Не тебя Ирина Ирсс Я люблю своего сводного брата столько, сколько знаю его. Он считает меня младшей сестрой. Я считаю, что это – временное недоразумение. Но когда Артём решает съехаться со своей девушкой, ждать, пока он наконец прозреет, становится некогда. А Ярослава Малышева не привыкла сдаваться. Особенно когда рядом есть человек, который утверждает, что точно знает, что я делаю неправильно. Стас Агапов. Лучший друг Артёма и моя персональная головная боль последние пять лет. Он готов помочь мне получить того, кого я хочу. Даже если ради этого придётся позволить ему то, за что обычно я готова убить. Что ж, пару уроков с Агаповым я как-нибудь переживу. Главное – не перепутать урок с реальностью. И не забыть, что всё это ради Артёма. Потому что я люблю его. Не Стаса. ОДНОТОМНИК. ХЭ. 18+ Здесь будут ревность, плохие решения, слишком близкие уроки и один Агапов, которого Яся совершенно точно не собиралась хотеть. ==================== Глава 1. Яся – Невероятная красота. Всё-таки отличная была идея купить именно этот дом, – рассуждает с благоговением мама, стоя в проеме больших раздвижных стеклянных дверей, ведущих на балкон-веранду, с которого открывается вид на одно из самых больших и чистых озер нашей области. Вдалеке возвышаются горы. – Нин, нужно ещё несколько тарелок и бокалов, – тут же в своей привычной, вечно замечающей все изъяны, манере переключается мама, заметив на столе тот самый изъян. – Артем звонил вечером, сказал, что все-таки будет. И не один. Нина, наша домработница, которая работает у нас так давно, что практически стала частью семьи, в тот же момент отвлекается от нарезки овощей и переводит взгляд на маму. – С Настей? Мама бросает многозначительный взгляд на неё, будто они между собой им переговариваются. – С ней самой. Никак не разберутся, вместе они или нет. Нина издаёт тихий смешок, возвращаясь к нарезке. Я за этим всем наблюдаю, стараясь поддерживать непроницаемое выражения лица, но стакан в руке, который держу, пока наливаю в него из кувшина сок, едва ли не трещит под тем, с какой силой сжимаю стекло. – И чего нужно, – вздыхает, – хорошая ведь девочка. Скромная. Вежливая. Из достойной семьи. А он… Сила сжатия на стакане усиливается в несколько десятков раз. Как на раскалывается, неизвестно. Ставлю кувшин на столешницу чуть громче, чем оно требуется. Естественно, привлекаю внимание. Но на то и расчет. Задираю голову выше и будто меня это совсем не интересует бросаю, проходя мимо Нины. – И до жути скучная, забыли добавить. Мама поворачивается на меня в тот момент, когда как раз с ней равняюсь. – Ярослава, – выдает якобы поучительно, но я на это лишь пожимаю плечами. Не моя вина, что эта Настя – посредственность. Артему она совсем не подходит. Как доказательство – их вечные расставания. Если бы она не строила ему двадцать четыре на семь свои щенячьи глазки, он бы давно перестал с ней мириться. – Я просто констатирую факт, не больше. Мама продолжает смотреть, чуть прищурив глаза, но главное – не отрицает, потому что и сама знает, что девушка её пасынка не обладает и толикой того, что соответствовало бы такому парню, как Артем. Она просто проявляет вежливость, не высказываясь вслух. И меня этому учит, потому что обсуждать кого-то за спиной – гнусная и низкая вещь. Угу. Помню-помню, мама. Но… Как будто кому-то действительно лучше от того, что все толерантно молчат. Не подходит подруге помада – молчи. Пусть продолжает выглядеть нелепо, это ведь не страшно, главное ей самой нравится. Однако, если ей нравится, зачем тогда спрашивать? Очевидно же, что она в сомнениях. Я буду лучше той, кто искренне, но как можно мягче скажет правду. А заодно и предложит помощь в подборе той помады, которая действительно всех сведет с ума. За честность не должно быть стыдно. Согласна. Возможно в плане Артема я не всегда объективна. Я считаю, что ни одна девушка ему не подходит, кроме меня. Но в данной ситуации сам Тема со мной солидарен. Не раз слышала, как он говорил, что устал от этих отношений и хочет взять перерыв. Посредственность его душит и тянет вниз. Типичная аля-сказка-мыльнаяопера «Тихоня и крутой парень». Я бы сказала, серая мышь. Но «ой», мысленное укоризненное замечание и прикрытие пальцами рта. А-я-яй, Ярослава, не будь грубой. Она и так убогая, над подобными не смеются. И снова: к чему лицемерие? Как будто оно меняет суть. Эту Настю весь поток стебал, а Тёма – тоже мне, рыцарь на черном Порше, – взял и ввязался с ней в отношения. Из жалости. Якобы прикрыть своей могучей спиной от всех возможных нападок. Как итог – полтора года уже блюдет моральные ценности, когда душа его так и просит чего-то запретного и порочного. Зуб даю, Настюша ещё невинна. Не то чтобы я сама не была девственницей… Но у меня на данный пробел есть весомое обстоятельство – Артем Стужев. Мой первый раз достанется ему и никому другому. Мама тем временем, наконец, протяжно и явно демонстративно вздыхает – война взглядами закончилась её поражением. Принимает. А заодно и отступает, чтобы пропустить меня на большую веранду. Да, мамочка, ты права: лучшее вложение средств в жизни – этот дом. Не смотря на то, что веранда частично крытая, вид даже из-под навеса открывается невероятный, а уж когда смещаешься ближе к лестнице и открывается безграничное небо, дух и вовсе на полную мощь захватывает. Дышится так, как будто ты весь воздух мира разом вдыхаешь. На секундочку всего торможу, чтобы украдкой оглядеть стол и прикинуть, куда будут поставлены дополнительные тарелки. Рассчитав все так, чтобы Тема сидел от меня по левую руку, отпиваю из стакана глоток сока, ставлю его, как бы забив за собой место, и спускаюсь с веранды. Лиза, дочь Нины и по совместительству моя лучшая подруга, со своим парнем устроились прямо у кромки воды. Прохожу мимо отчима, Александра, который во всю колдует над мясной частью ужина, и дяди Олега, отца Лизы, который ему помогает, и уже через пять минут укладываюсь рядом с Лизоном на мягкий шезлонг. ---------- Глава 2. Яся НЕМИЛОСТИВЫЕ НЕБЕСА! Вот, значит, как? Серьезно? В самый важный момент в моей жизни берете и просто так от меня отворачиваетесь? Что я вам сделала? Если дело в тех курсовых, которые клятвенно обещала сдать, если вы поможете с преподом и он поставит мне зачет, так я это выполнила! Честно сдала. Получила доп оценки. Свои обещания я выполнила! А то, что писали их за меня другие люди, это просто небольшое ответвление от плана. Факт то сдачи есть! Так какого вы подталкиваете мне подобное испытание в виде Агапова? Мне что, по вашему, Насти было мало?! Теперь и с этим остроязычным нужно что-то придумывать? Если Святоша и пропустит вечеринку, то этот генератор чистого тестостерона, который ему обязательно нужно постоянно выбрасывать в пространство, дабы не влюбиться ещё больше в себя, точно не останется ни при каких обстоятельствах в стороне. Он даже впишется идти на тусу монашек, потому что кроме синонима веселья ничего больше не услышит! Адский ад! Ну надо же было так встрять… Скатываясь вниз по шезлонгу, чтобы меня не было видно, издаю самый несчастный звук, на который только способна. – Это провал, – констатирую жалостливо. Не кому-то. Чисто транслирую мысли в мир, но Лиза это сразу подхватывает. – Не будь категорична, Ясь. Как по мне, это, наоборот, огромный плюс к твоему плану. Ась? Перевожу хмурый (слишком красноречиво сомневающийся в ее адекватности) взгляд на подругу. Я что, одна вижу это а-ля я-родился-с идеальной-стрижкой темноволосое сосредоточие всего самолюбия мира? Едва ли уже не под шезлонгом лежу, а все равно умудряюсь зацепить взглядом, как он проводит ручищей по волосам, выбравшись из машины. Естественно, те, точно под слоем коробки различных средств для укладки, тут же принимают прежний шикарный вид. Накидывает на брови очки. Оглядывается. Ловит мой взгляд. На мгновение всего его перевела, чтобы убедиться, что он действительно здесь, но… Серые, точно пасмурное небо глаза уже снисходительно мне улыбаются. Боги! Ну, честно! Я бы ни в жизни не написала эти курсовые сама. Я обещала их сдать. Сдать!!! Верните мне хоть толику вашей милости! По-другому в сегодняшнем аду просто не выжить. – Плюс? – переспрашиваю намного резче, чем требует ситуация, слишком разгоряченная последним мгновением. Лиза-то от всей души, а я… Набрав побольше воздуха в легкие, беру под контроль эмоции и тут же исправляюсь, повторяя вопрос куда мягче, видя, как подруга аж отшатнулась от моей пылкости и больше не уверена стоит ли продолжать говорить или нет. – Какой здесь может быть плюс, Лиз? Агапов обязательно увяжется с нами, а значит достанет меня ещё до того, как я выйду за ворота. – В том то и суть, Ясь! – возвращается к воодушевленному тону Лиза. – Стас точно уговорит Тёму пойти. Надо лишь как бы невзначай завести этот разговор при нем – и присутствие Тёмы на вечеринке тебе гарантировано. Хм-хм-хм… А Лиза то оказывается ещё тот мозг. Мыслит на твердую сотню в отличие от меня, сбитой появлением Агапова с толку. Однако есть один неучтенный, но очень важный нюанс. – Как мне дожить до вечера и вынести Агапова? – Не обращать на него внимания? – очень «разумно» предлагает подруга. А мне аж засмеяться в голос хочется. Ха-ха! Всего-то? А что, так можно было, что ли, и я потратила пять лет своей жизни впустую, просто потому что ни разу не попробовала его игнорировать? – Сама-то веришь в то, что говоришь? Лиза пожимает плечами. При этом масштаб скепсиса на её лице говорит за неё. – По крайней мере, хоть что-то. Здесь твоя мама. Мы с Андреем. В открытую он тебя провоцировать точно не будет. Ну а на вечеринке мы всячески будет отвлекать его разговорами, чтобы дать тебе шанс остаться наедине с… – С самоубийцей? – внезапно откуда-то сверху встревает голос в наш разговор. Тёмы! Я таким всплеском взбудораженных и счастливых эмоций переполняюсь, что забываю обо всем на свете. Тут же запрокидываю голову вверх, чтобы отыскать самые прекрасные и всегда озорные глаза на свете. Зеленые. Настолько яркие, что вполне могли посоревноваться с травой за право быть самыми сочными и красивыми. Ну а если к ним ещё и присоединится эта до безумия обворожительная улыбка, ничто им и в подметки годиться не будет. И это улыбка, на минуточку, предназначена мне! Как и взгляд плавящий что-то по центру в моей груди в сладкую горячую массу. Я аж дышать не могу спокойно. Все внутри щекочет, радуется и готово кричать от восторга, который испытываю, когда мой сводный брат рядом. ---------- Глава 3. Яся Радоваться? Страдать? Снова гневаться на небеса? Кинуть в Агапова тюбиком spf-крема? Я красная. И это не связано ни с жарой, ни со смущением, которое могла бы испытать, если бы Тёма хоть немного попал в цель. Я злая! От тугоумости и глухоты моего сводного брата. Агапов про себя усмехается, несколько секунд ещё давит взглядом, как бы спрашивая: ну и как будешь выкручиваться? А затем переводит его на озеро. – Самое время охладиться. Пойдешь со мной, Пеппа? А то вот-вот удар солнечный схватишь, судя по цвету лица. Удар ОН сейчас схватит. И далеко не солнечный. Я слышала, в состоянии аффекта люди способны на сверх способности. Например, в него бы шезлонгом пульнуть! – Так, стоп! – не унимается Тёма. Обходит шезлонг, чтобы сесть возле меня на корточки и заглянуть в глаза. – Я что, один чего-то не понимаю? У тебя правда появился парень? Боги! Ну и как я могла попасть в подобную ситуацию? Доигралась? Краснота так и не сходит. Жар усиливается и доходит уже до головы. Мозгов, в смысле! Потому что ничего путного они придумать не могут. Смотрю на Тёму и лишь хлопаю глазами. А затем зачем-то беру и выдаю: – А что? Не мог, что ли? Лиза аккуратно пихает меня локтем. Предлагает остановиться. Но Тёма этот жест воспринимает иначе. – Да ладно… – констатирует он. Да с таким выражением, будто эта новость его повергает в шок. И не в хорошем для меня смысле. Я не вижу ревности. Я вижу лишь то, что со мной подобного не могло произойти по какой-то ясной только ему причине. Мол, не достойна. – Прохладно, – кидаю в ответ и встаю с шезлонга. Не поверите, но я реально иду купаться. Ну или топить Агапова! Который уже по пояс в воде. Стоит лицом ко мне и улыбается. Ручками ещё манит, прямо перед тем, как развернувшись, уйти под воду. Вода – лед. Это первые мысли, когда ступаю в неё. Но предполагаю все дело в том, что я горю не только снаружи, но и внутри. Однако это ни разу не останавливает. Пара больших шагов – и вот я уже сама ныряю, чтобы вынырнуть ровно ровно у улыбающегося лица Стаса. Знал ведь, что поведусь, и ни разу не прогадал. Знаете, Агапов красивый. По-настоящему красив, что даже я, привыкшая к его внешности и отчасти ненавидящая её, оказываюсь бессильна против этой чертовой магии, когда мы стоим так близко. На секунду я зависаю, рассматривая его лицо: как капли стекают с густых черных ресниц, как сексуально приоткрыты его влажные губы, его завораживающий, будто застланный поволокой взгляд… Взгляд, скользящий точно так же по моим чертам лица, пока мы находимся с ним так близко. В шаткости обрывающегося дыхания соревнуемся… Я не осуждаю себя за эту паузу. Как всегда просто принимаю все, как есть. А заодно ещё и получаю небольшую выгоду из заминки. Мой гнев – не бушующий больше огонь. Мой гнев – чистый холодный разум, которым только и можно победить Агапова, потому что импульсивность с ним всегда играет против меня. – Забавляешься? – интересуюсь прямо. Лишних ушей рядом нет, а ходить вокруг да около с ним – тоже отстойный номер. Провалюсь ещё глубже и уже точно не выберусь. Впрочем, улыбка Стаса только подтверждает догадки. Я попадаю в цель, а заодно, очевидно, не падаю перед ним лицом в грязь, потому что он тоже ходит в открытую. – На полную, Малышева. Всегда занимало, как ты лажаешь перед ним раз за разом. Что? Не прошел номер с вымышленным парнем? – Он и… – бездумно пылю, собираясь заявить, что подобного и в планах не было, но вовремя осекаюсь, осознавая, что Агапов тоже все не так понял. Отступаю на шаг. Благо глубина позволяет передвигаться хотя бы на мысочках, и оказываюсь в более выгодном положении, когда вода не затекает в рот. Этого достаточно, чтобы изобразить на своем лице дерзкое выражение и сыграть на то уж пошло в ва-банк, раз уж и Агапов повелся на это. – А кто сказал, что он вымышленный? Мы тут уже неделю, думаешь, не могла ни с кем познакомиться? К тому же, много ли ты вообще слышал? Пару слов про себя? Так говорила правду: всему самому плохому научил меня именно ты. Агапов не очень и верит, однако огонек сомнения все равно улавливаю в его взгляде, прежде чем он глухо усмехается. – Серьезно будешь и меня разводить на подобное? – Разводят мосты в Петербурге, а я – констатирую факты. Не веришь – доказывать не обязана. Я собираюсь его уже обойти, чтобы проплыть дальше, когда Стас внезапно задает вопрос: – И как же тогда его имя? ---------- Визуал Всех рада приветствовать в своей новинке ( ^◡^)っ ♡ Познакомимся с героями) ---------- Глава 4. Яся – Он тебя специально спровоцировал, Ясь, – во всю продолжает поддерживать меня Лиза, оставаясь со мной в комнате, даже не смотря на то, что все уже давно за столом. Нина заходила за нами уже три раза. В последний раз и вовсе предупредила, что ждать больше не будут. Не выйдем – будем есть холодное. Впрочем, Лизу я не держу. Предлагала ей уйти ещё после первого раза, но она выбрала остаться со мной, безапелляционно ответив, что ничего нового, о чем можно будет всю жизнь сожалеть, на столе точно не будет. Она готова, полностью при параде. В свободном бордовом коротеньком сарафане на тонких бретелях. Волосы заплетены в густую косую косу. Правда, ноль косметики, кроме базы из пары дорогостоящих средств для кожи лица. Моя база точно такая же. Что я, что Лиза входим в число тех девушек, которым даже ресницы наращивать не приходиться – свои густые и длинные. Губы пухлые, чувственные. Глаза яркие, выразительные, с единственной разницей: Лиза обладательница карих глаз, а я – насыщенных голубых. Многие и вовсе думают, что я подвожу нижнее и верхнее веко, чтобы выделить глаза, но нет – всё своё, всё идеальное. Я красивая. Я сногсшибательная. С тонкой талией, упругой грудью и задницей. Я не могу не нравится Тёме. Ну или привлекать его меньше, чем невзрачная Настя, которая без косметики точно белое полотно с редкими темными волосами. Ни задницы, ни груди… Незнакомые парни участвуют в конкурсах, чтобы выиграть танец со мной! Агапов-кабелинабезмозглая даже и представить себе не может, какое впечатление я произвожу на парней! Поймает на лжи… Себя пусть поймает на своей озабоченности и неконтролируемом стояке, раз все привык подмечать! Маленькое, избалованное сердечко… Оно ровно такое, какое и должно быть у любой, знающей себе цену девушки! Не быть этому мудиле сегодня на коне. Уничтожу! В пух и прах разобью его самодовольство и уверенность, что у меня не может быть парня! – Я знаю, – отвечаю подруге, продолжая разглядывать себя со всех сторон в зеркале, – но сработать на опережение все равно придется. Не могу же я подойти к первому встречному парню и попросить его побыть моим парнем по имени Влад. Надо отыскать того, который подходил последним. Он секси, высокий, плечи широченные просто, мне показалось, даже пару кубиков на животе есть. Приблизившись к зеркалу почти вплотную, в очередной раз наматываю на палец поочередно оставленные прядки у лица. Затем поправляю высокий хвост. Ещё раз смотрю на себя сбоку. То, что на мне нет лифчика, видно невооруженным взглядом. Если приглядеться, можно увидеть небольшие отличающиеся от кожи ареолы розовых сосков через белую, немного прозрачную ткань. Не зря я с этого платья глаз не могла отвести, когда собирала чемодан на дачу. Оно идеально. Легкое, с рукавами-крылышками и поясом под грудями. На открытой почти до поясницы спине большой бант. Когда меня увидит в нем мама, будет ворчать. Правда по итогу уступит. Всегда уступает, хоть и сопровождает это пристыженным вздохом. Я знаю, что из-за этого меня практически все и считают избалованной. Но это не совсем так. Избалованные закатывают истерики, я же отстаиваю всё разумными доводами. К тому же, я знаю, что такое жить в коммуналке, ходить в школу в быушных вещах и ходить пешком по три-четыре остановки, потому что вместо проезда захотелось потратить денег на шоколадку. Это сейчас мама может позволить купить себе не только этот дом, но ещё и соседний. Как и любую вещь, что я пожелаю. Как например это платье. Но мало кто знает, что урвала я его по бешеной скидке, потому что все еще умею расставлять приоритеты. Фак всем – я не набитая ватой вместо мозгов кукла. Я просто красивая. И мне без разницы, что люди зачастую ставят мне оценку только за внешность. Доказывать что-то другим – трата бесценного времени. Это их выбор. Пусть с ним и живут. В том числе и Агапов. Хотя… Нет, Стас не дурак. Прекрасно разбирается в людях, поэтому «да». Мы снова возвращаемся к мысли, что он меня провоцировал. Боги, серьезно, если дадите мне возможность лицезреть его фэйс, когда он меня увидит с парнем, обещаю, следующую курсовую я точно напишу сама. – А если его все же не будет? – продолжает тему Лиза. Крутанув на пальце последний раз кончик косы, отбрасывает его и наконец садится. Смотрит на меня через зеркало. – Тебе нужен запасной план. Может, попросить Андрея, чтобы он вызванил кого-нибудь с города? Я заканчиваю любоваться собой. Поворачиваюсь к подруге. – И через сколько он будет? Два часа? – смотрю на смеркающееся за окном небо. Прицениваюсь и отрицательно качаю головой. – Нет, слишком рискованно. Что Тёма, что Стас, могли видеть Андрея с друзьями. Ещё хуже будет. – Тогда что? Признаешь поражение? Я сажусь рядом с Лизоном, а затем плюхаюсь на кровать спиной. Вновь думаю, разглядывая потолок. – Надо просто что-то отвлекающее провернуть, чтобы они оба забыли, что я здесь с кем-то встречаюсь. Как план «Б». Не найдем того Влада, используем запасной вариант – и дело в шляпе. Например, я могу улизнуть, – озвучиваю больше не как план, а самое банальное, что первым приходит в голову. ---------- Глава 5.1. Яся Чертов Агапов! Стопорюсь, стоит только выйти на веранду и понять, что прямо напротив, на том самом месте, которое занимала для себя, сидит это адское порождение хаоса, без зазрения совести допивая мой сок. Бабах – первая бомба. Пламя ненависти несется точно закись азота по венам. Я возгораюсь буквально, но, увы, этого никто не видит, так как снаружи, кроме застывшего выражения лица и увесистого, медленного дыхания, ничего нет. Впрочем, меня в принципе пока что никто не видит, кроме Агапова, ловящего мой взгляд в ту же секунду, когда мой его начинает сжигает. Все весело обсуждают какую-то звучащую фоном тему, пока Лиза, отставшая, чтобы забрать из своей комнаты телефон, не оказывается за моей спиной. – Что?.. – она выглядывает из-за моего плеча, чтобы посмотреть, на что я уставилась, и в тот же самый момент наше появление замечает мама. – Ну, наконец-то! А мы уж думали, вы так и не почтите нас своим присутствием. Чертов-чертов-чертов Агапов! Ненавижу тебя! Я знаю, что мне пора уже отрывать от него взгляд и переводить на маму. Или ещё лучше – начинать двигаться, чтобы сесть за стол. Но я не могу. Просто потому что, если я это сделаю, следующее, что произойдет – я приму, что неизвестное количество времени просижу рядом с ним, так и не выразив, какой он козел! Как такое можно принять? А как вынести его близость? Да в меня ни один кусок еды не залезет от того, что без остановки будет тошнить. Это моё место! Моё! И я голову готова отдать на отсечение, что он прекрасно об этом знал. Иначе, как объяснить, что обычно он сидит на одном из краев стола, потому что ему его благосклонно все уступают, так как дядя Саша все равно всегда сидит рядом с мамой, которая предпочитает также сидеть по центру. А тут что, вспомнил про своего друга, от которого решил ещё и вовремя еды не отходить? Бред! Он любит внимание. А где, как не по центру стола его больше всего к себе привлекать. Тем более, напротив сидит его фанатка. Прости, мама, но иногда вещи надо называть своими именами. – Ясь, – тем временем шепотом пытается оживить меня Лиза, – на тебя смотрят. Сделай хоть что-нибудь. Что? Рядом нет даже тюбика spf-крема – единственного, пожалуй, действительно безопасного предмета, потому что все остальное, чем могу здесь воспользоваться и что навязчиво лезет в голову, непременно обеспечит мне уголовный срок. Ножи и вилки так и притягивают своим блеском мой взор. А как руки-то нестерпимо чешутся! – Вы так и будете там стоять? – вновь начинает говорить мама. – Ярослава, не объяснишь, что это за демонстрация неясного ни для кого протеста? Я наконец отрываю взгляд от Агапова и перевожу его сразу на маму. Удивленный по-максимуму. Не то чтобы мама никогда не была строга, но обычно публично она меня не отчитывает. А тут я прям вижу её недовольство. Хоть водолазный костюм надевай, насколько явственно она меня топит в нем. Захлебнуться ведь можно! Ощущается так, что если я скажу хоть одно неверное слово, мне устроят такую взбучку, которую ещё не скоро забуду. И что я для этого сделала? Просто просверлила дыру взглядом в Агапове? Ну, ладно, раз так. Если уж и получать, тогда пусть будет за что. – Стас занял моё место, – сложив руки на груди, заявляю прямо. Лиза прочищает горло за моей спиной. Остальные – молчат, глядя то на меня, то на маму. На удивление, она не сносит мне голову сразу, лишь ещё более спокойно отвечает, указывая на стол: – А что, за столом больше мест не осталось? Вон, сколько пустых. Выбирай – не хочу. И правда, мама: выбирай – не хочу. Наверное, предпочту между Ниной и серой мышью Настей. О! Или ещё лучше, сяду возле Андрея! Пусть Лиза понимает, как хочет. Мама же дала выбор! Настя… Змея она, а не мышь. Стоит только про неё вспомнить, как тут же начинаю ощущать ее взгляд на себе сильнее всех остальных. Да и боковым зрением видеть, как она осматривает меня с ног до головы. Затем смотрит на Тёму, который, как и все остальные, пытается понять, что за муха меня укусила. Хмурые брови вижу. И не одни. Настины сразу же присоединяются, заприметив, что ее парень от меня глаз не отводит. Злится. Сжигает. Ещё, похоже, отравляет фантомным ядом, потому что по венам ползет что-то мерзкое и зыбучее. Никакая она не тихоня. Если только из тех, что делают пакости исподтишка. А кто на такое способен? Самые настоящие змеи. И вот с ней мне предлагает мама сидеть? Нет, уж, спасибо! Она мне противнее куда больше Агапова. Значит, с ним мне и сидеть. Натягиваю самую наимилейшую улыбку на губы и говорю: ---------- Глава 5.2. Яся Двигаюсь наконец с места, гордо проходя мимо мамы, которая следит за мной не отрывным взглядом. Уже вижу, что обращает внимание на платье, но ничего не говорит. Очевидно лимит моего воспитания на сегодняшний день выполнен и, если не считать одной неприятности в лице Агапова, можно даже сказать, что мне это играет на руку. Сажусь, делая вид, что не чувствую, как на меня смотрит Стас. Ровно так же игнорирую его ухмылку и короткий смешок. Следом за мной садится Лиза справа и, пока никто не видит, сжимает под столом мою руку, выражая поддержку. Изображать из себя жертву больше не намерена. Да, у меня имеются сложности с аппетитом, когда так очевидно пожирают взглядом слева, и все же умудряюсь без единой заминки наложить греческий салат и даже впихнуть в себя пару маслин с фетой. Пора бы начать разрабатывать план, как отомстить Агапову. Он должен поплатиться хотя бы за то, что запахом его парфюма пропитана моя еда. Я его во рту в прямом смысле чувствую, хотя и не могу сказать, что от него им несет. Легкий шлейф, доносящийся с каждым дуновением ветра. Но… Теперь у его запаха есть воспоминание, и мне не нравится, что я вижу одну и ту же картинку, каждый раз, когда улавливаю его. Агапов должен страдать. За всё! В особенности за то, что снова каким-то образом чувствую ощущение его кожи, прижимающейся к моей. Мурашки выступают на теле. А вместе с ними и приходит дурнота. Я физически попросту не способна перерабатывать всё сразу: и его запах, и воспоминания, и салат. Отложив вилку, тянусь к кувшину с водой, стараясь параллельно не обращать внимания, какая вокруг царит тишина. Лишь шепотки Андрея и Лизы, которые пытаются выяснить осилит Андрей ещё половину стейка или же Лизе придется его есть самой. – Стас, помоги, – внезапно звучит голос Тёмы, когда я с трудом поднимаю кувшин. Агапов без заминок тут же его у меня перехватывает. Мы соприкасаемся с ним руками и… меня буквально шарахает током, отчего кувшин на одно мгновение кренится, угрожая залить все блюда по центру стола. Стас удерживает его, но мне приходится снова соприкоснуться с ним кожей, чтобы помочь его взять нормально. В любой другой бы ситуации, я бы почувствовала радость от того, что Тёма настолько заботится обо мне, но сейчас… Я даже толком посмотреть на него не могу, как спешу отстраниться от Стаса. К тому же, за Агаповым открывается ещё одно зрелище – сцепленные руки Тёмы и Насти под столом и это… это уже настолько мощно ранит меня, что отворачиваюсь, пытаясь дышать ещё глубже, чтобы тот неуемный хаос, всколыхнувшийся во мне, поскорее выветрился из меня с воздухом. Но не тут то было… – Стакан вернуть? – спрашивает Агапов, нагнувшись ко мне. Настолько тихо, что его никто не слышит, кроме меня, но для меня это звучит настолько громко, что я тут же поворачиваю голову, встречаясь с глазами Агапова буквально впритык. Он улыбается. Едва ли не сверкает от ликования! А ещё смотрит с такой издевкой, что клубящийся хаос мгновенно превращается в горючую смесь. Бабах – второй взрыв. И реакции абсолютно такие же. Я буквально сгораю внутри, но снаружи не могу выразить ничего, кроме уничтожающего взгляда и гневного, шумного дыхания. Агапова, естественно, ничего не берет. Он все еще смотрит на меня выжидающе, словно точно знает, что меня вот-вот прорвет. Я бы могла вылить кувшин ему на голову. Я бы могла всадить ему вилку в бедро. Я бы вообще много, чего могла ему сделать… Но, к сожалению, к нам и так приковано слишком много внимания, что без последствий для меня ни одно действие не пройдет. Этого же и ждёт, Агапов. Моего краха. Я ему такого удовольствия не предоставлю. – Чтобы я заразилась каким-нибудь ИППП? Нет, спасибо. Оставь все свои заболевания при себе, – шиплю в ответ так же тихо, а затем с выдержанным хладнокровием отстраняюсь и ставлю между нами чистый стакан. Агапов в него наливает воду, продолжая смотреть на меня. – Спасибо, – говорю, во всю стараясь звучать достойно, и тут же поднимаю стакан, чтобы отпить из него. Я знаю, что за мной все ещё наблюдает мама, и очевидно последнего ей наконец хватает, чтобы расслабиться, удостоверившись, что буду вести себя и дальше прилично. Зря надеешься, мама. Я обязательно что-нибудь выкину. Правда, ты этого не увидишь, потому что вести войну я буду исключительно аккуратно. Тем временем, пока я обдумываю варианты, какой нанести Агапову удар, мама вновь возобновляет беседу. – Кстати. Как у вас прошла тренировка с новым тренером? – интересуется она у парней, и я немножечко выдыхаю, понимая, что на какое-то время Агапова внимание будет занято разговором. Давай, Яся, думай! Ты сможешь. Твоих мозгов точно хватит, чтобы обыграть всего лишь одного напыщенного имбицила. Жаль, я не была настолько дальновидна днем. Подсыпала бы в свой же стакан слабительного, если бы думала чуточку шире. Агапов меня уже в озере доставал, можно было бы предположить, что он и дальше от меня не отстанет. Сейчас бы уже, наверняка, слабительное подействовало, избавив меня от его персоны на весь вечер. ---------- Глава 6.1. Яся Тишина бывает разной. Неловкой. Грустной. Примирительной. Оглушающей. Как ощущается тишина, воцаряющаяся в мгновения ока за столом, стоит Тёме огорошить всех новостью? Не знаю, как для других, но моя тишина буквальная. Как после взрыва бензоколонки, когда в первые секунды ты не слышишь и не чувствуешь ничего, кроме низкочастотного, парализующего писка. А потом начинается шум… В боевиках это крики, рыдания, сирены и рёв бушующего повсюду огня. В реальности это – улюлюканье, возгласы поздравлений и куча обрушившихся на Тёму и Настю вопросов. Все оживают. Радуются. Накидывают тут же советы и делятся опытом, словно сейчас происходит что-то такое, чего давно ждали и безгранично этому рады. И только одна я, кажется, сижу ни живая, ни мертвая, пялясь на Тёму и игнорируя все, что происходит вокруг. О чем он? Что значит пора присмотреть квартиру? Зачем? У нас есть дом! Шикарный дом всего-то в тридцати минутах от универа. Дом, в котором живет его папа. Дом, в котором есть его комната. Дом, в котором есть я… Зачем ему вообще нужна квартира и какая-то Настя, когда все и так у него есть?! – Ты о чем? – внезапно звучит голос Тёмы, который ещё и смотрит в этот момент на меня. Его зеленые глаза, залитые светом и блеском гирлянд, искренне недоумевают, вглядываясь в мои. А ещё как будто злятся и в тот же момент обижаются, словно я только что сказала что-то непростительно неподобающее. А я ведь даже и не сразу понимаю, что последнее крикнула вслух. Внутри меня ревёт пропасть черной дыры, заглушая не только слова, но даже собственные мысли, которые бездумным потоком паники вспыхивают одна за другой. Мне требуется аж с целых секунд двадцать вглядывания в глаза Тёмы, чтобы наконец начать хоть что-то соображать. Я действительно выкрикнула последнее вслух. Идентичные недоумевающие глаза всех взрослых, смотрящих в этот момент на меня, тому доказательство. Как и «записки» Лизы, которая, оказывается, все это время держит мою руку в своей и активно написывает буквы на раскрытой ладони. Она просит ожить с бесконечным множеством восклицательных знаков. Нажатие большим пальцем – давай! Нажатие – давай! Давай-давай-давай-давай! – О самом разумном, – наконец слабо выдыхаю, быстро пробегая взглядом по взрослой части стола. – Почему вы все поддерживаете эту затею? «Взрослые» быстро-быстро моргают, не понимая, что им пытаюсь сказать. Дядя Саша и мама так вообще напрягаются аж, когда вглядываются в меня. – Ярослав… – что-то хочет сказать мне отчим, но его внезапно перебивает Тёма, который теперь не только выглядит, но и звучит злым и обиженным. – Что, черт возьми, ты хочешь вообще сказать, когда говоришь «какая-то Настя»? – Артём, – снова подает голос его папа, словно предупреждает, но того кажется уже не остановить. – Нет, подожди, я хочу услышать ответ Яси, – во всю расходится, когда я перевожу взгляд на него. Но это не похоже на гнев. Нет. Это даже не похоже на злость, которую испытывают к человеку, которого ненавидят. Это больше похоже на боль от предательства самого близкого человека. – Я знаю, что тебе не нравится Настя, – режет он внезапно такой правдой, к которой кажется не готов даже сам. Но очевидно настолько колючей по ощущениям, что больше не может удерживать все это внутри. От того и голос его звучит с каждым словом все тверже, словно он давно это хотел высказать мне. – И что ты ежедневно это показываешь мне всеми доступными способами, но разве тебе так сложно хотя бы ради меня сделать вид, что ты хоть немного рада? Ради него? Ради него? Да он, должно быть, издевается, если действительно думает, что это все не ради него! – А чему тут радоваться, Тём? – внезапно так же хлёстко подхватываю я. Моя правда – не менее колючая и едкая. Да она внутри меня все выжгла и измельчила в месиво, сколько удерживала её в себе. Там осталась только необъятная боль, с которой и выкрикиваю каждое следующее слово: – Тому, что ты слепой? Тому, что не видишь, как тобой умело манипулируют? Кому из вас двоих действительно нужна квартира? Тебе? Или же может всё-таки Насте, которая тупо хочет свалить из своей замызганной, вонючей общаги? – Ярослава! – на этот раз уже вклинивается моя мама, пытаясь понизить градус конфликта. Но похоже лишь повышает его, потому что я ещё яростнее выдаю: – Что «Ярослава»?! – на маму я тоже адски зла. Да на всех них, что никто из ныне присутствующих не способны высказать правду. – Скажи ещё, что сама не видишь того, как она портит жизнь Тёме? Она не подходит ему ни по одному возможному критерию, и вы все это знаете, просто удобно молчите, дабы не ранить и так по жизни убого человека! Мамины глаза аж округляются, насколько она шокирована тем, что говорю. Зато Тёма внезапно становится настолько тихим, что едва слышу его, когда он лепечет: ---------- Глава 6.2. Яся Тёма! Наверное, я сошла с ума, раз ускоряю шаг, когда слышу, что он приближается. Я не бегу от него. Никогда. Я умею бежать только ему навстречу. Что с сегодняшним днем не так, раз все вывернулось наизнанку? Суперлуние? Ретроградный меркурий? План, который должен был изменить жизнь? – Ясь! – настойчиво повышает он голос, а в следующую секунду умудряется схватить меня за руку и развернуть лицом к себе. Слава богу я не имею привычки плакать, иначе бы картина, которая открылась ему, была б весьма удручающая. А ещё – очень жалкая для меня. Однако не все остается скрытым от его взора. Моя боль – она в отражении его красивейших глаз. Потому что стоит Тёме только их увидеть, он тут же болезненно морщится, словно все, что я чувствую бьёт по нему не хуже кинжала в живот. Он смотрит… Так долго смотрит, усмиряя тяжелое дыхание, будто бы не знает, как все это переварить. Я – уж тем более… Была причина бежать. Просто потому что я понятия не имею, как не показать ему, что со мной происходит. Уже поздно. И совершенно бессмысленно. Они собираются жить вместе! Я выдергиваю руку из его хватки с такой остервенелой потребностью, словно от этого зависит целостность кожи под его пальцами. Прижимаю руку к себе. Отхожу. Тёма тем временем лишь с печалью склоняет в сторону голову, все ещё пытаясь без слов понять, что со мной происходит. Почему я груба? Почему от него убегаю? Почему в моих глазах столько боли?.. – Просто поговори со мной, – это все, что он просит. Казалось бы. Потому как стоит ему только начать, он уже не останавливается. – Объясни, что происходит? Объясни, за что ты так ненавидишь Настю? Объясни, почему убегаешь и даже не хочешь со мной разговаривать? Так много вопросов… Я почти усмехаюсь. Как иронично, что у всех этих вопросов один ответ. Потому что люблю тебя, Тёма! Как ты до сих пор этого не увидел? Скажи ему это! Скажи! Другого шанса возможно не будет! Покачиваю головой. Не ему отвечаю. Себе. Толку то… Тёму волнует лишь то, почему не поддерживаю. Почему Настю его ненавижу. Его волную не я… – Ты портишь себе жизнь. Какой тут ещё может быть ответ? – выскребаю из себя хриплым голосом самое безобидное, что могу сказать. – Тебе даже двадцати ещё нет… Серьезно хочешь поменять всю свою жизнь, ради какой-то посредственной девушки? – Настя, она… – Тёма начинает, покачивая головой, но сам же стопорится, когда приходится опровергнуть моё заключение. Да он даже сам не может назвать её исключительной! О чем тут вообще может идти речь? – Ты её любишь? – неожиданно даже для самой себя задаю вопрос. И тут же, замирая, задерживаю дыхание. Я не хочу слышать ответ. Я не смогу вынести, если он скажет «да». Как я могла позволить себе такую оплошность? Но внезапно все оказывается не так однозначно и плохо. Потому что Тёму вышибает из колеи мой вопрос, словно от кого угодно, но от меня он его не мог ожидать. Как удар под дых. И довольно серьезный. Тёма теряется. Даже сам на сантиметр от меня отступает, когда пытается подобрать ответ. Он отводит глаза, проходится рукой по лицу, волосам. Глубоко со смешком вздыхает. – Что за глупости, Ясь? Если бы не любил… – он не может ответить. Почему? Сколько ни вглядываюсь, не могу понять. Ему что, настолько неловко? Или он не может сказать это только в мои глаза? – Причем здесь вообще это, Ясь? – по итогу избегает вопроса. Ну а я… А что я? Удивительно же, да, что меня это отчего-то не радует? То есть, он не сказал «да». Но и «нет» он тоже не говорит. Как мне теперь разбираться? Да и хочу ли? Я так почему-то устала… Поджав губы, слабо мотаю головой. – Не причем, Тём. Просто хотела тебя понять. Если ты даже мне не можешь заявить твердо, что любишь ее, как ты можешь знать, что съехаться – не ошибка? – Для этого люди и пробуют вместе жить, чтобы узнать, есть у них будущее или нет. – А я думаю, если любишь, сомнений не возникает. У меня вот сомнений нет. Тёма снова покачивает головой, словно отказывается принимать мои убеждения, вместо этого он вдруг меня спрашивает: – Это твоё окончательное решение? Ты не поддержишь меня? Так и будешь дальше не принимать Настю? Он что? Хочет поставить мне ультиматум? К этому ведет? Либо принимаю, либо и мне не рад? – А если не приму, откажешься от меня? – таким же ультиматумом ему отвечаю и сразу же вижу, как он на него реагирует. Вновь болью, словно никак не может принять, что я с ним не соглашаюсь. ---------- Глава 7.1. Яся Бей или беги. Бей или беги. Бей или… – Ну, – решительно озвучиваю, вставая в позу и складывая руки на груди. Хотя по правде говоря, внутри меня столько чувств клокочет, что я едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Ни-за-что! Не при Агапове! Не при ком-либо вообще! Я стойкая! И плевать, что даже тело сейчас не на моей стороне, ощутимо потряхивает. Обида, точно лавина, так и подрывается из недр нутра. Но я только сильнее натягиваю скулы и задираю нос, чтобы ни одной эмоции не получилось прорваться. Хожу первой. Бью свой страх наотмашь. – Давай. Говори, – кидаю сдержанными рывками. Жду и готовлюсь выстоять, несмотря ни на что. Вот только Агапов не спешит действовать. Он медленно наклоняет голову в бок, попутно затягиваясь сигаретой. Оранжевый свет слегка окрашивает его лицо, приоткрывая моему взору его прищуренные глаза. Стас думает, прежде чем спросить, выдыхая: – Что именно? – Что ты был прав, – продолжая упрямо держать лицо, подсказываю. Однако все, оказывается, не так очевидно. Стас внезапно начинает неспешно идти на меня. Делает шаг. И ещё один. Моё тело напрягается в десяток раз больше, потому что когда между нами остается не больше полтора метра, мне кажется, что я уже не смогу отлично сыграть и выдержать все, что принесло с собой его тело. Его аура – ощутима. Она давит, даже когда сам ничего не говорит. Хотя и говорит он абсолютно обратное: – Не в моих правилах добивать лежачего. Ауч… – Хотя, кое-что я всё-таки скажу, – продолжает, пока я отхожу от первого его заявления, – из этой ситуации тоже можно вынести плюсы. Теперь тебе не придется прятаться по кустам, проверяя Стужины нервы и мои серые клетки. Мои глаза округляется. Нет… Нет… Как?!.. – Ну, ты и… – я так много хочу ему разом сказать, что не могу уместить это ни в одно слово. Его просто нет. Так и продолжаю стоять, с шумом воздух вдыхая и выдыхая, пока Агапов смотрит на меня с лучезарной улыбкой. Богом клянусь, что от его зубов лунный свет отражается, насколько она яркая у него! От зубов, по которым так и хочется съездить, чтобы он никогда больше не демонтировал их! – Ты редкостная сволочь, Агапов, – цежу с ненавистью, когда наконец беру себя в руки. Но в ответ получаю лишь простое: – В курсе. В курсе? Серьёзно? Он только что признался, что каким-то образом подслушал, – на минуточку! – личный разговор и отделывается одним «в курсе»? Придурок! Даже знать не хочу, как он это сделал. Единственное, что хочу, – чтобы он горел в аду! – Да пошел ты, – бросаю с ещё одной порцией яда ненависти и сразу же собираюсь уйти дальше к озеру, разворачиваясь, когда за спиной слышится мягкий смех. Я торможу почему-то, как вкопанная, не успев сделать и шагу. Не от злости, – хотя очень хотелось бы, – а от целой своры мурашек, сбегающих с плеч по спине. Каким-то невиданным образом я чувствую кожей, как вибрирует его смех за грудиной. Что за?.. – Слабо, Пеппа. Ты можешь и лучше, – бросает Стас все в той же небрежной манере, и я не выдерживаю. Поворачиваюсь обратно и вновь сталкиваюсь с его наглющенцкими, сверкающими в ночи глазами. – Хочешь лучше? – с вызовом спрашиваю. Агапов беззаботно кивает, будто даёт, разрешение. Мол, давай, удиви меня, Пеппа. Но мне, как назло, ничего даже в голову не приходит. Что я скажу ему? Что он худший человек на земле? Самый гнусный и ничего не стесняющийся. Вечно пренебрегающий чужими границами и секретами. Низкий. Подлый. Да само дно по сравнению с ним – небо, потому что свое дно он пробил еще с первым словом, которое озвучил его гадкий и грязный рот. Но все это настолько очевидно и сказано мной ему не один раз, что ничего из этого не потянет на «лучше». Так и стою, продолжая молчать и пытаясь изо всех сил придумать что-то достойное, пока Агапову не надает ждать. Он снова кивает. Но будто в подтверждение собственных мыслей, а затем делает шаг, подходя ко мне ближе: – В этом то и вся твоя проблема, Яся. Молчишь, когда есть, что сказать. И наоборот – говоришь, когда лучше молчать. Такими темпами, ты никогда не получишь желаемого, – и все. Он отступает, затягивается последний раз, продолжая косить на меня взгляд, а затем откидывает окурок в сторону мангала, и почти сразу же разворачивается, собираясь уйти, но я почему-то внезапно понимаю, что не могу отпустить его просто так. – Ты тоже можешь лучше, Агапов! И – эврика! Он тормозит, а я внезапно ловлю себя на мысли, что мне это приносит дикую радость. ---------- Глава 7.2. Яся Я даже до того момента, пока он уже не летит, не думаю о его размерах. Лишь только когда камень каким-то чудом не пролетает в нескольких сантиметрах от головы Стаса, осознаю, что могла сделать, если бы он достиг цели. Ахаю, округляя глаза и прикрывая ладонями рот. Но Агапов, шарахнувшись по инерции в сторону, уже останавливается и поворачивается на меня с дикими от удивления глазами. Боги, я даже на секунду испытываю реальное желание извиниться, пока не осознаю, что по большому счету он это все заслужил. Ведь явно же провоцировал! Я весь день сдерживала желание в него чем-нибудь запульнуть. Не моя вина, что «пузырь лопнул», когда под рукой были лишь песок и камни. Пусть спасибо скажет, что не додумалась добраться до мангальной зоны и не метнуть в него шампур! – Совсем уже? – спрашивает он впервые за весь вечер серьезно. Я отрываю ладони от своего рта, делаю несколько размеренных вдохов, чтобы звучать как можно непринужденнее. Пожимаю плечами. – Сам напросился. В следующий раз несколько раз подумаешь, прежде чем меня провоцировать. Устраивает ли мой ответ Агапова? Да черта с два… Он даже ни на секундочку не задумывается о своей вине, когда в очередной раз наклоняет голову, чтобы наградить меня ещё одной порцией своей невыносимой улыбки. – Яся, Яся… – покачивает он головой. – Даже не представляешь, на что только что напросилась. Агапов начинает идти. На меня. Я… не хочу, – богом клянусь! Это не вписывается не в одно воплощение моей мести или показательной смелости, которые распланировала, придумывая, как ответить ему! – но начинаю от него отступать. – Не вздумай даже! – предупреждаю, чтобы не делал ничего, что бы он там ни задумал. Но Агапова это, естественно, не останавливает. Он продолжает идти на меня. – А то, что? – спрашивает внаглую, явно показывая, что ничего не боится. – Что ты мне сделаешь, Яся? Снова кинешь камнем? Так для того, чтобы меня запугать, тебе сначала нужно развить меткость немного. Вот же ублюдок! Злюсь неимоверно как! Но… но это все перекрывается страхом, потому что Стаса видеть надо сейчас, чтобы понимать, почему я больше не рискну ему открыто протестовать. – Я кричать начну, Стас, если ты приблизишься ещё больше. Он только усмехается. – Ты всегда кричишь, Малышева, когда я к тебе приближаюсь. На это уже никто не ведется. Как в притче, знаешь… Маленький мальчик настолько часто привлекал внимание обманом, что ему перестали верить. Ещё пару шагов в мою сторону, ни разу не отрывая взгляда от моих глаз. Зато я то и дело поглядываю, сколько мне осталось шагов, пока не закончится берег. Ещё немного – и мне придется идти по холодной воде! – Если я буду кричать, что ты меня убиваешь, то… Я не знаю, почему не договариваю. Наверное, так влияют слова Агапова на меня про дурацкую притчу. Внезапно заявление кажется мне настолько глупым, что даже не хочу его заканчивать, как задумывала изначально. Зато Агапов воспринимает заминку иначе. Дожимает даже вопросом: – То… Пяток касается холодная волна воды. Я останавливаюсь от внезапности. Но не Стас. Он делает ровно ещё один шаг, чтобы оказаться почти что впритык надо мной. Сердце впервые обрывается от настоящего страха. В том плане, что до этого момента я никогда по-настоящему его не боялась. Что бы не происходило между нами, это ни разу не заканчивалось реальным «рукоприкладством». Не то чтобы я верила, что он меня и вправду ударит. Но у него такой взгляд… Боже… да, мне кажется, лучше б ударил, чем то, что он реально собирается со мной сделать. Потому что есть стопроцентное ощущение, что я впервые довела его до состояния злости. – Ну? – тем временем вновь нажимает, будто действительно ждёт ответа. Но… нет. Не ответа. Агапов ожидает другого. Того, чего сама даже не осмелилась сказать. Потому что наперед знала ответ. Который Стас по живому прямо так и озвучивает: – Стужа прибежит спасать? Ауч… Ауч! В прямом смысле слова. Чувствую прямо, как в сердце что-то вонзается. А Агапов ещё и добавляет: – На сколько поспорим, Пеппа, что Стужа сейчас занят другим женским телом, чтобы спасать то, которое все равно всегда для него будет доступно? Я заряжаю Агапову чертовски хлесткую пощечину. Он даже дергается от нее, но это не заставляет его оторвать от меня пронзающий тьмой взгляд. – Ненавижу, – шиплю, прижимая к груди горящую от удара руку. А в следующее мгновение пальцы Агапова второй раз за день сжимаются на моих скулах. Он наклоняется до непристойности низко, чтобы вкрадчиво в меня вонзить: – Не я тебе причиняю эту боль, Ярослава. Ты сама ежедневно подстелаешь себя под его ноги. Думаешь, хоть кто-то захочет то, что валяется под ногами? Я бью его в грудь кулаком. И ещё раз. И ещё. Даже не смотря на то, что изначально мне больно, потому что Агапов не сразу меня отпускает. Но я все равно продолжаю. Однако единственное, чего добиваюсь, что по итогу он меня просто в очередной раз скручивает, разворачивая спиной к своей груди, зажимая двумя руками так моё тело, что у меня нет ни одного шанса вырваться, сколько бы не барахталась. ---------- Глава 8. Яся – Хочешь что-нибудь выпить? – спрашивает Влад, перекрикивая музыку. Мы в центре разгоряченной, заряженной эндорфинами и ещё чем-то горючим толпы. Мне хорошо. Весело. Почти дико. Горе, слезы, рефлексия… – никогда не было про меня. Возможно в очень редких случаях, но по правде говоря я их сейчас даже не вспомню, если только не захочу сильно загнаться. Злость – моё топливо. А зла я сейчас так, что готова горы к чертям свернуть. По самой большой иронии, которую можно было только представить – Влад действительно здесь. И меня помнит. Больше скажу, мне даже не пришлось ему каких-то знаков подавать, чтобы он решился ко мне подойти. Хотя… я и была готова. И нет, совсем не для того, чтобы «урыть» Агапова или разозлить Тёму, которого здесь вообще вроде как уже нет. Я просто хотела движа. Забвения. Веселья такого уровня, чтобы завтра я не могла даже думать. С десяток шотов тому доказательство. Лиза, на глазах которой происходило редчайшее событие, ещё двадцать минут назад просила меня уйти домой. Но… Спасибо Владу! Он так вовремя появился у меня за спиной, говоря, что уже и не надеялся на чудо в лице меня, что я возможно готова не только дарить ему сегодня свои улыбки, но и что-то по-круче. Вообще Лиза ни разу не ханжа. Да и роль надзорщика никогда на себя не примеряла. Но она видела меня в тот момент, когда я вернулась с пляжа. Все уже находились снова на своих местах. Чудеса, не правда ли, как быстро возвращается Настя, когда Тёма выбирает бежать за ней?.. И пытались вернуть душевную семейную атмосферу застолью. Я же даже не церемонилась, просто сказала, что отправляюсь на дискотеку и мне без разницы, идет кто со мной или нет. Лиза, естественно, даже не раздумывала над ответом. Я уже находилась на полпути в свою комнату, когда услышала, что она идет за мной. – Все хорошо? – как только зашла за мной. – Все хорошо. Я быстро поправила прическу, сменила чехол на телефоне на кросс-ремешок и обдала себя щедрой порцией легких цветочных духов. – Я не стала соваться, когда Тёма пошел за тобой. Да и потом… Стас. Я хотела, но слышала, что разговариваете… – Все хорошо, – вновь повторила настойчивей, закончив дела. – Идем? Лиза явно видела, что я что-то скрываю. Видела, что внутри меня какой-то надлом, но… Будь я проклята, если когда-то реально сломаюсь. Для этого, как минимум, эйфелевая башня должна накрениться, чтобы я подумала, что и мне можно немножечко «сдать». А пока стоит она, буду стоять и я – и не важно, каким именно образом собираюсь укреплять балки. Сегодня это – алкоголь, флирт и танцы. Благо, Лиза не единственная здесь, с кем можно провести время. Влад вот например – прекрасный спутник, умеющий так красиво и сексуально двигаться, что я на полном серьезе почти что завидую себе, что сумела отхватить именно этого парня. – Смотря что, – так же крича, отвечаю. Красивый, мускулистый и очень высокий блондин мне улыбается. – Всё, что захочешь. Он предлагает мне руку, и я не раздумывая вкладываю в его свою. Через мгновение Влад уже ведет меня через «танцпол» в направлении столиков, сделанных из поддонов. «Наши» сидят за одним из похожих. Я не хочу проверять, кто сейчас там остался, но взгляд сам по себе устремляется в то направление, пока мы идем с Владом к его компании. Лиза, Андрей и… Агапов, который, на моё удивление, – ну или ожидания, – вообще не пьет и остается на своем месте, не приударяя ни за одной красоткой, которую мог здесь найти. Он, – кто бы мог подумать, – пьет воду и открыто пялится на меня, что, к слову и делал все прошедшие два часа, пока я напивалась, лишь изредка отвечая Андрею и поглядывая на вход в ожидании Тёмы и Насти. Сладкая парочка «почти молодоженов» явилась лишь час назад. За минут двадцать до того, как я слиняла, и все это время сидели довольно скромно, деля одну бутылку пива на двоих. Ну, то есть, Тёма пил, а Настя у него её постоянно просила. Когда я уходила, Тёма пошел купить ещё две. Все, больше я их не видела. Так еще бы… Я видела лишь восхитительного красавца перед собой и диджея, который зажигал все это время толпу. – Народ, это Ярослава – та самая нимфа, скружившая мне голову, о которой я вам трещал всю неделю, – представляет меня своим друзьям Влад. Он поднимает руку, предоставляя мне возможность прокрутиться вокруг себя и даже комично исполнить плиссе, прежде чем со всеми поздороваться в ответ. – Для друзей, просто «Яся». Ярослава – слишком длинно и официально, – представляюсь сама ребятам. Их не так уж и мало. Человек восемь. Пять парней и три девчонки, и все они выглядят веселыми и приветливыми. – Привет, Яся, это Тима, Джек, Саша, Лена… – начинает перечислять один из ребят, которого зовут Макс. Он сидит напротив, в компании очень красивой рыжеволосой девушки, которую, разумеется, я уже и не помню, как зовут. Влад тем временем усаживает меня с краю, а сам отправляется в бар, чтобы купить ещё порцию шотов, которые ему назвала. ---------- Глава 9.1. Яся Я в заднице. В самой глубокой и беспросветной, потому что за последние двадцать минут Агапову аж дважды приходилось останавливаться на обочине, чтобы я не заблевала его машину. И что самое худшее в этом всём – он ни разу не прокомментировал моё состояние в негативном ключе. Напротив, терпеливо всё сносит и интересуется о моём самочувствие. И теперь я даже представить не могу, какую мне предстоит заплатить цену за эту его деланную учтивость. Назвать первенца в его честь? Набить на лбу татуировку «Стас мой спаситель»? Переехать прямо завтра в другую страну? Боже, мне бы не отрубиться в его машине, пока он ходит в магазин на заправке, иначе я боюсь представить, с какими надписями на лице проснусь завтра, если ещё и предоставлю ему своё отключенное от питания тело в полное распоряжение… Не то чтобы я действительно верила, что Агапов будет заниматься такой ерундой, но… Это – Агапов, и он не может взаправду в одночасье стать таким милым со мной. Подвох может нагрянуть с любой стороны. Мне нельзя отключаться. Силюсь что есть мочи держаться, продолжая открывать глаза, как бы они не стремились сомкнуться. Долго… Боже, как же адски долго он ходит в магазин… Надеюсь, он там не фломастеры несмываемые выбирает. Внезапно водительская дверь открывается. Вздрагиваю, распахивая глаза, и не сразу могу разглядеть чёерное пятно, забирающееся в машину. Оказывается, я всё-таки задремала, а теперь изо всех сил пытаюсь прийти в себя, уже более ясным взглядом наблюдая за Стасом, который, закрыв дверь, поворачивается ко мне. В его правой руке подстаканник с двумя термо-стаканами. – Зеленый твой, – сообщает, замечая мои смотрящие на него глаза. Мятный, – хочется автоматом поправить, но у меня нет сил выражать свою ненависть в такой бесполезной манере. Единственное, что выходит сказать ему: – Лицемер. Агапов приподнимает бровь: – Аргументы? – С чего вдруг ты настолько любезный? Не оставить меня пьяную – это одно. Но приносить мне напитки… Стас смотрит на меня с несколько минут каким-то нечитаемым взглядом. Он вроде и задумчивый, но он точно не размышляет в этот момент над сутью вопроса. Скорее о том, сколько правды мне стоит сказать. – Не хочу быть тем, кто привезет тебя домой пьяной. Это подпортит мою репутацию «любимчика» твоей мамы. – Пфф, – фыркаю, но ничего не могу поделать с тем, что за этим звуком ещё и проскакивает усмешка. И ведь ни разу не врет. Мама действительно обожает Агапова. Возможно, даже больше, чем Тёму. Забираю стакан у него и, сев прямо, подношу крышку поближе к носу, чтобы понять, что там находится. Чай? Он действительно достал его для меня? Ещё и не обжигающе горячий, понимаю, делая глоток. А ещё… Стас выбрал зеленый. Словно точно знал, что чёрный не пью. Поджав губы, смотрю на белую крышку и не знаю, что делать. Я не могу из себя достать «Спасибо», хотя и чувствую, что должна это сделать. – Ты мог оставить меня на пляже, – говорю, чтобы перебить неясное желание, – не пришлось бы нести ответственность перед моей мамой. – Я, конечно, не одуванчик, Пеппа, но точно не конченная свинья. Смотрю на него на последних словах, хочется сказать, что мы оба с ним знаем, что он точно «конченная свинья», но почему-то не могу этого сделать. Он, тем временем, достает свой стакан, картонку отбрасывает назад, подносит, исходя из запаха, разносящегося по салону, кофе к губам, но тормозит, чувствуя, что я на него пялюсь. – Может, я хотела остаться там, – зачем-то ему говорю, но Стас не теряется. – Отвезти обратно? Пьёт. Пьёт и смотрит. Пожирает буквально. По факту – напиток, по ощущениям – меня. Я отворачиваюсь, смотря на заправку так, словно сделала это, потому что хотела, а не потому, что в очередной раз за день испытала что-то такое, что вот так вот сразу не объяснить. Сглатываю, а затем перевожу дыхание, прежде чем ответить ему, вновь смотря исключительно на белую крышку: – Не думаю, что меня там ещё ждут, после твоего вмешательства. – Ты слишком плохо разбираешься в парнях, Пеппа. Если парень уже побывал под твоей юбкой, то самое желанное сейчас для него – вернуть туда свои руки и член, не смотря ни на что. Я резко поворачиваюсь обратно. Не верю, что он такое сказал? К сожалению, верю. Просто ничего не могу поделать с желанием выплеснуть содержимое стакана Стасу в лицо. – Кретин, – бросаю самое меньшее из того, что хочу сказать ему. Но Агапов на это лишь усмехается. Затем тянется к карману, чтобы достать из него пачку сигарет. Выуживает одну, так искусно переворачивает её меж пальцев, прежде чем зажать её в уголке губ, что я даже залипаю на этом виде. Он тем временем косит взгляд на меня, доставая из кармана ещё и зажигалку. Подкуривает, а затем затягивается попутно нажав на кнопку, чтобы открыть окно. И все это время он не сводит с меня своего взгляда. ---------- Глава 9.2. Яся Мы выезжаем с парковки. Стас курит и молча ведёт машину, я – упрямо рассматриваю что-то за окном, даже с учетом того, что лучше вижу его руку, лежащую на руле, уголек сигареты и профиль лица каждый раз, когда он затягивается, чем то, что находится за ним. Там вообще кромешная тьма, но лучше ничего, чем хоть как-то соприкасаться с ним взглядом. А ещё я пью чай. Вопреки тому, что все еще хочу, чтобы теплая жидкость стекала сейчас по его лицу, вместо моих внутренностей. И это совсем не потому, что мне от него лучше. Хотя и лучше – это неоспоримый факт. А потому, что не собираюсь показывать Агапову, что меня он задел в очередной раз за что-то живое. Я скорее покажу ему в миллионный раз средний палец, как бы банально и глупо это не выглядело, чем то, что этот самовлюбленней, всезнающий павлин действительно прав. К счастью дорога до дома не долгая. Всего десять минут – и вот Стас заворачивает уже в наш дачный поселок. Звонит на шлагбаум, тот – открывается. Вот такой вот у этого кретина безлимит маминого обожания, что она даже озаботилась внести его номер в базу владельцев, чтобы Стас мог приезжать сюда, когда захочет. Я ни разу не преуменьшала, когда говорила, что Агапова любят все. Причем, я их всех понимаю. В него действительно не влюбиться сложно. Он обворожительный, харизматичный, ни разу не заискивающий и живой. Когда он что-то рассказывает – его слушают. Когда он улыбается – он чертовски красив. Когда он на тебя смотрит – ты хочешь раздеться. Единственное отличие от тех, кто на это всё ведётся, – у меня есть тот, кому моё сердце принадлежит без компромиссов. Иммунитет этакий. Хотя Лизу факт любви к Андрею не защищает совсем. Поэтому я возможно защищена вдвойне, потому что его ненавижу – двойная аутентификация от любых посягательств. Даже если бы он и смог пробить барьер под именем «Тёма», он всегда наткнётся на второй – чувство, которое я испытываю к нему ежесекундно. Любовь и ненависть не могут существовать одновременно в пространстве сердца. А моё сердце забито ненавистью к нему до отказа. Агапов столько раз в нём её пробуждал… Причем для этого и повода какого-то однозначного не было. Я помню лишь то, что всегда не любила его. Возможно, потому что он всегда забирал у меня Тёму. Моё время с ним. Его внимание. Его улыбки и смех. А потом Агапов и вовсе начал троллить меня. Комментировать, во что я одета, как накрасилась, какую прическу сделала, как смотрю на Тёму, как веду себя с ним – и всё это в цвет, всё прилюдно. Мне физически стало невыносимо терпеть его общество. И что я для этого сделала? Просто хотела иметь возможность не лишаться Артёма, когда приходит Агапов? Это было нечестно и низко. Естественно, с возрастом наши перепалки с ним вышли на другой уровень, но общая картина не изменилась – я не могу ни физически, ни морально выносить его близость. Подъехав к нашим воротам, Стас выходит из машины, чтобы открыть их, а я впервые за последние минуты позволяю себе посмотреть на него. Как он может всегда оставаться настолько невозмутимым? Я не верю, что у него нет слабых мест – они есть у всех. Тогда почему за столько лет я не нащупала ни одного? Нет, есть вещь, которой я могла бы задеть Агапова – его отношения с семьёй. У него по сути есть только старший брат, который лет с десяти воспитывает его, после того как родители решили жить свою лучшую жизнь. Разумеется, по отдельности. Его мама – известная личность, актриса театра. Отец – бизнесмен. И оба сейчас живут за границей. У отца новая семья, а мама так и продолжает упиваться своей красотой и славой, и многочисленными любовниками, несмотря на то, что далеко не молода. Но ни одному из них нет дела до своих первых детей. Брат даже не достиг совершеннолетнего возраста, когда их оставили родителям папы – но тем, как и родителям, не было до них дела. Это брат его записал на водное поло, где они по итогу и познакомились с Тёмой. Это брат приходил на каждое его соревнование. И это тоже брат был тем, кто нёс ответственность перед тренером или директором, когда Стас с Тёмой что-нибудь вытворяли. Когда мама съехалась с отчимом, Стас уже был в жизни Тёмы не один год, и их дружба была настолько крепкой, что туда ничто не могло вклиниться. Даже я. Не то чтобы я ни разу его не задевала темой родителей… Было. И не один раз. Но, когда я стала соображать больше, поняла, что должна быть, куда выше этого. Это не проблемы Агапова, что он искусней меня в ведении войны, а паразитировать вечно на одной и той же слабости человека, который не выбирал остаться в таком положении – дно, и я не собиралась на нём оставаться. Стас снова садится в машину, не замечая того, что я больше не демонстрирую своё нежелание смотреть на него. Кошусь в его сторону, раздумывая над мыслью, что ещё может входить в его слабости, пока он заезжает на территорию дома, а затем глушит машину. Вновь не говорит ничего, просто выходит, чтобы нажать кнопку закрытия ворот, когда я понимаю, что больше оставаться в машине повода нет. Пора выходить. Вот только, когда я тянусь к ручке, чтобы открыть дверь, она внезапно исчезает у меня из-под пальцев, лишая опоры, на которую полагалась. Секунда – и я уже зависаю в таком положении, в котором ни за что на свете не должна была оказаться, – напротив моих глаз пах Стаса. Да сколько можно, Вселенная! Агапов держит меня за плечо. Непонятно, каким образом у него получается так изворачивать руку и продолжать невозмутимо стоять, но богом клянусь, ему должно быть неудобно! ---------- Глава 10.1. Яся – Фу, – морщусь, выходя на веранду со стаканом воды. И не только от того, что по голове бьет ударом яркое солнце, но и от плотного запаха сигарет. Мама курит. С Агаповым. Сидя на диванчике в углу веранды и что-то весело вдвоем обсуждая. Не удивительно, да, что Стас мамин любимчик? Он, как и дядя Вова, папа Лизы, единственные, кто поддерживают эту её ужаснейшую привычку. Я, конечно, тоже давно привыкла, что сигареты сопровождали её всегда и везде, но с похмелья… это самое отвратное, что приходилось терпеть. Меня и так не слабо мутит, а тут ещё… – Выспалась, наша принцесса? – подстебывает мама. Разумеется, она понимает, что пребываю сейчас не в самом лучшем своем состоянии, от того и не стесняется в выражениях. – Время всего десять утра. От вашего хохота проснется даже медведь в зимней спячке. Никто сегодня не выспался из-за вас, мама. – А мы сюда что, приезжаем спать что ли? Иди искупайся, утренняя водичка прям класс. Мы со Стасом уже успели до Паруса и обратно сплавать. Тебе бы тоже не помешало пробздиться. Морщусь от упоминания Агапова и в этот же момент смотрю на него. Сидит молча, не ухмыляется, не выражает чего-то конкретного на лице. Просто смотрит, словно вчера не было ничего, что между нами произошло. Обычное дело… вот, как он видит все в своей гнилой голове. И правда, он ведь всего лишь мне предложил своего друга. Морщусь опять, отводя взгляд от мамы и Стаса, и перевожу его в сторону пляжа. Нина с дядей Вовой в воде, Лиза с Андреем и Тема с Настей тусят на шезлонгах, а дядя Саша уже что-то химичит с мангалом. Я не шутила, когда говорила, что мама и Стас всех разбудили. Интересно, он вообще спал? Когда я ночью оказалась в своей комнате, на часах было пол третьего, а в восемь они с мамой уже пили кофе, после заплыва. Господи, серьезно? Я что, действительно думаю, получилось Агапову поспать или нет? С месяц назад, когда мы все так же здесь отдыхали, Агапова не было всю ночь, а утром он также плавал с мамой на их излюбленный Парус – и ничего, весь день потом, как ни в чем не бывало, благоухал на «радость» моей персоны своим присутствием до самого вечера. Отврат… Еще один день и ночь, – надеюсь, завтра он исчезнет с рассветом, а я наконец смогу выдохнуть и подумать нормально обо всем, что за последние сутки произошло. – Долго ещё стоять собираешься? – не унимается мама. – Говорю же, иди искупайся. Гарантирую – лучше намного будет. Не будет… Тем более, если сунусь туда, где снова милуются Тёма с Настей. Не хочу. Даже на расстоянии нескольких метров – уже невыносимая пытка, а уж в самом эпицентре бури… стопроцентно раздавит. – Нет, спасибо, – говорю, отворачиваясь от пляжа. – Мне и душа хватило. Агапов больше не смотрит, что-то в своем телефоне делает, даже взгляда на мой голос не поднимая. Мама тем временем стучит ладошкой по свободному месту рядом с собой. – Тогда присядь с нами. Стас мне рассказывает про одного парня с их потока. Звезда местная. Посмеемся. Снова смотрю на Агапова, он приподнимает взгляд на меня, ничего по сути не выражающий, но от него рождается стопроцентное чувство, что мне точно не рады. Непривычное, если честно, и внезапно болезненное, словно мне действительно есть дело, рад он мне или нет, – упаси, боже! Ещё я не волновалась о том, что думает обо мне этот придурок. И все же… я почему-то не иду в сию же секунду портить ему настроение своим присутствием, вместо этого выбирая изолироваться от всех. – Потом посижу с вами, – отвечаю маме, – пока пойду прогуляюсь немного. Мама не возражает, лишь пожимает плечами, мол, поступай, как хочешь, а затем последний раз затягивается, тушит сигарету и вновь возвращается к разговору с Агаповым. Ухожу, попутно допивая воду. Ставлю стакан и… так и стою какое-то время, собираясь с силами, чтобы пойти прогуляться, однако по итогу решаю, что не обязана это делать. Кто знает, ходила я или нет. Лучше вернуться в комнату и ещё немного поспать. Так и поступаю, но… больше не спится. Лежу на кровати, слушая разговоры. Все уже вернулись с пляжа, очевидно завтракают, исходя из звона посуды, вновь что-то бурно и весело обсуждают. Мамин смех слышится лучше всех. Я даже слышу голос Насти, которая в моё отсутствие изрекает за пять минут больше слов, чем я когда-либо от неё слышала. Киплю, конечно же, от всего происходящего, но понятия не имею, что мне сделать, чтобы хоть что-нибудь изменить. Неожиданно до моего носа доносится запах сигарет. Достаточно слабый и все же… мне все еще нехорошо и терпеть его, учитывая, что знаю, кто дымит под моим окном, точно не собираюсь. Выхожу на небольшой французский балкончик и – бинго. Агапов. Сидит на карточках и все так же что-то делает в своем телефоне. На секунду во мне зарождается дикое желание набрать ведро воды и вылить его прямо ему на голову. Даже несмотря на то, что не за что. Удивительно, но за сегодняшнее утро он ещё ни разу меня не достал. Однако что-то не дает мне этого сделать. Вместо желаемого, внезапно решаю использовать эту возможность, чтобы за ним понаблюдать. ---------- Глава 10.2. Яся Спустя два часа я все ещё не нахожу в своей голове ни одного ответа, которым могла отбить аргумент Агапова. Это чертовски бесит меня, но я ничего не могу поделать с тем, что каким-то образом он умудрился найти лазейку в моем «фаерволе». У меня куча проблем, – одна из которых размером с марианскую впадину, – а я лежу и перебираю в памяти моменты, когда действительно приняла «правду» нормально. Что, черт возьми, Агапов сделал со мной, что я начала сомневаться в собственных убеждениях? Ну, да, я не самая радушная личность, готовая заглатывать любое утверждение на свой счет. Обычно я всегда отвечаю. Но значит ли это, что не принимаю правду? Я просто умею не обращать внимание на то, что говорят. Если мне скажут, что мне не идет какой-то наряд, я не сниму его в сию же минуту. Главное, что нравится мне. Я же не спрашивала их мнения… это не одно и то же, если говорить о моих убеждениях. Но значит ли это, что я во всем не обращаю внимания на мнение окружающих? Андрей говорил и говорит, что Тёма на меня даже не смотрит. Агапов говорит, что я унижаюсь перед Тёмой, и именно поэтому он на меня не смотрит. Я говорю… что мне без разницы на ваше глупое мнение. И продолжаю бегать за Тёмой. «Я дам тебе Стужу. Если сильно попросишь. Заманчиво?» Беспринципный придурок… Внезапно в дверь кто-то стучит. Это не Лиза, потому что ей я писала ещё два часа назад, что хочу отдохнуть, после вчерашнего. Мама бы и вовсе не проявляла такую учтивость. А остальных видеть я не хочу. Лежу, пялясь на дверь и раздумываю, не стоит ли сделать вид, что действительно сплю, но после третьей настойчивой попытки до меня достучаться, все таки встаю и плетусь открывать. Тёма. Довольно озадаченный и хмурый Тёма, при виде которого откликается совсем не то чувство, которым привыкла встречать его. У меня внутри открытая рана, и я ничего не могу поделать с тем, что она тут же безбожно ныть начинает. – Как ты? – сразу же спрашивает. Отстойно. Спасибо за это, кстати, тебе. – Уже лучше, пойдет. Сухо, коротко, без улыбки, – то есть, без стандартного набора, который он привык видеть во мне. Оттого возможно и вглядывается в меня так, словно что-то конкретное хочет найти. А возможно лишь понять, говорю правду или же вру. Тёма кивает, потом зачем-то смотрит по сторонам, а после неожиданно делает шаг, чтобы пройти в мою комнату. Без спроса и приглашения. Отступаю, так как у меня попросту нет выбора, и сразу же хмурюсь, когда вижу по его лицу, что разговор будет не из приятных. Он суров, разгневан и наполнен такими эмоциями, которые даже прочитать в нём не могу. А ещё он не ходит вокруг да около и сразу же заявляет: – Давай, чтобы такого, как вчера, больше не было. И как я должна понять, о чем именно требует? – Ты про Настю? – решаю уточнить. Хотя про что он ещё может говорить… Его, кроме нее, ничего и не интересует. – Про Влада, – вопреки ожиданиям отбивает. – Про вечер. Про танцы. Про алкоголь и твоё поведение. Знаешь, как мне вчера было сложно тебя оставить там? Спасибо, Стас не отказался помочь, убедился, что с тобой точно ничего не случится. Бух-бух-бух, бух-бух-бух, бух-бух-бух… Не слышу ничего, кроме ударов сердца. Мне так радостно на секунду становится, что почти готова забыть обо всем на свете. Честное слово, если бы не всё, что вчера случилось, я бы уже висела на шее Тёмы и обещала ему, что никогда больше не буду себя так вести. Но… «На мгновение может понервничает, да тут же успокоится, как только ты снова начнешь мелькать перед ним задницей в своем прозрачном платьишке.» Чертов-чертов, Агапов! Что ты сделал со мной? Я не могу больше радоваться, я вообще больше ничего не могу делать без сопровождения его слов, будто на самом деле всему поверила, как бы не убеждала себя в обратном. – Ясь, – с протяжным давлением призывает к моей реакции Тёма, но у меня в голове абсолютно пусто. Я понятия не имею, как вести себя с Тёмой, если по-старому больше нельзя. Я ведь не отпустила надежды, правильно? Я не могла. Это на меня совсем не похоже. В конце концов, съехаться – это не пожениться. Неужели, я действительно собираюсь отдать его Насте? Но что мне делать тогда? – Что ты хочешь услышать? – единственное, до чего додумываюсь в нынешней ситуации. Но Тёма реагирует так, будто я его на три буквы отправила. С недоуменным смешком разводит руками. – Слов, что ты так делать не будешь? – Почему? – снова ухожу от ответа. В первые мне нравится неизвестность и что свои диалоги с ним я не продумываю на несколько ходов вперед, исключая любые, где могу ошибиться. ---------- Глава 11. Яся Агапов занят. Девушкой. Красивой блондинкой с весьма впечатляющими формами. Десять минут назад они ходили вместе плавать, а сейчас сидят на её покрывале и о чем-то болтают, пока её подруга, к которой Агапов тоже умудрялся проявлять внимание, плавает в одиночестве на матрасе. Сумасшествие настоящее – я слежу за Агаповым, как одержимая, и бешусь всякий раз, когда эти двое смеются. Но… он мне нужен. Срочно. А судя по тому, как у него идут дела с этой блондинкой, достать мне его не получится до самого отъезда. Не буду же я к нему подходить, когда рядом Тёма. За которым, к слову, впервые не слежу совсем. Он тоже здесь. Разумеется, с Настей. Находится всего в трех метрах от меня, но я не бросаю в его сторону ни одного взгляда. Мне достаточно было первых десяти минут здесь, чтобы понять, что видеть его с другой я точно больше никогда не хочу. «Я дам тебе Стужу…» Господи, где я оставила мозг, что действительно на это купилась? Агапов мог ведь и блефовать, чтобы просто надо мной посмеяться. Так почему я до сих пор не могу отказаться от идеи проверить его дурацкие теории? – Потому что другого выхода у тебя нет, – очень любезно подсказывает мозг, который, по идеи должен оставаться где-то потерянным. Но нет, именно он и не дает мне отпустить предложение, уже во всю увлекшись этой затеей. «А вдруг реально сработает! Я смогу наконец избавиться от Насти и больше никогда не видеть её!» – Ты совсем купаться не собираешься? – спрашивает Лиза, садясь рядом со мной на огромный шезлонг. От неё веет легкой прохладой. Андрей проходит мимо, отправившись, по всей видимости в бар, чтобы что-то купить. Я лишь вздыхаю, предпочитая не смотреть в сторону Лизы, чтобы ненароком не увидеть «счастливую парочку». Я не могу потерять надежду, а вид на них именно это и делает – убеждает, что им хорошо. – Пока не хочу. Зачем мы вообще отправились сюда? У нас и дома есть пляж. А ещё там нет других девушек, Агапов был бы свободен. – Чтобы делать все, что хотим? При родителях этой роскоши нет. Я – эгоистка, я знаю, но сейчас её мнение не разделяю. Возможно был бы Тёма мой, я тоже хотела бы делать с ним, что родители запрещают. А так… – Я ведь не сошла с ума, ты действительно не сводишь глаз со Стаса? – внезапно озвучивает наблюдение Лиза, и я резко поворачиваюсь к ней, позабыв о любых мерах предосторожности. Глаза у меня настолько большие, словно и впрямь поймали на чем-то до ужаса непристойном. – Я не… – хочу опротестовать, но Лиза улыбается ещё до того, как закончила объяснять. – Да ладно, я не слепая. К тому же, заметила не я одна. Андрей сказал мне об этом ещё пол часа назад. Боги… я обречена. – Это… – Не то, что я думаю? – яркая улыбка подруги сверкает так, будто она выиграла миллион. – Даже не сомневаюсь. Я знаю, как ты его ненавидишь, поэтому и спрашиваю, не сошла ли я с ума, потому что выглядит так, будто ты его безумно ревнуешь. Фыркаю на такое предположение. Чтобы начать ревновать Агапова, должна уже сойти с ума я. – Агапов… мне должен, – озвучиваю первое, что приходит в голову. Пусть и чересчур отдаленное, но зато объясняющее, если что, факт предстоящей сделки. Правду говорить не хочу. Не уверена, что хоть кто-то поймёт. – Агапов? Должен? Тебе? – Лиза слишком громкоголосна, поэтому мне приходится на неё шикнуть, чтобы та перестала вещать на пол пляжа о моем вранье. – Ну, да. Что в этом такого? Мы просто заключили с ним пари, ничего больше. Лиза принимает сидячее положение, обнимая колени. Взгляд у неё становится настолько пронзительным, что мне даже неловко. – И на что конкретно вы заключили пари? Я отмахиваюсь от ощущения, что подруга видит меня насквозь. – Неважно. Потом расскажу. Сейчас мне надо понять, как сделать так, чтобы Агапов забыл про эту блондинку. Лиза не сразу отводит от меня взгляд, продолжая ещё с несколько секунд пытаться залезть в мою голову, но по итогу сдается, переводя его на Агапова. Думает немного, а потом как ни в чем не бывало выдает: – Сказать ей, что он уже занят тобой. Я едва воздухом не давлюсь от предложения подруги. – С ума сошла? Лиза вновь смотрит на меня. – А что в этом такого? Подпортишь ему вечер. Разве, это не то, что ты делаешь постоянно? Он тебе, ты – ему. Все равносильно. Хм… То есть, никакого «хм»! Агапов мне нужен в хорошем расположении духа, если действительно хочу, чтобы он согласился. А если испорчу ему «вечер», об этом можно забыть. Но и с тем, что вообще с ним поговорю, можно тоже проститься, если этот «вечер» у него состоится. Палка с двух концов. ---------- Глава 12. Яся «Через пятнадцать минут встретимся у моей машины.» Вообще-то, уже семнадцать прошло. И это с того момента, как пришла на парковку, а Агапова всё нет и нет. Не решил же он меня кинуть? Богом клянусь, если он надумает надо мной так пошутить, я его тогда точно кастрирую. Любым способом! Даже тем, на который, по мнению Агапова, я не решусь. Недооценивает. Мне и так пришлось многим поступиться, чтобы озвучить «Пожалуйста», – лимит отключения эго не безграничный, он почти что исчерпан. … вот тебе моё первое правило: смотри лишь на меня. Честно, я даже подумать не успела, что значат его слова, Агапов практически сразу бросил, чтобы собиралась и ждала его. А ещё, чтобы вопросов не задавала, если действительно хочу получить его помощь. Бросил и ушел обратно к блондинке. Я тем временем дошла до нашего шезлонга, надела черный, легкий мини-комбез без бретелей, сложила все вещи в пляжную сумку и, сказав Лизе, что объясню все позже, сразу пошла к машине. На Агапова не смотрела, что буквально противоречит его указанию, но зато я готова прямо сейчас смотреть на него, – где, черт возьми, его носит? Вновь гляжу на часы, двадцать минут… – Знаешь, Пеппа, ты меня немного пугаешь, – неожиданно звучит голос за спиной. Поворачиваюсь. Агапов подходит к машине со стороны водительского сидения. – Действительно собираешься выполнять мои указания? Я хочу на него накричать. Очень! Но засовываю свою злость так глубоко, где ещё ни одно чувство в отношении него не находилось, и как можно тактичнее отвечаю: – Ты опоздал. Стас прищуривается. Вижу, как постепенно, очевидно, со степенью осознания, сколько у него теперь надо мной власти, расцветает дьявольская ухмылка на губах. – Считала минуты? Терпи, Яся, терпи… расплата за всё будет чуть позже. – Зачем мы здесь? – вместо ожидаемого ответа цежу, и сразу же получаю за это поистине издевательскую насмешку. Агапов качает головой. – Ох и весело нам с тобой будет в ближайшее время, – комментирует мою сдержанность все с той же довольной улыбкой, а затем идет к двери, чтобы сесть в машину. Уже на ходу бросает: – Поехали, Пеппа, составишь мне компанию по пути в соседний город. Заодно и проверим, сработает мой метод или нет. Ничегошеньки не понимаю! А заодно и постепенно начинаю терять контроль над терпением. Слишком слабая заслонка для того масштаба негодования, что пытаюсь сдержать. А главное! Агапов ведь даже не ждёт согласия, уже закрывает за собой дверь, словно точно знает, что со всем соглашусь. Заводит машину. Поворачивается на меня. Ждёт. Я все это время пытаюсь заставить себя не взрываться. Действительно ли мне нужен Агапов? Я ведь уже вызывала в Тёме новые чувства, и Стас мне в этом не помогал. Разве что, довел до того состояния… Прикрываю глаза. Вдыхаю. Считаю до десяти и… иду к пассажирской двери. Забираюсь в машину. Агапов не ждёт, пока поудобнее устроюсь, сразу газует, а заодно и прикуривает сигарету. – Это отвратительно. Правда. Тебе обязательно дымить каждый раз, когда я рядом? Морщусь, пытаясь ещё и мимикой показать, насколько мне не нравится эта его привычка, но Стас на меня даже не смотрит. – Я на своей территории, Пеппа. Права качать будешь тогда, когда будем сидеть в твоей машине и помогать будешь ты мне, а не я тебе. Туше. На всю сотню процентов. Однако при всей своей надменной браваде, Стас открывает окно. Не шибко-то и помогает, но я все равно принимаю это за маленький жест к примирению. – Я думала, спортсмены не курят. У меня нет цели в этот момент кинуть в его огород камень. Озвучиваю это лишь из искреннего интереса, так как всегда удивляла его привычка. Однако Агапов как всегда видит все совершенно иначе. – А я думал, что сводные братья и сестры не спят друг с другом. Козел… Господи, серьезно, о чем я только думала, когда повелась на все это? Что Агапов станет вдруг не Агаповым, и я смогу с ним «сотрудничать»? Бред! Глупая, глупая, глупая… – Останови машину, – бросаю с презрением. Уже очевидно, что нам не по пути. Лучше сейчас «сбежать», чем тогда, когда будем где-нибудь посреди трассы, без связи и без возможности добраться до дома без приключений. Но… Агапов не тормозит. Даже не смотрит и ни на йоту не меняется в выражении лица. – Стас! – повышаю на него голос, но нет, по-прежнему покер-фэйс. – Скажи мне, Яся, на что ты вообще надеешься, если не можешь даже вытерпеть минуту того, что тебе не нравится? – Стас наконец поворачивается и смотрит в глаза. Настолько серьезно, что я даже сглатываю от того, какие странные чувства это во мне вызывает. – Как ты собираешься вообще выносить то, что вас реально может ждать с Стужей, если что-то получится? Думаешь, все примут вашу любовь? То, как Агапов произносит «любовь», больше похоже на то, что он говорит про что-то мерзкое для него. ---------- Глава 13. Яся Ущипните меня. И, пожалуйста, посильнее. Возможно, я все таки сплю? Иначе, как ещё объяснить, что мы с Агаповым сидим друг напротив друга за столиком очень эстетичного кафе и оба пялимся в меню, словно и правда собираемся сделать это – пообедать вместе, не испытывая при этом ни капельки отвращения. Честное слово, я пытаюсь найти в себе настолько родное чувство – ощущение, что в меня не влезет ни крошки, но… его нет! Есть очень явственные чувства голода и жажды. Особенно, когда смотрю на изображение мятного лимонада с кубиками льда на дне. А привычного отвращения – нет. Даже когда смотрю на Агапова, перелистывающего страницы меню. Интерес – тоже есть. В особенности к тому, что всё-таки он сделал с деньгами. А ещё к тому, почему за последний час он такой молчаливый. Он не подкалывает меня, не грубит, вообще ничего не озвучивает, кроме как дежурных фраз. «Хочешь есть?» – одна из них. Сразу после того, как вошли в парк и зависли на большой площади, не зная, в какую сторону хотим идти первым делом. Выбрали сторону кафе, так как оба пришли к согласию, что лучше это сделать вначале. Представляете! Оба пришли к согласию. – Готовы сделать заказ? – прерывает мои разглядывания официант, и Агапов кивает на меня, предоставляя мне возможность озвучить первой. Так и поступаю, заказывая салат и свиные щечки, прошу лимонад принести сразу. Затем, отложив меню, вновь слежу за Агаповым. Он выбирает тоже салат, но мясной, на основное блюдо выбирает пасту, напитком просит принести сначала стакан воды. Потом он говорит мне, что отойдет, и уходит курить. К слову, впервые с того самого момента, как между нами произошел спор. Понятия не имею, так совпало или он действительно «пожалел» меня, но точно знаю, что на это я тоже хотела бы получить ответ. Наблюдаю за ним даже тогда, когда вижу его лишь частично. Стараюсь не упустить ни единой мимики, пока он за сигаретой изучает что-то в своем телефоне. И так же не отвожу взгляд, пока он возвращается. Агапов падает на противоположный диван. К этому моменту, как раз, приносят напитки, он благодарит официанта и уже снова собирается перевести свой взгляд в телефон, попутно поднося стакан к губам, когда замечает, как я на него смотрю. Тормозит на моих глазах, отпивая, и так же, не отводя взгляд, ставит стакан. – Спрашивай, – словно точно зная, что я ищу в нём какой-то ответ. Но… в моей голове вопросов слишком много, чтобы вот так сразу что-то озвучить. Теряюсь, увожу взгляд, тут же пытаюсь растянуть время, хватая стакан и отпивая из него. Пожимаю плечами. – Что именно? На этот раз пожимает плечами Агапов. – Ты же что-то хочешь спросить. Откуда мне знать, что сидит в твоей голове. Слишком много. Слишком. Поэтому я, очевидно, решаю ей не пользоваться совсем. – Почему ты решил мне помочь, если я тебе настолько не нравлюсь? Мой вопрос повергает нас двоих в шок. Не то чтобы мы прям сразу терялись и не знали, куда себя деть. Но Агапова это явно сбивает с толку. А меня – искренне удивляет, так как такого вопроса в планах не было. Похоже, он формировался на общем фоне, но как же оказывается меня волновал, потому что практически сразу чувствую облегчение, что наконец озвучила его вслух. Агапов тем временем морщится, когда, очевидно, полностью понимает вопрос, но отвечает вообще не так, как я ожидала. – С чего ты взяла, что ты мне не нравишься? Вау… То есть… Нет, не «то есть». Какого! Он надо мной издевается, что ли? – Ненавидишь? – предлагаю ему более подходящее определение, но он лишь ведет бровью, как бы удивляясь, как я вообще дошла до такого. Я усмехаюсь. Вероятно от абсурда сие ситуации. – Очень по-взрослому, Стас, делать вид, что не понимаешь, о чем говорю, чтобы просто избежать ответа. – Я не избегаю ответа. – Ещё как избегает. Даже то, как его шок трансформируется в надменность, уже говорит о том, что он целенаправленно сбивает меня с толку. – Просто интересуюсь, с чего вообще такие выводы сделала. – Серьезно хочешь, чтобы я это озвучила? Агапов невозмутимо кивает, как бы говоря: вперед. Ну… чего б и не озвучить, раз барин позволяет такую вольность. – Может с того, что последние пять лет в каждую нашу встречу, ты всячески меня задеваешь? Несколько секунд он молчит, словно переваривает услышанное, но, как по мне, скорее, выстраивает ответ. – И как это относится к тому, что ты мне не нравишься? Бинго. Переворачивает. Я снова усмехаюсь от того, как умело он переводит стрелки. – Слабо признать? – я даже подаюсь ближе, внезапно почему-то такой азарт появляется, словно вот-вот впервые его раскушу. Но… нет. Агапов лишь зеркалит моё действие, тоже подается вперед, кладя локти на стол. Между нами сантиметров тридцать, не больше. И с этого расстояния я вижу в его глазах куда больше ярких эмоций, чем секунду назад. ---------- Глава 14. Яся Я сбегаю. Да-да, знаю, как не самый смелый и не очень разумный человек. Просто потому что пугаюсь. Уже второй раз, – зачем-то про себя отмечаю, – второй раз со мной происходит это – сердце прошибает короткий разряд. Оно сжимается, точно пружина, и простреливает загруженными в него напрямую из взгляда всплеском эмоций. Меня не волнует Агапов. Ни капли! Но скажите это мне, когда он меня ещё и ловит, потому что поспешность, с которой желаю обойти его, выходит мне боком. Спотыкаюсь об собственную же ногу и почти падаю, когда Агапов, резко выставив руку, ловит меня, возвращая в положении, в котором не так давно случилось то, что пожелала вычеркнуть из головы навсегда. И что я делаю? Да быть того не может! Но… первым делом я обращаю мысли к паху Стаса в поиске эрекции, которую старалась все эти дни не вспоминать. Ничего нет. Совсем ничего. Только твердость самого его тела, к которому прижимается моё. Я отстраняюсь. Он меня без проблем выпускает. Оборачиваюсь на него и смотрю диковато. Боже… пусть на моём лице не будет румянца, иначе я не доживу даже до следующей минуты – умру со стыда! – Спасибо, – резковато бросаю. Уже через мгновение жалею. Но лучше пусть будет такое унижение, нежели то, что держу на самом деле в себе. Стас выглядит слегка сбитым с толку, хмурится, но не придирается и никак не комментирует то, что только что выдала. – Идём дальше? – предлагаю и не жду, разворачиваюсь и уже без нервной поспешности начинаю идти. Боже-Боже-Боже… Так хочется прикрыть лицо руками, зажмуриться и несколько раз выругаться, чтобы хоть на толику избавиться от пронизывающего всё тело настоящим жгучим огнем стыда. Что это было вообще!? Обняв себя, стараюсь держаться невозмутимо, смотрю на воду, на беседки, расположенные на ответвлении моста, но мысли то и дело возвращаются к моменту, когда повернулась. Стас смотрел на меня. Мне не почудилось. Я ничего себе не надумала. Он. Смотрел. Прямо. В глаза. С такой сильной эмоцией, что она мгновенно же вошла в моё сердце стрелой. Пронзила мягкую оболочку и достигла центра, найдя в нём… отклик? Глупости. Набравшись смелости, предпринимаю попытку обернуться на Стаса – и снова натыкаюсь на его взгляд. Идя неспешно за мной, он смотрит, но теперь с некоторым любопытством, будто до сих пор гадает, что было пару минут назад. Того, что увидела в предыдущий раз, сейчас нет, а значит, себе доверять больше точно не стоит. Я не могу ему нравиться. Если бы что-то было, Агапов бы не доводил меня каждую нашу встречу до исступления. Да даже сегодня он это доказывает: несмотря на то, что обидных перепалок нет, он не стал неожиданно милым. Терпеливым – да. Аккуратным даже, можно сказать. Что, собственно, объяснил тем, что жалеет о вчерашнем. Я ему верю. Но все равно не расслабляюсь даже тогда, когда мы проходим весь мост и возвращаемся на площадь с фонтанами. Так как представление все ещё не началось, хотя уже смеркается, решаем пройти дальше, до парка аттракционов. В этой части ничего примечательного для меня нет – стандартный набор каруселей и большое колесо обозрения. Останавливаюсь, рассматривая его высоту, как неожиданно Стас, оказывающийся сбоку, спрашивает: – Прокатимся? Повернувшись, взираю на него немного испуганно. – Зачем? – таким же с легким оттенком нервозности голосом спрашиваю. Он пожимает плечами. – Ни разу не катался на колесе обозрения. Отличный шанс убить время. Мне хочется ответить «не верю». Все катались на колесе обозрения. Даже я, не очень хорошо воспринимающая высоту, каталась два раза, но вместо этого спрашиваю: – Почему? В смысле, как так вышло? В нашем городе их аж пять штук. Не жду от него искреннего ответа, но Агапов меня удивляет. – Брат не любит настолько тесные, закрытые пространства. А когда вырос, уже не питал особого интереса. Я должна ему ответить «нет». Агапов не должен узнать, что я не люблю высоту, мне может стать плохо, но ничего не могу поделать с тем чувством, что наполняет мою душу. Мне нравится в нём видеть что-то поистине настоящее. К тому же, если откажу только из соображения, что могу показать ему свою слабость, это будет нечестно. В конце концов, я всего лишь не люблю высоту, а не не переношу её совсем. Два раза каталась, ничего страшного не случилось, мне просто не нужно смотреть вниз. Якобы равнодушно пожимаю плечами: – Почему бы и нет. А сама начинаю нервничать. Встаю в очередь, пока Стас покупает билеты, а затем стараюсь не смотреть на него, когда он присоединяется ко мне. Время тянется мучительно медленно и одновременно слишком быстро настаёт момент, когда следующая кабинка станет нашей. ---------- Глава 15. Яся Шоу тоже испорчено. Не Агаповым, правда, а самой атмосферой, которая остается между нами все последующее время. А раз атмосферу испортила я, значит виной тому, что не получаю особого восхищения от увиденного представления, только я сама. Молчим. Как и всю дорогу до дома. Спасибо, хоть музыка сопровождает нас в ней. Стас больше не курит, лишь перед тем, как оказались в машине, но в самой – нет. И от этого мне ещё хуже. Стыдно за себя, хотя я не привыкла испытывать что-то подобное. Честное слово, сама б закурила, если б могла. А он – держится. Один раз останавливаемся, чтобы заправиться. Стас спрашивает, хочу ли я чего-нибудь, перед тем как отправиться платить. Честно, не отказалась бы от такого же чая, что он брал мне вчера, но ему, естественно, вру, а затем оставшиеся полчаса расплачиваюсь жаждой и тонной различных эмоций, наблюдая за тем, как он пьет кофе. Когда мы возвращаемся, время уже приближается к полуночи. Но, на моё удивление, не спят даже родители. Слышу всех, как только выбираюсь из машины, и впервые за вечер, понимаю, что не думала ни о ком из них все это время. Даже о Тёме. В том числе и в те моменты, когда произносила его имя вслух и про себя – все было связано только со Стасом. Растерявшись от последних мыслей, торможу прямо перед тем, как выйти на свет, и не сразу замечаю, что Агапов встает рядом со мной. – Помнишь первое правило? Поворачиваюсь на него, но ничего не произношу. Я его помню, однако язык отказывается выдавать эти слова, после всего случившегося между нами сегодня. – Помню, – отзываюсь коротко, и Стас кивает. – Только на меня, вне зависимости, что неприятно. Как обычно смотришь на Стужу. Если, конечно, все ещё его хочешь. Мне не «неприятно», хочу сказать. И дело не только в устоявшейся привычке всегда перечить ему. Я просто этого не чувствую. То чувство, что испытываю в реальности, странное и сложное, но в нём точно нет ничего неприятного. Однако Агапову лишь говорю: – Хорошо, – и сразу же ступаю на свет. Первой нас замечает мама. – О-о-о, вернулись наши заблудшие души. Как шоу? Все взгляды присутствующих за столом обращаются сразу на нас. Если честно, это ужасное чувство, потому что смотрят на нас со Стасом так, будто знают о том, о чем мы с ним разговаривали в кабинке колеса обозрения. С подозрением. Мама с какой-то подспудной хитринкой. Лиза – с ярко выраженным вопросом в глазах. А Тёма… он как будто специально не смотрит, всем видом демонстрируя недовольство. Настя тоже смотрит на нас с любопытством, и не отрывает свой взгляд, пока мы не садимся за стол. На те же места, что и занимали вчера. – Впечатляюще, – скупо отзываюсь я. Агапов и вовсе не комментирует. Поначалу. А потом, будто ему приходится себя заставлять, включает привычную для всех обаятельную улыбку. – Мы не пожалели, что съездили. Да, Яся? Смотрю на него с удивлением. Краем глаза ловлю взгляд Тёмы на нас, но силой останавливаю себя, вспоминая наставления Агапова. Он ждёт, и мне также приходится включиться, как и ему – боже, мы идеальные претенденты на роли актеров театра. Так блистать блефом… Улыбаюсь ему. – Да, Стас. Все за столом нас вновь изучают. Понимаю их, честно. Пять лет вражды – они куда бы проще приняли, если бы мы друг другу воткнули вилки в глаза. А тут мы куда-то с ним ездили. Ещё и милуемся у всех на виду. Наверняка, это выглядит до тошноты абсурдно. – Тоже всё говорю Саше, что надо съездить, посмотреть. Только в выходные шоу или по будням тоже есть? Я возвращаю взгляд на маму: – Мы не… – хочу сказать, что мы не в курсе, но Агапов перебивает меня. – Во вторник вроде ещё. Можно глянуть на сайте. – Спасибо, мой хороший, – улыбается ему мама, – никогда не подводишь меня. Голодные? – Нет, спасибо, – Стас. – Да, – я. – И что, вы там все восемь часов смотрели фонтаны? – Артём. Я почти уже смотрю на него, чтобы сразу ответить, но неожиданно под столом Агапов перехватывает мою руку ещё до того, как успеваю повернуться. Тёме он отвечает за нас. – Четыре часа дорога. Пообедали, прогулялись по парку. И то нам не хватило времени, чтобы зацепить все локации. Я все это время сижу, как вкопанная. Дышу ли? Рука Агапова так и сжимает мою, чтобы я даже не думала двигаться. Больно… Не то чтобы до искр из глаз, но он точно вкладывает в действие, куда больше своего отношения ко мне, чем показывает наяву. Он меня всё-таки ненавидит. Когда Стас отпускает меня, я даже с облегчением выдыхаю, и чтобы больше не притягивать ничьего внимания, решаю заполнить неловкость едой. Накладываю себе несколько кусочков мяса. ---------- Глава 16. Яся – Какого… Испытав за секунду весь негативный спектр эмоций, резко отползаю в сторону от испуга, попутно натягивая одеяло едва ли не до самых глаз. Тех самых, которые таращатся на Агапова, как на настоящего монстра. Честное слово, была бы кровать чуть меньше, я бы с неё уже, наверное, грохнулась. – Какого!.. – повторяю с более выраженной эмоцией, чем мгновение назад, но Стас отвечает раньше, чем отправляю его словесно к чертям. – В курсе, что спишь, как убитая? Танком не разбудить. Хотя и танк нельзя применять, полдома бы поднял, если бы стучался настойчивей. И это его объяснение, почему он стоит в моей комнате? Чертовщина это, а не нормальное объяснение! На меня оно не действует. Всё ещё держа одеяло у носа, прожигаю его адски злым и возмущенным взглядом. – Если люди спят и не просыпаются, значит, они не хотят просыпаться! Сколько… Оглядываю комнату в поисках каких-либо часов, но Агапов предвосхищает, подсказывая: – Восемь, – бросает все ещё с такой беспечностью в голосе, словно не понимает, что во всей этой ситуации не так. А затем добавляет: – Мне в восемь вечера надо быть в городе. Поэтому, если хочешь использовать меня ещё раз, вставай сейчас. Уедем, пока все спят, чтобы избавиться от ненужных вопросов. Ты кстати, как? Горы тоже плохо воспринимаешь или на них не распространяется страх? Что за… С трудом перевариваю тонну информации, что он обрушил на ещё не проснувшийся мозг. С учетом травмы, что он нанес своим визитом, это сделать ещё сложнее. Все ещё отхожу от последствий выброса адреналина в мозг, а он тут… Горы? Высота? Куда пора? Агапов уезжает сегодня? Стоп… Он должен был уехать утром. Почему он ещё здесь? С десяток вопросов проносятся в голове за секунды. Картина по-прежнему остаётся смазанной, но за один вопрос все же ухватываюсь. – Причем здесь горы? – Хочу съездить на Таганай. Со мной? Или предпочтешь и дальше наблюдать за Стужей с Настей? Таганай?! Да, Агапов, с ума должно быть сошел… Но нет, не сошел, смотрит абсолютно серьезно. Ещё и по комнате моей умудряется время от времени гулять взглядом, словно видит впервые. Хотя… он реально видит её впервые, понимаю с задержкой. В нашем доме в городе он мою комнату видел украдкой, когда проходил мимо или ждал, когда выйдет из неё Тёма, но здесь – ни разу. Стоп! Стоп-стоп-стоп!.. Резко поворачиваю голову вправо, когда вся степень происходящего таки обрушивается наконец на мое сонное и явно отстающее сознание. Купальник. Нижнее белье. Небольшой бардак в открытом шкафу с бельем… и всего этого так или иначе коснулся взгляд Агапова! На купальнике и нижнем белье задерживается аж несколько раз подряд! – Эй-эй-эй! – вскакиваю на колени, запоздало ловя одеяло уже на уровне низа живота. Спасибо, Боже, я хотя бы в нормальной, не блядской, коих у меня через край, пижаме, иначе бы уже тонула в болоте стыда. А так притягиваю его взгляд лишь на небольшую полоску живота, между футболкой и шортами, но если бы Агапов знал, что за шторками шорт нет белья… Заталкиваю все мысли об этом подальше – не узнает, если не буду ногами махать – и щелкаю пальцами, возвращая его внимание с живота и моего нижнего белья обратно к глазам. – Не смей разглядывать мою комнату! Понял? Ты в ней незаконно! – выдвигаю серьезно. Агапов фиксирует взгляд на моих глазах. Немного скучающий, но ухмылка, таки почти прозрачно проскальзывающая на его губы, подсказывает мне, что ему на самом деле весело. – Что на счет моего предложение, Пеппа? – игнорирует он девяносто девять и девять происходящего. – Да или я поехал? Внезапно меня пробивает молнией. Не мощной, но весьма отрезвляющей. И то самое неясное ёканье тоже добирается до меня. Не хочу, чтобы он уезжал. В том плане, что, конечно же, это все из-за Тёмы. Но и в горы я не хочу. Почему он не может выбрать соседний пляж? – Ты в курсе, сколько туда подниматься? Мы потратим полдня! – На это и расчет, Пеппа. Или что? Слабо? Ты же по три раза в неделю зависаешь в спортзале. Ходишь туда ради фоток? – Ничего подобного, мне не слабо! – ощетинившись, тут же опровергаю. – Страшно? – тогда предполагает он. – Нормально, – все ещё недовольно, но зато честно отзываюсь я, – если не смотреть вниз с обрыва, я вполне выдерживаю высоту. Просто… Мои аргументы заканчиваются. Агапов склоняет голову в бок, как бы ожидая, что выдам. И… будь оно проклято всё! – Ладно! – самой себе не веря, бросаю. Боже, какого черта я соглашаюсь? – Но если мы там помрем от жары и жажды, я за тобой спущусь даже в ад! Агапов моё заявление игнорирует. – Одевайся соответственно этому и все будет нормально. Жду в машине через двадцать минут. ---------- Глава 17. Яся Стас нарасхват. Сижу на камне под ёлкой и с невероятно кипуче-токсичными внутри чувствами наблюдаю за тем, как он помогает двум девушкам забраться на подвесной мост и по нему перейти. Там забираться то нечего! Но! Одна из них побоялась, решила перейти через реку, поскользнулась на камне, упала, растерялась, Стас её вытащил, а затем предложил помочь. Не первый раз, к слову! За тот небольшой отрезок, что мы прошли ПО АБСОЛЮТНО НОРМАЛЬНОЙ ЛИШЬ С НЕБОЛЬШИМ ПОДЪЕМОМ ДОРОГЕ, Агапов им помогал аж раз пять, потому что они то и дело с чем-нибудь да не справлялись. Спрашивается, зачем, мать вашу, они вообще прутся в горы, если не могут пройти даже по нормальной дороге? И они не единственные, кому Агапов помог. Не в счёт только одна женщина с пятилетним, может четырехлетним, ребенком и девочкой-подростком, которым он случайно помог, так как пацан решил опередить взрослых и на максимальном разгоне чуть нос себе не разбил. «Ни разу не джентльмен», ага, – так и крутится на повторе с кривлянием его фраза, которую он не так давно озвучил мне. Действительно, куда мне, пьяной и явно не желающей подобной ситуации, до его помощи… Он помогает только тем, кто с ним откровенно заигрывает! Интересно, мне нужно будет его потом поблагодарить или нет, если он сдержится и не уединится с одной из них прямо здесь? Чертов Казанова! – Устала? – спрашивает, возвращаясь, как ни в чем не бывало. Действительно смотрит так, будто и мне нужна его помощь. По-максимуму, очевидно, включился в роль и теперь думает, что без его золотых рук не справится ни одна девушка. Не отвечаю на его вопрос сразу, подтягивая ноги в позу йоги, увожу взгляд в сторону бегущей реки. – Хочу полюбоваться видом. На самом деле я хочу, чтобы те бестактные сучки, которых совсем не смущает наличие девушки рядом с Агаповым, оторвались намного вперед. Он прослеживает за моим взглядом, не находит, на что я смотрю, и немного сбитый с толку встаёт с другой стороны, затем садится на корточки и… прикуривает. Я перевожу на него максимально скептический взгляд. – В заповеднике же нельзя мусорить, – передразниваю ядовито его же словами. – Да и вообще, ты видел на входе табличку «не курить»? Не можешь продержаться каких-то пару часов? Стас поднимает на меня взгляд, но курить, естественно, не прекращает: – Я не буду мусорить, – это все, что он говорит, но при этом продолжает меня разглядывать, словно для него непонятно, почему я себя так веду. Для меня – тоже непонятно, почему я себя так веду. Тонны! Буквально огромнейшие цистерны яды, которые не знаю, куда деть, отравляют меня и заставляют кипеть, точно ещё немного и внутри меня случится настоящая, техногенная катастрофа. Вновь отворачиваюсь от него и пытаюсь успокоиться, поймав дзен от созерцания прекрасной природы. Какого черта, спрашивается… Подумаешь, помогает девушкам. Он может хоть номера каждой из них записывать – мне нет до этого никакого дела! Просто это – сверхнаглость. Причем, как со стороны девушек, так и со стороны Агапова, который затеял эту вылазку именно со мной. Хотел утопать в лучах славы и в море женских флюидов, надо было оставлять меня в постели. А раз разбудил, притащил в горы, то пусть соизволит оставаться со мной, а не разрываться между всеми, кто не прочь был бы с ним переспать. Это же буквально азы хорошего тона! Его что, приматы… Останавливаю себя ещё на этапе формирования мысли, ощущая такой стыд, какого давно не испытывала. Хорошо, что не говорила этого вслух, век потом бы сожалела, что так бездумно перешла черту с его родителями. И все это из-за какой-то глупой злости… Что со мной происходит? Не могу объяснить. Но готова поклясться, что кожа едва ли не по швам трещит от того количества эмоций, что бурлят во мне, никак не найдя ни определения, ни выхода. Особенно, когда смотрю на Агапова. Мне хочется что-то с ним сделать, как зла на него. Толкнуть, ударить, съязвить – и ничего из этого не могу сделать, так как оправдания этому нет. Он ничего плохого мне за это время не делал. Наоборот, он пытался и мне помогать, хотя я в его помощи не нуждалась. Просто, как акт вежливости: поднялся первым, повернулся, протянул руку. Не пользовалась. Но он все равно не переставал. Ни разу не джентльмен… Раздражение уровня «ад». Агапов, точно чувствуя, что сверлю его сверху взглядом, вскидывает свой на меня. Как раз, к этому времени докуривает и, как и сказал, не мусорит, освобождая пленку из под пачки сигарет, он тушит окурок и закидывает его туда. – Откуда в тебе столько хороших манер, когда твой язык о манерах и границах вообще ничего не знает? – не удерживаюсь от ещё одного ядовитого вопроса, который так и напрашивается из всего того, что видела в нём за последние дни. – Они существуют в тебе отдельно друг от друга? ---------- Глава 18. Яся К двенадцати мы-таки наконец добираемся до первого перевала. Это, скажу, было весьма непросто. Однако куда менее страшно, чем выглядело на первый взгляд. Большая часть пути была ограждена с двух сторон лесом и лишь в некоторых местах мне приходилось держаться обоих поручней, чтобы приливы эмоций не перехватили контроль над телом. В одном из таких мест я даже остановилась, но совсем не потому что мне стало жутко страшно, а потому, что увидела, как люди, идущие впереди или наоборот спускающиеся, тормозили там, чтобы сфоткаться. Там должен был быть вид просто божественный. Ну и… сама себе до сих пор не верю, но я решила, что Агапов не должен его пропустить ни за что. Да-да, я умом тронулась, знаю. Но в конце концов, в целом я сама по себе неплохой человек. Если бы за моей спиной шла Лиза, которая всю дорогу явно переживала, как я справлюсь, я бы для неё сделала то же самое. Вот только «фокус» пошел не по плану. Разумеется, словами я не могла сказать Агапову, наслаждайся, сколько влезет. Поэтому остановилась в углу смотровой площадки, якобы под видом усталости – что вполне было допустимо! Столько лестниц без конца и без края, даже пребывая в отличной физической форме, я ощущала дикое напряжение в мышцах ног и жажду, которую хотела утолить. Вот только Агапов решил перекрыть мне собой весь вид. Почти вплотную. Так, как могли б стоять только близкие люди. Уставшая, взмыленная и запыхавшаяся я даже не нашла слов, чтобы заставить его от меня отвернуться и смотреть туда, куда смотрели все нормальные люди. Да и что-то в самом его взгляде удерживало меня, точно на натянутой нити. Так и простояли в тишине, глядя друг на друга несколько минут и успокаивая дыхание. И только минуту на третью я сообразила от Агапова отвернуться, попросив воды. Пришлось жертвовать в прямом смысле собой, чтобы и он расслабился и огляделся. Благо я нашла безопасную точку для взгляда. А спустя ещё где-то минуты две, я все-таки решила снова рискнуть и посмотреть на Агапова. Фокус удался. Он смотрел вдаль, расслабленный, созерцающий и явно впечатленный тем, что видит. В топку горы. Агапов сам был в ту секунду, как природное достояние, которым можно запросто любоваться. Чистый секс и красота в одном флаконе. Удивительно, но за все время, что его знаю, я впервые заметила, насколько густые, черные и длинные у него ресницы. Блестящие, точно под гелем лежащие волосинка к волосинке брови и такие же блестящие, переливающиеся на солнце волосы. Ладно, я понимала девушек, которые любым путем пытались привлечь его внимание. Если бы я не знала Агапова и не отдала бы ещё в подростковом возрасте своё сердце Тёме, я бы даже, наверное, ногу подвернула специально, если бы точно знала, что это сработает на нём. Тёма… Вот, что в тот момент вернуло меня с небес на землю. Воспоминание о нём. О тоже очень красивом парне, которого любила столько лет. Именно в этот же момент посмотрел на меня и Агапов, очевидно, наконец, почувствовав мой взгляд, и это стало еще одним отрезвлением – я не знаю, что за одно мгновение увидела в его глазах, но это настолько меня вновь встревожило, что весь оставшийся путь я неслась уже без остановок. Тёма… Именно с этим именем в голове я дохожу до середины перевалочного лагеря и оглядываюсь по сторонам в поисках свободной беседки. Агапов, останавливающийся рядом через несколько секунд, говорит мне занять какое-нибудь место, а сам уходит до ручья пополнить запасы воды. Я нахожу беседку у леса. Плюхаюсь на лавочку спиной к столу и с наслаждением откидываю голову назад, уперев локти в стол. Так и сижу с закрытыми глазами и отдыхая от солнца, пока рядом со мной не садится Стас. Поворачиваюсь к нему ровно в тот момент, когда он ставит между нами бутылки и сам занимает такую же позу, как я. Вот только есть одна деталь, которая не позволяет мне оторвать от него взгляд и взять наконец бутылку. Он без футболки. Влажная от пота кожа переливается на каждом его вдохе от солнца, делая все рельефы не только максимально привлекательными, но и весьма соблазнительными для того, чтобы захотеть провести по ним рукой. Боги… я ненавижу вас! Я отворачиваюсь от Агапова с такой поспешностью, с которой может удирать человек от чудовища и… прямо натыкаюсь взглядом на тех самых «бестактных сучек», которые сидят напротив и в отличие от меня совсем не стесняются разглядывать все «его формы». Выпрямляюсь. – Пошли дальше – брюзжу, как какая-то сварливая собственница. Агапов, явно не ожидавший ни такого указания, ни такого тона, слишком красноречиво и при этом одновременно уставше, спрашивает меня: – Что? Я поворачиваюсь обратно к нему, максимально удерживая себя, чтобы не смотреть ниже его глаз. – Отдохнули немного, можем идти. Сам сказал, что к восьми тебе нужно быть в городе. Твое время экономлю, между прочим. Не срабатывает. – Куда бежать, Пеппа? Ещё восемь часов в запасе. – Что? Устал? Ты же вроде по пять раз на неделе ходишь в бассейн и ещё несколько раз в спортзал. Неужто только ради того, чтобы сфоткаться? – возвращаю его подколку обратно. ---------- Глава 19. Яся Минута – вот сколько требуется Агапову, чтобы отдохнуть. Я даже двух глотков воды не успеваю сделать, а он мне уже бросает: – Идём. Завод по производству пиротехники внутри меня начинает работать, потому как я так и чувствую, как каждую следующую секунду что-то там да взрывается. Мелкое, противное, раздражающее и без того нестабильные нервы. Я под напряжением вся, а Агапов только что внутри меня взорвал петарду. Пока что не задев ничего опасного, и все же… это не значит, что общий фон не повысил на несколько градусов. Прекратив пить, смотрю ему в спину. Он пока что идет медленно, попутно надевая футболку, но явно показывает мне, чтобы я торопилась. Окей, встаю. Закрываю бутылку и, сделав глубокий вдох, собираюсь уже идти, как со стороны доносятся смешки. Мне даже поворачиваться не надо, чтобы понимать, кто это, но я была бы не я, если бы молча проигнорировала и как какая-то послушная овца побежала за Агаповым. Поворачиваюсь – и бинго! Бестактные сучки смеются над нами, очевидно думая, что мы поссорились из-за них. А что не из-за них, что ли? Пропускаю последние. Позже буду обдумывать и объяснять, что между нами творилось. Пока меня волнуют лишь девушки. И ведь смотрят открыто! Улыбаются, хотя и стараются сделать вид, что пытаются свои реакции скрыть. Я улыбаюсь в ответ. Естественно самой лучезарной улыбкой. – К вечеру будет свободен. Если поторопитесь и прямо сейчас пойдете обратно вниз, есть шанс перехватить на выходе. Но я бы не советовала строить иллюзий. Максимум, что вас ждет – станете неплохим ужином. Возможно, ещё на завтрак оставит. Но это точно предел. Ни разу не видела, чтобы он был с девушкой больше одной ночи. И ухожу, оставляя их с перекошенными от моего заявления лицами. Не оглядываюсь. У меня другая война, в сто крат хуже, – Агапов, который стоит, обернувшись, и жжет взглядом все то время, что иду до него. – Стерва, – довольно лаконично бросает, когда прохожу мимо, но я лишь улыбаюсь в ответ и показываю тот самый средний палец, который жуть как просился на волю. Во что я только что ввязалась, ещё мало понимаю. Но знаю одно, мне иллюзий тоже больше строить не нужно. Агапов мне так просто это не спустит. Однако, что удивляет, я даже не боюсь пожертвовать Тёмой, хотя и осознаю, что кроме Агапова мне вряд ли кто-то поможет. По-фи-гу! Как бы странно это ни звучало, на Тёму я сейчас злюсь даже больше, чем на Агапова. Если бы он смотрел лучше, мне бы не пришлось ничего из этого терпеть. Никакого унижения. Никакой войны. Никаких смешков со стороны. Никакой Насти, в конце концов… Разумеется, как закончится день, когда останусь одна, когда все снова вольется в прежний режим жизни, мои чувства вернутся обратно. Но пока что я двигаюсь чисто на гневе. И не планирую с ним расставаться, пока мы с Агаповым не доберемся до этой чертовой вершины и не спустимся вниз. Никаких больше фантазий. Никакой помощи. Я и вершина – это наш личный бой. Если приму помощь Агапова, снова включу ту безмозглую дурочку, которая доверилась его сладким речам про то, что он будет со мной, вновь окажусь зависимой, прогибаемой, вынужденной слушать всё это дерьмо. Не я сюда себя притащила! Какого я должна это все терпеть и ещё его умолять? Сказала бы вслух ещё раз: пусть поцелуй мой зад. Но я не собираюсь рисковать собой, пока единственная защита от посягательств ручищ Агапова на моё тело – только мои слова. Ровно до того момента, как мы оказываемся перед следующей дорогой, я даже не знаю, движется ли Агапов за мной. Движется. И почти что впритык. Тормозит рядом перед подъемом через секунду. Смотрит на меня, а по ощущениям будто бы пытается понять, что будет дальше. Жгучей злости в его глазах нет, однако и прежней мягкости тоже. Чисто холодная оценка соперника. Я на него смотрю ровно так же. Затем оба переводим взгляд наверх и, не сговариваясь, начинаем подъём. Не разговариваем, не прикасаемся друг к другу, не взаимодействуем вообще никак – а ощущение, что мы продолжаем действовать, как один организм, как бы ни было странно, присутствует со мной все это время. Мы вроде и соперничаем, и одновременно играем в одной команде, словно наш бой лишь на то, кто первый сдастся или проявит слабость. Даже когда внезапно начинает портиться погода, солнце скрывается за темными тучами и поднимается ветер, никто из нас не комментирует это, хотя и оба периодически поглядываем на небо. Очевидно решаем, что лучше двигаться дальше и попытаться успеть до дождя. Больше половины прошли, а на второй поход мы вряд ли уже решимся, если сейчас повернем назад. Когда мы уже почти у вершины, где-то вдалеке раздается гром. Мы останавливаемся перед последним «рывком» – подъем один из самых сложных, но здесь много деревьев, корней и торчащих камней, за которые легко зацепиться. К нам навстречу спускаются люди: компания парней и девушек и две семейные пары. – Поднимайтесь скорей, там уже капец ветер какой, ещё немного и точно начнется ливень, – предупреждает нас мужчина из одной семейной пары. Мы с Агаповым никак не отзываемся на слова, разве что что-то похожее на отрывистые кивки, но больше как принятие к сведению, нежели согласованный ответ. Друг на друга больше смотрим, стоя по разные стороны от главного прохода. И снова ничего друг другу не говорим. Не могу сказать, что по-прежнему адски злюсь на него, но и не готова вернуться к общению. ---------- Глава 20. Яся Господи, храни чертов пластик. Да-да, знаю. Он ужасно вреден, разлагается больше сотни лет, засоряет нашу планету. Но именно он сейчас мне обеспечивает сухую подстилку под телом, на которой с небывалым удовольствием растягиваюсь, подставляя лицо под теплые лучи солнца. С учетом того, что пять минут назад я буквально выжимала рубашку, не думаю, что мы смогли уберечь бумажные деньги под таким дождем. А так у меня есть что-то наподобие походной скатерти, на которой разложены рубашка, кепка и носки, место, на котором могу отдохнуть, и горячий чай – в целом вообще хоть какая-то вода, с учетом того, что наши бутылки, очевидно, отправились в кругосветное плавание вместе с потоками дождя – потому что банковские карты не промокают. Вытягиваю носочки ног и приподнимаюсь на локтях. Оглядываю поляну в ожидании Агапова и в очередной раз отмечаю, как много желающих покорить горы. Большинство из присутствующих останавливаются на перевале, чтобы переночевать. Судя из того, что я слышала, пока стояла в очереди, все домики на сегодня заняты. Чуть дальше за мной разбит ещё и палаточный лагерь, и люди там только-только разгребают последствия стихии. Нам с Агаповым, к слову, повезло: дождь закончился относительно быстро, вот только это нам мало помогло, потому что спускаться по размытой ливнем дороге – то ещё удовольствие. Спасибо, я ещё обувь не оставила нигде, что было вполне ожидаемо в условиях, через которые мы прошли. Мои белые когда-то носочки превратились в отвратительный цвет грязи. Кроссовки – туда же. Да и моя белая рубашка сейчас имеет весьма интересный раскрас. Понятия не имею, смогу ли её отстирать, но нам повезло, что хотя бы себя отмыть получилось. У меня даже в волосах была грязь, что говорить про одежду… Низ леггинсов создает слишком удручающий вид. Морщусь, глядя на них, и за этим пропускаю момент, когда надо мной возникает Агапов. С очень большим стаканом кофе в руках и пачкой сигарет. Он не садится на скатерть, предпочитая оставаться за её пределами справа от меня. Разве что стакан ставит, сам садится на корточки, через пару мгновений уже подкуривает и с такой мощью затягивается, словно сигареты ему были нужнее, чем вода, которую мы добыли сразу, как спустились. Я вновь морщусь. Только уже от вида Агапова. – Боже, как?.. Как ты умудрился достать сигареты? Свои он выбросил, как только увидел, во что превратилась пачка от воды. Щурясь от солнца, он прикрывает один глаз и выдыхает дым в сторону. – Немного наглости, деньги и ещё немного природного обаяния – и продавщица, что делала мне кофе, достала из закромов контрабанду. Я выдаю что-то из неприличной смеси цыканья и шипения. На что именно направлена моя реакция, неизвестно. Но то, что Агапов снова бесит меня, ясно как божий день. – Опять разбил какой-то несчастной сердце своими сладкими речами? – Я не разбиваю, Пеппа, сердец. Пеппа… С того самого момента на вершине Стас называет меня так в первый раз. Очевидно, больше по привычке, которую сам даже не замечает, но я теперь, оказывается, слышу это совершенно иначе. «Мне в тебе это по кайфу, ясно?» «Собственный сумасшедший вайб». «В розовом платье, состоящем из воланов или чего-то подобного». Поджав губы, падаю с каким-то странным вожделением в воспоминания и не сразу соображаю, что ничего не ответила на его последнюю фразу. Что он там говорил? Не разбивает сердец? Ну да, ну да… – А как же Влада, которую ты бросил вчера? И снова я понятия не имею, зачем делаю это. Ещё и с таким тоном, будто хочу поддеть или на чем-то поймать Агапова. Но когда он мне внезапно бросает в ответ: – Ждёт вечером после девяти в городе, – ощущаю просто ужас какой мерзкий укол в сердце. Вот зачем отходил Агапов на «пятнадцать минут». В кавычках, потому что потратил куда больше времени. То есть он не выбрал меня вместо неё. Он просто оставил её на более выгодное для себя время. Сука… Без разницы, кто. Агапова я бы сейчас с удовольствием отправила под то же проклятие, но мешает мне это сделать нынешнее наше с ним примирение. – Мм, – отвожу от него взгляд, смотрю перед собой, яд свой буквально глотаю и, натужно переводя дыхание, заставляю себя спросить: – Пойдете куда-то? Агапов молчит. Долго. Я даже не выдерживаю и смотрю на него, но встречаю лишь слабую улыбку с легким прищуром. Курит, разглядывая меня, и всё ещё не спешит отвечать. – Действительно думаешь, что расскажу тебе? – Почему «нет»? Что в этом такого? Ещё несколько секунд молчаливого взгляда в ответ, затем он покачивает головой и уводит взгляд в сторону. – Забудь, Яся. Яся… И снова какой-то укол. Не мерзкий, но довольно противный, словно мне вдруг понравилось, что он зовет меня «Пеппа», и теперь мне этого не хватает. Какого черта… Задумываюсь над последним, хмуро наблюдая за Стасом. Он тем временем успевает докурить, встав, отойти и выбросить, а затем вернуться обратно и, подхватив стакан, снять обувь, чтобы через минуту сесть со мной рядом. ---------- Глава 21. Стас Влада.Заря.15.08: «Клещ. Миленько. А чего-то более правдоподобного не мог придумать? Знаешь, в последний раз, когда трижды переносили встречу, вышло так, что дома у мужика были жена и ребенок. Ничего не напоминает? Нет уж, второй раз я в этот бред не полезу. Удачи с сестрой. Ой, девушкой друга. Да ладно уж, со своей девушкой, пиздаплёт.» И правда миленько. Давно меня не величали пиздаболом и прочими интерпретациями этого слова. Обычно это прерогатива только Пеппы. Но там в принципе можно ставить фильтр на всю её речь и пропускать только то, что реально относится к делу. Блокнув трубку, перевожу дыхание и откидываю голову на холодную стену. Десять минут… что там можно так долго с клещом делать? Чтобы отвлечься брожу взглядом по стенам больнички. Так себе, если честно, место. Сразу видно, что ремонт тут делали в прошлом веке. Но на поиски шика особо не было времени. Хотя и Диана Алексеевна, мама Яси, настаивала, чтобы мы проехали дальше, до клиники, где действует их страховка. Лично я не стал бы с ней спорить. И не потому что считаю, что она была права, просто по рангу власти она явно занимает самое высокое место. Даже батя Стужи не всегда рискнет с этой женщиной спорить. Но… это делает Пеппа. То есть, вторая ступенька в сей иерархии. И коль младшая королева не желала, чтобы какой-то мелкий, мерзкий клещ продолжал испивать её золотую кровушку, ей же и было принято решение ехать туда, куда холоп Стас уже начал путь. Так мы и оказались в травмпункте ближайшего небольшого города. Когда королева увидела здание, я был готов хоть что поставить на то, что уже через минуту мы будем ехать в ту самую клинику, на которой настаивала её мать. Но нет, Пеппа, на удивление, быстро взяла себя в руки и полетела в сторону входа ещё до того, как я успел закрыть тачку. Дальше короткая бумажная волокита. Завели карту и отправили в очередь. В которой мы просидели с ней минут сорок. Даже в тачку пришлось ходить, чтобы прихватить для Пеппы футболку, так как местные индивиды нашли её топ, очевидно, редким произведением искусства. Не то чтобы я их не понимал… Её стоячие, далеко не маленького размера сиськи и правда заслуживают отдельного пьедестала. Но, алё? У меня, мать его, выдержки хватает не пялиться на них безотрывно, сколько бы они не мелькали перед моим носом, а тут какие-то левые чуваки, у которых шансов увидеть их без топа ровно огромнейший хренов ноль. Моя футболка быстро решила эту проблему. Правда, надевать её на Ясю пришлось мне самому, так как эта без пяти минут звезда порно не хотела задеть клеща узким горлом футболки. Так и хотелось сказать, что бояться ей нужно в нынешнем положении совсем не клеща, но у нас, по её же словам, перемирие, а значит шутки про ее грудь, да и в целом фигуру, теперь под запретом. Яся, твою мать… Головная боль она, не поддающаяся ни одному обезболу. Язва желудка на крайнейшей стадии. А вкупе с ней и непрекращающаяся изжога. И единственная, не отпускающая вот уже какой год, моя эротическая фантазия, которую ни сексом, ни дрочкой не выжечь из мыслей. Радует, что хотя бы не меня одного сегодня ночью будут одолевать эти демоны. Мужика слева, с травмой башки, который до сих пор пялится на дверь, за которой Язва, со своим произведением искусства под моей футболкой, скрылась десять минут назад, тоже теперь ждёт эта участь. Втащить бы ему разочек… ну так, чисто для профилактики, но у него и так череп проломлен, а я, как и говорил Ясе, не добиваю лежачих и немощных. Тупо тихо киплю. Тихо – потому что давно привык контролировать. Так сказать, держать только фоном. Потому что, если бы взрывался всякий раз, когда на неё кто-то пялится, давно бы загремел по статье. Хотя, если совсем не лукавить, несколько раз, чисто на правах лучшего друга брата, я переходил грань. Позавчерашнему Владу я бы вообще руки к херам сломал, насколько далеко он зашел, если бы не было нужды вытаскивать Ясю. Но если я его когда-нибудь встречу… надо же куда-нибудь этот гнев сливать, чтобы и дальше продолжать отыгрывать эту роль. Друга. Ага… Самого, мать его, что ни на есть лучшего. Со статусом которого, если бы дружба соизмерялась исключительно с тем, чтобы не влюбиться в «девушку друга, а заодно и сестру друга», попрощался бы ещё три года назад. На дне рождение Тёмыча. Понятно, что влюбился я ещё пять лет назад. С того самого момента, как только увидел её. Но понял я это ровно тогда, когда осознал, что даже в самом дурацком платье на свете она безумно нравится мне. «Оно и правда, Яся, было ужасным.» Я лукавил. Безбожно. Не про платье. А про то, как она выглядела в нём. Потому что в тот день, смотрел на неё не только я. Все. А это, без малого, пятнадцать парней. Яся вышла во двор, когда праздник уже был в разгаре – эффектно, естественно, как всегда. Чтобы Стужа понервничал, что её долго нет, плюс как способ подать себя на горячее. Ну или на сладкое… честно, не отслеживал, какое к тому моменту шло блюдо. ----------