Бывшие. Разрешаю меня любить Тина Рамм – Вы владеете одним из участков, которые входят в зону застройки. Без вашего согласия мы не сможем приступить к работам. Поэтому увеличиваю сумму за дом на сорок процентов. Я не торгуюсь – сразу даю максимум. Я усмехаюсь, не отрывая от него взгляда. – Как удобно. Не надо унижаться, не надо уговаривать. Кинул кость, и собака сама уйдёт с дороги. Его челюсть напрягается. – Я не называл вас собакой. – А я вас зарвавшимся нахалом, но мы же оба думаем именно об этом. Согласитесь? Спустя шесть лет на пороге моего дома появляется бывший. Игорь Сивцов хочет снести мой дом, чтобы построить на его месте модный глэмпинг. Он привык получать свое, и он совершенно не собирается считаться с чужими чувствами. Но больше всего меня поражает другое… Он меня не узнает. Смотрит так, будто видит впервые. И спокойно заявляет, что мы никогда не были знакомы. А я шесть лет одна растила его сына, и теперь он стоит в моей гостиной, протягивает конверт с деньгами и смотрит на меня, как на пустое место. 🔥История Игоря Сивцова из "Бывшие. Все еще болен тобой": https://litnet.com/shrt/JmG0 Книга пишется в рамках литмоба "Месть со вкусом"- https://litnet.com/shrt/vOl1 ==================== Глава 1 Полина – Мам! Мам, ты не представляешь! Я сегодня забил решающую шайбу! Макс влетает в дом так, будто за ним гонится целая команда соперников. Дверь хлопает, с крыльца тянет морозом, а следом за сыном в прихожую просачивается целая метель: снежинки на его шапке, куртке, ресницах. Я выглядываю из кухни, вытирая руки о полотенце. – Тише, чемпион. Поздравляю тебя! А вот соседи, кажется, уже представляют, что у нас тут пожар. – Мам, ну я же говорю! Реш-а-ю-щу-ю! Он растягивает слово по слогам, сияя так, что можно не включать свет. Кончик носа у него красный, щеки пылают, а от самого Макса пахнет свежестью. Я и делаю шаг навстречу. И тут замечаю кровь. На скуле, чуть ниже глаза, краснеет рассеченная кожа. Не огромная рана, но кровь уже успела подсохнуть, оставив тонкую дорожку к подбородку. У меня внутри все падает. – Макс! Господи, что это?! Я бросаю полотенце на тумбу и подбегаю к нему. Беру за подбородок, осторожно поворачиваю лицо к свету. – Где ты ударился? Ты упал? Кто тебя толкнул? Ты головой не ударялся? Макс, посмотри на меня! – Мам, да ерунда, – сын морщится и отстраняется. – Не надо. – Как «не надо»? У тебя лицо рассечено! – Мне клюшкой прилетело. Случайно. Мы играли на озере, а Вовка замахнулся и… – Клюшкой? В лицо?! – Ну да. Он не специально. Я сам виноват, я близко подъехал. Я смотрю на сына и пытаюсь одновременно не паниковать, не ругать его, не ругать этого самого Вовку и не представить, как Макс лежит на льду с разбитой головой. Получается плохо. – А ты почему не пришел сразу домой? Почему не сказал? – Потому что мы доиграли! – Макс вздыхает так, словно это я сейчас веду себя совершенно неразумно. – Я же забил. Мы выиграли. Мам, ну хватит меня трогать. Сорванец. Маленький, упрямый, весь в синяках и ссадинах, но с таким достоинством, будто он не пятилетний мальчишка, а капитан сборной, которому мешают давать интервью. Макс у меня хоккеист. Как он к этому пришел, я до сих пор не пойму. Год назад он вдруг прилип к телевизору: по спортивному крутили какой-то матч, а мой мелкий смотрел, разинув рот. К вечеру уже выбрал себе любимую команду, к концу недели выучил всех игроков по номерам, а через месяц потребовал клюшку. Теперь целыми днями пропадает на замерзшем озере с пацанами. Приходит домой красный, с шишкой на лбу, счастливый – и с клюшкой, которую даже за столом не выпускает. В этот момент из комнаты вылетает наша собака. Белая с рыжими пятнами, длинноухая, на коротких лапах и с хвостом, который работает как пропеллер. Бигль по имени Буся. Она обнюхивает Макса, тычется носом ему в куртку, а потом начинает радостно скулить, будто тоже хочет услышать подробности матча. – Буся, отойди, – командует Макс. – Я герой. Героям надо место. Буся, разумеется, не отходит. Я выдыхаю. Осторожно провожу пальцем по краю раны, не касаясь самого рассечения. – Ладно. Сейчас промоем, обработаем. Если рана глубокая, поедем к врачу. – Не глубокая. – Это ты у нас теперь еще и хирург? – Нет. Просто знаю. Я треплю его по макушке. Шапка съезжает набок, волосы под ней взъерошены. – Иди снимай куртку, чемпион. Потом руки мой и за стол. Ужин стынет. – А можно сначала расскажу, как я забил? - Расскажешь за ужином. И без размахивания руками, пожалуйста. Особенно той, в которой клюшка. Макс ухмыляется, сбрасывает ботинки и несется в комнату. Буся бежит следом, громко цокая когтями по полу. Я остаюсь на пороге прихожей еще на несколько секунд. Сердце постепенно возвращается на место, но ладони все еще холодные. Так и живем. Я – вечно на грани инфаркта. Макс – вечно на грани очередного приключения. И, если честно, в этом есть что-то удивительно правильное. Дом у меня небольшой, но крепкий. Деревянный, с широкими окнами и старой верандой, которую я каждое лето обещаю привести в порядок. На кухне горит желтый свет, за окном уже темно, и снег медленно кружится в свете фонаря. Я живу в «Тихих Ключах» – поселке, который будто специально придумали для людей, уставших от шума. Здесь зимой дороги белые, крыши припорошены снегом, а по вечерам в окнах загораются теплые квадраты света. Когда-то этот дом принадлежал моей бабушке. После ее смерти он достался мне. Я перебралась сюда не от хорошей жизни, так сложились обстоятельства: я забеременела, жить было негде, и бабушка предложила переехать к ней. Здесь у меня есть своя кухня, свой просторный двор, яблоня у забора, баня и место, где Макс может расти, не оглядываясь на чужие правила. Отец Макса – человек, которого я когда-то любила так сильно, что, наверное, могла бы простить ему почти все. Игорь. Тогда он был владельцем сети фитнес-клубов «Титан», а я работала в одном из них тренером. Между нами случилось то, что случается, когда один человек слишком долго надеется, а другой не обещает ничего. Я надеялась, что его звериная страсть переродится во что-то большее, но так и не дождалась. Итогом этой истории стали две красные полоски на тесте. А потом я узнала, что он собирается жениться на другой, и она уже ждала от него ребенка. Я не стала ничего ему говорить о своей беременности. Не захотела превращать Макса в обязательство, в новость, которую мужчина вынужден принять. С тех пор прошло шесть лет. Я работаю специалистом по реабилитации в городском доме престарелых, каждый день езжу туда и обратно, считаю деньги до зарплаты и учусь быть одновременно мамой, папой и человеком, у которого иногда тоже заканчиваются силы. – Мам, а можно мне еще картошки? Макс сидит за столом, уже переодетый в домашние штаны и футболку с логотипом любимой хоккейной команды. Он у меня мечтает стать хоккеистом, а я пока не могу себе позволить отдать его в дорогостоящую секцию. На скуле у него аккуратная полоска пластыря, а рядом с тарелкой лежит кусок хлеба, который старый кот Зигфрид безуспешно пытается стащить. Кот, к слову, тоже достался нам от бабушки. ---------- Глава 2 Полина Шесть лет назад я поставила точку. Не красивую паузу, после которой можно было бы однажды вернуться к началу. Именно точку. Жирную, окончательную, выведенную дрожащей рукой на самом худшем дне моей тогдашней жизни. Игорь Сивцов никогда не был моим мужчиной. Не в том смысле, в котором мне хотелось бы. Я была для него удобной девочкой, с которой можно провести ночь, сбросить напряжение после очередной сделки, а утром уйти, не оглядываясь. Девушкой для снятия стресса. Не больше. Я это понимала. Или делала вид, что понимала, потому что признать правду было слишком больно. И вот теперь Игорь стоит на пороге моего дома. Улыбается легкой, почти вежливой улыбкой. А меня начинает колошматить. Словно кто-то плеснул кипятком прямо под кожу. Сердце ухает куда-то вниз, ладони становятся влажными, а в голове на секунду делается так пусто, что я забываю, как вообще разговаривать. Игорь чуть склоняет голову. – Игорь Сивцов. Думаю, вы уже слышали обо мне. Я моргаю. Раз, другой. Он серьезно?.. Он представляется так, будто мы встретились впервые. Нет… Он, должно быть, шутит?.. Если это так, то это очень жестокая шутка! Я всматриваюсь в его лицо. Ищу хоть что-нибудь. Узнавание, заминку, едва заметную усмешку. Намек на то, что он просто решил поиздеваться надо мной, устроить какой-то мерзкий спектакль. Но Игорь смотрит на меня со всей серьезностью. – Я решил приехать лично, – говорит он, оглядывая прихожую быстрым, оценивающим взглядом. – Мои сотрудники, к сожалению, не смогли добиться от вас конструктивного диалога. Меня это настолько обескураживает, что на секунду я теряю дар речи. Но в его взгляде – только вежливое раздражение бизнесмена, который привык, что ему подчиняются. И вдруг до меня, словно ледяной водой, доходит страшная правда. Он не издевается. Он действительно меня не помнит. И от этой мысли у меня внутри что-то медленно, неприятно скручивается. Он просто вычеркнул меня из головы. Стер, как ненужный файл. Ведь именно так все и выглядит. Часть нашего поселка «Тихие ключи» хотят снести. Какая-то компания собирается построить здесь модный глэмпинг для богатых. И теперь я узнала, что именно Игорь является владельцем этой компании. Полгода по поселку ходили его люди с планшетиками, собирали подписи, совали конверты с деньгами. Ко мне тоже приходили. Но я наотрез отказалась. Мой дом стоит прямо в центре будущей «эко-зоны с панорамными шатрами», и я ни за что не уеду. И вот теперь главный человек в этой корпорации пришел лично уговаривать меня. Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец обиды. – Хотите войти? – Если не затруднит. Я отступаю в сторону. Игорь проходит в прихожую, оглядывается. Я смотрю на него украдкой, и вдруг понимаю, насколько сильно он изменился. Шесть лет не прошли для него бесследно. У глаз залегли тонкие морщинки, на скуле белеет короткий, неровный шрам, которого раньше не было. Еще один, едва заметный, теряется у подбородка. Лицо стало жестче, резче. Скулы обозначились отчетливее, губы словно навсегда сжались в прямую линию. Даже в том, как он двигается, чувствуется какая-то пугающая основательность. Никакой суеты, ни одного лишнего жеста. Взгляд темный, тяжелый, цепкий. Игорь смотрит на мир так, словно давно усвоил простую истину: люди либо приносят пользу, либо мешают. Впрочем, он всегда был самым равнодушным и жестким человеком из всех, кого я встречала. Просто раньше его холодность казалась мне чем-то личным. Я глупо надеялась, что за ней прячется мужчина, который однажды позволит мне увидеть себя настоящего. Я невольно задерживаю взгляд на шраме у его скулы. Интересно, откуда он? Раньше его не было. Игорь поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Я тут же отвожу глаза, закрываю дверь и поворачиваюсь к нему. – Я уже все сказала вашим помощникам, господин… Сивцов, – я делаю паузу, чтобы его фамилия прозвучала как можно более чужеродно. – Мой дом не продается. Не сдается, и не сносится. Разговор окончен. Игорь тяжело вздыхает, словно я – капризный ребенок. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю к стене. – Давайте быть реалистами, – его голос становится жестче, в нем прорезаются стальные нотки собственника. – Вы живете в разваливающейся хибаре. Я предлагаю вам сумму, которая обеспечит вас до конца жизни. Вы упрямитесь из принципа? Это глупо. Я не привык, чтобы мне перечили. – А я не привыкла, чтобы мне ломились в дом без приглашения и угрожали, – огрызаюсь я, и слова сами слетают с языка. – У вас, что, с памятью проблемы? Или вы просто привыкли, что деньги решают всё, и вам плевать на людей? Уголок его губ едва заметно дергается. – Назовите мне внятную причину вашего отказа. – Потому что я не хочу продавать свой дом, – отвечаю наконец. – Это достаточная причина? – Для меня – нет. – А для меня – да. – Полина… Я невольно вздрагиваю от своего имени, сорвавшегося с его губ. История пишется в рамках литмоба " Месть со вкусом"- https://litnet.com/shrt/vOl1">https://litnet.com/shrt/vOl1 ----------