Пленник её милости Sonottell Очнувшись в холодном подземелье старинного замка, молодой мужчина обнаруживает себя закованным в цепи. Он не помнит, как оказался здесь, а загадочная незнакомка, именующая себя хозяйкой замка, не спешит раскрывать ему правду. Однако вскоре всё меняется. По неизвестной причине аристократка дарует пленнику свободу и даже предлагает остаться в её владениях в качестве гостя. Казалось бы, теперь ничто не мешает ему покинуть зловещие стены. Но любопытство оказывается сильнее осторожности. Поначалу он испытывает к хозяйке лишь недоверие и неприязнь. Её холодность, высокомерие и странные привычки вызывают множество вопросов. Однако постепенно за неприступным обликом графини он начинает различать совершенно другую женщину — одинокую, противоречивую и хранящую тайны, о которых предпочла бы никогда не вспоминать. И вот уже бывший пленник сам ищет повода остаться рядом с ней, надеясь однажды заслужить не только её доверие, но и любовь. Только захочет ли графиня ответить взаимностью человеку, которого однажды приказала заковать в цепи? ==================== Пролог Когда он открыл глаза, то увидел тёмное помещение. С трудом повернув голову, мужчина заметил узкую решётку у самого потолка. — Я что... в подвале? — невольно произнёс он. — Как же Вы догадались? — послышался женский голос. Услышав холодные нотки мелодичного, но вместе с тем ужасающего голоса, он машинально вздрогнул. Цепи звонко задрожали. — Кто Вы? И что я здесь делаю? Быстро отвечайте! Цокот каблуков становился всё громче. Затем незнакомка подняла руку. Короткое мгновение — и резкая боль разлилась по щеке мужчины. От неожиданности он посмотрел на неё, однако слабое освещение не позволило ему разглядеть женщину. — И Вы смеете со мной так разговаривать? Манер Вам не занимать, — холодно усмехнулась она, отряхивая кисть. — Извините меня за моё недостойное поведение... — Извиняю... — ответила женщина без особого интереса. — Но и Вы извинитесь передо мной, — уверенно отрезал мужчина, глядя на её силуэт. Незнакомка застыла и, кажется, уставилась на своего пленника. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и раскатами грома за стенами подвала. Мужчина почувствовал дрожь и пожалел, что разговаривал с незнакомкой столь категорично. Тем не менее он продолжил: — Так... забудем про извинения... Просто ответьте, как я здесь оказался? — Как Вы здесь оказались? — Женщина задумалась. — То есть Вы не помните? Мужчина покачал головой. — Значит, не помните... — Не помню... — пробормотал пленник, склонив голову. Но, услышав, как цокот каблуков становился всё тише, встрепенулся. — Куда Вы собрались?! — изо всех сил закричал мужчина, едва не сорвав голос. — Вы так и не ответили! Постойте! Незнакомка даже не обернулась и всё так же продолжала идти к двери камеры. — Сами вспомните. Руки мужчины дрогнули, а вместе с ними звякнули цепи. — Выпустите меня! Или Вам хуже будет! — Посмотрим, кому ещё хуже будет, — сказала женщина, остановившись перед дверью. — Думаю, Вы пока не готовы... Пожалуй, в таком случае Вам стоит подумать о своём поведении. Она вышла из камеры. Послышался звон ключей и щелчок замка. Мужчина поник. Прислонившись к каменной стене, он медленно опустился на пол. ---------- Глава 1. Виктор Утром Виктор ещё не подозревал, что этим же вечером окажется закованным в кандалы по прихоти загадочной незнакомки. Проснувшись и позволив себе ещё немного понежиться в постели, он думал лишь о предстоящей сделке, от которой зависело его дальнейшее благополучие. — Дай Бог, чтобы всё получилось, — пробормотал юноша, глядя в потолок. — Иначе мне придётся ночевать на улице. При одной мысли об этом Виктор тяжело вздохнул. Последние несколько месяцев и без того выдались непростыми, а перспектива остаться без крыши над головой окончательно портила настроение. Нехотя выбравшись из постели, он направился к старому настенному зеркалу. Из потускневшей от времени рамы на него смотрел довольно привлекательный молодой человек лет двадцати пяти. Тёмно-каштановые волосы доходили ему до плеч, а голубые глаза, обычно живые и выразительные, теперь выдавали усталость и недосыпание. Виктор был высоким и от природы крепко сложенным, однако вынужденная экономия заметно сказалась на его внешности. За последние месяцы он похудел, а некогда развитая мускулатура постепенно утратила прежнюю выразительность. Всё дело заключалось в том, что ради оплаты комнаты приходилось существенно сокращать расходы на питание. «Зато мне хотя бы есть где жить», — утешал себя Виктор каждый вечер, укладываясь спать. Правда, в последнее время даже это утешение звучало всё менее убедительно. Поспешно умывшись, юноша вытер волосы полотенцем, собрал их в аккуратный хвост и принялся облачаться в свой лучший костюм. Слово «лучший», впрочем, было весьма условным. Когда-то этот костюм принадлежал его покойному отцу, а ещё раньше — деду. За долгие годы ткань местами выцвела, воротник потерял первоначальную форму, а манжеты заметно обтрепались. Тем не менее костюм всё ещё сохранял некоторую элегантность, свойственную одежде, сшитой хорошим портным. — Если не присматриваться, вполне сойдёт, — заключил Виктор, поправляя воротник. Он отошёл на несколько шагов, критически осмотрел своё отражение и нахмурился. — Главное, чтобы никто не вздумал присматриваться. Когда собственный внешний вид наконец показался ему более или менее удовлетворительным, Виктор взял с письменного стола заранее подготовленные документы и достал из ящика семейную печать. Некоторое время он разглядывал её, задумчиво поглаживая большим пальцем выгравированный герб. Когда-то эта небольшая вещица служила свидетельством достатка и положения его семьи. Теперь же она напоминала скорее о том, чего Виктор лишился. Убедившись, что ничего не забыл, юноша убрал печать и бумаги во внутренний карман сюртука и поспешил к выходу. На улице его уже ожидал экипаж. Внутри сидели двое мужчин, с которыми ему предстояло обсудить условия сделки. — Доброе утро, господа! Надеюсь, я не заставил вас ждать? — Нисколько, Виктор. Присаживайтесь. Едва юноша устроился напротив спутников, кучер щёлкнул кнутом, и экипаж тронулся. Разговор почти сразу перешёл к делу. Виктор старался внимательно слушать собеседников, время от времени уточняя отдельные условия и сверяясь с документами. Однако мысли его то и дело возвращались к деньгам. «Скорее бы всё закончилось. Если повезёт, средств хватит не только на аренду комнаты, но и на нормальное питание. Может быть, даже удастся немного отложить...» Он невольно улыбнулся. «Наконец-то перестану считать каждую монету перед ужином». — Кстати, Виктор, — неожиданно произнёс один из мужчин, — костюм у вас... весьма интересный. Юноша замер. — Благодарю, — осторожно ответил он, хотя прекрасно понимал, что замечание едва ли было комплиментом. Второй мужчина прищурился, внимательно рассматривая его одежду. — Постойте-ка... Кажется, у вашего отца был точно такой же. Или очень похожий. Уже и не припомню. Виктор почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Правда? А я и не знал, что у моего отца был похожий, — соврал он с самым невинным видом. — Да-да, помнится, он частенько появлялся в таком на приёмах. — Удивительное совпадение, — натянуто улыбнулся Виктор. «Нет, первым делом куплю новый костюм. А этот сожгу! Вместе со всеми воспоминаниями о сегодняшнем позоре!» Он отвернулся к окну, надеясь, что спутники больше не станут обсуждать его внешний вид. Некоторое время поездка проходила спокойно. Колёса мерно постукивали по дороге, лошади уверенно двигались вперёд, а разговор постепенно вернулся к условиям сделки. Но вскоре погода начала портиться. Небо, ещё недавно светлое, постепенно затянули тяжёлые серые тучи. Ветер усилился, заставляя ветви придорожных деревьев тревожно раскачиваться. Где-то вдали послышался первый раскат грома. Виктор с беспокойством выглянул в окно. — Только этого нам не хватало... — Что случилось, Виктор? — поинтересовался один из спутников. — Боюсь, погода может помешать нашим планам. ---------- Глава 2. Графиня принимает гостей Мужчин встретили гостеприимно. На пороге замка стояла сама графиня. Гости сразу обратили внимание на её привлекательную внешность: светлые волосы, собранные в аккуратную причёску, безупречную осанку и чёрное бархатное платье, подчёркивавшее её стройную фигуру. Женщина окинула путников спокойным, изучающим взглядом и наконец спросила: — Что привело вас в мои владения? — Уважаемая графиня, простите за беспокойство, но не могли бы вы позволить нам, скромным путникам, переждать грозу в вашем замке? Засунув руки в карманы брюк, Виктор тем временем осматривал здание. Замок оказался высоким, но не слишком большим. Его строгие очертания терялись в серой пелене дождя, а редкие вспышки молний на мгновение освещали каменные стены. Графиня внимательно пригляделась к троим мужчинам, словно пытаясь определить, кто они такие и можно ли им доверять. — Как я могу вам отказать? Погода действительно скверная, и вряд ли в ближайшее время что-нибудь изменится. — Тогда позволите нам остаться на ночь? — уточнил один из мужчин, бросив взгляд на товарища. — Разумеется. У меня найдётся достаточно места для всех троих. С этими словами хозяйка пригласила незнакомцев внутрь. В просторном холле их уже ожидали слуги. Графиня распорядилась проводить гостей в гостиную и подать горячий чай. Виктор неспешно следовал за остальными, то и дело переводя взгляд с одной стены на другую. Повсюду висели фамильные портреты: одни изображали людей в парадных костюмах, другие — целые семейства, собравшиеся для торжественных поз. «В принципе, ничего особенного», — подумал он. Однако вскоре его внимание привлёк один из портретов, висевший в гостиной. Огромное полотно изображало четырёх человек. Первой Виктор узнал графиню. На картине она выглядела так же прекрасно, хотя и была заметно моложе. Рядом с ней, по левую руку, стоял юноша, а по обе стороны от них расположились мужчина и женщина. Все четверо были одеты в изысканные наряды, а их лица сохраняли торжественную серьёзность. — Неужели вас заинтересовал старый фамильный портрет? — неожиданно раздался за спиной голос графини. Виктор от неожиданности вздрогнул и обернулся. — Простите, я вас напугала. — Нет-нет, что вы... Не стоит извиняться, — поспешно ответил он, стараясь сохранить достоинство. — Просто мне прежде не доводилось видеть настолько больших картин. — Правда? Виктор утвердительно кивнул, вновь бросив взгляд на полотно. — А вы нисколько не изменились, — неожиданно заметил он, пытаясь сгладить неловкость. — Всё такая же красивая. Сколько вам было лет, когда писали этот портрет? Женщина на мгновение задумалась, словно мысленно возвращаясь в прошлое. — Если мне не изменяет память, около шестнадцати. Это было довольно давно. — Насколько давно? — поинтересовался Виктор. — Я бы, признаться, не сказал, что прошло так много времени. — Лет шестнадцать назад. Двое мужчин, уже расположившихся за столом в ожидании горячего чая, удивлённо переглянулись. Один из них принялся считать вслух, загибая пальцы: — Значит, вам... тридцать два? Графиня никак не отреагировала на его замечание и невозмутимо заняла своё место за столом. Казалось, подобные вопросы её совершенно не смущали. Виктор последовал примеру остальных и уселся в свободное кресло. — А разве невежливо напоминать женщине о её возрасте? — с лёгкой улыбкой произнёс он, обращаясь к спутникам. Впрочем, уже через мгновение юноша понял, что сам же и допустил оплошность. — Ничего страшного, — добродушно ответила графиня. — Но мне приятно, что вы хотя бы подумали о подобной вежливости. Виктор смущённо отвёл взгляд и принялся изучать содержимое своей чашки. Кажется, его попытка произвести впечатление на хозяйку обернулась не совсем так, как он рассчитывал. Графиня тем временем с лёгкой улыбкой наблюдала за гостями. Вскоре слуги принесли чай и расставили на столе небольшие тарелки с печеньем и сладостями. — Надеюсь, вы не слишком устали с дороги? — поинтересовалась хозяйка, пододвигая к себе чашку. — В такую погоду путешествовать — удовольствие сомнительное. — Это уж точно, — отозвался один из мужчин. — Если бы не ваш замок, боюсь, ночевать нам пришлось бы под открытым небом. — Что ж, тогда считайте, что вам повезло. За окном вновь сверкнула молния. Через несколько секунд раскат грома заставил дрогнуть оконные стёкла. Графиня лишь невозмутимо отпила чай, словно подобная непогода была для неё привычным явлением. ---------- Глава 3. Лавиния Гроза не собиралась утихать. Напротив, с каждой минутой дождь становился всё сильнее, а раскаты грома раздавались настолько близко, что казалось, будто молнии ударяют где-то совсем рядом с замком. В гостиной было тепло. Камин освещал комнату мягким оранжевым светом, отражавшимся на деревянных панелях стен и позолоченных рамах картин. На столе стоял свежезаваренный чай, несколько тарелок с печеньем и небольшая ваза с фруктами. — Давно вы живёте в этом замке? — поинтересовался один из мужчин, оглядывая гостиную. — Должен признаться, я давно не видел настолько хорошо сохранившихся поместий. Обычно подобные здания требуют постоянного ремонта, а некоторые и вовсе постепенно приходят в запустение. У вас же всё выглядит так, словно за каждым уголком следят с особым вниманием. — Достаточно давно, чтобы перестать считать годы, — ответила женщина. — Хотя, признаться, я никогда особенно не задумывалась о том, сколько именно времени прошло с тех пор, как я окончательно здесь поселилась. Для меня этот дом всегда был чем-то само собой разумеющимся. — Значит, вы здесь родились? — Не совсем. Я провела здесь большую часть детства, но родилась в другом месте. Моя семья владела этим поместьем задолго до моего появления на свет. Отец очень любил замок и никогда не собирался от него отказываться. Думаю, именно поэтому я до сих пор не могу представить себя где-нибудь ещё. — А ваши родители тоже жили здесь? — спросил Виктор, невольно посмотрев на фамильный портрет. — Разумеется. Это был их дом. Впрочем, вы, вероятно, уже заметили их на картине. — Тогда мужчина со светлыми волосами — ваш отец? — уточнил юноша. — Совершенно верно. А женщина рядом с ним — моя мать. Они очень любили устраивать семейные портреты. Отец считал, что подобные вещи необходимо сохранять для потомков, хотя сам никогда не любил позировать. Каждый раз, когда художник приходил к нам, он находил десятки причин покинуть комнату. Матери приходилось буквально заставлять его оставаться на месте. — А юноша? — Виктор указал на молодого человека, стоявшего рядом с графиней. — Это ваш брат? — Мой старший брат. Он был старше меня на несколько лет и, пожалуй, являлся самым близким мне человеком в семье. — Вы, должно быть, часто проводили время вместе? — спросил второй мужчина. — Почти всегда. Когда мы были детьми, он постоянно пытался меня опекать, хотя я совершенно не нуждалась в его заботе. Разумеется, тогда я считала это ужасно раздражающим. Он мог часами следить за тем, чтобы я не уходила слишком далеко от дома, запрещал мне гулять в саду после дождя и постоянно напоминал, что я должна вести себя прилично. Отец относился ко всему этому гораздо проще, чем мать, поэтому брату нередко приходилось брать на себя роль второго родителя. — Похоже, он был довольно серьёзным человеком. — Именно таким он и был. Иногда мне казалось, что он совершенно не похож на отца. Тот мог внезапно решить, что завтра мы отправимся в соседнее поместье, а через неделю уже находился за сотни миль отсюда. Брат же предпочитал заранее знать, что его ожидает. Он любил порядок и не слишком одобрял отцовскую привычку менять планы в последнюю минуту. — Но вы с ним ладили? — Да. Мы могли спорить из-за самых незначительных вещей, но это никогда не мешало нам оставаться близкими. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мне очень не хватает тех времён. Виктор немного помедлил, прежде чем задать следующий вопрос. — Простите, если он покажется вам бестактным, но... Ваша семья до сих пор живёт здесь? Лавиния ненадолго замолчала. — Нет. К сожалению, больше никого не осталось. Мои родители и брат давно умерли. Теперь я единственная представительница своей семьи. — Все трое? — переспросил Виктор, не сразу осознав услышанное. — Да. Сначала не стало брата, затем родителей. Это произошло не одновременно, но теперь, если говорить о ближайших родственниках, я действительно осталась одна. На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина. Один из мужчин неловко отставил чашку, а другой отвёл взгляд к окну. — Мне очень жаль, — наконец произнёс первый. — Не представляю, насколько тяжело потерять сразу всех близких. Особенно если вы были так привязаны друг к другу. — Благодарю за сочувствие. Но это случилось довольно давно, и я уже научилась жить с этим. — И всё же, должно быть, непросто возвращаться в дом, где почти каждая вещь напоминает о прошлом. — Поначалу было непросто. Некоторые комнаты я долгое время даже не посещала. Но со временем понимаешь, что нельзя бесконечно избегать воспоминаний. Да и потом, если бы я решила избавиться от всего, что напоминает мне о родителях и брате, в этом замке почти ничего бы не осталось. — Выходит, больше никого из вашей семьи не осталось? — спросил второй мужчина. — По прямой линии — нет. Разумеется, существуют дальние родственники, но мы не поддерживаем близких отношений. У каждого своя жизнь, свои обстоятельства. Не думаю, что им было бы интересно заниматься делами моего дома. — Должно быть, нелегко управлять таким большим поместьем в одиночку. ---------- Глава 4. Подвал и темнота Утраченные воспоминания вернулись к юноше. Вот уже несколько дней Виктор пребывал в заточении. После той ночи графиня больше не приходила к нему. — Лавиния... — повторял он, закованный в кандалы. Виктор отрицал саму возможность того, что такая прекрасная леди может обойтись с ним столь жестоким образом. Запереть в сыром подвале, где нет ни света, ни тепла. Хотя бы изредка спускались слуги, чтобы проведать его и накормить похлёбкой. Подвал представлял собой просторное помещение с низким сводчатым потолком, который поддерживали несколько массивных каменных опор. Стены, сложенные из крупных серых блоков, покрывал толстый слой пыли, а между некоторыми камнями проступала зеленоватая плесень. Местами по кладке стекали тонкие ручейки воды, оставляя после себя тёмные влажные следы. Воздух здесь был тяжёлым и затхлым, пропитанным запахом сырой земли, старого дерева и гнилой соломы. Вдоль одной из стен стояли несколько деревянных бочек, покрытых паутиной. Рядом находились полки с пустыми глиняными кувшинами и потрёпанными мешками, содержимое которых давно рассыпалось по полу. Чуть поодаль располагался небольшой стол с покосившейся ножкой. Его поверхность была испещрена царапинами, а на краю темнели засохшие пятна. Под столом валялись обломки досок и несколько крысинных костей. Виктора поместили в дальнем углу помещения. Его кандалы крепились к толстому железному кольцу, вмурованному в стену. Стоило юноше пошевелиться, как цепь отзывалась неприятным металлическим звоном. Под ним лежала тонкая охапка соломы, давно потерявшая свой первоначальный цвет. Она едва ли могла защитить от холода, исходившего от каменного пола. На стене возле железного кольца виднелись неглубокие царапины. Виктор несколько раз пытался рассмотреть их поближе, но так и не смог понять, что именно они изображали. Единственным напоминанием о внешнем мире служило узкое прямоугольное окошко под самым потолком. Оно было закрыто толстой железной решёткой, а его края покрывал налёт грязи. Даже днём через него проникало лишь немного бледного света, едва освещавшего противоположную стену. Впрочем, большую часть времени подвал оставался погружённым во мрак. Лишь во время посещений слуги приносили с собой небольшой фонарь, пламя которого отбрасывало на стены причудливые дрожащие тени. Где-то в глубине помещения постоянно раздавался монотонный звук капающей воды. Порой к нему примешивался скрежет, словно по каменному полу кто-то протаскивал тяжёлый предмет. Виктор так и не смог определить источник этих звуков, да и со временем перестал обращать на них внимание. «Подумать только, жил в нищете и умру также. Лишь однажды побывал в роскоши и, видимо, этим заплатил за своё пребывание здесь». Одно не давало Виктору покоя — где же его спутники? Он помнил, как они душевно беседовали с хозяйкой замка. Несмотря на своё смущение и неловкость, те моменты казались ему, по крайней мере, самыми комфортными в его жизни. Но стоило догадаться, что хорошее не может длиться вечно... — И почему я не удивлён? Произойдёт что-то хорошее, и затем станет ещё хуже. Юноша прислонился к холодной каменной стене и больше ни о чём не желал думать. Шли часы. Кроме ветра, завывавшего за пределами подвала, и редких капель воды, падавших где-то неподалёку, ничего интересного не происходило. Оттого Виктор чуть не уснул. В коридоре послышались шаги, которые становились всё отчётливее. К двери подошли слуги, в очередной раз пришедшие проведать юношу. Одна из фигур начала доставать связку ключей. ---------- Глава 5. Милость госпожи Ключ повернулся в замке. Замочная скважина щёлкнула, и слуга, заметно уступавший своему спутнику в росте, толкнул тяжёлую дверь. Та медленно отворилась, отзываясь протяжным скрипом ржавых петель. Двое мужчин приблизились к Виктору. Тот, что был выше, держал в руке лампу. Её яркий свет ударил юноше в глаза, заставив его болезненно сощуриться. После долгого пребывания в темноте даже такой слабый источник света казался невыносимо ярким. Подвал встретил незваных гостей привычным холодом и затхлым запахом сырости. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным плесенью и застоявшейся влагой. Каменные стены покрывали тёмные пятна, а в некоторых местах между швами кладки выступали капли конденсата. Где-то в глубине помещения мерно капала вода, нарушая гнетущую тишину. Под ногами мужчин глухо отдавались шаги, а свет лампы выхватывал из темноты лишь небольшую часть помещения, оставляя остальное погружённым во мрак. — Что вам от меня надо? — процедил Виктор. — От тебя? — презрительно переспросил слуга со связкой ключей. — Уж точно ничего. Мужчина с лампой усмехнулся. Виктор поднял голову и наконец смог разглядеть тех, кто стоял перед ним. Одному из мужчин было около пятидесяти лет. У него был крючковатый нос и довольно благородные черты лица. Длинная мантия струилась до самого пола, скрывая фигуру, за исключением рук, перебирающих связку ключей. Рядом стоял высокий мужчина лет тридцати пяти. Его суровое выражение лица и неприветливый взгляд делали его ещё более угрожающим. Он практически не двигался и всё это время молча наблюдал за пленником. В те дни, когда эти двое навещали Виктора, они нередко переговаривались между собой. К сожалению, юноша был настолько истощён, что едва мог сосредоточиться на их словах, не говоря уже о том, чтобы разобрать, что именно обсуждали господа. «Даже имён их не запомнил. Может, они выполняют приказ графини?» — Лавиния... — с трудом произнёс Виктор. Пожилой слуга пригладил свои редкие седые волосы и с нескрываемым высокомерием ответил: — Какая наглость! Обращайся к госпоже почтительно. Твои выходки изрядно разозлили госпожу Лавинию. На лице юноши появилось раздражение, однако спорить он не стал. — Госпожа Лавиния... говорила обо мне? Когда меня выпустят? — Естественно, когда графиня этого захочет, — сухо произнёс пожилой мужчина. — Графиня — благородная дворянка. Она думает даже о пленниках. В прежние времена, когда ещё был жив мой господин, такие, как ты, умирали бы от голода или от полученных ран. Так что не смей перечить нашей госпоже и относись к Её Светлости с должным уважением. «С уважением? К той, кто заточил меня в темницу? Слишком уж большая честь! Но, видимо, придётся подыграть». Виктор склонил голову и протянул: — Госпожа Лавиния уже указала мне на мои ошибки. Мне не стоило так разговаривать с благородной дамой. Особенно с той, которая приютила меня. У меня было время... Много времени, чтобы осознать своё недостойное поведение. В подвале повисла тишина. Седовласый мужчина бросил взгляд на своего спутника, а затем вновь повернулся к пленнику. Скривив губы, он недовольно оглядел юношу: его осунувшееся лицо, впалые щёки и руки, скованные тяжёлыми кандалами. — Что? Думал, проведёшь меня? Я не вчера родился! На своём веку и не таких наглецов встречал. Надеялся, что якобы раскаешься и тебе поверят? Виктор ничего не ответил. — Но, тем не менее, сегодня тебе крайне повезло. Благодари госпожу за её милость. Глаза юноши расширились. — Что? Графиня Лавиния... освобождает меня? — Только из темницы, — прошипел мужчина. — На большее не надейся. Спустя столько времени Виктор наконец-то мог вздохнуть спокойно. Он осторожно пошевелил затёкшими запястьями, ощущая, как металл кандалов неприятно трётся о кожу. Сколько дней прошло с момента его заточения, юноша уже не представлял. Время в подвале утратило всякий смысл: здесь не было ни солнечного света, ни привычной смены дня и ночи. Лишь редкие посещения слуг напоминали ему о том, что внешний мир продолжает существовать. Мысль об освобождении, несомненно, вселяла надежду. Однако вместе с облегчением приходило и беспокойство. Что графиня задумала? Почему она решила выпустить его именно сейчас? И главное — почему не отпускает на свободу окончательно? Ответы на эти вопросы ему ещё предстояло узнать. ---------- Глава 6. Долгожданный ужин Уже знакомая гостиная простиралась перед Виктором. От слуг он узнал, что находился в заточении около недели. Примерно столько же времени прошло с тех пор, как он и его компаньоны остановились у гостеприимной графини. Тогда они вежливо беседовали с дамой о её семье, замужестве и о том, как она справляется со всем в одиночку. Однако теперь комната казалась Виктору совсем не такой уютной. Всё внутри него напряглось. Гостиная была обставлена со вкусом, но без излишней роскоши. Тёмная деревянная мебель, плотные занавеси и мягкие кресла придавали помещению основательность. На стенах висели несколько семейных портретов и пейзажей в неброских рамах. У камина стоял небольшой столик с вазой свежих цветов, а на полках аккуратно расставили книги и фарфоровые статуэтки. Здесь чувствовалась рука хозяйки, привыкшей поддерживать порядок и ценить удобство больше, чем показное богатство. — Что же Вы стоите в дверях? Присаживайтесь, — ласково обратилась графиня к юноше. — Должно быть, Вы проголодались. Лавиния, уже некоторое время сидевшая за большим обеденным столом, отложила столовые приборы. Служанки, хорошо знавшие привычки хозяйки, поспешили убрать лишнюю посуду и направились на кухню. Стол был накрыт без особой торжественности. Белая скатерть, простая фарфоровая посуда и начищенные до блеска столовые приборы создавали впечатление домашнего ужина, а не званого приёма. На блюдах стояла привычная еда, приготовленная из хороших продуктов. Ничего вычурного или необычного, зато всё выглядело свежим и аппетитным. — Альбрехт, помоги нашему молодому гостю сесть за стол, — приказала графиня седовласому слуге. — Боюсь, после последних событий ему следует прийти в себя. Поклонившись, мужчина покорно проводил Виктора к месту напротив Лавинии. Юноша медленно опустился на стул. — Также, дорогой Альбрехт, сходите к горничной и распорядитесь, чтобы для Виктора приготовили комнату. — Слушаюсь, госпожа. «А со мной он так не церемонился. Оно и понятно. Это же его госпожа... Перед ней он хоть сколько может расшаркиваться». — Остальных я также попрошу покинуть гостиную. Долго ждать не пришлось. Виктор наблюдал, как слуги послушно вышли из комнаты, закрыв за собой двери. Юноша тяжело вздохнул и неожиданно встретился взглядом с графиней. — Виктор, дорогой, поужинайте. Вы выглядите очень плохо. Практически не питавшись всю неделю, юноша удивился обилию еды. Перед ним стояло большое блюдо с запечённым в соусе мясом, от одного запаха которого начинало урчать в животе. Куда бы он ни взглянул, повсюду находились различные яства: нарезка из сыров и колбас, отварной картофель в мундире, несколько видов салатов, аккуратно нарезанный хлеб и другие привычные блюда. При этом еда выглядела совсем не так, как можно было ожидать от богатого хозяйского стола. Здесь не было ни замысловатых украшений, ни сложных сочетаний ингредиентов. Зато мясо было приготовлено до нужной мягкости, соус имел густую, однородную консистенцию, а овощи сохранили свежесть и цвет. Даже обычный хлеб выглядел так, словно его совсем недавно достали из печи. — Благодарю, Лавиния, за Ваше гостеприимство, — тихо произнёс Виктор. Набравшись решимости, он уже твёрже обратился к графине: — Но, честно говоря, наши представления о гостеприимстве значительно разнятся. Всё же запирать гостя в подвале — это уже чересчур. На лице графини не изменилось ни одной черты. Она поднесла бокал вина к губам и сделала небольшой глоток. — К слову, я не собираюсь принимать пищу от человека, который поступил со мной подобным образом. Для меня это всё равно что простить преступнику его преступления. — Я ожидала, что Вы так и скажете. И не жду, что Вы просто так простите меня за своё пребывание в подвале, — мягко и успокаивающе начала объяснять Лавиния. — Признаюсь, я немного вышла из себя... — Немного? — возмутился Виктор. — Тогда даже не хочу представлять, что произойдёт, когда Вы полностью выйдете из себя. Из уст графини вырвался смешок, однако юноша оставался мрачнее тучи. — А если серьёзно, то на то бы ли основания. — Основания для чего? — Для Вашего заключения и для моего гнева. Хотя Вы, скорее всего, уже не помните. Нахмурившись, Виктор попытался вспомнить, что могло произойти после того дня, но в голове было пусто. «Неужели мы совершили что-то ужасное? Тогда где же мои спутники?» Юношу посетило необоснованное чувство вины. Он не стал расспрашивать графиню о случившемся. Заметив его перемену в настроении, женщина заговорила о более приятных вещах: — Виктор, Вы ещё молоды и склонны принимать всё близко к сердцу. Как человек, который многое повидал, скажу Вам: не стоит переживать по каждому поводу. Просто поешьте немного перед сном. Виктор на минуту замешкался и неуверенно посмотрел на Лавинию. — Я постаралась подобрать для Вас более простую еду. Помню, Вы говорили, что считаете каждую монету. Мне не хотелось бы Вас смущать, поэтому я выбрала более привычные блюда. По крайней мере, как мне кажется. Очень надеюсь, что угодила Вашим предпочтениям. Снова окинув стол взглядом, Виктор искренне удивился. Еда, как и сказала Лавиния, была простой. Если не считать качества самих продуктов, она действительно походила на ту, которую Виктор мог бы есть каждый день. Никаких изысканных деликатесов или редких ингредиентов — только привычные продукты, приготовленные с очевидным мастерством. Протянув слегка дрожащую руку, он взял кусок чёрного хлеба. Пальцы ощутили мягкую, ещё не до конца остывшую корочку и упругий мякиш. Юноша отломил небольшой кусочек и отправил его в рот. — Как вкусно... — протянул Виктор, наслаждаясь вкусом свежего хлеба. — Никогда подобного не ел. — Рада, что Вы оценили мои старания, — удовлетворённо произнесла графиня. — И, кстати, когда Вы сидели в темнице, то всё-таки принимали от меня еду. Расслабившийся Виктор спокойно накладывал себе еду. ----------