<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Право на дом Вальд 2</book-title><author><first-name>Дмитрий</first-name><last-name>Диденко</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/dmitrii-didenko</home-page></author><annotation><p>Первый том - https://litnet.com/shrt/81vL Продолжение приключений героев. Выкладываю историю по мере написания, текст будет сырой. Структура и сюжетная линия будут дополняться новыми событиями и поворотами, вероятно от вдохновения, а не в хронологическом порядке. Мне важна обратная связь и понимание, как воспринимается история. Если готовы потерпеть шероховатости, буду рад вместе отправится в новое путешествие по Миру Жатвы!</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Мир Жатвы"/><genre>priklyucheniya</genre><genre>fentezi</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 07:35:00">17.11.2026 07:35:00</date><id>pravo-na-dom-vald-2</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Право на дом Вальд 2</p></title><section><title><p>Арка Хомута. Глава 1. Последствия от которых не уйти</p></title><p>Хомута нашли ближе к ночи. Огарок к тому времени уже сбился с ног, передал новости Рукаву, снял двоих грузчиков из их артели с лежки у старых кожевенных складов, одного выдернул прямо из-под навеса, где тот спорил с возчиком за место у жаровни, и успел трижды пожалеть, что не успел вытрясти из Сухаря хоть одно нормальное объяснение.</p><p>Нашёл Щепа, за соляным складом, где тот стоял с двумя грузчиками и слушал, как по улице проходят стражники.</p><p>Щепа сказал только:</p><p>— Плохо дело. Надо собраться, срочно.</p><p>Хомут сразу повернул голову.</p><p>— Где?</p><p>— У Трости.</p><p>Хомут кивнул и пошёл.</p><p>Грузчики их артели давно избавились от излишнего любопытства, и сейчас оставили свои вопросы при себе. Один только решился узнать:</p><p>— Старший, нам-то что?</p><p>Хомут не обернулся.</p><p>— С мест снимайтесь. Ночевать где попало. В одну нору не лезть. Кто спросит — работы ищете.</p><p>— Какую?</p><p>— Хреновую, — сказал Хомут. — Другой теперь не будет.</p><p>К Трости они пришли порознь. Щепа первым, Хомут через несколько улиц. Рукав пришел позже, устало шагая после рабочего дня на складе. Огарок появился последним, злой, красный от бега и с таким лицом, что ему хотелось либо драться, либо орать.</p><p>Трость выбрал отдельное место для таких встреч. Он в основном крутился по харчевням, ночуя в ночлежках и постоялых дворах, нигде не останавливаясь по долгу.</p><p>Но места где он обычно собирал слухи для таких собраний не годились, слишком людно, и слишком много мутного народу крутилось, надеясь услышать что-то полезное. Для разговора такие места подходили хуже, чем открытая площадь.</p><p>Они собрались в пустой пристройке за старой сеточной мастерской. Это было ближе к верфям и ремесленному кварталу, далеко от ночлежек где начинала шерстить стражники, и была надежда что они успеют договорить до того, как обыски и облавы дойдут до сюда. Пахло мокрой верёвкой, рыбой, гнилыми поплавками и холодным дымом. Под ногами скрипел мусор. В углу кто-то когда-то оставил сломанную корзину, и теперь она лежала, как дохлая зверюга с вывернутыми рёбрами.</p><p>Трость сел на перевёрнутый ящик.</p><p>Хомут остался стоять.</p><p>Щепа прислонился к стене у входа. Рукав сел в тени, откуда хорошо было видно всех. Огарок не сел совсем, ходил из угла в угол, пока Хомут не сказал:</p><p>— Ну рассказывай, — сказал Хомут.</p><p>— Я уже…</p><p>— Мне. С начала.</p><p>Огарок сжал зубы и повторил.</p><p>Про Харста. Про тачку. Про “вопросов нет”. Про Хомута, Трость, кто ближе. Про обычные места. Про ворота. Про Чёрный Лог, уголь, Сосновый затон, Клина.</p><p>Когда он закончил, в пристройке стало тихо.</p><p>С улицы донёсся чей-то крик. Потом короткий стук в ставню где-то рядом. Потом опять шаги.</p><p>Хомут медленно провёл ладонью по лицу.</p><p>— Сухарь зря так не говорит.</p><p>— Что случилось? — спросил Рукав.</p><p>Трость ответил не сразу.</p><p>— В городе говорят, Кельм убил Коррида.</p><p>Огарок замер.</p><p>Щепа тихо выругался.</p><p>Рукав поднял глаза.</p><p>— Коррида?</p><p>— Да.</p><p>— Того самого?</p><p>— Двух Корридов быть не может. — сказал Хомут.</p><p>Огарок смотрел на них по очереди.</p><p>— Кельм? Тот Кельм? Который сосед Сухаря?</p><p>— Тот, — сказал Трость.</p><p>— Да он же и против портового босяка не выстоит, куда ему аристократа порешить? Д и как он бы сумел…</p><p>— Вот именно, — оборвал Хомут. — Но как и зачем думать будем потом. Сейчас — как выйти.</p><p>Огарок открыл рот, и закрыл снов. Трость продолжил.</p><p>— Хомут верно говорит, сейчас главное решать как нам выйти, — повторил он. — Что случилось у аристократов, мы тут не разгадаем. А если начнём гадать, утром будут гадать на наших кишках.</p><p>Рукав тихо сказал:</p><p>— Джерина взяли.</p><p>Все повернулись к нему.</p><p>— Откуда?</p><p>— У артефактных мастерских слышал. Мастер Джерин. Тот, кто над Кельмом стоял. Люди Корривов пришли ещё до темноты, с городскими. Его увели первым. Потом начали брать весь цех. Говорят, Джерин уже во всём сознался.</p><p>Хомут коротко хмыкнул.</p><p>— Быстро.</p><p>— Потому что им не правда нужна была, — сказал Трость. — Им нужна верёвка, на которой можно тащить дальше.</p><p>— Нам главное, чтобы до порта не дотащили. — сказал Хомут.</p><p>— Дотащат, — согласился Трость. — Только сперва уже до артефакторов дотащили.</p><p>Огарок нахмурился.</p><p>— Почему до артефакторов?</p><p>— Потому что они начальство Кельма, — сказал Трость. — Вот и вся хитрость. Кельм работал под ним. Значит, Джерин должен был видеть, знать, понимать, не допустить. Не видел? Плохо. Видел и молчал? Ещё хуже. Что ни ответь — виноват.</p><p>— Но если он правда не знал? — спросил Огарок.</p><p>Хомут посмотрел на него так, будто Огарок спросил, бывает ли зимой тепло.</p><p>— Значит виноват тем, что не знал.</p><p>Трость кивнул.</p><p>— Им нужен не Джерин. Им нужна гильдия артефакторов. Кельм был артефактором. А раз так — гильдия недоглядела. Или покрывала.</p><p>Щепа тихо присвистнул.</p><p>— И с гильдии можно поиметь.</p><p>— Конечно, можно, — сказал Хомут. — За соучастие, за оскорбление крови, за допуск убийцы к ремеслу, за то, что их человек пролез к аристократам. Деньги, права, проверки, уступки. Кого-то снимут, кого-то разорят, кого-то заставят подписать бумагу, по которой он потом сам себя проклянёт.</p><p>— А Джерин?</p><p>— Джерин удобен, — сказал Трость. — Начальник. Должностное лицо. Его можно поставить первым звеном. Не потому, что он главный виновный. А потому, что за него удобно тянуть.</p><p>Огарок молчал.</p><p>Трость постучал пальцем по трости.</p><p>— Портовая байка ходит по тавернам, как раз про то как аристократы вопросы решают. У Озёрного укрепления, на Вельмовом озере, капитан одного судна хотел провести товар мимо пошлины, что он там себе придумал уже не помню. Судно было купеческое. Владелец был не последний человек, из первой гильдии, вроде сам не при делах, и приказов таких не отдавал. Капитан самостоятельно придумал. Капитана и сломали первым. А потом пришли к купцу: судно твоё, флаг твой, поручительство твоё. Потом — к первой гильдии: “право ходить к родовым пристаням вы ему дали?”. И всё. Купца разорили, гильдия платила, а у Озёрного укрепления головы всей команды, на колья насаженные стоят, чтобы матросам впредь наука была.</p></section><section><title><p>Арка Хомута. Глава 2. Городской дознаватель</p></title><p>Терен Васс проснулся перед рассветом.Дом ещё хранил ночную тишину, за ставнями лежал густой синий сумрак, а тело уже отсчитывало привычное время. Терен полежал, прислушиваясь к дыханию жены, затем осторожно выбрался из-под тяжёлого одеяла и нашёл ногами тёплые туфли.</p><p>В коридоре пахло нагретым деревом. Панель в стене работала ровно, с тихим потрескиванием, похожим на шорох сухой бумаги. Терен коснулся её ладонью, проверил температуру и прошёл в умывальную комнату.</p><p>Холодная вода окончательно прогнала сон.</p><p>Из зеркала на него смотрел невысокий мужчина с мягким лицом, округлыми щеками и редкими серебряными нитями в тёмных волосах. Ночной покой ещё лежал вокруг глаз. Через четверть часа лицо станет собранным, ворот ляжет ровно, волосы примут привычный порядок, и глава городской палаты дознавателей Вельмара Терен Васс заступит на свой пост</p><p>Он тщательно вытер подбородок, пригладил волосы и надел рубашку.</p><p>Костюм ждал на спинке кресла. Тёмно-синяя шерсть служила уже третий сезон, сохраняя плотность ткани и глубокий цвет. Жена прошлой осенью заменила подкладку, портной поправил ворот, а сам Терен выбрал новые костяные пуговицы. Они стоили умеренно и выглядели достойно.</p><p>Он застегнул манжеты, повязал шейный платок и провёл пальцами вдоль аккуратных швов. Одежда сидела точно по фигуре.</p><p>На кухне уже горел светляк. Мягкое сияние заполняло комнату, отражалось от медных боков чайника и стекало по белёной стене. Пока он одевался семья уже проснулась. Жена на кухне резала хлеб для тостов. Старшая дочь раскладывала чашки, младший сын пытался выковырять из каши сушёные ягоды раньше, чем миска дошла до стола.</p><p>Отец сидел у окна в старом домашнем кафтане. Перед ним лежала раскрытая книга городских постановлений, рядом стояла чашка с настоем. Он держал страницу двумя пальцами и читал, слегка двигая губами.</p><p>Терен вошёл на кухню уже одетым к службе и пожелал всем доброго утра.</p><p>Домашние сразу заметили его сегодняшнюю собранность. В такие дни отца старались лишний раз не тревожить: разговоры становились короче, дети сдерживали обычный утренний шум, а жена оставляла ему время спокойно закончить завтрак и привести мысли в порядок.</p><p>Сын и дочь приветливо поздоровались. Жена поставила перед Тереном тарелку с яичницей и тостами, придвинула чашку горячего травяного чая.</p><p>— Ешь, пока горячее, — сказала она.</p><p>Терен поблагодарил её и сел за стол.</p><p>Отец ответил на приветствие коротким кивком. Взгляд старика остался на раскрытой книге. Он перевернул страницу, провёл пальцем вдоль строки и задержался на примечании в нижней части листа.</p><p>Терен разрезал яичницу, сделал первый глоток чая и спросил:</p><p>— Ты разобрался с постановлением, которое я принёс вчера?</p><p>— Конечно. Только что там разбираться? — Отец наконец поднял голову. — Ты принёс сокращённую редакцию.</p><p>— Это действующая городская выписка.</p><p>— Действующая. И совершенно бесполезная, когда требуется понять смысл статьи.</p><p>Он закрыл книгу пальцем, сохраняя нужное место.</p><p>— В твоей редакции написано, что всякий человек, которого стража удерживает дольше трёх часов, подлежит внесению в общий реестр городской управы. Запись караула сохраняет силу только до истечения этого срока. Дальше требуется вторая регистрация.</p><p>— Именно так.</p><p>— Именно так теперь это читают молодые чиновники. Как правило о двух записях.</p><p>Отец развернул книгу к Терену и постучал ногтем по абзацу.</p><p>— А принимали его как правило о том, что человек не может исчезнуть внутри караульни.</p><p>Терен отложил вилку.</p><p>— При Ремаре Тольде?</p><p>— При нём провели через совет. Началось всё ещё при старом Хаверне. Портовые караулы тогда держали людей по двое суток, иногда по трое. Запись оставалась только в книге поста. Утром страница существовала, к вечеру на её месте лежал чистый лист.</p><p>— После дела у Морозной пристани.</p><p>— После смерти Лейта Орса, — поправил отец. — Сейчас его в справках называют приказчиком красильщиков. К тому времени он уже вёл собственные сделки и собирался войти во вторую гильдию. Потому совет и зашевелился. Пропал бы обычный грузчик — начальник караула передал бы вдове несколько монет, и город продолжил бы жить.</p><p>Жена поставила перед стариком тарелку.</p><p>— Ешь, пока рассказываешь. История городского права на пустой желудок у тебя всегда заканчивается особенно мрачно.</p><p>Отец взял тост, однако рассказ продолжил:</p><p>— Орса задержали люди Хонна, он тогда был главой портовой стражи. Формально — за драку возле склада. В караульной книге появилась запись. В общий реестр её так и не передали. Через два дня тело нашли под настилом старого причала. Хонн заявили, что выпустили его в первый же вечер.</p><p>— И предъявили отметку об освобождении.</p><p>— Другими чернилами и другой рукой. Тогда совет снял Хона с должности и потребовал впредь передавать сведения о каждом задержанном за пределы самого караула.</p><p>— Первый проект предусматривал немедленную регистрацию?</p><p>Отец одобрительно прищурился.</p><p>— Предусматривал. Портовая управа его зарубила. Первая гильдия тоже. Они говорили о лишней работе, путанице между ведомствами и задержке первичных допросов.</p><p>— Обычные доводы.</p><p>— Доводы всегда обычные. Интересы под ними тоже меняются редко.</p><p>Он снова открыл книгу.</p><p>— Второй проект привязывал запись к окончанию смены. Тогда старший писарь Ярвен Краст добавил: «до смены караула либо до истечения третьего часа, смотря что наступит прежде». Стража сохранила время на первичное разбирательство. Совет получил обязательную передачу сведений. А Краст закрыл лазейку с длинной зимней сменой.</p><p>— Эта формулировка держится тридцать один год.</p><p>— Потому что Ярвен писал её для людей, которых знал лично. Он представлял начальника караула, который станет искать обход. Представлял советника, защищающего порт. Представлял мэра, который попросит смягчить глагол. Хороший писарь пишет статью сразу с таким расчетом.</p></section><section><title><p>Арка Хомута. Глава 3. Административная дуэль</p></title><p>Городская управа занимала длинное трёхэтажное здание в Среднем городе. В правом крыле работали реестровые писцы и счётные чиновники. Левое крыло принадлежало надзорным службам, архиву и палате дознавателей.</p><p>Ратуша стояла в Верхнем городе. Там заседали советники, принимали послов и произносили речи. Здесь речи превращались в распоряжения, счета, протоколы и обязательства.</p><p>Привратник распахнул перед Тереном дверь.</p><p>— Доброе утро, господин Васс.</p><p>— Доброе, Нарм. Скользко у западного крыльца.</p><p>— Уже послал за песком.</p><p>Терен стряхнул снег с плеч, прошёл в вестибюль и поднялся на второй этаж.</p><p>Канцелярия жила полным утренним движением. Писцы разбирали входящие бумаги, посыльные сдавали пакеты, в комнате первичных опросов плакал ребёнок, а возле окна спорили два владельца соседних лавок. Один держал в руках сломанную вывеску, второй размахивал городской схемой водостоков.</p><p>Старший писец палаты поднялся навстречу.</p><p>— На вашем столе семь заключений. Господин Мерц передал их вчера вечером.</p><p>— Остальные материалы прибыли?</p><p>— По шести делам — полностью. По седьмому имеется рапорт, заявление, признание и слепок.</p><p>— Описи?</p><p>— Приложены.</p><p>— Караульный журнал?</p><p>Писец замялся.</p><p>— Выписка.</p><p>— Кто заверил?</p><p>— Старший Четвёртого портового поста.</p><p>— Понятно.</p><p>Терен снял плащ, передал его служителю и вошёл в кабинет.</p><p>Комната встретила его привычным запахом бумаги, воска и слабого настоя, которым протирали полки от сырости. На большом столе лежало семь папок. Шесть тонких. Седьмая заметно толще.</p><p>Сверху стояла пометка Ларена:</p><p>Дело завершено. Передать в городской суд.</p><p>Терен сел, и раскрыл папку.</p><p>Потерпевший, купец второй гильдии Норен Тальв, заявлял о краже двух ящиков камертонных пластин и короба малых накопителей со склада у четвертой пристани. Общий вес груза превышал вес взрослого человека.</p><p>Стража задержала грузчика по имени Рем Койт.</p><p>В рапорте значилось, что Койт привлёк внимание караула попыткой скрыться. При обыске у него нашли одну пластину с торговой меткой Тальва. Позднее задержанный признался в краже всей партии и указал пустой сарай, где якобы оставил остальной товар.</p><p>Товар в сарае отсутствовал.</p><p>Терен прочитал заявление потерпевшего.</p><p>Потом рапорт.</p><p>Затем протокол задержания.</p><p>Вернулся к заявлению.</p><p>Время регистрации стояло в одиннадцать часов и две четверти. Караул задержал Койта в девять часов и одну четверть. Рапорт утверждал, что стража начала поиск после получения сообщения о краже.</p><p>Терен обмакнул перо и вывел на отдельном листе первую строку.</p><p>Сообщение получено позднее указанного начала розыска на два часа. Установить источник первоначального распоряжения.</p><p>Почерк лёг ровно. Чёткие буквы выстроились вдоль линии.</p><p>Он открыл признание.</p><p>Рем Койт описывал украденное так: «два опечатанных ящика пластин правящего звона третьего разбора и короб накопителей ремесленного малого ряда».</p><p>Терен снова взял заявление Тальва.</p><p>Та же последовательность.</p><p>Те же слова.</p><p>Даже выражение «пластины правящего звона» совпадало, хотя в гильдейском перечне товар назывался камертонными пластинами. Торговый писец Тальва пользовался старым портовым оборотом.</p><p>Грузчик повторил его дословно.</p><p>В протоколе отсутствовала отметка о зачтении перечня обвиняемому.</p><p>Вторая строка легла под первой.</p><p>Текст признания воспроизводит необщеупотребительную формулировку заявления, зарегистрированного после задержания. Установить время ознакомления Койта с перечнем.</p><p>Терен перешёл к описи.</p><p>Пластину нашли во внутреннем кармане куртки. При изъятии присутствовали два стражника одного караула. Городской свидетель отсутствовал. Номер первоначальной пломбы вписали поверх соскобленного текста.</p><p>Он поднёс лист ближе к свету.</p><p>Волокна бумаги лежали неровно. Чернила в новой записи сохраняли более густой блеск.</p><p>Третья строка.</p><p>Предмет принят с нарушением порядка изъятия. Первоначальный номер пломбы уничтожен. Доказательная связь с партией Тальва требует подтверждения.</p><p>Дальше шёл амулетный слепок.</p><p>Слепок подтверждал личность Койта. След Мысли сохранял признаки крайнего напряжения: страх, боль, истощение, распад концентрации. На внешнем слое лежала шероховатая полоса направленного воздействия.</p><p>Караульный писец описал её как «естественное смятение преступника после признания».</p><p>Терен задержал взгляд на строке.</p><p>Амулет фиксировал состояние человека в момент записи. Истинность слов находилась за пределами его возможностей. Эту разницу ученики проходили на первом году гильдейского курса.</p><p>Ларен подтвердил заключение собственной печатью.</p><p>Терен прочитал его полностью.</p><p>Молодой заместитель ссылался на признание, слепок и найденную пластину. Расхождение времени он назвал опиской караульного писца. Отсутствие товара объяснил вероятным участием сообщников. Медицинское освидетельствование в деле отсутствовало. Вторая городская регистрация появилась через семь часов после задержания.</p><p>Семь.</p><p>Терен вспомнил утренний рассказ отца.</p><p>До смены караула либо до истечения третьего часа, смотря что наступит прежде.</p><p>Ярвен Краст хорошо представлял длинную зимнюю смену.</p><p>Терен отложил очки и нажал на звонок.</p><p>Старший писец появился почти сразу.</p><p>— Пригласите госпожу Ривен.</p><p>— Сейчас.</p><p>— Подготовьте распоряжение об освобождении Рема Койта. Передача из Четвёртого портового поста — городской лечебнице. Освидетельствование проведёт лекарь, назначенный палатой. После осмотра Койт получит статус свидетеля по делу о незаконном удержании.</p><p>Писец быстро записывал.</p><p>— Изъять подлинник караульной книги с начала вчерашней смены. Запечатать помещение для допросов. Дежурный состав Четвёртого поста временно отстранить от работы с задержанными.</p><p>— Основание?</p></section><section><title><p>Арка Хомута. Глава 4. Политика</p></title><p>Терен покинул управу взяв рабочую сумку с бланками документов и направился к Ратуше. Ещё несколько минут назад увольнение Ларена Мерца казалось итогом долгой административной схватки; теперь эта победа сжалась до одного аккуратно завершённого дела, почти уютного рядом с убийством наследника Великого дома. Сданная печать заместителя уже лежала в реестровом хранилище, а сам Терен шёл навстречу событию, способному перевернуть весь городской порядок.</p><p>Вельмар гудел, словно растревоженный улей. Усиленные патрули спешили к портовому и ремесленным кварталам, служки бежали по зимним улицам с приказами и срочными распоряжениями, у перекрёстков собирались встревоженные горожане. На подъёме у ворот в Верхний город стоял двойной караул: стражники проверяли документы, заглядывали в сани и останавливали каждого прохожего. Главу палаты дознавателей старший поста узнал в лицо и сразу пропустил.В верхнем городе было спокойнее, но напряжение витало в воздухе даже тут. У парадных входов особняков городской верхушки обычно вальяжная домовая охрана, теперь подозрительно провожала глазами всех проходящих мимо, а по улицам не двигалось привычных карет. На входе в Ратушу, Терен встретил уже более тщательную проверку. В ответ на требование стражников он показал служебную печать, назвал имя и должность и терпеливо дождался, пока караульный сверит её с дощечкой срочных допусков.</p><p>В малой совещательной комнате стояла суета гул, обычно свойственная общему собранию магистрата.</p><p>Дверь открывалась каждые несколько минут. Посыльные входили с красными от мороза лицами, передавали дощечки, получали новые распоряжения и снова выбегали в коридор. У стены два младших секретаря разбирали пачку чистых бланков. На подоконнике остывал нетронутый чай, а рядом лежали три раскрытые карты: город, портовые кварталы и ближайший округ.</p><p>Мэр Ольвар Ренн сидел во главе стола. Перед ним уже выросла стопка рапортов.</p><p>Справа от мэра стоял капитан городской стражи Роден Кест. Высокий мужчина с тяжёлым лицом держал перчатки в одной руке и время от времени проводил большим пальцем по шву, словно проверял прочность кожи. Возле него расположился Илмар Вейн, старший городской писец. Он писал быстро, почти без остановки, успевая одновременно слушать разговор и распределять готовые листы между служащими.</p><p>Напротив мэра стоял приказчик семьи Коррев.</p><p>На нём ещё оставался парадная ливрея в цветах дома и с золотой нитью на воротнике. Левый рукав был испачкан серой пылью, на сапогах темнели мокрые пятна. Лицо приказчика сохраняло служебную собранность лишь усилием воли. Под глазами уже поступили темные круги, а пальцы сжимали край стола так крепко, что побелели ногти.</p><p>Он говорил, когда Терен вошёл.</p><p>— Город следует закрыть полностью. Каждый воз, каждый человек должны остаться внутри стен до установления личности убийцы. Дом Коррев требует немедленно поднять дорожные заставы и известить все поселения городского округа.</p><p>Ольвар Ренн поднял взгляд на Терена и коротко указал ему на свободное место.</p><p>— Город понимает всю тяжесть случившегося и согласен с требованиями. Все выходы перекрыты. Распоряжения ушли сразу, как только ваш слуга принёс весть об убийстве.</p><p>Приказчик резко повернулся к Родену Кесту.</p><p>— Тогда почему люди ещё движутся по улицам?</p><p>— Потому что город живёт, — ответил капитан. — Мои люди занимают посты, доставляют приказы и разводят дополнительные патрули. Через четверть часа движение между кварталами будет ограничено. К вечернему звону вступит комендантский час.</p><p>— Четверть часа может решить всё.</p><p>— Поэтому первые посты выставили раньше, чем вы поднялись в эту комнату.</p><p>Голос Кеста звучал ровно. Он говорил как человек, привыкший отдавать распоряжения посреди пожара и оставлять споры на время после тушения.</p><p>Приказчик приоткрыл рот, затем сдержался.</p><p>Терен снял перчатки, положил рабочую сумку рядом с креслом и сел. На столе перед ним уже лежал чистый лист. Илмар Вейн подвинул ближе чернильницу и приготовил перо.</p><p>— Уважаемый господин, позвольте представиться. Терен Васс, глава палаты городских дознавателей. Чтобы найти убийцу, недостаточно прочесать весь город. Нам нужно понять, кого именно мы ищем, каким путём он ушёл и где может попытаться укрыться. Позвольте задать вам несколько вопросов.</p><p>Приказчик посмотрел на него так, словно лишь сейчас заметил присутствие городского дознавателя, с усилием вник в суть сказанного и нетерпеливо кивнул.</p><p>— Расскажите всё с самого начала, — продолжил Терен. — Только то, что известно вам лично или передано человеком, находившимся в особняке во время нападения.</p><p>— Коррид Коррев убит в родовом доме.</p><p>— Когда это произошло?</p><p>— Недавно.</p><p>Перо Илмара замерло над листом.</p><p>— Нам потребуется более точное время, — мягко сказал Терен.</p><p>— Менее часа назад.</p><p>— Благодарю. Продолжайте.</p><p>Приказчик выпрямился.</p><p>— Сегодня в особняк прибыл артефактор. Накануне в гильдии заряжали охотничьи жезлы молодого господина и его гостей. После охоты господин Коррид усомнился в качестве работы и распорядился вызвать работника для повторной проверки. Днем прислали человека, который занимался этой партией.</p><p>Терен опустил взгляд на лист.</p><p>— Его вызвали непосредственно из гильдии?</p><p>— Через цех, выполнявший заказ.</p><p>— Кто передал вызов?</p><p>— Управляющий дома.</p><p>— Он сопровождал артефактора?</p><p>Приказчик помедлил.</p><p>— Человек дома доставил его в особняк.</p><p>Илмар записал ответ дословно.</p><p>— Что произошло после прибытия? — спросил Терен.</p><p>— Артефактор был допущен к жезлам. Затем последовал магический удар чрезвычайной силы. Родовая защита господина Коррида была пробита. Домовая охрана приготовилась защищать гостей и отражать нападение, в это время нападавший покинул особняк.</p><p>В комнате стало тише. Даже служащие у стены на мгновение перестали перекладывать бумаги.</p><p>Терен положил ладонь на край стола</p><p>— Это ужасно, но подскажите, что именно произошло в момент между прибытием и нападением убийцы. Проводили ли досмотр? Возможно охрана сделала слепок ауры или иную проверку перед тем как допустить к наследнику?</p></section><section><title><p>Арка Хомута. Глава 5. Ночные размышления</p></title><p>К полуночи в управе стало тише, но работа продолжалась. На первом этаже доклады городской о задержаниях все еще оформляли в городскую книгу, в дежурной комнате писцы переписывали распоряжения, во дворе сменялся караул.Иногда по коридору быстро проходил посыльный, хлопала дальняя дверь, из-за лестницы доносился приглушённый спор. Но дневная суета отступила, разошлась по участкам, караулам и временным камерам, оставив после себя усталость и груды исписанной бумаги.</p><p>В кабинете Терена горели два светляка. Один стоял на краю стола, второй висел на стене над картой Вельмара. Холодный ровный свет подчёркивал красноту глаз, помятые воротники и чернильные пятна на пальцах.</p><p>Ривен сидела напротив и читала собственный рапорт. Серое пятно на её рукаве начиналось у локтя и тянулось почти до манжеты. Несколько раз она пыталась стряхнуть засохшую пыль, потом перестала замечать.</p><p>Перед Тереном лежали материалы, собранные за остаток дня.</p><p>На самом краю стола по недоразумению сохранился протокол утреннего заседания палаты: показания служащих, выписки из старых постановлений, решение об увольнении Ларена Мерца. Утром Терен считал его завершением долгой и неприятной работы. Теперь аккуратно прошитые листы выглядели почти уютно.</p><p>Бумаги по делу Корривов занимали весь стол. Сверху лежало распоряжение заместителя наместника Совета Великих домов. Рядом — составленная самим Тереном запись встречи с конвоем Корревов, ответы Великих домов на обращения об опросе свидетелей, два протокола показаний, опечатанный футляр с воспоминаниями Марвена Лоэса, три рапорта капитана Кеста и растущая подборка документов о розыске убийц. Теперь у них было имя - Кельма.</p><p>Однако начал Терен с рапорта Ривен.</p><p>— Ещё раз, — сказал он. — Что там было до вас?</p><p>— По словам соседей, люди Корревов вошли через главный вход. Дверь выбили сразу, хотя цех был открыт.</p><p>— Кто находился внутри?</p><p>— Джерин, двадцать шесть работников, два подмастерья и писец. Возможно, ещё один тягловый ушёл через двор до того, как перекрыли улицу. Его пока не нашли.</p><p>Терен провёл пальцем по строкам.</p><p>— Городская стража?</p><p>— Десятник и восемь человек. Сопровождали отряд Корревов и держали улицу. Внутрь вошли уже после того, как началось.</p><p>— Утром надо будет допросить десятника и приложить его рапорт.</p><p>Терен сделал пометку на полях.</p><p>— Продолжайте.</p><p>— Джерина взяли первым. Вроде как спрашивали причастен ли тот к убийству, тот сначала отрицал а потом сознался во всем что требовали, после того как ему два пальца сломали. Потом начали узнавать о личности убийцы. Сразу выяснили что зовут Кельм, потомственный тягловый артефактор, в цехе работает с детства.Остальных положили на пол, потом поднимали по одному и спрашивали о Кельме. Били тех, кто отвечал медленно или не знал достаточно. Двое работников умерли в процессе допроса. Тела оставлены на месте. Состояние остальных неизвестно. Но вам лучше знать, вы видели их конвой.</p><p>— Свидетельства?</p><p>— Соседи видели проникновение и слышали крики, видели как выводили людей. Стража видела моменты пыток и расправы. Следы крови остались возле рабочего стола и на лестнице. Я записала показания.</p><p>— Корревы что-нибудь оставили?</p><p>— Тела не стали забирать. Разбитое оборудование. Архив без последних листов.</p><p>Терен поднял голову.</p><p>— Последние листы вырвали?</p><p>— Из книги заказов — два. Ещё отсутствуют журналы приема заказов, выдачи инструментов и учета рабочего времени за последние дни.</p><p>Терен отложил первую страницу и взял следующую.</p><p>— Состояние рабочих мест?</p><p>— Установить первоначальное невозможно. Корревы искали тайник, запрещённые материалы или что-то, что можно за них выдать. Вскрыли корпуса всех накопителей, разворотили ящики с оборудованием, сорвали защитные прокладки со стен. Часть следов могла относиться к обычной работе. Теперь уже не отличить.</p><p>— Само место можно использовать для технического исследования?</p><p>Ривен пожала плечами.</p><p>— Только чтобы установить, что его разгромили. Восстановить по нему работу Кельма уже почти невозможно.</p><p>Терен перечитал последнюю фразу рапорта.</p><p>— Единственная надежная зацепка что у нас была, это цех где работал убийца. И эта зацепка оборвана охраной дома под самый корень. Жезлы либо остались в особняке, либо Кельм забрал их с собой. Мы не знаем. Место убийство под охраной Корревов и нас туда не пустят.Для поиска подозреваемого сейчас ключевые свидетели, это Джерин и остальные задержанные цеховые работники. И до них нас тоже не допустят. Получается у нас практически нет возможности вести расследование.</p><p>— А есть ли надежда на распоряжение Наместника? — спросила Ривен. — Может быть, завтра Корревы всё-таки подчинятся и допустят нас к месту убийства?</p><p>Терен взял со стола документ, о котором она говорила. Плотная серая бумага, печать провинциального представительства Совета Великих домов, сухой и предельно ясный текст.</p><p>Дело об убийстве Коррида Коррева принималось в ведение Совета Великих домов. Палате городских дознавателей поручались первоначальное дознание, сбор письменных и ментальных свидетельств, установление личности и связей подозреваемого, а также подготовка полного свода материалов.</p><p>Окончательное рассмотрение должно было происходить уже на уровне Совета.</p><p>Отдельным пунктом предписывалось фиксировать действия всех заинтересованных сторон: задержания, изъятия, применение силы, отказы в доступе, распоряжения вооружённым людям и любые попытки самостоятельно изменить порядок расследования.</p><p>Рейнар Кольвен, рыцарь дома Лоэс и заместитель наместника Совета Великих домов по делам крепостей, охране рубежей и обороне Вельмарской провинции, прибыл в Ратушу вскоре после первого сообщения Корревов. Терен не присутствовал при его появлении, но знал, что Кольвен привёз уже подготовленное распоряжение Наместника.</p><p>Документ решал сразу две задачи. С одной стороны, распоряжение отдавало дому Коррев положенную дань уважения. Убийство наследника признавалось чрезвычайным происшествием, затрагивающим не только один род, но и весь порядок. Для Корревов это должно было стать выражением общей поддержки. Все Великие дома признавали тяжесть нанесённого им удара и соглашались, что убийца должен быть найден с привлечением максимально доступных сил, свидетельств и специалистов.</p></section><section><title><p>Арка Брины. Глава 1. Возвращение в город</p></title><subtitle>* * *</subtitle><p>Пока последствия побега и реакции города обумываются тяжело. Слишком много факторов и сюжетных линий пересекаются поэтому пишется медленно. Отправимся немного вперед во времени, к событиям через год после побега.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Прошел год с момента как Харст вывел из города Кельма, и вот он возвращался обратно, тем же путем.</p><p>У заброшенного слипа лед ломало течением, а ближе к сваям подтачивало старым сбросом, который давно числился закрытым, но всё ещё дышал слабой тёплой мутью. Харст знал такие места в порту лучше, чем улицы верхнего города.</p><p>Он нашёл крайнюю сваю пирса под настилом, где бревно почернели от сырости, и прижал ударный жезл ко льду и дал легкий импульс магии. Тонкая ледяная корка в месте контакта брызнула фонтаном, с негромким всплеском, а вокруг по поверхности разошлась сетка трещин. Харст подождал немного, и расширил полынью плечом.</p><p>Выбираться было хуже, чем идти под водой. Костюм держал воду, но холод всё равно находил щели. Пальцы слушались плохо. Мокрый водолазный костям будто впитывал холод из воздуха и гнал его прямо в кости.</p><p>Харст перекатился на доски и вытащил из воды небольшой бочонок, привязанный к поясу короткой верёвкой. Выключил амулеты для очистки воздуха и отталкивания воды. Снял с головы шлем и несколько мгновений просто лежал, прижавшись к старому дереву и слушал.</p><p>Далеко, у живых причалов, стукнула цепь. Кто-то крикнул на лошадь. Потом снова стало тихо.</p><p>Здесь не ходили без нужды. Старые краны давно разобрали на детали, складские навесы стояли пустые, а мостки держались только потому, что никому не хотелось платить за их снос. В городе всегда были места, которые все знали и никого не интересовали, до поры.</p><p>Харст поднялся, и поковылял под навес. Быстро, насколько мог, похромал к старой будке при слипе. Когда-то там хранили цепи, крюки и запасные блоки. Теперь тут валялся мусор, пахло мышами, смолой, ржавым железом и замёрзшей водой.</p><p>Он перевёл нательный обогреватель на полную мощность, жадно впитывая тепло всем телом. Кожа отозвалась покалыванием. Кровь начала расходиться, возвращая пальцам подвижность. В таком режиме амулета надолго бы не хватило, но надолго и не требовалось.</p><p>Харст выбил верх у бочонка и выбрался из водного костюма. Достал тулуп из овечьей шерсти и быстро натянул на себя. Потом вынул из бочонка небольшой холщовый мешок и запихнул туда ещё сырой водоходный костюм. Места хватило впритык.</p><p>Он разворошил ногами кучу мусора в углу, положил туда мешок и бочонок, потом снова закидал мусором. Тайник так себе, но на сутки сгодится.</p><p>До утра оставалось пару часов. Харст просидел их в старой будке, отогреваясь. Стены защищали от ветра, тулуп держал тепло, и после ледяной воды его тренированное тело уже справлялось с холодом без помощи амулета. С собой у него было немного еды, смесь сала, орехов и ягод, чтобы вернуть силы уставшему телу.</p><p>Конечно, этот короткий переход ни шёл ни в какое сравнение с тем суточным рывком, когда он вытаскивал из города Кельма. Но вода всё равно забирала своё. Всегда забирала.</p><p>Раньше он ходил по этому порту днём. Мог прогуляться вдоль пирса, поговорить с матросами и грузчиками, зайти к Вальдам, сесть у стола, поздороваться с Реной, посмеяться с Торвом, рассказать пару баек и уйти через дверь.</p><p>Теперь город был тот же, но Харст входил в него как тварь выходит к овечьему загону: тихо и не оставляя лишнего следа.</p><p>Утром он выбрался к рыбному ряду.</p><p>Сам рынок, он аккуратно обошел. Там было слишком много глаз. Держался у задних стен, где из кухонь выносили грязную воду, где грелись портовые мальчишки и беспризорники, где за медяк можно было купить быстрые ноги и короткую память.</p><p>Трое мальцов сидели у стены пекарни, ловя тепло камня спинами. Один был совсем мелкий, с красным носом и рукавами не по росту. Второй ел что-то из тряпки. Третий, худой, лет двенадцати, смотрел по сторонам.</p><p>Харст окликнул его.</p><p>— Эй. Работа нужна?</p><p>Малец не подошёл сразу.</p><p>— Какая?</p><p>— Слова отнести.</p><p>— Кому?</p><p>— Торву Вальдову.</p><p>Мальчишка прищурился.</p><p>— В лавку?</p><p>— В лавку. Скажешь ему: матрос-доставщик жалохвостки ждёт там, где старые цепи.</p><p>— Чего?</p><p>— Повтори.</p><p>Малец насупился, но повторил:</p><p>— Матрос... доставщик жалохвостки ждёт, где старые цепи. А если он спросит, кто отправил?</p><p>Харст достал мелкую монету, не показывая кошель.</p><p>— Скажешь: тот самый матрос.</p><p>Мальчишка посмотрел на монету.</p><p>— А если он меня выгонит?</p><p>— Значит, плохо скажешь.</p><p>Малец хмыкнул. Харст дал ему монету.</p><p>— Вторую получишь у него.</p><p>— Он даст?</p><p>— Если не будешь умничать.</p><p>Мальчишка спрятал монету так быстро, будто она обожгла, и растворился в утренней толпе.</p><p>Харст проводил паренька взглядом и ушёл другим путём, к старым складам, потом сделал круг, проверяя, не тянется ли за ним чужой взгляд.</p><p>Мальчишка добежал до лавки Вальдов ближе к полудню.</p><p>Рена стояла у прилавка и спорила с покупательницей.</p><p>— Мне Торв нужен, — сказал мальчишка.</p><p>— Всем нужен, — ответила Рена, не оборачиваясь. — В очередь встань.</p><p>— Мне слова передать.</p><p>— Передай стене.</p><p>— Матрос-доставщик жалохвостки ждёт там, где старые цепи.</p><p>Рена замолчала.</p><p>Тала, сидевшая у книги, подняла голову.</p><p>Из задней комнаты вышел Торв.</p><p>— Повтори, — сказал он.</p><p>Мальчишка повторил.</p><p>Торв подошёл ближе. Лицо у него не изменилось, но Рена сразу перестала улыбаться.</p><p>— Кто дал?</p><p>— Мужик.</p><p>— Какой?</p><p>— Большой. Мокрый был, кажется. Или просто замёрзший. Лицо в шарфе.</p><p>— Кто видел?</p><p>— Никто. Я не орал.</p><p>— Где ждёт?</p><p>— Сказал, где старые цепи.</p><p>Торв достал монету и положил на прилавок.</p><p>— Сегодня ты носил мешок муки от рыбного ряда до пекарни.</p><p>Мальчишка понятливо кивнул, взял монету и исчез.</p></section><section><title><p>Арка Брины. Глава 2. Ловушка.</p></title><p>Лавка давно закрылась.</p><p>Снаружи ещё слышался город: колёса по мокрой мостовой, ругань у дальнего склада, поздний смех из харчевни, хлопанье ставней. Но внутри у Вальдов было тихо. Тала ушла час назад, Рена ещё раньше увела мать домой, а Торв задержался на складе, сказав, что проверит замки и придёт.</p><p>Брина сидела за рабочим столом.</p><p>Перед ней лежала карта навигации, три раскрытые книги, счётные дощечки, письма из острогов и тонкая стопка отказов. Не все письма были отказами прямо. Купцы редко писали «мы испугались и ждём, кто тебя сожрёт». Они писали иначе.</p><p>«До прояснения наследственных обстоятельств...»</p><p>«Вынуждены перенести поставку...»</p><p>«С учётом неопределённости управления домом...»</p><p>«Готовы вернуться к разговору при наличии поручительства...»</p><p>«По совету наших старших партнёров...»</p><p>Брина уже ненавидела эти слова. Они были вежливые, гладкие, хорошо вымытые. От них хотелось не ругаться даже, а вытереть руки.</p><p>Она провела пальцем по карте.</p><p>Город. Верхняя пристань и выход на реку Вельма, через которую шла вся торговля в провинции. Деревни вдоль старой дороги, по которой на бечевой тяге баркасы возвращались обратно в город. Торговать на этой реке было прибыльно, но мелких купцов, вроде них, туда не пускали. Они довольствовались торговлей с деревнями и острогами на боковых трактах и притоках. Река Глухая, восточный приток Вельмы, был основным торговым маршрутом у Вальдов.</p><p>Черный Лог, первый фронтирный острог на этом притоке. На противоположном берегу реки оборотистые местные из деревень поставили кабак, что бы промысловикам было где пропить заработанное, не устраивая беспорядков в деревнях. Там же стояли склады, причалы и постоялый двор, где можно остановиться. Неподалеку был сушильный амбар у Лагра, где Вальды хранили травы во время сезона.</p><p>В одной из ближайших деревень, дальше по маршруту, был склад-двор, куда свозили городской товар не проданный с рейса. Хозяин теперь просил аванс, хотя при отце брал в конце сезона. Ещё дальше стоял следующий острог, Боров Кряж. Там нужен был крепёж, соль и две партии ткани, но их новый писарь внезапно захотел поручительство крупного дома.</p><p>Брина передвинула костяшки на счётах.</p><p>При отце навигация давала дому около пятисот талеров чистого хода, иногда больше. Тогда работали три острога, четвёртый брал товар через склад-двор, а деревни добирали мелочь между большими рейсами. Теперь из четырёх острогов остался один. Она вывела первый расчёт в аккуратный столбик на восковой дощечке.</p><p>Если работать чисто, через город, платить все сборы, заводить обратный товар в порт, показывать каждую сделку так, чтобы ратушные писцы довольно кивали, сезон уходил в минус двести двадцать талеров.</p><p>Брина стёрла цифру и написала снова.</p><p>Если пустить в дело часть отцовской оборотки, провести пару старых деревенских сделок как прибыльные, хотя на деле деньги просто переложат из одного ящика в другой, минус можно почти закрыть на бумаге. Почти.</p><p>Оставалось минус сорок талеров и пустеющий ящик к весне.</p><p>Она передвинула костяшки на счетах и загладила цифры на восковой дощечке еще раз.</p><p>Третий счёт был самым неприятным. Если работать как отец — через живые маршруты, складские места, деревни и соседние домены — и аккуратно подпереть книги подтверждениями от тех, кто ещё верил Вальдам, можно было показать плюс пятьдесят талеров.</p><p>Пятьдесят.</p><p>Когда нужно показать сто пятьдесят. А лучше двести, чтобы магистрату было труднее назвать её случайной девочкой при отцовских деньгах.</p><p>Брина посмотрела на карту.</p><p>Соль, ткани, крепеж и городскую мануфактуру к деревням и острогам. Обратно деготь, травы и воск. Потом часть в город, под опись и пошлину, а часть напрямую по деревням. На бумаге ход ещё дышал. Если возчики не поднимут цену, склад не потребует оплату заранее, а второй баркас успеют поставить в ход к середине месяца.</p><p>Возчики уже подняли цену, склад затребовал оплату, а капитан второго баркаса ушёл к Хольтам.</p><p>Не сходилось, на чуть чуть. Словно дом был не мёртв, а жив, но его держали за горло ровно настолько, чтобы он не мог вдохнуть.</p><p>В нижнем ящике оставались деньги отца: пятьсот двадцать талеров оборотной наличности. Не заначка. Не наследство, которое можно тратить, зажмурившись. Рабочая кровь дома: авансы, ремонт, весенняя закупка, плата людям, места на складах, первый товар навигации.</p><p>Если пустить их в дело, можно закрыть два рейса. Может быть, три, если никто не сорвёт поставку и не потребует новых гарантий. Тогда книги какое-то время будут выглядеть прилично.</p><p>Но к осени магистрат спросит не сколько она потратила, а сколько заработала.</p><p>А если прибыль окажется нарисована деньгами из отцовского ящика, это увидит даже не самый внимательный глаз.</p><p>Ратуша дала ей один навигационный сезон. С мая по ноябрь. До осени она вроде бы была хозяйкой и могла подписывать, считать, спорить, ездить, принимать людей и сидеть за столом отца.</p><p>А потом придётся принести книги. Не рассказы с обидами и объяснениями. Мол, вот Хольты переманили капитана, Рагнеры прижали возчиков, а старый складской партнёр вдруг вспомнил о «необходимости гарантий».</p><p>Нужно показать прибыльные сделки, сухие строчки в домовой книге, подтвержденные печатями и накладными.</p><p>Она снова потянулась к письму из третьего острога. Там просили соль, железные скобы, дешёвые ножи, отрезы простой ткани и заряженные накопители. Накопители в письме были приписаны в конце, почти между делом: «если будет возможность, как прежде».</p><p>Брина усмехнулась, но без радости.</p><p>Как прежде уже не было.</p><p>Дверь со склада скрипнула. Торв вошёл тихо, снял плащ, повесил у двери, подошёл к столу и остановился.</p><p>— Ела? - спросил он глядя на Брину.</p><p>— Да.</p><p>Торв хмыкнул, но спорить не стал. Поставил на край стола свёрток. Внутри оказались хлеб, сыр и тонко нарезанное холодное мясо.</p><p>— Рена велела.</p><p>— Рена велела или ты?</p></section><section><title><p>Арка Брины. Глава 3. Ратуша</p></title><p>В ратуше было холоднее, чем дома или в лавке. Конечно настоящий осенний холод сюда не пускали: тепловые панели у стен работали, а окна были плотно закрыты. Но камень держал в себе ноябрь, а люди в зале держали в себе ожидание чужой ошибки.</p><p>У дальней стены, на небольшом возвышении, стоял длинный стол. Сегодня за ним заседал совет Гильдии. В центре сидел Броут Лаутен — сухой человек с длинными пальцами, старшина Второй купеческой гильдии и председатель заседания. Именно во Второй гильдии состоял дом Вальд.</p><p>Остальные члены совета расположились по обе стороны от него. По правую руку — городской синдик и писец ратуши. По левую — двое уполномоченных от Второй купеческой гильдии. Дальше сидели представитель портовой управы и наблюдатель от Первой гильдии. Перед ними лежали книги, дощечки с повесткой, связки подтверждений, печати и песочные часы для выступающих.</p><p>Чуть ниже стояла узкая трибуна. Не огромная, но достаточно высокая, чтобы человек за ней было видно из любого места в зале. Слева от трибуны поставили стол для тех, кто давал отчёт: туда клали подтверждающие документы.</p><p>Остальной зал занимали лавки и боковые места. В первых рядах сидели представители купеческих домов. Позади — старшие приказчики, поверенные, люди от прочих гильдий, кредиторы, владельцы складов, с правом голоса по портовым вопросам. У стен стояли те, кому места не досталось, но кому важно было услышать, кто за сезон поднялся, кто просел, кого будут прижимать зимой, а кому дадут ещё один шанс.</p><p>Вальды были далеко не главным вопросом сегодняшнего заседания. С утра уже разобрали портовые сборы, недовес по двум партиям зерна, спор о ремонте нижнего причала, жалобу канатчиков на задержку платы и зимовку трёх баркасов. Дважды ругались о пошлинах. Один раз председатель велел вывести из зала человека, который пытался говорить с места после третьего предупреждения.</p><p>К делу Вальдов должны были перейти ближе к середине заседания.</p><p>А пока Брина ожидала в зале, стараясь не перенервничать и не перегореть раньше времени. Пока было время, она готовилась, прогоняя в голове заученные фразы и поглядывая в бумаги со своими заметками. Во время первого заседания, сразу после смерти отца, она еще ничего не понимала. Да и не зависело от нее ничего, в тот момент. Совет гильдии вынес решение и дал время до осени. Она даже удивиться тогда не успела. Теперь логика становилась ясна.</p><p>Назначили Брину, именно для того, чтобы она публично села в лужу и проще было выдать ее замуж, попутно присвоив все активы семьи. Альтернативный вариант был, назначить мать опекуном. Но тогда, торговый провал дискредитировал бы только Ливию, а по Брине и ее возможному статусу наследницы вопрос бы оставался.</p><p>А сейчас вся жизнь, ее, матери, Торва и девочек, работников и партнеров, все зависело от этого выступления перед собранием. От напряжение Брину начало трясти. Оглядывая зал и настраиваясь, только одна мысль и крутилась в голове: “Как же страшно, наверное как никогда в жизни”</p><p>И тут ей вспомнилось, что пожалуй все таки один разок она испытывала нечто подобное. В тот самый раз, когда пройдоха Лиор хитростью заставил ее выйти на сцену. Неожиданное воспоминание вырвало ее из мандража и на секундочку заставило улыбнуться.</p><p>Старый лис тогда устроил целое представление, показав что театр можно сделать где угодно. Эта мысль внезапно словно перевернула все представления о происходящем. Пришло озарение. Она ведь сама видела, как даже городская площадь превращается в театр. Брина огляделась вокруг уже другими глазами.</p><p>Впереди, у трибуны, выступал один из купцов, пытаясь убедить собрание вложиться в его новое дело. Он ведь убеждал, привлекал и искал у публики поддержки и одобрения, а у судей благосклонности. А в чем отличие от театра? Та же сцена, зрители и судьи. Ей просто надо дать представление, отыграть роль которую они прошлым вечером с матерью написали. И отыграть красиво, чтобы зрители и судьи поверили. Ничего нового, она делала это раньше. Просто выступить перед публикой, жаждущей развлечений.</p><p>Глава собрания объявил, что следующим на рассмотрение идет дело Вальдов. Зал, уже уставший от скучных и однообразных докладов, несколько оживился. Вопрос будущего осиротевшей наследницы обещал разнообразить деловую рутину.</p><p>Брина вышла с Торвом. С прямой спиной и шагая рядом.</p><p>В этот момент она уже точно знала какую роль играет и для кого. Все имеет значение, поза, жест и даже выражение лица. Госпожа Мирта объясняла, а она, вместо того чтобы понять, дурила и своевольничала. Но, похоже сейчас, она наконец поняла.</p><p>Если пойти первой, сочтут что она не уважает опыт старого приказчика, если встать за его спиной или взять под руку, могут подумать будто она нерешительна, а старый приказчик имеет слишком много власти над наследницей. Возможно, не все смогут такой вывод сформулировать самостоятельно, но кое кто поймет и другим растолкует.</p><p>За ними шли Тала с торговыми документами и Рена с папкой подтверждений. Рена была одета строже обычного и от этого выглядела так, будто собиралась не в ратушу, а на драку, где запрещено бить руками.</p><p>Ливия Вальд уже сидела в первом ряду. На своём месте: вдова Вальда, хозяйка имени, которое сегодня разбирали по книгам и печатям. Она держала спину прямо, руки — на коленях, лицо — спокойным. Вот уж кто давно понял, как надо играть. Когда Брина прошла мимо, мать едва заметно ей кивнула.</p><p>Когда они шли к столу для отчёта, разговоры не стихли сразу. Они опустились ниже, стали тоньше, осторожнее. По залу прошёл тот особый шум, которым приличные люди обозначают интерес, не желая выглядеть любопытными.</p><p>Брина видела лица собравшихся.</p><p>В первых рядах сидели старшие дома Второй гильдии. Хольты — отец, старший сын и их поверенный. Рагены — ближе к проходу, будто заранее обеспечив себе возможност для вмешательства. В этой гильдии они были крупными: не настолько, чтобы бодаться за заказы для периметра с первыми домами города, но достаточно сильными, чтобы иметь влияние на совет и подобрать чужие активы, если дом Вальд признают слабым.</p></section><section><title><p>Арка Брины. Глава 4. Временная победа</p></title><p>В лавку они вернулись затемно.</p><p>Ратуша осталась позади: каменный зал, длинный стол, сухие голоса, скрип пера, лица Хольтов и Рагенов, вытянутые от удивления неожиданным отпором. Оформленное в документ решение лежало в кожаной папке у Торва под рукой. Отчёт дома Вальд признан удовлетворительным. Внешнее управление не назначать. Торв остаётся управляющим по воле наследницы. Брачные предложения подавать письменно через купеческий совет. Давление на работников и контрагентов считать нарушением торгового порядка.</p><p>Брина перечитала эти строки уже три раза.</p><p>Каждый раз в груди становилось чуть легче. Не той бескрайней детской радостью, что она испытала когда ей принесли Шурша. Скорее с облегчение после долгой болезни, когда первый день не стало хуже.</p><p>Рена принесла горячий травяной отвар, поставила на стол и ушла, не задавая вопросов. Тала задержалась у двери, посмотрела на Брину, потом на Торва, и тоже ушла.</p><p>В комнате остались трое: Брина, Торв и Ливия.</p><p>Мать сняла перчатки, аккуратно положила их рядом и села у края стола. Торв разложил бумаги.</p><p>— Похоже, теперь они отступятся. — начал он разговор, не скрывая облегчения.</p><p>— На время, — сказала Брина.</p><p>— На время тоже годится. Следующий сезон покажем рост. Не сто восемьдесят семь, а хотя бы триста. Лучше триста пятьдесят. Тогда им будет сложнее снова поднять вопрос.</p><p>Он говорил деловито, спокойно. Так, как говорил о маршрутах, если видел путь.</p><p>Брина кивнула.</p><p>— Если третий острог закрепим и вернём хотя бы один из тех, что отвалился, можно поднять оборот. С накопителями аккуратно. Не чудо, просто хорошая маржа. В деревнях тоже можно расширить круг.</p><p>— Второй баркас к весне надо довести, — сказал Торв. — На капитальный ремонт, что бы по сезону не латать как в этом году.</p><p>— Хольты снова будут давить.</p><p>— Пусть давят. Теперь у нас решение магистрата.</p><p>Брина коснулась пальцами папки.</p><p>Решение магистрата.</p><p>Слова были приятные. Почти тёплые.</p><p>Мать тихо сказала:</p><p>— Вы правда думаете, что победили?</p><p>Торв замолчал.</p><p>Брина повернулась к ней.</p><p>— Сегодня — да.</p><p>— Сегодня вы не проиграли. Это другое.</p><p>Торв прищурился.</p><p>— Объясните.</p><p>Ливия посмотрела на него спокойно.</p><p>— Вы оба считаете деньгами. Это правильно для лавки. Но вопрос уже не только в деньгах.</p><p>— А в чём? — спросила Брина.</p><p>— В том, что ты всё ещё незамужняя девица с активом, который хотят получить через брак.</p><p>Брина устало выдохнула.</p><p>— Магистрат признал моё управление.</p><p>— На время. При условиях. Под наблюдением. До следующего сезона или до брачного договора. Ты слышала те же слова, что и я.</p><p>— Если мы покажем рост...</p><p>— Они скажут, что именно поэтому дом нельзя оставлять без сильной руки. Чем больше ты покажешь прибыль, тем сильнее на тебя будут давить.</p><p>Торв медленно откинулся на спинку стула.</p><p>Мать продолжила:</p><p>— Если следующий сезон будет плохим, они скажут: «Брина не справилась». Если хорошим — скажут: «Дом ценен, его надо защитить браком». Если ты откажешь всем, скажут: «Она упряма и опасна для дела». Если выйдешь замуж, семья мужа попытается взять управление. Если будешь тянуть, они начнут говорить о твоём возрасте, репутации, слухах и женской несостоятельности. Вы выиграли не свободу. Вы выиграли время.</p><p>Брина молчала.</p><p>Слова матери были неприятно точными.</p><p>Торв посмотрел на бумаги уже иначе.</p><p>— Значит, они снова придут через брачные предложения, — сказал он.</p><p>— Уже пришли, — ответила Ливия. — Просто теперь письменно. И это хорошо.</p><p>— Хорошо?</p><p>— Теперь их жадность будет на бумаге.</p><p>Брина подняла глаза.</p><p>Мать взяла чашку с отваром, но не стала пить.</p><p>— Сегодня ты ударила правильно. Ты показала, что они пытались ломать дом до брака. Теперь нужно сделать следующий шаг: заставить их самих показать, что они хотят от брака. Управление? Склады? Баркасы? Право снять Торва? Долю в маршрутах? Пусть напишут. Пусть принесут под печатью дома.</p><p>Торв тихо сказал:</p><p>— И мы откажем.</p><p>— Нет, — сказала мать. — Мы сравним, публично.</p><p>— С чем?</p><p>Она посмотрела сначала на Торва, потом на Брину.</p><p>— С предложением, которое будет лучше.</p><p>Брина нахмурилась.</p><p>— От кого?</p><p>— От того, с кем можно иметь дело.</p><p>Ливия продолжила не сразу. Она взяла чашку, но пить не стала.</p><p>— Сегодня вы упоминали поставки бытового оборудования во фронтир. Накопители. Остроги. Новые маршруты. Я хочу понимать, с кем мы на самом деле работаем и на кого можем опереться.</p><p>Торв заметно замкнулся.</p><p>— Не всё полезно знать.</p><p>— Мне поздно быть полезно незнающей.</p><p>— Это опасные связи.</p><p>Ливия подняла на него глаза.</p><p>Брина вдруг поняла, что никогда не видела мать такой. Не тихой и осторожной, не той женщиной, которая сглаживает углы и следит, чтобы тревога выглядела прилично. Сейчас в Ливии не было ни уступчивости, ни страха, ни привычного мягкого молчания. Было другое спокойствие: холодное, точное, опасное. Так держат себя люди, которые уже решили, чем готовы заплатить, и больше не тратят силы на сомнения.</p><p>— Я Ливия Вальд, урождённая Ренк, — сказала она спокойно. — Я родила в этом доме четырёх детей и троих похоронила. Если бы можно было поменять себя на любого из них, я бы не торговалась. Но такого обмена мне не дали. Всё, что у меня осталось, сидит за этим столом. Поэтому расскажи мне, Торв: что может быть опаснее брака, в котором у моего единственного ребёнка заберут дом, будущее и свободу?</p><p>Торв не ответил.</p><p>— Рассказывай здесь, — продолжила Ливия. — В этом доме. За этим столом. Если моя дочь рискует наследством, а я должна завтра смотреть в глаза людям, которые будут обсуждать её брак. Я хочу знать, на чём мы стоим.</p><p>Торв заметно смутился и опустил глаза.</p><p>— Простите, хозяйка.</p><p>Он бросил короткий взгляд на Брину.</p></section><section><title><p>Ретроспектива. Первый рейс</p></title><p>Капитан пришёл на склад ближе к полудню, когда Харст как раз помогал перетаскивать к весам очередную партию ящиков.</p><p>Торв заметил его ещё от дверей, отложил дощечку с записями и пошёл навстречу. Харст только мельком посмотрел в их сторону и вернулся к работе.</p><p>Они говорили долго.</p><p>Сначала о грузе. Что уйдёт этим рейсом, что придётся оставить до следующего, какие тюки надо грузить глубже, какие держать сверху и отдельно от сырости. Потом о какой-то задержавшейся партии, за которую Торв уже второй день ругался с поставщиком. Капитан что-то возражал насчёт осадки и воды на верхнем участке, Торв показывал записи, потом они сошлись на том, что две бочки снимут и заменят мешками.</p><p>Харст не особенно прислушивался. Разговор к нему отношения не имел.</p><p>Он успел отнести ещё два ящика, вернулся за третьим и только тогда услышал:</p><p>— Харст, подойди!</p><p>Харст поставил ящик и подошёл.</p><p>Торв кивнул на него капитану.</p><p>— Вот малой, про которого говорил. Харст. Пойдёт у тебя младшим.</p><p>Капитан впервые посмотрел на него внимательно.</p><p>Мужик был уже немолодой, обветренный, с короткой седой бородой и привычкой щуриться, будто даже под крышей ему что-то светило в глаза. Харста он разглядывал без особого интереса: плечи, руки, ноги, лицо.</p><p>Харст выдержал взгляд.</p><p>— Вроде крепкий, — решил капитан.</p><p>Торв пожал плечами.</p><p>— Работает.</p><p>Этого ему, похоже, хватило.</p><p>— По оплате, — сказал Торв. — Десять шиллингов за восемь дней рейса, если задержимся еще шиллинг за каждый день сверху.</p><p>Капитан кивнул.</p><p>— Как младшему. Сколько дней сходили, столько и получишь. Первым рейсом расчет на берегу по прибытию.</p><p>— Обычно десять-одиннадцать выйдет.</p><p>— Если вода не задержит.</p><p>Торв посмотрел на Харста. Для Харста сумма всё равно звучала непривычно большой. Десять шиллингов за одну ходку, если всё пройдёт как обычно.</p><p>Капитан кивнул ему.</p><p>— На судне будешь делать, что велят. Сказали взять — берёшь. Будешь спорить отправлю за борт.</p><p>— Понял.</p><p>— В день выхода придёшь к грузовому пирсу до рассвета. Судно найдёшь. Опоздаешь — ждать не будем.</p><p>Харст снова кивнул.</p><p>Капитан уже собирался отвернуться, но добавил:</p><p>— И приди целый.</p><p>Харст не понял.</p><p>— Чего?</p><p>— Целый. Не пьяный, не с разбитой рожей, не с вывихнутой рукой после драки. Мне на борту матрос нужен, а не то, что от него осталось. Явишься пьяным или побитым так, что работать не можешь, в рейс не пойдёшь.</p><p>— Я не пью.</p><p>— Все так говорят, пока задаток не получат.</p><p>Торв хмыкнул.</p><p>— На первый рейс задатка не будет.</p><p>Капитан посмотрел на Харста ещё раз.</p><p>— Вот и славно. Меньше соблазнов.</p><p>Разговор снова вернулся к грузе.</p><p>Харст постоял ещё мгновение.</p><p>— Всё, — сказал Торв, даже не глядя на него. — Работай.</p><p>Харст ушёл обратно к ящикам.</p><p>За спиной капитан уже спрашивал, успеют ли к вечеру подвезти недостающие мешки.</p><p>Через несколько минут о Харсте снова никто не вспоминал.</p><p>В день выхода Харст пришёл к грузовому пирсу ещё затемно.</p><p>После слов капитана про «трезвым, целым и не побитым» он даже накануне старался лишний раз никуда не лезть. Ночевал у своих, поднялся раньше остальных и теперь стоял у края причала с узелком под мышкой, пока над рекой только начинало сереть.</p><p>Баркас он нашёл быстро. На корме уже возились двое мужчин, ещё один принимал с пристани свернутую снасть. Капитан был здесь же, разговаривал с кормчим и время от времени поглядывал в сторону склада.</p><p>Харст подошёл ближе.</p><p>— Пришёл?</p><p>— Пришёл.</p><p>Капитан окинул его взглядом с головы до ног, словно проверял, не успел ли тот за несколько дней нарушить сразу все наставления.</p><p>— Целый?</p><p>— Целый.</p><p>— Тогда на борт.</p><p>Вот и всё.</p><p>Никто не спросил, страшно ли ему, готов ли он, хорошо ли спал. Харст шагнул с причала на палубу и впервые оказался здесь не грузчиком, которому велели занести что-то и убираться обратно, а человеком, который должен был уйти вместе с судном.</p><p>Кормчий оказался сухим длинноруким мужиком лет сорока. Посмотрел на Харста, хмыкнул и ткнул пальцем в сторону носа.</p><p>— Малой новый?</p><p>— Новый, — ответил капитан. — Харст.</p><p>Остальные тоже посмотрели на него, но ненадолго. Четверо матросов были заняты каждый своим, и новый мальчишка явно не представлял события, ради которого стоило бросать работу.</p><p>Кормчий показал Харсту свободное место под навесом ближе к середине судна.</p><p>— Спать будешь здесь. Тюфяк свернёшь утром и уберёшь туда. Одеяло не мочить. Если промочил — сам сушишь. Накидка судовая, потеряешь — из платы вычтут.</p><p>Харст получил свёрнутый соломенный тюфяк, тяжелое шерстяное одеяло и кожаную накидку. Накидка была потёртой, местами потемневшей от старого жира, но целой. Одеяло тоже целое. Харст машинально провёл пальцами по краю, проверяя шов.</p><p>— Не приданое выбираешь, — бросил кормчий. — Убрал и пошёл. Сейчас груз пойдёт.</p><p>Харст спрятал вещи туда, куда показали, и через несколько минут уже забыл о них.</p><p>С пристани начали подавать первые мешки.</p><p>По привычке он шагнул к сходням, собираясь подхватить один вместе с грузчиком, но ближайший матрос перехватил его за плечо.</p><p>— Куда?</p><p>— Помочь.</p><p>— Они сами донесут. Ты теперь с этой стороны.</p><p>Харст остановился.</p><p>Матрос ткнул вниз.</p><p>— Смотри, куда кладём. Подай прокладку.</p><p>Прокладкой оказалась плетеная из соломы циновка. Помогать матросам укладываться груз оказалось даже сложнее, чем таскать.</p><p>Грузчики приносили мешки и ящики до борта, а дальше ими распоряжалась команда. Что-то уходило глубже, что-то оставляли ближе к проходу. Под тяжёлые ящики подкладывали доски. Мешки укладывали рядами, заполняя пустоты. Капитан несколько раз заставлял переставлять уже уложенное, потому что один борт начинал садиться ниже другого.</p><p>Харст сначала только выполнял команды. Он приносил доски, подавал верёвку, помогал затягивать где говорили. К полудню палуба изменилась до неузнаваемости. Свободного места стало меньше, груз ушёл под настил и навесы, прихваченный веревками поверх него легли верёвки и крепления.</p></section><section><title><p>Ретроспектива. Разорение Сухаря</p></title><p>**** События происходят после возвращения Харста из первого рейса ***</p><p>Харст проснулся ближе к полудню.</p><p>Сквозь щели в стенах сарая пробивался солнечный свет, где-то на улице гремела телега, ругались прохожие и заливисто лаяла собака. Несмотря на весеннюю прохладу, в сене было тепло, сухо и совершенно замечательно. Особенно если не шевелиться. Он и не шевелился.</p><p>За первый рейс Харст успел усвоить множество полезных вещей. Например, что длинное весло гораздо тяжелее, чем выглядит со стороны. Что мокрый канат имеет скверную привычку сдирать кожу с ладоней. Что взрослый матрос всегда способен найти работу для мальчишки. Но самым важным открытием оказалось другое: если лежишь и ничего не делаешь, усталость постепенно проходит.</p><p>Правда, очень постепенно.</p><p>Харст перевернулся на другой бок, поморщился от боли в плечах и снова закрыл глаза.</p><p>До следующего рейса оставалось еще два дня. А если повезет, то и три. И он намеревался использовать для отдыха каждую секунду, когда не надо поднимать ящики, грести, таскать канаты или искать по всему баркасу какую-нибудь проклятую верёвку, лежавшую в двух шагах от пославшего.</p><p>Первый из этих дней Харст намеревался проспать целиком. Второй — по возможности тоже.</p><p>Планы были прекрасные.</p><p>Он полежал ещё немного, потом всё-таки выбрался из сена, сел и потянулся за башмаками.</p><p>Правый поднял за голенище, и подошва печально отвалилась от носка.</p><p>Харст посмотрел на неё.</p><p>Пошевелил пальцем.</p><p>Подошва пошевелилась в ответ.</p><p>— Сволочь, — сказал он без особой злости.</p><p>Второй башмак выглядел лучше, если не считать дырки сбоку и разошедшегося задника. Харст вставил в него ногу и с некоторым усилием натянул пятку на место.</p><p>Куртка тоже пострадала. Длинный разрыв на рукаве, который он в пути зашивал несколько раз снова разошелся. Под мышкой ткань истерлась и уже не держала шов, видимо придётся делать огромную латку, чтобы укрепить ткань. Штаны пережили путешествие немногим достойнее.</p><p>Впрочем, Харст не собирался устраивать похороны одежде. Вещи ещё можно было зашить, подошву примотать, а дырку в башмаке заткнуть тряпкой.</p><p>Главное, чтобы хватило на следующий рейс, а там надо будет что нибудь придумать. Если достаточно потеплеет, то днем можно будет и босиком поработать.</p><p>Оглядевшись он увидел у стены большой глиняный кувшин с отбитой ручкой, закрытая крынка с размоченным мыльным корнем и аккуратно сложенный лоскут чистой ткани.</p><p>Кто-то из своих успел всё приготовить, пока он спал. Даже воду принесли.</p><p>Харст не стал терять времени и разделся пустом сарае. Во время рейса он попадал под дождь, но от этого грязь все равно никуда не делась. Харст открыл крынку, намочил тряпку в мыльном настое и принялся старательно оттирать въевшуюся грязь. Потом понемногу смачивал её чистой водой из кувшина, отжимал и снова проходился по телу, смывая остатки мыльного корня.</p><p>После восьми дней на баркасе помыться было настоящим наслаждением. Но если бы ребята не позаботились о нём заранее, Харст вряд ли сумел бы заставить себя таскать воду, размачивать мыльный корень и искать чистую тряпку.</p><p>Натягивать обратно грязную одежду не хотелось категорически, но, к счастью, его единственная чистая рубаха лежала тут же. Весеннее солнце днём уже пригревало, и можно было обойтись лёгкой рубахой да старыми летними деревянными сандалиями на кожаных ремешках. В приличные районы в таком виде конечно не пустят но для того чтобы послоняться по порту вполне достаточно. В таком виде вполне можно сходить к реке постирать одежду, найти где то или купить нормальной ткани и ниток на заплаты.</p><p>Успеть залатать за два дня хотя бы самые большие дыры. Также надо что то придумать с обувью, старые деревянные сандалии кое как позволяли пройтись по городу, но работать на баркасе в них не получится. Значит придется как то чинить башмаки. Похоже планы отдыхать уходили в небытие. Успеть бы управиться.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— О! Живой!</p><p>Харст обернулся.</p><p>Рядом со входм в их лежку стоял Трость.</p><p>— А мы уж думали, тебя на баркасе подменили. Настоящий Сухарь столько не спит.</p><p>— Настоящий Сухарь сейчас ещё поспал бы.</p><p>— Потом доспишь. Пошли.</p><p>— Куда?</p><p>— На рынок.</p><p>Харст посмотрел на него с недоумением.</p><p>— Зачем?</p><p>— Тратить.</p><p>— Что тратить?</p><p>— Деньги разумеетя, — терпеливо объяснил Трость. — Обычно на рынке так делают.</p><p>— Какие деньги?</p><p>— Твоими, разумеется.</p><p>Харст замер.</p><p>Потом медленно повернулся к сараю, словно там ещё можно было найти спасение.</p><p>— Зачем?</p><p>— Башмаки покупать. Штаны. Рубахи. Что там ещё Узел насчитал.</p><p>— У меня башмаки есть.</p><p>Трость посмотрел на башмаки, связанные шнурками висевшие на шее у Харсте.</p><p>— Вижу, — сказал Трость. — Один даже разговаривает.</p><p>Харст сердито сдернул их с шеи.</p><p>— Привяжу подошву!</p><p>— К чему?</p><p>— К башмаку!</p><p>— А башмак к ноге? А ногу к баркасу? Ты уж сразу себя к мачте привяжи, чтоб капитан не беспокоился.</p><p>Харст нахмурился.</p><p>— Я вчера десять шиллингов заработал.</p><p>— Знаю.</p><p>— Мне еще с них долю еще в общак заносить, в конце сезона.</p><p>— И это знаю.</p><p>— И что, теперь все потратить?</p><p>— Именно.</p><p>— Всё?!</p><p>— Может, и больше.</p><p>Харст некоторое время смотрел на него, ожидая, что Трость засмеётся и признается в шутке.</p><p>Но тот не смеялся.</p><p>— Пока ты дрых, старшие посидели, посмотрели на твоё тряпьё и решили, что в таком виде тебя на воду больше выпускать нельзя. Ты после второго рейса, пожалуй, и без штанов вернёшься. Узел всё прикинул.</p><p>— Без меня?!</p><p>— Ты спал.</p><p>— Разбудили бы!</p><p>— Клин вчера велел тебя не будить.</p><p>Это был сильный довод. Харст даже не сразу нашёлся.</p><p>— И что теперь?</p><p>— Теперь идём за Узлом. Он у весовой. Потом на рынок.</p><p>Трость повернулся и неторопливо захромал к воротам.</p></section><section><title><p>Ретроспектива. Повод для зависти</p></title><p>Покупки заняли немало времени. Старьевщиков на рынке хватало, но найти среди их добра вещи, способные выдержать тяжёлую работу на баркасе, оказалось не так-то просто.</p><p>К счастью, Узел и Трость знали рынок с детства. Узел прекрасно разбирался в ценах и качестве товара. Он придирчиво проверял швы, сгибал подошвы, ощупывал ткань и безжалостно отбраковывал всё, что могло развалиться раньше срока. Торговцы пытались расхваливать своё добро, но Узел обычно знал, сколько оно стоит на самом деле, и спокойно называл цену, за которую был готов взять.</p><p>Трость действовал иначе. Он знал множество торговцев, умел разговорить кого угодно и иной раз добивался уступки там, где Узел уже считал торг законченным.</p><p>Особенно удачно получилось с одной пожилой торговкой. Трость сперва похвалил её товар, потом восхитился тем, как аккуратно она содержит свой прилавок, а под конец принялся уверять, что такую хозяйственную и приятную женщину на всём рынке ещё поискать.</p><p>Старуха заметно повеселела. Через несколько минут она уже рассказывала, какие нынче пошли неблагодарные покупатели, как трудно доставать хорошие вещи и почему порядочным людям совсем не осталось житья.</p><p>Трость сочувствовал от всей души, кивал, сокрушался вместе с ней и не забывал время от времени отвешивать новый комплимент.</p><p>В конце концов растроганная торговка сама сбросила цену на хорошую рабочую куртку, объявив, что делает это исключительно ради такого обходительного молодого человека. Куртка оказалась крепкой, с целой подкладкой, хотя одной пуговица не хватало, а другая едва держалась. Рукава немного длинноваты, но торговка тут же подвернула их и заверила, что мальчишка ещё вытянется.</p><p>Харст наблюдал за происходящим с изумлением. Он за всё утро не сумел выпросить ни единого лишнего пенса скидки, а Трость добился своего, даже не начав толком торговаться.</p><p>Впрочем, покупками остались довольны все, кроме самого Харста.</p><p>Башмаки нашли ношеные, с потёртыми носками и тёмными пятнами на коже. Зато подошвы были целые, швы выглядели надежно и сидели они на ноге как влитые.</p><p>Штаны подобрали плотные, рабочие, с уже поставленной заплатой на колене. Купили две добротные полотняные рубахи, одну получше, другую попроще, на смену.</p><p>Кроме того, приобрели четыре пары простых исподних портов, три комплекта портянок и крепкий ремень. Напоследок Узел выбрал несколько кусков плотной ткани для заплат, добрые нитки, небольшую баночку сапожной ваксы и две щётки: одну для обуви, другую, помягче, для суконной куртки. Игла у Харста уже была.</p><p>Всего вышло восемнадцать шиллингов.</p><p>Узел остался чрезвычайно доволен. За такие деньги собрать целый рабочий комплект, да ещё из крепких вещей, которые при должном уходе могут прослужить не один сезон, было настоящей удачей. Трость тоже имел все основания гордиться собой: торговцев обошли основательно и выгодно сторговались.</p><p>Харст же смотрел на дело совершенно иначе.</p><p>Восемнадцать шиллингов! Почти талер! За чужие башмаки и ношеную одежду! Восемь дней он надрывался на баркасе, заработал десять шиллингов, а теперь мало того что весь заработок исчез, так ещё и старшим пришлось добавлять из собственных денег.</p><p>Узел успокаивающе объяснял.</p><p>— Выйдешь в рейс нормально обутый, с целой одеждой и запасной сменой. Ничего на тебе не развалится, а как отработаешь, получишь еще десять шиллингов. И капитан и команда будут видеть, что ты не уличный оборванец, а аккуратный работник. Опять же ноги не сотрешь, не заболеешь. Так и заработок сохранишь. А добрая одежда еще долго прослужит, если ухаживать как следует. Для того хорошие вещи и брали.</p><p>Но помогало это мало, особенно возмущали его две щётки. Оказывается, мало было потратить целое состояние на одежду — теперь приходилось покупать ещё и то, чем её чистить.</p><p>Харст посмотрел на свои башмаки. Придраться к ним было трудно. Они действительно были крепкие и удобные. Но от удобства денег в кошельке не прибавлялось.</p><p>— У вас с тем пивом лучше было, — решил он наконец.</p><p>— Чем? — спросил Узел.</p><p>— Хоть пить можно было то, что купили.</p><p>Трость рассмеялся.</p><p>— Сухарь, ты башмаки тоже можешь попробовать. Только сначала подсолить надо!</p><p>Даже Узел заулыбался. Харст обиделся окончательно и помолчав некоторое время, решил сменить тему:</p><p>— А Купчина потом ещё что-нибудь такое придумывал?</p><p>Узел переглянулся с Тростью.</p><p>— Придумывал, — ответил он. — Голова у него была хорошая. На такие дела особенно.</p><p>Покончив с покупками, троица выбралась с рынка. Харст шёл в новых башмаках, с двумя свёртками в руках, и всё ещё мысленно пересчитывал потраченные деньги.</p><p>Но постепенно мысли о деньгах уступили место другой заботе.</p><p>Он хотел есть.</p><p>Проснувшись поздним утром, Харст едва успел умыться и переодеться, как Трость потащил его за покупками. С тех пор они несколько часов бродили по рынку, торговались и примеряли одежду. Живот уже давно напоминал, что хозяин с самого утра не положил в него ни крошки.</p><p>— Пожрать бы, — наконец высказал Харст общую мысль.</p><p>— Это можно, — отозвался Трость. — Пошли со мной. Мне всё равно по харчевням пройтись надо. На вечер работу поискать.</p><p>В первой харчевне Трость договорился отправить на вечер двух мальчишек помогать на кухне: таскать воду и дрова, мыть посуду и убирать за работниками. Во второй удалось пристроить ещё двоих в зал, а себе выторговать место зазывалы. Обоих хозяев он хорошо знал, поэтому договорились быстро. Вот только с едой не повезло: после обеда ничего не осталось, а новую похлёбку ещё не сварили.</p><p>В третьей харчевне удача обернулась другой стороной. К хозяину на весь сезон приехали родственники из деревни и теперь сами управлялись с кухней и залом. Трость лишился одного из привычных мест заработка, зато заметил на кухне большой котёл с остатками обеда.</p><p>На дне ещё оставалась густая ячневая каша с горохом, репой, луком и небольшими кусочками сала. Она давно остыла, загустела и местами пригорела, поэтому хозяин без долгих уговоров уступил три большие порции всего за три пенса. Вечером всё равно собирались варить свежую.</p></section><section><title><p>Арка Дальний. Глава 1. Знакомство с острогом</p></title><p>Санный караван подходил к острогу на третий день, когда солнце уже начало клониться к лесу. Назывался острог Дальним и полностью соответствовал своему названию, до ближайших поселений тут было несколько дней пути.</p><p>Почти весь путь обоза лежал по руслу замерзшей Глухой. В низовьях это была широкая полноводная река, с достоинством впадающая в саму Вельму. Здесь она заметно сужалась, берега становились выше, а сосны подступали к самому льду.</p><p>Навигация на зиму вставала, но свою транспортную роль река продолжала нести исправно, превращаясь в надежную дорогу для саней. По обеим сторонам зимника стоял сосновый лес, где голые столбы сосен держали заснеженные хвойные кроны. В таком лесу сохранялся хороший обзор и подкрасться незамеченной для твари было непросто. Местами между деревьями виднелись постепенно зарастающие молодыми деревцами старые вырубки, заваленные снегом.</p><p>Маршрут был наезженный. Дальний снабжался в основном именно санями по зиме, потому что речные баркасы своим ходом по реке подняться не могли, а тянуть их на бечевой не позволял опасный берег.</p><p>Полозья шли по глубоким коляем. Солнце и редкие теплые дниподплавляли укатанный снег и он схватывался ледяной корочкой на поверхности. По такой поверхности сани шли легко и почти без тряски. Зато скрипели они непрерывно и очень противно.</p><p>Лошади мерно ступали, поднимая клубы пара от попн, и увлекая за собой нехитрый зимний транспорт. Караванщики шли рядом, постоянно оглядываясь по сторонам, переговаривались и изредка прикрикивая на животных.</p><p>Обоз вез обычный груз. Удаленному острогу нужна была еда и городские ремесленные товары.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Двое путников пристроились к обозу возле Соснового Затона. Заплатили за дорогу, и заняли место на задних санях среди мешков и с тех пор особого внимания к себе не привлекали. На таком транспорте полностью от холода не укроешься и потому даже имея возможность ехать все время, периодически вставали и пешком шли рядом, разгоняя кровь и согреваясь.</p><p>Один из них почти всё время молчал. Он был укутан в тяжелый тулуп, шапку надвинул низко, а лицо обмотал длинным шерстяным шарфом, оставив только глаза.</p><p>В такую погоду это никого не удивляло.</p><p>Почти все в их караване выглядели примерно так же. Разница заключалась лишь в том, что они время от времени разматывали шарфы, чтобы перекинуться парой фраз, плюнуть или обругать лошадь.</p><p>На первой стоянке старший обозный попытался завести с ними разговор.</p><p>Они тогда остановились возле придорожного двора, где можно было согреться, напоить лошадей и получить горячей похлёбки.</p><p>Все расселись вокруг длинного стола, поставленного почти вплотную к печи. Возчики обсуждали цены на зерно, состояние зимника и какого-то торговца, который пообещал расплатиться серебром, а потом три дня прятался от кредиторов.</p><p>Старший обозный, узловатый крепкий мужик, повернулся к попутнчикам.</p><p>— А вы чего на Дальний-то собрались?</p><p>— Работу ищем.</p><p>— Какую?</p><p>— Какая найдётся.</p><p>— А откуда?</p><p>— Так с юга.</p><p>— Это я и так вижу. На север обычно так и едут.</p><p>Путник усмехнулся и продолжил есть.</p><p>Обозный немного подождал, затем обратился ко второму:</p><p>— А ты чего молчишь? Язык отморозил?</p><p>Тот поднял глаза от миски, слегка пожал плечами и снова опустил голову.</p><p>— Немой, что ли? — спросил кто-то из возчиков.</p><p>— Да нет, — ответил более разговорчивый. — Просто разговаривать не любит.</p><p>— Бывают такие, — согласился старший обозный. — У меня свояк такой. Пока не напьётся, слова не вытянешь. А как напьётся, лучше бы немым оставался.</p><p>За столом засмеялись над немудреной шуткой.</p><p>На этом знакомство и закончилось. Позже обозный ещё несколько раз пытался вовлечь попутчиков в общий разговор, но быстро убедился, что особого удовольствия те от бесед не получают.</p><p>Один из путников отвечал, когда спрашивали, иногда шутил, но сам ничего не рассказывал. Другой же предпочитал молчать.</p><p>Впрочем, зимой на Глухой хватало всякого народа. Никто не ожидал, что каждый попутчик непременно станет душой компании.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дальний показался из-за поворота реки.</p><p>Сначала над соснами возникли сторожевые вышки, потом из-за берега выступила тёмная линия частокола. Ещё через несколько минут стали видны хозяйственные строения, вытянувшиеся вдоль зимней дороги.</p><p>Острог стоял на возвышенности, над рекой.</p><p>Место было выбрано толково: со стороны воды к нему вёл широкий подъём, лес вокруг вырубили на сотни шагов расстояние, а ближайшие низины оставались открытыми для наблюдения.</p><p>За частоколом поднимался дым из множества печей. Вдоль внешней стены тянулись навесы, склады, штабеля древесины. Под снегом угадывались большие компостные карты, отделённые от дороги канавами и невысокими земляными валами.</p><p>Возле одного из сараев лежали брёвна, ещё не очищенные от коры. Возле другого стояли пустые волокуши, поставленные вертикально, чтобы их не заносило снегом.</p><p>У ворот уже ожидали несколько человек. Обоз постепенно остановился. Лошади тяжело дышали, переступая копытами. Караванщики разминали ноги, снимали рукавицы, проверяли упряжь.</p><p>Двое путников тоже слезли с саней и направились ко входу в острог.</p><p>У ворот началась обычная обозная возня.</p><p>Стражники сверяли грузы с сопроводительной ведомостью. Старший возчик ругался, потому что один из мешков оказался мокрым, а кто-то пытался записать порчу на его счёт.</p><p>— Да я тебе говорю, у них крыша протекала ещё до погрузки!</p><p>— Вот у них и надо было записывать.</p><p>— Так я и записывал!</p><p>— А у меня где?</p><p>— Откуда я знаю, где у тебя!</p><p>Путник дождался подходящего момента и спросил у обозного:</p><p>— Слушай, а к кому здесь по поводу зимнего промысла идти?</p><p>Тот обернулся.</p><p>— Чего?</p><p>— Наняться хотим. На ловчие делянки.</p><p>— А-а. Так бы сразу и сказал.</p><p>Он указал рукой за ворота.</p><p>— Там приёмный двор, за ним контора. Начальника участков спросишь. Если на месте, он сам с тобой поговорит.</p></section><section><title><p>Арка Дальний. Глава 2. Пристрелка.</p></title><p>Утром Харста разбудил стук чьих то башмаков по полу.</p><p>В бараке уже вставали. Кто-то натягивал штаны, кто-то, сидя на краю лежанки, наматывал портянки. Возле двери два мужика спорили, кому сегодня достанутся сани с целыми полозьями, а кому — те, что вчера опять пришлось чинить. Из соседнего помещения тянуло дымом и горячей кашей.</p><p>Кельм сидел на своей лежанке и застёгивал куртку.</p><p>— Давно проснулся? — спросил Харст, выбираясь из-под одеяла.</p><p>— Недавно.</p><p>— А чего не разбудил?</p><p>— Ты спал.</p><p>Харст зевнул, потянулся, почесал затылок и принялся одеваться. За ночь сапоги возле печи просохли, но кожа осталась жёсткой. Пришлось повозиться, прежде чем ноги снова в них влезли.</p><p>Ну что ж похоже их действительно берут в промысловики. Идея Клина оказалась на редкость дельной. Впрочем у него в основном только такие и были. В остроге их действительно приняли не задавая лишних вопросов, и рекомендация на Ратена, оказалась очень кстати.</p><p>После той рискованной авантюры с бочкой, Харст вообще слабо представлял что будет дальше. Его план был прост, выбраться из города, а там можно будет отсидеться в артели у Клина в сосновом затоне. Наверное в какой иной ситуации это действительно бы сработало. Но не когда у тебя на хвосте сидит Великий Дом.</p><p>Клин тогда быстро объяснил ему, что ни хрена из этой затеи не выйдет. Найдут обоих после первого же гонца из Вельмара, да ещё всю артель заодно под раздачу подведут.</p><p>Два дня они торчали в землянке, пока Клин придумывал план и подготавливал им дальнейший ход. Вернувшись он вручил им походную одежду, рекомендательное письмо на имя Ратена, который как то нанялся к Клину в артель, да и помер на лесоповале, неудачно угодив под падающий ствол.</p><p>Именно под именем этого Ратена Харст и должен был наняться в самый глухой охотничий пост самого отдаленного острога, с подходящим названием Дальний. Легенду предложил тоже Клин, благо все что нужно было для нее Харст итак знал. Подробности и приметы всех кабаков и торговых дворов на Глухой и нижней Вельме за свою бытность матросом изучил в деталях.</p><p>И вот теперь можно было наконец выдохнуть. Похожу их затея удалась, и они забьются в такую щель, где можно будет спокойно отсидеться и никто не выковорит.</p><p>Похоже подобные мысли крутились и в голове Кельма, который наконец начал приходить в себя и вполне бодро кивнул в сторону выхода, предлагая выйти во двор.</p><p>Во дворе уже было шумно.</p><p>Несколько подвод готовились выходить за ворота. Конюхи водили лошадей к водопою, двое работников укладывали на сани мешки с зерном. Из-за длинного сарая доносился звон железа. Над крышами стоял дым, снег на проезжей части был перемешан с соломой и навозом.</p><p>Харст набрал воды из бочки возле умывальника, плеснул себе в лицо и громко фыркнул.</p><p>— Бодрит!</p><p>Кельм похоже впервые улыбнулся глядя на фыркающего на морозе товарища, умылся молча.</p><p>Завтракали в общей столовой. Им выдали по большой миске густой ячменной каши, кусок хлеба и горячий взвар. Харст, попробовав кашу, одобрительно кивнул.</p><p>— Вот это я понимаю. Не пожадничали.</p><p>— Это ты сегодня так думаешь, — заметил сидевший напротив пожилой возчик. — Счёт получишь — узнаешь.</p><p>Возчик усмехнулся и вернулся к своей миске.</p><p>Харст только пожал плечами.</p><p>Когда они доели, у дверей появился коренастый мужчина в коротком овчинном полушубке. Лицо у него было широкое, обветренное, с приплюснутым носом. На поясе висели нож и небольшая связка ключей.</p><p>Он оглядел столовую.</p><p>— Родан! Где тут Родан с товарищем?</p><p>Харст поднял руку.</p><p>— Здесь мы.</p><p>— Наелись?</p><p>— От души.</p><p>— Вот и ладно. Пойдёмте. Я сегодня вами занимаюсь. Завтра с вами на заднюю делянку пойду, а пока надо научить вас хоть чему-нибудь. Арбалет в руках держали?</p><p>— Нет.</p><p>— Совсем?</p><p>— Я с лодками больше дело имел. Потом уголь жёг.</p><p>— А ты? — спросил старший Кельма.</p><p>— Нет.</p><p>— Хорошо. Значит, переучивать не придётся. Пошли.</p><p>Он повёл их через двор, мимо конюшни и длинного склада с навесом. За складом находилась огороженная площадка. С одной стороны её закрывал высокий земляной вал, перед которым стояли несколько щитов из старых досок. Одни были обиты соломой, другие представляли собой широкие деревянные круги с нарисованными углём пятнами. Дальше виднелись мишени поменьше.</p><p>По утоптанному снегу было заметно, что площадкой пользуются часто.</p><p>У самого входа стоял арсенал — невысокое длинное строение с толстыми дверями. Изнутри пахло древесиной, смазкой и пеньковой верёвкой.</p><p>За широкой стойкой сидел кладовщик. Перед ним лежала большая книга, рядом — чернильница, несколько обломков перьев и деревянная чашка с мелкими железными скобами.</p><p>— Эти двое на заднюю, — сообщил старший. — Два обычных, один тяжёлый. И всё положенное.</p><p>— Имена?</p><p>— Родан, — ответил Харст. — И мой товарищ.</p><p>Кладовщик нашёл нужную строку в книге.</p><p>— Вот. Родан. Здесь отметь.</p><p>Он повернул книгу и ткнул пальцем в свободное место.</p><p>Харст взял перо, обмакнул его в чернила и поставил аккуратный крестик.</p><p>Кладовщик промокнул записи песком, закрыл книгу и поднялся.</p><p>— Значит, так. Всё, что получите, числится за вашей делянкой. Износ — наше дело, порча — ваше. Если тетива от старости лопнет, заменим. Если дуга сама при работе треснет — тоже. А если кто-нибудь арбалетом дрова колоть начнёт или с помоста его уронит, за ремонт заплатите.</p><p>— А если сам починю? — спросил Харст.</p><p>— Чини. Кто тебе мешает? Только чтобы работало. Если починил кое-как, а потом ещё больше сломалось, спросим с тебя.</p><p>Он снял со стены первый арбалет.</p><p>Оружие выглядело совсем не нарядно. Широкое деревянное ложе было хорошо выстругано, но местами на нём оставались следы старых царапин. На переднем конце крепилась тёмная стальная дуга. Толстая тетива лежала в неглубоком желобе. Замок и спусковой рычаг были железными, без украшений.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCLgGAAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+t9RvX8wwwsVC8EjqTWeSSck5NBJJJPU0lABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAoJByDg1oadev5gilYsG4BPUGs6lBIII6igBKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACq0uoWEOBNeQI3p5grgtc1SbU7pyzsIFJEaA8Af41nYGMAYoA9IfWtJXrfwn6HP8qT+3NI/5/4vxyK85FI1AHpsep6dJwl/bE+nmCrKujDKnPuK8pXinRSyxPvilkjYd1Yg/pQB6rRXntp4i1WDAafz1HUSjdn8etbdh4ttnkCXkDwA9GQ7x+XUfrQB09FQ2l1BdR+ZbyLInqpqagAooqG9u7ezi824mSNe244z9KAJqK5i/wDF9umVs7dpT2aT5R+XX+VYV54g1W7BD3TRqe0fy/r1/WgD0GaWOFC8rqij+JiAKqNrOlLjN/Dz6Nn+VebPJI5JZySepPU00UAeit4h0Yf8vo/79t/hSf8ACRaN/wA/o/79t/hXntJQB6UusaW2dt9Bx/efH86uxusihkYMD0INeVVc0fUJdPvVkjdgjcSKDwwoA9KooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKAPJl7/WnU1e/1paANb/hH9X/AOfT/wAiJ/jR/wAI9rA+9ZN7YdT/AFr0KnUAeZz6XqUKb3sLjb3IQnH5VTwwOGUqfQ16tUc1vBMu2aGORfRlBoA8sxRiu7vvC2nTsWg8y3J7K2R+RrnNR8O6jZlmVBPGP4k6/l1oAzbW4ntZRJbytG3qDXTaR4sJIj1NQB0EqLj8WH+H5VyhGDg0GgDq9V8VkhodNGM9ZGH8hXM3NxPcyGSeVnY9STUIpaAGkUCtnS/D+oXqCRk8iM936/lXRaf4X063+aQPcP8A7Zwo/AUAcMqs/CKzN6AVai0rU5cmOylI9SpH869IgtbeAARQxoB2VQP5VNigDzlPD+sv92yP4uo/makHhrW8f8eY/wC/q/416AKUUAeUUEU0U6gD1aiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooA8mXv9aWkXv8AWloA9YooooAKKKKACiiigDL1jRLTUV3YMMw6Onf2I7/z9688Fer15TQAV6Bo+hWWnru2iabvI4/kOgrz+vVhQAUUUUAFFFFABRRRQB5QKSlFJQB6xRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAeTL3+tLSL3+tLQB6xRRRQAUUUUAFFFFABXk9esV5PQAV6yK8mr1kUAJRRRQAUUUUAFFFFAHlApKUUlAHrFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQB5Mvf60tIvf60tAHrFFFFABRRRQAUUUUAFeT16xXk9ABXrIryavWRQAlFFFABRRRQAUUUUAeUCkpRSUAesUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAHky9/rS0i9/rS0AesUUUUAFFFFABRRRQAV5PXrFeT0AFesivJq9ZFACUUUUAFFFFABRRRQB5QKSlFJQB6xRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAeTL3+tLSL3+tLQB6H/AMJHon/P9/5Cf/Cj/hI9G/hvM/8AbN/8K88xSgUAekRaxpsmcXsIx/ebH86uRSxyruikRx6qc15VinRSSRSB43KsO4PNAHq1FeeWmv6pbYCXLSKO0vzfr1rd0/xdFI4S8t/K/wBtW3D8uv5ZoA6avJ69StLq3u4/MtpVkX1Bry2gAr1kV5NXqtxcQW0LTXEqxxr1JoAfRXOaj4rtYwVskec9nJwv5d6wr3xJqlzkLKsC9hEuMfj1oA79nVfvHFVpNR09Mbr2AZ/2xXms808zbpppJW9XYk1GtAHpDa5pI/5fY/yNN/t3SP8An9j/ACP+Fec06gBBSUopKAPWKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigDzzXdIn0+5cLGWg3ExuBxj0+tUY7W5m5gtppR/soTXqNFAHmi6VqjdNPuT/wAANO/sjVQMnT7n/vg16TRQB5fcWt1bgGe2liB7shFQnmvVqq3Gn2NxuMtpCzH+LbhvzoA8zorstQ8KWbqZLad7dv8Aa+Zf8a5/UtE1GwyZYQ8fZ4zkf40AUILie3lEkErRsO4NRU6igBtT3l5c3sxluZmkbtntUVJigBBRWrpWg3+oKJFQRQn/AJaPwPy610lh4V0+IBrgm5k754X8h/UmgDiPYct2FW4tK1GVA8dlOynvsNej21rb26hYIY4wOyqB/KpcUAeer4d1c/8ALow+rr/jSt4c1cdLXP8A20X/ABr0HFGKAPN5dF1WNNxsJm/3Vz/Kr2g+H725uo5rm2kigQ5PmKVZvbB6V3WKMUAJRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAJI6ohd2VVHUsQBVOTVtNjxvvYOfRgf5VwGrahNqN0ZZD8g4jXsoqrQB6E3iHRl+9e9fSNj/Sk/4SPRT929/ONh/SvPMUCgD0mPWtKkztv4OPVsfzq5FLFMu6KVJF9VOa8raliZo3DqxDDoQcEUAerilNedWev6nbYC3BkUdBKN36nmt2y8Xwsdt5bNH/tIdw/KgC1rPhyzvf3kCrbzD+IDhvqK47UbC60+cw3MRXnCuOVb6GvR7O7tryPzLaZZF9uv5dR+NS4oA8z0+xub+byraPdj7zE4VR7muz0jw9aWKq8h8+4H8ZHyj6CtnFRXVzbWqb7meOFT0LHrQBOaUCuW1DxfAjFLK2eYjo8h2r+nNYd74g1W7BD3TRqe0fy/r1/WgD0KaWOFN8rqi+rEAVSk1rSkxm+hOfRs/wAq82eSRySzkk9Se9AoA9E/4SLRv+f0f9+2/wAKP+Ei0b/n9H/ftv8ACvPKKAPSI9Z0uTO2+gGP7zY/nVyOVZF3IQynoQc15U1WtJ1CbTroTRt8h4kXsy0Aem0UUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFAHBa1oN7a3MjwQPNAWLKUGSAe2OtVItI1WXOzT5+PVcfzr0ilNAHnw8Oayf8Alzx9ZF/xpT4a1kf8uqn/ALar/jXoGKTFAHnM+i6rCm57KQ+m0bv5VRdJI22yRvG3owxXqpFRyxRSJskjSRT2YZFAHlgoIrvb/wAN6ZdA7IjbN2MRwPyrm9T8N6jaZeJBcxj+79//AL5oAyIZpreUSQStGw/iU4NdRpHipziPUYw3/TVBg/Uj/CuUP5GkoA67WPFTAtBpy49ZWHB9wP61y91czXEhknkaRj3JqOjGeB97sKAGiit3TfDGo3R3Tr9mjHUsMt/3z/8AqrorPwzpVtgvE1w3rIePyHFAHBwxSzPsiRnb0UEn9KvRaLqr5xYzceq7f516LCkcSBIokjUdAoxUlAHnq+HNXP3rYL9ZF/xobw5q4xttQ30kX/GvQMUooA83m0bVIk3NYzn6Ln+VWdE0G8vLlGubeSG3HLeYpG4egr0CkxQAlFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAZuq6LY6iN0kYSbtIo5/+vXGano17YOfNiLp/C8YyCPf0r0WigDznStIvNQkAjidI+8jqQo+nqa7PSdFsdOX93H5kneR+T/8AWrTooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigB0ilJGQ9VODTa2b+yE58xCFfvnoayHUqxU9RQA2iiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAp0al5FRerHAoRSzBR1Na9hZCA+Y5DP2x0FAH/9k=</binary></FictionBook>
