Senza di te Кемешев Ерлан Девяностые, закрытый областной Приказ и негласный договор с генералом — обеспечить безопасность его сына. Оперативник Руслан живет по своим правилам, но однажды на осеннем бульваре в его мир входит она. Внезапная страсть, холодный расчёт и тридцать лет тишины, после которых остаётся только голос давнего снимка. ==================== Senza di te Senza di te В те лихие времена, когда областной Приказ напоминал закрытый орден, а кабинеты чиновников распределялись по тайным понятиям, я жил по-своему. Не пил, не курил, знал дистанцию и в упор не видел авторитетов, назначенных по звонку сверху. За неделю до события, о котором предстоит рассказать, меня хотел душануть свежеиспечённый начальник отдела общего надзора Приказа — рыхлый бочонок с мощной административной крышей. Он позвонил и вальяжным тоном потребовал явиться к нему для проработки мероприятий. Ответ был коротким: — Я вам не подчиняюсь. Работаю в другом отделе, и вызывать меня вы не имеете права. На том конце провода повисла тишина, в которой было слышно, как у винни-пуха лопаются амбиции. Через пять минут звякнул заместитель Приказа и вкрадчиво уговаривал меня уважить оболтуса и зайти к нему для галочки. Я вежливо отказал. Пухлый затаил обиду и через много лет отомстит, но это уже другая история. Вскоре меня вызвал сам генерал — начальник Приказа. Когда я вошёл в огромный кабинет, он прищурился и усмехнулся: — Ты извини, Руслан, что потревожил. Разговор есть по одному деликатному вопросу. Я догадался, что он в курсе за пухлого. Генерал обошёл стол, задумчиво погладил дверь комнаты отдыха и сказал: — Навёл я справки. Ты не пьёшь, дисциплинированный, с железным характером. Это хорошо. Дело в том, что мой младший сын живёт напротив твоего дома. Ночью не сплю, беспокоюсь. Парень он избалованный, живёт один, выпить не дурак. Боюсь, наделает глупостей. Прошу: возьми его под свой контроль. Отдыхайте вместе, заходи к нему, общайтесь. Главное, чтобы я знал — ты рядом. Отказать генералу было невозможно, да и звучала просьба как мужской договор. — Без вопросов, товарищ генерал, — ответил я. — Займусь обязательно. Так в моей жизни появился Миша. Ему было около тридцати — на десять лет младше меня. Беззаботный толстяк с шапкой волнистых волос и носом-пипкой. Выросший в генеральской теплице и оберегаемый любовью мамочки-домохозяйки, он не знал проблем. Мы сошлись быстро: по вечерам гуляли, сидели у него дома за чаем. Я стал для него кем-то средним между старшим братом, ангелом-хранителем и трезвым якорем. Стояла промозглая осень. Однажды вечером мы неспешно тянулись вдоль областного театра. Сумерки густели, вспыхнули жёлтые фонари. Впереди, рассекая вечернюю дымку, летящей походкой примадонны шла она. Высокая, статная шатенка лет двадцати с грацией киевской дивы. Стройные ножки, безупречная пластика, шёлковая волна тёмных локонов и дерзкий контур алых губ, приковывающий взгляды случайных зевак. В её образе ни капли суеты — лишь убийственный, гипнотический магнетизм. Миша, порядком загазованный, как спаниель, мгновенно очутился возле неё. — Девушка! Постойте, давайте познакомимся! — радостно сказал он. Она обернулась. На её лице играла доброжелательная улыбка. — Давайте, — ответила она. — Меня зовут Нина. Я подтянулся к ним не спеша, с невозмутимым видом. Миша приободрился и торжественно меня представил: — Знакомься, это мой дядька Руслан! Я устало кивнул, словно подтвердив неожиданное заявление. Мы пошли её провожать — выяснилось, что Нина живёт недалеко от Мишиной шестиэтажки. Всю дорогу он размахивал руками, болтал, а я плёлся за их спинами. Нина снисходительно улыбалась. Всю оставшуюся осень Миша не закрывал рот. Он хвалился, как они с Ниной созваниваются и что она от него без ума. Я равнодушно воспринимал эти байки. Для меня Нина была неприступным экспонатом. Я робел перед её совершенством. Так наступил январь. Приближался мой день рождения. Я решил не устраивать официоз и пригласил домой только проверенных ребят. Разумеется, позвал и Мишу. Миша ждал застолья с детским восторгом. Он трезвонил Нине, расписывая предстоящий вечер. И за день до праздника сообщил, что будет с дамой. Оказывается, Нина спросила, можно ли ей прийти вместе с ним. Мажор возликовал: «Нина, о чем речь, конечно!» И вот наступил день рождения. Накрыли стол: хрусталь, ломти ростбифа и копчёной утки, печёные баклажаны с гранатом, дымящиеся мраморные стейки, инжир и виноград. Те, кто были там, могли поклясться, что я держался как обычно. Был ровен, вовремя подавал голос и острил, чтобы не сидеть безучастно. Но внутри сквозила отстранённость человека, который смотрит на собственный праздник со стороны. Было довольно весело. В разгар торжества я включил дудку Sony, которую приобрёл в Ирландском доме. Раздалась лирическая композиция Nazareth — «Я не могу жить без тебя». Лидер шотландской группы пел на пределе высоких нот. Нина подошла и безмолвно пригласила меня на танец. Под хриплый вокал Дэна Маккаферти — он исполнял балладу «I Don't Want to Go On Without You» — разгорелся наш безумный роман. В феврале Нина подарила мне фото. На оборотной стороне красивым округлым почерком легли тютчевские строки: Руслану от Нины. Не рассуждай, не хлопочи!.. Безумство ищет, глупость судит; Дневные раны сном лечи, А завтра быть чему, то будет. Живя, умей всё пережить: Печаль, и радость, и тревогу. Чего желать? О чём тужить? День пережит — и слава богу! Знала ли она, что поэт написал эти стихи в муках страсти к юной Елене Денисьевой — любви, погубившей девушку в глазах света? К снимку Нина приложила вырезанное из бумаги сердце с надписью: «Руслан, люби и будь любим!» Вскоре мы перестали встречаться. Мама Нины сговорилась с подружкой, адвокатессой Осипович, выдать Нину за её сына — молодого курсанта военного училища в Москве. Это замужество было частью их замысла — перебраться в столицу. Две хитрющие женщины наблюдали за нами. Однажды адвокатесса вошла в приёмную, где дверь моего кабинета была открытой. Оттуда она принялась высказывать мне благие пожелания, шевеля зелёными глазами. Что у них было на уме, я так и не понял. Летом Нина уехала на поезде в Москву. Я стоял на перроне и издалека помахал ей рукой, когда она глядела на мать и дебелую адвокатессу из окошка купе. Через некоторое время я обнаружил в почтовом ящике открытку матери Нины, адресованную другу семьи Зильберману из подмосковного Щёлково. Странно. Это походило на комбинацию двух подруг — негласный намёк: черкни по этому адресу. Я отправил Нине письмо. Прочла ли она его — не знаю. Тридцать лет ни один смертный не потревожил пыль тех писем, и старые комбинации рассыпались в прах. Лишь спустя вечность я разыскал Нину в социальной сети. На странице висело несколько её снимков. Я вглядывался в знакомые черты, тронутые временем, и мне казалось, что её губы шепчут: Sono stata… perdita… senza di te. Без тебя… я погибла. Она сделала вид, что приняла меня за Мишу. — Как сложилась жизнь? — спросила она. Дала электронный адрес, чтобы я отправил фото. В ответном письме — краткая эпитафия: мама умерла, адвокатесса тоже. С офицером Нина развелась и живёт с отцом в Подмосковье. А затем удалила профиль и исчезла. Я застыл перед экраном с тем спокойным знанием, что человек способен выдержать многое. Всё это время — любил я её, ненавидел или казался безразличным — она всегда была со мной, всегда была во мне, и ничто не могло этого изменить. Позже я сел за руль и выехал в ночь. Автомобиль миновал бульвар и выехал на площадь Теней. Нигде ни огонька. Вокруг непроглядный мрак. В этой темноте не угадывались даже громадные своды Арки Приказа. ----------