<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Неверный. Чужая семья.</book-title><author><first-name>Лия</first-name><last-name>Жасмин</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/liya-zhasmin</home-page></author><annotation><p>Выкладка глава каждый день 00.00(мск.вр) Я думала, что наше счастье заслуженное, выстраданное, что боли и слёзы остались в прошлом, а впереди только спокойное, тёплое будущее. Всё рухнуло в одну секунду. Я увидела Фёдора. Он стоял в отделе с шампанским, обнимал за талию незнакомую женщину, а маленький мальчик лет пяти тянул его за руку и называл папой. И Фёдор смеялся, кружил этого мальчика, целовал эту женщину — так, как когда-то целовал меня. *** — Федь, мы сегодня вечером к нам или вы с Тёмкой к родителям? Мама звонила, хотела внука видеть. И он отвечает: — К нам, конечно, к нам, я устал, хочу просто лежать и смотреть, как вы возитесь. У меня внутри всё обрывается, перестаёт существовать. — Мама, мама, смотри, дядя целуется! Смотри, мама, дядя целует тётю! Я зажимаю ей рот ладонью, поздно. — Тихо, доченька, тихо, это не наш папа, это чужой дядя, не наш, не кричи, пожалуйста, не кричи. Маша смотрит на меня испуганно, гладит по щеке ладошкой: — Мама, ты чего, мамочка, не плачь, не надо плакать. А я не плачу, я не могу плакать, у меня внутри всё заледенело, они сворачивают в отдел с игрушками, и до меня долетает голос мальчика. — Папа, а у меня сегодня день рождения ненастоящий? А подарок будет? А ты приедешь ко мне вечером? И голос Фёдора, мягкий, родной, мой голос, голос моего мужа: — Приеду, конечно, приеду, дурачок, какой же день рождения без папы? Я стою, прижимая к себе Машу, нашу трёхлетнюю дочь, пока я верила, пока я любила, у него была другая семья, был сын, который называет его папой, была женщина, которую он целует в супермаркете при всех, и меня не существует, я просто удобное дополнение, мать его законной дочери, а настоящая жизнь — вон там, с мальчиком в синей курточке и брюнеткой в чёрном платье.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>romany</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>dom-i-semia</genre><genre>semeinye-otnoseniia</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 01:04:03">19.11.2026 01:04:03</date><id>nevernyi-cuzaia-semia</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Неверный. Чужая семья.</p></title><section><title><p>Пролог</p></title><p>Я иду по торговому центру, и Машенька у меня на руках уже тяжёлая, хотя какая там тяжесть, три года всего, но мы ходим почти два часа, она устала, капризничает, тыкается мокрым лбом мне в шею и хнычет, и я уговариваю её потерпеть ещё немножечко, всего один магазин, мы зайдём быстренько, купим папе его любимый сыр с голубой плесенью и вино, которое он любит, сухое, с цветочным запахом, ему же завтра на работу после выходных, надо сделать приятное, и Маша кивает, шмыгает носом и соглашается, потому что она у меня послушная, папина дочка, и я несу её в супермаркет, стеклянные двери разъезжаются перед нами, пахнет свежей выпечкой и кофе из автомата, мы берём тележку, я сажаю Машу в детское сиденье, она сразу оживает, начинает крутить головой, показывать пальцем на яркие коробки с соками, и я качу тележку к стеллажам с алкоголем, потому что вино именно там, в дальнем углу, у отдела с шампанским.</p><p>И я их вижу сразу, хотя они стоят ко мне спиной, но я узнаю его по спине, по тому, как он стоит, чуть наклонив голову, слушая женщину в чёрном платье, брюнетку с длинными волосами, она что-то говорит ему, улыбается, и он улыбается в ответ, и рядом с ними мальчик, лет пяти, наверное, или шести, в синей курточке с машинкой на груди, он дёргает Фёдора за руку, тянет его куда-то в сторону игрушек, и я слышу, я слышу это так отчётливо, будто стою рядом, хотя между нами метров двадцать, я слышу голос мальчика:</p><p>— Папа, пап, ну пойдём, ты обещал, ты обещал мне машинку, вон ту, красную, с мигалками, пойдём!</p><p>Фёдор смеётся, наклоняется, подхватывает мальчика на руки легко, будто тот ничего не весит, кружит его, и мальчик визжит от восторга, и женщина смеётся тоже, прижимает ладонь к губам, а Фёдор говорит:</p><p>— Конечно, Тёма, конечно, купим, какую захочешь, только не кричи так, уши закладывает.</p><p>Мальчик обхватывает его за шею, прижимается щекой к его щеке, и Фёдор ставит его на пол, выпрямляется и берёт эту женщину за подбородок, пальцами касается её лица, поворачивает к себе, и она улыбается ему, и он целует её, долго, нежно, закрыв глаза, так, как он целовал меня когда-то, так, как я думала, он целует только меня, а она кладёт руку ему на грудь и говорит тихо, но я слышу, я почему-то слышу каждое слово:</p><p>— Федь, мы сегодня вечером к нам или вы с Тёмкой к родителям? Мама звонила, хотела внука видеть.</p><p>И он отвечает:</p><p>— К нам, конечно, к нам, я устал, хочу просто лежать и смотреть, как вы возитесь.</p><p>У меня внутри всё обрывается, перестаёт существовать, я стою за стеллажом с винами, вцепившись мёртвой хваткой в ручку тележки, а Маша дёргает меня за волосы, тянет больно и кричит на весь магазин своим звонким голосочком:</p><p>— Мама, мама, смотри, папа! Смотри, мама, папа целует чужую тётю!</p><p>Я зажимаю ей рот ладонью, поздно, но я зажимаю, потому что не могу, чтобы он обернулся, не могу, чтобы он увидел меня здесь, сейчас, с Машей на руках, в этот момент, когда мой мир разлетается на куски, я прячусь за стеллаж, приседаю, прижимаю Машу к груди, шепчу ей:</p><p>— Тихо, доченька, тихо, это не наш папа, это чужой дядя, не наш, не кричи, пожалуйста, не кричи.</p><p>Маша смотрит на меня испуганно, гладит по щеке мокрой ладошкой:</p><p>— Мама, ты чего, мамочка, не плачь, не надо плакать.</p><p>А я не плачу, я не могу плакать, у меня внутри всё заледенело, я выглядываю из-за стеллажа и вижу, как они уходят, Фёдор держит мальчика за руку, женщина берёт его под локоть, они сворачивают в отдел с игрушками, и до меня долетает голос мальчика, счастливый, звонкий:</p><p>— Папа, а у меня сегодня день рождения ненастоящий? А подарок будет? А ты приедешь ко мне вечером?</p><p>И голос Фёдора, мягкий, родной, мой голос, голос моего мужа:</p><p>— Приеду, конечно, приеду, дурачок, какой же день рождения без папы?</p><p>Я стою, прижимая к себе Машу, нашу трёхлетнюю дочь, которую мы вымаливали четыре года, через которую я пролила столько слёз в кабинетах врачей, и понимаю, что всё это время, все эти пять лет, пока я лечилась, пока я верила, пока я любила, у него была другая семья, был сын, который называет его папой, была женщина, которую он целует в супермаркете при всех, и меня не существует, я просто удобное дополнение, мать его законной дочери, а настоящая жизнь — вон там, с мальчиком в синей курточке и брюнеткой в чёрном платье, и от этого понимания мир не просто рушится, он исчезает совсем, и я стою в проходе между стеллажами с винами, и не знаю, как жить дальше.</p></section><section><title><p>Глава 1</p></title><p>Я просыпаюсь от того, что кто-то маленький и тёплый забирается ко мне под одеяло, возится, сопит, а потом маленькие пальчики начинают щекотать мне пятки, и я вздрагиваю, дёргаю ногой и слышу счастливый визг, и открываю глаза, и надо мной нависает растрёпанная Маша, со спутанными после сна рыжими кудряшками, с голубыми глазами, в которых плещется утреннее солнце, и она улыбается мне мелкими, как жемчужинки, зубами:</p><p>— Мама, вставай! Мама, солнышко встало! А папа спит, папа — соня!</p><p>Я прижимаю её к себе, целую в макушку, пахнет сладким детским шампунем, и смотрю на Фёдора, он лежит на спине, разметав руки, и улыбается во сне, и у меня сердце останавливается от этой картины — мой муж, моя дочь, наше утро, наша жизнь, такая правильная и счастливая, что даже дышать больно.</p><p>Маша выкручивается из моих рук, переползает через меня и плюхается на Фёдора сверху, он кряхтит, открывает глаза, притворяется сердитым, хватает её и начинает щекотать, она визжит, извивается, хохочет, и я смотрю на них и думаю о том, сколько лет мы этого ждали, сколько слёз пролито в кабинетах врачей, сколько уколов, сколько надежд и разочарований, и вот она — наша девочка, награда, чудо, которое случилось вопреки всем прогнозам.</p><p>— Папа, папа, у тебя колючка! — кричит Маша, трогая его небритую щёку, и морщится, и отдёргивает руку.</p><p>— А у тебя щекотка в пальцах, — отвечает Фёдор, и ловит её руку, и целует каждый пальчик, а она замирает, смотрит на него серьёзно, а потом говорит:</p><p>— Папа, я кушать хочу. Блинчики хочу. С клубникой.</p><p>— Будут тебе блинчики, — говорю я, вставая с кровати, накидывая халат, иду на кухню, и слышу за спиной их голоса, Маша что-то рассказывает, взахлёб, сбивчиво, про свой сон, про то, как она летала, про большую собаку, которая её не укусила, а Фёдор поддакивает, угукает, спрашивает, и я стою у плиты, взбиваю яйца с молоком, и на душе так тепло и спокойно, что хочется петь.</p><p>Я напеваю что-то из старого, маминого, что она пела нам с Лидой в детстве, и даже не замечаю, как Фёдор подходит сзади, обнимает меня за талию, утыкается носом в шею, дышит тёплым, сонным ещё дыханием, и шепчет:</p><p>— Ты — моё чудо. Вы обе — моё чудо.</p><p>Я откидываю голову ему на плечо, закрываю глаза, и мы стоим так посреди кухни, пахнет блинчиками, за окном шумит город, Маша возится в комнате со своими игрушками, и я думаю о том, что вот оно, настоящее счастье, моя семья, и так будет всегда, мы будем стареть, Маша вырастет, у неё появятся свои дети, а мы с Фёдором будем сидеть на этой же кухне и вспоминать, как всё начиналось, и я благодарна судьбе за каждый день, за каждую минуту, за эту боль, через которую мы прошли, потому что без неё не было бы этого утра, этих блинчиков, этого солнца.</p><p>Фёдор отстраняется, садится за стол, Маша прибегает, карабкается на свой стульчик, я ставлю перед ней тарелку с блинчиком, разрезанным на полоски, чтобы удобно было брать, она хватает пальцами, макает в клубничное варенье, пачкает нос и довольно чавкает, и Фёдор смеётся, вытирает ей нос салфеткой, а она отворачивается и говорит:</p><p>— Не надо, я сама, я большая уже!</p><p>— Большая, — соглашается он, — три года — это серьёзный возраст.</p><p>Она кивает важно, жуёт, а потом показывает ему палец, на котором блестит варенье:</p><p>— Папа, хочешь? Вкусно.</p><p>Он наклоняется и слизывает варенье с её пальца, она хохочет, дёргает рукой и кричит:</p><p>— Щекотно же!</p><p>Я смотрю на них и думаю о том, что мы справились, что теперь всё позади, что наша семья наконец-то стала настоящей, полной, завершённой, и ничего плохого просто не может случиться, потому что мы это заслужили, мы выстрадали это счастье, и оно наше, только наше, и никто не смеет у нас его отнять.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Мы приезжаем к родителям около полудня, и Маша уже в машине начинает ёрзать, кричать «баба, баба, к бабе хочу», и я еле успеваю вытащить её из кресла, как она несётся к калитке, топает своими сандаликами по дорожке, и мама уже выходит навстречу, раскинув руки, и Маша влетает в неё, обхватывает за ноги, и мама наклоняется, подхватывает её, целует в обе щеки, и Маша визжит от радости и трогает мамины серёжки, тянет их, приговаривая:</p><p>— Баба, у тебя красиво, у тебя блестит, дай потрогать, дай!</p><p>Мама смеётся, несёт её в дом, а мы с Фёдором идём следом, он несёт пакеты с фруктами и вином, я несу коробку с пирожными, и на крыльце нас встречает отец, он в фартуке, с лопаткой для шашлыка в руке, пахнет от него дымом и вкусным ароматом жареного мяса, и он хлопает Фёдора по плечу:</p><p>— Фёдор, здорово, проходи, мясо скоро будет готово, девчонки наши на кухне командуют, а мы с тобой мужики, мы у огня.</p><p>Фёдор улыбается, ставит пакеты, идёт с отцом к мангалу, а я захожу в дом и сразу попадаю в этот родной, знакомый с детства запах — пахнет пирогами, чистотой, мамиными духами, и Маша уже сидит на кухне за столом, мама дала ей кусочек теста, и она мнёт его маленькими пальцами, сосредоточенно сопит, высовывает язык от усердия, и мама смотрит на неё и глаза у мамы счастливые.</p><p>Лидия появляется в дверях с чашкой кофе, в своих дурацких рваных джинсах и футболке с черепом, волосы цвета бургунди взлохмачены, под глазами синева — опять не спала ночью, наверное, тусовалась где-то или просто книжку читала до утра, она подходит ко мне, чмокает в щёку, кивает на Машу:</p><p>— Ну что, мамаша, как твоё материнское счастье? Ещё не надоело пелёнки стирать?</p><p>— Лида, какие пелёнки, ей три года, — смеюсь я, — она уже большая, сама в туалет ходит, сама ест, между прочим, умнее некоторых взрослых.</p><p>— Ой, умнее она, — Лидия закатывает глаза, садится на табуретку, забрасывает ногу на ногу, — а муж где? Твой идеальный Феденька?</p><p>— У мангала с папой, — отвечаю я, нарезая хлеб, — помогают, общаются.</p><p>Лидия хмыкает, отпивает кофе, и я вижу, что она смотрит на меня как-то странно, будто хочет что-то сказать, но не решается, и мне это не нравится, потому что Лидия всегда говорит то, что думает, она не умеет молчать, а тут молчит, и я спрашиваю:</p><p>— Лид, ты чего? Что за взгляды?</p><p>Она пожимает плечами, крутит чашку в руках, а потом говорит, глядя в окно, на мужчин у мангала:</p><p>— Да так, смотрю на вашу идиллию и думаю — не слишком ли всё идеально? Вы как с картинки, честное слово. Ксюш, а ты никогда не боялась, что Фёдору это всё... ну, приестся? Что он заскучает?</p><p>Я останавливаюсь с ножом в руке, смотрю на неё, и внутри ёкает, но я отгоняю это, потому что глупости, потому что у нас всё хорошо, потому что Фёдор любит меня и Машу, и я говорю:</p><p>— Лида, ну что ты ерунду несёшь? Как заскучает? У него семья, дочь, дом, работа интересная, он счастлив, я знаю.</p><p>— Счастлив, — повторяет Лидия задумчиво, — ага, конечно. Ксюш, мужики — они другие. Им разнообразие нужно, охота, адреналин. А у вас тут семейный рай, розовые пони и блинчики по утрам. Смотри, как бы не захотел он на сторону сходить, на другие пастбища.</p><p>Мне становится неприятно, я отворачиваюсь к столу, продолжаю резать хлеб, и голос у меня холодный, когда я отвечаю:</p><p>— Лида, прекрати. У нас с Фёдором всё серьёзно. Мы через столько прошли, столько лет ждали Машу, лечились, деньги тратили, нервы, слёзы, ты не представляешь. Он меня любит. И я его люблю. И никаких пастбищ у него нет и быть не может.</p><p>— Ну-ну, — Лидия допивает кофе, встаёт, подходит к Маше, трогает её за рыжие кудряшки, — ладно, не злись. Я же не со зла, я за тебя переживаю. Просто вокруг столько баб, которые только и ждут, чтобы чужого мужика увести, особенно такого успешного, как твой Федя.</p><p>— Моего Федю не увести, — отрезаю я, — он не такой.</p><p>Лидия ничего не отвечает, только закатывает глаза и выходит во двор, к мангалу, и я смотрю ей вслед и думаю о том, что она просто завидует, у неё нет ни семьи, ни нормальных отношений, одни тусовки и случайные мужики, вот и бесится, и я не буду обижаться на неё, потому что она сестра и любит меня по-своему, просто дура ещё, молодая, не понимает, что такое настоящая любовь и настоящая семья.</p><p>Маша тянет меня за рукав:</p><p>— Мама, мама, смотри, у меня колобок, я сделала колобок!</p><p>Она показывает мне комок теста, измазанный мукой, и я улыбаюсь, наклоняюсь к ней:</p><p>— Какой красивый колобок, доченька, молодец, а давай мы ему глазки сделаем?</p><p>— Давай, давай, — Маша хлопает в ладоши, — из изюма, да? Баба, дай изюм!</p><p>Мама достаёт из шкафа изюм, даёт ей несколько штучек, и Маша сосредоточенно втыкает их в тесто, сопит, высовывает язык, и я смотрю на неё и думаю о том, что всё правильно, что Лидкины слова — это просто глупость, что у меня есть всё, о чём можно мечтать, и что я никому не позволю сомневаться в моём счастье, даже родной сестре.</p><p>На веранде накрывают стол, папа несёт огромное блюдо с шашлыком, пахнет так, что у меня слюнки текут, Фёдор идёт за ним с бутылкой вина, Лидия тащит тарелки с зеленью и овощами, мы садимся все вместе, Машу сажают на высокий стульчик, который папа специально для неё купил, и она стучит ложкой по столу и кричит:</p><p>— Дай мяса, хочу мяса, папа, дай!</p><p>Фёдор отрезает маленький кусочек, дует на него, даёт ей, она запихивает в рот, жуёт, морщится, выплёвывает обратно в тарелку:</p><p>— Не вкусно, папа, это не вкусно, дай хлеба!</p><p>Все смеются, папа говорит:</p><p>— Растёт гурман, в деда пошла, я тоже в детстве шашлык не любил, только хлеб и помидоры.</p><p>— В тебя, в тебя, — мама подкладывает ему салат, — такой же привередливый был, помню, как ты от лука в супе нос воротил.</p><p>— Я и сейчас ворочу, — папа подмигивает Маше, — мы с тобой, внучка, луковые ненавистники, да?</p><p>— Да! — кричит Маша и снова стучит ложкой, — ненависники, да!</p><p>Все смеются, и я смотрю на Фёдора, он улыбается, наливает мне вина, наклоняется и целует в висок, и я чувствую себя такой защищённой и любимой, что никакие Лидкины слова не могут испортить этот день, эту семью и это счастье.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Мы возвращаемся от родителей в воскресенье вечером, Маша засыпает в машине, свесив голову набок, приоткрыв рот, и я смотрю на неё в зеркало заднего вида и думаю о том, как она похожа на Фёдора, эти же брови вразлёт, этот же упрямый подбородок, только волосы мои, рыжие, и глаза мои, голубые, и сердце у меня сжимается от нежности, и я еду медленно, чтобы не разбудить её, чтобы продлить этот момент покоя, потому что дома начнётся обычная вечерняя суета, купание, сказка на ночь, укладывание, и Фёдора опять нет, он позвонил час назад и сказал, что задерживается, что важные переговоры, что не ждите, ложитесь без него, и я привыкла уже, не обижаюсь, потому что работа у него такая, ответственная, финансы, большие деньги, клиенты, встречи, я всё понимаю, я же умная жена, я не пилю, не требую, я жду.</p><p>Дома я раздеваю Машу, она мычит спросонья, не открывает глаз, я тащу её в ванную, быстро ополаскиваю, заворачиваю в полотенце, несу в кровать, и она уже почти спит, только бормочет что-то про бабушку и про колобка, которого они с бабушкой слепили, и я целую её в лоб, поправляю одеяло, выключаю свет и выхожу в коридор, и тут звонит домофон, и я удивляюсь, потому что Фёдор никогда не звонит в домофон, у него есть ключи, и я подхожу, нажимаю кнопку, спрашиваю:</p><p>— Кто там?</p><p>И голос Мирослава, немного хриплый, немного виноватый:</p><p>— Ксюш, это я, Мир, открывай, я тут недалеко был, думал заехать на минуту, Федя дома?</p><p>Я открываю, и через минуту он уже стоит на пороге, взлохмаченный, в своей вечной кожаной куртке, с огромным плюшевым зайцем в руках, заяц розовый, размером с Машу, дурацкий, смешной, с длинными ушами и выпученными глазами, и Мирослав протягивает мне его и говорит:</p><p>— Вот, Машке привёз, проезжал мимо детского магазина, увидел в витрине, вспомнил, что она таких любит, ну или не таких, но пусть будет, зайцы же полезные, да?</p><p>Я смеюсь, беру зайца, он мягкий, приятный на ощупь, пахнет новым, и я говорю:</p><p>— Мирослав, ты с ума сошёл, ей же теперь зайца в кровать, она с ним спать будет, а я стирай его каждую неделю.</p><p>— Ну и пусть стираешь, — он улыбается, но улыбка какая-то натянутая, и глаза у него невесёлые, и я вдруг чувствую что-то нехорошее, какую-то тревогу, но отгоняю её, приглашаю его на кухню, предлагаю чай или кофе, он кивает, садится за стол, а я ставлю чайник и чувствую спиной его взгляд, тяжёлый, вопросительный, будто он хочет меня о чём-то спросить, но не решается, и чтобы разрядить обстановку, я говорю:</p><p>— Феди нет, задерживается на работе, переговоры какие-то, ты же знаешь его график, сам такой же, небось, по ночам работаешь.</p><p>— Я не работаю по ночам, — отвечает Мирослав глухо, — я по ночам сплю, в отличие от некоторых.</p><p>Я оборачиваюсь, смотрю на него, он сидит, вертит в руках кружку, которую я поставила перед ним, и вид у него такой, будто он сейчас взорвётся или скажет что-то ужасное, и я спрашиваю осторожно:</p><p>— Мир, ты чего? Что-то случилось? У вас там с Федей всё нормально? Поссорились?</p><p>Он поднимает на меня глаза, и в них столько боли, столько жалости, что мне становится не по себе, и он говорит медленно, взвешивая каждое слово:</p><p>— Ксюш, мы с Федей не ссоримся, мы вообще редко общаемся в последнее время. У каждого своя жизнь. Свои... обстоятельства. Ты как вообще? Как Машка? Как ты сама?</p><p>— Всё хорошо, — отвечаю я, наливая кипяток в кружки, — Машка растёт, разговаривает уже предложениями, правда, некоторые буквы не выговаривает, но логопед сказал, что в три года это нормально, мы в садик пойдём осенью, я уже записалась, Федя говорит, что рано ещё, но мне кажется, что ей нужно с детьми общаться, социализация там, всё такое.</p><p>Я говорю и говорю, потому что его молчание давит на меня, и мне хочется заполнить это молчание словами, любыми, лишь бы он перестал смотреть на меня вот так, как будто я больная и он не знает, как сообщить мне диагноз, и он слушает, кивает, а потом перебивает меня:</p><p>— Ксюш, а Федя часто задерживается? Вот так, как сегодня?</p><p>Я останавливаюсь, чувствую, как сердце пропускает удар, и говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно:</p><p>— Ну, бывает, работа же, ты знаешь, у него проекты, встречи, клиенты из других городов приезжают, иногда поздно возвращается, но я понимаю, я не против, главное, чтобы здоров был и чтобы выходные с нами проводил.</p><p>— А проводит? Выходные? — спрашивает Мирослав, и в голосе его звучит что-то, похожее на сомнение, и я отвечаю слишком быстро, слишком защищаясь:</p><p>— Конечно, проводит, мы вчера у родителей были, у моих, он с папой шашлык жарил, с Машкой возился, мы замечательно провели время, а что?</p><p>— Ничего, — Мирослав отводит взгляд, смотрит в окно, за которым уже темно, и говорит тихо, — просто интересно. Ты извини, я, наверное, не вовремя, поздно уже, пойду я.</p><p>Он встаёт, и я вижу, как он колеблется, стоит на пороге кухни, будто решается на что-то, и я подхожу к нему, касаюсь его руки:</p><p>— Мир, ты чего? Скажи мне, если что-то случилось, я же чувствую, ты не такой сегодня, ты всегда весёлый, дурачишься, а тут сидишь, как в воду опущенный.</p><p>Он смотрит на меня долго, очень долго, и я вижу, как у него желваки ходят на скулах, как он сжимает кулаки, а потом разжимает, и говорит с усилием:</p><p>— Всё нормально, Ксюш, правда. Просто устал, наверное. Бессонница замучила. Ты береги себя, ладно? И Машу береги. Она у вас... она чудо.</p><p>— Знаю, — улыбаюсь я, — мы с Федей это каждый день понимаем, мы же столько лет её ждали.</p><p>— Вот именно, — говорит Мирослав, и в голосе его звучит что-то странное, горькое, — столько лет ждали. Ты это помни всегда.</p><p>Он наклоняется и целует меня в щёку, сухими губами, быстро, и идёт к двери, и я иду за ним, провожаю, и уже в дверях он оборачивается и говорит:</p><p>— Если что — звони. В любое время. Я приеду.</p><p>— Спасибо, Мир, — отвечаю я, — ты хороший, правда, и заяц классный, Машка утром обрадуется.</p><p>Он кивает, выходит в подъезд, и я закрываю дверь и стою в прихожей, прижимая к себе розового дурацкого зайца, и чувствую, как внутри меня разрастается что-то холодное и липкое, какой-то страх, которому нет названия, и я гоню его прочь, потому что глупости, потому что Мирослав всегда был странным, всегда не таким, как Фёдор, всегда с этими своими закидонами, и ничего его слова не значат, просто устал человек, просто бессонница, бывает, а у меня всё хорошо, у меня муж, дочь, дом, счастье, и никто не смеет это счастье разрушить, даже родной брат мужа со своими тёмными намёками и странными взглядами.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Проходит три дня после визита Мирослава, и я почти убеждаю себя, что мне всё показалось, что он просто был не в духе, что у всех бывают плохие дни, а его странные слова про то, чтобы я берегла себя и Машу, — это просто братская забота, он же любит нас, он всегда был ко мне добрее, чем Фёдор, если честно, Фёдор сдержаннее, он не лезет с объятиями и поцелуями, он делом помогает, а Мирослав — он эмоциональный, порывистый, сегодня смеётся, завтра хмурится, творческая натура, хоть и не творческая профессия, он же вроде в IT работает, или в чём-то таком, я толком не знаю, мы редко говорим о работе, и я решаю, что не буду забивать голову ерундой, тем более что жизнь входит в обычную колею: Маша, дом, готовка, прогулки, уборка, снова Маша, и Фёдор приходит поздно, но приходит, и я засыпаю и просыпаюсь рядом с ним, и это главное.</p><p>В среду утром звонит Виктория Павловна, и я сразу внутренне подбираюсь, потому что свекровь никогда не звонит просто так, у неё всегда есть цель, всегда какое-то мероприятие или, чаще, замечание, и я беру трубку и говорю максимально приветливо:</p><p>— Здравствуйте, Виктория Павловна, как ваши дела?</p><p>— Здравствуй, Ксения, — отвечает она своим ровным, чуть прохладным голосом, — дела нормально, спасибо. Я звоню вот по какому поводу: не могла бы ты встретиться со мной сегодня в час? Я забронировала столик в «La Maree», нам нужно поговорить.</p><p>У меня внутри всё сжимается, потому что «поговорить» с Викторией Павловной — это всегда стресс, это всегда список того, что я делаю не так, и я говорю:</p><p>— Конечно, могу, а Машу с кем? Я обычно с ней гуляю в это время...</p><p>— Оставь с няней, — перебивает она, — у тебя же есть няня, Марина, кажется? Пусть посидит, ничего страшного не случится, ребёнку полезно привыкать к разным людям.</p><p>Я вздыхаю про себя, потому что Марину мы нанимали только на те дни, когда мне нужно было к врачу или по важным делам, и Маша её не очень любит, капризничает, но спорить со свекровью бесполезно, и я говорю:</p><p>— Хорошо, договорилась, я приеду.</p><p>— Жду, — отвечает она и кладёт трубку.</p><p>Я звоню Марине, она соглашается прийти, я собираю Машу, объясняю ей, что тётя Марина с ней поиграет, а мама скоро вернётся, и Маша надувает губы, трясёт головой и кричит:</p><p>— Не хочу тётю Марину, хочу с мамой, мама, не уходи!</p><p>Пока я собираюсь на встречу к свекрови, уже приходит Марина, Маша, увидев ее, еще больше расстроилась. Я обнимаю Машу, уговариваю, обещаю принести что-нибудь вкусное, и она сдаётся, но смотрит на меня такими глазами, что у меня сердце разрывается, и я уже готова позвонить свекрови и отказаться, но понимаю, что нельзя, что это только ухудшит отношения, и я ухожу, слыша за спиной Машин рёв, и всю дорогу до ресторана меня трясёт от чувства вины и раздражения на свекровь.</p><p>Ресторан «La Maree» находится в центре, дорогой, пафосный, с белыми скатертями, хрустальными бокалами и официантами в смокингах, и я чувствую себя здесь неуютно, как будто я самозванка, хотя платье на мне хорошее, и туфли, и сумочка, но всё равно внутри меня сидит та девочка из простой семьи, которой Виктория Павловна никогда не упускает случая напомнить, что я не совсем ровня.</p><p>Она уже сидит за столиком у окна, прямая, как палка, с идеальной укладкой, в жемчугах, и когда я подхожу, она окидывает меня взглядом с головы до ног и чуть заметно кивает, что, видимо, означает одобрение, и я сажусь напротив, и официант сразу подлетает с меню, и Виктория Павловна говорит:</p><p>— Я уже заказала нам салат с лобстером и ризотто с белыми грибами, надеюсь, ты не против.</p><p>— Конечно, нет, спасибо, — отвечаю я, хотя вообще-то я лобстеров не очень люблю, и ризотто часто бывает слишком жирным, но спорить бесполезно.</p><p>Она смотрит на меня поверх бокала с водой и говорит:</p><p>— Как Маша? Как здоровье? Я слышала, она опять кашляла?</p><p>— Всё хорошо, — отвечаю я, — лёгкая простуда, уже прошло, мы витамины даём, на море собираемся в августе, врач сказал, что полезно.</p><p>— На море — это хорошо, — кивает она, — Фёдор говорил, что планирует купить домик в Геленджике, вы смотрели варианты?</p><p>Я внутренне удивляюсь, потому что Фёдор мне ничего не говорил про домик, но вслух говорю:</p><p>— Пока нет, он очень занят, наверное, когда будет время, посмотрим.</p><p>— Вот именно, — Виктория Павловна ставит бокал и смотрит на меня внимательно, — об этом я и хотела поговорить. О его занятости. Ты понимаешь, Ксения, какая нагрузка сейчас на Фёдоре? Отец перекладывает на него всё больше ответственности, компания растёт, проекты, контракты, он практически управляющий партнёр, хотя официально пока не оформлено, но это вопрос времени. Он работает по шестнадцать часов в сутки, он устаёт, он выкладывается полностью ради вашего будущего, ради Маши, ради тебя.</p><p>Я киваю, потому что что тут скажешь, я и сама это понимаю, и я говорю:</p><p>— Я знаю, Виктория Павловна, я очень ценю всё, что он делает, и стараюсь его поддерживать, создавать дома уют, чтобы он отдыхал, когда приходит.</p><p>— Отдыхал, — она чуть заметно усмехается, — Ксения, мужчина не всегда хочет просто отдыхать, когда приходит домой. Ему нужно... как бы это сказать... разнообразие. Эмоции. Ты понимаешь, о чём я?</p><p>Я чувствую, как краснею, потому что разговоры на такие темы со свекровью мне кажутся дикими, и я мямлю:</p><p>— Ну, мы стараемся... у нас всё хорошо в этом плане...</p><p>— Я не сомневаюсь, — перебивает она, — но дело не только в постели. Дело в атмосфере. Ты должна быть для него не только матерью его ребёнка и хорошей хозяйкой. Ты должна быть интересной, желанной, загадочной. Мужчинам нужно, чтобы женщина оставалась женщиной, а не превращалась в функцию. Ты понимаешь?</p><p>Я молчу, потому что внутри меня закипает обида, мне кажется, что она намекает на то, что я недостаточно хороша, что я не справляюсь, и я сдерживаюсь, чтобы не ответить резко, а она продолжает:</p><p>— Я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть, Ксения. Я хочу, чтобы ваш брак был крепким. Фёдор — мой сын, и я его знаю лучше, чем ты. Ему нужно, чтобы им восхищались, чтобы его ждали, чтобы дома был не просто быт, а праздник. Ты же видишь, как он устаёт, как много работает. Он имеет право на то, чтобы его встречали с улыбкой, а не с вопросами «где ты был» и «почему так поздно».</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>После разговора со свекровью я хожу сама не своя, слова Виктории Павловны въелись в память, особенно про Лиду, про то, что она слишком свободная и эпатажная и что Фёдору не нужны лишние соблазны, и я злюсь на свекровь, и злюсь на себя за то, что вообще придаю этому значение, потому что Лида — моя сестра, мы с ней выросли вместе, она, конечно, бунтарка, конечно, с этими своими разноцветными волосами и дурацкими футболками, но она никогда, никогда бы не посмотрела на Фёдора иначе чем на брата, да и Фёдор на неё смотрит как на младшую сестру, с лёгкой снисходительностью, иногда подкалывает её, иногда закатывает глаза на её выходки, но ничего такого, никаких намёков, и я решаю, что это просто свекровь пытается контролировать всё и всех, и не буду позволять ей лезть в мои отношения с сестрой, тем более что мы с Лидой договорились встретиться сегодня в её салоне, она обещала сделать мне новый оттенок, говорила, что рыжий чуть подустал, надо освежить, и вообще весна, хочется чего-то нового.</p><p>Я оставляю Машу с мамой, она с радостью соглашается посидеть с внучкой, и я еду в салон «Эстетика», где Лидия работает уже года три, наверное, и салон этот дорогой, модный, находится в центре, и клиенты там с деньгами, и Лидия там на хорошем счету, хотя она вечно жалуется на начальницу и на некоторых клиенток, но в целом ей нравится, потому что творчество, потому что можно экспериментировать, потому что она любит делать людей красивыми.</p><p>Я захожу в салон, пахнет дорогими шампунями, краской для волос и кофе, играет приятная музыка, администратор за стойкой — молодая девушка с идеальным макияжем — улыбается мне и говорит, что Лидия сейчас освободится, подожду немного, и я сажусь в кожаное кресло, листаю глянцевый журнал, но мысли мои далеко, я снова возвращаюсь к тому обеду, к словам свекрови, и мне становится обидно, что Виктория Павловна позволяет себе так говорить о моей сестре, будто Лида — какая-то охотница за чужими мужьями, а не просто яркая, свободная девушка, которая живёт так, как хочет.</p><p>Лидия появляется через пять минут, растрёпанная, в чёрном фартуке, с кисточками краски на руках, и сразу кидается меня обнимать:</p><p>— Ксюха, привет, красотка, прости, задержалась, там одна клиентка капризная, три раза перекрашивали, еле уговорила её на нормальный цвет, ну ты представляешь, люди совсем с ума сошли, хотят пепельный, но пепельный на её жёлтом не ляжет, я ей объясняю, а она в истерику, боже, как я устала от этих богатых дурочек.</p><p>Я смеюсь, обнимаю её в ответ, и мы идём в её кабинет, небольшой, но уютный, с большим зеркалом и креслом, и Лидия усаживает меня, накидывает пеньюар, начинает рассматривать мои волосы, трогать, прикидывать, и говорит:</p><p>— Ну что, рыжик, будем делать твою рыжину поярче? А то подустала немного, давай добавим медных ноток, будет огонь, Федька твой обалдеет.</p><p>Я киваю, смотрю на себя в зеркало и думаю о том, что Фёдор в последнее время вообще редко замечает, как я выгляжу, приходит поздно, уходит рано, целует в щёку автоматически, но я отгоняю эту мысль, потому что он устаёт, потому что работа, и говорю Лиде:</p><p>— Давай, делай что хочешь, я тебе доверяю.</p><p>Она начинает мешать краску, болтает о своём, о клиентах, о начальнице, о том, что хочет уволиться и открыть своё, но денег нет, а кредиты брать страшно, и я слушаю её вполуха, киваю, и вдруг она говорит:</p><p>— Кстати, Ксюх, у нас тут новый администратор появился, Розалия, ты не видела её, когда заходила? Такая вся сладкая, брюнетка, глазки строит всем мужикам, которые заходят. Настолько все просто приторно, я её не перевариваю.</p><p>Я вспоминаю девушку на ресепшене, которая встретила меня, миловидная, да, брюнетка, улыбчивая, и говорю:</p><p>— Видела, вроде нормальная, симпатичная. А что не так?</p><p>— Да всё не так, — Лидия фыркает, нанося краску на мои волосы, — она из тех, кто на мужиков охотится, глазками стреляет, голосом мурлыкает, юбка короткая, декольте глубокое, вся из себя такая «возьми меня, я доступная». И главное, работает всего месяц, а уже все мужики клиенты через нее записываются, чтобы на неё посмотреть, а она им улыбается, записывает, записочки там какие-то передаёт, ну ты понимаешь.</p><p>Я морщусь, потому что не люблю, когда осуждают других женщин, и говорю:</p><p>— Лид, может, она просто работа такая, администратор должна быть приветливой, это же бизнес.</p><p>— Ага, бизнес, — Лидия закатывает глаза, — ты бы видела, как она на нашего постоянного клиента смотрела, который к нам каждую неделю ездит, то ли жену стрижёт, то ли любовницу, не знаю, но он приезжает на тачке такой, что закачаешься, и вот на днях я выхожу покурить, и там Порше стоит у входа, и Розочка наша выскакивает, юркнула в машину, быстро так, и они уехали. Я думаю, не просто так она туда юркнула, ох не просто так.</p><p>Что-то внутри меня дёргается, когда она говорит про Порше, но я не понимаю, почему, и отмахиваюсь, потому что глупости, мало ли у кого какие машины, и вообще Лида любит приврать для красного словца, и я говорю:</p><p>— Лид, ну какая тебе разница, с кем она ездит, это её личное дело, может, это её парень, может, брат, может, таксист, в конце концов.</p><p>— Таксисты на Порше не ездят, — Лидия усмехается, — ну ладно, бог с ней, с Розочкой, ты лучше про себя рассказывай, как там Федя, как Машка, как свекровь твоя драгоценная, не достаёт?</p><p>Я вздыхаю, потому что про свекровь не хочется говорить, но Лида же видит, что я молчу, и настораживается:</p><p>— Чего молчишь? Опять она тебя пилила? Говори, не томи.</p><p>— Была у меня встреча с ней, — говорю я нехотя, — в ресторане, разговаривали. Она считает, что я недостаточно стараюсь быть для Фёдора желанной, что надо работать над собой, следить за внешностью, и ещё... — я запинаюсь, потому что про Лиду говорить не хочется, но Лида напирает:</p><p>— И что ещё? Ну?</p><p>— И ещё она сказала, что ты слишком эпатажная и чтобы я не позволяла тебе часто бывать у нас, потому что Фёдору не нужны лишние соблазны, — выпаливаю я и сразу жалею, потому что Лида замирает с кисточкой в руке и смотрит на меня в зеркало с таким выражением, будто я её ударила.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>После разговора с Лидой проходит ещё несколько дней, и я никак не могу выкинуть из головы то, что она сказала про Розалию и про Порше, я понимаю, что это глупо, что в Москве тысячи чёрных Порше, что мало ли кто за кем приезжает, что Лида любит приукрашивать и додумывать, особенно когда речь идёт о людях, которые ей не нравятся, но внутри сидит какое-то неприятное чувство, которое я не могу объяснить, и я гоню его прочь, занимаюсь Машей, готовкой, уборкой, встречаю Фёдора по вечерам, он приходит уставший, целует меня в лоб автоматически, играет с Машей минут двадцать, пока я накрываю ужин, а потом садится с ноутбуком и работает до ночи, и я смотрю на него и думаю, что так и должно быть, что это взрослая жизнь, что мы строим будущее, что всё хорошо.</p><p>В пятницу утром звонит папа и говорит, что хочет меня видеть, что соскучился по мне и по Маше, но Машу лучше оставить с мамой, потому что у него в офисе небольшой ремонт и пыльно, а он хочет просто поговорить, и я соглашаюсь, оставляю Машу с мамой, она рада, она всегда рада понянчиться, и еду к отцу в офис, в его автосалон, который он построил с нуля, которым гордится и который теперь приносит хороший стабильный доход, хотя он мог бы уже и на пенсию выйти, но говорит, что без дела с ума сойдёт, и я его понимаю.</p><p>Офис отца находится на втором этаже, с большими окнами, из которых видно весь салон, сверкающие новые машины, менеджеров в строгих костюмах, покупателей, которые ходят между рядами и выбирают, и папа сидит в своём кресле, огромном, кожаном, и когда я захожу, он встаёт, идёт ко мне и обнимает так крепко, как умеет только он, от него пахнет его одеколоном, знакомым с детства, и кофе, и ещё чем-то родным, и я зарываюсь носом в его плечо и чувствую себя маленькой девочкой, защищённой от всего мира.</p><p>— Дочка, — говорит он, отстраняясь и заглядывая мне в глаза, — садись, рассказывай, как ты, как моя внучка, как Фёдор?</p><p>Я сажусь в кресло напротив, смотрю на отца и думаю о том, как он постарел за последние годы, седины прибавилось, морщин вокруг глаз, но взгляд всё тот же, внимательный, любящий, чуть насмешливый, и я говорю:</p><p>— Всё хорошо, пап, Машка растёт, как ты видел болтает без остановки, в садик скоро пойдём, Фёдор работает много, но это нормально, он старается для нас.</p><p>— Ну-ну, — отец кивает, садится в своё кресло, складывает руки на столе, — а ты сама как? Не скучаешь? Не чувствуешь себя одинокой?</p><p>Я удивляюсь вопросу, потому что папа обычно не спрашивает о таких вещах, он больше по делу, по фактам, а тут вдруг про одиночество, и я отвечаю осторожно:</p><p>— Нет, пап, с Машей некогда скучать, она же как маленький ураган, за ней глаз да глаз, да и Фёдор, когда приходит, мы общаемся, ужинаем вместе, всё нормально.</p><p>— А часто он приходит? — спрашивает отец, и в голосе его появляется что-то, чего я раньше не слышала, какая-то настороженность, и я отвечаю:</p><p>— Ну, по-разному, иногда поздно, работа же, ты сам знаешь, сколько ты сам работал, когда мы с Лидой маленькие были, мы тебя почти не видели.</p><p>— Я работал, да, — отец вздыхает, — но я всегда звонил, всегда предупреждал, и выходные старался проводить с семьёй. А Фёдор как? Выходные с вами?</p><p>Я вспоминаю некоторые выходные, когда Фёдор сказал, что у него срочные дела, и уехал на целый день, а вернулся поздно вечером, и говорит:</p><p>— Ну, не всегда, но бывает, что работа, пап, у него большая ответственность, компания, проекты, Савва Прохорович на него много перекладывает.</p><p>— Савва, — отец кривится чуть заметно, — знаю я этого Савву, он из своих детей все соки выжмет, лишь бы бизнес рос. Ты смотри, Ксюша, чтобы Фёдор не забывал, что у него семья есть. Деньги деньгами, а семья — это главное.</p><p>Я киваю, потому что согласна, и потому что папа прав, он всегда так говорил, и я чувствую, как внутри поднимается тепло от его заботы, и я говорю:</p><p>— Я знаю, пап, я слежу за этим, мы разговариваем, я ему напоминаю, что Маша скучает, что я скучаю, он обещает исправляться.</p><p>— Обещает, — отец усмехается, — мужики все обещать мастера, ты на дела смотри. Если обещает — пусть делает. А ты, дочка, если что, помни: мы с мамой всегда рядом. Всегда. Что бы ни случилось, какие бы проблемы ни были, ты приходи, мы примем, поможем, не дадим в обиду.</p><p>У меня глаза становятся мокрыми от этих слов, и я моргаю часто, чтобы не разреветься, и говорю:</p><p>— Спасибо, пап, я знаю, вы у меня самые лучшие.</p><p>— То-то, — он улыбается, встаёт, подходит к окну, смотрит вниз на салон, потом оборачивается и говорит: — А знаешь, Ксюш, я ведь когда молодой был, тоже много работал, думал, что семья подождёт, что успею ещё налюбиться, наобщаться, а потом, когда вы с Лидой выросли, я понял, что многое упустил, что моменты эти не вернёшь, что Машка твоя сейчас в три года такая, какой уже никогда не будет, и если я сейчас не буду с ней, то потом поздно будет. Я поэтому и зову вас к себе, чтобы вы с ней почаще приезжали, чтобы я видел, как она растёт. А Фёдор... Фёдор пусть тоже не упускает. Ты ему передай, ладно?</p><p>— Передам, пап, — говорю я, и голос мой дрожит, потому что я понимаю, что он прав, и что я сама часто чувствую, что Фёдор слишком много работает, но боюсь ему об этом сказать, боюсь показаться навязчивой, требовательной, боюсь, что он разозлится или скажет, что я не понимаю важности его работы.</p><p>Мы ещё долго разговариваем, о разном, о маме, о Лиде, о том, что она всё никак не устроит свою личную жизнь, и отец вздыхает, говорит, что она слишком независимая, слишком гордая, что таких мужики боятся, и я защищаю Лиду, говорю, что она просто ждёт своего человека, а не разменивается на кого попало, и отец соглашается, говорит, что она в него пошла, он тоже долго маму искал, пока не нашёл.</p><p>Когда я ухожу, он обнимает меня ещё раз и говорит на прощание:</p><p>— Ты счастлива, дочка?</p><p>И я отвечаю, глядя ему в глаза:</p><p>— Очень, пап.</p><p>— Ну и хорошо, — он кивает, — если что — мы всегда рядом.</p><p>Я выхожу из офиса, сажусь в машину и долго сижу, не заводя двигатель, смотрю перед собой и думаю о том, что у меня есть самое главное — семья, родители, которые любят меня, дочь, муж, и что всё будет хорошо, потому что не может не быть хорошо, потому что я это заслужила, потому что мы это заслужили. И я завожу машину и еду к маме, за Машей, и на душе у меня тепло и спокойно, как в детстве, когда папа брал меня на руки и говорил, что всё будет хорошо.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Я уже и не помню, когда в последний раз Фёдор приходил домой так рано, часы показывают только половину восьмого, а он уже стоит в прихожей, снимает пиджак, вешает его на плечики и улыбается мне устало, но тепло, и я смотрю на него и думаю о том, что папа был прав, что нам не хватает таких вечеров, когда можно просто быть вместе, без спешки, без ноутбука, без телефона, который вечно жужжит рабочими чатами, и я подхожу к нему, обнимаю, прижимаюсь щекой к его груди и чувствую, как он гладит меня по голове, по свежевыкрашенным волосам, и говорит:</p><p>— Соскучилась?</p><p>— Очень, — отвечаю я, и это чистая правда, потому что я всегда по нему скучаю, даже когда он просто задерживается на час, даже когда уходит в душ, я по нему скучаю, потому что он часть меня, потому что без него я не целая.</p><p>— А где Машка? — спрашивает он, заглядывая в комнату.</p><p>— Спит, — говорю я, — умоталась за день, мы с ней в парке были, на качелях катались, на каруселях, она еле доползла до кровати, даже сказку не просила читать, просто упала и уснула.</p><p>Фёдор улыбается, и в этой улыбке столько нежности, что у меня сердце заходится, и он говорит:</p><p>— Тогда предлагаю провести вечер вдвоём, как раньше, помнишь, мы могли сидеть часами и разговаривать ни о чём?</p><p>— Помню, — говорю я, — и очень хочу.</p><p>Мы идём на кухню, я достаю из холодильника сыр, нарезаю фрукты, открываю бутылку вина, того самого, сухого, с цветочным запахом, которое он любит, и мы выходим на балкон, садимся в плетёные кресла, и перед нами раскидывается вечерний город, тысячи огней, где-то там, внизу, шумят машины, где-то смеются люди, а здесь, на балконе, только мы, тишина и лёгкий ветер, который шевелит занавески.</p><p>Фёдор наливает вино, поднимает бокал, смотрит на меня и говорит:</p><p>— За нас, Ксюша. За нашу семью. За то, что мы есть друг у друга.</p><p>Мы чокаемся, я делаю глоток, вино приятно холодит горло, и я смотрю на Фёдора, на его лицо, освещённое фонарями снизу, на его глаза, в которых отражаются огни города, и думаю о том, как я его люблю, как сильно, до дрожи, до боли, до того, что иногда мне страшно от этой любви, потому что если с ним что-то случится, я не переживу.</p><p>— Знаешь, о чём я думал сегодня? — говорит он, откидываясь на спинку кресла.</p><p>— О чём?</p><p>— О том, что нам нужно ещё одного ребёнка, — говорит он просто, и у меня внутри всё замирает, потому что мы давно не говорили об этом, после Маши я боялась даже заикаться, думала, что он не захочет, что ему хватит, а он сидит и говорит об этом так спокойно, так уверенно.</p><p>— Правда? — переспрашиваю я, боясь поверить.</p><p>— Правда, — он берёт мою руку в свою, гладит пальцы, — Машке уже три года, она подросла, скоро в садик пойдёт, а я смотрю на неё и думаю, как же здорово быть родителем, как это меняет жизнь, как наполняет её смыслом. И мне кажется, что нам нужен ещё один малыш, чтобы Машка не была одна, чтобы у них были друг у друга, чтобы наша семья стала ещё больше, ещё счастливее.</p><p>Я чувствую, как глаза наполняются слезами, и говорю, шмыгая носом:</p><p>— Федя, я так давно об этом мечтала, но боялась тебе сказать, думала, что ты не захочешь, что тебе тяжело, что работа...</p><p>— Работа, — перебивает он, — работа подождёт. А дети не ждут, они растут, и если мы сейчас не решимся, потом будет поздно, я не хочу жалеть, Ксюша, я хочу, чтобы у нас было всё, чтобы наш дом был полной чашей, чтобы смех детский не умолкал никогда.</p><p>Я смотрю на него и вижу в его глазах такую решимость, такую любовь, что мне хочется плакать и смеяться одновременно, и я говорю:</p><p>— Я тоже хочу, очень хочу, давай попробуем, Федя, давай прямо сейчас начнём стараться.</p><p>Он смеётся, притягивает меня к себе, целует в висок и говорит:</p><p>— Прямо сейчас, может, и не получится, Машка спит, но в ближайшее время — обязательно.</p><p>Я смеюсь тоже, утыкаюсь носом ему в плечо, и мы сидим так, обнявшись, глядя на город, и я думаю о том, что это самый счастливый момент в моей жизни, что вот оно, счастье, вот оно, настоящее, и что я никому не отдам это чувство, эту уверенность, эту любовь.</p><p>— А ещё, — говорит Фёдор после долгого молчания, — я хочу, чтобы мы путешествовали. Не когда-нибудь потом, на пенсии, а сейчас, пока дети маленькие, пока мы молодые, пока можем. Давай составим список мест, куда хотим поехать, и начнём по нему двигаться?</p><p>— Давай, — соглашаюсь я, — я всегда мечтала в Италию, в маленькие городки, где нет туристов, где просто улицы, море, вино и паста.</p><p>— Будет тебе Италия, — обещает он, — и Франция, и Испания, и куда захочешь. Я для вас всё сделаю, Ксюша, ты же знаешь. Ради вас я горы сверну.</p><p>Я знаю, я правда это знаю, потому что он всегда так говорил и всегда делал, и я верю ему, верю каждому слову, и мне кажется, что в этот момент мы можем всё, что нет ничего невозможного, что будущее наше будет светлым и счастливым, и никакие проблемы нам не страшны.</p><p>Мы сидим на балконе до глубокой ночи, допиваем вино, говорим о планах, о том, как назовём второго ребёнка, если будет мальчик, то назовём в честь деда, Павлом, если девочка — то пусть будет Аней, как моя мама, и Фёдор соглашается, говорит, что хорошие имена, правильные, семейные, и я засыпаю у него на плече, и он несёт меня в спальню, укладывает в кровать, укрывает одеялом, и я сквозь сон слышу, как он шепчет:</p><p>— Я люблю тебя, Ксюша, ты и Маша — это всё, что у меня есть, и я никогда вас не предам, никогда не сделаю больно, обещаю.</p><p>**** Мои любимки, я, конечно, не хочу выпрашивать 🫶🏼❤️</p><p>Но если у вас есть желание, поставьте, пожалуйста, звезду(Мне нравится)</p><p>мне будет очень приятно❤️</p><p>с/у Лия❤️</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Воскресный ужин у родителей Фёдора — это всегда событие, к которому я готовлюсь заранее, выбираю наряд, продумываю, что сказать, как себя вести, потому что Виктория Павловна замечает всё, каждую мелочь, каждую складочку на платье, каждое неосторожное слово, и я нервничаю, хотя стараюсь не показывать этого, но сегодня у меня лёгко на сердце, потому что мы с Фёдором говорили о втором ребёнке, о путешествиях, о будущем, и я чувствую себя такой счастливой, такой защищённой, что никакие свекровины замечания мне не страшны.</p><p>Мы подъезжаем к их дому в элитном посёлке, огромный особняк в английском стиле, ухоженный газон, дорогие машины у ворот, и Маша вцепилась в своего нового зайца, которого подарил Мирослав, и не хочет его отпускать, тащит за ухо, прижимает к себе и кричит:</p><p>— Зайка со мной, зайка к бабе и деде пойдёт, зайка тоже кушать хочет!</p><p>Я смеюсь, пытаюсь объяснить, что зайка подождёт в машине, но Фёдор говорит:</p><p>— Пусть берёт, мама обрадуется, она любит, когда Маша с игрушками.</p><p>Мы заходим в дом, пахнет жареным мясом и свежей выпечкой, Виктория Павловна встречает нас в прихожей, идеально причёсанная, в шёлковом платье, с жемчугом на шее, она наклоняется к Маше, целует её в макушку и говорит:</p><p>— Здравствуй, Маша, а это что за зверь у тебя?</p><p>— Зайка, — Маша протягивает зайца, — это дядя Мирослав подарил, он большой и мягкий, я его люблю.</p><p>— Очень мило, — Виктория Павловна улыбается, но я замечаю, как на секунду её глаза становятся холодными при упоминании Мирослава, и думаю о том, что у них с младшим сыном какие-то сложные отношения, она никогда не говорит о нём с такой теплотой, как о Фёдоре.</p><p>Мы проходим в гостиную, где уже накрыт огромный стол, хрусталь, серебро, белоснежные скатерти, и Савва Прохорович сидит во главе стола в своём любимом кресле, он встаёт, когда видит Машу, идёт к ней, берёт на руки, и она хохочет, трогает его седые усы, дёргает за нос, и он смеётся, сажает её на колени и говорит:</p><p>— Ну, внученька, рассказывай, как живёшь, чем занимаешься, кого больше любишь — бабушку или дедушку?</p><p>— Дедушку! — кричит Маша и снова дёргает его за нос, и все смеются, и я смотрю на эту картину и думаю о том, что Маша — это общая наша радость, что она объединяет всех, даже таких разных людей, как Корсаковы и Громовы.</p><p>Мирослав появляется в гостиной последним, он входит тихо, садится на самый дальний стул, почти в углу, и я замечаю, что он бледный, под глазами круги, и вид у него такой, будто он не спал несколько ночей, и мне становится не по себе, я вспоминаю его последний визит, его странные слова про то, чтобы я берегла себя и Машу, и то, как он смотрел на меня, будто хотел сказать что-то важное, но не решался, и я ловлю его взгляд, пытаюсь улыбнуться, но он отворачивается, смотрит в окно, и я чувствую, как внутри разрастается тревога.</p><p>Савва Прохорович поднимается с бокалом в руке, и все затихают, он говорит:</p><p>— Дорогие мои, я хочу поднять тост за самое главное — за продолжение рода, за нашу семью, за наших детей и внуков. Смотрю я на Машеньку и радуюсь, какая красавица растёт, в кого только пошла такая рыженькая? — он подмигивает мне, и я улыбаюсь, — и надеюсь, что на этом мы не остановимся, что будут у нас ещё внуки, что дом наш будет наполняться детским смехом, что фамилия Корсаковых будет жить и процветать. За нас!</p><p>Все поднимают бокалы, чокаются, пьют, и я смотрю на Фёдора, он сияет, улыбается, смотрит на меня с такой любовью, что у меня сердце заходится, и я думаю о том, что наш вчерашний разговор, наше решение завести второго ребёнка — это правильно, это то, что нужно, это сделает всех счастливее.</p><p>Виктория Павловна гладит Машу по головке, поправляет ей бантик и говорит, обращаясь к сидящим за столом:</p><p>— Вы посмотрите, как Федя с Машей возится, просто души в ней не чает, я такого трепетного отношения ни у кого из знакомых не видела, он и ночью встаёт, если она плачет, и гуляет с ней, и читает, настоящий отец, пример для подражания.</p><p>Фёдор смущённо улыбается, говорит:</p><p>— Мам, ну что ты, это же моя дочь, как иначе?</p><p>— А вот некоторые, — Виктория Павловна бросает быстрый взгляд в сторону Мирослава, — иначе относятся, своих семей не заводят, от родных сторонятся, сидят буками.</p><p>Мирослав молчит, ковыряет вилкой в тарелке, и я вижу, как у него желваки ходят на скулах, как он сжимает челюсти, и мне хочется вступиться за него, сказать, что он хороший, просто он другой, просто ему нужно время, но я не решаюсь, потому что это не моё дело, потому что Виктория Павловна не простит мне вмешательства.</p><p>— Мирослав, — говорит Савва Прохорович, — ты что такой кислый? Ешь давай, мясо остынет, вон какое аппетитное, я специально для всех заказывал.</p><p>— Я не голоден, — отвечает Мирослав глухо, — аппетита нет.</p><p>— Аппетита у него нет, — передразнивает Виктория Павловна, — ты посмотри на себя, на кого похож, одни глаза остались, наверное, опять ночами в компьютере сидишь, на работе своей дурацкой, ни семьи, ни нормальной жизни.</p><p>— Мама, оставь его, — Фёдор пытается сгладить напряжение, — у Мира работа сложная, нервная, бывает всякое.</p><p>— Сложная, — Виктория Павловна фыркает, — у тебя работа не менее сложная, а ты вон какой молодец, и семья, и дом, и всё успеваешь. А он... Ладно, не будем о грустном, давайте есть.</p><p>Я смотрю на Мирослава и вижу, как он сжимает вилку так, что костяшки пальцев белеют, и мне становится его жалко, по-настоящему жалко, потому что в этой семье он всегда был белой вороной, всегда не такой, всегда под давлением, и я думаю о том, как тяжело быть младшим сыном, когда старший — идеальный, успешный, правильный, и как, наверное, обидно, когда тебя постоянно сравнивают не в твою пользу.</p><p>Маша, не чувствуя напряжения, лезет к Мирославу, тянет его за рукав и говорит:</p><p>— Дядя Мирослав, дядя Мирослав, смотри, зайка, которого ты подарил, я его сплю с ним, он мягкий, правда?</p><p>Мирослав оборачивается к ней, и лицо его меняется, становится мягче, в глазах появляется тепло, он гладит её по голове и говорит:</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Фёдор уехал рано утром, ещё затемно, я только открыла глаза, когда он уже завязывал галстук перед зеркалом в прихожей, и сказал, что переговоры в Питере срочные, инвестор прилетел всего на один день, нужно быть там любой ценой, и что, скорее всего, он останется ночевать, потому что после встречи будет ужин и обратный поезд уже не успеет, а лететь самолётом смысла нет, потому что аэропорты далеко и всё равно придётся ночевать в гостинице. Я кивала спросонья, соглашалась, целовала его на прощание и слышала, как хлопнула дверь, и только через полчаса, когда окончательно проснулась, поняла, что его личный телефон остался на тумбочке в гостиной на зарядке. Я увидела его, когда пошла на кухню варить кофе, и подумала, что он, наверное, специально оставил, потому что у него есть рабочий, а лишний вес таскать незачем, или просто забыл в спешке, но так или иначе, позвонить ему я теперь не могла, и он мне тоже не мог позвонить, и от этого на душе стало как-то пусто и тревожно.</p><p>День тянулся бесконечно долго, мы с Машей гуляли в парке, кормили уток, катались на качелях, потом она капризничала, не хотела есть, не хотела спать, зато к вечеру вырубилась моментально, прямо в кроватке с игрушками, и я укрыла её одеялом, поцеловала в тёплый лобик и вышла в гостиную, где меня ждала пустая квартира, тишина и телефон Фёдора на тумбочке, который тускло светился в темноте, потому что я не выключила свет в прихожей. Я смотрела на этот телефон и думала о том, что где-то там, в Питере, мой муж ужинает с инвесторами, пьёт вино, решает важные вопросы, а я здесь одна, и даже не могу написать ему, спросить, как дела, потому что его телефон лежит здесь, и от этого было так тоскливо, что хоть вой. Я включила телевизор, просто чтобы не слышать этой звенящей тишины, переключала каналы, но ничего не смотрела, мысли были далеко.</p><p>Часов в одиннадцать я пошла в душ, думала, что вода смоет эту тревогу, но не смыла, я стояла под горячими струями и всё думала о том, что Фёдор мог бы позвонить с чужого телефона, ведь есть же рабочий, есть же мессенджеры, которые можно установить на любой телефон, но он не позвонил, и я уже начинала придумывать всякие ужасы, аварии, проблемы, но тут же одёргивала себя, потому что глупости, потому что он просто занят, потому что нельзя быть такой параноидальной. Я вытерлась, надела халат и вышла из ванной, и тут увидела, что телефон Фёдора на тумбочке светится — пришло уведомление.</p><p>Я подошла ближе, взяла телефон в руки, экран горел, и я увидела сообщение из мессенджера, из того самого, которого у Фёдора раньше не было, я помню, я замечала эту иконку, когда искала что-то в его телефоне, но тогда не придала значения, подумала, что рабочий какой-то или для коллег, а сейчас это уведомление висело на экране, и в нём была фотография. Я нажала на него, не думая, просто пальцы сами сделали, экран разблокировался, потому что у Фёдора стоял мой отпечаток, он сам добавил когда-то, чтобы я могла позвонить, если что, и я увидела фото маленького мальчика, лет пяти, наверное, с тёмными волосами и серыми глазами, очень похожего на Фёдора, он сидел в машине, на заднем сиденье, и держал в руках большую красную машинку, игрушечный джип, и улыбался во весь рот, и под фото была подпись: «Папа, смотри, какую машинку мне купили!».</p><p>У меня внутри всё оборвалось, я смотрела на это фото и не могла дышать, слова расплывались перед глазами, мальчик улыбался с экрана, такой живой, такой настоящий, и он называл Фёдора папой, папой, и у меня в голове билась только одна мысль — этого не может быть, это не то, что я думаю, это какая-то ошибка. Я зажмурилась, открыла глаза, перечитала сообщение снова, там было написано: «Папа, смотри, какую машинку мне купили! Она ездит сама, на батарейках, я тебе потом покажу! А ты скоро приедешь? Я скучаю». И я стояла посреди гостиной, в халате, с мокрыми волосами, и смотрела на эти слова, и не знала, что думать, и сердце колотилось где-то в горле, и руки дрожали.</p><p>Я начала убеждать себя, что это, наверное, сын кого-то из коллег, друг или крёстный, да, точно, я вспомнила, что у Фёдора есть друг детства Сергей, кажется, и у Сергея сын, и Фёдор был на крестинах, он говорил что-то такое, и, наверное, этот мальчик называет его папой в шутку, или потому что Фёдор ему как второй отец, такое бывает, я читала, бывает, что дети называют близких друзей родителей папами, это нормально, это ничего не значит. Я повторяла это про себя, как молитву, как заклинание, и мне почти удалось себя убедить, почти, потому что я хотела верить, потому что не могла допустить другой мысли, но пальцы мои всё ещё дрожали, и я смотрела на этого мальчика, на его глаза, такие знакомые, такие Федины, и думала о том, что у Маши такие же глаза, только голубые, а у этого серые, как у Фёдора, и волосы тёмные, как у Фёдора, и этот разрез глаз, и эта улыбка.</p><p>Я положила телефон обратно на тумбочку, отошла, потом вернулась, взяла его снова, посмотрела на фото ещё раз, прочитала сообщение ещё раз, и снова положила, и так несколько раз, я ходила по гостиной, как маятник, и не знала, что делать, и хотелось позвонить Фёдору прямо сейчас, спросить, объяснить, но его телефон был у меня в руках, а он был там, в Питере, с этим своим рабочим телефоном, до которого я не могла дозвониться, потому что не знала номера, и это было как в кошмарном сне, когда ты бежишь, а ноги вязнут, и кричишь, а звука нет. Я заставила себя пойти в спальню, легла в кровать, закрыла глаза и приказала себе спать, приказала себе не думать, не вспоминать, не анализировать, завтра Фёдор вернётся, я спрошу его, и он объяснит, и всё окажется просто и понятно, и я буду смеяться над своими страхами, потому что я дура, потому что я накрутила себя из-за какой-то фотографии.</p><p>Но я не спала, я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, и перед глазами стояло это фото, и голос мальчика, которого я никогда не слышала, звучал в ушах: «Папа, смотри, какую машинку мне купили!», и я думала о том, что Фёдор никогда не говорил мне, что у него есть крёстный сын, что он так близок с чьим-то ребёнком, что он куда-то ездит, покупает машинки, и почему этот мальчик пишет ему в таком доверительном тоне, как пишут только самому родному человеку, и почему у него такие глаза, такие Федины глаза. Я снова вставала, шла в гостиную, смотрела на телефон, но не брала его, боялась увидеть ещё что-то, боялась подтвердить то, что уже начала подозревать, и возвращалась в кровать, и так повторялось несколько раз, пока за окном не начало светать, и я наконец провалилась в тяжёлый, тревожный сон без сновидений.</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Фёдор вернулся на следующий день к вечеру, я услышала, как поворачивается ключ в замке, и сердце моё сначала подпрыгнуло от радости, а потом сжалось от страха, потому что я не знала, как теперь смотреть на него, что говорить, спрашивать ли про то сообщение или сделать вид, что ничего не было, и я стояла посреди кухни, держа в руках тарелку с салатом, и слушала, как он разувается в прихожей, как вешает ключи на крючок, как кашляет, и пыталась унять дрожь в руках, но тарелка всё равно предательски звякала о столешницу.</p><p>Он вошёл на кухню, усталый, с тёмными кругами под глазами, но улыбающийся, и сразу подошёл ко мне, обнял, уткнулся носом в шею, как делал всегда, когда возвращался, и я замерла, потому что вдохнула запах, и это был не его запах, не тот свежий парфюм, который я покупала ему на день рождения, и не запах поезда или самолёта, а что-то сладкое, цветочное, навязчивое, женское, и у меня внутри всё похолодело.</p><p>— Соскучилась? — спросил он, целуя меня в плечо, и голос его звучал так обычно, так привычно, будто ничего не случилось, будто не было этой ночи, этого сообщения, этого мальчика на фотографии.</p><p>— Очень, — ответила я, и голос мой прозвучал глухо, чужо, и я отстранилась, повернулась к нему лицом и посмотрела в глаза, пытаясь найти там что-то, какое-то объяснение, но он смотрел на меня с той же любовью и нежностью, что и всегда, и я уже начала сомневаться, а было ли что-то вообще, может, мне всё приснилось в том тревожном полусне.</p><p>— А где Машка? — спросил он, оглядываясь.</p><p>— В комнате, мультики смотрит, я ей разрешила, пока ужин готовлю, — сказала я и добавила, не выдержав: — Федь, а чем это от тебя пахнет?</p><p>Он замер на секунду, всего на секунду, но я заметила, я научилась замечать такие вещи за последние дни, а потом улыбнулся и сказал легко, даже слишком легко:</p><p>— А, это в самолёте, сидел рядом с какой-то дамой, она надушилась так, что весь салон провонял, я даже окно открыть пытался, но в самолёте же не откроешь, пришлось терпеть, до сих пор, как видишь на одежде остался запах.</p><p>Он говорил и говорил, про самолёт, про даму, про то, как она всю дорогу пила шампанское и болтала по телефону, а я слушала и кивала, и внутри меня разрывало на части, потому что я хотела верить, я очень хотела верить, что это правда, что это просто случайность, что нет никакой другой женщины, что мальчик на фото — просто сын друга, но что-то во мне уже не верило, что-то уже знало, что это ложь, что запах духов не выветривается за многочасовой перелёт, что он должен был выветриться ещё в аэропорту, что он въелся в его кожу, в его волосы, в его рубашку, и значит, источник этого запаха был совсем рядом, совсем недавно.</p><p>— Ты устал, наверное, — сказала я, отворачиваясь к плите, чтобы он не видел моего лица, — иди, умойся, переоденься, я сейчас ужин подам, а Машка тебя заждалась, всё спрашивала, когда папа придёт.</p><p>— Хорошо, — он чмокнул меня в щёку и вышел из кухни, а я стояла и смотрела на дверь, за которой он скрылся, и думала о том, что сейчас он пойдёт в спальню, увидит на тумбочке свой телефон, возьмёт его, прочитает сообщения, и я никогда не узнаю, что там было на самом деле, и никогда не спрошу, потому что боюсь, потому что если спрошу, то придётся услышать ответ, а ответ может быть таким, что моя жизнь рухнет навсегда.</p><p>Я накрыла на стол, позвала Машу, она прибежала, повисла на Фёдоре, закричала «папа, папа, ты где был, я скучала», и он смеялся, кружил её, целовал, и я смотрела на них и пыталась запомнить этот момент, пыталась поверить, что всё хорошо, что мы семья, что ничего не изменилось, но запах тех духов всё ещё щекотал ноздри, хотя Фёдор уже переоделся в домашнее, и я понимала, что этот запах теперь въелся в мою память, что я никогда его не забуду, и что каждый раз, когда я буду чувствовать что-то подобное, я буду вспоминать этот вечер, этот ужин, эту ложь.</p><p>Мы ели, говорили о пустяках, о Маше, о садике, о лете, Фёдор рассказывал про Питер, про встречу, про инвестора, который оказался очень довольным и подписал договор, и я слушала, кивала, улыбалась, а сама думала о том, что его телефон лежит в спальне на тумбочке и что там, в этом телефоне, есть фотография мальчика, который называет его папой, и сообщение, которое я прочитала, и другие сообщения, которые я не увидела, но которые наверняка есть, и что я никогда не узнаю правду, если не спрошу прямо, но спросить прямо я не могу, потому что если спрошу, то либо он скажет правду, и тогда я умру, либо он соврёт, и тогда я буду жить в этой лжи и сходить с ума от недоверия.</p><p>После ужина Фёдор играл с Машей, собирал с ней конструктор, читал книжку, укладывал спать, и я слышала из кухни его голос, такой спокойный, такой родной, и мне хотелось плакать, потому что я не понимала, как этот человек, который так нежно целует дочь на ночь, который шепчет ей сказки, который обещал мне второго ребёнка и путешествия, мог иметь какую-то другую жизнь, других детей, другие тайны, и я снова начала убеждать себя, что это ошибка, что мальчик просто сын друга, что запах духов — случайность, что у меня паранойя, что всё хорошо.</p><p>Когда Маша уснула, мы вышли на балкон, как тогда, несколько дней назад, сели в те же кресла, и Фёдор налил вина, и мы молчали, глядя на город, и я чувствовала, как между нами стоит что-то невидимое, какая-то стена, которую я сама построила из своих подозрений, и я не знала, как её разрушить, и боялась, что если попробую, то за этой стеной окажется пропасть.</p><p>— Ксюш, — сказал он вдруг, — ты какая-то странная сегодня, молчишь всё время, случилось что?</p><p>Я посмотрела на него, на его лицо, освещённое огнями города, и подумала о том, что могу сейчас спросить, могу сказать про телефон, про мальчика, про запах, и он либо объяснит, либо соврёт, и от этого выбора у меня закружилась голова, и я сказала:</p><p>— Всё нормально, просто устала, Маша сегодня капризничала, не спала днём, и я с ней набегалась, ты же знаешь, как это выматывает.</p><p>Он кивнул, взял мою руку в свою, погладил пальцы и сказал:</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Лидия заехала ко мне во вторник, без предупреждения, просто набрала в домофон и сказала: «Открывай, я с пирожными и с новостями, которые хочу тебе прожужжать», и я обрадовалась, потому что после возвращения Фёдора, я чувствовала себя так, будто схожу с ума в одиночестве, и мне нужен был кто-то родной, кто отвлечёт меня от этих мыслей, которые крутились в голове как белка в колесе и не давали покоя ни днём ни ночью. Маша как раз спала после обеда, и я могла спокойно посидеть с сестрой на кухне, попить чай, поболтать о всякой ерунде, забыть хотя бы на час о том, что внутри меня разъедает страх.</p><p>Лидия влетела в квартиру, как всегда, шумная, яркая, с пакетом пирожных из кондитерской, которую мы обе любили с детства, с новой татуировкой на запястье, которую я ещё не видела, с дурацкими серьгами в виде черепов и с таким выражением лица, которое я знала с детства — она что-то задумала или что-то случилось, и она не знает, как об этом сказать, и поэтому говорит громче и быстрее обычного, чтобы оттянуть момент. Мы обнялись, я налила чай, разложила пирожные по тарелкам, и Лидия болтала о работе, о новой начальнице, которая её бесит, о клиентке, которая просила сделать ей «как у Ким Кардашьян», хотя у неё совершенно другой тип лица, о том, что она хочет уволиться и открыть своё, но денег нет, а в банках кредиты не дают, потому что она самозанятая и доход нестабильный, и я слушала её вполуха, кивала, поддакивала, а сама смотрела на неё и думала о том, что она моя сестра, моя кровь, и что я могу рассказать ей всё, что накопилось, но язык не поворачивался, потому что если я расскажу, то слова станут реальностью, а пока я молчу, всё ещё можно считать сном, ошибкой, паранойей.</p><p>— Ксюх, — сказала Лидия вдруг, замолчав на полуслове, и я почувствовала по её голосу, что сейчас будет что-то важное, что-то, отчего у меня внутри всё похолодело заранее, ещё до того, как она открыла рот, — Ксюх, я тут в в парке гуляла, что у набережной, ну, где фонтан этот дурацкий, и знаешь, кого я видела?</p><p>Я замерла, чашка застыла в воздухе на полпути ко рту, и я спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:</p><p>— Кого?</p><p>— Фёдора твоего, — выдохнула Лидия и посмотрела на меня так, будто боялась моей реакции, — я видела Фёдора, он играл в мяч с каким-то мальчиком, лет пяти, наверное, темненький такой, симпатичный, и он так с ним возился, смеялся, а мальчик называл его папой, Ксюш, я слышала своими ушами, он кричал: «Папа, папа, кинь мне, я поймаю!», и Фёдор кидал, и они бегали, и это выглядело так естественно и по-семейному, что я сначала подумала, что обозналась, что это не он, но нет, я его за сто метров узнаю, это точно был Фёдор.</p><p>У меня внутри всё оборвалось, чашка дрогнула в руке, и я поставила её на стол, чтобы не разлить, и смотрела на Лидию и не могла произнести ни слова, а она смотрела на меня и в глазах у неё был страх, настоящий страх за меня, и она сказала быстро, затараторила:</p><p>— Но, может, это сын кого-то из его друзей, может, он крёстный или типа того, я не знаю, я сразу тебе звонять хотела, но думала, может, ты знаешь, может, он тебе говорил, а если не говорил, то я не хотела тебя пугать, но потом решила, что лучше скажу, чем ты узнаешь от кого-то другого или ещё что, ты извини, Ксюш, может, я зря лезу, может, это вообще не то, о чём я думаю.</p><p>Она говорила и говорила, а я слышала только одно слово, которое билось в висках, как молот, — папа, папа, папа, и перед глазами стояла та фотография, тот мальчик с красной машинкой, его глаза, его улыбка, и теперь Лидия видела их в парке, живых, настоящих, играющих в мяч, и он называл Фёдора папой, и я вдруг услышала свой голос, чужой, далёкий, как будто не мой, который говорил:</p><p>— А, это, наверное, Миша, сын его партнёра по бизнесу, Сергея, они дружат давно, и Фёдор обещал с ним понянчиться, потому что у Сергея жена заболела или что-то такое, он говорил мне, я просто забыла тебе сказать.</p><p>Я говорила это и сама себе не верила, потому что Фёдор никогда не говорил мне ни про какого Сергея, ни про какого Мишу, ни про то, что он будет с кем-то нянчиться, но слова лились сами собой, потому что я должна была защитить себя, защитить свой мир, защитить ту картинку, в которой я жила, и Лидия смотрела на меня с сомнением, и я видела, что она не верит, но хочет верить, потому что любит меня и не хочет делать мне больно, и она сказала:</p><p>— Ну да, наверное, я и подумала, что, может, так и есть, просто выглядело это очень... очень по-настоящему, знаешь, как будто они каждый день так играют, как будто это привычно, и мальчик так свободно себя с ним вёл, как с отцом, я и удивилась.</p><p>— Бывает, — сказала я, и голос мой звучал почти ровно, — дети быстро привыкают, если человек добрый, а Фёдор с детьми хорошо ладит, ты же знаешь, он с Машей как, вот и с Мишей так же.</p><p>Лидия кивнула, но в глазах её осталась тревога, и мы пили чай дальше, и говорили о другом, но разговор уже не клеился, и я чувствовала, как между нами висит что-то тяжёлое, недосказанное, и Лидия смотрела на меня и явно не верила до конца, но не давила, потому что не хотела разрушать то, что я так отчаянно пыталась сохранить, и когда она уходила, она обняла меня крепко-крепко и сказала в самое ухо:</p><p>— Ксюш, ты если что, звони мне сразу, в любое время, я приеду, я всё брошу и приеду, поняла? Не молчи, если что-то случится, не терпи, я твоя сестра, я с тобой.</p><p>Я кивнула, улыбнулась, сказала, что всё хорошо, что не о чем волноваться, что она придумывает, и закрыла за ней дверь, и прислонилась к этой двери спиной, и сползла по ней на пол, и сидела в прихожей, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку, и думала о том, что теперь не только я видела ту фотографию, теперь есть живой свидетель, который видел их в парке, и что ложь, которую я придумала про Мишу, сына партнёра, была такой жалкой и прозрачной, что Лидия наверняка в неё не поверила, но промолчала из жалости ко мне, и от этого было ещё больнее, потому что я стала той, кого жалеют, той, кому не говорят правду, потому что боятся, что она разобьётся.</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Прошло несколько дней после разговора с Лидой, и я почти убедила себя, что всё действительно так, как я сказала — что мальчик в парке был сыном партнёра Фёдора, что ничего странного в этом нет, что Фёдор просто хороший человек и умеет ладить с детьми, и Лида просто зря накрутила себя, потому что она всегда искала проблемы там, где их нет, и я уже начала успокаиваться, уже почти поверила в эту версию, как вдруг Фёдор пришёл с работы пораньше, с огромным букетом белых роз и с загадочной улыбкой на лице, что у меня сердце забилось чаще от предвкушения чего-то хорошего. Он протянул мне цветы, поцеловал нежно, а потом достал из кармана маленькую бархатную коробочку тёмно-синего цвета, очень дорогую на вид, и встал передо мной на одно колено прямо посреди кухни, где я только что чистила картошку к ужину, и я замерла с ножом в одной руке и с цветами в другой, и смотрела на него и не понимала, что происходит, потому что мы уже были женаты, уже давно, и предложение руки и сердца было много лет назад, а он стоял на коленях и смотрел на меня снизу вверх такими глазами, какими смотрел только в самом начале, когда мы только встретились, когда ещё не было никаких проблем, никаких сомнений, никаких подозрений.</p><p>— Ксюша, — сказал он тихо, открывая коробочку, и я увидела потрясающее кольцо с огромным бриллиантом, который сверкал и переливался в свете кухонной лампы всеми цветами радуги, — Я хочу подарить тебе это не потому, что какой-то повод, а просто так, потому что ты есть, потому что ты подарила мне Машу, потому что ты сделала меня самым счастливым человеком на земле, потому что я люблю тебя больше жизни и хочу, чтобы ты каждый день помнила об этом, глядя на это кольцо.</p><p>У меня слёзы навернулись на глаза, я выронила нож, он со звоном упал на пол, но я не обратила внимания, я смотрела на это кольцо, на этого мужчину, который стоял передо мной на коленях, и думала о том, как я могла сомневаться в нём, как я могла думать всякие глупости про какие-то фотографии, про какие-то запахи, про мальчика в парке, когда он вот такой настоящий, любящий, преданный, готовый на всё ради меня и нашей дочери. Я протянула руку, он надел кольцо мне на палец, оно село идеально, и я подумала о том, что он, наверное, давно его заказал, давно готовил этот сюрприз, пока я мучилась своими дурацкими подозрениями.</p><p>— Федя, — прошептала я, и голос мой дрожал от слёз, — оно невероятное, спасибо, спасибо тебе, я тебя так люблю, ты даже не представляешь.</p><p>— Представляю, — сказал он, вставая и обнимая меня, — я всё представляю, Ксюша, потому что я люблю тебя так же сильно, и мы всегда будем вместе, всегда, что бы ни случилось, обещаю тебе.</p><p>Я уткнулась носом ему в грудь, вдыхала его запах, чистый, родной, без примесей, и чувствовала, как тает тот холодный комок страха, который сидел во мне все эти дни, как уходит тревога, как возвращается спокойствие и уверенность, что мы семья, что у нас всё хорошо, что никакая тень не может встать между нами, потому что наша любовь сильнее всего. Мы стояли так посреди кухни, обнявшись, и картошка так и осталась нечищеной, и ужин пришлось готовить потом, но мне было всё равно, потому что в этот момент я была счастлива по-настоящему, как не была уже давно, может быть, с самого рождения Маши.</p><p>Вечером, когда Маша уснула, мы снова сидели на балконе, пили вино, и я всё смотрела на кольцо, на то, как оно переливается в темноте, отражая огни города, и думала о том, что завтра же позвоню Лиде и скажу, что она ошибалась, что Фёдор не мог быть тем мужчиной в парке, или если и был, то с сыном друга, и что я верю ему, и она должна верить тоже, потому что семья — это главное, и нельзя разрушать доверие подозрениями. Фёдор смотрел на меня и улыбался, и я видела в его глазах такую нежность, такую гордость, будто он сделал что-то невероятное, подарив мне эту безделушку, хотя для меня это было невероятно, потому что это был символ его любви, подтверждение того, что я не сошла с ума со своими страхами, а просто люблю и боюсь потерять эту любовь.</p><p>— Знаешь, — сказал он, глядя на город, — я думал о том, что мы говорили про второго ребёнка, и я хочу, чтобы мы не откладывали, чтобы начали пытаться прямо сейчас, потому что жизнь проходит, и я хочу успеть всё, хочу, чтобы у Маши были братья и сёстры, чтобы наш дом был полон детского смеха, чтобы мы состарились вместе, окружённые внуками, и чтобы ты знала, что я сделал для этого всё возможное и невозможное.</p><p>Я смотрела на него и думала о том, что вот оно, счастье, вот она, настоящая жизнь, и что все мои сомнения были просто глупостью, просто игрой уставшего мозга, который ищет проблемы там, где их нет, и я сказала:</p><p>— Я тоже хочу, Федя, очень хочу, давай начнём прямо сегодня.</p><p>Он улыбнулся, притянул меня к себе, и мы целовались на балконе под звёздами, и я чувствовала себя такой защищённой, такой любимой, такой нужной, что никакие тени прошлого не могли проникнуть в этот момент, не могли разрушить его, потому что он был настоящим, живым, моим. И когда мы легли спать, я долго не могла уснуть, смотрела на кольцо при свете луны, на его профиль, на его спокойное лицо, и думала о том, как мне повезло, как я благодарна судьбе за этого человека, за эту семью, за эту жизнь, и что всё будет хорошо, обязательно будет хорошо, потому что мы любим друг друга, а любовь побеждает всё.</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Воскресенье выдалось таким солнечным, и тёплым, таким по-настоящему летним, что мы решили не сидеть дома, а в тот самый большой парк у реки, где мы гуляли ещё до рождения Маши, где Фёдор сделал мне предложение, где мы мечтали о том, как будем приезжать сюда с детьми, и вот мечта сбылась, мы едем туда втроём, с нашей трёхлетней дочкой, которая сидит в своём кресле в машине и болтает ногами, и поёт какую-то песенку, которую сама придумала, и слова там дурацкие, детские, про котиков и собачек, но для нас с Фёдором это самая лучшая музыка на свете, и мы переглядываемся и улыбаемся, и я ловлю себя на мысли, что счастлива, по-настоящему счастлива, так, как бывает только в самые лучшие моменты жизни, когда всё хорошо, когда все рядом, когда впереди целый день, наполненный солнцем и смехом.</p><p>Мы нашли полянку недалеко от реки, расстелили большой плед, достали корзину с едой, которую я собирала с утра, — бутерброды с курицей и овощами, фрукты, соки для Маши и бутылку холодного белого вина для нас, — и Маша сразу же вырвалась на свободу, побежала по траве, раскинув руки, как самолётик, и кричала: «Я лечу, я лечу, мама, папа, смотрите, я лечу!», и ветер раздувал её рыжие кудряшки, и она смеялась так звонко, что птицы в кустах замолкали и прислушивались, и я смотрела на неё и думала о том, что это и есть настоящее счастье, ради которого стоило жить и проходить через все эти годы лечения, через боль и отчаяние, через слёзы и бессонные ночи, ради этого момента, ради этой девочки, которая бегает по траве и кричит, что она летит.</p><p>Фёдор достал из сумки маленький ярко-красный надувной мяч, который мы купили специально для сегодняшнего дня, и позвал Машу:</p><p>— Машка, иди сюда, смотри, что у меня есть!</p><p>Она подбежала, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с травинками в волосах, и уставилась на мяч круглыми от восторга глазами:</p><p>— Мячик, мячик, папа, дай, дай, я хочу!</p><p>— А ты умеешь в него играть? — спросил Фёдор, подкидывая мяч на ладони.</p><p>— Не-а, — честно призналась Маша, — но ты научи, папа, ты же всё умеешь!</p><p>— Всё умею, — согласился Фёдор и подмигнул мне, — давай, становись вот сюда, ноги на ширине плеч, смотри, как я делаю.</p><p>Он показал ей, как бить по мячу, как ставить ногу, как целиться, а Маша стояла рядом, выпятив губы от усердия, и пыталась повторить, но мяч всё время укатывался в сторону, и она бежала за ним, спотыкалась, падала, тут же вскакивала и снова бежала, и кричала: «Папа, я сама, я сама, не помогай!», а Фёдор стоял рядом и смеялся, и я смотрела на них и не могла насмотреться, и в голове у меня крутилась одна мысль: вот оно, моё счастье, вот они, мои любимые, вот она, моя семья, и ничего, ничего больше в этом мире не нужно, только бы это никогда не кончалось, только бы этот день длился вечно, только бы солнце не садилось, и Маша смеялась, и Фёдор смотрел на меня с такой любовью, от которой у меня сердце останавливалось.</p><p>Я достала телефон и начала снимать, сначала просто так, для себя, чтобы потом пересматривать в долгие зимние вечера, чтобы помнить это лето, этот день, этот смех, и Маша заметила, что я снимаю, и сразу стала кривляться, показывать язык, махать руками, а потом побежала ко мне, уткнулась носом в объектив и закричала:</p><p>— Мама, снимай, как я папа научу! Папа, папа, иди сюда, я тебя сейчас научу!</p><p>Фёдор подошёл, взял её на руки, и она обхватила его за шею своими маленькими ручками, и он поцеловал её в щёку, а она засмеялась и сказала:</p><p>— Колючка, папа, у тебя колючка, побрейся!</p><p>— А ты меня побрей, — сказал Фёдор, и она провела ладошкой по его щеке и сделала вид, что бреет, и я снимала это и чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но это были слёзы счастья, и я думала о том, что всё, что было до этого, все трудности, все сомнения, все страхи — всё это было не зря, потому что привело к этому моменту, к этой поляне, к этому солнцу, к этим двоим, самым дорогим людям в моей жизни.</p><p>Потом мы ели бутерброды, и Маша измазалась вся, и Фёдор вытирал ей лицо салфеткой, а она вырывалась и кричала: «Я сама, я уже большая!», и я смеялась и протягивала ей стаканчик с соком, и она пила, и сок тёк по подбородку, и Фёдор снова вытирал, и она снова вырывалась, и так до бесконечности, и это было так обычно, так по-семейному, так правильно, что я закрывала глаза и ловила этот момент, пыталась запомнить каждую мелочь, каждую травинку, каждое дуновение ветра, каждый смешок Маши, каждую улыбку Фёдора.</p><p>А потом Маша устала, прижалась ко мне, засопела, и я уложила её голову себе на колени, и она уснула прямо на пледе, под открытым небом, и я гладила её по волосам и смотрела на Фёдора, который лежал рядом и смотрел на нас, и мы молчали, и я думала о том, что вот так и должна выглядеть настоящая семья, вот так и должны проходить воскресные дни, и что я благодарна Богу, или судьбе, или кому-то ещё, что у меня есть это, что я это заслужила, что я это выстрадала.</p><p>— Знаешь, — сказал Фёдор тихо, чтобы не разбудить Машу, — я иногда смотрю на вас и не верю своему счастью. Такое ощущение, что это не моя жизнь, что я сплю и вижу сон, и боюсь проснуться.</p><p>— Не бойся, — ответила я, — это не сон, это правда, мы есть, мы здесь, мы у тебя есть, и никуда не денемся.</p><p>— Обещаешь? — спросил он, и в его глазах было что-то такое детское и беззащитное, что у меня сердце сжалось.</p><p>— Обещаю, — сказала я, — и ты обещай.</p><p>— Обещаю, — ответил он, и мы смотрели друг на друга, и между нами было столько любви, столько нежности, столько тепла, что я думала, что, наверное, так и должно быть, наверное, все эти годы мы шли к этому моменту, к этому пониманию, что мы — одно целое, что мы — семья, и что никакая сила в мире не может это разрушить.</p><p>Солнце клонилось к закату, тени стали длинными, Маша спала, и мы собирали вещи, укладывали их в машину, и Фёдор нёс Машу на руках, она свесила голову ему на плечо и чему-то улыбалась во сне, и я шла рядом и смотрела на них, и в голове крутилась одна фраза, которую я повторяла про себя, как молитву: вот оно, моё счастье, вот оно, моё счастье, вот оно, моё счастье. И я верила в это, верила каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой своей души, и не знала, что это был последний безоблачный день, последний момент настоящего счастья перед тем, как всё рухнет, перед тем, как я увижу то, что увижу, перед тем, как мой мир перевернётся навсегда.</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Я зашла в супермаркет с Машей на руках, потому что она устала ходить, капризничала и просилась на ручки ещё в торговом центре, и я не стала её мучить, взяла, хотя она уже тяжёлая, три года всё-таки, но я люблю эту тяжесть, люблю чувствовать её тёплое тело, прижатое ко мне, люблю, когда она обвивает мою шею своими маленькими ручками и дышит в ухо. Мы зашли внутрь, и я сразу направилась к отделу с вином, потому что мне нужно было купить то самое, которое любит Фёдор, сухое, с цветочным запахом, я хотела сделать ему сюрприз к ужину, он должен был вернуться сегодня пораньше, обещал, что переговоры закончатся к пяти и он сразу поедет домой, и я хотела, чтобы дома его ждал вкусный ужин и бутылка его любимого вина.</p><p>Маша крутила головой, разглядывала яркие коробки, полки с игрушками, которые мы проходили, и тянула меня за волосы, показывая пальцем:</p><p>— Мама, смотри, зайка, мама, смотри, мячик, мама, купи, купи!</p><p>Я отвлекалась, уговаривала её, что мы купим в другой раз, что сейчас нам нужно вино для папы, а игрушки подождут, и она надувала губки, но не плакала, потому что она у меня умница, понимает, когда можно капризничать, а когда нет. Мы свернули в отдел с шампанским, потому что вино стояло именно там, на дальних стеллажах, и я уже почти дошла, уже видела знакомые этикетки, как вдруг я замерла, остановилась, как вкопанная, потому что в проходе между стеллажами, совсем рядом, я увидела их.</p><p>Фёдор стоял спиной ко мне, но я узнала бы его из тысячи, по этой спине, по тому, как он наклоняет голову, когда слушает, по его жестам, по его смеху, который я вдруг услышала, и этот смех был таким знакомым, таким родным, но в то же время чужим, потому что я не слышала его так давно, он смеялся не со мной, а с женщиной, которая стояла рядом, брюнетка в узком чёрном платье, с длинными волосами, уложенными крупными локонами, она улыбалась ему и что-то говорила, касаясь его руки, и рядом с ними стоял мальчик, лет пяти, в синей курточке с машинкой на груди, и он дёргал Фёдора за руку, тянул его куда-то, и я слышала его голос, звонкий, детский, счастливый:</p><p>— Папа, папа, пойдём, я хочу вон ту машинку, большую, красную, ты обещал, ты обещал!</p><p>У меня внутри всё оборвалось, я перестала дышать, перестала чувствовать, я просто стояла и смотрела, как Фёдор наклоняется, подхватывает мальчика на руки, легко, будто тот ничего не весит, кружит его, и мальчик визжит от восторга, и женщина смеётся, прижимая ладонь к губам, и Фёдор ставит мальчика на пол, выпрямляется и берёт эту женщину за подбородок, пальцами касается её лица, поворачивает к себе и целует, долго, нежно, закрыв глаза, так, как он целовал меня, так, как я думала, он целует только меня.</p><p>Маша дёрнула меня за волосы, больно, и закричала на весь магазин своим звонким голосочком:</p><p>— Мама, мама, смотри, папа! Смотри, мама, папа целует тётю!</p><p>Я зажала ей рот ладонью, быстро, испуганно, поздно, но я зажала, потому что не могла, чтобы он обернулся, не могла, чтобы он увидел меня здесь, сейчас, с Машей на руках, в этот момент, когда мой мир разлетался на куски. Я прижалась спиной к стеллажу с винами, вжалась в него, спряталась за бутылками, прижимая Машу к груди так сильно, что она замычала, забилась, пытаясь вырваться, и я шептала ей в ухо:</p><p>— Тихо, доченька, тихо, это не наш папа, это чужой дядя, не наш, не кричи, пожалуйста, не кричи.</p><p>Маша смотрела на меня испуганными глазами, она не понимала, почему я трясусь, почему я прячусь, почему я зажимаю ей рот, и она гладила меня по щеке своей маленькой ладошкой и говорила:</p><p>— Мама, ты чего, мамочка, не плачь, не надо плакать.</p><p>А я не плакала, я не могла плакать, у меня внутри всё заледенело, я выглядывала из-за стеллажа и видела, как они уходят, Фёдор держит мальчика за руку, женщина идёт рядом, берёт его под локоть, они сворачивают в отдел с игрушками, и до меня долетает голос мальчика, счастливый, звонкий:</p><p>— Папа, а у меня сегодня день рождения ненастоящий? А подарок будет? А ты приедешь ко мне вечером?</p><p>И голос Фёдора, мягкий, родной, мой голос, голос моего мужа:</p><p>— Приеду, конечно, приеду, дурачок, какой же день рождения без папы?</p><p>Я стояла и слушала это, и у меня темнело в глазах, и я думала, что сейчас упаду, что потеряю сознание прямо здесь, среди этих бутылок, но Маша была у меня на руках, и я не могла упасть, я должна была держаться, должна была выйти отсюда, должна была сделать так, чтобы она ничего не поняла, чтобы она не запомнила этот момент, чтобы для неё этот день остался обычным днём, когда мы ходили в торговый центр и покупали папе вино.</p><p>Я не помню, как вышла из магазина, как дошла до машины, как открыла дверь, как усадила Машу в её кресло и пристегнула ремни. Я очнулась только тогда, когда села за руль, закрыла дверь и вдруг поняла, что вокруг тихо, что мы одни, что никто не видит, и тогда меня прорвало. Я уронила голову на руль и зарыдала, громко, навзрыд, как не рыдала никогда в жизни, и слёзы текли ручьём, и я не могла их остановить, и всё тело тряслось, и в голове билась одна мысль: это не он, это не может быть он, это ошибка, это сон, это кошмар, я сейчас проснусь.</p><p>Маша испугалась, я слышала, как она возится сзади, как ёрзает в кресле, а потом её маленькая ладошка коснулась моего лица, мокрого от слёз, и она сказала своим тоненьким голоском:</p><p>— Мама не плачь, мама, не надо плакать, мама, я здесь, я с тобой.</p><p>Я подняла голову, посмотрела на неё в зеркало заднего вида, на её рыжие кудряшки, на её голубые глаза, такие испуганные, такие родные, и я взяла себя в руки, заставила себя улыбнуться, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спокойно, обычно:</p><p>— Всё хорошо, зайка. Всё хорошо, моя хорошая. Просто маме соринка в глаз попала, большую такую, противную, вот глаза и слезятся. Сейчас всё пройдёт, подожди немножко.</p><p>— Соринку? — переспросила Маша и задумалась, а потом сказала очень серьёзно: — Надо подуть, мама, я подую, и соринка улетит.</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Я заехала в парковку, поставила машину на место, выключила двигатель и несколько минут сидела неподвижно, глядя перед собой пустым взглядом. Маша сзади возилась, расстёгивала ремни, пыталась выбраться из кресла и капризничала, потому что хотела есть и спать, и я заставила себя выйти из оцепенения, вытащила её из машины, взяла на руки и пошла к лифту, и каждый шаг давался с таким трудом, будто я шла по пояс в воде, ноги налились свинцом и всё тело стало чужим и непослушным.</p><p>В лифте Маша прижалась ко мне, уткнулась носом в шею и засопела, почти засыпая, и я смотрела на её отражение в зеркальных стенах лифта и думала о том, что она не виновата, что она ничего не знает. Пусть для неё этот день будет самым обычным днём.</p><p>Я зашла в квартиру, разулась, раздела Машу, она уже почти спала, и я уложила её в кроватку, не раздевая, просто сняла курточку и штанишки, укрыла одеялом, и она тут же заснула, даже не попросила сказку, и я постояла над ней несколько минут, глядя на её спокойное личико, на разметавшиеся по подушке рыжие кудряшки, на пухлые губки, которые что-то шептали во сне, и думала о том, что ради неё я буду жить дальше, ради неё я буду делать вид, что ничего не случилось, ради неё я буду улыбаться и разговаривать, и готовить ужин, и ждать мужа с работы, пока не пойму, что делать дальше.</p><p>Я вышла из спальни и пошла на кухню, и начала готовить ужин, как обычно, как делала каждый вечер, достала продукты, включила плиту, нарезала овощи, поставила вариться рис, и руки делали всё автоматически, а в голове крутилось одно и то же, как заезженная пластинка: он кружил мальчика, он целовал женщину, мальчик называл его папой, он сказал, что приедет вечером, что какой же день рождения без папы. Я резала помидоры и видела перед собой его руки на талии той женщины, я мешала рис и слышала его смех, обращённый к ней, я накрывала на стол и чувствовала запах её духов, оставший след, после Питера, и который я списала на случайную попутчицу в самолёте.</p><p>В семь часов в замке повернулся ключ, и я услышала, как Фёдор вошёл в прихожую, как повесил ключи на крючок, как разулся, и у меня внутри всё сжалось в тугой узел, но я продолжала стоять у плиты, спиной к двери, и мешать рис, потому что боялась повернуться, боялась, что он увидит по моему лицу, что я знаю, что я была там, что я всё видела. Он подошёл сзади, обнял меня за талию, как делал всегда, поцеловал в шею, и я вздрогнула, не смогла сдержать этого движения, и он спросил:</p><p>— Что, испугалась? Не слышала, как я вошёл?</p><p>— Задумалась, — ответила я, и голос мой прозвучал почти нормально, только чуть глуше, чем обычно, — устала сегодня, Маша капризничала, гуляли долго.</p><p>— Где гуляли? — спросил он, проходя к столу и садясь на свой стул.</p><p>— В парке, — соврала я, и это слово обожгло язык, но я продолжила, — у реки, там хорошо, тепло, она набегалась и уснула сразу, даже не ела.</p><p>— Молодец, — сказал он, и я услышала, как он наливает себе воду из графина, — а пахнет вкусно, что на ужин?</p><p>— Рыба с рисом и овощами, твоё любимое, — ответила я и наконец повернулась к нему, заставила себя повернуться, заставила себя улыбнуться и посмотреть в его глаза, такие родные, такие любимые, такие чужие теперь.</p><p>Он улыбнулся мне в ответ, и я увидела, как он счастлив, как он расслаблен, как он доволен жизнью, и подумала о том, что у него две семьи, две женщины, двое детей, и он, наверное, думает, что это нормально, что так можно, что он справляется, и от этой мысли у меня внутри всё перевернулось, но я продолжала улыбаться и накладывать еду в тарелки.</p><p>— А где Машка? — спросил он, оглядываясь.</p><p>— Спит, я же сказала, умоталась, даже не просыпалась, когда я её раздевала, — я поставила перед ним тарелку и села напротив, и мы начали есть, и я смотрела, как он жуёт, как он берёт вилку, как он пьёт воду, и видела в каждом его движении что-то чужое, незнакомое, будто этот человек никогда не был моим мужем, будто я вижу его в первый раз и знаю о нём что-то страшное, чего не знает никто другой.</p><p>— Вкусно, — сказал он, — ты у меня лучшая хозяйка, Ксюш, я каждый день тебе это говорю?</p><p>— Каждый день, — ответила я и улыбнулась, и эта улыбка далась мне с таким трудом, будто я поднимала штангу, будто я тащила на себе тяжесть всего мира.</p><p>Мы доели, он помыл посуду, я убрала остатки еды в холодильник, и мы пошли в гостиную, включили телевизор, посмотрели какой-то фильм, и он держал меня за руку, и я чувствовала тепло его пальцев и думала о том, что эти же пальцы сегодня касались лица другой женщины, что эти же руки кружили чужого мальчика, что эти же губы целовали её долго и нежно, и мне хотелось вырвать свою руку, убежать, закричать, но я сидела и смотрела в экран и не видела ничего.</p><p>В одиннадцать он сказал, что устал и пойдёт спать, поцеловал меня в губы на ночь, и я ответила на поцелуй, потому что должна была, потому что не могла позволить себе сорваться, и он ушёл в спальню, а я осталась на кухне, выключила свет и села в темноте, и сидела так, глядя в окно на огни ночного города, и думала о том, что моя жизнь кончилась сегодня в супермаркете, что та Ксения, которая была счастлива, которая верила, которая любила, — та Ксения умерла, а эта, которая сидит сейчас на кухне в темноте, — это кто-то другой, и я не знаю, как ей жить дальше.</p><p>Когда я вошла в спальню, Фёдор уже спал, он лежал на спине, разметав руки, и тихо посапывал, и я смотрела на него в полумраке и видела его лицо, спокойное, безмятежное, и думала о том, как он может спать так спокойно, как у него совести хватает спать после всего, что он сделал, после всей лжи, которой он кормил меня годами. Я легла на свою сторону кровати, отвернулась к стене и закрыла глаза, и тут же передо мной встала картина из супермаркета, яркая, цветная, живая, будто я снова там, будто это происходит прямо сейчас.</p><p>Я видела, как он наклоняется к мальчику, как подхватывает его на руки, как кружит, и мальчик смеётся, и волосы у мальчика тёмные, как у Фёдора, и глаза серые, как у Фёдора, и он кричит «папа, папа», и голос у него звонкий, счастливый, и Фёдор ставит его на пол, выпрямляется, и поворачивается к той женщине, и берёт её за подбородок, пальцами касается её лица, и она улыбается ему, и он целует её, долго, нежно, закрыв глаза, так, как он целовал меня, так, как я думала, он целует только меня, и я вижу каждую деталь, каждое движение, каждую эмоцию на его лице, и это разрывает меня на части, и я лежу с открытыми глазами в темноте и смотрю в потолок, и слёзы текут по щекам, тихо, беззвучно, чтобы не разбудить его, чтобы он не узнал, что я плачу, что я знаю, что я всё видела.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Я не спала всю ночь, а под утро провалилась в тяжёлое забытьё, полное обрывков снов, в которых Фёдор кружил мальчика, а мальчик смеялся и превращался в Машу, а потом Маша плакала и спрашивала: «Мама, почему папа нас бросил?», и я просыпалась в холодном поту, смотрела на спящего рядом мужа и не узнавала его, не понимала, как этот чужой человек оказался в моей постели, в моей жизни, в моём сердце, которое теперь разрывалось на части от боли и непонимания. Под утро я всё-таки уснула по-настоящему, и проснулась от того, что Маша трясла меня за плечо и кричала: «Мама, вставай, мама, папа уже ушёл, а ты спишь, а я кушать хочу!». Я открыла глаза, посмотрела на часы — было уже девять, Фёдор действительно ушёл, на его подушке осталась только вмятина от головы, и я вздохнула с облегчением, потому что не нужно было сразу встречаться с ним глазами, не нужно было делать вид, что всё нормально, не нужно было улыбаться и целовать его на прощание.</p><p>Я встала, покормила Машу завтраком, включила ей мультики и пошла в душ, стояла под горячей водой и думала о том, что сегодня я должна найти доказательства, должна убедиться, что мне всё не приснилось, что тот мальчик в супермаркете — реальность, а не плод моего больного воображения. Я вспомнила про телефон Фёдора, про то сообщение, которое видела тогда ночью, про мальчика с красной машинкой, и поняла, что сегодня, когда он уйдёт на работу, я должна буду проверить всё, что смогу, потому что дальше жить в этом неведении, в этом аду сомнений было просто невозможно.</p><p>Фёдор вернулся вечером, как обычно, усталый, но довольный, поцеловал меня в щёку, поиграл с Машей, поужинал и сказал, что пойдёт в душ, потому что жарко и он весь вспотел за день. Я сидела на кухне, пила чай и ждала, когда зашумит вода, и сердце моё колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всей квартире, и руки дрожали, и я сжимала их в кулаки, чтобы успокоиться, но ничего не помогало. Когда из ванной донёсся шум воды, я встала, на ватных ногах пошла в спальню, взяла его телефон с тумбочки, разблокировала его своим отпечатком и начала искать.</p><p>Я знала, что мне нужно, я искала мессенджер, в котором приходило то сообщение, но он был запаролен отдельно, и я не могла в него зайти, сколько ни пыталась подобрать пароль — день рождения Фёдора, день рождения Маши, наша свадьба, ничего не подходило, и я поняла, что туда мне не попасть, что там, в этом мессенджере, хранятся его главные тайны, его вторая жизнь, о которой я не должна знать. Тогда я полезла в галерею, в обычные фотографии, думая, что там ничего не найду, но вдруг увидела папку, которая называлась просто тремя точками, скрытая папка, и когда я нажала на неё, папка открылась.</p><p>У меня перехватило дыхание, потому что я увидела десятки фотографий — мальчик, тот самый, из супермаркета, с красной машинкой, с мороженым, в парке, на детской площадке, с Фёдором на руках, с Фёдором на плечах, с Фёдором, который дует ему на разбитую коленку, и женщина, брюнетка, красивая, ухоженная, с большими глазами и чувственными губами, она улыбалась в камеру, обнимала Фёдора, целовала его в щёку, и на некоторых фотографиях они были втроём, как настоящая семья, счастливая, любящая, и у меня потемнело в глазах, и я прислонилась к стене, чтобы не упасть, и смотрела на эти фотографии и не могла оторваться, потому что каждая из них была как нож в сердце, как подтверждение того, что я не сошла с ума, что всё это правда, что у моего мужа есть другая семья.</p><p>Я всматривалась в лицо женщины и вдруг поняла, что где-то я её уже видела, совсем недавно, и не могла вспомнить где, а потом меня осенило — это же та самая Розалия, про которую говорила Лида, администратор из её салона, которая всем строит глазки и за которой приехали на Порше, и у меня внутри всё похолодело от этого открытия, потому что это значило, что Лида видела их вместе, что она говорила мне про это, а я не слушала, я отмахивалась, я придумывала оправдания, я не хотела видеть правду, которая была у меня перед носом.</p><p>Я посмотрела на даты фотографий — самые ранние были шестилетней давности, и на них мальчик был ещё младенцем, крошечным, в пелёнках, на руках у Фёдора, и Фёдор смотрел на него с такой нежностью, с такой любовью, какой я не видела даже на фотографиях с Машей, когда она родилась, и я начала считать: шесть лет назад мы только поженились, мы только начали пытаться зачать ребёнка, я ходила по врачам, сдавала анализы, плакала по ночам от того, что у нас ничего не получается, а он в это время уже был отцом, уже нянчил своего сына, уже строил другую семью, другую жизнь, и я была для него просто удобным дополнением, просто женой, которая должна родить ему законного наследника, чтобы всё было прилично, чтобы родители не спрашивали, а у него уже был сын, любимый, желанный, от другой женщины.</p><p>Я смотрела на фотографии и видела, как мальчик растёт, как меняется, как становится всё больше похож на Фёдора — те же серые глаза, тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок, та же улыбка, и мне становилось физически плохо, меня тошнило, и я зажимала рот рукой, чтобы не закричать, чтобы не разрыдаться в голос, потому что Фёдор был в душе и мог услышать, и я должна была взять себя в руки, должна была успокоиться, должна была сделать вид, что ничего не случилось, хотя внутри меня всё горело, всё кричало, всё разрывалось на части.</p><p>Я пролистывала фотографии дальше и вдруг увидела свежие, совсем недавние — мальчик, уже большой, лет пяти, с тортом, на котором горели свечи, и Розалия рядом, и Фёдор, и они дуют на свечи вместе, и подпись под фото: «Нашему Тёме 5 лет! С днём рождения, сынок!».</p><p>Я положила телефон на место, выключила экран и пошла в ванную, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало — на меня смотрела бледная женщина с красными глазами и трясущимися губами, и я не узнавала себя, я не понимала, кто я теперь, после того, что узнала, после того, что увидела. Я вытерла лицо, причесалась, заставила себя улыбнуться и вышла в коридор как раз в тот момент, когда Фёдор вышел из душа, мокрый, с каплями воды на плечах, с полотенцем на бёдрах, и улыбнулся мне своей обычной улыбкой, и подошёл, и обнял меня, и прижал к себе, и я чувствовала его тело, его кожу, его запах, и меня выворачивало наизнанку от этого прикосновения, от этой близости, от того, что этот человек, которого я любила больше жизни, оказался чудовищем, лжецом, предателем.</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>Я продержалась ровно до того момента, как Фёдор ушёл на работу, а Маша села смотреть мультики. И тогда я набрала номер Лидии и услышала её сонный голос, потому что было всего восемь утра, а она никогда не просыпалась раньше десяти. Но мне было плевать. Мне нужно было срочно, немедленно с кем-то поговорить, выплеснуть это всё наружу. Внутри меня разрывалась бомба, и я боялась, что если не скажу никому, то просто взорвусь и разнесу всё вокруг.</p><p>Я сказала:</p><p>— Лид, прости, что бужу, но это срочно. Мне нужно, чтобы ты узнала всё про эту Розалию, про которую ты говорила, про администраторшу из вашего салона. Мне нужно знать про неё всё: где живёт, есть ли у неё дети, муж, кто к ней приезжает. Всё, что сможешь найти.</p><p>Лидия на том конце провода замолчала, потом сказала уже совсем другим голосом, проснувшимся и встревоженным:</p><p>— Ксюха, что случилось? Ты чего? Зачем тебе Розалия?</p><p>Я молчала, потому что не знала, как сказать, с чего начать. И тогда она сама догадалась. Лида всегда была умнее, чем хотела казаться.</p><p>— Это из-за Фёдора? — спросила она тихо. — Ксюша, скажи мне, это из-за него, так? Я же видела его с мальчиком в парке, я же говорила тебе, а ты отмахивалась…</p><p>И я разрыдалась в трубку, как ребёнок, который потерялся и не знает, как найти дорогу домой. Сквозь слёзы выдавила:</p><p>— Я видела их, Лида, в супермаркете. Я видела, как он целовал её. И мальчика, которого ты видела в парке, он называл его папой. Лида, у них сын, у них семья. И он врал мне все эти годы. Все время пока я лечилась, пока я плакала, пока мы пытались зачать Машу, у него уже был сын. Понимаешь?</p><p>Лидия молчала несколько секунд, а потом я услышала, как она дышит — тяжело и прерывисто, будто она бежала марафон.</p><p>— Я убью его, Ксюша. Я своими руками его убью. Я найду его и убью, ты даже не успеешь ничего сделать. Я просто приду и убью эту мразь.</p><p>Я испугалась, потому что знала Лиду: знала, что она способна на любую глупость, когда дело касается тех, кого она любит.</p><p>— Не смей, Лида, слышишь? — закричала я в трубку. — Не смей ничего делать, не лезь! Я сама разберусь, я должна всё понять, всё узнать. А если ты влезешь, он узнает, что я знаю, и я никогда не узнаю правду. Ты понимаешь? Не лезь, обещай мне!</p><p>Она не хотела обещать. Я слышала, как она скрипит зубами, как сжимает телефон так, что он трещит. Но потом выдохнула и сказала:</p><p>— Хорошо, Ксюш, я не полезу. Я буду тише воды, ниже травы. Но ты должна мне рассказать всё, каждую мелочь. И мы вместе придумаем, что делать. Мы им покажем, всем им, всей этой семейке Корсаковых. Мы им покажем, как нас сестёр обижать.</p><p>И я снова заплакала, но уже от облегчения, потому что я была не одна. У меня была Лида, моя сестра, мой тыл, моя поддержка. И вместе мы справимся с чем угодно.</p><p>Она сказала, что начнёт копать прямо сегодня. Что у неё в салоне есть доступ ко всему: к базе клиентов, данным сотрудников, камерам, номерам машин, которые приезжают. И что она узнает всё про эту Розалию, каждую мелочь, каждый чих. Я поверила, потому что Лида умела быть настойчивой, когда хотела, и потому что сейчас она хотела этого больше всего на свете.</p><p>Мы попрощались. Я сидела на кухне, смотрела на остывший чай и думала о том, что теперь у меня есть цель — узнать правду до конца, какой бы страшной она ни была. И я не остановлюсь, пока не докопаюсь до самой сути. Пока не пойму, как долго это длилось, как он мог смотреть мне в глаза и говорить, что любит, как он мог спать со мной в одной постели и при этом иметь другую семью, другую женщину, другого ребёнка.</p><p>Вечером того же дня Лидия примчалась ко мне. Ворвалась в квартиру, как ураган: с ноутбуком под мышкой, с горящими глазами и с таким выражением лица, что я сразу поняла — она что-то нашла. Что-то важное, что перевернёт всё окончательно. Она уселась за кухонный стол, открыла ноутбук, забарабанила по клавишам и сказала:</p><p>— Смотри, всё пробила: по базе салона, по соцсетям, по номерам. Всё, что могла достать. Слушай сюда.</p><p>Она вывела на экран фотографию Розалии с идеальным макияжем и сладкой улыбкой, и начала перечислять:</p><p>— Розалия Максимовна Кривицина, двадцать восемь лет. Прописана в области, но живёт в ЖК «Зенит», в элитном комплексе на набережной. Квартира сто пятьдесят квадратов, аренда, судя по всему, потому что в собственности у неё ничего нет. В салоне работает администратором уже полгода. До этого числилась в декрете, а до декрета работала в каком-то офисе — это неважно. Важно другое: у неё есть сын, Артём, пять лет. Родился как раз через полгода после вашей свадьбы, представляешь? Через полгода! То есть она забеременела ещё до того, как вы поженились, или сразу после. И он её не бросил. Он её содержит всё это время.</p><p>Лидия листала фотографии, и я видела на них Артёма — темноволосого мальчика с серыми глазами, который был копией Фёдора. Просто копией, будто с него срисовали. У меня сердце останавливалось каждый раз, когда я смотрела на это маленькое лицо, на эти знакомые черты, на эту улыбку, которая была точно такой же, как у Маши. Только Машины глаза голубые как мои, а эти — серые, Федины. И я думала о том, что моя дочь и этот мальчик — брат и сестра, и они никогда не узнают друг друга, потому что их отец — лжец и предатель. И это разрывало меня на части.</p><p>Лидия продолжала:</p><p>— Теперь про деньги. Она не работает практически. Зарплата администратора у нас тридцать тысяч, смешные деньги, но живёт она явно не на них. Квартира такая стоит двести тысяч в месяц минимум. Одежда, салоны, рестораны, частный детский сад для Артёма, ещё тысяч сто в месяц. Откуда деньги? Я пробила её Инстаграм. Там она иногда показывает подарки, сумки, украшения. И я нашла одну фотку, где она стоит на фоне машины, чёрного Порше, и подпись: «Мой ангел-хранитель приехал». Я сравнила номера. Ксю, ты помнишь, я тебе рассказывала, что видела, как она садится в Порше. И вот ты тоже фоткалась на фоне Порше, когда Фёдор его купил, и хвасталась мне. Я помню, ты мне в Вацап скидывала. Вот, смотри.</p></section><section><title><p>Глава 18</p></title><p>Я ждала три дня, прежде чем решиться на это. Три дня я ходила по квартире, как заведённая, перебирала в голове сотни вариантов того, как это будет, что я скажу, как посмотрю. Но в итоге поняла, что никакой план не работает, потому что нельзя подготовиться к встрече с женщиной, которая украла твою жизнь. Даже если она сама об этом не знает. Даже если она считает, что имеет на это право — потому что родила ему сына, потому что она была первой, потому что она, наверное, тоже любит его и тоже ждёт по ночам, и тоже верит его лживым обещаниям.</p><p>Я позвонила Лиде и сказала, что приду завтра. Что мне нужно увидеть её своими глазами. Что я должна знать, какая она, эта Розалия, которая разрушила мою семью, даже не подозревая о моём существовании. Или, может быть, подозревая, но ей всё равно, потому что у неё есть сын. А сын — это гарантия, это навсегда, это то, что Фёдор никогда не бросит. В отличие от меня, от Маши, от нашей с ним семьи, которая оказалась просто декорацией, просто ширмой для его настоящей жизни.</p><p>Лида встретила меня у входа в салон, обняла крепко, заглянула в глаза и сказала:</p><p>— Ты как, Ксюха? Может, не надо? Может, я сама всё выясню, а тебе не нужно на это смотреть?</p><p>Я покачала головой:</p><p>— Надо, Лид. Я должна. Я должна видеть её лицо, когда она будет со мной разговаривать. Должна понять, кто она, эта женщина, которая родила ему сына, пока я лечилась от бесплодия. Которая спит с ним в одной постели, пока я жду его по ночам. Которая носит его подарки — которые он, наверное, выбирает так же, как выбирает для меня, и, может быть, даже в одни и те же дни, чтобы не запутаться в своих двух жизнях.</p><p>Лида сжала мою руку:</p><p>— Я буду рядом, в зале. Если что — сразу приходи, я всё брошу.</p><p>Я кивнула, глубоко вздохнула и толкнула стеклянную дверь.</p><p>В салоне пахло дорогими шампунями, кофе и чем-то сладким. Играла приятная музыка, несколько клиенток сидели в креслах у зеркал. А я сразу увидела её — она сидела за стойкой ресепшена, улыбалась входящей женщине и что-то записывала в компьютер.</p><p>Розалия была красива. Я не могла этого не признать, хотя внутри меня всё кипело от ненависти, от боли, от отчаяния. У неё были длинные чёрные волосы, уложенные крупными локонами, большие выразительные глаза, подведённые так, что они казались ещё больше. Идеальная кожа, чувственные губы, накрашенные розовой помадой, и стройная фигура в облегающем чёрном платье, которое подчёркивало все изгибы. Она была именно такой, каких мужчины замечают сразу, каких хотят, каких готовы любить и обеспечивать. И я вдруг почувствовала себя рядом с ней серой мышкой. Хотя всю жизнь считала себя красивой, хотя Фёдор всегда говорил мне, что я самая прекрасная женщина на земле. Но сейчас, глядя на эту холёную, ухоженную, сияющую уверенностью женщину, я понимала, что он врал и в этом тоже. Что ему нужна была я — удобная, домашняя, преданная, а ей — страстная, яркая, запретная. И он получал от обеих всё, что хотел, не думая о том, что мы живые, что нам больно, что мы не вещи, которые можно разложить по разным полкам.</p><p>Розалия подняла глаза и увидела меня. На её лице появилась та самая приветливая улыбка, которой она встречала всех клиентов, — профессиональная, отточенная, ничего не значащая. Она сказала:</p><p>— Здравствуйте, добро пожаловать! Вы к нам впервые или по записи?</p><p>Я подошла к стойке, чувствуя, как дрожат ноги, как сердце колотится где-то в горле. Я сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно:</p><p>— Здравствуйте. Я хотела бы записаться на маникюр. Мне посоветовали вашего мастера, но я не помню имени. Мне нужно посмотреть расписание.</p><p>Она кивнула, застучала по клавиатуре, и в этот момент я увидела её серьги — длинные, изящные, с сапфирами, которые переливались в свете ламп. У меня внутри всё оборвалось. Я узнала их. Я помнила тот день, полгода назад, когда Фёдор пришёл домой с коробочкой и сказал: «Это маме, у неё скоро день рождения. Я выбрал сам, как тебе?» И я посмотрела на серьги, сказала, что они красивые, что маме понравится. И даже не подумала спросить чек, не подумала проверить. А сейчас эти серьги были в ушах у Розалии. И я поняла, что всё это время он врал. Что все подарки, которые он якобы покупал матери, на самом деле доставались ей. Что моя свекровь, наверное, даже не знала об этом. А если и знала, то молчала, потому что мальчик — наследник, потому что «лучше бы ты такую встретил», как сказала бы она. Мне стало так плохо, так тошно, так больно, что я зажмурилась на секунду, чтобы не упасть, чтобы не закричать, чтобы не выдать себя.</p><p>Розалия подняла глаза и спросила:</p><p>— С вами всё в порядке? Вам плохо?</p><p>Я открыла глаза, улыбнулась через силу и сказала:</p><p>— Да, всё хорошо. Просто голова немного закружилась, это бывает, вы не обращайте внимания. Так что там с записью?</p><p>Она посмотрела на меня внимательно, но потом снова уткнулась в компьютер и сказала:</p><p>— На маникюр у нас есть окна завтра в одиннадцать и в четыре. Какой вариант вам удобнее?</p><p>Я выбрала одиннадцать, продиктовала имя, телефон. И всё это время я смотрела на неё, на её идеальный маникюр, на её гладкую кожу, на её улыбку. И думала о том, что она, наверное, даже не представляет, кто я. Что я — жена Фёдора. Что у нас с ним дочь. Что мы вместе уже шесть лет. Что я знаю его лучше, чем она. Или, может быть, не знаю совсем, потому что он оказался совсем не тем, кем я его считала.</p><p>Когда запись была оформлена, я сказала:</p><p>— Спасибо, до завтра.</p><p>И уже собралась уходить, как вдруг увидела на её телефоне, лежащем на стойке, фотографию мальчика — того самого, из супермаркета, с красной машинкой. У меня сердце остановилось, а потом забилось снова, но уже как-то неровно, судорожно. Я поняла, что должна уйти немедленно, пока не сорвалась, пока не сказала ей всё, что думаю, пока не разорвала её идеальную картинку на куски.</p><p>Я быстро пошла к выходу, но в дверях столкнулась с Лидой, которая вышла из зала с чашкой кофе и сделала вид, что случайно меня заметила. Она сказала громко:</p></section><section><title><p>Глава 19</p></title><p>Я сидела в кресле у мастера по маникюру, какой-то милой девушки, которая что-то щебетала про погоду и про новые оттенки гель-лака, а я кивала и улыбалась, не слыша ни слова, потому что всё моё внимание было приковано к стойке ресепшена, где сидела Розалия и листала что-то в телефоне, изредка поднимая глаза на входящих клиентов и одаривая их своей профессиональной улыбкой. Я смотрела на неё и думала о том, что она, наверное, даже не представляет, что я здесь, сижу в двух метрах от неё и вижу каждое её движение, каждую улыбку, каждый взгляд, и внутри меня всё кипит от ненависти, боли и отчаяния, но я должна сидеть здесь и делать вид, что я э обычная клиентка, которая пришла на маникюр, потому что хочет быть красивой, потому что у неё всё хорошо и её жизнь не рухнула в одночасье.</p><p>Лидия работала в соседнем зале, но я знала, что она то и дело выглядывает в коридор, следит за мной, за Розалией, за каждым движением, готовая в любой момент прийти на помощь, если я сорвусь или упаду в обморок, потому что Лида всегда была моим ангелом-хранителем, хоть и с дьявольским характером. Я видела её мельком несколько раз, она проходила мимо с чашкой кофе, задерживала на мне взгляд, спрашивала глазами: «Ты как, держишься?», и я чуть заметно кивала, давая понять, что пока всё нормально, и могу сидеть здесь, делать вид, что я просто женщина, которая делает маникюр, а не та, чью жизнь разрушили до основания.</p><p>Мастер обрабатывала мои ногти, и я смотрела на свои руки, на обручальное кольцо, которое всё ещё было на пальце, и думала о том, что надо бы его снять, что нельзя носить это кольцо, которое он надевал мне, когда клялся в любви и верности, когда обещал быть со мной в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас, но он забыл добавить, что будет при этом иметь другую семью, другую женщину, другого ребёнка, и что его клятвы ничего не стоят, что они просто слова, которые он говорил всем, кому нужно было что-то обещать.</p><p>Вдруг дверь салона открылась, и вошёл широкоплечий мужчина с короткой стрижкой, в джинсах и кожаной куртке, и за руку он держал темноволосого мальчика лет пяти с большими серыми глазами, в синей курточке с машинкой на груди, и я замерла, потому что узнала этого мальчика, я видела его на фотографиях в скрытой папке и в супермаркете, когда он называл Фёдора папой, и сейчас он стоял в двух шагах от меня, и сердце моё остановилось, а потом забилось где-то в горле, и я перестала дышать.</p><p>Розалия вскочила со своего места, как ужаленная, и подбежала к мальчику, и на её лице было столько нежности и любви, что у меня потемнело в глазах, она присела перед ним на корточки, обняла, прижала к себе и заговорила быстро, взволнованно:</p><p>— Тёмочка, ты чего здесь? Как ты сюда попал? Папа должен был тебя к бабушке отвезти, мы же договаривались!</p><p>Мальчик обхватил её за шею маленькими ручками и ответил звонким, счастливым голосом, в котором не было ни капли тревоги, только радость от встречи с мамой:</p><p>— Папа сказал, что у него встреча, важная, и дядя Коля меня привёз, сказал, что ты здесь работаешь, и я тебя увижу, а потом мы поедем к бабушке, да, мам? А папа вечером приедет?</p><p>Розалия погладила его по голове, поправила курточку и сказала, улыбаясь:</p><p>— Приедет, конечно, приедет, Тёмочка, он же обещал. А ты молодец, что не плакал, что дал дяде Коле себя привезти. Ты у меня большой уже, да?</p><p>— Большой! — гордо сказал мальчик. — Мне уже пять лет, я в школу скоро пойду!</p><p>Мужчина, который привёл его, стоял рядом, улыбался и говорил:</p><p>— Ну, я его доставил, Розалия Максимовна, как Фёдор Саввич просил. Сказал, что вы тут будете до шести, а потом я заберу вас обоих и отвезу к бабушке. Всё по плану.</p><p>Розалия кивнула, поблагодарила его, и он ушёл. А она взяла мальчика за руку и повела к стойке, усадила на стул рядом с собой, достала из сумки какую-то игрушку и сказала:</p><p>— Посиди тут, Тёмочка, порисуй, я скоро закончу, и поедем к бабушке, она тебе пирожков напекла, ты же любишь пирожки?</p><p>— Люблю! — закричал мальчик и тут же уткнулся в раскраску, которую она ему дала, и я смотрела на него и видела в нём Фёдора, каждую черту, каждый жест, каждую улыбку, и у меня внутри всё разрывалось на части, потому что этот мальчик был его сыном, его кровью и плотью, и он имел право называть его папой, имел право на его любовь и заботу, на его присутствие в своей жизни, а моя Маша, моя трёхлетняя дочка, которая ждала папу по вечерам и спрашивала, почему он не играет с ней, — моя Маша имела на это такое же право, но получала только крохи, только остатки, только то, что оставалось после этой семьи — этого мальчика и этой женщины.</p><p>У меня задрожали руки, и мастер сказала:</p><p>— Девушка, с вами всё хорошо? Вы побледнели, может, воды?</p><p>Я покачала головой, сжала кулаки, заставила себя дышать и сказала:</p><p>— Всё нормально, просто душно немного, сейчас пройдёт.</p><p>Но я видела, как из соседнего зала вышла Лидия, как она остановилась в проходе и уставилась на эту сцену, на Розалию с мальчиком, на меня, сидящую в кресле с белым как мел лицом, и я видела, как её глаза наливаются кровью, как она сжимает кулаки, как делает шаг вперёд, и я замотала отчаянно головой, умоляюще, потому что знала, что если она сейчас подойдёт к Розалии, если скажет хоть слово, если сделает хоть одно движение, то всё будет кончено, я не узнаю больше ничего, он поймёт, что я знаю, и выкрутится, и я никогда не доберусь до всей правды, которая мне нужна, чтобы уничтожить его, чтобы уничтожить их всех.</p><p>Лидия замерла на месте, глядя на меня, и я видела, как она борется с собой, как ей хочется подойти и разорвать эту идеальную картинку на куски, но она держится, она помнит мою просьбу, мою мольбу, и я благодарна ей за это, потому что если бы она сейчас сорвалась, я бы не выдержала, я бы тоже сорвалась, и мы бы устроили здесь такое, что салон пришлось бы закрывать на ремонт.</p><p>Розалия тем временем общалась с клиентами, записывала их, улыбалась, и периодически оборачивалась к мальчику, гладила его по голове, поправляла карандаши, и он смотрел на неё с такой любовью, с таким обожанием, что у меня сердце разрывалось, потому что моя Маша смотрит так же на меня, и я не знаю, как я скажу ей, что её папа — лжец, что у него есть другой ребёнок, другая семья, что он не только её папа, но и папа этого мальчика, и что он выбирает не нас, а их, или не выбирает никого, потому что он слабый, потому что он трус, потому что он хочет всё и сразу, не думая о том, что мы живые люди и нам больно, что мы не вещи.</p></section><section><title><p>Глава 20</p></title><p>Я тогда только вошёл в полную силу, двадцать пять лет, за плечами экономический, несколько лет работы в компании отца, и вот наконец меня назначили финансовым директором одного из дочерних проектов — строительного комплекса на юго-западе Москвы, отец сказал: «Пора, Фёдор, докажи, что ты не просто мой сын, а специалист», и я горел работой, пропадал на стройках, в офисах, на переговорах, и мне это нравилось, потому что я чувствовал себя нужным, важным, настоящим, и ещё у меня была Ксения, моя невеста, с которой мы встречались уже два года, и я любил её, правда любил, хотя мама всё время ворчала: «Федя, нашла бы ты кого-то из нашего круга, а эта Громова — из простых, отец бизнесмен, но всё же не то, не та кровь», но я не слушал, потому что Ксения была для меня светом, теплом, уютом, она была той, кого я хотел видеть рядом каждый вечер, с кем хотел просыпаться и засыпать, с кем хотел растить детей, и я сделал ей предложение за месяц до этого, и она сказала «да», и мы готовились к свадьбе, выбирали ресторан, составляли список гостей, и я был счастлив, по-настоящему счастлив.</p><p>Но был ещё один момент, о котором я никому не говорил, даже себе старался не признаваться — мне иногда хотелось чего-то другого, не того уюта и тепла, которые давала Ксения, а остроты, драйва, запретного, того, что заводит кровь и вышибает мозги напрочь. Ксения была правильной, чистой, светлой, и с ней я чувствовал себя защищённым, но иногда, особенно после напряжённых дней на работе, когда адреналин зашкаливал, мне хотелось разрядки, простой, животной, без обязательств и разговоров, и я находил это в случайных связях, о которых Ксения никогда не узнавала, потому что я был осторожен, потому что я любил её и не хотел причинять боль, а эти девочки были просто телом, просто способом сбросить напряжение, ничего больше.</p><p>В тот день я приехал в офис строительной компании, чтобы подписать документы и проверить отчётность, на мне был дорогой костюм, часы, которые отец подарил на окончание университета, и я чувствовал себя уверенно, как хозяин жизни, потому что так оно и было. Я зашёл в здание, прошёл через турникет, поднялся на лифте на четвёртый этаж, и когда вышел в холл, то увидел её — нового администратора, девушку, которая сидела за стойкой и листала какой-то журнал, и она подняла глаза, когда я вошёл, и я замер на секунду, потому что таких женщин я не видел давно.</p><p>Она была яркая, очень яркая, длинные чёрные волосы волнами падали на плечи, большие глаза, подведённые так, что они казались бездонными, губы, накрашенные красной помадой, и фигура, обтянутая узким платьем, которое подчёркивало каждый изгиб. Она смотрела на меня и улыбалась, не той дежурной улыбкой, которой встречают всех посетителей, а какой-то особенной, приглашающей, и я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло, как кровь прилила к лицу, и я подошёл к стойке и сказал:</p><p>— Добрый день, мне к Степанову, я Фёдор Корсаков, финансовый директор, он ждёт.</p><p>Она кивнула, набрала номер, сказала в трубку: «Сергей Петрович, к вам Фёдор Саввич пришёл», потом посмотрела на меня и сказала:</p><p>— Проходите, он вас ждёт, четвёртый этаж, двадцать первый кабинет.</p><p>Я кивнул, но не уходил, стоял и смотрел на неё, и она смотрела на меня, и между нами пробежала какая-то искра, и я спросил:</p><p>— Вы здесь недавно работаете? Я вас раньше не видел.</p><p>— Третью неделю, — ответила она и улыбнулась шире. — Розалия, можно просто Роза.</p><p>— Красивое имя, — сказал я, и это было глупо, но я не мог придумать ничего умнее. — Я Фёдор. Очень приятно.</p><p>— Мне тоже, — она стрельнула глазами, и я понял, что это игра, что она кокетничает, что ей интересно, и я достал визитку и протянул ей, сказав:</p><p>— Вот, возьмите, если будут вопросы по работе, или просто так, мало ли.</p><p>Она взяла визитку, посмотрела на неё, потом на меня и сказала:</p><p>— Обязательно, Фёдор Саввич. Может, у меня появятся вопросы.</p><p>Я кивнул и пошёл к Степанову, и всю встречу думал о ней, о её глазах, о её улыбке, о том, как она смотрела на меня, и я понимал, что это неправильно, что у меня есть Ксения, что мы скоро поженимся, что я люблю её, но это чувство было сильнее меня, и через неделю я набрал номер, который записал с визитки, и пригласил её в кафе.</p><p>Мы встретились в небольшом итальянском ресторане недалеко от её работы, она пришла в коротком платье, с распущенными волосами, и смотрела на меня так, что у меня внутри всё переворачивалось, и мы говорили ни о чём, о работе, о погоде, о музыке, и я чувствовал, как меня тянет к ней, как хочется прикоснуться, поцеловать, и я понимал, что это просто похоть, просто животное влечение, ничего общего с тем, что я чувствую к Ксении, но это было так сильно, что я не мог сопротивляться. Через неделю мы встретились снова, и я уже знал, чем это кончится, и я хотел этого, и она хотела, и я говорил себе, что это просто секс, просто разрядка, ничего больше, что Ксения никогда не узнает, что я люблю только её, а Розалия — просто тело, просто способ сбросить напряжение, просто игра, которая скоро закончится, потому что у меня свадьба, потому что у меня семья, потому что я не могу позволить себе увлечься.</p></section><section><title><p>Глава 21</p></title><p>Я помню тот день так, будто это было вчера, хотя и я старался вычеркнуть из памяти, но такие вещи не забываются, они въедаются в подкорку и сидят там, напоминая о себе в самые неподходящие моменты, когда ты уже почти убедил себя, что всё нормально, что ты справляешься, что жизнь идёт своим чередом. Я тогда был у неё в квартире, в той самой, которую снимал для неё, маленькую студию в спальном районе, не шикарно, но чисто и уютно, потому что после двух месяцев наших встреч я уже понимал, что просто так это не закончится, что она не из тех, кто исчезает после нескольких раз, и я смирился с этим, потому что секс был потрясающий, потому что она умела давать то, чего не могла дать Ксения — остроту, запретность, животную страсть, от которой сносило крышу, и я думал, что контролирую ситуацию, что это просто интрижка, которая закончится, когда я захочу, но я ошибался, и понял это в тот самый момент, когда она сказала эти слова.</p><p>Мы лежали в кровати, было утро воскресенья, я собирался уезжать, потому что обещал Ксении свозить её в парк и обсудить детали свадьбы, и я уже мысленно был там, с ней, в нашей будущей жизни, как вдруг Розалия села на кровати, завернулась в простыню и сказала очень спокойно, будто речь шла о погоде:</p><p>— Федь, я беременна. Две недели уже знаю, но боялась сказать. Вчера сделала тест, потом сходила к врачу, подтвердили. Срок маленький, но всё хорошо.</p><p>У меня внутри всё оборвалось, я сел, уставился на неё и не мог произнести ни слова, а она смотрела на меня своими большими глазами и ждала реакции, и я наконец выдавил из себя:</p><p>— Как беременна? Мы же предохранялись, ты говорила, что пьёшь таблетки, что всё под контролем!</p><p>Она пожала плечами и сказала:</p><p>— Таблетки не дают стопроцентной гарантии, Федь, ты же взрослый человек, должен понимать. Бывает, всякое бывает. Но я не собираюсь ничего делать, я рожу, это мой ребёнок и твой.</p><p>Я вскочил с кровати, начал одеваться, руки тряслись, пуговицы не застёгивались, и я закричал, сам не помню как, но голос срывался на визг:</p><p>— Ты с ума сошла! Какие роды? У меня свадьба, я люблю другую женщину, у нас планы, жизнь, ты не можешь так поступить, ты понимаешь, что ты делаешь?</p><p>Она смотрела на меня спокойно, даже слишком спокойно, и сказала:</p><p>— А что я делаю? Я просто хочу родить своего ребёнка. Я не прошу тебя жениться на мне, не прошу бросать твою Ксению, я просто хочу, чтобы мой сын или дочь жили, а не были убиты в утробе. Ты можешь давать деньги, помогать, видеться, когда захочешь, или не видеться, если не хочешь. Я справлюсь. Но аборта не будет.</p><p>Я тогда не понимал, что это за ловушка, думал, что она просто хочет меня привязать, что это шантаж, и я начал давить, угрожать, предлагать деньги, много денег, любые, лишь бы она избавилась от этого, потому что я не мог представить, как объясню это Ксении, как посмотрю ей в глаза, как буду жить дальше, зная, что у меня есть ребёнок от другой. Я сказал:</p><p>— Слушай, Роза, давай по-хорошему. Я дам тебе столько, сколько скажешь, на любые расходы, на всё, что хочешь, только не надо этого ребёнка. Ты молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди, зачем тебе обуза? Ты встретишь нормального мужика, родишь в браке, всё будет хорошо. А это — ошибка, просто ошибка, мы оба это понимаем.</p><p>Она покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то жёсткое, стальное, чего я раньше не замечал:</p><p>— Это не ошибка, Федя. Это жизнь. Я не убийца, я не буду убивать своего ребёнка, даже ради тебя. Ты хочешь уйти — уходи, я не держу. Но ребёнок будет. И ты будешь знать, что где-то растёт твой сын или дочь, и будешь думать об этом каждую ночь. Хочешь так жить — живи. А я справлюсь.</p><p>Я метался по комнате, как зверь в клетке, не знал, что делать, что говорить, а она сидела на кровати и смотрела на меня, и в какой-то момент я сдался, потому что понял — она не отступит и действительно родит, и если я сейчас уйду, она сделает это одна, и я никогда себе не прощу, если брошу своего ребёнка, пусть даже нежеланного. Я остановился, посмотрел на неё и спросил:</p><p>— Ты правда не будешь лезть в мою жизнь? Не расскажешь никому? Ксения не должна узнать, ты понимаешь, это убьёт её.</p><p>Она кивнула:</p><p>— Обещаю, Федя. Я не дура, мне не нужен скандал, не нужны твои родственники с их претензиями. Мне нужен только мой ребёнок и чтобы ты помогал, чем можешь. Деньгами, иногда временем. Я не буду звонить твоей невесте, не буду писать письма, не буду устраивать сцен. Ты будешь жить своей жизнью, а я своей. Но когда ребёнок родится, ты будешь знать, что он твой, и, надеюсь, захочешь его видеть.</p><p>Я смотрел на неё и не верил, что это возможно, что она согласна на такие условия, но мне так хотелось в это верить, что я согласился, я кивнул и сказал:</p><p>— Хорошо. Я буду помогать. Деньги, квартира, всё, что нужно. Но ты держишь слово. Никто не узнает.</p><p>Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось, и сказала:</p><p>— Договорились, Федя. А теперь иди, тебя ждут.</p><p>Я оделся и ушёл, и всю дорогу домой думал о том, что только что произошло, и пытался убедить себя, что всё будет хорошо, что я справлюсь, что она не обманет, что я смогу контролировать ситуацию, и даже когда через девять месяцев родился Артём, и я впервые взял его на руки в роддоме, и почувствовал что-то такое, чего никогда не чувствовал раньше, я всё ещё думал, что смогу разорваться между двумя семьями и никто не пострадает. Я был дурак, я был наивен, я был самоуверенным идиотом, который считал, что жизнь можно просчитать, как финансовый отчёт, но жизнь — не цифры, и она всегда бьёт по самому больному.</p></section><section><title><p>Глава 22</p></title><p>Я помню, как мы поженились с Ксенией, свадьба была идеальной, именно такой, о которой она мечтала, — белое платье, фата, гости, цветы, и она была прекрасна, просто прекрасна, и я смотрел на неё и думал, что мне повезло, что я самый счастливый человек на земле, что у меня есть такая женщина, которая любит меня, которая будет мне женой, матерью моих детей, и я клялся себе, что буду хорошим мужем, что никогда не сделаю ей больно, что всё то, что было до свадьбы, все мои ошибки, все мои слабости останутся в прошлом, потому что теперь у меня есть она, и я должен быть достоин её. Но я врал себе, потому что уже через месяц после свадьбы я снова был у Розалии, которая была на шестом месяце беременности и которая с каждым днём становилась всё красивее, вопреки всем законам природы, вопреки моим ожиданиям, она расцвела, похорошела, и я смотрел на неё и не мог оторваться, и это было сильнее меня, сильнее моих клятв, сильнее моей любви к Ксении, или я так думал, или я просто оправдывал себя, потому что слабый человек всегда найдёт оправдание своей слабости.</p><p>Ксения тем временем начала говорить о детях, она всегда хотела детей, ещё до свадьмы мы обсуждали это, и я говорил, что хочу тоже, что у нас будет двое, трое, что я хочу большую семью, и это было правдой, я действительно хотел детей от неё, потому что она была той женщиной, с которой я хотел стареть, с которой хотел растить наследников, продолжать фамилию, но когда проходил месяц, другой, третий, а она не беременела, я видел, как она расстраивается, как начинает переживать, и я поддерживал её, говорил: «Ксюша, не переживай, всё будет, надо просто подождать, не зацикливайся», и она улыбалась сквозь слёзы, и я обнимал её и думал о том, что, наверное, действительно надо подождать, что это нормально, что не у всех получается сразу.</p><p>Но шли месяцы, потом год, и она начала ходить по врачам, сдавать анализы, делать обследования, и каждый раз возвращалась то с надеждой, то с отчаянием, и я видел, как это её выматывает, как она худеет, как глаза становятся грустными, и я старался быть рядом, поддерживать, ездить с ней по клиникам, платить за лечение, за процедуры, и я не жалел денег, потому что хотел, чтобы у нас был ребёнок, чтобы она была счастлива, но иногда, когда она плакала по ночам, думая, что я сплю, я чувствовал раздражение, глухое, неприятное раздражение, потому что я уставал на работе, потому что у меня были свои проблемы, потому что мне хотелось домой, где спокойно и уютно, а не эти слёзы и разговоры о бесплодии, о том, что она неполноценная, что она подводит меня, и я говорил: «Ксюша, успокойся, всё будет, мы справимся, главное — не раскисать», но внутри я иногда думал: «Господи, когда это кончится, когда мы уже заживём нормально, без этих истерик».</p><p>А Розалия в это время готовилась к родам, она сияла, она была спокойна и уверена, и когда я приезжал к ней, она не плакала, не жаловалась, она говорила о том, как шевелится ребёнок, как она выбирает коляску, как готовит детскую, и я смотрел на неё и завидовал её спокойствию, и мне было хорошо с ней, легко, без напряга, и я думал: «Вот так и должно быть, вот что такое нормальная беременность, а не эти слёзы и обследования». Я не говорил ей про Ксению, про её проблемы, но однажды, когда она спросила, почему у нас нет детей, я не сдержался и сказал: «У Ксении проблемы, она не может забеременеть, лечится, но пока безрезультатно». Розалия посмотрела на меня с сочувствием, но в глазах её мелькнуло что-то похожее на торжество, и она сказала: «Бедная, как же ей, наверное, тяжело. А я вот без проблем, даже не хотела, а получилось. Видно, Бог даёт детям тем, кто их заслуживает». Мне стало неприятно от этих слов, но я промолчал, потому что не хотел ссориться, потому что она носила моего ребёнка, и я был ей благодарен за это, хотя и понимал, что сравнивать нельзя, что каждая женщина по-своему права.</p><p>Когда родился Артём, я приехал в роддом, как только мне позвонили, я бросил все дела, все встречи, я мчался туда, сам не понимая почему, но внутри меня было что-то такое, что гнало вперёд, и когда я вошёл в палату и увидел Розалию, уставшую, но счастливую, и рядом с ней этот маленький свёрток, и она протянула мне его и сказала: «Возьми, Федя, это твой сын», — я взял его на руки и почувствовал такое, чего никогда в жизни не чувствовал. Он был крошечный, тёплый, с тёмными волосиками, с серыми глазами, которые смотрели куда-то вдаль, и он дышал, он жил, он был моим, и я вдруг понял, что это не просто ребёнок, это часть меня, моя кровь, моё продолжение, и что я никогда не смогу бросить его, никогда не смогу сделать вид, что его нет, что я отвечаю за него, за эту маленькую жизнь, и я смотрел на Розалию и видел в её глазах такую любовь к этому малышу, такую нежность, что мне стало стыдно за все мои мысли о том, что это была ошибка, что я хотел, чтобы она сделала аборт.</p><p>Я стоял и держал сына на руках, и слёзы наворачивались на глаза, хотя я не плакал с детства, и Розалия смотрела на меня и улыбалась, и сказала: «Ну что, папа, нравится?» Я кивнул и сказал: «Он прекрасен, Роза, ты молодец, спасибо тебе». Она ответила: «Не за что, Федя, это наш сын, и я хочу, чтобы ты был в его жизни, чтобы он знал тебя, чтобы ты любил его». И я пообещал, что буду, что я всегда буду рядом, что он никогда не будет ни в чём нуждаться, и в тот момент я искренне верил в это, я не думал о том, как буду разрываться между двумя семьями, между Ксенией, которая плачет по ночам из-за бесплодия, и Розалией, которая родила мне сына, я не думал о том, что теперь моя жизнь разделится на две половины, и что обе эти половины будут требовать меня целиком, и что я не смогу дать ни одной из них всего себя, потому что я всего лишь человек, потому что я слаб и не умею выбирать.</p><p>Выходя из роддома, я позвонил Ксении и сказал, что задерживаюсь на работе, что важные переговоры, что приеду поздно, и она, как всегда, сказала: «Хорошо, Федя, я тебя жду», — и в её голосе не было ни капли подозрения, только любовь и доверие, и мне стало так стыдно, так мерзко на душе, что я чуть не развернулся и не поехал к ней, чтобы всё рассказать, но я не сделал этого, я сел в машину и поехал домой, к жене, которая ждала меня, и всю дорогу думал о том, что теперь я отец двоих детей, только один из них пока не родился, а другой уже есть, и что я не знаю, как жить дальше, но надеюсь, что справлюсь, что смогу быть и там, и там, что никто не пострадает, что я достаточно сильный, чтобы вытянуть эту двойную жизнь. Я был идиотом. Я был самоуверенным кретином, который не понимал, что жизнь не прощает таких ошибок, что рано или поздно всё тайное становится явным, и что платить придётся всем, и мне в первую очередь.</p></section><section><title><p>Глава 23</p></title><p>Год пролетел как один день, и я разрывался между двумя семьями так, что иногда сам не понимал, где я нахожусь и с кем я сейчас, утром я уезжал от Розалии, где оставлял спящего Артёма, и ехал домой к Ксении, которая уже ждала меня с завтраком и с новостями о том, что у неё очередное обследование и новый курс лечения, и я обнимал её, говорил, что всё будет хорошо, что мы справимся, а сам думал о том, что у меня уже есть сын, здоровый, красивый, похожий на меня, и что Ксения, наверное, никогда не узнает об этом, и что это неправильно, что я обманываю её каждый день, но остановиться уже не мог, потому что привык к этой двойной жизни, привык к тому, что меня любят две женщины, что у меня есть две семьи, что я нужен и там, и там, и мне казалось, что я справляюсь, что я достаточно сильный, чтобы удержать это всё в равновесии.</p><p>Но я понимал, что рано или поздно родители узнают, потому что такие вещи невозможно скрывать вечно, потому что у отца везде свои люди, потому что мать слишком хорошо меня знает и обязательно почувствует неладное. И когда Артёму исполнился год, я решил, что лучше рассказать самому, чем ждать, когда они узнают от кого-то другого, и тогда будет хуже, тогда будет скандал, тогда они обвинят меня в том, что я скрывал от них внука, что лишил их возможности видеть его, любить его. Я выбрал воскресенье, когда Ксения уехала к родителям, и поехал к отцу и матери в их большой дом в элитном посёлке, и всю дорогу репетировал речь, которую скажу, но когда я вошёл в гостиную и увидел их лица, все слова вылетели из головы, и я просто выложил на стол фотографии Артёма и сказал:</p><p>— Мама, папа, мне нужно вам кое-что сказать. У меня есть сын. Ему год. Его мать зовут Розалия, мы встречались ещё до свадьбы, она родила, и я не мог бросить ребёнка. Я скрывал это всё время, но больше не могу. Простите меня.</p><p>Отец сначала побелел, потом побагровел, вскочил с кресла и закричал так, что, наверное, в соседних домах было слышно:</p><p>— Ты что, с ума сошёл, Фёдор? У тебя жена, ты только поженился, ты строишь карьеру, а ты такое вытворяешь! Ты понимаешь, что это скандал? Что люди скажут? Что у Корсаковых сын — бабник и лжец?</p><p>Я молчал, опустив голову, потому что нечего было сказать, потому что он был прав, и я знал это, и мне было стыдно, и страшно, и хотелось провалиться сквозь землю, но я стоял и слушал, пока он кричал, топал ногами, махал руками, а мать сидела молча и рассматривала фотографии, которые я принёс, и на её лице не было гнева, только удивление и любопытство, и когда отец немного выдохся, она сказала тихо, но очень твёрдо:</p><p>— Савва, перестань, сядь и посмотри. Это же наш внук. Посмотри, какой красивый, как на Федю похож.</p><p>Отец замолчал, подошёл, взял фотографии, посмотрел на них долго, и я видел, как его лицо меняется, как гнев уходит, уступая место чему-то другому, какой-то нежности, гордости, и он сказал уже спокойнее:</p><p>— Мальчик... Действительно, похож. Корсаков, сразу видно. Как зовут?</p><p>— Артём, — ответил я. — Артём Фёдорович.</p><p>Отец кивнул, сел в кресло, ещё раз посмотрел на фотографии и сказал:</p><p>— Мальчик — это продолжение рода, Фёдор. Это наследник. Мы не можем его бросить. Ты правильно сделал, что не бросил. Но как ты собираешься жить дальше? Ксения знает?</p><p>— Нет, — сказал я. — И не должна узнать. Она лечится, пытается забеременеть, у неё проблемы, она и так переживает. Если она узнает, это её убьёт.</p><p>Мать фыркнула и сказала с тем холодным презрением, которое я ненавидел в ней с детства:</p><p>— Лечится она, проблемы у неё. А у другой женщины, видишь, проблем нет, родила здорового мальчика, наследника. Лучше бы ты такую встретил, Федя, а не эту Ксению с её бесплодием. Я же говорила тебе, не нашего круга, не та порода, а ты не слушал. Вот и результат — имеем то, что имеем. Мальчик растёт без отца, в неполной семье, а жена твоя по клиникам бегает и денежки тянет.</p><p>Меня передёрнуло от этих слов, и я сказал резче, чем следовало:</p><p>— Мама, не смей так говорить о Ксении. Я люблю её, она моя жена, и я не позволю тебе её оскорблять. А Розалия — это просто мать моего сына, ничего больше. И я прошу вас обоих: никому ни слова. Ксения не должна знать. Если она узнает, я вас никогда не прощу.</p><p>Отец посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:</p><p>— Хорошо, Фёдор, мы будем молчать. Но ты должен понимать, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно всё вскроется, и тогда будет больно всем. Ты готов к этому?</p><p>— Я справлюсь, — сказал я, хотя внутри у меня всё дрожало. — Я справлюсь. Главное, чтобы вы были на моей стороне.</p><p>Мать подошла ко мне, взяла за руку и сказала уже мягче:</p><p>— Мы всегда на твоей стороне, Федя. Ты наш сын. И этот мальчик — наш внук. Я хочу его увидеть, познакомиться с ним. Привези его как-нибудь, пока Ксения будет у родителей. Я хочу знать своего внука.</p><p>Я посмотрел на неё и понял, что она не отступит, что она уже решила для себя, что Розалия и Артём — часть её жизни, и что Ксения ей никогда не была нужна, а тут вдруг появился настоящий внук, кровный, похожий на нас, и она уже мысленно вычеркнула Ксению из своей семьи, и мне стало страшно от этого, но я кивнул и сказал:</p><p>— Хорошо, мама. Я привезу. Только, пожалуйста, без Ксении. Она не должна знать.</p><p>С тех пор всё пошло по наклонной, я продолжал разрываться между двумя семьями, а мать начала тайно видеться с Розалией и Артёмом, возила им подарки, помогала, советовала, и постепенно они стали ближе, чем я мог предположить, и когда я приезжал к ним, я видел, что мать чувствует себя там как дома, что она командует Розалией, указывает, как воспитывать ребёнка, что покупать, куда ходить, и Розалия слушалась её, потому что понимала, что это выгодно, что через свекровь она получит больше, чем через меня, и я не вмешивался, потому что мне было всё равно, лишь бы Ксения не узнала, лишь бы мой мир не рухнул, но он уже рушился, просто я не хотел этого замечать. ***</p><p>мои самые любимые и дорогие приглашаю вас в горячую новинку замечательного автора Лана Шейд. История интересная и неоднозначная. Там вы возненавидите героя 1000% и будет героиню считать полной дурой....</p></section><section><title><p>Глава 24</p></title><p>Два года назад</p><p>Я приехал в офис брата ближе к вечеру, нужно было отдать ему документы, которые отец просил передать лично в руки, какие-то важные бумаги по новому проекту, и я не хотел откладывать, потому что знал, что Фёдор любит всё контролировать и если что-то идёт не по плану, он начинает нервничать и дёргаться, а мне его нервы были до лампочки, но отец просил, и я поехал, заодно решил заодно затариться кофе в той кофейне, которая рядом с его офисом, там варили божественный раф, и я мог совместить приятное с полезным.</p><p>Я припарковался рядом с его Mercedes, который стоял на служебной стоянке, и когда проходил мимо, что-то заставило меня остановиться и заглянуть в салон через стекло, сам не знаю почему, может, просто привычка разглядывать чужие машины, особенно такие дорогие, но то, что я увидел, заставило меня замереть и присмотреться повнимательнее. На заднем сиденье стояло детское кресло, хорошее, дорогое, для ребёнка лет трёх-четырёх, не меньше, и рядом валялись игрушки — несколько машинок, плюшевый заяц, детская книжка с картинками. Я смотрел на это и не понимал, зачем Фёдору детское кресло, ведь у них с Ксенией детей не было, они только недавно узнали, что она беременна, я помнил тот день, когда Фёдор позвонил мне и сказал счастливым голосом: «Мир, ты не поверишь, Ксюша беременна, мы будем родителями!», и я обрадовался за них, потому что знал, как долго они ждали, сколько сил потратили на лечение, и Ксения светилась от счастья, и я был рад, что у них всё наконец получилось. Но это кресло было для ребёнка постарше, явно не для новорождённого, и игрушки тоже не для младенца, и я подумал, что, может, он купил всё заранее, на вырост, но что-то внутри меня зацепилось за эту деталь и не отпускало.</p><p>Я поднялся в офис, прошёл через приёмную, секретарша сказала, что Фёдор Саввич на совещании, но скоро освободится, и я решил подождать в его кабинете, сел в кресло, достал телефон, чтобы убить время, и тут заметил, что на столе лежит его телефон, забытый, видимо, когда он уходил на совещание, и экран вдруг засветился, пришло уведомление, и я машинально посмотрел на него, и у меня сердце остановилось, потому что я увидел фотографию маленького мальчика, лет трёх, темноволосого, с серыми глазами, очень похожего на Фёдора, и подпись: «Папа, я скучаю, когда приедешь?».</p><p>Я сидел и смотрел на этот экран, и не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд, и в голове билась одна мысль: это не Маша, это не его дочь, она ещё не родилась, это кто-то другой, это какой-то другой ребёнок, который называет его папой. Я взял телефон в руки, провёл по экрану, и он открылся, потому что у Фёдора не было пароля, он всегда считал, что ему нечего скрывать, или просто забыл поставить, и я начал листать сообщения, и видел десятки фотографий этого мальчика, и женщину, красивую брюнетку, и подписи: «Тёма говорит спасибо за машинку», «Тёма сегодня научился читать первые слоги», «Тёма скучает по папе», и даты уходили на годы назад, на три с лишним года, и я понял, что это не просто случайность, что у Фёдора есть сын, что он скрывает это от всех, что Ксения ничего не знает, что она носит его ребёнка и верит ему, а он всё это время врал ей.</p><p>Я положил телефон на место и стал ждать, и когда Фёдор вошёл в кабинет, довольный, улыбающийся, и сказал: «Мир, привет, ты чего приехал?», я встал, подошёл к нему и ударил его в челюсть, со всей силы, так, что он отлетел к стене и схватился за лицо, и закричал:</p><p>— Ты с ума сошёл, что ты делаешь?</p><p>А я стоял и смотрел на него, и у меня руки тряслись, и я сказал:</p><p>— Это ты с ума сошёл, Федя. Я всё знаю. Я видел твой телефон. Я видел фотографии. У тебя есть сын, да? Сколько лет ты врёшь Ксении? Сколько лет у тебя другая семья?</p><p>Он побледнел, потом покраснел, заметался по кабинету, пытаясь что-то сказать, но я не давал ему, я кричал:</p><p>— Да ты козёл, Федя! Ты понимаешь, что ты делаешь? Ксения тебя любит, она ребёнка от тебя носит, она мечтает о семье, а ты... ты... у тебя уже есть сын! Ты всё это время врал ей, пока она лечилась, пока плакала, пока надеялась!</p><p>Он остановился, посмотрел на меня злыми глазами и сказал:</p><p>— Не твоё дело, Мирослав. Это моя жизнь, мои проблемы. Ты не лезь, понял?</p><p>Я засмеялся, хотя смешно не было, и сказал:</p><p>— Не моё дело? Ксения — моя подруга, я её знаю дольше, чем ты, между прочим, это я вас познакомил, это я привёл её в нашу компанию, и если бы не я, ты бы её никогда не встретил. И теперь я должен молчать, когда ты её предаёшь?</p><p>Он огрызнулся:</p><p>— Ты её познакомил, да, ты привёл, но я её выбрал, я на ней женился, она моя жена, и не тебе решать, что ей знать, а что нет.</p><p>Я подошёл к нему вплотную и сказал тихо, но очень чётко:</p><p>— Когда она узнает, а она обязательно узнает, такие вещи не скрыть, она бросит тебя, Федя. Даже если носит твоего ребёнка, даже если родит, она бросит. Я знаю её, ты знаешь её, она не простит предательства. И тогда я буду рядом с ней.</p><p>Он дёрнулся, как от удара, и закричал:</p><p>— Ты что несёшь? Она моя жена, мать моего ребёнка, и ты не посмеешь!</p><p>А я продолжил, потому что уже не мог остановиться, потому что всё, что копилось годами, все мои чувства, которые я прятал глубоко внутри, вырвались наружу:</p><p>— Я посмею, Федя. Я всегда был рядом, я всегда любил её, просто ты оказался быстрее, ты первый забрал её, а я отошёл в сторону, потому что она выбрала тебя, потому что я хотел, чтобы она была счастлива. А теперь ты сам всё разрушил. И когда она останется одна, я буду с ней. Я буду утешать её, я буду заботиться о ней и о её ребёнке. А ты останешься с этой своей стервой и с её сыном. И будешь жалеть об этом всю жизнь.</p><p>Фёдор побелел как полотно, сжал кулаки и сказал сквозь зубы:</p><p>— Попробуй только, Мирослав. Попробуй только приблизиться к ней, и я вышвырну тебя из семьи. Отец меня поддержит, мать тоже. Ты будешь никем, без денег, без поддержки, без будущего.</p><p>Я посмотрел на него долгим взглядом, развернулся и пошёл к двери, а на пороге обернулся и сказал:</p></section><section><title><p>Глава 25</p></title><p>Мы с Мирославом познакомились в университете, на первом курсе, я училась на филологическом, он на экономическом, но нас обоих занесло в профком, потому что я всегда любила организовывать мероприятия, а он просто не умел сидеть на месте, и там мы и сошлись, сначала как приятели, потом как настоящие друзья, потому что он был из тех людей, с которыми легко молчать и легко говорить одновременно, он понимал шутки с полуслова, он поддерживал любые мои идеи, даже самые безумные, он был рядом, когда я сдавала сессию и не спала ночами, и я была рядом, когда он расставался с очередной девушкой и приходил ко мне на кухню пить чай и жаловаться на жизнь. Мы никогда не были парой, между нами не было ничего романтического, хотя сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что он, наверное, хотел большего, но тогда я этого не замечала, потому что была увлечена учебой, потому что не думала о серьёзных отношениях, потому что для меня он был просто Миром, другом, братом, тем, кому можно позвонить в три часа ночи и сказать: «Мне плохо, приезжай», и он приезжал, всегда, без вопросов.</p><p>На третьем курсе он познакомил меня со своим старшим братом, Фёдором, сказал: «Ксюха, это мой брат, он финансист, умный, успешный, правда, зануда страшный, но ты его перевоспитаешь», и я засмеялась, и посмотрела на Фёдора, и что-то внутри меня ёкнуло, потому что он был красивый, уверенный в себе, взрослый, и он смотрел на меня так, как будто я была самой интересной девушкой на свете, и через месяц мы начали встречаться, и Мирослав тогда сказал мне: «Ну вот, Ксюха, я тебя познакомил с братом, а ты теперь меня забудешь», и я обняла его и сказала: «Никогда, Мир, ты же мой лучший друг, это навсегда», и он улыбнулся, но в глазах у него было что-то такое, чего я тогда не поняла, а сейчас понимаю — боль, ревность, сожаление, потому что, наверное, он хотел, чтобы я выбрала его, но я выбрала Фёдора, и он отошёл в сторону, потому что был благородным, потому что хотел, чтобы я была счастлива, даже если не с ним.</p><p>Теперь, спустя столько лет, я сидела на кухне своей квартиры, смотрела на телефон и набирала его номер, и руки у меня дрожали, потому что я не знала, как начать этот разговор, как спросить человека, которого считала другом, о том, почему он молчал, почему не сказал мне правду, почему позволил мне жить в этом аду неведения, пока я умирала от счастья, которое оказалось ложью. Он ответил после второго гудка, голос у него был сонный, но встревоженный, потому что я никогда не звонила так поздно, и я сказала: «Мир, это Ксюша, ты можешь приехать? Мне нужно с тобой поговорить, это срочно», и он сразу сказал: «Конечно, Ксюш, я выезжаю, ты только скажи, что случилось, ты в порядке?», и я ответила: «Приезжай, Мир, я всё скажу, когда ты будешь здесь», и положила трубку, потому что не могла говорить дальше, потому что голос срывался, потому что слёзы подступали к горлу.</p><p>Он приехал через двадцать минут, я открыла дверь и увидела его бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, он был в домашних штанах и в куртке, накинутой на футболку, видимо, выскочил из дома так, как был, и он посмотрел на меня и сразу всё понял, потому что я выглядела так, как человек, который узнал правду и не знает, как с ней жить дальше. Он прошёл на кухню, сел за стол, и я села напротив, и мы молчали несколько секунд, а потом я сказала прямо, глядя ему в глаза, потому что не могла больше ходить вокруг да около:</p><p>— Ты знал?</p><p>Он молчал, опустив голову, смотрел на свои руки, сцепленные на столе, и я видела, как у него желваки ходят на скулах, как он борется с собой, как ему трудно, но мне было плевать, мне было так больно, что я не могла думать о его чувствах, я думала только о своих, о том, как он предал меня своим молчанием, как он, мой друг, мой Мир, позволил мне жить в неведении, пока мой муж спал с другой женщиной и растил чужого ребёнка.</p><p>Наконец он поднял глаза, и в них было столько боли, столько вины, что я на секунду даже пожалела его, но только на секунду, потому что он заговорил:</p><p>— Знал, Ксюша. Два года уже. Я видел фотографии, я приезжал к нему на работу, а у него в машине детское кресло, игрушки, потом я увидел телефон, сообщения от мальчика, который называет его папой, и я спросил его напрямую, и он признался. Мы подрались тогда, я ударил его, потому что не мог иначе, а он сказал, что это не моё дело, что он сам разберётся, что любит тебя и Машу, а та... это просто ошибка, просто увлечение, которое он скоро прекратит.</p><p>Я слушала его и чувствовала, как внутри всё обрывается, как каждое слово падает в меня, как камень, как гиря, как нож, и я переспросила, потому что не могла поверить, не хотела верить:</p><p>— Два года? Ты знал два года и молчал?</p><p>Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и сказал, и голос у него дрожал:</p><p>— Я не имел права, Ксюша, это не моя семья, не моя жизнь. Я думал, он одумается, я думал, это временное помешательство, что он очнётся, поймёт, что ты — самое дорогое, что у него есть, бросит её, вернётся к тебе, станет нормальным мужем и отцом. Я столько раз собирался тебе рассказать, столько раз набирал твой номер и не мог, потому что не знал, как сказать, как разрушить твою жизнь одним словом, как посмотреть тебе в глаза после этого. И я трус, Ксюша, я признаю, я трус и предатель, я должен был сказать сразу, в тот же день, когда узнал, но я не сказал, и теперь ты узнала сама, и я даже не знаю, что хуже — что ты узнала от случайного человека или что я молчал всё это время.</p><p>Я смотрела на него и видела, что он плачет, этот большой сильный мужчина, который всегда казался мне непробиваемым, сидел и плакал, и слёзы текли по его щекам, и он не вытирал их, и я должна была бы пожалеть его, должна была бы обнять, как обнимала когда-то в университете, когда он приходил ко мне после очередного расставания, но я не могла, потому что внутри меня всё выжгло, всё выгорело, и я сказала:</p><p>— Ты знал, что он спит с другой, что у него есть сын, что он содержит её, что он покупает ей подарки на те деньги, которые мы могли бы потратить на лечение, на Машу, на нашу семью, и ты молчал. Ты смотрел, как я плачу по ночам, как я надеюсь, как я верю ему, и молчал. Ты был рядом, ты помогал, ты привозил зайцев Маше, и всё это время знал, что её отец — предатель.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAG4AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+ePMT1qvcjMlewf8K78Of887j/v6akHgDw6o4juB/wBtjWHt49jX2UjxbFS2w/eV7J/wgXh//nnc/wDf407/AIV/4cKEGG55/wCmxo9vHsHspHkW9PWkdk28GvX0+HHhZj81vcH/ALbmpo/ht4UPS2uB/wBtzR7ePYPZSPEH+8cU0iveB8OPC+P+Pe5/7/mj/hXHhf8A54XP/f8ANHt49g9lI8QgIEYzxUisnrXtDfDTwqzZMFyf+2xpV+GfhT/n2uP+/wCaPbx7B7KR4nclTGcGqmK96X4Z+FP+fe4/7/Gn/wDCtPCuMmC4P/bY0fWI9g9lI8DUfMKtK6bRzXuX/CtPC548i4/7/GkPwv8ACfeG7/7/AJo9vHsHspHh+9PWoZRlzXuw+FvhI9YLs/8Abwa2fCvwW8Pa9qqadaLcREqWZ3nYhQBR7ePYPZPqfNuKfbjrXvb/AA08LqxXyrrgkf8AHwaa/wAM/CjdYrr/AMCDR7eInTfQ8MDKOpxQ7KUKg9a9tb4YeEx/ywu//Ag0qfDHwoDkQXf/AIEGj6xEfsZHgxXHakxX0B/wrTwtjAhu/wDwINSj4UaAdPN+tpcG3Enlb/PP3sZxjr0o9vEHSkjwaLiJadur3SX4R+Gxp8WotbXAillaIBbg53AAn+Yp0Xwf8NyabLqIhuPs8TrGzG5IyzAkAevSm60UL2cjwO5OQKgr3r/hWnhVBgQXX4zmkPw58Lj/AJd7j/v+aXt49g9nI8Ih/wBaKt5T+/XtL/DnwuyFfs9x/wB/jUH/AArXwv8A88Lj/v8AGj6xEbpSPHWZP71VJB+9Ne4J8M/C+f8AU3H/AH+NTL8NvC4H+ouP+/xo9vHsDpSPCMVLAcV7n/wrfwv/AM8Lj/v+aim+G/hXvbXB/wC25o+sR7A6UkeMbkP8WKZKytGdpzXsUnw38Lg/8e9x/wB/zTP+Fe+F0YN5FwMf9NjR9Yj2F7OR4vijFeyy+CfDEYJMdx/3+NULvwz4WiB/d3A/7bGqVaLD2cjzJP8AVrS5A6mu0uNE8L+ZhYpuP+mxrU0rwX4ZvMHypzkf89jQ60RezZ5jdctmocV7dH8O/DaD5Ybjn/psayde8HaJaW5eGOfI9ZSaXtoj9nI8stxiTJqxvFP1SERTmNBgVd0XQ/tzrvVtp7A1fOTYz2bg1VYfMa9i8MfCuw1BVaWKc564civRtD+BnhWYL9qt7vB64uCKadxNHyqRViHiIV9b3vwJ8AwDi1vycd7tqp2vwM+H87/vbS/J9rthTuI+WMiorkjy+tfYcH7PPw2KZNlqBP8A1+NUo/Z7+G6j5bPUB/2+NQ3YD4u20+MYNfS/jr4R+DNHgke0trsFem65JFeXR+GNJkvREY5dnp5hpOajuUlc4JSoHzHFLmP+/XsVl8NfC80Ad4Lnd3xMan/4Vh4U/wCeN1/3/NQ60S/ZM8PmHzmmbTXsOs+BfD9jATbwzLgd5Sa86u7OGK7MSA4z3NNVFLYlqxkQCivZPh78PfDeumP+0Ibls9dk5WiruTY6kUjCpFHBpCK81s7CMCn80gFPxRcBu4gYpyynPAxSEUmKGwLCTNgVMk2etZ+PelVyKNwNRSD0OacKzln7Gp47gdCaLAWs4pSxqJZEY8GnMwobAlVvanM2KgNKDTAnU16J8LF+xxfaz96+maKP/diiaRv/AB7Z+XvXmwcdK9I0xzp2p6bpZXD6fpFxcSLnpJIjM35AqPwqoaaky2ODS3nnjuLiOF3jiw0jAfcBOBn8ajW3uZLOS8SFzBG4R5McBjnA/Sty2xaeBb253ZfULhLde3yplyfz2/lU/ia0l0bwloumPujmuS95cJ7nAjB+gz+dIEc1FHJNKsUUbySucKiAkk+wFT6hYXunT+RfWslvJtDbXXBwe9db8NdJlvra7nsZ0iv3kWBZS2DbRnJeQDuSBgY96zPiVdxf8JB/ZdszG102NbaLcck4HzEnv82fyp8vu3HfU57PGa39NYXPgjVoB/rLWeK6AHUqco381rl3lrY8GXjR6/Bb+Q1xFeZtpol6srjHHuDgj6UogzYeyubzQvDul24HmT/aLmQn7sa7todj2ACZ/GsvxLqcDRw6RpjE6fZlvLkIwZmP3pCPfGAOwAro/ildXGgG28N2IEcItIxLOuQZwM4HsoOSQDya5Lw1pkF6893fyGHTrNA9w6j5iTkIi+7Hj8z2qutiUQ6fpmqajbz3FlYyzRW4LSuPuoACev4HpVL616X4Gu/tutWWo3f+g6ZBKbfTbOIkK7EfMc9WwMlmPU8Vy+jraynU/E+pw+dbW82Y4c4WaVySF9cAcn6UnGw0cyPrS/hkevatHxF4jutZsrW3u4oQ8DuwkjUKcNjC4AwAMcV3U+jLJ4H0fw+xEbrcfaNQlx/qFMfmEn/gBA9ziny3G2cBBYX03l+XaTN5sbSR4Q/Mi9WHsOfyqCCK4uUmaCB5RDGZJCoztUdSa9B8XapDBq+qXkKeVb6Po8UFsmMbHnUKB9QGP5GuM83+xfhJea3OwjfWbpLS3I7xIxZ8fVl/Sq5CecypVuUsxeGJhbNJ5ay4+UtjOPrgiqM9w0SI8quiSDMbMpAYDg49eeK2dVs9UuPhz4bh0t7Kc3cs95JuvYoSASqJxIyk42v04rivjh4ifTfENp4XR9zaLYQ2sxByPOK75AD3wzY/CkoMHMtXmtQxdX6Vg3/iaNd37yvPNY1q5hXfNIEBGRlucVzk3iC3lJ3XGB+NWoMlzPQdQ8Us27bJXPX+vyykgOTXOw6pp8j4N0B/wE1fgu9DH+sv4ww7bDVqNieZktvfzvcZ3GvU/A7s0KbvQV5WupaDE4YX8f8A3w3+Fdn4X8a+GbJFWbUQuBz+7b/ClKI4s9aHSub8Wf8AHo30qiPib4MwP+JuP+/T/wCFY3iHx54WuoHWDUw5xx+6YZ/Ss1F3NHNWOK1BA98R716F8P8AT43kj3jrXmranZXF4XimBHuCK9A8GeIdKsnia5uguPQE/wAq2Ri1dn0l4G02BYkrvIYI0AAUV474R+Jvgy3jQTar5ZH96FwP5V1w+LPgMD/kND/vy/8AhVRdiGmzo9Z6Gs7Tv9ZXK638XfAKxsza2B/2xf8AwrJ034x/D3zP+Q/H/wB+n/wqr3FZnslv/qhUhrk/DPxA8Ja4u3TNWSfBwfkI5/EV1KOrpuU5U9DTuFjy/wCK/wDx6y/jXhtsP+Jj+Ne5fFf/AI9Zvxrw22/5CP41FT4S4Hd6X/qPyq4ap6Z/qPyq4a4nqdCOd8U/8e7fSvHtQ/5CX/Aq9h8Vf8ez/SvHr8f8TL/gVdNJGNQ9u+Dv3o6KPg51jNFboxJVWmsvvUgFNcV51jsIlFOUUijmpAKBjcUzBqfb7Umz2pgQYppHFTlaZik3YCHmhW9qbdzwW0fmTyhB7965bUfHOk2sxhjZpG9R0NLmLjBy2OvEhB61PFOcc8156njZbh/3UB2+uKvweKQE3Mm2olWgtzWOFqy2R3QlHcUvmBuBXEHxhbrwxFX7LxNZS7fnOT6UlXgyngqqV7Ho3g3SrbUb43V9e21vaWbpJcCV8Fk5J2jv93GP9oVqeHdXGreNNVvJ5YoXvrW4EXmOFXLJhV3HAHHH4V57BqMMyAo4IPoanEiletbKomtDmlBp2Z2Gna7pFppdrZanazXFxptxLJFEjjypmfGNzDspUdM5FWdX1nR/Ep0ubUtSuLa8CrDcEQAxoMtl8jrnI4xxzXBMQTxS7sVSlcnlPQtA1TQfDl7bwpfreTTzp9suoo22RQqclF7tnHJwPSuT8RXFvca5ez2k0s8MsrOski7S2TnOO3Oay1anlqL9BWHZJrv/AALpkWi3tlqWo3ECzX5VbHEg2qhH7yVj2wuVHuT6V54ZahaYDrQtBtHomordeNrGaSyUy3FpqEhG4gYgl+ZSSSMAFT/31WVolzpE3hlrDUtTFmsd7586eWzNOmz5QmO+cjnHWuMXUpLYt5Mzx712ttYjI9D6is261WJcnf8ArVNtiseh2fiq2l8Y6ffXKCz0y2PlRwISywREYP1PJJPemJLa6h4Qs9ItdUsIJ7e8mkuBcTeUGVgoRwSOeAeBzXkuoeJIYwQr4/Gub1LxYRnEv60RUmJs9ttJ/Atpqbre+IZ5I7RY33rbHZdMCS6IOo7AE+5rkPEvxL1C6udTYXssNvqMvmTwI2EbH3QfoMD8K8av/E00jMAT9ayJtUnmJ+c8+prRRa3M5SPonX/ij4TvNZ8T297NfzaVq5tLiOS1jAlRoV/1RDHGDkgt2xnmsHxr8VdF8Y+Bmsb6a70q70+6eTTbC1g3xFCiJGhcsNoXDEnBJLV4jBDcTycA1YvFg0uIvdnc/ZB1rRIjc9P8U+KtBvfil4dK3Jm8L6NHY27TqhG5I1VpW2nnG8v9RXGfG/WtCXxre3mha/8A29JeyPc3N0kLRRpI7ltibhlgFKjOBzmuB1DVZ7yQRj93H2A4NR/2fJIMyLjABH40ykmVbi8nu2MkxLNTreNZFAIFOa1dJQuMljirgtfJQneGx0HbNPYpIYLayRQrhy59qIRbBXAh3bACec8VFc3EwYlugqCO9kifgA/WpDQvwS6XI+JLVR6ZJq5BeaLGcNCg2+ozms9ZYZ4TIkYEncntVbyYhJsfrQC8jpQuh3nRoYc/7NNGi2JP7ueJh6iseCxt5G2oxDdsGnnS5VUkzOhBxjNJ2RaV+hvQaVFEBtuFP1q3FZqX5jjkH5GuMkS/tW3B5Cvsa1tH1a4YBW5IpMpHWW2m2UzBA95bPjBHmkgmrA0G7H/Htqcqr/tc5qCzuxcKTkpKMYJq3Bdr/qL3JU96nmZpyJbFeTTtVTIe+gkA7MKyr/SbhgzFrcE9SlbOo6PbSpujdiCM5EhB/OudvbL7E4K3d4MfwkZH51adzKUDR8IazqfhjVo7iG5XysgMu7tX2D8IfiJp/iKwSze5Q3aAfLu5NfDN1qVocpNHKT3JGM0zSPEVzol/He6PdT28yHIKv+lUYtKx9zfFXm2lFeG2o/4mP410vg7x1J408E/aLs5u4F2ycYz71zluP+Jgf96lN+6KB3emf6j8quNVPTP9R+VXGria1OmOxzfir/j2f6V47f8A/IS/4FXsXir/AI9n+leO3/8AyEv+BV1UmYVT2/4Of8sh6Cij4O/ejorcxLaimSDpUyimSDpXnNnXuV1FSoOaAKeg5oSAkVRik21IBxTcc9aYEJWuT8aeLrLRITEv724I4Wq3xD8aW+jwPaWbiS6PGQfu14zdXdxqF00txIXZjnk1nOR2YfD87vI0tZ13UtXmLTXDqh/gB6VWsbdTMCxOfWopHMUH7uLJHfFUxey5wcruOKwfNNaHqxhTpq1jr7eWOJNq8mp9jSYaVtqntWfpQDsi8njJzVfWNWEYaXcQi8D3rhcZzlZHbeMI3NnZYI3zAn6mp4o9MlOFkaNuxBrziS+u7yTzJJGjj+tWbKQggqrkf3nbFbPBTSu5EQrxkz0uAanZgS2U/noO3et/SfEwlAguEaKUcYavM9M1cwSjEiHHo1dVZXljqaKsvySnow61z89TDy12HUwtOsd8l3uUEPVmK5BGGOa5bT2uLXEU2XT+F/UVrIxAyDXp0MRCronqeBicHOg9djY89fWoZbtV6tisDU9UW2jOWrktT8UgZ/eH8661Bs4pSO9uNVjjzuesbUfEUMYI8zH415vqHieRyQshNYd3q883RiDWipMhzsd/qPisDdtlzXOX/iZ3UhXJPtXKvLLI2ck1JFbux571ahYiUy3carcTZy1U2klkcfMcmrkGnsx6Vp2elfNggH8KvmsTuYaQSN71p2GmZbfJ8q+uKk1O9sNKGJCJJB/AtZF14umaPbFEkSnpjrSd5DNXU7t4IGjsYcY6yMcVgho9/mXbmVj0GelZU97LczF3YnPvUMsrk5zimolRNOKa3llIEYQduc1sG4tv3Pkn5Yl2tzXKJIBJuDYzU8xlAMkfII5osVdEuo6s8t0GWMAR8DmqhuZfM3BqrSctmkXrVWM1KzNSKVJ2IlwDjiql5bmF/wDZboaIweo6itS2MV3D9nmwrj7rGk3Y0tzGRDK0WMfjVtF85Gc/ePQ+lQ3ls0EhU9qLWYxNzyKGwjoNLTW8udzA+tXbe+kYgO557k1fRIb+3/dqN461nSadJFKQTt9iKzbT3LSfQ04VlBEisJFP8PY0ptS8glt/3Uy8suODS6erxBWwSPTHWup0yztr+LzYyAw6jvUN2NUjM0q7LERzLsmU9PWulIgmtB5se5QQCQOV96dd+FGuYVkiGyb+GQdv8azIvt2m3TW+oRbHXgejCouaJGpNaz2UK3MZ8+zYZJz92lZYrm3YwujZHK9R+VX9Gv1tnVSols5R8yEZ2etJrGhi3Y3+lZezY/vFH3o/w9KtMmcTgNc06KVmWNYzIOqqcH8q5C6ga3lIKkD3r0TxFZRlwtwn2eRjiOVTnd9a4bUxLb3LW14pyO+f1FbQdzlnE9N+B+uW9lbXdlPKqCUDbk4rtrK6t21A4mjPzdjXztbTrEcRStGexz0rRs73UIGLfaG2nod/WiSuRF2Z9caUymD5WB47VdavnHw14w1qzZGW8kZR/CxyDXp/hv4hJdBYtRi2MeARyDXJODN0zb8Vf8ez/SvG9SbbqX/Aq9f8QXEVzYmWFgyFcgivG9bbbfE/7VdFFaGNQ9v+D9zEvl5PaiuK8B6pPCqrH6UVsYnp6ioGFWgKhcV5zR1XIgKkQc0gFSpTBjgOK5rx/wCII9A0Z5FYfaHGIwfWunciOJpHOAoyfpXzz8TNebW9ekKN+4iO1B/n6VMpWOjDU+eWpy19czXly00zl3Y5yatadb/MGfvVPI6itKxcKgZjzXNVba0PZowSkWb6Njb7YwBWF9jlFxkmuqhXzlB6Cpo9Kinb5R+NcscR7NWO2VHmMrT5ZY5iSePLIrF1iOWV0hJ+XOT716Hp/h4sVGNxxxxWinggzyCUxfhiqpV1e6JnS0szyUQ4YbhhV6AVDPJJyxBCDoK9kn8BZ+cRD6Yrntb8B3KozqhwO2K6Y19dTCVNLY8zN644RQKt6fq97bSK+CQPerGp6RLYSEyRED6VVjO3jbn8K6G6c1axEVUTvc9O8F+J4dRiFrO2JMcA967iJWWMKx5xXgllOEnVuY3ByrdK9p8EamNUsRHNjeg4PcivFxFNYWoqkNj0HBYmnae5y/ji5kiLID0BrziaWaWYpyc16v8AE/TmjhFwo45BrznTbfzLocZr6LDVFUpqSPjsVTdOo4shttMmmwSvWrB0d0/hrvdJ0uM2wJSotUtI4yRituc52cXFp+xuRWlZ2a7O1WmjUMamxLDZSXCQNKIxkhanmEJHbRRIzyMqooySaxdV8SQRxeTY5DHIL1j+JvE730At44fIVeuGzmsEv5jRMOBjBosy0hNUmWa4y+Xbux7mqkn3w34UXmRICTmmLJhifXtWsFoS9xZedx9TmmA0jHJzTSasVx2cVPbzujYBqvUmxl57HoakadyzcQh18yMdeoqmQQa0rAGQbAeR2qW+sMoWVdrdxS5tbDcWVNP2u+1+oHFa62BCiZFJA6j0rEt43EhwMkV2XhWeO43W8p+fHfuKibNYbWKP2Rby3MMi4lP+rf19qwprKWJmVxgqcEV6OdKjMjRR4DdQCelZWoaYbgSKQFuEBxkfex61KkU4nN6bvgKsp6967zQ7K31m1MUigTD2rzy5aW1kKqPlB+ZT2re8Ka6Y7pFEhR+MHNKcb6jhJLRl/WNJv9FuNroWgB4fHFM0zUIoLsMgCMxyVJyrfSvVLa5stf0g29wq+co5BryXxVpDWF3JGoPkg5X1T/61ZpXNneJ6nomoRXlosiN+7PGO6mk1KDTdUT+ydSAWRubabPX2NeV+D/Elzp9w0YbLA4ZCeHXvXfalJDq+mC8sOnUrn5omocHEqMlI5bW4dQ8N3nkTnfA5ILVa0LxPLDKESbJ/gGeHHp9atNqEXifSX028YLfQcLIR970zXmN2J7S7ktpMoyNgg9jVKNzOVRx22PZZotN1+ydAqhyM49PpXmvjHSbq1Ueam7yuC/8AeHb+VT+GPEVxDKAZcTJ39RXY3Nzb6zpbg4LFTszyQe4/nTheLsxSSnG6PGTVzT5SytE7cDlc9qZqlsbW9lh5wrHH0o05PMm2Dhj0ro3RyLRnSaOxOAOvp/Ca6jTpUXCtkkdYz/SuO0i4e0vDbXCDnnBrs4bVL628y0k2yKMg/wAQ9iKyZqmdBYahLbwsYZXaFuGQ9qwtai825EsbBlbkVTjvZ7eTbMDHIOCOxrQhaOUq6Y2fxKO3vRHQU1c9I+F+hrdshKnpRXWfBpMFKK15jBmgvSo3qZV+Xp2qNx0rgaOhEa9Klj4NNUU55EhheWQgKq5JNK9kFrs5D4t66dJ0L7LC22e44B9F714HcnGcnJPU11Pj3W31rWprrd+6U7Yh7VyEuMF3bAHesJPmZ7OHo8kF3I8mr9muF8yU9egqrbxg/vJOFHQdzSmd5ZxGgLM3AxUyjdWO2no7s2rW6YkRpzmu28M6fLcBRjPrVPwJ4Mmuttzc/Ip7eteyeHdAtLWNAqjOPSuCdJSdkdTxKiQeHPDsWFyh6V1VvosAAGzpVmxhVCEUAAV0NjaqY84rWFNJWOKpXbdzCj0eAD/VCszX9DDWxKID7V30dmD0WlfT1dSrJWip3M1WV9T571/wXDdBzswx9q8o8WeEL3SnaSFQV6jivr/U9GjyxCfpXE+KdDhltpEaME444pK8Hc6I1IyVj5B+1HzjDOoBHHTvXd/DTUGg1JIWfKN05rM+Kfh4adqJuYI9q5+aqPhCUrqEBQnORWmKhCpQbNcLOSqcrPevEmmLqWgSRFcttyK8QsoHt9UeJlwQcV9FacyTWNuW4WWP9a8n8c6KdP8AEXnRp+7lPH1rnyjEWXsmefnWH1VRGlo4/wBFFZ2t/wCsNamjgfZhWXrn+sNe4z54xGX7zn7qjJPtXPeIPEoFnNYWRzGy/O2etaXi64+yaFJKshRnO0YPWvMpJHLEg8VcVcRFK5Zyaso37sVVYE0K5AxnitbXBOxNeDOH7VXq0jCRNpqKaFk56in0Bq7IqUqSuR2pKs2Y3vtJ4brQ3YmxVFaOnJHIQknQ0XGnyRkBRkEZBxUcYa3mCyqdpP5GpbTLinFmjNYy2TpOoPl55NdNbWcWo6fviZRMq5wf4qz9JvVeNra4AdGHy571p6XbFGb7G/uoJ6H0qGjZanLyAW2o7XTaejA1dv7eWwkjvbfmPOc+oqTxJD9uLMUEd3F/rE6Z96d4fuv7R0u406c5dUJjzTtcTdmdFb339o6StzB8t1GvJB60+C+TXbIS20gi1KADg9HridKvp9PuiqnCnsaW+uTa6gL+1YqH6gHoaixfPoaniO0j1e3e7tI/Kvoc+fEf4h6iuNRnhkDAkEGuol1QXJW8gcJdqOT/AM9B71i6uIp5PtUKBC5O9P7prSOxlNX1Oq0TxJLHFDdwuUnjG1x61qeJ7+LVtP8At1ufmH+sQn+debWk5iYg/dYYNX7LUZLaVlz+7kXa49al00noXGrdWZXunCzfaIGwc547Vv8AhrxLcafcCWMjYRiRD0PvXOXoVJnCfcY5FRWz7H56HircVJakqo4y0Ot8TXKR3sWsae5RZuTg9DVDxNOmpxR36Y8wqBIBVG0n3QTWjnKOMr7GqsczojQnp0qYxsOUrkMcrRyB1JBFdNomqtDKqs+Echh7GuXYY4qaCQgBc4wcg1U0mTCTibXjGLdcJdIBhxz9aydHVjfxlf4fmP4VoPLJcWRRzkpyKTSYUWN3I2u/C5pLRWBxu7m7pkFtqn7u5+WUNlHFa0VrfaTcjK7cH5XA4cVnaTZSeUFdc+jCur0u9kRBY3qtLG3CuBzUMtIYwtNXgO5Qs2OR3rmr17vRrn5wzRHv7V0OpwrZzebbuCO57/jVK8uIdSsmgkK78fKTSGz2/wCAOq2+p28bRtl14I96K8d+A/iBvDPxEgsbqQrbTvtP1oq7nNKLbPohfu/hUcvapl+7+FRS9q5WboYozXFfFrW003RPskUpWe44OOy8GuvvrqKytJLmY4RBk188eN9ck1jWZp8/LnCj0FY1JW0OzC0ued3sYNzcbuFHAqKOMkb5fujoPU05QiDe5zjtVW5uty4BwPSsoxbPYk0hbu5x8q10/wAPdJF5frK65we9cdaRSXV6kS8szYAr3bwVpkenWaqUG84ycU6/u6CUmzttCtEiiRNuB0Fdjp8SrHwK5K3vbW2iWS4nSJB3Y4FWofiF4VhkERvtxHXapIrlJep3VjEmVJHNdJp6DgVy/h7VtL1JUksruKUMMjDV2WnoCQK2grmE0X4IVwc1N9k/2RU1rFgbj+FWQue+K6LHE5GTeWQaL7ori/EtigRiR2r0S6H7rpXHeKVzE3HY1jVhodGHk+Y+ZPjNp6NDIVXnvXlXg+Nn1G2jUc7q9q+Ma/6PLxjg15L8PYN/iKJcZ2tmueU7UZI9iiv3iZ7rbSNF4dtZV6xE8e2areKrSHVtFFxGfnA3A+h71fsEV9DRWAIJZf1rFtLl7O5m0+5b5CeD6V4tCo6c1JG+KpKrFxfUwdMDJbjIrI1//WGuqurUW9w6qMKTkVg6vD5jtxnFfX05qpFSXU+KqU3Tm4s8s+I8kizwW5b5NmcVxiN8pFegeNbKO8W2aOZXuRC0kozwozwPyrg5Y9vIrqhoQ0RkZpmKeKQ8Ma0IHxNtYGteKFZoTtGdwz/9asQ81o6VdiNgjHvUtFRd9CndQNC5yOKSB9jg10F9DDdRZUjdjpWBcRtC21hSvcbXKzrdCeC9jFvLwezelS6voyNGybcOOVb+9XKafdyW8yyIx47V3NnqlvfWQSQ89FbPKn0NTaxonc4wiS2nMLZWROmav6drElrci5B+Zf8AWLnqKt6zErNiePLY4cVg3MLxjdjPv7U27g3Y7HxIIdWsk1a0OJEHzMO3sa420u3tNRSdeobmrGi6pJaSNGQXgkGHQnioNVgVJN8RDRtypH8qEiJNNXRd1IxzZmh9SSPrWZLMxG08jFNhuGTHf+tRy/M5YDg1SRN3YQOwPynFLuP9405beRk3AZpyQOwzii66ByyZBinHJqZYtr9c49qkFsSN2OvahsaiV3JcDPUUipz1q5HavvAVefSra2LGTaeffFS5pFqm2ZyZVlI9aWSNjKSPWtH7EQc4Bwe1XodNZ1ywCZ6VLqI1VJs59on/ALtRsMVv3umiNBlzz7VjvER1OKammTKDiyzYsS6j1GDWzptuJpgu3gVi6auZxXZ6Daurh/KLoe46ipbGkdHodkEiTaAynsRWw1tbSjgcj8wahtMCJWhOMDoao6q7qrSxvskHfNSMl1ixhubUtC+24j5GejV5/qsjwTM6fKV+8tb7avO5/ecMOMjv71heJHjuV86Hh1HzD1ppiZm/bWe8gu42IlicNnvRWTFIyvkcUVZk9T7eX7v4VFL2qVfu/hWfrd9Hp9hLcyNtCITXLLRXKjq7Hm/xj8QlFXS4H5xl8V5FNIqjcTzVzxZqr32pT3Lvks3H0rnDO0pIBNYKHM7nu0YxoxSLE8wZ8E89hVG4nCvyct/KnShwhxVaKFnlVSOpxXRBJamdWUm7I7v4WaULq/8At0q7lT+dex26FM7Rn0rkfh1YrZ6Wg24LYOfWvR9JsHuAGA/SvMrTbm2dEVaJmp4VttXnEuq30mztEo4xWivw68KPFiGaSNvUNmsHxvrF14fLbYpXxnb5a56Vz+ieJ/FO7z30xCjDfmaTG0Z9q2o4adb4TGtiYUviNvVvB3iLQZheaPcPcRIcqRwwrpPBHxU1WxuFstYichSAWYcit7w3q/nW0aatpr2IZFZbiOQywEHpk9ulJ4l8MWFzB9qa1RiBy69voaVWjUpOzClWp1FdHrHhnxLDqlmk8RBB7ZroUvIyM5ryv4eCO3s47W3yQOmTk13lx5kFvvfinGbS1MqlKPMa813CEO41yniSSJ422yJ09a828Z6r4tvL6SLTI2jiUkcOBmuOu9D8fX4KSXPlhh3lxWc6l1Y6KWHUdUyD4viJoJdrB+Ox6V5Z8L493iAvnoefpzWh8Q/CfivTIpLqeYzKB85EmcCq/wAK8rJNI6kSbGP6GuesrUGz0sOvfPYdPfHh6JuPvE/maoa/aG7shdR/62LhuOoq34eCy+H0g6kqwH16imQTbQQTkD5ZAfT1rw1qdk9GY1ncG5iMU3+sQcn196y9SdIpTn/9dWfEMD2Wo74zgdVPqKw9dvVaMSBuSOa+iyyvdezZ81m2GSl7SPXcwfFPhrT72zub+1fy5wu4IOleTSbkbDA49a9O1LUJE0y6eM8iM/zrzJ3LSHcK9uJ4bIiFY8MAfQ0jRP6Ukgw2BTQ5U8VqTcbQCQcinZzTcUxF20v2j+WUb1xirrvFMmCoZT371jBSasReYGyuRWbSRrFN7ks1kR80TZHpSWs81tIcfiD3q1FLLjHlg0SReZyUINS5GnI+g835dNjncvaqjyKHYA5VuoNKbVyehphglI5jOfWhSQ/ZyZBIhQ7k6U6OZguxuUPUVOlrM3G0/lUi2ZJ5QinzoXsZFB4yDkcg9KmtoWkYLir9vpszSAqpI9K6TRNFaSVV8vdntUSqpFww8rlXQ9JebGFwp7+1WL7RFt0bge1ek+GvDtwIsLAAo7Vfbwhc3lxv8r2UDuawdVdDrjQdtTyGDQmMQdkyzcqgHP1q3/YQjj3yp8/cV7RpXgeaLc80AaQjHuPpUV74NuJJNhs2C/Wl7bzKWH8jxu106MsXZeTwFAyasxaNLI+2KJjnqcdK9dtvAT5DLbyLjp8tadr4JkVtwgUn1zzWcq5rHDHkumeF9oXj5up5rY/sNCdojVm9K9e07whgbZtkIHvkmrlzoMMMRjSGOQ/3gOaxlWN4UEeB6n4cIVm8pgR2rjNc0doAW24P0r6O1Pw/d/MVhUqf71ee+K/D1wiuZEULRTr+8RWw3unjNvE0c24sFA7113ha7uEkwJ028YyaytVshDcFGAAplkVtZMFRjswY16HNc8ySs7Hp4vYPL3SSKw/2etZ97cWD7iT1/iPFYdrdyrED5Suh7rzWNqpu0kMkE6yR90PWghsNehntbk3NnL5iHnHpWVNfF4SWTEtSf2jI8JjcbCOlZ9y29vMPUdferiiWUi7tJvzxRT7eMyXiRL0dhiitDE+4QuAK8x+NutfZ9NWxhfDSH5voMV6gOlfP/wAc5XfXAh6bc1xT2OvCwUpnl87GecjdgdzV21tkCblXj+dN0yzNxMR0Vcbq3LqFIo9ijAFYVKtvdR7cKbauzFt7M3VwYkHNWI9KkS6VdhyDzmtfwWiSXV5IVyy4C/rW7FbpNM4YES7MgVE5yWg1DU6jw22yCJPYV6r4T+6teP6LLtKAnoBXqHhO74Ubq5W9TRxurHSa94ch1W3KhQGI64rAXwe67IZ4WwvAde49DXo2iSI4XdzxXTW9vEVB2iurD1ZQfus8/E04yXLJHIeGdN+y6JPZBQ/nIEdm9OcADtVYaQdI8N3dtPdG4U/6snqo9K7yWKONCwRfyrzzxnf5Lpv6g1vVrOSvNmFOmou0NEM+FzBdUCM3APFei+Kt9yvlW4wFTJ9q8x+HBzqmfevU3Xczr2ZcH6VywfPodNRcvvHififxFNZzi3sbVpy+ejgKAPeuO13xn4mtSG/sp5IDH5hkgn3fL64xzXsXibwjaylfLhCBCShTjHGDXCa/pF5Y290YYRNK67N7HGB6YxXeoUFBp7nEqmJdS8XoeT6z46XWNOZS+d4IOeCKyPhq27UHX++rL+OKh1jwidPee8lBSRiTtAwKr+Brj7Lqic9GzXj4lR5JKJ9JhZSbXMeteE52OlyqnzSQnOPoef0qfUSEZbuI5hl4esvQrkaZ4pmt5eIZ8Og7EEVpO32K/eznw1vKSVzXhtWZ3T1ZU1ONb3TxEGDOmTG3r7V57rKMI5YSMMnNdxqUc2nSbhlrZvut/drA1NIbpJpcDds5I716WX1FGqrnl5lByoSscJcIz2NwijJZK4G7imhlK4r0m3ISfnp0rjfE0Cw6xPDHwgPAr6qLPj2c/sYn5uKjcjsc1NOPmAqE8VqmQwqW3QyNgCohW14fsmknBYVNSXKrmtOLlLQLPT/MIyOta9tpMS8kV0un6ZGsYygq5DYxhvuivMniJHt08MktTCstIjb+DrWlH4fhdQStbdnbLuwBW1Z2q8KRzXPKtI7KeHi0cevhuMniOn/8IyMcRg16NZaapXJUc1oRaTHgfKKz9vI2WEizyc+Fy3/LPH0p0XhdAwBiJNeqTaSu7aBS22kJ5o+Wj6xIX1WJxWl+E0IGYufQCu78K+C4o49xgPJz0rf0vTo125UD8K7jRUSNVjVRjFNVWweHjFXIPD/hiGGIbEAyBmt238PWcXEcCIp5Ix3rVslVYBgVKzAVujmepm/2NbLyiKD64p0ejRT5WRUIHTir/mc9OKtWUsYbqKpK5EnZXKVv4Ys1xIqjdTp9EjRciNWrcjlVvu0krZ6VThFmSqSOUn0m3kJym1v5VTlsVSXa6bmHT3rq5wD2wfWqzW4lBDKCO9Yygbwm1ucfeWCyR4ZCK888beHgkUkhBZCOfavZ7i2SIEdcVy3imzintnzwMVjJWZu5c0T5F8Y6S63BIXjnFYNhavG/lSxqyN1zXr3jnRj5shjGVySPauLFmIuXXp146V6NGV4nk14Lm0OX1CKbTTugkYoecGsa7vHmbcCEY9x3rutWWA25WTa8bD7w7V53q8b210Qp3IeQe1dMTjkipdzyM2GO4e9MhnLJ5Tt9CaepEnDH6GohDg5BrVGLbbNrwZZi98V6dbNzulAorQ+FcRm8e6UqHLecKKTA+vh0rwT43W7HXE2/ePAFe+DpXj3xmtd2twvjotcFeXLG53YFXqHnOnQi3jWIYMh5NQatI0bFetaMChWMnfoM1j+IWxOCO9cNN887nvvSIvg2+SHVZ7SXpcD5Dno1exHS7S506G6xi6hTAx3GOhr54uZJILlZ4W2uhyDXsOj+NYNN0CGfV13TGFT8o67s4z6V11qTaTRw06yjNxkWbeNopeexrtPDVyylcnFcloEqatZR30a8SDOO4rfsUkgmBzgVw1FZ2OynJS2PXfDt5uVea7/SLgSRAE5ryLw7cnauGzXoeg3D7R9KIS5WZVqaaubusS+XbHnGa8T8W6qst5KkZJIJFen+LJ5DpkiIcMUOK8K1e4ksNPkna1luJ1faYl+9mtZS5jCnTO++GYnW6V8Fs88V6vYO0kzBu9eMfCPX5C6zy2rwAtgpL1Fes+H/ABHp+uarcLZyBnt+JQAcA/Xv0p01Z3HXT5TbntgV5AINct4msIxC37tfyrtiUK8VzfiYYgb6VrVkuUww258+fE7TUFq+BXgOi3v+msVbBjc/zr6F+Mt7HYaJd3TtjZGcfXtXyjpd48F80zEkMfmrHDUPa05M9Ctifq9SET3mSd7vRbbUoWzPZn5sdSh71vwXceuaUm2QC6g5APevOvB+sxwMoc+ZC/DL6qe1bmX0u6WS2lDWzHMTD+R968WrScZcrPXU1JXR0iXqyRNZX4AB4yR0rkNXWawuTH1hYcGuhmuLfU7f7TDzIB86d65nVLhkYLKPOgJAX1WtMP7szDEK8GjCmXZOc+ua53xzGUlt7xRguCD/ALWK6q+VGmDp90jisvxVb+ZoYlxu8pxx3wa+tg7pM+FkrNo88uXO4FeEPSq5Oas6jzOSOFHCioFGVJ9K3RAsP+sFdX4dH7wVykIy+K67w0Pu1z137p1YVanfafHvjAzirhhA7YqtooygrXdcRha8iejsfRQWhVgURsCB1rf0wcisULzWrYSABcHFYyOmlodRYLiMDPWtyGFPLziue02YBBmumtJBLHxxisW7HRYrXEabTxVWMqjggVen++VIqgaYkbljiRBg9K6bS2CFM1x2lOQw710+myk4BHQ00yZo6uC5UoFzjFK857HNUo3kdATER9BTZjL8oVD+JxWyqM4uQttcf7VXbWQMoArmTPJ/EcnuKu2Vw/3apVJDdJM6MTgDANDT5/iNYq3R7c/jU0M5bOR0960VSTM1RUTTSQknPNWYjn8KzYGDOMVoCRVXgVab6mUo2Kmq/KpNcxrDKbRt3Fb+qSZzXMazLiJlIyCKwqPU1ivdseXeMYlm3mPqM59684v5I9ssUgGRyK9B8WiWJ5JYXOAfumvJvE96OXXCkmu6g7xODEKzOb1i+NvMyqwMZ/hNc5qEwlyqsCh6exq1rcvmgtisJXx8p712wR5s56iDdE5BqWNJJCVQfWp7aEXDhSTjsRVyewiRWkDBFHQHqavmMDtP2dbBLj4nWSyLuCZYfXBoqz+z3Otn45W4lPCJkc0VO4XPpePoK8k+K8sdxrGyM58sYNen6leLZ2byE/NtOK8G8S6mZtQmIOSWOTXnYp3jY9XAQ/eXMPVW8pYlQYw3PvWNrOZNpH8IrYugl1avg5dea5+8lBbjsMVz0FqezN+6YtyQzEetdD4hlgn0VHgfcoghVhg8sAc1z0v+sNdk/hPUP+FWnxAXi+z+bwAecZx/jXqXSsePXT1aO6+EbLL4et8c4yP1r0L7FkZ215B8DNTQ20tk5w0bbh+Ne62QEkAINeZiIWmzsw8/cTJvDsLEgLXYQX32OMIeGrB0FfKuwe1aHxAsJbnw1K2nzmG6A3IwAP4YrFRNZTuX31OOfBd8kVXtrDTL/UEWUwrvOCema8A/tbxJ5xikfz9pwdhAJ/Ct/RdR1eZtvkSRyqM5ZsCtVE3p4fmV7n0Xo2g6Na6qIIo0k+XgfhXR6bo+nWDSNa2yRNJ94gda+f8ATvG9/ZpG9yZYQBgyHvzjrXpHg74g29+yQXUqncPlfNUtDGvhKiV09Dsb24MEpRa5rxFf/uXy3atTVpvNzInQ15r8TteGi+Gr3UJCoESEjPr6VjOTm+RGNJRguY+fv2lfFCz30eg27klT5k+DwPQV41bxF2AFS6nfXGrarcahcsWlmcuxNaGlW6spY9hmvVgo0KaRzU+bFVXJiaZdz2E24ZK91zxXb+H/ABRasgtLsbrZ/vKeq+4qlDoJk0gTMvzOM8Vy2oafPancUZfSuFujiW09z1oxqYdXWx6XcCay/wBM0+cTRZ4kXuPQiql3df2iyvFhZM4dPX3riNF1rUbCTMUjbe4PQ13egWZvidQa3+zlFyyqOGJrFYLlnqKri1Kk5MhvVAn2JyqjAp9za/atEuogPm2ZH4VLdR/vScdataY2G2YyDwa9iDsrHyUndtnil5v80hxUcSbs5OABkmtzxPALTWrmzaLgPw2azhDgMqDI6n6V0J6EFWM/vgcda6nw6671xzXJg4bFdT4aH3Kwr/CdeFep32iSFZBjoa6HqtcxphC4ya6G2csME149Xc+ipO6HsKtW3Az6GltVWQbT2q3Fb7XBFYtnVBGtpjZ+TH411Glnrx2xXKacuJcV12mJhgMjn0rORsWp7bKfMcelYtzavHISuR7iuuijDNhiM+p4qjqdugZW3KTjHWgnmsYumuUk2967XR8bQRxzXJwQotxnjmul0idFUZYDHqaI6Ck9DqoUJXI5pksLHqM0ltNG0Y2sSfQCpZZJOVMbGtlY45NmbPaPuznqc9Kt2tmQnzL1pjTuGJ8hzt9K1bSbfED5br9RVxjcc5OJT+xgDIXFWYLMbPmJwewq2si5AZWAPfFOM0YGfmx6kVoo2MnNsiSMRrgUPIVpTPETwapXEqk5LUpMIq5Uv5WLEbq5jWnfafm7VvXBzIcmsLXk/ctsVvxrCUtTZRsjyzxjdtCX3H5fWvE/F10olYK3evYPHZdYpFkH0rwnxSxMr/WvRwrueXjE0Y807Bs9VPY1ScF5Sqjk1Ir5yG6VpaLDHdXUcajGTjdjJr0UrHjydyTSLOdIt/CsPXsKhvLqNpxFIpwPvN0Ndbqz22k2flBFlumHyr/CvufX6Vys9soLTSncWOQcUE2NnwW32K9nu4pmASPK89frRTPDNnJJbXMkXKkBf50UBc96+ImrtbW7qr4Zsge1eH6lqQluJCrdTmu5+Ml+UuXhVuTwK86sLB5psEZyMV5k7auR7mHjKMVYu2EjspdfulfmrK1EMpJxjPSu2t9Lihs1jjGeMk1jappu1DK4wP4RXLTrR5z03Tl7M5FUyeasXep3q6aLAXMn2XOfK3Hb+VacGmOLZpnXAJ4FYt8gUsK9GnVU5WRw16LjC7Om+FhkS6lkjHKkV9BeEtTWeIKxwwGCK8M+Elsx81sfeNenQrLZTrcR5Az8wHeuTEa1GKhpTR6rYSKsgNakk5lXYeV9K4PStcjkRQzV0mm3yO4y2R61iaM4zxf4WvIr59Q0xTnOTGB1rR8L63prQi11e1McnRg64NeraVb2l3GokUHPWtIeBdI1D/W2kfPX5a0imzWGKVNWkecwWvhKaMbyrKOx5FbnhDwXo95ffb0sPLiQ5Q5OG/DNdZb/AA80XTZPOjtkJ+lacjLaReWgCAdMCnNNbhPGqcbQKWqBIYTEv8Ir5f8A2kPFEEn2jQYZQdkBeUZ/iYjA/wA+teufF3x/p/hLQpru4lDTuCsEeeXb/CvkLxw0d8lvq8mpC7u71jJOoIJWrw9H3lJnFOp7vKtzlbVDit/R48RnPesu2TdJW3pq8MmK2xMtD0MuoqNmem+GI47yFfMAWOMfN7VmeJdIS+BeFcRnJWsi21eW30xoEfb5jgMfau30WWB9LEzjeRwgzyTXzjU6U+ddz2qkYSVjmPCngsTSvd3AAiQgDIrqNS22tr9miAROlWPCuqG6jdZRwflZP7vviqniI7ZjxXuYSfPHV6nyOaqUZO2xgXJGQPSoY5CrAg4NRzP1NQo+e3Su9HjnHfENdut+cOQ6Aj645rGgfNq5xyRg/Suy8Z2RuNOjvFj3GHO4+grhldQjtGcqR0raL0sSU/4q6zwrDIwBx0rmbCA3N2qAZ5r0bRLQW1uARgmssQ7Kx24SN9TTtQVVSe1a0UxCDj9azEFWVGM15NTVnuUnodBpkoL8nrW8kKsQ2c1yNhLgjnkV1mlzCVNpPIFYSR20paGraQAOhWut0iIHy84rmLB0D7WIrqNIlj8xRu6Vk0bHRWttHI2NmT61LcaajpzGhx7VLpEsW9tzYrUl8kLkN+FaJGMnqcrHo8ZuOUFAtYoZGAXkHFdDKyKNwRvyrBvbhVnb5H6+lK1hXudLphUQKMBc1JK45xzisGwvzsPyv+VXUuy+3dHIMjPIq1LQycHe5oQDzJBzitu1iUAAVlaeYuPkf8q147pUAHlufwroppWuzGq3ayJ1gB7j8qZNGB8uAaa96uMBGBqA3THICdferbRglMp3ka7sjjFZ0nBxWu6sxztqtLaAHIXrWUlc3jLl3MqZeN1Ur2EPFzzW59mOeRWbqcbRkE8isJp7m8ZJuyPN/HXh0XVqWWL159a+b/H2iz2krFk2jJ/GvsefE0ZRlBU1wHxF8Hw6rp0hSNd4BIIHJp0K7jLUivh1Uiz4728NnqK6HwtKI87Y1WQ/xkfdHrVbxHpcuk6tPbzRn5WIrKe+maPyAFWIfwgdfxr6CElJXR8tVg4SszoL+8tZJykl0WQNk+rmqt5qLTwExRJHGnABqjaxx8SGJm9hWno2lXniPV00vTrU73PXHA9zTk1FXYoRc3ZHffDHS1m0pDKM73yaK9t8AfCabTNEhinmZ5FXOMdP1orkeKpnZ/ZlZnkHxrsXGsxuAAH5zXO6bHGhDZ2jFelfGiFJRCxGCO9eR3d35S7EOBXHXTcnFHr4JXppnW211G5WIMD7Vdk0g30yow+Xq59BWB4cBiUSy4MrjgH+H6111nfwqrYb5QMs3rXlVW4OyPXhqrmN4msY7ayCIvbanv615brK7ZXHoa9H8WatGwZgcyYwijsvPNee3du800UOCXkbnFenl8XBXZ52PkpKyPSvhHY7bKM7fvDNeorZo8ezbmuZ8B2SW9pgLggDFd7YRglaqfvSbOaPuxSOYu7B7ZvNiGOeRV3S76WNwMV19zpfm2pYJWdYaSrz4KdPaocR8x0HhjWVR1LNx0Ir0LSvEWCoRq4fTPDscuBt/KtFtDWz/exzyqw96uLa2M5OEtzv7vV1eAsx6CvC/jJ8ZdK8Mu9nbsbnUCuUjB4X610epy3JtnVp5SMH+Kvjv4qz/bPiBfkEERsEB+grWnHnfvGXKlsY3jbxLq/ifWJNQ1S5aWRvur2Qeg/Ksu3XJGaLlP35HpUixtt4Fdl0kkZRj77Zo2MeXBrbsICtwFPQ1l6GySMYG+9jINdJYopYddynFebi5taH0eASaRDqVi6JweN1dD4evnOnxLggxOSeeorWstG/tO0xGPn288Zyag0LSprTUDBNGVOfzrxp4iM42e6O+UbM3BYsoTWdPTdG64mjHXFXdctYr7S/PgHIHI7ipdMjfRbl7e4Umzk6D+6DVy9tltXZ4n3W8oyMenrW+Fr2fMjycbh41ItM8qvT5bFWHINVlcbGfsOtXPH8Zs73egAV8kVixXKR2CSS/ckOCa+ji7w5z5SNF+05GacOs6OLK6tL8uFkjIXK8Zrym5ZQ7LFkKTmu81DT47qAlMEEcGuEvoWhnZGGCDiro1FJ2LxGHdPVbF7wmM6xEPevTRGFAxXmfg8Z1qH616tHHmssV8RthPhI7dCxIFacFmSDlRTLcRxgZxx6mr1tdWyKVaQLgZ+tedNansUrJakUVqUbOK0rCdreQFhgGo7e/wBPkYAyitOOK0uY/wB1KpI65rKzN4yXQu/aECpLH+NdBoV6jENnkVyC27xoyhtw7e1WNJlmt5sMCV6VDiaxqXPWdE1CJ5gpIrrrZoJWU5Brx/QLuUXZGe9egabeFGQk9qSdgnG6OtntozGTjpXJauYknKr610L6io0+Ri3Rc15xqmqefLJIjYKnHWnKSM6cZX1Oss4FcqY/xrZEKDYSvQYrjvDerbVHmtXWx3kdzAfLYA04ahVujSgkVDzj2qK5vmVyKrRsqqHdjjvmpFutNAybhA4/StkmzmcrETy3LNuwauWqysAX4rC1nxbpWnqVMyH8cV55rPxZigmZrS43IPbNaxptkTqnuMCxj/loDTrhoCdqyqcdc183Xfxe1RiQoyjdwcGqDfEq+lw++Vec8tV+zl2MudPdn0tIEHKkVk6osckZI7V4MPizqdquQ4ZfQnpWjp/xjhl4nXDnqQMisqlGVjanUjFnpzIq9BVe4QSxMhHUViaH4vttVYqkJ3EZDDv+lbqHcN3rXDKNnY7U7nzL8d9Gii1CWZI9rMck14rhQxDDpX038erH90X29a+Z7uMrcMo9a97Cu9M+bxytUNrw9HcX2NPtwC8hwvqK+vP2f/hZH4esE1DUED3EoB3A54ryL9lPwhb6tezate7fLgIwrLnJr60hmDvHp9jwAMEr0FYYqrrynXgqKhHmOO+MPxDj8L2BstKt/PumBGey0VF8YvCQbTGlRCz4ySfWivMqfEfSYWEJU07XPLvi1Zb9Fe4x9wZz6V4FDH52oKH5VTlh7V9Q+PrI3Xha8jVctszXzXYwP9pm+X2rvre67nh5bJyhyluO5YS7IzgdzU1/qawQeUW2j+KqUHF4IsfNWFrNw8mpyRdEU4xXPSoc8tT0a1X2cbF57o3TNKwwO3PQVd8F2n9seJFndSY4R19z2rn2M08i2Vqp3HgkV7N8OPDn9m2ChuWOC3FdU7Qj5nC5qT06HZeGbIIuNvWumsoykgBHeoNDtflHGDWrLD5UwbFRGJjOep02mWvn2/ToOlQw2CJfEFNtavhQK6/MOwrUvLECcOFzVWM3MNNtgF+8PyqHWELDAHrWrbRBUHFUtRWlymfMcV4hIhs3OOimvibxJK1x4t1GZhy8xNfbHjP5dLn9dh/lXxb4ig8nxFeuRgeYTV03Zs6IR5kmYsy5nY1ZMZZVYcgqKj27sMeTir1iPMXys8ryo9fatZS0ubU4XbKgVonEkRIZTniuit9QAliuBwrjDD3rJktdzs8XIH3l7ikmR4rVs8AHI4rnqKNRWOyk3Td0ez+B9QSNFk3cAjd9K6vxrYwJBBrNiPlI/eAeteJeCNXZG8mR8gDGDXpGmeIHn0ifT53LIPU181iMLKlWZ68ZqcOY6zSpbTW9IMW5WlQcAnkVyup3MllKLd3JQH7p7VyWla5PpupEI5A3c4rovEl/FrOnrdoVW6i5fHcetb06bpyszlqpNNnIfEiRnnjUnOBxWHcJnw1FxyGP860PFUhmlQN6VXMZfw+QB91q+pTtQR8jTd8SyPwmZXtmik5UdM1z/j2w+z3KTIOHzmus8MwP9iLY6msj4jKRp8DMCGDkVhh3aod2Lj+7aOc8GLnWoj6GvStRu/slr5g+8RxXB/DyDzNSd9uSo4rtdbt2ubXy0OG7V0VmubU4sNfkOTvfFV0JyqjGPWqVx4nvHTGVH0q9J4Zu5H3HBNIfCMwTdIy4HtSj7McvbdDNt/EE8codpCcdq1bTxrfbwqOUUdOc1i3ulWcBObtM/wB2s2QRRthDmtPZwlsjF1qsd2ej2Pjy+iOJl8xPrXUaf47TyRI0Yx374rxAXMijCscU9L2cH71Q8NFl08bOLPpTQ/G2nqBIxTLc+9dXo/jOzubnYH/Wvk+11i4TAkYkD0rpvDPiCSC6RyzAZrkrYRJXPRoY1t2Z9c3Osx/2W7JJ1XFcjoJ+2rLnncePauTsfEv23TwsTgk9s12Pw9t5JMjb15rzXFp2PVhNONzM1PWhpMxSVipU461Un+JAtoyUl4HbNTfFXwxdyFprZa8am0vUYpW81SB9K1pqL3Ma0pJXR1viP4x6vNIUgcqoGBzXOT/EzWpVO+4bf69K5+903rJIeaxb63cqW2lV9TXp0lTaseRUdRs373xneXMjGadnJ7k1SbW5nPyu7H9KZaeDtUuNKl1Eo0cUfTI5Iq6ngK8Gmi9M0knzAbIxyK6FFdDjnUaepJYXV5Kcl+O1bWn6bqV02I2Z8nkZrP1/wcmj2EN7puqXEkrAF45I+AfrT5l1vw+sf2+BpY5FDho2IIFTUhJK6NKNSMnZnZ2PgPU9Qj+diq9x/k1pW3ga6sZBHHCCf7xqp4H8aXdtLE9tdSXtrn54pR+8jHrnHIr3bSWsdb0+O6QBS3Y9Qa82pVnF2Z6tKlFq6MTwJ4c+wW+SWd26kiuqSMoxU9q0dMtBDBhSKjnjPnEqK5Ju7udcHY8r+ONlv0kvt7V8oarAI78gDqa+4PH+l/2poM8QUFwpK18b+I7F4PEBt5Bz5mK9TBzvCx5GYU/eTPp79nLTo9J+HqXm3a94Q+O3Ga968I22mw2JvZJ4zJJzjPSvCH1KTRfAdpHbI3mpbqq4+lcv4K1/VYZWW6vZWy2cFulebKu1NyauexHBqpSUE7H054pWLVdPngiIfC8UVyHgzXEuCiFtxYYNFJTU9WaRhOkuVHN3UIntpIXGVdcEV89a7pDadr80W3A3ke1fRpxXlfjvTfM1CadBnJOa9HGQbhdHiZVWUKvK+p5Jcwtb6z5hGUY8GsW70a+vvEE8FnCZWLZz2Ar0CDT4bi8+zXi4GcA+hr1bwx4ZtY7ZJEgQNgBiR1riw2J1stz1sXT0uzy7wX4NfSnie8UMzEEkjvXqthZJGFVV4rT1HRoxb7Ao9iB0qPRSTMbe4XEij5f9qt3eTuzicrKxuaNbADdjrWldWgaLIWk00KUAUdK3rSBHi+YV0RWhyTlqVfCEhF0ImOcV29xFiI8Vwumn7HryqV4Y4FeleWJIASOtNK5MnoZYXAFVL1AQTWk8ZAzVK8H7sn2ptEo8+8brvtZVHGVNfHvxFt/s2v3RI4OK+zfEMayRSFvQ18o/F2yC6tcNt6g1i3yyR30HeLR5xbFSdpOFPQ1a/eW0iygZAPWsfeyZXsDVqK9kWPYfnU9jXVKm2yIVrbm5fId0F5Yt8s33x796d4oT7NGkZGHcA49Kn8EQM927TjFuoD89MiqXiS6XUNZkeJsxR/Ktciv7S3RHbz3p6dRfDX/H7+FdfZTuJWGetY3huxKQPcFeW710mladLO6oF5c9fSvOxk1OpZHqUb06Wpy+rmWDVSpP3gG/OtrRbh1ulRuQycj1rO8UhZden8kHamEH4CtnRrU+W92w4jjCr9TW8YqbjE46tRU6UpMxtbfzLxzjABwKn01Vl0i5iPXIIqtqv+tJ7k1NoWS0g7bTXtTV4Hx9KbVRNGlZKILNFTjA5rjviFdSTLGjcKGrqryUpFha5bxZAJNNEx/hYVx0tKiPcxCvSZa+HFuy20twf4iBmuxSNX61ieDoPI0SLjG4ZrorNNx+tOvL3jmwsPdRA4jiXcf1rivF+pzGcwxMSh6Kpr0OezWRMAZrJl0CJ5N4j5rOlOKd2dFSm2rI4vwhokN7qAk1fcsX8I9TWte6RY6drj5gV7SQgq23gV1Fjp9tjy5VKkdPatW202P5AGBGf4ua61Xick8HzI4o2thE88sUq+W6Y8tY/wD61ZulaHpktrd3N+THvOIlxyMdTXsFnpFu8fzMir/FgVS1bSLBVaNUR/fHNOWIVrImOX2dzwq+sIYZ28qTzIgeuMYqWC1li2yLyh6EV6VN4c0+WTEsA2mq9zo9jZ2jQoMKPug1lKqmjeNDlGeApy86x9cdRX058K7GNlXNfNHgO3K6vhU4zX1L8NhsERArzZq9Q9SjH9ydd4i0SCWzJ2jB9q8G8daAFkZY4h1OeK+m7xBJYYI7V5l4l0dZLhsrmipTUZXRnQqOUWmfOl74Y2wSXMsZ2RjJUDJJ7CuauvDt3PMJjB5AzkIxzX0TrFn9miAW3RsDHIrgtW0y+vLhmjTdnpW0JWF7NPcxdEm1SO0+wvGs8LjDZWtXQ/D6BNn2ueJd2PLCA4p9hpWuQsAtq7D1rp9Mi1sY26cSR7Vr9YlHoZzwlKe5HY+CNLup45rhLmYxn5RLgLmujl8O6S0CpLaRB+R0zxVnS9O8Q3ZEbxvEPUiu20HwoVAku381vQiq+sTmrWM/YU6Op5lafCGwuJl1C3h+zMem08EV23h3wrNpSCICNk9a9GgtUjjCAAAdqe9uhA4rN077kqulojm47MJFgjNZdyhSRhiuuuYlCccVz+qJjP1rCpTsrnTRnzMwruMPGVPQjGK+S/jLpQ034hxRgAJJMpGPQ4r61uXwzH0r53+P1ql1400XyxmRplGPxFPCTs2hY6F6d+x9L6f4RtL7w7ZvLFu3RLn8q4fxz8Oo9JX7faf6th0xivY/CQaHRobWYgskYH6VifFm8ht/DyxZO9uABVujFwbDDVqqqqJ494AFwniOKLe2M8g0V1/wx0J3vP7RlTAPKmiuKFGTVz2MRXjGVjnjrFrLvjhmUyAZK55FY93FBcFjKVBPXNP+MGhtod/aeMtJjJW1lxdxgfK8ZwDxXoWk6Bo2v6Rb6jaojRTxh1YDsa9aspSVkfJYdwhLXc+fvE1ktpeeZGco/cf3vWu4+G/iK3ltf7PuW2zRgBcn7wrpfFfgDTn3Kuc1x1z4Aa0lS4gndXHT/CvN9g6c+ZHve3hUp2bO5uJ45MhWUj1FZ13bK482Ntki/dYdqm0bw7JNZqZZ2D98GrsnhaUrgXD/AJ12x1Vzz5KKdri6Fq1uwKSkJMv3h/UV0WmajGZGy/GK4u68HXQbzre4cSD8ak0q1uyGgmZllU/NxjNUpOO5Lpxex0+qXULX0csbjIbsa9M0W7S60uJ1OTjBryWw0uZ7hd/Kg5r0jSbeWz09dowDzirizKpC0TTvcLGTWJdzx+U3Pal1TVDFGVfjiuN1DVZJGKo2RRKZMIMq69qMEReOQ4ODXz98VIoZ5ZnVcgnr7d698t9HXVGbzlLA1zfij4c2dwr8uD6VjLU7KTUNz47urTZOVXJwaQWjS/LGPm9K9a+IPw/GjobuGR2+bBGOlcVFaC3OZV2v2NV9ZtodMMJGr7yKt1etpujpZR8TP94+gqDw3YtdXKxrlmc9PWp9ZsJJ8ToN2Bzj0ru/hboaNILxkOAAB7GsMRiI0qTkt2bUcO3VS6I07PRRFDDbBegy9a9pDDYpLL/ciLD29Ks+KLy30mFLYHF1MeRnoueaxby8+0TvaK3+tYIfoK8WEpX55HpTTl7qOZk06R8zOuTIcA+pNdHqdqLLTYrYKFOMtWzpmmLe61Z2ir8gbp6133jr4dy3Vk1zpxHmKOVPJxXp5fU5pXZ4+cJqmoRPm/Vlw/41JoRw7j/ZNW/E+nXOn3LQ3EZV1JBBFUdKB+0cdxivcbuj5aKtJEWtyuiZB4qhfBrzw3cYOTHhj+dbM9v9rEkLkblJFUbdIrWK4sJGx5qkDNca92R70nz07Gv4f/5A1uPRa6DTl6VzPh5v+JXGp6r8p+orqNL5dR6ilXZOFWxtRQZGWp6WxZsqMYq9Yxh4hnsKvJb5Gd/6VxuR6Cpox20hZ+mAx7iprfw/MW2hzj+VdDp9qMrgZrZhhAA4Ap+0D2SOat/DchG1pm29wDTrjQII1yWJ/GurVCo54zVS7UFCCKpTJcDh7/T1hDMBkCuN1pDKWCr8or0TX/3cLr7VwuqHEfStVIylCwzwVHjUF+tfSnw7RjHFtGa+bPCjbdQT/er6R+GkmRGPWsJfGddP+Az1WRB9hP0rnLuBZXDbea6eZdtiee1YcK8nmuitHZHmYdtJ2Mi98PR3kOQoB9MVgXfhgwS7/LIx7da9LtgPLWppraGdMMoohAJ1mnY860y1iVwrIDj1FdTp9tb7QTEn5U690mMSFosA+lMty8PyOpGKte6RKXMbdrbxBBtjUfhVtFHoKyra7GAucVeWYDrW0Zo55xl0LJQN1qBhxR9qU9TUE86qBhqU5IlQkiO8XCHFcxrDYUmty8ufkPzVzOsy/um3/hXHWloerhoPS5hXcgCtk15NcWUevfGfRrVvmEBaVhj06V6Hq9yEDc9BXEfDCOWb4sTalIMxxwkK3pXPh3Ztm2K95KJ9FTX0VrF5nAAHWuLtUi8Wa6RdOzwxt8qjkf54rZvrC41rT9ltLtGeferXhLQodFly7gufSnFzqO3QIOFODkviLM0f2OP7JZoFGMDFFal20MYknxgIM0V2cljnVe+rRy19okWq6PNYXcYaKZSrAj1riPgBeTaTeav8P9RY+dpUm62LH70TEkYr2uG1VIwCK8P+Kwbwf8U9F8ZW4KQO/wBmvsdCjdCfoa6rHhVHd8x6H4gtUEjH2rlZ0+fb6V2GsSx3MSzRkFHGQQe1cxPGfNOBms5I7qc7xGW5cAKorasoy6jeKo23DE5rRimRVx6U1ZDbuWfs6Vm6vp6blvIVAmTr/tD0q4bxP71QTXAK5JzilJpqwRuncsaI1tcxLcxrjsynse4rojOohCGuA8+SwuvtVumUb/Wxj+Ieo966CzvYbmBZonyp9+lQnYt6k+pwLMpzisc6VDuJwK2DKCMVGcHpUvUauV7K3SJQVAHr702/C4Ix1q4KoaghdSM4pNlJnnfj+3tpbbyG53uBivAPF2lraajLbsD5ZYlD6CvffFXmS6tBb4yFDO30rz7xxpK3cZO0bgOK5Ki6o9XCytoeUWsM0VwsB+eJ+Fr1O0nt/C3hOS9dRuiT5Vz95z0rmNHsfKul89fkXn64q/8AEC1uLzwxb29v8zbi5U/xf5zXmzm6tWMZbHpuPLBtHBX2t3GpXUVzPIzS7uST710S3McNwl1nIP3frXBKrxsCVIweldbZwSXlrCIxkggkV2YmnGKVtjKjJs9i+HESyeILGaTswJPuQcV73Ywu0vTI718z/DnW1tdYFpeN5T/KYixwCy9BX1H4Rngv7aO4iYOjgEYPSnl0bXR5ubuzUjhvin8NbHxNpsssUQjuwMq4HJ9q+U59LudH1iazvEKTQthga/RAWkTDkZr5i/av8LQ6bqFrr1tHtE5KyY7kYr3IJrc+Yqa6niTQAaiZlHyyjd+NZGv6XNJKJYuvUVuWjeahQffXlaY8zZ561hV+I9HDVfaRMTQRNCzwSgg5zz3rp9PlK7TnkGudupCuoxynOPu4rUtJsS4PeonrE2pPknY7vSrgMo54NbkLryM1xWlXXlkAmt+3uRyQ2c1wyR6cJXR0tnIQwA4rVSTdgiubtJxtw3Stezl3KvOQazNUjS3lutVL+QIpJqUOB1rP1E/I1NMHE5bxJcDkButcXqcm5Rg10fiOQeneuVuDu4xXTTOSt2LvhpD/AGin1r6T+FgQBWftjFfOvhhf9LRsd6+h/hmTtTjtSl8ZvT/gtHrdy4NttHIIrIiXBPHetOX/AI9h9KzxXRV1aZ5dJWTRIjbZcdaneV/4R+tViwHU1I3MZ5pRkEo6kMzEkE1H5u7Ksu4D3pkruGxnpUROG3UmxxgS5UHjIpPPb1qB5QFyaqzTtvP93tWc6ljeFO5oG6x/FTJbvcmM1lS3Kgcnmqb3rA/KeKxdY2hRv0Na5uBsyB0rA1i5BDEn8PSnTXp7tWHql1nf81c86jkdMYcpznia72wvhhT/AIQ6X9o1W6dCS7LyOwrM8Tn/AIlrt6kD9a7/AOCkSK8ly6qmUAOB7GumlH3TkrN81zag0rX9OlZLeXdHnIzWtp9ldhvMuHJc9QT0rbvdVs7dC0kigD1NeXfEz4saLoNnKkU6NcDou7mtoUf5TCVZpXkTfGPxnb6B4ekhSUG4kGFANFfJ/jHxbe+KNTkurh2KZO1c8AUV6MKTirM8ati5OfuvQ/ROUBVzXmPxj0ZNb0O6tHAO+MhT6HsfzxXol1cKqEE1zGuBblWUjIIrNuxcYdGeb/CHxFLqvhAWF8SNQ05/s0yn0H3T+VdHIcOa8veR/CfxVSTO2x1dfJk9FlHQ/jXpobdUyZdHRcvYejbfxqTczd8U1FB6jNTxD5cZrNu50IjAPc1Huy2cVdMe9cYzUT24ZsqKllprqQcOQCKhMDwyGWzdQT99WHBq6tq5YDPX2qeCwm8wf4UtWNSS3K9jqaTnyXHlzj7yMcVfQsWA3CnS6FHdAiWIcd8c00Wl9pqCNITPF25+YVOvUfNEmTPQ1X1J1itmkc4CjNMsdSiv757O1RmnjGXVhjbUsmhXF3cK99MphU7hEvTPv607XFzpHF6ZYzahcT6nJEwWQbYgw6LVTV/DnmqSIx9MV6rDpsaxhVCgAYAFNbTo2PIBrN0mzWOIUdjwDXfBcqIZUGOM8Cua1ixuktI/MUiOM7ASOAa+nLvR4ZoDGUBBrIufBtjd6dLZSp8kvOQOQa5KmBcndHdRzKytI+R7vQ01DUGhjh2XDD51B6+9emeC/Ccc+j2F7HECRFscdOQT3r0UfDWC11CO+dctDjkHrW38PNLhh1HWdEzlbe4EsXH8DruojhZtWkTXzGMXeB5zrvw0juJYr6OJmh3gSKo5xXffDnw/rGiSeVZ37G3PJilG75fXNeiwaXGkRj8vIIq9Z2ccRUhFBHtXXQwns5XPOxGPlUjymhYCTyR5pG7HavLP2odPW8+HU0mzc0Eit+BNesR9K4X46RiT4daoCOiA/kRXpN3R5bPi63tXikEiDBFWL6we4h8+3XMg+8gq/Gu1AKcjMjblODWUiYVJQehxWrB40UspVlbJBFT28mQrjjNdZqZgubC4juIkJZDhscjFcZA2IxWbVkd8K3PO5u2k5AGTW7bXWH3Z6VyMU2AARxV63uSr81yzjqejTqNHc2d7nArcs5yseAc4rhLK8BYc4IrodKulOFY/SueSsd0JprQ61JlZQc1BqDBoiRVGOUgEr3OTUl5JugfnOahPU0scX4jYgn61zywu439Pat/Xk8y4Ef8AeNQ3CxJbhFNdVPRXOKr8QvhdM3aL719D/DqPYsf0rxbwNZRSXSsy9xXvPhFoIVXtilL4zohpTPRfIdrRT7VmMCrkHtW3Z3ts9qo3dqxr2a3S4bLAfU12VErJpnkUnJyaaEKh1warJMYyY3Bx61Yju7UnaJAT9ahu4RKpZGrE2s72aCcZUMvIqpJn0pYJiD5Tc0rqHXBFZt3Ktyso3cjBOKyLy5YHJbGK17qMhKwdQQ7m9+lc1WTO2irq5UnvVRckhaqSX5bGP51XuxIxKkZBqqWI+8MVytnUmXpbh/Wqk5MnDd6RXBIz2qwixugI5oRMpWOZ121kkkRCP3IIzVrSdZvdM0OeLTfnmztU+lWNaZU+Vv4vlH1qDwPGs0syPwVBz7V6FP4ThqfEY+razrJ0V2u7lzKevOK+e/GdxPcXzCaVmGehNfQfjLiyl/GvnbxYdt6x969bDRXKfO4upKU2mV9MHBFFLpeDnnvRXVc4z9Fr6664NY9xOXbNVtTvgH2A5qitwzdDxXluZ7HKeefGrTftWjTXMZ2TWxE8b+hU5rS+Hvi7S/EOj28kN5C1x5aiWPd8yn6Vzv7ROqiw8FXCI+2S4/dr75Iz+ma+YdPvbuwmSeznkglQ5DI2DWqjzK5w166o1fkfeUR6YqzGOlfNvw5+ONxbGOx8VK88Y4F0g+ZR/tAda9/0PW9O1i0S6025juIGHDo2ahwaOqjiIVFobaVIvSqofFTrIexxUM3LcIy2K07TYvG3msuGRRnNWIZTkY4prQmSubSEEZFDxh1waggYYz61ejAPNabmUvdMWDRLay1CfUbf5ZLgASLj0q0TWjKo29OKzpztYmhxQ02wEoHWjzRtJAziqqJjOGJ+tSrH71kykixGwbkd6slFHQVViBU4NWGcKmScYrSKJmYvjG7W10iZi2G2nFfPXgT4nz2nxiSO9dBaSILaRu/fafzr0v4x62lrpEv7z1r48W+d/ELXq5x5mc04ayOPGVVSpJn6URssiB1PBqaIE9K80+AHjMeKvB6JMwN7ZDy5/mySOdp/EYr02IjrV9QpzU4XRJGcVx/xnjMnw91XA6QMf5V2S1zPxSjEngTVVI/5d2qmUfGUJygNM6VZhhGwYNQyDDEVi9yGVrn5htPQgiuNjcqMY6HFdrNxiuIm4uJj6uaJfCdGH+IvwtxjHSp1PFUbWQN8q8j1q1GwYcdq52j0ouxfspSjgk8V0mlzkNkc1ykLYOa39Nk4HFYTWh00Z2Z2FpMGUAc1LdPshIx1rP0w7scVc1E/ufwrn6ncmcRrty0VyWJ57Vyuo+JWtpgjRyMv95RxXW6zAshJauG1qJYS2K76NnozgxEmr2O48E+J4w6MJOCR35FeraV4rWPBWTr718t2d8YbkCHKMevpXUadrF+ZFRGOPrV1KKvdE0MSrWZ9Zad4vBtlCy549a4L4jeNfGF3c/YfDlmy/L887jIA9qzfh3dxW1mst3MrStyqk967C31l7i7W3lhWNGzl8YxURg+p0e0gjz/4f6/48TxALO+ka6ZzwNor6n0C2l/s2I3O0yFQTiuK8DxaNDI11DEHlLffYcmvRoJUdBt49q1hCzOPFV+fSJlalYbX3ocZ70yNAVBCg1uOFdNrDINVnhWP7ves5QV7oxjV01MWeAYIHNY19bBsjFdTcRg/ODWTfRgZYnFclaGh2UKjucZeQrGrDGDWPdhSR02gc1va3taYhTnNcxqSgQOGcqQe3pXGonepEcTbS8Y78iremv8AaLeQqGDIwIz6elYD3Ik2NC4bPQ/Wt7SfNjMskZxHs6/7VaRiRKRV1mITyKobhvnz6EVleAJ2XXriEnKSIxBrotQg2WySRDJIOD7k1zPg0t/wl08bhV8qBhgeveuul2OWoyv40/485fxr5x8X/wDH2/1r6P8AGv8Ax5y/jXzh4w/4+2+tezh/hPm6799lXTJNo6UVX09uBRWxzn23fX+dQEWa0Ld/lz7VxEN75+uvvbO3aB+VdY1ysVq0mcBVya8aLue/ONjwj9o7UDqOs2ulo5KW8ZlfHTJrxFshyp6g16T4uvRq2uarqh5RpTGn0UYrzebi4f616VONonydav7WtLyBa3/CXifW/DF6LrSL6SE55TqrfUVzrnAzUsD5/CrauSpyi7xPqL4dfGrSdYKWGuKNPvTgBicxt+PavXreaORFkicOpGQQeDXwdHAXjyDzXd/D74j+IfCMixGRr/T8/Nbyt0/3T1FYVKN9Uehh8yV+WofX8TfMDV2FuQa4jwD430HxbbGTT7oJOgHmQSHDp/j9a7W1U+YBXPZrc9iE4zV4s2LUFlArUgTisyw4xWvbHABrSCuYVHqE0X7vrWNd966B/mXHTNYWoIVJB9aqQqTuytGcVMhwelUGlIPFWLWTIzjpWRuXkO7tiqmq3Kw27Z7VOsiqOa5vxXeBLViD0qibHgfx51zdDKgkx1/pXhFvGUsQ/wDFndXffF68+3astmjHLNn8BXF5USNB6DFbUo9TxM4qrnUF0PV/2c/FjaF42swZMW96pt5x2PHymvs6wnDLyetfnJ4Yujb3Q2ErJFIHQj2r7w+HOsJq2g2V4j586MMTnv3onGzuGVzcouLO5U1h/EGPzfB+px9M27Vtr0rI8cf8itfj1hb+VNu56CPjvywEJAxg1nTLhzW3Kv7tuO5rLmXEnSue5MijcLhc1xl9HsvZ17CQ4ruLwARVxetf8hOX+4WDfXim9Ua0H7xDbRsZGRBnPf0qd5EgcxqeR1pkHyyZ68VTvw8dx5YHXl/b0rFK7sehe2psW7h+lb+mk8Vy2lTCXaM9a6SzkEahj0HWspx1sb0p9Tq9PkSGPe5wKqaprMA3KHrjdV1p2cxxliP7o6VjX13KtsZWc57AUQw99yp4pJm/q+qIzHYc4GTXE65qH2jd5Rz6+xqRruWWEj1FU1tpZcRqg3Ma7KdKMTiq1XU2KVhbTyzBycE16Fo1h5No7OMEISKo+GfDl/PdxokW/wBq6rXvD+saXY+fNA4jZeCR3qpSQU4SRk+CNQkv9UMDzEFWwmK9TvLt4VSGKVmZUzuJ4JrxXwTp183iJzBG4G4Bhjoa9/m8K30eiRPFDkspyMdKiTRrHmerLvg/xHHbziF2wBgs2f6V6TY+ITLCxjkwQMoQc7hXilroV/bSm6MBUbQpyPvVqWWp38FwbXauwdBjlfoajmRXLc9es/FfygTOVf8A2q19P1xp3IkCOmOCDXhV1qtxb7RMWYFiwJOa6PS9cLELBMAGXpjpScifZnsZdZYiwrOvgDG2fSuY8HeIpJbgW00nmI7YDZrptRO6NgK5qr0NaOjOK1XakhOeBnNcbrs3mBmibKA/MB1IrpdcmEX2mXdhlXBXqDWNptnHNbKxXDP8+3vz1rkUTvczL0aySWU2cUZCoitu7cnp+ldZFAFT7OnKjg+5qtYRKmpSWsAG1QATir9ptgZ5ZjhAcL71a0JcjKZ5I8xP91C2PpXM+EYZG8Y3kxGB5LEj61s+IdUjjimCA5bI/Csb4co0usalfJJvjMYXHpxXRT2uc83cj8cj/RJPxr5v8YD/AEt/qa+kvHC5tJPxr5w8Yj/S3+texQ+E+dr/ABGNp44FFP0/oKK0MD6X0S6zqlwd3ST+lbninVvsnhu6mDciM4rg7i7GneL7q1ZtqzDeg9x1/pTvHGpg+HHiDZ8whTz2rxKTtJI+gxT5aUpdkeXwTsfDk7sefMJPucmuRnP74n1roY3I0O6j/wCmhrnp+E3V7K2PhqPxyYn3lxUG5kfg9Knj5UGknXMfWk3Y6b6lu0vdqYJrRgvY2GGHWucB24qWN2HQ0IzlSTdzr9H1CW0vUuLG5ktZ0OUkjOCK+iPhV8XYrh49M8TMsUxwsd5n5XPow7H3r5QinkHeug0jVlVBFcAunoaU4JhTr1MM+aOq7H6D2UyOiSRsHUjII7itm1cMuR2r5Z+DnxLuNDaLTdSme60lyAjs2Wg+nqK+ntInt7u0S4tZVlikAZWU8EVlyOO57dHFQxEFKJpryKx9ZTdu5xWzCODWXrqfuyufxpPY6Ke5zLzIO9PgkJ5U1nXT/vTVq0Pf1rDY6noaPmfJzXEeP7vybKTnGa7CVtsOa8g+NWr/AGDSLmTOWAIXnHJ4A/WqUbkuSSbfQ8OlT+1db1HU3GYbc7FJ+lces6HUJOe5r0O5tk0XwOgfHnzjzJD3JNeYQIxlMuMAmuyCsj4udf29ac/Mt2k3kakrA8Fq+uP2WNa+16HPpjsWa0fK57I2TXx7Kcy7l6g17v8Asq659n8cQWrv8l3EYnHqwBI/rUzWh14Oo6dVeZ9nR/dFYfxCl8rwhqMgGdsDHH4VtR/dH0rlfixN5PgXU23f8sTWJ770Pl1sNCWx1rHnk2yGphd/6P8AerIvLkCThsVm0SyTUZlFuea5HVxmdJQfldePwNaWqXv7tuawpZRLaOByyt+lWo6CpytImtD+/ZscZ4pNeTphx83TPelidAEAPXAqa9VJ5d7nIVePrWKjZ3PSvpYp6MNkwXNbeoXDx2+E4zWDYOovwoPI6iugukVoVLDIJqJK0rlQlZGRAglcluSTTNQtWdtqqQK3bS1iRNxK8+lZeqauLSUrHavJj+LFaqd9iHDmE0bw/NLLk4VSOCa6mCw0W2jQyugkj964S68U37oEjgkjHsKr282p3BDJayyFu7Gk6cpHTRjGPQ9q8L+LPD+k3aymEvt716P/AMJb4O8T2phmkjiZlxtY18uxx60ELHT5Dj0NS282rjEi6ZOpHoKXsWup6C5ZfZPoIz+FfDc8k9nGLi5ds8cgGtGz+K0EaiK503Keo/8A1V4XZ32v36pFa6RcTYGCc4wa39M8O+L9SQBdNWEnqWfipdNs2UabWqPa7T4j+Er8CG7jEHP8Q4rQ8/wnqL7ra8g56dq8Tm+GXjCWEyMIAPXdwKzoPh94yiuCI3CupwdpwAaXspGMqVPoeoeKdJtIJHuIblGHbJrDsZYFceXcKki9s8GspPhz45u7RjcauYgBkAKDmuefw/rGi3QW9uXk/wBrHBqHFrdnLOCi7I9j8OErN50ZKMTnI6GvUUl87Tkk24O3mvFvh7dzEbZlZkBAyOcV7Al1FHpaknCgVjJmaR5/4pnNpqJVkLQTH58DkHsf51pwRxWturogZwAD+Ncn45d59RYK8g28g9mFamjX8r2iLMd+V5b1wKz5dDVS6G6IobeWSZeHk5JrHuJpZ7WQ/wACOf06VVvdX+0NGlu2SUIP+NY2va59mtPsdqpZxy5zjPvQUVbq9tls5RL998/zrU+FVgsHhq6vwcC4k6HrxmvNfEmr+fNBZ2qEzSuFAHU17fpNkNN8KW1ngZSMbiO5ro2ikZJ8zZxnjb/jzk+hr5u8Zf8AH2/1NfSPjX/jwb6V83eMv+Pt/rXq0PhPnq/xGTp44FFGnsMCitjmZ7P8S0MHiexnj4JYofxFZPj6Vk0q1C8bpM/kK2/itgalYnuLj+lcz8Q5l8mwi7hS5/SvHpwvNHuZhUUcNI4neFt7xT3NZcvMA4q3dlkaTB+9VI/dIr1Nj4+n3GRfdx6U+mIDzUq59KLGjetyB0GcinRRnJxzViOFjnirVtbsX5GaomdVJFeCDewDjFaltpbyKGQZFaFlp+9QNtbFjps6bVH3ewps4qmK0INBhvLBwwyyA8ivoP4G+OZNIvE0u/ld9OnIVMn/AFLf4HNeV6TpxO3chWt6zsDaNmNcj0p2UjipY+dGpzxZ9kW7BlDA5BGQaoa4mYi1cr8HvEv9saILC4k3XVooGf7ydvyrsNUXdbHvXPUXQ+0wmIjXipxPOr5tsjHrzVnT23MT0zVbWfkuGPvRYy5xuNc3U9N6o076TbbMa+eviVIde8Y2OjbyYg5nn+i9B+de1+JdQWGxfnGBXhOmTebf6nrsi8zuY4s9dq5H861prU8fNsS6GHdt3oc58SmM+21iJ2g4wK5B9I8u2GQa7trKS+uzPIMIDxmoNQ07zH2IBmuw+KhX5FoedSadkEqCK6r4Y3zeH/E9hqDMQscys2PQHmt1PDrGAYQE1HN4enhTf5XHsKmUbnTTxlmmfdWnTpc2cNxGQUkQOp9Qa4j46zNF8PdTx3QD9RUfwG1x9X8AWcczE3Fl+4kz6AnB/L+VQ/tBPs+Ht97lR/48K55Kx9nSqKpBSXU+SczC3qhcCT1NdH5CGCsi8RVbGM1mmORz+o79nWsa3fF1tJwr8Gt7VQBGQBXOk4uAfQ1tHUzehPI7LN5I42mnrK5fk8CrF9B51mLuAZlQfMv96sxJxNtVOvU/SolA66dW8RbW58q6yAA2c/WuwgKPaq8uSfY9a4Jm/wBJVhwQ2K6a3uc2ahm6/eNYzjc3jUsbdnGZ5NzEKo6CrU1lDsYqM59qo6UytGHzlew7mt7cJo1IUpgYwRzWE24nbTV1cxBZQk8xr+VbOiwRRygiNfTp2qtcbUfBwKW2uRHINsiD8aqNWR00pqD1PRfD1raOVLwoNxwOK7+DRrJ4CgtkIK88V4xbeIJ7RMowJHvUqfF2W2IjMe7HQ561opyfQ6/rFL+Y9esdNtLK6ibyUOxiCNvrXQ2nkxRARqCPTHvmvn9vjGRIweHJBAxuroNB+KbXcip5gi+tN1GuhEq1OW0j29EBBaUqiN2qF5oUk2xDJPVsVw1l4niuV3Nc+Ye+DWzp9+Lh8L0/lXNUxEmrIzuuh0SoX6msTxF4ah1G3YMo3E5yRWzDOgUDPNUdY1V7aBiWRVAyS1c6k2ZT1OK0y0XRrmR02FScEBj0rtJ76J9M2xODuHFcBqd7NeRyXFtIjLnKkAc/hVu2vo5dJZxLwvU5xV8rM+ZIpajqTNqEcqx70AwRjNLqF8PIia2IEcpI447c1ledIlyjDayu5XOOhHaq2o3CGLy3kCr5gZc9hVRj0FzENvcy2jGLdlmySf8AZrnPGGt+UxdQQCNqjdj8ap+JNaiaY4bCJ93nsKxPDem3/jbxN5MW/wCzK2JCRwB6VrClZ3ZjOrf3Ync/BXQZ9c1seIbqIG0hBEYPXdjrXuWqc2oPrVfwtpNrpWmRafZxqiKPmIGM+9WdbIACjAUDGKlyTkdFOnyx1OL+I2kXEGjrc7PkZeTXyz41OLt/qa/QDXdDj1bwCIXUbzFkcV8I/EjSprbVZ41AIRypA7GvajT5Ej5qdRSk7HK6cOBRT7DhselFMyZ7H8VrhP7Rsef+WwrjfGF2LrVSiHIiQL+PWtP4zXEkVxbSRnBSTdXEw3Ms85mY8scmvPp07O5vmeI5qfIiO9TPOaqeS+K12Xdj2qSKxaRgqrzXUmeBKpyoxYrWRmwq5Natlo8743pjNdLpulRwhXK8nrmtiK2j4OBVnHVxfQ5aDRWHHXPtW7pOgRsBuSt6xsFdgQAa3LS2SEgMooscdTEsybbw/Gqqyritax0dVYfLWgkiKMACp4r6EcelUcspykT2dhEqqoHNaJskxWW9/HsJiPzjoKZpfim1e9+xXZ8px0JppmLTZseF9Wn8N+Ior2JiFVsOv95TwRX0XBeQ32nR3UTBopUDKR3FfNuuwpJbi4hYMAM5Fd78G/FSy2x0W9l5UZgyfzFZzj1PfyLGOFT2Unozb8VxiOUyDgGsaC8RVBzXSeLQr2r5HSvJNY1g2VwyhulcMtz7uOqF+KOulNMMMMhEsjbFPXrxXBwbTDFaR/LFGMZ/vGs3xBrEmqas8p5hiO2Lnq3c1d0o8rxXXRjZXPic+xKrVeSOyNuOILCFHem2FossoYjgUq/MCOg7msu61yOOTZC3yjvW1z55Qb2OwgS1TavFaEkdjJHtOPyrzn+3wo3MxOKi1DxRIbYxQMfNc4AzTuP2Uj6J+AUUdpNq9rESYCyOo/Orn7RR2/Du5H/TRP5isj9nGQywXxk++Iow315P9a2f2h03/Dm69nU/qK5qm59xlN3hY3PmRW/cVjXjfPWmp/cVh3p+esUjvkZuqHKNXOn/AF9b+oH9zWCBmc/Wtoqxi0bVk2yPOMj0rG161FlfpdwDbFOPu9ga2LcfuhTdTRZtMeNxkKc59KbZVP4jlpvmYFfmYn5m7VKlw/lAmTO2q9zG1o6q3zRN0b0oUJvG1ztHQEYqLXOltpnQaBqMytk5x29q6yy1HzcfMATXDW9wFjESKAT+tadlM3nqAOe/PSsKlO7OmjWcdDtpEW5QeorL1LSp5V3RMQR6Vd0QzTP8zDaOp9K6y1sI5bbzAMgVytuD0O9JTV2eRXlnq8UsmATGBjdmsS5hvUkySQAa9ov9NW5cW6KEyckgUlt8Pbe5mDfvZXPbOBXRSrW3Oerh1e6PHislzMgVPmxgmuh0HTNQMilSVI6GvZNN+GmjwttkhLydwGNdbpfgHS7eJGjVYhuycnOaudTmRnCjyu7OO8BaDdgiWeQ7TgkV6lp9qsEW8YJrS0zQbC2gDBlQj0HWrF1ZYXbEpCjktjiuGdKTdzujVjFWMu41KK2kWORlQsM8muU1vVbdiR5kjqDwMZFXPESwqxFwgYNwGOcD8q5+UQxQGJYjbluVI+69EKTT1InVT2KM91IZAIo8Ix5K8U2aeT7MbQx5VuMg8n2qSUosZM0IK4xkZyD61lXAliX9xcKfm3R725z6VuomDmaEEkcEgilc/MC4DdQe9cn4t1G2RN4lDIgbPsemKZrniCKXzPtj7JoELAgd8etcP4c0vUfF+phXMi2m75iP4qqMEtWS5t+6ibQdJv8AxjrRt7NHS0VsPKV4A9a+jfAfh2z8N6XHb2yDfj52xyTVbwV4ftdF02O3hhVQoGcdzXT2eZpMhdqr+tYzrc2iOqhh+TWW5r2IKKSRjIqOSBr2/ht1XO5qI5D0JrofAmnm51U3bjKRdPrzWuGpe1qpBi6nsqTkdkLdI9PS2IyFXFfHX7UPhCXQvEY1m2j/ANGuyS4A43V9nSDivKv2jNEttV+Hl8ZkyYl3KcdCCK+ksmrHyCk73R8PJbR3OXhVVlHVQOtFQXjSWc63FuSGU0VySi0zXmudn8WoHu7iKOMc5rgrHhwvpXrfiSEf8JRYq4yrTAH6f5NcF4o0V9B8TXVgw/dg7ojjGVPIrji9Cswg90VAMIWPar2lXMe9T6Vk3MowUU/WqomMZypIrSKPGnTbjod0t6lSx6gAODXDJqbDqxqyl/uXPmGtNjieGfU7/QdYjGrxW8z7RIcKe2a3vE1+unziKU7WzkEdDXlF2GurESwt+/iOVxXa2mrw+MvBjRznGr6eg4/vKO9FzGeGsrlj+3R2c1S1DXJIAJ4ZG3DrXDQ6lIpMTuQynBoa/ZgVZ8g0N2NI4RHd2Xib7euYn2XCjkE/erF1/UHluDJIrRyD3riJbmS2uhJGxBzXYaHrGn6pELPWYt/92VeGX/GhO5pLDKHvW0Om8HeNpYYxZXjBozwCTWvH4kfSdUS6t5CFB3Ag4xXLTfD28uohc6BfQ3qnkJuAYVlX+heLLRDFdafccdxyKTMFCnGXNFn1DD45ste8OpeQyfvVXEqZ6GvGPHmsNc3rRQtjOdxPQCvN7C/8S6NdLDAGjaXjY3cep/OpdZ1OW4uGtoXLv/y0f1PoPasPZ3lc+mWZcuG5Y/EbVpdK8wEa5j7c122hW8jorEYzXP8AgXw5NKVuLgYUY2gitnxd4httItTaWz/vSOSK3XunyNb95OyKfjPX47WA2drJ85+8wrizqJ6ls/jWJf3zTTNNIxyfes6e9xxuNO530cJ7p1EmqAdW/WrfhycTSS6rdZEMR2IOu5jXGacs+o3Plqdsa8u56KK9F0DSJ7z7JGsRS1XP2aM9X/vORSbHUpxp+6fUn7MEMsvh2+1GVcLNMAv0Ga3/AI/jPw5vR6FT+orV+E2jponguxslXa2zc49zzWd8eefh7fLjrt/9CFYSdz6fBU/Z0YxPlYL+46VhXy/P0rro7U+RzzWZd2Pzn/CsYy7mzZx2oRsYjiseOF/OP1rtruxCgnFYbQr5+Co61qpIhq4tvC3lCni3Z4pYyMkoeK29PshIgAH6Veh0o+aOn5UN3CD5Xc80uIklQo4yKwbyJ7Wb942Yj90+ldVqMYS9njXorECsu7gWdCjgEGpi7M7JxcldFOzuVyJDgxjpWtpc6+cSFc5NcyAbaXyJsgBsj3rf0qZIk3E9TnFaSjdGUJWZ2+m3pSMLykR+83f8K6ez1YiyEEGCnqTya88t9QgBUbic1sWd8iuPKJ3dgK5pUkzuhWbO+03zXIkCDeeORXY6HbXMStLKAQoyoB5JrgvDeosZld2yV7HpXfJqXkKs07YDREHHQVjax1Rlct2l6y3e9iRIP7x5xW94evlvgqTEAo3y46HFeT33iYNcER5UKMBj1LV0/hfVC0MZQ7flJJ96pOwSsz097q3t7hXnkypzhMUs+rRTRrImVi2kMAetcVHqiyHeJjM/cN0FNa9P2KSKOXBTJ2jseuKpyMJRNjUo47yNpYVXavVW649RXKalEZJHhYKxUZTkCq83iIWwi3qytkYHt3FZmoeIoWuGlaBST3B6UJEEWuS+daSqsnkugUgbgeOhrzfW9eWCCRZjwrdc0eOvEPlGSK2mZWlbgKeQQMVzmjaNeatMk8yFk3ZCHr+Na2jGN2Y8zlK0Sxpumah4n1CIOWjtgcEkcsPU17l4W0Wx0bTVSBAqqOuOaxvDOnRafAu5ETjoK6n7SgtgoxluMVwVqzloj08Ph1FXZqaY0s0mSdqD9a27YhFEYHFYWk/KQHPOfwFaqXG0iGMFiThQO5rKKbdkdbaSuzXtUkmnSGIbnY4Ar1TQbBNM06O3UYbGW+tYPgPw+bKBb69VTcuPlUj7orrPxr6HBYf2ceZ7ny2ZYv287RegSDNeU/tK6tHpfw0vlZtrzjYv6V6xXyh+134kTUNbtPD9tJujgHmSjPfAxXeeaj5y1MfIRiipdRTLYx1oqWUeseJbdf8AhILFjzidf51J8a9CSfSY9VgT97bna3up/wAKt+KYwNZs+P8Aluv866vxTZ/btGvrLAJliIGfWvIWh34mN4tHzIbGeTkAmq9xZTwrudTj6VevNSNh+7A+YEg896y59cuJiRtJU1sjwEqiehDNExXco6VFHMV4NSwagUkDMh2nqD3rS+w6fqUXmWkqxTHqhPeqKu+qEsGlktn8hv3qDKj1qpaalcafqK3tmxhuEPzr0DevFLbi70a9SSVWAB69jXUzaFY+JLYXmnTRxz4+ZM96Zi3GG+xhanbprDNqOjKqynmW13DKnuR6iueku5IyVk+VgcEEciti/wBA1vR5i/lSqVPDxg1IurWl4PJ17Txcnp5ynbIv49/xoNoThbTVHN3F4HXBNLZXrRtw5roJvCml3436JrCbj0huRsOfTPSsbWPDes6Rzd2TqnZ15U/iKqx0r2c1Y6jw94pvrGRXimZcHsa7NfiTqPkiKP8AfSt91cd68asJJ3lWGNGZycAAV01rDLAPIhAlu3GHcdE9hSbsefiMJTTuzZ8Sa9c6hdGJnEt3Jw8gx8o9BXR+BPCLEC8ux6EAipPA/hARAahf/XkVr+K/E1rplobazcAgfeBpHnznzfu6Za8VeIbfSbNra0K78YyOleP6zqclxM80zliT61V1/X2nlY7yxNc4ZLi6k2oGbPYdaaR6GEwHKuaRduL/AHk/40abbT6jcrCoYg9gMk10Phv4e6jqKC61FxY2n9+Qc/lXawz6B4XgEOnR75B1lY/NmmbVq8KXuw1Yvhvwva6ZYJc6ogAHKwZyWP8AtHv9K9Z+FmhS32rR3N1Gd8xUsvTZGM4GPeuE8I2d7rUsV/fRlod2YYiPvn1NfQHw8tBaxhm5kkxu9gOgrOb0sc2CoSxda72R6/o+BCABgAACuK+PhCeAbsk9Sv8AMV2mkH90PpXC/tGqf+FaXzjttP6isNz6o+bor2LyhyKrz3sJPUVzBvzjtUEl2Sc5qPZnO5G1qV1EIW5rmXlzPkDvUtzclo8E1lvIS5K8VSVgTudvol5GqLkdR61d1PUUi0+Z1PO3A+tcZZ3RAABwa1b7cdGDN/EMirjC7EzkfMEruxJLEnJqCRSASBVXTrpW1CeEnnORWmy5HSsqi5ZHp0WpRVjK1G3S5i2sPn7NWbaXD27/AGeVfn9TXQzICvIrIu7JZwST83Y+lOnU6Mzq0vtItWM4DksQSD0rS03UFFxtHGTXJxi5tJG3AupGA3pU1rerb3AYksR6dq3lC+xlGpY9T0jUGhfee9b8+vvPATNKQAOADXlVlrW2NS0gAZmx+FWpNaWSENv4+tc7pO50xxCsdhqF9FIY3RhuzlvpXQWmsqIEWCUgAjoe1eTDWY1YlmOGHT2qey8QqFYxFhs7UnRkV9YS2PYF8RRQ744X3OeQc9RUdzr08SGZ3KZ689T2ryWPWnk3EyHexyau3/iUTW5EhLnjgdc0eza3F7e56Nrerie2hEnloVYHeevIrjfEXiSO3laC2JkkkGFUdSTWMDq2rqqQRmOPH+sY8Vqafo8NjEskxE9wP4yKbcYLUfLOpLQzdI0ae8lW91BXLOeEx93nvXpGiWcUEChfk9cDnFZ+kqBiaRsnsuOK6TTBIW3Mi89MCuGrVcjvo0VFGrHNHFaKsUTFsZGa0rCEhN8y/ORx7VnpGwcqPlTu3c1dt2nnvIrW3QzXD/djX/GsYxcnZbnW5KEeaTsasEwUBEXe56DPWvTvhx4Skh26tqy/vTgxRFfuj1NM+HvgZNNVNT1X95evyEI4T0r0BSOABgCvdwmB5feqbnzmPzJ1G4Q2JQTS5NNHSlzivT2PGMnxlrNvoGgXWpXThUijLdcc18CeJtYudf8AEt9q9zIWM0hIJ7CveP2uPHJlMXhWxkyWYNPhug4wK+eIlQR4YUDKd4uZfwoqeWNN2FP6UVJR7V4xiI1S2YLj98v866m4/wBYRWJ41T/iYW56YmX+dbkykvmvHuerNanzp8UPD4s/FlyEXEUp8xOOMGsrT9OgjUNtBNet/GTS/M0uDUkX/UnY59j0/WvLbVvnxWsHdHz2MUozaRHd6XBOpwoBrmr7R9Ss5DJEpdAeCtd5BGrcEVItpgko3WtUefHFTps84/tbUYovs8yb16EMKbY6tdWU4lti0R9AcV6RJp8Uy4lt1Yd8VD/wi2l3Hz+Xs9hTsbvHUmrSiVtF+JlzFGI9QhjuU6EOorUk1PwBr4H2y1aylb+JemfwrPj8HwtHJCuMbutMTwJB1kuVCjvmixhKWHbvG6LreANHvB5mi69ET2DDn+dUdS0XxP4ZWPZqMM8Tnaqb85/CsvWNDk0S4Saw1VSAcnBxtH51WvNYllXy/OZ/VyeTQmawU91K6NJYY5rr5YYftrjEskaYX8K67Q9L0zSoBd3LIX75rhNNnvPMC2Vs8kh6HFa0Wia7qbgXEzkn/lmn9T2oMq6c3Zysanivx0EjaGyb5MYGK83vb3UtXuDHBFJIzdlr0vTvhrE8gl1S6wv/ADzQ5/Wurs7LRdFj26fZxIV4DEZb86YoYijh37quzyvw58MdXvsXGqt9hh7lhlq7WHTvC3hOAtDELi4H/LSRc4pfEnisRfuYCWkPYHisvRPCWseI5zdahmC196BSxNWtrUdl2KOq+ItT1q5NvYCRs8ADoK3fDngjynXUfEE42p82z1NbhbR/DMBsdKhSe72439hWJe3V5c3scMkjMZTgjt9KDndVtWhoj1v4e2wudPutVMHl2qL5NquOnqa9K8HHJXiuPtGh0/wlp2n2+N74Y4rsfCQxhq5pvU+lyGny0HLuem6R/qhXGftExtJ8LtU2/wAKhv1FdhpD/uxxWD8a7f7T8NNbUDJFsSBSTPWZ8Ho5PWpV5FQrG46ilztFXY4mJdnCjBqmrZYCn3s2Bjb+tZa3eJgM07Dub1qvzDiujuYmbRIVHOFNc/pBEvsF5J7AV1djd2uo2xjs/mWIbTWlNWYM8ZE5tPEbFxgbsV16kOoYdxmua+IFi9lrfnBcKxrZ0S4W5s0fPI61hiY21O/Byv7pYkTIqm6BWJxjPatdEUjkVXniD/Ke1cikdcoXMraN2TzUE1lbyNu2gZ61eaIhiAc4pRGysCAG+orRTa2MXTT3M5dEWUny5Tj0xV608JSTYxcNg+1XrJo9wGNp7iuw0aNXhAIpSrzRrTw8GcW3gkKMPO2D70W3hJIiQsrkMNrDPUV6HeRIYsHafpWZ5PfBUdj61k8TM2eFgYumeDrRplZg7D+7vIrq9O8O2NmQ/wBmi4GBjn9aXT1UleHH1q7eSSwoVVuMVlOtOXU2p0ILoUNTVVbaigZ9KrRQKSrOSR6VLGfMO9zmr9pHFvWRuMdqhyfU1UC5pkCrh2AA7LW3DtjYFnXPpWHNe28bbeWf+6Otd54C8B6t4kdLrUVNpYtg7cfM4/pVUqFStK0UTWxVOgveKnh/T9R8Q332PTo968F5c/Kor3HwN4O0/wAMWq7VSa5Y5eRhkk1f0TStN0W0W1sbeOJF6YHP51qQDcSfSvoMNg4UNep8zisfOu/Isx8nip04qvH8tWIzXW3c4CVTXMfE3xPZ+FPCt3qdxJjYh2DOCTXSTSrDE0jdFGTXxx+1F8QDrviMaDZzYtYMGTafvHj/AApAeX6zq114h8QXWrXTl3nkJGewp3lAiqlgqqo46VaZtx4oKGyx/vAm4fhRSuiiXJ5xRUjPePGcWNQgOekqn9a15Fyao+Nk2yLJ6ODj8avu2TXj2PWqPUz9ZsI9T0i6sJQCs0ZUZ7HqP1r5xureW1u5baTKyROVavp1eua8M+K+mf2f4tklXGy5HmDH61dPex5WYU24cyOas714mxOp+orW2faYso/0rKhAcYPNW4IthyrY/DrW6PnZLW5HKmrW7lom3L25pYNdvYH23tscf3hVqS8WCPM0oVfeuf1fxKrBobRNxH8ZplQpSm7WNrWdX/0IS28gRjwwJ61yj3dzM/ySyysf+Wa9KoPNJM+6Qkk/lV3T2dW2rhR7UXOpUlTiadroF7e4kvJRCp/hzW1Z6FplqAVj8x/7zc/pUGnJPIoXJroNK0ve2ZpWIPai5x1azTsSafbRLhY03L/3yB+AroIZlhjCkAY9Khjghgi+lVJ7pGyic470zkcnJkmpao3IU4rjdd1mXcYIWLSMcYHana7q5kkFnY/PIeCw7fSnaLorR4mnAZzyc0mzeEFBc0i14W0SC3xqWpnfJnIVu1a+qeIri7P2Ww/dxAYyDVWeK4uf3XO3vVm00wW6AsuPwoJk+bVjdPsQo3uSznlmPepo/Ih1BJQoZkORn1qSSZYoyo61TgO+4UnuaLkq56J4YuZ766jaU5x0HoK9c8ODYgyK8q8AwDzhkeleuaYmyAHFcc5e8fcZdBLDxsdvo86mNQKueIrIajod5ZsoKzRFTnpyK5zR7nDhc12Fs2+EZ5yMU4yOicT4pv8Awh5V1JEUyVYg8e9YV34YkSYhUOPpX0H4z0oWviW7TZwW3Djsa5fWE0+xt2urplRQO9bx1OSSszwjVdBnAICVztxp1tpxNzqEiqB/ADgmuj+IvxJs0le00aPLc/P3FeR3l3d6jcedcSvIT6mtEiGza1nxVcTRm2s08iLpkdTXa/BuYnTJQ3OGryaU/Nj0r074Nv8A6JcJ6GtEhNmv8UdCFzYfaI1yRznFeceGb029wbeT1xivoDyYr21MMwBGMc1418QvDM+lXhvYEPlk5JFFWmpR1NKNVxlc24WDoCD1FSCIHnOK57w3qQliCMfmA55rpofmGR0rxppwdme9TtNXKM6AsSe1QleOlak8O5SetUwnvSUhShYrw5R9xFdPodxtAUtkCsNIHLAeta+mxlCCH/SonLQuktbGuzk/e5Pc0+JATyKgeNtxGc+9EThFwTWLZ1cpeDCEbxziqeoXZuEIHFU7y+EecHpWTJdy7s8sWOAo60JMlyUdzbhmEQAPOK1NEtdT1y8Ftptq8hHVugFa3w9+G2q6/KlzqqyW9oeQvdxX0D4a8P6dodilvaW8SY7gc16mGy+U7OZ5WKzNU/dhucn8O/hrpulFL3WJo7i9wDhuAn4E/wCcV6na7FTbEF2DptGK+S/jJp91ZfErVfPjbMkvmq78742AIx9Ontiuy+GPxd03wv4Lt9GvdLvLqS3dwjwkYYM5bkHkY3Y79K1o4+lSqOi48tj0sTwni6uFp4qjL2jlbRLa59EiWBJFW4nijY9AzgGtKAqU+XGPUHOa+FvEeoXHiPxNc6rdxeZc3sxbG0sVyeFHHPYflX2F8JdCuPDfw+0nSrvP2iOLdKCQdrsSxXj0zj8K2wmP+tTcYxsl1OXPOG/7IoU5zqJzl9nsdYgzUq8d6jBCisbxHrEGmWMk0jYCjOa9E+V2OM+PXjmLw14WuTHNiaRSqj1PFfExkk1HUJL25YtJISzE+tdZ8a/GsvivxbJHFKWtYHwOeprmrJIl4DUm9SkWIE8tAKfkjoalUKBxLj8Kk2ggHzh+IpFPYrknbmirGPlIEg570UrCsfRPj2DEDtnoR/Omqd0Eb/3lBrQ8ex/6LLx2rGtJPM0u0cd468Y9eaGXNwUyVPSvO/i/Ab3TrW+UZMDFXPs2P8K7y6jZ1YCsa/sxPbT20qbkZCMU1LU56tPng4niausSea8gQe9Zt94mCKUthub+8ayNWkm+2SwTOxCMRjPSqDAZFbqZ4scIo/ETXV5c3bbppWb2zTYhTB0p6dKadzTlS2LVuMn1rQsA7S7Y43kb0UZNUbLktxXReF4wi3UrkLkBVyevr/IVjiKrpwbR6WS5XHNcdDCydk76+hbsZ7mNgrQTD/gBrXs9WYIGDEVSgLxxSFgpABdcbRn8hWTZSqMQtJukb5cY6ZrChinU5m1sehxNwjRy2VCNKbbqO1n8jrU1D7QdkkxQf7rH+QqlqF3cXsjWGnRusXRndSCfwrP8y5acosvl5OSu5Dt/Suv8KfZ4oppbnDTbguT7D/65ooYuVSfIyuI+EsJlGXvF05tu6VnbqU9J0Oz0qPzruRQzcruBzWit5pwGBKAP+ubf4VX8Y3AZ7dY+NqNke5Ix/wCg1zs5CkAyIp75Gcis6+PlSqOCR28OcAYfN8tjja1VpyvorfqdpDd6Sh3NeqMesTj+lKs1rdhvslys5TlgFII/OuCMbZDosZZeh/dcfrXW+E7LULmK6mhUybtillXkY3H+tPD4ydSfK1ucfEPBWEyrL54qNSXMmkk7WdyrqcqQyhZGYMc8BSar295DHKGbzOOf9W3P6VBqIkXULhZQfMWQqfw4x+YNUE+0CPaqseQVcbP5GsqmYTVRwiloevlnh5g6+X0sVWqSUppOyS6nrnw98R6SkxF7eLbNnAEilf5gV7S8ka6QtxC6yxuMqynKsD3BHWvjphcQuryXG1eedqjmvQPhR4ovrLUE0VpPMsb1h8jEYV8HDDHTnr9fas1jHOaUluexiOD44PDN0Jt8i1T7eVj6F0a+YSxgnG6t6X4neBtKuZNP1DxFaQXMJ2yRkMSp98A1wCX8dldLLM6xoq4JJr5r1e8+3atd3hffHNM8p+YH7zEj37960rYh0VdK5wZDkkM2qShOXKkuh9BfFv4qeEWuRdaJeHU5yg+WKF/5kV8r/ELxL4u8UXjlra7ht+ioARxWnMiS71WSNwTnAC/IPz5pLQ3FvFIQVVEUsVATBx9D+tKOPkleyPXrcGYZStzu3fQ8p8mXzir53A85rVXSNTVQE064P/bMipdBjNzr9uSMlpQzH2HJ/lXo/wAxZjkEE5wO1dWLxzoNJLc8jh7henmsJ1JycUnZHlZ0HVv+fG4/74Nd18JYZ7K8mgu4JIS3I3qRmteWC4Llmbap6ttQjH1NOMkQbbvG70yMiub+1pL7J7U+AKE1LkrNW7pancW7bHB7U/X10u7sDFfyIgcHblSf5A1neG5muLbY7iR4yMsO4PI/w/Cszxc6/bWiLKoWIAZI75/wr1q2K5aHtYnxWX5FKvmf1Gq7Wvd+h5vq+iS6XrBl00NcW7E5Cg8VuaNexzx4zgjqK09Phkm/0bagZ/lUrt5zwOn1qnrvhHUfDup+Vtb7K8gBJ9Ca8xVZYmMp20R7+PymjllWlSjNtz7lsyp/t/8Aftv8KikVSSyH8MYqNZZ2mZRc4Gcj94hANWlj3CSQ/e3YP4Af1zXHCo72Z6OaZPSw2H9rCTettSusyoRuDfgCauWt5GucBz/wBh/MVUtkw8rZ6/Ljjj/OaL25aLT5JGbJYbe3JzjHBqZVfe5TfC5BTlgvrNSbTs3axqvqICZ5qlcapH5Z+Y1zz3juu0Fs123gD4d6l4hnSe/V7eyzye7Cuynh5VXZHyNXFRgrmHptpqWt3O20XdGoy8hICoPU5r1H4eaX4D0Z47nV9Ztbi5H8To2B9ODWr8SNJ0/w14BNnp8CxfaJkjJAwSBlv6Y/GvIfm/ibP5f0q8RXWBmoKN2ezkPD/wDbmHlXnNxV2lbyPsDwze6Zqemi50m6iuLbOzdHngjsQelWNZ1rRdDWJ9Y1KCyWUny/Mz8wGM4x9R+dcr8BLCS0+HdrPKm03krzgZzxu2jp7KD+NeXftKam03xAFoj/ACWdskbcgBWYbu59GFetWxsoYdVLanzmByOGKzOWE5nyq+vWyPVPE8/wx8exwWN/r1t9sDhLWePKyKzcYBIwc8cH9K5mX9nZvOcw+JY9meC9md34/PXkXwysv7R8daPa4UNJeRFiuDnDDJ4PoK+pPjn4t/4RPwNMbViuo3x8i1YHBX+834A/mR0rgpzo4uEqtWK0PosTSx+S4mlg8DWfv9HbQ4XwRpPwj8A64Z9Q8URahrFv8u94mEcTjqVCggkdMknFereHPHnhHxFqP9n6PrdvdXRUsIwrKSB1+8BXxHOsPn4naOOQEFUkHJH4dO3WvVP2YrSKfx+18w3LaWkjA5Hys2Ezx9WqcJjGpqlCCSZpnWQ054epi69aUpxXXv8AofUGpXXlxnnGK+c/2kfHZsdKksbWciaUbVGfpzXp/wAQfEiWOnSOJcN2r4s+IGuT+IvE00rNvjjO1a+ga5T81SuZFrG8rlzlnc5Na1oqr8rMA/eqdnGyAE1f2kYkCqWFRuXsaFt5TPyw4p7xoZD+9Wq1g0bpzwTVllTzNxH4ZoEwWLKg8Nn0PSigGNtyBfxooGfUHjhc2cp9RXJ6NJu0m2U8bQw/U11HjST/AEKT6VwWi3e20C7/AOI/zrxJaHtSdzolUdahmt1Y7gPrUUN2CvJq7A+6MnHWpi9SHGyPlH4g2psvGGo2w6LMSOMdawa6f4kGU+MdQedkkZpSdyNkEdq5kOCcKK6Yo8io7yY5RyKlVfaoCGHVSPqKmjEnO5G/75q0znmyWGVoSSveuo0VydMW4AYAsQQC4xjHoOe/5VhWchkfa+7/AL5NdZYxhLKFIldRsyTg4OefUVw5hNRgrn2fAeGdXGzqL7MSxZpFcTpDLK3kuwV/MLdCccZHvW5rehaRYWYktiDMXAT8Of6VzF6jTQKjGREaXgHIx+ZNTRCVVAVnl25xhskE9+o7Z71yUakY0pLqz6LO8rxmPzrDVeX91Czb6b3HnzGCvtkXBIwjsB/Ku88KaNZTWUc87Sb5CWwi8Dkj+lcJGSm7KseCehxwOnU8109nq9xZWkVvJq+nW6xIF6ls4rTLYrmlJ9DzfE2rKOFo0FvJtv5f8OVfGYt4NcljidlVQq4Oeu0E/wA6TwbbwajrsFtdKGt8kyhWIOApPXjHOKytQnmuZ2unnMjSEtnBy3ocDjpinadKkTLJJbSTcEEb2jz+PJrklKDxPM9rn1lLCYmhw7HDYf43DS2935np9xpngiyYm7iUY/vXTn/2arGl+J9D0iA2miWEkkRbdiMM2T65P+Nebz64tmgay0S0hYnAY5Zhwe5FQ3fiDWponDTEKRjavA5PtXtwlScHOmj8OzHC5tTxEMHjpybbWjdyvqV3Lc3stw0YBnkLkbsAFiTS2y2u2QXm/aBtROGZs9Rnt2qCRldsKSdvqDg/40+wdYZ3uDDvk427wcA468de9eFhpxjW55s/d+I8vxNfJ44TBaydkulkiS6jhjncQIYYgRtjUng4HH8qseHb+107Xra+u5CIoJVdsn054/KqUryzyszHb3JwQSfrn+lcT491iKQx2FrIH2fNIynjPp/OqoQ+sYi8dr3Hja39kZIqVaV5qKjru2dj4/8Aihe+JNVGmabIYrWR9oYehpxniErBZNpH3VyQP0BrzfwTb/aPEVspXIUlz9AM16MpZHiA3HDdVDkfzrqzO3NGK6HlcCwlDD1K3d2OO8V61qVvrMlvb3LRoirwPUjJ/U1lvrmrSI0cl7IUYYZc8EV0Wq+FJ7/U5rtbtAJGzgqeK5XWLY6ffPaFw5THzAcHiuzCSw9SKitWkfN8QRzXD1qlWo3GnKTtr934Gz4FiWTVpJD1jhYr7E8f1rt0Vl/euzbV5+/kEVyfw6iVoby4IyCUQdehzn+Vb+rGODTLx8OCsRAJLHJPHGTXm49qpiLLyPtuF4PDZN7W2/M/6+488TU706r9oS4cOZM9e+a9Ry4TIIds55Jyf0rznwrpc13q8crRssEbguSK9BClnO/czL/FlgD+vNXmThzRjHoc/BUK/sqtapf3npf8TqPBnzC4bH9zPseaxfFUrHWbmVVbYG25DOMYAGOBzzmuk8IwiHTmkI+eRsnr247/AImuTuHaeeScB0LOWPfcCc44NdGJfssJTpyPPymMcXneJrx2Wn9fcXfCmJdds1DSf61T8+49Dn+L6V6R8VHtx4ZjGzM804VeeoALH+QrzHw7qQ0vVY7uWIzKu4hc7MEjGeSfWtfxl4p/t22tYYrSSFYSxJEm7OcemPQ/nUUK1KnhZx6s2zHL8Ti83oVeT93Fb/ic1KxZmkzIm3qEZgPrj1qBbxkLq24fOxGRjIJqaWZreC5Z97BIyxO3jgeuTVuw+Jnhu7jji1Lw1FLIihMqccAVlgcOq3M29g4uxqoeyopaybbKkDbrNJvmG4tgjIbrx9P/AK9R6nBcXnk2trA0ssjcKvTp/wDXq4VCR+SE2gcYB6e1avhrWptEu2uo7aKdyAB5oPyjPbB+n5VyU5Qdf95oj6bGYTEPKXRoK8nFJL8zqvh38L1haO/1giWbgrHngGvaNL06OCIRxIsaqAABXmPh/wCLdvFKqajopSIfelhmzj/gJH9a9l0i5stS06DULGVJ7eZco47/AOelfW4SvQqK1I/E81ynMMDJfW4OK/D7zyH9o+8RIdJ09wfmDzsQen3VX88t+VePK6lwrHGelehftC6gZvHYt4mz9mhSJxtJwSN3b/eFcZ4VtDf+INN0+QMyzXUaMCnUFgD/ADr5rMZKrinfufr/AAvbB5HGT00cmfXfgHTvsHgvSLIn5orSMMMdyMmvln4q3i6n8R9ZnWUh3umX7wBIQbBkY/uoBX1/eTxWGnz3UnEdvE0rfRRk/wAq+Hria6uLx5LiQ+ZMS8hO45J69OOua9TNZctOEOn+R8hwTTdfE18Q+un3s9G/Zs037b8UrScruWyhknPscbR+rCmfHzxS/iXx3MlpOWs9OU28WDgcYLN36nP4AVN8MtVbwn4A8Va8rFLu68mwtHXO8MdxYrj0XDfgK8vWeQbsjGePusP5n615qqWw8aa66n0bwzr5pVxU/s+6v1J5Jcqo3KNowSHOSfU8V6/+z5L9i03WtTJCLK0USNjsNzE/jkflXjfmSN8rBh3bCMBn/eBr1HwhcRaZ8OkZ22mV5JHP0O0dfZa68rpqddN9DzOK6/ssslG1uZpfqY/x08YyG1e3jf5pCQuD1rxTT1Cnc/JY5Jq54p1STWdfeYt+5QkKKWwg8w5A4r6GUrs/KloW7eJm+Y8CrSBRwOvemgkfu41+VeopfccIOhpFjXHlSiUHj+IetW0lSTaAw55Bqkx3MBUMMn2acEH92Tx7UA9Tb2r5pAKjPvRSAbyrLzuPWigR9CeNrmR7WXnGRWdpfhZ5NIhmztZlB6U7xjKJ54rdf+WkgFd7BbiK3ji/urivHaPVlJrY84fTLq1lKg7h71y3xO8STaB4eaKFgs9wdi57DjNep63CfnKjnrXzL8b9YGp+IjbQt+5tRsHfJ7/rSjHUwr1nGNjmb1Y7qB7neWkY5OTWHEoMy/79XdJm3O0TngjimCArIhA6z4roSPE5nG9zb1LTiiEhcloiMfr/AEqlNFMdPM1t8zRgMVHUrXe3NihvIImHMkQP44rmEZNNmikkGUimaCZfUGmc0K/M7D9Ie0vvDztEGE6OoYd+eBWnMsMcjK7oBt4RtoBwOnI+lLH4fTTJnvLVw9rMQyYHI5zj9Ke6tGkasrNjDZLMD9M7f515OYVFzKPY/WvDvDRlhK1fvJL7v+HIngLW4flwOhxHt/Diq4+zggh039v9X/hUcl7cWWsSTCOMQMwTc4DKAABg59a7Lwt4N8X+OJlj8N6FNKsnzPImI4UySeXbC9PesHhpqMWup7FLiKhXxVelblVLq3vrY5u3hju82wmjQSvs+RlOzJxngZ/WtlvhpDHYT3g1A3EaRljjPAxXQ+KPhP8AFHwXpMerXOhR3EVs+93iuFn2DBHzKOR19Me9c5F4whvtMm0x7F7G9fAYqcLgfMePoMfjXfh6fsaU5SVj4XifESzTNcNRoO8dPxeplBYw7jyxhflG7BOAAB/KmpHDzthjX1yUGfalW5Esm1OxIyGP+GP1qWT4hWGiWklilok9wkjb3xnJ6Y/SvMwtCWIm1sfqOf53DKcLCpThzu9u3+Zp+HNLF/K+yICOOPLlcEEt06fQ1o+IrWG1sFhVkZmbsew5/oK8z1T4j65dgpBJ9nQ9AP8ACpPBl3eajd3Nzd3DS+WoUbjnljn/ANlr1KsHh8K4pn5jgovO+I6eKrKyunbpZI6VUVFCoMLkDFUxHbSNiC5jdu4AjP8ASpbqdYrSaZdz+VGz7iTnIH0ryy3mlW7V0kYPvyvPvXmYPCuspO9rH6hxJn1PLqlKlyc3Nrvax6ndW0c9tJayPIiuvLRnBH/1vavMfEOmyabqT27v5i9UkAwGHrXp8pkEm7YCMAlg+P02muN+JGPtFm2AGKMCOeMGtstqSVTl7nl8a4WlXwf1izUo2+dw+HMa+feTkZKIoHPqffiuyligYcIj4B/hUYHrXP8AgNFtNEa4fG+aQ4U55x9AfWtDX7oJoF5JltyxBFIc9S3uB6/pWeLvUxNl3sdfD8qeCyVOW9nL9f8AI0I0tiwVli29NzuuFFeW6zcm71Ke4zw7kjNU9zE/eP50d69bC4NYdt3vc+Bz3iKWbQjTcOVJnovgqAQ6HG7MFMspPOOR0zz+Nbg3DJYAYOMDGT+X1qjo8It9GsraVGUtGDuB5559KoeLtbutOgtza7Ud2ZmyAcYIFeLUpyrV3y7s/T8LiqOU5VCdXaMVdev/AA5uuqS7RIuQDnBAqN3WNkj3ZeQ7VyBwO56dq4rT/EmtX03lfaAq9yqAH88V1egWpkuo9+WYsPmY5Nd+HyuTkpVXdLofK5txxh5UZQwcGpS0u+h6JcP9l0BxEMFYMA+hPAP61wU2wSsHZOeittUE/lzXZeIJFTRBET8zkAfhz/QVyIMiSKp3Fl6lmb5vr8pB/E0ZpNe0UF0RXBdH/ZKld7ylb+vvGSxHyRICoT12x4/lVeP7OjZLxOew3Rg/ntrhvFl7LL4gn2uwAbYMHsOK7OLzIdNtLUOyERAs2XHJGcEqprmnhnTjGTe56NDOIYzEVYQjb2fW++tiPW7qGPQr54ypGzYm1l4ycdh6Vw+hRLcazaRN90yDNdT40uCuh29sWJ3SEZOcnH1A/vVkeBIlOurM4ysSM/44wP1xXbh/cw8pep85m7eMzehRevw/nc7yTHmg9GY4B44/A9apPq9hb3b2ss0m9Thj5YwD35FaK/Ou8DGeQM9q5IWkt1cT3QXmZmJ+pNcGDw0cQ5c+yPsuI82rZWqLoWcpO2vY6qYqmNzdieg7D6V79+y/qDX+k6vp0mSlq8UsfORiTeOP++M14AQxlz6LsI3Y5r1z9m/xboegalrtnqF3HDdXVtE8cbnqI/NbAP8AwKtMsly4hLyObjKHtMtfMtW195xPxUvPtnxB1q7HKtduFfjhVOwHn2UVs/ATTRffEfSg/McBeZvlH8KHH64rhtQme5up7iR2DOxcgcZJ69RXtP7JtkLjXtX1B4wBa28cStzz5hJPb/YpYeLq4tPzbHm81gsklFdIJfoeq/F+8bT/AIZ67PGcSNbeUp/3yE/9mr4/8tXLMwzk5x3FfT37Tuo/Y/AMNkqbnvbtFwTgYXLHn67a+Xi52FN7Bj1B7foK3zifNVSvsefwFTVLBTqNX5n+Rq6tqgk8PWOmRBVjtzI8m4j5pGbk/gqov1U1WjtA+l3OqykCFHWNenzMSTgH6DqfUetVbdGYpGivIxOAATls9OMc5rvPilpsXhnRtD8NMEa4jt2u7zYcESyEDGfYIB+veuCEZSi59tD38RVhSdPD095tv9W/0OA+UlfN2xjOTuVTn1/Ot34kavJpXhGz0dcxzyQqGHoep/XNYds6vKqklE6bcH+eK5rxjq7694inut2Ig22Mew716+TRa5pfI+K4/rRvSpQfmUdMtjIcsMjvWzEkkK7Y+RTNPtXSMDb161fVdqt6DtXuWPzgbHxnPXuKSVgMKx5bqaUxBFMgOM9qhkk3Nuc8mgoR/kVXV8+oxUbYmbIOKHJ3FQcAdfelBUcj5aBN2LNrOLdtkj/L29qKqk7mDMMoO9FAj6JtI21LxhZxDlIn3sOxxXpbSqOvWvKPCepRWuoXd5Iw3Y2r7ZrZuPFSFgA+4+1ePuejJ3ZJ8WvEMGg+Gbm5U4ndSkP1Pf8ADNfIl9K89w8ruWLHknvXovxk8Ty63rBtklJtrYeWoB4Zu5/p+Feckc4rSCseZiKybsV0zE4dexrStj5ljbvyWNzzVUw7lNa/hi0a7WCNRkLcAsK0RwVppRbPSNWjaAafdN1AAJrlPGFmDfX1uoGJ4xMmP7y9a9C8VWYbTYQB91c0/wAI/DTxL8RL3T5tEtljghJS5vJ+IkXoc+p9hV2ueVhG5T0R53oGqyX+j29i6NIFYh+SMdB2+pr0r4cfBjxh4qiF19kXTtMQ83F6hQMM8lRnc3TriuutZ/gr8C7iWzsZI/GHi3+PzHxHC2SeB8yr16DceOcVyPxA+I/jXxy/2fUb6aCwckRWlqhjiII6sep9eTXmYmnD2vNO7v0R+vZHjquDyx06PLFK7cpNXfoj0GDSvgj8OGc6jOvjTXoI/wB6kfMSsP8AYzsGSf4ixGK5vx1+0F4w1CJ7TwzHB4asFBRVtYVllIwOjHGMewHpmvD9Ug/svVF3TLFC7YbPTFWTqulf9BCE/iP60sZUrU3GNJaBwXhMDmFOtXxrSd9Nber8z1P9nF/EHin486LLf395eG2iuLu9mnkLFk2FNpBJ6syjBPc1xPxZitLb47eKtO09EjsdPnZYhGPuhguVGOeCSK91+Diaf8LvgX4h+Ld6Fa7v7cfY0PGY1OyJR/vOxP0xXyZ4X1hLu81TU9X1BBe305lleUZLliSx/M1rOM1g9tf8xYVYefEKldKMXv00R0JLGPzFkdvba/8Aj/St+P4GX2q/D+9+IUdyUsopXMkUh2yMAeWXI5GSR6nHFZvh2ODxB4hsdE0+9t7i8vZ1gjVFyWLe2a+gv2rfEGjeB/AHh/4ZWc8EYaJZZoi3LRxn5Sw9WfLf8BrjwkZw5parQ+l4gxGFr1aOHTjK7u3fRLr16nxz4t0a30dLdobiSVpS24OuNuMYroPAMCrpCyD70sm49eCOn86w/H1/a3l9brZzLLFHHgkdjnpXQeHdR0yHQ7OGS6gVo1O4ORkEn3rXEOo8Kk1qzgyZYOjntRwcYwitLvToamqwtPpUtohkRpRszsJOM88ZrntM8KLaX8dzc3IkEbbgoTqffmtmbU9OdkK6lbpg53AKcfnRJq+mIu4alCPl28BT/SuKk6tKDjFPXyPqcwpZZjsQq9aSbha3vL8rmgRu9vr3rz3x3dR3OttFDzHCAnXv3/UmtvWfFVpaQNFprie4bgzFMAe/1rh2cySl2OSWyT613ZdhZU25yPl+L8+o4qnHCUHdXu2vwR6VoMQg0SxjUHcy5Jwx+8Tnp/jU+oWUd9YyWdzJMEJByisckf7xNNt9T0uOCOOPULRQiKBke3/6/wA6VNU0uEY+3WzA9h0A/wA4/KuCXtFPmSd73PqsP9ReGhSnONuWz1Xb1MlPBunSFCs93z/sdK5CO0VtbWziJdTLtUnvzXoj65pMe+UXcJfGQVwOQOOK4XwzNDH4ltp7iURoHZtzdBwcf0r0cLOs4zlU7HxmfYTLKdehTwvL70tWn5rc9CZYWul3W0xwchtpxx074/SuN+I07vqiQdoYwB755/qK7BtU03qt9BuHfcOB3rz/AF24GoeIZ5lY7HclfoOlY5bSm615KyR6nGOLpQwCo0pp80ltbojY8HaeEgE7ryea73w9bk3IfbjHQVk+FNKmmsVkK4jUV1umRR26O7cBRkmvpD8pIfFciuIIeq4YtzjAPAPUe9c6oWCNpXKNHGN2CvpznOfb9adNrdtqN7dyNcYO8KgK54H/AOuq2rzxNYSxQzgySJgLs6/iPbNfM4uNSribJaH7BkFXC4TJoynNc1m7XR5taqbzWY1kJ/eTDJ+pFem6pE0kLhGkCDsqE/iMEV59ooit/E8P2mURKj7izdBivQDqulHAN9blT1G4DtWmZKSnFRWx53Bv1eVCu61RLmfV2OU8ZNuaztenlIxI2gclvQE+lWvAEOHu5RtyFVckZx1/wrM8RXEd9rU0lsweFQqIR0wB/jXQ+F1gt9LcSSRiR5CTkZ5HT+db1oSWDStqzzssqUq/EEpymuWN7NveysjZZ2S3dXdmYk42KTjPsTVWytzAsSyFx3UFOM+p5p7ixkKlnjG05H7sHP6VHPLZrl5btI8dR5AbH5CvMh7SMXGKevkfa414OvWhVqyi+Tb3vvLqBm3btvlr94jcv65rhobp9V8cRzREqDMApP8AdHH8qm8V+I4Z4Ws9PVlj27Gc9ceg9Kp+BQI9ZW6lO0KrAcE5JBFduFw06VKVSS1sfL51nNDMcbRwtOXuKScnff8A4Y7dpHWfyWSY5++FD4Pr3r6l/ZL0uKLwfqdyq7ZZbpVIPJIVAR1/3jXy4kto0u+eaGU9sqox+lbvw5+Kmv8AgPWZJLeXztMeXc9ueARnHHvxVZbCUq12rWRfF2IhDAeyhJPmfRrbzsewfta3zjVtJ0mTaoggeVh3LOQP0Cn868HVFVtyRtu7KBJk/rXcfFDxVH8SPFR1TSrS4lT7PEioqlmyBz0Hrn8qwYfC3iCSaNV0TUWYtgA2Lck++2uXHQnLESdmezw7Vw2HyujGVSKdrvVHYfAXw4Nc8XLfzputdOXz356vzsH5jP4e9ZXxq1GS++JGqzY3KrrGvyluEUKen0Jr3vwB4bHg7wfb2JQLezjzrs/7Z6L9FHHHue9fMviFL+TVrq81G3uIJGkdpS8LYXLZznHPSuvEYZ0MJGFrtu7PJyzNaeYZvWxDmoxiuWOtupy2v3Bt9NYQxsJJXVQSzcc5zyT6frWHplv5r7iOOgrR8Q3lrdx29tazrNgkvgYx0x2qWwhEUajviu7LY2pXta58pxbiY1sfaLTSS22J4w8UZUc561aiKyJuHKj9ajjGdqn73c04rs/1Zwx6V6R8sEq5/i/dj+H0qlLwvX5ieParDzM7ASDKjqR3qCVg8pYdT0HrQBCsUiqcdO49ae7ALtbg0wZVVTuf5024mP3T1PU+tINyCa4wud1FRSrlcDvRRYqx6xLfNBbEg43sT+FZWpavLZ6ZPds3JXbH6ljxVm8AeSOAcsq4rkPGt35l7HYxsClsOQP71eXFG1epyxbOcvpmkfk5PUn3ptrCXOTinlNxq9Y25LDjitEjw6lTQSO3LL0BrZ+GcQGrXMDjJBDD9akgs8qBtrofgf4fOu/GLT9Cb5YbwkzNnBEaAu2PfAx+NaWOaLdVOPc9z8KeCtIvdC/4SnxldNZeH7dRtTlXujnGFxzjI7cn9a5P4q/FbU/Efh/UPDnheH/hHtBt08uOC2O15FHXcw6D2H610Pxa8RjxJdlLQ+VpVkxhsoUOFCLxux6nGfYYFeQqFTWmgZ/lkGDx1FNsylXVD91R6bvuebeJ0aSz07XYM5I2Sn/aGBXqWk+Jbe98BJNK/wC9hXb1rjrTTPtOn6zoTD95A3mxAj+HrXCQX1xaW0lizsoDnilFanXCksSkuxb8X6u19NIWyBnjmpfgt4OuPiD8TNG8LxI5huZt10y8bIVG52z2+UH8TXL30zSOQTX2B+xh4fsfAPwo8SfGHxFAEWSF1s933hDESGx7u+B/wGrPYpxUI2iYn7e3jWyhu9G+FehlYLHR4UmuoouFRtuIk/4CnP8AwKvk7ntW14z8Q6h4s8V6l4j1STfd6hcNNIfTJ4A9gMD8Kz9OtLjUL6CxtIWmuJ5BHFGOrMTgCixoj6i/YB8Dxy65q3xI1ZFSy0mIwWkr/dEjAmRv+Apj/vqvD/j145m+IfxR1fxM5/0eWXy7Nf7sCfKn5gZ+pNfUnx2uo/gd+y5pHw/0uRE1jWIjbzSx8Eg4e4f822j2PtXxCOtG42wAp4FKq0oFBN2Cio3NTKKrucsT60DVxpoycYoopFBz6mgMcdTSqpboKMUDuxAT6mlLGkFPhX94KBXNCyXbAWY1p+DdLk1XWlTYfL3YzVWVFW1UAdRXrnwd0JVRJHTlmzn1renEic2dT/ZK6doWyNQCAOlcf4huLl7A2NlGTJJ98jsK9hniQKY2VSo9qwb+0sIY3kSFd5rZozvY858G+HVtEkeZRuxk1FqunqJmcIK9Bs7JfsDSkY3HOK5zVrcAkis2hqbPEvGcIg1pwvcZrLtsl/Wtnx+QPEMqjso/lWRYIzSHAzWL3Nk2kbWm24ZgRnqBjHWuv0q0H2YOQCGJx9B3rE0a0Yoh37DjdnGefSurs4Wjh5PyqNoFaolvUiLJCpKgDjnjtXH+Jr8HegPWtzxBdmONx0xxXDMsuoaisUfLO2BSk+gXYuj2Euo3gjUZXPJr1Pwv4aEC7xGPlXOTW74F8DrZWcTPF+8cAniu3m06KwtthUBv4gPStoUrK7MpT7Hm95p4SMlhgfSudubCW4crCh2DvivVtM8K6j4jvf3UbJag4LV0WreC7HRdK2n53o5VcnnZ4h4fsNc0vUo7vR7mWC5Q5UpxX0B8PvjZqNnFHpnjO1aE5x9qAyp+oxTfAfhKOeVZSvHGARWn8TfDmlnTWQwKSBgHFCig52dve69p9/ZC70+6jnjIz8rZr54/aD8Sva2H9mRtiW4Jzg/w1ysWoeIPCt68umXMn2RD80ROVNcV4g1q48T67JqF2Cp6IpOdo/yKUpaWBJkWlWpUBsZY85rat42jbnk9hUOnxmONc9q01G1A5/1h6UjQTcD1XLfXrQzMCELKzHqSKadqjZnce7dDVeZtmT1NBIy5kC4FQE4O7HzHoagkcs5ZScnsTmq9xfQxTCPdx2pNjLhf+8pb6U3EagsvI9abC/mRb+q/3fWmuN646UAMbEjEjjFFLLLt24OGxgUUXKOzi1ULFdag3AQbYwf7x6VxkjPPLJNIcs5yTW34mT7EYdJU/NGN8pHcnp+lZLKAOledaxx4upeViOGLc+K3dOgxg4rPsIwzA10FkgBUYq0rnlV5WLkMOFFbfw01qLwp8WdD1m5ylszS285H8KSRlC34ZB/CqVpFuOfSqHimFoooLoj/AFcyn9ao5aNVxnc9Ua1aKxntJhiSFyjj0Irz/wAWq1nfW92oAAPJ9a9B0l2l05NxJGwDBOeMcCuS+JFqp0lmx90ZH4VRyae2aXU5TxLcx6d4ns9RhwEuYSsn415p4kjEWpzNjCscitvxPqT3VvbJn/VoD+Nc1rtz56xsTltvNB9NgqXLFMn8AeGb/wAZ+NdL8N6cP3+oXKwg7c7AerEegGT+FfUv7cHiiy8J+C/D/wAHvDZFvaLbpNdoh5EceBEp+rAsfoKofsFeFdP0y28R/FbxBtistMia3tZnU4XClpnHrhdo/E189fEnxPqXxD+IWp+I7lZZLnUZx5MKguyqMKiDHoABxTR6JyeOmO9fbv7G/wAAG0Nbb4heMLVf7Sdd+m2ciZNupGPMYf3yDwO31rgPhv8ADfRfg94dt/iP8ULaO712b/kA+Gmx5kkucKz9eeQcY+XvzgV7Z8dPHes/Dr9nl7rV7lf+Ev18eWVQ8Qyy8uF64WNPlHvg0mxnhni6ef8AaC/axt9GspfN8PadL5SsV+RbaI5kb/gbA4+orK/bm/4RQfFy20nwzpFpaXlpbBdRkt12+dK+CoKjjKr36/NzXpv7K2k2Hwq+Bmu/GDxAI45tQgzaiT7xiRiqKPeRyOnoK4b9nTwhJ4k8UTfGDxzA9xDLqQXSreT/AJid9I5Ax32oxBJ6ceimgD0/4X/DDw58Lf2cde8SfEDR7S8v9QszcXkFxGGMa9IYR6NuZeRjk+1fJHw70HQ9c1+T/hJPEEWhaTbQma5uCu+RlHGyNP4nJIHtya+ov+Cg3jlodO0n4f2cg3XP+m6hg5wqn92n4kE/gK+NlqhNnsjfHR/C86aZ8OfDGj6RoMLYaO8tFubi+H96aRxnnJOFwBnHavQ/j/8ABK28W6V4K8afDvQ7fT73xKsa3thEdsKM8fmCX0VVAbdgAdO/X5z8CeEtV8ceL9N8M6NbNNd3kwXjoiDlmPsBz+Ffcvx6vtUaLw18BfAbmO/1a2WO8uA2WsrGMKCx/wB5Q3ccAjvUjR8f/Fr4K+Jfh5oema/dXunato2pcQ3tg7MgbGQDuAPPOD3wa9X/AGY/2fdL1Dw//wALK+JrrbeH4kM9tZzEosyLn97Kc5CcZA7/AE6+5/E3QtG8Ra94M+BWnxbtNsUjv9XUD/VWsCgRoT6yMefbNePft7fE9v7Qh+FWgziGxskSTUlh4BfAaOLjsowce49KCjRuPj9oet+O9L+Hnw08AaIdIur1LUT3lqpEqlgGKxYG0Y3Hk59q8M/ap8NeH/DPx013RfC0axWSNGwt4z8sMjRqzIvsCfwziuc+FPxC1j4b+IJNd0K002a+aFoo5Ly3Evk5/iTptavdP2M/h7c/ED4han8TvF7vdW2nXBlRpvu3N22SST0wgIOPUr6YoA0vhv8ACjwZ8IPh7/ws34w2sV7qMiqbDRpATscj5VIzhnI5ORheawPA/inxn8fviInh5vD+iJ4a+9cW0dhEq2UPPzicKJA/HGDye2MisH4/eMNd+PHxph0DwrFJeWFtKbXSokOA4/5aTN6A4zk9ABX1r8FPD3g/4Q/C/V4LG5W8bSd8ms6kq4FzOi7mUH0XdtA7EnvmgDwD9r+z8JaTq/hL4eeHNJtorvS7YG5ulTEhQgBEJHUkAsT7iur+BfgWTWNw8z7HYWi5urpgPl46LnjPBJPQd68K0O/1j4jfGS912WFri+1C6ykUY3HJ4VF9gAB9BmvqHw3qFuvgD/hCZ57jSLqS9/ft9keZ7nLcR7VwQ2doOSOB9a6IbGbV2a+ljw7r3iSLwx4S8NWD2qAm61K9UyyGMEbioJzyeASe/QCuW/aNHh+28RWOh6Jp8Fvc28WLpoVAB3BdikD0UZz/ALVe1aRYaD8PPBt9fQs0vkx+ZdTOw3zOOi8cA5OAB0Jr5cku7jW/E8t/dEyTSu0shJ/iY5P4U4tydyZaIlmt/Is0jx0WuT1mMAtXaaiVAOTiq/gjw2PFvjjT9DYusE0hadl6rGoJb8wMfjVSdkTHcq/BL9n7T/Fd/cfED4gSeR4Yhy0Nq7GP7SFzud2yCqAj8fpWhrvx98P3PiO18B/CjwFosmnyXKWq3dzbKUl3NtykYA49yeak/bo+I40+1t/hRoDi3toYY5NSWJsYXAMUPsMYYj/dr5w+C3i/UPBPiMa7pdtZz3UaFY/tNuJQhP8AEM9CPUVzdTdHrH7SXh3TfCvxnu9M8JaYXtLiOGWS2i+YQzODlFHXBG047ZxXtXg/wD4N+FHgX/hOfimsEuofKy2zjzFgZs4jRc4dzxz2+nJ539lTw/J428can4514vcNYyK4aReJZ3DHJ9lHP4j0q/8AtA+F9c8d+Kpf7Y8TeF9I0y0Hl2dvdaopZV7uUHO44B/KrWojM8P/ABR8P/Gf4kWfw71DwDpMeh6jHOqXHBuYdsTOGV1Awcr2/OvC/hp4LA8Zas6OtxbWN5LBFJ0Dqrld344r0Twvp/gz4OfbNe07xjYeJPGN3btZaZa2IbybUyfK0rOeOFPTH8+O++Hvw2n0T4XPrxuYmEcmZEZcGbkBmU567iRjviqppJ3ZE9g8N6QrQtdTptWMfLxXpOl+ENKsfh7qura/YRyyX6J5Mb/ej5IiAPYlnyfrz0pPhxoS6u0LTIBY27hnB4Ez9Qg9QOp/AetbfxL1E3OrW2kW4eT7OQ7InWSZhhEHuAc/8CHpWs6t5KK2M4wajdmB4V8PR3FxDpFkGj+UPcShfuJ3J9Ceg/PtXNfGhNMm8dW+g6JapC1pCBc+XwrMQCox0yFx78816wJrTwR4E1DWbmdLidFaSZkPEk2dqoPYHC/ma8a+G2i3utar9quSTdanMzSOeSAcs7D3xnH4VKleXN0K5bLlO60rRLLSvhtPq1xEn2u4x9if+KM5wmD6E5Y+3XpXl/ju9a5kkiQ4LdK9Y+Kc928q2tjY3LafpMYDSRxFkVyvr/srx3Ayc9K8e+xXupyTPbWk920MbTOsSFmVAQCcD6irhK6uS462LPg74c+H7jwzdeMPiBcfY/DFqCShyDcgHHUfMBu4AHLHiui+CEPhP4j6/cajoXwz0DSPCmjyhLe4ltVNxdTDkY/uhcZPXsK5yK/8J/Hy18K+DYPE9/plvpEZN9pNvZO0k7oAPMaXhFQAZBOTlzxmvVfivqmkfCn4JHT/AAvFDZrJH9j01I27v96TPOSF3Nn1rCUryNUtD5Y+PFz4fvfivrEnhuwhs7CKQRFYRhZJFGHcDoAWyOOuM964tgSCR97sKYu4OGBwB1pZJHUlgRk/pWiEyNiP4Tk1Rmct8qn5e/vVm5lUgIvJPaqUjceWjdOpobsSRuV24Tr61k31n5shaLAYDJB71pMf3gXHzH9aTAUKvU9zSKMe0uZYmCSAqR2rZjkV03J1qtfWySnj5W7NVK1S5Rz2UfxdqLjuaW5+4Vz3JoogYSEgDGKKYzQ1G6bUNXub6QkmaQtz6VEwqG2P7wjHSpHPBPpXAeNOV5F3TgK6TTIg6hq5i0OIS3pXZeDhHc4U+lVE4cQyzYzxRyhGYBj2p/iyETaHPgZAUnisDxxaXNldmaAkKRkVW0rxH9o06SyuThyuM+tMwhTbtJHq/wAP7kXnhu3mPUpzVT4iQbtFkP8Asms34KXXn6A9vnmNyoHtk10njSDzdGlXbng007nLP3ax8y38h+0MhHSsa6YNIcVt68oi1Ccehrn2OZDVJH2VD4In1D8GvEsXjf8AZwu/g3Za5pegav8AbATNfS+Wk9q0hkcqccsDxjOcYq5a33wd/Z/tTc6FeQ+PfHiqRFcZxb2pPBwQSo69st7ivleMU9eppmzdj6X/AGZ7HX/jP8eJPHfjC4kvrfRcXMhKgR+YQRDGo/hC/e4/u+9Vvjlqd98df2lbHwTpUxl0uynNnA6DKqqjdPL/AOOkfRRXpNjNF8B/2PVuYh9n8Sa+m9T/ABedN0+gSLH4/WvkPwP4s1zwX4psvE3h+6+zalaFijldysCMFSDwQQSKkZ9wfH/wzbeJTpHgu5uV0D4eeGII7rWr5shDtAEMCf3m25yR0LDqcCs/4B6tH4+8ZXnjx7QaP4G8G27WXh21xiNCUPmzN/tbAM+m7HY151cj4n/tD2llf+Mb6z8I+CYnRUkUFVuZicDy1J3Stnpngds16B8efE2nfs//AAd0v4feA5Vh1O7DLHJIqySLHnMsrgjG5i2BkY/KgDyJ9MT4hfHu28W/EQtpmnaxqUUWm6dIdtxdRZCR8feSPaASzAZyQMnpzP7Q/h3Vdf8A2lPE+jeG9Cmnm+0xxxW1rD2EKDOBwBxnJwOa8t1XW9Z1TWG1nUdTurnUmdXNzJIS+4dDn2xxXuHhT9q/4g6LpTW11p+i6peEAG+nhKTPgYG/YQGIGBn2qiT2n4TeC/D37NXwyvfHXjiaNvEF1EElVPmKckrbxYzknjLe3oK8b/Z5+Ntkn7Q+r+NfiBdpbf23atbi4OTHa8qUXgcLhQuce5714/8AFX4neMfiPqv2zxPq8l0iMTDbooSGH2VRx+JyTXFE0m7Fn6H/ALPWs+Cbj4teLjZeJ7fxB4n1stfXF3DkRR26PiK3jz94qpDHHt6V8P8Axqu7u++LXim6viTcPqk4Ynrw5A/QCsXwp4h1nwrr9rrugX8ljqNq26KaPGRkYIweCCOCDXoeofGaDVLmXU9Y+Gng3UNZmO+a+kglHmP/AHmjDhSfwpDOK8G+Ddc8USSSWNuIrC3wbu/nOy2tl/vO54/AcntmvtjxFDP4M/Zc8O+BfhoJtW1XxJH5FlPFHtaQSZlmmIP3RtOOcYBHpXxh4x+IXinxXbJY6nfrFpkR3Q6dZxLb2sZ9o0AGfc5PvXc+Cf2jfiH4T8Cx+FdPlsZUto2isb2eAPcWkbHJVGPBH+8Dj8BQI7/xLqGhfs3+EJPC/hi8t9T+JGqwhNV1BemmxkZ2RgjGTn8cZPYV0fxU1WPwh+yD4L8LWkrb/ECefcMDy65818n3Zl/Kvka4urvU9RmvL64kuLm4cvLLI2Wdj1JPrXrdj8WNZtPBml6JeaTpGqNo4kGk3V5CZHst5BO1c7G5AxuBxgVSQrnu/wCxz8NpvCuhXnxM8U2klrIsLPZQOp3qhVg0hHXlTgD0JPpXZX2qXGj3MvibUFA8UaiS1rbMP+PKMjAkYdCxXhQfqe9ecfBD4leNNJ0KRZNRW/N+WuJGvU8xlkbqwII9uOnHStbU5p7q6mvrueSe4lbdJI55Y/hXRGD6mbmkdn8YL3+xfhF4Y0RJ2Ml8v2mXcfmfADsx/wCByKa890HR3sNKW4vo3W9usSKmSDDF1DMOOWyMDsuT3BpdU8ZX16dM0q5sNO1CXTw0djcXERZ4VYqSNudjfdXG5T0FasrTPC0lxK0s8h3yOxyWJpwg0rMmckzndXrov2ZtWsI/jNLpU0gW7k0uVoVPchkJ/QGuZ1mVUBJ9K+c9V8XaxY/EVfEOiX81le2cubaeM/MvGPocjsfWlV0RVM2P2irq6uvjR4xnveJjqcqkHqAvyqPyArC+G3hvWdeuphptozW8I3XF1IQkFuv953PCj/IrtdV+Mi6pLJqfiD4e+EtX1qXma/mglQytjG5kVwpP4VzOqfEfxV4oVdPvr2K20qNt0Om2MCW9tGfZEAB+pyfeudGp9e/D+TR7H9mDxZbeEpvtFzamSK5m+6ZmOwM4Xqq7M49lPvXzTd/6o/L/AN8rWv8ADTxrr/g+eSXQ7zZHcALPbzIJIplGeHQjB6n0PvXTX3xBtS7Xdt4G8K2l11Ev2NmwfUKzlPzBrWJm3c5r4Y/Da+8WeKNJuLp5NL0mS7VFuWXmdhzshU8s3qQCAOSa+wPiDBC8Nh4O0ySOz0zT0FzqNw+Slsg/1YOeSzHJA65xXxrqnjPxSfEtp4pfW7iTU7Bw9q5CbIv9lVA2gYJGAMc175pvxE1r4h+HLGfWDbwxH5mgtkKqzg/ebJJJ6YpqDlsJyS3PVvA17bCwu/EIje10TS42t7CA9ST99yerOx2/QkiuR1TU7rw9Bc6nfuD4kvt8ixkA/YUb+I/7ZGAo7AVY0rXNX8OaOttp1xAYJQWCTQ7wjf3l5HP1yM15d4r1ie6uJDI7SyOSXdjlmY9SapUWQ6iPTviwDbeEvCfhK3IMM8RurluuQoXr9Wdj+FdV8LbKx0+C81K5kEf2KDb5ZPzRoRuLkdiwAwPT61wXhOfVNbsrB9VFrPLZQ+TBcyREyqgOQOuw49Sp/rWzqd5JpsU4tWQCdSlxHKpkSYE5O4Zyep5znmn7OXLyj543uanh6bVvE/iaXxXeQM9jpcUrQQbgqmQqVCLnjOM7ie+B7CnZRS/D/wCFVxr2jwf2t4n1aNIbGKEErJMxIjRc/wAC5LEnAwM9K4rX/FGs3OkrpBmgttNjGBa2kXlRtzn5uST+deT3n7SHjew0u88JaS1kkER8q2vzHmeJO4Hb2BIyKhxlHRlqUZbHQ6e9j4Gu7L4Z6dqEd94l8T30a+LNTiP3N7jNvGen8TbiPU+vGz+2Nqs+p/EHR/CVnA8psbVWjgjBJaWU4GAO+FX86+ddKuLq21CPUbe4kS8imEyTk5cODuBye+RmvStf+LGu63fvqTabpVprc0Qil1WCE/aCAMDbuJVDgYyoB+lJIOYwvFdpZaHBbaCkKzalD+81CcHcFkPSFT0wo6nuxPoK5q4lVFBNWHLqSWyXJySTms25bdIc1Qr3IHI+Zyee9VlfJYueTSuzH5SuM0h+ZSp6HrQA4YKHJwT0PpTQgPzj7o7etNl+XFODeWwOM/jQCQjjOB37+1QygBNmDuPXApXOWyny+vepYVZl3MME9TTKaJIYkCBY25A9OtFWIUKYc4APoKKLCKVuc729TUhPyGq9kMWuc1Mo/cGuA8WejNK0QtZE+tdB8NbtRqhtn/CsnSU36acc1V8NXf2DxVExbAZ8VSOWoudNHoXxItCbNZ0Hy85rx26c29yWWvf9dt1v7CS1xnfHuU14N4ltZbW5eN1wysQab0FgXd8rO8+AmqbdYurZn4YhgPzr2XxBbhtOmOMgrmvmv4Vah9j8Yw8438V9QzIbjTiB/ElOJz5lT5K1z5L8dxiHWJ1Axk5rlxya7T4vxfZ/E0yYxkCuLh9aux9NhHzUYsnhXjmul+Gmkxa58QtA0ecZhvNQhicYzlS4yPyrm1Nb/gHXF8N+NdH19kLrYXkU5UHBIVgSM/TNB0bM97/4KAeJpb/4i6Z4TicLaaRZrKyL90ySgH9FC/nWF8Lfh74Y8H+Bofi38Uoxc6fISuj6KAd99JkgM2Oi8Z54wOe2cn9sC4g1P4z3PiCwnS50zV7G1urK4Q5WRPKVDj6MpB9xW34W+P8AoaaVoaeNPh5B4i1Hw/ai2025N8Y41UdCYipUNgKC3OcdBQVc9m+HzaitncfHL4vNHpumWMRbw7ogXbHaKRgFE/vkABeM9/Svkf4s+OdT+Inji/8AE+p7o2nfbBBuyIIh91AfYfmcmtr41fF3xT8UtVSXWZEtdOgJNrp8B/dQ++f4m7ZP6V5wBQJuwdabJhUJNSCort8RdKBFCiiipKCig0UDuFHvRSimgNDSI/MmBxW3LGZZ4LdedzYqnocOBv7AVu+G4Be+KLWMcqpya3gjOTPd/AdqsNtCm3gRjFdFrVwLezJzWd4ZjWK1DCs3xjeM2IUOSeBXT0MRfCUBu9Ue6cbsHg12GouViIBArO8GWX2bTwzryRk1b1Z8RtUiPPviVqf2DQbufd91CPxNfNkDGSUyP1Jr1z476mVsYbLcQZXJIHoK8hiOK5qsrs6aa0uT3rYQinaGP3uM4z/tYqrdPkdOtWtG+9URepTPQtHcMgCs7Y4YEZzWyWyMYHQDg5Fc3pL8AkuQOT8uOK24pWwV3lRwMYyP1FbIzYl5CrKwJTHsMV6l8EzJPpcUI6B2BP415fJgr1BOTxjBr1b4MXEWm+Ery9kPziUqg46n6VrTfvGM9jufG2piNFtkbBC4wK4vS7R73UY0OWy3NPaWS9ummmYnvmuq+HunGe6a4bhd3Uit5GSO/wBCtUsdOVcAYWue8R3W6QgN710OqT+VbsAQMCuA1i6JLuTUlWucB8YfEK6N4ZneNv8ASJwY4sHv618/6JbAncwOT3NdL8XddGt+LDZwOWgtBs46FjyTVLSYQkYJWueT5pG0FZF62jIGzGPersSqsXz9qigTLgniiduS38I70rDsQ3Tk/M3I9Kz7iQFSAMmpp5/4j8q9x1JPaqUhOc0N2HcQYJwTtcdBTzGNxA4xTELbgTzT0djlDzk5z6UDGxuXbMowD92i4XgFRkdxUkoRVyOKrEsPu0DGoobaFbJbtWhbR/e845bjHvUNuiEZK4zVpiscbO7hQoySelIVyDVrxLa3OME8BQR1NFYd3Oby4Mrj5Rwq+lFFyrF61P8AolWIhmBvpVOzP+iVfgGYWHqtcVjxKi1N/wAMrvssVia4PsmpJL93D5yK3vBg3IyelZ/je027mx0qkjkjK1XlPUbG7N34Ztb6I5ZF+auF+JWlpcRfbrdeHGTj1rZ+FGopd6LLprtk44BqHVAVWewnOeuKHqckZOlVdjyDSp2sNdt5ySCsg5r698IXKahoUMmedtfJniayNteFgMANkGvor4Hamt9oCxk5KgCnHQ680XtKUaiPHP2hrf7N42dNuN0YNedQjjNeqftRAL8QYcDANohryuPtVHt4LXDx9CaloHSnUzptcczuyKhdiiZ2qTkLnrimCnAZpKCrBRQtPUZoASq159wD1q0wqnefeoAq0UUVIwooooGFPiG5gKZViyTfKB0poLHSaPHttcnuK6b4XW/n+IZrkDiMAA1g2wMNiQR2613fwZsgYJrgrw7V0U9WZT2PW7Yra6dhuDiuZss6p4hQE5jVqv8Aia+8iyEaH5iMCp/AdmqR+e4+ZjXQ2YHZWsflW2xRwBWRrziK2Yk1vAfKoFcp42uFhhbcO1QUldnzl8ZL77X4mWENlYE/U1xSmr/iq7a91+7nY5y5Gazl5Brjm7yOqOiEm5Aq/pSnf0P4c1nkZrRsSoxkgfU0RGzrdMcpD8u3JA659a1oZSyrkZ/GsLTJgAM7RjgfMa04Z/3YHrz/AKz3zWyRkzRZguTy3PQNz+tdZ4DnlezkgJIQSZxjiuG80bixPGc9eldj8OnDRSsz5O6tqXxET0R6JboqRrCOSRk16n4Ss1s9MTgbsV5v4RjN3qq55Ga9X3LBahAAOK1kzCxma7cnYV45ryn4o66uieHLm7Djft2oO5Y8D+ddz4jvOHwcfjXzV8a9ebU9fh0WFg0NqN0mP755qJSsrGkFc4nSonmnM0vzSudzk9zXTWkZZs9AKzNLt9m0AY71uRJtOW4rFGpLOPLXI5JFU7twsWzu1SynyxnOfSqUzFUZ2OWbge1MNyrKdzYx0qJ+1PcbRnrTRwoZiefUYpDQm5Y0yamAATfVeIOz7z07VPuoBjGbnO7FEMZkkJByxqMNumIxV6CIIuF6+tAAqbEJ64rN1y4LL9kRuODJ/hVzUblbaAseWPQe9YQLMzO55Y5NJgNx6dO1FSY+YH0oqbFE1k2IiPWtO2YbMHvxWPaNj5f1rVtTuiBrkR41dWZ1HggD7Qyepq141tA0T4HaqHg2TF6frXVeJYBNYltoJxVHlyfLWucT8N746frwic4Rjiu2+IlowUX9uOCPmxXm0QNtrKsBghhXsFuE1bw2ysASUxTSDE2U1M8T1eZbtGRuWHSu+/Z91b7PqBtHY4zyK8/8U2smn6o4xgE1a+HGpmw8UwyKSA7Dig9CrS9rhnY6H9qQ5+IEP/Xmn9a8siFelftHz/afGFnNnO6yQ5rziEZWqR6WB0oRQ8dKAaUUAUzqCkFBPNLmgBRS9KF+lLnIxigYmapXf3+tXc1Ruh89JsCCiiikMKKKKBpAOtX9Mj3Tqc1QHWtzQoxvUgd6qImbV4dlltHpXqfwzjWy8PQluNwzXluogsirgDJxxXqlgwttJt7deCEHFdNPQxkXZmfU9WCjPloa7vQIQkaqvauT0aDyIVcj535NdvoURcIFGPWtTM2gpCg4ry74s6isFjdyFvuRnmvVr7bDasW7CvnX456iw06aFW5lYL+Gaio7RKp/EeGyMXkZycknJpRRikIri3OoelaNl25HXuazou9adpnduVyCT2bpTQmbVrKVywbA6n5/atGJmMa8uR7gHOKzYC5jJZdw7HCmrke4nHGMkglP8K2iQy4gZgdx4PbA/pXW+BZGjtrhv9quOjZduW2k/Q10/hNwtq4XPzPnk1tTdpGc9Ue6fCeHzo3usdcYNd3qcxRNowcCuY+GsAtdBibB+b0rQ1q6ILEHkVq1cxOI+Ietx6XpN1fTkKsQyPc18yWrSX19LezktJK5Yk16L8ftce6vYtAiYnpJNg9B2FcPplqyIpxxWE3qbwVlc1LKLYmWUAn0q2p4pkKYBJ707Dt/Dj8akbZFcHnJwB7Cs+dwzZHarN4zDqapkZoBIY3PFMnfzSEJ/GnScDJ6+vrURJxyc0xiq+zHGce9DNu4U8moyTngZqeOEN1NAWJLKEBssuferMjrFGX6Yp1uu1MGsvXLn5hbJ16t9KQ0ihdzNd3Jk6IOFFMKNtLAZxT4lGQoqTZikxjFVyoIXOenPWinlMdTx3NFSBViO05rX085j21jp0rT06TBGOK5UeVXR0XhN/Lv8GvRJY/OsiMZGK810U7L0NXpmnN5lkB6iqueNX0lc8x8QWhivdyDBBrvfh/ck2oidsjHNYniuzxIWAxUvg6YwShPXimTUlzUzO+K2kdZ0T1NeX2Fy9rfxSZxsavoTxbaLe6ceMnbXgWv2ptb9124GaGejldbng6cjZ+Kl8L/AFixm3E/6Io61y8RwKfqtw1zJb7mzsjA/WmrwopntUIezpqI7NGaWm1RoLj3oFJ+NOAoAcKBTRThQMKz7g5c1otjtWZKfnNJghlFFFIYUUUUFCr1rpdBQZU1zkfWuv8AD0aeShxWlNXIkW9nm6tbRdi3Ir1jQIDPIHZfkWvLtFQz+JIwBwoJr2HS1W20/BGCRXVBGMi/F+8nSNF74r0HwxalIgzg1wnhqEzXit6V6jpsZitRu9OKohsxPFlx5dm46cGvlX403jPqMNvuJHLH9K+kPH12UtZFPfOK+UPiRdtceJpQxzsAX9Kyqv3TSktbnM06m06uRHQPj4rRtsnn5v0NZ8Iy2K0LcYbg4qkJmjEMLnA59Vq/GxCqMDn0U1nQkmQYRf1/xq0rrnAbIPQYPNax2ILyOOSFx+ZrrPAyCeWKNujMc/nXFxZ+bDAYGeTXonwnhE13GWHGa1h8RM9EfRGgKtvpUSDgBKwfFupxWNpPczOBHGpZifStyOQRaeox0SvDv2g9eeDT49HhcebdnL4PIQH+tayehjFXZ5ReXkuta9dajKS3mSEjPp6Vs2aERgVk6NBsiXit2MHIVaw3N2uhIowKWY+WcdaPvAqXLDuCBgVBOR9xeD7NSJKdxySPWq0gJG2ppz8wHp3qHkDLHNMojlHzA5GFHOaZJxinsPlA9Ka20YyT+WaTYDV4bNXYEKoCR1qCGIMMmrijyuW79KBsZd3C29q7Nyf4RnqawF3HLvyzckmpb65+13G8AiNfuj+tMHNLcY9VBAJGc09hn69hSBfkFKo96BCkDdwMDsPSinYooAzVbir1i+HC46VmIeKuQPtYEVxWPPro6exO2cNXomhzq9qFB5xXmmmyhgpPWu58PTqAP92rR4uJRa8QW/mx5A6daytJUQ3QNdDe4eBjjtWJEu2cD3qtzmi7xsdYqi5s2QdxXj/xD0wxzPIEx1zXr2kv+721y/xA01ZomKrk45oKwlX2VZHgrkiUZ7cVbiAZc03V4TBeuhXGDTrf/Vig+xjLmin3JcU3FOptUMYRzTgOOtIRSge9AhQKWhRTgD2GaAGtwM1myffNap4ArKf75pNjjoNopRRSGJRRRQUSWwzKK7jSEVLdSBjiuLsRmWu601VOmjI7VrTIZoeBo1k8QTyN92NR/WvSXn8wBI/pXnfgEqsl3IB1YD8s16LoEP2u6Rcd+tdMWYSO+8Cae2xJJF6mu8vF8q2yPSszw1ZpFboAOgqz4inKQMN2BiqIueXfEO8xE/zetfKviKc3WtXM3YucV9EfE3UFjsLqRmwFU5r5rdi7lm5JOa5qz6HRT2uNoHJp9FYGo+EYzV6Ideo+oqlGG3ZCk49KuRHGflB+i1QFqNUIB2N09DVlWRRxk596rRuoJ3cfnipo3YfMpbk9nq0SWBKR0z+Wa9Z+EkQSKOQ98EV5ES2xySfxx/SvYvhsuy2s8dwK3gZTeh7LfXKRaZvc4ATJ+lfKvjDVJPEXiq7v2YmFW2xD0A4r2f40+ITpXg/7LbuVurseUhHYcZ/SvCdNh2oAeppTlrYUFpc1LOMAAgVpRjbHg9cVWgTagOanHOT+napLuLISi5U1TZ+C+PwqeQ4I+Zl+gqjJIGkILHPYEYoAhJ9ajmIPC9v1qSQqrYXmq7kZOaASEdjxjinRcvimYzVm3jKjn+KlsNk8Me0Vn63eMhMMfBP3vUCrd3crawB2GfQetYDO88rSSHLMc0MLCwYP4VYhUFvpUKJl+tWoxjOaVxjguFAyDj0psQAjAAwe4pxK/wB6l4xycUxCAdu3cUUqbCT836UUDEGjWi/8t7j/AL5FPFlaRNjfcN+Qqx520U1v3rA1zNA6cZEttJaRDG24P/Ax/hW5pviCzt2Vfs05wMcyD/4mudEOO9KEMbBxzihI56mCoyeqO2Pi2zxj7HN/38H/AMTVdvEthnP2Ob/v4P8A4muS88eho84NwAadiP7Pw/8AKdtbeO7S2IH9mzvj/psB/wCy03U/HWnXkRR9IuFz384H/wBlriTCzcijyHoF/ZuG/lIdX0vT9VvDdpJPDu/hwrfrxUCaBZKNv2ic/wDAVq+G8r5KPO9qDtjFRSiuhRl0ayRc+bOfwWov7Ksv+ek/5LWmzeb8nT3pPIP94flQOxnjSbP/AJ6T/wDjtTjRLL/ntP8AktWfJPrThOP7v602wKi6JZf89p/yWon0qyQ48yc/gtXxOP7v60hTzPmzilcLGeNLsuf3k/8A47VdPD1nI5/0icf8BWtfyCf4v0pQPI+Y/NmgEjL/AOEasj/y9T/98LQfDdkFJ+0z/wDfK1q/aAP4f1oEwb5cYz3zQMwv7Bs/+fi4/wC+Vo/sGz/5+Lj/AL5WtzyDn73H0o8g/wB79KAKFpoVlFh/PnOe21a3YorKO18nE5yOu5f8KpmTZ8npQZvampNbCauaWk31lpEPl+TcSZOc71H9K6rw98Q9M0uQOdHuJsf9PAX/ANlrgG/e0ghq1UkiXCLPcrL49adANo8MXLZ4/wCPwf8AxFR6t8arW+XZ/YE8eR2ulP8A7JXiRj2jd6HNOM3tT9rIXs4nU+M/ENr4gsprYW9za+Z1bercfkK89bQrANtNzctj/ZFa5m9qPJ3fPnrUOTe5aSWxkf2HZfwz3I/AVJF4fs3yftNyMf7IrT8g/wB79KXPk9ec1Iyh/YFmP+Xi4P1UVL/Y9lGpIlufzFW/tAPb9aBIH+XpmgCmtjaqcCS559xTxZ2QxmS5/MVY8g/3v0pPs7ev6U+Z9BNAbGxZCu+cZ9hXcaB4tsdL8rbYTy7AB/rlGcf8BriTLg7cdKUTe1NTkhcqN34ga/B4o1aK5ljnhhiTakIcHHvnFY9vNp8OP3Fycf8ATQD+lVnHmPkUvk+9HOw5Ua0WpWTYVYJx/wADH+FStdWX/POcfRh/hWMsflfNnPtS/aE9KOdj5UaklzaFcBZ/xYf4VUa6sTjMU2c5J3Dn9Kq/aEPak8nP8X6Uc7CxOZ7Lskw/4EP8KUCykGT5/wCYqt5B/vfpS7vKO0jPvRzsLFsJYjtP+YqQzWUSK2ycnPPzLg/pVD7QP7p/Ol3Cb5Bx3zRzMLDb/wCy3LjLXCr/AHcqf6VAltZDPz3H5ipzB/tfpSeQR/FS5mFiSOyslyfNuP0qWK109Vxm4/MVCbgDt+tJ9oX0p8zCw+RbBWxi4P8AwIf4U1jZOpH+kD/gQ/wppTzPnzjNAtyf4h+VHMwsTW4smYj9+OM8EUVEqmBtx+bIxRRzMLH/2Q==</binary></FictionBook>
