Зазеркалье Ольга Богаева Жизнь Лики проста и понятна. Она - будущий архитектор, у неё есть любимый мужчина и обожаемая мать. Но однажды в её крови пробуждается... магия. И переворачивает всё с ног на голову. Теперь ей придётся отправиться в другой, ненавистный ей мир, чтобы найти там свою судьбу и разобраться в собственном прошлом. "Романтическое фэнтези", - подумала я. "Что может быть проще?" - подумала я. Но моя муза - баба неуправляемая, поэтому, похоже у меня выходит мистический триллер. Извините) Но любовные ветки всё же будут, даже несколько. Буду рада любой критике и очень благодарна за звёздочки! ==================== Глава 1. Вход располагался на крыше, в будке шахты. Прежде чем коснуться дверной ручки, я обернулась назад. На город. Частоколы небоскрёбов прорастали сквозь жёлтую пенку смога. А в подножьях их текли артерии-шоссе, наполняемые алой рекой автомобильных огней. Это был мой город. Здесь я родилась и выросла, и здесь я прожила девятнадцать лет своей жизни. Но теперь он отторгал меня, как иммунные клетки отторгают болезнь. Потому, что я и есть болезнь. Перед глазами против моей воли возникло лицо Антона. Зелёные глаза, веснушки на бледной коже, римский нос и пшеничная бородка. - Тебе здесь больше нет места, Лика, - сурово сказал он. – Ты должна уйти. Так будет лучше для всех нас. А в глазах его, таких знакомых и любимых, плескалась… гадливость. Для всех. Ха! Как будто это не он неделю назад клялся мне в вечной любви, и врал, что будет со мною до самой смерти. Предатель! Хотя… У него хотя бы хватило смелости сказать мне это в лицо. А мама… Мама даже не вышла меня проводить. Только телевизор в её комнате орал громче обычного, будто она хотела заглушить все звуки моего исчезновения из её жизни. А за окном мансарды бурлила городская суета, гудели в пробках автомобили, хохотали дети во дворе и выла неподалёку сирена. Город продолжит жить и дальше. Но уже без меня. Пальцем я вытерла слёзы, злые и непрошенные, и потянула дверь на себя. Та легко, без скрипа, отворилась. За порогом не было… ничего. Ни ожидаемой в таком месте лестницы вниз, ни волшебного портала. Вообще ничего. Только стена непроницаемого чернильно-чёрного мрака. Моё сердце, непрерывно нывшее последние три дня, испуганно встрепенулось. - Ну и пофиг, - сердито проговорила я и шагнула вперёд. Мне казалось, что я летела в невесомости долгие часы. Я отчётливо помню запах жжёной резины и нездешних цветов, и цветастый калейдоскоп перед глазами, будто взбесившаяся радуга решила станцевать мне тверк. А потом всё кончилось, я вдруг ощутила что-то твёрдое под ногами и, не устояв, сползла кулем на пол. Меня стошнило, в воздухе заплясала белая мошкара, а перед глазами, будто скача на батуте, запрыгал зал, отделанный тёмным мрамором. Огромный и практически пустой. Только за конторским столом сидела пожилая женщина и с любопытством глазела прямо на меня. - Добро пожаловать в Кантас, - сказала она. – Из зазеркалья? - Мне кажется, это Кантас – зазеркалье, - ответила я, с трудом ворочая онемевшим языком. - Понимаю, - губы женщины расплылись в улыбке. Морщинки у серых глаз её сложились веером. Она выглядела так обычно... Кругленькая бабушка, пышнотелая, добродушная и улыбчивая. На губах – коралловая помада, седые кудряшки прокрашены в пепельный блонд. Неужели, и она – проклятая? «Тут все проклятые, Лика», - напомнила я себе. А вслух спросила: - Тут всегда так пусто? - В венах жителей Старки уже не осталось магии. Быть может, ты – последняя. Скоро это здание отдадут гильдии цветов, а я, наконец, уйду на пенсию. Привратник больше не нужен. А внучата меня заждались. Я понуро кивнула. Ещё сто лет назад не было никакого Кантаса, была только Старка, в которой наравне со стремительной индустриализацией существовала магия. Люди великодушно терпели проклятых, пока те не спровоцировали планетарную катастрофу. Рискованный ритуал пробудил спящие вулканы по всей планете, а серии смертоносных землетрясений уничтожили сотни городов. Погибли миллионы. Ситуацию смогли взять под контроль, но люди больше не пожелали терпеть рядом с собой проклятых магов. Их анклавы уничтожали ковровыми бомбардировками, а антимагическая полиция день и ночь проводила облавы в городах. А потом появился Кантас. Никто не знал, как маги этого добились. Но говорили, что он точь-в-точь такой же, как Старка, только изуродованный проклятием. Как и все, живущие здесь. Как, теперь, и я сама. Люди милосердно позволили проклятым уйти, и даже отмерили на это целых три дня. В больших городах остались порталы, через которые маги покинули Старку. Их специально оставили открытыми - иногда даже в благородных семьях Старки рождались маги и, стоило их проклятью проявиться, как их ссылали сюда, в Кантас. А пятьдесят лет назад наши лучшие учёные смогли выявить ген, отвечающий за проклятие. И в порталы стали опускать свёртки с грудными младенцами. Только вот… у меня не было никого гена. Меня проверяли. Трижды. - Я здесь по ошибке, - сказала я бабушке-привратнице. – У меня нет гена. - Страж портала не пропустил бы тебя, не будь ты магом, - пожала плечами привратница, похоже, её моё заявление не слишком впечатлило. – Ты там, где и должна быть, деточка. Тебя как зовут? - Лика. - Присядь пока, Лика, - она махнула рукой, и рядом с ней, из ниоткуда, появилось кресло, обтянутое жёлтым плюшем. – Я уже вызвала куратора из академии. Он скоро будет. - Какой ещё академии? – я опасливо покосилась на кресло. На вид такое мягкое и удобное, вот только проклятое. Лучше его не касаться. - Магической, разумеется. Тебе там понравится. Это было наглое враньё. Мне совершенно тут не понравилось. Не понравился этот странный замок с зубчатыми башенками, тёмной махиной нависающий над долиной. Не понравился внутренний двор, по которому туда-сюда сновали студенты в тёмных мантиях, все до последнего - проклятые. Воздух тут так и трещал от колдовских серебряных вспышек, а на главной башне, высоченной и мрачной, то и дело били часы. Будто колокол на кладбище, провожающий в последний путь катафалк мертвеца. ---------- Глава 2. Моё утро началось с молитвы. Только вот молилась не я. Лучи солнца коснулись моих век, продираясь сквозь ресницы к белкам слепленных глаз. А неподалеку чей-то высокий и печальный голос бормотал: - Господи, даруй мне силы и мудрость, благослови сей день… Я с трудом открыла глаза. Увидела женскую фигурку, стоящую на коленях в углу у крохотного иконостаса. Она истово молилась, то и дело осеняя себя крестным знамением. Я, конечно, знала, что у меня есть соседка. Но вчера, когда я без сил притащилась в комнату, её ещё не было. Я растянулась поверх покрывала и так и уснула, не разбирая кровати. Молитвенный речитатив вдруг оборвался, и соседка, не оглядываясь, проговорила: - Доброе утро, - и задула теплящуюся у икон свечу. - Доброе, - подтвердила я, хотя совершенно так не думала. Ну что может быть доброго в утре в Кантасе? Соседка обернулась. У неё было простое, но миловидное лицо, большие глаза, серые, в медовую крапинку, и волосы цвета наливной пшеницы, вызолоченной лучами закатного солнца. Густые и чуть вьющиеся, они спадали волнами до самой талии. А бледные щёки её пересекали светло-голубые полоски, будто причудливые татуировки, сияющие изнутри. Я читала в старинных романах, что такие штуки у проклятых называются «выходом силы». Соседка совсем недавно прибегала к колдовству… - Я – Ани, - сказала соседка и для убедительности ткнула себя указательным пальцем в грудь. - Лика. - Ты же любишь газировку, Лика? - Ну… Кто же не любит? - Тогда лови, - Ани нагнулась и достала банку из маленького холодильничка под столом и швырнула её мне. – День сегодня будет жаркий. И я бы на твоём месте не стала одевать этот ужасный свитер. - А у меня больше ничего нет, - сердито отрезала я. Да отличный же свитер! Шоколадного цвета лапша, спускающаяся чуть ниже бёдер. Мы купили её вместе с Антоном в уютной лавчонке в самом центре города. В тот день мы до вечера шатались по старинным улочкам, глазея на витрины, расцвеченные неоном. А потом, внезапно, хлынул ливень, и мы прятались от него под козырьком кофейни, пили капучино из пластиковых стаканчиков и, хохоча, считали прохожих под жёлтыми зонтами. Я почувствовала, как веки жгут непрошенные слёзы. Нет! Я больше не буду думать о нём! Никогда-никогда! - Совсем ничего нет? – тем временем растерянно спрашивала Ани. - Совсем, - хмуро подтвердила я. Нет, никто не запрещал мне взять чемодан в чёрную дыру, ведущую неведомо куда. Просто… Я думала, что это – конец. Честно говоря, я и сейчас думаю, что это – конец. Но для достойной его встречи мне бы не помешала футболка. - И откуда ты такая… бесприданница? – поинтересовалась девушка. - Из Старки. - Из Старки? Серьёзно? Не шутишь?! Я думала, там уже не осталось наших… - Я – не ваша! – выкрикнула я с такой неожиданной для себя злобой, что Ани отшатнулась. А на её добродушном лице проступил испуг. - Раз ты здесь, - опомнившись, рассудительно заметила она, - значит – наша. А в глазах её вдруг загорелось сочувствие. - Нет! Я – не проклята! И отвали от меня! – рявкнула я и выбежала из комнаты, чувствуя, как по щекам тёплыми дорожками струятся слёзы. Тоже мне! Святоша! Проклятая святоша! Я шла по коридору, кипя от гнева и, кажется, даже что-то злобно бормотала себе под нос, когда меня внезапно окликнули. - Анжелика Васильева! Да-да, барышня! Я к вам обращаюсь! Я вскинула глаза. Передо мной стояла пожилая дама, облачённая в чёрную мантию до пят. Несмотря на тот же возраст, она совсем не походила на добродушную привратницу. Она была высоченная и худая, словно лодочная жердь. В длинное и тощее лицо её въелось выражение брезгливого снисхождения – опущенные уголки губ, сведённые вместе брови, крылья носа в трещинах морщин. К мантии её был приколот бейджик. «Ипполита Гор», - было сказано там. – «Завхоз». - Кладовщик ждёт вас! - сказала она, убедившись, что завоевала моё внимание. – И поторопитесь, барышня! Через сорок минут вы должны быть на парах! - Кладовщик? - растерянно переспросила я. - Да-да, барышня, кладовщик. Вы ещё и глуховаты? Вас ждёт ваш комплект мантий. Также я приказала выдать вам какую-нибудь одежду из наших запасов… Она окинула меня пристальным и презрительным взглядом. - Нормальный у меня свитер! – не выдержала я. - Ну, если вы так говорите, - Ипполита ещё больше поджала губы. - Налево по коридору до конца, потом по винтовой лестнице наверх. Стучите три раза. И, не дожидаясь ответа, она двинулась прочь, чеканя шаг железными каблучками тупоносых ботинок. А я пошла искать винтовую лестницу. В конце концов, если я одену мантию, эти… проклятые будут меньше пялиться на меня. «Конечно», - охотно согласился ехидный голосочек в моей голове, - «ведь, если ты оденешь мантию, ты станешь одной из них. Такой же проклятой». Коридор общежития, несмотря на весь свой наружный замковый антураж, был совершенно обычный. Белённые стены, потёртый паркет бледно-голубого цвета и флуоресцентные лампы под потолком. Зато винтовую лестницу, взбегающую вокруг гранитной колонны, освещало пламя факелов. В их свете неверные тени плясали у моих ступней и скользили по стенам чернющей рванью. Мне было не по себе, и сердце заполошно колотилось в горле, прямо в такт моим шагам. Но вот и дверь. Дубовая, в старинной железной оковке. Я вскинула руку, чтобы постучать. Но замерла - из-под двери доносились голоса. И один из них мне был уже знаком. ---------- Глава 3. Я не слышала, о чём ректор рассказывал дальше. Я сидела на своём месте и, не мигая, всматривалась в обгорелые останки чучела, до слёз, до рези в глазах. Мне казалось, я слышу, как с грохотом рушится карточный домик моих дурацких надежд. Сомнений больше нет, я – проклятая. Да, я не видела, как горел огонь. Но я чувствовала, как он возник. Возник в моём чреве. - Эй! Ты чего? – Стас осторожно коснулся моего плеча. Я с раздражением повернулась к нему, и вдруг поняла, что плачу. И слёзы падают на тетрадный лист и разбегаются по нетронутой его белизне. - Я – проклята… Проклята… - жалко морщась, шептала я. - Ты – не проклятая. Ты – маг, - поправил он. – И какой! Огненные – до хренища редкие. Элитка! – он со смачным причмоком поцеловал кончики своих пальцев: - Чуешь, как они тебя боятся?! И он щедрым жестом руки обвёл зал, полный сероволосых студентов. - Да плевать! Теперь я не смогу вернуться домой... – прошептала я. Он долго на меня смотрел странным, будто остановившимся, взглядом. И в голубых глазах его пополам было и сочувствия, и растерянности. А потом он проронил: - А ты и так не вернёшься. Каждый дурак знает - нельзя объединить разделённое. - И что это значит? - опешила я. - Спроси-ка лучше у ректора, - отрезал Стас. – Я не хочу быть той сволочью, которая тебе это скажет. И тут внезапно зазвенел звонок, заливая беседку визгливым дребезгом. Стас в одно движение смахнул все свои вещи в рюкзак и сказал мне: - Пойдём, огненная, познакомлю тебя со своей стаей. Они, конечно, немного конченные… Но ничего. Я буду рядом, да ты и сама не промах… - Вот так сразу? – растерялась я. – Я и тебя-то толком не знаю… - А чего тянуть? Или у тебя были другие планы? – он насмешливо прищурился. Планы. Ага, как же. Бегать по парку, рвать на себе волосы, сжечь кого-нибудь заживо… - Пойдём, - сдалась я. «Стая» расселась прямо на газоне под тугими кронами парковых дубов. Человек двадцать. Большинство весело болтали, один читал толстенную книгу, подложив под обложку коленку, двое боролись в траве, оглашая окрестности задорным матерком. - Всем привет! – воскликнул Стас. – Знакомься, Лика, это – моя безумная семейка. Сестрёнки и братишки. Многие повскакивали с мест. Вперёд вышел парень с гладко зачёсанными в хвост волосами. На щеках румянец, раздвоенный подбородок и осанка, будто у наследного принца. - Здравствуй тебе, огненная, - степенно и без улыбки сказал он. - В Кирации испокон веков не любят заклинателей пламени. Но мы рады тебе, ведь ты пришла с нашим братом. Это звучало, как ритуальное приветствие, соскользнувшее на лужайку со страниц старинного манускрипта. Я не знала, как следует отвечать. Поклониться и поблагодарить? Сказать «спасибо»? Ответить подобной же фразой, не менее длинной и витиеватой? Вот ещё, не буду я ломать над этим голову! Потому, я промолчала и неловко улыбнулась. - Это – Ной, наш вирро, - представил парня Стас. - Вирро? – заинтересовалась я. – Это титул? - Почти. Когда придёт время, он возглавит наш клан. - Прав-во назыв-ваться в-вирро над-до ещё заслужить, - чуть заикаясь, произнес парень, державший в руках книгу. Он и не подумал вставать, лишь сел поудобнее и закрыл томик, заложив пальцем прочитанную страницу. На обложке из мягкой кожи пламенели буквы: «Былины долины Ветров». - Заткнись, Гай! – резко бросил заике Ной. - Тут многие т-так думают. П-просто пока м-молчат. Вирру не п-передают в наследство, как б-бабушкину шаль. За неё д-дерутся. За неё ум-мирают. Ной стремительно нагнулся к Гаю, сидящему на земле. И, схватив его за воротник, прорычал: - И с кем мне драться?! Может, с тобой, доходяга?! - А м-может и со м-мной! – гневно воскликнул парень. - Моя м-магия проснётся, и я б-буду гот-тов! - А, может, и не проснётся, - глаза Ноя грозно полыхнули синим огнём. – Так тоже бывает. И ты так и останешься дохляком в облезлой шкурке! Парень, стоявший за спиной Ноя, высокий и бровастый, услужливо хохотнул. А остальные молчали, хмуро переводя взоры между спорщиками. Даже драчуны раскатились в стороны и теперь сидели рядышком на траве и, переглядываясь, слушали разговор. - Достаточно! – вмешалась одна из девушек, синеглазая красавица с серыми волосами, сплетёнными в две длинные косы. - О-п-па, наша п-принцесска п-проснулась, - заикалисто хохотнул Гай. - Завали хлебало, братик, - резко приказала она. – Или я отгрызу твой язычок. Или же, - она злорадно улыбнулась, - попрошу нашего папашу созвать Горн. Он уже грозил тебе, ты помнишь? - В-вот ты как з-за… - Хватит! – вмешался Стас и ровным тоном продолжил: – Мы же - не дикари. Долина приняла решение, Гай. Уважай его. - А т-ты б-бы вообще молчал, столичный отъёмыш, - с отвращением сплюнул Гай. – Т-ты и так д-давно уже заб-был, что з-значит стая! ---------- Глава 4. - Возьмём такси? – спросила я, когда мы вышли из парковых ворот. - Не стоит, - ответил Стас. – Тут близко. Это в посольстве долины. Он был задумчив и хмур. И я послушно поплелась за ним. За клыкастым оборотнем, овеянным резким ароматом духов. Я раньше никогда не боялась оборотней. Их же не существует. Как не существует и полуденниц, домовых, гулей, вампиров... Кстати, о вампирах. - А вампиры существуют? – с замиранием сердца спросила я, вспоминая горы перечитанных в школе бульварных романов. - Бессмертные мертвяки, хлебающие чужую кровь? – с сарказмом уточнил Стас и посмотрел на меня, как на умалишенную. – Нет, конечно. Ты что, сказок начиталась, огненная? Я промолчала. Ну да. А оборотни – не сказка. Оборотни – суровая быль. Стас вел меня узкими переулками центра. Я, то и дело, засматривалась на старинные особнячки. На хитрые глазки подвальных окошек, забранные ажурными решетками. На навесные балконцы, утопающие в цветах. На рифлёные колонны и беленные лики парадных лепнин. Верно, дома эти возвели ещё в эпоху, когда Старка и Кантас были едины. Но я не узнавала их. Быть может, этот фисташково-зеленый особняк в Старке был тёмно-красным, а нижний этаж там, и вовсе, изуродовали убогим сайдингом. Возможно, окажись я своём районе, я смогла бы опознать хоть что-нибудь. Но сейчас даже мысль о прогулке туда вызвала у меня суеверный ужас. И я просто любовалась городом, царственно вступающим в вечерние сумерки. Многие дворы вместо фонарей освещались летучими колдовскими шарами, орошающими асфальт цветастой шрапнелью света. Над клумбами кружили громадные бабочки, а крылья их светились в полумраке, источая радужный свет. А в одном из дворов я услышала музыку. Она струилась, будто отовсюду, словно сотни тончайших голосков слились воедино, порождая невыразимо прекрасную песню без слов. Чародейскую оду всему живому. Я замерла от восторга и с ужасом поняла, что мне нравится этот вечерний город, так и сочащийся настоящим волшебством. - Мы пришли, - внезапно сказал Стас. Мы стояли перед высоким крылечком, ярко освещённым парой чугунных фонарей. Над двойными дубовыми дверями сиял в фонарном свете железный медальон – волчья морда с хищно оскаленной пастью. «Значит, всё-таки не рысь», - подумала я. На двери переливалась золотом гравированная табличка. «Посольство долины Ветров». - Уже закрыто, - я мельком взглянула на выбитое снизу время работы. - Мы что-нибудь придумаем, - с иронией успокоил меня Стас и достал из кармана связку ключей. Я покосилась на него и внезапно забеспокоилась. А вдруг он сейчас затащит меня в какой-нибудь посольский будуар и там со всей звериной яростью изнасилует на шелковых простынях? Конечно, я была огненной. Но я здорово сомневалась, что без гипноза Влада смогу выдавить из себя хоть искорку. «Да половина академии видела, как я уехала с ним», - спокойно сказала я себе. А паника, истерично и заполошно, взвизгнула: «Ну и что! Я же старкианка! Меня не жалко!» Стас взглянул на меня и, склонившись ближе, доверительно шепнул: - Знаешь, я обычно не насилую девиц в здании посольства, где даже ночью полно народу. Для этого куда лучше подходят тёмные подворотни. Кстати, через парочку таких мы обязательно пойдём на обратном пути, - он коварно ухмыльнулся и повернул в дверной скважине ключ. Дверь распахнулась. Мы вошли на территорию посольства оборотней. По узкому коридору в приглушённом свете ламп бежал длинноворсный палас. Пара шагов, скрип дверных петель, и мы вышли в круглый холл, отделанный мрамором цвета топлённого молока. Множество дверей, меж ними портреты в золочённых рамах, а в углу - винтовая лестница в ажурных перильцах. Уходит ввысь. Золото, мрамор, лепнина… Дорого, пафосно, но совершенно обыденно. Ни клеток с разорванными жертвами, ни окровавленных шкур на стенах, ни таинственного мерцания свечей. Царила тишина. И из подвала не слышались отчаянные вопли пленных девиц. Стас, тем временем, остановился около одной из дверей. И проговорил: - Олег, наш летописец, ещё не спит. Он ответит на все твои вопросы. Можешь, - он ехидно улыбнулся, - даже спросить его про ведьм. Я знаю, тебе очень хочется. Он толкнул дверь, и мы зашли в большую комнату. Она была обставлена мебелью из чёрного дерева, книжные шкафы убегали к потолку, рядом с ними толпились вазоны и напольные статуи, а по центру залы высилась сферическая астролябия. В кресле, оббитом алым бархатом, сидел пожилой мужчина. Седые волосы забраны в хвост, на висках - проплешины, на загорелой коже – кружево морщин, бородка клинышком и глаза... Серые и очень внимательные. - Та самая старкианка, Стасик? – неторопливо вставая, спросил мужчина. - Да-да, дедуль. Расскажи ей про Пришлых. - Даже так? – похоже, летописец был удивлён. Взлетели ко лбу кустистые брови. - Даже так. Давай, не тормози! А я пойду поздороваюсь с отцом. Хлопнула дверь. Летописец проводил Стаса взглядом, вздохнул с отеческой скорбью: - Невоспитанный мальчишка! Присаживайся, деточка, - он кивнул на пустующее кресло. – Значит, ты хочешь узнать про Пришлых? - Естественно, хочу. Кстати, а почему про них не пишут в сети? – ну, конечно, я искала. ---------- Глава 5. Наступило утро. Солнечные лучи заглянули в окно, путаясь в складках сетчатой тюли, заскользили по изголовью, защекотали закрытые веки. А до ушей донеслось знакомое бормотание. Я открыла глаза. Ани молилась на коленях у алтаря. Вся спина её и плечи, покрытые мелкой веснушкой, так и дышали умиротворением. Кряхтя, я поднялась с кровати и поплелась к умывальнику, подвешенному в углу. Голова трещала, будто с тяжкого похмелья. Сегодняшняя ночь, наполненная кошмарами, казалась логичным продолжением вчерашнего дня. Длинного, муторного и сюрреалистичного, словно горячечный сон. Бормотание, наконец, умолкло. - Доброе утро! – выговорила Ани своим глубоким голосом. Я торопливо смыла мыльную пену с лица и обернулась. Проворчала: - Доброе… Ани складывала учебники в тряпичный рюкзачок. Из выреза её рубашки, будто насмехаясь, выглядывал барашек. Я вспомнила такую же татуировку на теле другой Ани. Из сна. Той, что спасатели подняли со дна городского пруда. Та Ани была одета в косуху, коротко стрижена и ярко накрашена. Настоящая Ани косметикой, разумеется, не пользовалась. «Наверное, боженька не разрешает», - с сарказмом махровой атеистки подумала я. Интересно, откуда моё подсознание выудило этого проклятого барашка? Разве я видела его вчерашним утром? Я смутно припоминала, что на Ани была другая рубашка, длиннющая, с высоким закрытым воротником. И потом, я же так быстро ушла… - Симпатичная тату, - светским тоном заметила я. – Где делала? - Ах, это… - Ани погладила пальцем голову барашка, будто руку близкого друга. – Это память о доме… Да, о доме! – повысила тон она, будто споря сама с собой. – Каким бы он не был! - А откуда ты? – спросила я. «Наверняка из какой-нибудь дремучей деревушки, где до сих пор пашут плугом и бегают в уличный сортир!» - со снобизмом столичной штучки подумала я. - Из Старки, - просто ответила Ани. – Погоди, ты не знала? Нас же поэтому и поселили вместе! - Из Старки? – изумленно переспросила я и вдруг почувствовала подступающую к горлу тошноту. Тот мир из сна походил на Старку куда больше, чем на Кантас. - Ну да… Я здесь уже третий год. Последние полгода говорили, что всё, Старка иссякла. Все порталы молчали. А потом вдруг появилась ты, - соседка неторопливо одевала платье, длинное, закрытое, покрытое безобразными рюшами поросяче-розового цвета. – Богом клянусь, в Старке ты бы меня не узнала! Там я была другим человеком… - И вместо платьев носила косуху? - повинуясь наитию, поинтересовалась я. - Было дело. Как ты узнала? Я загадочно пожала плечами. И, сама того не желая, спросила, еле шевеля пересохшими губами: - А в пруду ты там не тонула? - Нееет, - протянула Ани и посмотрела на меня, как на сумасшедшую. - Извини, я… - я тщетно попыталась придумать весомую причину для появления столь дебильного вопроса. Самой реалистичной выглядела версия о захвате моего бренного тела спятившим духом со словесным поносом. Интересно, тут есть духи, способные вселиться в человека? Надо будет обязательно спросить у Стаса. - Ничего, - утешительно сказала соседка, так и не дождавшись объяснений и сделав свои, наверняка, не лестные для меня выводы, - ты привыкнешь. Извини, я опаздываю на литургию. - На литургию? - опешила я. Она же только что молилась! Я сама видела! - Угу. На третьем этаже есть молельный зал. - Вы же все прокляты… - не подумав, ляпнула я. – Какие вам молитвы? Ани оглянулась. Сказала назидательно: - Магия это – не проклятие, а дар Божий. Хлопнула дверь. Я осталась одна, бездумно глядеть в окно на просыпающуюся магическую академию. По двору шагали студенты в форменных мантиях, затухали не погашенные с ночи колдовские шары, а в густых зарослях малины голосили птицы. Ну, а мне пора было собираться на завтрак. Пище духовной я всегда предпочитала телесную. В главной замковой столовой царила та самая фантазийная атмосфера, которой так не хватало в современных классах академии. Сводчатый потолок убегал в вышину, стрельчатые окна, стеклённые витражами, кидали в залу цветастые блики, а на огромных колоннах темнели факельные рожки. А в углу дышал жаром огромный камин, пестреющий изразцами, будто печь из старинных сказок. На массивных дубовых столах теснились блюда с зажаренной дичью, алел морс в хрустальных графинах, в вазах возлежали фрукты, и переливались на свету приборы из серебра. Я завороженно замерла. Вчера я обедала в кафе в учебном центре. Там всё было проще – бирюзовый кафель, конвейер и цветные подносы. А здесь… Здесь было просто чудесно. Я растерянно топталась на пороге, когда кто-то схватил меня за руку и безапелляционно заявил: - Попалась! Сидишь со мной! Стас, а это, конечно же, был он, потащил меня к длинному столу, стоявшему в углу залы. Там, громко разговаривая и перехохатываясь, сидели мои новые однокурсники. Кирацкие оборотни. Меня посадили на место рядом со Стасом. Кто-то приветливо кивнул, Ной церемонно мне поклонился, а бунтарь Гай(он тоже был здесь!) смерил меня взглядом исподлобья и как-то гаденько ухмыльнулся. ---------- Глава 6. Сознание возвращалось медленно. Сначала я ощутила, что лежу на чём-то мягком. Совсем не похоже на пелерину из прелого мха, перевитую корнями и присыпанную колючей хвоей. Стоп! Почему я вообще подумала про мох? Воспоминания ворвались в мой разум внезапно, наполнили мой череп, раздирая его и наводняя нестерпимой болью. Рыжая ведьма. Конюшня. Призрак Ани. Лесная роща в цвету. И… кладбище с запертым склепом. То самое, на которое во сне водил меня Антон. Неужели, это было на самом деле? Или я просто сошла с ума? «Второе более вероятно» - шепнула внутри меня циничная стерва, которую я так тщательно скрывала ото всех, включая меня саму. «А сейчас», - добавила она, - «открой глазки и выясни, где ты. Даже психопаткам вредно лежать на голой земле». Я послушалась и нехотя разлепила веки. Сквозь белесую муть медленно проступил потолок с гипсовой лепниной и кусочек светло- зелёной стены. Я перевела взгляд ниже. В отделанном кафелем углу – фаянсовая раковина. На тумбочке - жестяная вазочка с букетом полевых цветов. Сердечки клевера, венчики васильков, жёлтенькие лютики. Рядом со мной – железный штатив с закруглённой рогатиной наверху. В ней болтается опустевшая бутыль со змеящейся к моей руке артерией катетера. Так вот, что кололо мне руку! Капельница! Выходит, я в больнице?! Я подцепила ногтём и содрала с локтевого сгиба лейкопластырь, прикленный крест на крест. Морщась, осторожно вытащила иглу. Глазами поискала кнопку вызова медсестры. Тщетно. И тут в моей голове мелькнула безумная, но исполненная затаённой надежды мысль. А вдруг весь этот треклятый Кантас с его магами, оборотнями и волшебными тайнами мне просто приснился? Может, я просто попала в автокатастрофу и несколько месяцев боролась за жизнь в глубокой коме? И мои воспоминания - лишь причудливые и цветастые сны коматозника? Сейчас, скрипнет дверь, и в палату войдёт Антон, сведёт озабоченно брови и укоризненно спросит: - Ну как же так, Лика? - и улыбнётся своей светлой улыбкой. А за спиной его будет стоять моя мама, подбоченясь, сияя красотой горделивого и строгого лица, и лишь морщинки в уголках её глаз расскажут мне, как она волновалась. Дверь скрипнула. Я, кажется, даже подалась вперёд, опираясь локтями на мягкие подушки. На пороге показался… Влад. - Вы ожидали увидеть кого-то ещё, госпожа Васильева? – осведомился он, вопросительно вскинув левую бровь. Наверное, разочарование было очень чётко написано на моем лице. Я окинула взглядом этого паршивца, бегавшего от меня почти двое суток. Тонкая рубашка из белённого льна так и льнула к мускулистому телу, серые джинсы с карманами обхватили бёдра, на запястьях болтались плетёные браслеты из телячьей кожи. На затылке - дурацкий хвост, на щеках - двухдневная щетина, в мочке левого уха - серьга колечком. От Влада шел едва-заметный аромат духов – что-то ванильно-сливочное с терпкой ноткой металла и влажной земли. Я слабо улыбнулась, вдохновенно изображая прекрасную деву на смертном одре. И даже чуть поморщилась, будто бы от невыносимой боли. На деле же, ничего, кроме ватной слабости, меня не тревожило. Разве что моё гипотетическое безумие... - Как я сюда попала? – страдальчески прошептала я. Выпускать из рук того, кто знает ответы на все мои вопросы, я не собиралась. - А что последнее вы помните? - деловито поинтересовался ректор. Вопрос был с подвохом. Я не собиралась признаваться Владу, что сошла с ума. Мне нужна была правда, а не психиатрическая бригада. Думай, Лика! Думай! Что из того, что ты помнишь, было на самом деле? Тот двор? Конюшня? Стена! Стена точно была реальна, ведь именно там я говорила с рыжей ведьмой. - Мы с госпожой Кассандрой гуляли по стене… - болезненно морщась, прошептала я. – Потом она ушла, а дальше всё было, как в тумане… Было так жарко… Я театральным жестом коснулась лба тыльной стороной руки. - Там вас и нашли. На стене, - подтвердил ректор. Он внезапно присел на краешек кровати, наклонился ко мне и, обдав меня запахом своих духов, задушевно спросил: - Расскажите, что вы видели? Или, может, кого? - вкрадчиво добавил он. Моё сердце пропустило удар. - Видела? О чём вы? – я вскинула брови так высоко, что у меня заломило во лбу. Я чувствовала исходящий от мужчины телесный жар, вдыхала аромат его одеколона, лавандового мыла и табака… Он знает! Как это возможно? Я что-то бормотала в беспамятстве? Или… Или он знает, что я видела призраков. Потому, что они существуют? Или потому, что именно так сводит с ума проклятущая магия огня? - Не заливайте мне, госпожа Васильева! – сердито потребовал Влад. – Вчера днём было двадцать два! Мы не в Великой пустыне, да и вы - не снежная королева! У вас были видения, а потом вы вырубились – вот, что случилось. Такое было со всеми вашими предшественниками. Даже с самой Касс… - он смущённо кашлянул. - Извините. С госпожой Кассандрой, разумеется. - Это всё из-за магии огня? – испуганно спросила я, самим этим вопросом признавая его правоту. - Это – крайне опасный дар, - сочувственно произнёс ректор. – Вам нужно как можно быстрее загнать его в узду. Если вы, конечно, желаете сохранить свой рассудок, а не смотреть до конца жизни наяву хтонические мультики. - И всё закончится? – жалобно уточнила я. ---------- Глава 7. По традиции, заведённой правящим королём магов, день после Волчьей ночи был объявлен выходным. В парке с самого утра суетились рабочие, надувая шатры, украшая деревья цветастыми фонариками и монтируя арки, перевитые искусственным плющом. Вечером там состоится «Объединительный пир», по замыслу должный способствовать культурному обмену между волшебными народами. - Угу. Мы все обнимемся, облобызаемся, а потом фурии отрастят себе зубки, а мы в тот же миг научимся летать, - пренебрежительно фыркнул Стас, когда мы вышли из медцентра. – Всё-таки, наш король – тот ещё долбонавт. Но ты всё равно идёшь туда. Со мной. Это отнюдь не звучало, как галантное предложение. Скорее, как констатация факта. - А у меня ты не забыл спросить?! – неподдельно возмутилась я. - Прошу тебя, огненная… - тут же сменил тон оборотень. – Я должен знать, кто на меня напал. Ты для стаи посторонняя, и тебя пока не принимают всерьёз. А значит, ты сможешь заметить то, что не замечу я. «Если между людьми конфликт, то волчья ипостась может разрешить его по-своему», - вспомнила я слова Влада. И, будто читая мои мысли, Стас заговорил: - Оборотни просто так не нападают, Лика. Кто-то из стаи меня здорово ненавидит, сечёшь? Они нагло лыбятся мне в лицо, и при этом жаждут моей смерти… И я просто обязан выяснить, кто они! Помоги мне! А я свожу тебя в торговый центр! Так уж и быть... - Да ты и так свозишь, - не дрогнула я. Стас сделал умильное лицо, округлил голубые глаза и молитвенно сложил на груди широкие ладошки. Я фыркнула и всё же сдалась. - Ладно. Но до восьми вечера я занята. Индивидуальный факультатив. Если для того, чтобы избавится от призраков, мне надо заниматься с рыжей ведьмой, значит, я буду заниматься с рыжей ведьмой. И плевать мне на всё остальное. - Тогда встретимся в девять у центральной арки. Почти весь день я провела в библиотеке. Пришло время разобраться, что происходит в этом мире, и перестать шокировать окружающих дурацкими вопросами. Я по-прежнему мечтала вернуться домой, хотя и знала, что меня там никто не ждёт. Но… Я больше не верила, что попала сюда случайно. А ещё я начала находить свои плюсы в творящемся вокруг фантазийном беспределе. Ведь проклятые были совсем такие же, как мы. «Естественно, ты же тоже – проклятая» - ехидно заметила моя внутренняя стерва. «Совсем такие же, как мы» – упрямо продолжила я мысль. Со всеми нашими чаяниями, мечтами, надеждами и страхам. Только вот у них (у нас, Лика! у нас!) была ещё и магия. Так кто же на самом деле обделён? Я вспомнила рассказы о Кантасе, ходившие в Старке. Говорили, что маги полностью уничтожили свой мир, оставив от него безлюдную пустыню. Говорили, что уцелевшие дерутся друг с другом за объедки, выживая на развалинах городов, оставшихся в наследство от просвещённой Старки. Говорили, что тут нет правительств, нет законов, и все воюют со всеми. И даже воздух тут отравлен миазмами дикой магии. С самого детства нас кормили ложью, прививая мысль, что магия значит разрушение. Деградация. Смерть. Но зачем? Это бессмысленно, если летописец долины Ветров сказал мне правду. А если нет? Я резко проснулась, почувствовав, что сползаю вниз. На пол с грохотом упала толстенная книга в кожаной обложке с теснённым силуэтом летящего дракона. Я выпрямилась, поспешно схватившись за край стола. К счастью, на этот раз мне ничего не снилось. Только шею ломило от сна в неудобной позе, да горло настойчиво царапала жажда. Я жадно глотнула ледяного лимонада из хрустального стакана, подняла книгу и продолжила читать. Драконы были самой удивительной, самой невероятной частью Кантаса. Огромные, крылатые, мудрые и ослепительно красивые, они жили на побережье Сальмарильского океана в белостенных дворцах на вершинах Марильских гор. И история их была похожа на фэнтезийный сериал, и в ней хватало и измен, и интриг, и сражений. А старейшие и древнейшие из драконов могли по воле своей менять свою форму, принимая облик людей. Такой была и нынешняя королева драконов. В книге мне встретилась её фотография. С неё на меня смотрела юная девушка лет семнадцати. Снежно-белые волосы, бледная кожа, тонкие черты лица и глаза цвета винной зари. Вы бы приняли её за модель-альбиноса, из тех, что красуются на обложках журналов. На деле же она была мудрейшей драконницей, столь древней, что помнила не только появление Пришлых, но и гремевшие на заре времён Зерновые войны и Далицкую чуму. Я увлечённо читала про первое замужество непоседливой драконницы, и про её измены супругу, приведшие к кровопролитной войне, расползшейся на полконтинента. О бравых похождениях её любовника, мага из крохотной деревушки, ухитрившегося захватить столицу и стать королём. О её старших детях, в чьих венах текла человечья кровь. И о колоссальном скандале, разразившемся, когда правда выплыла наружу. Но книга внезапно закончилась, и интригующая история оборвалась на самой кульминации. Я с досадой захлопнула книгу и, прихватив её с собой, направилась вглубь библиотеки искать второй том. Я шла по главной галерее мимо огромных книжных шкафов, подпирающих резными верхушками самые своды. Эхо вторило стуку каблуков. Где-то капала вода. Пахло пылью, немелованной бумагой и кожей старинных переплётов. На поворотах мелькали указатели. «Естественные науки», «Маги и короли» и невзрачное: «Люди». Над галереей распростёрла ладони огромная статуя девушки с распущенными волосами. Кто поставил её здесь, в цитадели знаний, такую гипсово-белую, полуобнажённую, с играющей на пухлых губах развратной улыбкой? Я обошла её и, наконец-то, увидела нужный указатель. «Драконы». И прибавила шагу, сворачивая в узкий проход меж стенами книг. ---------- Глава 8. - Наследники… - Стас вздохнул и достал из ниоткуда бутылку пива. Того самого, цветочного. Помедлив, достал такую и мне. – Ну, я – наследник. И Ной. А Кейт – сеструха наследника, её старший брат сейчас торчит в долине. И есть ещё Гай, он вообще – не пришей кобыле хвост. Ладно, давай начнём сначала. В долине Ветров испокон веков правили пятнадцать почтенных семейств. Сильнейшие оборотни, они одновременно были и сильнейшими магами. Сменяя друг друга, они правили волчьими землями на протяжении многих веков. А в каком из домов задержится корона вождя решалось на Поединке. Поединок это был непростой. В нём было два раунда, для каждой из ипостасей оборотня. В первом раунде сражались волки, а во втором, обрушивая на соперников каскады чар, – маги. Первый шёл до первой крови, а во втором, с помощью ритуала, известного лишь в пятнадцати домах, претендент на звание вирро должен был отобрать у соперника его магическую силу. Таким образом, вирро всегда становился сильнейший маг в долине, ведь на пути к короне он нередко отбирал силы у пять-шести других претендентов. Каждый из домов был готов на всё, чтобы привести к победе собственную кровь и на пути к цели не гнушался ничем. Трижды из-за нечестных состязаний вспыхивали восстания, и дважды они приводили к гражданской войне. Кроме того, подобное жонглирование дарами привело к непредсказуемым последствиям. В пятнадцати семействах начали рождаться мутанты, во время обращения приобретавшие столь причудливые и гротескные формы, что им стали запрещать охотиться со стаей. Сначала они рождались изредка, потом всё чаще и… И тут-то на сцену и выходит «новое время». Это общество было основано лет тридцать назад, вольнодумцем Ситаром, мутантом и сыном одного из вирро. Идея была проста – оставить в прошлом дикарские поединки и выбирать нового вождя из числа детей пятнадцати честным голосованием. Сперва, адепты Ситаро казались лишь бесполезными болтунами, но постепенно «новое время» начало обрастать поддержкой среди пятнадцати. От тех семей, что из-за мутаций едва не лишились возможности продлить свой род. И от тех, чьи дети из-за магической слабости не имели шансов выиграть Поединок. И конфликт по чудной волчьей традиции завершился большой резней, в которой ретрограды потерпели сокрушительное поражение. И совет пятнадцати, называемый Горном, назначил первые выборы. Победил на них Олег Сагар, отец Ноя. В долине ходили упорные слухи, что поста он добился исключительно угрозами, подкупом и шантажом. Так или иначе, в народе он, жестокий и жадный, популярности не сыскал. Особенный гнев у стаи вызывало появление в долине королевского наместника, насаждающего чуждые оборотням законы и правила. И не прошло и трёх лет, как по долине прокатилась волна митингов с требованием досрочных выборов. Сагары утверждали, что волнения организованы семейством Далей, их старыми противниками. Совет колебался, и не вставал ни на чью сторону. Но когда митинги переросли в свирепые погромы, Горн сдался и был вынужден уступить. Следующим избранным вирро естественно стал Даль. Сето Даль, отец Гая. Он отменил реформу Сагара, передающую привилегии долины в пользу королевской короны, выгнал наместника, снизил налоги и возродил волчью академию, закрытую предшественником. Но, увы, правление Даля было недолгим. Всего год спустя он вместе с женой и двумя сыновьями погиб в автокатастрофе, возвращаясь из столицы по заснеженной трассе. Гай стал последним из Далей. И одна из пятнадцати семей практически прекратила своё существование. Самого Гая усыновил Винс Лакин, отец Кейт. Он же и стал следующим вирро. - Значит, Кейт Гаю ненастоящая сестрёнка, - усмехнулась я. - К счастью для него. Кейт - та ещё штучка. - А Гай ненавидит Ноя, потому что думает, что его отец шлёпнул всю его семью… - осенило меня. Автокатастрофы не всегда происходят случайно… - Я этого не говорил, - холодновато ответил Стас. – Но многие в долине думают так же. Но, несмотря на слухи, следующим вирро мудрый Горн выбрал именно Ноя. Он умостит свою задницу на трон через восемь лет. - А Кейт планирует стать его королевишной. Ясненько, - пробормотала я. – Но всё это не объясняет, почему напали на тебя. Может, перепутали с Ноем? - Естественно, - с ехидной рожей закивал Стас. – В стае же тьма грозовых волков. - А, ну да… Тогда кто? У кого есть мотив? Думай давай. - Если бы Поединки ещё проводились, то у Гая. Для него Поединок – единственный способ заполучить вирру. Семьи за спиной у него больше нет, и Горн никогда не поддержит его кандидатуру - ему нечего предложить этим алчным жопам. Но и на Поединке ему тоже ничего не светит. Из-за меня. - Ты – сильнее. - Именно так, - без лишнего бахвальства кивнул Стас. – Его магия ещё не проснулась, но у него в роду сплошные древесники. Ему ни за что не забороть грозу. - Оки. Заика. Ещё кто-нибудь? Стас покачал головой. - Я всю жизнь живу в столице, и даже со стаей-то толком не знаком, - с досадой произнёс он. – Да, я – один из наследников, но есть ещё семеро претендентов. Плюс сиротка Гай, ноющий о Поединке. - Но долина же не вернётся к Поединкам? - Не знаю, - внезапно ответил оборотень. - Вообще-то, в стае многие бы это поддержали. Мы не только люди, Лика, но ещё и звери. И зверь в нас считает, что вождём должен стать сильнейший, а не тот, кто подмазал больше семейств, - Стас помолчал и развёл, усмехаясь, руками: – Я всё тебе рассказал. И меня уже достала эта тема. Пойдём-ка на тусу, красотка? ---------- Глава 9. С потолка волной лился яркий свет, рвясь к глазам сквозь плотно сомкнутые веки. Болела голова, и воздух пах отсыревшей штукатуркой, ржавчиной и… мокрой псиной. Я открыла глаза, села, постанывая от боли, и яростно растёрла виски. И огляделась. Медленно, ошеломлённо. Крохотная комнатёнка без окон, на потолке – лампа, забранная круглым плафоном, яркая, безжалостно слепящая глаза. Подо мной – узкая койка с клетчатым смятым пледом, в дальнем углу – ведро биотуалета, прикрытое пластиковой крышкой. И больше тут не было ничего. Разве что решетчатая дверь ажурной ковки. Сквозь прутья виднелся крепенький навесной замок, подвешенный на петлях на той стороне. Меня похитили? Но кто? И зачем? Я вспомнила свои последние секунды, прежде чем яркий праздник сменился непроглядной тьмой. Крадущиеся шаги. Шелест травы. Крепкая ладонь на губах. Грубая и определённо мужская. Укол в шею. И запах… Запах мокрой шерсти! А значит - оборотни! Принцесса видела меня и… Стас! Он же ничего не знает! Я вскочила, подбежала к решётке. Ноги мелко тряслись. За дверью лежал коридор, до потолка залитый сгущённым мраком. Только виднелся вдали голубой квадратик тусклого света. Выход? Окошко? - Эй! – закричала я. – Кто вы?! Что вам нужно?! Ничего не ответила мне тьма. Я гневно потрясла решётку, застонали, залязгали несмазанные петли, но дверь, конечно же, не отрылась. В сердцах я озлобленно пнула её ногой, больно ушибив мизинец, и развернулась к камере. И обмерла. Передо мной стояла девушка. В джинсах, в лаковых сапожках на высокой шпильке и шерстяном чёрном пальто, расшитым по подолу диковинными узорами. Блестящие разноцветные стразы, розовые, алые, изумрудные, ярко сверкали в ослепительном свете проклятой лампы. Будто завороженная, я вскинула голову и взглянула девушке в глаза. Янтарно-зелёные, с радужкой, будто присыпанной у зрачка мелкой золотистой крошкой. Антон вечно шутил, что у меня в глазах веснушки… Да-да, передо мной стояла я. Интересно, у меня всегда такое перекошенное лицо? «Всегда», - с готовностью подтвердила моя внутренняя стерва, - «но твоя главная проблема сейчас не в этом». И правда. Как я могла забыть? Я сошла с ума. И заперта в клетке. - Привет! – сказала я самой себе, чувствуя себя невероятно глупо. Ну не убегать же с криком от собственной галлюцинации. Тем более, тут некуда бежать. Разве что под кушеткой спрятаться… Я отчётливо представила, как похитители найдут меня забившейся под узкую койку, только испуганно сверкают из темноты глаза, да предательски торчит наружу черная лодочка. И мне стало смешно. Вторая я молчала, сверля меня своими(моими!) глазами. - Ты хочешь мне что-то сказать? – фразой из какого-то фильма подстегнула её я. А она вместо ответа шагнула ко мне и положила мне руки на плечи. Я подумала, что это совсем не похоже на прикосновение призрака, как оно описывается на страницах книг. Никакого холодка, мороза по коже и инфернальных мурашек. Обычные руки. Тёплые. Человеческие. А потом в мою голову хлынули чужие воспоминания, перепутанные, сумбурные, и мне стало не до размышлений о бульварных романах. Когда я говорю «чужие», я имею ввиду – чужие. Потому что то, что я видела, происходило не со мной. Я не вернулась с той треклятой крыши, шагнув в портал, ведущий в Кантас. А другая я вернулась. Спустилась вниз по скрипучей пожарной лестнице, мелко трясущейся под подошвами, села в переполненное метро и поехала домой. Там её встречала мама с накрытым праздничным столом, украшенным бутылью дорогого шампанского, торжественно извлечённого из тайника в серванте. Мама суетливо, лихорадочно обнимала её, порывисто нацеловывая в щёки. И плакала, плакала, плакала. И всё повторяла: «ты очистилась». Я никогда не видела, чтоб моя мама так плакала. А другая я, выходит, видела. «Очистилась…» Что, чёрт побери, это значит? А через пару дней был суд. И приговор - оправдана. Пожар в офисе признали случайностью. Плохая проводка, короткое замыкание, разрешение пожарнадзора, купленное через подмазанных знакомых. И моему обгорелому боссу выкатили конский штраф. Жаль, я не видела его разочарованной хари. А меня… её в тот же день уволили под благовидным предлогом. И всё. Финал. И всё вроде бы хорошо, вот только Антон пропал. Пропал вместе со всей семьёй. И в квартире, в которой я распивала с его родителями смородиновый чай, поселились другие люди. Весёлая пара с двумя малышами. И в коридоре стоял хромированный велосипед, незнакомый, блестяще-синий, и потёртая детская коляска с корзинкой, набитой старыми книгами. «Мы живём тут семь лет». Семь лет, Лика... Семь! Другая я не верила. Другая я искала. Другая я хотела спросить: «какого чёрта?». И на следующий же день она поехала в деревню, к бабушке Антона. И долго стояла, глядя на покосившуюся почерневшую избу, на оконные провалы, ослепленные фанерой, на давным-давно провалившуюся кровлю. Но ведь ещё летом этот дом был другим… С голубыми наличниками, ещё пахшими свежей краской, с цветущими фикусами на подоконниках и вьющимся над трубой печным дымком. А потом другая я умерла. Прямо там, в бабушкиной деревне. Потрясённая, она убежала от заброшенного дома и целый час петляла по улицам, пока не вышла к пожарному пруду. Там она долго глядела на чёрную водную гладь, на которой не было её отражения. На купающиеся в воде облака, на березовую листву, на сочащийся сквозь неё голубой сироп небес. А потом… Потом не стало ничего. ---------- Глава 10. Стас. Оборотень злился – треклятая «огненная» просто бросила его на пиру, наплевав на собственное обещание помочь. И Стас готов был поспорить, что сбежала она оттуда вместе с Владом. Конечно, он заметил, как эти двое, будто заговорщики, о чем-то шептались в кленовой роще у танцпола. Оборотень и раньше замечал, как Лика смотрит на этого самодовольного мага, и как тот и сам украдкой любуется девчонкой. Наверняка, это Влад подарил Лике это дурацкое платье, в котором девушка казалась ослепительной звездой старинного, как этот козлина, фильма. Вот же старый блядун! Как будто мало ему легендарной Кассандры, что позволяет ему седлать себя каждую ночь! Присматривать за Ликой было личным заданием Стаса. Сначала ему поручил это Влад, а чуть позже и отец. Она стала его целью, и его возможной жертвой. И он никак не мог ответить себе на вопрос – когда же его прагматичное отношение к ней изменилось? Когда она с испугом и восторгом бродила по ярмарке, изумлённо разглядывая обитателей волшебного зверинца? Когда они, болтая, распивали цветочный эль и спорили у расшитого шатра гадалки? Или, когда она, до кончиков волос пылая колдовским огнём, спасала его от оборотней, впавших в кровавую ярость? Или, когда она по секрету шепнула ему, что видела призрака? Будто верила, глупышка, что в праве ему доверять… И ведь не прогадала. Стас ни слова не рассказал отцу. И сам, вопреки приказу, ничего не предпринял. В конце концов, пришлые присылали новых смотрящих каждые пять-десять лет, и ещё ни один не смог добиться успеха. Слишком уж сложна была их задача, и слишком многие противостояли им. Лике надо просто рассказать, чем её страшный дар грозит ей самой и обоим мирам, и она ни за что на свете не ступит на этот путь. Главное, чтобы Влад не заморочил ей голову ради собственных амбиций и не вынудил её наделать глупостей. Стас познакомился с ректором, когда сам был совсем ребёнком. Окончательно магия пробуждается лишь во взрослом теле, но предвестники приходят к будущим колдунам с самого детства. Приятель Стаса, сын телохранителя отца, случайным касанием пробудил к жизни погибший цветок, который дети раскопали в кладовке, и мёртвый корень проклюнулся зелёной листвой. А сынишка шофёра, когда они мальчишеской ватагой лазали по деревьям во дворе посольства, отрастил у дуба новую ветвь. Но предвестники Стаса были иными. Пугающими. Странными. Когда он заходил в комнату, под потолком моргали и перегорали лампы, а однажды, когда служанка опрокинула на кухне ведро с водой, под взглядом Стаса оно покрылось целой паутиной пляшущих молний. Грозовые чары для долины Ветров – небывалый, величайший дар и… знак нечистой крови. Ведь бабушка мальчика по материнской линии, колдунья-дикарка из Штормового Предела, волчицей отнюдь не была. Так эта семейная тайна, тщательно оберегаемая домом Кажеказ, в лице подрастающего Стаса выплыла наружу. Оборотни были не в силах обучить будущего грозового волка владеть его могучим даром, и так на пороге дома Кажеказ впервые появился Влад. В детстве Стас от всей души восхищался этим талантливым магом, способным властным жестом руки снести целый квартал или перенести их обоих куда угодно, хоть в центр ночной столицы, утопающей в феерии огней, хоть в чащобу древнего бора, дышащего покоем и тьмой. Вода, воздух, земля и даже буря – всё покорялось колдовскому таланту Влада. А ещё он говорил на семи языках, включая драконий диалект, и знал о магии, кажется, всё на свете. В его мастерской Стас штудировал старинные трактаты, изучал драконьи письмена и учился создавать собственные новые начертания. И считал, считал дни до полного пробуждения грозового дара. Он не мог бы и пожелать учителя лучше! Но чем старше он становился, тем четче проявлялись в ректоре черты, которые тот не слишком-то и трудился скрыть. Как потомственный маг, Влад искренне презирал всех оборотней, фурий, эльфов и особенно(особенно!) простых людей. И немного уважал лишь драконов с их необузданной и первобытной магией. Влад не уставал повторять, что Стас – не такой, как другие оборотни, как будто то, чего подспудно стыдился грозовой волк, на деле было поводом для гордости. А когда Стасу исполнилось двеннадцать, подслушивая под ректорской дверью, он наконец-то выяснил, почему. В тот день он узнал про грязный секретик Влада – членство в «кровном конклаве» магов, некогда основанном его же прадедом. Конклав этот поставил амбициозную цель - вернуть чистокровным магам абсолютную власть, утерянную им при раздвоении мира. «Один король – одна корона», - таким был их девиз. Но во дворце их считали безобидными сумасшедшими, занятыми лишь коллективными стенаниями о былом. И ни король эльфов, ни королева драконов не принимали этих сектантов всерьёз. Но Горн… Горн считал иначе. И Стас получил от стаи задание величайшей важности. Влад не до конца доверял сыну посла, и Стас потратил немало сил, добиваясь доверия учителя. Он позволял ректору использовать связи его отца, вхожего во дворец, для решения проблем академии, а порой и для интриг против его конкурентов. О собраниях «кровников» Влад, разумеется, не рассказывал ученику, как не зачитывал и речей о верховенстве магов. Но Стас быстро научился внимательно слушать и быть незаметным, а в кармане его всегда были наготове ключи от ректорского кабинета. Многие годы Стас шпионил за ректором, исправно докладывая Горну о встречах Влада с конклавом и об его единомышленниках, нашедших приют под сводами академии. Догадывался ли об этом Влад? Пожалуй, правильнее спросить – когда же он догадался? Стас мало что помнил о Волчьей ночи, но кое-что навек отпечаталось в его памяти. Фигурка Лики, облитая золотом колдовского огня, и стоящий в сторонке Влад с сардонической усмешкой на тонких губах. Он не помог ему. И, похоже, даже и не собирался. Что ж, раз Лика выбрала этого ксенофоба – пусть будет так. Наследник дома Кажеказ не станет унижаться перед девчонкой. Но Влад… Влад за это заплатит. Он лично об этом позаботится. ---------- Глава 11. После суточной отсидки в мрачном подвале, академия грезилась мне сказочным замком со старинных гравюр. А, когда ворота открылись, пропуская наш автомобиль, часы на старой башне вдруг забили полдень, будто приветствуя моё возвращение колокольным перезвоном. - Вы, наверняка, мечтаете принять душ и натянуть на себя удобные джинсы? – спросил Влад, когда шофёр крутанул руль, и машина, шелестя колёсами, свернула к кампусу. – Даю вам час. А потом… - он вздохнул. - Нам пора серьёзно побеседовать, Лика. - Пока кто-нибудь ещё не рассказал мне то, что давным-давно должны были рассказать мне вы? – резко уточнила я, с наслаждением вдыхая шедший от моего собеседника аромат. Он сногсшибательно пах травяным одеколоном и самим собой. - Именно так, - индифферентно согласился Влад и ослепительно улыбнулся. Минуту спустя ноги несли меня по коридору общежития, и каблучки стучали по паркету, выкрашенному в цвет выгоревших небес. Навстречу мне, чеканя шаг, с решительным видом прошагала Ипполита Гор. В руках она держала стопку махровых полотенец и что-то озабоченно бормотала себе под нос. Ну, а я внутренне поёжилась, собралась и толкнула дверь своей спальни. Ани была на месте. Она склонялась над рабочим столом, на котором исходил цветастым паром стеклянный перегонный куб. В чугунной чаше под ним танцевало жёлтое колдовское пламя, а воздух пах серой и жженой травой, и так и искрился от ветвистых разрядов магии. Услышав скрип двери, Ани резко обернулась, несколько мгновений смотрела на меня, а потом жестом руки загасив магический огонь, стремительно направилась мне навстречу. Раскинула руки, будто хотела меня обнять, но смутилась, затормозила, отпрянула и наконец тихонько произнесла: - А я уж думала, что ты не вернёшься. Я растерянно смотрела на неё, на колдовские голубые полоски на её щеках, на растрёпанные волосы оттенка липового мёда и на барашка, подглядывающего из-за воротника ситцевой рубахи. Смотрела и думала, что у нас с Ани слишком много общего. Ведь мы обе попали в Кантос взрослыми. А в голове моей Влад говорил скучающим тоном бывалого лектора: «Ведь предвестники являются с самого детства. Ребёнок видит вещие сны, природа и вещи вокруг отзываются на его присутствие, неведомая сила переносит его с место на место и двери открываются сами собой. У вас же такого не было, Лика?» А баритон Ярина Кажеказа, посла долины Ветров, безапелляционно добавил: «Потому что вы не рождены были магом. Вы – иное, Лика». Я кивнула своему воображаемому похитителю, будто благодаря за это ценное замечание, а вслух спросила у Ани: - Почему ты так и не стала смотрящей? Несколько мгновений она смотрела на меня, а потом предложила: - Хочешь газировки? - Давай. Хлопнула дверца холодильника, мне в руки прилетела жестяная банка, влажная от изморози и приятно ледяная. Пропели пружины, Ани села на свою койку, внимательно рассматривая собственные ногти, некрашеные и короткие, с белыми ободками по краям. А потом она тихо сказала, не поднимая головы: - Ты, наверное, ждёшь от меня рецепта спасения, но… Но у меня его нет. Прости, Лика. - Так почему, Ани? - Я не знаю… - она наконец взглянула на меня, глаза казались усталыми, больными и… виноватыми. – Просто не стала и всё. Все ждали, что я начну видеть призраков, но… ничего не случилось, пронимаешь? Год ждали, два, а потом… перестали ждать. Наверное, пришлые в чём-то ошиблись, вот и всё. Мне… повезло. - Ты знала про меня? – не сомневаясь в ответе, спросила я. Она расстроенно кивнула. Произнесла виновато: - Мне запретили говорить. - Влад? - Влад. - Козлина, - без удивления резюмировала я. - Я бы всё равно ничем тебе не помогла. Я же ничего не знаю. И ни черта не могу, - я вскинула брови. Упоминание «нечистого» из уст религиозной соседки звучало… очень внушительно. - Но ты же… - вдруг вспомнила я. – Ты же тоже видишь сны. Про чёрную воду и смерть двойника. - Какого ещё двойника? – удивилась Ани, так искренне, что я изумлённо присвистнула. - Так они тебе не сказали? И я стала рассказывать. Про наших двойников, исторжение душ и о том, что на самом деле происходит, когда маг входит в портал, ведущий в Кантас. - Значит, моя копия мертва? – задумчиво переспросила Ани, когда я замолчала. – Утонула в чёрной воде, как и твоя, а теперь её призрак является к тебе, чтобы ты сломала грань и позволила ему слиться со мной... Я понуро кивнула. Она поняла всё правильно. А проговаривать это вслух мне совершенно не хотелось. - Жуть какая… И не поспоришь. - Расскажи, как ты попала в Кантос, - попросила я, то ли поспешно меняя тему, то ли просто подчиняясь странному наитию. – Я вот, - для затравки добавила я, - подожгла собственного босса, когда он полез ко мне под юбку. Ани фыркнула. - У меня схожая история, - она вдруг улыбнулась какой-то шаловливой и хулиганской улыбкой той незнакомой мне Ани, что носила тяжёлые косухи и выбила на груди весёлого барашка. – Я впечатала в стену одного чепушилу, который отказывался понимать слова. Я же – телекинетик. И немного стихийник. Но очень слабенький, - извиняющимся тоном добавила она. – Пожалели мне пришлые сил. ---------- Глава 12. Время потекло своим чередом. Один день сменялся другим, и в замковом парке уже чувствовалось дыхание осени, опаляющее золотом кленовые листы. Я прилежно ходила на занятия, много занималась с Кассандрой, а вечерами… Вечера были наполнены Владом. Мы гуляли по дорожкам парка, засыпанным цветастой листвой, уединялись в его пряничной избушке и не могли насытиться друг другом. Мы часто пили чай на террасе, и он рассказывал, рассказывал, рассказывал мне о магии и об истории Кантаса, а я восторженно слушала его голос, почти не понимая слов. И единственное, что очерняло те чудесные дни, - поездки в лаборатории королевского конклава. Первый визит во дворец меня потряс. Тяжеловесной роскошью, изобилием мрамора, лепнины и вездесущих фонтанов, разукрашенных колдовскими миражами. Я восторженно рассматривала величественные колоннады, обнимавшие крылами дворцовый парк, и золочённые купола с юбочками из пёстрой мозаики. Но куда больше меня поразила лаборатория. Как и полагается зашоренной старкианке, я представляла себе замшелый ведьминский подвал, с растущими в кадках колдовскими грибами, светящимися в полумраке, и подвешенными под сводами связками чудодейственных трав. На деле же лаборатории представляли собой целый комплекс соединенных друг с другом залов. Ярко освещенных, заставленных современной мебелью и загадочным оборудованием, функционирующим на стыке магии и высоких технологий. Меня то сканировали странными устройствами, то заставляли демонстрировать огненный дар, то поили горькими зельями и, облепив датчиками, погружали в крепкий сон. Мне редко бывало больно, разве что, когда меня заставляли колдовать на пределе сил, чаще всего мне было просто скучно и почти всё время… страшно. Потому что я видела – у них ничего не выходит. Они понятия не имели, как Пришлые наделили меня силой смотрящей и не знали, как её изъять. Я бы рассказала им о наших догадках об Антоне, но говорить пока было и не о чем. Соседка день и ночь корпела над зельем, переделывая его снова и снова. Кассандра, должно быть, легко могла бы нам помочь, но я твёрдо решила её этим не беспокоить. И дело было вовсе не в том, что мои отношения с рыжей каргой здорово испортились, когда Влад перестал скрывать наш роман. Просто что-то внутри меня истошно кричало – этого делать нельзя! И я ждала, пока Ани закончит, ходила на лекции и семинары. И сидела на последней парте одна. Стас со мной не разговаривал и смотрел на меня настоящим волком! Хотя это ему стоило бы извиниться! Принцессу со скандалом отчислили и увезли в Кирацию на суд Горна. Ной был подавлен и хмур, и глядел на мир из-под насупленных бровей. И это было не удивительно. Половина вчерашнего выпуска новостей была посвящена долине Ветров. На экране сменяли друг друга кадры квартала вождей в Кирационе. Горящие автомобили, разбитые витрины, ворота резиденций, ощетинившиеся баррикадами с колючей проволокой. На фоне закатного неба бесновались толпы, укутанные алло-дымной вуалью от петард, они скандировали «долой» и вскидывали ввысь крепко сжатые кулаки. Ной прошёл трехступенчатую проверку зельем истины, доказав, что не знал о планах принцессы. Но Сагары, причастные, по мнению многих, к гибели Далей, уже давным-давно исчерпали терпение народа. И митингующие требовали отменить результаты выборов, лишить Ноя статуса будущего вирро и вышвырнуть Сагаров из Горна. Я с усмешкой подумала, что больше всего в происходящем заинтересованы Кажеказы, и я совершенно не удивлюсь, если после окончания академии Стас напялит на себя злополучную корону вождя. Интересно, кто надоумил принцессу избавиться от грозового волка? Может, Ярин Кажеказ просто сыграл мной в тёмную? И мной, и принцессой, и собственным сыном? А стая, тем временем, распалась на фракции и всё глубже погрязала в конфликтах. Сторонники Кейт, сторонники Сагаров, сторонники Кажеказов и, конечно же, сторонники Поединка и древних традиций, возглавляемые горделивым Гаем, не забывавшим талдычить: «я же говорил!». Случившиеся будто вскрыло долго пестуемые скрытые нарывы, и заставило всю грязь и гной прорваться на поверхность. Сегодня стая совсем не напоминала тех весёлых ребят, которых я запомнила по объединительному пиру. А я для многих стала нежеланным свидетелем волчьих тайн, и катализатором навалившихся проблем. Наверное, потому-то, волком на меня смотрел не только Стас. Впрочем, какое мне было дело до глупых волчков? Я с нетерпением ожидала окончания занятий, чтобы отправиться с Владом в город, побродить по улочкам волшебной столицы и заглянуть в наш любимый ресторанчик, будто застрявший в тумане времён. Там не было люстр, и сводчатый зал освещали мириады крохотных колдовских огней, и разноцветный их свет играл в пятнашки на дубовых столах, а в клетках, подвешенных над барной стойкой, белоснежные птицы пели чудесную песнь. Я вынырнула из своих мыслей и посмотрела на часы. Преподаватель опаздывал. Взглянув на пустующую кафедру, я поспешно отвернулась. У грифельной доски стоял мужчина в тёмном пальто и, не моргая, смотрел прямо на меня. Призрак. Снова. Я уже научилась их отличать. Пусть полы их одежды шелестели, как настоящие, руки были теплы, а каблуки печатали шаг, но они не отбрасывали тени. Совсем. А свет не освещал их. Будто что-то невозможное вырезало их с другого слоя бытия, осиянного ненастным утром. Силуэт пришельца не трогали льющиеся из витражных окон струи света, и цветастые зайчики не скользили по бледным щекам. Интересно, кто его оригинал? Ещё один смотрящий? Не обязательно, конечно. Копии есть у многих, и в Старке тьма тьмущая пустых. А ещё Влад сказал, что среди них могут быть и живые, что забредают в Кантас во снах. А приходили они всё чаще. Иногда целыми компаниями, иногда по одиночке. Они не пытались меня коснуться, просто смотрели, а затем, будто отметившись, исчезали. Исчезали, но я знала – они здесь. И когда я шла по академии, мне казалось, что за мной марширует целый легион невидимых духов. ---------- Глава 13. Я проснулась внезапно. Будто неведомая сила вытолкнула меня из муторного сна, в котором я блуждала по тропическому лесу, ища дорогу к шоссе. Царила изнурительная жара, раскалённый воздух застревал в груди, зудела мошкара… То и дело спотыкаясь о кряжистые корни и пробираясь под опахалами папоротников, пересохшими губами я хватала воздух и упрямо брела вперёд. К дороге, что вела на Запад. А потом сон оборвался. Задыхаясь, я села и с трудом разлепила веки, склеенные гноем. Яростно растёрла кулаками глаза и разглядела сквозь радужные круги зелёные стены, окна в полосочках жалюзи и сухой букет на тумбе. Рядом с кроватью, мерно покачиваясь на стуле, сидела медсестра в белом халате и читала книгу. Читала столь увлечённо, со вкусным шелестом страниц, что не замечала, что я смотрю прямо на неё. Ну, конечно же, я была в больнице академии. Похоже, скоро я стану тут завсегдатаем, и мне выделят именную палату. Я осторожно пошевелила руками и ногами. Ничего не болело. Странно, но похоже, я так и не рухнула со стенки вниз. - Вы очнулись! – медсестра наконец заметила моё пробуждение, обрадовалась, вскочила. – Я сейчас же позову врача! Она подхватилась и убежала так быстро, что я не успела её остановить. Я вздохнула. Вряд ли местный врач, каким бы он не был специалистом, сможет излечить смотрящую. «Как? А эвтаназия?» - влезла в мои мысли внутренняя стерва. Я усмехнулась. В отличии от просвещенной Старки, жившей в собственном виртуальном мирке, сформированном пропагандой, в Кантасе о смотрящих знали. И, естественно, не любили. Трудно любить ходячую бомбу. И потому сейчас мне придется нагло врать. Прошло не меньше трёх часов, прежде чем мне удалось вырваться из заботливых рук врачей и добраться до комнатёнки сестры-хозяйки, где хранились мои личные вещи - спортивный костюм, наколдованный Нирдом, и мой любимый телефон. Мне уже до смерти хотелось избавиться от больничной рубашки, этого уродливого балахона в синий цветочек, да ещё и с сиротским запахом на спине. Именно в таком виде мне пришлось разговаривать с Владом, забежавшим ко мне между лекций. На встрече с ним я держалась спокойно. Время разговора ещё не пришло. Сестра-хозяйка оказалась полной женщиной с шапкой крутых кудряшек, выкрашенных в розоватый цвет. Голубой халат туго обтягивал объёмные груди, на губах алела помада, а на крючковатом носу золотились очки. Завидев меня, она нырнула под стойку и выложила на столешницу толстенный журнал, будто прибывший из прошлой эпохи. Пожелтевшая бумага, переплёт из настоящей кожи и страницы в мелкую клетку, исписанные именами и датами. - Васильева Анжелика? – спросила сестра низким прокуренным голосом. Палец с обкусанным ноготком уткнулся в строчку с моей фамилией. В ушах женщины позванивали серьги – грозди связанных воедино разновеликих колец, щедро облитых цыганской позолотой. Я кивнула. - Ожидайте. Пока сестра, шурша, рылась в пластиковом контейнере, перебирая свёртки, я украдкой заглянула в журнал. Рядом с моей фамилией значилось имя того, кто сдал на хранение мои вещи, а вместе с ними, надо думать, и мою бесчувственную тушку. Станислав Кажеказ. Я даже не удивилась. Видимо, он бежал за мной следом, не дал мне свалится со стенки, и он же отнёс меня в больницу. Я нахмурилась. Вспомнила его слова, там, на поляне перед забегом на полосе препятствий. Гневно сведённые серые брови, морщинку на переносице, и взгляд – сердитый, сверлящий, синий. Объедки! Он назвал меня объедками! «Мальчик ревнует», - насмешливо пропела стерва. – «Его можно понять». Я фыркнула. Об этом я догадывалась и без неё. Но не обязательно же вести себя, как скотина. К тому же, я не давала ему повода на что-то рассчитывать. А если и флиртовала с ним, то совсем чуть-чуть, исключительно для пользы дела. «А он-то об этом знал?» Я задумалась. Стоило признаться, если бы не Влад, я бы непременно заинтересовалась Стасом. Он был в моём вкусе, а ещё красив, богат и неглуп. Что ещё нужно одинокой смотрящей, пять лет крутившей роман с пришельцем? И, судя по тому, как плывут и слоятся воспоминания, - ещё и с воображаемым пришельцем. Но Влад у меня был, а значит у Стаса не было ни шанса. «Точно, наш обожаемый Владик. С которым наша новая подружка советовала не пить чай». «Предлагаешь поверить Пришлой?». «Предлагаю подумать головой». Но тут вернулась сестра-хозяйка и размышления пришлось отложить. Вместо ожидаемого серого костюма на стойку легли недавно купленные сарафан из алого ситца и плетенный тонкий поясок, а в придачу – полюбившиеся мне плоские лодочки из коллекции джина. Видимо, магия Нирда развеялась, и вещи приняли свою первоначальную форму. И меня это абсолютно устраивало - серый мне не к лицу. Я быстро зашла в палату, переоделась, подписала документы и, наконец-то покинув больницу, направилась в общежитие. Мне необходимо было срочно поговорить с Ани. А про Влада… Я вздохнула. Про Влада я подумаю потом. В последние дни наша с Ани комната была похожа на лабораторию безумного алхимика. Воздух был напоен едкой вонью колдовских эссенций, жженых трав и сушеных грибов, похожих на старкианские мухоморы. А на столе, булькая, то и дело подпрыгивал перегонный куб, исходя клубами густого пара, пронизанного пляшущими в воздухе спиральками рун. Ани раз за разом готовила зелье, и раз за разом, не довольная результатом, уничтожала его. Всюду валялись горы книг и тетради с яростными пометками на полях. А Ани, усталая и на взводе, неистово помешивала очередной экстракт, с сумасшедшим видом бормоча себя под нос. А глаза её за линзами защитных стёкол от бессонных ночей покрывались веточками лопнувших капилляров. Но она не сдавалась. Не должна и я. Но сейчас рабочий стол был девственно пуст, чисто вымытые реторты и перегонный куб стояли на полке, а сама Ани лежала на кровати и, тихонько хихикая, листала в телефоне новостную ленту. С сожалением я подумала, что печально, что в Кантасе Ани так и не нашла друзей. Слабенькая колдунья, к тому же старкианка, награждённая проклятием смотрящей, она предпочитала одиночество и беседы с Богом. Пока в её жизни не появилась я, она почти всё время торчала в комнате или на занятиях, разбавляя скучный быт лишь сеансами общественных молитв. Впрочем, иногда перед службой за ней заходил приятель. Странный паренёк с унылым лошадиным лицом, изрытым кратерами розовых оспин. В любую жару он носил безразмерные клетчатые рубашки из фланели и высокие ковбойские сапоги. Их потёртые носы он и рассматривал во время своих недолгих визитов, не смея вскинуть на нас глаза. К слову, глаза у него были совершенно рыбьи, бесцветно-серые, оперённые жидкой щеточкой русых ресниц. И вряд ли этот чудила казался Ани достойным кавалером. Особенно… Особенно после Антона. ----------