Последний Кузнец Империума Юрий Окунев Десятилетиями Кузнецы строили будущее Империума: заводы, оружие, технологии. Нас не стало за один вечер. Фанатики ударили по всем сразу и сделали ставку на то, о чём мы давно забыли, — на людей. Меня зовут Ивар Стальной, и я выжил чудом. За это пришлось заплатить экспериментом, которого не пожелаешь врагу. Для всего мира я мёртв. У меня новое имя, ржавая мастерская на краю обитаемой галактики и молодое тело, которое слушается через раз. Только тихой гавани из Трои не вышло. Здесь собственность принадлежит тому, кто сможет её удержать. Рейдеры въезжают в город на танках, а местная мафия присматривается к новому инженеру-кузнецу с очень вежливой улыбкой. А мне нужно одно: спуститься в недра планеты. Там лежит сокровище, о котором не знают ни местные, ни чиновники Земли. И тайна, которая может добить Кузнецов окончательно. ==================== Глава 1. Кузнецы Система безопасности сообщила о взломе моего кабинета в 21:13. Коммуникатор на левом запястье завибрировал, красная строка мелькнула и сменилась жёлтой: «Нарушитель изолирован». Затем снова красной: «Обнаружено оружие». Я хмыкнул. Оглядел станок, который не хотел запускаться автоматически. Пришлось его разобрать и собрать практически заново. Зато стало ясно, что Кузьмичу нужно сделать втык: из-за его недоработки мне пришлось пропустить ужин и задержаться. Вот вернусь на Землю, всё ему выскажу. Коммуникатор ещё раз завибрировал, напоминая об опасности, и я со вздохом оторвался от станка и лёгким движением запустил его. Он заурчал и замигал зелёным, подтверждая, что полностью готов к работе. Я поправил спецовку и быстрым шагом двинулся в сторону кабинета. В единственное место, в котором не ставил камеры наблюдения и поэтому не знал, кто внутри и какое именно оружие принёс злоумышленник. На ходу не удержался и отправил Кузьмичу сообщение: «Почини, наконец, руки, прежде чем чинить станки!» А затем Сиэтлу отправил фотку с деталью, которую Кузьмич забыл поставить на место, и она просто лежала между двух валов. Пусть поржёт над старым товарищем. Завод вокруг тихонько гудел, находясь в режиме отладки. Машины под моим чутким руководством выстраивали цепочку производства, которая поднимет уровень жизни на этой захолустной планетке до приемлемого. Живот предательски заурчал, намекая, что суши из холодильника сами себя не съедят, но проникновение в мой кабинет — весомая причина подвинуть запоздавший ужин ещё на какое-то время. Не дай бог какой-нибудь местный лунатик решит, что мой компьютер — это источник ереси и расстреляет его. Я ещё больше ускорился, переходя на бег. Колено тут же прострелило, но я не дал ему меня остановить. На ходу ввёл команду в коммуникатор, изолируя завод и включая систему безопасности. С потолка, как раз где я пробегал, опустилась автоматическая турель, проводила меня спаренными стволами, да отпустила. Моя ты хорошая. Такие турели мой завод тоже сможет производить, но чуть позже, когда решим проблему с базовыми потребностями. Пока что оружием занимается каждый сам, по необходимости. На ходу я проглядел и другие сообщения коммуникатора, но ничего подозрительного не было. Скорее всего, проникший в кабинет был один, иначе бы система безопасности уже объявила общую тревогу. Когда я оказался перед дверью в кабинет, в глаза сразу бросилось то, что замок не сломан, а именно вскрыт. Аккуратно. Профессионально. Причём это не спецаппаратура и не отмычки. Не удержавшись, я наклонился и пригляделся. Нож? Странно, слишком тонкое лезвие, похоже на скальпель. — Неприятно, — прошептал я, доставая пистолет из кобуры. Щелчок предохранителя, и приказ коммуникатору: — Разблокировать дверь. «Опасность. Злоумышленник вооружён». Какая забота от железяки, ухмыльнулся я. Но всё же решить проблему надо — инженер я или кто? Поправив седые волосы, что упали на лоб, я подтвердил открытие двери. Та с шипением ушла в сторону, я проскользнул вдоль прохода, быстро сканируя помещение. И замер на полпути. Она сидела в моём кресле, ничуть не скрываясь. Одного взгляда на белоснежные волосы мне хватило, чтобы понять, кто перед мной. — Лара? Что ты здесь делаешь? — всё ещё не убирая оружие, шагнул я внутрь и огляделся. Она действительно была одна. Женщина подняла голову и посмотрела на меня заплаканными глазами. — Кузнецов больше нет, Ивар. Нас больше нет. От удивления я только теперь понял, что с ней что-то не так. Обычно белокурая предпочитала белые платья простого кроя, но сейчас она была одета в тёмно-красное, даже бордовое. И только спустя несколько секунд я понял: платье ещё недавно было белым, а теперь полностью пропиталось кровью. В ту же секунду я подскочил к ней, усталость сдуло. Оказавшись рядом, я быстро коснулся её плеч, повернул к себе, разглядывая. — Ты ранена? Она, глядя чуть над моим плечом, покачала головой. — Это Кузьмич. — Старый болван сделал с тобой такое? — взъярился я, сжав плечи Лары, отчего та скривилась. Я отпустил, поднимая руки. — Он ничего... Это его кровь, — прошептала она. — Что? Как? Кто? — Они напали сразу, на всех вместе, — словно не слыша меня, продолжала Лара. Я заметил морщинки вокруг глаз, которых у нашего гения медицины никогда не было, несмотря на возраст. — Сиэтл, Марта. Кузьмич. Она посмотрела на меня и вдруг положила руку мне на щёку. — Мы все были на связи. Я слышала их замирающее дыхание! Видела, как нас убивают. — Кто? — Фанатики. — Покачала головой. — Кричали что-то про ересь. Кидались на нас, как дикие звери. Я опустил взгляд на коммуникатор, в котором висела очередь сообщений старым друзьям. Которые они больше не прочтут. Шутка, которая казалась смешной ещё пять минут назад, сейчас выглядела как плевок на могилу. Сорок лет, работа бок о бок и в разных концах обитаемой галактики — и всё закончилось... вот так? Не по плану? Не по ТЗ? Сам не заметил, как затрещала ткань стула, в который я вцепился руками. Заметил, как побледнела Лара. Вернул подобие улыбки, понимая, что она вышла кривая. Поднялся, принёс воды и выдал ей таблетку быстрого рациона, пытаясь сам переварить новость. Найти ошибку. Исправить. Она разжевала и запила без комментариев. Я же успел подумать. — Так, почему ни у кого не сработала система безопасности? — я оглянулся на стену, за которой в коридоре висела турель. — Не верю, что Сиэтл, этот безумец с напалмом, просто отключил сигнализацию. Лара смотрела мимо меня. Идеальная причёска растрёпана. Раздёргана. — Они нашли нашу слабость, Ивар, — прошептала она через минуту. — У нас нет слабостей, — зло ответил я. — Мы выстраивали протоколы, выстраивали системы... Женщина, подруга, соратница, с которой мы прошли долгий путь длиной в сорок лет, покачала головой и грустно улыбнулась. — Есть. Мы слишком любим механику. Машины. Слишком им доверяем. А они сделали ставку на людей. На тот самый человеческий фактор, который мы стараемся убрать. — А ты? — спросил я Лару. Она опустила плечи. — Меня оставили. Потому что они знали о моём модуле. — Каком из? Ответить она не успела: заорала сирена, свет в кабинете замигал красным, сообщая об общей тревоге. На коммуникатор посыпались уведомления: «Нападение», «Третий сектор атакован», «Разрушена изоляция блока питания», «Линия семь встала». Лара побледнела, хотя, казалось бы, куда ещё больше. — Они нашли меня. И тебя, — последнее прозвучало с таким ужасом, будто из-за неё меня сейчас скормят крокодилу. Я не стал допытываться, как она выжила, как сбежала, как нашла меня, да ещё и в этом прекрасном кровавом платье. Успеется. Нужно разобраться с тем, что происходит, и остановить врага. — Вставай, ты уходишь, — скомандовал я, чертя прямо на стене хитрые узоры. Замаскированная панель отошла в сторону, открывая проход. — Я их задержу. — Нет, — резко ответила Лара. — Им нужна я. Живая. А ты — как и все остальные Кузнецы — нет. Останешься, и тебя убьют! Я не слушал. Оттолкнул кресло в сторону, включил компьютер и начал быстро вводить команды. Камеры выводили картинки, и я видел, как в третий сектор ввалилась группа из человек десяти с оружием, в броне, в шлемах с открытыми лицами. Хмыкнул. — Протокол пять, активировать, — приказал я, и система, вместо того чтобы начать палить из турелей, выпустила горячий газ из станков. Звуков я не слышал, но видел, как люди хватались за обожжённые лица, как падали на землю, роняя оружие, как двое отскочили назад и неловко упали на ленту. Как раз под резак по металлу, который «удивительным образом» поднялся выше обычного. Люди замерли. — Теперь блок питания. Там орудовали несколько монстров. Как иначе назвать людей, которые варварски относятся к источникам питания? Они как раз пытались расколупать обмотку генератора, предусмотрительно обмотав два лома чем-то вроде пледов. Повысив ток, я наблюдал, как те трясутся, получив заряд, несовместимый с жизнью. Физику нужно было учить, Кузнецы что, зря столько вкладывали в общественное образование? — Ивар, пожалуйста, — будто не замечая, что творится на экранах, Лара вцепилась мне в плечи и попробовала сдвинуть от экрана. — Думаешь, они дойдут сюда? — ухмыльнулся я, оглядывая все точки проникновения и везде наблюдая одну и ту же картинку: идиоты нарвались на проблемы. — Стоит им сунуться ближе... В дверь вдруг громко постучали. Нарочито вежливо, аккуратно. Так стучит начальник в кабинет подчинённого, давая тому время надеть пиджак и спрятать еду. Я так обычно заходил к своим подчинённым. — Там турель, — подвис на мгновение я, а затем открыл камеру, глядя на того, кто настолько не уважает мою работу. Турель висела, целилась в человека у двери. Но не стреляла, словно всё заело и застыло. На экране появилась надпись: «Цель не обнаружена». Мужчина же у двери — высокий, в светлом костюме, с каштановыми волосами, стоял лицом к двери, держа в руках небольшой чемоданчик. Кто, шарнир проржавевший, вырубил мою турель? — Уходи, — приказал я ещё раз Ларе, вызывая панель управления конкретной турелью. Но женщина вместо того, чтобы зайти в проход, обошла стол и встала перед дверями. — Он не войдёт... Ручка тут же опустилась, и дверь начала открываться. Что за марсианская плесень здесь происходит? Я лишь успел выхватить пистолет, когда дверь открылась полностью, и мужчина на пороге улыбнулся. Как он прошёл незамеченным? Ни одна крыса не могла проскочить через мои системы! — Уважаемый Ивар, не стоит нервничать! Я пришёл поговорить. Не опуская пистолета, который я тут же перевёл в режим лазера, сделал шаг вперёд, прикрыл собой Лару и спросил: — И о чём же? Продаёте подержанный пылесос? — Не совсем. Вот, — он протянул чемоданчик вперёд, — наше вам предложение. Я почти успел. Мужчина не стал затягивать разговор и нажал кнопку на ручке чемоданчика, раздался едва слышный треск искры взрывателя. Не раздумывая, оттолкнул Лару назад в защищённую зону кабинета, прикрывая собой. Взрывная волна и пламя коснулись меня, моментально обжигая и отталкивая прочь. Я врезался спиной в стол, сполз вниз, замечая сквозь красную пелену в глазах, что Лара не пострадала. Последнее, что увидел прежде, чем отключился от болевого шока: сгорающая в пламени фигура человека, который торжественно развёл руки в стороны, как на богослужении. Пришёл я в себя в темноте. Горело всё тело, в глаза явно насыпали песка со всей этой планетки и ещё с Марса довезли. Но я был жив и, судя по мягкому под спиной, не в кабинете после взрыва. — Ты очнулся, — констатировала Лара, так что притворяться дальше не имело смысла. — Определила по дыханию? — спросил я, стараясь подняться, чтобы не задеть обожжённые участки, но удавалось плохо. Поэтому я шипел, стиснув зубы. — Нет, ритм сердца изменился, — ответила она с улыбкой, на мгновение становясь похожей на саму себя прежнюю. Лара наконец сняла окровавленное платье и теперь куталась в шаль. Приглушённый свет скрывал детали, но даже в полумраке я понял, что нахожусь в каюте космического корабля. — Где мы? — В космосе, — хмыкнула она, а потом добавила: — Твой завод уничтожен. Скорее всего, они оставили только оружейную линию. — Откуда ты знаешь? — даже говорить было больно, всё лицо словно превратилось в огромный ожог. — Потому что так же они делали в других местах. — А... Лара остановила меня движением руки. — Помолчи. Ты сильно ранен. Тебе нужен отдых и уход, — грустно сказала она, а затем ворчливо добавила: — Думаешь, было легко тащить тебя по твоему техническому туннелю? Хорошо хоть ты продумал всё заранее, как обычно, и сделал выход к космодрому. С указателем! Лара нервно хохотнула и замолкла, глядя на меня. Увидев мой снисходительный взгляд, она махнула рукой. — Да-да, мне помогал твой эвакуационный бот. Ты всё продумал наперёд. Но мог бы и поверить в мой героический подвиг. — Верю. Просто знаю, что ты не трогаешь своих пациентов руками. По её лицу пробежало лёгкое омерзение, и я в очередной раз удивился её причуде. Поэтому я огляделся в поисках зеркала и нашёл его на прикроватной тумбочке. В отражении на меня смотрел старый жареный дед, иначе не скажешь: от длинных седых волос осталась пара клоков, в морщинах можно запекать картошку, а на груди полоски, будто от когтей. — Ты потратила весь запас обезболивающих, чтобы я мог прийти в себя? — спросил я, осознавая масштаб проблемы. — Да, — просто ответила она. — Через два часа эффект закончится, и тебе станет очень плохо. И нам лучше оказаться в цивилизованном мире. — Только там нас явно ждут, да? — спросил я, зная ответ. Тут математика была простой: как минимум, до ближайшего мира ещё лететь и лететь, и за два часа мы точно не справимся. А во-вторых, если нападавшие смогли найти и уничтожить Кузнецов, то у них явно есть ресурсы. Большие ресурсы. Мало кто в Империуме владеет такими, и у меня есть пара кандидатов на роль главного бага в системе. Только это значит, что меня никто не станет лечить. Стоит Кузнецу Ивару Стальному появиться на любой планете, как придёт ещё один вежливый человек с чемоданом и подорвёт меня вместе с палатой. — Отвези меня на дальний пояс. С медициной там похуже, но хоть будет время отлежаться. Лара покачала головой. — Ивар, ты не доживёшь до дальнего пояса. Ты даже до ближайшей планеты не доживёшь! — в её голосе мелькнули слёзы. — Я сделала всё, что могла, но это не мой корабль! Здесь всего лишь стандартная аптечка с таблетками от укачивания! Я сжал зубы, чувствуя, как подкатывает приступ пока ещё далёкой, но уже острой боли. Переждав его, проговорил: — У нас нет выбора. Я не могу просто так взять и сдохнуть. Не теперь. Кузнецам бросили вызов. Всему Империуму бросили вызов! Его технологиям и будущему! А ты говоришь мне просто сдаться? Лара улыбнулась, и я понял, что всё-таки она сама меня завела. Я ухмыльнулся, дёрнув от боли щекой. — Я дотяну до дальнего пояса, даже если мне придётся срезать всю кожу. Лара вздохнула, а затем отвела взгляд. — У тебя есть выход, — не спрашивал я, а утверждал. Лара поморщилась. — Есть. Но он примерно такой же, как срезать кожу живьём. — Если поможет — согласен, — сказал я, поднимаясь с койки. Боль пронзила всё тело, но я не сдался и закончил движение. — Ты ещё не узнал, о чём речь. — Ты сама сказала, что я не протяну до нормальной больницы. Так что я готов рассмотреть любые возможности. Лара встала и посмотрела на меня сверху вниз. В её глазах мелькнула холодная медицинская решимость: как хирург, который смотрит на огромную опухоль внутри пациента и решает, с какой стороны сделать надрез. — Что ж, тебя, Ивар, никто за язык не тянул. Но будь готов: у этого метода есть как свои преимущества, так и недостатки. — И недостатков явно больше. — О, да, Ивар. Такое и врагу не пожелаешь, — в её глазах мелькнули странные огни. — Точнее, я как раз собиралась это вручить врагу, но тут попался ты. Точно готов? Преодолевая боль, я встал на ноги. — Ну, попробуй напугать старика. Улыбка белокурой превратилась в безумный оскал. Кузнец-медик вышел на охоту. И жертвой её экспериментов сейчас стану я. По телу пробежала дрожь. *** О том, что через несколько минут перестанет работать обезболивающее, я узнал по пульсации. Боль в теле, в ожогах, начала пульсировать и гореть, будто я продолжаю стоять в пламени взрыва, а не несусь по просторам ледяного космоса. Даже захотелось выйти через шлюз и охладиться, только вот быстрый расчёт подсказывал, что помру я быстрее, чем остынет боль. Пришлось стиснуть зубы и готовиться к операции. Мелкий грузовой корабль «Газель» не отличался скоростью, зато предлагал вместимость. И в грузовом шлюзе сейчас находился контейнер с приоткрытой дверью. — Смотрю, ты успела прихватизировать что-то, кроме корабля, — сипло сказал я Ларе, наблюдая, как она распахивает двери контейнера и заходит внутрь. Раздался хруст, а затем из контейнера полился чуть синеватый свет. — Я же не могла забыть свою косметичку, — раздалось изнутри, и я последовал на голос. — Всегда считал, что женская сумочка бездонна. Но теперь вижу, что они нарушают даже базовые законы физики, — ответил я, оглядываясь. Внутри я сразу же понял, как ей удалось не только сбежать, украсть чужой корабль, да ещё и прихватить сорокафутовый контейнер. — Мунин, — сказал я, оглядывая типичные следы работы этого железного болвана. — Жив курилка. — А куда ему деться? — спросила Лара, включая блоки питания и активируя экраны вокруг капсулы, стоящей в середине контейнера. — Это твой подарок. Она посмотрела на меня такими глазами, что мне на мгновение захотелось наплевать на всё — и на ожоги, и на неизвестных, — и обнять её, после чего не отпускать. Но кожа тут же отозвалась адской болью. — Раздевайся, — приказала Лара, и в её голосе не осталось ни капли тепла и заботы. Вместо неё говорил механический хирург, способный резать даже человека в сознании, лишь бы того спасти. Я стянул с себя тонкий халат, которым был прикрыт — прошлую одежду с меня Лара срезала, пока я был в отключке, — оставшись только в трусах. На удивление, они не пострадали от огня. — Полностью. Иначе они станут частью твоего тела, — не оборачиваясь, добавила медик. — Так себе перспектива, — протянул я и стащил, шипя от боли в горящей коже, остатки одежды. — Неужели это то, что я думаю? Я показал на капсулу, в которой медленно поднималась крышка. Виднелись сопла неизвестного назначения, а также узкая спинка, в которую можно упереться, но на которой невозможно разлечься. — Нет, хуже, — глухо ответила Лара, но ничего не пояснила. — Залезай и молись, чтобы хотя бы на первые полчаса тебя хватило обезбола. Я промолчал, потому что, судя по ощущениям, обезболивающее уже почти закончилось. Хотелось задать уточняющие вопросы, выпросить спецификацию или хотя бы услышать от доктора: «Всё будет хорошо». Но времени на это не осталось. Поэтому я доверился женщине и быстро залез внутрь. Перед тем как крышка опустилась, я успел поймать взгляд Лары и шепнуть одними губами: — Спасибо. Она медленно кивнула и переключилась на приборы. Мне показалось, или по её щеке стекла слеза? Закрылась крышка, отсекая звуки, оставляя только шорох вентиляции и бульканье жидкости в трубах по периметру. Реанимационная капсула — один из самых перспективных модулей Лары, Кузнеца-медика. Инструмент, способный спасать жизни, ускорять заживление ран. Как раз то, что мне, печёному старику, сейчас нужно. Но почему Лара говорила, что важно обезболивающее? Неужели аппарат не учитывает такую простую вещь? И связан ли этот модуль со словами Лары о врагах? Однако размышлять времени не осталось: боль начала наливаться силой, одновременно с этим на уши надавило, и капсулу начал заполнять густой гель. Он холодом коснулся кожи, а затем кольнуло в шею. Я успел подумать, что всё-таки меня отключат лекарствами. Я погрузился в темноту, ожидая забытья, но она тут же взорвалась невыносимой болью. Вот только закричать я уже не мог: тело, расслабленное лекарством, утонуло в регенерирующем геле. ---------- Глава 2. Приземление 9 месяцев спустя Тактический рюкзак с грохотом рухнул на металлический ящик. Судя по звуку, ящик был наполнен патронами для танкового пулемета «Изгой». Чем не дверной звонок. — Пацан, ты чего творишь? — с лязгом шагнул из темноты мужик лет сорока. Вместо правой руки у него был металлический протез. Я ухмыльнулся. Всё не могу привыкнуть, что теперь я пацан, пусть мне за шестьдесят. — Домой иду, — пожал плечами, чувствуя неприятное жжение в груди, что так и не ушло после процедуры Лары, и оглядел свои владения. Будущие. Видок был печальный, воняло влажной жестью и отсыревшим порохом. Сбоку темнел давно остывший горн, механический пресс для металла выглядел великаном без рук, а крепежи для инструментов по стенам торчали острыми иголками. Входной двери нет, освещения нет, зато пустые пыльные стеллажи — есть. Я знал, что Марк даже за все империалы вселенной продаст мне только самое ржавое барахло. Так и оказалось: это была не мастерская инженера-оружейника с сенсорными экранами и автоматическими линиями для производства орудий для космических кораблей или боевых костюмов, а подобие средневековой кузницы. Хотя, что я ожидал от планеты, в заднице обитаемой галактики? Чтобы добраться сюда, мне потребовалось пять пересадок и неделя ночёвок на предыдущей планете. Тут даже в космопорте кофе был только с обычным молоком, а о безлактозном никто никогда не слышал. Идеальное место. Эта неказистая мастерская станет центром, что спасёт не только меня. Помимо ржавчины и пыли внутри моей мастерской оказалось пять человек. Старше всех — мужчина с протезом и крупным клоком белых волос на виске. Вокруг него расположились четверо пацанов, которым от силы дал бы двадцать лет, с металлическими трубками, залитыми свинцом на одном конце. Идеальное оружие для улиц, да и против дикой живности сработает. Ближайший перекидывал трубу из руки в руку, второй вцепился в оружие словно в мамкину юбку. Третий оглядывался, будто ожидал ещё кого-то, и только четвёртый держал оружие как инструмент, а не случайно подобранную палку. Мою улыбку мужик принял на свой счёт: — Ещё шаг и твоя голова выкатится туда же, откуда пришла. — Думаешь, силёнок хватит? По протезу пробежала волна энергии, заставив волосы на теле встать дыбом. Что ж, у такого может и хватить. Будем умнее. Делая вид, что мне плевать на пятёрку застывших шакалов, я шагнул вглубь тёмной мастерской. Свет сюда попадал через одну-единственную дыру в потолке. Хм, дырень. Она как раз драматично подсвечивала отдельно стоящий ящик размером со средний чемодан. На боку мерно пульсировали красные огни, одним своим видом намекая: не влезай, тварь, убьёт. Для самых тупых поверх рифлёной поверхности кричаще-жёлтой краской был нанесён череп. В таких хранят только очень ценные вещи. Или очень опасные. — Это мне в качестве платы за аренду? Или в этой глухомани знак черепа означает что-то хорошее? — указал я на сильно помятый край ящика. Мужик с сединой и протезом, видимо главарь, встал у меня на пути. Судя по позиции ног и движениям плеч — опытный вояка, как минимум десантура. Любимый тип клиентов: хотят много, помощнее и желательно бесплатно. А затем платят втридорога за свои хотелки. — Пацан, вали отсюда. Это территория Косматого. Поверь, тебе не нужны неприятности, — доверительно закончил главарь, пока его протез сиял всё ярче. Такие вежливые, даже ещё не попытались напасть со спины. Упс, уже. Я услышал шорох за спиной и плавно ушёл в сторону, а двое пацанов помладше пролетели мимо меня и почти врезались в ящик с черепом на крышке. — Идиоты! — заорал старший, замахиваясь на пацанов своим протезом с неприятным треском в плечевом суставе. И злился он не потому, что промазали, а потому, что чуть не влетели в ящик. Угол-то помят, а под мятым металлом уже ничего не держит. Стукни — и рванёт. Между носом одного из пацанов и ящиком скользнула искорка статики, и я напрягся, а рука сама пошла к груди, к активатору защиты. Огонёк на мгновение вспыхнул, пальцы почти легли на активатор, и... всё погасло, так и не разгоревшись. Но молодёжь нюансов в крике старшего не уловила и даже не поняла, что секунду назад чуть не разлетелась по стенам вместе с моей мастерской. Поэтому теперь все четверо ринулись на меня в лоб. Полмгновения я решал, использовать ли защиту, а затем резко опустил руку к поясу. Ладно, поиграли и хватит. Мой хищный взгляд бывший десантник успел заметить и крикнул: «Стоять!», но детвора его не послушалась. Я выхватил из кобуры пистолет, короткие импульсы ударили в тела пацанчиков, и те посыпались на пол, как мешки. Ближайший по инерции прокатился щекой по рифлёному металлу пола и остановился точно у моего ботинка. Меня пошатнуло. Потому что один парень, тот самый, что ловко держал трубу, успел швырнуть её и попал мне в плечо! Мелкая, казалось бы, боль заставила свет перед глазами на мгновение померкнуть. Жжение в груди усилилось. Десантник шагнул вперёд, его лицо побелело, а глаза чуть не вылезли из орбит. Он выставил обе руки перед собой, когда я автоматически навёл оружие на него. Так мы и застыли: я с пистолетом, а он с мерно гудящим протезом, готовым перейти в боевую форму. Эти секунды дали мне время прийти в себя и отогнать дымку с глаз. — Понял, парень, понял. Ты крутой, настроение не очень. Но повторю: это территория Косматого и ему не понравится, что кто-то вводит свои правила на его территории, — сказал мужик, краем глаза поглядывая на лежащих пацанов. — Передай своему Косматому, — перебил его я, — что это моя мастерская. Она внесена на моё имя в имперском регистре. И если он хочет поспорить с законом Империума — то пусть приходит. В принципе, и вне законов Империума я с кем угодно поспорю. Только не буду же я сразу все козыри выкладывать на стол? Впервые по лицу старшего скользнула улыбка. Широкая, зубастая, акулья. От такой обычно начинают считать выходы и прикидывать, кто ближе к двери. — А, так ты из тех мальчиков по программе заселения фронтира? — усмехнулся он. — Начитался книжек и теперь приехал, как ковбой на Дикий Запад? Он сплюнул и уже уверенней шагнул ко мне. Руки он опустил, а плечи расправил. — Здесь тебе не сытый Империум, пацан. Отвлекал, гад. Его движение я бы в жизни не прочёл, слишком быстрым был взмах. Подсказал гул сервоприводов за секунду до удара. Мужик резко поднял руку-протез, который перешёл в боевой режим. Багровый свет осветил помещение. Уже в движении я успел прикинуть: одного выстрела хватит, чтобы расплескать мой ужин по стенам. Вместе с моими внутренностями. Первый сгусток прошёл рядом с моим боком, обжёг сквозь одежду, заставив изогнуться, как в долбаном танце, и плазма врезалась в стену за спиной. С тихим щелчком мой пистолет перешёл в режим узкого лазера, я перепрыгнул через лежащего на полу пацана и увернулся от второго выстрела. Третий раз я выстрелить не дал: лазер попал точно в сгиб локтя, отключая питание протеза. Лёгкая отдача ударила в руку, заставляя уставшие мышцы ныть. Боевой протез дёрнулся, обмяк и с гулким «ву-у» погас. Десантник впал в ступор, пытаясь заставить железяку подчиняться, но теперь он мог ею размахивать разве что как дубиной. Даже в мирное положение перевести не мог. — Проваливай к своему Косматому, передай, что теперь у мастерской есть хозяин, — на паузах, скрывая, как тяжело дышу, сказал я. Тьфу ты, заставил попрыгать. А у меня вчера был день ног, между прочим! Как же хорошо, что я последние восемь с половиной месяцев не вылезал из тренировок. Молодое тело — это, конечно, хорошо. Если оно тебя слушается. А вот с этим после подарка Лары есть проблемки. Куда же ты пропала с того грузовика, белокурая? Мужик, вдыхая гарь от отключённого протеза, ловко наклонился к ящику, но я показал на него оружием. Тот замер, изучил меня, потом покосился на мёртвую железяку вместо руки. Понял меня без слов и отступил в сторону, показывая ладони. Одну ладонь. Несколько секунд поколебался, а затем медленно, бесшумно ступая по металлическим пластинам пола, двинулся на выход. Я подвинулся, пропуская его. У дверей он замер, оглянувшись. — Зря. Косматый не прощает. Уже через пару часов ты будешь паковаться на орбиту. Если останется что паковать. — Не переживай, я путешествую налегке. Он помолчал, а затем его голос изменился: — А пацанчики? — Отдохнут и придут сами. — Придут? Только теперь он внимательно посмотрел на застывшую с выпученными глазами молодёжь на полу, и по его лицу пробежало сложное выражение. Так смотрит отец, которому только что показали, как его дети режут лягушек за сараем. Я понял его, показывая пистолет в режиме оглушения: — Не бойся, детей я не убиваю. Без надобности, — и подмигнул. Он посмотрел на меня в упор, а затем медленно кивнул, не отводя оценивающего взгляда. — Звать-то тебя как? — спросил я, когда он уже переступал порог. — Седой, — насторожился мужчина, сузив глаза. — А что? — Когда вернёшься, Седой, — а я не сомневался, что он вернётся, один или в компании, — напомни, чтобы я глянул твой протез. У тебя основной сервопривод барахлит. Если не исправить, то ударит по телу месяца через два-три. — Кто ты? Оглядел мастерскую. Вспомнил мысль про кузницу и хмыкнул: — Ваш новый кузнец. Седой ещё несколько секунд постоял, потом покачал головой и вышел. Пошёл докладывать Косматому. Вдалеке послышался грохот опускающегося щита на витрине мелкого магазинчика. Если верить словам Седого, у меня есть пара часов выдохнуть с дороги и встретить гостей, как подобает. Мне нельзя покидать эту планету. Ради Кузнецов, которые отдали свои жизни. Лары, которая подарила мне второй шанс. Да, чтоб мне заржаветь: если не справлюсь, у Империума не будет будущего! Я усмехнулся, потирая грудь. Больно. Но даже если так, я собираюсь наслаждаться жизнью, так что не надо мне мешать. Хотя Лара бы выписала мне слабительное за то, что я называю свою новую жизнь наслаждением. Убрав оружие, оттащил молодёжь ближе к выходу из мастерской и уложил так, чтобы они дышали в сторону улицы. Свежий воздух приводит в себя гораздо быстрее. Настолько, что уже через пять минут первый пацанчик начал шипеть под нос: — Вот придёт Косматый и оторвёт тебе руки за нас! Вместо ответа я сложил их «оружие» на дальнем столе, который перед этим с грохотом выровнял вдоль стены. Потёр плечо, осмотрел запертую дверь в остальную часть здания и с долгим выдохом уселся на ящик с патронами, принявшись жевать бутерброд с ветчиной. Последний, что остался с сухогруза, подбросившего меня на этот далёкий забытый Императором и всеми его приближёнными мир. В первый раз я парня просто проигнорировал, но когда он начал ползти, изображая из себя червяка на выгуле, и повторяться, я ответил: — Косматому плевать на вас. Вы же не его люди, верно? — Парень затих, подтверждая молчанием мои слова. — Такие как вы — курьеры, мелкие сошки. Вас проще всего пустить в расход. Бухгалтерия даже не заметит потери бойца. Хмыкнул, вспомнив, как имперские ревизоры перетряхивали мою бухгалтерию в поисках недостачи. Ничего не нашли, чем выбесили нового императора до белого каления. Можно было вольфрам плавить от его рожи. — А вы случайно чуть не угробили крайне ценный груз, — я кивнул на ящик у дальней стены. — Да ещё на моей территории. Теперь мне придётся разбираться, чтобы вас не убили у меня в доме. Это сильно попортит бизнес-перспективы. — Косматый… — начал было болтун, но я его перебил. — Умный человек. А умные люди договорятся. — И закинул в рот ириску, которую я забрал со стойки в космопорте. Парень не нашёлся, чем ответить, и промолчал, постепенно разрабатывая руки и ноги. Стан-эффект проходил. Остальные тоже слышали мои слова, поэтому молча повторяли за первым, не пытаясь напасть на меня или, не приведи марсианская плесень, покоситься на мерцающий красным ящик. Лишь один из них, тот самый, что держал трубу как инструмент и удачно швырнул её, смотрел на меня исподлобья. Светлая прядь волос выбивалась из-под капюшона. Мне же стало любопытно, и я присел рядом с ящиком, изучая крепления и защиту. Судя по следам гари, эти придурки пытались открыть его с помощью болгарки, а затем стучали чем-то тяжёлым. И делали это внутри моей мастерской! — Вам говорили, что заглядывать в чужие карманы — опасно для жизни? — спросил я через плечо. В ответ — глухая возня и несколько слов, которых точно не было в моём разговорнике по наречиям фронтира. Специально купил на стойке вылета в предпоследнем космопорте. — С воспитанием в этой дыре действительно проблемы, — сказал я, поднимаясь. — Ничего, посмотрим через пару месяцев. Вот только стоило мне слегка отвлечься на перспективы, как молодёжь у дверей решила, что угроза миновала, и рванула прочь. Трое, во главе с болтливым, выскочили легко, но последний светловолосый отошёл не до конца, поэтому ноги его не слушались, и он запнулся в дверях, опершись на косяк. — Тебе каюк, чмо инопланетное! — кричали убежавшие. — Стойте, идиоты! — крикнул я им в спину, разворачиваясь. Потому что услышал знакомый, до боли в колене, звук. Ничего себе встреча: они пригнали танк! Я подскочил к дверям, схватил отставшего светловолосого за шкирку и кинул обратно в дом, не обращая внимания, как его кости бряцнули по полу. — Не высовывайся! Когда обернулся обратно, бегущие пацаны махали сидящему на броне стрелку, показывали средний палец мне, крича что-то весёлое. Они не видели, как дёрнулся пулемёт «Изгой» на боковой башне, как хищно повёл ствол. Знаки на башне подсказали: это не Косматый и тем более не войска Империума. В город въехали рейдеры. Я знал, чем это закончится: ослепительно белая полоса разрежет парней пополам прямо посреди улицы. По ушам ударит грохот, а затем, последним аккордом — звон огромных гильз. Сердце ухнуло. Я судорожно оглядел мастерскую: дырявые стены, отсутствие двери и ни единого защитного модуля. Им даже главный калибр использовать не придётся: «Изгоя» хватит с головой. Не говоря про пацанов на улице. В кулаке затрещала рукоять пистолета, и я бросился вперёд. ---------- Глава 3. Приглашение Времени думать не было: даже на расстоянии двадцати метров я видел голодную улыбку рейдера на боковой башне. Он нарочито нежно погладил корпус «Изгоя» под лентоприёмником. Выскочив из мастерской, я понял, что не успею прикрыть смеющихся детей. Рейдер на башне вдохнул, плечи напряглись, готовые принимать отдачу тяжёлого оружия, и я сделал то, что запрещено делать на поле боя: — Эй, придурки! Конфетку хотите? — проорал я так, что даже закрытый щит магазинчика ответил жалобным дребезжанием. В груди сжало ещё больнее, я на мгновение сбился с шага, но боец на башне дёрнулся, повёл стволом в сторону, и белые линии с грохотом полоснули по улице. Не по пацанам. Троица резко тормознула, будто врезавшись в стену, болтун споткнулся о свои ноги и рухнул на пыльную дорогу, чудом не влетев лицом в яму. Обжигающая белая линия огня с визгом просвистела в полуметре от меня, заставив тело сжаться, а кожу на лице почувствовать жар. Это было близко. Слишком. — Назад! — крикнул я в паузу между очередями. Рейдер на башне выровнял ствол и теперь целил точно в меня. Я прочитал на его лице кровожадное удовольствие, которое он растягивал, не нажимая на крючок лишнее мгновение. Он мечтал увидеть, как я побелею, как наделаю в штаны, прежде чем снести мне голову. Я смотрел ему прямо в лицо, но краем глаза следил за пацанами. Марсианская плесень, почему они копаются?! А те застыли, как кролики перед танком. Твою ж мать, рейдер заметил мой взгляд и снова направил ствол на детей. И нажал на спусковой крючок. От грохота заложило уши, но ровно за секунду я прыгнул вперёд и коснулся груди. Волосы по всему телу встали дыбом, майку и свитер на груди разорвало направленным взрывом, а каждое ребро завыло, как сирена тревоги. Зато силовое поле окружило меня и мальчишек, защищая от гигантских пуль. Сине-белый щит мерцал в такт попаданиям, которые отдавались в моих костях острой болью. И с каждым выстрелом диаметр щита становился меньше на миллиметр. — Ближе ко мне! — хрипло бросил я, и теперь уже никого уговаривать не пришлось. Кто ползком, кто бегом, кто вприпрыжку, троица юных любителей влезать в неприятности подскочила ко мне и спряталась за спиной. Один даже вцепился в край куртки, видимо надеясь, что она защитит его, когда щит исчезнет. А он уменьшался на глазах, вплотную приближаясь ко мне и ребяткам. — Дяденька, — проблеял болтун за спиной. — Нам каюк? Сдерживая боль от попаданий в барьер, я хмыкнул в ответ: — Если снова без спроса сбежите — да. А затем сбросил барьер касанием к груди. Парень, что цеплялся за мою куртку, рухнул тут же, потеряв сознание, но не отпустив край одежды, отчего меня перекосило. Спрятавшиеся за моей спиной взвизгнули, отступая назад. — За меня! — рявкнул я, вскидывая пистолет. У меня секунды три, прежде чем «Изгой» вернётся в строй после смены ленты и охлаждения ствола. Поэтому я сразу, не целясь, начал палить по башне. Первый выстрел стукнул о корпус. Второй взвизгнул о щиток «Изгоя», заставив рейдера отшатнуться на мгновение и потерять ещё секунду. А третий импульс лазера, вместо шеи, вошёл в ключицу, моментально отключая левую руку стрелка. Вот теперь дёрнулось главное орудие, а следом лязгнула крышка командирского люка на центральной башне. От протяжного скрипа несмазанных петель у меня свело зубы, но я не дал этому чувству сбить себя: ещё два выстрела, и стрелок на башне скатился с кресла и улёгся бесформенной кучей под «Изгоем». — Назад! — приказал я, и мальчишки без обсуждений ломанулись к отсутствующей двери мастерской. Все остальные пути отхода были перекрыты щитами и металлическими дверьми на замках. Главный калибр замер, продолжая смотреть чёрной бездной ствола прямо мне в сердце, которое и без него с трудом справлялось с нагрузкой. Я так же не опускал пистолет, но чуть повернул корпус, стараясь сделать зону поражения меньше. Хотя, какая разница: если по мне пальнёт танк, то даже с защитой, с куцыми остатками энергии, в лучшем случае моя рука окажется на мастерской, а нога — на крыше соседнего здания. В худшем — просто помоют асфальт влажной тряпкой. Выглянувший командир танка, грузный мужик с двумя шрамами крестом через лоб, быстро осмотрел меня, покосился на мёртвого стрелка, а затем крикнул вниз: — Отставить! — Приятно видеть разумного человека, — ответил я, оглядывая улицу. Выход, действительно, был один. Если моя пустая мастерская может считаться выходом в данной ситуации. — Какими судьбами в наши края? Дыхание в груди хрипело, но я его сдерживал, стараясь не показывать слабость. Всё внимание на пистолет и танк передо мной. Командир опёрся мясистыми руками на край башни, изучил меня. — Смотрю, местные разбогатели. — Он пялился на мою грудь. Ну, конечно, под разорванной одеждой виднелись накачанные мышцы и даже кубики пресса. — Снимай штуковину. Разумеется, его интересовал мой барьер. И рейдер сразу оценил его. Но пресс тоже ничего вышел, зря я, что ли, его качал. Мой внутренний дед едко хмыкнул. Такие ребята оценивают всё, что попалось на глаза, сразу переводя любой предмет в империалы. А мой барьер стоит много империалов. Очень много. — Понравилась побрякушка? — спросил я, склонив голову. — Готов меняться. За ближайшими оконными створками кто-то с грохотом упал в обморок. Пронзительно долго звенела упавшая следом посуда. Командир танка несколько раз стукнул костяшками по броне. — Как ты слышал, пацан, — он кивнул на снова затихший дом, — кто-то считает тебя психом. — Но не вы, — ответил я, не опуская оружия. Только пальцы слегка двигались, словно я нервничал. А кто не будет нервничать под дулом танка? — Но не я, — уверенно кивнул командир. — Знаешь почему? — Решили измениться и пойти в монастырь, замаливать грехи? — предположил я. — В вашем возрасте уже пора задуматься о будущем. Командир сузил глаза, а руки сжали край брони, которая, как мне показалось, слегка скрипнула и промялась под его пальцами. — Твой барьер истратил большую часть энергии. Если я выстрелю, то ты превратишься в кашу. Вместе с моим барьером. Во-первых, это неэстетично. А во-вторых, я не люблю портить свои вещи. — Пока ещё не ваши, — ровно ответил я, и пальцы на пистолете перестали двигаться, замерев чётко на спусковом крючке. Рейдер на забытой Империей планетке оказался на удивление образован. Неэстетично ему, блин. — Это вопрос времени. Ты же сам предложил обмен буквально минуту назад. На что хочешь поменять? — Он улыбнулся широкой улыбкой хищника, который предлагает своей жертве выбор: быть съеденной прямо сейчас или после нескольких минут игры в догонялки. Я ответил ему такой же улыбкой, заставив на мгновение нахмуриться. — На танк, — громко сказал я. Звон посуды за ставнями дал понять, что кто-то только пришёл в себя, чтобы услышать мою новую фразу и отключиться. — Переговоры — не твоя сильная сторона, — покачал головой танкист. — Значит, договориться мы не смогли... — Нет, — кратко ответил я и выстрелил. Командир танка рефлекторно вжал голову в плечи и упал ниже в люк. Из башни осталась торчать только лысина со шрамами. В ту же секунду я начал двигаться, сокращая дистанцию с танком. Главный калибр пошёл вниз, но моментально упёрся в минимальную высоту, а я проскочил под ним. Теперь мне пушка не страшна. — Задний ход! — приказал командир, задраивая люк, но машина не двинулась с места. Я весь разговор выравнивал дыхание и выцеливал водителя через его смотровую щель, и только в последний момент тот шевельнулся, блеснув стеклом визора. Благо, что у этих старых моделей нет защитного барьера наподобие моего, поэтому выстрел с хрустом стекла вошёл точно в глаз. Командир предусмотрительно заперся внутри танка, но мне он и не нужен: я проскочил по броне справа, прокатился боком до вентиляционных решёток и, переключив мощность на пистолете, выдал максимальный заряд. Рукоять и ствол моментально нагрелись, но широкая полоса лазера прошила полоску металла, открыв вентилятор. — Прости, дорогой, — шепнул я пистолету и сунул его рукоятью вперёд, фиксируя систему охлаждения. А затем зажал пусковой крючок, заставляя пистолет набирать максимально доступную ему сейчас мощь. Слабее, чем прошлый выстрел, но достаточно, чтобы перегреть батарею и... Я с трудом рухнул с брони и, держась за бок, тяжело отбежал за танк метров на десять, прежде чем сзади сверкнуло. Я не глядя прыгнул вперёд, прикрывая руками голову. Твёрдая земля больно ударила в обожжённую грудь, а сзади раздался прощальный взрыв: мой любимый пистолет превратился в мини-бомбу. Когда я, приподнявшись на локте, оглянулся, над танком поднимался жирный чёрный дым, а в башне плясало весёлое белое пламя. Упс, переборщил. Он должен был просто встать, ржавчина ты лунная! Справа заметил движение и увидел, что пацаны выглянули из мастерской. Бросил взгляд на огонь. Вспомнил красные символы на помятом ящике за спинами детей. Твою мать! — Под стены! На землю! НА ЗЕМЛЮ! А затем белое пламя добралось до боекомплекта. Вспышка, ударная волна снесла меня, царапая кожу об асфальт, и приложила спиной обо что-то твёрдое. Последнее, что я увидел — ржавая стена мастерской. А дальше пришёл ослепляющий звон. *** Когда я заметил Седого в конце улицы, тот на несколько мгновений замер. По лбу тёк пот, а глаза суетливо шарили по улице. Первым делом он бросил взгляд на мастерскую и, только убедившись, что хлипкие ржавые стены на месте, заметно расслабился: плечи дрогнули и опустились. После перевёл взгляд на центр улицы и заметил остатки танка, которые продолжали слегка дымиться, несмотря на все попытки пожарной команды их потушить. И только после этого направился в нашу сторону. Да, невероятно, но в этой заднице мира оказалась пожарная команда, а не только жители с вёдрами песка. Правда, эти пожарные походили на бойцов ничуть не меньше, чем прикативший сюда рейдер на том самом, ныне горелом, танке. Рейдер, который должен был пропечься до корочки внутри раскалённой машины. Но вместо четырёх трупов местные «спасатели» нашли обгорелые черепа троих. Оставался шанс, что командир превратился в пепел, но моё старое колено, пусть и подлеченное белокурой Ларой, ныло в ожидании неприятностей. Только мстительного, восставшего из мёртвых рейдера мне не хватало на старости лет. Кряхтя, как старый дед, я поправил мокрый платок, который прижимал к синяку на скуле. Один из спасателей представился сержантом Гавриловым и теперь допрашивал меня с каменной рожей, будто стычки с танками у них дело повседневное и ничуть не удивительное. Седой остановился в пяти метрах от нас, делая вид, что он случайный прохожий. Ему никто не поверил, а один пожарный-боец вообще поздоровался вслух. — Имя, Фамилия, код регистрации? — проигнорировав Седого, спросил сержант Гаврилов, поправив на подбородке ремешок шлема с гравировкой в виде имперского молота. Сержант не расслаблялся ни на секунду, несмотря на то что от угрозы я избавился. — Ивар Молотов, — и назвал свой код из имперских регистров. Свой новый код, который помогла мне оформить Лара, прежде чем оставила меня на том грузовике приходить в себя. Почувствовал тепло её губ на щеке, когда мы прощались. Опустил платок, чтобы остудить это место. — С какой целью вы, Ивар Молотов, прибыли на Трою? — устало спросил Гаврилов. Троя, планета размером с Марс и примерно на том же расстоянии от местного солнца. Только с двумя спутниками, которые медленно проявлялись на вечернем небе. — С целью вести своё дело. Вон моя мастерская, — я мотнул головой в сторону ржавых стен без двери, из-за которых сейчас выглядывали спасённые мной пацаны. Судя по всему, стены оказались надёжнее, чем я предполагал, а взрывная волна ударила в угол здания, не в гостеприимно отсутствующую дверь. Молодёжь уже собралась выходить, но Седой в стороне качнул головой, и мальчишки замерли. Гаврилов изучил и мастерскую, и застывших детей, после чего покачал головой. — Не самое удачное вложение, Молотов. Я же понимаю, что вам помогал в подборе собственности кто-то из чиновников отдела фронтиров? — Мне сказали, что локация выгодная, — серьёзно ответил я. Сержант не стал меня переубеждать, а молча подал планшет с моими показаниями, с просьбой поставить цифровую подпись. Мой новый код сработал без задержки. Новый коммуникатор на левом запястье мигнул зелёным, подтверждая подпись. Закончив с процедурами, местные спасатели скрутили шланги, собрали оставшиеся опасные элементы танка (вроде частично сохранившегося «Изгоя») и отчалили, сообщив, что группа зачистки прибудет завтра, чтобы забрать горелый корпус. Наблюдая, как они уезжают, едва удержался от того, чтобы хмыкнуть. Зеленоглазый Марк не был представителем отдела освоения фронтира, он просто предприимчивый засранец. Единственный, кому я мог доверить поиск своей новой базы на этом никому не нужном мирке. Я задрал голову и глубоко вдохнул, глядя на незнакомое небо. Пока не нужном. Марсианская плесень, да ведь они вообще не понимают, какое сокровище лежит в недрах Трои! Ни местные, ни чиновники Земли. Даже те, кто убивал Кузнецов. Оплот! Именно ради этого сокровища я и официально умер на том заводе. Хотя было странно видеть собственный некролог по новостям. Теперь, для начала, нужно хотя бы осмотреться на новом месте и привыкнуть к двум спутникам над головой. Как только машины Гаврилова скрылись за поворотом, ко мне подошёл Седой. Его скупая настороженная походка говорила больше, чем выражение лица, которое ощущалось бронепластиной. Он посмотрел мне за плечо, и я кивнул. — Выходите, — тихо сказал Седой, и пацаны, понурив головы, выползли из моей мастерской. Когда они поравнялись с нами, мужик лишь выдал всем по лещу и указал за спину. В конце улицы ждал потрёпанный багги с нанесённым зелёной краской бортовым номером «09». Троица «бегунов» быстро зашагала прочь, не оглядываясь. Только светловолосый сделал шаг и обернулся, вперившись в меня взглядом. — Спрашивай, — разрешил я, не дожидаясь кивка Седого. Мальчишка блеснул глазами и рефлекторно шагнул ближе, но тут же себя остановил. Помялся и наконец спросил: — Как вам удалось? Я вопросительно поднял бровь, чувствуя, как жжётся ссадина и тянут рёбра. Сердце постепенно успокаивалось, и боль в груди становилась терпимой. Дыру на груди я прикрыл грубым дешёвым пледом, которым со мной любезно поделились спасатели. — Это же девяносто третий, — он показал рукой на обгоревший танк. — Его даже из РПГ непросто взять. Поэтому они так смело заезжают на улицу города без сопровождения. Увидел в его глазах живой интерес, поэтому ответил: — У этой модели семь слабых мест. — От этого заявления даже Седой вытянулся лицом. — Ладно, с доступным вооружением их всего три. — Десантник расслабился, а я едва сдержал улыбку. — Я выбрал воздействие, которое позволяло обездвижить его с минимальными усилиями. — Обездвижить? — ошарашенно спросил светловолосый, глянув на чёрную машину. Переборщил, бывает. Кто ж знал, что они будут хранить боекомплект не по уставу? — Если хочешь научиться так же — приходи, — предложил я, посмотрев на мастерскую. Нахмурился. — Вот только дверь повешу нормальную. Седой хмыкнул, сделав вид, что кашлянул. Светловолосый улыбнулся, но потом посмотрел на старшего и сгорбился. Молча отвернулся и поплёлся к багги в конце улицы и ожидающим его сверстникам. — Тебя тоже жду, — ровно сказал я Седому. — Ты вправил сустав, но проблема не решилась. Десантник помолчал, а затем передал пластиковый прямоугольник. Пропуск. — Приглашение. От Косматого. — А чего сам не приехал? — спросил я, наблюдая, как светловолосый, чьего имени я так и не спросил, садится в машину. К нему сразу обратился болтун, но парень отшил того одной фразой. Троица бросила взгляд на меня и молча уселась по местам. — Косматый человек занятой. Плюс не любит шум, — ответил Седой. Хорошая формулировка для того, кто испугался взрыва на своей территории. Хотя, возможно, он беспокоился о другом. — Что в ящике? — спросил я, поправляя колючий плед. Уже хотелось его скинуть, но запасная одежда в сумке дома. — Тебе всё ещё не стоит знать. — Тогда почему пытались открыть без ведома Косматого? — Дети, — неопределённо пожал плечами Седой, но я ему не поверил. Поэтому добавил: — Сейчас его нельзя транспортировать. По крайней мере без специальной подготовки. Седой поморщился, сервоприводы в плече загудели громче. Моя рука автоматически потянулась на пояс, где я держу инструменты. Но там ничего не было, поэтому рука коснулась лишь потрёпанной ткани штанов. — Тогда к тебе придут, хм, специалисты, — наконец сказал Седой. — Думаешь, они мне нужны? — спросил я. Седой изучил меня с ног до головы. — Пацан, ты, конечно, показал класс. Но есть вещи, которые без спроса лучше не трогать. — Я как раз то же самое говорил твоим подопечным, — ответил я. При этом я знал как минимум четыре способа открыть ящик, не уничтожив содержимое и не взлетев на воздух. Ладно, с моими нынешними инструментами — два. Седой глянул в сторону багги и на мгновение его лицо стало тёплым, отеческим. Но затем оно снова окаменело, а голос стал ледяным: — Жди гостей. И постарайся не мешать им. Если хочешь сохранить не только жизнь, но и мастерскую. Когда Седой на багги скрылся за поворотом, подняв в воздух пыль, я задрал голову и произнёс в далёкий космос: — Да, Лара, я влип. — Но тут же добавил с ухмылкой: — Зато так интереснее. А потом перевернул пропуск. Идеально новый пластик, без единой царапины, что само по себе странно. А в углу — оттиск в форме молотка внутри треугольника. — А можно ещё один танк вместо них? — спросил я у улицы, но та промолчала. ---------- Глава 4. Местный — Гляди, железяка, твой новый хозяин пришёл, — сказал я, стоя перед входом в мастерскую. В настоящую её часть. Зрачок камеры над дверью чуть загудел, наводя фокус, после чего озарился зелёным. — Право владения подтверждено, — едва слышно, как из-за железной двери, раздался ровный женский голос. Я заулыбался, поправил лямки рюкзака, готовый шагнуть внутрь, но тут голос попросил: — Подтвердите квалификацию. — Чего? — не понял. — Что ещё за квалификация? А ведь полчаса назад я считал, что у меня наступила полоса счастья и удачи. Седой и Гаврилов умотали, я остался один на один со своей мастерской. От мыслей о светлом будущем немного отвлекал лишь мерцающий красным ящик на полу. Хотя, казалось бы, от мыслей о грядущих неприятностях было бы хорошо отвлечься, но не когда рядом с тобой взрывоопасная хреновина. Я опустился на колено рядом с ним, изучил и с облегчением выдохнул: сейчас он стабилен, и если его не двигать, то душ принять он мне не помешает. А душ благотворно действует на старые косточки даже в молодом теле. Сдвинув стоящие прямо у дальней двери столы в сторону, я вошёл в жилой отсек. Ну, как вошёл: упёрся в замок, который проигнорировал любые попытки открыться. На всякий случай я заглянул в коммуникатор, но в записях внутри моего браслета ничего не оказалось: ни пароля, ни подсказки. — Марк, хитрая ты задница, — проворчал я. С одной стороны, это была хорошая новость: входную часть мастерской давно использовали как бесхозное помещение со всеми вытекающими в виде грязи, запахов и разграбления. Однако, закрытая дверь намекала, что внутри обстановка может быть получше. С другой, я купил дом, в котором я не могу жить. Не морозить же старые кости на полу мастерской? Вытащив целую одежду из бокового кармана тактического рюкзака и похлопав по содержимому центрального, я накинул куртку и вышел снова на улицу, прихватив фонарик. Перед мастерской находился небольшой, метров пять на пять, дворик. Посередине шла дорожка на улицу. Я прошёлся по ней, огляделся по сторонам. Вокруг остова танка тусило четверо подростков, но увидев меня, они тут же слиняли в темноту. Слева напротив, там, где ранее грохнул щит на витрине, мягко светилась надпись: «У Ванды», и женщина лет сорока, видимо та самая Ванда, перекладывала овощи на прилавке. Смотрелась женщина здесь чужеродно: высокая, статная, с уложенными волосами и длинными наманикюренными ногтями. На ней была простая кофта с длинными рукавами, которая скрывала фигуру. Поздние покупатели затаривались продуктами, и я сделал себе мысленную пометку, что надо будет заглянуть к ней. Заметив мой взгляд, женщина кивнула, словно я был старым соседом, а не странным чужаком, который первым делом устроил погром на их улице. Она мне уже нравится. Кивнув в ответ, я развернулся и оглядел свой дворик. Справа от входа валялись ржавые балки и остовы чего-то, что когда-то можно было назвать техникой. Сейчас же это был не более, чем ржавый мусор, по которому свалка плачет. Туда же, между стеной мастерской и кучей хлама, была натоптана небольшая тропинка, которая заканчивалась за корпусом машины, похожей на жука. Местами виднелись хлопья старой жёлтой краски. Судя по запаху, Седой приучал молодёжь к лотку. Похвально. Слева мусора не было, поэтому я обошёл мастерскую по кругу. Обнаружил несколько окон, которые были задраены, как переборки в космическом корабле после разгерметизации: надёжно и крепко, пинцет не просунешь. Заодно стало ясно, что не зря я отвалил столько империалов: размер мастерской, по моим прикидкам, составлял по крайней мере двести пятьдесят квадратных метров. Из них доступны были лишь метров сорок в виде грязной пристройки-мастерской на входе. Осталась сущая мелочь: попасть внутрь. Также обнаружился задний двор, на котором росла дикая пальма и стояли кованая скамейка со столиком. Последние оказались вычищенными, на столе стояла пепельница, а рядом — простецкое мусорное ведро. Сама ковка оказалась настолько качественной, что я даже замер, задержав руку в сантиметре над поверхностью металла. Металл словно прорастал, превращаясь в ветви и цветы, образуя ровную поверхность. А затем я щёлкнул по скамье ногтем, и металл ответил мелодичным низким гулом, как музыкальный камертон. Такой же гул, кстати, издаёт пушка класса «Страж», которую ставят на патрульные корветы. Звук разошёлся волной по двору и мягко затих, забравшись на пальму. Мысль про корвет заставила меня оглянуться ещё раз на задраенную мастерскую и окинуть её другим взглядом. И выругаться. — Ах ты ж, засранец хитрожопый! А сразу сказать не? Марк выполнил мой заказ лучше, чем от него можно было ожидать. Он нашёл не просто «кузницу» или мастерскую. Он нашёл старую, заброшенную ремонтно-исследовательскую станцию! Такие раскидывали по новооткрытым планетам в качестве опорных пунктов, научных баз, инфраструктуры поддержки. Это открывало большие возможности в плане исследования Трои, но также создавало и определённые проблемы. Например, меня могли найти те, от кого я уволился. Посмертно. А эти сразу захотят испортить мне отпуск. Зато теперь я точно знаю, как войти внутрь. Напевая под нос песенку, которую услышал в космопорте, я пошёл обратно, мечтая о горячем душе. Увидел, как Ванда убирает товары с прилавков, готовясь к закрытию магазинчика. В этот раз она лишь бросила на меня краткий взгляд. Мне было интересно, что из оборудования сохранилось в закрытой части, и как долго она вообще была закрыта. На то, что в местном холодильнике осталась какая-то еда я, конечно, не рассчитывал и со вздохом следил, как снова опускается металлический щит у лавки напротив. Снова придётся жрать сухпаёк. Подобрав внутри на ходу тяжеленный рюкзак и поставив галочку, что ящик с патронами тоже нужно убрать, я подошёл к дальней двери. Активировал браслет на левой руке, вывел на экран сложный цифробуквенный код, а затем нашёл на дверном косяке небольшую кнопку. Она располагалась в правом верхнем углу, и после нажатия на неё рядом в сторону отъехала небольшая крышка, обнажая мутный глазок камеры. Моё право собственности она подтвердила моментально, только вот дальше... — Подтвердите квалификацию, — монотонно сказала система. Грудь под курткой чесалась, саднило лицо и руки, меня ждут на знакомство местные криминальные авторитеты, а я не могу просто войти в дверь собственного имущества?! Я зажал пальцами переносицу, сбивая лёгкое раздражение. Можно, конечно, открыть рюкзак, достать его содержимое и тупо взломать дверь, но в этом случае в неё сможет зайти каждый желающий. Да и железноголовый Мунин мне потом покоя не даст и будет напоминать об этом до конца отпуска. — Подтвердите квалификацию, — глухо повторил голос, а затем с щелчком добавил: — У вас три минуты на подтверждение, после чего право собственности будет аннулировано. Марсианская плесень, ты будешь мне условия диктовать, железка?! Я сбросил рюкзак на пол, открыл его — но не главное отделение, — и достал оттуда молоток. — Напросилась. После чего нанёс первый удар. *** Вода оказалась ледяной, пахнувшей ржавчиной, но сейчас даже она казалась райским наслаждением для уставшего с пути — и всяких мелких неприятностей с танками и подростками — тела. Даже старый дед внутри меня сейчас кряхтел от удовольствия. Дверь, а точнее система станции, приняла меня после небольшого поучительного танца. Глухой звук из-за двери — явно не задумка создателей станции. А поломка, требующая ремонта. После первого удара по косяку я на слух понял, где идут основные кабеля, а после третьего разобрался, в каком месте находится сдохший динамик. После чего аккуратно отодвинул прикрывающую его панель в сторону, используя гвоздодёр на обратной стороне молотка. Как я и предположил, динамик тупо зарос грязью, местный паук свил на контактах плотное гнездо, полное трупов мух и просто мусора. В том числе металлической стружки, которая и закоротила всё к чертям. Прочистив контакты и проверив, что сам динамик вполне рабочий, я воткнул его обратно и сказал системе: — Проверяй связь, железяка. — Подтвердите квалификацию, — донеслось сквозь шум потрёпанного динамика, и тут же раздался системный писк. — Квалификация подтверждена, проходите, Ивар. Дверь дёргано, как мой глаз при виде этого, отошла в сторону. Мда, ремонт здесь требуется капитальный. Особенно дверям. Но первым делом я всё-таки направился в душ, который на удивление всем космическим богам оказался рабочим. Без горячей воды, с покрывшимся налётом соплом и с хрустом провернувшимся краном, но рабочим. И теперь я наслаждался кратким отдыхом, хотя напряжённые мысли прорывались даже сквозь ледяные струи душа. Закончив с переохлаждающими процедурами, я обтёрся колючим пледом спасателей, оделся в чистое и целое, после чего кратко обследовал свой новый дом. Система пустила меня лишь в три ближайших помещения: санузел, кухня и малая спальня. Дверь, ведущая дальше по станции, оставалась задраена и никак не реагировала на мои приказы и движения. Жаль, может там есть оружейная. А то мой верный многофункциональный пистолет превратился в бомбу и отправился в рай для хорошо послужившего оружия. Уверен, что его сейчас перебирает божественный мастер, смазывает движущие части и подзаряжает батарейку. От исследования меня отвлёк металлический стук. Я по привычке глянул в коммуникатор, но там не было изображения с камер. Раньше я бы посмотрел и решил, пускать кого-то или нет, а сейчас придётся проверять лично. Хотя, из гостей я жду только «специалистов» Косматого, которые хотят забрать ящик. Ладно, чем быстрее уйдут, тем быстрее займусь своими делами. Кряхтя, как не кряхтел, когда был по-настоящему старым, я подошёл и, придерживая в опущенной руке молоток, открыл дверь, которая дёргано отъехала в сторону. Вот только вместо подозрительных личностей, передо мной уверенно стояла Ванда. Женщина накинула тёмную куртку, в которой она сливалась с темнотой мастерской, но глаза блестели синеватыми бликами. — Привет, сосед, — сказала она, когда я открыл дверь пошире. — С прибытием в Новиград. Я Ванда, старшая по району. Она протянула пластиковое ведёрко на красной ручке, внутри которого виднелись овощи, пакет специй и маленькая пачка сока. — Спасибо. Ивар, кузнец. — Ванда прищурила глаза, но промолчала. — Смотрю, у вас тут новичков встречают с размахом: хлебом солью, — указал на ведёрко, — фейерверками, — кивнул в сторону улицы. Женщина не улыбнулась, чуть сжав губы. — Хлеб-соль только для тех, кто приезжает с фейерверками. — Приятно. Видимо надо почаще устраивать. Ванда нахмурилась. — Я слышала, что тебя позвал Косматый. Не ходи. — Мы уже на ты? — поднял бровь, так и не взяв ведёрко с едой. Её осведомлённость о моих делах с Косматым удивила. Как и то, что она прямо подошла к годами закрытой двери станции. Видимо старшая по району — это не только про собирать претензии пенсионеров и разносить квитанции. При этом Ванда посмотрела прямо мне в глаза, чуть задрав острый подбородок. В её взгляде читалась усталость, жизненный опыт и... страх. — Он вернётся. Уже не один, — сказала Ванда, и я понял, что она говорит про того командира танка. Значит не мне одному показалось, что он как-то удрал. — Я видел имперских спасателей. Они показались мне надёжными ребятами. Ванда фыркнула: — Они появились здесь впервые за год. Как падальщики, на всё готовое. — А Косматый? Это же его территория, — спросил я, вспомнив слова Седого. — Он, — замялась Ванда, отведя взгляд. — Он берёт слишком большую плату. — Думаешь, я возьму меньше? Женщина вздрогнула и посмотрела на меня прямо. Мне показалось, что она вдруг сквозь молодое тело увидела меня настоящего: старого и покрытого шрамами. Вот теперь её страх стал явным. Она явно сопоставила факты: танк, общение с имперскими и Седым, молоток в руке, который я так и не отпустил. Отшагнула назад, рефлекторно. Я же засмеялся. — Расслабься. Это теперь мой дом. А я привык, чтобы в моём доме было чисто. Во всех смыслах. Ванда так и не ответила. Лишь поставила на пол ведёрко, кивнула, и быстрым шагом покинула мастерскую, ни разу не оглянувшись. Её пластика завораживала своей идеальной механикой, и я снова поймал себя на мысли, что такой женщине не место на грязной окраине мелкого городишки на забытой Империумом планете. Убедившись, что женщина скрылась в своём доме напротив, я взял с пола подарки, слушая, как голодный желудок руладами напоминает, что свежую еду он не ел как минимум неделю. Чтобы мне приготовить? Размышляя, я двинулся обратно в станцию. Только вот придумать блюдо дня я не успел: в дверях появилась фигура с большим чемоданом и светящимися глазами. Кислотно-зелёные кругляшки уставились на меня через темноту мастерской и от них веяло угрозой. Особенно, когда к ним присоединилась ещё одна пара глаз, и крупная фигура выглянула из-за плеча первой. Тактические очки ночного видения «Филин». Такие случайные ночные гуляки не носят. Гуляки хотят забыться и не видеть реальный мир вокруг, а вот те, кто надевает подобное, обычно очень пристально следят за миром. И чаще всего через прицел. Мысли пронеслись в голове вихрем, и уже в следующий момент я выпустил молоток и тот с грохотом упал на пол. Одна пара глаз дёрнулась в сторону звука, а вторая пристально следила за мной. Опытный. Я медленно начал поднимать руки вверх, показывая, что безоружен. А затем, с силой зажмурившись, шепнул приказ браслету: — Софит. Яркий, как вспышка фотоаппарата, свет пронзил темноту, мгновенно ослепляя пришедших. Раздались крики боли, грохнулся чемодан на землю, послышались мат и проклятья. В следующую секунду, пока те двое приходили в себя, я метнулся через мастерскую с металлическим топотом. В глазах слегка гудело, в груди снова сжало, но я не давал себе возможности отвлечься. Два вздоха, и я ударил правой рукой в горло впередистоящему и трясущему головой незваному гостю. Удар чуть снизу вверх, врага подкинуло и его летящее тело снесло и второго, более крупного, который матерится хуже, чем инженер, которому на ногу упал гаечный ключ. Оба оказались подо мной, и затихли, ударившись головой о землю. Не желая оставаться с голыми руками, подхватил с земли камень и чуть отпрянул. Здесь на улице два спутника и одинокий фонарь над лавкой «У Ванды» давали немного света, и я наконец смог рассмотреть тех, кто пришёл ко мне в столь интересной экипировке. Хрипит от удара по горлу молодой парень. Верхнюю часть лица скрывают очки ночного видения, но это видно по острому гладкому подбородку и тощей шее. Настолько тощей, что я начал переживать, что мог проломить ему трахею, и чуть отвёл руку. Одет он в тёмную робу, в которой меня привлекает лишь нашивка на левом плече в виде молотка на фоне треугольника. — Инженерный корпус? Парень молча хрипит, а вот туша под ним заворочалась, с трудом вытянула руку и неловко сорвала очки с лица. Красные глаза, белки с полопавшимися сосудами, крошечные зрачки от яркой вспышки фонаря, усиленного работой очков ночного видения. Широкоплечая девушка яростно уставилась на меня с вернувшимся потоком ругательств. — Ты что творишь? Совсем о... — девушку прервал дёрнувшийся парень, заставив ту охнуть и замолчать. Да, массивная, крупная девушка, похожая на десантника больше, чем Седой, была почти на голову выше парня с нашивкой инженера, а ругалась хуже старпома на дырявом крейсере. — Может ты слезешь? — рыкнула девушка и одним движением почти скинула и меня, и инженера. — Мне и здесь хорошо, — ответил я. — Лучше скажи, что вы забыли на частной территории посреди ночи? — добавил я холода в голос. Девушка хмыкнула и резким толчком всё-таки скинула нас с себя. Я воспользовался толчком и одним махом оказался на ногах, а вот инженер скатился вбок со стоном. Десантница оказалась на ногах следом, чуть покачиваясь после удара головой о землю. — Частная? Здесь всё принадлежит Косматому. Свали, бомж! Сейчас мне очень не хватало пистолета, который превратился в бомбу внутри танка. Не, стрелять в девушку я не хотел. Просто с собеседником с оружием в руках обычно говорят вежливее и конкретнее. — Это. Мой. Дом, — чётко ответил я. Девушка уже хотела что-то добавить, но в этот момент паренёк-инженер приподнялся со стоном, прижимая руку к голове. Девушка тут же бросилась к нему, подхватила за руку и подняла. — Как ты? Как голова? — обеспокоенно спросила она. Затем перевела взгляд на меня: — Если с ним что-то случится... — Прекрати, — тихо, но твёрдо сказал парень, чем удивил меня не меньше, чем девушку. — Ты не заметила? — Что не заметила? Что какой-то бомж напал на тебя? Парень медленно стянул очки, открыв бледное лицо и такие же, как у девушки, покрасневшие глаза. Светло-русые волосы разметались по влажному лбу. Смотрел он только на меня. — Ксения, этот, как ты сказала, бомж, не только точно рассчитал траекторию удара, чтобы вывести нас из строя одномоментно, — девушка фыркнула, но парень закончил: — Так ещё и активировал станцию. Он показал пальцем мне за спину, где слегка светилась сине-бирюзовым панель справа от входа. Ксения сжала локоть парня, отчего тот крякнул, и только это заставило её отступить назад. — Косматому это не понравится, — пробурчала девушка. — Я как-то это переживу, — спокойно ответил я, и протянул руку парню: — Ивар, кузнец. Парень, чуть пошатнувшись, пожал мне руку в ответ. Рука оказалась крепкой, с правильными мозолями в тех местах, которые образуются от работы, а не самолюбования. — Макар, — представился он и хмыкнул: — Пока до кузнеца не дорос. — Какие твои годы, — с такой же ухмылкой ответил я. — Есть за кем повторять, — Макар кивнул на меня, и я вспомнил, что сейчас выгляжу от силы на двадцать пять. Мда, уже девять месяцев молодой, а всё привыкнуть не могу. Слишком долго только с железяками общался. — Вы от Косматого, — утвердительно сказал я. — Забрать посылку, — выступила вперёд Ксения, пытаясь вернуть контроль. — И никакой бо... кхм, кузнец нас не остановит. Я покачал головой в ответ. — У меня для вас плохие новости, ребята. Никуда посылка не поедет. И впервые за весь разговор девушка потянулась к поясу, на котором висела шоковая дубинка. Сухой треск рассеял повисшую тишину. ---------- Глава 5. Логово зверя Шоковая дубинка затрещала, и несколько всполохов сине-белого электричества пробежали по навершию оружия. Лёгкое движение пальцами, и дубинка прокрутилась в руке Ксении, оставляя после себя полоску света и едва заметный запах озона. Плохо. И дубинка полностью заряжена, и девчонка умеет ею пользоваться. Жаль, что не смотрит дальше драки. Первым делом я шагнул в сторону, закрывая собой лежащий на полу ящик. Красные символы в темноте выглядели ещё более опасными, но на них сейчас было наплевать: если хоть искра попадёт на металл этой коробки, мы с ребятками выйдем на орбиту на второй космической. Ксения рванула вперёд и моментально сократила дистанцию, не дав мне ни слова сказать, ни ноги поднять. Лишь мотнув головой и приподняв плечо, я увернулся от трещащей дубины. И это я про оружие, а не про девушку. Следующие несколько ударов, размашистых, выверенных, чтобы я не мог не отойти прочь, заставили меня попотеть. На мгновение в глазах потемнело и я вынуждено отшагнул назад, разрывая дистанцию. В открывшемся пространстве я ответил: камень, который я подобрал, пока мы валялись на земле, полетел в девушку. — Ауч! — не удержалась от возгласа Ксения, сбиваясь с шага, поскольку камень влетел в прикрытую поножами голень. За счёт манёвра её позиция растянулась, она провалилась телом вперёд дальше, чем следовало, и мне открылась чудесная возможность её добить. — Урою! — рыкнула она, глядя на меня снизу вверх. Сейчас идеально было бы ударить сверху и прищемить её оружие к полу, но только такой возможности не было — рванёт. Слишком уж близко чёртова коробка с красными огоньками. Поэтому пришлось сделать менее красивое, а значит менее эффективное движение: ударить сбоку по кисти, целясь в самое основание, где пережатые нервы сами заставляют выпустить оружие из рук. Ксению мотнуло вслед за ударом, да только я её недооценил: она ловко использовала инерцию удара, откатилась в сторону, не боясь подставить спину, но так и не выпустила из рук оружие. Лишь оказавшись ближе к дверям на улицу, перекинула дубинку в другую руку. Из-под натянутых на лоб очков ночного видения выскочила длинная светлая прядь, которую она тут же сдула в сторону. После чего молча пошла в очередную атаку. — Макар! — крикнул я парню, который продолжал стоять в стороне, прислонившись к стене. — Останови её-о-о-о! — в этот момент Ксения врезалась в меня всем телом и ударила дубинкой. Этот удар я заблокировать не успел, и электрический разряд в тысячи вольт долбанул по телу как самосвал с разгона. В груди разгорелось так, словно меня только что прострелили. Зубы клацнули, пальцы скрючились, а уши с трудом услышали болезненный вскрик. — Отпусти! — бросила Ксения, но мои пальцы, наоборот, впились в её руки с такой силой, что я чуть не вырвал из неё кусок мышцы. Она попыталась отбиться, поднять руки, но моё тело всё ещё дрожало и сжималось под действием тока от её дубинки. Лишь поняв это, она щёлкнула предохранителем, напряжение исчезло, и мы вместе осели на пол. Дубинка грохнула о металлический пол и откатилась в сторону. Хорошо, противоположную ящику. — Забирай, — сипло скомандовала Ксения. — Макар, забирай, пока держу. Я, чуть подёргивая подбородком, поднял глаза на парня, который отлип от стены. Он приблизился, а затем положил руки на мои скрюченные пальцы и резко оторвал их от помощницы, заставив девчонку дёрнуться. — Спасибо, — шепнула она и протянула руку к Макару. Только он её проигнорировал и поднял меня с пола. — Простите, мастер, мою помощницу. Технологии, к сожалению, её интересуют только с прикладной стороны. Он даже не повернул голову в сторону девушки, и у меня возникли вопросы: она его охранница или тюремщица? И почему тогда она так к нему тянется? — То есть, чтобы ими кому-то приложить, верно? — спросил я, чувствуя невероятную сухость во рту после удара током. Макар кивнул, а затем повернулся к уставившейся на нас Ксении. — Груз нетранспортабелен. Вызывай машину. Девушка помялась, не веря, что Макар занял мою сторону. Убедившись, что тот не отводит требовательного взгляда, беспокойно спросила: — Ты уверен? Начальство не оценит. — Он поймёт. Надеюсь. А на мой немой вопрос, что машина изменит, он хмыкнул: — Я, в отличие от помощницы, интересуюсь не только тем, как кого-то приложить. *** Макар не подвёл. Когда к моему порогу подъехала машина, я прямо спросил: — А вы точно работаете на, кхм, Косматого? — Не переживайте, мастер, — ответил Макар. — Дмитрий Анатольевич — человек, заслуживающий уважения, и крайне интересующийся разными областями. Думаю, вы найдёте с ним общий язык. Я не переживал. Я прикидывал, к какому геморрою это может привести несмотря на молодое тело и подвижный образ жизни. Перед нами стоял бронетранспортёр: классическая приземлённая вытянутая форма, чуть угловатая броня, три пары мощных колёс. Только вот в задней части вместо отсека для десанта находилась походная исследовательская станция: с механическими руками, анализаторами и бурами. Идеальная штука, чтобы исследовать потенциальные месторождения, не покидая уютной брони и не подставляя тушку под пули рейдеров и зубы местной фауны. — У меня только одна, — быстро сообщил Макар, заметив мой заинтересованный взгляд. Не убедил. Поэтому я пошёл вперёд, изучать это чудо техники. Весь сон и усталость как взрывом снесло, даже в глазах посветлело и в груди больше не жало. Ксения попробовала меня остановить, но Макар махнул рукой, и уже через минуту я ругался с водилой, чтобы он заехал на территорию задом наперёд, при этом не зацепив свалку на моей территории. — Это же просто мусор! — возмущался водила. — Для кого мусор, а для кузнеца — возможности! — объявил я, не поясняя, сколько заплатил Марку за покупку этого мусора. «Каждый грамм этого ржавья отработает! Каждый!» — ворчливо кричал мой внутренний дед. Усевшись за пульт управления манипуляторами, я быстро разобрался и под наблюдением Макара аккуратно изолировал частично сломанный ящик, убрав риски взрыва на время переноски. Затем поднял его на броню, точнее, в специальную ёмкость для образцов, встроенную в эту прекрасную машину. Убедившись, что оставленная хрень больше не представляет для меня и моей мастерской угрозы, я чуть выдохнул. Теперь это проблемы Косматого и компании. Когда оно рванёт, то будет далеко от моего дома. Так что я уселся рядом с Ксенией ближе к переду машины и скомандовал: — А теперь — Косматый! Макар и девушка переглянулись, а я добавил: — Косматый! — Вы уверены, мастер? — уточнил парень, потирая эмблему инженеров. Я пожал плечами: — Он явно не спит. А приглашение само себя не примет. — Я показал на пропуск в руке. Ксения в ответ выругалась: — Когда этот бо... в смысле кузнец всё успел?! Ты видел? Это же пропуск прямо... Макар её оборвал и бросил взгляд по улице. Улица сделала вид, что вымерла, хотя я заметил несколько любопытных пар глаз. И одни, чуть скучающие, рядом с магазинчиком «У Ванды». Женщина стояла, потягивая сигарету через мундштук, совершенно не стесняясь своего наблюдения. — Надеюсь, вы её обидеть не успели? — тихо спросил Макар. — Нет, она мне только овощей принесла, — ответил почти так же тихо и кивнул Ванде. Макар несколько секунд переваривал ответ, после чего сказал: «Ванда. Овощи. Понятно» и до базы Косматого молчал, глядя перед собой. Первыми нас встретили ворота. Нет: ВОРОТА. Огромные створки высотой под десять метров, как в каком-то Исаакиевском соборе, разве что барельефов не хватало. Вместо них были швы, линии заклёпок и узкие щели с торчащими из них пулемётами и огнемётами. При этом металл створок блестел в свете двух фонарей, стоящих рядом, как стражи. — Слишком чисто для такой системы. Редко гости приходят? — спросил я. — Нет. Просто каждый раз хорошо отмывают, — с лёгким самодовольством ответила Ксения, видимо рассчитывая, что я начну нервничать. Я же ответил кивком. — Чистота — залог успеха. Макар спрыгнул на землю и встал перед самой низкой горизонтальной щелью, откуда его просканировал зелёный луч. Через несколько секунд за воротами щёлкнуло и они медленно, под глухое звучание сирены, отворились. Наш транспорт зарычал и закатился внутрь. Как только мы оказались внутри двора, ворота закрылись, причём быстрее, чем открывались. Нас аккуратно окружил десяток солдат в добротной униформе, похожей на имперскую, только без узнаваемого молота. Вместо него на броне и шлемах красовались три наклонные полосы, словно от удара когтей. — Кто с вами? — спросил вышедший вперёд мужчина лет шестидесяти без шлема и с широким неприятным вертикальным шрамом от правого глаза до нижней челюсти. Холодный оценивающий взгляд, ровная стойка, моментально выстроившиеся вокруг него люди — начальник безопасности во всей красе. Я не стал ждать представления и съехал по броне, благо омоложенное тело позволяло сделать это без кряхтения. — Ивар Молотов, — представился я, протягивая руку безопаснику. — Дмитрий Анатольевич пригласил меня на встречу. Мужчина не шелохнулся, а за его спинами щёлкнуло несколько предохранителей. Макар шагнул было вперёд, чтобы пояснить, но Ксения его ловко остановила коротким движением, уперев ладонь ему в живот. И Макар её послушал — видимо понимал, что спорить с этим человеком дороже обойдётся. Всем. — Пригласил, говоришь? — ровно спросил безопасник. — И по какому поводу? Я кивнул в сторону исследовательской машины. — Предположу, что ради груза, что в кузове. Ну и этого. — Я двумя пальцами поднял пластиковую карту пропуска, а затем запустил её прямо в мужика. Тот ленивым, каким-то медленным движением руки поймал её, показав чудеса реакции. Осмотрел, сжал в кулаке. — И с кого из наших ты её снял? — сказал он, и все солдаты во дворе подтянулись ближе, а щелчки затворов уже понеслись отовсюду. — Борис Борисович, — подал было голос Макар, но его быстро пресекли: — Помолчи, Макар. С тобой разговор будет отдельный. Додуматься гнать машину в ночь... — Так ради же...! — попробовал оправдаться молодой инженер, но замолк на полуслове, когда Борис Борисович бросил на него короткий взгляд. — Медленно подними руки и ложись на землю. Лицом вниз. Оглядев двор, я понял, что здесь молоток не поможет. Даже мой пистолет бы не справился. Только что-то вроде того танка, что я сжёг. Уже даже немного пожалел об этом — сейчас бы пригодился. Поэтому я медленно поднял руки и сказал: — Макар, ты лучше скажи уважаемому Борисычу, что, если он будет слишком долго валять гостей в пыли двора, может лишиться двора. Вместе с людьми. — Увидев глубокую складку на лбу безопасника, которая у него, видимо, изображала крайнюю степень обеспокоенности, я добавил: — Вы груз заберёте или дождётесь, пока что-то — или кто-то — рванёт? Я кивнул в сторону здания, намекая на начальство. Безопасник перевёл хмурый взгляд снова на Макара, в его голове что-то явно хрустнуло, в то время как инженер закивал, и даже Ксения закивала следом. — Тот самый? — переспросил Борис Борисович. Два активных кивка. Мужик едва заметно побледнел. Видимо понял, что Макар не просто так посреди ночи вызывал дорогущий транспорт. Движением руки безопасник отдал приказ, и половина солдат окружила машину, а Макар с Ксенией пошли её разгружать. Сам же Борис Борисович подошёл ко мне. — Ты тот самый кузнец, о котором говорил Седой? — Надеюсь, с ним всё в порядке. Я ему задолжал, — ответил я. — И что же? — Секрет фирмы. Но если что, — я подмигнул, — приходите. Смогу помочь по профилю, — и указал пальцем на правую ключицу мужика. Несмотря на форму и броню, я прекрасно видел через расстёгнутый ворот, что там стоит биомеханическая замена в плече. Да и тот звук, что я сначала принял за туповатые шестерёнки у него в голове, оказался звуком шестерёнок в плече. Безопасник ответить не успел: во двор вылетел Седой. Его белая прядь волос словно блеснула в свете ночных фонарей, а расширенные глаза быстро отыскали меня в толпе. Только убедившись, что я живой, он чуть выдохнул и зашагал к нам. Приблизившись, он отчеканил: — Капитан, Дмитрий Анатольевич попросил проводить гостя к себе. Борис Борисович холодно изучил Седого, но сделал шаг назад. А десантник с протезом здесь вполне уважаемая птица. Или, наоборот, неприкасаемый, с которым лучше не связываться. Главное, что меня ведут на встречу с местным боссом. Я жестом попросил вернуть пропуск и успел заметить, что безопасник сжал пластик в руке. Но отдал. Напоследок осталось одно: — Макар, постарайся не угробить здесь никого. А после сразу заземли. — Не учите учёного, — ответила за него Ксения. Я покачал головой: — Ну а если решишь, что надоело жить, то хотя бы людей со двора прогони. Макар бросил на меня взгляд, в котором мелькнул странный блеск. Но вслух он сказал вежливое: — Хорошо, мастер. А после Седой проводил меня к начальству. Когда мы подошли к распахнутым широким дверям, я на мгновение опешил. Я ожидал от главы местного криминала или тёмного помещения с грудами контрабанды, или военного центра управления. Но никак не классического кабинета в стиле декана среднего вуза с деревянными панелями стен, пластиковыми стульями со спинками из дерматина и фикусом, видавшим в своём горшке всё, кроме обычной воды. Посреди всего этого стоял металлический, со стеклянными вставками стол, за которым, несмотря на глубокую ночь, сидела секретарша, затмевая собой весь недостаток роскоши кабинета. Идеально выверенное лицо в обрамлении чёрных волос до плеч; белоснежная блузка из дорогущего Кентарийского шёлка, которая плотно обтягивала грудь четвёртого размера с полупрозрачным, чисто для проформы, бюстгальтере. И при этом эта красота казалась несколько нарочитой, неправильной. Словно бы мне показывают не реальную систему на стенде, а выверенную 3д-модель, специально забыв указать о паре важных нюансов. — Мы к Косматому, — чуть дёргано сообщил Седой, стараясь смотреть на фикус за спиной девушки. — Именно к Косматому? — уточнила девушка и, получив кивок, выбрала на столе чёрный телефон, нажала кнопку и, дождавшись гудка, кивнула нам: — Проходите. Когда мы проходили мимо к дверям за её спиной, она шепнула вслед Седому: — А ты всё не смотришь? А вот он посмотрел. — И ткнула на меня пальчиком с длиннющими ногтями чёрного цвета. Готичненько. Девушка сказала что-то ещё, но я не расслышал: Седой толкнул меня вперёд и быстро закрыл дверь за нами. Мы оказались в небольшом, два на два, тамбуре с серыми стенами. Я подумал, что он ревнует, и уже собрался пошутить про романы на работе, но тот быстро приложил палец к губам. В его глазах не было ни доли юмора, а только серьёзный взгляд бойца. Поэтому я сдержал рвущиеся наружу слова и кивнул. Седой сказал, чуть огрубляя голос: — Давай, пацан. Иди вперёд. Косматый ждёт. — А Дмитрий Анатольевич? Седой нахмурился: — А встретишь ли ты Дмитрия Анатольевича после Косматого — зависит только от тебя. Ты уже выделился тем, что тебя в принципе зовут туда. — Он кивнул на вторую дверь. — Так что удачи. Он ушёл за дверь, оставив меня одного. Я ещё раз посмотрел на идеально чистый пропуск в руке, на камеру, что висела надо мной, и динамик. Видимо обычно здесь и общаются с начальством. После случая на заводе с подрывником, я вынужден согласиться, что стратегия верная. Тяжело вздохнув, я провёл пропуском рядом со второй дверью, пластик моментально нагрелся, а система мигнула зелёным. Что ж, пришло время узнать, с чего такая вежливость и собираются ли меня скормить местным крысам. Дверь за спиной захлопнулась, и яркий свет ударил в глаза, заставляя щуриться. Белая лампа светила прямо в лицо, как на допросе, и несколько долгих секунд я просто привыкал. Привыкал и чувствовал голодный интерес к своей персоне из-за пятна света, в котором оказался. Стояла тишина, которую я не пытался прервать: «начальство» вызвало, пусть само и начинает говорить. Тем более, что я уже понял направление — чуть левее ослепляющей лампы, — и уставился ровно туда. Стоило глазам привыкнуть, как тут же в темноте блеснули глаза и широкая улыбка. — Ну что, кузнец, всё-таки пришёл, — сказал низкий голос, от которого по телу прошла дрожь. Инфра-низкие частоты, умелое использование их особенностей. Сама биология требовала подчиняться на уровне тела. Только вот моё тело — мой инструмент, и подчинение тёмному пятну в тёмной комнате не входит в мой рабочий график. — У вас симпатичная секретарша. Она только в ночную смену или днём её тоже можно застать? — перевёл я тему. Блеск улыбки в темноте стал заметнее. — Сразу видно — молодёжь, — пренебрежительно сказал Косматый. — Тему только на баб и можете перевести. — Почему только на девушек? Я ещё вот могу на своё дело, на свою мастерскую. Которую ваши люди, между прочим, чуть не угробили. Блеск улыбки исчез. Зато от прозвучавшего голоса задребезжали стёкла в помещении: — Молокосос, ты зашёл на мою территорию и ещё предъявы мне кидаешь? Скрипнул стул, освобождаясь от массивного тела. Хрустнула столешница под руками. Деталей в темноте видно не было, но общее движение я заметил: Косматый был широким и высоким. — Со всем уважением, но закон Империума выше, чем закон улицы. По крайней мере в вопросах собственности, — говорил я спокойно, не повышая голос, не оправдываясь, словно зачитывая объявление на вокзале. — Неужели, — пророкотал Косматый, и я услышал явный треск: что-то сломалось у него в руках. — Открою тебе секрет, мальчик, — ко мне под ноги в пятно света вылетели две половинки сломанной ручки. Металлической перьевой ручки, и теперь чернила растекались как кровь по ковролину. — Собственность принадлежит тому, кто способен её удержать. И как ты думаешь, поможет ли тебе Империум на этих улицах? Косматый продолжал рокотать, при этом без угрозы, просто, как буря, которая идёт рядом. Но стоит чуть дунуть ветру, как она окажется у меня над головой. Я изучил ручку на полу, хмыкнул: — Это стальное перо «Даркер», толщина стенки полмиллиметра. Чтобы её согнуть, нужно усилие порядка двадцати килограмм-сил. Вы её сломали, а значит, воздействие было не только выше, но и быстрее. Прекрасный результат на короткой дистанции или при армрестлинге в баре, — я поднял голову и посмотрел точно в глаза в темноте. — Вот только если дистанция становится больше метра — а это примерная длина ваших рук, — то преимущество у того, у кого в руках любое подходящее оружие. В частности, огнестрел. Учитывая, как вооружены ваши люди, вы прекрасно осведомлены о вашей слабости. Я сделал паузу, давая словам осесть. Косматый молчал. — Как вы и сказали, я кузнец. А если точнее — оружейник. Для того, чтобы защитить свою мастерскую мне не понадобится звать сюда Империум. Она всегда со мной. — Я стукнул себя кулаком по груди, оставив руку прижатой к сердцу. — Как и защитные системы станции. Уверен, что вы знаете, какие именно. Я позволил себе улыбку почти такой же ширины, что и у Косматого в темноте. — А у мальчишки подвешен язык, — довольно пророкотал Косматый. — Защитные системы, ха. И вдруг раздалось лёгкое покашливание. Другое. Более деликатное, чем способен выдавать голос Косматого. Здесь есть кто-то ещё! В ту же секунду рядом с глазами Косматого появились отблески второй пары глаз. — Что ж, господин Молотов. Вот теперь мы готовы говорить с вами серьёзно. И в комнате включился свет. ---------- Глава 6. Наслаждение Я ожидал всякого. Монстра на поводке. Императорского чинушу в очках из золота. Ростовую робокуклу с кукловодом позади. Но к такому меня жизнь не готовила. За столом, обычным, широким офисным, сидел человек. Или всё же два? Короче! Передо мной находились сиамские близнецы! Две руки, сжатые сейчас в замок. Широкий, шире обычного в груди костюм, скрывающий сросшиеся тела. И две кардинально разные головы. Первая, принадлежавшая Косматому, была, кхм, косматой. Чёрные волосы, чуть безумный взгляд, шрам на щеке. Вторая же выглядела топ-менеджером с обложки журнала «Красавчики на работе»: светлые, почти белые волосы, утончённые черты лица, пронзительный взгляд, который пыталась компенсировать любезная улыбка. И угроза, весомая как автомат в умелых руках, которая исходила от обоих. — Господин Молотов, приятно познакомиться. Дмитрий Анатольевич, — представился «топ-менеджер», протягивая мне левую руку, при том, что голова была правой. Я пожал, стараясь не выдать замешательство, а затем повернулся ко второй голове. — Сергей Анатольевич, но зови Косматым, — пророкотала вторая голова и протянула правую руку. Ловко они разделили обязанности. Но почему не разделились друг с другом? У них даже безопасник с протезом ходит, а им что? — Очень приятно, — вместо вопроса кивнул обоим, после чего сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Это не укрылось от братьев. — Неприятно? — уточнил Дмитрий Анатольевич. Покачал головой. — Предпочитаю видеть всех собеседников разом. Чтобы никто не чувствовал себя обделённым. Косматый изучал меня взглядом, похожим на взгляд безопасника Бориса Борисовича. Сканировал на предмет угроз гораздо лучше, чем все приборы, что я встречал. А вот Дмитрий Анатольевич лишь поправил ручку на столе, которая сдвинулась во время нашего рукопожатия. — Понимаю, вы человек занятой, да и час поздний, так что давайте сразу к сути, — предложил светлый брат. Косматый покосился на него и едва кивнул. Ну, хотя бы мысли читать друг у друга не умеют, а значит можно наблюдать и подмечать. Что? Да всё, что поможет прикрыть задницу и родные инструменты. А то Мунин мне не простит посягательств на его цельнометаллическую тушку. Но промолчал. Они пригласили, им и говорить. Убедившись, что я молчу, Дмитрий Анатольевич едва заметно дёрнул уголком губы. — Вы сдержаны для столь юного возраста, господин Молотов. Поэтому не буду юлить: вы зашли на нашу территорию, зашли дерзко и с размахом. На последнюю фразу Косматый не удержался от акульей улыбки. И вот хрен поймёшь, мужику понравилось моё представление или он уже представляет, как вздёрнет одного помолодевшего старика на пушке, чтобы не портил устоявшийся порядок. — Это могло бы вызвать беспокойство, — продолжил Дмитрий Анатольевич. — Могло, но..? — уловил недосказанность я, автоматически проверяя пространство. Вон за той решёткой вентиляции явно стоит что-то со стволом и пулями. Выдали лёгкие блики блока дистанционного управления. Шажок в сторону и чуть вперёд, словно я заинтересовался продолжением. — Но вы уже доказали, что можете быть полезным членом общества Новиграда. Да и что скрывать: без вас доставить наш груз было бы гораздо сложнее. Могли быть, — он на мгновение задумался, — лишние потери. Ну да, ну да — рвануло бы так, что снесло бы не только идиотов, что планировали его доставить, но и часть кормовой базы этих сиамских ухарей. Явно же крышуют район. Но сказал иное: — Приятно, что мои навыки оценили столь уважаемые люди. Я могу быть ещё чем-то полезен? — вежливо уточнил, глядя между двумя головами, обращаясь сразу к обоим. Братья не переглянулись, но Косматый кивнул. — Наши сказали, что ты толковый спец по технике. Раскурочил танк за минуту ручной пукалкой. Есть кое-что, что стоит раскурочить. Можно не за минуту, — улыбнулся он своей же шутке. Мда, дерьмово. Во-первых, кто-то очень быстро слил инфу. Ну ок, это мог быть Седой или жители райончика. Во-вторых, не уверен, что хочу знать, что нужно раскурочить. — Это «кое-что» похоже на вашу посылку, которая оказалась в моей мастерской? Братья снова сжали руки в замке, глядя прямо на меня. Оценивающе и ожидая ответа. Твою же марсианскую плесень. — Вы хотите, чтобы я вскрыл ящик с грузом, — констатировал я. Но не успели они ответить, как я поднял руки перед собой. — Я убрал угрозу со своей территории. По-соседски помог её привести хозяевам. На этом моя работа с данным предметом окончена. Уверен, что у вас есть мастера подходящего уровня, которые справятся. Иначе бы не заказывали подобный груз в подобной упаковке. Если сейчас согласиться на их «работу», то моментально попаду на крючок. Один заказ, другой и вот уже я не вольный кузнец, который изучает планету, а наёмный работник очередной мафии. Даже методы управления здесь и в Имперском цеху схожи. И отпускать из своих рядов обе организации ой как не любят. Вот теперь братья — называть их близнецами, несмотря на единое тело, не поворачивался язык, слишком уж они разные, — переглянулись. А затем они встали. Росту в них оказалось под два метра, и я на мгновение пожалел их мать, которой явно пришлось вынашивать не просто близнецов, но ещё и крупных детишек. Затем они вежливо протянули обе руки и в один голос сказали: — Как скажете, господин Молотов. Были рады познакомиться. От этой напускной доброжелательности сводило зубы и возникало желание выкопать бункер. Я пожал, почувствовав, как две ладони обхватили руку с двух сторон. Даже сейчас чувствовалось, что это руки разных людей. Обе головы не сводили с меня взгляда, и я прекрасно понимал, что за этой вежливостью кроется конкретный расчёт. Что ж, пусть тогда возьмут в расчёт и это: — Я тоже рад познакомиться. Приятно, что я стал полноправным владельцем исследовательской станции рядом с такими уважаемыми соседями. Дмитрий Анатольевич не дрогнул, а вот Косматый на мгновение нахмурил брови. Они прекрасно знали, что значит «полноправный хозяин станции»: в том числе суровую защиту хозяина от посторонних. И мои слова ранее про «системы защиты» перестали быть красивым оборотом и обрели некоторую почву под ногами. Правда знать, что пока у меня не полный доступ, а лишь частичный — им не стоит. Так что я откланялся, вышел из кабинета и за двумя дверьми столкнулся с темноволосой девушкой. Секретарша в туго обтягивающей тело одежде стояла ровно напротив, и я чуть не врезался в её декольте. Вот был бы конфуз, если бы я сразу вляпался в такую мягкую ловушку. Но молодое тело среагировало быстрее, чем старый инженер успел оценить: лёгкий шаг вправо, обхватить левой рукой за талию, танцевальным движением на ходу развернуть к себе и замереть. Мы смотрели друг другу в лицо, и я видел, как в тёмно-карих глазах напротив начинали плясать совсем уж неприличного размера демоны. Белые тонкие пальцы с чёрными длинными ногтями легли мне на предплечье, девушка оценивающе осмотрела меня от пояса и выше. Обворожительно улыбнулась. Она всем видом показывала, что сейчас сделает очень приятное, и я буду в восторге. Какое-то время. А затем её начальство выставит мне счёт: через неё или напрямую. Девушка открыла было рот что-то сказать, но я приложил пальцы к губам и покачал головой. Тело под рукой стало горячее почти на градус. И вот это уже меня напрягло иначе: от возбуждения температура не растёт так быстро. Это было иное. Не соблазнение. Боевой коктейль. Ногти девушки сразу перенеслись в категорию «Режущее оружие», каблуки в «Колющее», а грудь — «Удушающее». С чуть хриплым выдохом я спросил: — Прежде чем мы приступим — как тебя зовут? Девушка широко улыбнулась, на бледных щеках появился румянец. Провела когтями по груди, чуть не коснувшись активатора барьера. Пульс застучал в ушах, заставляя от боли чуть скривиться. — Ну не переживай, — низким голосом проворковала девушка. — Если для тебя так важно — зови меня Эстелла. Эстелла. Диккенс. Девушка, воспитанная как оружие против мужчин. Даже не скрываются, сиамские паразиты. Только вместо того, чтобы отпрянуть, я, наоборот, резко прижал её к себе. Её губы оказались в паре сантиметров от моих. Глаза раскрылись в удивлении, которое девушка быстро и умело скрыла. Затем она довольно улыбнулась, прикрыла глаза, выгнулась телом вперёд, прижимаясь грудью. Тело под рукой уже горело, сжигая запасы организма, как сжигает топливо истребитель на форсаже. Только я не тупая мишень. — Ты выглядишь уставшей, — сказал я, заставив Эстеллу вздрогнуть. Она распахнула глаза, а я добавил обеспокоенным голосом: — Уже синяки под глазами появляются. Тебе хоть платят двойную ставку за ночные смены? Скорость, с которой Эстелла отскочила от меня и бросилась к столу, превысила скорость звука и лишь немного не дотянула до скорости света. Девушка с грохотом выдвинула тумбочку, выдернула зеркальце и обеспокоенно уставилась в отражение. А затем зло посмотрела на меня. — Ты знаешь, что девушкам нужно говорить комплименты?! — возмутилась она, хотя прекрасно видела небольшие синяки под своими огромными глазами. Последствия той химии, что она использовала для стимуляции. — Я предпочитаю искреннюю дружескую поддержку. — Дружескую? — произнесла Эстелла с таким омерзением, будто я предложил ей пойти копать навоз с её маникюром. Хе-хе, как там говорит молодёжь: зафрендзонил! — Конечно. Советую тебе хорошо выспаться и пить много воды. Возьми отпуск на пару дней и снова станешь куколкой. На слове «куколка» Эстелла чуть расслабилась. После чего оценила расстояние между нами, мою спокойную улыбку. В её взгляде исчезла любая похоть и страсть, остался лишь холодный расчёт. И счёт был явно не в её пользу. — Когда захочешь пригласить меня поужинать, то ты знаешь где меня найти, — сказала она наконец, после чего села за стол и принялась полировать безупречный маникюр, всем видом показывая, что аудиенция закончена. Молча кивнув, я покинул кабинет и, под руководством Седого, который, оказывается, ждал меня в коридоре, вышел во внутренний двор. У ворот нас ждал безопасник Борис Борисович. Он с каменным лицом наблюдал, как мы подходим. — Живой, — констатировал он, оглядев меня. С лёгкой досадой констатировал. — Переживайте не за меня, а за своих подчинённых, Борис Борисович, — ответил ему. Борисович нахмурился, четвёрка солдат на карауле заинтересовано глянули в нашу сторону. — Маловат меня учить, как с моими людьми обходиться. — Тогда не удивляйтесь, если Эстелла возьмёт отпуск на несколько дней. — Шагнув ближе, я добавил совсем тихо: — Вы можете считать её оружием, но она всё ещё считает себя девушкой. Красивой. А для красивой девушки, думаете, приказ важнее цвета кожи лица? Оставив Бориса Борисовича переваривать мои слова и наблюдая краем глаза, как покраснели при словах об Эстелле солдаты, я хмыкнул и шагнул за открывшиеся ворота. Седой вышел со мной. Лишь когда мы отъехали на несколько кварталов от ворот на багги с номером «09», я спросил у десантника: — Когда ждать следующего приглашения? Он с минуту молчал, крепко удерживая руль машины, а затем ответил: — Когда Макар не справится. Не если. Когда. Что ж, надеюсь молодой инженер не устроит взрыв и разберётся с проблемой. Иначе мне снова придётся лезть в это логово сиамских зверей. Не нужны мне руины и трупы под боком. Совсем не нужны. *** Ксения стояла у стойки с оружием, стиснув зубы. Ледяной металл меча кусал пальцы, пока по широкой спине стекал горячий пот после тренировки. Тренировочное поле было раскурочено: двухсантиметровые доски проломлены ногами, а манекены разрублены на куски мечом. Все солдаты, что находились в этой зоне сегодня, отменили тренировки, испугавшись бушующей силы. Но сама девушка чувствовала себя слабой и разбитой. Сначала её опрокинул и унизил какой-то бомж с молотком. Даже не солдат, а какая-то инженерная пародия! Её, боевого кадета, лучшего в выпуске. В этом городе, а возможно и на всей планете мало найдётся сверстников, способных ей противостоять. Но нет — пацан, как сказал Макар, что-то там рассчитал и смог победить. Мысль о Макаре заставила её сжать зубы ещё сильнее. Во-первых, он снова ныл, что ей нужно учиться думать. Отличницу, между прочим! Во-вторых, он даже не помог ей! Сразу пошёл к этому неизвестному. Ксения, конечно, знала, что рыбак рыбака видит издалека, но не настолько же, чтобы предать своего товарища! Она стукнула кулаком в стену, поставила тренировочное оружие в стойку и пошла в душ, приводить себя в порядок. Контрастный душ, от ледяного до почти кипятка, наконец, смог расслабить тело, а следом и смыть часть неприятных мыслей. Когда Ксения вышла из душа, вытирая распущенные светлые волосы, наткнулась на человека, которого всегда старалась обходить стороной. Об Эстелле ходили странные слухи, а большинство мужиков на базе пускали на неё слюни. От этого Ксении становилось ещё больше не по себе. Черноволосая красавица сидела на скамье, закутавшись в дорогущее, стоимостью во всё её форму и снаряжение, полотенце, которое с трудом прикрывало её идеальную фигуру. Ксения отвела взгляд в сторону, чтобы не пялиться и не провоцировать Эстеллу. Но та не дала ей пройти. — Ксения, есть разговор. Светловолосая дошла до шкафчика с одеждой, достала второе полотенце, завернулась и только после этого повернулась. Надеялась, что Эстелла потеряет терпение. Не потеряла. Эстелла чуть наклонилась вперёд, и Ксения похолодела: во взгляде черноволосой читалась опасность. Кадет не понимала, какая именно опасность ей сейчас грозит, но, как её учили, доверяла своему инстинкту. Поэтому слегка повернулась, осмотрела шкафчик и подхватила длинную металлическую расчёску — единственное доступное ей сейчас оружие. — Что тебе? — грубее, чем хотела, спросила Ксения. Эстелла не заметила грубости и холодно спросила: — Расскажи мне всё, что ты знаешь про Ивара Молотова. Ксения сама не заметила, как улыбка вылезла ей на лицо. Этот Молотов теперь точно влип. И Ксения поможет, чтобы он не смог выбраться из грядущих неприятностей. *** Утро началось в двенадцать дня с короткой разминки. Молодое тело требовало внимания, упражнений, растяжки, постоянно норовя свернуться в подобие шарика, сдавливающего остатки моей прежней старческой души. После слишком длинного прошлого дня, я вымотался, но ни за что не признался себе, что это приключение меня повеселило. В крови бурлил адреналин, и я не мог взять в толк, что это: гормоны юного тела или проявление старческого маразма? В любом случае нужно быть аккуратнее. Я не могу подохнуть по глупости. Иначе это будет слишком чёрный юмор. Поэтому после разминки я принялся за приготовление завтрака. Овощи, которые ночью подарила мне Ванда, оказались свежими и почти не обветрились за ночь. В ведёрке с красной ручкой оказалось несколько средних картофелин, местный аналог красного болгарского перца, морковка с чуть фиолетовым оттенком и пучок зелени. На маленькой кухоньке я сначала проверил, что из крана течёт нормальная вода, а затем помыл овощи, нарезал кубиками картошку и морковку, закинул их в кастрюлю вариться. Кастрюля, как и сковородка, нашлись в шкафчике под плитой с четырьмя конфорками. На мой взгляд слишком много конфорок для такой кухоньки. Однако я не жаловался: поставил рядом и сковороду, сбрызнул водой и быстро обжарил перцы, которые тут же дали сладкий сок. Нужно купить у Ванды масла для жарки, а то на воде слишком быстро подгорает. Ай, один кусок всё-таки сгорел прежде, чем я вытащил его со сковороды. Ничего, его для горчинки закинул в готовящийся суп, а также покрошил туда целый брикет функциональной еды. В итоге он стал более наваристым и густым. В самом конце покрошил в суп порезанную мелко зелень, оставил под крышкой, слушая, как урчит живот от восторга. Да уж, почти месяц нормально готовить не выходило. Ну ничего, теперь нормально навернём. Налив суп в местные, из плотного пластика, тарелки, положил сверху полоски перцев, вылил немного сока со сковороды, и на мгновение замер, разглядывая красоту. — С новосельем меня, что ли. Пусть это путешествие продолжится лучше, чем началось. И принялся за спокойный завтрак-тире-обед. Пока спокойный. *** В тридцати километрах на запад от Новиграда Отряд из восьми бойцов стоял перед командиром, внимательно наблюдая за руками. Они давно усекли, что его руки говорят гораздо понятнее, чем его слова. Хотя сегодня и слова были совершенно понятными даже обычному уличному хулигану: — Найти, выпотрошить, повесить на фонаре напротив его халупы. На собственных кишках. Спокойный голос сопровождался рубящими движениями рук. Бойцы кивали. — Вернуть корпус девяносто третьего. Руки замерли на мгновение, и бойцы замерли следом: пока командир двигается, можно дышать, а вот когда перестал — можно перестать дышать принудительно. Так сказал бы он сам. Обычный боец говорил проще: сдохнешь. Поэтому вся восьмёрка замерла, наблюдая за мужчиной с шрамами крестом на голове. — На задание даю две машины. Фотку умника мне на коммуникатор, танк на «Урал», он вытянет. Первая группа режет, вторая прикрывает и грузит корпус. Махнув рукой, командир рейдеров отпустил бойцов. Те быстро собрались, стараясь не смотреть на него. Он ничего не сказал про барьер, который был у пацана на груди. Ни про его навыки. Этого не требовалось. Его Шакалы любую задачу воспринимают всерьёз. Именно поэтому он не стал мелочиться, а сразу отправил лучшую группу. Парень сам напросился. Вот пусть теперь наслаждается мучительной смертью. И даже побрякушка с его груди командиру больше не нужна. ---------- Глава 7. Жук и Урал Неприятности застали меня в неудобной позе. Отобедав, я вышел на улицу и, прежде чем отправиться за продуктами, решил изучить груду металлолома, что досталась мне вместе с мастерской. Осмотр показал, что в основном здесь действительно мусор, вроде стальных балок, корпусов от агрегатов, мотков проводов с треснувшей изоляцией да остатков приборов, которые уже выпотрошили мародёры. Из ценного здесь обнаружил пару двигателей, пустые ящики из-под боеприпасов, покрывшиеся налётом ржавчины бронепластины, которые, судя по всему, тупо не смогли унести из-за веса. И тот самый корпус жёлтой машины, похожей на жука. При ближайшем рассмотрении оказалось, что здесь не только корпус, но и полная рама с комплектом спущенных колёс. Колёса лежали в стороне неровной стопкой. Я их поставил на место, чтобы откатить жука в сторону и изучить затем в более удобном положении. Под капотом, за гнездом неизвестной птицы, прятался аккумулятор, который ответил мелкой искрой, когда я приложил отвёртку к клеммам. Живой, курилка. Руль в машине отсутствовал, но вот рулевая колонка была на месте, как и гнездо для ключа зажигания. Правда, без ключа. Я просунул верхнюю часть туловища внутрь, оглядел «салон», от которого осталось только воспоминание, после чего потянулся к бардачку — вдруг там завалялось что-то интересное. И стоило мне сковырнуть крышку отвёрткой и услышать звон ключей, как послышалось завывание двигателя. По улице ехал армейский «Урал». А я торчу тут задницей из окна машинки. — Вот и Гаврилов с компанией вернулся, — пробормотал я, вылезая из окна. Привычно схватился за спину, но та на удивление не заболела. Старый хрыч внутри меня усмехнулся и попросил беречь спину смолоду. На что я ответил, что работа не позволит, поэтому единственное спасение — пояс из собачьей шерсти. На том и порешили. Убедившись, что пояс с инструментами — молоток, пара отвёрток, широкий нож с нагревом да всякая мелочь, — на месте, подошёл к границе своего участка и посмотрел направо, туда, куда вчера уехали солдаты. Только вот там было тихо и пусто. Причём настолько пусто, что только перекати-поля не хватало для полноты картины. Старое колено заныло, поминая всех жуков, что насылают проблемы на инженеров. Слева, рядом с остовом танка, остановились две машины: джип в песочно-ржавой расцветке, подходящей для местного ландшафта, и тот самый «Урал». Восьмиколёсная махина возвышалась над улицей, квадратная кабина была защищена наваренными сверху пластинами, оставляя спереди лишь узкие щели для водителя. Задняя часть представляла собой мощную платформу с небольшим краном, который сейчас медленно оживал. Типичная армейская техника, и я бы расслабился, если бы не люди, что стояли вокруг. Вроде обычная форма, чуть более расхлябанная, что типично для дальних гарнизонов. Только вот вместо нашивок с молотом на плечах неизвестных стояли патчи с красными головами волков. Один из них, высокий мужчина за сорок, с раскрашенной красными пятнами винтовкой СМАУГ, подошёл к лавке Ванды и теперь с ней разговаривал. Женщина, опершись плечом на стенку, отвечала. Вот она кивнула на танк, усмехнулась. Затем боец взял яблоко с прилавка, откусил и спросил ещё что-то. Ванда на мгновение замедлилась. Не замерла, как бывает при испуге, а стала двигаться медленнее, вальяжнее. Она медленно осмотрела улицу, не останавливаясь ни на чём, но в момент, когда мы встретились глазами, задержалась на полмгновения и только после этого осмотрела улицу дальше. Я понял, что эти неизвестные солдаты точно не имперские. И, скорее всего, они здесь по мою душу. Коллеги шрамированного командира танка? Нужно отойти и подготовиться. Хотя в эту секунду меня всё больше интересовало, кто такая Ванда, что её знают все и все разговаривают с ней... спокойно. Я начал отходить, стараясь не шуметь и параллельно изучая снаряжение бойцов. Выводы печальные: даже половина отряда легко превратит меня в фарш ещё до того, как я смогу к ним приблизиться. Судя по вежливому разговору с Вандой, ей ничего не грозит. Значит, самое разумное — укрыться внутри станции. Её стены достаточно крепкие, чтобы пережить огонь из ручного оружия, даже пару гранат переживут. Танк у них есть только горелый, так что его опасаться не нужно. Правда, ответить я им не смогу, ведь полноправным владельцем меня станция не признала. А жаль, поскольку... Рассуждения об отходе прервал звук звонкой пощёчины, от которой улица замерла ещё больше. Даже немногочисленный мусор на дороге затих, боясь привлечь внимание своим шуршанием. Зато в тишине отчётливо прозвучало: — За идиотов нас держишь? — громко спросил высокий командир бойцов. — Раз не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому. Я замер, чувствуя, как внутри меня поднимается гнев. Кулаки зачесались от желания начистить козлу морду. Командир рейдеров отвернулся от державшейся за щёку Ванды и тут же заметил меня — я не успел отойти достаточно далеко. Довольная шакалья улыбка расползлась по лицу. — Сначала его, а потом и вас выпотрошим. Фонарей на всех хватит, — сообщил он, а затем скомандовал: — Взять! Твою мать, они не искали меня, а... выманивали? И снова на размышления времени не дали: поверх кучи мусора, в которой я копался буквально несколько минут назад, появились две головы, а следом — стволы СМАУГов. Бойцы держались руками за куски балок и металлических сеток, чтобы не рухнуть вниз. — На землю! — крикнул один, но я не послушался. Конечно, как же: главный ведь сказал, что выпотрошат! А дедушка ещё хочет пожить, ему понравилось! Резво сократив дистанцию, я частично прикрылся кучей мусора, жалея, что мой пистолет почил в танке и красивом взрыве. Мне очень не хватает дистанционного оружия, катастрофически! Кто бы думал, что мне придётся записаться в боевики, как только я стану мелким мастером-кузнецом? Я успел отбежать ближе к станции, когда с улицы на мою территорию выскочил ещё один боевик. Он сразу начал стрелять. Только вот стрелял он не в меня, а в сторону отсутствующей двери в мастерскую, словно ожидал оттуда нападения. Я дёрнулся назад к металлолому, глянул наверх. Двое из засады уже забрались на шаткую конструкцию и теперь выцеливали меня сверху. Однако стоило шагнуть обратно, как полетели пули, но снова не в меня, а рядом. Они словно загонщики держали меня внутри крошечного периметра, не давая пройти. И не убивали. Сзади раздался лязг, рухнуло что-то тяжёлое, раздался недовольный мат, поднялась пыль. Но никто не шелохнулся, а когда я сделал шажок в сторону станции, снова просвистели пули. Пришлось замереть и наблюдать, как из облака пыли выходит четвёртый боец, откашливаясь и крутя в руках широченный нож. Явно дальний родственник мясницкого тесака. — Подставляй пузико, будем чесать твои кишочки, — с интонацией «ути-бози-мой» проворковал боец с ножом. Вот теперь слова про «потрошить» стали не только яснее, но и нагляднее. Прям захотелось прыгнуть к нему в объятья, ага. — А спинку почешешь? — спросил я, разворачиваясь к нему лицом. Тот как раз обошёл капот машины-жука и спокойно приближался ко мне. При этом он не расслаблялся, глаза цепко следили за моими движениями. Никакого гнева, ярости или кровавого безумия. Человек делал свою работу. Мерзкую, кровавую работу. За спиной раздался вскрик, звук ещё одной пощёчины, а затем командир бойцов рявкнул: — Заткнись и работай, баба! А за это, я тебя... — остальные слова и звуки потонули в смехе троицы за спиной. Боец с ножом покачал головой: — Не удержался всё-таки старик. — Всё равно все подохнут, чего вкусняшке пропадать? — спросил тот, что стоял за мной, а стоявшие сверху на металлоломе поддержали смешками. Ледяная ярость затопила грудь, заставляя мятлики плясать перед глазами. Юмористы, хреновы. Вот только хрен вам, а не шутки. Заряда в барьере на груди оставалось с надфиль, поэтому защищаться от выстрелов не удастся. А вот переправить последнюю энергию в полезное русло... Сделав неловкий шаг к куче металла, я прижал руки к груди, прямо на активатор защиты. Смех вокруг прекратился, лица стали серьёзными, а стволы снова целились почти в меня. — Сдавайся и, так и быть, убьём тебя быстро, кузнец, — произнёс боец с ножом. — Чик и всё, — он провёл лезвием у шеи. — Не хочу, — старательно показывая всхлип, отвернулся я, понимая, что подставляю спину как минимум двоим врагам. Стараясь не думать о том, что сейчас делают с Вандой, я судорожно елозил руками по груди. — Молишься на прощание? Это полезно. В кого, кстати, веришь? — понимающе спросил один сверху. Я наконец сделал то, что хотел, и опустил руки на металл перед собой. Задрал голову, нашёл взглядом лица двух бойцов, бледные руки, которые держались за неровную кучу. Ответил: — Deus ex machina. И активировал питание на максимальный выброс. Синеватые искры скользнули по металлу, проскочили в доли секунды и ударили по открытым пальцам, что цеплялись за груду мусора. Обоих бойцов дёрнуло, стволы СМАУГов коснулись других элементов и замкнули цепь. Парней беззвучно трясло — челюсти свело от ударов тока. Двое других уставились на эту пляску, пытаясь понять, что происходит. А я в этот момент коротко разбежался и прыгнул вперёд. В окошко жука. Крошечная кабина встретила меня пылью, твёрдым полом и ударом по ногам — зацепил окно. Но сейчас не до удобств. Тут же подскочив, я выбил вторую дверь и выкатился наружу. В ту же самую секунду надо мной полоснули из винтовки, пули с грохотом застучали по стене мастерской, отскакивая обратно сплющенными кусками металла. Боец с ножом вбежал в узкий проход между жуком и мастерской и тут же напоролся на мой молоток, который я кинул из позиции лёжа. Боец скривился от боли, но не остановился, бросившись ко мне, лежащему на земле. — Курёнок решил сбежать, — сквозь зубы просипел он, наваливаясь на меня сверху и стремясь воткнуть нож во что-то мягкое. Только вот его глаза вдруг округлились от удивления, а когда я двинул рукой, он застонал и закатил их. — Отвёртка вскрыла твои кишки, — шепнул я ему на ухо, делая ещё одно резкое движение вверх, и чувствуя, как горячий поток течёт по руке и пропитывает одежду. Тело обмякло, и я завозился, пытаясь скинуть его. Кобура на его поясе больно впилась мне в живот. Как раз в этот момент выскочил боец, что прикрывал спину. Двойка, что поджарилась наверху, пока о себе не напоминала. — Лис, чего разлёгся? — крикнул боец, выцеливая меня, но не рискуя стрелять по товарищу. Он ещё не понял, что тот мёртв! Я начал приподнимать Лиса, словно тот пытается встать, и начал громко умолять: — Не убивайте! Пожалуйста! — Изображать страх и боль мне даже не пришлось: в груди сжимало так, что свет перед глазами слегка пульсировал. На мгновение мне поверили, ствол оружия опустился чуть ниже, на лице бойца мелькнула улыбка. — Лис, покажи ему, что значит огорчить Макарыча. Макарыч. Что ж, теперь я знаю имя командира танка, который умудрился избежать взрыва своего танка. — Спасибо, — сказал я и под удивлённый взгляд врага выставил окровавленную руку с пистолетом. Два нажатия на спусковой крючок, одна пуля ударила в бронежилет на груди, а вторая вошла левее носа. Тело с глухим стуком упало на землю. С улицы донеслись вопросительные возгласы, а я понял, что смог обезвредить сразу четверых бойцов при помощи молотка и такой-то матери. Точнее, электрической тяги. Тьфу, электрического забора! Стоящая вещь, надо использовать. На потом. Сейчас — выжить. Я скинул тело мёртвого Лиса, бросил взгляд на застреленного, который тоже не подавал признаков жизни. И, держа на вытянутых руках пистолет, выскочил там, где заходил ко мне Лис. Здесь за пределами моей территории, на пустыре с заброшенным то ли сараем, то ли будкой для особо крупной собаки, открывался чудный вид на обстановку. Двое со СМАУГами поверх кучи лежали, слегка подёргивая конечностями. Ещё двое, не отвлекаясь ни на что, перебрасывали тросы и крепления вокруг танка, цепляли его к крану. Командир стоял внутри лавки Ванды, смотрел вниз, а саму женщину видно не было. Последний охранял «Урал» и первым увидел меня, тут же вскидывая винтовку. Сволочь, мне же лучше ближних сначала убрать, а не на тебя отвлекаться! Но ничего не поделаешь: сквозь горячее напряжение в груди я вскинул пистолет, задержал дыхание, заставляя тело закостенеть и всем корпусом довёл линию прицела до охранника. Выстрелили мы одновременно. Только вот мой пистолет глухо щёлкнул и всё, а он выпустил три пули — стандартный режим отсечки при стрельбе очередью. И пламя внутри груди опалило сильнее. — Падла, — просипел я, отлетая назад и ударяясь о стенку мастерской. Левый бок саднило, чувствовал, как горячая кровь стекает по животу и спине. Ух, Лара, хорошо, что тебя здесь нет — не видишь, как я плохо использую твой подарок. «Не кряхти, как старый дед», — проворчал мой внутренний дед, заставляя оглядеться и зафиксировать изменения. Охранник выдвинулся вперёд, давая команды двум оставшимся у «Урала» бойцам. Дойдя до линии мусора, прикрылся им и окликнул остальных. Тишина заставила его начать громко раздавать указания оставшимся рейдерам. Пользуясь короткой паузой, я откинул пустой пистолет в сторону: видимо, Лис предпочитал именно нож, а пистолет таскал скорее по привычке, чем по необходимости. Заглянул под одежду. Всё в крови, но, судя по всему, просто широкая царапина. Зажал левой рукой, заставляя себя подняться, скользя по стене спиной. — Окружай, — услышал злой голос, но при этом всё ещё без бешенства. Для рейдеров эти ребята достаточно дисциплинированы, чтобы не лезть тупо на рожон. Четыре трупа за полторы минуты — лишь случайность. Врагов ещё четверо, командир жив и сейчас они возьмутся за меня всерьёз. Что же у меня? Одна отвёртка, нож с нагревом, пистолет... точнее уже нет пистолета, пустой барьер, небольшая кровопотеря и мастерская, в которую я войти не смогу без пули в заднице. Я взял в руки нож, нажал кнопку, заставляя кромку металла нагреться, и продолжил прикидывать. Оба выхода держали на прицеле, а я прекрасно понял, что загнал себя в ловушку ещё хуже, чем раньше: даже если я залезу наверх, к трясущимся трупам, несколько очередей — и я стану решетом, и всем моим планам придёт каюк. В руке заскрипела рукоять ножа. Я не могу позволить себе умереть. Не сейчас. Не могу подвести Лару, Кузьмича, Сиэтла и остальных. Поэтому думай, старик, думай! Как мне мои инструменты могут помочь?! В этот момент сердце пропустило удар. Не от страха или боли. От удивления. Я вспомнил слова Лары: «А они сделали ставку на людей». А я поставлю на машину. Мысль сформировалась короткой и глупой. Хотя, — я усмехнулся, — с глупых идей зачастую начинаются и самые перспективные проекты. Или смертельные. Я же вскочил с земли и бросился обратно к жуку. Оторванная дверь позволила мне заскочить за секунды, я подобрал ключи с пола и вонзил в замок зажигания. — Если заведёшься, я отреставрирую тебя и сделаю самой заметной машиной в городе. Нет — на планете! Только не подведи! — моля упомянутого недавно бога из машины, я прикрыл глаза и провернул ключ. Первым делом я услышал стук: по капоту машины ударили пули, высекая искры и оставляя дыры. — Не смей! Моё! — рявкнул я, поворачивая ключ ещё раз, не слыша за звоном в ушах, завелась ли машина или нет. По вибрации я тоже ничего не понимал — всё тело трясло от адреналина и боли. Но тут я увидел, что стрелка тахометра судорожно дёрнулась, подпрыгнула и тут же упала, оставив после себя гул двигателя. — Починю! Обещаю, починю, жучок! — проорал я, вжимая педаль газа в пол. Жук норовисто дёрнулся вперёд, скрежет за спиной возвестил, что какие-то несущие элементы я только что уничтожил, а грохот завалил проход за спиной. Так даже лучше — с той стороны быстро не пролезут. Руля не было, но крепления под него оставались, и я, недолго думая, вонзил раскалённый нож сбоку в рулевую колонку и сразу же дёрнул влево. Пули застучали по корпусу, я почти лёг, чтобы случайно не получить шальную дырку, продолжая жать педаль. Машину тряхнуло, мы подлетели, отчего «руль» выскочил из руки, резко повернулся и машину моментально занесло налево и перевернуло на бок. Я стукнулся головой о пол, но поскольку уже лежал, то лишь на мгновение потерял ориентацию. Выхватив оружие из рулевой колонки, я увидел впереди морду «Урала», а затем оглянулся на помятую раму заднего стекла, заметив, что один боец уже лежит на земле — машина сбила его в полёте. Второй менял магазин в СМАУГе и аккуратно обходил машину. Охранник, что меня заметил раньше, выглядывал из-за груды металла. Командира этого отряда всё ещё не было видно. Неужели он действительно так увлёкся... Нет, откинуть ненужные мысли. Главное, чтобы она была жива, а остальное... Я стиснул зубы, прогоняя лишние мысли, судорожно думая, как быть дальше. Морда «Урала» казалась монстром, что навис надо мной. Только вот этот монстр сейчас бесхозный, а значит... Вылезаем! Сжимая нож, я выскользнул через лобовое стекло жука и, прижимаясь как можно ниже к земле, пробежал два метра, что отделяли меня от армейского грузовика. Кран на его платформе гудел, прерванный на полпути, дверь в кабину была приглашающе распахнута. «Крути баранку!», — потребовал внутренний дед, а я даже не стал с ним спорить, моментально влетев внутрь. Даже боль в боку уже не отвлекала. Через секунду взревел огромный двигатель, а по лобовому стеклу, укрытому пластинами, застучали пули. — Вот теперь мы покатаемся. И посмотрим, кто кого, — криво ухмыльнулся я, вдавил педаль в пол и на полной скорости, не обращая внимания на подцепленный танк и установленные выносные опоры, поехал на бойцов. Один из них выстрелил и побежал, второй постарался скрыться дальше в металлоломе, но «Уралу» было пофиг: он тупо снёс кучу металла танком, завалив излишне внимательного охранника, а затем поддел бампером второго. Тот отлетел на три метра и затих. Не глуша движка, я выскочил из машины, краем глаза убедился, что никто больше не шевелится, после чего кинулся к лавке Ванды. Перепрыгнув через прилавок и не найдя ни женщины, ни командира рейдеров, я бросился к двери во внутренние помещения. От увиденного за ней я судорожно сжал рукоять ножа и невольно сделал шаг назад. ---------- Глава 8. Жук в системе Командир рейдеров смотрел точно на меня. Смотрел и не видел, уставившись остекленевшими глазами в вечность. Его фигура, подобно манекену, замерла, демонстрируя полуспущенные штаны в красных подтёках. А под телом аккуратно придвинутый таз, в который медленно капает кровь. «Уоу», — простонал мой внутренний дед, а я следом за ним почувствовал крайне ущемляющее ощущение ниже пояса. — Нравится? — сухо спросила Ванда, поднимаясь с дивана, слева от меня. Я её там не заметил — застывший рейдер поглотил всё моё внимание. — В чём-то я с вами согласен, — ответил я, аккуратно поворачиваясь к женщине. Огромный нож, весь в пятнах крови, лежал на столике рядом с диваном. — Я спешил к вам, поэтому... я рад, что с вами всё в порядке, — наконец нашёл выход и закончил фразу. Ванда строго посмотрела мне за спину. — Они мертвы, — ответил на незаданный вопрос. — Все? — женщина аристократично подняла бровь в удивлении, после чего поправила шаль и спрятала бледные руки в бордовых разводах под ткань. Я кивнул, а Ванда встала, в очередной раз поразив меня плавностью движений. — Подождите меня у входа, мне нужно, — она хмыкнула, — напудрить носик. — А я этим что делать? — кивнул я на рейдера, после чего заметил, что перед ним, как раз между ног, стоит тазик. Она его выпотрошила, как профессиональный охотник! Ванда зло посмотрела на застывшую фигуру. — Вот не мог ты сдержаться? Жив был бы, а у меня проблем с Макарычем не было бы, — проворчала она, прикладывая руку к щеке. Только теперь я заметил, что щека всё ещё красная, с явным отпечатком ладони. Внутри снова поднялась злость и захотелось пнуть труп, но я удержался. Вместо этого я достал из пояса парочку маленьких металлических пластин, которые лежали там в качестве походного мусора, и протянул Ванде. — Приложи, чтобы остудить. Женщина удивлённо посмотрела на меня, на мою протянутую руку, но всё-таки взяла пластинки. Её пальцы оказались очень мягкими и тёплыми, и даже следы засохшей крови выглядели на её изящной кисти скорее украшением, рисунком, нежели следами драки. — А что касается Макарыча, — продолжил я, когда она приложила холодный металл к лицу, — то я наведаюсь к нему в гости. Нужно решить наши разногласия. — По-мужски, да? — улыбнулась Ванда, и улыбка сделала эту серьёзную, строгую женщину невероятно обаятельной. Захотелось улыбнуться в ответ. И я улыбнулся, кивнув. — По-мужски. Ванда грустно посмотрела на убитого ею мужчину. — А знаешь, кузнец, а ведь у нас всё было тихо и спокойно, даже чересчур. А тут ты приехал — и началось. — Я всего сутки здесь, — заметил я. — Это меня и пугает, — покачала головой Ванда, а затем глянула на коммуникатор. — Нам лучше выйти. После чего подошла ко мне, коснулась моего плеча и чуть заметно подвинула в сторону. Я перехватил её руку, достал из кармана чистую тряпицу и протёр от кровавых пятен. Взглядом указал на вторую руку, и Ванда, не отводя взгляда от моего лица, протянула её. Когда я закончил, оглядела результат, показывая мне изящные кисти. — Чистая работа, — сказала она. — Я хотел сказать примерно то же самое. На пороге лавки вдруг появился Гаврилов, как и в прошлый раз с плотно застёгнутым шлемом. Он держал в опущенной руке пистолет. За ним маячили два широченных солдата со штурмовыми винтовками и закинутыми за спину тактическими щитами. — Ванда, подскажите, что вы здесь натворили? Решили войну устроить? — недовольно, пусть и сдержанно спросил сержант. — Какая война? — спросил я, выходя вперёд и прикрывая собой женщину. — Не лезьте, Молотов. Вы новичок, ещё не разобрались до конца в местных раскладах. И так сразу вляпались в... — он не закончил, переведя взгляд на меня. Судя по всему, в его голове что-то щёлкнуло. — Молотов, ещё скажите, что вы как-то причастны к произошедшему на улице? Ванда, это ведь не он, верно? Судя по рожам солдат за его спиной, они мечтали, чтобы я и Ванда сказали: «нет». Но женщина аккуратно обошла меня и, приблизившись к Гаврилову, сказала: — Улицу зачистил Молотов. В одиночку. Гаврилов прикрыл глаза и чуть запрокинул голову, пытаясь собраться с мыслями. Похлопал рукоятью пистолета по бедру, словно прикидывая, не будет ли проще пристрелить меня самостоятельно. — Ванда, ты что, не понимаешь? Там семь — семь! — трупов Шакалов. Самого Мазура нет, а значит, Макарыч узнает об этом уже совсем скоро и нам, а точнее вам, — он ткнул пальцем на улицу за спиной, — каюк. У меня не хватит сил и полномочий защищать район. Ванда наклонилась в сторону, показывая чудеса гибкости, и я заметил, что покраснел не только я. Откуда-то из-под торговых полок она достала пачку сигарет, вытряхнула оттуда мундштук и, вставив свежую сигаретку, прикурила. — Во-первых, Гаврилов, — она пустила облако в лицо сержанту, — у тебя не хватит не полномочий, а яиц защищать район. Без тебя справлялась всё это время. Я глянул на Гаврилова, но тот лишь стиснул зубы, выслушивая неприкрытые оскорбления. Покосился на Ванду, пытаясь в очередной раз понять: кто она и почему позволяет себе такое? И как обеспечивала район безопасностью? Явно не постелью — результат такой попытки стоял сейчас за дверью, сцеживая последние капли крови в тазик. — Во-вторых, Макарыч не в курсе и докладывать ему некому: Ивар положил всех Шакалов, а с Мазуром я ему немного помогла. Значит, нашивки у бойцов означали не волков, а шакалов. Вот в чём-в чём, а в зоологии я не разбираюсь. Как заметил сразу внутренний дед: это из-за того, что мечту сделать броню для рыбок и космических осьминогов забросили ещё в двадцать первом веке. Я поймал новый, изучающий взгляд Гаврилова. Выдержал его, не отвёл глаз. Мне нечего скрывать. — Я не видел Мазура, — сказал сержант. — Лучше и не видеть, — ответил я вместо Ванды. По телу пробежала неуместная дрожь и даже капелька жалости. — Слишком ты ещё молодой. Марсианская плесень, дед сам с языка соскочил. Диаметр глаз Гаврилова увеличился в два раза и продолжал расти. Но на улице раздалось причитание, кто-то выругался, и Гаврилов поспешил наружу. Мы с Вандой вышли следом. Жители окрестных малоэтажек вывалили наружу, изучая тела, битый «Урал» и перевернувшегося Жучка. За лёгким гомоном слышалось: «Кто это учудил? Новенький? Да не. Да ты что? Врёшь небось!» Сержант раздал указания, и под ещё более удивлённые возгласы толпы солдаты начали паковать трупы в синие мешки, собирать оружие и гильзы. Проводить расследование, мерить расстояния и считать пули никто явно не собирался. — Расследования не будет? — спросил я Ванду, которая стояла рядом со мной. — Единственный, кто в нём заинтересован — это Макарыч. Думаешь, он обратится в правоохранительные органы? Пришлось покачать головой. — Сколько у Макарыча сил? И танков? Хочу понять, на кого я нарвался. Ванда прикурила ещё одну сигарету, затянулась. А затем неожиданно весело хохотнула. — Ладно, кузнец, тебе, так и быть, скажу просто так. Всё-таки ты обо мне беспокоился, спешил, — в её глазах заплясали чертята. — Шакалы — это самое сильное его подразделение. В банде — около тридцати человек, треть ты уже умудрился выбить. Ещё есть какое-то количество шахтёров, но они вряд ли пойдут за него умирать. — Шахтёры? — удивился я. — Его база на семнадцатом прииске, — ответила Ванда. — Думаешь, на какие шиши он смог притащить сюда танк в обход имперских конвоев? Она снова затянулась, а её лицо вновь стало непроницаемым. За спиной кашлянул Гаврилов, я повернулся. Парень хмурился и вытирал пот со лба. Каштановые волосы непослушно вились. Шлем он зажимал под мышкой. — Из семерых только один застрелен. Как? — он обвёл руками улицу. Ванда тоже с интересом посмотрела на меня. Ну, я кратко и рассказал, что и как. — Электричество, отвёртка и задавил. Этим. — Он указал на лежащего на боку Жучка. Я прямо видел, как у него в голове новые факты перекладывают направляющие, тянут новые провода и подключают освещение в тех отделах, в которых раньше царила кромешная тьма. И это меняло его картину жизни. Наконец он собрался, глаза вновь стали осмысленными, а выражение лица — сосредоточенным. — Молотов, в связи с тем, что вы уже дважды вступали в конфликт с людьми Макарыча, причём в обоих случаях были жертвы... Ну-ну, будто я сам к ним лез, а не они пытались меня ограбить и убить. — ... у меня всего один вопрос. Я, обводя взглядом улицу, уже готовился пошутить на тему своей популярности и желания всех забрать к себе в гости, как он закончил: — Как вы собираетесь покончить с рейдером по кличке Макарыч? Секунду помолчал, а затем усмехнулся. — Запущу к нему Жучка. За спиной хмыкнула Ванда. Кажется, она единственная, кто понял намёк правильно. *** Под ногами ревело огромное чудовище, а я вновь чувствовал себя старым. В хорошем смысле: «Урал» под ногами издавал правильные звуки, и я чувствовал мощь человеческого разума, создавшего это произведение технического искусства. Словно вновь вернулся на прошлую работу! Двадцатитонная махина неслась по пустоши, поднимая за собой столб рыжеватой пыли. В этой части Трои земля походила на марсианскую, поэтому найденные в кабине грузовика очки пришлись кстати. На нижнюю часть лица я натянул кусок ткани, отодранный от порванной рубашки, поэтому песок почти не попадал в рот. Почти. «Это не песок хрустит на зубах, это ты от старости сыпешься», — подначил внутренний дед. Угу, и столб пыли за нами — тоже от меня. Чтобы не свалиться с платформы, я прицепил себя страховочным тросом к сложенному крану. В кабине же сидели мои новые приятели — имперские спасатели и солдаты второго гарнизона в одном флаконе под руководством Гаврилова. То ли оскорбления Ванды так подействовали, то ли он не захотел оставлять горелый танк без присмотра, но сержант решил поехать с нами. Возглавить, как он сказал, антирейдерскую операцию. Он даже порывался вызвать подмогу, но Ванда тихо шепнула ему, сколько это будет стоить — а выходило там мама не горюй, — после чего он в очередной раз уточнил у меня, как я собираюсь победить Макарыча. Так что мне ничего не стоило уговорить его отдать танк. Разумеется, на время. Даже мне не нужен горелый остов — задолбаешься его отмывать. Всё равно проводке хана. — Пять километров до прииска. Точно не передумал? — спросил через коммуникатор Гаврилов. — С таким флагом, как у нас, уже поздно возвращаться, — ответил я, глядя на поднятый столп пыли. — Так что гони. Он и приказал гнать, так что через пару минут уже виднелись забор, две смотровые вышки и широкие ворота. На вышках стояли люди, но всего по паре человек. И непонятно было: это охранники, которые не дают чужим войти, или надзиратели, которые мешают «своим» уйти. Сам прииск оказался под небольшой горой оранжево-коричневого цвета, поэтому забором закрыли лишь подъезд, в остальном стеной была сама скала. А что, удобное местечко: сразу стало понятно, как такая маленькая группа всего в тридцать человек смогла удержать прииски. Либо всё-таки Новиград был такой задницей этого задничного мира, что здесь и тридцать человек способны контролировать ценные активы. Которые вскоре смогут перейти в новые руки. Я плотоядно улыбнулся под повязкой. Надо мной вдруг засверкала жёлтая лампочка, а следом начали открываться ворота. — Чего это? Даже без проверки? — пожаловался я на халатность врага. «Шакалы — это его лучшее подразделение. Думаешь, Макарыч считает, что один человек способен с ним справиться?» — пришла следом другая мысль. — А может, ловушка? «Тогда готовь клюшку — вставлять её в зубья капкана. Ты же ради этого сюда и приехал?» — в рифму проворчал внутренний старик. Что ж, он, точнее я, прав. Обернувшись на танк, внутри которого сидела засадная команда, я убедился, что ничего не видно и приготовился быстро дать команду на кран, чтобы выгрузить ребяток. Кто ж знал, что я не одинок в своём желании. — Отлично! Быстрее, сгружайте мой танк сюда! — перекрикивая грохот двигателя, скомандовал Макарыч. Он проскочил мимо кабины «Урала», словно его железка волновала больше, чем его люди и даже смерть одного зарвавшегося кузнеца. — Как приедет Мазур, — скомандовал мне Макарыч, — пусть сразу ко мне. И чего так долго? Решили развлечься там? Надеюсь, Мазур не учудил ничего, а то я его проучу. «Учудил», «проучу». Странный говор у него для рейдера. Слишком какой-то интеллигентный. Даже Лара и та в моменты вдохновения переходила на высокий матный диалект, что уж говорить про остальных. Глава рейдеров продолжал нетерпеливо постукивать кулаком по ноге, а я, спохватившись, ткнул несколько кнопок, потянул за рычаг, заставляя кран приподнять груз над платформой, а затем опуститься на землю. — А это чё? — спросил Макарыч, дёргая за ткань, которой мы прикрыли корпус. — Ради этого вы задержались? Наконец он повернулся и посмотрел на меня — кроме меня никто до сих пор не вылез. Стоит отдать должное, соображал Макарыч быстро: сначала он выпучил глаза, шрамы на лбу побелели, но буквально через секунду Макарыч выхватил пистолет из кобуры, прицелился и... не успел выстрелить. Из-за ткани с треском вылетел Гаврилов и, вытаращив глаза, несколько раз ударил Макарыча прикладом. Следом высыпали из танка и кабины ещё несколько бойцов. — Вышки! — крикнул я, и, на удивление, имперские солдаты в несколько слаженных выстрелов сняли часовых. Только один из тех, что стоял наверху, успел что-то предпринять и нажал на кнопку тревоги. Тут же по территории прииска разнёсся протяжный, неприятный вой сирены. От бараков выскочило несколько бойцов с винтовками, и им нужно было дать отпор, поэтому Гаврилов отвлёкся на приказы, а Макарыч, который стоял на четвереньках после ударов прикладом, замотал головой и воспользовался моментом. Он подхватил пистолет, который уронил чуть раньше, резко поднял его и выстрелил в Гаврилова снизу вверх. Я только и успел крикнуть: — Снизу! Сержант дёрнулся, но пуля уже ударила в него, отбросила под колёса «Урала». Макарыч тут же подскочил и запрыгнул внутрь танка через люк водителя. Имперские солдаты на мгновение отвлеклись, но я тут же крикнул, добавив в голос стали: — Прикрыть командира! Парни дружно вскинулись, умело перегруппировались, отбивая атаку остальных рейдеров. Проблема лишь в том, что у них в тылу сидит главарь всей шайки. Отцепившись, наконец, от крана, я подхватил из крепежа заранее подготовленный разводной ключ M27 одной рукой, а второй дёрнул рычаг крана. Свежую царапину под широким пластырем дёрнуло. — Берегись! — проорал я чуть визгливее, чем хотел, и в следующую секунду танк на креплении полетел, прикрыв от выстрелов сразу двоих солдат. Только вот трос такого манёвра не выдержал и порвался. Танк, который инерцией слегка наклонило, упал на гусеницу боком, раздался жуткий лязг, и многотонная машина на несколько мгновений зависла в положении балерины. Воюющие даже отвлеклись от перестрелки, чтобы посмотреть на это чудо. Затем машина решила, что танцы — это не её, и рухнула на бок, подняв облако пыли, скрывая воюющие стороны друг от друга. Я воспользовался моментом: подскочил к танку и прижался к пахнущему гарью и окалиной боку машины рядом с водительским люком. — Кузнец, — прошипел из танка завозившийся Макарыч. — Всем выйти из сумрака! — приказал я и тут же присел. Макарыч не подвёл: он выстрелил на голос, пуля усвистела вдаль. Ещё выстрел, затаиться за стенкой, а когда он высунул руки, чтобы выстрелить за край, я ударил разводным ключом снизу вверх. В боку у меня сразу же резануло, но рейдер заорал от боли, а я быстро развил успех: заглянул внутрь танка, ударил рукоятью под челюсть, заставляя ту хрустнуть. От удара Макарыч шатнулся, посмотрел на меня красными от пыли, грязи и повышенного внутричерепного давления глазами, а затем упал на спину и отключился. Я сразу же влез внутрь, прислушиваясь к бою снаружи: народ всё ещё стрелял, но интенсивность схватки явно падала. Вылезать я не спешил — сейчас здесь безопаснее всего, а уж солдаты Империума, даже на захолустной планете, должны справиться с рейдерами. Это их работа, между прочим. Так что я влез поглубже и осмотрелся. Рабочее место водителя танка было совсем небольшим, а вместе с бессознательным Макарычем тесным. Только вот меня интересовал не комфорт или лежанка водителя. Слишком уж подозрительно рьяно рванул к танку Макарыч. Моя смерть его интересовала лишь по остаточному принципу. Даже под пулями он стремился только сюда. А значит, ценность этой горелой железки выше не только унижения, но и моего защитного барьера. Я забрал и спрятал за поясом пистолет Макарыча, на всякий случай стянул его руки пластиковым жгутом. А потом ещё одним. Всегда ношу связку в кармане. Затем ощупал его карманы — вряд ли он успел спрятать ценное глубоко. Но затем я обратил внимание на слишком чистую деталь. Кабина была закопчена, часть стены выворочена взрывом снарядов за стенкой, приборы на панели оплавились. Однако небольшая дверца выделялась невероятной чистотой. Быстрый осмотр показал, что раньше на ней висела другая металлическая пластина с инструкциями, которая сейчас валялась внизу. — Видно, ты не успел открыть её, когда я отправил танк летать. Достал нож, подцепил край дверцы и аккуратно отодвинул, надеясь, что внутри нет никаких сюрпризов. Сюрпризов не оказалось, зато оказалась папка из плотного огнестойкого пластика с электронной печатью. Такую попробуешь взломать — потеряешь содержимое папки. А может, и пальцы. — Что же ты прятал здесь? — спросил я у Макарыча, но тот даже не промычал в ответ. Ответа не было, и я спрятал папку под одежду, а затем прикрыл секретную дверцу и повесил обратно металлическую пластину с инструкцией. На всякий случай. После чего выглянул наружу. Пыль, поднятая летающим танком и схваткой, осела, стрельба прекратилась, и я увидел, как имперские солдаты держат на прицеле уцелевших рейдеров. Я вылез наружу, вытащил за ноги, не очень церемонясь, Макарыча. Тот стучал головой и мычал от боли даже сквозь бессознательность. — Этого куда? — спросил я как ни в чём не бывало, оглядывая двор прииска. Десяток трупов, несколько раненых, которые без оружия перевязывали свои раны. — Это Макарыч? — неловко спросил один из тех громил, что ходили за Гавриловым. Я кивнул. — А ты, смотрю, в своём репертуаре, — хрипло донеслось от «Урала», и я увидел Гаврилова. Сержант походил на бледное привидение, под глазами набухли огромные синяки, а по форме на животе растекалась кровь, которую второй громила старался зажать стандартным пакетом гемостатической марли. — Молчите, сержант, — глухо сказал громила и недобро глянул на меня. Гаврилов это заметил. — Если бы не Молотов, я бы уже сдох, — прохрипел он. Сержант посмотрел на меня и прошептал: — Спасибо. Шаг. Даже полшага, и пуля бы вошла под таким углом, что Гаврилова было бы не спасти. А сейчас у него был шанс. — Подмогу вызвали? — спросил я. Громила кивнул, продолжая зажимать рану. — Полчаса. Долго. Неприятно долго. — Зато бесплатно, а не как Ванда говорила. Протяну, — уверенно прохрипел Гаврилов и закрыл глаза от слабости. — Найди шахтёров. — Хорошо, — пообещал я. — А что делать с Макарычем? Гаврилов аж распахнул глаза и уставился на меня. Я ткнул рукой рядом, показывая на лежащего на земле рейдера. Гаврилов булькающе рассмеялся, а затем сморщился. — Кузнец, вот кузнец. Почему-то мне казалось, что сержант хотел сказать другое слово, что кончается на «-ец». Но он тут же сделал максимально серьёзное выражение — с его бледностью выражение походило на похоронное — и сказал: — В связи с поимкой опасного преступника, живым? — убедившись, что Макарыч дышит, кивнул, — живым, Ивару Молотову назначается награда по законам фронтира. Он выдохнул, откинулся, закрыв глаза. — Подробности потом. — Он часто задышал, но собрался и спросил: — Но почему ты сказал, что запустишь жучка? Я ничего такого не увидел. Солдаты вокруг заинтересованно переглянулись. Я закатил глаза. — Ты что, не заметил этого жука? Он тут летал, весь из себя такой горелый и вонючий, — усмехнулся я. За сержанта спросил один из громил: — Вы танк назвали жуком? Со вздохом я спросил: — Знаете, как вышел из строя первый полностью рабочий компьютер? В лампы, на которых он работал, влетел жук и всё закоротило. — Увидев их непонимающие лица, я махнул рукой. — Чтобы система сломалась, любая, будь то компьютер, танк или, — я обвёл руками прииск, — нелегальная шахта, жук или баг должен попасть в тонкое место. — Танк был тонким местом? — удивлённо спросил Гаврилов и наконец потерял сознание. Пусть отдыхает. Учитывая интерес Макарыча — однозначно. Но даже я не понимал до последнего момента, насколько это тонкое место было. Под взглядами молодых солдат, часть из которых уже успела прочесать территорию и убедиться, что на поверхности больше никого нет, я отправился в сторону забоя. Макарыча за моей спиной спеленали крепче, чем рану сержанта, а затем положили у колёс «Урала». Учитывая особенности фронтира, могу предположить, что Макарыча казнят. Переживаний по этому поводу я не испытывал: что посеешь, то и пожнёшь. При этом, как оружейник, я понимал, что мои разработки сеют не только безопасность, но и смерть. Причём сильно чаще, чем я бы хотел. Именно поэтому с возрастом я, как Кузнец, стал создавать не только оружие, но и мирные вещи. На входе в забой стояли ворота с замком. Простым, навесным, а ключ торчал прямо из скважины. Изнутри не достанешь, а снаружи искать не нужно — всё под руками. Я хмыкнул: всё-таки любые преступные группировки не могут поддерживать тотальную дисциплину, даже если являются профессионалами. Это играет с ними злую шутку. Я открыл ворота, зашёл внутрь и несколько секунд привыкал к полумраку. Втянув чуть влажный прохладный воздух, почувствовал возбуждение, которое накатывает, заставляя сердце болезненно, но радостно биться. Вход под землю! Легальный. Ну, почти легальный. Главное, что я смогу начать искать то, ради чего прибыл на Трою. На мгновение настроение упало, и я глянул на коммуникатор, словно ожидая, что прямо сейчас, как в кино, на него придёт сообщение от Лары. Но электроника молчала, оставляя меня наедине с проблемой и подземельем, в котором работают шахтёры-невольники, а также прячется тайна, способная уничтожить Кузнецов окончательно. Без права на возрождение. ---------- Глава 9. Взрыватель надёжнее слова Когда мне чуть не стукнули лопатой по голове — я обрадовался. Всё-таки шахтёры живы, а я не заблудился. — Свои! — проорал я, отскакивая назад. Лопата с треском вошла в землю, и красноватые камушки полетели в стороны. — Какие ещё, мать твою, свои? — раздалось недовольное ворчание из темноты, и из-за поворота показалось несколько шахтёров. Пять перемазанных мужиков с кирками и лопатами, в потёртых комбезах, стояли нестройной линией и прикрывали товарищей, которых набралось ещё человек пятнадцать. В ярком свете моего фонарика из коммуникатора люди щурились — в этой части туннелей оказалось темно, — но радости на их лицах я не видел. Скорее желание быстренько прикопать меня под ближайшим валуном. — Макарычу и его компании пришёл конец, вы свободны. Пора вылезать из норы на свежий воздух, мужики, — сказал я, сохраняя дистанцию и наблюдая за движениями шахтёров. Стоящий чуть ближе шахтёр с красной повязкой на плече сплюнул: — Красиво стелешь, пацан. Только вот ты не первый, кто пытается нас переманить на свою сторону. И знаешь что? Всех их Макарыч, — он наставил на меня кирку и, покосившись в сторону, спросил: — Как он там говорит? — Дезинтегрировал, Стоун, — подсказали из темноты. Стоун кивнул. — Точно, дезинтегрировал. Как и тех, кто поверил молодцам, таким как ты. Вон в углу у нас плиты с именами, но тел там нет. Так что, мальчик, мы подстрахуемся и решим вопрос сами. Заранее. И шахтёры нестройно шагнули ко мне, поднимая инструмент. Правда, уверенности и злости на их лицах я не увидел, скорее безысходность. Поэтому я решил не строить из себя вождя революции на броне эсминца «Энтерпрайз», а развернулся и дал дёру. Шахтёры бросились за мной, подбадривая себя криками. Только вот среди шахтёров были одни взрослые мужики, заточенные под силу, а не скорость. Выносливости им было не занимать, но догнать хихикающего старикашку в теле двадцатипятилетнего пацана они не могли. Так что я подзадоривал их, выкрикивая за спину подначки: — Вот сейчас как выйдем! Как расскажем Макарычу, что вы его предали! Как разозлится он! Как лишит пайка и порно-журнальчиков. За спиной раздался недовольный вой. Их что, разлука с журналами так расстроила? Вот такой весёлой орущей толпой мы и добрались до выхода, и я даже умудрился не заблудиться — метки на стенах, которые я оставил по пути вниз, очень помогали. Когда в конце туннеля появился закатный свет, я перестал отвлекаться и ускорился. В очередной раз поблагодарил тренажёрный зал и беговую дорожку: без них мало того, что сдох бы, так ещё и бегал бы медленно. А сейчас последнее могло привести к первому. Вырвавшись на улицу, я крикнул солдатам, что стояли вокруг новоприбывшего бронетранспортёра, и замахал руками в сторону входа в прииск: — Не стреляйте! Там пленные шахтёры! Однако несколько человек уже подняли оружие и выцеливали меня. Один из громил Гаврилова подскочил к поджарому мужчине, у которого на шлеме помимо молота было две синих полоски, и быстро что-то сказал. Мужчина в шлеме отдал приказ, и стволы перевели на выход из шахты. Как раз в этот момент оттуда вылетели разъярённые и запыхавшиеся шахтёры с криками: — Макарыч, не слушай урода! Стоило им увидеть имперских солдат, как пыл мгновенно растворился, а красные лица побледнели. Половина тут же уронила инструмент на землю, руки сцепила на затылке и опустилась на колени. Вторая половина замерла, как истуканы. Общая картина походила на театральную постановку, и было ощущение, что сейчас заиграет музыка и шахтёры начнут какой-нибудь замысловатый танец силы земли. Чтобы избежать даже минимальной возможности такого поворота, я шагнул к ним ближе. — Я же говорил. Макарыча упаковали, остальные, — мотнул головой в куцую очередь бойцов, которых грузили в машину, — хорошо, если живы. А вы — свободны. Стоун, шахтёр с красной повязкой, отмер первым и, опустив на землю кирку, показал мозолистые ладони. Радости на его широком, морщинистом лице всё не появлялось. Оно ещё больше скривилось, когда рядом со мной встал мужчина в шлеме с двумя синими полосками. Зеркальные очки закрывали лицо, но мужчина с щелчком снял шлем. Ему оказалось лет сорок, короткий ёжик волос, подозрительно ровный лоб и острый, похожий на птичий клюв, нос. Серые глаза кратко изучили меня. — Молотов? — Я кивнул. — Хорошо. Затем он переключил внимание на шахтёров. — Я капитан Демидов. И этот человек сказал вам правду: банды рейдера, известного как Макарыч, больше нет. Сам глава банды взят под стражу и попадёт под суд Империума. Вы станете свидетелями его преступлений в суде, после чего сможете покинуть Новиград и Трою по своему желанию. Я увидел несколько радостных лиц, но в целом шахтёры продолжали стоять с хмурыми лицами. Всё им не то! Даже Кузьмича легче было развеселить. А затем я обратил внимание на руки мужчин, и всё встало на свои места. — Если у вас возникли какие-то трудности, то не молчите — пока здесь представители власти, они смогут помочь! — громко сказал я. — Если вы работали здесь под принуждением, то у вас наверняка нет документов. Я похлопал по коммуникатору на запястье, и шахтёры неловко прикрыли пустые руки. — Молодец, заметил, пацан, — тихо сказал капитан Демидов. После громче добавил: — Молодой человек прав: мы поможем восстановить ваши документы. Также обеспечим билеты до ближайшего крупного транспортного узла на планете и с неё. Шахтёры повеселели, появились искренние улыбки. Казалось, что они наконец начали понимать, что их заточению пришёл конец. Но несколько человек оглядывались на шахту и в их глазах мелькала тоска. Я снова взял слово: — Если кто-то не хочет покидать Трою и хочет продолжить работать, то у вас будет такая возможность. Демидов покосился на меня и шепнул: — Не бери больше, чем вытянешь, пацан. Я едва удержал внутреннего деда, чтобы он не хмыкнул и не начал учить этого молокососа жизни. Поэтому проигнорировал его слова. — Для желающих будет возможность выбрать место работы по вкусу. Или остаться здесь и продолжить работу в известных шахтах. — А вот это точно не тебе решать, — теперь в голосе капитана появилась угроза. — Почему же? — пожал я плечами, видя, что несколько шахтёров, в том числе и Стоун, проявили интерес. — Это имущество Империума. — Возможно. Но есть шанс, что оно станет моим. — По какому праву? — По закону фронтира, конечно, — хмыкнул я, вспоминая слова Седого: кто бы подумал, что его издёвка моим «идеалистическим настроениям» окажется столь полезной. Да и Гаврилов награду обещал. — Или вы думали, что я просто так рискую головой? Без меня Макарыч продолжал бы кошмарить этот район, а вы бы сидели на своей базе, да чаёк попивали. Или что там принято у вас? Губы капитана сжались в тонкую линию, а лоб не дрогнул. У него что, кусок пластика туда поставили? Демидов оглянулся на одного из громил Гаврилова, тот обречённо глянул в сторону медицинской машины у ворот — видимо, именно там находился сам сержант. Грустно кивнул, подтверждая мои слова. Капитан натянул шлем, скрывая лицо, с щелчком зафиксировал, после чего искажённый динамиком голос сообщил: — По закону фронтира, говоришь? Ну-ну, как пожелаешь, — после чего ушёл заниматься своими делами. Несмотря на искажения, я услышал в голосе улыбку. Глядя ему в спину, сделал мысленную пометку, что нужно проверить указанные законы фронтира более дотошно. А то Демидов явно что-то задумал. Не хотелось бы по глупости лишиться такой возможности. Убедившись, что на шахтёров ему теперь плевать, я подошёл к мужикам и спросил у Стоуна: — Переговорим? *** Капитан Демидов отошёл ближе к бронетранспортёру сил Империума, отдал приказ завершать сборы, после чего встал в распахнутых воротах и оглядел Пустошь. Ещё пару часов назад здесь главным был Макарыч. Благодаря хитрости и умелому использованию дохода от прииска, этот старый философ умудрился держать в страхе не только несколько деревенек в самой Пустоши, но и окраину Новиграда. Косматый отказывался решать проблему кардинально, обеспечивая общий порядок на своей территории. Службам Империума хватало забот в центральных районах планеты и здесь, на востоке восточного материка — в Новиграде, Нью-Ландане и ещё нескольких городах, — располагались лишь небольшие гарнизоны. И им чаще приходилось договариваться, чем применять силу и закон. — Мальчишка, — хмыкнул под нос Демидов, оглядывая двор перед прииском. Капитан видел в этом месте огромный потенциал. Для себя. — Всё сделаем по закону, как скажешь. Только потом не жалуйся. Демидов принял решение, коротко кивнул сам себе и полез в машину вслед за своими бойцами. С Гавриловым вопрос он решит, сержанту нужно лишь приказать. А Молотов? Пусть он радуется своей удаче. Пока есть чем радоваться. *** Стоун и компания из пяти его приятелей-коллег оказались мужиками толковыми и дотошными. Если не сказать занудными. Зато я много узнал о местной шахте. — Почему ручным инструментом-то? Неужели настолько экономил Макарыч? — спросил я, когда на первые стандартные вопросы: «какого ху...тора здесь происходит и что за новый му...читель к ним прибыл» шахтёры получили от меня ответы. Мужики по привычке начали оглядываться, будто ожидая, что шрамированный рейдер сейчас выскочит из-под земли и начнёт наводить свои порядки. — Деньги Макарыч, конечно, считать умел. Но кормил ребят нормально, техникой пытался обеспечить, — пояснил Стоун. — Только вот из-за техники постоянно какие-то проблемы были. Тут один из шахтёров по прозвищу Чипи неожиданно перекрестился. — Шайтановы машины. Нет им веры. Я хмыкнул про себя, но ничего говорить не стал. Видимо, если напомнить им, что я кузнец и как раз работаю с машинами — они меня снова переведут в ранг угрозы и постараются прибить лопатой. Или зачитать молитвами — не знаю, как там у этих фанатиков принято. Поэтому я решил уточнить: — А что именно происходило? В чём проблема? Стоун хмуро посмотрел на своих людей, а затем глухо ответил: — Вот начнёт работать машина — так сразу то туннель осыпется, что стоял без трещинки; то взорвётся канистра, в которой даже взрывчатки нет. При использовании машин иногда народ начинал слышать голоса, — совсем тихо закончил он. — Голоса? — стараясь сдержать скепсис, переспросил я. Стоун подёргал за повязку на плече. — Можешь, Ивар, думать что хочешь: пьяные, угарный газ или даже молитвенный экстаз, — он глянул на Чипи, который в очередной раз перекрестился, — но факт остаётся фактом: последний раз, когда Макарыч притащил нам отбойный молоток, и мы начали прогрызать новый туннель в седьмом штреке, зазвучали голоса. Слышали их все. И самое ужасное, что они продолжали звучать ещё час после того, как мы выключили инструмент. Мужики вокруг слегка побледнели, хотя всем видом старались не выдавать суеверный ужас. Только Чипи тихо помянул Марию-Защитницу. Спускаться вниз и показывать подземелье Стоун отказался: — Во-первых, ты нам не работодатель, а мы — свободные люди, наконец. — По его бородатому лицу расползлась широкая улыбка. — Во-вторых, точнее, в главных: свет ночью там не работает. Макарыч настроил так, чтобы мы там не перетрудились. — Неплохой работодатель был Макарыч, посмотрю. — Ещё бы платил нормально и документы вернул, — хмыкнул третий шахтёр с розовым шрамом на щеке и в клетчатой рубахе под комбинезоном. — Когда нам вернут коммуникаторы? — Как только вернусь в город, сразу уточню у имперских. Сделаю всё, чтобы вы смогли вернуться к нормальной жизни как можно скорее. Что будете делать сейчас, пока ожидаете документов? Стоун оглядел своих парней, других шахтёров, что кучковались в стороне, изредка поглядывая то на нас, то на оставшихся людей Гаврилова. Демидов, его люди и раненый Гаврилов уехали в Новиград почти час назад. — Пока побудем здесь: еда на месте, свет от своего генератора, стены привычные. Отдохнём, правда, немного. Киркой махать — это тебе не кнопки нажимать! — хохотнул он и вызвал вокруг одобрительную волну смеха. Пожав ему руку, я ещё раз осмотрелся. А затем сделал то, что заставило всех шахтёров замолчать: я запер ворота в прииск, с усилием выдернул ключ из замка и спрятал его в карман. Обернувшись ко всем, я увидел пристальные взгляды. Несмотря на слова Стоуна, что они собираются отдыхать, удовлетворения от того, что я запер ворота, ни у кого не было. А значит, у них у всех там есть свои интересы. Кто бы сомневался. — Как только решится статус этой территории — сразу открою вход. А чтобы не было соблазна просто сломать замок, я подошёл к громиле Гаврилова. — Как звать тебя? — Рядовой Никита Добрынин. Но зовите просто Никита, — чуть засмущавшись, ответил парень. Второй громила стоял рядом и недовольно кривился. — Никита, нужна помощь. Выдай мне, можно под роспись, взрыватель и одну батарею. — Коне... — Совсем охренел, пацан? — зло вмешался второй громила. — Добрынин, у нас нет права какому-то проходимцу отдавать имперское имущество. Нас потом в наряд поставят и платить заставят из своего кошелька. — Макс, он же нам помог! — попытался объяснить Никита, но Макс его не слушал. — Пока сержант на лечении, мы подчиняемся капитану Демидову. Он ничего не сказал, а значит, приказа не было. — Так ты боишься больше отсутствия приказа или того, что платить придётся? — уловил я главное в его речи. И, судя по тому, как Макс дёрнулся, вопрос денег был крайне острым — словно вогнал ему иглу в бок. — Я заплачу за деталь, если потребуется. И, как сказал, могу под роспись. — А затем добавил тяжёлой артиллерии: — Пока не решён статус прииска, он под охраной Империума. А значит, если с ним что-то случится, отвечать всё равно вам — как самым крайним. Макс посмотрел свысока. — А что с этими камнями может случиться? — Например, — я кивнул на шахтёров, — эти ребятки, чтобы компенсировать свои трудности, слегка разграбят место бывшей работы. А затем, уже с новыми документами, покинут планетку, не уплатив налоги, из которых содержится ваше чудесное оборудование. Макс захлопал глазами, а мой внутренний дед вспомнил аудиторов, которые пытались нагреть мои цеха на дополнительные штрафы, а вместо этого им пришлось вернуть переплаченный налог на прибыль. Серые схематозы — о таком юноша ещё не слышал. Здесь же всё было на поверхности. Точнее, под поверхностью, но это уже детали. Шахтёры слишком хорошо знают это место, чтобы не воспользоваться тем же источником дохода, что и Макарыч. А учитывая, что именно они работали внизу, то они явно знают, что можно взять, чтобы обеспечить себе малыми усилиями добротную пенсию. Добрынин молча передал мне взрыватель и батарею, а я нарочно медленно, с ворчанием под нос, установил на створки ворот простую схему. В случае попытки взлома сработает взрыватель и ударит направленно на нарушителя, а батарея даст импульс на ворота, превратив их в электрический забор на время — мне понравилась схема поджаривать идиотов на собственной глупости и толике электричества. Помимо этого, если я правильно понял, импульс будет достаточно сильным, чтобы спровоцировать «голоса» внутри прииска. А их, судя по тому же Чипи, боятся больше, чем Макарыча и имперские войска. Про себя даже не говорю — они пока знакомы со мной-душкой, а не старым придирчивым хрычом, который знает, как работает каждый механизм в зоне его ответственности. Я закончил установку и кратко пояснил, что в случае попытки проникновения внутрь будут жертвы. Стоун долго смотрел на торчащие провода, затем на руки, затем на меня. На несколько секунд я почувствовал неловкость и отвернулся. Я ещё раз глянул в темноту прииска и шепнул: — Дождитесь меня. Ваши голоса — добрый знак для всех Кузнецов. Значит, ещё не поздно. После чего вышел вместе с людьми Гаврилова, закрыл створки внешних ворот и, махнув шахтёрам, забрался на «Урал». Горелый остов танка уже был на месте, и я закрепил себя у крана. Мне понравилось кататься — в старости меня слишком продувало. А здесь хоть бы хны. Когда же я вернулся к своей станции и новому дому, на улице было уже темно. Одинокий фонарь с чистой и яркой лампочкой освещал лавку Ванды. Сама женщина, как ни в чём не бывало, сидела рядом, читая глянцевый журнал. Бумажный! Я такого не видел лет сорок, с последнего визита в музей. А здесь, судя по цифрам на обложке, выпущенный в прошлом месяце по общему календарю Империума. Когда Добрынин оставил меня, обещав сообщить о состоянии дел завтра, Ванда откинулась на кресле, стряхнула пепел с сигареты в аккуратную пепельницу в виде изогнувшейся кошки, а затем кивнула в сторону мастерской. Я оглянулся и увидел в темноте входа холодный блеск металла. ---------- Глава 10. Амброзия Пистолет. Мне нужен новый пистолет. Меньше двух суток, как потерял свой, а уже как без рук — даже в собственный дом войти не могу, не опасаясь, что мне пробьёт череп. Ох, Лара, вспомнил бы заранее, что молодость такая нервная, ни за что не молодел бы! «Ага, как же», — заметил внутренний дед. — «Зато спина не болит!» Рефлекторно коснулся левой рукой поясницы, но там даже не потянуло. Странное, конечно. Я потряс головой, вытряхивая деда из мыслей. Отвлекает в момент опасности. Жаль, что Никита Добрынин забрал пистолет Макарыча на экспертизу. Стоило мне заглянуть в проём, в ту сторону, где мелькнул недавно блеск металла, как жизнь, словно издеваясь надо мной, показала средний палец. Аж чуть не выронил любимый молоток. — О, живой, — недовольно буркнул светловолосый парень из шайки Седого. — А я думал, Ванда надо мной поиздевалась, сказав, что вы ненадолго вышли. Я оглянулся на женщину, сидящую в своём кресле. Заметив мой взгляд, она выдержала его, а затем как ни в чём не бывало встала и опустила рольставни. Интересная всё-таки женщина. Уже не опасаясь, я спокойно вошёл внутрь мастерской и огляделся. За те несколько часов, что я отсутствовал, здесь стало на порядок чище и просторнее. Парень расставил столы у дальней стены, подмёл, собрал всякую мелочёвку по углам и сложил в одну кучу у горна. Под потолком висела походная лампа, давая скудный свет, который не увидишь с улицы. Но самое странное было не в этом. — А что ты делаешь... кстати, как тебя звать? — Алекс, — после паузы ответил светловолосый. — Приятно, Алекс. Я Ивар, — кивнул парню, подходя ближе. — И всё же: что ты делаешь? — Дверь. Что ж, мог бы догадаться, что не жука чинит. Кстати, Жучка по моей просьбе поставили краном на место, то есть ко мне во двор. Выбитая дверь и помятый бок напоминали мне о данном машинке обещании. Перед Алексом же действительно лежало что-то похожее на дверь. Издалека мне показалось, что это тактический щит, как у Никиты и Макса. Я подошёл ещё ближе. Нет, не показалось. Это действительно был тактический щит с узким окошком с бронированным стеклом. Только теперь к нему были прикреплены петли, а снизу примотана широким строительным скотчем металлическая пластина с моей свалки. — Настоящий инженер, — восхитился я, решив временно опустить вопрос о том, откуда у подростка такое снаряжение. Алекс нахохлился, как птенец на ветру, и посмотрел на улицу. Я шагнул чуть в сторону, открывая выход и указывая на него: — Кого-то ждёшь? Он снова помолчал, но нехотя ответил: — Надеюсь, что нет. Оглянувшись на дверь, я хмыкнул. Надеюсь, щит он не у Макса отобрал, иначе он снова будет ныть о деньгах. «Не в деньгах счастье», — прокряхтел внутренний дед, придерживая себя за спину. — Тогда давай поторопимся и доделаем твою дверь. Чтобы незваные гости не могли войти. Парень резко поднял голову на меня, но не увидел на моём лице ни капли издёвки и тут же склонился над щитом-дверью. — Петли я нашёл в куче... кхм, на вашем складе. Пластина оттуда же. Сварки у меня нет, а здесь, — он не глядя махнул на оборудование вокруг, — ничего не работает. Пришлось искать обходные пути. — Пластину, вижу, сделал классическим инженерным способом: изолентой. И да, я серьёзно: ты даже не представляешь, сколько техники в обитаемой вселенной держится на скотче и такой-то матери, — пояснил я. — Даже под белоснежной бронёй императорского крейсера есть пара блоков, которые держатся на местах на скотче и клей-моменте. Я увидел, как округляются глаза у мальчишки, и тут же добавил: — По крайней мере так рассказывал мой... наставник, — чуть сморщившись, закончил я, представляя, как ржёт надо мной на том свете Кузьмич, который собственными руками чинил тот злополучный блок подачи напитков в каюту императора. Но даже это пояснение не сбавило градус восторга Алекса, и парень с энтузиазмом продолжил: — Вы не поверите, но именно на клей-момент я и посадил петли! — Тут он несколько стух: — Правда, чтобы крепко держало, нужно ещё выждать сутки, иначе отвалится. Он постучал тёмным испачканным ногтем по металлу щита-двери, и петли завибрировали чуть в диссонанс. Есть люфт, да. Может, силы не хватило зажать нормально. Глянув на жилистые руки пацана, грязные ногти и мелкие царапины, я не стал комментировать. Вместо этого я сказал: — Давай тогда дадим клею схватиться, а завтра глянем, что можно сделать со станками. — Оглядев мёртвое оборудование, я вздохнул. — Пока что пойдём спать. Алекс неуверенно кивнул и достал из-под соседнего стола плотно набитый рюкзак. Вытащил оттуда спальник, а затем начал залезать под столы. — Эй, ты чего творишь? — спросил я, замерев у входа в станцию. Приборная панель приятно горела бледно-синим светом. Алекс остановился, наполовину скрывшись под столами. — Спать иду, как вы сказали, — ровно ответил он. — Двери нет, поэтому лучше не светиться лишний раз. Хотя после того, что я успел услышать о вас, вряд ли кто-то рискнёт к вам ломиться. Пока я переваривал его слова, Алекс успел скрыться в темноте под мебелью. Мне пришла мысль, что он ночует здесь не в первый раз, и не в первый раз двигает столы подальше от дыры в потолке. «Нет, так дело не пойдёт! У него же нет пояса из собачьей шерсти!» — возмутился внутренний дед. Вынужден с ним согласиться. — Алекс, вылезай. Пошли нормально спать, — сказал я, открывая дверь в станцию. Та с лёгким скрипом отошла в сторону, почти не заедая. Я тихо ей сказал: — А за это спасибо, не опозорила. В темноте под столами зашуршало, появилась голова Алекса. Он смотрел на меня так, словно я пытаюсь затянуть его в ловушку. Но стоило ему увидеть открытые двери станции, как его лицо снова озарил восторг. Ох, детки, как вас быстро колбасит из стороны в сторону! — Не шутите? На мгновение я задумался, прикидывая, куда его уложить, ведь сейчас мне доступна только одна спальня, да кухня с ванной. Этого мгновения хватило, чтобы лицо Алекса скисло, и он начал отползать обратно в темноту. — Ляжешь в коридоре, — решил я, махнув рукой на парня. — Надеюсь, утром все ложки будут на месте. И молча зашёл внутрь станции, оставляя входную дверь открытой. Я успел поставить чайник, смыть грязь с лица и рук и закинуть часть вещей к себе в комнату, в том числе снял с груди разряженный барьер, прежде чем напряжённая мордочка Алекса появилась в проходе. Он засунул узкий нос в проём, огляделся и чуть ли не принюхался к пространству. Сделал неуверенный шаг внутрь. Тут же проснулась система станции: — Обнаружен неавторизованный посетитель. Входная зона изолирована. Дальнейшие указания, Ивар? С металлическим щелчком заперлись все внутренние двери, дверь на кухню задвинулась за моей спиной, отрезая меня от закипающего чайника. Грусть. — Уймись, это наш гость. Дай ему ограниченный доступ на... кухню и ванную, — сделал вид, что ограничения придуманы мной, а не станцией. К себе в гости его пускать я тоже не готов. Всё-таки ещё вчера (как же это было давно) он ударил дедушку, то есть меня, трубой. Единственный, между прочим! Алекс тем временем с новым приступом восторга смотрел в потолок, откуда и шёл ровный женский голос станции. — Она живая, — благоговейно пробормотал он, чем заставил меня закатить глаза. — Это машина. Отличная, продуманная, но машина, — ответил я, возвращаясь на кухню к чайнику. Тот посвистывал мне радостно, или мне показалось? — Перекусить не хочешь? — Даже у машины может быть душа, — ответил Алекс серьёзно и тут же оказался на кухне. Голодный взгляд выдал его без слов. — Паёк будет скудный и суховатый, но завтра я куплю продукты, обещаю, — сказал я, обещая в первую очередь самому себе, нежели пацану. Алекс же с удовольствием и в мгновение ока слопал протеиновый батончик, заел чуть обветренными овощами, что остались после обеда, и теперь попивал чай. Лёгкая улыбка, которую он старательно подавлял, блуждала по его лицу. Через пять минут он широко, не прикрывая рот, зевнул, и я глянул на часы: начало одиннадцатого. Как раз деткам пора спать. Я указал на шлюз, за который меня пока не пускала станция, и Алекс разложил спальный мешок прямо у него. Он сразу улёгся и уже через минуту спал. Во сне лицо подростка выглядело совсем юным, и даже светлая щетина казалась скорее детским пушком, нежели будущей бородой. Мне же пришлось заставить себя сначала умыться. Холодная вода бодрила, смывая пыль, пот и остатки крови. Широкая царапина на боку слегка дёргалась под мокрым пластырем, поэтому я его снял, чтобы не ждать, пока высохнет. — Надеюсь, завтра меня никто не будет убивать. Надо хотя бы воду наладить, — пробормотал я, накрываясь одеялом. Оно слегка пахло пылью, но сейчас меня это не волновало. *** Макар переминался с ноги на ногу и глядел в пол. Камера над монитором помаргивала злобным красным огоньком, показывая его и его мастерскую начальству, в то время как начальство в виде Дмитрия Анатольевича предпочитало общаться без картинки. — В чём проблема в этот раз, Макар? — спокойно спросил Дмитрий Анатольевич. — У вас есть ключ, но вы до сих пор не открыли ящик. Это несколько... разочаровывает. Макар едва сдержался, чтобы не скривиться. Он давно понял, что глава организации предпочитает сдержанность, а не эмоции. Парень медленно вдохнул и выдохнул. — Курьеры повредили ящик, крайне серьёзно. — Я в курсе. Господин Косматый уже занимается вопросом, — вежливо перебил Дмитрий Анатольевич. От фразы «занимается вопросом» у парня прошли мурашки по коже. — Так вот, они повредили ящик, — нервно продолжил он. — Крепления съехали. Есть риск, что при открытии содержимое будет уничтожено. На том конце молчали, и Макар поспешно добавил: — Дайте мне ещё немного времени, и я разберусь. Я, кажется, нашёл способ сделать это более безопасно. — Более. Безопасно. Хм, интересная формулировка. Безопаснее, чем открыть ключом, который предназначен для этого? От холодного, глубоко спрятанного сарказма Дмитрия Анатольевича ужас вцепился в солнечное сплетение, не давая дышать. Макар видел, как уносили из мастерской двух подмастерьев, что в своё время работали с наставником самого Макара. Они больше не вернулись. Макар не успел ответить, когда начальник добавил: — У тебя сутки. Затем придётся принимать меры. Связь прервалась, а Макар продолжал смотреть в пол, собираясь с мыслями. Несмотря на весь ужас, что сейчас плясал на его костях, он старался считать, ведь только цифры не врут и не запугивают. Они информируют. — Двенадцать часов на новые эксперименты. Четыре часа на сон. И семь часов на то, чтобы обратиться за помощью. Лучше я, чем они. Макар просчитывал свои шаги и понимал: новый инженер в Новиграде пусть и выглядит старше буквально на пару лет, но умеет и видит больше, чем многие более опытные мастера в городе и даже в Инженерном корпусе. Нельзя дать Дмитрию Анатольевичу и Косматому положить на него лапу. У Макара свои расчёты на новичка. И ради них он готов стать должником перед этими монстрами. — Может, сразу обратиться? — подумал он вслух, но затем замотал головой. — Они догадаются, поэтому нужно отработать план по полной. Он посмотрел на ключи от ящика, криво улыбнулся. Как же было бы проще жить, если бы он мог себе позволить его просто открыть. — Нельзя. Пока нельзя. После чего убрал их в карман и принялся строить очередную красивую, но нерабочую гипотезу для решения поставленной задачи. *** Проснулся я по будильнику и чувствовал себя на удивление хорошо. Немного тянуло мышцы, чесалась царапина на боку, но это были мелочи, которые лишь напоминали: я всё ещё жив, снова молод и у меня громадьё планов, с которыми нельзя затягивать. Алекс ещё спал, посапывая в спальном мешке. Однако сейчас я почувствовал запах: парень явно не мылся пару дней, а в его возрасте дети уже перестают пахнуть фиалками и начинают вонять козлом. Значит, первым делом решим вопрос гигиены. Иначе я начну терять уважение у Алекса, а тот ещё своим дружкам растрезвонит, что чувак, которого все считали мастером, не может наладить горячую воду в собственном доме. Поставив на кухне чайник и сжевав последние запасы еды, я направился в ванную, подпоясавшись ремнём с инструментами. Подумывал достать, наконец, содержимое своего тактического рюкзака, но затем представил, какими проблемами это обернётся, и решил оставить всё как есть ещё какое-то время. Мои нервы дороже. По крайней мере с утра. Поэтому я залез в нутро душевой кабинки, осмотрел трубы, покрутил несколько фланцев и проверил напор. Поняв, что сантехника в этом месте умнее некоторых людей, обратился к потолку: — Станция, где здесь нагревательный элемент? И водяные фильтры? В каком они состоянии? — Уточняю, ждите. Я почистил зубы, слушая ответы станции. Хорошая новость оказалась в том, что состояние нагревательного элемента удовлетворительное и его нужно вывести из режима консервации. Водяной фильтр забился, но меняется на запасной ручками за пять минут. Плохая же новость была в том, что технический узел находился дальше, внутри станции, а дверь до сих пор была заперта. — И что ты от меня хочешь? — спросил я, но станция сделала вид, что меня не услышала. К сожалению, повысить голос я не успел: Алекс в коридоре заворочался и проснулся. Взлохмаченная голова высунулась из спального мешка, мутные спросонья глаза смотрели вокруг так, словно человек умер и теперь пытается понять: это ад или рай. Судя по довольной улыбке, Алекс решил, что попал в рай. Однако увидев меня, он натянул на лицо неприступное выражение и буркнул: — Доброе утро. — И тебе доброе. Вставай, полезай в душ и приготовь стирку. Машинка под раковиной, если что. — А завтрак? — поинтересовался он, нехотя расстёгивая молнию на спальном мешке. — Как раз планировал заняться. Показав пример, я закинул одежду в стиральную машину, а станция лишь уточнила, какой режим стирки выбрать. Я выбрал деликатную. — Я сейчас выйду, разрешаю Алексу использовать кухню и её оборудование, а также стиралку. Пусть приведёт себя в порядок. — Принято. Гость Алекс получил расширенный гостевой допуск. Я сдержался, чтобы не засмеяться, глядя, как расплылся в улыбке светловолосый. И пошёл за продуктами. Ванда была на своём месте, словно бы ничего не происходило последние двое суток. Она аккуратно раскладывала свежие фрукты, похожие на яблоки, только с мягкой кожицей и текстурой, похожей на грушу. — Свежие, час назад привезли. Новый урожай из Нью-Ландана. У них там хорошие плантации. Закончив раскладывать, Ванда отряхнула руки, убрала корзинку за прилавок, после чего достала со стеллажа за ним небольшую бутылочку с золотистой этикеткой. — Это в благодарность за помощь с Макарычем. От имперских ответа придётся ждать неизвестно сколько, а так хоть небольшое вознаграждение. Она протянула бутылочку мне, я взял. Наши пальцы соприкоснулись. Как и в прошлый раз, её руки были тёплыми и мягкими. Маникюр, который пострадал в схватке с Шакалами, теперь снова выглядел идеально. И вообще, женщина выглядела так, будто у неё там за дверью СПА-салон, а не небольшая каморка. — С, кхм, уборкой помочь не надо? — спросил я, бросая взгляд за спину на закрытую дверь. Ванда покачала головой. Тогда я посмотрел на бутылку. Снова на женщину. На бутылку. Затем снова на Ванду. На её лице появилась едва заметная улыбка. — Вижу, что он действительно был занозой для местных. Или только для вас? — нарочито вежливо обратился к ней. — Скажем так: это благодарность лично от меня. Я лишь кивнул и спрятал бутылочку в карман на поясе с инструментами, чтобы никто больше не видел, и собрал продукты, прикупив сразу и корзину, чтобы удобнее было нести. Пластиковое плетение было способно выдержать килограммов пятьдесят, не меньше. — Мясо сможете прикупить у Нила, он дальше по улице, на втором перекрёстке слева. Любит торговаться, — сказала Ванда, приняв деньги. Почти что последние, между прочим. Нужно зарабатывать наконец. — Если будут трудности, — будто прочитав мои мысли, сказала Ванда, — могу подсказать, кто готов купить такой бутылёк за хорошие деньги. Я едва сдержался, чтобы не выругаться от восторга: только подарила, а уже предлагает продать. За комиссию, разумеется. — Такие вещи хранят и передают по наследству, — серьёзно ответил я. Ванда чуть сузила глаза. — Приятно видеть, что такой молодой человек, как вы, уже знает о ценности этого подарка. После чего переключилась на подошедшего посетителя: мужичка лет шестидесяти, который просил тех самых свежих то ли яблок, то ли груш. Я пошёл к мастерской, размышляя и стараясь не оглядываться. Спалился. Ванда не просто наблюдательная, она собирает информацию и умеет делать выводы. И, судя по всему, продавать и покупать информацию с выводами по хорошей цене. У самого входа в мастерскую я достал бутылочку и прочитал название на золотой — по-настоящему золотой, а не золотистой, — этикетке: «Амброзия». Незамысловато и пафосно, но в этом и суть: этот напиток можно считать настоящим чудом, о котором многие даже не слышали, а из тех, кто слышал — видели единицы. «Амброзия» — это почти магический эликсир, который замедляет старение, повышает иммунитет и позволяет снизить последствия даже тяжёлых ран. Одна из уникальных разработок Кузнеца по имени Лара. Я спрятал бутылочку в карман и задумался, что мне срочно нужен сейф для ценных вещей. Главное, чтобы мне самому не пришлось прятаться в этом сейфе. От мыслей меня отвлёк голос за спиной: — Мастер Ивар? Я обернулся и увидел того самого мужичка, что покупал яблоки-груши. Он продолжал держать в руках пластиковую корзину с ними. Только вот на лице у него было не удовлетворение от покупки, а напряжённая вертикальная морщина на лбу. — Мне сказали, что вы разбираетесь в технике. — Есть немного. Вдруг мужчина упал на колени и два яблока-груши покатились по металлическому полу. — Помогите, пожалуйста! Иначе моя Миша умрёт! ----------