Развод. Спасибо, что выкинул Алина Хэйс На их кровати. На их семейном ложе, застеленном бельем, которое она сама гладила вчера вечером, сидел Вадим. Полураздетый. А на коленях у него, обвив его шею руками, устроилась Ангелина. Та самая «сирота». В кружевном белье, которое Вера видела впервые. Ухоженная, холеная, с развратной улыбкой на губах. - Ну наконец-то, - мурлыкнула Ангелина, проводя пальцем по груди Вадима. - А то я уже думала, ты никогда не выгонишь эту клушу. - Потерпи, малыш, - голос Вадима был низким, чужим. Он притянул Ангелину к себе, жадно целуя в шею. - Эта клуша сегодня опять мне супчик диетический варила. Заботливая какая. С ложечки, можно сказать, кормит…. Вас ждет эмоциональная, порой жесткая, но очень жизненная история о предательстве, силе духа, справедливом бумеранге и, конечно, о настоящей любви. ==================== Глава 1. Идеальный момент для правды Глава 1. Идеальный момент для правды Дверь квартиры захлопнулась с мягким щелчком. Вера прислонилась спиной к прохладному дереву и перевела дыхание. В руках - тяжелый торт-мороженое из кондитерской на углу, в сумке - коробка с дорогим беспроводным наушниками, которые Вадим так хотел. Сегодня их годовщина. В квартире стояла та особенная, ватная тишина, которая бывает только в разгар рабочего дня. Вера улыбнулась, сбрасывая туфли. Она специально отпросилась с работы пораньше, соврала про мигрень, чтобы успеть накрыть на стол до его прихода. Сюрприз. «Бедная девочка, совсем одна, война, сирота…» - привычно пронеслось в голове оправдание мужа. Два месяца назад Вадим притащил в дом эту Ангелину. Дальняя родственница из провинции, поступила в колледж, жить негде. Вера, с ее гипертрофированным чувством долга и доброты, даже не пикнула. Сама предложила гостевую комнату. Два месяца она, как прислуга, варила этой «сиротке» диетические супы, потому что у той «желудок слабый», стирала ее белье, возила по поликлиникам, поддерживала. А Вадим только одобрительно кивал: «Ты у меня золото, Верочка. Спасибо, что помогаешь». Вера прошла в кухню, аккуратно поставила торт на стол. Сердце билось чуть чаще обычного - предвкушение праздника. Она хотела сделать этот вечер идеальным. Из глубины квартиры, откуда-то со стороны спальни, донесся звук. Смех. Женский. Звонкий и… игривый. Вера замерла. Ладонь, тянувшаяся к чайнику, застыла в воздухе. Вадим говорил, что вернется не раньше семи. Ангелина должна была быть на лекциях. Может, телевизор? Нет. Телевизор в гостиной не работал. И этот смех она узнала бы из тысячи. Молодой, наглый, с придыханием. Ноги сами понесли ее в коридор. Сердце ухнуло вниз, в живот, а потом резко подскочило к горлу. В висках застучало. Вера шла по коридору, чувствуя, как паркет скрипит под ногами предательски громко, но там, за дверью, никто не слышал. Дверь в спальню была приоткрыта. Щель - узкая, но вполне достаточная, чтобы увидеть правду. Вера заглянула. Земля ушла из-под ног. Буквально. Пол качнулся, как палуба корабля в шторм, и Вере пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. В горле мгновенно пересохло, стало нечем дышать, будто в легкие залили бетон. На их кровати. На их семейном ложе, застеленном бельем, которое она сама гладила вчера вечером, сидел Вадим. Полураздетый. А на коленях у него, обвив его шею руками, устроилась Ангелина. Та самая «сирота». В кружевном белье, которое Вера видела впервые. Ухоженная, холеная, с развратной улыбкой на губах. - Ну наконец-то, - мурлыкнула Ангелина, проводя пальцем по груди Вадима. - А то я уже думала, ты никогда не выгонишь эту клушу. - Потерпи, малыш, - голос Вадима был низким, чужим. Он притянул Ангелину к себе, жадно целуя в шею. - Твоя клуша сегодня опять мне супчик диетический варила. Заботливая какая. С ложечки, можно сказать, кормит. Кровь в жилах Веры превратилась в лед. Она отчетливо услышала, как хрустнула костяшка пальца, сжатого в кулак. Больно. Но это было ничто по сравнению с тем, как рвалась внутри душа. - Она вообще реально думает, что я твоя родственница? - засмеялась Ангелина, откидывая волосы. - Господи, Вадим, ну ты и актер. Я думала, ты меня подселишь, и мы будем трахаться, пока она на работе. Но чтобы она мне носки стирала… Это же надо быть такой дурой. - Не говори, - Вадим усмехнулся, и эта усмешка добила Веру окончательно. Раньше она любила его улыбку. Теперь это был оскал гиены. - Пусть пашет, дура. Хоть какая-то от нее польза. Я как раз документы на развод готовлю. И на раздел имущества. Квартира пополам, машина ей не нужна. Пусть спасибо скажет, что я ее не на улицу выкинул. - А она плачет? - с интересом спросила Ангелина. - А то. Ноет постоянно. Бесит. Зато готовит. Слушай, давай не будем о ней. Иди сюда. Вера стояла в коридоре, и мир вокруг рушился. Два месяца. Два месяца она, как идиотка, бегала вокруг этой гадины. Два месяца она верила своему мужу. Два месяца она жила в гнезде лжи, свитом для нее этими двумя. Гнев накрыл ее горячей волной, смывая оцепенение. Внутри что-то оборвалось, и на месте сердца образовалась черная, выжженная пустота. Она больше не чувствовала тяжести торта в руках. Она вообще ничего не чувствовала, кроме всепоглощающего желания разорвать этот глянцевый, лживый мир на куски. Вера сделала шаг вперед. Еще один. Она больше не пряталась. Она толкнула дверь. Дверь с грохотом ударилась о стену. В комнате стало тихо. Мгновенно. Липкая, звенящая тишина. Вадим и Ангелина синхронно повернули головы. Улыбки на их лицах застыли, превратившись в гримасы. Вера стояла на пороге. Бледная, как мел. С торт-мороженым в руках, которое уже начало таять и пачкать ей пальцы липкой, сладкой глазурью. Она встретилась взглядом с мужем. С человеком, с которым прожила два года. С тем, кого любила больше жизни. И в этот момент торт выскользнул из ослабевших рук. Он упал на паркет с глухим, мокрым шлепком. Розовый крем брызнул в стороны, запачкав белоснежный плинтус. Вера посмотрела на расползающуюся лужу. Потом подняла глаза. - С годовщиной, - прошептала она. - Стекло, Вадим. Ты разбил стекло. Вадим дернулся, отталкивая Ангелину, но Вера уже развернулась и пошла прочь. Она не видела, как побледнел Вадим. Она не слышала, как заверещала Ангелина. Она шла к выходу, чтобы забрать свою жизнь. Или то, что от нее осталось. ---------- Глава 2. На улице Глава 2. На улице - Стой. Голос Вадима ударил в спину, как плеть. Вера не обернулась. Она просто не могла. Ноги несли ее к выходу, к спасительной темноте подъезда, где можно было бы исчезнуть, раствориться, перестать существовать. - Я сказал, стой! Тяжелая рука схватила ее за локоть и развернула. Вадим. Уже в джинсах, наспех натянутых, с голым торсом. На шее - красное пятно. Засос. Свежий. Вера смотрела на это пятно и чувствовала, как внутри все покрывается коркой льда. - Ты чего устроила? - спросил он, и в его голосе не было ни капли вины. Только раздражение. Как будто она разбила вазу, а не застала его в постели с другой. - Истерику решила закатить? Вера открыла рот. Хотела что-то сказать. Но из горла вырвался только хрип. - Да, это так, - Вадим кивнул, словно отвечая на незаданный вопрос. - Все, что ты видела. Именно так. И что? Чего ты ждала, Вера? Он отпустил ее локоть и отошел на шаг, скрестив руки на груди. Спокойный. Уверенный. Хозяин положения. - Ты превратилась в скучную клушу, - произнес он, чеканя каждое слово. - В серую мышь. Дом-работа-кухня. Ты хоть раз за последний год посмотрела на себя в зеркало? Хоть раз спросила, чего хочу я? За его спиной, в проеме спальни, появилась Ангелина. Она накинула халат.Ее халат . Шелковый, персикового цвета, подаренный Вере на Восьмое марта. Ангелина запахнула полы, туго завязала пояс и прислонилась к дверному косяку, скрестив руки. На губах - улыбка. Наглая, торжествующая. - Скажи спасибо, что я вообще терпел тебя в своем доме, - продолжил Вадим. - Мог бы выкинуть еще полгода назад. - В своем доме? - Вера наконец обрела голос. Тихий, надтреснутый. - Этот дом… мы вместе… - Ничего мы не вместе, - отрезал он. - Квартира на маму оформлена. Ты здесь никто. Поняла? Никаких прав. Никакой доли. Пустое место. Ангелина за его спиной тихо засмеялась. Прикрыла рот ладонью, но смех все равно прорывался сквозь пальцы. Молодой, звонкий, издевательский. - Вадим, ну ты жестокий, - протянула она с наигранным укором. - Дай человеку хотя бы вещи собрать. Вера посмотрела на нее. На эту двадцатилетнюю девочку с ангельским личиком, которой она два месяца варила бульоны. Которой покупала фрукты на рынке. Которую возила в поликлинику, потому что «у нее слабый желудок». Которую жалела. Искренне, всем сердцем жалела. Сирота. Бедная девочка. Никого у нее нет. А у нее, Веры, теперь тоже никого нет. - Собирайся, - Вадим кивнул в сторону. - Быстро. У меня через час дела. Он прошел мимо нее в коридор, открыл кладовку. Оттуда вылетел старый чемодан - красный, потертый, с наклейкой аэропорта. Вера купила его пять лет назад, когда они летали в Турцию. Первый и последний раз. Чемодан упал к ее ногам. Расстегнулся. Из него вывалилась старая футболка, выцветшая, с надписьюI love NY . - Давай, - поторопил Вадим. - Шевелись. Вера стояла посреди коридора. Смотрела на этот чемодан. На пятно крема на паркете. На мужа, который смотрел на нее как на надоедливую муху. Что-то внутри нее умерло. Тихо. Без крика. Просто выключилось, как лампочка. Она молча прошла в спальню. Ангелина отступила в сторону, но не ушла. Стояла и смотрела, как Вера открывает шкаф. Как вытаскивает первые попавшиеся вещи - джинсы, свитер, несколько футболок. Как бросает их в чемодан. Руки не слушались. Пальцы дрожали. - Трусики не забудь, - хихикнула Ангелина. - Хотя, зачем они тебе теперь? Вера не ответила. Она смотрела на полку, где лежала ее косметичка. Рядом - рамка с фотографией. Их свадьба. Она в белом платье, Вадим в костюме. Счастливые. Улыбаются. Вера сняла рамку с полки. Посмотрела на нее долгим взглядом. - Оставь, - сказал Вадим из коридора. - Все равно выброшу. Вера положила рамку обратно. Стекло было холодным. Она закрыла чемодан. Молния заела на полпути, пришлось дернуть. Вещи торчали неровными углами, как кости из сломанного крыла. - Готова? - Вадим уже держал входную дверь открытой. - Вали. Вера подняла чемодан. Тяжелый. Как будто в него напихали камней, а не тряпки. Она прошла мимо мужа. Мимо Ангелины, которая смотрела на нее с плохо скрываемым удовольствием. Мимо кухни, где на столе одиноко стоял торт-мороженое. Она так и не успела его попробовать. На пороге она остановилась. - Вадим, - сказала она, не оборачиваясь. - Я любила тебя. Тишина. - Ну и дура, - ответил он. Дверь захлопнулась. На улице шел дождь. Не ливень - мелкая, холодная морось, которая проникает под одежду, впитывается в кожу, оседает на волосах мельчайшими каплями. Вера стояла на крыльце подъезда, сжимая ручку чемодана. В другой руке - телефон. Сумочка висела на плече, ремешок врезался в ключицу. Она не знала, куда идти. Двор был пуст. Только фонари, размытые дождем, бросали желтые пятна на мокрый асфальт. Где-то далеко проехала машина, шурша шинами по лужам. Мир жил своей жизнью. А Вера стояла и не могла сделать ни шагу. Два месяца. Она закрыла глаза, и перед ней всплыло лицо Ангелины. Как она сидела за кухонным столом, кутаясь в плед, с жалобным видом.«Вера, у меня опять боли. Можно, я не пойду сегодня на пары?» И Вера, как дура, кивала, гладила ее по голове, варила бульон. Куриный, на медленном огне, с морковкой и сельдереем. Потому что «сиротке» нужно здоровое питание. «Спасибо, ты такая добрая», - говорила Ангелина. И улыбалась. Вот этой самой улыбкой. Торжествующей. Вера открыла глаза. Дождь усилился. Капли стучали по асфальту, по крыше чемодана, по ее лицу. Она даже не чувствовала холода. Просто стояла. Внутри было пусто. Выжженная земля. Ни боли, ни гнева, ни отчаяния. Только вакуум, который засасывал все, что когда-то было Верой. Она вспомнила, как вчера вечером стирала вещи Ангелины. Руками, потому что «машинка портит деликатные ткани». Как развешивала ее трусики на сушилке. Как думала:«Бедная девочка, совсем одна. Надо ей помочь» . Ангелина в это время, наверное, писала Вадиму. Или звонила. Или просто улыбалась, глядя, как Вера стирает ее белье. Вера задохнулась. Воздух закончился. Она схватилась за горло, пытаясь вдохнуть, но грудь сдавило стальным обручем. Слезы подступили к глазам, горячие, обжигающие, но она не позволила им упасть. Не здесь. Не под их окнами. Она подняла голову. Их окна - на третьем этаже. Свет горел.Их свет.Ее свет. Теперь чужой. В окне мелькнул силуэт. Ангелина. В ее халате. С бокалом вина в руке. Она смотрела вниз. На Веру. И улыбалась. Вера отвернулась. Телефон в руке дрожал. Или это ее рука дрожала. Она не понимала. Нужно кому-то позвонить. Маме? Нет. Только не маме. Мама будет плакать, причитать, говорить«я же предупреждала» . Она предупреждала. Еще на свадьбе.«Он тебе не пара, Верочка. Слишком гладкий, слишком красивый» . Вера не послушала. Подруги? У нее были подруги. Были. До замужества. Потом как-то само собой - Вадим не любил гостей, Вадим не любил, когда она уходила.«Куда ты? Что там делать?» И Вера оставалась. Варила, убирала, ждала. Осталась одна. Света. Света была ее однокурсницей. Единственной, кто не исчез. Кто звонил раз в месяц, писал в мессенджере, присылал мемы. Вера отвечала односложно, но Света не обижалась. Просто продолжала звонить. Вера набрала ее номер. Гудок. Второй. Третий. - Верка? - голос сонный, но мгновенно встревоженный. - Ты чего в час ночи? Что случилось? Вера открыла рот. И не смогла произнести ни слова. Только выдох. Долгий, дрожащий, как у раненого животного. - Вера. - Света уже не спала. - Где ты? - Я… - голос сорвался. - Я на улице. У дома. Он… Вадим… - Адрес. Одно слово. Резкое, как команда. Вера назвала адрес. Руки тряслись так, что телефон чуть не выскользнул. - Стой там. Не уходи. Я за тобой. Поняла? Никуда не уходи. - Света, не надо… - Заткнись, - отрезала Света. - Стой и жди. Я быстро. Слышишь? Быстро. Гудки. Вера опустила руку с телефоном. Прислонилась спиной к холодной стене подъезда. Чемодан стоял рядом, на мокром асфальте. Вода уже пропитала ткань, потекла по колесикам. Дождь не прекращался. Вера смотрела на дорогу. Ждала. Минуты тянулись, как часы. Она не чувствовала холода. Просто стояла и смотрела на размытые огни фар, которые то появлялись, то исчезали в темноте. Она не знала, сколько прошло времени. Может, десять минут. Может, час. Потом подъехало такси. Желтая машина, грязная от дождя. Дверь открылась, и оттуда выскочила Света. В пижамных штанах, в наспех накинутом пуховике, с зонтом в руке. Она бросилась к Вере, схватила ее за плечи. - Господи, ты вся ледяная, - выдохнула она. - Что случилось? Что он сделал? Вера посмотрела на подругу. На ее встревоженное лицо. На глаза, в которых было столько боли и злости - за нее, за Веру. И тут плотину прорвало. Слезы хлынули разом, горячие, обжигающие, смешиваясь с дождем на щеках. Вера осела на асфальт, прямо в лужу, и зарыдала. Громко, некрасиво, взахлеб. Как ребенок. Света опустилась рядом. Обняла. Прижала к себе, не обращая внимания на мокрую одежду, на грязь, на чемодан, который опрокинулся и упал в воду. - Все, - шептала она. - Все, хорошая моя. Я здесь. Я с тобой. В Светиной квартире пахло корицей и кофе. Вера сидела на диване, укутанная в два пледа. В руках - кружка с чаем. Горячим, сладким, с лимоном. Света сидела напротив, на пуфе, скрестив ноги по-турецки, и смотрела на нее. Молча. Ждала. Вера рассказала. Все. Про два месяца. Про бульоны. Про поликлиники. Про то, как стирала трусики Ангелины. Про слова Вадима.«Ты превратилась в скучную клушу» . Про халат. Про окно. Про улыбку Ангелины. Света слушала, не перебивая. Только желваки на скулах играли. Когда Вера закончила, в комнате повисла тишина. Света встала. Подошла к окну. Постояла, глядя на дождь. Потом обернулась. - Ты поплачешь сегодня, - сказала она. Голос - твердый, как сталь. - Поплачь. Выпей чай. Поспи. А завтра… Она подошла к Вере. Присела перед ней на корточки. Взяла ее руки в свои. Посмотрела прямо в глаза. - Завтра мы уничтожим этого гада. Я помогу. Вера смотрела на нее. На эту женщину, которая бросила все среди ночи, приехала за ней, привезла к себе. Не задавала лишних вопросов. Не говорила«я же предупреждала» . Просто была рядом. - Света, - прошептала Вера. - Я не знаю, с чего начать. - Начнем с начала, - Света сжала ее руки. - С документов. С квартиры. С его грязных делишек. У меня есть знакомый юрист. Злой, как собака. Он таких, как твой Вадим, на завтрак ест. Она улыбнулась. Хищно. Красиво. - Ты только не сдавайся, Вера. Слышишь? Не сдавайся. Он думает, что выкинул тебя на помойку. А ты… Ты - бомба. И мы ее взорвем. Вера смотрела на подругу. И впервые за этот бесконечный вечер почувствовала, как в груди, в самой глубине, что-то шевельнулось. Не боль. Не страх. Гнев. Она сжала кружку с чаем. Пальцы побелели. - Хорошо, - сказала она. - Давай взорвем. За окном шумел дождь. Где-то в темноте, в третьем этаже чужой квартиры, горел свет. И двое людей, которые ее предали, даже не подозревали, что сегодняшняя ночь стала началом их конца. Света встала. Подошла к плите. Включила чайник. - Пей, - сказала она. - У нас много работы. ---------- Глава 3. Юридический тупик Глава 3. Юридический тупик Утро пришло с болью. Не с рассветом, не с пением птиц - с болью. Вера открыла глаза, и первое, что она почувствовала, - это тяжесть. Свинцовая плита на груди, которая не давала дышать. Глаза опухли так, что веки не хотели размыкаться. В горле - сухость и горечь. Она лежала на чужом диване, укрытая двумя пледами, в квартире, которая пахла не ее домом. Потолок был незнакомый. Люстра - другая. И тишина - не та. Вера повернула голову. На журнальном столике - кружка с остывшим чаем. Рядом - телефон. Экран мигал: восемь пропущенных. Мама. Еще мама. И один - с незнакомого номера. Она сбросила плед и села. Резко. Голова закружилась, и к горлу подкатила тошнота. Тело ломило, как после гриппа. Только это был не грипп. Это было похмелье. Эмоциональное. Когда вчера ты выпила до дна чашу предательства, а сегодня проснулась с ее привкусом на губах. Из кухни донесся запах кофе. Крепкого, обжигающего. И голос: - Встала? Иди сюда. Света стояла у плиты. В халате, с растрепанным пучком на голове. Вид - боевой. Глаза - внимательные. Она посмотрела на Веру и кивнула на стол. - Садись. Пей. Ешь. На столе - чашка кофе, тарелка с тостами, масло, сыр. Вера посмотрела на еду и отвернулась. - Не хочу. - Плевать, - Света подвинула чашку ближе. - Пей. У нас через час встреча. Вера подняла на нее глаза. - Какая встреча? - С адвокатом. Я уже договорилась. Марк Борисович. Мой бывший клиент. Злой, циничный, но гений. Если кто и сможет разобрать твою ситуацию по косточкам - это он. Вера смотрела на подругу. На ее решительное лицо. На то, как она, не спрашивая разрешения, уже взяла ситуацию в свои руки. - Света, я не могу. Я… - Можешь, - отрезала та. - Пей. Одевайся. И не спорь со мной. Я сегодня добрая только первые пять минут. Вера взяла чашку. Руки дрожали. Кофе расплескивался. Но она сделала глоток. Потом еще один. Горячая жидкость обожгла горло, но внутри что-то шевельнулось. Не жизнь. Пока нет. Но что-то. Офис Марка Борисовича находился в старом здании на Садовой. Вывеска - скромная, без пафоса.«Юридическая консультация. Шумов М.Б.» Внутри пахло бумагой, кофе и табаком. Секретарша - женщина лет пятидесяти с усталыми глазами - кивнула им и провела в кабинет. Марк Борисович оказался невысоким мужчиной с седыми висками и пронзительным взглядом. Лет шестидесяти. В очках с толстой оправой. Он не встал, когда они вошли. Только кивнул на стулья. - Садитесь. Рассказывайте. Света подтолкнула Веру вперед. Та села, сцепив руки на коленях. Слова застревали в горле. Она не знала, с чего начать. - Меня… меня выгнал муж, - выдавила она. - Вчера. Я застала его с другой. Он сказал, что квартира на его мать. Что я ничего не получу. Марк Борисович молчал. Смотрел на нее. Ждал. Вера продолжила. Про два года брака. Про то, что она работала в его фирме - неофициально, без трудового договора. Про то, что он всегда говорил:«Зачем бумажки? Мы же семья» . Про то, что она подписывала какие-то документы. Давно. Не читая. Адвокат слушал. Не перебивал. Только иногда делал пометки в блокноте. Когда Вера закончила, он откинулся на спинку кресла и снял очки. - Понятно, - сказал он. Голос - ровный, без эмоций. - Что ж. Давайте по фактам. Он открыл папку, которую Вера принесла. Там были копии документов, которые она успела схватить. Свидетельство о браке. Какие-то бумаги из квартиры. Ничего существенного. Но адвокат смотрел на них так, будто видел больше, чем написано. - Квартира, - начал он. - Оформлена на мать вашего мужа. Куплена до брака. Вы в ней не прописаны. Верно? Вера кивнула. - Счета. - Он пролистал бумаги. - У вас есть доступ к какому-либо счету? - У нас был общий… Я думала, что общий. Но Вадим говорил, что это для бизнеса. Я не проверяла. - Значит, доступа нет, - констатировал адвокат. - Теперь фирма. Вы работали там два года. Официально? - Нет. Вадим говорил, что так проще. Что налоги, бумажки… Он все оформлял на себя. - Или на подставное лицо, - Марк Борисович постучал ручкой по столу. - Скажите, Вера. Вы подписывали какие-нибудь документы? Доверенности? Согласия? Что-нибудь? Вера замялась. Потом вспомнила. - Да. Года полтора назад. Вадим принес какие-то бумаги. Сказал, что это для бизнеса. Что нужно мое согласие как жены. Я подписала. Не читала. Адвокат медленно кивнул. - Вот оно, - сказал он. - Вы подписали брачный договор, Вера. Или что-то вроде того. Я не видел его, но, судя по всему, ваш муж - профессиональный манипулятор. Он готовил этот развод годами. Задолго до того, как вы застали его с любовницей. Вера почувствовала, как пол уходит из-под ног. Опять. Как вчера. Только теперь - без дождя. Без свидетелей. В душном кабинете, пропахшем табаком. - Юридически вы нищая, - продолжил адвокат, и его голос не смягчился ни на йоту. - Квартира - не ваша. Счета - не ваши. Фирма - не ваша. Вы работали без оформления, значит, даже трудовой стаж не подтвердите. Мы можем подать в суд. Но за что зацепиться? Он все сделал чисто. А суды… - он развел руками. - Это годы. И деньги. Которых у вас нет. Вера сидела, не двигаясь. Слова адвоката падали на нее, как камни. Каждое - в цель. Профессиональный манипулятор. Готовил годами. Юридически вы нищая. Она вспомнила, как Вадим приносил ей эти бумаги. Как улыбался. Как говорил:«Подпиши, солнышко. Это формальность» . И она подписывала. Не глядя. Потому что верила. Потому что любила. Дура. Света рядом напряглась. Сжала кулаки. - Марк Борисович, - сказала она. - Должен же быть какой-то выход. Адвокат посмотрел на нее. Потом на Веру. - Выход есть всегда, - сказал он. - Но он не в суде. Ваш муж выиграл юридически. Но он не всесилен. Если вы найдете что-то, что он скрывает. Компромат. Тень на его бизнес. Что-то, что заставит его бояться. Тогда мы сможем говорить о внесудебном урегулировании. Но это… - он покачал головой. - Это долгая игра. И опасная. Вера молчала. Смотрела в стол. Внутри было пусто. Выжженная земля. Ничего. А потом что-то шевельнулось. В самой глубине. Не боль. Не страх. Не отчаяние. Злость. Глухая. Холодная. Как сталь. Она подняла глаза. Посмотрела на адвоката. Потом на Свету. - Я верну все, что у меня забрали, - сказала она. Голос - тихий, но твердый. - Все до копейки. И я заставлю его пожалеть. Марк Борисович посмотрел на нее. Впервые за встречу - с интересом. - Это правильный настрой, - сказал он. - Но эмоции - плохой советчик. Вам нужен план. И деньги. Без денег вы не сможете даже заявление подать. - У нее будет план, - вмешалась Света. - И деньги. Я прослежу. Она встала. Потянула Веру за руку. - Пойдем. У нас еще дела. В кафе напротив офиса было шумно. Обеденный перерыв. Люди в костюмах, с ноутбуками, с бумажными стаканами кофе. Вера сидела у окна, глядя на улицу. На людей, у которых была жизнь. Работа. Цели. У нее не было ничего. Кроме злости. Света поставила перед ней чашку. Села напротив. Открыла ноутбук. - Так, - сказала она. - Слушай меня внимательно. Ты не будешь сидеть и ждать, пока этот гад подаст на развод. Ты начнешь действовать первой. - Как? - Вера посмотрела на нее. - У меня нет денег. Нет работы. Нет… - Заткнись, - Света развернула экран. - Смотри. На экране - сайт с вакансиями. Крупная компания. Логотип - стилизованная буква «Г».«Громов-Групп» . - Личный ассистент генерального директора, - прочитала Света. - Требования: стрессоустойчивость, многозадачность, опыт работы в бизнесе, знание документооборота. Зарплата… - она присвистнула. - Вот это цифры. Вера смотрела на экран. Не верила. - Света, я не… - Ты тащила весь бизнес Вадима, - перебила подруга. - Два года. Без оформления. Ты вела документы, договаривалась с поставщиками, разруливала конфликты. Ты знаешь, как работает бизнес. Ты просто забыла об этом. Вера молчала. - Громов - акула, - продолжила Света. - Говорят, увольняет людей десятками. Требования - адские. Но те, кто выживает, получают все. Деньги. Связи. Возможности. Она посмотрела на Веру. Внимательно. - Твое резюме идеально подходит. Я уже отправила его. Час назад. Пока ты у адвоката была. Вера уставилась на нее. - Ты… что? - Отправила, - Света пожала плечами. - Не благодари. - Света, я не готова. Я не могу. Я… - Можешь, - отрезала та. - Ты вчера сказала, что хочешь взорвать. Так вот. Это - твой шанс. Ты пойдешь туда. Завтра. И ты получишь эту работу. Потому что ты не сдашься. Потому что ты - Вера. И потому что этот гад, твой Вадим, должен увидеть, как ты поднимаешься. Без него. Выше него. Вера смотрела на подругу. На ее решительное лицо. На то, как она, не спрашивая, уже все решила. И в груди, где еще вчера была только пустота, что-то загорелось. Маленькое. Слабое. Но живое. Она взяла телефон. Открыла почту. Нашла отправленное резюме. Посмотрела на него. Потом на Свету. - Я не готова, - сказала она. - Но я сделаю. Света улыбнулась. - Вот это моя девочка. Вера сжала телефон. Посмотрела в окно. На город, который вчера казался враждебным. Сегодня он был просто чужим. Но это было временно. Она это исправит. Телефон завибрировал. Вера посмотрела на экран. Незнакомый номер. Она нахмурилась. Нажала «ответить». - Алло? - Вера Андреевна? - Голос женский, деловой. - Вас беспокоит отдел кадров «Громов-Групп». Мы рассмотрели ваше резюме. Вы можете прийти на собеседование завтра на девять утра? Вера замерла. Посмотрела на Свету. Та, увидев ее лицо, подалась вперед. - Да, - сказала Вера. Голос - ровный, твердый. - Да, я приду. - Отлично. Записываю вас. Завтра, девять ноль-ноль. Не опаздывайте. Ярослав Дмитриевич не любит, когда опаздывают. Гудки. Вера опустила руку с телефоном. Посмотрела на Свету. - Завтра, - сказала она. - В девять. Света улыбнулась. Хищно. - Ну что ж. Значит, завтра ты познакомишься с акулой. Она подняла свою чашку. Как бокал. - За твою новую жизнь, Вера. Она будет охрененной. Вера смотрела на подругу. На ее улыбку. На то, как она верила в нее. И впервые за эти два дня - с того самого момента, как она открыла дверь спальни и увидела их, - Вера почувствовала, что дышит. Полной грудью. Завтра она пойдет к акуле. И она выживет. ---------- Глава 4. Собеседование у Дьявола Глава 4. Собеседование у Дьявола «Громов-Групп». Сорок два этажа стекла и стали. Вера стояла перед небоскребом, задрав голову. Утреннее солнце слепило, отражаясь от темных панелей, и здание казалось живым - дышащим, холодным, безразличным. Люди входили и выходили через вращающиеся двери. Идеальные. Холеные. В дорогих костюмах, с дорогими сумками, с дорогими лицами. Она опустила взгляд на себя. Юбка - из старого гардероба, черная, чуть потертая на сгибах. Блузка - белая, наспех отглаженная Светой вчера вечером. Туфли - единственные приличные, на каблуке, но жмут. Колготки - с затяжкой на левой щиколотке, которую Вера замазала лаком для ногтей. Не сдавайся. Ты - бомба. Голос Светы в голове. Вера выпрямилась. Расправила плечи. И вошла. Внутри - холод. Не температура. Атмосфера. Мраморные полы, отражающие свет. Огромное панно на стене - абстракция из черных и золотых линий. Ресепшен - стойка из черного камня, за которой сидели три девушки с безупречными укладками. Вера подошла. Одна из девушек - блондинка с ледяными глазами - подняла на нее взгляд. Оценивающий. Скользящий по юбке, по блузке, по туфлям. Задержавшийся на затяжке. - Вы к кому? - Вера Андреевна Соловьева. На собеседование. К Ярославу Игоревичу. Блондинка сверилась с монитором. Что-то щелкнула мышкой. И вдруг ее лицо изменилось. Ледяная маска дала трещину. Девушка побледнела. Слегка. Но заметно. - Проходите, - сказала она тише. - Восьмой этаж. Приемная. Вас ждут. Вера кивнула. Пошла к лифтам. Она не слышала, как блондинка прошептала коллеге: - Еще одна. После той истерички. Бедняжка. Восьмой этаж. Лифт открылся в приемную - просторную, светлую, с панорамными окнами. За столом - секретарь. Женщина лет сорока, с усталыми глазами и плотно сжатыми губами. Она смотрела на дверь кабинета так, будто оттуда в любой момент могло что-то выпрыгнуть. Вера подошла. - Здравствуйте. Я на собеседование. Секретарь подняла на нее глаза. И Вера увидела в них страх. Настоящий. Животный. - Вы… - женщина сглотнула. - Вы уверены? Вера не поняла. - Что? - Ничего. - Секретарь тряхнула головой. - Проходите. Он ждет. - Она кивнула на дверь. И добавила, почти шепотом: - Удачи. Она вам понадобится. В это мгновение дверь кабинета распахнулась. Оттуда вылетела девушка. Молодая, хорошенькая, в разорванном на плече пиджаке. По щекам - потеки туши. Глаза - красные, опухшие. Она всхлипывала, прижимая к груди сумочку, и, не глядя ни на кого, бросилась к лифтам. Секретарь проводила ее взглядом. Потом посмотрела на Веру. - Следующая. Вера стояла. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Внутри все сжалось в тугой комок. Мне нечего терять. Она сделала шаг. Взялась за ручку двери. И вошла. Кабинет был огромным. Стены - стекло. Панорама города - от края до края. Небо - серое, тяжелое, как и взгляд человека, который сидел за столом. Стол - массивный, черный, пустой. Ни бумаг, ни ноутбука, ни чашки. Только кожаное кресло, развернутое к окну. Вера остановилась в центре комнаты. Не знала, куда себя деть. Руки - вдоль тела. Спина - прямая. Подбородок - вверх. Не сдавайся. Кресло медленно повернулось. Ярослав Громов. Он не встал. Просто смотрел. И этого взгляда было достаточно, чтобы воздух в кабинете стал плотным. Тяжелым. Как вода. Темно-серые глаза. Пронзительные. Холодные. Они сканировали ее - с головы до ног, не торопясь, методично. Как рентген. Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Знакомое ощущение. Как тогда, в спальне. Как в кабинете адвоката. Только теперь - по другой причине. Не от боли. От давления. От осознания, что перед ней - хищник. Настоящий. Который не прощает ошибок. Она заставила себя не отвести взгляд. Посмотрела прямо. В эти серые, как грозовое небо, глаза. Он был молод. Тридцать три? Тридцать пять? Моложе, чем она ожидала. Но в нем не было ничего юношеского. Только уверенность. Тяжелая, как гранит. Темные волосы, коротко стриженные. Резкие скулы. Линия челюсти - как лезвие. Безупречный костюм - графитовый, с иголочки. Белая рубашка без галстука, верхняя пуговица расстегнута. От него пахло дорого. Табаком. Деревом. И чем-то еще - неуловимым. Властью. - Соловьева, - произнес он. Голос - низкий, с хрипотцой. Как будто он говорил мало и не любил тратить слова. - Вера Андреевна. Она кивнула. - Садитесь. Она села. Напротив. Спина - прямая. Руки - на коленях. Не дрожат.Не дрожат. Громов взял со стола лист. Ее резюме. Одно страничное. Он держал его двумя пальцами, как что-то незначительное. - Два года перерыв в стаже, - сказал он, не поднимая глаз. - До этого - работа в ООО «Строй-логистик». Ваш муж. - Он произнес это как факт. Без вопроса. - Вы пришли сюда плакаться из-за тяжелого развода? Вера замерла. Он поднял на нее глаза. И в этом взгляде было столько холода, что у нее перехватило дыхание. - Мне в приемной не нужна обиженная на жизнь женщина, - продолжил он, чеканя каждое слово. - Мне нужен терминатор. Который будет помнить все мои дела быстрее, чем я сам. Который не будет задавать идиотских вопросов. Который не будет приносить свои проблемы на работу. - Он отбросил резюме на стол. - Вы понимаете, куда пришли? Вера смотрела на него. Сердце колотилось. В горле - ком. Но она не отвела взгляд. - Понимаю, - сказала она. Голос - ровный. Тихий. Но твердый. - Тогда почему я должен взять именно вас? - Громов откинулся на спинку кресла. Скрестил руки. - У меня сотня резюме. Все с опытом. Все без перерывов. Все готовы работать двадцать четыре на семь. А вы - женщина с разбитым сердцем и пустым кошельком. Убедите меня. Вера молчала. Секунду. Две. А потом что-то внутри нее щелкнуло. Как переключатель. Страх никуда не ушел. Но злость, которая копилась два дня, - глухая, ледяная, - поднялась из глубины. И выплеснулась наружу. Она посмотрела Громову прямо в глаза. Спокойно. Твердо. - Моя личная жизнь осталась за порогом этого здания, Ярослав Игоревич. - Голос не дрогнул. - А вот то, что я три года фактически управляла логистикой и бюджетом компании, которая сейчас пытается с вами конкурировать, и знаю все их слабые места - это факт. - Она сделала паузу. - Вы ищете красивую куклу или человека, который решит ваши проблемы? Тишина. Громов молчал. Смотрел на нее. Долго. Не отрываясь. Сканировал. Взвешивал. Вера не опускала глаз. Не позволяла себе даже моргнуть. Она не знала, что в этот момент он видел. Усталую женщину в потертой юбке. С затяжкой на колготках. С синяками под глазами от бессонных ночей. Но с прямым взглядом. С несломленным стержнем. Он видел ее. И, кажется, это его заинтересовало. Уголок его губ дрогнул. Едва заметно. Настолько, что Вера могла бы решить, что ей показалось. Но не показалось. - «Строй-логистик», - произнес он медленно. - Ваш муж. Вадим Соловьев. Мелкий игрок. Но с амбициями. - Он подался вперед. Положил локти на стол. - Вы знаете их слабые места? - Знаю. - Какие? Вера сделала вдох. И заговорила. Без запинок. Без пауз. Четко. Как будто читала по писаному. - Они держат склад в аренде, но договор заканчивается через четыре месяца. Собственник - некий Ковалев, он давно хочет продать участок под жилую застройку. Вадим об этом не знает. Он думает, что аренда бессрочная. Дальше - поставщики. У них нет долгосрочных контрактов. Только устные договоренности. Если перекупить двух ключевых - они встанут. И третье. - Она сделала паузу. - У них нет системы. Все держится на Вадиме. Он не доверяет никому. Если он выпадет из процесса хотя бы на неделю - все посыпется. Громов слушал. Не перебивал. Только смотрел. И в его глазах что-то менялось. Медленно. Как лед, который начинает таять изнутри. Когда Вера закончила, он молчал. Еще несколько секунд. Потом откинулся на спинку кресла. И на его лице появилась усмешка. Не широкая. Не добрая. Хищная. Как у волка, который нашел след. - Значит, говорите, все держится на нем одном? - Да. - И если он выпадет… - Все посыпется. Громов медленно кивнул. Потом взял со стола ручку. Покрутил ее в пальцах. Задумчиво. - Испытательный срок - один месяц, - сказал он наконец. - Начнете прямо сейчас. Вера моргнула. - Прямо сейчас? - Прямо сейчас. - Он бросил ручку на стол. - Если через два часа на моем столе не будет аналитического отчета по вашему бывшему работодателю - вы уволены. Все их слабые места. Все точки давления. Все, что вы знаете. Два часа. Вера сглотнула. Ком в горле. Но она кивнула. - Хорошо. Громов нажал кнопку на столе. Дверь открылась. - Ирина, - сказал он. - Проводите Веру Андреевну к рабочему месту. Она остается. Секретарь - та самая, с усталыми глазами, - появилась в дверях. Посмотрела на Веру. И в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на удивление. Или на то и другое. Вера встала. Повернулась к выходу. Сделала шаг. - Вера Андреевна. Она остановилась. Обернулась. Громов смотрел на нее. Все еще с той же усмешкой. Но в глазах - что-то еще. Что-то, чего Вера не могла прочитать. - Хорошо, что вы не плакали, - сказал он. - Терпеть не могу слезы. Она кивнула. Вышла. И только в коридоре, когда дверь закрылась, позволила себе выдохнуть. Руки тряслись. Колени - слабые. Сердце колотилось где-то в горле. Два часа. Она посмотрела на Ирину. - Где я могу работать? Секретарь кивнула в сторону. - Идемте. Покажу ваше место. Вера пошла за ней. По коридору, мимо стеклянных переговорных, мимо людей в идеальных костюмах, которые провожали ее взглядами. Чужими. Оценивающими. Она не смотрела на них. Только вперед. Два часа. Она сделает. Она все сделает. Потому что терять ей больше нечего. ---------- Глава 5. Армейский режим Глава 5. Армейский режим Два часа. Сто двадцать минут. Семь тысяч двести секунд. Вера не считала. Просто работала. Пальцы летали по клавиатуре, как чужие - быстрые, точные, безжалостные. Она вытряхивала из памяти все, что знала о «Строй-логистик». Каждый договор, который видела краем глаза. Каждый разговор, который слышала случайно. Каждую схему, которую Вадим проворачивал за закрытыми дверями, думая, что жена - просто мебель. Склад. Аренда. Ковалев. Поставщики. Устные договоренности. Ключевые - двое. Вадим. Все держится на нем. Один удар - и посыпется. Она писала. Не останавливаясь. Не проверяя. Потом, когда текст был готов, пробежала глазами - и добавила еще. Графики. Схемы. Точки давления. Прогнозы. Время: час пятьдесят пять. Вера встала. Взяла распечатанный отчет - двенадцать страниц, плотный текст, таблицы, выводы. Руки не дрожали. Она шла по коридору, чувствуя, как взгляды сотрудников впиваются в спину. Любопытные. Насмешливые.Новая. Долго не протянет. Она постучала. - Входите. Громов сидел за столом. Не смотрел на нее. Что-то читал в ноутбуке. Вера положила отчет на край стола. Он не поднял глаз. Просто протянул руку. Взял. Начал читать. Тишина. Вера стояла. Спина прямая. Руки вдоль тела. Не дышала. Громов переворачивал страницы. Медленно. Внимательно. Иногда останавливался. Иногда хмурился. На третьей странице его брови поползли вверх. Едва заметно. Но Вера заметила. Он дочитал до конца. Закрыл папку. Положил на стол. Посмотрел на нее. - Неплохо, - сказал он. Одно слово. Сухое. Без эмоций. Вера кивнула. - Рабочее место на месяц за вами, - продолжил он, откидываясь в кресле. - Посмотрим, выдержите ли вы мой темп. - Выдержу, - сказала Вера. Ровно. Без вызова. Просто факт. Громов посмотрел на нее. Долго. Потом махнул рукой. - Идите. Ирина покажет вам все. Вера вышла. И только в коридоре, когда дверь закрылась, позволила себе выдохнуть. Неплохо. Для него это была похвала. Она это знала. Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Вера не помнила, как они прошли. Каждый день - как один длинный, бесконечный забег. Подъем в пять утра. Кофе на ходу. Метро. Офис. Громов. Он вызывал ее в семь. Иногда в шесть. Иногда - в полночь, по телефону, с требованием «срочно найти то, не знаю что». Он заваливал ее задачами - одна безумнее другой. Подготовить аналитику по трем рынкам к утру. Найти поставщика, который исчез пять лет назад. Расшифровать договор на китайском, который никто не мог перевести. Организовать встречу с человеком, который не отвечал на звонки. Вера делала. Все. Без вопросов. Без жалоб. Она засыпала с телефоном в руке. Просыпалась от вибрации - сообщение от Громова.«Где отчет?» В три ночи. Она вставала. Открывала ноутбук. Работала. Света смотрела на нее с тревогой. - Ты не железная, - говорила она. - Ты сдохнешь. - Не сдохну, - отвечала Вера. И продолжала. Этот бешеный ритм был ее спасением. Потому что когда она работала - не думала. Не вспоминала. Не чувствовала. Боль от предательства Вадима, которая жила где-то в глубине, заглушалась усталостью. И это было хорошо. Это было легче, чем думать. Она училась читать Громова. По едва заметным сигналам. Как он сжимает челюсть, когда недоволен. Как постукивает ручкой по столу, когда ждет. Как смотрит в окно, когда принимает решение. Как ослабляет галстук - один узел, два пальца - в момент стресса. Он был сложным. Жестким. Беспощадным. Но Вера начала понимать: за этой броней что-то было. Что-то, что он прятал. Ото всех. Даже от себя. Она не знала, что именно. Но чувствовала. День переговоров. Вера узнала о нем утром. Громов вызвал ее в кабинет - коротко, без предисловий. - Сегодня в три. Инвесторы. Крупные. Если подпишем - это прорыв. Если нет - потеряем полгода. Он смотрел на нее. Внимательно. - Вы идете со мной. Будете вести протокол. Вера кивнула. - Хорошо. Она не знала, что через несколько часов будет проклинать этот день. Половина третьего. Офис гудел, как растревоженный улей. Люди бегали по коридорам, сжимая папки. Секретари сбивались с ног. В переговорной накрывали стол. Вера проверяла документы. Все должно было быть идеально. Договор, приложения, презентация. Она перечитывала пункт за пунктом. Внимательно. Как учил адвокат. И тогда она увидела. Пункт 7.3. Формулировка. Одна строчка, которая меняла все. Юрист компании - молодой, самоуверенный, - допустил ошибку. Критическую. Из-за нее инвесторы могли отказаться от сделки. Или, что хуже, - подписать на своих условиях. Разорительных. Вера почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она бросилась в кабинет юриста. Тот сидел, развалившись в кресле, с чашкой кофе. - Здесь ошибка, - сказала Вера, положив договор перед ним. - Пункт 7.3. Формулировка неверная. Это сорвет сделку. Юрист посмотрел на нее. Свысока. Как на прислугу. - Слушайте, - сказал он. - Я юрист. А вы - ассистент. Не лезьте не в свое дело. - Но здесь… - Идите. - Он отмахнулся. - У меня все под контролем. Вера вышла. Руки трясло. Время: без пятнадцати три. Она вернулась за свой стол. Открыла договор. Еще раз. Перечитала. Ошибка была. Явная. Она не могла ошибаться. Что делать? Она могла промолчать. Это не ее зона ответственности. Юрист сам виноват. Громов его уволит. А она останется в стороне. Но тогда сделка сорвется. И Громов потеряет полгода. И, возможно, больше. Вера смотрела на экран. Секунду. Две. Потом открыла документ. Начала править. Без десяти три. Громов шел по коридору. Быстро. Размашисто. За ним - свита. Юристы, помощники, охрана. Лицо - каменное. Галстук - уже ослаблен. Один узел. Два пальца. Вера вышла наперерез. Встала перед ним. - Ярослав Игоревич. Он остановился. Посмотрел на нее. Холодно. Недовольно. - Что? - В договоре была ошибка, - сказала Вера. Голос - ровный. Тихий. Но твердый. - Критическая. В пункте 7.3. Я исправила. Она протянула ему документ. Громов взял. Пробежал глазами. Потом посмотрел на нее. В его взгляде - что-то мелькнуло. Не гнев. Что-то другое. - Кто допустил? - Неважно. Сейчас это исправлено. - Вера сделала паузу. - Инвесторы согласятся на этот компромисс. Я проверила их прошлые кейсы. Они всегда идут на такие условия. Это их слабое место. Громов молчал. Смотрел на нее. Долго. Секунду. Две. Три. Потом кивнул. - Хорошо. Он развернулся. Пошел дальше. К конференц-залу. Вера стояла. Смотрела ему вслед. Сердце колотилось. Руки трясло. Я сделала все, что могла. Переговоры длились два часа. Вера сидела в приемной. Не могла найти себе места. Ходила. Пилила кофе. Смотрела на часы. Дверь открылась. Первым вышел Громов. Один. Без свиты. Он шел по коридору, и Вера впервые увидела его таким. Расслабленным. Плечи опущены. Галстук - болтается. На лице - не усмешка. Не холод. Что-то похожее на удовлетворение. Он подошел к ее столу. Остановился. - Подписали, - сказал он. Вера выдохнула. И улыбнулась. Впервые за эти две недели. - Я рада. Громов смотрел на нее. Молча. Потом сказал: - Это вы их убедили. Своим исправлением. Если бы не вы - они бы ушли. Вера не знала, что ответить. Просто кивнула. Он развернулся. Ушел в кабинет. Вечер. Офис опустел. Свет погас. Только в приемной горела лампа над столом Веры. Она сидела, заканчивая дела. Отчеты, письма, графики на завтра. Руки двигались медленно. Усталость навалилась - тяжелая, как бетонная плита. Она не слышала, как открылась дверь кабинета. Громов вышел. Без пиджака. Рубашка - белая, рукава закатаны. Галстук - снят. В руке - конверт. Он подошел. Медленно. Остановился над ней. Так близко, что Вера почувствовала запах его парфюма. Табак. Дерево. Что-то еще - теплое, пряное. Кожа. Она подняла глаза. Он смотрел на нее. Впервые - не холодно. Изучающе. С интересом. С уважением. С чем-то еще, что Вера не могла прочитать. Но что заставило ее сердце сжаться. - Вы удивительная женщина, Вера, - сказал он. Голос - низкий. Бархатный. Без привычной хрипотцы. - Мой прошлый ассистент сбежал бы в слезах еще в первый день. Он положил конверт на стол. Перед ней. - Спасибо за сегодня. Вера смотрела на конверт. Потом на него. Не могла говорить. Горло сжалось. - Езжайте домой, - сказал он. - Это приказ. Он развернулся. Пошел к выходу. У двери остановился. Обернулся. - И еще. Завтра. В десять. У меня встреча с вашим бывшим мужем. Вы будете присутствовать. Дверь закрылась. Вера сидела. Не двигалась. Смотрела на конверт. Потом открыла. Внутри - чек. Крупный. Очень крупный. Премия. Первая. Она сжала чек в руке. Посмотрела в окно. На город, который больше не казался враждебным. На огни, которые горели для нее. Завтра. Встреча с Вадимом. Она улыбнулась. Впервые за долгое время - по-настоящему. Посмотрим, кто теперь клуша. ---------- Глава 6. Случайная забота Глава 6. Случайная забота Утро началось с боли. Вера проснулась за секунду до будильника - от того, что горло горело, как наждак. Голова была тяжелой, чужой, набитой ватой. Она с трудом разлепила глаза. Потолок в квартире Светы качнулся. Вера зажмурилась, пережидая приступ тошноты. Ничего. Пройдет. Она встала. На автопилоте. Душ - ледяной, чтобы взбодриться. Кофе - крепкий, обжигающий, но не чувствуется. Таблетка обезболивающего. Еще одна. Еще. В окне - серое месиво. Дождь со снегом. Мерзкая питерская погода, которая пробирает до костей. Света еще спала. Вера написала ей записку -«Ушла на работу. Все хорошо. Не волнуйся» - и выскользнула за дверь. Все хорошо. Это была ложь. Уже тогда. В офисе было душно. Вера не понимала, почему. Кондиционеры работали, окна были закрыты, но воздух казался плотным, тяжелым. Как будто кто-то накрыл весь этаж стеклянным колпаком. Она села за стол. Включила компьютер. Экран засветился - слишком ярко. Вера поморщилась. Отрегулировала яркость. Не помогло. Первая задача: разнести документы по отделам. Она встала. Взяла папку. Пошла по коридору. Ноги двигались медленно. Каждый шаг - как в воде. Буквы на дверных табличках плыли.Финансовый отдел. Юридический. Маркетинг. Вера останавливалась. Прислонялась к стене. Ждала, пока мир перестанет качаться. Потом шла дальше. Нельзя сдаваться. Нельзя. Она помнила слова Громова.«Мне нужен терминатор» . Терминаторы не болеют. Терминаторы не сдаются. Если она покажет слабость - он ее выкинет. Как Вадим. Как все. Вера вернулась за стол. Села. Голова гудела. Она взяла следующую папку. Открыла. Строки расплывались, буквы танцевали. Она потерла глаза. Попробовала снова. Прочитала первую строчку. Не поняла. Прочитала еще раз. Тоже. Соберись. Она отложила папку. Взяла телефон. Увидела сообщение от Громова:«Кофе. Двойной эспрессо. Живо» . Вера встала. Слишком резко. Мир наклонился. Она ухватилась за край стола. Постояла. Дождалась, пока комната встанет на место. Пошла в кофейню на первом этаже. Бариста что-то говорил. Вера не слышала. Просто кивнула. Взяла чашку. Горячую. Пальцы не чувствовали жара. Она пошла к лифту. Восьмой этаж. Вера вышла из лифта. Приемная плыла перед глазами. Ирина что-то сказала - Вера не разобрала. Кивнула. Пошла к кабинету. Дверь. Ручка. Холодная. Она толкнула. Громов сидел за столом. Что-то печатал. Не смотрел на нее. Вера сделала шаг. Еще один. Чашка в руке дрожала. Кофе плескался о края. - Ваш кофе, - сказала она. Голос - чужой. Хриплый. Громов поднял глаза. Посмотрел на нее. Внимательно. Слишком внимательно. - Вы выглядите ужасно, - сказал он. Вера открыла рот, чтобы ответить. Что-то про «все в порядке». Что-то про «я в норме». Но слова не шли. Комната вдруг качнулась - сильно, как палуба корабля в шторм. Вера покачнулась. Чашка выскользнула из пальцев. Медленно. Как в замедленной съемке. Она увидела, как эспрессо выплеснулся - темная струя на дорогом ковре. Услышала звон фарфора. А потом пол ушел из-под ног. Вера падала. В сторону. Бесконечно. Мир сузился до темного тоннеля. Она успела подумать:«Вот и все. Он меня выкинет. Как Вадим. Как все» . И тут ее перехватили. Сильные руки. Жесткие. Быстрые. Как у хищника. Одна - под спину. Другая - за талию. Вера почувствовала, как ее подхватили, прижали к чему-то твердому. Горячему. Чужому. Громов. Она узнала запах. Табак. Дерево. Что-то еще - теплое, пряное. Кожа. Его парфюм. Он держал ее. Крепко. Надежно. - Черт, - выдохнул он. Голос - низкий, с хрипотцой. Не злой. Испуганный. - Вера! Она попыталась открыть глаза. Веки - свинцовые. Мир - размытый. Она видела его лицо - близко. Слишком близко. Темно-серые глаза. Расширенные. В них - не холод. Не гнев. Что-то другое. Что-то, чего она не ожидала. Тревога. Он поднял ее. На руки. Легко. Как будто она ничего не весила. Вера почувствовала, как ее тело отрывается от пола. Ее голова упала ему на плечо. Она слышала его дыхание - тяжелое, над ухом. Чувствовала, как бьется его сердце - быстро. Слишком быстро для человека, который не волнуется. - Держитесь, - сказал он. - Слышите? Держитесь. Он нес ее. Через кабинет. К дивану. Кожаному, черному, стоящему у окна. Вера чувствовала его руки - сильные, твердые. Одна - под коленями. Другая - под спиной. Он держал ее бережно. Как что-то хрупкое. Как что-то ценное. Он опустил ее на диван. Мягкий. Прохладный. Вера провалилась в него. Голова закружилась. Она закрыла глаза. Секунду. Две. Потом открыла. Громов стоял над ней. Смотрел. В его взгляде - что-то новое. Что-то, чего она раньше не видела. - Вы с ума сошли? - спросил он. Голос - резкий, но не злой. - Зачем вы пришли в таком состоянии? Быстро сыграть в ящик на рабочем месте захотели? Вера попыталась улыбнуться. Не получилось. - Простите, - прошептала она. - Ковер… - Плевать на ковер, - отрезал он. Он присел на корточки. Рядом с диваном. Так, что их лица оказались на одном уровне. Протянул руку. Приложил ладонь к ее лбу. Холодную. Твердую. Вера вздрогнула. - Горите, - сказал он. Помрачнел. - Вы что, температуру не чувствуете? Вера не ответила. Она смотрела на него. На то, как он хмурится. Как сжимает челюсть. Как в его глазах - не холод. Не гнев. Что-то другое. Паника. Он встал. Резко. Подошел к столу. Взял телефон. - Ирина, - сказал он в трубку. - Отмените все. Все, что на сегодня. Да. Все. - Пауза. - И вызовите аптеку. Пусть привезут… - он посмотрел на Веру. - Жаропонижающее. Что-то для горла. И чай. С имбирем. Если есть. Быстро. Он бросил трубку. Вернулся. Присел рядом. Взял бутылку воды со стола. Открыл. Протянул Вере. - Пейте. Вера взяла. Руки дрожали. Она сделала глоток. Вода - теплая. Странно. Она думала, что вода холодная. Но она была теплой. Как будто он специально попросил. Громов смотрел на нее. Молча. Потом сказал: - Вы почему не сказали, что больны? - Я… - Вера сглотнула. - Я не хотела… - Что? - Он поднял бровь. - Что я вас уволю? Выкину? Как ваш муж? Вера вздрогнула. От того, что он угадал. От того, что он знал. - Я не могу потерять работу, - прошептала она. - Мне некуда идти. Громов молчал. Смотрел на нее. Долго. Потом взял ее руку. Горячую. Влажную. Своими холодными пальцами. Сжал. Не сильно. Но твердо. - Заткнитесь, Вера, - сказал он. Тихо. Жестко. Но в этой жесткости было что-то другое. Что-то, от чего у нее защипало в глазах. - О работе забудьте. Ваше место никуда от вас не денется. Она смотрела на него. Не верила. Не могла поверить. - Почему? - спросила она. - Почему вы… - Потому что вы лучший ассистент, который у меня был, - отрезал он. - И потому что я не привык терять то, что мне нужно. - Он отпустил ее руку. Встал. - Все. Хватит разговоров. Он вышел из кабинета. Вера осталась одна. Лежала на диване. Смотрела в потолок. Чувствовала, как по щеке катится слеза. Одна. Горячая. Он не выкинул. Он не выкинул. Через час приехала аптека. Громов сам принес пакет. Поставил на стол. Достал лекарства. Разложил. Как хирург перед операцией. - Это - жаропонижающее, - сказал он, протягивая таблетку. - Это - для горла. Это - витамины. Пейте. Вера взяла таблетку. Проглотила. Громов стоял рядом. Смотрел. Как будто ждал, что она поперхнется. - Чай, - сказал он, ставя перед ней стакан. - С имбирем. Пейте. Вера взяла. Сделала глоток. Теплый. Пряный. Обжигающий горло. Приятный. - Спасибо, - прошептала она. Громов не ответил. Он смотрел на нее. Молча. Потом сказал: - Я вызову водителя. Он отвезет вас домой. - Не надо, - Вера попыталась встать. - Я сама… - Сядьте, - отрезал он. - Это не обсуждается. Вера села. Громов вышел. Вернулся через минуту. - Машина у подъезда. Поехали. Он помог ей встать. Взял ее пальто - то самое, скромное, черное. Накинул ей на плечи. Как будто она была ребенком. Как будто не могла сама. Вера посмотрела на него. Хотела что-то сказать. Но слова застряли в горле. Он провел ее через приемную. Мимо Ирины, которая смотрела на них круглыми глазами. Мимо сотрудников, которые провожали их взглядами. Вера не видела их. Только его руку. На своей спине. Теплую. Твердую. Лифт. Улица. Машина. Черный внедорожник. Водитель открыл дверь. - Аккуратно, - сказал Громов. - Едьте медленно. Понял? - Да, Ярослав Игоревич. Громов помог Вере сесть. Сам сел рядом. Не спереди. Рядом. С ней. Машина тронулась. Вера откинулась на сиденье. Закрыла глаза. Чувствовала, как ее тело расслабляется. Впервые за долгое время. Как будто можно было не держаться. Не бороться. Просто быть. Громов молчал. Смотрел в окно. Но Вера чувствовала его присутствие. Теплое. Надежное. Как стена, за которой можно спрятаться. Она не заметила, как заснула. - Вера. Вера, проснитесь. Она открыла глаза. Машина стояла у дома Светы. Громов смотрел на нее. В его взгляде - что-то мягкое. Что-то, чего она не видела раньше. - Приехали, - сказал он. Он вышел первым. Открыл ее дверь. Помог выйти. Взял пакет с лекарствами. Пошел к подъезду. Вера - за ним. Ноги еще дрожали. Но уже не так сильно. Они поднялись на третий этаж. Громов нажал звонок. Дверь открыла Света. Увидела Веру. Потом Громова. Ее глаза стали круглыми. - Что случилось? - выдохнула она. - Температура, - коротко сказал Громов. - Лекарства здесь. - Он протянул пакет. - Чай. Продукты. Следите, чтобы она пила. Света взяла пакет. Молча. Смотрела на Громова. Как на инопланетянина. - Спасибо, - сказала она. Громов кивнул. Посмотрел на Веру. Она стояла, прислонившись к стене. Бледная. Уставшая. Но живая. - Завтра оставайтесь дома, - сказал он. - Это приказ. Вера кивнула. Он развернулся. Пошел к лифту. У двери остановился. Обернулся. - Вера. Она подняла глаза. - Выздоравливайте. Дверь лифта закрылась. Света закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Посмотрела на Веру. Круглыми глазами. - Верочка, - сказала она. - Да этот твой Громов ради тебя только что остановил вращение Земли. Вера смотрела на нее. Не понимала. - Ты видела, как он на тебя смотрел? - продолжила Света. - Он тебя на руках нес. Он ковер испорченный даже не заметил. Он лично лекарства привез. Лично! Ярослав Громов! Дьявол, которого все боятся! - Она всплеснула руками. - Твой бывший Вадим за пять лет брака так за тобой не ухаживал, когда ты болела. А этот… Этот мужик тебя в первый раз в жизни видит больной - и уже в лепешку расшибся. Вера слушала. И чувствовала, как внутри что-то теплеет. Медленно. Как лед, который тает под весенним солнцем. Он не выкинул. Он не выкинул. Она прошла в комнату. Легла на диван. Света укрыла ее пледом. Поставила рядом чай. Лекарства. Вера закрыла глаза. И впервые за долгое время - не чувствовала страха. Только тепло. Чужое. Но - свое. ---------- Глава 7. Призраки прошлого Глава 7. Призраки прошлого Вера вернулась на работу в понедельник. Утро было ясным - редкое для Питера. Солнце пробивалось сквозь серую пелену облаков, заливало офис теплым светом. Вера шла по коридору, и сотрудники - те, кто раньше смотрел на нее как на пустое место, - кивали. Сдержанно. Уважительно. Она изменилась. Сама это чувствовала. Плечи - прямее. Взгляд - тверже. Походка - увереннее. Это была уже не та Вера, которая два месяца варила бульоны для любовницы мужа. Это была другая женщина. Громов ждал ее в кабинете. Сидел за столом, листал документы. Поднял глаза. Секунду смотрел. Сканировал. Потом кивнул. - Рад, что вы живы, Вера. Сухо. Без эмоций. Но Вера уловила - в голосе что-то дрогнуло. Тепло. Едва заметное. - Сегодня вы нужны мне на выездной встрече, - продолжил он, вставая. - С партнерами. Ресторан в «Невском Центре». Выезжаем через час. Вера кивнула. - Хорошо. Она вышла. И только в приемной позволила себе улыбнуться. Рад, что вы живы. Для него это была целая поэма. «Невский Центр» - стеклянный храм потребления. Мраморные полы, хрустальные люстры, брендовые бутики. Люди с деньгами. Люди без проблем. Люди, которые никогда не стояли под дождем с чемоданом. Громов припарковался в подземном гараже. - Идите в холл, - сказал он. - Я позвоню. Пять минут. Вера вышла из машины. Поднялась на эскалаторе. Встала у фонтана - ждать. Вокруг гудели голоса, шуршали пакеты, цокали каблуки. Она смотрела на воду. Прозрачные струи, бьющие вверх, падающие вниз. Спокойные. Безмятежные. А потом услышала голос. Знакомый. До боли. До тошноты. - О, посмотрите, кто тут у нас! Вера замерла. Медленно обернулась. Вадим. Он шел к ней. В дорогом пальто - том самом, которое она выбирала ему два года назад. С новой стрижкой. С довольной улыбкой. Под руку - Ангелина. В леопардовом пальто, с брендовыми пакетами, с кольцом на пальце. Большим. С камнем. Вера почувствовала, как все внутри сжалось. Спираль. Тугая. Болезненная. Как в тот день. В спальне. Как в кабинете адвоката. Не здесь. Не сейчас. - Верочка! - Вадим остановился в шаге от нее. Раскинул руки. Как будто они были друзьями. - Жива еще? А я думал, ты уже того. Сгинула. Он засмеялся. Громко. Чтобы слышали все. Вера молчала. Смотрела на него. На эту улыбку. На эту наглость. - А что это мы тут делаем? - Вадим обвел взглядом холл. - Шопиться пришла? На какие, интересно? А, точно. Говорят, ты теперь кофе подаешь. В «Громов-Групп», да? Ассистент. - Он произнес это слово так, как будто оно было ругательством. - Ну-ну. Подавалка. Ангелина за его спиной хихикнула. Прижалась к нему. Поправила кольцо - демонстративно. Чтобы Вера видела. Чтобы знала, что это ее деньги. Ее жизнь. Ее муж. - Вадим, ну не будь таким жестоким, - протянула Ангелина с наигранной жалостью. - Человек нашел себя. Кто-то же должен приносить кофе. Не все же рождены для большего. Вадим расхохотался. Вера сжала пакеты. Пальцы побелели. Костяшки - белые. Внутри все кричало. От боли. От унижения. От несправедливости. Я не буду плакать. Я не буду. - Слушай, а может, вернешься? - Вадим сделал шаг ближе. Наклонился. Как будто говорил по секрету. - Ну, не ко мне, конечно. Но вдруг кому-то нужна домработница? Ты же умеешь. Супчики, стирка… - Он обернулся к Ангелине. - Помнишь, как она тебе бульон варила? Заботливая какая. Ангелина засмеялась. Звонко. Молодо. Мерзко. - Помню, - сказала она. - Вкусный был. Ты, Вера, правда, молодец. Я даже почти скучаю. Вера смотрела на них. На этих двоих. Сытых. Довольных. Счастливых. За ее счет. За ее боль. За ее жизнь. Глаза защипало. Еще секунда - и она расплачется. Прилюдно. Как дура. Как та самая Вера, которую можно унижать. Нет. Она сделала вдох. Глубокий. До боли в ребрах. - Уходите, - сказала она. Тихо. Но твердо. Вадим поднял бровь. - Что? - Уходите, - повторила Вера. Громче. - Вам здесь не место. Вадим усмехнулся. Сделал еще шаг. Протянул руку. Схватил ее за локоть. Сжал. Больно. - Слушай, ты, - прошипел он. - Ты забываешь, кто ты. Ты никто. Поняла? Без меня ты - пустое место. И если я захочу… Он не договорил. Потому что за спиной Веры раздался голос. Низкий. Спокойный. Ледяной. - Уберите от нее руки. Живо. Вадим замер. Рука разжалась. Сама собой. Вера обернулась. Ярослав Громов. Он стоял в шаге от нее. В черном пальто. Без шапки. С телефоном в руке - как будто только что закончил звонок. Но глаза - не отрывались от Вадима. Холодные. Тяжелые. Как у хищника, который нашел добычу. Он был спокоен. Абсолютно. Ни капли гнева. Ни капли эмоций. Только холод. И от этого - страшнее. - Ярослав… Игоревич… - выдавил Вадим. Голос сел. Лицо побледнело. - Я не… - Вы не поняли, - перебил Громов. Он не повышал голос. Говорил ровно. Как будто читал лекцию. - Я сказал: уберите руки. Вы не убрали. Пришлось повторить. Вадим сглотнул. Он знал, кто такой Громов. Все знали. Мелкий бизнесмен, мечтающий о контракте с «Громов-Групп», - и вдруг стоит перед ним. В торговом центре. Унижает его ассистента. - Я не знал… - Вадим попытался улыбнуться. Жалко. - Мы просто разговаривали. По-семейному. Она моя бывшая жена… - Мне плевать, - отрезал Громов. - Кем она вам была. Сейчас она - мой личный ассистент. И моя правая рука. - Он сделал шаг вперед. Вадим отступил. - Вы позволили себе ее унижать. Прилюдно. Вы схватили ее за руку. Вы угрожали ей. - Я не… - Молчите. - Громов поднял руку. Вадим замолчал. Как будто кнопку нажали. - Слушайте внимательно. Если я еще раз увижу вас в радиусе километра от Веры Николаевны - ваш бизнес перестанет существовать. К завтрашнему утру. Я не угрожаю. Я констатирую. - Он сделал паузу. - Вы меня поняли? Вадим молчал. Смотрел на него. Как кролик на удава. - Я спросил: вы меня поняли? - Да, - выдавил Вадим. - Понял. - Хорошо. Громов повернулся к Вере. И в этот момент - Вера не успела даже вздохнуть - он положил руку ей на талию. Твердо. Уверенно. Притянул к себе. Ближе. Так, чтобы она чувствовала его тепло. Его силу. Вера замерла. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Его рука была горячей. Даже сквозь пальто. Даже сквозь одежду. Она чувствовала его пальцы - сильные, длинные - на своем боку. И от этого прикосновения внутри разлилось тепло. Спокойствие. Безопасность. Он держит меня. Он здесь. Громов посмотрел на Вадима. Еще раз. Как на пустое место. Как на насекомое. - Пойдемте, Вера, - сказал он. - Нас ждут. Он развернул ее. Медленно. Не отпуская. Повел к ресторану. Вера шла рядом. Не чувствовала ног. Только его руку. На своей талии. Теплую. Надежную. Она не обернулась. Но знала: Вадим смотрит. Стоит с открытым ртом. Униженный. Раздавленный. Как она когда-то. За спиной раздался голос Ангелины. Дрожащий. Испуганный. - Вадик… Это же сам Громов… Откуда она его знает? Вадим не ответил. Он не мог говорить. Слова застряли в горле. В ресторане было тихо. Громов усадил Веру за столик у окна. Сел напротив. Заказал воду. Не смотрел на нее. Смотрел в окно. Вера молчала. Смотрела на него. На его профиль. На то, как он сжимает челюсть. Как дышит. - Спасибо, - сказала она наконец. - Вам не нужно было… - Нужно, - перебил он. Не оборачиваясь. - Я не позволю никому унижать моих людей. Тем более - тех, кто этого не заслуживает. Вера замолчала. Смотрела на него. Долго. - Почему? - спросила она. - Почему вы… заступаетесь за меня? Громов повернулся. Посмотрел на нее. В его взгляде - что-то новое. Что-то, чего она не видела раньше. - Потому что вы - лучший ассистент, который у меня был, - сказал он. Ровно. - И потому что вы не заслуживаете того, чтобы вас унижали. Никто не заслуживает. Он отвел взгляд. Посмотрел в окно. - Кстати, - сказал он, как будто между прочим. - Я давно хотел спросить. Почему вы не подали на развод первой? Вера замерла. - Я… - Она сглотнула. - Я не знала, что можно. Я думала, что я… никто. Что у меня ничего нет. Что я не справлюсь. Громов молчал. Смотрел на нее. Долго. - Теперь знаете, - сказал он. - Теперь вы не никто. Он взял телефон. Что-то проверил. Потом посмотрел на нее. - Через час встреча. Отдохните. Потом пойдем. Вера кивнула. Она смотрела на него. На этого мужчину. Жесткого. Холодного. Опасного. Который только что заслонил ее от прошлого. Который держал ее за талию. Который сказал, что она не никто. И в этот момент Вера поняла: что-то изменилось. Окончательно. Бесповоротно. Она больше не была одна. Телефон завибрировал. Сообщение. От Марка Борисовича. «Есть зацепка. Ваш муж не так чист, как кажется. Нужно встретиться. Завтра?» Вера сжала телефон. Посмотрела на Громова. На его профиль. На то, как он смотрит в окно. Спокойно. Уверенно. Она улыбнулась. Завтра. Она напишет Марку. Завтра. Сегодня - она просто посидит здесь. Рядом с ним. И позволит себе почувствовать то, что чувствует. Тепло. Спокойствие. Надежду. ---------- Глава 8. Командировка. Другой Громов Глава 8. Командировка. Другой Громов Самолет взлетел в семь утра. Вера сидела у иллюминатора, пристегнутая, с папкой на коленях. Внутри - все, что она готовила три ночи. Аналитика. Цифры. Схемы. Слабые места партнеров, их привычки, их страхи, их тайные желания. Она знала о них больше, чем они сами. Громов сидел рядом. Молча. Работал. Пил чай - не кофе. Вера это отметила. Впервые - не как ассистент, а как женщина.Он не пьет кофе. Интересно. Он снял пиджак. Остался в рубашке - белой, с закатанными рукавами. Загорелые предплечья. Часы на левом запястье - дорогие, но не кричащие. Вера отвела взгляд. - Волнуетесь? - спросил он, не поднимая глаз от ноутбука. - Нет, - сказала Вера. И это было правдой. Она не волновалась. Она была готова. Громов кивнул. Уголок его губ дрогнул. - Хорошо. Переговоры шли четыре часа. Партнеры - двое мужчин в дорогих костюмах, с лицами людей, привыкших побеждать. Они давили. Играли на понижение. Тянули время. Улыбались - вежливо, холодно. Громов держался. Спокойно. Уверенно. Но Вера видела - он устал. Не от переговоров. От чего-то другого. Что-то тревожило его. Она не знала что. Но чувствовала. В ключевой момент - когда один из партнеров, лысый мужчина с золотыми часами, предложил «компромисс», который был не компромиссом, а грабежом, - Вера подняла глаза. - Позвольте, - сказала она. Все обернулись. Громов - с легким удивлением. Партнеры - с раздражением. Вера открыла папку. Спокойно. Без суеты. - Господа. Вы предлагаете пересмотреть пункт 4.2. Но, судя по вашим прошлым контрактам, вы всегда отступаете от этой схемы, когда речь идет о поставках в северный регион. - Она положила на стол лист с цифрами. - Вот данные. Три года. Пять сделок. Вы ни разу не настаивали на таких условиях. Почему сейчас? Лысый мужчина замер. Улыбка сползла с лица. - Кроме того, - продолжила Вера, - ваш основной поставщик - компания «Север-Транс». У них заканчивается лицензия через два месяца. Вы не сможете выполнить обязательства в срок. Если мы подпишем контракт на ваших условиях, через два месяца вы придете к нам с просьбой о пересмотре. И мы окажемся в невыгодном положении. - Она сделала паузу. - Я предлагаю другое решение. Она положила на стол второй лист. Схема. Расчеты. Альтернатива. Партнеры переглянулись. Громов смотрел на нее. В его глазах - что-то новое. Что-то, чего она не видела раньше. Восхищение. Через двадцать минут контракт был подписан. На условиях «Громов-Групп». Партнеры ушли. Громов стоял у окна. Молчал. Вера собирала документы. - Вера Андреевна. Она подняла голову. Он обернулся. Посмотрел на нее. Долго. Серьезно. - Это было блестяще. Одно слово. Сухое. Но Вера почувствовала, как внутри разлилось тепло. - Спасибо, - сказала она. Тихо. Громов кивнул. Отвернулся. Но Вера успела заметить - уголок его губ дрогнул. Улыбка. Едва заметная. Но настоящая. Вечером он повез ее в ресторан. Не деловой. Не шумный. Уединенный. На последнем этаже небоскреба. Панорамные окна. Ночной город - внизу, как рассыпанные драгоценности. Огни. Огни. Огни. Они сидели у окна. Вдвоем. Без свиты. Без документов. Без телефонов. Громов снял галстук. Расстегнул две пуговицы на рубашке. Вера впервые видела его таким. Расслабленным. Человечным. Красивым. Он заказал вино. Красное. Дорогое. Для себя. И для нее. - Вы сегодня удивили меня, - сказал он, отпивая из бокала. - Я знал, что вы хороши. Но не знал, что настолько. Вера улыбнулась. Впервые за долгое время - легко. - Я просто делала свою работу. - Нет, - он покачал головой. - Вы делали больше. Вы думали. Как партнер. Как человек, который понимает бизнес. - Пауза. - Я это ценю. Они говорили о работе. О контрактах. О рынке. Потом - о другом. О книгах. О фильмах. О городах, где были. О городах, где хотели бы быть. Вера смеялась. Впервые - искренне. Громов смотрел на нее. И в его глазах - не холод. Не оценка. Что-то теплое. Что-то, от чего у нее перехватывало дыхание. Потом он спросил. - Расскажите о себе. Не о работе. О вас. Вера замолчала. Смотрела в бокал. Вино - темное, как кровь. Как прошлое. - Что вы хотите знать? - Все. - Он откинулся на спинку кресла. - Как вы оказались здесь. Почему вы не сломались. Вера сделала вдох. Глубокий. До боли в ребрах. И рассказала. О Вадиме. О том, как верила. Как подписывала бумаги не глядя. Как строила его бизнес - без оформления, без благодарности. Как два месяца варила бульоны для его любовницы, думая, что помогает сироте. Как ее выкинули на улицу в дождь. С чемоданом. С пустым кошельком. С разбитым сердцем. Она не плакала. Говорила ровно. Спокойно. Как будто читала чужую историю. Но Громов видел - ей больно. До сих пор. Когда она закончила, он молчал. Долго. Смотрел на нее. Потом отставил бокал. Наклонился вперед. - Я тоже был женат, - сказал он. Тихо. - Один раз. Она ушла. Забрала все. Дом. Деньги. Часть компании. Я тогда думал, что не выживу. Вера смотрела на него. Впервые - не Дьявола. Не акулу. Человека. Сломанного. Но собранного заново. - Но выжил, - продолжил он. - И стал тем, кем стал. - Пауза. - Я не рассказываю это никому. Вы - первая. Он посмотрел на нее. Прямо. Глубоко. - За вас, Вера. За то, что вы не сломались. Он поднял бокал. Вера подняла свой. - И за вас, - сказала она. - За то, что вы тоже. Они выпили. Молча. Глядя друг на друга. Потом Громов поставил бокал. Его лицо изменилось. Помрачнело. В глазах - холодный гнев. Тот самый. Как тогда, в торговом центре. - Ваш бывший, - сказал он. - Вадим. Вера кивнула. - Он ответит за каждую вашу слезу, - сказал Громов. Голос - низкий. Глухой. - Обещаю. Такие ничтожества не должны топтать землю безнаказанно. Он накрыл ее руку своей. Большой. Теплой. Ладонь - широкая, мозолистая. Пальцы - длинные, сильные. Вера замерла. Сердце пропустило удар. - Я лично перекрою ему кислород в бизнесе, - продолжил он. - Я знаю, как это делается. Я сделаю так, что он потеряет все. Как вы потеряли. И даже больше. Вера смотрела на его руку. На свою - тонкую, бледную - под его ладонью. Контраст. Он - большой. Она - маленькая. Он - сильный. Она - уставшая. Но вместе - что-то. Что-то, чего она не могла назвать. - Почему? - спросила она. - Почему вы это делаете? Громов молчал. Смотрел на нее. Потом убрал руку. Откинулся на спинку. - Потому что вы не заслуживаете того, что с вами сделали, - сказал он. - И потому что… Он не договорил. Отвел взгляд. Посмотрел в окно. На город. На огни. - Неважно, - сказал он. - Просто знайте: я это сделаю. Вера смотрела на него. На его профиль. На то, как он сжимает челюсть. Как дышит. И в этот момент она поняла. Что-то изменилось. Между ними. Окончательно. Бесповоротно. Он впервые сказал ей «ты». Без отчества. Просто - Вера. Отель. Поздно. Коридор. Полутемный. Тихий. Они шли рядом. Молча. Их номера - напротив. Дверь в дверь. Громов остановился. Вера тоже. Посмотрела на него. Он смотрел на нее. Долго. Тяжело. В его взгляде - что-то опасное. Что-то, от чего у нее подкосились ноги. Он сделал шаг. Ближе. Слишком близко. Вера почувствовала его запах. Табак. Дерево. Кожа. Теплый. Пряный. Дурманящий. Он поднял руку. Медленно. Кончиками пальцев коснулся ее щеки. Убрал прядь волос. Заправил за ухо. Прикосновение - легкое. Как перышко. Но Вера почувствовала его всем телом. Каждой клеткой. - Спокойной ночи, Вера, - прошептал он. Голос - хриплый. Тихий. - Если я сейчас не уйду, я совершу то, о чем обещал себе даже не думать. Он смотрел на ее губы. Долго. Голодно. Потом отступил. Развернулся. Пошел к своему номеру. Дверь закрылась. Вера стояла. Не двигалась. Сердце колотилось. В ушах - шум. Кровь. Щека горела. От прикосновения. От взгляда. От него. Она закрыла глаза. Прислонилась к двери. И поняла. Я влюбилась. Бесповоротно. Безнадежно. В мужчину, который только что сказал, что не может себе этого позволить. Она открыла дверь. Вошла в номер. Не включая свет. Подошла к окну. Город - внизу. Огни. Огни. Огни. Она смотрела на них. И чувствовала - что-то меняется. В ней. В нем. В них. Спокойной ночи, Вера. Его голос. В голове. Хриплый. Тихий. Опасный. ---------- Глава 9. Первый поцелуй Глава 9. Первый поцелуй Утро началось с войны. Вера поняла это, как только вошла в офис. В приемной было непривычно тихо - ни звонков, ни посетителей. Только Ирина, которая смотрела на нее с каким-то странным выражением. Смесью уважения и страха. - Он у себя, - сказала Ирина. - Ждет вас. Вера прошла в кабинет. Громов сидел за столом. Перед ним - три монитора. На всех - графики, таблицы, схемы. Он не поднял глаз, когда она вошла. Только махнул рукой - садитесь. Вера села. Напротив. Смотрела на него. Молчала. Он работал. Пальцы летали по клавиатуре. Быстро. Безжалостно. Как хирург, который делает операцию. На губах - ни тени улыбки. В глазах - холод. Тот самый. Ледяной. - Смотрите, - сказал он наконец. Развернул монитор к ней. Вера посмотрела. И замерла. На экране - схема. «Строй-логистик». Компания Вадима. Со всеми связями. Со всеми контрактами. Со всеми кредитными линиями. - Ваш бывший муж, - начал Громов, - думает, что он самостоятельный игрок. Это иллюзия. - Он ткнул пальцем в экран. - Вот здесь - субподряды. Через три компании. Все три - под моим контролем. Вот здесь - кредитные линии. Два банка. Оба - мои партнеры. Вот здесь - ключевой поставщик. Он мне должен. Давно. Вера смотрела на схему. Не верила. Вадим всегда казался ей сильным. Независимым. Хозяином жизни. А теперь она видела - он был марионеткой. И ниточки - в руках человека, который сидел напротив. - Сегодня утром, - продолжил Громов, - я отозвал субподряды. Все три. Через час банки заморозят его кредитные линии. Через два - поставщик откажется работать без предоплаты. К вечеру его компания встанет. Он замолчал. Смотрел на нее. Ждал. Вера сглотнула. - Вы… вы это сделали? За один день? - За один звонок, - поправил он. - Я предупреждал. Такие ничтожества не должны топтать землю безнаказанно. Вера смотрела на него. На этого мужчину. Холодного. Безжалостного. Опасного. Который только что уничтожил ее прошлое. Одним звонком. Как будто смахнул пыль. - Спасибо, - прошептала она. Громов не ответил. Отвернулся к монитору. - Идите. У вас есть работа. Весь день телефон Веры разрывался. Вадим. Снова. И снова. Она сбрасывала. Он звонил опять. Потом - сообщения. Одно. Второе. Третье. «Вера, это ты?» «Ты понимаешь, что ты делаешь?» «Твой хахаль Громов меня топит!» «Ты уничтожаешь все, что мы строили!» Вера смотрела на экран. И чувствовала - ничего. Ни жалости. Ни гнева. Только пустоту. Как будто читала про чужого человека. Который когда-то был ее мужем. Вечером она зашла в кабинет Громова. Отдать документы. И показать сообщения. Он взял ее телефон. Прочитал. Медленно. Потом посмотрел на нее. В его глазах - что-то темное. Опасное. - Это он? - спросил Громов. Вера кивнула. Он заблокировал номер. Одним движением. Отбросил телефон на стол. Потом встал. Медленно. Из-за стола. Высокий. Широкоплечий. Опасный. - Я же обещал тебе, Вера, - сказал он. Голос - низкий. Глухой. - Он заплатит за все. Вера смотрела на него. Не могла отвести взгляд. Сердце колотилось. В горле - ком. - Никто не смеет выставлять тебя на улицу, - продолжил он. Шаг к ней. - Никто не смеет вытирать о тебя ноги. Никто. Никогда. Еще шаг. Ближе. Слишком близко. Вера чувствовала его запах. Табак. Дерево. Кожа. Теплый. Пряный. Дурманящий. - Почему? - прошептала она. - Почему ты это делаешь для меня, Ярослав? Он замер. Смотрел на нее. Долго. Тяжело. В его глазах - что-то, чего она не видела раньше. Что-то, от чего у нее подкосились ноги. - Потому что я схожу по тебе с ума, - сказал он. Голос - хриплый. Тихий. - С первого дня. С того момента, как ты вошла в мой кабинет. С затяжкой на колготках и с этим взглядом. Ты не плакала. Ты не просила. Ты просто смотрела. Как будто я был не Дьяволом, а человеком. Он сделал последний шаг. Стоял вплотную. Так близко, что Вера чувствовала его дыхание. Теплое. На своем лице. - И больше не могу держать дистанцию, - закончил он. Он взял ее лицо в свои ладони. Большие. Теплые. Мозолистые. Пальцы - длинные. Осторожные. Как будто она была чем-то хрупким. Чем-то ценным. Вера закрыла глаза. На секунду. Две. Потом открыла. Он смотрел на ее губы. Долго. Голодно. Потом - поцеловал. Поцелуй был не нежный. Он был полный. Глубокий. Собственнический. Как будто он ждал этого неделями. Месяцами. Как будто он сдерживался слишком долго. И теперь - прорвало. Его губы - горячие. Требовательные. Но не грубые. Он целовал ее так, как будто она была воздухом, которого ему не хватало. Как будто он тонул - и она была спасением. Вера ответила. Сначала - неуверенно. Потом - сильнее. Она забыла все. Вадима. Боль. Унижение. Страх. Остался только он. Его губы. Его руки. Его запах. Его тепло. Он притянул ее ближе. Одна рука - на талии. Другая - в волосах. Пальцы запутались в прядях. Сжали. Не больно. Но крепко. Как будто он боялся, что она исчезнет. Вера обвила его шею. Прижалась. Чувствовала, как бьется его сердце. Быстро. Гулко. Как у нее. Он углубил поцелуй. Стонал. Тихо. В ее губы. Как будто не мог поверить. Как будто не мог остановиться. Вера таяла. Впервые за долгое время - таяла. Не от слабости. От счастья. От того, что кто-то - сильный, опасный, настоящий - хотел ее. Не как прислугу. Не как домработницу. Как женщину. Он отстранился первым. Тяжело дышал. Лоб - к ее лбу. Глаза - закрыты. Как будто собирался с силами. - Вера, - прошептал он. - Вера. Она открыла глаза. Смотрела на него. На этого мужчину. Который только что целовал ее так, как будто она была всем. Который уничтожил ее прошлое. Который обещал защитить ее будущее. - Завтра суббота, - сказал он. Голос - все еще хриплый. - Забудь про офис. Он отстранился. Посмотрел на нее. В его глазах - что-то новое. Что-то мягкое. Теплое. - Я заеду за тобой в полдень. И мы уедем подальше от этого города. - Пауза. - Только ты и я. Вера смотрела на него. Не могла говорить. Горло сжалось. Глаза щипало. Она кивнула. Он улыбнулся. Впервые - по-настоящему. Широко. Открыто. Как мальчишка. - Иди, - сказал он. - Отдохни. Завтра будет долгий день. Вера вышла из кабинета. Ноги - ватные. Губы - горели. Сердце - пело. Она шла по коридору. Мимо Ирины. Мимо охранника. Мимо лифта. Не видела никого. Только его. Его глаза. Его губы. Его слова. «Я схожу по тебе с ума.» «Только ты и я.» Она вышла на улицу. Вечерний город. Огни. Люди. Жизнь. Вера стояла. Смотрела на все это. И улыбалась. Впервые за долгое время - по-настоящему. Она достала телефон. Написала Свете. «Я не приду ночевать. Завтра уезжаю. На выходные. С ним.» Ответ пришел мгновенно. «С КЕМ?! ВЕРА!!! РАССКАЗЫВАЙ ВСЕ!!!» Вера засмеялась. Громко. Счастливо. Она убрала телефон. Пошла к метро. Завтра - полдень. Завтра - он. Завтра - новая жизнь. И прошлое - сгорело. Окончательно. Бесповоротно. Она больше не оглядывалась. ---------- Глава 10. Месть - это холодное блюдо Глава 10. Месть - это холодное блюдо Офис Вадима умирал. Три дня. Всего три дня понадобилось, чтобы «Строй-логистик» превратилась из крепкого середняка в тонущий корабль. В приемной - пусто. Секретарша уволилась вчера, не дожидаясь конца месяца. Бухгалтер не отвечал на звонки. Юрист прислал заявление по электронной почте - без объяснений, без прощания. Вадим сидел в кабинете. Перед ним - три письма. Три ножа в спину. Первое - от банка.«Уважаемый Вадим Андреевич! В связи с пересмотром кредитной политики просим досрочно погасить задолженность в размере 4 800 000 рублей в течение пяти рабочих дней». Второе - от ключевого поставщика.«Мы вынуждены приостановить отгрузки до полного погашения задолженности. С уважением…» Третье - от партнеров. Тех самых, с которыми он вчера разговаривал. Тех самых, которые еще утром улыбались.«Вадим, ты перешел дорогу Громову. Парень, с тобой работать - себе дороже. Прощай». Вадим скомкал письмо. Швырнул в стену. Бумажный шарик ударился о бетон и упал. Как все, к чему он прикасался. Он взял телефон. Набрал номер. Гудки. Длинные. Бесконечные. Никто не отвечал. Он набрал другой. Тот же результат. Третий. Четвертый. Пятый. Никто. Он остался один. Квартира встретила его тишиной. Той самой тишиной, которая когда-то казалась ему раем. Когда Вера уходила на работу, а он оставался с Ангелиной. Когда можно было не притворяться. Не играть. Просто быть. Теперь эта тишина была другой. Гулкой. Пустой. Как склеп. Вадим вошел в спальню. И замер. Ангелина стояла посреди комнаты. Перед ней - открытый чемодан. Дорогой. Брендовый. На кровати - груда вещей. Леопардовое пальто. Шелковые платья. Туфли на шпильке. Все то, что он покупал ей. На деньги Веры. - Ты… - Вадим сглотнул. - Ты что делаешь? Ангелина подняла на него глаза. Холодные. Безразличные. Как будто смотрела на пустое место. - Собираюсь, - сказала она. Ровно. - Ты что, не видишь? - Куда? - Куда угодно. - Она бросила в чемодан очередное платье. - Только не с тобой. Вадим шагнул вперед. Руки трясло. - Ангелина. Подожди. Мы разберемся. Я все решу… - Что ты решишь? - Она резко обернулась. Глаза сузились. - Что, Вадик? Ты банкрот. Твоя фирма - труп. У тебя долги, которые ты будешь выплачивать до пенсии. - Она усмехнулась. - Какой пенсии? Тебе никто не даст кредит. Тебе никто не даст работу. Ты - никто. Вадим смотрел на нее. Не узнавал. Эта женщина. Эта наглая, циничная, холодная женщина. Она была другой. Когда приехала из провинции. Скромная. Смущенная. Благодарная. Играла. - Ты… - выдавил он. - Ты меня использовала? Ангелина расхохоталась. Громко. Зло. - Конечно, использовала! - Она швырнула в него туфлей. - Ты думал, я тебя люблю? Тебя?! Мелкого бизнесмена с амбициями? Я тратила на тебя свою молодость не для того, чтобы теперь жить с нищим банкротом и делить твои долги! Она схватила чемодан. Застегнула. Рванула молнию. Та взвизгнула. Как раненое животное. - Знаешь, что самое смешное? - Ангелина остановилась в дверях. Обернулась. - Твоя Вера. Эта клуша. Она была в тысячу раз лучше меня. И лучше тебя. Она тебя любила. По-настоящему. А ты ее выкинул. Как собаку. - Она покачала головой. - Вот теперь и подыхай один. С этим. Она ушла. Дверь хлопнула. Громко. Окончательно. Вадим остался один. Он сидел на полу. В пустой спальне. Среди разбросанных вещей. Ангелина забрала все. Оставила только его. Разбитого. Униженного. Нищего. Он смотрел в стену. Не видел ничего. Только картинки. Кадры. Как пленку, которую кто-то прокручивал в голове. Вера. Утром. Готовит завтрак. Улыбается. Целует его в щеку. Вера. Вечером. Сидит над документами. Разбирает его отчеты. Бесплатно. Потому что «мы же семья». Вера. Ночью. Когда он приходит пьяный. Не спрашивает. Не ругается. Просто укрывает пледом. Ставит воду рядом. Вера. Два месяца назад. Варит бульон Ангелине. Думает, что помогает сироте. Верит. Любит. А он. Вадим. Сидит в кресле. Смотрит на нее. И думает:«Пусть пашет. Дура. Хоть какая-то от нее польза». Он ударил кулаком в пол. Больно. Костяшки заныли. Но это было ничто. Ничто по сравнению с тем, что он чувствовал. Я все потерял. Из-за нее. Нет. Не из-за нее. Из-за себя. Из-за Громова. Из-за Ангелины. Из-за всей этой грязи, которую он сам создал. Он вспомнил Веру. Не ту, которую выгнал. А другую. Ту, что была до. До Ангелины. До измен. До всего. Ту, что смотрела на него влюбленными глазами. Ту, что верила ему. Ту, что тащила его бизнес на своих плечах. Она была моей. Моей. И он ее выбросил. Как мусор. Как что-то ненужное. Потому что думал, что найдет лучше. Моложе. Красивее. Ярче. А нашел. Ангелину. Которая только что бросила его. Как он бросил Веру. Бумеранг. Вадим поднял голову. Посмотрел в окно. Темное. Пустое. Как его жизнь. Я должен ее вернуть. Не потому что любил. Нет. Он не умел любить. Он умел пользоваться. Вера была удобной. Надежной. Бесплатной. Она тащила все. Дом. Бизнес. Его. Без нее он - ничто. Я верну ее. Я все исправлю. Я умолю. Я встану на колени. Она добрая. Она простит. Он не думал о том, что сделал ей больно. Не думал о том, как она стояла под дождем с чемоданом. Не думал о том, как она плакала. Не думал. Он думал только о себе. О том, что без нее пропадет. О том, что она - его спасательный круг. Его ресурс. Он поднялся с пола. Подошел к зеркалу. Посмотрел на себя. Разбитого. Жалкого. Но с горящими глазами. Я найду ее. Я верну ее. Она моя. Вера стояла у окна своего кабинета. Двадцать второй этаж. Панорама города. Огни. Огни. Огни. Город, который теперь принадлежал ей. Или, по крайней мере, часть его. Она была другой. Другая одежда. Другой взгляд. Другая осанка. Дорогой костюм - темно-синий, идеально сидящий. Туфли на каблуке - удобные, но элегантные. Волосы уложены. Макияж - легкий, но безупречный. Вера смотрела на свое отражение в стекле. И не узнавала. Это я? Да. Это была она. Новая. Собранная. Сильная. Любимая. Дверь открылась. Громов вошел. Без стука. Как всегда. Он подошел со спины. Обнял. Притянул к себе. Поцеловал в шею. Медленно. Чувственно. - Ты выглядишь слишком серьезной, - прошептал он. - Что-то случилось? Вера улыбнулась. Покачала головой. - Нет. Просто думаю. - О чем? - О том, как все изменилось. Он обнял ее крепче. Подбородок - на ее плече. Смотрел в окно. Вместе с ней. - Юридический отдел закончил, - сказал он. - Документы готовы. Мы пересмотрим твой развод. Заберем все, что он у тебя украл. Вера повернулась к нему. Посмотрела в глаза. Серьезно. - Ты уверен? - Абсолютно. - Громов улыбнулся. Хищно. - Закон на нашей стороне. А у него больше нет денег на продажных адвокатов. Он проиграет. Все. До копейки. Вера кивнула. Отвернулась к окну. - Хорошо. Он поцеловал ее в висок. Нежно. Как что-то драгоценное. - В пятницу, - сказал он. - Благотворительный вечер. Закрытый. Элита. Я хочу представить тебя. Вера подняла бровь. - Как кого? - Как мою женщину. - Он смотрел на нее. Прямо. Твердо. - Пора. Ты готова? Вера молчала. Секунду. Две. - Готова. Вечером она вышла из офиса. Улица встретила ее прохладой. Вера шла к машине - черному внедорожнику, который Громов выделил ей. Личному. С водителем. Она почти дошла. Почти. И тут увидела. Старая машина. Темно-синяя. Помятая. Припаркована через дорогу. За рулем - Вадим. Он смотрел на нее. Не отрываясь. Глаза - красные. Безумные. Отчаянные. Вера остановилась. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Она смотрела на него. На этого мужчину. Который когда-то был ее мужем. Который выкинул ее на улицу. Который унижал. Который предал. А теперь сидел в старой машине. Разбитый. Жалкий. Один. Он не вышел. Не позвал. Просто смотрел. Как раненый зверь. Вера отвернулась. Села в машину. Захлопнула дверь. - Домой, - сказала она водителю. Машина тронулась. Вера смотрела вперед. Не оборачивалась. Но чувствовала. Его взгляд. На своей спине. Как нож. Он что-то задумал. Она достала телефон. Написала Громову. «Он здесь. Караулит у офиса.» Ответ пришел мгновенно. «Я разберусь. Не волнуйся. В пятницу он получит все, что заслужил.» Вера сжала телефон. Посмотрела в окно. На город. На огни. Пятница. Она не боялась. Больше не боялась. Потому что теперь она была не одна. Потому что за ней стоял мужчина, который умел защищать. Который умел мстить. Который умел любить. Пусть приходит. Пусть попробует. Она улыбнулась. Холодно. Красиво. Месть - это холодное блюдо. И оно уже подано. ---------- Глава 11. Истерика предателя Глава 11. Истерика предателя Утро пятницы началось с чуда. Вера стояла перед зеркалом в своей комнате - теперь уже не в квартире Светы, а в собственной. Громов настоял. Снял для нее апартаменты в центре. «Ты заслуживаешь своего пространства». Она не спорила. Впервые за долгое время ей хотелось иметь угол, где можно закрыть дверь и просто дышать. На кровати лежала коробка. Черная. С золотым тиснением. Вера открыла ее дрожащими пальцами. Платье. Глубокий изумрудный шелк. Почти черный при определенном свете. Длинное, в пол. С открытой спиной. С минималистичным, но безупречным кроем. Рядом - футляр. Внутри - колье. Изумруды в платине. Старинные. Дорогие. Настоящие. Вера смотрела на все это и не могла поверить. Телефон завибрировал. Сообщение от Громова. «Надень. Я заеду в семь». Она улыбнулась. Глупо. Счастливо. Как девчонка. В семь он стоял на пороге. Вера открыла дверь. И замерла. Громов смотрел на нее. Молча. Долго. В его глазах - что-то, от чего у нее перехватило дыхание. Не холод. Не расчет. Что-то теплое. Голодное. Восхищенное. Он сделал шаг. Взял ее руку. Поднес к губам. Поцеловал. Медленно. Не отрывая глаз. - Сегодня все будут смотреть только на тебя, - сказал он. Голос - низкий. Хриплый. - Моя королева. Вера засмеялась. Легко. Свободно. - Ты преувеличиваешь. - Ничуть. Он подал ей руку. Она взяла. И они вышли. Особняк на Английской набережной сиял огнями. Старинное здание. Колонны. Хрустальные люстры. Шампанское на серебряных подносах. Элита города - в смокингах и вечерних платьях. Вспышки камер. Шепот. Улыбки. Вера вошла под руку с Громовым. И зал замолчал. Не буквально. Но почти. Головы повернулись. Взгляды скользнули по ней. По платью. По колье. По тому, как она держалась. Уверенно. Грациозно. Как будто родилась в этом мире. - Кто это? - Не знаю. Новая? - С Громовым. Впервые вижу его с женщиной. - Красивая. И явно не пустышка. Вера слышала. Но не реагировала. Она смотрела вперед. На Громова. На его профиль. На то, как он сжимает ее руку. Как будто говорит:«Я здесь. Я с тобой». Они общались с гостями. Вера говорила о бизнесе. О рынках. О стратегиях. Умно. Точно. Без жеманства. Мужчины смотрели на нее с уважением. Женщины - с завистью. - Ваша спутница - украшение вечера, Ярослав Игоревич, - сказал седой мужчина в смокинге. - Где вы ее нашли? Громов улыбнулся. Хищно. - Там, где ее недооценивали, - ответил он. - Как оказалось, зря. Вера сжала его руку. Благодарно. А потом двери распахнулись. Вера не сразу поняла, что происходит. Сначала - шум. Крики. Возня. Охрана бросилась к входу. Но было поздно. Вадим. Он ввалился в зал. Помятый костюм. Галстук - набок. Волосы - взъерошенные. Глаза - красные. Безумные. От него пахло алкоголем. Дешевым. Для храбрости. Он остановился. Оглядел зал. И замер. Увидел ее. Вера стояла рядом с Громовым. В изумрудном платье. С колье. С прямой спиной. С улыбкой. Королева. Настоящая. Вадим смотрел на нее. И в его глазах - что-то сломалось. Что-то, что он держал в себе. Злость. Зависть. Раскаяние. Все смешалось. Все выплеснулось. Он пошел к ней. Расталкивая гостей. Грубо. Отчаянно. - Вера! - закричал он. Голос - сорванный. Истеричный. - Вера! Зал замер. Гробовая тишина. Все смотрели. Вадим остановился в шаге от нее. Смотрел. Тяжело дышал. - Это же я, - сказал он. - Твой Вадим. Как ты могла? Как ты могла променять наши годы, нашу любовь на этого… - он ткнул пальцем в Громова. - На его деньги?! Вера смотрела на него. Не двигалась. Не отступала. Просто смотрела. - Ты же была домашней, - продолжил Вадим. Голос дрожал. - Верной. Ты варила мне супы. Ты ждала меня. Ты любила меня! Он сделал шаг. Протянул руку. Хотел схватить ее за платье. Или упасть на колени. Или все сразу. - Вернись ко мне! - закричал он. - Я совершил ошибку! Ангелина - ничтожество! Она бросила меня! Обобрала! Оставила ни с чем! Давай начнем сначала! Ты же любишь меня! Ты всегда меня любила! Вера смотрела на него. На этого мужчину. Который когда-то был ее мужем. Который выкинул ее на улицу. Который унижал ее. Который предал. А теперь стоял перед ней. Жалкий. Истеричный. Раздавленный. И она чувствовала… ничего. Только брезгливость. И жалость. Легкую. Как к больному животному. - Вадим, - сказала она. Тихо. Спокойно. - Уходи. - Нет! - Он замотал головой. - Я не уйду! Ты моя! Ты всегда была моей! Я не позволю… Он не договорил. Потому что между ними встал Громов. Медленно. Плавно. Как стена. Как скала. Его лицо превратилось в каменную маску. Глаза - ледяные. Голос - тихий. Но такой, что у всех присутствующих побежали мурашки. - Охрана, - сказал он. - Вышвырните это животное отсюда. Двое охранников в черном возникли мгновенно. Схватили Вадима за руки. Он закричал. Забился. Как рыба на крючке. - Вера! - орал он. - Вера, скажи им! Я люблю тебя! Я все исправлю! Вера! Охрана тащила его к выходу. Он упирался. Кричал. Унижался. Гости смотрели. Молча. С презрением. С брезгливостью. Как на что-то грязное. Что-то, что не должно находиться в этом зале. Громов не обернулся. Не смотрел на него. Только на Веру. Двери закрылись. Крики стихли. Тишина. Громов медленно повернулся к Вере. Взял ее за руку. Сжал. Тепло. Надежно. - Ты в порядке, родная? - прошептал он. Вера кивнула. Смотрела на него. На его глаза. На то, как он смотрит на нее. Как будто она - самое ценное. Самое важное. - В порядке, - сказала она. - Теперь - в порядке. Он улыбнулся. Едва заметно. Только для нее. Гости начали расходиться. Шептались. Обсуждали. Скандал. Истерика. Бывший муж. Громов. Вера. Но Вера не слышала. Она стояла у окна. Смотрела на набережную. На огни. На воду. На город, который теперь был ее. К ней подошел мужчина. Немолодой. В очках. С папкой. Адвокат. Личный. Громова. - Вера Николаевна, - сказал он тихо. - Ярослав Игоревич, - он кивнул Громову. - Есть новости. Громов обнял Веру за талию. Притянул к себе. Смотрел на адвоката. Спокойно. - Говорите. Адвокат открыл папку. Пролистал. Потом посмотрел на Веру. Серьезно. - Вадим полностью разорен. Суд принял наше заявление о пересмотре дела. Завтра он лишается даже своей машины и доли в квартире матери. В счет уплаты долгов перед вами, Вера Николаевна. Вера замерла. - Как? - прошептала она. - Как вы… - Ваш брачный договор, - продолжил адвокат, - который он заставил вас подписать, оказался недействительным. Мы нашли нарушения. Множество. Он думал, что все просчитал. Но не учел одного. - Адвокат улыбнулся. Холодно. - Он не учел, что вы найдете нас. Вера смотрела на него. Потом на Громова. Потом снова на адвоката. - То есть… - она сглотнула. - Я получу все обратно? - Все, что он у вас украл. И даже больше. Его долги перед вами будут покрыты за счет его имущества. Квартира матери. Машина. Все, что осталось. Тишина. Вера смотрела в окно. На огни. На город. На свою новую жизнь. И чувствовала. Справедливость. Она не улыбалась. Не ликовала. Просто стояла. И знала - все правильно. Все так, как должно быть. Вадим получил то, что заслужил. Она получила то, что заслужила. И это было хорошо. Громов прижал ее крепче. Поцеловал в висок. - Пойдем домой, - сказал он. - Ты устала. Вера кивнула. Взяла его под руку. И они вышли. На улице было тихо. Ночь. Огни. Вода. Город. Вера села в машину. Закрыла глаза. И впервые за долгое время - позволила себе расслабиться. По-настоящему. Все закончилось. Я свободна. Я любима. Я дома. Машина тронулась. Вера открыла глаза. Посмотрела на Громова. На его профиль. На то, как он смотрит на дорогу. Спокойно. Уверенно. - Спасибо, - сказала она. Тихо. Он посмотрел на нее. Улыбнулся. Тепло. - За что? - За все. За то, что ты есть. Он взял ее руку. Поцеловал. Не отпустил. - Я всегда буду рядом, Вера. Всегда. Она улыбнулась. Счастливо. Свободно. И город за окном - огни, огни, огни - казался теперь не чужим. А своим. Родным. Дом. Она вернулась домой. ---------- Глава 12. Право на счастье Глава 12. Право на счастье Две недели спустя. Кабинет адвоката. Тот же самый - с запахом бумаги и кофе. Только теперь Вера сидела не как просительница. Не как жертва. Как хозяйка. Марк Борисович разложил перед ней документы. Много. Толстая папка. С закладками. С печатями. - Подпишите здесь. И здесь. И вот здесь. Вера подписывала. Не торопясь. Каждую страницу. Каждую букву. Это было ее. Ее победа. Ее жизнь. - Деньги за долю в бизнесе переведены на ваш счет, - продолжил адвокат. - Квартира оформлена. Машина - в вашем распоряжении. Долги вашего бывшего мужа перед вами зафиксированы. Он будет выплачивать их… - адвокат посмотрел в бумаги. - Очень долго. Вера кивнула. Закрыла папку. Провела ладонью по обложке. Как будто прощалась. - Что с ним? - спросила она. Ровно. Без эмоций. Адвокат пожал плечами. - Уехал. Вернулся в провинцию. Забрал мать. Работает разнорабочим. Говорят, сильно сдал. Постарел. - Пауза. - А Ангелина… - Не надо, - перебила Вера. - Не хочу знать. Она встала. Взяла папку. Посмотрела на адвоката. - Спасибо, Марк Борисович. - Это моя работа, - он улыбнулся. Впервые - тепло. - Но за вас я рад особенно. Не все клиенты доживают до такого финала. Вера вышла. На улице - солнце. Яркое. Теплое. Она подставила лицо. Закрыла глаза. Все. Точка. Я свободна. Кафе на Невском. Света сидела напротив. С чашкой кофе. С глазами на мокром месте. - Ты понимаешь, что мы сделали? - сказала она. Голос дрожал. - Мы его уничтожили. Полностью. До основания. Вера улыбнулась. - Мы? - Ты. Я. Громов. Неважно. - Света махнула рукой. - Главное - результат. Она наклонилась вперед. Взяла Веру за руку. - Помнишь, что я сказала тебе тогда? На улице. В дождь. Когда ты стояла с чемоданом. Вера кивнула. - Помню. «Ты поплачешь сегодня. А завтра мы уничтожим этого гада». - И мы сделали это. - Света сжала ее руку. - Но главное не это. Главное - ты снова улыбаешься. По-настоящему. Я так долго этого ждала. Вера посмотрела на подругу. На эту женщину. Которая бросила все. Приехала за ней. В ночь. В дождь. Которая не задавала вопросов. Которая просто была рядом. - Света. - Вера сглотнула. - Если бы не ты… - Заткнись, - перебила та. - Не начинай. Я просто сделала то, что делает любая нормальная подруга. - Ненормальная, - улыбнулась Вера. - Нормальные так не делают. Они засмеялись. Вместе. Легко. Свободно. Вера смотрела на нее. И чувствовала - все правильно. Все так, как должно быть. Вечером пришло сообщение. От Громова. «Поднимись на крышу. Я жду». Вера посмотрела на телефон. Улыбнулась. Взяла сумочку. Лифт поднимался долго. Сорок второй этаж. Последний. Технический. Но когда двери открылись, Вера замерла. Крыша. Небо. Огромное. Оранжево-розовое. Закат. Солнце медленно опускалось за город. Огни уже зажигались. Внизу - мегаполис. Весь. Как на ладони. А здесь - терраса. Небольшая. Уютная. С цветами в кадках. С гирляндами. С маленьким столиком. С шампанским в ведре. С двумя бокалами. И он. Ярослав стоял у края. Без пиджака. В рубашке. Рукава закатаны. Волосы трепал теплый ветер. Он смотрел на город. Потом обернулся. Увидел ее. И улыбнулся. Тепло. Открыто. Как мальчишка. - Пришла, - сказал он. Голос - мягкий. Вера подошла. Медленно. Ноги - ватные. Сердце - в горле. Не от страха. От счастья. Он обнял ее. Притянул к себе. Крепко. Надежно. Поцеловал в макушку. - Я хотел сказать тебе что-то важное, - начал он. - Но не знаю, как. Вера подняла на него глаза. - Просто скажи. Он сделал вдох. Посмотрел на нее. Прямо. Глубоко. - Когда ты пришла на собеседование, - сказал он, - я искал ассистента. Я искал человека, который будет делать работу. Быстро. Четко. Без эмоций. - Пауза. - А нашел тебя. Вера слушала. Не дышала. - Ты - самое сильное и прекрасное, что случалось со мной. - Он сжал ее руки. - Я обещал защищать тебя от прошлого. Я сделал это. Теперь я хочу защищать и любить тебя всю жизнь. Каждый день. Каждую минуту. Он отпустил ее руки. Медленно. Опустился на одно колено. Вера замерла. Он достал коробочку. Черную. Открыл. Внутри - кольцо. Бриллиант. Крупный. Чистый. Как слеза. Как капля света. - Вера. - Голос - хриплый. Тихий. - Выходи за меня. Она смотрела на него. На этого мужчину. Сильного. Опасного. Который уничтожил ее прошлое. Который построил ее будущее. Который любил ее. По-настоящему. Слезы. Горячие. Долгожданные. Покатились по щекам. - Да, - прошептала она. - Да. Он надел кольцо. Медленно. Бережно. Как что-то драгоценное. Потом встал. Подхватил ее на руки. Закружил. Вера засмеялась. Громко. Счастливо. Как девчонка. Ветер. Закат. Город. Огни. Все смешалось. Все стало одним. Одним моментом. Одним счастьем. Он поставил ее на ноги. Взял лицо в ладони. Поцеловал. Долго. Нежно. Глубоко. Как будто весь мир исчез. Остались только они. Двое. На крыше. На вершине. На пороге новой жизни. Потом они стояли у края. Смотрели на город. Он обнимал ее сзади. Подбородок - на ее плече. Она - прижалась к нему. Чувствовала его тепло. Его силу. Его любовь. - О чем думаешь? - прошептал он. Вера молчала. Смотрела на огни. На закат. На свою жизнь. - О том, что я счастлива, - сказала она. - По-настоящему. Впервые. Он поцеловал ее в шею. Легко. - И я. Вера закрыла глаза. Вспомнила. Тот день. Дождь. Чемодан. Пустоту. Боль. Все это - далеко. Как чужой сон. Как история, которую рассказали ей когда-то. Не с ней. С кем-то другим. Она открыла глаза. Посмотрела на кольцо. На бриллиант. На свет. На свое отражение в нем. Это я. Это моя жизнь. Это мое счастье. Она повернулась. Посмотрела на Ярослава. На его глаза. На то, как он смотрит на нее. Как на самое ценное. Самое важное. - Спасибо, - прошептала она. - За что? - За все. За то, что ты есть. За то, что ты меня нашел. За то, что не отпустил. Он улыбнулся. Прижал ее крепче. - Я никогда тебя не отпущу, Вера. Никогда. Она улыбнулась. Счастливо. Свободно. И город внизу - огни, огни, огни - сиял для нее. Для них. Для их будущего. Прошлое закрыто. Папка сдана в архив. Я больше не бесплатная прислуга. Не жертва. Не клуша. Я - любимая женщина. Любимая. Женщина. И это только начало. ---------- Эпилог Эпилог Через год. Вера стояла у окна. Смотрела на город. На огни. На свою жизнь. На пальце - кольцо. На губах - улыбка. Внутри - покой. За спиной раздались шаги. Ярослав подошел. Обнял. Поцеловал в плечо. - О чем думаешь? Она повернулась. Посмотрела на него. На мужа. На любимого. На своего. - О том, - сказала она, - что иногда судьба бьет очень больно. Но это не конец. Это начало. Он улыбнулся. Прижал ее к себе. - Мудрая мысль. - Это не мысль, - она покачала головой. - Это опыт. Он засмеялся. Тихо. Тепло. - Пойдем. Ужин готов. Она взяла его за руку. Пошла за ним. В их дом. В их жизнь. В их счастье. И где-то далеко. В глухой провинции. В маленькой комнате. Мужчина. Сломленный. Постаревший. Сидел у окна. Смотрел на дождь. И вспоминал. Женщину. Которую потерял. Которая была его спасением. Которую он выбросил. Как мусор. Он закрыл глаза. И понял. Слишком поздно. Что потерял все. А она - нашла. Все. Себя. Любовь. Жизнь. Спасибо, Вадим. За то, что выкинул меня на улицу. Иначе я бы никогда не нашла себя. И его. ---------- Бонусная глава 1 Бонусная глава 1 Суббота. Полдень. Вера стояла у окна, смотрела на улицу и нервно теребила рукав свитера. - Ты не сказала мне главного, - Света сидела на диване, скрестив руки. - Ты просто написала: «Уезжаю с ним». С НИМ. С кем?! С Громовым?! С Дьяволом?! Вера! - Тише, - Вера обернулась. - Соседи услышат. - Пусть слышат! - Света вскочила. - Пусть весь дом знает, что моя подруга, которую три недели назад выкинули на улицу с чемоданом, теперь уезжает на выходные с самым опасным мужчиной в городе! - Она подошла вплотную. - Вера. Ты спала с ним? - Света! - Что «Света»? Я твоя подруга. Я имею право знать. Ты спала с ним? Вера отвернулась. Посмотрела в окно. Щеки горели. - Нет. Не спала. Он… он меня поцеловал. Тишина. Потом - визг. Света завизжала так, что с верхней полки упала книга. Вера вздрогнула. - Ты… - Света схватила ее за плечи. - Ты целовалась с Ярославом Громовым! С человеком, которого боятся все! С тем самым, который за один звонок уничтожил твоего бывшего! И ты мне говоришь это ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! - Я не знала, как сказать… - Как сказать?! - Света всплеснула руками. - Вера! Ты понимаешь, что это значит? Он не просто так это делает. Он не просто так тебя защищает. Он не просто так уничтожил Вадима. Он… - Он сказал, что сходит по мне с ума, - тихо произнесла Вера. Света замолчала. Открыла рот. Закрыла. Открыла снова. - Он… что? - Сказал, что с первого дня. Что не может больше держать дистанцию. Что… - Господи, - Света осела на диван. - Господи, Вера. Это же… это же как в книге. Как в тех самых книгах, которые ты читала до замужества. Помнишь? Про властных мужчин, которые… - Света. - Что? Я просто говорю. Ты сама говорила, что в жизни так не бывает. А оно вон как. - Она посмотрела на подругу. - И что ты? Вера молчала. Смотрела на улицу. На машины. На людей. На жизнь, которая шла своим чередом. - Я не знаю, - сказала она наконец. - Я боюсь. - Чего? - Всего. Что это слишком быстро. Что я не готова. Что он… что он поиграет и бросит. Как Вадим. Как все. Света встала. Подошла. Обняла. - Вера. Послушай меня. Я видела, как он на тебя смотрел. В тот день, когда привез тебя больную. Я видела его лицо. Он не играл. Он боялся. За тебя. - Она отстранилась. Посмотрела в глаза. - Вадим никогда так на тебя не смотрел. Никогда. За пять лет брака - ни разу. А этот человек знает тебя три недели. И уже готов весь мир разнести. Понимаешь разницу? Вера смотрела на подругу. На ее решительное лицо. На то, как она верила в нее. Как всегда. - Понимаю, - прошептала она. - Тогда перестань бояться. - Света улыбнулась. - Иди. Собирайся. И возвращайся счастливой. Или я тебя сама счастливой сделаю. Вера засмеялась. Впервые за утро. Обняла подругу. - Спасибо, Света. - Не благодари. Просто… - Света подмигнула. - Потом расскажешь все. В подробностях. Я хочу знать, как целуется Дьявол. - Света! - Что? Я твоя подруга. Я имею право. Звонок в дверь прервал их. Вера вздрогнула. Посмотрела на часы. Ровно полдень. - Это он, - прошептала она. Света подошла к двери. Открыла. На пороге стоял Ярослав Громов. В простой черной футболке. В темных джинсах. Без пиджака. Без галстука. Без охраны. Волосы - влажные, как будто только из душа. В руке - букет. Белые розы. Много. И улыбка. Не хищная. Не холодная. Простая. Человеческая. - Здравствуйте, - сказал он. - Я за Верой. Света смотрела на него. На букет. На улыбку. Потом обернулась к Вере. - Верочка, - сказала она. - Я передумала. Тебе не нужно рассказывать подробности. Я и так все вижу. ---------- Бонусная глава 2 Бонусная глава 2 Он привез ее на озеро. Не на курорт. Не в отель. На озеро. В глушь. Два часа от города. Лес, сосны, вода - темная, спокойная, как зеркало. Дом - деревянный, старый, с большой террасой и камином. Никого вокруг. Только они. - Это твой? - спросила Вера, выходя из машины. - Мой. Купил три года назад. Приезжаю, когда хочу исчезнуть. - Он взял ее сумку. - Пойдем. Покажу. Внутри пахло деревом и дымом. Просто, но уютно. Книги на полках. Плед на диване. Вино в баре. И тишина. Та самая, ватная, которая бывает только вдали от города. Громов развел огонь в камине. Вера стояла у окна, смотрела на озеро. На воду. На сосны. На мир, который замер. - Ты часто здесь бываешь? - спросила она. - Раньше - да. Последние два года - редко. - Он подошел. Встал рядом. - Работа. Бизнес. Все это. - Почему? - Потому что здесь я становлюсь другим. - Он посмотрел на нее. - А мне нельзя быть другим. В моем мире. Вера молчала. Смотрела на него. На этого мужчину. Который только что признался в слабости. Ей. Первой. Может быть, единственной. - Я не хочу, чтобы ты был другим, - сказала она тихо. - Я хочу, чтобы ты был собой. Он посмотрел на нее. Долго. Потом улыбнулся. Тепло. По-настоящему. - С тобой я могу. Два дня прошли как один. Они гуляли по лесу. Молчали. Говорили. Обо всем. О книгах. О фильмах. О прошлом. О будущем. О том, что было. И о том, чего они хотели. Он готовил на гриле. Она резала овощи. Он смешил ее. Она смеялась. Настоящим, звонким смехом. Который не слышала сама от себя годами. Вечером они сидели у камина. Пили вино. Смотрели на огонь. И молчали. Тем молчанием, которое не тяготит. Которое лечит. - Я давно не была счастлива, - сказала Вера, глядя на огонь. - Я даже забыла, как это. Громов смотрел на нее. На ее профиль. На то, как огонь отражается в ее глазах. На то, как она улыбается. Тихо. Спокойно. - Я тоже, - сказал он. - Забыл. До тебя. Он протянул руку. Взял ее ладонь. Сжал. Твердо. Надежно. Как тогда. В торговом центре. Только теперь - не для защиты. Для себя. - Вера. - Он повернулся к ней. - Я не умею говорить красиво. Я не романтик. Я не знаю, как это делается. Но я хочу, чтобы ты знала. - Пауза. - Я не отпущу тебя. Никогда. Что бы ни случилось. Ты - моя. Поняла? Вера смотрела на него. На его лицо. На его глаза. На то, как он смотрит. Как будто она - самое важное. Как будто она - все. - Поняла, - прошептала она. Он притянул ее к себе. Обнял. Крепко. Так, что она чувствовала его сердце. Быстрое. Гулкое. Как у нее. Она закрыла глаза. И впервые за долгое время - не боялась. Ничего. Ни прошлого. Ни будущего. Только он. Только сейчас. Только это. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая на стены теплые блики. Вера сидела на полу, поджав колени, укутанная в плед. Громов устроился рядом, вытянув ноги, и молчал так, как умел только он - тяжело, наполненно, без пустоты. - Знаешь, о чем я думаю? - спросила она, не отводя глаз от пламени. - О чем? - О том, что я могла бы никогда сюда не попасть. - Она повернулась к нему. - Если бы тогда, в дождь, Света не взяла трубку. Если бы я сдалась. Если бы поверила Вадиму, что я - никто. Громов смотрел на нее. Долго. Потом взял ее руку и поднес к губам. Поцеловал костяшки пальцев - медленно, бережно, как что-то драгоценное. - Ты бы все равно не сдалась, - сказал он тихо. - Я видел тебя в первый день. Затяжка на колготках, синяки под глазами, пустой кошелек. И прямой взгляд. Знаешь, сколько людей с деньгами и связями отводят глаза? А ты - не отвела. Вера усмехнулась. - Я просто очень хотела есть. И работать. - Не ври. - Он улыбнулся. - Ты хотела доказать. Ему. Себе. Всем. Что ты - не клуша. Она замерла. Потом тихо засмеялась. - Ты меня видишь насквозь. Это пугает. - Привыкай. - Он притянул ее ближе, так, что она оказалась у него на плече. - Я не собираюсь отводить взгляд. Они замолчали. Огонь потрескивал. За окном шумел лес - глухо, убаюкивающе. Вера чувствовала его дыхание у виска. Ровное. Спокойное. Впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать. - Расскажи мне что-нибудь, - попросила она. - То, чего не знает никто. Громов помолчал. Потом сказал: - Я боюсь темноты. С детства. Глупо, да? - Он усмехнулся. - Всю жизнь сплю со светом в коридоре. Даже когда один. Даже когда в отеле. Вера подняла голову. Посмотрела на него. На этого мужчину. Которого боялись все. Который одним звонком уничтожал компании. Который держал ее на руках, когда она падала. - Не глупо, - сказала она. - Просто по-человечески. Он посмотрел на нее. И в его глазах было что-то такое, от чего у нее перехватило дыхание. Благодарность. Нежность. И еще - страх. Тот самый, о котором он только что признался. Только не перед темнотой. Перед ней. Перед тем, что она делает с ним. - Вера, - сказал он хрипло. - Если ты когда-нибудь передумаешь. Если поймешь, что это слишком. Что я слишком… - Он замолчал. Подобрал слово. - Сложный. Тяжелый. Опасный. - Я не передумаю, - перебила она. - Я уже пробовала жить с «простым». Знаешь, чем это закончилось? Чемоданом в дождь. - Она положила ладонь ему на грудь. - Мне не нужен простой, Ярослав. Мне нужен ты. Он закрыл глаза. Медленно выдохнул. Как будто сбрасывал с плеч груз, который нес годами. Потом открыл. И посмотрел на нее так, что она поняла - он больше никогда не будет прежним. И она тоже. - Тогда оставайся, - сказал он. Просто. Без приказа. Без требования. - Здесь. Со мной. - Останусь, - ответила она. ---------- Бонусная глава 3 Бонусная глава 3 В воскресенье вечером они вернулись в город. Громов довез ее до дома Светы. Вышел из машины. Открыл дверь. Помог выйти. Взял ее сумку. - Завтра в девять, - сказал он. - На работе. - В девять, - кивнула Вера. Он смотрел на нее. Не отпускал. Как будто не мог. - Спасибо за эти дни, - сказала она тихо. - Я… я не знала, что так бывает. - Как? - Тихо. Спокойно. Без боли. Громов нахмурился. Что-то темное мелькнуло в его глазах. Потом исчезло. - Это только начало, Вера. - Он наклонился. Поцеловал ее. Легко. В губы. Как будто это было самое естественное в мире. - Иди. Отдохни. Завтра - новый день. Она улыбнулась. Взяла сумку. Пошла к подъезду. У двери обернулась. Он стоял у машины. Смотрел. Не уезжал. - Пока, - сказала она. - Пока, - ответил он. Дверь закрылась. Вера поднялась на третий этаж. Открыла дверь своим ключом. Вошла. Света сидела на диване. С ноутбуком. С чашкой чая. Увидела Веру. Вскочила. - Ну?! - выпалила она. - Рассказывай! Вера улыбнулась. Сняла пальто. Села рядом. - Он сказал, что не отпустит меня. Никогда. Света открыла рот. Закрыла. Потом завизжала. Опять. - Господи, Вера! Ты понимаешь, что тебе повезло? Так, как в книгах. Как в тех самых книгах, которые мы читали в универе! - Понимаю, - Вера засмеялась. - Понимаю. Телефон завибрировал. Сообщение. От Марка Борисовича. «Вера, добрый вечер. Есть новости. Плохие для вашего бывшего. Хорошие для вас. Завтра в десять?» Вера посмотрела на экран. Потом на Свету. - Что? - спросила та. - Адвокат. Говорит, есть новости. Плохие для Вадима. Хорошие для меня. Света ухмыльнулась. - Ну что ж. Значит, завтра мы узнаем, как работает бумеранг. Утро понедельника началось с новостей. Вера сидела в кабинете Марка Борисовича. Света - рядом. Адвокат - напротив. С папкой. Толстой. Набитой бумагами. - Итак, - начал он. - Я нашел кое-что интересное. Ваш бывший муж, Вадим Соловьев, не так чист, как кажется. - Он открыл папку. - Вот. Три года назад он подал документы на субсидию. Для малого бизнеса. Получил. Деньги пошли не туда. Фиктивные договоры. Подставные фирмы. - Пауза. - Это уголовная статья. Мошенничество. В особо крупном размере. Вера слушала. Не верила. Вадим. Который всегда говорил, что он честный. Что он все делает правильно. Что он лучше всех. - Дальше, - продолжил адвокат. - Вот. Два года назад он взял кредит. Под залог квартиры. Квартиры своей матери. Документы подделаны. Подпись матери - фальшивая. Она об этом не знает. - Он посмотрел на Веру. - Вы понимали, с кем жили? Вера молчала. Смотрела в стол. Вспоминала. Как Вадим приносил бумаги. Как просил подписать. Как говорил, что это формальность. Как она верила. Как всегда верила. - И последнее, - сказал Марк Борисович. - Самое интересное. - Он выложил на стол фотографию. - Узнаете? Вера посмотрела. На фото - Вадим. В ресторане. С женщиной. Не Ангелиной. Другой. Брюнеткой. В дорогом платье. С кольцом на пальце. Обручальным. - Это его любовница, - сказал адвокат. - Настоящая. Не та девочка, которую он вам подсунул. Эта - жена его партнера. Они вместе три года. Она в курсе всех его схем. И она - ключевой свидетель. Вера смотрела на фото. На Вадима. На его улыбку. На то, как он обнимал эту женщину. Как будто она была всем. Как будто Веры не существовало. - Что мы можем сделать? - спросила она. Голос - ровный. Тихий. Но твердый. Адвокат улыбнулся. Хищно. - Все. Мы можем все. У нас есть документы. Свидетели. И главное - у нас есть мотив. Он выкинул вас на улицу. Он унижал вас. Он пытался вас сломать. - Пауза. - Теперь - его очередь. Вера подняла глаза. Посмотрела на адвоката. На Свету. На мир, который вдруг стал другим. Не враждебным. Справедливым. - Хорошо, - сказала она. - Давайте. Вечером она рассказала все Громову. Он слушал. Молча. Не перебивал. Когда она закончила, откинулся в кресле. Посмотрел на нее. В его глазах - что-то темное. Опасное. Но не для нее. Для тех, кто ее обидел. - Ты хочешь, чтобы он сел? - спросил он. - Я хочу, чтобы он ответил за все. За каждый день, который я провела в неведении. За каждый бульон, который я сварила его любовнице. За каждую слезу, которую я пролила. - Вера сжала кулаки. - Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я. Все. До конца. Громов смотрел на нее. Долго. Потом улыбнулся. Не холодно. Не хищно. Гордо. - Вот это моя женщина, - сказал он. - Не сломленная. Не плачущая. Сильная. Он встал. Подошел. Притянул ее к себе. Обнял. Крепко. Надежно. - Мы сделаем это вместе, - сказал он. - Я, ты, твой адвокат. Мы уничтожим его. Не потому что я мстительный. А потому что он не заслуживает ничего другого. Вера закрыла глаза. Прижалась к нему. Чувствовала его тепло. Его силу. Его защиту. - Спасибо, - прошептала она. - Не благодари, - ответил он. - Просто будь рядом. Всегда. Через неделю Вадима вызвали на допрос. Еще через неделю - возбудили уголовное дело. Еще через месяц - суд. Вера сидела в зале. Рядом - Громов. Света. Марк Борисович. Она смотрела на Вадима. На то, как он побледнел. Как осунулся. Как смотрел на нее - с ненавистью. С страхом. С отчаянием. Она не чувствовала ничего. Ни жалости. Ни гнева. Только пустоту. Как будто смотрела на чужого человека. Который когда-то был ее мужем. Который когда-то был ее жизнью. Приговор - три года. Условно. Но с запретом на предпринимательскую деятельность. С конфискацией имущества. С обязанностью выплатить компенсацию - ей. Вере. За все. Когда судья зачитал приговор, Вадим закричал. Что-то про несправедливость. Про то, что его подставили. Про то, что Вера - предательница. Она не слушала. Встала. Взяла Громова под руку. Пошла к выходу. У двери обернулась. Посмотрела на Вадима. В последний раз. - Кусай локти, бывший, - сказала она тихо. - Это только начало. Она вышла. На улицу. На солнце. На новую жизнь. Громов шел рядом. Держал за руку. Крепко. Надежно. Как всегда. - Свободна? - спросил он. - Свободна, - ответила она. - Наконец-то. Он остановился. Повернул ее к себе. Посмотрел в глаза. Долго. Серьезно. - Вера. - Пауза. - Я хочу, чтобы ты знала. Я не отпущу тебя. Никогда. Что бы ни случилось. Ты - моя. Поняла? Она улыбнулась. Впервые за долгое время - легко. Счастливо. По-настоящему. - Поняла, - сказала она. - А ты - мой. Он засмеялся. Громко. Счастливо. Как мальчишка. Притянул ее к себе. Поцеловал. На глазах у всех. У города. У мира. У прошлого, которое осталось позади. - Пойдем, - сказал он. - Нас ждет будущее. Она взяла его за руку. И пошла. Вперед. К солнцу. К жизни. К себе. Куда угодно. С ним. ---------- Бонусная глава 4 Бонусная глава 4 Прошло два месяца. Жизнь Веры изменилась до неузнаваемости. Она больше не жила у Светы - Громов настоял, чтобы она переехала в его квартиру. «Слишком быстро», - говорила она. «Плевать», - отвечал он. И она переехала. Потому что с ним было спокойно. Потому что с ним было правильно. Она стала не просто ассистентом. Он сделал ее своим заместителем. Официально. С окладом, от которого у нее кружилась голова. С кабинетом напротив его собственного. С правом подписи. Вадим исчез из ее жизни. Совсем. Ни звонков, ни сообщений, ни случайных встреч. Говорили, он уехал из города. Куда - никто не знал. И Веру это не волновало. Прошлое сгорело. Окончательно. Ангелина тоже исчезла. Вернулась в свою провинцию, к маме. Без денег, без Вадима, без будущего. Вера не злорадствовала. Просто отметила - бумеранг работает. Все было хорошо. Слишком хорошо. И Вера ждала подвоха. Как учила жизнь. Вечер пятницы. Они сидели в ресторане. Том самом, на последнем этаже. У окна. С видом на город. Громов был задумчив. Смотрел в бокал. Не пил. Молчал. - Что-то случилось? - спросила Вера. Он поднял глаза. Посмотрел на нее. Долго. Тяжело. - Мне нужно тебе кое-что сказать. Вера замерла. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Знакомое ощущение. Как тогда, в спальне. Как в кабинете адвоката. Как в приемной Громова. Нет. Не сейчас. Пожалуйста. Не сейчас. - Ярослав… - Это не то, что ты думаешь. - Он взял ее руку. Сжал. - Это о моей бывшей жене. Вера выдохнула. Медленно. Но внутри все равно что-то сжалось. - О твоей бывшей жене? - Да. - Он отпустил ее руку. Откинулся на спинку кресла. - Она вернулась. В город. Вчера. Вера молчала. Смотрела на него. На его лицо. На то, как он сжимает челюсть. Как смотрит в сторону. - Зачем? - Не знаю. Пока не знаю. - Он повернулся к ней. - Но она уже звонила. В офис. Ирине. Сказала, что хочет встретиться. Со мной. - И ты… - Я отказался. - Твердо. Без колебаний. - Я не хочу ее видеть. Никогда. Но… Он замолчал. Подобрал слова. - Но она не просто так вернулась. Она что-то готовит. Я ее знаю. Она не умеет просто так. - Пауза. - И я боюсь, что она может навредить тебе. Вера смотрела на него. На этого мужчину. Который только что признался, что боится. За нее. Опять. - Кто она? - спросила Вера. - Что она может? Громов помолчал. Потом сказал: - Ее зовут Алиса. Алиса Громова. Она была моей женой три года. Умная. Красивая. Опасная. - Он усмехнулся. Без юмора. - Она забрала у меня часть компании при разводе. Дом. Деньги. И репутацию. Она знает обо мне все. Все слабые места. Все секреты. И она умеет ими пользоваться. Вера слушала. И чувствовала, как внутри поднимается что-то холодное. Знакомое. Злость. Та самая. Которая когда-то помогла ей выжить. - Она знает обо мне? - спросила Вера. - Теперь - да. - Громов посмотрел на нее. - Она видела нас. Вместе. Кто-то ей сказал. Или она сама увидела. Она всегда все видит. - И что она хочет? - Не знаю. - Он сжал кулак. - Но я не позволю ей тебя тронуть. Ни пальцем. Поняла? Вера смотрела на него. На его глаза. На то, как он смотрит. Как будто она - самое важное. Как будто она - все. - Поняла, - сказала она. - Но и ты меня послушай. Я не буду прятаться. Я не буду бояться. Я уже прошла через Вадима. Через Ангелину. Через все это. - Она сжала его руку. - Я выдержу и ее. Что бы она ни готовила. Громов смотрел на нее. Долго. Потом улыбнулся. Гордо. Тепло. - Вот это моя женщина. Утро субботы началось со звонка. Вера взяла телефон. Незнакомый номер. Она посмотрела на Громова. Он кивнул. Она ответила. - Алло? - Вера Андреевна? - Голос женский. Мягкий. Вкрадчивый. Как шелк. - Здравствуйте. Меня зовут Алиса. Алиса Громова. Думаю, Ярослав вам обо мне рассказывал. Вера замерла. Потом выпрямилась. Голос - ровный. Твердый. - Рассказывал. Что вам нужно? - О, немного. - Смех. Легкий. Светский. - Просто встретиться. Поговорить. Женщина с женщиной. Без Ярослава. Без охраны. Без всего этого. - Пауза. - Не бойтесь. Я не кусаюсь. Обычно. Вера сжала телефон. Посмотрела на Громова. Он смотрел на нее. Напряженно. Ждал. - Хорошо, - сказала Вера. - Где и когда? - Сегодня. В три. Кафе «Луна» на Невском. Знаете? - Знаю. - Отлично. - Еще один смех. - И Вера… Не говорите Ярославу. Это будет наш маленький секрет. Женский. Хорошо? Гудки. Вера опустила телефон. Посмотрела на Громова. - Она хочет встретиться. Сегодня. В три. Громов встал. Резко. Подошел. Взял ее за плечи. - Ты не пойдешь. - Пойду. - Вера… - Ярослав. - Она посмотрела ему в глаза. - Я не буду прятаться за твоей спиной. Никогда. Если она хочет поговорить - мы поговорим. Женщина с женщиной. Как она сказала. - Это ловушка. - Может быть. - Вера улыбнулась. Спокойно. Уверенно. - Но я не та Вера, которую можно поймать. Ты же знаешь. Громов смотрел на нее. Долго. Потом выдохнул. Отпустил. - Хорошо. Но я буду рядом. В машине. У кафе. Если что-то пойдет не так… - Я знаю. - Она поцеловала его. Легко. В губы. - Спасибо. Кафе «Луна» было тихим. Уютным. С мягкими диванами и приглушенным светом. Вера вошла ровно в три. Алиса уже сидела за столиком у окна. Она была красива. Очень. Блондинка. Стройная. В дорогом платье. С идеальной укладкой. С глазами - холодными, как лед. Как у Громова. Только у него - грозовое небо. У нее - арктический холод. - Вера! - Алиса поднялась. Улыбнулась. Широко. Фальшиво. - Наконец-то. Садитесь. Я заказала нам кофе. Надеюсь, вы не против? Вера села. Напротив. Спина - прямая. Взгляд - твердый. - Я не пью кофе. Только чай. - О, простите. - Алиса не моргнула. - Я не знала. В следующий раз учту. - В следующий раз не будет. Говорите, зачем позвали. Алиса улыбнулась. Отпила из чашки. Медленно. Смакуя. - Прямо. Люблю прямоту. - Она поставила чашку. - Хорошо. Я скажу прямо. Я хочу, чтобы вы ушли от Ярослава. Вера не дрогнула. Не отвела взгляд. - Почему? - Потому что он мой. - Алиса наклонилась вперед. - Мы были вместе три года. Мы строили империю. Вместе. А потом я ушла. Ошиблась. Бывает. - Она пожала плечами. - Теперь я вернулась. И я хочу вернуть то, что мое. - Он не вещь. - Конечно, нет. - Алиса улыбнулась. - Он мужчина. Сильный. Опасный. Мой. - Пауза. - А вы… Вы кто? Женщина, которую он пожалел? Которая варила бульоны для любовницы мужа? Которая стояла под дождем с чемоданом? - Она покачала головой. - Милочка. Вы - эпизод. Я - история. Вера смотрела на нее. На эту женщину. Красивую. Холодную. Уверенную. Которая думала, что может ее сломать. Как Вадим. Как Ангелина. Как все. И внутри Веры что-то щелкнуло. Знакомое. Злость. Холодная. Как сталь. - Вы правы, - сказала она. - Я - эпизод. В его прошлом. А вы - история. В его прошлом. - Пауза. - Только прошлое имеет свойство заканчиваться. И вы - закончились. Три года назад. Когда ушли. Когда забрали часть компании. Когда предали. Алиса перестала улыбаться. Ее глаза сузились. - Осторожнее, милочка. - Это вы осторожнее. - Вера наклонилась вперед. - Ярослав не ваш. Он никогда не был вашим. Вы были его ошибкой. Большой. Болезненной. Но ошибкой. - Пауза. - А я - его выбор. Сейчас. Здесь. И я не уйду. Ни по-хорошему. Ни по-плохому. Алиса смотрела на нее. Долго. В ее глазах - что-то новое. Не холод. Гнев. Настоящий. Живой. - Вы пожалеете, - сказала она тихо. - Я умею делать больно. Очень больно. Ярослав знает. - Знает. - Вера встала. - И все равно выбрал меня. - Она положила на стол купюру. - За чай. Спасибо за беседу. Больше не звоните. Она развернулась. Пошла к выходу. Спина - прямая. Голова - высоко. Не обернулась. Даже когда Алиса что-то крикнула ей вслед. Что-то злое. Что-то про то, что она еще пожалеет. Вера вышла на улицу. Вдохнула воздух. Полной грудью. Улыбнулась. Машина Громова стояла у тротуара. Он вышел. Быстро. Подошел. Взял за плечи. - Ты в порядке? - В порядке. - Она посмотрела на него. - Твоя бывшая жена - стерва. Но я ее переиграла. Громов смотрел на нее. Долго. Потом засмеялся. Громко. Счастливо. - Господи, Вера. Ты… - Он притянул ее к себе. Обнял. - Ты невозможна. - Знаю. - Она прижалась к нему. - Поехали домой. Я устала. И хочу чай. С имбирем. Помнишь? - Помню. - Он открыл ей дверь. - Поехали. Они сели в машину. Громов завел двигатель. Вера смотрела в окно. На город. На людей. На жизнь. Телефон завибрировал. Сообщение. От Алисы. «Это еще не конец, милочка. Я только начала. Кусай локти.» Вера посмотрела на экран. Потом на Громова. - Что? - спросил он. - Ничего. - Она удалила сообщение. Заблокировала номер. - Ничего важного. Машина тронулась. Вера откинулась на сиденье. Закрыла глаза. Это еще не конец. Хорошо. Она готова. К чему угодно. Потому что теперь у нее есть все. Сила. Любовь. Ярослав. И она не отдаст это. Никому. Никогда. От автора: Ну что, дорогие читатели? Не думали, что все так просто, правда? История Веры и Ярослава завершена. Надеюсь, вы получили столько же эмоций, сколько я, когда писала это. Спасибо, что были рядом. Спасибо, что верили в героев. Спасибо, что читали. Помните: даже когда мир рушится, судьба может преподнести подарок. Главное - не сдаваться. И тогда бумеранг обязательно вернется. К тем, кто его заслуживает. С любовью, ваша Алина Хэйс 💛 ----------