Плакли. Наследие Дерингов Надежда Эспуар Эмили Вандерли получает письмо от пожилой женщины, проживающей в самой страшной деревне Англии — Плакли. Элеонор Хартли утверждает, что в деревне, где веками гуляют легенды о привидениях, начали происходить убийства. Смерть местного учителя Генри Вудворта, найденного повешенным в Кричащем лесу, полиция списала на самоубийство. Но Элеонор уверена, что убийство Генри — дело рук человека, который решил воспользоваться древними легендами как маскировкой. Эмили и её друзья отправляются в Плакли, чтобы во всём разобраться. Но вместо того чтобы застать Элеонор живой и невредимой, они находят её тело в фамильном склепе семьи Дерингов, некогда правившей этой землёй с XV по XX век. Теперь у них нет выбора. Они должны найти убийцу Элеонор и понять, что на самом деле творится в этом прекрасном на вид месте. Но чем глубже они погружаются в расследование, тем яснее понимают, что жители Плакли совсем не те, кем кажутся на первый взгляд, и у каждого из них был мотив избавиться от Элеонор. ==================== Глава 1. Скучающий детектив Май в Лондоне этом году выдался на удивление тёплым. После затяжных холодов улицы вновь оживали и готовились принять как можно больше людей с приветливыми улыбками — каждый с затаённым трепетом ждал тепла, которое наконец пролилось солнечными лучами на мостовые. Магазинчики и небольшие кафе к тому времени приукрасились в яркие цвета, радуя глаз прохожих, а у входов выстроились маленькие веранды с посетителями, укутанными в согревающие пледы. Но вместе с улицами города переменился и сад Эмили. Деревья стояли в бело-розовом цвету, и по вечерам воздух был наполнен запахом сирени смешанный с ароматом свежескошенной травы. Именно этот аромат она ждала больше всего. Двухэтажный старенький домик, снятый Фредом несколько месяцев назад, наконец-то приобрёл тот самый вид, о котором Эмили мечтала с первого дня заезда: увитая плющом деревянная веранда, аккуратно выложенная дорожка из серого камня, ведущая к крыльцу, перекрашенные в новый оттенок качели под старой яблоней и небольшой костровой круг из камней, выложенный Фредом ещё в марте. Всё это происходило на улице Ройт-роуд, спрятанной в юго-западной части города в Уондсворте. В месте, где Лондон начинал притворяться деревней. Да, официально она числилась в списках Уондсворта, но на картах её можно было отыскать лишь при огромном терпении: узкая полоса серого асфальта, стиснутая изгородями, сворачивала в сторону от главной дороги и почти сразу упиралась в зелёную пустошь Уондсворт-Коммон. Двухэтажные кирпичные дома с покатыми крышами и небольшими окнами стояли здесь не в ряд, а вразброс и прятались за стенами, увитыми плющом и диким виноградом, от чего складывалось впечатление, что лет им намного больше, чем казалось на самом деле, — а может быть, и наоборот. Здесь никто никуда не спешил, и никто ни о чём не спрашивал. Именно поэтому Ройт-роуд казалась идеальным местом для того, чтобы начать всё заново. Джон, к слову, в доме Фреда и Эмили бывал чаще, чем в собственной квартире. Официально он помогал с ремонтом. Неофициально — просто жил, игнорируя недовольство Фреда. Фред же то и дело ворчал, что «этот четырехглазый историк-оккупант» занял диван и половину холодильника, но каждый раз, когда Джон предлагал уехать, он, сам тому удивляясь, находил сотню причин, почему ему нужно остаться ещё хотя бы на пару деньков. Эмили только посмеивалась, наблюдая за их частыми перепалками. Но за каждым конфликтом они скрывали самое главное: за последние месяцы Фред и Джон стали настоящими братьями, готовыми дразнить друг друга до потери пульса, но всегда готовыми протянуть руку помощи, если потребуется. В отношениях Эмили и Фреда тем временем становилось всё теплее и прошлая недосказанность оказалась позади благодаря долгим и серьёзным разговорам. Эмили всегда была ответственным и рациональным человеком, способным опираться на логику, здравый смысл и анализ фактов при принятии важных решений. И их отношения с Фредом не были исключением. Вместо того чтобы поддаваться негативным эмоциям и рубить с плеча, было принято совместное решение обсуждать всё «на берегу», чтобы избежать недопонимания и бытовых проблем в будущем. Так был составлен мини-договор с негласными правилами, которые каждый из них старался соблюдать хотя бы иногда: никаких внезапных визитов друзей или родственников без предварительного согласования (Джона, кстати, это правило обходило стороной); уважение к желанию партнёра побыть одному (не всегда работало, но держались твёрдо); не оставлять грязную посуду «киснуть» до утра (игнорировали оба, и вся ответственность лежала на бедняге Джоне); тот, на ком закончился рулон туалетной бумаги, мешок для мусора или мыло, сразу устанавливает новые (пожалуй, единственное, чего придерживались все без исключения). Сколько бы они ни пытались следовать букве договора, лучше всех с этой задачей справлялся Джон. Он казался той скромной, но незаменимой деталью в их союзе, без которой всё просто развалилось бы. Иногда в спокойные и тихие вечера Эмили и Фред любили устраиваться у костра, любуясь тем, как приятно и красиво потрескивало пламя костра. Джон обычно ложился раньше всех и вскоре уходил к себе, оставляя влюблённых голубков наедине. Пользуясь уединением, они сидели в обнимку и часами разговаривали обо всём на свете, вспоминая далекое прошлое, где они были подростками, ещё не знакомыми с грузом взрослых забот. В такие минуты Эмили ловила себя на мысли, что они потеряли слишком много времени. Столько лет было упущено зря — а ведь это время могло стать чем-то большим, чем просто дружба. — Знаешь, глядя на пламя, я вдруг вспомнил лагерь, — с улыбкой произнёс Фред. — Помнишь, как мы откопали в лесу чей-то шалаш? Эмили мечтательно прикрыла глаза, мысленно переносясь в те годы. — Ещё бы! Такое забудешь… Особенно ораву мальчишек, которые с криками гнали тебя до самой опушки, вовсю паля из водных пистолетов. — Скажи спасибо, что не солью в задницу! — хохотнул Фред. — Повторить судьбу Беатрикс Киддо мне как-то не улыбалось. Эмили рассмеялась, и её звонкий смех эхом разнёсся по саду. — Вообще-то, в неё стреляли на свадьбе. И совсем в другое место! — Вот именно. Ей — в голову, а мне — пониже спины. Так что я ещё легко отделался. Эмили всей душой любила эти тихие вечера и многое бы отдала за то, чтобы они длились вечно. Однако где-то глубоко внутри продолжало расти чувство тоски, перечеркивающее всю прелесть настоящего момента. Ей до боли не хватало прежних приключений. После январского расследования в Японии, в старинном рёкане префектуры Гифу, прошло почти пять месяцев. И всё это время карьера детектива, стремительно набиравшая обороты, медленно катилась под откос. За это время она бралась за множество дел, но все они казались ей пресными. Найти пропавшую кошку? Пожалуйста. Вернуть украденную семейную драгоценность? Скучно. Проверить, не изменяет ли муж жене? Ужасно скучно и обыденно до зубного скрежета. Люди обращались к ней с просьбами, которые не требовали ни ума, ни смекалки, а лишь впустую пожирали её драгоценное время. ---------- Глава 2. Деревня призраков Эмили проснулась оттого, что в комнате стало слишком светло. Солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, которые она так и не удосужилась сменить с самого заезда в дом. Один лучик целенаправленно бил прямо в правый глаз девушки, заставляя её сощуриться от яркого света и закрыть рукой заспанное лицо. Сладко потянувшись, она по привычке провела рукой по соседней половине постели, но та оказалась пуста. Одеяло Фреда было аккуратно сложено в ногах, а на остывшей подушке она заметила записку, которую Фред успел подложить пока Эмили крепко спала: «Спускайся, как проснёшься. У нас для тебя хорошие новости, принцесса. Кстати, Джон съел последний круассан, так что будь готова к потрясению заранее». Эмили нахмурилась. «У нас для тебя хорошие новости» звучало одновременно и интригующе, и подозрительно. Она спешно натянула длинный шёлковый халат, затянув пояс в узелок, засунула босые ноги в домашние тапочки, и спустилась вниз, чтобы как можно скорее узнать, о чём же говорилось в записке. На Фреда такие привычки ранее не замечались. Только Эмили спустилась вниз, как услышала приглушенные голоса парней. — ...я не говорю, что это точно оно, но ты же сам прочитал, — говорил Джон. — Да, но где гарантия, что это правда дело, а не очередная обманка, чтобы с нами повидаться? Я до сих пор нахожусь в шоке после выходки одной подписчицы. Еще одну похожую выходку я точно не переживу. Таким темпом вам придется собирать деньги на похороны. — Чтобы точно знать убедиться, нам придется поехать и проверить все самим. А иначе как мы поймет, что это правда? Эмили замерла на последней ступеньке и при неудачном положении лестница все-таки издала неприятный скрип, выдав ее с потрохами. Двое мужчин обернулись на звук одновременно и, заметив ее, широко улыбнулись, хотя улыбка эта была больше нервной, чем приветливой. — Доброе утро? — осторожно сказала Эмили, спускаясь. Ее глаза с вопросом бегали по их лицам. Что задумали эти двое, понять она не могла. — Все хорошо? Вы странно себя ведёте. Фред поставил кружку на стол и подошёл к ней. Он взял её за руки, и Эмили почувствовала, как его пальцы слегка подрагивали. От волнения? В голову тут же пришла мысль, что Фред задумался сделать ей предложение. Не то, чтобы она этого не хотела, но неужели он и правда решил, что такое событие можно провернуть экспромтом, без единой подготовки? — Помнишь, ты говорила, что тебе хочется найти что-то интересное? — начал он, и Эмили с облегчением выдохнула. К предложению она точно была не готова. — Я говорила, что мне нужно дело. — Да. К этому я и веду, — он сделал паузу, словно выжидал ответной реакции. — Мы нашли новое дело. От услышанного Эмили издала восторженный вопль. Ее глаза, полные любопытством и легким безумием, засияли и забегали по гостиной, словно где-то в помещении и пряталась новая тайна, которую она намеревалась как можно скорее разгадать. — Рассказывайте! Я хочу знать все! — выдохнула она. Джон поднялся с дивана и протянул ей телефон. Эмили пробежала глазами по написанному Элеонор Хартли письму, и её брови поползли вверх. — Это то самое Плакли, о котом я думаю? — прошептала она, поднимая на ребят вопросительный взгляд. — Так если это действительно то самое дело, это означает, что нас ждет что-то необычное! Это... это же просто потрясающе! — Мы так и подумали, — улыбнулся Джон. Фред смотрел на неё с лёгкой тревогой: — Но ты точно уверена? Мы можем поехать и просто осмотреться. Если это окажется ерундой... — Фред, — перебила его Эмили, — я и без того устала. Если это дело действительно реально, то мы просто обязаны поехать. И тут я соглашусь с Джоном: как еще нам убедиться в правдоподобности ее слов? Вы не искали информацию про убийство в интернете? — Мы ждали тебя, поскольку хотели обсудить это с тобой. Но уже собираюсь, — ответил Джон и, взяв в руки телефон, вбил вопрос в поисковую строку. — О, смотрите, здесь написано, что месяц назад в лесу нашли повешенное тело мужчины, но полиция списала всё на самоубийство. Еще говорится, что некая Элеонор Хартли, та самая женщина, что написала нам, утверждает, что это было убийство. Как я понял, к ее словам не отнеслись серьёзно. — Ладно. Уже намного лучше, — вздохнул Фред. — Но если это окажется сумасшедшей старушкой, которая просто хочет внимания... — Тогда мы найдём как ее проучить, — закончила Эмили. — В любом случае мы едем. Джон, напиши Элеонор, что мы приедем завтра. Нам нужно успеть собрать вещи. Не поедем же мы с пустыми руками. Сборы заняли весь оставшийся день. Эмили металась по дому, как ураган, вытаскивая из шкафов вещи, которые, по её мнению, могли пригодиться: тёплый свитер (мало ли, в Кенте холодно), фонарик, блокнот с ручками, старый диктофон, который она не использовала с самого дела в Японии, и, конечно же, свою неизменную сумку с кучей карманов, куда она складывала всё самое необходимое. Фред тоже собирал вещи более рационально, чем Эмили. Он закинул в чемодан ноутбук, камеру, зарядку, сменную одежду, аптечку, запасной свитер для Эмили (потому что она вечно мёрзла), термос с кофе и коробку протеиновых батончиков на случай, если Эмили забудет поесть. Он уже давно усвоил: если он не позаботится о том, чтобы она поела, то весь их день будет проходить нервно. Ведь она часто злилась, если была голодна. Он остановился у серванта, и его рука сама собой потянулась к полке с комиксами. ---------- Глава 3. Агата Уиллоуби Женщину звали Агата Уиллоуби, и, казалось, она знала в деревне всех и каждого, и что ещё важнее — все знали её. То, что эта пожилая дама пользовалась признанием среди жителей — не было никаких сомнений, поскольку буквально каждый встречный не мог пройти мимо нее без радостного приветствия. — Доброе утро, Агата! — крикнул мужчина в твидовой кепке, возившийся с велосипедом у калитки. — Доброе, мистер Пеннингтон! Как ваша спина? — Спасибо, уже гораздо лучше! Она шла впереди уверенным шагом, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что гости следуют за ней. Фред же решил припарковать автомобиль у паба. Как оказалось, именно Агата владела пабом «Черная лошадь» с красной черепичной крышей, который Эмили приметила ещё с дороги. Внутри паб оказался пустым, но невероятно уютным, колоритным, со старинным интерьером и традиционной английской атмосферой, оформленный в теплых, приглушенных тонах, где основным источником света были свечи и золотая гирлянда, прикрепленная к барной стойке и дубовым балкам, выкрашенным в темно-коричневый оттенок. Часть стен была выложена грубым красным кирпичом, а другая часть обшита темными деревянными панелями с развешенными на них небольших картин в рамках. В отдельном зале с камином, украшенным листвой, стояли массивные деревянные столы с постеленными на них скатертями-дорожками с узором из красной клетки. У столов стояли деревянные стулья из коричневого дерева с высокими резными спинками. В самом дальнем углу, у камина, стояло кресло с высокой спинкой, обитое выцветшим бордовым бархатом. Возле него никого не было, но Эмили почему-то сразу обратила внимание именно на это кресло — слишком уж оно выделялось среди остальной обстановки. Эмили насчитала пять каминов, разбросанных по всему бару и ресторану. Агата сняла с себя легкое пальто и повесила на крючок у входа. — Проходите, проходите, не стесняйтесь. Сейчас приготовлю для вас самый вкусный чай, который пользуется популярностью среди наших дорогих посетителей — «Эрл Грей» с бергамотом. Она скрылась за стойкой и тут же принялась греметь чашками, напевая себе под нос какую-то старую мелодию. Движения у неё были быстрые, суетливые, но в этой суете чувствовалась многолетняя привычка: она знала каждый уголок своего паба и знала, где лежит каждая чашечка. Джон тем временем, не обращая внимания на суетливую хозяйку, медленно прошёлся вдоль стен, разглядывая развешанные на ней фотографии с чёрно-белыми снимками деревни, старыми афишами и вырезками из газет. На одной из фотографий был запечатлён фасад самого паба с той же красной черепичной крышей, но только без винограда, который теперь оплетал стены. Возле двери на снимке стоял мужчина в фартуке и с трубкой в зубах. — Это ваш муж? — спросил Джон, указывая на фотографию. Агата приподняла голову и слабо улыбнулась. — Это мой дед. Он купил паб в шестьдесят восьмом. А до него здесь были Деринги, ну, то есть здание-то им принадлежало, но содержали его разные люди. Чёрная лошадь когда-то была фермой, но уже позже стал считаться пабом. Где-то триста лет уже. Тринадцатый век, вы только подумайте. Фред подошёл к камину, проводят ладонью по старому камню. Но затем обратил внимание на одинокое кресло в углу. Он протянул руку, чтобы провести пальцами по резьбе спинки, но хозяйка, заметив это, сказала: — Только, пожалуйста, осторожнее. Кресло старое. Не хватало, чтобы вы его сломали. Фред отдёрнул руку и выпрямился. — Оно стоит здесь просто, как часть интерьера? А чьё оно? — Ничьё, — как-то неуверенно ответила Агата, пожав плечами. — Сколько себя помню, оно всегда здесь стояло. Говорят, на нём любил сидеть сам сэр Генри Деринг, когда захаживал сюда пропустить пинту. После него — его сын. А потом... — она вдруг беспечно махнула рукой. — Да что там. Люди приходят, люди уходят, а кресло так и продолжает здесь стоять. Рука не поднимается его выкинуть. Агата подошла к столику и поставила на твёрдую поверхность поднос с чашками и чайником. Эмили присела за стол и взяла в руки горячую кружку с чаем. Пускай на улице и тепло, в помещении, казалось, была низкая температура , от чего хотелось поскорее укрыться в теплый плед. Фред сел рядом с ней, а Джон устроился напротив, заранее подготовив блокнот и ручку. — Миссис Уиллоуби, — начала Эмили осторожно, — вы сказали, что миссис Хартли пропустила читательский кружок. Как давно она стала заниматься чем-то подобным? — Год назад. Нам, пенсионерам, со временем становится очень одиноко. И читательский кружок был спасением для Элеонор, Его она никогда не пропускала и с трепетом готовилась к каждой встрече. Опаздывать она тоже не любила и всегда относилась к тем людям, кто приходит за полчаса до начала. Вообщем педантичная была... — Была? — подловил ее Фред. Спокойное лицо Агаты переменилось на растерянное. — Ну, то есть есть... я не имела в виду, что ее больше нет. Я... ну, вы наверняка понимаете, что именно я хотела сказать. Слова хозяйки паба сильно смутили Эмили. Эта женщина явно знала больше, чем говорила. Но она решила не задерживаться на этом, чтобы не спугнуть, и спросила: — А когда вы видели её в последний раз? Агата задумалась, помешивая ложкой в своей чашке. ---------- Глава 4. Розмари Хартли-Брукс Дорога до дома Розмари заняла чуть больше времени, чем сказала миссис Уиллоуби. Проехав несколько улиц деревушки, асфальт сменился гравийной дорогой, петляющей между просторными расстилающимися полями, что когда-то кормили Кент шерстью и хмелем. Теперь Плакли так и остается преимущественно сельской местностью, где фермерская деятельность формирует облик деревни, с доминирующими фермами, пашнями и фруктовыми садами. Земля здесь гораздо важнее людей, ведь в ней царица сама жизнь. Дома здесь стояли редко, и с каждым километром пейзаж становился всё более диким. Кричащий лес, показавшийся в отдалении, начинался сразу за последними домами в виде тёмной стены из высоких деревьев, поглощающих свет. — Жуткое место, — пробормотал Джон с заднего сидения. — Не делай поспешных выводов. Ты ещё ничего не видел, — отозвалась Эмили, сворачивая к небольшому дому, стоявшему на опушке. Фред усмехнулся и иронично изогнул бровь. — Если ты не забыла, этот лес не из диснеевских мультфильмов, где принцессы очаровательным пением собирают вокруг себя зайчиков и оленят. Здесь уже два человека успели повеситься. Если не больше. — Фред, где бы ни ступала нога человека, везде найдется история о чьей-то смерти. Но это еще не делает место ужасным. Эмили припарковалась у старого, но ухоженного дома с небольшим заросшим садом перед ним и бросила взгляд на сохнувшее детское белье на длинной веревке. Они подошли к двери и начали на кнопку дверного звонка. Через минуту на пороге показалась молодая женщина лет тридцати пяти с гулящим младенцем на руках, протягивающим пухленькие ручки к лицу матери. Выглядела она уставшей и, казалось, не спала уже несколько дней, судя по темным кругам под глазами и бедному, почти не видившему солнечный свет лицу. Но не смотря на усталый вид, женщина обладала почти модельной внешностью. Длинные каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, закрепленный карандашем с ластиком, темно-карие глаза с длинными густыми ресницами, ровным, аккуратным носом и пухлыми, суховатыми губами. — Здравствуйте! — улыбнулась Эмили. — Вы, должно быть, Розмари Хартли-Брукс? Меня зовут Эмили, а это мои друзья Фред и Джон. Мы ищем вашу мать Элеонор Хартли. Она просила нас приехать. — Боже мой! Неужели она вам и правда написала? — Простите? — Вы... проходите. Не стесняйтесь. Розмари отступила на шаг, раскрыв шире дверь, и жестом пригласила их внутрь. Гостиная была маленькой, но уютной. Чуть дальше находилась спальня с детской колыбелькой в углу и разбросанными повсюду детскими игрушками. — Простите за беспорядок, — сказала Розмари, укачивая ребёнка. — Прибраться сил совсем нет, да и руки не доходят. С малышом, знаете ли, сложно содержать дом в чистоте, — Всё в порядке, — мягко сказала Эмили, садясь на диван. — У вас очень даже уютно. Давно здесь проживаете? — Второй год. Мы с мужем решили купить дом отдельно от матери, чтобы наконец-то зажить своей жизнью. Когда живёшь с родственниками, начинаешь ценить даже простое молчание вдвоём. Казалось бы, что такого — проживать с мамой, но... — она осторожно поправила одеяльце, укрывая ножку малыша, — тяжело уживаться, когда слышишь вечные советы и упреки. А когда это длится годами, начинаешь замечать, что вы с мужем отдаляетесь. Сами понимаете, появление ребенка все в корне меняет. И как бы ты не знал своего любимого человека до этого, ты все равно приходишь к тому, будто заново знакомишься с ним. И не всегда это знакомство приятное. Усталость делает людей честнее, а честность — не всегда мягкая. Мы с мужем за этот год столько друг другу успели наговорить, сколько за пять лет до этого не говорили. Младенец на её руках заворочался и захныкал, и она начала укачивать его, тихо шикая. Казалось, Розмари даже ощутила облегчение, когда поняла, что наговорила лишнего, и ребенок дал ей возможность замолчать. — Так вы что-то хотели? — сменила тему Розмари. — Мы ищем миссис Хартли. Мы приехали к ней, но дома ее нет. Она, случайно, не у вас? — Нет. Я ее не видела уже неделю. Пару дней назад она обещала приехать, чтобы помочь мне с Девидом, но так и не приехала. — И вы не знаете, где она может быть? — Сегодня мама должна проводить читательский кружок. Вы можете поискать ее в библиотеке, что стоит недалеко от паба «Черная лошадь». — Да, нам уже рассказывали, но, как нам сказали, там она так и не появилась. Розмари нахмурилась и в ее глазах появилась тревога. — Но мама никогда не пропускала... — Вы не пытались ей звонить, когда она не пришла к вам? — Пыталась, конечно. Я звонила на домашний телефон, но она так и не ответила. Я подумала, что у нее и без того много дел, поэтому решила не надоедать. — То есть вы не можете даже предположить, где она может быть? Она задумалась. И Эмили терпеливо ждала, когда Розмари заговорит. — Точно. Мама может находиться у отца Майкла. Она часто ходит к нему на исповедь по утрам, — наконец-то вспомнила она. — Возможно, она совсем отчаялась и пошла к нему. — В каком смысле — отчаялась? — спросила Эмили, подавшись вперёд. Неужели дела миссис Хартли были уже настолько плохие, подумала она. ---------- Глава 5. Вопросы без ответов В уютном номере, чьи окна смотрели на церковь, поселились Эмили и Фред. Джон, не высказав ни малейших возражений, занял комнату с видом на бескрайние фермерские поля. Внутри — две узкие кровати с пышными подушками и белоснежным постельным бельем, старый комод, казалось, века XIX с зеркалом, куда Эмили первым делом сложила вещи, да окно, выходящее на улицу Зэ Стрит, откуда можно было разглядеть колокольню Святого Николая и кладбище перед ним, утопающее в тени. Эмили подошла к подоконнику и взглянула на церковь. Лучи склонившегося к горизонту солнца золотили зубцы колокольни, придавая им тёплый медовый оттенок. Настолько прекрасный и завораживающий вид никак не сопоставлялся с жуткими легендами, блуждающими по Плакли, что до дрожи пугали местных жителей и путешественников. Сложно было поверить, что в столь безмятежном уголке юго-восточной Англии таится нечто зловещее. Но Эмили знала: ослепительная красота часто слепит, чтобы ты не увидел изъяна. Даже самый спелый фрукт может оказаться гнилым изнутри — и тогда сладость обернется отравой. Фред разложил оставшиеся вещи в ящик комода и плюхнулся на вторую кровать, которая жалобно скрипнула под его весом. — Ну и денёк, — выдохнул он, глядя в потолок. — Я думал, мы просто приедем, успокоим старушку, а вечером уже будем дома. Но вместо этого у нас теперь пропавшая женщина, мёртвый учитель, призраки, пугающие жителей и неизвестность в последующих шагах. Не то, чтобы я жалуюсь, но я понятия не имею, с чего нам даже начать. В чем заключается наша задача? — Ну, то, что нам нужно отыскать миссис Хартли — сомнений нет, — задумчиво ответила Эмили, не отходя от окна. — Но что конкретно от нас хотела Элеонор, не могу понять. — Может, она думала, что мы приедем и проведём сеанс экономизма, изгнав дух мертвого учителя? Эмили развернулась и подошла к нему, сев на край кровати. — Допустим, она хотела, чтобы мы нашли ответ, почему духи деревни обозлились, но... — она сделала паузу, стараясь выразиться правильно. — Но, если отбросить все легенды о привидениях, выходит, что Генри был убит кем-то из жителей деревни... Кому мог помешать и без того упавший ниже плинтуса учитель? Он и без того еле справлялся. Фред лежал на кровати, раскинув руки, и смотрел в потолок с выражением человека, который только что понял, что вляпался по самые уши. — Может, задолжал кому-то крупную сумму? — предположил он. — Ведь миссис Уиллоуби рассказывала, что его поймали за кражей. Наверняка он хотел украсть деньги. Но даже если так... как мы узнаем, кто убийца? — Мы обязательно в этом разберёмся. Сейчас же предлагаю немного отдохнуть и отвлечься на более приятную тему. Спокойный голос Эмили приобрёл игривый тон, и тонкие пальцы девушки легко прошлись по его животу, заставляя мышцы под ними мгновенно напрячься. Её ладонь скользнула под ткань футболки, ощущая горячую, гладкую кожу и заметный рельеф торса. Фред уловивший игривое настроение Эмили, приподнялся на локтях, чтобы позволить ей снять с себя футболку. В тусклом свете майского заката, пробивавшемся сквозь стекло старого окна, его дыхание сбилось, но в глазах виднелась лишь нежность к ней. Его сильная, шероховатая ладонь уверенно легла на ее талию и притянула ближе, позволив ее горячим губам накрыть свои. Эта редкая уединённость кружила голову сильнее любого вина. В её объятиях хотелось раствориться до конца, упасть на самое дно этого сладкого омута и ни о чём не жалеть. Сбивчивое, торопливое и полное жадной нежностью дыхание влюбленных отражалось эхом от старых стен номера, словно от водной глади глубокой потаенной пещеры. Ее пальцы зарылись в его волосы, прижимая к себе, чтобы ощутить на своей разгоряченной коже касания его нежных губ и спрятаться от всего того хаоса, в который они погрузились с головой. Фред осторожно усадил её на себя, чувствуя, как горячая волна желания захлестывает их обоих, и как под его настойчивыми пальцами вздрагивает её гибкое тело. Он осыпал ее плечи, шею и ключицы короткими поцелуями, заставляя Эмили выгибаться в ответ и глушить срывающийся с губ стон. — И долго я должен тут стоять и ждать, когда вы меня всё-таки заметите? — раздался за спиной Эмили сухой, начисто лишённый всякого романтического трепета голос. Эмили резко подпрыгнула на месте и мгновенно скатилась с Фреда, стараясь прикрыться. Нахлынувшее возбуждение как рукой сняло при виде скучающего лица Джона, стоявшего на пороге комнаты в своей, как и всегда, идеально отглаженной рубашке. Его занудный взгляд был устремлен на люстру, демонстрируя полное равнодушие ко всем телесным проявлениям его друзей. — Джон?! — выдохнула покрасневшая Эмили. — Ты... ты почему без стука?! И вообще, как давно ты здесь?! — Минуту точно, — невозмутимо ответил Джон, поправляя очки на переносице. — С того самого момента, как Фред предположил, что учитель мог задолжать кому-то крупную сумму. Кстати, крайне стереотипное предположение, Фред. Убийства на почве банального финансового конфликта в местах с малым населением обычно составляют менее пятнадцати процентов от общего числа. Статистика — вещь упрямая, знаешь ли. Фред, наконец совладав со своими эмоциями, схватил валявшуюся на полу футболку и принялся натягивать её на себя, косо и раздражённо испепеляя взглядом Джона. — Джон, чёрт побери! Нормальные люди, прежде чем зайти к кому-то, обычно стучат! Особенно когда на дверях нет таблички «Добро пожаловать, сухопутный зануда, заходи без стука»! ----------