Бюро нерешённых дел для духов Лика Мин В старом здании на углу висит табличка: «Бюро нерешённых дел. Если у вас неприятности, заходите». Пак Хэрин зашла случайно. Осталась, потому что уволиться оказалось сложнее, чем устроиться. Бюро помогает духам завершить то, что они не успели при жизни. Найти потерянную куклу. Передать последнее слово. Узнать, что стало с сыном. Хэрин записывает их истории в блокнот, пьёт кофе и старается не думать о том, что её босс Со Тэхён не дышит, не спит и не выходит на солнце. Тэхён застрял между жизнью и смертью более двадцати лет назад. Основатель бюро провёл ритуал, чтобы спасти его, и исчез. Теперь Тэхён медленно рассыпается, Хэрин медленно влюбляется, а в подвале лежат записки, которые могут спасти одного и погубить другого. ==================== Глава 1 Пак Хэрин вышла из здания рекламного агентства ровно в тот момент, когда над Сеулом зарядил затяжной дождь. У входа сидел охранник, с которым она здоровалась два года подряд, и теперь этот человек делал вид, что внимательно изучает экран своего телефона. Хэрин остановилась возле стеклянных дверей, перехватила поудобнее картонную коробку с личными вещами и подумала, что увольнение, оказывается, выглядит именно так, как в сериалах, – только без фоновой музыки и без эффектного ветра, развевающего волосы. Волосы у неё просто мгновенно намокли и прилипли ко лбу, едва она сделала шаг в сторону остановки. В коробке громыхал нелепый хлам, скопившийся за два года в офисе: керамическая кружка с издевательской надписью «Я справлюсь», засохший суккулент – подарок коллеги из соседнего отдела, стикеры с котами, недоеденное печенье и семейное фото. На снимке отец смотрел так, словно прямо сейчас собирался прочитать лекцию о том, почему ей стоило пойти в фармацевтический. Коробка была почти невесомой, но раздражала сильнее любой тяжести, которую Хэрин когда-либо приходилось поднимать. Девушка переступила через лужу, едва не выронив свою ношу, добралась до навеса остановки и попыталась сделать вид, что всё под контролем. Начальник, с которым она сегодня поссорилась, был не самым подлым человеком в компании. Там имелись варианты и похуже. Он просто не любил, когда младшие сотрудники настаивали на своём, и особенно не любил, когда это делали женщины, младше его больше чем на десять лет. Хэрин могла бы промолчать и не говорить ему, что ту самую концепцию ролика придумала не стажёрка Чон, а она сама, ещё в прошлом месяце. Могла бы кивнуть и уйти. Но, как с ней часто случалось, рот открылся раньше, чем включился здравый смысл, и теперь в её кармане лежала расчётная ведомость с суммой, которой не хватало ни на аренду, ни на то, чтобы спокойно поискать новую работу хотя бы пару недель. Телефон завибрировал в кармане. Хэрин вытащила его, прищурилась от капель на экране и увидела сообщение от хозяйки квартиры. Женщина писала короткими, вежливыми фразами, в каждой из которых чувствовалось, что терпение подходит к концу. Срок аренды истекает через неделю. Если Хэрин не внесёт сумму до пятницы, придётся искать другое жильё. Девушка убрала телефон обратно в карман, подняла воротник куртки и попыталась вспомнить, когда в последний раз ела что-то, кроме рисовых треугольников из круглосуточного магазина. Автобус оказался почти пустым. Хэрин села у окна, поставила коробку на колени и уставилась на размытые огни города. Район Ыльчиро мелькал за стеклом фрагментами – фасады мастерских, неоновые вывески баров, узкие переулки с бельём, которое кто-то забыл снять до дождя. В этих кварталах время как будто замедлялось по сравнению с остальным Сеулом. Хэрин когда-то любила здешние улицы. В университете они с Сорой приходили сюда, чтобы поесть дешёвого рамёна и пофотографироваться на фоне обшарпанных стен. Теперь же вокруг всё выглядело совсем дряхлым и запущенным. Хэрин вышла на две остановки раньше, чем нужно. Решение было нелогичное, но ей не хотелось так сразу возвращаться в квартиру, где единственным живым существом был высохший суккулент. Она пошла пешком, прижимая коробку к боку, и свернула в один из переулков просто потому, что там горел тёплый свет над вывеской маленькой лапшичной. Запах бульона и чеснока ударил в нос, и девушка впервые за весь день подумала, что, возможно, стоило всё-таки съесть что-то нормальное. – Деньги, Хэрин, – сказала она себе вполголоса, обходя лужу. – Деньги у тебя закончились ещё вчера. Она прошла мимо лапшичной, свернула ещё раз, оказалась в узком проулке между двумя старыми домами и внезапно поняла, что заблудилась. Такое случалось с ней регулярно. Карту она открывать не стала, потому что телефон почти разрядился, а зарядка осталась на столе в офисе – ещё одна приятная мелочь прошедшего дня. Девушка пошла вперёд, рассчитывая выйти к какой-нибудь крупной улице, и через минуту оказалась в переулке, где не было ни одной живой души. По правую руку располагалась мастерская по ремонту часов. Витрина пожелтела от времени, за стеклом висели десятки циферблатов, и все они показывали разное время. По левую – закрытая чайная с китайскими иероглифами на вывеске. Между ними темнела узкая дверь, зажатая, словно книга между двумя толстыми томами. Над дверью горела маленькая лампа, по форме напоминающая старый фонарь, а под лампой висела табличка. Хэрин остановилась и подняла голову. «Бюро нерешённых дел. Требуется сотрудник. Опыт работы необязателен. Умение сохранять спокойствие приветствуется. Оплата по договорённости, но вы будете довольны». Она прочитала объявление дважды. Потом ещё раз, на всякий случай. Текст, конечно же, не менялся. Девушка переступила с ноги на ногу, поморщилась от того, как хлюпали ботинки, и подумала, что фраза «вы будете довольны» в объявлении о работе звучит как минимум подозрительно. Обычно так писали в объявлениях о работе хостес или о чём-нибудь похуже. Но вывеска над дверью выглядела совершенно безобидно – дерево, медные буквы, никаких намёков. – Нерешённые дела, – сказала Хэрин, обращаясь скорее к мокрому переулку, чем к кому-то конкретно. – Это что, адвокатская контора? Ответа, разумеется, не последовало. Она переложила коробку в другую руку, поправила воротник и ещё раз посмотрела на дверь. Рассуждая логически, идти туда не стоило. Незнакомый адрес в безлюдном переулке, подозрительное объявление без имени и телефона – любой разумный человек развернулся бы и пошёл искать дорогу к дому. Хэрин постучала. Дверь почти сразу медленно отворилась. Это было так странно, как будто кто-то стоял с обратной стороны и ждал её прихода. За порогом показался небольшой коридор с деревянным полом, залитый тёплым светом настенных светильников. Девушка нерешительно ступила внутрь, стряхнув воду с рукава. – Здравствуйте? – спросила она, оглядываясь. – Я по объявлению. Насчёт работы. ---------- Глава 2 Девушка несколько раз беспомощно поймала ртом воздух, прежде чем смогла издать хоть какой-то звук. – Простите, – наконец выдавила она, обращаясь к старику. – Вы… вас немного видно насквозь. – А вы наблюдательная, – одобрительно заметил старик. – Молодой человек, где вы раньше её нашли? Эта хотя бы не будет делать вид, будто меня здесь нет. Со Тэхён не ответил. Он спокойно смотрел на Хэрин и ждал. Девушка медленно повернулась к нему. Потом снова к старику. Потом снова к директору. В голове у неё сложилась короткая, ясная фраза: это розыгрыш. Это точно розыгрыш. Это какая-то скрытая камера, корпоративная шутка, маркетинговая акция сомнительного заведения. Сейчас выйдет парень с камерой, засмеётся, вручит ей сертификат на кофе, и всё закончится. Из-за двери никто не вышел. Старик мирно расстёгивал пакет с мандаринами, причём пакет вёл себя как настоящий – шуршал, пружинил, оставался на коленях. Один мандарин выпал и покатился по полу. Хэрин проследила за ним взглядом. Мандарин докатился до её ноги и остановился. Девушка нагнулась, подняла его, повертела в руках. Фрукт был самый обыкновенный, холодный с улицы, с восковой кожурой. – Ваш же? – спросила она у старика, не особенно надеясь, что ответит. – Мой, мой. – Он протянул руку, забрал мандарин и аккуратно уложил его обратно в пакет. – Спасибо. А молодой человек никогда не поднимает. Говорит, у него спина. Какая у него спина, у него возраст, как у моего внука. Хэрин медленно перевела взгляд на Со Тэхёна. – Я вас очень прошу, – сказала она осипшим голосом, – объясните мне, что здесь происходит. Пока я не вышла на улицу и не начала плакать от стресса. – Это господин Чхве Донгу, – представил гостя Со Тэхён. – Наш постоянный клиент. Он посещает бюро уже двенадцать лет. – Двенадцать лет, – повторила Хэрин. – Это очень долго для разбирательств по поводу сковороды. – Я умер в две тысячи двенадцатом, – гордо вставил старик. – Инфаркт. Прямо в чимчильбане. Я пересидел всех молодых в горячей комнате — ни один не выдержал больше двадцати минут, а я продержался сорок. Встал, чтобы попить рисового отвара, и упал. Зато рекорд побил. – Поздравляю, – машинально ответила Хэрин. И тут же замерла, осознав, что поддержала беседу с покойником о его собственной смерти. Старик довольно хмыкнул и принялся чистить мандарин. Жёлтая кожура падала ему на колени и исчезала, не долетая до пола, – растворялась в воздухе без какого–либо следа. Хэрин смотрела на это зрелище, не моргая. Со Тэхён слегка подвинул папку с номером сто сорок два к краю стола и заговорил так, словно комментировал погоду за окном. – Вы задали мне вопрос, – сказал он. – Я вам отвечаю. Моя работа заключается в том, чтобы помогать людям, которые по разным причинам не могут завершить свои дела. Иногда это касается имущества. Иногда – личных отношений. Иногда – отдельных слов, которые человек не успел сказать при жизни. Господин Чхве относится к последней категории частично, но в основном у него претензии имущественного характера. – К бывшей жене, – подсказал старик, отправляя в рот дольку мандарина. – Выбросила сковороду. Чугунную. Моя мать мне её подарила на свадьбу. Представляете? Хэрин потёрла виски. – Хорошо, – медленно произнесла она. – Хорошо. Допустим. Допустим, я поверила. Допустим, вы занимаетесь… этим. – Она неопределённо повела рукой в сторону старика, стараясь не указывать на него пальцем. – Допустим, этот господин действительно не вполне материален. Что вы от меня хотите? – Чтобы вы работали, – ответил Со Тэхён. – На должности помощника. Основные обязанности: приём посетителей, ведение записей, предварительный разбор обращений, иногда – сопровождение сотрудников на выездах. Техническая работа. Ничего сверхъестественного от вас не требуется. – Сверхъестественного… не требуется… угу, – повторила Хэрин. – От меня требуется только нормально общаться с мёртвыми. Это у вас называется «ничего особенного». – Вы уже общаетесь, – заметил Со Тэхён. – Господин Чхве разговаривает с вами, вы отвечаете. Я не вижу проблемы. Старик с готовностью кивнул. – Девочка приятная, – одобрил он. – Не пищит. Предыдущая, которая до вас приходила, молодой человек, как меня увидела, так в обморок и грохнулась. Хорошо, что я тогда ещё не умел чай разливать, а то бы облил. Хэрин повернулась к Со Тэхёну. – У вас была предшественница? – спросила она. – И она упала в обморок? – Она не прошла испытательный срок. – Из-за господина Чхве? – Из-за совокупности причин. Но, в основном, да. Из-за господина Чхве. – Не из-за меня, – оскорблённо вставил старик. – Из-за сложившихся обстоятельств. Девушка молча подняла руку, требуя тишины. Старик послушно замолчал и принялся сосредоточенно жевать. Хэрин медленно сделала глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь. Следовало не торопясь собраться с мыслями, а их было только две. Первая сводилась к накатывающему страху. Вторая противоречила первой – ужас казался ненастоящим. Если бы напротив сидело кошмарное клыкастое чудовище, издающее жуткий вой, Хэрин наверняка уже выскочила бы из кабинета. Но мягкое кресло занимал обычный ворчливый дед с мандаринами, искренне переживающий за судьбу старой кухонной утвари. Нелепая будничность происходящего лишала панику привычной точки опоры. – Директор Со, – Хэрин обратилась к сидящему за столом мужчине, стараясь говорить максимально собранно. – Разрешите мне уточнить одну деталь. Ответьте предельно честно. – Спрашивайте, я слушаю, – он кивнул, выражая готовность к диалогу. – Этот человек, – Хэрин аккуратно указала ладонью в сторону призрачного гостя, намеренно отводя взгляд от полупрозрачного силуэта, – действительно скончался в две тысячи двенадцатом? – Четырнадцатого марта, в чимчильбане на Тондаэ-ро, – Со Тэхён ответил мгновенно, даже не пытаясь заглянуть в лежащие перед ним документы. – И он приходит в этот кабинет двенадцать лет ради одной жалобы? – Хэрин недоверчиво приподняла брови. ---------- Глава 3 Хэрин положила телефон рядом с пластиковым стаканчиком. Горячий пар поднимался над рамёном и мутно оседал на оконном стекле. Девушка доела лапшу в тишине, не торопясь развернула треугольный кимбап, съела его и сделала несколько глотков воды. В голове снова всплыли четыре миллиона вон. Завтра ровно к восьми утра ей придётся вернуться на то же место, пройти по той же тёмной залитой дождём улице и зайти в мрачную контору, где за столом сидит мужчина без тени, а в кресле напротив располагается полупрозрачный старик. Подобная мысль никак не укладывалась в голове. Девушка устало потёрла глаза ладонями. Образ пожилого посетителя с пакетом мандаринов стоял перед ней как наяву. В воспоминаниях шуршал целлофан, а оранжевая кожура падала на колени и растворялась в воздухе. Хэрин попыталась подобрать логичное объяснение случившемуся. Галлюцинация, крайняя степень утомления или крепкий кофе, выпитый на пустой желудок сразу после увольнения. Возможно, нервный срыв принял форму обычного разговора. Ни одна из версий не казалась убедительной. Перед глазами упорно возникало лицо Директора Со. Его взгляд, лишённый удивления, раздражения или банального человеческого любопытства, пугал гораздо сильнее призрака. Поскольку ноги после долгих блужданий по переулкам гудели от усталости, Хэрин решила не идти пешком оставшиеся кварталы, а дождаться транспорта. Городской автобус до её района подошёл совершенно пустой. Девушка с облегчением заняла место у окна, поставила картонную коробку на соседнее сиденье и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Ехать оставалось недолго, и за окном серыми размытыми пятнами быстро проплывали знакомые вечерние улицы. На следующей остановке в салон зашла женщина с объёмным тюком из прачечной. Пассажирка окинула взглядом пустые ряды, почему-то выбрала кресло прямо рядом с Хэрин и всю оставшуюся дорогу молча доставала сушёные анчоусы из бумажного кулька. Хэрин никак не реагировала на странную соседку. На данном этапе этого сумасшедшего вечера её уже невозможно было удивить. Маленькая квартира располагалась на восьмом этаже старого офистеля в районе Чонно-гу. В единственной тесной комнате кровать, письменный стол, крошечная кухонная зона и платяной шкаф отчаянно боролись за каждый сантиметр свободного пространства. Девушка открыла замок, опустила коробку на пол, аккуратно разулась на пороге и повесила мокрую куртку на крючок. Она прошла вглубь помещения, не трогая выключатель верхнего света. В комнате горела только настольная лампа, которую Хэрин в утренней спешке забыла выключить. Девушка опустилась на край матраса и некоторое время неподвижно смотрела на противоположную стену. Вертикальная поверхность, в отличие от остальных сегодняшних событий, вела себя предсказуемо – не меняла плотности и не высказывала претензий по поводу семейной жизни. Девушка поднялась, вытащила из коробки горшок с небольшим суккулентом, повертела его в руках и вернула на место. Затем она поставила на стол любимую кружку с надписью «Я справлюсь», развернула рамку с фотографией родителей и прислонила её к обоям. Отец со снимка по привычке смотрел с подозрением куда-то в сторону спального места. Хэрин подошла к подоконнику, бросила короткий взгляд на мокрые крыши соседних зданий и плотно задёрнула шторы. – Хорошо, – негромко произнесла она вслух, обращаясь к пустоте. – Допустим. Собственный голос в пустом помещении прозвучал довольно странно. Хэрин тревожно оглянулась по сторонам, но никого не обнаружила. – Допустим, – повторила она значительно тише, – всё увиденное действительно произошло на самом деле. Допустим, я устроилась на работу в агентство, куда покойники приходят жаловаться на кухонную утварь. Допустим, у моего начальника полностью отсутствует тень. Девушка снова села на кровать и, стянув влажные носки, бросила их в сторону бельевой корзины в углу. Они пролетели мимо цели и упали на линолеум. – Если этот абсурд окажется правдой, – Хэрин запрокинула голову, разглядывая блёклый потолок, – то, любимая бабушка, огромное спасибо за наследственные гены. Очень своевременный подарок. Бабушка Пак Мёнчжа ушла из жизни, когда Хэрин исполнилось пятнадцать. Эта небольшая худенькая женщина, обладавшая совершенно детскими глазами, любила часами замирать у окна. В такие моменты её неподвижный взор устремлялся на улицу, словно в ожидании конкретного человека. Родители всегда заговаривали о ней с той осторожной нежностью, которая обычно достаётся людям, имеющим явные странности. Покойная свято верила в существование домашних духов. В строго определённые дни она оставляла на пороге скромное угощение, по утрам вежливо здоровалась с пустотой в кухонном углу и со временем приучила внучку к подобным ритуалам. Мать однажды устроила из-за этого громкий скандал, вынудивший старушку на две недели переехать к подруге. После возвращения бабушка больше не настаивала на приветствии пустых углов. Однако в её присутствии маленькая Хэрин всё равно продолжала тайком соблюдать семейную традицию, искренне веря, что невидимому собеседнику приятен этот жест. До определённого возраста девочка действительно замечала необъяснимые вещи. Перед ней то и дело возникали тёмные силуэты в окнах соседних домов, бесследно исчезавшие при попытке вглядеться в них повнимательнее. На школьном дворе периодически появлялась молчаливая женщина, облачённая в светлый ханбок. На неё никто из детей не обращал внимания, поскольку, кроме Хэрин, её никто не замечал. У подъезда на лавочке порой сидел незнакомый старик, приветливо кивавший прохожим. Загадка разрешилась лишь тогда, когда Хэрин поинтересовалась у матери личностью этого дедушки, а испуганная женщина ответила, что скамейка абсолютно пуста. После похорон Пак Мёнчжа подобные видения стали беспокоить внучку всё реже, а через год прекратились совсем. Девушка так и не поняла, закрылся ли её необычный дар или она просто разучилась обращать на него внимание. Хэрин легла поверх покрывала, устремив неподвижный взгляд на потолок. В углу над платяным шкафом сиротливо висела тонкая паутина, свитая давно исчезнувшим хозяином. Девушка попыталась мысленно выстроить план на завтрашний день, однако грядущие события рисовались с большим трудом. В голову упорно лезли пугающие сцены из второсортных фильмов ужасов. В таких кинолентах героини, устраивавшиеся на работу в странные организации, неизменно заканчивали свою жизнь на фоне окровавленных стен перед финальными титрами. Хэрин перевернулась на бок, подложила ладонь под щёку и заставила себя вспомнить о пожилой сотруднице архива, пообещавшей угостить её приветственным десертом. Наличие дружелюбной госпожи Им заметно снижало градус подступающего триллера. ---------- Глава 4 Лестница вела вниз, становясь с каждой ступенькой всё холоднее. Госпожа Им шла впереди, не придерживаясь за перила, уверенно ступая по деревянным ступеням, которые поскрипывали в одних и тех же местах. Хэрин послушно двигалась следом, механически отсчитывая шаги в полумраке. На восемнадцатой ступени лестница закончилась, и перед ними открылось помещение, совершенно не соответствовавшее скромным размерам стоявшего наверху небольшого здания. Архив занимал подвальный этаж целиком. Длинный просторный зал с низким потолком до самого верха был заставлен стеллажами, забитыми старыми папками, коробками, плотными свитками и разнообразными неопознанными предметами. Посередине находился широкий письменный стол, заваленный бумагами, где также умещались выключенный настольный вентилятор, пузатый чайник и стеклянная банка с засахаренными цукатами из юдзу. Уютный вид этого подвального кабинета заставил Хэрин на секунду позабыть о первоначальной тревоге. – Садись, – госпожа Им указала на свободный деревянный табурет. – Приготовить тебе чаю? Хэрин устроилась на сиденье, аккуратно поставила сумку на пол и утвердительно кивнула. Госпожа Им налила горячий рисовый напиток в маленькую пиалу без ручки, придвинула поближе сладости и достала из бумажного свёртка два медовых хоттока, обёрнутых в блестящую фольгу. Вид тёплой выпечки заставил Хэрин признать, что утренний банан был слишком скромным завтраком. – Обязательно поешь, – тётушка Бокча устроилась напротив, подперев щёку ладонью. – Инструктаж на пустой желудок воспринимается крайне плохо. Я знаю, о чём говорю, поскольку в молодости полгода трудилась помощницей у практикующего мудана в Кёнджу. Когда наставник пытался объяснять мне тонкости ритуалов натощак, я могла думать исключительно о тарелке горячих ттоков в ближайшей придорожной закусочной. Хэрин откусила кусочек медового пирожка и внимательно посмотрела на собеседницу поверх края пиалы. Госпожа Им выглядела примерно на шестьдесят лет, хотя её точные и уверенные движения больше соответствовали пятидесятилетней женщине. Практичная короткая стрижка обходилась без сложной укладки. Живые внимательные глаза за стёклами очков напоминали Хэрин строгих рыночных торговок, которые замечают абсолютно всё вокруг и никогда не забывают давние обиды. – Начнём с основных моментов, – госпожа Им перешла к делу, внимательно вглядываясь в лицо новой сотрудницы. – Ты ведь вчера лично общалась с господином Чхве Донгу? – Имеете в виду того пожилого полупрозрачного посетителя, который принёс цитрусы? – Хэрин решила уточнить личность клиента. – Именно его. Этот человек считается нашим постоянным посетителем. Он исправно приходит каждую среду и пятницу, раскладывает мандарины, по привычке жалуется на супругу и возвращается обратно. Мужчина не доставляет серьёзных хлопот, хотя отличается поразительным упрямством, – архивариус сделала небольшой глоток. – В нашем бюро действуют чёткие внутренние правила, обязательные для изучения до начала полноценной работы с документами. Некоторые требования покажутся тебе банальными, другие – излишне странными, однако я прошу относиться к каждому пункту с максимальной серьёзностью. Хэрин быстро доела хотток, тщательно вытерла пальцы бумажной салфеткой и приготовилась внимательно слушать. Её наставница принялась поочерёдно загибать пальцы на руке, наглядно перечисляя регламент. – Первое правило. Категорически запрещено называть умершего призраком в его непосредственном присутствии, подобные высказывания вызывают у посетителей сильное раздражение. Уважительное слово «дух» вполне допустимо, но правильнее всего использовать личное имя. Если личные данные отсутствуют, ограничивайся нейтральными терминами вроде «клиент» или «посетитель». – А как следует реагировать, если человек самостоятельно называет себя призраком? – поинтересовалась Хэрин. – В таком случае можешь вежливо согласиться, однако никогда не проявляй личную инициативу. Многие наши гости демонстрируют повышенную чувствительность к любым напоминаниям о своём нынешнем статусе. Особенно остро реагируют недавно скончавшиеся люди, ещё не успевшие до конца осознать факт собственной гибели, – госпожа Им загнула второй палец. – Второе правило. Никогда не обещай клиенту гарантированное решение его проблемы. Ты имеешь право пообещать детально разобраться в ситуации или принять возможные меры, однако забудь слово «решим». Подобные обязательства невыполнимы, ведь некоторые дела просто не имеют благополучного исхода. Порой наша единственная задача заключается в том, чтобы помочь человеку смириться с произошедшим. Хэрин согласно кивнула, мысленно фиксируя в памяти важные наставления. – Третье правило. Постарайся не прикасаться к посетителям без их прямого согласия. Большинство духов лишены привычной плотной оболочки, однако они прекрасно чувствуют чужие касания. Для многих это оборачивается глубоким эмоциональным потрясением, поскольку физический контакт живого человека болезненно напоминает им об утраченном земном существовании. Соответственно, прикасаться разрешено исключительно по личной просьбе гостя или в тех редких случаях, когда этого требует экстренная ситуация. – Суть ясна, – Хэрин поставила пустую пиалу на деревянную поверхность стола. – Объясните, пожалуйста, что именно подразумевает подобная экстренная ситуация? – Иногда духи паникуют, – ответила Бокча. – Впадают в состояние, когда не могут контролировать собственную форму. Начинают мерцать, дрожать, терять очертания. В таких случаях прикосновение живого человека может их стабилизировать. Но это крайняя мера, и использовать её без опыта не стоит. Хэрин посмотрела на свои руки. Руки были обычные – с коротко подстриженными ногтями, без колец, с сухой кожей на костяшках. Трудно было представить, что этими руками можно стабилизировать чью-то призрачную форму. – Четвёртое, – продолжала Бокча. – Каждое дело фиксируется в журнале. Дата обращения, имя клиента, если известно, суть проблемы, предпринятые действия, результат. Журнал ведёшь ты. Молодой господин считает, что я слишком вольно обращаюсь с документацией, а Доюн пишет так, будто составляет комментарий к видео в интернете, поэтому надежда теперь на тебя. ---------- Глава 5 Сверху, со стороны узкой лестницы, раздались шаги. Кто-то стремительно спускался в подвальное помещение, буквально перепрыгивая через деревянные ступени. Спустя пару мгновений в дверном проёме возник молодой человек, которого Хэрин мельком заметила утром в приёмной. Высокий худощавый юноша с короткой аккуратной стрижкой так и лучился безудержной энергией. Посетитель был одет в чёрную форменную куртку с логотипом службы доставки, тёмные джинсы и кроссовки с развязанными шнурками. В руках он бережно удерживал картонную коробку с предупреждающей надписью «Осторожно, хрупкое», поверх которой лежал плотный пластиковый пакет из круглосуточного магазина. – Тётушка Бокча! – радостно провозгласил вошедший с самого порога, совершенно не обращая внимания на присутствие Хэрин. – Мне всё-таки удалось отыскать ту старую коробку, о которой вы упоминали накануне. Искать пришлось вовсе не на основном складе, а в небольшом хозяйственном шкафчике возле уборной, прямо под огромной стопкой пожелтевших газет. Кстати, пресса там датирована восемьдесят седьмым годом, и на одной из страниц напечатано уморительное объявление о продаже подержанного кассетного магнитофона, хотите взглянуть? – Ким Доюн, – госпожа Им мягко перебила парня, качнув головой в сторону табурета. – Познакомься, у нас гость. Молодой человек опустил глаза и наконец заметил Хэрин, сразу проявив к новой сотруднице живой интерес. – О, прошу прощения, – Доюн аккуратно опустил ношу на пол и поспешно вытер ладонь о джинсовую ткань, после чего протянул руку для приветствия. – Меня зовут Ким Доюн. Я тружусь здесь курьером, выполняю обязанности помощника, а порой выступаю в роли единственного голоса разума, пускай, молодой господин категорически не согласен с подобным утверждением. Вы наша новая сотрудница? Хэрин ответила на рукопожатие. Его ладонь оказалась тёплой, немного влажной и совершенно живой. – Пак Хэрин, – представилась девушка. – Сегодня мой первый день испытательного срока. – Вы способны видеть их? – поинтересовался Доюн без лишних предисловий, как будто спросил, который сейчас час. – Если вы имеете в виду здешних специфических посетителей, – Хэрин на секунду замялась, подбирая нейтральные слова, – то вчера мне действительно довелось пообщаться с одним пожилым человеком. – Господин Чхве Донгу, – Доюн понимающе кивнул, демонстрируя опыт знающего специалиста. – Классическая ситуация для новичков, с этого клиента традиционно начинается знакомство с бюро. Пожилой мужчина абсолютно безвреден, просто излишне зациклился на той злополучной сковородке. Я, между прочим, искренне предлагал купить взамен новую, однако старик не на шутку обиделся и целую неделю полностью игнорировал моё присутствие. Невероятное зрелище: дух, устраивающий серьёзные сцены из-за какой-то посуды. Прежде я наивно полагал, что после завершения земного пути люди обретают высшую мудрость, но реальность доказывает обратное. Умершие остаются прежними, разве что становятся немного прозрачными. Госпожа Им негромко кашлянула, и Доюн моментально умолк благодаря образцовой дисциплинированности, выработанной долгой практикой общения со старшими. – Наш курьер обладает способностью замечать духов с самого рождения, – пояснила тётушка Бокча, обращаясь к Хэрин. – Подобный врождённый дар считается редким, но далеко не уникальным. Судя по научным выводам, сделанным Директором Со после вчерашнего собеседования, твоя способность имеет совершенно иную природу. Ты не просто замечаешь силуэты, ты умудряешься слышать. – Поясните, пожалуйста, что именно я слышу? – Хэрин удивлённо приподняла брови. – Пока мне сложно дать однозначный ответ, – честно призналась архивариус. – Директор Со вчера обратил пристальное внимание на твою непосредственную реакцию на реплики господина Чхве Донгу. Руководитель предполагает, что тебе удалось уловить гораздо больше скрытых смыслов, нежели положено обычному человеку. Впрочем, мы обязательно проверим данную гипотезу позже, при возникновении подходящего случая. Пока твоя главная задача – прилежно работать, фиксировать информацию в документах и внимательно наблюдать за происходящим вокруг. Хэрин допила остатки рисового напитка и аккуратно поставила пустую пиалу на письменный стол. Ей безумно хотелось задать наставнице ещё по меньшей мере десяток волнующих вопросов, начиная с загадочного отсутствия тени у Со Тэхёна и заканчивая возможной связью её покойной бабушки со всей этой мистикой. Однако природная интуиция, частенько работавшая гораздо эффективнее холодного разума, вовремя подсказала девушке проявить терпение. Тётушка Бокча производила впечатление человека, готового поделиться любыми секретами, но исключительно в тот момент, когда сама сочтёт это необходимым и своевременным. Подробный инструктаж продолжался ещё около часа. За это время госпожа Им наглядно продемонстрировала Хэрин ключевые секции подвального архива. Завершённые дела аккуратно хранились в плотных зелёных папках на стеллажах вдоль левой стены, а текущие вопросы занимали жёлтые папки по правую руку. В самом дальнем углу помещения располагался массивный обособленный шкаф, запертый на тяжёлый замок. Проходя мимо этой секции, тётушка Бокча бросила на дверцы мимолётный взор, однако предпочла воздержаться от каких-либо комментариев. Хэрин чутко подметила, что на таинственном шкафу полностью отсутствуют числовые номера или привычные пояснительные надписи, а на деревянной поверхности белеет лишь крошечная бумажная полоска со старинным сложным иероглифом, разобрать который ей так и не удалось. ---------- Глава 6 Доюн тем временем устроился в углу на перевёрнутом ящике и ел кимпаб из пластикового пакета, попутно рассказывая Хэрин о том, как устроен его рабочий день. Утром он забирает из бюро список адресов, по которым нужно доставить предметы или забрать вещи, связанные с делами клиентов. Иногда это были документы. Иногда – странные предметы вроде детских игрушек или чьих-то очков. Один раз ему пришлось доставить кошку, которую дух пожилой женщины отказывалась оставлять без присмотра. – Кошка была живая, – уточнил Доюн, заметив выражение лица Хэрин. – Настоящая. Просто после смерти хозяйки она осталась в квартире, и дух не могла уйти, пока не убедилась, что кошку кто-нибудь заберёт. Я отвёз её к племяннице покойной. Кошка меня поцарапала, племянница накормила, все остались довольны. Ну, кроме кошки. Ровно в девять часов госпожа Им велела подниматься наверх. Хэрин последовала по ступеням вслед за Доюном и оказалась в приёмной, получив возможность детально рассмотреть помещение при дневном свете. Небольшая комната была обставлена уютно, располагая к долгому пребыванию. Здесь красовались два старых кожаных кресла, журнальный столик с вазой изящных искусственных хризантем и аккуратный письменный стол, укомплектованный телефоном, настольной лампой и стопкой чистых папок. На стене висел перекидной календарь с живописными видами гор, открытый на текущем месяце. Окно выходило в переулок, позволяя наблюдать угол часовой мастерской и кусок мокрого тротуара. Директор Со вышел из своего кабинета ровно в девять ноль-ноль. Хэрин отметила про себя, что он выбрал практически вчерашний наряд – тёмный костюм и белоснежную рубашку. Руководитель двигался с прежней размеренной плавностью. Хэрин, вчера посчитавшая эту черту странной, сегодня начинала видеть в ней обычную часть его характера. Мужчина перевёл взгляд с Хэрин на настенные часы, после чего вновь посмотрел на новую сотрудницу. – Без опозданий. Хорошее начало, однако не привыкайте считать подобную пунктуальность личной нормой. Правило закрепится лишь тогда, когда вы благополучно продержитесь неделю. Он положил на стол небольшой блокнот в коричневой обложке. Блокнот выглядел абсолютно новым, но плотная желтоватая бумага внутри явно указывала на лавки редких товаров, где хозяева знают каждую марку поимённо. – Записывайте абсолютно всё, – распорядился мужчина. – Фиксируйте имена, даты и детали, кажущиеся незначительными. Особенное внимание уделяйте именно мелочам. Хэрин взяла блокнот и перевернула первую страницу, оказавшуюся совершенно чистой. – Каковы мои обязанности на сегодня? – поинтересовалась она. – Ждать, – лаконично ответил начальник и сразу вернулся в свой кабинет. Доюн, устроившийся на краю приёмного стола с новой порцией кимбапа, проводил начальника взглядом и недовольно покачал головой. Подобное поведение босса его явно не удивляло, но привычно заставляло ворчать. – Он действует так постоянно, – поделился парень, обращаясь к Хэрин. – Бросит короткое распоряжение и закроет дверь. Обязательно выяснится, что период ожидания составлял ровно четырнадцать минут, поскольку по истечении этого срока раздастся звонок от нужного человека, которого шеф дожидался пару месяцев. Признаться, я до сих пор искренне не понимаю механизмы его проницательности. Вероятно, директор чувствует точное время, подобно кулинарам, безошибочно определяющим готовность блюда. Хэрин устроилась за столом в приёмной, аккуратно положила блокнот перед собой, сняла колпачок с ручки и приготовилась выполнять поручение. Вскоре Доюн отправился на утреннюю доставку, а госпожа Им спустилась обратно в подвальный архив. В старых коридорах стало совсем тихо, лишь изредка поскрипывали деревянные половицы. Хэрин внимательно изучала стену, календарь и вазу с хризантемами. Ей безумно хотелось набрать номер Соры и поделиться абсурдностью ситуации, рассказав о странном распоряжении начальника, полностью лишённого тени, однако данное вчера обещание строго запрещало распространять конфиденциальную информацию. Спустя одиннадцать минут телефонный аппарат на столе внезапно зазвонил. Хэрин посмотрела на старый дисковый прибор с потемневшим от времени корпусом и уверенно сняла трубку. – Бюро нерешённых дел, – произнесла она, слегка удивившись естественности собственного голоса. – Я вас слушаю. На другом конце провода послышался встревоженный голос немолодой женщины. – Здравствуйте, мне порекомендовали обратиться именно в вашу контору, – заговорила собеседница, слегка запинаясь от волнения. – Я проживаю в районе Кванчжин, неподалёку от набережной. Мне довольно трудно подобрать правильные слова для объяснения. На автобусной остановке рядом с моим домом каждый вечер появляется один человек. Пожилой мужчина постоянно стоит там и ждёт транспорт, однако данный маршрут ликвидировали много лет назад. Незнакомец караулит до глубокой ночи, после чего бесследно исчезает. По утрам площадка пустует, а к вечеру он неизменно возвращается на прежнее место. – Женщина на секунду умолкла, переводя дух. – Понимаю странность своих слов, но моя соседка утверждает, будто прекрасно знала этого человека. Мужчина скончался довольно давно. Хэрин быстро зафиксировала сведения в блокноте, аккуратно выведя на желтоватом листе: «Кванчжин, набережная, остановка, пожилой мужчина, закрытый маршрут». Подняв глаза, девушка заметила, что дверь кабинета Директора Со слегка приоткрылась. – Благодарю вас за обращение, – вежливо ответила Хэрин в трубку. – Подскажите, пожалуйста, точный адрес этой остановки. Также, если возможно, назовите имя вашей соседки. ---------- Глава 7 Женщина продиктовала адрес. Остановка находилась на окраине старого жилого квартала, у спуска к реке, возле перекрёстка, где раньше сходились два автобусных маршрута. Один из них закрыли семь лет назад, когда построили новую развязку. Соседку звали Пак Кымсун, ей было за семьдесят, и она утверждала, что мужчина на остановке – её бывший знакомый по фамилии Ан. Хэрин поблагодарила, положила трубку и аккуратно подошла к кабинету Тэхёна. Дверь была по-прежнему приоткрыта. Директор сидел за столом и читал какой-то документ, не поднимая головы. – Я записала, – сказала Хэрин. – Пожилой мужчина на автобусной остановке. Ждёт маршрут, которого больше нет. По словам звонившей, он уже несколько лет появляется там каждый вечер. – Несколько лет? – переспросил начальник, не отрываясь от бумаг. – Так сказала женщина. Со Тэхён поднял голову. – Это ваше первое дело, – сказал он. – Возьмите Доюна. Начните с остановки. Поговорите с соседкой. – Он сделал паузу. – И, Хэрин. Когда будете разговаривать с клиентом, если он согласится на контакт, – записывайте всё. Даже то, что кажется вам бессмыслицей. Особенно это. Девушка кивнула, забрала блокнот и вышла из кабинета. Госпожа Им стояла на лестнице, ведущей в архив, и добродушно смотрела на неё, явно зная о звонке заранее. – Тётушка Бокча, – обратилась к ней Хэрин. – У вас есть информация о закрытых маршрутах общественного транспорта? Район Кванчжин, набережная. – В пятом ящике справа, на нижней полке, – сразу ответила госпожа Им. – Там собрана подборка за последние пятнадцать лет: карты маршрутов, расписания, заметки. Первое дело? – Первое. – Желаю удачи, – напутствовала её архивариус, спускаясь по лестнице. – Если он начнёт плакать, не пугайся. Они иногда плачут, когда кто-то соглашается их выслушать. Доюн вернулся через полчаса. Его куртка была забрызгана каплями, а через плечо висела объёмная курьерская сумка. В руке парень держал бумажный стаканчик с горячим тыквенным латте из ближайшей кофейни. Хэрин встретила его у входа, коротко пересказала суть звонка и показала записанный адрес. – Автобусная остановка, – Доюн сделал глоток латте. – Я бывал в том районе. Там старые дома стоят вперемешку с новостройками, и остановки переносили, когда строили развязку. Сейчас полдень, а дух появляется по вечерам. Можем пока навестить эту соседку, Пак Кымсун, а ближе к семи подойти к остановке. Они вышли из бюро вместе. Парень кивнул в сторону тротуара, где у стены стоял его скутер. – Вдвоём на нём нельзя, а вечером ещё развозка. Так что, прокачусь с тобой на автобусе. Хэрин заметила, что Доюн на улице вёл себя собраннее и внимательнее, чем внутри. Его взгляд привычно скользил по прохожим, задерживаясь на лицах чуть дольше обычного. Пару раз он слегка менял траекторию, обходя места, казавшиеся Хэрин совершенно пустыми. – Ты замечаешь их прямо сейчас? – тихо спросила она, когда они сели в автобус до Кванчжина. Доюн устроился у окна, убрал стаканчик в сумку и некоторое время молчал. – Не всегда, – ответил он, не поворачиваясь. – Зависит от места и времени суток. Днём их меньше. Или они меньше хотят привлекать внимание. Но в старых районах их всегда больше. Там осталось много незавершённых дел. Хэрин промолчала. За окном автобуса проплывал Сеул: стеклянные башни, перемежающиеся с низкими домами, зелёные полосы деревьев вдоль реки, мосты, переходы, толпы людей у станций метро. Где-то среди них бродили те, кого больше нет. Девушка посмотрела на свои руки, лежащие на блокноте. Ещё вчера утром она считала своей главной проблемой увольнение из рекламного агентства. Сегодня у неё была другая работа, другие коллеги и совершенно иной масштаб трудностей. Пак Кымсун жила на втором этаже старого жилого дома с облупившимся фасадом и железными перилами на балконах. Дверь она открыла не сразу: долго смотрела в глазок, затем расспросила гостей и лишь после этого повернула замок. На пороге стояла худенькая женщина в вязаной жилетке поверх домашнего платья, с короткими седыми волосами. Её подозрительный взгляд немного смягчился при виде приветливого лица Доюна. – Молодой человек, – заговорила она, разглядывая его. – Вы из полиции? – Нет, хальмони, – Доюн вежливо улыбнулся, стараясь расположить к себе пожилую женщину. – Мы из организации, помогающей людям в необычных обстоятельствах. Ваша соседка звонила нам, рассказала про мужчину на остановке. Мы хотели бы поговорить с вами. Пак Кымсун посмотрела на Хэрин, потом снова на Доюна. Её руки слегка дрожали от возраста. – Заходите, – пригласила она после паузы. – Я приготовлю чай. Только обувь снимите, у меня полы скользкие после мытья. Квартира была маленькой, аккуратной и наполненной вещами, собиравшимися десятилетиями. На полках стояли фарфоровые фигурки, в углу висел старый настенный календарь с рекламой страховой компании, на подоконнике лежала стопка прессы и маленький горшок с красным перцем. Пак Кымсун усадила гостей за стол в кухне, поставила чайник и достала из шкафа жестяную банку с рисовым печеньем. – Его звали Ан Бёнхо, – начала она, не дожидаясь расспросов, и села напротив, сложив руки на столе. – Жил прямо напротив наших окон, через улицу, второй дом от угла – старый, с облупившейся синей дверью. Вы его сразу заметите, если выглянете из моего окна. Мы были знакомы много лет, ещё с тех пор, когда этот район выглядел совсем иначе. Спокойный был человек. Работал на почте. Овдовел рано, жена его умерла, когда дочери было лет восемь или девять. Он один её растил. – А где сейчас его дочь? – спросила Хэрин, делая пометку в блокноте. Пак Кымсун замолчала. Чайник на плите зашумел, и она встала, чтобы снять его. Налив в две чашки горячий ячменный напиток, она поставила их перед гостями и только после этого продолжила рассказ. – Дочь уехала, – вздохнула она. – Давно, ещё в молодости. Они сильно поссорились. Бёнхо никогда не рассказывал о причинах, но размолвка была серьёзной. Дочь уехала из Сеула и не вернулась. Он ждал, повторял мне иногда, что она обязательно позвонит. Потом перестал говорить об этом. ---------- Глава 8 Пак Кымсун замолчала и обхватила ладонями горячую чашку, будто пыталась согреться, хотя в кухне было тепло. Хэрин ничего не сказала. Доюн тоже молчал, что для него было почти подвигом. За окном где-то во дворе залаяла собака, потом стихла. – Соседи вызвали скорую, – продолжила Пак Кымсун. – Приехали быстро, но врачи сказали, что уже ничем нельзя помочь. Сердце. В его возрасте такое бывает. Я тогда подумала – хоть не мучился. Сидел, сидел, задремал, не проснулся. Многие бы так хотели уйти, если бы могли выбирать. – А дочь приехала? – спросила Хэрин. Пожилая женщина покачала головой. – Её не нашли. Никто не знал, где она. Бёнхо не оставлял её адреса, то ли сам не знал, то ли не хотел, чтобы её тревожили. Хоронили его на средства квартального совета. Я туда ходила. Там, кроме меня, было ещё две соседки и один мужчина с почты, с которым он когда-то работал. Четыре человека на похороны. – Она невесело усмехнулась. – Я тогда подумала: как же так, прожил человек жизнь, растил дочь, ходил на работу каждый день, а в конце – четыре человека, и половина из них по вежливости. Хэрин записала имя: «Ан Бёнхо». Поставила рядом дату смерти, которую Пак Кымсун назвала чуть позже – шестое марта семь лет назад. Записала адрес старого дома через дорогу. Подняла глаза. – Вы его видели? – осторожно спросила она, стараясь не нарушить хрупкое доверие. Пак Кымсун пристально посмотрела на собеседницу, словно взвешивая, стоит ли открывать душу перед незнакомыми людьми. – Один раз, – наконец произнесла она. – Прошлой осенью. Я возвращалась от дочери довольно поздно, около девяти часов вечера. Путь пролегал мимо той самой остановки, и Бёнхо сидел на лавочке, облачённый в своё привычное старое пальто. Я остановилась, внимательно наблюдая за ним. Бёнхо упорно смотрел перед собой, высматривая приближающийся транспорт. Я негромко окликнула его, но он даже не повернулся. Приблизившись, я поняла, что он совершенно неподвижен. Вскоре к павильону подъехал другой автобус, совершенно нового маршрута. Водитель открыл двери, зазывая пассажиров, однако Бёнхо остался сидеть на месте. Транспорт постоял минуту и уехал, а я поспешила вернуться домой. Пожилая женщина сделала короткую паузу, собираясь с мыслями. – Я решила умолчать об этой встрече, списав всё на сильное утомление. После недавней кончины супруга мне частенько не спалось, в темноте мерещились разные странности. Позже Чонхи, проживающая этажом ниже, призналась в аналогичном ночном видении. Со временем выяснилось, что Ан Бёнхо замечали и другие старожилы нашего дома. Окружающие давно в курсе происходящего, однако предпочитают обходить эту тему стороной. – Как вы считаете, почему он застрял на этой остановке? – поинтересовалась Хэрин. Пак Кымсун долго рассматривала дно своей пиалы, после чего подняла глаза. На лице женщины отразилась глубокая печаль. – Я уверена, что он продолжает преданно ждать. Возможно, нужный автобус, а возможно – собственную дочь. Мужчина всю свою земную жизнь провёл в вечном ожидании. Сначала надеялся на возвращение тяжелобольной супруги из больницы, затем мечтал о звонке уехавшей дочери. В свой последний вечер Бёнхо планировал отправиться на железнодорожный вокзал, собираясь навестить кого-то в Тэгу. Он пришёл к павильону, опустился на скамью, заснул и больше не проснулся. Пожалуйста, помогите ему, если это в ваших силах. Ан Бёнхо был исключительно добрым, спокойным человеком и точно не заслужил подобной участи после кончины. Они пробыли у Пак Кымсун ещё около двадцати минут. Доюн зафиксировал в памяти смартфона её контактные данные, пообещав обязательно сообщить о результатах расследования. Хозяйка радушно проводила гостей до дверей, вручив каждому по небольшому свертку с рисовым печеньем. Хэрин машинально спрятала угощение в карман брюк, продолжая размышлять над просьбой хальмони обойтись с покойным по-человечески. Эта фраза, сказанная в отношении умершего, намертво врезалась в её память. На улице заметно похолодало. Серое неприветливое утро плавно перетекло в такой же бесцветный день. Доюн достал из сумки стаканчик с латте, но, обнаружив остывший напиток, всё равно сделал несколько глотков. – Семь лет, – задумчиво произнёс парень по дороге к следующему остановочному пункту. – Семь лет – это огромный срок. Обычно духи покидают наш мир значительно быстрее, если их не удерживает мощная ментальная привязка. Очевидно, Ан Бёнхо держит на месте нечто более серьёзное, нежели простое ожидание транспорта. – Соседка упомянула его дочь, – напомнила Хэрин. – Это всего лишь предположение Пак Кымсун, – Доюн на ходу поправил съехавший ремень сумки. – Нам жизненно необходима версия самого клиента. Пока прямая беседа невозможна, следует попросить Директора Со проверить архивные базы данных для поиска родственницы. – Каким образом мы сможем её разыскать? – Силами нашей конторы, – уверенно заявил курьер. – Тётушка Бокча способна отыскать человека по минимальному набору сведений. В подвальных стеллажах хранятся официальные копии переписных листов за последние сорок лет, а о секретных документах я предпочитаю даже не задумываться. Хэрин вытащила телефон и набрала знакомый номер бюро. Госпожа Им ответила после второго гудка. Девушка лаконично изложила полученную информацию, продиктовала полные данные Ан Бёнхо и попросила проверить сведения о его семье. – Назовите имя его дочери, – потребовала архивариус. – К сожалению, мы им не располагаем. Хальмони помнит лишь факт её внезапного отъезда из столицы более двадцати лет назад. После крупной семейной ссоры девушка ни разу не выходила на связь с отцом. Госпожа Им ненадолго замолчала, обдумывая задачу. – Поищу по фамилии, учитывая примерный временной отрезок, – послышалось на том конце провода. – Обязательно перезвоню при обнаружении зацепок. В случае долгого отсутствия не переживайте, это будет означать сбор более подробных материалов. Хэрин спрятала гаджет и вопросительно взглянула на спутника: ---------- Глава 9 Заведение действительно оказалось крошечным, вмещая всего четыре столика. Хозяйка за прилавком увлечённо смотрела кулинарное шоу по телевизору, а её супруг-повар аккуратно выставлял на портативные газовые горелки чугунные кастрюли с кипящей багровой похлёбкой из тофу, грибов и сочной свинины. Хэрин и Доюн устроились на свободных местах возле окна, заказав одну большую порцию чонголя на двоих, чаши с белым рисом и прохладный ячменный отвар. В ожидании подачи блюд курьер принялся делиться важными профессиональными секретами, которые госпожа Им не успела озвучить во время утреннего инструктажа. – Главное правило нашей работы – никогда не спешить, – Доюн аккуратно разделил деревянные палочки для еды. – При первой встрече с духом в реальной обстановке всегда возникает огромный соблазн моментально забросать его вопросами. Подобный подход абсолютно неэффективен. Специфические клиенты пугаются, мгновенно замыкаются в себе или начинают монотонно твердить одну заученную фразу. Сперва необходимо просто посидеть рядом, соблюдая полное молчание, и терпеливо дождаться их личной инициативы. – А как поступить, если посетитель так и не заговорит? – Хэрин подалась вперёд. – В таком случае следует вежливо удалиться и вернуться на место завтра, – Доюн спокойно пожал плечами. – Наше бюро не является экстренной службой спасения. Мы располагаем неограниченным запасом времени, да и наши клиенты, честно говоря, уже тоже никуда не торопятся. Кастрюлю чонголя принесли кипящей. Хэрин аккуратно зачерпнула ложкой наваристый бульон с ферментированной капустой и перцем, но сразу обожгла язык, поэтому поспешно сделала глоток прохладной ячменной воды. Дальше она пробовала уже осторожнее. Доюн ел быстро, с прожорливой сосредоточенностью. – Позволь задать один вопрос, – Хэрин дождалась, пока напарник на секунду прервётся, чтобы перевести дух. – Спрашивай, я слушаю, – Доюн поднял на неё глаза. – Со Тэхён... Что он вообще за человек? Доюн медленно опустил ложку на стол, обдумывая ответ. Он налил себе ещё ячменного отвара, собираясь с мыслями. – Это сложная тема, – признался курьер. – Мне приходится отвечать на этот вопрос примерно раз в месяц, и каждый раз формулировки немного меняются. Директор Со – не совсем живой человек. В этом я уверен абсолютно, поскольку врождённый дар позволяет мне замечать скрытые от обычных людей детали. У нашего начальника полностью отсутствует та привычная ментальная оболочка, которой обладают все живые. Мы, обычные люди, словно излучаем едва заметное внутреннее свечение. Не в физическом смысле, а на ином уровне. У Директора Со подобный маркер отсутствует. При этом, обычным духом он тоже не является, ведь у умерших прослеживается чёткий полупрозрачный контур и явные ограничения в действиях. Наш руководитель полностью лишён этих признаков. – В таком случае, к какой категории он относится? – К чему-то третьему, – пожал плечами Доюн. – У меня нет точного определения. Тётушка Бокча наверняка знает правду, но упорно помалкивает. А устраивать расспросы самому директору бессмысленно, после его туманных объяснений только голова сильнее разболится. Хэрин невольно вспомнила странные повадки своего начальника: редкие замедленные движения век, словно он заставлял себя имитировать мимику, утренний пристальный взгляд на часы перед началом беседы и пугающее отсутствие тени. – Он давно руководит этим бюро? – поинтересовалась девушка. – Сколько себя помню, – Доюн снова принялся за горячую похлёбку. – Моя служба здесь началась около четырёх лет назад, и он уже занимал эту должность. Госпожа Им утверждает, что застала его на этом же месте, а её личный архивный стаж превышает двадцать лет. По моим меркам, срок колоссальный. – И никому не известна его подлинная история? – Сотрудникам достаточно знать его имя и должность, – отрезал Доюн. – Также все прекрасно осведомлены, что к руководителю лучше не лезть с расспросами о личной жизни. Для успешного сотрудничества этих сведений вполне хватает. Он отличный начальник – строгий, порой занудный, но исключительно справедливый. Директор всегда держит своё слово, отчитывает подчинённых строго за дело, а если молчит – значит, занят решением очередной важной задачи. Экран смартфона Хэрин загорелся, прерывая их беседу. На связь вышла госпожа Им. – Мне удалось обнаружить нужные сведения, – без лишних вступлений заговорила архивариус. – Ан Чисук – родная дочь Ан Бёнхо, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения. Она окончательно покинула столицу в две тысячи третьем, спустя четыре года вышла замуж в Тэгу, а в две тысячи девятом оформила развод и официально вернула девичью фамилию. В настоящее время женщина проживает в Пусане, работая учительницей начальных классов в местной школе. Точным домашним адресом я пока не располагаю, но успела зафиксировать контакты учебного заведения. Записываешь? – Да, я фиксирую, – Хэрин быстро вывела данные на желтоватом листе блокнота. – Тётушка Бокча, огромное спасибо за оперативность. Я перезвоню вам позже. – Послушай меня внимательно, девочка, – остановила её госпожа Им, не позволяя нажать кнопку отбоя. – Не торопись немедленно связываться с этой женщиной. Сперва тебе необходимо побеседовать с самим Ан Бёнхо. Пожилой мужчина имеет полное право самостоятельно решить, нуждается ли он в поисках уехавшей дочери. Хэрин согласно кивнула в пустоту и завершила вызов. Доюн тем временем доел рис, допил воду и аккуратно выложил на деревянную поверхность стола нужную сумму за обед. – Нам пора, – Доюн поднялся с места. – До наступления темноты есть немного времени, так что предлагаю изучить окрестности. Порой полезно просто прогуляться по памятным местам до официальной встречи с клиентом. Это помогает лучше прочувствовать его прошлую земную жизнь, понять привычные маршруты и ежедневные заботы. После такой подготовки диалог строится гораздо легче. Они покинули уютную закусочную и вернулись на улицу, где стоял дом Пак Кымсун. Доюн достал блокнот Хэрин, перечитал записи и огляделся. ---------- Глава 10 Доюн пояснил, что в этом квартале старые дома ещё не тронули, хотя застройщики уже скупили участки на соседних улицах. Через пару лет здесь, скорее всего, вырастет очередной жилой комплекс, но пока переулок выглядел так, будто время застряло где-то в девяностых. Хэрин внимательно осмотрела здание. Девушка попыталась мысленно воссоздать жизнь внутри этих стен. Представила свет в окнах, скрип входной двери, за которой уставший почтальон привычно снимал обувь после тяжёлой смены и ставил на плиту чайник. Подумала о его дочери, которая выросла в этих стенах, уехала после ссоры и оборвала все контакты со стариком. – Предлагаю направиться к остановке, пока на улице окончательно не стемнело, – негромко произнесла она. Нужный им остановочный пункт располагался через два квартала, прямо на оживлённом перекрёстке. Это был самый обычный сеульский павильон со стеклянным навесом, деревянной скамьёй, электронным табло расписания и ярким рекламным щитом известного косметического бренда. Автобусы подъезжали регулярно, а пассажиры сменялись каждые несколько минут. Хэрин остановилась в отдалении, внимательно разглядывая лавочку. Скамейка пустовала. Доюн приблизился к конструкции, аккуратно провёл ладонью над деревянной поверхностью, не касаясь её, и покачал головой. – В светлое время суток он отсутствует, – констатировал парень. – Соседка оказалась права, дух приходит исключительно с наступлением сумерек. Они устроились неподалёку на невысоком каменном бортике клумбы и приготовились ждать. Небо над Сеулом постепенно наливалось тёмными красками. Мимо них поочерёдно проносились городские автобусы, люди спешно заходили в салоны, и никто не задерживался под навесом надолго. Хэрин неотрывно смотрела на пустую скамью, пытаясь разобраться в собственных эмоциях. Страх полностью отсутствовал, уступив место какому-то сосредоточенному, напряжённому вниманию. Накатывало то гнетущее чувство из далёкого детства, когда она подолгу дожидалась маму у входа в магазин, замирая от каждого шороха. Ожидание, в котором не крылось ничего опасного, но от которого становилось тяжело дышать. Около шести вечера на остановке стало тише. Поток пассажиров к этому часу схлынул, автобусы стали приходить реже. Доюн толкнул Хэрин локтем. – Смотри. Она посмотрела. На лавочке сидел мужчина. Хэрин не заметила, как он там оказался. Только что было пусто – и вот сидит человек. Пожилой, в тёмно-сером пальто, которое было ему немного велико. На голове кепка. Руки сложены на коленях, пальцы переплетены. Он смотрел на дорогу – туда, откуда должен был прийти автобус, – и не замечал ни Хэрин, ни Доюна, ни других людей на тротуаре. Девушка медленно поднялась со скамьи. Доюн остался сидеть на прежнем месте, коротким кивком предложив ей действовать самостоятельно. Хэрин приблизилась к павильону и остановилась в паре шагов. Мужчина даже не повернул головы. Вблизи посетитель выглядел совершенно обыкновенно. Его реальность нарушала лишь миновавшая павильон незнакомка в наушниках, прошедшая прямо сквозь полу пальто и абсолютно ничего не заметившая. – Господин Ан, – тихо позвала Хэрин. Пожилой мужчина медленно развернулся. На его изборождённом глубокими морщинами лице выделялись тонкие седые брови. Он окинул Хэрин спокойным взглядом, лишённым малейшего удивления. – Вы меня знаете? – поинтересовался собеседник. Его негромкий, но отчётливый голос выдавал лёгкий акцент, характерный для коренных сеульцев старшего поколения. – Да, – подтвердила Хэрин. – Я представляю бюро, помогающее людям в ситуациях, подобных вашей. О вашем присутствии здесь мне сообщила соседка, госпожа Пак Кымсун. – Кымсун, – мужчина повторил имя, силясь воскресить в памяти подробности давнего знакомства. – Она по-прежнему занимает свою квартиру в том доме? – Да, она живёт там. Старик медленно кивнул и вновь устремил взор на проезжую часть. – Я дожидаюсь автобуса, – пояснил он. – Транспорт должен прибыть в самое ближайшее время. Хэрин аккуратно опустилась на противоположный край деревянной скамьи, намеренно сохранив между ними дистанцию. Окрашенная доска обдала её ощутимой прохладой. – Какой именно маршрут вам нужен? – Триста пятьдесят седьмой, – без малейшего колебания ответил мужчина. – Мне необходимо добраться до железнодорожного вокзала, чтобы успеть на поезд до Тэгу. Я сильно выбился из графика, но в случае прибытия транспорта в течение пяти минут шанс на поездку ещё остаётся. – Господин Ан, – осторожно заговорила девушка. – Данный маршрут давно ликвидирован. Мужчина остался неподвижен. – Вы ошибаетесь, – возразил он. – Это фиксированный автобус, и он ходит строго по расписанию, каждые двадцать минут. – Это происходило семь лет назад, – мягко пояснила Хэрин. – Павильон закрыли из-за масштабного строительства дорожной развязки, а схему движения полностью изменили. Пожилой мужчина замолчал, продолжая упорно всматриваться в темноту проспекта. Фигура старика словно ещё сильнее замерла, будто он отчаянно пытался удержать ускользающую мысль. – Выходит, моё пребывание здесь сильно затянулось? – наконец спросил он. – Соседка утверждает, что вы приходите сюда на протяжении семи лет, – ответила Хэрин. – Местные старожилы периодически вас замечают. Старик вновь погрузился в молчание. На противоположной стороне дороги притормозил рейсовый транспорт, высадил нескольких пассажиров и сразу скрылся в потоке машин. Пожилой мужчина проводил его взглядом. – Это совершенно другая модель, – негромко произнёс он. – Я бы безошибочно узнал нужный автобус по характерному звуку мотора. За долгие годы регулярных поездок мне удалось выучить этот гул наизусть. – Куда именно вы направлялись в тот роковой вечер? – поинтересовалась Хэрин. ---------- Глава 11 Собеседник долго хранил молчание. Помня утренний совет Доюна, девушка не торопила его с ответом, позволяя клиенту самостоятельно собраться с мыслями. – В Тэгу, – снова заговорил старик. – Моя родная дочь обосновалась в том городе после нашего расставания. Мы не общались много лет. Незадолго до поездки коллега по почтовому отделению упомянул, что случайно встретил её на местном вокзале. Рассказал о её замужестве и благополучной жизни. Я решился на путешествие исключительно ради мимолётного взгляда. Планировал просто издалека убедиться в её личном счастье, не нарушая её покой расспросами. Мужчина на мгновение прервался. – Я пришёл на остановку, но транспорт задерживался. Решил немного передохнуть на скамейке, поскольку сильно утомился за день. – Он внимательно осмотрел свои ладони. – Дальнейшие события полностью стёрлись из памяти. Хэрин сделала глубокий вдох, настраиваясь на тяжёлое признание. – Господин Ан, в тот вечер на трассе случилась крупная авария, заставившая водителей пустить машины в объезд. А вы просто крепко уснули на этой лавочке и больше не пришли в себя. Пожилой мужчина долго сидел, замерев. Хэрин не понимала, до конца ли он осознал пугающую правду. Наконец старик едва слышно спросил: – А что сейчас с моей девочкой? – Она жива, – поспешила успокоить его Хэрин. – Сейчас Ан Чисук обосновалась в Пусане, трудится учительницей начальных классов. – В Пусане, – эхом отозвался отец. – Значит, она покинула Тэгу? – Да, переехала несколько лет назад. Пожилой мужчина медленно поднял руку и усталым, чисто человеческим жестом провёл ладонью по лицу, словно проверяя реальность собственного существования. – Выходит, все эти годы я караулил совершенно не тот маршрут, – тихо произнёс он. – И собирался двигаться в противоположную сторону. – Вы просто преданно ждали дочь, – добавила Хэрин. Старик повернулся к ней. Его взгляд оставался удивительно спокойным. В нём полностью отсутствовали паника или возмущение, неизменно возникающие у людей при внезапном известии о собственной кончине. Читалось лишь безграничное утомление путника, добравшегося до конечной точки маршрута и осознавшего бессмысленность дальнейшего пути. – Каковы мои дальнейшие действия? – спросил он. – При вашем согласии я обязуюсь разыскать её, – предложила Хэрин. – Могу лично набрать номер школы, рассказать о ваших многолетних ожиданиях и передать любые важные слова. Пожилой мужчина надолго задумался. Мимо павильона с шумом пронёсся очередной городской автобус, который он проводил взглядом уже чисто машинально, без прежней надежды. – Я категорически не желаю тревожить её налаженный быт, – твёрдо ответил старик. – Если у Чисук сложилась собственная судьба, пусть продолжает жить спокойно. Моя поездка задумывалась не ради вмешательства, я жаждал лишь получить простое подтверждение. – Подтверждение чего именно? – Её личной безопасности, – просто объяснил отец. – Хотел знать, что она благополучно добралась, имеет крышу над головой и надёжного человека рядом. Меня годами мучила мысль о нашей безобразной финальной ссоре. Следовало расстаться совершенно иначе – написать письмо или сделать звонок самостоятельно. Я ежедневно планировал этот шаг, но постоянно откладывал, наивно рассчитывая на запас времени. Хэрин почувствовала, как внутри всё сжалось от тоски. – Если я свяжусь с Ан Чисук и передам историю ваших ожиданий, – заговорила девушка, – расскажу о вашем прощении и переживаниях, это ведь наверняка принесёт ей долгожданное облегчение? Пожилой мужчина опустил взор на свои руки. – Мне сложно судить об этом, – признался он. – При земной жизни я совершенно не умел выстраивать диалог с собственной дочерью. – Старик прямо посмотрел на Хэрин. – Отыскав её, обязательно передайте, что у меня не осталось ни капли обиды. Окружающие напрасно думают, будто отцы долго злятся на ушедших детей. Мы просто теряемся, не зная, как правильно остаться рядом. Мужчинам ошибочно кажется, будто демонстративное молчание облегчает дочерям расставание. Это страшная глупость, но старики часто совершают подобные ошибки, принимая отстранённость за проявление силы. Собеседник умолк. Хэрин прилежно фиксировала каждое слово на желтоватом листе. Напарник за её спиной сохранял абсолютное молчание, выражая глубокое уважение к чужой семейной драме. – Позвольте мне побеседовать с ней завтра утром, – попросила Хэрин. – Я изложу Ан Чисук всю ситуацию. В случае её согласия мы организуем встречу прямо у этого павильона. Если она откажется от поездки, я вернусь сюда и честно перескажу её ответ. – А если дочь наотрез откажется общаться? – робко поинтересовался старик. – Тогда вы узнаете подлинное положение дел, что тоже имеет огромную ценность, – убеждённо ответила Хэрин. Мужчина долго и пристально рассматривал лицо новой сотрудницы бюро, после чего едва заметно кивнул. – Хорошо, – согласился он. – Я согласен подождать ещё немного, учитывая мой колоссальный опыт в этом деле. Хэрин поднялась со скамьи. Ей хотелось добавить несколько утешительных слов, но вовремя сработавшее чутьё заставило промолчать. Доюн приблизился к павильону и почтительно склонил голову перед пожилым человеком в знак уважения и прощания. Старик ответил ему таким же сдержанным поклоном. Отойдя на приличное расстояние, коллеги свернули в тёмный боковой проход между зданиями. Хэрин остановилась и прислонилась спиной к прохладной стене. Её пальцы заметно подрагивали под воздействием нахлынувших эмоций. – Ты отлично справилась с дебютом, – негромко похвалил её Доюн. – Правда, очень достойно. – Я находилась в шаге от настоящих слёз, – призналась Хэрин, пытаясь унять дрожь. – Подобная реакция естественна для первого рабочего дня, через это проходят абсолютно все новички. ---------- Глава 12 Они не торопясь дошли до действующего остановочного пункта. Хэрин вытащила смартфон и отыскала в контактах пусанский номер, полученный от госпожи Им. Стрелки часов приближались к семи вечера, поэтому звонить в учебное заведение сейчас было бессмысленно. Девушка аккуратно убрала гаджет в карман брюк, решив отложить важный разговор до утра, чтобы набрать номер со свежей головой после обязательного доклада руководству. Обратный путь до офиса на Ыльчиро они проделали практически в полном молчании. Напарник лениво расправлялся с остатками сладостей, а Хэрин неотрывно наблюдала за вечерней иллюминацией. Освещённый неоном Сеул казался теперь гораздо мягче и приветливее. У пешеходных переходов собирались весёлые компании, над витринами магазинов загорались тёплые лампы, а городская суета шла своим привычным чередом. Невероятная повседневная жизнь продолжалась, и это обстоятельство выглядело самым удивительным открытием за весь сегодняшний сумасшедший день. Внутри помещения было совершенно тихо. В приёмной горела лишь одинокая настольная лампа, а под закрытой дверью кабинета директора виднелась тонкая светлая полоса. Госпожа Им устроилась в кресле с раскрытым журналом и чашкой чая. Стоило сотрудникам переступить порог, как архивариус сразу заметила сильную бледность на лице Хэрин. – Сперва выпей чистой воды, – распорядилась она, указывая на стеклянный графин. – Присядь, восстанови силы, а официальный доклад сделаешь чуть позже. Хэрин послушно опустошила стакан, стараясь унять внутреннее напряжение. Доюн сразу удалился в архив, оставив женщин наедине. Из кабинета руководителя донёсся спокойный негромкий голос: – Я жду вас, госпожа Хэрин. Проходите. Она зашла. Директор сидел за столом. Хэрин опустилась в глубокое кресло напротив, аккуратно положила блокнот на колени и последовательно пересказала все события: долгую беседу с хальмони, старый дом, заброшенную остановку и пожилого мужчину. Рассказала о его сохранившихся воспоминаниях, стёртых деталях и главных переживаниях. Со Тэхён слушал внимательно, ни разу не перебив сотрудницу. После завершения рассказа мужчина ненадолго замолчал. – Удалось ли вам уловить скрытые смыслы, которые клиент не произнёс вслух? – поинтересовался директор. Хэрин мысленно прокрутила в голове недавний разговор, задержавшись на фразе старика о растерянных отцах, не умеющих правильно расставаться с детьми. – Пожилой человек озвучил одну важную мысль, – не торопясь заговорила она. – Поделился переживаниями по поводу ушедших дочерей. Мне отчётливо показалось, что эта фраза прозвучала дважды. Сперва возник невидимый мысленный посыл, а затем мужчина повторил эти слова вслух. Директор Со одобрительно кивнул, полностью сохраняя внешнее хладнокровие, но проявив предельное внимание к её замечанию. – В этом и заключается ваша уникальная способность, – пояснил руководитель. – Вы улавливаете не только озвученные реплики, но и тайные невысказанные мысли собеседника. С умершими людьми подобная связь устанавливается гораздо легче из-за отсутствия у них времени на долгие пустые формулировки. Духи моментально транслируют подлинные чувства, которые живые привычно прячут за фальшивыми фразами. – Подобный навык принесёт пользу нашей конторе? – уточнила Хэрин. – Это даётся с большим трудом, однако существенно облегчает работу, – Директор Со сделал небольшую паузу. – Завтра утром наберите пусанский номер школы и поговорите с Ан Чисук. При её согласии организуйте встречу. В случае категорического отказа возвращайтесь на остановку и честно передайте отцу её слова. При любом исходе приготовьтесь к скорому уходу Ан Бёнхо. Долго застрявшие в нашем мире люди мгновенно покидают землю, едва получив заветный ответ. Хэрин согласно кивнула и поднялась со своего места. У самого выхода она не удержалась и обернулась. – Директор Со, позвольте узнать. – Я слушаю вас, Хэрин, – мужчина поднял на неё глаза. – Вы действительно всегда безошибочно предугадываете финал любой человеческой истории? В его пристальном взгляде девушка впервые заметила признаки колоссальной вековой усталости, свойственной людям, вынужденным веками наблюдать за чужими судьбами. – Подлинный финал мне неизвестен, – ответил директор. – Я лишь опираюсь на многолетний опыт типичных ситуаций. Это совершенно разные вещи. Хэрин поклонилась руководителю и покинула кабинет. В приёмной госпожа Им уже выключила лампу и стояла у входной двери, накинув тёплое пальто. Доюн устроился на полу, сосредоточенно завязывая шнурки на кроссовках. – Идём вместе, – предложила госпожа Им. – Мы обязательно проводим тебя до входа в метро. Не следует молодой девушке в одиночку бродить по тёмным закоулкам Ыльчиро, ведь в этих кварталах вечерами бродят не только живые пешеходы. Они покинули бюро втроём. Переулок пустовал, а закреплённый над дверью старый фонарь заливал крыльцо жёлтым светом. Хэрин обернулась, бросив прощальный взгляд на закрывшуюся створку. Небольшая металлическая табличка со специфическим объявлением плавно качалась под порывами осеннего ветра. Девушка подумала о неизбежном возвращении сюда завтрашним утром, послезавтра и на протяжении многих последующих недель. Подобная перспектива казалась ей теперь далеко не самым плохим развитием событий в её жизни. Хэрин прибыла в бюро за двадцать минут до начала смены, повесила верхнюю одежду в коридоре, прошла в приёмную и сразу наполнила стакан прохладной водой. Девушка несколько секунд созерцала старый дисковый прибор на столе, прежде чем решительно набрать номер. Накануне ей долго не удавалось уснуть. Перед глазами упорно стоял образ пожилого мужчины на скамейке, а его фраза о растерянных отцах, не умеющих вовремя остаться рядом, намертво засела в памяти. К утру навязчивые слова умолкли, но оставили после себя неприятное тоскливое чувство. В пусанской школе ответила секретарь. По её механическому тону было ясно, что сотруднице приходится ежедневно перенаправлять сотни подобных звонков. Хэрин вежливо представилась служащей сеульской юридической консультации, назвала имя Ан Чисук и попросила пригласить её к телефону по поводу покойного отца. Секретарь попросила подождать. На том конце провода Хэрин услышала стук о твёрдую поверхность стола, далёкий детский смех в школьном коридоре и резкий хлопок двери. Спустя пару минут трубку перехватили. ---------- Глава 13 Хэрин ещё некоторое время неподвижно удерживала трубку в руке. Затем она аккуратно опустила её на рычаг старого аппарата, зафиксировала в блокноте важные детали разговора и жирно подчеркнула дату встречи. Дверь открылась, и в приёмную уверенно зашёл следующий посетитель – молодой мужчина в строгом сером пальто. Следом за ним в комнату тихо скользнула пожилая женщина с измождённым лицом. В отличие от своего спутника, она двигалась абсолютно бесшумно. Хэрин сразу обратила внимание на полное отсутствие у неё тёплой ментальной оболочки. – Здравствуйте, мы записывались на утренний приём, – заговорил вошедший мужчина. Его движения были дёргаными, а на бледном лице читалось сильное утомление. – Меня зовут Кан Минхо. Мне порекомендовали обратиться в ваше бюро для урегулирования затянувшегося семейного спора. Призрачная посетительница устроилась в свободном кожаном кресле, сложив руки на коленях. Хэрин аккуратно открыла новую страницу в коричневом блокноте, приготовившись фиксировать информацию. – Расскажите, пожалуйста, все подробности вашего дела, – Хэрин вежливо обратилась к Кан Минхо, – постарайтесь не торопясь восстановить хронологию событий, чтобы мы могли оказать вам квалифицированную помощь. Спустя несколько часов, когда утренняя суматоха сменилась привычным затишьем, Хэрин закрыла блокнот и наконец выдохнула, потянувшись. Со Тэхён стоял в дверях своего кабинета, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди. Девушка даже не заметила сразу момент его появления. Мужчина посмотрел на неё, слегка кивнул, развернулся и скрылся в своём кабинете. Дверь за ним сразу прикрылась. В приёмной появился Доюн, удерживающий бумажный пакет с выпечкой. Хэрин пересказала ему суть утреннего разговора. Курьер понимающе качнулся на каблуках. – Суббота подходит для такой встречи, – Доюн отставил стаканчик. – На той остановке по выходным безлюдно, получится избежать лишних глаз. Ближе к вечеру съезжу туда разузнать обстановку, выберу удобное место для Чисук, чтобы она увидела отца первой. На пороге возникла госпожа Им, державшая подмышкой новую папку. Архивариус строго посмотрела на курьера. – Доюн, отправляйся с булочкой в коридор, – распорядилась она. – Нечего тут крошками сорить. Юноша подхватил пакет, подмигнул Хэрин и послушно скрылся за дверью. Госпожа Им подошла к столу, положила перед девушкой документы, открыла первую страницу и указала на верхнюю строчку. – Новое дело, поступившее вчера вечером во время твоего дежурства на остановке. Директор Со утвердил материалы, но поручил ведение этого процесса тебе. Лично я посоветовала бы отказаться из-за нехватки опыта, но тебя ведь вряд ли получится остановить. Хэрин склонилась над листом, заполненным аккуратным почерком госпожи Им. Клиент, Чон Хёнсок, погиб пять лет назад в больнице. В качестве причины значился несчастный случай на производстве. Суть обращения сводилась к подозрениям в измене со стороны супруги, Ким Юнмё, трудящейся в салоне красоты в районе Содэмун. Заявитель требовал немедленного вмешательства сотрудников бюро. Хэрин подняла глаза на наставницу. – Мужчина погиб пять лет назад, но продолжает следить за бывшей женой? – Подобные обращения составляют основную часть нашей работы, – госпожа Им присела на край стола, скрестив руки. – Ревнивые при жизни мужья после кончины вовсе не обретают доверия к оставленным жёнам. Напротив, лишившись физического тела и получив неограниченный запас времени, они полностью погружаются в свои подозрения. Духи приходят сюда с ворохом старых обид, требуя проведения детального расследования. – Каковы наши действия в подобных ситуациях? – Проводить проверку, – пояснила госпожа Им. – Однако действовать наперекор ожиданиям клиента. Нам предстоит проявить твёрдость и заявить решительное «нет» в его же интересах. Мне кажется, ты обладаешь должной стойкостью. Чон Хёнсок прибыл в бюро после обеда. Хэрин ожидала визита в приёмной, держа наготове открытые документы с блокнотом. Ровно в четырнадцать часов пять минут входная дверь распахнулась. В коридор вошёл невысокий худощавый мужчина, одетый в светлую рубашку и тёмные брюки. Короткая стрижка и безупречно прямая осанка выдавали в нём бывшего заводского рабочего, привыкшего подолгу держать спину ровно во время тяжёлых смен. Назвав своё имя, посетитель коротко поклонился Хэрин. – Я посещал ваше бюро вчера вечером, – заговорил Чон Хёнсок. – Принимавшая меня пожилая госпожа пообещала, что сегодня рассмотрением поданного заявления займётся новая сотрудница. – Пак Хэрин, – представилась девушка, приподнимаясь со стула. – Проходите, присаживайтесь. Мне удалось детально изучить предоставленные материалы, и теперь я бы хотела уточнить некоторые важные детали. Он сел в кресло напротив. Движения у него были обычные и спокойные, разве что чуть более размеренные, чем у живого человека, – как будто он всё ещё помнил, что когда-то надо было беречь энергию, и машинально берёг её, хотя беречь уже было нечего. Хэрин заметила, что через него слабо просвечивала мебель, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза с первого взгляда. – Расскажите, пожалуйста, с самого начала, – попросила она, – как и когда вы заметили то, что считаете изменой. Чон Хёнсок положил ладони на колени. – Я не заметил, – сказал он. – Я узнал. Я прихожу иногда к нашей квартире, смотрю, как она живёт. Не захожу внутрь, стою у подъезда. Она меня не видит, конечно. – Он сделал паузу. – Полгода назад я увидел, как она выходит из дома с одним мужчиной. Он взял её за руку. Они пошли вместе до остановки. Она смеялась. Потом он поцеловал её в щёку, и они разошлись. – Это был первый раз, когда вы его увидели? – Да. – А дальше? – Дальше я стал приходить чаще. Он бывает у неё примерно раз в неделю, остаётся на вечер, а порой и на всю ночь, – Чон Хёнсок говорил без лишних эмоций, монотонно озвучивая многократно прокручивавшиеся в голове мысли. – В итоге мне удалось разглядеть этого человека. Мой старший брат, Чон Хёнджун. ---------- Глава 14 Хэрин перевернула страницу и быстро вывела в блокноте: «Серьёзный провал в памяти перед трагедией. Клиент совершенно не помнит день гибели, фиксируя исключительно больничный период». Данное обстоятельство выглядело крайне нетипично, поскольку прошлые покойники помнили каждую секунду своей смерти. У Чон Хёнсока же из сознания выпал огромный пласт информации, словно кто-то намеренно уничтожил важную страницу его судьбы. Из-за постоянных домашних ссор и подозрений мужчина явно потерял душевный покой, стал рассеянным перед выходом на производство и проявил роковую невнимательность на рабочем месте, приведшую к аварии, однако истинная причина его забывчивости крылась в чём-то ином. – Послушайте мой план действий, – Хэрин отложила ручку. – Наша контора обязуется провести тщательную проверку и выяснить подлинный характер взаимоотношений Ким Юнмё с вашим старшим братом. Мы поручим эту задачу нашему опытному сотруднику. По результатам его наблюдений мы совместно примем взвешенное решение. Однако я сразу заявляю: даже в случае подтверждения измены бюро категорически отказывается помогать вам в запугивании бывшей супруги. Наша цель – урегулировать вопрос цивилизованным путём. В случае несогласия с моими методами я немедленно верну документы в архив. Делайте выбор. Чон Хёнсок долго рассматривал лицо девушки, после чего устало прикрыл веки и кивнул. – Я согласен, – сказал он. – Делайте как считаете нужным. Я просто хочу знать правду. – Правда вас может не обрадовать, – предупредила Хэрин. – Меня в последние пять лет мало что радует, – ответил он спокойно. – Я привык. Он поднялся, снова коротко поклонился и ушёл. Хэрин сидела какое-то время, глядя на свои записи, и пыталась понять, что именно ей не нравится в этом деле. Провал в памяти. Клиент, который несколько лет следит за женой, помнит каждый её шаг, каждого мужчину, который к ней подходил, но не помнит, что сам делал в день своей смерти. Что-то не складывалось. Через час в приёмную зашёл Доюн. Хэрин изложила ему суть дела и отдала фотографию. – Жена работает в салоне в Содэмуне, – Хэрин передала курьеру старую карточку. – Муж утверждает, что к ней ходит его старший брат. Съезди, посмотри. Один вечер, два, если надо. Ничего не предпринимай, только наблюдай. Если встретишь этого брата, запоминай всё: как ведёт себя, как говорит, какие у них отношения с женой. Важно раздобыть зацепки для понимания этой истории. Доюн посмотрел на часы. – Понял, доложу, когда что-то узнаю. Он ушёл. Хэрин осталась одна в приёмной. Через стену слышалось, как Бокча в подвальном архиве передвигает коробки. Из кабинета Директора Со не доносилось ни звука. Девушка перечитала записи ещё раз, задержавшись на фразе клиента о провале в памяти. Поколебавшись, она постучала по двери кабинета Директора Со. – Войдите. Она зашла, села в кресло напротив и открыла блокнот. – Новый клиент, Чон Хёнсок. Умер пять лет назад, несчастный случай на заводе автозапчастей. Утверждает, что жена изменяет ему с его братом. Для проверки этих подозрений Доюн уже отправился в Содэмун, но меня больше беспокоит другое. Мужчина не помнит день своей смерти. Помнит больницу, жену у кровати, свет в палате, а события перед выходом на завод стёрлись. Говорит, словно отрезало. Не помнит, во сколько пришёл на смену и что делал днём. Со Тэхён поднял глаза от бумаг. – Духи обычно помнят момент смерти чётко. Если клиент забыл, есть причина, по которой его память стёрла этот фрагмент. – Какая причина? – Они бывают разными. Иногда память убирает то, что человек не может принять. Иногда то, что причиняет сильную боль. Иногда то, в чём он сам виноват. – Молодой директор ненадолго замолчал. – Найдите причину. Поговорите с Бокчёй, пусть поднимет архивные данные по заводу. И поговорите с женой, она знает больше, чем думает. – Я предупредила его, что буду действовать по-своему, – Хэрин вспомнила свои жесткие условия. – Это абсолютно верное решение в нашей работе. – Он сразу согласился, даже не спорил. Руководитель слегка нахмурился, оценивая такое поведение духа. – Подобная покорность выглядит весьма странно. Мужчины, которые на протяжении нескольких лет мучились от сильной ревности, обычно упрямо настаивают на своих требованиях, – Директор Со перевёл взгляд на окно. – Он что-то знает или догадывается. И в глубине души хочет, чтобы вы нашли это вместо него. Хэрин кивнула, поднялась и вышла из кабинета. На пороге она обернулась. Руководитель уже снова изучал документы, но теперь он чуть сильнее опирался предплечьями о стол, словно разговор забрал у него много сил. Доюн вернулся в бюро на следующий день к обеду. Хэрин сидела в приёмной, переписывая в журнал данные по делу Ан Бёнхо. Дочь из Пусана подтвердила приезд в субботу. Курьер бросил сумку на стол и сел напротив, не снимая кроссовки, демонстрируя сильное волнение. – Я два часа простоял возле салона, – Доюн вытащил из глубокого отделения сумки помятый бумажный стаканчик с остывшим кофе. – Заведение закрывается в восемь. В половине девятого вышла жена, Ким Юнмё. Минут через десять подошёл брат, Чон Хёнджун. Я его узнал по фотографии. – И? – Ничего из того, что описывал наш клиент. – Доюн покрутил стаканчик в руках. – Они не проявляли нежности, не обнимались. Только зашли в супермаркет, и он помог ей донести до остановки пакет с продуктами. Но они разговаривали. Я подошёл ближе, сделал вид, что жду автобус, и услышал часть беседы. Брат говорил: «Юнмё, документы готовы, но я думаю, тебе лучше сначала поговорить с его матерью». Она ответила: «Я не хочу с ней говорить, она до сих пор считает, что я его довела». Брат сказал что-то ещё, но автобус подъехал, и они замолчали. Женщина села в салон, а он остался на тротуаре. Вот и всё. Хэрин записала услышанное. Документы, мать мужа, считающая невестку виноватой в трагедии. Это не походило на тайный роман. Описание указывало на людей, связанных общей проблемой, которую они не могли решить несколько лет. ---------- Глава 15 Ким Юнмё работала в салоне на втором этаже небольшого здания в Содэмуне, между магазином косметики и стоматологической клиникой. Хэрин пришла без предупреждения, рассчитывая застать её в перерыве, и не ошиблась – сотрудники указали на маленькое кафе через дорогу, где женщина пила айс-американо и листала телефон. На вид ей было чуть за тридцать, короткие тёмные волосы, аккуратный макияж, светлая блузка с закатанными рукавами. – Ким Юнмё? – спросила Хэрин, подходя к столику. – Простите, что беспокою. Меня зовут Пак Хэрин, я из организации, которая занимается старыми нерешёнными делами. Могу я сесть? Женщина быстро окинула её оценивающим взглядом – Хэрин уже знала этот вид людей, готовых к любому внезапному разговору. Юнмё убрала телефон в карман и кивком указала на стул напротив. – Какое дело? – спросила она. – Если это про страховку, то я всё давно оформила. – Мой визит связан с вашим мужем, – Хэрин присела за столик, расположив перед собой закрытый блокнот. Ким Юнмё полностью сохраняла внешнее спокойствие. Она лишь перестала помешивать соломинкой лёд в стакане, устремив на собеседницу пристальный взгляд. – Что с ним? – поинтересовалась женщина. – Его не стало пять лет назад. Какое неоконченное дело у него могло остаться? – Мне известно о гибели вашего супруга на производстве в районе Кымчхон-гу, – Хэрин решила сразу перейти к сути разговора. – Вы получили официальную информацию о технической неисправности конвейера. Однако реальные обстоятельства трагедии существенно отличаются. Ким Юнмё медленно поставила стакан и откинулась на спинку стула. – Из какого ведомства вы пришли? Представляете полицию или прокуратуру? – Наша частная организация занимается урегулированием вопросов, оставшихся неразрешёнными в человеческом смысле, – Хэрин подбирала формулировки с максимальной осторожностью, боясь разрушить хрупкое доверие. – Мне довелось побеседовать с человеком, осведомлённым о деталях вашей семейной жизни. Я прибыла сюда с целью уберечь вас от возможных опрометчивых шагов, о совершении которых впоследствии придётся сильно пожалеть. – О каких шагах идёт речь? – Ваш покойный супруг был убеждён в наличии тайной любовной связи между вами и его старшим братом. Он утверждал, будто Хёнджун регулярно остаётся у вас на ночь, а вы упрямо скрываете этот факт от окружающих. Ким Юнмё прикрыла веки, выказывая колоссальное утомление, неизбежно возникающее при необходимости годами поддерживать сложную ложь. – Хёнджун оказывает мне поддержку в решении накопившихся проблем, – не торопясь заговорила она. – Занимается переоформлением документов, наследственными спорами и выплатой компенсации. Также он помогает улаживать конфликты с его матерью, продолжающей ежемесячно звонить мне с обвинениями в гибели сына. Он действует исключительно из чувства вины, а не по причине физической близости между нами. – В чём заключается его вина? Ким Юнмё открыла глаза, прямо посмотрев на Хэрин. – В день трагедии Хёнджун самостоятельно довёз брата до проходной на собственной машине. Он прекрасно знал, что Хёнсок нетрезв после совместного семейного обеда. Муж сильно опьянел, но упорно настаивал на поездке из-за панического страха лишиться подработки. Брат пытался отговорить его от выхода в цех, но в итоге уступил и сел за руль. – Женщина на мгновение прервалась, обводя пальцем ободок стакана. – Хёнджун всё это время считает себя главным виновником случившегося. Своей регулярной помощью он искренне пытается искупить этот давний поступок. – То есть, вы знали об алкогольном опьянении супруга в момент аварии? – уточнила Хэрин. – Правда открылась мне два года назад, – Ким Юнмё продолжала говорить ровным тоном, хотя её пальцы судорожно сжали стекло. – Хёнджун случайно проговорился во время обсуждения бумаг в кафе, выпив лишнего. Вначале я сомневалась, но последующий визит на завод и беседа с начальником цеха полностью подтвердили его слова. В тот миг я ощутила колоссальное облегчение. Пять лет меня мучила мысль о собственной виновности в трагедии. Казалось, если бы я не уехала к родителям после очередной ссоры, муж остался бы дома. Выяснилось, что он сам принял роковое решение, отправившись на смену пьяным. И все коллеги знали об этом. Хэрин прилежно фиксировала показания в блокноте, стараясь сохранять твёрдость руки. В этой истории отсутствовал простой ответ или лёгкое прощение. Несколько человек годами существовали внутри вынужденного обмана, пытаясь самостоятельно справиться с тяжёлыми последствиями. – Госпожа Ким, ответьте, пожалуйста, откровенно. При жизни муж часто изводил вас ревностью? Ким Юнмё удостоила её долгим взглядом. – Он тотально контролировал мои действия, – призналась вдова. – Регулярно проверял переписку в мобильном телефоне, подсчитывал все траты в магазинах и устраивал допросы в случае минутной задержки на работе. Однажды муж в ярости разбил зеркало в прихожей из-за моей вежливой улыбки случайному клиенту. Я любила его, но совместное существование давалось с огромным трудом. Обещания измениться после очередного примирения так и остались невыполненными. – Изменилось ли что-то после его ухода? – Жизнь стала спокойнее, – просто сказала Ким Юнмё. – Не думайте, будто я обрадовалась его кончине. Я долго плакала, страдала от бессонницы и полгода не находила в себе сил убрать из прихожей его куртку, которая постоянно напоминала о прошлом. Со временем ко мне вернулась способность адекватно реагировать на проиходящее. Данное обстоятельство не превращает меня в чудовище. Я обычный человек, сумевший выжить. Хэрин согласно кивнула, прекращая расспросы. Общая картина полностью прояснилась, и в ней не крылось злого умысла. Чон Хёнсок панически боялся потерять контроль над супругой, родственники скрыли факт опьянения ради сохранения компенсации для невестки, а брат помогал ей из-за терзаний совести. Ким Юнмё же безропотно несла груз чужой вины, пока случайно не раскрыла обман. ----------