Я тебя не... Екатерина Ильинична Романова БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ НАПИСАНИЯ В юности я потеряла все. Умерла в огне предательства и возродилась под новым именем, скрылась от прошлого. Но он нашёл меня. Мой муж. Верховный вершитель — правая рука императора, чей взгляд пронзает души, а прикосновение сжигает. Он не знает, что перед ним женщина, которую он когда-то клялся любить до конца времен. Он не знает, что у нас есть дочь. Он не знает, что я — его самое большое преступление… и единственная слабость. Я не прощу его. Я не прощу себя. Но я сделаю всё, чтобы спасти нашу дочь — даже если для этого придётся снова умереть. Игра началась. Читайте, если вы верите, что любовь может убить… или воскресить. ==================== Глава 1. Портал в высший свет Вэйлина Кристолл Матушка сидела у окна, окутанная тенью от старинного абажура, и листала бухгалтерские книги, как будто в каждой цифре искала ответ на вопрос, как выжить в этом мире, где магия — роскошь, а честь — бремя. За её спиной тихо постанывал мой магнот, будто сам артефакт стыдился своей дешевизны. — Вэй, ты …шь на веч…ку к Лас? – на желтых страницах артефакта проявились руны, большая часть из которых напоминала растекшиеся по листу чернила. Опять сел! Ну и убожество этот дешёвый магулятор, купленный на последние лары. Не артефакт, а магическая жалость. — Ма-ам, — протянула я сладко, как мёд, — а у нас магия осталась? Надо бы магнот зарядить. — Прости, родная, — не отрываясь от бумаг, ответила она. — Всё ушло на систему орошения. Я заказала новую поставку магии, но она придет на следующей неделе. Зашибись! Вода важнее, чем мой имидж?! Лас в прошлый раз хихикала: «Твой магнот из музея что ли?» Не в лицо, конечно, но за спиной еще хуже. Я вздохнула и отписалась подружкам, что, конечно же, приду. Надеюсь, низкий заряд не изуродует мое сообщение до неузнаваемости. — А тысячу лар одолжишь? – бросила как бы невзначай, вырисовывая подругам сообщение. Она все равно не слушает, глядишь и согласится между делом. Мама кашлянула, привлекая внимание и посмотрела на меня очень сосредоточенно, словно взглядом просверливая во мне дырку от лживых глаз, моргающих часто-часто, до самого затылка. Похоже слушала-таки. — Ты планируешь купить ювелирный магазин? – тонкая, как лезвие, бровь, взлетела наверх, отсекая мои надежды. Я замерла. В такие мгновения она похожа на древних воительниц с фресок в храме Живодарящей: острые скулы, похожие на гранитные скалы, глаза цвета грозового моря, губы — линия решимости. Красивая. Пугающе красивая. И в то же время — моя. Моя занудная, упрямая, обожаемая матушка. — Ну ма-ам, - протянула медовым голоском. В детстве это работало, мама брала меня на руки, тепло обнимала и… и обычно тему переводила. — У Лас вечеринка, а ты знаешь, что в нашей компании не принято два раза ходить в одном и том же наряде. В высшем свете это не принято. Даже в дешевых трактирах так не делают! — А как давно мы стали частью высшего света? – мама скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Ну началось! А кому месяц назад ухажер дворянство подарил? Думает, я не знаю, но я тайно посмотрела в верхнем ящике ее стола. Грамота дворянства! Это же какое сокровище! Но мама слишком гордая, чтобы принять. Документ так и валяется вместе с долговыми квитанциями и бухгалтерскими книгами, словно какая-то мелочь. Не будь грамота под заклинанием, я бы на себя активировала, не гордая! И вообще, мама вполне сойдет за леди! Да что там, многие по незнанию к ней так и обращаются — леди Арвен. Она не поправляет, да и кто бы в здравом уме поправил? Есть в матушке особая стать. Возможно, тяжелая жизнь ее обтесала, превратив из грубой гранитной плиты в прекрасное произведение искусства. Недоступное, строгое и прекрасное. Вот и выстраиваются в очередь женихи, потому что она выглядит как леди. Не из-за платья. А из-за того, как держит голову. Как смотрит. Как молчит. — Ты же понимаешь! Я учусь в престижной академии, я не могу быть неведимкой! Не хочу этого! — Дорогая, подойди. Мама внезапно переменилась, улыбнулась. Я почувствовала, как сердце сжалось. Это был голос из детства — тот, что обнимал, когда я падала, и шептал, что всё будет хорошо. Я подошла. Она взяла мои руки своими, тёплыми, с мелкими мозолями от пера и счётов. Сейчас начнется… Надо любить себя такой, какая есть, не наряд делает человека человеком и бла бла бла. Да чтоб она понимала! — Ни один кусок ткани, даже сотканный в лунном свете, не стоит тысячи лар. И уж точно не сделает тебя счастливее. Ты думаешь, наряды привлекают настоящих друзей? Нет. Они привлекают пустые глаза и пустые сердца. А ты, моя звезда, — светишь сама по себе просто потому, что ты есть. Ага. Как же! — Но встречают все равно по одежке! — Только те, кто черств душой и сердцем. Вэйлина, ангел мой. Ты не должна подстраиваться под окружение. Ты не должна стараться кому-то угодить. Живи так, чтобы тебе не было стыдно за свои поступки. Самое страшное – это потерять себя, стремясь понравиться другим. Но… Мама плутовато улыбнулась. — Сестра Глафина из швейной лавки задолжала мне девяносто лар. Возьми одно из своих платьев и преобразите его. Ты знаешь, она мастерица от Живодарящей, твой высший свет в очередь к ней выстраивается. — Ну ма-ам, — поморщилась я. — Только те, у кого нет денег на мастерицу Эрсьель. Мама фыркнула. — Я предложила вариант, не нравится… Пожав плечами, она погрузилась в документацию, давая понять, что беседа окончена. Взрослые всегда так. Они ничего не понимают! Для мамы платье — просто кусок ткани. А для меня — это портал. Это ключ. Это магический артефакт, способный открыть дверь в будущее, где я — не просто Вэйлина Кристолл, дочь цветочницы с окраины, а леди, чьё имя шепчут в тени башен Академии Магии. Где Кельвин наконец-то увидит меня. Не мимо, не сквозь, а прямо в глаза. С восхищением. С трепетом. Если я заявлюсь в перешитых обносках, Кельвин на меня даже не посмотрит! Его внимание привлекут более богатые красотки. Например, Лас — дочь окружного прокурора, первая красавица и ходячая энциклопедия этикета — прилетит на летающей карете, в платье, сотканном из заклинаний и лунного шёлка. И его взгляд, как магнит, прилипнет к ней. Как всегда. ---------- Глава 2. Приближение Даркона Арвен Кристолл Арвен Кристолл Вэйлина переоделась с такой скоростью, словно за ней гнались демоны. Чмокнула в щеку — быстро, по-детски, как будто всё ещё та самая девочка, что в пять лет приносила мне цветы, выкопанные с корнем. И вот она уже исчезла, оставив после себя лишь лёгкий шлейф аромата: смесь розового масла и юного азарта. Через окно я наблюдала, как дочь уносится прочь из дома, а в груди сжималось что-то тяжёлое. Если она пойдет в библиотеку, то я – богиня Справедливости. Она лжёт. Я знаю. Я всегда знаю. Но я отпустила её. Потому что мать — это не только держать. Это — отпускать. Даже когда сердце кричит: «останови, удержи, подстели соломку, расскажи, как оно бывает, ей незачем страдать!». А бывает всегда одинаково, потому, что юности свойственна ветреность, а ветреность всегда заканчивается слезами. Рассказать ей, что любовь, к которой она так стремится, может сжечь ее, как костер соломинку? Нет. Пусть узнает сама. Пусть поймёт: не всё, что блестит, — магия. Иногда это — отражение огня, который уничтожит тебя. А я всегда буду рядом и помогу восстановить из пепла новую версию Вэйлины. Ту, что будет крепко стоять на ногах. Вернулась к столу, к своим цифрам, бумагам, и долгам. — Она умная девочка, все хорошо, — прошептала, убеждая себя. Но в этих словах не было веры. Была надежда. А надежда — это не сила, это просто попытка дышать под водой. Тряхнула головой, выгоняя дурные мысли. Работа! По всему получалось, если завтра оплатят заказ, я закрою кредит раньше срока и загубленная партия хрустальных лилий не разорит нас. Знать бы еще, кому я перешла дорогу. Следователи нашли отчетливый остаток магии мертвой земли: урожай уничтожили умышленно, расследование по этому поводу ведется, но зацепок нет. Мне очень не хотелось втягиваться в дела с расследованием, но иначе я не получу страховую компенсацию, а нам с Вэй ой как нужны средства. Я отложила перо, растёрла переносицу, будто пытаясь стереть усталость, как стирают мел с доски. Но усталость — не мел. Она въелась глубоко. В кости. В память. В душу. Когда Вэйлина уходит, и в доме все затихает, приходит одиночество. Тиканье часов на стене — не ритм, это капли времени, падающие в бездонный колодец. Пение птиц за окном — не радость, это насмешка. Даже у них есть пара, гнездо, а у меня — только стены и увядающая молодость. Я сижу. Смотрю в окно. И впервые за день позволяю себе не быть сильной. Хочется, чтобы кто-то вошёл. Не как враг, не как кредитор или клиент. Просто — вошёл. Взял за руку, ободряюще пихнул плечом и прошептал: «Эй… улыбнись же, наконец». Но в доме тишина. А в сердце — пустота, которая уже не боль. Если тишину не с кем разделить, если одиночество не с кем пережить, оно становится тюрьмой. Оно становится пыткой, а улыбка на губах – каменной маской, под которой изуродованное от боли настоящее лицо. Я прижала ладони к груди, будто могу удержать то, что давным-давно ушло. Тепло, которое когда-то было, любовь, которую предали, человека, которого ненавижу… И которого до сих пор не могу перестать любить. На брачную метку упала слеза. Она дрожала на коже, прежде чем растечься по узору, преломляя его. Снова забыла загримировать этот тонкий рисунок, что когда-то пылал на ладони, как обещание, а теперь стал проклятием, висящим между мной и Сатором. Почему он до сих пор не погасил свою метку? Он ведь уверен, что я сгорела… Если по какой-то причине метка не погасла, это делают принудительно в главном храме Справедливой. Впрочем, какое мне дело? Это его жизнь. Наверняка у него были свои причины щеголять брачной меткой словно напоказ. Я на несколько секунд опустила ресницы, словно закрывая книгу с «не моей» историей. Где запах смолы, шепот в ночи, и яркие звезды тающие в рассвете, одном на двоих. — Леди Кристолл, к вам пришли! – хрипловатый голос хозяюшки вывел из раздумий. Я открыла глаза – и вот. Той реальности нет, будто и не существовало никогда. Я медленно подняла голову. В дверях стояла невысокая, полноватая женщина, с лицом, как со страниц детской сказки — добрым, но с тенью, с загадочной улыбкой и глазами, в которых читалась не просто забота, а знание. Она не знает, кто я. Не знает, откуда я. Не знает, что я — не та, за кого себя выдаю. Но чувствует. Её взгляд — будто сквозь кожу. Она видит, как дрожат мои пальцы, как сжимаются плечи, как я прячу ладонь с меткой. – Из палаты магического следствия, — добавила она, вытирая руки о фартук. Сердце набрало обороты за полвздоха. Я понимала, что пришел не Он так же отчетливо, как понимала, что пришедший с Ним тесно связан. Возможно, они только что пили кофе. Возможно, он недавно жал руку господину из палаты магического следствия… — Накрыть в садовой беседке? – спросила Ланис и отвлекла меня от ненужных мыслей. Женщина с судьбой не менее трагичной, чем моя. Ее семья – дворяне пятого ранга. Еще в юности она вышла замуж за торговца мехами, родила троих детей, стала трижды счастливой бабушкой. Счастье продолжалось тридцать лет и закончилось, как злая усмешка судьбы в годовщину бракосочетания. Выходные планировались на тропических островах, а прошли в похоронном зале с семью гробами, три из которых – детские. Она не рассказывает, как это произошло. Улыбается, вспоминая события пятилетней давности, говорит «так было суждено», а у самой слезы на глазах. ---------- Глава 3. Деньги не пахнут Вэйлина Кристолл К центральному корпусу я неслась с такой скоростью, что подо мной чудом не горели камни. Словно от того, как быстро я прибегу, зависит гонорар. Я не могу упустить платье своей мечты! С шикарным декольте, украшенное редчайшими стразами, каждая из которых пришита вручную, лично мастерицей леди Эрсьель. По подолу платья струится фирменная вышивка с вензелями — визитная карточка мастерицы. Достаточно одного взгляда, чтобы любой из высшего света понял: это работа леди Эрсьель. Нежнейшая ткань сверкает, как ручей под солнечными лучами! Как звезды глубокой морозной ночью! Как… ах. От возбуждения сердце грохотало в ушах, а щеки болели от улыбки. Я в красках представляла, как спущусь с широкой мраморной лестницы, игриво ведя пальцами по периллам. Как встану вполоборота, слегка приподняв плечо, как гляну на Кельвина из-под ресниц и кокетливо закушу губу. Он не устоит. Не сможет! И подарит мне первый поцелуй! Я даже знаю, где! Приглашу его прогуляться по саду, и в одной из беседок, увитых розами, случайно подверну ногу, чтобы он подхватил. Когда между нами расстояния будет меньше, чем на одно дыхание, он сделает все сам, а я позволю… Нежно. Бережно. Осторожно… Сердце замерло, словно все уже случается в эту минуту. — Вэй? – гаркнула Грета, кажется, уже не первый раз. На площади у фонтана лениво прогуливались студенты. Я так замечталась, что пропустила приход своей спасительницы, развалившись на лавке в позе коварной соблазнительницы. — Привет. Садись, – я выпрямилась и поправила ворот платья. — Нет, мы прогуляемся. Разговор не для лишних ушей. Грета повела плечами и затравленно осмотрелась, словно мы будем обсуждать план ограбления деканата с целью фальсификации сессионных оценок. Впрочем, она всегда выглядела не как все. Её чёрные волосы, будто не зная укладки, небрежно падали тяжёлыми масляными прядями на плечи. Платья — простые, тёмные, без украшений — будто созданы, чтобы сливаться с тенью. Но в её взгляде особая проницательность, будто она видела то, что другим не дано. Пусть и плотного телосложения, но с мягкими чертами лица, Грета держалась с такой уверенностью, что это даже подкупало. Мы свернули с аллеи, ведущей к городу, и пошли вдоль леса. Академия простиралась во все стороны: семь учебных корпусов, три жилых, сады, рынок, дворец культуры и торжеств… Но мы шли туда, куда не ступала нога высшего света — к озеру, где крутой берег, глина, тина и комары. На душе стало тревожно, но… тысяча лар! И возможный доход в будущем. Я смогу помочь семье, буду не бесполезным дополнением блистательной родительницы, а дочерью, которой можно гордиться! — Грета, подожди! – я резко остановилась и уточнила. — Ты точно готова заплатить тысячу? Деньги нужны мне сегодня до вечера! — Если выполнишь условия сделки, — девушка усмехнулась и достала из декольте темно-синюю бумажку, – они твои. От вида хрустящей купюры во рту пересохло. Вот он - мой пропуск в лучшую жизнь! Да что угодно за тысячу лар! Кроме чести… — Сразу говорю – не буду ни с кем спать, убивать и воровать – тоже. Грета резко дернула меня за локоть и осмотрелась. — Ты что несешь? Сдурела? По-твоему, я таким занимаюсь? — А чем ты занимаешься? Откуда столько денег? — Сказала же – не здесь! Если согласна – идем к озеру, и все обсудим, если нет, — она развела руками, давая понять, что разговор окончен и спрятала купюру в подоле платья. Была не была. Кельвин того стоит! Моя семья того стоит! — Это легально? — Да легально все, – недовольно фыркнула Грета. – Но деликатно! Закусив губу, выпалила: — Тогда пошли… Мы живем привычкой и шаблоном. Едим ту же еду, идем на учебу той же дорогой, надеваем те же цвета в одежде и корсет шнуруем одинаково. Все новое и необычное пугает: а, вдруг нам будет плохо? Не будет! В этот раз точно не будет! Новые возможности – это новые горизонты. Это новая жизнь. Да, как раньше не будет. Будет иначе! Будет ярче! Будет лучше! Иначе я так и просуществую до старости в нищете и тени богатых подруг. И вообще, мама говорит, что там, где страх - наш рост. Значит, я поступаю верно и противный холодок в районе пупка - предвестник чего-то прекрасного. Терзаемая сомнениями, я не заметила, как мы дошли до места. Озеро лежало, как старое зеркало, покрытое паутиной трещин. Вода не отражала небо — а искажала его. Камыши шептались, даже когда не было ветра. И казалось, что под этой тиной — не дно, а что-то живое. Древнее чудовище, жаждущее крови и жертвы… Воняло дохлой рыбой и гниющими листьями. Комары накинулись на нас будто месяцами сидели на бескровной диете. Повеяло сыростью и холодом. Я поскользнулась на глиняной жиже и чуть не свалилась, но Грета подхватила меня под локоть. — Сюда, – она указала на поваленное дерево. – Это мое тайное убежище. Чувствуешь, как дрожит воздух, напоенный магией? Магией смерти! Волоски на коже встали дыбом, защищая носительницу дара живого слова от чужой энергии, способной погубить. ---------- Глава 4. Тень за моей спиной Арвен Кристолл Команда и впрямь взялась за дело. Прибыли не просто важные специалисты, а настоящие звезды магпалаты, те, кто видит не только корни в земле, но и следы в воздухе, в пыли, в запахе чужого страха. Они сканировали систему орошения, удобрения, даже анализ воздуха провели и заверили, что в скором времени преступник будет изобличен. Какие-то остаточные микроследы, микроволокна и микро что-то еще обнаружены, зафиксированы и изъяты. Преступник будет найден. Обещали скоро. Не уточнили, насколько. Команда ушла. — Чай с пирогом, Ланис, — попросила я, устало опускаясь в кресло. — И тишину. Очень нужно. В голове стоял гул артефактов, заклинаний, вопросов, звучавших по пятому кругу. И в этой суматохе я постоянно вздрагивала от шагов за спиной, будто ждала, что вот-вот появится он. Сатор. Что ж он у меня из головы весь день не выходит? Столько лет я почти не думала о нем, а стоило магпалате взяться за моё дело — и он встал рядом, как старый долг, который вдруг вспомнили. Прошлое не исчезает. Оно также реально, как и воздух. Оно ждёт, когда ты расслабишься, а затем втыкает нож между рёбер. Тихо, по-дружески. Прямо как Сатор восемнадцать лет назад, когда он ушёл с моей магией, моим сердцем и последними каплями доверия. — Леди Кристолл, ваш магнот! – Ланис принесла душистый чай, пирог с яблоками и мой артефакт. Обложка сияла светом входящего послания. Раскрыла общий лист, наслаждаясь вкусом смородинового листа на меду. Это Вэйлина, пишет, что задержится. Они с девочками разбирают пьесу Шерлинга, учеба затянется до вечера, а вечером – вечеринка у Ласилены, значит, Вэй заскочит лишь переодеться. Поморщилась, и даже сладкое повидло с корицей не подсластило мое недовольство. Лас помешана на мальчиках и блеске, а ее мать — живая витрина: красива, молчит и стоит дороже, чем весь мой сад. Прости, Живодарящая, но это не женщина — это дорогой аксессуар, приложенный к знаменитому мужу, и дети идут по стопам матери. В другом сообщении леди Изабелла просит заехать и согласовать расположение букетов и арки. Наконец-то она снимет завесу тайны. Я не привыкла работать вслепую, мне важно понимать, для чего мои цветы: подчеркнуть торжественность момента, создать романтическую атмосферу или разделить скорбь присутствующих? Этот заказ я взяла исключительно из-за цены и настойчивости леди Изабеллы. Она отвергла других флористов, настояв, что только мой подход к делу, и, конечно, мои редчайшие цветы, достойны украсить ее исключительное мероприятие. Зная таких людей, вполне может оказаться, что мы празднуем день рождения хомячка… Не хотелось бы тратить на это редкие хрустальные лилии. Несмотря на происки конкурентов, часть из них я все же спасла. Мама с детства учила не класть яйца в одну корзину и не выращивать цветы в одной оранжерее. Особенно, если тратишь на них всю свою магию. — Ланис, подготовь, пожалуйста, мои эскизы и макеты цветочных композиций, я еду к леди Энуар внести правки. Или в очередной раз пощекотать свои нервы. Создается впечатление, что они – ее домашний питомец. Внезапно по телу пробежали мурашки, словно в прогретую солнцем весну ворвался колючий мороз, собравшийся жгучей болью на брачной метке. Предчувствие сжало внутренности так, что пирог в горло не лез, а ноги отказались нести меня в дом этой загадочной женщины. Я отложила еду, смяла салфетку и поднялась. Лучше раньше покончу с делами и решу вопрос с магнотом дочери. Хотя бы закажу дополнительную магию, уж это нам по карману. Отдала распоряжения, лучше замаскировала метку и вызвала быстроход: дорого, но удобно. С хрупкими растениями передвигаться в лошадиной повозке – преступление. По дороге я вздремнула и щемящая боль почти утихла. Только метка без конца чесалась. Я даже сняла перчатки, убедиться, что очертания рисунка не проступили сквозь плотно наложенный грим. Впрочем, зуд отступил, когда мы въехали на территорию особняка леди Энуар. Он поразил роскошью! Она не просто богатая женщина, она жена кого-то невероятно влиятельного! Быстроход плавно скользил по ухоженному саду, где морозная дрема сменялась первыми бутонами и ранними цветами. За окном, как в калейдоскопе, переливались разными оттенками рисунки изыскано подобранных растений. Они стелились коврами, взбирались по стволам деревьев, обрамляли мраморные статуи и обнимали скамейки. Такой сад требует армии садовников, мне ли не знать. Миновав фонтан, воды которого звонко падали из чаши весов, склонённых в одну сторону, мы остановились у широкой мраморной лестницы. Настолько широкой, что поместился бы симфонический оркестр, еще и место осталось бы. Здесь живет кто-то приближенный к императору. Суетились слуги, носили декор, посуду, какие-то ткани и тряпки. Звучала легкая музыка – скрипачи репетировали неподалеку, сыгрываясь и разбирая мелодию для завтрашнего мероприятия. Леди Изабелла плыла мне навстречу, попутно диктуя указания помощнице — скромной невзрачной девушке в синем платье, которая успевала и записывать, и подхватывать подол хозяйского платья. Какая же она красивая? С волосами цвета медового заката, кожей как кожура персика, глазами медово-карими. Ее почти кукольная внешность никак не сходилась с характером. Некоторым женщинам к лицу молчание и скромная улыбка, возможно, однажды госпожа познает эту мудрость, но не сегодня. ---------- Глава 5. Любовное письмо Вэйлина Кристолл Следующий адрес я хорошо знала – этот шикарный особняк недалеко от живописного парка принадлежит семье Кельвина. Я никогда там не была, но пару раз проходила мимо, когда с девчонками бегала на представления бродячего цирка. Сейчас окна здания многообещающе приглашают войти, ведь у меня в руках – пропуск. «Любовное письмо». Охранник на проходной неодобрительно помотал головой и кованые ворота с монограммой «СД», величественно медленно распахнулись. Насилу закрыв рот, я сжала в ладони письмо и понеслась по пешеходной дорожке к особняку. Пока любовалась красотой здания, садов, беседок, ландшафта, невольно поймала себя на мысли, что несу лекарство для лечения полового бессилия! В голове промелькнула дурацкая мысль, а что, если импотенция у… Кельвина?! Затормозила и приложила ладони к пылающим щекам. У меня всегда ледяные пальцы, но сейчас они казались такими же огненными, как лицо. При мысли о Кельвине и… том самом… становилось жарко везде и как-то не по себе. Я вообще могу так о нем думать? — Ну, а почему нет? Я молодая и красивая, он молод и хорош собой. Почему нет?! – пробурчала, охлаждаясь водой из фонтана. Большая чаша весов склонилась в мою сторону и хрустальные струи сами просятся в ладонь. Ледяная вода обожгла кожу, но не остудила мысли. Я, конечно, сохраню тайну Кельвина, но зачем ему это? Для вечеринки Лас? Неужели он хочет… Ааа!!! От мысли о том, что это лекарство, возможно, ему необходимо для встречи со мной, стало совсем дурно. Настолько, что я вздрогнула, когда ко мне обратились по имени. Водитель быстрохода, Рафаэль, что часто подвозит маму, косил на меня смеющимся взглядом. — Здравствуйте. Вы здесь кого-то ждете? – спросила растерянно, пряча конверт в сумочку. — Леди Кристолл и жду. Вас домой обеих подвезти? А мама-то что здесь делает? Она ведь думает, что я с девчонками в библиотеке! Лучше не попадаться ей на глаза, тем более – с конвертом! — Я тут по делу. Мама не знает. Рафаэль понимающе рассмеялся и приложил палец к губам, показывая, что на него можно положиться. Я поспешила уйти, сгорая со стыда. В этом гигантском изваянии из гранита и мрамора наверняка есть черный вход? И все же, что мама здесь… Я снова затормозила и простонала. Быть того не может! Похоже, заказ, про который она мне все уши прожужжала – для родителей Кельвина! Хотя, это даже хорошо! Что ж я раньше ей не помогала? Передам конверт и обязательно помогу! Словно муравьи, всюду сновали люди в сером. Все суетились, бегали, что-то носили, особняк гудел, и я смешалась с толпой прислуги, громко обсуждавшей завтрашнее событие. Стоило войти внутрь, как мне тоже что-то сунули и велели отнести на второй этаж в гостевую комнату, ведь «старшая леди Энуар заснуть не может без этой подушечки из льна, набитой свежесобранной лавандой». Не понимая, где искать адресата записки и что происходит, я поплелась наверх – по лестнице из красного мореного дерева, именно туда меня толкала полноватая женщина с сиплым басом и родинкой на щеке. На втором этаже было настолько тихо, что в ушах стоял звон. Где вообще искать эту старшую леди Энуар? Может, она – импотент? Может, служанка с бородавкой на щеке поняла, что я – курьер и отправила меня к госпоже? Остановилась возле богато украшенной резной двери, словно та могла ответить, кто ее хозяйка. — А ты комнатой не ошиблась, Вэй? – раздался за спиной низкий, расслабленный голос Кельвина, от которого внутренности завязались в тугой узел. — К тетке моей пришла? В ушах яростно била кровь. Аромат лаванды так остро ударил в ноздри, что закружилась голова. — Мне сунули это… просили передать… — пробурчала деревянной двери, уперевшись в нее лбом. Почему рядом с ним я теряю дар речи? Словно на экзамене отвечаю на незнакомый билет! Кельвин медленно приблизился, развернул меня за плечи, отчего мое сердце перестало биться. — Моя тетушка спать без нее не может. «Мигре–е–ень», — прошептал он, закатывая глаза, будто тётя — великая трагедия. – Но ты же не подушки таскать пришла, не так ли? Голос Кельвина стал ниже, он по-хозяйски уперся ладонью в дверной косяк, взяв меня в заложницы положения: сзади – дверь, спереди – мужчина моей мечты, между нами – робость, лаванда и неловкость момента. Я закусила губу и мотнула головой, глядя в его широкую грудь. Рубашка вздрагивала в такт биению его сильного сердца, пуговицы у горловины небрежно расстегнуты, и можно рассмотреть очертания сильной груди... — Это слуги уберут, — Кельвин забрал у меня подушку и швырнул ее на пол, а затем сплел наши пальцы и потянул меня за собой. – Рассказывай, что делаешь в моем доме? — Я… это… Да что ж такое? Учусь на литературном факультете, а слова застряли в горле! По спине сбежала струйка пота. Парень внезапно остановился возле лестницы, обернулся и, склонив голову на бок, вкрадчиво уточнил: — Любовное письмо мне принесла? – его изящная бровь взмыла вверх. Я уставилась на нее, как на что-то материальное, не требующее эмоциональной реакции и, собравшись с духом, прямо в бровь и выпалила: ---------- Глава 6. Первая встреча Арвен Кристолл Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, только смотреть, как завороженная. Он изменился. Живодарящая, как он изменился! Но при этом остался прежним. Тем, кого любила и ненавидела одновременно. Я понимала, что мы столкнемся однажды и мечтала увидеть его толстым, лысым, или седым, с усталым взглядом чиновника. Но, увы, время не пощадило мои нервы, он только похорошел. Возмужал. Повзрослел. На смену юношеской дерзости пришла мужественная властность. Во взгляде появилась мудрость и тяжесть. А еще я прочитала в нем отголоски боли от незаживающей раны. Или это отражение моей боли? Магический поток пронесся по комнате легким ветерком и древняя магия, воздушная как крылышки стрекозы, восстановила и древнюю вазу, и мои труды. Магия порядка! Она открылась в нем, когда я разбила любимого глиняного зайчика. У игрушки откололось ушко и Сатор, ему тогда и пяти не было, прошептал заклинание. Оно вырвалось само собой, неосознанно. Это был наш секрет в детстве и юношестве. Но сейчас от секрета ничего не осталось, он висит в воздухе, как обнаженный нерв. Равно как ничего не осталось и от нас, кроме брачных меток. В отличие от меня, он свою не скрывал. Но хуже всего другое – он меня не узнал! А я стояла, не понимая, куда себя деть. И где жжет сильнее – в глазах, от непролитых слез, в сердце, от неперепрожитых страданий, или в ладони, где пылает метка, чувствуя близость второй половины. Я представляла эту встречу тысячи раз: на балу, в суды или парке. Я бы стояла — в платье, в маске, с холодным взглядом. Он бы заметил. Замедлил шаг. Остановился. А я бы прошла мимо, не глядя. Пусть мучается, гадает, вспоминает. Но не так. Не вот так, когда я в поту и пыли, с растрёпанными волосами, в простом тёмно-синем платье, закрывающем руки от шипов роз. В платье, которое стекает по коже, как раскалённый песок, стекает вслед за взглядом Сатора. Горечь обиды и жар облегчения пронеслись по телу также стремительно, как ледяные объятия страха. Я мотнула головой, но не смогла выдавить ни слова. — Сатор, что случилось? – леди Энуар вплыла в гостиную с бокалом шампанского и в белоснежной пушистой накидке, словно сошла с обложки журнала. — Разбилась… — произнесла оторопело, глядя на Сатора. Он тоже на меня смотрел, да так, что хотелось стать одним из цветков в вазе. Самым невзрачным. Репейником, например. Я разбилась вместе с этой вазой. Только обратно меня собрали в неправильном порядке. Сердце — не туда. Дыхание — не туда. Бьющиеся в агонии теплые чувства – совсем не туда! — Перестань пугать нашу флористку! Смотришь как на призрак! – игриво произнесла леди Изабелла. – Сначала промчался, как ураган, теперь магией щеголяешь. Обычные люди впечатлительные! На ней же лица нет! Игривая отповедь, настолько липкая, что пролетевшая муха лишь чудом в ней не увязла, прошла мимо ушей. Как моих, так и Сатора. Нить, порванная восемнадцать лет назад, медленно натягивалась вновь. Но это была не та связь, что родилась между Кари и Сатором. Сейчас друг на друга смотрели Арвен и будущий верховный вершитель. Мертвая и живой… — Сатор-р, — прорычала леди Изабелла, кокетливо ударив мужчину по плечу. – Познакомься, это наша флористка, госпожа Арвен Кристолл. Госпожа Арвен, это Сатор Даркон, мой муж. — Муж? Хорошо, что ваза снова разбилась, и мой тон не услышали. Хотя, что уж в этом хорошего. Антиквариат. Какой же там век? Третий? Пятый? Да почему же так больно в груди? Почему мне так больно? И подол снова сырой… — Мама? – за спиной раздался знакомый вскрик и вскоре мое лицо обвили ледяные ладони дочери. — Что случилось, тебе снова плохо? Будто ей хорошо! Руки ледяные, а щеки – красные, и глаза блестят как при лихорадке. — Мама? – переспросил Сатор. — Все хорошо, Вэй, я в порядке. Недоразумение. — Хорошо, будь осторожней. Я кивнула, склоняясь к разбитой вазе. — О, папа, хорошо, что ты тоже здесь. Я хотел познакомить тебя со своей подругой. — П-папа? – надеюсь, мой судорожный смешок утонул во всеобщем хаосе. Стоило полагать, что у Сатора дети. Но я к такому оказалась не готова. Стоп. Подругой? Так это тот самый друг моей дочери, о котором она мне все уши прожужжала? Как его, Карвен… нет, Кельвин, кажется. Сын Сатора? Серьезно? Живодарящая, ты издеваешься?! Чем я тебя так разозлила?! Пожалуй, на сегодня с меня хватит! Бежать! Срочно бежать, пока я себя не раскрыла! А уже дома подумаю, как быть дальше. — Простите… Мне нехорошо, — прошептала, собирая осколки. Но до разбитого прошлого никому не было дела. Леди Изабелла общалась с детьми, словно я пролила стакан воды, а не расколошматила триста тысяч лар. Будто у нее и детей вообще могут быть общие темы для обсуждения! А я… я зачем-то лихорадочно подыскивала пару уродливому, самому крупному осколку, пока не порезалась. Вид крови отрезвил. Капли падали на пол, и я вдруг ощутила себя такой беспомощной, как тогда, когда сидела возле кровати умирающего дедушки. Слушала писк артефактов, отсчитывающих мгновения до его смерти и с ужасом наблюдала, как бьется в последней агонии артерия на его шее. ---------- Глава 7. Настырный гость Арвен Кристолл Дорога домой тянулась, как магическая нить, натянутая между двумя мирами — тем, что был, и тем, что теперь неизбежно придёт. Мы с Вэй молчали. Я смотрела в окно быстрохода, где за стеклом скользили огни столицы, отражаясь в лужах, как осколки прошлого, и думала: стоило бы навести справки о Саторе. Но смелости не хватало. Я избегала его имени, будто оно было проклятием. Газеты я не читала, новости о политике и магиафах не интересовали — мне хватало забот о дочери, о выживании, о бизнесе и цветах. Но месяц назад имя Сатора Даркона всплыло само — от господина Ламьера. Верховный магиаф империи. Подумать, как многого достиг Сатор за эти годы. Благодаря тому, что такая как я не тянула его назад. Благодаря тому, что семья и маленький ребенок не тормозили его развитие… «Ты могла выбрать любую деревню империи, любой небольшой городок, но бежала именно в столицу», – раздался в голове голос Сарахиила, моего ангела-хранителя. Он пришел ко мне восемнадцать лет назад, когда, обезумевшая от горя, я хотела избавиться от ребенка, рыдая на могиле только что похороненного дедули. Весь мир отказался от меня: сначала умерла мама, затем в пьяной драке убили отца, Сатор нашел новую женщину, кредиторы дали три дня, чтобы покинула дом. Дедушка держался до последнего, но годы взяли свое. Он ушел, оставив после себя аромат сосны, улыбку любящих глаз и Сарахиила – отдав весь свой дух без остатка, без возможности переродиться, чтобы я никогда больше не осталась одна. «Здесь проще спрятаться и вырастить дочь! – попытка оправдаться выглядела нелепо. – Здесь никто не спрашивает, кто ты и откуда, таких как я – сотни. Проще всего спрятаться в толе. А в маленькой деревне одинокая беременная женщина без документов – первая новость!» «Возможно. Но будь честна с собой. Признай, Кари, зачем на самом деле ты бежала в столицу?». Я сжала кулаки. Он бил точно, как всегда делал дедуля. «Сатор поступил в Гринжейн! Откуда мне было знать, что он окажется в Варлее?» Да кого я обманываю? Я знала, Сатор не останется в тени башен. С его упорством, магией и характером он был обречён на успех и достиг его. И всё же — я не могла не гордиться. Даже сквозь боль. Даже сквозь ненависть. Сарахиил ушел также внезапно, как и пришел, а я смахнула слезу и отвернулась, чтобы дочь не заметила. Хотя она витала в грозовых облаках и не заметила бы даже слона, пройдись тот за окном. Водитель быстрохода, Рафаэль, бросал на нас взгляды в зеркало, и молчал. И правда, к чему себя обманывать? Я переехала в столицу не только ради себя и дочери. Разве я не лелеяла надежду встать на ноги и показать ему, что он потерял? Чего лишился, выбрав блага этого мира, а не бедную, но преданную жену? Я бы простила измену, но не предательство… И жажда мести, пусть такой, впервые открылась во мне так отчетливо, что перехватило дух. Щеки кололо от жара, а глаза – от слез, но на душе полегчало. Да, я хочу ему отомстить! И да, я хочу, чтобы он кусал локти и жалел, что потерял меня! Мне все еще больно и обидно. Я все еще не простила его. Пиликнул магнот. Я пошелестела страницами и прочитала сообщение: «Уважаемая госпожа Кристолл. После подготовки к завтрашнему мероприятию приглашаем вас с дочерью на церемонию вступления моего супруга в должность Верховного вершителя. Примите эти приглашения в знак благодарности за вашу работу». Супруга… Леди Энуар. Почему она не взяла его фамилию? И чья брачная метка светится на её ладони? «Благодарю. Мы обязательно будем!» — написала в порыве чувств. Они схлынули так же быстро, как и нагрянули, но стереть согласие я не успела - его уже прочли. «Форма одежды — вечерняя. С нетерпением ждем вас». — Да что б тебя! – выругалась, отшвырнув магнот. — Что такое? – встрепенулась дочь. – Ты в порядке? Вазу разбила, ругаешься, сама на себя не похожа. — Не выпила кофе, – соврала я. Вот давление и упало. И погода… кажется, дождь будет. Ты же знаешь – я метеозависима. Нас пригласили на завтрашнюю церемонию в дом Кельвина. Пойдешь? Дочь закусила губу, пряча улыбку. Ох, девочка моя. Твою влюбленность не увидит только слепой! С мужчинами так нельзя, но разве ты меня послушаешь? — Вот и славно. Я дала положительный ответ. Кстати, что ты делала в их доме? — Деньги зарабатывала, — встрепенулась дочь. – Одна из девчонок в нашей компании тайно влюблена в Кельвина, и она прилично мне заплатила, чтобы я передала ему любовное письмо. Тайно, конечно же. Я правда старалась смотреть без осуждения, но дочь тут же ушла в защиту. — Вот ты всегда недовольна моим выбором! — вспыхнула она, хотя я и словом не обмолвилась. — У меня есть право быть недовольной, – ответила мягко. – Я не хочу, чтобы ради денег ты предавала себя. Тебе ведь нравится Кельвин! Хоть он и брат тебе… — Да-да, не в деньгах счастье! – проворчала дочь. – Но и счастью они никак не помешают! Она мне заплатила восемь сотен лар! Конечно же я согласилась. Восемь сотен лар? Я едва удержала брови от полета. Современная золотая молодежь совершенно не знает цену деньгам! ---------- Глава 8. Сладкий яд первой ночи Вэйлина Кристолл Это лучший день в моей жизни! Жаль, я только сейчас узнала о таком классном и легком заработке. Вместе с чаевыми от довольных клиентов вышло полторы тысячи! Грэта осталась довольна моей работой, а я, в целом, под впечатлением от клиентуры: богатые, вежливые, обходительные господа. Правда поступок Кельвина вспоминать не хотелось. Пальцы до сих пор чувствуют пульсацию и жар его плоти. Он стал неприятным исключением, но и это можно пережить ради мечты. В бутик леди Эрсьель я входила с таким трепетом, словно меня пригласили в императорский дворец! Вокруг все сияло роскошью и богатством. Мое испуганное отражение в зеркале несколько отрезвило, но плотный конверт в сумочке придал уверенности. Я имею право здесь находиться, я достойна этих нарядов и неважно, что консультанты пялятся на меня как на нищенку. Конверт с деньгами сработал как включатель: он включил улыбки и обходительное отношение. То самое платье меня дождалось! Я боялась к нему прикоснуться, словно под моими пальцами дорогая ткань растает, но этого не случилось. Тряхнула головой и пальцы сами потянулись к складкам платья – нежным, как паутина, сотканным из десятков слоёв фатина, переливающимся при каждом движении. Мелкие стразы, будто рассыпанные звёзды, искрились даже в полумраке примерочной. Это было не просто платье. Это было превращение. Наряды леди Эрсьель не шьют, их оживляют. Магия вплетается в ткань ещё до того, как она касается тела. Она чувствует пульс, дыхание, биение сердца. Она читает душу. И когда я коснулась ткани впервые – пудрово-розовое, невинное, почти детское, оно дрогнуло. И вдруг вспыхнуло. Изнутри, как угли, разгорелся огонь. За считанные мгновения платье перелилось в ярко-красный, насыщенный, дерзкий, как первый поцелуй или первый грех. — Оно выбрало вас, — прошептала женщина-консультант, и в её глазах мелькнуло неподдельное восхищение. Хотелось прикрыться, сжаться, спрятаться – я не привыкла к слишком открытым и дерзким нарядам. Но вокруг уже кружили консультанты — как бабочки, как жрицы, посвящающие новую богиню. Хвалили. Шептали. Восхищались. Говорили, что такое платье надевают раз в жизни. Что оно чувствует, когда его носят по-настоящему. — Беру, – выдохнула я. И в этом слове прозвучало больше, чем просто покупка. Это был вызов. Хватило денег и на прическу, и на макияж. Я раньше не красила губы красным и черные стрелки так преобразили лицо, что узнать меня было сложно — повзрослела. Из юной наивной девочки я превратилась в роковую красотку с губами как спелые вишни. Волосы убрали наверх и подкололи заколкой, поэтому линия плеч и шеи оказалась открытой. И в памяти — как будто наяву — всплыло: Кельвин, его дыхание, его зубы, прикусившие мочку моего уха. Я почувствовала жар. Настоящий, физический. Несмотря на холод за окном. А серёжка — с маленькой жемчужиной — вдруг заиграла на свету, будто подмигивала мне: «ты готова?» Купила подарок для Лас — золотую подвеску в форме скрипичного ключа. Когда-то она мечтала стать скрипачкой. Потом – кондитерская и суфле для мамы. И вот я уже иду по улице, ловя восторженные взгляды. В руках – коробки, в сердце – буря. Я не просто иду на вечеринку. Я вхожу в свою судьбу. В особняке бурлило веселье. Шампанское лилось рекой, стены пульсировали от музыки, смех звенел как хрусталь. Лас, словно снежная королева, спустилась мне навстречу. Белоснежный сверкающий наряд подчеркивал лазурь ее больших глаз. Она обняла меня, поцеловала в обе щёки, сказала, что подвеска — «просто волшебство». Оценила платье. Меня приняли! В этот раз по-настоящему! А вскоре пришел он, и сразу нашел меня в толпе. Воздух изменился. Стал гуще. Теплее. Он стоял среди танцующей толпы, но смотрел только на меня. Его взгляд – тёмный, тяжёлый, как бархат, скользнул по моему платью, по шее, по губам. И в нём не просто восхищение. Жажда! Время замедлилось. Смех стих. Музыка превратилась в далёкое эхо. Остались только я. Он. И сердце, бьющееся так, будто хочет вырваться. Между нами сразу что-то произошло. Я выпила шампанского, и, должно быть, поэтому осмелала. — Привет, – заговорила первой. — Кристолл?! — низким, волнующим голосом протянул Кельвин. — Ты просто сумасшедше потрясающе выглядишь. Такая взрослая и… – он сделал паузу и закончил изменившимся голосом: – вкусная. Не могу поверить, что это ты. — Сама не могу поверить, — смутилась от комплиментов, понимая, что покраснели щеки. Но я не опустила взгляд. Смотрела прямо и с вызовом. Сегодня я не Вэйлина Кристолл. Сегодня я – та девушка в зеркале. В роскошном дорогом платье, со взрослым макияжем, немного хмельная и раскованная. Потому что мечты не приходят сами, их нужно забирать как товар в лавке. Пусть платье и оголяло плечи, пусть я чувствовала себя уязвимой, но с его появлением всё изменилось. Взгляды, которые до этого скользили по мне, исчезли. Словно он своим присутствием наложил печать: «Она — моя». Его взгляд, горячий и липкий, обвил мою кожу, как пелерина из тьмы. Он укрывал меня своим желанием. ---------- Глава 9. Верховный магиаф - мастер на полставки Арвен Кристолл Страха не было. Даже ноги не дрожали, хотя попытки превратиться в вату они все же предпринимали. Я перевела дух и вошла в гостиную, напрочь утратив дар речи от увиденного. Стук молотка – резкий и сильный – приняла за удары собственного сердца, поэтому увиденное никак не складывалось в связную картинку. — Господин Даркон. Упомянутый, небрежно бросив пиджак на кресло и закатав рукава, орудовал в моем доме, как своем собственном. Это точно входит в должностные обязанности верховного магиафа? — Пока вы делаете чай, я могу это исправить, — бросил он, не отрываясь от дела, будто мы обсуждали погоду, а не вторжение в личное пространство. Разбитые глиняные горшки валялись на полу, как обломки моей прежней жизни. Полка снова рухнула. Давно пора вызвать мастера и починить, но вечно подводит то память, то время! — Не стоит, – произнесла небрежно. – Я вызвала мастера, это скоро починят. Он ухмыльнулся, едва заметно, словно знал, что я вру. — Зачем мастер, когда есть я? Возражения застряли в горле. Он всегда прав. Бесит! — Зачем вам чай? — ехидно поинтересовалась я. «Когда вы можете попить его у себя дома», - добавила про себя. — Так принято. Этикет, — ответил он, поправляя полку и ударяя молотком с такой силой, что по стене пробежала лёгкая дрожь. Всплеск магии, искрививший пространство, и дело сделано. Зачем магу порядка молоток? Покрасоваться хотел? Получилось. – Планируете выставить меня за дверь? Мысли читать научился? Это пункт номер один в моих планах! — Это будет четвертая кружка, как я слышала. — А вы, как посмотрю, жадина? Скрестила руки на груди, а он улыбнулся, так, как раньше: легко, дерзко, с тенью насмешки, что сводила с ума. Прядь волос упала ему на лоб, и я машинально подняла руку, чтобы откинуть её – как делала в прошлой жизни. Вовремя остановилась. Сатор ухмыльнулся, прочитав мой жест. Ничто не ускользает от его цепкого и проницательного взгляда. – Пойду-ка я лучше за чаем, – бросила перед побегом. Второй бой тоже остался за Сатором. Но войну ему не победить! Хозяюшка молча посмеивалась, наблюдая, как я завариваю ромашковый чай с липовым цветом и медом. Его любимый. Да и мой тоже. Только не пила его после расставания, но зачем-то ежегодно обновляла травяные сборы. Пора стряхнуть пыль с банок, и вернуть то, что люблю, в свою жизнь. Даже, если это больно. Подняла кружку и посмотрела на свет. Напиток прозрачный, золото-янтарный. Идеально! А пахнет-то как! Глотнула, насладилась вкусом, поймала себя на том, что это кружка Сатора. Да от него не убудет! — Пирог принести? — уточнила Ланис. – Горяченький, только из печи. — Обойдется, — бросила, поднимая поднос. — Яд, стало быть, тоже не пригодится… – вдогонку бросила Ланис. Напрасно надеялась, что Сатор не дождется чая. Я возилась с ним долго. Очень. Дольше, чем долго. Но нет. Верховный магиаф закончил с полкой и вольготно прогуливался по гостиной, засовывая свой нос куда не следует! Когда я вернулась, он сидел в кресле у камина, скрестив ноги, и читал мои заметки на полях книги. Не просто листал, а читал! Мой почерк за эти годы не изменился. — А вы бестактны! Жалобно звякнул фарфор на подносе. — А у вас довольно живой ум, – заметил он, не отрываясь от чтения. – Ваши заметки куда интересней книги. Дадите почитать? — Разумеется, — улыбнулась, показывая на стул по соседству и поглядывая на миндальное печенье. Принесла его для себя, чтобы было чем занять рот! – Разумеется «нет», я имела в виду. Присаживайтесь. Сколько себя помню, Сатор везде чувствовал себя как рыба в воде. Будь то прием у его величества или таверна на окраине села. Вот и сейчас в моей маленькой гостиной сидел молодой господин, чей пиджак висел на спинке кресла, сапфировые запонки с золотой монограммой – лежали на столике, а сам Сатор, по-прежнему с закатанными рукавами, устало сел напротив. — Зачем вы пришли? – спросила, наливая себе чай. — А вы не ходите вокруг да около, — он улыбнулся, покрутив в ладонях небольшую прозрачную кружку. – Я пришел поговорить о нас. Я подавилась. И тут же — как из ниоткуда — мне услужливо подсунули платок. Льняной, с вышивкой из незабудок и моими инициалами в уголке. Этот платок я подарила ему четверть века назад! Это раритет! Это – драгоценность! Это все, что у него от меня осталось! И он так запросто сует мой платок кому ни попадя?! Отпихнула руку, схватила салфетку и откашлялась. — Прошу прощения. — Великолепный чай, – сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Ты помнишь мои вкусы. Я чуть не подавилась снова, но вовремя вспомнила про печенье. Поэтому жевала, жевала, жевала… ---------- Глава 10. Господин ошибся домом — Ужин подан в гостиной, наденьте, чтобы не простыть, – протянула мужу пиджак. По его шее стекали капли пота. Сатор пробыл в теплице несколько часов, потратил много сил и едва стоял на ногах. Душа просила позаботиться о нем, гордость – послать к леди Энуар, рот произнес что-то свое: – Если желаете – примите душ в садовом домике. Там есть полотенце и все необходимое. Его губы дрогнули в ухмылке. Кто ляпнул эту несусветную глупость? Я поспешила объясниться: – Это душ для работников, не подумайте лишнего. — Очень любезно с вашей стороны. Я принимаю предложение. Серьезно?! У тебя дома горячую воду отключили? Придавила Сатора тяжелым взглядом, но не сработало – он с поразительной выдержкой смотрел на меня. Игра в гляделки перешла грани приличного, поэтому я отступила: — Как пожелаете. Пока закончу приготовления к ужину! Передала Сатору пиджак и ушла. Да, сбежала. А что мне было делать? Проводить его до садового домика и спинку потереть? Хранить тепло его пальцев, которых случайно коснулась, передавая одежду? Ну нет! И без того метка огнем горит, сердце – тоже. А ведь в детстве, когда он с быка упал и спину повредил, я ухаживала за ним. Кормила с ложечки, мыла голову, спину терла и это вот все. Наверное, в тот момент мы и поняли, что наши отношения давно уже не дружба, а нечто большее… В гостиной замерла на пороге. Ланис формальный визит со свиданием! Пришлось заменить пшеничный хлеб на ржаной, перестелилить праздничные салфетки на обычные, погасить свечи, убрать благовония и фамильное серебро с монограммой «Денавьен». Набор столовых приборов – все, что осталось от родителей. «Мы небогаты, дорогая. Но это – наше с твоим отцом благословение. Ваше с Сатором приданое…», - говорила мама, передавая коробку из красного дерева. То немногое, что не сгорело в пожаре, в котором погибла Кари Денавьен. Вино – тоже лишнее! Я как раз уносила бутылку, когда в гостиную вошел Сатор. Он пах сандалом и кедром, а по его шее с волос пленительно медленно стекали капли воды. — Сливовое, мое любимое. Не откажусь от бокала, — он с энтузиазмом принял из моих рук бутылку, ловко откупорил, наполнил два бокала, один протянул мне. Так легко и непринужденно, словно мы восемнадцать лет женаты. О, Живодарящая, что за поганое у меня чувство юмора? – Так и будете стоять или присядете? А господин домом не ошибся?! — Вы что-то обнаружили? – села напротив, как-то невзначай приняв бокал. Сил сражаться – не было. — Обнаружил! – он кивнул, отрезая кусок стейка, и замолчал. А господин Верховный магиаф никуда не спешил. Лениво обмакнул мясо в трюфельный соус, отправил в рот, медленно, с наслаждением жевал. И делал это так, что я едва не захлебнулась слюной. Когда я болела и отказывалась кушать, родители приглашали Сатора. Рядом с ним я не могла устоять, и набивала рот овощами, супом, котлетами – всем, что было на столе. Слишком уж аппетитно он смаковал. Даже овсяную кашу на воде ел так, будто это шоколадный торт со взбитыми сливками! – Преступление совершено умышленно, – наконец, прикончив половину стейка, он заговорил. – Хрустальные лилии погубили через отравленную землю. Это не ваши работники, но имеются остаточные следы ауры живого существа. Постарайтесь вспомнить, в ваш сад незадолго до гибели растений, приходили бродячие животные? Возможно, залетали птицы? Я задумалась, не заметив, что нарезаю мясо тупой стороной ножа. Сатор забрал мою тарелку, легкими движениями нарезал мясо, поставил обратно и указал небрежным жестом – «готово». Ты. Что. Творишь?! – О чем задумались, госпожа Кристолл? О том, что убивать людей – преступление! А убить собственного мужа – тяжкое преступление! – Животные были, не так ли? В вашем саду полно бродячих кошек и собак. Я заметил, что они здоровы и ласковы. Значит, здесь о них заботятся. Всюду стоят поилки, в том числе, для птиц. Тот, кто хорошо вас знает, мог использовать эту лазейку, чтобы навредить. – Животным запрещено входить в оранжереи и теплицы. Температурный режим и условия… – я осеклась, вспомнив один случай. — Помнится, недавно сквозь окно для вентиляции залетел голубь. Но как он мог уничтожить мои цветы? — Не голубь, а то, что он съел, – Сатор переплел пальцы и подался вперед. – Понимаю, это не те моменты, которые врезаются в память, но, пока вы гонялись за ним, он наверняка нагадил и не раз? — Куда там! Он всю теплицу испоганил! Поздно спохватилась, слова уже вылетели. Не к добру вино! Надо бы еще пару глотков, чтобы язык успокоить! — Птицу поймали? – улыбнулся Сатор, хотя уже знал ответ. Мы носились за ней полдня. Чудом цветы не перетоптали! — Увы. Голубь внезапно сдох. Я закопала его на заднем дворе. — А там, по чистой случайности, не выросли цветы тлена? — Цветы тлена? – я опустила приборы. – Впервые о таких слышу. — Покажите мне это место. Я с энтузиазмом поднялась, но Сатор осадил: ---------- Глава 11. Пепел погасших надежд Вэйлина Кристолл. За час до этого Кельвин горел от нетерпения. Не успели мы преодолеть лестничный пролет, как он прижал меня к балюстраде и горячо поцеловал. Первый поцелуй оказался таким захватывающим, что искры посыпались из глаз. Но я представляла все иначе: в цветущей беседке под пение птиц или музыку ветра, он аккуратен и нежен, действует уверенно, но медленно, позволяя мне привыкнуть к новым ощущениям. Но реальность ворвалась в мой мир ураганом чувственности куда более горячей, чем я была готова принять. И она обжигала почти до боли. Его руки скользили по моему телу, словно пытаясь разорвать ткань платья. Я чувствовала, как внутри меня борются два желания: поддаться этому вихрю страсти и отпрянуть, сохранить свою целостность. У нас же не случится первый раз? Или случится? А я хочу? Хочу… но не так! — Кельвин, подожди… Мы двигались в сторону комнаты, натыкаясь на мебель. Его губы спускались всё ниже, оставляя огненный след на моей коже. Внезапно он подхватил меня на руки, и через мгновение мы оказались в комнате. Я не сразу поняла, что произошло. Щелчок, знакомые голоса и смех. Я открыла глаза и увидела Лас, Варину, Гайду и других. Они сидели на кровати и диване, полураздетые, с лихорадочным блеском в глазах. На столике лежали полоски бумаги, деньги и бутылки с алкоголем. В воздухе витал запах магии – терпкий, дурманящий, тяжелый. Свечи, расставленные по комнате, отбрасывали причудливые тени, от чего казалось, что на стенах пляшут демоны. — Кельвин, что происходит?! – мой голос дрогнул. — А ты не понимаешь? – его улыбка была холодной и чужой. — Я хочу тебя. И хочу, чтобы все видели, как ты станешь моей! – он потянулся к моей шее и поцеловал, прикусив кожу зубами. Я попыталась его оттолкнуть: — Перестань! Мне это не нравится! Перед глазами потемнело. Я ведь ослышалась? Просто неправильно поняла? Я впервые пила шампанское, должно быть, оно ударило в голову и все это — галлюцинации. Подруги, разврат, алкоголь, жестокие слова Кельвина… Девчонки смеялись и терлись о парней, будто находились под каким-то заклинанием. Или они… Выцепила взглядом полоски на столе. В горле стало горько и противно, накатила тошнота. Я уперлась ладонями в грудь Кельвина и с силой пихнула его. Жалкие попытки повеселили парня. — Ну же, милая, — ухмыльнулся он и плюхнулся в кресло. — Ты ведь меня любишь, я хочу посмотреть, насколько! Он погладил себя по заметно выпирающей промежности. Грудь сдавило от боли. Не верю. Это сон. Это бред! — Как полюбила, так и разлюблю, – прошептала мертвенно-тихим голосом, но он услышал. Я развернулась и под насмешливые взгляды отправилась к двери. Заперто. Я беспомощно подергала ручку, поколотила по деревянному полотну и замерла, унимая панику. Ничего они мне не сделают! Против воли не пойдут, я же их знаю. — Это ищешь? — в ладонях Кельвина блеснул серебристый ключ. Я стиснула зубы и шагнула в сторону парня, но тот быстро засунул мой путь к спасению к себе в трусы. – Бери! И можешь идти, куда хочешь! Бывшие подруги рассмеялись. Бесплатное представление им нравилось. Я не расплачусь! Сдержусь! — Отдай ключ, Кельвин! – процедила, не узнавая собственный голос. — Давай так. Не хочешь по любви, захочешь за деньги! – Кельвин швырнул на стол тугую пачку купюр. Они рассыпались осенними листьями, а он смотрел на цветные бумажки, способные изменить нашу жизнь, словно на мусор. – Твоей семье ведь нужны деньги? А мне нужна ты. Девчонки липли к своим парням и хихикали, бросая на меня ироничные взгляды. А в моей душе умирала вера в любовь. Этот мусор на столе – цена свободы нашей семьи от долгов. — Сколько ты стоишь, Вэй? Я сглотнула тугой ком, запретив себе плакать и, не моргая, смотрела на деньги. Гордость – всего лишь слово. Тело – всего лишь мясо и кости. Тело у меня красивое, ничего нового никто не увидит. Зато представляю, как обрадуется мама, когда узнает, что можно больше не экономить! Магазины приносят хороший доход, мы сможем жить не хуже богачей! И на дворянство я ее тоже уговорю. О том, что случилось здесь – никто и не узнает… Картинки благополучного будущего сверкали перед глазами огоньками новогодних гирлянд. Как витрины дорогих бутиков перед Рождеством богини Справедливости. Уютные, согревающие, теплые… сама не заметила, как по растянутым в улыбке губам потекли слезы. — Вижу, ты согласна, — голос Кельвина сломался. Он залез в карман и вынул оттуда еще одну пачку. Сглотнуть у меня больше не получилось. Сердце отказалось биться, затаилось, как перед опасным хищником замер заяц. Бей или беги… — Добавлю еще столько же сверху, если ты обслужишь всех здесь. Каждый из нас сделает с тобой все, что захочет. Без рукоприкладства и насилия, разумеется. Речь исключительно об удовольствии. Ну, что скажешь? За час стать богаче всех присутствующих, кроме меня, разумеется, еще и удовольствие получить? Такие предложения случаются раз в жизни. Воспринимай это как урок сексуального просвещения. Ну? ---------- Глава 12. Сатор снимает маску Арвен Кристолл Когда из-за поворота вырулил быстроход, что-то во мне безошибочно все поняло… Встревоженный взгляд Рафаэля – мой благодарный в ответ, и через минуту быстроход останавливается у моих ног. Эта минута стала самой долгой в моей жизни. «Лишь бы жива и здорова! Лишь бы жива и здорова, с остальным справимся!» – повторяла я как мантру. Теплые руки Сатора на плечах успокаивали. Мне бы их сбросить, но… не до этого. Он помогал как мог, хотел поддержать, а мне отчаянно требовалась поддержка. Я не могла распахнуть дверцу и забрать дочь — пальцы соскальзывали с ручки, я беспомощно молотила по быстроходу, глотая слезы. Даркон отстранил меня и легко открыл неподдающуюся дверь. — Жива! – эти звуки горячей волной хлынули по телу. Вэйлина рыдала на заднем сиденье так горько, что мое сердце едва выдержало. — Сколько? – спросила Рафаэля, из последних сил сдерживая потоки слез. — Живодарящая с вами, леди Кристолл. Пусть все обойдется. Девочка, должно быть, натерпелась. — Спасибо… Да благословит вас Справедливая! Простите, господин Даркон, я нужна дочери, — голос дрожал. – Вам лучше уйти. — Где она была? – жестко спросил Сатор. — Не ваше дело. Уходите, пожалуйста. «И больше не приходите!» Сатор хмуро кивнул и нырнул в быстроход Вэйлины, бросив на прощанье: «позаботься о дочери». Только глупых советов вдогонку не хватало! Ночь тянулась, словно вязкий мёд, капля за каплей стекая в бездну тревоги. Я сидела у постели Вэйлины, держа её руку в своей, словно это был единственный якорь в бушующем море её боли. Её дыхание, прерывистое и судорожное, царапало моё сердце острыми коготками тревоги. Платье цело, синяки отсутствуют, причёска не растрепана — внешне всё в порядке. Но внутри моей девочки бушевала буря, разрывая её душу на части. Лучшее лекарство — время? Возможно. Но как же медленно оно течёт, когда твоё дитя страдает! В памяти всплыли осколки прошлого, когда Сатор признался в измене, когда умерла мама, затем – отец, затем дедушка ушел в вечность… Тогда мой мир раскололся, словно хрупкий фарфор, и каждая осколочная рана кровоточила. Больше всего на свете я пыталась уберечь дочь от этого. Когда Сатор признался, что встретил женщину, и она беременна от него, мой мир разбился вдребезги. Я пыталась быть сильной и улыбаться, ведь он рассказал обо всем честно и открыто, заверял, что позаботится обо мне и моей семье, что мне не о чем переживать, и он пресечет любые слухи в деревне, не даст меня в обиду, но внутри образовалась пропасть такого размера, что в ней поместился бы целый мир. В тот день я без остановки улыбалась, не хотела показывать, насколько мне больно. Насколько я сломалась. Насколько сильной властью он обладает надо мной. Неужели он все это время не понимал, что врос в меня корнями. И вместе с собой навсегда забрал часть меня самой? Что как прежде, целой, мне никогда больше не стать. Последняя ночь с Сатором… Я – прощалась, он – сравнивал меня с ней. И пусть итог той ночи — Вэйлина — стал самым драгоценным даром, но горечь предательства до сих пор оседает на языке пеплом. У меня есть моя малышка –лучшая часть мужчины, которого любила, остальное лишь белый шум. Когда всхлипывания дочери затихли, а её дыхание стало ровным, в комнате материализовался Сарахиил, окутанный блекло-голубым сиянием, похожим на рассвет над океаном. — Что я сделала не так, Сарахиил? – прошептала, стирая слезы с лица дочери. В глазах ангела отражалась вечность. Он смотрел отрешенно и глубоко. — Она не расскажет, что произошло, и не простит, если стану разбираться. — Таков удел матери. Ты – не Живодарящая. Ты не можешь повлиять на судьбу других людей, как бы ни пыталась. — Даже на судьбу собственной дочери? — Тем более на судьбу тех, кому дала жизнь. — Но это не логично! — А кто сказал, что мир подчиняется логике? Живодарящая дала вам жизнь, и все, что ей остается – с болью или радостью наблюдать за последствиями выбора каждого из вас. — Разве ангел не должен дарить душевный покой? Сарахиил, я в бешенстве! —Твоя душа болит и сострадает. Ты это переживешь, и она переживет, обе станете сильней. – Но какой ценой! Заплатив за этот опыт частичкой собственной души… В такие моменты, когда душу рвет на части и не знаешь куда себя деть, когда слезы душат и обжигает боль, чье-то небезразличие и молчаливое присутствие рядом может все сгладить. Сарахиил просто был, мы молчали вместе, и мне оказалось достаточно понимать, что я не одна в этом мире. Сатор Даркон — Отвези меня туда, откуда приехал, — я сунул водителю крупную купюру и откинулся на спинку сиденья, сдерживая ярость. — Хорошо, господин. ---------- Глава 13. Вэйлина - моя дочь Арвен Кристолл — Госпожа Кристолл! Леди! Госпожа… ай, Арвен, да проснитесь уже! Ланис шлепала меня по щекам и, похоже, уже давно. Устало открыла глаза, потерла пульсирующие от боли виски. Вэйлина! Сон как рукой сняло. — Как Вэй? — Да все хорошо! После успокоительной настойки спит как младенчик. Вы лучше новости почитайте! С ума сойти можно, что ваш муж вчера устроил! Она сунула мне газету, ее глаза горели от возбуждения, а сама она мяла в руках фартук, не решаясь о чем-то сказать. Я вскрикнула и отпрянула, когда по кровати, словно змеи, рассыпались разноцветные бумажки. Император и императрица с денежных купюр смотрели на меня с укоризной, словно осуждая мою растерянность. Навскидку тут сотни тысяч лар!!! — Откуда это?! В груди похолодело от предчувствия белы. — Валялись под газетой у порога! – Ланис всплеснула руками, по взгляду было видно – она умирает от любопытства. — Это не наше. Унеси туда, откуда взяла… И как можно скорее! – я брезгливо сгребла деньги в кучу и отодвинула на край кровати, словно они могли запачкать меня фактом своего существования. — Но, госпожа, неужели вам не интересно от кого это? — Ни капли! Это чужие деньги, и они не принесут счастья. Я даже твои не беру, неужели соглашусь на эти? Ланис ворчливо собирала купюры, пока я разворачивала газету в поисках новости, что так удивила хозяюшку. Искать долго и не пришлось… целый разворот в подробностях описывал ночные похождения Сатора в доме окружного прокурора. Мало того, что он распихал золотую молодежь столицы по быстроходам палаты магического следствия, как сардины по банкам, так еще и ходатайствовал о снятии неприкосновенности с прокурора Кьястоса, известного продажностью и неприкасаемостью! Сексуальный скандал, пыль ангелов, запрещенные азартные игры, крепкий алкоголь, несовершеннолетние… В груди защемило так сильно, что я едва могла дышать. Неужели всё это из-за Вэйлины? Нет, не моё это дело. Пусть сам разбирается! — Убери газету и принеси ромашковый чай, — мой голос дрожал, словно натянутая струна арфы. — Работы невпроворот. И к нему еще идти! Решительно откинув одеяло, я поднялась и ворвалась в рабочий процесс. С самого утра сняла флористок с магазинов и временно перевела на работу с текущим заказом, но клубочек с нервами подходил к концу, хоть день только начался. Мысли о Вэй зудели пчелами на задворках сознания: пыль ангелов, сексуальный скандал… Ее же не… Она ведь не пострадала… так? Нет. Я бы заметила! Моя дочь – боец и сопротивлялась бы до последнего. А вот пыль ангелов… Ай! От постоянного растирания висков уже болели пальцы. После того, что натворил Сатор, возведут ли его в должность? Актуален ли вообще мой заказ? Газеты пишут, что Кельвин, его сын, тоже отметился, и он арестован. Верховный совет пока никак не прокомментировал ситуацию. Написала леди Энуар, продолжать ли подготовку к празднику. Она ответила не сразу, раздраженный тон намекал, чтобы я совала нос в букеты, а не в политику, словно очень хотелось! Работа забурлила как суп Ланис к праздничному обеду. Свежайшие хрустальные лилии и небесные розы следует срывать незадолго до подачи к празднику, иначе вместо ароматного совершенства мы рискуем получить попахивающее нечто желеобразной формы, поэтому их оставили на последний момент и занялись другими композициями. Работали быстро и слаженно. К полудню управились, следовало выезжать к клиенту, иначе рискуем не успеть оформить зал. Перед отъездом заглянула к Вэйлине. Она не спала, лежала сломанной куколкой, стеклянным взглядом наблюдала, как за окном бегут облака и пролетают птицы. — Прости, мам, я тебя подвела, - произнесла она после долгого молчания. — Ты о чем? Внутри все сжалось. Так все же она… — С заказом помочь не смогла, а ведь обещала. Сжатая пружина резко расправилась. Глупышка моя! — Я правда хотела бы, но… не могу, — по ее щекам потекли слезы, кислотой поливая мою душу. — Родная моя, это ерунда! Главное – твоя улыбка. Смотри, что у меня есть… Я положила на тумбочку новый магулятор для магнота. Но, вместо улыбки, Вэйлина расплакалась еще сильней. — Ты права была, мамочка. Права. Платье того не стоило! И я забыла в том доме суфле… для тебя… твое любимое… с кокосом и ананасом… Её слёзы, словно острые осколки, впивались в моё сердце. Пришлось задержаться на полчаса и вместе с дочерью пить успокаивающий чай. Четвертую чашку за утро. Она ни словом не обмолвилась о вчерашнем, а я не набралась смелости спросить. Пока не время. Немного затянется рана – и тогда поговорим. Когда дочь заснула, я отправилась в дом клиента, сама борясь со сном – подействовали травы. Решила относиться к Сатору как к клиенту и сосредоточиться на работе. Вэй нужно время, своей болью я ее раны не вылечу. ---------- Глава 14. Сатор начинает игру Арвен Кристолл Работа спорилась. Мы быстро закончили с букетами и перешли к оформлению в доме клиента. Я хозяйничала в доме Сатора в отсутствие Изабеллы. Бледная как смерть, она вышла только для приветствия и заверила, что с церемонией никаких проблем, она обязательно состоится, и что ее дом в моем полном распоряжении. Какая ирония. Интересно, как они заключили брак, не расторгнув старый? На ладони Изабеллы, под тонким ажуром перчаток, отчетливо виднелась брачная метка. Если это спектакль – то к чему и для кого? — Госпожа, куда нести эти букеты? – спросил Ырен. Толковый, между прочим, оказался парень. Он слонялся в саду без дела, а мне как раз не хватало рабочих рук. — Столы для фуршета готовы? — Да, только что застелили. — Вот туда и неси. По одному букету в центр стола, и смотри, аккуратней, чтобы кокон хрустальной лилии не повредился раньше времени. — Можете доверить это мне! — бодро отрапортавал он и умчался выполнять. Идеально! Обожаю моменты, когда под моим руководством дом преображается, превращаясь из скучного бюрократического помещения, больше похожего на музей, в оранжерею, полную жизни, красок и головокружительных ароматов. Настала очередь самого ответственного объекта – арки. Арка из ивовых прутьев идеально вписывалась в интерьер. Я люблю начинать сверху, с самого сложного и значимого места. По задумке центр будет смещен и насыщен оттенками зеленого. Они отлично оттеняют нежную лазурь хрустальных лилий, к тому же, Справедливая любит эти оттенки. Забралась наверх по стремянке, придерживая корзинку с растениями. Лилии добавлю в конце — сначала подготовлю для них красивое ложе из плетистых роз, папоротника и вечнозеленника. Работа с растениями успокаивает – я забылась настолько, что отступила на шаг, чтобы полюбоваться результатом. Вскрик. Корзинка и растения взмыли в воздух. Время словно замедлилось. Находясь будто в вязком пространстве, я всплеснула руками, ощущая всем телом приближение твердого паркета. Надо мной красиво пролетали лепестки, стебли, листья и перевернутая кверху дном корзинка, а в следующий момент я оказалась вообще в другом месте. Теплом и мягком, совсем на пол не похожем. — Красавицам для полета нужны крылья, — ласково проговорил незнакомец, опуская меня на пол. Под впечатлением от произошедшего, я лишь рассеянно кивнула. — Что… что произошло? — Прошу прощения, я грубо помешал вашему полету. Это было слишком красиво. Настолько, что мне захотелось посмотреть поближе. И тут я ощутила тяжесть чужой ладони на своей талии. Только белоснежный мундир с военными знаками отличия успокаивал. Я отстранилась, поправила глубокий вырез платья, растрепавшиеся волосы и учтиво поклонилась. — Я была неосмотрительна. Благодарю за помощь. Не сразу заметила, что стремянка и незнакомец в разных концах гостиной. — Но… как… это же невозможно! — Для переноса порталом расстояние не имеет значения, – маг таинственно улыбнулся. Хаос. Сильнейшая магия! — Никогда не ходила порталами, – восхищенно выпалила на эмоциях, не ощущая изменений в теле. – Прошу прощения, что стала причиной столь затратной магии. — Перестаньте, леди Кристолл. Я больше всех заинтересован в вашей безопасности, — мужчина подхватил мою ладонь и приложил к своему лбу, выражая почтение. Что происходит? — Я не леди, я… — Именно! Признаться, крайне расстраивает тот факт, что вы все еще не приняли дворянство, которое я подарил вам ранее. Давно я так бесцеремонно не роняла челюсть. Мужчина рассмеялся. — Ваша реакция – выше всяких похвал! — Господин Гордон? Это… вы? Мужчина повернулся, демонстрируя себя со всех сторон. Вот это преображение! Стройный, мускулистый, широкоплечий, с красивым чистым лицом, ясным взглядом и густыми волосами. Не осталось и намека на того Айрона, которому я в довольно грубой форме отказала. Не только из-за безобразной внешности, но… в целом, пожалуй, да. Из-за безобразной внешности. Он и прежде был вежлив, учтив и добр, а я – слишком придирчива, да и не готова еще к отношениям. А сейчас… Сейчас, пожалуй, готова. — Это совершенно точно я, леди Кристолл, – он сделал паузу, наслаждаясь моей реакцией. – И, как новый член Верховного совета, строго вам наказываю принять дворянство, если не хотите нарваться на мое недовольство. — К чему же мне дворянство? — Тогда мне будет проще на вас жениться, — от такой прямолинейности у меня перехватило дыхание. Кто же настолько бесцеремонно признается в чувствах? – Ничего не говорите. Ради вас я сильно преобразился, понимая, что такая изысканная и красивая женщина не захочет находиться рядом с безобразным мужчиной. Уверяю, проблема нестабильности моей магии решена, именно она разрушала мой организм, и превратила меня в того, кем я был. Отныне я новый Айрон Гордон, и весь, целиком и полностью к вашим услугам. Это невероятная удача встретить вас здесь. ---------- Глава 15. Тьма в сияющих одеждах Сжала кулак свободной руки, чеканя слова: — Вы вообще в своем уме? Вэйлина не ваша дочь! — Хорошо. В таком случае, кто ее отец? — Это не ваше… — Я! – перебил уверенный мужской голос с сильными нотами агрессии. Только Айрона еще не хватало! Что он сказал?! — Ты? Хором отозвалось наше с Сатором удивление. — Я. Какие-то вопросы? – в настойчивом взгляде господина Гордона читалась решимость пойти до конца. Что ж. Он же обещал помочь всем, чем сможет. — Но… ты же хотел держать это в тайне, что изменилось? – подхватила его игру, смущенно отводя взгляд. — Все изменилось, – громко заявил он. – Ситуация. Мое положение. Твое положение. Твое окружение. Да и не молодеем мы, хватит уже. Арвен Кристолл, выходи за меня замуж. По-настоящему. Шок — мой. Смех — нет. — Она не может, — сообщил Сатор через смех. — Это еще почему? – а возражение, судя по голосу, звучало из моего рта. — Ты уже замужем. От всей широты души, с коварной и триумфальной улыбкой я показала Сатору… увы, не тот палец, который хотела, а большой и указательный. Точнее, пустую ложбинку между ними, даже перчатку сняла, ведь перед этим я тщательно замаскировала нашу брачную метку. В этом я уже профи. И пусть под его взглядом она пекла и чесалась, смогу перетерпеть эту досадную неприятность! Лицо Сатора не выражало ровным счетом ничего. — Твои шутки, Сатор, уже все границы переходят, - возмутился Гордон и взял моя руку – ту, что с меткой, но без метки. — Оставь в покое мою женщину. Идем, Арвен. Как настоящий джентльмен, он взял корзинку и вывел меня из гостиной. Точнее, это я волочила за собой господина Гордона. Это уже становится недоброй традицией – вылетать из дома Сатора как из горящей печи. — Остановись, переведи дух. Ты чего так взвинтилась? – мужчина мягко остановил меня и развернул к себе. Моя грудь тяжело вздымалась, а яростный блеск глаз отражался в задумчивом взгляде собеседника. — Внимание Сатора уже все границы переходит! Про брак вы здорово придумали, надеюсь, теперь он оставит меня в покое. Спасибо, что выручили. — Придумал? – Айрон неловко улыбнулся и шагнул ближе. — Я не шутил, леди Кристолл. Выходите за меня. На работу? За меня ответил ошарашенный взгляд. Бутылку молока, пачку масла и обручальное кольцо, пожалуйста. — Да, наверное, я поспешил, — он быстро отступил на шаг. — Не в такой же обстановке предложение делать. Хорошо, пусть для вас это не станет неожиданностью. Я все продумаю и подготовлю, а вы пока взвесьте все «за» и «очень за», чтобы принять верное положительное решение, — меня ущипнули за щеку, как щенка. – Я забыл передать Сатору бумаги, поэтому и вернулся. Заодно скажу ему пару ласковых. — Господин Гордон, — схватила его за локоть. Айрон неверно истолковал мой жест и нежно накрыл мою ладонь своей. Выхватила руку, словно ужалилась, и протараторила: — Только, пожалуйста… Не навредите ему. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие. — Нам предстоит узнать друг друга. Запомните на будущее ­– я не смешиваю личное и профессиональное. Свою женщину я буду защищать до последней капли крови, до последнего лара оберегать. Но профессионала своего дела я не разжалую только потому, что мы положили глаз на одну и ту же красавицу. — Благодарю. — Да дело-то почти семейное, — он подмигнул и отправился в дом. Почему вместо радости на сердце камень? Сарахиил?! Как мне быть? Согласиться на предложение Айрона или… Или что? Стать женой-любовницей Сатора при фаворитке, которая в глазах общества – настоящая жена? Разлучницей? Да он ни за что не бросит Изабеллу, только не сейчас, когда вступает в новую должность, проходя через серьезный скандал. Да и смогу ли я снова ему верить? Захочу ли верить? Упрямое сердце бьется чаще рядом с ним, и только холодный разум говорит, что нам туда не надо. «А что говорит душа?» — прозвучал голос ангела. Меня укутало теплом надежного плеча, хоть ангел и не воплощается в людном месте. Душа твердит оставаться верной себе, но Айрон всем хорош. Начну с согласия на дворянство, а там – посмотрим. Отдамся на волю Живодарящей! Ведь никто не заставляет сразу выходить замуж. После согласия на брак – долгий период знакомства. Порой нужно дать человеку шанс, чтобы он раскрылся. А вот с какой стороны – сюрприз… Сдала работу помощнице Изабеллы. Мне заплатили, горячо поблагодарили от лица хозяйки, которой дурно, и заверили, что ждут на приеме вместе с дочерью. — Передайте леди Энуар скорейшего выздоровления и мою благодарность. А еще сочувствие. Быть мнимой женой такого человека сильно непросто. Мне заплатили больше оговоренного, значит и я, в знак признательности, пошлю Изабелле вместо соболезнования красивый букет. Пересчитав лары, я сразу отправилась в банк. Улажу дела с кредитом, и, возможно, останется время на салон красоты и дворянство. В самом деле, чего ждать? Это все равно когда-то случится, ведь я намерена развивать цветочный бизнес и расти. А некоторым контрагентам наличие дворянства принципиально. Моя мечта – брать заказы его императорского величества, а это невозможно без титула. ---------- Глава 16. В предвкушении судьбы Арвен Кристолл Из банка летела как бабочка на крыльях счастья. Кредит на открытие последнего магазина почти погашен! Долгожданная свобода все ближе. Сможем пожить для себя, облагородить дом, жертвовать на благотворительность, а большего мне и не нужно. Когда мы последний раз ездили к морю? Когда мы вообще куда-то ездили отдыхать? После отдыха и мысли в порядок придут. А пока каждый день – бесконечная гонка и борьба со временем. Заработать и отдать, и так по кругу. Время – бесценный ресурс, я слишком часто растрачивала его впустую. Несмотря на радость, в груди пекло. Я словно корила себя за радость, когда Вэйлине так плохо. Но пусть лучше Кельвин сделает ей больно, чем я. Дочь станет умней! Я буду рядом, поддержу, успокою, подбодрю, а она в следующий раз выберет кого-то, кто ей ровня. Кого-то, кто будет любить ее по-настоящему. Кого-то, кто с ней не одной крови… Остановилась, заметив разноцветную вывеску канцелярского магазина. Красивые тетради и перья с запасом магии – Вэй не устоит! Она делает успехи в изучении живого слова. Мой дедушка преподавал в академии Вэйлины, профессора еще помнят его достижения. Вэй способна стать выдающимся ученым и писателем – врачевателем душ. Если только перестанет слушать навязчивые голоса «подруг» и расслышит в этом гуле голос собственной души. Пиликнул магнот – директор второго магазина просит срочно заехать. Решила форс-мажор парой сообщений и зашла в салон красоты. Времени мало – нужно и к приему подготовиться, и дворянство принять, да и успокоиться немного. Дома Ланис сказала, что Вэй куда-то уходила, а сейчас принимает ванну и просила ее не тревожить. Главное – вернулась и жива, а с остальным мы разберемся. Душа была спокойна, Сарахиил тоже не бил тревогу, значит и мне пора выдохнуть, довериться Живодарящей и взрослению Вэйлины. — Присмотри за ней, дорогая. Если что – пиши, я сразу вернусь! И передай для нее вот эти сувениры. У каждой юной красавицы есть миллион и одна идея, что писать в новой, вкусно пахнущей тетрадке! — Вы такая красивая, леди Кристолл! — заглянув в пакет, выдохнула хозяюшка. Именно леди! Дворянство я приняла как только вошла в дом, пока не передумала. Достала запылившийся свиток из верхнего ящика рабочего стола, распечатала, влила магию, каплю крови и произнесла формулу принятия: — Я, госпожа Кристолл, принимаю грамоту дворянства пятого ранга, осознаю всю ответственность, сопровождающую титул и отныне нарекаюсь леди Арвен Кристолл. Грамота вспыхнула алым сиянием – магией хаоса господина Гордона – руны поднялись и завертелись в воздухе, складываясь в новый текст: «Сим удостоверяется, что леди Арвен Кристолл — дворянка 5 ранга. Дворянство передается по наследству первому потомку. Дворянство не жалуется супругу и детям. Дворянство, привилегии и иммунитеты, сопровождающие его, могут быть отняты только по высочайшему распоряжению его императорского величества». Свернула, убрала, забыла. Меня занимал куда более насущный вопрос: что надеть. Поразительно, как меняется женщина, стоит в ее жизни появиться привлекательному мужчине. А у меня их сразу двое: один – солнце, второй – луна. Раньше я носила однотонные платья, но теперь душа просила перемен. Даже птицы по весне чистят перышки и украшаются, цветы пестрят разнообразием оттенков и ароматов, весь мир, в погоне за одной целью – обрести пару – старается казаться лучше, чем он есть. А я не хочу казаться лучше. Хочу, чтобы меня просто любили. Выбрала сапфировое платье с богатыми переливами, дополнив его сапфировыми серьгами и венком из цветов, он гармонично вписался в прическу, из забранных кверху кудрей. Длинные рукава – мое спасение, в них удобно прятать брачную метку, хоть она и загримирована, а вырез, открывающий ключицы и часть плеч – элегантен, притягивает взгляд, подчеркивает мою длинную шею и естественную красоту. Давно я не крутилась перед зеркалом с таким волнением и не заваливала кровать нарядами! Сарахиил появился за спиной, как всегда, вовремя. — Он не подумает, что для него нарядилась? Он всегда приходит, когда душа сжимается испуганным котенком. Чувствует. Жаль, что Сарахиил не человек. Я бы без раздумий связала с ним свою жизнь. Спокойный, беспристрастный, бесконечно мудрый, всегда рядом, когда нужен, и не щадя вытаскивает наружу мои чувства, как красивые, так и не очень, помогая с ними справиться. — А это не так? – улыбнулся ангел. — Хоть раз побудь на моей стороне! — Я всегда на твоей стороне, Кари, — он встал за моей спиной, даря умиротворение. – Просто ты не всегда это принимаешь. В детстве мама говорила, что за спиной каждого ребенка стоит ангел-хранитель. Мне казалось это выдумки, но когда Сарахиил распахнул сияющие крылья, я замерла от восторга. Картинка в зеркале завораживала. Казалось, это мои крылья, хоть голова ангела и возвышалась над моей. Серебристо-снежные, сотканные из тепла и нежности, они окружили меня коконом бесконечной любви, сомкнувшись на моей груди кончиками перьев. Я не чувствовала прикосновения, только ощущение абсолютной безопасности. ---------- Глава 17. Выбор богини — Так сложно запомнить мое имя? – бросила нервно. — Право, паузы перед ним начинают меня настораживать, господин Даркон. Поздравляю, но не имею возможности задерживаться. Меня ждет дочь. Толкнула дверь, но та не поддалась, только блеснула магическим контуром. — Справедливая начала инициацию, присутствующие не смогут покинуть дом до конца процедуры! На всякий случай проверила снова, но безрезультатно. Я в ловушке! — Хорошо. Побуду еще немного, раз выхода нет. Надеюсь, это продлится недолго. Точнее, выход-то есть, но его как бы нет. — Иногда процесс занимает пару минут, а порой – несколько суток. Всегда по-разному, - Сатор безразлично пожал плечами. Несколько суток?! — Справедливая сомневается в своем решении?! — обдала господина Даркона презрительным взглядом. — Справедливая уже приняла решение в отношении меня, — Сатор уловил мой намек и указал на ярко-зеленое сияние вокруг жреца. Из коридора мы видели лишь голову и свечение поверх него. – Сияние зеленое, моя кандидатура одобрена. Теперь вопрос за лиреей. Одна из присутствующих дворянок сегодня станет моей. Выбрать достойнейшую непросто. Я тяжело выдохнула, не скрывая раздражения. — К чему ты пугаешь мою женщину, Сатор? – Айрон приблизился и взял меня под руку. – Прости, что задержался, дорогая. У нас с этим невоспитанным господином были дела. Ты восхитительно выглядишь! Неловкость момента зашкаливала. Сатор прожигал меня взглядом, Айрон – прикосновением. Солнце и Луна. Они даже оделись соответствующе, как день и ночь. Айрон в белоснежный костюм с медово-желтым шейным платком, а Сатор – в угольно-черный с жемчужно-белым шейным платком и жемчужной вышивкой по борту камзола. Элегантно, стильно, притягательно… Дыши, Арвен, дыши! Мое прошлое и мое будущее сошлись в одном мгновении. — Благодарю. — Сатор, ты же не собирался выставить мою женщину за дверь? — Моя гостья собиралась уйти. Может поставят на мне клеймо собственности и успокоятся? Правая половина одному принадлежит, а левая – второму? А самой себе я будто и не нужна вовсе. Вам крылышко или бедро? С какой степенью прожарки? — Но это невозможно, моя маленькая леди Арвен, — галантно произнес Айрон, — пока Справедливая не примет решение. Это я уже слышала, но, как оказалось, и невозможное возможно, когда ты - его императорское величество! Двери колыхнулись и в зал вихрем ворвался тот, чья аура тут же опустила присутствующих на колени. Мы первыми склонились поприветствовать правителя империи в сияющих пурпурных одеждах, с золотым венцом на голове. — Что здесь происходит? – в тишине его нарочито тихий голос звучал набатом. – По какому праву церемония начинается?! По толпе прокатился ропот. Гордон легонько потянул меня наверх. Подняться-то я поднялась, а вот посмотреть на императора не решалась. Все произошло так стремительно, что я ни испугаться, ни понять не успела. К тому же, его величество стоял так близко, что волосы на моем теле поднялись от его мощной ауры. Грудь сдавило тисками, я едва держалась на ногах, меня трясло. Разговоры о том, что рядом с его величеством девушки падают в обморок – правда чистой воды. Сатор коснулся ладонью моих пальцев, между нами пробежал магический разряд и все прекратилось. Знакомая магия растекалась по телу согревающей волной. Подняла на него взгляд и прошептала: «спасибо». — Господин Даркон, вы никого пригласить не забыли? От вопроса императора хотелось залезть под стол, но я ограничилась опущенным взглядом, да и стола поблизости не было. — Ваше императорское величество были заняты более важными делами, мы не посмели настаивать. Император усмехнулся, а по толпе прошлась очередная волна ропота. — Я отложил все дела, стало любопытно познакомиться с будущим Верховным Вершителем. Все же, вы – мой будущий меч справедливости и, судя по новостям, меч острый и скорый на расправу. — Во благо страны, — коротко ответил Сатор. — Не советую спешить. Справедливая еще не выбрала лирею! – выкрикнул из толпы кто-то безрассудно смелый. — Так чего же мы ждем? Шар уже запущен!? — уточнил император. — Как раз приступаем, до конца надеялись, что вы придете, даже встречать вышли, — нашелся Айрон, делая приглашающий жест. Волей не волей, мне пришлось плестись в императорской свите и стать предметом пристального внимания гостей. На меня смотрели так, что платье стекало на пол вонючей жижей благих пожеланий доброжелательных гостей. Вернусь домой – и сразу в ванну, а лучше даже в баню. А платье в магчистку. Или сожгу. Или пусть сожгут в магчистке! Страх перед его величество отступил. Я осмелела настолько, что даже подняла взгляд, чтобы рассмотреть его со спины. — Ваше императорское величество, вы подтверждаете выбор кандидатуры Верховного вершителя? – уточнил Айрон, когда мы остановились возле аналоя. Господин Гордон так крепко держал меня под руку, что даже спрятаться за его спиной не получалось. Почему все смотрят на меня? Рядом целый император! А венец-то у него какой? Чистейшее золото в виде плюща, с вкраплением рубинов и алмазов. Он сверкал, создавая иллюзию волшебных светлячков над головой его величества. Но, похоже, зрелище занимало только меня. Присутствующие видели императора не раз, а вот я, обычная цветочница, рядом с первыми лицами империи засветилась впервые. И, не приведи Живодарящая, обо мне еще в газетах напечатают! Вспышки запечатлевателей уже сверкали с разных сторон. ---------- Глава 18. Попытка разоблачения И тут меня накрыло! То есть, магия спала, и я нашла себя стоящей у аналоя, над которым кружился шар Справедливой, а жрец уже возносил молитвы. Как мне показалось, шар злорадно хихикал, мол, как меня надурил! Я ведь не давала согласия! Я ведь не обязана! Это принуждение! Это обман! Колдовство! Спасите-помогите! Только я открыла рот, чтобы призвать всех к совести, как жрец заговорил: — Господин Сатор Даркон, согласны ли вы взять леди Эн… - мужчина подавился и склонился ко мне. — Эм… как вас, леди, звать? К такому леди Изабелла его не подготовила. А ведь Справедливая все знает! Что, если моя ложь вскроется в присутствии всех этих людей? Под пристальным взглядом Сатора мне стало дурно. Вдоль позвоночника сбежала капелька пота, я сглотнула и… — Она зовет себя леди Арвен Кристолл. Тоже мне, помогатор! — Отлично. Господин Сатор Даркон, согласны ли вы взять леди Арвен Кристолл в лиреи? Слушать ее мнение, руководствоваться ее видением, как своей совестью, оберегать от опасностей, сохраняя жизнь и здоровье, подчиняясь исключительно воле Справедливой? — Согласен. — Леди Арвен Кристолл, согласны ли вы стать… Восемнадцать лет назад было иначе. Красиво украшенная церковь, хмурые родители Сатора по одну сторону, мой дедуля с ироничным взглядом и острым словом за пазухой – по другую. Никто не мог помешать нашему браку – нас вела любовь. Мы были сами себе на уме, и такие, что палец в рот не клади. Сатор так по-настоящему улыбался, что сердце сжимается от воспоминаний. Мы правда верили, что созданы друг для друга. Что все получится, и мы поступаем верно. Обе семьи понимали, что потеряют нас, если запретят, поэтому молча наблюдали, как мы губим собственное будущее. Впрочем, Сатор не сильно-то и пострадал, в отличие от меня… Он даже магию мою получил, в каком-то роде, его успех – и моя заслуга. Тогда я сказала «да», не раздумывая. — Что-то напоминает, леди Кристолл? Я отлично помню лицо Сатора в тот день: по-юношески наивное, молодое, мечтательное. Мы думали, что весь мир перед нами открыт, мы столько планов строили, кто бы знал, что через восемнадцать лет окажемся здесь, и будем стоять рядом, снова держась за руки, но уже как два незнакомца. — Нет. — Нет? – дуэт Сатора и жреца отрезвил окончательно. — Нет. Простите, но я не могу этого сделать. Светящийся шарик Справедливой окрасился красным. Сатор на мгновенье ослабил хватку, и я тут же выдернула ладонь. Подхватив юбки, кинулась к выходу, но не тут-то было! — Куда это мы собрались? – прошипела яростной кошкой леди Изабелла, загородив мне дорогу. – Леди Кристолл, я не позволю испортить будущее моему мужу! Вы должны вернуться и сказать «да»! — Серьезно? – хмыкнула, обходя не-жену Сатора. — Пойдем-ка на два слова! Виновник торжества коршуном сцапал меня, как добычу и потащил так резко, что я чуть туфли на паркете не оставила. Я не сопротивлялась, когда меня волокли через зал, укутанный в гробовую тишину, не дергалась и когда несли на руках по лестнице, а потом выгрузили в рабочем кабинете и закрыли за мной двери, едва не сняв их тем самым с петель. Предвкушаю завтрашние газетные заголовки! — Решила отомстить? – прорычал Сатор, вжимая меня в стену. — Не понимаю, о чем вы! – ударила его взглядом в упор. — От твоего «да» зависит мое будущее! — Ваше будущее, — акцентировала, не зная, куда деть руки. За спиной – стена, передо мной – Сатор. Но стоять, зажатой между ними и не пытаться отстраниться как-то странно. — Я на эту должность не напрашивалась. Мне она ни к чему. Отпустите меня, пожалуйста. — Отпустить? Когда я только тебя нашел? – пальцы Сатора были такими горячими, что обжигали кожу. Или это мои плечи холодные? — Я не потерянная вещь, господин Сатор, и держите себя в руках, а не меня! Вы делаете мне больно. Хоть это и не так, но Сатор мгновенно ослабил хватку. Он смотрел на меня, пытаясь в разъяренном взгляде прочитать ответы на его невысказанные вопросы. — Почему «нет»? — смягчился он. — Во-первых, нет желания. Во-вторых, — времени. В-третьих, потому что ты. Я ждала реакцию с замиранием сердца, а Сатор молчал. Смотрел на меня в упор, уперев ладони в стену, и молчал. Сердце так громко стучало в ушах, что мне казалось – он все знает. — Что ж, — холодно и решительно, а потом снова тишина. Я уперлась ладонями в грудь бывшего мужа, готовая оттолкнуть и помочь коленом при необходимости, но он мой жест истолковал иначе. Мгновенно обнял мои ладони своими и протянул, как сытый кот: — Я сделаю так, что ты захочешь. И время у тебя появится. Шантаж? Угрозы? Не в его стиле. Тогда что? В его черных, как грозовое небо глазах, клубился ядовитый серебристый дым магии порядка. Он не посмеет воздействовать на меня ментально! ---------- Глава 19. Сутки на раздумья — Сатор!!! – я возмутилась, но голос дрогнул. — Да, он самый, — улыбнулся мой кошмар той самой улыбкой, от которой в юности плавилось сердце. Я ведь запретила себе звать его по имени! А он наслаждается очередной победой. Совесть есть вообще? Так я же его совесть! По мнению Справедливой рядом стою, как недостающий элемент нашей пары. — Сатор, да открой же ты эту дверь! – взвизгнула леди Изабелла, ударив по ней кулаком. — Порой лиреи строптивы и не осознают своего счастья, – тихо, почти с нежностью проговорил Сатор, убирая мне за ухо непослушную прядь. Я дернула головой и отвернулась в ответ получив усмешку. – Прямо как ты. Поэтому Справедливая дает сутки на раздумья. Завтра в полдень ты придешь на церемонию моего вступления в должность и будешь сидеть справа от меня, как и положено моей… — Господин Даркон, уже даже мне интересно, о чем вы беседуете с леди Кристолл! – раздался голос императора. — Она там жива? — Я рассмотрю ваше предложение, только откройте уже! И отойдите от меня, пока я не сдалась и не растаяла окончательно! — Завтра в полдень, поняла? – повторил он, касаясь губами моего уха. По коже рассыпались мурашки, парализовав мои речевые способности. – Но ты можешь показать характер, буду считать это предложением поиграть. Не знаю, понравится ли тебе эта игра, но я точно получу от нее удовольствие. Откажи мне… Адекватный вообще?! Обставил все так, что и отказ будет в его пользу. — Сатор. Через пять секунд я сожгу дверь и заберу свою женщину, — весело уведомил Айрон. Господин Даркон отворил двери и посмотрел на меня свысока. Ну, а я — расправила плечи, вскинула подбородок и… наткнулась на стену из мужчин, готовых прийти мне на выручку. Сказать, что мои щеки горели огнем, а глаза напоминали два факела в ночи – ничего не сказать. Мой внешний вид не укрылся от внимания толпы… Император и член Верховного совета расступились, но протискиваться между главой империи и его правой рукой я не решилась. — Моя лирея замешкала. Считает себя недостойной такой чести, — с усмешкой пояснил Сатор, и только отточенная выдержка не дала мне ударить его по плечу. Но гневным взглядом я выжгла на его лице пылающую надпись: «ненавижу!». – Я рассказал ей о вариантах, она согласна. Когда это я согласилась?! Еще один взгляд-укол и акулья улыбка. — Процедуру проведем завтра утром. Сегодня леди Кристолл слишком взволнована. Из-за спин императора и Айрона с любопытством выглядывала толпа зевак. Словно после разговора с Сатором у меня могло появиться что-то лишнее. — Господин Гордон, проводите меня домой? – взмолилась сломанным голосом. — С удовольствием. — Ваше императорское величество, — я склонилась в учтивом реверансе, по-прежнему не найдя сил поднять на правителя взгляд. — Леди Кристолл, было любопытно с вами познакомиться, — его величество внезапно перехватил мою ладонь и накрыл своей. – Уверен, вы примете правильное решение. Юной леди непросто пробиться в обществе, а в вас я вижу волю, талант и разумность, которые так редки для представителей вашего пола. Словно в представителей пола противоположного эти качества вшиты с рождения. — У вас получится, – неожиданно мягко закончил он. — Постараюсь вас не огорчить. Пальцы еще долго горели от прикосновения императора. Я настолько погрузилась в эти ощущения, что не заметила, как оказалась на улице. Прохладный вечер ударил в лицо, погладил по рукам до мурашек. Айрон снял пиджак и укутал меня тканью, согретой его теплом. Уютно пахло кедром и костром, стало тепло, как от дедушкиного чая с душицей и мятой. — Благодарю. Уже через пару минут мы рассекали дремлющую столицу на быстроходе Айрона. Я отпустила контроль и позволила о себе позаботиться. Пустынные улочки сверкали огоньками, козырьки домов и балконы уже нарядились в бахрому цветочных горшков и гирлянд, все готовилось к празднику конца весны – самому масштабному в империи. Заказы с каждым днем увеличиваются, где в такой суматохе дел отыскать время на помощь Сатору? Да и не интересна мне эта работа. Копаться в чужих трагедиях, вороша собственные раны? Находиться с ним постоянно, рискуя рано или поздно быть раскрытой? — О чем задумались? — Айрон отвлекал от размышлений. — Сатор не позволит мне отказаться. — А почему ты отказала? С удивлением уставилась на господина Гордона. И не потому, что он перешел на «ты»! Айрон уверенно вел быстроход, но нет-нет и посматривал на меня с иронией. — У меня нет на это ни времени, ни способностей, да и желания – тоже нет. — На самом деле, это не так обременительно. Обычно лирея нужна два-три раза в неделю. График оговаривается. Все делает Верховный вершитель, твоя задача – выслушать проблему, предлагаемое решение, и утвердить его, либо отправить на пересмотр. Не нужно даже знать законы, это задача Сатора, главное слушать совесть и сердце. То, что тебе удается лучше всего. Справедливая сочла, что твое сердце чище и благороднее сердец всех присутствующих леди. Тем приятнее, что рядом с тобой именно я, - усмехнулся он, возвращая взгляд на дорогу. ---------- Глава 20. Стеклянное крошево Вэйлина Кристолл, за шесть часов до этого Кельвин приближался медленно, шаг за шагом выжигая в моей душе остатки надежд на человечность. Он смотрел со смесью безразличия и брезгливости, впрочем, так же посмотрел и на девчонок. — Я слышал, мой магнот у тебя, Лас. Гони сюда. — Забирай и вали! Мы тут заняты. — Вашу занятость наблюдаю, — согласился он, плюхнувшись с магнотом на лавку и не глядя в мою сторону, словно я пустое место. Скучающе распахнул свой артефакт, безразлично пролистал страницы, на одной из них остановился и его лицо вытянулось. Черты лица заострились, взгляд налился тяжестью, какой наливается небо перед грозой. — Кто? – процедил он, не отрываясь от текста. — Да какая разница? Она – наша игрушка, что хотим, то и делаем, — возмутилась Лас. — Используя мое имя? Вэй – моя игрушка. Ты в детстве не усвоила, что чужое брать нехорошо? – он отшвырнул магнот и откинулся на спинку лавки, широко распластав руки. — Кельвин, чего тебе надо?! Лас, в отличие от других, имела дерзость отвечать. Варина и Гайда помалкивали и переглядывались. Как дикие кошки, они чувствовали, что присутствующий зверь куда опаснее. Хоть на их стороне численное преимущество, при Кельвине оно не играет роли. — Снимите все, что на нее нацепили. Лас попыталась возразить, но парень с предвкушением протянул: — О, да, детка. Откажись! Возрази мне. Надеюсь, ты не согласишься, и мы немного поиграем. — Ты серьезно? – вылупилась Ласилена и ткнула в меня дрожащим от ненависти пальцем. – Да ты только на нее посмотри!!! О, посмотреть было на что! Я являла собой ужасное зрелище! Моя душа множество раз умерла под безразличным взглядом того, кого я любила еще несколько часов назад. — Вижу, вы здорово повеселились. Снимай. Один, два… - с опасной улыбкой считал он. — Хорошо! – взвизгнула Лас. – Хорошо! Но ты здорово об этом пожалеешь, Кельвин. Здорово пожалеешь, обещаю! — Жду с нетерпением. Заклинания с меня снимали неохотно, словно за каждое требовалось заплатить кровью. Чтобы поиздеваться напоследок, девочки несколько раз ошиблись, насылая на меня икоту, изжогу, громкие ветра и все, на что расщедрилась их убогая фантазия. Вдоволь поглумившись, они сняли последние проклятья и ушли, обещая, что этого так не оставят. Я упала на землю и сжалась в комок. Время будто остановилось, заморозив меня как муху в янтаре. Не заплачу перед ним. Ни за что! Чуть схлынет боль в коленях, и я… Уползу… Живодарящая, как я в таком виде поеду домой? Я сырая, от меня несет, ни в один быстроход не пустят! — Идем, отведу тебя в душ. Разит как из помойки! Душ?! В физкультурном корпусе в раздевалках! Но кто нас пустит? — Отвали. Кельвин поднялся и подошел ко мне. — Гордая, но не к месту, – он склонил голову набок, изучая меня. – Сердишься что ли? Я подняла ненавидящий взгляд. — Да прекрати, здорово же повеселились! Плюнула ему в лицо, жаль, что не долетело! Далась мне его помощь! В пруду ополоснусь! Кельвин скривил губы в ухмылке. — Злопамятство, Вэйлина, очень мешает по жизни, — он присел на корточки. – Я всего лишь неудачно пошутил, и уже поплатился за это. Так что хорош дуться. Идем, от тебя несет невыносимо. Он не отвяжется, похоже. Попробовала подняться – нога отозвалась жуткой болью. Похоже, с коленом дела совсем плохи. Кельвин подхватил меня под локоть и придержал, давая встать на ноги. — Что они сделали? — Не твое дело! – дернула локтем и пошатнулась. — Прекрати дергаться! Если я измажусь, то уничтожу тебя прямо тут! Какая ирония. Рядом с вымазанной по уши замарашкой сияющий чистотой мерзавец. Я вырвалась из его хватки, шагнула и рухнула от острой боли. Кельвин выругался, подхватив меня у самой земли. — Твоего ж Смертедарящего, я же просил меня не запачкать! Стиснув зубы, он подхватил меня на руки и донес до лавки. — Рыпнешься – свяжу! – предупредил он, опускаясь передо мной на колени. Его руки потянулись к подолу моего платья. Снова за старое?! Собрав остатки сил, я ударила его здоровой ногой — прямо туда, куда целилась. Парень такого не ожидал, свалился и взвыл, а я сорвалась с лавки, проскакала несколько шагов, превозмогая боль и улеглась неподалеку. — Вэй, ты совсем дура? – прорычал он, багровея от боли и растирая раненое место ладонями, окутанными серебристым сиянием. Разумная часть меня подсказывала, что у Кельвина дар живого прикосновения, причем довольно сильный. Он же не пытался… да ну, нет. Конечно он не пытался мне помочь! — Последний раз предупреждаю: прекрати рыпаться, иначе брошу тебя здесь! ---------- Глава 21. Цветок и запонки Арвен Кристолл Когда Вэйлина сказала про дедушку, в моей душе что-то надломилось. Я даже не могу рассказать дочери, что в ее венах течет кровь ее кумира. Что он был бы счастлив знать, что правнучка продолжила его дело. Где-то на чердаке лежат его записи. Отдать бы Вэйлине, но… Как я это объясню? — Какое же я чудовище, Сарахиил! – прошептала, почувствовав присутствие ангела. — Ты делаешь, что можешь с тем, что имеешь. — Я вру собственной дочери. Рассказать ей? Рассказать, что Сатор – ее отец? Великий ученый «господин Денавьен» — родной прадед? Что Кельвин – ее сводный брат? Это даже хорошо, что у них не сложилось! Представить не могу, чтобы я делала, приведи она его как своего парня. От одной мысли об этом меня охватил ужас. Я растерла виски от прострелившей головной боли. — Что самое страшное случится, если ты ей расскажешь? Вытерла лицо ладонями. Прикосновение кожи к коже немного взбодрило. — Я потеряю дочь. Она навсегда отвернется от меня из-за лжи. Ведь она могла бы жить в роскоши, как те, кем она восхищается. Иметь лучшие платья, лучшее образование, лучшие украшения, лучшее все. Даже мать у нее могла бы быть куда лучше, чем есть. Мне стало страшно. Я вытерла слезы, резко выдохнула, отмахиваясь от жалящей боли в груди и обняла себя. — Что-то мне подсказывает, ты плохо знаешь свою дочь. Возможно, стоит дать ей шанс? Я не могу рассказать про дедушку и не рассказать про Сатора. Она поймет, что решение умереть для мира и сбежать – не прихоть и не игра. Поймет, что ее отец жив. И ведь Сатор никогда от Вэйлины не отказывался, просто он не знает об ее существовании. Я ведь, получается, и его обманула. А что будет, когда он узнает? А как было бы, расскажи я ему тогда? Ах, Живодарящая… По-хорошему, стоит раскрыть правду всем, но я до ужаса боюсь последствий. Уже слишком поздно. Все сильно запуталось. Стоит ли ворошить это гнездо или оставить все как есть? Собрать вещи, уехать, снова сбежать? Но куда? — Нет, я не готова, Сарахиил, – прошептала, устало снимая туфли. — Ты меня презираешь? — Я на это не способен, — ангел коснулся меня крыльями, унимая душевную боль. Я уже привыкла к его мягкости и теплу. Положить бы сейчас голову на его сильное плечо и позволить себе побыть слабой. – Но однажды Вэйлина узнает сама. Как думаешь, ей будет проще или больней? Я бы такое не простила. Но, возможно, дочь куда благородней матери? Хлопнула дверь. — Леди Кристолл, — ласково улыбнулась Ланис, входя в дом. – Наконец-то я могу обращаться к вам подобающе, и вы не упрекнете. — Ну что ты, как я смею тебя упрекать? – ответила устало, пряча слезы за улыбкой. — Вы что, плакали? От ее зоркого взгляда не укроется ни одна деталь. Я мотнула головой и улыбнулась сильнее, пресекая разговоры на эту тему. Ланис понимающе поджала губы и протянула мне сверток. — Я за молоком к соседу ходила, тепленькое еще, будете? И чего это вы тут сидите в одиночестве? Бросила взгляд на Сарахиила, прощаясь с ним. Он растворился в воздухе, оставшись теплом в сердце. — Устала. Налей молока, и батон с пастой из шоколада, пожалуйста! Для Вэйлины тоже сделай, но отнеси в комнату. Она взялась за какой-то проект, сладкое ей не помешает. А это что? Я рассматривала сверток из пергаментной бумаги. — Встретила посыльного у калитки, просил передать вам лично в руки. Еще одна черная роза? Надо бы просканировать... Ланис ушла на кухню, а я крутила в руках сверток, перевязанный бечевкой. Под шершавую веревку был просунут конверт с письмом, выполненным знакомым почерком: «Забыл предупредить. Цветок жизни нужно поливать ежедневно, иначе он погибнет. Сегодня я не могу приехать, поэтому высылаю часть своих сил. Повторите ритуал, чтобы цветок продержался до завтра. А как только вы станете моей лиреей, я лично приеду и позабочусь о растении. Вы же не хотите, чтобы цветок тлена причинил кому-нибудь вред?» Да больно ты мне нужен! Пусть себе растет! Огорожу его, запрещу туда подходить и дело сделано. «На тот случай, если вы полагаете, что все обойдется, спешу огорчить. Согласно п. 3 ст. 9 Повеления Императора «Об обороте запрещенных растений» цветок тлена не только является злостнейшим и опаснейшим сорняком, но его культивирование наказывается лишением свободы на срок 29 лун». Даже, если и так, я найду того, кто поможет! «Кстати. Вырастить цветок жизни может лишь тот, кто его посадил. А на месте, где ранее цветок жизни был загублен, новый цветок не вырастет. Вы же не хотите, чтобы часть ваших земель была изъята в наказание за тяжкое преступление, а впоследствии выжжена дотла магией хаоса?» А я как раз знаю мага хаоса! Пусть сразу выжжет ее дотла, чего уж там? Все равно в том месте я планировала сделать компостную кучу. Свет туда почти не попадает, всегда холодно и сыро – идеальное место. ---------- Глава 22. Я согласна! Сатор Даркон Утро началось не с кофе и отчета секретаря, а с громогласного вторжения Айрона Гордона. Он ворвался в мой кабинет с первыми лучами солнца, даже не знаю, кто из них оказался быстрее – зарево только занималось, прогоняя колючую щетину звезд. — Член Верховного Совета в моём доме на рассвете. К добру ли, друг? — произнёс я, стараясь сохранить невозмутимость. — Стихами заговорил, Сатор? — взбеленился Айрон, проносясь по кабинету подобно разъярённому вепрю. Его глаза горели, а кулаки сжимались так, что костяшки побелели. Казалось, ещё мгновение — и он разразится потоком ругательств или накинется на меня. — Сядь, отдышись и спокойно объясни, что стряслось. — Что стряслось? – он ударил ладонями по столу и подался вперед. – Правда не догадываешься? — С Арвен не срослось? Она женщина с характером, не удивительно. Под ладонями Айрона задымилась столешница. Дорогая, между прочим, ручной работы! Три месяца ждал, пока по моему эскизу вырежут, а теперь вот это… Отпечаток нашей дружбы на вечную память. — Ты совсем ублюдок или только прикидываешься? Веселье как ветром сдуло. — А вот с этого момента сбавь обороты! — Ты послал к ее порогу черную розу, чтобы манипулировать?! – прокричал друг. – Чтобы она согласилась стать твоей лиреей? Когда ты опустился до таких методов? — Ты в своем уме? Меня приняли за шантажиста! И кто? Лучший друг! В то же время пришло беспокойство за Кари. То есть Арвен. Нужно постараться и дальше её так называть, чтобы случайно не оговориться. Может у неё есть причины скрываться под чужим именем, и пока я их не выясню, не хочу ненароком подвергать мою лирею опасности. Если верить Айрону, неприятности нашли ее без моей помощи. Чёрная роза. Опять. Её лепестки, словно сгнившая кровь, предвещают скорую смерть. Через семь дней в городе начнётся охота, но на этот раз жертва — не просто имя в отчёте. Кари. Та, что прячет за маской холодности глаза, полные тревожного огня. Мои предшественники так и не вычислили маньяка. Мне передали профиль убийцы: 35-45 лет, дворянин с сильной магией, которую не применяет для убийства. Смехотворно! Они не видели, как трещины на коже жертв повторяют руны запретных заклинаний? Не слышали, как воздух вокруг тел звенит, будто после удара магического клинка? Маньяк — не убийца. Он — жнец, пожинающий жизни, чтобы продлить свою. Заложник магии с даром убийцы артефактов. Каждая смерть — для него глоток жизни. Он мучает их неделю. Не просто убивает — проводит многочисленные ритуалы, чтобы слить свою силу, продлив агонию жертвы. Это одна из моих версий, остальные уже отработаны предшественниками и не дали результатов. Перед глазами вспыхнуло лицо одной из жертв. Девушка с расплавленными ладонями. «Воздействие ножом», — писали в отчёте эксперты. Но я знал: это след от «Когтей Ледяной Погибели», заклятья, которое оставляет раны, как от стали. Маньяк не прячется, он смеётся. Присылает розу — вызов нам, тем, кто годами топчется на месте, как слепые щенки. Арвен… Её имя звучало в голове настойчивее, чем звон колоколов Храма Животворящей. Она откажется от защиты. Гордая и глупая, совсем не такая как Кари. Та наивным котенком льнула ко мне – открытая, беззащитная, простая и нежная. Ее так и хотелось оберегать. Но Арвен - как лань, что бьётся в силках, не понимая, что хищник уже дышит в спину. Не позволю ей отказаться. Она станет моей лиреей и поселится в моём доме. Если понадобится, свяжу её магическими цепями. Если вздумает бежать — запру в комнате с окнами, закованными в руны молчания. Пусть ненавидит. Пусть проклинает. Лишь бы дышала. — Нет, Сатор. Я не в своем уме! Когда моей женщине угрожают, я слетаю с катушек и, поверь, ты не захочешь столкнуться со мной на поединке, - прокричал Айрон, вырвав меня из тишины собственных мыслей. Он на себя не походил, не помешает встряхнуть его и заставить мыслить адекватно. — Ну, допустим, вызов принят, – спокойствием я разбил ярость Айрона. Тот отпрянул как от пощечины. — Ты ворвался в мой дом с беспочвенными обвинениями и кидаешь вызов. Я его принимаю. Если, конечно, господин Гордон не желает принести извинения, прижать свою задницу к креслу и обсудить возникшую ситуацию, к которой я не имею ни малейшего отношения. А заодно и прикупить мне новый стол. Взгляд Гордона упал на испорченную столешницу, скользнул по чертежам с мест преступления: снимкам черных роз и останков потерпевших. Диаграммы спектрального маганализа показывали, что остаточный след магии на месте преступления ничтожно мал, но это немудрено, если дар преступника – убийца артефактов. Поэтому никто раньше и не предполагал, что жертв убивают с помощью магии. — Это – материалы дела, которые поступили мне на рассмотрение, как Верховному магиафу. И которое я собираюсь расследовать после вступления в должность Верховного вершителя. Ты готов к разговору или помочь тебе выйти в окно, а через полчаса начнем утро заново? За упомянутым проорал петух, а следом раздался стук в двери – секретарь принес мой утренний кофе. — Этому господину лавандовую воду с мелиссой и лимоном. Ледяную ванну тоже попросить? Айрон посмотрел на меня волком и рухнул в кресло. — Значит, это был не ты? – уточнил он с тенью сомнения. Так бы и врезал, чтобы мозги на место встали. ---------- Глава 23. Давайте съедемся Арвен Кристолл Сложнее всего оказалось не убить Сатора сразу, как увидела. Он попивал кофе, сидел себе, спокойный, еще и шуточки отпускал насчет цветов! Проводив Айрона беспомощным взглядом, я опустилась на его место (иначе велик соблазн открыть веер и отходить кое-кого с фамилией на Д) и заявила, сдерживая клокочущий гнев: — Господин Даркон, – пальцы с силой впились в кожаные подлокотники, – я понимаю, вы в отчаянном положении, поэтому пошли на отчаянные меры. Но, если вы хотите, чтобы я стала вашей лиреей, примите главное правило игры: никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за что на свете вы не трогаете мою дочь! — Леди Кристолл… — Никогда! – угрожающе протянула, ткнув в Сатора пальцем, как шпажкой для мяса. – Вы нашли мою болевую точку и успешно на нее надавили, можете собой гордиться. А теперь принесите извинения за тот цветок и гарантируйте при свидетелях, что больше никогда не будете угрожать моей дочери. — Моего слова вам недостаточно? — Ваши слова для меня пустой звук! Сатор взял паузу. Его грудь тяжело поднялась, ноздри дрогнули, скулы заострились. Уровень моего гнева подходил к точке кипения. Яростная волна поднималась от коленей, к животу, груди, прокатилась по шее и уже коснулась губ. Ох сколько всего хотело с них сорваться, но Сатор заговорил первым. — Леди Кристолл, я уже сказал, что не посылал в ваш дом цветы. Возможно, тон моего письма и был несколько агрессивным, но в нем также не было угроз. Лишь факты. Ваше положение и впрямь безвыходное, но я буду последним мерзавцем, если из-за меня вы все потеряете. Живодарящая с тобой, словно это впервые?! — А теперь подумаем логически, — он переплел пальцы и посмотрел на меня как доктор на пациента. – Когда бы я успел послать цветок, если все время был на церемонии? Тому сотни свидетелей. — Отправили слугу! – парировала я. — Смысл отправлять цветок до того, как я узнал о вашем отказе? — Послали слугу после моего ухода! — Мне льстит мысль, что я так скор на составление и реализацию коварных планов, но предугадать выбор богини невозможно даже мне. Я поджала губы, не находя слов. — Но варианты, как цветок оказался на вашем пороге и никто не заметил, все же имеются. Предположите? Ворота были заперты. Они считывают ауру жильцов и открываются только для нас. Никто бы не проник на территорию дома без ведома Ланис. Остается один вариант… — Заклинание переноса? — Предположим. У вас, случайно, нет знакомых, обладающих столь редким даром телепортации? – Сатор коснулся указательным пальцем своих губ, отвлекая мое внимание. — Айрон? – я задохнулась от возмущения. – Да это смешно! — Обвинить меня без единой зацепки – в порядке вещей. Но он – и сразу смешно? — Господин Гордон весь вечер был рядом со мной! – я ударила ладонями по подлокотникам. — Не отлучался ни на миг? — На каких-то пару минут. Он же не мог… Или мог… Я ведь только в туалете полчаса просидела! Хотя, Сатор мог подговорить его! Но, опять же, зачем? Богиня тогда еще не сделала свой выбор… — Господин Даркон, вы не можете бездоказательно обвинить человека! — Забавно, что именно вы мне об этом говорите, — он откинулся на спинку стула. — Кофе? Или, быть может, сразу осмотрим место преступления? Что-то пошло не по плану. Я принеслась в дом Сатора, чтобы камня на камне не оставить и закопать остатки обезображенного трупа бывшего мужа в компостной куче. Как получилось, что сейчас подозреваю Айрона и готова к сотрудничеству с Дарконом? — Или вы хотите обсудить другие условия вашего согласия? Первое меня полностью устраивает, от нашей работы Вэйлина не пострадает. Имя дочери из уст отца прозвучало как пощечина. Я лишила его возможности наблюдать, как Вэйлина растет. Как учит первые слова, делает первые шаги… А дочь я лишила отцовской заботы и ласки. Моя обида была так сильна, что я не нашла ничего умнее, как причинить боль всем вокруг. Сердце болезненно сжалось, разгоняя жгучую кровь, напоенную презрением к самой себе. А еще я внезапно осознала, что, если черную розу послал не Сатор, то, значит, ее послал настоящий убийца! Уж лучше бы это был Сатор! — Леди Кристолл, я ведь дал слово! К чему слезы? — Получается… — я поджала губы, унимая дрожь в голосе. – Если черную розу послали не вы… — То ее послал маньяк или кто-то с отвратительным чувством юмора. Закрыла глаза, не давая волю эмоциям. Я не заплачу в его присутствии! Не дам повода для жалости! Но все же… — Дочь – все, что у меня есть. Самое ценное, что я имею! Господин Даркон, я стану вашей лиреей, я сделаю все, о чем попросите, но умоляю… я вас умоляю, — повторила шепотом, наступая на горло своей гордости, не справляясь с паникой. Как получилось, что Сатор оказался у моих ног и обнял мои ладони? Смотрел так хмуро, что в его взгляде чудились проблески молний. ---------- Глава 24. Зачем вам дохлая кошка? Сатор Даркон — Ты переходишь границы! – сходу начал Айрон и разве что за грудки меня не схватил. Я медленно обернулся, сплетая пальцы за спиной в защитном жесте. Запах грозовой магии витал вокруг него — озоновый, с горьковатым оттенком выдержанного вина. — А ты топчешь её любимые азалии, — я глянул на растерзанные цветы, где алые лепестки смешались с глиной. — Арвен приговорит тебя к чистке фонтанов за это. Он замер, внезапно осознав последствия. Сапоги, испачканные в пыльце, застыли на полпути к розовым кустам. — Проклятье… — прошипел Гордон, вытирая подошву о мраморный бордюр. — Весь камзол в этой мерзости. — Говоря о мерзости. — Я поймал его взгляд, заставляя замереть. — Вэйлина. Ты ведь не думаешь, что я поверю в эту жалкую ложь? Его веки дрогнули — почти незаметно. Но для меня, изучавшего каждую морщинку на этом лице со времён академии, это был оглушительный крик. Айрон щёлкнул языком, будто пробуя фальшь на вкус. — Помнишь ту историю о моём первом разе? Та самая женщина… — Когда ты продал фамильный перстень за ночь с придворной куртизанкой? — усмехнулся я. — Ты тогда клялся, что это была императрица Фериды. Он фыркнул, но пальцы сжали рукоять кинжала. Я знал этот жест — Гордон всегда сжимает его, когда нервничает. — Ты хочешь сказать, это была леди Кристолл? – я старался говорить беспристрастно, но мысль о ней и Гордоне сводила с ума. Айрон пожал плечами. — Год назад мы… возобновили общение. У нас все серьезно. Кровь застучала в висках. Кари не пересекала границы Гринжейна, по крайней мере, до пожара. Если только… Нет. Не смела! Но картина вырисовывалась чудовищная: её смех в чужих покоях, пальцы, вплетённые в чёрные локоны Айрона, шёпот под аккомпанемент дождя… — Что она забыла в Гринжейне? — Мы это не обсуждали, да и мне, честно сказать, все равно. Год назад я узнал, что у меня есть дочь. Это перевернуло мою жизнь. Я пожаловал ей дворянство и серьезно поработал над собой, чтобы возглавить семью. Теперь я сделаю все, чтобы Вэйлина и Арвен жили счастливо. Друг улыбнулся так по-детски, что стало не по себе. Взрослый вроде мужик, а такую рожу состроил, что даже ударить как-то стыдно. Все равно не верю. Могла ли Кари приехать в Гринжейн незадолго до пожара, чтобы посмотреть на Изабеллу? Сравнить себя с ней? Или, возможно, она переспала с Айроном из мести? Увидела меня с другой и решила сделать побольней, охмурив моего лучшего друга? Во рту появился мерзкий вкус ревности и злости. Нет, она не такая! С другой стороны, Кари — женщина, чьи клятвы острее моих слов — не стала бы прятать дитя. Тем более от меня. Не настолько ты жестока, мое проклятье… Ветер принес лепестки васильков, когда-то она их любила. «Зачем инсценировать смерть?» – подумал, поймав ажурный лепесток. Он такой же нежный и хрупкий, как человеческая жизнь. Если Вэйлина мое дитя, Арвен явилась бы под окна моего дома с младенцем на руках, бросив вызов всей империи ради малышки. Но, если дитя от него… Замужняя, с чужим отродьем в утробе… В деревнях за такое сжигали. Поэтому сбежала? Или тебя-таки изобличили и сожгли? Костяшки пальцев хрустнули, когда я представил её с Айроном. Мой друг. Мой брат по клинку. Тот, кому доверял спину в битвах. Теперь его тень лежала между нами, как отравленный кинжал. Вэйлина — его кровь. Значит, ты выбрала смерть вместо позора, и Вэйлина – дочь Айрона. Даже думать о таком противно. Дать ей развод и позволить выйти замуж за лучшего друга? Да я лучше умру. Никогда! Пусть ты и родила от другого! Сплюнул от злости, закрывая для себя неприятную тему, и процедил: — Сканируем местность. Айрон стоял, ссутулившись, словно тяжесть мира давила на его плечи. — Определишь след хаоса? Он вздрогнул, будто очнувшись. В его глазах — том самом взгляде, что когда-то читал мои мысли в битвах — мелькнуло что-то чужое. Страх? Сомнение? — Я тебе сейчас скажу, а ты меня послушай, и больше мы эту тему поднимать не будем. Ты мой друг, и я тебя уважаю, но Арвен никогда не станет твоей женой, это невозможно. Не веришь мне – спроси у нее. А сейчас за дело. Сканировать можешь? Айрон не желал переваривать полученную информацию, а меня невероятно бесило, что не могу заявить права на свою женщину прямо сейчас: она лгала мне все эти годы. Пусть и не надеется, что так легко отделается. — Определю. — Отлично, займись. А я пока проверю, нет ли где магических фиксаторов. Дом Арвен напоминал раковину, оставленную на берегу после отлива — хрупкую, беззащитную, с трещинами в виде распахнутых окон. Провёл пальцем по кованой ограде, и металл завизжал, будто возмущаясь моему вторжению. Ворота, реагирующие на ауру — детская игрушка для любого мага средней руки. Защитные руны мерцали едва заметно, словно стыдясь своей бесполезности. Даже псы здесь не сторожа, а попрошайки: лохматый гигант с глазами как два сморщенных чернослива тыкался мордой в ладонь, требуя ласки. ---------- Глава 25. Я все знаю Арвен Кристолл, незадолго до этого Да что он о себе возомнил? Вещи собирать? В его дом переезжать? В качестве кого? И с какой стати ему кофе подавать? Пусть бесплатно прогуляется в моих садах и хватит с него! Люди неплохо платят, чтобы вживую полюбоваться редкими экземплярами и иметь возможность собственноручно сорвать те, что приглянулись. А этот не ценит своего счастья! Повадился, как кот, бесплатно тут околачиваться… — Леди Кристолл, ваша почта, — Ланис, словно призрак, материализовалась с охапкой писем и неизменной улыбкой. — А я пока господам кофе сварю. Как бы один из них сам не сварился в собственной надменности! Чтобы не вспылить, разобрала почту. Деловая переписка, несколько крупных заказов, просят прислать портфолио, отзыв на мою работу, признание в любви – очередное – чек на оплату заказа. Вещи собирать? Да у меня тут дел невпроворот! Я теперь – леди. При титуле. Очень занятая, очень! Удобнее устроилась за столом, достала фирменные бланки, дорогие чернила и взялась со всей ответственностью отвечать на письма. Руководителям магазинов приказала отчитаться о запасах жёлтых роз, водяных колокольчиков и лотосов. У нас новый заказ — свадьба на воде! Какое захватывающее приключение! Я выбрала из портфолио самые впечатляющие наброски и приложила их к письму вместе с прайсом. Запрос на две сотни цветочных гирлянд с вьющимся жасмином и кампанулой – не можем упустить! Написала во все магазины, запросила остатки, прикинула, справимся ли. Не хватит, но знаю, как решить. Связалась с клиентом оговорить сроки и стоимость. Сама не заметила, как ответила на все письма, хотя обычно делаю это после завтрака. Последний конверт показался странным. С виду обычный, а в руки брать не хотелось. Преодолев безотчетный страх, разрезала плотную бумагу и вытащила черную карточку. «Я все знаю!» - гласили серебристые символы. Почерк незнакомый. И нет у меня таких секретов, которыми можно шантажировать. У кого-то скверное чувство юмора! Записку охватило магическое сияние. Отшвырнула листок, сгорающий в серебристых искрах. Через взмах ресниц не осталось и пепла. Что это было? — Леди Кристолл, срочно в беседку! – в гостиную ворвалась Ланис. — Там цветок тлена! — Да знаю, — бросила раздраженно, пытаясь отыскать на ковре хотя бы пепел, но ничего. Мне же не привиделось? — Там новый цветок! — Новый? – перевела взгляд на хозяюшку: растрепанную, с большими, блестящими от волнения глазами. — Час от часу не легче! Вэйлина вчера была в теплицах! Она же не задела его ненароком? Если бы задела, это бы уже проявилось? Как вообще это проявляется? До теплиц я мчалась, словно от этого зависела моя жизнь. К счастью, цветок вырос у забора, там, где никому из людей не грозит опасность. А ведь там похоронили Рыжуху… В медово-рыжих нарциссах, таких же, как ее густая шерстка. — Процедура та же, — сухо проговорил Сатор, протягивая руку, в которой уже серебрился энергетический шар. Он мерцал, словно серебряная роса на паутине. Я выцедила каплю своей магии — тёплую, золотистую, как солнечный свет. Наши энергии встретились, и в воздухе повисло тугое напряжение. Мы дали начало цветку жизни, и в этот миг я почувствовала, как что-то в моей груди отозвалось — не боль, не гнев, а давняя, запретная тоска. — Если вырос еще один цветок тлена, значит… — начала я, стараясь не смотреть на него. — Значит кто-то снова использовал животное в преступных целях, — закончил Сатор, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти болезненное.. — Вы предполагаете, что уничтожение лилий и появление розы на моем пороге – связаны? — Этот почерк преступника сложно повторить, — его голос звучал тихо, почти нежно. — Крайне редкая магия. Как бы то ни было, подозреваемый по делу с лилиями установлен. — Кто? — вырвалось у меня. — Пока не могу сказать в интересах следствия. Допрос покажет. Идём. Закончим с первым цветком жизни и отправимся на церемонию. — Если подозреваемый установлен, то он и есть маньяк? Да что же вы молчите? Я даже не обратила внимания, что Сатор собственнически держал меня за руку. — Вы слишком много думаете, леди Кристолл, — улыбнулся господин Даркон. — Доверьтесь мне. Вот еще! Но и вправду, не буду же я собственное расследование проводить! Да и цветок важнее, иначе заключение на 29 лун, изъятие участка и куча неприятных последствий! Мы вновь соединили нашу магию, в этот раз куда проще и быстрее. Наши силы привыкли друг к другу и, стоило коснуться ладони Сатора, нужное количество энергии тут же отозвалось на его приглашение и свилось ярко-зеленым изумрудом внутри его шара. От нового вливания магии цветок жизни вытянулся на несколько сантиметров и почти сравнялся с цветком тлена, серебристо-черные листки которого крепли и покрывались красными шипами. От цветка исходила сильная аура, она пугала и притягивала. Смотреть невыносимо, но и взгляд оторвать не получается. — Айрон, доставишь нас ко мне? Проведем процедуру принятия. Леди Кристолл. Сатор мягко потянул меня на себя, заставляя оторвать взгляд от растения. Айрон стоял в стороне и наблюдал за нами. ---------- Глава 26. И все?! — Что бестактного в желании избежать опрометчивых решений? – я поставила на столик стакан с раскисшим лимоном и бросила взгляд в коридор. Где же запропастились эти мужчины, когда так нужны? То косяком ходят, то ни одного не видно. — Вы выставили моего мужа идиотом, — улыбка леди Энуар стала шире. Положим, с этим Сатор великолепно справляется и без моей помощи! — Леди Энуар, я в одиночку воспитываю дочь. У меня нет возможности отвлекаться на то, что мне не интересно и непонятно. Леди Энуар слушала меня с заметным напряжением – ее голые плечи слегка подрагивали, а ноздри так и вовсе ходуном ходили. Судя по заострившимся скулам, меня не поняли. Хорошо, зайдем с другой стороны. — К тому же, считаю, что произошла ошибка. Лиреей должны были стать вы. — Я? — такого поворота она не ожидала. — Посудите сами. Вы – женщина Сатора, — и ведь не соврала. – Та, кому он больше всего доверяет. Та, кого он лучше всего знает. Та, кто может влиять на его решения. Нас с господином Дарконом связывает только общее магическое разбирательство и множество взаимных упреков. Поэтому вы уж простите мое нежелание занимать чужое место. — Хм, — Изабелла откинулась на спинку кресла и медленно, словно рисуя картину, опустила пальцы на подлокотники, демонстрируя роскошный маникюр с россыпью блестящей крошки. На длинных пальцах – по кольцу. Изумруды, алмазы, гранаты, бирюза… Если не можешь определиться с кольцом, зачем надевать все сразу? – Рада, что вы это понимаете. — Будем надеяться, что Справедливая пошутила, и сегодня, во время процедуры она поменяет свое решение. Это же возможно? Тактика «прелесть какой дурочки» снова доказала свою эффективность. — Признаться, госпожа Кристолл, вы меня удивили. Думала, вы одна из поклонниц моего мужа, что вьются вокруг него как осы вокруг винограда. Рада, что ошиблась. Прошу простить, если мое поведение показалось несколько агрессивным, но вы не представляете, как сегодня сложно сохранить семью. Можно мне посмеяться? А можно злорадно посмеяться? А можно я ей клок волос выдеру? Я ведь даже имею на это право! Сжала подол платья, а вот губы в улыбке дрожали. — Вы с этим блестяще справляетесь. И я желаю вашей семье мира и процветания. — Леди Кристолл, у вас все хорошо? – в гостиную вошел Айрон и сходу определил витавшее в воздухе напряжение. — Мы с леди Изабеллой обсудили вчерашнее недоразумение. — Все готово? Можно приступать? – промурлыкала блондинка. — Идемте. Айрон подал леди Энуар руку, но та растерянно улыбнулась. — Прошу прощения, я без перчаток. — Ничего страшного – все свои. — Вы – маг столь высокого уровня. Не хочу повлиять на вашу силу. — На вас столько колец-артефактов, не повлияете. У леди Изабеллы дрогнули ноздри. — Мне нужно кое-что срочно сделать. Вы идите, а я скоро присоединюсь. Она поднялась и разве что не вылетела из гостиной. Я от протянутой руки господина Гордона не отказалась – перчатки всегда на мне. — Вы нарочно это сделали? – упрекнула его, пока мы неспешно двигались по широкому коридору, напоминавшему анфиладу в музее. Все знают, что касаться руки женщины, если та не покрыта перчаткой – дурной тон. К тому же, магия в нашем мире настолько хрупкий инструмент, что вмешательство чужой силы порой способно уничтожить человека. — Разумеется. Судя по довольному лицу, она наговорила моей женщине гадостей. Было бы недостойно с моей стороны не заступиться за вас. — Господин Гордон, — я остановилась и посмотрела прямо на него. – Если женщина не просит о помощи, не нужно ей помогать. Знаете, это сильно бьет по самолюбию, словно я – ни на что неспособный, беззащитный ребенок. — А это не так? Не было в вопросе злости или надменности. Айрон правда считал меня каким-то бездомным котенком, требующим опеки и постоянного контроля. — Друг, а ты сильно рискуешь своей вновь приобретенной красотой, бросаясь такими заявлениями! Эмансипированные леди не любят, когда кто-то заходит на их территорию. А вот самодостаточные и уверенные в себе мужчины не прочь впустить таких леди на свою. Прошу. Вдох-выдох-улыбка. Давно хотела выкорчевать тот куст золотистой смородины под персиком. Покоя он мне не дает. Закончу тут и первым делом, прямо с корнем, чтоб ни капельки, ни росточка не осталось! А потом возьму секатор и устрою кровавую бойню с гледичией трехколючковой! Выживет сильнейший… — Давайте покончим с этим как можно скорей! – я подхватила подол и быстро прошла в просторный конференц-зал, выделанный темным деревом и зеленым шелком. В центре стоял огромный лакированный стол, окруженный парой десятков стульев. На небольшой сцене расположился аналой с книгой справедливости, и над ним все еще кружился шар. Заметив меня, шар тут же поплыл навстречу, словно верный пес, узнавший хозяина. За моей спиной ведь леди Энуар? Пожалуйста, пусть она будет там! ---------- Глава 27. Подозрения, или Аллергия на креветки — А ты чего ждала? – насмешливо спросил муж. – Присутствия императора и толпы журналистов? Все самое интересное вчера произошло. Сегодня ты всего лишь принимаешь выбор богини. Было дерзко отказывать ей. Натянула перчатки и, крутанувшись на каблуках, отошла к Айрону, хотя с полным правом теперь имею возможность отвешивать пощечины Верховному вершителю, как переносная совесть. — Верховный совет засвидетельствовал вступление в должность. Я уже сообщил председателю и его императорскому величеству. Они передают поздравления, — это для Сатора, сухо и скупо. – Поздравляю. Рад, что ты приняла такое решение, и буду тщательно следить, чтобы один коварный Верховный вершитель не переступал черту! — Поребрики не переступай, это куда страшнее! – бросил Сатор, проходя мимо. Поребрики? Он же… Он ведь не… — Господин Гордон, вы же не затоптали мои клумбы? – виноватое выражение лица не выглядело очень-то виноватым. – Господин Гордон! — Разрешаю затоптать меня в ответ! — Приятно видеть такую страсть в ваших отношениях, — преувеличенно бодро воскликнула леди Изабелла. – Надеюсь в скором времени присутствовать на вашей свадьбе. А пока пройдемте в банкетный зал. Отпразднуем скромным обедом. Торжественный прием и чествование состоятся вечером. Ох уж эти аристократы! С одного обеда на другой, где уж тут сохранить форму и успевать работать? — Господин Гордон, уточните один момент, — поинтересовалась, пока мы шли в столовую. Из обычной смены локации аристократы делают целую церемонию, ступая неспешно и занимая дорогу беседой. — Что значит «до конца жизни»? Я смогу отказаться быть лиреей, когда надоест? Мужчина отрицательно мотнул головой и улыбнулся. — Более того, — добавил он, — в случае вашей гибели Верховный вершитель меняется. Выбор новой лиреи невозможен. Значит, леди Изабелле нет смысла посылать мне черную розу. Если я умру, ее мужчина перестанет быть Верховным вершителем. А таким как она крайне важны статусы и положение в обществе. А где-то на задворках сознания промелькнула мысль о продолжительности жизни лирей Верховных вершителей, но ее перебило замечание Айрона: — Пока я рядом с вами, вы в безопасности, леди Кристолл. Я – ваша опора. Отныне вам не обязательно быть сильной и делать все самой. Я остановилась, чтобы переварить эти слова. Приятно. Прямо в самое сердце. Мое «благодарю» утонуло в очередном писке магнота и, пока мы рассаживались по местам, я позволила себе быстро пролистать сообщения. Я отсутствовала не больше часа, но мне уже оборвали весь магнот. Прилетело несколько сообщений от Вэйлины, предупреждает, что задержится после пар в лаборатории, просит выделить ей вытяжку страстоцветного хлорофилла и настойку корней георгины. И молодец! Пусть лучше все мысли будут заняты наукой, чем всякими Саторами. То есть… о, Живодарящая! Может, мне тоже в науку удариться? Писали заказчики, поставщики, менеджеры магазинов. Наскоро ответила на самое важное и убрала магнот, пока осуждающие взгляды в мою сторону не прожгли меня насквозь. Скромный обед оказался и впрямь скромным. Всего на восемь персон, включая жреца. Просторная столовая утопала в свету и моих украшениях. Высокие туи с шарами мятных оттенков, переливающиеся гирлянды и ветряные колокольчики создавали неподражаемый праздничный настрой. Дверные проемы украшены цветочными венками и полуарками. Богатая сервировка добавляла роскоши. На столе горели свечи, распространяя аромат манго и ванили. Нежно-кремовая скатерть вышита золотыми узорами винограда, создавала атмосферу изобилия. Позолоченные столовые приборы и хрустальные бокалы начищены до блеска так, что в них можно видеть отражение лепнины на потолке. Панорамные виды на природу и набирающий силу сад наполняли помещение легкостью и радостью, позволяя забыть о тревогах и волнениях. Я здесь не впервые, но когда композиция собралась воедино – это потрясло великолепием даже меня. Айрон отодвинул для меня стул, но жрец поправил, что лирея должна сидеть по правую руку от Верховного вершителя, по левую – сидит жена. Пришлось нехотя пересесть на другой конец стола и заняться салфеткой, обзором блюд, рассматриванием гостей – чем угодно. Только не думать, что следующие полчаса я вынуждена жевать бок-о-бок с бывшим и делать вид, что все замечательно. Он тут, видите ли, будет вино пить, а у меня там за дочерью маньяк охотится! До чего же идиотская ситуация! — Господин Сатор, — прошептала, расстилая на коленях салфетку, — я свою часть сделки выполнила. Теперь дело за вами. Когда вы начнете расследование? Когда Вэйлину похитят? — А с чего вы решили, что цветок предназначался ей? – усмехнулся Сатор, поднимая бокал. Жрец закончил торжественную речь и благословил пищу. А я подавилась собственным возмущением. Не Вэйлине? Тогда, получается, мне? Что ж. Это мне подходит. За себя я смогу постоять. Я медленно жевала, слушая щебетание хозяйки как фон. Она трещала без умолку, нахваливала гостей. Правая рука императора, левая нога императора, спина императора, копчик императора. В общем, все присутствующие – это отдельно живущие части императора. Увы, даже соединенные вместе, они императора не заменяют, но всеми силами стараются. Кстати, Айрон – голос императора – охотно мне всех представлял. Я жевала и кивала, в надежде как можно скорее уйти. У меня форс-мажор в одном из магазинов. Обещали доставить крафт-бумагу, но на фабрике произошел сбой, а клиент уже выехал за крупным заказом, который не получается упаковать. Я, конечно, мило улыбаясь, попутно писала под столом распоряжения, но это было бы куда удобней, окажись я в своем кабинете! ---------- Глава 28. Попытка вырваться Вэйлина Кристолл На занятия я летела как на крыльях! Мой эксперимент проходил успешно, к тому же я начала первый душелечительный роман: «Исцели свою обиду». Пока только наброски – мне не хватает знаний, хочу попросить у педагога дополнительные занятия, не срастается с сетью заклинания. Учитывая мой низкий уровень магии, я хочу использовать артефакты. Мама подарила классную ручку, с ней дело идет легче, но все равно не хватает. Артефакторику в магии живого слова мы будем изучать только на четвертом курсе, а я не хочу столько ждать! Преподаватель согласилась помочь и назначила время для консультации. Я была так счастлива, что даже недовольная морда Ласильены с ее гиенами-прихлебалами не омрачила мой день! — Вэй, отойдем на два слова, – Грета подошла ближе и взяла за локоть. – Заказ есть. А я как раз в столовую собиралась. Говорят, сегодня подают красную рыбу. Это единственный морской деликатес, на который у меня нет аллергии! — Грета, я тут подумала… у меня пока нет времени этим заниматься. То есть, спасибо тебе огромное, но я хочу бросить все силы на учебу и научный проект. Грета изменилась в лице, дернула меня за рукав и потащила на балкон. Как только мы туда вышли, она достала из-за пазухи какой-то предмет и положила на пол. — Кокон тишины, – пояснила она и взбеленилась: – Ты совсем балбесина что ли? — Отпусти меня, – я дернула рукой и чуть не оставила рукав в цепкой хватке Греты. — Спасибо, что помогла, когда я нуждалась в деньгах, но у меня пока правда нет на это времени. Я взялась за несколько проектов и… — Да насрать мне на твои проекты. Ты что, красотка, себе возомнила? Что можешь вот так просто спрыгнуть и кинуть меня? Грета кособоко ухмыльнулась и прижала меня к стенке, всунув в руки три конверта. — Ты как миленькая отнесешь это по адресу и засунешь свой прекрасный язычок в жопу, получишь деньги и будешь помалкивать. В тюрьме, знаешь ли, такие красотки как ты пользуются большой популярностью. Она грубым жестом провела по моей щеке и мазнула пальцами по губам. Я вздернула подбородок, освобождаясь от неприятного прикосновения и уточнила: — В тю… в тюрьме?! Теплота или сочувствие исчезли из Греты, словно никогда из и не было. Остались только злоба и решимость. Милая Грета у озера и та, что стояла передо мной – два разных человека. Но больше пугало другое: содержимое конверта. Я понимала, что это не совсем законно, но при чем тут тюрьма? — Не делай вид, что не понимаешь, – злобно усмехнулась девушка. — Я правда не понимаю, – пальцы пекло от конвертов, окутанных маскировочной магией. На этот раз куда более сильной, чем в прошлый. Или это мое восприятие обострилось? Грета усмехнулась и вгляделась в мое лицо. Наступила тягостная тишина. Через минуту она отошла, будто я превратилась в змею, и сплюнула на пол. — Обалдеть, Кристолл. Я не думала, что такие наивные идиотки еще существуют. Ты реально не понимаешь, что толкала пыль ангела? Реально поверила в траву для импотентов? У меня кровь от лица отхлынула, а глаза наоборот – обожгло огнем. Пыль ангела? Не может быть. Нет! Это неправда! Я мотнула головой и швырнула конверты на пол, словно они измазаны нечистотами. — Подними, – приказала Грета. Я мотнула головой и размазала по щекам слезы. — Я. Сказала. Подними. Холодно. Зло. Чеканя слова. Я снова мотнула головой, тогда Грета вжала меня в стену и, хорошенько тряхнув, прорычала: — Включи мозги, Вэйлина. Я тебя не заставляла, ты сама ко мне пришла. Но теперь не думаешь же ты, что можешь соскочить? Обратного пути нет и выход только один – это срок. Где ты думаешь сейчас другие курьеры? Из груди вырвался всхлип. Вот это помогла маме! Грета поняла, что ляпнула что-то не то и ослабила хватку. Ее голос изменился. — Да ладно тебе. Ничего с тобой не будет, если продолжишь хорошо работать. Мне люди нужны. И оставь эти свои никому не нужные моральные принципы. Не ты первая, не ты последняя. К тому же наши покупатели – взрослые обеспеченные люди. Мы не толкаем детям, беременным и отчаянным. Мы не продаем упоротым. Только тем, кто контролирует ситуацию. Взрослые люди принимают самостоятельные взрослые решения. Если не ты принесешь конверт – принесет кто-то другой. Ты всего лишь заботишься о благополучии своей семьи. Ты молодец, Вэй, все будет хорошо. Поняла меня? Из-за слез я не видела Грету. Ее образ смазался и потек вместе с тушью. Каждый раз, когда я думаю, что падать ниже уже некуда, что больнее не будет, жизнь, словно издеваясь, подкидывает очередное испытание. И каждый раз во всем я виновата сама. Лучше бы мне вообще не рождаться на свет! Отцу я вовсе не нужна, а матери приношу только беды. — Так что ты с этим сделаешь? – мягко спросила Грета, вкладывая в мои руки конверты. И голос такой, как змеиный яд, приправленный медом, сулит проблемы, если отвечу неправильно. Словно у меня есть варианты. — Отнесу адресатам, – произнесла сквозь всхлипывания. ---------- Глава 29. Безотцовщина Сатор Даркон С уходом Арвен обед потерял всякий смысл, но он оказался куда информативнее, чем я рассчитывал. Кари так же доставала креветки из моей тарелки и уплетала их за обе щеки, разве что раньше могла нырнуть в еду голыми руками и так аппетитно облизывала пальцы, что я еле сдерживался, чтобы тоже их не облизнуть. А сегодня она статно поддевала еду вилкой. И, если у Вэйлины такая же аллергия, то куда больше шансов, что я ее отец, чем Айрон. Тот уплетает морепродукты за обе щеки. Не верю я ему. И ей не верю тоже. Но куда делась метка?! Не могла же Кари избавиться от нее так, чтобы моя сохранилась. Это невозможно! Либо я сошел с ума. Сам не заметил, как порывисто поднялся и ударил ладонями по столу. — Милый? – натянутыми, как тугая резина, губами, пролепетала Изабелла и добавила шепотом, сквозь улыбку: — Ты что творишь? — Господа, прошу прощения, мне пора. Спасибо за обед, жду всех вечером на официальном приеме. Дела. Работа – верное средство от ненужных мыслей. Если не справлюсь – все будет бессмысленно и не о ком будет тревожиться. — Сатор! – взволнованно бросила Изабелла, но я уже покидал столовую. Вопрос с уничтоженными лилиями почти решен. Я вычислил мага, способного повлиять на поведение животных. У него железное алиби – он только вчера вернулся с островов, где прожил месяц вместе с супругой. Впрочем, стоило надавить, как он признался, что несчастного голубя доставили в столицу артефактом переноса. Мейсон в любом случае избегает ответственности – он не сделал ничего предосудительного. А вот леди Арш, владелица цветочного бутика «Аршин фиалок» очень даже сделала. Мы установили, что за заказ Изабеллы боролись леди Арш и Кари, но в итоге, даже несмотря на порчу партии хрустальных лилий, Кари обошла леди Арш и получила заказ. Женщина призналась, что испортила лилии, но наотрез отказывается признавать вину в подкидывании цветка. И я ей верю – сильный дар живого прикосновения тому доказательство. Значит, либо эти два события не связаны между собой, либо кто-то хотел подставить леди Арш. Мейсон настаивает, что кошку он не заколдовывал, однако он создал три артефакта в связке с Лагертоном – известным магом живой энергии. И эти артефакты теоретически можно использовать с целью влияния на сознание животного. Закон не запрещает модулировать поведение скота, в основном такие артефакты заменяют пастухов или корректируют поведение породистых животных. Лагертон вернется в город через несколько дней, кому он продал артефакты и продал ли – пока неизвестно, парни устанавливают. Вопрос с розой вообще неясен, как, впрочем, и все предыдущие разы. У меня все больше подозрений, что мы имеем дело с группой лиц. Убийце помогает маг хаоса либо убийца использует артефакт переноса, и мы снова упираемся в Лагертона. — В академию магии, центральный корпус, — бросил на ходу, запрыгивая в быстроход. Пиликнул магнот. Твою ж! Артефактора обнаружили, правда не полностью. Некоторые части Лагертона до сих пор не найдены – конечно же, голова и сердце – хранители самой значимой информации. Опытный магэксперт по глазам, мозгу и сердцу способен вытащить частично информацию, воспринимаемую потерпевшим перед смертью. Кто-то заметает следы. И этот кто-то – из высшего круга. Про сердце и голову знают немногие, это информация с грифом «секретно». Ударил кулаком по сиденью и стиснул зубы. Стоит полагать, что обыск в доме и на работе Лагертона также ничего не даст, но теперь у нас есть повод. Быстро отправил уведомление исполняющему обязанности окружного прокурора, что мы обыскиваем дом без судебного постановления в виду неотложных обстоятельств, отправил туда группу парней. Промелькнула мысль, что преступник действует опрометчиво и сам себя подставил, уничтожая улики. О том, что хрустальные лилии уничтожили через голубя – знали немногие. Подделать почерк леди Арш было неплохой идеей. Я, конечно, по-прежнему рассматриваю версию, что и розу могла подкинуть она – в вопросах мести женщинам нет равных, но зачем так тщательно заметать следы, если ты не маньяк. В том, что леди Арш не маньяк, ни единого сомнения – у нее твердое алиби на момент предшествующих двух убийств. Пусть ребята пока проведут обыск, а я пока подробно допрошу Вэйлину. Исключительно по вопросам розы! И чуть не забыл! Дом Кари, то есть, конечно же, леди Кристолл – никуда не годится. Проходной двор какой-то. Нужны магические фиксаторы последней модели. Много. И срочно. Так и написал лучшему безопаснику столицы, он мне задолжал – отличный повод отплатить. Клэп обещал, что через час его ребята приедут и начнут работу. Помощница скинула мое расписание на сегодня, просил перенести ряд встреч, попутно подписал несколько документов и отправил. Бумажной волокиты, связанной со вступлением в должность – вообще не счесть. Помощница слезно умоляла как можно быстрее уделить ей полчаса, ознакомиться, скорректировать и подписать. Всего-то три с лишним десятка листов! Уже звонили из императорского секретариата, ждут данные для Единого реестра. Пока заполнишь все бумажки, журналы и отчеты, времени на работу не остается. Сослался на Мердоша, он великолепно справится со всей подготовительной работой, я ему полностью доверяю. — Вас подождать, господин Сатор? – уточнил водитель, паркуясь на стоянке перед академией. — Да. Я скоро вернусь. В раздумьях дошел до центрального корпуса, остановился возле сводного расписания. Вэйлина учится на литературном факультете — пошла по стопам деда, это логично. Наверняка у нее тоже магия живого слова. Над расписанием как раз висели портреты выдающихся профессоров, внесших вклад в развитие АМ и науки в целом. Один из них принадлежал господину Денавьену – деду Кари. Помню, как незадолго до смерти он просил меня позаботиться о ней, когда его не станет. Я дал ему слово. И не сдержал. На душе стало скверно. Даже с портрета господин Денавьен поливал меня презрением. Он всегда считал, что я не достоин его внучки, и был, судя по всему, прав. Я сжал кулаки и резко выдохнул – не время для самобичевания. Нет непоправимых ошибок. Пока человек жив – все можно исправить. ---------- Глава 30. Моего доверия недостаточно — Все это знают! – нагло заявила их предводительница. — Кто все? – уточнил вкрадчиво. — Ну… вообще все, – уже не так уверенно вставила дочь окружного прокурора и посмотрела на свою свиту. Свита, к слову, уже переминалась с каблука на каблук и стреляла накрашенными глазками в сторону выхода. — А эти «вообще все» откуда узнали? Ответа не последовало. Свита медленно двинулась на выход. Ласильена бессильно сжала кулаки и топнула. — Если отец не живет под одной крышей с матерью и дочерью – это не значит, что его нет. И это не значит, что вы можете безнаказанно издеваться над человеком, – проговорил медленно и тихо. Чтобы наверняка дошло. — Все поняла? Ласильена, сдерживая слезы, кивнула. — Есть еще вопросы к, – запнулся, чуть не сказав «моей дочери», – Вэйлине? — Да пошли вы! – дерзко бросила девчонка и убежала. Усмехнулся, глядя как она резвой козочкой несется по коридору и перевел взгляд на Вэй. Она прожигала меня ненавистью, ровно как и мать. — Зачем вы вмешались?! Скрестил руки на груди и проговорил предельно спокойно, чтобы не нагрубить: — А у тебя все было под контролем? — И без вас бы разобралась! – фыркнула она и дернулась, от чего вещи вывалились из ее рук. Она бросилась их собирать, но я заметил кое-что интересное и схватил ее за руку. — Что это? Розовые конверты. Щеки Вэйлины покраснели. — Вас не касается! – девчонка вырвалась и засунула конверты в сумку. Туда же спешно запихала тетради, помяв листы. — О, ошибаешься, девочка. Я – Верховный вершитель империи. — Желаете почитать любовные письма? – она резко выпрямилась и убрала за уши выбившиеся пряди. — Я – посланница любви. Не слышали, что сегодня – День всех влюбленных? Что за вздор она… Вспомнил двадцать семь непрочитанных сообщений. А я-то думал, с чего девицы навели такую активность в моем магноте. Да и помощница спрашивала, нужно ли заказать Изабелле букет или я подготовлю что-то особенное. Правда любовные письма? Сатор, возьми себя в руки! Это уже профдеформация, подозревать каждое бревно в принадлежности к преступной организации. — Скоро праздник конца весны! Вы с Луны что ли свалились? – рявкнула Вэйлина, заметив мое сомнение. Она тяжело дышала, в ее глазах бушевал огонь с россыпью серебристых искр. Сердце забилось быстрее. Я слишком хорошо знаю, как рождается магия порядка! И, Смертедарящий меня подери, у нее магия высшего порядка! — Да ну вас! – Вэй изменилась в лице, с опаской поглядывая на мое тихое торжество. – Я в столовую опаздываю. Вся в мать. Так и хочется перекинуть через колено и выпороть! Наверняка не знала ремня, вот и выросла дерзкая. Никакого уважения к старшим по возрасту и, тем более, по положению. — Стоять! Девушка рефлекторно затормозила и бросила на меня взгляд через плечо. – Черная роза на пороге вашего дома. Вэйлина повернулась. — Вы о чем? – она суетливо поправила лямку сумки, из которой вываливались спешно засунутые туда вещи. — Первое, – я поднял упавшую ручку с запасом магии и положил внутрь розовой сумки с вышитыми цветами ирисов на боку. На платке, вышитом Кари, точно такие же. – Если в конвертах то, о чем я подумал, это плохо закончится. У тебя еще есть возможность отказаться от того, что ты делаешь. Просто приди ко мне и скажи правду. Обещаю, я тебя защищу. Она усмехнулась, словно я нес чушь, но отвела взгляд и часто заморгала. — Второе. Цветок на пороге вашего дома – это первый ход серийного маньяка. И мне нужно, чтобы ты подробно рассказала, кто может желать вам с матерью вреда. — Маньяка? — оторопело проговорила она, словно что-то припоминая. — Так она поэтому тогда так испугалась? — У тебя перерыв на полчаса? Девушка кивнула, бросив взгляд на вывеску столовой. — С меня обед, с тебя – честные ответы. Теперь ты – дочь моей лиреи, помимо привилегий, это налагает большую ответственность и несет определенную опасность. Поколебавшись, Вэйлина кивнула. Хотел взять ее сумку, чтобы понести, но она отшатнулась и пробурчала что-то грубое. Подростки… Мы расположились в уютном тихом кафе через дорогу от центрального корпуса. Когда принесли заказ, я настроил артефакт неслышимости и достал магнот, на первом листе которого мигало срочное сообщение от Мердоша. «Главный судья выписал ордер на арест Вэйлины. Имеются неопровержимые доказательства, что она напала на Ласильену - дочь окружного прокурора. Они не могут добраться до тебя, и будут бить в тех, кто с тобой связан. Будь готов. Я уже устанавливаю, через кого действует Кьястос». Ответил ему: «Спасибо, друг. Своих тоже береги». — Вэйлина, давай договоримся, что между нами не будет лжи. Никогда, – я сделал паузу. Девушка обняла ладонями кружку с горячим чаем и наблюдала, как одинокая чаинка медленно кружится в каре-медовом водовороте. – Какой бы ни была правда, я ее приму и помогу тебе, даже, если ты совершила преступление. Повторю, ты – дочь моей лиреи. Я всегда буду на твоей стороне, это ясно? ---------- Глава 31. Госпожа следователь Сердце сжало от ярости и боли. – Там был ваш сын. Не уверена, что он видел, как Лас себя бьет, но он точно видел, что я не могла этого сделать. Вот только… он не поможет. Мне все равно придется его допросить. Мотив Ласильены ясен – месть. Она коварна и осторожна, как и ее отец. Возможно, это она подкинула розу Вэйлине? Как вариант. Получить артефакт переноса с ее связями дело нехитрое. — Я верю тебе, – произнес, накрывая ладонь Вэйлины своей. Ледяная и крошечная, прямо как у ее матери. Девушка подняла на меня испуганный взгляд, блестящий от слез: — Я правда этого не делала, господин Даркон! – почти шепотом. – Она просто мне мстит! Желание обнять и прижать к себе это беззащитное порождение природы стало почти невыносимым. Но меня неправильно поймут. Инстинкт защитить ее, уничтожить любого, кто навредит Вэйлине, стал почти не выносимым. – Мне достаточно твоего слова, что ты этого не делала. Но скажи, за что она так на тебя ополчилась? Вэйлина закатила глаза, высвободила ладонь и отвернулась. — Я спрашиваю тебя не как отец, — девчонка резко повернулась и округлила глаза. Мои слова ударили ее по больному. Что греха таить, я сам от себя не ожидал. — Мне, как Верховному вершителю, неинтересны подробности твоей личной жизни. Я не собираюсь давать советы, учить тебя или, тем более, осуждать. Мне нужно понять мотивацию Ласилены, чтобы сделать вывод: могла ли она отправить тебе тот цветок и подставить в деле с избиением. — Она ревнует меня к Кельвину. И совершенно зря – я его ненавижу! – вспыхнула дочь, и по ее венам пробежал всплеск магии порядка – его отзвук резонировал с моей силой. – Нас с ним ничего не связывает! Не знаю, чего он ко мне прицепился! Сложно не улыбнуться, я словно смотрю на Кари. Ей было столько же, когда жизнь нас развела. Вэйлина так на нее похожа, почти одно лицо. Только характер… характером она в Арвен Кристолл. Такая же колючая и наивная. Неужели не понимает, что сводит мальчишек с ума своим красивым личиком, невинностью и недоступностью? Она так сердито фыркала, глядя в окно, что сомнений не было – не понимает. — В таком случае, у меня есть основания полагать, что она тебя оклеветала. Смотри, у тебя два варианта: провести ближайшие пару дней в КПЗ или в моем доме. — Чего?! — Ты под арестом за нападение на дочь высокопоставленного чиновника. Но сила твоего иммунитета и мое положение дают мне возможность ограничиться домашним арестом. — Но я ничего не сделала! – громко и по слогам повторила Вэй. Только кокон тишины защитил нас от ненужного внимания. — Мне нужно время, чтобы доказать это остальным. Она долго и с вызовом смотрела мне прямо в глаза. Мне, правой руке императора. Тому, перед кем склоняет голову и робеет даже верховный совет, но только не эта наглая своенравная девчонка, свившая гнездо в моем сердце. — В таком случае, я выбираю домашний арест! – тихо произнесла она. Несмотря на эмоции, способна принять верное решение. — Но что мне делать у вас дома? — А об этом ты с матерью поговоришь, она в скором времени тоже переедет. — А ее-то за что арестовали? – возмутилась девчонка. Что не так с моим особняком? Слишком мал или напротив? Слишком богат или недостаточно раскошен? Много лишних людей или, напротив, ни души на множество комнат? Почему они обе бегут от меня, как от огня? Скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — В целях предосторожности на время следствия вы обе поживете у меня. Ради вашей безопасности. — Вы всех потерпевших у себя дома держите? – Вэйлина отзеркалила мою позу, скрестив руки и ударив таким хлестким взглядом, что мало кому под силу его выдержать. Более того, в этом взгляде – сила принуждения. Ничтожно слабая, чтобы заставить меня говорить правду, но достаточная, чтобы сломить волю ничего не смыслящих в магии зевак. У нее интуитивное освоение мощнейшей в мире силы. Это поражает! Я растер переносицу и медленно выдохнул. Не помню, чтобы Кельвин был таким разговорчивым. Как только Кари-Арвен с ней справляется? — Нет, Вэйлина, я не держу в своем доме всех потерпевших. Только особенных. Вы с леди Кристолл для меня очень особенные. Такой повод тебе достаточен? — Вы ее любите? Бесцеремонный вопрос поставил меня в тупик. Кто тут кого допрашивает? — Я женат, госпожа Кристолл. — Когда и кого это останавливало? Я рассмеялся. Дочь смотрела на меня со смесью непонимания и возмущения, а я не мог остановиться и смеялся, глядя на ее сдвинутые брови, яростный взгляд и требовательный тон. Отсмеявшись, я произнес: — Доедайте свою булку, госпожа следователь, и садитесь в машину. Водитель отвезет тебя в мой особняк. Вернуться на занятия ты не можешь. — Но… — КПЗ? — Да доедаю я, доедаю! – буркнула она, бросая в меня недовольные взгляды. Но среди них явственно читался интерес. Юная леди меня проверяла. Ну и характер! С виду кажется наивной и слабой, но внутри – железный стержень. Горжусь ею! Пока Вэйлина доедала, распорядился, чтобы для нее подготовили комнату. Из дома – не выпускать, все просьбы – немедленно выполнять. Скоро все встанет на свои места. ---------- Глава 32. Жалоба (продолжение) Арвен Кристолл Это я вовремя пришла! Не успела я привести Лиззи в чувства, как в магазин, не побоюсь этого слова, вероломно вломились со смехотворными обвинениями! — Повторите, пожалуйста, я, кажется, не расслышала! – попросила, надеясь, что меня подвел слух. Господин Оттенград, неуклюже засунув вывалившееся пузо в штаны (бестолково, к слову, пузо снова вывалилось, и этот факт ужасно нервировал), скучающе повторил, пережевывая слова: — На вас, подданная, поступила жалоба. В ваших букетах обнаружена пыль амброзуса, трое человек уже пострадали – лежат в больницах в тяжелом состоянии. Поэтому я выписал предписание о приостановлении вашей деятельности до выяснения обстоятельств. Учитывая ваш новоприобретенный титул, леди Кристолл, – у господина дернулась верхняя губа, и он снова попытался запихнуть пузо в штаны, – арестовать я вас не могу. Но вам запрещено покидать столицу! Я истерично хихикнула. Лиззи икнула и обмякла, но я успела ее подхватить и усадить на стул. — Я по-прежнему не понимаю смысла того, что вы несете, господин Оттенгад! У господина вытянулось лицо и округлились глаза. Да гад он последний, разве ж не заметно? — Позвольте полюбопытствовать, - я выпрямилась как палка и, сцепив ладони перед собой, чтобы господин не заметил моих дрожащих рук, подошла ближе, — есть ли у вашего смехотворного обвинения хоть какие-то доказательства? — Обижа-аете, обижаете, леди! Не знала, что слово «леди» можно прорычать. Оскалилась в ответ. К слову, господин Оттенград ростом был ниже меня на голову, а уж с выпрямленной спиной и на каблуках я возвышалась над ним так, что мужчине приходилось задирать подбородок. Даже выпирающее пузо не придавало ему статусности и выглядел он откровенно жалко. — Пожалуйста, ознакомьтесь, – он сунул мне пачку бумаг. — Уж не сомневайтесь! Обязательно ознакомлюсь! Что-то еще? – процедила с таким холодом, что господин тяжело сглотнул, особенно, когда я бумаги из его рук чуть ли не с самими руками вырвала. — Еще! Сейчас придут мои люди! – пригрозил он с потаенной надеждой, словно мы тут над младенцами издеваемся, а не представителя власти допрашиваем. То есть, к совести призываем. — Люди придут и все тут у вас опечатают! – он тыкал пальцем во все стороны, словно расстреливал мою лавку. – Там постановление есть. Мы изымаем ваши цветы, ваши бухгалтерские книги, документацию. В общем, все изымаем! — Вы не посмеете! – прошептала мертвенным голосом, глядя в документы. Предписание о приостановлении деятельности, постановление об аресте, одобренное судьей, постановление об изъятии бухгалтерских книг, одобренное руководителем палаты следствия, копия жалобы на меня. На меня! И от кого? Да кто бы сомневался, от леди Сорнел – известной склочницы и выдумщицы. Она на кого только не клеветала! В прошлом месяце ее семья лежала в больнице – отравилась котлетами в столовой «Приза», а пару месяцев назад им подсунули некачественные шампуни ручной работы, из-за чего у всей семьи выпали волосы. И только магия отрастила их обратно через пару дней. А еще раньше у них высыпала аллергия, и, кто бы мог подумать, на платья самой мастерицы Эрсьель! По-моему, это, как минимум, неблагонадежный источник! — Уже посмели! – с усмешкой заявил другой господин, бесцеремонно входя в мой магазин. — А вы еще кто? Вошедший – статный высокий мужчина с военной выправкой и усмешкой в глазах мне не понравился с первого взгляда. На вид ему чуть за сорок, гладко выбрит, волосы тщательно уложены, а кожа слишком гладкая и чистая для служаки – много времени посвящает уходу за собой, слишком самовлюблен и эгоистичен. Начищенные до блеска лакированные туфли, идеально заутюженные стрелки на белоснежных брюках, да и знаки отличия на груди сверкают огнями быстрохода в темную ночь. Это чтобы ни у кого сомнения не возникло: человек с высоким положением и самомнением. Ну, то есть, достойный всяческих похвал и уважения просто в силу своего существования. В общем, мы взаимно друг друга невзлюбили. — Господин Тонар Ровель, – пропел он с заметным удовольствием, обнажая в улыбке белоснежные зубы. Акула и то не улыбается так яростно, собираясь сожрать рыбку. А меня совершенно точно вознамерились сожрать, потому что имя этого господина мне хорошо известно! Это заместитель главы палаты магического следствия – он подписывал документы по расследованию в моем саду. Неудачному, так ничего и не давшему расследованию. А еще он – второй кандидат на должность Верховного Вершителя. Тот, кого не выбрали. А я – лирея Верховного Вершителя. Какое «совпадение». Ну, Сатор-р! — Значит, узнали? – осклабился он. — Значит, я права, и это личное? – сжала бумаги так, что они затрещали в ладонях. — Значит, я могу уже… это… ребят позвать и опечатывать? – с надеждой протянул Оттенград и с молчаливого согласия высшего руководства смылся из магазина за группой поддержки. Спасибо, Сатор! Спасибо тебе от всей души! Я как знала, что встреча с тобой обернется очередными проблемами. Глаза обожгло, и я сильнее растянула губы в улыбке, обманывая мозг, что у нас все под контролем. Сердце колотилось с яростью ревущего быстрохода, я едва дышала. Спасибо Лиззи, заметив, что мой позвоночник уже похож на кол, она быстро подскочила ко мне и протянула стакан воды. Правда вода плескалась в ее дрожащих руках так, что чуть не залила мне платье. ---------- Глава 33. Опасная преступница Вэйлина Кристолл Быстроход доставил меня в дом господина Сатора, но напрасно я надеялась улизнуть. Шофер любезно распахнул двери и передал меня на поруки не менее любезной прислуге. Два высоких и широкоплечих мужчины хоть и старались улыбаться, но выглядели пугающе. Неужели я такая опасная преступница, что со мной нужно вот так вот? — Не переживайте, на самом деле я никого не била, – поспешила заверить шкафообразных господ. – Жильцам вашего дома ничего не угрожает. — Мы здесь для вашей безопасности, — сухо пояснил один из моих сопровождающих и больше не проронил ни слова, хотя вопросов я задавала немеряно. В особняке меня, как эстафетную палочку, передали уже команде из четырех специалистов. В отличие от охранников, эти были милые, веселые и разговорчивые. Представились, что-то показывали и объясняли, но я половину прослушала. В прошлый раз мне не удалось осмотреться, но сейчас я едва ли не задыхалась от восторга, настолько роскошным был дом господина Даркона. Как музей! Огромные, во всю стену, окна, из которых можно любоваться рассветом и закатом, а днем – шикарным садом, обои на стенах – как произведения искусства, картины в них – как полноценные художественные ансамбли. Перила лестницы, ведущей на второй этаж, и вовсе непередаваемы. Кованный орнамент вился в замысловатых узорах с золотыми акцентами, настолько тонкий и воздушный, как кружево, что я не удержалась и прикоснулась. Конструкция только с виду невесомая, на деле прочнее некуда. — На втором этаже – жилые спальни, — прощебетала миловидная девушка. По дороге мы растеряли остальных, и со мной осталась только она. По ощущениям, моя ровесница: скромная, тихая, милая. Одета в неброское серое платье с белым кружевным передником. Волосы прибраны в дульку на затылке и перехвачены лентой, как у мамы. Она сложила руки перед собой и остановилась возле двойных дверей: толстых, резных, с изображением птиц и огромного дерева с мощной корневой системой, располовиненного створками дверей. — Это - библиотека, ее можете посещать в любое время. А чуть дальше, — мы прошли метров десять, — ваши комнаты. Пока располагайтесь, а я принесу чай. Вы будете сладкое или лучше закуски? Обалдеть. Я буду просто обалдевать. — Хорошо, – не смутилась девушка, — я принесу всего понемногу. Устраивайтесь, госпожа. Она исполнила легкий реверанс и унеслась. Почему девчонка моего возраста не учится? Почему работает здесь? Живет, надо полагать, тоже где-то рядом? Я слышала, чтобы содержать такие гигантские особняки, приходятся выделять целое здание для прислуги. Какое шедевральное расточительство! Маленькое государство в государстве… Образ девушки не выходил из головы. Мне бы не хотелось прожить всю жизнь так –прислуживая другим. Толкнула двери и вошла в комнату. Точнее, комнаты. Их было несколько! Гардеробная, наполненная одеждой моего размера. Тут были платья, блузки, шляпки, платки, обувь, сумочки… Вытащила плечики с ярко-бирюзовым платьем, приложила к себе и глянула в ростовое зеркало. Мой размер! Но у господина Даркона сын! Да и жена не моих параметров. Откуда наряды? Повесила одежду на место и с любопытством открыла первый попавшийся ящик. Закрыла ящик и выдохнула. Наверное, показалось! Открыла снова и ахнула. Не показалось… Ожерелья из золота и драгоценных камней переливались под мягким светом специальной подсветки. — О-бал-деть…. Как завороженная, я долго смотрела на украшения, но… Это не мой мир! И не мои драгоценности! Нельзя! Резко закрыла шкафчик и вышла из гардеробной. Повезло же Кельвину родиться в такой семье! Жить, не ведая забот. Не думая, как бы заработать тысячу лар на платье. Одно такое колье стоит не меньше двадцати тысяч! Я бросила рюкзак на пушистое кресло, в котором поместятся три Вэйлины, и прошла в гостиную. В ней стояли диван, два кресла, столик, камин, фортепиано, несколько шкафов с безделушками. Из комнаты вело несколько дверей. Одна – на балкончик с чудесным видом в сад. Двое людей в черном недружелюбно помахали, глядя на меня снизу вверх, и я поспешила вернуться. Ну это же надо, а! Стерегут как преступницу! Вторая дверь вела в спальню с огромной, нет, гигантской пышной кроватью. Как ярко-желтый ананасовый пудинг из самых смелых фантазий, она манила в свои объятия. Не смогла устоять и со всего разбега в нее нырнула. — О, Живодарящая! Это самый лучший домашний арест в мире! Мягкие перины ласкали мое тело нежнейшим лебединым пухом. Я уже представила, каково это – отдыхать и нежиться в них. Наслаждение! Заметила еще одну дверь и с любопытством метнулась проверять. Личная уборная с фарфоровой ванной на позолоченных ножках! Хихикая от восторга, я носилась по комнатам, пока не изучила каждый уголок. За последней дверью в гостиной оказался рабочий кабинет, в котором я смогу делать уроки. Там уже стояли книги, лежала стопка свежих тетрадей, перья и ручки с запасом магии, и даже новый магулятор для магнота! — Ну ничего себе, дела. Что вы скрываете, господин Даркон. Или вы это загодя приготовили для дочери вашей лиреи? Тогда плюс один, вы молодец! — проговорила, проводя пальцем по мягкому перу. ---------- Глава 34. Никогда не поздно Даже поразительно, как легко мне удалось улизнуть. На первом этаже, прямо под моими комнатами, располагалась столовая. В ней в гордом одиночестве, спиной ко мне сидела леди Изабелла. Она читала газету и, оттопырив мизинец, попивала чай из белоснежной фарфоровой кружки. Осуждающе мотала головой, что-то бормотала себе под нос и передергивала острыми плечиками. Я осмотрелась и прижалась к колонне. Маячить в панорамном окне – такое себе занятие, когда желаешь избежать чьего-либо внимания. Вдали шел садовник. Сделала вид, что прогуливаюсь, а затем скрылась за большим кустом в форме шара. От него – к прямоугольнику, от него – к треугольнику, дальше к цветущему кусту спиреи, а потом форзиция прикрыла мое отступление. Протиснуться между коваными прутьями ограждения вообще не составило труда и вот она – свобода! Улизнуть получилось легко, но я не подумала, что придется еще и вернуться! Сатор Даркон Запоздало пришла мысль, что Вэйлину может смутить комната, подготовленная специально для нее. Как только шар указал на Арвен, я сразу принял решение об их переезде и начал приготовления. Твердо знал, что рано или поздно это случится, но не подозревал, что настолько быстро. Пусть привыкают. Больше им не придется влачить жалкое существование. Осталось как-то укротить Арвен. Она будет кусаться до последнего целого зуба. Вернулся в академию. Кельвин сидел на парах, вальяжно развалившись на последнем ряду, и слушал музыку, а не лектора. И за это я плачу деньги? Аудитория подскочила, стоило мне войти, лектор утратил дар речи, то садился, то вставал, и только Кельвин, на своей волне, не понял, что произошло. Но очень скоро поймет. Как только я перестану платить за его учебу. Смысл заставлять ребенка, я же не тиран! — Добрый день, господа. Профессор, — склонил голову перед мужчиной в годах. Кажется, его портрет я видел над расписанием, один из выдающихся мастеров своего дела. Тем противнее, что мой отпрыск выказывает такое непочтение его седине. — Мне нужно поговорить с Кельвином. Позволите забрать его на полчаса? Вопрос государственной важности, не терпит отлагательства. — Э-э… да. Да, конечно, господин Даркон. Кельвин! Сын не шелохнулся. — Кельвин! Кто-нибудь, растолкайте молодого господина, за ним отец пришел! По залу прошел сдавленный смешок и добрался до Кельвина. Тот вынул из ушей наушники, захлопнул магнот и лениво поднялся. — Профессор, я не знаю… — скучающе бросил он, но, заметив меня, выпалил: — отец? — На выход, — отрезал, сдерживая гнев. — Живо. Красный, как помидор, Кельвин выскочил из-за парты и вылетел в коридор, где, забывшись, обрушился на меня с криком: — Ты охренел?! Решил меня выставить последним посмешищем? Ярость, обжигающая, как лед, растеклась по венам. С воспитанием я уже опоздал. — Ты с этим прекрасно справляешься сам. У меня к тебе только два вопроса. Ты видел, как Вэйлина нападала на Ласильену? Сын сморщился и сложил руки на груди. Я и не ожидал, что он так просто все выложит. — Мы можем обратиться к официальным процедурам. Дело в отношении тебя все еще не закрыто. Суд лояльно назначит обязательные работы и штраф, но ведь все может обернуться иначе. Особенно, если ты в течение разбирательства опять попадешься с какой-нибудь ерундой. Например, как пособник в деле о побоях. — Вот ты дерьмо, – сын скривился и обдал меня презрительным взгялдом. — Выбор за тобой. — Значит, Лас подала заяву? Как Вэйлина? Не хромает? Я уловил перемену в его голосе. Внешне он сохранял безразлично-отстраненное выражение, но судьба Вэйлины ему не безразлична. — Давай так. Мы сядем, и ты расскажешь, как все было. Впрочем, можешь начать быковать, и мы пойдем на место преступления, реконструируем события. Затратно, сложно, финансово обременительно, но ты же парень обеспеченный, тебе ничего не стоит… Кельвин фыркнул, его ноздри заходили парашютами. После того, как я перестал давать ему наличные и опустошил счета, Кельвин слегка сбавил обороты и понял, что без моих денег он лишился большей части самого себя. Быть ребенком богатого родителя не означает, что можно бесконечно купаться в лучах его достижений. Пока ты не достигнешь своих вершин, пока ты сам чего-то не добьешься, ты – никто и ничто. У тебя лишь одно преимущество: твоя дорога гораздо легче и более прямая, чем дорога тех, кто вырос в нищете. Разница лишь в количестве ресурсов и детализации карты, ведущей к цели. Кельвину от рождения была дана не только карта, но еще и компас, и навигатор, и даже проводник. Но он услужливо на все это наплевал, выбрав ничегонеделание. Пусть теперь столкнется с последствиями. — Дура она, эта Вэйлина. И ни на кого она не нападала, кишка у нее тонка. Я все расскажу. Чем больше сын говорил, тем больше вскипала моя кровь. Да он и сам сжимал кулаки и челюсти так, что не оставалось сомнений – он влюблен в девчонку. Значит, у Ласилены были основания ревновать, и она могла подкинуть черный цветок к порогу дома семьи Кристолл. — Я ее вылечил, помог, а это неблагодарное отродье мне промеж ног засадило и смылось. Даже спасибо не сказала, стерва! — беззлобно проговорил сын, с огнем в глазах. ---------- Глава 35. Я тебя не Арвен Кристолл Чем дольше я переваривала мысль о согласии на брак с Айроном, тем больше мне казалось, что я сошла с ума. Как вообще я могла ляпнуть что-то подобное? А что в следующий раз? Сатор меня разозлит, а я предложу Айрону завести ребенка? — Леди, там за калиткой журналисты. Целая толпа, – взволнованно произнесла Ланис, задергивая шторы. — Нужно что-то сделать! Иначе они растопчут бархатцы! Я с таким трудом выращивала их вдоль забора. — Лучшее, что я могу сделать – не выходить к ним, — бросила рассеянно, просматривая документы из магазина. Леди Сорнел действительно покупала у нас цветы, но еще в прошлом месяце, тринадцать дней назад. Пыльца амброзуса подействует через один, максимум, два дня. С чего бы реакции проявиться через несколько недель? Столько обычные цветы не стоят. Очевидно же, что она лжет! Я потребую экспертизу, и она покажет, что это невозможно! Успокоилась и связалась с другими магазинами. В них все штатно. Пару раз заходили журналисты, но я велела ничего не сообщать и, в случае необходимости, вызывать полицию. Промелькнула мысль попросить Сатора выделить охрану, но я тут же ее задавила. Лучше Айрону напишу, что сразу и сделала. Увы, пришел ответ, что в его подчинении свободных людей нет, но он подумает, что можно сделать. Пока просматривала варианты частных охранных фирм и читала отзывы, отписались флористки со словами благодарности – прибыла охрана. Айрон... Все же приятно, когда мужчина о тебе заботится. Закончив с делами, отправилась готовиться к приему. Сила женщины – в спокойном разуме. К этому правилу я пришла после долгих и многолетних безуспешных попыток привести свою жизнь в порядок. Я металась с одной работы на другую, пыталась скрестить материнство и бизнес, дать дочери детство, при этом заботилась о стабильности нашего будущего: училась, работала, с перерывом на редкий сон в пару часов, едва не сошла с ума. Единственный по-настоящему золотой вывод, который я сделала: «сначала я – потом все остальное», как бы парадоксально это ни звучало. Если я сойду с ума – дочь умрет от голода, бизнес разрушится. Если меня не станет – произойдет то же. Если я попаду в больницу… логика ясна. Когда я научилась в первую очередь заботиться о своем здоровье и моральном благополучии, в жизни начались изменения. Сарахиил мягко и настойчиво пытался внушить мне эту мысль, но, пока я не набила на лбу шишку размером с куриное яйцо, до меня не дошло. Спокойный и расслабленный ум рождает идеи, решает проблемы по щелчку пальца, а напряженный уверенной и широкой дорогой ведет к уютной койке в лечебнице для душевнобольных. Я отсекла ненужное, набрала ванну с ароматическими маслами, понежилась в ней за чтением любимой книги, выпила бокал вина. Вэйлина отписалась, что вернулась домой и все хорошо. Слово «домой» резануло, ведь я не слышала скрип калитки или звон дверного колокольчика. Журналисты – и те утихли. Айрон позаботился о моем спокойствии, его люди оцепили дом и всех разогнали. Я позволила этому «домой» просто существовать. Она рядом с отцом. Сатор чувствует их связь, он очень проницателен, и позаботится о Вэй. А я – позабочусь о себе. Вернувшись в спальню я обнаружила на кровати букет. Сначала подумала, что от Айрона, ведь сегодня день всех влюбленных, а он, без сомнений, влюблен. Наши отношения в стадии конфетно-букетного периода и такое развитие событий ожидаемо. Однако… Стоило подойти ближе, как букет едва ли не превратился в гадюку. Ромашки, васильки, маки, листья клевера и колосья пшеницы… Тот самый букет! Глаза обожгло от слез, а сердце пропустило несколько ударов, следующим разбив вдребезги только что обретенное спокойствие. — Даркон, ты пытаешься свести меня с ума? — прошептала, прижимая букет к груди, вдыхая аромат воспоминаний. Когда Сатор признавался мне в любви, он нарвал то, что цвело в тот момент. Маки, ромашки, клевер… сам сложил букет, опустился передо мной на колено, наговорил много глупостей, да и я наговорила. Но в целом получилось как в книжках, которые я детстве читала тайком от мамы. Про любовь, путешествия и великие подвиги юношей во имя прекрасных принцесс. Это было восхитительно прекрасно. А сейчас это иначе. Сейчас совсем иначе. И я понятия не имею, что делать с букетом. В карточке была короткая фраза: «Я тебя не…». ---------- Глава 36. 27 лет назад Двадцать семь лет назад Мальчишка с буйной шевелюрой и горящими глазами обнимал лохматый букет полевых цветов. Сатор очень волновался, в его локонах запутались листья васильков и лепестки маков. Он плюхнулся передо мной на колено, протянул букет и произнес, заикаясь от нахлынувших чувств: — Кари, я… Мое сердце было готово разорваться от счастья. Щеки жгло огнем сильнее, чем солнце пекло макушку. Сатор щурился, ведь я стояла, как Справедливая, в ореоле его лучей, и смотрела исключительно на божью коровку, ползущую по ромашке. Потому что, если посмотрю на него, то разревусь. Не свяжу и двух слов. — С днем рождения! Как в ледяную прорубь столкнул! С каким еще днем рождения?! Оно было месяц назад! — То есть… то есть… не то сказал, — он засмеялся, почесал макушку, сунул в мои руки букет, неуклюже заправил рубашку в шорты. — Ну, ты же поняла? А что я могла понять? В тот момент мы думали, что прощаемся навсегда. Ему было девять, мне – семь. Нас связывала нить толще каната. Мы просыпались и ложились спать с именем друг друга на устах. Первое, что я делала, когда вставала с постели – выглядывала в окно, и Сатор, конечно же, уже ждал на улице. Он вставал на час раньше, чтобы сделать дела по дому и бежать к нам. А сейчас родители сказали, что господина Даркона старшего переводят в Гринжейн, где дают должность в администрации. Конечно же, семья едет с ним, а, значит, мы с Сатором тогда виделись в последний раз. Мы так думали. Мы тогда не знали, что через полгода господин Даркон вернется в должности главы Линоверского сельского поселения, да так и проработает на ней до старости, а мы с Сатором сложим свою историю. Тогда между нами была пропасть размером в вечность. — Ну не молчи, что ли. Скажи что-нибудь, — с мольбой произнес мальчишка с большими глазами цвета летнего солнца. — Сатор, я тебя не… Язык не поворачивался - душили слезы. Я обнимала букет, понимая, что, когда Сатор уедет, мне останется лишь наблюдать, как медленно осыпаются наши воспоминания. Наше прошлое. Наша дружба. Лепесток за лепестком. — Не что? Мои губы дрожали. От слез перехватило дыхание. Я могла лишь открывать и закрывать рот, переживая уже сейчас все ужасы одиночества. — Что «не», Кари? – нахмурился он. – Ты же знаешь, я ненавижу, когда не заканчивают предложения! Когда я хотела разозлить Сатора, я обрывала предложения на полуслове, заставляя его додумывать. Но сейчас я не хотела этого. Правда не хотела. — Я… я тебя… Я закрыла глаза, собираясь с силами. — Я тебя не… И тишина. Сатор сжал кулаки и рассердился: — Ненавидишь? Не любишь? Не переносишь? Не хочешь больше видеть? Помню, как хлопала ресницами, не понимая, с чего он вообще взял эти гадости? — Какой же я глупец! Он выхватил из моих рук букет, бросил его на землю, растоптал и ушел, ни разу не обернувшись. А я, разразившись слезами, упала на колени, собирая в ладошку лепестки и, наконец, смогла прошептать: — Я… тебя… не забуду. Никогда… Арвен Кристолл На глазах стояли слезы. Спустя столько лет он помнит… Не реветь! Решительно вытерла сырость, позвала Ланис и велела убрать букет в вазу, поставить на прикроватную тумбочку в спальне. Почему туда? Не знаю. Просто хочу. Хочу хотя бы тайком побыть рядом с тем мальчишкой, из детства. Никто же не узнает. Он не узнает! Открыла верхний ящик прикроватной тумбочки и достала из шкатулки сухую ромашку с двумя лепестками. Это все, что осталось от того букета. Мне не хватило духа выкинуть ее. Все эти годы память о том мальчике, искреннем, добром, с горящими глазами и красными щеками, согревала душу надеждой. — Ну что ты творишь? Теперь ты – Арвен Кристолл. А «я тебя не» – это «я тебя не люблю, не помню, ненавижу, Сатор Даркон!» Убрала цветок обратно и собралась на торжественный прием, попутно поручив Ланис подготовить вещи. Не удивлюсь, если Сатор сдержит слово, и с первыми петухами пришлет за мной быстроход, а следом – парочку амбалов, да не сумки тащить, а меня подмышкой. Надела бархатное платье винного цвета с элегантным кривым вырезом и обнаженными плечами. На этот раз я отказалась от рукавов в пользу длинных белых перчаток, надежно скрывающих метку, поверх слоя маскирующих кремов. Волосы заколола наверх, украсив прическу заколкой в форме букета из гранатовых роз и жемчужных ландышей. От сережек отказалась – выбрала нитку морского жемчуга. Финальным аккордом стали жасминовые духи с послевкусием ванили. Что ж. К приему я готова. К разговору с Сатором… пожалуй, тоже. Он вломился в мой дом без разрешения с установкой систем слежения, он натравил на меня господина Ровеля, так неоднозначно намекнувшего, чтобы попросила деньги у Сатора, а еще букет! Хотя нет. Букет от него я не получала… Город накрыло вуалью серебристых сумерек, с вкраплением бриллиантовых нитей гирлянд. Мы с Ланис украсили и наш дом. Как владелица «Цветочной феерии», я неизменно украшаю особняк продукцией своих магазинов, и он становится лучшей витриной. Мы неплохо бы заработали сегодня, не вломись господин Ровель да еще и в день Всех влюбленных! Отдала распоряжения по магазинам и уладила все срочные вопросы, чтобы провести вечер в максимальном спокойствии. Если это вообще возможно в том гадюшнике, куда я направляюсь. Особняк господина Даркона сверкал роскошью, по-прежнему поражал великолепием, а также встретил меня множеством слуг. — Леди Кристолл, — шеренга встречающих, выстроенная для приветствия высокопоставленных гостей, дружелюбно улыбнулась и аллея белоснежных перчаток указала мне направление движения, словно, я могла заблудиться и не найти огромные двустворчатые двери, украшенные кованным пейзажем цветущего сада и порхающих бабочек. ---------- Глава 37. Отец года и угроза КПЗ — Кстати, ты не забыла вытяжку страстоцветного хлорофилла и настойку корней георгины? Мне они позарез как нужны! Цветы-то я раздобыла. Эти неопыленные мне такие говорят: так идите в сад, нарвите цветов, каких надо! Нет, ну ты представляешь? Где в их саду я найду кампануллу четырехцветную, розовые ландыши и срез муреновых роз? Смешные… Дочь вела себя расслабленно и много говорила. Она всегда много болтает, когда волнуется. Переживает, что буду ругать из-за выходки? Я ведь понимаю, что такое домашний арест, и понимаю, что она из-под него сбежала. Так же я понимаю, что она что-то скрывает. Куда она ходила на самом деле? – Секунду, отвечу на сообщение, - улыбнулась, присаживаясь на диван. Уточнила у помощницы, была ли Вэйлина в магазине, и что там делала. Не то, чтобы я не доверяла дочери, но что-то не давало покоя. — Сама понимаешь, в такой день торговля идет полным ходом, – успокоила бдительность дочери. – Девочки будут работать до полуночи, а смена задерживается. — Так я могу, — вызвалась Вэй и прикусила язык. Я дописала и отложила магнот. — Дорогая, во-первых, как ты? Мой вопрос обескуражил дочь. Но недавно я прочитала в книге о правиле первых трех минут. Чтобы отношения с ребенком были добрыми и доверительными, в течение первых трех минут после встречи мать должна слушать, заботиться о состоянии ребенка, дать понять, что он важен и нужен ей. О, как мне хотелось дать хорошего нагоняя, но я держала себя в руках. — Я? — Вэй села рядом и, развязывая подол, пожала плечами. — Да нормально. Ты ведь знаешь уже все? Я кивнула и погладила дочь по плечу. — Не ожидала от Лас такого. А в остальном – нормально. Меня покормили. Комнаты – сама видишь, отпад. Лучше, чем в КПЗ. Я открыла рот, но, к счастью, задохнулась от возмущения. Он пугал мою дочь камерой предварительного заключения?! Ну Сатор-р!!! — Посижу тут, пока все не утихнет. Я ведь не била ее, ты же мне веришь? — Конечно верю. Лас мне всегда не нравилась, но это твоя подруга, и твоя жизнь. Я уважаю твой выбор. — Так себе оказался выбор, — Вэй пожала плечами и улыбнулась. — Сердишься, что сбежала? — Сержусь, — призналась и достала из сумочки несколько склянок. — Сильно сержусь. Тебе следовало попросить, и я бы все привезла. — Проснулся бунтарский дух, — дочь обняла ладонями пузырьки и стеснительно улыбнулась, пихнув меня плечом. – Ну прости. Обещаю, что я больше так не буду! Правда! — Не заставляй меня волноваться, я уже не молода. — Ну ма-ам! ­– она закатила глаза и положила голову мне на плечо. – Ты представляешь, а эти идиоты даже не поняли, что я улизнула! — рассмеялась дочь. — И, это, можно я поработаю, вниз не пойду? Что мне там делать? Я бы и сама не пошла на мероприятие, но свет должен лицезреть новую лирею. Мне велено прийти с семьей. — У нас нет выбора. Но после официальной части можешь сразу вернуться в комнату. Я, кстати, привезла тебе платье… — Ой, да зачем? Ты бы видела гардеробную! Там столько вещей!!! Что там тысяча лар, потраченных на роскошное фатиновое великолепие с кристаллами? В гардеробной дочери висели самые модные наряды всех времен и народов. Внутри меня вскипел суп из упреков, возмущения и желания засунуть все это Сатору в… куда-нибудь. Но при этом приправой в супе было желание дать дочери самое лучшее. Дать ей возможность блистать. И побыть в том наряде, о котором она мечтает. Дать понять, что не всякий выход в свет заканчивается плохо. Что женская красота не всегда приносит несчастье. И что желание быть прекрасной – это не про то, чтобы продать себя кому-то, это про то, чтобы транслировать миру свой свет. И вообще, он ее отец… и все это могло бы принадлежать Вэйлине с рождения, поступи я в свое время мудро. Не я первая, не я последняя, кому изменил любимый мужчина, что уж было делать из этого трагедию. Разум пытался раскрасить черно-белую историю красками пудровых оттенков, но получалась депрессивная мазня. Душа бунтовала и жаждала видеть печень Сатора на блюдечке! — Мам… можно? — тихо, с надеждой спросила дочь, зная мой твердый характер. Но, глядя в ее глаза, полные надежды, я поняла, что лед треснул. — Тебе все можно, дорогая. Я помогу собраться. — Мамочка, ты самая лучшая на свете!!! Дочь бросилась на мою шею и обняла крепко-крепко. — Господин Даркон такой хороший! Просто он твой отец, дорогая. Просто он твой отец и догадывается об этом. ---------- Глава 38. Сатор Даркон Сатор Даркон — Прибыла леди Кристолл, — доложила охрана. — А госпожа Кристолл? — Ползет по жасмину. Усмехнулся. Вполне ожидаемо. — Проследите, чтобы не поранилась. Охранник кивнул, передал в переговорное устройство распоряжения и покинул кабинет. Вот тебе и спокойный вечер. Откуда-то нарисовался господин Ровель. Мстит за упущенную должность. Предсказуемо, конечно, но не стоило трогать дорогих мне людей. Запросил всю информацию по нему. Требования к Арвен смехотворны. Пыльца амброзуса в ее растениях? Поручил объяснить леди Сорнел последствия ложного обвинения в совершении тяжкого преступления и намекнуть о величине компенсации за простой цветочного магазина в День всех влюбленных. Подписал постановление о направлении дела в отношении леди Арш в суд. Она рыдала, рассыпалась в извинениях и предлагала деньги, чтобы «замять» инцидент. Понесет ответственность по полной и научится вести бизнес четно. С лилиями разобрались, но розу положила не она. И насчет Ласильены сомнения. Попутно отправил документы в страховую фирму, чтобы Арвен получила компенсацию за лилии. Разозлится, что вмешался, но не могу контролировать безотчетное, не поддающееся логике и желание заботиться о ней. Она моя. Только моя. И всегда была моей. А моя женщина не будет ни в чем нуждаться. Кьястос извивается ужом, подал заявление на Мердоша, якобы тот угрожает, избивает и применяет магические способы воздействия, чтобы выбить признательные показания. Назначил в отношении помощника магическую экспертизу правды. Уверен, до дела не дойдет – Кьястос отзовет заявление. Его задница и без того утонула в луже таких размеров, что с крышей утопила бы весь его особняк. — Господин Сатор, пора, – вежливо произнес дворецкий. Бросил взгляд на часы. Гости, должно быть, уже строят предположения, куда делись Верховный вершитель и его лирея. Журналисты и без того перевозбуждены смехотворными обвинениями против Арвен, еще предстоит дать им комментарии. Растер виски и уточнил: — Леди Арвен? — Ожидает, как вы и просили. Сухо кивнул, убрал папки, подошел к зеркалу, поправил парадный камзол. Шейный платок винного цвета отлично сочетался с белоснежной формой. Золотые эполеты и пуговицы с гербом рода Даркон – пафосный, но необходимый элемент образа. Должность Верховного вершителя – эпогей моей карьеры. От каждого волоска до последней пуговицы – я должен, обязан быть идеальным. И теперь, как никогда, обязан подумать о тех, кто рядом. Леди Арвен нервничала. Она сидела в просторном коридоре второго этажа и теребила подол платья. Усмехнулся, оценив, как мы подходим друг другу: как снег и вино. Лунный свет падал на ее кожу, стекал по изгибу шеи, касался хрупких плеч. На мгновенье захотелось стать этим светом, чтобы также беззастенчиво касаться ее мягкого тела… Как раньше. — Господин Даркон! — Арвен поднялась с дивана и в сотый раз поправила несуществующие складки. — Вы великолепны. Не стоит так волноваться, — подошел ближе и подавил порыв накрыть ладонями ее плечи. Не оценит. Ее ноздри итак ходуном ходят. Сейчас польются очередные негодования: — давайте в этот вечер сложим оружие? Вы – моя лирея, я – ваш… Осекся. Какая же она красивая. Маленькая, нежная и хрупкая, как нежный садовый цветок, случайно выросший среди полевых сорняков. Ее чистая, почти прозрачная от недосыпа кожа манила. Сжал кулаки, удерживая порыв прикоснуться. Она не дышала и тяжело сглотнула. Смотрела с вызовом и страхом. Не нравится, когда не договаривают? — Мой? — уточнила она, когда пауза затянулась, а контакт глаза в глаза уже перешел все приличия по длительности. Просто твой… Неужели ты еще не поняла? — Мы на одной стороне, — пусть помучается. — Сейчас спустимся вниз и поговорим с журналистами. Пресс-секретарь вас уже подготовила? Арвен рассеянно кивнула и заправила за ухо прядь, но непослушный локон снова вернулся на место, свив тугой завиток возле ее виска. — Вам не о чем волноваться, — повторил спокойно и, медленно накрутив на палец ее шелковый локон, аккуратно отвел за ухо. Она затаила дыхание и замерла, когда я не случайно коснулся ее шеи. Повторил движение лунного света, нежно, почти невесомо, и нехотя убрал ладонь. — Журналисты наши, все пройдет хорошо. Позволите? Подал руку. Она нехотя ее приняла. Даже сквозь тонкую ткань перчаток я чувствовал ее ледяную кожу. Волнуется, но по виду не скажешь. Как Вершитель я остро чувствую свою лирею даже на расстоянии. Наша связь крепнет и будет крепнуть день ото дня. Чем больше времени мы проводим вместе, тем она сильнее. Об этой особенности Арвен пока знать не следует. — Господин Даркон, зачем вы послали мне цветы? – спросила она прежде, чем мы сделали хотя бы шаг. — Что вы пытаетесь сделать? Но… я не подписывал карточку. — Цветы? — сделал вид, что не понимаю, о чем речь. Она всматривалась в меня, как в детстве глядела в ночное небо, пытаясь заметить падающую звезду: с азартом и надеждой, не моргая. ---------- Глава 39. Арвен Кристолл Сердце колотилось, как у загнанной мыши. Как представлю, что внизу толпа репортеров, и они снова накинутся, швыряя острыми как ножи вопросами, так ноги не идут. Да еще и император! Пресс-секретарь заверил, что его императорское величество пропустит прием – приехало посольство из Змелькаса. У нас и без того напряженные отношения, не встретить их лично было бы неуважением. Спасибо посольству! Искренне надеюсь, что величество убьет двух зайцев: и дипломатические отношения сохранит, и мои нервы убережет! Поняла, что вцепилась в локоть Сатора как клещ и ослабила хватку. Он улыбнулся и кивнул, поглаживая мою ладонь. — Хорошо, я готова. Мы двинулись вниз, но каждая ступенька давалась с трудом. Ватные ноги отказывались идти, ведь лестница вела меня к новой жизни, из которой не будет возврата. Пресс-секретарь Сатора объяснил, как все будет, на какие вопросы и как отвечать. Вэй спустится к концу пресс-конференции, к ней журналистов не пустят, за этим проследит охрана. Заиграла торжественная музыка, гул стих, сотни глаз впились в наши фигуры. Сатор крепче сжал мою ладонь, от чего ярость в глазах леди Изабеллы испепеляла меня заживо. Она растягивала губы в улыбке так сильно, что казалось, они вот-вот порвутся! Очевидно, не-жена Сатора в бешенстве, что ее место заняла другая. Да словно я счастлива! Невидящим взглядам скользила по лицам гостей. Айрон отсалютовал бокалом и улыбнулся, незнакомые дамы хихикали, бросая на меня надменные взгляды, мужчины отстраненно наблюдали, больше внимания уделяя Сатору. А тот шел с таким видом, будто следует на кухню за чашкой ароматного чая в обычный будний день… Мы шли под прицелом чужих взглядов к креслам, отдаленно напоминающим трон. Сатору поставили стул с высокой спинкой и золочеными подлокотниками, по правую руку от него стул поменьше, на изящно изогнутых ножках с бордовой бархатной подушкой под спину. Даркон помог мне расположиться. Гости обступили со всех сторон. Сотни незнакомых глаз кололи, как репейник, прицепившийся к подолу. Голова закружилась и голос распорядителя звучал как из трубы. Он что-то говорил, но я не понимала, с чем-то согласилась после согласия Сатора, потом нам громко хлопали, я натянуто улыбалась, выпрямив спину до хруста, и бросала взгляды на столик с шампанским. Впрочем, в медитативном состоянии я находилась недолго. Вскоре подоспели репортеры и взбодрили первым же вопросом: «как я могу прокомментировать ситуацию с отравлением леди Сорнел». Не оправдываться! Я чувствовала взгляд Сатора, его присутствие, его надежную, теплую ауру, а за спиной воплотился Сарахиил. Что-то внутри щелкнуло. Словно распахнулась давно запертая дверь, и я вошла в комнату с похороненными воспоминаниями. Туда, куда запрещала себе заходить. Туда, где мне было хорошо и безопасно. Туда, где я была настолько уязвима, насколько и счастлива. — Несомненно, мне жаль, что леди Сорнел столкнулась с такой неприятностью, – произнесла медленно и спокойно. Мое плечо касалось плеча Даркона, и я чувствовала не только его мужскую силу, но и магию, нежно и бережно втекающую в меня струнами уверенности. – В любой ситуации следует сохранять благоразумие. Клевета и обвинение в тяжком преступлении наказываются по закону. Я верю в нашу систему правосудия. Позволим специалистам сделать свое дело. — А как же обвинение в адрес вашей дочери в нападении на дочь окружного прокурора? Девочке сильно досталось, она чудом выжила! Гнев вспыхнул как спичка. Ладони обожгло огнем, словно во мне просыпалась магия, чего, конечно же, не могло случиться. Сатор это почувствовал, быстро накрыл мою ладонь своей, и всплеск энергии моментально потух. Никто не смеет трогать мою дочь. Никто не смеет обвинять ее в чем-то. Никто! Никогда! — Жестокость должна наказываться, – процедила сквозь зубы, глотая злость. – Виновный понесет всю полноту ответственности. По закону, – ответила жестко и уклончиво. Репортеры зашушукались. Не такой ответ они желали получить, но я здесь не для того, чтобы их развлекать. — Господин Сатор, а как вы прокомментируете поступок вашего сына? Вы считаете, что имеете право занимать должность Верховного Вершителя, учитывая, в каких преступлениях он обвиняется? Попыталась высвободить руку из-под ладони Сатора – нас все же снимают, но мужчина крепче сжал мою ладонь и заговорил спокойным, властным голосом: — Мой сын – взрослый самостоятельный юноша. Я резко осуждаю его поступок, но Кельвин в том возрасте, когда сам принимает решения и несет за них ответственность. Не вижу причин, по которым я не могу выполнять свои функции. Самые острые и болезненные вопросы ударили в начале, после них я снова провалилась в состояние невесомости. Когда мы планируем приступить к рассмотрению первых дел, опасаюсь ли я за свою жизнь, учитывая, что случилось с предыдущей лиреей (а что с ней случилось?), не опасается ли за свою жизнь Сатор, учитывая, как недолго живут Верховные вершители. Леди Изабелла тоже не избежала внимания, но ей оно только льстило. Как она относится выбору богини. Конечно, огорчена. Считает ли меня достойной кандидатурой в лиреи? Разумеется, она полностью принимает выбор богини. Ревнует ли господина Даркона? Что вы, какая ревность. Она – его единственная, неповторимая и любимая жена. ---------- Глава 40 — Что ты делаешь? — Нервничаю. По-моему, это очевидно, — выдохнула и вцепилась в виски, остервенело их растирая. Что я творю? В самом деле решила напиться? Чтобы что? Забыться? Забыть взгляд и прикосновение Сатора там, наверху? Или забыть годы, проведенные вместе? Или забыть годы, проведенные врозь? Или забыть фразу, ужалившую в сердце, словно укус гюрзы? Про любимую жену… или букет забыть? Или забыть, что мы теперь в одной связке правосудие вершим? Живодарящая, да это смешно! Он с ума меня пытается свести! Я рассмеялась и не поняла, как в руке оказался еще один бокал. — Арвен, возьми себя в руки. Ты – будущая леди Гордон. Я рядом. Учись держать удар. Бросила на Гордона такой взгляд, что он подавился следующей фразой. Поговорим о том, как держать удар? Серьезно? — Я тоже рядом, — раздался над ухом нежный голос Сарахиила. — Я во всем тебя поддержу, – сбавив тон, произнес Айрон. — Я тоже, — вторил ангел. — Если хочешь – можем уйти отсюда, – его глаза заговорщически блеснули. Он пьян? — И от него, если хочешь, ты тоже можешь уйти… Они сговорились? — Госпожа Кристолл! — вдохновенно воскликнула Изабелла. Я-таки осушила второй бокал и, ударив хрусталем о столешницу, радушно раскинула руки. — Леди Изабелла, вы обескураживающе прекрасны! То, как вы держались перед журналистами – восхищает. Господин Даркон – самый счастливый мужчина на свете, ведь ему досталась такая потрясающе дипломатичная женщина. У него великолепный вкус на женщин! Ядовитая ухмылка стекла с лица леди Изабеллы. Она застыла, глядя на меня с раскрытым ртом, хоть картину пиши. Воспользовавшись паузой, Айрон приобнял меня за талию и преувеличенно весело произнес: — Что ты, любимая. Самый счастливый мужчина в мире – это я. Ведь ты согласилась выйти за меня замуж. В леди не-Даркон умерла драматическая актриса. Такой яркой и быстрой смены эмоций мне не доводилось видеть даже на сцене. — Замуж?! За него? — она приложила ладони к щекам и радостно закусила губу. Затем помахала оркестру, схватила бокал и ударила по нему огромным камнем на кольце. Гости недовольно прервали оживленные беседы и повернулись к хозяйке дома. Воцарилась тишина, разбитая вдребезги следующей фразой: — Леди, господа! Невероятная новость! Наша лирея выходит замуж! Изабелла расхохоталась от восторга и залпом выпила шампанское. Оркестр тут же подхватил настроение, зазвенела свадебная вариация, гости вытянули шеи, пытаясь рассмотреть обручальное кольцо на моем пальце. Я закрыла глаза и выдохнула. От Айрона пахло крепким алкоголем и желанием. Его глаза блестели как при лихорадке, а рука по-прежнему сжимала меня за талию. Все живы лишь потому, что Вэйлина еще не спустилась. Да и кто просил оглашать эти новости? Как я заключу брак с Айроном, не расторгнув с Сатором? Я ляпнула не подумав, а он… зачем так? Два сапога пара! Вырвалась из нежеланных объятий, и мое место тут же заняла Изабелла, взяв Айрона под руку. То ли мой дергающийся глаз намекнул, то ли врожденная интуиция, но леди предусмотрительно отвела жениха подальше, громко обсуждая подробности предстоящей свадьбы. Как я оказалась в центре гостиной в объятиях другого – помню смутно. Вечер так скор на события, что я перестала следить за сменой действующих лиц и декораций. Скорее бы оказаться дома в горячей ванне! — Что ты делаешь? — вспылила, обнаружив перед собой Сатора. — Танец Вершителя и лиреи, — он поднял взгляд. Над нами вился тот самый шар, что так вероломно возвел меня в эту должность. Я думала наглая геометрическая фигура смылась и больше не появится, но шар покрутился в воздухе и опустился ниже, словно говоря «выкуси!». Где я ему дорогу перешла-то? Энергетическое безобразие! — Когда я могу вернуться домой? Я устала. У меня болит голова и вообще… ой. Меня рывком притянули к себе. Сатор мягко сжал мою ладонь, скользнул второй рукой по спине и устроил ее чуть выше поясницы. Я затаила дыхание, пытаясь перебороть всколыхнувшиеся чувства и воспоминания. Слишком близко! Он не позволил отстраниться. Держал мягко, но крепко. Музыка лилась нежно, звучно и, стоило нам сделать пару шагов, как на паркет вышли и другие пары. Вскоре мы кружились посреди толпы, и я не чувствовала себя березкой в пихтовом лесу. — Значит, замуж выходишь, — скучающе уточнил Сатор. В его голосе звенела усмешка, он буквально заставил меня ответить так, а не иначе. — Выхожу. Или я должна согласовать это с Верховным вершителем? — Нет, что вы. И когда бракосочетание? — спросил он вкрадчиво. Поворот и, поймав паузу, Сатор отклонил меня назад. — Как можно скорей, — прошептала в полной тишине, едва не касаясь губами его шеи. — К чему спешка? — А к чему тянуть? Снова зазвучала музыка, мы выпрямились и закружились. Не знаю, что хуже: молчание Сатора до конца танца или мое ожидание его реакции. Хоть какой-то! Бесчувственный чурбан! Тебе совсем все равно? Музыка стихла. Пары, взволнованно перешептываясь, возвращались на места. Сатор медленно коснулся лбом моей ладони и загадочно произнес: — Хорошего вечера. Мне что, девяносто восемь? Что происходит? — И все? – уточнила, не в силах сдержать эмоции. Гнев клокотал в груди, грозя вот-вот прорваться. Я сжала кулаки почти до боли. — Вы свои обязанности выполнили, можете наслаждаться приемом. Сатор подарил насмешливый взгляд. — Да как ты… – закусила губу, поймав себя на панибратстве. Даркон рассмеялся, и тут совсем некстати прозвучало: — Родная, потанцуем? То, что Айрон остался жив от моего взгляда – заслуга хорошей реакции. Перед глазами сверкнули серебристые искры, маг пошатнулся и выставил руку в защитном жесте, гася прорвавшуюся энергию. Энергию, которой во мне попросту не могло быть. — Прости, я… не понимаю, как так вышло. Мужчины переглянулись, но время и место не располагало к подобным разговорам. Айрон тут же улыбнулся и, приосанившись, произнес: ---------- Глава 41. Сожаления на потом (обновление) Арвен Кристолл Вэйлина заметно нервничала в присутствии Кельвина, да что там, я сама себе места не находила. Между этими двумя искрит так, что к гадалке не ходи – они влюблены. Мы поздоровались с большим числом людей, чем мне бы хотелось. За всю свою жизнь я не улыбалась и не кивала в таком количестве. Щеки уже болели от напряжения, а ноги гудели от каблуков. Сатор забывался все чаще, то укладывая свою руку мне на талию, то подхватывая меня за локоток, когда я оступалась и покачивалась от усталости. Когда с приличиями было покончено, дочь отпросилась наверх, но быстро уйти не смогла. Я приглядывала за ней, наблюдая, как она общается с гостями и подругой, странноватой девушкой с замасленными волосами. Жаль, мне нельзя сбежать. До ухода именитых гостей – посланников императора – я не могу оставить прием. Она что, дает моему ребенку шампанское?! Никак не могу свыкнуться, что моя малышка уже совершеннолетняя… — Вэйлина – моя дочь? Вздрогнула от вопроса, заданного с глубокой, почти интимной хрипотцой. Осознала. Подавилась. Уставилась на Сатора как на безумца. — Ты с ума сошел? — У нее тоже аллергия на морепродукты. — А у меня аллергия на тебя. — Ка-ри! – прорычал он темно и тяжело, так, что внутри живота все завязалось узлом. От его взгляда, напоенного знакомой тяжестью, от непозволительной близости, что чувствую аромат его парфюма, от голоса... – Не искушай… — Вы меня с кем-то путаете! Мое имя – Арвен, – отчеканила холодно. – И я выдумала аллергию, чтобы не ставить вашу жену в неловкое положение, — вырвала ладонь. Как вообще она оказалась в его горячих руках! — А вот, кстати, и ваша возлюбленная супруга. — Значит, хочешь поиграть?! Хорошо… — И в мыслях не было! — Госпожа Кристолл, — нарочито исказив мой титул, леди Изабелла подошла к Сатору и пиявкой вцепилась в его руку. Пожалуй даже не так. Она едва ли не залезла на него, как обезьяна на пальму. — Вы отлично держитесь! — Благодарю. Вы держитесь гораздо лучше и крепче. Может, еще и ноги на его спину закинете, а заодно и на лбу Сатора помадой напишете «мой», чтобы ни у кого не осталось и малейшего сомнения? С какой стати меня вообще волнует этот факт? — Новость о предстоящей свадьбе так волнительна! Дорогой, скажи же, что из них выйдет прекрасная пара! – пролепетала леди, когда к нам магнитом притянуло и господина Гордона. Можно я уйду? Пожалуйста. Можно мне раствориться и оказаться на другом конце вселенной? — Наверняка, в честь помолвки и дня всех влюбленных Айрон подарил вам шикарный букет? — Букет? – изумился он, устраивая ладонь на моей талии. – Тебе подарили букет? — Это была чья-то нелепая шутка, – отмахнулась, сверля Сатора взглядом «я бы тебя придушила, но не при свидетелях!» – Я выбросила его. — Выбросила? — таким взглядом можно убить, но только не того, кто уже мертв. — Конечно. Мало ли кто и с какими намерениями его отправил? А что, если цветы отравлены или заговорены? — Так, значит? — Только так, господин Сатор. В этой жизни выживет лишь безжалостный. Леди Изабелла заметила напряжение и натянуто рассмеялась. — Потрясающе, госпожа Кристолл! Такое чувство, что вы росли в пустыне с волками, а не в человеческом обществе. Откуда такие кошмарные предубеждения? Айрон, тебе следует лучше заботиться о своей женщине. Так, как Сатор заботится обо мне. С ним я чувствую себя в полной безопасности. Мимо проплывал официант с бокалом шампанского. Как некстати, на фуршетном столике закончился алкоголь. Я подхватила бокал и глотнула. Необычный вкус! Он захватил с головой. Алкоголь хлынул в кровь горячей волной и в голове потеплело. Язык щекотало сладко-пряными нотами имбиря и меда. Невероятное сочетание! — Позволите пригласить вас на танец? – предложил юноша в красном галстуке–бабочке. Мужчины посмотрели на него, как на безумца, а леди Изабелла даже рот открыла. — С радостью! – выдохнула с облегчением и, допив, потащила мужчину на паркет. — Это элитный алкоголь из закрытой коллекции моей семьи, – негромко произнес он. – Я заказал его для себя, вы выпили случайно. Вам понравилось? — Очень вкусно! – прошептала, ощущая, как в районе живота разливается знакомый и неуместный в такой компании жар. Тело наливалось тяжестью, руки и ноги ослабели, мне захотелось объятий, прикосновений кожи к коже. – Если желаете – я проведу экскурсию, – прошептал юноша, – для особых гостей открыта дегустация редких вин. «Да» сорвалось с языка прежде, чем включился разум, а ноги, словно из сырой ваты, полетели по паркету без моего на то ведома! Мне казалось, я потеряла руль управления от собственного тела, потому что идти куда-то с незнакомым юношей из зала мне не хотелось! А испуганный взгляд на Сатора я бросила случайно! Он весь сиял великолепием, спокойствием и грацией, стоя рядом со своей, прости Живородящая, женой! А уж она и вовсе сверкала как богиня Справедливости в час избрания! ----------