Избранная 147/2: Завершение 2 Китра-Л чт, вс Я — Избранная без магии. Моё задание — охмурить великого мага, которого кто-то очень похожий на меня (да клянусь, не я это была!) бросил у алтаря двадцать лет назад. Вместо лучшей подруги и отважной помощницы — злобная, язвительная предательница. Вместо прекрасной романтической встречи — таинственный синдикат. Вместо правды и справедливости — ложь и серая мораль. Привычные сюжеты ломаются, прошлое следует опасной тенью, зреют заговоры, и кажется, будто я всё рушу одним только своим существованием. Или всё же впервые что-то делаю правильно? ==================== Пролог — Да я в душе не гребу, как это вывозить, Клод! Уровень абсурда запредельный! Я надеялась, что это была глупая шутка, а вы меня вновь отправляете туда же. Просто признайтесь, что этот безумный план существует только для того, чтобы щёлкнуть по носу Ось, а то, что тот мужик — моя истинная любовь, вы уже по ходу придумали! Статуя, воплощающая собой павшего бога из бронзы и стали, смотрела на меня немигающим взглядом и отказывалась идти на уступки. — Думаешь? — Если б не думала, я бы здесь не сидела. Клод, некогда являвшийся моим основным наставником (исключительно по той причине, что я выбрала его в качестве жертвы моих эмоциональных терзаний и из-за того, что он много раз пытался прокинуть меня с кофе и пончиками, и клянусь — ни разу за то, что считал когда-то предательницей), кивнул в сторону. Алиса, во всей своей красе злодейки в стане добродетельного Центра, с интересом разглядывала одно из зеркал-входов в другой мир. Если забытый бог хотел намекнуть, что я бы здесь не сидела, если бы как раз думала, то глубоко ошибался. Я эти ваши знамения небесные вместе с провидениями не выкупаю от слова «совсем… нет настроения вас понимать». — Эй! Взгляд на меня, пожалуйста. Внимание сюда, — я сделала несколько щелчков у лица (маски, бюста?) этого создания промышленной революции. — Может, у меня и цельный номер вместо половинки, но я тут не первый день и свои права знаю. Абсолютно каждой Избранной достаётся любовь всей жизни. И знаешь что? Тот мужик не похож на любовь всей жизни. Моей, по крайне мере. Он и при первой встрече не был похож, а спустя время и подавно не тянет. — Люди склонны не замечать очевидные вещи. «Только люди, да». — Принимать скоропалительные решения. «Речь всё ещё только о людях, да?» — Не видеть любовь там, где она цветёт пышным цветом. — Если ты продолжишь, я твоей подружке кляузу накатаю. Лязгнул меч. — Ой, я это вслух сказала? Статуя прошлась бескровными пальцами по стальному лезвию. — Гм, — я осторожно поджала ноги под себя. — Допустим. На одно мгновение допустим, что он — тот самый. Неужели я не заслужила истории получше той, которую вы состряпали? Клод опустил локоть на колено, подпёр подбородок и проскрежетал: — Ты видела только картинку мира, без дальнейшего развития, поскольку оно плохо поддаётся прогнозированию. — Да, но у меня есть базовые зачатки логики, и я в силах просчитать пару-тройку событий, основываясь на вводных данных. А они таковы. Первое. Я попадаю в тело его бывшей невесты. — Ты остаёшься в своём, — педантично внёс свою никому не нужную правку Клод. — Технически это тело его бывшей. «И технически я что угодно под что угодно могу подвести. Обращайтесь». — Тело невесты, которую он бросил у алтаря. — Ты бросила его у алтаря, — продолжил выказывать своё глупое мнение ошибка плавильщика. Вот казалось, он вообще не слушал, что ему говорят! — Ладно, — пошла я на уступки, наглядно демонстрируя, кто тут из нас осознанный и проработанный. — Она бросила его у алтаря ради обворожительного мерзавца. Клод удовлетворённо кивнул и добавил: — Проходимца. Который позже обрюхатил её, под венец не взял и бросил на произвол судьбы погибать. Надо же, какие слова мы знаем! Проходимец. Обрюхатил. Я недовольно поджала губы, но продолжила: — И вот она вернулась. И ладно бы осознала ошибки, так нет, я — то есть она — ничего не осознала. Более того, должна этого обозлённого, хладнокровного, безумного и окончательно свихнувшегося на себе мага… — Звучит как описание кого-то, кто в твоём вкусе, — очень не по-божественному хмыкнул бог. К его счастью, я была достаточно великодушна и снисходительна, чтобы пропустить это замечание. — Я должна его совратить! За неделю. Алё, Клод, у меня на счету всего одно удачное совращение, и то на него ушло лет шесть! — Бывшая, что однажды его отвергла, возвращается с мольбой воссоединиться хотя бы на одну ночь. Звучит не как что-то сверхневозможное. Я сорвала с униформы Избранной значок и швырнула в железяку. В который по счёту раз. И в который по счёту раз та отскочила от его металлобошки в траву. — А что насчёт морального облика Избранной, а? — воскликнула я. — После принудительного соблазнения, мне придётся вернуться к мужику через несколько недель с вестью о беременности. Или поступить ещё более подло: скрывать беременность, страдальчески, но с достоинством перенося все тягости бремени взращивания новой жизни — чего я, кстати, категорически не хочу. Не новой жизни, а всех тягот! Так вот, драматично падать в обморок, вести хозяйство и страдать, пока псевдоотец сам не сложит два и два. А он именно что псевдоотец! Я тут, кстати, не орала, а совсем чуть-чуть, очень сильно слегка повысила голос. ---------- — 1 — — Ты обманула меня, — простая констатация, почти без угрозы. Почти. — В очередной раз. — И за это поплатилась сбитыми ладонями, — продемонстрировала Алисе руки, на которые приземлилась, запнувшись о порог каменной арки. Бывшая Избранная не отреагировала на мои стенания. Её внимание переключилось на высокие стены из тёмного, иссечённого глубокими трещинами сланца, где под самым потолком серели узкие, заросшие грязью окна. Из щелей в рассохшихся рамах просачивался ночной холод, впрочем, и без них сквозняк гулял весьма свободно. — Что за захолустье? — Алиса демонстративно провела пальцем по изгибу арки, собирая толстый слой пыли. — Здесь уже лет десять никто не убирался. — Это Арка Айрэма — важная часть храма, она же портал и маяк, что притягивает из других миров одарённых магией людей. — Тут я не удержалась и вздохнула. — Иномирцы — стандартное событие для Крэйстана. — Но не в последние десять лет, — хмыкнула вынужденная спутница. — Или не через портал этого храма. Сменилась государственная религия? Алиса ещё не сообразила, где именно мы территориально. Спасибо свойствам экспериментального мира. — Это место хоть и зовётся храмом, не является им в известном нам значении. — Пояснила я, со знанием дела. — В этом мире не знают о богах и не поклоняются им. Заменой религии выступают методы использования магии. — Прогрессивно, — хмыкнула она, проследовав к тяжёлым двустворчатым дверям, уходящим под самый потолок, и на полпути остановилась у покосившегося стенда с выцветшими листовками. — А что за тихое перемещение такое? Избранная должна попадать в мир грандиозно, с размахом. — Она обернулась. — Меня в своё время выбросило в океан, где я едва не захлебнулась из-за сильных волн, а потом чуть не съело морское чудовище. Что за поблажки? — Всё перечисленное со мной уже было, — я сильнее запахнула белый халат приёма Адаптации и принялась изучать Арку Айрэма. Она действительно покрылась толстым слоем пыли. За ней давно никто не ухаживал. Её не использовали. В ней едва чувствовались ни крохи магии. Она больше не работала маяком для наделённых даром людей из иных миров? — Тебя хоть схватят стражники за проникновение на частную территорию? Бросят в тюрьму? Может, хоть инквизиция в ведьмовстве обвинит? «Меня? Отправить на плаху за подозрение в использовании магии при её полном отсутствии? Запросто». — А можно без непрошеных пророчеств? Я тут, вообще-то, пытаюсь оценить обстановку. Ты что, помимо наблюдений за моими страданиями, хочешь мне миссию саботировать? Она пожала плечами. Пожала плечами! Мол, может быть. Посмотрим по настроению. Алиса схватила с перекошенного стенда брошюрку и принялась вчитываться в истёртые буквы. Луна едва пробивалась сквозь дым и туман города, чтобы дать достаточно освещения для чтения. Если бы не вспышки, то и дело прорывающиеся сквозь тьму, да одинокий фонарь на дороге, кое-как дотягивающийся лучами до тусклых грязных окон, мы бы полностью утонули во мраке. Поэтому Алиса зажгла свет. — Чего?! — возмутилась я. Она просто обнажила запястье и провела по нему — как некоторые смахивают иконки на экране смартфона — и потолок залило мягким светом. — Это называется магией, Дробь, — с притворным сочувствием пояснила Алиса, продолжая изучать брошюрку. Я скрипнула зубами. «У неё есть магия. У меня — нет. У неё есть. Супер. Что дальше?» Дальше я не удержалась от небольшого зубоскальства: — Забыла, что у лэй в рабском клейме хранятся чары. — Вий’из, Дробь. Вот их название. И это статус. А также связь. Моя с Тинхе. Я потёрла ладошки, раздумывая, как согреться. Поджечь что-нибудь? Кого-нибудь? — Он знает, где ты сейчас? — осторожно поинтересовалась. — Тинхе может узнать в любой момент, если захочет, — Алиса закатала рукав обратно. — Но он и раньше был равнодушен к моим перемещениям, а после всего — тем более. — Она перевернула брошюрку и равнодушно поинтересовалась: — Твоя цель — ректор Академии? Будешь поступать? Магическое ЕГЭ, или достаточно потоком магии пробудить природу, спалить полкорпуса и победить странное магическое проклятие? — Спасибо, уже поступала. Там нужны были только деньги. — Такое себе фэнтези, — хмыкнула девушка. «Да я знаю, знаю! До сих пор в шоке, что меня никуда не зачислили на бюджет просто потому, что я классная!» — Кто ты здесь? — продолжила она допрос. — Бывшая невеста, сбежавшая из-под венца много лет назад… — для виду я тоже начала всё рассматривать и трогать, имитируя бурную деятельность. — Ты же слышала наш разговор с Клодом. Я не знала, как много Тинхе рассказывает Алисе о своей личной жизни и о мирах, в которых бывал, но чертовски надеялась, что у него, как у настоящего лэйтарского джентльмена, хватило такта не обсуждать свои ухаживания за другой с влюблённой в него девицей, и о Крэйстане она не знает. ---------- — 2 — Что я знаю о Крэйстане? Немного. Это мир, полный магии. Она здесь у всех и каждого. Оттого так высоко количество магических учреждений. Что ещё? Свадьбы здесь срывать опасно, контракты в почёте, а внутренние порталы полностью отсутствуют — помимо тех, что оставили лэйтарцы четыре сотни лет назад в виде меток вий’иза. Всё. Среди этих знаний ни слова про уличные гуляния с танцами и плясками. Изначально мой план состоял в том, чтобы найти парочку старых газет (за последнюю неделю), ознакомиться с новостями и посмотреть, с кем тут можно перекинуться парой слов, чтобы выяснить, где же мой бывший/будущий супруг, раскрыть тайну опустевшего храма, а если повезёт — навестить наставника-мага и разобраться, как же так случилось, что моя потенциальная любовь всей жизни до сих пор не состоит в официальном браке. Не подозрительно ли, а? А если вдруг состоит — вручить Алисе меч, разящий богов, и отправить её обратно в Центр к Клоду. Потому что вот ещё — семьи я для полного счастья не разбивала! Пока я предавалась отчаянию, а брюнетка тащила меня по коридору к выходу (кстати, пару раз она свернула не туда, но ой, некоторые тут имеют хорошее воспитание, чтобы не указывать другим на их ошибки), успела немного оценить внутреннее убранство некогда великого и значимого храма. Не только помещение с аркой было заброшено. Запустению и угасанию подверглось всё здание. Здесь больше не кипела жизнь, а прихожане не спешили одаривать его золотом и вниманием. Ковры давно никто не чистил, как и подсвечники с застывшим воском на пятнах ржавчины. В какой-то момент мне показалось, что я увидела тусклый свет в одном из коридоров, но с тем же успехом это мог быть отблеск магии, взрывающейся блестящими фигурами на улице города. — Быстрее! Я поёжилась. На улице было ещё холоднее и грязнее. Дорожку у фасада давно никто не подметал, и на ней можно было заметить прошлогоднюю пожелтевшую листву. — Нельзя идти на маскарад без маски. В этом смысл маскарада — быть неузнанной. И в этом же смысл встречи с ле Мераллем. Соблазнить, пока он не сообразил, кто перед ним. Девушка издала невнятный звук. Я этот звук передразнила. Во-первых, у меня не было никакого желания искать проблемы на все части тела вот так сразу после Лэйтарии. Во-вторых, а не слишком ли резво бывшая Избранная избавляется от меня? В-третьих, эй, она-то в своём наряде очень вписывается в шумный праздник, вот пусть и гуляет там до утра. Глядишь, бессонная ночь и похмелье поумерят инициативность. Тем временем это потрясающее создание, по неведомой причине приглянувшееся сразу двум важным мужчинам в моей жизни (приводившими меня в отчаяние и в то же время не являвшимися людьми), нырнуло в толпу, сливаясь с вереницей пёстрых тканей под радостные возгласы. Примерно в тот же момент я навсегда с ней попрощалась, поскольку выбраться из вороха стремительно меняющихся костюмов и масок казалось невозможным. Как попасть в бурную реку без базовых навыков плавания. — Рада была познакомиться, — помахала я рукой. — Как жаль, что не удалось узнать друг друга… Да твою ж! Бывшая Избранная ловко вынырнула обратно из толпы с двумя масками в руках. Чёрт, да моя мама была не настолько мотивирована выдать меня замуж, как Алиса! — Торговцы, — пояснила она как само собой разумеющееся. — Не дома же им спать, когда есть возможность нажиться на пьяной и щедрой толпе? Я не стала уточнять, где девушка взяла деньги на оплату аксессуаров. Скорее всего, обменяла на пару шпилек из своей причёски, и теперь я торчу денег этой предпринимательнице. — Алиса, ты бредишь. Будь я в шикарном платье, а не в халате, можно было бы ещё что-то обсудить. Пошли обратно в храм и попробуем развести огонь. Почистим камин или свечи зажжём. — Это не халат, а хаори. Я же тебе говорила. — Может быть, но он весь рваный, — я развела руки в стороны, демонстрируя странные широкие рукава и непонятные прорези. Сверху посыпались лепестки роз. Кто-то осыпал нас цветами и конфетти. Алиса меж тем ухватилась за волочащийся по полу пояс и принялась его шнуровать. — Исключительная Избранная, особенная, лучшая из своего вида, — пробормотала она, притягивая меня к себе ближе. Крепко затянула пояс, обозначила бант и злобно рявкнула: — Ты недостаточно миловидна и юна, чтобы позволить себе быть глупышкой! Потом перехватила маску, провела пальцами по её внутренней стороне. На подушечках остался перламутровый налёт, который мгновение спустя оказался у меня на губах. Пока я отплёвывалась от непонятно откуда взявшейся краски, девушка уже завязывала маску на моём лице. «Вот ещё одна польза от Алисы. Благодаря ей появилась дополнительная мотивация поскорее найти ле Мералля. Иначе от неё не избавиться». Закончив со мной, девушка прицепила часть вуали своего наряда на нижнюю часть лица. — Ищи своего мужа, — приказала она. — А если не сможешь распознать его за маской, — пресекла она все возражения разом, пихая меня в празднующую толпу, — вешайся на самого красивого или богато одетого. Совсем будет туго — напейся и переспи с кем-нибудь… да с кем угодно! ---------- — 3 — 1. «Надо было не язвить, а вешаться этому Попугаю на шею», — запоздало сообразила я. Хотя это вряд ли господин ле Мералль. Сложно представить его раскидывающим цветы, сверкающие бусины и снопы магии, взвивающиеся в ночной туман неба. Скорее он на какой-нибудь центральной площади или в министерстве — сидит в ложе, наслаждается букетом вина, что старше печатей лэйтарцев. — Быстрее, скоро начнётся! — подбадривали хохочущие девицы. Мы вывернули в глубокий тупиковый переулок к тому моменту, когда я запыхалась от бега и полностью потеряла ориентацию в пространстве среди десятков закоулков. Прямо перед нами вырос фасад некогда великолепного здания. Оно неумолимо напоминало старинный полуразрушенный театр или помпезное кабаре, пережившее не один пожар. Стены покрывали копоть, трещины и плети сухого мёртвого плюща. Сотни, тысячи жёлтых электрических и магических ламп гроздьями свисали с козырьков, выхватывая из темноты облупившуюся позолоту, битый кирпич и обломки барельефов у входа. — Где это мы? — шепнула мне девушка в маске Колибри. Она отчаянно цеплялась за мой рукав, с любопытством разглядывая уличных артистов, которые в грязных парчовых камзолах выдували из рта струи зелёного и багрового пламени. — Зачем побежала с нами, если не знала? — отозвалась я. Горбатые шуты в звенящих бубенцами колпаках крутили сальто, задевая ногами прохожих, а музыканты со зловеще раскрашенными лицами яростно терзали скрипки и флейты. — Так праздник же! — рассмеялась она, в то время как абсолютно всё в моём теле кричало об опасности. «Если Предназначение намекало, что меня должны будут спасти из той передряги, в которую скоро себя загоню, я сильно против!» — Как далеко мы от центральной улицы? — раздражённо спросила я у девушки в маске Лисы, которая меня сюда и приволокла. Я бросила взгляд поверх её плеча и не увидела огней города. Покосившиеся строения вокруг более не напоминали спящие здания, а походили на сражённых мраком монстров, погребённых забвением. Где-то далеко ещё доносилось приглушённое «бах! бах!» главного праздника, но здесь царили туман и тишина. Я будто невзначай дёрнула рукой и тут же поняла, что держит меня Лиса чертовски крепко. Более того, поверх моего запястья вилась голубая нить магии, соединяя меня с ней. — Веселее! — вместо ответа подбодрила меня маска Лисы и потащила нас ктому, что я определила как театр. — Внутри ждут бесплатные угощения! Девчонки, вперёд, ко второму шансу! Из здания лился густой свет, маня теплом и привлекая к себе гостей. Десятки людей столпились у входа, ожидая возможности попасть внутрь. Другие продолжали веселиться на площади, под шум музыки и аплодисментов. — Пять гелло! — доносилось у дверей театра. — Только монетами! — Ох, деньги… — забеспокоилась одна из девушек в нашей веренице. — Спокойно, мы же невесты, — возразила девушка-Лиса. — Но… Будто по волшебству (что вполне могло быть правдой), в стене отворилась дверца. Девицы, тащившие меня, с восторженным визгом устремились прямо к ней. Один из господ вежливо придержал створку, и мы оказались внутри помещения, освещённого тусклыми огоньками. Мышцы напряглись. Я мысленно приготовилась… ко всему. — Ещё невесты! — воскликнул кто-то. — Проходите, проходите. Заключительные? Небольшой закуток напоминал хозяйственную подсобку. В углах скопилась сломанная мебель, под перекошенным столом лежали ветоши, стояли вёдра и арматура. Когда дверь за нами захлопнулась, стало тише, и я, наконец, смогла произнести: — Это всё подозрительно. — Встречалась с организацией и похуже! — хмыкнула девушка в зелёной павлиньей маске. Её платье удивительным образом сочетало пёстрость и элегантность. Я подняла руку в сцепке с Лисой, демонстрируя оплетающую наши пальцы голубую нить. — Там делали так же? — хмуро уточнила я, чем привлекла внимание прочих. Шесть или семь девушек последовали моему примеру. — Что? — отозвалась маска с длинным золотистым клювом, внимательно разглядывая пальцы. Девушка-Орлица. — Что мы должны увидеть? — Связка, — отозвалась девушка в маске Павлина. В беззаботное веселье влилась капля паранойи. — Ой, так это же чтоб не потеряться! — рассмеялась Лиса. Она легко разорвала связь, и в то же мгновение рядом возникло несколько мужчин с деревянными подносами и кубками, доверху наполненными вином, в котором и потонула было возникшая капля здравого смысла. — Праздник начинается, прошу за мной, невесты! — из-за портьеры внезапно вынырнул тот самый Попугай. — Прошу за мной, невесты! И не ограничивайте себя, господа угощают! Он распахнул дверь подсобки и повёл нас по затемнённому коридору, мимо лестницы. Нас вели вглубь театра, но не в зрительский зал, а будто бы к кулисам. «Как здесь оказался Попугай раньше нас? Приехал в экипаже или прошёл более коротким путём через дворы, в то время как нас специально путали?» ---------- — 3 — 2 Я нырнула за штору, и меня почти сразу ослепил свет. Сцена. Мы вышли на сцену театра. На скрипящих досках кружили девушки. Не только из нашей сцепки. Из оркестровой ямы доносились звуки флейт, скрипок и струнных басов. Прожекторы то и дело выхватывали кого-нибудь из дам, и та тут же награждалась аплодисментами из тёмного зала, лишённого лиц. Между столов, также расположившихся на сцене и ломившихся от блюд, кружили официанты, бесперерывно наполняя бокалы дамам. — Позвольте, — один из молодых людей в форме лакея подскочил к Орлице, предлагая снять мантию. — Здесь слишком душно, и столько свечей. Я примирительно подняла руки вверх, когда у меня попытались найти плащ. — Какое-то безумие, — пробормотала, подходя к одному из столов. — Ты что, приезжая? — спросила Колибри, следующая за мной будто по пятам. — Впервые на празднике? — Вроде того. Последний раз была в городе лет двадцать назад, — уклончиво ответила, отодвинув от себя кубок подальше и пояснив в ответ на немой взгляд: — Индивидуальная непереносимость. — О! Наверняка застала грандиозный скандал со свадьбой ле Мералля! Или ты была ещё совсем маленькой? — Застала. — Неохотно отозвалась я, мгновенно напрягаясь. «Неужели то событие было настолько грандиозным, что по нему отсчитывали прошедшие годы? Прекрасно. Я-то надеялась, что всё тихо-мирно улеглось». — Мама от меня газеты прятала, — припомнила девушка. — И даже несколько дней на улицу запрещала выходить. Будто это могло меня как-то остановить, — хохотнула она. — Я прочитала все статьи до одной! Что были за заголовки, что за эпитеты: "Коварная обольстительница Анна", "Развратная дева вечерней школы", "Чёрный аметист Крэйстана". — Колибри вновь хихикнула, и я с подозрением заглянула в её кубок. Тот был на удивление полон. — "Проклятие дома Мералль". «Развратная дева… Святые единорожки, как хорошо, что Алисы рядом нет! Как хорошо, что маска скрывает моё багровеющее лицо». — Но мне больше нравилось: «Утерянный бриллиант Рейна», — закончила блондинка вдохновенно и без плавного перехода спросила: — Выходит, ты на празднике впервые? — Да, и уже жалею. — Да чего ты! — Девушка шутливо пихнула меня локтем в бок. — Сеттердайн — это же лучшая возможность обойти дурацкие сословные правила! Абсолютная анонимность. Никаких обязательств. Магические классы не имеют значения. Высший свет может, не боясь пересудов, общаться с кем угодно. Назначать встречи, пускаться в авантюры, танцевать от души, соглашаясь на свидания с теми, на кого бы в обычной жизни второй раз не взглянул. У низов же есть шанс показать себя, свой ум и другие таланты, не связанные с магией. Свобода, где только ты, он и магия между вами. Я оглядела зал. Праздник праздником, но при всей пёстрости нарядов здесь можно было чётко разглядеть старость подмостков, потёртость портьер и жирные застарелые пятна на скатертях. Столы ломились от еды, не блиставшей изысками, которую, тем не менее, быстро разбирали участницы. Конечно, вино и танцы вызывают аппетит, так что трудно отказаться от увесистого пирога или заливного яблочка. Но по взглядам некоторых девиц было видно: если бы у них не забрали плащи, часть снеди мгновенно исчезла бы в глубоких карманах. Что уж там, я бы тоже не побрезговала воспользоваться своими талантами по обиранию столов — но в основном потому, что не знала, принесёт ли новый день полный желудок. А это уже кое о чём говорит. Вряд ли с обеих сторон — на сцене и в темноте зала — можно было наблюдать представителей высшего света или даже крепкого среднего класса. Скорее, это было развлечение для сословий попроще, которым легче продать иллюзию сказки. Впрочем, навряд ли здесь обитали совсем бедняки. Хорошее платье, расшитое даже полудрагоценными камнями не каждый может себе позволить. Да и на чём-то же организаторы зарабатывали? — И что, ты в самом деле считаешь, что здесь может оказаться кто-то из ложи магов? — я с сомнением бросила взгляд в темноту зала, всё отчётливее понимая, что ле Мералля здесь нет и быть не может. Так что, если в завершение ночи мы не отправимся штурмовать его поместье, я не только теряю драгоценное время, но и наживаю себе неприятности. — Куда только не пойдёшь, чтобы найти ту самую? — усмехнулась Колибри. — Хотя, наверное, они могли бы выбрать место поприличнее. — О, они здесь! — к нашему столу подлетела девушка-Павлин. Она откровенно брезговала угощениями, но, нет-нет, да бокал с вином подносила к губам, кривясь от его вкуса. — Члены Палаты магов верхнего спектра. По крайней мере, их рекрутёры. Вот-вот пробьёт час, свет в зале зажжётся, кресла уберут, освобождая место для танцев. Мы спустимся вниз, и зрители присоединятся к нам. Но вот ложи и балкон — нет. — Крэйстанка сделала аккуратный глоток. — Но если сумеешь привлечь их внимание — или уже привлекла, — она подмигнула и вытянула из разреза платья визитку, которую тут же спрятала обратно в лиф, — можно действительно очень интересно встретить заключительную ночь Сеттердайна. — Звучит подозрительно и небезопасно. — Ответило дурное настроение вместо меня. — А ты что, из полиции или из академии высоких нравов? — хмыкнула Павлин. — Хуже. Я из храма, — отозвалась я, поднимая взгляд на затемнённый балкон театра. ---------- — 4 — 1 Оглушительно щёлкнул тумблер. Оркестр грянул стройным звуком гобоев. Огромные хрустальные люстры под потолком вспыхнули одновременно, заливая зрительский зал золотисто-янтарным сиянием. Я инстинктивно зажмурилась, а когда открыла глаза, сцена и партер полностью преобразились. Как и предупреждала Павлин, на сцену хлынул поток мужчин. На разгорячённых девиц двигалась толпа в масках хищных птиц, волков и фарфоровых шутов. Они поднимались по широким боковым лестницам, немного толкаясь и даже переругиваясь. — Началось! — взвизгнула где-то рядом Орлица, роняя опустевший бокал. Для меня это стало вполне явным сигналом. Я вообще всегда прекрасно понимала, когда наступал момент сваливать. Я ринулась к ближайшей кулисе, но там столкнулась с официантом (или охранником), вытянувшимся в струнку, с узором ромашки на плотно прилегающей чёрной маске. — Здесь закрыт проход. — А где открыт? В ритмичный рокот музыки вплелись новые оглушительные звуки снизу: сотни бархатных кресел в партере со скрежетом и грохотом раздвигались в стороны, освобождая колоссальное пространство для танцев. — Приносим извинения, но до рассвета все выходы перекрыты, — прозвучало достаточно официально, но при этом весьма жёстко и доходчиво. — Во имя безопасности. «Да вы в шаге от трагедии, — подумалось мне. Поскольку следующей мыслью возникло желание организовать поджог. К счастью, Адаптация не превратила меня в конченую психопатку, как некоторых тут отсутствующих». — А где же приличной девушке можно попудрить носик? Мне кивнули на одну из дверей в задней части партера. Путь к ней пролегал через образовавшийся танцевальный зал, который с каждой секундой пополнялся очередной парой. Кавалеры не тратили время на поклоны и любезности. Они врезались в толпу «невест», как акулы в нерест, выхватывая добычу. Впрочем, некоторые девушки от них не отставали. Орлица легко увернулась от Кабана, ловко уводя у Куницы замешкавшегося Волка. — Ладно, — прикинула путь до указанной двери. — Были миссии и посложнее. Следуя тактике Орлицы, я перехватила на полпути Тигра, который приближался к Колибри: — Не подбросите потерявшуюся даму к боковому выходу? Агрессивные знакомства и навязывание себя конкретному мужчине ради достижения цели — тактика, с которой я начала путь Избранной и, видимо, которой его завершу. Мужчина что-то невнятно промычал и как-то неловко повёл меня в танце. Движения получались у него рваными и неуклюжими, будто бы он впервые попал в танцевальный зал. Очень даже может быть, что он и не за Колибри шёл, а к остаткам на праздничном столе невест. В любом случае, девчонке повезло: её спасли от не самого приятного кавалера, от которого разило табаком. — Не переживайте, — подбодрила я, когда тяжёлая мясистая рука легла мне на плечо, а не ухватила за талию. Какое прекрасное исключение! — Я тут случайно. Не ищу знакомств. Моя репутация и так убита в хлам. — Разве можно попасть сюда случайно? — отозвался незнакомец. Его голос прозвучал низко и басовито. Да и сам он явно был массивнее стандартной мужской комплекции и чувствовал себя не в своей тарелке. — Как видите. И на самом деле я занята. Не принимайте на свой счёт. — Занятой девице должно сидеть дома, — сурово пробасил он, видимо, недовольный тем, что его время тратят зря, — и не ступать за порог без пригляда мужа. Мы почти довальсировали до нужной двери, когда я заметила, что Павлин мелькнула у одной из боковых. Что-то сунула лакею, и тот выпустил её к наружу. Ага. Ну конечно. Нельзя покидать здание, если только у тебя нет с собой пары звонких монет. — Занято моё сердце, господин Тигр, а вовсе не строчка в свидетельстве о браке. — Тогда должно оставаться под приглядом отца или старшего брата. Небезопасно оранжерейным цветкам участвовать в подобных мероприятиях. Лучше искать встреч в храме, под присмотром. «Да пыталась, но меня выгнали!» — Чегой-то я оранжерейная? — слегка оскорбилась. Подобное сравнение слишком напоминало эвфемизм домашней девочки, которой я отказывалась себя считать. — Ваш наряд прост и без изысков. — принялся перечислять тот. — Маска куплена у торговца будто в последний момент и за медяк. Нет академических меток. Пальцы не обременены тяжёлыми заклинаниями, но блеск волос способен затмить солнце в полдень. Заклинание наверняка накладывали на вас с детства, когда семья ещё могла себе это позволить. Я удивлённо приоткрыла рот. — Это высокотехнологичный хлопок, — всё, что смогла ответить. — И отбитый на всю голову визажист. Я почти подобрала ещё парочку аргументов против (даже до конца не разобравшись, в чём именно меня обвинили), когда рядом раздались крики. Мужчина резко обернулся. В противоположном конце зала что-то началось. Вверх взметнулось несколько магических искр. ---------- — 4 — 2 — Дуэль! — воскликнула одна из девушек. — Охотники не поделили добычу, — вздохнула стоявшая рядом дама-Соловей. — Ах, вот это страсть! Внимание публики мгновенно переключилось. Драка набирала обороты. Возгласы женщин становились всё громче, как и подбадривающие мужские выкрики. Чего мне вполне хватило, чтобы сообразить: это лучший из возможных отвлекающих манёвров и хороший повод прервать неловкий разговор. Моему кавалеру драка явно пришлась по вкусу больше, чем моя компания. Проскользнув мимо нескольких пар, также отвлёкшихся на зрелище, я покосилась на боковую дверь, через которую вышла Павлин. Лакей, охраняющий её, засмотрелся на потасовку, а потом и вовсе шагнул вперёд, когда одна из люстр занялась огнём, разбрызгивая дождь искр. «А я ведь предупреждала!» Дверь, ведущая в уборную (в которой может и не быть окон, чтобы свалить), или дверь, ведущая к выходу из здания? Вроде всё очевидно. Прекрасной лёгкой походкой — всё с той же, с какой прокрадывалась мимо Клода в былые счастливые времена, — я проскользнула мимо отвлёкшегося слуги. Нет у меня денег. Приходится выкручиваться так! Духота зала сменилась прохладой пустого холла. Я оказалась в пустом и просторном помещении совершенно одна. «А Павлин-то куда делась?» Двери, через которые так активно входили гости в начале ночи, были заперты. Их ручки оказались перевязаны цепями и, более того, запечатаны магией. Я всё равно их подёргала. Очень сильно и много раз. — Выход для персонала? — предположила я, направляясь к одной из боковых лестниц. — Через какую подсобку нас запускали? Я мысленно представила внутренний план театра. На первый взгляд он не сильно отличался от базового, с которым я была знакома в родном городке. С доступной частью для зрителя. Я спустилась на пролёт ниже, рассчитывая увидеть запасной выход. Меня встретил тусклый коридор с магическими светильниками — подрагивающими сферами, с трудом справляющимися со своей работой. Здесь пахло лавандой и жжёным сахаром и было настолько тихо, что я могла слышать, как заклинания натужно генерируют энергию. Сверху послышался стук шагов. Я бросилась вперёд, туда, где обрывался свет магических ламп. Там можно было затеряться в темноте (да-да, в моём-то ослепительно белом высокотехнологичном халате!), но тут же столкнулась с проблемой и буквально влетела в Павлин, замершую у порога комнаты. Ой. Павлин пошатнулась и шагнула вместе со мной вперёд. И тут же всё изменилось. Контур комнаты вспыхнул голубым светом, а в памяти всплыл образ заклинания из прошлого. Контур тишины — заклинание, которое глушит звуки за пределами обозначенной территории. Воздух стал вязким. Эфир наполнился звуками. — Шлёп! — Никакой магии! Я не сразу увидела, что происходит: спина Павлин закрывала обзор. Можно было только слышать жёсткие шлепки, сопровождающиеся вскриками и плачем, перебиваемыми суровыми указаниями женщины, которая, видимо, эти самые пощёчины и раздавала. — Шлёп! — Никакой магии! — Шлёп! — Я… — Шлёп! — Повторяла… — Шлёп! — Никакой… — Шлёп! — Магии! — Шлёп! — Вам было велено только одно! Не использовать магию для изменения внешности, грязная безродная девка! Вы портите мне репутацию своими бесталанными попытками, убогие твари! — Шлёп! На полу лежала девушка, прикрывая лицо. По её волосам растекалось… нечто. Я даже не совсем понимала что. Светлые волосы темнели и рябели. Тугие локоны разваливались прямо на глазах, теряя форму, а чёрная жижа, источающая тот самый запах жжёного сахара, расплывалась по полу. — Шлёп! Женщина в сиреневом платье и с маской Бабочки, возвышалась над несчастной. Удерживая её за руку, она безжалостно отвешивала ей одну пощёчину за другой. — Шлёп! Я не та героиня, что рвётся в бой, встревает во все передряги и встаёт на защиту сирых и убогих. Тем более когда за плечами нет магии, а уроки самообороны на то и уроки самообороны, чтобы обороняться, а не нападать. Да и не настолько я смелая. Больше отчаянная, да и то в определённые моменты. Поэтому сама не поняла, в какой момент отпихнула Павлин в сторону и перехватила руку женщины, удерживая от очередного удара. «Да, Дробь. Наблюдай и не вмешивайся. Отлично получилось» ---------- — 5 — — Что это значит? Из-под маски Бабочки на меня смотрели безжалостные стальные глаза. Рыжеволосая женщина была как минимум на полголовы меня выше и злее, а её наряд — богаче, чем у любой из девушек, пускавшихся сегодня в пляс на сцене. — Вы так сильно её лупите, — самым невинным голоском, на какой была способна, заявила я, — что можете случайно повредить себе запястье. «Или я могу вам его повредить, тут уж как повезёт». — Что ты себе позволяешь? — она выхватила свою руку и прижала к себе с таким негодованием, будто само прикосновение к ней являлось оскорблением. На пальцах женщины блеснули огоньки магии, а я как раз приметила одну из масляных ламп, освещающих комнату, которую можно разбить о чью-нибудь черепушку. — Дамы, дамы, оставьте эту безудержную страсть для своего будущего супруга. В комнату вошёл мужчина в тёмно-зелёном плаще и расшитом золотой нитью сюртуке. Попугай. В его руках извивалась девушка-Колибри. Бабочка недовольно хмыкнула, но искры с подушечек её пальцев исчезли. — Кто это? — кивнула она на пленницу Попугая. — Я думал, Птичка, а это Зайчонок. Зайчонок-безбилетник, — хохотнул он собственной шутке. — Да есть у меня билет! — возмутилась Колибри-блондинка. — Я его выронила! Честно! Он остался там, на полу в зале. Началась драка, и он выскользнул. Сходите проверьте! Я не вру! — Ну-ну, — пожурил Попугай. Интонация его голоса так сильно напомнила Геру, что меня пробрала дрожь, и я попятилась (конечно же, к лампе). Этот манёвр был замечен. — Не стоит переживать, дамы. Госпожа Птичка… — Колибри! — Госпожа Колибри, — легко согласился мужчина, отпустил девушку и чуть подтолкнул её вперёд, ко мне. — Подходит нам по профилю, как и госпожа… — Мужчина перевёл взгляд на меня, сделал небольшую паузу, подыскивая подходящее слово. — Пташка, которой я по своей нерасторопности не успел вручить приглашение. Как приятно видеть, что вы обе решили проявить инициативу. Теперь госпожа Нимфлида позаботится о вас. Я почти успела открыть рот, чтобы возразить, но женщина успела раньше: — У нас есть место только для одной. — Недовольно отозвалась она, щурясь на нас. Что на меня, что на Колибри — госпожа Бабочка в тёмно-фиолетовом наряде с несколькими слоями рюшей и россыпью драгоценных камней на лёгком корсете смотрела с пренебрежением. — Я всегда беру с запасом, как раз на случай, если выстрел прогремит вхолостую, — возрази Попугай и указал взглядом на всхлипывающую девушку, так и не поднявшуюся с пола. — Гости ждут, а место как раз освободилось. Госпожа Нимфлида хмыкнула, но возражать не стала. — Живее, — прикрикнула она на нас с Колибри и Павлин. — Вы обе — под прожектор! А ты далеко не уходи, — неприязненно искривила она губы, сосредоточив взгляд на мне. — Сначала проверим, краска это у нас или очередная кустарная поделка. — Ткань высшего класса, — покорно пробормотала я. — Высокотехнологичная, хорошо дышащая, пропускает воздух. Колибри радостно проскочила к круглому подиуму, на который сверху лился густой перламутровый свет. К ней, с поджатыми губами, но полная решимости, присоединилась Павлин. Мужчина протянул руку девушке на полу: — Пойдём, нераскрытый бутончик, я провожу тебя. — Не надо, не надо! — взмолилась девушка, поднимаясь на колени. Она проигнорировала предложенную руку и потянулась к Бабочке, но та брезгливо увернулась. — Я сама виновата. Пожалуйста, госпожа Нимфлида, не выгоняйте. Я не хотела… — Слёзы катились из её глаз, пока она пыталась ухватиться за край подола женщины. — Я просто… я просто… просто хотела осветлить на пару тонов. Я не думала… Распорядительница отпихнула её носком туфель. — Эта ткань дороже, чем имущество всей твоей семьи, вместе взятое, считая жизни твоих будущих детей. Девушка отдёрнула руки. — Госпожа Нимфлида, вы пугаете наших птичек! — покачал головой Попугай. — Пойдём, девочка, помогу тебе умыться. — А давайте я её провожу, — радостно предложила я. — У меня и опыт оказания первой помощи имеется. И подышать свежим воздухом девушке требуется больше, чем умывание. Ну и зачем столь занятому господину смущать и так расстроенную невесту? О да, я собиралась использовать любую возможность, чтобы свалить. И да, никого, кроме себя, больше вытаскивать не собиралась. Потому что, во-первых, как оказалось, никто уходить не хотел. Во-вторых, как я успела заметить, все девушки были старше восемнадцати. Я бы даже сказала, что почти все были близки к моему возрасту. То есть совершеннолетние, состоявшиеся личности, способные самостоятельно принимать решения. Их выбор — здесь остаться, а мой выбор — свалить поскорее. В-третьих, тут были не самые ужасные условия. Как минимум здесь относились к людям получше, чем на моей первой работе, которая была без оклада, зато с процентами от продаж, не имеющими потолка, и удобным графиком работы (ненормированным никем и ничем). Даже булочек не было, а тут хоть питание бесплатное. — О, — просюсюкал Попугай. — Милая, милая Пташка. ---------- — 6 — В гримёрке пахло духами, пудрой и кислым вином. Девушки прихорашивались у зеркал, то и дело толкаясь, переругиваясь и мешая друг дружке. Одни нервно драли щёткой шевелюру, другие по десятому разу то наносили, то стирали стрелки, тени и помаду. Поправляли платья, рюши, лифы. Были и те, кто устало развалился на потёртых диванчиках — вероятно, утомлённые вином, поздней ночью или плясками. — Что нас ожидает? — шепнула я. — Ты здесь уже была раньше? — Просто держись уверенно и спокойно, — предупредила Колибри, вытащив из-за пазухи блокнот с ручкой и сделав несколько пометок. После чего быстро спрятала обратно. — Или подбери пару туфель, — кивнула она на сундук, из которого действительно торчала обувь. Разная. Со скошенными набойками, ремешками, держащимися на честном слове, с протёртой до дыр кожей и облупленным лаком. Выменять свои удобные шлёпки на это барахло? Пф. Вместо этого я бросила взгляд на себя в зеркало. Подхватила несколько бесхозных шпилек и заколола волосы. Потребовалось больше времени, чем я рассчитывала, чтобы собрать пряди в косу и закрутить в гульку. — Если меня продадут в рабство или пустят на органы… — пробормотала я как раз в тот момент, когда явилась распорядительница. Она несколько раз хлопнула в ладоши. Гробовая тишина мгновенно опустилась на пол, стирая шепотки, скрип хлипкой мебели, дребезжание колбочек, ящичков и жестяных коробочек. — Правила просты. — Заговорила она. — Выходите строем. Встаёте на свободные круги под прожекторами. Мест пятьдесят шесть. Хватит всем. Вы будете стоять в шахматном порядке. Толкаться и суетиться строго запрещено! Все места равноценны. Нет более или менее удачного. — Ну конечно, — хмыкнул кто-то. Блестящая молния сорвалась с пальцев Бабочки. Девушка, посмевшая вставить комментарий, упала на колени, стискивая грудь. Её рот скривился от боли, Она исторгла исторгая невнятные мычания. Глаза закатились и, наконец, девушка повалилась на пол. Остальные синхронно расступились, будто боясь подцепить заразу. — Мест пятьдесят пять, — без запинки продолжила госпожа Нимфлида Позади неё мгновенно выросли две фигуры лакеев. Они подхватили подёргивающуюся в конвульсиях девицу с пола и потащили прочь. — Если вы соблюдаете правила, вас никто не тронет. Сейчас вы снова окажетесь на сцене. Она отличается от той, что наверху: меньше, уютнее. Немного постоите, поулыбаетесь — и всё. После вас выведут в главный зал, и вы сможете продолжить фуршет, гораздо более соответствующий нашему мероприятию. А там — на ваше усмотрение. По окончании мероприятия каждая получит обещанное вознаграждение и с первым лучом солнца покинет театр. Те, кто получит билет, будут иметь возможность вернуться в следующий раз на продолжение. А теперь разбирайте. Один из вернувшихся лакеев бросил на перекошенный столик стопку масок. Белых, ажурных, с завитками. — Когда прозвучит сигнал, вы снимете свои и останетесь в наших — это сохранит анонимность, что позволит гостям чуть лучше с вами познакомиться. Поэтому, прошу, надевайте их под карнавальные. Девушки принялись разбирать предложенные аксессуары. У меня мелькнула мысль высказать своё «фи» и стать ещё одной отстранённой участницей, но едва я открыла рот, как в голове стрельнуло напоминание о том, что я совершенно не представляю, как именно опасная магия отразится на организме. И действительно ли девушек просто отпускают. Поэтому вновь помянула недобрым словом Геру, Алису, досталось и Клоду и ещё парочке лиц — так, заодно. Мало ли как могла кардинально повернуться моя жизнь, если бы в пятом классе некая Мария одолжила мне ту дурацкую ручку и я вовремя закончила бы контрольную. — Дамы, собрались! Как только мы примерили маски, появился Попугай. Он выстроил нас в ряд. — Это для вашей безопасности, — оценив каждую профессиональным взглядом, он взял одну из девушек за запястье и перевернул его. Поверх светлой кожи лёг отпечаток от перстня, блеснув фиолетовой краской. — Она временная. Магическую печать? Никто из девушек не подумал возразить. Ладно, я подумала, но встретившись взглядом с Попугаем, вовремя заткнулась. После показательного примера с нерадивой участницей, которую уволокли прочь, проблем более не возникало. Каждая чётко следовала команде. — Улыбайтесь, птички мои, — подбодрил Попугай. Я нервно гинула на Колибри, довольно профессионально изображающей радость. Сама же я, наверное, становилась всё бледнее и бледнее с каждой секундой. — Всегда есть шанс, что кто-то влюбится в вашу улыбку. Ну же, вперёд на главное событие этого вечера! С последним словом он крутанул пальцем в воздухе и указал следовать за собой. Как и обещала Бабочка, это были не те огромные заброшенные подмостки с пыльными кулисами. Вместо рядов кресел в небольшом зрительском зале присутствовал налёт роскоши — бархатные диванчики, перед каждым из которых стояли низкие столики с лёгкими закусками и изящными бокалами (клянусь, в одном из них вместо вина находился кофе. Латте!). Все зрители (кроме того, что с латте) — а их здесь было от силы человек тридцать — выглядели как члены тайного, зловещего культа. На них красовались абсолютно одинаковые глубокие бордовые мантии с капюшонами. Они встретили нас лёгкими аплодисментами и одобрительными возгласами. ---------- — 7 — Следует ли говорить, что после прозвучавших слов мне ещё меньше захотелось здесь оставаться? — Нам как-то стёрли память печатью? — мрачно предположила я. — Тише! — шикнула Колибри, будто бы не она только что издала радостный возглас. — Не подавай виду. А как тут не подавать? Очень аккуратно я приступила к визуальному осмотру себя. Пояс был завязан ровно тем же (фиг поймёшь каким странным) способом. Ткань оставалась свежей и на удивление чистой, что определённо чудо. По какой-то причине мне всегда жуть как не везло с одеждой. Как тут определить, лапали меня или нет? Чуть-чуть приободрившись, я порадовалась, что не успела ничего съесть. Так появилась возможность попытаться ощутить, нет ли непонятных привкусов во рту. Мало ли, опоили или ещё чего похуже. Зачем-то же нам всем выдрали из памяти кусок? — Ты не помнишь ни момента, как ставили печать, ни момента на сцене? Девушка кивнула. — Выход на сцену какой-то нечёткий. — Поделилась впечатлениями Колибри. — Остальное — пустота. А ты, выходит, помнишь, как ставили печать. «А ведь могла сейчас расследовать тайну заброшенного храма Айрэма и случайно найти какой-нибудь волшебный амулет, который мог бы защитить от подобных заклинаний!» Я нервно дёрнула плечом. — Что это за место вообще такое? — Я всё объясню, — пообещала блондинка, ухватив меня за руку, — мы обязательно во всём разберёмся! Главное, держи себя в руках и не привлекай лишнего внимания. — Госпожа? Мы вздрогнули и синхронно обернулись. Пока мы перешёптывались, в зал успели вплыть те самые гости из ложи. По крайней мере, я предполагала, что это именно они. Наряды были всё те же: мантии и маски, скрывающие личности. — Могу я вас ненадолго… украсть? — продолжил один из них, возникший рядом совершенно неожиданно. — О, меня? — Колибри обхватила себя руками и невнятно забормотала слова вежливого отказа. Мужчина наклонился и что-то шепнул ей на ухо. Девушка натужно рассмеялась, когда он отстранился и стрельнул мимолётным взглядом в сторону лакеев. В воздухе повисло лёгкое напряжение. — Если вы настаиваете… — жеманно протянула она ручку. Парочка исчезла за тяжёлыми бархатными портьерами, отделяющими залы друг от друга. Я только хмыкнула, сообразив, что осталась в полном одиночестве. В том плане, что все прочие «птички» и «зверушки» постепенно оправлялись и оказывались в обществе кавалеров. Увидев это, я… наконец позволила себе расслабиться и понаблюдать. Меня так и подмывало побродить по залам, возможно, обнаружить что-нибудь полезное, но я каждый раз себя останавливала. Не лезь. Проблем и так хватает. А потом мне пришла в голову отличная идея. — Сколько осталось до рассвета? — уточнила у лакея, когда тот попробовал налить мне в бокал вино. Он не ответил. — Эй, — я бесцеремонно ухватила его за край парчового камзола и подтянулась на цыпочках, придвигаясь ближе. — Да ладно, приятель, больше часа или меньше? Просто хочу вернуться домой поскорее. Слуга заколебался, его идеальная маска покорности на мгновение дала трещину. — Ну пожалуйста, — взмолилась я, заглядывая в тёмные глаза под маской. — Мы тут заперты как в клетке, нас накачивают кислым вином и душат заклинаниями. Просто хочу понять, когда всё это закончится и… Я осеклась на полуслове. Потому что лакей — возможно, слегка смутившись столь наглым вторжением в своё личное пространство, — тихо выдохнул. И я отчётливо ощутила знакомый, бодрящий запах свежесваренного кофе. Чего? Я наклонила голову, пытаясь поймать чужой взгляд. Человек же как-то неловко попытался отстраниться. — Госпожа Пташка! — Этот голос заставил меня вздрогнуть. — Ну-ну, не надо мешать персоналу, они просто выполняют свою работу. Прямо перед нами вырос господин Попугай. Он невероятно ловко, почти профессиональным движением утянул меня от «кофейного лакея», закружив в лёгком подобии танца и уводя в совершенно другую, более затенённую часть зала. — Я просто хотела знать, где уборная. — Поспешила оправдаться. — Врёте, господа Пташка. — усмехнулся Попугай. — За всё это время вы не прикоснулись ни к напиткам, ни к блюдам. — Хватило уличных угощений. Пустая улыбка продолжала играть на его губах. — А в последний раз, когда вы спрашивали про уборную, воспользовались неопытностью персонала и беспрепятственно пробрались на наш закрытый второй этап, — с беззаботной лёгкостью продолжил Попугай. «А он… наблюдателен. Или не он, а его персонал». — Ладно, — согласилась я, принимая условия любезной и пугающей вежливости. — Это была попытка узнать, когда смогу вернуться домой. Стоить ли девушку винить за подобное желание? Вы же сами понимаете, что я здесь случайно. Покровителей не ищу. У меня уже есть некоторые обязательства и отношения, в которых я… скажем так, состою. ---------- — 8 — Попугай, не теряя времени, бросился к источнику звука. Я — за ним. Вазочка — со мной. Звон разбитого стекла, грохот опрокинутого кресла и треск сорванной портьеры. В смежном зале бушевала Павлин. — Я не позволю к себе подобного отношения! — девушка замерла посреди комнаты. Её губы дрожали от гнева, а глаза сияли первобытной яростью. Её кавалер — господин в Красной маске — полулежал на диване, крепко держась ладонью за щёку. — Вы обещали безопасность и анонимность! — Я пальцем её не тронул! — возмутился Красная маска, подскакивая на ноги. — Эта дрянь просто взбесилась! — Ублюдок! Да как ты смеешь?! — взвизгнула Павлин. — Необразованная свинья с потными сосисками вместо пальцев! Мужчина вскинул руку. — Да я сожгу тебя заживо, мерзавка! — крылья его носа шумно раздулись. — Костей не останется! — Господин зритель, — предупредительно-холодно произнёс Попугай, вставая между ними. — Госпожа Павлин, ваше платье не выглядит помятым или порванным. — Ещё бы я позволила до этого дойти! Он начал чертить контур! — завопила она. Шурша пышными юбками, девушка было ринулась вперёд, чтобы влепить обидчику ещё одну пощёчину, но властный голос распорядителя её остановил. — Это нехорошо. — Подтвердил он, остужая пыл. — Вы правы. Заклинания в нашей гостеприимной «Тени янтаря». Особенно на цокольном этаже. К залу постепенно стягивались прочие любопытные гости. Закончив внушение, распорядитель подозвал лакеев и что-то тихо шепнул им — очевидно, приказал увести толпу прочь и занять чем-то более интересным. Я продолжала методично есть клубнику, держась за спиной Попугая. Видимо, поэтому меня не изгнали. — Вы обещали конфиденциальность! — Красная маска в ярости притопнул ногой, продолжая важно надувать щёки и оправдываться перед распорядителем. — И лояльность! А одна из этих бабёнок шныряет здесь подобно крысе, буквально всё документируя. Поэтому я и был вынужден защищать себя контуром, а эта дура взбеленилась! — Такого не может быть, — спокойно возразил Попугай, а сам покосился на меня. — Это не я, — поспешно отозвалась, прожёвывая очередную сочную ягоду. — Я слишком сильно не хочу здесь быть, чтобы кого-то преследовать. — Да вон она, там! — мужик в красном вскинул руку, направив указующий перст на тяжёлую разделяющую штору. — Что? — Попугай мгновенно развернулся и резко отдёрнул в сторону указанную портьеру. — Ах, где же ваш кавалер, госпожа Колибри? Девушка в платье цвета охры панически ойкнула. Она забилась в угол, стараясь всеми силами слиться с обоями. Не помогло. Рядом беззвучной тенью возник один из лакеев: — Кавалер дезориентирован, связан и спрятан за тахтой. — Доложил он. — Мы как раз ждали, когда вы освободитесь, чтобы сообщить. — Н-не понимаю, о чём вы, — стеснительная улыбка заиграла на губах Колибри, сменяясь бессвязным и жалобным бормотанием. Попугай коротко кивнул. Лакей бесцеремонно ухватил девушку и притянул к себе, намертво фиксируя её руки за спиной. Сам распорядитель, отбросив всякую манерность, шагнул ближе и принялся грубо её ощупывать. Невеста Сеттердайна яростно извивалась, кричала и возмущалась, а Красная маска довольно скрестил руки на груди, с липким, торжествующим интересом наблюдая за этим зрелищем. — Эй! — тут уж я не выдержала и подала голос, когда Попугай беспардонно полез девушке под многослойную юбку. — Если собираетесь устраивать личный досмотр, позовите хотя бы… Я хотела было сказать «госпожу Нимфлиду», но вовремя вспомнила серию тех хлёстких, безжалостных пощёчин в подвале и осеклась. И именно в этот момент Попугай триумфально вытащил из потайного кармана девушки тот самый кожаный блокнот. — Ай-я-яй, какая нехорошая Птичка, — пропел он, пролистывая исписанные страницы. — Это личная вещь! Верните! — задёргалась та в тисках лакея, окончательно теряя самообладание. — Я же говорил, говорил! — вещал кавалер Павлин, продолжая надрывать горло. — Вы обещали отборный товар, а подсовываете какой-то мусор! Колибри продолжала дёргаться в тисках лакея и требовала немедленно вернуть её вещицу. Тем временем глаза самой Павлин медленно, пугающе наливались тьмой. — Это последнее предупреждение, — пригрозил Попугай, на мгновение отвлёкшись от задержанной. — Вам обещали достойных невест, а не товар. И пригласили по великой просьбе другого, куда более достопочтенного господина. Так что извольте соблюдать приличия! — Да где же я пошёл против правды?! — Красная маска аж задохнулся от возмущения. — Откуда мне вообще теперь знать, что она тут единственная такая? «Какой самый главный урок я извлекла из посещения Центра?» «В тапочках бегать чертовски неудобно.» Я тихонько стянула их с ног, прижала вазочку с остатками клубники к себе поближе вместе с обувью и чуточку расстроенно вздохнула. Побег обещал быть запоминающимся. — Что вы делаете? — чуть обеспокоенно спросил Попугай, который, как оказалось, краем глаза всё же следил за мной. ---------- — 9 — Бабочка сделала стремительное движение вперёд. На её пальцах зазмеились искры заклинания. Колибри ахнула. Вокруг девушки вспыхнул слабенький маго-щит, и она даже попыталась создать что-то атакующее, как вдруг электрические разряды раскололи едва сформировавшийся кокон на мелкие частички, а следом вонзились в её ноги. Пронзительный крик пронёсся по коридору. В меня лишь врезалась пара остаточных искр, которые хорошенько меня тряхнули, вырвав из груди недовольное шипение. Женщина смерила меня презрительным взглядом. — Иди сюда, златовласка. И наперекор собственным словам она шагнула ко мне, безжалостно давя укатившуюся клубнику. Она замахнулась, явно намереваясь влепить мне одну из тех хлёстких. Время замедлилось. Без всякой магии. Пока Бабочка высокомерно заносила руку для удара, совершенно не ожидая от «беспомощной пустышки» сопротивления, я резко качнулась корпусом назад, уходя с траектории. Вложила весь свой вес и всю накопившуюся за ночь злость в один короткий, безупречный прямой удар справа и… Мой кулак с глухим стуком встретился точно с челюстью госпожи Нимфлиды. Маска Бабочки треснула. Женщина даже не успела пикнуть — её глаза закатились. Распорядительница рухнула как подкошенная, а вместе с ней пал и невидимый полог, отделявший нас от спасения. В глазах Колибри вспыхнуло восхищение, но я не успела потешить своё эго этим немым признанием. Драгоценный камень на платье женщины вновь запульсировал огоньком. «Этот дегенерат… чёрный ход… — голос Попугая послышался с небольшой одышкой и прерываниями. — Осторожнее с ним… Иду…» Мы переглянулись. Я мысленно выругалась, Колибри — вслух. — Поднимайся! — поторопила я её. Девушка опёрлась о ступеньки и… …не смогла встать. Я вскинула голову вверх. До спасения оставалось всего пару шагов. Там, наверху, были люди — как минимум один офицер полиции, который мог бы помочь. Если, конечно, он сам не являлся особым приглашённым гостем этого заведения. — Давай! — подбодрила я то ли девушку, то ли саму себя. Затем ухватила Колибри подмышки, пытаясь силой вздёрнуть на ступени. Та застонала от боли. Её ноги, поражённые электрическим разрядом Бабочки, оставались непослушными, ватными плетями. Каждая секунда промедления приближала шаги Попугая, и я спиной чувствовала, как из тёмной глубины коридора наползает смертельная угроза. Мне удалось протащить девушку на несколько ступеней выше, та всеми силами старалась помочь, когда сверху раздался яростный рык: — Я не позволю! С лестничного пролёта на нас смотрели бешенные глаза. Мы замерли. — Не позволю порочить моё имя! — Злобно, будто подбадривая себя, повторил человек. На ступенях, преграждая путь к свободе, выросла массивная фигура уязвлённого кавалера Павлин. Его заметно пошатывало — то ли от ярости, то ли от количества выпитого. Роскошный плащ был покрыт чёрными подпалинами. Красная маска съехала набок, а в глазах полыхало безумие оскорблённого аристократа. На пальцах мужчины с сухим треском кружилось яркое и агрессивное заклинание. Я среагировала быстрее, чем он. Вазочка с остатками клубники со свистом врезалась мужчине в черепушку. Почти. Он успел прикрыться рукой, и его заклинание сорвалось, улетев в стену. Та брызнула осколками кирпича. Крошево извёстки вспорхнуло облаком, застилая обзор. — Дрянь! Колибри закашлялась. Я кинулась мужчине под ноги, но получила болезненный удар в бедро, которым меня откинуло к поручню лестницы. В руке осталась сорванная пряжка от чужого сапога. Звук искрящегося заклинания вновь наполнил воздух, но магия так и не успела найти свою цель. Из темноты нижнего коридора, подобно грозовой молнии, влетела мощная, ослепительная вспышка. Попугай. Распорядитель подобрался снизу абсолютно бесшумно, соткавшись из пылевой завесы и полумрака. Его заклинание сокрушительным ударом врезалось Красной маске в грудь. Оглушённый и дезориентированный маг потерял равновесие и кубарем полетел со ступеней. Колибри успела совладать со своими непослушными ногами, в последний момент шарахнувшись в сторону и позволив обидчику распластаться у подножия лестницы. — Я этого так не оставлю! — простонал он. Попугай навалился на Маску всем телом. Я в это время уже тащила Колибри наверх. — Живее, живее, — бормотала я, не оборачиваясь на злобное рычание позади, волосками на коже отчётливо ощущая плотную концентрацию стягивающейся магии. — Оставь их, идиот! — голос распорядителя догнал нас уже наверху. — Ты всё испортишь. До рассвета меньше получаса! — Д-достану… — прозвучал хриплый ответ. ---------- — 10 — Большую часть пути мы проехали молча. Я то и дело выглядывала из коляски, проверяя, нет ли погони. Контролировала дыхание девушки, терзаясь раздумьями, не попросить ли свернуть к больнице. Даже предложила это Колибри, но та тихо всхлипнула, пробормотав, что «нельзя». Ей было ужасно плохо и я боялась, что вот-вот произойдёт что-то непоправимое. Лицо мужчины было скрыто не только маской, но и тенью капюшона, оттого я не могла понять его намерения и оценить угрозу, которую он мог нести. Кожей ощущала этот внимательный скользящий взгляд следит и безумно надеялась, что вынужденный спаситель просто переживает за чистоту обивки сиденья. — Храм Айрэма, — внезапно заговорил он, когда автомобиль промчался по брусчатке моста. Ехали мы не быстрее тридцати-сорока километров в час, при этом автомобиль отчаянно дребезжал на каждой кочке. — Разве он до сих пор работает? Я не знала. Я даже не могла понять, почему тот оказался в таком запустении. — Это не имеет значения, — уклончиво ответила я, стараясь удерживать Колибри, чтобы её не сильно трясло. Девушка как-то неловко извернулась, соскользнув на плащ незнакомца, и я поскорее утянула её обратно к себе на колени. На этом неловкому разговору следовало бы закончиться, но мужчина продолжил: — Интересный оттенок, — неожиданно заметил он, заставив меня вздрогнуть. — Передался по материнской линии? — Краска, — соврала я. — Салонов, должно быть, не так много, где практикуют хорошее ручное окрашивание. Могу полюбопытствовать, кто мастер? Его голос искажался маской, но интонаций и расставленных акцентов хватало, чтобы понять: интересуется мужчина не из праздного любопытства. А факт того, что он, вероятно, спас наши жизни и любой момент может выпихнуть нас на мостовую, лишал манёвра в ответах. — Мастер неместный, — отозвалась я. — Иностранец? Или иномирец? Для Крэйстана иномирцы не были диковинкой. Они появлялись постоянно. Их даже особо не отслеживали. Арка Айрэма притягивала из миров содружества людей с особыми способностями. Другим способом попасть в Крэйстан являлись рекрутеры, разыскивающие таланты по другим мирам — сильно отстающим или попросту не имеющим ни малейшего понятия о магии. И вроде они тоже пользовались Аркой. Но храм заброшен, арка пылится… В чём же дело? Каждая клеточка тела наполнилась напряжением. — Боюсь, что не смогу удовлетворить ваше любопытство, — тихо пробормотала я, в очередной раз понимая, как много лишнего внимания привлекаю своей гривой. — Эта процедура была подарком, а мастер желал сохранить анонимность по личным причинам. Если нежданный спаситель — один из постоянных кавалеров подземной ложи, то вряд ли в его интересах искать со мной встречи дальше. Попугай достаточно ясно дал понять, что я ничьих симпатий не сыскала. А вот если мужчина один их организаторов — причин паниковать достаточно. Благодаря тому странному осмотру под прожектором, им известно, что мой внешний вид — это не часть магической маскировки. Из-за этих дурацких волос найти и опознать меня легче простого. — Приехали! — неожиданно отозвался шофёр, притормаживая у обочины, где в предрассветных сумерках темнело величественное здание храма. По сравнению с оживающим городом оно казалось мёртвым, упокоенным во времени, и лишь маленький огонёк света на одном из верхних этажей теплился слабой надеждой на возвращение былого величия. «Что, блин, ещё за огонёк?!» Скрипнула дверца. Мужчина вышел из автомобиля. Я быстро ухватилась за ручку и второпях начала её дёргать, но та как назло заела, а присутствие рядом находящейся в полуобмороке Колибри никак не улучшало ситуацию. Дверь распахнулась с наружной стороны. Мне любезно её открыли. Или не очень любезно. В любом случае незнакомец даже попытался помочь нам спуститься по откидным ступенькам, но я, собрав остатки сил, вовремя увернулась от чужих рук. Мужчина посмотрел на нас, потом повернул голову в сторону уходящей к храму дорожки. Казалось, он колебался. Ну, как минимум колебалось моё сердце — между бешеным ритмом и полным отказом работать в представленных условиях. — Хорошего дня, госпожа… — наконец произнёс он, тихим сухим голосом, — Пташка. Мне удалось не вздрогнуть. — И вам, господин… Гость. Спасибо за помощь. Первые лучи солнца упали на мостовую, добрались до утренних луж и брызнули ярким светом по сторонам. Одеяние мужчины на секунду вспыхнуло алым, прежде чем он скрылся в салоне фаэтона. Рокотнул мотором и понёс автомобиль прочь. Колибри тихо застонала, кое-как вставая на своих двоих и растерянно озираясь по сторонам. Я провожала машину взглядом, раздумывая, хватит ли мне сил доковылять до храмовых дверей. — Где ты шлялась всю ночь?! — громкий крик Алисы вывел меня из задумчивости. — Кого ты, чёрт побери, притащила? Я поморщилась. Голос бывшей Избранной и без того скрежетом отзывался в душе, а тут ещё и дребезжал претензией. Я подождала, пока она до нас дойдёт, и пихнула Колибри ей в руки. — Твою главную задачу притащила. — Огрызнулась я. — Присмотри за ней. Помоги прийти в чувство. И… ты организовала какое-то место для ночлега? Выглядишь выспавшейся. ---------- — 11 — В камине затухали последние угольки. Шторки на окнах были распахнуты, и в солнечных лучах можно было видеть парящую в воздухе пыль. Алиса сидела в кресле, водрузив скрещённые ноги на низкий столик. Все весёлые побрякушки из её волос пропали, а наряд шамаханской царицы сменился на простое платье с вырезом и шнуровкой спереди. Пропал и яркий макияж, оставив внешность девушки совершенно обычной, но всё так же естественно привлекательной. Она листала газету, попивая чай из глиняной чашки в белый цветочек. — О, моя госпожа проснулась, — промурлыкала Алиса, улыбнувшись самой премерзкой из всех возможных улыбок. — Надеюсь, столь долгий и сладкий сон был обусловлен продуктивной ночью. — Она сделала шумный глоток чая. — Уже можно поздравлять с удачным выполнением миссии? Тело безжалостно затекло. Я попробовала дотянуться до кувшина с водой из того самого горизонтального положения, в котором находилась. Рука безвольно упала после нескольких попыток. Будто столик нарочно поставили так, чтобы мне не хватило ровно трёх сантиметров до спасительной влаги. Стон недовольства вырвался сам собой. — У меня болит всё, что может болеть, — протянула я. — Так вылазка оказалась настолько удачной? Ты уж поосторожнее в следующий раз, оставь будущему мужу хоть немного простора для фантазий на брачном ложе, — не отказала себе в издёвке девушка. Обычно я на такие слова не злилась, но почему-то в устах Алисы почти всё звучало высокомерным, наглым и пошлым. — У меня болит всё, кроме того, что хотелось бы тебе, — внесла правку. Я обещала себе, что не буду реагировать неё выпады. — Это была ужасная ночь. Только время зря потратила. — Резкий приступ боли сжал меня в комочек, заставив тихо простонать: — Святые единорожки… моя голова. Я же не пила. Казалось, мои слова взывали к мировой, но Алиса её не приняла, продолжая: — Может, и стоило, — не отрывая взгляда от газеты, предложила она. — Столько отличных историй завязывалось у Избранных после того, как они хорошенько надирались в нужном месте и в нужное время. Я себе обещала не злиться? Что ж, на первый раз прощаю. Себя. — Тебе-то откуда знать? — огрызнулась я, рассчитывая, как бы заполучить немного воды со стола, при этом не особо напрягаясь физически. — Тинхе рассказывал. Он мне всё рассказывает. — Он всё тебе рассказывал, — поправила я, делая акцент сменившемся времени. — Больше ведь не будет. Ты теперь ему кто… Она швырнула в меня кружку. Что сказать, желаемую воду я получила. Помылась заодно. Немного чая в кружке чудесным образом сохранилось, и я демонстративно сделала из неё глоток. — Так вот как это происходит у лэй. Леди ещё не успела сформировать желание, а его уже исполнили. — Ты зарываешься, — процедила она, сминая в руках газету. — Зеркалю то отношение, которое ко мне проявляют. — Хмыкнула я. — Хочешь следить за моими страданиями — пожалуйста. Но добавлять в моё Предназначена отсебятину — не позволю. — Кто мог подумать, что ты такая чувствительная. Слово ей не скажи, каждое ранит. За столько лет не научилась держать удар? — Я что, на ринге? Наше соглашение… Дверь натужно заскрипела, и повисшее напряжение нарушил чересчур радостный вскрик. — О, как светло! — незнакомка ворвалась в комнату, едва ли не приплясывая на ходу. — Ты всё же нашла, как открыть шторы. Я думала, они намертво прибиты. И так много солнца! А я принесла нам немного настроения, — девушка поставила на стол маленькую глиняную вазочку и опустила в неё цветы. — Доброе утро, Дробь! Ты наконец проснулась! А я глаз сомкнуть не смогла. — Она плюхнулась на скрипучее кресло и звонко воскликнула: — Рассказывай же скорее! Она была невысокой, среднего телосложения. Округлое личико, здоровый румянец, короткие рыжие волосы и россыпь веснушек. Её почти можно было назвать сельской простушкой, если бы не живой интерес в глазах. Не тот, что у ребёнка, изучающего мир, а другой — цепкий, систематизирующий. Кем бы эта девушка ни была, она точно не являлась милой жительницей храма, по доброте душевной решившей приютить двух незнакомок. Объяснила ли Алиса мне в двух словах, кто эта девушка и что тут происходит? Нет, конечно. Встала и ушла. — Проверю мастера, вдруг нужна помощь. — Добавила она напоследок. — Эм… — Протянула я, глядя на закрывающуюся дверь. Ну и пойми теперь, договорились мы с ней о чём-то или нет. Что за скверный характер? — Лита-Соль, — девушка наклонилась вперёд и принялась наводить порядок на столике. — Рукомойник за занавеской, остальное за той дверцей. Только вода горячая совсем кончилась, а все ёмкости не заклинательно-прочные. Знать не знала, что до сих пор существуют храмы с ограничителями на использование магии. Думала, всё давно осталось в моём детстве. Я подтянулась на постели. Мышцы затекли, синяки отозвались неприятной болью. ---------- — 12 — Сеттердайн — обычный городской праздник, длящийся несколько дней. В нём самом нет ничего необычного. Всё начинается с главной городской площади, где представители ложи магов объявляют о его начале, им же достаётся первый танец открытия и последний — его завершения. Далее присоединяются почётные выпускники главных академий, а после — и весь прочий люд. Постепенно маскарад перетекает на другие улицы и расползается по всему городу. Некоторые предприимчивые граждане организовывают сцены, подобные той, где мы побывали. Небольшое сводническое мероприятие, вроде свиданий вслепую. С гостей — определённая сумма. С организаторов — место для веселья, побольше дешёвого вина для разрядки атмосферы и за отдельную плату — несколько подсказок о финансовом состоянии того или иного участника. Действия ЛИМа начинаются позже. Ещё до начала Сеттердайна девушкам приходят письма. Карминово-красный конверт с чёрной визиткой внутри. Ни обратного адреса, ни следов магии, ни намёка на отправителя. Просто карточка с названием одной из старых магических лож. — «Тень янтаря»? — припомнила я. — Их выкрикивали на празднике. — «Гранатовый закат». «Изумрудный сарлеск». Эти названия давно не используют, они остались только в истории. Праздник Единого Спектра. Его отмечали до того, как метод Айрэма сменил метод Георджиана, а когда появился метод Мералля, вернули обратно в виде второго шанса невест, с возможностью получить согласие за рамками своей силы. Ага. Выходит, праздник — нечто вроде социального лифта. Только не для молодых невест, а для тех, что со вторым шансом. — Итак, девушкам приходят письма. — Не всем. Только тем, кого избрали. Лита-Соль полагала, что часть таких визиток приходит по предварительному согласованию с самими приглашёнными. И речь шла не только о мужчинах, но и о женщинах. Это первая категория участников. Вторая — те, кто приглянулся на самом празднике и получил приглашение позже. Верно. Если не считать меня, этим визиткам и второму подпольному шоу никто не удивился. Все были рады там оказаться. На самом мероприятии не было тех, кто пытался сбежать — наоборот, там хотели находиться. И если не считать парочки моментов жестокого обращения (опять же — с теми, кто нарушил правила вроде запрета на магические изменения внешности), и если добавить немного культурного контекста, ничего страшного не произошло. Просто люди хотели получить немного приватности. Я начала понимать, почему Лите-Соль отказала полиция в расследовании. — А маленькие дети там для чего-то используются? — вспомнила я ребёнка. Девушка покачала головой: — Впервые слышу. Ты видела ребёнка? — Не уверена, — засомневалась я. Всё было так смутно. Только я об этом задумалась, как внутри прозвенел тревожный звоночек. — Если там что-то делают с детьми… — Погоди. — Подскочила я на ноги. — Чувствуешь запах? Я выглянула за дверь. Дым? Более не задумываясь, я ринулась вниз по лестнице. На мне было всё то же хаори, которое каким-то невероятным, сверхмагическим образом осталось абсолютно чистым, без единого пятнышка грязи. Что в принципе не могло быть правдой. Оно выглядело таким же свежим, будто только что из стирки. Чего, кстати, не сказать про моё лицо. Спать я легла в маске. Одну сняла, во второй уснула, и теперь её контуры отчётливо отпечатались на моей коже. — Алиса! — закричала я. Нижний этаж заволокло дымом. На ходу прижимая к носу и рту широкий рукав хаори, я оказалась внизу. Здесь дым был гуще, он уже не просто стелился по углам, а наползал плотными сизыми волнами. Миновав полутёмный переход, я ворвалась в дальнюю часть крыла. Где же Алиса? Какой чёрт тут произошёл?! В мозгу чётко билась мысль о том, что нужно распахнуть окна, чтобы освободить помещение от дыма, но этого категорически делать было нельзя! Если бушует пламя, приток кислорода только усилит горение. Хотя самого огня, я ещё не обнаружила. Зал сменился небольшим проходом. Высокие сводчатые потолки покрылись копотью. Вдоль стен тянулись массивные дубовые столы для разделки, ряды начищенных медных кастрюль и глубокие каменные раковины. Концентрация дыма усиливалась, начиная разъедать глаза. Твою ж мать! Помещение, из которого валил густой дым, было под плотной густой завесой. Я едва различила за ней чугунную плиту с тяжёлыми заслонками и множеством конфорок. Огонь лизал пёстрые изразцы на стенах и деревянную полку со специями. На ходу я обо что-то споткнулась и повалилась на пол. По дороге волосами зацепила бутыль, которая, покачнувшись, опрокинулась, разливая содержимое по плите. Огонь зашипел и полыхнул с новой силой. Масло, твою ж! Здесь же, на полу, сквозь пелену гари я разглядела распластанную на полу фигуру. Она лежала в странной неестественной позе. Черты лица едва угадывались, но совершенно точно можно было сказать, что это старик. Я схватила человека под мышки и, упираясь ногами, изо всех сил потянула на себя. Тот оказался на удивление лёгким, сухим, как осенний лист. ---------- — 13 — — Я их отрежу. Просто возьму и отрежу. Они прокляты. — Решила рубануть каре после расставания? — хмыкнула Алиса, навязавшись вместе со мной для выхода в центр города и оценки близлежащей местности. Или для того, чтобы покончить со мной раз и навсегда. — Новая причёска — новая жизнь? Как ново. Вдоль мостовых, выложенных аккуратной тёмной брусчаткой, тянулись бесконечные ряды четырёхэтажных зданий из светлого песчаника. Воздух здесь был напоён ароматом свежих круассанов, крепкого кофе и дорогих цветочных духов. Стайки девушек в элегантных шляпках с перьями весело щебетали, обсуждая последние сплетни Сеттердайна. Они то и дело порхали из одной лавки в другую, шурша обёрточной бумагой и унося с собой коробки, перевязанные шёлковыми лентами. А мы… мы искали парикмахерскую. Я искала. — Нам всё равно нужны деньги, а судя по восторженным отзывам, за эти лохмы можно выручить пару монет. — Я уже скрутила их в пучок на затылке, но они продолжали раздражать. — Мастер Хат-Тэм обещал помочь сдать мои украшения, — равнодушно отозвалась Алиса, разглядывая витрины бесчисленных кондитерских и модных лавок, которые сменяли друг друга, пестря яркими вывесками. — Денег на пару месяцев хватит. — Мои волосы — отличительный знак, — продолжила я зачем-то убеждать бывшую Избранную. — По ним меня легко опознать. И-и-и… ты перестала меня слушать. Несмотря на тайные сообщества и поджоги, всё складывалось не так уж плохо. Ровно до того момента, пока все эти прекрасные новые жители храма, в котором нас приютил бывший наставник великого мага, не решили поговорить. И зачем, спрашивается? Пожар же потушили! Помещение проветрили. Друг друга с выживанием поздравили. Горячих напитков выпили. Даже позавтракали чем-то, что пережило поджог. Более того, принялись за уборку кухни. Но нет же, подслеповатые глаза старика решили немного вглядеться в моё лицо — как раз после того, как Лита-Соль в очередной раз восхитилась тем, как мои волосы после всех невзгод не подумали терять блеск, объём и стыд. — Госпожа Анна! — ахнул старик. — Вы ли это? Нет, конечно же, нет. Вы, должно быть, её родственница. Или же дочь от того рекрутёра… Дай мне Спектр памяти, как же его звали? — О нет-нет. Давайте без имён. — Я отшлифовала пару ложек и сложила их на раскатанное полотно. Принялась за ножи. — Я не чья-то дочь. То есть чья-то, конечно, но не… — Анна? — воскликнула Лита-Соль, вовсю намывавшая столешницу, в то время как Алиса разбирала содержимое кухонных полок. — Анна-Дробь? Проклятие дома Мералля? Искусительница верховной ложи? Распущенная камелия? Развратница… — Прекращай, — одёрнула я её, стремительно краснея. — Да ты знаменитость! — восхитилась Алиса. Прекрасное настроение мгновенно вернулось к ней. Колибри прижала ладони к щекам, случайно хлопнув себя мокрой тряпкой. — А я всё смотрела на тебя и не могла сообразить, кого же ты мне напоминаешь! А ведь фотографии твоей матери были во всех газетах и журнале! Светская хроника нет-нет да и вспоминает о ней, как только речь заходит об очередной пассии ректора… — Какая ещё дочь? По мне похоже, что мне двадцать? — мрачно перебила я. Зелёные глаза Литы-Соль расширились от внезапного озарения. — Так Анна-Дробь родила тебя ещё до того, как вступить в брак с господином ле Мераллем? И скрывала? Или он всё знал? Хоть от рекрутёра Тинхе из дома Исследователей… Я молча накрыла оставшийся кухонный нож ладонью и демонстративно отодвинула его подальше от Алисы. Вообще-то у нас собралась весьма милая компания. Небольшой пожар и последующая слаженность действий неожиданным образом (или весьма ожидаемым?) временно сплотили нас. Все занимались своим делом, не совали нос в чужие дела и даже где-то перешучивались. Даже Алиса целых два раза сказала мне что-то без язвительности в голосе и презрения в глазах. Ровно до этого момента. Примерно секунду, пока три пары глаз были устремлены на меня, я раздумывала о том, что притвориться собственной дочерью — не самая плохая идея. Всё равно приходится врать напропалую. Одной ложью больше, одной меньше. А потом поняла, что в этом мире я остаюсь навсегда, и люди передо мной — не случайные спутники (кроме Алисы), не часть временной миссии, не лица, что сотрутся из памяти через десяток миров. Я останусь здесь навсегда. — Я бы хотела всё рассказать, особенно вам, мастер Хат-Тэм, — произнесла я. — Вы приютили нас в своём храме и оставили на ночлег. Мы очень признательны вам. Но, прямо сейчас я не готова. Пожалуйста, дайте мне ещё немного времени. Я всё объясню. Обещаю. Старик кивнул: — Вы спасли мне жизнь, девушка. Я подожду столько, сколько требуется. Лита-Соль неохотно изобразила согласие. Взгляд Алисы же очень чётко дал понять, что вот нихрена она ждать не собирается, пока я соберусь с мыслями и придумаю достойное оправдание. Она зажмёт меня в углу и выпытает всё, что хочет знать — если не с помощью кухонного ножа, так с набором специй из сорока видов жгучего перца. На том разговор о моей личности подошёл к концу. ---------- — 14 — Дверь, украшенная матовой стеклянной вывеской «Искусство Селесты», бесшумно отворилась, донёсся до нас густой, душный аромат помады, миндального масла и пудры. — Я всё ещё недостаточно несчастна на твой вкус? — уточнила у Алисы, оглядывая помещение местной цирюльни. Белоснежные стены были затянуты шёлковыми обоями цвета увядшей розы. Вдоль них выстроились массивные трюмо в тяжёлых позолоченных рамах. Перед каждым зеркалом стояли обитые бархатом кресла на тонких гнутых ножках. На лакированных столиках сияли хрустальные флаконы и лежали глянцевые журналы. — Успокоюсь, когда увижу закрывающийся вместе с тобой мир. — Моя спутница была непоколебима. Мы вошли в салон как раз в тот момент, когда молодая служанка в симпатичном, но весьма сдержанном платье подавала поднос с кофейником и чашками двум респектабельным дамам. — А Тинхе? — Прошептала я. — Не боишься, что он начнёт тебя искать и заглянет сюда в гости? — Он не поклонник женских салонов. Мы попали из Центра в Крэйстан не сразу после Лэйтари. Прошло достаточно много времени, чтобы мужчины в чёрном заинтересовался, где одна из его лэй. — Очень смешно, — хмыкнула я. — Я серьёзно, Алиса. — Он не станет, — отрезала девушка. Её равнодушию могла бы позавидовать стена. — Почему ты так уверена? Дверной колокольчик звякнул, и женщины в салоне синхронно повернули головы, обращая внимание на нас. Их взгляды, профессиональные и безжалостные, в секунду считали наш статус. — У меня полная свобода в исполнении своих желаний, — Алиса подняла руку, разглядывая антрацитовый камень в чёрном кольце. — И у нас договорённость, что Тинхе в мои дела не лезет. — Даже сейчас, когда не помнит тебя? — продолжала я допытываться под цепким, оценивающим взглядом статной дамы — очевидно, хозяйки или управляющей, что поправляла цветочные композиции на стойке. — Как вообще работает это стирание, удаление и адаптация? — Всё ещё на что-то надеешься? — Я тысячу раз говорила… Я запнулась, наткнувшись на выросшую передо мной помощницу мадам с серебряным гребнем за поясом и миной вежливого недовольства на лице. — Боюсь, все обрезки уже проданы, — лениво протянула она, проведя рукой по воздуху и красноречиво указывая мне на дверь. — Подобный товар отпускают с другой стороны улицы, у чёрного входа. — Мы за услугой. — Она за услугой, — Алиса бесцеремонно подтолкнула меня вперёд, а сама указала на выход: — О, свежая пресса! Воскликнула она это так достоверно, что я невольно глянула сквозь прозрачную панорамную витрину, но увидела на улице лишь даму в роскошной шляпке, спешащую вместе с шофёром, загруженным яркими коробками и фирменными пакетами, к блестящему магомобилю, который я только что разглядывала. — Я за услугой, — поправила Алису, возвращая внимание помощницы к себе. — За услугой, в которой вы так отчаянно нуждаетесь. И не дожидаясь возражений или попытки выгнать меня взашей, я одним движением стянула косынку. Моя грива тяжёлым, блестящим водопадом обрушилась на плечи, оттуда волной спускаясь до самых бёдер. В солнечных лучах, падавших из панорамного окна, волосы вспыхнули невероятным, живым перламутровым блеском. Одна из отдыхающих в креслах девушек громко ахнула и что-то лихорадочно зашептала подруге. — Не биты, не крашены, — ровно произнесла я, искренне наслаждаясь произведённым эффектом. — Обошлись они мне очень дорого, а вам обойдутся ещё дороже. — Безусловно, это… любопытный образец, — мадам сдержала себя в руках, чтобы не дотронуться до локонов. — Но наш салон не занимается скупкой сырья с улиц. Она уже собиралась повелительным жестом указать мне на выход, как вдруг одна из респектабельных дам на бархатном диванчике резко опустила фарфоровую чашечку, звякнувшую о блюдце. — Селеста, помилуйте! Вы с ума сошли? — воскликнула она, подаваясь вперёд и жадно разглядывая мою перламутровую гриву. — Посмотрите на этот блеск! Никаких следов магического истощения. Если вы не заберёте этот локон, я сама перекуплю его прямо сейчас. Скажите лучше, как быстро вы способны сделать из этих волос парик? До закрытия сезона Сеттердайна осталось всего ничего! — Да-да, Селеста! — подхватила вторая дама, не сводя с меня завистливого взора. — На балу Высшей ложи такой шиньон произведёт фурор! — Разумеется, мои дорогие, разумеется, — заворковала хозяйка. — Для вас — всё что угодно. Подготовьте кресло номер три, но сначала… Она провела пальцем по моим волосам и… — Эй! Вьющийся волос оказался в её руках. — Проверь, — приказала она, отдавая его помощнице. Та кивнула и унеслась прочь. Меня бесцеремонно усадили в тяжёлое бархатное кресло и почему-то развернули лицом к бульвару. Сквозь панорамное стекло я могла видеть соседний салон с кричащим названием, дам с покупками, которые внезапно обратили внимание на представление в витрине «Искусства Селесты», и Алису — та уже расположилась на открытой веранде соседней булочной с напитком, круассаном и, видимо, той самой свежей газетой. ---------- — 15 — Он небрежно держал руки в карманах брюк. Иссиня-чёрные волосы в живописном беспорядке спадали на лоб, выгодно подчёркивая острые скулы и упрямый подбородок. Парочка серебристых нитей нашла себе место на его висках. В самой позе мага читалась пугающая уверенность. И когда он медленно повернул голову, тяжёлый, проницательный взгляд из-под тёмных бровей насквозь прошил панорамное стекло. Я не могла разглядеть его фиалковых глаз, столь неестественных для человека, но отражающих то буйство магии, которую он сдерживал. Которая его когда-то чуть не уничтожила. Чёрт, да я была уверена, что Рэйну должно быть лет за шестьдесят, но единственное, что в нём изменилось — добавилось несколько морщинок. Если бы не упоминание Литы-Соль о прошедших годах и встреча с постаревшим мастером Хат-Тэмом, можно было бы поверить, что маги открыли эликсир молодости, или что я вовсе — вернулась через несколько месяцев после злополучной свадьбы. «Может, маги высшего спектра стареют медленнее?» Сердце пропустило удар. «Сейчас должна произойти судьбоносная встреча?» Да. А как же девушка, которая только что его обнимала? Дамы на диванчиках назвали её невестой. Невестой Рэйна? Дейзи. Девушка в шляпке с синей брошью. Она не была похожа на его прошлую пассию. Это не Кларида, свадьбу с которой я разрушила. Не жертва обстоятельств, в итоге, под влиянием Геры, озлобившаяся, получившая лишнюю силу и напавшая на Рэйна. Та была несчастна, не хотела замуж за врага собственного рода и, будучи ещё совсем юной, проводила время запираясь в собственной комнате, празднуя вином и шампанским незавидное будущее пустого сосуда. Девушка, названная Дейзи, выглядела счастливой. Стройная, светловолосая, весёлая, в элегантном платье. Лёгкая как пёрышко и с улыбкой в тридцать два зуба. Она сразу почувствовала заминку в разговоре с мужчиной и окликнула его. Тот что-то коротко произнёс в ответ. Она рассмеялась и послушно направилась к магомобилю, а Рэйн… — Я чуть позже зайду за оплатой, — подскочила я с кресла. — Где здесь запасной выход? — Теперь она подумала о манерах, — фыркнула Селеста, одним резким движением сдёргивая с меня накидку. — Хоть перед магом высшей ложи постыдилась своей дерзости. — Вы о ком, госпожа Селеста? О Рэйне ле Мералль? — одна из девушек на диванчике принялась судорожно поправлять причёску, другая спешно занялась складками и рюшами на платье. — Он идёт сюда? Зачем он идёт сюда? — отозвалась её подруга, заглядывая в окно. — Он же сегодня уже посещал ваш салон, мадам Селеста. Спотыкаясь о собственный подол, я поспешила к двери в глубине зала. Я соврала сама себе. Я не готова. Нет. Строить отношения со свободным мужчиной — одно дело. Уводить из-под венца от нежеланной супруги — другое дело. Разрушать сложившиеся отношения — совсем не дело! Прежде чем входная дверь распахнулась, встречая гостя, я успела нырнуть в коридор. Он вывел в небольшое помещение с лестницей и несколькими дверями. Одна вела в подвал, другая — в подсобку, третья — в сквозную комнату. Я замешкалась. Позади, из главного зала салона, донёсся звон колокольчика и последовавший за ним мужской голос. Я не расслышала слов, но сам факт подстегнул и без того не сильно-то медлящую меня. Бей, беги или замри — три классических варианта реакции на столкновение с опасностью. Не помню, что было до Центра, но после него мой стандартный выбор — беги и затеряйся где-нибудь подальше от того, кто тебя преследует. Я открывала одну дверь за другой, пока искала чёрный выход, и всё это время в голове билась мысль: а действительно ли стоит так паниковать? Кто сказал, что Рэйн вообще меня узнал? Да, увидел. Да, о чём-то задумался. Но, может, о том, что сам хочет приобрести парик и прикрыть потенциальную лысину? Прошло двадцать лет. Вспомнила бы я кого-то, кого знала не больше месяца, двадцать лет спустя? Даже если бы он не изменился ни на мгновение? С другой стороны, мастер Хат-Тэм ведь смог опознать во мне Анну. Очередная дверь вывела меня в тёмный, узкий переулок. Здесь солнцу не удавалось пробиться сквозь высокие стены соседних домов, оттого тени ложись плотными густыми мазками, скрадывая углы. Рядом стояло несколько баков, забитых засохшими цветами, подпорченными шиньонами и прочими парикмахерскими обрезками. Я бросилась в сторону Персикового бульвара, надеясь раствориться среди прохожих. — Стой! Окрик буквально приковал мои ноги к земле. Мне не хватило всего пары метров, чтобы выбраться из тёмного закоулка на оживлённую главную улицу. За спиной уверенно застучала подошва чужих ботинок. Очень медленно я повернулась. Мужчина приближался неспешным, уверенным шагом. Его сила — давящая, сковывающая, удушающая — следовала за ним послушным псом. ---------- — 16 — Мужчина медленно повернулся на звук. Воспользовавшись моментом, я отстранилась — как раз для того, чтобы выглянуть из-за его широкого плеча и увидеть Алису с неизменным недовольством, источаемым всем её естеством, и газетой в руках. Она скрутила её в плотную трубочку, сжимая так, как некоторые сжимают рукоять меча. Впрочем, какие ещё «некоторые»? Та же Алиса обычно её так и сжимает. — Утренняя хамка, — очень легко опознал Рэйн мою сопровождающую. — Утренний грубиян, — в тон отозвалась девушка, без малейшего страха. Будто за её спиной стояла целая злобная империя, готовая постоять за её честь. Впрочем, да, такая империя в её прошлом действительно была. Рэйн медленно потёр запястье, переводя тяжёлый взгляд с меня на Алису и обратно. — Какая жалкая провокация. От кого-кого, а от мастера Хат-Тэма я подобного не ожидал. И чего же он этим добивается? — Чтобы вы вели себя соответственно статусу и не подсылали поджигателей, — бескомпромиссно отозвалась Алиса. Она предусмотрительно стояла на залитой солнцем улице, не спеша прятаться в зловещей тени домов. Мужчина удивлённо вздёрнул брови. — Подобные обвинения беспочвенны и оскорбительны. — Тихо и зло проговорил он, вставая так, чтобы нас обеих держать в поле зрения. — Я бы на вашем месте поостерёгся бросаться ими так беспечно. Сказал он это ей, а продолжал буравить пронзительным взглядом меня. — Вы не на моём месте, — холодно отозвалась Алиса, а потом коротко кивнула мне: — Пойдём. Слово вроде простое, но смысловая нагрузка в нём несла посыл для ле Мералля не: «не для тебя этот цветочек растили, корзиночка плелась, крем на пироженку намазывался, меч в плечо вонзался, а Центр с забытыми богами уничтожался». Я осторожно, продолжая следить за мужчиной, протиснулась к Алисе, каждую секунду ожидая, что в любой момент будет применено заклинание или физическая сила. Как-то некстати вспомнилось время в поместье мага, где я едва ли находила хоть мгновение, чтобы почувствовать себя в безопасности. Гнетущая атмосфера. Ночи, в которые я настороженно следила за дверным замком, прекрасно понимая, что он ни от чего меня не спасёт, и те тщетные попытки разобраться во всём самостоятельно. Но я ведь больше не суженая господина ле Мералля, а просто обычная женщина без каких-либо обязательств. А он? — Вы же не будете настаивать на своей компании, в то время как ваша невеста уже сбила все каблуки, разыскивая вас? — обрела я вновь дар речи, когда мужчина сделал решительный шаг вслед за мной. — Кто? — Господин ле Мералль! — в проёме рядом с Алисой возник молодой человек в шофёрской шапке, весь запыхавшийся, но явно радостный от обнаружения пропажи. — Мы вас потеряли. Вы так стремительно исчезли. Госпожа ле Сомиль вся в беспокойствах. Мужчина поправил светло-серый шарф на шее — даже на вид из очень дорогой ткани — и сунул руки в карманы пальто. Его тёмные волосы ерошил лёгкий ветерок. Он бросил взгляд на вывеску салона. — Нет причин волноваться. Я уже закончил. Он решительно направился к автомобилю, но напоследок добавил: — Арка Айрэма не будет открыта, — отчеканил Рэйн. — Этот метод изжил себя. Как бы мастер Хат-Тэм ни стремился совладать с ним, он достиг предела. А его попытки повлиять на меня подобным образом, — он указал тяжёлым взглядом на меня (да почему опять на меня?!), — грязны и недостойны даже для отчаявшегося человека. Удачного Сеттердайна, дамы, — попрощался он коротким кивком и скрылся вслед за шофёром. Буквально пару мгновений спустя с бульвара послышались радостные вскрики госпожи Дейзи, а следом раздался звук заводящегося мотора и треск магических искр. — Не за что, — хмыкнула Алиса, когда магомобиль скрылся в дальнем конце Персикового бульвара. — Я тебя и не благодарила, — процедила я. — Что вообще на тебя нашло? —оправила ворот платья и двинулась обратно в салон, по дороге вовсю распекая Алису. — А как же твой гениальный план: «Бросайся на шею, напои и переспи»? — Во время безумства ночного праздника — да, — невозмутимо отозвалась девушка. — А так, средь бела дня… Как ты вообще позволила ему зажимать себя в подворотне? Ты должна демонстрировать гордую недоступность и непокорность! Тех, кто вешается ему на шею, у него по десятку на каждой встрече. — Я ничего ему не позволяла. Рэйн застал меня врасплох. И я не думаю, что он приставал ко мне, — задумчиво произнесла. — То есть это точно не было его первоначальной целью. Вновь звякнул дверной колокольчик салона. Несколько пар глаз на диванчиках тут же устремились на нас. Но теперь в них читался не немой вопрос о том, что здесь забыли эти мещанки, а совсем другой — куда более каверзный и сопровождаемый ехидными улыбками. — Вы так стремительно нас покинули, — сладко пропела хозяйка заведения. — А я ведь как раз подготовила оплату и несколько подарков. Что же вы сразу не упомянули, кто ваши покровители? И что этот роскошный срез — под личный заказ для милой, сладкой Дейзи? Мне в руки любезно опустили увесистый мешочек из зелёного бархата с золотистой окантовкой и плотный фигурный пакет, сильно напоминающий подарочный, украшенный сияющей вывеской салона и лениво поигрывающим магическим светом. ---------- — 17 — Меня распирала злость. Всю оставшуюся дорогу я мысленно прогоняла диалог с Алисой раз за разом. Кого я вообще приютила под боком?! Бывшая Избранная, предавшая Центр. Душевный друг Врага. Лэй со своим собственным мирком для развлечений в Оси. И мой соглядатай, жаждущий убедиться, что наши пути с Тинхе более никогда не пересекутся. При этом Алиса до сих пор в хорошей и опасной физической форме, с достаточным сумасбродством, чтобы напасть на другого лэйтарца (что на меня, что на Геру!). Не обделена высокомерием и завышенным уровнем собственной значимостью, и при всём при этом способна взяться за тряпку, чтобы протереть полы, собственными руками потушить пожар и будто бы даже помогает мне не самым ублюдским образом. Сюр. Надо было бросить её в Центре. Да плевать, что я ей обещала! С какой стати я должна сдерживать слово перед такой, как она? Пожалеть, что мужик, ради которого она лишилась Предназначения, её не выбрал? Ну уж нет. Или что она, получив в дар от Тинхе свой собственный мирок вместе со свободой действий, не ощущает себя достаточно полноценной? Бред. Да, я тоже постоянно ною и всем недовольна, но делаю это исключительно для того, чтобы подействовать на нервы забытым богам, другим Избранным, первым встречным и самой себе, а она… Я выдохнула, только дойдя до храма. Прогулка и ледяной ветер хорошо остужают голову. И хотя злость поутихла, факты остались фактами. От Алисы одни проблемы, а помощь вызывает только подозрения. К моему приходу дорожка у храма была подметена. Прошлогодние листья собраны в кучки, обнажая острые листочки с синеватой каймой, проклёвывающиеся сквозь землю. Кованые ворота отказались от протяжного жуткого скрипа, открываясь медленно и плавно. — Мастер Хат-Тэм? — позвала я, заходя внутрь. Я жуть как замёрзла. Несмотря на яркое солнце, температура оставляла желать лучшего. Если бы не накидка с чужого плеча, я бы совсем околела. Я оказалась внутри храма. Стены хранили тишину. В углах под потолком висели кружева паутины. Пол был залит воском в тех местах, где раньше, очевидно, стояли свечи. Признаки увядания вновь пёстро зацвели в храме. Лита-Соль я обнаружила на заднем дворе. Земля здесь была усыпана плотным ковром из прошлогодней палой листвы, сухих веток платанов и клочков серого мха, нападавшего со старых храмовых карнизов, с которыми отважная искательница похитителей вела ожесточённый бой. Девушка ловко орудовала широкой метлой, сгоняя всё в кучки. От каждого её взмаха в воздухе взвилась мелкая, щекочущая нос пыльца и сухая крошка, заставляя её чихать. — Ты проснулась, — помахала я ей рукой, в которой так и осталась свёрнутая газета. Пакет с подарками от салона остался на кухне. — А мастер Хат-Тэм? — Утомился и прикорнул, — она указала на пристройку, которая оказалась утеплённым летним домиком. — А я вот решила немного навести порядок. И во дворе, и в мыслях. Всегда так поступаю, когда факты в голове не укладываются. Уф. Уборка собственными руками – это то ещё развлечение. — И не тратя времени на переход между темами, сразу выдала в лоб: — Так это всё же был парик? Я помедлила. Вроде бы хотела им вместе с Алисой всё рассказать, но теперь уже и не знала. Стоит ли вообще бывшей Избранной о чём-то говорить? Под ярким солнечным светом ночные приключения более не казались тёмной мрачной историей, а максимум небольшим казусом. Да, произошло недопонимание. Но никто же не умер. — Я обещала тебе историю. — Самую длинную и подробную из всех возможных. Что ж, мне и правда следовало разгрузиться. Передав всю информацию страждущему лицу, я официально выполню свою миссию по отношению к прошедшей ночи. Повязав на голову платок — обычный, из самой простой завалявшейся ткани, на манер того, какой мама завязывала, собираясь помыть окна, — и переодевшись во что-то невнятное, пахнущее пылью и едва готовое превратиться в ветошь, выданное Колибри, я приступила к помощи. Девушка сметала листья. Моя задача была приземлённее: старыми, щербатыми деревянными граблями, у которых не хватало доброй трети зубьев, сгребать эти кучи на листы потемневшей от сырости фанеры и уносить к большой мусорной яме у поленницы. С непривычки сухая рукоять граблей быстро натёрла ладони. Приходилось перехватывать её по-новому, стараясь не задевать свежие мозоли. — Был кто-то из полиции? — не отрываясь от работы, прикрикнула Лита-Соль, ловко поддевая метлой застрявший между корнями ком слежавшейся травы. Полы рясы, выданной Колибри, которая висела на мне мешком, постоянно мешали двигаться, а завязанный на затылке платок то и дело сползал на глаза, заставляя меня поправлять его грязными, испачканными в чернозёме пальцами. — Так сказал Попугай, — подтвердила я, припоминая мужчину, который уводил меня в танце. Он подметил достаточно интересные детали обо мне. — Это значит, что дело твоей сестры не пропало в архивах. Возможно, они продолжают искать? — Или пришли за лёгкой наживой, — хмыкнула девушка. — Кто же это мог быть? Я описала мужчину, но не слишком надеялась, что его можно будет опознать — деталей было немного. И я ошиблась. ---------- — 18 — Мастер Хат-Тэм был знаком со многими с семьями верхнего круга — теми, чья магия выше спектра Гелиодора. Он сопровождал многие браки и знал родителей Пирит. Храм Айрэма, в котором мы находились, не был единственным, но был самым красивым и величественным. И сам мастер не был единственным, но его опыт и компетенции были общепризнанными. Пирит — девушка-Павлин, не принадлежала к фиолетовому спектру. Её род держался в рамках голубого и синего спектров и метила рано или поздно прорваться выше или, хотя бы чётко закрепиться на одной позиции. Благо не с помощью тех самых оранжерейных цветов, которые раньше выращивали практически на заклание высшим магам. Её семье принадлежало несколько шахт и рудник по добыче пирита — специализированного, который шёл на изготовление идеальных, зеркальных кристаллов, используемых во всём мире для изготовления разных магических приспособлений. И хотя шахты по добыче драгоценных металлов приносили больший доход, именно благодаря пиритовой семья в своё обрела статус. С тех пор каждые несколько поколений, нет-нет, да девочек называли этим именем. Павлин своё унаследовала от прабабушки. — Как же так? — пробормотала я, вглядываясь в чёрно-белую фотографию. На первой странице газеты «Хроники и не только светские» на снимке была запечатлена ужасающая сцена. На холодной мостовой лежала девушка. На ней было то самое пышное платье с маскарада. Лицо не скрывала маска и пустые глаза смотрели вдаль, в темнеющее небо, пока за её спиной занимался рассвет. Она мёртвой хваткой сжимала в руке простую маску Колибри с тоненьким клювом — ту самую, которую Лита-Соль уронила при побеге. На теле несчастной не было никаких видимых признаков насилия — она выглядела так, словно просто уснула посреди улицы, но застывший взгляд и неестественная бледность кожи не оставляли сомнений в том, что она мертва. — Кто автор? — Лита-Соль пробежалась взглядом по строчкам. — Д. Левис — да, статья вполне в его стиле: сухо и безжизненно. Доверили же хроникёру! А вот снимок, — она ткнула пальцем на передовицу, где была указана фамилия фотографа, — Стервятник! Худший из возможных. Никогда не умел с уважением отнестись к семьям погибших. Наверняка сделал кадры ещё до приезда законников. И вряд ли вызвал их сам. — Ты хорошо разбираешься в прессе, — отстранённо произнесла я. — Мне приходиться много копать. Я кивнула. Лита-Соль была права. Кадр был выставлен потрясающе. На фотографии полностью отсутствовали ограждения или силуэты стражников, а контрастные тени утренних переулков подчёркивали жуткое одиночество застывшего тела. Ужас минувшего веселья Сеттердайна. Мне неожиданно стало зябко и неуютно. — Рассвет, — резюмировала Лита-Соль, которая всё больше и больше восхищала своими познаниями в криминальной хронике. — Её убили в течение часа после нашего побега. — Мне и в голову не пришло подумать о ней, — отчего-то решила я оправдаться. — Ей не должна была угрожать опасность. Она же аристократка? Таких не трогают. Она же… она так метала заклинаниями. — Они подают это как случайность! — воскликнула Лита-Соль, внимательно изучив текст. — Поверить не могу. Наверное, потому что полиция ещё не опознала её. Имени не указано, но как только родители узнают о случившемся, они же это так не оставят? — вопросила она у мастера. Тот склонил голову. Блеск заходящего солнца отразился от его лысой макушки. — Её родители были одними из тех аристократов, что всё ещё поддерживали храм Айрэма. Таких благодетелей осталось совсем немного и общество может посчитать подобный исход вполне закономерным. Старые методы себя изживают, как и их последователи. Звучало пессимистично, но правдиво. Но согласиться я не успела. Лита-Соль подскочила с лавки. — Какая разница! Убийство нельзя оставлять безнаказанным! Я иду в полицию. Если я чем-то могу помочь — я помогу. Я попыталась её остановить. Да, дело полезное, помочь законникам, но в комиссариате наверняка есть соглядатаи от Бабочки и Попугая, а Лита-Соль находилась в храме как раз для того, чтобы они на неё не вышли. Это чертовски опасно. Я постаралась донести это до девушки, но только сильнее разожгла в ней огонь праведного возмездия. — Я хотя бы должна помочь с опознанием. И маска… почему у несчастной Пирит была моя маска? Это последнее, что она произнесла, прежде чем убежать в башню переодеваться. Я же, скрипнув зубами, в очередной раз отмахнулась от гложущего меня чувства вины. Никаких тайных сообществ и расследований убийств, Дробь. У тебя бытовые задачи. В Крэйстане полно людей, которым платят за то, чтобы они занимались расследованиями убийств и поимкой преступников. Да и кто сказал, что Павлин убили? Нельзя исключать несчастный случай. — Не стоит ей в это ввязываться, — покачал головой мастер. — Она взрослый человек и может сама решать, что ей делать. — Отозвалась я. — В конце концов, она же не из любопытства это делает, а расследует исчезновение своей сестры. Со стороны старика донеслось очень красноречивое, но непонятное мне молчание. ---------- — 19 — Рэйн ле Мералль был главным последователем метода Айрэма. Его род тянулся от самого основателя, поэтому отказ от старых канонов и создание собственного учения сильно пошатнули сложившуюся систему. Новый метод мгновенно занял лидирующие позиции. Он более не требовал жестоких браков, заканчивающихся угасанием и безумием одного из партнёров, служивших местом для хранения излишка магии. Теперь этим занимались специальные накопительные артефакты, защищающие от откатов и губительных энергий. С их помощью разграничивали разные виды магии, не смешивая всё в гремучую смесь. Одним только этим маг перевернул устоявшийся мир и устроил грандиозный раскол внутри Высшей ложи. Магическое сообщество более не было связано обязательствами с «сосудами» — девушками ил юношами, наполненными чистой магией, но полностью лишёнными личности, которых маги были вынуждены называть своими супругами. Хотя в подобных подпорках нуждались только люди верхнего спектра, волна массовых отказов от метода Айрэма мгновенно прокатилась по всем слоям общества. В одночасье общество потеряло нужду в «оранжерейных цветах», которых с самого детства взращивали с сильным, но нетронутым даром где-то в глуши, оберегая от внешних воздействий. Нужда-то пропала, а вот сами люди, которых с рождения обучали искусству быть безропотной, чистой оболочкой, остались. Ненужные. Необученные. Абсолютно потерянные в новом мире, который в них больше не нуждался. Рэйн звал мастера с собой. Требовал отречься от устаревшего метода и принять новую истину. Мастер Хат-Тэм отказался. Принять это маг Высшей ложи не смог. — Почему вы отказались? — встряла я. — Извините за честность, но как человек, попавший под метод Айрэма, я хотела бы понимать: чем же лучше оказаться безвольной куклой с ребёнком, которого не сможешь даже довести до совершеннолетия, чем остаться свободной, при своих эмоциях и разуме? Мастер Хат-Тэм ответил не сразу. Несколько долгих секунд он рассматривал меня поблекшими глазами, будто оценивая, смогу ли я понять его истину. Сквозь толщу древнего фундамента донёсся глухой, ритмичный гул. Я глянула в окно — Крэйстан зажигал праздничные огни, объявляя старт очередной безумной ночи Сеттердайна. Фейерверки взмыли в небо. — Видите ли, госпожа Анна-Дробь, — заговорил мастер. Блики огней скользили по его лицу. — Я из тех людей, кто уверен, что истинно великая магия рождается только из союза двух подходящих друг другу людей, связанных ритуалом, что столетиями выверяли и вычисляли лучшие умы человечества. Со всеми атрибутами. С магическим контрактом и процессом слияния. Иначе нельзя. Наш мир неминуемо ждёт гибель, если исключительные люди вроде господина ле Мералля и ему подобных перестанут упорством, талантом и силой воли достигать сиреневого спектра. Поколение магов, рождённых по методу ле Мералля, ведёт к угасанию. Всё меньше и меньше из них будут достигать сиреневого спектра, потом синего и так по наклонной. Скоро мы начнём вырождаться. Крэйстан — это содружество миров. Сказать, что это исключительно одно государство, живущее в полной гармонии, было нельзя. Ресурсов, передела территорий, внутренних конфликтов и интриг здесь хватало с лихвой. Постоянно происходили как локальные конфликты между аристократией где-нибудь на дальних рубежах, так и столкновения с внешней угрозой. В самой же столице главным кошмаром когда-то был абаракс — некая неведомая, по крайней мере для простых крэйстанцев, сущность, являющаяся уродливым продуктом остаточных магических сил. За пределами же города обитали и другие прожорливые твари, против которых регулярно снаряжали боевые отряды магов. Я почесала подбородок. — Рэйн вас называл фанатиком? Старик грустно улыбнулся: — Не без этого. Но я вынужден смотреть гораздо дальше, чем требует мой возраст. Поколение, рождённое с новым методом, ещё не приняло бразды правления. Но однажды они сменят своих родителей, и может оказаться так, что им не хватит сил справиться с теми угрозами, с какими сталкивается наш мир. Возможно, они даже осознают ошибку, но вернуться к методу Айрэма будет не так просто. Практикующие мастера к тому времени оставят свои тела, а их ученики, — старик смиренно развёл руками, — не будут иметь возможности продолжить дело. Потребуется много времени, чтобы восстановить прежнюю систему, но, боюсь, будет слишком поздно. Речь, конечно, не о ближайшей сотне лет — наверное, оттого жители спектра не особо беспокоятся, учитывая те возможности, что дал новый метод. Я прикрыла глаза. Возможно, описываемые проблемы были из разряда глобального потепления. Может, правда, а может — обыкновенная политика, и неужели я должна убиваться из-за пластикового контейнера, выкинутого в обычную урну, когда десяток заводов в городе исторгают такое количество дыма, что иногда невозможно дышать, а отходы сливаются в ту же реку, из которой происходит забор воды для домов? Готов ли был бы мой родной мир приносить в жертву дюжину девственниц и девственников (да, мы тут за равноправие), чтобы избежать экологической катастрофы? — Когда вы говорите про новые возможности метода, вы ведь имеете в виду не только то, что верхнему спектру больше не приходится отдавать своих детей в оранжереи? — Если вы видели господина Рэйна, вы уже всё поняли. Среди салютов и уличного шума раздался скрип открывшейся двери. Я вновь глянула на улицу: Алиса вернулась или же Лита-Соль? ---------- — 20 — К рождению ребёнка все готовятся по-разному. Кто-то идёт выбирать коляску. Кто-то зачитывается книгами по беременности. Кто-то шерстит сайты. Кто-то пытается вычислить отца ребёнка. Я же своему отмываю храм, в котором будут воспевать его имя. Однажды. Сначала он станет продолжателем нового метода Айрэма, а потом постепенно его имя канонизируют. Да, тут всё серьёзно. Почти как с выбором детского садика. На самом деле я не слишком представляла, как всё пойдёт дальше. Атрос объяснял, но, поскольку ребёнок наполовину лэйтарец и наполовину лэйтарский бог, и при этом почему-то в нём ни капли моего человеческого, уместить это в голове было затруднительно. — Малыш, — я прижала ладонь к животу. Было безумно странно больше не общаться с ним в привычной форме. Раньше он чувствовался огромной, сияющей энергией и набором чистых эмоций. Он чутко реагировал на обстоятельства моей жизни. Я всегда ощущала его поддержку. Сейчас же Малыш был чем-то безумно маленьким. Меньше, чем кунжутное семечко. А мне так хотелось с ним поговорить! Рассказать, что происходит, и понять, устраивает ли его предстоящая судьба, или же он вынужден принять последствие собственного решения — остаться со мной. Но как бы я ни старалась ощутить Малыша, у меня не получалось. Это безумно пугало. Атрос уверял, что волноваться не о чём. Пусть эта магия и несёт в себе рождение любви, в ней есть и та самая пресловутая магия удачи. Малыш умеет всё то, чему успел научиться за время проведённое со мной. А научился он не то чтобы многому. Потому что я, конечно, знала о том, что некоторые родители начинают пичкать ребёнка знаниями на ранних сроках — ставят им классическую музыку, пока те ещё в утробе, читают сказки или научные статьи, но, блин, кто же знал, что в моём случае начинать подготовку к рождению необходимо было за пять-семь лет до зачатия! Я вздохнула и потянулась к ведру. Мастер Хат-Тэм всучил мне свежескошенную траву у стен храма, убедив, что именно в её отваром необходимо омывать арку, раз уж я решилась за неё взяться. Мол, это часть ритуала по очищению, который — как неожиданно мне повезло! — проводится именно весной, когда первые ростки сарлеска появляются на свет. Я не стала возражать. Возможно, дело было в том, что я проспала почти весь день. Или в том, что, когда мне не приходится улепётывать от монстров и магов, появляется куча неизрасходованной силы, но после долгого чаепития и наблюдения за фейерверками с безопасного расстояния я ухватилась за тряпку со шваброй и отправилась к Арке. Мастер Хат-Тэм суетился и пытался как-то помочь, но я это дело тут же пресекала. Тогда он пускал в дело разговоры. — Зачем это вам? — покачал головой старик, пока я группировала мебель так, чтобы достать шваброй до потолка и любовно вывешенной пауком сети. — Всё никак не могу понять. Если вы хотите вновь сойтись с Рэйном, принимать метод Айрэма не кажется в должной мере благоразумным. Как он красиво обошёл такие слова, как «глупо», «идиотски» и «у вас фляга свистит, госпожа Анна». — Слушайте, мастер Хат-Тэм. Вы за рождение великой магии в крепкой любящей семье, и я за рождение великой магии в крепкой любящей семье. Он хмыкнул. — Да что? — я подпрыгнула и смахнула с угла очередное кружево паутины, напоминающее вуаль невесты. — Вы за семью, но при этом бросили двух женихов у алтаря. И это только тех, кто мне знаком. — Бросила у алтаря только одного. Второго бросила чуть позже — вот тут, у Арки. Примерно… — я почесала пальцем подбородок, после чего ткнула концом швабры в один из камней на полу. — Да, примерно вот на этом месте. И, кстати, знаете, Рэйн тоже почему-то до сих пор не женат. Отговорка, что это из-за того, что он не хочет для будущей супруги участи пустого сосуда, тут не работает, раз новый метод сумел решить проблему излишков магии. — Он был занят разработкой нового метода. — Вступился мастер за ученика. — Его продвижением в совете. Борьбой с отступниками. Дел было много. Для длительных и осознанных отношений места просто не нашлось. Мне неожиданно захотелось вклиниться и сообщить, что я тоже просто так на месте не сидела и успела спасти несколько миров, а ещё — разгадать тайну взаимоотношений молодых богов, драконов и демонов. Это в первые два года. Потом — да, остаток времени я провалялась в яме. — А сейчас? — я спрыгнула обратно на пол, отставила швабру и взялась за тряпку. — Как будто времени прибавилось, раз он успевает расхаживать по цирюльням. — Вы очень необычная девушка, Анна-Дробь. Но если хотите возобновить отношения с мастером нового метода, госпожа Дейзи будет не единственной девушкой, что встанет на вашем пути. Она, конечно, ходит в официальном статусе его невесты, но тех, кто в любой момент готов занять её место… — То есть вы не против, что я собираюсь разрушить третью по счёту свадьбу Рэйна? — нахмурилась я. — И сойдётся со мной. Странно, мне казалось, что вы на своего ученика зла не держите. — Не держу, — смиренно склонил тот голову. — Думаете, у меня есть шанс? — В последние годы у нас складывались не слишком доверительные отношения с уже не молодым господином, и о чём тревожится его сердце, я не знаю. Но, будучи долгое время его доверенным лицом, могу строить некоторые догадки. ---------- Часть 2 — 1 — — Что вы делаете в местах былой славы магической школы? У кованых ворот заброшенного здания с выцветшей, покосившейся вывеской я оказалась вовсе не потому, что мечтала полюбоваться запущенным садом. Архитектура грузного строения со стрельчатыми окнами, поблёскивающими в свете полуденного солнца и скрывающими старые учебные классы, тоже не была моей тайной страстью. А что было? Потенциально — Рэйн ле Мералль. Сегодня на пустынной пригородной дороге его не ждали роскошный фаэтон и прекрасная спутница. Он пришёл один. И последние полчаса занимался тем, что методично изучал подвальные помещения некогда прославленной школы. — Вы меня преследуете? — невозмутимо отозвался маг, стряхивая пыль со своего хорошо пошитого костюма. — Обычно дамы, охотящиеся за мной, раскидывают сети в увеселительных заведениях или в министерстве Крэйстана. Что, впрочем, одно и то же. — Преследование — это навязчивое внимание, совершаемое против воли, — ответила я, выделяя интонацией последние два слова. Большую часть искусства странного, пикирующего флирта я переняла у Тинхе, который обожал придираться к каждому сказанному слову. — А вы, господин ле Мералль, будто бы совсем не против. Раз не пресекли моё появление в тот же момент, когда я миновала ворота. Закончив приводить одежду в порядок, мужчина одёрнул манжеты и смерил меня взглядом холодных сиреневых глаз. Он сменил тёмное кашемировое пальто на более невзрачный и менее броский костюм тёмно-синих оттенков, но в нём всё так же безошибочно считывался аристократ верхнего круга. — Раз вы меня не преследовали, что же вы тут делаете? — наконец произнёс маг. Нас разделяла брусчатая дорожка, по обе стороны от которой из-под толстого ковра серой палой листвы робко пробивались блёклые стрелки местных первоцветов. Сейчас они были плотно втоптаны в землю. Сарлеск. Этот магический бурьян полностью захватил сад и, казалось, планировал предъявить свои права на главное здание, как уже освоил соседние пристройки. Он долгие годы отбирал у заброшенного места клочки земли, поглощая и захватывая всё на своём пути. Ровно до прошлой ночи, когда сюда пришёл куда более опасный хищник — человек, желающий обрести своё счастье в компании другого человека противоположного пола. — Наблюдаю, — я слегка пнула бутон завядшего цветка, очевидно, вывалившегося из чьей-то причёски. Для лилий было ещё слишком рано — видимо, живое украшение выращивали в теплицах специально к этому мероприятию. — Из так неуважаемого вами храма Айрэма этой ночью пропали две девушки. Одной из них вы на днях угрожали расправой, а другая вела расследование некоторых тёмных делишек, проворачиваемых в самый разгар праздника. И мне казалось это никак не связанным ровно до того момента, как я обнаружила вас рыскающим среди развалин школы. Школы, в которой прошлой ночью происходило не только празднование Сеттердайна, но и проворачивались делишки некой тайной организации ЛИМ. Маг и бровью не повёл. — Беспочвенные обвинения продолжаются. — Хмыкнул он. Потом достал из кармана кристалл на цепочке, который предусмотрительно спрятал, прежде чем показаться мне на глаза (как он думал), и качнул его подобно маятнику. — Что совсем неудивительно, но весьма печально. Сначала провокации, теперь преследование. Никогда бы не подумал, что человек, столько лет прославлявший метод Айрэма, опустится до подобного. Старость оказалась для него губительным ядом, но не для меня. Я ценю оказанную им поддержку в годы моего взросления. Моё предложение мастеру остаётся в силе: если он отринет ошибочный метод, я поспособствую сохранности его разума и допущу к церемонии консервации возраста. А если – нет? – Захотелось уточнить, но вместо этого я лишь поёжилась от прохладного ветра. Или от высокомерных слов заносчивого ребёнка, каким до сих пор мне казался Рэйн. Впрочем, скорее всё же от первого. На мне было чьё-то старое, поношенное платье с длинными рукавами, юбкой в пол и завязками на груди, а поверх — тонкая шерстяная накидка с прорезями для рук. Почти что пончо. Мужчина тем временем продолжал что-то колдовать над магическим кристаллом. — Вы всё так надменно отрицаете, — я пристально следила за его работой. — Бровью не повели, когда я упомянула некую организацию. Вы что-то о ней знаете или сейчас как раз заметаете следы? — Повторюсь. Если вы хотите меня в чём-то обвинить, обращайтесь в полицию. Говорят, нынче наши доблестные служащие стали работать усерднее, — спокойно произнёс он, решив не вестись он на провокацию. Как будто раньше он был куда вспыльчивее, разве нет? Неужели жизнь чему-то научила? Я продолжила: — Полиция устраивает облавы на тайные организации, но уходят с носом, потому что никто ничего о прошедших ночах не в силах вспомнить. Рука Рэйна едва заметно дёрнулась, и один из бликов кристалла скользнул по покрытому грязью окну, а затем отразился яркой вспышкой на кусте жасмина. Сухие ветки мгновенно вспыхнули огнём. Мужчина сквозь зубы процедил ругательство. Я же подошла к кусту ближе и вытянула руки, чтобы немного согреться. — Даже не вздрогнули. — Неожиданно заметил маг. — Заклинание пролетело совсем близко. — Сантиметров тридцать — какое тут близко? — пожала я плечами, но всё же решила призвать мужчину к ответственности: — Не собираетесь тушить? ---------- —2— Два конверта. Один мешочек с золотом. У меня было много догадок, ни одного подтверждения и закономерный итог: ЛИМ прислал два приглашения на продолжение маскарада. Одно взяла Лита-Соль. Другое — Алиса? Мебель на своих местах. Ни единого намёка на то, что здесь мог произойти кровавый бой. А другого и быть не могло, если в храм пробрались организаторы с намерением похитить лэй Тинхе. Даже если бы было задействовано какое-то усыпляющее заклинание, остались бы следы. Понимай Алиса, что её пытаются обездвижить, она бы точно оставила какой-то знак. Не оставила. Обе девушки ушли добровольно. Зачем? И зачем были присланы приглашения? Я могла понять, почему звали Литу-Соль. Она не помнила прошедшей ночи, по мнению организаторов. Им вполне могло хотеться её допросить, раз они знали, что девушка на них охотится. Также не стоит исключать того, что она кому-то понравилась. Или, наоборот, не понравилась? Пирит нашли с маской Колибри. Мог ли убийца обознаться? Платья у девушек были чем-то схожи — цветовой гаммой и совсем немного фасоном. Что, если убийца действовал сгоряча? Например, тот самый гость, что залепил в Колибри заклинанием. Проклятье. К чему второе приглашение? Мне ясно дали понять, что в моей компании никто не нуждается. Зачем же преследовать? Или же приглашение было адресовано не мне? Я повертела смятый клочок, в какой-то неведомой надежде понять логику ЛИМа. Уже утро, но ни одна из девушек обратно не вернулась. — Боюсь, у меня плохие новости, — печальный голос мастера заставил меня вздрогнуть. Пока я изучала комнату на предмет тайных подсказок и бегала по соседним кварталам, расспрашивая о пропавших, старик отправился в полицию. Он здраво рассудил, что первым делом нужно проверить, добралась ли Лита-Соль до комиссара. К тому же со старым мастером, который в своё время вёл много знатных семей, могли охотно поделиться информацией. Поделились. Не добралась. — Лита-Соль поднималась в комнату перед уходом в полицию, — припомнила я. — Если она больше не возвращалась, значит, конверты уже лежали там? Это было часов в шесть или семь вечера? Я потёрла лицо, пытаясь привести себя в чувство. Бессонная ночь и усталость сказывались. Стресс бодрил нервную систему, но не мозг — тот соображал туго. Кто-то проник в храм и подложил конверты, пока мы с Алисой ходили в салон, а Лита-Соль с мастером занимались садом? Чуть-чуть стало не по себе от мысли, что так же легко к нам могли зайти, пока мы спали. — До маскарада было ещё несколько часов. Почему Лита-Соль не дошла до полиции? — я подняла взгляд на мастера. Что же делать? — Плохие новости не только в этом, — продолжил старик. — Мне удалось переговорить с давним знакомым, что был на посту — славный малый. Знал его ещё мальчишкой. Его родители познакомились в моём храме на вечерней службе, — мастер, держась за спинку кресла, медленно опустился на сиденье. — Я спросил его о пропавших на Сеттердайн. Он подтвердил, что действительно пропадают люди — как юноши, так и девушки. Всех находили. Не всегда живыми и не всегда в полном здравии, но находили. — Что вы хотите этим сказать? — не сразу поняла я. — Сестру госпожи Литы-Соль, как она утверждает, так и не нашли. — Может, это какая-то ошибка? — осторожно предположила я, решив не спешить с выводами. — Неверные формулировки? Или мы неправильно друг друга поняли? — Я тоже подумал, что есть разумное объяснение, — кивнул мастер. — Но дать его сможет только сама госпожа. «Которая, может, и не ходила ни в какую полицию», — мысленно закончила я, опускаясь на старенький коврик. — Обе пропавшие — взрослые и совершеннолетние, — рассуждала я вслух. — Со своим мнением и планами на жизнь. Нет никаких доказательств, что с ними произошло что-то страшное. А даже если произошло, то ничего уже не изменить. Да и вообще, это просто догадки. Лита-Соль может отсыпаться у себя дома, а Алиса никому и ничего не обязана. Может, она наконец встретила любовь всей своей жизни и свалила в закат. Мы-то что можем сделать? Примерно это я и сообщила мастеру Хат-Тэму. Тот в ответ произнёс что-то философски нейтральное. Так мы и решили: ничего не делать, а в спокойном темпе продолжать свои дела. То есть отправиться спать, поскольку пока две отвязные девицы отрывались на маскараде, мы методично драили храм. Конечно же, перед тем как лечь спать, мне требовалось немного прогуляться. Да, я занималась этим последние два часа, расспрашивая каждую собаку, не видел ли кто стервозную брюнетку и отчаянную бестию в парике блондинки, но то была работа, а не отдых. Да, я буквально валилась с ног. Но лёгкий променад перед сном полезен для здоровья. И то, что я по чистой случайности дошла до того самого театра, который полыхал огнём, когда мы сбегали, — чистой воды совпадение. Собственно, и в его развалинах я начала копаться исключительно из интереса к архитектуре. Ведь Гера же не просто так стал Архитектором? Очевидно, в этом есть что-то недоступное такой простой смертной, как я. Собственно, тут, на развалинах, я и обнаружила нечто странное. Ещё одного исследователя — молодого мужчину лет тридцати, а то и младше. Он был в длинном бежевом пальто, такого же цвета брюках и в клетчатой рубахе. Его ботинки были истоптаны и видали явно лучшие времена. Незнакомец бродил по развалинам, то и дело доставая из сумки прозрачные пластины формата А4 и ловя ими солнечные лучи. ---------- — 3 — В замкнутом пространстве фаэтона, пахнущем тёмным бархатом и сладковатыми духами Дейзи, внезапно стало тяжело дышать. — Кем вы меня считаете, господин ле Мералль? — хрипло произнесла я, разом теряя всю былую смелость. Нет смысла скрываться за изворотливыми фразами и недосказанностями. Он не дурак, а я не настолько хорошая актриса. Мужчина медленно, почти напоказ подвесил кристалл на верхнюю ручку двери. — Тем утром я вас принял за довольно смелый референс, — чуть усмехнувшись, произнёс он. Неожиданно мои рецепторы ощетинились, взвыв от ощущения надвигающейся угрозы. — В том замшелом салоне — за неудачную попытку бывшего учителя преподать мне очередной урок. Одним глазом я следила за Рэйном, другим — за кристаллом. Артефактом. Артефактом для сбора информации, но способным при неверном использовании прожечь в оппоненте дыру. Или при верном. В замкнутом пространстве его опасно применять — полыхнёт всё, поэтому… Цепочка рассуждений прервалась, не успев подойти к логическому выводу. Потому что мужчина подался вперёд, сокращая то самое безопасное расстояние, которое упрямо держал всю дорогу. — Сегодня на развалинах — я увидел очередную раздражающую помеху, призванную смутить меня, задержать, помешать. Сердце замерло. Он наклонился слишком близко. Намеренно. Так, что я ощутила кожей его ровное, обжигающее дыхание. — Такая жалкая подделка, что почти смешно, — продолжил он, нависая. — Прочим хватало ума внести хоть какие-то корректировки. Повесить какой-нибудь амулетик, объясняющий сохранившуюся молодость. — Да её было там… чуть, — пробормотала я, силясь избавиться от охватившего меня напряжения. Губы мужчины искривились в неприязненной усмешке. — Или хотя бы продемонстрировать свой уникальный дар, — молвил он, вынося заключительную фразу приговора. — Где же это янтарное сияние жёлтого спектра? Дар. Чёрт. Всё это время я боялась, что не смогу объяснить, зачем вернулась и почему выгляжу как прежде. А выходит так, что мне даже могут не поверить, что я — это я. Потому что дара больше нет. А без него… я никто? — Нечего сказать, — тихо произнёс он. Колёса грохотали по дороге, скрывая гул обречённости бьющегося сердца. Я отвела взгляд, признавая поражение, но, как оказалось, маг не спешил его принимать. Чужие пальцы коснулись моего подбородка, заставив вздрогнуть. От сухого, властного прикосновения по позвоночнику пробежал разряд искр. Шторки покачивались при движении фаэтона, то и дело пропуская лучи света, мельтешащие в фиалковом взоре — глубоком, пронзительном, скованном ледяным контролем сиреневого спектра и безжалостно покрывающемся темнотой в короткие мгновения. Я попыталась мотнуть головой, стряхивая наваждение, вызванное то ли недосыпом, то ли концентрацией магии, сгустившей воздух так сильно, что дышать стало невозможно. — Что вы задумали? — мой голос едва ли можно было расслышать сквозь стрекот магического мотора. Рэйн перехватил мою руку, тянущуюся к двери, и прижал её к шёлковой обивке сиденья. — Одну маленькую деталь подделать сложнее, чем прочие, — произнёс он, не отводя взгляда. — Раз вы не спешите признаваться в обмане, я обязан проверить то, что было присуще лишь Анне. Собственно, само имя, произнесённое им, будто ударило под дых. Рэйн замер в доле сантиметра от моих губ. Словно давал мне последнюю секунду на то, чтобы вырваться. — У вас есть невеста. Горячее дыхание опускалась на кожу дорожками огня. — Анну в прошлый раз это не остановило. Нить Предназначения натянулась до звенящего треска, сжимая горло моего категоричного «нет», поселившегося где-то на подкорке сознания. Оно там таилось вовсе не из-за упрямства — оно родилось из долгих тренировок и постоянного противостояния чужой магии, желавшей подчинить мою волю. А теперь встало поперёк Предназначения. Плотная ткань его костюма соприкоснулась с моей. Теснота салона сузилась до крошечного пространства. Голову будто сжало тисками. «Я не должна сопротивляться!» — мысленно прикрикнула на себя, одновременно упираясь ладонью в грудь мужчины. Собственное тело восстало против разума. Рецепторы сходили с ума, и где-то среди всего этого безумства противоречивых чувств вырвалось тщательно подавляемое воспоминание. Чужие прикосновения. Чужие руки, удерживающие меня против воли. Чужая магия, ворвавшаяся в тело и заставившая подчиняться. Чужие губы на моей коже. Абсолютная, всепоглощающая беспомощность перед тем, кому просто невозможно противостоять. — Анна… Я вздрогнула. Наваждение пропало, а вместе с ним исчез и напор Рэйна. Он отстранился так же внезапно, как и наклонился. Пальцы соскользнули с моего лица, оставив кожу пылать. Нас разделяло столько пространства, сколько вообще можно было позволить себе иметь в фаэтоне. В глубине фиалковых глаз продолжала плескаться магия, но уже тихая и спокойная, подобная волнам, укачивающим лодку в штиль. Серебряный кристалл был снят, и мужчина перекатывал его костяшками пальцев. ---------- — 4 — Ночной Крэйстан задыхался от собственного великолепия. Центральная площадь бурлила, напоминая огромный, безумный котёл. В густом воздухе мешались ароматы дорогого табака, жжёного сахара и тяжёлых цветочных духов. Казалось, что город должен был устать от еженочного веселья, но всё было с точностью до наоборот. Я стояла у стены одного из домов, забравшись на винную бочку — ещё не распечатанную, но ожидающую в любой момент возможности порадовать гостей праздника. Муниципалитет на маскарад совсем не скупился, вероятно, делая ставки на то, что через восемнадцать лет и девять месяцев город пополнится новыми налогоплательщиками. Или, что ещё более вероятно и что случится гораздо раньше — года через четыре, магические детские сады будут забиты до отказа, а родители наполнят карманы тех самых меценатов из лучших школ города, которых с трибун как раз благодарил один из представителей верхнего спектра. — Не переживай, Малыш, — пообещала я дремлющей золотой магии. — Найдём твоего будущего отца, влюбим его в себя заново и можешь из-за платных школ не беспокоится. Рэйн лично воспитает из тебя сильного мага, способного претендовать на звание бога. Мне удалось поспать буквально несколько часов и вроде даже чем-то перекусить. Но ни первое, ни второе не вернуло меня к жизни. Я была всё так же уставшей, разбитой, и если бы не те самые «обрезки» мадам Селесты, подготовленные для праздника, то сейчас моё опухшее лицо и угрюмый взгляд, которые не спишешь даже на затянувшееся похмелье, заставили бы стражников, охраняющих центральный круг, предназначенный для первого танца, вышвырнуть меня на окраину города. — А ведь могла спокойно мыть полы, пока под ногами никто не мешается, — пробормотала я, разглядывая ложу магов. Могла бы, но нет, надо следить за бывшим и спасать некоторых недальновидных дам от льющегося в бокалы вина, зажигательных танцев и обаятельных поклонников. Да, у меня всё ещё не было полной уверенности, что именно этим сейчас не занимаются Лита-Соль и Алиса. Потому что… в самом деле, это же Алиса! Что ей какое-то тайное сообщество? Порубила их уже на капусту, а я только зря нервы себе треплю. — Дамы и господа, прошу вашего внимания! Прозвучавший голос публика поддержала одобрительными криками и короткими вспышками искр — ещё не фейерверков. Взгляды присутствующих мигом обратились к ратуше. На возведённую сцену вышел человек в белом плаще и чёрном костюме. В самом сердце площади высились монументальные, затянутые тяжёлым бордовым бархатом трибуны. На них восседали представители Высшей ложи магов — те, кто каждым вечером официально открывал маскарад. Их украшали тяжёлые, покрытые лаком, цветными перьями и драгоценными камеями маски, полностью скрывающие лица. Сияние их сиреневых спектров ровным, подавляющим куполом накрывало помост, заставляя простых горожан внизу благоговейно замирать при каждом движении вельмож. Магов высшего спектра было девять. Один из них поднялся и вышел на помост. Стянул капюшон со светлых кудрей, сдёрнул с себя звериную маску и кинул в толпу. — Господин Норт и госпожа Давлин! — объявил ведущий под радостные крики. С соседней ложи поднялась девушка в нежно-голубом наряде, удивительно простом и лёгком для прохладной погоды и обилия тяжёлых тканей и кружев на прочих присутствующих. Адептка одной из школ магии проделала то же самое, что и её кавалер, с которым им предстояло открыть очередную ночь Сеттердайна. Они одновременно подошли к лестницам, прилегающим к помосту, и принялись спускаться. Зазвучала музыка. Сначала тихо, потом нарастая с каждым шагом. Публика замерла в ожидании. Руки партнёров по танцу соединились, и одновременно с тем небо окрасилось мерцающими переливами под грохот стреляющих фейерверков. Толпа мгновенно оживилась, но всё ещё держалась в стороне от круга в центре, в котором вальсировала открывающая пара. Музыка, усиленная магией, взвилась в воздух с утроенной силой. Остальные члены ложи поднялись и точно так же направились вниз по ступенькам, напоминая какую-то дикую карикатуру на тот самый маскарад в заброшенном театре. — Где же ты? Я вглядывалась в маски, силясь угадать, за какой из них скрывается Рэйн, оттого и пропустила момент, когда всё пришло в движение. Люди соединяясь в пары и устремляясь в хаотичный и одновременно с тем органичный поток. — Чёрт. Я юркнула в толпу. Приглашение от ЛИМа так и не пришло. Не посчитал меня Рэйн достойной принять участие в его расследовании. Но когда меня такое останавливало? Имея достаточно опыта и сноровки, большую часть пути я проделала почти беспрепятственно. Маски и праздничные наряды в вихре цветов мелькали тут и там, в то время как я одного за другим отбраковывала кандидатов на роль Рэйна. Да, лиц не видно, телосложение скрыто за плащом, но рост и характерные движения — вот что выступало мне подсказкой. Мимо меня пронеслась пара. Девушка мотнула головой, и я с изумлением опознала в её волосах перламутровый блеск своих собственных! Госпожа Селеста уже успела сделать из них парик, или меня от недосыпа глючит? — Рэйн! — прокричала я. ---------- —5— Мужчина медленно стянул маску. Это не была маска животного или птицы, а что-то пугающе-гротескное, напоминающее красноликого демона с зубастой пастью. В общем-то, маг мог бы и не стараться, открывая своё ухоженное лицо с короткой бородкой. Снисходительный голос Геры напоминал о себе примерно в каждом третьем моём кошмаре. — Здравствуй, Анна, — негромко произнёс он. — Я уж боялся, что потерял тебя навсегда и придётся довольствоваться лишь потомством, которое ты оставишь. Приятно видеть, что ошибался. — И тебе свободного и долгого здравия, Гера, — отозвалась я, из последних сил удерживая голос невозмутимым. — На семинарах по Адаптации не упоминали, что преследование девушек — это неподобающее поведение для здорового члена общества? На самом деле первым рефлексом было вовсе не вести светскую беседу, а броситься в глухую подворотню и затеряться в покрытом мраком лабиринте. Но это был неправильный рефлекс. Ловушка разума. Держаться главной улицы, наполненной людьми — куда более безопасный вариант. — Извольте, леди, я никого не преследовал. Наша встреча — слепая удача. Очевидно, что моя. Давно мечтал разделить подобную чудесную ночь с кем-то столь близким мне, что не захотелось бы оставлять его с рассветом. Лэйтарцы обладали какой-то уникальной способностью превращать всё обычное и невинное в беспросветную жуть. — Боюсь, этот вечер у меня уже занят другими планами, — отозвалась я. — Надоедать своим обществом ни в чём не повинному в моём интересе человеку. В вашей чисто лэйтарской манере. У Геры это высказывание неожиданно вызвало одобрительный кивок и куда более знакомую усмешку. — Такую женщину грех не подождать. Внутри меня всё ещё потряхивало от короткой вспышки чужой агрессии, оставившей ядовито-жёлтые следы на земле — это ведь даже не кислота, это что-то более едкое и опасное! И всё же я заставила себя продолжить спокойно изучать сорванную впопыхах форму Адаптации. — Боюсь, ближайшие дни тоже расписаны. — Посочувствовала я Незыблемому. — Могу поставить тебя в лист ожидания. Дай-ка подумать… На следующей… так-так-так — никогда, Гера. Ни-ког-да! Что, чёрт возьми, заставляет тебя думать, будто наше взаимное общение каким-то образом добровольное, а не чисто твоё эгоистичное желание поставить надо мной очередной эксперимент? — Анна, — протянул он, довольно жмурясь. — Как прекрасно произносить это имя. Твои действия, Анна. Исключительно они. Ты уверяла, что обзавелась Предназначением. Что вот-вот воссоединишься с неким абьюзивным идеалом, закроешь мир и навсегда станешь недоступной. И что же я наблюдаю сейчас? Не только не покинула Ось, но и без опаски разгуливаешь по территории моего эксперимента. Вмешиваешься в него. Он поправил запонку на манжете. Та сверкнула магическим светом, и в небо устремилось облачко искр — одно из тех, что прочие празднующие запускали в вышину. Гера успел обзавестись местными атрибутами нового метода. — Способствуешь кардинальным изменениям в истории мира. — Продолжил он. — Если это не способ намекнуть, что ты очень извиняешься за своё прошлое необдуманное поведение, то я даже не знаю, что мне ещё предположить? О, Атрос… Гера произносил всё достаточно легкомысленно, в то время как я, должно быть, бледнела с каждым произнесённым словом. Чёрт с тем, что мои поступки неправильно интерпретировали. Давно успела смириться с тем, что постоянно подаю какие-то неверные сигналы лэйтарцам. Но если он поймёт, что я здесь для того чтобы привести к власти над миром бога и закрыть от Оси… От мгновенного разоблачения меня спасало только то, что Гера никогда сильно не углублялся в природу эффекта Избранной. Тинхе бы уже давно сложил два и два. Он, можно сказать, сделал это ещё двадцать лет назад. — Ты решил навестить меня, чтобы услышать извинения? — я принялась показательно изучать собственный наряд на наличие прожогов или остатков зелья, которое могло бы повредить кожу, если я надену его обратно. Заодно это помогало скрыть истинные чувства от Геры и самой спрятаться от его взгляда, беззастенчиво изучающего моё тело. — Никогда бы не подумала, что ты из тех лэйтарцев, что способны легко прощать. — Я долго живу, — пожал мужчина плечами. — Хранить ненависть тысячелетиями сложнее, чем кажется. Приходится чем-то жертвовать, чтобы сохранить сильные эмоции для действительно опасных хищников. Боги. Он говорил о богах. Я встряхнула адаптационный халат и наконец заключила, что на ткани не осталось и следа от магической кислоты. Какая-то невероятно волшебная ткань! Кто бы мог подумать, что именно в лэйтарской психушке пошьют идеально подходящую мне одежду! Какой неприятный намёк от вселенной… — Именно благодаря этой философской фразе тебе удалось покинуть мягкие стены Заводи? — поинтересовалась. — Я была лучшего мнения об Альдере. Упоминание специалиста заставило Первого дома Архитектоники нервно дёрнуться, но тем дело и ограничилось. Он легко взял себя в руки. — Мне поставили временный запрет на путешествия за пределы Оси — не то чтобы я сильно рвался. И настойчиво рекомендовали отмечаться в локальных филиалах Адаптации — чего я тоже не сильно хотел. Ограничили посещение Лэйтарии и урезали доступные взаимодействия до уровня, который предоставляет туристическая виза. Ничего серьёзного, но и ничего приятного. ---------- —6— Что-то в своей жизни я делаю определённо не так, если вечер по соблазнению красивого и неприступного мага плавно превращается в сражение с другим — тоже красивым, но скорее прЕступным, чем прИступным. Примерно это я успела подумать, накидывая пояс от халата Гере на запястье и уводя удар в сторону. Жгучая изумрудная вспышка вспорола полумрак подворотни. Магия сорвалась со слышимым глухим щелчком. Смертоносный сгусток пролетел в доле сантиметра от моего уха, обдав лицо сухим, электрическим жаром. Сила ударила в одинокий чугунный фонарь в конце подворотни. Старенький, будто из прошлого века, когда магия ещё не вошла в обиход в достаточной степени, чтобы освещать городские улицы. Фонтан брызг раскалённого стекла и ядовито-зелёных искр хлынул на стены домов. Воздух зазвенел от чистой разрушительной силы. Ребёнок остался неподвижен. Свет яркими пятнами продолжал кружиться вокруг него. Ошмётки фонаря разлетались в стороны, каким-то чудом минуя его крохотную фигурку. — Беги же! — рявкнула я. Гера зарычал, яростно выдёргивая руку из захвата. Ребёнок продолжал стоять. Я бросилась к нему. Плотный поток воздуха прошёлся по шее. Если бы Гера полагался на физическую силу, а не на магию, он догнал бы меня за пару шагов. Но магам привычнее отвечать на чужие чары своими. Сместив внимание с меня на ребёнка, Незыблемый торопливо выбрал новое заклинание. Уже что-то другое, с явным привкусом гнили, пронеслось по закоулку, со скрежетом царапая облицовку домов. Тёмная, густая магия впечаталась в светлый купол чужого щита и грязными каплями разлетелась по сторонам, расплескавшись лужами. От одной из них, хлюпающей пузырями, я увернулась в самый последний момент. И, видимо, не зря: металлический кусок фонаря, до которого та доползла, в одно мгновение покрылся глубокой ржавчиной и распался буквально на глазах. — Уходи! — прокричала я, чувствуя, как за спиной у Незыблемого поднимается уже нечто более масштабное и смертоносное. Ребёнок упрямо стоял. Я было протянула руку, чтобы ухватить его и силой толкнуть за угол дома, как вдруг купол света с сухим треском распался. Ребёнок резко развернулся. Серебристая мантия взметнулась. Фигурка, подобно Белому Кролику из «Алисы в Стране чудес», нырнула в глухой, ответвляющийся проулок. Я — следом, чувствуя, как воздух наполняется озоном и потрескивающим электричеством. Тьма. Поворот. Ещё поворот. Мрачный лабиринт старых стен Крэйстана сжимался, затягивая нас вглубь. Под ногами хрустели прошлогодние листья и остатки мусора. Перед лицом маячила мантия — единственное светлое пятно на мрачной, холодной улице, которое мне всё никак не удавалось поймать. Чертовски быстрый ребёнок! Но и Гера не отставал. Шумные шаги вперемешку с ругательствами послышались позади буквально несколько секунд спустя. Проклятие! А следом воздух сотрясся вместе с землёй. Дважды проклятие. Если бы Предназначение было материальным объектом, я бы по нему постучала, как по старому сломанному телевизору: «Давай же, работай!» Где Рэйн, который спешит мне на помощь? Или другой спаситель. Его оппонент! Всегда должен быть на горизонте обворожительный оппонент, проявляющий чрезмерное внимание и тем самым заставляющий красивого и неприступного чухнуть, что добро в виде Той Самой уплывает в чужие ручки. Таковы правила! Даже Тинхе начал суетиться в своих романтичных коварных планах, когда на моём горизонте замелькали подозрительные перспективы попасть под влияние чужого мужика. Самое время новому лицу появиться и спасти меня. Но нет же! На меня, как всегда, клюют только неприятности и борются между собой за моё внимание. — Анна! Злой выкрик Незыблемого остро резанул по ушам. А следом меня с силой швырнуло вперёд на несколько метров и чувствительно протащило по брусчатке. Я перекатилась несколько раз через себя и, попытавшись резко встать, ощутила острую, пронзительную боль в колене. Тут же судорожно ухватилась за стену, чтобы удержать равновесие. Да что б меня! Самое время, конечно, порвать какой-нибудь мениск! Шаги позади заметно замедлились, а впереди… Маленький беглец неожиданно остановился. Обернулся, встал в профиль и полубоком нырнул в заброшенное здание. Двери там не было — лишь чёрный зев пустого проёма. «Хм…» Глухой переулок или пустующий дом? Где именно мои потенциальные крики о помощи совершенно точно никто не услышит? Серебристый капюшон ребёнка вновь показался из проёма, будто маленький незнакомец искренне интересовался, почему я не спешу следом за ним. — Правильный выбор, Анна, — показательно спокойный голос Незыблемого прошёлся по загривку ледяным дыханием. — Мы оба повели себя несколько необдуманно. Давай успокоимся. Я не стану злиться из-за того, что ты сотворила с моей прекрасной работой. Уверен, что смогу подобрать пропорции для заклинания, которое приведёт в порядок то, что ты сделала со своими волосами. ---------- —7— Я плохо разбиралась в возрасте детей, но ребёнок на вид выглядел лет на десять. Мальчишка. Бледный. Тёмные волосы. Серьёзный взгляд. Должно быть, я окончательно тронулась умом. Мальчишка был почти точной копией той иллюзии, что я видела в Заводи, когда помощница Альдера предлагала мне выбрать внешность моего будущего ребёнка. Так много напоминающего лэйтарцев, и будто бы почти ничего от меня. — Кто ты… Кто тебя прислал? — мои губы отказывались слушаться. Большие сиреневые глаза взирали на меня с испугом. Я скатилась с импровизированного ложа и ещё раз подозрительно покосилась на потолок. Гера не провалился вслед за нами в портал, хотя шёл прямо по нашим следам. — Как ты смог открыть портал? — продолжила я, стараясь подобраться к ребёнку ближе. — Почему ты преследуешь меня?.. Я попыталась ухватить его за плечо, но мальчишка юрко увернулся. Такое знакомое лицо. Мимика. Аура? Мне вновь захотелось дотронуться до маленького незнакомца, но тот, будто уловив мои мысли, посмотрел на меня этими пугающе серьёзными глазами и медленно покачал головой. Я кивнула. Нет так нет. Сохраняем личные границы. — Как тебя зовут? В моём Предназначении не были предусмотрены дети. Не такие взрослые, по крайней мере. Не должно быть подобного в моей истории! Что-то фатально пошло не по плану? — Ты часом не какой-нибудь бастард семьи ле Мералль? Мальчишка приложил палец к губам, призывая к молчанию, и красноречиво указал на перегородку, отделяющую нас от соседнего зала. А потом так же быстро накинул капюшон на голову и окончательно скрылся за бордовой шториной. Пахнуло сыростью. Я послушно последовала за ребёнком. Едва перешагнула порог, как тут же поняла, где я. Дополнительных вывесок не требовалось, как и персонального оповещения. Маскарад ЛИМа Те же просторные залы, бордовые шторы и сотни свечей. Только вот слиться с участницами праздника у меня не было шанса. Их тут попросту не было. Было кое-что другое — финальная подготовка к подпольным знакомствам и тёмным делишкам. Официанты деловито застилали столы бордовыми скатертями. Наспех развешивали по стенам картины. Клеили обои? Один из мужчин стоял у стены и водил по ней свечой с изумрудно-зелёным огнём, и под её светом там, где мгновение назад виднелись осыпавшаяся штукатурка и тёмный кирпич, проступали те самые узорчатые обои. Другой расставлял на полукруглом балкончике стулья и музыкальные инструменты. Мелодия же, которую я слышала, доносилась вовсе не из этих залов, а откуда-то из-за стен. С потолка? И ни единого окна. Мы вновь оказались в каком-то огромном подвале с бесконечными коридорами. Но точно не в том же самом, что был в разрушенном театре. Ночные знакомства ЛИМа каждый раз меняют своё расположение. Мальчишка юркнул в узкую щель между кирпичной стеной и полотнами, которые развешивали рабочие, скрывая те неровности, что не удалось исправить быстрой магией. Я последовала за своим маленьким Белым Кроликом. Он уберёг меня от незавидной судьбы остаться наедине с Герой, так что, какая бы ловушка ни ждала меня впереди, она всё равно казалась лучшей долей. Музыка продолжала играть где-то совсем рядом. Звучали голоса. Заливистый хохот. Удар каблуков сотрясал потолок. Гости уже прибыли на первую часть тайного маскарада и вовсю веселились. Запахи пыли, кислого вина, духов и специй, сливаясь воедино, парили в воздухе. Я была где-то совсем близко к эпицентру, но не видела его. Свечи сменились лёгким полумраком. Узкие полоски магии тянулись у самого потолка, но почти ничего не освещали, сглаживая контуры. Чёрт, надо найти Рэйна. Серебристый плащ мелькнул за поворотом. Я ускорила шаг, но за ребёнком так и не поспела — он исчез в одно мгновение. Вместо него навстречу выскочил взлохмаченный вихрь в виде девушки в светлом платье и на полной скорости столкнулся со мной. Металлический лязг зазвенел по коридору, добавляя новых звуков празднеству. За ним последовали сочные ругательства. Темноволосая девушка, с которой я столкнулась, упала на пол и принялась спешно собирать опрокинутый вместе с посудой поднос. — Чего встала?! — рявкнула она. — Помогай! Мне тут, что ли, одной корячиться? Я и так опаздываю. Я послушно опустилась на колени и совершенно поздно заметила, что девушка собирает посуду в плотных перчатках, касаясь предметов буквально кончиками пальцев. — Тщательно вымоешь руки, и будет всё в порядке, — огрызнулась она, поймав мой ошарашенный взгляд. Девица дёргано ухватила кувшин, и остатки тёмного напитка выплеснулись на пол. — Абаракс! — прошипела она. — У меня совершенно нет времени. Скоро мой выход. Панический взгляд обратился на посуду, потом на пол и на меня. ---------- —8— Я подозревала, что рано или поздно наступит мой звёздный час и я-таки подслушаю реальный разговор, благодаря которому разоблачу тайный заговор. Правдарассчитывала услышать его с другой стороны двери, чтобы в любой момент скрыться и оставить врагам лишь намёк на своё существование. А не вот так. Не с дрожащими руками. Не с замершим дыханием. Не вжимаясь в стену и не съёживаясь в комочек за шкафом. Не на расстоянии в несколько сантиметров от чужих сапог, что в любой момент оттопчут мне пальцы. Я упиралась ладонью в пол, когда мужчины зашли, и теперь боялась прижать её к себе, чтобы не привлечь внимание самым фактом движения. — Младший не совладал с артефактом и получил ранения, — без предисловий начал Первый, тот что вызвал своего товарища наверх. Он ухватился за поручень металлической полки и теперь легонько постукивал пальцем по ней. Лица его не было видно — он стоял ко мне спиной. Мантия полностью скрывала фигуру, позволяя видеть лишь подошву обуви. — Несерьёзные. Слёг на пару дней в родовом поместье. До конца праздника не появится. Пришлось срочно искать достойную, но безобидную замену, — быстро проговорил мужчина. — Георджианцы начали пользоваться артефактами? — искренне удивился Второй. Его скрывала фигура собеседника, заслоняя собой. Голос был тише, но грубее и будто взрослее. А может, мне так только казалось из-за того, что Первый отчитывался перед Вторым, как перед главным. — Это не противоречит их методу. Пернатый же пользуется этими новомодными штучками. — Терпеть их не могу. Будто циркачи со всякими цепочками, бантиками, стразами. Неважно! — Резко одёрнул он сам себя. — Уверен, что это случайность? — Мои ребята проверили. Магических вмешательств нет. Обычное совпадение. — Он — мастер, — возразил Второй. — Младший. С ритуальными заклинаниями не все способны совладать. А тот взялся за мераллевскую игрушку — хватило же ума. Не похоже на злонамеренное воздействие. Обычный идиотизм. — Всё равно мне это не нравится. Не вчера и не завтра. Именно сегодня. Очень некстати. Пустующее место вызовет подозрения. — Поэтому и поставили замену. — Напомнил Первый. — Он с прочими гостями. Смотрит шоу. В обществе не отсвечивал. Подозрительных знакомств не водил. За него поручились. Если кратко, то вот… — зашуршала бумага. Кажется, маг доставал её прямо из рукава. — Информации немного, но и сам он… — Убирай. Во второй акт пускать его нельзя. Никаких новых лиц. — Оставить место пустующим — ещё хуже. — Вступил в спор Первый. — Мералль и так явился взволнованным. Будто бы даже в сомнениях. — У нас достаточно людей. Посади нашего, любой… — Не сойдёт за высшего, — перебил Первый. — Проблем с ним не будет. О не у власти и не законник. Этих, кстати, сегодня двое. Одного отвлекут наши пташки. Второго сведём с прессой — пусть немного выпустят пар друг на дружке. Второй маг продолжал мяться. — Ладно, к абараксу всё! Следишь за ним лично. Если он окажется подручным… — Всё равно ничем своему господину не поможет. Мантия второго колыхнулась от резкого нервозного движения, и я увидела алую ткань. Это кто-то из гостей. Один из организаторов скрывается среди гостей? — Отправь Пернатого проверить. Он же здесь не только для того, чтобы за юбками ухлёстывать, — маг глубоко вздохнул. — Больше сюрпризов на сегодня нет? Остальное? — Пташка готова. Все фигуры на местах и ждут начала партии, — отчитался Первый. — Рассвет всё расставит по местам. — И… — Лично удостоверюсь, чтобы нужные лица присутствовали там, где им положено. — Печать? — Верно, — вновь послышалось шуршание мантии. — Поражаюсь, как он ловко научился ими пользоваться. Одну к трости прицепил, эту — в перчатку. — Талант, — хмыкнул Второй и тут же ядовито добавил: — Как и все в его семейке. Первый издал короткий смешок. Мантии вновь зашевелились. Голубой контур дрогнул и взметнулся вверх сияющей пыльцой. Заклинание тишины было снято. Щелчок ручки и скрип двери — мужчины покинули тесное помещение. Лишь спустя три секунды я наконец сделала глубокий вдох. Твою ж налево! Заговорщики, блин. Никаких имён. Никаких конкретных действий. Мотивов. Даже случайно не выронили секретную папку с чётко прописанным планом и фотками всех членов организации! Рано я обрадовалась внезапному везению. На негнущихся и окоченевших конечностях я кое-как поднялась на ноги. Страх, что сковывал дыхание последние минуты, отпускал медленно и неохотно, прощаясь со мной, как с давней любовницей. И всё же… Меня сюда притащил ребёнок. Будто бы специально оставил там, где я гарантированно получу нужную информацию. Предназначения не создают специальных людей-проводников из ниоткуда. Ребёнок должен существовать в реальности. Быть кем-то, у кого есть веские причины мне помогать и причины обладать столь невероятной, недоступной для этого мира силой! ---------- —9— Этот голос. Этот взгляд. Это выражение лица. Заинтересованность, за которой прячется снисходительное равнодушие. Мужчина в… алом. Пустота его души. Чужеродность иных миров, вплетённая в плотную ауру так тонко и изящно, что её всепоглощающая, гипнотизирующая мощь поражает настолько глубоко, что можно спутать её с оглушающей и безжалостной любовью с первого взгляда. Я не отскочила к спинке ближайшего кресла — меня буквально отшвырнуло к ней. Руку жгло из-за необдуманного прикосновения. Взгляд холодил душу. Тинхе. Нет. Враг. Враг, который остался в Заводи. Который никак не мог здесь оказаться ни по одной из разумных или неразумных причин. Такой живой. Такой настоящий. Такой… Неужели он пришёл за мной? Нет же, бестолковая Дробь, вспоминай! Он говорил, что периодически посещает этот мир. Это раз. Что на два? Это не он тебя нашёл и любезно вмешался в твою жизнь, руша облачные замки из мечты и надежды, чтобы построить на их месте свою безапелляционную парадигму. Это ты его догнала и заставила остаться. Есть ли у нас три? Крутим волшебное колесо фортуны. И-и-и… Алиса. Лэйтарец оставил своё уютное гнёздышко на берегу озера, когда почувствовал, что его лэй в беде. Выдыхаем. Он ищет Алису. Информацию о ней. Поэтому стоит здесь во всём своём несокрушимом великолепии и бровью не ведёт из-за затянувшегося молчания. Учтиво ждёт продолжения. А кто бы его не ждал после слов о заговоре и обещания вернуть упущенный шанс? Я крепче вцепилась в спинку кресла за своей спиной и натянула дежурную улыбку. Держи лицо, Дробь. Лэйтарцу подтёрли травмирующие события, что привели к его саморазрушительному состоянию. Он не должен помнить меня. Я привлекла его внимание совершенно случайно и очень быстро потеряю его интерес, если подберу подходящие слова. А я их подберу, потому что, пока тело необдуманно шарахалось от опасности, моя гениальная сторона вовсю готовила правильный и сбалансированный ответ — безупречно выверенный и неоспоримый: — Я из… Я извиняюсь от всего сердца — обозналась, — произнесла нараспев, мягким и совсем не дрожащим голосом. — Вот что я хотела сказать. Хм… Чего? В смысле моя гениальность вместе со здравым смыслом уволились много лет назад и их места до сих пор вакантны? А, не вакантны, а сокращены за ненадобностью. Всё равно никто ими не пользуется. Кто ж тогда подкидывал мне все эти восхитительные идеи? — Избранная, — повторил Враг. Он не шелохнулся. Продолжал сжимать в руке маску с переливающимися рубинами и смотреть так, что земля уходила из-под ног, а кислород — из лёгких. Тот самый взгляд, что теряется в полумраке, позволяя отблескам догорающих свечей вписывать в черноту желаемые чувства и эмоции. И манящие нотки интонации, что обволакивают и пленяют с такой силой, что можно услышать, как Предназначение трещит по швам. Он назвал меня Избранной. Тут уже не до шуток. Сказал бы кто угодно, только не я. — Да, избранная, — повторила я с меньшим пафосом. — Точнее, избрана для маскарада второго шанса Сеттердайна. Или же, как нас называют в народе — Пташка. Я отцепила руки от спинки кресла, дающей столь ценные крохи опоры, и изобразила лёгкий книксен. Проклятая гравитация едва не подвела в самый ответственный момент, но я всё же удержалась на ногах. Чёрт, да что ж меня так штормит? Вроде бы пережила встречу с Герой. Алису. Всю проклятую Заводь. Чокнутых магов — бывших, будущих и дам в них влюблённых, но самообладание покидает именно сейчас. Потому что встреча с Тинхе — это не страх, который можно преодолеть. Не паника, которую можно побороть. Это что-то совсем другое, въевшееся в саму суть и дёргающее за верёвочки. — Сто сорок семь дробь два, — ровно и даже немного скучающе произнёс мужчина в алой мантии. — Нет-нет, — покачала я головой, категорически отвергая чужую версию текущей реальности. — Шанс только второй, а не сто сорок седьмой… — Дробь. — Два. Шанс номер два. Пожалуйста, будьте внимательнее. Хотя количество посещённых миров я никогда не считала. Может, и правда — это сто сорок седьмой? А «дробь два» — это за вторую попытку его покорить. — Я почти по этому не скучал, — хмыкнул Странник. Я прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо. Кажется, он меня всё-таки не узнал. Или я сейчас нахожусь в глубоком отрицании? — Точно, — махнула я ладошкой. — Странник из дома Исследователей. Не узнала тебя в этих странных вычурных шмотках. Я видела его в чёрных одеждах — воплощением непреодолимого зла и тёмного соблазна. В белых одеждах — подобно праведнику или же безумцу, доживающему последние минуты жизни. Среди огненных всполохов красного, алого и бордового я видела его впервые и теперь терялась в неопределённости. ---------- —10— — Предназначение? — я изобразила искреннее удивление. — Ах, ты про ту ерунду. Это называется «находиться в активном поиске». В агрессивно-активном. То, что ты услышал, — мой стандартный подкат к мужчинам. И ведь не соврала же! Даже захотела по-дружески постучать пальцем по предплечью лэйтарца. Мол, хэй, забыл, какая я странная и непоследовательная? Но… он не использовал флёр, а мои внутренние датчики опасности без остановки били тревогу. Я сжала ладонь, напоминая себе, что отныне Тинхе под запретом. Что ответил же ответил Враг? Проигнорировал неинтересное оправдание и сухо обронил: — Симпатично. Сцена. Он смотрел на неё. Внизу, в главном зале, кто-то из магов учинил драку. Несколько заклинаний сорвалось в воздух, и окружающие бросились разнимать забияк. Всё как и в прошлый раз. Обычное отвлечение внимания нужных людей на ненужные вещи? Только я отвлеклась на анализ ситуации, которую в прошлую ночь воспринимала совсем иначе, как лэйтарец добавил: — Ты слишком хорошо выглядишь. Смотрел он всё ещё исключительно в зал. — Ну да, — я мысленно оценила свой внешний вид. Помятая побегами, полётами, пыльными вещами и едкой кислотой. В общем и целом, для своих обычных приключений я действительно до сих пор держалась неплохо. — Комплимент — просто блеск. — Не комплимент. Обычный факт, который противоречит природе течения времени, — мужчина немного нахмурился. Так сразу не определить, из-за несостыковок с моим возрастом или из-за скандала в зале, вступившего в новую фазу. — Успела пройти инициацию нового метода Крэйстана? Раньше я приняла бы этот вопрос за ревность. — Нет комплиментов — нет ответов на вопросы, — отрезала я, вымучив очередную улыбку, и тут же поспешила себя одёрнуть. Какие, блин, улыбки?! Я до сих пор не знала, в какой именно момент у прежнего Тинхе тогда щёлкнул выключатель и его здравомыслие погрузилось во тьму, остановив стрелку выбора на мне. Спокойно, Дробь. Не нагнетай панику. Без золотой магии в тебе ничего там заново у Врага не щёлкнет. Лэйтарцы не воспринимают людей равными себе. Избранные для них — забавные игрушки, не более. Хоть во все тридцать два зуба сверкай. — Должно быть, я узнаю всё от своей лэй, как только её встречу, — мужчина отвёл взгляд от представления в зале и медленно повернулся ко мне. Мы оказались лицом к лицу — чуть ближе, чем я рассчитывала. — Она достаточно умна, чтобы не оказаться чем-то тебе обязанной. Значит пошла за тобой, предполагая, что ты замышляешь нечто опасное против Оси или же меня? Моё лицо осталось непроницаемым. И мертвецки бледным, конечно же. — Её зовут Алиса, — холодно напомнила я. — Разумеется. Пробежавших по коже ледяных мурашек с лихвой хватило, чтобы напомнить, чем именно я здесь занимаюсь на самом деле. Тинхе стоял на верхней ступеньке, мешая мне при гипотетическом желании совершить повторный акробатический трюк, только на этот раз уже вниз, в зал. Единственная дверь позади была намертво запечатана магией. — Или… — выдержав паузу, продолжил мужчина (не в чёрном!), — мне не стоит мучить ненужными расспросами лэй, попавшую в неприятности? Вдруг я узнаю что-то лишнее, что существует исключительно между вами, девочками, и о чём мне всё же знать не следует? Как же красиво он умеет заворачивать предложения, задавая вопросы, точечно пробивающие все болевые места. И будто бы вправду не выслушает любезно предоставленный доклад Алисы. Проклятье. Я отступила к двери. Может, она только снаружи не открывается? — Не хочешь делать комплименты — не надо. — Я продолжала изображать равнодушие, убеждая себя, что не всё потеряно. — Попробуем ещё раз? — Милостиво предложил лэйтарец, сопровождающий моё отступление. — Откуда на тебе эта одежда? Что? Он ведь должен помнить, что это форма Заводи. Учитывая, что я лично приходила к нему в камеру, эти два факта лэйтарец обязан был сложить. Как и предположить причину, почему Алиса оказалась со мной — он-то знает её лучше, чем кто-либо. Или уже не знает? Враг напрямую озвучил три факта, которых не помнит. И если он сейчас не соврал, то… Чувство юмора. У него начисто забрали понимание моего чувства юмора! И прекрасного. То есть — меня. — Слишком долгая пауза, чтобы ожидать честного ответа, — резюмировал Тинхе. Я пожала плечами. — Слишком много вопросов для Странника, попавшего на сие мероприятие. Я с силой дёрнула ручку двери, но та лишь противно скрипнула. — Куда-то торопишься? — Боюсь упустить свой второй шанс, — указала на дверь, собираясь потребовать снять заклинание, как та содрогнулась от глухого удара. С той стороны послышались неразборчивые голоса, выражающие своё мнение по поводу отдельных черт моей личности и её местонахождения в данный момент. — Впрочем, — протянула я, — моё от меня никуда не уйдёт, можно ещё немного полюбоваться… сценой. ---------- —11— Меня бесцеремонно швырнули на холодный пол. Возмущение застряло в горле — похититель использовал магический пасс, и слова утратили свой окрас, вырвавшись на свободу сиплым шёпотом. Я попыталась сдвинуться, но нога тут же отозвалась болью. Небольшое растяжение, но весьма неприятное. Другие части тела тоже ощутимо поднывали — сказывались ушибы и синяки от прошлых падений, остатков чужой магии и грубого обращения при транспортировке пленницы, то бишь меня. Мне намертво связали руки за спиной толстыми верёвками. Грубые узлы больно врезались в кожу, но куда сильнее душили разлитые в воздухе тяжёлые, приторные запахи масел, от которых голова шла кругом. В центре комнаты, куда меня затащили, стояла старая дощатая кровать. На ней, бледная и пугающе неподвижная, лежала Алиса. — Быстрее переворачивай её, — донёсся женский раздражённый шёпот. Возле кровати суетилась та самая темноволосая девица, что в начале ночи впихнула мне в руки поднос с отравленной посудой. На её руки были натянуты всё те же плотные перчатки, а рот и нос были туго прикрыты плотной тканью. Видимо, для того, чтобы снизить концентрацию вдыхаемых тягучих ароматов. Она методично и тщательно обтирала Алису с ног до головы, втирая в её кожу дурманящие янтарные масла. Ей помогала девушка — в праздничном платье. — Что вам от меня надо? — Прошептала я. — Что здесь происходит? — Прикрой рот, — отозвался принёсший меня мужчина, подошва его сапога легонько надавила на мою голень. — Или будет очень больно. Понятно? Я кивнула. — Тихая и понятливая. Такой и оставайся. — Маг помолчал пару мгновений и добавил: — Какое-то знакомое у тебя лицо. У меня был веский повод промолчать. Я им воспользовалась. — Скоро он? — Бросил мужчина девушкам, которые никак не отреагировали на наше появление. — Вот-вот, господин. — Отозвалась тёмненькая. — А эта? — Будет готова в срок. О, наконец-то! — выдохнула она, когда в комнату вошёл человек в зелёной маске с декоративным клювом попугая. — Иди давай, — небрежно махнул он ей рукой, отреагировав на возглас. — Твои — седьмая и десятая ложи. И за Лебедем пригляди, больно нервная она сегодня. Девушка покорно кивнула, стянула с себя защитное тряпьё и, подхватив маску Лисы, поспешила на выход. А не та ли это самая Лиса, про которую я недавно думала? — Гости начинают волноваться, когда я надолго исчезаю, — обратился Попугай к замершему магу, который, скрестив руки на груди, продолжал поглядывать на меня одним глазом. Вид обнажённой девушки в полуобморочном состоянии, которой продолжали делать обтирание, нисколько не смущал, кажется, никого. Кроме меня. — Нужна печать, — отозвался он. Тот самый Первый из подслушанного разговора. — И Мастер хотел, чтобы ты лично перепроверил ту странную метку. Мастер. Кодовое имя того брезгливого мужика или реальный мастер? Попугай ухватил чистую тряпку и, обернув ею руку в перчатке, крепко перехватил руку Алисы за запястье. Та даже не шелохнулась. Лишь медленно вздымающаяся грудь напоминала о том, что бывшая Избранная ещё жива. — Я видел такие цветки в храмах и будто бы даже в одном из садов, высеченным на камне. Должно быть, георджианка из очень преданной методу семьи. Но не из нашего города. Не помню её. — Он опустил руку Алисы обратно. — Я истощил магию в метке ещё в самом начале. Она не опасна. Попугай говорил о вейосе — татуировке на руке Алисы в форме вий’иза, лэйтарского цветка. Тот указывал на её принадлежность Тинхе и был неким хранилищем стандартных заклинаний лэй. — Будто бы утром произошёл всплеск, — задумчиво произнёс маг-параноик, продолжавший тщательно кутаться в мантию. — И то кольцо. — Остаточная реакция. Такое бывает. Сейчас это не более чем детский рисунок на коже. Что касается артефакта, — Попугай что-то схватил с тумбочки, повертел в руках и откинул в стопку тряпья. — Оно мертво. Даже для вторички не пригодно. Ценности нет. Первый задумчиво повёл головой. — Если женщина георджианка, почему метод так схож с мераллевским? — Продолжил он допрос. — И почему проживала в храме Айрэма? Как-то слишком хорошо эти ребята осведомлены. Попугай пожал плечами. — Смена эпох. Методам, как и их приверженцам, требуется время, чтобы полностью сформироваться и перестроиться под новые реалии, — весьма философски заявил мужчина в изумрудно-зелёном костюме. В том же самом, в котором он поймал меня в день маскарада. Золотистые бляшки, россыпь мелких камней, белоснежное жабо с камеей и трость. Всё при нём. — Сначала артефакты. Теперь они используют собственную кожу. Мастер снова поднимет вопрос о том, куда катится наш мир. — Маг покрутил что-то на запястье. — А там и разработка новых ограничивающих законов. Павлин осторожно коснулся пальцами века Алисы. Приоткрыл одно, потом другое. Прощупал пульс на шее и равнодушно уточнил: — Госпоже не требуется повторная печать. Это лишнее. — А это и не ей, — кивнул маг в угол. ---------- —12— Угроза прозвучала доходчиво. Я мысленно представила, как рассказываю о том, как меня преследовал некий неадекватный маг (нет, не тёзка того самого Георджиана, что открыл метод имени себя, а он сам лично), а потом таинственный ребёнок колданул локальный портал — один из тех, что ещё не изобрели в этом мире, — и так из тёмной подворотни я оказалась не где-нибудь там, в постели богатого, высокопоставленного красавца или в ином мире, а вот прямо за кулисами тайного общества ЛИМ в самый разгар подготовки. Так хорошо и адекватно звучит, что ни убавить, ни прибавить. — Вы мне не поверите, — отозвалась я шёпотом. — Попытайся, — предложил Попугай. Я рассказала. Мне не поверили. В итоге права я, проигравшая — тоже я. — Когда ты её встретила, тебе не показалось, что она уже под чем-нибудь? — обратился мужчина в ярких шмотках к девушке с маслами. Та покачала головой. Тело Алисы неожиданно дёрнулось, и помощница вновь перевела всё внимание на едва дышащую лэй. При первом взгляде действия подручной ЛИМа казались обычным обтиранием, но это было не так. Её к чему-то готовили. Моей соседке по храму выписывали на спине странные символы. То есть она и так была вся в масле и почти в отрубе, будто последние несколько часов ей делали первоклассный массаж, но теперь это дополнилось чем-то магическим. — Странно, — отозвался маг. В его руках зажёгся голубой огонёк. Держа его на указательном пальце, он поднёс его сначала к одному моему глазу, потом — к другому. — Звучала ты на удивление убедительно, хотя и безумно. Только вот постороннего влияния не видно, как и других отклонений. Но всё же разумное объяснение твоему появлению здесь есть, не так ли? — подмигнул он мне. — Не так, — не согласилась я. — А если так, то поделитесь. Вдруг этот пацан в серебре — не рояль из кустов, а вполне себе городская легенда или стандартный такой чокнутый маг, возродившийся в теле ребёнка, который каждый вечер выходит на охоту и расшвыривает по порталам людей строго в алфавитном порядке? А как раз сегодня моя очередь. — Ты не из полиции и не из прессы, но явно с кем-то в сговоре. Очень сомневаюсь, что частник. Без магии оранжерейному цветочку, который остался с усохшим даром, самое место в исследовательской лаборатории какой-нибудь академии. Например, той, где до сих пор ректором выступает Рэйн ле Мералль. — Вы это к чему? — Я думаю, ты пришла за господином ле Мералль. — Я же сказала, что искала подруг. Попугай меня не слушал. — Он в последнее время постоянно где-то пропадает, — продолжил пернатый организатор. —Зачастил в лаборатории Академии. Минутку… Я гневно сощурилась. Рэйн в последнее время зачастил в лаборатории, которым требуются люди без дара? Тупое Предназначение! А нельзя было мне эту информацию выдать в первый же день, желательно выведя жирной строкой в газетный заголовок? Я бы здесь сейчас не сидела. — Это одна из любовниц господина ле Мералль? — взволнованно вскинулась помощница. — Вот почему она показалась такой знакомой! Её наверняка печатали в «Вечернем Хроникёре». — Ещё как печатали, — Попугай поднялся с пола и, отряхнув руки, направился к перекошенному столику, на котором лежал круглый предмет и длинный свёрток. — Нам с тобой была удостоена великая честь познакомиться не с кем иным, как с госпожой Анной, бывшей невестой Рэйна ле Мералль. Мужчина схватил что-то со стола и покрутил в руках. — Маска скрывала черты, и я было решил, что это очередная подражательница, которых он постоянно перебирает. Но теперь я чётко вижу, кто передо мной. — Не похожа ведь совсем, — возразила девушка. — Разве что тоже блондинка. Анна была красивой и изящной. И гораздо моложе. Писали, что она пленяла мужчин одной лишь улыбкой, поэтому Мералль прятал её в своём поместье. Он встретил её в далёком мире без магии, когда проводил инспекцию по заданию Ложи. Влюбился с первого взгляда и приказал рекрутёрам тайно доставить к себе на свадьбу. А для всех прочих сочинили всю эту сказочку. Наверняка заранее договорился с семьёй ле Шан. И их дочурка свободна и для всех видимость, что месть свершена. Я скосила взгляд на взволнованную собственной историей фантазёрку. Может, мне в Адаптации тоже немного подправили память? Потому что эта история была от моей была также далеко, как я сейчас от исполнения собственного Предназначения. — Нет, — с некоторым холодком отозвался Попугай. — Не было никакой инсценировки, и свадьба не была фальшивкой. Семья ле Шан была опозорена из-за сорванной свадьбы ещё больше, чем если бы та состоялась. — Зато госпожа Кларисса сохранила жизнь, — флегматично отозвалась девушка, после чего задумчиво произнесла: — Если это действительно Анна, разве не стоит сообщить об этом Мастеру и… подправить план? Мужчина хмыкнул. — Вносить корректировки поздно, хотя с такой Пташкой результат превзошёл бы все ожидания. Небольшой серебряный диск, усеянный ломаными руническими знаками, тускло блеснул в его руке. ---------- —13— Только начала чувствовать? О нет, я ощутила магию в тот момент, как маг переступил через порог комнаты и швырнул меня на пол. Она плескалась в воздухе переливом ароматов и ярких пятен. Сладкая, терпкая, удушливая. Ядовитая. Она дурманила голову, но не сбивая с толку. Она подчиняла. Она не даровала даровала воздушную лёгкость и спокойствие, как ментальный флёр, а двигалась внутри тягучей массой. Опускалась на плечи плотной тканью и обволакивала тело бинтами внахлёст, к которым крепились нити и взвивались вверх к руке кукловода. И жжение внутри. Отрава, разливающаяся по венам, проникающая метастазами в лёгкие. Заставляющая тело лихорадить. Всё это концентрировалось в солнечном сплетении и… не находило выхода. Не только в связываниях я хорошо разбиралась. Контроль разума – тоже моя фишка. — Это как манипуляция с даром, — просипела я, глядя в глаза улыбчивому мужчине. — Только в другом агрегатном состоянии и менее концентрированная. Маска на Попугае дёрнулась, будто он приподнял в удивлении брови. — А говорили, что и среднего образования в области магии ты не получала, — он подошёл к кровати и, обернув ладонь защитным сукном, властно коснулся плеча бывшей Избранной. — Неужто от уроков с репетиторами есть настоящая польза, а не только незапланированные дети? — Вопросительная интонация неожиданно резко сменилась на команду: — Вставай! Не мне. А жаль. Потому что следом произошло нечто поистине пугающее. Алиса — гордая лэй непревзойдённого Странника, никогда не подчинявшаяся чужим приказам, обманувшая богов и полторы сотни Избранных, без заминки вставшая на пути Геры и нанёсшая ему урон, — медленно, словно бездушная кукла, поднялась на постели. Её взгляд, пустой и полностью лишённый прежней искры, послушно следовал за каждым движением зелёной птичьей маски. — Великолепно, — Попугай удовлетворённо оглядел результат совместной работы. Тёмные густые ресницы Алисы дрогнули. Взгляд выловил мою персону. Губы, чересчур яркие и кроваво-алые, разомкнулись и что-то беззвучно произнесли. Кисть нервно дёрнулась, будто в рваном, отчаянном жесте указывая на кучку тряпья у импровизированной постели. Что? Кольцо Странника, отброшенное в сторону. Попугай назвал его «мёртвым». Назвал потому, что пользоваться им могут только носители золотой магии или, как в моём случае, я - официальная хозяйка. Но что мне с него? Умеет оно немного. Если Алиса намекает, что я могла бы с его помощью вызвать Тинхе или, упаси меня… — кому у нас тут вообще можно обратить молитвы? — метод Айрэм, связаться с Герой. Увольте! Из-за них обоих — по отдельности и вместе взятых — я и валяюсь связанная. Нет уж. Я незаметно покачала головой, но Алиса этого уже не увидела. Её взгляд окончательно стал стеклянным, стирая последние проблески разума. Я сглотнула скопившийся в горле ком: — Вы собираетесь её подложить одному из гостей? Разве вы сами не говорили, что у вас тут не развлекательный бордель и вы бережёте своих Пташек? — Говорил такое? Неужели птичка со сломанным крылышком успела сохранить какую-то информацию? Ай-я-яй. Придётся провести с этой рыжей плутовкой ещё одну воспитательную беседу, — мужчина вытащил лежащий рядом свёрток и принялся его разворачивать. — Нет, госпожа Анна. Я говорил превеликую миссию для вашей подруги. В чём величие согреть постель тому, кто находит удовольствие в подобных развлечениях здесь? Госпожа Алиса составит компанию не какому-то случайному гостю, а самому Рэйну ле Мералль. — Прежде чем продолжить, он немного помолчал, будто ему требовалось время, чтобы убедить себя в чём-то. — В каком-то смысле это акт милосердия. Ему пора на покой. Эта жизнь начала его тяготить. Блеснула сталь. Попугай вытащил из свёртка кинжал. — Так сложно было найти кого-то, кого бы он к себе близко подпустил. А тут сам же выбрал себе ловушку. Моя рука выскользнула из петли, и я принялась за ноги. Нужно тянуть время! Тянуть время! Давай, Дробь! В выводах Попугая есть явные не состыковки. — Рэйн не выбирал Алису. — Вскинулась я. — То есть он выбирал, но не Алису. Вы всё перепутали. Приглашение пришло мне, а Алиса его стащила. Мы живём вместе, в одной комнате. — Ошибки быть не может, — возразил Попугай. Кроха сомнения отразилась на его лице. — Их вместе видели. И не раз. Ну же, дурацкие верёвки! Самое время сдаться и отпустить меня. — Плохо видели! — я издала надтреснутый хрип. Вести эмоциональную речь сиплым шёпотом было весьма утомительно. — Я там тоже была. У храма. В подворотне Персикового бульвара. Мы обжимались с Рэйном в подворотне, когда Алиса нас там застала. Они перекинулись парочкой неласковых слов. Вот это ваши шпионы приняли за томные фантазии великого мага? Или логичнее предположить, что вы ошиблись, и все свои нереализованные желания Рэйн всё же хотел воплотить с бывшей, которая так и не стала его ни в одном из смыслов этого слова? Мы оба вздрогнули, когда в комнату ворвалась помощница с белоснежно-белым платьем. ---------- —14— Гремела музыка. Кричала девушка. Трещало дерево, рушились стены, и магия намертво вплеталась в атомы кислорода. «Рэйн ле Мералль должен умереть». Шёпот. Тепло. Жар. Обрывистые обещания. Сладкий убаюкивающий голос. Серебро. Золото. Сирень. Шум волн. Грохот колёс. Шёпот. Тепло. Жар. Цветочный запах. Горечь. Шёпот. Тепло. Жар. Всплеск воды. Мягкость ткани. Дрожь тела. Обжигающее касание. Чужой шёпот. Чужое тепло. Чужой жар. Холод металла в ладонях. — Рэйн ле Мералль должен умереть. Свет резко вспыхнул и обжёг сознание обрывками посторонней магии. Вернулось зрение, а следом за ним — рефлекс, который всегда безотказно срабатывал в момент смертельной опасности. Я ещё не успела сообразить, где оказалась и что вообще происходит вокруг, как поймала опасный блеск лезвия, вспоровшего воздух. Ась? Кинжал вознёсся вверх прямо перед моими глазами и со стремительной силой рухнул вниз, метя в обнажённую, вздымающуюся грудь мужчины. «Рэйн ле Мералль должен умереть». Эй! — Эй! — вырвалось из моего рта. Я инстинктивно потянулась перехватить, оттолкнуть, отбить. Сделать хоть что-нибудь, чтобы предотвратить удар натренированных женских рук, чья хозяйка страстно возжелала оборвать линию жизни рода ле Мералль. И если бы не рефлексы, если бы не колоссальный опыт и не вечное сопротивление любому намёку на магию, дурманящую сознание, я бы просто не успела остановить… …себя. Лезвие со свистом вспороло перьевую подушку. Белая ткань разошлась под ним так гладко и ровно, будто его тщательно к этому готовили. Может, даже зачаровали специальной магией, чтобы он без труда вспорол горло жертве или же с первого удара пронзил сердце. Я обнаружила себя мёртвой хваткой цепляющейся за рукоять кинжала и низко склонившейся над мужчиной, который продолжал безмятежно лежать на постели с закрытыми глазами. Я пыталась убить Рэйна. — Что за… хурма. С трудом расцепила пальцы, сжимавшие рукоять кинжала до побелевших костяшек. Того самого, блин, кинжала, который достал Попугай! «Хотя сердце пробить не так-то легко, — отстранённо скользнула мысль, когда я обессиленно плюхнулась на постель рядом со спящим мужчиной. — Его защищают рёбра.» Рэйн спал. Или был в глубоком отрубе. Одурманен? Что бы там ни было, его не пробудили ни мои слова, ни вскрики, ни сталь, продолжающая поблескивать в подушке всего в нескольких миллиметрах от его головы. Лицо было спокойным и умиротворённым. Морщинки разгладились, суровое и напряжённое выражение стёрлось. Я тем временем отчаянно боролась со спазмами и судорогами. Грудь вздымалась часто. Сердце колошматило с безумной силой, угрожая обернуться приступом. Меня знобило. Пот тёк ручьём. Я дышала быстро и прерывисто, но воздуха катастрофически не хватало. А то что был, казался липким, жарким, неправильным. Усилием воли я заставила себя делать глотки воздуха медленнее и глубже. Следом скатилась с кровати и шагнула к окну на ватных ногах. Створки распахнулись легко. В комнату ворвался свежий утренний ветер вместе с золотистыми лучами пробивающегося солнца. Свежий воздух? Солнце? Сад! Тот самый сад в поместье ле Мералль. С цветущими нарциссами, гиацинтами и почему-то сиренью, для которой ещё явно не пришёл срок — из того, что я помнила о климатической зоне собственного проживания. Что ещё здесь то же самое, как из прошлого? Садовник, который пялится на меня во все глаза с открытым ртом, придерживая шляпу с широкими полями и задрав голову. Что ещё за реакция? Никогда не видел женщин в спальне господина? Женщин, которые машут ему в ответ — мол, всё хорошо, не переживай, все мы люди? Женщин, которые не являются невестой Рэйна, при живой-то невесте? Женщин, которые — я? А… Просто обнажённых женщин в окне средь бела дня и на всеобщее обозрение. Я резко задёрнула шторы, и вот тогда сознание включилось полностью. Опала вуаль, и очертания вещей наконец обрели истинные краски и объём. Я подхватила скомканное покрывало с банкетки и завернулась в него по самые уши. И вот теперь заново оглядела комнату. На огромной двуспальной кровати лежал Рэйн. Мятые простыни, сбившиеся к ногам одеяла. Подушки, разбросанные по полу. Опрокинутое кресло и перевёрнутый стол. Черепки расколовшихся чашек и разлитая вода. У самой кровати — несколько вёдер. Одно пусто, в другом залиты пахучие травы. ---------- —15— Из распахнутого окна потянуло сырым утренним сквозняком. Тяжёлые синие портьеры лениво всколыхнулись, впуская в комнату косые, золотистые лучи раннего солнца. Я съёжилась в кресле, пытаясь защититься от холода. Или от слов Рэйна. Прозвучавшее обвинение капельками льда повисло в воздухе, будто роса на лепестках расцветшего колокольчика. В этой звенящей тишине, казалось, можно было услышать треск осыпающегося серого пепла в камине, где багровые угли едва тлели на самом дне, испуская слабые, умирающие крохи тепла. — Что ты имеешь в виду? — хрипло вымолвила я, подтягивая колени к груди. — О чём тебя предупреждали? — Он сказал, ты вернёшься, — Рэйн склонил голову, и тёмные пряди волос упали ему на глаза. Мужчина неловко попытался их убрать. Потом зашарил рукой по кровати, видимо, в поисках ленточки, стягивавшей прошлой ночью его хвост. — Я не поверил. Вернее… — Он откинул в сторону подушку, продолжая поиски. — Я был одержим этой мыслью. Искренне желал её претворения в жизнь. Но знал, что это невозможно. Равнодушие ни с чем не спутаешь. Я отвела взгляд. — Ты про минувшую ночь? Маг вытянул ладонь и что-то негромко пробормотал. Скомканное одеяло отлетело в сторону. Следом с кровати сорвались подушка вместе с простынёй — последняя издала противный треск, расходясь на полосы о лезвие воткнутого кинжала. Ленты нигде не было. — Про минувшие годы, — ответил он. Я всё ещё решительно не понимала, о чём идёт речь, но осознавала ясно: для Рэйна это почему-то важнее, чем то, что его только что едва не закололи в собственной постели. — Я не понимаю, — призналась честно. — И я не понимал, — маг обратил на меня взор цвета цветущей сирени — настолько яркой, сочной и выразительной, что мне на секунду отчаянно захотелось выяснить: а не бродит ли по свету у сего достойного господина непризнанный сын лет десяти от роду? — Его слова казались безумием. Сказать, что сбежавшая невеста вернётся ради ребёнка? Мужчина покачал головой. Я же почувствовала, как стремительно бледнею. Кто-то рассказал Рэйну о том, что я собралась с ним переспать, чтобы выдать нарождённое дитя за его наследника? — О каком ребёнке речь? — К чему лукавство? Разве стоит сейчас… Стук прервал его. Маг поднялся и только сейчас нашёл время подобрать своё нижнее бельё и одеться, а уже после направился к двери. В проёме на мгновение мелькнул слуга с подносом. Прозвучало несколько тихих фраз, оставшихся для меня тайной. Я воспользовалась паузой, чтобы собрать мысли. О ребёнке и о том, что я обзавелась Предназначением, знал лишь Гера. И он явно был заинтересован в том, чтобы поучаствовать в событиях моей жизни. Незыблемый и ранее пытался перекроить мою судьбу: активировал силу Малыша, подправил мои внешние данные, чтобы псевдобоги заметили меня и затащили в свой Аркан. И теперь продолжает за мной следить. Ему явно было бы на руку раскрыть мои планы Рэйну, чтобы тот от меня отказался. Маг вернулся в комнату. Водрузил накрытый поднос на низкий столик, возможно, являющийся прикроватной банкеткой. Присел на край постели, закинул ногу на ногу и поинтересовался: — На чём мы остановились? — Вы пытали меня обмолвками и недосказанностью, — напомнила я, готовясь к худшему варианту развития событий: обвинения, угроз и последующее выдворение. А может и заклинание в спину. — Разве я не заслужил право чувствовать себя уязвлённым? Как считаешь, Анна? Чувство вины когтисто заскребло по темечку. Я виновато склонила голову. Мучительно стыдно. Губительно тяжело. «Рэйн знает о моём плане». Чёрт. Я бессильно откинулась на спинку кресла. — Да, прости. Да. Я… — Он пришёл поздней ночью, — перебил Рэйн, лениво отмахнувшись от оправданий, которые, вероятно, ничего для него не значили после обнаруженного предательства. — Во время грозы. Когда молния кромсала небо, а воздушная стихия срывала кровельный покров, будто соревнуясь в силе с лучшими магами Ложи. Его плащ развевался, подобно теням беспокойного огня. Так бесцеремонно. Так драматично, — процедил мужчина. — Будто вшивый актёришка из дешёвой, безвкусной постановки. Он сделал резкий вдох. Крышка подноса взлетела вверх, открывая несколько чашек, чайник и графин с нарезанными дольками лимона. Мужчина указал на исходящий паром напиток: — Прошу, Анна. Должно облегчить восстановление. Нас обоих вчера отравили чем-то очень неприятным. Я качнула головой. Зря я мысленно обвинила Геру. Речь шла совершенно не о нём. Подобными театральными постановками в моей жизни занимался совсем другой лэйтарец. Мрачный Странник не ста размениваться ерунду и нанёс предупреждающий удар. Только вот… не мог он знать о моей беременности и поступить так. ---------- —16— Мужчина носком сапога небрежно отодвинул упавшую чашку, оказавшуюся на его пути. Та отлетела прямиком в ведро, издавшее жалобный металлический звон. Я не сдвинулась с места. Если ночью всё произошло — мне больше не надо инициировать сближение. Предназначение работает, и всё идёт своим чередом. Если же нет… Или если Рэйн достаточно сильно оскорблён, чтобы бесстыдно соврать…. — Настоящий маг верхнего спектра никогда не распространяется о своих ночных похождениях, — белозубая улыбка отразилась на лице господина ле Мералля. — Рэйн! — Право слово, разве это имеет столь большое значение? Если он уверен, будто мне нужен от него ребёнок, то прекрасно понимает, как это важно. Раз продолжает упорно уклоняться от прямого ответа — он чертовски, до глубины души обижен. Это уже чуть лучше, чем ледяное равнодушие, но всё же плохо. — Нас отравили, Рэйн. Мне стёрли память и внушили тебя убить. Ты едва выжил! Мои соседки так и не нашлись, а Алису в последний раз я видела в таком плачевном состоянии, что искренне её пожалела. На фоне всего этого безумия меня первым делом волнует: переспали мы или нет. Да, очевидно, для меня это имеет колоссальное значение! — я зло выдохнула. Надеюсь, с девчонками и правда всё в порядке. В конце концов, хотя бы Алису Враг не бросит. Рэйн наклонился, коснувшись кончиками пальцев моего подбородка, и я вновь ощутила по всему телу тянущую, знакомую дрожь. — Зачем придавать столь огромное значение одной ночи, когда их у нас впереди будет ещё много? — философски заметил он. Я плохо разбиралась в философии, видимо от того и занервничала. — Ты уверял, что видеть меня больше не желаешь, — отклонилась назад, и подушечки пальцев мужчины бессильно мазнули по воздуху. — Что же теперь? Игнорируешь попытку убийства, говоришь о ребёнке и держишь на крючке тайн прошлой ночи. Какие странные приоритеты. — Я демонстративно обвела комнату взглядом. — Неужели в тебе так мало гордости и чести аристократа? Достаточно было просто наброситься на тебя с поцелуями, чтобы ты притащил меня в свою спальню, разом забыв о своей новой невесте? — Недоверчиво покачала головой. — Не верю. Поэтому спрошу без этих эвфемизмов про постель. Что здесь произошло на самом деле, Рэйн? Что ты от меня скрываешь? Что произошло ночью такого, из-за чего ты так резко изменил своё мнение? Дал мне второй шанс и теперь так нелепо им пользуешься? Мой взгляд запнулся о жестяные вёдра. На дне одного — листья, на дне другого — белый осадок. Сода? Горький запах сарлеска в воздухе. Расплескавшаяся на полу вода. Тряпки. Влажные простыни. Сарлеск? Я отмывала отваром из сарлеска алтарную Арку. Мастер Хат-Тэм тогда сказал, что это давний ритуал — трава хорошо смывает скопившиеся остатки магии. Но теперь я знала, что это не так. Это вовсе не просто ритуал. Сарлеск. Я знала о нём не из Крэйстана. Из другой, прошлой жизни. Запомнила, потому что эта трава не водилась в моём мире. Она из магического. Мне рассказывала про неё девушка с Отбора — девушка, которая пожертвовала собой ради моего спасения, отказалась от будущего и, лишившись магии, вернулась в свой мир. Сарлеск — трава, что при правильном использовании дезактивирует магию. Её свойства до сих пор не изучены в Крэйстане, но в мире Ниимы она ценилась дороже золота. — Ты сказала, что предназначена мне. Я вздрогнула. Внимание моментально вернулось к Рэйну. Наши взгляды встретились. Нет, столкнулись. Сквозняк всколыхнул лепестки сирени, и маг нараспев повторил: — Ты предназначена мне. Ах, если б только одному тебе я такое сказала… Какие же странные подкаты у меня к мужчинам. Пугает то, что они работают. Ещё больше пугает, что я решилась сказать это ему. В каком же я была отчаянии? — Нет, должно быть что-то ещё, — упрямо пробормотала я. Это Тинхе — фанатик и романтик. Рэйн другой. Тогда что же? Будь дело только в сексе на одну ночь или похоти, разговор бы шёл в совершенно ином формате. Какие бы слухи ни летали вокруг — он не бабник. Если основателя нового метода и развратила власть, то точно не в той сфере, где властвует сластолюбие. — Уверена? Действительно хочешь знать, что случилось прошлой ночью? — Мужчина вскинул подбородок, и я увидела этот странный всплеск в его сиреневых глазах. Маг отступил назад и опустился на кровать. Сцепил руки замком и уже совершенно по-другому посмотрел на меня: — Иди сюда, — поманил он. Я повиновалась. Автоматически. Даже не задумавшись. И тут же испуганно отшатнулась назад, но не успела. Маг стальной хваткой ухватил меня за руку, заставив послушно опуститься на пол у кровати. — Мы попали в очень дурную ситуацию, — глухо произнёс Рэйн, продолжая крепко удерживать меня за запястье. — Заметь, я предлагал тебе удобный вариант остаться в сторонке. Ах, так вот что это было. Поэтому у тебя и ужасные подкаты, Дробь. Ты намёки прочесть с лупой в руках не можешь. ---------- —17— Прошлой ночью было страшно. В момент, когда надо мной вспорхнула фиолетовая печать, тело пронзил дикий ужас. Я поняла, что не знаю, где очнусь и очнусь ли вообще, когда магия оставит меня. Ситуация вышла из-под контроля. Должно быть, именно этими потаёнными мыслями я поделилась с Рэйном. Но откуда взялся такой уровень доверия, чтобы делиться страхами? Такое могло произойти только в совсем критической ситуации, где физическое и моральное истощение плотно сцепились друг с другом, а поверх всего прилетел очередной кризис, вынести который было уже невозможно. В голове яркими вспышками проносилась картина прошлой ночи. Это не были воспоминания. Лишь мозаика из собранных по кусочкам частей, опыт и собственные реакции. Я почти видела, как лихорадочно привожу Рэйна в чувства, обтирая отварами и отчаянно стараясь согнать яд. Как таскаю вёдра. Сдираю с мужчины одежды. Как сама нахожусь в изнеможении и из последних сил пытаюсь вывернуть ситуацию. Как магия выходит из-под контроля в чужом теле и начинает его разрушать. И вместе с тем понимаю, что несмотря на все усилия, скоро сработает программа, заложенная заговорщиками в печать, и вот-вот заставит меня убить человека, которого я прямо сейчас спасаю. С каждой минутой всё больше и больше накатывает паника. Пальцы сводит от страха, который не думает проходить, игнорируя долгие годы изнурительных тренировок. А я продолжаю, продолжаю, продолжаю… И есть что-то ещё, что случилось ночью. Что-то, из-за чего я в самый последний момент оказалась на месте Алисы. Что подкосила окончательно, после чего я и вжимаюсь в плечо Рэйна, давясь слезами. Ч-чёрт. Всё это пролетело в голове меньше чем за мгновение и растворилось в секунду, когда чужие губы коснулись моих. А потом случилось что-то совсем выходящее за грань нормальности. Защита не сработала. Я не сжалась в комочек. Не дёрнулась назад. Не попыталась ударить мужчину. Напротив, прижалась теснее, откликнувшись на мерцающий блик того, что выглядело, как безопасность. Та самая невероятная роскошь, которую я не в силах была себе позволить со дня, как меня изъял Центр. Краткий, звенящий миг подлинного единения. Сближение без страха быть порабощённой. Без страха показаться уязвимой. Без страха опасаться каждого произнесённого слова. Без страха столкнуться с необратимыми последствиями. Мне чертовски нравилось это ощутить. Чувство, что сильнее, чем слепая страсть. Сильнее, чем ментальный флёр или же грубое магическое подчинение. Чем кожа, плавящаяся от прикосновений чужих пальцев, разгорающийся в груди огонь или же приятные тянущие ощущения ниже живота. Факт осознания этого поражал до глубины души. И я была не одна такая. Холодное равнодушие Рэйна дало трещину. Оно с самого начала было лишь притворством. Защитным механизмом. Мужчина лишь испытывал меня. Он, как и я, отчаянно боялся обжечься и вновь истлеть до рассыпающегося пепла. Вот почему его тронули признания и слёзы. Или даже раньше? Рэйн увёз меня с маскарада. Его губы. Они целовали меня прошлой ночью. Я поняла это в тот же момент, когда тепло его дыхания проникло в меня вместе с лимонной кислинкой испитого напитка. Рэйн не соврал. Всё ещё не воспоминания, но их фантомный отзвук донёсся до сознания, едва я коснулась ладонью его лица. Почудилось шуршание ткани, тихий шёпот, перебиваемый звуком поцелуев. Слои мешающейся одежды и легкость моего тонкого платья, через которое так отчётливо можно было ощутить чужое желание. Терпкий и густой запах парфюма. Горечь вынужденного одиночества, оставляемая горячим дыханием. Зов плоти. И тоска. — Дейзи… — пробормотала я, ловя ртом спасительный глоток воздуха. Рэйн неохотно отстранился, продолжая удерживать. — Принято шептать имена своих бывших любовников, а не чужих невест, — он облизнул губы. Его взгляд был направлен на меня. Такой… бесконечно печальный. Моя рука всё ещё оставалась на его щеке. Большой палец мягко поглаживал скулу. Я продолжала прижиматься к мужчине и совершенно не чувствовала искусственности происходящего. Это было так естественно, что я вообще не понимала, как такое может быть. Легко. Без надлома. Так работает Предназначение? Или… это и есть норма, а я просто забыла, что она из себя представляет. — Как ты можешь быть таким голодным и одиноким, если у тебя есть невеста? — вырвалось помимо воли, но это было именно тем, что я отчаянно хотела понять. — Ты спрашивала об этом вчера, — отозвался Рэйн, откидывая голову на край постели. — И что ты ответил? — Что вполне могу. Поскольку в точно таком же состоянии уже был, когда на месте моей невесты была ты. Или Кларида. — Но я не хотела ей быть. И госпожа ле Шан тоже. А Дейзи казалась совсем другой. — В отличие от первых двух моих невест, Дейзи способна любить, — не без иронии отозвался мужчина, разглядывая люстру. — Хотя бы деньги, внимание и тот статус, который ей даёт место подле меня. ---------- —18— — Пожалуйста, отмените «ключ», господин ле Мералль, — слегка склонившись, попросил молодой мужчина в тёмно-синем камзоле, с рыжими гладко прилизанными волосами, шёлковым платком на шее и знаком отличия на груди — ищейка? — Нет, — откликнулся Рэйн, — и отзови своих лис. Где, абаракс побери, Грид-Локк? Я ожидал видеть его во время своей несвоевременной кончины. Встреча с правоохранительными органами оказалась не совсем такой, какой я её представляла. «Хватит ломать мою собственность!» — первым делом рявкнул Рэйн, когда в тяжеленную дверь вонзилось что-то опасно-магическое с той стороны. Потом послышались шёпотки, и уже после того, как прозвучало приветствие, мужчина приоткрыл дверь и тут же предупредил, что никого в свои покои пускать не собирается, особенно людей с заклинаниями наперевес. В последний момент в узкую щёлочку успел сунуться чей-то кривой нос, очевидно, не раз битый и ломаный. Цепкий глаз поймал меня в антураже разгромленной спальне. — Побереги своих гримёров и ретушёров, — процедил Рэйн и нос исчез. После небольших препирательств маг и ломившиеся незваные гости мирно спустились в гостиную, а комната Рэйна была им же намертво заперта, и доступ ищейке, названной Лисом, он предоставлять не спешил. Пока. Меня же через скрытую в нише дверь — вот те здрасьте! — молчаливая служанка провела через гардеробную, ещё несколько комнат и вывела к шкафам с платьями, где, отобрав покрывало, переодела в наряд, который, очевидно, должен был свободно болтаться, но вместо этого швами впивался в кожу. Служанка попыталась исправить это, накинув сверху лёгкий палантин. Пока я оценивала чужой гардероб, размышляя о его истинной хозяйке, девушка невозмутимо приводила меня в порядок. И уже после отправила вниз, к гостям господина ле Мералля. Прислугу, очевидно, проинструктировали ещё в тот момент, когда нам с Рэйном приносили напитки с выпечкой. — Он всего лишь делает свою работу, — лениво протянул кривоносый незнакомец в ответ на злую реплику мага. Мужчина небрежно скинул плащ на спинку кресла, не позволив прислуге его забрать. — Радуйся, что лисы, а не клевер. — Репортёры тоже «всего лишь» делают свою работу, но это не значит, что я буду сиять от восторга каждый раз, когда моё грязное бельё вывешивают на всеобщее обозрениие. Кривоносый добродушно хохотнул: — Да где ж там грязь, увольте, господин ле Мералль? — Собеседник хозяина дома выглядел чуть старше прочих. С небольшим островком печали на макушке, но расплывающейся улыбкой. —Рудники, медленно перетекающие под знамя георджианцев — это грязь. Причины отсутствия должного оснащения передовыми технологиями полиции — это грязь. Как и последние инциденты с их представителями… — Внутреннее расследование уже ведётся, господин Астор, — отозвался рыжеволосый, которому места в гостиной не предложили, и он остался у дверей, то и дело поглядывая на лестницу, отделяющую его от предполагаемого места преступления. Ищейка. Лис. — Виновные будут найдены и наказаны. Если офицер Грэйвс и его напарник действительно причастны к необоснованному членовредительству или аморальному поведению, порочащему их звания, они получат… — Внеочередным оплачиваемым отпуском, — небрежно отмахнулся тот самый кривоносый Астор, перебив его так же, как тот перебил его самого минутой ранее. — Не первый день землю топчем, Кристоф. Полно вам. О чём бишь я? Ах да! Вот это всё — грязь. — Будто бы случайно обвёл он всех присутствующих пальце. — А упоминание нескольких романов на стороне — всего лишь неприкрытая лесть мужской силе, господин ле Мералль. Хотел бы я, чтобы и о моих увлечениях столько писали, но увы — моя любовь к коллекционированию марок не пользуется спросом даже в аналогичном клубе по интересам. В отличие от предпочтений нашего коллеги, господина Лауретта, уничтожившего своими опытами с длиннорастущими и цветодающими растениями ни одну общественную или научную лабораторию. — А разделяй вы мои предпочтения, у нас бы сейчас было куда больше шансов разобраться в том, что происходит! — подскочил на ноги, вероятно, тот самый господин Лауретт. — Что смысла здесь сидеть и изображать любезность, распивая чаи? — Он в сердцах пихнул ногой кофейный столик, и посуда опасно задребезжала. Астор успел подхватить свою чашку с блюдцем, Рэйн и третий гость, принадлежащий Ложе магов, остались к сервизу равнодушны. — Что за срочный вызов нам поступил, и где, их тьма раздери, все остальные? — Много ли тут нужно думать? — Пожал плечами Астор. — Дам тревожить никто не стал. Грид-Локк, как всегда, не пожелал терзать свои старые кости дорожной тряской и прислал Кристофа вместо себя, мотивируя сей поступок тем, что, коли послание правдиво, толку от лично присутствия нет, ибо Грид-Локк больше управленец, чем следователь. А коли неправда, так и смысла выдвигаться нет. В любом случае срываться с места резона никакого. Георджианцы же весьма осторожны в проявлении своего любопытства и предпочтут узнать возможную радостную новость от своих соглядатаев в полиции. Кто ещё остаётся? Лис отступил к лестнице и теперь внимательно изучал отполированные до блеска перила. — Никакой магии, — предупредил Рэйн, подняв указательный палец вверх, даже не глядя на Лиса. Тот молча кивнул. Когда вновь возобновилась речь, он невозмутимо вытащил белоснежный платок и провёл им по лакированным перилам, стирая пятно жирного блеска. Возможно, единственной причиной, почему его отсюда не выгнали, было то, что за пределами синего контура он представлял куда большую опасность, чем внутри него. Тщательный парень. ----------