Предатель Шестого Дома Эуреон Серебряный В чужом теле и не менее чужом мире Фирион должен был провести всего несколько часов и выполнить важное задание. Но если попал в Подземье, вернуться домой будет непросто. Сможет ли человек, застрявший в теле воина-дроу, выжить в чужом обществе, где женщины смотрят свысока и приказывают, а мужчины обязаны кланяться и выполнять любые их прихоти? Сможет ли притвориться "своим" и не выдать себя? Сможет ли остаться человеком и не превратиться в того, в чье тело переселился? Удастся ли ему выполнить задание и вернуться в свой мир и в собственное тело? Тем временем Шестой Дом, ослабленный атакой врагов, раздирают заговоры и предательства… От автора: Вторая книга в сеттинге “Шестого Дома В’Аргешшара” — побочная история, которую можно читать и как отдельную книгу. ==================== {1} Маска и тишина Такой боли Фирион никогда прежде не испытывал. Расплавленным железом она растекалась по внутренностям, заполняя живот, грудь и горло и не давая ни пошевелиться, ни даже вдохнуть. Фир хотел повернуться на бок, надеялся, что сможет хотя бы дышать. Но тело не подчинилось. Спокойно… ожидаемая проблема… просто… сосредоточься… Тело повреждено, серьёзно повреждено, но этого и правда можно было ожидать. На такие случаи лучшие умы Общества разработали чёткие протоколы и составили наиболее эффективные последовательности заклинаний, с помощью которых можно быстро вылечиться и приступить к работе. Каждый член Общества обязан знать эти протоколы, даже те, что занимаются лишь бумажной работой и не покидают стен родной Башни. Лечение… давай же… Сплести пальцы, хотя бы шёпотом произнести заветные слова — и всё будет хорошо. Но тело отказывалось слушаться нового хозяина. Даже глаза открыть не удалось. Свежее же тело… почему не… — Смотри! Каланнар вроде живой! Мужской голос совсем рядом. Тот самый язык. Язык дроу. И Фир понял каждое слово! Вот только радоваться некогда: дышать по-прежнему не получалось, и от нехватки воздуха мысли начинали путаться. Ещё немного — и случится непоправимое. — Надо же! — над головой прозвучал второй голос, более тихий. Где-то совсем рядом послышались шаги. — Думаешь, ему ещё можно помочь? Фир вновь попытался вдохнуть. Безуспешно. Неприятная судорога вдруг скрутила тело, и боль в груди и животе стала такой острой, что показалось — ещё секунда — и всё, конец. Но спустя несколько мгновений боль почему-то почти прошла. Или сознание Фира просто перестало её воспринимать. — Без клерика не жилец. Посмотри на раны. — Позовем офицера? Может, захочет испытать на нём зелье. — С ума сошёл? Зелье может понадобиться кому-нибудь из нас! Лучше просто добить его и не париться, — голос стал тише. Сердце заколотилось в груди, угасающее сознание резко прояснилось, и боль снова накрыла. “Добить”? В каком смысле — “добить”? Нельзя Фиру здесь умирать! Ни в коем случае нельзя! — Офицер будет недоволен, если узнает. — Если узнает. В панике Фирион вновь попытался прочитать заклинание исцеления. Сплести пальцы обеих рук — никогда ещё привычное, многократно повторенное движение не казалось настолько сложным, невыполнимым. Знал Фир, конечно, и мощное заклинание, способное восстановить его за мгновение и не требующее жестов… но чтобы оно сработало, нужен магический амулет. Вспомни что-нибудь более простое! Скорее! Примитивнейшее лечебное заклинание в арсенале. Огромное усилие — и кончик большого пальца коснулся указательного и среднего. Язык чуть шевельнулся. Всего одно короткое слово — почти неслышное — и мягкое тепло, вспыхнувшее в кончиках пальцев, растеклось по руке, добралось до груди и горла. Губы раскрылись — и, наконец, удалось сделать столь долгожданный вдох. Болезненный, рваный, будто грудь и живот проткнули десятком ножей. Не теряя ни секунды, Фир прошептал ещё одно заклинание, не без труда сплетая пальцы в более сложный жест. Боль начала отступать, и раны, которых Фир не мог пока видеть — только чувствовать почти по всему телу — начали затягиваться. Тяжело и громко дыша, Фир сразу же вскочил на ноги. Голова закружилась, ноги подогнулись. Он попятился, едва не рухнул. Спиной уткнулся во что-то прохладное и неровное, с трудом удержавшись на ногах. Быстро огляделся, пытаясь понять, где находится. Пещера. Наверняка где-то в Подземье. Темно, но глаза неплохо различают и обросшие мхом стены и низкие своды, и двух мужчин напротив — в чёрном с головы до ног. На тёмных, удивительно похожих друг на друга лицах из-под низко опущенных капюшонов сверкают ярко-красные глаза. На щеках у обоих выведены символы — у одного справа, у другого слева. Дроу. Самые настоящие. Именно такими Фирион представлял живущих в Подземье тёмных эльфов, когда читал о них в книгах и слушал рассказы тех, кому доводилось их встречать. И книги, и очевидцы утверждали, что тёмные эльфы агрессивны и крайне опасны. Фир не раз слышал истории о том, как дроу убивали или калечили кого-то из-за неудачной шутки, неуместного слова или даже просто так, ради забавы. Тогда всё это казалось Фиру преувеличением. Но теперь, глядя на свирепые лица стоящих напротив мужчин, он подумал, что авторы тех историй, возможно, вовсе не преувеличивали. Что если нападут? Что мне делать? Оба дроу стояли, казалось бы, расслабленно и к оружию не тянулись, хотя оружия при них было более чем достаточно: из-за плеч выглядывали небольшие арбалеты, на ремнях висели колчаны с болтами, короткие клинки и кинжалы, ещё пара кинжалов — в небольших ножнах на сапогах. Может, они и убили бывшего хозяина этого тела? Фир сглотнул, облизал пересохшие губы, пытаясь унять дрожь в руках. Начал перебирать в уме заклинания для самозащиты. Он прекрасно понимал, что вряд ли у него есть хоть какие-то шансы не то чтобы одолеть таких противников, но хотя бы выжить в прямой схватке с ними. Оружие у них явно не для красоты — и пользоваться им они наверняка умеют куда лучше, чем Фир. Нельзя мне здесь умирать… Никто из Общества ещё не погибал во время подобного задания, и Фир не знал, что будет, если с телом что-то случится, пока он внутри. Никто не знал. Не исключено, что умрёт и его настоящее тело. Тогда всему конец. Бежать… надо бежать… Если успеть наколдовать невидимость, это даст неплохой шанс убежать, подумал Фир. Более того, лучше сделать это прямо сейчас, не дожидаясь атаки. Даже один удар может оказаться смертельным. Фир отыскал взглядом выход из пещеры, прикинул, что до него около десяти шагов. Действия чар невидимости должно хватить. Да, он еле держится на ногах, но если не поспешит, другого шанса может не быть. Руки сомкнулись, губы раскрылись, чтобы произнести заклинание… Но не успели. Слева послышался лёгкий шорох, и оба головореза одновременно повернули головы. Фир тоже посмотрел. В тёмном проходе, куда он как раз собирался броситься, глаза без труда различили силуэт. ---------- {2} Всё можно исправить Отсюда не улизнуть. Фириону не потребовалось много времени, чтобы это понять. В пещере восемь вооруженных до зубов дроу, офицер у выхода и ещё двое — снаружи. Даже если остальные уснут, караульные наверняка будут настороже. Медленно вдыхая и выдыхая, Фир попытался собраться с мыслями. Итак, ритуал удался, и сначала почти всё пошло по плану: его сознание и правда переместилось в Подземье, в тело совсем недавно умершего дроу. Ему даже удалось вылечиться, несмотря на возникшие трудности, и его миссия не завершилась, не успев даже начаться. Теперь он должен поскорее удрать от этих дроу, прежде чем они поймут, что он — не тот, за кого они его принимают. Затем необходимо будет найти нужное место, изучить и вернуться домой. Вроде звучит не так уж и сложно, вот только как всё это провернуть? Времени в запасе совсем немного… Если все в пещере уснут, возможно, мне удастся незаметно наложить на себя невидимость и как-то проскользнуть мимо офицера и караульных… Но куда идти, не зная, насколько далеко нужное место и какие опасности могут поджидать за пределами пещеры? Пока тёмные эльфы суетились, устраиваясь на отдых, Фир стоял, вжавшись спиной в стену пещеры и боясь даже дышать. Двое бойцов исчезли за крупными сталагмитами справа — похоже, там был какой-то проход, которого с места Фира не было видно. Ещё трое, обменявшись какими-то жестами, вышли из пещеры, но вернулись прежде, чем Фир успел сообразить, что стоило попробовать последовать за ними. Тем временем остальные, сняв арбалеты из-за спин и положив их рядом, уселись прямо на земле. Офицер продолжал стоять у выхода из пещеры, и в его позе Фир видел напряжение. Ждёт проблем? Или он всегда такой? На Фира никто не смотрел, и вскоре он немного расслабился. А через некоторое время, наконец, отлепил себя от стены и прошёлся по пещере. Тело уже гораздо лучше подчинялось воле нового хозяина, и походка, кажется, получалась достаточно ровной, чтобы не привлекать лишнего внимания. Пещера лишь немного больше комнаты Фира в Башне Общества. Свод низкий: если подпрыгнуть, можно достать до него рукой. Почти в самом его центре неподвижно сидит крупный черный паук. В воздухе явно ощущается запах влажной земли, грибов и плесени. Почва под ногами неровная, очень твердая, каменистая. Настоящую пещеру Фир видел впервые за свою уже достаточно долгую жизнь, а потому некоторое время с любопытством осматривался, принюхивался и вслушивался. Один из тёмных эльфов достал из небольшой кожаной сумки флягу, одним быстрым и лёгким движением поднялся на ноги и исчез за сталагмитами. Фир осторожно последовал за ним. Там скрывался проход в соседнюю пещеру, откуда и доносилось журчание воды. Пещера оказалась меньше первой, и других выходов из неё Фир не увидел. Своды такие низкие, что во весь рост не встать. Стены почти полностью покрыты люминесцентными мхами, заливающими пещеру слабым зеленоватым светом. Из трещины на стене вытекает ручей, возле которого растут крупные гроздья грибов. Двое дроу молча собирали грибы, отрезая их кинжалами. Третий наполнял флягу водой из ручья. — Чего маешься, Каланнар? Тебе отдых нужен даже больше, чем нам, — услышав за спиной голос одного из бойцов, Фир вздрогнул. — Точно, — другой усмехнулся. — Как ты вообще умудрился угодить в ту ловушку? Фир медленно обернулся к бойцам, некоторые из которых расслабленно прислонились к самой длинной стене в первой пещере, прикрыв глаза. Двое внимательно смотрели на Фира. Может, это те двое, которых Фир увидел первыми? Понять было трудно, так как все бойцы казались на удивление похожими друг на друга. Их речь Фирион понимал даже лучше, чем ожидал. Не зря, стало быть, посвятил столько лет изучению языка дроу, наряду с нижнеобщим и эльфийским. Но вот заговорить не решался. Одно дело — блистать знаниями в кругу коллег и друзей, другое — сказать что-то в присутствии настоящих дроу, принимающих тебя за одного из своих. Кто знает, что они сделают, если что-то заподозрят. А они ведь заподозрят. Вряд ли произношение Фира окажется настолько идеальным, чтобы провести их. А потому Фир лишь молча кивнул бойцам, якобы подтверждая их слова об усталости. И, чтобы не вызывать лишних подозрений, уселся под ближайшей стеной, попытавшись повторить позу остальных. Спина даже сквозь кожаный нагрудник ощутила влажный, неприятный холод, исходящий от каменной стены. Ничего страшного… Не нужно спешить и делать глупости… Если не смогу уйти, когда они заснут, просто подожду, пока отряд двинется в путь. Тогда можно будет попробовать отстать и улизнуть. Усевшись поудобнее, Фирион начал рассматривать спутников, с которыми его свела то ли судьба, то ли воля Айун. Оказалось, они всё же не настолько похожи друг на друга, как Фиру изначально показалось. Кто-то выше ростом, кто-то ниже, кто-то крупнее, кто-то стройнее. У некоторых глаза цвета крови, у других более светлые, почти розовые. На лицах некоторых шрамы, клейма расположены в разных местах, да и черты, если присмотреться, всё-таки разные. Дроу с флягой вскоре вышел из маленькой пещеры, а вслед за ним вышли и двое других. Все трое, ничего не говоря и почти не издавая шума, уселись недалеко от остальных и прикрыли глаза. Фир осторожно поднялся, направился в пещеру с ручейком. Подумал, что пока тут никого нет, можно попытаться провести ритуал для обнаружения необходимого ему места. Звук воды как раз заглушит слова, которых требуют заклинания. Дроу в соседней пещере, кажется, собирались спать, и Фир надеялся, что никто из них не придёт сюда и не прервёт его. Да и свидетели ему не нужны. Правда, если кто-нибудь из них всё же явится, Фир скажет, что отдыхает или хочет выпить воды. Хотя, желательно, конечно, не разговаривать. Усевшись на большом камне рядом с ручьём, Фир посмотрел по сторонам. Так… первым делом нужна какая-нибудь замена амулету… Грибы, обычные камни, мох… ничего из того, что Фир видел вокруг, не годилось для заклинательного фокуса. Сжав губы, Фир начал осматривать себя: вдруг у этого Каланнара найдётся что-нибудь подходящее? Похлопав себя по груди и животу, Фир обратил внимание на небольшие дырки с обожженными краями на нагруднике, сапогах и штанах. Раны, что были под ними, уже затянулись благодаря целительным чарам. Похоже, Каланнар этот умудрился попасть в ловушку, которая изрешетила его какими-то магическими лучами, а не стрелами или болтами. ---------- {3} Чужое имя, чужой голос Из-за угла послышался вой. Застыв, Фир уже в сотый раз проклял Общество, коллег и собственную удачу. Зачем он только согласился на эту авантюру? Из всех учёных, живущих в Башне, он ведь был наименее подходящей кандидатурой для этой миссии! Знание языков и неплохой запас магических сил не меняли ситуацию, ведь самого главного у него не было — хоть какого-то опыта полевой работы. Почему я не отказался? Пусть лучше пропали бы ресурсы, потраченные на ритуал, чем… Снова вой. На этот раз ближе, громче, страшнее. Руки и ноги Фира затряслись, а сердце заколотилось ещё бешенее. Сосредоточься, идиот… Если там монстр… нужно… Дрожащие пальцы коснулись ладони второй руки, заготавливая заклинание, которое сможет на какое-то время удержать чудовище, когда оно выскочит из-за угла. Этого времени должно будет хватить, чтобы сориентироваться, понять, что это за чудовище, и ударить по нему чем-нибудь другим. Именно так Фира, по крайней мере, учили поступать в случае столкновения с монстрами. В теории всё звучало просто и понятно. На практике же Фиру никогда ещё не приходилось встречать никого опаснее мохнатого пса прелестной Миэрии, владеющей таверной "Пьяный дракон". Идущий впереди Налфейн заметил, что Фир отстал, и обернулся с вопросом в глазах. Как раз в этот момент вой повторился. Фирион указал пальцем на ухо: мол, слышишь? — Ветер, — скаут пожал плечами. Фир опустил руку с уже подготовленным заговором, чувствуя себя крайне глупо. Если бы за углом и правда был монстр, Налфейн бы, скорее всего, понял это первым. Слух у него наверняка не хуже, а то и лучше, чем у Фира, да и трактовать услышанное он может правильнее. Налфейн — скаут. Каланнар, чьё тело занял Фир, тоже был скаутом. Так в обществе дроу называют бойцов с отличным зрением и слухом, идущих впереди отряда и разведывающих путь. Такие выводы Фир сделал по тому немногому, что успел увидеть и услышать, прежде чем офицер отправил обоих скаутов проверить дорогу до какого-то рудника. Около часа прошло с тех пор, как Фир, выслушав указания офицера, чуть ли не радостно вышел из пещеры, в которой дроу устроили ночлег. Теперь-то можно отправиться к источнику! Радость, однако, продлилась недолго. Фир быстро понял, что дойти до нужной точки, направление которой он после проведённого недавно ритуала по-прежнему видел внутренним взором, намного сложнее, чем могло показаться. Это не четыреста-пятьсот шагов по открытому полю или даже по лесу. Вокруг лабиринты из извилистых туннелей и сложных пещерных комплексов с бесчисленными проходами и ответвлениями, мрачными и зловещими. Каланнар наверняка умел тут ориентироваться. Фир не умел. И даже примерно не представлял, как и куда надо свернуть, чтобы прийти к нужному месту. Пока они с Налфейном шли вроде бы вперёд, направление точки всё время менялось: сначала она была прямо впереди, потом — осталась позади… прямо сейчас же она ощущалась где-то справа. — Есть соображения о том, что могло случиться с караваном? — взгляд Налфейна прошёлся по стенам и сводам узкого тёмного туннеля и остановился на Фире. Фирион помотал головой. Он даже не знал, что за караван они искали. Да и знать не хотел. При первой же возможности он планировал сбежать, а поиски какого-то каравана, даже если он набит золотом, в его планы не входили. — Неплохо так тебя, похоже, жахнуло, — Налфейн подошёл к Фиру. Кивком указал, кажется, на следы от магических лучей, пронзивших и убивших Каланнара. Фир неуверенно кивнул. Разговаривать со скаутом не хотелось. Всё думал, как бы поскорее свернуть этот разговор. — Наверняка Сорнтран обрадовался, что ты выжил. Ему бы не хотелось вернуться с этого задания с потерями в отряде — госпожу бы это разочаровало. Фир вновь кивнул. — Я на самом деле тоже обрадовался. Вдвоём мы увидим и услышим больше, чем я один. И шансов выжить, в случае чего, тоже будет больше. И снова — кивок. Хотя на самом деле Фир не был согласен с услышанным. Прекрасно понимал, что, в отличие от бывшего хозяина тела, он вряд ли сможет правильно оценить степень опасности чего бы то ни было, даже если сто раз читал об этом. — Судя по следам на твоей одежде, ты должен был быть сейчас мертв, Каланнар. Как ты выжил? Фир сжал губы. На этот вопрос уже нельзя ответить кивком. И не отвечать, кажется, тоже нельзя: Налфейн пристально смотрел на него, ожидая реакции. — Л-лечение… — ответил Фир неохотно. Голос показался незнакомым и чужим. Более низким, чем настоящий голос Фира, и каким-то хриплым. Помедлив, Фир ещё более неохотно добавил: — М-магия… — Не знал, что ты ею владеешь. Фир развел руками. — Почему скрывал? — Я… ну… Скаут молчал некоторое время. Его взгляд снова пробежался по ближайшим стенам и сводам. Кажется, он смотрел вокруг по привычке, а не потому что высматривал что-то конкретное. — Думаешь, матрона и жрицы плохо отнеслись бы к тебе, если бы узнали о твоей магии? — спросил он задумчиво. Фир кивнул. — В принципе, понимаю, — сказал Налфейн, помолчав ещё немного. — Итак, ты можешь исцелять? — Д-да… — А что ещё умеешь? — Лишь это… Конечно, это была неправда, но Фир не хотел рассказывать ничего лишнего. Скаут задумчиво осмотрел Фира с головы до ног. Внезапно широко улыбнулся. — Надеюсь, и меня подлечишь, если ранят. Ну, пошли, не будем терять времени. Не отставай. Фиру захотелось всё же спросить, куда они идут, какой караван ищут и какие проблемы могут их поджидать. Но он не смог придумать, как сформулировать эти вопросы и не вызвать при этом подозрений. Ведь Каланнар-то наверняка знал на них ответы. Да и в произношении своем Фир не был уверен, а потому решил лишний раз рта не раскрывать. Они прошли извилистый, кажущийся бесконечно длинным туннель без ответвлений. Фир никогда раньше не боялся тесных помещений, но здесь ему стало не по себе. Казалось, что воздуха очень мало, и ещё немного — и можно задохнуться. Ещё казалось, что своды вот-вот обрушатся на голову. Или стены вдруг зашевелятся и придавят его. А тени оживут и нападут. Но Фир продолжал идти за скаутом, кусая губы и сжимая руки в кулаки. Одно радовало — ловушек на их пути не встретилось. ---------- {4} Нет выхода, нет спасения — Они вас заметили? Это был первый вопрос, который задал офицер, выслушав доклад Налфейна. Когда Фирион со скаутом добрались до пещеры с деревом и “вонючками”, отряд уже ждал их там. И хотя пещера была более освещённой, чем большинство других, бойцов дроу он заметил далеко не сразу: сливаться с местностью они умели на удивление хорошо. — Нет, офицер, не думаю, что они могли нас заметить. Мы не выходили из укрытия и не шумели. Пошли через труднопроходимый туннель со сталагмитами, как ты и велел. Если стражи и ожидают “гостей”, то наверняка со стороны самого широкого прохода. Именно туда они смотрели. Фирион молчал, пока скаут говорил. Иногда кивал, подтверждая его слова. Кивнул и сейчас. Остальные члены отряда начали подходить ближе, прислушиваясь к разговору. Некоторые — со скучающим видом, другие — с явным интересом. — Ты уверен, что они из Пятого Дома? — Разве мое зрение или мои суждения когда-либо тебя подводили, офицер? — Налфейн широко улыбнулся. — Оба были в безликой броне без каких-либо опознавательных знаков, но на лице одного из них я увидел клеймо Пятого Дома. У второго, правда, никаких символов не было. Может, наёмник какой-то. Ну или клеймо в другом месте. Офицер перевел взгляд на Фира, и тот снова кивнул, подтверждая слова скаута. Какой-то символ на лице одного из бойцов он и правда видел. И раз Налфейн говорит, что это клеймо Пятого Дома, наверное, так оно и есть. — Вот как… — сказал офицер. Выражение его лица почти не изменилось, лишь брови слегка дёрнулись. И всё же Фиру показалось, что новость встревожила этого дроу. Двое бойцов, стоявших рядом, обменялись хмурыми, озабоченными взглядами. Остальные начали подходить ещё ближе. Что же, если рудник, принадлежащий Дому, которому служат эти бойцы (из разговоров во время привала Фир запомнил, что это какой-то Шестой Дом из города с труднопроизносимым названием), был захвачен вражеским Домом, — наверняка это и правда плохие новости. Но разве для дроу это не обычное дело? Фир слышал, что междоусобицы — чуть ли не важнейшая составляющая культуры этого народа, и Великие Дома всегда соперничают, а то и открыто враждуют друг с другом. Так чему тут удивляться? — Это значит, что договорённости перестали действовать? — пробормотал один из бойцов, теребя рукоять меча. — Похоже, Первый Дом теряет авторитет, — послышался голос из-за спины Фира. — Ага, матрона Нильнисс ведь говорила, что рудник останется за нашим Домом, — сказал голос справа. — По моей информации, Первый Дом больше всех пострадал во время атаки Зеерита, — сказал Налфейн почти шёпотом. — Произошедшее с нами не сравнить с тем, что было там. — А ведь говорят, будто они легко отразили атаку. — Да, так говорят, — скаут ухмыльнулся. — Но, насколько мне известно, потери у них огромные, особенно среди женщин. По моей информации, две дочери матроны Нильнисс тоже были убиты… вот так вот… — Стало быть, Первый Дом может потерять власть. — В таком случае, в городе ожидаются большие перемены… Фир понимал, что всё это его не касалось, но почему-то вслушивался в разговор, пытаясь разобраться в услышанном и по возможности запомнить пока что не совсем понятное, чтобы проанализировать в будущем, если в этом возникнет необходимость. — Госпожа будет в бешенстве, когда узнает про рудник, — прошептал кто-то из бойцов. — Мы, в отличие от Пятого Дома, серьёзно пострадали… мы не можем сейчас воевать с ними… — Дому нужен этот рудник, наверняка матрона отправит сюда отряд побольше, чтобы его отбить. — Отряд побольше? После понесённых потерь-то? Пока бойцы переговаривались, офицер направился к одному из выходов из пещеры. Его взгляд казался рассеянным, будто он смотрел не на каменные стены, а сквозь них. Налфейн вскоре тоже потерял интерес к разговору и, отойдя от соратников, уселся у стены, на которой почти не было “вонючек”, и уставился в сторону ближайшего туннеля. Несколько членов отряда продолжали тихо говорить между собой, обсуждая политическую ситуацию в своём городе. — У рудника двадцать четыре бойца, — офицер заговорил спустя некоторое время, и перешёптывающиеся мужчины сразу замолчали. — Двое у входа, ещё девять в большой пещере и у широкого прохода, остальные — на территории рудника. Фир вздрогнул. Как офицер мог всё это узнать? Если у него какие-то телепатические способности, то откуда они, как они работают и… что самое важное, могут ли разоблачить Фира?.. — Если атакуем быстро и внезапно, у нас будут неплохие шансы отбить рудник, — продолжал офицер голосом, лишённым эмоций. — Готовьтесь. В каком это смысле — “атакуем”? Разумных? Живых разумных? Фир в ужасе уставился на офицера. Когда он соглашался на эту дурацкую миссию, он понимал, что, возможно, придётся применять магию, чтобы защищаться от чудовищ Подземья. Но убивать разумных? К такому он не был готов. *** Сигнал, сообщающий о госте за дверью, прозвучал ранним вечером. Миззрима, ожидавщая этого момента то ли с нетерпением, то ли с тревогой, подошла, открыла дверь сама. Не хотела лишний раз использовать магию. Стоящий в тёмном коридоре мужчина отвесил ей низкий, вежливый поклон. Почти как перед старшими жрицами. Впустив его, Миззрима закрыла дверь, и на ней снова активизировались защитные чары. Девушка мысленно порадовалась, что эти чары ещё некоторое время не нужно будет обновлять. Как она с ними справится потом и сможет ли самостоятельно обновить — старалась пока не думать. Впрочем, если магия начнёт нормально работать после сегодняшней ночи, беспокоиться ей будет уже не о чем. По крайней мере, Миззрима на это очень надеялась. Мужчина остановился перед ней, и Миззрима впервые рассмотрела его лицо. Правильные черты, красивая челюсть, гладкая тёмно-серая кожа, глаза нужного оттенка — ярко-красные. Над правой бровью короткий, толстый шрам. Белая коса перекинута через плечо. Успел переодеться: одежда из простой серой ткани теперь тесная и подчёркивает широкие плечи и развитые мышцы. Пахнет мылом и чистотой. ---------- {5} Стоящий в крови, стоящая в тени Фирион никогда прежде не видел, чтобы скалы двигались. Да ещё и с такой скоростью. У него на глазах груда камней вылезала из образовавшейся в земле дыры, и когда она почти достигла свода пещеры, откуда-то сбоку вдруг появилось что-то, похожее на огромную когтистую лапу. Сама же скала обернулась монстром, заключенным в панцирь из шипов и зазубренных темных пластин, похожих на грубые, неотесанные камни. Сердце Фира едва успело сделать пару ударов — мощная лапа монстра обрушилась на ближайшего бойца и свалила с ног. Второй боец успел отскочить из-под удара, прилетевшего с другой стороны. Третий оказался менее проворным: монстр, наступив на бедро упавшего бойца, — от прозвучавшего хруста и душераздирающего крика у Фира перехватило дыхание, — помчался вперёд с неожиданной для его размеров скоростью и с размаху ударил, впечатывая воина в ближайшую стену. Из-за плеча Фира в монстра прилетел арбалетный болт — и отскочил, едва коснувшись бронированного “плеча”. И всё же внимание чудовища привлек: оно повернулось в сторону Фира — сначала голова, похожая на огромный кусок необработанного камня, затем корпус. Фир хотел было попятиться, но застыл, уставившись на живот монстра, усеянный множеством глаз, светящихся в темноте, словно звёзды на ясном зимнем небе. Как красиво… Не в силах пошевелиться, Фир зачарованно смотрел, как существо, с неожиданной грацией преодолев разделяющие их шаги, нависло над ним. Каменистая голова, на которой не было ни глаз, ни пасти, вдруг зашевелилась, и прямо перед взором Фира открылись огромные жвалы, похожие на куски обсидиана и немного сияющие под светом, излучаемым дивным деревом. Глаза на животе с такого расстояния казались ещё более прекрасными — бездонно-чёрные овальные зрачки, окружённые тёплым желтоватым сиянием. Красота же… Разве можно отступать, когда перед тобой такое чудесное создание? Разве Фир видел когда-либо в жизни что-то настолько интересное, манящее, прекрасное? Все звуки вокруг стали странно приглушенными, будто Фир с головой погрузился под воду. Необычная тишина начала давить на голову и уши, обволакивать туловище. Опасно… Часть разума Фира понимала, что ему угрожает опасность, серьёзная опасность, и надо что-то делать. Хотя бы бежать. Но тело не двигалось с места, взгляд же невозможно было оторвать от сияющих глаз существа. Странное тепло, исходящее от существа, так и манило. Хотелось подойти, чтобы ощутить это тепло вблизи. Но тело даже это отказывалось делать. Оно просто ждало, чтобы существо само подошло и заключило Фира в свои объятия — наверняка мягкие и безумно приятные. Мир вокруг внезапно повернулся на бок. Что-то с силой опрокинуло Фира на землю, и что-то тяжёлое навалилось сверху. Оцепенение мгновенно прошло, а окружающие звуки ворвались в голову, причиняя почти физическую боль. Крики офицера. Стоны вокруг. Топот ног. Свист тетивы. Жвалы чудовища с громким хрустом защёлкнулись там, где только что была голова Фира. Сразу несколько арбалетных болтов прилетели в монстра откуда-то слева. Ещё несколько камней — справа. И те, и те отскочили от бронированных плечей и боков. — Идиот, нельзя же ему в глаза смотреть! — крикнул Налфейн, слезая с Фира. Быстро осмотрелся и побежал к офицеру. Фир тоже попытался подняться, но его взгляд вновь встретился с сияющими глазами на животе монстра. Внутренности снова начали заливаться приятным теплом. В следующее же мгновение Фира как будто облили холодной водой. Оцепенение резко прошло, когда в живот чудовища прилетело несколько сияющих шаров, и оно повернулось в сторону того, кто их бросил. Найфейн. Скаут сразу же отступил, прикрыв глаза ладонью. А из-за его спины офицер выбросил вперёд руку с кинжалом — похоже, зачарованным, что-то прошипел. Ничего не произошло. Офицер не растерялся и выбросил вперёд вторую руку. С его пальцев сорвался поток чёрной энергии с серебристыми вкраплениями и устремился прямо в живот монстра, прожигая глаза в центральной части. Чудовище чуть откинулось назад, наверняка бы взревело, если бы у него были рот и голосовые связки. — Стреляйте в живот! В глаза! — закричал офицер. Несколько болтов уже через пару мгновений полетели в живот монстра. Некоторые даже попали в уцелевшие глаза. Один из бойцов поднял руки, начал произносить заклинание. Офицер его жестом остановил и сам бросил в живот монстра ещё один поток энергии. С дырой, прожжённой в центре живота, монстр рухнул на землю. Фирион тяжело поднялся, осмотрелся. Груда камней на земле, кажется, не шевелилась. В нескольких шагах в большой луже крови хрипел один из дроу. Чуть поодаль стонал другой. Не теряя времени, Фир бросился к первому, быстро осмотрел. Дроу стискивает зубы, тяжело дышит. Явно на грани обморока. Кость, судя по положению ноги, сломана в нескольких местах. Крупные кровеносные сосуды повреждены. Фиру показалось, что от запаха и вида крови его сейчас вывернет наизнанку. Возьми себя в руки… Ты же знаешь, что с таким делать… давай… Сжав в кармане амулет и протянув дрожащие пальцы второй руки к ноге бойца, Фир прошептал одно из сильнейших заклинаний лечения, известных ему. Оно требует много сил — и без амулета не обойтись. Но зато может восстанавливать переломанные кости и останавливать сильные кровотечения. Боец закричал, выгнулся. Ну да, ожидаемо. Фир знал, что заклинание болезненное. Зато эффективное. Ещё несколько секунд — и боец резко замолчал, сделал глубокий вдох и с облегчением выдохнул. С чувством выполненного долга Фир поднялся на ноги. И заметил на себе внимательный, пристальный взгляд офицера. Промелькнула мысль, что не стоило показывать свои магические силы, ведь тот, кому это тело раньше принадлежало, таких сил не имел… Надо попробовать как-то объяснить им произошедшее… сказать, что скрывал магию… боялся… что…. Но сказать или сделать Фир ничего не успел. Офицер вдруг резко отскочил в сторону, и там, где он только что стоял, в землю врезался огромный металлический болт. ---------- {6} Ритуал без ответа В книжках, которые Фирион читал подростком, битвы казались чем-то интересным, захватывающим, волнующим. Отважные, благородные герои сражаются против подлых злодеев и, конечно, побеждают. Тогда Фир и представить себе не мог, как сражение между разумными может выглядеть в реальной жизни. В одно мгновение пещера взрывается хаосом. Воздух наполняется криками — боли, приказов и колдовских заговоров, звоном клинков, свистом тетивы, грохотом магической энергии, тошнотворным хрустом сломанных костей и вонью горелой плоти. Тусклый свет, исходящий от цветов дивного дерева, заполняет пещеру тенями бьющихся противников, скручивающимися в чудовищные, гротескные формы. Фир застывает, не в силах ни что-либо сделать, ни даже отвести взгляд. Ноги кажутся свинцовыми, сердце колотится в ушах, словно пытаясь заглушить звуки бойни. Убивающие друг друга разумные. Самое страшное, чудовищное, пугающее, что он когда-либо видел в жизни. Страшные сцены перед глазами быстро сменяют друг друга. Фир даже не понимает, кто побеждает, кто проигрывает. Не различает, где свои, где чужаки. В какой-то момент кажется, что бой начинает затихать. Но вдруг снова начинаются крики, остановившиеся на мгновение бойцы разбегаются в разные стороны. Фир видит ещё одну группу дроу, появившуюся из одного из проходов. Отрешённо думает, что, похоже, к врагам подоспело подкрепление. Дроу в центре пещеры пытаются перегруппироваться, о чём-то перекрикиваются. Кто-то, кажется, обращается к нему, к Фиру. Фир всё ещё стоит в оцепенении, не может пошевелиться. Вдруг ноги начинают странно гореть, потом немеют. Взгляд таки опускается вниз, замечает чёрный туман, поднимающийся из-под земли. Туман доходит уровня бедер, и из него начинают вылезать призрачные хвосты, похожие на щупальца морских обитателей. Некоторые бойцы отскакивают подальше от тумана. Фир не может пошевелиться. Щупальца обвивают его ноги, они будто сотканы из тумана, но боль причиняют вполне настоящую. Силы быстро покидают Фира. Будто щупальца выкачивают их из него. Дрожь прошибает тело, немного проясняет голову. Фир пытается вернуть контроль над телом, высвободиться, спастись. Но боль слишком сильная, невыносимая, а тело отказывается подчиняться. Ещё мгновение — и наступает темнота. *** Первым ощущением было жжение во рту. Будто расплавленным металлом оно перетекло в горло, спустилось по пищеводу и распространилось по внутренностям. Фир хотел было закричать, но поперхнулся, закашлялся. И вдруг почувствовал, что жжение внутри слабеет, сознание проясняется, а конечности наливаются силой. Ещё пара мгновений — и удалось открыть глаза. И увидеть офицера Сорнтрана с каким-то флаконом в руке. — Пришел в себя? Вставай и начинай лечить остальных. Быстрее, — сказал офицер холодно, поднимаясь на ноги и пряча флакон в карман. Фир приподнялся на локтях. Тело казалось слабым, уставшим, тяжёлым, как будто Фир не спал много суток и всё это время непрерывно таскал забитые камнями мешки. И всё же ему удалось кое-как встать на ноги, удерживаясь за ближайшую стену. Сделав глубокий вдох, он осмотрелся. На стенах и сводах пещеры, как и на сияющем дереве ожоги от заклинаний и пятна крови. Земля покрыта телами — большинство неподвижны, но некоторые шевелятся и стонут. На ногах стоят только четверо, включая офицера, и все выглядят изрядно потрепанными. Двое помогают раненым, ещё один, бормоча что-то сквозь зубы, осматривает тела и добивает, видимо, выживших врагов. Фиру стало не по себе от этого зрелища. Захотелось крикнуть, что это неправильно и бесчеловечно — добивать поверженных и беззащитных, даже если это враги. Но Фир быстро вспомнил, что выдавать себя нельзя и лучше не привлекать к себе лишнего внимания, чтобы не удостоиться такой же участи. Поэтому, сглотнув и попытавшись побороть подступившую к горлу тошноту, он ещё раз осмотрелся в поисках “своих” и, убедившись, что сможет устоять на ногах, неуверенными шагами направился к ближайшему союзнику. Скаут Налфейн как раз перевязывал тому кровоточащее бедро. Судя по обилию и силе струи, у бойца повреждён один из крупных кровеносных сосудов. И скауту пока не удавалось остановить кровотечение. Фир поднял руку. Губы раскрылись, чтобы произнести заклинание. И вдруг он почувствовал, что сил у него значительно меньше, чем обычно: из него как будто выкачали не только физическую энергию, но и большую часть магической. Хотя какие-то силы в руках оставались, на лечение всех раненых их вряд ли хватит. Фир обернулся, растерянно посмотрел на офицера. — Чего ждёшь? — спросил тот, сложив руки на груди. Сам Сорнтран тоже истекал кровью. Фир заметил колотую рану у него на боку и большой ожог на ноге — ткань штанов расплавилась, и сквозь образовавшуюся дыру можно было увидеть почерневшую кожу с кровавыми трещинами. Фир не был уверен, какие заклинания оставляют такие следы. — Сил х-хватит… н-на н-несколько… з-заклинаний… — пробормотал Фир, с трудом отведя взгляд от раны. — На всех н-не… х-хватит… Офицер, к удивлению Фира, не стал ничего уточнять и задавать лишние вопросы. Молча осмотрел бойцов и обернулся к Фиру: — В таком случае, вылечи меня, Налфейна и Дунтрана. Потом Мирдаэра, Яззрана и Малагдрина. Остальные смогут дотерпеть, пока восстановишь силы. — Малагдрину, кажется, уже не помочь, — пробормотал Налфейн. Фир посмотрел на бойца рядом с тем, кому пытался помочь скаут. Всё тело в ранах и огромных ожогах. Не дышит. Мотнув головой, Фир бросил лечащее заклинание в бойца с кровоточащей ногой — Дунтрана. Затем направил заклинания чуть послабее в офицера и скаута. Прислушался к себе. Сил кое-как хватит на ещё два слабых заклинания или одно посильнее. Решив, что лучше хотя бы немного подлечить обоих, Фир направил два заклинания в Мирдаэра и Яззрана и понял, что опустошён. И хотя остальные бойцы тоже не в лучшей форме, им и правда придётся подождать, пока Фир восстановится. Они хотя бы не при смерти, сказал себе Фир, пытаясь заглушить чувство вины из-за того, что не получилось сразу вылечить всех. ---------- {7} Почему она ударила Миззрима не представляла, что именно должна искать в комнате Кияры, и опасалась, что не справится и разочарует мать и госпожу. Ей потребовалось время, чтобы собраться с силами, успокоить мысли и, наконец, выйти из своей комнаты. В коридоре второго этажа главного здания крепости, где жили младшие жрицы Дома, стояла тишина. Когда Миззрима проходила рядом с лестничной площадкой, навстречу ей внезапно выскочила Иллира — в сопровождении слуги. Увидев Миззриму, клерик в изящном фиолетовом платье с глубоким вырезом на груди — куда роскошнее, чем любой из нарядов самой Миззримы — резко остановилась. — Миззрима! Как удачно, что я тебя встретила. Пошли скорее в лечебницу! Миззрима вздрогнула. — Я… но… — Первая клерик велела немедленно туда явиться! Наши бойцы вернулись раненые. Оглянувшись на пустой коридор, Миззрима тихо вздохнула. Похоже, осмотр комнаты Кияры придётся отложить. Осмелиться ослушаться первую клерик Фаэру — одну из самых могущественных женщин Дома — значило навлечь на себя серьёзные неприятности. А ей такое не нужно, особенно сейчас. На первом этаже ближайшего к воротам здания после нападения врагов открыли небольшую лечебницу — именно туда клерик и привела Миззриму. Раньше раненых женщин и тех из мужчин, кто заслуживал внимания и лечения, отводили в святилище на четвёртом этаже главного здания. Остальных лечили на месте, если считали нужным. Но когда в Доме появилось слишком много пострадавших, первая клерик Фаэра предложила устроить настоящую лечебницу в удобном и доступном месте, где можно было бы работать со всеми ранеными и больными. Матроне идея понравилась, и она велела переоборудовать под лазарет первый этаж здания, прежде предназначенный для гостей Дома, которых что при прежней матроне, что при нынешней было немного. Всего за несколько дней Фаэра с помощью нескольких юных жриц превратила большую залу во вполне годное помещение с алтарём для ритуалов, множеством полок с зельями и ингредиентами и пятьюдесятью койками. Небольшую комнату за залой отвели под лабораторию для изготовления зелий. Первая клерик говорила, что, когда удастся разработать несколько действительно эффективных рецептов, изготовление зелий поручат слугам, а жрицы будут контролировать процесс. В последние дни Фаэра проводила много времени в основной лаборатории Дома, экспериментируя с различными ингредиентами. Иногда мать Миззримы тоже помогала — правда, она больше специализировалась на ядах и мало разбиралась в исцеляющих зельях. Сотрудничество двух сильнейших женщин Дома немало обсуждалось в столовой и во внутреннем дворе крепости. Когда Миззрима с Иллирой вошли в лечебницу, их встретила Заэрилл, одна из старших клериков Дома. На алтаре уже были разложены два десятка флаконов с разноцветными зельями. Перед ним стояли двенадцать бойцов. Нагрудники и рубахи они сняли, и на их телах Миззрима увидела раны разной степени тяжести. Во главе отряда стоял Сорнтран, наложник матроны — с резаной раной на щеке, следами ожога на бедре и запёкшейся кровью на боку. Вряд ли госпожа одобрит, если мы будем тестировать зелья на нём… Пока Миззрима размышляла, стоит ли отправить Сорнтрана за лечением к Фаэре — ведь обычно матрона доверяла лечение своего наложника именно самой старшей и опытной из клериков, которая к тому же может вылечить так, чтобы не оставалось шрамов и других следов, — Иллира заговорила уверенным, чуть надменным голосом: — Офицер, иди к первой клерику. Если удалось протестировать зелье, что тебе давали перед миссией, не забудь отчитаться о результатах. Остальные — сюда. Поклонившись, Сорнтран вышел из помещения, а одиннадцать мужчин подошли к алтарю. — Миззрима, займись ранами от оружия, — деловито сказала Иллира. — А я возьму ожоги. Сглотнув и мысленно попросив Богиню не покидать свою верную жрицу, если придётся применять магию, Миззрима быстро осмотрела ближайшего бойца. Несколько резаных ран и небольшой ожог. Среди флаконов на алтаре она нашла несколько с надписью «Раны, кровотечение — ?». Открыв один, понюхала, — запаха у розоватой жидкости почти не было, — и протянула флакон мужчине. Тот с поклоном принял его обеими руками и случайно коснулся пальцев Миззримы. Она с неприязнью отдёрнула руку. Боец выпил зелье, и уже через несколько мгновений глубокие порезы на его торсе начали затягиваться и рубцеваться. Похоже, зелье действует… Миззрима едва сдержала вздох облегчения. Если бы зелье просто не подействовало — ничего страшного — нужно было просто дать бойцу следующее. Но если бы оно вдруг имело негативный эффект, мужчину пришлось бы лечить магией. И одна мысль об этом вызывала у Миззримы ужас. Если это зелье сработает точно так же и на других, и в ближайшее время не появятся нежелательные побочные эффекты, рецепт можно будет считать успешным. Наряду со многими другими. Из них клерик выберут наиболее удачные и начнут их массовое производство. А когда в Доме будет большое количество лечебных зелий, жрицам ещё меньше придётся применять магию для лечения раненых. Заэрилл подошла, осмотрела бойца и, удовлетворённо кивнув, записала что-то в блокнот. Затем мужчину подозвала к себе Иллира, чтобы заняться ожогом, а взгляд Миззримы уже заскользил по остальным. Резаные и колотые раны были почти у всех. А ещё следы, которые оставляет магия. Миззрима не знала, куда именно отправлялся этот отряд, — в последние дни несколько отрядов покидали Дом, — но было очевидно, что сражались они не только с чудовищами. — Что с вами случилось? Эти раны ведь нанесли разумные? — спросила она ближайшего мужчину. Он, казалось, был единственный без явных свежих ран: старые порезы уже подлечены, лицо уставшее, бледное. — Т-ты совершенно п-права! — выдавил он и улыбнулся. Миззрима отшатнулась. Мужчина посмел посмотреть ей в глаза и обратиться к ней на “ты” — да ещё и при других? Она уже совершеннолетняя, и это совершенно не допустимо! ---------- {8} Тело воина-дроу Ладонь ложится на рукоять кинжала. По внутренностям растекается сладкая, пьянящая энергия, и в пальцах начинает покалывать от желания действовать. Достать кинжал и пролить кровь. Иначе жажду, пробудившуюся глубоко в груди, не утолить. Осторожно ступаю по неровной земле. Очень тихо. Часовой не услышит моих шагов. Ни один разумный не сможет их услышать. Я безгранично уверен в себе. Каждая мышца упруга, сильна. Каждое движение отточено до совершенства. Удар будет элегантным, точным и смертоносным. Часовой даже не поймет, что произошло. Контролировать дыхание становится труднее. Хочется дышать чаще, выдыхать с шумом, выпуская из себя хотя бы часть бурлящей внутри энергии. Но я привык. Я умею держать себя в руках. Подхожу ближе. Часового ещё не вижу, но знаю, что он там, за валуном. И он один. Предвкушение усиливается. Наверняка часовой даже поопытнее меня. Вряд ли на этом посту оставили бы одного совсем юнца. Но я одержу верх. Я много тренировался. Мое тело полно сил. Я справлюсь. Ещё один шаг. Шероховатая рукоять кинжала под пальцами кажется продолжением руки. Вот он. Часовой стоит, привалившись к валуну, небрежно сложив руки на груди. Расслаблен. Даже не подозревает, что его ждёт. Тепло живой плоти совсем рядом, я чувствую его запах, слышу мерное дыхание. Мгновение — и замерший мир приходит в действие. Клинок выскальзывает из ножен совершенно бесшумно. Рывок вперёд — быстрый, точный. Хватаю шею, прежде чем часовой успевает вздрогнуть. Лезвие входит под рёбра — даже легче, чем я ожидал. Тело дергается, потом обмякает. Замираю, прислушиваюсь. Никто не заметил. Улыбаюсь. Тепло крови на руках, спазм умирающего тела, последние судорожные хрипы. Все внутренности заполняет сладкое удовлетворение, словно я, наконец, вдыхаю полной грудью после долгого удушья. Это лишь первый. Дальше за поворотом должно быть ещё несколько вражеских бойцов. Осторожно опускаю тело на землю. Жестом зову соратников. Двигаюсь дальше. *** Это была самая отвратительная ночь в жизни Фириона. Он топтал землю уже не одно десятилетие, знал немало бессонных ночей — проведённых за учёбой, в размышлениях или из-за тревог, — ночей, когда не удавалось заснуть от усталости или переизбытка мыслей, ночей, наполненных кошмарами. Но эта ночь была иной. Ничего подобного он прежде не переживал. Сна как такового не было. Всё ощущалось иначе, чем раньше, когда, будучи человеком, Фир просто засыпал. Тело было недвижимым, будто парализованным, сознание же не отключалось, показывая ему сцены сражения — такие яркие и реальные, что Фир почти физически ощущал всё происходящее: всплеск силы, дрожь в конечностях, учащённое сердцебиение, холодное возбуждение от схватки, торжество победы и чувство превосходства. Экстаз элегантного танца со смертью, удовлетворение от тёплой крови на руках, от ощущения, что он одержал верх над кем-то равным и выполнил возложенную на него миссию. Теперь же сердце билось ровно, спокойно — вразрез с тем смятением, что бурлило внутри. Тело, уже отлично подчиняющееся воле нового хозяина, казалось лёгким и отдохнувшим, будто после глубокого, восстанавливающего сна. Голова — удивительно ясной. Тёмная комната будто обрела краски и оттенки, которых ещё вчера вечером не было. Неужели это и есть тот самый транс, который вместо сна бывает у эльфов — и светлых, и тёмных? Если так, то всё, что привиделось Фириону этой ночью, было не сном, а воспоминаниями прежнего владельца этого тела. И почему-то они казались даже ярче, живее, реальнее, чем собственные воспоминания Фира. Убийство приносило этому Каланнару неописуемое удовольствие. И прочувствовавший это Фир теперь чувствовал себя… грязным. Надо поскорее вернуться, подумал Фирион, тяжело приподнимаясь и садясь на койке. Посмотрел на свои руки. На покрытых мозолями и ссадинами тёмно-серых ладонях будто ещё оставались невидимые следы крови. Хотелось отмыть их — хоть чем-то. Или хотя бы вытереть о штаны. Но руки застыли, так и не коснувшись сероватой ткани. Стоило представить, что запачкает и одежду этой мнимой кровью, — и стало ещё противнее. Надо скорее вернуться домой и забыть всё это! — Чего застыл? — знакомый голос заставил Фира вздрогнуть. Скаут Налфейн стоял напротив, скрестив руки на груди. На нём была простая, но чистая одежда — свежие рубаха и штаны, такие же, как у остальных четырёх бойцов, с которыми Фир делил комнату. Накануне именно благодаря Налфейну Фирион сумел разобраться, куда идти спать. После ванны он последовал за группой бойцов в просторную столовую на первом этаже здания напротив бань. Там сел за один стол с другими и, стараясь не привлекать внимания, съел блюдо из грибов с мясом и каким-то беловатым соусом — не очень вкусное, но вполне съедобное, особенно когда очень голоден. После ужина бойцы направились в другое здание и начали расходиться по комнатам. Фир какое-то время стоял, растерянно озираясь, пока к нему не подошёл Налфейн. Болтая о пустяках, он отвёл его в комнату, где, судя по всему, и жил Каланнар — вместе с ещё несколькими дроу. Там Фиру оставалось только дождаться, пока остальные лягут, и занять последнюю свободную койку. — Я… ээ… — мотнув головой, Фир вскочил с места и принялся натягивать на себя рубашку. Ещё вчера в бане он разобрался, как эти рубашки нужно надевать, поэтому сегодня справился с этой задачей чуть лучше и чуть быстрее. Штаны же он перед сном и не снимал — не хотел доставать из кармана клык-амулет. — Ты какой-то странный сегодня, — ухмыльнулся один из мужчин, наблюдая, как Фир сражается с сандалиями. — Не только сегодня, — отозвался другой. Фир не смог сразу понять, были ли они в отряде в Подземье или в бане вчера. Многие тёмные эльфы, особенно если в их внешности не было ничего примечательного, по-прежнему казались ему на одно лицо. ---------- {9} Четыре оттенка магии Магия работала вполне исправно. Если у Фириона и оставались сомнения на этот счёт, они исчезли после того, как он провёл ещё один ритуал — чтобы убедиться, что неудача с первым не была связана с проблемами с магическими силами. За годы, проведённые в Башне, Фир множество раз видел мир под действием этого ритуала. И каждый раз дыхание захватывало, а сердце начинало биться быстрее, когда всё вокруг преображалось — и разумные и предметы, наделённые магией, начинали сиять разными цветами. Поспешно выйдя из бараков, Фир осмотрелся. И, к своему удивлению, заметил, что магии вокруг меньше, чем ожидал. Лишь у немногих мужчин, тренировавшихся во внутреннем дворе, в груди мерцали небольшие красноватые клубочки — зачатки врождённой магии, которую никто не развивал, не усиливал. У женщин-дроу же всё было иначе: в груди каждой он видел крупные сгустки энергии разных оттенков фиолетового — божественная магия, полученная, скорее всего, от Паучьей Богини. У некоторых в этих сгустках пробивались красные прожилки врождённой силы. Фира всегда поражало, насколько по-разному чародеи воспринимают магию под действием этого ритуала. Для одних она окрашивает всё вокруг в разнообразные цвета, другие просто чувствуют её присутствие и не могут объяснить, как именно. Кто-то видит собственные потоки энергии, кто-то — нет. В молодости Фир и его коллеги не раз спорили, чьё видение магии “более правильное” и полное. Говорят, молодые члены Общества спорят об этом до сих пор. От воспоминаний о старых-добрых деньках Фира отвлекло фиолетовое сияние, окружающее женщину, вышедшую из самого высокого здания в сопровождении мужчины. Сияние было таким ярким, что сквозь него не сразу удалось разглядеть крупный красно-фиолетовый клубок, светящийся в груди женщины, и ещё один, едва заметный, крошечный красный шарик — в области живота. Любопытно… На ней какое-то активное заклинание? Но какое?.. Судя по яркости, оно было довольно мощным: фиолетовое сияние охватывало пространство шагов на десять вокруг женщины. Воздействовало ли оно на тех, кто попадал в радиус его действия, или каким-то образом защищало саму женщину? У Фира были коллеги, способные определить природу подобных чар, но сам он умел видеть лишь факт их наличия. Что бы это ни было, разумнее всего будет держаться от этой женщины подальше… Рассматривая сияние, Фир не сразу заметил, что бойцы поблизости всполошились, выстроились в ряд и выпрямились, едва завидев женщину. Один за другим они начали низко кланяться. Фир сориентировался быстрее, чем ожидал от себя: поспешно подбежал к ближайшим и тоже поклонился. Нельзя выделяться. Нельзя. Похоже, какая-то очень важная жрица… может, даже верховная мать этого Дома? Всё же интересно, что это за заклинание вокруг неё?.. Прищурившись, чтобы настроенное на обнаружение магических эффектов зрение не очень мешало видеть всё остальное, Фир попытался рассмотреть женщину. Среднего роста, с непримечательной по сравнению с большинством местных красавиц внешностью. Под чёрным кожаным нагрудником, похожим на те, что носят воины, струилось длинное белое платье. Женщина шла с гордо поднятой головой, не глядя ни по сторонам, ни на сопровождающего мужчину. Когда пара подошла ближе, Фир узнал в мужчине офицера Сорнтрана. А потом заметил нечто, от чего все прочие мысли мигом рассеялись. Да это же… Из-за мощной ауры вокруг женщины было нелегко различить другие источники магии поблизости. Но, когда офицер оказался на расстоянии нескольких шагов, Фир увидел сияющий в его груди золотистый клубок — небольшой совсем, но… оттенок как будто такой же, как у источника, ради изучения которого Фира и отправили в Подземье. Коллеги из Общества планарных исследователей наткнулись на следы этого источника несколько лет назад. Они потратили уйму времени и ресурсов, но смогли установить лишь немногое: местоположение и то, что большую часть времени источник словно спит, “пробуждаясь” лишь в редкие периоды активности. Во время одной из таких вспышек активности навигатор Общества и зафиксировал его присутствие. Что это — артефакт, активирующийся в определённых условиях? Межпланарный портал, пробуждающийся, когда кто-то проходит сквозь него или “включает” заклинанием? Или что-то совсем другое, что учёные даже представить себе не могут?.. Первоначально Алланир, старший коллега Фира, должен был отправиться к источнику — в теле какого-нибудь местного разумного — и выяснить, что он собой представляет и действительно ли связан с иными мирами. Нужно было понять, представляет ли источник достаточную ценность и стоит ли снаряжать сюда настоящую экспедицию. Но внезапная смерть Алланира, случившаяся прямо перед проведением ритуала, когда всё уже было готово, повергла Общество в смятение. И тогда Фир решил занять его место. Он оказался единственным человеком подходящего возраста и телосложения, чтобы заменить Алланира без существенных затрат сил и ресурсов. Да и миссия поначалу не казалась особенно сложной. Кто бы мог подумать, что всё обернётся вот так… Мотнув головой и попытавшись прогнать несвоевременно нахлынувшие воспоминания, Фирион проводил взглядом удаляющихся женщину и офицера. Прищурившись, заметил на бедре Сорнтрана небольшой клубок бело-молочного сияния. Этот особого интереса не представлял — всего лишь какой-то зачарованный предмет, даже не особо мощный. Зато в нескольких шагах от офицера неспешно перемещался ещё один золотистый клубок. И тонкая, едва заметная нить соединяла этот клубок с тем, что сиял в груди дроу. Фир прищурился сильнее, пытаясь разглядеть, что именно двигалось отдельно от офицера, но при этом явно оставалось с ним связано. Там же ничего нет… Фир даже сделал несколько шагов следом за удаляющимися фигурами. Но лишь увидел, что маленький клубок переместился на плечо Сорнтрана, когда офицер вместе с женщиной вошли в одно из зданий. Двое бойцов в полном вооружении тут же встали у входа, перегородив путь. ---------- {10} Ласки Богини Пока Фирион бродил по внутреннему двору крепости, свет кружащегося над городом шара стал тёмно-фиолетовым. Фир был почти уверен, что вскоре шар посинеет — а значит, к тому времени какая-то жрица по имени Ваенна будет ждать его у себя. Выяснить о ней Фиру не удалось ровным счётом ничего. Он надеялся подслушать что-нибудь полезное, но бойцы во дворе либо тренировались, либо обсуждали оружие и техники боя. Иногда пробегали рабы, но если они и переговаривались, Фир их не слышал. В который раз проходя мимо ближайшей группы бойцов, Фир вздохнул. Глупо было надеяться, что в случайных разговорах вдруг прозвучит нужное имя — или хотя бы намёк, где искать обладательницу этого имени. — Ищешь что-то, Каланнар? Или кого-то? Налфейн выглянул из-за большого дерева с обожжённым стволом, и Фир вздрогнул от неожиданности. — В-вовсе н-нет… — пробормотал он. — Ты уже восьмой раз здесь проходишь, — на лице скаута появилась мягкая улыбка. — Г-гуляю… п-просто г-гуляю… — Ясно, — Налфейн обошёл дерево и прислонился спиной к почерневшему стволу. Фир заметил, что под мышкой скаут держал какой-то свёрток. — Ты хорошо себя чувствуешь? Восстановился? — К-кажется… д-да… — А я вот не очень, — скаут подошёл ближе. — То зелье мало помогло, а магией меня лечить не стали. И сам не умею, увы. Поможешь? Свободной рукой Налфейн расстегнул завязки рубашки, и Фир увидел не полностью заживший ожог на его груди. — Клерики сейчас какие-то нервные… не хочу снова к ним идти. Поможешь? Фир огляделся. Похоже, все были заняты своими делами, и на них со скаутом никто не обращал внимания. Почему бы не помочь? Нельзя же позволять разумному страдать от раны, если у Фира достаточно сил, чтобы её исцелить. Короткое заклинание, пальцы сплелись в знакомый жест — и целительная энергия мягко вспыхнула, перетекая в грудь скаута. — Ох, спасибо тебе! Теперь намного лучше! — Налфейн широко улыбнулся. — С-след останется, но… — Главное, что не болит. Теперь можно сосредоточиться на делах. Что же, не буду мешать тебе… гулять. Окинув двор быстрым взглядом и чуть помедлив, скаут устроился под деревом и развернул свёрток, который всё это время держал под мышкой. Внутри оказалась карта. Фирион с любопытством наклонился. — Нужно обновить карту, добавить тоннель, который прорыли глазастики. И ещё пару мелочей, — пояснил Налфейн, не поднимая глаз. — А в б-ближайшее в-время п-планируется новая в-вылазка з-за г-город? — спросил Фир, затаив дыхание. — Госпожа наверняка захочет вернуть рудник. Так что, думаю, да. — Нас в-ведь тоже в-возьмут в отряд? — Наверняка. Скаутов в Доме осталось не так уж и много, так что… Фирион едва удержался от торжествующей улыбки. Если вскоре удастся покинуть город вместе с отрядом — это идеально вписывалось в его планы. Оставалось лишь дожить до момента вылазки. А для этого… стоило бы сначала понять, как найти эту самую жрицу. Шар, висящий высоко над городом, уже почти посинел. Плохо… Фир в панике огляделся. Что же делать? Можно спросить у Налфейна… Но как это сделать, не вызвав подозрений? Фир украдкой взглянул на скаута, сосредоточенно выводящего линии на карте продолговатым предметом, очень похожим на те ручки, которые Фир с коллегами использовали в работе. Он перебрал в голове несколько вариантов, но ни один не показался достаточно убедительным. Сделав пару шагов в сторону, Фир снова оглянулся. И вдруг взгляд зацепился за эльфийку, поливающую дерево неподалёку. Рабы! Это же отличная идея! Чужеземные рабы могут быть хорошим источником информации! И даже если его вопросы покажутся им странными, даже если они что-то заподозрят или попробуют кому-то рассказать… вряд ли здесь кто-то станет прислушиваться к рабам. Не теряя времени, Фир направился к девушке. Та резко обернулась, видимо, услышав шаги. Фир сразу узнал её: молодая рабыня с растрёпанными каштановыми волосами. Именно на неё он вчера наткнулся в бане. Фир сглотнул и невольно отступил на шаг. Но вспомнил, что синий час уже совсем близко, и тянуть нельзя. — Г-где ж-жрица Ваенна? — спросил он, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Постарался придать лицу максимально строгое, “дроуское” выражение — примерно как у бойцов в столовой. Девушка посмотрела на него огромными зелёными глазами, полными ужаса, который она даже не пыталась скрыть. Фир заметил, что трое других рабов-эльфов, возившихся с повреждённым деревом неподалёку, замерли и настороженно подняли головы. — Где жрица Ваенна? — Фир повторил вопрос на эльфийском — тише, чтобы ни рабы, ни бойцы-дроу, тренирующиеся в десятке шагов, не услышали. — Я… я не знаю… — прошептала девушка и попятилась. Уперлась спиной в дерево и вздрогнула. — Узнай. Сейчас же. У тебя время до синего часа. Иначе пожалеешь. Девушка замерла на несколько мгновений, потом резко огляделась и убежала. Эльфы у соседнего дерева тревожно переглянулись. Когда Фир взглянул на них, поспешно опустили глаза и поклонились. Какой позор… Фир вздохнул. Он говорил грубо с женщиной. Что бы подумали его учёные коллеги, если бы, не приведи Айун, увидели его сейчас? Наверняка она родом откуда-то с поверхности… вдруг там она была учёной, как и он… или пусть даже не учёной. Даже если она была глупейшей из разумных, способной выполнять только самую простую и неуважаемую работу, она ведь всё равно не заслуживала такого обращения. Девушка появилась даже раньше, чем Фир ожидал. И вернувшиеся к работе рабы снова напряглись — Фир не мог этого не заметить. — Жрица Ваенна находится в главном строении, на третьем этаже, пятая комната слева от лестницы, — выпалила она. Фир молча кивнул. — Спасибо. Можешь идти. Девушка тут же умчалась. Фир оглянулся, желая убедиться, что не привлёк лишнего внимания. Трое рабов-эльфов всё ещё смотрели в его сторону. Смотрел и скаут Налфейн. ---------- {11} Наследие Дверь. Стою перед ней, еле сдерживая улыбку. Наконец-то! Можно расслабиться и выпустить пар после стольких напряженных дней! Последние вылазки за город были тяжелыми и утомительными… и выполнить приказ было нелегко. Но я справился. Дверь открывается. Вхожу, стараясь ступать по возможности медленно, не показывать, как сильно мне не терпится. Ваенна сидит в кресле, закинув ногу на ногу. На юбке глубокая прорезь, и ноги почти полностью обнажены. И они у неё совершенно прекрасны. Взгляд падает на стол под стеной. На нём несколько плетей и кнутов. Далеко не все мне знакомы. Кажется, за последние несколько дней жрица успела обзавестись новыми. Что не может не радовать. — Ты заставил меня ждать. — Прошу прощения, уважаемая жрица, — говорю, еле сдерживая улыбку. Низко кланяюсь. — Полагаю, я заслуживаю наказание за это. — Вот как, — она поднимается, направляется ко мне. — Может, наказание. А может, награду. Она знает, что я сделал всё, что она велела. Конечно, знает. Ваенна подходит ближе, делает хорошо знакомый жест. Снимаю рубашку. Сразу к делу — это хорошо. Очень хорошо. — Снимай всё. Поспешно стягиваю с себя штаны, сандалии и трусы и поворачиваюсь лицом к стене. Ладони упираются в шершавый камень. Она не подходит, чтобы связать их. Жаль. Приятнее, когда руки связаны. Но я знаю, что у меня достаточно самоконтроля, чтобы стоять неподвижно и со свободными руками. — Не двигайся. Жрица неторопливо возится за моей спиной. Как будто нарочно медлит. С нетерпением облизываю губы. Встаю поудобнее, шире расставив ноги. Все чувства обостряются, слух улавливает каждый шорох за спиной, кожа чувствует малейшее шевеление воздуха. Безумно хочется обернуться и посмотреть, что она делает и почему заставляет ждать. А ещё хочется подсмотреть, какой она выберет инструмент. Но если сказали, что двигаться нельзя, значит, нельзя. Нельзя. Продолжаю стоять, ощущая под ладонями шершавую стену и еле дыша от сжимающего горло возбуждения. Наконец, подходит. Шагов не слышно, но я кожей ощущаю её приближение. Задерживаю дыхание, дрожь от предвкушения пронзает тело. Это уже не получается скрывать. Впрочем, и не пытаюсь. — Будь хорошим мальчиком. Богиня наблюдает, — губы касаются моего уха. Кажется, сейчас задохнусь. Убирает со спины косу, поглаживает лопатки. Наверняка она выбрала любимую плеть. Мгновение — и долгожданное прикосновение жалит спину поперёк лопаток, и волна ощущений распространяется по всему телу. Нет, это не плеть. Кажется, ремень. И сразу мощный, жёсткий удар. Мне нравится, когда она не тратит время на поглаживания и лёгкие шлепки. Такие совершенно не интересны. Ещё один удар — чуть ниже. Затаив дыхание, жду следующего. Легкий свист — и боль обжигает лопатки — именно тогда, когда этого ощущения больше всего хочется. Часть меня хочет выскользнуть из-под ударов, защититься, убежать. Другая часть хочет податься им навстречу. Не позволяю себе ни того, ни другого. Продолжаю стоять неподвижно. Быстро привыкаю к ритму ударов и к их интенсивности. Больше не надо гадать, когда прилетит следующий. Уже точно знаю, когда. Жрица ни разу не промахивается, не задевает поясницу или шею, где удары ощущались бы менее приятно. Каждый удар идеально соответствует моим ощущениям и желаниям, их ритм будто подстраивается под дыхание. Жрица дышит в такт со мной, и шум её дыхания доставляет не меньше удовольствия, чем ощущения от божественных ласк. Иногда кажется, что она может слышать мои мысли и разделять мои ощущения. Именно поэтому она — лучшая. Никто во всем мире с ней не сравнится. Никто не может дарить такие ощущения. Сначала пытаюсь угадать, куда ляжет очередной удар. Но с каждым взмахом ремня мир вокруг размывается, все лишние мысли улетучиваются, и остаются только эти ощущения. Пьянящие, всепоглощающие. Не замечаю, как тело начинает неметь, ощущения пропадают вслед за мыслями, оставляя меня в блаженной пустоте. Тишина. Бесконечность и свобода. Тишина ощущается в ушах. И на коже. Хочется, чтобы она не прекращалась, продолжалась вечно. И всё же через какое-то время физические ощущения начинают возвращаться. Угловатые, острые камни впиваются в лоб. Кажется, я на коленях. Неужели всё же не смог устоять на ногах? Тело дрожит от непередаваемого, неописуемого словами удовольствия. Каждый раз оно ощущается по-новому, и каждый раз кажется, что сейчас оно приятнее, полноценнее, чем когда-либо прежде. Вдруг ощущаю, как мягкая грудь прижимается к моей спине, а руки крепко обхватывают мои плечи. Слышу шумное, тяжёлое дыхание жрицы у самого уха. — Богиня тебя любит, Каланнар, — тёплое дыхание касается уха. У неё нет привычки торопить меня. Даже если сама спешит. Просто обнимает и ждёт, пока приду в себя. Сколько бы ни потребовалось времени. Боль в спине перетекая в приятное послевкусие. Сознание всё больше проясняется. Слышу, что и её дыхание успокаивается, становится почти неслышным. Облизываю пересохшие губы. Чувствую, что улыбаюсь. Даже не пытаюсь этого скрыть. Она отпускает меня, встаёт. Осторожно поднимаюсь на ноги, держась за стену. Поворачиваюсь к ней. — Хочешь? — жрица делает жест рукой. В знакомом движении, обозначающем целительную магию, есть что-то, отдаленно напоминающее… наверное, заботу. Она внимательно осматривает меня. Наверняка хочет убедиться, что со мной всё в порядке. Конечно, в порядке. И нет, целительной магии я не хочу. Хочу, чтобы эти ощущения остались со мной хотя бы до утра. И следы на спине наверняка красивые. Жаль, не могу их увидеть. Если утром боль повлияет на мою эффективность, попрошу помощи у клериков. А пока… ---------- {12} Глаза, что видят всё Фир в панике оглянулся. Бежать некуда — вокруг много воинов. Хотя большинство без боевого оружия, они и голыми руками без труда справятся с ним. — Что это ты замышляешь? — Налфейн усмехнулся. — Попробуешь напасть на меня — тебя убьют на месте. Или отдадут жрицам, что, поверь мне, ещё хуже. Они поиграются — и на алтарь. Солжёшь мне — я расскажу им о своих подозрениях. Они выпытают правду. Поверь, они это умеют. А потом опять-таки уложат на алтарь. В последнее время мало кому позволяют приносить благородных в жертву, так что… — Д-давай… давай п-поговорим об этом п-позже, в менее м-многолюдном месте… — Фир сказал первое, что пришло в голову. Если у него будет больше времени, наверняка успеет придумать способ выкрутиться. — Нет, — Налфейн широко улыбнулся. — Ты будешь говорить сейчас. — П-послушай, это… — Ещё в Подземье я понял, что с тобой что-то не так. Ты вёл себя не как обычно, ты не ориентировался в знакомых туннелях, да и движения, жесты, выражение лица — всё другое, не как у Каланнара. К тому же, он держал короткий меч в левой руке, а не в правой. И держал его уверенно, совсем не как ты. А когда ты сказал, будто скрывал магию из-за страха перед жрицами, мои догадки укрепились. И я окончательно уверился в своей правоте, наблюдая за тобой здесь. Ты не знаешь, где что находится, ты не помнишь имён соратников, ты ведёшь себя странно и ты не знаешь, что к владеющим магией мужчинам у жриц особое отношение. Любой член Дома это знает. И Каланнар это знал. И магии у него точно не было. Так что говори: кто ты такой и почему ты выглядишь точь-в-точь как Каланнар? Фир раскрыл рот — хотел сказать про травму головы, но понял: этот не поверит. Не стоит даже пытаться. — В этой крепости нет ничего, о чём бы я не знал, — добавил Налфейн тихо. — Мои глаза видят всё. Мои уши слышат всё. Рано или поздно я узнаю обо всём, что тут происходит. И о тебе узнаю всё, что мне нужно. Даже не думай, что сможешь обмануть или провести меня. Ещё никому это не удавалось. — Я… не… п-понимаешь… — Ты убил настоящего Каланнара? Чтобы занять его место? С какой целью? — Что? Нет, конечно же, нет! — воскликнул Фир. Как этот скаут мог только предположить, что Фирион, образованный человек, учёный, которому не раз приходилось общаться с самыми светлыми умами Наатлина, может кого-то убить?! — П-послушай, я… — Я начинаю терять терпение. Либо ты сейчас же всё выкладываешь, либо я иду к жрицам и говорю, что ты шпион, наверняка посланный нашими врагами. Пятым Домом, например, — не дожидаясь ответа, Налфейн повернулся на пятках и направился к главному строению. — Стой! — Фир бросился за скаутом и схватил за плечо. Налфейн медленно повернулся. — Я… я не ш-шпион… я учёный… с п-поверхности, — продолжил Фир шёпотом, надеясь, что хотя бы никто посторонний его не услышит. Скаут криво усмехнулся. Но глаза сверкнули от любопытства. — Зачем ты сюда пришёл? Что тебе нужно? — С-случайность… Я… не с-собирался сюда п-приходить… Общество, в к-котором я состою, отправило меня в П-подземье для изучения источника п-потусторонней магии… я д-должен был в-выяснить, представляет ли он ц-ценность для наших исследований и стоит ли он того, чтобы отправить за ним н-настоящую экспедицию. Я д-должен был просто д-добраться до источника, изучить его и в-вернуться. Но… — Почему ты так похож на Каланнара? Даже голос его… — Это и есть Каланнар… т-точнее, это его тело… Он умер тогда… в П-подземье… И мои коллеги п-переместили моё сознание в это т-тело с помощью сложного р-ритуала… — Перемещение сознания в чужое тело? Это… любопытно, — Налфейн переступил с ноги на ногу. Всего пара мгновений задумчивости — и он вдруг спросил: — А настоящий ты — кто ты? Эльф? — Я ч-человек… — Вот как. Хорошо, что не эльф, — скаут ухмыльнулся. Насколько Фиру было известно, где-то среди его предков затесалась и пара эльфов. Но об этом он благоразумно умолчал. К людям тут, возможно, относятся терпимее, чем к эльфам. Если вспомнить, ни одного человека-раба он тут пока не видел… Может ли отношение к людям быть настолько терпимым, чтобы ему позволили тут спокойно оставаться или даже помогли вернуться домой?.. Фир хотел было спросить, что скаут собирается делать с полученной информацией, но не успел. Сжал губы, заметив приближающегося слугу. — Воин Каланнар, — дроу с короткими сероватыми волосами слегка поклонился. — Жрица Миззрима велела привести вас к ней. Опять жрица?! Да что за... Налфейн рассмеялся. — Ты ведь всегда пользовался успехом у жриц… Так что наслаждайся… Каланнар! — Я провожу вас к жрице, — повторил слуга спокойно. Напряжение между двумя воинами он вряд ли заметил. Фир последовал за ним с тяжёлым сердцем, стараясь не оглядываться. Ему мучительно хотелось увидеть выражение лица Налфейна — понять, что тот собирается делать. Если решит выдать… Насколько всё может быть плохо? Если Фир правильно понимает местные порядки, то Налфейн и Каланнар должны быть равны по статусу. Если они скажут разное, кому поверят? И что сделают с Фиром, если поверят не ему?.. *** Фир ожидал, что его снова приведут на третий этаж главного строения. Но жрица ждала его на втором, прямо в коридоре. Юная женщина — та самая, что ударила его в первый день и которую он встретил потом в библиотеке. Стало быть, её имя — Миззрима. — Вот воин, которого вы хотели видеть, уважаемая жрица, — произнёс слуга, поклонившись. Фирион отметил, что поклон был не таким низким, как те, которые сам он отвешивал в последние дни. Миззрима коротко кивнула и сделала лёгкий жест рукой — слуга сразу удалился. Женщина же обернулась к Фиру: — Мне нужна твоя помощь в одном деле, боец. Фир поклонился — что-то среднее между поклоном слуги и тем, как он кланялся раньше. Незаметно оглядел жрицу. Длинное серое платье без разрезов на юбке, лишь с небольшим вырезом у горла — воплощение скромности на фоне откровенных нарядов Ваенны, Лириэль и большинства других жительниц крепости; подобное платье даже учёные женщины в Обществе вполне могли бы носить. Безупречно белые волосы собраны в небрежный пучок с выбивающимися прядями, рубиновые глаза спокойны, без агрессивной надменности, свойственной местным красавицам. ---------- {13} Девять голосов Госпожа Инстра молчала, и все присутствующие терпеливо ждали, не смея даже шумным дыханием нарушать стоящую в зале плотную, напряжённую тишину. Миззрима стояла за спиной Фаэры, пахнущей горькими травами, и рассматривала жриц, стоящих напротив: свет от фиолетовых кристаллов придавал глазам жриц необычный блеск. — Это первое заседание нашего совета по обороне. И есть важный вопрос, который нам сегодня необходимо обсудить, — голос матроны эхом пронёсся по всему помещению, заставив Миззриму вздрогнуть. — Я не совсем понимаю, почему мы собираемся обсуждать что-то важное таким составом, — хмыкнула Лириэль, демонстративно обведя взглядом собравшихся. Одна из самых могущественных жриц Дома была одета в платье, очень похожее на ночную рубашку. И волосы были заплетены в небрежную косу, как будто ей пришлось выскочить из постели и явиться сюда, не успев привести себя в порядок. Даже в этом наряде и с такой причёской она выглядела высокомерной и более чем уверенной в себе. Глядя на Лириэль, Миззрима вспомнила, что в тот день та была в тюрьме вместе с Лледрит и видела, как Миззрима не смогла вылечить пленника. Теперь было страшно смотреть жрице в глаза. — Действительно, — пробормотала пожилая женщина в тёмно-синем платье. Нэндра. — Молодая девчонка и самцы — в одном совете со старшими жрицами? Где это видано? Миззриме пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы продолжать стоять ровно. Хотелось вжать голову в плечи и отступить, спрятаться за ближайшей колонной. — Мы все собрались тут с одной целью — обеспечить безопасность себе и Дому, — сказала матрона бесстрастно. — Я ведь и вашего мнения могла не спрашивать, дорогие мои сёстры, и делать, что хочу и считаю нужным. Но тут собрались члены Дома, мнение и опыт которых могут быть полезны. И поэтому я собираюсь выслушать каждого. — Как бы твои действия не навлекли на нас гнев Богини, Инстра, — пробормотала Ваенна, ещё одна из самых могущественных женщин Дома. — Всё это Ей вряд ли понравится. Каждый должен знать своё место. — У мужчин хотя бы боевой опыт есть. Сейчас это и правда может быть полезно. А какого вклада ждёте от девчонки? — усмехнулась Лириэль. — Лледрит ещё не вернулась к нам, поэтому дочь сегодня будет вместо неё, — холодно сказала матрона. — Кроме того, Миззрима выполняет кое-какие задания по моему распоряжению. Миззрима стояла, сжимая в руках тетрадь матери. Сердце стучало где-то в горле. Глаза смотрели в пол, чтобы не видеть полных недоумения и издевки взглядов старших жриц. Особенно Лириэль. — Итак, если никто больше не планирует высказаться о составе нашего совета, перейдём, наконец, к делу, — лицо матроны было спокойно, голос звучал ровно. Миззрима не могла понять, была ли госпожа совершенно уверена в своей правоте или же очень хорошо скрывала смущение. — Собравшимся наверняка уже известно, что несколько дней назад Пятый Дом захватил наш адамантитовый рудник. А вчера — и железный. Мы оказались в очень затруднительном положении, и нам необходимо обсудить и решить, что мы будем делать. — Что тут обсуждать-то! — хмыкнула Лириэль. — Надо отомстить как можно скорее и как можно жестче! — А у нас есть чем мстить? — спросила Нэндра с горькой ухмылкой. Нэндра — одна из самых пожилых в Доме — если не самая пожилая. Низкорослая, сухая, со впалыми щёками. После нападения врагов на Дом по распоряжению матроны организует обучение жриц новым заклинаниям. Вспомнив про это, Миззрима в ужасе подумала, что рано или поздно дело дойдет и до её переподготовки. — Если не вернём своё и не отберём что-нибудь сверх — в наказание, это будет сигналом для других Домов, что с нами можно вот так вот поступать — и за это ничего не будет, — Лириэль развела руками. — Лириэль права, — вмешалась Ваенна. — Если проявим слабость, это и Богиню может разгневать. — Напоминаю, если вы вдруг забыли, что у нас огромные потери, — Нэндра скрестила руки на груди. — Если вывести достаточно большие и боеспособные отряды, чтобы отбить рудники, Дом останется практически беззащитным. — Денег для найма наёмников у нас тоже нет, — добавила Сиянна. Насколько Миззриме было известно, эта жрица ведала казной и сокровищницей Дома. Довольно молодая, лишь на несколько лет старше Миззримы, но уже считающаяся старшей жрицей. — Мы всё равно беззащитны, и у нас уже всё плохо, — возразила Лириэль. — Но если другие Дома это узнают, что помешает им атаковать прочие наши владения, а то и нас самих? — У нас сейчас нет ресурсов для военных операций и мести… — пробормотала Нэндра. — Если подумать… — Сиянна нахмурилась. — Ситуация будет продолжать только ухудшаться, если ничего не сделать. Без адамантита пополнять казну будет ещё сложнее. И с налогами сейчас проблемы — город тоже пострадал из-за нападения и того проклятого разлома. Из простолюдинов сейчас мало что получается выжать. — Но… Миззрима слушала старших жриц, продолжая тихо стоять за спиной Фаэры. Обе стороны были по-своему правы. Если не ответить — не показать, что Шестой Дом не потерпит подобных игр, — другие Дома тоже могут нацелиться на Шестой. Но ведь Дом пострадал после атаки Зеерита, и с ресурсами, должно быть, всё действительно плохо. Насколько плохо — Миззрима могла только догадываться. Матрона, судя по её хмурому выражению, знала куда больше. Сиянна и Нэндра — тоже. Старшая клерик наверняка тоже владела большим количеством информации, но почему-то не вмешивалась в разговор, просто слушала. Миззрима перевела взгляд на двух мужчин, стоявших в стороне. Сорнтран держался прямо, с гордо поднятой головой. Урлимар рядом с ним казался каким-то поникшим — будто неуверенным в себе или в чём-то провинившимся. Наверняка у этих двоих тоже было своё мнение о том, что стоит делать, а что — нет. Урлимар отвечал за обучение и занятость воинов — он-то точно знал, сколько погибло в тех боях. А у Сорнтрана не только большой военный опыт, но и наверняка немало информации о Пятом Доме: Миззрима слышала, что он сын матроны Вирны. ---------- {14} Шёпот из камня Верёвки пахнут маслом, травами и её руками. Они из прочных, жёстких волокон, с приятной шершавой текстурой. Я знаю, как они ощущаются, когда впиваются в кожу: сначала прохладные, потом нагреваются, вбирая в себя тепло тела. Так хочется вновь это ощутить — и поскорее. Сижу напротив почти обнажённой Лириэли и смотрю, как она разматывает моток, пропуская верёвку между пальцами. В её медленных, неспешных движениях есть что-то ритуальное, почти молитвенное. Взгляд рассеянный, будто мыслями она где-то далеко. Ещё несколько мотков аккуратно разложены рядом с ней на ковре. Смотрю на них и невольно пытаюсь угадать, какое у жрицы настроение и что она собирается делать. В груди становится тесно. Пальцы дрожат, и держать их расслабленными трудно. Очень трудно. Как и контролировать дыхание и сидеть спокойно. Не могу отвести взгляд от её рук. При каждом движении мышцы напрягаются и расслабляются под гладкой кожей, чуть блестящей от пота. Плечи и руки невероятно красивые. И сразу видно, что в них много силы. Не только магической. Интересно, если схватиться с ней в честном бою, кто победит? Мысль крамольная, странная… Но как же хочется, чтобы эти руки прижали меня к полу и сжали горло… — Раздевайся, — вдруг говорит она, не глядя на меня. Быстро поднимаюсь. Рубаха падает на пол. За ней штаны и трусы. Она на миг поднимает взгляд, одобрительно кивает и указывает на место перед собой. Колени вновь опускаются на мягкий, пушистый, раздражающий ковёр. — Не двигайся. Она встаёт и обходит меня. Чувствую прохладные пальцы на макушке. Приятно. Играет немного с волосами, потом не спеша заплетает их в косу, перекручивает её вокруг себя и закрепляет на затылке. Её шпилька, проходя через волосы, приятно царапает кожу головы. Лириэль удаляется на некоторое время. Я не оглядываюсь. Сижу неподвижно. Нельзя двигаться — было сказано. — Руки за спину. С готовностью завожу руки назад, чувствуя, как плечи расправляются, грудь невольно подаётся вперёд. Первое касание верёвки. Вздрагиваю. Она холодная, но быстро нагревается, когда жрица начинает обматывать мои запястья. Недостаточно туго. Слишком мягко. Нет давления, нет боли. Только присутствие верёвки. Так неправильно. Она двигается невыносимо медленно. Спокойно. Дыхание ровное — я почти не слышу его, только чувствую тепло у затылка. Считаю вдохи. Выдохи. Пытаюсь подстроиться, поймать её настроение. Не получается. Чем сильнее стараюсь успокоиться и замедлиться, тем больше внутри всё закипает. Верёвка скользит по коже почти ласково. Раздражает. Дёргаюсь. Совсем немного. Прекрасно понимаю, к чему это приведёт. Реакция мгновенная. Шумный выдох у самого уха — и виток затягивается резко, безжалостно. Боль вспыхивает ярко, ослепляюще, будто в запястье вонзили клинок. Непроизвольно вздыхаю. Она уже тянет следующий виток. Туже. Ещё. И ещё. Верёвка врезается в суставы, жжёт, режет кожу. Боль расползается вверх, к плечам, становится густой, тёплой, тяжёлой — почти невыносимой. И всё равно… правильной. Такой, от которой мутнеет в голове. Резкий, грубый рывок — локти смыкаются, плечи выворачивает назад. Суставы хрустят. Мышцы вспыхивают огнём. Пытаюсь вдохнуть глубже — каждое движение отзывается новой вспышкой в плечах и шее. Верёвка ложится на грудь. Туго. Очень туго. Дышать становится ещё труднее. Вдруг — лицо утыкается в ковёр. Даже не понял, как она повалила меня на пол. Тело инстинктивно пытается вывернуться, высвободиться. Но она прижимает меня всем весом, жёстко, уверенно, как опытный боец. Лёгкая попытка вырваться. Знаю, что не позволит. Но так хочется убедиться. Проверить границы. Её колено больно упирается в бедро. Одна рука удерживает мою голову. Лицо зарывается в ковёр, ворс забивается в рот, в нос. Натяжение верёвки не ослабевает — вторая рука жрицы крепко держит её. Она дышит шумно, неровно — от этого дыхания по всей коже проходит приятная дрожь. Тело резко расслабляется, перестаёт пытаться сопротивляться. Несколько мгновений — и жрица отпускает. Берётся за ноги. Сначала лодыжки — виток за витком, туго, как на руках. Потом она сгибает ноги в коленях, притягивает лодыжки к бёдрам. Боль в коленях и бёдрах взрывается почти сразу: верёвка режет кожу и как будто даже мышцы под ней. Кости горят. Всё тело ноет. Каждый вдох натягивает верёвки, и они сильнее впиваются в кожу. Невозможно выпрямить ноги. Любая попытка пошевелиться — вспышка боли. Не в одном месте. Везде. Во всём теле сразу. Я всё равно пытаюсь — снова и снова, наслаждаясь тем, как верёвка глубже впивается в кожу. Петля вдруг ложится на горло. Тянет назад, соединяясь с верёвкой на руках. Давит ощутимо, заставляя запрокинуть голову. Каждый глоток воздуха даётся с трудом. Подбородок ноет. В шее пульсация. Дышать. Расслабиться и дышать. Мир сужается до этого мгновения. До этих ощущений. Ничего больше нет и быть не может. Только это удовольствие. Только пустота вокруг. Только верёвка, обхватившая шею. Но и они постепенно исчезают. И наступает темнота. *** Утренний поток жалости к себе прервал один из бойцов — имя его Фир так и не запомнил. Сказал, что Каланнара зовёт офицер Сорнтран. Фир не без труда заставил себя подняться с койки. Руки и ноги слегка дрожали, а на коже всё ещё держалось ощущение, будто их стягивает верёвка. Противнее всего было в районе шеи. Фиру пришлось несколько раз пощупать её, чтобы убедиться, что там ничего нет. Только какой-то старый рубец. Больной ублюдок… Впрочем… разве у Каланнара был выбор? Если бы какая-нибудь из этих садисток захотела с ним что-нибудь такое сделать, мог бы он отказаться? Вряд ли. Наверное, Каланнару даже повезло, что ему нравились боль и все эти издевательства, иначе вместо странного, извращённого наслаждения были бы страдания. И это, наверное, было бы ещё хуже. В том числе для Фира, вынужденного каждую ночь пересматривать чужие воспоминания и ощущать всё то же, что когда-то ощущал Каланнар. ---------- {15} Угроза из бездны Разные части города, — Фиру потребовалось время, чтобы запомнить название В'Аргешшар, — пахли по-разному. Когда отряд покинул стены крепости, Фир почувствовал запахи сырости и металла. Ближе к кварталам простолюдинов к ним добавились запахи еды, специй, дыма, жареного мяса и чего-то едкого, напоминающего кислые отходы. А ещё — запах страха. Едва завидев отряд, жители города низко кланялись и поспешно отступали. В опущенных взглядах было что-то такое, что заставляло сердце Фира неприятно сжиматься в груди. Почти всё время отряд шёл вдоль огромного разлома, пересекающего город. Когда Фир проходил здесь в первый раз, он почти не обратил на разлом внимания — тогда голова была занята совсем другим. Сегодня поводов для тревоги было куда больше, чем в тот день, но Фир почему-то был спокойнее и внимательнее рассматривал трещину. Широкая. На ту сторону никак не перепрыгнуть. Снизу тянет холодом и сыростью. Интересно, как эта трещина тут образовалась? Судя по всему, появилась она недавно. Каменные плиты у края обрыва выглядели так, будто кто-то разломил их мощным ударом. В нескольких местах виднелись обломки домов, стены которых обрушились прямо в пропасть. В какой-то момент Фир попытался заглянуть внутрь, но голова закружилась, и он отпрянул. Даже глаза дроу, видящие в темноте лучше и дальше человеческих, не различили в кромешной тьме ничего — ни дна, ни конца. Центральными фигурами в отряде были три женщины верхом на огромных ездовых ящерах, каких Фир прежде не видел. Все трое в блестящих нарядах, казавшихся ему очень торжественными и броскими. Женщина, которую Фир недавно видел во внутреннем дворе крепости, окруженную странной фиолетовой аурой, держалась в самом центре, одетая в белое и с пёстрой накидкой на плечах. По обе стороны от неё ехали женщины постарше: одна высокая, статная, с надменным и гордым лицом, в чёрном; другая явно пожилая, низкорослая и сухая, с худым лицом со впалыми щеками, одетая в блестящее тёмно-синее платье. Двадцать пеших бойцов, окружающих женщин (лишь скаут Налфейн шёл далеко впереди), также были не в обычной броне а в нарядной — с блестящими серебряными пластинами на плечах и груди и украшенными паутинками ножнами. Всё это навело Фира на мысль, что отряд направляется не на боевую миссию, а на какое-то важное мероприятие. Обрывки тихих разговоров, иногда долетающие до ушей Фира, подтверждали догадку: кажется, они шли в храм на какие-то переговоры. Фирион старался держаться рядом с офицером Сорнтраном, как ему велели, и это место его более чем устраивало: сейчас глаза не могли видеть ауру женщины в центре, но если её по-прежнему окружала непонятная божественная магия, на всякий случай лучше было держаться от неё подальше. С одной стороны, Фир немного жалел, что перед выходом не провёл ритуал обнаружения магии: под ритуалом он бы видел, где заканчивается аура женщины, и чувствовал бы себя в большей безопасности. Да и много чего другого можно было бы изучить. С другой стороны, он понимал, что под действием ритуала хуже видел бы всё остальное и мог пропустить опасность. Отряд, по ощущениям Фира, шёл уже больше часа. Они миновали кварталы простолюдинов, затем — широкую площадь с пёстрыми лавками. Трещина тянулась через город неровной линией, то расширяясь до огромной пропасти, то сжимаясь, но нигде не становясь настолько узкой, чтобы можно было её перешагнуть или перепрыгнуть. — Из-за проклятой трещины идти приходится вдвое дольше, — пробормотал один из бойцов справа от Фира. — До моста уже близко, — тихо ответил другой. После площади город поредел, переходя в пустынную, почти необжитую местность с каменными клыками, торчащими из земли, и с довольно узкой тропой, где сталагмиты были расчищены. Вскоре разлом подошёл вплотную к скальному выступу слева, и в нескольких десятках шагов Фир заметил мост, перекинутый через пропасть — грубую, но массивную конструкцию из тёмного камня и металла. Отряд остановился. В привычном строю пройти тут было невозможно: между скалой и пропастью легко помещался лишь один всадник на ящере и, возможно, ещё один пеший рядом. Офицер что-то сказал бойцам, стоящим рядом с ним, и они первыми двинулись вперёд. За ними направилась пожилая жрица в сопровождении одного из бойцов. Сорнтран подошёл к ящеру матроны, чтобы провести её следом. Они успели пройти всего несколько шагов, когда офицер резко остановился и выкрикнул: — Назад! Фир не сразу понял, что происходит. Камень под ногами дрогнул, будто снизу ударили. Ящер под матроной дёрнулся, зашипел, затряс головой, стуча лапами по плитке. Офицер рывком перехватил узды, но тяжёлое и крупное животное потянуло его к самому краю. Что-то металлическое со свистом вылетело из пропасти и вонзилось в землю у самых ног бойцов, разметав щебень. Крюк с цепью. Ещё один. Ещё. Тонкий звон металла — и чёрная фигура выпрыгнула из разлома, поднявшись по натянутой цепи. Бросилась к ближайшему бойцу. Толкнула его в бездну, прежде чем тот успел достать оружие. Крик оборвался далеко не сразу. Из тьмы разлома выскочила вторая фигура в чёрном. Третья. Четвертая. В ту же секунду ещё пара цепей с крюками вылетела из пропасти, обвила лапы ящера матроны и дёрнула его к краю. *** Миззрима шла так быстро, что икры ныли, а дыхание уже начинало подводить. Почти бежала. Каждый раз, когда плащ или подол платья цеплялся за камень, хотелось рычать от злости. Вот почему надо было научиться ездить на ящерах! Сейчас она уже мчалась бы, а не брела по этим улицам, пытаясь угадать, как сократить путь. Надеюсь, я хотя бы в правильном направлении иду… В прошлом всё было просто: из Шестого Дома до Храма — прямая дорога на восток. Теперь же разлом разорвал город пополам, и чтобы добраться до Храма, приходилось делать огромный крюк через север или юг. Отряд мог выбрать любой из этих путей. Миззрима не знала, какой путь короче, но удобнее ей показался тот, что шёл через северные кварталы, — отряду пройти там будет проще, — поэтому направилась она именно туда. ---------- {16} Маяки Сначала была вспышка. Яркая ослепляющая. Потом — движение. Рывок. Огромная тень вырвалась из бездны, взметнулась вверх. Зависла на миг — и рухнула вниз. Когти — длинные, как будто раскалённые добела — с пронзительным, почти металлическим скрежетом впились в камень. Громадное создание, похожее на грубо обтёсанную статую, покрытую трещинами, из которых сочится жидкое пламя. Тяжёлый взмах огромных, кожистых крыльев — и в воздух наполнился раскалённой пылью. Фир вдохнул — и показалось, что это последний его вдох. Тяжёлый, сухой воздух обжёг легкие, словно внутрь залетела горсть горячего пепла. Сразу кашель. И слёзы в глазах. Чудовище выпрямилось. Голова — будто кусок раскалённого камня, утыканного роговыми шипами. Глаза — два тлеющих угля — скользнули по группе бойцов напротив, будто выбирая жертву. Создание подняло морду, разинуло пасть и взмахнуло крыльями. Фир не смог даже отшатнуться — просто застыл. Мир вокруг стал бело-оранжевым. И новый удар волной жара накрыл его целиком. Потом — и волной огня. Показалось — всё. Конец. Но это было лишь начало. Начало хаоса. Взмах крыльев. Когти, рвущие всё, до чего дотянутся. Клыки, вгрызающиеся в плоть. Крики боли — и выкрикиваемых заклинаний. Вспышки чар, разбивающихся о каменный панцырь. Звон клинков и болтов о камень. Шипение магических куполов, едва удерживающих прокалённые до бела частички. Жар в груди вспыхнул быстрее, чем Фир успел взять себя в руки, понять, что происходит и что он должен делать. Броситься вперёд. Нанести удар. Убить. Одолеть. Рука уже схватила рукоять меча, выдернула его из ножен — и тут же выпустила: металл оказался обжигающе горячим. Странная боль в груди. Тепло, но не от внутреннего жара. Фир опустил взгляд и вздрогнул: металлические пластины нагрудника раскалились до красноты. Взмах — и из пальцев сорвалась волна холодного воздуха, обволакивая Фира и расползаясь в стороны. Жжение исчезло, дышать стало легче. Вокруг раздались короткие вздохи облегчения. И внезапно — рёв чудовища. Фир не успел заметить, как оно вдруг оказалось рядом. Удар обрушился сразу, мгновенно. Мощный. Сокрушительный. Вспышка боли в руке, в боку. Воздух вышибло из лёгких. Земля исчезла из-под ног — его швырнуло куда-то назад. Ещё мгновение — удар о камень спиной и затылком. Резкий, оглушающий. Мысли рассыпались. Мир потух. *** Сознание возвращалось медленно, рывками. Сначала — звуки откуда-то слева. Стоны. Потом — запах обожжённой плоти. Расплавленного металла. Крови. Холодный камень под щекой. Вкус крови во рту. Боль появилась чуть позже. Фир попытался приподняться — и рухнул обратно. Искры мгновенно вспыхнули в голове. В груди — острая, резкая боль, будто между рёбрами вонзили клинок и резко повернули. Рука и плечо горят, расплавившаяся ткань прилипла к обожжённой коже. Позвоночник, кажется, цел, но ушиб серьёзный. В памяти всплыли первые мгновения в этом теле. Тогда было почти так же больно. Спокойно, Фир, спокойно… всё хорошо… это поправимо… Стараясь не делать лишних движений, он слегка щёлкнул пальцами левой руки — правая почти не слушалась — и прошептал целебное заклинание. Приятное тепло разлилось по телу, мягко снимая боль. Ещё заклинание — ещё больше тепла — и подвижность начала возвращаться. Почти хорошо. Ещё немного — и будет совсем хорошо. Но Фир решил пока поберечь силы. Осторожно поднялся, осмотрелся. Развороченная площадка у пропасти. В нескольких шагах — туша поверженного монстра. Странная. Будто растекшаяся — из неё тянулись остывшие, потухшие жилы лавы. Земля под ним словно подмёрзшая. Потрёпанный отряд. Ни одного здорового и целого: кому-то досталось больше, кому-то меньше, но у всех резаные раны и тяжёлые ожоги. Некоторые лежат неподвижно, другие суетятся, пытаются помочь себе и друг другу. Фир оглянулся. Там, в той стороне, город и площадь. Мелькнула мысль: если сейчас побежать туда, никто, скорее всего, даже не заметит. Затеряться в толпе… найти временное убежище… найти тех, кто собирается в Подземье — на охоту или в другой город или… Тяжёлый стон совсем рядом прервал поток мыслей и вернул Фира в здесь и сейчас. В лежащем неподалёку бойце он не сразу узнал Сорнтрана. Лицо и волосы почернели, доспех частично расплавлен: металл и кожа на груди и плечах словно растеклись, а затем застыли неровными наплывами. Везде страшные ожоги. Особенно на изначально плохо защищённых руках. Не просто обожжённая, покрытая волдырями кожа — местами виднелись обнажённые мышцы и кости. Он был в сознании. Кажется. Но едва. Глаза мутные, дыхание прерывистое, поверхностное. Недолго думая, Фир бросился к офицеру. Потребовалось несколько мощных исцеляющих заклинаний, чтобы закрыть раны и вернуть ему способность если не сражаться, то хотя бы двигаться. Вскочив на ноги, едва представилась возможность, Сорнтран коротко кивнул Фиру и бросился к соратникам. Фир осмотрелся, оценивая масштабы разрушений, и прислушался к себе, чтобы понять, сколько ещё осталось магических сил. Не так много, как хотелось бы. Решил, что оставшиеся чары стоит направить в самых тяжёлых, чтобы смогли выжить и дожить до получения нормальной помощи. Боец с огромным ожогом на лице и шее. Почти не двигается, еле дышит. Явно при смерти. Фир бросил в него лечащее заклинание. Тот смог вдохнуть, перевернулся на бок. Фир сразу начал искать глазами следующего. В нескольких шагах — мужчина со сломанной рукой и обширными ожогами по всему телу, один глаз как будто расплавился. Фир направил на него самое мощное заклинание, на которое сейчас хватило сил. Неподалеку ещё один боец хрипит, задыхается — и ему лечение. Налфейн с кровоточащей раной на боку и бедре и почерневшим лицом — и ему целебный луч. Рядом — бездыханное тело с рваными ранами по всему торсу. Ему уже не помочь. Чья-то нижняя половина тела — верхней нигде не видно. И этому также не помочь. Силы почти на исходе. Фир снова осмотрелся. ---------- {17} Каждая жалкая душонка Матрона Шестого Дома держалась прямо, почти торжественно. Лицо спокойное, бесстрастное, как ни в чём не бывало. В волосах и на шее — серебряные украшения, на пальцах — перстни. Блестящее платье мягко обтекало фигуру и подчёркивало слегка округлившийся живот. Под светом ярких шаров, висящих под потолком тронного зала, белая ткань и светлые камни на перстнях отливали красным. Остальные женщины тоже были нарядны, и рядом с ними Миззрима чувствовала себя почти обнажённой — в простом сером платье без единого украшения. Она старалась стоять ровно, не прятать взгляд, не показывать неловкость, хотя её очень смущало, что помимо неё в обычной одежде были лишь двое мужчин — Сорнтран и Урлимар. Перекинувшись парой тихих фраз с Лледрит, Инстра выпрямилась и объявила о начале совета по безопасности. — Присутствующие уже знают, о чём мы сегодня будем говорить, — сказала она ровно. — Я не хотела делать шаги, которые могли бы дестабилизировать ситуацию в городе, собиралась поговорить с Вирной и решить наши разногласия мирно. Она согласилась на переговоры и организовала западню на пути в Храм. Дом потерял десять бойцов. В нынешней ситуации это непозволительно много. Более того, бой у разлома потревожил тварей, живущих глубоко внизу. — Вчера ещё несколько таких вылезли из бездны и напали на жителей города, — добавила Мариана. — В городе паника, особенно на севере. Обычное оружие против этих тварей бессильно, потому городская стража с ними не справляется. — Слышала, что несколько монстров напали и на Девятый и Четвёртый Дома, — сказала Нэндра. — В Четвёртом они даже перелетели через стены и как-то обошли защитные купола. — Получается, — протянула Ваенна, мрачно хмуря брови, — и у нас, и во всём городе ситуация стала ещё хуже, чем была два дня назад. Если бы ты, Инстра, послушала самых дальновидных из нас, этого можно было бы избежать. Переговоры, “мирное” решение “разногласий” — всё это грязная ересь, и ты это прекрасно знаешь. — Надо было просто отбить рудники, как мы советовали, — сказала Лириэль. — Тогда потери в армии не были бы на пустом месте — мы вернули бы рудники. — И проблем с этими огненными тварями, скорее всего, тоже бы не возникло, — пробормотала Сиянна. — Теперь выходить в город стало ещё опаснее. Миззрима сжала губы. Жрицы были правы: и в Доме, и в городе ситуация действительно стала хуже — даже по сравнению со вчерашним утром. Наверное, зря она поддержала идею матроны с переговорами… Слепо соглашаться со старшими и не пытаться просчитывать последствия, похоже, плохая идея. Впрочем, мало кто мог бы предвидеть такие последствия. — Мы не можем знать, что именно привлекло внимание этих тварей, — Фаэра хмуро покачала головой. — Не исключено, что любой шум рядом с разломом мог их привлечь. — Возможно, их появление в тот момент было простым совпадением, — добавила Нэндра. — Мы даже не знаем, что там, внизу… — Дорогие сёстры, — Ваенна качнула головой, — вы пытаетесь оправдать действия нашей госпожи, хотя прекрасно понимаете, что она была не права. Фаэра, Нэндра, произошедшее вчера поставило под угрозу и ваши жизни. И ради чего? — Мы успешно справились с этой угрозой, дорогая сестра, — тонкие губы Фаэры растянулись в высокомерной, но немного напряжённой улыбке. — Как видишь, мы стоим здесь целые и невредимые. Думаешь, какая-то тварь могла напугать или одолеть жриц Богини? Сомнение в наших силах тоже попахивает ересью. Миззрима вспомнила, с каким трудом отряду удалось одолеть монстра. Сражение выжало все силы — и жриц, и бойцов, владевших хоть какой-то магией. Но вслух, конечно, никто не стал бы признаваться в том, что было тяжело. Вспомнились также жуткие ожоги и волдыри, оставшиеся на коже Фаэры и Нэндры после встречи с тварью из бездны. Миззриме было страшно представить, сколько сил и ресурсов потребовало их лечение и последующее удаление следов. Возможно, старшие жрицы до конца ещё не залечили все раны, особенно если магия действительно сбоит. Может быть, именно поэтому они выбрали столь закрытые платья. Чтобы не показывать слабость. Миззриме вчера повезло чуть больше: ожоги у неё были не такие обширные. Но даже ей пока не удалось залечить всё до конца. — Инстра вчера подвергла опасности и свою жизнь, — не унималась Ваенна. — А если бы её убили? Угроза нависла бы над всем Домом — и над всеми нами. И вы всё равно считаете, что она поступила верно? Вы действительно так считаете? — Ваенна права, моя драгоценная госпожа, — Лледрит, стоявшая ближе всех к матроне, накрыла её ладонь своей. — Переговоры с Вирной были плохой идеей. Я бы однозначно проголосовала против, будь я здесь в тот день. Ты подвергла риску и себя, и всех нас. — Я по-прежнему считаю, что сама идея была разумной, — Нэндра устало вздохнула. — Но мы должны были учитывать, что перед нами Вирна, а не кто-то более… сговорчивый. — С большинством других матрон это бы тоже не прошло, — пробормотала Лириэль. — Теперь нам всё равно придётся отбивать рудники. Или открыто воевать с Пятым Домом. Но теперь у нас на десять бойцов меньше, чем было вчера. И наша репутация в городе наверняка пострадала. Нас обвели вокруг пальца — подумать только! — Инстра, моя драгоценная, я понимаю, что ты хотела как лучше — для города и для всех нас, но… — первая жрица вздохнула и прикусила губу. — Я делала то, что считала правильным, — матрона наконец заговорила. Голос был ровным, уверенным. — И буду продолжать это делать. Извлекая уроки, когда нужно. — Ни Вирна, ни другие не будут играть по твоим правилам и делать то, что ты считаешь более “правильным”, — Лледрит покачала головой. — Тебе придётся с этим смириться. — Ошибаешься. В этом городе будут играть по моим правилам. Мы станем самым могущественным Домом В’Аргешшара, и моё слово будет весить больше, чем слово матроны Первого Дома или даже всего Совета. И очень скоро всем здесь придётся идти тем путём, который укажу я — хотят они того или нет. Каждой матроне, каждой благородной жрице придётся считаться с моим мнением. И каждая жалкая душонка в городе будет знать моё имя. ---------- {18} Кровь убийцы С самого утра Фир прислушивался к себе, пытаясь понять, изменилось ли в нём что-то. Зрение и слух, кажется, остались прежними. Чувствительность кожи — тоже, особенно после того, как он, едва проснувшись, вылечил все оставшиеся со вчерашнего дня раны. Даже еда на вкус была такой же — острота восприятия не изменилась ни в одну сторону. После завтрака Фира ждали хорошие новости, которые на какое-то время отвлекли от навязчивых мыслей о том, действительно ли его настоящее тело мертво и дороги назад уже нет: бойцам, участвовавшим во вчерашнем сражении, сегодня позволили отдыхать. — Уже второй раз так… странно даже, — сказал один из бойцов, сидящих напротив Фира. — В чём подвох? — подхватил второй, дожёвывая кусок жареного мяса. — Не везде есть подвох, — Налфейн очаровательно улыбнулся. — Наверняка госпожа решила, что отдых сейчас лучше скажется на нашей боеспособности, чем истощение. — Наша боеспособность сейчас больше страдает не из-за нехватки отдыха, а из-за вот этого, — сидящий напротив закатал рукав. Ожог, покрывавший почти всю руку, зажил, оставив грубый белёсый рубец, стянувший кожу. Мышца под ним потеряла эластичность и сжалась: рука разгибалась не до конца, а пальцы с трудом сжимались в кулак. Из-за этого боец держался напряжённо и казался более нервным, чем большинство других. Наверняка чувствовал себя уязвимым. — Ага. Никакой отдых с этим не поможет, — подхватил второй, потирая плечо. — Лучше бы нормально полечили. А то зелья эти… довольно слабые. — Идиот, — прошипел кто-то сбоку. — Не говори такое вслух! Вчера после возвращения в крепость выжившим членам отряда выдали по несколько флаконов целебных зелий. Довольно слабых, насколько Фир мог судить. Магией никого лечить не стали, хотя в крепости наверняка должны были быть клерики с полным запасом сил. С одной стороны, в обществах вроде этого бойцы считались расходным материалом — и логично, что на них не хотели тратить лишние ресурсы. С другой… если бойцы удивляются, что их не лечат, значит, раньше было не так. Так что же теперь мешает лечить их лучше? — Может, силы для чего-то важного берегут… — пробормотал боец справа. — Если подумать, даже Сорнтран с утра со шрамами ходил, — добавил другой. — Обычно его первым лечили… — Наверное, грядёт что-то серьёзное… Несколько взглядов почти одновременно устремились на Налфейна. Фир тоже поневоле посмотрел на скаута. Тот лишь небрежно пожал плечами. После завтрака Фир уже направился было в библиотеку, решив провести свободное время за книгами, но у самого порога его окликнули. Сорнтран, стоявший у ближайшего дерева, коротким жестом подозвал его. — Каланнар. Подлечи вчерашних раненых, — сказал офицер, не здороваясь. В голосе — приказ, а не просьба. — В приоритете — те, у кого пострадала функциональность конечностей. Мне нужно, чтобы они как можно скорее были здоровы и боеспособны. Фир кивнул. Его взгляд невольно задержался на следах ожогов на самом Сорнтране: на предплечьях кожа потемнела и стянулась, будто пересохшая кора, на ключице — грубое, сморщенное пятно. Наверняка и под одеждой оставались неприятно тянущие рубцы: офицер старался не показывать этого, но его движения казались Фиру чуть скованными, сдержанными, словно каждое требовало усилия и отзывалось болью и дискомфортом. На лице тоже была не полностью зажившая рана, и наверняка она тоже доставляла беспокойство. — А т-тебе лечение р-разве не нужно? — спросил Фир. — Не нужно. Займись остальными. Не теряй времени. Сорнтран быстро осмотрел Фира с головы до ног, коротко кивнул и направился к главному зданию крепости, не оборачиваясь. Фир проводил его взглядом, затем развернулся и пошёл искать вчерашних пострадавших. Чтобы найти каждого из восьми и подлечить, Фиру, по его ощущениям, понадобилось больше часа, может быть, даже два. Зато проделанной работой он остался более чем доволен: мышцы работали как положено, связки были восстановлены, конечности — подвижны, боли ни у кого не осталось. Рубцы и пятна, конечно, никуда не делись, но вряд ли кого-то из этих воинов волновала эстетика. Убедившись, что все пострадавшие получили необходимую помощь, — некоторые, включая Налфейна, даже поблагодарили за лечение, — Фир, наконец, добрался до библиотеки и провёл там остаток дня, читая хроники старых походов в глубины Подземья и разрозненные заметки о существах, обитающих в лавовых кавернах. Отметил про себя, что в них не было информации о твари, напавшей на отряд вчера. Несколько часов прошли спокойно и удивительно приятно. Настолько, что Фир даже почти забыл о тревожных мыслях, мучивших его с ночи. После библиотеки он направился в баню, где позволил себе задержаться дольше обычного. Подвинул одну из ширм поближе и лежал в круглой каменной ванне, прикрыв глаза, чувствуя, как горячая вода расслабляет уставшие мышцы и вымывает из головы остатки напряжения и тревоги. Ни о чём не хотелось думать, и он просто наслаждался ощущением редкого покоя. Выходя из бани, Фир столкнулся с Сорнтраном. Тот, коротко кивнув Фиру, на ходу снял рубашку и бросил на пол, направляясь дальше, к одной из ванн. Фир чуть замедлил шаг, оглянулся. Заметил, что от ран и шрамов на торсе и руках офицера не осталось ни следа. В буквальном смысле — ни следа. Кожа — гладкая, ровная, здоровая — словно никогда и не знала повреждений. Фир не имел ни малейшего понятия, какими заклинаниями можно бесследно убрать такое количество шрамов. *** Голос женщины, отправившей послание Кияре, казался Миззриме знакомым, но ей так и не удалось вспомнить, где она могла его слышать. Возможно, голос принадлежал кому-то, кого она могла видеть в Школе жриц или на каком-нибудь мероприятии. Как же выяснить, кто это? Немного подумав, Миззрима решила, что Кияра вряд ли ходила на встречи с этой особой одна: всё-таки негоже благородной жрице идти по улицам города без сопровождения. Если она, выходя из крепости, брала с собой воинов, можно выяснить, кого именно. А от них уже узнать, куда она шла, с кем встречалась и с какой целью. ---------- {19} Четыре пленника Девять женщин в лазарете чем-то напоминали мужчин: высокие, статные, широкоплечие. Одна из них вполне могла сойти за благородную — или, точнее, за благородного: будь она мужчиной, наверняка пользовалась бы огромным успехом среди жриц — с такими-то чертами лица и длинными белыми волосами. Так, по крайней мере, казалось Миззриме, рассматривающей воительницу. У трёх волосы были неестественных ярких цветов — красные, синие, зелёные. Вряд ли такими их создала природа, подумала Миззрима. Но зачем красить волосы в какой-либо цвет кроме белого — непонятно. Неужели эти простолюдинки не хотели быть похожи на дворянок? Одеты женщины были просто и тоже по-мужски: рубашки из грубой ткани, плотные тёмные штаны, местами потёртые. Поверх одежды у некоторых были части лёгкой брони: кожаные нагрудные пластины, наплечники, ремни с застёжками, с которых наверняка должно было висеть оружие. Сейчас ремни были пусты. Мечи, топоры и копья, очевидно, забрали ещё на входе в крепость. Несмотря на это, держались воительницы уверенно, спокойно — стояли прямо, не сутулились, не опускали взгляд. И выглядели скорее бойцами, временно вырванными из строя, чем беспомощными простолюдинками. Осмотреть воительниц почему-то пришла сама первая клерик Фаэра. Одна, без помощниц. И она как будто не очень обрадовалась, увидев в лазарете Миззриму. Сухо поздоровалась и сразу подошла к первой женщине. Быстро осмотрела её и, не оборачиваясь, вдруг спросила: — Миззрима, ты знаешь какие-нибудь заклинания для диагностики заразных заболеваний? — Я… мне ещё предстоит их освоить, уважаемая жрица… Это была неправда. Миззрима знала такие заклинания, даже целых два, но боялась, что магия подведёт — на глазах не только первого клерика, но и простолюдинок. Поэтому проще было сказать, что не знает. Она ведь младшая жрица, лишь недавно ставшая совершеннолетней. Никто не ожидал от неё огромных знаний. Фаэра сделала короткий жест рукой, прошептала несколько слов — и перед ближайшей воительницей на полу возник круг. Простой, без вычурных символов: тонкая, ровная линия, слегка мерцающая бледно-фиолетовым светом. Такое заклинание Миззрима видела впервые — в школе учили совсем другим. — Заходи в круг, — Фаэра кивнула воительнице и отступила на шаг. Женщина с короткими сероватыми волосами осторожно ступила на круг, и тот вспыхнул мягким фиолетовым сиянием. Явно непривычная к магии женщина слегка вздрогнула, но осталась стоять на месте. — Отлично, — Фаэра кивнула. — Следующая. Круг исчез, а новый возник у ног второй воительницы. Спокойно, неспешно, с повторением заклинаний и магических пассов рукой, клерик зажигала круги для каждой из девяти женщин. И на каждую заклинания реагировали бледно-фиолетовым сиянием. Миззрима внимательно следила за действиями первого клерика. И не заметила ни единой осечки, ни единого признака проблем с магией. Неужели моя догадка не верна?.. Во время боя у разлома Нэндру магия точно подводила. И госпожу Инстру тоже. Может ли быть, что гнев Богини распространяется не на всех жриц Дома? Или — пока что не на всех? “Проблема рано или поздно коснётся каждой”, — говорила Ваенна… Занятая размышлениями, Миззрима не сразу заметила, что дверь лазарета открылась и вошла сама матрона. Одна, без сопровождения, без охраны. Правда, с кожаным нагрудником поверх платья, без которого она в последнее время очень редко где-либо показывалась. Инстра подошла, поздоровалась с Фаэрой и Миззримой, затем с простолюдинками. Даже почти не высокомерно. Скорее приветливо. — Воительницы совершенно здоровы, моя госпожа, — сказала Фаэра, кланяясь. Только теперь женщины, кажется, осознали, кто перед ними. Переполошились и начали низко кланяться. И говорить, что готовы служить госпоже Дома. Когда все замолчали и выпрямились, одна из женщин — высокая и крупная, с короткими синими волосами и одним бритым виском — достала из-за пояса запечатанное письмо, и, держа его очень вежливо, двумя руками, протянула Инстре. — С Вашего позволения, госпожа… Офицер Морелин просила передать Вам своё почтение и это письмо. Инстра с улыбкой взяла письмо и сразу раскрыла. Миззриме было любопытно, о чём офицер городской стражи могла написать матроне, но возможности подсмотреть у девушки не было. — Твоё имя? — быстро прочитав письмо, матрона сложила его и посмотрела на воительницу. — Мое имя Рхаррит, госпожа, — синеволосая почтительно поклонилась. — Рхаррит, я хочу создать отдельный отряд из воительниц. Офицером этого отряда будешь ты. Позже обсудим твои обязанности. И обязанности всех вас. *** Фиру прежде не приходилось бывать в темницах. Сначала он опасался, что стражники у входа, — которым, к его удивлению, оказалась маленькая неприметная дверь в огромной скале, — не пустят его внутрь. Он уже подготовился к тому, что придётся звать Миззриму. Но когда он сказал стражникам, что нужно допросить одного из пленников, — видимо прозвучал достаточно убедительно, — дверь перед ним открыли без всяких вопросов. За ней была каменная лестница, уходящая вниз. Потом тяжёлая металлическая дверь, которую пришлось отворять самому. За дверью — небольшое помещение без единого источника света, но глаза дроу легко различили пять одинаковых дверей. Немного подумав, Фир приоткрыл ближайшую. За ней оказалась неожиданно чистая, почти уютная комната с двумя чёрными креслами и круглым столиком между ними. И если бы не набор орудий на противоположной стене, — их назначение он не хотел даже представлять, — помещение было бы похоже на комнату переговоров в библиотеке Башни. За соседней дверью тянулся длинный коридор с пустыми камерами — тесными, отделёнными друг от друга и от коридора металлическими прутьями. Когда же Фир протянул пальцы к ручке третьей, слух сразу уловил голос. — Ты же вся такая добрая и сострадательная, так убей же меня наконец! Фир открыл дверь, вошёл. В нос сразу ударил неприятный запах мочи и сырости. Такого запаха Фир нигде в крепости больше не чувствовал: даже в уборных для воинов всегда пахло свежестью и травами. ---------- {20} Один вопрос и девять ударов Сразу после завтрака Фиру велели немедленно явиться в залу на четвёртом этаже главного здания — вместе с Сорнтраном, Налфейном и бойцом по имени Энран. Фир не знал, что их могло там ждать, но остальные выглядели вполне расслабленно, а потому и он постепенно перестал нервничать. За одной из дверей на нужном этаже оказалось просторное помещение, освещённое несколькими шарами, парящими под потолком. В центре стояла статуя Паучьей Богини, вдоль стен тянулись полки, заставленные склянками и флаконами. Перед статуей располагался каменный алтарь. Рядом с ним стояли две жрицы, которые были в отряде во время сражения у разлома, — пожилая в тёмно-синем и та, что всегда носила чёрное. Воины почтительно поклонились. Подойдя ближе, Фир заметил на каменной плите поднос с двумя инструментами, назначение которых не сразу понял. Что-то вроде металлических печатей или штампов — с рукоятями, обмотанными кожей. Пожилая жрица жестом подозвала Сорнтрана. Он молча подошёл, опустился перед ней на колено. Фир сделал ещё шаг и внимательнее присмотрелся к инструментам. Головка одного была плоской и круглой, как маленькая монета, — чуть шире пальца. У второго наконечник был меньше, выпуклый, с выгравированным символом Дома. Оба металлические. Сначала Фиру показалось, что металл имеет красноватый оттенок, но он быстро понял, что инструменты раскалены докрасна — настолько, что на них было больно смотреть. Теперь Фир понял, что это такое. Пальцами левой руки пожилая жрица сжала подбородок Сорнтрана, правой же взяла инструмент с плоской круглой головкой и прижала к месту, где было клеймо Дома. Ровным, спокойным движением, без малейшей дрожи в руке. Шипение. Фир вздрогнул. Воздух мгновенно наполнился резким запахом палёной плоти. Сорнтран не дёрнулся, не издал ни звука. Жрица в чёрном тем временем взяла второй инструмент и подошла к нему сзади. Подняла косу и прижала раскалённый штамп к затылку. Фиру казалось, что от жуткого запаха съеденное за завтраком сейчас окажется на полу. Затаив дыхание, он перевёл взгляд на соратников. На их лицах увидел только спокойствие и безразличие. Сорнтран тоже не изменился в лице. Поднялся на ноги и сел на алтарь, как велела женщина в чёрном. Пока пожилая проделывала то же самое с Налфейном, — тот тоже держал совершенно каменное лицо, как будто вовсе не к его коже прижали раскалённый металл, — жрица в чёрном нанесла какую-то мазь на раны Сорнтрана и произнесла неизвестное Фиру заклинание. Следующим был Энран. А вскоре настала очередь Фира — быстрее, чем он думал. Он подошёл к пожилой жрице и опустился на колено, как это делали соратники. Сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Изо всех сил сжал одной рукой другую, надеясь скрыть дрожь. Сердце колотилось, кажется, даже сильнее, чем в бою с тварью из разлома. Тонкие холодные пальцы сжали подбородок с неожиданной силой. Раскалённый штамп коснулся лица. Сначала — ничего. Никаких ощущений. Но через пару мгновений боль вспыхнула такая, что всё вокруг просто перестало существовать. Хотелось выть, кричать, махать руками и ногами… но тело будто окаменело. Фир даже не понял, закричал ли — или просто хрипло выдохнул, задыхаясь от боли. Она не успела притихнуть, как вспыхнула новая — на затылке. Эта была ещё хуже. Будто раскалённую кочергу вонзили прямо в голову и медленно провернули. Чуть легче стало лишь тогда, когда жрица в чёрном нанесла мазь на лицо и прочитала заклинание. Боль там начала притупляться, оставляя лишь слабое жжение. С затылком, правда, жрица возиться не стала. Только теперь Фир обратил внимание на то, что всем залечили только лица — причём так, что от прежних клейм не осталось ни следа. А вот затылок полностью вылечили только Сорнтрану. Когда жрицы отвернулись, Фир незаметно прошептал исцеляющее заклинание, снимая боль с затылка. Лишь тогда дышать стало легче. — Свободны, — холодно сказала пожилая жрица. Воины поблагодарили жриц и спустились вниз, во внутренний двор. Шли молча. Лишь когда оказались за пределами здания, Энран, потянувшись к затылку и так и не решившись коснуться нового клейма, тихо спросил: — Что происходит? Почему с лиц убрали символы Дома? Сорнтран не ответил. Налфейн же сначала пожал плечами, потом, немного подумав, заговорил: — Сейчас непростые времена. Видимо, Дому невыгодно, чтобы нас можно было так легко опознать. — Всё-таки интересно, что именно происходит… — пробормотал Энран. — Узнаете, когда придёт время, — сухо сказал Сорнтран. — А сейчас — за дело. Он кивнул в сторону группы бойцов, тренирующихся во дворе, но сам направился не к ним, а в кузницу. — А какой смысл в новых клеймах? — тихо спросил Фир, потирая затылок. Ожог магия вылечила, но его место теперь неприятно чесалось. — Если их никто не видит, з-зачем они вообще? Почему их просто не удалили? — Знаешь что? — Налфейн улыбнулся и подмигнул. — Давай устроим поединок. За каждый удачный удар — один вопрос. Пропустивший обязан ответить честно. Согласен? Фиру совсем не хотелось тренироваться, но он понимал, что отвертеться вряд ли получится. Так какая разница, с кем встать в пару, решил он. Да и возможность позадавать вопросы всезнающему скауту выглядела заманчиво. — Хорошо, но… — На уже заданный вопрос отвечу бесплатно, — перебил его Налфейн. — Чтобы, так сказать, подогреть интерес. Тем более что точного ответа я и сам не знаю. Моя догадка такая: возможно, эти клейма хоть немного защищают нас от заклинаний госпожи, которые бьют по площади. Но я могу ошибаться. Поэтому старайся не попадать под её заклинания. Налфейн подошёл к дереву, поднял два деревянных меча, лежавших под ним, и бросил один Фиру. Тот сам не понял, как поймал оружие на лету — видимо, тело сработало само, по старой памяти. Оставалось только надеяться, что в поединке те же рефлексы не подведут. — Начнём. Фир не успел даже встать в стойку. Рывок — и скаут уже стоял рядом, больно ткнув тупым концом меча ему в грудь. ---------- {21} Лицо воина-дроу Шаг назад. Ещё один. Спина упёрлась в стену. — Каланнар, мой дорогой Каланнар… — Ваенна не улыбалась. Посмотрела на Фира так, что внутри всё сжалось. — Не думала, что тебе нужно напоминать об этом. Парализовать… и бежать… Фир попытался поднять руку, чтобы сотворить заклинание. Рука не послушалась. Попробовал хотя бы произнести вербальную формулу, надеясь, что пальцы по привычке завершат жест. Губы не двигались. Даже взгляд невозможно было оторвать от лица жрицы. — Послушай меня внимательно. Повторять не буду. Фир даже не заметил, как жрица оказалась рядом. Мгновение — и пальцы впились в волосы, резко запрокидывая голову назад. — Когда я что-то говорю, это нужно выполнять сразу, без промедления. В отличие от еретички, я не потерплю непослушание — ни в каком виде. Шею свело от напряжения. Шершавый камень больно вдавился в макушку. Фир даже попытался высвободиться. Хоть и думал, что физически сопротивляться женщине — как-то слишком… слишком. Не получилось. — Сопротивление я тоже не потерплю. Ты пожалеешь о любой попытке — даже о самой мысли о ней. Внутри снова вспыхнуло отчаянное желание вырваться. Высвободиться из её хватки, оттолкнуть, убежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этой женщины. И снова — ничего. Тело осталось неподвижным, отказалось подчиняться хозяину. — Если ты вдруг забыл, напомню: твоё место у моих ног. Так распорядилась Богиня, а Её воля — закон для всех. Твое тело существует для того, чтобы доставлять мне удовольствие. Твой рот… — жрица, наконец, отпустила волосы Фира. И провела кончиками пальцев по его губам. — Твой рот существует для того, чтобы говорить “да, госпожа” и “как прикажете, госпожа”. И кричать, когда мне захочется криков. Или молчать, стиснув зубы, если мне захочется тишины. Тебе понятно? Самая прекрасная женщина на свете вдруг стала страшнее всех монстров, которых Фир успел здесь встретить. И всё равно странное возбуждение, совершенно не похожее на то, что настоящий Фир испытывал рядом с красивыми женщинами, начало разливаться по телу. Совсем другое. Дикое, непонятное, чужое. Оно рождалось не внизу живота, а где-то в груди, мелкой дрожью растекаясь по рукам и ногам. Глаза будто загорелись изнутри, рот наполнился слюной, дышать стало ещё труднее. — Тебе понятно? — внезапно — резкий удар по щеке. — Отвечай. — П-понятно… госпожа… — губы ответили сами. — А теперь… — жрица пробормотала пару непонятных слов, щёлкнула пальцами. — Лицом к стене. Тело не стало дожидаться воли и мнения Фира — развернулось спиной к жрице. — Руки подними выше. Встань в мою любимую позу. Руки сами поднялись, ладони и предплечья легли на грубый камень. И застыли. В памяти мгновенно всплыли обрывки воспоминаний Каланнара: тому нравилась эта поверхность, нравилось проводить по ней ладонями во время “игр”. И особенно нравилось прислоняться к ней спиной, предельно чувствительной после… Фир не понимал, что происходит. Почему нельзя просто развернуться, попробовать уйти? Почему тело не слушается его, но мгновенно подчиняется ей? Магия? Засевшие где-то очень глубоко привычки, которые сильнее его разума? Благовония, запах которых полностью не выветрился? Всё вместе? — Не шевелись. И молчи. Тело и до этого не особо поддавалось, а теперь будто совсем окаменело. Не повернуть голову, не отшагнуть, не оторвать руки от стены. Даже в более удобную позу не встать и напряжённые плечи не расслабить. И лоб не отлепить — будто примёрз к шершавому камню. Только глаза иногда подчинялись хоть какому-то контролю. Шаги за спиной. Сначала отдалились, потом снова приблизились. Вдруг — прикосновение к мокрой от пота пояснице. Фир вздрогнул и зажмурился. Ладонь. Просто ладонь. Медленно скользнула вверх, погладила между лопаток. Убрала волосы со спины, перебросила их через плечо. — Рубашку придётся немного испортить. Надеюсь, еретичку это не слишком расстроит. Фир понимал, что удар будет. Рано или поздно. Ждал его всем телом. Помнил, как ощущаются на спине тяжёлые кожаные хвосты плёток, упругие кнуты и толстые ремни. Пытался дышать размеренно и глубоко, как это делал Каланнар. Мысленно готовился. Неприятно будет, но можно вытерпеть. Это тело привыкло. Оно многое выдержит. К тому же, через рубашку наверняка будет легче. Он ошибался. Сначала — будто в спину одновременно вогнали несколько огромных раскалённых гвоздей. Или стрелы с широкими наконечниками. И тут же вырвали — с мясом. Не полосы огня по коже, как от тяжёлых плетей или кнутов, а как будто какая-то тварь вцепилась в спину всеми когтями и несколькими пастями, вгрызаясь в мышцы и раздирая плоть. Боль была ослепительно яркой, но почти сразу начала гаснуть, переходя в лёгкое жжение. Даже по-своему приятное. Фир успел перевести дыхание и подумать, что всё, боль отступила, уже всё позади. Мышцы расслабились, налились теплом, напряжение в плечах спало, и на секунду-другую стало почти хорошо. А потом началось. Лопатки вдруг стянуло судорогой — казалось, кости сейчас треснут. Мышцы спины задёргались сами по себе. И возникло странное ощущение — будто через раны в тело ворвались змеи, которые теперь извивались под кожей, кусая изнутри и причиняя боль, какую никогда раньше не приходилось испытывать — ни самому, ни через сны Каланнара. Сзади раздалось тихое шипение — и новые вспышки разорвали спину сразу в нескольких местах. Тело так и рвалось отскочить в сторону, освободиться, что-то сделать… Но не двигалось. Фир хотел повернуться, посмотреть, что у жрицы в руке. Не обычная ведь плеть. Не что-то из того, чем пороли Каланнара в “снах”. Повернуться не получилось. Мышцы подрагивали, но подчиняться его воле отказывались. Отлепить ладони от стены тоже не вышло. Ещё удар. Ноги дрожали. Казалось — ещё мгновение — и колени подогнутся, и Фир рухнет на пол. Но он оставался стоять. С ощущением, будто его держат на весу невидимые верёвки. Как безвольную марионетку. Как только эти верёвки отпустят, он свалится, раскидав руки и ноги в разные стороны. ---------- {22} Тело, принадлежащее Дому Пол под ногами задрожал сильнее, с потолка посыпался песок, и Фир, не раздумывая, выскочил из кузницы. Во внутреннем дворе уже грохотало. Глаза устремились вверх — как раз вовремя, чтобы увидеть, как со свода над крепостью сорвались каменные глыбы — не мелкая крошка, а настоящие обломки размером с телегу — и начали падать вниз, срывая за собой пыль и мелкие осколки. Судя по траектории, глыбы должны были рухнуть прямо во двор. Фир инстинктивно сделал шаг назад, собираясь вернуться под укрытие кузницы, когда вдруг заметил, что камни замерли в воздухе, будто наткнувшись на что-то невидимое. И через мгновение пространство под ними вспыхнуло бирюзовым светом — коротким, ярким, как удар молнии, — и на мгновение проступили очертания огромного купола, накрывающего крепость. В следующий миг глыбы раскололись — на десятки, сотни обломков, как будто их пронзили мощным заклинанием. Они скользнули по невидимой поверхности, покатились вниз по её изгибу, оставляя за собой светящиеся следы в воздухе. Фир застыл, запрокинув голову. Смотрел, не в силах отвести взгляд, — любуясь редким и завораживающим зрелищем. Каждый удар более тяжёлого обломка вызывал новую вспышку — купол дрожал, переливался, на долю секунды его очертания становились видимыми, потом начинали таять. — Сегодня уже второе землетрясение, — откуда-то сзади послышался голос Баэрна. Не отрывая взгляда от купола, Фир подумал, что и не заметил первое. Возможно, оно произошло, когда он был у Ваенны. Вскоре купол перестал вспыхивать. Похоже, каменные осколки осыпались за пределами защитного поля, не причинив крепости вреда. Новых пока не было, да и гул затих и земля под ногами перестала дрожать. — Даже не знаю, где землетрясения страшнее — тут или наверху, — вздохнул дворф. Фир оглянулся на него. Выглядел Баэрн спокойно, как будто ничего не произошло. Просто как будто немного задумчиво. — Наверное, всё зависит от того, в насколько защищённом месте находишься… — продолжал он, тоже глядя наверх, в сторону невидимого купола над крепостью. Фир за всю жизнь лишь пару раз видел землетрясения, да и то несильные: в Наатлине почва всегда была спокойна. Тем не менее, его с детства учили, что во время землетрясения нужно выходить из зданий на открытую местность. Или прятаться под прочный стол, если выбежать нет возможности. Дворф не выбежал. И вряд ли только потому, что физически не мог бежать… Никто другой во внутренний двор тоже не вышел. Не исключено, конечно, что некоторые спали и не почувствовали землетрясения. Другие же… Только теперь Фир подумал, что, возможно, в Подземье правила поведения при землетрясении другие. В самом деле, зачем выбегать из строения туда, где тебе на голову могут упасть глыбы со сводов? Большинство зданий наверняка построено с учётом того, что может произойти землетрясение и сверху на них может свалиться что-то тяжёлое. Либо добротно построены, либо защищены магией. Следовательно, в зданиях наверняка безопаснее, чем вне их. Фир ещё раз посмотрел на Баэрна, задумавшись, обратил ли дворф внимание на его “странное” по местным меркам поведение. Дворф лишь осторожно поклонился ему — скорее, даже просто кивнул — и вернулся в кузницу. Фирион же отправился в баню. Дворф говорил, что нужно как следует отдохнуть — и к утру станет лучше. Но до этого необходимо хотя бы помыться и промыть раны — не окровавленным и грязным же в постель ложиться, в конце концов… Благо, тело уже лучше подчинялось воле Фира, и он мог идти, почти не шатаясь. И голова неплохо прояснилась. До бани он дошёл, ни разу не споткнувшись. Но там его ждало разочарование. Совершенно темно. Ни единого светящегося шара под потолком, ни единого факела, никаких свечей. Все ванные пустые. Ни единого слуги или раба. Никого. Фир не мог подготовить ванну для себя самостоятельно — он даже примерно не представлял, как это нужно делать и где брать воду и чистую одежду. Поэтому, вздохнув про себя, вышел из бани. Похоже, и правда придётся лечь в постель грязным… Вдруг тень отделилась от стены бани — и уже через мгновение стояла рядом. Знакомое лицо. Таргос. Подручный Лириэли. — Похоже, ты сегодня отлично провёл время, — ухмылка на неприятном лице. — Чего тебе? — прошипел Фир. Взгляд поневоле скользнул по собеседнику. Одет в броню и вооружён. Несёт сегодня службу как страж. — Узнал что-нибудь полезное? Ты слишком долго заставлял жрицу ждать. Фир покачал головой. Только этого сейчас не хватало… — Не сейчас. Отстань. Кулак прилетел в бок раньше, чем Фир успел даже дёрнуться. Прямо в одну из ран. Боль вспыхнула резкой, слепящей вспышкой, выбивая воздух из лёгких. Фир согнулся пополам, хрипло взвыл и закашлялся. — Сейчас, — сказал Таргос спокойно. Его ладонь легла на ремень, к которому крепились две пары ножен. Пальцы медленно сомкнулись на рукояти более короткого меча. — Если ты ничего не узнал, боюсь, у жрицы есть чёткий приказ, Каланнар, — голос дроу звучал ровно, безразлично. Он коротко огляделся, словно проверяя, нет ли поблизости свидетелей, и снова уставился на Фира. Да раздери вас всех импы… Каланнар обещал Лириэли информацию о Ваенне. Фиру это не нравилось, но… Каланнар обещал. И если существовал способ уклониться от этого обещания и при этом остаться живым и невредимым — Фир о нём не знал. Это не я… это он… я просто возвращаю его долг… Фир попытался выпрямиться — насколько позволяли ноющие раны. И восстановить сбившееся дыхание. Понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. И вспомнить, что именно он услышал сегодня у Ваенны. Еретичка умрёт… Верная жрица… Закон… Артефакт… Завтрашнее утро... Купец... Таверна... Таргос смотрел на него внимательно, не мигая. — Жрица Ваенна… она… Она думает, что скоро станет новой г-госпожой этого Дома. А нынешняя г-госпожа скоро умрёт… ---------- {23} Чёрная жидкость Лаборатория оказалась меньше, чем Фир ожидал. И всё же, войдя внутрь, он замер, затаив дыхание. Пожалуй, это было самое интересное место в крепости из всех, что он успел увидеть… Она располагалась на самом верхнем, пятом этаже главного здания — за одной из трёх дверей. Невысокий зал с низким сводом, освещённый крупными свечами в нишах, был разделён на несколько рабочих зон. Вдоль стен тянулись длинные каменные столы — Фир насчитал четыре. Здесь было настолько интересно, что он мгновенно позабыл обо всём остальном. Даже ноющее после “тренировки” тело перестало напоминать о себе. И о жрице, что привела его сюда, он тоже забыл. Оставив Миззриму у дверей, Фир прошёл вперёд, разглядывая стоящие на столах колбы — пустые и с жидкостями разных цветов, ступки и аккуратно разложенные инструменты. Некоторые были очень похожи на те, что использовали его коллеги-алхимики в Башне. Назначение других оставалось для него загадкой. Под каждым столом находились ящики и закрытые ячейки — одни с подписями, другие без. Напротив возвышались шкафы, упирающиеся в своды и заполненные высушенными грибами, корнями и прочими ингредиентами, которые Фир не мог с виду опознать. И ещё несколько больших закрытых сосудов с чем-то тёмным внутри. Окон в помещении не было, и Фир с удивлением отметил, что здесь ничем не пахло. Даже сыростью. Видимо, как и в кузнице, здесь была устроена какая-то хитрая система очистки воздуха. — Насмотрелся? — хмуро спросила жрица. Фир вздрогнул, обернулся. Первое, что сразу бросилось в глаза, — небольшой фиолетовый клубок, сияющий в груди женщины: перед тем как прийти сюда, Фир предусмотрительно провёл ритуал обнаружения магии — его эффект должен был помочь и при опознании жидкостей. Пришлось слегка прищуриться, чтобы разглядеть саму Миззриму: она стояла, скрестив руки на груди и чуть нахмурив брови. — Прошу прощения, уважаемая ж-жрица… — он поклонился. И тут же поймал себя на мысли, что даже недовольство на её лице придавало ей своеобразное очарование. — Приступим к делу, — Миззрима напряжённо огляделась. — Ты говорил, что можешь опознавать свойства зелий, не принимая их внутрь. — Я говорил, что могу примерно определить их свойства… — тихо уточнил Фир. — Только примерно… Когда жрица подозвала его после ”тренировки” и спросила, может ли он определять не только магию, но и зелья, Фир, не задумываясь, ответил утвердительно. На деле же он владел лишь простым заклинанием, которому обучали всех членов Общества. С его помощью можно было понять, что примерно представляет собой жидкость и не опасна ли она. Заклинание было из тех любопытных, что у каждого работают по-своему — как и сам ритуал обнаружения магии. Некоторые его коллеги умели извлекать куда больше информации: определяли точные свойства, различали качество, иногда даже состав. Фир же видел только две вещи: опасно ли вещество и какой у него эффект. Да и то — довольно приблизительно. Чаще он понимал не сам эффект, а его тип. К тому же он давно этим заклинанием не пользовался — не было нужды. Разве что в юности, ради развлечения: проверял напитки в тавернах. Любой алкоголь заклинание упорно считало ядом. Впрочем, это быстро перестало казаться забавным. — Этого достаточно. Приступай. Начни вон с тех, — Миззрима кивком указала на ближайший стол, уставленный десятком колб с жидкостями разных оттенков — от насыщенно-красного до бледно-розового. — И заодно посмотри, есть ли здесь зачарованные предметы. Фир поклонился и быстро огляделся. — Пока не вижу ничего зачарованного, уважаемая ж-жрица… Он подошёл к столу. На свободном участке в углу начертил пальцем круг с нужными символами, — они еле заметно засияли в полутьме. Взял ближайшую колбу и поставил в центр. Великая Айун, пусть это сработает… Перед его глазами жидкость в колбе на несколько секунд засияла ровным красным цветом. Отлично! — Похоже на зелье восстановления здоровья, уважаемая ж-жрица. — Проверь все. Всё, что найдёшь. Пока Фир поочерёдно переносил колбы в центр круга, проверяя их одну за другой, Миззрима ходила по лаборатории, читая подписи на ячейках и осматривая ингредиенты в шкафах. Затем где-то нашла тетрадь с записями и устроилась на ближайшем стуле. Все зелья на этом столе оказались лечебными — и не представляющими опасности. Наверняка они различались по действию: одни — быстрее, другие — мягче, какие-то, возможно, для ран, другие — от истощения. Но заклинание Фира не позволяло различать их точнее. Можно было бы понять разницу, выпив их, но этого, скорее всего, делать было нельзя. Вернув колбы более-менее на прежние места, Фир провёл ладонью по ритуальному кругу, стирая линии и размазывая тонкий слой пыли по столу. Он уже собирался перейти ко второму столу, но взгляд невольно задержался на Миззриме. Она сидела, закинув ногу на ногу, и внимательно читала, медленно проводя пальцами по строкам. Пальцы тонкие, изящные, с короткими, аккуратно подстриженными ногтями — совсем не такими, как у большинства местных женщин. Фир резко отвёл взгляд и, слегка встряхнув головой, вернулся к работе. Перестань смотреть… Это местная жрица. Такая же, как все другие. На втором столе он начертил новый ритуальный круг — прямо на толстом слое пыли. В отличие от первого стола, здесь явно давно никто не работал. Даже колбы были покрыты пылью. Их тут было меньше, чем на первом столе. Жидкости тускло-жёлтых оттенков. Когда первая из них оказалась в центре круга, всё стало ясно. Вместо ровного свечения — резкая зелёная вспышка. Точно так же заклинание отреагировало на содержимое остальных колб. — Здесь яды… — тихо сказал Фир. — Влияют на подвижность. Возможно, вызывают паралич, уважаемая ж-жрица. Миззрима лишь кивнула, не отрываясь от тетради. На третьем столе готовых зелий не оказалось. Только незавершённые смеси: недоваренные отвары, густые осадки на дне, мутные растворы, в которых ингредиенты так и не растворились до конца. По виду — эксперименты, брошенные на полпути. ---------- {24} Благодарность Ваенна не спешила говорить. Некоторое время просто смотрела на Фира — внимательно, изучающе, но на удивление спокойно. Фир же стоял, едва дыша от ужаса. И от непонимания, что делать. Молчать? Говорить? Может, бежать? Слишком быстро совет Налфейна о “соглашаться со всем и подыгрывать” потерял актуальность. — Но я… ничего… не… — слова вырвались сами, против его воли. Фир-то пока даже не решил, какое выбрать поведение. — Эти сказки другим будешь рассказывать, — Ваенна медленно покачала головой. Её голос звучал ровно и спокойно, даже слишком ровно и спокойно, от чего Фиру стало ещё более не по себе. — Со мной такое не пройдёт. — Но… — Молчать. Фир с трудом сглотнул, — слюна показалась густой и горькой, — и уставился в пол, хотя очень хотелось взглянуть на жрицу. Найти на её лице хоть какую-то понятную эмоцию. Если бы она открыто раздражалась или злилась, всё казалось бы менее… тревожным. — Только наивный глупец вроде тебя мог поверить в историю с “артефактом”. Но знаешь… я ведь с утра и правда отправилась к тому торговцу, как и говорила тебе. Хотела посмотреть, последует ли за мной кто-то. Догадываешься, кто ещё туда явился? Конечно, догадываешься. Я должен был понять… должен был догадаться… должен был… Женщина вроде неё не стала бы говорить о своих планах кому попало. И ничего не сказала бы “случайно”... В других обстоятельствах Фир бы наверняка заподозрил неладное. И дважды, даже трижды подумал бы, прежде чем кому-либо передавать услышанное. Хотя бы потому, что счёл бы это крайне неэтичным. И саму ситуацию — подозрительной. Но… — Каланнар, мой дорогой Каланнар… Фир прикусил губу. Сжал руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Сразу появилась мысль: надо сотворить какое-нибудь заклинание. Хоть какое-нибудь. Парализовать жрицу. Или — невидимость — на себя. Бежать. Но тело не двигалось. Он попытался мысленно произнести формулу. Но разум был пуст. — С этого момента ты будешь делать ровно то, что я скажу. Передавать Лириэли и остальным то, что мне будет угодно. И убирать с моей дороги тех, кто мне не угоден. Без вопросов. И без сюрпризов. Фир слышал своё дыхание — такое громкое, что его наверняка можно было услышать из коридора. И сквозь его шум смысл её слов доходил с запозданием. — А если вдруг посмеешь ослушаться… сделаешь хоть шаг не туда… хоть что-то, что мне не понравится… — жрица слегка наклонила голову. — Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что будет. Тебе всё ясно? В груди стало пусто и холодно. Фир разжал кулаки. — Отвечай, грязная тварь, когда твоя госпожа с тобой говорит! — пощёчина прилетела внезапно, и в глазах на миг потемнело. — Ты меня понял? — Я… всё понял, г-госпожа… — губы с трудом выдавили слова. — Так-то лучше. Вчера ты не поблагодарил меня за урок. За то, что я напомнила тебе, кто ты и где твоё место. Но ничего. Сегодня поблагодаришь как следует. На колени. Вновь возникло желание сотворить заклинание и бежать. Руки и ноги оставались под контролем Фира. По крайней мере, пока что. Он мог попытаться убежать. Физически — мог. Но… В прошлый раз он пытался колдовать, однако она его парализовала быстрее, чем он успел хоть что-то сделать. Сейчас наверняка будет так же. Нет смысла и пробовать. Да и бежать некуда. Фир молча опустился на колени, склонил голову. Пальцы жрицы впились в волосы на макушке, больно дёрнули назад, заставляя запрокинуть голову. — Благодари. За то, что я напомнила, где твоё место. — Благодарю… что напомнили… где моё место… г-госпожа… Ваенна молчала некоторое время, затем сильнее сжала его волосы и резко потянула вверх. — Вставай. Снимай рубашку. Фир поднялся, даже почти не замечая боль в голове. Начал расстёгивать завязки на рубашке. Пальцы двигались медленнее обычного, но, к его удивлению, больше не дрожали. Просто делали то, что нужно. Справившись с завязками, он стащил с себя рубашку, бросил на пол и опустил голову. — К стене. Он повернулся, сделал несколько шагов и встал лицом к ненавистному камню. Исходящий от него холод ощущался даже на расстоянии. — Стой прямо. Волосы со спины убери. Фир молча перекинул волосы через плечо. — Кто посмел исцелить тебя? — холодные пальцы коснулись его спины, заставив чуть вздрогнуть. Благодаря целебному заклинанию клерика в чёрном раны от вчерашних змей если и не зажили полностью, то хотя бы закрылись и перестали болеть. — Я… я получил ранение… — пробормотал Фир, решив пропустить подробности. — Клерики исцелили… и эти раны тоже… заодно… — С этим потом разберёмся, — Ваенна нетерпеливо фыркнула. — Сейчас же я хочу расслабиться. А ты будешь считать удары вслух и благодарить за каждый. Если собьёшься, начнём сначала. Фир закрыл глаза на мгновение. Потом открыл. Попытался собраться, настроиться. Будет неприятно и больно. Но не смертельно. Он выдержит. Даже если будет как вчера. Первый удар обрушился резко и неожиданно. Тяжёлые кожаные хвосты легли на лопатки, распространяя волну жара по всей спине. Но — хотя бы обычная плеть. Не кусающаяся. Фир втянул воздух сквозь зубы. — Один. Благодарю вас, г-госпожа… — выдохнул он. *** Выйдя из покоев Ваенны, Фирион ненадолго остановился, чтобы подышать свежим воздухом и собраться с мыслями. Спина горела, но несравнимо меньше, чем вчера. Потерпеть можно было бы, но всё равно Фир, быстро осмотревшись и убедившись, что его никто не видит, — во внутреннем дворе и не было никого кроме двух стражей у входа в главное здание, — быстро подлечил себя простеньким заклинанием. Жжение почти сразу ушло, и Фир, немного размяв плечи, направился к баракам. Думать о том, что произошло вчера или сегодня, он себе запретил. Жив — и это главное. Жив — значит, рано или поздно найдёт способ сбежать отсюда. Остальное неважно. Проходя мимо кузницы, Фир заглянул в окно, в котором, несмотря на поздний час, горел свет. В сутулой фигуре за столом, сидящей спиной к окну, было нетрудно узнать Баэрна: Фир не видел в крепости других разумных с такими огненно-рыжими волосами. ---------- {25} Восемь старших жриц “Инстра должна умереть”. Слова Ваенны эхом повторялись в голове Миззримы, пока она слушала разговор старших жриц. А говорили они долго. Порой перебивая друг друга. Особенно когда перечисляли претензии к нынешней матроне. Недостаточно агрессивная политика в отношении Пятого Дома, нелепые запреты внутри собственного Дома, слишком много прав и власти мужчинам вообще и конкретному мужчине в частности. Причём не какому-то мужчине, а сыну Вирны. Который, возможно, уже сейчас передаёт матери сведения о Шестом Доме и помогает ей строить козни против него. Многих смущало и то, что матрона велела всем экономить, но сама тратила ресурсы на лечение Сорнтрана. Некоторые из этих женщин, в том числе сама Ваенна — и Лириэль, — всегда вполне открыто выражали недовольство поступками Инстры. Другие же на словах поддерживали матрону или, по крайней мере, никогда не возражали ей в присутствии других. Миззрима не помнила, чтобы те же Эртрин, Вендар или Зиеннатх хоть раз сказали что-то против Инстры. Да и Заэрилл обычно была согласна с ней… Миззрима бы никогда не подумала, что эти четверо могли иметь что-то против матроны. Что же заставило их сюда прийти?.. Неужели они и правда поддерживают Ваенну?.. Некоторые из присутствующих, как подумала Миззрима, вполне могли оказаться здесь не совсем по собственной воле. Как и она сама. Девушка заметила, что Зиеннатх, например, всё это время сидела, хмуро уставившись в одну точку, и в разговорах не участвовала. Вендар тоже держалась довольно пассивно — и в словах, и в жестах. Другие, однако, могли быть недовольны Инстрой и её странной политикой, просто не решались говорить об этом вслух. Что бы то ни было… Восемь старших из пятнадцати — это серьёзно… — Если мы не хотим, чтобы Богиня окончательно отвернулась от нас и нашего Дома, нужно избавиться от источника Её гнева, — сказала Найла, поправляя украшения в причёске и убирая выбившуюся прядь за ухо. Эту мысль Миззрима слышала уже в шестой или седьмой раз за вечер. От Ваенны и от некоторых других. Чуть ли не каждая считала своим долгом сказать, что, по её сведениям, некоторые старшие жрицы из-за недовольства Богини столкнулись с проблемами с магией. В первую очередь якобы те, что поддерживают Инстру. Миззрима слушала всё это и еле сдерживала ухмылку: у неё, младшей жрицы, магия уже какое-то время сбоила. Если её догадка верна, то проблемы на самом деле есть если не у всех, то у большинства жриц Дома, особенно у старших. Но, конечно, никто никогда не признается в этом вслух. Каждая, если спросить прямо, будет упорно всё отрицать. Как, впрочем, и сама Миззрима. В таком не признаются. Такое не принято обсуждать. — Богиня ясно изъявила свою волю и выбрала ту, кого хочет видеть матроной, — медленно сказала Ваенна, когда жрицы ненадолго замолчали. — Как только мы выполним Её волю, всё встанет на свои места. Миззрима подумала, что если в происходящем и правда виновата Инстра, то её свержение может вернуть Дому благосклонность Богини, и магия перестанет сбоить. Другой вопрос — сможет ли Ваенна управлять Домом лучше? И… как убедиться в том, что Богиня и права хочет видеть её на троне?.. Похоже, вопросы эти возникли не только у Миззримы. — А как мы можем быть уверены, что ты, став матроной, не будешь повторять те же ошибки? — громко спросила Лириэль, подавшись вперёд. Её белая коса, в которую была вплетена бордовая лента, скользнула с плеча на грудь. — И как мы можем быть уверены, что ты ничего не выдумываешь и Богиня действительно хочет видеть во главе Дома именно тебя? — Богиня изъявила свою волю лично мне. Когда момент настанет, вы все увидите, кого Она поддержит, — Ваенна ответила спокойно, даже как-то скучающе. — Ждать осталось недолго. Что касается ошибок… вы все прекрасно знаете, каких я придерживаюсь взглядов. — Когда ты намерена начать действовать? — Скоро, — Ваенна улыбнулась. — Даже с полной поддержкой Богини спешить и действовать опрометчиво было бы глупо. Сначала необходимо устранить тех, кто может помешать нашим планам. А потом — саму виновницу всех наших проблем. — Полагаю, речь о Фаэре, Лледрит и Сорнтране? — ухмыльнулась Лириэль. Ваенна не сразу ответила. Проследила взглядом за служанкой, которая, зайдя, поставила на небольшой стол у стены поднос с десятком бокалов с почти бесцветным напитком и, поклонившись, вышла. — Скорее о Фаэре и Лледрит. Сорнтран — не проблема, убрать его с дороги будет проще всего, — Ваенна медленно поднялась с места, подошла к столу и взяла один из бокалов. — Верный мне воин сделает это, когда придёт время. А вот от Фаэры и Лледрит избавиться сложнее. И это дело самцам не доверить. Тут, кстати, вино с поверхности, — она кивнула в сторону стола. — Угощайтесь. Несколько женщин поднялись, направились к столу. Миззрима, как и другие младшие, осталась сидеть на месте. Зиеннатх, Вендар и Лириэль тоже не заинтересовались напитком. — Фаэру нельзя убивать, — Найла встала чуть позже других, подошла к столу и взяла бокал. Понюхала. Сделала осторожный глоток. — Она лучший зельевар Дома. Миззрима ждала, что жрицы, взявшие бокалы, прошепчут заклинания, чтобы проверить напиток на наличие ядов. Но никто не стал этого делать. Либо все безоговорочно доверяли Ваенне, либо не хотели показывать своё недоверие, либо… боялись сбоев магии. — Фаэра действительно… полезна, — Заэрилл кивнула. Посмотрела в сторону стола с бокалами и покачала головой. — Но она не может оставаться первым клериком Дома. — Первым клериком Дома станешь ты, моя дорогая, — Ваенна широко улыбнулась Заэрилл и сделала несколько неспешных глотков. Миззрима перевела взгляд на жрицу, сидящую с идеально прямой спиной и гордо поднятой головой. Поймав взгляд хозяйки покоев, женщина кивнула и подалась чуть вперёд, и серебристая ткань на её груди засияла под светом соседней свечи. — А о судьбе Фаэры мы подумаем после того, как узнаем, правдивы ли слухи о ней, — продолжала Ваенна, прислонившись к стене и сделав ещё один глоток. — Миззрима, дорогая! ---------- {26} Невидимка Утром Фир не нашёл подростков на привычном месте, где они тренировались все предыдущие дни. Постоял некоторое время, оглядывая внутренний двор крепости, затем отправился искать “учеников”. Среди взрослых мужчин, уже разбившихся на несколько групп для утренних тренировок, ребят не нашёл. Но проходя мимо бараков, услышал тяжёлое сопение, рычание и крики. Ускорил шаг. Между кузницей и бараками — на площадке для стрельбы из арбалета — по земле катались двое парней, вцепившись друг в друга. Остальные подростки стояли полукругом: некоторые подбадривали дерущихся криками, другие наблюдали молча. Кто-то — безразлично, кто-то — с кровожадной улыбкой на лице. Фир замер в нескольких шагах. Сердце сразу застучало быстрее, а кровь в жилах начала будто… нагреваться. И пальцы сами сжались в кулаки. Подойти. Схватить того, кто сверху, за ворот или за косу. Грубо поднять. Врезать. Почти изо всех сил. Потом — второму. Неважно, из-за чего дерутся. Не спрашивать. Ничего не выяснять. Главное — восстановить порядок. И показать собственную силу. Показать, кто здесь главный. Даже если против него — всего лишь подростки. Фир сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить себя и затолкать инстинкты Каланнара подальше и поглубже. Осторожно подошёл ближе. — Что здесь происходит? Никто не отреагировал. Даже не участвующие в драке не обернулись. Фир сглотнул, пытаясь подавить отвратительное ощущение, будто он беспомощный, незначительный и… невидимый и неслышимый. Почти как в детстве. — Эй! Никакой реакции. — Эй! Я с вами разговариваю! — рявкнул он громче. Несколько подростков, наконец, обернулись. И чуть чуть отступили назад, будто желая показать, что они здесь ни при чём — просто стояли рядом. Фир шагнул вперёд и вцепился в ворот парня, прижимающего к земле второго и уже замахивающегося для нового удара. Дёрнул назад. Вроде бы не особо сильно, но рука неожиданно легко оторвала крупного, жилистого подростка от противника и поставила на ноги. Тот даже не сразу понял, что произошло. Резко развернулся, замахнулся… Свободная рука Фира перехватила кулак ещё до того, как сам Фир успел осознать, что целились в него. Красные глаза подростка распахнулись. Похоже, только теперь он понял, кто именно его держал и на кого собирался замахнуться. Парень тут же опустил взгляд и неловко попытался поклониться. Одежда у парня растрепалась, несколько прядей выбились из длинной белой косы. Всё тело напряжено — наверняка в ожидании удара. Фир отпустил парня. Краем глаза увидел, как второй осторожно поднялся с земли и начал поправлять рубашку и штаны. Более мелкий, чем первый. С короткими сероватыми волосами и не такими яркими глазами. Явно простолюдин. — Итак? Из-за чего драка? — спросил Фир, пытаясь придать лицу строгое выражение. Подростки заговорили одновременно, перебивая друг друга, и Фиру потребовалось некоторое время, чтобы понять, что началось всё с того, что эти двое поспорили о том, кто же лучше стреляет из арбалета. А потом спор незаметно перерос в драку. Фир вздохнул про себя и покачал головой. Вспомнил, каким сам был в их возрасте — они с друзьями тоже вполне могли сцепиться из-за любой ерунды. Учителя в Башне реагировали на такое по-разному: некоторые спокойно объясняли, что друзья не должны ссориться и тем более драться, другие были уверены, что парни в этом возрасте понимают только язык кулаков. Здесь, в крепости, большинство взрослых — если не все — наверняка придерживались второй точки зрения. И инстинкты Каланнара это подтверждали. Фир не мог позволить себе дать им волю, но и понимал, что нотации о дружбе и взаимоподдержке вряд ли впечатлят местную молодёжь. — Что же… Давайте все вместе выясним, кто из вас действительно лучше стреляет, — сказал он. Наклонился, поднял с земли арбалет — неожиданно лёгкий для своих размеров — и кожаный колчан с тремя болтами. Огляделся, не обращая внимания на удивлённо переглядывающихся подростков, явно ещё не понимающих, что именно он задумал. Неспешной, ровной походкой направился к мишени — прямоугольному щиту размером примерно с торс крупного дроу, набитому спрессованными опилками, зажатыми в металлическую раму. Выдернул из него ещё три болта, осмотрелся, подобрал с земли ещё четыре, валявшихся неподалёку. Десять. Отлично. Вернувшись к подросткам, Фир протянул колчан и арбалет более крупному парню с белой косой, явно побеждавшему в недавней драке. — Как тебя зовут? — Я… Аллрет… учитель, — ответил тот с поклоном, принимая оружие. — А ты? — Фир обернулся ко второму. — Улнар, учитель, — пробормотал более мелкий парень. — Итак, Аллрет, — Фир старался держаться прямо и выглядеть спокойно и уверенно, — сейчас ты сделаешь десять выстрелов по мишени. Поклонившись, беловолосый парень встал за линию, начерченную на земле. Ловким, привычным движением повесил колчан на ремень, поднял было арбалет… — Погоди. Вот так будет интереснее. Фир сунул руку в карман и сжал клык-амулет. Он не успел как следует обдумать свою идею, но надеялся, что сил на её реализацию хватит. Прошептал заговор — и мишень вместе со своей стойкой поднялась в воздух и начала покачиваться из стороны в сторону. Тихо фыркнув, Аллрет встал поудобнее, взвёл тетиву рычагом, вложил болт и поднял арбалет. Несколько мгновений следил за движением мишени, затем нажал на спуск. Короткий щелчок — и болт полетел вперёд. В тот же миг мишень качнулась в сторону. Болт пролетел мимо, ударился о скалу позади площадки и отскочил, упал на землю. Парень замер на мгновение, как будто не веря своим глазам. — Но это нечестно! — воскликнул он, обернувшись к Фиру. — Я бы попал, если… — А в настоящем бою ты собираешься стрелять по неподвижно стоящим врагам? — спросил Фир спокойно. Парень нахмурился. Промолчал. В хаотично движущуюся мишень попали два болта из десяти, которые выстрелил Аллрет. И ровно столько же раз попал второй, Улнар, когда настала его очередь. Не без невидимого участия Фира, управляющего движениями мишени, конечно. Уж очень хотелось, чтобы результаты у обоих оказались одинаковыми. ---------- {27} Самозванцы Всего мгновение — чтобы принять решение. Показать себя или бежать. Фир посмотрел на Фаэру, затем на дверь. Сделал шаг в сторону выхода — и дверь с глухим ударом захлопнулась перед его лицом. Он вздрогнул, попытался обернуться, но почему-то не получилось. Быстрый взгляд на жрицу — и сразу вниз. Из каменного пола поднимались щупальца, словно сотканные из густого тёмного дыма. Они обвили лодыжки, срывая с Фира невидимость, поползли выше, обхватили колени и бёдра. До торса и рук добрались быстрее, чем Фир успел понять, что происходит. Он дёрнулся, пытаясь высвободиться, но щупальца сжались сильнее. Они казались полупрозрачными, какими-то… призрачными. Но их прикосновения более чем реально ощущались даже через одежду. Фир рванулся ещё раз, уже изо всех сил. Стало ещё хуже — и ещё теснее. Пальцы дёрнулись, пытаясь сплести заклинание. Он даже не успел решить, какое. Любое. Невидимость, скачок, да что угодно… Щупальца сразу же обхватили его пальцы. Ещё мгновение — и что-то холодное скользнуло вдоль позвоночника, поднялось к затылку и обвило шею. И стоило Фиру даже подумать о заклинаниях, щупальца сжали шею, вытеснив из головы все мысли и желания, кроме одного — дышать. А дышать стало очень, очень трудно. Пытаясь не делать лишних движений и не усложнять дыхание ещё больше, Фир посмотрел на женщину в чёрном. Она стояла расслабленно, почти неподвижно, если не считать едва заметных движений пальцев левой руки. Лицо спокойное и бесстрастное. — Попробуешь произнести хоть что-нибудь, кроме ответов на мои вопросы, хоть одно заклинание — пожалеешь, — сказала она ровным, бесстрастным голосом. — Итак, что этой глупой девчонке от меня нужно? Хватка на шее чуть ослабела. Но свободно дышать всё ещё мешали щупальца, сжимающие плечи и грудь. — Я… не знаю… — В наших общих интересах, чтобы ты отвечал быстро и чётко. Так у тебя будет больше шансов сохранить и жизнь, и сознание, и… прочее. Фир лишь теперь почувствовал, что туманные щупальца не просто удерживали его на месте — они ещё высасывали из него силы и магическую энергию. Почти сразу в памяти вспыхнуло воспоминание: Фир ведь уже ощущал что-то очень похожее. Когда он только оказался в этом теле, во время боя возле рудников тоже были туманные щупальца. Те, правда, держали не так крепко, но при этом как будто жалили везде, куда касались. И силы вытягивали гораздо быстрее — всего несколько мгновений — и Фир тогда потерял сознание. — Что девчонке от меня нужно? — повторила Фаэра. — Что вы двое здесь искали в тот день? Фир хотел было сказать, что это не Миззрима его сюда отправила — он сам пришёл… Придумать какое-нибудь объяснение, чтобы не подставлять девушку. Но хорошие идеи не спешили появляться — и что-то подсказало, что в недостаточно хорошие клерик не поверит. Она и в прошлый раз явно не поверила, что они с Миззримой пришли в лабораторию, чтобы протестировать зелья. Наверняка неудачная попытка солгать сейчас сделает ещё хуже. Сказать частичную правду… а потом предупредить Миззриму… — Жрицу интересовали зелья… — прошептал Фир. — Она… она интересуется зельями… хотела разобраться в их свойствах… — А ты ей зачем понадобился? — Немного разбираюсь… в этом… Помогал… свойства определять… — Фир сказал это раньше, чем успел подумать, что, возможно, не стоило этого делать. Фаэра подошла ближе, и щупальца усилили хватку, лишая Фира возможности сделать хоть малейшее движение. Рука женщины скользнула в карман его штанов, — щупальца сразу пропустили её, — достала флакон. — Ты знаешь, что это такое? — Яд… кажется… — Какой именно яд? — На сознание влияет… наверное… я не уверен… — Зачем Миззриме этот… “яд”? — Изучить хочет, наверное… Но это лишь моя догадка… Я не знаю остального… Фаэра поджала губы. Положила флакон на ближайший стол, провела пальцами по большой колбе и задумалась о чём-то, глядя куда-то сквозь неё. Щупальца по-прежнему удерживали Фира. Боли они почти не причиняли, особенно если не пытаться двигаться, но продолжали медленно и неумолимо вытягивать силы. Появившиеся тошнота и лёгкое головокружение подтверждали это. Женщина вдруг снова подошла, остановилась в шаге Фира. Внимательный, задумчивый взгляд, от которого ему стало не по себе. Замахнулась. Фирион инстинктивно сжался, зажмурился. Секунда — и прилетела пощёчина. Фир открыл глаза, не без удивления поймав себя на мысли, что ожидал гораздо более тяжёлого удара. Этот же едва ощутил. Губы Фаэры растянулись в странной ухмылке. — Самозванец. Любопытно. Похоже, что… хмм… Мне даже не пришлось искать тебя. Сам явился. *** В столовой Фаэры не было. Другие женщины сказали, что первая клерик заходила лишь ненадолго — и быстро ушла, даже не поев. Миззрима вернулась во внутренний двор. Фаэры и здесь не было. Миз даже спросила у девушек на ближайшей скамье, не видели ли клерика. Те лишь покачали головой. Зато стражи у входа в главное строение видели. И их слова не очень порадовали Миззриму: первая клерик недавно поднялась к себе. Если она в своих покоях, то беспокоиться не о чём, но вот если отправилась в лабораторию… Первым желанием было сразу броситься наверх, в лабораторию. Но Миззрима остановила себя. Я же говорила, что если он попадётся, то я не буду вмешиваться… Ногти левой руки до боли впились в запястье правой. Но что если он попал в беду… ведь это я его туда отправила… и… Миззрима вдруг поняла, что не хотела бы, чтобы Каланнар — даже если он шпион Ваенны — попал в беду. Особенно из-за неё — и выполняя её просьбу. С другой стороны, если Фаэра и правда пойдёт в лабораторию и застанет там его… вдруг он расскажет что-нибудь лишнее, что поставит под удар Миззриму? Может, ещё могу успеть догнать?.. Миз с сомнением посмотрела на закрытые двери и стражей, стоящих возле них. ---------- {28} Портал Прийти в таверну “Чаша и клинок” в платье Кияры, найти таинственную женщину, отправлявшую послания через магический шар, обезвредить её охрану, захватить её и доставить в Шестой Дом для допроса. План казался Миззриме сырым — и пробелов и неясностей в нём было немало. Но признаться в этом вслух она постеснялась и решила, что сориентируется на месте и что-нибудь придумает, тем более, что будет не одна: её сопровождали опытные воительницы и бойцы. Всего по двое, но всё же. Это вдвое больше, чем охрана собеседницы Кияры. Изначально девушка не хотела рассказывать матроне Инстре о женщине, с которой общалась Кияра. Но, поразмыслив, пришла к выводу, что не сможет без разрешения вывести из крепости воинов, а отправляться непонятно куда в одиночку — слишком опасно. Поэтому вечером ей всё же пришлось отправиться к матроне и обо всём рассказать. Инстру услышанное как будто не удивило и даже не особенно заинтересовало. Матрона спокойно выслушала Миззриму, подумала немного и велела отправиться на встречу с незнакомкой и захватить её. Она распорядилась выдать девушке из сокровищницы небольшой жезл, способный на несколько секунд парализовать разумного, а также приставила к ней двух воительниц, которые при необходимости могли защитить её, и велела выбрать ещё пару бойцов для сопровождения. Размышляла Миззрима недолго: логичнее всего было взять с собой Рилдора, который раньше сопровождал саму Кияру и наверняка владел полезной для этого задания информацией. Его пришлось вытаскивать из темницы, куда он, как оказалось, угодил после драки с кем-то из соратников. Миззрима не стала вникать в подробности, да и матрона не возражала, так что особых усилий его освобождение не потребовало. Рилдор долго и низко кланялся перед Миззримой и благодарил за оказанную ему “честь”. Вторым бойцом Миз позвала Каланнара. Она и сама не знала почему. Наверное, потому, что он был единственным, кого она хотя бы немного знала. И потому что он до сих пор ни разу её не подводил. Вечером Миззрима успела не только разобраться со всеми приготовлениями, протестировать жезл, чтобы понять, как он работает, и распорядиться, чтобы для бойцов и воительниц подобрали нейтральную, неприметную броню, но и встретиться с Ваенной и — хоть и нехотя — передать ей флакон с чёрной жидкостью, который Каланнар забрал из лаборатории Фаэры. На следующий день, когда шар над городом светился красным, Миззрима в сопровождении воительниц, — ими оказались Рхаррит с короткими синими волосами и похожая на дворянку Финдива, — и бойцов, одетых как обычные наёмники, покинула крепость и направилась на север. Пешком, без ящеров, потому что именно так обычно поступала Кияра. На месте выяснилось, что некоторое время неподалёку от их группы будет держаться отряд магов Дома — с Сорнтраном во главе. Они тоже направлялись на север и должны были отлавливать и уничтожать монстров, время от времени вылезающих из разлома. И пока им было по пути, по велению матроны маги должны были защищать Миззриму и её спутников от возможных опасностей. Миззрима не знала, действительно ли нуждалась в такой серьёзной защите за пределами крепости — или же матрона просто не доверяла ей и хотела, чтобы её наложник присматривал за ней. Так или иначе, возражать Миззрима не могла. И потому большую часть пути постоянно ощущала на себе взгляды Сорнтрана и его магов. Когда тропа подходила достаточно близко к разлому, Миззрима замечала, что и маги, и воительницы напрягались. Начинали прислушиваться к чему-то, держали ладони на рукоятках мечей или сплетали пальцы, готовя заклинания. — Говорят, эти твари в последнее время всё чаще вылезают, — шепнула как-то Финдива. — И даже не всегда по-одной. Её синеволосая собеседница лишь пожала плечами. — Маги Дома отлично с ними справляются, так что беспокоиться не о чем, — сказала она. — Насколько мне известно, в отряде даже жертв до сих пор не было. Миззрима вспомнила бой у разлома и нападение крылатой огненной твари. Страшный жар, не дававший дышать. И ожоги, которые потом долго пришлось лечить. Тогда отряду, изрядно потрёпанному после боя с воинами и наёмниками Пятого Дома, было непросто справиться с неизвестным монстром. С тех пор, однако, выработали чёткий протокол боя с такими чудовищами — и уничтожать их наверняка стало заметно проще. Хотя всё равно опасно. Пока вокруг было тихо. Отряд спокойно прошёл через простолюдинские кварталы, — с прошлого раза здесь мало что изменилось, — пересёк торговую площадь, миновал почти необжитую местность с выступающими из земли скальными образованиями и сталагмитами. Наконец добрались до места, где дорога сужалась до расчищенной тропы. Именно здесь в тот день на отряд напали. Но сегодня всё было тихо. Ни одна тварь из разлома не показывалась, и отряд уверенно продолжал путь на север. Миззрима шла вперёд, то прислушиваясь к разговорам воительниц, то размышляя о том, как именно они будут захватывать женщину. Чёткого плана по-прежнему не было. Спрашивать мнения воительниц или, тем более, воинов, не хотелось — не хватало ещё, чтобы они решили, что она не знает, что делает. На месте разберёмся… что-нибудь придумаем… Выехали они заранее, чтобы прибыть на место ещё задолго до синего часа и успеть осмотреться. Так что время подумать ещё будет, решила Миззрима. Когда шар над городом начал окрашиваться в фиолетовый, отряд Сорнтрана свернул на восток — туда, где продолжался разлом. Миззриме же предстояло продолжить путь на север, а через какое-то время повернуть на запад. Она и сама не понимала, что почувствовала, когда маги скрылись из виду: странную беззащитность, — хотя вдали от разлома вероятность столкнуться с огненными тварями была невелика, — или всё-таки облегчение. Вскоре на пути начали попадаться дома и лавки. Чем дальше, тем плотнее становилась застройка — и тем чаще встречались простолюдины, спешившие по своим делам. Беспорядочно разбросанные строения постепенно складывались в улицы, тускло освещённые фонарями. ---------- {29} Женщина в синем Сероватый камень лежал на полу. В паре шагов от него — жезл, который выронила Миззрима, когда женщина в синем схватила её. — Как… как мы могли это допустить! — воскликнула Рхаррит, растерянно глядя туда, где совсем недавно стояла Миззрима. Костяшки сжимающих рукоять меча пальцев побелели. Она прошлась по комнате, непонятно зачем касаясь спинки кресла и стола. Подняла подсвечник с огарками свечей, осмотрела его снизу. Открыла небольшой шкаф, заглянула внутрь. Подошла к кровати, зачем-то посмотрела под неё. Сначала Фир пытался угадать, что именно она ищет. Потом понял, что она, скорее всего, и сама не знает. Рилдор стоял в дверях, не сводя взгляда с синеволосой воительницы. На его лице Фир тоже видел растерянность. Финдива стояла за его спиной, то и дело переводя взгляд между комнатой и коридором, где лежали ещё не пришедшие в сознание охранники. — Синяя жрица думала, что перед ней Кияра, — сказал Рилдор задумчиво. — Куда бы она ни утащила нашу жрицу, очень скоро она поймёт, что перед ней вовсе не Кияра. — А раньше что-то такое случалось? — спросил Фир. Рилдор пожал плечами. — Мы с другими бойцами всегда оставались за дверью. Если жрицы куда-то и переносились, мы не знали. Жрица Кияра всегда выходила из этой двери. Фир поднял с пола камень и осмотрел его со всех сторон. На вид — самый обычный. Таких много и здесь, в Подземье, и там, на поверхности. Вот только этот явно был зачарован. И то, что Фир недавно увидел, было похоже на портал, через который можно мгновенно пересечь пространство и попасть в другое место. О таких он только читал — и рисунки видел: в книгах магические порталы именно так и изображались. Попробовать провести ритуал обнаружения магии… Но он не поможет узнать, как эта штука работает… и куда переносит… и как её активировать — тоже не выяснить… Что же делать… Фир принялся ходить по комнате, перебирая в мыслях возможные решения. Пытался вспомнить всё, что читал о порталах. Но сосредоточиться было нелегко — мысли то и дело возвращались к тому, что Миззриме может угрожать опасность. А он должен был успеть добежать до неё и что-то сделать, но… Рхаррит вдруг остановилась напротив Фира и кивнула на камень в его руке. — Такие использовал еретик, когда напал на город. Неужели эта женщина как-то связана с ним… Что если еретик готовит новое нападение… — Их нужно срочно найти, — сказал Фир. — Спасти нашу жрицу, а заодно узнать, кто та женщина и как она связана с еретиком. — Нужно вернуться в крепость, сообщить госпоже о случившемся и получить дальнейшие указания, — Рхаррит покачала головой. — Мы потеряем много времени, если вернёмся! — воскликнул Фир. — С нашей жрицей что-то может случиться! Вдруг её хотят убить или… Надо идти искать её прямо сейчас! — Мы будем делать то, что велят вышестоящие, — вмешалась Финдива. Велев Рилдору подвинуться, она осторожно, по одному, затащила поверженных охранников в комнату, держа их за ноги, и закрыла за собой дверь. Один из мужчин застонал, второй никак не реагировал на происходящее. — Нас отправили защищать жрицу, а мы её потеряли! — Фир не унимался. — Если мы вернёмся без неё, это же… это же… это же такое… бес… Фир сжал губы, не договорив. Слово “бесчестье” дроу вряд ли поймут — и из их уст он его ещё ни разу не слышал. Пока искал более подходящее слово, Рилдор подошёл и встал рядом. — Нас наверняка накажут. Серьёзно накажут, — сказал он. — А мне бы не хотелось обратно в темницу. — Я офицер, и я говорю, что мы возвращаемся в крепость за новыми указаниями, — сказала Рхаррит, наблюдая за подругой, которая принялась связывать руки одного из пленников верёвкой, которая у неё была с собой. — Но… но вы — не мой офицер! — Фир посмотрел на синеволосую воительницу. Их взгляды встретились, и Фир далеко не сразу отвёл свой, хотя в правоте своей не был уверен. — Мой офицер — Сорнтран. И его сейчас здесь нет. Рхаррит уже набрала воздуха, чтобы ответить, но неожиданно замолчала и на пару мгновений задумалась. — Нам нужно попытаться узнать, куда эта женщина утащила нашу жрицу, — быстро сказал Фир, не давая воительнице времени возразить. — И найти её! — Она могла утащить её куда угодно, — сказала Финдива. — Кто знает, куда вёл тот портал… — Мы можем попытаться это выяснить… — Фир вновь всмотрелся в камень. — Надо попробовать изучить это… или следы магии в комнате… наверняка здесь остались какие-то следы… Или… — Или — допросить хозяев и работников внизу, — вставила Финдива, перевязывая руки второго охранника. — Вдруг они что-нибудь знают. — Можно ещё проще, — Рилдор улыбнулся и слегка размял шею и руки. — Лично я здесь вижу отличный источник информации. Очень предусмотрительно было не убивать их. Он подошёл к охранникам: один лежал на боку, другой на животе — оба со связанными за спиной руками. Рилдор присел, схватил ближайшего за ворот кожаного нагрудника и грубо, без церемоний подтянул к себе. С силой ударил по лицу. Фир шагнул вперёд, хотел было попросить быть помягче… Но промолчал. За первым ударом последовал второй. Затем третий. Мужчина застонал и спустя несколько мгновений открыл глаза. Непонимающе осмотрелся. — Так. Слушай внимательно, — сказал Рилдор. — Нам нужно знать, кто твоя госпожа. — И куда она утащила нашу жрицу! — добавил Фир, присаживаясь рядом на корточки. — И зачем, с какой целью? Мужчина молчал, как будто не до конца понимая, что происходит. Потребовалось время, чтобы его взгляд прояснился и стал осмысленным. Фир повторил вопросы. — Почему вы думаете, что я вам что-то скажу? — губы дроу растянулись в усмешке. Рилдор уже замахнулся для нового удара. — Можешь, конечно, и не говорить, — спокойно сказал Фир, жестом останавливая соратника. — Ты ведь не единственный, кто может дать нужную нам информацию. Есть и… запасной. Мужчина перевёл взгляд на своего друга, который так и не пришёл в сознание. Фир тоже присмотрелся к нему и едва не вздохнул с облегчением, поняв, что он дышит. ---------- {30} Жриц можно не бояться Когда портал захлопнулся, Миззрима ещё некоторое время сидела в кресле, не в силах подняться. Кажется, во время разговора ей удалось держаться уверенно и убедительно. Но теперь, когда она осталась одна, руки вдруг задрожали, и унять эту дрожь никак не получалось. Девушка обхватила себя руками и прикрыла глаза. Через несколько мгновений резко поднялась. Нельзя здесь сидеть! Нужно срочно вернуться домой и сообщить обо всём, что удалось узнать сегодня… кому-нибудь. Но кому? Инстре или Ваенне? Ответа на этот вопрос у Миззримы в голове пока не было. Но подумать об этом можно будет позже. Пока же важнее — добраться до крепости. Осмотревшись и не найдя в помещении ничего интересного, Миззрима подошла к двери и дёрнула за ручку. Она была почти уверена, что дверь окажется запертой, но та легко поддалась. Приоткрыв её, девушка выглянула наружу. Незнакомая улица, выложенная неровными булыжниками. Тёмная и узкая, как будто зажатая между небольшими одноэтажными домиками, построенными вплотную друг к другу. Простые каменные строения без каких-либо декораций — светло-серые, явно старые, но ухоженные и по-своему аккуратные. С мутными узкими окнами, за некоторыми из которых можно было заметить приглушённый свет. У порога домика напротив сидели двое детей с короткими тёмными волосами — Миз даже не поняла, девочки это или мальчики — и сколько им примерно лет. Они только на миг посмотрели на незнакомку, но, похоже, она показалась им недостаточно интересной, поэтому они сразу же вернулись к прерванной игре — перед ними были разложены фигурки из ножки гриба-строителя. Миззрима осторожно вышла, осмотрелась. Больше никого на улице не увидела. А место показалось совершенно незнакомым — Миз вряд ли бывала тут прежде. Впрочем, если подумать, ей мало где приходилось бывать — помимо крепости Шестого Дома, Храма, Школы и центральных улиц города. В какой стороне искать всё это — она и приблизительно не представляла. Взгляд сразу устремился вверх в поисках сияющего шара, по которому можно было бы сориентироваться. В последнее время он почти постоянно кружил над Храмом. Но сейчас шара нигде не было. А это точно В’Аргешшар?.. Уверенности не было никакой. Да и каменные своды над головой выглядели чужими и незнакомыми: они как будто были ниже, чем над Домом, Храмом или Школой, и камень более светлый и как будто более пористый. Миззрима хотела было спросить детей, где находится, но в последний момент передумала, решив, что это может быть небезопасно. Вместо этого она натянула капюшон, закрыла дверь и спустилась по неровным ступеням. Немного помедлив и ещё раз осмотревшись, она пошла влево, вдоль отвесной скалы, вплотную к которой были построены домики, в том числе тог, из которого она только что вышла. Справа тянулся сплошной ряд таких же построек, за которыми ничего нельзя было разглядеть. Булыжники под ногами совсем не были похожи на гладкие плиты на территории Дома или на центральных улицах города. Здешние были неровными, грубыми, местами даже острыми — их словно просто насыпали и кое-как утрамбовали, не заботясь о комфорте тех, кому предстояло по ним ходить. Идти по ним в сандалиях с тонкой подошвой и правда было неприятно. Но Миззрима старалась не обращать на это внимания. Проходя мимо домов, Миз иногда заглядывала в освещённые окна, но почти ничего не могла разглядеть — лишь мутные пятна да размытые силуэты. В одном окне на мгновение мелькнула чья-то фигура и почти сразу исчезла. Вскоре улица начала отходить от скалы, постепенно расширяясь, а затем перешла в небольшую площадку с хаотичными постройками — низкими, старыми, с пустырями между ними, заваленными каким-то мусором. Продолжая идти вперёд, Миззрима осторожно смотрела по сторонам, с удивлением замечая, что тут никого не было. Хотя место не выглядело заброшенным — здесь явно жили. Может, просто уже просто очень поздно и все отдыхают... Порыв ветра принёс с собой смесь гниющего мусора, сырости и горелого жира. И показалось — стоит вдохнуть ещё раз — и её тут же вывернет наизнанку. Миззрима поморщилась, зажала нос. Пошла дальше. Протиснулась между двумя покосившимися домиками с тёмными окнами и неожиданно оказалась на самом краю обрыва. Вниз, вдоль почти отвесной скалы, уходили узкие каменные ступени, от одного вида которых у девушки закружилась голова. А далеко внизу, почти скрытый темнотой и какой-то дымкой, продолжался город. Похоже на… северо-западные кварталы?.. Бывать там Миззриме не доводилось, но она слышала, что северо-западная часть города расположена значительно ниже основного уровня пещеры. А ещё слышала, что уважающим себя жрицам там делать нечего. Прищурившись, она попыталась всмотреться в дома и улицы внизу. Если она действительно оказалась на северо-западе, то теперь хотя бы стало понятно, в каком направлении нужно идти. Девушка решительно развернулась и зашагала обратно. Присутствие чужаков она заметила не сразу. Вдруг краем глаза уловила какое-то движение сбоку, но среагировать не успела — не успела даже подумать, что делать. Кто-то налетел сзади, сбивая её с ног. Секунда — и мир вокруг потемнел и дышать стало трудно. Влажные ладони вцепились в её запястья, прижимая руки к земле. *** Никаких следов борьбы. Ничего. Только небольшая комната с креслами, столом, кроватью и полками на стене, на которых стояли несколько бутылок с какой-то жидкостью и пыльные стаканы. За занавеской — два таза. Фир вспомнил, что на поверхности видел такие в самых бедных кварталах, где было канализационных систем. В одном тазу обычно справляли нужду, в другом хранили воду для умывания. — Их тут нет, — Рхаррит недовольно фыркнула. — Но они тут явно были, — сказал Фир, всматриваясь в хорошо различимые на пыльном полу следы. Наверняка опытный следопыт вроде настоящего Каланнара сразу понял бы, сколько человек здесь было, когда и что они делали, кто куда шёл и как долго стоял на одном месте. Но Фир видел лишь хаотичные отпечатки. Они были свежие — это было единственное, что он мог точно сказать. Правда, уже не различал, какие оставили они сами, а какие тут были ещё до их с соратниками прихода. ---------- {31} Выполнить все обещания До крепости добрались лишь под утро. Но — хотя бы без приключений. Миззрима еле держалась на ногах. Хотелось лишь одного — добраться до бани, а потом сразу рухнуть в кровать. Но едва они оказались на территории крепости, Рхаррит подошла к стражам у ворот, о чём-то быстро спросила, затем повернулась к Миз: — Уважаемая жрица, не будем терять времени. Наверняка госпожа захочет узнать обо всём как можно скорее. Девушка посмотрела наверх: белый шар только-только вспыхнул под сводом. — В такой ранний час… наверняка госпожа ещё отдыхает… — Если одна из наших жриц общалась с женщиной из вражеского Дома, это важная информация, которую, по-моему, нужно передать сейчас же. Миззрима посмотрела на серьёзное лицо Рхаррит. По дороге воительница пыталась расспросить её о Синтре, но Миз ответила, что эта информация предназначена только для ушей госпожи. О том, кем на самом деле оказалась таинственная женщина в синем, она тоже умолчала. Откуда Рхаррит вообще об этом узнала, Миз не представляла, но уточнять не стала. — Пошли к госпоже, — Миз медленно кивнула. Посмотрела на свои руки — грязные, покрытые царапинами и с землёй под ногтями. Платье тоже грязное, подол порван. Идти к госпоже в таком виде… На самом деле девушке не хотелось сразу идти к Инстре вовсе не из-за раннего часа и даже не из-за своего внешнего вида. Хотелось сначала собраться с мыслями, спокойно обдумать произошедшее и свои дальнейшие шаги. Но если не пойти сейчас, это наверняка сочтут странным. Кто знает, какие ещё поручения Инстра дала этой воительнице? Может, её главная задача — вовсе не безопасность обеспечивать, а следить и докладывать о любых подозрительных словах и поступках. — Каланнар, свободен, можешь идти, — Рхаррит кивнула воину, молча шагавшему рядом с женщинами. Мужчина остановился, немного неуверенно поклонился и почему-то задержал взгляд на Миззриме. Рхаррит отстегнула ремень с ножнами, передала ему: — Верни и моё на склад. Ещё раз поклонившись, Каланнар забрал оружие воительницы и медленно побрёл в сторону бараков. Странный, подумала Миззрима, глядя ему вслед. По дороге домой Рхаррит упомянула, что Каланнар очень настаивал на том, чтобы броситься на поиски пропавшей жрицы. Миззриму это удивило, но расспрашивать об этом подробнее она не стала. — Пошли к госпоже, — вздохнула Миз, когда мужчина скрылся из виду. На пятый этаж главного строения крепости Миззрима поднималась очень медленно, и воительнице приходилось замедлять шаг,, чтобы не уходить далеко вперёд. Как же быть? Эта мысль не давала девушке покоя. Кому следует рассказать о том, что она узнала от Синтры? Действующей матроне, которая, возможно, потеряла поддержку Ллос? Или заговорщице, утверждающей, что на её стороне сама Богиня? Что-то в любом случае придётся сообщить Инстре, ведь именно с её позволения Миз отправилась на это странное задание. Но что именно следует сказать? И… удастся ли вообще что-либо утаить, если Миз сочтёт это нужным? Если верить Синтре, матрона тайно копается в головах своих подданных… И если это правда, попытка скрыть вряд ли приведёт чему-либо хорошему. Наверное, безопаснее будет просто всё ей рассказать… И быть осторожной с мыслями в её присутствии, думала Миз, пока они с Рхаррит ожидали матрону в первой комнате её покоев. Матрона Инстра вышла к ним быстрее, чем Миз ожидала. Вышла босиком, в чёрном халате с серебристыми паутинками. Видимо, только встала и решила не тратить время на то, чтобы одеться. Увидев её, Миз поневоле подумала, что самой ей было бы стыдно показаться перед другими в таком виде. В движениях Инстры же не было ни капли смущения — она держалась так, будто одета была в самые дорогие шелка и украшения, которые только можно найти в Подземье. И будто это самое Подземье целиком и полностью принадлежало ей одной. Вскоре вслед за матроной, к удивлению Миззримы, из внутренних покоев появился Сорнтран. В обычной повседневной одежде и с кинжалом на поясе. — Вы вернулись позже, чем я ожидала, — Инстра уселась на алтарь, закинув ногу на ногу. — Рассказывайте. Миззрима заметила, что алтарь, каким-то образом расколотый надвое во время нападения Зеерита, наконец, починили. От трещины не осталось и следа. Миз ожидала, что Сорнтран покинет комнату, но вместо этого он подошёл и остановился в паре шагов от матроны. В его присутствии, что ли, будем говорить?.. Мужчина в покоях госпожи. Не просто пришёл развлечь её и уйти, а, похоже, провёл здесь ночь. Он при оружии, хоть и не несёт сейчас службу. Имеет звание, хотя так не принято. Ещё и будет слушать, что докладывают матроне… Не удивительно, что Богиня может гневаться на госпожу… Миззрима подумала об этом и прикусила губу. Если матрона действительно может слышать мысли, услышала ли она эту?.. Миз украдкой взглянула на Инстру, но та смотрела в другую сторону. Если бы слышала, наверняка как-нибудь отреагировала бы… Так ведь?.. А если подумать о том, что… многие жрицы недовольны ею и хотят её свергнуть? Инстра не реагировала ни на одну мысль Миз. Если бы она могла слышать чужие мысли, то знала бы о заговоре, который зреет в Доме… И наверняка уже что-нибудь предприняла бы, пока всё не зашло слишком далеко, подумала Миз. Скорее всего, у Синтры просто была ложная информация, решила девушка. Откуда у вражеской жрицы вообще могли быть такие сведения, если тут, в Доме, об этом никто ничего не знает? — Если вкратце, моя госпожа, мы выяснили, что Кияра тайно встречалась с Синтрой, жрицей из Пятого Дома, — начала Миззрима. — И передавала ей информацию о нашем Доме. Инстра не шевельнулась, лишь перевела ровный, спокойный взгляд на девушку. Сорнтран же едва заметно вздрогнул и даже подался чуть вперёд, когда услышал имя сестры. Но Миз не знала, как понимать его реакцию. Знал ли о готовящемся нападении?.. На чьей он стороне на самом деле? ---------- {32} Послание Холод камня ощущается даже сквозь одежду и броню. Прикрываю на мгновение глаза, пытаюсь сосредоточиться на этом ощущении — и на звуках вокруг. Лёгкий шорох справа. Небольшая ящерица копошится во мху. Шаги соратников доносятся из соседней пещеры. Отдаляются. Далеко внизу шумит река. До неё примерно семь десятков шагов. Мне даже не нужно подходить к обрыву и смотреть вниз. Я знаю. До цели всего три шага. Он сидит у выхода из пещеры. Спиной ко мне. Чистит оружие. Плечи и шея расслаблены. Дышит размеренно, тихо. Три шага. Так близко. Он даже не услышит. Не поймёт, что произошло. И снова это ощущение. Словно густое, терпкое вино растекается внутри, вызывая сладкое покалывание в пальцах и бёдрах. Так бывает только перед схваткой. Перед той, из которой я собираюсь выйти победителем. Ещё перед той, в которой я собираюсь отдать себя во власть женщины. Дышать становится труднее, сердцебиение ускоряется. Тело хочет действия. Если не начать что-нибудь делать, я задохнусь. Нет. Сначала нужно успокоиться. Расслабляю тело. Почти каждую мышцу. Руки спокойно лежат на коленях. Они полны сил. Готовы выхватить кинжал. Одежда и броня удобны, не стесняют движений. Ноги готовы поднять меня в любой момент. Как только я решу, что пора. Как только остальные отойдут достаточно далеко. Его имя — Наэтрек. Было. Он ещё не знает, что имени у него уже нет. Он — просто цель. Интересно, зачем она хочет его смерти? Он чем-то не угодил ей лично? Или ему благоволит жрица, с которой у неё проблемы?.. Впрочем, какая разница. Я лишь клинок. Продолжение её руки. Клинок делает то, что хочет рука. Не задаёт вопросов. Ни руке, ни себе. Остальные уходят всё дальше. До них теперь более двадцати шагов. Не услышат, даже если совершу ошибку. Вдох. Выдох. Достаю кинжал. Его вес так приятно ощущается в руке. Тонкое тёмное лезвие. Идеально заточенное. Готов. Сейчас. Мышцам требуется меньше мгновения, чтобы напрячься в ответ на мысль. Поднимаюсь. Носок. Потом пятка. Вес медленно переходит на переднюю ногу. Шаг. Второй. Цель не слышит, как я двигаюсь. Не оборачивается. Естественно. Я могу двигаться тише, осторожнее, чем кто-либо. Я знаю, как ступать по камню, земле, мху, не издавая ни звука. Я знаю, как дышать, чтобы никто не догадался, что я рядом. Однажды кто-то может услышать. Понять. Обернуться. Сердцебиение немного ускоряется. Нет. Так нельзя. Нужно собраться, успокоиться. Сейчас же. Никто не услышит меня. Никто не сравнится со мной. Ни в этом, ни в чём-либо другом. Никто не может меня услышать. Никто. Никогда. Я это точно знаю. Знаю. Третий шаг. Вниз, на корточки. Правой рукой хватаю цель за подбородок. Клинок уже у горла. Короткое, быстрое движение. Нужно не запачкаться самому. Я знаю, как. Я это умею. Хрип. Просто хрип. Остальные не услышат. Они уже слишком далеко. Цель вздрагивает, дёргается. Руки инстинктивно тянутся к шее. Бессмысленные движения. Дело сделано. Почти сделано. Держу крепко. Несколько судорожных движений — и тело обмякает. Поднимаю его. До обрыва пять шагов. Тяжёлый. Но дотаскиваю. И — вниз. Вот теперь дело действительно сделано. *** Утром Фириону велели быстро подготовиться и присоединиться к отряду магов, выходящему патрулировать город. Размышлять об очередном ночном видении, — тем более что оно мало чем отличалось от всех остальных, — не было ни времени, ни желания, поэтому он быстро позавтракал и отправился на склад. С помощью слуг подобрал себе броню по размеру, надел её и вооружился. Отряд уже собрался у ворот. Пять магов, два воина, один скаут. И офицер Сорнтран — во главе. Когда они покинули крепость, стало ясно, что направляются не на север, как обычно, а на юг. Отряд, охотящийся на чудовищ из разлома. Фир не понимал, зачем его сегодня взяли с собой. Огненную тварь из разлома он видел лишь однажды — уже и не помнил, сколько дней назад. Казалось, что это было давным-давно. Тогда отряд, гораздо более крупный, чем сейчас, и включавший матрону и жриц, серьёзно пострадал. Тварь появилась неожиданно — и к сражению никто не был готов — особенно после столкновения с бойцами вражеского Дома. Теперь всё было иначе. Все члены отряда точно знали, что делают. Следовали чёткому протоколу действий, благодаря которому отряду до сих пор удавалось справляться с огненными чудовищами без единой потери. Вот только сам Фир об этом протоколе ничего не знал. И понятия не имел, что делать, если из разлома снова выберется летающее чудовище, дышащее огнём. — Держись рядом со мной, — сказал вдруг офицер, словно прочитав его мысли. Фир заметил на его груди брошь в виде паука с красным камнем — над ней недавно работал ювелир Баэрн. Без ритуала нельзя было определить наверняка, но интуиция подсказывала, что это не просто украшение — скорее всего, брошь была зачарована. — Если встретим тварей, держись от них подальше и лечи нас, — продолжал офицер. — Если поймёшь, что иначе никак, можешь использовать заклинания холода. Но старайся беречь магию для лечения. Фир кивнул. — А… сколько монстров оттуда, из этого разлома, отряд уничтожил за всё это время? — спросил он. — Шесть. В последний раз Фир слышал от бойцов цифру “пять”. Значит, ещё одного успели убить совсем недавно — вчера или позавчера. Добравшись до разлома, отряд некоторое время шёл вдоль него, затем перешёл по перекинутому через провал мосту. Фир с замиранием сердца взглянул вниз. Не знал, что именно ожидал увидеть, но там была лишь тьма. Через какое-то время перешли по ещё одному мосту, и Фир услышал, как кто-то из бойцов сказал другому, что совсем недавно этого моста ещё не было — и благодаря ему путь можно заметно сократить. ---------- {33} Испытание болью и кровью Серый шар лежал почти у самого лица и сиял. Кажется, именно его свет и разбудил Миззриму. Вчера она почти не вставала с постели, — выбиралась только чтобы поесть, — но даже после такого расслабленного дня чувствовала себя разбитой. Сегодня утром вылезать из-под одеяла тоже совершенно не хотелось. Но всё же пришлось приподняться и коснуться пальцами каменного шара. “Приходи в Храм”, — раздался голос Синтры. Миз думала, что после паузы последует продолжение, как во время предыдущих сообщений. Но шар молчал, а его сияние медленно погасло. В Храм? Как, когда? Сейчас, что ли? С тех пор как Миззрима отправила жрице из Пятого Дома сообщение о том, что якобы убила Кияру, прошло больше суток. Миз всё ждала ответа, даже весь день держала шар при себе. Но Синтра молчала. Миз уже начала беспокоиться, не узнала ли Синтра правду. Она и сама не знала, какого именно сообщения ждала. Хоть какого-нибудь. Но уж точно не приглашения, предполагающего сделать что-то, судя по всему, прямо сейчас. Пришлось подняться, быстро одеться и сразу отправиться к матроне. Шар над городом сиял уже почти оранжевым. Инстра находилась в рабочем помещении своих покоев. Миз уже даже не удивилась, увидев там и Сорнтрана — они что-то негромко обсуждали, сидя за столом, заваленным картами и какими-то бумагами. Несколько листов разных размеров лежало и у каждого на коленях. Матрона коротко кивнула Миззриме. Сорнтран же склонил голову, не глядя жрице в глаза, но и не поднимаясь с места. Миззрима не знала, на каком расстоянии матрона могла слышать мысли, но решила не подходить слишком близко. Вежливо поклонилась, извинилась за беспокойство и быстро рассказала о том, что позавчера вечером сообщила Синтре о “смерти” Кияры, а сегодня получила неожиданное приглашение в Храм. — Отлично. Пойдёшь на встречу с Синтрой и постараешься выяснить, когда они планируют атаку, какими силами располагают… и какая у них вообще стратегия, — сказала матрона, выслушав девушку. Села поудобнее и чуть размяла плечи. Ей явно было не очень комфортно — похоже, надетый поверх платья кожаный нагрудник стеснял движения. Миз вспомнила, что после нападения Зеерита редко видела Инстру без брони — даже в собственных покоях. — Вы верите, госпожа, что Синтра скажет ей хоть слово правды? — спросил Сорнтран. Он тоже слушал с большим интересом, который, кажется, даже не пытался скрывать. — Нам пригодится любая информация. Даже если она не будет совпадать с той, что передал Налфейн, — Инстра подняла небольшой лист сероватой дешёвой бумаги, лежащий у неё на коленях, и пробежалась по нему взглядом. Налфейн… Распространённое имя. Миззрима не помнила никого конкретного с таким именем, но точно не раз слышала его в крепости. Судя по словам матроны, речь могла идти либо о ком-то, кто верен Шестому Дому и находится в Пятом под прикрытием, либо о вражеском воине, которого каким-то образом удалось завербовать. Стало быть, у нас есть хоть какая-то информация из Пятого Дома… — Если мы правильно поняли его послание, в Пятом Доме около ста девяноста воинов, ещё двести наёмников и тридцать магов, — продолжала матрона. — Что касается жриц — двадцать старших и тридцать младших. Или вроде того. Возможно, он округлил цифры, чтобы сообщение выглядело менее подозрительно, если его вдруг перехватят. Миззрима, — она подняла взгляд, — держи эти цифры в голове, когда будешь говорить с Синтрой. Посмотрим, что скажет она. Миззрима мысленно повторила услышанное. Интересно, это больше или меньше, чем у нас?.. — А если Синтра начнёт спрашивать о наших силах... — Инстра откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу. — Ты ведь говорила ей в прошлый раз, что у нас много новых наёмников? Скажи, что их около двухсот. Но большинство скоро отправятся охранять рудники и пастбища. Скажи, что Дом опасается за оставшиеся рудники и поэтому усиливает охрану. А когда наёмники уйдут, в крепости останется около семидесяти воинов. Миззрима кивнула, запоминая услышанное. И подумала, что матрона наверняка назвала ей цифры меньше настоящих, но насколько именно — Миз не представляла. Да и вряд ли ей стали бы отвечать, если бы она спросила. — В остальном тебе придётся самой думать, что и как говорить Синтре, — сказала Инстра и вдруг широко улыбнулась. — Но ты сообразительна и наверняка справишься. Девушка смущённо поклонилась. Сначала внутри вспыхнула гордость — всё же приятно услышать похвалу от матроны Дома. Потом появился страх: что если не оправдает её ожиданий?.. — Кстати… В Храме недавно начались Испытания, — добавила Инстра. — Проверишь, как там Лледрит. Она уже несколько дней мне не писала. Испытания? Испытания Верховной?.. — Наша первая жрица участвует в Испытаниях, госпожа? — Участвует. Миззрима вспомнила последний разговор с матерью. Та ведь говорила, что хочет стать Верховной жрицей, но тогда голова Миз была занята собственными проблемами, и она не сразу осознала, что именно это означало. Чтобы стать Верховной жрицей Храма, нужно пройти Испытания и доказать, что Богиня тебя поддерживает. И придётся для всего этого рискнуть жизнью. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы встретиться с первой жрицей и узнать, как она там, — Миззрима снова поклонилась — ещё более вежливо и официально. *** Миззрима в последний раз была в Храме несколько месяцев назад. Тогда она смотрела первую за долгое время дуэль между двумя благородными воинами. Шестой и Пятый Дома сражались за рудник, который в итоге остался за Шестым — благодаря победе Сорнтрана. И совсем недавно Пятый Дом нагло захватил этот самый рудник. За тем боем Миззрима наблюдала со второго этажа, сидя на балконе вместе с подругами из Школы жриц. Сегодня же её неожиданно проводили на третий — более просторный балкон с широкими удобными креслами, большинство из которых пока пустовало. ---------- {34} Разведчик и воин с цепочкой Ждать в зале на первом этаже и не проходить дальше вон той двери — такие указания дали Фириону с Рилдором стражи Храма. Миззриму куда-то увели местные служительницы, мужчины же, сдав оружие стражам, остались ждать её. В прошлом Фир уже видел Храм Паучьей Богини, но — только издали. И тогда не заметил, насколько же он огромный — больше и выше крепости Шестого Дома. Может, даже больше и выше всех крепостей города. Некоторые башни, правда, были частично разрушены и теперь окружены строительными лесами. Но менее впечатляющим от этого Храм не становился. Наоборот, казалось, что когда башни восстановят, они станут ещё выше и ещё красивее. Внутри Храм оказался не менее впечатляющим. Просторный коридор вывел Фира с Рилдором в залу, освещённую несколькими десятками светильников, с высоким куполообразным потолком из разноцветной мозаики. Присмотревшись, Фир заметил трещины на стекле. Из-под тёмных пятен на стенах выглядывали изображения Богини, пауков и обнажённых женщин. Наиболее уцелевшая картина изображала тёмную эльфийку в белом платье и с распущенными волосами, пронзающую копьём огромного монстра, какого Фир никогда не видел. Её тень на камне напоминала очертания гигантского паука. Прочитать надпись над её головой Фиру не удалось: где-то крупные буквы были скрыты пятнами, где-то поверхность стены просто откололась — вместе с буквами, что были на ней. Пол из серого камня тоже был заметно повреждён — и почти весь покрыт пятнами. Большинство повреждений явно оставили заклинания — в основном огненные и кислотные. Пятна же, как показалось Фиру, были въевшейся в камень кровью. Похоже, совсем недавно здесь произошло серьёзное сражение, и от следов пока ещё не успели избавиться. — Когда-то тут скамьи везде стояли, можно было хотя бы посидеть, — пробурчал Рилдор, с недовольством глядя по сторонам. — Интересно, как долго придётся ждать… Фир осмотрелся. Помимо них, в зале было ещё не менее пары десятков мужчин. Лишь двое, что стояли у входа, были стражами Храма — в сияющих доспехах с огромными серебристыми пауками на груди и спине и с мечами в богато украшенных ножнах. Остальные, похоже, были воинами из Великих Домов города — без оружия, но в нарядной броне, украшенной знаками отличия и символами своих Домов, большинство из которых Фир пока не научился различать. Ещё раз обведя зал взглядом, Фир поймал себя на мысли, что здесь не было ни одной тёмной головы. Только идеально белые волосы — заплетённые в косы у стражей и распущенные у воинов. Последнее немного удивило Фира, ведь в крепости он был одним из немногих обладателей длинных волос, кто не заплетал их в косу. Да и то лишь потому, что не умел этого делать. Хотя волосы действительно мешали. Здесь же, похоже, возможность продемонстрировать красоту и благородное происхождение была важнее удобства. Об этом свидетельствовала и некоторая стеснённость движений, которую Фир заметил у большинства воинов: их броня явно была гораздо менее удобной, чем обычная боевая. — Смотри, бойцы из Третьего явно нервничают, — Рилдор кивнул в сторону четверых мужчин, стоявших ближе к выходу. Фиру они показались не более нервными, чем все остальные. — Наверное, сегодня жрица из их Дома проходит Испытание. В Храме сейчас проходили какие-то Испытания, в результате которых должна была быть избрана новая Верховная жрица. Фир узнал об этом по дороге сюда, от Рилдора. Прежде же он почти ничего об этом не слышал: в книжках, что были в Башне, про такое не писали, да и в крепости Шестого Дома об этом не говорили. Фир как раз думал, как бы покорректнее расспросить соратника о Храме, о функциях Верховной жрицы и об этих испытаниях. Даже почти сформулировал первый вопрос, но Рилдор вдруг обернулся к нему и спросил: — Жрица Миззрима звала тебя в свои покои? — Что? Н-нет, — пробормотал Фир растерянно. — Хотя… пожалуй, да, было бы странно, если бы звала… — задумчиво протянул Рилдор. — Тебя же жрица Ваенна зовёт к себе. Младшая не стала бы идти поперёк старшей. Фир поморщился. О Ваенне даже вспоминать не хотелось. В последние дни ему не приходилось идти к ней — ну и слава великой Айун! — А ты слышал, чтобы жрица Миззрима кого-нибудь к себе звала? — спросил Рилдор. Фир мотнул головой. Разговоры об отношениях между жрицами и воинами он иногда слышал, но особо не вслушивался и не вникал — от них ему становилось не по себе. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, как обыденно здесь обсуждали всякие интимные подробности — от предпочтений каких-то жриц в постели до способов не “сорваться” раньше дозволенного. Там, в далёкой прошлой жизни, подобные разговоры даже в борделях нельзя было услышать. А тут обо всём этом говорили так же спокойно, как о еде в столовой или о клинках в оружейной. — Может, у меня тогда есть шанс привлечь её внимание?.. — пробормотал Рилдор после небольшой паузы. Фир почему-то сразу напрягся. — З-зачем тебе привлекать её внимание? Она… нравится тебе? — Говорят, она какие-то поручения лично от матроны выполняет, пользуется уважением. А раз молодая… может, будет помягче других. Звучит выгодно. К тому же, она вытащила меня из темницы. Выгодно?.. Фиру не понравилось это слово. Как и то, с какой обыденностью оно было произнесено. Там, наверху, всё было иначе. Наверняка же совсем иначе. Если мужчина и женщина нравились друг другу, они ходили на свидания, ухаживали друг за другом. Между ними пробуждались и развивались настоящие чувства, настоящая привязанность. Настоящие чувства?.. Фир нахмурился, пытаясь вспомнить, как же это было и на что это было похоже. Он ведь ухаживал за какими-то девушками… особенно когда был помоложе. Они гуляли по паркам Наатлина, обедали в приличных тавернах, иногда оставались наедине… Это как будто было очень приятно. Но что же он тогда чувствовал к тем девушкам?.. — Каланнар, Рилдор! Незнакомый голос резко вырвал Фира из воспоминаний. Он вздрогнул и обернулся почти одновременно с Рилдором. Увидел благородного дроу в доспехах стражи Храма. Белые волосы заплетены в аккуратную косу, на скуле свежий след от ожога размером с небольшую монету. ---------- {35} Порталы Грохот. Совсем близко. Потом крики и тяжёлый топот. Звуки доносились откуда-то из-за ближайшего здания. Миззрима хотела сказать сопровождавшим её бойцам, что лучше пойти другим путем. Она уже натянула поводья, но ящер не успел остановиться. Сделал ещё несколько шагов, свернул за угол… И Миззрима увидела. Огромная крылатая тварь, похожая на грубо вытесанную из камня статую, расколотую множеством трещин, из которых сочилось что-то раскалённо-красное. Такая же, как тогда, в тот день… тоже у разлома, только в другом месте, в другой части города. Почти такая же. Эта ещё крупнее и массивнее. Несколько мужчин в броне Пятого Дома, с шарфами, натянутыми по самые глаза, отступали, стараясь не подпускать чудовище близко. Стреляли в него из арбалетов, наконечники вспыхивали при ударе, но болты отскакивали от каменного корпуса, даже не царапая его. Высокий мужчина в длинной мантии, достаточно разорвав дистанцию, поднял руку и произнёс незнакомое Миззриме заклинание. Над его головой вдруг возник огромный шар воды. Взлетел выше, на мгновение завис в воздухе, а затем лопнул, и вся вода обрушилась вниз — на воинов, на чудовище и на самого мага. Воины не обратили на произошедшее особого внимания — некоторые лишь поправили намокшие капюшоны и шарфы. Чудовище же резко остановилось, зарычало и принялось трясти головой. Потом вдруг повернуло морду в сторону Миззримы — ей показалось, что посмотрело прямо на неё. Ящер под ней дёрнулся в сторону, и она едва удержалась в седле. Схватила поводья одной рукой, вторую, не задумываясь, выставила вперёд, заготавливая защитные чары — на случай, если тварь бросится сюда. Краем глаза девушка увидела, как Рилдор схватился за меч, а Каланнар сплёл пальцы в незнакомом ей жесте. Но чудовище, вновь зарычав и выпустив из пасти струю пара, вдруг рванулось на бойцов, стоящих к нему ближе всех. Двое едва успели отскочить, мужчина в мантии же выставил перед собой магический щит, и когти прочертили по нему несколько светящихся трещин. — Надо помочь им! — воскликнул Каланнар. — Помочь? С какой стати? — ухмыльнулся Рилдор. — Монстр ведь может потом на нас переключиться… — сказал Каланнар не очень уверенно. — Вместе было бы больше шансов… и… Помочь? Но ведь… Краем глаза Миззрима заметила движение справа. Синтра. Верхом на ящере. Один из сопровождающих её бойцов, кажется, хотел рвануться к соратникам, но жрица что-то крикнула и развернула ящера. Боец поклонился, и группа поспешно отступила, скрывшись за зданием, из-за которого появилась. — Ждите, — пробормотала Миззрима. — Не надо пока вмешиваться. Она успела подумать, что если бы Синтра бросилась на помощь своим — или хотя бы отправила туда охрану, — возможно, Миззрима тоже приказала бы своим бойцам присоединиться. А так… Вдруг один из воинов швырнул к ногам монстра камень. Мгновение — и чудовище шагнуло в открывшийся прямо перед ним портал. — Нет! Идиот! — заорал мужчина в мантии, и повязка спала с его лица. Он поспешно сунул руку в карман, достал другой камень и изо всех сил бросил его в сторону разлома. Камень лишь чуть-чуть не долетел. Новый портал открылся над ним почти сразу — из него показалась лапа, а затем вылезло и всё тело чудовища. Оно рухнуло на каменный пол и на мгновение замерло, словно не понимая, где находится и что происходит. Потом вдруг взревело. Взмах тяжёлых крыльев, — поток жара долетел даже до Миззримы, — и через мгновение чудовище уже неслось в сторону одного из воинов. Ловко отскочив в сторону, маг бросил к ногам монстра камень. Открывшийся портал захватил чудовище прежде, чем оно добралось до воина. Маг побежал в сторону разлома и, размахнувшись, бросил туда ещё один камень. Подошёл ближе, посмотрел вниз. Туда же подошли и несколько других членов отряда. — Зря потратили целую пару, — прошипел маг, обернувшись к одному из бойцов и слегка толкнув его в плечо. Тот снял с лица шарф и пробормотал в ответ что-то невнятное. Миззрима заметила, что на лице мужчины был свежий ожог. На руках мага — тоже. Поневоле вздрогнула, вспомнив, какие ожоги сама получила в тот день, оказавшись неподалеку от такой же твари. — Дрэтрил рассказывал, что отряд Пятый Дом что-то такое делает… — сказал Рилдор негромко. — Не убивает монстров, как наши, а использует порталы, чтобы бросать их обратно в разлом. — Разве это эффективно? — спросил Каланнар. — Если эти твари умеют летать, они же могут быстро вернуться… Рилдор равнодушно пожал плечами. — Возвращаемся, — Миззрима выпрямилась в седле. *** У Миззримы было немало времени подумать по дороге домой. Синтра увидела, что воины из её Дома сражались с монстром из разлома, но вмешиваться не стала — просто развернулась и ушла. Быть может, она боялась, что её магия может не сработать и этого нельзя никому показывать? Или просто знала, что отряд и без помощи жрицы и её охраны прекрасно справится?.. Отряд ведь и правда справился — и никто даже не был серьёзно ранен. Только лёгкие ожоги получили на руках и лицах, не прикрытых мокрой одеждой. Эти воины явно знали, что делают, а маг показался опытным и уверенным в себе. Если в Пятом Доме много таких вот воинов и магов, если они ещё и слаженно действуют и используют необычные тактики… это могло объяснить уверенность Синтры, когда она говорила о предстоящей войне. Она ведь вообще не сомневалась в победе с своего Дома. Вдруг её уверенность не беспочвенна? Что если всё на самом деле даже ещё хуже, чем мы думаем? Эта мысль уже несколько раз закрадывалась в голову Миззримы. А вместе с ней и другая: возможно, стоит серьёзнее подумать о том, чтобы и правда воспользоваться предложением Синтры и перейти к ним. По крайней мере, полностью отказываться от этой идеи не стоит, особенно если нет хоть какой-то уверенности в том, что Шестой Дом может победить. Миззрима засунула руку в карман платья, нащупала два камня. ---------- {36} Каланнар Ночью во “сне” Каланнар снова сражался. Снова — в какой-то тёмной пещере. Кружился между врагами, отводя кинжалом в правой руке чужие удары и рубя мечом, зажатым в левой. Ни одного лишнего движения. Ни одного напрасного взмаха. Каждый удар находил цель, ведь рука точно знала, куда бить. В шею, прикрытую лишь шарфом. В стыки на животе и на боках, где сходились детали доспеха. В бедро — с внешней стороны, защищённой лишь тканью штанов. Каланнар понимал, что они проигрывают. Противников в синей броне гораздо больше — и с ними много жриц. Среди своих тоже есть несколько. Но двое уже пали. А вскоре до его ушей донёсся крик: пала и матрона Шестого Дома. Каланнар не стал ни оглядываться, ни останавливаться. Даже если они проигрывают, даже если у них нет никаких шансов — не то что победить, а хотя бы выжить, он будет продолжать делать то, что у него получается лучше всего. Сражаться и убивать. До остального ему нет дела. Каждый удачный удар отзывался внутри короткой, но очень яркой вспышкой удовольствия. Ещё один противник повержен. Ещё один оказался слабее, медленнее, хуже него. Даже если это последний, кого ему доведётся убить… это неважно. Вдруг откуда-то слева раздались радостные крики. Каланнар не обернулся, но из обрывков фраз понял, что пришла подмога. Не просто подмога, а отряд с жрицами и клериками — и с дочерью матроны во главе. Ход битвы изменился почти мгновенно, а вместе с ним изменились и настроение, и боевой дух соратников. Заклинания жриц, щиты клериков, несколько удачных приказов, выкрикнутых уверенным, жёстким женским голосом, — и Каланнар вместе с группой соратников вырвался из окружения. А вскоре они сами уже окружили небольшой отряд врагов. Противники были в синем, и символы на их доспехах были уже хорошо знакомы Фиру. Поэтому он немало удивился, увидев среди окружённых знакомое лицо. Сначала подумал, что ему показалось. Но потом всмотрелся повнимательнее через глаза Каланнара: в броне Пятого Дома действительно был Сорнтран. Он отступал вместе с несколькими другими воинами, пока не понял, что отступать больше некуда. Каланнар встретился с ним взглядом. Очередной благородный противник. Таких убивать ещё приятнее. Сердце застучало быстрее, разгоняя по телу желание пролить кровь. Сейчас же. Выпад — и быстрый, точный удар. Почему-то противник сумел отбить его и отскочить назад. И сразу же бросил в Каланнара поток тёмной энергии. Попал в бок и правую руку, обжигая даже сквозь одежду и доспех. Кажется, было больно, но Каланнар был слишком разгорячён, чтобы это почувствовать. Или позволять такой мелочи, как боль, отвлекать себя. Шаг вперёд. Он не отрывал взгляда от красных глаз Сорнтрана, выискивая удобный момент для следующей атаки. Но вдруг женский голос прогремел на всю пещеру: — Воины Пятого Дома! Сдавайтесь, и я вас пощажу! Каланнар замер. Замерли и все другие, кого он видел перед собой, — и свои в чёрном, и враги в синем. Свои начали расступаться, с поклонами пропуская женщину в воинском одеянии. Каланнар тоже низко склонил голову, и Фир не смог разглядеть её лицо. Но Каланнар знал, кто это. Младшая — и единственная живая дочь павшей матроны. Инстра. Новая матрона Дома. Её слово — закон для всех и каждого. Женщина подошла к окружённым мужчинам в синей броне. — Связать всех, кто сдастся, отвести в Дом. Любого, кто сделает глупость или попытается бежать, убить на месте. Остальных не трогать, — сказала она. Каланнар покрепче сжал меч рукой, дрожащей от предвкушения и жажды завершить начатое. Нужно пролить кровь. Хотя бы ещё раз. Хотя бы вот этого наглеца, посмевшего увернуться и бросить в него какую-то неизвестную магию. Взгляд Каланнара пристально следил за каждым движением вражеских бойцов. Он надеялся, что они не сдадутся и что их можно будет всё же добить. Хоть один неверный шаг, неподобающий взгляд, жест… да что угодно. Лишь бы был повод закончить начатое. Сорнтран, стоявший прямо напротив Каланнара, не двигался. Когда Инстра подошла, он медленно опустился перед ней на колено, положил меч перед собой и склонил голову. Его примеру последовали и другие бойцы в синей броне. Каланнар стиснул зубы, и Фир почти физически ощутил его досаду и разочарование. *** Проснувшись утром, Фир подумал, что зря до сих пор так невнимательно смотрел “сны” Каланнара. Глупо было игнорировать столь ценный источник информации: разведчик ведь наверняка много полезного держал в голове — и о происходящем в Доме и городе, и даже о расположении различных пещер и туннелей за городом. За время, которое Фир провёл в этом теле, он видел немало “снов” с боями в каких-то пещерах. Иногда пещеры повторялись. Иногда ему показывали и дорогу к ним. Если бы он потрудился хоть что-нибудь запомнить, возможно, эти знания пригодились бы во время предстоящей вылазки за город. Какой же я недальновидный идиот, думал он, одеваясь. Сразу после завтрака Фир отправился в кузницу. Там был единственный разумный, который, по его мнению, мог бы помочь ему. Дворф Баэрн, к счастью, был на месте — трудился с раннего утра. И с радостью согласился заплести Фиру косу. Скрутил её и закрепил на затылке какой-то шпилькой, которую достал из собственных волос. — Готово! — сказал он своём безупречном эльфийском, с улыбкой осматривая свою работу. Но улыбка быстро сползла с лица, уступив место беспокойству: — Будьте осторожны, господин. Говорят, в последнее время землетрясений бывает много. Здесь-то мы неплохо защищены, но там… В общем, будьте осторожны. Поблагодарив дворфа, Фир поспешил на склад, где остальные члены отряда уже надевали броню и выбирали оружие. Доспех, как всегда, подобрали и помогли надеть слуги: Фир каждый раз удивлялся их намётанному глазу: нагрудник и наплечники всегда оказывались на удивление впору. Из оружия он выбрал короткий меч и пару кинжалов, последовав примеру большинства других воинов. Некоторые брали и арбалеты, но Фир даже не знал, как их правильно держать. Пытался научиться, наблюдая за подростками, которых “тренировал”, но сам так и не успел попробовать. Поэтому решил к арбалетам сегодня не притрагиваться. ---------- {37} Золотая магия Когда вокруг стало тихо, Фир упал на колени. Всё тело ныло от напряжения. В боку пульсировала боль, несколько капель крови упали на землю. Руки дрожали. Сердцебиение отдавалось в горле и висках. От невыносимого запаха и дыма глаза горели и слезились. Казалось, ещё секунда — и его вывернет наизнанку. Кое-как удерживая равновесие одной рукой, Фир другой коснулся раны в боку. Губы раскрылись, чтобы прошептать исцеляющее заклинание. — Каланнар… Это был даже не голос — скорее хрип. Фир собрался с силами, кое-как подполз к Сорнтрану. Тот сидел, привалившись спиной к стене. Одна рука безвольно лежала на бедре, вторая была прижата к животу. На губах кровь, лицо — всё в мелких порезах — исказилось от боли. Фир впервые видел на нём такое выражение. Сорнтран дышал тяжело и часто, с каждым вдохом морщась сильнее. — Дай посмотреть… Колотая рана на бедре. Судя по кровотечению, самый важный сосуд не задет, но мышца наверняка пострадала. Хорошо если кость цела. Фир осторожно отвёл руку Сорнтрана в сторону, осмотрел живот. Два больших пятна алели на тёмном доспехе — почти в центре живота и чуть дальше, на боку. Плохо… но поправимо… вроде бы поправимо… Самое мощное из известных Фиру заклинаний наверняка поставит офицера на ноги. Амулет как раз при нём. А потом можно будет и себя вылечить — и приняться за других. Наверняка же есть ещё выжившие? Ладонь легла на живот Сорнтрана, вторая забралась в карман и сжала клык-амулет. Губы раскрылись, чтобы произнести заговор… И вдруг Фир понял, что магической энергии в груди почти не осталось. Той, что есть, хватит на… даже непонятно, на что. Судорожно сжав губы, он начал перебирать в уме заклинания, пытаясь выбрать самое эффективное из тех, на которые хватит сил. Вздохнул про себя, помолился Айун, чтобы этого оказалось достаточно, и прошептал заговор. Несколько секунд — и кровотечение у офицера заметно ослабло, все три раны немного затянулись, но полностью не закрылись. — Это пока всё, что могу… Прости. Если немного восстановиться, можно будет долечить. А пока… Фир тяжело поднялся на ноги, морщась от боли в боку. Осмотреть свою рану он не мог — да и не до этого сейчас было. Начал оглядываться в поисках выживших. Хотя зачем — и сам не знал. Ведь магические силы иссякли. Полностью. Подумать только, на что он их потратил вместо того, чтобы беречь для лечения союзников… Смотреть вокруг было… страшно. Страшнее всего — на тех, кого он сам убил. Точнее, не он, а Каланнар. Это Каланнар — Каланнар, потеряв меч, потратил все его силы на заклинание, запрещённое во всех приличных обществах. Фир ни разу в жизни не использовал это заклинание и всегда клялся себе и другим, что никогда не будет. Это был не я. Не я. Я бы не стал. Мотнув головой, Фир сосредоточился на поиске своих. Не время стоять и думать непонятно о чём! Нужно помочь тем, кому ещё можно помочь… Глаза быстро отыскали Рилдора. Один взгляд на тело и на лужу крови, в которой оно лежало, — и Фир отвернулся. Не спасти. Никак не спасти. Ищи дальше. Ищи своих. Не останавливайся. Дунтран. Маг тоже лежал в луже крови, неподвижный. В нескольких шагах от него был воин в знакомой чёрной броне. Лежал на спине, нагрудник и штаны были разорваны в нескольких местах, на лице и шее темнели неглубокие порезы. В коже и ткани застряли мелкие осколки, похожие на металлические, а вокруг них уже запеклась кровь. Но серьёзных повреждений не видно. Если бы я был немного быстрее… немного проворнее… может быть, мог бы успеть… и он был бы сейчас жив. И он, и другие. Вздохнув, Фир двинулся дальше. Ещё двое своих — вроде бы почти целые. Только мелкие осколки застряли в незащищённых участках кожи, на лицах — несколько царапин, кровь из носа и рта. Не дышат. Это, кажется… Фир начал понимать, что произошло. Он знал о заклинании, которое почти не оставляет следов снаружи, но при этом может серьёзно повредить внутренние органы. Здесь явно было что-то похожее. Только заклинание словно запихнули в металлический шар, а потом взорвали. Осколки разлетелись во все стороны, а вместе с ними ударила и волна страшной энергии. Ещё один из своих. Энран, кажется. Кроме осколков у него были ещё и ожоги от заклинаний и пара глубоких колотых и резаных ран. Фир наклонился и пощупал пульс, хоть и знал, что с такими ранами не живут. Почему я не успел… мог же успеть… мог же… Четверо, что были ближе всех к центру взрыва, похоже, умерли сразу. Остальные же… Рилдор, Энран, Дунтран, Сорнтран и ещё один воин сражались до последнего. А противников было в разы больше. Фир насчитал больше двух десятков тел. — Пятый Дом, — прошипел Сорнтран, глядя на бездыханное тело рядом. Только теперь Фир обратил внимание на броню нападавших. Некоторые были в “безымянных” доспехах, но большинство — в тёмно-синей броне с символами Пятого Дома. Они даже не пытались скрываться! Видимо, были настолько уверены в победе — и в том, что никто из Шестого не выживет — что не видели никакого смысла в скрытности. Но как они узнали о том, что мы будем здесь, в этой пещере? — Это… похоже, это изначально была ловушка, — пробормотал Фир с досадой. Камень-портал ведь уже лежал здесь, когда отряд пришёл. Кто-то заранее его здесь оставил. Либо отряд изначально заманили сюда ложной информацией о воинах из Рилаувена, либо один из разведчиков был предателем и успел передать информацию врагам, когда отделился от отряда. Но теперь оба разведчика были мертвы. — Подкрепление, — вдруг сказал офицер, стиснув зубы. Что? Откуда, как?.. Фир прислушался. Где-то вдали и правда слышались шаги. Топот не одного десятка ног. — Надо бежать, — прошипел Сорнтран. Он схватился за стену и попытался подняться. Фир подскочил к нему, подхватил под руку, помог встать. Сорнтран тяжело навалился на него, явно с огромным трудом удерживаясь на ногах. ---------- {38} Клинок из дыма и тьмы Наверняка из этого места были и другие выходы — помимо того, через который они сюда пришли и через который за ними последовали враги. Фир был почти уверен в этом. Кажется, что-то даже смутно помнил — то ли из карт, то ли из памяти Каланнара. Враги окружили руины раньше, чем он успел поделиться с офицером своими соображениями. — Вам некуда бежать! — послышался мужской голос. Всего в десятке шагов. — Можете сдаться сразу. Или мы возьмём вас боем. Решать вам. Тело само метнулось к ближайшей полуразрушенной стене и опустилось на корточки. Через небольшую дыру в кладке удалось разглядеть троих воинов в тёмно-синей броне. Судя по звукам шагов по воде, они тут были не единственные — остальные окружали руины. Фир оглянулся в поисках офицера. Ожидал, что тот тоже успел укрыться за какой-нибудь стеной и уже готовился обрушить на врагов свою магию. Но Сорнтран по-прежнему стоял у каменного алтаря. Поймав взгляд Фира, спокойно кивнул ему и… почему-то направился прямо к противникам. Медленно, прихрамывая, хотя ещё минуту назад с ним вроде бы всё было в порядке. — Наконец-то! — откуда-то справа раздался насмешливый, самодовольный голос. Фир осторожно переместился вдоль стены и заглянул в щель между двумя полуразрушенными кладками. Отсюда ему уже было видно и спину Сорнтрана, и говорившего, который оказался высоким худощавым дроу с тёмными волосами. В голове даже успела мелькнуть высокомерная мысль о его низком происхождении. — Где второй? — раздался голос слева. — Тут должен быть ещё один. Самого говорившего Фир не видел, но по направлению голоса и чавканью воды понял, что тот обходит руины слева. Судя по тяжёлым шагам, боец крупный и тяжёлый. Слух Каланнара без труда различил шаги ещё шестерых бойцов, окружающих его “укрытие”, — гораздо более лёгкие, почти бесшумные. — Покажи руки! — высокий простолюдин кивнул Сорнтрану. Трое бойцов в синем окружили офицера. Тот молча поднял руки, показывая, что оружия в них нет. — Я бы предложил тебе быструю смерть по старой дружбе… — сказал боец с короткой стрижкой. — Но Дом хочет тебя живым, — добавил второй, широко улыбаясь. Кивнул высокому: — Забери у него кинжалы. — Руки выше! И не вздумай делать глупости! Высокий подошёл к офицеру сбоку, поудобнее перехватив рукоять короткого меча. Протянул свободную руку к поясу Сорнтрана. Шаги слева становились всё ближе. Справа — пока достаточно далеко. Фир прислушивался к окружающим звукам, не отрывая взгляда от Сорнтрана и окруживших его врагов. Левая ладонь скользнула по пустым ножнам для короткого меча и легла на рукоять висевшего рядом кинжала. Разум, правда, по-прежнему не понимал, что происходит и что именно нужно делать — позволить себя схватить или же… Сорнтран вдруг что-то пробормотал — и в его руке появился клинок, словно сотканный из дыма и тьмы. Дроу резко развернулся — и почти прозрачное лезвие полоснуло высокого бойца по незащищённой шее. Следом, продолжая движение, задело и двух других. Каланнар вскочил, выхватывая кинжал, и бросился на тех, что были уже прямо за стеной слева. Справился с ними быстрее, чем Фир успел понять, что именно произошло. Не оглядываясь на поверженных, рванулся навстречу остальным. Фирион почти не успевал следить за происходящим. Глаза различали лишь брызги воды и крови, крики, вспышки чужих заклинаний, мелькающие лезвия… и тела, сталкивающиеся под тусклым сиянием грибов. Каланнар ни на секунду не останавливался. Наносил короткие, быстрые удары, отступал, уклоняясь от чужих атак, потом снова бросался вперёд. Дыхание подстраивалось под движения. Выдохи — на ударах. Вдруг что-то обхватило щиколотку, едва не сбив с ног. Кое-как удержав равновесие, Каланнар быстро взглянул вниз. Призрачные, едва различимые щупальца вцепились в сапог и поползли выше. Обвили колено поверх штанов — и ногу пронзила такая боль, будто что-то прожгло её насквозь — через одежду, кожу и мышцы, до самой кости. Каланнар дёрнулся, пытаясь высвободить ногу. Упал назад, в густую, грязную воду. Сориентировался быстрее, чем смог бы Фир. Поток холодного воздуха сорвался с пальцев, обвивая ногу вместе с щупальцами. Следующее заклинание уже было на подходе, но щупальца вдруг ослабили хватку. Каланнар вырвал ногу и кое-как отполз в сторону. Еле переводя дыхание и пытаясь игнорировать боль в ноге, он поднялся. Осмотрелся. Живых вокруг оставалось немного. Один из врагов с истошным криком рухнул в воду, и полупрозрачные щупальца почти мгновенно накрыли его с головой. Двое других еле держались на ногах, пытаясь вырваться из хватки щупалец, которые упорно ползли вверх и уже обхватили их бёдра. Сорнтран стоял на коленях, стиснув зубы. Щупальца держали его запястья, но дальше почему-то не поднимались. Фир попытался перевести дыхание, подавил порыв бросить заклинание, чтобы помочь офицеру. Он ведь такое уже видел. Тогда, в очень далёком прошлом, когда только-только оказался в Подземье. Там, в воде, ведь даже не чудовище. Всего лишь магия. Магия самого Сорнтрана. Поэтому вряд ли офицеру нужна помощь. Когда он прекратит колдовать, можно будет его подлечить, а потом… Мысли вдруг оборвались. …И внезапно Фир словно очнулся. Понял, что почему-то снова лежит в воде, и что-то твёрдое больно упирается в спину. И Сорнтран с призрачным клинком в руке склонился над ним. Тело дёрнулось, но тут же замерло, стоило пальцам офицера вцепиться в его плечо. Сорнтран занёс оружие. Движение странное, какое-то рваное. Взгляд — прямо в глаза. Лицо напряжено, зубы стиснуты до дрожи мышц на скулах. — Нет… — выдохнул Сорнтран. Он резко отдёрнул вооружённую руку, будто пытаясь остановить самого себя. На мгновение показалось, что ему это удалось. Но стоило напряжению немного ослабнуть — через мгновение клинок снова двинулся к горлу Фира. — Я сказал — нет! Фир, не моргая, смотрел на приближающееся лезвие и не мог пошевелиться. Лезвие? Дымчатое, полупрозрачное нечто даже отдалённо не походило на настоящее оружие. Скорее на отражение “настоящего” клинка, который сейчас находился где-то там, по ту сторону… ----------