<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Женщина в любви .</book-title><author><first-name>Снежана</first-name><last-name>Черкашина</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/snezana-cerkasina</home-page></author><annotation><p>Ненависть . Любовь не оглядываясь на близких людей .</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>sovremennye</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>liubovnye-romany</genre><date value="2026-11-16">16.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-16 10:07:29">16.11.2026 10:07:29</date><id>zenshhina-v-liubvi</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Женщина в любви .</p></title><section><title><p>1 глава</p></title><p>Лукас - знакомьтесь, это Хадэ. Леонардо - очень приятно. Диего - мы уже знакомы. Хадэ - и то верно. *Смеется.* Лукас - обнял Хадэ за талию и тоже начал смеяться. Леонардо - обнял сына. Лукас и Диего - попрощались кулачками на руках. Хадэ - пока, Диего. Лукас - мы обязательно приедем с Хадэ к тебе на следующий отпуск. Диего - пока. Леонардо - а вот и наш рейс. Пошли, ребята. Латифа - возмущалась. Сорайда - Сид Али, Хадэ сбежала. Али - как она могла сбежать? Немедленно ищите её. Ахмад - слушаюсь, Сид Али. Латифа - она забрала все свои вещи. Сорайда - я не виновата. Господин, не нужно меня на площадь. Леонардо - проходите. Лукас - теперь ты тоже будешь жить здесь. Роса - уже вернулись. А это ещё кто? Хадэ - улыбалась. Леонардо - это девушка Лукаса. Лукас - знакомьтесь, это моя невеста. Хадэ - Лукас уже сделал мне предложение. Роса - смутилась. А где Диего? Леонардо - он уехал в Лос-Анджелес жить навсегда. Роса - ой, Диего. Зачем вы его отпустили? Лукас - это моя комната. Хадэ - такая милая. Лукас - наша кровать. Хадэ - думаю, сегодняшнее ей вряд ли понравится. Лукас - смеётся. Давай проверим. Хадэ - хотя бы после ужина. Ты же знаешь, что я этого боюсь. Роса - что за вздор устроил этот мальчишка? Леонардо - ну почему же? Роса - где вы её вообще взяли? Леонардо - они познакомились в Марокко. Почти сразу, как только приехали. Майра - подавала еду. Леонардо - с дороги так проголодался. Лукас - не ты один, да, Хадэ? Хадэ - я лишь немного устала. Но и от еды не откажусь. Роса - принесла пирог. Марисса - он уехал в Лос-Анджелес. Айлин - какой ужас. Диего что, бросил тебя? Марисса - да. Он прислал мне это письмо. Диего даже мне не позвонил. Мерзавец. Айлин - у него явно нет совести. Марисса - мне Диего тоже теперь не нужен. Главное, он успел купить мне машину. Хадэ — мне страшно. А вдруг будет больно? — её голос дрожал, а пальцы непроизвольно вцепились в край одеяла. Она отвела взгляд, стараясь скрыть тревогу, но дыхание выдавало её волнение — прерывистое, неровное. В глазах застыла тень прошлых страхов, словно эхо чего‑то тяжёлого, пережитого когда‑то.</p><p>Лукас — не бойся, Хадэ, я не сделаю тебе больно. У меня это тоже в первый раз, — он говорил тихо, почти шёпотом, и осторожно взял её руки в свои, согревая их лёгким поглаживанием. — Я буду очень осторожен. Мы можем остановиться в любой момент — просто скажи. Хорошо? — Он приподнялся на локте, чтобы заглянуть ей в глаза, и мягко улыбнулся. — Доверься мне. Я рядом. И теперь я всегда буду рядом — чтобы защитить тебя.</p><p>Хадэ кивнула, сглотнула и медленно расслабила пальцы, отпуская скомканное одеяло. Лукас наклонился и начал целовать её — сначала нежно, едва касаясь губами, словно проверяя её реакцию. Его губы скользили по её лбу, виску, щеке, постепенно приближаясь к губам. Хадэ закрыла глаза, её дыхание участилось, но теперь в нём чувствовалась не только тревога, а ещёи зарождающееся тепло.</p><p>Лукас начал целовать Хадэ глубже, постепенно проникая в неё, и ощутил, как она на мгновение напряглась, но тут же расслабилась, отвечая на поцелуй. Хадэ гладила спину Лукаса, её пальцы скользили вдоль позвоночника, слегка царапая кожу в порыве эмоций. Он обнял её за талию, притянул ближе и начал целовать шею, плечи, ключицы — медленно, трепетно, будто изучал каждый сантиметр её тела.</p><p>Хадэ тяжело дышала, её кожа покрылась испариной. Она откинула голову назад, подставляя шею под его поцелуи, и тихо вздохнула, когда Лукас провёл губами вдоль линии её подбородка. По её телу пробежала дрожь — не от страха, а от новой, незнакомой волны ощущений.</p><p>Лукас гладил тело Хадэ, целуя её, спускаясь ниже, к груди, животу. С его лица тоже стекал пот, волосы прилипли ко лбу, дыхание стало прерывистым. Он на мгновение остановился, поднял взгляд на Хадэ и прошептал:</p><p>— Хадэ, как же ты прекрасна… Ты даже не представляешь, насколько.</p><p>Хадэ приоткрыла глаза, посмотрела на него затуманенным взглядом и улыбнулась — слабо, но искренне. Её пальцы запутались в его волосах, слегка потянули, приглашая вернуться к поцелуям. Она извивалась, как уж, по кровати, поддаваясь ритму их общего дыхания, их общего тепла.</p><p>Мне это очень понравилось, — выдохнула она, когда Лукас на мгновение замер, давая ей передышку. Её голос звучал хрипло, но в нём появилась новая, уверенная нотка.</p><p>Лукас лёг рядом с Хадэ, положил голову на её плечо и провёл пальцем по её носу, стирая капельку пота. Он улыбнулся, глядя в её глаза — теперь уже спокойные, сияющие.— Ну что, красавица, теперь мы вместе раз и навсегда, — сказал он тихо, но твёрдо.</p><p>Хадэ повернула голову, встретилась с ним взглядом и ответила, слегка сжав его руку:— Ты навсегда в моих руках. Теперь я твой Генерал.</p><p>Лукас рассмеялся — тихо, искренне — и перевернулся на бок, чтобы лучше видеть её лицо.— Я согласен, — произнёс он, провёл ладонью по её щеке и нежно поцеловал в губы. — Ведь теперь мы живём вместе, и я должен тебя слушаться. А папа и Роса пусть командуют Диего. У меня есть ты — и я счастлив. Ты здесь со мной, а не там, под гнётом дяди Али.</p><p>Хадэ на мгновение замерла, и в её глазах промелькнула тень — воспоминание о днях, проведённых под жёстким надзором дяди, о его холодных взглядах и бесконечных требованиях. Но тут же она моргнула, и тень исчезла, сменившись теплом и благодарностью.— Да, — тихо сказала она, прижимаясь к Лукасу ближе. — Я здесь. С тобой. И впервые за долгое время чувствую себя.</p><p>Пауза повисла между ними, наполненная теплом и близостью. Затем Хадэ вздохнула и добавила:— Жаль Латифу. Она живёт иллюзиями… Думает, что Мухаммед или Саид — это добро, а ты и твой брат — зло. Из‑за разницы менталитета она видит мир только в чёрно‑белых тонах. Но это не так. Ты… ты лучше. Гораздо лучше всех них.</p></section><section><title><p>2 глава</p></title><p>Альбьери - пойми, Луиза, что я не люблю тебя. Луиза - Альбьери, я буду любить за двоих. Альбьери - но так нельзя, уходи, пожалуйста. Луиза - ты же без меня пропадёшь. Альбьери - я привык жить один. Луиза - ты полюбишь меня, я знаю. Альбьери - пошла вон. Луиза - раз так, с этого момента прошу ко мне на "вы". Роса - а сколько тебе лет? Хадэ - не важно. Ничего не ответила.Роса - ты знал об этом? Лукас - не твое дело.Роса - о боже. Хадэ - ну а чего в этом такого? Лукасу ведь не больше двадцати, не вижу поводов для причитаний и недовольства. Лукас - не лезь не в своё дело, Роса. Роса - а дон Леонардо в курсе? Лукас - у папы своя жизнь, у меня своя. Роса - спать будете отдельно. Хадэ - смутилась. Лукас - эй. Хадэ - но я хочу спать с Лукасом. Лукас - тогда я ночью проберусь в комнату Хадэ и буду жить там на постоянной основе. Роса - боже, дай мне сил. Латифа - а когда моя свадьба? Сорайда - во вторник. Латифа - так долго. Сорайда - неделя пролетит незаметно. Латифа - это всё из-за Хадэ, да? Сорайда - нет. Хотя Лара Назира с нами не разговаривает из-за этого. Латифа - а вдруг она меня не возлюбит и будет всю жизнь отыгрываться на мне? Сорайда - Лара Назира очень добрая. Просто она очень справедливая. Латифа - зачем Хадэ так со мной поступила? Сорайда - наверняка она с тем парнем. Латифа - какой ужас, моя сестра неверная. Сорайда - Хадэ не любит наши обычаи. Она западная по духу. Латифа - значит, и нас она тоже не любит. Мы ей не нужны. Вот и пусть катится в свою Америку. Айлин - не переживай, Марисса, я найду тебе мужа. Марисса - а как я буду сейчас без денег? Айлин - у Родриго этого добра немеряно. Марисса - пошёл к чёрту, Диего. Айлин - пух, и открыла бутылку шампанского. Марисса - за нашу красоту. Айлин - за нас, подруга. Леонардо - у нас сегодня семейный ужин, приходи, Энрике. Энрике - я обязательно буду. Леонардо - я познакомлю вас со своей невесткой. Энрике - Лукас так быстро женится.</p><p>Леонардо - они обещали мне внуков в ближайшее время. Энрике - как Лукас мог столько времени скрывать свою невесту? Леонардо - они познакомились в Марокко. Энрике - не зря Альбьери взял его с собой. Леонардо - Хадэ даёт Лукасу то, что не дал я: любовь и заботу. К сожалению, отец для Лукаса из меня некудышный. Энрике - не говори так. Леонардо - проходи. Кристина - очень приятно. Энрике - здесь столько прекрасных дам. Леонардо - ну, прошу к столу. Лукас - знакомьтесь, это моя будущая жена Хадэ. Энрике - очень приятно. Хадэ - мне тоже. Лукас - что тебе положить? Хадэ - куриное мясо. Лукас - поцеловал руку Хадэ. Роса - скривила лицо. Майра - ваши салаты. Леонардо - вы можете идти. Кристина - какая красавица, Лукас! Лукас - я безумно обожаю Хадэ. Хадэ - шепчет Лукасу: в таком случае спать сегодня ночью тебе не придётся. Лукас - тогда мне нужно хорошенько поесть. Леонардо - уходишь так быстро? Энрике - Лаура ждёт. Майра - я провожу. Роса - ваш десерт. Кристина - какой жирный пирог! Роса - кому не нравится, тот пусть не ест. Леонардо - вы ешьте, не стесняйтесь. Лукас - уже поздно, мы пойдём к себе. Хадэ - доброй ночи. Леонардо - и тебе, дорогая. Роса - недовольно посмотрела на Кристину. Кристина - я сегодня остаюсь здесь. Леонардо - идём. Роса - подслушивала под дверью Лукаса и Хадэ. Вот ведь нахалка. Саид - дядя Абдул, моя невеста сбежала. Абдул - как сбежала и почему мне Али ничего не сказал? Саид - если бы не Назира, никто бы так ничего и не знал. Абдул - вот ведь клеветник. За это Аллах покарает его. Саид - теперь я поеду в Каир, буду работать на ткацкой фабрике дяди Абдалы. Абдул - свадьбу Мухаммеда тоже нужно отменить. Не хватало нам ещё родниться с этой семейкой. Саид - но дядя Абдул, Мухаммед хочет свадьбу с Латифой. Абдул - семья Али опозорена на весь Фес. Мы не можем с такими родниться. Саид - Назира не против их брака. Абдул - да как же это? Марисса - привет. Родриго - привет, красотка.</p><p>Марисса — расскажи мне о себе. Родриго — начал свой рассказ. Марисса — хм. Родриго — поехали ко мне. Марисса — я не против. Родриго — Айлин просто прелесть. Свела меня с такой красоткой. Марисса — а где ты живёшь? Родриго — в районе Сар-Маделер. Там живут лишь олигархи. Марисса — чего же мы ждём? Поехали. Родриго — счёт, пожалуйста. Лукас и Хадэ — дурачились у себя в комнате. Лукас — щекотал Хадэ. Хадэ — смеялась. Лукас — сейчас я тебя зацелую. Хадэ — а вот это вот не сметь! — смеётся. Лукас — начал целовать Хадэ. Хадэ — что ты делаешь, ненормальный? — смеясь. Лукас — продолжил целовать Хадэ. Хадэ — носом щекотно. Лукас — подушечный бой. Хадэ — я победила. Лукас — Хадэ, любовь моя, как же я счастлив, что ты сейчас здесь со мной. Хадэ — я люблю тебя. Лукас — начал целовать Хадэ. Роса — идите есть. Хадэ — да, сейчас. Лукас — мы не пойдём вниз, пока мне не надоест тебя целовать. Хадэ — значит, мы останемся здесь голодными. Лукас — моя маленькая обжора. Хадэ — ах ты так. Лукас — обнял Хадэ, они ещё долго дурачились у себя в комнате. Роса — ну, я долго буду звать? Лукас и Хадэ — заснули. Кристина — я вчера ночевала у него. Норма — да ладно. Дора — расскажи. Вики — и как его семья? Кристина — они все просто супер. Кроме прислуги. Вики — а что с ней? Кристина — это старая наглая тётка. Дора — наша Кристина не смогла дать отпор. Это что-то будет. Вики — подруга. Кристина — не всегда же мне побеждать. Вики — может быть, она решила, что ты заберёшь её место у плиты. Кристина — вот ещё! Сдалась мне эта плита. Дора — а вот теперь я узнаю свою подругу. Все смеются.</p></section><section><title><p>3 глава</p></title><p>Али - сегодня ты улетаешь из моего гнезда. Латифа - я так волнуюсь. Али - помни, ты должна всегда и во всем слушаться мужа. Латифа - я знаю, дядя. Сорайда - Латифа, воск готов. Назира - сегодня так радостно и в то же время грустно. Мухаммед - поправил галстук. Саид - а моя невеста сбежала. Назира - не переживай, мы найдем тебе невесту еще лучше. Мухаммед - проходите, дядя Абдул. Роса: — Хадэ, да что же это такое?</p><p>Хадэ улыбалась и водила ногой по полу — не слыша и не желая услышать Росу. Она покачивала головой в такт музыке в наушниках, чертила носком туфли замысловатые узоры на ковре и казалась совершенно отрешённой от происходящего.</p><p>Роса (повышая голос): — Вы с Лукасом уже совсем оборзели! Почему я должна убирать кружки из вашей комнаты? Опять всё бросили как попало, будто я ваша личная горничная!</p><p>Хадэ сделала вид, что не слышит Росу, и продолжила водить ногой по полу, слегка подпрыгивая в такт музыке.</p><p>Роса (шагнув ближе и хлопнув ладонью по столу): — Ходи только за вами убирай, вытирай, складывай…</p><p>Хадэ резко подняла голову и грубо посмотрела на неё:— Лукас знает, что ты всё уберёшь? Я здесь не прислуга! — бросила она.</p><p>Хадэ (глядя на Росу с оттенком превосходства): — За Диего ты всегда убирала молча, — ответила она. — И вообще, ты няня, значит, тоже своего рода прислуга. Соблюдай субординацию.</p><p>Роса (побледнев от возмущения, с дрожью в голосе): — Субординацию? Да как ты смеешь так со мной говорить? Я заботилась о твоих будущих родственниках с самого их рождения, а ты…</p><p>Хадэ (твёрдо, чуть наклонившись вперёд): — Всё‑таки я девушка твоего воспитанника Лукаса, а он здесь хозяин — как и дон Леонардо. В этом доме есть иерархия, и мы все должны её соблюдать.</p><p>Хадэ: — Придёт Лукас, я ему всё расскажу, — добавила она, скрестив руки на груди. — Так что лучше не кричи на меня.В её голосе не было ни капли раскаяния — лишь холодное высокомерие и полное отсутствие уважения к Росе.</p><p>Роса замерла, поражённая такой откровенной надменностью. Её глаза наполнились слезами обиды, но она сдержалась и выпрямилась во весь рост.Роса: — А я и не думала, что ты станешь хорошей хозяйкой этого дома. Так вот, я всегда знала, что ты хамка. Ты мне сразу не понравилась — и не зря.Она сделала шаг назад, окинув Хадэ:</p><p>Ты думаешь, титул сеньоры Феррер сделает тебя лучше? Ошибаешься. Настоящий хозяин дома — тот, кто умеет уважать других, кто ценит чужой труд. А ты… ты просто избалованная девчонка, которая не понимает, как устроен этот мир.</p><p>Хадэ хотела резко ответить, но сдержалась. Вместо этого она вскинула подбородок:— Не тебе со мной жить, а Лукасу, — ответила Хадэ. — И чтобы ты знала: он в первый же день, не успев приехать в Фес, встретил меня и полюбил.С этими словами она гордо развернулась и направилась к лестнице. У двери обернулась и бросила через плечо:</p><p>Майра, сделай Лукасу кофе — он скоро вернётся. И приготовь сэндвичи: он любит с ветчиной и сыром, с листом салата и каплей горчицы.</p><p>Майра (почтительно склонив голову): — Да, сеньорита Хадэ.</p><p>Хадэ поднялась в свою комнату, громко хлопнула дверью и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Гнев всё ещё кипел внутри, но где‑то глубоко шевельнулось сомнение: а вдруг Роса в чём‑то права?</p><p>Она подошла к кровати, без сожаления взяла футболку Лукаса, обняла её, вдыхая знакомый запах. В груди потеплело — она представила, как скоро он вернётся, обнимет её, скажет, что она права, что Роса просто ворчит без причины…Постепенно дыхание выровнялось, напряжение отпустило. Хадэ откинулась на подушки, всё ещё сжимая в руках футболку. Устроившись поудобнее, она укрылась пледом и закрыла глаза. Через несколько минут она уже мирно спала, а футболка Лукаса лежала рядом, словно оберег.</p><p>Тем временем на кухне Майра подошла к Росе, которая опустилась на стул и устало опустила голову на руки.Майра (мягко): — Сеньора Роса, не стоит так переживать. Хадэ молода, импульсивна…Роса (горько): — Лукас всегда будет на её стороне. Пусть делают что хотят. Мне всё равно.Майра осторожно положила руку на плечо Росы:— Но ведь это неправда. Вам не всё равно. Вы столько лет отдали этой семье…Роса подняла глаза, в них читалась усталость:— Иногда мне кажется, что мой труд здесь ничего не значит. Для неё я просто прислуга, которую можно отчитать за то, что я осмелилась высказать своё мнение.Майра: — Может, стоит поговорить с Лукасом? Он справедливый человек, он поймёт…Роса покачала головой:— Нет. Разговор должен быть с Хадэ. Но не сейчас — когда она остынет, а я смогу говорить спокойно.</p><p>В душе Майры боролись противоречивые мысли. С одной стороны, она понимала, что Хадэ права в том, что в доме должна быть иерархия. С другой — она видела, как много Роса делает для семьи, как искренне любит детей, за которыми ухаживает.«Работа бывает разной, — думала про себя Майра. — И слуга должна уважать хозяев, но и хозяева обязаны ценить труд тех, кто им помогает. Разве уважение не должно быть взаимным?»</p><p>Майра налила Росе чашку горячего чая и поставила перед ней тарелку с печеньем:— Выпейте чаю. И давайте вместе приготовим что‑нибудь особенное к возвращению Лукаса. Может, это поможет сгладить напряжение?Роса слабо улыбнулась:— Спасибо, Майра. Ты всегда знаешь, как поддержать.Майра улыбнулась в ответ:— Мы же одна команда, сеньора Роса. И должны помогать друг другу.</p><p>Они принялись за работу: Роса нарезала овощи для салата, а Майра закончила готовить сэндвичи. В кухне постепенно воцарилась спокойная атмосфера, наполненная ароматами свежей выпечки и чая. Но обе женщины понимали: главный разговор ещё впереди — и от его исхода зависит, какой станет жизнь в этом доме в будущем.</p><p>Айлин - ну и как тебе Родриго? Марисса - он классный. Айлин - смеялась. Марисса - он такое вытворяет. Диего такого не умеет. Айлин - ты что, спала с Диего? Марисса - один раз. Но он, к сожалению, ничего не умеет. А вот Родриго... Айлин - так вот откуда у тебя машина. Марисса - ты думаешь, он мне просто так подарил машину? Айлин - я думала, да. Марисса - он такой скряга, если ему ничего не дать. И то я думаю, это чтобы понтануться передо мной. Айлин - да это же просто папенькин сынок. Марисса - да пошел он. Айлин - Родриго сделает из тебя королеву. Лукас — ты так быстро ушла в комнату, — удивлённо произнёс он, оглядываясь по сторонам. В комнате царила полутьма, лишь несколько ароматических свечей создавали мягкий, мерцающий свет, наполняя пространство тёплым золотистым сиянием и тонким ароматом сандала.</p></section><section><title><p>4 глава</p></title><p>Леонардо - прошу. Кристина - наглым видом осмотрела ранчо. Лукас - проходи, Хадэ. Хадэ - стесняясь, зашла в дом. Лукас - ты не стесняйся, чувствуй себя как дома. А вообще, пошли в мою комнату. Леонардо - достал немного коньяка и фрукты. Я буду кормить тебя, моя куколка. Хадэ аккуратно села на кровать, поправила джинсы и осмотрела комнату Лукаса на ранчо. В особняке, где они жили раньше, всё было по‑другому: высокие потолки, белая краска на стенах, строгая элегантность и безупречный порядок. Здесь же царила совсем иная атмосфера — тёплая, домашняя, наполненная жизнью.</p><p>Её взгляд скользил по лимонным обоям с неброскими серыми узорами — они создавали ощущение уюта и спокойствия, словно обволакивали комнату мягким светом. На стене висели бра с матовыми стеклянными плафонами, отбрасывающими мягкий рассеянный свет. Рядом стоял деревянный шкаф с зеркалом — его поверхность слегка потускнела от времени, но в нём всё ещё чётко отражалась комната. У окна расположился письменный стол, заваленный книгами, блокнотами и парой старых фотографий в простых рамках.</p><p>Позади него, прислонённая к стене, лежала гитара с потёртым корпусом — видно, что на ней часто играли. Рядом с окном стояла плетёная корзина с вышитыми подушками, а на полу лежал коврик из натуральных волокон. В углу примостилось современное кресло‑качалка.</p><p>Лукас сел рядом с Хадэ, обнял её и слегка притянул к себе. Его прикосновение было тёплым и надёжным — от него веяло безопасностью и заботой. Он тихо произнёс:— Как тебе? Я сам выбирал интерьер. В школе мне казалось это милым, что моя комната так выглядит. Думал, тебе тоже понравится.</p><p>Хадэ улыбнулась и провела рукой по покрывалу кровати — оно было сшито из лоскутов разных оттенков бежевого и коричневого.— Мне нравится, — искренне ответила она. — Здесь так… по‑домашнему. Не как в особняке, где всё слишком идеально.</p><p>Солнечный луч упал на гриф гитары, подсветив древесину, и Хадэ невольно потянулась к инструменту.</p><p>Лукас снял кардиган Хадэ, аккуратно сложил его и отложил в сторону. Затем снова обнял её за плечи и начал нежно целовать — сначала в висок, потом в щёку, медленно приближаясь к губам. Его дыхание было тёплым, а губы — мягкими.</p><p>Хадэ слегка отстранилась и прошептала:— Не так быстро…</p><p>Лукас тут же замер, посмотрел ей в глаза и мягко улыбнулся:— Хорошо. Может быть, ты хочешь есть? У меня есть свежие яблоки с огорода и домашний сыр. Или могу сделать чай с мятой — она растёт прямо за домом.</p><p>Хадэ покачала головой:— Я не голодна.</p><p>Лукас поднялся и повёл её к окну:— Смотри, птицы, они опять здесь. Видишь? Это зяблики. Каждое утро они прилетают к кормушке, которую я повесил прошлой весной.</p><p>Хадэ подошла ближе, выглянула наружу и замерла. На ветке старого дуба сидела пара ярких зябликов — они перепрыгивали с места на место, то расправляли крылья, то склоняли головки друг к другу, словно переговариваясь. Один из них сел прямо на подоконник, наклонил голову и уставился на них чёрным глазком.</p><p>Лукас встал позади неё, обнял за талию и положил подбородок на её плечо:— Может быть, пойдём во двор? Прогуляемся вдоль ручья, подышим свежим воздухом?</p><p>Хадэ повернулась к нему, улыбнулась и покачала головой:— Не хочу во двор. Я хочу провести время с тобой. Здесь. Только ты и я.</p><p>Лукас посмотрел на неё с нежностью, в его глазах вспыхнул тёплый огонёк. Он снова начал целовать Хадэ — сначала легко, едва касаясь губами, затем всё более уверенно. Шаг за шагом они приближались к кровати, не размыкая объятий.</p><p>Хадэ гладила спину Лукаса через футболку, ощущая под пальцами напряжение мышц и тепло его тела. Её прикосновения были осторожными, но полными чувства — в них читалась и нежность, и растущее желание. Она слегка царапнула ногтями его кожу, и Лукас тихо вздохнул, прижавшись к ней ещё ближе.</p><p>Лукас опустил Хадэ на кровать, осторожно, словно она была чем‑то невероятно хрупким и драгоценным. Он на мгновение замер, глядя на неё сверху вниз: её волосы разметались по подушке, глаза блестели, губы чуть приоткрылись. Солнечный луч упал на её лицо, подсветив тонкие черты, и Лукас невольно залюбовался.</p><p>Ты такая… — начал он, но не закончил фразу, вместо этого наклонился и поцеловал её снова — глубоко, медленно, с какой‑то новой, особенной нежностью.</p><p>Хадэ продолжала гладить спину Лукаса, теперь уже чуть сильнее, настойчивее. Её пальцы скользили вдоль позвоночника, слегка царапали кожу через ткань футболки. Она приподняла голову, чтобы ответить на поцелуй, и их губы слились в едином ритме.</p><p>Лукас поцеловал руку Хадэ, медленно провёл губами вдоль её запястья, затем скинул с себя футболку и отбросил в сторону. Аккуратным движением он снял майку с Хадэ и начал целовать её — сначала шею, затем ключицы, спускаясь ниже. Его губы оставляли огненные следы на её коже, а пальцы осторожно очерчивали линии плеч и рук.</p><p>Хадэ с особой страстью целовала Лукаса в ответ — её губы искали его губы, язык переплетался с его языком, дыхание становилось всё более прерывистым. Она запустила пальцы в его волосы, слегка потянула, притягивая ещё ближе, и тихо застонала, когда его губы коснулись чувствительной точки за ухом.</p><p>Лукас расстегнул джинсы Хадэ и медленно стянул их, не отрываясь от её губ. Хадэ закинула ногу на спину Лукаса, прижимая его к себе ещё теснее. Её тело отзывалось на каждое его прикосновение — дрожь пробегала по коже, мышцы напрягались и расслаблялись в такт его движениям.</p><p>Лукас целовал тело Хадэ, не отрываясь — вдоль линии подбородка, по шее, вдоль груди, спускаясь к животу. Его руки скользили по её бокам, бёдрам, задерживались на талии, словно запоминая каждую деталь. Он слегка прикусил кожу на плече, тут же зализав место лёгким поцелуем, и прошептал:— Ты — самое прекрасное, что случилось со мной.</p><p>Хадэ тяжело дышала, её грудь вздымалась неровно, пальцы всё ещё перебирали волосы Лукаса. Она приоткрыла глаза и посмотрела на него — в её взгляде читались и страсть, и доверие, и какая‑то детская радость, будто она наконец оказалась там, где всегда должна была быть.— Лукас… — выдохнула она, и в этом шёпоте было всё: благодарность, желание, любовь.</p></section><section><title><p>5 глава</p></title><p>Назира - ты не могла бы почище убраться? Латифа - но я и так убираюсь, как могу. Назира - это не уборка. Мой брат дышит пылью. Латифа - а где здесь пыль? Назира - хамка. Латифа - пошла звонить Сорайде. Леонардо - зачем пришла? Кристина - привет, мой лев. Леонардо - я всё про тебя знаю. Пока меня нет дома, ты развлекаешься. Кристина - но как? Леонардо - это уже не имеет значения. Убирайся вон, ш... ха. Кристина - ну и с удовольствием. Леонардо - забудь мой номер телефона, домашний адрес. Вообще про меня забудь. Кристина - да ты без меня через неделю загнёшься. Леонардо - с моими деньгами у меня будет куча таких, как ты. Кристина - хам. Леонардо - надеюсь, больше мы не увидимся. Мухаммед - что ты наговорила моей сестре? Назира сейчас сидит в своей комнате и плачет. Латифа - она сама мне наговорила кучу всего. Мухаммед - немедленно извинись перед моей сестрой. Латифа - что? Лара, Назира. Мухаммед - не смей в таком тоне общаться с Наирой. Тебе ясно? Латифа - твоя сестра сама кого хочешь доведёт. Мухаммед - ах, вот значит как. Какого ты о моей сестре мнения? Роса - вы это куда? Лукас - мы с Хадэ идём в кино. Роса - носишься с этой Хадэ. Хадэ - я, между прочим, здесь. Лукас - не смей так говорить про Хадэ. Роса - отец сидит у себя в кабинете, ни с кем не разговаривает. А у вас одни развлечения на уме. Лукас - да мало ли что там на работе. Хадэ - я хочу мороженое. Лукас - пойдём, моя прелесть. Леонардо - не мешай им, пусть молодёжь развлекается. В их возрасте нужно куда-то выбираться, пока они не родили детей. Роса - ещё чего не хватало. Леонардо - между прочим, Лукас и Хадэ давно об этом мечтают. Роса - убиралась в комнате, нашла приглашение на свадьбу. Залезла под подушку, нашла нижнее бельё Хадэ. Али - раз уж так получилось, Саид, я сам лично найду тебе новую невесту. Саид - буду вам признателен, дядя Али. Али - ты ведь мне как сын. Саид - я тоже очень уважаю вас, дядя Али.</p><p>Али - в конце концов, это моя племянница, так с тобой поступила. Я постараюсь всё исправить. Саид - не будем о ней. Хадэ пропащая. Али - Сорайда, принеси нам чаю. Кристина - мы расстались с Леонардо. Дора - да ладно. Вики - какой ужас. Норма - наверняка он кого-то себе нашёл. Вики и Дора - Норма. Кристина - он узнал о моих похождениях. Дора - доигралась. Вики - вот. Кристина - да ладно вам. Я и не расстроилась вовсе. Норма - а пошли в клуб. Кристина - а с удовольствием. Лукас - что у вас случилось с папой? Хадэ - да что у вас произошло? Кристина - да пустяки. Я, если честно, даже и не расстроилась. Лукас - вы поссорились? Кристина - нет, мы расстались. Хадэ - но ведь на даче у вас всё было хорошо. Лукас - да, вы оба так светились от счастья. Кристина - поехали ко мне, посидим, выпьем, поболтаем. Лукас - с улыбкой посмотрел на Хадэ. Хадэ - я не против. Лукас - уже час ночи. Хадэ - а давай Кристина будет нашим другом. Лукас - не откажусь. Хадэ - сняла с себя тунику. Лукас - взял Хадэ на руки, отнёс на кровать. Леонардо - с раннего утра работал с документами. Альбьери - мне нужно с тобой поговорить. Леонардо - я слушаю. Альбьери - ты не боишься за Лукаса? Леонардо - а чего? Альбьери - вдруг эти арабы найдут Хадэ и навредят Лукасу. Они могут убить его. Леонардо - всё будет хорошо. Девочку они не получат. Хадэ - невеста моего сына. Это любимая девушка Лукаса. Альбьери - их нужно отправить к Диего. Леонардо - не драматизируй. Альбьери - я знаком с их религией. Они очень опасны. Леонардо - не придумывай ерунды, идём лучше есть.</p></section><section><title><p>6 глава</p></title><p>Лукас — мы с Хадэ решили подать заявление в ЗАГС. Хадэ — сегодня Лукас всё узнает, и мы сходим туда. Леонардо — что ж, поздравляю, сынок. Лукас — спасибо, папа. Роса — поперхнулась. Майра — поздравляю. Безумно рада за вас. Лукас — спасибо, нам очень приятно. Правда, Хадэ, с улыбкой? Хадэ — нам очень приятно. Роса — ушла на кухню. Лукас — подал Хадэ нужную еду. Хадэ — Майра, принеси мне, пожалуйста, воды. Майра — да, сейчас. Леонардо — мне пора. Хадэ — а портфель? Леонардо — спасибо, дочка. Лукас — ты пока кушай, я доделаю документы, и мы пойдём в парк. Назира — куда это ты пошла? Латифа — я иду на рынок за продуктами. Назира — сначала прибери здесь всё. Потом пойдёшь. Латифа — я быстро куплю, что мне надо, а потом, когда приду, всё уберу. Назира — нет, сейчас. Латифа — это мой дом. И можно, я сама разберусь, как мне его вести. Назира — вот ведь хамка. Какая нахалка. Латифа — вы всё время ко всем придираетесь. Мухаммед не так сел, не то съел — не будет работать... Это по вашему как? Назира — я хочу как лучше, а вы? Латифа — как лучше вам! А не окружающим. Назира — в таком случае я уезжаю. Малвино — привет, Леонардо. Леонардо — проходи. Малвино — как твои? Леонардо — Диего звонил, у него всё хорошо. Лукас и Хадэ собираются официально пожениться. Возможно, уже завтра понесут заявление в ЗАГС. Малвино — поздравляю. Теперь тебе остаётся только ждать внуков. Леонардо — Лукас и Хадэ уже над этим работают. Малвино — молодцы. Леонардо — я даже рад, что Лукас женится на мусульманке. Хадэ такая приветливая, вежливая, с прислугой общается как с людьми. Она скромная, ничего не просит у Лукаса. Заботится о моём сыне. Чего ещё желать? Малвино — у тебя замечательная невестка. Даю гарантию, Лукас и Хадэ будут жить всю жизнь вместе. Леонардо — Аминь. Марисса — это самый дорогой клуб. Родриго — я никогда не бываю в дешёвых забегаловках. Марисса — ты нравишься мне всё больше и больше.</p><p>Родриго — какая фигура, какой стан. Марисса — боюсь даже представить, сколько долларов ты отдал за этот костюм. Родриго — много, очень много. Марисса — угостишь даму коктейлем? Родриго — пошли. Марисса — мне вот этот. Сорайда — звонил Альбьери. Сейчас он гостит у своего крестника. После этого сразу заедет к вам. У него здесь какие-то дела. Али — ну что же, будем ждать. Сорайда — я приготовлю для него комнату. Али — это позже. А пока принеси мне покушать. Сорайда — слушаюсь, Сид Али. Али — и пусть Карина подметает двор. Сорайда — хорошо. Диего — проходи, Альбьери. Альбьери — мой любимый крестник. Обнял Диего. Диего — как же я рад тебя видеть. Альбьери — а я как же, я скучаю без тебя. Диего — я обожаю Лос-Анджелес. Альбьери — действительно очень красивый город. Диего — хотя порой мне не хватает папы. Тоска по Росе. Но я держусь, строю бизнес. Альбьери — у тебя коллекция вин? Диего — да, я собираю вина разных сортов. Одно хочу подарить Лукасу на свадьбу. Альбьери — они уже плотно к ней готовятся. Диего — поверить не могу. Мой брат нашёл себе вторую половинку с первого раза. Люди годами ищут её. А тут такая удача. Это всё благодаря тебе. Альбьери — да я-то что. Он сам начал бродить по дому и набрёл на неё. Диего — пусть мой брат будет счастлив. Он это заслужил, мы всю жизнь шпыняли его, насмехались. А ведь Лукас — он тоже человек и заслуживает того, чтобы его любили. Марисса — вернулась домой. Айлин — как отдохнули? Марисса — всё было супер. Айлин — куда ходили? Марисса — Родриго водил меня в самый дорогой клуб. Айлин — поздравляю, подруга. Марисса — Родриго будет у моих ног. Айлин — а я не сомневаюсь. Марисса — потом мы поехали к нему и продолжили вечер. Хадэ — читала восточные заговоры на удачу и благополучие в семье. Хадэ сидела на полу, окружённая раскрытыми книгами и свитками с восточными заговорами. Она тихо шептала слова на незнакомом языке, надеясь привлечь удачу и благополучие в семью.</p><p>Роса резко распахнула дверь и замерла на пороге, окинув комнату недовольным взглядом.</p><p>— Какой бардак! Ну ты хоть бы здесь прибралась, — громко сказала она.</p><p>Хадэ сделала вид, что не слышит Росу, и углубилась в чтение ещё сильнее, стараясь сосредоточиться на тексте.</p><p>Я с кем разговариваю? — повысила голос Роса и резко вышибла книгу из рук Хадэ.</p><p>Хадэ смутилась, подняла взгляд на Росу и тихо произнесла:</p><p>— Я просто… читала…</p><p>Роса включила пылесос, громко и раздражённо, и начала методично прочёсывать комнату. Хадэ закатила глаза, вздохнула и принялась собирать разбросанные книги. Роса, бросив на неё колючий взгляд, молча вышла из комнаты.</p><p>Через несколько минут в комнату зашёл Лукас. Хадэ подняла на него глаза, в которых читалась обида.</p><p>— Мама Роса накричала на меня за бардак, — тихо сказала она, показывая на разбросанные вещи, — и ещё откинула книгу из моих рук…</p><p>— Сиди здесь, я сейчас, — твёрдо ответил Лукас и вышел из комнаты.</p><p>Он нашёл Росу в гостиной — та с преувеличенным усердием вытирала пыль с полок.</p><p>Мама Роса, ты всё никак не успокоишься? — строго спросил Лукас. — Сколько можно уже издеваться над Хадэ?</p><p>— Она уже доложила, значит, — фыркнула Роса, не оборачиваясь.</p><p>— Не смей лезть к Хадэ, — голос Лукаса стал жёстче. — В моё отсутствие она должна чувствовать себя здесь как дома. Вернее, это и есть её дом.</p><p>— С чего бы это? — Роса резко повернулась к нему, скрестив руки на груди.</p><p>— Даже папа принял её, — настаивал Лукас.</p><p>Тьфу, — презрительно бросила Роса.</p><p>— Я тебя предупредил, — твёрдо сказал Лукас и развернулся, чтобы уйти.</p><p>Вернувшись в комнату, Лукас увидел, что Хадэ сняла с себя тунику и теперь сидела, обхватив колени, глядя в окно. Он подошёл к ней, мягко положил руку на плечо.</p></section><section><title><p>7 глава</p></title><p>Абдул - Ну что? Как продвигаются поиски твоей невесты? Саид - Дядя Али нашел мне замечательную невесту. Абдул - И кто она? Саид - Это Муна. Абдул - Знаю, знаю её семью. Саид - И что это за семья? Абдул - Это очень религиозные люди. Саид - Доброй ночи, я пошёл. Абдул - Шукран. Роса - Дон Леонардо, зачем вы это позволили? Пусть девушка уезжает к родне или идёт жить в свою старую квартиру. Леонардо - Квартиры у неё уже нет. А жить она будет только там, где Лукас. Роса - Мне изначально не нравились их отношения. Майра - Роса, перестань. Приятно смотреть, какие они счастливые. Леонардо - Хватит, Роса. Вечно она чего-то ворчит. Я только за, чтобы Лукас женился. Роса - Но не на этой. Леонардо - Лукас счастлив именно с Хадэ. А для меня главное - счастье и благополучие моих сыновей. Лукас - Играл для Хадэ на гитаре. Хадэ - Какая красивая мелодия. Лукас - Хочешь попробовать? Держи. Хадэ - Вряд ли у меня получится. Лукас - Я тебя научу. Хадэ - Я не против. Лукас - Вот эту руку сюда, эту сюда. Хадэ - Как здорово. Лукас - А ты говорила, не получится. Хадэ - С таким учителем всё по плечу. Лукас - Может быть, сходим куда-нибудь вечером? Хадэ - Здорово, а куда? Лукас - На дискотеку. Хадэ - Я не против. Лукас - Пойду возьму у папы немного денег. Хадэ - Я пока выберу наряд. Абдул - Ты слышал, что твоя племянница наговорила Назире? Али - Да, и хочу сказать, что не вижу никакой разницы в домашних делах. Абдул - Ты её ещё и защищаешь. Али - Какая разница, сходит Латифа за продуктами, а потом приберётся? Она ведь не отказывается вести дом. Абдул - Назире лучше знать, что и как делать. Али - Назире всегда всё лучше знать, как я погляжу. Абдул - Ты бы не хотел жениться на Назире? Али - Ну уж нет. Абдул - В отличие от твоих племянниц, моя племянница не хамит и от свадьбы не убегает. Али - У Саида с Хадэ всё равно бы ничего не вышло. Хадэ ничего не умеет, её мать ничему не научила. Разве что как американцев охмурять.</p><p>Абдул - Хадэ сбежала с американцем. Али - думаю, да, но не уверен. Абдул - Латифа не должна так разговаривать с Назирой. Она заменила мать своим братьям. Латифа обязана уважать Назиру. Али - но и Назира должна уважать распорядок дня других людей. Абдул - ты не пробиваем и ушел. Дора - ну и куда это ты собралась? Кристина - я иду в клуб. Дора - лучше бы вместо клуба ты помирилась с Леонардо. Кристина - вот еще. Дора - останешься одна, будешь знать. Кристина - у меня толпы поклонников среди молодых людей. Дора - закатила глаза. Кристина - я ушла. Дора - ума не приложу, что за человек. Лукас и Хадэ пришли в клуб. Хадэ - здесь так красиво. Лукас - и музыка такая приятная. Хадэ - научи меня красиво танцевать сальсу. Лукас - лучше давай вместе танцевать восточный танец. Хадэ - я не против. Лукас - Кристина, привет. Кристина - и вы здесь. Хадэ - вот пришли развеяться. Кристина - такая цветовая гамма, почти все в один цвет. Лукас - ты же нас знаешь, мы не разлей вода. Кристина - поздравляю. Вы будете отличной семьей. Хадэ - даже не сомневайся. Лукас - идем, Хадэ, купим перекусить. Леонардо - вспоминал танец Кристины в Марокко.</p></section><section><title><p>8 глава</p></title><p>Кристина - чего так рано трезвонить? У меня, между прочим, голова болит. Вики - тебе еще не надоело гулять? Кристина - это было так здорово! Лукас и Хадэ озорные ребята. Вики - да уж, тебе бы все веселиться. Кристина - они чумовые ребята. Вики - так ты что, с ними общаешься? Кристина - а чего в этом такого? Они классные. Вики - ну-ну. Кристина - пусть гуляют, пока молодые. Али - Альбьери, друг, проходи. Альбьери - как же я рад тебя видеть! Али - как ты? Альбьери - работаю фабрикантом клонов. Али - бедные овечки, вынуждены быть клонами. Альбьери - это моя работа. Али - да уж. Ты поссорился с богом. Леонардо — Ну как погуляли? (откладывает газету, с улыбкой смотрит на сына и его девушку, допивая чашку кофе)Лукас — Отлично! Мы танцевали, выпили по коктейлю… (задумывается, но решает не упоминать Кристину) В общем, было здорово. Музыка классная, атмосфера — просто огонь!Хадэ — А потом мы гуляли по набережной. Там сейчас так красиво: фонари отражаются в воде, лёгкий ветерок… Мы даже остановились у киоска и купили мороженое.Леонардо — Молодец, сынок. Заботишься о своей девушке. Видно, что вам хорошо вместе.Лукас — Я безумно люблю Хадэ, папа. Она для меня — всё.</p><p>Хадэ — (улыбается, подходит к Лукасу и нежно целует его в щёку)Лукас — Пойду переоденусь, у нас важное дело. Хочу надеть что‑то лёгкое и удобное — на пляже может быть ветрено.Леонардо — Мне тоже уже пора. (встаёт из‑за стола, бросает взгляд на часы, берёт портфель, который лежит рядом на стуле) После завтрака нужно успеть в офис — там накопилось несколько срочных вопросов. Пора ехать.(Он подходит к вешалке у двери, надевает пиджак, проверяет карманы на наличие ключей и телефона.)Леонардо — Удачи вам на пляже. Надеюсь, день будет тёплым и ясным.Лукас — Спасибо, папа.</p><p>(Леонардо кивает, бросает последний взгляд на сына и Хадэ, затем поворачивается к Росе.)Леонардо — Роса, не переживай слишком сильно. Они взрослые люди.Роса — Взрослые? Они как дети, Леонардо…Леонардо — Всё будет хорошо. Я поехал. До вечера!(Он машет рукой, выходит из комнаты и слышится звук закрывающейся входной двери.)</p><p>Роса — (вытирает руки о фартук — только что закончила убирать со стола после завтрака) Вы куда? Что за важное дело?Хадэ — Мы с Лукасом идём на пляж. На тот самый, заброшенный — помнишь, Лукас рассказывал? Там почти никого нет, тихо и спокойно. Идеальное место, чтобы побыть вдвоём.Лукас — Дома у нас никак не получается завести ребёнка… Мы решили, что, может, просто не хватает какой‑то магии, особой атмосферы. Поэтому мы идём на заброшенный пляж.</p><p>Роса — (резко ставит чашку на стол, голос звучит жёстче) Ребёнка? Вы что, с ума сошли? Вам ещё рано! Вы даже толком не встали на ноги, живёте на деньги Дон Леонардо…Хадэ — Рано? Мы готовы. И мы хотим этого.Лукас — Мама, это наше решение. Мы любим друг друга и хотим семью.Роса — Вы ещё дети! Кто будет заботиться о малыше, когда выяснится, что пелёнки и бессонные ночи — это не романтическое приключение?</p><p>Лукас — Мы справимся. Я буду работать больше, Хадэ тоже найдёт занятие…Роса — Лукас, ты не хочешь, чтобы у меня от Хадэ был ребёнок? Но он будет.Хадэ — И тебя здесь никто не спросит.(Роса фыркает, бросает на них раздражённый взгляд и уходит на кухню, громко хлопнув дверью.)Лукас — Я хочу девочку, похожую на тебя.Хадэ — На меня? Я хочу девочку, похожую на тебя.</p><p>Пауза. (Лукас берёт Хадэ за руку, и они молча выходят из дома. Солнце светит ярко, в воздухе пахнет морем. Они идут вдоль берега, пока не добираются до заброшенного пляжа — уединённого места, окружённого невысокими скалами и редкой растительностью. Здесь тихо, только шум волн и крики чаек.)</p><p>Лукас — Вот оно. То самое место.Хадэ — Идеально.(Они расстилают большое полотенце на тёплом песке, садятся рядом, глядя на море. Лукас обнимает Хадэ за плечи, она прижимается к нему.)Лукас — Ты уверена?Хадэ — Да. Я никогда не была так уверена в чём‑либо.(Лукас улыбается, наклоняется и нежно целует её. Поцелуй становится глубже, он осторожно опускает Хадэ на полотенце, расстеленное на песке, и начинает медленно, бережно расстёгивать пуговицы на её кардигане.)</p><p>Хадэ — (закрывает глаза, слегка улыбается)(Лукас гладит её по волосам, затем нежно проводит рукой по щеке, спускается к шее, а потом — к животу. Он ласкает её животик, наслаждаясь моментом, ощущая тепло её кожи и ритм её дыхания. Волны мягко накатывают на берег, ветер шевелит пряди волос, солнце согревает их спины.)Лукас — Я люблю тебя. Больше всего на свете.Хадэ — И я тебя. Всегда.</p><p>(Они остаются лежать, обнявшись, слушая море и чувствуя, как мир вокруг замирает, оставляя только их двоих — и надежду на будущее, которое они строят вместе.)</p><p>Назира - дядя Али точно нашел тебе невесту. Саид - да, все мы уже познакомились. Назира - я уже не доверяю Али. Саид - ты всем не доверяешь. Назира - с Хадэ он тебя уже обманул. Саид - так получилось. Назира - берегись, Али. Дора - я решила вернуться к маме. Кристина - но... Вики - что случилось, подруга? Норма - Освальдо. Вики - кто бы сомневался. Кристина - ты звони, нам не забывай. Дора - обещаю. Норма - шампанское напоследок? Кристина - я сейчас. Дора - вы у меня самые лучшие. Альбьери - Луиза? Луиза - я решила помочь тебе по хозяйству. Альбьери - я вернулся, можешь идти. Луиза - может? Альбьери - иди, Луиза. Мне нужно побыть одному. Луиза - тяжело вздохнула. Альбьери - думал о своем вранье, Али.</p><p>(Лукас и Хадэ возвращались домой по тихой улочке, обсаженной цветущими жасминовыми кустами. Вечерний воздух был тёплым, в небе загорались первые звёзды. Лукас держал Хадэ за руку, время от времени сжимая её пальцы — будто убеждаясь, что всё это правда. Они шли медленно, наслаждаясь моментом, улыбались друг другу и иногда останавливались, чтобы поцеловаться.</p></section><section><title><p>9 глава</p></title><p>Мухаммед — мой брат женится. Латифа — хамдулиллях. Мухаммад — я так рад. Латифа — я тоже. Мухаммед — по такому случаю нужно выпить чаю. Лукас и Хадэ смеялись. Сидя на красном кожаном компьютерном кресле, они забыли обо всём на свете — о времени, о делах, даже о том, что за дверью может кто‑то появиться. Лукас слегка раскачивался в кресле, а Хадэ, сидя у него на коленях, хохотала и шутливо пыталась его остановить, но только ещё сильнее раскачивала конструкцию. В комнате царила атмосфера беззаботности и счастья: солнечный свет пробивался сквозь лёгкие шторы, создавая на полу причудливые узоры, а на столе рядом стояла ваза с сочными апельсинами, наполнявшими воздух тонким цитрусовым ароматом.</p><p>Лукас — иди ко мне, моя Вишенка, — с желанием поцеловать её произнёс он, притянув Хадэ ближе. Его глаза искрились весельем, а улыбка была такой широкой, что на щеках появились ямочки.</p><p>Хадэ села на Лукаса и начала его целовать — сначала легко, игриво, щекоча носом его щёку, потом коснулась губами подбородка, а затем, не выдержав, рассмеялась и наконец поцеловала по‑настоящему, обнимая за шею и запуская пальцы в его волосы. Лукас целовал Хадэ в ответ, крепко обнимая её, прижимая к себе так, будто боялся, что этот момент исчезнет.</p><p>Внезапно дверь резко распахнулась — в комнату вошла Роса, служанка. Её лицо было строгим, брови нахмурены, а взгляд мгновенно охватил всю сцену: красное кресло, растрёпанные волосы Хадэ, раскрасневшиеся лица. Она громко поставила поднос с чаем на столик, отчего чашки звонко звякнули.</p><p>Отойди от него, не прикасайся к Лукасу! — резко бросила она, голос звучал холодно и властно. — Разве не видите, что это неприлично? Вы же не дети малые!</p><p>Хадэ с недовольным лицом села на кровать, поправила футболку и скрестила руки на груди. Её глаза сверкнули раздражением, щёки вспыхнули, но она промолчала, лишь бросила короткий, обиженный взгляд на Лукаса.</p><p>Лукас резко поднялся, отодвинул кресло в сторону и встал лицом к Росе. Его поза была напряжённой, но голос прозвучал твёрдо:</p><p>Лукас — мама, Роса, выйди вон из моей комнаты, — он сделал шаг вперёд, подчёркивая серьёзность своих слов. — Это моё личное пространство. Я взрослый человек и имею право решать, кто здесь находится и что происходит.</p><p>Роса выпрямилась, поправила фартук и окинула Хадэ оценивающим взглядом, будто пытаясь найти в ней какой‑то изъян.</p><p>— Роса — устроили тут… — она махнула рукой, словно пытаясь отмахнуться от всего, что видела. — Ведёте себя как дети, совершенно не думаете о приличиях!</p><p>Хадэ не выдержала:</p><p>— Хадэ — из‑за тебя у Лукаса со мной никакой личной жизни, — её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты постоянно вмешиваешься, контролируешь каждый его шаг. Разве не видишь, что мы любим друг друга? Что нам хорошо вместе?</p><p>— Лукас — это невыносимо, — в его голосе звучала усталость и одновременно твёрдость. — Мы не делаем ничего плохого. Просто хотим быть вместе, наслаждаться моментом. Почему ты не можешь это принять?</p><p>Роса поджала губы, поправила выбившуюся прядь волос и скрестила руки на груди:</p><p>Роса — я лишь забочусь о порядке в этом доме и о репутации молодого господина. Дон Леонардо был бы недоволен, увидь он такое…</p><p>Лукас — Дон Леонардо — мой отец, и он прекрасно знает о моих отношениях с Хадэ, — перебил её Лукас. — Он не против. А ты — всего лишь служанка, и не тебе решать, что прилично, а что нет.</p><p>Роса замерла, явно не ожидая такой отповеди. Её лицо покраснело, она сжала кулаки, но ничего не сказала. Вместо этого она резко развернулась, подхватила поднос и направилась к двери.</p><p>— Роса — тоже, куда Дон Леонардо смотрит… — пробормотала она себе под нос. — Неудивительно, что в доме такой беспорядок, когда хозяева позволяют себе такое поведение…</p><p>Лукас подошёл к Хадэ. Она, не взглянув на него, психанула, обняла подушку и отвернулась к стене, подтянув колени к груди. Её плечи слегка подрагивали — то ли от сдерживаемых слёз, то ли от злости.</p><p>Лукас убрал блестящую накидку Хадэ с кровати, с нежностью смотря на девушку. В его мыслях пронеслось: «Пусть она остынет, успокоится. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Это всё Роса со своим вечным вмешательством. Как она вообще смеет так разговаривать с Хадэ? С моей Хадэ, такой нежной, открытой, искренней…»</p><p>Он аккуратно накрыл Хадэ одеялом, стараясь не потревожить её. Затем тихо выругался в адрес Росы, мысленно добавив: «Нужно что‑то делать. Нельзя, чтобы она и дальше так себя вела. Это неуважение не только к Хадэ, но и ко мне, к моим чувствам».</p><p>Лукас лёг рядом с Хадэ, осторожно придвинулся ближе, но не стал её обнимать — понимал, что сейчас ей нужно время. Он лежал, глядя в потолок, погружённый в раздумья.</p><p>Тем временем Хадэ, уже погружаясь в сон, думала о своём. В её сознании, размытом усталостью и обидой, всплывала чёткая мысль: «Завтра, когда Лукас уедет на работу, я навсегда уйду из этого дома». Её сердце сжималось от любви к Лукасу — такой сильной, что дышать становилось трудно, — и одновременно от ненависти к Росе, чьи слова и поведение отравляли их счастье. Но решение было принято: она не станет терпеть унижения в доме, где её не принимают. Лучше уйти и попытаться начать всё сначала где‑то ещё, чем каждый день сталкиваться с презрением Росы и чувствовать, как это отдаляет её от Лукаса.</p><p>За окном постепенно темнело. Последние лучи заката пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в тёплые оттенки оранжевого и розового. Лукас осторожно протянул руку и слегка коснулся плеча Хадэ.</p><p>— Лукас — Хадэ… — тихо позвал он. — Прости меня. Я не должен был позволять ей так с тобой разговаривать. Ты — самое дорогое, что у меня есть. И я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно рядом со мной.</p><p>Хадэ на мгновение замерла во сне, словно уловив его слова даже в забытьи, чуть повернулась к нему, всё ещё держа в руках подушку. Её дыхание стало ровнее, но в уголках глаз застыла слезинка.</p><p>Лукас вздохнул, погладил её по волосам и прошептал:— Лукас — я найду способ всё исправить. Обещаю.</p></section><section><title><p>10 глава</p></title><p>Кристина - тебе удалось узнать, где она? Лукас - я ничего не знаю, Кристина, мне очень плохо. Кристина - бедный. Лукас - кроме нее у меня никого нет, я никому не нужен. Кристина - не говори глупости. Лукас - я не могу жить без Хадэ, она нужна мне как воздух. Кристина - выпей бокал виски. Лукас - в Хадэ вся моя жизнь. Кристина - понимаю, вы были не разлей вода. Все время вместе, вам было так хорошо. Лукас - где она? Хадэ, любовь моя. Родриго - переезжай ко мне. Марисса - я согласна. Родриго - кстати, забыл сказать, моя фирма является бизнес-партнером фирмы Леонардо Феррера. Марисса - ммм... Родриго - я могу сделать так, что они разорятся. Марисса - пожалуй, было бы неплохо. Родриго - его сын Диего выкупил мои акции в Лос-Анджелесе. Теперь моя вторая фирма банкрот. Марисса - вот наглый мальчишка. Самоуверенный козел. Родриго - я сотру его в порошок. Мелинда - ну что, нашла работу? Хадэ - еще нет. Мелинда - а где ты была? Хадэ - ходила в одну фирму менеджером. Но меня не взяли. Мелинда - вот ведь невезуха. Хадэ - я попробую найти работу, обязательно найду. Мелинда - да уж. Вики - и что, он не знает, где она? Кристина - Лукас ничего не знает, где Хадэ. Вики - а из-за чего она ушла? Кристина - Роса ее довела. Вики - вот ведь наглая прислуга. Кристина - Лукас этого не переживёт. Он может навредить себе.Вики - какой ужас. Кристина - Лукас очень раним, ему важно быть в окружении любящих людей. Он творческая личность. Вики - назло Леонардо, забери Лукаса к себе пожить. Огради его от этой семейки. Кристина - именно так я и сделаю. Марисса - я переезжаю к Родриго .Айлин - поздравляю, подруга. Марисса - у меня такие новости. Айлин - да ладно. Марисса - вот так вот. Айлин - ну ты даешь. Марисса - теперь у меня будет дом гораздо богаче, чем у Феррера. Айлин - Родриго все для тебя сделает. Али - что я такого сделал Хадэ? Что она вот так с нами поступила? Сорайда - Хадэ живет сердцем, а не разумом.</p><p>Али — её мать ничему не научила. Сорайда — Салуа слишком баловала Хадэ. Али — пусть катится ко всем чертям. Сорайда — это грех так говорить, Сид Али. Али — я говорю то, что Хадэ заслужила. Сорайда — может, чаю? Али — не откажусь. Латифа — одела танцевальный костюм и вышла в гостиную. Мухаммед — Зуина красивая. Латифа — встала на столик и начала танцевать. Мухаммед — мой лепесток фиалки. Латифа — продолжила танцевать. Мухаммед — взял Латифу на руки и отнёс в комнату. Норма — куда это ты? Кристина — я иду на свидание. Норма — даже так. Кристина — шеф-повар известного ресторана. Норма — ты даёшь. Кристина — я ещё покажу Леонардо, кто такая Кристина Миранда. Норма — подруга. Кристина — а то. Виктория — что у тебя с работой? Хадэ — сегодня найду объявление, завтра на собеседование. Виктория — молодец. Мелинда — иди на пролом. Виктория — а ты, столько времени весишь на моей шее. Работать надо, я одна не справлюсь. Мелинда — я ещё в школе учусь. Виктория — у Хадэ и муж формальный был, и работу она ищет. Девочка растёт, а ты бестолочь. Мелинда — я в школу. Виктория — иди уже. Хадэ — я помою посуду. Виктория — спасибо. Хадэ — мне не тяжело.</p><p>Лукас безвольно лежал на кровати, уставившись в потолок. В комнате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь его тяжёлыми вздохами. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от боли — каждый вдох давался с трудом, а мысли крутились вокруг одного имени: Хадэ.</p><p>Роса, прислуга, осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Она помедлила, вздохнула и всё‑таки вошла, стараясь ступать как можно тише.</p><p>— Ты так и будешь лежать? — тихо спросила она, стараясь говорить мягко.</p><p>Лукас резко вскинул голову. В его глазах вспыхнула злость, смешанная с болью.</p><p>Оставь меня, мама Роса! — крикнул Лукас на прислугу. — Я не хочу никого видеть!</p><p>Роса вздрогнула, но не отступила. Она подошла ближе и остановилась у кровати, глядя на юношу с неподдельной тревогой.</p><p>— Ты бы хоть поел, — предложила она. — Я приготовила твой любимый овощной суп, он ещё горячий…</p><p>— Не хочу, — глухо отозвался Лукас, снова отворачиваясь к стене. Он натянул одеяло почти до подбородка, словно пытаясь отгородиться от всего мира.</p><p>Роса вздохнула, её глаза наполнились сочувствием.</p><p>Что с тобой? — в её голосе звучала искренняя забота. — Расскажи мне, может, я смогу помочь…</p><p>Лукас вдруг резко повернулся к ней. Его лицо исказила гримаса боли и отчаяния.</p><p>— Пошла вон! — выкрикнул он. — Это из‑за тебя! Ты довела Хадэ!</p><p>Роса замерла, словно её ударили. Её лицо побледнело, а руки слегка задрожали. Она хотела что‑то сказать, но слова застряли в горле.</p><p>Несколько секунд она стояла неподвижно, глядя на Лукаса, затем молча развернулась и вышла из комнаты. Дверь тихо щёлкнула, закрываясь за ней.</p><p>Как только шаги за дверью затихли, Лукас уткнулся лицом в подушку. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Он сжимал в кулаке уголок простыни, будто это могло хоть как‑то облегчить боль.</p><p>Конечно! Вот обновлённый текст с учётом новых деталей — истории знакомства Лукаса и Хадэ в Марокко и её непростого положения без собственного дома:</p><p>Лукас безвольно лежал на кровати, уставившись в потолок. В комнате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь его тяжёлыми вздохами. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от боли — каждый вдох давался с трудом, а мысли крутились вокруг одного имени: Хадэ.</p><p>Роса, прислуга, осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Она помедлила, вздохнула и всё‑таки вошла, стараясь ступать как можно тише.</p><p>— Ты так и будешь лежать? — тихо спросила она, стараясь говорить мягко.</p></section><section><title><p>11 глава</p></title><p>Роса - Лукас целыми днями лежит в своей комнате. Никуда не выходит. Майра - он расстроен из-за Хадэ. Роса - тоже мне. Майра - они любят друг друга. Роса - мне такая любовь не сдалась. Лукасу нужна другая девушка.</p><p>Майра, мы с тобой всего лишь прислуга и должны молчать. Роса, а я буду вмешиваться, мне лучше знать, как жить Лукасу. Диего молодец, живет своей жизнью и радуется. Майра, Лукас и так уже видеть тебя не хочет, чего ты добиваешься? Роса, чтобы он поумнел и забыл эту свою Хадэ. *Скривила лицо.* Майра, а если он тоже уйдет из дома? Роса, пусть только попробует, тогда я запру его под замок. Будет работать дома, а Дон Леонардо мне за это еще спасибо скажет. Майра, нет, не скажет. Роса, Лукас меня знает, я выбью у него эту девушку из головы.Родриго - служанка всё приготовит. Марисса - так что насчёт нашего вчерашнего разговора? Родриго - я всё сделаю, так как мы договорились. Марисса - вот и отлично. Родриго - я втопчу Ферреров в грязь. Марисса - истерически смеялась. Родриго - Диего Феррера ненавижу. Норма - ну как всё прошло? Кристина - он оказался полным придурком. Норма - рассказывай. Кристина - он всё время смеялся. Норма - вот ведь козёл. Кристина - его, наверное, в детстве головой ударяли. Норма - вечно тебе не везёт. Мелинда - что делаешь? Хадэ - готовлюсь ко сну. Мелинда - желаю удачи. Хадэ - спасибо. Ужасно хочу спать. Мелинда - спокойной ночи. Хадэ - лежала и плакала. Роса - Дон Леонардо, поговорите с Лукасом. Леонардо - что случилось? Роса - из комнаты не выходит, лежит целыми днями. Не с кем не разговаривает, к компьютеру не прикасается и даже гитару не трогает. Леонардо - а ты подумай. Роса - поговорите с сыном. Леонардо - я знаю, тебе тяжело, сынок, но ты не отчаивайся. Хадэ найдётся, всё будет хорошо. Лукас - я в отчаянии, папа. Леонардо - обнял Лукаса. Лукас - папа, я так её люблю. Леонардо - Хадэ обязательно вернётся. Хадэ - шла с собеседования. Машина летела на бешеной скорости. Хадэ - пыталась уйти в сторону. Машина сбила Хадэ. Хадэ - отлетела на обочину. Женщина - все сюда, девушку сбила машина. Мелинда - что-то долго её нет. Виктория - она ещё вернётся. Мелинда - я волнуюсь, уже поздно. Виктория - звони в больницы. Хадэ - лежит в реанимации.</p></section><section><title><p>12 глава</p></title><p>Малвино - ну что, как Лукас? Леонардо - до сих пор не может найти Хадэ. Малвино - жаль парня. Леонардо - это его первая и единственная любовь. Малвино - он обязательно найдёт её. Леонардо - будем надеяться. Малвино - мой сын поступил на бесплатное обучение. Леонардо - поздравляю. Врачи - такая молодая девушка, и, возможно, скоро умрёт. Хадэ - лежала без сознания. Мелинда - ну-ка, посмотрим, что там у неё. А что мне нравится, мама всё равно мне одежду почти не покупает. Как удачно всё складывается. Ммм... Пойду примерю всё это. Леонардо - ну что, сынок? Лукас - всё безрезультатно, папа. Леонардо - ты не отчаивайся. Лукас - пойду поищу в интернете. Роса - зашла в комнату. Лукас - искал информацию о Хадэ в интернете. Роса - она же не звезда какая-нибудь, чтобы про Хадэ не написали в интернете. Лукас - мама, Роса, не мешай. Роса - выкинь эту девушку из головы. Лукас - мама, Роса, выйди из моей комнаты. И больше не заходи. Роса - молодой человек, а вот хамить не надо. Ушла. Лукас - так-так. Марисса - я сделаю для тебя всё, что ты захочешь. Родриго - иди ко мне. Марисса - сняла с себя халат. Родриго - идём в спальню. Марисса - сейчас я тебе такое покажу. Майра - что вам приготовить? Лукас - дай мне револьвер. Майра - зачем вы так? Лукас - ты же знаешь, как я люблю Хадэ. Майра - куда она могла пойти? У неё же здесь никого нет. Лукас - у меня голова кругом. Майра - выпейте воды. Лукас - спасибо. Майра - а может быть, у неё были какие-нибудь подруги? Лукас - да вроде нет. Хотя я попробую узнать, с кем она училась. Ведь Хадэ только закончила школу. Майра - а вот это правильно. Лукас - завтра же этим займусь. Сегодня так устал.</p></section><section><title><p>13 глава</p></title><p>Лукас - я всё узнал. Кристина - проходи. Лукас - я нашёл людей, с которыми училась Хадэ. Сегодня поезжу по одноклассницам и всё узнаю. Кристина - ты имел в виду утром. Сейчас ещё ночь. Лукас - да, я имел в виду это. Кристина - чайку? Лукас - не откажусь. Кристина - если что, вы можете пожить у меня. Лукас - спасибо. А как же папа? Кристина - он же понимает, что Роса не даст вам житья. Лукас - она растила меня, но это не даёт ей право так себя вести. Кристина - только ты сам можешь решать, как тебе жить. И никто другой не имеет права тебе указывать. Лукас - я согласен. Кристина - тем более вы же уже запланировали ребёнка. Лукас - надеюсь, Хадэ уже два месяца как ждёт малыша. Кристина - это передай своему папе. Лукас - а что это? Кристина - специальное письмо для твоего отца. Лукас - всё понятно. Назира - как вкусно. Шукран, Муна. Саид - моя жена идеальная хозяйка. Латифа - раскрою вам секрет: Хадэ даже готовить не умела. Назира - что и следовало ожидать. Мухаммед - её мать ничему не научила. Муна - какой позор: девушка не умеет готовить. Саид - так вот какую свинью дядя Али хотел мне подложить. Назира - а ты думал, чего он так хотел её сбагрить. Знал, что ничего путного из неё не выйдет. Латифа - моя сестра родилась и умрёт беспутной. Мухаммед - тебе очень повезло с женой. Саид - я безумно счастлив с Муной. Назира - так а теперь всем на молитву. Леонардо - ну что, сынок? Лукас - я узнал, у какой одноклассницы остановилась Хадэ, завтра же туда поеду. Леонардо - ты только не кричи на Хадэ. Лукас - ты что, папа? Я нежно обниму Хадэ и буду всю ночь целовать её милое личико. Леонардо - повезло тебе с женой. А вот мы с Диего просчитались: нашим деньгам затмили голову, и мы не дураки, вовремя расстались. Лукас - Хадэ замечательная. Леонардо - и что это у тебя за кофта? Ещё есть серая. Не надевай их, пожалуйста. Лукас - а что не так? Леонардо - их принты меня пугают. Лукас - Хадэ нравится такой стиль.</p><p>Леонардо - тогда да, придется носить, не снимая. Лукас - Хадэ теперь мой генерал. Леонардо - смеётся. Лукас - пойду спать, чтобы завтра побыстрее настало. Айлин - ну ты представляешь. Рамиру - и куда Родриго лезет? Айлин - это всё Марисса упросила его. Рамиру - Родриго ей сам предложил, он такой. Айлин - Ферреры их в порошок сотрут. Я не одобряю поступок Диего, но и то, что Марисса с Родриго задумали, это ненормально. Рамиру - пусть делают, что хотят, только потом не приходят с просьбами о подделке документов и вывоза их из страны. Айлин - может, махнём куда-нибудь? Рамиру - на Куритибу. Айлин - я согласна. Альбьери - а ты что здесь делаешь? Луиза - зашла приготовить тебе покушать. Альбьери - я и сам могу о себе позаботиться. Луиза - у тебя был такой бардак. Альбьери - после отпуска не успел разобрать вещи. Луиза - это было два месяца назад. Альбьери - прости, я просто не хочу тебя видеть вне работы. Луиза - я буду заботиться о тебе всю жизнь. Альбьери - мне это не нужно. Луиза - я всё для тебя сделаю. Альбьери - выйди вон. Кристина - что со мной не так? Вики - то, что ты вечно западаешь на всяких кретинов. Кристина - на них не написано, что они кретины. Вики - пора учиться жизни, подруга. Кристина - не легко научиться хорошему. Вики - что за человек. Кристина - даже Норма никого не подцепила на этой выставке. Вики - у Нормы, в отличие от тебя, не отключались мозги. Кристина - поверить не могу, Норма оказалась умнее меня. Вики - и в отличие от некоторых, она не изменяла богатому жениху. Кристина - да, я уже поняла, что я дура. Вики - жизнь - это не только клубы и тусовки. Это прежде всего работа и развитие самой себя. Кристина - подари мне, пожалуйста, мозги. Вики - ладно, сейчас поищу. Лукас - где Хадэ? Мелинда - в общем, она шла на собеседование и попала под машину. Лукас - как под машину? А что с ней? Мелинда - Хадэ жива, но она в реанимации. Лукас - а где её вещи? Мелинда - вот её чемодан.</p><p>Лукас - а что с вещами Хадэ? Половина из них как-то не так выглядят. Мелинда - я надевала их. Не все, но многие из них. Лукас - забрал чемодан и не звони ей. Хадэ не нужны такие лже-знакомые. Мелинда - больно надо. Лукас - хлопнул дверью и ушёл.</p></section><section><title><p>14 глава</p></title><p>Роса - Лукас опять приведет в дом эту. Майра - это его выбор, мы должны с этим смириться. Личная жизнь хозяев нас не касается. Роса - а меня касается. Майра - так нельзя. Роса - да кто она такая, чтобы ссорить нашего мальчика с нами? Майра - он вам даже не сын. Роса - Хадэ не место в нашем доме. Майра - если сеньор Лукас услышит, то уволит тебя. Роса - вот еще. Майра - ты не права. Роса - а это уже не вам решать, права я или нет. Майра - лучше не зли Лукаса. Роса - я опять выставлю ее. Майра - прекрати, Роса. Роса - я все сказала. Али - вернулся из мечети домой. Сорайда - интересно, как там Хадэ. Али - и слышать про нее ничего не хочу. Сорайда - она же пропадет одна в чужом городе. Али - не я ее выставил. Хадэ сама ушла от нас. Сорайда - я волнуюсь за нее. Али - Хадэ - это перекати-поле. Она не заслужила ничего хорошего. Сорайда - вытерла слезу. Али - кстати, где мой обед? Сорайда - уже несу, Сид Али. Леонардо - откуда это письмо? Ах, Кристина, ну ничего, я ей еще покажу. Письма она мне, видите ли, шлет, а как гулять направо, налево от меня, она не стесняется. Латифа - где наши чемоданы? Мухаммед - вот они. Саид - приезжай, брат. Я всегда буду рад вам. Латифа - шукран. Мухаммед - мы живем в соседнем городе. Латифа - теперь вы приезжайте к нам. Муна - мы обязательно приедем к вам. Саид - спасибо за приглашение. Латифа - нам пора, автобус уедет без нас. Мухаммед - идем, дорогая. Назира - как вкусно пахнет. Муна - я приготовила это специально для Саида. Назира - ты молодец. Муна - я сделаю Саида самым счастливым человеком на свете. Назира - я и не сомневаюсь. Муна - а вот и вам, кушайте. Назира - шукран, все очень вкусно. Муна - Саид, дорогой, иди обедать. Лукас зашёл в дом. Роса стояла с недовольным лицом, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись к окну. Леонардо, напротив, шагнул навстречу сыну — его лицо выражало искреннюю тревогу.</p><p>— Где Хадэ? — с переживанием поинтересовался Леонардо у сына. В его голосе звучала неподдельная забота: ведь когда она ушла, все переживали за неё — кроме Росы.</p><p>Лукас замер на пороге. Его плечи были напряжены, а взгляд — растерянным и полным боли. Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить:</p><p>— Она в больнице.</p><p>В комнате повисла тяжёлая пауза. Леонардо побледнел, схватился за спинку кресла, чтобы не потерять равновесие.</p><p>— В больнице? — переспросил он хрипло. — Что случилось? Почему ты только сейчас об этом узнал?</p><p>Роса фыркнула, не оборачиваясь:— Ну вот, опять эта история. Вечно она создаёт проблемы на пустом месте.</p><p>Лукас резко повернулся к ней, в его глазах вспыхнул гнев:— Роса, хватит! Ты не знаешь, что произошло, так что лучше молчи.</p><p>Леонардо поднял руку, призывая к спокойствию, и снова обратился к сыну:— Расскажи всё по порядку, Лукас. Что с Хадэ?</p><p>Лукас провёл рукой по волосам и начал говорить:— Сегодня утром я сам нашёл Мелинду через интернет. Она не звонила мне и не собиралась — просто не знала наших данных. Они с Хадэ учились вместе в одном классе, пока мама Хадэ была жива. Потом они выпустились, но какое‑то время ещё общались.</p><p>— И что же Мелинда рассказала? — напряжённо спросил Леонардо.</p><p>Хадэ шла на собеседование, — продолжил Лукас, и его голос дрогнул. — А этот водитель… Он летел на огромной скорости, не заметил её на переходе. В результате — переломы позвоночника. Травмы головы, к счастью, не было — это уже хорошая новость. Но она пробыла в больнице два месяца. Возможно, была операция — я пока не знаю всех деталей.</p><p>— Почему же она не связалась с нами? — нахмурился Леонардо.</p><p>Когда Хадэ ушла от нас, она жила у Мелинды, — объяснил Лукас с горечью в голосе. — Но эта горе‑знакомая, похоже, ей было плевать, что с ней происходит. Она даже не подумала нам сообщить. Наши номера, адреса она не знала, а Хадэ, видимо, не захотела нас беспокоить. Боялась, что станет обузой…</p><p>Леонардо тяжело опустился в кресло.— Бедная девочка… — прошептал он. — Всё это время одна, без поддержки… Неудивительно, что она замкнулась перед уходом.</p><p>Лукас сжал кулаки:— Я сразу поехал в больницу, поговорил с врачами. Они сказали, что сейчас её состояние стабильное, но предстоит долгая реабилитация. Я забрал её вещи у Мелинды… — он кивнул в сторону лестницы, — и отнёс чемодан с вещами Хадэ в их спальню. Хочу, чтобы, когда она вернётся домой, всё было готово. Чтобы она чувствовала, что здесь её ждут.</p><p>Роса наконец повернулась от окна. Её лицо оставалось недовольным, губы были поджаты.</p><p>И ты ничего не знал всё это время? — спросила она с оттенком сарказма.</p><p>— Ничего, — покачал головой Лукас. — Хадэ всегда была такой… самостоятельной. Даже в беде не хотела просить помощи. Но теперь всё будет по‑другому. Я буду рядом.</p><p>— Я не стану ей помогать, — резко бросила Роса, снова скрещивая руки на груди. — Возись с ней сам. Опять эта марокканка будет здесь, она увела тебя у нас! Намекая Лукасу на то, что Хадэ могла увести его к себе в дом дяди.</p><p>Лукас посмотрел на неё твёрдо:— Хадэ не «эта марокканка», Роса. Она человек, который попал в беду. И она часть нашей жизни — была и остаётся. Я буду ей помогать, и точка. Если ты не хочешь участвовать — твоё право, но не мешай мне.</p><p>Леонардо поднялся, подошёл к Лукасу и положил руку ему на плечо:— Ты правильно поступаешь, сын. Сейчас главное — быть рядом с Хадэ. Покажи ей, что она важна для нас, что мы не оставим её в беде.</p><p>Он повернулся к Росе, и его голос стал строже:— Роса, я понимаю твои чувства, но сейчас не время для предрассудков. Хадэ нуждается в помощи, и мы ей поможем. Это не обсуждается.</p><p>Роса поджала губы, но промолчала, лишь отвернулась к окну, избегая их взглядов.</p><p>Леонардо, будешь в больнице — звони, расскажешь, как она, — сказала Роса, стараясь сохранить видимость спокойствия, но в её движениях читалось явное раздражение: она нервно поправила рукав блузки и зашагала по комнате.</p></section><section><title><p>15 глава</p></title><p>Норма - Куда это ты собралась, подруга? Кристина - Я иду в клуб. Норма - Не надоело? Кристина - Ну, не попадаются мне нормальные мужчины. Норма - А ты с такими знакомишься? Кристина - Хотя да, именно такие мне на горизонте не попадаются. Норма - А ты их и не ищешь. Кристина - А при чем тут я? Это все Леонардо. Норма - Ну-ну. Кристина - Я здесь совершенно ни при чем. Норма - Ну да. Ты всего лишь гуляла тут с моими друзьями, пока Леонардо был в Марокко. Кристина - Я такая дура. Норма - Мы все такие. Кристина - Вы хотя бы голову не отключаете. Рамиру. Ты что, совсем? Что ты творишь?</p><p>Родриго. Я поступаю так, как считаю нужным. У меня есть план, и он сработает.</p><p>Рамиру. Да Леонардо тебя в порошок сотрёт! Он хоть и сокрушается над своим бизнесом день и ночь, только охает да вздыхает, глядя, как всё рушится…</p><p>Родриго. Это Феррер у меня ещё попляшет. Он — пустое место. У него нет никаких связей, он только и умеет, что жаловаться на жизнь.</p><p>Рамиру. Ты чокнутый. Ты не понимаешь, с кем связываешься?</p><p>Родриго. Диего Феррер. Вот кто мне мешает. Но я уже всё продумал.</p><p>Рамиру. Прекрати. Ты играешь с огнём.</p><p>Родриго. Я уже всё решил. И ничто меня не остановит.</p><p>Рамиру. Вот идиот. Ты хоть понимаешь, что Диего может устроить тебе такую взбучку, что мало не покажется? Он не прощает тех, кто задевает его семью.</p><p>Родриго. Не лезь в мои дела, Рамиру. Я знаю, что делаю.</p><p>Рамиру. Ты ненормальный. Ты рискуешь всем из‑за какой‑то девушки? Даже Айлин — её подруга — не одобряет твоих действий. Она говорила мне, что считает это безумием. Подумаешь, Диего бросил Мариссу — но зачем ты ему мстишь за это?</p><p>Родриго. Тем самым я буду более богатым, чем есть. Это не просто месть. Это расчёт.</p><p>Рамиру. Зачем тебе это надо? Объясни хоть раз здраво!</p><p>Родриго. М… Видишь ли, его брат Лукас — размазня, совсем не разбирается в бизнесе. Так что я отомщу за Мариссу. Это мой основной план — месть за Мариссу. Она любила Диего, хотела стать Феррер, а он её просто выбросил, как ненужную вещь. Теперь он почувствует то же самое.</p><p>Рамиру. Хотя не объясняй, не надо. И так всё понятно. Ты хочешь использовать ситуацию, чтобы ударить по Диего. Но ты не учёл одного: он не тот, кого можно просто так переиграть. Да и вообще — Диего сейчас в Лос‑Анджелесе живёт.</p><p>Ты думаешь, там он ничего не узнает и не нанесёт удар?</p><p>Родриго. Мой филиал находится там. Надеюсь, Диего меня не вычеслит. Я всё рассчитал: он слишком занят своими делами в Штатах, чтобы следить за тем, что происходит здесь. К тому же ни Диего, ни Леонардо ещё ничего не знают, что их бизнесу угрожает опасность. У меня есть люди, которые блокируют утечку информации.</p><p>Рамиру. Ты наивен, Родриго. Диего — не тот человек, который упускает что‑то из виду. У него везде глаза и уши. Он узнает обо всём, даже находясь за тысячи километров. И поверь, он не станет ждать, пока ты доведёшь его отца до полного краха. Он нанесёт удар первым.</p><p>Родриго (с ухмылкой). Посмотрим, кто кого. Я уже сделал первый ход. У меня всё под контролем: я перевёл ключевые активы, договорился с партнёрами, которые раньше работали с Феррерами. Пока они поймут, что происходит, я уже буду на шаг впереди.</p><p>Рамиру (вздыхает). Ты сам себя загнал в ловушку. И даже если ты выиграешь, цена будет слишком высока. Айлин уже сказала подруге, что вы— ненормальные. Оба.</p><p>Родриго. Мне не нужны их симпатии. Мне нужны их деньги. И я их получу.</p><p>Рамиру. Ну и дурак же ты, Родриго. Ты думаешь, что всё предусмотрел, но Диего не так прост. Он может нанести удар там, где ты его не ждёшь.</p><p>Родриго (нахмурившись). Что ты имеешь в виду?</p><p>Рамиру. А то, что у него есть связи в банках, в логистике, в таможне. Он может заморозить твои счета, заблокировать поставки, перекрыть доступ к ключевым клиентам — и всё это, не выходя из своего офиса в Лос‑Анджелесе. Ты уверен, что твой филиал выдержит такой удар?</p><p>Родриго (нервно). Чёрт… Ты уверен, что он способен на это?</p><p>Рамиру. Абсолютно. Так что либо ты сейчас же всё сворачиваешь и извиняешься перед Феррерами, пока они ещё ничего не знают, либо готовься к последствиям. Выбор за тобой.</p><p>Лукас - Я решил переделать свою комнату. Леонардо - Твое право. Лукас - Я переделаю гардеробную в комнату для Хадэ. Когда я буду работать до позна, то буду мешать Хадэ отдыхать. Леонардо - Все правильно, да и ребенок может спать с вами. Тем самым будет обезопасен от ночных кошмаров, и вам будет проще его услышать. Лукас - Как только Хадэ поправится, мы обязательно заведем ребенка. Леонардо - Внуки - это хорошо. Лукас - Рабочие сегодня приедут. Леонардо - А ты как же? Лукас - Я пока поживу в комнате Диего. Леонардо - Ты можешь пожить в комнате брата.</p><p>Хадэ спала. Её дыхание было ровным, едва заметным — лишь лёгкая вздымающаяся волна одеяла выдавала, что она жива и дышит. Лукас склонился над кроватью и осторожно, почти невесомо, поцеловал Хадэ в лоб, затем в щёку — так нежно, будто боялся разбудить.</p><p>Хадэ, словно почувствовав его прикосновение, чуть пошевелилась во сне и, не открывая глаз, протянула руку. Лукас тут же ответил, мягко сжал её пальцы — тёплые, чуть дрожащие от остаточного сна. Она слегка сжала его руку в ответ — будто проверяя, что он действительно рядом.</p><p>Лукас улыбнулся, провёл свободной рукой по её волосам, осторожно убрал прядь с лица.</p><p>Когда ты проснёшься, — тихо произнёс он, — я буду рядом. Всегда. — Его голос дрогнул от переполнявших чувств. — Безумно хочется расцеловать тебя… — Он действительно начал покрывать её лицо лёгкими поцелуями: в лоб, в щёки, в кончик носа. — Нежно‑нежно… — прошептал он и на мгновение уткнулся носом в её волосы, щекоча их дыханием.</p></section><section><title><p>16 глава</p></title><p>Латифа - дорогой, иди кушать. Мухаммед - как вкусно! Латифа - тут множество приправ. Мухаммед - необычный вкус. Латифа - еще я испеку очень вкусный десерт. Мухаммед - ты так балуешь меня. Латифа - моему мужу нужно хорошо питаться. Было утро. Первые лучи солнца пробивались сквозь тонкие больничные шторы, рисовали на полу светлые полосы и отбрасывали золотистые блики на стены палаты. В воздухе витала едва уловимая свежесть — будто сама природа напоминала, что жизнь продолжается, а впереди ждёт что‑то хорошее.</p><p>Лукас осторожно сел на край кровати, нежно провёл рукой по волосам Хадэ и тихо произнёс:</p><p>— Ремонт в нашей комнате закончен. Скоро ты поедешь домой.</p><p>Хадэ всё ещё спала — её лицо было бледным, но спокойным, дыхание ровным. Лукас не мог оторвать от неё взгляда: он так долго ждал этого момента, когда сможет забрать её из больницы, вернуть в их мир, где нет белых стен и запаха лекарств, где всё наполнено теплом и уютом их общего дома.</p><p>Он мягко, почти невесомо, погладил Хадэ по щеке, очертил кончиками пальцев линию её бровей, скулы, подбородок. Его прикосновения были такими бережными, будто он боялся разрушить хрупкую реальность этого мгновения.</p><p>Хадэ медленно открыла глаза. Взгляд сначала был затуманенным, но постепенно прояснился, когда она увидела Лукаса. На её губах появилась слабая, но искренняя улыбка — та самая, от которой у Лукаса всегда теплело на душе.</p><p>— Будем кушать, — сказал Лукас, стараясь придать голосу как можно больше бодрости. — Тебе нужно набираться сил.</p><p>— Я хочу умыться, — тихо ответила Хадэ, её голос звучал чуть хрипло после долгого сна.</p><p>Лукас тут же поднялся, подошёл к раковине, смочил полотенце в тёплой воде, аккуратно протёр её лицо — лоб, щёки, подбородок, — стараясь не причинить дискомфорта. Каждое его движение было наполнено заботой и нежностью. Он старался сделать всё так, чтобы Хадэ почувствовала себя лучше, чтобы она поняла: теперь всё будет по‑другому.</p><p>После этого он помог ей сесть, подложил подушку за спину и поставил перед ней поднос с бульоном. Хадэ начала есть — медленно, осторожно, но с явным удовольствием. Лукас сидел рядом, внимательно следил, чтобы ей было удобно, иногда подавал салфетку или поправлял одеяло.</p><p>Когда она доела, Лукас взял её за руку, сжал пальцы и с болью в голосе произнёс:</p><p>— Как же так? Почему именно ты пострадала? Почему всё это случилось с тобой?</p><p>Хадэ вздохнула, её взгляд на мгновение затуманился воспоминаниями. Она опустила глаза, потом снова подняла их на Лукаса и ответила:</p><p>— Мне было так одиноко без тебя… Но в то же время я решила, что больше никогда не вернусь в этот дом, чтобы не видеть Росу.</p><p>Лукас нахмурился, в его глазах вспыхнула смесь раздражения и сочувствия. Он слегка сжал её руку, словно хотел передать ей свою силу.</p><p>Не обращай на неё внимания, — твёрдо сказал он. — Роса по непонятным причинам ревнует меня к тебе. Но это её проблемы, а не наши. Мы с тобой — вот что важно. И ничто не должно встать между нами.</p><p>Хадэ улыбнулась ему — искренне, тепло, и в этой улыбке было столько любви и доверия, что у Лукаса защемило сердце. Она подняла руку и легко коснулась его щеки — так нежно, что он невольно закрыл глаза, впитывая это прикосновение.</p><p>Лукас не смог удержаться: наклонился ближе и начал целовать её — сначала в лоб, потом в щёки, в уголки губ, в подбородок. Каждый поцелуй был наполнен обещанием защиты, верности, бесконечной заботы. Он хотел, чтобы она почувствовала: она в безопасности, она любима, она не одна.</p><p>Хадэ обняла его за шею, прижалась ближе и прошептала:</p><p>— Я больше никогда тебя не оставлю. Ты только мой.</p><p>Лукас замер на мгновение, затем глубоко вдохнул, взял её руку в свои ладони и посмотрел прямо в глаза.</p><p>Мы обязательно поженимся в скором времени, — твёрдо произнёс он. — Как только ты поправишься, как только всё уляжется. Я хочу, чтобы ты стала моей женой официально, перед всем миром. Чтобы никто и никогда больше не смог нас разлучить. Чтобы каждый знал: ты — моя, а я — твой.</p><p>Хадэ кивнула, её глаза заблестели от слёз, но это были слёзы счастья. Она сжала его руку в ответ, и в этом жесте было всё: и обещание, и благодарность, и безграничная любовь.</p><p>В палате стало тихо. За окном щебетали птицы, доносились приглушённые звуки утреннего города — гул машин, голоса прохожих. Лукас снова сел рядом с кроватью, не отпуская руки Хадэ. Они просто смотрели друг на друга — и в этом взгляде было больше слов, чем могли бы выразить тысячи фраз.</p><p>— Всё будет хорошо, — тихо сказал Лукас. — Теперь всё точно будет хорошо. Мы вместе, и это главное.</p><p>Хадэ улыбнулась и чуть крепче сжала его пальцы. В этот момент они оба знали: что бы ни случилось дальше, они пройдут через всё вместе. И никакие Росы, никакие трудности не смогут их разлучить.</p><p>В палате стало тихо. За окном щебетали птицы, доносились приглушённые звуки утреннего города — гул машин, голоса прохожих. Лукас снова сел рядом с кроватью, не отпуская руки Хадэ. Они просто смотрели друг на друга — и в этом взгляде было больше слов, чем могли бы выразить тысячи фраз.</p><p>Абдул - как поживаешь тут одна? Назира - первое время мне будет не хватать Саида, потом я привыкну. Абдул - я постараюсь уговорить Али взять тебя четвертой женой. Назира - я же ему совершенно не нравлюсь. Абдул - дом у тебя есть. Запросы не велики. Назира - еще эта Сорайда вечно крутится вокруг него. Абдул - Сорайда всего лишь прислуга. Назира - возможно, она замешана в исчезновении Хадэ. Абдул - наверняка эта женщина пособничала Хадэ. Назира - Саид долетел. У него все хорошо. Абдул - Аллах да пошлет ему счастливую жизнь. Норма - Дора звонила, у нее все хорошо. Вики - зачем нужно было уезжать из-за какого-то Освальдо? Норма - и не говори, обычный бабник. Вики - тоже мне нашла принца. Норма - Кристина будет помогать Лукасу с Хадэ. Вики - она точно ненормальная, ходить в дом Леонардо. Норма - они типа друзья. Вики - я понимаю встречаться где-нибудь в кафе, гулять в парке. Но приходить к бывшему домой только потому, что ты подруга его сына и невестки - это перебор. Норма - у Кристины не все дома. Представляю реакцию Леонардо.</p></section><section><title><p>17 глава</p></title><p>Саид зашел в дом. Что у нас на ужин? Муна: я приготовила кус-кус и мясо газели. Саид молча сел есть. Муна пошла готовиться к ночи. Саид: Хадэ, где же ты сейчас? Муна, дорогой, — заговорила она бархатистым голосом. Саид пошел наверх. Хадэ спит. Леонардо: ну как она? Лукас: пока без изменений, спит. Леонардо погладил Хадэ по руке. Лукас поправил Хадэ одеяло. Леонардо: я уже опаздываю. Дай мне, пожалуйста, документацию на твоем столе. Лукас подал отцу документы. Леонардо: Роса сказала, ты вчера ночью минут пять плескался в ванной. Лукас: я брился. Из-за Хадэ у меня нет сейчас возможности принимать ванну, но я не жалею, главное, что я провожу время с любимой. Леонардо ушел. Лукас: Роса, приготовь, пожалуйста, бульон, желательно на курице, и сделай сладкий чай. Луиза зашла в кабинет. Альбьери: чего тебе? Луиза: может быть, вечером сходим куда-нибудь? Альбьери: я же тебе уже все сказал. Луиза: я же ничего такого не подразумеваю. Так просто сходить развеяться где-нибудь. Альбьери: перестань строить иллюзии, Луиза. Луиза: моей любви хватит на двоих. Альбьери: я не хочу никого обманывать. Луиза: тебя никто и не заставляет обманывать. Просто будь рядом со мной, мне больше ничего и не надо. Альбьери: уйди, пожалуйста, не сейчас. Луиза написала заявление об уходе. Альбьери: зачем же сразу увольняться? Луиза, постой, Луиза! Луиза выбежала из клиники. Альбьери, пуф, взялся за голову, размышляя о жизни, сидя за столом. Роса: ты видишь, Майра, сколько ей привилегий. Майра: сеньора Хадэ попала под машину, ей теперь нужна помощь. Роса: в этом доме все для нее. Лукас носится с ней как с писанной торбой. Майра: сеньор Лукас просто влюбился по-настоящему. За столько лет нашел себе девушку. Роса: во-первых, девушка должна быть местная. Во-вторых, так наплевать на родных ради какой-то девушки. Где это такое видано? Майра: пойду отнесу сеньоре бульон.</p><p>Роса - лучше бы Лукас вообще никогда не женился, чем вот так. Майра - нельзя так говорить, Роса. Роса - я всегда говорю всё, что думаю. Сорайда - ну как ты там, Латифа? Латифа - у меня всё хорошо. Сорайда - хвала Аллаху. Латифа - Хадэ нашлась? Сорайда - как в воду канула. Нет её нигде. Латифа - что с ней теперь будет, какая жизнь Хадэ ждёт без нас? Сорайда - человек, имеющий семью, не должен жить как перекати-поле. Латифа - и почему все решили, что ты ей пособничаешь? Сорайда - я люблю вас обеих как дочерей. Латифа - Хадэ сама выбрала свой путь. Мы ей абсолютно не нужны. Сорайда - не говори так. Латифа - но иначе бы она не сбежала. Хадэ не любит нас, она вынужденно приехала к нам. Наверняка по наказу тёти Салуа. По факту Хадэ отказалась от наших обычаев в пользу земных радостей. Сорайда - я каждую ночь молю Аллаха, чтобы у вас обеих всё было хорошо. Латифа - Мухаммед вернулся, всё, ассаляму алейкум. Я не хочу, чтобы он слышал про Хадэ. Сорайда - салям. Леонардо - чего пришла? Кристина - я пришла узнать, как там Хадэ. Леонардо - пока без изменений. Лежит, не двигается. Кристина - бедная девочка. Леонардо - завтра придёт врач. Осмотрит её, скажет, что к чему. Кристина - я обещала Лукасу помогать с Хадэ. Леонардо - в нашей ситуации ты как нельзя кстати. Кристина - вам нужно купить ходунки и потихоньку расхаживать Хадэ, хотя бы по комнате. Леонардо - а это мысль. Спасибо, мы обязательно купим Хадэ ходунки. Кристина - как что-то будет улучшаться, звоните мне. Я очень переживаю за Хадэ. Лукас - проснулась. Сейчас будем кушать. Хадэ - какой вкусный бульон. Лукас - дул бульон и по ложечке кормил Хадэ. Хадэ - с аппетитом ела. Лукас - умыл лицо Хадэ. Хадэ - рассматривает себя в зеркале. Лукас - начал целовать Хадэ. Я очень соскучился по тебе, целует шейку Хадэ. Хадэ - безумно люблю тебя. Лукас - обнял Хадэ. Хадэ - сделала вид, что не замечает потный запах от Лукаса.</p><p>Лукас - давай-ка мы с тобой перейдем в другую комнату, здесь я сейчас проветрю. Хадэ - ты пожертвовал своей гардеробной ради меня. Лукас - тех шкафов в нашей комнате мне хватит. Для меня нет ничего важнее твоего комфорта и благополучия. Хадэ - ммм... корчится от боли. Лукас - начал делать массаж ногам Хадэ.</p></section><section><title><p>18 глава</p></title><p>Марисса - процесс запущен. Берегись, Диего Феррер. Айлин - вы с Родриго оба ненормальные. Марисса - а чего такого? Диего ведь меня даже не сам лично, а письмом бросил. Айлин - ты вообще себя слышишь? Так гадить людям - это ненормально. Марисса - эта семейка заслужила всё, что с ними сейчас происходит. Айлин - в конце концов, не ты одна такая брошенка. Марисса - я отомстила за всех девушек сразу. Айлин - ох, и доиграетесь же вы. Марисса - у нас всё продумано. Айлин - делайте что хотите. Господь всё видит и не останется в долгу за все ваши прегрешения. Врач - к сожалению, ваша жена никогда не сможет ходить. Лукас - взял Хадэ за руку. Хадэ - с обречённым видом посмотрела на доктора. Лукас - то есть как? Врач - тазобедренный сустав вашей жены не подлежит восстановлению. Сеньора Хадэ навсегда останется инвалидом. Хадэ - плачет. Лукас - но... Врач - авария была очень серьёзная. Сеньора вообще могла погибнуть. Лукас - а есть какие-нибудь рекомендации? Врач - нужно делать зарядку и купить инвалидную коляску. Лукас - записал все рекомендации врача. Врач - и в следующий раз будьте аккуратнее на дорогах. Лукас - проводил врача. Хадэ - вжалась в Лукаса. Лукас - я буду заботиться о тебе всю нашу жизнь. Моя жена будет всю жизнь купаться в моей любви, ты будешь самой залюбленной женщиной своим мужем во всем мире. Хадэ - я тоже буду любить тебя до дрожи в теле. Лукас - сегодня побудешь так, а завтра я куплю тебе коляску. Вики - Леонардо ещё не нашёл тебе замену? Кристина - если честно, мне абсолютно всё равно на Леонардо. Вики - подруга, вот что ты натворила. Кристина - откуда мне было знать, что он обо всём узнает? Вики - думать нужно было головой. Кристина - ну ты же меня знаешь. Вики - знаю, потому и говорю. Кристина - хватит меня уже учить. Вики - найти солидного мужчину не так-то просто. Кристина - не очень-то и хотелось. Назира - что готовишь? Муна - плов. Назира - я буду контролировать процесс. Мой брат.</p><p>Мой брат любит, чтобы все было идеально. Муна - конечно, Лара, Назира. Назира - мясо режь помельче. Муна - ой, и правда. Чего это я, такие куски. Назира - приправы побольше. Муна - добавила еще приправы. Назира - и чаю мне сделай. Альбьери - я ищу себе секретаршу. Малвино - зря ты не захотел жениться на Луизе. Альбьери - ты же меня знаешь, я однолюб. Малвино - столько лет жить одному. Принсцила - а что случилось с вашей девушкой? Альбьери - она погибла в автокатастрофе двадцать два года назад. Принсцила - ой, простите. Малвино - да уж. Это тяжело терять близких. Альбьери - ничего. Я ведь вам ничего до этого не рассказывал. Габриэлла - добрый вечер. Леонардо - добрый вечер. Габриэлла - расскажите о себе. Леонардо - начал рассказывать, кто он и откуда. Габриэлла - и что же, ваш сын теперь живет в Лос-Анджелесе? Леонардо - да, Диего у нас развивает свою фирму. Габриэлла - ваши сыновья, наверное, невероятно красивые? Леонардо - настоящие красавцы. Альбьери - особенно Диего. Это мой крестник, между прочим. Габриэлла - вы так им гордитесь, словно это ваш сын. Альбьери - я действительно люблю Диего как сына. Леонардо - я уже начинаю ревновать. Карина - Латифа права насчет Хадэ. Сорайда - ведь действительно, она приехала к нам по просьбе матери. Сама Хадэ и не мечтала жить среди своих. Карина - а ее одежда? Для Хадэ чужды наши обычаи. Сорайда - Хадэ действительно нас не любит. Напрасно я считала Хадэ доброй и любящей девушкой. Это совсем не так. Мы для нее чужие. Карина - потанцуем. Сорайда - не откажусь. Как же я люблю эту мелодию. Лукас — ты полежи здесь немного, посмотри телевизор или почитай. Мне нужно принять душ. — Он мягко провёл рукой по волосам Хадэ, стараясь говорить как можно спокойнее, но в голосе всё равно проскальзывала нотка беспокойства.</p><p>Хадэ — уу… Не уходи, — она вцепилась в руку Лукаса, её пальцы слегка сжались, будто боялись отпустить даже на мгновение. В глазах читалась какая‑то почти детская тревога, а нижняя губа чуть дрогнула.</p><p>Лукас — ну, мне нужно помыться. От меня неприятно пахнет, грязная голова, — он попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, и слегка подмигнул.</p><p>Хадэ — ты уходишь? — в её голосе прозвучала неподдельная печаль, а взгляд стал ещё более напряжённым. Она потянула Лукаса за рукав, словно пытаясь удержать.</p><p>Лукас — я только лишь приму душ. Всего на несколько минут, обещаю. — Он слегка погладил её по плечу, наклонился и поцеловал в лоб. — Я быстро, хорошо?</p><p>Хадэ с грустным взглядом посмотрела на Лукаса — она не хотела расставаться с ним даже на минуту. Её пальцы всё ещё сжимали его руку, а в глазах застыла мольба.</p><p>Хадэ — я не хочу быть в комнате без тебя… Без тебя здесь так пусто.Лукас (у себя в голове): «Ладно, схожу попозже. Сейчас важнее успокоить её. Она явно чем‑то встревожена, и я не могу просто так уйти».</p><p>Лукас — я никуда не денусь, слышишь? Я буду рядом, даже если отойду на пару минут. Смотри — я оставлю дверь в ванную приоткрытой, чтобы ты меня слышала. И включу радио, хорошо? Будешь слушать музыку и знать, что я тут.Хадэ — я ни за что не брошу тебя, — она прижалась ближе, тёрлась носом о шею Лукаса, затем нежно поцеловала её. — И ты не бросай меня.Лукас кайфует от объятий Хадэ — от тепла её тела, от лёгкого дыхания на коже, от ощущения, что она рядом. Он обнимает её крепче, целует в макушку и шепчет:— Лукас — и не собираюсь. Ты самое дорогое, что у меня есть.</p><p>Постепенно Хадэ расслабилась, её дыхание стало ровным, и вскоре она заснула, раскинувшись по кровати — одна рука свисала с края, другая лежала на груди Лукаса. Он осторожно накрыл её одеялом, поправил подушку, чтобы ей было удобнее, и на мгновение замер, любуясь её безмятежным лицом.</p></section><section><title><p>19 глава</p></title><p>Диего - Привет, Лена. Лена - Привет, Диего. Диего - Короткая юбка сводит меня с ума. Лена - Потанцуем? Лена - А ты классный. Диего - Начал лапать Лену. Лена - Смеялась. Диего - Еще немного выпил. Лена - Поехали ко мне. Диего - Поехали лучше ко мне. Назира - В Каире такой красивый рынок. Саид - Да, здесь рынок ничуть не хуже, чем в Фесе. Назира - Муна, подавай обед. Муна - Принесла еду на стол. Саид - Можешь тоже поесть. Муна - Села за стол. Саид - Пойду поработаю. Назира - Я наелась. Уберешь здесь за мной? Муна - Хорошо. Саид - Вытер жир с губ. Назира - Муна так вкусно готовит. Саид - А ты думаешь, почему я её выбрал? Потому что Муна очень хозяйственная. Назира - И мне никогда не грубит. Саид - Скажи Муне, пусть готовится к ночи. Лукас — Я купил тебе новые вещи. Со старыми кое‑что случилось, — он поставил пакеты на пол возле кровати и присел рядом с Хадэ, внимательно следя за её реакцией. В глазах читалась тревога: вдруг она расстроится?</p><p>Хадэ — Ты же их не выбросил, сидя на кровати? — В её голосе прозвучала тревога, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она подняла глаза на Лукаса, в них читалась надежда и лёгкая настороженность.</p><p>Лукас — Нет, твои вещи лежат в шкафу. Я знаю, тебе их покупала твоя мама, — он осторожно взял Хадэ за руку, слегка сжал её ладонь. — Я бы никогда не стал избавляться от того, что связано с твоей семьёй. Это слишком ценно.</p><p>Хадэ улыбнулась Лукасу — искренне, облегчённо, и в этой улыбке отразилась вся её благодарность. Она потянулась к нему и обняла за шею. — Спасибо, Лукас, — прошептала она. — Ты всегда думаешь о том, что для меня важно.</p><p>Лукас обнял Хадэ в ответ — крепко, но бережно, словно она была самым хрупким существом на свете. Он поцеловал её в висок и тихо сказал: — Для меня это естественно. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно и защищённо.</p><p>Хадэ не могла нарадоваться, что она рядом с Лукасом. Ей казалось, что с ним мир становится светлее, безопаснее, добрее. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты самый лучший, — сказала она и поцеловала его в губы.</p><p>Лукас ответил на поцелуй, затем подхватил Хадэ на руки. — Отнесём тебя в ванную, — улыбнулся он. — Пора немного освежиться.</p><p>Хадэ села на приступку у ванны, с любопытством оглядывая обстановку. — Здесь так уютно, — заметила она, проводя рукой по краю ванны. — И пахнет лавандой…</p><p>Лукас раздел её и начал купать, двигаясь аккуратно и осторожно. Он взял губку, намылил её и начал протирать кожу Хадэ лёгкими круговыми движениями. — Коляску привезут только завтра, придётся пока передвигаться у меня на руках, — пояснил он.</p><p>Хадэ рассмеялась звонко, беззаботно: — Я не против! — Она плеснула водой на Лукаса, озорно сверкнув глазами. — С тобой даже обычные дни превращаются в приключение.</p><p>Лукас с желанием смотрел на тело Хадэ, но не смел её трогать, пока она окончательно не окрепнет. Вместо этого он сосредоточился на заботе: проверил температуру воды, убедился, что пена не попадёт в глаза, аккуратно промыл каждый участок кожи.</p><p>Хадэ — Голову я могу и сама помыть, — заявила она, беря шампунь и начиная намыливать волосы. — Смотри, какие пузыри! — Она подняла руки, демонстрируя пенные «шарики», и снова рассмеялась.</p><p>Лукас улыбнулся, наблюдая за ней: — Я буду во всём заботиться о тебе, — сказал он и поливает её из душа тёплой водой, стараясь, чтобы капли не попали в глаза. — Но если понадобится помощь — просто скажи.</p><p>Хадэ играет с пеной, словно ребёнок: взбивает её руками, пускает пузыри, смеётся. — Смотри, Лукас, у меня целая гора пены! — Она пытается соорудить из неё «корону» на голове, но та тут же опадает. — А теперь замок! — Хадэ начинает лепить из пены причудливые формы.</p><p>Лукас не может сдержать улыбку. — Настоящая волшебница, — говорит он, вытирая каплю воды с её щеки. Затем укутал Хадэ в большое мягкое полотенце с капюшоном и отнёс в комнату.</p><p>Хадэ сидит на кровати, закутанная в полотенце, как в кокон. Её волосы мокрыми прядями прилипают к плечам, а глаза сияют от радости. Она слегка дрожит от прохлады, но в душе — тепло и спокойно.</p><p>Лукас — Какую пижамку будешь надевать? — Он открывает шкаф и достаёт несколько вариантов, раскладывая их на кровати. — Вот белые штаны с синей майкой, а вот с зелёной. Выбирай.</p><p>Хадэ, немного подумав, указывает на комплект с зелёной майкой: — Вот эту.</p><p>Лукас берёт пижаму. — Зелёную, красивую пижамку моя принцесса выбрала, — ласково говорит он и начинает аккуратно одевать Хадэ, стараясь не задеть чувствительные места. Он заботливо расправляет каждую складочку ткани, поправляет рукава и штанины.</p><p>Хадэ держит Лукаса за шею, прижимается к нему, вдыхая знакомый запах его кожи. — Мне так хорошо с тобой, — шепчет она. — С тобой я чувствую себя… целой.</p><p>Лукас целует Хадэ, зарываясь носом в её мокрые волосы. — Я счастлив, что могу быть рядом, — отвечает он. — Что могу дарить тебе заботу и безопасность.</p><p>Хадэ рассматривает себя в зеркале, улыбается своему отражению. — Теперь я чувствую себя гораздо лучше, — говорит она. — Словно заново родилась.</p><p>Лукас относит полотенце в ванную, возвращается и садится рядом с Хадэ. — Давай я расчешу твои волосы, — предлагает он, беря расчёску с мягкой щетиной.</p><p>Хадэ кивает и поворачивается к нему спиной. Лукас начинает аккуратно расчёсывать пряди, двигаясь от кончиков к корням. Его движения мягкие, бережные, почти медитативные.</p><p>— У тебя такие красивые волосы, — замечает он. — Длинные, блестящие… Я люблю, когда они рассыпаются по плечам.</p><p>Хадэ улыбается, чувствуя, как расслабляется с каждым движением расчёски. — Спасибо, что заботишься обо мне, — тихо говорит она. — Иногда мне кажется, что без тебя я бы не справилась.</p><p>Когда волосы высохли и были аккуратно уложены, Лукас укрывает Хадэ одеялом. — Спокойной ночи, — шепчет он, целуя её в лоб.</p><p>Хадэ — Спокойной ночи, — отвечает она и крепко обнимает Лукаса, прижимаясь к его груди. Через несколько минут её дыхание становится ровным — она заснула.</p></section><section><title><p>20 глава</p></title><p>Леонардо - приятного аппетита. Роса - на завтрак в пижаме? Это неприлично. Лукас - мама, Роса! Леонардо - ничего страшного. Как ты себя чувствуешь, дочка? Хадэ - намного лучше. Лукас - сокровище моё. Поцеловал Хадэ, обнял за талию. Хадэ - я тоже люблю тебя, мой дорогой. Лукас - аккуратно поцеловал Хадэ чуть ниже щеки. Роса - скривила лицо.</p><p>Леонардо - мне пора. Лукас - кушай курочку. Хадэ - я хочу молоко. Лукас - Роса, принеси, пожалуйста, молоко и сделай для Хадэ бутерброды с икрой. Хадэ - поцеловала Лукаса. Роса - держи своё молоко и бутерброды. Кинула еду на стол. Леонардо - привет, Малвино. Малвино - ну как дела на личном фронте? Леонардо - сводил Габриэллу в ресторан. Малвино - у вас уже что-нибудь было? Леонардо - нет, конечно. Мы посидели в ресторане, поели. Ну, танцевали. Это тебе не Кристина, 500000 долларов, и она ваша на веке. На первом свидании как-то рановато. Малвино - а ты влюбился. Леонардо - да брось. Габриэлла просто нравится мне и не более того. Малвино - не лги себе. Поверь мне, Леонардо, после женитьбы сына тебе будет тяжело одному. Сорайда - у Латифы будет ребёнок. Али - велите всем устроить праздник в доме. Сорайда - уже иду, сид Али. Али - начал танцевать. Сорайда - Карина, организуй праздник. У Латифы будет ребёнок. Карина - опять Карина, Карина. Сорайда - иди, иначе сейчас веником получишь. Карина - ушла на кухню. Али - потанцуем, Сорайда. Леонардо - приехал к Габриэлле. Габриэлла - проходи, Леонардо. Леонардо - я привёз виноград и бутылочку полусухого. Габриэлла - принесла бокалы. Леонардо - такая роскошная квартира. Всё сделано с особым вкусом. Габриэлла - спасибо. Леонардо - погладил подлокотник дивана. Габриэлла - начала целовать Леонардо. Леонардо - отнёс Габриэллу в спальню. Назира - Мухаммед скоро станет отцом. Саид - я очень рад за брата. Назира - а вы когда? Муна - опустила голову. Саид - мы стараемся. Назира - я знаю одно средство. Муна - что нужно делать?</p><p>Назира - идем. Я тебя всему научу. Муна - жду-не дождусь, когда стану мамой. Диего - зашел в дом. Леонардо - сынок. Роса - мальчик мой, ты приехал. Диего - мама Роса. Роса - я так скучала по тебе. Леонардо - дай-ка я тебя обниму. Диего - папа. Роса - пошла готовить ужин. Диего — зашёл в комнату. Лукас и Хадэ — приятно удивились.</p><p>Лукас вскочил с дивана, глаза его засияли от радости. — Диего! — воскликнул он и бросился к брату. — Ты всё‑таки приехал! Мы уже начали думать, что ты не успеешь к свадьбе…</p><p>Диего — обнял брата крепко, похлопал по спине. — Конечно, Лукас, разве я мог пропустить такое событие? — Он отстранился, окинул взглядом комнату и, заметив Хадэ, улыбнулся. — Привет, красавица, как ты? Всё в порядке?</p><p>Хадэ, сидя на диване, смущённо поправила майку. — Вот так получилось… — тихо ответила она, слегка покраснев. — Я не ожидала, что ты появишься так внезапно.</p><p>Лукас — тяжело вздохнул, но в глазах читалась радость. — Мы так переживали, что ты не успеешь… Но ты здесь — и это главное.</p><p>Диего сделал шаг к Хадэ, протянув руки для объятий. — Дай‑ка я тебя обниму, — начал он.</p><p>Хадэ — я же в одной майке, — тихо сказала она и бросила взгляд на Лукаса, показывая на свою грудь. — Неудобно как‑то… Да и спина ещё болит, не хочу лишний раз напрягаться. Сама я больше никогда не встану, — её голос дрогнул, в нём прозвучала горечь.</p><p>Лукас тут же сорвался с места. — Ничего, мы сейчас наденем олимпийку от костюма, — он подбежал к шкафу, быстро нашёл нужную вещь и подал ей вишнёвую олимпийку из велюра. — Вот, надень пока. Я помогу. — Он аккуратно надел олимпийку на Хадэ, стараясь не задеть повреждённую спину, и заботливо расправил ткань. — Не говори так, Хадэ. Мы со всем справимся вместе. Ты не одна.</p><p>Диего, заметив её затруднение, присел на корточки рядом с диваном — так, чтобы не задеть спину Хадэ. Он аккуратно обнял её, стараясь быть максимально осторожным.— Какая же ты красавица! — тихо сказал он. — И какая сильная! Несмотря на всё, ты остаёшься такой светлой. Рад, что вы нашли друг друга.</p><p>Хадэ — мы очень ждали тебя на нашу свадьбу, — сказала она, когда Диего отстранился. — Без тебя праздник был бы не таким полным. Мы каждый день говорили о том, как будет здорово, если ты сможешь приехать.</p><p>Лукас — это самый лучший подарок на мою свадьбу, — подтвердил он, положив руку на плечо брата. — Видеть тебя здесь — это настоящее счастье. Спасибо, что нашёл время.</p><p>Диего огляделся вокруг, осматривая комнату. — А вы что, ремонт сделали? — спросил он с любопытством. — Всё выглядит так по‑новому! И атмосфера какая‑то особенная…</p><p>Хадэ — эту комнату Лукас сделал специально для меня, — с гордостью сказала она. — Ведь я теперь инвалид… Пришлось пожертвовать своей гардеробной и обустроить два шкафа здесь. У нас у обоих достаточное количество вещей, и теперь всё удобно расположено: мои платья и костюмы Лукаса рядом, под рукой. Видишь, вот тут полочки для моих лекарств и средств реабилитации, а тут — столик для книг и чая. Лукас всё продумал до мелочей. Даже установил специальные поручни, чтобы мне было легче перемещаться.</p><p>Диего подошёл ближе, осмотрел шкафы, провёл рукой по гладкой поверхности столешницы. — Ты молодец, брат, — повернулся он к Лукасу. — Видно, что вложил душу. Каждая деталь продумана с заботой о Хадэ. Береги её, — серьёзно добавил он, глядя Лукасу в глаза. — Хадэ — настоящее сокровище. Она дарит тебе столько света — не упусти это.</p><p>Лукас — я обожаю Хадэ, — твёрдо ответил он, обнял жену за плечи и прижал к себе. — И буду беречь её всю жизнь. Каждый день я благодарю судьбу за то, что она привела её ко мне. Я сделаю всё, чтобы она чувствовала себя любимой и защищённой, несмотря ни на какие трудности.</p></section><section><title><p>21 глава</p></title><p>Марисса - Диего объявился. Айлин - Да ладно? Марисса - Видела его вчера вечером. Айлин - И что ты намерена делать? Марисса - Пойду к нему. И все выскажу. Айлин - Забудь его, Марисса, хватит бегать за Диего. Марисса - Я все ему выскажу. Диего у меня еще попляшет. Айлин - Ты все еще любишь его. Признайся, подруга, тебе до сих пор нравится Диего Феррер. Марисса - Да, я его ненавижу. Мелисса - Именно поэтому ты плачешь при упоминании того письма. Марисса - А вот это тебя уже не касается. Лукас - Посадил Хадэ в коляску. Роса - Диего, мальчик мой. Садись кушать, я приготовила все самое лучшее для тебя. Диего - Спасибо, мама Роса. Лукас - Незаметно погладил ножку Хадэ. Что ты будешь кушать? Хадэ - Я буду кашу с фруктами. Лукас - Яблочко положить? Хадэ - Кивнула головой. Роса - Сделала недовольное лицо. Леонардо - А ты когда женишься? Тебе уже двадцать лет, Диего. Диего - Папа, мне еще рано об этом думать. Хадэ - Возможно, он еще не встретил ту самую. Подмигнула Диего. Лукас - Хадэ права. В Америке и Лос-Анджелесе не так-то просто найти нормальную девушку. Леонардо - Я не давлю на тебя, сынок. Просто волнуюсь, чтобы ты не остался один. Роса - Шепчет: не эту же мне терпеть всю жизнь. У твоего брата совершенно нет вкуса на женщин. Диего - Закатил глаза. Лукас - Поцеловал Хадэ. Съешь еще бутербродик. Хадэ - Допила чай. Лукас вывез коляску Хадэ во двор. Тёплый весенний день окутал их мягким светом, а в воздухе витал тонкий аромат распускающихся цветов и свежескошенной травы. Лукас аккуратно подкатил коляску к небольшой скамейке под старой вишней, чьи ветви уже покрылись нежными белыми соцветиями.</p><p>Хадэ, сидевшая в коляске, глубоко вдохнула и улыбнулась:— Смотри, птицы! — восторженно воскликнула она, указывая дрожащей рукой в небо.</p><p>Над их головами кружили ласточки — стремительные, изящные, с острыми крыльями, рассекающими воздух. Они то взмывали вверх, то резко пикировали вниз, выписывая в небе замысловатые петли. Хадэ заворожённо следила за их полётом, её глаза светились неподдельным восхищением, а на губах играла детская улыбка.— Какие они свободные… — прошептала она. — Словно сами стали ветром.</p><p>Лукас молча наблюдал за ней. Он видел, как солнечный луч запутался в её светлых волосах, превратив их в золотистую вуаль, как на щеках появился лёгкий румянец, как губы невольно растягивались в счастливой улыбке. В этот момент она казалась ему воплощением самой жизни — лёгкой, трепетной, такой же неуловимой, как эти птицы.</p><p>Внезапно Лукас почувствовал, как усталость и тревога, копившиеся в нём неделями, начинают таять. Что‑то внутри него смягчилось, отпустило, позволило наконец выдохнуть. Он подошёл ближе к коляске, опустился на колени рядом с Хадэ и уткнулся в её ноги, обнял их рукой. Он сделал это инстинктивно — как ребёнок, ищущий защиты у матери, как путник, добравшийся до дома после долгого пути.</p><p>Хадэ на мгновение замерла, а затем тихо рассмеялась — нежно, без тени насмешки. Она опустила руку и ласково погладила Лукаса по голове:— Лукас? Что случилось? — в её голосе звучало столько тепла и участия, что у него защемило сердце.</p><p>Он не сразу смог ответить. Вместо этого он ещё крепче прижался к ней, вдыхая знакомый запах полевых цветов и свежего ветра, который всегда сопровождал Хадэ.— Просто… — глухо произнёс он, не поднимая головы. — Просто мне нужно было почувствовать, что я не один. Что есть кто‑то, кто просто будет рядом. Без вопросов, без осуждения.</p><p>Хадэ осторожно наклонилась, обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на себя:— Я всегда рядом, Лукас, — сказала она мягко, но твёрдо. — И всегда буду. Ты можешь опираться на меня, сколько потребуется.</p><p>Лукас поднял глаза и увидел в её взгляде то, что искал: безусловное принятие, искреннюю заботу и ту особую силу, которая, казалось, могла исцелить любую боль. Он глубоко вздохнул, медленно расслабился и наконец позволил себе просто быть — здесь и сейчас, рядом с человеком, который понимал его без слов.</p><p>Птицы продолжали кружить над ними, где‑то вдалеке слышалось жужжание пчёл, а лёгкий ветерок осторожно перебирал листья на деревьях. Мир вокруг жил своей жизнью, но для Лукаса и Хадэ в этот миг существовали только они двое — и та тихая, глубокая связь, которая делала их сильнее, когда они были вместе.</p><p>— Спасибо, — тихо произнёс Лукас, слегка улыбнувшись. — Спасибо, что ты есть.</p><p>Хадэ улыбнулась в ответ и снова подняла взгляд к небу:— Смотри, они возвращаются! — радостно воскликнула она. — Словно хотят сказать нам что‑то хорошее.</p><p>Лукас тоже посмотрел вверх. Ласточки кружили над ними, будто благословляя этот момент тишины, доверия и тепла.Леонардо - Я в офис. Отдыхай, сынок, побудь дома с братом и невесткой. Роса - Убирает со стола. Лукас - Трогает носом колени Хадэ. Окончательно растворившись в ней.</p><p>Кристина - да-да. Букет доставить в дом Феррер. Вики - в недоумении слушает её. Кристина - скажите это для Лукаса Феррера. Вики - цицици. Кристина - всё, спасибо, до свидания. Завтра созвонимся. Вики - ты действительно будешь с ними общаться? Ты ненормальная, ещё и отправила букет с запиской. Кристина - а чего в этом такого? Вики - с тобой невозможно разговаривать. Кристина - они классные ребята. Вики - что скажет Леонардо? Ему это явно не понравится. Кристина - да кто он вообще такой, чтобы его спрашивать.</p><p>Диего - Роса, почему ты так относишься к Хадэ? Роса - она мне не нравится. Диего - но почему? Хадэ замечательная, Лукасу с ней хорошо. Он счастлив. В Марокко, когда он приходил в номер после встреч с Хадэ, Лукас просто летал вместо ходьбы. Вы подружитесь, только присмотрись к ней. Роса - я буду дружить только с твоей женой. Про свадьбу Лукаса я даже слышать ничего не хочу. Диего - так нельзя, мама Роса. Это выбор Лукаса, мы должны его принять. Роса - и слышать ничего не хочу. Ушла на кухню.</p></section><section><title><p>22 глава</p></title><p>Кристина - Да кто там еще в такую рань? Открывает дверь. Освальдо - Скажи мне, пожалуйста, где Дора? Кристина - Я понятия не имею, где она. Освальдо - Ну вы же с ней подружки. Кристина - Дора не мой подопытный кролик. Я не обязана ей указывать, чтобы знать, где она. Освальдо - Ты все прекрасно знаешь. Кристина - Она не звонит мне с тех пор, как уехала. И трубку от меня тоже не берет. Освальдо - Тяжело вздохнул. Ушел. Кристина - Захлопнула дверь. Тоже мне, Дон Жуан. Лукас - Доброе утро, принцесса. Как спалось? Хадэ - Я отлично выспалась. Потягивается. Лукас - Надел Хадэ пижаму. Расчесал ей волосы. Хадэ - Наклонила Лукаса к себе и начала целовать. Лукас - Нежно поцеловал Хадэ. Будем делать зарядку. Хадэ - Тянет ногу. Лукас - Наблюдает, как Хадэ через боль делает упражнения. Хадэ - Корчится от боли, но продолжает делать упражнения. Лукас - Аккуратно поднял Хадэ. Посадил на кровать. Хадэ - Пытается поднять ноги. Не получается. Лукас - Обнял Хадэ. Сейчас пойдём кушать, надел ей обувь. Хадэ - Щекотно. Лукас - Еще раз поцеловал Хадэ. Взял на руки, понес завтракать. Хадэ - Вела себя за завтраком довольно по-свойски. Дала понять Росе, что по её никогда не будет.</p><p>Хулио - Не жалеешь, что Луиза ушла? Альбьери - С Ниной мне гораздо проще работать. Хулио - Это тебе так кажется. Альбьери - Меня кроме Лауры никто не интересует. Хулио - Прошло уже столько лет. Альбьери - Настоящую любовь невозможно перечеркнуть в угоду какой-то секретарше. Хулио - Попробовать стоило. Альбьери - Я не хочу никого обманывать. Хулио - Но ты же зачем-то дал ей ключи от своего дома. Альбьери - Я это сделал по глупости. Хулио - А может, всё-таки? Альбьери - Об этом не может быть и речи.</p><p>Габриэлла зашла к Леонардо в офис. Леонардо: Привет. Габриэлла: Руководитель фирмы не может приходить на работу в таком виде. Ты всегда должен быть в костюме. Леонардо: Здесь же и так все знают, что я управляющий фирмы. Габриэлла: При твоем статусе это не солидно. Леонардо: Ладно. Я больше не буду приходить на работу в таком виде. Габриэлла: Сегодня у меня много дел. Завтра жду тебя у себя. Леонардо: Я тоже сегодня не могу. Провожаю сына. Хадэ: Я открою. Лукас: Готовил коктейль на кухне. Марисса: Мне нужен Диего. Хадэ: Его нет дома. Он уехал. Марисса: Я хотела с ним поговорить. Хадэ: Пожала плечами. Лукас: Дорогая, кто там? Хадэ: Это Марисса. Она пришла поговорить с Диего. Лукас: Добрый день. Диего уехал вчера вечером. Марисса: До свидания. Хлопнула дверью и ушла. Вики: Какой нахал. Норма: Он предал Дору. Еще и требует встречи с ней. Кристина: Так я ему и рассказала, куда уехала Дора. Я ни за что не предам подругу. Норма: Я бы ему еще и по лицу заехала. Вики: Хватило же наглости припереться к тебе и выпытывать ее адрес после того, что он сделал. Кристина: Еще и разбудил меня. Норма: Чего Дора в нем нашла? Вики: Мы с Нормой решили поехать к Доре. Ты как, с нами? Кристина: Отличная идея. Я еду с вами, в конце концов, она и моя подруга тоже. Диего: Спасибо, что не выдали меня. Лукас: Обращайся. Хадэ: Всегда пожалуйста. Диего: Обнял Хадэ. Дал Лукасу пять. Лукас: Ты же мой брат. Какие вопросы? Хадэ: Вы расстались. Чего ей еще нужно от тебя? Лукас: Ты ведь в письме ей все объяснил. Диего: Угостите коктейлем? Хадэ: Смотрит на Лукаса. Ну что, угостим? Лукас: Да, конечно. Садись за стол.</p><p>Саид — Назира права. У нас долго не получается завести ребёнка. Муна — опустила голову. Саид — мы сейчас же идём в спальню. Мне нужен наследник. Муна — покорно пошла в комнату. Саид — проверил кухню. Нет ли там той самой травы? Муна — раздевалась. Саид — зашёл в комнату. Опустил Муну на кровать. Ты должна мне родить ребёнка в ближайшие сроки. Поняла меня? Муна — сглотила ком в горле. Саид — начал... Леонардо — ну вот ты и уезжаешь. Лукас — вытер слезу. Диего — обнял их. Роса — плачет. Диего — обнял Росу. Хадэ — звони нам. Не забывай. Леонардо — да, звони. Майра — обняла Диего. Диего — я буду по всем вам скучать. Хадэ — взяла Лукаса за руку. Лукас — положил вторую руку Хадэ на плечо. Диего — сел в такси. Роса — ушла на кухню. Лукас — так кушать хочется.</p><p>Леонардо — Роса, подавай на стол.</p><p>Роса, вытирая руки о фартук, вздохнула и направилась к столу. Она аккуратно расставила тарелки, разложила столовые приборы и, слегка поклонившись, поставила в центр блюда с ароматным жарким и свежими овощами. В воздухе разливался соблазнительный запах запечённого мяса с травами и розмарином, от которого у всех невольно потекли слюнки.</p><p>Хадэ — у меня от голода уже живот сводит.Лукас — на, скорее. Кушай, моя милая, — он протянул Хадэ тарелку, заботливо положил рядом кусочек свежего хлеба и налил в стакан апельсинового сока. — Вот, попробуй сначала сок — он сладкий, поднимет настроение.</p><p>Майра — подала еду, аккуратно перекладывая порции из общих блюд на тарелки гостей.</p><p>Роса — опять он с ней возится. Сам сначала поешь, — недовольно проворчала она, бросая взгляд на Лукаса. — Вечно ты вокруг неё кружишься, будто других людей в доме нет.Лукас — мама Роса! — с мягкой укоризной произнёс Лукас. — Кушай курочку, ты её очень любишь. — Он погладил Хадэ по голове. — Давай, я тебя покормлю. Отдыхай, ты сегодня устала.Хадэ улыбнулась, глядя на Лукаса с нежностью. — Спасибо, дорогой, — тихо сказала она.Леонардо, зевая, отодвинул тарелку. — Я спать, — объявил он, вставая из‑за стола. — Устал за день, да и еда сегодня какая‑то пресная.</p><p>Хадэ сделала глоток сока, наслаждаясь прохладной сладостью. — Очень вкусно, Роса, спасибо, — вежливо поблагодарила она.Лукас — кушай, не торопись. Наслаждайся каждым кусочком, — он положил себе немного жаркого и салата. — Смотри, какое мясо сочное получилось. Ты молодец, мама Роса, как всегда на высоте.Хадэ, немного набравшись сил, подала Лукасу тарелку с салатом. — Вот, возьми ещё салат. Там помидоры, огурцы, зелень — всё, что ты любишь.Лукас — спасибо, любимая, — он улыбнулся, взял вилку и попробовал салат. Затем наклонился и нежно поцеловал Хадэ в щёку. — Ты у меня самая заботливая.</p></section><section><title><p>23 глава</p></title><p>Али - проходи, Сорайда. Сорайда - здесь очень красиво. Латифа настоящая хозяйка. Латифа - дядя Али, обняла его. Мухаммед - вы принесли свет и радость в наш дом. Али - а чем это у вас так вкусно пахнет? Латифа - я потушила баранину. Сорайда - мои учения не прошли даром. Мухаммед - вы нашли Хадэ? Али - и слышать о ней ничего не хочу. Хадэ для меня умерла. Сорайда - грех так говорить, Сид Али. Латифа - показала Сорайде кулак, что она недовольна милостью служанки к Хадэ. Лукас. Хадэ, дорогая, нам нужно с тобой поговорить.Хадэ (встревоженно подняла глаза, сердце сжалось от недоброго предчувствия): Что‑то случилось?Лукас (глубоко вздохнул, взял её за руки, осторожно сжал пальцы): Я знаю, ты мечтаешь о ребёнке… Но мне это не нужно. Я не хочу рисковать твоим здоровьем. У тебя сломан позвоночник — это опасно. Любая нагрузка, гормональные изменения могут усугубить ситуацию, спровоцировать осложнения.Хадэ (голос дрогнул, в глазах заблестели слёзы): Но… я думала, мы сможем что‑то придумать. Разве нет способов?</p><p>Лукас (не смог выдержать её взгляда, уткнулся лбом в её колени, обхватил руками её талию): Так у меня хотя бы есть ты. Если я потеряю вас обоих, я этого не переживу. Я не буду жить без тебя. Его голос слегка дрожал.</p><p>Хадэ почувствовала, как к горлу подступает ком. Она провела рукой по его волосам, мягко погладила, пытаясь успокоить. Потёрла глаз, стараясь сдержать слёзы, но одна всё равно скатилась по щеке.</p><p>Лукас (поднял голову, в глазах — отчаяние и нежность одновременно): Я понимаю. И я тоже тебя люблю. Больше всего на свете. Но я не могу допустить, чтобы ты рисковала жизнью. Представь: беременность, роды — нагрузка на позвоночник колоссальная. Даже если первый раз обойдётся, последующие… Я не смогу смотреть, как ты страдаешь.Хадэ (обняла его крепче): Но ведь медицина не стоит на месте…</p><p>Лукас (тихо всплакнул, уткнувшись лицом в её плечо, затем отстранился и посмотрел ей в глаза с решимостью): Да, не стоит. И именно поэтому мы сходим к врачу. Она назначит тебе гормональные лекарства, чтобы ты не смогла забеременеть. Поверь, тебе это нельзя. Для твоего здоровья это опасно.</p><p>Хадэ (удивлённо, чуть отстранившись): Но… Лукас, я не понимаю… Ты же говорил, что хочешь ребёнка…</p><p>Лукас. Я говорил правду. Я действительно хочу. Но не ценой твоей жизни. Мне не нужны дети, Хадэ. У меня уже есть ребёнок — и это ты, моя милая Хадэ. Ты — моя семья, моя опора, моё будущее. Я не готов жертвовать твоим здоровьем ради мечты, которая может тебя убить.</p><p>Хадэ (в её глазах отразилась буря эмоций — и боль, и благодарность): Но как же…</p><p>Лукас. Никаких «но». Я могу сам позаботиться о методах защиты, но хочу, чтобы ты была под наблюдением врача. Пусть она подберёт безопасные для тебя лекарства — такие, что не навредят твоему организму, не усугубят состояние позвоночника. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня целиком, а не кусок резины вместо живого прикосновения. Но безопасность — прежде всего.</p><p>Хадэ (улыбнулась сквозь слёзы, глаза засияли теплом и благодарностью; провела ладонью по его щеке, нежно коснулась губами лба): Ты у меня самый лучший. Ты всё делаешь ради моего благополучия.</p><p>Она трётся носом о его нос — лёгкий, почти детский жест, наполненный любовью. На мгновение мир вокруг перестаёт существовать: есть только они вдвоём, их дыхание, их тепло. Затем она поцеловала его — мягко, трепетно, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность и благодарность.Лукас (медленно опустил Хадэ на кровать, поддерживая её голову рукой; его движения бережные, почти благоговейные; склонился над ней, глядя в глаза, словно хотел запомнить каждую черту её лица): Я люблю тебя. И буду любить всегда — с детьми или без них. Для меня главное, чтобы ты была рядом. Чтобы улыбалась, смеялась, дышала полной грудью.</p><p>Он поцеловал её — сначала легко, едва касаясь губами, затем глубже, искреннее, отдавая всего себя этому моменту. Его рука скользнула вдоль её руки, пальцы переплелись с её пальцами. В этом поцелуе было всё: страх потери, надежда на будущее, безграничная любовь и обещание быть рядом, что бы ни случилось.</p><p>Хадэ ответила на поцелуй, обнимая его за шею, притягивая ближе. Её пальцы запутались в его волосах. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении — в тепле его тела, в ритме его дыхания, в силе его объятий.</p><p>В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Где‑то за окном шумел город, но для них сейчас существовали только они двое — два сердца, бьющиеся в унисон, две души, соединённые любовью, которая давала им силы идти дальше, несмотря на все страхи и сомнения.Лукас (отстранился на мгновение, провёл ладонью по её щеке): Мы справимся. Вместе. Обещаю.Хадэ (прижалась к нему, уткнулась носом в плечо): Вместе. И спасибо тебе за то, что ты такой. За то, что ставишь моё здоровье выше своих желаний. Это и есть настоящая любовь.Лукас. И это — единственная семья, которая мне нужна. Ты и я. Навсегда.</p><p>Айлин - ну что, вы поговорили? Марисса - нет. Диего, как всегда, молча уехал. Айлин - вот ведь нахал. Марисса - возможно, он, как и братец, нашёл себе арабку и радуется. Ибо сразу после поездки в Марокко Диего меня бросил. А теперь сидит вместе со своей дурочкой и смеётся надо мной. Айлин - с чего такие выводы? Просто Диего привык болтаться с разными девчонками. Марисса - если бы это было так, он бы бросил меня ещё до поездки, вот ведь козёл. Малвино - ты никак решил жениться, дружище? Леонардо - не говори ерунды. Мы с Габриэллой только начали встречаться. Принсцила - а почему бы и нет? Ты молодой, красивый.Тебе всего сорок два года. Леонардо - тоже мне нашли жениха. Малвино - у тебя глаза последний раз так горели, когда ты познакомилась с Кристиной. Принсцила - м? Леонардо - да, была у меня тут одна. П... тка последняя. Малвино - Дира, сделай нам, пожалуйста, кофе. Кристина - с девочками зашли в дом. Дора - девчонки. Ааа а-а-а-а-а. Вики - сюрприз. Дора - вы как здесь? Обняла Норму. Кристина - не ожидала? Норма - она в полном шоке. Дора - я безумно рада вас всех видеть. Вики - что-то я так устала с дороги. Дора - я сейчас принесу вам что-нибудь покушать. Норма - осматривается. Кристина - я помогу. Дора - принесла приборы. Кристина - принесла кастрюлю борща. Дора - ну, прошу к столу. Лукас - спустил сумки. Хадэ - сидела в инвалидном кресле. Леонардо - ну, с богом, сынок. Лукас - обнял отца. Роса - с недовольным видом смотрела на них. Леонардо - ну, дочка, набирайся сил. Обнял Хадэ. Хадэ - я буду скучать по вам, Дон Леонардо. Лукас - поцеловал щёку Хадэ. Роса - зачем вам вообще куда-то ехать? Лукас - у нас с Хадэ медовый месяц. Мы хотим провести его только вдвоём. Хадэ - показала Лукасу часы. Лукас - время. Мы уже опаздываем, папа, поможешь мне? Леонардо - да, конечно. Взял сумки. Лукас - взял Хадэ на руки и отнёс в машину. Леонардо - приехал к Габриэлле. Габриэлла - открыла вино, принесла виноград. Леонардо - а есть сыр? Габриэлла - да, сейчас. Леонардо - такой вкусный сыр. Габриэлла - это Ламбер. Леонардо - а ты разбираешься в еде. Габриэлла - я не могу есть что попало. Леонардо - и то верно. Габриэлла - налила ещё немного вина. Леонардо - взял Габриэллу на руки и отнёс в спальню.</p></section><section><title><p>24 глава</p></title><p>Дора смотрит на Кристину. Кристина одевается. Дора: «А куда это ты собралась?» Кристина: «Я иду на танцы. Может быть, с кем-нибудь познакомлюсь.» Дора качает головой: «Ты не исправима, подруга.» Кристина: «Я надеюсь, у вас здесь полно красавчиков?» Дора: «На любой вкус.»</p><p>Лукас — аккуратно взял Хадэ на руки, пересадил с коляски на кровать. Он сделал это плавно и бережно, стараясь не потревожить травмированную часть тела. На мгновение задержал её в объятиях, ощущая тепло её тела, и осторожно опустил на мягкие простыни.</p><p>Хадэ — с улыбкой смотрит на Лукаса. В её глазах — безграничное доверие и нежность. Она протягивает руку и легко проводит пальцами вдоль его скулы, затем мягко касается запястья, словно благодарит за заботу.</p><p>Лукас — поцеловал шею Хадэ, задержавшись на миг у пульсирующей жилки. Его губы были тёплыми и нежными. Затем медленно снял с неё футболку, стараясь не задеть повреждённое место, и аккуратно сложил ткань рядом на кровати.</p><p>Хадэ — продолжает улыбаться, её дыхание чуть учащается, но она остаётся расслабленной. Лёгкий румянец появляется на щеках, подчёркивая её естественную красоту. Она слегка приподнимает руку, чтобы коснуться его плеча, и шепчет: «Спасибо…»</p><p>Лукас — снял с себя халат, отбросив его в сторону. Затем продолжил целовать тело Хадэ — его губы касаются её ключиц, спускаются ниже, исследуя каждый сантиметр кожи.</p><p>Лукас — опустил Хадэ на кровать и начал целовать: сначала легко коснулся губ, затем провёл дорожкой поцелуев вдоль линии челюсти, спустился к ключицам. Его пальцы осторожно скользят по её рукам, вызывая лёгкую дрожь. Он чувствует, как она расслабляется в его руках, и это наполняет его теплом</p><p>Хадэ — царапает спину Лукаса, но едва ощутимо, скорее обозначая своё желание, чем оставляя следы. Её дыхание становится прерывистым, а пальцы дрожат от накатывающих волн удовольствия. Она тихо стонет, когда его губы касаются особо чувствительного места за ухом</p><p>Лукас — «Я твой, только твой», — шепчет он ей на ухо низким, хриплым голосом. Его дыхание щекочет кожу, вызывая новую волну мурашек. Он слегка отстраняется, чтобы заглянуть ей в лицо, и проводит большим пальцем по её нижней губе. — «И всегда буду рядом»</p><p>Хадэ — хотела приподняться, но из‑за травмы не смогла. На мгновение в глазах мелькает досада, но она тут же сглаживает это выражение мягкой улыбкой. — «Ничего, — шепчет она. — Просто будь со мной»</p><p>Лукас — приподнял Хадэ, аккуратно притянул к себе, поддерживая за спину. Его руки блуждают по её телу — осторожно, но настойчиво, стараясь не задеть повреждённое место. «Тише, я рядом, — шепчет он. — Я всё сделаю сам». Его губы находят её висок, оставляют лёгкий поцелуй.</p><p>Хадэ — не открывая глаза, наслаждается ласками Лукаса. Её тело расслаблено, но каждый нерв напряжён в ожидании следующего прикосновения. Она улыбается, чувствуя, как внутри расцветает что‑то светлое и тёплое</p><p>Лукас — аккуратно опустил Хадэ на кровать, подложил под голову подушку, чтобы ей было удобнее. С улыбкой посмотрел на неё — в его взгляде читается восхищение и безграничная нежность. Он проводит тыльной стороной ладони по её щеке, запоминая мягкость кожи</p><p>Лукас — продолжил блуждать руками по телу Хадэ, запоминая каждый изгиб, каждую линию. Его пальцы рисуют невидимые узоры на её коже, вызывая тихие вздохи. Он наклоняется и шепчет: «Ты прекрасна», — а затем целует щечку</p><p>Хадэ — отвечает взаимностью на каждое прикосновение Лукаса к ней. Её руки скользят вдоль его плеч, спускаются к спине, притягивают ближе. Она наконец приоткрывает глаза и смотрит на него — в её взгляде столько любви и благодарности, что у Лукаса перехватывает дыхание</p><p>Лукас — отстранился на мгновение, чтобы посмотреть на неё. В полумраке комнаты её лицо казалось ещё более прекрасным: румянец на щеках, чуть припухшие от поцелуев губы, ресницы, трепещущие, как крылья бабочки. Он прошептал: «Ты даже не представляешь, как ты красива сейчас».</p><p>Хадэ — улыбнулась, приоткрыв глаза. В них читалась такая глубина чувств, что Лукасу на миг стало трудно дышать. Она подняла руку и ласково провела по его щеке. «А ты даже не представляешь, — тихо ответила она, — как мне хорошо рядом с тобой».</p><p>Лукас — снова наклонился к ней, но на этот раз его поцелуй был лёгким, почти невинным — как обещание, как клятва. Его руки продолжили своё путешествие по её телу: одна гладила спину, другая — скользила вдоль бедра. Он чувствовал, как она полностью доверяет ему, и это доверие наполняло его сердце теплом и ответственностью.« Я всегда буду рядом. Всегда буду беречь тебя».</p><p>Хадэ — подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде было столько тепла и признательности, что слова стали не нужны. Она просто улыбнулась и снова прижалась к нему, чувствуя себя в полной безопасности. — «Спасибо, — прошептала она. — За всё».</p><p>Роса - зачем Лукас с ней куда-то поехал? Майра - Роса, перестань ворчать. Молодые хотят отдохнуть от нас, побыть вдвоем. Чего в этом плохого? Роса - в том, что он поехал с ней. Майра - Лукас любит Хадэ. Он хочет побыть с ней наедине. Дело молодое. Ну, им хочется, ты понимаешь. Роса - что, у нас в Америке девушек мало хороших? Майра - так Хадэ сама из Америки. Там она гостила у дяди. Роса - значит, мало хороших. Нужно было ехать в Мадрид. Майра - ты не исправима. Роса - я не дам ей спокойной жизни. Хадэ у меня еще попляшет.</p><p>Малаино - значит, твои уехали? Леонардо - да, они сейчас в Голландии. Малаино - Лукас стал более ответственным. Леонардо - в такой ситуации даже я кажусь себе менее ответственным. Как только его сердце выдерживает, видеть, как любимая девушка тяжело больна. Малвино - они так далеко уехали. Леонардо - пусть молодые путешествуют, я не против. Тем более они только поженились, им нужен медовый месяц. Малаино - а как там Диего? Еще не надумал жениться? Леонардо - это еще тот гуляка. Ему не до семьи.</p></section><section><title><p>25 глава</p></title><p>Вики уже спала. Дора - и что ты натворила с ним? Кристина - да. Я не намерена ждать, пока Леонардо одумается и простит меня. Норма - какая планка, подруга. Дора - ну ты даёшь. А кто он? Кристина - видимо, ваш сосед. Дора - Сауль? Кристина - да, это он. Норма - может быть, мне тоже сегодня затусить? Кристина - идём. Дора - я спать.</p><p>Лукас проснулся раньше Хадэ и несколько минут просто любовался сонной Хадэ. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, рисуя на её лице причудливые узоры. Лукас осторожно провёл пальцем по её щеке — Хадэ слегка улыбнулась во сне, не просыпаясь, и чуть повернулась набок.</p><p>Хадэ открыла глаза и, ещё не до конца очнувшись, удивлённо посмотрела на Лукаса:— Ты что, спал прямо так?</p><p>Лукас мягко улыбнулся и слегка пожал плечами:— Не хотел тебя тревожить. Ты так мирно спала…</p><p>Хадэ потянулась к Лукасу, чтобы поцеловать. Её движения были неторопливыми, по‑утреннему расслабленными. Лукас аккуратно обнял Хадэ за шею и ответил на поцелуй. Потом чуть отстранился, посмотрел ей в глаза и тихо произнёс:— Проснулась, мой ангелочек… — Затем он обнял Хадэ бережнее, осторожно придерживая спину, словно она была чем‑то невероятно хрупким и</p><p>драгоценным.</p><p>Хадэ уткнулась носом в шею Лукаса, глубоко вдохнула и тихонько вздохнула. Её руки обвились вокруг его талии.</p><p>Лукас нежно поцеловал висок Хадэ и прошептал:— Ты так сладко спала… — Потом чуть громче, с тёплой улыбкой добавил: — Моя куколка… — И крепче прижал Хадэ к себе, чувствуя, как постепенно просыпается мир вокруг и как особенно уютно им вдвоём в этом тихом утреннем мгновении.</p><p>— Я замёрзла, — тихо призналась Хадэ, чуть поежившись.</p><p>Пойдём одеваться, — тут же отозвался Лукас. — Но сначала я умою тебя.</p><p>Он легко поднял Хадэ на руки — она только тихо ахнула от неожиданности и тут же рассмеялась, крепче обхватив его за шею. Лукас направился к двери, аккуратно отодвинул коляску к стене, чтобы не задеть её по пути, и вышел из комнаты.</p><p>По дороге в ванную Лукас тихонько напевал какую‑то мелодию, а Хадэ, прижавшись к нему, слушала, улыбаясь.</p><p>В ванной он осторожно опустил Хадэ на ноги рядом с раковиной. Включил воду, проверил температуру — убедился, что она достаточно тёплая, но не горячая, — и намочил мягкую губку.— Закрой глаза, — мягко попросил он.</p><p>Хадэ послушно закрыла глаза. Лукас начал бережно протирать её лицо: сначала лоб, потом щёки, аккуратно провёл по носу и напоследок слегка коснулся области вокруг глаз. Его движения были плавными и осторожными — в них читалась искренняя забота.</p><p>— Ну что, стало лучше? — спросил он, отложив губку и слегка встряхнув руки.</p><p>Хадэ открыла глаза, улыбнулась и кивнула:</p><p>Да, спасибо. С тобой всегда так… спокойно и тепло.</p><p>Лукас улыбнулся в ответ, снова взял её на руки и вынес из ванной. В коридоре он на мгновение остановился, глядя на Хадэ с нежностью:— А теперь — самое важное, — торжественно произнёс он, стараясь сдержать улыбку. — Выбор наряда! Что предпочтём сегодня? Что‑то яркое, чтобы поднять настроение всему городу, или уютное, чтобы продлить это утреннее волшебство?</p><p>Хадэ склонила голову, задумчиво рассматривая вещи на кровати.— Чёрную рубашку в цветок и джинсы, — тихо произнесла она, слегка улыбнувшись.</p><p>Лукас окинул взглядом выбранные вещи и одобрительно кивнул:— Отличный выбор. Очень стильно. Тебе точно пойдёт.</p><p>Он аккуратно взял рубашку, провёл рукой по ткани, оценивая мягкость, и улыбнулся:— Красивый узор. И цвет твой — чёрный всегда подчёркивает твою яркость.</p><p>Муна - нас благословил Аллах. У нас будет ребёнок. Саид - иди разделывай жертвенного барашка. Муна - пошла на кухню. Саид - теперь и у меня будет сын. Звонит Назире. Муна аккуратно разделывает жертвенного барашка. Саид - звонит Мухаммеду. У меня будет сын. Муна - приготовила баранину. Саид - пошёл раздавать еду бедным. В честь сына.</p><p>Лукас — куда сегодня пойдём?Хадэ — я бы хотела побыть в номере с тобой.Лукас — хорошо, как скажешь, — поцеловал щёчку Хадэ.Хадэ — выпила стакан воды.Лукас — забрал еду.Хадэ — кушает овощной салат.Лукас — кушай омлетик, — кормит Хадэ.Хадэ — мне нужно в туалет.Лукас — пойдём, — взял её на руки.Хадэ — крепко держится за шею Лукаса.Лукас (у себя в голове): «Ладно, потом поем». Помог Хадэ вымыть руки, одеться. Взял её на руки, принёс в гостиную, продолжил кормить.</p><p>Хадэ — ела омлет из рук Лукаса.Лукас — улыбается Хадэ, дал ей сделать глоток чая.Хадэ — я наелась.Лукас — отодвинул посуду на край стола, сам принялся за еду.Хадэ — смотрит в окно на птиц, сидя в инвалидном кресле.Лукас — допил свой чай, подошёл к Хадэ:— Красивые? — продолжая смотреть в окно, не отрывая её от важного дела.</p><p>Хадэ — обняла его руку, слегка сжала, не отрывая взгляда от птиц за стеклом:— Да, очень… Они так легко летают. Словно и нет никаких преград.</p><p>Лукас мягко положил ладонь на её плечо, чуть сжал — тепло и ободряюще. Затем обошёл кресло и присел рядом на корточки, чтобы оказаться с Хадэ на одном уровне.</p><p>— Знаешь, — тихо сказал он, — они ведь тоже иногда устают. Садятся на ветку, отдыхают. Главное — не переставать верить, что снова сможешь взлететь.</p><p>Хадэ повернулась к нему, в её глазах блеснули слёзы, но она улыбнулась:— Спасибо, Лукас. За то, что ты всегда находишь нужные слова.</p><p>Он улыбнулся в ответ, осторожно взял её руку в свои ладони и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Затем медленно поднялся, наклонился ближе и легко коснулся губами её лба.</p><p>— Ты — моя сила, Хадэ, — прошептал он. — И моя радость.</p><p>Лукас аккуратно обнял её, стараясь сделать это максимально бережно. Хадэ ответила на объятие — одной рукой обвила его шею, другой слегка сжала плечо. Она прижалась щекой к его груди, слушая ровное биение сердца.</p></section><section><title><p>26 глава</p></title><p>Хадэ лежала тихо и плакала, её плечи едва заметно вздрагивали в такт прерывистому дыханию. Слезы бесшумно скатывались по щекам, оставляя влажные дорожки, и падали на подушку. В комнате царила предрассветная тишина — только изредка слышался слабый скрип старой кровати да её приглушённые всхлипы.</p><p>Лукас проснулся от её всхлипов. Он ещё не до конца очнулся ото сна, но что‑то внутри мгновенно встрепенулось — будто натянутая струна дрогнула в груди. Он резко открыл глаза, повернулся к ней и в тусклом свете начинающегося утра увидел, как подрагивают её плечи, как волосы разметались по подушке тёмным пятном.</p><p>Хадэ, не поднимая головы, тихо сказала: «Мама…»</p><p>Лукас сразу понял, в чём дело. Год назад Хадэ потеряла маму — и хотя время шло, боль не утихала полностью, а лишь затаилась где‑то глубоко внутри, чтобы иногда, в самые неожиданные моменты, вырваться наружу. Он молча подвинулся ближе, обнял Хадэ сзади, прижал к себе, стараясь передать ей своё тепло и уверенность. Его голос прозвучал мягко, чуть хрипло после сна: «Ты чего? Что случилось?»</p><p>Хадэ всхлипнула ещё раз, повернулась к нему и, словно ища защиты, вжалась в Лукаса, как ребёнок, который прибежал к родителям после страшного сна. «Моя мама… — повторила она дрожащим голосом. — Я просто… вспомнила маму». Голос её сорвался, и она снова заплакала, уже не сдерживаясь, уткнувшись лицом в его плечо. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний: мамины руки, тёплые и нежные, её улыбка, запах домашней выпечки по утрам, тихий голос, напевающий колыбельную…</p><p>Лукас сел на кровать, аккуратно притянул Хадэ к себе, обнял покрепче, поцеловал в висок и начал тихонько покачивать её, словно убаюкивая. «Шшш… — тихо произнёс он. — Всё хорошо, я здесь». Его движения были неторопливыми и уверенными, а дыхание — ровным, успокаивающим. Он гладил её по спине, чувствуя, как постепенно дрожь в её теле становится слабее, а всхлипы — реже.</p><p>Хадэ постепенно расслабилась в его объятиях. Она подняла глаза на Лукаса, и в её взгляде читалась благодарность за эту тихую поддержку — за то, что он просто рядом и не требует объяснений. Затем она опустила голову ему на плечо, глубоко вздохнула и постепенно затихла. Её дыхание стало ровным и размеренным.</p><p>Было раннее утро — за окном едва серел рассвет, а воздух ещё хранил ночную прохладу. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь занавески, рисуя на стене причудливые узоры. Лукас почувствовал, что Хадэ заснула. Он замер, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить её. Несколько минут он просто сидел, прислушиваясь к её дыханию, ощущая, как её тело расслабляется всё сильнее.</p><p>«Я здесь, я с тобой», — тихо повторил Лукас, едва шевеля губами. Он не пытался вытеснить маму из сердца Хадэ — понимал, что это невозможно и неправильно. Он лишь хотел укрыть её своей любовью и заботой, стать той опорой, которая поможет пережить боль воспоминаний.</p><p>Осторожно поправив одеяло, Лукас посмотрел на Хадэ. Её лицо во сне выглядело таким беззащитным и юным, будто она снова стала маленькой девочкой. Свет раннего утра мягко коснулся её ресниц, подчеркнув тёмные круги под глазами — следы бессонных ночей и невыплаканной боли. «Поспи, поспи ещё немного», — прошептал он, едва касаясь губами её волос. Ещё раз нежно поцеловал её в лоб, провёл рукой по спине, успокаивая даже во сне.</p><p>В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и ровным дыханием Хадэ. Лукас продолжал сидеть, оберегая её сон, и в этот момент ему казалось, что нет ничего важнее, чем быть рядом с ней — здесь и сейчас, в этом тихом утреннем часе, когда мир только пробуждается, а боль понемногу отступает перед теплом заботы и присутствия близкого человека.</p><p>Дора, помешивая сахар в чашке с чаем, с любопытством посмотрела на подруг: «Ну, как вчера погуляли?»</p><p>Вики, блондинка с аккуратно уложенными локонами и пронзительно‑голубыми глазами, бросила косой взгляд на Кристину, слегка приподняв бровь. В её глазах мелькнуло что‑то вроде упрёка, но она промолчала, лишь поправила прядь светлых волос за ухо.</p><p>Норма, шатенка с мягкими волнами каштановых волос до плеч и тёплым каре‑зелёным взглядом, сидя у окна, улыбнулась и с воодушевлением ответила: «Я познакомилась с одним! Мы потанцевали, поели мороженого, в общем, вечер удался. Он такой внимательный был — даже зонт предложил, когда начало накрапывать».</p><p>Кристина, тоже блондинка, но с более теплым оттенком волос и серыми глазами, вздохнула, опустила глаза в стол и тихо призналась: «Я опять не удержалась…»</p><p>Дора всплеснула руками и, покачав головой, протянула: «Ох, подруга… Ну что с тобой делать?» Её чёрные, как вороново крыло, волосы блеснули в свете лампы, когда она слегка наклонилась вперёд, выражая искреннее участие.</p><p>Вики скрестила руки на груди и с лёгкой усмешкой произнесла: «Кристина, Кристина… Даже тут не обделила себя мужским вниманием. Неудивительно, что вокруг тебя всегда толпа поклонников — ты же сияешь, как новогодняя ёлка!»</p><p>Кристина подняла голову, на мгновение встретилась взглядом с Вики, а затем с деланной беспечностью пожала плечами: «Да, я такая. Что тут поделать? Сердце хочет любви, а ноги — танцев!»</p><p>Норма отставила чашку и, слегка нахмурившись, добавила: «Кстати, Сауль ещё тот бабник. Позавчера он танцевал с Кристиной, вчера — со мной. Сегодня, глядишь, найдёт новую жертву. И ведь обаяние у него — море, сразу и не поймёшь, что за маской обаяния скрывается…»</p><p>Дора строго посмотрела на подруг и напомнила: «Напоминаю, девочки, он женат. Это меняет дело. Нельзя так легкомысленно относиться к чужим семьям».</p><p>Кристина вскинула брови и возмущённо воскликнула: «Какой нахал! Как можно так себя вести? Использовать своё обаяние, чтобы морочить головы девушкам, зная, что дома ждёт жена?»</p><p>Вики усмехнулась и, глядя Кристине прямо в глаза, парировала: «Ты же сама изменила Леонардо. С тем парнем из танцзала. Помнишь? Высокий, кудрявый, в чёрной футболке? Вы тогда так увлечённо кружились в вальсе…»</p><p>Кристина на мгновение замерла, потом слегка покраснела и возразила: «Но Сауль уже официально женат. Это совсем другое дело. Я… я тогда совершила ошибку, признаю. И жалею об этом. Леонардо был хорошим человеком, а я поступила некрасиво».</p></section><section><title><p>27 глава</p></title><p>Леонардо - Инрике, зайди ко мне. Инрике - Что случилось, Леонардо? Леонардо - Тычет пальцем в компьютер: вот, погляди, что случилось. Инрике - Но как это могло произойти? Леонардо - Я не знаю. Позавчера вечером открыл свой ноутбук дома, и тут такое. Инрике - И что мы будем делать? Леонардо - Диего уже занялся этим вопросом. Я бы мог вызвать Лукаса, но не хочу портить им отдых. Инрике - Как они там? Леонардо - У них все хорошо. У обоих такие счастливые голоса. Инрике - Вот еще бы Диего так же удачно женился. Леонардо - Сам об этом мечтаю. Но, по ходу, этот оболтус лет до тридцати пяти будет холостым ходить. Инрике - Жаль, у Хадэ не было сестры-близнеца. Леонардо - Этого так просто не проймешь. Инрике - А ты попробуй его убедить. Объясни про одинокую старость, что жизнь — это не только тусовки после работы.</p><p>Хадэ — ты не обиделся на меня вчера? Ведь ты всё для меня делаешь, а я так расплакалась о маме, как будто я плохо живу и вообще… — её голос дрожал, а глаза снова наполнялись слезами, но она старалась сдержать их, глядя Лукасу в лицо. Она сидела в инвалидном кресле у окна, пальцы нервно теребили край пледа.</p><p>Лукас — подошёл к ней вплотную, опустился на корточки рядом с креслом, чтобы оказаться с ней на одном уровне. За это не обижаются, — тихо произнёс он, целуя её нежно, почти невесомо, в висок. Затем он слегка приподнялся и коснулся губами её лба, словно благословляя. — Я тебя отлично понимаю. Моя мама умерла, когда я только родился, так что мне знакомо это чувство пустоты… — его голос чуть дрогнул, но он тут же взял себя в руки, осторожно погладив Хадэ по руке.</p><p>Хадэ — улыбнулась сквозь слёзы и наклонилась вперёд, насколько позволяло положение, чтобы нежно поцеловать его в шею, затем ещё раз — чуть ниже, задержавшись на мгновение, чтобы ощутить тепло его кожи. Она опустила голову ему на плечо. Её дыхание постепенно выравнивалось, а дрожь в теле утихала. Она чувствовала, как тепло его тела проникает в неё, даря ощущение безопасности.</p><p>Лукас — мама — это святое. Если тебе будет грустно, ты можешь поплакать у меня на плече, я пойму и окутаю тебя своей любовью ещё сильнее, чем обычно. — Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и провёл большим пальцем по её щеке, стирая одинокую слезу. Затем наклонился и поцеловал её в уголок губ, едва ощутимо, почти робко.</p><p>Хадэ — подняла руку и погладила его по лицу, осторожно обводя пальцами линию бровей, скулы, губы. С улыбкой разглядывая его лицо, запоминая черты, которые уже стали такими родными. В этот момент ей казалось, что весь мир сузился до этих мгновений рядом с ним. Она чуть подалась вперёд в кресле и запечатлела короткий поцелуй на его подбородке, а потом ещё один — у самого края губ.</p><p>Лукас — поцеловал её ладони одну за другой, задержавшись на каждой, словно запечатлевая этот момент в памяти. Потом, не удержавшись, он наклонился ближе и накрыл её губы долгим, трепетным поцелуем, вложив в него всю свою нежность и заботу. Одной рукой он осторожно придерживал её за спину, чтобы ей было удобнее.</p><p>Хадэ — закрыла глаза, растворяясь в его прикосновениях и поцелуях. Она ощущала, как напряжение покидает её тело, уступая место спокойствию и умиротворению. Ей хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Она ответила на поцелуй, а затем, чуть отстранившись, быстро поцеловала его в нос, в щёку, снова в губы — легко, игриво, но от всего сердца.</p><p>Лукас — осторожно переместился так, чтобы сесть на подлокотник кресла рядом с Хадэ. Он обнял её за плечи, прижимая к себе, и начал оставлять цепочку нежных поцелуев вдоль линии её челюсти, спускаясь к шее и возвращаясь обратно к губам. Его движения были бережными, полными заботы.</p><p>Хадэ — прижала Лукаса к себе, запустив пальцы в его волосы. Она ответила на поцелуй, вкладывая в него всю благодарность и нежность, которые переполняли её сердце. Затем, чуть запыхавшись от эмоций, она осыпала его лицо быстрыми, лёгкими поцелуями — в лоб, в брови, в кончик носа.</p><p>Лукас — аккуратно поправил плед на коленях Хадэ, заботливо укрыв её потеплее. Что ещё я могу для тебя сделать? — прошептал он, уткнувшись лбом в её лоб и легко коснувшись её губ своими.</p><p>Хадэ — я бы хотела остаться здесь ещё на несколько дней. Не хочу видеть Росу. — Её голос звучал тихо, но твёрдо. — Мне так спокойно рядом с тобой…</p><p>Лукас — всё, что захочешь, мой генерал. Тем более мне очень нравится находиться наедине с тобой. — Он снова поцеловал её в губы, затем — в кончик носа, в лоб, ещё раз в губы, чуть дольше и глубже. — Мы можем устроить себе маленький отпуск: смотреть фильмы, есть пиццу, гулять по городу, когда ты будешь готова… Всё, что пожелаешь. — Его улыбка была тёплой и искренней. Он осторожно провёл рукой вдоль её спины, поддерживая.</p><p>Хадэ — открыла глаза и посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо, Лукас. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. — Она снова слегка наклонилась к нему, насколько могла, и быстро поцеловала его в подбородок.</p><p>Лукас — откинулся на спинку кресла рядом, продолжая держать Хадэ за руку. Он укрыл их обоих дополнительным пледом. — Спи, если хочешь. Я буду рядом. Всегда. — Он поцеловал её в макушку, затем в висок, и устроился поудобнее, прислушиваясь к её ровному дыханию.</p><p>Хадэ — через несколько минут действительно расслабилась и задремала, убаюканная его присутствием. Её лицо, наконец, стало безмятежным, а на губах застыла лёгкая улыбка.</p><p>Лукас — смотрел на неё, любуясь тем, как мирно она спит. В его душе разливалась тихая радость: он был счастлив, что может подарить ей хотя бы немного покоя. Осторожно поправив плед, он наклонился и очень осторожно, почти невесомо, поцеловал её в щёку. Затем откинулся назад, закрыл глаза, наслаждаясь моментом и думая о том, как сделать следующие дни ещё более особенными для Хадэ.</p><p>Нина (озадаченно перебирает бумаги на столе, хмурится):— А что делать с этими назначениями? Я нашла документы некой Доры… Здесь целый блок — анализы, протоколы консультаций, даже предварительные схемы стимуляции. Всё аккуратно, по порядку. Но имя мне незнакомо.</p></section><section><title><p>28 глава</p></title><p>Роса - Ты представляешь, она захотела еще там задержаться. Майра - Моет посуду. Роса - У Дон Леонардо проблемы с бизнесом, а они? Никакой помощи отцу. Майра - Диего уже всем занимается. Роса - Вот именно, что Диего. Лукасу все по барабану, кроме этой своей. Майра - Подумаешь, вернутся на пару дней позже. Роса - На неделю. Майра - У них, между прочим, медовый месяц. Роса - Она умеет управлять Лукасом. Майра - Прошло только полторы недели, как их нет дома. Роса - А разве этого не достаточно для того, чтобы отдохнуть? Майра - Будь у меня муж, мы бы тоже так отдыхали. Роса - Вам, молодежи, лишь бы отдыхать.</p><p>Абдул - Ну, Али, мы договорились. Али - Я обещаю заботиться о Назире. Абдул - Не подведи, Али. Али - Сорайда, сделай нам чайку. Сорайда - Слушаюсь, сид Али. Али - Так приступим к обсуждению калыма. Абдул - Тридцать два верблюда. Не меньше. Али - Ты, оказывается, еще тот спекулянт. Абдул - Моя племянница бесценна. Али - Ладно, договорились. Карина - Ваш чай. Сорайда просила передать вам еще бурсаки. Али - Ступай, Карина. Абдул - Указал количество золота.</p><p>Латифа резко распахнула глаза, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, ладони дрожали. Она провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмара, но образы сна всё ещё стояли перед глазами — чёткие, почти осязаемые.</p><p>Во сне она видела только Хадэ — свою двоюродную сестру, с которой они никогда не росли вместе. Латифа воспитывалась у дяди, а Хадэ жила с мамой в Майами. Они редко виделись, но Латифа всегда тепло относилась к сестре — до тех пор, пока Хадэ не исчезла. Уехала с Лукасом, и с тех пор о ней ничего не было слышно. Официально её считали без вести пропавшей.</p><p>сновидении Хадэ выглядела в точности как в тот вечер, о котором Латифа ничего не знала — весёлая, раскрасневшаяся, с бокалом вина в руке. Они с Лукасом сидели в ресторане, и Хадэ смеялась — звонко, беззаботно, запрокидывая голову. Латифа не видела Лукаса, только силуэт где‑то на периферии, но всё внимание притягивала Хадэ.</p><p>Сначала бокал был просто частью картины — деталью, не вызывавшей тревоги. Но постепенно он начал выделяться: стал ярче, крупнее, заметнее. Свет играл на гранях стекла, капля вина повисла на краю, готовая сорваться… И чем отчётливее проступали детали бокала, тем сильнее внутри Латифы нарастала волна ужаса.</p><p>Она замерла во сне, не в силах пошевелиться. В голове зазвучали строгие слова, выученные с детства: вино — грех, оно оскверняет душу, мусульманин не должен к нему прикасаться. А тут — Хадэ, её родная сестра, — наслаждается этим запретным напитком.</p><p>«Хадэ… нет…» — беззвучно шептала Латифа, но её голос тонул в звуке смеха сестры. Ей хотелось крикнуть, остановить её, вырвать бокал из рук, но она была бессильна — лишь молча смотрела, как Хадэ делает глоток, смакует вкус, снова смеётся.</p><p>Постепенно бокал заполнил всё пространство сна. Он вырос, заслонил собой всё остальное — лицо Хадэ, интерьер ресторана, даже ощущение реальности. Латифа почувствовала, как её охватывает паника: это не просто напиток, это символ чего‑то большего, знак того, что Хадэ окончательно отдалилась от всего, что им было дорого.</p><p>Именно в этот миг Латифа и проснулась — резко, будто её толкнули в грудь. Она схватилась за одеяло, пытаясь унять дрожь, глубоко задышала, оглядываясь по сторонам. Комната была привычной: мягкий свет пробивался сквозь шторы, на стене висела старая фотография — они с Хадэ в детстве, улыбающиеся, стоящие рядом у моря. Всё спокойно. Но внутри всё ещё бушевала буря.</p><p>Латифа откинулась на подушки, закрыла лицо руками. Воспоминания о сне не отпускали: весёлое лицо Хадэ, блеск вина в бокале, её беззаботный смех. Она сжала край одеяла, чувствуя, как к горлу подступает ком.</p><p>Да что же ты творишь, Хадэ… — тихо выругалась Латифа.</p><p>Она не знала наверняка, что сейчас с сестрой. Но что‑то подсказывало: Хадэ где‑то там, далеко, и, возможно, ей действительно хорошо. Она сбежала с Лукасом — осознанно, по своей воле. Не пропала, не стала жертвой обстоятельств, а просто выбрала другую жизнь.</p><p>Мысли крутились в голове, не давая покоя. Латифа перевернулась на бок, подтянула колени к груди.</p><p>В памяти всплыли строгие наставления дяди: «Запад — это искушение. Там нет истинных ценностей, лишь мишура, разврат и пустое веселье». Рядом с ним всегда была Сорайда, кивающая в знак согласия, повторяющая: «Настоящая женщина должна хранить традиции, а всё, что за их пределами, — соблазн и грех». Эти слова вложили в неё с детства, укрепили в сознании чёткую границу: есть правильный мир — восточный, с его устоями, ритуалами, долгом перед семьёй, — и есть неправильный, где свобода оборачивается падением, а радость — развратом.</p><p>Латифа закрыла глаза. Теперь она отчётливо понимала источник своей злости: Хадэ посмела быть счастливой там, в том самом «неправильном» мире. В мире, который Латифе с детства учили презирать.</p><p>За окном шёл дождь — монотонный, холодный, будто оплакивающий что‑то утраченное. Капли стекали по стеклу, рисуя неровные дорожки, а ветер время от времени встряхивал ветви деревьев, бросая горсти воды в окно. В комнате было тихо, только этот стук дождя да ровное дыхание Муны нарушали тишину. Она тихо спала на соседней кровати, свернувшись клубочком, — спокойная, безмятежная, словно сама природа оберегала её сон.</p><p>Саид стоял у окна, глядя в темноту. Его силуэт чётко вырисовывался в тусклом свете ночника, плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Он не замечал ни сырости, проникающей в комнату, ни сквозняка, гуляющего по полу. В голове крутились одни и те же мысли, едкие, горькие, как полынь.</p><p>«Пусть промокнет под дождём, — думал он, стискивая зубы. — Пусть Хадэ будет плохо. Пусть почувствует, каково это — остаться одной, без поддержки, без тепла. Пусть поймёт, что её выбор — не свобода, а одиночество».</p><p>Он представил, как она стоит где‑то там, в чужом городе, под этим же дождём. Волосы прилипли к лицу, пальто промокло насквозь, а вокруг — никого. Ни друзей, ни Лукаса. Этот предатель даже не будет отвечать на её звонки. Больше никогда не поинтересуется, где она и что с ней. Не спросит, тепло ли ей, поела ли она, не устала ли. Не предложит свой пиджак, не скажет тихое «извини». Ничего.</p></section><section><title><p>29 глава</p></title><p>Али - Вы приехали. Сорайда - Проходите. Латифа - Я бы хотела родить здесь. Мухаммед - Это верное решение. Али - Ну, вы проходите. Теперь получается так: ты мне зять, я тебе. Латифа - Смеётся. Мухаммед - А вы верно подметили, дядя Али. Сорайда - Принесла еду. С дороги вы, наверное, проголодались.</p><p>Лукас любовался сонной Хадэ. Её дыхание было ровным, а ресницы чуть подрагивали — будто во сне она видела что‑то невероятно приятное.</p><p>Хадэ открыла глаза, улыбнувшись ему. В её взгляде читалась тихая радость — как будто пробуждение рядом с ним было лучшим подарком.</p><p>Лукас: «Доброе утро, принцесса».</p><p>Он опустился к ней и начал целовать — сначала едва ощутимо, будто пробуя на вкус этот утренний миг, а затем всё более уверенно, наполняя его теплом и нежностью.</p><p>Хадэ закрыла глаза, тая от его прикосновений. Каждая ласка отзывалась внутри мягким трепетом, прогоняя остатки сна.</p><p>Лукас нежно поцеловал её губы, задержавшись на мгновение, словно запечатлевая этот момент в памяти. Затем коснулся губами её щёк — тёплых и чуть румяных после сна, — провёл губами по кончику носа, поцеловал висок, где едва заметно билась жилка. Лёгким, почти невесомым движением коснулся губами её век — будто благословлял самые светлые сны.</p><p>Хадэ была расслаблена. Ей казалось, что весь мир сейчас умещается в этих прикосновениях, в тепле его рук, в тихом дыхании рядом.</p><p>Лукас продолжал целовать Хадэ, бережно обнимая за талию. Его ладони скользили вдоль её спины, даря ощущение защищённости и уюта.</p><p>Хадэ обняла его шею одной рукой, притянула чуть ближе и тихо вздохнула — без слов, но так, что он всё понял.</p><p>Лукас: «Ну что, идём кушать и собираться?»</p><p>Хадэ приоткрыла глаза, вглядываясь в его лицо, и слегка нахмурила брови в шутливом недоумении: «А куда мы идём?»</p><p>Лукас улыбнулся, провёл ладонью по её волосам и ответил: «Мы снова идём в тот ресторан. Помнишь, где у входа растут глицинии? Я хочу сфотографировать тебя в том розовом платье — среди цветов, теперь уже в свете дня. Представь: утреннее солнце, лепестки, падающие с ветвей, ты в этом платье, которое так идёт к твоим глазам… Я заправил новую плёнку — надеюсь, она передаст всё, что я чувствую, когда смотрю на тебя».</p><p>Хадэ погладила его по лицу, медленно проведя пальцами вдоль линии скулы. Она любовалась его красотой — искренней, живой, такой родной. В этот момент ей захотелось запомнить каждую мелочь: как чуть подрагивают его ресницы, как в глазах отражается утреннее солнце, как на щеке появляется едва заметная ямочка, когда он улыбается.</p><p>Лукас: «Ну что, идём в ванную — умывать твоё личико?»</p><p>Не дожидаясь ответа, он легко поднял её на руки. Хадэ тихо рассмеялась, обвила его шею обеими руками и прижалась к плечу.</p><p>Лукас нёс её в ванную, шагая осторожно, будто она была самым хрупким и драгоценным сокровищем. По пути он шепнул: «Знаешь, каждый раз, когда я держу тебя вот так, мне кажется, что мир становится чуть более правильным местом».</p><p>Хадэ подняла голову, посмотрела ему в глаза и ответила так же тихо: «А мне кажется, что он становится волшебным».</p><p>В ванной Лукас аккуратно опустил её на ноги рядом с раковиной, но не сразу отпустил — на мгновение задержал в объятиях, коснулся лба лёгким поцелуем. Затем включил тёплую воду, проверил температуру и протянул Хадэ мягкое полотенце: «Готова встречать новый день?»</p><p>Хадэ улыбнулась, кивнула и повернулась к зеркалу. В её глазах уже горел огонёк предвкушения — дня, который обещал быть особенным.</p><p>Назира - Приехали мои дорогие. Латифа, как ты? Латифа - Ребёнок развивается нормально. Мухаммед - Обнял Назиру. Назира - Как же я по вам соскучилась. Латифа - И мы тоже. Мухаммед - Теперь дядя Али мне не только в роли свекра, но и зятя. Назира - Смеётся. Латифа - Саид будет на свадьбе? Когда он приезжает? Мухаммед - Да, когда он будет? Всё-таки ты наша общая сестра. Назира - Он прилетит завтра. Не было билетов. Возможно, из-за туристов. Ладно, пойду принесу вам чай.</p><p>Лукас: «Нам — красную рыбу в соевом соусе, два кусочка торта, суп, салат, куриное мясо и два бокала шампанского».</p><p>Он произнёс заказ, не отрывая взгляда от Хадэ, и едва заметно улыбнулся, когда официант кивнул и отправился выполнять его.</p><p>Хадэ, сидя напротив в инвалидном кресле под лёгкой тенью большого зонта, улыбнулась и добавила: «Люблю бывать на свежем воздухе. Здесь так хорошо — ветерок, запах цветов, пение птиц… Как будто весь мир замедлился, чтобы дать нам этот момент».</p><p>Лукас любовался красотой Хадэ. Солнечные лучи играли в её волосах, подчёркивая их темно каштановый оттенок, а глаза искрились, как будто в них отражалось само лето. Он не мог удержаться — обошёл стол, подошёл к ней и аккуратно присел рядом на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.</p><p>Хадэ взяла его за руку, нежно поцеловала ладонь и прошептала: «Спасибо, что привёл меня сюда».</p><p>Лукас наклонился и поцеловал её щёчку — легко, почти невесомо, но с такой теплотой, что у Хадэ защемило сердце. Затем, не удержавшись, коснулся губами её виска, провёл рукой по волосам и тихо сказал: «Ты даже не представляешь, как ты прекрасна сейчас».</p><p>Хадэ подняла лицо к нему, улыбнулась и поцеловала его висок в ответ. Её губы задержались на мгновение, а затем она чуть отстранилась и лукаво подмигнула.</p><p>Лукас обнял её, слегка сжал руку в знак поддержки и на секунду прижался лбом к её лбу. «С тобой каждый день — как праздник», — прошептал он.</p><p>Официант, тактично дождавшись паузы в их общении, принёс еду. Пожелал им приятного аппетита.</p><p>Хадэ с восторгом посмотрела на тарелку с красной рыбой: «Рыба — это так вкусно! Особенно когда она приготовлена вот так — с лёгким ароматом соевого соуса». Она взяла кусочек и отправила в рот, прикрыв глаза от удовольствия.</p><p>Лукас, не отрывая от неё взгляда, достал фотоаппарат и сделал несколько кадров — Хадэ в момент наслаждения едой, с лёгкой улыбкой, с блеском в глазах.</p></section><section><title><p>30 глава</p></title><p>Лукас — Сейчас мы покушаем и пойдём в торговый центр.Хадэ — А зачем?Лукас — Тебе нужно купить очень мягкую подушку для дома и ещё немного одежды.Хадэ — Но у меня всё есть.Лукас — Но этого мало. Я люблю, когда ты каждый день меняешь наряды. Сидишь такая красивенькая. Глазки светятся.Хадэ — Они светятся, потому что ты заботишься обо мне.</p><p>Лукас нежно поцеловал губы Хадэ, бережно придерживая её щёки.Лукас — Потому что люблю тебя.Хадэ улыбнулась, в её глазах заиграли тёплые искорки, а на щеках появился лёгкий румянец.</p><p>Лукас — Какая же ты миленькая… — Он крепко обнял Хадэ, ласково поглаживая её по спине. — Моя куколка.</p><p>Хадэ положила свою руку ему на щёку — это был тихий, но выразительный жест благодарности. Её пальцы слегка дрогнули, словно пытаясь передать всю глубину её чувств без слов.Лукас поцеловал её ладонь, задержав губы на мгновение дольше, чем обычно.Лукас — Я покормлю тебя сам. Люблю заботиться о тебе.</p><p>Хадэ с аппетитом принялась за макароны с сыром и салат. Она аккуратно наколола кусочек сыра на вилку, задумчиво посмотрела на Лукаса и улыбнулась.Хадэ — Спасибо, Лукас. Ты такой внимательный.</p><p>Лукас — Пей чаёк, — он протянул ей стакан с ароматным чаем, от которого поднимался лёгкий пар.</p><p>Хадэ сделала несколько глотков, наслаждаясь теплом и нежным вкусом бергамота.Хадэ — Ммм, какой вкусный чай! Ты его специально для меня заварил?Лукас — Конечно. Я знаю, какой ты любишь. — Он улыбнулся и вытер личико Хадэ салфеткой, аккуратно, почти по‑детски. Затем протянул ей вафли и баночку клубничного варенья. — Попробуй эти вафли. Я видел, как ты на них смотрела в прошлый раз.</p><p>Хадэ намазала вафлю вареньем, откусила кусочек и закрыла глаза от удовольствия.Хадэ — Ммм… Как вкусно! Ты всегда знаешь, что мне понравится.Лукас тоже взял вафлю, отпил чая и посмотрел на Хадэ с нежностью.Лукас — Видеть, как ты радуешься таким мелочам, — самое большое счастье для меня.</p><p>Хадэ подняла глаза и встретилась с его взглядом. В этот момент между ними возникло что‑то особенное — тихое, глубокое, полное взаимной любви и понимания.</p><p>Хадэ — Знаешь, мне не нужны ни подушки, ни одежда… Главное, что ты рядом.Лукас — И всё же я хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее. — Он слегка сжал её руку. — Пойдём? После обеда будет ещё веселее.</p><p>Хадэ кивнула, доедая последнюю вафлю. В её душе разливалась теплота — не только от еды, но и от заботы Лукаса, которая делала каждый день особенным.</p><p>Назира - проходите. Саид - обнял сестру. Муна - зашла в дом. Назира - как там мой племянник поживает? Муна - пока только первый триместр. Я еще не знаю. Назира - вы, наверное, голодные? Саид - да, поели бы чего-нибудь. Муна - и от чая бы не отказались. Назира - я сейчас всё принесу. Саид - дом, милый дом.</p><p>Лукас — Давай зайдём сюда.Хадэ — Давай, — сидя в своём кресле, она искренне улыбнулась. Девушка обожала цветы, и её глаза сразу заблестели от радости, а на щеках появились милые ямочки.</p><p>Они вошли в цветочный магазин. Помещение утопало в красках: пышные букеты роз всех оттенков — от белоснежных до тёмно‑бордовых, нежные тюльпаны, изящные лилии и россыпь мелких цветов создавали настоящую радугу. Воздух был наполнен тонким, сладковатым ароматом — смесью запахов лаванды, жасмина и свежих эвкалиптовых веточек.</p><p>Лукас — Я знаю, ты любишь цветы.Хадэ медленно покатила кресло вдоль витрин, с восхищением рассматривая цветы в магазине. Она остановилась возле композиции из белых гербер и сиреневых ирисов, наклонилась ближе, вдыхая их нежный запах, и осторожно коснулась лепестков кончиками пальцев.</p><p>Лукас — Давай купим тебе цветочек?Хадэ — Не стоит. У нас дома и так достаточно цветов. К тому же я хочу запомнить этот момент — как мы здесь вместе, среди всей этой красоты.Лукас мягко улыбнулся ей, подошёл ближе и нежно обнял за плечи.Лукас — Ну что, идём за подушкой?Хадэ — Идём.</p><p>В отделе домашнего текстиля Лукас с усердием начал опробовать подушки на мягкость. Он сжимал их в руках, клал на них голову, проверял, насколько они податливы и удобны.Хадэ, улыбаясь, наблюдала за ним. Ей было приятно видеть, с какой заботой и вниманием он подходит к выбору. Она слегка наклонилась в кресле, чтобы лучше рассмотреть подушки, которые он выбирал.Хадэ (про себя) — Он такой заботливый… Даже в мелочах старается сделать всё идеально для меня.</p><p>Лукас обратился к продавцу:Лукас — Девушка, я же вам говорю, не ортопедические подушки, а мягкие — для головы. Чтобы на них можно было утонуть, понимаете? Чтобы было ощущение, будто лежишь на облаке.Продавец улыбнулась и принесла несколько вариантов.Продавец — Вот эта, например, с наполнителем из лебяжьего пуха — очень мягкая и воздушная. Ещё есть вариант с микроволокном — он чуть более упругий, но тоже очень комфортный.Лукас потрогал обе подушки, слегка прижал их к щеке, потом положил на них голову.</p><p>Лукас — Вот эта подойдёт! Идеально. Мягкая, но не слишком рыхлая.</p><p>Хадэ откинулась назад в инвалидном кресле, с улыбкой наблюдая, как Лукас бережно берёт новую подушку и аккуратно кладёт её в корзину, которую он предусмотрительно поставил на подлокотники её коляски.Лукас подошёл к ней, взял коляску и повёз дальше по торговому центру, осторожно объезжая высокие пороги и проверяя, чтобы путь был ровным и удобным.</p><p>Они вышли в главный атриум, где находился большой фонтан. Вода струилась каскадами, переливаясь в свете ламп, а у основания фонтана играли световые блики. Маленькие радуги возникали в брызгах, создавая волшебную атмосферу.Хадэ с восторгом разглядывала фонтан в магазине, заворожённо следя за движением струй. Её лицо озарилось детской радостью, а глаза заблестели, отражая разноцветные огни. Она чуть развернула коляску, чтобы рассмотреть фонтан с другого ракурса.Лукас не мог сдержать восторга, глядя на Хадэ. Ему нравилось ловить такие моменты — когда она забывала обо всём и просто радовалась красоте вокруг.</p></section><section><title><p>31 глава</p></title><p>Мухаммед, заметив, что Саид уже несколько минут сидит неподвижно, уставившись в одну точку, осторожно подошёл к брату. В комнате царил полумрак — только лампа на столе отбрасывала тёплый круг света, подчёркивая резкие черты лица Саида. Тени плясали на стенах, словно напоминая о буре, бушующей в душе старшего брата. Мухаммед положил руку на плечо Саида и мягко, но настойчиво спросил:</p><p>— Саид, что с тобой? Ты весь вечер сам не свой.</p><p>Саид медленно поднял глаза — в них читалась глубокая, почти физическая боль, смешанная с ожесточением. Он вздохнул, провёл рукой по лицу, будто стряхивая наваждение, и тихо ответил:</p><p>— Я всё думаю о Хадэ… Не могу выбросить её из головы. Её образ преследует меня днём и ночью.</p><p>Мухаммед нахмурился, сел рядом и слегка наклонился вперёд, показывая, что готов выслушать:</p><p>— Возможно, её уже нет в живых… Или ещё что‑то случилось, — произнёс он осторожно, стараясь не ранить брата ещё сильнее. — Время идёт, а от неё ни весточки.</p><p>Саид резко выпрямился, в его голосе зазвучала жёсткость, почти ожесточённость:</p><p>— Всё, что с ней случилось, она заслужила. Пошла против семьи, отвергла традиции, предпочла свои мечты долгу. Она знала, на что идёт.</p><p>Мухаммед медленно покачал головой. Его взгляд стал строгим, но в нём читалась и глубокая печаль. Он положил руку на колено брата, пытаясь смягчить свои слова:</p><p>— Аллах не любит тех, кто гнушается обычаями в угоду своих мечтаний и интересов. Но разве мы вправе судить её так строго? Мы не знаем всех обстоятельств.</p><p>Саид горько усмехнулся, его голос дрогнул:</p><p>— Он уже давно бросил её. Лукас. Хадэ скитается по холодным улицам, одна, без защиты, без дома… И это после всего, что она сделала со своей семьёй.</p><p>Мухаммед подался вперёд, его тон стал более настойчивым, почти обличительным:</p><p>— Неужели ты сомневался? Лукас — ненадёжный человек. Он западный, у них не приняты ценности семьи, их жизнь — это свобода без границ, эгоизм без оправданий. Он никогда не смог бы дать ей то, что даёт род.</p><p>Саид сжал кулаки, его лицо исказилось от смеси гнева и боли. Он встал, сделал несколько шагов по комнате, потом резко обернулся к Мухаммеду:</p><p>— Ему понравилось, что она им восхищается, и не более, — выговорил он с горечью. — Он видел в ней лишь восхищение, а не женщину, которую нужно беречь. Использовал её чувства, как игрушку.</p><p>Он замолчал на мгновение, потом добавил уже твёрже, с холодной решимостью в голосе:</p><p>Мухаммед, ты прав. Хадэ не заслужила по жизни ничего хорошего. Она предала обычаи, отвернулась от семьи, когда ей было удобно. Пусть он её бросил. Пусть она испытывает боль и унижение — те самые, которые испытал я перед всей Мединой, когда она ушла с ним.</p><p>Саид сделал паузу, его глаза сверкнули холодным огнём:</p><p>— Если она вернётся… — он произнёс это медленно, чеканя каждое слово, — я ни за что не прощу её. А даже если и возьму второй женой — буду относиться к ней не так, как к Муне. Хадэ будет в доме в качестве прислуги. Пусть помнит своё место. Пусть каждый день вспоминает, что потеряла.</p><p>Мухаммед, ты прав, брат, — повторил Саид, и в его голосе прозвучала железная решимость. — Пусть ей будет плохо в Майами. Там, где она мечтала обрести счастье. Пусть поймёт, что истинное счастье — в семье, в традициях, в уважении к корням. Но она этого не оценила.</p><p>Мухаммед на мгновение задумался, глядя на брата. В его глазах мелькнуло что‑то сложное — смесь сочувствия и твёрдости. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на тёмную улицу, а затем обернулся к Саиду:</p><p>— Если Хадэ вернётся, — произнёс Мухаммед твёрдо, — мы закроем дверь перед её носом. Она сделала свой выбор. И теперь должна нести за него ответственность.</p><p>Саид поднял глаза на брата. Впервые за вечер на его лице появилась тень чего‑то похожего на облегчение. Он медленно кивнул:</p><p>— Да, брат. Так будет правильно. Она отвергла нас — значит, мы не обязаны её принимать.</p><p>Мухаммед вернулся к дивану, сел рядом с Саидом и положил руку ему на плечо:</p><p>— Но помни, Саид, — добавил он мягче, — наша сила не в жестокости, а в верности традициям и семье. Мы защищаем то, что нам дорого. И это важнее любых обид.</p><p>Саид глубоко вздохнул, расправил плечи. Напряжение, сковывавшее его всё это время, начало понемногу отпускать.</p><p>Ты прав, Мухаммед, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала искренняя благодарность. — Спасибо, что стоишь рядом.</p><p>Братья помолчали, глядя друг на друга. За окном поднялся ветер, зашелестели листья на старом финиковом дереве. Но в комнате стало спокойнее — родственная связь, проверенная испытаниями, снова доказала свою прочность.</p><p>Хадэ сидела в своём кресле, наблюдая за весенним дождливым вечером. За окном капли стучали по подоконнику, а размытые огни улиц отражались в мокрых тротуарах. В комнате пахло свежезаваренным чаем и едва уловимо — цветущей сиренью: букет стоял на столе в простой стеклянной вазе, наполняя пространство тонким ароматом пробуждающейся природы. Лёгкий сквозняк шевелил занавески, принося с улицы свежесть после дождя.</p><p>Лукас, стоявший у окна, обернулся к ней и тихо произнёс:</p><p>— Лукас… Если ты захочешь, мы можем приехать домой, забрать все наши вещи и купить дом здесь, в Амстердаме. Чтобы Роса не доставала тебя.</p><p>Он подошёл ближе, его взгляд был полон заботы, а голос звучал особенно мягко, будто боялся нарушить хрупкую тишину вечера.</p><p>— Не стоит, — покачала головой Хадэ, слегка улыбнувшись. — Глупо уезжать из‑за Росы. Она всего лишь прислуга, её слова не должны иметь для нас никакого значения.</p><p>Лукас опустился перед ней на колени, обнял, крепко, но бережно прижав к себе, и Хадэ закрыла глаза, растворившись в нём. В этот момент весь мир сузился до тепла его рук, до мерного стука его сердца, до ощущения полной защищённости, которое она всегда испытывала рядом с ним.</p><p>Он гладил её по спине, словно ребёнка — медленно, ритмично, успокаивающе, — и Хадэ тихо покачивалась в его объятиях, чувствуя, как уходит напряжение, сковывавшее мышцы после долгого дня. Усталость накатывала волнами, но в его руках она ощущала себя в безопасности, словно ничто в мире не могло её потревожить.</p></section><section><title><p>32 глава</p></title><p>Али и Назира вышли в зал. Сорайда принесла угощения. Муна: "Лара, Назира такая красивая невеста!" Латифа: "И не говори. Глаза так горят." Дунья: "Ах, вот значит как. Ну, я Али ещё покажу." Саид: "Смотри, Мухаммед. Наша сестра так счастлива." Мухаммед: "Ещё бы." Али танцует с Назирой. Абдул: "Ну что же, поздравляю, Али. Теперь ты окончательно вошёл в нашу семью."</p><p>Хадэ — проснулась, медленно разомкнула глаза и улыбнулась, увидев рядом Лукаса. Её взгляд был мягким, наполненным теплом и нежностью.</p><p>Лукас — нежно погладил её по волосам, провёл ладонью вдоль спины, а затем бережно обнял, прижимая к себе. Он слегка коснулся губами её лба и тихо прошептал: «Доброе утро, моя радость».</p><p>Хадэ — повернулась к нему, приподнялась на локтях и нежно, трепетно поцеловала его шею. Затем чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и ласково провела пальцами по его щеке.</p><p>Лукас — улыбнулся, обнял её крепче и тихо произнёс: «Проснулась, моя принцесса? Ай, моя куколка, как же я тебя люблю…» Он оставил лёгкий поцелуй на её виске, потом ещё один — за ушком, едва касаясь кожи.</p><p>Хадэ — прижалась к нему сильнее, ощущая, как успокаивается сердце в его объятиях. «И я тебя, любовь моя… Безумно люблю», — ответила она и подарила ему долгий, тёплый поцелуй в губы.</p><p>Лукас — ответил на поцелуй, а когда они отстранились, слегка щёлкнул её по носу и весело сказал: «Идём кушать, а?»</p><p>Хадэ — слегка покачала головой, её взгляд устремился к окну. «Я бы хотела ещё немного полюбоваться природой через окно… Так спокойно, так красиво…»</p><p>Лукас — с улыбкой кивнул. «Всё, что пожелаешь, любовь моя», — произнёс он и аккуратно усадил её в коляску. Прежде чем отпустить, он наклонился и оставил нежный поцелуй на её щеке, а потом ещё один — в уголок губ.</p><p>Хадэ — благодарно улыбнулась и повернулась к окну. Она смотрела на птиц, кружащих в небе, на первые лучи солнца, играющие на ветвях деревьев, и не могла сдержать восхищённого вздоха. «Как же это прекрасно…» — прошептала она.</p><p>Лукас — начал собирать вещи, но время от времени бросал взгляд на Хадэ. Его сердце наполнялось теплом при виде её восторженного лица. Закончив, он подошёл к ней, встал рядом и положил руку на спинку коляски.</p><p>Хадэ — почувствовала его присутствие и обернулась. Её глаза светились счастьем.</p><p>Лукас — не смог удержаться: он наклонился, обнял Хадэ и нежно поцеловал её в щёчку. Затем, чуть отстранившись, провёл пальцами по её волосам и с умилением произнёс: «Какая же ты миленькая…» Он снова поцеловал её — на этот раз в лоб, задержавшись на мгновение. «Ну что, идём кушать?»</p><p>Хадэ — улыбнулась, взяла его за руку и слегка сжала её. «Идём», — сказала она и потянулась к нему для ещё одного поцелуя — короткого, но полного любви.</p><p>Они двинулись к выходу. По пути Лукас ещё раз обнял Хадэ, а она, в ответ, прижалась к его плечу и тихо прошептала: «Спасибо, что ты есть». Лукас лишь улыбнулся и, наклонившись, оставил ещё один лёгкий поцелуй на её макушке.</p><p>Леонардо прогуливается по городу. Марисса: — Добрый день, Дон Леонардо. Леонардо: — Как тебе не стыдно? Марисса: — Что? Леонардо: — Ты наговорила Лукасу и Хадэ столько гадостей, хотя они не виноваты в ваших отношениях с Диего. Это ваша жизнь, не их. Марисса: — Но ведь они тоже неуважительно отзывались обо мне, считая Диего правым в этой ситуации. Леонардо: — А что, тебе действительно не нужны мои деньги через Диего? — хитро улыбнулся. Марисса виновато опустила голову. Леонардо: — Значит, всё-таки это так. Марисса: — Прощайте, Дон Леонардо. Леонардо смеётся: — Вот всё и прояснилось, голубушка. Диего она любила, а ты любила деньги нашей семьи и не более.</p><p>Саид стоял у колонны, машинально вертя в руках стакан с гранатовым соком. Вокруг кипела свадьба: гости смеялись, танцевали. Но он почти не замечал этого праздника. Взгляд снова и снова скользил по залу — мимо улыбающихся лиц, ярких платьев, танцующих — девушек в поисках одного‑единственного силуэта.</p><p>Хадэ здесь не было. Он знал это. Уже проверил все уголки: банкетный зал, террасу, сад, даже подсобные помещения у кухни. Но всё равно искал. Невольно, почти рефлекторно.</p><p>Вот он замер у фуршетного стола, делая вид, что выбирает канапе. Взгляд тем временем обшаривал дальнюю часть зала, где за столиками сидели родственники со стороны невесты. Её там не было — он уже проверял трижды.</p><p>«Глупо, — мысленно одёрнул он себя. — Её нет. И не будет». Но стоило кому‑то в светлом платье двинуться через зал, как сердце на миг замирало. Высокая блондинка в шифоновом наряде обернулась — не она. Девушка с распущенными волосами скрылась за пальмой в кадке — не она. Даже когда две подружки невесты, смеясь, закружились в танце, он на секунду поймал себя на мысли: «А вдруг?..»</p><p>Он отошёл к окну, будто любуясь вечерним садом. Пальцы нервно постукивали по краю стакана. В отражении стекла мелькали силуэты гостей, и на долю секунды ему показалось, что вот она — тонкая фигура, знакомый изгиб шеи, манера откидывать волосы назад… Но нет. Всего лишь тётя Марьям в новом шарфе.</p><p>Почему я вообще её ищу? — раздражённо подумал Саид. — Она сбежала. Бросила всех. Предала семью». Мысль эта звучала как заученная мантра — он повторял её, чтобы заглушить другое, более настойчивое чувство: смесь тревоги, досады и чего‑то ещё, что он не хотел называть. В этот момент в памяти всплыл голос Назиры — строгий, но полный заботы: «Саид, ты слишком много берёшь на себя. Не позволяй чужим ошибкам ранить тебя». Он невольно улыбнулся. Сестра всегда умела найти нужные слова, даже когда он не хотел их слышать.</p><p>Кто‑то хлопнул его по плечу:</p><p>Саид, дружище! Ты чего тут один стоишь? Пошли танцевать!Он обернулся — это был его двоюродный брат с раскрасневшимся от веселья лицом и стаканом апельсинового сока в руке.— Да так, — Саид выдавил улыбку. — Просто… задумался.Взгляд в последний раз скользнул по залу — вдоль столов, к арке, ведущей в сад, к дверям…</p></section><section><title><p>33 глава</p></title><p>Педро, сидя в гостиной на старом кожаном диване, задумчиво крутил в руках фоторамку с фотографией их компании — на ней они с Лукасом, Тони и Диего смеялись, стоя у моря после долгой велосипедной прогулки. Он вздохнул и поднял взгляд на брата:</p><p>— Что‑то Лукас совсем не заходит к нам? — произнёс он тихо. — Раньше хоть раз в месяц заглядывал — то на кофе, то просто поболтать. А теперь будто и не было всех этих лет дружбы.</p><p>Тони, развалившись в кресле у камина, где тлели последние угли, кивнул и отложил журнал, который бездумно листал последние десять минут:</p><p>Да, ты прав. Он совсем перестал с нами общаться. Даже в общих чатах не появляется. Вчера написал ему: «Эй, может, в выходные сгоняем на рыбалку, как в старые времена?», — а он даже не прочитал сообщение.</p><p>Мальвино, отец Педро и Тони, который сидел в углу комнаты за большим деревянным столом и разбирал какие‑то бумаги, отложил ручку, откинулся на спинку стула и спокойно произнёс:</p><p>— Лукас женился. Не нужно забывать об этом. У него теперь другая жизнь, другие приоритеты. Он не просто наш весёлый Лукан — он муж, и это меняет многое.</p><p>Педро резко повернулся к отцу, всплеснул руками так, что фоторамка чуть не упала:</p><p>— Он даже не звонит! Мы же друзья с детства. Вместе в школе шалили, на велосипедах гоняли, в футбол играли до темноты… Неужели это всё теперь не имеет значения?</p><p>Тони подхватил, слегка нахмурившись и постукивая пальцами по подлокотнику кресла:</p><p>— Диего, вот, тот хоть позванивает нам частенько. Рассказывает, как дела, спрашивает, что у нас. А вот Лукас… совсем про нас забыл. Будто мы для него больше никто.</p><p>Мальвино встал, подошёл к камину, поправил поленья, чтобы огонь снова разгорелся, и обернулся к сыновьям. В его голосе прозвучало раздражение пополам с усталостью, но сквозь него проступала и отеческая забота. Он тяжело вздохнул и добавил:</p><p>— Какие вы ещё дети, — сказал он сыновьям, слегка понизив голос. — Человек вышел на новый уровень, стал серьёзнее. У него семья, ответственность, новые заботы. Думаете, ему сейчас до посиделок с вами? Тем более Хадэ… Она инвалид и требует больше внимания — постоянные визиты к врачам, особый уход, поддержка. Всё это отнимает массу времени и сил.</p><p>Эх вы… — продолжил Мальвино, оборачиваясь к сыновьям. — Вы видите только то, что он перестал приходить и звонить. Но не задумываетесь, сколько всего на него сейчас свалилось. Он не забыл вас — он просто пытается быть хорошим мужем, заботиться о той, кто в нём особенно нуждается.</p><p>Тони вдруг выпрямился в кресле, оживился и добавил с горячностью:</p><p>— Да и вообще, жениться в 20 с половиной лет — это безрассудно! В таком возрасте нужно жить, наслаждаться свободой, путешествовать, узнавать мир.</p><p>Педро подхватил:</p><p>Точно! Мне кажется, хотя бы два‑три года ещё нужно погулять. А ещё лучше — пять лет. Поучиться, поработать, понять, чего хочешь от жизни. А потом уже думать о семье.</p><p>Решив не сдаваться, Тони достал свой старый кнопочный телефон, быстро набрал сообщение Лукасу и отправил. Несколько минут в комнате царила тишина. Вдруг телефон пикнул. Тони взглянул на экран, лицо его помрачнело. Он протянул телефон Педро:</p><p>— Вот, смотри. Читай.</p><p>Педро взял телефон и вслух прочёл ответ Лукаса:</p><p>«Мы с женой возвращаемся из медового месяца. Заезжать к вам я больше не смогу. Я перерос наши беззаботные прогулки и бесцельное времяпровождение. Извини, Тони. Я знаю, Диего уехал, но с вами мне больше не интересно. Вы не обижайтесь, но жена для меня важнее».</p><p>Педро опустил телефон, посмотрел на брата, потом на отца. В его глазах читалась обида:</p><p>С ним теперь и общаться‑то неинтересно больше… То ли дело Диего! — он вернул телефон Тони. — Видишь, папа, как он нам отвечает?</p><p>Тони с досадой швырнул телефон на диван:</p><p>— Вот видишь? Он нас просто отшивает. Считает, что стал выше нас, умнее, взрослее…</p><p>Мальвино медленно подошёл к сыновьям, сел рядом с ними на диван и положил руку сначала на плечо Педро, затем на плечо Тони:</p><p>Это его жизнь, — сказал он мягко, но твёрдо. — Он нашёл себе более надёжного друга — жену. И это не значит, что он вас предал или отверг. Просто его приоритеты изменились. Он строит семью, берёт на себя ответственность за человека, который в нём особенно нуждается. Это не бегство от вас — это шаг во взрослую жизнь.</p><p>Педро перебил отца, нахмурившись:</p><p>— Папа, только давай без нотаций. По‑твоему, выходит, что мы должны сидеть и ждать, пока он соизволит нас вспомнить?</p><p>Тони добавил, глядя в пол:</p><p>Да, всё. Друга можно вычеркнуть из списка. Раз он решил, что мы для него — «бесцельное времяпровождение», то и нам нет смысла за ним бегать.</p><p>Мальвино вздохнул, откинулся на спинку дивана и посмотрел на сыновей с мягкой улыбкой:</p><p>— Вы слишком категоричны. Дружба — не список контактов, который можно просто вычеркнуть. Да, сейчас Лукас отдалился. Но это не навсегда. Возможно, через год или два, когда он освоится в новой роли мужа, когда они с Хадэ найдут свой ритм жизни, он снова захочет встретиться. И тогда важно, чтобы вы были готовы его принять — не с обидой, а с пониманием.</p><p>Педро встал с дивана, подошёл к окну и скрестил руки на груди:</p><p>— Не знаю, папа. Может, ты и прав, но мне всё равно больно. Мы столько лет дружили, а теперь он просто берёт и стирает это из памяти.</p><p>Тони встал рядом с братом:</p><p>— И я не понимаю, почему он не может найти время хотя бы для звонка. Мы же не требуем, чтобы он всё бросал. Просто пару минут в неделю — неужели это так много?</p><p>Мальвино поднялся, подошёл к сыновьям и положил руки им на плечи:</p><p>Послушайте меня. Когда человек создаёт семью, особенно такую, где кто‑то нуждается в особом уходе, он вынужден расставить приоритеты. Это не значит, что вы для него ничего не значите. Это значит, что сейчас его главная задача — быть опорой для жены. Дайте ему время. Не вычёркивайте его из жизни — дайте отношениям перестроиться. Настоящая дружба проходит испытания, но не исчезает из‑за них.</p></section><section><title><p>34 глава</p></title><p>Саид - Ну что, давайте прощаться. Назира - Не забывай нас, брат, звони. Мухаммед - Похлопал Саида по плечу. Саид - Теперь вместе с Али приезжайте к нам. Назира - Обязательно. Муна - Мы будем очень вас ждать. Мухаммед - Подал брату знак, чтобы тот не думал о Хадэ. Латифа - Обняла Муну. Саид - Нам пора. Муна - А масалама. Латифа - Салям. Мухаммед - Ну вот, брат уехал. Без него в доме будет пусто. Назира - И не говори. Латифа - Так, все, идем пить чай. Али - Зашел в дом. Латифа - Улыбнулась ему. Назира - Поцеловала супруга. Али - А это я как раз вовремя. Прямо к чаепитию.</p><p>Леонардо — вернулся домой… от Габриэлы. Он ночевал у неё, отряхнул свитер, провёл рукой по волосам и слегка улыбнулся своим мыслям. В кармане ещё лежал маленький подарочный пакетик — Габриэлла вручила его утром со словами: «На память о сегодняшнем вечере».</p><p>Роса — вы уже вернулись? — она стояла в дверном проёме кухни, вытирая руки о полотенце. Взгляд её скользнул по свитеру Леонардо, и она едва заметно поджала губы.</p><p>Леонардо — мне нужно переодеться перед работой. Я же не могу поехать в домашней одежде — клиенты ждут, а у нас сегодня подписание важного контракта.</p><p>Роса — завтрак почти готов. Я испекла ваши любимые сырники и сварила крепкий кофе — как ты любишь, без сахара.</p><p>Лукас — вынес Хадэ на руках к завтраку, стараясь ступать бесшумно по деревянному полу. Он осторожно переступил через коврик у входа в гостиную, и направился к столу.</p><p>Хадэ — я так проголодалась… Ведь после перелёта я уснула, так ничего и не поев, — она вздохнула с облегчением и посмотрела на деревянный стеллаж, стоявший на полу позади неё, залюбовавшись на их свадебную фотографию. На снимке они с Лукасом смеялись, держась за руки, а ветер играл прядями её длинных волос. Воспоминания на мгновение унесли её назад, в тот солнечный день.</p><p>Лукас — я принесу тебе завтрак, — он аккуратно усадил её за стол, заботливо подложил подушку за спину и поправил плед, укрывавший её колени.</p><p>Роса — садись за стол, Лукас, я сама сейчас всё принесу. — Она окинула взглядом деревянный стол без всяких скатертей — простой, добротный, с заметными следами времени и семейных трапез. — И не надо носиться вокруг неё, как вокруг ребёнка. Она уже взрослая, справится сама.</p><p>Лукас промолчал, лишь слегка сжал руку Хадэ под столом, давая понять, что всё в порядке.</p><p>Леонардо — столько вкусностей на завтрак! — он окинул взглядом тарелки с сырниками, свежими ягодами, тостами и мёдом. — В общем, так, у меня появилась женщина, завтра я вас с ней познакомлю.</p><p>Лукас — папа… — он замер с чашкой в руке, удивлённо посмотрев на отца. В его глазах читалось одновременно и любопытство, и настороженность.</p><p>Хадэ — Дон Леонардо, — улыбнулась свёкру, слегка наклонив голову. — Это замечательная новость. Мы будем рады познакомиться с вашей избранницей.</p><p>Леонардо — да. Её зовут Габриэлла. Она удивительная — добрая, умная, с прекрасным чувством юмора. Думаю, она вам понравится. Мы познакомились на благотворительном вечере, и с тех пор… — он запнулся, улыбнувшись, — с тех пор всё как‑то стало светлее.</p><p>Роса — с натянутой улыбкой вынесла еду на стол, расставляя тарелки с особой тщательностью, будто пытаясь скрыть свои истинные чувства.</p><p>Майра — подала столовые приборы, тихо пожелав всем приятного аппетита, и незаметно отошла к окну, наблюдая за происходящим с доброй улыбкой.</p><p>Лукас — налил Хадэ чай, положил куриное мясо и бульон, аккуратно пододвинув тарелку поближе. — Попробуй, это должно быть вкусно. Я попросил Майру приготовить именно так, как ты любишь.</p><p>Майра — выглядите очень даже отдохнувшими. Видно, что перелёт не слишком утомил вас.</p><p>Лукас — спасибо, Майра. Мы действительно чувствуем себя лучше.</p><p>Хадэ — качнула головой в знак благодарности, сделала глоток чая и прикрыла глаза от удовольствия. Аромат мяты и мелиссы наполнил её теплом и спокойствием.</p><p>Роса — вышла из гостиной, бормоча под нос: «Опять он с ней возится, как с фарфоровой куклой… Она же не беспомощная!»</p><p>Лукас — мы с Хадэ уезжаем в парикмахерскую. Если что вдруг, ты не теряй нас, папа.</p><p>Леонардо — хорошо. Будьте аккуратны в дороге. И передай мастеру, чтобы учёл все пожелания Хадэ.</p><p>Хадэ — я решила подстричь свои волосы под каре. Так мне будет удобнее. Ведь, сидя в инвалидном кресле, мне тяжело за ними ухаживать, а я хочу чувствовать себя лёгкой и свободной.</p><p>Лукас — поцеловал Хадэ в лоб, нежно проведя рукой по её длинным прядям. — Тебе пойдёт любая причёска. Ты прекрасна в любом виде.</p><p>Хадэ — обняла его за поясницу одной рукой, второй продолжила приём пищи. Тепло его присутствия успокаивало и дарило ощущение защищённости.</p><p>Лукас — погладил её по спине, отвечая взаимностью на её жест. — Всё будет хорошо, мы справимся со всем вместе.</p><p>Леонардо — послезавтра мы с Габриэлой едем к нам на ранчо. Как вы? С нами? — он посмотрел на Лукаса с надеждой в глазах, слегка наклонив голову. В его голосе звучала искренняя просьба разделить с ним этот момент.</p><p>Лукас — мы с Хадэ хотели побыть вдвоём… Чтобы… ну, ты понимаешь, папа? — он слегка покраснел, бросив взгляд на Хадэ, которая улыбнулась ему в ответ. — Нам нужно немного времени для себя, чтобы просто быть вместе, без суеты и забот.</p><p>Леонардо — понимаю. Вы молоды, вам хочется уединиться. И это правильно. Наслаждайтесь моментом.</p><p>Хадэ — но мысленно мы с вами. Будем думать о вас и ждать возвращения.</p><p>Лукас — так оно и есть, папа, — он поцеловал щёчку Хадэ, улыбнувшись ей. — Мы всегда рядом, даже если не физически.</p><p>Роса — вышла из кухни. С недовольством посмотрела на Лукаса и Хадэ. — Вечно ты с ней возишься, сколько можно уже! Даже когда она была здорова, ты носился с ней, как с драгоценностью!</p><p>Лукас (резко, но твёрдо): — Роса, мне надоело! Ты всё время обижаешь Хадэ, а я не позволю этого. Я выбрал её, и всегда буду выбирать её. Она — моя семья, моя жизнь, и я буду заботиться о ней так, как считаю нужным.</p></section><section><title><p>35 глава</p></title><p>Хадэ — Стригите.</p><p>Лукас — с улыбкой сидит рядом с ней, в качестве поддержки. Он слегка сжимает её руку, стараясь передать своё спокойствие и уверенность. В его глазах читается гордость — он видит, как Хадэ решается на перемены, и это восхищает его.</p><p>Мастер — начала стричь, аккуратно работая ножницами. Движения её уверенные и плавные, она периодически отступает на шаг, чтобы оценить результат, и чуть заметно кивает — похоже, она довольна тем, что получается.</p><p>Хадэ — закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Она вслушивается в тихий звук ножниц, чувствует лёгкое прикосновение пальцев мастера к волосам. В этот момент она словно отпускает что‑то старое, что тяготило её всё это время. Мысли текут плавно: воспоминания о прошлом, страхи, сомнения — всё это остаётся позади.</p><p>Лукас — держит её за руку, время от времени поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Тихо, почти шёпотом, говорит:— Ты всё делаешь правильно. Это будет новый этап, я чувствую. Ты станешь ещё сильнее.</p><p>Спустя некоторое время мастер завершает работу, аккуратно убирает накидку с одежды Хадэ и делает шаг назад, любуясь результатом.</p><p>Мастер — Вот и всё. Посмотрите! — Она разворачивает кресло перед зеркалом.</p><p>Хадэ — открывает глаза и замирает. В отражении — она сама, но другая: более лёгкая, свободная, с чёткими линиями стрижки, подчёркивающими черты лица. Её взгляд становится твёрже, в нём появляется новая уверенность. Она проводит рукой по волосам, слегка улыбается и произносит:</p><p>С этого дня у меня начинается новая жизнь. С Хадэ Мебарак покончено раз и навсегда. Теперь, в обновлённом виде, я окончательно возродила в себе Хадэ Феррер.</p><p>Лукас — встаёт рядом, смотрит на её отражение и улыбается ещё шире. Он видит, как в глазах Хадэ загорается новый огонёк — огонёк надежды и решимости.— Я всегда знал, что ты сильная, — шепчет он. — И сейчас ты это доказала.</p><p>Лукас — Идём, дорогая. Поедим где‑нибудь в кафе, — он аккуратно вывозит коляску Хадэ на улицу, где их встречает тёплый весенний ветер и яркое солнце. Лёгкий ветерок играет её новыми волосами, и Хадэ глубоко вдыхает свежий воздух.</p><p>Хадэ — глубоко вдыхает, улыбается и отвечает:— Я не против. Так приятно чувствовать себя обновлённой. Будто сбросила с плеч какой‑то груз.</p><p>Лукас — Тогда поехали. — Он аккуратно усаживает Хадэ в машину, напоследок любуется её красотой и замечает, как свет играет на её волосах. — Ты сияешь, — шепчет он, застёгивая ремень безопасности. — Как будто солнце внутри тебя проснулось.</p><p>По дороге они немного молчат, но это молчание наполнено теплом и близостью. Лукас периодически бросает взгляд на Хадэ — она смотрит в окно, улыбается чему‑то своему, и в её глазах читается спокойствие.</p><p>Хадэ (внезапно поворачивается к Лукасу) — Может, поедим что‑то горячее? Лагман, например. Давно его не ела, а сейчас так захотелось… Будто тело само подсказывает, что нужно именно это.</p><p>Лукас — Отличная идея, моя милая.</p><p>Хадэ: Что‑то я так устала… Мне бы поспать.</p><p>Лукас без слов взял Хадэ на руки, отнёс в спальню, аккуратно уложил её на кровать, накрыл одеялом и нежно расцеловал её личико.</p><p>Хадэ заснула.</p><p>Лукас (тихо, с нежностью): Отдыхай, ангелочек, набирайся сил.</p><p>Он вышел из спальни и в коридоре попросил Майру, молодую уборщицу:— Майра, посиди, пожалуйста, рядом с Хадэ. Если она проснётся или ей что‑то понадобится — сразу позови меня.</p><p>Майра (почтительно): Конечно, господин Лукас. Я присмотрю за госпожой Хадэ.</p><p>Лукас благодарно кивнул и направился на кухню. Там Роса, домработница, хлопотала у плиты — готовила ужин.</p><p>Лукас (твёрдо): Что за допрос ты устроила Хадэ сегодня утром? И потом за столом — какое твоё дело до происхождения Хадэ и какое право ты имеешь лезть в нашу личную жизнь?</p><p>Роса (разворачивается к нему, вытирая руки о фартук, с явным неодобрением): Да потому что это не нормально! Она сама с роднёй не общается и тебе не даёт.</p><p>Лукас (холодно): Тебя это уже не касается. Вся эта ситуация с её роднёй произошла из‑за меня и наших с ней отношений, которые противоречат её обычаям. Если хочешь знать, я — причина, из‑за которой Хадэ разорвала связь с роднёй. Ей не нравятся восточные мужчины, то есть парни… Она выросла на Западе, впитала наши ценности.</p><p>Роса (фыркнула себе под нос): Ах, она выбрала тебя… Следовательно, дала тебе понять, что семья — это не самое важное в жизни. Эта девушка тебе не подходит. Разведись с ней. Тебе всего двадцать один год — впереди вся жизнь! Её дядя наверняка ищет её.</p><p>Лукас (упрямо): Пусть ищет. Мы не меняли ни адреса, ни имён — но Али, её дядя, всё равно не знает, где мы. У нас новая жизнь — без их правил, без их давления.</p><p>Роса (язвительно): О, как же так? Неужели такой важный человек, как Али, не может найти свою племянницу в каком‑то Майами?</p><p>Лукас (спокойно): Не может. И знаешь почему? Потому что он вовсе не такой влиятельный, как ты думаешь. Он просто владелец кожевенной фабрики — не более того. У него нет ни связей, ни реальной власти за пределами своего городка.</p><p>Роса: Думаешь, деньги и связи не помогут ему?</p><p>Лукас: У нас есть огромные деньги, Роса. И связи в нужных кругах. А у её семьи… Да, у них тоже есть средства, но здесь, в Майами, их законы не действуют. Её дядю и того жениха, что он ей выбрал, могут наказать за любые попытки принуждения. Тем более что мы живём открыто, по американским законам, и не нарушаем никаких правил.</p><p>Роса (скептически): Огромные деньги, говоришь? Её дяде придётся продать кожевенную фабрику — и всё равно он ничего не добьётся? Ты так уверен?</p><p>Лукас (с лёгкой усмешкой): Более чем. У нас есть юридическая поддержка — мы проконсультировались с лучшими адвокатами Майами. Любой шаг её семьи против нас будет иметь последствия. Они не станут рисковать репутацией и свободой ради того, чтобы вернуть Хадэ в их мир. К тому же Альбьери — не только наш друг, но и друг её дяди. Он ни за что не даст наш адрес. Более того, он разделяет наши взгляды: считает, что Хадэ имеет право сама выбирать, с кем быть.</p></section><section><title><p>36 глава</p></title><p>Али пришел к Назире. Назира была в чёрном шёлковом пеньюаре. Она заварила кофе, и аромат наполнил комнату.</p><p>Али, вдыхая запах, сказал: — У тебя так вкусно пахнет кофе.</p><p>Назира, улыбнувшись, ответила: — Идём, я приготовила что-то особенное.</p><p>Али, с восхищением глядя на неё, заметил: — Ты очень вкусно завариваешь кофе.</p><p>Назира, налив кофе в красивые чашки, сказала: — Ты пока пей кофе, а я пойду принесу фрукты.</p><p>Али, с нетерпением, добавил: — Мои любимые финики!</p><p>Назира, вернувшись с тарелкой свежих фруктов, улыбнулась: — Скоро Рамадан. Мы будем целый месяц поститься.</p><p>Али, глядя на неё, сказал: — А ты всё же вкусно готовишь.</p><p>Назира хитро улыбнулась и прикусила губу, чувствуя, как её сердце забилось быстрее.</p><p>Али, не удержавшись, взял Назиру за руки и, посмотрев ей в глаза, сказал: — Давай проведём этот вечер вместе, наслаждаясь каждым мгновением.</p><p>Они направились в спальню, где мягкий свет создавал уютную атмосферу. Назира включила тихую музыку, и в воздухе витал дух романтики.</p><p>Али, обняв Назиру, прошептал: — Я всегда мечтал о таких моментах с тобой.</p><p>Назира, улыбаясь, ответила: — И я тоже. Давай сделаем этот вечер незабываемым.</p><p>Они сели на мягкую постель, наслаждаясь кофе и фруктами, и делились своими мечтами и планами на будущее, погружаясь в атмосферу любви и понимания.</p><p>Леонардо достал кольцо. Габриэлла немного смутилась. Леонардо, глядя ей в глаза, сказал: — Выходи за меня. Габриэлла, не веря своим ушам, ответила: — Я согласна. Леонардо обнял Габриэллу, и в этот момент они оба почувствовали, как их сердца бьются в унисон. Габриэлла хотела что-то сказать, но слова застряли у неё в горле от счастья. Леонардо, заметив её замешательство, сказал: — Давай сегодня не будем грустить о делах. Габриэлла кивнула, улыбнувшись: — Да, ты прав. Такой особенный момент. Леонардо продолжил: — Завтра мы идём к нам домой. Я познакомлю тебя со своей невесткой и сыном. Габриэлла, полная волнения, ответила: — Наконец-то я познакомлюсь с твоей семьёй. Леонардо с улыбкой сказал: — Уверен, вы подружитесь. А в выходные мы поедем ко мне на ранчо. Там так красиво, и я хочу, чтобы ты увидела это место. Габриэлла, воодушевлённая, мечтала о том, как они проведут время вместе, гуляя по зелёным полям и наслаждаясь природой. — Я с нетерпением жду этого, — произнесла она, представляя, как они будут смеяться и делиться своими мечтами. Леонардо, глядя на неё, почувствовал, что это только начало их удивительного путешествия вместе.</p><p>Хадэ сидит на кровати. Лукас достал старый приёмник и включил песню "Кара Мактубен".</p><p>— Хадэ, это же наша песня! — воскликнула она, улыбаясь.</p><p>— Всё только для тебя, — ответил Лукас с нежной улыбкой.</p><p>— Дон Леонардо долго нет. Я волнуюсь, — сказала Хадэ, нахмурив брови.</p><p>— Он, наверное, у Габриэллы, — предположил Лукас, пытаясь её успокоить.</p><p>— Твой отец мог хотя бы позвонить, предупредить, — заметила Хадэ, немного раздражённо.</p><p>— А вот тут ты права, — согласился Лукас. — От нас он требует отчётности, а сам...</p><p>— Наслаждается мелодией, — закончила Хадэ, закатив глаза.</p><p>Лукас сделал радио погромче, и в комнате зазвучала музыка. Хадэ танцевала руками, сидя на кровати, и её настроение постепенно улучшалось.</p><p>— Какая же ты миленькая, — сказал Лукас, глядя на неё с восхищением.</p><p>— Ты тоже у меня миленький, — ответила Хадэ, треплет Лукаса за щеки.</p><p>— Давай закажем пиццу, включим телевизор и будем остаток дня бездельничать, — предложил Лукас, мечтая о беззаботном времени вместе.</p><p>— Не откажусь, — с радостью согласилась Хадэ, её глаза заблестели от счастья.</p><p>Лукас посмотрел на Хадэ и, улыбнувшись, сказал:</p><p>— Мой котёночек, какая же ты миленькая.</p><p>Он подошёл ближе и обнял её, чувствуя тепло её тела. В этот момент они оба поняли, что даже в ожидании, когда Дон Леонардо вернётся, они могут наслаждаться друг другом и простыми радостями жизни.</p><p>— Как ты думаешь, какую пиццу закажем? — спросил Лукас, пытаясь отвлечь её от тревог.</p><p>— Может, с курицей и ананасами? — предложила Хадэ, смеясь.</p><p>— Отличный выбор! — воскликнул Лукас, уже доставая телефон.</p><p>Они оба знали, что вместе им по плечу всё, и даже ожидание станет легче, когда рядом есть любимый человек.</p></section><section><title><p>37 глава</p></title><p>Мухаммед: Поведение Дуньи переходит все границы. Латифа: И не говори! Так опозорить дядю Али и дядю Абдула. Мухаммед: Якобы мой дядя подкрутил весы. Запнулся. А твой подарил цепочку Назире, больше граммов, чем у неё. Латифа: Вот именно, как так можно? Мухаммед: Дунью нужно было вывести на площадь. Латифа: Ничего. Пусть посидит месяц без мужа. Мухаммед: Сегодня, вероятно, была её ночь. Но твой дядя пошёл к Назире в качестве мужа, так как Дунья провинилась. Латифа: По-другому она не понимает.</p><p>Мухаммед: Я не знаю, что ещё можно сделать, чтобы она осознала свои ошибки. Латифа: Может, ей стоит поговорить с кем-то мудрым, кто сможет объяснить ей, что такое честь и достоинство? Мухаммед: Да, но она всегда была упрямой. Ей нужно столкнуться с последствиями своих действий. Латифа: Возможно, это единственный способ, чтобы она наконец поняла, что нельзя так вести себя. Мухаммед: Надеюсь, что она изменится, иначе её ждёт только позор и одиночество. Латифа: Да, и это будет справедливо, ведь она сама выбрала этот путь.</p><p>Кристина - Завтра я пойду и навещу Лукаса и Хадэ. Вики - Не вздумай! Кристина - А чего здесь такого? Вики - Ты решила встретиться с Леонардо? Кристина - Я иду не к нему, а к его сыну и невестке, в качестве друга. Вики - Ты играешь с огнём. Кристина - А может, я и хочу переспать с Леонардо и уйти, как бы не при делах. Вики - Ну, я так и думала. Кристина - А вдруг он меня простит? Вики - С самооценкой у тебя явно нет проблем. Кристина - Мы, между прочим, полгода встречались, пока он не познакомил меня с сыновьями. Вики - Ты думаешь, он забыл историю про клуб? Кристина - Я умею крутить Леонардо так, как мне выгодно. Вики - Но ты не боишься, что это может закончиться плохо? Кристина - Честно говоря, нет. Я всегда знала, что играю с огнём, но иногда это так захватывающе. Вики - Ты рискуешь не только своими чувствами, но и репутацией. Кристина - Я понимаю, но мне кажется, что у нас с Леонардо есть что-то особенное. Вики - Ты уверена? Он может просто использовать тебя. Кристина - Может быть, но я тоже не против немного поиграть. Вики - Будь осторожна, Кристина. Не дай ему сломать тебе сердце. Кристина - Я справлюсь. Я всегда справлялась.</p><p>Диего пришел в клуб. Он окинул девушек взглядом и решил со всеми познакомиться. Атмосфера в клубе была насыщенной: музыка играла громко, а огни мигали в такт ритму. Диего заметил группу девушек, смеющихся и танцующих у барной стойки. Он подошел к ним с уверенной улыбкой и представился. Девушки с интересом посмотрели на него, и разговор завязался легко. Они обсуждали музыку, любимые фильмы и планы на выходные. Диего чувствовал, как его уверенность растет с каждой минутой. Вскоре он уже танцевал с одной из девушек, а остальные подбадривали их, смеясь и хлопая в ладоши. Ночь только начиналась, и Диего был полон энергии и желания узнать новых людей.</p><p>Леонардо — я ушел. Лукас и Хадэ тихо ели, не спеша. Роса — ты в курсе про историю в компании отца? Лукас — нет, а что там? Роса — мы на грани банкротства. Я, прислуга, и то больше тебя переживаю. Хадэ — Роса, пусть Лукас для начала поест. Потом вы поговорите. Лукас — возгордился Хадэ. Роса — юная леди, я бы попросила тебя не вмешиваться. Лукас — не кричи на Хадэ. Роса — а ты вместо того, чтобы помогать отцу на фирме, мотаешься с ней по медовым месяцам. Лукас — я уверен, Диего ему поможет. Роса — Диего-то поможет, а вот ты... Лукас — Хадэ инвалид, она нуждается во мне куда больше, чем фирма отца. Роса — молча ушла на кухню. Хадэ — я хочу во двор, на солнышко. Лукас — взял коляску с Хадэ. — Идем.</p><p>Они вышли на улицу, и теплые лучи солнца обняли их. Хадэ улыбнулась, когда почувствовала, как ветерок нежно касается ее лица. Лукас толкал коляску, стараясь быть осторожным, чтобы не потревожить Хадэ. — Как же здесь красиво, — сказала она, глядя на цветущие деревья. — Да, — ответил Лукас, — весна в самом разгаре. Он остановился и посмотрел на Хадэ. — Ты знаешь, я всегда мечтал о том, чтобы проводить время на улице, наслаждаясь природой. Хадэ кивнула, ее глаза светились радостью. — Мне нравится, когда ты рядом, — призналась она. Лукас почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. — Я всегда буду рядом, — пообещал он. — Даже если у нас сейчас трудности, мы справимся вместе. Хадэ улыбнулась еще шире, и они продолжили свой путь, наслаждаясь каждым мгновением.</p><p>Али - пришел домой к завтраку. Сорайда - принесла еду. Латифа - Дядя, я так по вам скучаю. Мухаммед - Хотя вроде бы мы и не так далеко уехали. Али - Марракеш действительно не так далеко от нас. Но разлука с близкими всегда тяжела. Сорайда - У меня нет родных. Я всегда считала вас своей семьей. Латифа - И мы тебя тоже считаем частью нашей семьи. Мухаммед - А почему Назира не пришла на чай? Али - Она сейчас занята. Прибирается в доме. Сорайда - Лара, Назира - отличная хозяйка. Латифа - Лара, Назира обожает прибираться. Хотя готовить она еще только учится.</p><p>Али - Да, но я уверен, что скоро она станет замечательной поварихой. У нее есть талант, и она очень старается. Сорайда - Это правда. Я видела, как она с энтузиазмом пробует новые рецепты. Латифа - Да, и каждый раз, когда она что-то готовит, она зовет нас попробовать. Это так приятно! Мухаммед - Надо будет устроить вечер кулинарии, где каждый сможет показать свои навыки. Али - Отличная идея! Мы можем пригласить всех и устроить настоящий праздник. Сорайда - Я могу принести десерт. У меня есть несколько любимых рецептов. Латифа - А я позабочусь о закусках. Мухаммед - А я возьму на себя основное блюдо. Давайте сделаем это на выходных! Али - Договорились! Это будет замечательный вечер, полный смеха и вкусной еды.</p></section><section><title><p>38 глава</p></title><p>Назира — принесла блюдо, аккуратно поставила его на стол и с улыбкой оглядела собравшихся. Аромат свежеиспечённого пирога наполнил комнату, и все невольно потянулись носом, вдыхая аппетитные запахи.</p><p>Али — потирает руки. Так‑так… Прищурившись, он окинул взглядом стол, ломящийся от угощений, и шумно выдохнул: «Ну, друзья, сегодня явно будет пир на весь мир!»</p><p>Сорайда — вынесла своё блюдо — румяные рогалики с корицей и изюмом — и осторожно расставила их на свободной части стола. «Надеюсь, всем понравится, — скромно добавила она. — Пекла с особой любовью».</p><p>Латифа — вынесла своё блюдо: большой салат из свежих овощей с ароматной заправкой. «Вот, попробуйте! Овощи привезены с утреннего базара — огурцы, помидоры, зелень. Всё отборное, только самое лучшее для наших друзей», — сказала она, подмигнув Назире.</p><p>Мухаммед — как же всё вкусно выглядит… Он встал из‑за стола, чтобы получше рассмотреть каждое блюдо, и восхищённо покачал головой: «Друзья, я даже не знаю, с чего начать — всё такое аппетитное! Вы настоящие мастера кулинарии».</p><p>Карина — тоже вынесла своё блюдо: тарелку с миниатюрными пирожками с картошкой и грибами. «Прошу к столу! — весело объявила она. — Пусть не так изысканно, как у Сорайды, зато горячо и сытно!»</p><p>Али — ох, Сорайда… Если ты решишь уехать к Латифе, чтобы помогать с ребёнком, мне придётся есть рогалики Карины. Он шутливо вздохнул и приложил руку к груди: «Хотя, признаться, я буду очень скучать по твоим кулинарным шедеврам!»</p><p>Сорайда — тогда проще Латифу перевезти к нам. Она рассмеялась, прикрыв рот рукой: «Вместе будем готовить, а Карина пусть учит нас делать такие пирожки — глядишь, и я научусь!»</p><p>Мухаммед — и тогда мне придётся есть рогалики Карины… Он сделал вид, что глубоко задумался, потом хитро улыбнулся и добавил: «Впрочем, я не против — Карина, поделись секретом, как ты делаешь такую воздушную начинку? Я бы научился ради таких пирожков!»</p><p>Карина — Ну, если пообещаете не раскрывать мой фирменный рецепт, я, может, и поделюсь парой хитростей! — засмеялась она, и все дружно подхватили её смех.</p><p>Назира — А давайте уже садиться за стол? Пока всё не остыло! И пусть каждый расскажет, что он приготовил и почему выбрал именно это блюдо — будет ещё интереснее есть!</p><p>Все одобрительно закивали, рассаживаясь вокруг стола. Разговоры, шутки и звон посуды слились в тёплую атмосферу дружеского застолья, где главное — не еда, а радость общения и взаимная поддержка.</p><p>Леонардо — мы уезжаем. На ранчо, Габриэлла меня уже ждёт. Он застегнул кожаный пиджак, окинул взглядом просторную прихожую и задержал взгляд на Лукасе и Хадэ. В уголках глаз собрались морщинки — он искренне хотел взять детей с собой, но понимал, что у каждого свои планы.</p><p>Роса — удачных выходных. Она стояла у двери, нервно теребя край фартука. — Надеюсь, дорога будет лёгкой, а погода — солнечной. И передайте привет Габриэлле!</p><p>Леонардо — спасибо. Он коротко кивнул Росе, затем подошёл к детям, положил руки им на плечи. — Берегите себя, ладно? И не забывайте звонить.</p><p>Лукас и Хадэ — вышли проводить отца и свёкра. Лукас аккуратно катил коляску Хадэ по полированному паркету, стараясь объехать небольшой узор у порога. Возле двери он слегка притормозил, чтобы отец мог как следует их разглядеть.</p><p>Хадэ — сидя в инвалидном кресле. Хорошо вам отдохнуть, дон Леонардо. Мы бы тоже поехали с вами, как в прошлый раз… — она на мгновение замолкла, а затем мягко улыбнулась, — но мы с вашим сыном хотели бы побыть вдвоём. Там, на ранчо, было так здорово — помню, как мы сидели у костра, слушали ваши истории о молодости… Было бы чудесно повторить это когда‑нибудь.</p><p>Лукас — отлично отдохнуть. Наше ранчо — это нечто прекрасное. Он положил руку на плечо отца, слегка сжал его. — Там такой простор, такой воздух…</p><p>Леонардо — спасибо. Об обнял их и вышел. Перед тем как закрыть дверь, он ещё раз обернулся, подмигнул и махнул рукой. — Скоро вернусь! И привезу вам что‑нибудь особенное — может, даже мёд от нашего пасечника. Он самый лучший, вы его ещё не пробовали!</p><p>Роса — может быть, всё‑таки ты поедешь с отцом? Возьмёшь Хадэ, и поезжайте. Она подошла ближе к Лукасу, в голосе звучала не забота, а настойчивость, почти приказ. — На ранчо так красиво, свежий воздух пойдёт Хадэ на пользу. Да и вам вдвоём смена обстановки не помешает. К тому же, кто будет помогать отцу? Он уже не молод, а Габриэлла вечно занята своими делами.</p><p>Лукас — мы с женой хотели побыть вдвоём. Он выпрямился, взгляд стал жёстче. Мы планировали устроить небольшой праздник: ужин при свечах, наш любимый фильм, прогулку под звёздами… И я хочу просто побыть с Хадэ без этих посиделок у костра — просто вдвоём, без суеты, без лишних глаз. Это важно для нас. И не нужно решать за нас, Роса.</p><p>Роса (язвительно) А то, что твой отец уезжает один, тебя не волнует? Он ведь рассчитывает на твою помощь, а ты прячешься за юбкой жены.</p><p>Лукас (холодно) — Не смей так говорить о Хадэ. И не перекручивай мои слова. Я не «прячусь», я выбираю то, что важно для моей семьи. Для моей семьи, Роса. Не для всех остальных.</p><p>Хадэ — пошли в сад. Люблю гулять на свежем воздухе возле цветов. Она повернулась к Лукасу и улыбнулась — её глаза заблестели, но в голосе появилась твёрдость. — Там сейчас, наверное, распустились те самые лилии, которые мы сажали весной. И розы должны вот‑вот зацвести… Я помню, ты говорил, что там появилась новая клумба с ирисами — хочу на них посмотреть. И ещё тот уголок с лавандой — её аромат так успокаивает… А ещё, кажется, там начали цвести жасмины — их запах просто волшебный!</p><p>Лукас — идём, моя милая. Он наклонился, взял её за руку и нежно сжал.</p><p>Роса — с отцом, значит, ты не поехал. А вот с этой нянчишься. Её голос зазвучал громче, в нём прорвалась давняя горечь. — Всё бросаешь ради неё, как будто мир вокруг перестал существовать. А кто будет заботиться о семье? О доме? Ты забыл, что здесь тоже есть люди, которым нужна поддержка?</p><p>Лукас — Хадэ моя жена. Любовь всей моей жизни. Я хочу побыть с ней без этих посиделок у костра — просто побыть вдвоём. Он сделал шаг к Росе, голос зазвучал твёрдо, почти жёстко. — И я счастлив заботиться о ней, проводить с ней время, делать её дни ярче. Каждый миг рядом с ней — это подарок. Для меня нет ничего важнее, чем видеть её улыбку. А ты, Роса, вечно всех учишь, как жить, но сама не можешь построить свою жизнь. Может, дело не в нас, а в том, что ты завидуешь?</p></section><section><title><p>39 глава</p></title><p>Спустя время Лукас взял Хадэ на руки — бережно, почти благоговейно, словно она была драгоценной статуэткой, которую легко повредить неосторожным движением. Он ощущал её тепло сквозь ткань платья, слышал ровное, спокойное дыхание и невольно улыбнулся. Не говоря ни слова, он отнёс Хадэ в спальню.</p><p>Хадэ улыбается ему — мягко, доверчиво, с лёгким румянцем на щеках. В её глазах читается безмолвное «я в твоих руках», и от этой мысли у Лукаса перехватывает дыхание. Она слегка касается его плеча, будто подтверждая: «Всё хорошо, я рядом».</p><p>Лукас опустил Хадэ на кровать — аккуратно, осторожно, чтобы не нарушить хрупкую магию момента. На мгновение он замер, любуясь ею: волосы разметались по подушке, глаза сияют в полумраке комнаты, губы чуть приоткрыты. Он медленно снял с себя футболку, отбросил её в сторону и наклонился к Хадэ, опираясь одной рукой о матрас рядом с её плечом.</p><p>Он начал целовать её — сначала легко, едва касаясь губами её губ, затем глубже, настойчивее, но по‑прежнему нежно. Каждый поцелуй был словно признание, обещание, клятва. Лукас чувствовал, как её дыхание учащается, как она отвечает ему — сначала робко, потом всё смелее.</p><p>Хадэ гладит его спину — её пальцы скользят вдоль позвоночника, слегка царапают кожу, вызывая у Лукаса волну мурашек. Она чувствует, как под её ладонями перекатываются напряжённые мышцы. Её руки движутся выше, к плечам, зарываются в его волосы, притягивают его ближе.</p><p>Лукас скинул с неё пляжное платье — медленно, неторопливо, давая себе возможность насладиться каждым мгновением. Ткань легко соскользнула, открыв взгляду изящные линии её плеч, изгиб талии, нежность кожи. Он провёл руками по её телу — сначала осторожно, почти робко, затем увереннее, изучая каждый изгиб, запоминая каждую деталь. Его ладони скользили по плечам, спускались к талии, задерживались на бёдрах, снова поднимались вверх.</p><p>Хадэ растворилась в моменте — все мысли, тревоги, сомнения отступили, остались где‑то далеко. Сейчас существовали только ощущения: тепло его рук, мягкость его поцелуев, биение его сердца рядом с её собственным. Она закрыла глаза, отдаваясь этим чувствам целиком и полностью, позволяя себе просто быть здесь и сейчас.</p><p>Лукас рисует невидимые узоры на её коже — кончиками пальцев он ведёт вдоль ключиц, очерчивает линию плеча, спускается к предплечью. Каждое движение — лёгкое, почти невесомое, но от этого ещё более волнующее. Его прикосновения похожи на шёпот: они не требуют, не настаивают — они говорят, признаются, обещают. Он задерживается на внутренней стороне её запястья, чувствует, как бьётся пульс под кожей, и слегка улыбается.</p><p>Хадэ наслаждается моментом — она приподнимает голову, чтобы поймать его губы в новом поцелуе, её руки обвивают его шею, притягивают ближе. Она чувствует, как его дыхание смешивается с её собственным, как их сердца бьются всё быстрее, в едином ритме. Её пальцы скользят по его спине, исследуют каждый изгиб, повторяют те же узоры, что он только что нарисовал на её коже.</p><p>Лукас на мгновение отстраняется, смотрит ей в глаза. В его взгляде — столько любви, нежности и восхищения, что у Хадэ перехватывает дыхание. Он шепчет едва слышно:</p><p>Ты прекрасна… Абсолютно, безоговорочно прекрасна.</p><p>Хадэ отвечает ему улыбкой — тёплой, счастливой, полной любви. Она притягивает его к себе, запуская пальцы в его волосы. Их губы снова встречаются — на этот раз ещё более страстно, но по‑прежнему нежно.</p><p>В комнате царит полумрак, за окном догорает закат, окрашивая небо в нежные оттенки розового и фиолетового. Лёгкий ветерок шевелит занавески, доносится отдалённый шум города — но для Лукаса и Хадэ сейчас существует только этот миг. Их миг, наполненный близостью, доверием и безграничной любовью.</p><p>Айлин пришла в салон красоты, её шаги эхом раздавались по просторному залу с зеркалами во всю стену. Мягкий джаз создавал расслабленную атмосферу, а в воздухе витал тонкий аромат лаванды и свежих цветов, расставленных в изящных вазах.</p><p>Марисса уже была там — она полулежала в удобном кресле у окна, попивая зелёный чай с лимоном. Её взгляд был мечтательным, а на лице играла едва заметная улыбка.</p><p>Айлин, привет, подруга! — воскликнула Марисса, заметив вошедшую.</p><p>— Привет, — улыбнулась Айлин, подходя ближе. Она окинула взглядом салон, оценивая обстановку, а затем присела рядом с подругой и внимательно осмотрела руку Мариссы, задержав взгляд на изящном кольце с небольшим бриллиантом. — Ого! Дай-ка рассмотреть…</p><p>— Да, — с сияющими глазами подтвердила Марисса. — Родриго сделал мне предложение вчера вечером. Мы были в том ресторане на набережной, где впервые встретились… Он встал на одно колено прямо у окна с видом на закат.</p><p>Айлин обняла подругу:</p><p>— Марисса, это так здорово! Я так за тебя рада!</p><p>В этот момент мастер, которая до этого аккуратно раскладывала инструменты, вышла в коридор, чтобы ответить на звонок.</p><p>— Кстати, — Айлин слегка выпрямилась, в её глазах мелькнуло что‑то деловое, — я Айлин Кабальеро, ваш новый управляющий. Руководство решило назначить меня на эту должность с сегодняшнего дня.</p><p>Марисса шутливо подняла руки:</p><p>— Чур работу мне не предлагать! Я пока хочу насладиться статусом невесты и не думать ни о каких отчётах и графиках.</p><p>Айлин рассмеялась:</p><p>— Договорились, никаких рабочих предложений. Но тогда ты просто обязана позволить мне сделать для тебя что‑нибудь особенное. Мастер! — она повернулась к вернувшемуся специалисту. — Обслужите мою подругу по высшему разряду. Полный комплекс: спа‑уход для рук, массаж плеч, маска для лица с эффектом лифтинга и укладка — что‑нибудь воздушное и элегантное, подходящее будущей невесте. И добавьте ароматерапию с нотами жасмина — Марисса его обожает.</p><p>Мастер улыбнулась, кивнула и принялась готовить всё необходимое. Марисса удивлённо подняла брови:</p><p>— Айлин, ты не обязана…</p><p>— Никаких «не обязана», — твёрдо сказала Айлин. — Сегодня твой день. И пусть он будет таким же волшебным, как и твоё предложение. А пока тебе делают процедуры, расскажешь мне все-все подробности!</p></section><section><title><p>40 глава</p></title><p>Спустя две недели должна была состояться свадьба Леонардо и Габриэллы — событие, которого с нетерпением ждали все близкие. Празднование проходило в элегантном ресторане: зал утопал в цветах, белоснежные скатерти дополняли серебряные приборы, а с потолка свисали хрустальные люстры, рассыпающие блики по всему помещению. Лёгкая джазовая музыка дополняла атмосферу торжества.</p><p>Лукас, одетый в стильный тёмно‑синий костюм, подошёл к отцу, обнял его за плечи и искренне произнёс:— Поздравляю, отец. Я так счастлив за тебя и Габриэллу.</p><p>Леонардо, в безупречном смокинге, улыбнулся, похлопал сына по плечу и ответил:— Спасибо, сын. Диего звонил утром по видеосвязи, передал свои поздравления и самые тёплые пожелания. Он очень сожалеет, что не смог прилететь из другой страны, но обещал навестить нас сразу после медового месяца.</p><p>Габриэлла, в воздушном кружевном платье цвета слоновой кости, мягко улыбнулась и добавила:— Нам очень приятны ваши поздравления, Лукас. Мы с Леонардо ценим каждого, кто разделил с нами этот особенный день.</p><p>Хадэ, сидя в инвалидном кресле у окна, украшенного гирляндами из живых цветов, прослезилась и тихо сказала:— Я так рада за вас, Дон Леонардо… Так рада… Это такой прекрасный день.</p><p>Леонардо тут же подошёл к ней, наклонился и нежно коснулся её руки:— Спасибо, Хадэ. Я очень рад, что ты здесь. Ты давно стала для нас близким человеком.</p><p>Малвино, друг Леонардо с юных лет, в яркой рубашке и с бокалом шампанского в руке, хлопнул его по плечу:— Поздравляю, дружище! Наконец‑то ты нашёл своё счастье. Пусть ваша семейная жизнь будет такой же яркой, как этот вечер!</p><p>Хадэ слегка поморщилась, прижала ладонь ко лбу и тихо прошептала Лукасу:— В ресторане так шумно… И свет слишком яркий. Я хочу домой. Голова немного кружится.</p><p>Лукас сразу же встревожился — он хорошо знал Хадэ и понимал, что её состояние иногда ухудшается из‑за усталости. Он наклонился к ней и тихо спросил:— Ты точно уверена? Может, просто передохнём где‑то в тихом уголке?</p><p>Хадэ покачала головой:— Нет, лучше поедем. Мне нужно отдохнуть.</p><p>Лукас кивнул, выпрямился и обратился к отцу:— Извини, папа, Хадэ устала. Мы поедем домой.</p><p>Леонардо сразу же обернулся, взгляд его стал заботливым. Он подошёл ближе, положил руку на плечо Лукаса и сказал:— Конечно, поезжайте, сынок. Позаботься о Хадэ. Пусть она отдохнёт. И передай ей мои пожелания скорейшего восстановления.</p><p>Габриэлла подошла, наклонилась к Хадэ и ласково погладила её по руке:— Поправляйся, Хадэ. И спокойной ночи вам обоим. Спасибо, что пришли разделить с нами этот день.</p><p>Лукас улыбнулся в ответ, аккуратно вывез коляску с Хадэ из зала — подальше от шума, яркого света и гула разговоров. Оказавшись на свежем вечернем воздухе, он вдохнул полной грудью и достал телефон. Вокруг мерцали огни города, а неподалёку цвели кусты жасмина, наполняя воздух тонким ароматом.</p><p>Лукас вызвал такси и чётко произнёс в трубку:— Нам на Кибисайкин, пожалуйста.</p><p>Затем он обернулся к Хадэ:— Всё хорошо? Тебе стало легче?</p><p>Хадэ улыбнулась и кивнула:— Да, спасибо, Лукас. Свежий воздух помогает. И спасибо, что всегда рядом. Ты самый лучший муж в мире.</p><p>Лукас улыбнулся, поправил плед на коленях Хадэ и встал рядом, глядя на вечернее небо. Вдали мерцали огни города, а в душе у него было тепло от того, что он может помочь близкому человеку — и что совсем скоро его отец станет ещё счастливее.</p><p>После того как Лукас и Хадэ покинули ресторан, Леонардо и Габриэлла остались в зале, наблюдая за гостями. Огни гирлянд мягко мерцали над танцполом, где уже кружились пары. В воздухе витал аромат цветов и лёгких духов, а звуки джазового квартета создавали уютное, праздничное настроение.</p><p>Габриэлла слегка сжала руку Леонардо и тихо сказала:— Я не злюсь на них, Леонардо. Ведь твой сын и твоя невестка почтили нас своим присутствием. Они были здесь, разделили с нами этот важный момент — и это главное.</p><p>Леонардо задумчиво посмотрел на дверь, за которой только что исчезли Лукас и Хадэ. В его взгляде читалась лёгкая грусть, но он быстро справился с ней и ответил:— Была бы Хадэ здорова, они бы, конечно же, остались до конца. Жаль, что так вышло. Но я рад, что Лукас рядом с ней — он всегда заботится о тех, кого любит.</p><p>Габриэлла улыбнулась, чуть склонив голову, и мягко заметила:— Не думаю, что они бы тогда ждали твоего внука или внучку. Семья — это прежде всего забота друг о друге. И то, что Лукас поставил здоровье Хадэ выше праздника, говорит о его доброте и ответственности.</p><p>Леонардо кивнул, в его глазах появилась тёплая, гордая улыбка:— Даст бог, Диего возьмётся за ум и, глядя на нас с Лукасом, женится. Пора ему остепениться. Может, наша свадьба станет для него примером.</p><p>Габриэлла рассмеялась, её глаза заблестели:— Надеюсь, он не станет ждать ещё двадцать лет, как ты.</p><p>Леонардо шутливо поднял брови:— О, я просто искал ту самую. И нашёл.</p><p>Они обменялись тёплым взглядом, полным нежности и понимания.</p><p>В этот момент их внимание привлёк танец Малвино и Присциллы. Пара кружилась в центре зала, двигаясь в такт медленной композиции. Малвино, в ярко‑оранжевом галстуке и с неизменно широкой улыбкой, уверенно вёл партнёршу. Присцилла, в элегантном платье цвета лаванды с кружевными рукавами, грациозно следовала за ним, её тёмные волосы струились по плечам, а на губах играла искренняя улыбка.</p><p>— Смотри, как они счастливы, — заметила Габриэлла.— Малвино давно влюблён в Присциллу, — усмехнулся Леонардо. — Но только сейчас решился пригласить её на танец.— И она ответила ему взаимностью, — добавила Габриэлла. — Это так трогательно.</p><p>Пара завершила танец под аплодисменты гостей. Малвино галантно поклонился, поцеловал руку Присцилле, и они, смеясь, отошли к столику с напитками.</p><p>Габриэлла повернулась к Леонардо, взяла его за руку и потянула на танцпол:— Тогда давай и мы потанцуем! Сегодня наш день, и я хочу запомнить его таким — полным любви, тепла и счастливых улыбок.</p></section><section><title><p>41 глава</p></title><p>Спустя пару часов Хадэ проснулась. Она потянулась, медленно разминая затекшие мышцы, и тихо произнесла:— Я бы хотела принять душ…</p><p>Лукас, сидевший у окна с книгой, тут же отложил её и улыбнулся:— Да, конечно, дорогая.</p><p>Он вышел в коридор и громко позвал прислугу:— Майра, набери ванную с пеной для Хадэ и насыпь туда лепестки роз.</p><p>— Слушаюсь, сеньор Лукас, — почтительно ответила Майра, склонив голову, и поспешила выполнять поручение.</p><p>Хадэ, всё ещё слегка заторможенная после сна, покрутила головой, пытаясь окончательно проснуться. Её волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а глаза всё ещё хранили отпечаток сновидений.</p><p>Лукас подошёл к ней, бережно поднял на руки и понёс в ванную. Он аккуратно снял с неё одежду, стараясь не делать резких движений, и осторожно опустил в тёплую, благоухающую воду, покрытую пушистой пеной.— Играйся с пеной, я знаю, ты это любишь, — прошептал он, проведя ладонью по её щеке.</p><p>Хадэ улыбнулась и тут же принялась строить из пены причудливые фигуры — замок с башнями, облако, причудливого зверя. Её пальцы ловко формировали мягкие пики, а взгляд оживился, наполняясь детским восторгом.</p><p>Лукас стоял рядом, поглаживая её по спине. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но от них по коже Хадэ бежали мурашки. Вдруг он почувствовал внизу живота особые ощущения — тепло, нарастающее напряжение, желание быть ещё ближе.</p><p>Хадэ закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Вода мягко обволакивала тело, пена щекотала плечи, а тёплые руки Лукаса дарили чувство защищённости и нежности.</p><p>Лукас осторожно сел рядом, коснулся её ладони.— Спасибо, что ждёшь.Хадэ переплела их пальцы:— Всегда буду ждать.</p><p>Хадэ обернулась и улыбнулась ему — искренне, открыто, с той особой нежностью, которая всегда заставляла сердце Лукаса биться чаще.</p><p>Лукас притянул её к себе для поцелуя. Его губы коснулись её губ — сначала легко, почти невесомо, затем всё настойчивее.</p><p>Дыхание Хадэ немного сбилось, когда Лукас углубил поцелуй. Её руки невольно обхватили его за шею, пальцы слегка сжали волосы на затылке.</p><p>В это время Роса, прислуга с двадцатилетним стажем, стояла под дверью ванной комнаты, прислушиваясь к доносящимся звукам. Она неодобрительно покачала головой:— Тьфу, как им не стыдно? — пробормотала она себе под нос. — В этой ванной ещё моется сам дон Леонардо, а его сын устроил тут невесть что…</p><p>Она вздохнула, поправила фартук и, покачав головой, направилась прочь, бормоча что‑то о нравах нынешнего поколения.</p><p>Внутри ванной Хадэ издала тихий, едва слышный звук. Её тело расслабилось в объятиях Лукаса, отдаваясь моменту.</p><p>Лукас продолжил ласкать Хадэ — его руки скользили по плечам, спине, вызывая волну дрожи. Пена вокруг них уже начала оседать, лепестки роз плавали на поверхности воды, источая тонкий аромат.</p><p>— Ты прекрасна, — шепнул Лукас ей на ухо, слегка прикусив мочку.</p><p>Хадэ - в её глазах читались доверие, нежность и желание. Она снова улыбнулась — на этот раз чуть лукаво — и притянула его к себе для нового поцелуя.</p><p>Вода мягко покачивалась вокруг них, а за окном первые лучи заката окрасили небо в тёплые оттенки розового и золотого.</p><p>Лукас бережно отнёс Хадэ в комнату и аккуратно опустил на кровать. Его движения были неторопливыми и осторожными, словно она — самое хрупкое и драгоценное в мире.</p><p>— Сиди здесь, — тихо произнёс он, мягко коснувшись её ладони. — Я сейчас принесу расчёску.</p><p>Хадэ осталась сидеть на краю кровати, невольно вцепившись пальцами в край покрывала. В её глазах читалась смесь усталости и беззащитной нежности — день выдался долгим, но теперь рядом был Лукас, и всё становилось легче.</p><p>Вскоре он вернулся. В руках — деревянная расчёска с гладкими зубцами, пахнущая кедром. Лукас сел позади неё, осторожно собрал влажные пряди и начал медленно расчёсывать, стараясь не дёргать, пропуская волосы сквозь пальцы.</p><p>Хадэ невольно откинула голову назад, подставляясь под его прикосновения. Дыхание стало ровнее, плечи расслабились.</p><p>— Моя лапушка, — прошептал Лукас, уткнувшись носом в её мокрые волосы. Он вдохнул их запах — лёгкий, с нотками жасмина и чего‑то родного, что невозможно описать словами.</p><p>На Хадэ был шёлковый халат лавандового цвета, расшитый белыми розами. Ткань мягко струилась по плечам, переливалась в свете настольной лампы, отбрасывая нежные сиреневые блики на кожу. Она вся словно светилась счастьем — не показным, а тихим, глубоким, идущим изнутри.</p><p>Лукас продолжал расчёсывать её волосы, а потом, будто не в силах удержаться, едва коснулся губами её виска. Потом — щеки. Потом — шеи у самого основания волос. Не настойчиво, не с намёком, а просто даря свою любовь — так, как умеют только те, кто по‑настоящему бережёт другого.</p><p>Его губы скользили по коже невесомо, почти неуловимо, а руки всё так же аккуратно перебирали пряди, распутывая их. Хадэ закрыла глаза, улыбнулась и тихонько вздохнула — так, будто наконец оказалась там, где должна быть.</p><p>В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов да их ровным дыханием. Где‑то за окном шумел вечерний город, но здесь, в этой комнате, было только тепло, только покой и только они — двое, разделённые миллиметрами воздуха и соединённые чем‑то гораздо большим.</p><p>Лукас аккуратно уложил Хадэ на кровать и бережно накрыл её мягким тёплым одеялом, поправив его у самых плеч.— Тебе удобно? — тихо спросил он, вглядываясь в её лицо.</p><p>Хадэ слегка улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением уюта.— Да, всё хорошо, — ответила она мягким, чуть усталым голосом.</p><p>Лукас склонился к ней и нежно коснулся губами её лба, затем — уголка губ.— Ты была прекрасна в ванной, — прошептал он. — Как всегда.</p><p>Хадэ приоткрыла глаза, в них блеснули тёплые искорки. Она протянула руку и обняла Лукаса за шею, притянув его ближе.— И ты тоже, — тихо ответила она, улыбнувшись. — С тобой всё становится светлее.</p><p>Лукас сел рядом, взял её ладонь в свои руки и слегка сжал.— Хадэ, радость моя… Ты прекрасна. В каждом твоём движении, в каждом взгляде, в каждой улыбке.</p></section><section><title><p>42 глава</p></title><p>(Действие происходит в небольшой уютной кофейне. За столиком у окна сидят Кристина и Вики. На столе — две чашки капучино с пенкой, тарелка с круассанами и ягодным чизкейком. Кристина нервно теребит край блузки, её пальцы слегка дрожат.)</p><p>Кристина (резко ставит чашку на блюдце, кофе чуть не расплёскивается)— Вики, ты представляешь?! Он всё‑таки женился на этой… этой сушиной вобле! На ней! После всего, что было между нами!</p><p>Вики (спокойно делает глоток кофе, аккуратно ставит чашку, смотрит на подругу с лёгкой укоризной)— Ну ты же сама изменила Леонардо. Ты первая нарушила ваши обещания.</p><p>Кристина (вскакивает, начинает ходить туда‑сюда вдоль столика, жестикулируя)— Да, изменила! Но он мог бы меня простить! Мы почти год были вместе, у нас столько воспоминаний… Он должен был понять, что это была ошибка, минутная слабость! Мы же планировали будущее, мечтали о поездке в Италию…</p><p>Вики (поправляет прядь волос, смотрит прямо в глаза Кристине)— Леонардо не из таких. Ты же его знаешь: он принципиальный, для него измена — это черта, за которую возврата нет. Он не станет прощать то, что считает предательством.</p><p>Кристина (садится обратно, сжимает кулаки, голос дрожит от обиды)— Тоже мне, обиженка нашёлся! Как будто сам без греха! Всегда такой правильный, такой идеальный… А я что, не человек? Мне нельзя ошибиться? Я же не нарочно, я запуталась тогда…</p><p>Вики (мягко, но твёрдо)— Подумай хорошо, Кристина. Правда подумай. Ты действительно считаешь, что он должен был всё забыть и принять тебя обратно? После того, как ты сама показала, что его доверие для тебя не так уж важно?</p><p>(Кристина замолкает, смотрит в окно. По её щеке скатывается одинокая слеза. Она быстро стирает её, делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.)</p><p>Кристина (голос звучит уже тише, но в нём чувствуется упрямая решимость)— Знаешь что? Плевать. Всё это не стоит моих нервов. Я в клуб. Найду себе кого‑нибудь — нормального, который оценит меня по достоинству. Который не будет держать зла за одну ошибку.</p><p>Вики (вздыхает, качает головой)— Кристина, может, не стоит? Ты сейчас на эмоциях, это может привести к новым проблемам. Давай лучше пойдём ко мне, посмотрим какой‑нибудь дурацкий ромком и съедим ведро мороженого?</p><p>Кристина (встаёт, берёт сумочку, натягивает натянутую улыбку)— Спасибо, Вик, но нет. Я хочу именно этого — музыки, света, движения. Хочу почувствовать себя желанной. Хочу, чтобы кто‑то смотрел на меня так, как Леонардо когда‑то смотрел… Только без этих вечных упрёков и обид.</p><p>(Она достаёт из сумочки зеркальце, поправляет макияж, проводит рукой по волосам.)</p><p>Кристина— Пора двигаться дальше. И начать я хочу прямо сейчас.</p><p>(Кристина надевает солнцезащитные очки — хоть на улице уже вечер — и бросает на стол пару купюр.)</p><p>Кристина— Не жди меня, Вики. Разберусь сама.</p><p>Вики (вслед уходящей подруге, тихо)— Будь осторожна, ладно? И позвони, если что…</p><p>Кристина (оборачивается на пороге, чуть улыбается)— Обязательно. Спасибо, что выслушала. Ты лучшая.</p><p>(Кристина выходит из кофейни. Вики остаётся за столиком, смотрит ей вслед, задумчиво помешивая остывший кофе. В её глазах — смесь тревоги и понимания: она знает, что подруге сейчас больно, и что попытка «забыть» через новые знакомства может только усложнить ситуацию. Она достаёт телефон и пишет сообщение: «Держись, подруга. Я рядом, если понадоблюсь».)</p></section><section><title><p>43 глава</p></title><p>Кристина вошла в клуб, и её сразу окутала волна громкой музыки и ярких огней. Мерцающие стробоскопы разрезали темноту цветными вспышками, а бас от динамиков отдавался вибрацией где‑то внутри. Воздух был пропитан ароматами парфюма, коктейлей и лёгким дымом от спецэффектов.</p><p>Она остановилась у входа, на мгновение замерев, чтобы привыкнуть к атмосфере. Затем глубоко вдохнула и улыбнулась — впервые за несколько дней на душе стало легче.</p><p>Кристина прошла к барной стойке, махнула бармену и заказала коктейль — яркий, многоцветный, с вишенкой на краю бокала. Сделала глоток — сладко, терпко, с лёгкой горчинкой. Идеально.</p><p>Огляделась. Вокруг танцевали пары, компании друзей смеялись и поднимали бокалы, кто‑то флиртовал у стены, кто‑то энергично двигался в центре зала. Кристина почувствовала, как напряжение последних дней начинает отпускать.</p><p>К ней подошёл молодой человек в стильной рубашке с закатанными рукавами.</p><p>— Можно пригласить вас на танец? — улыбнулся он.</p><p>Кристина помедлила секунду, затем кивнула:— Да, конечно.</p><p>Они вышли на танцпол. Музыка сменилась на ритмичный трек с мощным битом. Кристина закрыла глаза и отдалась движению — сначала плавно покачиваясь, потом всё более энергично, позволяя музыке вести себя. Она смеялась, когда партнёр закружил её, и чувствовала, как с каждым движением становится легче на душе.</p><p>После танца молодой человек предложил:— Тебя угостить?</p><p>— С удовольствием, — ответила Кристина.</p><p>Они вернулись к бару. Разговор завязался сам собой — о музыке, о фильмах, о путешествиях. Кристина ловила себя на мысли, что впервые за долгое время просто наслаждается моментом, не думая о Леонардо, не терзаясь чувством вины или обиды.</p><p>Рядом компания друзей устроила конкурс на самый необычный танец. Кристина не удержалась и присоединилась — она кружилась, подпрыгивала, изображала забавные движения, пока все вокруг не начали аплодировать и смеяться вместе с ней.</p><p>Позже, она поймала своё отражение в зеркале за спиной бармена. Волосы слегка растрёпаны, глаза блестят, на губах — искренняя, расслабленная улыбка. И в этот момент Кристина поняла: она не сломалась. Она всё ещё умеет радоваться жизни, быть лёгкой, открытой, живой.</p><p>Телефон в сумочке завибрировал — пришло сообщение от Вики: «Как ты? Всё хорошо?»</p><p>Кристина улыбнулась, быстро напечатала ответ: «Всё отлично. Танцую. Спасибо, что беспокоишься ❤️»</p><p>Отложив телефон, она повернулась к своему новому знакомому:— Пойдём танцевать?— С радостью, — ответил тот, протягивая руку.</p><p>Музыка заиграла новая — зажигательная, заводная. Кристина шагнула на танцпол, чувствуя, как внутри разливается тепло. Возможно, это был первый шаг к чему‑то новому — к жизни без старых обид, к уверенности в себе, к будущему, которое ещё только предстояло создать.</p></section><section><title><p>Глава 44</p></title><p>Семейный завтрак</p><p>— Габриэлла, всем доброе утро! — голос Габриэллы прозвучал чуть звонче, чем нужно, будто она пыталась этой бодростью разогнать неловкость, которая всё ещё витала в доме. Для неё эта неделя брака была как экзамен, где каждое слово могло оказаться неправильным ответом.</p><p>— Доброе, — отозвались Лукас и Хадэ почти в унисон. В этом совпадении слышалось их привычное, тихое единство — они давно научились понимать друг друга без лишних слов.</p><p>— Леонардо, доброе утро, дорогая, — спокойно произнёс Леонардо, привычно перепутав обращение. Никто не стал поправлять: в этой маленькой неточности теперь пряталась новая неловкость — ведь они женаты всего неделю, и старые привычки цеплялись за слова, как старая одежда за гвоздь.</p><p>Габриэлла подошла к Леонардо и поцеловала его в щёку — не страстно, а по-домашнему, как делают люди, которые хотят казаться уверенными, даже если внутри всё дрожит. Для неё этот поцелуй был не столько проявлением нежности, сколько ритуалом: «Смотри, я здесь. Я теперь часть этого дома».</p><p>Лукас тем временем аккуратно положил перед Хадэ тарелку: салат с креветками, кальмаром и свежими листьями салата. Он знал, что она любит, когда зелень не смята, а лежит отдельно, будто украшение.</p><p>— Давай я покормлю тебя, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни капли снисходительности, только забота, ставшая рутиной, но от этого не менее настоящей.</p><p>Хадэ улыбнулась ему, искренне, тепло. Она ещё не знала, какую ложь ей Роса уготовила. Вообще ни о чём не знала — всё было как обычно. Хадэ была уверена в Лукасе, у неё в голове не было никаких мыслей о предательстве, никаких подозрений, никакой тени сомнения. Она просто радовалась тому, что он рядом, что утро привычно и спокойно, что можно на минуту забыть про инвалидное кресло, про усталость, про то, как тяжело даются обычные вещи.</p><p>— Спасибо, любимый, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.</p><p>Он налил ей апельсиновый сок — тот самый, чуть кисловатый, который она обожала. И снова эта деталь — он помнил.</p><p>Мысль оборвалась, потому что в дверях появилась Роса. Прислуга с двадцатилетним стажем, она знала дом лучше, чем кто-либо, и умела быть незаметной — но сегодня она не хотела быть незаметной. Её поза была нарочно собранной, взгляд — острым, а в голове уже крутился план: наговорить на Лукаса и испортить его семью. Она решила выдумать измену Лукаса именно из злобы и неприязни к Хадэ: Роса считала, что эта женщина, хоть и не ходит, забрала себе то, что по праву должно было достаться другим — внимание, любовь, место в доме, которое Роса втайне считала почти своим.</p><p>— Сынок, ты нужен мне сегодня в офисе, — произнёс Леонардо, не глядя в тарелку, а будто сквозь неё, уже мыслями в делах.</p><p>— Хорошо, папа, — ответил Лукас, коротко, но без раздражения. Он умел разделять: семья — здесь, работа — там. И никогда не позволял одному мешать другому.</p><p>Габриэлла молча посмотрела на часы и чуть приподняла брови — этот безмолвный жест означал: «Время идёт, не задерживайтесь». Для неё эти минуты за столом были слишком тяжёлыми: она всё ещё чувствовала себя гостьей в собственном доме.</p><p>После завтрака: удар исподтишка</p><p>Лукас отнёс Хадэ и её инвалидное кресло в комнату. Здесь, вдали от столовой и чужих взглядов, он становился другим — не таким собранным, не таким «правильным». Он был просто человеком, который боялся сделать лишнее движение, чтобы не причинить боль.</p><p>Хадэ полулежала на кровати, чувствуя, как тишина комнаты давит сильнее, чем любые крики.</p><p>— Ты поспи, я скоро вернусь, — пообещал он, укрывая её лёгким пледом.</p><p>— Я буду отдыхать, любимый, ждать тебя, — повторила она заученные слова, как молитву. Они должны были звучать спокойно, но в них слышалась тревога.</p><p>Он поцеловал её в лоб — тёплый, привычный поцелуй — и вышел. Дверь тихо щёлкнула, отрезая его от неё, и в этот момент Хадэ почувствовала себя особенно одинокой.</p><p>Не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась. На пороге стояла Роса. Её лицо было непроницаемым, но в уголках губ пряталась едва заметная усмешка — как у человека, который знает то, чего не должны знать другие.</p><p>— Нам нужно с тобой поговорить, — заявила она без предисловий, закрывая за собой дверь чуть громче, чем требовалось.</p><p>— И о чём же? — Хадэ напряглась, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.</p><p>Роса приблизилась, наклонилась чуть вперёд, словно хотела убедиться, что каждое слово вонзится точно в цель.</p><p>— Лукас изменяет тебе, — произнесла она тихо, но отчётливо, будто чеканила приговор.</p><p>Время будто остановилось. Хадэ замерла, не в силах пошевелиться. В глазах потемнело, а в ушах зашумело, как во время грозы. Её уверенность в Лукасе рассыпалась в одну секунду, как карточный домик от лёгкого дуновения.</p><p>— Да, это так, — продолжала Роса, не давая ей опомниться. — Ночью, когда ты спишь, Лукас уезжает к своей любовнице. А утром он приезжает домой к тебе — жене-инвалиду.</p><p>Эти слова прозвучали как удар. Роса специально подчеркнула её уязвимость, зная, куда бить больнее всего.</p><p>Хадэ сидела в ступоре, не чувствуя ни рук, ни ног — хотя последние и так давно её не слушались. Слёзы хлынули сами собой, горячие, злые, беспомощные.</p><p>— Плачь, не плачь, девочка, ничего не изменишь, — бросила Роса с каким-то усталым безразличием, словно видела такие сцены десятки раз и они ей наскучили.</p><p>С этими словами она вышла из комнаты, оставив после себя запах дешёвых духов и ощущение, что мир только что треснул по швам.</p><p>Хадэ плакала, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить рыдания. Постепенно слёзы иссякли, но вместо облегчения пришла странная, тяжёлая пустота. Она не стала думать: «Как он мог?» — эта мысль будто не умещалась в голове, была слишком огромной, чтобы её принять. Вместо этого в сознании осталась только одна твёрдая установка: она ничего не скажет Лукасу. Пусть это останется на его совести. Ей казалось, что если она промолчит, то сохранит хотя бы видимость их мира, пусть даже это будет мираж.</p></section><section><title><p>45 глава</p></title><p>Спустя пару дней в доме Феррер повисла тяжёлая тишина — та самая, что бывает после грозы, когда воздух ещё гудит от напряжения, а все стараются не делать резких движений. Лукас присел на кровать рядом с Хадэ, осторожно коснулся её плеча, будто боялся, что она снова отстранится.</p><p>— Хадэ, что происходит? Ты уже третий день со мной почти не разговариваешь. Сидишь тут, молчишь… А когда мы гуляли по двору, ты не восторгалась, как раньше, даже на розы не посмотрела. А ведь раньше ты говорила, что они пахнут как лето в детстве.</p><p>Хадэ подняла глаза, и в них мелькнуло что-то горькое, почти колючее.</p><p>— А ты не знаешь? Строишь тут из себя невинного…</p><p>— Хадэ! — Лукас всплеснул руками. — Да что случилось? Скажи наконец!</p><p>— Роса мне всё рассказала. Что ты… что ты изменяешь мне.</p><p>Лукас на мгновение замер, а потом резко выдохнул, будто из него выбили воздух. Смутился, покраснел, но тут же подался вперёд.</p><p>— Хадэ, милая, я никогда этого не сделаю. Да как ты вообще могла такое подумать? Ты чего? — Он опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и осторожно обнял её, прижимая к себе, словно хотел передать через это прикосновение всю свою правду. — Ты же знаешь меня. Ты знаешь, как я на тебя смотрю. Как я дышать забываю, когда ты улыбаешься.</p><p>Хадэ прижалась к нему крепко-крепко, так, что пальцы впились в ткань его рубашки, будто она цеплялась за реальность, проверяя, что он настоящий, что это не сон и не обман. Из её глаз покатились слёзы — не тихие и стыдливые, а тяжёлые, горькие, с облегчением и обидой сразу.</p><p>— Я хотела не верить… — прошептала она, уткнувшись ему в плечо. — Но она так уверенно говорила… И столько деталей… Я не знала, что думать.</p><p>Лукас аккуратно пересадил её на коляску, потом, подойдя ближе к лестнице, взял Хадэ на руки, словно она была легче пуха, хотя оба знали, сколько сил ему приходится тратить на эти простые движения.</p><p>— Папа! — крикнул он, повернувшись к Леонардо. — Помоги, пожалуйста, спусти коляску.</p><p>— Да, конечно, сынок, — тут же отозвался Леонардо, подхватывая коляску и осторожно ведя её вниз по ступеням. — Только аккуратно, не повреди мою любимую невестку.</p><p>Хадэ вжалась в Лукаса, пряча лицо у него на груди, будто хотела спрятаться от всего мира, который вдруг стал таким злым и несправедливым.</p><p>Когда Лукас опустил Хадэ на коляску, он выпрямился, голос его стал твёрдым, почти стальным — таким, каким его редко слышали в этом доме.</p><p>— Роса! — громко крикнул он. — Подойди сюда!</p><p>Роса вышла из кухни, нервно теребя край фартука, глаза её бегали, не решаясь встретиться ни с кем взглядом.</p><p>— Леонардо, что случилось, сынок? — тут же встревожился отец.</p><p>Габриэлла тоже вышла на шум, нахмурив брови, её осанка стала ещё строже, будто она уже знала, что сейчас произойдёт что-то неприятное.</p><p>— Роса, — голос Лукаса дрожал от сдерживаемого гнева, — зачем ты наговорила Хадэ, что я якобы ей изменяю?</p><p>— Чтобы вас развести раз и навсегда, — выпалила Роса, а потом, будто испугавшись собственной смелости, опустила голову. — Она тебе не подходит. Ты достоин большего.</p><p>Леонардо резко выпрямился, лицо его потемнело.</p><p>— Ты уволена, Роса. За такое поведение я не буду это терпеть в своём доме.</p><p>— Габриэлла права, — добавила та, скрестив руки на груди. — Прислуга не имеет никакого права вмешиваться в дела хозяев и их детей, снох и зятьев. Это личные дела семьи, а не повод для сплетен и интриг.</p><p>Майра, ещё одна прислуга, молча стояла в дверях кухни, сжимая в руках полотенце. Она тоже не могла этого терпеть. В последние недели она замечала, как Роса всё чаще задерживается у комнаты Хадэ, как будто специально ищет повод, чтобы подслушать или подсмотреть. А вчера вечером Майра случайно услышала, как Роса бормотала себе под нос: «Надо бы как-то удачно женить сеньора Лукаса… Пусть забудет эту калеку». Тогда Майра сжала кулаки и пообещала себе, что если что-то случится, она не будет молчать.</p><p>— Тебе мало было того, что Хадэ ушла из дома из-за тебя год назад? — голос Лукаса стал тише, но от этого звучал ещё страшнее. — Мало того, что она стала инвалидом, потому что меня не было рядом, и её сбила машина? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты играешь чужими жизнями, как в дешёвой пьесе!</p><p>Роса лишь потупила взгляд, губы её дрожали, но ни слова оправдания не сорвалось с языка.</p><p>Майра тихо вздохнула и отвернулась, чтобы не видеть этого позора.</p><p>— Лукас, Роса, как это понимать? — не выдержал он. — Я уже женат. И я счастлив. Неужели ты не видишь этого? Или тебе просто нравится разрушать то, что другим дорого?</p><p>— Я… — Роса запнулась, слова застыли в немом молчании, будто язык вдруг перестал её слушаться.</p><p>Леонардо почесал пальцем лоб, потом махнул рукой.</p><p>— Иди собирай вещи, Роса. Ты у нас здесь больше не работаешь.</p><p>Хадэ со злостью посмотрела на неё, но в этом взгляде было не только презрение — там была и усталость, словно ей надоело снова и снова доказывать, что она достойна любви и счастья.</p><p>Лукас снова присел на корточки и обнял Хадэ, прижимая её к себе так, будто хотел защитить от всего мира.</p><p>— Прости, — прошептал он ей на ухо. — Прости, что тебе пришлось через это пройти.</p><p>— Не извиняйся, — тихо ответила Хадэ, касаясь его щеки дрожащей рукой. — Это не твоя вина.</p><p>— Да уж, такого я от тебя не ожидал, — прогремел Леонардо в спину Росе, которая, опустив голову, направилась в свою комнату за вещами. — И не стыдно тебе?</p><p>Габриэлла строго кивнула Майре:</p><p>— Подавай еду на стол. Пусть хоть сегодня всё будет как положено.</p><p>Лукас и Хадэ ещё какое-то время оставались в нерасцепных объятиях, будто боялись, что если отпустят друг друга, мир снова попытается их разлучить. Потом он аккуратно подкатил её коляску к столу для приёма пищи.</p><p>Роса быстро собрала свои вещи в старый чемодан, щёлкнула замком и, не оглядываясь, вышла из дома. На улице её ждало такси. Она села на заднее сиденье, назвала адрес квартиры, где жила её племянница Магали, и уставилась в окно, наблюдая, как мелькают фонари и исчезают знакомые улицы. В груди было пусто и холодно, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Я хотела как лучше…»</p></section><section><title><p>46 глава</p></title><p>Сорайда поставила перед Али тарелку с дымящимся тушёным ягнёнком, рядом положила лепёшку и миску с пряным йогуртом. В комнате пахло тмином и жареным луком, но Али даже не взглянул на еду. Он тяжело вздохнул, опустил плечи, будто на них легла не тяжесть ужина, а груз целой ночи тревог, и провёл ладонью по лицу, стирая усталость.</p><p>Сорайда замерла на мгновение, потом тихо опустилась на скамью напротив, не решаясь сразу заговорить. Но тишина стала слишком густой, давила, звенела в ушах, и она не выдержала:</p><p>— Сорайда, что-то случилось, сид Али? — спросила она мягко, чуть наклонив голову, в её голосе слышалась не просто забота, а та особая, почти материнская тревога, которая появляется у людей, привыкших нести чужие беды как свои.</p><p>Али кивнул, не поднимая глаз, и, словно слова давались ему с трудом, произнёс:</p><p>— Да… Вот думаю, где эта мерзавка Хадэ. Куда могла деться? И зачем?</p><p>Сорайда снова тяжело вздохнула, и этот вздох был полон не упрёка, а горького сожаления. Она сжала пальцы на коленях, вспоминая тот вечер — как всё казалось обычным, как никто не заметил ни дрожи в голосе Хадэ, ни того, как она избегала взглядов.</p><p>— Если бы я знала, что она сбежит, — тихо сказала Сорайда, глядя куда-то в угол комнаты, будто там, в полумраке, пряталась правда, — я бы в тот вечер заперла её комнату на ключ. Хоть это и звучит жестоко… Но лучше бы она злилась на меня, чем исчезла вот так.</p><p>Али горько усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — только усталость и досада.</p><p>— Из-за неё мы полночи спали с открытыми дверями, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу половиц, — проговорил он, наконец поднимая глаза, и в них читалась не только злость, но и стыд. — А на утро я опозорился перед моей Назирой… Она пришла к нам кое-что уточнить перед свадьбой своего брата и моей племянницы. Стояла на пороге, улыбалась, хотела обсудить детали, а я… Я едва мог смотреть ей в глаза. Чувствовал себя так, будто сам виноват в том, что дом стал похож на крепость, которую некому охранять.</p><p>Сорайда опустила ресницы, вспоминая тот момент: как Назира вежливо кивала, как старалась не замечать напряжения в воздухе, как её улыбка становилась всё чуть-чуть натянутее, будто она чувствовала эту неловкость кожей.</p><p>— Я сама в тот день чуть со стыда не провалилась, — призналась Сорайда, голос её дрогнул. — Хотелось просто исчезнуть, раствориться в тени, лишь бы не видеть этого… Не слышать, как тишина кричит громче любых слов.</p><p>Али помолчал, потом медленно, с усилием, расправил плечи. Он посмотрел на еду, но не как на трапезу, а как на обязанность, которую нужно исполнить, несмотря ни на что. Затем он склонил голову, сложил ладони перед собой и тихо, но отчётливо начал читать молитву на арабском — слова лились ровно, размеренно, будто он пытался вернуть себе хоть каплю внутреннего порядка. Это была не просто благодарность за пищу, а просьба о прощении — за вспыльчивость, за бессилие, за то, что не смог уберечь дом от трещин, которые теперь расползались всё шире.</p><p>Когда он закончил, в комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — не давящей, а словно очищенной, будто молитва стёрла хотя бы часть тяжести. Али поднял глаза, встретился взглядом с Сорайдой, и в этом взгляде мелькнуло что-то новое — не надежда, но решимость.</p><p>— Мы найдём её, — сказал он тихо, но твёрдо. — Не знаю как, не знаю где, но найдём. И тогда… Тогда разберёмся со всем остальным.</p><p>Сорайда кивнула, не пытаясь утешить пустыми словами. Она знала: сейчас утешение — это не фразы, а готовность стоять рядом, когда мир рушится по кирпичику. Она взяла лепёшку, разломила её пополам и протянула половину Али.</p><p>— Ешьте, сид, — сказала она просто. — Силы ещё понадобятся.</p></section><section><title><p>47 глава</p></title><p>— Лукас, папа, мы с Хадэ хотим ещё куда-нибудь поехать, — сказал он, стоя в дверном проёме.</p><p>Леонардо отложил газету, посмотрел на сына с тёплой полуулыбкой.</p><p>— Конечно, езжайте. Вам сейчас нужно больше времени проводить вдвоём. А куда?</p><p>— Я ещё не решил. Спрошу у Хадэ — куда она захочет, туда мы и поедем.</p><p>Леонардо кивнул, потянулся в кресле.</p><p>— Ладно. Я спать.</p><p>Лукас поднялся на верх. Деревянные ступеньки тихо скрипнули под ногой, и он замер, прислушался — но из комнаты не донеслось ни звука недовольства, и он пошёл дальше.</p><p>Хадэ ещё не спала. Она сидела в своём инвалидном кресле у окна, спиной к двери, и медленно, старательно мазала руки кремом — круговыми движениями, от запястья к пальцам, будто в этом нехитром занятии была своя медитация. Лунный свет из окна ложился на её плечи, на тонкую ткань блузки, и Лукас на мгновение просто стоял в проёме и смотрел.</p><p>Потом он подошёл к ней — тихо, но не таясь. Опустился так, что его губы коснулись её шеи — чуть ниже уха, там, где кожа была особенно тонкой и тёплой. Хадэ не вздрогнула, не повернулась — она знала это прикосновение, узнала бы его из тысячи.</p><p>Он целовал медленно, выписывая губами линию вниз по шее, и всё, что хотел спросить у Хадэ про путешествие, куда они поедут, что она выберет, какие города ей снятся по ночам — всё это растворилось, ушло куда-то далеко, за горизонт мысли, потому что рядом с ней другие вопросы всегда теряли вес. Он решил отложить разговор на утро — утром будет время, и свет, и кофе, и слова. А сейчас были только его губы на её коже.</p><p>Хадэ прикрыла глаза, откинула голову — медленно, доверительно, чтобы ему было удобно, чтобы он мог целовать её шею, не выгибаясь, не неловко тянуться. Руки с кремом легли на подлокотники кресла, и пальцы чуть подрагивали — не от холода, а от того тихого, накатывающего тепла, которое всегда начиналось с его прикосновений и поднималось откуда-то из глубины, как вода в роднике.</p><p>Лукас обхватил её — одну руку под коленями, другую за спиной — и поднял. Она была лёгкой, и он каждый раз поражался этому, потому что в ней помещалось столько жизни, что хватило бы на десятерых. Хадэ тихо выдохнула, прижавшись щекой к его груди, и её руки обвили его шею — несильно, мягко, как будто говорили: «я здесь, я никуда не денусь, неси меня туда, где нам будет хорошо».</p><p>Он отнёс её на кровать — несколько шагов по тёмной комнате, освещённой только лунным окном — и опустил бережно, как опускают что-то хрупкое и бесценное на мягкую поверхность. Хадэ легла, и подушка приняла её голову, и волосы разметались по белому, и Лукас подумал, что никогда в жизни не видел ничего прекраснее.</p><p>Он сел рядом, наклонился, и пальцы его нашли верхнюю пуговицу блузки. Расстегнул — медленно, не торопясь, потому что в спешке не было места, потому что каждое мгновение этой ночи стоило того, чтобы прожить его целиком, до дна. Вторая пуговица. Третья. Ткань расходилась, как раскрывающийся цветок, и под ней проступала кожа — тёплая, мягкая, чуть влажная от крема, и Лукас наклонился и поцеловал её в изгиб ключицы, и Хадэ тихо, почти беззвучно, произнесла его имя.</p><p>Он продолжал целовать — плечо, изгиб шеи, ложбинку между ключицами — бережно, благоговейно, как целуют то, перед чем преклоняются, что берегут пуще собственного сердца. Каждое прикосновение губ было словом, целой речью, целым признанием, и Хадэ отвечала ему этим выдохом, этим прикрытыми глазами, этой доверчиво откинутой головой — всем телом, всем своим существом говорившим «да».</p><p>Блузка соскользнула с плеча, и он провёл ладонью по её руке — от плеча до запястья, до пальцев, всё ещё чуть липких от крема, и эти пальцы поймали его руку, переплелись, сжали — крепко, с неожиданной силой, словно Хадэ держалась не за него, а за саму жизнь, за этот миг, за то, что между ними было и что не нуждалось в словах.</p><p>Он готовил её к ночному моменту волшебства — медленно, терпеливо, с той нежностью, которая не терпит суеты и не знает торопливости. В комнате стояла тишина, нарушаемая только дыханием — его и её, — и где-то далеко, за окном, ночная птица выводила свою одинокую трель, и лунный свет полз по стене, удлиняя тени, и весь мир за пределами этой кровати, этих рук, этих губ перестал существовать.</p><p>О поездке — о городе, о морях, о горах, о новых дорогах — не было сказано ни слова. И не нужно было. Утро позаботится о словах. А ночь занималась своим, более древним и более честным языком — языком прикосновений, дыхания, тишины, в которой двое становятся одним, и мир становится меньше комнаты, и всё, что нужно, помещается в кончиках пальцев и тепле чужой кожи.</p></section><section><title><p>48 глава</p></title><p>Комната была тесной, но уютной — с тяжёлыми шторами винного цвета, старым буфетом, в котором звенели чашки при каждом шаге, и запахом корицы, будто Роса только что пекла что‑то, чтобы заглушить горечь дня. Роса стояла у окна, глядя на племянницу так, будто пыталась прочесть в её лице не просто согласие, а настоящую готовность. В её глазах застыла смесь усталости и упрямой решимости — женщины, которая слишком много отдала этому дому и теперь хотела, чтобы хоть кто‑то из своих получил от него хоть какую‑то выгоду.</p><p>— Значит, так, Магали, — наконец произнесла Роса, отворачиваясь от окна и скрещивая руки на груди. — Семейство Феррер будут искать новую домработницу вместо меня. Ты пойдёшь и устроишься к ним.</p><p>Магали не стала спорить, не стала тянуть с ответом. Она сидела на краю стула, прямая, собранная, с лёгкой полуулыбкой, которая выдавала не равнодушие, а скорее азарт.— Работа мне не помешает, — спокойно ответила она. — А если ещё и Ферреры заплатят нормально — тем лучше.</p><p>Роса кивнула, будто именно этого и ждала — не слёз, не утешений, а твёрдого, взрослого ответа. Но тут же её лицо снова стало жёстким, словно она вспомнила что‑то, от чего внутри всё сжималось.— Главное, — тихо, но с нажимом сказала она, — эта колясочница Хадэ… Не дружи с ней. Лукас её обожает, крутится вокруг неё, будто она не в коляске сидит, а на троне. Ты должна сделать всё возможное, чтобы её жизнь не казалась мёдом. Пусть не думает, что может всех вокруг собой крутить.</p><p>Магали чуть наклонила голову, и в её взгляде мелькнуло понимание — не осуждение, а холодная ясность человека, который знает цену обидам.— Об этом, тётя, даже не переживай, — тихо, но твёрдо сказала она. — Тебя ведь из‑за неё уволили. Я сделаю всё возможное, чтобы эта семейка не смогла спокойно жить после твоего увольнения. Пусть почувствуют, что нельзя просто так брать и ломать чужие жизни.</p><p>Роса на секунду прикрыла глаза, будто сдерживая ту самую тяжесть, которая копилась в ней неделями. Потом подошла к Магали, положила руку ей на плечо — не сильно, но так, чтобы племянница почувствовала: она не одна.— Спасибо, Магали, — прошептала она, и в этом «спасибо» было больше, чем простая благодарность. Там была и признательность, и страх за племянницу, и надежда, что хоть что‑то в этой истории обернётся правильно.</p><p>Магали накрыла тётину руку своей, чуть сжала, а потом решительно встала, будто разом стряхнула с себя всю эту тяжесть разговоров.— Я всё сделаю, — уверенно сказала она. — Подготовлю резюме, узнаю, когда у Ферреров собеседование. И да, я буду держаться подальше от Хадэ. Но это не значит, что я стану её травить — я просто не дам ей ни шанса думать, что она тут главная.</p><p>Роса хотела было что‑то добавить, но только молча кивнула. Она знала, что Магали не из тех, кто будет устраивать дешёвые скандалы. Её сила была в другом — в умении быть тихой, незаметной, но при этом всегда попадать точно в цель.</p><p>— Только будь осторожна, — наконец тихо сказала Роса, и это прозвучало как самое важное наставление. — Ферреры — они не злые, они просто привыкли, что весь мир крутится вокруг них. А Хадэ… она умеет казаться слабой, чтобы люди сами к ней тянулись. Не дай ей этой власти.</p><p>— Не дам, — спокойно пообещала Магали. — Я знаю, как с такими разговаривать. Тихо, ровно, без эмоций. И главное — делать свою работу так, чтобы комар носа не подточил. Пусть ищут, к чему придраться, — не найдут.</p><p>Роса снова вздохнула, но на этот раз в этом вздохе было чуть меньше горечи. Она подошла к буфету, достала маленькую жестяную коробочку, открыла её и вынула сложенный вчетверо листок — аккуратный, с чётким почерком.— Вот, — протянула она Магали. — Это список их привычек: что любят на завтрак, какой порошок используют, когда убирают спальню, как подают кофе. Я всё это записывала годами. Пусть это будет твоим оружием. Знать людей — значит не давать им шанса тебя обмануть.</p><p>Магали взяла листок, пробежала глазами по строчкам, и её губы тронула лёгкая улыбка — не весёлая, а такая, с которой шахматист смотрит на доску, понимая, что у него есть преимущество.— Отлично, — сказала она. — Теперь у меня есть не просто план, а стратегия.</p><p>Они ещё немного посидели в тишине — не неловкой, а той, что бывает между близкими людьми, которым не нужно объяснять каждое слово. За окном город потихоньку зажигал огни, и казалось, что даже этот вечер, такой тяжёлый и горький, понемногу начинал отдавать место чему‑то новому.</p></section><section><title><p>49 глава</p></title><p>Магали пришла устраиваться на работу.</p><p>Леонардо, не поднимая глаз от бумаг, коротко бросил:— Вы приняты на работу.</p><p>Габриэлла, жена Леонардо, стояла рядом, голос ровный, будто констатировала факт:— Домработница нам очень нужна.</p><p>Магали чуть наклонила голову, сдержанно:— Когда я могу приступить к работе?</p><p>— Прямо сейчас, — отрезал Леонардо, будто закрывая вопрос.</p><p>Лукас спустился вниз, на ходу застёгивая куртку, и выпалил:— Пап, мы с Хадэ завтра уезжаем в путешествие во Францию.</p><p>Леонардо едва заметно кивнул:— Хорошо, сынок.</p><p>Хадэ сидела в инвалидном кресле в комнате наверху. В полумраке тихо шелестела занавеска, пахло лавандой и старым деревом.</p><p>Лукас поднялся на второй этаж, остановился рядом, голос тише, чем внизу:— Папу я предупредил, куда мы летим.</p><p>Хадэ чуть приподняла уголки губ — не улыбка, а скорее согласие, что всё идёт как надо. Она потянулась к нему и поцеловала — коротко, но так, что между ними будто щёлкнуло что-то своё, отдельное от остального дома.— Вот и замечательно.</p><p>Он не отстранился, наоборот — задержался на секунду ближе, потом мягко заправил прядь её волос за ухо, будто убирал лишнее, чтобы видеть её лицо целиком.</p><p>— Тогда мы можем посмотреть какой-нибудь фильм и спать. Завтра рано вставать, — тихо сказала она, чуть склонив голову к его плечу.</p><p>Лукас на секунду замер, потом хитро улыбнулся — не насмешливо, а по-своему, только для неё. Он легко взял Хадэ на руки, чувствуя, как она привычно прильнула к нему, доверчиво и без лишних слов. Отнёс на кровать, бережно, будто знал каждый сантиметр её тела и каждую точку, где нельзя сжать чуть сильнее.</p><p>Аккуратно придерживая её спину, он откинул вязаный кардиган и топ на тумбочку — не спеша, без суеты, будто это самое обычное дело, но именно в этой обыденности и пряталось всё самое важное. Потом наклонился и начал целовать — не торопясь, будто у них впереди целая вечность, а не завтрашний ранний вылет.</p><p>Лукас поправил подушку — чуть приподнял, повернул, чтобы ей было удобнее лежать, не давило ни на бок, ни на спину. Движения были спокойные, отработанные, будто он тысячу раз делал именно так и знал: тут нельзя торопиться.</p><p>Хадэ, не отрываясь от его взгляда, потянула рубашку с его плеч — ткань скользнула вниз, и рубашка упала на ковёр бордовой лужицей. Простое движение, без жеманства, как будто сбрасывала лишнее, чтобы между ними не осталось ничего, что мешает быть ближе.</p><p>Лукас наклонился и поцеловал её — не резко, не напористо, а так, чтобы она чувствовала: он здесь, рядом, никуда не спешит. Его руки скользнули по её позвоночнику — осторожно, едва касаясь, будто считывали каждый изгиб, запоминали, где можно чуть сильнее, а где только дышать рядом.</p><p>Хадэ запустила руки в его волосы — пальцы сжались, потом расслабились, снова сжались: не тянула, а скорее цеплялась, как за опору, будто от этого становилось спокойнее, будто весь остальной дом, весь мир за стенами комнаты на секунду перестал существовать.</p><p>Лукас чуть отстранился, только чтобы видеть её лицо, следить за каждой тенью в её взгляде. Он внимательно следил за реакцией Хадэ — не по учебнику, не по правилам, а по тому, как она чуть вздыхает, как сжимаются пальцы, как меняется дыхание. Ему нужно было точно знать: нигде не больно, нигде не тянет, нигде не тревожно. Чтобы, если хоть что-то в её лице дрогнет — он тут же остановится, сядет, просто будет держать её за руку и говорить о чём-нибудь глупом, о чемоданах, о билетах, о том, что в Париже надо обязательно зайти в ту самую булочную. Но сейчас её лицо было спокойным, чуть расслабленным, и он снова наклонился — уже увереннее, но всё так же бережно.</p><p>Хадэ медленно, будто не торопясь ни к чему, поглаживала его по спине — от плеч вниз, снова вверх, будто хотела запомнить каждый изгиб, каждую напряжённую мышцу под кожей. В этом движении не было суеты — только спокойная уверенность, что он здесь, рядом, и никуда не денется.</p><p>Лукас, не отрываясь, нежно целовал её — не спеша, будто у них впереди целая ночь, а не завтрашний ранний вылет. Его губы едва касались её кожи — то у виска, то на линии челюсти, то снова возвращались к губам, проверяя, что она всё ещё здесь, всё ещё отвечает.</p><p>Хадэ прикрыла глаза и чуть прикусила губу — не от боли, а так, будто пыталась удержать в себе всё, что сейчас накатывало волнами: тепло, лёгкое напряжение, чувство, что этот момент нельзя упустить. Её пальцы крепче сжались на его спине, будто ей нужно было хоть за что-то держаться, чтобы не потерять равновесие — не физическое, а то, что внутри.</p><p>Лукас аккуратно, без резких движений, отстранился — ровно настолько, чтобы видеть её лицо, читать каждую тень в её взгляде. Он чуть улыбнулся, голос тихий, чуть хриплый:— Ну что, это лучше кино.</p><p>Она приоткрыла глаза, посмотрела на него так, будто видела только его, будто весь остальной дом, все чемоданы, билеты и планы на завтра просто растворились в полумраке комнаты.— Намного, — выдохнула она просто, без пафоса, без красивых слов — так, как могла сказать только ему.</p><p>Он тихо рассмеялся уголком рта, потом снова наклонился — но не для поцелуя, а чтобы уткнуться носом в её шею, потереться, втянуть запах её волос, её кожи, этот её особенный запах, который он узнавал даже с закрытыми глазами.— Тогда давай просто посидим вот так, — прошептал он, обнимая её чуть крепче, но всё так же бережно, будто она была самой хрупкой вещью в мире — и самой дорогой.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+yqKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAoorlviH4+8MeA9LGoeIr8QIxwsafNI3uF9PegDqaK8Wuf2nfhHFErprc82V3bUt2yOnHOBnk/kfas/U/wBq74VWsRa2m1O+f+7FbBee33iKAPeaK8S8J/tO/C/XbtbWa+utJkYgbrxFCZ+qk8Z7kDtXs9ndW17bJc2dxFcQOMpJGwZWHsRQBNRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUVwXxd+Kvhj4a6X9o1icTXsik29jE48yT3P91f8AaP4ZoA7uR0jQvI6oqjJZjgAVw/iT4vfDjw9ObfVPF2mJODgxRTCRwc4wQucfjXwr8Xvjz438eXs9s2qSafpmcCztSY4wP9r1P1J715oiw7Wmu7hZXJ4U/M2fU0myuU/S7QPjT8L9blEVl4y0xZD/AA3EnkH/AMfxn8M130MsU0SywyJJGwyrIwII9iK/JNbyS3mEkdmTCeSO34H0r6V/ZF+M8WhalJoHiHVpE0Kdf3IuGLCzk5wFPZDzn3phY+2sUYqG0uoLu2jubaWOaGVA8ciNuVlIyCD3GKnoJPL/ANqHVdZ0P4O6rqehX0tldwtH+9jBztLgEZH3evX/ABr869V1HW9eka51vV7q8cE/NPMznHHAya/SH9oOXSG+Fuq2WrPgXcflwRgZZ5OowPbrntX5/XXw38SzbmtbZmiycZPaolNR3NadOU1dI5QQ6TCwWS5Ygf3e9F9DbTRLNAyI2P8AVmQZA/Dv1+lSat4W1nTZWS7s5YwuOSvqaqiweJQuXXPfNLnXQHBrcdBaqMl4nVQvLDHUeldd4F+InjnwdMz+HPFd3BGSC1s0haNiO208H8v61yF8t7FGYZpXULgHEmQD2zjjmorWSd5hbXDJIM/K7cEemG7fSqIPuP8AZ4/aVtfE7yaJ8Qp7LSNTUDyLpv3cU/XIbPyqe+eBX0lFIsqCSNldGAZWU5DA9CDX5LxLeQOs43yQN12/K4I7Z9QPzr7F/Yk+JdxeJP4B1e8M/lx/aNKeRyTs/jiBJOQB8w+je1USfU1FFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUhoA81/aD+KNn8MPBbaj5a3GqXRMVhbseC/8Aeb2HHvkj61+evjzxFrHibXpdQ1m+lu7+8ctJJI2dvONo9h0/CvWv2uvGI8U/GOeyt5g9joiC1RQ3BlBO8/nkZ9q8B8QTvHqW0Z+QbQD24FItI2dH0aW9v1t7YsIs4UkZr3fwT8L9J+zRz3sAuZSOfMGcfTNeefBKye8dpp1zhgAfWvqLwdBGkSIB0Ary8VXm5cqZ6uDowUeZow7T4daQlt5Z0+Ehhg5QHIrzr4qfCeCysn1Tw7axQSRAtLb7flkA6/56V9LW8LeUAVzVHV7NJbaSN4wQRXPGU4e9c66kIVI8tj53/Zv+N2oeBPEUHhbX5Wm8PXsoRTITusnPp6Lk5I/H6/dUciyRrIjBlYZUjuK/M/8AaD8P/wDCPeLiI0/cXJM8bg8HnkfUH+Yr1LwZ8e/EUf7N1/p+nTbta0WWKGe4cHd9ikbZuT/aDFVz2Ge4r2KU1OKkjwqlNwk4voeg/F/xQ3iX4gvaQyl9O00eVDg8M38be/PGfQCm6S6uqoDwtcD4G1i01a3tLgsm6VfvE8t6/wA69O0vTo9nmRr9RXkYmbnO59BhYKELFu58E6drVmpu0Qg9h1HvXk3xU+D0Gn2c1/aM6xhWYqOTwMivcNIuWiiwWye3vXFfGHxNFBodzaQndM/yhs/d/Ct6MuVHPiVe58hNDJN5yTyK5VijMB1A6H65x9fWqn9m+bxHMqOOcZwTkZBB788fiKuywFLicSS+WTzgnGR/n/6/FYl3cSwT8y5ccHjqPr3r00eLItySX1l+7uMGN1yffnr7V3XwB1ufw78YvD+opKwKXscMoX+JHO04+qk5+teaT30k0TRyfNnGCT05rY8G3syeL9HeA7nN1Fx/tbh/8TVXJP1nopAcqDS0EhRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAV5T+0d8WNP+GvhGXyrhH129jaOytww3KSD+9YdlXr7nj1x6qelfm5+1L4gvdb+K/iCa9kYi2vGs4BuOI44yRgDt1pN2KSOBguLjU7qa9mkeaaZ5JnZjkk8Z+p5PNYniArLrj7T1C5+u0VPY30tqiCM/cRlHPZutNhjN74jjLD75Ut9cCo5jRK56v8MUvBbNb2N1FYKg3S3cqhgnbaFPU/p0r1TTNL+IMVouo6R41N7Ev30a2RP05rkrTwRfap4Tjh0KdY7rhzu4U8c5rvPBPg7x9ZaQlnfeJLHTrRWDOlpbiWV8Z43PkD/vmvNk4tt3PWp03FJNHpHw78Q3mo6OyajIjXUC4lZRjcw68dq5XxFpvirXtc+bxVcWFnnKxWw2Erk9weaTwCPJ8QXVus3m+crF24yeeCQOPywK0vEfhjxNfXn9peHvFcljKE2/Z5raOSLjsONw/Os1K+7N3BHiH7TGleV4OsryLUZNVS1u/JaWYDzoSy8qxHDAkDnqCO+RjyX4S6NrfibUr/AMNaMNi6lAkV1KVJWKNZUfccd9yrgV9FeL/AOrw/DHxLDr2o2Mt3cL54kiRkjjCENuO48cA59s12/wAEPBnhrwn4UEelrFPcyD964AMkzdyT/ToK6adW0Go7nLUwqnUU+h4x8V/h5P4H0nTpNHurt4rWPbLIh53cZameAPHXjbSjaXlyf7W0qXaWyPmII9uh5617t8QYrfVNMvNEcKRMmAp/hPOD+deW+Evh1rdjOI7DWbb7BjHkzRFmTtjIOTjPGePaslUS3R0zpSTv0PYLHVtO1rTo9S0uXMT/AHkIwyN6HvXhv7QhutKlFyGYwSrkHrivWvCvhu40hZFcqd5ySOAfcD/65rlf2idPt7vwFIJCqz7wsJPr6fpURdppjqxtSZ8kXN7JcKRITk85zzms2UsWO481dtrC9uXZYbeSRlOCEUsc11Ol/Cvxvq9r9osNKjkVhlEe7ijd8cHCswJr1PaJHhezlLZHCGvSf2afDU/ir40eHdPiTdHHdrcTEgYVI/nY8+ymvO7u2ntbmW2uYnhnicxyRupVkYHBBB6EGvs//gnp4KNvpeseNb20w85W0sZGXoo5kxn/AIAM/WrWpnI+uR0FFHYUVRIUUUUAFFFFABRRRQAUUUlAEV3cQWsDTXEqRRqCWZjgACvzL/aXlWT4zeIJUtpbVJrkzLFKu0gOA2cHpnOfxr9CPHHinS9A0a/1nWXRLGxBaNGODI6g9R3BIwBjqM+hr81fi94mm8Y/ETVvEMzKXu5ywC9Ao4UZ74AA/CpZcTmFByMdyBVvTpWh1eN8cKAD9aNLhVrkbuwJqxFFGoZwQGD4kJPucf4VnLY1h8SPpb4S62DbxRuRkjjmvaLedbqxcnkBCwr5q8Ah4ktrhOVBHNezNrX2DQZbydZGjhj3sEXcePQV49VWkfRUneBheDLjxVaeLRNbeHy0Mqsbt5ZNpQg4G1SMFenOe/tz614dl1Ca0eTU4ILe6Mh3RwyF0UdgGKrnjHbrXkPh3xd4i1W7a505dPs7ZsDZeTKrOC2OnUEe+OPWum8OeLtVHiYaBrUUcjzKXgu7Y+ZE3XO5l4HTvg9PWrdOUVexo6ErXNH4x3cMHgLXXc/J/Z9wGHqPLavHPhT4P1q30q21VPF15G6hDBPbTeZG+VDFWUnkDO3B54PqK9M+Nc6x/D/W5Jk81fskihNpOSVOD+HX8K8k+EmoWE9ps0cS6RJMhFzbyKZbd2x12lhg9wRj3BopfA2Y1I3mkeuSRXUd/HeXU7XBeIK7lcZI6ce+c0tpqZtLtmhJGTkjNHh6eW9svIvIFiu4hiQAkgn1BwOKp6lZzRTswi/Wsram0anMtjoG1eeaMBnOPY1xXxUV9X0aLT4GlNw0qtFtUnn3rZthII/mXb+NU9RvYbWfe5GB6nFOLdyKqTVhmjeAdD8O+EoIrCMzakjRGWTggkt85Y9cdT7cYxVX+yLO50DWLXXtFsrXU7aPbPewgJHOQCVmBPCkqAx7Va8JfE/weuiS3F1q8lqQWae2ljyw28enzDjjIPWvD/jV8W/+EnSbRPDgnttLcn7RM+FlufbAGFXI9yeM9MV0RpzqMxlWpUKfmc1Do0/xP+M8mmeH0aY6lekJIRgsgHzStnGMgFz+Nfpr4M8Paf4U8Laf4f0xNlrZQrEmepPdj7k5J9zXzr+wz8KF0HQZPH2sWu3UdRUpYBxzHARy47gt0+gPZq+oe1eslyqx85Kbm22HaijtRTJCivF/2gPjJceAdWtfD+k6a11qU9sLovt3BVLMqgD1yh5PauT+E3xd1/W9fW18ZxXbSkq1nHAWiD9d3yxD5z93CtwcH8AD6UorNW98vU4bVzuiukZ7dz6jkr+XP4GtEUALRRRQAVT1W6a1t1McXnTSNsij3bdzYJ5PYYBJPPA4BPFXKhljLXMMg6IG/XH/ANegD5d/aQsLvRvDls+t6udR1W8l3wWS4W3teWO7bn5jlhyc5IPODgfFGqSr9qfyeF3HnuR/SvuP9si9ttB1fRNWvYxNay2dxF5RPJkUEp+G4qa+FSu6Uu3IzUN3NEX9KcIhcjJHXnr1/wAaTUkuDa3DIuYt4JITpnvkDPYfn7mq8UhTOO9dTpTwDw1qFzPcwLCkAiaN927zpIpvL2gKQcFPvZAG7v2RV0tzrvhf4ijm0yGCaQ71AVsnv617f4f1FLqwERkGGGCM9a+U/BDtHhlP8WDXpWma5c2MiyRSsCvQZry69O8z18LVagj37Q/BVvIfNtrprUnG7Zjmuis9Bh0XLJtkkIwZCPmP1NeOeHPijcwoIVtLi4cddq//AF67fS9c1/xLEscdrJZW55eV8bsew/rXNLmejZ6Kqze0tDiP2lvFlvb6TFosbF5WIuLkKu4LFnYAceu4kf7hpPh9qvhXVdBthJ5C3MaeWSh2sR9R+Fec6vJ/onj6CeaW51BruQkPJnbCjyxb9p+9glEHPG/juD5DCmo22ZbaWaHGNxjYr/KvRhhIumkeNUxrjPmR9pW93ptnjyr8J6bpMmo7/wAVafGuJLuFwPRgRivjM63rIODqNx+LGuo8I+brVx5E07sVGS2eg+lKeESV7lQxzk7JH0ZfeN9Ht4TsuFLdAinJzWOINS8RyfaH3QWpPyru5IrE8HeC7ZLpJmuC7D1WvUdOsxbxbVUAYGAB0rllBReh1xnKfxHEav4Kg/4Ry/htIFW6mgZEJHViDivEvBun6VZePdPtPF1tcW+nx3cYvVjXDeXu5xnNfWUaKfvjgdSegHqa+WviVqcOreK9QvbUYtpJdsPoUXCg47ZAz+NdmBcpSd9jgzBRjFM/T3S/sK6bbDTRD9i8lPs/k42eXj5duONuMYxVrtXxr+yP8crXQ7dPBPjG+MViD/oF7KcrD1JRj2U9vQ+xyPsa1uILq2S4tZ454ZFDRyRsGV1PQgjgivQseYSdqKO1FIDnPFngjw74puLW51iyMk9qf3ckblG25zsOOq+x9TjGa2bHTrCxjWKzsra2RBhViiCAfTFW6Q0AeJePfjR4I0bxM2nS6lPJNpd0ryPbwGVVwyiUZXg4DMD6YIrQj/aJ+GUu0xajeyI4BDC0YcfQ4P6V8t/GrQT4d+MXirS4pjKJPtVyhC7cCdfPC9T93zNue+O3SvKdEu5vsS7XKMhKkDvjoaBXP0Hj+PXw1b72r3SfWylP8gasRfHH4ZSNtHiF1J6brC4A/Py6/P8A/tK8C7ftM34OQKZ9tu2+9cSn6uaBn6FXPxn+GtvbSTt4mhcIMlUglLH8NtZMf7Q3wokns4v+EjK/aoy+82sm2IjHyv8ALkHnsCODzXwOwZjknNVYtxXco+ZDJj2PNDA9H+N/iST4i69c+JbnUMQ+e9vaWrAgx26EkMc8Dg/UnPTv4dIAWbbwM12virUGsdJNjHGu4xhWbH3AfT1Jx17DP4cVOdmVxn3rPqapEe4g1pQ39tH4a1GxaJxcXE9vIjhwFCoHBBHUn5h+tZS5ZwKLhsKUx3pkyR1/wythdrJGRkh8AV6jofh1pL9I5kyGrgPhRaXNrNHKylVkOeRggcV9H6Pp0VwbS/jwGHBBrzcTL3z18KrwRr+FPBNnDbqwhBz7V6Fb6XBa2QjjTaKq6RKQqpIcittxuXFcu503cdj4o+IMI8O/E/xRHcxTfZp7ediEGN6ylXB5xkBzn/gPtXmepXsc0caBSgQsD79K+z/i38NdO8YbbmWMrdwgKsoPzEcnH55rxDxD+zzr+95dHuYZVB4ilBU/TOK76OIgoqLex51bCTTc1rc8QltFdN0LZ2RgsOOnr1q5ov2y1kW5tXeN0P3lOK1NU0DXfD15c2eo6Y0NzAQksDurEg4PAUnIwRyK9J+H/g6wu9Vl08XEDR3duJbdGkG8NtyV25+8B1HXg12VlaCl0OOjKMqnLfU6P4ea0uo6PE/mYuEOHHYjvxXpthexyoqnqR3ryHTvDd74Z8Vw2qHNtcOVxXqupx2+i6O+oylUSNMlicADFeXLVntQulqcl8bPE/8AZWinRrSYLPfLiZh1WPuPx6V87XMhlkJzx2/xroPGeszazqM19I+WnGE9l7fpz9a57FevQo+yp26s8TE1vbTutkRu22NhXpfwe+OPjH4dSrBa3P27SywMllcEsmO+3+6fcfjmvNJCMFc81Bt960bMD9KfhB8afBvxJgSLTrr7FqmPnsLhhvz32Ho4+nPtXpdfknZXd1Y3SXNpNJDKhyroxBB+tev6J+0r8VNL02KxGrQ3SxDCyXMKySEe7Hk/jUtAfobimXAk8hxCyrIVO0sOAe2afijFIo/OHxZc+JZPHmpnxO9xf6yhuILxj87b1BTjHG0ADGOMAY4rz7RyTBKOOJDX2HqFhc6d8f8AWLIuoGp38jAgArIJbRgoYDrgnbz6V8leR9nvtTt8bRDeyKB7ZoAbS0uKcEPpQAqH2qvp2GkZWUspkcED05q2i4FO8LabNq975EK5/esTzSbsNJt2RU8ZzLIykworSsyMn+ypDDr681yLpviSU8FiRz1IGMH+n4V9SeDfhDos88d9rUD3swUYVnIROSeFz05756fWvQdO+G3hW0cCz0Sxgbs8cChh+OK4Z4yKdoq56KwUrJydj5A8LeAfFGvSD7DpkkcDf8vE48tB9M8n8K9R0b4O6dptkpuH+23hHLkDaPoO1e+6v4ft7OACJSB3+Y81UtNOtiBuix+JrnqYmbVlodVPCQjvqed+H/CMVpeRAqAgGMYr0/wPpBjuLjT2UlV+dPTHPH+fWnpp9rE25EGfeui8PeXbbpB1xgVzc7k9TpUFFaDru2Ns8fQFmxx2rUe5iRMgl8egrF1YS3V15m5gAe1aEa554CimnrYHEz7ma7up8WdmzY6szYFYnjm6v/D/AIelu554oJ5v3dvEi5Jcj19B1PHbHeu4S6traNmboBk/Svn74o+KT4m15ZYSfsVsxitx1zz8zfiR+QFaRpqTR04OjKtJ3Wi3PNJmaTU5ZJGLySKXd25ZmJyST616d8GdJtJtIub+5gV5fP8ALQnsoAP8ya8vPOpSH1hzXuPwMiVvBwmbn/SH49Dwf6ivrs793BcsdNj8u4c97NHKWtkzdn8PW90yTG1Cuhyhzkg143+0ZB4ij0+CyCE6TOxE0q/wnjarD0PXOf6Z+nLBoyu1x16Gue+I/huz1vRbmwniDRzoQemR7j3Havj6TdKak9Ufo1a1SEoJWZ8DWETW6yRCQvGrkJn9as1Z1bTp9J1G4024GJbaVon46kEjP49fxqn2r6FPm1PnHHldiNkC8KAB7U3FPIyaUDHekJsZtzTtlOUUryKrYClsdcdqBH62UUUHhSago8G/aV1Lwr4O1vw74jv4b+HULi4dvNsAodxH5fJ3cZAbA47mviiWYXGv6rLH5piuLhpozLjftJON2OM/Svcvjf8AFvSPipZ2Wnz2v9kfYJ5Hj8yTcZARjk4wOgNeL3uh3ttfteQwGW2K7A8Xzr165GfWgTZBswafSWyNPcJAo+d2CqOnJ4A5rs9EtJ7CeawkjSW3Kh5ZNuASwwE96D2snyepmVTlTtHa9r69Dj69K+COkQxRGWVPnkYv+dc5f+HrUvDFHMtr/CCQWMp9cE8fy5ruPAskNhH5U0qjBKBm4Bxx+HSubFc3JaJ3y4bxuCq/vIXXlr/wT3zw6lutuAAMYrbWCKMFmxx7Vw+h3rxxISa1ptYBTZyPxryFNJWZjKOtyxrZWVNqmsZfarEbmcbj/Op4rdBzTbuWiqkTOQOlaFoPLUL1pRCPpV22gRgOOtRcq9iFn4zTTJKVKrzmk1+7sdLt/NuriOFe244LfQdT+Fea+I/H1xdK9rpKm3hBKtN0c/T0+vX6UWO7CYKrimuVadyT4oeMzZ2k+ladNunwRcMp+7xjYp/vH9Pr08z0u1nuGgtEbJQAM+OOBVS0VtT1OG2yQhc3Emeo5yoP6/TbXc2NpHbosEQ49T1P1ronXhhYrT3nsj1KGDnVUqVJ2ivif6L+tDzSSJotXljc5KRlCMf59K9z/Z4aNvBt1EeWS9Y/gUT/AANeJSN52qyykcuj5/HNen/AG5e2t9XgjVnd4xIoHqmR/wCzCvsc3i3gG3vofiXDsVPN3GG2v3HtsEQVgQfwxTtSUS2+CM4qpY3qXCq0Z3KwBBq1IwZcHpXxUZcyufo9mpWZ8d/tIaGuleOvtsSkR6hHvJz/ABr8p/TbXljnAABr6U/ar01Z/DkGpCNTJa3K5bHIRgQf12181g5PavXwVRukk+h42MgoVXbqO7VGetSDpSV1HIBOFJ9BTEbAJPJJyajmf94qY4zk/hS/J/eoEfrnXD/HqW5t/hB4kntEeR47MsyKxUum4bxkdMru/Cu4qtqllb6lptzp93GJLe5ieGVD/ErKVI/ImoKPgXxN4d8K/wDCjvDfxEgNytxqd+9heWeRIsMo80lgxw54jUhS3Rhz2rg9E1TS7O4uEsrpmle3aONS3lsrN/y0w3yjGDxvzzWt40XWfCei+JfhVqETyR2PiVL60bIAIEUkTsB1IZTCw46A+teYnfFrO10ZGA6MMGgk71tWu1Ki+hsr0Mcq8q7HbH91xgsee2a1T4ntl2PdQXsUqDAQqHQk8ckAEd+oNcAJA6tFISYZBtkX1B4z9RUdvJNDEbOSRmELFCCeGH8JH1GKDvwOZ4nAS5qE7X387Hon2+y1dLW7l1B7OeBjlADz057du9dMiM3+qh8wbQEPmKqD3OT/AENeN2zqtzGwB4YfzFe2+FtOt75Iw5ljwOPLkIH5VnUqxh8R9xk/FKm5e3haTtdrrby/yNfTvEN/De2wF7i3tYNjouSJPlxnaO5POT2Faum+LFZJJ73eipJsG0A9s/jjuaytZ0I6Z4fWbb58wlLSzBACqkdsk8DA7n1rltPu7Seyie3uFkgZ8bS2d5yeMe5H5fWub2VGt70T3VhcDmKvTW336f5vc96tdV063tDLNeQKm0NkyD7p6H6HtWTf/EbSIAy2NvPesCMH7in8Tk/pXkd7cXF5fS3FyzGOMAs2fvkj+nA/CnRtIkO6SMgsQQgHzDceB9elc88M1sc9LhiNN3m7+R6ZJ8R9TkAa30+0iT0k3OfzBH8qyLvxt4ku0ZTf/Z1P8MCBMfQj5v1rnrZ0P7reocDJB9KlMahiVHWuKTcXZo9KGVYal9hXINVlnli8+aaSWUsCZHOSec/0FZetXHlac0QOGmYJx97BPJFdBJZma3PI57UWelwJci4kVXlH3Syg7B7elYPE04Nc2prXpScHGGmlij4J01oIXuZ4yJp23ZPZew/IV017J9n066mzt2xNg++DinWkSqM5JPqTVbxePs/h+cyfxuir7nOcfkDWNGUsZjIJ9Wl8jycxlHLMorSi9ot37ux51arm5Zz/AHT/ACrtvhNdfYtRgYvtWR2RvfI4H54rj4kxn3FdF4fDW9mk6t8w/eY9wf8A61fqGdQ/2Nx7n4X4dUHic4n5Ql/l+p7N4Gu457NjF91ZXUfQMRXUynEZNeVfBfU2n8O23m/LN/GO4bPIP416pkSQ5XvX57HS6P0StH3zzT43aP8A2r4F1iLbvYWzSKvcsvzAD8RXxsOtfe/iGBZbOZXUMCpHNfB2pWz2eo3NrJ9+CVom+qnBr0MuldSR5GZR+FkTsQeDTfNUd+aaz1BOQENeoeUMVy9wzGp6pWj5kP1q8u0jO6lcR+r/AIj8RaZoNsst/OFZ/wDVxqfmauLk+K0e8+RoyzJ/s3mG/LZ/WsyXSbXUtWe/8R/bbm7mfjYUKpz8qiPJOPbOat6z4R0SHQ5NRLwi2ihlma5jXYyhBnt3wG4Pp+UjbPjD4qWPiSXxZqOt+IMSTX9w0pmQkx5J+6M8jHQD0AxxXHunGSqt9VB/nX1tq+k6Z4j0gRNJb3ttcR77S5j5Eyc/L7MPQ8gjHtXzf4v0KTRNXlsZkYIpyrgdV9/fsfpQTc46SzgfJO5D2K8j8jUl1HGvlySvuUfu3fGCcfdP6EflVtrZuquh9s4P5d/wzU2o2cT6ehV/9Z8siMMMjcbeO46c/Wh6FJXTZjYWOePAzlx39xXuXw+kX5FbjPQ14FbtItzBGVyyOEbPA4PB/LA/A17p4KOyKNvYVx434Dvy92mz0LX5IpdHlgfBVlINfNDSSWHia6sYmJhSUSgdMMD1H6fkK9t8Xar5OnOu7HBrwWGQ3nimZ+pKNn/vpa5MPpc9mNVxqwce56dpVz9oRWgWWV3ZSfNb7oHQk9h+dabx3Kzq8kLkx/elx8i544J6nt+Jqp4WjiS2ROgwD9a7bSkV4yrKrKwKkMMgiuSpm0qc/eSZ+mYXMKlSMXJI5XKrGQmTPKwDbAWz/dXA68ZJ+pqzaXk3m2sETt5EcYaUyc/L6n3PQDt+FddDo2npdrcw20cMioVARQqjOecDjPOM+lc5qHh3VLWCZ1EU8YI/1IJd+eDtI7ZPGTWlPH4bF+7LT18z0fb0pqzJLfV7SS8MDHYo6uecfUDpW8tugIIrjJEiiNvFd28lraLhnR02uy56nOMliOTxx9AK7W61KI+F11SBTF5wCwqc8MeD1x7npyBXDmGDjCUPYr4tO5y4hWcVDqYet6lMbo6dp0ipIPvyk4C46k4/hH5k4A6889q+v3t7Zw6XNO0kNtIXBJOWYjo3rjnH1IqvPK8tlPPA5yBjP94DsP8AGsm3fEY4r7bIsro02ptXcfz7n5h4o5zChgI4Cir8+t1tZb/NsvK3Sur0eMCyUHn5P51yNsPNlWMcFjiuz00ARFAMZGK9TOKqajA+f8J8vnGpXxklpblX5v8AQn+E101nqN/pjHJiuWKjpw3zj9GFe6Wb/uV47V876NdxWnxLNvnHn2ccr+7bmH8gK940mdnjHsBXwlaPJVaPrsxgo1ZJdx2vgfZX+hr4Z+Ilu9r451uFxj/TZXA9mYsP0Ir7p1cboScdq+Lvj1btafEvUMrxMscqn1G0L/NTXRgXao0eBmMb0k/M4SQ471WuG+SpHbNQSc16zZ4lyKyb52+taAPtWSpKudvBzV9JpgoG3NFwP0r+AZ1nWPAZ17XLB7TUb0+ZFDKAdijG1hg5wSM88/hiuxEdknhq3ubyENZ3dtDDdW8iZVxIFQEj15APt+GNPSrWLT5fsiN8nkrsBPOFJ3fqR+dee/FTxn/wgXwwttUOmyak0N1bwiEMEALLvRicEKqttGcdsUhHkGp6NP8ADD4oXHhqW5aPwxrMgn0qRuEtZieAD0+9hT9UOeK5n43aKbnTv7TgZUnjBJjPG0/xD6dOK7b4h6hafHT9nDUtY0yxlsdS0S4MqW6sXYBMMEDADcCuMD1A9K5Sx1STxB8P9N1K7dGuJ7UC6CJuLTKMMxzjBdSr/wDAxQB4A0u8fvFBPqODRHK210YkoRjBPTtTvECQ6XrtzYSkxbXypI4IPoaqPJCkLSKcIqljjkYHpigCisb/ANoAuvDylAfV0+b+Wfzr2jwm22zjP0rxGLUvOkWGBf3T3sMiZ6g7Sp/PP6V7T4Sz/ZKZHYfyFceM1ikd+A+NkHxGvVWwdVOOD3rx3QrgL4mgbp5jlCPXP/18V6L8SpQbUrjqDXnXgyxXVPGNnayXH2aMM8ry4ztVEZzxkZOF4GeenesaMfcZ3zqONWNu56nodyVkWHPzdq9Q8PKHiXPWvI7D5byN/evX/DEbMkTAdRzXy2P0Z9rhcS4RszdtosgCtKztA4Chamjitra2e4u5EhhQZZ3YKqj3JOBXH+KfiZYWiPaeH1FzN0+0uuI057A8sevt9a4MLgsRjJ8tGN/PocWPz6jho3nI2/FR8NaZEl5rMNrNMi4gj8oPIT7A/wD1hXlviXxZf6rdqzBYbWPPl2yn5Rx1J7n3x64xWNqN9eajeSXd9cSTzyNlnc5P09h7VnXUinKA5r9EybIIULOb5pL7l6H57mXGGKjNVKUrWd0v8y4NQSBBHaRkJk5LnOfwpttA88EtztVDv4jQdee1Z6DoK2dPgmERLSvGrdl6mvp60Y4SHPF6iyvNK3FeOjg8fC9FJ2UVbldtHfffz3LFtCLWFpWG+UYG3PQnoM+vI/Ota1vdrhZH27iAv15rMSKRERYraWYg5XZyXbGOfU8/yp6eYXLNAyRLny2dTlj0Iz+Y/CvDq1ZVZOUmfuOW5Zg8Fh4YXDpRjFWS637szDezj4tCR43WH7PHHG5Hyvjk4PfBbFe5az4hudA8Ope2sMUsrOsah84HBOcDr93p7+1eORNKS32l13iZShPG7AB4/wDHq6XUfEVxqFhJp5tV8mNgUkZSTG46Zb7uSCePf2ry6uHcqqla6PMeSylilU+KLd9fXY7fw94s8T6jrEFjq2gzWsUobdJ9llTy8KTklsjtjr3rwf8AaM0q7vfF76nYxLPawWqxzvGc+WwZiRjqcbucDjmvcfFfjJ4fBenQwyOL+8tw08gXBVfukjPQswOPbPTg14Z8RtYs9L0GSBJDJdXKGEtyBnHzADsAGxjrzzjNaUaXvc9rdDzcblVGrhp18QvZpJ2S7rq7930PIJahPJqY80xuK7D8ysUX++atw3BEYBNdV8Mvhzr/AMRbjWI9AjQ/2VYveTF+jBeiD/aJ6fj6Vx7oYXaKTh1OGHoaLgfr9dpJ9shnQ58tHG3nLElf6BvxIrNNvFLNZi4UNbXGnNFKGPDY2Fep67TJ+XWs/wAC6ndaxpdvfXUisUuyBg5I/dkEH05arnyxRSSGcbYYYXi3AEpyxfA9drduxFc+FxCxFKNVK1+5dak6U3B9D5n/AGadYtbHxdrPhiO4jmsZ4BaOwUr8x8xg3PHcj8BWdDosuhatrWiw6Xew6YFjuoJmBEA2hIWjRv4icKT9D6ZPt/xS0/SPD2k2dzpumWFlcnU2d/ssKxmQktgsQOeG7+4qrp8Fn4t8Ha5bTwsbnT5Gu7VuhQvEykfQ4bj1I9BW5kfOOueGfB+p6Lrd5ryX/wDa1rbxvp8VnET5y7iJFJIwMAqRk469TgV4vLoiO9xLp1wyQoVBWRyGCn+FjjAxkDJwMkAHNe8ppup6xqS6bo8e+9uZDDGplChi3Yljjt/+uum8L/C3/hHrbSdb8QaTZ3PkzmKS5hmdZY5MndGxUgsp5BB4IPcGgD5PsrJoprbD7mWeLIxjBPNe4+Gl26ZGM/wivN5NJt38UyWUSukcdwcAN2UnbnP4V6haKLeyC8A4rjxeyPTwEdWzhfiRIfJP0rlPAa2jS3B2g3ZPBP8Ac9vx/pXUfEVHmXZEpZmO0D1JrP0PwVqlpOktrLbS3SkMy5IXHdQf0zWNr0mjqU3GqpWudvomlNcSREg5J612Wo+LbPwhaR25iNzqEq5iiBwAPVj2Ht1P615tN4rv/DBlj1TTLi3kUfuSRlHPb5hwPzrlm1mfV9Zmvr2XzJpjkt6e30xwPpXHl+TvFV71/hXTuZZ7nMqFLlo/E/wO21/xRq+vzl9SuneMZ8uFDtjj69F/HqefeqEUnfFZ0bZIq9bLhST3r9Bw+DpQhyQVkj8vxGMqynebuyZ5nPfFQY5qYLToYHllWONck/kB6muxKFKJz04VsXVVOCcpPZE2lWzTz4C5C8mugMeFAHQCksLeO1h2IPmPLH1NTvXzuKxPtZ3Wx/RPCXDUcnwvvr95L4n+g+2kv7SFLvToVlntpEmCMcKdrA4J7fWuptviBoHiO4bRvE9nJpckv8NwwUk9mRx1PfI7cetZnhzxSvhMPfS6fLeW8q+XMIlDMg65x3H0roLK4+G/xEsDDcxW1yx4whaKVX654IOenXNeNXlaVzbOarp1b2aa2ZxnxG8KvpUltr3h3UJr+xtJVF3DO4ckOdm5SoHTOfwz2o0qHUtSEWmWcBgtzIZGeVcICSSzE8ljzjArs38EwWGhX+j6fq13PZz2zxQx3OC6sVIGGGP5fjXKeF9VMbWeD/rVB69Kw+szRyYXO8TRvd3vrr0exLb6QZJ7+LUtRjtzp1u+1RIA0si8IiBuduRnjnoBjNcb4z0e21+LT0vp2S1sWnLMhAY79pAGf9oN6+nevd5PBOj+InGoXcl5DIyqZFhlAWTAwM5B7emK8w+LsekeG9VitXgSKyuFVI41B2jbwc45PTJz1zzXVRxEZtRe57ks1wWYRdHFPR2euiTX+Z4TrPhqe20ufWUcCz8zEIkJ8yRCcBsY/njPXuK5wKe9er/EC1gvrV7mfVYo7aGPfBBGM+Y+DgE9B7AZ6mvNGiZmIUdK7LWPz/iHAUsDieSktLff5+SPtD/gnrosC/D3xJqjR8318LZz6qkecf8AkQ18pfG3wne+DfibrOhsYLhI5y8UkJSQFGOVztJ2nH8JwRTvD/jDxTomg3GhaVrt7aabcP5slvHIQpfGC31wAM+wrFunmuZ2mlmd3blmYkk0jwLn6f8Aguxa08KxP5Oyae5E8qg8D94AT/3ytYPjrXvE2k6PpV14U0m11S6mnV5orhtmyHyhGedw5L49eATg4rrPFM9tYaJe6qZjFCtuxeWIjg4wDzx7ZPTjoM15xoHi7Qpdetxca1ZpFGqqS8qqVIDSbcE8Es54zn5fy5MNShhaMaUdkrG1ebrTc31JPjURH4Widi7XEc/mlmAydse1Tx6+XnPvVz4IRCbSobkx7JbqGSC6DjnICOv6SPXFfGzxlpSz3tjFeQiLy4blJluSWcZxlAMnb2BAJxzjoTqfA/xHa2XhBb3WdQgtbeHUFae4ncRxqXiljyS2AoLIOuOorZTT2MuV9TyS8jvPCnxVg1FAv2Sx1OKS4XuirMOR+Ar3bxtqEi6prNlYG1sUV8vNcxtLESIwC4QDKuCducHhScYFeKfGSSy1fxFrb2N1DPbXKs0VxbSCWN/mDAqwyCPpj+leuXs0Wp+OLK5uFgksbzT4JJIpjiNzLGg5PTPzk++KYrnmfxL+E+k6Hp+m+J7PXRcXNw6W91AI9ys5QOzI/Hygj0P3utcTrcawqNvvXunx8W0t9W0PQLSFYoIImnKAnHOFHX2WvGPG9sqxMynp7V59efNOx7GFhy0uY801hkvfEdlZFxGDKHLnsE+b+ldHomn6pJqxOl6haD5TiO4BGB/vDP8AKvPFulfxlbhmPys44P8AstXp2gaRBd2yz2PiN7K4PG24iWVNp9MFTz65quWw4yuyDxNp3igoYdX0W2v4nGSbW6VgFx6Ntbv6V44qtba9cQJby2sYfMccgwyqen1Fe7jSPFty6PZalo2oLjADSPEG/DDfzry7XLq+8R66l7LYR2Zgi8lguMkhjnOPSu7ARlKp7qPMzidONC82S2E3mKvqetbMP+rFZObW0jG+VA3pVmLVbLYGkk8uPux5r6mNaFKPvs+FpZfXx9VQoQbuasETSuFUZNbWn26wpjHzdz61X+02cVskkUyGIjIbPJ+tUbXXVu7wW9tuI/vV4+Lxrquy2P2zhbhPC5NFVanvVWt+i9DoxSseQMVX8+MAjeNw7Zp8DZG5zwRXno/QYu5qaRA11cW9ohCvPLsUtwoJ9TVPxj8IPE00pvdBt7VdQTLo1vOqEnB4O7bjPHtU2mxyXcn2WK5aKcKSTGRviH94eh9Pem+P/FPibwJo8GpW/iVLrzGKeVeRL5j8ZO0rjPPt361wYjEqNRU1uzws+dSNFtW5ba3Ow8D+G/FVhYwprt1FLIqgyruBaN8dDyc/UE15yZnbWXt4lw0GozRgZ7CQgfypvg/4x3WrLPLqKx+aFLeXG+M/n/jWb8Mbi41fXZp5PvG6km9cFmLY/WsZwcFdnxEK0aluU+nfCSsulqGcthe9eFftSWrXAtbxBzBKEz7MGP8ANRXvXh9RHpYX/ZFeNftDbP8AhF79n5/eQ4+u/wD+vWVB2qxZOKXNTkfN024bdrY61XjcFsgbW7j1qw8qetVJoyZA3Y8kjqD6179z51tvcl8xUbDcA9DTixzwKpLMW3RSqHYdh/F7imNO6HarsAOzjkVNxWP0m+IXxF8D3aan4RlvQupPIbSeGS3fO5RvIJxtK4xk5wMjPWvMPCnwX0bxjPeXB1ILa2cqWkp3NKVdIkyBggEZOOcc5rH/AGhNPubv453YubJo2W3trexn2kNMJMb2yOowJx6cHjisT4V3mqad42ltodc1DSWurJLz7VbIn+kncTvVZAQyKAwwVOd/OCABjKCluNVGtjr/AIj/AAd0/Sb+CyTzZo7q0eBZg5VtwwFJHPYKOOODW78PfCGmWmjJ4W1FJL/TtYW2nkSXdGGBnkBXKnIHzevt611Pi7WLbxDBpkCFTdW0peQKuFOY2yc54yVJ59etPt7Z5tS8JzxgwsFt48A8AiViccfXj8KIwUdgdRvc4jxV8NtDufH2o+FtKmGg2Npao8KpbmSNAVAxuLDBOcjPXB9K7/wbZy6b4i0mzhzfRQ2NrZicJwwiiCFz6Zx07E9a8m/aPiW4+J1yZ9kjCKJG2k7ThfTP147Zr2/w/wCLvDPg34V+GJNe1O3sQ+mQrBEclpCIwQFUDJz0HHJIA5IBoR5n8YLxb74s3iK+4WsUcWPT5cn9Sa8+8eoBpUjjqATWudW/4SDxnq2rLFJGlxdO6K/3gM8A++O1ReObUHQZyTnivKqP96z6GjHlopHyrPqSWPiqO7KlkjmzIF6lP4h+IzXoNnqHgRibtdUvrQugJjW+IG49fl/xry/XYsavcLno3WqvlgdK9FU7pHk+3cW0judV8cLZ6vcJot3qT6fsUIzsFdTznBA6frya5ebxBOIzHAzKueAe3Oay8HOKVEXPzDNdMKkoK0Tir01XlzT/AOASDULmQ5mcSf72auLqKiBEEHKnJO/r+lUhEnpQ0agccVLk3udNDETw8eWnojWsdcdW8qSNniVThA+Bn345rSPipolVLaAQIOoDcn8a5e2hLlyHUFWI4NTmAfxEGkd8M6xkFaMzpbbxVHE/mNZvNJ3LTHn9KhvPFupzyB0JjCnKqHOAfoMZrn8U9B7UFSz3HyVvaHSQeOfEkdmY7S++zJKdz+WgyT7sRmuW1y8vL4rNfXU9zLuALyyFz+ZNPtF/0cDrgkfrUV/GTDkD7pzUKlBPmS1OGvjK9f8AiTb+ZRgmlgfdDIUPtX0D+zbbPcWbXUp3M7nPHpXz2K+pf2b7Xb4Xt3253KGrnxmlM3y7+Ie82ZMdkOOq14N+07dND4dgiU/669UMPUBWP8wK96YhLIcdBXzJ+1ff7G0i3DEbnlcr6kBQP5mvOw3vVonoYmVqMmeLu6Y6ioBcFDgPwaqeYxOQpYbcDJx+NA88dDtyNvAxke9e9c+fOu+HfgHxH8SfEh0fwpax3F6kRnl3yrGscYIBYkn1YcDJ5r6J0r9jfxA1kjar4z063uj95IbR5VA/3iV/lXG/sC3xsfjc9oTj7fps0I57jEn/ALJX6B5pAfDl34/l8cXD6t4n1C4uE0aI3iXVsqRiUC4CwxFQoBUP5vYFhgknAx9AfAWaw8S/BXwlqNxpcEz2+mrw0QdVeFiDsL5GWDHJHr1yK5Twn8ENJ1fwlq1/JqqomsKqwR28ICwNGWVSecNlnckYHUYIxk+w+CfC9r4N8Gab4bs5TJBYERKxUAsG4PA6cvU9CYq7OG1DRdM1TxkkelFdOmZgodM4cqrc7fQgnHtU9/DfeHtNsGu2Se5g1FVXYCVVAHPABzgD/wDVW3omgzw+IXu7phGbGVY0CtklnZQp+m0/r7Gtme2W58U2NuY0Kj7TcSKeQSFEf/tQ15eUVMRUpSnXvdt2v0R6GYqhGcVR2svvPkbxTDc2V3DbXbF7lIkaZ2k3lnYb2Jbvyx5rkdNu0174h2Vr4l1/WLO1ZltCI4BLOkA4C256ruG1ehIXjkfKe++Jkh1D4hajHbxjMt6YYkX1B2gD8hXX+NPhJZW2fMs7ixfYyDyvmgfKkFlBzsPOflP1FemcKVzmvBsNkl3Mmm4NksjCDBP3MnHXrxV/4pXMeneF7iV3xheDWd8MoBFaxxbg+zC5HQ4rmf2otZNvogsg2GmO0ivIS56tj3nLlpfI+cbyY3F1NOf+WjlqRBlgKhTmp4Rlc17Ox4Td3caV+c0HaeozUg5zx3xTCKBAoHYsPxpCr/3x+IpRQ/3SaAGWRkRGwo5bNTtI/qtNiBWMA9xmnKuT/wDWoAQMfanrv/vCkwKeoxTSASBCq7S2OSePc05wNhB54oxQ3KketMDHYbXdfQ4r65/Z0QDwlaf9cxXyTcj9+496+xv2erby/Cdg3T9yv8hXBjfhR6OX/Gz1DUG8u02+1fJH7St39s8c20Bk3Jb2g49GZmJ/QLX1X4hmZICV9DXxh8ULtdS8f6xc7SMXBiH/AAABP/Za5sFG9S5046ajSt3OU2Ifugk/pSlSB0qUDFBOeK9mx4Z67+xhJ5P7Qeg843rOn1zC9fouetfm9+yZNHb/AB88NPIcK07qPqY2AH5mv0jxSY7H/9k=</binary></FictionBook>
