Твой - по договору Царина Вереск Я только успела развестись с первым мужем и решить, что больше никто не будет распоряжаться моей жизнью. А потом отец сообщил, что через две недели я снова выхожу замуж. За Артёма Власова. Я почти ничего о нём не знаю. Кроме того, что он привык договариваться с людьми, которые обычно не договариваются. Что моему отцу зачем-то очень нужен этот брак. И что сам Артём смотрит на будущую жену примерно как на ещё один пункт уже заключённой сделки. Он обещает мне свободу, верность и отсутствие любви. Последнее меня вполне устраивает. Потому что я уже была женой мужчины, который выбрал другую. Второй раз наступать на те же грабли не собираюсь. Только есть одна проблема. Чем дольше я живу с мужем по договору, тем меньше понимаю, где заканчиваются наши условия и начинается то, чего в них никогда не было. А однажды оказывается, что выйти из этого брака гораздо страшнее, чем в него войти. ==================== глава 1 Ева — Нет, это слишком вызывающе?, — Надя выходит из примерочной и крутится перед зеркалом в коротком изумрудном платье. Я поднимаю взгляд от телефона и улыбаюсь. Это уже четвертое платье, что мы примеряем. Но оно того стоит. — Для свидания с мужчиной, который месяц тебя не видел? По-моему, в самый раз., — улыбаюсь. — Думаешь?, — спрашивает с сомнением смотря на себя в зеркало. — Думаю, бедный Ярик забудет, как разговаривать. Надя смеётся и запускает в меня подушечкой для примерки. Мы дружим со школы. Наверное, она единственный человек, рядом с которым я могу быть просто Евой, а не дочерью Александра Кравцова. — Я серьёзно волнуюсь, — признаётся она, поправляя волосы. — Глупо, да? — Нет. — Мы всего два месяца встречаемся, а меня уже трясёт. — Это потому что он тебе нравится. — Очень., — Она произносит это с такой счастливой улыбкой, что я невольно отворачиваюсь к стойке с платьями. Очень. Какое простое слово. И какое чужое. Мне двадцать два года. Я уже была замужем. У меня была свадьба за несколько десятков миллионов. У меня было платье от известного дизайнера, кольцо стоимостью с небольшую квартиру и сотни гостей. Но у меня никогда не было того, что сейчас есть у Нади. Я никогда не ходила на свидания с человеком, которого сама выбрала. Никогда не влюблялась. Никогда не ждала сообщений по ночам. Никогда не скучала по мужчине просто потому, что хотела его увидеть. Моя жизнь с самого начала выглядела иначе. Я родилась в очень обеспеченной семье. Настолько обеспеченной, что слово «нет» в моём детстве почти не существовало. Отец мог привезти меня на выходные в другую страну просто потому, что мне захотелось увидеть море. Мама заказывала платья раньше, чем они появлялись в магазинах. Мне никогда ни в чём не отказывали. Меня любили. Баловали. Берегли. Но вместе с этим существовало ещё одно правило. Негласное. О нём никто никогда не говорил вслух. Просто все понимали. Когда придёт время, я выйду замуж за того, кого выберет отец. Так было почти во всех семьях нашего круга. Дети могли учиться где угодно, путешествовать, покупать любые вещи, но вопросы брака часто решались взрослыми. И меня это не пугало. Наоборот. Мне казалось, что так даже проще. Отец умный человек. Он любит меня. Разве он сможет выбрать плохого мужа? Поэтому, когда он познакомил меня с Адамом Ланцовым, я спокойно приняла это решение. Адам был красивым. Высоким. Воспитанным. Улыбчивым. Из хорошей семьи. Наследник крупного бизнеса. Он умел ухаживать. Дарил цветы. Возил на ужины. Делал дорогие подарки. Говорил правильные вещи. Все были довольны. Его родители. Мои родители. Знакомые. Деловые партнёры. Все. Почти. Потому что была ещё одна девушка. Любовница. Провинциалка. Не из нашего круга. Я слышала о ней ещё до знакомства с Адамом. Слышали все. Он встречался с ней несколько лет и, кажется, даже был влюблён и мечтал на ней жениться. Но семья была категорически против. Адам смирился, не стал больше идти против семьи, а решил поступить так как от него хотели. И когда речь зашла о браке, все решили, что история закончена. Ну правда. Кому нужны эти юношеские романы? Мужчины взрослеют. Женятся. Создают семьи. Принимают ответственность. Да и вообще... У кого их не было? Любовницы были у многих. Особенно среди богатых мужчин. Просто существовали правила. Жена — это жена. Семья — это семья. А всё остальное остаётся в прошлом. Я была уверена, что Адам эти правила знает. Оказалось, нет. Свадьба была роскошной. Такой, какие показывают в журналах. Белые цветы. Живая музыка. Политики. Бизнесмены. Известные фамилии. Дорогой алкоголь. Фотографы. Улыбки. Тосты. Поздравления. Идеальная картинка. А потом наступила брачная ночь. И мой муж уехал к своей любовнице. Оставив меня одну, так и не разделив со мной ложе. До сих пор иногда кажется, что я это придумала. Что такого просто не может быть. Но может. Скандал был чудовищный. С обеих сторон. Семьи. Партнёры. Знакомые. Все обсуждали произошедшее. И самое удивительное случилось потом. Отец встал на мою сторону. Он не сказал: «Потерпи». Не сказал: «У всех мужчин бывают любовницы». Не сказал: «Главное — семья и статус». Хотя мог. Многие на его месте сказали бы именно так. Но отец посмотрел на меня и отказался от этого брака. Окончательно. Без компромиссов. Без условий. Без второго шанса. Адам приезжал. Просил прощения. Дарил подарки. Устраивал сюрпризы. Обещал всё исправить. Клялся, что любит. Но через месяц после свадьбы нас развели. И вот теперь мне двадцать два. Я разведённая женщина. Прошёл месяц. А я до сих пор не понимаю, как из счастливой невесты превратилась в девушку, на которую теперь смотрят с осторожностью. Словно на товар с дефектом. — Ева? Я вздрагиваю. Надя уже стоит рядом. — Ты где летаешь? Я смотрю на её счастливое лицо и заставляю себя улыбнуться. — Нигде. — Так это платье берём?, — потряхивает перед мною изумрудной тканью с заговорщеской улыбкой. — Берём., — отвечаю уверенно. — Точно? — Поверь мне, — говорю я. — Твой мужчина будет в восторге. Надя довольно забирает платье. Мы уже направляемся к кассе, когда слышим знакомый голос. — Ева? Я оборачиваюсь. Ольга Воронцова. Дочь одного из партнёров отца. Красивая. Ухоженная. И одна из тех женщин, которые улыбаются только губами. — Здравствуй, — отвечаю спокойно. Её взгляд скользит по мне, по Надиным пакетам и снова возвращается ко мне. — Как ты? Вопрос звучит участливо. Настолько участливо, что сразу хочется проверить, не торчат ли за спиной ножницы. — Хорошо. — Правда? А я слышала, ты тяжело переживала развод., — произносит с ехидными нотками. Надя рядом едва заметно закатывает глаза. А я готова удавить ее. Высшее общество - что тут скажешь. Сборище сплетниц и ядовитых змей, желающие над кем-нибудь поглумиться, да себя прекрасную королевой показать. ---------- глава 2 Ева — Ты шутишь., — Надя смотрит на меня так, будто я только что сообщила о конце света. — Нет., — качаю головой. — Ева, ты месяц назад развелась и через неделю снова выходишь замуж? — Через две., — поправляю. Подруга откидывается на спинку кресла и несколько секунд просто молчит. Мы сидим в небольшой кофейне возле набережной. За панорамными окнами по набережной гуляют люди, кто-то кормит чаек, официант проходит мимо с подносом десертов. Перед нами остывает кофе. Но ни одна из нас к нему не притрагивается. — Я в шоке., — наконец выдыхает Надя. — Я тоже. — А твой отец не умеет делать перерывы? Я невольно улыбаюсь. — Видимо, нет. — Кто он хоть? — Артём Власов. — Кто?, — морщится подруга. — Вот и я о том же. Надя хмурится. — Нет, серьёзно. Кто такой Артём Власов? — Понятия не имею., — развожу руками. — Ты его видела? — Нет. — Может Фото смотрела? Отрицательно машу головой. — Ты вообще ничего про него не знаешь? — Практически ничего. — Чем хоть занимается? — Консультирует крупный бизнес по вопросам стратегических рисков. — Что это за ответ?, — морщится Надя. — Это все, что сказал папа. — Сколько ему лет? — Двадцать семь. — Он был женат уже? — Не знаю. — А дети есть? Где живет? Я снова отрицательно качаю головой. Надя смотрит на меня как на сумасшедшую. — «Лили», ты выходишь замуж за человека, которого никогда не видела. — Заметь, не первый раз. — Не напоминай. Мы обе морщимся. С Адамом всё было иначе. Да, лично я его не знала. Но фамилию Ланцовых знала с детства. Все знали. Крупная семья. Известный бизнес. Постоянно мелькали на мероприятиях. На фотографиях. В журналах. В новостях. Если захотеть, можно было найти сотни фотографий, десятки статей и понять хотя бы, что за человек перед тобой. А тут... Пустота. Будто человека вообще не существовало. — Так, — решительно говорит Надя. — Давай искать., — и уже тянется к телефону. Через секунду мы сидим плечом к плечу, уткнувшись в экран. — Артём Власов. Поиск выдаёт десятки однофамильцев. Футболист. Стоматолог. Преподаватель из Екатеринбурга. Какой-то блогер. Еще один стоматолог. Не тот. Не тот. Снова не тот. Минут через пять Надя раздраженно фыркает. — Может, компания? — Попробуем так. Проходит ещё несколько минут. И наконец что-то находится. Какая-то компания. Сайт. Строгий. Минималистичный. Без фотографий. Без интервью. Без новостей. Без информации о владельце. Без фотографий сотрудников. Даже без привычной вкладки «О нас». Только название. Короткое описание услуг. Адрес. И номер телефона. Всё. Надя несколько раз обновляет страницу, словно надеется, что фотографии все-таки появятся. Не появляются. — Это вообще законно?, — спрашивает она. — Что именно? — Быть настолько секретным человеком. Я невольно улыбаюсь. Но внутри становится тревожно. Действительно, выглядит немного странно. Я забираю телефон и еще раз просматриваю сайт. Ничего. Ни одного лица. Ни одной новости. Ни одной публикации. Ни одного упоминания владельца. Будто компания существует, а людей в ней нет. И это начинает меня беспокоить. Наш брак - не романтическая история. Я прекрасно понимаю, что отец снова решает какой-то вопрос. Брак должен принести выгоду обеим сторонам. Всегда так было. Но в этот раз я вообще не понимаю, в чем она. Если семья Ланцовых была одной из самых влиятельных семей страны, то Власов словно специально делает все, чтобы о нем никто ничего не узнал. Почему? Надя листает сайт дальше. Потом открывает карты. — Офис есть, - сообщает. — Где? Она показывает экран. Современное стеклянное здание в деловом квартале. Несколько фотографий фасада. И все. — Даже отзывов нет, — удивляется Надя. — Совсем? — Один. — И что там? Она читает вслух: — «Профессионально. Вопрос решили.» все. — Очень информативно. — Не говори. Надя снова начинает искать. Через минуту сдается. — Нет фотографии., — с досадой произносит. — Вижу. — Ни одной. Даже директора нет. Может, твой жених киллер?, — неожиданно приходит к умозаключению. Я закатываю глаза. — Надя. — А что? Я серьёзно начинаю переживать., — Она откладывает телефон. — Ева, это странно. — Немного. — Немного? Обычно люди перед свадьбой хотя бы знают, как выглядит жених. Что ж ты не спросила у отца хотя бы показать его фото? Я смотрю на экран. На сухой сайт. На номер телефона. На безликое название компании. И неожиданно понимаю, что подруга права. Это странно. Очень странно. Почему отец выбрал именно его? В чём смысл? В чём выгода? Отец никогда ничего не делает просто так. Особенно когда речь идёт о браке. Я знаю это лучше многих. — Он консультант., — произношу. — Это только официальная версия. Может, он какой-нибудь бывший разведчик, — продолжает фантазировать Надя. — Или маньяк., — предлагаю свою версию. — Или агент спецслужб. — Или лысый. — Фу, Ева., — испуганно смотрит на меня. — Что? — Вот это действительно страшно. Я смеюсь. Но смех быстро проходит. Потому что через несколько дней мне предстоит встретиться с человеком, о котором я не знаю абсолютно ничего. И именно это пугает больше всего. После встречи с Надей, я отправляюсь в фондовый центр. Несколько часов проходят за привычной работой. Я проверяю документы, согласовываю бюджет нового детского центра, подписываю договоры, обсуждаю поставку оборудования и отвечаю на письма. Обычно такие дела полностью поглощают меня. Мне нравится чувствовать, что я приношу хоть какую-то пользу. Ближе к вечеру я сдаю последние документы, прощаюсь с сотрудниками и возвращаюсь домой. Сегодня на удивление вся семья в сборе. Такое случается нечасто. Мы ужинаем. Немного болтаем о делах. Тему замужества никто не поднимает. Отец ничего не говорит про моего будущего мужа, а я не решаюсь что-либо спросить еще. Вопросов много, но ни один не решается сорваться с языка. Послезавтра состоится наша так называемая помолвка, там я его впервые и увижу. Эта мысль снова неприятно царапает внутри. ---------- глава 3 Ева Я молодая девушка. Мне всего двадцать два года. Я выросла в обеспеченной семье, никогда не знала нужды, путешествовала, училась в лучшем университете, жила в доме, где любую проблему можно было решить деньгами. Казалось бы, о чём ещё можно мечтать? О любви конечно. Хотя, поправочка - не совсем о любви. Я никогда не была той самой девочкой, которая с детства представляет свадьбу, белое платье и принца на белом коне. Не мечтала о бесконечной романтике и не верила, что любовь способна победить всё. Наверное, потому что слишком хорошо знала мир, в котором выросла. Поэтому новость о моём первом замужестве не стала трагедией. Я не плакала. Не устраивала истерик. Не пыталась сбежать из дома. Я видела девушек, которые реагировали иначе. Кира несколько дней не выходила из комнаты, когда родители объявили, что нашли ей жениха. Рая искренне полюбила своего будущего мужа, а потом узнала, что для него этот брак — всего лишь выгодная сделка. Она плакала так, будто у неё отняли целую жизнь. Наверное, для них это действительно было страшно. Но были и другие истории. Одна знакомая вопреки воле родителей вышла замуж по любви и спустя годы всё ещё смотрела на мужа так, будто познакомилась с ним вчера. Другая создала крепкую, счастливую семью с человеком, которого ей выбрали родители. Я понимала, что возможно и так, и так. И поэтому никогда не воспринимала договорной брак как приговор. Что плохого было в моей жизни? Ничего. Я действительно жила как принцесса. И мои родители не были чудовищами. Меня никто не собирался отдавать какому-нибудь пятидесятилетнему вдовцу, которому нужна молодая жена для рождения наследников. Нет. Наоборот. Каждый хотел, чтобы этот союз оказался удачным. Чтобы была хорошая семья. Чтобы было уважение. Чтобы были дети. Чтобы все были счастливы. Именно поэтому Адам Ланцов мне понравился. Красивый. Воспитанный. Умный. Внимательный. Обходительный. Мне было спокойно рядом с ним. Я не влюбилась без памяти. Но я вполне могла представить нашу совместную жизнь. Дом. Дети. Ужин по вечерам. Отпуск всей семьёй. Поддержку. Верность. Взаимное уважение. Именно об этом я всегда мечтала. Хорошая крепкая нормальная семья. Не о безумной любви до последнего вздоха. Не о бабочках в животе. А о нормальной семье. О мужчине, рядом с которым можно спокойно прожить всю жизнь. Мне казалось, что Адам хочет того же. По крайней мере, именно это он говорил. Наверное, всё-таки его красивые слова сумели надеть на меня те самые розовые очки. Только разбились они очень быстро. Я никогда не считала себя принцессой, которой достоин лишь принц. Но где-то глубоко внутри всё равно жила детская сказка. Что однажды найдётся рыцарь. Он победит дракона. Спасёт принцессу. И самым главным его сокровищем станет её сердце. Оказалось, моему рыцарю нужен был только сам подвиг. Ему нравилось победить дракона. Получить награду. Доказать всем свою силу. А принцесса... Она оказалась не так уж ему нужна. Наверное, поэтому в брачную ночь он уехал к другой женщине. Наверное, поэтому всё, что было между нами, закончилось, даже не успев начаться. Именно тогда я поняла одну простую вещь. Я не хочу жить так, как жила мама. Мои родители действительно любят друг друга. По-своему. Они прекрасная команда. Хорошие родители. У них сильная семья. Но у отца всегда были любовницы. Я знала об этом. Мама знала об этом. И самое страшное было не в самом факте измен. Самое страшное — видеть, как она улыбается за семейным столом, принимает гостей, держит папу за руку на благотворительных вечерах, а потом остаётся одна и медленно сгорает от ревности, унижения и боли. Она никогда не устраивала сцен. Не кричала. Не уходила. Просто молчала. Наверное, потому что любила. Наверное, потому что считала семью важнее собственного счастья. Я так не хочу. Когда Адам начал за мной ухаживать, он уже расстался со своей любовницей. Я искренне верила, что он повзрослел. Что понял правила нашего мира. Что теперь хочет семью. Что сердце своё он отдаст мне. А оказалось... Он всего лишь выполнил долг перед родителями. Женился на той, кого ему выбрали. А дальше собирался жить так, как привык. Любить другую. Навещать другую. Делить свою жизнь между двумя женщинами. И одна из них должна была молча терпеть. Нет. Такой жизни я для себя не хочу. Никогда. И именно поэтому поступок отца стал для меня неожиданностью. Он не заставил меня смириться. Не попросил потерпеть. Не сказал, что все мужчины изменяют. Он впервые выбрал меня. И именно тогда я окончательно поняла. Какой бы ни была моя следующая жизнь... Она никогда не будет похожа на жизнь моей матери. Сегодня тот самый важный день. День, когда я увижу Артема Власова. С самого утра я пытаюсь убедить себя, что отношусь к этому спокойно. Как назло, именно сегодня в фонде настоящий аврал. Кто-то заболел, поставщик привез не то оборудование, которое мы согласовывали, юрист попросил срочно подписать дополнительное соглашение, а руководитель нового детского центра никак не мог определиться с датой открытия. В итоге вместо того, чтобы спокойно собраться и приехать заранее, я до последнего разбираю документы. Когда наконец смотрю на часы, сердце неприятно екает. Опаздываю. Совсем немного. Минут на семь. Но этого хватает, чтобы нервничать ещё сильнее. Обычно я приезжаю заранее. Люблю заранее. Люблю знать, где буду сидеть. Где выход. Где туалет. Где можно спрятаться от неловких разговоров. Сегодня всё идёт не по плану. Платье я взяла с собой. Переоденусь уже там, в ресторане. Прическа на месете, макияж тоже. Остается только приехать... И не опозориться. Я крепче сжимаю руль и останавливаюсь на красном свете. Вокруг привычный городской шум. Справа проезжает автобус. Пешеходы неторопливо переходят дорогу. А у меня в голове крутится всего одно слово. Смотрины. Само слово звучит так, будто меня собираются покупать на ярмарке. Хотя, если быть честной, примерно так всё и происходит. ---------- глава 4 Артем — Твою мать., — произношу очень растянуто, почти по слогам. Металл хрустнул глухо неправильно. Не удар, - именно хруст, как будто кто-то сжал что-то живое и не рассчитал силу. Удар получается не сильным. Но достаточно неприятным, чтобы испортить настроение окончательно. Машину дернуло вбок, ремень впился в плечо. Я выругался сквозь зубы и понял: это не «коснулись». Глушу двигатель и несколько секунд просто смотрю перед собой. Отлично. И без того день идёт через одно место. Сначала звонок Максимова. Потом встреча с людьми Серговича. Теперь ещё это. Бросаю взгляд на часы. До встречи остается меньше пяти минут. Ненавижу опаздывать. Не потому, что боюсь чужого недовольства, просто считаю это проявлением неуважения. Я встал почти у самого здания. Сто метров до парковки, не больше. Уже вижу вывеску - четкую. И это бесит сильнее всего. Я выхожу из машины быстро, почти резко. Дверь хлопает - лишнее, отмечаю про себя. Раздражение начинает медленно подниматься где-то под ребрами. Из второй машины тоже выходит водитель. Вернее... водительница. Резко, как будто ее вытолкнули. Молодая. Лет двадцать. Максимум двадцать два-три. Светлые волосы. Светлое платье. Каблуки. Дорогая сумка стоимостью с хорошую поддержанную машину. Дорогие часы. Автомобиль тоже явно не из дешевых. Богатенькая девочка. Очередная папина принцесса. Но выражение лица неожиданно сбивает эту мысль. Судя по лицу, сейчас готова провалиться под землю. Она быстро осматривает повреждения и переводит взгляд на меня. Испуганный взгляд. Настоящий. Я видел достаточно людей под давлением, чтобы различать подобные вещи. Сейчас она трясется будто я сейчас достану из кармана пистолет и пристрелю её прямо на парковке. — Простите., — Голос тихий. Я ещё раз смотрю на бампер. Потом на часы. До встречи остаётся несколько минут. Нет времени. Совсем нет времени. — Я отвлеклась. — Вижу. Она виновато опускает глаза. Честно говоря, кричать на неё желания нет. Во-первых, не поможет. Во-вторых, сам виноват. Надо было парковаться дальше. Лишние двадцать метров меня бы не убили. В-третьих... Я скольжу взглядом по девушке ещё раз. Симпатичная. Очень даже. Большие глаза. Аккуратные губы. Тонкая фигура. Из тех женщин, которых обычно хочется сначала рассмотреть, а потом уже разговаривать. Но сейчас не до этого. — Я... я Вас не видела, — начинает сразу, слишком быстро. — Я посмотрела, там никого не было, и потом.., — голос дрожит. Не истерика, но близко. Руки сжаты, плечи подняты. Паника, аккуратно упакованная в вежливость. Я молча обхожу Land Cruiser, присаживаюсь, смотрю на бампер. Царапина. Небольшая вмятина. Ничего критичного. Но неприятно. Особенно потому, что машина новая. — Страховка есть?, — спрашиваю, не поднимая головы. Она сразу кивает. — Есть., — лезет в сумку, роняет ключи. Наклоняется, поднимает и снова роняет. — Хорошо., — выпрямляюсь.— Спокойно, — говорю жестче, чем хотел. — Никто не умер. Она замирает. Кивает. Пытается вдохнуть глубже, но получается плохо. — Простите, пожалуйста..., — смотрит так будто ждет приговора. — Я правда... Я опаздываю, — вырывается у нее. Смотрю на часы. Я тоже. Мы почти одновременно переводим взгляд на ресторан. Похоже, торопимся в одно место. Я достаю телефон. Фотографирую обе машины. Повреждения. Номера. Общий план. Привычка. Если вдруг возникнут вопросы, лучше, чтобы все было зафиксировано. — Я оплачу ремонт., — Говорит быстро. Будто заранее подготовилась. Я усмехаюсь. — Не обеднею. Она моргает. Похоже, ожидала другого ответа. — Но это моя вина. — Очевидно. На секунду мне кажется, что она сейчас окончательно растеряется. Поэтому добавляю уже спокойнее: — Ничего страшного. Давайте так. Вызывать никого не будем. Я запишу номер, Вы - мой. Если понадобится - свяжемся. На этом - разойдемся. Пару секунд девушка молчит. Потом осторожно спрашивает: — Вы уверены? — Более чем. Она облегчённо выдыхает. Настолько заметно, что я едва сдерживаю улыбку. Я диктую номер, она записывает, пытаясь не трясти рукой. Девушка старается не смотреть на поврежденные машины - будто если отвернуться, все исчезнет. Интересно она всегда такая тревожная? Или просто настолько испугалась? Убираю телефон в карман. Вопрос закрыт. Бампер переживёт. А вот Кравцов вряд ли оценит моё опоздание. Поэтому пора двигаться дальше. — Сильно испугались? Она удивлённо поднимает голову. Словно ожидала чего угодно, кроме этого вопроса. — Немного. — Бывает., — киваю. Я отворачиваюсь первым. Не люблю эти игры в угадайку. Несколько шагов и снова слышу за спиной её голос: — Ещё раз простите. Я оборачиваюсь через плечо. Она все еще стоит возле машины. Такая же растерянная. Такая же виноватая. — В следующий раз смотрите на дорогу. Она виновато кивает. А я иду к входу в ресторан, окончательно выбрасывая происшествие из головы. Думая уже совсем о другом. О Кравцове. О Серове. О том, как выбраться из всей этой истории. Хотя девушка была довольно красива, но меня ждет другая. Ресторан я выбирал не сам. Иначе встреча проходила бы в офисе. Все эти семейные знакомства никогда меня не вдохновляли. Но сегодня приходилось играть по чужим правилам. Я захожу в зал на десять минут позже назначенного. Но так уж получилось. И это очень неприятно. Кравцов замечает меня сразу. Поднимается из-за стола. — Артём. — Александр Викторович. Пожимаем руки. Крепко. Без лишних улыбок. Рядом сидит его жена. Ирина Павловна. Спокойная женщина с внимательным взглядом. — Добрый вечер. — Добрый вечер. Сажусь напротив. Официант тут же приносит кофе. Удобно. Не люблю долгие вступления. Кравцов тоже. Поэтому несколько минут мы обсуждаем какую-то нейтральную ерунду, после чего он переходит к делу. Тому самому делу, из-за которого я вообще нахожусь здесь. ---------- глава 5 Артем В зал входит та самая девушка, которая десять минут назад въехала в мой Land Cruiser. Светлые волосы. Светлое платье подчеркивает тонкую фигуру. Лицо собранное, от паники десятилетней давности - хотя прошло всего минут десять - почти ничего не осталось. Только я-то видел дрожащие пальцы. Как она дважды уронила ключи. Как одновременно пыталась извиниться, искать страховку и не провалиться под землю. Сейчас передо мной совершенно другая девушка. Спокойная. Воспитанная. Сдержанная. Она сначала замечает родителей. Потом переводит взгляд на меня. И на секунду застывает. Узнала. В глазах мелькает такое выражение, что мне почти хочется усмехнуться. Вот это поворот, принцесса. Я тоже узнал. Но виду не подаю. Не вижу смысла. Авария была мелкой. Разобрались. Закрыли вопрос. Ева быстро берёт себя в руки и подходит к столу. — Добрый вечер., — голос ровный. Молодец. — Ева, садись, — говорит Кравцов. Она здоровается с матерью, потом поворачивается ко мне. Вежливо. Спокойно. Словно мы впервые видимся. Хорошо играет. — Артём., — протягиваю ей руку. — Ева., — голос тот же, мягкий. После аварии он дрожал сильнее. Сейчас - собранный. Как будто она натянула его на себя, как платье. Ее ладонь ложится в мою. Маленькая. Холодная. Слишком. Нежная до странности. Я даже невольно задерживаю пальцы чуть дольше, чем требуется для обычного знакомства. Не специально. Просто приятное ощущение. Рукопожатие у нее осторожное. Я сжимаю чуть крепче, чем требует вежливость. Не чтобы напугать - чтобы проверить. Она не одергивает руку. Только поднимает на меня глаза. И вот теперь я рассматриваю ее уже внимательнее. На парковке было не до этого. Красивая. Даже очень. На фотографиях такие обычно получаются идеально. Но вживую выглядят пустыми. С ней не так. Есть в лице что-то настоящее. Мягкое. Без высокомерия. Без желания произвести впечатление. Большие светлые глаза, аккуратный нос, мягкие губы, светлая кожа. И что-то удивительно нежное во всем лице. Хочется смотреть, что уже раздражает. Потому что я пришел сюда совсем не за этим. Да и вообще она выглядит удивительно спокойной для девушки, которую через пару недель собираются выдать замуж за незнакомого мужика. Я отпускаю ее руку. Ева садится рядом с матерью. Поправляет платье. Складывает руки на коленях. Идеальная дочь. Идеальная невеста. Почти. Только глаза выдают. Напряжена. Нервничает. Но старается этого не показывать. Мне становится интересно. Не испугалась? Не злится? Или просто умеет скрывать? Разговор начинает Ирина Павловна. Как и большинство матерей. — Ева занимается благотворительными проектами. Принцесса едва заметно морщится. Похоже, тоже понимает, что её сейчас начнут рекламировать как товар перед продажей. В общем-то это не важно. Нам все равно придется пожениться, каким бы «товаром» она не оказалась. — Очень любит детей., — продолжает. Я делаю глоток кофе. Молчу. Слушаю. — Она добрая девочка. Ответственная. Всегда помогает. Очень семейная. Очень заботливая. Ева опускает глаза. Смущается. Или просто устала всё это слушать. Скорее второе. Мне приходится опустить взгляд в чашку, чтобы не усмехнуться. Если ее мать продолжит еще минут пять, она начнет перечислять прививки и результаты анализов. Хотя, после Ланцова не плохо было бы на них посмотреть. — Хорошо училась., — продолжает. — Закончила университет. Свободно говорит на английском. Никогда не доставляла проблем. Тут я едва заметно усмехаюсь. Последняя фраза звучит особенно забавно. Ни одна женщина не бывает настолько беспроблемной. Просто родители редко это замечают. Кравцов бросает короткий взгляд на дочь. Я успеваю заметить, что взгляд этот совсем не деловой. Тёплый. Гордый. Он действительно любит её. Это видно сразу. Полезная информация. Потому что если мужчина готов был разорвать выгодный союз с Ланцовыми ради дочери, значит, к её благополучию он относится серьёзно. Разговор постепенно переходит к более практичным вопросам. Где будем жить. Когда регистрация. Как организовать свадьбу. Что нужно решить до регистрации. Ева почти не участвует. Сидит тихо. Слушает. Иногда отвечает коротко и вежливо. Правильная девочка. Слишком правильная. Даже интересно, есть ли у неё характер под всей этой воспитанностью. Потому что на парковке она была живой, растерянной, испуганной. А здесь снова будто застегнулась на все пуговицы. Я снова смотрю на неё. Она замечает взгляд и тут же опускает глаза. Смущается. Или просто не любит, когда её рассматривают. Вполне возможно. Но мне почуму-то это нравится. Что смутилась именно из-за меня. Глупость. Я снова беру кофе. В любом случае... Нормально. Очень даже нормально. Красивая. Ухоженная. Умная. Воспитанная. Без скандалов. Без претензий. Без истерик. Для жены более чем сойдёт. А любовь... Любовь никто из нас друг другу и не обещал. Разговор течёт спокойно. Без сюрпризов. Без неприятных открытий. Что уже можно считать успехом. Кравцов говорит о свадьбе. О документах. О гостях. Ирина Павловна время от времени вставляет замечания о платье, ресторане и прочей ерунде, которая меня интересует примерно так же, как устройство космического корабля. Я слушаю вполуха. В основном наблюдаю за Евой. Она действительно почти не говорит. Сидит ровно. Спина прямая. Руки сложены на коленях. Длинные рукава - странная для этого времени года. Когда обращаются к ней — отвечает. Когда не обращаются — молчит. Не играет в независимую современную женщину. Не строит из себя принцессу. Не пытается понравиться. Или просто хорошо воспитана. Пока непонятно. Но выглядит всё это приятно. Слишком много людей в последнее время любят создавать проблемы на ровном месте. Ева на их фоне кажется удивительно спокойной. Даже после развода. Даже после того скандала. Интересно. А ведь могло быть гораздо хуже. Я видел достаточно дочерей богатых семей. Одни разговаривают так, будто мир им задолжал. Другие меняют настроение каждые пять минут. Третьи считают, что наличие денег автоматически делает их интересными. У Евы пока ничего этого не вижу. Не лезет вперед. Не задает глупых вопросов. Не строит из себя жертву и при этом не глупая. Мне нравится. ---------- глава 6 Ева Что это было? Видимо когда я поцеловалась машинами перепутала зал ресторана и пришла не на смотрины, а на переговоры. Хотя вроде и родители мои сидели рядом. И жениха подтвердили. Но это точно было не сватовство! Где привычная романтика? Где цветы? Где улыбки? Где комплименты? Так же нужно играть в любленную пару, что хочет пожениться? Или так работало только с Адамом? Домой я возвращаюсь в каком-то странном состоянии. Не расстроенная. Не счастливая. Не испуганная. Просто... ошарашенная. Словно всё произошло слишком быстро и мозг ещё не успел догнать происходящее. Утром я ехала знакомиться с незнакомым мужчиной. Потом въехала в его машину. Потом оказалось, что именно он и есть мой будущий муж. А теперь свадьба назначена через две недели. Когда именно моя жизнь успела превратиться в этот безумный сценарий? Я бросаю туфли возле кровати. Расстегиваю серьги. Кладу сумку на кресло. И просто падаю поверх покрывала. Даже переодеваться не хочется. Через секунду телефон начинает звонить. Надя. Ну конечно. Она весь день ждала новостей. — Ну?!, — вырывается в трубке. Я невольно улыбаюсь. — Привет. — Не беси меня. Ну?! — Всё прошло нормально. — Нормально?! — Да. — «Лили», ты познакомилась с будущим мужем. Слово "нормально" меня не устраивает. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. — Мы поужинали. — Так. — Обсудили свадьбу. — Так. — Через две недели выхожу замуж. — Это я уже знаю. Жених-то какой? Вот тут я неожиданно зависаю. Потому что ответа у меня нет. Совсем. — Не знаю. — В смысле? — В прямом. Надя возмущённо стонет. — Ева! Ты два часа сидела рядом с человеком. И ничего не поняла? — Угу. — Господи. Я смеюсь. Но совсем чуть-чуть. Потому что это правда. Я действительно ничего не поняла. — Ну хоть красивый?, — тянет Бондеренко. Я задумываюсь. Перед глазами появляется лицо Артёма. Тёмные волосы. Загорелая кожа. Четкие скулы. Тёмные глаза. Широкие плечи. Белая рубашка. Часы на запястье. Спокойное лицо. — Да. — Да? — Да. — Насколько да? — Симпатичный. — Симпатичный? — Очень. Надя довольно хмыкает. Я снова вспоминаю его. Странно... Красивых мужчин я видела и раньше, но почему-то именно его лицо никак не хочет уходить из головы. Неверное, из-за взгляда. Спокойный. Тяжёлый. Будто он постоянно что-то оценивает. Просчитывает. Смотрит не на человека, а чуть глубже. Не злой. Не неприятный. Но такой... От которого хочется сидеть ровнее. — У него глаза странные. — Косоглазый? — Надя., — возмущаюсь. — Что? — Нет., — Я пытаюсь подобрать слова. — Внимательные. Очень. Когда он смотрит, кажется, будто замечает всё. И ничего не говорит. — Уже звучит страшно. — Немного. — И как он себя вёл? Я вспоминаю ужин. И неожиданно понимаю, что большую часть времени Артём молчал. Слушал. Наблюдал. Иногда задавал вопросы. Иногда смотрел на меня. И от этих взглядов почему-то становилось неловко. Он молчал, но создавалось ощущение, что именно он контролирует весь разговор. Хотя говорил меньше моих родителей. — Спокойно. — Романтичный? Я едва не давлюсь воздухом. — Нет. — Совсем? — Совсем. — Цветы подарил? — Нет. — Комплименты говорил? Улыбался хоть? — Иногда. — Ева, это точно жених, а не следователь? Я смеюсь уже громче. — Не знаю. Может быть. В этом все и дело. Это не было сватовством в привычном понимании. Артем вообще не похож на типичного мужчину. Не было ощущения, что мужчина пытается понравиться женщине. Я даже немного растерялась. Все шло хорошо, но как-то не было привычного сценария как это должно проходить. Пусть это и брак по расчету. Мы будто оба пришли подписывать серьезный контракт. Только вместо подписи должна была появиться семья. — Предложение-то хоть сделал? — Формально. — Как это? — Спросил, согласна ли я стать его женой. — И всё? — И всё. — Даже кольцо не достал? Господи. Я снова переворачиваюсь на живот. Подпираю подбородок рукой. Да, кольца в этот раз не было. Ни цветов. Ни романтического предложения. Ни колена. Ни теплого поцелуя.... — Но знаешь..., — неожиданно говорю совсем тихо. — Он хотя бы не притворялся. Надя замолкает. — Не было красивых слов. Громких обещаний. Игры. Не было ощущения, что мне пытаются что-то продать. Он просто сказал то, что думал. Как оно будет. Честно, без украшений. И всё. В трубке наступает тишина. — А тебе это понравилось? Хороший вопрос. Потому что я сама не знаю. После Адама красивые слова начали вызывать у меня подозрение. Иногда кажется, чем красивее мужчина говорит, тем меньше собирается делать. А сегодня рядом сидел мужчина, который вообще не пытался казаться лучше, чем есть. Странно. — Не знаю, — честно отвечаю я. — Тогда что ты знаешь? Я смотрю в окно. На огни. И почему-то вспоминаю, как он смотрел на меня через стол. Спокойно. Уверенно. Словно его вообще невозможно выбить из равновесия. — Только одно. Этот человек совсем не похож на Адама. И почему-то мне кажется, что это хорошо. Мы еще немного разговариваем с Бондаренко о моем будущем муже. Я его увидела. Увидела как он выглядит, но картина яснее не стала. Стала еще запутанее. Власов совершенно не похож на жениха. Не пытался понравиться. Не флиртовал. Не улыбался через слово. Не говорил комплиментов. Не рассказывал, какой он замечательный человек. Будто пришел не знакомиться с будущей женой, а обсуждать серьезный контракт. И меня это почти не раздражает. Затем я иду в ванную и погружаюсь в свой любимы ритуал. Сегодня мне особенно хочется воды. Горячей. Почти обжигающей. Я бросаю в ванну любимую ароматическую соль. Лаванда, бергамот и еще какие-то травы. Через несколько минут вся ванная наполняется густым сладковатым ароматом. Мой маленький личный храм. Место, где можно наконец перестать думать. ---------- глава 7 Ева На следующий день я готовлюсь к встрече так, словно иду на экзамен. Хотя нет. На войну. Стою перед зеркалом и внимательно рассматриваю себя. Потом открываю шкаф и сразу прохожу мимо платьев. Нет. Точно нет. Я уже знаю, как всё будет. Проходили. Сначала мужчина начинает ухаживать. Потом рассказывает, какая ты красивая. Какая особенная. Какая замечательная. Потом дарит цветы. Водит по ресторанам. Улыбается. Смотрит в глаза, интересуется твоими желаниями. Создаёт иллюзию выбора. Иллюзию чувств. Иллюзию сказки. Иллюзию того, что все происходит именно потому, что два человека неожиданно нашли друг друга. Хотя решение уже давно приняли за вас. С Адамом было именно так. И самое неприятное - мне даже нравилось. Не потому, что я действительно верила в большую любовь. Я никогда не была настолько наивной. Просто все выглядело правильно. Красиво. Удобно. Наши семьи хотели этого брака. Мы нравились друг другу. Адам умел ухаживать. Я позволяла за собой ухаживать. Мы постепенно сближались. Разговаривали о будущем. В какой-то момент договорённость семей действительно стала похожа на наши собственные отношения. Я поверила, что нам повезло. Что из этого может получиться хорошая семья. А потом оказалось, что всё это просто часть спектакля. Спасибо. Больше не надо. Поэтому вместо платья я достаю светлый брючный костюм. Идеально. Строгий. Закрытый. Брюки. Пиджак. Без намёка на романтику. Под него - простой топ без декольте. Никаких платье. Никаких каблуков, от которых ноги становятся длиннее. Волосы собираю в гладкий хвост. Макияж минимальный. Настолько, что мама бы назвала его отсутствующим. Никаких локонов. Никаких нежных образов. Никаких попыток понравиться. Несколько секунд рассматриваю себя. Хорошо. Красиво, но не нарядно. Женственно, но без попытки соблазнить. И главно - совершенно не похоже на девушку, которая собирается на свидание. Потому что я не собираюсь. Сегодня я не собираюсь играть в будущую влюблённую невесту. Пусть Артём Власов очаровывает кого-нибудь другого. Я уже учёная. Я беру серьги. Потом зачем-то меняю их на другие. Останавливаюсь. Хмурюсь на свое отражение. Какая разница? Я же не собираюсь ему нравиться. Возвращаю первые. Оставляю самые простые. Они подходят к костюму. И все. Точка. Пока еду в ресторан, мысленно представляю встречу. Вчера были родители, поэтому все прошло официально. Сегодня мы одни. Значит, теперь начнется привычная часть. Он придёт с цветами. Обязательно. Потом будет рассказывать о себе. О том, какой он надёжный. Ответственный. Серьёзный. Как будет заботиться обо мне. Как мы обязательно найдём общий язык. Может даже комплиментов насыплет. Возможно, спросит о моих увлечениях. Я расскажу про путешествия, про фонд. Он скажет, что это замечательно. Потом я спрошу о его работе. Он ответит что-нибудь настолько обтекаемое, что информации снова прибавится. А я буду вежливо кивать. Нормальное свидание двух людей, которых собираются поженить. Даже интересно, как Власов будет все это делать. После вчерашних «переговоров» верится с трудом. Но там были родители, может стеснялся? Я тут же усмехаюсь. Нет. Артем Власов вообще не выглядит человеком, который способен кого-то стесняться. В конце концов это была наша первая встреча. Когда Адам делал мне предложения в кругу семьи, мы уже сходили на множество свиданий, успели познакомиться поближе, привыкли друг к другу. Артема я увидела впервые вчера. Если не считать момента, когда въехала в его машину. Так что сегодня все должно быть иначе. Он будет пытаться понравиться. А я... Я буду вежливой. Обязательно. Но не больше. Иногда кивать. Иногда отвечать. Иногда закатывать глаза про себя. Никакого восторга. Никаких смущенных улыбок. Пусть понимает сразу. Меня красивыми словами не купить. В этот раз не получится. От этих мыслей даже становится немного легче. Появляется ощущение контроля. Будто я наконец понимаю правила игры. А если знаешь правила, тебя невозможно застать врасплох. Я приезжаю раньше на десять минут. Разумеется. После вчерашнего опоздания особенно хочется восстановить репутацию хотя бы перед самой собой. Паркуюсь. Выпивать не собираюсь, я же на машине! Причем на этот раз проверяю зеркала раза три. Телефон убираю в сумку. Одного знакомства через бампер вполне достаточно. Захожу в ресторан. Называю фамилию. Меня проводят к столику. Поправляю рукав пиджака. Все нормально. Обычная встреча. Ничего страшного. Но чем ближе мы подходим к столику, тем сильнее понимаю одну неприятную вещь. Я всё-таки нервничаю. Совсем чуть-чуть. Потому что вчера я так и не поняла Артёма. Не поняла, чего от него ждать. Что ему нужно от этого брака, кроме очевидной выгоды. Какой он дома. Какой с женщиной. Что для него вообще значит слово «жена». Вчера я почему-то не подумала об этом. А стоило. Потому что через две недели мне предстоит жить с этим человеком. Спать в одном доме. Просыпаться по утрам. Ужинать. Разговаривать. Возможно... Я обрываю мысль. Вот именно. Возможно. Мы даже этого не обсудили. От осознания совсем не по себе. Что вообще предполагает наш брак? Отдельные спальни? Общую? Он ждет настоящих супружеских отношений? Считает, что раз мы поженимся, все подразумевается автоматически? Господи. Я замедляю шаг. Прекрасно. Пять минут наззад переживала из-за цветов, теперь думаю о сексе с мужчиной, которого видела один раз. Вернее, два. Первый - возле разбитого бампера. Очень романтично. Я тихо выдыхаю. Спокойно. Именно для этого мы и встречаемся. Чтобы поговорить. Нужно знать, на что каждый из нас рассчитывает. И все же неизвестность снова неприятно царапает изнутри. Особенно теперь. После Адама. После развода. После того, как однажды уже выяснилось, что я совершенно неправильно понимала человека, с которым собиралась прожить жизнь. Я ловлю себя на мысли, что совершенно не представляю, каким будет сегодняшний вечер. Хотя ещё час назад была уверена, что знаю его поминутно. А потом вижу его. Артём уже сидит за столиком. Ровно в семь. Конечно. Почему-то я даже не удивлена. Вчерашние десять минут теперь кажутся еще более очевидной случайностью. ---------- глава 8 Ева Я едва не давлюсь чаем. Верности?! Мы знакомы второй день. Второй! А этот мужчина уже успел обсудить со мной жилье, деньги, работу, детей и теперь собирается перейти к изменам. — В браке я не изменяю., — Просто сообщает он. Спокойно. Буднично. Словно говорит о погоде. — Поэтому ожидаю того же от супруги. Я хмыкаю. Это верно. От супруги все ждут верности, вот только забывают что и супруги тоже этого ждут. Почему-то этот пункт всегда уходит за скобки. — Вы говорили о честности, но при этом не всегда получается следовать правилам. Вы поэтому раньше не женились?, — пытаюсь подловить его. Он должен отвечать за свои слова. А они явно противоречат его желаниям. Хоть здесь должна быть какая-нибудь неудобная тема. — Поэтому?, — уточняет. — Ты решила, что я не женился, потому что не способен соблюдать собственные правила? — А разве не так?, — выгибаю бровь. — Нет, просто не встретил женщину, на которой захотел жениться. Так просто? — И все? — А должна быть драматичная история? — Не знаю. — Нет ее. — Или любовниц было слишком много?, — кручу чашку в руках. Артем слегка хмурится. Не обиделся, скорее не понял вопроса. — Никогда не понимал этого. — Чего именно?, — удивляюсь. — Зачем мужчине одновременно несколько женщин. — Серьёзно? — Более чем. — Мужчины обычно придерживаются другого мнения. — Не отвечаю за всех мужчин. Когда мужчина начинает отношения, он делает выбор. Если выбор перестал устраивать — уходи. Если встретил другую - сначала закончи одни отношения, потом начинай следующие. Но жить с одной и трахаться с другой..., — чуть качает головой. — Это трусость. Перед глазами моментально всплывает Адам. Настолько резко, что я перестаю улыбаться. Артем замечает. Он вообще все замечает. — Я не умею делить свою женщину с кем-то ещё., — продолжает Власов так же спокойно. — И сам не собираюсь заставлять ее делить меня. Что-то внутри неприятно дергается. Не от самих слов. От того, насколько просто он их произносит. Будто иначе вообще быть не может. — Либо она моя. Либо она не моя. Третьего не бывает. Собственник. Это понятно сразу. — А если чувства пройдут? — Какие чувства? — Ну... между супругами..., — теряюсь. — на будущее.. — Тогда на будущее решим. Если пойму, что больше не хочу быть с женой, сначала честно скажу ей об этом. — И уйдете? — Да. — Так просто? — А что еще делать? — Обычно сначала находят любовницу, — пожимаю плечами. — Я не обычно. Но изменять женщине, которая тебе доверяет... Это подло. Я молчу. Вот тут попал. Не специально. Власов вообще не пытается попасть. Просто говорит о правилах, а у меня внутри снова всплывает то самое унизительное ощущение. Брачная ночь. Пустой номер. И осознание, куда уехал мой муж. — То есть меня не ждет участь обыкновенной жены?, — спрашиваю с усмешкой. Артем не улыбается. — Ева, я в курсе того что произошло. Конечно. Об этом полгорода знает, если не весь. Я отвожу взгляд. — Но если тебя интересует, собираюсь ли я заводить кого-то на стороне - нет. — Откуда такая уверенность? — Я себя знаю. — Все мужчины себя знают до первой подходящей женщины. На этот раз в его глазах появляется что-то похожее на насмешку. — Не проверяй. — Это угроза?, — приподнимаю брови. — Совет. Невыносимый. Вот сейчас мне действительно хочется его задеть. Хоть немного. Потому что он сидит напротив настолько спокойный, будто мы обсуждаем условия страховки. — А если жена перестанет Вас устраивать? — В каком смысле? — В любом. Он несколько секунд смотрит на меня. Потом взгляд становится другим. Чуть тяжелее. — Если ты сейчас про постель, то давай и это обсудим. Я моментально жалею, что вообще открыла рот. Но отступать поздно. — Мне нужна нормальная супружеская жизнь. Щеки начинают предательски нагреваться. Ну замечательно. Обязательно было это говорить? — Если переживаешь из-за истории первого своего брака, то со мной такого не будет, — делает короткую паузу и добавляет совершенно спокойно. — Если будешь давать мне и регулярно. Я замираю. Вот теперь просто смотрю на него не моргая. Артем спокойно отпивает кофе, будто ничего особенного не сказал. — Простите?, — поднимает на меня глаза. — Вы сейчас серьезно?, — я даже не знаю, возмутиться или рассмеяться. — Вы считаете, что вот так нормально разговаривать с будущей женой? — Лучше сейчас, чем после свадьбы выяснить, что мы оба ожидали разного. Черт. И не поспоришь. Логично. Грубо, но логично. — Не бойся, — добавляет. — бегать по бабам как кобель не буду. Я замолкаю. Вот так. Ни цветов. Ни комплиментов. Ни обещаний вечной любви. Зато я уже знаю, где буду жить, смогу ли работать, обязана ли готовить, хочет ли мой будущий муж детей, как относиться к изменам и что рассчитывает получить в собственной спальне. Я смотрю на Артема через стол. Он совершенно спокоен, будто именно так и должно происходить знакомство будущих супругов. — Есть вопросы?, — спрашивает. О да. Теперь у меня их примерно миллион. Я ожидала чего угодно. Правда. Цветов. Комплиментов. Попыток понравиться. Красивых историй. Флирта. Но не этого. Совсем не этого. Поэтому единственный вопрос, который приходит мне в голову: — Вы всегда такой? Он слегка приподнимает бровь. — Какой? — Практичный. На секунду мне кажется, что в его глазах появляется что-то похожее на улыбку. Совсем ненадолго. — Стараюсь. Я смотрю на чашку кофе в его руках. На спокойное лицо. На отсутствие любых попыток меня очаровать. И неожиданно понимаю, что совершенно не знаю, нравится мне это или раздражает. Но одно ясно точно. К этому разговору я подготовилась абсолютно неправильно. ---------- глава 9 Ева После разговора с Артёмом я ещё почти час катаюсь по городу. Без цели. Без маршрута. Просто еду куда глаза глядят. Проезжаю знакомую набережную. Сворачиваю в центр. Потом зачем-то оказываюсь возле университета. Стою несколько минут на светофоре, смотрю на людей вокруг и пытаюсь понять, что именно произошло за последние два часа Точнее пытаюсь понять, что именно меня так выбило из колеи. Артем не нагрубил. Не оскорбил. Не сказал ничего плохого. Наоборот. Если разобрать разговор по пунктам, всё звучало вполне разумно. Он не собирается запрещать мне работать. Не требует сидеть дома. Не приемлет измен. Предпочитает решать проблемы разговорами. Не собирается заводить любовниц. Разве я не этого хотела? Именно этого. Тогда почему мне так не по себе? Наверное потому, что рядом с ним я чувствовала себя не будущей женой. А частью какого-то плана. Очень большого плана. В котором всё давно решено. Женщина все-таки должна быть хоть немного нужна мужчине. Не часть какой-то схемы. А сама. Артем же говорил обо всем так, будто наша жизнь уже разложенна по полочкам. Дом, деньги, верность, даже секс. Все понятно. Все решено. Осталось только поставить меня на нужное место. Меня это злит. Не настолько, чтобы сейчас развернуться и устроить скандал, но достаточно, чтобы по-настоящему захотеть поговорить с отцом. До сегодняшнего вечера я просто принимала происходящее. Так надо. Отец знает лучше. А теперь впервые возникает вопрос: А почему именно Власов? Что в нем такого особенного? Почему всего две недели? Почему нельзя хотя бы познакомиться нормально? Несколько месяцев. Да даже несколько недель. Что изменится? Сегодня я обязательно поговорю с отцом. Скажу спокойно, без истерик, что Артем мне пока совершенно непонятен. Что я хочу немного времени. В конце концов, отец меня любит. Он услышит. Артем не прав. Эта мысль немного успокаивает. Когда я приезжаю домой, отец ещё работает. Свет в кабинете горит. Я подхожу к кабинету и несколько секунд стою перед дверью. Почему-то руки начинают нервничать раньше меня. Пальцы сами цепляются за край рукава. Я натягиваю его ниже. Потом еще ниже. Пытаюсь добраться до кожи запястья. Останавливаю себя. Потом всё-таки стучу. — Заходи. Открываю дверь. Отец поднимает голову от документов. Увидев меня, улыбается. — Не спишь? — Нет. — Как прошла встреча? Я прикрываю дверь, сажусь напротив. И вдруг понимаю, что не знаю, с чего начать. — Нормально., — выпаливаю первое, что приходит в мою белую головку. — Это хорошо., — кивает отец. — Наверное., — произношу неуверенно и как-то отрешенно. Отец внимательно смотрит на меня. Как всегда. — Что случилось? Я начинаю теребить рукав пиджака, пытаясь добраться до запястий. Плохой признак. — Пап... — Да? — Ты уверен насчёт Артёма? В кабинете становится тихо. Отец откладывает ручку. — Да., — Слишком быстро. Слишком уверенно. — Прям совсем? — Совсем. Я опускаю глаза. Почему-то ожидала хотя бы небольшого сомнения. Не знаю зачем. Наверное, потому что сама сомневаюсь настолько сильно, что хочется увидеть хоть каплю этого в нем. — Просто..., — Я пытаюсь подобрать слова. — Он какой-то... — Какой? Вот именно. Какой? Как объяснить? Холодный? Грубый? Тоже не то. Я и сама не знаю. — Не такой. Отец неожиданно усмехается. — Ева, что это значит? — Я серьёзно. — И я серьёзно. Он ждёт продолжения. Приходится объяснять. — Он странный. — Чем? — Всем. — Например? — Он вообще не похож на человека, который собирается жениться. Отец смотрит на меня несколько секунд. Потом спрашивает: — Он тебя обидел? — Нет. — Нагрубил? — Нет. — Повёл себя недостойно? — Нет. — Тогда что? Я раздражённо вздыхаю. Потому что проблема не в этом. — Просто всё как-то... Не так. Отец откидывается на спинку кресла. — Ева. После Ланцова любой мужчина покажется тебе не таким. — Дело не в Адаме. — Частично в нем. Я опускаю глаза. Наверное, спорить бессмысленно. Да и, возможно, отец прав. Но беспокойство никуда не девается. — Мне кажется, мы очень спешим. Может быть, стоит немного подождать? Познакомиться получше? Хотя бы несколько месяцев? Отец все еще молчит. Я начинаю говорить быстрее. — Не отменять ничего. Просто перенести. На месяц. Или хотя бы на несколько недель. Я совершенно его не знаю. Вчера увидела первый раз, сегодня второй. Через две недели мы должны пожениться. Это же..., — замолкаю. Слишком быстро. Вот что хочу сказать. Отец молчит. И от этого молчания мне становится тревожно. Потому что впервые за весь разговор он не выглядит человеком, который готов обсуждать. Совсем. — Нет. Я поднимаю голову. — Нет? — Нет.,— Спокойно. Жёстко. Окончательно., — Свадьбу переносить не будем. Я даже не сразу понимаю услышанное. До этого разговора почему-то была абсолютно уверена, что он скажет: «Конечно» или хотя бы «Я подумаю». — Пап... — Свадьба состоится. — Но... — Ева., — Его голос становится твёрже. Таким я его слышала редко. Очень редко. Исчезает отцовская мягкость. Остается та интонация, которой он разговаривает на деловых встречах. — свадьба состоится в назначенный день. Этот вопрос не обсуждается. У меня внутри что-то неприятно сжимается. Потому что после истории с Адамом я действительно была уверена, что отец меня услышит. Как тогда. Что если мне будет плохо, он остановится. Подумает. Пересмотрит решение. Но сейчас передо мной сидит не отец. Не тот человек, который утешал меня после развода. Передо мной сидит Александр Кравцов. Бизнесмен. Человек, который уже всё решил. И менять решение не собирается. — Но я ведь не отказываюсь, — произношу уже тише. — Я просто прошу немного времени. ---------- глава 10 Ева После благотворительного вечера я возвращаюсь домой уставшая. Не физически. Скорее морально. Последние дни вообще превратились в какой-то бесконечный марафон. Подготовка к свадьбе. Разговоры с мамой. Звонки организаторов. Встречи. Платья. Украшения. Цветы. Рассадка гостей. Меню. Фотограф. И всё это ради свадьбы, которую я сама до сих пор воспринимаю как что-то совершенно нереальное. Через неделю я стану женой Артёма Власова. Иногда эта мысль всплывает совершенно неожиданно, и я каждый раз внутренне вздрагиваю. Особенно странно от того, что самого жениха в моей жизни практически нет. Мы виделись всего несколько раз. Переписывались ещё меньше. Он не звонит по вечерам. Не пишет утром. Не интересуется, что я делаю. Если бы не бесконечная подготовка к свадьбе, можно было бы вообще забыть, что у меня есть жених. Правда, забыть почему-то не получается. Наверное, потому что мама каждый день произносит его имя минимум раз десять. «Надо спросить у Артёма». «Артём уже согласовал». «Нужно предупредить Артёма». Иногда начинает казаться, что Власов участвует в моей жизни активнее, чем я сама. Я отдаю ключи и сумку домработнице. — Спасибо. И уже собираюсь подняться наверх, когда слышу голоса. Из кабинета отца. Один мужской. Папин. Второй тоже мужской. Низкий. Спокойный. Я невольно замедляю шаг. Голос знакомый. Несколько секунд пытаюсь понять откуда, а потом дверь кабинета открывается. Первым выходит отец. Следом Артём. Кто же ещё. Они продолжают что-то обсуждать. Отец держит в руке телефон, Артём — тёмную папку с документами. — Тогда утром посмотрим окончательные цифры, — говорит отец. — Лучше после обеда. Утром ещё ничего не будет. — Думаешь? — Уверен. — Хорошо. Тогда после двух. Артём что-то отвечает, но уже тише. Я невольно смотрю на них. Интересно. О чём они вообще так часто разговаривают? Хотя ничего удивительного. Наши семьи теперь связаны. Наверняка какие-то общие дела. Отец говорил, что Артём консультирует компании по сложным вопросам. Может, помогает и ему. Я собираюсь тихо пройти к лестнице, чтобы не мешать, но отец поднимает голову. Замечает меня. — А вот и Ева. Разговор моментально заканчивается. Но я всё равно почему-то чувствую себя человеком, который вошёл не вовремя. Артём тоже поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. И я неожиданно вспоминаю нашу последнюю встречу. Ресторан. Его спокойное лицо. Собственную растерянность. «Вы — моя жена. Этого достаточно». Потом разговор с отцом. «Свадьба состоится». Прекрасно. Два самых упрямых мужчины в моей жизни теперь ещё и стоят рядом. — Добрый вечер, — здороваюсь я. — Добрый, — отвечает отец. Артём слегка кивает. — Добрый вечер, Ева. И почему-то от собственного имени в его исполнении я снова немного напрягаюсь. Глупость. Обычное имя. Моё. Он просто произнёс его. Я подхожу ближе. И только теперь замечаю, что Артём без пиджака. На нём тёмная рубашка. Рукава закатаны до локтей. Часы. Я невольно задерживаю взгляд. Всего на секунду. Потом ещё на одну. В ресторане он выглядел иначе. Слишком собранно. Слишком официально. Будто между ним и всем окружающим миром существует ещё один невидимый слой одежды. Сейчас его нет. И почему-то без пиджака Артём выглядит... Я быстро отвожу глаза. Неважно, как он выглядит. Совершенно. — Ты только приехала? — спрашивает отец. — Да. — Как прошло? — Хорошо. Собрали больше, чем планировали. — Молодцы. Я киваю. И неожиданно слышу: — Намного больше? Смотрю на Артёма. Он всё ещё стоит рядом с отцом. — Что? — Вы сказали, собрали больше, чем планировали. — А... да. Почти на двадцать процентов. — Хороший результат., — кивает. — Да. Мы сами не ожидали. Я жду. Почему-то кажется, что сейчас разговор снова закончится. Но Артём спрашивает: — На какой проект? Вот теперь я удивляюсь уже сильнее. — На реабилитационный центр для детей. — Новый? — Да. Хотим открыть дополнительное отделение. — В городе? — Пока да. Если получится. Он снова кивает. — Получится. Так просто. Без улыбки. Без дежурного «какая вы молодец». Без притворного восхищения. Но почему-то это короткое «получится» звучит приятнее десятка комплиментов. Я даже не сразу нахожусь с ответом. — Надеюсь. — Если уже собрали больше плана, значит, есть основания. Логично. Власов даже поддерживает людей как-то по-деловому. Я едва сдерживаю улыбку. — Спасибо. — За что? Вот теперь улыбка всё-таки появляется. — Не знаю. Артём слегка приподнимает бровь. Отец переводит взгляд с меня на него. Потом обратно. И мне почему-то кажется, что папа тоже хочет улыбнуться. Это ещё что такое? — Ты поздно сегодня, — говорит он. — Немного задержались после мероприятия. Подводили итоги. — Устала? — Есть немного. — Тогда иди отдыхай. — Так и собиралась. Я уже делаю шаг к лестнице, но отец неожиданно говорит: — Артём тоже как раз собирался ехать. Я останавливаюсь. Не понимаю, зачем мне эта информация. — Хорошо. Папа смотрит на меня. Я смотрю на папу. Потом на Артёма. Очень содержательный семейный разговор. — Не хочу мешать, — произношу наконец. — Вы не мешаете, — отвечает Артём. Спокойно. Как всегда. Но сегодня в его голосе почему-то нет той жёсткости, которую я слышала в ресторане. Или мне тогда просто так казалось? Может, я сама сидела напротив него, заранее готовая защищаться от всего на свете, поэтому каждое слово воспринимала слишком остро. Нет. Он всё равно странный. Я это уже решила. Артём передаёт отцу папку. — Тогда завтра созвонимся. — Хорошо. Они пожимают руки. Я стою чуть в стороне и почему-то чувствую себя ещё более нелепо. Мой будущий муж приехал в дом моего отца. Провёл здесь неизвестно сколько времени. Сейчас уезжает. А мы с ним за весь вечер обменялись пятью предложениями. Нормальные женихи, наверное, хотя бы подошли бы к невесте. Поцеловали в щёку. Спросили, как дела. Хотя... ---------- глава 11 Ева. Клуб встречает меня музыкой. Громкой настолько, что первые несколько секунд приходится привыкать. Свет. Люди. Смех. Блики на бокалах. Музыка проходит через тело басами. После тишины нашего дома кажется, будто я попала в совершенно другой мир. И мне сразу нравится. Надю замечаю почти мгновенно. Она машет мне обеими руками из-за большого стола. — Лили! Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Подхожу. Обнимаю именинницу. Поздравляю. Вручаю подарок. Меня знакомят ещё с несколькими девушками. Через несколько минут я уже сижу рядом с Надей. Кто-то рассказывает последние сплетни. Кто-то жалуется на бывшего. Кто-то собирается в отпуск и не может решить, куда лететь. Кто-то показывает фотографии нового мужчины. Обычная жизнь. Обычные проблемы. Никаких бизнесменов. Никаких брачных договорённостей. Никаких стратегических рисков. Никаких свадебных организаторов. Как же хорошо. Первый коктейль появляется передо мной почти сразу. Через двадцать минут передо мной уже второй. Потом кто-то приносит шампанское. Не настолько много, чтобы потерять голову. Я прекрасно понимаю, где нахожусь, с кем разговариваю и что происходит. Просто тело становится расслабленнее. Мысли — легче. Я чаще смеюсь. Перестаю контролировать каждую фразу. А главное — наконец перестаю считать дни до свадьбы. Музыка становится громче. — Пошли танцевать!, — Надя хватает меня за руку. Она вытаскивает меня из-за стола. Я даже не сопротивляюсь. Мы пробираемся на танцпол. И через несколько минут я действительно забываю обо всём. Танцую. Смеюсь. Поднимаю руки. Волосы рассыпаются по спине. Надя что-то кричит мне в ухо, я ничего не слышу и всё равно киваю. Кто-то из девчонок присоединяется к нам. Мы танцуем ещё одну песню. Потом следующую. И ещё одну. Жарко. Весело. Легко. И впервые за последние дни я не думаю о разводе. Не думаю об Адаме. Не думаю о свадьбе. Не думаю об отце. Не думаю об Артёме. Особенно об Артёме. Сегодня я не хочу думать о мужчине с тяжёлым взглядом, который умудряется даже обычную встречу превратить в переговоры. Сегодня я просто Ева. Молодая. Свободная. Живая. И этого оказывается достаточно для счастья. По крайней мере на один вечер. За стол возвращаемся раскрасневшиеся и запыхавшиеся. Я сразу тянусь к бокалу. — Воды, — командует Надя. Мне ставят воду. Я послушно делаю несколько глотков. — А теперь можно шампанское? — Можно. Я смеюсь. И именно в этот момент девушка напротив вдруг произносит: — Так, а теперь главный вопрос. Я только подношу бокал к губам. Замираю. Плохой знак. Обычно после слов «главный вопрос» ничего хорошего не следует. — Какой ещё главный вопрос? Она смотрит прямо на меня. — Правда, что ты снова выходишь замуж? За столом становится тише. Не совсем. Музыка по-прежнему гремит. Люди вокруг разговаривают. Но наш маленький круг моментально переключается на меня. Надя бросает на девушку предупреждающий взгляд. Я замечаю. И неожиданно мне становится смешно. А что такого? Новость действительно занятная. Месяц назад развелась. Через неделю снова свадьба. Я бы на их месте тоже спрашивала. — Правда., — отвечаю весело. — Господи. — Серьёзно? — Уже? Прям свадьба? Я смеюсь. — Нет, понарошку. — Ева! — Да, свадьба. Настоящая. — Когда? — Через неделю. — Через неделю?!, — удивляются. — Именно., — отпиваю шампанское. — Ты сумасшедшая. Алкоголь приятно шумит в голове, и отвечать становится гораздо легче. Наверное, даже легче, чем нужно. — А кто он? Мы его знаем? Показывай! — Что? — Фотографию. Я морщусь. — Нет у меня фотографии. Несколько секунд на меня просто смотрят. — В смысле? — В прямом. — Ева, ты выходишь замуж за мужчину, фотографии которого у тебя даже нет? — У меня вообще много чего нет. — Например? Я загибаю палец. — Фотографии. Второй. — Понимания, чем именно он занимается. Третий. — Понимания, зачем я ему. Надя начинает смеяться. — Отличный фундамент для брака. — Сама в восторге. — Он хотя бы существует? — спрашивает кто-то. — Наверное. Все хохочут. Я тоже. И почему-то сейчас вся ситуация действительно кажется смешной. — Как зовут этого загадочного человека? — Артём Власов. Повисает короткая пауза. Кто-то хмурится. — Не знаю. — А чем занимается? Я делаю очень серьёзное лицо. — Консультант по стратегическим рискам. Ещё одна пауза. — Это что? — Без понятия., — пожимаю плечами Надя давится шампанским. — Ты даже не спросила? — Спрашивала. Он объяснил. И решила больше не спрашивать. За столом взрываются смехом. — Господи, Ева. — Что? Там какие-то переговоры, конфликты, риски, компании... Я поняла главное. — Что? — Что он работает. И много. И иногда уезжает. — Куда? Я задумываюсь. — Не знаю. — Ты вообще что-нибудь о собственном женихе знаешь? Я открываю рот. Закрываю. Поворачиваюсь к Наде. — Знаю? — Меня не спрашивай., — смеется. — Вот. Никто не знает., — обращаюсь уже к девочкам. — Зато через неделю замуж. — Именно., — поднимаю бокал. — За осознанные решения. Все снова смеются. Кто-то чокается со мной. — Ладно. Самое важное. Как он тебе? И вот здесь веселье немного спотыкается. Не вокруг. Во мне. Потому что я до сих пор не знаю ответа. — Нормальный. — Нормальный?! Ева, это будущий муж, а не новый стоматолог. — А что я должна сказать?, — смеюсь. — Красивый? Перед глазами совершенно некстати появляется Артём. Сегодняшний. Без пиджака. Тёмная рубашка. Закатанные рукава. Я зачем-то вспоминаю именно это. ---------- глава 12 Ева К полуночи клуб окончательно превращается в шумный, сверкающий хаос. Музыка гремит так, что дрожит пол. Свет режет темноту короткими вспышками. Кто-то танцует прямо возле столиков. Кто-то уже поёт в караоке, совершенно не попадая в ноты. В дальнем коридоре какая-то девушка плачет, а её подруга очень громко объясняет, что «он её вообще не достоин». Обычный день рождения. Я давно сбилась со счёта, какой по счёту коктейль держу в руках. Третий? Четвёртый? Между ними ещё было шампанское. Неважно. Не настолько много, чтобы потерять голову. Но достаточно, чтобы внутри появилась приятная лёгкость. И исчез внутренний цензор. Очень полезная штука. Иногда. — Ева, ты пьяная. Я поворачиваюсь к Наде. — Нет. Она смотрит на меня. Я смотрю на неё. Несколько секунд мы сохраняем совершенно серьёзные лица. Потом одновременно начинаем смеяться. — Ладно, — признаюсь. — Немного. — Немного? Ты только что назвала диджея солнышком. — Он старался. — Ты подошла к нему и сказала: «Солнышко, поставь что-нибудь нормальное». — Ну вот. Вежливо же. — Ева! — Не придирайся., — отмахиваюсь. Надя смеётся и снова куда-то исчезает. Кажется, именинница потащила её фотографироваться. А я остаюсь на диванчике. Музыка гремит где-то совсем рядом. Люди смеются. Танцуют. Поют. Перед глазами всё слегка плывёт, но совсем чуть-чуть. Приятно. Я откидываюсь на спинку дивана. И почему-то именно сейчас, когда мне должно быть весело, в голову снова лезет он. Артём Власов. Вот зараза. Я же обещала сегодня о нём не думать. Но сначала вспоминается сегодняшняя встреча дома. Тёмная рубашка. Закатанные рукава. Его: «Получится». Потом дурацкая шутка про парковку. Потом: «Берегите себя». Я хмурюсь. Нет. Вот именно. Так нельзя. Нельзя быть сначала человеком, который разговаривает со мной как с пунктом договора, потом вдруг интересоваться моим фондом, потом шутить, потом снова исчезать. Определитесь, Артём Власов. Будьте уже кем-нибудь одним. Телефон оказывается в руке. Я смотрю на экран. И всё раздражение последних дней неожиданно поднимается разом. Наш первый ужин. Вторая встреча. Его спокойное лицо. «Детей я хочу». «После свадьбы будем жить в моём доме». «Я не изменяю». «Вы — моя жена». Будто всё уже решено. Будто меня просто поставили в нужное место в его жизни. Вот сюда. Жена. Готово. Я нахожу его номер. Смотрю. Артём Константинович Власов. Даже записала полностью. Конечно. Мы же с ним почти деловые партнёры. Палец зависает над кнопкой вызова. Это глупость. Я выпила. Завтра будет стыдно. Убираю телефон. Через три секунды снова достаю. Нет. Я просто кое-что спрошу. Один вопрос. Совершенно нормальный. Взрослый. Важный. Нажимаю вызов. Гудок. Сердце почему-то начинает биться быстрее. Второй. Третий. — Да. Я замираю. Голос спокойный. Собранный. Будто не полночь. Будто он вообще никогда не спит. Хотя откуда я вообще знаю, что он делал? Может, он тоже где-нибудь сидит. Хотя нет. Я почему-то совершенно не могу представить Артема в клубе. Максимум в каком-нибудь темном кабинете. С документами и стаканом виски. Почему с виски? Не знаю. Подходит Я молчу. Потому что внезапно понимаю: я не придумала, с чего начать. — Ева? Я моргаю. Черт. Надо что-то сказать. — Да., — отвечаю. Пауза. — Что-то случилось? И почему-то именно этот вопрос меня добивает. Потому что ничего не случилось. И одновременно случилось всё. Через неделю я выхожу замуж за человека, которого не понимаю. Вот что случилось. — Нет., — выпаливаю. Он молчит. Я тоже. Слышу музыку. Чьи-то голоса. Собственное дыхание. И его молчание. Господи, как же он умеет молчать. Даже по телефону молчит так, будто выигрывает. — Вы меня бесите., — произношу твердо. Тишина. Я жду. Может, спросит почему. Может, возмутится. Может, хотя бы удивится. — Понятно. И всё. Просто «понятно». Я нервно смеюсь. — Нет, вам не понятно. Молчание. — Совсем не понятно. Он не отвечает. И меня это почему-то раздражает ещё сильнее. — Вы вообще какой-то..., — смотрю перед собой, пытаясь поймать слово. Есть. — Ледяной. Вот. Да! Идеально. Я даже довольно киваю самой себе. — Ледяной, — повторяю уже уверенее. — Серьёзно. Вы всегда такой. Как робот. Как будто вам вообще ничего не нужно. Ничего не интересно. Никто не интересен., — Тишина. — Вот сейчас нормальный человек хотя бы возмутился бы., — Ничего. — А вы молчите. Он действительно молчит. Я делаю ещё глоток коктейля. — Вы смотрите на людей так... Будто оцениваете. Считаете. Просчитываете. Как будто перед вами не человек, а отчёт. Молчание. — На меня тоже так смотрите. Я почему-то вспоминаю ресторан. Как сидела напротив него. Как он рассматривал меня. Как я всё время пыталась понять, что происходит у него в голове. И ничего. Абсолютно ничего. — Вы даже предложение сделали как деловую сделку. Помните? Ответа нет. — Конечно, помните. Вы вообще, наверное, всё помните., — Я передразниваю его низким голосом: — «С уважением. Честно. Без игр»., — И сама начинаю смеяться. — Это вообще было самое странное предложение в истории человечества. Надя проходит мимо и вопросительно смотрит на меня. Я машу рукой. Всё нормально. Разговариваю с будущим мужем. — Другой мужчина хотя бы цветы подарил., — Молчание. — Не то чтобы они мне нужны. Вообще не нужны. Я просто говорю., — Тишина. — Комплимент можно было сделать., — Ничего. — Хотя бы один., — Я почему-то смотрю на своё платье. — Я вообще-то красивая. Господи. Я это действительно сказала? Я прикрываю глаза ладонью и начинаю смеяться. — Забудьте. Артём молчит. И именно потому, что он ничего не говорит, остановиться не получается. Слова льются сами. Всё, что последние дни сидело внутри. ---------- глава 13 Ева К полуночи клуб окончательно превращается в шумный, сверкающий хаос. После разговора с Артёмом настроение почему-то не портится. Наоборот. Становится легче. Словно я наконец открыла окно в душной комнате и вдохнула нормально. Да, по телефону. Да, посреди ночи. Да, будущему мужу. Да, слегка пьяная. Ладно. Не слегка. Но сказала же. Высказала ему всё, что думаю. Про его молчание. Про дурацкий взгляд. Про то, что он всё решает. Про то, что я не товар. А он... Я начинаю смеяться, вспоминая разговор. Он практически ничего не сказал. Это же Власов. Можно было позвонить стене. Эффект примерно такой же. Правда, стена хотя бы не отправила бы меня домой. — Поезжайте домой, Ева, — передразниваю я его низким голосом. — Что? — переспрашивает Надя. — Ничего., — отмахиваюсь. И почему-то мне действительно хорошо. Пусть завтра будет стыдно. Завтра — это проблема завтрашней Евы. А сегодняшняя снова идёт танцевать. Музыка затягивает почти сразу. Я смеюсь. Танцую. Пью шампанское. Потом ещё немного шампанского. Потом кто-то приносит шоты. Потом решаю, что они были лишними. Но решение приходит слишком поздно. Мир становится мягче. Огни ярче. Музыка лучше. Люди красивее. И жизнь вообще перестаёт казаться такой уж сложной штукой. Я как раз кружусь под очередную песню, когда замечаю движение возле входа. Сначала не обращаю внимания. Мужчина. Мало ли мужчин в клубе? Продолжаю танцевать. Потом взгляд почему-то возвращается. Тёмная рубашка. Широкие плечи. Знакомая фигура. Я прищуриваюсь. Нет. Не может быть. Несколько секунд просто смотрю. Моргаю. Он не исчезает. О нет. Нет. Нет-нет-нет. Я даже перестаю двигаться. Посреди танцпола. Артём Власов. Собственной персоной. Стоит возле входа и осматривает зал. Серьёзный. Спокойный. Собранный. Настолько неуместный среди мигающих огней, громкой музыки и пьяной толпы, что меня моментально пробивает на смех, будто кто-то привез волка на детский праздник. Он приехал. Правда приехал. Я же даже не просила. Наоборот, он сказал мне ехать домой. И отключился. А теперь стоит здесь. Я почему-то совершенно не задаюсь вопросом, откуда он знает, в каком именно клубе я нахожусь. Это слишком сложный вопрос для моего нынешнего состояния. Зато есть другой. Зачем приехал? Артём наконец замечает меня. Наши взгляды встречаются через толпу. И я расплываюсь в улыбке. Вот он. Мой ледяной робот. Я вскидываю руку. — О! Девушка рядом удивлённо отшатывается. Мне всё равно. — А вот и мой жених!, — Кажется, получилось громче, чем нужно. Намного. Ну и ладно. Зато смешно. Несколько человек оборачиваются. Надя тоже. Потом смотрит туда же, куда я. — Охренеть, — слышу где-то сзади. А мне смешно. Очень. Потому что теперь все наконец увидят загадочного Артёма Власова, которого мы недавно безуспешно искали в интернете. Настоящего. Живого. Я направляюсь к нему. На каблуках. Через толпу. С бокалом в руке. С прекрасной идеей, которая кажется мне гениальной. И уже на середине пути понимаю, что иду не совсем ровно. Ничего. Главное — уверенно. Артём, заметив меня, не двигается с места. Сложно не заметить женщину, которая идет к тебе через весь клуб с таким энтузиазмом. Он просто ждёт. И смотрит. Вот опять. Этот его взгляд. Только сейчас он почему-то совершенно меня не смущает. — Артё-ём!, — Подхожу почти вплотную. Запрокидываю голову. Смотрю снизу вверх. Он смотрит на меня. Сначала в глаза. Потом коротко на бокал. Снова в глаза. И ничего не говорит. — Ты приехал., — расплываюсь в улыбке. — Как видишь. — Ты настоящий., — смеюсь. Бровь едва заметно двигается. — А я думала, ты плод коллективной галлюцинации. Никакой реакции. Вот вообще. — Ты всегда такой весёлый?, — прищуриваюсь. Молчит. — Вот. Я же говорила., — Разворачиваюсь к девочкам и громко сообщаю: — Он всегда такой. Сзади раздаётся смех. Я снова смотрю на Артёма. Господи. Красивый всё-таки. Вот сейчас это почему-то особенно очевидно. Наверное, шампанское. Нет. Шампанское тут ни при чём. Он и трезвой мне показался красивым. Просто трезвой я не собиралась сообщать об этом ни ему, ни себе. А сейчас... Сейчас можно. — Ты красивый. Артём смотрит на меня чуть внимательнее. — Очень, — уточняю я зачем-то. Молчит. — Мог бы сказать спасибо., — хмурюсь. — Спасибо. — Пожалуйста., — довольно улыбаюсь. А потом совершенно неожиданно для самой себя подхожу ещё ближе. Расстояния между нами почти не остаётся. Пахнет от него совсем не клубом. Не алкоголем. Не сигаретами. Его парфюмом. И почему-то это моментально чувствуется среди всех остальных запахов. Я кладу ладони ему на плечи. Артём опускает взгляд на мои руки. Потом на меня. — Что? Он ничего не отвечает. И я вдруг обнимаю его за шею, совершенно не думая о последствиях. Просто беру и обнимаю. Не знаю зачем. Наверное, потому что хочется. Потому что он приехал. Потому что я пьяная. Потому что сейчас вообще всё кажется очень простым. Его тело на секунду напрягается под моими руками. Совсем немного. Но я чувствую. И это почему-то доставляет почти детское удовольствие. Ага. Не совсем робот. — Девочки!, — разворачиваю голову, продолжая висеть на его шее. — Знакомьтесь. Это Артём. Мой будущий муж. Теперь внимание нашего столика окончательно принадлежит нам. Кто-то машет. Кто-то улыбается. Кто-то откровенно рассматривает Артёма. — Так вот он какой! — Ева, а ты говорила просто симпатичный! — Красивый! — Очень даже! — Я тоже только что это поняла., — довольно киваю. Артём молчит. Руки его всё ещё возле моего тела, но он меня не обнимает. Вот ведь принципиальный. Я снова смотрю ему в лицо. — Правда, красавец? Девчонки смеются. — Правда! ---------- глава 14 Ева Кто-нибудь что-нибудь знает про инстинкт самосохранения? А ведь это первый базовый инстинкт что включается у человека. От него зависит дальнейшая его жизнь, как он сработает в экстремальной ситуации. Мой же глубоко погребен под плитами алкоголя и напрочь отсутствует. Иначе я никак не могу оправдать свои действия. Когда дверь дома закрывается за нами, клуб словно остаётся в другой реальности. Становится тихо. Я останавливаюсь посреди просторного холла и несколько секунд осматриваюсь. Вот, значит, где он живёт. В первый раз оказываюсь в доме, который через неделю должен стать и моим. Странное ощущение. Очень. Большой. Красивый. Современный. Всё на своих местах. Никаких случайных вещей. Никаких фотографий на каждой поверхности. Никаких брошенных журналов, кружек, одежды. Я поворачиваюсь к Артёму. Ну конечно. Дом Власова выглядит ровно так же, как сам Власов. Я скидываю одну туфлю. Она падает возле стены. Потом вторую. Та улетает чуть дальше. Смотрю на них. Потом на Артёма. — У тебя скучный дом. — Иди спать. — Я только пришла., — возмущенно морщусь. — Именно. Артём снимает часы и кладёт их на тумбу рядом с ключами. Даже это делает спокойно. Аккуратно. Без единого лишнего движения. Господи. Мне хочется специально что-нибудь здесь перевернуть. Хотя бы подушку на диване. Посмотреть, дёрнется у него глаз или нет. — Даже не покажешь дом? — Завтра. — Почему завтра? Он смотрит на меня. Я сама отвечаю: — Потому что я пьяная. Молчание. — Перестань на меня так смотреть. — Как? — Вот так. — Как именно? Я задумываюсь. Не знаю. По-власовски. — Будто я опять что-то сделала. — Сделала. Я моментально вспоминаю клуб. Поцелуй. Его губы. Руки на его шее. И почему-то улыбаюсь. — Тебе не понравилось? Артём ничего не отвечает. Вот опять. Я прохожу мимо него в гостиную. Босиком. Платье после танцев немного задралось, волосы растрепались, в голове всё ещё приятно шумит. Мне хорошо. Очень. И я совершенно не хочу спать. — Воды выпей. Я оборачиваюсь. — Это предложение? — Совет. — А ты всегда всем раздаёшь советы? — Нет. — Только мне?, — смеюсь. Он идёт на кухню. Я, конечно, за ним. Сама не знаю зачем. Наверное, потому что оставаться одной сейчас совершенно не хочется. А может, потому что мне любопытно. Я вообще сегодня впервые вижу Артёма не в ресторане. Не рядом с отцом. Не с папкой документов в руках. Дома. В своём доме. Он открывает шкаф. Достаёт стакан. Наливает воду. Я наблюдаю. — Ты даже воду наливаешь серьёзно. Стакан появляется передо мной. — Пей. — Командир. Делаю несколько глотков. Ставлю стакан. Артём смотрит на него. — Ты ужасный человек. — Допивай. Допиваю. Только потому, что хочется закончить этот бессмысленный спор победой. Правда, в чём именно моя победа, не понимаю. — Доволен?, — ставлю стакан с грохотом на стол. — Вполне. Я фыркаю. Артём забирает стакан. И тут меня снова накрывает тем самым странным любопытством. Я смотрю на его спину. На широкие плечи под чёрной рубашкой. На руки. На профиль, когда он поворачивает голову. Красивый. Я ведь уже сказала ему это сегодня. Господи. Сколько всего я ему сегодня сказала? Завтра надо будет сменить номер телефона. И страну. Лучше континент. Но это завтра. А сейчас я подхожу ближе. Артём оборачивается. И почти сразу понимает, что я снова что-то задумала. — Что? — Ничего. — Тогда почему ты так смотришь? — А как я смотрю? Он не отвечает. Я улыбаюсь. Победа. Маленькая, но всё-таки. Подхожу ещё ближе и останавливаюсь прямо перед ним. Настолько близко, что приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть в лицо. Он не отступает. Это почему-то придает смелости. Хорошо. Тогда я тоже. Кладу ладонь ему на грудь. Просто кладу. Будто мне обязательно нужно проверить, настоящий ли он и здесь. Под тканью рубашки тепло. И твёрдо. Почему-то это открытие кажется ужасно интересным. Я медленно веду ладонью выше, к плечу. Артём опускает глаза на мою руку. Потом снова смотрит на меня. Оставляю руку у него на плече и чуть склоняю голову. Интересно. В клубе я висела у него на шее. Поцеловала. Он даже тогда почти не отреагировал. Может, ему действительно всё равно? От этой мысли внутри неприятно царапает. Я делаю ещё полшага и теперь практически прижимаюсь к нему. Не совсем. Но достаточно, чтобы он понял намёк. Конечно понимает. Власов, кажется, понимает вообще всё. Кроме того, что иногда нормальные люди разговаривают. — Ну что?, — говорю слегка улыбаясь. — Что?, — невозмутим. — Что стоишь? — А что я должен делать? — Не знаю., — пожимаю плечами и специально поправляю волосы, перебрасывая их на одно плечо. Вырез платья немного смещается. Я смотрю вниз. Потом на него. Артём тоже замечает. Точно замечает. Его взгляд на секунду задерживается ниже моего лица. Вот. Так. Я едва сдерживаю довольную улыбку. Живой. — Я же твоя невеста. Через неделю вообще жена. Я разворачиваюсь немного боком, опираюсь бедром о столешницу и смотрю на него. Не знаю, зачем принимаю именно такую позу. Вернее, знаю. Хочу, чтобы смотрел. Глупо. По-детски. Но мне внезапно ужасно важно добиться от него хоть какой-нибудь нормальной мужской реакции. Потому что весь вечер реагирую только я. А он просто стоит со своим каменным лицом. — Или ты передумал? — Нет. — Тогда почему ничего не делаешь? Артём чуть хмурится. — Что именно я должен делать? Я открываю рот. И зависаю. Объяснять глупо. Раздраженно вздыхаю. Вот стоит мужчина. Мой будущий муж. Через неделю мы будем жить вместе. Спать в одном доме. Наверное, в одной спальне. Он сам говорил про нормальную семью. А сейчас даже не пытается ко мне прикоснуться. И почему-то это неожиданно задевает. Может дело во мне? ---------- глава 15 Ева Просыпаюсь с ощущением, что меня переехал грузовик. Дважды. А потом водитель зачем-то сдал назад и решил проверить результат. Голова гудит. Во рту пустыня. Тело тяжёлое, словно я всю ночь не танцевала, а разгружала вагоны. Не открывая глаз, шарю рукой по кровати в поисках телефона. Телефона нет. Зато под ладонью оказывается прохладная простыня. Не моя. Я замираю. Медленно открываю один глаз. Белый потолок. Закрываю. Нет. Открываю снова. Потолок никуда не делся. Комната тоже. Большая. Аккуратная. Чужая. Я резко сажусь. И тут память, до этого милосердно молчавшая, решает, что с меня хватит счастья. Клуб. Надя. Шампанское. Шоты. Телефон. Артём. Я звоню Артёму. Закрываю глаза. — Нет. «Вы меня бесите». — Нет-нет-нет. Я сказала ему, что он меня бесит. Потом он приехал. Зачем он вообще приехал? Лучше бы оставил меня там. Хотя нет. Тогда я вспоминаю следующее. Как иду к нему через весь клуб. Как ору: «А вот и мой жених!» Я медленно натягиваю одеяло на голову. Можно задохнуться? Наверное, нет. Жаль. Память продолжает издеваться. Руки на его шее. Смех девочек. Мои губы на его губах. Я резко сбрасываю одеяло. — Господи. Поцелуй. Я сама его поцеловала. При всех. И это ещё не всё. Дом. Кухня. Моя ладонь на его груди. Ворот рубашки. Я практически вешаюсь ему на шею и спрашиваю, мужчина ли он вообще. Нет, последнее уже за гранью человеческого достоинства. Я падаю обратно и закрываю лицо подушкой. Хочется умереть. Желательно прямо сейчас. Пока память окончательно не восстановилась. Но она сегодня настроена особенно жестоко. «Я тебе не нравлюсь?» Его взгляд. «Нравишься». Я застываю. Почему-то именно это воспоминание вызывает уже не только стыд. В животе появляется странное тепло. И тут же становится ещё хуже. Потому что следом вспоминается, как я прижималась к нему. Как специально подходила ближе. Как пыталась поймать хоть какую-то реакцию. И поймала. Артём хотел меня. Я теперь знаю. И он всё равно отправил меня спать. Я снова накрываюсь подушкой. — Ева Кравцова, ты идиотка., — Голос звучит глухо. И абсолютно справедливо. Минуту лежу неподвижно. Потом всё-таки заставляю себя подняться. Осматриваюсь. Даже гостевая у Артёма выглядит так, будто здесь проводят деловые переговоры. Светлые стены. Тёмное дерево. Кровать. Кресло. Шкаф. Ни одной лишней вещи. Ни фотографии. Ни книги. Ни какой-нибудь случайно забытой футболки. Интересно, весь его дом такой? А потом замечаю тумбочку. Стакан воды. Закрытая упаковка таблеток от головной боли. Я несколько секунд смотрю на них. Он оставил? Наверное. Беру воду. Выпиваю почти половину сразу. На секунду внутри становится теплее. А потом я вспоминаю вчерашнее снова и ставлю стакан обратно. Лучше бы записку оставил. Например: «Поздравляю. Ты идиотка». Было бы честнее. Я осторожно спускаю ноги на пол. На мне всё ещё вчерашнее платье. Чёрное. Помятое. Волосы, судя по ощущениям, живут отдельной жизнью. Я нахожу телефон рядом со своей сумкой. Девять утра. Двенадцать сообщений от Нади. Не открываю. Одного позора на сегодня достаточно. За дверью раздаются шаги. Я замираю. Сердце моментально ухает вниз. Нет. Только не сейчас. Пожалуйста. Пусть пройдёт мимо. Шаги приближаются. Останавливаются. Короткий стук. И практически сразу дверь открывается. На пороге появляется Артём. Свежий. Выспавшийся. Собранный. Тёмные брюки. Рубашка. И идеально спокойное лицо. Будто не он полночи возился с пьяной невестой. Я моментально отвожу глаза. — Доброе утро., — говорит. Лучше бы молчал. — Доброе., — Голос хриплый. Прекрасно. Теперь я ещё и звучу как алкоголик со стажем. Артём входит в комнату. Я машинально подтягиваю рукава ниже. До пальцев. Он замечает движение. Он всё замечает. И от этого становится ещё неуютнее. Несколько секунд молчит. Я не выдерживаю первой. — Простите., — Слова вылетают сами. Артём чуть склоняет голову. — За что именно? Я поднимаю на него ошарашенный взгляд. Серьёзно? Господи, можно было просто принять извинения. Зачем уточнять? Щёки вспыхивают. — За всё. Он смотрит на меня ещё секунду. — Хорошо. И всё. Ни улыбки. Ни спасительной фразы вроде «ничего страшного». Ни даже «бывает». Почему-то именно это заставляет окончательно понять: он недоволен. Очень. Просто Артём Власов, видимо, даже злится организованно. — Я обычно не... — Ева. Замолкаю. Голос негромкий. Но вчерашней мягкости в нём нет вообще. — Вчерашнее больше не повторится., — говорит твердо. — Что?, — моргаю. — Подобное поведение неприемлемо. Стыд моментально начинает уступать место чему-то другому. Пока совсем слабому. Неприятному. — Я понимаю. — Хорошо. Значит, второй раз объяснять не придётся. Я опускаю взгляд. Пальцы сами начинают теребить край рукава. Хочется исчезнуть. — Я не собираюсь искать вас по клубам среди ночи., — Каждое слово ровное. Чёткое. — Не собираюсь выслушивать подобные звонки. Не собираюсь забирать вас в состоянии, когда вы едва стоите на ногах. — Я поняла., — сильнее сжимаю ткань. — Надеюсь. Он не кричит. Наверное, если бы кричал, было бы легче. Можно было бы разозлиться. Огрызнуться. Сказать, что он перегибает. Но Артём говорит так спокойно, что каждое его слово кажется окончательным. Как решение, которое уже принято. — Если вы хотите вести такую жизнь, лучше скажите сейчас. Я всё-таки поднимаю глаза. — Какую такую? — Клубы до утра. Алкоголь. Подобные выходки. Вот теперь внутри неприятно царапает. — И я не каждый день... — Дело не в клубе., — перебивает опять. Не резко. Но мне всё равно становится неприятно. — В том, что вы не контролировали себя. Молчу. Потому что возразить нечего. Не контролировала. Совершенно. Но почему-то от того, как он это говорит, хочется провалиться ещё глубже. ---------- глава 16 Ева Обратная дорога проходит в тишине. Тяжёлой. Неловкой. Я сижу на пассажирском сиденье и смотрю в окно. Артём сосредоточен на дороге. Одна рука лежит на руле, вторая время от времени переключает передачи. Лицо спокойное. Не пытается завести разговор. Не читает нотации. Не вспоминает вчерашний вечер. И почему-то это даже хуже. Мне кажется, если бы он сейчас начал ругаться, стало бы легче. Я хотя бы могла обидеться. Разозлиться. Сказать что-нибудь в ответ. А так остаётся только сидеть рядом и прокручивать в голове утренний разговор. «Мне нужна взрослая жена». «Подобное больше не повторится». «Не ставьте меня в такое положение». Господи. Хочется открыть дверь и выпрыгнуть на ходу. Я осторожно поворачиваю голову и смотрю на Артёма. Лучше бы не смотрела. Сидит спокойно. Собранный. В костюме, в светло-бежевой рубашке. Выглядит так, будто у него самое обычное утро. Будто он не вытаскивал ночью пьяную невесту из клуба, не укладывал её спать и не отчитывал утром как провинившегося подростка. Интересно, он вообще когда-нибудь делает глупости? Напивается? Танцует на столе? Пишет бывшим в три часа ночи? Хотя нет. Последнее даже представить невозможно. Артём Власов наверняка и пьяный составляет список рисков перед тем, как отправить сообщение. Я отворачиваюсь к окну. От этой мысли почему-то становится немного легче. Когда машина сворачивает к дому родителей, я испытываю почти физическое облегчение. Наконец-то. Дом. Своя комната. Своя кровать. Никакого Артёма. Никаких разговоров. Никакого ощущения, что рядом со мной находится человек, который видит каждую мою глупость ещё до того, как я успеваю её совершить. Land Cruiser плавно останавливается возле ступеней. Я отстёгиваю ремень. — Спасибо, — тихо говорю я и уже тянусь к ручке двери. — Ева. Я вздрагиваю. Ну что ещё? Медленно поворачиваюсь. — Да? Артём смотрит перед собой. На руль. На дорогу. Куда угодно, только не на меня. Несколько секунд молчит. Я уже начинаю внутренне готовиться ко второй части воспитательной беседы. Но он говорит совсем другое: — Воды больше пейте. Голова меньше болеть будет. И кивает на бутылку, которую ещё перед выездом сунул мне в руки. Я смотрю на неё. Потом на него. Странный человек. Сначала объясняет, что ему нужна взрослая жена, потом следит, чтобы эта взрослая жена не умерла от похмелья. — Хорошо, — тихо отвечаю. Он кивает. И всё. Никаких прощаний. Никаких пожеланий хорошего дня. Даже улыбки нет. Я выскакиваю из машины почти бегом. Поднимаюсь по ступенькам. Открываю дверь. И сразу натыкаюсь на маму. Ну конечно. Куда же без неё. Мама стоит в холле с чашкой кофе. Невозмутимая. Безупречная. Уже одетая, причёсанная и свежая так, будто люди действительно могут выглядеть подобным образом с утра. На её фоне я особенно прекрасна. Растрёпанные волосы. Вчерашняя одежда. Остатки туши под глазами. Голова раскалывается. Мама медленно осматривает меня. Потом переводит взгляд мне за спину. В окно. На чёрный Land Cruiser, который всё ещё стоит возле дома. Почему он вообще ещё не уехал? Через несколько секунд машина трогается. Мамин взгляд возвращается ко мне. И мама всё понимает. Женщины вообще слишком многое понимают без слов. Особенно матери. — Доброе утро., — говорит. — Доброе., — снимаю обувь. — Тебя Артём привёз? Вот зачем спрашивать, если сама всё видела? — Да. — Понятно. Опять это проклятое слово. Сегодня все сговорились. Я стараюсь пройти мимо. Очень медленно. Очень естественно. С видом человека, который совершенно точно вчера вечером ушёл из дома, прекрасно провёл ночь и теперь просто возвращается после утренней прогулки. — Ева. Почти получилось. Я останавливаюсь. — Что? — Всё хорошо? И вот тут становится совсем неловко. Потому что отвечать честно нельзя. «Да, мам. Всё прекрасно. Я напилась в клубе, поцеловала будущего мужа, потом, кажется, предлагала ему продолжение, а утром он сообщил, что рассчитывал получить взрослую жену». Нет. Некоторые вещи матери знать не должны. Никогда. — Да. — Уверена? — Конечно. Мама внимательно смотрит на меня. Потом на мои растрёпанные волосы. На одежду. На смазанную тушь. И снова всё понимает. Только, кажется, совсем не то. Господи. Я ненавижу матерей. — Ева... — Мам., — перебиваю ее. — Ты ночевала не дома. Щёки начинают гореть. Вот как ей удаётся произносить совершенно обычные слова так, что мне сразу хочется написать признание во всех грехах? — Да. — С Артёмом. Это даже не вопрос. — Мам! Она приподнимает бровь. А потом улыбается. Совсем чуть-чуть. И от этой улыбки становится ещё хуже. — Всё было прилично, — выпаливаю я. Тишина. Мама медленно опускает чашку. — Что? Боже. Я действительно это сказала. — Ничего. — Ева, я вообще ничего не спрашивала. — Зато я ответила. — Вижу. А я закрываю лицо руками. Утро становится всё хуже. — Иди отдыхай., — Спасает меня мама. — Спасибо. Я разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице. До комнаты дохожу почти с закрытыми глазами. Бросаю сумку на кресло, снимаю одежду и натягиваю домашнюю футболку. Кровать выглядит как лучшее, что случалось со мной за последние двадцать два года. Я падаю на неё лицом вниз. Тишина. Наконец-то. Никто не смотрит. Никто не задаёт вопросов. Никто не объясняет, какой должна быть взрослая жена. Я переворачиваюсь на спину и закрываю глаза. Перед глазами тут же появляется Артём. Ну конечно. Я накрываю лицо подушкой. — Да блииин... Телефон начинает звонить. Я вытаскиваю его из сумки и смотрю на экран. Надя. Кто ещё способен звонить человеку с похмелья утром после клуба? Я несколько секунд всерьёз думаю не отвечать. Телефон замолкает. Через две секунды начинает звонить снова. Я закрываю глаза. Упрямая зараза. ---------- глава 17 Ева Фраза вырывается сама. Наступает тишина. Я сама удивляюсь собственным словам. Но теперь, когда они прозвучали, внутри что-то неприятно сжимается. — Я ему не подхожу. — С чего ты взяла? — Он хочет какую-то идеальную жену. Спокойную. Правильную. Уравновешенную. Взрослую., — Последнее слово произношу с особенным раздражением. — А я... Я замолкаю. Потому что сама не знаю, какая я. Ещё неделю назад мне казалось, что вполне взрослая. Мне двадцать два. Я закончила университет. Работаю с фондами. Веду проекты. Подписываю документы. Решаю вопросы. Уже успела выйти замуж и развестись. Куда уж взрослее? А потом появился Артём. И рядом с ним мне почему-то снова семнадцать. Будто я ничего не знаю. Ничего не умею. И постоянно должна соответствовать какой-то планке, о существовании которой раньше даже не подозревала. — Ерунда, — наконец говорит Надя. — Ты познакомилась с человеком неделю назад и уже решила, что не подходишь ему? — До свадьбы шесть дней., — Я резко сажусь на кровати. Вот. Стоило произнести это вслух, и сердце тут же начинает биться быстрее. — Шесть, Надя., — Я сама слышу панику в собственном голосе. — Через Шесть дней я выйду замуж за мужчину, которого почти не знаю. Которого не понимаю. Я даже не знаю, что он любит есть. Не знаю, во сколько он ложится спать. Не знаю, какой фильм смотрел последним. Не знаю, болел ли он когда-нибудь. Не знаю, чего боится. Есть ли вообще что-нибудь, чего он боится., — замолкаю. Пальцы начинают теребить край покрывала. — Я ничего о нём не знаю. — Узнаешь. — После свадьбы? И вот это звучит страшно. По-настоящему. — Надя, я через шесть дней перееду к нему. Буду жить в его доме. Спать рядом с ним. Просыпаться рядом с ним. Он станет моим мужем. А я даже разговаривать с ним нормально не умею. Потому что рядом с ним я постоянно думаю, что сказать. Как сесть. Как посмотреть. Не сказала ли какую-нибудь глупость. Не сделать ли что-нибудь не так. Это ненормально. На другом конце снова становится тихо. На этот раз надолго. А потом Надя неожиданно мягко говорит: — А может, ты просто его боишься? Я открываю рот. Чтобы возразить. Но слова не находятся. Потому что где-то глубоко внутри понимаю. Наверное. Немного. Да. Боюсь. И, наверное, ещё сильнее боюсь того, что через шесть дней от этого человека уже нельзя будет просто уехать домой. — А может, поговоришь с отцом ещё раз? — спрашивает подруга после долгого молчания. Я грустно улыбаюсь. — Уже говорила. — И? — И ничего. Папа сказал, что Артём хороший человек. Что всё решено. Что я просто нервничаю перед свадьбой. Я ни разу не сказала «нет». Ни отцу. Ни матери. Ни Артёму. Я спрашивала. Сомневалась. Молчала. Но не сказала. Всего три буквы. Почему же произнести его настолько сложно? — Ева, это ненормально, — Надя начинает заводиться. Я даже через телефон это чувствую. — Ты взрослая женщина. Тебе двадцать два года. Не двенадцать. Нельзя просто взять и выдать тебя замуж. — Можно. — Ева! Двадцать первый век вообще-то. Я ложусь обратно на подушку. Закрываю глаза. — В нашем кругу иногда не очень. — Мне плевать на ваш круг. Я невольно улыбаюсь. — Хорошо, что папа тебя не слышит. — Пусть услышит. Я тихо смеюсь. Надя всегда умела сделать всё простым. Вот проблема. Вот решение. Не хочешь — не делай. Не нравится — уйди. Обидели — пошли к чёрту. Иногда я ей завидую. — Нет, серьёзно, — продолжает она. — Ты сама говоришь, что не хочешь за него замуж. Что тебе рядом с ним плохо. Что ты его боишься. Тогда зачем? Я молчу. Потому что ответа нет. Точнее, есть. Отец. Семья. Долг. Привычка. Воспитание. Двадцать два года жизни с уверенностью, что отец знает лучше. Но всё это звучит как-то глупо, когда произносишь вслух. Как объяснить человеку, который вырос иначе, что иногда тебя не заставляют? Тебя просто с детства учат, что так правильно. И однажды оказывается, что никакие стены вокруг тебя не нужны. Ты сама прекрасно знаешь, куда нельзя идти. — А если поговорить с самим Артёмом? — спрашивает Надя. Я нервно смеюсь. — Ты предлагаешь мне сказать ему, что я не хочу за него замуж? — Да. — После вчерашнего? Он меня взглядом убьёт. — Не убьёт. — Ты его не видела утром. — Зато я видела его до этого. Вроде адекватный. — Надя, ты не понимаешь. Он такой... Я снова не нахожу нужного слова. Серьёзный? Жёсткий? Уверенный? Взрослый? Всё не то. — Ну вот такой. Она смеётся. — Великолепное описание будущего мужа. — Отстань. — Ладно. Тогда не выходи. Я замираю. — Что? — Не выходи за него замуж., — Она произносит это так просто, будто предлагает не идти завтра в магазин. — Просто не выходи. Серьёзно. Что будет, если в ЗАГСе сказать «нет»? Я открываю рот. И закрываю обратно. Потому что никогда об этом не думала. Вообще никогда. Даже с Адамом. В моей голове существовали варианты: хороший брак, плохой брак, счастливый, несчастливый, развод. Но варианта просто не выйти замуж почему-то никогда не существовало. — Не знаю. — Вот именно. Не знаешь. Может, ничего не будет. Может, все покричат неделю и успокоятся. Я представляю лицо отца. — Не успокоятся. — Хорошо. Тогда сбеги. Я резко сажусь на кровати. — Что?! — Сбеги. — Ты с ума сошла. — А что?, — Я уже слышу, что она улыбается. — Найдём квартиру. Работу. Будешь жить как все нормальные люди. Сама решать, что делать. Сама выбирать мужчин. Сама выбирать жизнь. Я начинаю смеяться. Нервно. Неверяще. — Это звучит как сюжет сериала. Меня отец найдёт через сутки. — Хорошо. Через сутки. Но ты хотя бы попробуешь. — А потом он привезёт меня домой. — Тебе двадцать два. Он не может привезти тебя домой за шкирку. ---------- глава 18 Ева — Нет, нет и ещё раз нет. Портниха отступает на шаг. Прищуривается. Потом снова подходит и поправляет подол. — Ева Александровна, вы просто нервничаете. — Я не нервничаю. Она поднимает на меня глаза. — Конечно. Мы обе понимаем, что я вру. Потому что нервничаю. Ещё как. До свадьбы осталось пять дней. Всего пять. Я стою на небольшом подиуме посреди свадебного салона и смотрю на своё отражение в огромном зеркале. Белое платье. Фата. Тонкое кружево. Открытые плечи. Длинная юбка мягко ложится на пол. Портниха уже третий раз что-то поправляет на талии, хотя, если честно, я вообще не вижу разницы. Красиво. Очень красиво. Наверное, именно так должна выглядеть счастливая невеста. Я уже однажды выглядела. Платье тогда было другим. Гораздо пышнее. Дороже. Его шили несколько месяцев, привозили ткани из Италии, на примерки приезжал сам дизайнер. Мама плакала, когда увидела меня впервые. Отец сказал, что я самая красивая невеста, которую он когда-либо видел. А через несколько часов мой муж уехал к другой женщине. Я отвожу взгляд от собственного отражения. Наверное, после такого свадебные платья должны вызывать у меня отвращение. Не вызывают. Ткань ни в чём не виновата. И всё-таки сейчас я смотрю в зеркало и не чувствую ничего. Совсем. Ни радости. Ни приятного волнения. Ни предвкушения. Только тяжесть где-то внутри. Будто платье сшито не из ткани. А из обязательств. Из решений других людей. Из моего вечного «хорошо». Из имени Артёма Власова. Из этой проклятой свадьбы. — Повернитесь, пожалуйста. Я послушно поворачиваюсь. Портниха поправляет ткань на спине, закалывает что-то булавкой. — Здесь буквально полсантиметра уберём. — Хорошо. — И длину оставляем? — Да. — Каблук тот же будет? — Наверное., — смотрю на туфли. — Ева Александровна., — женщина вздыхает. — Мне очень помогает ваше «наверное». — Простите., — я невольно улыбаюсь. — Ничего. Жених хоть нравится? Я резко поднимаю глаза. Портниха спокойно продолжает возиться с платьем, будто спросила, какая сегодня погода. — Что? — Жених, говорю, нравится? Я открываю рот. И почему-то не могу сразу ответить. Нравится ли мне Артём? Внешне? Да. Было бы глупо отрицать очевидное. Мужчина красивый. Очень. Даже слишком для моего душевного спокойствия. Но нравится ли он мне? — Мы почти не знакомы. Портниха замирает. Медленно поднимает на меня глаза. — Простите? Чёрт. — Долго объяснять., — отмахиваюсь. Она несколько секунд смотрит на меня. Я смотрю на неё. — Не спрашивайте. Она снова принимается за платье. — Я за тридцать лет работы всякое видела. Одна невеста жениха впервые в ЗАГСе увидела. Я оборачиваюсь. — Серьёзно? — Угу. — И? — Двадцать восемь лет вместе. — Правда?, — удивляюсь. — Нет. Я несколько секунд смотрю на неё. Портниха невозмутимо поправляет подол. — Развелись через три месяца. Я неожиданно смеюсь. Впервые за всё утро нормально, без напряжения. — Всё, стойте спокойно, — ворчит она. — А то опять всё перекосится. Я послушно выпрямляюсь. Но улыбка быстро исчезает. Потому что в голове снова всплывает вчерашний разговор с Надей. «Тогда сбеги». До сих пор смешно. И страшно одновременно. Конечно, я никуда не сбегу. Это невозможно. Глупо. Безответственно. По-детски. Да и куда? К Наде с чемоданом? Представляю, как Александр Викторович Кравцов обнаруживает утром, что его дочь исчезла за несколько дней до свадьбы. Нет, он найдёт меня раньше, чем я успею заказать доставку еды. И всё-таки... Почему тогда я уже второй день думаю об этом? Почему представляю? Почему вчера перед сном открыла шкаф и совершенно случайно задержала взгляд на чемодане? Я даже мысленно составляю список. Совершенно нормальное поведение женщины, которая точно никуда не собирается сбегать. — Руки чуть выше. Я поднимаю. Портниха что-то закалывает сбоку. А я продолжаю смотреть в зеркало. Интересно, что будет, если я действительно скажу «нет»? Прямо в ЗАГСе. Регистратор спросит. Я посмотрю на Артёма. И скажу: «Нет». Что сделает Артём? Вот почему-то именно это интересует меня больше всего. Разозлится? Не думаю. Начнёт убеждать? Тоже вряд ли. Скорее просто посмотрит. Вот этим своим взглядом. Тяжёлым. От которого мне сразу захочется забрать своё «нет» обратно, извиниться и на всякий случай пообещать больше так не делать. Я закатываю глаза на собственное отражение. Прекрасно. Я уже боюсь мужчину, за которого даже не успела выйти замуж. — Идеально, — довольно сообщает портниха. Я снова смотрю в зеркало. Идеально. Какое странное слово. Всё выглядит идеально. Платье. Причёска, которую сегодня пробовали вместе с фатой. Туфли. Украшения уже подобраны. Ресторан заказан. Гости приглашены. Документы готовы. Жених существует. Даже красивый. Всё идеально. Кроме меня самой. Телефон, лежащий на столике возле дивана, начинает вибрировать. Я машинально смотрю туда. Экран загорается. И сразу чувствую, как внутри всё сжимается. Артём. Вот стоило только подумать. Портниха тоже бросает взгляд на экран. Потом на меня. — Жених? — Да. Она уже улыбается и тактично отходит к вешалкам. Я остаюсь посреди подиума. После вчерашнего утра мне почему-то кажется, что Артём звонит сообщить ещё несколько требований к будущей жене. — Да., — отвечаю. — Добрый день, Ева., — Голос спокойный. Как всегда. Ровный. — Здравствуйте. — Не отвлекаю? Я смотрю на платье. На фату. На портниху, которая делает вид, что совершенно меня не слушает. — Нет. — Хорошо., — Пауза. Короткая. Я жду продолжения. Наверняка сейчас будет что-нибудь про документы. Или ресторан. Или время регистрации. Или отец опять решил что-нибудь поменять. ---------- глава 19 Ева К назначенному времени я уже жалею, что согласилась. Сижу перед зеркалом. Поправляю волосы. Потом снова их поправляю. Я занимаюсь ерундой. Это же просто ужин. Просто встреча. Просто Артём. От последней мысли становится ещё тревожнее. Я откладываю расчёску и смотрю на своё отражение. Сегодня выбираю платье. Не вечернее. Не слишком нарядное. Простое светлое, закрытое, с длинными рукавами. Никакой брони в виде брючного костюма. Но и стараться понравиться специально не собираюсь. После того утра мы почти не общались. Пара коротких звонков. Несколько сообщений. И если честно, я до сих пор не уверена, что хочу его видеть. То есть свадьба всё равно через несколько дней. Мы всё равно увидимся. Но одно дело — встретиться рядом с родителями, организаторами и кучей людей. И совсем другое — снова сидеть с ним вдвоём. После всего. Я уже представляю очередной разговор. «Ева, свадьба в субботу». «Ева, после регистрации едем туда». «Ева, делайте так». «Ева, не делайте так». В общем, прекрасный вечер намечается. Звонок в дверь раздаётся ровно в пять. Я смотрю на часы. Артём Власов не опаздывает. Никогда. Спускаюсь вниз. Отец ещё в кабинете. Мама в гостиной. Домработница уже открывает дверь. И через несколько секунд я вижу его. Тёмные брюки. Белая рубашка. Без галстука. Верхняя пуговица расстёгнута. Спокойный взгляд. И… Я останавливаюсь на последней ступеньке. Цветы. У Артёма Власова в руках цветы. Нет, мне определённо показалось. Я даже моргаю. Букет никуда не исчезает. Небольшой. Белые и нежно-розовые цветы, немного зелени. Никаких ста одной розы. Никакой упаковки размером с меня. Никакой демонстрации финансовых возможностей. Просто красивый букет. — Добрый вечер. — Добрый. Я спускаюсь окончательно. Он протягивает мне букет. — Это вам. Я смотрю сначала на цветы. Потом на него. — Мне? Боже. Кому ещё? Домработнице? Артём слегка приподнимает бровь. — Вам. — Спасибо., — Принимаю букет. Пахнет приятно. Нежно. Совсем не резко. Почему-то сразу хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь. Потом всё-таки не сдерживаюсь. Совсем чуть-чуть. Не ожидала. Я прижимаю букет к себе. — Красивые. Вы сами выбирали?, — Спрашиваю и тут же понимаю, насколько глупо это звучит. Но Артём почему-то отвечает: — Да. Вот это удивляет ещё сильнее. Почему-то представляла, как он звонит помощнику: «Купи что-нибудь женское». И всё. Кажется, сегодня происходит что-то очень странное. — Готовы?, — спрашивает. — Да. И тут я почему-то вспоминаю другое утро. «Через двадцать выезжаем». Внутри снова неприятно сжимается. Наверное, что-то отражается на лице, потому что Артём задерживает на мне взгляд. Но ничего не спрашивает. — Тогда поехали. Минут через двадцать я понимаю, что удивляться сегодня придётся часто. Потому что мы приезжаем не в тот ресторан, где были с родителями. Не в закрытый клуб. Не в очередное место, где мужчины в дорогих костюмах обсуждают деньги. А на набережную. Небольшой ресторан стоит почти у самой воды. Открытая терраса. Тёплый свет. Негромкая музыка. За столиками пары, семьи, компании друзей. В ресторане нас проводят к столику у края террасы. Отсюда видно реку. Я сажусь. Артём занимает место напротив. Официант приносит меню. Я открываю его и делаю вид, что изучаю блюда. На самом деле думаю только об одном. Что происходит? Почему он принёс цветы? Почему выбрал это место? Почему вообще пригласил меня? Может, отец поговорил с ним? Вот это уже больше похоже на правду. Отец мог. Вполне. «Артём, Ева нервничает. Будь с ней помягче». Прекрасно. Теперь мой будущий муж выполняет ещё одну рекомендацию Александра Кравцова. От этой мысли становится неприятно. Я закрываю меню. — Мой отец с вами разговаривал? Артём поднимает глаза. — Я разговариваю с вашим отцом довольно часто. — Я не об этом. Он ждёт. — Про меня. Пауза. — Нет. — Совсем? — Ева, если хотите что-то спросить, спросите прямо. Конечно. Как я могла забыть. — Он не просил вас сегодня меня куда-нибудь пригласить? — Нет. — Цветы купить? Теперь Артём смотрит уже с лёгким недоумением. — Тоже нет. Мне становится немного неловко. — Понятно. Открываю меню обратно. Артём перестаёт едва заметно улыбаться. Смотрит на меня дольше. Я даже теряюсь. Потому что впервые вижу его таким. Не весёлым. Нет. До весёлого Артёму Власову примерно как мне до балерины Большого театра. Но живым. Обычным. Мужчиной. И это почему-то сбивает сильнее его привычной холодности. Мы заказываем ужин. Официант уходит. И Артем обращает свое внимание ко мне. — Я должен перед вами извиниться. Я даже сначала думаю, что неправильно услышала. — Что? — Извиниться. — За что? — За наше знакомство. Теперь я окончательно забываю, что собиралась пить воду. — Я повёл себя неправильно. — В каком смысле? — Практически во всех. Я смотрю на него. Нет. Это точно не Артём. Настоящего где-то спрятали. — Вы сейчас серьёзно? — Вполне. Я невольно смеюсь. Совсем тихо. Артём смотрит на меня, и мне кажется, что именно этого он и добивался. Чтобы я перестала сидеть напротив него, будто ожидаю очередного выговора. — Когда Александр Викторович предложил этот брак, я смотрел на ситуацию исключительно как на задачу. Есть проблема. Есть условия. Есть решение. Я привык работать именно так. И продолжил вести себя так же с вами. Поэтому вы были правы. — Когда? — Когда сказали, что чувствуете себя товаром. Мне моментально становится неловко. Пьяный звонок вспоминается во всех подробностях. — Я много чего тогда сказала. — Много. Щёки вспыхивают. Спасибо, Артём. ---------- глава 20 Ева К моему удивлению, неловкости почти нет. Вернее, её нет у Артёма. Он чувствует себя спокойно. Уверенно. Будто именно он решил взять на себя ответственность за этот вечер и теперь методично выполняет собственное решение. Артём Власов сидит напротив меня и совершенно осознанно старается поддерживать разговор. Почему-то от этого хочется улыбнуться. Я прячу улыбку за бокалом воды. И я вдруг понимаю, что мне нравится видеть его таким. Не давящим. Не объясняющим, как должна выглядеть наша семейная жизнь. Не разговаривающим со мной сверху вниз. Он всё ещё сдержанный. Всё ещё говорит меньше меня. Всё ещё иногда смотрит так внимательно, что хочется проверить, не сказала ли я какую-нибудь глупость. Но сегодня это почему-то не раздражает. Потому что впервые кажется: он смотрит не для того, чтобы оценить. Ему действительно интересно. И постепенно я тоже расслабляюсь. Сначала осторожно. Потом всё больше. В какой-то момент даже ловлю себя на том, что больше не подбираю каждое слово заранее. — Расскажите про свою семью., — спрашиваю. Артём откидывается на спинку кресла. — Что именно интересно? — Всё. Он смотрит на меня. Я тут же напрягаюсь. Зря сказала? Но Артём всего лишь слегка усмехается. — Семья у меня обыкновенная. Есть мама. Любовь Тимофеевна. Очень хороший человек. — Звучит так, будто вы её любите., — улыбаюсь. — Люблю., — Отвечает совершенно спокойно. Без привычного мужского «ну это же мама». Без шутки. Просто любит. И всё. Почему-то эта простая честность сбивает меня с толку. Я ведь привыкла считать Артёма эмоционально непроницаемым. А оказывается, он вполне способен говорить о чувствах. Просто делает это так же, как всё остальное. Без украшений. — Она здесь живёт? — Да. Минут двадцать от меня. — Часто видитесь? — Стараюсь хотя бы раз в неделю. — Стараетесь? — Если не приезжаю дольше, она начинает звонить и выяснять, жив ли я. — А вы?, — улыбаюсь. — Сообщаю, что жив. — Очень заботливый сын. — Ей хватает. — Сомневаюсь. Теперь улыбается он. — Есть брат. Дмитрий. Старше меня. — Намного? — На четыре года. Женат. Лада сейчас отдыхает. Скоро ребёнок родится. Я моментально оживляюсь. — Мальчик или девочка? — Мальчик. И вот тут происходит что-то совсем маленькое. Настолько маленькое, что, наверное, другой человек даже не заметил бы. Но я уже слишком долго изучаю лицо Артёма, пытаясь понять, что творится у него в голове. Взгляд теплеет. Совсем немного. — Радуетесь? — Конечно. — А по вам не скажешь. — Это потому, что я не прыгаю от счастья по кабинетам. Я представляю Артёма Власова, прыгающего по кабинету. И начинаю смеяться. — Жаль. Теперь усмехается он. И я неожиданно замечаю, что мне нравится вызывать эту реакцию. Улыбку. — Вы с братом дружны? — Да. — Даже в детстве? — В детстве особенно. В основном против родителей. — О. Вот это уже интересно. — Значит, вы всё-таки были нормальным ребёнком? — А сейчас я ненормальный? Вопрос задан совершенно спокойно. Я понимаю, что попалась. — Я не это имела в виду. — А что? — Вы слишком..., — Подбираю слово. — Правильный. — Это плохо? Щёки моментально нагреваются. — Давайте не будем. Он замолкает. Но я вижу. Ему смешно. Вот гад. И почему-то вместо раздражения тоже хочется смеяться. — А отец? — спрашиваю я, возвращаясь к разговору. Улыбка исчезает. Не резко. Просто взгляд становится серьёзнее. — Умер. Я сразу жалею, что спросила. — Простите. — Ничего. — Давно? — Три года назад. Мне было двадцать четыре. Инсульт. Несколько секунд молчу. Теперь уже я не знаю, стоит ли продолжать. Но Артём не закрывается. Просто берёт чашку. — Неожиданно?, — встреваю осторожно. — Очень. Утром разговаривали. Вечером его не стало. От этой простой фразы внутри неприятно сжимается. — Тяжело было? — Очень. И опять. Никакого «мужчины не плачут». Но я почему-то слышу в нём больше, чем если бы Артём рассказал длинную историю. — После этого пришлось быстро взрослеть, — добавляет он. Я смотрю на него. На уверенного мужчину напротив. На человека, который постоянно всё контролирует. И впервые думаю, что, возможно, эта его вечная собранность появилась не просто так. — Хотя мама утверждает, что я и до этого был занудой. Я не выдерживаю. — Правильно утверждает. Артём смотрит на меня. Секунду. Вторую. А потом смеётся. Не усмехается. Именно смеётся. Коротко. Низко. По-настоящему. Я зависаю. Господи. Он умеет. И лицо у него при этом совершенно другое. Моложе. Мягче. Красивее. Хотя куда уже. Я поспешно беру воду. Не надо, Ева. Совершенно не надо замечать такие вещи за несколько дней до договорной свадьбы. — Значит, это правда, — произношу, чтобы чем-нибудь заполнить собственные мысли. — Вы не родились сразу двадцатисемилетним, в костюме и с папкой документов. — Нет. — Есть доказательства? — Фотографии. — Хочу посмотреть. Он чуть приподнимает бровь. Я понимаю, что сказала это слишком быстро. — Когда-нибудь., — добавляю поспешно. — Хорошо. И почему-то это его «хорошо» сейчас звучит совсем не так, как раньше. Как обещание. Маленькое. Ничего не значащее. Но приятное. — А каким вы были? — Нормальным. — Опять это слово. — А что вы хотите услышать? — Не знаю. Дрались? Получали двойки? Разбивали окна? Хоть что-нибудь человеческое. — Дрался. Получал двойки. — Не верю. — По химии. — Почему? — Не учил. Я смотрю на него почти с восторгом. — Вы не учили уроки? — Иногда. — Это лучший факт, который я сегодня о вас узнала. ---------- глава 21 Ева С набережной открывается красивый вид на реку. Солнце уже опускаться ниже, растекаясь по воде длинной золотистой дорожкой. Воздух становится прохладнее, но после душного ресторана это даже приятно. Мы идём неспешно. В руках бумажные стаканчики с кофе. Иногда навстречу проходят люди, кто-то катается на велосипедах, где-то впереди смеются дети. И впервые за всё время знакомства рядом с Артёмом нет напряжения. Вернее, почти нет. Я больше не думаю каждую секунду, что сказать. Не пытаюсь угадать, что он имеет в виду. Не жду очередного разговора о свадьбе, обязанностях или правилах семейной жизни. Мы просто идём. Он рассказывает какую-то историю про брата. Я смеюсь. Потом рассказываю, как в детстве пыталась спрятать котёнка от родителей. — Значит, неделю скрывали его в комнате? — спрашивает Артём. — Девять дней. Я была талантливым ребёнком. Между прочим, это было сложно. Его нужно было кормить. Прятать миски. Убирать следы преступления. — А потом? — Потом мама обнаружила его в шкафу. — Сам залез? — Я спрятала. Артём поворачивает ко мне голову. — Что?, — отвечаю невозмутимо. — Гости пришли. Мне пришлось действовать быстро. Он качает головой, но улыбается. — И что было дальше? — Меня отчитали. Кота оставили. — Победа. — Абсолютная., — Я улыбаюсь и делаю глоток кофе. Странно. Ещё несколько часов назад я не представляла, о чём вообще можно разговаривать с Артёмом Власовым кроме нашего будущего брака. А сейчас оказывается, что можно о котах. О детстве. О братьях. О всякой ерунде. И эта ерунда почему-то нравится мне гораздо больше всех наших предыдущих серьёзных разговоров. Именно в этот момент замечаю впереди яркую вывеску. Небольшой тир. Самый обычный. С игрушками на полках, мишенями и кучкой людей возле стойки. Я останавливаюсь. — О. Артём проходит ещё пару шагов, прежде чем замечает, что я отстала. — Что? Киваю в сторону. — Тир. Он смотрит туда. Потом на меня. — Пойдём., — зову. — Зачем? Я даже возмущаюсь. — Как зачем? Выигрывать медведя. Власов смотрит на меня с таким выражением, будто пытается понять, серьёзно ли я. — Не смотри так. — Как? — Будто я предлагаю ограбить банк. Уголок его губ дёргается. — Ладно. Пойдём выигрывать медведя. Через несколько минут мы уже стоим возле стойки. Мужчина протягивает Артёму винтовку. Я устраиваюсь рядом, совершенно уверенная, что сейчас получу прекрасную возможность над ним посмеяться. Ну не может же человек быть хорош во всём. Первая мишень падает. Я перестаю улыбаться. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Без единого промаха. — Это нечестно. Артём опускает винтовку. — Почему? — Потому что нормальные люди так не стреляют. Он только хмыкает. Получает небольшой приз и протягивает мне. — Держите. Я принимаю игрушку. — Вы специально это сделали. — Конечно. — Хвастун., — Решительно беру следующую винтовку. — Теперь моя очередь. И почти сразу понимаю, что зря выпендривалась. Первая мишень остаётся стоять. Вторая тоже. Третья вообще не замечает моего существования. За спиной раздаётся тихий смешок. Я медленно поворачиваю голову. — Не смейтесь. — Я стараюсь. Снова прицеливаюсь. Выстрел. Мимо. — Да что такое... — Дайте. — Нет. — Ева, вы проигрываете игрушке. Я возмущённо фыркаю. — Это уже принципиальный вопрос. — Вижу. Следующий выстрел снова уходит куда-то в сторону. Артём тяжело вздыхает. — Можно? Не успеваю придумать достойный ответ, как он подходит ближе. Слишком близко. Встаёт за моей спиной и осторожно поправляет винтовку. — Не так., — Голос звучит практически возле уха. И внезапно весь мой боевой настрой куда-то исчезает. — А как? — Вот так. Его ладонь накрывает мою руку. Другой он немного приподнимает ствол. Пальцы скользят по моему запястью. Ничего особенного. Только почему-то я перестаю нормально дышать. — Плечо расслабьте. Я послушно расслабляю. — Смотрите вперёд. Смотрю. По крайней мере пытаюсь. Потому что сейчас гораздо проще думать о том, насколько близко он стоит. Я чувствую его тепло даже через одежду. Запах парфюма. Дыхание возле виска. И вдруг очень хорошо вспоминаю клуб. Щёки мгновенно вспыхивают. Только бы он сейчас об этом не подумал. — Ева. — Что? — Мишень там. Я тут же смотрю вперёд. — Я знаю. Кажется, он улыбается. — Тогда стреляйте. Нажимаю на спуск. Мишень падает. — Попала! Радость оказывается настолько искренней, что я тут же поворачиваюсь к нему. И только потом понимаю свою ошибку. Наши лица оказываются неожиданно близко. Я перестаю улыбаться. Артём тоже не двигается. Просто смотрит. В глаза. Потом почему-то ниже. Совсем ненадолго. Но я замечаю. Сердце делает один особенно сильный удар. Мне бы отойти. Наверное. Но почему-то не отхожу. И он тоже. Вокруг шумят люди, кто-то стреляет, разговаривает мужчина за стойкой, но между нами вдруг становится странно тихо. А потом рядом кто-то начинает аплодировать. Я вздрагиваю и тут же отворачиваюсь. — Ну вот. Я умею. — Разумеется. Артём спокойно отходит на шаг. Будто ничего не произошло. Только улыбка у него становится чуть заметнее. И почему-то именно это беспокоит меня больше всего. Не успеваю я толком порадоваться своему единственному попаданию, как возле тира начинают собираться люди. Сначала пара подростков. Потом ещё кто-то. Потом несколько девушек примерно моего возраста. И всё. Конец. Потому что Артём Власов неожиданно становится местной достопримечательностью. — Ого. — Видела? — Он вообще не промахивается. ---------- глава 22 Ева Через полчаса мы подъезжаем к современному офисному зданию. Высокому. Стеклянному. Подсвеченному вечерними огнями. Я рассматриваю фасад через окно. В отражающих стёклах дробятся огни города, возле входа почти никого. Только несколько машин на парковке и охранник за стеклянными дверями. — Здесь работаете? — Сегодня да. Я поворачиваюсь к Артёму. Очень содержательный ответ. — И долго? — Надеюсь, нет. Мы заходим внутрь. В просторном холле почти пусто. Поздний вечер всё-таки. Светлый каменный пол, стекло, металл, огромные окна. Всё выглядит дорого, строго и немного безжизненно. За стойкой сидит девушка. При виде Артёма она сразу поднимается. — Добрый вечер, Артём Константинович. — Добрый. Я невольно смотрю на него.Артём Константинович. Почему-то непривычно. Девушка переводит взгляд на меня. Задерживает буквально на секунду. Потом снова смотрит на Артёма. А я неожиданно думаю, что совершенно не знаю эту часть его жизни. Не знаю, где он бывает. С кем работает. Кто ему звонит по вечерам. Почему он может сорваться с прогулки и через сорок минут оказаться в каком-то офисе. Артём останавливается возле зоны ожидания. — Посидите здесь. Я смотрю на большой светлый диван. Потом на него. — Хорошо. — Я быстро. — Постараюсь не разрушить здание. — Буду благодарен., — Уголок его губ едва заметно дёргается. И через секунду он исчезает за дверями лифта. Я ещё некоторое время смотрю на закрывшиеся створки. Улыбаюсь. Потом ловлю себя на этом и тут же перестаю. Что со мной сегодня происходит? Я устраиваюсь на диване. Достаю телефон. И почти сразу набираю Надю. Ответ приходит мгновенно. Надя: «Ну???» Я закатываю глаза. Я: «Не ори.» Надя: «Как прошло свидание???» Я смотрю на экран. Как прошло? Мы поужинали. Говорили о семье. Он рассказал про отца. Про брата. Про плот. Потом выиграл мне игрушку. Потом выиграл игрушки ещё половине города, а я почему-то злилась. Потом учил меня стрелять. Потом поймал возле фонтана. И сейчас я сижу в каком-то офисе, потому что сама попросилась поехать с ним. Очень много событий для одного слова. Я: «Нормально.» Ответ улетает. Через секунду приходит новое сообщение. Надя: «Нормально — это плохо или хорошо?» Я улыбаюсь. Смотрю на двери лифта. На пустой холл. На парковку за огромными окнами. Где-то там, в машине Артёма, остались цветы и выигранная игрушка. Цветы. Он действительно приехал сегодня с цветами. И извинился. Сам. Я: «Кажется... Он не такой ужасный, как я думала.» Отправляю. Почти сразу три точки. Надя: «ОГО. ЭТО УЖЕ ПРОГРЕСС.» Несколько минут честно сижу на диване. Потом начинаю скучать. Артёма всё нет. В соседней части здания оказывается ресторан. А дальше небольшой зал с караоке. Оттуда доносится музыка. Смех. Аплодисменты. Я просто прохожу мимо. Просто посмотреть. И как раз в этот момент слышу: — Ева?! Я оборачиваюсь. И сразу узнаю девушку. Карина. Мы несколько раз пересекались на мероприятиях и благотворительных вечерах. Не близкие подруги. Но знакомые хорошие. Она сидит за столиком не одна. Рядом какой-то мужчина лет тридцати. Красивый. Уверенный. Явно её спутник. — Привет. — Ты что здесь делаешь? — смеётся она. — Это я хотела спросить. — Мы отдыхать приехали. А ты? Я на секунду задумываюсь. — Жду жениха. Карина удивлённо округляет глаза. — Того самого? — Наверное. — В смысле «наверное»? — Ну других женихов у меня пока нет. Она смеётся. — Садись к нам. Я собираюсь отказаться. Смотрю на телефон. На время. Потом в сторону холла. — Немного. Устраиваюсь за столиком. Знакомлюсь с её спутником. Андрей. Заказываю бокал вина. Совсем немного. С учётом прошлого раза лучше не экспериментировать. Одного позора с Артёмом Власовым мне хватит до конца жизни. — Ну рассказывай, — требует Карина. — Что рассказывать? — Про свадьбу. Про жениха. Про всё. Я улыбаюсь. Кажется, последние недели все вокруг хотят обсуждать только это. — Свадьба через несколько дней. — Нервничаешь? — Очень. — Всё готово? — Почти. Андрей усмехается, отпивая что-то из стакана. — С таким списком требований мужчина вообще последнее по важности. — Вот именно, — киваю я. — Главное — платье. — А он какой? — не отстаёт Карина. — Нормальный. Она смотрит на меня с откровенным возмущением. — Ты через несколько дней выходишь за него замуж. И всё, что можешь сказать: «нормальный»? Я задумываюсь. — Красивый. Умный. Серьёзный. Зануда. Андрей смеётся. Карина качает головой. — Как романтично. — Ты сама спросила. — А тебе с ним хорошо? Я уже открываю рот. И вдруг понимаю, что сегодня — да. Хорошо. Очень. От этого открытия становится не по себе. — Сегодня было хорошо. Карина сразу цепляется за слово. — Сегодня? — Мы раньше не очень ладили. — А сегодня что изменилось? Перед глазами почему-то всплывает Артём напротив меня в ресторане. Я беру бокал. — Просто поговорили. ---------- глава 23 Ева Мы прощаемся с Кариной и Андреем уже ближе к ночи. Карина обнимает меня. Потом шепчет прямо на ухо: — Потом всё расскажешь. Она отстраняется. Смотрит на Артёма. Потом снова на меня. И улыбается так многозначительно, что хочется её стукнуть. Андрей пожимает Артёму руку. Мы наконец направляемся к выходу. Настроение удивительно хорошее. Лёгкое. Почти счастливое. Я даже сама не понимаю, когда именно это произошло. Когда перестала ждать подвоха. Когда перестала искать недостатки в Артёме. Когда начала получать удовольствие от его компании. Вчера утром я проснулась в его доме с твёрдым убеждением, что не хочу за этого мужчину замуж. А сейчас иду рядом и думаю только о том, что вечер заканчивается слишком быстро. Ненормальная. Мы выходим из здания. И тут же слышится шум дождя. Я останавливаюсь под козырьком. — Ой. Ливень. Тяжёлые капли разбиваются об асфальт, вода уже течёт по бордюрам. Огни машин расплываются в мокрой дороге. Рядом со мной Артём выразительно морщится. Настолько выразительно, что я не выдерживаю. — Что? — Дождь. — Я вижу. — Ненавижу дождь. Я поворачиваюсь к нему. — Вы сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Вам сколько лет? — Двадцать семь. — А реакция как у кота. Он медленно переводит на меня взгляд. — Причём здесь кот? — Вы видели кота, которого собираются искупать? — Нет. — Посмотрите в зеркало. Артём качает головой. Я начинаю смеяться. Не могу остановиться. Потому что впервые вижу его настолько откровенно недовольным какой-то совершенно бытовой ерундой. Человека, которого невозможно вывести из себя моей пьяной истерикой, раздражает дождь. — Вам правда настолько не нравится вода? — Да. — Но у вас дома бассейн. А ванна? — Что ванна?, — смотрит на меня. — Вы моетесь? Несколько секунд молчания. — Ева. Я начинаю смеяться ещё сильнее. — Иногда вы задаёте удивительные вопросы. Я не люблю мокнуть. Это не значит, что я не моюсь. — Хорошо. Уже легче. Он смотрит на меня с тем самым выражением, которое я уже начинаю узнавать. Будто хочет сказать что-нибудь, но считает ниже своего достоинства. Дождь усиливается. Люди вокруг начинают ускоряться. Кто-то раскрывает зонты. Кто-то бежит к машинам. До парковки совсем недалеко. Я смотрю на Артёма. Потом на дождь. И внезапно мне становится ужасно весело. — Побежали., — предлагаю, уже прекрасно зная, что если откажется я просто схвачу его за руку. — Побежали, — соглашается он без особого энтузиазма. Я первая выскакиваю из-под козырька. Холодные капли моментально попадают на лицо, волосы, плечи. Смеюсь. Через несколько секунд Артём догоняет меня. Одна его ладонь на мгновение ложится мне на спину, будто подталкивая вперёд. И от этого простого прикосновения снова становится тепло. Несмотря на дождь. До машины всего ничего. Но промокнуть мы всё равно успеваем. Артём открывает мне дверь. Я забираюсь внутрь. Через секунду садится сам. Закрывает дверь. И в салоне мгновенно становится тихо. Только дождь барабанит по крыше. Я поворачиваюсь к нему. С волос Артёма на воротник светлой рубашки падают капли. Несколько прядей прилипли ко лбу. Он недовольно проводит ладонью по волосам. Я снова начинаю смеяться. — Что смешного? — Такой серьёзный мужчина. Стратегические риски. Переговоры. Все вас слушают. Вы из винтовки не промахиваетесь. А потом начинается дождь..., — снова смеюсь. — ...и всё. Катастрофа. — Закончили? — Нет. Он заводит машину. — Вам правда настолько не нравится дождь? — Правда. — Почему? — Потому что после него всё мокрое. Я несколько секунд смотрю на него. Потом смеюсь ещё сильнее. Устраиваюсь удобнее. В салоне быстро становится тепло. Машина плавно трогается. За окном мелькают огни города. По стеклу бегут капли. Дворники размеренно разгоняют воду. И почему-то совсем не хочется, чтобы дорога заканчивалась. — А вы всегда такой? — спрашиваю я. — Не любите ничего, что нельзя контролировать. Он бросает на меня короткий взгляд. — Вы опять меня анализируете? — Учусь. — Это плохо, можете сделать неправильные выводы. — Например? Он немного думает. — Например, что я не люблю дождь из-за отсутствия контроля. — А почему тогда? — Потому что он мокрый. Я закатываю глаза. — Невозможно с вами разговаривать. — Как то же удавалось весь вечер. — И это моя главная ошибка сегодня. — Не думаю. — Почему?, — поворачиваюсь к нему. Артём смотрит на дорогу. — Вы улыбаетесь почти весь вечер. Я замираю. Совсем ненадолго. Потом отворачиваюсь к окну. Потому что почему-то становится неловко. — Может, у меня хорошее настроение и вы тут ни при чём. — Возможно. Я смотрю на его профиль. — Самоуверенный. И зануда. На этот раз он улыбается. И я снова ловлю себя на том, что рассматриваю его. Сегодня Артём улыбается гораздо чаще. И мне это нравится. Слишком. Я опускаю взгляд на его руки на руле. И тут же вспоминаю собственные мысли в караоке. Если он меня поцелует... Щёки становятся горячими. Очень вовремя. Я отворачиваюсь к окну. Когда машина останавливается возле дома родителей, внутри вдруг становится пусто. Словно вечер закончился слишком быстро. Артём глушит двигатель. Дворники перестают двигаться. Теперь капли медленно собираются на стекле, и дом перед нами становится размытым. — Приехали. — Вижу. Но выходить не спешу. Сама не понимаю почему. Можно сказать спасибо. Попрощаться. Обычное завершение обычного свидания. Только свидание почему-то уже совсем не кажется обычным. Несколько секунд мы просто сидим в тишине. Слушаем дождь. Я чувствую его рядом. Совсем иначе, чем ещё утром. И вдруг становится страшно. Потому что я уже знаю, чего хочу. Того, о чём думала в караоке. И кажется, он тоже знает. ---------- глава 24 Артем Уже заполночь, но Дима просил срочно поговорить, поэтому вместо дома еду к нему. Если бы не слово «срочно», послал бы до утра. День и без того получился длинным. Сначала работа. Потом Ева. Потом снова работа. Потом караоке, в которое я вообще не собирался. Потом опять Ева. Последняя почему-то занимает в голове больше места, чем всё остальное вместе взятое. Дождь уже почти закончился, что неимоверно радует. По лобовому стеклу ещё ползут редкие капли, дворники приходится включать раз в несколько минут, но хотя бы не льёт стеной. Ненавижу дождь. Мокро. Грязно. Неудобно. И сегодня я уже получил свою норму воды. Впрочем, если вспоминать сегодняшний вечер, почему-то первым вспоминается не дождь. Ева. Как бежала к машине и смеялась надо мной. Как волосы намокли и прилипли к лицу. Как смотрела, когда мы остановились возле её дома. И её губы. Я сильнее сжимаю руль. Именно этого мне сейчас не хватало. До дома брата добираюсь минут за двадцать. Паркуюсь возле ворот. Несколько секунд сижу в машине, собираясь с силами выйти наружу. От крыльца меня отделяет метров десять. Но между мной и крыльцом — дождь. Выхожу. Быстрым шагом направляюсь к дому, но рубашка всё равно успевает намокнуть на плечах. — Твою мать, — повторяю уже громче. Именно за это и ненавижу дождь. Дмитрий открывает дверь сам. Смотрит на меня. Потом на мокрую рубашку. Потом снова на меня. И начинает смеяться. — Ты в реке купался? — Почти. — Сам? — Я могу уехать. — Не можешь. Я тебя полвечера жду., — отступает, пропуская меня внутрь. — Заходи, водяной. — Ещё слово — и будешь решать свою срочную проблему сам. — Молчу. Но рожа у него довольная. Я прохожу внутрь. Разуваюсь. Стягиваю пиджак. Он тоже успел немного намокнуть. В доме тихо. Свет горит только в прихожей и на кухне. Наверху темно. — Лада где? — Спит. Устала. Он говорит это уже совсем другим тоном. Без улыбки. Я бросаю на брата взгляд. До родов осталось меньше месяца. Считаные дни, если верить Диме, который последние две недели ждёт начала родов буквально каждую ночь. Самое смешное, что Лада спокойнее него раза в три. — Как она? — Нормально. — Тогда чего лицо такое? — Какое? — Будто врачи сказали тебе дежурить возле неё с дефибриллятором. Дима хмыкает. — Ночью поедем рожать, чувствую. — Не накручивай. — Легко тебе говорить. У тебя беременной жены нет. — Пока нет. Дима бросает на меня насмешливый взгляд. — Мне слово «пока» понравилось. — Отстань. — Нет-нет. Подожди. Давай вернёмся. «Пока нет» — это уже интересно. Ещё неделю назад ты вообще не собирался заводить семью. — Я женюсь через несколько дней. Было бы странно утверждать, что у меня никогда не будет беременной жены. — Логично, — кивает он. — Очень логично. — Отстань. — Не могу. Это моя работа старшего брата. Я иду в сторону гостевой комнаты. За спиной доносится: — Мама мне не простит, если я спугну единственную женщину, которая согласилась выйти за тебя замуж. Я останавливаюсь. — Она меня не выбирала. Дима приподнимает брови. — В смысле? Ты её заставил? — Конечно, Дим. Похитил, связал и заставил подать заявление. — С тебя станется. Я показываю ему средний палец и скрываюсь в комнате. На самом деле не совсем она согласилась. Так получилось. Появилась необходимость. Ева согласилась. Всё. Просто. По крайней мере, именно так всё выглядело ещё неделю назад. Сегодня почему-то уже не выглядит. Я переодеваюсь в оставленные здесь спортивные штаны и футболку. Мокрую рубашку бросаю на спинку стула. На секунду снова вспоминается машина. Тихий шум дождя по крыше. Ева рядом. То, как сначала напряглась, когда я коснулся её лица. А потом сама подалась навстречу. Я провожу ладонью по затылку. Поцеловались. Ничего выдающегося. Через несколько дней она станет моей женой. Было бы гораздо страннее, если бы между нами вообще ничего не происходило. Очень разумное объяснение. Жаль, не помогает. Возвращаюсь на кухню. Дмитрий уже сидит за столом. Рядом телефон. Вид задумчивый. Я знаю брата всю жизнь. Такое лицо у него бывает, когда он собирается попросить что-нибудь, что мне точно не понравится. — Как прошло свидание?, — спрашивает заметив меня. Я останавливаюсь возле холодильника. — Нормально. — И всё? — А что ещё? — Не знаю. Обычно люди после свиданий могут использовать больше одного слова. — Ты меня сюда ради этого вызвал? — Нет. Но раз приехал, могу поинтересоваться жизнью младшего брата. Я достаю воду. — Поинтересовался. — Почему такое скупое описание? Ты не выглядишь очарованным. Я бросаю на него взгляд. — А как должен выглядеть очарованный мужчина? — Глупо улыбаться. — Я сейчас уйду. — Потрогал свою невесту? Я делаю глоток воды. И вот теперь, совершенно некстати, память услужливо подбрасывает всё сразу. Её пальцы на моей рубашке. Запах волос. Губы. И то, как после первого поцелуя Ева посмотрела на меня. Немного растерянно. Смущённо. Сегодня она прекрасно понимала, что делает. И я тоже. — Артём? — Иди к чёрту. — Значит, понравилась. — Что нужно? Он смеётся. — Ладно. Всё-всё. Не нервничай., — Дмитрий делает глоток. Потом выражение его лица меняется. Вот теперь начинается то самое «срочно». — Есть одно дело. Помнишь Веронику Савельеву? — Какую именно? — Модель. Блондинка. Снималась для нашей рекламной кампании. Я вспоминаю. Высокая. Блондинка. Громкая. Видел её несколько раз на мероприятиях брата. Один раз она каким-то образом оказалась у нас за семейным столом, после чего мама ещё неделю выясняла у Димы, «кто эта милая девочка». — К сожалению. — Она мне прохода не даёт. ---------- глава 25 Ева Просыпаюсь я очень рано. В комнате ещё полумрак. Шторы плотно задёрнуты, только между ними пробивается тонкая полоска утреннего света. В доме тихо. Никто не ходит по коридору. Не слышно голосов. Даже телефон молчит. Я лежу, смотрю в потолок и пытаюсь понять, почему вообще не сплю. Обычно меня приходится буквально вытаскивать из кровати. Особенно если легла поздно. Особенно после такого насыщенного дня. А сегодня глаза открылись сами. И самое странное — я совершенно не чувствую привычного утреннего раздражения. Наоборот. Внутри как-то... Спокойно. Хорошо. Я переворачиваюсь на бок, подтягиваю одеяло повыше и только тогда вспоминаю. Набережная. Фонтан. Дождь. Поцелуй. Я мгновенно натягиваю одеяло до самого носа. Господи. Он правда меня поцеловал. Я медленно вытаскиваю руку из-под одеяла и касаюсь пальцами губ. Будто там должны остаться какие-то доказательства. Но воспоминание приходит слишком отчётливо. Его ладонь на моём лице. Тёплые пальцы. Тяжёлый взгляд. И тихое: «Я весь вечер хотел это сделать». Щёки моментально становятся горячими. Нет. Нельзя так реагировать на обычный поцелуй. Это вообще не первый мой поцелуй. Даже с Адамом всё когда-то начиналось точно так же. Мы встречались. Целовались. Обнимались. Потом поженились. Ничего сверхъестественного. Но почему тогда я лежу сейчас и улыбаюсь как идиотка? Я закрываю лицо ладонями. Потому что вчера было что-то странное. Совсем другое. С Адамом я знала, что должно происходить дальше. Он ухаживал. Я принимала ухаживания. Родителям всё нравилось. Мне тоже нравилось. Потом отношения. Предложение. Свадьба. Правильная последовательность. А с Артёмом всё наоборот. Сначала свадьба. Потом знакомство. А вчера... Вчера мне впервые захотелось, чтобы вечер не заканчивался. И вот это уже проблема. На тумбочке начинает вибрировать телефон. Тянусь за ним. Пять непрочитанных сообщений. Три от Нади. Надя: «Я знаю, что ты не спишь.» Надя: «Лили!!!» Надя: «Если через пять минут не ответишь, приеду сама.» Я смеюсь. Уже собираюсь открыть переписку, когда замечаю ещё два сообщения. От Артёма. Улыбка исчезает сама собой. Вернее, не исчезает. Становится какой-то другой. Я даже сажусь на кровати. Первое сообщение отправлено ночью. В то время я уже, скорее всего, спала. Артём: «Спасибо за вечер. Мне понравилось.» Всего несколько слов. Никаких сердечек. Даже смайлика нет. Это же Власов. Я почему-то представляю, как он сидел со своим абсолютно серьёзным лицом и печатал эти несколько слов. И улыбаюсь ещё сильнее. Потом открываю второе. Оно пришло совсем недавно. Артём: «Доброе утро, Ева. Надеюсь, сегодня вы улыбаетесь так же часто, как вчера вечером.» Я замираю. Потом перечитываю. Ещё раз. И ещё. Утыкаюсь лбом в колени. Что со мной происходит? Ещё неделю назад этот человек раздражал меня одним своим существованием. Я боялась его. Считала холодным, высокомерным, расчётливым. После утра в его доме вообще решила, что рядом с ним постоянно буду чувствовать себя провинившимся ребёнком. А теперь сижу в кровати в семь утра и перечитываю его сообщение. Просто нравится. Мне нравится, что он написал. — Доброе утро. Я вздрагиваю так сильно, что едва не роняю телефон. — Мам! Мама останавливается в дверях. В руках поднос с чашкой кофе и тарелкой с фруктами. — Стучать надо. — Я стучала. Её взгляд опускается на телефон. Потом возвращается к моему лицу. — Что? — спрашиваю подозрительно. — Ничего. И вот эта едва заметная улыбка мне совсем не нравится. Мама ставит поднос на тумбочку. — Уже проснулась? — Как видишь. Она смеётся. Потом снова внимательно смотрит на меня. Я машинально провожу ладонью по волосам. Она садится рядом на край кровати. Потом поправляет выбившуюся прядь моих волос, как делала ещё в детстве. — Давно не видела тебя такой. Улыбка постепенно исчезает с моего лица. — Какой? — Спокойной. Я отвожу взгляд. Почему-то это слово цепляет. Последний месяц я точно такой не была. Сначала развод. Потом внезапная новость о новом браке. Каждый день происходило что-то, что заставляло меня защищаться, спорить или хотя бы пытаться понять, что вообще происходит с моей жизнью. — Вечер был хорошим? — спрашивает мама. Перед глазами тут же всплывает Артём. Щёки снова начинают гореть. — Да, — отвечаю тише. — Хорошим. Мама ничего не говорит. Только улыбается чуть теплее. — Я рада. Я поднимаю на неё глаза. — Правда? — Конечно., — берёт мою руку. — Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива, Ева. Не чтобы у тебя был правильный муж. Не чтобы папа был доволен. Не чтобы фотографии со свадьбы красиво выглядели в журналах. А чтобы тебе самой было хорошо рядом с человеком. Я сжимаю её пальцы. — А если опять не получится? Мама смотрит на меня. — Тогда будем решать, если не получится. И почему-то именно эти слова успокаивают. — Но Артём мне нравится, — добавляет она. Я невольно улыбаюсь. — Конечно. Папе нравится. Тебе нравится. Скоро выяснится, что домработница тоже мечтала именно о нём. Мама смеётся. — Кстати, Валентина сказала, что он очень воспитанный молодой человек. Но я серьёзно. Он производит впечатление надёжного мужчины. Я вспоминаю утро после клуба. Его холодный голос. «Мне нужна взрослая жена, а не проблема». — Иногда слишком надёжного. — Это плохо? — Наверное, нет., — задумываюсь. Мама гладит меня по руке. ---------- глава 26 Артем Не понимаю, в какой именно момент всё пошло не по плану. План был предельно простым. Жениться. Закрыть вопрос. Решить проблему. Продолжить жить дальше. Без осложнений. Без ненужных эмоций. Без попыток изображать то, чего нет. Именно поэтому в первую встречу я и разговаривал с Евой прямо. Мне казалось, так будет проще для всех. Она знает условия. Я знаю условия. Каждый понимает, что от него требуется. Нормальная взрослая договорённость. Только Ева почему-то восприняла её как личное оскорбление. Я был уверен, что после этого станет проще. Не стало. Наоборот. Где-то между рестораном на набережной, её смехом в тире, фонтаном и поцелуем в машине этот предельно понятный план начал давать трещины. Тем более не нужно было целовать. Особенно после того, как несколько дней назад сам сказал ей никогда больше не проверять меня подобным образом. Но позавчера никто никого не проверял. В этом и проблема. Я раздражённо выключаю двигатель. У меня есть дела поважнее собственных мыслей. Нужно заехать ещё в один закрытый клуб. Пятнадцать минут. Максимум двадцать. Потом домой. У входа многолюдно. Несколько машин ждут у парковки. Музыка едва слышно доносится изнутри. Я уже собираюсь пройти к двери, когда взгляд цепляется за знакомую машину. Останавливаюсь. Кравцовых. Ещё секунду смотрю на неё, хотя прекрасно понимаю, кто может быть здесь. И всё равно зачем-то перевожу взгляд на окна. Нахожу её почти сразу. Ева сидит за столиком вместе с несколькими девушками. Смеётся. Запрокидывает голову, что-то говорит сидящей напротив подруге, потом снова смеётся. Совсем другая. Не та тихая, настороженная девушка, которую я увидел неделю назад. Тогда она сидела передо мной в светлом костюме, прямая, напряжённая, будто заранее приготовилась отражать нападение. Смотрела настороженно. Отвечала коротко. Постоянно пыталась понять, чего от меня ждать. А сейчас расслабленная. Я слишком долго стою на месте. Ева будто чувствует взгляд. Поворачивает голову. Замечает меня. На секунду удивлённо замирает. А потом улыбается. И почему-то именно эта улыбка заставляет меня забыть, зачем вообще приехал. Ева что-то говорит подругам. Поднимается. Через минуту дверь открывается, и она выходит на улицу. — Привет. — Добрый вечер. Она останавливается совсем рядом. Сегодня на ней светлое платье. Длинные рукава. Волосы распущены и падают на плечи. И почему-то именно сейчас я думаю не о свадьбе. А о том, что она очень красивая. Просто красивая женщина. Моя будущая жена. — Не ожидала вас здесь увидеть. — Я тоже. Она улыбается ещё шире. — Мы с девочками отмечаем. Подруга получила грант на обучение. Решили устроить маленький праздник. — Хороший повод., — киваю. — Очень. Она два года пыталась. Ева оглядывается на окно. Я тоже смотрю туда. Три девушки за столиком моментально отворачиваются. Одна даже слишком демонстративно начинает изучать меню. Несколько секунд молчим. И неожиданно я понимаю, что тишина больше не раздражает. Она просто стоит рядом. И мне тоже никуда не хочется торопиться. Хотя надо. — А вы? — спрашивает Ева. — По работе? Куда же ещё. — Да. — Вы всегда работаете. — Не всегда. Позавчера два часа ужинал с вами. — Это тоже было работой? Вопрос произнесён с улыбкой. Но я вижу короткую настороженность в глазах. — Нет., — Отвечаю сразу. Ева смотрит на меня ещё секунду. И расслабляется. Почему-то мне важно, чтобы она это поняла. Позавчерашний вечер действительно не имел отношения ни к Кравцову, ни к нашей договорённости. Это был просто вечер с женщиной, которая мне нравится. — Зайдёте к нам? — спрашивает Ева. Я перевожу взгляд на окно. Девушки снова очень старательно нами не интересуются. — Нет. — Почему? — Есть ещё дела. В её глазах на мгновение появляется разочарование. И почему-то самому становится неприятно. — Жаль, — тихо говорит она. Я должен попрощаться. Идти внутрь. Сделать то, ради чего приехал. Вместо этого продолжаю стоять. Смотреть на неё. На выбившуюся прядь возле лица. На губы, которые ещё на днях целовал. И внезапно понимаю, что хочу сделать это снова. Не здесь. Не перед окном с тремя любопытными подругами. Просто хочу. И уже не так сдержанно. Рука поднимается раньше, чем успеваю нормально обдумать этот жест. Кончиками пальцев касаюсь её щеки. Ева замирает. Но не отступает. Провожу пальцами вдоль скулы. Медленно. Кожа тёплая. Большой палец останавливается возле уголка губ. Ева смотрит вопросительно. Ждёт. И это понимание действует сильнее, чем следовало бы. Она ждёт, что я её поцелую. Я почти делаю это. Почти наклоняюсь. Но за стеклом сидят её подруги. У меня встреча. А главное — мне совершенно не нравится скорость, с которой всё это происходит. Ещё несколько дней назад я вообще не планировал хотеть собственную жену до свадьбы. Хотя кого я обманываю? Хотел. Просто не собирался придавать этому значения. — Не задерживайтесь допоздна., — говорю. Ева моргает. Потом тихо смеётся. Она опускает глаза на секунду. Я убираю руку. И ловлю себя на мысли, что совершенно не хочется этого делать. — Хорошего вечера, Ева. — И вам. Она делает несколько шагов. Останавливается. Оглядывается. Ева снова улыбается. И возвращается в здание. Я провожаю её взглядом до самой двери. Потом ещё несколько секунд смотрю сквозь стекло, как она подходит к столику и подруги тут же набрасываются на неё с вопросами. Ева что-то отвечает. Одна из девушек смотрит в мою сторону. Пора уходить. Разворачиваюсь. Проблема, ради которой я затеял эту свадьбу, постепенно перестаёт быть главной. Теперь мне хочется, чтобы Ева вышла за меня не только потому, что другого варианта нет. Поднимаясь в лифте, я возвращаюсь к тому, ради чего приехал. Вероника. Я уже жалею, что вообще согласился. Это не моя проблема. Не моя бывшая любовница. Не мои ошибки. И совершенно точно не тот вечер, который я хотел провести, обсуждая чужие отношения. Но Дима прав в одном. Поставить точку нужно. И чем раньше, тем лучше. Особенно сейчас, когда Ладе рожать со дня на день. ---------- глава 27 Ева Сегодня день моей свадьбы. Сегодня я выхожу замуж. Снова. Ещё неделю назад от одной этой мысли хотелось натянуть одеяло на голову, выключить телефон и каким-нибудь чудом исчезнуть из собственной жизни хотя бы на несколько дней. Уехать. Спрятаться. Проснуться после того, как все взрослые решат свои проблемы без моего участия. Теперь всё иначе. Волнение осталось. Ещё какое. Оно сидит где-то под рёбрами, заставляет сердце биться чуть быстрее обычного. Но больше не похоже на страх. Скорее на то чувство, когда стоишь перед закрытой дверью и знаешь, что за ней начинается что-то совершенно неизвестное. И почему-то хочется её открыть. Я переворачиваюсь на бок. На тумбочке лежит телефон. Экран пока тёмный. Интересно, Артём уже проснулся? Наверняка проснулся. Он вообще производит впечатление человека, который встаёт раньше солнца и уже к семи утра успевает решить три чужих проблемы. Я улыбаюсь собственным мыслям. И только потом понимаю, что улыбаюсь. За дверью слышатся тихие шаги. Через секунду она приоткрывается, и в комнату заглядывает мама. — Не спишь? — Уже нет. Она входит. На ней домашний халат, волосы собраны, лицо ещё без макияжа. Такой маму почти никто не видит. Только мы с папой. Она подходит к кровати и осторожно целует меня в висок. — Доброе утро, доченька. — Доброе. Мама садится рядом. Несколько секунд мы просто молчим. Наверное, обе вспоминаем мою прошлую свадьбу. Я точно вспоминаю. Тогда утро было другим. Громче. Торжественнее. В доме с самого рассвета было человек тридцать. Фотографы, стилисты, организаторы, родственники. Все вокруг говорили, какая я счастливая. Какая красивая. Как мне повезло. А я старалась соответствовать. Сегодня всё вроде бы происходит почти так же. Но чувствую я себя совершенно иначе. — Ты очень красивая, — неожиданно говорит мама. — Мам, я ещё даже не оделась., — смеюсь. — Для матери это неважно. Она проводит ладонью по моим волосам. И вдруг становится серьёзной. — Волнуешься? Я немного думаю. — Да. — Сильно? — Уже нет. Мама смотрит внимательно. Наверное, замечает больше, чем я хотела бы. — Он тебе нравится? Вот этого вопроса я не ожидала. Я мгновенно чувствую, как теплеют щёки. Мама тихо смеётся. — Понятно. — Я ничего не сказала. — А и не нужно., — улыбка у неё становится такой довольной, что хочется запустить в неё подушкой. Через час дом уже невозможно узнать. Начинается настоящий переполох. Визажист раскладывает косметику на половине моего туалетного столика. Парикмахер спорит с флористом, куда положили какие-то шпильки. По коридору постоянно кто-то проходит. Снизу доносятся голоса. Домработницы накрывают лёгкий завтрак. Телефон разрывается от поздравлений. Родственники. Знакомые. Однокурсницы. Люди, с которыми я не разговаривала несколько лет, внезапно вспоминают, что сегодня самый важный день моей жизни. Кажется, у меня таких самых важных дней уже второй за месяц. Надя приезжает одной из первых. Врывается в спальню, замирает на пороге и несколько секунд просто смотрит на меня. — Лили... — Только не плачь., — говорю видя ее лицо. — Даже не собиралась. Её подбородок тут же начинает подозрительно дрожать. Она подходит ко мне, осторожно обнимает, стараясь не испортить макияж. — Ты такая красивая, зараза. Когда приходит время надевать платье, в комнате неожиданно становится тише. Мама помогает расправить ткань. Надя застёгивает платье на спине. Стилист поправляет волосы. Потом надевают фату. И всё. Я подхожу к зеркалу. Несколько секунд просто смотрю. Белое платье. Тонкая фата. Волосы мягкими волнами лежат на плечах. Лёгкий макияж. Букет пока лежит на столе. Невеста. Я снова невеста. Но почему-то впервые не вижу в отражении девочку, которую красиво нарядили и сейчас передадут из одной семьи в другую. Вижу себя. Немного испуганную. Взволнованную. Но всё-таки себя. Я улыбаюсь отражению. — Нравится. — Платье?, — спрашивает Надя. Я качаю головой. — Я. Бондаренко на секунду замолкает. А потом улыбается. — Вот теперь мне нравится ещё больше. Телефон на столике тихо вибрирует. Я машинально протягиваю руку. Артём. Сердце тут же делает совершенно ненужный кульбит. «Вы готовы?» Я смотрю на сообщение и улыбаюсь. «Почти.» Ответ приходит почти сразу. «Не торопитесь. Я подожду.» Всего несколько слов. И напряжение внутри становится чуть меньше. Ровно в назначенное время Артём приезжает за мной. Я слышу шум машины во дворе ещё из спальни. Надя тут же бросается к окну. — Приехал. Чёрный весь. — Кто? — Жених твой. Костюм чёрный. Машина чёрная. Вид такой, будто приехал не жениться, а кого-нибудь арестовать. Я невольно смеюсь. — Что? Красивый. Я же не спорю., — отзывается подруга. Снизу слышится голос отца. Пора. И вот теперь сердце начинает колотиться по-настоящему. Я беру букет. Мама ещё раз поправляет фату. — Готова? Я делаю вдох. — Да. Спускаюсь по лестнице медленно. Не потому что хочу произвести впечатление. Просто боюсь наступить на подол и эффектно завершить свадьбу ещё до ЗАГСа. На середине лестницы замечаю Артёма. Он стоит рядом с отцом. Мужчины только что о чём-то разговаривали, но Артём поднимает голову. И замолкает. Просто смотрит на меня. Я делаю ещё один шаг. Потом ещё. Он всё ещё молчит. И почему-то от этого взгляда становится гораздо неловче, чем было бы от десятка комплиментов. Когда я спускаюсь, отец отходит чуть в сторону. Артём подходит ко мне. — Доброе утро. — Доброе. Он снова смотрит. Уголок его губ едва заметно поднимается. Щёки предательски нагреваются. ---------- глава 28 Ева Сердце неприятно сжимается. — Что ты здесь делаешь? — Пришёл поздравить. — Не стоило, — горько усмехаюсь. — Стоило. Он отталкивается от стены и делает несколько шагов ко мне. Я машинально отступаю. Адам замечает. На лице что-то болезненно дёргается. — Не бойся. Я не собираюсь устраивать сцен. — Тогда уходи. — Не могу., — Он смотрит прямо в глаза. — Хотел увидеть тебя. Его взгляд всё-таки скользит ниже. По фате. По открытому платью. По длинным белым перчаткам. По букету в моих руках. — Ты сегодня очень красивая. Когда-то я мечтала услышать от него эти слова именно в такой день. Только платье тогда должно было быть другим. И мужчина рядом тоже. — Спасибо. Но это ничего не меняет. — Я знаю. — Тогда зачем ты пришёл? Он не отвечает. На несколько секунд между нами повисает тишина. Где-то совсем рядом слышатся голоса. По коридору быстро проходит сотрудница ЗАГСа с папкой в руках. Там моя семья. Там Артём. Наверное, они уже всё решили. Мне нужно просто пройти мимо Адама. Вернуться в холл. Взять Артёма за руку. Через несколько минут поставить подпись. И всё. Поэтому я делаю шаг. — Ева. Останавливаюсь. Зря. Не нужно было останавливаться. — Что ещё? — Ты счастлива? Вопрос сбивает настолько, что я несколько секунд просто смотрю на него. Ещё вчера я бы не знала, что ответить. Неделю назад, наверное, рассмеялась бы ему в лицо. Счастлива? С человеком, за которого меня практически выдают замуж? С мужчиной, которого ещё несколько дней назад я называла ледяным роботом? Но перед глазами почему-то появляется совсем другой Артём. Я опускаю глаза на букет. — Кажется, да. Слова получаются тихими. Но Адам слышит. Несколько секунд он просто смотрит на меня. Потом усмехается. Нехорошо. — Тогда мне жаль. — О чём ты?, — хмурюсь. — О том, что твой жених оказался ничем не лучше меня. Внутри мгновенно становится холодно. Будто кто-то распахнул окно посреди зимы. — Что? — Ты слышала. — Не смей., — Я сама удивляюсь собственному голосу. Он звучит жёстко. Намного жёстче, чем я ожидала. — Не смей говорить о нём. Он прищуривается. — Вы так хорошо уже сдружились? — Это не твоё дело. — Уже защищаешь? Со мной ты тоже довольно быстро нашла общий язык. Или тебе вообще всё равно, за кого выходить замуж? Пальцы сильнее сжимают букет. Стебли неприятно впиваются в ладонь даже через ткань перчатки. — Уходи. — Быстро же он тебя обработал. — Я сказала — уходи. — А если я покажу тебе, с кем твой будущий муж был позавчера вечером? Всё. Будто кто-то нажимает кнопку. Исчезают звуки. Люди. Даже Адам на секунду становится каким-то далёким. Остаются только его слова. С кем твой будущий муж был позавчера вечером. Я смотрю на него. — Что? — Ты всё прекрасно услышала. Нет. Он специально. Для этого и пришёл. Он хочет испортить свадьбу. Сделать мне больно. Отомстить отцу. Мне. Всем нам. Я прекрасно понимаю это. И всё равно где-то внутри уже появляется страх. Маленький. Ледяной. До боли знакомый. — Врёшь. — Хотел бы. — Уходи. Не стоит сегодня выяснять отношения. Всё уже закончено. Ты хотел быть с другой — пожалуйста. Я тебе больше не мешаю. А я выхожу за человека, у которого хотя бы есть принципы. В отличие от тебя. На последних словах лицо Адама меняется. Совсем немного. И на секунду мне даже становится приятно. Но он почти сразу усмехается. — Принципы? И какие же? Пока он ездил к модели, он тоже рассказывал тебе про свои принципы? Сердце пропускает удар. Какой ещё модели? Я вспоминаю Артёма. Его спокойный голос. Тяжёлый взгляд. То, как уверенно он говорил о верности. Я никогда никому не изменял. Либо она моя. Либо не моя. Нет. Адам просто знает, куда ударить. Знает, что произошло между нами. Знает, чего я боюсь больше всего. — Ты лжёшь, — повторяю. Только теперь голос звучит уже не так уверенно. И Адам это слышит. — Хорошо., — Никаких оправданий. Он просто лезет во внутренний карман пиджака. И вот тогда мне становится страшно по-настоящему. Потому что я вижу фотографии раньше, чем он успевает их протянуть. — Тогда посмотри. Не надо. Не брать. Не смотреть. Развернуться. Позвать Артёма. Спросить у него. Я должна спросить у него. Но рука всё равно поднимается. Потому что страх уже внутри. И я знаю его слишком хорошо. Первое фото. Коридор гостиницы. Мужчина. Потом узнаю профиль. Артём. Ошибиться невозможно. Чёрная рубашка. Тёмные брюки. Часы на запястье. Волосы немного растрёпаны. Он входит в номер. Переворачиваю следующую. И всё внутри обрывается. Тот же коридор.Та же дверь. Только теперь Артём выходит. И рядом с ним женщина. Высокая. Стройная. Светловолосая. Красивая. На ней короткий шёлковый халат. Я перестаю дышать. В буквальном смысле. Будто лёгкие просто забывают, что должны делать. — Кто это?, — Не узнаю собственного голоса. — Вероника Савельева. Имя ничего мне не говорит. — Модель, — добавляет Адам. — Довольно известная. Модель. Я почему-то цепляюсь именно за это слово. Смотрю на неё внимательнее. Да. Конечно модель. Длинные ноги. Идеальная фигура. Красивое лицо. Светлые волосы. Она совсем не похожа на случайную женщину с которой обсуждают работу в гостиничном номере ночью. Я переворачиваю следующую фотографию. Вероника улыбается. Её пальцы лежат на предплечье Артёма. Он стоит напротив. Слишком близко. Ещё одна. Она подаётся к нему. Из-за ракурса кажется, будто собирается поцеловать. Всё. Больше не могу. Но почему-то продолжаю смотреть. На одну. На другую. Снова на первую. Потом на вторую. Как идиотка. Будто если достаточно долго всматриваться в кусок глянцевой бумаги, фотография вдруг изменится. Появится ещё один человек. Папка с документами. Ноутбук. Охрана. Кто угодно. Что угодно. Хоть что-нибудь, что превратит увиденное во что-то другое. ---------- глава 29 Ева — Ева. Я вздрагиваю. Резко поднимаю голову. Артём идёт ко мне по коридору. Собранный. Всё такой же, каким был несколько минут назад. Тёмный костюм. Светлая рубашка. И взгляд, который сразу останавливается на моём лице. Фотографии будто снова вспыхивают перед глазами. Я делаю глубокий вдох. Нужно успокоиться. Артём подходит ближе. — Всё хорошо? — Да., — лгу слишком быстро. Я сама это слышу. Он тоже. Его взгляд становится внимательнее. Скользит по моему лицу. Задерживается на глазах. Я отворачиваюсь. Только не спрашивай. Пожалуйста. Потому что если он сейчас спросит ещё раз, я не знаю, что сделаю. Но Артём не спрашивает. Несколько секунд просто смотрит на меня, будто запоминает что-то. Потом говорит: — Мы договорились. Нас сейчас распишут. Регистратор согласилась принять нас после следующей пары. Я медленно киваю. Слова долетают откуда-то издалека. Нас распишут. Через несколько минут я стану его женой. Женой мужчины, который позавчера вечером выходил из гостиничного номера другой женщины. Я снова чувствую, как начинает перехватывать дыхание. — Хорошо., — отвечаю. Артём протягивает руку. — Пойдём? Я смотрю на его ладонь. Совсем недавно сама переплела с ним пальцы в машине. И мне понравилось. Я тогда смотрела на него и думала, что, возможно, всё получилось не так ужасно. Что, возможно, отец впервые в жизни оказался прав. Что, возможно, этот странный брак действительно может стать чем-то настоящим. А теперь не могу заставить себя даже прикоснуться к нему. Артём замечает. Рука медленно опускается. — Ева? Я поднимаю на него глаза. На мужчину, которому ещё полчаса назад почти доверилась. Который говорил о верности так убеждённо. Который смотрел на меня так, что мне хотелось верить каждому слову. И неожиданно понимаю. Я не могу. Просто не могу войти туда и сказать «да». Не второй раз. — Артём... — Что?, — Голос по-прежнему спокойный. — Отпустите меня. На этот раз меняется уже он. Едва заметно напрягается челюсть. — Что? — Пожалуйста..., — Я опускаю глаза. — Не надо. Мне становится ещё тяжелее. Тишина. Артём не двигается. — Объясни., — Не вопрос. Спокойное требование. Я качаю головой. Если скажу про фотографии, он начнёт объяснять. Оправдываться. Как это делал Адам. Сначала одно. Потом другое. Пока правда не оказалась настолько очевидной, что объяснять стало нечего. Я больше не хочу. Не хочу снова стоять перед мужчиной и решать, какой части его лжи можно поверить. — Ева, посмотри на меня. Я не хочу. Но всё-таки поднимаю глаза. — Что произошло? Сердце болезненно сжимается. — Я не хочу за вас замуж, — произношу наконец. — Не хочу. Сказать это вслух оказывается неожиданно страшно. Но одновременно немного легче. Теперь пусть просто отпустит. Несколько секунд Артём смотрит на меня совершенно неподвижно. — Почему? — Зачем всё это?, — Голос начинает дрожать. Я ненавижу себя за это. — Эта свадьба... Она ведь ненастоящая. Мы почти не знаем друг друга. Неделю назад вы вообще разговаривали со мной как с пунктом в договоре. Потом мы несколько раз увиделись. Погуляли. Поцеловались. И что? Это ничего не меняет. Последние слова больно произносить. Потому что для меня уже изменило. В этом и проблема. Я заставляю себя продолжить: — Вы хороший мужчина. Правда. Наверное. Последнее слово вырывается само. Артём едва заметно хмурится. Я поспешно отвожу взгляд. — Но найдите другую. Ту, которая действительно вам подходит. Спокойную. Взрослую. Адекватную. Ту самую жену, которую вы хотели. Он продолжает молчать. — Ту, которую сможете...Ю — осекаюсь. Не предать. Слова стоят в горле. Но произнести их я не могу. Потому что тогда придётся показать фотографии. А я не хочу слышать его ответ. В его взгляде появляется что-то новое. Не злость. Настороженность. Он явно понимает, что разговор идёт совсем не туда. — Это из-за вчерашнего? Я едва заметно качаю головой. — Нет. Просто отпустите меня. Пожалуйста. Артём несколько секунд смотрит на меня. Я жду. Сейчас кивнёт. Наверное, разозлится. Может быть, уйдёт. Может, скажет отцу. Но вместо этого он медленно выдыхает. И его лицо словно закрывается. Исчезает мужчина, который гулял со мной по набережной. Передо мной снова Артём Власов с нашей первой встречи. Спокойный. Собранный. Решающий проблему. — Нет., — произносит довольно холодно. У меня внутри всё обрывается. — Артем... — Нет, Ева. Свадьба будет. Несколько секунд я просто не могу поверить в услышанное. — Вы не можете решить это за меня. — Сейчас — могу. От его спокойствия становится страшнее, чем если бы он кричал. — Почему? — Потому что мы уже договорились. Он бросает короткий взгляд в сторону холла. Туда, где наши родители. Где ждут гости. Где через несколько минут должна начаться регистрация. Потом снова смотрит на меня. — Это значит, что сейчас отменить свадьбу невозможно. — Артём, это ЗАГС. Я могу просто не войти в зал. Он делает полшага ближе и понижает голос: — Ева, послушай меня внимательно. Я не знаю, что произошло за те десять минут, пока тебя не было. Но сейчас не время принимать решение на эмоциях. — Я не на эмоциях. — На эмоциях. — Откуда вам знать? — Потому что полчаса назад ты сама держала меня за руку. Попадает точно. Я отвожу глаза. — Это была ошибка. Тишина. Впервые вижу, как у него напрягается лицо. — Хорошо, — произносит он после паузы. — Пусть ошибка. От его согласия почему-то становится ещё больнее. — Тогда отпустите меня., — повторяю свою просьбу. ---------- глава 30 Ева До зала регистрации я дохожу сама. Наверное. Потому что потом совершенно не могу вспомнить дорогу. Кажется, рядом идёт Артём. Кажется, кто-то поправляет мне фату. Кто-то улыбается. Кто-то говорит, что всё получилось и нас всё-таки приняли. Я киваю. Даже улыбаюсь. Наверное, улыбаюсь правильно, потому что никто не останавливает меня и не спрашивает, почему невеста выглядит так, будто идёт не замуж, а на казнь. Кроме Нади. Её взгляд ловлю почти сразу. Она стоит рядом с мамой и смотрит прямо на меня. Я тут же отворачиваюсь. Только не сейчас. Пожалуйста. Двери открываются. Звучит музыка. Торжественная. Красивая. Та самая, под которую девочки с детства представляют свою свадьбу. Когда-то представляла и я. Правда, в моих фантазиях жених был один. Потом им стал Адам. А теперь рядом идёт совсем другой мужчина. Второй муж. В двадцать два года. Зал небольшой. Светлый. Украшенный живыми цветами. Родители проходят следом. Фотограф двигается где-то сбоку. Я слышу тихие щелчки камеры. Потом чувствую ладонь Артёма на своей спине. Совсем ненадолго. Будто направляет. Раньше от этого прикосновения внутри что-нибудь обязательно дрогнуло бы. Сегодня тоже дрожит. И от этого становится только хуже. Потому что я не хочу на него реагировать. Не сейчас. Не после фотографий. Мы останавливаемся перед регистратором. Артём стоит рядом. Так близко, что я чувствую тепло его плеча. Запах парфюма. Даже его дыхание, когда он немного поворачивает голову в мою сторону. И ненавижу себя за то, что ещё час назад мне всё это нравилось. За то, что утром я улыбалась его сообщению. За то, что вчера хотела второго поцелуя. За то, что возле фонтана не хотела от него отходить. За то, что поверила. — Дорогие молодожёны..., — Женщина говорит красиво. Наверное. Я почти не слышу. Слова долетают отдельными кусками. Семья. Уважение. Поддержка. Любовь. Доверие. На последнем слове внутри что-то болезненно сжимается. Доверие. Я машинально поворачиваю голову. Артём внимательно слушает регистратора. Спокойный. Собранный. Уверенный. Такой же, каким был всегда. Интересно, ему хоть немного стыдно? Или для него действительно ничего не произошло? Может, он вообще не считает это изменой? Мы ведь тогда ещё не были женаты. Формально. Я уже ищу ему оправдания. Даже объяснять ничего не пришлось. От этой мысли становится настолько мерзко, что я отворачиваюсь. Нет. Больше никаких оправданий мужчинам. Одного раза хватило. — Артём Власов, согласны ли вы... Я снова начинаю слышать происходящее. Он отвечает сразу. — Да., — Коротко. Твёрдо. Без единой секунды сомнения. Почему-то от этого «да» становится больнее. Регистратор улыбается и переводит взгляд на меня. Теперь моя очередь. В зале становится невозможно тихо. Я чувствую мамин взгляд. Папин. Чувствую мужчину рядом. Можно сказать нет. Прямо сейчас. И всё закончится. Я уйду. Сниму платье. Вернусь домой. Потом будет скандал. Отец будет в ярости. Мама расстроится. Артём... Артём решит свои проблемы как-нибудь иначе. А я снова буду свободна. — Ева Кравцова, согласны ли вы... Нет. Я открываю рот. И слышу собственное: — Да., — Тихо. Но достаточно громко. Кто-то за спиной облегчённо выдыхает. А я стою неподвижно и не понимаю, почему сказала именно это. Наверное, потому что всё произошло слишком быстро. Потому что я испугалась. Потому что не смогла разрушить всё перед десятками людей. Причин можно придумать сколько угодно. Только ни одна не меняет главного. Я сказала «да». Дальше подписи. Мне протягивают ручку. Последняя подпись Евы Кравцовой. Я ставлю подпись. Артём расписывается следом. Потом кольца. Он берёт мою руку. Пальцы у него тёплые. У меня ледяные. Артём на секунду поднимает на меня глаза. Наверное, замечает. Но ничего не говорит. Медленно надевает кольцо на безымянный палец. Золотой ободок скользит по коже. Останавливается. Кажется, навсегда. Всё. Ева Власова. Теперь уже официально. Мне протягивают его кольцо. Пальцы почему-то плохо слушаются. Я едва не роняю его. Артём придерживает мою руку. — Спокойно, — произносит едва слышно. Я резко смотрю на него. Он думает, я волнуюсь из-за свадьбы. Наверное, именно так всё и выглядит. Я надеваю ему кольцо. Отпускаю руку первой. — Объявляю вас мужем и женой. Аплодисменты. Мама плачет. Кто-то радостно смеётся. Надя хлопает вместе со всеми, но продолжает смотреть на меня. А я слышу только два слова. Муж. Жена. Артём Власов — мой муж. Как же странно. Как же страшно. — Жених может поцеловать невесту. В зале становится шумнее. Я медленно поднимаю голову. Артём уже смотрит на меня. И вот здесь его взгляд совсем не похож на тот, который был в коридоре. Нет жёсткости. Нет делового холода. Нет этого его привычного «вопрос решён». Только тепло. И что-то ещё. Интерес. Желание. То самое, которое я уже видела. От которого ещё несколько часов назад у меня всё внутри переворачивалось. Он делает шаг. Я невольно напрягаюсь. Его ладонь ложится на мою талию. Уверенно. Крепко. По-хозяйски. Не больно. Но так, что я сразу чувствую: теперь между нами действительно что-то изменилось. Он мой муж. И сам, кажется, впервые до конца это осознаёт. Вторая рука касается подбородка. Большой палец едва проходит по коже. — Ева..., — Почти беззвучно. Не понимаю, зачем он произносит моё имя. Может, предупреждает. Может, просто хочет, чтобы я посмотрела на него. Я смотрю. И на одну ужасную секунду забываю фотографии. Потому что Артём рядом. Потому что нравится мне. До сих пор. Несмотря ни на что. А потом его губы накрывают мои. Не осторожно. Не так как тогда в машине. Сейчас иначе. Глубже. Увереннее. Словно до этого момента он действительно держал между нами какую-то границу, а сейчас решил, что её больше нет. ---------- глава 31 Ева Дверь номера тихо закрывается за нашей спиной. И сразу становится непривычно тихо. Только несколько часов назад вокруг были музыка, смех, поздравления, звон бокалов. Теперь ничего этого нет. Только огромный гостиничный номер. Приглушённый свет. Белые цветы на столе. И мы. Одни. Муж. И жена. От этих слов внутри что-то болезненно скручивается. Я медленно опускаюсь на край широкой кровати. Платье тяжёлым белым облаком ложится вокруг меня. Фату даже не снимаю. Не расстёгиваю платье. Не стягиваю длинные перчатки. Просто сижу. Не находя в себе сил даже пошевелиться. Перед глазами снова вспыхивают фотографии. Номер гостиницы. Светловолосая девушка. Её рука на его руке. Она стоит рядом с Артёмом в коротком шёлковом халате. «Изменять женщине, которая тебе доверяет — подло». Я зажмуриваюсь. Лучше бы он никогда этого не говорил. Лучше бы не смотрел мне в глаза так уверенно. Не рассказывал про свои принципы. Не заставлял поверить, что бывает иначе. Тогда сейчас не было бы так больно. Сцепляю пальцы на коленях. Не знаю, куда смотреть. На Артёма — страшно. В окно — бессмысленно. На собственные руки — ещё хуже. На левой руке теперь кольцо. Его кольцо. Вторая брачная ночь. И снова с мужчиной, которого я почти не знаю. От этой мысли становится совсем мерзко. Только в первый раз я хотя бы не успела ничего почувствовать к своему мужу. А сейчас успела. Совсем немного. Но, оказывается, достаточно. Артём молчит. Не подходит ко мне. Не задаёт вопросов. Не требует объяснить, почему весь сегодняшний день я словно подменённая. Он проходит к окну. Приоткрывает створку. Достаёт сигарету. Щёлкает зажигалкой. На мгновение его лицо освещает маленький огонёк. Артём затягивается. Медленно выпускает дым в приоткрытое окно. И смотрит на меня. Я чувствую этот взгляд, даже когда сама не смотрю. Он изучает. Наверное, пытается понять, куда исчезла девушка, которая ещё позавчера смеялась рядом с ним у фонтана. Которая сама попросилась поехать с ним. Которая отвечала на его поцелуи. Сегодня утром я ещё переплела наши пальцы в машине. А потом будто выключилась. Я не выдерживаю первой и отвожу глаза. Артём ничего не спрашивает. Только ещё раз затягивается. Потом начинает неторопливо снимать пиджак. Аккуратно вешает его на спинку кресла. Расстёгивает часы. Кладёт рядом с телефоном. Принимается за запонки. Металл тихо звякает о стеклянную столешницу. Обычные движения. Спокойные. Размеренные. Будто сегодняшний день не перевернул мою жизнь. Будто всё идёт именно так, как и должно. А ведь для него, наверное, именно так и есть. Мы поженились. Я теперь Ева Власова. Всё получилось. Я сама не понимаю, почему продолжаю за ним наблюдать. Наверное, потому что молчать ещё тяжелее. А может, потому что несмотря ни на что мне нравится на него смотреть. И от этого я злюсь на себя ещё сильнее. Белая рубашка расстёгивается на несколько пуговиц. Без стеснения. Без демонстрации. Артём устало проводит ладонью по шее. Ослабляет ворот. Сегодня он выглядит таким же уставшим, как и я. Докуривает. Тушит сигарету. На несколько секунд задерживается возле окна. — Я быстро, — негромко говорит он. Я молча киваю. Даже не знаю, зачем он меня предупреждает. Через несколько секунд дверь ванной закрывается. Слышится шум воды. И только тогда я позволяю себе выдохнуть. Закрываю лицо ладонями. Что я делаю? Нужно было спросить. Ещё в ЗАГСе. Показать фотографии. Потребовать объяснений. Устроить скандал. Сделать хоть что-нибудь. Вместо этого я сказала «да». Позволила надеть на себя кольцо. А теперь сижу на кровати в свадебном платье и боюсь даже спросить собственного мужа, спал ли он два дня назад с другой женщиной. Пальцы сами находят запястье. Ногти едва касаются кожи. Нет. Плакать нельзя. Иначе придется объяснять почему. А я не готова. Лучше, если мы сейчас просто ляжем по разные стороны кровати и молча заснем. Через некоторое время шум воды стихает. Дверь ванной открывается. Я машинально поднимаю голову. И на несколько секунд забываю обо всём. Артём выходит в одном полотенце на бёдрах, на ходу вытирая мокрые волосы другим. Рубашки уже нет. И только сейчас я впервые нормально вижу его тело. Широкие плечи. Грудь. Рельеф живота. Смуглая кожа. Взгляд невольно скользит ниже. Я тут же заставляю себя поднять глаза. И замечаю другое. На правом боку, уходя чуть на рёбра, темнеет большая татуировка. Волк. Не оскаленный. Не бросающийся вперёд. Спокойный. Настороженный. Смотрящий куда-то вдаль. Сильный. Одинокий. В нём нет показной агрессии. Только взгляд. Я невольно задерживаюсь на рисунке. Наверное, слишком долго. Потому что Артём замечает. Опускает глаза на собственный бок. Потом снова на меня. — Нравится? Я вздрагиваю. Словно меня поймали за чем-то неприличным. — Не знаю. В его голосе появляется едва заметная усмешка. Я смущённо отвожу взгляд. — Просто красивый. — Волк или я? Голова сама поворачивается обратно. Артём совершенно спокоен. Только в глазах появляется знакомая насмешка. — Волк, — отвечаю слишком быстро. И почему-то мне кажется, что он мне не поверил. Артём бросает полотенце, которым вытирал волосы, на кресло. Я снова смотрю на татуировку. — Его брат подарил. На двадцатилетие. — Почему волк? Он пожимает плечами. — Дима подарил сертификат на татуировку. Сказал, что выбор очевиден. По его мнению, слишком похож. Я снова перевожу взгляд на рисунок. Потом на самого Артёма. И почему-то думаю, что Дмитрий оказался недалёк от истины. Волк. Сильный. Спокойный. Опасный. Сам по себе. Не лезет первым, но если решил что-то сделать — вряд ли остановится. Совершенно непонятный. Только теперь я уже не знаю, чего боюсь больше. Его. Или собственного сердца, которое вопреки всему ещё прекрасно помнит, каким тёплым был его поцелуй. ---------- глава 32 Ева Ладонь Артёма на талии становится чуть увереннее. Вторая поднимается к моему лицу. Пальцы касаются щеки. Большой палец проходит по коже. — Артём... — Что? Я не знаю. Совершенно не знаю, что хотела сказать. Не надо? Остановись? Кто такая Вероника? Или наоборот — поцелуй меня? Все четыре варианта одновременно. Он ждёт несколько секунд. Я молчу. И Артём, кажется, делает из моего молчания собственный вывод. Наклоняется ближе. Я вижу это заранее. Могу отвернуться. Не отворачиваюсь. Вот теперь сердце ударяет особенно сильно. Одной рукой он крепче обхватывает меня за талию. Второй придерживает лицо. Уверенно. Так, чтобы я смотрела только на него. И я смотрю. На тёмные глаза. На влажные после душа волосы. На мужчину, которого ещё несколько часов назад почти решилась полюбить. На мужчину, которого теперь должна ненавидеть. И не могу. Он смотрит мне в глаза. Так, что хочется отвернуться первой. Спрятаться. Не позволить ему увидеть все, что сейчас творится у меня внутри. Но не успеваю. Артём накрывает мои губы своими. На этот раз не спрашивает. Потому что уже спросил. А я не сказала «нет». И я... Отвечаю. Сама. Горло сжимает, но не от страха. От напряжения. От желания. От обиды. От всего сразу. Артём не набрасывается. Не торопится. И нежным этот поцелуй тоже не назовёшь. Он целует глубоко, уверенно, без робких пауз и осторожных проб. Как подтверждение, а не просьбу. Будто всё уже решено. Сегодня я стала его женой. И теперь он наконец позволяет себе то, чего хотел раньше. Первые несколько секунд я ещё пытаюсь держать себя в руках. Но Артём целует совсем не так, как в машине. Там он словно пробовал. Сейчас — уже нет. Поцелуй становится глубже. Увереннее. И я чувствую, как меняется его дыхание. Вот только моё меняется ещё быстрее. Его пальцы сильнее сжимаются на моей талии. Вторая ладонь скользит от лица к затылку, запутывается в волосах. Артём немного запрокидывает мою голову и снова углубляет поцелуй. Я судорожно вдыхаю через нос. Здесь больше нет гостей. Нет родителей. Никто не кричит «горько». Только мы вдвоём. Муж и жена. И Артём явно не собирается скромно поцеловать меня перед сном и отвернуться на другую сторону кровати. Хотя чего я ожидала? Он даже в ЗАГСе при десятках чужих глаз совершенно не стеснялся. Но сейчас всё иначе. Мы одни. Он почти раздет. Я всё ещё в свадебном платье. И он хочет ко мне прикасаться. Это чувствуется в каждом движении. В том, как ладонь проходит по спине. Как пальцы медленно скользят по предплечью. Как он прижимает меня к себе всё плотнее, будто ему всё мало. Я осторожно кладу ладони ему на грудь. И даже сквозь тонкую ткань длинных перчаток чувствую жар его кожи. Горячий. Слишком. Можно просто чувствовать Артёма. И с ужасом понимать, что именно этого я хотела весь сегодняшний день. Артём тяжело выдыхает мне в губы. — Вот так. Я открываю глаза. — Не зажимайся., — Его большой палец медленно проходит по моей скуле. — Я не... — Зажимаешься. Он видит. Но совершенно неправильно понимает почему. Артём снова целует меня. Потом ещё раз. — Расслабься, — говорит прямо возле губ. — Я тебя не съем. От этой фразы внутри что-то нервно дёргается. Взгляд сам опускается на волка на его боку. — Не уверена. Он прослеживает за моим взглядом и тихо усмехается. — Боишься волка? — Не знаю. — А меня? Вот теперь я смотрю ему в глаза. И не знаю, что ответить. Физически — нет. Совсем. Потому что рядом с ним мне по-прежнему спокойно. Несмотря на фотографии. Несмотря на всё. Я должна его оттолкнуть. А лучше влепить пощечину. Но не могу. Мне нравятся его ласки. Они пробуждают что-то странное, что я еще не испытывала. — Нет, — наконец признаюсь. Что-то меняется в его лице. В его взгляде уже совсем другое. Тёмное. Мужское. Довольное. Ему нравится мой ответ. — Хорошо., — Ладонь снова ложится на талию. — Потому что ты сегодня выглядишь... Он замолкает. Я жду. Артём медленно проводит взглядом по мне. По плечам. По платью. Возвращается к лицу. И в этом взгляде столько неприкрытого мужского интереса, что становится жарко. — Охрененно., — выносит вердикт. Я моргаю. Наверное, меньше всего ожидала услышать от Артёма Власова именно это. Он замечает моё выражение и усмехается. — Что? Думала, я скажу «прекрасно»? Прекрасно ты выглядела утром., — Его пальцы медленно проходят по моей талии. — Сейчас я хочу снять с тебя это платье. Улыбка исчезает. Сердце ударяется о рёбра. Артём смотрит прямо в глаза. — И тебя я хочу, Ева., — Внутри вспыхивает жар. — Очень. Не признание. Не любовь. Он ничего мне не обещает. Просто мужчина говорит женщине, что хочет её. И от этой прямоты почему-то становится ещё жарче. Потому что я тоже хочу. Как назло. Как будто тело решило сегодня окончательно меня предать. Два дня назад он был в номере другой женщины. А сейчас стоит передо мной и говорит, что хочет меня. Может быть, именно так все и происходит. Может быть, мама тоже когда-то смотрела на отца и верила каждому его взгляду. Каждому прикосновению. Каждому возвращению домой. А потом научилась не спрашивать, где он был до этого. Грудь наливается тяжестью. Низ живота тянет. Каждое его прикосновение будто оставляет после себя горячий след. А вместе с этим приходит другое. Вчера он целовал её? Так же? Она тоже чувствовала эти руки? Этот напор? Он так же смотрел на неё? Говорил, что она красивая? Хотел её сильнее? Мысль врезается настолько резко, что я снова напрягаюсь. Мой муж, теперь уже муж, вместо вопросов наклоняется к моей шее. Первое прикосновение губ почти невесомое. Потом ещё одно. Ниже. Я закрываю глаза. И всё. Мысли начинают рассыпаться. Артём целует плечо, поднимается к шее, задерживается возле уха. После каждого прикосновения остаётся влажное тепло, которое тут же обдаёт его дыханием. Я судорожно втягиваю воздух. ---------- глава 33 Ева Первое мгновение оказывается резким, и я невольно вскрикиваю, крепче обнимая его. Боль острой стрелой разрезает нутро. Муж начинает двигаться. Брать меня. Я вцепляюсь в него. Обнимаю сильно, обвив руки вокруг шеи. Зажмурившись и сжав зубы. Потому что опять не совпадает. Ничего не совпадает. Мужчина с фотографий должен быть другим. Безразличным. Эгоистичным. Тем, кому всё равно. Столик шатается. Артем между моих ног и берет меня все сильнее. Внутри все жгет и горит. Но постепенно первоначальная острота отступает. Остаётся жар. Тяжёлое дыхание. Звон стеклянных баночек за моей спиной. Его руки, не позволяющие мне соскользнуть. И совершенно новое ощущение, которое медленно вытесняет всё остальное. Мне становится все лучше, все более хорошо. И я начинаю расслабляться полностью доверив себя волку. Я перестаю думать. Впервые за весь сегодняшний день. Никакого Адама. Никакой Вероники. Никаких фотографий. Только Артём. Мой муж. Его тело. Моё. Комнату стали приглушать наши рванные звуки. Артем сжимает мои бедра и я чувствую что с ним в безопасности. Наши сердца колотятся, нутро горит. Я никогда не чувствовала себя так хорошо. Артем запрокидывает голову и рычит. Я тоже откинулась назад, выгнулась для него, показав всю себя. Стону вместе с ним. Больше не пытаюсь быть тихой. Не прячусь. Не контролирую себя. Артём тоже перестаёт. И вот теперь я впервые вижу его совершенно другим. Не спокойным. Не собранным. Не тем мужчиной, у которого всё всегда под контролем. Он тоже теряет его. Дышит тяжело. Сжимает меня сильнее. — Ева... Моё имя звучит хрипло. И почему-то именно это окончательно сносит последнюю защиту. Я крепче обнимаю его. Позволяю себе провалиться в ощущения. Как в воду. Только глубже. Ещё глубже. Туда, где уже невозможно думать. В этот раз я решила погрузиться во что-то новое с головой полностью, уйти на самое дно. Только ощущения и сила моего волка. Артём наконец разгоняется, окончательно теряя привычную сдержанность, и в какой-то момент всё вокруг перестаёт существовать. И голос Артёма совсем рядом. — Да, бл*дь... — вырывается у мужа с хриплым смешком. — Ах**нно. Да. Мне тоже. И это почти катастрофа. Я сама не успеваю понять, что со мной происходит. Тело ещё дрожит. Дыхание рваное. В голове пусто. И мне тоже хорошо. До неприличия. До стыда хорошо. В ту же секунду по бедру прилетает сильный шлепок. Я вздрагиваю и почти сразу прижимаюсь к мужу, обхватывая его руками за плечи. — Эй, — Артём тихо смеётся мне куда-то в шею. — Всё. Будто успокаивает. Будто это я куда-то неслась, а не он несколько минут назад совершенно потерял своё знаменитое спокойствие. Его дыхание постепенно выравнивается. Губы касаются моего плеча. Потом шеи. Совсем иначе, чем несколько минут назад. Без напора. Он просто целует меня, медленно проводя ладонью по бедру. Иногда пальцы сжимаются сильнее, будто Артём до сих пор не может перестать меня трогать. А я обнимаю его. И совершенно не понимаю, что чувствую. Мне должно быть мерзко. Наверное. Я должна вспомнить фотографии и оттолкнуть его. Должна ненавидеть себя за то, что только что произошло. Но ничего этого нет. Есть усталость. Есть странное опустошение. Есть тепло его тела. И ещё совершенно непонятное спокойствие от того, что он продолжает держать меня. Я закрываю глаза. Мой муж. Теперь уже действительно муж. Во всех смыслах. Это была моя брачная ночь. Настоящая. Та, которой не случилось с Адамом. Мой муж остался со мной. Хотел меня. Смотрел на меня так, будто в комнате больше никого не существует. И мне было хорошо с ним. Очень. Наверное, именно поэтому, когда первая волна ощущений начинает отпускать, в голову возвращается самая страшная мысль. А с ней ему тоже было охрененно? Я открываю глаза. За плечом Артёма вижу белое свадебное платье, лежащее на полу. И счастье, которое ещё секунду назад казалось почти настоящим, медленно начинает горчить. Артём чуть отстраняется. Смотрит на меня. В его глазах всё ещё остаётся довольный мужской блеск, но улыбка постепенно исчезает. — Ты в порядке?, — Его ладонь проходит по моей спине. Я медленно киваю. — Да., — говорю честно. Физически — да. Всё остальное объяснить невозможно. Я не смотрю по сторонам. Не смотрю на себя. И особенно не смотрю на Артёма. Кажется, если сейчас встречусь с ним глазами, просто не выдержу. Он помогает мне спуститься. Молча. Без лишних движений. Придерживает за талию, пока ноги снова привыкают держать меня. Артем снимает презерватив, опускает взгляд на окровавленный член. Мое лицо вспыхивает. Несколько секунд Артём молчит. Потом тихо усмехается. Не зло. Скорее с какой-то усталой иронией. — Значит... Ланцов всё-таки так и не стал твоим мужем до конца. У меня болезненно сжимается сердце. Даже сейчас. Даже здесь. После всего, что только что произошло между мной и Артёмом, одно имя способно вернуть меня обратно. Фотографии. Гостиница. Вероника. Я опускаю голову. Пальцы сами находят запястье. Ногти впиваются в кожу. — Можно я..., — Голос срывается. Я киваю в сторону ванной. — Иди, — перебивает Артём уже мягче. Я коротко киваю и почти сбегаю. Закрываю за собой дверь. Поворачиваю защёлку. И только тогда позволяю себе шумно выдохнуть. Несколько секунд просто стою, опираясь ладонями о раковину. Смотрю на отражение. Растрёпанные волосы. Смытый макияж. Красные губы. Следы его поцелуев на коже. Я выгляжу совсем не так, как утром. Не как невеста. Как женщина, у которой только что была первая настоящая брачная ночь. И почему-то от этого хочется одновременно смеяться и плакать. Я включаю воду. Стягиваю чулки. Потом длинные перчатки. Захожу под горячие струи. Вода обжигает кожу. Я намыливаю плечи. Грудь. Живот. Бёдра. Смотрю, как вниз стекает чуть розоватая вода. И вот тогда окончательно понимаю. Адам действительно никогда не был мне мужем. У нас даже этого не случилось. Он успел предать меня раньше. ---------- глава 34 Ева — Ну признайся, — голос Нади звучит подозрительно довольным. — Ты уже соскучилась по мне. Я улыбаюсь, выглядывая в окно. — Не дождёшься. Ни капельки. — Врёшь. — Совсем нет. Она смеётся. На заднем плане слышится мужской голос. Кажется, Ярик опять что-то говорит. — Всё, всё. Уже иду! — отвечает она скорее ему и снова возвращается ко мне. — Представляешь, он меня в горы потащил. Я думала, отпуск — это лежать у бассейна с коктейлем. А я второй день хожу по каким-то тропам. — Тебе же нравится. — Нравится, — она театрально вздыхает. — Но жаловаться всё равно приятно. Я тихо смеюсь. За эти несколько дней после свадьбы Надя звонила мне по несколько раз в день. Наверное, переживала больше, чем я сама. И каждый раз осторожно прощупывала почву. Как я. Как мы вообще живём. Я отвечала одно и то же. Нормально. Потому что другого слова подобрать пока не могла. Нам действительно нормально. Мы не ругаемся. Артём не командует, не запрещает, не требует отчитываться. После той ночи он вообще ни разу не попытался вернуться к разговору о моём странном поведении. И от этого почему-то легче не становится. — А ты как? — спрашивает Надя уже серьёзнее. Я машинально смотрю во двор. Там с самого утра шумят рабочие. Сливают воду, моют плитку, проверяют оборудование. Возле бассейна стоят лестницы, шланги, ящики с инструментами. — Нормально. — Только нормально? — А что должно быть? — Не знаю. Вы молодожёны вообще-то. Я невольно морщусь. Вот это слово всё ещё звучит непривычно. Молодожёны. Если бы Надя увидела наши последние три дня, сильно удивилась бы. Утром Артём уезжает раньше, чем я окончательно просыпаюсь. Вечером возвращается поздно. Он спрашивает, как прошёл мой день. Я спрашиваю про его. Ответы обычно укладываются в два предложения. Потом он работает. Или уходит в бильярдную. Мы спим в одной кровати. Иногда он во сне притягивает меня к себе. И именно это почему-то смущает больше всего. Потому что утром снова становится Артёмом Власовым, который пьёт кофе, проверяет телефон и уезжает решать свои бесконечные проблемы. — Артём не обижает? — спрашивает Надя. Я качаю головой, хотя она этого не видит. — Нет. — Не давит? Я невольно вспоминаю его спокойный взгляд. Его привычку принимать решения так, словно других вариантов просто не существует. — Нет... Не давит. По крайней мере, не так, как ты думаешь. — Тогда что? Я молчу. Потому что сама не знаю. Что меня беспокоит? То, что он почти не бывает дома? Или наоборот — что мне хочется, чтобы бывал чаще? Как-то не так выглядит совместная жизнь молодоженов. — У нас всё спокойно. — Звучит ужасно романтично. Он хотя бы разговаривает? Я усмехаюсь. — Иногда. — Лили. Ты вышла замуж за человека или за службу безопасности? Я смеюсь. — Ну а что? Всё хорошо, всё под контролем, машина нужна — скажите, деньги нужны — скажите, проблемы есть — решим. Он вообще умеет просто сидеть на диване и смотреть какую-нибудь ерунду? Я задумываюсь. — Не знаю. Мы женаты четыре дня. — Тем более. Самое время выяснить, умеет ли твой муж смотреть сериалы. Я снова улыбаюсь и перевожу взгляд во двор. Рабочие уже заканчивают. Один из мужчин запускает систему фильтрации. Вода начинает тихо переливаться через край. Бассейн огромный. Красивый. Ещё пару дней назад выглядел так, будто им не пользовались несколько лет. А теперь голубая плитка вымыта, вода прозрачная, лежаки расставлены. После того как я увидела бассейн, Артём распорядился привести его в порядок. Я ничего не просила. Просто однажды утром спустилась и обнаружила во дворе рабочих. — Что там у тебя? — спрашивает Надя. — Бассейн чистят. — У вас есть бассейн? Ты живёшь во дворце и жалуешься. — Я не жалуюсь.,— смеюсь. — Артём им не пользуется. — Почему? Перед глазами сразу возникает набережная. Фонтан. Его выражение лица, когда я позвала его к воде. — Не любит мокнуть. Надя несколько секунд молчит. — Что? Зачем ему тогда бассейн? — Он покупал дом. Бассейн шёл в комплекте. Надя хохочет. — Господи, какой мужик. Я тоже улыбаюсь. И невольно вспоминаю, как Артём тогда поморщился от одной мысли приблизиться к фонтану. А теперь бассейн привели в порядок. Для меня. Наверное. Я тут же одёргиваю себя. Не надо искать скрытых смыслов. Он просто решил бытовой вопрос. У него жена любит плавать. В доме есть бассейн. Логично привести его в рабочее состояние. — Лили, — тихо зовёт Надя. — Что? — Может быть... не всё, что он делает, связано с бизнесом? Я медленно опускаю взгляд. Вот именно это я и не хочу слышать. Потому что мне слишком легко снова начать верить. Через несколько секунд на заднем плане снова раздаётся голос Ярика. — Иду! — кричит она. Потом уже мне: — Всё. Меня уводят покорять очередную гору. — Иди. — Позвоню вечером. Пока! К вечеру дом снова становится тихим. Я уже начинаю привыкать к этой тишине. Такой большой дом. Столько комнат. Гостиная. Кабинет. Бильярдная. Несколько спален. Терраса. Бассейн. И почти всегда здесь только я. Зачем Артёму вообще понадобился такой дом? Можно было купить комнату с кроватью и кофемашиной. Всё равно большую часть времени его здесь нет. Я уже несколько дней бесцельно хожу по особняку, изучая владения. Открываю шкафы. Рассматриваю книги. Смотрю телевизор. Листаю телефон. Иногда работаю за ноутбуком. Мне даже выделили отдельный кабинет. Светлый. Просторный. С письменным столом возле окна. Наверняка Артём заранее решил, что жене понадобится собственное пространство. Только пока кабинет выглядит так же, как весь остальной дом. Красиво. Дорого. Безлично. Наверное, поэтому я до сих пор чувствую себя здесь временно. ---------- глава 35 Ева Всю дорогу я убеждаю себя, что поступила правильно. Но чем ближе машина подъезжает к дому Дмитрия и Лады, тем сильнее начинаю сомневаться. Зачем я вообще согласилась? Ах да... Потому что дома оставался Артём. В тот момент это показалось прекрасной идеей. Теперь уже не кажется. Нормальные люди знакомятся с родственниками мужа до свадьбы. Я, как обычно, решила пойти другим путем. Сначала выйти замуж, потом узнать, кто вообще входит в комплект. — Не переживай., — Будто угадав мои мысли, мягко говорит Любовь Тимофеевна. — Лада очень хорошая девочка. Тебе понравится. — Я не переживаю., — Вру. Она лишь улыбается. Машина останавливается возле уютного двухэтажного дома. Не огромного особняка за трехметровым забором которого я почему-то ожидала, а именно дома с цветами возле крыльца и какими-то детскими коробками возле гаража. Любовь Тимофеевна выходит первой. Я медлю ещё несколько секунд. Дверь открывается ещё до того, как мы успеваем позвонить. На пороге появляется Дмитрий. Высокий. Очень похожий на Артёма. Те же темные волосы, похожая линия подбородка. Но улыбка совсем другая. Лёгкая. Открытая. Сразу становится понятно, кто из двух братьев в детстве умел выпросить у матери прощение. — Мам!, — Он сразу обнимает Любовь Тимофеевну. Потом переводит взгляд на меня. Я автоматически выпрямляюсь. — Здравствуйте. — Да какие "здравствуйте"?, — Он улыбается ещё шире. — Проходи уже. Своих у нас не встречают на пороге. Своих... Слово неприятно царапает где-то внутри. Я пока не чувствую себя своей. Ни здесь, ни в дома Артема, ни рядом с ним. И, кажется, ещё очень нескоро почувствую. Из глубины дома доносится женский голос: — Дима, кто приехал? — Наши! Через секунду в прихожую выходит Лада. Одной рукой она придерживает поясницу, второй поправляет свободную футболку. Живот огромный. Мне даже становится немного страшно, как она вообще с ним передвигается. Лицо немного уставшее. Но счастливое. Она подходит к Любови Тимофеевне, крепко обнимает её. Потом поворачивается ко мне. — Привет. Лада неожиданно берёт меня за руку. Так просто. Будто мы знакомы уже давно. — Пойдём. Я растерянно смотрю на неё. Все здесь ведут себя так, будто я действительно часть их семьи. Будто мое место уже приготовили и только ждали, когда я наконец его займу. А я... Я всё ещё чувствую себя человеком, случайно оказавшимся не на своём празднике. Но делать нечего, не могу же я сбежать сейчас. Раз согласилась - приходится идти. Мы устраиваемся на просторной кухне. Любовь Тимофеевна сразу принимается раскладывать по тарелкам домашнюю выпечку, которую привезла с собой. Лада ставит чайник. Я несколько секунд неловко стою посреди кухни. — Ева, садись., — Улыбается Лада. — Не чувствуй себя в гостях. Легко сказать. Я тихо благодарю и сажусь. Разговор сначала идёт о пустяках. О погоде. О беременности. О том, что малыш никак не хочет перевернуться так, как нужно врачам. Любовь Тимофеевна вздыхает. — Вот родится — ещё скучать по этим временам будешь. — Не буду., — Смеётся Лада. — Я уже мечтаю увидеть его. И свои ноги. Они обе смеются. Я невольно улыбаюсь вместе с ними. — Чем сейчас занимаешься?, — интересуется Лада. Я рассказываю про благотворительный центр. Про проекты, в которых успела поучаствовать. Лада слушает внимательно. — Теперь понимаю, почему Артём выбрал именно тебя. Я едва не давлюсь чаем. — Он... не выбирал. Она удивлённо моргает. Любовь Тимофеевна тоже немного смущается. Черт, похоже я ляпнула что-то лишнее. Теперь понятно почему он был один. С семьей Ланцовых у нас была договорённость, прикрытая иллюзией влюбленности и добровольности. Здесь же все наоборот. Они искренне считают этот брак настоящим и видимо даже по любви. Я не знаю, что ответить. Потому что сама до сих пор не понимаю, почему он согласился. Как-то Артем не удосужился сообщить мне, что я должна рассказывать его семье. — Я имею в виду..., — начинаю и тут же понимаю, что делаю только хуже. — Все произошло очень быстро. — Это да, — Лада спасает меня первой. — Если честно, я вообще не думала, что Артём когда-нибудь женится. — Почему? — Он всегда был... отдельно. Даже в семье. Приезжал. Помогал. Но будто держал какую-то дистанцию. Словно ему одному спокойнее. Любовь Тимофеевна согласно кивает. — После смерти отца он вообще с головой ушёл в работу. Мы уже перестали спрашивать, когда он наконец познакомит нас с девушкой. — А потом вдруг свадьба., — Улыбается Лада. — Да ещё такая стремительная. Я опускаю взгляд в чашку. Мне становится неловко. Будто они ждут, что сейчас я расскажу красивую историю нашего знакомства. А её нет. Есть договорённости взрослых людей. И странный брак. — Ева., — Тихо произносит Любовь Тимофеевна. — Не смущайся. Мы правда рады, что ты появилась. Я благодарно улыбаюсь. Но внутри всё равно остаётся ощущение, что эта радость пока не про меня. В этот момент открывается дверь. — Лад, ты мой телефон видела?, — Доносится голос Дмитрия. — На тумбочке возле телевизора., — Не оборачиваясь отвечает она. — Уже смотрел. — Тогда в кабинете. И не забудь выпить витамины, которые врач тебе оставил. Они в верхнем ящике. — Есть., — Смеётся Дмитрий. Через минуту появляется на кухне. Подходит к жене. Не говоря ни слова, наклоняется и легко целует её в висок. — Нашёл. — Молодец., — Лада машинально поправляет воротник его рубашки. Стряхивает невидимую пылинку с плеча. — И поешь нормально. Не опять кофе с бутербродом. — Хорошо., — Он улыбается ей так тепло, что невозможно не улыбнуться в ответ. — Люблю тебя. — И я тебя. Он ещё раз целует её и уходит. Дверь закрывается. А я продолжаю смотреть ему вслед. ---------- глава 36 Ева Пар, жидкость, лед - три агрегатных состояния воды. Но за последние дни Артём каким-то невероятным образом умудрился показать мне все её состояния. Сначала был пар. Горячий, густой, обжигающий. Тот самый, в котором ещё совсем недавно я забывала обо всём, кроме его рук, губ и собственного сбившегося дыхания. Потом вода. Тёплая. Спокойная. Та, в которой хочется раствориться и никуда не торопиться. А теперь остался лёд. Его я никогда не любила. Наверное, потому что вода хотя бы обнимает. А лёд только обжигает холодом. Именно его я чувствую последние дни. Мы с Артёмом живём в одном доме. Просыпаемся под одной крышей. Пересекаемся в коридорах, разговариваем, можем даже улыбнуться друг другу. И всё равно между нами будто несколько градусов ниже нуля. Причём Артём, кажется, совершенно не понимает почему. А я не собираюсь объяснять. Я избегаю собственного мужа, не потому, что мне неприятно находиться рядом с ним. Наоборот, рядом с Артемом мне слишком хорошо. Поэтому гораздо безопаснее просто не оставаться с ним наедине. Мы удивительно быстро научились существовать под одной крышей так, чтобы почти не мешать друг другу. Оказывается в огромном доме это совсем не сложно. Поэтому сегодня спасаюсь единственным способом, который пока работает, — занимаю голову чем-нибудь другим. На журнальном столике уже не остаётся свободного места. Папки. Договоры. Какие-то списки. Коробка с детскими книгами. Несколько упаковок цветных карандашей. Я сижу прямо на полу, скрестив ноги, и пытаюсь разобраться во всём этом хаосе. После свадьбы я почти перестала ездить в центр. Не потому, что Артём запрещал. Он вообще ни разу не спросил, сколько времени я там провожу и когда собираюсь вернуться. Просто сначала было не до этого. Свадьба. Новый дом. Новый муж. Новая жизнь, в которой я пока сама не очень понимаю, какое место занимаю. А дела тем временем копились. В итоге я просто привезла часть работы домой. Наверное, даже хорошо. Бумаги хотя бы не смотрят на меня тёмно-карими глазами и не спрашивают, почему я опять отодвинулась, когда к ним подошли. Я открываю очередную папку. «Летний праздник». Не то. Откладываю в сторону. Следующая. «Список семей». Эта нужна. За спиной слышатся шаги. И совершенно машинально выпрямляюсь. Вот. Опять. Моё тело замечает Артёма раньше меня. — Я думал, у нас ремонт начался. Оборачиваюсь. Он стоит у входа и с лёгким недоумением рассматривает устроенный мной разгром. — Почти, — невольно улыбаюсь. И тут же ловлю себя на этом. Потому что вот так у нас теперь постоянно. Я злюсь на него. Избегаю. Напоминаю себе про фотографии. А потом Артём говорит какую-нибудь ерунду — и я забываю, что вообще-то собиралась держать дистанцию. Он подходит ближе. Присаживается на корточки. Берёт в руки детский рисунок. Дом. Солнце. Кривое дерево. И человечек с огромной улыбкой. — Это тоже по работе? — Да. Мальчик нарисовал после нашего праздника. Артём ещё несколько секунд рассматривает рисунок. Потом аккуратно кладёт его обратно. — Если тебе нужен кабинет... Можешь занять соседнюю комнату. Там будет удобнее. — Нет, этого вполне достаточно. Мне и здесь хорошо. — Как скажешь. Он поднимается. Ещё раз оглядывает ворох коробок. — Не переутомляйся. И уходит. Через минуту из глубины дома доносится знакомый стук бильярдных шаров. Я улыбаюсь сама себе. Кажется, у него действительно два любимых занятия. Я продолжаю дальше разбираться с работой. Когда Артем ушел стало легче. Я вновь погружаюсь в бумаги. Не знаю, сколько проходит времени. Час. Может, больше. Я настолько увлекаюсь сортировкой документов, что перестаю замечать всё вокруг. И вдруг... — Чёрт!, — Голос Артёма разносится по всему дому. Так резко, что я вздрагиваю. Следом глухой удар. Я вскакиваю. — Артём?! Ответа нет. Я почти бегу на звук. Бильярдная оказывается открыта. Он стоит возле разобранной деревянной полки. На полу лежат молоток, коробка с крепежом и несколько досок. Артём прижимает к груди правую руку. На полу — капля крови. — Что случилось?, — Подлетаю к нему. Он коротко выдыхает. — По пальцу попал. Я осторожно беру его за запястье. — Покажи. — Ерунда. — Покажи. Он всё-таки разжимает ладонь. Большой палец уже начинает краснеть. Возле ногтя проступает кровь. Я быстро оглядываюсь. — Аптечка где? — Ева... — Где аптечка?, — говорю твердо глядя на него. Он, кажется, впервые за всё время нашего знакомства немного теряется. — На кухне. В верхнем шкафу. Я почти выбегаю. Через минуту возвращаюсь с аптечкой. Достаю антисептик. Вату. Пластырь. Осторожно прижимаю ватный диск к его пальцу. — Будет щипать., — Предупреждаю. — Переживу. Вдруг замечаю молоток на полу. — Ты сам решил полку собрать? — Хотел. — Получилось... Не очень. Он тихо усмехается. — Согласен. Я осторожно обрабатываю рану. Артём молчит. Не отдёргивает руку. Только внимательно смотрит на меня. Так внимательно, что мне становится неловко. — Что?, — Не выдерживаю я. — Ничего., — Тихо отвечает он. — Просто... Ты сейчас очень красивая. Я поднимаю голову. Он улыбается. Совсем немного. — Когда забываешь думать о себе., — добавляет. Я опускаю взгляд обратно на его палец. Сердце почему-то начинает биться быстрее. Кровь постепенно перестаёт идти. Я открываю пластырь. Стараюсь смотреть только на его руку. Только не ему в глаза. Так проще. — Всё., — Говорю, заклеивая пластырь. — Готово. — Спасибо, доктор. — Я не доктор. — Знаю. Он вдруг перехватывает моё запястье. Не больно. Просто не позволяет убрать руку. Я вопросительно поднимаю голову. Артём смотрит прямо на меня. Но слишком внимательно. Улыбки, которая ещё секунду назад трогала его губы, больше нет. ---------- глава 37 Ева Сегодня мы едем в гости к Илье и его девушке Азе. Как сказал Артем, Назаров ему не лучший друг, а скорее даже брат, только не по крови. После знакомства с настоящим братом Артема это определение почему-то особенно цепляет. Получается, сегодня мне предстоит познакомиться еще с одним человеком, который знает моего мужа гораздо лучше меня. За окном уже медленно загораются вечерние огни. Я рассматриваю улицы. Людей. Витрины. Всё что угодно, лишь бы не думать, как поддержать разговор. Неожиданно Артём сам нарушает молчание. — Не переживай. Я поворачиваюсь к нему. — Из-за чего? — Из-за знакомства.,— Он не отрывает взгляда от дороги. — Илья нормальный. Может показаться шумным. Но он хороший человек. — А его девушка? На губах Артёма появляется лёгкая улыбка. — Они друг друга стоят. — Это хорошо или плохо? — Пока сам не понял. Я тихо смеюсь. Совсем немного. Он бросает на меня короткий взгляд. Кажется, тоже замечает эту улыбку. Я тут же тушуюсь. — Если станет некомфортно..., — Продолжает уже серьёзнее. — Просто скажи. Уедем. — Из-за меня? — Конечно. — Но... — Ева., — Он произносит моё имя так спокойно, что я сразу замолкаю. — Мы не обязаны сидеть у кого-либо до ночи только потому, что нас пригласили. Если ты устанешь или захочешь домой — мы уедем. Я несколько секунд молчу. Потом тихо отвечаю: — Хорошо. Власов заранее подумал о том, чтобы мне было спокойно. Сам он, кажется, этого даже не замечает. Для него это просто... Естественно. А для меня почему-то оказывается неожиданно важным. Я всю жизнь привыкла сначала думать, что скажут другие. Артем, кажется, вообще не понимает этого принципа. Дом Ильи оказывается совсем не таким, как я ожидала. Почему-то, услышав слово «друг Артёма», я представила что-то строгое. Современное. Холодное. Много стекла, металла и дорогой мебели, к которой страшно прикасаться. Но нас встречает уютный загородный дом с широкой террасой, тёплым светом в окнах и запахом чего-то запечённого. На пороге появляется высокий темноволосый мужчина. Он широко улыбается и сразу обнимает Артёма. Не пожимает руку. Именно обнимает. Артём принимает это спокойно, хотя по лицу видно, что подобные проявления чувств не совсем в его стиле. Я смотрю на мужа с совершенно новым интересом. Власов, оказывается, умеет дружить. Как-то глупо это звучит, но раньше я об этом вообще не задумывалась. Он всегда казался человеком, который может прожить совершенно один и даже не заметить. Волк, что еще сказать. Илья переводит взгляд на меня. Улыбка становится еще шире. — Очень приятно., — Он протягивает руку, но тут же передумывает и легко касается губами моих пальцев. — Илья Назаров. — Ева. Очень приятно. — Не верь ничему, что Артём обо мне рассказывал. — Он ничего не рассказывал. Илья выразительно смотрит на друга. — Конечно. Зачем жене знать, с кем ты дружишь последние двадцать лет? — Не двадцать., — Спокойно поправляет Артём, доставая сигарету. — Восемнадцать. Из глубины дома доносится женский голос: — Вы так и будете стоять в дверях? Через секунду появляется девушка. Невысокая. Темноволосая. В широких домашних брюках и коротком свитере. Красивая не той правильной красотой, которую долго создают перед зеркалом. Она выглядит живой. Тёплой. Настоящей. — Привет., — сразу улыбается мне. — Я Аза, если помнишь. Не очень. На свадьбе они были, но тот день я вообще помню кусками. Поэтому делаю вид что прекрасно их знаю. Она подходит и обнимает меня так естественно, что я даже не успеваю растеряться. — Проходи. Мужчины сейчас ещё минут десять будут изображать, что очень рады друг друга видеть, но вообще не соскучились. — Мы не изображаем., — Отвечает Илья. Я оборачиваюсь. Муж как раз затягивается сигаретой и смотрит на друзей с выражением человека, который уже жалеет, что привез сюда жену. Почему-то от этого становится весело. Аза закатывает глаза и увлекает меня в дом. Первое время я почти не говорю. Больше слушаю. Илья оказывается шумным. Смешливым. Постоянно перебивает Артёма, вспоминает какие-то старые истории и каждый раз обещает рассказать мне что-нибудь особенно позорное. Артём реагирует на это с привычным спокойствием. Иногда смотрит так, что нормальный человек уже давно бы замолчал. Но Илья, кажется, давно приобрёл иммунитет. Артем здесь улыбается раньше, чем успевает себя остановить. Отвечает Илье не односложно. Даже несколько раз сам вспоминает какие-то истории. Рядом со мной он пока все время словно контролирует каждое свое движение. А здесь не контролирует. Перед друзьями нет смысла притворяться. Как ни странно у Ильи тоже оказывается бильярдный стол и мужчины принимаются за игру, попутно подкидывая дрова в баню и пьют пиво. Мы с Азой переходим в зону кухни. — Он в школе вообще разговаривал?, — Спрашиваю я, когда Илья в очередной раз утверждает, что Артём всегда был таким. — Разговаривал., — отвечает Илья из гостиной. — Редко., — Добавляет Аза. — И только когда хотел, чтобы все сделали по его. Я невольно смотрю на мужа. — Значит, ничего не изменилось. Артём встречается со мной глазами, когда собирается ударить. Уголок его губ чуть приподнимается. — Вижу, вы быстро нашли общий язык. — Не переживай., — вмешивается Илья. — Через пару часов они будут обсуждать нас с тобой как один общий недостаток. — Через час., — Поправляет Аза. Я смеюсь. Артём бросает на нас короткий взгляд, но ничего не говорит. Возвращается к игре. Мы оставляем мужчин в гостиной и принимаемся готовить стол. Вернее, Аза готовит. Я подаю тарелки, раскладываю приборы и стараюсь не мешать. — Ты не готовишь?, — Спрашивает она, заметив, как неуверенно я режу хлеб. — Почти нет. ---------- глава 38 Ева Я всё ещё не могу до конца переварить то, что рассказала Аза. Медиатор. Посредник между людьми, которые не способны договориться сами. Человек, которого зовут, когда обычные разговоры уже закончились и дальше начинается что-то совсем другое. Теперь многие вещи встают на свои места. Его спокойствие. Манера говорить так, будто решение уже принято, даже если остальные ещё об этом не знают. То, как папа разговаривает с ним — не как с молодым человеком своей дочери, а как с равным. Если Артём действительно обладает таким влиянием, понятно, почему этот брак выгоден отцу. Но тогда возникает другой вопрос. А Артёму? Зачем ему моя семья? Зачем вообще понадобилась я? — Баня готова. Можно идти, — сообщает Илья, появляясь в дверях. Я вздрагиваю, выныривая из собственных мыслей. Артём откладывает кий. — Пойдём., — смотрит на меня, ожидая ответа. — Да. Конечно., — Встаю из-за стола. О бане Артём предупредил заранее, поэтому всё необходимое я привезла с собой. Когда мы оказываемся в предбаннике вдвоём и Артём совершенно спокойно начинает расстёгивать рубашку, до меня внезапно доходит одна очень простая вещь. Баня. Мыться. Раздеваться. Полностью. Я зависаю с полотенцем в руках. Артём тем временем снимает рубашку. Бросает её на скамью. Расстёгивает ремень. И ни капли смущения. Чего ему стесняться? Он меня уже видел. И не просто видел. Воспоминание о брачной ночи приходит настолько не вовремя, что я мгновенно чувствую, как начинают гореть щёки. Отворачиваюсь. Быстро избавляюсь от одежды, хватаю полотенце и оборачиваю вокруг себя. Артём оборачивается. Его взгляд сразу опускается на полотенце. Потом возвращается к моему лицу. Он тихо усмехается и первым скрывается за дверью. Я задерживаюсь ещё на несколько секунд. Господи. Я спала с этим мужчиной. Почему сейчас-то так стыдно? Наверное, потому что тогда всё происходило слишком быстро. Эмоции. Поцелуи. Моё собственное желание, которое в какой-то момент выключило голову. А сейчас я должна просто войти к нему голой и вести себя так, будто в этом нет ничего особенного. Делаю глубокий вдох и всё-таки захожу. Без полотенца. Жар обрушивается сразу. Горячий влажный воздух обволакивает кожу, лёгкая белёсая дымка висит над полками. Пахнет деревом, эвкалиптом и чем-то ещё терпким, незнакомым. Артём уже внутри. И, судя по всему, чувствует себя прекрасно. Я же первые секунд десять старательно смотрю куда угодно, только не на мужа. На стены. Ковш. Камни. Таз. Очень интересный таз. Особенно если альтернатива — посмотреть на совершенно обнажённого Артёма. Сажусь на полок, машинально прикрывшись руками. Это смешно. До невозможности. Мы муж и жена. Мы занимались сексом. Я знаю, как выглядит его тело. Знаю, как ощущаются его руки. Ещё совсем недавно засыпала рядом с ним. Но сейчас всё иначе. Может, дело вообще не в наготе. После разговора с Азой я смотрю на Артёма по-другому. До сегодняшнего вечера он был мужчиной, с которым меня свела странная сделка. Самоуверенным. Немного высокомерным. Опасно привлекательным. Теперь за всем этим появился ещё один человек. Тот, которого я пока совершенно не понимаю. И почему-то от этого Артём не становится менее привлекательным. Это раздражает больше всего. Я хватаю мочалку и принимаюсь намыливаться с таким сосредоточенным видом, будто сдаю экзамен. Артём наливает воду в тазы. Поддаёт немного пара. Потом спокойно устраивается рядом. Я тут же чуть отворачиваюсь. Стеснение так и дышит мне в затылок. — Ева. Поворачиваю голову. Артем стоит в нескольких шагах, совершенно спокойный. — Потри мне спину., — протягивает мочалку. — Сам не справишься? На его губах появляется знакомая усмешка. — Не справлюсь. — Пользуешься своим положением? — Исключительно положением мужа. Вот ведь. Я всё-таки беру мочалку. — Поворачивайся. Артём послушно поворачивается ко мне спиной. И тут становится только хуже. Потому что теперь можно совершенно безнаказанно его рассматривать. Широкие плечи. Спина. Тёмные влажные волосы на затылке. Капли воды медленно скользят по коже. Я осторожно провожу мочалкой от плеча к лопатке. Потом ещё раз. Мышцы под кожей едва заметно двигаются. Взгляд невольно спускается ниже. К волку. Татуировка начинается сбоку, на рёбрах. В клубах пара рисунок то становится отчётливым, то снова скрывается. И неожиданно кажется очень подходящим. Раньше я видела в нём просто красивую картинку. Теперь — что-то другое. Я боюсь за тех, кто решит, что он обычный бизнесмен. Провожу мочалкой вдоль его позвоночника. Он вдруг разворачивается. Теперь мы стоим лицом друг к другу. Слишком близко. Я тут же опускаю глаза и совершаю огромную ошибку. Потому что смотреть вниз сейчас точно не стоило. Мгновенно возвращаю взгляд к его лицу. Артём всё замечает. — Моя очередь., — забирает у меня мочалку. Я возмущённо смотрю на него. — Не пялься так на меня! — Я на жену смотрю. Мне можно. — Кто тебе это сказал? — Свидетельство о браке. Захлёстывает возмущением. Я всё-таки разворачиваюсь, хотя прекрасно чувствую, как снова начинают гореть щёки. Я упираюсь ладонями в горячий полок, всё ещё обескураженная происходящим. Первое прикосновение оказывается совершенно обычным. Мочалка проходит по плечам. Потом между лопаток. По спине. Я постепенно расслабляюсь. Даже прикрываю глаза. Тёплая вода стекает по коже. Пар густеет. Его движения неторопливые, уверенные. И на несколько секунд становится удивительно спокойно. Так спокойно, что я снова вспоминаю слова Азы. Рядом с ним кажется, что всё обязательно закончится хорошо. Наверное, именно это меня и пугает. Потому что я тоже начинаю так чувствовать. А ведь совсем его не знаю. Мочалка скользит к пояснице.Тёплая вода стекает по коже. Пар окутывает со всех сторон. Здесь почти ничего не видно дальше вытянутой руки, и от этого появляется странное ощущение, будто мы вообще одни во всём мире. ---------- глава 39 Ева Я выхожу из бани первой, старательно избегая смотреть хоть на кого-нибудь. Кажется, мои щёки до сих пор горят. И вовсе не от жара. За спиной совершенно спокойно появляется Артём. Будто ничего особенного несколько минут назад не произошло. Волосы влажные, на плечах полотенце. Он открывает бутылку воды и делает несколько больших глотков. Илья поднимает голову. — Ну что, мы с Азой тогда пойдём. Я уже открываю рот, чтобы ответить, но Артём делает это первым: — Не торопитесь. Он даже не смотрит на меня. Просто продолжает пить воду. Я едва не давлюсь воздухом. Вот же... Специально. Чувствую, как лицо становится ещё горячее. Я готова придушить собственного мужа прямо здесь. Илья тихо хмыкает, но, к счастью, ничего не комментирует. Обнимает Азу за талию и ведёт в сторону бани. — Приятного отдыха, — бросает Артём им вслед. Я резко поворачиваю к нему голову. Невозможный человек. Артём достаёт сигареты. Щёлкает зажигалкой. Маленький огонёк на мгновение освещает лицо, прежде чем он делает первую затяжку. И я неожиданно зависаю. Сегодня всё воспринимается иначе. Даже это его вечное спокойствие. Раньше мне казалось, что он просто такой человек. Уверенный в себе. Немногословный. Привыкший получать желаемое. Теперь за каждой привычной чертой будто обнаруживается второй смысл. Почему он никогда не суетится. Почему так редко повышает голос. Почему папа разговаривает с ним как с равным, хотя Артём почти вдвое младше. И почему все вокруг словно изначально знали о моём муже что-то, чего не знала я. Некоторое время молчу, но вопрос уже вертится на языке. — Можно спросить? — Можно., — Артём выпускает дым в сторону. — Ты, значит, медиатор. А чем ты на самом деле занимаешься? Уголок его губ едва заметно дёргается. — Тем же самым. Аза разболтала? — Это был секрет? — складываю руки на груди. — Кажется, Аза гораздо больше посвящена в дела своего мужчины, чем я в дела собственного мужа. Артём некоторое время смотрит на меня. — Нет никакого секрета. Чем я занимаюсь, знают все, кому это необходимо. — Кроме жены. — Ты не спрашивала. — Спрашивала., — даже рот приоткрываю. — Ты сказал, что решаешь сложные вопросы. — Так и есть. Он улыбается. Вот теперь совершенно точно издевается. — Это не профессия. Так в фильмах отвечают люди, которые потом достают пистолет из бардачка., — продолжаю. — Пистолета в бардачке нет., — тихо смеется муж. — Это успокаивает, — качаю головой. — Так чем ты занимаешься? Улыбка постепенно исчезает. Артём затягивается и некоторое время смотрит куда-то во двор. — Есть вещи, в которые тебе действительно не стоит углубляться., — отвечает. Я мгновенно напрягаюсь. — То есть это не для моего ума? Он сразу переводит взгляд на меня. — Я этого не сказал. — Зато прозвучало именно так. — Нет, Ева. — Теперь голос серьёзный. — Ты моя жена. И твоё спокойствие и безопасность для меня важнее твоего любопытства. Это разные вещи. — Ты занимаешься чем-то опасным и предлагаешь мне просто не думать об этом?, — морщу лоб. — Именно. Я неверяще усмехаюсь. — Прекрасный план. — Рабочий. — Для тебя. — Для тебя тоже. Он говорит настолько спокойно, что я начинаю злиться. — А если я хочу знать, за кого вышла замуж? Вот теперь Артём замолкает. Смотрит на меня внимательнее. Я тоже не отвожу глаз. — Тогда спрашивай, — наконец произносит он. — На то, на что смогу ответить, отвечу. Это уже что-то. Я устраиваюсь на деревянной скамье. — Хорошо. Я думала, медиатор — это человек, который помогает людям договориться. Что-то вроде переговорщика. Но Аза описала это совсем иначе. Она сказала, что тебя зовут, когда обычные переговоры уже не работают. Когда люди могут... поубивать друг друга. — Это уже её художественная обработка. — Но такого не бывает? Артём выдерживает короткую паузу. — Бывает. Улыбка исчезает с моего лица. Он замечает. — Не так часто, как ты сейчас себе придумала., — добавляет. — Я вообще пока не понимаю, что себе придумывать. Артём тушит сигарету и садится напротив меня. — Хорошо. Представь двух очень богатых людей. У обоих компании. Деньги. Связи. Юристы. Возможности. И одна проблема, которую они не могут поделить. — Например? — Землю. Контракт. Актив. Влияние. Долг. Что угодно. Один считает, что прав он. Второй — что прав он. Сначала разговаривают сами. Потом подключают юристов. Потом начинаются суды. Проверки. Давление на партнёров. Кто-нибудь обязательно решает, что если надавить сильнее, второй отступит. Я внимательно слушаю. — И не отступает. — Обычно нет. Потому что второй думает точно так же. — И приходишь ты? — Если обе стороны готовы меня принять — да. — А почему они вообще должны тебя слушать? Артём пожимает плечами. — Не должны. — Тогда зачем ты им? — Потому что я не представляю ни одну из сторон., — Он берёт вторую бутылку воды, открывает и протягивает мне. Я принимаю. — Я должен понимать, чего каждый из них хочет на самом деле. Не то, что он орёт за столом. Не то, что передал через адвокатов. А то, ради чего вообще начал конфликт. — И заставляешь их договориться? — Никого нельзя заставить договориться. Можно сделать так, чтобы человек сам понял, сколько ему будет стоить отказ. Я замираю с бутылкой возле губ. Вот сейчас я вдруг очень ясно слышу его. Того Артёма, который сидел напротив меня в кафе и совершенно спокойно объяснял, почему наша свадьба состоится. Не уговаривал. Просто раскладывал ситуацию так, что любое другое решение начинало казаться бессмысленным. — Ты и со мной так сделал, — неожиданно произношу я. ---------- глава 40 Ева Я резко открываю глаза. Сердце колотится так, словно я куда-то бежала. Несколько секунд просто лежу, уставившись в потолок. Чёрт. Мне... приснился Артём. Не просто приснился. Я до сих пор чувствую жар у меня между ног. Его тихий голос у самого уха. Поцелуй, от которого внутри всё переворачивается. Во сне это казалось таким настоящим... Я закрываю лицо ладонями. — Господи... Щёки вспыхивают сами собой. Даже вспоминать неловко. Во сне я сама тянулась к нему. Без сомнений. Без мыслей о договоре, фотографиях и о том, зачем вообще всё это происходит между нами. Просто хотела собственного мужа. Я резко сажусь на кровати. Нет. Об этом лучше вообще не думать. Быстро принимаю душ, переодеваюсь и спускаюсь вниз. Ставлю чайник. Достаю кружку. И именно в этот момент слышу за спиной шаги. — Доброе утро. Оборачиваюсь. Артём выглядит так, будто давно проснулся. Весь приодет с иголочки, в одной руке телефон. В другой... Небольшой букет. Полевые ромашки вперемешку с голубыми васильками. Я удивлённо моргаю. — Это... Он подходит ближе и протягивает цветы. — Тебе. — За что? На его губах появляется лёгкая улыбка. — Ни за что., — Пожимает плечами. — Просто подумал, тебе будет приятно. Я осторожно принимаю букет. Он совсем небольшой. Именно поэтому почему-то сжимает сердце сильнее огромных роз. — Спасибо... — Пожалуйста. Я невольно улыбаюсь. И снова вспоминаю сон. Да чтоб тебя... Хорошо, что он не умеет читать мысли. Хотя думаю Власов и с таким справляется. Я быстрее отхожу от него. На фоне в телевизоре новости сменяются рекламой, пока я ищу вазу. Я почти не смотрю. Пока на экране не появляется знакомое лицо. Вероника. Элегантный светлый костюм. Уверенная улыбка. Она что-то рассказывает о новом международном благотворительном проекте. Я невольно замираю. Украдкой перевожу взгляд на Артёма. Он тоже смотрит в телевизор. На его лице не отражается почти ничего. Только в какой-то момент уголок губ едва заметно дёргается. То ли усмешка. То ли хмыканье. — Знаешь её?, — Вопрос вырывается раньше, чем я успеваю его остановить. Артём медленно переводит взгляд с экрана на меня. — Знаю., — Отвечает спокойно. Без малейшего удивления. И почему-то именно это заставляет меня ещё крепче сжать в руках букет. Как он может так смотреть мне в глаза, когда с нами здесь его любовница. Когда Артём утром сказал, что у него встречи до самого вечера, я только кивнула. Он уехал. Я съездила в центр, помогла с документами, поболтала с девочками и уже к обеду вернулась домой. Бросила сумку на диван, переоделась и, не раздумывая, вышла во двор. Бассейн сегодня так и манил. Вода приятно охлаждает кожу. Я медленно проплываю от одного края к другому, переворачиваюсь на спину и закрываю глаза. Хорошо... В голове наконец становится тихо. Набираю побольше воздуха и ухожу под воду. Люблю это чувство. Будто весь мир остаётся где-то наверху. Солнечные лучи дрожат над головой. Ещё несколько секунд... Вдруг чьи-то руки резко хватают меня. Я даже испугаться не успеваю. Меня буквально выдёргивают на поверхность. Чуть не захлебываюсь от неожиданности. Это какое-то похищение? — Ты что творишь?! Я с шумом вдыхаю воздух. Передо мной Артём. Мокрый до нитки. Тяжело дышит. С волос стекает вода, рубашка прилипла к телу. В глазах такое напряжение, что я на мгновение теряюсь. — Артём?.. Он продолжает держать меня так крепко, что начинают болеть плечи. — Ты совсем с ума сошла?! Я растерянно моргаю. — В смысле? — Какого чёрта ты столько времени была под водой?! — Я... плавала., — опять моргаю — Плавала?!, — удивляется. — Ну... ныряла. Он продолжает крепко держать меня за плечи. — Я уже собирался за тобой нырять. Я смотрю на него с искренним удивлением. — Господи... Ты решил, что я тону? — А что я должен был решить?!, — Артем почти рычит. — Что ты решила проверить, сколько человек способен не дышать? — Да я просто ныряла!, — осторожно пытаюсь освободиться. — Я с детства так плаваю. Люблю задерживать дыхание. Он отпускает меня. Но лишь для того, чтобы сделать шаг назад. — Никогда больше так не делай. Я непонимающе качаю головой. — Почему? — Потому что я чуть не поседел. Я подъехал, увидел пустой бассейн, потом заметил тебя под водой. Ты не всплываешь пять секунд... десять... пятнадцать..., — Он проводит ладонью по мокрым волосам. — Я уже был уверен, что вытаскивать придётся без сознания. Меня начинает раздражать его тон. — Ты преувеличиваешь. — Нет, Ева!, — Артем впервые за всё время почти кричит. — Это ты не понимаешь! — Да что тут понимать? — То, что человек не всегда успевает! Повисает тяжёлая пауза. Артём разворачивается и быстрым шагом идёт к дому. Я несколько секунд смотрю ему вслед. Он мокрый. Власов, который ненавидит мокнуть прыгнул за мной в бассейн, а теперь еще и не доволен. Да что с ним такое? Потом выбираюсь наружу и бегу следом. — Артём! Он даже не оборачивается. — Да остановись ты! — Не сейчас. — Почему не сейчас? — Потому что я слишком зол. — На меня?! Он резко разворачивается. — Да, на тебя! — За что?! — За то, что ты заставила меня испытать самый паршивый страх за последние годы! Я видел, как люди не всплывают. И поверь, это зрелище я больше повторять не хочу. Его голос звучит так жёстко, что я невольно замолкаю. И только сейчас понимаю. Он действительно испугался. Артем стоит напротив, мокрый, злой, с тяжёлым дыханием. А у меня внутри тоже всё вспыхивает. Меня вдруг начинает раздражать всё. Его тон. Его уверенность. Его привычка всё решать за меня. — Какой страх, Артём? — почти кричу я. — Что твоя удобная жена утонет раньше, чем закончится ваш договор? ---------- глава 41 Ева Ночью я просыпаюсь несколько раз. Каждый раз машинально тянусь рукой на соседнюю половину кровати. Пусто. Наверное, он ещё работает. Или вообще решил остаться в кабинете. Я не знаю. И почему-то впервые меня это действительно расстраивает. Под утро я всё-таки засыпаю. А когда просыпаюсь, Артема уже нет. Его половина кровати аккуратно заправлена. Значит, всё-таки приходил. Только я даже не почувствовала. На телефоне одно сообщение. Артем: «Сегодня в восемь ужин у Ильи и Азы». И всё. Ни точки. Ни "доброе утро". Еще недавно меня раздражало, когда он решал все сам, спрашиал, где я, говорил, что делать. А теперь мне не хватает даже одного лишнего слова. За ужином у Ильи шумно. Аза спорит с Ильёй из-за соли. Он специально подсыпает её себе в тарелку, чтобы подразнить жену. Она возмущённо отбирает у него солонку. Через минуту уже смеётся. Илья, будто ничего не произошло, подкладывает ей салат. — Ты сегодня почти ничего не ела. — Потому что ты разговаривать не даёшь. Он целует её в висок. Совершенно привычно. Мимоходом. Как у них всегда. Я отвожу взгляд. Раньше подобные мелочи казались мне... обычными. Теперь почему-то цепляют. Я украдкой смотрю на Артёма. Он сидит рядом. Спокойный. Разговаривает с Ильёй. И между нами... Пустота. Мы даже почти не смотрим друг на друга. Я вдруг понимаю одну простую вещь. Мы никогда не ужинаем вместе. Вообще. Я всегда ем раньше. Или позже. Когда Артём приезжает, я уже в комнате. И как-то само собой получилось, что общего вечера у нас просто нет. Я всегда думала, что его это вполне устраивает. Он сам ничего не требовал от меня. Но... А разве я хоть раз ждала его? Хоть раз спросила, во сколько он приедет? Хоть раз накрыла на стол не только для себя? Ответ приходит слишком быстро. Нет. Я вспоминаю Ладу. Как она встречала Диму. Без показной заботы. Без идеальной картинки. Просто... Ждала. Спрашивала, как прошёл день. Наливала чай. Перед глазами неожиданно возникают родители. Папа приходит с работы. Мама выходит в прихожую. Они обсуждают какую-то ерунду. Куда поедут на выходных. Ничего особенного. И именно из этих "ничего особенного" складывается семья. Я медленно опускаю взгляд в тарелку. А что складывается у нас? Договор? Совместный дом? Общие фотографии? Или две параллельные жизни? Мне вдруг становится страшно. Из-за нас. Если ничего не менять... Если продолжать ждать, что первый шаг всегда сделает он... Если продолжать прятаться за своим вечным "всё нормально"... Однажды этот брак действительно закончится. Мы привыкнем жить отдельно, находясь в одном доме. Что мы фактически уже делаем. И это будет уже моя вина тоже. Я столько времени убеждала себя, что осторожность меня защищает. Но, может быть... Она просто не даёт никому подойти достаточно близко. Даже собственному мужу. Я поднимаю глаза на Артёма. Он в этот момент смеётся над какой-то шуткой Ильи. И я думаю не о том, что он должен сделать ради нас. А о том...Что могу сделать я. Дом встречает меня непривычной тишиной. Я бросаю ключи на комод и уже по привычке собираюсь подняться к себе. Но останавливаюсь. Нет. Если я действительно решила что-то менять... То начинать нужно не завтра. А сейчас. Я достаю телефон. Открываю браузер. Пишу: «Красивый ужин для двоих. Просто.» Через секунду экран заваливает меня фотографиями ресторанных блюд. Лосось в сливочном соусе. Утиная грудка. Ризотто. Люди вообще дома такое готовят? Листаю дальше. Наконец нахожу подборку с пометкой: «Получится даже у новичка». — Вот это уже разговор. Через сорок минут я толкаю тележку по супермаркету. В списке значится: брускетты с творожным сыром и томатами. тёплый салат с курицей. запечённый лосось с картофелем и овощами. Звучит красиво. Главное, чтобы не пришлось вызывать пожарных. Я трижды перечитываю список. Возвращаюсь за лимоном. Потом понимаю, что уже взяла лимон. Забываю купить укроп. Возвращаюсь. Снова теряю тележку. Кажется, кулинария — не моё призвание. — Так..., — Я ставлю телефон на подставку. — Шаг первый. Включить духовку. Получается. — Уже неплохо. Следующие полтора часа превращаются в настоящий квест. Помидоры почему-то не хотят красиво нарезаться. Авокадо оказывается слишком спелым. Я три раза перематываю видео назад. — Что значит "до лёгкой золотистой корочки"? Какая именно корочка считается лёгкой? Курица неожиданно начинает стрелять маслом. Я с визгом отпрыгиваю почти через всю кухню. — Да что ж такое! Спустя пять минут понимаю, что перепутала соль с сахаром. К счастью, вовремя. Но в итоге все равно два блюда отправляются в мусорку. Третье я пересолила. Четвертое выглядит красиво - и это главное утешение. Картошка оказывается готова раньше рыбы. Рыба — раньше овощей. Овощи вообще живут какой-то своей жизнью. Но постепенно... Шаг за шагом... На кухне начинает пахнуть едой. Домашней. Я осторожно выкладываю всё на тарелки. Брускетты выглядят... вполне прилично. Салат даже напоминает фотографию из рецепта. Лосось слегка развалился, зато не сгорел. Это уже победа. Я пробую кусочек. Медленно жую. Потом ещё один. М-м... Не ресторан. Но... Есть можно. И даже вкусно. Я неожиданно улыбаюсь. — Молодец, Ева. До прихода Артёма ещё почти час. Я достаю красивые тарелки, которые раньше никогда не использовала. Ставлю свечи. Долго переставляю бокалы. То слишком близко. То слишком далеко. То салфетки лежат криво. То цветы, которые он подарил, лучше поставить не на подоконник, а в центр стола. Я делаю шаг назад. Осматриваю кухню. Впервые за всё время этот дом кажется... Нашим. И мне вдруг становится страшно. А вдруг он вообще не приедет ужинать? Или приедет настолько поздно, что всё давно остынет? Или... ---------- глава 42 Ева — То есть он всё съел, сказал спасибо и ушёл? — Именно. — Я с такой силой размешиваю уже давно остывший кофе, что ложечка звякает о стенки чашки. — Даже не улыбнулся. Надя некоторое время молчит. — И что теперь? Я пытаюсь понять, чего ты ожидала. — Не знаю. — Я откидываюсь на спинку стула. — Хоть какой-нибудь реакции. Я полдня убила на этот ужин. Два блюда вообще выкинула. Чуть не устроила пожар. Рыбу эту несчастную три раза проверяла. Свечи расставляла... — Свечи? — Да. — А-а. Я прищуриваюсь. — Что «а-а»? Надя наконец улыбается и отпивает кофе. — Ева, ты только не обижайся. Ты вчера мирилась с Артёмом или снимала рекламу семейного ужина? Я несколько секунд смотрю на неё. — Свечи, лосось, красивые тарелки..., — продолжает подруга. — И что? Я старалась. — Я вижу. И он, думаю, тоже увидел. — По нему не скажешь. — Может, потому что дело вообще не в том, сколько времени ты выбирала салфетки? Я раздражённо бросаю ложечку на блюдце. — Тогда в чём? Надя некоторое время внимательно смотрит на меня. — А ты уверена, что пыталась сделать именно то, что нужно ему? — В смысле?, — хмурюсь. — Ева, иногда мы совершаем одну очень удобную ошибку. Делаем для человека то, что сами хотели бы получить от него. Ты хотела удивить его? Хотела устроить красивый вечер? Свечи? Красивые тарелки? — Да... — А теперь честно ответь. Это всё про Артёма или про твоё представление об идеальном примирении?, — улыбается. Я уже открываю рот. И ничего не говорю. Потому что первое желание — возмутиться. Конечно, про Артёма. Для кого я вообще всё это делала? Но следом вспоминаю вчерашний стол. Как полчаса переставляла бокалы. Как нервничала из-за салфеток. Как расстроилась, что картошка перестала хрустеть. Как сидела напротив него и почти не дышала, ожидая оценки. Будто сдавала экзамен на идеальную жену. — Я хотела, чтобы ему понравилось, — наконец произношу уже тише. — Верю. Просто ты всё ещё пытаешься угадать, как правильно, вместо того чтобы подумать, какой он вообще человек. Я опускаю глаза на чашку. Надя права. И от этого немного обидно. — Ты же сама рассказывала, какой он, — продолжает она. — Какой? — Нормальный. — Она пожимает плечами. — Не высокомерный. Не избалованный. Не ходит по дому с линейкой, проверяя, правильно ли ты разложила вилки. Не похож на мужчину, которому нужно три блюда и ресторанная подача. Я невольно улыбаюсь. Это правда. Артём вообще никогда не производил впечатления человека, которого можно покорить идеально приготовленным лососем. Ему, кажется, вообще всё равно, что лежит в тарелке, если это можно есть. — Может... — Надя задумчиво крутит свою чашку, — ему вчера вообще были нужны не свечи. — А что? — Не знаю. Тебе виднее. Может, чтобы ты просто сидела рядом. Спросила, как прошёл день. Налила суп. Рассказала какую-нибудь ерунду. И не сидела напротив него с лицом человека, которому через пять минут объявят результаты экзамена. Я морщусь. — У меня было такое лицо? — Я тебя не видела. Могу только предположить. Я снова беру ложечку, но кофе уже совсем холодный. Перед глазами всплывает вчерашний вечер. Свечи. Дорогие тарелки. Лосось. И я сама — прямая, напряжённая, следящая за каждым движением Артёма. Даже когда спросила, как прошёл его день, это прозвучало так, будто я вспоминаю инструкцию: пункт три — проявить интерес к мужу. — Господи, — тихо стону я. — Я идиотка. — Нет. Ты просто никогда этого не делала. Не строила отношения. Настоящие. Не когда мужчина приехал, забрал, куда-то повёз, подарил цветы, поцеловал и вернул домой. А вот это всё. Каждый день. Когда человек рядом. Когда надо самой что-то говорить, спрашивать, иногда молчать. Иногда первой подходить. Я медленно выдыхаю. И вот это почему-то попадает ещё точнее. Потому что я действительно не умею. С Адамом мы даже не успели начать жить вместе. С Артёмом я впервые оказалась в одном доме с мужчиной и почему-то решила, что семья возникнет сама собой просто потому, что в паспорте появилась печать. — Знаешь, — Надя наклоняется ближе, — мужчины иногда гораздо проще, чем мы думаем. — Особенно Власов., — вставляю свои пять копеек. — Очень простой мужчина. Просто половина города знает, что с ним лучше не ссориться. — Я сейчас не про работу твоего страшного мужа. — А про котлеты?, — усмехаюсь. — Например. *** По дороге домой я неожиданно ловлю себя на улыбке. И правда. Почему я вообще решила, что для нашего первого нормального совместного ужина обязательно нужен лосось? Артём ведь ни разу не выглядел человеком, мечтающим о высокой кухне. Я вспоминаю поездку к Илье. Самые обычные домашние котлеты, которые Артём ел с таким аппетитом, будто ничего вкуснее ему не предлагали. Жареную картошку. Солёный огурец, который он вообще вытащил из банки пальцами, пока Аза возмущалась. Я тогда ещё удивилась. Ему действительно не очень важна форма. Ему важнее, чтобы всё было настоящее. А вчера я устроила спектакль. Я просто опять пыталась сделать правильно. Так, как, по моему представлению, должна поступить жена, которая хочет помириться с мужем. А что, если сегодня я вообще перестану пытаться быть какой-то женой? И просто буду Евой. Я достаю телефон. Открываю поисковик. Несколько секунд смотрю на вчерашний запрос в истории. «Красивый ужин для двоих». Стираю. Печатаю новый: «Самое вкусное домашнее картофельное пюре». Уголки губ сами собой поднимаются. — Ну что, Власов. Попытка номер два. На этот раз никаких свечей. Никаких салфеток, сложенных непонятными треугольниками. Никаких блюд, название которых я не могу произнести с первого раза. ---------- глава 43 Ева Какой прекрасный, тёплый сегодня день. Я даже на секунду подставляю лицо солнцу, пока мы идём от машины к входу в роддом. Как раз такой и нужен, чтобы встретить нового Власова и забрать его домой. У входа непривычно многолюдно. Кто-то торопливо выходит с пакетами, кто-то фотографируется на ступеньках с огромной связкой голубых шаров, кто-то уже пытается установить детское кресло в машину, пока рядом молодая женщина прижимает к себе маленький свёрток. Я невольно улыбаюсь. Наверное, сегодня здесь самый счастливый день сразу для нескольких семей. — Чего улыбаешься? Я поворачиваю голову. Артём идёт рядом. Как обычно, спокойный. Будто мы приехали не встречать его новорождённого племянника, а просто по делам. — День хороший. — Обычный., — поднимает глаза на небо. — Власов, у тебя вообще бывает что-нибудь просто прекрасным? — Бывает. — Что? Он бросает на меня короткий взгляд. — Иногда жена. Я на секунду сбиваюсь с шага. Артём как ни в чём не бывало идёт дальше. Вот ведь... — Иногда? Я тихо фыркаю и догоняю его. Мы подходим к остальным. Дима заметно нервничает. Уже в который раз достаёт телефон, проверяет экран, убирает обратно. Через несколько секунд снова смотрит на двери роддома и явно не слышит половины того, что ему говорят. Любовь Тимофеевна поправляет букет. Кто-то обсуждает, куда складывать пакеты. Дима опять достаёт телефон. Артём некоторое время наблюдает за братом. — Успокойся. Тот коротко кивает. — Пытаюсь. Сам попробуешь — посмотрю на тебя. Артём только усмехается. А я почему-то запоминаю эту фразу. Сам попробуешь. Я невольно смотрю на Артёма. Он даже не реагирует. Через несколько минут двери наконец открываются. Первой появляется медсестра. Следом Лада. Уставшая. Бледная. Но такая счастливая, что всё остальное вообще перестаёт иметь значение. Дима будто забывает, что вокруг стоят люди. Делает несколько быстрых шагов навстречу. Лада улыбается. Он осторожно целует её в висок. Что-то спрашивает совсем тихо. Я не слышу. Лада отвечает. И только после этого Дима переводит взгляд на маленький свёрток в руках медсестры. Его лицо меняется. Совсем. Улыбка становится какой-то другой. Такую невозможно сыграть даже при большом желании. Он принимает сына так осторожно, будто ему отдали что-то хрупче стекла. Я чувствую, как уголки губ сами ползут вверх. Красиво. Поздравления начинают звучать почти одновременно. Цветы переходят из рук в руки. Кто-то уже фотографирует. Дима, кажется, вообще забыл обо всех вокруг. Артём забирает у Лады пакеты. Пока мужчины загружают вещи в машину, я подхожу к Ладе. — Как ты? Она устало улыбается. — Как будто по мне танк проехал. Я смеюсь. — Но оно того стоило? Лада смотрит туда, где Дима всё ещё держит сына. Лицо моментально становится мягче. — Ещё как. Мы обе смотрим на малыша. Он смешно морщит нос во сне. — Такой маленький..., — говрю. — Ага. А мне ещё страшно, что мы сейчас привезём его домой, закроем дверь и останемся с ним одни. — У вас Дима есть. Лада переводит на меня взгляд. — Вот именно это меня и пугает. Я прыскаю. И опять смотрю на Артема. Не знаю почему. Последнее время вообще слишком часто это делаю. У роддома мы не задерживаемся. Через полчаса все уже собираемся у Лады с Димой. Дом сразу становится шумным. В прихожей обувь. На кухне цветы. На столе тарелки, чашки, салаты. В воздухе смешались запах праздника, свежей выпечки и какой-то совершенно новый, едва уловимый детский запах. Лада устраивается на диване с малышом. Дима садится рядом. И, кажется, дальше двух метров от них сегодня вообще отходить не собирается. Я никогда не видела его таким. Осторожным. Он постоянно смотрит на сына. Поправляет край одеяла. Спрашивает Ладу, удобно ли ей. Через пять минут опять спрашивает. Я устраиваюсь рядом и просто наблюдаю. Странное ощущение. Мы столько говорим про семьи. Про отношения. Про детей. Строим какие-то красивые картинки в голове. А на самом деле семья, наверное, выглядит именно так. Уставшая Лада. Нервный Дима. Крошечный ребёнок. Пелёнка, зачем-то лежащая на спинке дивана. И все счастливы. Малыш неожиданно начинает хныкать. Любовь Тимофеевна тут же оживляется. — Давайте мне. Кажется, если бы ей позволили, она вообще не выпускала бы внука из рук. Ребёнок проходит по семейному кругу. И в какой-то момент очередь совершенно естественно доходит до Артёма. Лада просто протягивает ему сына. Я невольно задерживаю дыхание. Почему-то мне кажется, что сейчас Артём растеряется. Хотя с чего я вообще это решила? Он спокойно принимает малыша. Одной рукой поддерживает голову. Другой поправляет край одеяла. Уверенно. Будто уже делал это десятки раз. Рядом с ним ребёнок кажется совсем крошечным. Большие мужские руки. И маленькое красное личико между ними. Артём ничего не говорит. Не сюсюкает. Не улыбается умилённо. Просто слегка покачивает малыша. Тот ещё несколько секунд недовольно морщит нос. И неожиданно затихает. Дима смотрит на сына с искренним возмущением. — Вот предатель. У отца на руках концерт, а у тебя тишина. Артём коротко смотрит на него. — Просто он понял, что спорить со мной бесполезно. За столом смеются. — Бедный ребёнок, — качает головой Лада. — Только домой приехал, уже дядя воспитывает. — Кто-то должен., — аргументирует Артем. — Своих будешь воспитывать. Артём совершенно спокойно пожимает плечом. А я почему-то опять цепляюсь за эти слова. И продолжаю смотреть. Никакой нежности напоказ. Никакого умиления. Просто... надёжность. Наверное, именно так выглядит человек, которому не страшно что-то доверить. Артём замечает мой взгляд. Поднимает глаза. Несколько секунд смотрит на меня. Он вдруг подходит. И протягивает малыша мне. ---------- глава 44 Ева — Ева., — Я поднимаю голову. Лада стоит рядом. — Хочешь посмотреть детскую? — Конечно. Мы поднимаемся наверх. Комната ещё пахнет новой мебелью и краской. У стены белая кроватка. Рядом комод, пеленальный столик, маленькое кресло. На полке игрушки, которыми малыш ещё долго не сможет играть. Я медленно оглядываюсь. — Красиво. — Половину выбирал Дима. Я удивлённо поворачиваюсь. — Серьёзно? — Ага. Я тоже думала, ему всё равно будет. А он два дня спорил со мной из-за цвета штор. — Победил? — Нет. Но до сих пор уверен, что его вариант был лучше. — Конечно. Он же мужчина. — Артём тоже такой? — Нет. Он просто скажет, как будет. Лада смеётся. Мы ещё немного рассматриваем комнату. Потом моя невестка становится серьёзнее. — Как у вас? — Лучше. Она внимательно смотрит на меня. — Намного лучше., — исправляю. — Я заметила. — Правда? — Угу.Ты изменилась. Раньше рядом с Артёмом ты всё время была напряжённая. Будто постоянно ждала, что сейчас сделаешь что-нибудь не так. Или он сделает. Я молчу. Потому что она права. — А сегодня... — Лада улыбается. — Сегодня ты на него совсем по-другому смотришь. Щёки моментально нагреваются. — Это так заметно? — Женщинам — да. Не переживай. Дима вряд ли что-нибудь понял. Она тихо смеётся. Я подхожу к окну. Во дворе Артём что-то обсуждает с Димой. Стоит, засунув одну руку в карман. Слушает больше, чем говорит. Иногда коротко кивает. Никаких громких слов. Но почему-то рядом с ним всегда становится спокойнее. Я вспоминаю его руки, поддерживающие малыша. И то, как сама перестала бояться просто потому, что он стоял рядом. — Кажется, я начинаю понимать, какой он на самом деле, — произношу тихо. Лада подходит ближе. — И какой? Я ещё немного смотрю в окно. Артём в этот момент что-то отвечает брату. Дима смеётся. — Надёжный. Лада прослеживает мой взгляд. И ничего не говорит. Только мягко улыбается. Обратная дорога проходит почти в тишине. Но теперь тишина между нами давно уже не означает, что что-то не так. Я смотрю в окно. Мимо проплывают дома, деревья, светофоры. А в голове всё крутится одна фраза. Пока мы учимся быть мужем и женой. Я украдкой смотрю на Артёма. Он сосредоточен на дороге. Одна ладонь на руле. Вторая на подлокотнике. Совершенно спокойный. Будто пару часов назад не заставил меня впервые всерьёз представить нас через несколько лет. Я вспоминаю маленькие пальчики малыша. И Артёма с ним на руках. — Ты понравился сыну Лады. — С чего ты решила?, — Он коротко усмехается. — Он у тебя даже плакать перестал. — Совпадение. — Не-а., — поворачиваюсь к нему. — Ты вообще, оказывается, умеешь с детьми обращаться. Никогда бы не подумала. — Почему? Я задумываюсь. — Не знаю. Просто ты..., — окидываю его взглядом. — Не похож на человека, который знает, какой стороной держать младенца. — Их обычно держат головой вверх. Я прыскаю. — Спасибо. Теперь буду знать. А если серьёзно? — Дима старше меня. У друзей дети есть. Не первый раз младенца вижу. — А я первый раз держала. Немного страшно было. Уголок его губ дёргается. — Зато потом нормально. Потому что ты рядом стоял. Фраза вылетает сама. Я замолкаю. Артём на секунду переводит на меня взгляд. И ничего не говорит. Чёрт. Почему именно самые честные вещи я постоянно произношу раньше, чем успеваю подумать? Я поспешно смотрю в окно. Несколько секунд в машине тихо. — Это не плохо., — отвечает. — Что?, — снова смотрю на него. — Что тебе со мной спокойнее. И опять возвращает взгляд на дорогу. Будто ничего особенного не сказал. А я ещё несколько секунд смотрю на его профиль. — Артём... — М? — А ты действительно хочешь детей? Теперь он бросает на меня короткий взгляд. — Откуда такой вопрос? — Не знаю. Сегодня все об этом говорили. — Все — это мама Лады. — Не только. Он снова смотрит на дорогу. — Ты же сам когда-то сказал, что дети у нас будут. Вот мне и стало интересно. — Что именно? — Хочешь ты их на самом деле или тогда просто перечислял условия нашего брака. На этот раз Артём молчит дольше. Я уже думаю, что он вообще не станет отвечать. Но он включает поворотник. Машина плавно съезжает на обочину. Я непонимающе смотрю на него. — Артём? Он глушит двигатель. Поворачивается ко мне. — Иди сюда. — Что? Договорить не успеваю. Артём берёт меня за талию и одним движением пересаживает к себе на колени. — Артём!, — Я упираюсь ладонями ему в грудь. — Ты нормальный? Верни меня обратно. — Зачем? — Потому что я задала серьёзный вопрос. — Я услышал., — Он устраивает меня удобнее. Ладонь остаётся на талии. Наши лица оказываются совсем близко. И теперь я прекрасно понимаю, зачем он меня сюда пересадил. Чтобы я снова забыла половину слов. — Решила обсудить детей? — спрашивает он. — Ну... — А процесс их появления тебя уже не смущает? — Артем!, — Щёки вспыхивают. Он тихо усмехается. — Я серьёзно. — Я тоже. Процесс напрямую связан с вопросом. — Можешь хотя бы пять минут не говорить о сексе? Он смотрит на часы. — Попробую. Тридцать секунд уже прошло. Я не выдерживаю и смеюсь. — Всё. Я передумала спрашивать. Его рука чуть сильнее ложится на мою талию. — Хочу., — отвечает. Смех моментально исчезает. — Правда? И сколько? Он приподнимает бровь. — Мы уже составляем план? — Мне интересно. — Двоих, наверное. — Почему двоих? — Одному скучно. — А троих? ----------