<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Некромантка Его Высокопреосвященства</book-title><author><first-name>Анастасия</first-name><last-name>Бель</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/anastasiia-bel</home-page></author><annotation><p>Её ждало безоблачное будущее в статусе жены князя, но в день свадьбы Дана оказывается не на брачном ложе, а в темнице инквизиции, обвинённая в единственном грехе — магии смерти.Её дар — её приговор. Но вместо плача на пороге камеры появляется Моргрейм, ректор могущественной академии некромантов, и предлагает девушке сделку. Чтобы спасти свою жизнь и вернуться к семье и любимому, Дана становится адепткой смерти. Но ей ещё предстоит узнать, что за маской ректора скрывается жестокий инквизитор, для которого такие, как она — разменная монета в борьбе света и тьмы. Вдвоём им предстоит раскрыть зреющий в стенах академии заговор, грозящий разрушить тонкую грань между жизнью и смертью, и постараться не сгореть в огне запретной страсти, вопреки всему притягивающей их друг к другу ⋅⋆⊱╌╍╌╍╌⋇❬✛❭⋇╌╍╌╍╌⊰⋆⋅ 💀 Умная и решительная некромантка с даром швеи смерти; 💀 Суровый и безжалостный инквизитор; 💀 Запретная и опасная любовь, от которой они не скроются, как бы ни пытались; 💀 Два горячих претендента на сердце гг; 💀 Академия некромантов, населённая нежитью всех видов и размеров и смертельно харизматичными профессорами; 💀 Тайны тёмной академии, расследование и студенческая рутина с угрозой отчисления; ⏰ ГРАФИК: первая неделя — ежедневно, далее — пн, чт, вс в 00:00.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>molodezhnaya</genre><genre>fentezi</genre><genre>uzhasy</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 14:19:58">17.11.2026 14:19:58</date><id>nekromantka-ego-vysokopreosviashhenstva</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Некромантка Его Высокопреосвященства</p></title><section><title><p>Глава 1.1 Дана</p></title><p>У неё никогда не было особенных талантов.</p><p>Она не умела мастерски ткать ковры, как мачеха, и та не забывала напоминать об этом её отцу всякий раз, как у неё случалось плохое настроение, а случалось оно часто.</p><p>Готовила она тоже посредственно: то со специями не угадает, то мясо передержит, то овощи не доварит. Отец сетовал, что будущему зятю не повезёт, однако всерьёз не журил.</p><p>Петь она отказывалась, потому что в шесть лет одна местная старуха сравнила её голос с плачем утопленницы, а танцевать не хотела из-за, чтобы не оттоптать партнёру ноги.</p><p>Читала, считала и писала не лучше любого, кто ходил в школу при Часовне. Ну, ладно-ладно, уж точно лучше нескольких парней и девчонок, решивших, что от грамоты в их затерянном в горах княжестве пользы никакой. Так ведь это не таланты, а обыкновенные навыки, доступные каждому.</p><p>Впрочем, один талант у неё всё-таки был. Но его в пору было считать проклятием, потому как в провинциальном городке Лисс умение шить по мёртвым так, чтобы они говорили спасибо, была не в почёте. Как и всё, что относилось к некромантии.</p><p>Некромантов в Свободных землях не то что бы ненавидели, а всё-таки сторонились, шепча в спину проклятия. Несмотря на неприязнь и страх, к ним всё же обращались по разным вопросам и даже брали на государственную службу, но никто не хотел бы иметь некроманта в качестве соседа. Или дочери. Или жены.</p><p>Так размышляла Дана, сидя в подвенечном платье на грязной соломе в тюремной камере. Длинная фата с серебряным шитьём потерялась где-то между Часовней, где проходило венчание, и департаментом инквизиции по борьбе с тёмной магией города Лисса. Диадема, которую сегодня утром с такой заботой надевала на неё младшая сестра Лейна, болталась в разлохмаченных каштановых волосах. Слёзы превратили макияж в растёкшуюся по лицу краску. Как будто от них был толк, со стыдом думала Дана, только сырость развела и унизила себя ещё больше.</p><p>Присутствовавшие на венчании жители Лисса вскрикнули и отпрянули единой волной, когда инквизитор из отдела дознания, спрятавшийся среди гостей, поднялся со скамьи и объявил, что под фатой невесты скрывается некромантка.</p><p>Её жених — нет, уже муж — князь Рейн Басиан, даже не захотел её выслушать и изящным взмахом кисти позволил инквизиторам скрутить новоиспечённой жене руки освящённой цепью. Запястья до сих пор саднили, несмотря на шёлковые перчатки.</p><p>Отец отшатнулся и загородил собой мачеху и сводную сестру с таким видом, будто Дана бросилась на них с ножом. Лицо его точно вылепили из воска, настолько оно было бледным.</p><p>В закатных лучах, пробравшихся через зарешеченное окошко камеры, блеснуло на безымянном пальце золотое колечко с россыпью мелких бриллиантов. Слёзы снова обожгли глаза, а горло сдавила обида. Дана держала лицо в Часовне, а затем на трёхчасовом допросе в присутствии мрачных следователей. Стены камеры были толстыми, потому она позволила себе уткнуться носом в белые кружева подола и разрыдаться.</p><p>Перед глазами проносились картинки её счастливого несостоявшегося будущего в качестве княжны Басиан в прекрасном столичном особняке рядом с любящим мужем. Отец бы продал свою ткацкую мастерскую и купил домик неподалёку, чтобы на выходных обедать с ними и совершать прогулки в лесных угодьях княжеской резиденции. Лейне нашли бы подходящую партию среди дворян столицы, а сама Дана подарила бы князю чудесных лордов и леди…</p><p>Если бы не её проклятый дар.</p><p>«Брак состоялся, мы муж и жена. — Дана стянула с руки перчатку и вытерла щёки. Видит Богиня, она всеми силами старалась прийти в себя и придумать какое-нибудь решение. — Может быть, Рейн вызволит меня отсюда?..»</p><p>Но в глазах молодого князя не было ничего, кроме холодного презрения. Он отдёрнул руки, когда она попробовала схватить его за рукава камзола. Конечно, его обещания и клятвы были обращены к дочери ткача, а не к некромантке. Дана надеялась, что любовь к ней всё-таки одержит верх над страхами и стереотипами.</p><p>За свинцовой дверью, покрытой вязью светлых рун, раздались шаги. Кто-то спускался в темницу. Окрылённая слепой надеждой Дана кое-как поднялась с пола. Освящённый металл цепи обжёг кожу на правой лодыжке, и она скривилась, ощущая себя дворнягой на привязи. По телу то и дело пробегали волны мурашек от заползавших в окошко холодных сумерек. Напрасно она тёрла предплечья, желая согреться.</p><p>«Может, это папа? — Дана вспомнила его лицо и заставила ноющее сердце умолкнуть. — Нет, это не он и не Рейн. Они были в ужасе, когда инквизиторы раскрыли перед всеми мою магию. — Затем пришло тупое осознание, заставившее стянутый тошнотой желудок съёжиться ещё сильнее. — Никто не спасёт меня. Моим домом станут стены Амалтакана».</p><p>Тем не менее шаги приближались, и к ним присоединились мужские голоса. Охранявший её снаружи молодой солдат грозно осведомился, кто идёт, и тут же сменил тон, видимо, разглядев пришедших:</p><p>— Ваше Высоко…</p><p>— Будь тише, мальчик, — цыкнул на него мужчина. Дана узнала голос допрашивавшего её следователя Элертона. — Сними руны и жди наверху. Никому ни слова о том, что господин был здесь.</p><p>Звякнули монеты, солдат забубнил слова благодарности. Через несколько секунд рунические вязи на дверях и стенах погасли, и Дане стало легче дышать. Тошнота отступила, ноги перестали трястись. Залязгали тяжёлые засовы, и дверь со скрипом отворилась.</p></section><section><title><p>Глава 1.2</p></title><p>В сопровождении следователя, державшего перед собой увесистый фонарь, в камеру вошёл незнакомый ей мужчина в чёрном одеянии. Через плечо был переброшен плащ, застёгнутый серебряной брошью в виде круга с шестиконечной звездой с черепом посередине. Короткие светлые волосы лежали в аккуратном беспорядке, алые без зрачков глаза смотрели холодно и зло из-под нахмуренных бровей.</p><p>Он не инквизитор, сразу поняла Дана. У Светлых не могли быть такие глаза. Кроме того, инквизиция носила белые одеяния, и её символом был золотой меч, обвитый чёрной змеёй.</p><p>Колючий взгляд прошёлся по ней, точно кинжалом, отсекающим всё лишнее и ненужное. Дана задрожала, мгновенно ощутив себя обнажённой и телом, и душой. Ей захотелось прикрыться, спрятаться от изучающего глубокого взгляда. Отсветы фонаря рисовали глубокие тени на бледном мужском лице, подчёркивая жёсткость и суровость его линий.</p><p>Вдруг губы незнакомца растянулись в неприятной усмешке.</p><p>— Не умертвие, — наконец, сделал он заключение. — Хоть с первого взгляда и не скажешь. Колдовать умеет?</p><p>— Нет, господин, — ответил Элертон, ставя фонарь на пол. — Проживает в Лиссе, дочь ткача, у него здесь мастерская. Обучалась врачеванию у местного асклепия: раны перевязывала да травы собирала. Примерно год назад князь Басиан обручился с ней, а сегодня свадьба состоялась…</p><p>— Семью, соседей допросили? — спросил господин, не сводя взгляда с Даны.</p><p>Он вытащил из складок одежды длинную трубку с посеребрённой табачной чашей.</p><p>— Допросили её мужа, отца, мачеху и сводную сестру, — отчитался Элертон.</p><p>«Значит, они все были здесь? — перехватило дыхание у Даны. В горле заскреблась злая обида. — Они здесь были, и ни один из них не пришёл, чтобы проведать меня! Но их могли и не пустить в темницу. Меня ведь считают опасной…»</p><p>— Показания прочих ещё снимаем, думаю, к полуночи управимся. Все материалы я приложу к протоколу.</p><p>Чиркнув большим и указательным пальцами друг о друга, Элертон создал искру, которую с величайшей осторожностью поднёс к трубке незнакомца.</p><p>— Если желаете, я велю принести…</p><p>— Как закончишь все бумажные проволочки, отправишь дело моему секретарю Малиферу Билоу, — перебил его господин. Он раскурил трубку, кусая мундштук. Горький аромат, от которого Дану вновь начало подташнивать, наполнил камеру. — Все тесты положительные?</p><p>— Да, включая древесный тест. Можете не сомневаться, перед вами неопытная, но подающая надежды некромантка. — Инквизитор слегка поморщился. — От её Дыхания исходил такой фон, что нашего друида во время допроса наизнанку вывернуло.</p><p>— При позднем пробуждении Дыхание наоборот слабое и неустойчивое, — проговорил господин, будто читая лекцию. — Почему не обнаружили её раньше? Сколько ей лет?</p><p>— Двадцать. — Осипший голос, точно в рот земли насыпали, испугал Дану. Ногу жгла освящённая цепь, ей очень хотелось сесть, но она не могла себе этого позволить. — Я здесь, и у меня есть рот и уши. Я сама могу отвечать за себя.</p><p>— Молчи, девка! — тут же сменил покладистый тон на зычный рык Элертон и сложил пальцы в пасс. Дана не отступила. За три часа от него она увидела таких угрожающих пассов по меньшей мере штук двадцать. — Откроешь рот, когда я тебе позволю! Немедленно извинись перед господином Моргреймом, пока я…</p><p>Моргрейм поднял руку, и Элертон замолчал, сжимая пальцы в кулак с таким видом, словно ему под нос положили тухлую рыбу.</p><p>— Твоё имя?</p><p>— Индалин Басиан, — ответила Дана, встречая строгий взгляд дьявольских глаз.</p><p>— Сомневаюсь, что княжеская фамилия останется твоей надолго.</p><p>— Вы жестоки, — скривила губы Дана.</p><p>С Рейном Басианом их связывали глубокие чувства, которые, она не сомневалась, не могли умереть за один день. Сейчас он, конечно, в ярости и обижен, что она не рассказала ему о своей магии, но потом, когда его гнев утихнет и голос милосердия заговорит громче, вот тогда…</p><p>— Правда часто причиняет боль, — пожал плечами Моргрейм. Сизые пряди дыма расчерчивали его острое лицо. — Можешь идти, Элертон, — повернул он голову к следователю. — Передай Малиферу, пусть готовит лошадей. За мной должок.</p><p>Отвесив полупоклон, следователь удалился, бросив напоследок ещё один неприязненный взгляд на Дану. Моргрейм прошёлся по камере, с отвращением отбрасывая носком сапога гнилую солому, затем подошёл к ней, заставив Дану вжаться в сырую стену.</p><p>— Подними платье, — потребовал он хрипло, садясь рядом на корточки.</p></section><section><title><p>Глава 1.3</p></title><p>— Что? — Дана не сразу поняла, что он имел в виду, а когда до неё дошло, то с возмущением вцепилась в шёлковые юбки. — Может быть, велите мне сразу раздеться?!</p><p>— Пока не за чем. — Направленный снизу вверх взгляд вызвал в ней непонятную дрожь. — Подними платье.</p><p>Увидев упрямое выражение её лица, Моргрейм понял, что приказ его она не исполнит, устало выдохнул дым через нос и перешёл к действиям. Не слушая её возмущённые тирады, он задрал подол платья и схватил её за правую голень.</p><p>Освящённая цепь тысячей мелких иголок вонзилась в кожу. Дана вскрикнула, но через мгновение боль отступила, оставив после себя лёгкое жжение. Она опустила голову и увидела разорванные звенья на грязном полу.</p><p>Моргрейм опустил подол и выпрямился с насмешливой улыбкой, на кончике которой висела трубка. Последнее её недомогание ушло, оставив только ноющее сердце и усталость.</p><p>— Спасибо, — выдавила она из себя, хотя прежде всего ей хотелось его ударить чем-нибудь тяжёлым.</p><p>— На здоровье, — хмыкнул он, разглядывая её сердитое лицо. — Значит, Индалин. Замысловатое имя для ткачихи.</p><p>— Меня им никто и не называет. Все зовут просто Дана. И я не ткачиха.</p><p>— Дана… — Моргрейм будто попробовал это имя на вкус, покусывая мундштук. — Я помню, ты лекарская ученица. Моё имя ты уже слышала. Я являюсь ректором некромагической академии Некропари, что на северном побережье Этерийского океана .</p><p>— Что вы за некромант такой, раз инквизиторы вам поклоны отбивают? — с недоверием осведомилась Дана.</p><p>Мужчина усмехнулся. Было в этой усмешке что-то, от чего волосы на её шее вставали дыбом. А может виной тому была прохлада ночи.</p><p>— К сожалению, для таких, как ты, мир не чёрно-белый. В нём немного больше оттенков. — Он выбил пепел из своей трубки несколькими щелчками и убрал её под одежду. — Коллегия Света и Конклав некромантов много лет назад заключили несколько соглашений, регулирующих наши взаимодействия друг с другом. По статусу я нахожусь выше следователя Элертона.</p><p>— И что делает ректор в такой глуши?</p><p>— Как глава академии я имею особое разрешение на посещение отделов, связанных с тёмной магией, и ведение допроса задержанных.</p><p>Это не ответило на вопрос, что он делает здесь, в Лиссе, на окраине княжества, но Дана и не надеялась на честный ответ. Мало ли, какие дела бывают у ректоров тёмных академий? Дела эти явно не пахнут добродетелью.</p><p>«Богиня, — подумала она с удивлением, — у тёмных есть школы? Разве им всем не прямая дорога на Рубеж?»</p><p>— Как тебе удалось так долго скрывать своё Дыхание? — раздался следующий вопрос.</p><p>— Дыхание?</p><p>— Источник инфи. Магию, — нетерпеливо добавил Моргрейм, видя её откровенное непонимание. — Возраст пробуждения колеблется от шести до четырнадцати лет. Как тебе удалось скрываться так долго?</p><p>— Я ничего не скрывала! — возразила Дана. — Я и подумать не могла, что во мне есть какое-то Дыхание! Я всю жизнь была обычным человеком, и единственным ведовством, каким занималась, так это в детстве варила зелье из песка и травы! Это всё, — обвела она руками камеру, — одна большая ошибка! Может, у меня и есть магия, но я не некромантка! Меня словно... Словно прокляли!</p><p>Проникновенная речь не произвела на Моргрейма впечатления. Сложив руки на груди, он прохаживался по камере, не сводя с неё взгляда, точно лев, следящий за добычей.</p><p>— Тем не менее о том, что ты владеешь инфи, на момент бракосочетания с князем ты знала. — Дане пришлось кивнуть. — Дыхание пробудилось недавно? Месяц-два назад?</p><p>Моргрейм практически угадал. Её жизнь перевернулась вверх тормашками пятнадцать дней назад, в день рождения её младшей сестры Лейны. Тот день ещё запомнился тем, что задранный насмерть волком охотник Лука поднял с секционного стола голову, пришитую к шее грубыми толстыми стежками, поблагодарил оцепеневшую от ужаса Дану и предрёк, что жизнь её очень скоро изменится.</p><p>«Твоё предназначение далеко за пределами княжества Йорс, — говорил он. Один его глаз покрывала белая плёнка, второй отсутствовал. — Дороги твоя и твоего жениха разойдутся в день, когда он назовёт тебя женой. Жизнь твоя будет принадлежать мужчине с лицом тьмы и света».</p><p>Прежде чем Дана успела что-то сказать, Лука умер и в этот раз окончательно. Его слова отпечатались в памяти, будто кто-то вырезал их там ножом. До самой свадьбы её мучили страхи, сомнения и надежда, что мертвецкое пророчество, как называли его в народе, не сбудется. Как жаль, что всё, о чём говорят мертвецы, исполняется в точности.</p></section><section><title><p>Глава 1.4</p></title><p>— Да, — сказала она, не замечая, как сжимает ладони в кулаки. Её то и дело бросало в дрожь от холода. — Я не знаю, как так вышло, что он заговорил…</p><p>Дана рассказала всё то же самое, что говорила следователю Элертону, опустив слова предсказания. Моргрейм только кивнул, будто её рассказ сошёлся с его собственными домыслами.</p><p>— Раньше замечала за собой другие проявления тёмного Дыхания? Рядом вяли растения, скисало молоко, животные сторонились? Чувствительность к серебру, железу, освящённой стали?</p><p>Дана вспомнила, как защипало ладони от железной кочерги, как заболела голова после службы в Часовне, и кивнула. Всё началось с того проклятого дня.</p><p>— Кто ещё знает о твоей магии?</p><p>— Никто.</p><p>— Не ври мне.</p><p>— Клянусь Богиней, никто!</p><p>— Не клянись богами, которым ты теперь безразлична, — хмыкнул Моргрейм. Усмешка сошла с лица. — На тебя пришёл донос. Поэтому сегодня инквизиторы были в Часовне. Они точно знали, где тебя искать.</p><p>Внутри всё стянулось в скользкий узел. После случая с Лукой она не колдовала, а когда появились ведьмины знаки, начала тщательно их скрывать. И помогала ей в этом Лейна, младшая сводная сестра. Только ей она и доверила страшную тайну.</p><p>Но она не могла предать! Дана готова была отдать руку на отсечение, что Лейна ни за что бы с ней так не обошлась. Потому она повторила:</p><p>— Никто не знал. — И прибавила после скептической насмешки ректора: — Если кто-то что-то и заметил, мне об этом неизвестно. Я не некромантка, какой меня здесь считают! Я не брожу по кладбищам, не воскрешаю мёртвых, не насылаю болезни и проклятия!</p><p>— О, всего лишь разговариваешь с мёртвыми, но это такие пустяки, под силу каждому второму.</p><p>Моргрейм хрипло рассмеялся, заметив, как бледное лицо Даны пошло пятнами гнева, а затем отчеканил, точно вбил гвозди в крышку гроба:</p><p>— Тебя обвиняют в сокрытии тёмного Дыхания, тайном использовании запретной магии, а также в нападении на представителя инквизиции при исполнении и причинении вреда здоровью средней…</p><p>— Я никому не причиняла вреда! — вскинулась Дана.</p><p>Внутри словно забурлил гигантский котёл с кипятком, огонь бросился по венам. Она не видела, как загорелись синим пламенем её глаза, и не заметила, как с одобрением прищурился Моргрейм.</p><p>— Это была самооборона!</p><p>— Парень, который лежит сейчас в лазарете, с тобой не согласился бы, — покачал головой Моргрейм с видом родителя, объясняющего правила поведения ребёнку. — Видишь ли, Дана, — алые глаза впились в неё, — одно то, что ты ранила инквизитора, карается заточением в Амалтакане с последующей транспортировкой на Рубеж. Уж о нём-то в Лиссе точно должны знать.</p><p>То же самое говорил и Элертон. Видит Богиня, она не хотела никого ранить, колдовство случилось само по себе, когда один из инквизиторов заломил ей руки, посчитав, что она желает причинить вред князю Басиану.</p><p>Синяя вспышка, и Светлый рухнул, как подкошенный, с криком хватаясь за окровавленные руки. Перепугавшись, Дана кинулась к нему с невнятными извинениями, и тогда ей набросили на руки освящённую цепь. Второй инквизитор прочёл короткую молитву, от которой у неё потемнело в глазах, и всё было кончено.</p><p>— Я не некромантка, — чётко проговорила Дана, посмотрев Моргрейму в глаза. — Я никогда не хотела и не просила никакой магии. Всё, чего я желала, это жить мирной жизнью с моими родными.</p><p>— Сомневаюсь, что в сложившихся обстоятельствах это возможно, — покачал головой некромант с полуулыбкой на губах. Её наивность его забавляла. — Князь Басиан уже подал прошение о расторжении брака, и его одобрят в кратчайшие сроки ввиду того, что у вас Дыхание бога смерти. В Лиссе, как и в своей семье, места ты не найдёшь. Некроманты народ нужный, но гонимый.</p><p>Дана потёрла грудь, чувствуя, как глубоко под кожей и мышцами вместе с сердцем бьётся ещё одно: живое, текучее, как расплавленный металл. Оно откликалось на её эмоции. Как бы сильно ей не хотелось перестать его чувствовать, Дыхание оставалось с ней, как незаживающая рана или смертельный недуг.</p><p>— Я бы всё отдала, чтобы его не было… — прошептала она, чувствуя, как слёзы снова обжигают глаза, а инфи — кончики пальцев. Испугавшись, она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.</p><p>— Готов протянуть руку помощи.</p></section><section><title><p>Глава 1.5</p></title><p>Губы Даны растянула недоверчивая усмешка. Моргрейм встретил её с неожиданным спокойствием. Весь его облик, начиная от упавших на лоб светлых прядей и кончая подбитыми сталью подошвами сапог, говорил о собранности и серьёзности.</p><p>— Магию могут давать и забирать только боги, — повторила Дана слова следователя Элертона. — Я может и провинциалка, но не дура. Вы меня не обманите.</p><p>— Всё так, но у меня имеются обширные связи в магическом сообществе. Есть определённые способы заставить мага стать «обычным».</p><p>Моргрейм усмехнулся, поймав отблеск надежды в её глазах, и Дана готова была его возненавидеть за то, что он без труда читал её, как раскрытую книгу.</p><p>— Ты станешь свободной и вернёшься назад к семье и князю, и, если его любовь к тому моменту не угаснет, снова станешь его женой.</p><p>Слова ректора мёдом прошлись по ноющему от обиды и тоски сердцу. Перспектива вернуться к Рейну, отцу, сестре, снова ощутить себя нужной и любимой вскружила голову не хуже вина. Дана чуть ли не выпалила, что согласна на всё. Даже за тень надежды она без оглядки отдалась бы любым испытаниям. Однако ей была известна одна простая истина.</p><p>— Чего вы хотите, господин Моргрейм? — взяв себя в руки, спросила Дана. Судя по его взгляду, её умение владеть собой ему понравилась. — Не за красивые же глаза вы собираетесь мне помочь.</p><p>— За них, Дана, если твои красивые чёрные глаза будут высматривать то, что нужно мне, а твой рот докладывать обо всём, что твои глазки увидят.</p><p>— Объясните, — нахмурившись, попросила Дана.</p><p>Ничего хорошего в ответ она не ждала, но в глубине души уже была на всё согласна. Моргрейм, будь он проклят, это сразу почувствовал. Его бледное лицо рассекла жестокая улыбка.</p><p>— Единственный способ снять с тебя все обвинения — это ходатайство на поступление в академию Некропари, где тебя научат использовать инфи так, чтобы никого случайно не воскресить и не убить, — сказал Моргрейм. — Ходатайство я заверю своей печатью, чтобы тебе не пришлось в течение недели ждать ответа от комиссии. Вступительные экзамены начнутся через месяц. Ты поступишь и, скажем, раз в неделю-две будешь приходить ко мне, заваривать липовый чай и рассказывать о том, что увидела, что услышала. — Он наклонил голову, алые глаза светились предвкушением. — Предельно просто, не так ли?</p><p>— Вам нужен шпион, — подытожила Дана.</p><p>— Смекалка в твоём деле вещь необходимая и полезная, — рассмеялся Моргрейм. — Но шпион слишком громкое слово. Информатор более подходящее. Максимум год, и я освобожу тебя и от академии, и от твоего Дыхания. Решай, чьи стены тебя привлекают больше — Амалтакана или Некропари.</p><p>— Будто бы у меня есть выбор, — с горечью улыбнулась Дана.</p><p>— Есть неприятное решение, — пожал плечами Моргрейм и вытащил из внутреннего кармана камзола сложенную бумагу с гербом инквизиции. — Это протокол твоего задержания. К нему приложат дело, и уже завтра межинфиническая платформа Лисса отправит тебя в Амалтакан или на Рубеж. Твоё слово — и протокол превратиться в заявление на поступление в Некропари.</p><p>Вместо ответа Дана протянула ему руку. Моргрейма её жест удивил, но тем не менее его сильная мозолистая ладонь обхватила её ладошку в шёлковой перчатке в рукопожатии.</p><p>— Пообещайте, что освободите меня от этого проклятия.</p><p>— Это дар, Дана, — хмыкнул он. — Но я сделаю всё возможное, чтобы избавить тебя от него.</p><p>Моргрейм отпустил её руку и вышел из камеры. Не веря своему счастью, Дана последовала за ним и ощутила дрожь во всём теле, когда пересекла порог камеры. Знобило её от волнения или виновата была сырость тюрьмы пополам с ночным холодом, но она едва удержалась, чтобы не застучать зубами.</p><p>На её обнажённые плечи вдруг опустилась наполненная теплом тяжёлая ткань. Дана подняла голову и увидела широкую спину Моргрейма, поднимавшегося по лестнице прочь из подземной тюрьмы. Кожаный камзол с высоким воротником, идеально подогнанный по фигуре, обнимал покатые плечи и талию. Его плащ неожиданно для неё самой подарил опьяняющее чувство безопасности.</p><p>Очень опасное чувство, тут же решила Дана, придерживая шёлковые юбки, пока поднималась по узкой лестнице с широкими ступенями. Она на крючке у своего благодетеля, и тянуть этот крючок он теперь мог в любую угодную ему сторону.</p></section><section><title><p>Глава 1.6</p></title><p>Через час лёгкие Даны наполнил свежий ночной воздух. Небо заволокли свинцовые тучи, обещавшие скорый дождь. В траве плясали огоньками светляки, стрекотали кузнечики.</p><p>Дана замерла на ступенях департамента, отдавшись на несколько секунд спокойствию ночи. Она не верила, что всё закончилось. Думать о том, что это начало очередных испытаний, не хотелось.</p><p>Моргрейм задержался, решая вопросы относительно её бумаг и перевода из статуса обвиняемой в статус абитуриентки академии некромагических наук Некропари. Судя по торопливым приказам Элертона и суетливости секретаря, надолго он не задержится.</p><p>Дане же принесли откуда-то чистые мужские штаны, рубаху с поясом и старые ботинки и отвели в пустую допросную. Там она с наслаждением умылась, сбросила пропахшее потом и грязью тюрьмы платье и привела себя в порядок. Цепи на неё больше не надевали, руны света не активировали и даже надсмотрщика не приставили. Не иначе авторитет Моргрейма заткнул за пояс местные протоколы безопасности.</p><p>Моргрейм о чём-то вёл беседы с описывающим её имущество клерком, когда Дана появилась перед ним. Мешковатые штаны и свободная рубаха смущали её, но она делала вид, словно не носила ничего удобнее. Взгляд алых глаз с равнодушием скользнул по ней. Моргрейм кивнул и велел дожидаться его у экипажа.</p><p>— Если позволите, господин, я хотела бы убедиться, что мои вещи отправятся со мной.</p><p>Дана гордилась тем, как прозвучал её голос: спокойно, с ноткой надменности. Кривая улыбка тронула губы Моргрейма.</p><p>— Княжна, — сказал он и пропустил её к столу.</p><p>Её вещи: свадебный наряд и подаренный князем на помолвку комплект из серёг, ожерелья и браслета — клерк хотел оставить в конторе, сославшись на какие-то статьи закона, но Дана решительно придвинула кожаный мешок к себе.</p><p>— Платье куплено на деньги моего отца, а драгоценности подарены князем до брака.</p><p>Взволнованный взгляд клерка метнулся на Моргрейма. Тот молча махнул рукой. Больше Дане препятствий никто не чинил.</p><p>Ректор велел ей забираться в экипаж у ворот департамента, но Дана никак не могла надышаться чистым воздухом, наполненным свежестью приближающегося дождя. Ей казалось, что тюремная сырость въелась в кожу и в волосы, и она никогда от неё не отмоется. Возле кованых ворот действительно стоял запряжённый тройкой маленький экипаж. Возница — худощавый и длинный, похожий на жердь, мужчина — спрыгнул с козел, когда заметил её на крыльце департамента.Стоять и дальше под его взглядом было неловко, и Дане пришлось заставить себя подойти. Когда она открыла рот, чтобы поздороваться, экипажный фонарь осветил мужчину. Дана подавила крик.</p><p>В аккуратном сюртуке с белым воротничком на неё глядел мертвец. Землистое лицо и глубокие тени под синими глазами-точками заставили её покрыться гусиной кожей. Зато сидевшая внутри неё магия — инфи, напомнила она себе — шевельнулась внутри, откликаясь на инфи мертвеца. Ощущения были непривычными и странными. Дана могла поклясться, что его магия на вкус точно сырая земля.</p><p>— Вы — Малифер? — выдохнула Дана, взяв себя в руки.</p><p>— Для вас я господин Билоу, миледи. Я занимаю должность личного секретаря ректора.</p><p>Мягкий голос и дружелюбная улыбка немного её успокоили. Малифер протянул руку к её мешку, но не прикоснулся, чувствуя, какую вызывает реакцию.</p><p>— Позвольте ваши вещи. В экипаже и без того тесно. Если бы я знал, что ректор планирует взять попутчицу, нашёл бы что-то попросторнее.</p><p>Кожаный мешок перекочевал к секретарю Билоу, который закрепил его на козлах вместе с багажом ректора. У Даны никак не получалось перестать самым беспардонным образом его разглядывать, точно диковинный товар на прилавке. Поймав его вопросительный взгляд, она быстро сориентировалась:</p><p>— Куда… Куда мы поедем?</p><p>— В Касин, — ответил Малифер, открывая перед ней дверь экипажа. — Там ближайшая межинфиническая платформа, которая телепортирует нас в Ноктус — это город у академии.</p><p>— Никогда ей не пользовалась, — зачем-то сказала Дана.</p><p>О перемещениях с помощью магии она имела посредственные знания, потому как дальше Лисса и его окрестностей не бывала.</p><p>— Если нет проблем с вестибулярным аппаратом, тебе даже понравится, — раздался за спиной голос Моргрейма. — Возьми. — Он протянул ей бумаги. — Теперь ты абитуриентка академии Некропари. Официально ты всё ещё Индалин Басиан, несмотря на то, что князь написал прошение о разводе. Чтобы у тебя после не было сложностей, документы сразу сделали на фамилию твоего отца. Меньше бюрократии — меньше вопросов о твоём происхождении.</p><p>Дана верила, что сохранит княжескую фамилию. Не ради титула, а из любви к мужу. Свои надежды она озвучивать не стала и молча взяла бумаги. Увидела сделанный с помощью инфи-кисти свой маленький портрет и едва не расплакалась.</p><p>Всемогущая Богиня, ну какая ей некромагическая академия? Максимум курсы по бытовой и сельскохозяйственной магии.</p></section><section><title><p>Глава 1.7</p></title><p>— Сир, лошади готовы, — прервал безумный поток её мыслей Малифер.</p><p>Он подал Дане руку, не из вежливости, а из сомнений, что после полного потрясений дня она не способна забраться в экипаж самостоятельно. Дана отказываться не стала. Ноги действительно ощущались ватными.</p><p>— Лучше успеть до закрытия городских ворот.</p><p>— Согласен, лишние проверки документов нам ни к чему.</p><p>Моргрейм нырнул следом за Даной в тесный экипаж. Она сразу же сдвинулась к дальней стенке, сжимаясь в один тугой комок, и сделала вид, что её очень интересуют пейзажи ночного Лисса. Ректор расположился в другом конце на соседнем сидении и захлопнул дверцу движением пальца.</p><p>Короткий щелчок кнута, скрип колёс, и по мостовой застучали подковы лошадей. Обитое красным сукном сиденье показалось Дане мягче пуха после долгих часов на каменном полу.</p><p>Откинувшись на спинку, она позволила себе расслабиться. Думать о чём-либо не получалось. Всё, на что хватало сил, это наблюдать, как Моргрейм неторопливо забивает мизинцем табак в трубку и раскуривает её. Тягучий горьковатый аромат снова наполнил лёгкие. Экипажный фонарь покачивался, расчерчивая резкими строгое лицо некроманта.</p><p>— Вы всегда лично набираете студентов по тюрьмам инквизиторов, или сегодня особый день? — спросила Дана.</p><p>Глаза против воли следили за жилистыми ладонями. В том, как двигались его пальцы, ощущалась увереность и сила. Дана вдруг со смущением поняла, что, несмотря на обстоятельства, чувствует себя рядом с ним в безопасности, и развеивать это чувство не захотела.</p><p>— Особый день, — ответил с усмешкой ректор, подняв на неё пронзительный взгляд. — Княжеские жёны редкие гости в застенках инквизиции. И случай твой интересный: Дыхание двадцать лет никак себя не проявляло. — Он выдохнул дым через нос. — Кем была твоя мать?</p><p>— Обычная травница, — проговорила Дана. Перестук копыт и скрип колёс успокаивал. — Я её не знала, но магом она не была. Она умерла от чахотки, когда мне было три или четыре месяца.</p><p>— Соболезную.</p><p>— Не стоит. Странно скорбеть по человеку, которого совсем не знал.</p><p>Она не отрывала глаз от его лица, находя его красивым, несмотря на следы контакта с магией смерти. Моргрейм поймал её взгляд, усмехнулся, но сил, чтобы смутиться и отвернуться, Дана в себе не нашла. Или не захотела искать.</p><p>— Не знала, что существуют школы для некромантов.</p><p>— Она одна в своём роде, — затянувшись, ответил с хрипотцой Моргрейм. — По легенде её основал первый ученик Смерти, но после заключения пакта около шестидесяти лет назад в народе она, как и прочие школы тьмы, стали известна как змеиная яма.</p><p>— Я слышала о них! — Дана даже встрепенулась, подаваясь вперёд. — Но я скорее представляла себе бараки и тюрьмы для содержания тёмных.</p><p>— О, нет-нет, Дана, у тебя голова пойдёт кругом, когда увидишь Некропари — вершина архитектурной мысли тысячелетней давности, — хмыкнул Моргрейм с такой гордостью, будто лично участвовал в постройке. — Тебе повезло. Амнистия и ссылка в академию достаются не каждому попавшемуся инквизиторам некроманту. Всё-таки палачам тоже нужно что-то есть, да и на Рубеже постоянно не хватает рук. — Кривая усмешка рассекла его лицо, сделав злым, как у беса на детском рисунке. — Не благодари.</p><p>Дана и не собиралась, оттого его слова прозвучали более издевательскими. Мысль о том, что ждало её дальше, если бы он не спустился в камеру, точно ангел-хранитель, вызвала тошноту. Как карают тёмных, рассказывали множество жутких историй. Слава Богине, она не стала героиней одной из них.</p><p>После короткой проверки подорожной они миновали городские ворота Лисса, которые закрывались на одиннадцатый удар колокола Часовни. Экипаж выехал на просёлочную дорогу и закачался на ухабах, точно огромная колыбель.</p><p>Подпрыгнув на очередной кочке, Дана, чертыхаясь, завалилась на Моргрейма. Он вовремя подхватил её под локоть, но она всё равно умудрилась упасть ему на колени.</p><p>— Простите, господин ректор… — сгорая от стыда, пробормотала Дана, кляня про себя и тесный экипаж, и неровную дорогу.</p><p>— Пустяки, располагайся удобнее, — услышала она над ухом насмешливый голос. Горьковатый дым ощущался на кончике языка. — Путь долгий, дорогая скверная. Придётся следить, чтобы моя некромантка ненароком не убилась.</p><p>Его слова обожгли, точно злая искра, вырвавшаяся из бушующего костра. Дана не решилась поднять на ректора глаза, сосредоточившись на дымящимся кончике посеребрённой трубки. Его сильные руки ещё придерживали её, и к своему смущению она почувствовала, как под тёмной одеждой некроманта перекатываются крепкие мышцы. Разве маги должны быть такими…могучими?</p><p>— Признательна за заботу, но не стану утруждать господина ректора лишними хлопотами, — выпалила Дана.</p><p>Оттолкнувшись от стенки экипажа, она рухнула назад на своё сиденье. Моргрейм снисходительно покусывал мундштук, алые глаза смеялись.</p><p>— Ещё раз прошу прощения.</p><p>— Прощаю.</p><p>Дана стиснула зубы, решив, что на сегодня с неё точно хватит. Скинув ботинки на пол с непонятной для неё злостью, она по привычке поджала под себя ноги и уткнулась в согнутую руку щекой. Удары сердца ощущались где-то в горле, и она очень надеялась, что в полумраке Моргрейм не видит её красных щёк.</p><p>«Самомнение у него потолок царапает…»</p><p>Чтобы снова не столкнуться с его взглядом, Дана за крыла глаза и незаметно для себя провалилась в глубокий сон.</p></section><section><title><p>Глава 2.1 Ксаэлис</p></title><p>Ректор академии Некропари имел много странных привычек.</p><p>Моргрейм, например, забивал табак в трубку только мизинцем и в конце всегда его облизывал — так он перестраховывался от возможного отравления через дым. Курил он не табак, а перетёртые в порошок кости химеры, потому что считал, будто они усиливают заклинания смерти. Закурить мог как во время проведения ежегодного сбора Анклава некромантов, так и в бою. Беспредельная наглость одинаково раздражала и первых, и вторых.</p><p>Алкоголю он предпочитал крепкий чай из могильных ягод с щепоткой буян-травы и отказывался от мяса, но ел непозволительно много тушёной рыбы с кабачками — отвратительное сочетание.</p><p>Рунические круги он чертил обеими руками и в конце похлопывал кистями, будто стряхивал пыль.</p><p>По утрам он практиковал медитации на погосте в окружении могил, а вечерами вёл беседы с коллекцией черепов предыдущих ректоров, стоящих на особой полке в его кабинете.</p><p>Он использовал заклинания бытовой магии везде, где только можно, ленясь иногда поднять ложку, чтобы донести её до рта или протянуть руку к стоявшему рядом шкафу.</p><p>Моргрейм любил разных женщин, однако с молодости предпочтение отдавал леди постарше. Те отвечали ему взаимностью, но семьи у него не было, и жениться он не планировал. Ходили слухи, будто бы в молодые годы он заключил сделку со злобным призраком, потребовавшим в качестве уплаты жизнь первенца-некроманта. До сих пор ждёт, наверное, бедняга.</p><p>Да, ректор академии Некропари имел много странностей и очень отличался от Ксаэлиса Блэкторна, первосвященника инквизиции, который с удовольствием тёр глаза после шестнадцатичасового ношения линз.</p><p>Секретарь Малифер Билоу педантично убрал нежные и тонкие, как лепесток розы, линзы в специальный контейнер с особым раствором и засёк время на карманных часах. Полчаса — и их снова можно будет надеть.</p><p>Августовское утро выдалось холодным и ясным. После ночного дождя воздух пах сырой землёй и мокрыми листьями. Нежно-розовые мазки рассвета раскрасили бледное небо. Над спокойной, точно зеркало, гладью пруда клочками стелился туман. Спрятавшись между ветвей раскидистого дуба, заливисто пел соловей.</p><p>Рядом бил родник. Ксаэлис наполнил ладони прозрачной водой и с жадностью напился, затем умыл лицо, шею и провёл влажными руками по светлым, отливающих золотом, волосам.</p><p>Стоявший неподалёку Малифер поил лошадей и следил, чтобы юная некромантка, ещё дремавшая в экипаже, не застала их врасплох. Ксаэлис считал, что после треволнений вчерашнего дня она проспит до самого Касина, но осторожность не помешает.</p><p>Блэкторн разминал затёкшие от ночной езды ноги, прогуливаясь вдоль зарослей камыша. Выпрыгнувшая из-под его сапога лягушка нырнула в пруд. Утренний ветер трепал ворот белой рубашки и развязанный галстук.</p><p>Сорвав травинку, он сунул её между зубов и, глядя на раскинувшееся до горизонта поле, некстати вспомнил старшего брата и греющихся на камнях ящериц.</p><p>Усевшись между узловатых корней, Ксаэлис постарался впитать в себя все звуки и запахи живого леса. Сегодня его нога снова ступит на вымершие земли Ноктуса и не покинет их, пока не доберётся до предателя.</p><p>Следя за прерывистым бегом водомерки, Ксаэлис вытащил из подсумка трубку, почувствовал запах табака и с отвращением засунул её обратно. Говорят, для формирования привычки требуется двадцать один день. Ксаэлис был с этим не согласен. Он курил третий месяц и готов был хоть сейчас утопить проклятую трубку в пруду.</p><p>Изящная форма ректора из качественного хлопка и добротной кожи с застёжками из тёмного серебра душила и казалась тесной. Ксаэлису привычнее были свободные одежды первосвященника светлых тонов или на худой конец тяжёлые доспехи паладина, которые ему довелось носить в молодости.</p><p>Почувствовав его мрачное настроение, под одеждой зашевелилась Церси. Из-под белой манжеты рубашки показалась покрытая рожками-кристаллами голова ящерицы. Ксаэлис раскрыл ладонь, и Церси тут же на ней расположилась, свесив длинный шипастый хвост. Глаза-бусинки сверкали обожанием и преданностью.</p><p>Пресмыкающиеся — ещё одно страстное увлечение Моргрейма. Он не мог спокойно пройти мимо какой-нибудь змеи, черепахи или крокодила, особенно если тем была нужна помощь. Как правило, помощь оказывалась посмертной. Малифер рассказывал, что в кабинете ректора живёт гигантский варан. Мысли о скорой встрече с любимцем Моргрейма радости не доставляли. Варан был нежитью, и нежитью агрессивной.</p><p>Церси же, полностью соответствуя своему имени, была нежной и ласковой ящеркой, выращенной чьими-то умелыми руками из усыпальных кристаллов с территории Ноктуса. Она без труда вошла в контакт с Дыханием Ксаэлиса, несмотря на то, что раньше была фамильяром Моргрейма, и занималась тем, что накладывала иллюзии на его магию, подавляя её светлое начало. Кропотливая и тонкая работа для такого маленького создания.</p><p>— Веселись, малявка, но далеко не убегай.</p></section><section><title><p>Глава 2.2</p></title><p>Ксаэлис опустил Церси на влажную траву, и та проворно исчезла в зарослях крапивы. Колдовать в ближайшее время он всё равно не собирался, а ей требовалось восполнять инфи, забирая её из земли и камней.</p><p>Его Дыхание, наполненное светом Богини, стягивала печать Мета. Инфи, вязкая и липкая, лениво текла по каналам, точно расплавленный металл. Её хватало, чтобы не словить стридар, но на большее расчитывать не приходилось. Ксаэлис ощущал себя с кувшином с засохшими остатками вина на дне.</p><p>— Сир.</p><p>Ксаэлис обернулся, перегнав травинку из одного угла рта к другому. Малифер подал ему глиняный стакан с дымящимся отваром внутри. Заметив, как он поморщился, секретарь с улыбкой взрослого, уговаривающего ребёнка, сказал:</p><p>— Я добавил пару ложек мёда, жечь будет не так сильно.</p><p>— Добавь хоть бочку и золотой стружкой сверху присыпь, лучше твоё варево не станет, — выпленув травинку, проворчал Ксаэлис, но принял стакан.</p><p>Попытался выпить залпом, но остановился на третьем глотке и откашлялся, подавив желание вылить остатки на землю.</p><p>— Потрясающая дрянь.</p><p>— Я секретарь, а не травник, — не обидевшись, ответил Малифер. — Для вашей же инфи стараюсь. Каналы пересохнут, так колдовать вообще не сможете.</p><p>Ксаэлис хмыкнул. Терпеливый секретарь Моргрейма ему понравился не сразу, несмотря на всю его помощь и поддержку. Три месяца назад Малифер Билоу явился в Амалтакан — оплот света и штаб-квартирц инквизиции и потребовал увидеть Его Высокопреосвященство дознавателя Ксаэлиса Блэкторна.</p><p>Малифер был умертвием, и каждый шаг по святой земле прожигал его до самых костей. Такая целеустремлённость не могла не восхитить даже такого ярого борца с нежитью как Ксаэлис. Всегда прилежный, внимательный, тактичный секретарь приложил немало сил, чтобы сделать из первосвященника инквизиции ректора академии некромантов, однако Ксаэлис не позволял себе ему доверять.</p><p>Доверять некромантам — всё равно что доверять лисицам стеречь курятник.</p><p>— Не уверен насчёт неё.</p><p>Ксаэлис поднял взгляд на Малифера. Тот смотрел в сторону экипажа, где ещё спала молодая княжна. Лошади бродили у дороги, щипая траву.</p><p>— Слабенькая, доверчивая, инфи свою отторгает. Даже я чувствую, как она душит собственное Дыхание. Она хотя бы читать умеет?</p><p>— В графе о грамотности прочерка не стояло.</p><p>— Не говоря уже о том, что она не имеет никакого представления о некромантии…</p><p>— Всему можно научиться, было бы желание. — Ксаэлис покачал зеленоватое варево в кружке и сделал ещё несколько глотков. — Подготовительные курсы начнутся со следующей недели. Этого хватит, чтобы сдать вступительные испытания. В противном случае окажу протекцию. Моргрейм же любил подобным заниматься.</p><p>— В этом году за вступительными будет наблюдать заместитель главы отдела магического контроля, Фабиан Уэйн, — с сомнением покачал головой Малифер. Горящие мёртвым огнём глаза прищурились. — Уверен, он будет всячески настаивать на сокращении мест на факультетах и жёсткому отбору абитуриентов. В прошлом году академия Сильвернталь…</p><p>— Мне известна его политика, — прервал секретаря Ксаэлис, делая глоток противного отвара. — Он к тёмным любовью не пылает.</p><p>— Не он один, — бросил Малифер через плечо.</p><p>Тон его был равнодушным, но Ксаэлис уловил тонкий намёк в свою сторону. Малифер предусмотрительно перевёл тему:</p><p>— И всё-таки, воля ваша, сир, информатора вы выбрали не самого лучшего. Вам предстоит отыскать предателей, решившихся на призыв бога смерти, и Индалин последний человек, который может в этом помочь.</p><p>— Среди студентов должен быть преданный мне человек, и я купил эту преданность обещанием избавить её от Дыхания. Искать кого-то другого и убеждаться в его верности у меня нет ни времени, ни ресурсов.</p><p>Ксаэлис допил отвар, вытряс последние капли и протянул глиняный стакан Малиферу, тем самым ставя точку в этой теме. Тот покорно склонил темноволосую голову и принял стакан.</p><p>— Не беспокойся, Дана будет в числе поступивших. Среди студентов прячутся заговорщики, поэтому я должен знать, кто и что знает и когда что и где происходит.</p><p>Краешек солнца показался из-за горизонта, и неуверенные лучи пронзили утренний туман, обвивающий деревья молочным саваном. Церси вынырнула из травы и забралась на носок его ботинка.</p><p>— С возвращением, малявка, — усмехнулся Ксаэлис, опуская ладонь.</p><p>Церси тут же на неё взобралась и нырнула под манжету рубашки. Он поднялся и направился к экипажу. Заглянув внутрь, увидел Дану свернувшуюся калачиком на узком сидении. Девчонка напоминала ему побитого щенка, выпнутого злым хозяином на мороз. В красоте ей, конечно, не откажешь. Каштановые пряди спадали на умиротворённое, достаточно миловидное лицо. Тёмные ресницы подрагивали во сне.</p><p>Не удивительно, что она очаровала молодого князя, хотя в столице наверняка хватало титулованных красавиц. Ксаэлису доводилось видеть и королевский двор, и участвовать в балах и маскарадах. В Индалин — Дане, поправил он себя, рассматривая обручальное кольцо на её пальце — было что-то такое, чего не было у прочих. Несмотря на пару неприятных моментов в виде очень быстрого развода и обвинении в сокрытии Дыхания, держалась она с достоинством.</p><p>Его плащ лежал сложенный на его половине экипажа. Повинуясь проснувшемуся милосердию, Ксаэлис с величайшей осторожностью опустил его на плечи девушки. Та пошевелилась во сне, пряча нос в сгиб локтя.</p><p>Поймав себя на посторонних мыслях, Ксаэлис тут же отвернулся. Он мог бы её пожалеть, если бы не растерял свою жалость в стенах Амалтакана, когда занимался допросами черномагов, умевших манипулировать любыми добрыми чувствами, на которые способна человеческая душа.</p><p>Некроманты были отдельной категорией черномагов, которую Ксаэлис ненавидел. Богиня рассмеялась, когда связала узелком его судьбу с судьбами Даны и Моргрейма.</p><p>— У вас могут возникнуть некоторые сложности с Давидом, — сказал Малифер, подводя к экипажу отдохнувших лошадей. — Может, отложить знакомство до более… М-м-м… Подходящего момента?</p></section><section><title><p>Глава 2.3</p></title><p>Блэкторна не пришлось уговаривать дважды. Покончив с линзами, он вскочил на крепкую спину лошади, ударил её пятками по бокам и помчался в указанную сторону. Утренний ветер играл его светлыми прядями и хлопал рукавами рубашки, забираясь под распахнутый кожаный жилет.</p><p>Скоро его Дыхание откликнулось на исходивший от Святилища налёт светлой инфи. Через пару минут из-за деревьев показались руины, утопающие в зарослях полевой травы и кустов. Сохранились только пожелтевшие от времени колонны и статуя Богини — женщины с закрытым вуалью лицом. Руны давно стёрли дождь и ветер, но Ксаэлис, оставив лошадь у покосившейся проржавевшей ограды, преклонил колено там, где по всем канонам резчики по камню их высекали.</p><p>Словно опостылевшую ношу, Ксаэлис снял с себя печать Мета и ощутил облегчение, сравнимое с облегчением заблудившегося в пустыне путника при виде оазиса. Инфи заструилась по каналам, расширяя их и отдаваясь мурашками в кончиках пальцев и на языке.</p><p>«Ваше Дыхание то, что вы есть, а вы есть то, что ваше Дыхание, — учил их с братом когда-то наставник. — Одно не существует без другого».</p><p>И это было правдой. Ксаэлис коснулся заросшего одуванчиками растрескавшегося мраморного пола, а затем раскрыл ладони. Взгляд его остановился на статуе женщины, точно так же преклонившей колени и воздевшей руки. В плавных изгибах её фигуры, в выточенных складах вуали чувствовались величие и материнская нежность.</p><p>Ксаэлис помолился про себя, и почувствовал, как восполняется светом его Дыхание. Тело стало лёгким, дыхание — глубоким и ровным.</p><p>Назад Блэкторн возвращался в приподнятом настроении. Подъезжая к пруду, он увидел Дану, умывавшую лицо и руки у родника. Волосы она собрала в высокий пучок, перетянув шёлковым шнурком. Мужская одежда висела на ней, как на жерди, но сейчас у заросшего камышами берега она выглядела красивее, чем главная из столичных красавиц на королевском балу.</p><p>Заметив его под тенью деревьев, Дана выпрямилась и сдержанно кивнула. На лице смешались отчаянная решимость и серьёзность. Ксаэлис вернул ей кивок, задумался, как бы повёл себя Моргрейм, и вылепил натренированную в течение трёх месяцев кривую ухмылку.</p><p>— Утро доброе, — сказал он, спешившись, и передал лошадь Малиферу. — Завтрак предлагать не буду. Через полтора часа запускается межинфиническая платформа Касина, не хочу толкаться в очереди.</p><p>Знала ли девушка, что такое межинфиническая платформа и для чего она нужна, он представления не имел и разъяснений давать не собирался. Вытащив из подсумка трубку, раскурил её, как делал Моргрейм, и жестом пригласил Дану вернуться в экипаж. Та молча забралась внутрь.</p><p>— Что это за город, Ноктус? — спросила она, когда экипаж снова закачался по просёлочной дороге. — Он большой?</p><p>— Чуть больше Лисса, он обслуживает нужды академии, — ответил Ксаэлис. — Уютное местечко, тебе понравится.</p><p>Уютным Ноктус не был, по крайней мере, по меркам самого Ксаэлиса. Он был там всего лишь раз, когда они с Малифером оценивали, насколько эффективно печать Мета и Церси скрыли его Дыхание. Мёртвые пейзажи, нежить в качестве жителей, корявые мрачные дома, угрюмое низкое небо и смешанный с солёным океаническим бризом аромат гниения, долетающий с многочисленных кладбищ и усыпальниц вокруг города.</p><p>— Мне нужно посетить ростовщика, как прибудем, — сказала Дана таким уверенным тоном, что он невольно задумался, сколько раз она про себя проговорила эту фразу прежде, чем произнести её вслух. — Или ломбард. Что-то из этого есть в Ноктусе?</p><p>— Найдётся, — повторил усмешку Моргрейма Ксаэлис.</p><p>Ещё вчера, когда она забирала из-под жадных глаз клерка княжеский подарок, он догадался, как она захочет его реализовать. Её практичность прибавила ей веса в его глазах.</p><p>— Тебе не следует беспокоиться о деньгах. По закону я обязан предоставить тебе обозначенное содержание, чтобы…</p><p>— Благодарю, господин Моргрейм, — перебила она его тем же тоном. — Но я уверена, что денег от продажи драгоценностей мне хватит до поступления. Секретарь Билоу обмолвился, что академия предоставляет студентам и общежитие, и питание. А ещё мне ежемесячно будет выплачиваться стипендия при условии хорошей успеваемости. Ваше вмешательство не потребуется.</p><p>Их взгляды скрестились, точно два клинка, и ни один не желал первым заканчивать эту немую дуэль. Из-под тёмных бровей на Ксаэлиса смотрели обыкновенные чёрные глаза в обрамлении длинных ресниц, и он на миг усомнился, что вчера в них действительно видел синий отблеск Дыхания смерти.</p><p>Ксаэлис понял её намерение: Дана была обязана ему жизнью и свободой, но не желала ещё больше от него зависеть. Чем меньше рычагов влияния он на неё имел, тем более свободной она себя чувствовала.</p><p>Что ж, пусть поиграет в независимую девицу, реальность от этого не изменится. Вернуть её к прежней жизни, о которой так молили её глаза во мраке тюремной камеры, мог только он.</p><p>— Делай, как считаешь нужным, — махнул Ксаэлис рукой, выдохнув дым через нос.</p><p>— Спасибо, — отозвалась она, делая над собой усилие, чтобы не сморщиться. Не он один считал, что Моргрейм предпочитал не табак, а откровенную гадость. — Я хотела бы узнать, если позволите, какая цель у моего «информирования»? Что вы хотите узнать?</p><p>Посвящать её в детали миссии, уровень секретности которой присвоен максимальный ранг дельта, Ксаэлис не собирался. Чем меньше людей знали, что место Моргрейма занял первосвященник из отдела дознания Амалтакана, тем спокойнее ему было.</p><p>Если бы была возможность безболезненно избавиться ещё и от Малифера, он немедля бы ей воспользовался. Однако он понимал: секретарь был бесценным помощником, и значимость его возрастёт, когда за ними закроются ворота Ноктуса.</p></section><section><title><p>Глава 2.4</p></title><p>Брать на поруки неумелую юную некромантку с её мечтами о любви и семье ему хотелось ещё меньше. Вербовать кого-то среди студентов рискованно: никто не отменял вероятность угодить в ловушку предателей.</p><p>— Сейчас не думай об этом, — сказал он, поправляя запонки из тёмного серебра. Церси шевельнулась где-то у шеи, вызвав волну неприятных мурашек. — Сосредоточься на поступлении.</p><p>Из внутреннего кармана жилета появился сложенный аккуратный лист бумаги, который ему предоставил секретарь Билоу. Бумага тут же перекочевала в руки Даны. С хмурым видом она развернула его, прочла заголовок и усмехнулась:</p><p>— Подготовительные курсы для абитуриентов… Месяца хватит, чтобы научить меня тому, что другие изучают годами? Вы слишком в меня верите.</p><p>— В таком случае тебе поскорее стоит поверить в себя, — вытащив трубку, сказал Ксаэлис. — В случае провала на вступительных, даже я тебе помочь не смогу. Тогда вступит в силу судебный приказ, согласно которому тебя отправят или в Амалтакан, или на Рубеж. — Он с удовлетворением отметил, как сжались на коленях её ладони. — На твоём месте я бы купил в лавке Ноктуса словарь танатосского наречия и начал заучивать. Мёртвые предпочитают, когда к ним обращаются без каши во рту.</p><p>По хмурому выражению лица некромантки Ксаэлис понял, что его мотивация её не вдохновила. Она уткнулась в буклет, задумчивая и хмурая, ознакамливаясь с информацией для поступления и списком вещей, которые требовалось приобрести. Обычно те, кто проходил подготовку при академии, получали дополнительные баллы на вступительных, но в этом году Фабиан Уэйн мог переиграть правила.</p><p>Кусая мундштук и прислушиваясь к скрипу колёс, Ксаэлис позволил себе ещё раз рассмотреть Дану. Некроманты, как и некромагия, не вызывали в нем ничего, кроме отвращения. Догмы о балансе тьмы и света ему были известны, как и содержание пактов и соглашений, заключённых между инквизицией и черномагами. Но это не мешало ему желать испепелить в праведном огне каждого носителя тьмы.</p><p>Второй раз за утро вспомнился старший брат, и раздражение сдавило горло, точно гигантская змея. За братом пришли воспоминания о его последнем рейде на Рубеже и визгливом женском смехе.</p><p>Виной всему её тлетворное Дыхание, решил Ксаэлис, цепляясь взглядом за покачивающейся в такт движениям экипажа прядью её волос, выбившейся из пучка. Она не контролирует его, не умеет использовать, напомнил он себе, отворачиваясь, и узнала об инфи не далее как несколько часов назад.</p><p>Но Блэкторн видел раны инквизитора, производившего арест. Тонкие, глубокие, смердящие. Помочь бедняге, не выдав себя, он не мог, потому шепнул Элертону, как лучше поступить, чтобы парень сохранил руки.</p><p>Зато Малифер может быть спокоен. Девчонка умеет читать.</p><p>— Вам что-то нужно?</p><p>Голос некромантки вывел его из задумчивости. Будь он проклят, снова уставился на неё, как на картину в галерее.</p><p>— Да, девочка, нужно, — хмыкнул Ксаэлис, ничем не выдав себя. — Твоё поступление.</p><p>А про себя подумал: «И имя убийцы Моргрейма мне тоже бы не помешало».</p></section><section><title><p>Глава 3.1 Дана</p></title><p>Последнее, что могла себе вообразить побывавшая в тюремной камере Дана, так это то, что буквально в следующий же вечер снова окажется за решёткой. Ей было бы смешно, если бы не было так страшно.</p><p>В соседней камере, отделённой от её узким коридором, сидели полутролль и гномка с черепом в руках. Сама же Дана в этот раз делила заключение с вампиром, бросавшим на неё убийственные взгляды из угла камеры. Он и его высокомерная физиономия её практически не беспокоили, потому как всё, о чём она могла думать, так это реакция Моргрейма. Ректор придёт в неописуемый восторг, когда узнает, что у неё феноменальные способности находить неприятности.</p><p>— Эй, Дана! — услышала она голос и подняла голову, перестав пересчитывать трещины на каменном полу.</p><p>Череп в руках гномки улыбнулся. — Я всё ещё считаю тебя невероятной.</p><p>— Если невероятной неудачницей, то я присоединюсь к расчётам. Напоминающие тёмный янтарь жёлтые глаза полутролля переместились на Дану. Она постаралась состроить такую же высокомерную гримасу, как у него. — Молиться умеешь? Молись, нахрен, чтобы тебя просто выкинули из Ноктуса, иначе я лично прослежу, чтобы твоя грёбанная человеческая, худосочная…</p><p>— Во имя Гримма-Магммы, заткнись! — оборвала его звенящим от возмущения голосом гномка. — Это вообще ты во всём виноват! Тебя никто не просил доставать пушку и шмалять прямо в центре города!</p><p>— Какая часть сраной фразы «закрой свою мелкую пасть» ты плохо услышала, коротышка? Или внизу пыль уши забивает?</p><p>— Мой рост выше среднего среди гномов, чтоб ты знал, громадина!</p><p>— О, пожалуйста, не ссорьтесь, мои добрые друзья! — воскликнул череп с трогательным отчаянием. — Я и только я виноват в том, что вы оказались в такой неприятной ситуации!</p><p>— Неприятная ситуация — это испачкать рукав или потерять ключ от двери, — зашелестел тягучий, точно мёд, голос вампира. — А это — бред паралитика перед смертью. Но можешь быть спокоен, пустоголовый, тебя я ни в чём не виню. Ты запомнил своё место в отличие от некоторых.</p><p>— Жаль, что в комплекте с бессмертием боги не одарили тебя манерами, — процедила сквозь зубы Дана.</p><p>Полутролля звали Андэр, гномку — Эффи, а череп на её коленях носил имя Кастароми. Вампира, который активно пытался просверлить Дане дырку между лопаток, представили как Димитрий. Она демонстративно делала вид, что её не пугают ни злые красные зрачки, ни ровные, точно иглы, чудовищные клыки.</p><p>— Если бабуличка узнает, что меня не допустили к поступлению, она оторвёт мне уши и будет прикладывать к своим коленям вместо примочек, — в третий или четвёртый раз сокрушённо застонала Эффи.</p><p>— Если она прибавит к ним твой длинный язык, я расцелую ей руки, — бросил Димитрий.</p><p>Рука Андэра дёрнулась к кожаной портупее на широкой груди, где не далее как несколько часов назад висели пистолеты. Их изъяли жандармы, потому серые пальцы схватили воздух. Андэр вздохнул так тяжело, точно пытался задуть костёр, и сказал:</p><p>— Брякнешь ещё хоть слово, бледнолицый, и до конца своей бессмертной жизни будешь сосать кровь через трубочку.</p><p>Началась новая волна обмена любезностями и быстро закончилась, когда следивший за ними жандарм — уставшего вида некромант с такими мешками под глазами, что ими можно было укрываться — велел им всем засунуть головы в задницу Мора и заткнуться. Тишина наступила мгновенно, но не надолго.</p><p>Дана поймала взгляд глазниц Кастароми, в которых горели синие, как у Малифера, глаза-точки. Он с виноватой улыбкой произнёс:</p><p>— Я говорил, что надо было идти в книжную лавку, а не к аптекарю.</p><p>Дана с тоской подумала, что раз она пробудила в себе магию смерти, то теперь должна почаще слушать советов мертвецов. Они ведь всё-таки жизнь прожили.</p><p>Она села на узкую неудобную скамью, прикрученную к полу, и поджала колени, стараясь не смотреть на Димитрия. Глупо было считать, что отвратительная тошнота после Скачка будет единственным неприятным событием за день.</p></section><section><title><p>Глава 3.2</p></title><p>Дана никогда не пользовалась межинфинической платформой. Во-первых, ей некуда и незачем было перемещаться на дальние расстояния. Во-вторых, стоило такое удовольствие очень дорого.</p><p>Сегодня добавилась ещё одна причина, почему она теперь только под угрозой смерти полезет на платформу. Увидев позеленевшее лицо Даны, Моргрейм похлопал её по плечу со словами, что вестибулярный аппарат у неё всё-таки не очень. Малифер с сочувствием предложил ей микстуру. Дана отказалась из страха, что сжавшийся в комок желудок выдавит её обратно.</p><p>С небольшим багажом подошли помочь носильщики-скелеты в аккуратной форме работников станции. Один из них, заметив вытянувшееся лицо Даны, осведомился, нужна ли госпоже помощь. Малифер подавил смешок вежливым покашливанием в кулак. Моргрейм усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как Ноктус с порога бьёт по нежной нервной системе новоявленной некромантки.</p><p>— Привыкай, княгиня, — почти ласково сказал он, указывая скелетам на свои сундуки. — В Ноктусе нежить — часть повседневной жизни.</p><p>— Как правило, угнетённая её часть, — вставил Малифер. Дане показалось, что на лице Моргрейма мелькнуло раздражение. — Лишь малая часть из них обладают свободой воли. Почти все они подчинены некромантам.</p><p>— Будь иначе, нежить бездумно бродила бы по улицам и устраивала бы бардак, — отсёк дальнейшие рассуждения Моргрейм.</p><p>Он бросил носильщику пару монет и властным тоном приказал поймать фаэтон и стаскать все сундуки туда. Скелеты засуетились. Дана прижала свой скудный скраб к груди, но к нему интереса никто и не проявил. Нежить исполняла приказы точь-в-точь.</p><p>— Поедешь один и займёшься приготовлениями к совещанию ректората, — сказал ректор Малиферу, выходя со станции. — Остальным я займусь сам.</p><p>На бледном лице Малифера отразилось сомнение. Вопреки приказу, он несколько мгновений стоял, теребя пальцами цепочку карманных часов, а потом открыл было рот, чтобы возразить. Тяжёлый взгляд Моргрейма заставил его сомкнуть челюсти и покорно кивнуть.</p><p>— Малифер не ваша нежить? — спросила Дана, когда фаэтон умчался по широкой улице. — Я имела в виду, он не подчиняется вам?</p><p>— Нет, я не его хозяин. Малифер — умертвие, — проговорил Моргрейм, направляясь в противоположную сторону. Дана поспешила за ним. — Это нежить, обладающая интеллектом и когнитивными способностями. Он способен принимать решения сам, в отличие от тех скелетов на станции.</p><p>— Я считала, некроманты способны подчинить любую нежить.</p><p>— Любую, если у некроманта хватит сил сломать его самосознание.</p><p>Моргрейм мягко остановил её, когда Дана чуть вырвалась вперёд. На большой скорости мимо промчался экипаж. Возница отсалютовал ректору черепом, Моргрейм ответил кивком и двинулся дальше по улице, продолжив:</p><p>— Бывали случаи, когда один некромант подчинял другого, но для этого нужно обладать невероятным контролем над Дыханием смерти.</p><p>— В Ноктусе все некроманты?</p><p>— Нет, Дана, здесь живут и ведьмы, и демонологи, и обычные люди, невосприимчивые к магии смерти, — ответил Моргрейм и, остановившись на перекрёстке, огляделся с хмурым видом. — Костяная немочь… Сюда.</p><p>Они свернули на узкую улочку. Здесь не носились ни экипажи, ни повозки, и Дана получила возможность наконец-то как следует рассмотреть город, который должен стать для неё новым домом. Ноктус предстал перед ней иначе, чем она себе нафантазировала.</p><p>Змеиная яма, как звали её в народе, конечно, не походила на Лисс. Ноктус был больше и населённее. Навстречу им то и дело попадались суетливые жители и нежить всевозможных форм, следующая или за своими некромантами, или передвигающаяся самостоятельно. Дана вдруг поняла, что может отличить обычную нежить от умертвия. В этом ей помогало Дыхание, к биению которого в своей груди она начинала привыкать, как к биению сердца.</p><p>Дома здесь имели своё таинственное очарование, хоть и выглядели мрачными и измученными временем. Деревья с сизой листвой и тёмными столами тянулись аллейками вдоль улиц, траву отличал бледный оттенок, а цветы на клумбах и в уличных кашпо, несмотря на странный болезненный вид, показались ей красивыми.</p><p>Остановившись под ветвями с красноватыми листьями, Дана протянула руку и сорвала листок, испытывая неясное восхищение тонкими прожилками. Заметивший её отсутствие Моргрейм повернулся, и Дане почудилось, что он морщит нос, но стоило приглядеться к суровому лицу, как она поняла: ректор над ней посмеивается. Рассердившись на свою провинциальную простоту, она спрятала листок в руке и последовала за ним.</p></section><section><title><p>Глава 3.3</p></title><p>— Тебя не беспокоит запах? — полюбопытствовал Моргрейм.</p><p>— Запах?</p><p>Дана принюхалась и действительно ощутила тягучий шлейф тления, сырости и сандала. Не самое плохое сочетание. Она помнила ароматы мертвецкой, когда бывала там вместе с асклепием Дуорисом, и пахло там в разы хуже.</p><p>— Нет, не слишком, — покачала головой Дана.</p><p>Моргрейм кивнул, будто соглашался не с ней, а со своими мыслями.</p><p>— Это ведь из-за нежити так пахнет?</p><p>— В том числе. Некроманты очень быстро перестают замечать ароматы смерти, исходящие от их инфи. Кто-то находит их даже приятными, но большинство предпочитает использовать парфюмерию, чтобы не выдавать себя.</p><p>— А вы?</p><p>— М?</p><p>— Вы их находите приятными?</p><p>— Нет, Дана. Будь так, я курил бы меньше.</p><p>Над головой нависало свинцово-зелёное небо с кустистыми тучами. Дана вновь принюхалась, различая теперь и тонкие нотки соли в воздухе. Рядом был океан, вспомнила она.</p><p>Наконец они остановились в тихом проулке. Внимание Даны привлекла сияющая витрина, за стеклом которой лежали причудливые амулеты и украшения из камней, цветных нитей и костей. Выцветшая надпись гласила: «Забытые реликвии. Наш заговор — ваша безопасность». Заметив, что Моргрейм собирается зайти, она решилась напомнить:</p><p>— Мне нужно к ростовщику.</p><p>— У меня нет проблем с памятью, Дана. Оторвись, будь любезна, от безделушек и поверни голову в другую сторону.</p><p>Дана так и поступила и сразу же увидела вывеску «Реджин и Фокс» в виде сундучка с золотыми монетами.</p><p>— Скажешь, что пришла от моего имени, снизят процент.</p><p>«Чёрта с два, — подумала Дана, покорно кивая. — Достаточно того, что твоё имя избавило меня от Рубежа и заставило быть шпионкой».</p><p>Не самая худшая альтернатива, если учесть, что она не собирается задерживаться в академии, но тем не менее даже дети знали — ябед и стукачей никто не любит.</p><p>Сдать драгоценности оказалось легче, чем она себе представляла. В Лиссе или любом другом городе с Даны потребовали бы объяснения, откуда у молодой девицы в мужском платье такие богатства. Здесь же господин Реджин — лепрекон с моноклем в глазу и округлым брюшком — потратил две минуты на восхищение тонкой работой ювелира, двадцать на оценку пробы и камней и ещё десять на пересчёт монет. Наверное, к нему не одна она такая, выброшенная миром в яму, явилась, подумалось Дане.</p><p>Господин Реджин с лучезарной улыбкой завязал тесёмки кожаного мешочка и огласил, что сумма составила двести пятьдесят четыре золотых монет.</p><p>— Пересчитайте, вы должны мне ещё тридцать шесть золотых, — сказала Дана.</p><p>Дружелюбия в улыбке Реджина поубавилось, зато в маленьких глазках зашевелилась жадность. Дана не дрогнула.</p><p>— Помилуйте, госпожа-красавица, согласно реестру и курсу металлов…</p><p>— Ещё тридцать шесть монет, — настаивала Дана. — Я знаю, из какого золота сделаны украшения и камни каких каратов в них вставлены.</p><p>— Сумма за закладываемые изделия всегда меньше стоимости их изготовления, — с обиженным видом сложил ручки на животе Реджин.</p><p>— Мне это известно, как и то, сколько стоит грамм золота. Поэтому тридцать шесть монет, господин Реджин.</p><p>Она даже удивилась, с каким ослиным упрямством решила спорить с лепреконом, о жадности которых рассказывалось почти в каждой сказке. Реджин потёр подбородок, видя её решимость. Украшения ему понравились, и он уже предвкушал, сколько сможет за них выручить. Тридцать шесть монет — смехотворная сумма. Дана это знала, и он видел её знание в чёрных глазах.</p><p>— Двадцать пять. Мне ещё заниматься их чисткой и проверкой на заговор, а это недешёвое удовольствие!</p><p>— Тридцать три. — Дана, кажется, начала понимать, почему отец любил торговаться. Это затягивает, точно игра. — Украшения надевались раз на пять часов.</p><p>— Тридцать! — возопил Реджин. — Это окончательная цена, девочка, и только потому, что сердце старика Реджина неравнодушно к таким сироткам, как ты!</p><p>Дана прикинула, что она выручит ещё сколько-то за своё свадебное платье, и согласилась с условием, что Реджин отдаст серебряную цепочку, лежавшую на бархатной подложке на витрине.</p><p>Отсчитывающий монеты лепрекон взглянул на неё, прыснул, а потом и вовсе расхохотался, увидев замешательство на лице Даны. Вместо выбранной ею цепочки он предложил другую с более замысловатым плетением звеньев и сказал:</p><p>— Металл некромантов — тёмное серебро, девочка. Запомни как следует. И говорю я это только потому…</p><p>— Ваше сердце особенно чувствительно к сироткам-некромантам? — хмыкнула Дана, забирая своё золото.</p><p>Реджин насупил кустистые брови и проворчал что-то о неблагодарной и мелочной молодёжи, но Дана уже не слушала. Она припрятала кошель под рубаху и вышла на улицу.</p><p>Расстегнув замочек цепочки, Дана сняла обручальное кольцо — единственное напоминание о Рейне и пропустила тонкие звенья через него. Раз уж Моргрейм вернул ей девичью фамилию, знать остальным о её быстротечном браке не следует.</p><p>— За него заплатили бы не меньше сорока монет.</p><p>Дана подпрыгнула, едва не выронив цепочку. Моргрейм нависал над ней мрачной тенью с кривой улыбкой. В руках тлела трубка.</p><p>— Оно бесценно, — отрезала Дана, пряча кольцо под одежду, и попыталась застегнуть цепь на шее. Противный замочек никак не поддавался. — А что же вы? Уже прикупили себе пару реликвий?</p><p>— Нет, Дана, наблюдать за тем, как ты торгуешься с лепреконом, словно заправская торговка, оказалось интереснее всего, что предлагал ассортимент напротив.</p><p>Моргрейм выдохнул дым через нос, не спуская с неё взгляда. Дана была уверена, что он каким-то образом проклял её руки и несчастный замок, потому что она возилась с ним непозволительно долго.</p><p>— Такая осведомлённость о цветных металлах… У тебя в родне не проскакивали гномы или дворфы?</p><p>— Я вела бухгалтерские книги отца, — сдержанно ответила Дана. — Иногда люди расплачивались не монетами, а цветными металлами или камнями, и я… Богиня, да что же это…</p></section><section><title><p>Глава 3.4</p></title><p>Таверна с любопытным названием «Привал черепов» встретила их ароматом горячей пищи и приветливыми огнями над входом. Дана последовала за Моргреймом и окунулась в уютное тепло общего зала, отличающееся от холода и сырости, которые она ожидала увидеть. Трещал поленьями очаг, на вертеле жарился молочный поросёнок. Поварёнок — толстенький гном в белом фартуке — то и дело обмазывал поросёнка масляной смесью из лука и зелени. Аромат стоял невероятный, и желудок Даны сразу же напомнил, что последний раз она ела в Часовне, когда согласно ритуалу разделила хлеб и воду с Рейном.</p><p>С обшитых деревом стен мигали спрятанные в черепах свечи, но основным источником света служили люстры, пульсирующте желтым цветом, с оправой из тонких костей.</p><p>За крепкими дубовыми столами и барной стойкой тёмного дерева сидели разные существа. За свою жизнь Дана лишь пару раз видела эльфов и гномов и единственный раз голову мёртвого тролля, потому никак не могла себя заставить перестать разглядывать посетителей.</p><p>— Ты так смотришь, что даже нежить в смущении поправляет тазовые кости, — наклонившись, шепнул Моргрейм ей на ухо. — Не споткнись о собственную челюсть, Дана. Впрочем хозяйка любит провинциалов. Сейчас я тебя с ней познакомлю.</p><p>Титаническим усилием Дана опустила глаза в пол и едва не подпрыгнула. Между досками располагались квадраты из толстого стекла, под которым мелькали серебристой чешуёй рыбки, но напугали её не они, а человекоподобная физиономия с жабрами.</p><p>— Аморфикус! — раздался звонкий женский голос. — Скройся с глаз моих! Брейкер, или забирай своего дружка, или оба выметайтесь! Вы пугаете гостей!</p><p>Физиономия за стеклом показала длинный язык между острых зубов, состроила ехидное выражение и тут же скрылась в глубине, вильнув хвостом. Дана подняла голову и увидела, как из дверей кухни выпорхнула хозяйка. Рыжие волосы обрамляли румяное лицо, талию перетягивал фартук и кожаный пояс с подсумками. Увидев Моргрейма, она летящей походкой бросилась к нему с благоговейной улыбкой. Походка в прямом смысле была летящей — женщина парила над полом.</p><p>— Ах, господин Моргрейм, как я рада вас видеть в моей скромной обители! Она поклонилась, и вырез платья продемонстрировал её шикарный бюст. Дане подумалось, что сделано это было специально. Она метнула взгляд на Моргрейма и увидела, каким восхищённым стал его взгляд, скользнувший вниз. Желание есть поутихло. — Мои весёлые черепушки безумно по вам скучали! — с восторгом сказала хозяйка таверны, выпрямляясь. — Где же вы пропадали так долго? Ах, да что же это я! Эй, Синти! — тут же сменила она тон.</p><p>К ней из подсобки бросилась девочка тринадцати лет. Дыхание Даны среагировало мгновенно, распознав в ней нежить, впрочем всё было понятно и по её внешнему виду. Синти замерла у юбки хозяйки, сложив руки под ситцевым передником.</p><p>— Подготовь любимый стол господина ректора! Что велите подать? — обратилась она к нему с широкой улыбкой. На Дану она взглянула лишь мельком. — Холодного пива? Горячие закуски?</p><p>— Сегодня без обеда, Хелла, дорогая. Оставь официоз, я привёл к тебе гостью, — со смехом ответил Моргрейм.</p><p>Взгляд его стал таким масляным, что Дане захотелось ударить его о ближайший стол. Все взгляды теперь были прикованы к ним, а больше всего к ней. В мужском платье она наверняка показалась всем невзрачной замарашкой.</p><p>«Зачем ты, проклятье на мою голову, привлекаешь ко мне внимание?!»</p><p>Тем временес Моргрейм отступил на пару шагов, представляя её хозяйке «Привала черепов», и Дана вылепила вежливую улыбку.</p><p>— Позволь я тебе представлю, дорогая. Моя протеже, Индалин Диксон. Индалин, это Хеллаиса Матхар, моя старинная, но далеко не старая знакомая. Индалин дочь одного моего приятеля, оказавшего мне когда-то услугу, — пояснял далее Моргрейм. — Попросил присмотреть, чтобы до начала учебного года не нашла себе неприятностей. Она большая баловница.</p><p>Глаза Даны сверкнули. Она едва не задохнулась от возмущения. По дороге в Касин они обговорили легенду, которой она должна была придерживаться на протяжении всего нахождения в Ноктусе, но это слово…</p><p>— О-о, что за чудный могильный цветочек! — пропела Хелла, и Дана растянула губы в улыбке.</p><p>Ей показалось, что радость хозяйки была искренней. Проклятье, теперь ей стыдно за лицемерие! Тёплая рука Хеллы легла на её плечо. От неё исходил аромат полевых трав и сушёных грибов.</p><p>— Можешь не беспокоиться, Моргрейм, устрою твою девочку по высшему разряду. В этом году наплыв студентов небольшой из-за этого инквизитора, будь он дважды счастлив и трижды здоров. С тебя, как со старого друга, дорого не возьму…</p><p>— Прошу прощения, госпожа, но я сама буду платить за комнату, — вмешалась Дана. Хелла в удивлении подняла тонкие брови. — Я не отказалась бы от комнаты с видом на сад и подальше от общего зала, если подходящие остались.</p><p>— Третий этаж восточного крыла ей подойдёт, — оставил всё-таки последнее слово за собой Моргрейм. — Благодарю, Хелла, за мной должок.</p><p>— О, сущие пустяки, ты же меня знаешь! — рассмеялась Хелла и махнула Синти рукой. — Сопроводи госпожу на третий этаж, вторая комната по правой стороне да про наш распорядок расскажи.</p><p>— Хелла, дорогая, я не отказался бы от грибной запеканки, — протянул с усмешкой Моргрейм.</p><p>Хозяйка отвлеклась отдать необходимые распоряжения. С мечтами о бадье с горячей водой и куске мыла Дана попыталась улизнуть, но Моргрейм ухватил её под локоть и притянул к себе. Её лопатки упёрлись в его крепкую грудь. Волос коснулось тепло его дыхания.</p><p>— Я свяжусь с тобой позже. Придерживайся легенды и постарайся не вляпаться в неприятности.</p><p>Ректор отпрянул от Даны прежде, чем Хелла обернулась. Синие, точно сапфиры, глаза хозяйки сияли. Влюблена, вдруг поняла Дана, как пить дать, влюблена в этого чадящего, точно сырое полено в костре, типа с кривой улыбкой.</p></section><section><title><p>Глава 3.5</p></title><p>Госпожа Матхар обвила тонкими, покрытыми мелкими веснушками руками сильное плечо ректора и, не обращая никакого внимания на Дану и остальных, недвусмысленно потянула его за собой в сторону подсобного помещения. Видя, что Моргрейм в сущности и не против такого обращения, Дана скривилась. Перед глазами возник образ мужа. Тот никогда не позволял себе пренебрежения к женщинам, какое бы социальное положение они не занимали. Во многом благодаря этому она и полюбила его.</p><p>Комната, в которую её привела Синти, оказалась маленькой, даже меньше, чем её с Лейной в отцовском доме. Зато теперь принадлежала только ей.</p><p>Кровать, шкаф, тумба с кувшином, стол и стул — вот и вся мебель. В окно смотрели резные багровые листья, которые так понравились ей на одной из улиц, и Дана решила, что комната отличная. Благодаря Моргрейму, напомнила она себе, стараясь не думать о том, какие академические знания рассказывает ректор хозяйке таверны в комнатке за барной стойкой.</p><p>Синти затараторила выученный текст. Завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь, в десять двери «Привала» закрываются. Всё потому, что госпожа Матхар печётся о благополучии абитуриентов и студентов, предпочитающих её комнаты общежитию. Купальни раздельные, готовы к пяти вечера, горячую воду в комнаты приносят по требованию. При желании госпожа Матхар держит прачку, которая может заняться стиркой одежды.</p><p>Дана постаралась уместить весь ворох информации в голове. Слова об одежде напомнили ей, что кроме грязного свадебного платья у неё только мужские штаны и рубаха. Так дело не пойдёт.</p><p>— Ты хорошо знаешь Ноктус? — обратилась она к девочке. — Мне нужно в ателье и в книжную лавку.</p><p>Синти моргнула несколько раз, переваривая информацию, а потом ответила, пряча руки под передник:</p><p>— Синти глуповата, госпожа, но знает, кто вам поможет. Он здесь давно, Ноктус знает как свои кости. Если хотите, я вас проведу к нему.</p><p>Дана условилась, что спустится вниз через десять минут, и привела себя в порядок: тщательно вымыла лицо и руки, пальцами расчесала волосы и заплела их в косу. Оглядела одежду в небольшом зеркале и поняла, что ей поможет только костёр. Ничего, денег от драгоценностей достаточно, чтобы она обновила свой гардероб и купила необходимые бытовые мелочи.</p><p>Захватив свой узел с платьем, Дана спустилась в общий зал, где её послушно ожидала Синти. Желая проверить свои новые таланты, Дана пригляделась к ней, вслушиваясь в биение своего Дыхания, и поняла: Синти не контролирует некромант. Почему-то её это порадовало.</p><p>— Ты очень милая девочка, — не удержавшись, сказала ей Дана. Она всегда питала сентиментальную слабость к детям.</p><p>Глаза гуля, покрытые белесоватой пленкой, в удивлении распахнулись. Вряд ли её часто хвалят, если верить словам Малифера о зависимом положении нежити.</p><p>Бледные с зеленоватым оттенком ручки Синти затеребили короткие выцветшие пряди её волос. Она в смущении улыбнулась, поклонилась и повела Дану за собой.</p><p>За барной стойкой Хеллаиса поправляла платье, смотрясь в карманное зеркальце. Значит, Моргрейм уже ушёл. Как быстро, неизвестно зачем подумала Дана и вспыхнула.</p><p>«Нужно избавиться от его власти надо мной, — решила Дана, следуя за девочкой-гулем между столиков. На них практически не обращали внимания. — Спас он меня не по доброте душевной. Как бы не попасть из огня да в полымя. Добыть бы протокол о задержании, ведь Элертон ему отдал моё дело. Ах, если бы избавиться от Дыхания…»</p><p>— Кастароми! — позвала радостным голосом Синти, хватая за рукав человека в чёрной мантии, склонившегося над доской с фигурками. Человек сразу же к ней повернулся. — Привет! Я хочу тебя познакомить с хорошей людью!</p><p>Человек обернулся, и в этот раз Дана без страха встретилась взглядом с горящими синим огнём пустыми глазницами. Может быть привыкла, а может быть дело было в добродушнейшей из улыбок. Она даже не подозревала, что черепа могут так улыбаться.</p><p>— Эту добрую госпожу зовут Индалин Диксон! — представила её Синти. — Она только приехала, и ей нужна помощь, чтобы найти ателье! Ты ведь поможешь ей?</p><p>— Не раньше, чем проиграет партию, — подал голос широкоплечий парень, сидящий напротив Кастароми. — И свой дебильный компас.</p><p>Красные пряди, напоминающие иглы дикобраза, спадали на хищные бирюзовые глаза. Скулы и шею покрывали мелкие, отливающие рубиновым светом чешуйки. Дана вспомнила его имя — Брейкер.</p><p>За ним стоял напугавший её Аморфикус с влажными белыми волосами, убранными в хвост. Его тёмная, как ночное небо, кожа блестела от капелек воды. Ещё один громила с такими длинными клыками, что любой, подошедший слишком близко, рисковал быть на них нанизанным, как мясо на шампур, прислонился плечом к стене.</p><p>— Почему сразу проиграю! — весело отозвался Кастароми. — То, что ты выиграл три раза подряд, вовсе не значит, что удача снова будет на твоей стороне!</p><p>Кастароми ошибался. Дана узнала доску и фигуры на ней. Игра называлась война арканов или просто Аркана. В неё, как и в карточную игру самрун, любили играть в Лиссе.</p><p>В самрун Дана играть не умела, а вот Аркане училась у стариков-любителей, устраивавших еженедельные турниры. Потому она сразу увидела, что от нового проигрыша Кастароми отделяет всего три хода, если Брейкер правильно разыграет свои фигуры.</p><p>У руки Брейкера лежал какой-то старый фолиант, обрывок пергамента и кривой кусок кристалла — честно выигранное добро, если игра была честной.</p><p>— Не отвлекай его, страшилка, а то придётся тебя нести к портному — пришивать на место болтливую головку, — зычно цыкнул на Синти Брейкер.</p><p>На покрытом оспинами личике Синти отразился испуг, она спряталась за Дану, но жалостливый взгляд её бледных глаз не открывался от скелета.</p><p>С замиранием сердца Дана проследила, как Кастароми сделал ошибочный ход, приблизив победу ухмыляющегося Брейкера. Его друзья со скучающим весельем наблюдали, как он сбил фигуру скелета с доски.</p></section><section><title><p>Глава 3.6</p></title><p>Бирюзовые глаза Брейкера тут же метнулись к ней. Его лицо было настолько красивым и правильным, будто его всем пантеоном ваяли боги. Приходилось это признать, будь Дана хоть трижды замужем. Но в его красоте таилось нечто порочное и колдовское, как у тёмного грота на дне моря.</p><p>— У вас ведь дружеская партия, — продолжила Дана, избегая внимательного взгляда Брейкера Она подтянула к себе ближайший стул. — А друзья помогают друг другу, верно?</p><p>Кастароми посмотрел на неё с искренним удивлением, но пододвинулся. Его кисти, белые кости, испещрённые тонкими рунами, лежали на столе, прикрывая последнее, что у него осталось — потемневший от времени компас в золотой оправе.</p><p>— Это не по правилам, — хрипло проговорил громила с клыками.</p><p>— Испугался?</p><p>Жёлтые глаза громилы сверкнули первобытной яростью. Тяжёлые мышцы зашевелились, точно змеи, под тонкой тканью перетянутой поясом рубахи. Однако гнев его утих, когда Брейкер поднял руку.</p><p>— Оставь, Джакхари. Эту партию спасёт только Мор.</p><p>— Но если выиграю, ты вернёшь то что забрал, — сказала Дана.</p><p>Брейкер оскалил острые, точно у акулы, зубы.</p><p>— Когда я выиграю, пигалица, ты разденешься при всех для меня. Оскал стал шире, когда он заметил, как Дана сжала челюсти.</p><p>— Чего ты там не видел? — как можно грубее бросила она, давя свой стыд. — Или ты никогда не был с женщиной?</p><p>Уголок губ Брейкера поднялся в насмешливой ухмылке.</p><p>— Их было столько, что тебе придётся взять перо, чтобы записать их всех. — Он протянул раскрытую ладонь. — По рукам, Диксон? Только учти: договор дороже денег.</p><p>В общем зале на короткое мгновение стало тихо. Она кожей ощутила, как к ней снова липнут чужие взгляды, а их внимание душит, точно ядовитый газ. Синти приложила ладошки к груди, и Дана поняла, почему она их прячет: плоть на них превратилась в лохмотья, обнажившие кости.</p><p>— Госпожа хорошая, моя дружба не стоит так дорого, — сказал Кастароми, понизив голос. — Отступи, пока не поздно.</p><p>— Ты не прав, у дружбы нет цены, — возразила Дана и скрепила рукопожатие. Ладонь Брейкер была холодной и сухой. Мелкие чешуйки царапнули её кожу. — Я в деле.</p><p>Партия, поглазеть на которую подтянулась добрая половина зала, закончилась через десять минут, когда фигура короля Даны срезала короля Брейкера с доски.</p><p>— Король повержен, да здравствует король.</p><p>Бешенство на лице Брейкера стоило того, чтобы запечатлеть его на холсте. Джакхари и Аморфикус склонились над столом, будто проверяя, точно ли игра окончилась.</p><p>— Ты невероятная. — Кастароми поднял голову, тоже сомневаясь в скорой победе. — Как ты это сделала?</p><p>— Верни вещи, пожалуйста, — попросила Дана с чувством, будто просит добычу у голодного зверя.</p><p>— Нечестная победа, — прохрипел Джакхари, подаваясь вперёд. Зрители отпрянули, явно зная характер этого громилы. — Не по правилам.</p><p>— Когда покажешь мне свод правил Арканы, утвержденный королём, тогда и поговорим, — ответила Дана, не сводя взгляда с Брейкера. — Договор дороже денег, верно?</p><p>Брейкер смерил её ледяным взглядом и одним ударом ноги перевернул стол. От жуткого грохота Дана подпрыгнула на месте. Вещи Кастароми и игровая доска разлетелись в стороны вместе с фигурками. Кто-то из зрителей вскрикнул. Дана вжалась в спинку стула, когда Брейкер навис над ней угрожающей тенью. Запах соли, смешанный с муксусом, ударил в нос. Он перевёл взгляд на Кастароми, подскочившего, чтобы защитить Дану.</p><p>— Радуйся своей победе, черепок. А ты, — бирюзовые глаза впились в Дану, — ходи и оглядывайся, пигалица.</p><p>— Брейкер! — Хеллаиса вылетела из-за барной стойки, зажигая на пальцах магию. — Или ты сейчас же выкатываешься отсюда вместе со своими прихлебателями, или я отправлю твоей матери твои жареные плавники!</p><p>Подчиняясь движениям её кисти, от стены отошли каменные големы, которых Дана приняла за статуи. Их кулаки послужили достаточным аргументом для Брейкера. Он отступил, и ей стало легче дышать.</p><p>Госпожа Матхар тут же озвучила сумму за ущерб, пригрозила, что если ещё раз увидит его здесь, то разговоры Брейкер будет вести с ректором, и указала на дверь. Бросив на Дану с Кастароми уничтожающий взгляд, он в сопровождении своих друзей покинул «Привал».</p><p>— Твой отец знал, о чём говорил, когда предупреждал господина ректора, — разогнав толпу, усмехнулась Хелла. — Не волнуйся, банде Брейкера сюда дорога заказана, но за пределами таверны я тебе ничем не помогу. Не ищи себе проблем, особенно из-за нежити, договорились?</p><p>Знала бы Хелла, где окажется протеже Моргрейма через несколько часов, наверное, привязала бы её к барной стойке. Однако даром предвидения она не обладала, потому бесплатно накормила горе-некромантку горячим обедом в качестве утешения и удалилась по своим делам, велев и Синти, всё время крутившейся рядом с Даной, заняться работой.</p><p>Стоило Дане остаться одной, как к ней подошёл Кастароми. Теперь она могла рассмотреть его лучше. Он был обыкновенным скелетом, кости которого были испещрены рунами. Тело покрывала мантия с капюшоном с вышивкой по краю.</p><p>— Я хотел бы поблагодарить тебя за помощь, Индалин. Но больше никогда-никогда так не делай. Брейкер не любит, когда ему переходят дорогу.</p><p>Его челюсть однообразно шевелилась, когда он говорил. Отсутствие выраженной мимики смущало Дану, но она быстро привыкла ориентироваться на синие огни в глазницах.</p><p>— Пожалуйста, зови меня Дана. Брейкер учится в Некропари?</p><p>— Да, и, несмотря на маленький русалочий мозг, довольно успешно, раз перешёл на последний курс, — поделился Кастароми и спрятал ладони в рукава мантии. — Синти говорила, что тебе нужна помощь. Я полностью в твоём распоряжении.</p><p>Как добраться до ателье, галантереи, книжной лавки и прочих необходимых ей мест, Кастароми знал. Пока они бродили по улочкам, обдуваемые солёным ветром, Дана рассказала легенду Моргрейма и прибавила от себя, что сундук с её вещами не пережил дороги, слетев в пропасть.</p></section><section><title><p>Глава 3.7</p></title><p>Девушки переглянулись, потоптались на месте и предложили им пройти в примерочный зал, пока они займутся упаковкой вещей и подсчётом суммы.</p><p>— Мадам Крамски не в духе, — проговорил Кастароми, сопровождая Дану. — Бедняжки, совсем измучились.</p><p>Откуда у скелета появились столь неожиданные выводы, Дана не поняла. Тем не менее с настроением мадам Крамски он попал в десятку. Тонкая, как тростинка, но жилистая и хваткая мадам Эльвиэль Крамски — лопоухая эльфийка с собранными в косу серебристыми волосами и переброшенной через плечо сантиметровой лентой — командовала швеями, суетившимися вокруг раздетого по пояс крупного молодого парня. В какой-то момент Дана испугалась, что видит Джакхари, но быстро сообразила, что они оба просто представители одной расы.</p><p>— О, это же Андэр Скаломор! — Кастароми кивнул на парня, лицо которого выражало крайнюю степень раздражения. — Это что же, ему разрешили восстановиться? Я думал, он уже на Рубеже, маринуется для червей!</p><p>— Он что-то натворил? — удивилась Дана, на мгновение почувствовав к незнакомцу симпатию. Она тоже едва не стала солдатом Рубежа.</p><p>— Застрелил декана во время сдачи курсовой. Не волнуйся, месье Паллиона сразу же воскресили! — поспешил добавить Кастароми, увидев, как округлились глаза Даны. — Правда, ему пришлось полежать недельку в склепе забальзамированным и ещё две приходить в себя, но он жив! Относительно, конечно, ведь он всё-таки лич.</p><p>Слушая пояснения к термину лич — некромант, пожелавший обрести больше силы и власти, став нежитью, Дана разглядывала парня, к которому модистки прикладывали то одну, то другую мантию. Его серая кожа с грубыми наростами напоминала камень и при свете казалась шершавой, как наждачная бумага. Чёрные волосы торчали, будто развороченный ветром стог сена, а клыки над нижней губой были гораздо меньше таковых у Джакхари. Глаза, напоминающие червонное золото, смотрели вокруг с такой усталостью, будто этот мир надоел ему ещё во младенчестве.</p><p>— Он ведь не человек, да?</p><p>— Полутролль, насколько я слышал, — ответил Кастароми и понизил голос. — Ему подбирают форму. Если приёмная комиссия зажмурится и его восстановят, я Мором молю тебя, Дана, держись от него подальше. Он тоже из банды Брейкера.</p><p>— Долго вы нахрен собираетесь возиться с этими сраными тряпками? — Голос Андэра был глубоким, а слова тяжёлыми, будто ворочащиеся в горах камни. — Я не нанимался ждать здесь до третьего пришествия Мора, мать вашу!</p><p>— Закройся, Андэр, ты мне ещё в прошлом году надоел, — проворчала мадам Крамски, правда без искренней злобы в голосе. — На тебя одного работают все швейные машинки моего ателье.</p><p>— У них есть охренеть какая веская причина — моё золото.</p><p>— Только оно и вернуло тебя в Ноктус, — фыркнула мадам и прикрикнула на одну из своих модисток. — Мия, достаточно! Ничего вы на него не подберёте. Загляните в журнал, там были его мерки.</p><p>— Они не актуальны, — лениво бросил Андэр и явно получил удовольствие от пронзительного взгляда мадам.</p><p>— Снимайте мерки, начиная от запястий и заканчивая голенями, — махнула кистью эльфийка и тут заметила непрошенных гостей. — Тоже на примерку?</p><p>— У меня всё есть в наличии, мадам, — отрапортавался Кастароми.</p><p>— Я обращалась не к тебе, а к леди. — Выражение лица мадам Крамски источало такой мёд, что у Даны свело зубы. — Ты, моя милая, одна из будущих студенток, я права? Располагайся за ширмой, я сейчас же тобой займусь.</p><p>Дана не успела оглянуться, как очутилась за ширмой на подставке. Рядом заплясали управляемые магией сантиметровая лента, кусочек мела и игла. Лия, ещё одна модистка Крамски, только успевала подносить всё необходимое.</p><p>Через пятнадцать минут всё было кончено. Вся форма Даны, включая зимний комплект, была аккуратнейшим образом подшита, подогнана и сложена в картонные коробки, перетянутые верёвкой.</p><p>Услышав, что в соседнем зале лежит ещё ворох её вещей, Крамски отправила за ними Лию. У Даны появилась возможность развязать узел со своим подвенечным платьем и предложить его за небольшую плату хозяйке.</p><p>Всё внимание мадам сосредоточилось на платье, за которое её отец заплатил сумму трехмесячного дохода мастерской. Серебряные нити, жемчуг, дорогой шёлк, изящные ленты — она выглядела точно принцесса в Часовне. Рейн не мог оторвать от неё взгляда. Богиня, такое чувство, словно всё случилось тысячу лет назад, а её заключение, Моргрейм, Ноктус — это не про неё, а про кого-то другого!</p><p>— Грязи на нём больше, чем обычно бывает на таких нарядах, — хмыкнула мадам, бросая быстрый взгляд на Дану. Та пожала плечами. — Но мероприятия бывают разными, и заканчиваются они тоже по всякому. Я куплю его. Моя прачка и столетние кости отбелит.</p><p>Платье было оценено в сорок пять золотых. Дана сторговалась за сорок семь, и обе остались довольны. Дане нравилось, что в Ноктусе, как и сказал Кастароми, было не принято задавать лишних вопросов.</p><p>Дана выбралась из примерочной, переодевшись в удобную тунику изо льна до середины бедра и шерстяное сюрко, подпоясанное широким тканевым поясом с расшитым концом. Полутролля уже спустили с подставки, и он с угрюмым видом одевался в потрёпанного вида мантию. Андэр скользнул по ней пустым взглядом, дёрнул плечом и отвернулся. Дане показалось, что среди его одежды заметила блеск металлической палки, но решила, что ей показалось.</p><p>Лия тащила за ней картонные коробки со всеми её покупками, стоимость которых почти полностью покрыло подвенечное платье.</p><p>— Вы используете свою нежить или предпочтёте нанять? — спросила Лия однотонно.</p><p>— У меня нет нежити, я только приехала, — смутилась Дана, как будто призналась, что у неё нет нижнего белья.</p><p>Лия метнула взгляд за её спину. Дана оглянулась и увидела Кастароми, примерявшего у зеркала шляпы и колпаки и судачившего о чём-то с модистками.</p><p>— Кастароми кадавр, — сказала Дана, возвращая взгляд на Лию. — И он не моя нежить. Он мой друг.</p></section><section><title><p>Глава 3.8</p></title><p>Из телеги вынырнул страшноватого вида коротышка в цилиндре с таким красным лицом, будто вместо головы у него был спелый помидор. Карлик протянул гномке причудливый светильник из радужного хрусталя в виде бабочки, присевшей на выгнутый из тонкой золотистой проволоки цветок.</p><p>— Прелесть! — пропищала гномка, разглядывая свой светильник. — А то в этой яме смерти из бабочек только их засохшие трупы в препараторской! Представляешь, даже книг о бабочек нет! Будь в некромантии больше бабочек, её бы меньше боялись!</p><p>Коротышка что-то проворчал, не разделив ни восторгов, ни предложений по изменению имиджа магии смерти, да и вообще выглядел он так, будто мечтал поскорее сбежать отсюда вместе со своей телегой.</p><p>— Это бес, — заметив, куда она смотрит, сказал Кастароми. — И думается мне, он с Теневого рынка.</p><p>О Теневом рынке Дана знала. Там можно было найти всё, что угодно, были бы его координаты и деньги. Рынок постоянно перемещался, преследуемый всеми правоохранительными подразделениями Свободных земель, и оставался неуловимым.</p><p>— Откуда ты знаешь, что он оттуда? — невольно понизила голос Дана, забыв о своём рулете.</p><p>— Я его часто здесь вижу, но он не торгует. Торговцы выкладывают товар, зазывают покупателей, а он выдаёт определённым людям определённые вещи и исчезает.</p><p>— По нему видно, что он хочет оказаться где угодно, только бы подальше отсюда, — хихикнула Дана.</p><p>— Бесы трусливы.</p><p>Гномка, не переставая тараторить с такой скоростью, что у Даны засвербило в ушах, завернула драгоценный светильник в плотную ткань и как трофей понесла прочь. Бесёнок воровато огляделся, затягивая бечёвку на холщовом полотнище. Стоило Дане отвести взгляд, как он и его телега исчезла. Торговый ряд сомкнулся.</p><p>— Чёрт возьми... — не удержала она восхищённого вздоха.</p><p>— Теневой Рынок, — ухмыльнулся Кастароми. — Куда ещё тебя сопроводить? Если желаешь, я проведу тебе экскурсию по всему городу. Мне тут каждый камень известен.</p><p>Мнения, куда отправиться дальше, разделились. Скелет настаивал, что нужно отправиться в книжную лавку, Дане же хотелось посетить аптекаря. На случай, если у неё случится какое-то недомогание, она хотела иметь свой арсенал микстур. Кастароми поупирался, но в итоге согласился.</p><p>— Я просто чувствую, что тебе не стоит там быть, — с виноватым видом пряча кисти в рукава мантии, сказал он, когда они покинули галантерею.</p><p>— Это вроде мертвецкого пророчества? — уточнила Дана, вспоминая слова Луки.</p><p>— Мертвецкое пророчество говорят мертвецы, которые умерли не позднее трёх дней назад. А я спинным мозгом чую, что лучше бы нам не совать в аптекарскую нос.</p><p>— Где же был твой спинной мозг, когда ты сел играть с Брейкером? — не удержалась Дана. — Ты ведь не умеешь играть в Аркану, я права?</p><p>Свою правоту она увидела на дне его пустых глазниц в пульсирующей синеве магического света. Кастароми промолчал, наклонив голову, и Дана увидела за этим молчанием столько невысказанной муки нежити, которую ценят не больше, чем старое покрывало или бумажный пакет.</p><p>Кастароми проигрывал самое ценное, последнее, что имел, и надеялся выиграть простую вещь — принятие.</p><p>В тоскливом молчании они добрались до аптекарской, выкрашенной в зелёный с белыми полосами цвет. Потянуло кислым запахом настоев и приторным ароматом сиропов, и внутри запах стоял ещё удушливее. Не помогали даже открытые двери и окна. Аптекарская, носившая название «Фармакология от Шерилла», включала в себя и уголок алхимических товаров, в который тут же нырнул повеселевший Кастароми.</p><p>Господин Шерилл представлял собой драконида, замученного жизнью или смертью. В Ноктусе поди разбери, где начинается одно и кончается другое. Подперев рукой щёку, он уставшим взглядом смотрел поверх очков в тонкой оправе на девицу, недовольную купленными реактивами.</p><p>— Я предупреждал, — заговорил аптекарь Шерилл тоном человека, повторяющего одно и то же в сотый раз, — что слёзы сирены и экстракт печени кита не хранятся на свету. Один час, и можете спокойно отправлять их в мусорку.</p><p>Такой ответ клиентку не устроил. Дана постаралась уйти в глубь аптекарской, очарованная блеском склянок и колб с разнообразными жидкостями, пастами, порошками и даже дымками. Один из них вдруг расплылся по пузатому стеклу и подмигнул Дане, заставив её с тихим ругательством отпрыгнуть. Её локоть с силой влетел в чей-то мягкий бок. Раздался недовольный стон.</p><p>— О, простите, господин, я вас…</p><p>Извинения закончились, когда лоб Даны столкнулся с носом молодого человека. Он зашипел, хватаясь за переносицу, а у неё от боли заслезились глаза.</p><p>Дана предприняла ещё одну героическую попытку извиниться и снова неудачную, потому что плечом выбила из рук парня металлический штатив с пробирками. Те с весёлым звоном покатились по деревянному полу. Ни одна, к счастью, не разбилась, зато штатив упал острым краем прямо на ногу молодого человека.</p><p>— Мором тебя прошу, не шевелись, женщина, пока ты здесь всё не разнесла! Хуже огра в посудной лавке!</p><p>На неё смотрели злые глаза с алым зрачком. Дане на мгновение показалось, что она видит Моргрейма. Но человек, которого она случайно избила за тридцать секунд, был совсем не похож на ректора. Чёрные волосы были уложены на столичный манер, волосок к волоску, лишь несколько прядей нависали над широкими бровями. Бледность лица Дану не удивила, в отличие от мелькнувших между полных губ тонких белых клыков.</p><p>«Богиня, это же вампир! — подумала Дана и очень кстати вспомнила ворох страшилок, которые они с Лейной рассказывали друг другу перед сном. Внутренности скрутились в тугой узел. — Ночной кровопийца, склепный упырь, клыкастый говн…»</p><p>— Прекрати думать так громко, женщина, я собственных мыслей не слышу, — процедил молодой человек, наклоняясь, чтобы собрать пробирки.</p><p>«Да быть того не может, чтобы вампиры умели читать мысли! Это всё сказки!»</p><p>Вампир поднял голову, пригвоздив её взглядом к месту.</p></section><section><title><p>Глава 3.9</p></title><p>— Он не мой, — нахмурилась Дана.</p><p>— Абсолютно верно. Я принадлежу мне, — тут же вписался Кастароми. — Я свободный во всех отношениях скелет. Очень приятно, кстати, я Каста…</p><p>— Нежить может принадлежать только некроманту, и некроманты здесь мы. — Димитрий оказался за спиной Валери, обнажив клыки в короткой улыбке. — Мне под силу за одно мгновение сделать тебя глупее моего сапога.</p><p>— Вы не имеете на это права, Кастароми не ваш слуга или раб, — не выдержала Дана. По жилам заструился огонь. Незнакомая, но принадлежащая ей сила откликнулась на её эмоции.</p><p>Валери с сочувствием посмотрела на Дану. Так смотрит ребёнок на извивающегося жука прежде, чем оторвать ему лапки.</p><p>— О, дорогуша, дай угадаю, ты поверила, что кадавр — личность самодостаточная, уникальная и способная к саморефлексии?</p><p>— Типичная ошибка всех, кто никогда не имел дел с некромантией, — согласился Димитрий. В его глазах мелькнул мрачный интерес. — Ты ведь даже муху воскресить не можешь, я прав, моль? Я прав, — поймав на её лице растерянность, хмыкнул вампир. — Успокойся, защитница прав нежити. Твой скелет особенный ровно настолько, насколько ему позволил его некромант.</p><p>— Я повторюсь, — не меняя благожелательного тона, заговорил Кастароми, — я свободный кадавр! И взятие меня под контроль карается согласно…</p><p>По тонкому лицу Дмитрия скользнула тень. Он вскинул руку, и речь Кастароми мгновенно оборвалась. Он вытянулся и опустил руки. Корзина с товарами упала на пол. Огни в его глазницах потеряли то, что Дана могла бы назвать жизнью.</p><p>Димитрий сбросил с края стола несколько свитков и фолиантов.</p><p>— Собери, — приказал он.</p><p>Скелет присел и тут же всё собрал. Его движения лишились плавности и неторопливости. Он протянул свитки Димитрию.</p><p>— Где поклон, костяшка?</p><p>Скелет склонился. Валери забрала свитки и со скучающим видом положила их на место.</p><p>— Сними свой череп и жонглируй, — отдал следующий приказ Димитрий.</p><p>— Прекрати! — выкрикнула Дана. Вид безвольного скелета вызвал колючие мурашки по телу. — Отпусти его! Он же тебе ничего не сделал!</p><p>Скелет снял череп с шейного отдела позвоночника и подбросил вверх. Но жонглирование не входило в его таланты.</p><p>Череп упал. Скелет его поднял и подкинул. Он снова упал. И так раз за разом: скелет наклонялся, поднимал и ронял.</p><p>— Достаточно. А теперь, костяшка, протри своей мантией пыль с моих сапог.</p><p>— Достаточно! Хватит! Кастароми, пожалуйста! Дана схватила скелета за руку, но тот уже покорно опустился на колени перед вампиром и его подругой. — Остановись! Отпусти его, Димитрий!</p><p>— Освободи его сама, моль, — предложил Димитрий. Его зрачки сверкнули. — Я даже не буду бороться за контроль над ним. Ты мнишь себя некроманткой? Так будь ею или убирайся из Ноктуса. Считаю до трёх.</p><p>— Может, повеселитесь в другом месте, детишки? — устало спросил аптекарь Шерилл. Вмешиваться он не собирался. — Не хотел бы я приглашать жандарма.</p><p>Его проигнорировали. Шум крови в ушах заглушил всё остальное, как было в Часовне, когда инквизитор заломил ей руки. Дана кинулась на Димитрия.</p><p>— Освободи его, ублюдок, иначе, клянусь, ты пожалеешь, что выбрался из своего склепа!</p><p>Чёрные глаза Даны вспыхнули синим, вызвав у Димитрия удовлетворённую ухмылку. Он без труда остановил её руку, но она, движимая инстинктом, сразу же выбросила вторую с горящей магией в ладони.</p><p>Синяя вспышка, и тонкая игла полетела в нескольких сантиметрах от заострённого вампирского уха. Валери издала вздох то ли возмущения, то ли испуга. Бледное лицо Димитрия потемнело от гнева. Он крутанул кистью и процедил:</p><p>— Три.</p><p>Стоящий на коленях скелет затрясся и развалился. Мантия заботливо укрыла рассыпавшиеся по полу кости.</p><p>— Кастароми! — задохнулась от ужаса Дана и тут же бросилась к костям. — Что ты наделал?! Ты... Ты убил его!</p><p>— На первый раз я тебя прощаю, сундучная моль, — проговорил Димитрий. Он пнул откатившийся в сторону череп. Тот исчез за дверями лавки. Вампир прошёл мимо Даны, пытавшейся что-то сделать трясущимися руками. — Советую больше не попадаться мне на глаза, иначе пожалеешь о своей дерзости.</p><p>С улицы раздался короткий вскрик и звук бьющегося стекла. Дана обернулась и увидела, что череп Кастароми поймала знакомая ей гномка с фиолетовыми волосами. Но во все глаза смотрела она не на череп, а на осколки прекрасной разбитой лампы, валяющейся в луже на мокрой тряпке. На маленьком круглом лице застыло болезненное выражение.</p><p>— О, маленькая госпожа, благодарю! — заговорил вдруг череп. — Я не хотел бы искать его в соседней канаве!</p><p>Прежде, чем кто-то успел хоть что-то сказать, гномка с яростью взмахнула черепом.</p><p>— Ты разбил мою чудесную лампу, клыкастое умертвие! — взвизгнула она, указывая на Димитрия, который собирался пойти прочь, но остановился, уставившись на гномку. — Мою лампу с бабочкой! Ты видел в этом клоповнике хоть что-то с бабочками?!</p><p>— Ступай мимо, иначе окажешься на месте своей лампы, — не впечатлился угрозами метрового карлика Димитрий.</p><p>— Мне моя любимая бабуличка купила эту лампу у самих Теневых! Я никуда не пойду, пока ты не заплатишь мне! — ярилась гномка. В столь маленьком росте, чуть больше метра, было чересчур много гнева. — Ты просто посмотри на себя! Считаешь, что лучше других?!</p><p>— Пожалуйста, можно не использовать меня в качестве снаряда! — взмолился Кастароми.</p><p>— Димитрий, позволь я разберусь с коротышкой. — Валери подняла руку, но её тут же перехватила пришедшая в себя Дана. — Это дамасский шёлк, крестьянка, для своего же блага убери руки.</p><p>— Найди себе соперника по росту, — произнесла Дана и попыталась снова сколдовать иглу, но между пальцев мелькнула только слабая вспышка.</p><p>— Дорогуша, — пропела Валери с ласковостью паука, окутывающего муху паутиной, и коснулась её лица. Дана ощутила, как могильный холод сковал не только её Дыхание, но колотящееся о рёбра сердце. Диафрагму будто парализовало. Она не могла сделать и вдоха.</p></section><section><title><p>Глава 3.10</p></title><p>Для Даны и капля казалась спасением. Она с жадностью припала к маленькой фляжке. Вода была потрясающе вкусной, а главное холодной. На языке растворился маленький кусочек льда.</p><p>— Огромное спасибо, — выдохнула Дана и толкнула фляжку назад. Немного промахнулась, и её поймал полутролль. — Ты буквально спасла мне жизнь… Прости, я не выговорю твоё имя.</p><p>— Зови меня Эффи, раз с дикцией проблемы, — беззлобно хихикнула та, с деловым видом забирая фляжку у Андэра. — Не раздави её, громила, она мне очень дорога!</p><p>— Подарок бабулички? — хмыкнул он.</p><p>— А что, завидно?</p><p>— Как бы мне ни было хорошо у тебя на коленках, добрая госпожа Эффи, — вмешался Кастароми, предотвращая ещё одну перепалку, — но я могу попросить тебя вернуть меня к моим костям? Чувствую, что готов собраться.</p><p>— А, да. Лови!</p><p>Кастароми перекочевал в руки Даны, повторив маршрут фляжки. Она развязала узел мантии, положила череп сверху и замерла в ожидании. Ничего не произошло.</p><p>— Тарадам-тарадам, фокус не удался, — проговорил Кастароми.</p><p>— Я не так положила?</p><p>— Нет-нет, дело не в этом. По какой-то причине не срабатывают мои руны.</p><p>— Грёбаная причина сидит в углу и дуется, как мышь на сраную крупу, — хмыкнул Андэр. — Очень по-взрослому, твою мать, запретить скелету восстановиться потому, что Его Вампирское Высочество обидели слова человека.</p><p>— Я уверен, добрый господин Цепеш снимет заклинание! — воскликнул Кастароми.</p><p>— Очень сомневаюсь, — отозвался с презрением Димитрий. — Полежи так, отдохни, подумай о том, что в следующий раз намажешь челюсти смолой, чтобы лишний раз не открывать рот.</p><p>— Формально мои челюсти не участвуют в голосообразовании…</p><p>— Эй, как там тебя, Дора? — повысил голос Андэр.</p><p>— Я Дана.</p><p>— Похрен. Расколдовать твоего скелета ничего не стоит, если у тебя есть две сраные вещи: первое — мозги, второе — руки.</p><p>— Три вещи. — Эффи показала три вытянутых пальца. — Руки-то две.</p><p>Андэр недовольно сморщился под её хихиканье и вернул внимание на Дану. Он объяснил, как нужно двигать руками и какие слова произнести вслух. Язык некромантов звучал как скрип склепных ворот и шорох могильной земли. Слова на удивление легко запомнились.</p><p>Спустя несколько неудачных попыток Дана сообразила, как правильно направлять инфи к рукам, и повторила заклинание. Кости в мантии вспыхнули, застучали друг о друга и быстро собрались в полноценный скелет.</p><p>Попросив дам отвернуться, Кастароми натянул свою мантию, надел капюшон и стал самим собой. Радости Даны не было предела, и она обняла скелета, как старого друга. Обниматься с костями было неудобно, и польщённый Кастароми похлопал её по спине.</p><p>— Я официально заявляю, госпожа хорошая, ты — мой герой. Ты за сегодня дважды спасла меня.</p><p>— Да, только теперь вы все можете попрощаться с поступлением в Некропари, — сказал Димитрий. — Инквизитор Фабиан Уэйн забракует ваше прошение на уровне написания заголовка. И спасибо все могут сказать тебе, моль.</p><p>— А ты, плесень склепная, рассчитываешь, что значок старосты при тебе останется? — хмыкнул Андэр.</p><p>— Моя репутация безупречна.</p><p>— Ты первый напал на Кастароми! — возмутилась Дана. — И заставил его исполнять приказы!..</p><p>— А это нарушение закона о свободных кадаврах, — вставила Эффи.</p><p>— Ерунда, я даже не помню, что делал, — попытался уладить новый конфликт Кастароми.</p><p>— Я преподал тебе урок, моль, — с высокомерным наставлением сказал Димитрий и поднялся со скамьи, — что некая «самостоятельность» в решениях нежити не меняет их суть.</p><p>— Он прав, Дана, — вздохнул Кастароми.</p><p>— Ты вообще на чьей стороне?</p><p>— На стороне фактов, — махнул кистью Димитрий.</p><p>— Я считал, что за год овладел элементарной техникой закрытия разума — основное требование для кадавров и умертвией при поступлении, — заговорил Кастароми, пряча кисти в рукава. — Я не сержусь, господин хороший, правда.</p><p>— Я тоже не сержусь, я просто хочу этого парня клыками приколотить к стене, — проворчала Эффи. — Это было произведение искусства, моя чудесная лампа из радужного хрусталя!</p><p>— Стекло и железка, — пробормотал Андэр.</p><p>— О-о, закройся, громила! Раз ты такой умный, лучше бы глушитель надел на свою палку с пулями!</p><p>— Могу надеть его на тебя, коротконожка. Сядь назад, — цыкнул тут же полутролль, увидев, с каким праведным гневом она вскочила на скамье. — Долго не проживёшь на белом свете, если будешь часто открывать рот.</p><p>— Да, прекрасная собирается команда. Полутролль, гном, скелет и людь. — Димитрий снисходительно посмотрел на Дану. — Ты магнит для неудачников.</p><p>— Тогда тебе здесь самое место, — хмыкнула Дана. — Лучше быть неудачницей, чем заносчивой озлобленной выскочкой вроде тебя.</p><p>— Теперь ясно, зачем ты вступилась за скелета. Осталась без семьи, без друзей и из жалости готова схватиться за любую косточку, точно голодающая нищенка.</p><p>Димитрий резко наклонился к ней, заставив отшатнуться, и пальцем поднял из-под туники цепочку с обручальным кольцом.</p><p>— Как любопытно. Оно не по твоему статусу.</p><p>— Я не воровка!</p><p>— Конечно же нет, иначе ты бы не носила его вместо ладанки с ликом Богини. — Алые зрачки сверкнули смехом. — Супруг узнал, что его драгоценная жена — некромантка, и сослал её в змеиную яму? Развёлся быстрее, чем твой скелет превратился в груду костей. Клятвы смертных, как известно, только воздух сотрясают…</p><p>В камере раздался короткий характерный звук удара. Прекратив спор относительно адекватности живущих в Верхнем мире гномов, Андэр и Эффи припали к решётке, чтобы насладиться тем, как белые манжеты Димитрия пачкает кровь из разбитого носа. Дана морщилась и трясла кистью, с вызовом глядя на вампира.</p><p>«А мачеха сетовала, что игры с деревенскими мальчишками ничему путному не научат».</p><p>— Прощения не прошу, это было специально, — выдохнула она.</p><p>— Я в восхищении, — выдавил Кастароми.</p></section><section><title><p>Глава 4.1 Ксаэлис</p></title><p>Проректором по учебной работе в Некропари был Константин Акель, старый оборотень с седыми усами. Его лицо прорезали не только глубокие морщины, но и грубые шрамы. Несмотря на грозный вид и рычащий бас, взгляд волчьих глаз оставался мягким и спокойным. Ксаэлису был знаком такой взгляд — так смотрели ветераны Рубежа, видя за суетой мира одним им понятный смысл.</p><p>Константин взял слово после проректора по международным связям Адель Шимс, женщины в строгой мантии с туго затянутыми гребнем тёмными волосами. Голос звучал уверенно, движения были размеренными, и в купе они действовали как хорошее снотворное для большинства на совещании. Спавший всю ночь в сидячем положении Ксаэлис морщился от боли в шее, но сохранял бодрость — ещё одна привычка воина Рубежа.</p><p>Его острый взгляд скользил по членам преподавательского состава Некропари. Благодаря детальному описанию, предоставленному Малифером, он смог узнать всех. Убийца Моргрейма был здесь: сидел за столом, а может быть на дубовой лавке у стены. Если он и был удивлён появлением живого и невредимого ректора, то ничем этого не выказал.</p><p>Трое преподавателей вслух отметили, что рады его возвращению из оздоровительного путешествия — такие слухи усиленно распространял Малифер Билоу в Некропари, чтобы объяснить отсутствие Моргрейма. Ещё двое порадовались возвращению его истинно некромантской бледности. Ксаэлис похвалил себя за отлично освоенный навык нанесения пудры.</p><p>Преподаватель анатомии нежити Вильям Кидд с тихой улыбкой спросил, в чём была причина болезни. Ксаэлис машинально скопировал Моргрейма и ответил, что всё недомогание, как выяснилось, было связано с интимной близостью со светлой магичкой из столицы. Господин Кидд залился краской и отступил с извинениями. Можно подумать, его семилетний сын появился в результате почкования.</p><p>Ни одно лицо не зацепило Ксаэлиса и не вызвало подозрений. На всякий случай он отметил тех, кто особо пёкся о здоровье Моргрейма, и закурил.</p><p>Сидевшие в зале совещаний все были черномагами — некроманты, демонологи, призыватели теней, заклинатели крови, проклинатели. Были среди них и простые — немаги, но это не снимало с них подозрений. В Ноктус мало кто из простых по собственному желанию переезжал.</p><p>Выпуская дым через нос, Ксаэлис кивал речи Акеля и ощущал бессильный гнев. Он не доверял тёмным, какими бы добрыми и лояльными они не представлялись, убеждая в готовности к сотрудничеству. Рубеж, куда попадали маги всех мастей и рас, только усилил ненависть Блэкторна.</p><p>Тьма есть тьма, думал Ксаэлис, вставляя шаблонные фразы в разговор, не больше не меньше. В чём-то он был согласен с Фабианом Уэйном в стремлении сократить количество лицензированных тёмных магов. Вы есть ваше Дыхание. Каждый рано или поздно становится тем, кем должен быть.</p><p>Будто следуя за его мыслями, начали обсуждать скорое прибытие Фабиана Уэйна. Говорили, что в этом году он и его эскорт будет оценивать качество предоставляемых на экзамене ингредиентов и препаратов, выборочно проводить беседы с абитуриентами, по желанию менять условия проведения ритуалов и даже ознакамливаться с родословной поступающих. Что-то такое происходило в Сильвернтале, академии чернокнижников, в прошлом году.</p><p>Моргрейм сначала слушал, потом говорил. Так и поступил Ксаэлис. Избавиться от инспекции инквизитора через связи в высших чинах не вышло, но он не расстраивался. Соглашаясь занять место Моргрейма в самом сердце города некромантов, Ксаэлис понимал, что остаётся со всеми проблемами один на один.</p><p>Присутствие Фабиана Уэйна могло отрицательно сказаться на поступлении его некромантки. Ксаэлис размышлял, каким образом использовать своё влияние как ректора в сложившихся обстоятельствах. Малифер советовал не растрачивать репутацию и в случае неудачи Даны поискать подходящих кандидатов среди студентов.</p><p>Ксаэлис пропустил его совет мимо ушей. Он не доверял никому. Малифер мог пытаться защитить честь академии или её коллектив в ущерб расследованию.</p><p>Дана же принадлежала самому Ксаэлису, и её верность до определённого момента также была его. Забрать у неё Дыхание и сделать обычным человеком он не мог, но был уверен, что найдёт подходящее заклинание, запирающее магию внутри.</p><p>«Врала она, что никто не знал о магии, — подумал Ксаэлис. — Прикрывает, чтобы за собой в трясину не потянуть. Чистое сердце, чуткое».</p><p>Обсуждения достигли апогея и утихли, когда он поднял руку.</p><p>— Удаление господина Уэйна из Некропари не представляется возможным согласно регламенту проведения экзамена — обязан присутствовать представитель инквизиции, обеспечивающий контроль качества проведения испытаний, — процитировал он один из документов. — Назначен он Коллегией Света, и назначение обжалованию не подлежит. Ксаэлис обвёл глазами присутствующих и криво усмехнулся. — Однако согласно тому же самому регламенту за нами остаётся выбор как самих испытаний, так и условий их проведения. Я вместе с господином Билоу и проректором по охране академии, Гробовски, — он указал на стоявших позади него лича и умертвие, — разработали небольшой план.</p><p>Ректорат подался вперёд, преподаватели навострили уши. Ксаэлис снова попытался выцепить предателя взглядом. Не вышло.</p><p>— В этом году испытаний будет меньше, исключим собеседование. Господину Уэйну нравятся философские переливания морали из пустого в порожнее и размытые вопросы со сложной дилеммой.</p><p>— Я лично слышал, как он спросил одного парня, кого бы он спас: свою мать или Писание? — с ухмылкой сказал инкуб Каллис, мужчина с бордовыми длинными волосами. — Дошло до того, что он разрыдался и не смог продолжить. Паренёк, я имею в виду. Светоносный же улыбался так, что у местных бесов кровь из глаз текла.</p><p>По залу пролетели шепотки. Малифер улыбнулся одними глазами.</p><p>— Спасибо за интригующие подробности, господин Каллис.</p></section><section><title><p>Глава 4.2</p></title><p>— Клянусь Мором, сир, я не знал! В чём Моргрейм был скрытен, так это в своей личной жизни.</p><p>— С его активной сексуальной позицией, половина детей Ноктуса может носить его фамилию!</p><p>— Нет-нет, я уверен, это не так, сир, — возразил Малифер. — Господин ректор очень щепетилен в этом вопросе после того, как одна женщина ещё в его молодые годы пыталась им манипулировать, чтобы выйти замуж, но просчиталась со сроками — отцом он быть не мог. Однако этот случай он воспринял как знак свыше. В столице он нашёл особого лекаря, который был настолько искусен, что лишал мужчин способности к осеменению, сохраняя чресла.</p><p>Находчивости Моргрейма можно было только позавидовать, но проблемы Ксаэлиса это не решало. Он в раздражении провел ладонью по светлым волосам, взбивая пряди.</p><p>— Вы категорически отказываетесь вступать в связь с женщинами? — полюбопытствовал Малифер. — Если дело в мужской силе, я мог бы поискать рецепты зелий…</p><p>— Ты на что намекаешь? — вскинулся Ксаэлис. Секретарь состроил невинное лицо. — Если ты не знаешь, с кем Моргрейм спал, то тебе точно неизвестно, каким образом он управлялся со своим членом. Коллегия Света посмеётся вдоволь, когда узнает, что диверсанта раскрыла кучка женщин, которым показалось, что в них проникают под другим углом.</p><p>Малифер не удержал смешка, но тут же откашлялся, поймав бешеный взгляд Ксаэлиса.</p><p>— Прошу прощения. Я постараюсь что-нибудь выяснить о его женщинах, но позволю заметить, что с кем-нибудь вы должны поддерживать отношения через постель. Иначе, воля ваша, подозрительно выходит.</p><p>Ксаэлис и сам подумал об этом, когда уходил из «Привала Черепов». Взмахом руки он дал понять, что тема закрыта. Изучивший его за три месяца Малифер завёл другой разговор:</p><p>— План нейтрализации Фабиана Уэйна неплох, должен заметить.</p><p>— Зажгите ещё благовония с жасмином, а напиток ему предложите с каплей мёда, — сказал Ксаэлис, поднимаясь из-за стола. — Жасмин он не выносит, а на мёд аллергия. Долго на экзамене не пробудет и оставит всё на шестёрок, а их заткнуть проще.</p><p>— Вы хорошо знакомы с господином Уэйном.</p><p>— Амалтакан только кажется большой цитаделью, а на деле в ней тесно, как медведю в улье. — Ксаэлис размял затёкшую шею, глядя в окно. Судя по цвету неба приближался вечер. — Если больше никаких дел на сегодня нет, я хочу осмотреть кабинет и покои Моргрейма. Давидом займёмся завтра.</p><p>Вместе они покинули зал совещаний, располагавшийся в высокой башне, откуда открывался потрясающий вид на Ноктус и окрестности, представлявшие собой кладбищенские склепы и курганы. Спускаясь по узкой лестнице, Малифер спросил:</p><p>— Он не узнает вас?</p><p>— Нет. В Амалтакане я носил маску — привычка с Рубежа. Моё Дыхание он не распознает, в этом я не раз мог убедиться, когда меня готовили к миссии.</p><p>Малифер кивнул и больше не задавал вопросов, ожидая их от Ксаэлиса, но тот ушёл в свои мысли.</p><p>Ноктус первого впечатления вторым не перекрыл и остался для него серым пресным городком-поселением для мёртвых и их хозяев. Он чувствовал присутствие смерти, её сладковатый привкус тлена и тишину, в которой раздавался шёпот могильной пыли.</p><p>Сама академия понравилась Ксаэлису куда больше, не зря её называли архитекторным шедевром даже спустя тысячу лет. Обсидиановые стены и башни возвышаются единым монолитом, грозя раздавить и проглотить каждого незваного гостя. Скрипели на цепях массивные чаши с вечным магическим огнём. Высокие стрельчатые окна украшали витражи с рунами тьмы, алхимическими кругами и неизвестными созвездиями.</p><p>В массивные контрфорсы врезали статуи скелетов в доспехах и гулей с горящими хищными глазами. Острые шпили башен царапали раздувшееся точно перед дождём серое небо. Их было не меньше десяти, у каждой — своё название. Соединяли их между собой витые крытые переходы из камня и тёмного стекла. В крытой галКолонны заменяли собой фигуры в широких мантиях и капюшонах, изображавших базовые стойки в некромантии.</p><p>Только ступив на широкие, истёртые тысячами ног ступени, Ксаэлис приготовился почувствовать тяжесть и холод — вечные спутники магии смерти, однако окутавшая цитадель незримая инфи приняла его, светлого, как принимает море всё, что в него попадает.</p><p>Спокойствие и тишина опустились на его плечи, очистили разум от суетливой беготни мыслей. Ошарашенный, он оглянулся на разбитый перед академией ухоженный парк, будто среди тонких ветвей и сизых цветов мог найти ответы на все мучавшие его вопросы.</p><p>Ответов не было, зато был одобрительный взгляд Малифера Билоу, который будто понял, что испытывает первосвященник инквизиции. Ксаэлис поджал губы и догадки его подтверждать не стал.</p><p>Из башни Советов они перешли в одну из крытых галерей с высоким сводом и открытыми арками. Малифер тихо подсказывал, куда идти, но Ксаэлис старался полагаться на свою память. Три месяца он изучал чертежи Некропари и даже путешествовал по созданной на основе воспоминаний Малифера проекции.</p><p>К его удовлетворению, он справлялся практически без ошибок. Навстречу ему попадались редкие студенты, преподаватели и нежить, приводящая академию в надлежащий вид.</p><p>Они прошли павильон Памяти, где стояли статуи предыдущих ректоров. Ксаэлис замедлился. Воображение вдруг живо нарисовало ему постамент, а на ней изваяние Моргрейма в вызывающей позе с трубкой в зубах и разведёнными руками, точно он приглашал весь мир обняться с ним.</p><p>— Он жив.Голос Малифера прозвучал с благоговением.</p><p>— Ты не можешь этого знать, — ответил Ксаэлис.В его мыслях статуя Моргрейма сбросила каменную кожу, обратилась в человека и разразилась звучным басом.— Не можешь, — повторил он.</p><p>— Он сделал меня умертвием, сир. Я бы почувствовал, если бы мой некромант умер. Я не свободен, как вы помните.</p><p>Только эти слова и удерживали на плаву веру Ксаэлиса в лучшее. Послание, переданное Моргреймом через Малифера, писал человек, который не сегодня завтра собирался умереть. Однако тело ректора так и не нашли.</p></section><section><title><p>Глава 4.3</p></title><p>— Всё хорошо, мальчик, я дома.Ксаэлис коснулся могучей морды, чувствуя, как ненавидит его Давид. Короткий рык, и он предусмотрительно убрал руку.— Не скалься, тварь, мне с тобой работать так же противно, как и тебе. Твой хозяин и раньше любил подкидывать мне проблемы, но в этот раз он превзошёл сам себя. Не хочешь кстати показать мне пару своих воспоминаний? Ты укоротил бы срок моего пребывания в этом многоэтажном склепе.</p><p>Вместо ответа Давид развернулся, толкнул Ксаэлиса крылом в плечо и с видом оскорбленного дворянина направился вниз во внутренний двор. Студенты сбились в кучку, но ящер не обратил на них никакого внимания.</p><p>Отвязавшись от Малифера, Беатрис бросилась следом за ним, выкрикивая ласковые слова. Её вытянутое лицо в обрамлении расчёсанных до блеска русых прядей, большие глаза за стёклами очков и выражение крайней степени недовольства вызвали у Ксаэлиса смутный отголосок воспоминания.</p><p>— Велел ей освободить крылья, — сказал Малифер, поворачиваясь к нему и поправляя галстук. — Моргрейм в академии, теперь Давид может вернуться на своё место в его кабинете.</p><p>— Это так ты свою пятиминутную нотацию для девчонки сократил до одного предложения?Ксаэлис усмехнулся, вытащил трубку и обхватил мундштук губами. Секретарь замер под его надменным взглядом, точно кролик перед мордой питона. — Кто она тебе, Малифер?</p><p>— Это Беатрис Нортт, помощница смотрителя зоосада, — ответил ровным голосом Малифер. — В своё отсутствие Моргрейм ей поручает заботу о Давиде, но она не некромантка, его контролировать…</p><p>— Замолчи. — Ксаэлис пальцем поджёг табак. Тяжёлый взгляд из-под бровей заставил Малифера расправить плечи. — А теперь прослушай мой вопрос ещё раз, подумай и ответь: кто тебе эта девочка?</p><p>— Она никто мне, — ответил Малифер.Волнение смутной тенью промелькнуло на его лице. Глаза-точки метнулись в сторону, но потом вернулись на лицо первосвященника.— Она с пелёнок при академии растёт. Её все преподаватели обожают. По-своему, конечно, характер у неё, как у веника из крапивы. Я помню её ещё десятилетней девочкой, воровавшей из оранжереи яблоки и скармливающей их некропегасам.</p><p>Ксаэлис выдохнул дым через нос, поднимая глаза на сизое небо с глубокими зеленоватыми оттенками. Ни в одном месте нет такого неба, такого воздуха и таких людей.</p><p>— Если я узнаю, что ты мне солгал, клянусь светом, ты пожалеешь о том, что Моргрейм сделал тебя умертвием.</p><p>Страх мелькнул в глубине глаз секретаря и исчез. Он поклонился, беспомощно соглашаясь с угрозой, а затем двинулся следом за Ксаэлисом.</p><p>Спустя несколько коридоров и поворотов они оказались в административном корпусе. Здесь людей, как и в любой канцелярии, было много, а суеты ещё больше. С Ксаэлисом здоровались, выражали радость в связи с его выздоровлением и возвращением. Нежить склонялась перед ним.</p><p>Когда оба, пройдя приёмную ректора, оказались перед резными дверьми кабинета Моргрейма, Ксаэлис сказал:</p><p>— Давид позволил мне это сделать.</p><p>Малифер сразу понял, о чём речь.</p><p>— Это тоже своего рода успех, сир. Он мог доставить нам столько проблем своей выходкой. Худой мир лучше доброй войны.</p><p>— Нет, о мире рано ещё говорить. Почему… Почему он позволил мне?..</p><p>— Давид умнее, чем кажется. Он понял, что вы здесь не просто так. — Малифер заметил, что Ксаэлис буравит двери взглядом, и откашлялся. — Вы забыли механику замка? Позволите, я…</p><p>Блэкторн будто очнулся.</p><p>— Нет, я сам, — мотнул он головой, прикоснулся пальцем к резьбе, проводя по замысловатому рисунку подушечкой, и проговорил про себя: — Грейхольм.</p><p>Слово отдалось в груди солнечным теплом, запахом свежескошенной травы и птичьим пением. Двери распахнулись, впуская их в обитель Моргрейма.</p><p>С изчезновения Моргрейма прошло три месяца. Малифер изворачивался, врал, распускал сплетни и слухи и играл театр одного актёра, убеждая друзей и недругов, что ректор отбыл по состоянию здоровья, его ждёт отставка, а то и вовсе по решению Коллегии света билет на Рубеж. Делалось это с целью расшевелить муравейник и посмотреть, в какие стороны побегут его жители.</p><p>Кем бы ни были предатели, они затаились и вели себя крайне осторожно. Ходили толки о смерти ректора и скором назначении на должность кого-то из ректората. Это наводило на мысль, что были ещё свидетели, кроме Давида.</p><p>Кабинет встретил Ксаэлиса знакомым бардаком, который сам Моргрейм называл лабиринтом креатива, запахом воска и пыли.</p><p>Из всего хаоса выделялись вытянутые стрельчатые окна, расположенные полукругом. Они вели на отдельный балкон. Через причудливые витражи проникал тусклый дневной свет, отбрасывая причудливые тени на необъятный стол из тёмного дерева, на котором были свалены бумаги и книги.</p><p>К стенам прижимались шкафы, забитые книгами, пожелтевшими коробочками и блестящими склянками с плавающими в формалине органами и чем-то ещё , происхождение которого Ксаэлис знать не хотел.</p><p>На второй этаж вела спиральная лестница с лакированными перилами и балюстрадами в виде различных костей. Там тоже были стеллажи с книгами, а висевшая на толстом шнурке портьера открывала вид на небольшую дверь, ведущую в спальные покои ректора. Со слов Малифера обстановка там была скромнее и состояла из кровати, гардеробной, зеркала в пол, пары стульев и стола, за которым Моргрейм ел или занимался иными, не связанными с заботами об академии делами.</p><p>В нише под вторым этажом располагался пузытый камин с изящной кладкой, над ним — вдавленная в стену полка, на которой Ксаэлис насчитал двадцать четыре черепа с аккуратными табличками тёмного серебра под ними. Это были предыдущие ректоры, и первосвященник с мрачной улыбкой спросил себя, с какой скоростью вращаются их тела в гробах — светлый топчет оплот некромантской науки.</p><p>Неподалёку располагался толстый ствол засохшего дерева с разветвленными срубленными ветвями. Судя по следам на деревянной подстилке вокруг, это был уголок Давида. Ящер отсутствовал, видимо, где-то обиженно грыз хвост.</p></section><section><title><p>Глава 4.4.</p></title><p>Печатка идеально села, точно создавалась специально для него. Он ожидал какого-то эффекта, но не почувствовал ничего, кроме прохлады металла. Судя по глазам Малифера, он тоже рассчитывал на какое-то светопредставление.</p><p>— Полагаю, Моргрейм никому не доверял полностью, — сказал секретарь, слезая со стола. — Любое послание могло быть перехвачено. Был риск, что даже меня, умертвие, могут взять под контроль, и тогда уже ваша жизнь оказалась бы под угрозой. К тому же пришли он точные данные в Амалтакан, в Некропари нагрянул бы полк инквизиторов и спугнул бы верхушку культа. На академию лёг бы позор со всеми вытекающими. Инквизиторы не всегда сдержаны в своих порывах. Воля ваша, сир, но я был свидетелем их бесчинств, — не испугался он недовольного лица Ксаэлиса. — Далеко ходить не надо, вашу юную некромантку Индалин выволокли чуть ли не за волосы и протащили коленями по улице с заломанными руками. А за то, что её Дыхание инстинктивно ранило напавших, ей готовили билет в один конец на Рубеж.</p><p>— Лес рубят — щепки летят, — отрезал Ксаэлис, игнорируя глубокое возмущение в глазах Малифера. — Я видел достаточно инквизиторов и экзорцистов, на чьём милосердии черномаги сыграли для них панихиду.</p><p>Благоразумие Малифера было сильнее потребности доказать свою правоту. С глубокой обидой на лице он отвернулся. В груди Ксаэлиса перекатился тяжёлый ком. Он вспомнил Дану и её выпачканное грязью платье, её затравленный, но полный решимости взгляд. Вспомнил, как давным-давно в отделе дознания с него самого содрали рубаху, и его голая спина оказалась под кнутом следователя.</p><p>— Малифер, я… — начал было Ксаэлис, но его прервал тяжёлый стук в дверь.</p><p>Оба переглянулись. Ксаэлис махом сгрёб со стола осколки лампы в урну. Церси стрелой взлетела по его руке и спряталась под одеждой. Малифер, вернув себе приличный вид, ровным голосом разрешил войти.</p><p>Это был Лимм. Ксаэлис его сразу узнал, потому что в Некропари был только один арахнид-тарантул. Должность он занимал скромную — заведующий хозяйственной частью, несоразмерную с его габаритами. Длинные, покрытые мягкими волосками лапки в количестве восьми штук напоминали смертоносный частокол вокруг тяжёлого паучьего брюшка с замысловатым узором. Над ним возвышался могучий человеческий торс, мускулистые руки и большая голова на крепкой шее. Белые волосы Лимм заплетал в пучок на затылке, а тело прикрывал туникой из подземного шёлка. В его лицо можно было бы без оглядки влюбиться, если бы не четыре пары блестящих лиловых глаз и закрывающие рот пощёлкивающие жвала.</p><p>«Интересно, как много среди студентов арахнофобов или у некромантов классовая невосприимчивость в подобным тварям?» — подумал Ксаэлис, посасывая мундштук.</p><p>— С возвращением, господин Моргрейм! — громыхнул грудной бас. Жвала разошлись, демонстрируя вполне себе симпатичную улыбку. — Я рад видеть вас в добром здравии!</p><p>— Благодарю, Лимм, — ответил Ксаэлис, усмехаясь. Белые волосы арахнида резко контрастировали с тёмно-фиолетовой кожей. — Путешествие было утомительным, но, как видишь, отдыхать мне некогда. В моё отсутствие скелеты не могут найти собственный позвоночник, а зомби — из какой части тела издавать мычание.</p><p>Идиотская присказка, считал первосвященик, но Моргрейм любил подчёркивать свою значимость.</p><p>Лимм закивал, посмеиваясь. Жвала издали щёлкающую трель.</p><p>— Ты тоже пришёл подкинуть в мою копилку парочку забот?</p><p>— О, нет, ваше смертельство, мои отчёты о закупках и ремонтах подождут, когда вы станете посвободнее, — покачал головой Лимм, щуря глаза на правой половине лица. Немного жутко, но по-своему мило. — Я пришёл забрать своих детишек, если они вам больше не нужны.</p><p>«Каких, во имя света, детишек? Богиня, если здесь есть ещё такие же, как ты… » Малифер тут же двинулся на второй этаж, приговаривая, что где-то он их видел. Ксаэлис усиленно строил невозмутимую физиономию и вёл дурацкие расспросы относительно инвентаризации и персонала, благо что у него был опыт в хозяйственной части благодаря службе на Рубеже.</p><p>Малифер вернулся с террариумом из толстого стекла в руках. В нём копошились мелкие пауки разных видов, и от пестроты их ножек даже Ксаэлиса замутило. Он насчитал пять очаровательных созданий.</p><p>Лимм сдвинул крышку, опустил руку и издал низкотональные вибрации. Паучки тут же на него забрались и спрятались в рукава туники.</p><p>— Твои сорванцы сослужили мне добрую службу, можешь раздать им по десять мушек за труды, — сказал Ксаэлис.</p><p>— Я рад слышать, что мои дети сумели помочь вам в ваших делах, господин Моргрейм. Надеюсь, остальные четверо погибли не напрасно.</p><p>Ледяная игла скользнула в сердце. В голове Ксаэлиса вихрем пронеслось столько мыслей, что он на мгновение оглох. Одно он точно знал — хороший отец не может радоваться смерти своих детей, какой бы героической она ни была, а плохим отцом Лимм, судя по всему, не был.</p><p>— Их гибель — огромная утрата для меня, — заговорил Ксаэлис очень серьезным тоном, выходя из-за стола. — Моя вина, я допустил это. Скорблю вместе с вами, друг мой. Если вам что-то понадобится, что угодно, вы всегда можете обратиться ко мне.</p><p>На лице Лимма появилось такое искреннее удивление, что Ксаэлису захотелось провалиться до самых глубоких склепов Некропари. В лиловых глазах мелькнула растерянность, а затем короткий шок сменила благодарность.</p><p>— Я… Спасибо за ваше неравнодушие, господин ректор. Мои детишки были бы рады услышать ваши добрые слова.</p><p>— Любая хорошая работа заслуживает похвалы, — ответил Ксаэлис, ощущая себя полным идиотом. — Мне действительно жаль, что я не смог их уберечь.</p><p>— Дело житейское, — хмыкнул Лимм. Его жвала прищёлкнули. — Каждый день я теряю своих малышей, которые снуют по академии и работают не покладая лапок. Вместо спасибо они часто слышат крики и недовольство, а если не повезёт, спасаются бегством от сапога или тряпки.</p><p>Такому принятию реальности Ксаэлис мог только позавидовать. Лимм поклонился, пообещав всё-таки занести несколько бумаг о закупке на подпись, и развернулся могучим телом. Мелкие коготки на лапках стучали по каменному полу.</p></section><section><title><p>Глава 4.5.</p></title><p>Первым, кого он увидел, спустившись в темницу, охраняемую спящим на стуле некромантом, была, конечно же, она, его некромантка. Выглядела она куда лучше в новой, подогнанной по фигуре одежде и с выражением полного удовлетворения на лице. Удар, который успел застать Ксаэлис, был коротким, уверенным и эффективным. Пришлось признать, что ему он понравился. Дана повернулась на звук открываемой двери. Их взгляды встретились. Её губы приоткрылись, глаза расширились. Трудно было сказать, рада она его видеть или нет. Она тут же спрятала руки за спину.</p><p>— Господин ректор! — подпрыгнул на месте полусонный жандарм.</p><p>— Пока ты спишь, вампира древнего рода оскорбляют самым примитивным образом — кулаком по физиономии.</p><p>— Прошу простить, господин…</p><p>Под его строгим взглядом Дана расправила плечи и вздёрнула подбородок. Что за создание, ни вины, ни страха, ничего лишнего!</p><p>— Что ж, слова о том, что наше поступление накроется костяным тазом, теперь звучат как реальная угроза, — проговорил весело скелет в мантии.</p><p>Ксаэлис оглядел заключённых. Вот уж точно, настоящий цирк. Вампир, пытающийся остановить бегущую из носа кровь, полутролль, скребущий ногтем нижний клык, гномка, глазеющая на него, первосвященника, как на экспонат, скелет, светящийся то ли от своих рун, то ли от радости, и Дана, вытирающая руку о штанину с видом деревенского хулигана.</p><p>— Тюрьмы очень привлекательны в этом время года? Иначе я не знаю, почему второй раз за последние сутки я нахожу тебя за решёткой.</p><p>Все почему-то сразу правильно определили жертву и повернули головы к Дане. К его удовольствию на её лице мелькнуло неловкое замешательство. Щёки залил румянец, и, несмотря на растрёпанные волосы и помятую одежду, выглядела она очаровательно.</p><p>— Звёзды так сошлись, — процедила Дана.</p><p>— Удивлён твоими глубокими познаниями в астрономии.</p><p>Отчего-то вид её раздраженной физиономии его позабавил. Она хотела избавиться от его влияния, но снова вынуждена принять его помощь, ещё и на глазах других некромантов. Ксаэлис нарочно выдал их связь, чтобы убить в ней надежду выбраться из его крепкого силка.</p><p>— Молодые необузданные абитуриенты не редкость в камерах жандармерии, — продолжил Ксаэлис тягучим моргреймовским тоном. — Всё понимаю, клопики мои склепные, силой помериться хочется, а некоторым не только силой, но эти детали не для ушей присутствующих дам.</p><p>— Мои уши слышали достаточно, чтобы я могла поучаствовать в обсуждении, — хихикнула Эффи. — Правда обсуждать тут нечего, господин Моргрейм, громила наглядно доказал, что самая большая пушка здесь у него!</p><p>— Госпоже Амис рекомендую подержать рот закрытым, если она всё ещё претендует на поступление в Некропари.</p><p>Весёлость Эффи как ветром сдуло. Она понуро опустила голову.</p><p>— Ваше поведение, господин Скаломор, не далеко ушло от вчерашней выпускницы школы. — Взгляд Ксаэлиса остановился на Андэре. Тот с каменным лицом сложил руки на могучей груди. — Я бы на вашем месте подумал ещё: нужно ли вам поступление или родные степи всё-таки лучше?</p><p>На кадавра Ксаэлис не стал тратить своё внимание. Под его взглядом Димитрий выпрямился и расправил плечи.</p><p>«Если бы я только мог без последствий забраться в твою голову и вытрясти оттуда всё, что тебе известно о культе…»</p><p>— Учебный год ещё не начался, а вы, господин Цепеш, успели заскучать? Отрабатывайте контроль над нежитью на занятиях или в родном поместье. Ещё одна выходка — и вы туда благополучно вернётесь, дрессировать гулей и умертвий.</p><p>Димитрий скривился, услышав смешок Эффи. Даже Дана мстительно ухмыльнулась.</p><p>— Моя вина, господин ректор. Я позволил себе опуститься до уровня пыли. Впредь подобное больше не повторится.</p><p>— Повторяйте себе это почаще. Ксаэлис усмехнулся, но глаза его оставались холодными и хищными. Он бы удивился, узнав, насколько он сейчас похож на Давида. — Освободите господина Цепеша и госпожу Диксон.</p><p>Полусонный жандарм повиновался. Димитрий вышел первым, неся своё вампирское эго, точно радужный хрусталь на золотом подносе. Кровь остановилась, оставив на верхней губе разводы, а на белых манжетах пятна. Вампир бросил на Дану неприязненный взгляд, а та в ответ, думая, что никто не видит, прижала средний палец большим и отпустила, имитируя щелчок. Димитрий оскалился и покинул темницу, властным тоном приказав вернуть ему изъятые вещи.</p><p>— Долго собираешься здесь торчать? — осведомился жандарм у Даны, держа дверь камеры открытой. — Выметайся, пока господин Моргрейм не передумал. А то крысам здесь не хватает подружек.</p><p>— А… А Кастароми? — спросила Дана и посмотрела на Ксаэлиса детским просящим взглядом.</p><p>— Что? Кастароми? — переспросил Ксаэлис.</p><p>— Моё почтение, господин ректор! — задорно откликнулся скелет в мантии.</p><p>— Он ни в чём не виноват! — продолжила Дана. — Димитрий захватил контроль над ним! Пусть его тоже освободят!</p><p>Жандарм скосил на него вопросительный взгляд. Ксаэлис понял, что Моргрейм обладал достаточной властью, чтобы вмешиваться в правопорядок Ноктуса.</p><p>Не успел он кивнуть, как его непутёвая некромантка снова заговорила:</p><p>— И Эффи тоже! Она даже не колдовала! И материальный ущерб понесла!</p><p>Ксаэлису не понравилось, куда стал заходить этот полный жажды справедливости монолог, но Дана продолжила:</p><p>— И-и… И Андэра! Он единственный заступился за нас всех. Да, он стрелял, и это незаконно... Но неизвестно, что бы случилось, если бы он не выстрелил!</p><p>— Использование боевых заклинаний и боевого оружия без специального разрешения запрещено в Ноктусе, — занудил жандарм.</p><p>— Самооборона! Он никого не ранил и не убил! Андэр пожал плечами.</p><p>— Просто промахнулся.</p><p>Эффи с силой наступила ему на ногу.</p><p>— Ещё бы и на твой рот глушитель надеть!</p><p>— В прошлом году с ним уже был прецедент, господин Моргрейм… — с сомнением заметил жандарм.</p></section><section><title><p>Глава 5.1. Дана</p></title><p>Начались подготовительные курсы, которых Дана боялась, как детского кошмара. Однако спустя несколько дней, наполненных огромным количеством новой информации, она неожиданно почувствовала себя на своём месте.</p><p>Вокруг были такие же, как она — будущие некроманты, чьё Дыхание принадлежало богу смерти по имени Мор. Разнообразие рас поражало: люди, орки, гномы, сирены, оборотни — всех собрала и объединила змеиная яма, носящая имя Ноктус.</p><p>Их было двадцать два ученика, но Дана предполагала, что на вступительных экзаменах абитуриентов будет куда больше. На первом же занятии их обрадовали новостью, что в этом году места на первый курс урезали из-за вмешательства инквизиции.</p><p>— Всё-то им неймётся, — проворчала Эффи. Она уткнулась щекой в сложенные на парте руки и засопела носом.</p><p>— Рубеж, — только и сказал Кастароми. Он сидел по другую сторону от Даны. — Рубеж требует тысячи душ.</p><p>— Те, кто не смогут поступить, отправятся туда? — спросила Дана.</p><p>Думать о том, насколько высока вероятность завалить вступительные, она не хотела.</p><p>— Если только не найдёшь место в Ноктусе, — ответила Эффи, поймала косой взгляд преподавателя и зашептала: — Это сложно. Грязную работу выполняет нежить, а неопытный некромант никому не нужен.</p><p>Их троица естественным образом слепилась через несколько дней после тюремного рандеву. В приёмную комиссию Некропари для подачи заявления на подготовительные курсы Дану привёл Кастароми, знакомый с бюрократическими процессами. Как выяснилось, господин Моргрейм выпустил всех не под обещание вести себя хорошо, а под обязанность посещения определенных дисциплин. Каждому достались свои.</p><p>Больше всех этому противился Андэр Скаломор, который считал выше собственного достоинства протирать штаны на занятиях для новичков, тогда как он был «полутретьекурсником». Однако ему популярно объяснили, что своим достоинством он может хвастаться в родном племени, а здесь обязан подчиняться приказу ректора.</p><p>Заполняющая в этот момент бумаги Дана кожей ощутила, как у Андэра закипела кровь. Его рука дёрнулась к портупее, где висели пистолеты. Промелькнула отчаянная мысль бросить всё и сбежать, пока несдержанного полутролля и всех прочих за компанию, включая её, снова не отправили в жандармерию.</p><p>Но тут вмешалась отважная Эффи. Она на цыпочках балансировала на подставке для ног, чтобы дотянуться до стойки с заявлениями. Направив на Андэра острие пера, точно кинжал, она взвизгнула:</p><p>— Засунь свои руки в штаны и не вынимай оттуда, пока я отсюда не уйду! Я не собираюсь снова тратить свой вечер в одной клетке с тобой!</p><p>— В этот раз я надел глушитель, — зачем-то уточнил Андэр.</p><p>— И что мне нужно сделать, расцеловать тебя?!</p><p>«Надо бежать, пока за этой парочкой не пришли жандармы», — подумала Дана, бочком отодвигаясь в сторону, подальше. Но тут подал голос Кастароми.</p><p>— Какое счастье вас снова видеть, друзья! Я и представить не мог, что мы встретимся так скоро! Мы будем учиться все вместе!</p><p>Тяжёлый взгляд Андэра тут же впился в машущего рукой скелета, а потом переместился на Дану. Ей захотелось провалиться сквозь каменный пол, но такого заклинания она не знала, потому постаралась быть дружелюбной, выдавила неуверенную улыбку и тоже помахала рукой. Полутролль стараний не оценил.</p><p>— Опять ты и твой обглоданный всеми демонами друг. Глаза бы мои вас нахрен не видели.</p><p>— Не уверен, что мою плоть сожрали демоны… — постучал пальцем по нижней челюсти Кастароми.</p><p>Дружелюбие Даны улетучилось вместе с её улыбкой. Кажется, она начинала понимать, почему город и академию называют «змеиной ямой». Здесь каждое слово словно жалящий укус, наполненный тягучим, невидимым ядом. Сам не замечаешь, как и твой язык становится отравленным, а душа — парализованной.</p><p>— Так отвернись, — буркнула Дана. — Я от твоей морды тоже не в восторге.</p><p>Зато в восторженном настроении пребывала Эффи. Показав полутроллю язык, она тут же подтолкнула ногой подставку поближе к Дане и Кастароми. Сама она практически не расстроилась, что её обязали посещать подготовительные курсы после шести лет обучения в школе некромантов.</p><p>— Я всё равно завалила некрогонометрию, мне светила сюда дорога, — поделилась Эффи и заглянула в бланк Даны. — А какие ты выбрала дисциплины? Все?! — вытаращилась она на девушку. — Ты что, собираешься учиться и в ночную смену, как вампиры? Если нет, то собирай в узелок подушку и ложку и переезжай спать в аудиторию.</p><p>Дане стало стыдно за свои галочки напротив всех предлагаемых академией дисциплин. О магическом мире, не говоря уже о некромантии, она имела обывательские знания на уровне сказок и баек, а магов вовсе видела только издалека.</p><p>— Отец ограждал меня от инфи и всего, что с ней связано, — следуя легенде Моргрейма, ответила Дана. — Говорил, магия только голову дурит, замужем она мне не пригодится.</p><p>— А вышло так, что тебе не пригодился муж, — хихикнула Эффи, опуская глаза на спрятанное под туникой обручальное кольцо Даны. — Без обид, но мужья — явление временное, а вот Дыхание с тобой навсегда.</p><p>— Всеми костями согласен с госпожой Эффи, — закивал Кастароми. У него всего было четыре галочки в бланке, включая заявленные Моргреймом дисциплины. — Не волнуйся, Дана, ты быстро освоишься. Если будут вопросы, я в твоём распоряжении в любое время суток — я всё равно не сплю, не ем и не испражняюсь, так что…</p><p>— Сплю, ем и далее по списку, но тоже готова помочь, — ухмыльнулась Эффи, складывая руки на груди. — Всё-таки ты спасла меня. И этого подземного таракана…</p><p>Она с кислой физиономией указала за спину на Андэра, который неуклюже пытался нацарапать в заявлении своё имя. После освобождения из тюрьмы он вместо спасибо велел Дане не попадаться ему на глаза. У неё хорошо получалось в течение двух дней.</p><p>— Я всё слышу, — прорычал он.</p><p>— Подслушивать невежливо, — усмехнулась Дана.</p></section><section><title><p>Глава 5.2.</p></title><p>Начались подготовительные курсы, которых Дана боялась, как детского кошмара. Однако спустя несколько дней, наполненных огромным количеством новой информации, она неожиданно почувствовала себя на своём месте.</p><p>Вокруг были такие же, как она — будущие некроманты, чьё Дыхание принадлежало богу смерти по имени Мор. Разнообразие рас поражало: люди, орки, гномы, сирены, оборотни — всех собрала и объединила змеиная яма, носящая имя Ноктус.</p><p>Их было двадцать два ученика, но Дана предполагала, что на вступительных экзаменах абитуриентов будет куда больше. На первом же занятии их обрадовали новостью, что в этом году места на первый курс урезали из-за вмешательства инквизиции.</p><p>— Всё-то им неймётся, — проворчала Эффи. Она уткнулась щекой в сложенные на парте руки и засопела носом.</p><p>— Рубеж, — только и сказал Кастароми. Он сидел по другую сторону от Даны. — Рубеж требует тысячи душ.</p><p>— Те, кто не смогут поступить, отправятся туда? — спросила Дана.</p><p>Думать о том, насколько высока вероятность завалить вступительные, она не хотела.</p><p>— Если только не найдёшь место в Ноктусе, — ответила Эффи, поймала косой взгляд преподавателя и зашептала: — Это сложно. Грязную работу выполняет нежить, а неопытный некромант никому не нужен.</p><p>Их троица естественным образом слепилась через несколько дней после тюремного рандеву. В приёмную комиссию Некропари для подачи заявления на подготовительные курсы Дану привёл Кастароми, знакомый с бюрократическими процессами. Как выяснилось, господин Моргрейм выпустил всех не под обещание вести себя хорошо, а под обязанность посещения определенных дисциплин. Каждому достались свои.</p><p>Больше всех этому противился Андэр Скаломор, который считал выше собственного достоинства протирать штаны на занятиях для новичков, тогда как он был «полутретьекурсником». Однако ему популярно объяснили, что своим достоинством он может хвастаться в родном племени, а здесь обязан подчиняться приказу ректора.</p><p>Заполняющая в этот момент бумаги Дана кожей ощутила, как у Андэра закипела кровь. Его рука дёрнулась к портупее, где висели пистолеты. Промелькнула отчаянная мысль бросить всё и сбежать, пока несдержанного полутролля и всех прочих за компанию, включая её, снова не отправили в жандармерию.</p><p>Но тут вмешалась отважная Эффи. Она на цыпочках балансировала на подставке для ног, чтобы дотянуться до стойки с заявлениями. Направив на Андэра острие пера, точно кинжал, она взвизгнула:</p><p>— Засунь свои руки в штаны и не вынимай оттуда, пока я отсюда не уйду! Я не собираюсь снова тратить свой вечер в одной клетке с тобой!</p><p>— В этот раз я надел глушитель, — зачем-то уточнил Андэр.</p><p>— И что мне нужно сделать, расцеловать тебя?!</p><p>«Надо бежать, пока за этой парочкой не пришли жандармы», — подумала Дана, бочком отодвигаясь в сторону, подальше. Но тут подал голос Кастароми.</p><p>— Какое счастье вас снова видеть, друзья! Я и представить не мог, что мы встретимся так скоро! Мы будем учиться все вместе!</p><p>Тяжёлый взгляд Андэра тут же впился в машущего рукой скелета, а потом переместился на Дану. Ей захотелось провалиться сквозь каменный пол, но такого заклинания она не знала, потому постаралась быть дружелюбной, выдавила неуверенную улыбку и тоже помахала рукой. Полутролль стараний не оценил.</p><p>— Опять ты и твой обглоданный всеми демонами друг. Глаза бы мои вас нахрен не видели.</p><p>— Не уверен, что мою плоть сожрали демоны… — постучал пальцем по нижней челюсти Кастароми.</p><p>Дружелюбие Даны улетучилось вместе с её улыбкой. Кажется, она начинала понимать, почему город и академию называют «змеиной ямой». Здесь каждое слово словно жалящий укус, наполненный тягучим, невидимым ядом. Сам не замечаешь, как и твой язык становится отравленным, а душа — парализованной.</p><p>— Так отвернись, — буркнула Дана. — Я от твоей морды тоже не в восторге.</p><p>Зато в восторженном настроении пребывала Эффи. Показав полутроллю язык, она тут же подтолкнула ногой подставку поближе к Дане и Кастароми. Сама она практически не расстроилась, что её обязали посещать подготовительные курсы после шести лет обучения в школе некромантов.</p><p>— Я всё равно завалила некрогонометрию, мне светила сюда дорога, — поделилась Эффи и заглянула в бланк Даны. — А какие ты выбрала дисциплины? Все?! — вытаращилась она на девушку. — Ты что, собираешься учиться и в ночную смену, как вампиры? Если нет, то собирай в узелок подушку и ложку и переезжай спать в аудиторию.</p><p>Дане стало стыдно за свои галочки напротив всех предлагаемых академией дисциплин. О магическом мире, не говоря уже о некромантии, она имела обывательские знания на уровне сказок и баек, а магов вовсе видела только издалека.</p><p>— Отец ограждал меня от инфи и всего, что с ней связано, — следуя легенде Моргрейма, ответила Дана. — Говорил, магия только голову дурит, замужем она мне не пригодится.</p><p>— А вышло так, что тебе не пригодился муж, — хихикнула Эффи, опуская глаза на спрятанное под туникой обручальное кольцо Даны. — Без обид, но мужья — явление временное, а вот Дыхание с тобой навсегда.</p><p>— Всеми костями согласен с госпожой Эффи, — закивал Кастароми. У него всего было четыре галочки в бланке, включая заявленные Моргреймом дисциплины. — Не волнуйся, Дана, ты быстро освоишься. Если будут вопросы, я в твоём распоряжении в любое время суток — я всё равно не сплю, не ем и не испражняюсь, так что…</p><p>— Сплю, ем и далее по списку, но тоже готова помочь, — ухмыльнулась Эффи, складывая руки на груди. — Всё-таки ты спасла меня. И этого подземного таракана…</p><p>Она с кислой физиономией указала за спину на Андэра, который неуклюже пытался нацарапать в заявлении своё имя. После освобождения из тюрьмы он вместо спасибо велел Дане не попадаться ему на глаза. У неё хорошо получалось в течение двух дней.</p><p>— Я всё слышу, — прорычал он.</p><p>— Подслушивать невежливо, — усмехнулась Дана.</p></section><section><title><p>Глава 5.3.</p></title><p>Взгляд Даны невольно скользнул по рельефным мышцам под серой кожей, покрытой тонкой испариной. Щёки обжёг румянец, точно к ним приложили раскалённые угли. Пол вдруг стал самым интересным объектом в комнате.</p><p>— Обычно мужчины влезают в окна к женщинам, а не наоборот, — услышала она насмешливый голос. — Впрочем моли безразлично, в чьи покои забираться.</p><p>Язык присох к нёбу. Даже если бы хотела, Дана не смогла бы выдавить из себя ничего оригинальнее «заткнись к чёртовой матери». Странные покалывания в кончиках пальцев заставили её сжать кулаки.</p><p>— В последнее время я с завидной частотой натыкаюсь на тебя, моль. Библиотека, конюшни, коридоры…</p><p>Вкрадчивый шаг босых ног, ещё один и ещё, пока уже исходившие от него древесные нотки не заполнили собой то невероятно малое пространство между ними. Тягучий, намеренно шумный вдох, который Дана повторила следом за ним.</p><p>— Тебя преследует особенный запах, неповторимая игра оттенков. Нищета и безнадёга. — Короткий колкий смешок. — Я лишил тебя сна, моль?</p><p>Дане не понравилось то, с какой лёгкостью её взгляд оторвался от изучения щелей в полу и впился в Димитрия. Зачёсанные назад чёрные пряди блестели от влаги. На губах та же усмешка, что и в аптеке — смесь лёгкого презрения и снисходительного отвращения.</p><p>Идиотское смущение тут же выжег праведный гнев, которому она очень обрадовалась. Дана открыла рот, чтобы сказать несколько любезностей, и тут же закрыла, вспомнив о заклятии Валери.</p><p>Мысли её Димитрий больше прочесть не мог: на первых же занятиях по тайной магии их научили простому заклинанию закрытия разума от постороннего вмешательства. В некромантии, где идёт постоянный контакт с мёртвыми и тенями загробного мира, без подобной защиты нечего делать.</p><p>— Язык проглотила? — вернул её в реальность насмешливый тон Димитрия.</p><p>Взгляд алых зрачков выражал благосклонность исследователя к взбунтовавшейся бактерии. Небрежным движением он закинул рубашку на плечо. Он знал, какое производил впечатление.</p><p>— Зачем ты влезла сюда? — спросил он строже. — Ты же не настолько глупа, чтобы попытаться меня обворовать?</p><p>Дана замотала головой, пытаясь смотреть куда угодно, только не на него. Несмотря на внешнюю худобу, Димитрий был отлично сложен. Дане не часто приходилось видеть обнажённых мужчин. Красивых обнажённых мужчин.</p><p>«Будь ты проклята, Валери, со своими выходками! Богиня, почему он ещё и стоит так, что ближайший путь к двери — это сигануть между его ног?!»</p><p>— Если вымоешь здесь пол, я, так и быть, заплачу тебе парой серебренников, чтобы ты не умерла от голода до начала учебного года, — ласковым тоном сообщил Димитрий, обнажив тонкие, точно иглы, клыки.</p><p>Дане захотелось схватить ближайшее устройство с выпуклыми дугами и разбить его о нахальную физиономию вампира. Она стрелой метнулась мимо Димитрия и ногой задела письменный стол. Что-то покатилось и разбилось.</p><p>Прикусив губу от боли, она опёрлась на столешницу, снесла стопку бумаг и свитков, запнулась о собственную ногу и едва не кувыркнулась носом в пол, если бы не впившиеся в предплечье сильные пальцы.</p><p>Тяжёлая сумка соскользнула с плеча и раскрылась, добавив к беспорядку её собственные тетради. Димитрий без усилий заставил её выпрямиться.</p><p>— Небрежная и неуклюжая, — со вздохом констатировал он. Сквозь одежду Дана ощущала холод его ладони. — Ничего другого от смертной моли ждать не стоило.</p><p>Чувствуя, что сейчас лопнет от стыда, Дана с силой вывернулась из его руки. Димитрий без колебаний отпустил, из-за чего она снова едва не упала.</p><p>Присев, Дана кое-как запихнула свои вещи в сумку и бросилась к двери. Она, видимо, тоже вступила в заговор против некромантки, потому что не пожелала открыться.</p><p>«Какое же всё-таки паскудное утро! Зачем я вообще из постели сегодня вылезла! — дёргала дверную ручку Дана. — Почему именно он живёт рядом?! Почему он, а не какая-нибудь милая лесная эльфийка?!»</p><p>Рука Димитрия легла справа от её головы, заставив Дану развернуться с такой скоростью, что они едва не столкнулись лбами. Металлический запах, смешиваясь с древесным ароматом, осел на языке, превращая воздух между ними в патоку.</p><p>В утреннем свете Дана разглядела прозрачные капельки воды на коротких прядях. Одна сорвалась, скатившись в ямку между выпирающими ключицами. Алые зрачки скользнули по её лицу и остановились на губах. На лице не было ни насмешки, ни глумления. Их сменила мягкая отрешённость.</p><p>Димитрий поднял руку и двумя пальцами провёл по шее Даны над воротничком её рубашки. У неё перехватило дыхание, когда он случайно затронул тонкую жилку, бьющуюся под нижней челюстью. Касание трепетное, почти невесомое.</p><p>— Нравится то, что ты видишь? — спросил он и пальцем приподнял её подбородок, чтобы поймать её растерянный взгляд.</p><p>— Нет, — выдохнула она и схватилась за горло, ошарашенная тем, что смогла заговорить. — Я… Я могу…</p><p>Димитрий усмехнулся. Его рука плавно опустилась вдоль её тела, чуть касаясь одежды. Кожу под ней пронзила сотня маленьких иголочек, доставляя болезненное наслаждение.</p><p>Димитрий завёл руку ей за спину. Дана выгнулась, чтобы он больше не касался её и не вызывал ощущений, которые она не могла чётко сформулировать.</p><p>— Не благодари, моль.</p><p>Щёлкнула поворотная задвижка. Ручка под её ладонью поддалась, и дверь открылась.</p><p>Димитрий отстранился, полностью удовлетворенный. Не теряя времени, Дана вылетела в коридор и бросилась к лестнице. Его бархатный смех до сих пор звучал в голове. Дана осторожно выглянула из-за капюшона в сторону компании Брейкера. Они громко переговаривались и смеялись. Когда какой-то смелый студент попросил их быть тише, Джакхари с усмешкой прорычал:</p><p>— Здесь полтора некроманта, таракан подвальный, а мы мешаем только тебе.</p><p>— Сгинь, блять, — без лишних намёков бросил Брейкер. — Пока я не научил тебя танцевать на сломанных ногах.</p></section><section><title><p>Глава 5.4.</p></title><p>Дана инстинктивно отступила и почувствовала, как упёрлась бедрами в острый край столешницы.</p><p>— Я старалась, — ответила она с упрямым вызовом в голосе. — Сомневаюсь, что твоя гордость переживёт ещё одно фиаско.</p><p>К её удивлению Брейкер откинул голову, обнажив изгиб мускулистой шеи, и рассмеялся. Так смешат приговоренные к смерти своего палача.</p><p>— Ты или слабоумная, или отважная.</p><p>Сердце ухнуло в пятки, когда между ними осталось так мало места, что она ощутила жар его тела и запах бушующего океана, необузданного и непреклонного.</p><p>Рукава форменной рубашки были закатаны до локтя, и она могла разглядеть каждую чешуйку на его сильных руках, одна из которых все ещё держала капюшон её мантии. Пальцы поглаживали ткань хищно, собственнически, точно представляли нечто другое.</p><p>— Таэль — часть моей команды, — сказал Брейкер с нажимом. — Раз тебе есть что сказать ей, скажи мне.</p><p>— И что ты сделаешь? Отругаешь и в угол поставишь? — противясь его влиянию, спросила Дана и махнула в сторону Аморфикуса, забавлявшегося с челюстью Кастароми. — А его на две недели лишишь сладкого?</p><p>— Я бы не советовал, — улыбнулся Аморфикус и опустил пальцы в глазницы Кастароми. — Вдруг и у меня рука соскочит. Кости — вещь хрупкая.</p><p>Дана не сводила взгляда с лица Брейкера. Бесспорно, он красив, как дьявол, но красота его пуста и скучна, ведь за ней не было ни красивой души, ни доброго сердца. Уцепившись за эту мысль, Дана сделала глубокий вдох.</p><p>— Мне нечего сказать парню, который настолько труслив, что находит забавным использовать беззащитного кадавра, чтобы выигрывать у него последние ценные вещи. Она увидела, как заходили желваки на лице Брейкера, как ярость тенью легла на совершенное лицо и затаилась в глазах. Его губы приоткрылись, обнажая хищный оскал. Дана не отступила. Её ладони легли на мускулистое предплечье и грубо оттолкнули его от себя. Острые чешуйки впились в кожу, рассекая её, как лезвием, но она не обратила внимания на боль. — Не удивительно, что вокруг тебя собрались такие же жестокие и пустые люди, как ты сам.</p><p>Аморфикус присвистнул, будто сказанное никак к нему не относилось. Брейкер молчал короткое, оглушающее мгновение, а затем его рука, сжимающая капюшон, впилась в волосы на затылке Даны. С коротким шипением она запрокинула голову и встала на носки, чувствуя, с каким наслаждением он упивается её болью.</p><p>— А ты, пигалица, видимо, считаешь себя лучше нас? — севшим голосом спросил Брейкер. — Смотри мне в глаза, блять! Какой невиданной щедрости, мать твою, поступок — заступиться за безмозглую бесполезную нежить и тешиться мыслями о том, какая ты, сука, правильная и хорошая!</p><p>— Андэра ты тоже считаешь безмозглым и бесполезным? — неожиданно вмешался Кастароми. В его голосе появилась несвойственная ему решимость. — Благодаря Дане он на свободе, а не сидит в тюрьме.</p><p>— Кастароми…</p><p>— Нет, Дана, и не спорь! — выкрикнул скелет. — Ты не обязана была тогда вступаться за нас! Могла с чистой совестью развернуться и уйти! И чтоб ты знал, Брейкер, Андэр уж точно лучше вас всех вместе взятых, потому что он единственный, кто вмешался, когда на нас напали!</p><p>Судя по тому, как скривилось лицо полутролля, Кастароми только что в очередной раз сказал лишнего. Но сильной вины скелет за это не испытывал.</p><p>— Занимаешься благотворительностью, Скаломор? — оскалился Джакхари.</p><p>— Значит, Андэр у нас переписался в защитника сирых и убогих, — протянул с надменностью Брейкер. Хватка его в волосах Даны стала сильнее. — И ты так же считаешь, Диксон?</p><p>Дана чуть повернула голову и встретилась с янтарными глазами Андэра. Тот сразу же их отвёл.</p><p>— Да, — сказала Дана. — Я так считаю.</p><p>Взгляд полутролля сразу же метнулся к ней, и на мрачном злом лице что-то изменилось.</p><p>— Готова поспорить?</p><p>— Я не буду с тобой спорить, — процедила Дана и сделала попытку вырваться.</p><p>— Почему? Боишься, что ошибаешься? — Брейкер усмехнулся ей в лицо. — Если ты окажешься права, Таэль извинится перед тобой и прикроет перед профессором за конспект. А если я… Моё желание с прошлого раза не изменилось.</p><p>Дана кожей ощутила, как на ней скрестились взгляды всех присутствующих, как всё пристальное внимание и липкий интерес банды Брейкера, её друзей и прочих осели на ней угольной пылью.</p><p>Только один человек смотрел на неё иначе. С ожиданием в сжатой, точно пружина, позе, и надеждой, прячущейся за блеском золотистых глаз.</p><p>— По рукам. — Вот как, — кивнул Брейкер с ухмылкой. — Ты стал героем для кучки неудачников. Большое достижение, Андэр.</p><p>Благодушие в его голосе заставило Дану напрячься и не зря. Рука Брейкера снова стянула её пряди в кулак и развернула лицом к полутроллю.</p><p>— Ты просил меня о шансе, и я его тебе предоставлю. Брейкер наклонил голову, будто обращался не к Андэру, а к Дане. Ощущение его горячего дыхания на коже шеи заставило её покрыться мурашками. — Докажи, что ты ничем от нас не отличаешься.</p><p>— Не будь кретином, Андэр! — выпалила Дана и вскрикнула, когда Брейкер дёрнул её за волосы. — Заткнись, блять! — А я не заткнусь! Что это за друзья такие, которые заставляют тебя быть хуже, чем ты есть на самом деле?!</p><p>В глазах полутролля мелькнула растерянность, которую быстро вытеснила жестокая решимость. Он бросил Эффи на пол, точно мешок с мусором. Гномка завалилась на бок, нецензурно выругалась и показала полутроллю непотребный жест.</p><p>— Вы трое, — сказал Андэр, обводя Дану, Эффи и Кастароми взглядом, — полные идиоты. Скелет, не умеющий закрывать разум, девчонка, пекущаяся о нежити, как о родной семье, и гномка, которая без конца тараторит о своих бабочках, будто это центр мироздания! — Злой взгляд впился в лицо Эффи. — Им здесь не место, ясно?! Как и тебе, и твоим дурацким ярким, как у ярмарочного шута, волосам!</p></section><section><title><p>Глава 5.5.</p></title><p>Хватка Брейкера ослабла, и Дана отскочила в сторону. Кастароми и Эффи сразу же оказались рядом.</p><p>— Здравствуйте, господин ректор! — радостно замахал Кастароми. — Позвольте заметить, что пунктуальность — качество, присущее величайшим из людей!</p><p>— Перегибаешь, — шикнула Эффи.</p><p>Моргрейм одарил скелета скупой ухмылкой. Его пальцы, сложенные в виде пистолета, прижимались к виску Брейкера. Тот сверлил Дану таким взглядом, точно пытался её поджечь.</p><p>— Вставь челюсть на место, кадавр, — сказал Моргрейм.</p><p>— Ой, да, конечно, простите! — засуетился Кастароми.</p><p>— Господин… — начала было Дана, уже предвкушая новый разнос за неподобающее поведение, ставящее под угрозу его миссию.</p><p>Но в этот раз волна ректорского гнева досталась не ей.</p><p>— Что за цирк ты здесь устроил? — Моргрейм мощным движением развернул Брейкера к себе. — Посмотри на себя! Ты — выпускной курс, а ведёшь себя хуже первоклассника!</p><p>На лице Брейкера появилась ленивая ухмылка. Он поднял раскрытые ладони, будто сдавался на милость ректора, но в его взгляде было столько наглой самоуверенности, что не оставалось сомнений — вины он не чувствовал и наказания не боялся.</p><p>— Вышло небольшое недопонимание, господин Моргрейм, — заговорил Брейкер. — Мы с ребятами рассказывали новеньким правила академии, только и всего.</p><p>— О как, — вернул ему ухмылку Моргрейм. Что-то опасное в его тоне притупило самодовольство Брейкера. — Не знал, что ты перевёлся с факультета рыцарей смерти на факультет некроэтики и философии.</p><p>Лукавый взгляд алых глаз скользнул по окружавшим их лицам. Кто-то успел сбежать, едва услышав голос ректора, кто-то вернулся за свой стол и натянул капюшон до самой груди, притворяясь, что происходящее его никак не волнует.</p><p>Те преподаватели, что запоздало решили вмешаться в разборки студентов, теперь стояли с краю с видом, будто случившееся для них полная неожиданность.</p><p>К удивлению Даны банда Брейкера осталась на месте в полном составе. Сбежали только девушки, кружившие вокруг самого лидера. Она встретилась взглядом с Таэль, и та провела пальчиком по шее.</p><p>«Отлично, будто мне мало было Валери и Димитрия», — подумала Дана и почувствовала тепло на руке. Опустив глаза, она увидела сжимающую её запястье ладошку Эффи. Та ободряюще подмигнула.</p><p>Кастароми прикрепил нижнюю челюсть на место. Его странная улыбка больше не пугала.</p><p>Дана посмотрела на Андэра. Тот стоял между ними и бандой Брейкера, но лицом к последнему. Широкая спина словно щитом закрывала её и друзей.</p><p>— Значит, ты хорошо знаешь порядки академии? — Моргрейм вытащил трубку и поджёг её щелчком пальцев. — Отлично. Завтра утром жду тебя в своём кабинете, расскажешь Свод правил от заглавной буквы до адреса книжного издательства в Ноктусе. Ты меня услышал?</p><p>— Услышал, — коротко отозвался Брейкер. Вся его бравада лопнула, как мыльный пузырь.</p><p>— Что касается тебя и тебя, — поочерёдно посмотрел Моргрейм на Аморфикуса и Таэль и выдохнул горький дым, — двенадцать часов уборки склепов и могил. Ясно выразился?</p><p>Те переглянулись с растерянным видом, от которого внутри Даны забурлило тёмное удовлетворение.</p><p>— Всё предельно понятно, господин ректор, — отозвался Аморфикус.</p><p>— Тогда пошли с глаз моих, — бросил Моргрейм. — Надеюсь, Брейкер, твои друзья пообедали, потому что на сегодня для вас двери закрыты. Дидж, проследи.</p><p>Призрачные ладони подняли большие пальцы вверх.</p><p>— Диксон. Её фамилия из его уст заставила её сжаться, но Моргрейм смотрел на неё с безразличием. Искры тепла показались и утонули в алом мареве его глаз. — Не забудьте заглянуть в лазарет. Русалочьи шипы бывают ядовиты. В вашем случае уж точно.</p><p>Дана смутилась и кивнула, пряча в кулаке израненные ладони. Моргрейм больше не обращал на неё внимание и коршуном налетел на преподавателей, которые так и не вмешались в конфликт студентов. Вжимая головы в плечи, они понуро поплелись за ректором, ничем не отличаясь от получивших выговор учеников.</p><p>Команда Брейкера во главе с ним тоже потянулась к выходу, как тут раздался голос Андэра.</p><p>— Таэль обязана извиниться, — сказал он. Эльфийка сморщилась, будто ей под нос положили гнилую луковицу. — Таков был уговор.</p><p>— Тебя забыли спросить! Какого чёрта ты вообще рот свой открываешь?! — взвилась она. Кончики её ушей потемнели от гнева. — Ты вообще достал оружие и угрожал выстрелить!</p><p>— Он разряженный, дура. — Андэр достал пистолет, с щелчком вытащил магазин и показал, что он пустой. — И это была самооборона.</p><p>Он посмотрел на Дану и ухмыльнулся уголком рта. В её груди масляным пятном расплылось необъяснимое тепло. Губы сами собой сложились в улыбку.</p><p>Брейкер остановился на пороге столовой и засунул руки в карманы своих кожаных брюк. Несмотря на наказание, от его фигуры исходила такая непоколебимая уверенность, что не оставалось сомнений — угрожают наказанием ему не впервые, и совесть его даже не пошевелиться, чтобы воззвать к стыду.</p><p>Его бирюзовые глаза остановились на Дане. В них читалась злость пополам с недоумением. Если бы он мог, то вскрыл бы её грудную клетку и добрался бы до сердца, чтобы в нём отыскать ответы на мучавшие его вопросы.</p><p>— Извинись перед ней Таэль, — приказал он, отводя взгляд с лица Даны.</p><p>— Н-но Брейкер!..</p><p>— Таэль, — угроза в его голосе щёлкнула ударом хлыста, — ты услышала меня.</p><p>Таэль вспыхнула, метнула просящий взгляд на Джакхари, но тот уже повернулся спиной, оставляя свою девушку самостоятельно решать проблемы.</p><p>Выдохнув через нос, Таэль посмотрела на Дану и выдавила:</p><p>— Прошу прощения.</p><p>— М-м, искренность так и лезет из ушей, — сложила руки на груди Эффи. — Не. Верю.</p><p>— Я верю, — сказала Дана, видя, каких трудов стоило эльфийке ворочать языком, чтобы сложить два слова. — И за это, — указала Дана на испорченный конспект, — перед профессором объяснишься.</p></section><section><title><p>Глава 6.1. Малифер</p></title><p>В приёмной ректора царила необыкновенная тишина. Не скрипели перья, не шуршала бумага, и даже ветер не играл ажурными занавесками. Все служащие припали к резным дверям кабинета, а те, кому не повезло найти место для уха, с большим вниманием слушали суфлёрство одного из клерков.</p><p>Когда Малифер Билоу вошёл в приёмную, на скамье ожидания сидели двое мужчин и женщина, вытягивавшие шеи в сторону кабинета. Присоединиться к толпе клерков и секретарей им не позволяли ни статус, ни должность, ни воспитание.</p><p>Из кабинета доносился зычный бас Моргрейма, точнее Ксаэлиса Блэкторна. Говорил он на повышенных тонах, от которых всю приёмную парализовало восторгом и благоговением.</p><p>Малифер пересёк комнату и, откашлявшись, спросил:</p><p>— Разрешите пройти? — К нему обернулись несколько недовольных лиц. — Не хочу оказаться на ковре вместе с этими несчастными.</p><p>Поняв, кто перед ними, эти самые лица начали активно работать локтями и шептаться, что пришёл личный секретарь Моргрейма.</p><p>Двери освободились за считанные секунды, и Малифер, поблагодарив всех кивком, проскользнул в кабинет.</p><p>За три недели управления Ксаэлисом кабинет практически не изменился, и в этом была заслуга Малифера, убеждавшего его всякий раз отказаться от идеи сжечь окружавший его бардак. Моргрейм предпочитал хаос, тогда как Блэкторн был сторонником порядка и чистоты.</p><p>Впрочем одно изменение всё-таки было. Давид занял своё законное место на сухом стволе и лежал спиной к ректорскому столу, свесив длинный хвост. На чешуйчатой коже отчётливо виднелись аккуратные швы — шрамы, оставленные его собственными когтями. Варан, казалось, спал, но Малифер знал, что тот таким образом игнорирует Блэкторна, играя роль послушного питомца. Для каких целей, только одному Мору известно.</p><p>— Это не просто халатность, это — прямое нарушение правил, которые писались ещё до того, как ваши бабушки пешком под стол ходили!</p><p>Малифер тут же прекратил думать об обиженном Давиде и с самым серьезным видом засеменил к ректорскому столу, перед которым вереницей выстроились четверо понурых преподавателя во главе с проректором по воспитательной работе Ганной Шимс. Госпожа Шимс была частой гостьей не столько кабинета, сколько покоев Моргрейма, и пребывала в ужасе, видя разъярённого, как бешеный гуль, любовника.</p><p>— Статья девятая, пункт пятый об обеспечении безопасности и поддержании правопорядка, — отчеканил ректор, прищуриваясь.</p><p>К удивлению Малифера один из преподавателей, в котором он узнал Кларенса Омиля с кафедры начертания, зашелестел страницами Свода правил Некропари.</p><p>— Статья девятая, пункт пятый, — голос Омиля чуть дрожал, — бездействие, пассивное наблюдение за конфликтом или отказ от вмешательства без уважительной причины со стороны присутствующего преподавателя приравниваются к грубому нарушению должностных обязанностей…</p><p>— И карается? — уточнил Моргрейм, сверкнув глазами.</p><p>— П-пожалуйста, господин ректор, только не на Рубеж! — взмолился второй преподаватель и бухнулся перед Моргреймом на колени. — Вы ведь знаете, тёмные там вместо расходного материала!</p><p>— На Рубеже никому жизнь мёдом не намазана, — процедил Моргрейм таким тоном, что у Малифера пробежали бы мурашки по спине, не будь он умертвием.</p><p>— Господин Моргрейм, позвольте мне сказать в защиту… — начала было Ганна Шимс, но ректор не дал ей закончить.</p><p>— Лично от вас я не потерплю никаких оправданий. — Лицо госпожи Шимс пошло красными пятнами. — Превратили академию в поле боя! За неделю мне доложили о трёх инцидентах, и это не абитуриенты, как в случае с Брейкером Фоллом. Если вы боитесь вмешаться в разборки студентов, то какого Мора, спрашивается, вы здесь делаете?!</p><p>Экзекуция продолжалась ещё две минуты, после чего Моргрейм велел всем убираться вон. Получившие выговор преподаватели мало чем отличались от нашкодивших студентов, когда выходили из кабинета под пристальным вниманием всей приёмной.</p><p>Когда дверь закрылась, Ксаэлис выдохнул сквозь зубы, раскурил трубку и провёл ладонью по светлым прядям, машинально их приглаживая. Изучив характер инквизитора, отличавшегося от лисьего нрава Моргрейма, Малифер предпочитал молчать, пока тот сам не заговорит.</p><p>— Здесь не змеиная яма, — выдохнув дым через нос, заговорил наконец Блэкторн, — а загон с крокодилами. Моргрейм позволял подобному происходить?</p><p>— Он старался избежать смертельных исходов и тяжёлых травм, — ответил Малифер уклончиво, но по глазам Ксаэлиса понял, что его попытку защитить честь ректора раскусили. — Таковы порядки, сир. Насколько мне известно, инквизиция в какой-то мере даже поощряет это. Естественный отбор.</p><p>— Что я слышу? — скривил губы в усмешке Блэкторн. — Некроманты используют концепции эволюционного развития, то есть концепции жизни?</p><p>— Подобная философия воспитывает в будущих некромантах хладнокровие, инстинкт самосохранения и выдержку. Жестокий, но эффективный фильтр. Добрый некромант — мёртвый некромант.</p><p>Что-то мелькнуло на лице Ксаэлиса, и Малифер с осторожностью спросил:</p><p>— Задумались о госпоже Диксон?</p><p>— Задумался о том, почему вы все против друг друга, а не против остального мира, который итак не слишком радушен к тёмным, — ответил с раздражением Блэкторн.</p><p>Угадал, значит, подумал Малифер и спрятал ухмылку в кулаке. Блэкторн сколько угодно мог говорить о своей ненависти к некромантам, но его поступки в отношении преподавателей и студентов доказывали обратное. Особенно если дело касалось Даны Диксон.</p><p>После инцидента с Брейкером Фоллом, которому трижды пришлось являться на ковёр к ректору и зачитывать статьи об обязанностях студентов Некропари, Дана сама пришла к Блэкторну. Обычно за ней посылали, потому её появление удивило обоих.</p><p>Видя её нервозность и лихорадочный блеск глаз, Малифер тут же нашёл себе занятие на втором этаже и ретировался туда. Любопытство взяло верх над тактичностью. Взобравшись на роликовую лестницу, приставленную к шкафу, он опустил взгляд вниз.</p></section><section><title><p>Глава 6.2.</p></title><p>Блэкторн отодвинул задвижку и раскрыл окно. Океанический бриз освежающим потоком ворвался в кабинет, вытесняя застоявшийся густой аромат пыли и тлена.</p><p>— Госпожа Диксон была здесь сегодня, — заговорил Малифер, — и вы не отдали ей свидетельство.</p><p>— Успеется, — отрезал Ксаэлис, опираясь локтем на раму.</p><p>Белая рубашка под чёрным тканевым жилетом с серебристой окантовкой натянулась, облегая изгибы крепких мышц.</p><p>— У неё вступительные через полторы недели. Чего мне не хватало для полного счастья, так это драмы из-за предательства мужа.</p><p>— Вы находите его поступок предательством? — не сдержал удивления Малифер. Он полагал, что Блэкторн придерживается иных, более консервативных взглядов.</p><p>— Он произнёс брачные клятвы перед ликом Богини, держа жену за руку, и отрёкся от них через пять минут. Да, я нахожу это предательством.</p><p>Возразить было нечем. Малифер понял, что для себя открыл в первосвященнике ещё одну интересную грань.</p><p>Неприязнь по отношению к себе, академии и Ноктусу он чувствовал с первых дней. Его это не удивляло и не обижало. Блэкторн принадлежал к другой стороне, призванной выжигать тьму везде, где ступает нога её последователей.</p><p>Малифера тронуло другое. Несмотря на свои чувства, Ксаэлис поступал по совести со всеми, кого встречал. Чего стоили его слова Лимму о пауках и потакание желанию Даны освободить других некромантов, с которыми она теперь сбилась в могучую кучку.</p><p>Активное участие Блэкторн принял и в ограничении власти Фабиана Уэйна, который прибыл несколько дней назад с эскортом и пытался наводить свои порядки, организовывая всевозможные проверки документации, мёртвого персонала и оснащения. Особенно волновала его укомплектованность экзаменационного инвентаря.</p><p>Преподаватели, несмотря на недовольство, не решались встревать в споры с инквизицией. Бодаться с ней приходилось одному Ксаэлису, и справлялся он пока успешно.</p><p>— Что-то удалось выяснить о Грегоре Рамоне? — глядя вдаль, за горизонт, спросил Блэкторн.</p><p>Грегор Рамон был некрординатором первого года, считался лучшим выпускником своего факультета и пропал в ту же ночь, что и Моргрейм. Его тело нашли в одной из подземных лабораторий спустя несколько дней. Грегор был мёртв, что в целом не являлось большой проблемой для города, где каждый третий некромант. Однако воскрешение не принесло бы никаких результатов — парень сжёг себе глаза и головной мозг. Личность была уничтожена вместе с воспоминаниями.</p><p>По официальной версии, Грегор Рамон погиб в результате неудачного эксперимента с эфирами смерти. Ещё будучи на первом курсе, он чудом выжил во время взрыва из-за неправильного смешивания компонентов, потому такая скоропостижная смерть никого не удивила, а некоторые даже шепнули, что его кончина была лишь вопросом времени.</p><p>— Не так много, как хотелось бы вам, сир, — со вздохом покачал головой Малифер. — Одарённый некромант с большими амбициями и жаждой знаний. Проводил больше времени в библиотеке, чем в собственной постели, имел даже Костяной пропуск в архивы академии и Криптому. Благодаря своей харизме и успешности был популярен среди студентов и собирал вокруг себя толпы обожателей.</p><p>— Происхождение? Родители, семья?</p><p>— В Ноктусе привычно забывать, кем ты был до прибытия в это место, — хмыкнул с горечью Малифер. — Я нашёл в деле короткое упоминание о деревне где-то на севере Свободных земель. Происходил из настолько бедной дворянской семьи, что Грегора продали проезжавшему мимо инквизитору, который сразу же оформил мальчика в Ноктус. Вся семья погибла от вспышки чумы спустя год после его поступления в Некропари.</p><p>— И как такой алмаз неогранённый мог совершить настолько фатальную ошибку? — хмыкнул Ксаэлис. Его большой палец тёр гладковыбритый подбородок. — На теле больше никаких повреждений. Тело нашёл Гробовски, если я правильно помню? А где был смотритель подземного корпуса?</p><p>— Смотритель клялся собственными потрохами, что ничего не слышал и не видел, а Грегор не входил в корпус, — быстро отозвался Малифер, уловив недоверие в тоне Ксаэлиса. — Гробовски — проректор по безопасности, его работа отслеживать колебания инфи на территории Некропари. Если в лаборатории был сильный всплеск, то Гробовски среагировал мгновенно.</p><p>— Почему он тогда проигнорировал происходящее в кабинете ректора? — нахмурился Ксаэлис. — Моргрейм неспроста чертил здесь Кубатуру. И состояние Давида после подтверждает, что он здесь не чаем баловался.</p><p>Малифер покачал головой и вспомнил, как получил ментальный приказ от своего некроманта отправляться в Амалтакан на поиски Его Высокопреосвященства.</p><p>— Я был неподалёку. Когда пришёл, то не почувствовал остатков ни светлой, ни тёмной инфи. При использовании Кубатуры Небес должен был остаться выраженный след.</p><p>— Возможно, не в этом случае.</p><p>Ксаэлис вышел на середину кабинета и обвёл область на полу, где была нарисована невидимая пентаглифа.</p><p>— Я ещё раз внимательно осмотрел руны и символы и обнаружил то, что проглядел в первый раз, — сказал Ксаэлис. — В пентаглифе изменена последовательность и внесены несколько новых символов.</p><p>— Моргрейм некромант, он мог ошибиться…</p><p>— Я не считаю, что Моргрейм ошибся. Он хотел изменить свойства Кубатуры.</p><p>Ксаэлис вытащил трубку из подсумка и умелыми движениями начал забивать мизинцем табак. Облизнув подушечку пальца, он щелчком поджёг его, раскурил трубку и выдохнул дым через нос. Привычка Моргрейма постепенно становилась его собственной.</p><p>— При всей своей гениальности, сам он этого бы не сделал, — продолжил рассуждать Ксаэлис. — Здесь нужен специалист по рунической каллиграфии или очень сильный светлый маг. У Моргрейма были такие знакомые? Может, появились незадолго до исчезновения? Он мог вести с ними тайную переписку.</p><p>— Он не стал бы выносить свои планы за пределы Ноктуса, — сразу же отверг эту версию Малифер. — Черномаг, интересующийся, как можно переделать одну из сильнейших ловушек света, вызвал бы вопросы. Я поставил бы на то, что он нашёл специалиста здесь.</p></section><section><title><p>Глава 6.3.</p></title><p>В лабораторию, где было найдено тело Грегора Рамона, Малифер спускался один раз, уже после того, как Ксаэлис занял место Моргрейма в ректорском кресле, но ничего существенного не обнаружил. Оборудование и мебель целы, стены без дополнительных налётов крови, внутренностей и пепла. Может, Гробовски разглядел что-то, что он не смог?</p><p>Близилось начало нового учебного года. Некропари просыпалась от летаргического сна. Коридоры и внутренние дворники заполонили мрачные преподаватели и воодушевлённые студенты. Нежить суетилась, приводила в порядок классы и лаборатории, драила лестницы и выбивала пыль из тяжёлых портьер. Пауки Лимма заступали на пост после брачного сезона, приводя под своды Некропари своих детёнышей.</p><p>Уверенность, с какой Ксаэлис пересекал крытые площадки и галереи, иногда пугала Малифера. Изучать Некропари инквизитору пришлось по старым чертежам, с трудом добытым в архиве, наспех созданным декорациям, проекциям из головы самого Малифера и его рассказам.</p><p>Несколько раз он путал улицы в Ноктусе и повороты в академии, пару раз забывал, как обращаться к тому или иному преподавателю, но в общем и целом Блэкторн стал идеальной копией Моргрейма.</p><p>Закручивающаяся лестница с широкими ступенями привела их к базальтовой плите с аккуратной табличкой «Подземный корпус». Плита была отодвинута, и к ним из полумрака тут же выкатился смотритель Гравиз Плотожор. Он представлял собой до безобразия толстую крупногабаритную нежить, собранную из частей тел от разных трупов, под три метра ростом с большим животом, короткой шеей и круглым лицом, на котором горели зелёным глаза-огоньки и темнел обтянутый кожей провал рта. Одеждой ему служили широкие холщовые штаны, кожаный фартук и нарукавники.</p><p>Если Ксаэлис и впечталился, то мастерски это скрыл. Малифер начал подозревать, что в Амалтакане удаляют нервные клетки особыми щипцами. В противном случае он не мог объяснить особой выдержки, которую проявлял инквизитор.</p><p>Гравиз выдал несколько нечленораздельных звуков и языком жестов поприветствовал прибывших гостей. Движение его были нервными и дёрганными, объёмный живот колыхался от волнения. Он всё ещё чувствовал свою вину, что прошляпил смерть одного из лучших некромантов первого года некронатуры. Малифер подозревал, что Гравиз боялся гнева Гробовски, не терпящего беспорядка и халатности. Проректор имел полномочия назначить нового смотрителя.</p><p>Взгляд секретаря вернулся к инквизитору, и он невольно стиснул челюсти. Язык жестов, наряду с привычкой курить и оставлять нетронутым бардак, дался Ксаэлису сложнее всего. К облегчению Малифера Блэкторн справился: его кисти двигались легко, пальцы не путались в знаках. Месяц ежедневных занятий не прошёл даром.</p><p>Языком жестов Ксаэлис объяснил, что желает осмотреть лабораторию, где нашли тело Грегора Рамона. От сопровождения Гравиза отказался, указав на Гробовски, вытянувшегося по стойке смирно с заведёнными за спину руками. Смотритель возражать не стал и грубым взмахом толстой руки пригласил в свою вотчину.</p><p>Подземный корпус находился под административным корпусом Некропари и представлял собой четыре высеченных в скальной породе и обшитых базальтовыми плитами этажа. Плиты сплавляли между собой свинец и освящённая сталь, которые вместе с защитными рунами препятствовали проникновению инфи смерти на верхние уровни академии.</p><p>Здесь располагался приёмный зал, куда поступали материалы для практических занятий, анатомический театр, алхимические лаборатории и лаборатории воскрешения, классные комнаты и оранжерея гнили для выращивания особых видов грибов и мха.</p><p>В корпусе пахло сыростью. Застоявшийся холодный воздух пробирал до костей, и без тёплой мантии или специального заклинания существовал риск заработать себе воспаление лёгких.</p><p>Крыс и другой живности, выбирающей подземелья в качестве дома, здесь не водилось, и в том была заслуга Гравиза. Плотожором его прозвали не для громкого словца.</p><p>Единственным, что радовало глаз в этом корпусе, был океан. Одной из стен коридоров служило толстое стекло, тянущеся до самого низа. За ним царило спокойствие и синева глубин, носились косяки суетливых рыб и мелькали зловещие силуэты хищников. Когда-то рядом тянулся коралловый риф, но исходящая от Некропари и Ноктуса энергия смерти превратили его в извращённый некроаквариум с мутными водорослями и костистыми жителями.</p><p>Каждый, кто первый раз видел аквариумы подземелья, очаровывался таинственной и многотонной силой, давящей из-за стекла. Ксаэлис не стал исключением.</p><p>Малифер ощутил прилив гордости, увидев, как обычную суровость на лице инквизитора сменило восхищение. Блэкторн замедлился, а потом остановился, когда внушительного вида акула проскользила рядом. Взгляд круглого чёрного глаза был пустым и равнодушным.</p><p>— Желаете присесть и полюбоваться? — спросил вдруг Гробовски. Очарование момента тут же улетучилось.</p><p>— Нет, — взял себя в руки Ксаэлис и отвернулся. — Мы здесь за другим.</p><p>— У господина ректора было интенсивное утро, — улыбнулся Малифер.</p><p>— Наслышан, — отозвался Гробовски. — Отпуск пошёл вам на пользу, владыка. С первого же дня спуску не даёте ни проректорам, ни студентам. Должен отметить, что ваши меры в отношении Уэйна и его людей мне понравились.</p><p>— Ценю твоё мнение, — ухмыльнулся Ксаэлис. — Как только закончим, обязательно присядем на этой милой скамеечке напротив и выпьем чаю.</p><p>— Непременно, владыка.</p><p>Последний этаж, носивший название Криптома, являлся закрытой для студентов секцией. Доступ был только у профессоров, нескольких некрординаторов, ректора и смотрителя. Здесь располагались саркофаги и колбы с накопившимися за века результатами неудачных экспериментов, сущностями из астрала, мира теней и спящими личами. Именно в одной из местных лабораторий нашли Грегора Рамона.</p><p>Криптома встретила их мутным голубоватым светом, источником которого был океан. В отличие от остальных этажей, где светильники заменяли растущие из стен флуоресцирующие грибы и плесень, здесь не росло ничего. Инфи смерти пронизывала каждый камень.</p></section><section><title><p>Глава 6.4.</p></title><p>Зелёные огни в глазницах лича полыхнули яростью, какой Малифер за десять лет работы в Некропари никогда не видел. Он произнёс короткий приказ на танатосском, и его слуги единой толпой ринулись на инквизитора.</p><p>Золотом заискрилась магия света. Блэкторн обратился в смерч, безжалостный и неукротимый, не оставивший нежити и шанса.</p><p>Кое-как Малифер поднялся с колен. Нельзя было допустить раскрытия личности Ксаэлиса, нельзя было позволить этой битве происходить, он поклялся Моргрейму, он…</p><p>— Нет… Нет-нет… — шептал Малифер, ощущая, как слипаются хрящи гортани. — Сир… Ксаэлис… Пожалуйста, он не убивал…</p><p>Оставшиеся трое слуг Гробовски остановились, будто их приморозили. Ксаэлис воспользовался промедлением и прошептал молитву. Нежить развалилась и осыпалась кучкой трухлявых костей и полусгнивших доспехов.</p><p>— Что? Как ты сказал? — переспросил Гробовски. — Ты назвал его…</p><p>Договорить он не успел, потому как вынужден был спасаться от летящего в него молота, сотканного из золотистой инфи.</p><p>— Малифер, в сторону! — рявкнул Ксаэлис.</p><p>Причин не послушать разъярённого инквизитора у него не было. Он перекатился к двери, практически вжимаясь в неё.</p><p>Ксаэлис коснулся пола ладонями. Затанцевали нити света, вцепившиеся в кости Гробовски, точно хищные змеи. Он завалился на стену и поднял обе руки с раскрытыми ладонями.</p><p>— Стой! Стой-стой! Твоё имя… Твоё имя действительно Ксаэлис?</p><p>— Понравилось? — поинтересовался Блэкторн. Нити он не отозвал, но и смертельный удар наносить не спешил. — Высеку его на твоём надгробии, если хочешь.</p><p>— Теперь я понял, почему не сработали эликсиры абсорбции и заклинания развеивания, — прохрипел Гробовски, глядя на него. — Ты брат владыки Моргрейма.</p><p>— Похвастаешься ему, что смог раскрыть меня перед смертью. — Блэкторн раскрыл ладонь, накапливая в ней инфи. — Признаю, план был отличным. Мне будет не хватать такого проректора.</p><p>— Сир, пожалуйста!</p><p>Едва переставляя ноги, Малифер бросился к инквизитору и вцепился в его руку. Мышцы под тонкой рубашкой были точно выкованы из стали. Он с криком отдёрнул ладони. Кожа на них расплавилась и скукожилась, как омертвелые листья.</p><p>Раздражение в золотых глазах Блэкторна сменилось сожалением, когда он увидел обожённые ладони своего секретаря.</p><p>— Прекратите, он не враг вам… — проговорил сквозь непривычную боль Малифер. Он сам не знал, к кому из них обращался.</p><p>Золотое свечение в глазах Ксаэлиса угасло. Он отступил, и Гробовски позволил себе сползти на пол. Хуже унижения для высокомерного проректора сложно было придумать.</p><p>Уверенный, что лич больше не посмеет напасть, Блэкторн широкими шагами направился к столу и склонился над телом. Всегда прямая спина сгорбилась, будто чья-то тяжёлая рука вынудила его склониться.</p><p>— Он мёртв, милостивый Мор, он мёртв… — прошептал Малифер. Лицо трупа он увидел лишь мельком, но реакция Блэкторна убедила его окончательно. — Всё это время… Моргрейм был мёртв… Почему же я ничего не почувствовал?..</p><p>— Потому что Моргрейм давно освободил тебя, — сказал Гробовски. — Ты никогда не стремился к свободе, потому и не заметил, как получил её.</p><p>Его глаза-огоньки наблюдали за Блэкторном с едва уловимым сочувствием. Малифер же уставился на лича, не веря услышанному. Но вряд ли проректор был в настроении шутить.</p><p>— Вы знали о Ксаэлисе? Я считал, ректор держит… держал информацию о своей семье в тайне ото всех.</p><p>— Я позволил ему так думать, — согласился Гробовски, с недовольным лицом рассматривая порванный мундир. — Но не горжусь этим. Как проректор по безопасности, я обязан знать всё о каждом жителе Некропари, живом и мёртвом. И Моргрейма я знал ещё студентом Маэлисом Блэкторном.</p><p>— Долгие годы я считал, что он мёртв. — Ксаэлис не поднял головы. Голос его звучал бесцветно. — Умер в Амалтакане. Или в какой-нибудь канаве, как пёс.</p><p>— Владыка хорошо потрудился, чтобы предать своё имя забвению, — ответил Гробовски, поднимаясь. — Он много раз приказывал мне забыть его как Маэлиса и его прошлую жизнь, но это противоречит моей работе. У меня не было иного выхода, как солгать.</p><p>— Ему всегда казалось, что титул отца и его фамилия — это рамки, которые его ограничивают, — произнёс Ксаэлис. С брезгливостью он набросил балахон на лицо брата. — Не удивительно, что первое, что он сделал, это придумал для себя вычурное, абсолютно нелепое имя и построил собственный отдельный мир, где нет…</p><p>— Он сделал это из-за вас.</p><p>И Ксаэлис, и Малифер повернулись к Гробовски. На лице первосвященника застыло нечитаемое выражение.</p><p>— Вам пророчили будущее лучшего из воинов Света, и служба на Рубеже ускорила ваш подъём по карьерной лестнице в инквизиции, — продолжил, не меняя тона, Гробовски. — Родственная связь с одним из сильнейших некромантов Анклава могла помешать вам стать тем, кем вы сейчас являетесь. Потому в официальных документах Маэлис Блэкторн мёртв.</p><p>Ладони Ксаэлиса сжали край стола. Жилы на кистях вздыбились, костяшки побелели от напряжения. Светлые пряди упали на глаза, потому Малифер не мог сказать, что в них отражалось: боль, гнев или обычное для первосвященника равнодушие.</p><p>Несколько мгновений Малифер колебался, но всё-таки приблизился к столу и коснулся плеча инквизитора. Тот напрягся, точно кто-то затянул пружину в его костях. Малифер отдёрнул руку.</p><p>— Ты знаешь, кто убил его? — спросил Блэкторн. Ни дрожи, ни сдавленности, ничего лишнего. — И кто убил Грегора Рамона?</p><p>— Это был один и тот же человек. Гробовски тоже остановился у стола и с благоговением страждущего в храме прикоснулся к телу под балахоном. — Сам Моргрейм. От него я получил приказ спрятать тела. Когда я явился в кабинет, то всё уже было кончено.</p><p>Ксаэлис отстранился от стола и вытащил трубку. Бледные руки слегка дрожали.</p><p>— Светлая инфи ещё смердела в воздухе, — продолжил проректор по безопасности. — Я очистил пространство и спрятал тела обоих. Панику поднимать не стал, как и приказал ректор, и решил понаблюдать.</p></section><section><title><p>Глава 7.1. Дана</p></title><p>Дана глубоко выдохнула и потянулась к нему осторожным, ласковым прикосновением. Ладонь почувствовала его величину и напряжение. Пальцы уверенно сомкнулись, между ними просочилась тягучая слизь. Не открывая глаз, чтобы не потерять концентрацию, Дана выдохнула, приоткрыла сухие губы и прошептала слова на мёртвом языке. Они прошелестели, точно крылья летучьей мыши в ночи. Её приказ был коротким и точным, точно упавший на гроб ком могильной земли. Он вздрогнул, запульсировал. Слизи стало больше. Дана надавила, сильнее сжала пальцы. Ему её поспешность и грубость не понравились. Мозг будто погрузили ледяную липкую трясину. Концентрация в миг была потеряна. Он затрясся, точно студень, завыл, пронзая её барабанные перепонки своим загробным воем. В ладони будто вошли острые длинные иглы. Почуяв её слабость, он попытался добраться до её Дыхания.</p><p>— Мягче, леди Диксон, — посоветовал ласковый голос над её ухом. — Он лишь заблудившийся, мятежный дух, уставший искать упокоения. Только вы в силах ему помочь.</p><p>«Легче сказать, чем сделать! — напрягая каждый мускул, подумала Дана. Колышущееся безликое нечто нависло над ней, желая полакомиться её инфи. — Это же призрак серийного убийцы, а не миленькой старушки!»</p><p>Перед смертью все равны, не уставала повторять профессор по упокоению сущностей Кларисса Вейл. Земля принимает одинаково и грешников, и святых, и черви не отличают одних от других. И каждый призрак должен быть освобождён от скитаний.</p><p>Переведя дух, Дана сосредоточилась на своей инфи и снова обратилась к призраку на танатосском. Она снова попыталась его успокоить, проникнуться его судьбой, болью и вывести его из лабиринта посмертия к освобождению, которое держала в длинных аккуратных ладонях профессор Вейл.</p><p>Но загробная сущность не нуждалась ни в сочувствии, ни в упокоении и желала жрать и насыщать свою бездонную утробу. Призрак бросился на Дану, и та в панике потеряла самое важное в контакте с неупокоенными — терпение.</p><p>Контроль рассеялся окончательно. В её голову вторгся чужой, надрывный вопль, сломавший все её барьеры. Дана пошатнулась, но не растерялась. Выбросила вперёд руку, создав в ней длинную тонкую иглу. За эти недели игла стала её оружием, защитой, лучшей подругой. В ладонь она ложилась как родная. Уход, поворот, короткий замах — и игла пронзила насквозь пронзила призрака.</p><p>Тот замер, колыхаясь зелёным маревом над Даной, а потом скрутился в клубок, из которого раздался обиженный вибрирующий вой:</p><p>— Ты говорила, что они больше так не бу-у-удут!</p><p>— Отзовите инфи, леди Диксон, — со вздохом сказала Кларисса Вейл.</p><p>Её инфи подчинилась легко. Игла рассеялась, магия тут же спряталась под кожу. С виноватым видом Дана посмотрела на профессора Вейл. Она плавным взмахом кисти упрятала призрака в объёмную с толстыми стенками посеребрённую колбу, которую она держала в другой руке.</p><p>— Молодец, Диксон, — бросил кто-то в спину. — Может ты будешь сдавать самая последняя, чтобы не задерживать остальных? Дане не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто бросает ей гадости в спину. Подготовительные курсы посещали двадцать два человека с разным уровнем навыков. Были и такие, как сама Дана. И над всеми ними себя королевой бала считала Эмилия Айренхолл из Терры, наследница Тёмного дома, потомственная некромантка и просто самая красивая девушка курса. Так она о себе говорила.</p><p>— Упокоение заблудших душ и освобождение их от земных цепей — нелёгкий труд, — сказала профессор Вейл, поворачиваясь к будущим студентам. — Общение с ними требует точности произношения, сострадания и терпения. Не расстраивайтесь, леди Диксон. — На тонких бледных губах промелькнула улыбка. — Постарайтесь пересдать зачёт до подписания ведомости о вступительных экзаменах. И мой вам совет: прекратите душить своё Дыхание.</p><p>Похвала хоть и порадовала, но не успокоила Дану. Она вернулась на своё место рядом с Эффи и Кастароми.</p><p>— Не волнуйся, на вступительных не нужно будет разводить философию с призраками, — шепнул скелет.</p><p>— Откуда такая уверенность? — сморщила нос Эффи. — Ты не слышал, что воротит этот перец из инквизиции? Везде суёт свой длинный нос!</p><p>— Говорят, нос у него действительно длинный, — сказала Дана и ладонью изобразила конус около носа.</p><p>Они захихикали, но быстро успокоились, когда профессор Вейл вызвала следующего ученика. Дане нравилась преподавательница по призракологии. Высокая, грациозная, одетая в строгое чёрное платье, она являла собой пример того, какой должна быть настоящая аристократка. Чёрные волосы были уложены с помощью заколок-паутинок из тёмного серебра в высокую причёску.</p><p>За глаза её называли Вдовой из-за того, что на пальцах она носила восемь колец, очень напоминающих обручальные. Поговаривали, будто она восемь раз выходила замуж, и каждый брак длился восемь дней и восемь ночей, а на утро суженый умирал. Но Дана считала, что это глупые слухи.</p><p>Верхнюю часть лица Кларисса Вейл скрывала за чёрной газовой вуалью. О том, что прятала женщина под ней, тоже ходили разные слухи. Кто-то говорил, что она стыдится шрама, нанесённого любовником-инквизитором, а кто-то, что вместо глаз у неё пустота, способная вытягивать души и сводить с ума.</p><p>Ни один из вариантов Дане не нравился, своей версии она не придумала и просто наслаждалась занятиями профессора Вейл и её шелестящим, точно пение тонкой паутины на ветру, голосом.</p><p>Ей нравилось, что объяснение материала происходило наглядно. Кларисса доставала из своей колбы духа или призрака, и тот вынужден был терпеть все издевательства юных некромантов.</p><p>— Эти призраки, — сразу же огласила на первом занятии Кларисса, положив аккуратную ладонь с длинными пальцами на волшебную колбу, — при жизни были грешниками. Убийцы, воры, отравители, лжецы и предатели. Их наказание — вечное заточение. — Её изящные ноготки постучали по стеклу. — А моя задача — научить вас видеть в их тьме осколки света и использовать их для того, чтобы упокоить.</p></section><section><title><p>Глава 7.2.</p></title><p>В компании Брейкера, после его выходки с пистолетом, места Андэру больше не нашлось. К Дане и её друзьям он относился по-прежнему с насмешкой и лёгким презрением и тем не менее держался рядом, неизменно занимая парты позади них.</p><p>— Я каждым сантиметром моего тела хочу тебя убить, — зло отозвалась Эффи, нахохлившись, точно обиженный ёж.</p><p>— Не так уж много сантиметров, — хмыкнул Андэр и вызвал у Эффи новый приступ ярости. — Уже научилась не блевать при виде упырей?</p><p>— Нет, пока только при виде твоей физиономии, — огрызнулась Эффи. — Лучше иметь дело с насекомыми, чем с такими идиотами, вроде тебя!</p><p>— Если ты его убьёшь и оставишь на несколько дней, то потом найдёшь в нём много друзей, — неудачно сгладил конфликт Кастароми.</p><p>Взгляд Андэра сместился с пунцового лица Эффи на Дану, точнее на её руки. Одна из ладоней была по-прежнему забинтована.</p><p>— Не помогло? — уточнил он.</p><p>Говорить, что пошло воспаление, Дана не стала. В ранке она нашла аккуратную красную чешуйку, о которой предупредил Моргрейм, и смогла осторожно её извлечь. Но несмотря на это, рана не заживала, а сегодня утром Дана с ужасом увидела желтоватый гной между воспалённых краёв.</p><p>«Досиделась! — ругалась она на себя, пока очищала рану и смазывала её мазью Андэра. — Видела же столько раз, что бывает, если запустить процесс! Проклятый Брейкер и его чешуя! Сегодня же зайду к асклепию!»</p><p>— Пустяки, рана глубокая, вот и затягивается дольше, — ответила непринуждённо Дана, пряча руку под стол.</p><p>Мел взлетел в воздух и заскрипел по доске, записывая домашнее задание. Профессор Вейл объявила, что занятие окончено и все могут быть свободны.</p><p>— Леди Диксон и леди Амис, будьте любезны, задержитесь, — попросила она.</p><p>Они с Эффи переглянулись. Гномка пожала плечами и раздражённо сообщила, как ей надоели бесконечные претензии преподавателей.</p><p>Кто-то из одноклассников присвистнул, послышались смешки. Дана даже не обернулась. Это ничто по сравнению с выходками Валери Прайс, которая на днях в коридоре натравила на неё кучку пауков.</p><p>Выросшая среди лесов в провинции Дана не растерялась. Она использовала простое заклинание левитации и подняла пауков в воздух. Хотела сжечь, назло Валери, но пожалела невинных созданий. Спрятав пауков в пустую чернильницу, Дана позже выпустила их во внутреннем дворике.</p><p>Их оставили втроём. Дана стояла с прямой спиной, расправив плечи, Эффи сжимала лямку своего рюкзачка с гордо поднятой головой. Кларисса Вейл обвела их взглядом и без предисловий сказала:</p><p>— Из всей группы у вас пока худшие результаты в общении с потусторонними сущностями.</p><p>Обе её ученицы синхронно отвели глаза. Профессор Вейл, оправляя тонкими пальцами вуаль, улыбнулась.</p><p>— Я долго наблюдала за вами и сделала вывод, что из двадцати двух человек вы обе подавляете свою магию. Не намеренно, — прибавила она, — инстинктивно стягиваете Дыхание, сужаете инфи-каналы, а потом даёте резкий всплеск, как было сегодня у вас, леди Диксон. Вы знаете, к чему это может привести?</p><p>Дана не успела и рта раскрыть, как заговорила Эффи:</p><p>— Разрушению каналов и деградации Дыхания. — Она по-прежнему смотрела в сторону. — Потом ты становишься анфимагом — Дыхание есть, инфи нет. Маг без магии. А затем мучительная смерть.</p><p>Профессор Вейл кивнула. Кажется, ответ Эффи ей понравился. Дане же перспектива умереть из-за каких-то инстинктов саморазрушения не прельщала.</p><p>— Как такое может быть? — Её волнение выдала дрожь в голосе. — Ведь я спокойно использую инфи на разных занятиях, даже призвала сегодня иглу…</p><p>— Дело в вашем непринятии собственного Дыхания или его отдельных сторон, — остановила поток её торопливых слов Кларисса. — Вы принимаете одну ипостась и отрицаете другие. Некромагия в вашем понимании — жестокость и страдание, а вы сами — вандал, который только и может, что сеять зло. Но я напоминаю, она также последняя надежда и освобождение от земной боли для мёртвых.</p><p>Дана сомкнула губы, почувствовав, как быстро забилось её сердце. Всё так и было. Несмотря на свои успехи в учёбе и тягу к магии смерти, в глубине души она считала себя испорченной, нуждающейся в исправлении, а своё Дыхание — гнойником, который нужно вскрыть и очистить.</p><p>— Что же касается вас, Амис, — обратилась профессор к Эффи. Той пришлось из вежливости поднять глаза на Вдову. — Я читала ваше досье из школы. У вас идёт дисбаланс между вашим Дыханием и тем, как вы его реализуете.</p><p>— Как можно реализовать инфи смерти через что-то другое, кроме костей, упырей и чумы? — резким тоном отозвалась Эффи. — Что мне, стрелять бабочками и воскрешать цветочки?</p><p>— Ответ у вас уже есть, — терпеливо ответила профессор Вейл. — Он кроется в вашей душе. Мы все маги смерти, но у каждого из нас магия проявляется индивидуально. Кажется, у леди Диксон это иглы и нити?</p><p>Дана кивнула. На первых же занятиях она раскрыла, во что воплощается её магия. Нитями она ранила схватившего её в Часовне инквизитора, иглами пыталась заставить Димитрия отпустить Кастароми.</p><p>— Пожалуйста, постарайтесь восстановить баланс между тем, что у вас внутри, леди Амис, и тем, во что вы трансформируете магию. — Вдова оправила кружева на рукавах своего платья и кивнула. — Можете идти, девочки.</p><p>— Подумаешь! Много она понимает! — зло бросила Эффи, стоило им покинуть аудиторию и свернуть в другой коридор. — Баланс, внутри-снаружи, бла-бла-бла… Нормально у меня всё! Вот! Посмотри!</p><p>Она остановилась, вытянула короткие руки и рявкнула на танатосском. Из ладоней появился фонарь-череп и, не пролетев и метра, сдулся.</p><p>Дана с сомнением прикусила губу и посмотрела на Эффи. Та какое-то время ещё пыталась реанимировать свой фонарь, а потом проворчала:</p><p>— Я просто выдохлась после призракологии! Мне достался отравитель, который готовил порошок из крыльев бабочек! Бабочек, Дана! И я должна его была понять и упокоить? Нет!</p><p>Гномка стремительно двинулась прочь. Её фиолетовые хвостики взлетали при каждом шаге. Нелепый цвет для некроманта, как и сказал Андэр.</p></section><section><title><p>Глава 7.3.</p></title><p>— Невероятно… — проговорила Эффи, сглатывая. Голос её дрожал. В глазах стояли слёзы. — Я столько лет мучилась, колдовала эти ужасные черепа, кости, воскрешала крыс, пауков, и всё это время слышала, что я ленюсь, не стараюсь, забиваю себе голову ерундой!.. А дело было не во мне! Она ткнула себя в грудь, а затем в сторону рекреации с кабинетами. — А в них! Они убедили меня, что некроманты не могут быть весёлыми, а их магия мрачная и холодная! О-о, я им всем теперь покажу, а особенно этому громиле Андэру, как мои бабочки от их нежити ни одного сухожилия не оставят!..</p><p>Её возмущённые причитания и активная жестикуляция в купе с маленьким ростом вызвали умиление. Дана рассмеялась, громко и от души, как давно не смеялась. Непривычный для холодных старых стен смех отразился от мрачных сводов и улетел вместе с солёным ветром.</p><p>— И всё благодаря тебе! — завершила пылкую речь Эффи, повернувшись к Дане. — Теперь любое заклинание мне будет по плечу! А эти уроки анатомии… Пф-ф, посмотрим, что скажет Зиммель, когда я выпущу рой бабочек прямо ему в лицо!</p><p>— Может, не столь радикально? — хихикнула Дана. — Он может же попасться нам в преподаватели, когда поступим!</p><p>— Всё будет нормально! — беззаботно отмахнулась Эффи и потянула Дану по коридору. — Пошли, я угощу тебя моей любимой сырной лепёшкой! Мы успеем до некрозоологии!</p><p>Дана едва не выпалила, что согласна, но вовремя вспомнила, что собиралась прогулять занятие. Профессор Вейл производила впечатление доброго и понимающего учителя. Она точно не отказала бы в выдаче пропуска в библиотеку, куда абитуриентам дорога была закрыта. Даже предлог выбрала подходящий — более детальное изучение вопроса упокоения призраков. Дана намеревалась вернуться в аудиторию и попросить Вдову об этом.</p><p>— Я… Знаешь, я себя не очень хорошо чувствую после этой призракологии, — начала убедительно врать Дана. — Пожалуй, загляну к асклепию. Прикроешь меня перед той девушкой, что ведёт у нас занятия?</p><p>Эффи смерила её взглядом и сложила руки на груди.</p><p>— Дана, я врала так в третьем классе, когда хотела прогулять контрольную. Попробуй соврать ещё раз.</p><p>«Да уж, она не Кастароми, — подумала Дана со странной теплотой. — Мы настолько сблизились, что она видит мою ложь?»</p><p>— Я не хочу сидеть почти два часа в этом дурацком зоосаде, — сказала Дана и практически не соврала. Смотреть на гулей и умертвий это одно, и совсем другое видеть в полуживом состоянии несчастных животных. — Хочу пересидеть в библиотеке, если Вдова выдаст мне пропуск.</p><p>— О, как я тебя понимаю! — с жаром поддержала её Эффи. — Я тоже не могу без слёз смотреть на бедных зверюшек, особенно на того медведя, у которого потроха…</p><p>— Пожалуйста, давай не будем, — просипела Дана, сжав ремешок сумки. — Мне эта демонстрация в кошмарах снится. Так что… Я хочу свалить с занятия.</p><p>— Полностью поддерживаю твоё желание, я иду с тобой! — взмахнув хвостиками, сказала Эффи. — Вдвоём у нас точно получится развести Вдову на два пропуска!</p><p>Это совершенно не вписывалось в план Даны. Как на зло, в голове не прозвучало ни одной убедительной причины, почему она должна побыть в библиотеке одна, и ни одного повода отправить куда-нибудь Эффи.</p><p>Усердная работа мозга отразилась на её лице, потому что гномка остановилась и вскрикнула бровь, ожидая объяснений. Язык служить Дане тоже отказался. Здоровой рукой она сжала в кармане мантии сложенный листок бумаги, на который она перенесла таинственную записку из курсовой Димитрия Цепеша.</p><p>— Ну, и? Ты там что, проросла? — сложила руки на груди Эффи. — Или всё-таки хочешь повеселиться где-то в другом месте?</p><p>— П-пожалуй, — не нашла причины отказать Дана и улыбнулась. — Столовая идеально подойдёт.</p><p>«Момент упущен, — размышляла Дана, когда они вместе с Эффи спускались по каменным ступеням. — Проклятье, мне необходимо расшифровать записку. Если эта информация пригодится Моргрейму, я получу свои бумаги… »</p><p>Столовая встретила их привычными запахами горячей пищи и свежей выпечки. Их любимое место у очага было не занято. Стоило им расположиться за столом, как Дана поднялась, чтобы взять себе чай, но Эффи пресекла эту попытку, выставив ногу между столом и скамьёй.</p><p>— Нет-нет-нет, леди Диксон, — пропела она, — выпьешь свой полуденный чай, когда расскажешь мне, над каким заданием работаешь.</p><p>На стол легла знакомая сложенная бумажка. С похолодевшим сердцем Дана опустила руку в карман, уже зная, что он окажется пустым.</p><p>— А что, в клане обучают не только добывать руду, но и воровать у друзей? — осведомилась ледяным тоном Дана.</p><p>— Одалживать, — пропела Эффи и пальчиком придвинула бумажку к Дане. — У друзей я одалживаю. Ведь у друзей нет секретов друг от друга, верно?</p><p>— Не стоит тебе в это лезть, — предупредила Дана и потянулась за листком. Эффи тут же придвинула его к себе. — Я серьёзно, Эффи! Тебя могут убить!</p><p>— Дрожу-дрожу в своих льняных штанишках, — закатила глаза со вздохом Эффи. — Не думаю, что стерва Валери или урод Брейкер действительно хотят твоей смерти. Или ты ввязалась в кое-что поинтереснее?</p><p>Рассказать о расследовании Моргрейма Дана не могла, даже если на кону стояла их дружба. Она понимала, как важна секретность, но и действовать в одиночку у неё не выходило. Димитрий тщательно хранил свои секреты за образом правильного старосты, а поиски в библиотеке могли продлиться очень и очень долго.</p><p>«Записка приглашала его на встречу, которая не могла состояться за пределами Ноктуса. — Дана втянула носом воздух, пытаясь успокоиться. — Эффи прожила здесь много лет, она может мне помочь, но я не хочу втягивать её в свою трясину… »</p><p>— Ну, я вижу, тебе эта записулька совсем не интересна, — сказала Эффи.</p><p>Листок оказался между её пальцев, и она поднесла уголок к огоньку свечи.</p><p>— По закону сохранения энергии, чтобы в жизнь пришло что-то новое, нужно избавиться от старого, — зефирным голоском сообщила Эффи.</p></section><section><title><p>Глава 8.1. Андэр</p></title><p>Андэр Скаломор терпеть не мог многих вещей. Например, ранний подъём, дождливую погоду и запах болотной тины. А ещё дедушкино рагу из полевых куропаток, потому что дед добавлял туда какие-то специи, от которых сводило желудок, и запах краснолиста, потому что из него готовили краску для татуировок после инициации воинов.</p><p>Занятия по некрозоологии входили в круг вещей, которые Андэр не то что терпеть не мог, он их просто ненавидел. Как и ту, кто вела эти занятия — Беатрис Нортт.</p><p>Формально занятия должен был вести профессор Галаэндрон Сизый, чего он никогда не делал по причине того, что вечно дремал, откинувшись на спинку стула. Говорили, что ему лет столько же, сколько Некропари, помноженное на три. Это подтверждали седые волосы, уложенные в пучок, глубокие морщины, не свойственные Высшим эльфам, и сонливость, которой он мучился уже лет десять.</p><p>Мало кто помнил, когда Галаэндрон самостоятельно вёл занятие последний раз. Его неизменно замещала очкастая девчонка мягкого телосложения, не имевшая ни инфи смерти, ни диплома об окончании хоть какого-нибудь учебного заведения. Официально Беатрис Нортт занимала должность помощницы смотрителя зоосада, приглядывала за питомцами и всячески о них заботилась. От того её нахождение в качестве преподавателя на занятиях вызывала у Андэра откровенное раздражение. Не этой малолетке, которая едва переступила порог совершеннолетия, учить его, Скаломора, как использовать животных, мёртвых и не очень, в своих целях.</p><p>Аудитории в зоосаде, как и в оранжереях, были стеклянными. Сквозь мутное зеленоватое стекло проникал скудный дневной свет. Парты располагались амфитеатром, в центре которого Беатрис Нортт с уверенным видом вещала об особенностях сохранения плоти. Ничего нового Андэр для себя не услышал, он давно прошёл эти темы на младших курсах. От этого раздражение только росло.</p><p>На всех занятиях подготовительных курсов, куда его обязали ходить, он откровенно скучал или служил для преподавателей демонстрационным пособием. Что из этого хуже, Андэр пока не решил. Прогуливать пары он не мог себе позволить, иначе точно отправился бы в родные степени под крыло деда. Подводить поручившегося за него перед педсоветом Некропари декана Дромграша он тоже не хотел. Итак едва не вылетел, когда вписался за эту неразлучную троицу идиотов.</p><p>Кстати, а где они?</p><p>К началу занятия он опоздал, и мелкая стерва Нортт усадила его у самых дверей, где из стеклянной клетки на него пялился уродливый кролик. Подпирая рукой щёку, Андэр лениво огляделся, ища глазами неразлучников, и увидел только скелета. Тот занял их любимое место почти на самом верху, где они могли безопасно шептаться, хихикать и что-то жевать. Жевала всегда коротышка с дурацким цветом волос.</p><p>Кастароми был один и что-то писал в своём пергаменте. Он всегда носил с собой только один лист, сворачивал его в свиток, а когда разворачивал, написанное исчезало, и им снова можно было пользоваться. Какой-то артефакт, очевидно.</p><p>Скелет был единственным кадавром среди поступающих и возможно первой низшей нежитью, решившей получить корочку об образовании. Андэр почти уважал его стремление, если бы чрезмерная простота и доброта Кастароми не выводила его из себя.</p><p>— Ты чё, рёбрышко, перепутал академию с Часовней? — припёр он как-то кадавра к стенке в тренировочном зале. — Я нахрен похож на того, кому сдалось твоё милосердие?</p><p>Это случилось после того, как Кастароми с наивностью деревенского дурака предложил ему поработать в паре, потому что больше никто не захотел связываться с Андэром и его вспыльчивым характером.</p><p>— Я подумал, что тебе потребуется не только напарник, но и друг! — с неизменным оптимизмом отозвался скелет. — Без друзей тяжело жить на белом свете, верно ведь?</p><p>Специально или нечаяно он прошёлся по больной мозоли, Андэр не знал. Но проломить улыбающийся череп чем-нибудь захотелось. Тут как тут появились две подружки и немедленно вступились за скелета. Если бы они знали, как над ними потешаются все остальные абитуриенты, стали бы они так виться возле набора костей?</p><p>«Эти бы стали, — сразу же ответил себе Андэр. — А где эти две дурочки, собственно?»</p><p>Ни Даны, ни Эффи не было в аудитории, хотя он осмотрел все парты. Так-так-так, похоже две хохотушки решили прогуливать. Поделиться своим открытием с сучкой Беатрис Нортт захотелось немедленно. Ничего личного, только прекратить это нудное бормотание о рунах стазиса и рвзвеять полусонное марево. Ах, ну и посмотреть на расстроенный череп Кастароми.</p><p>Но руки Андэр не поднял. Мысли с троицы идиотов соскочили на банду Брейкера. С ними он связался ещё на первом курсе академии благодаря Джакхари Ловцу Снов. Тролль был старше его на год, жил через комнату в общежитии и сразу же взял под своё крыло новенького.</p><p>Андэр и не возражал. Троллей в Ноктусе было немного, и, несмотря ни на что, он скучал по родному племени, степям и сухому воздуху. Общего между ними нашлось много, и скоро Джакхари представил его Брейкеру — главному заводиле и дебоширу Некропари. К нему, как пчёлы к мёду, тянулись и красивые девчонки, и мечтающие стать крутыми парни.</p><p>Рекомендация сделала своё дело. Брейкер в свойственной ему манере предложил юному первокурснику пройти маленькую инициацию — подшутить над одним из преподавателей. Жертвой выбрали профессора Уильяма Кидда. Во время занятия Андэр взял колбу с редким экземпляром — законсервированной летучей мышью-вампиром, и, нарисовав на ней несколько непотребств, демонстративно поставил склянку на стол профессора.</p><p>— Пожалуйста, господин Скаломор, — не теряя спокойствия, заговорил Уильям Кидд, — сотрите то, что вы нарисовали. Вы испортили образец.</p><p>— Пф, не буду, — с вызовом ответил Андэр, хотя сердце его колотилось о рёбра с такой силой, что они грозили треснуть. — Вы что, не слышали, что нельзя ограничивать творческие порывы студентов? Этому уродству я придал хоть какое-то подобие красоты.</p></section><section><title><p>Глава 8.2.</p></title><p>Вот в чём дело. Тот, кто всегда с уверенностью заявлял, что ему никто не нужен, сломался перед ужаснейшим из чувств — одиночеством. Андэр потерял год из-за выпущенной в собственного декана обоймы, и все его сокурсники и друзья оказались впереди. Возвращаясь в Ноктус, он был уверен, что без труда догонит их, ведь они ждут его с протянутой рукой помощи. Оказалось, что единственной, кто действительно протянул к нему руку, оказалась никому неизвестная девчонка по имени Дана Диксон.</p><p>В банде Брейкера её за глаза прозвали девчонкой босса, и сам Брейкер не одёргивал своих прихлебателей. Это прозвище его забавляло. Андэр несколько раз замечал, какие взгляды бросает он на Дану во время занятий по боевой подготовке, стоит ей отвернуться. У Брейкера хватало девушек, чёрт, но Скаломор не мог вспомнить, чтобы хоть на кого-то он смотрел так же, как на Дану Диксон.</p><p>Спокойная жизнь в Некропари Дане не светила, но она не замечала ничего и никого вокруг. Шла к своей цели, словно дорогу ей расчищали сами короли.</p><p>За ней шёл скелет, верящий, что нежить способна противостоять некромантам, и гномка, чьё нахождение в академии — одно большое недоразумение, начиная от цвета её бесполезных волос и заканчивая дурацкой болтовнёй о бабочках.</p><p>Какие нахрен бабочки? В Ноктусе опылением занимаются праховые пчёлы и мухи!</p><p>Рядом послышалась какая-то возня, и Андэр машинально потянулся за пистолетом на груди, несмотря на то, что по приказу ректора ему запрещено было носить их заряженными. Привычку держать руку на оружии ему привил и отточил до автоматизма любимый дед.</p><p>Тревога была напрасной. Через внутренний двор, воркуя, шёл Джакхари, прижимающий к себе Таэль. Их сюсюканья и раньше были противны Андэру, а сейчас и вовсе вызвали приступ тошноты. Таэль понравилась ему, когда она только-только поступила в Некропари, потому что казалась невинным цветком из эльфийских лесов. Очень быстро выяснилось, что первое впечатление обманчиво, и она на самом деле сорняк с острыми шипами и ядовитым нектаром.</p><p>Он не хотел попадаться им на глаза и за это желание спрятаться, как жук в нору, Андэр разозлился на себя ещё больше. Он встал со ступеней и поднялся в галерею. Там мельтешили студенты, и полутролль без труда затерялся между ними. Прислонившись к перилам, он натянул на голову капюшон. Теперь ни Таэль, ни Джакхари его не узнали бы.</p><p>Их голоса раздались совсем рядом. Андэр, не желая слушать, всё-таки ловил каждое их слово.</p><p>—... Брейкером ссора? — обеспокоенно спросила Таэль. — Вы чуть снова не подрались вчера.</p><p>— Забей, Ти, Брейк всегда не в духе, когда начинается учебный год, — развязным тоном ответил Джакхари.</p><p>Андэру эта манера была знакома. Он сразу понял, что тролль что-то недоговаривает.</p><p>— Да и его нынешняя девчонка, сирена с факультета философии…</p><p>— Та милашка, у которой сиреневые волосы?</p><p>— Она самая. Милашка она только с виду, а на деле та ещё оторва. Она десертной ложкой ест Брейкеру мозг из-за его «девочки», считает, что он слишком заинтересовался ей. — Джакхари хрипло рассмеялся. — Ну, той, из-за которой тебе пришлось расшаркиваться перед профессором…</p><p>— Въедливая сучка, — тут же дала рекомендацию Дане Таэль. — Ей же лучше будет, если не поступит. Валери тоже на неё коготь точит, говорит, что она может испортить Димитрию репутацию…</p><p>Сплетни и межличностные взаимоотношения Андэру были неинтересны. Он хотел дождаться, когда его бывшие друзья пройдут мимо, чтобы беспрепятственно покинуть галерею. Но те, как на зло, заняли скамейку прямо возле него, продолжая ворковать.</p><p>— Когда ты сможешь снова прийти ко мне?</p><p>— Ти, ты просто ненасытна, мы занимались этим только вчера…</p><p>Мор всемогущий, он это точно слушать не станет! Прикинув, как через крытую галерею попасть в нужную рекреацию, Андэр оттолкнулся от стены, но замер, когда услышал приглушённые слова Таэль:</p><p>— Нет, я говорила о другом. О Стигматах Смерти.</p><p>— Мы договаривались не обсуждать это на людях.</p><p>— Не вредничай, здесь никого нет, кроме тупой нежити. Из-за Стигмат у тебя проблемы с Брейкером?</p><p>Андэр сделал плавный шаг назад, прислонился крепкой спиной к колонне, будто желая слиться с ней в одно целое, и обратился в слух.</p><p>— Брейк порит горячку, — проворчал Джакхари. — Считает, будто я балуюсь запретными проклятиями. Такой стал мнительный и осторожный, точно кисейная барышня на выданье…</p><p>— В этой магии правда нет ничего опасного? — спросила Таэль с беспокойством. — Брейкер сорвиголова, но не дурак. Если он говорит, что магия…</p><p>— Брейкер стал трусливее пескаря в озере, — с надменным смешком отозвался Джакхари. — На первом курсе у него были яйца, а сейчас испугался кучки инквизиторов и велел нам прижать задницы и не высовываться. Быстро Моргрейм прижал его к ногтю…</p><p>«Слышал бы тебя Брейкер, он бы тебя так прижал, сразу забыл бы как трепаться… — подумал мрачно Андэр. — Куда ты опять засунул свой нос, Ри?»</p><p>В авторитете Брейкера и его уме он никогда не сомневался по той простой причине, что за шесть лет он не получил ничего серьёзнее устных предупреждений. Даже в докладной на имя ректора его фамилия никогда не фигурировала. И раз Брейкер считал, что Джакхари связался с запретной магией, значит, так оно и было.</p><p>Стигматы Смерти. Что-то он про них слышал на истории, но что именно… Всё-таки надо было слушать лекцию, а не спать, уткнувшись лбом в парту.</p><p>— Ты мог бы снова показать мне несколько заклинаний? — Таэль сказала это так тихо, что Андэр едва разобрал слова. — Я… Я тоже хотела бы научиться.</p><p>— Зачем тебе это? — смягчил голос Джакхари до мурлыканья. — Всё ещё надеешься, что Валери пригласит тебя в свой кружок стервочек?</p><p>Ах да, давняя мечта Таэль — стать подругой самой популярной девчонки в академии Валери Прайс, оборотня-медведицы. Та водилась с такими же оборотнями, как и сама она, строила глазки Брейкеру и Димитрию, самым перспективным выпускникам Некропари, и до Таэль ей не было никакого дела.</p></section><section><title><p>Глава 9.1. Дана</p></title><p>Идея отомстить Брейкеру кражей у него пропуска Дане не понравилась сразу, несмотря на возбуждение и азарт Эффи, уверявшей, что план отличный и волноваться не нужно. Дана не волновалась. Она просто развернулась в другую сторону, когда гномка притащила её к дверям мужской раздевалки в тренировочном корпусе.</p><p>— Да ладно, серьёзно? — Эффи тут же схватила её за руку. — Тебе твои моральные принципы нигде не жмут?</p><p>— Я не буду одалживать пропуск у Брейкера, — проворчала Дана. От одного воспоминания о его руке в её волосах и глубоком голосе над ухом её бросало в жар. — Уж точно не таким способом. Это низко, Эффи!</p><p>— Пошути про рост ещё раз, и я тебе колени подрублю лопатой, — пообещала Эффи и потащила Дану обратно. — Зато воровать чужие записки и следить за кем-то ты находишь верхом приличия и культуры! Ты такая двуличная, Дана!</p><p>Щёки Даны вспыхнули. Ей до смерти (ха-ха!) надоело, что все вокруг уверены в её влюблённости в Димитрия. Богиня, если слухи дойдут до него, она стыда не оберётся! Придётся прятать лицо, как делают жители Дюн, чтобы песок на попадал в рот и нос.</p><p>Есть только один способ избавиться от этого — дать ректору стоящую наводку.</p><p>— Раз уж ты такая белоручка, я всё сделаю сама, — закатила глаза Эффи. — Тебе нужно просто проследить, чтобы никто не зашёл. Тренировка окончена, а Брейкер всегда уходит последним.</p><p>— Какие тренировки, если учебный год ещё не начался?</p><p>— О, это месье Паллион, готовит их к выпускным экзаменам, — отмахнулась Эффи. — Ты знаешь, что у него на факультете не было ни одного завала?</p><p>Под невинную болтовню Эффи Дана и сама не заметила, как оказалась в раздевалке. В ней стоял тяжёлый аромат пота, кожи и металла, а ещё запах, от которого у неё побежали по рукам мурашки — муксус, дерево и соль. Лейна с придыханием называла этот коктейль запахом мужчины.</p><p>Оглядеться ей удалось мельком. Кто-то зашумел металлическими шкафчиками, и Эффи утянула Дану за собой в угол. Мимо прошёл тощий эльф из банды Брейкера, имени которого она не знала, зато знала Эффи. Если судить по её загоревшимся зелёным глазам и пунцовым щекам, знала она не только его имя, но и всю подноготную.</p><p>— Брейк, на тебя заказывать? — крикнул эльф, оправляя у зеркала в пол воротник рубашки и манжеты.</p><p>— Да, как обычно, голоден, блять, как сволочь! — ответил Брейкер из глубины раздевалки, но Дане показалось, будто она почувствовала его дыхание на своей шее. — Если Фелис спросит, скажешь, я сегодня не в настроении слушать её грёбаное нытьё!</p><p>— Я не буду говорить даме такую пошлость! — возмутился эльф. — Тебе стоит поработать над своими манерами, иначе ты никогда не встретишь свою пару.</p><p>— Кенни! — с угрозой рявкнул Брейкер.</p><p>— Ухожу-ухожу! — проворчал Кенни и послал своему отражению улыбку. — Но ты ещё вспомнишь старину Кенни, когда твоя грубость оттолкнёт твою единственную! Всё, Кенни ушёл!</p><p>— Он очень красивый, правда? — шепнула Эффи.</p><p>— Безумно, — без энтузиазма ответила Дана. — Теперь понятно, откуда тебе известны привычки Брейкера. Ещё и меня обвиняешь в слежке…</p><p>— А я не отрицаю очевидное в отличие от некоторых, — фыркнула Эффи и высунулась из-за шкафчика, чтобы оценить обстановку. — Кенни мне не нравится, но что-то в нём есть, согласись? Он так обходителен с девушками, а ещё от него приятно пахнет!</p><p>Дане пришлось согласиться, иначе Эффи продолжала бы восхвалять эльфийский народ.</p><p>— Брейкер ушёл в купальни, как я и рассчитывала, — доложилась гномка и прошмыгнула к единственному раскрытому шкафчику, возле которого на скамье ворохом были свалены вещи и броня. — Постой на шухере, пока я поищу пропуск. Если будешь подглядывать и наслаждаться, я обещаю, что никому не скажу!</p><p>— Воздержусь, — проворчала Дана, осторожно подходя к пендельтюру, ведущему в купальни. — Мне вообще-то другой нравится.</p><p>— Правда? — Эффи подняла тунику, которой ей хватило бы, чтобы трижды завернуться в неё с головой. — И кто?</p><p>Рейн Басиан, хотела ответить Дана. Кто ещё ей мог нравится, кроме мужа, которого выбрало её сердце, которому она перед ликом Богини давала брачные клятвы? Рейн был очень красив: высокий, крепкий, черноволосый, с синими глазами под широкими бровями, прямым носом и чувственными губами.</p><p>Но красота была не столько в его лице, сколько в душе. Князь Басиан был добр, щедр, нежен и силён, а в общении прост и не чванлив. При их первой встрече Дана приняла его за зажиточного купца, настолько он не стремился похвастаться титулом и богатством.</p><p>Конечно, кто ещё ей мог нравится?</p><p>Моргрейм. Так ответил тихий, несмелый голос из её сердца, которое стянула странная истома. Эти глаза, руки, волосы, спадающие на широкий лоб, а уверенный голос…</p><p>Моргрейм был последним человеком, который мог ей понравиться. Стоило только вспомнить его развязное поведение, нахальную речь и поганную ухмылку, из-за которой красивое лицо превращалось в бесовскую гримасу!</p><p>Но Дана видела его другим: спокойным, уравновешенным, чуть отстранённым и внимательным. И понравился он ей именно таким, сидящим за своим огромным столом в окружении бумаг с дымящейся трубкой между губ и задумчивым взглядом, смотрящим за пределы кабинета…</p><p>— Н-не важно, — прошептала Дана скорее себе, чем Эффи, и сжала ладонь в кулак.</p><p>Она осторожно отодвинула створку пенделькюра и проскользнула в купальни. Её окутал тёплый влажный пар, осевший на коже и волосах и запах мыла. Держась за стену, покрытую каплями конденсата, Дана аккуратно прошла внутрь, стараясь не стучать каблучками своих туфель. От волнения и влажности дыхание стало неровным.</p><p>Следовало найти удобную точку для наблюдения, чтобы вовремя предупредить Эффи и сбежать до того, как Брейкер их заметит. После Дана клялась самой себе, что не хотела подглядывать. И всё-таки, когда короткий коридор неожиданно закончился, её взгляд сам нашёл Брейкера.</p><p>В середине купальни был расположен бассейн с чистой, пахнущей солью и травами водой. Наполнялся он горячими непрерывными потоками из десятка выкованных в виде пастей драконов труб. Под одной из таких в густом паре спиной к ней стоял Брейкер. Пена стекала по ровным плечам и крепкой спине. Тонкие струйки воды очерчивали закалённые в тяжёлых тренировках упругие мышцы, натягивающие кожу при каждом его движении. Ладонью он то и дело зачёсывал красные пряди назад с такой небрежностью, что у Даны ёкало внутри. На предплечьях переливались в тусклом свете алые чешуйки. Каким-то образом она сумела разглядеть тонкие нити шрамов на его спине и один более крупный, серповидный, под правой лопаткой. Из-за них кожа была неровной, грубой, шершавой… Или такой она себе её вообразила, скользя пальцами по мокрой стене, выложенной мозаикой.</p></section><section><title><p>Глава 9.2.</p></title><p>Дана не слушала. Подхватив на бегу свои туфли, она сломя голову бросилась прочь из купальни. Оборачиваться, чтобы посмотреть, как Брейкер, сыпя проклятиями, выбирается из бассейна и пытается сколдовать хоть какое-то задерживающее заклинание, времени не было.</p><p>С грохотом створок пендельтюра Дана влетела в раздевалку, напугав Эффи своим непотребным видом. Заметив висящим между пальцев тёмный шнурок, она окинула взглядом распушившиеся от влаги волосы Даны и её красные, как у вареного рака, щёки.</p><p>— Пожалуйста, не говори, что ради пропуска ты ему…</p><p>— Потом! Потом! Всё потом! — выпалила Дана. Она оскальзывалась на каждом шагу в мокрых чулках. — Шевелись, Эффи, или нам обеим достанется по самое не хочу!</p><p>Они пулей вылетели из раздевалки. Нецензурную брань Брейкера, от которой завяли бы уши и у крестьян, летел им вдогонку. Дана захлопнула дверь раздевалки и машинально прочитала заклинание, которому научили на уроках бытовой магии. Механизм замка тут же спаялся, а на двери вспыхнула руническая вязь.Послышался грохот, заставивший её подпрыгнуть. Брейкер ударил в дверь ногой или плечом, и не добился результата.</p><p>— Открой мне дверь, мелкая ты дрянь! Я тебе вырву твой сучий язык!</p><p>— Именно поэтому я и не открою! — выкрикнула Дана.</p><p>Руки тряслись, она никак не могла застегнуть туфли. Пропуск болтался между пальцев.</p><p>Неожиданно рядом мелькнула метла, которую Эффи отобрала у одинокого зомби-уборщика. Она вставила древко в скобу дверной ручки. Послышался ещё один мощный удар, заставивший гномку отпрянуть в сторону с круглыми глазами.</p><p>— Ищи себе место на ёбаном кладбище, Диксон, потому что когда я выйду, ты, блять, пожалеешь, что не стала умертвием!</p><p>— Сомневаюсь, что его это остановит, — прохрипела Дана, взглянув на хлипкое древко метлы.</p><p>— Твоё третьесортное затворное заклинание ничем не лучше! — Эффи схватила Дану за руку и потянула за собой. — Он выпускной курс, Дана, ему такие заклинания всё равно что два пальца первоклашке сломать!</p><p>Вдвоём они бросились прочь из коридора с такой поспешностью, что едва не сбили с ног какого-то старого профессора, слетели ветром по ступеням, напугав несколько зомби с подносами, и беспардонно прорвались через группку старшекурсников. В спину полетели недовольные выкрики.</p><p>— Эй, Димитрий, а это не твоя моль? — услышала Дана. — Смотри, летит, едва туфли не теряет!</p><p>Оборачиваться она не захотела и была благодарна, когда они с Эффи оказались снаружи у лестницы, ведущей к восточным воротам, за которыми начинались некрополи. Только здесь они остановились, чтобы отдышаться.</p><p>— У меня чувство, что будет лучше, если я умру где-то там… — сипло проговорила Дана, махнув рукой в сторону погостов. — Брейкер и так был не в восторге от меня, а теперь точно прикопает под какой-нибудь могилой…</p><p>— Да уж, одалживаешь вещи ты паршиво, — проворчала Эффи. — Это он из-за пропуска так взбеленился? Что ты сделала?</p><p>Губы горели от его поцелуя, властного и глубокого, точно морская буря. Ей показалось, что на языке до сих пор был привкус волн.Дана невольно коснулась губ, обводя их мягкий контур подушечкой пальца, словно желая повторить движения Брейкера.</p><p>— Лучше тебе не знать.</p><p>Эффи понимающе ухмыльнулась, взгляд её стал игривым, как у кошки. Вместо вопросов она достала свой пропуск и приложила к специальному углублению в замке.</p><p>Через несколько минут они уже шагали по выложенной истертым камнем дороге. Их окружили тонкие покосившиеся изгороди, кривые деревья и жуткие статуи, от которых у Даны мурашки шли по коже. Атмосфера изменилась, стала гнетущей и холодной. Инфи смерти пронизывала застоявшийся сладковатый воздух.</p><p>Засмотревшись на лицо какой-то статуи с крыльями, Дана едва не потеряла из виду Эффи. Чертыхнувшись, она догнала её у указателя.</p><p>— Нам туда, — уверенно указала гномка прямо. — Первый некрополь, как и все старые кладбища, находится на окраине. Ты чего такая бледная? Не дрейфь, здесь нет охраны, никто нам не помешает! Самое главное правило: не сходи с тропы. И не обращай внимание, если услышишь голоса. Некоторым мертвецам скучно, и они начинают рассказывать сказки, будто бы будущее предсказывают.</p><p>— Нужно было взять с собой Кастароми… — вздохнула Дана.</p><p>Держась друг друга, они направились прямо, и скоро оказались перед двумя статуями ангелов со сложенными руками и закрытыми вуалью лицами. Они напомнили Дане облик Богини в Святилищах.</p><p>— Теперь действуй осторожно. — Эффи с необычайной для неё серьёзностью указала на на углубления в ногах ангелов. — Это Стражи Смерти. Сделаешь шаг на их территорию без пропуска, и Гробовски будет здесь быстрее, чем ты скажешь «ой».</p><p>— Остальные полигоны так не охраняют?</p><p>— В школе рассказывали, что здесь могилы и склепы опаснейших из некромантов, неупокоенные призраки, голодные гули и могильщики, — поведала Эффи, наблюдая, как Дана поочерёдно вставляет вытянутый пропуск в углубления. — Охрана здесь защищает не тебя, а весь остальной мир от них.</p><p>Стражи Смерти опустили крылья. Обе решили, что пропуск сработал и одновременно ступили на землю первого некрополя. Замерли, ожидая нападения, и на цыпочках пошли дальше по узкой тропинке. Дана старалась меньше не дышать и вслушивалась в густую тишину.</p><p>Им нужна была четвёртая усыпальница направо от Стража Смерти. Трава здесь росла мелкая и жухлая, потому они сразу же свернули, стараясь держаться подальше от покосившихся надгробий.</p><p>— Вот она, — прошептала Эффи, указав на изъеденное временем каменное сооружение, на котором кто-то неаккуратно выдолбил цифру четыре. — Но я здесь никого не вижу. Мы рано.</p><p>Стук сердца отдавался пульсацией инфи в ладонях и кончиках пальцев. Дана догадывалась, что не найдёт здесь никого. Записка давно утратила свою актуальность. Но здесь могли быть зацепки.</p><p>Она обошла ближайшие могилы в надежде, что какое-то имя могло дать ей подсказку. Но дожди, солнце и ветер сделали своё дело — надписи практически стёрлись, а восстановить их никто не удосужился.</p></section><section><title><p>Глава 9.3.</p></title><p>Череп Даны едва не лопнул от ледяного голоса. Она схватилась за голову. Колени подогнулись, и ей пришлось вцепиться в каменный постамент, чтобы не упасть.</p><p>— Дана? Дана! Ты чего там привалилась?</p><p>«Прочь от моего надгробия, проклятая тварь!»</p><p>По губам побежало что-то тёплое. Во рту появился металлический привкус. Кровь, поняла Дана.</p><p>«За твою поганую ложь и воровство мой склеп станет твоей могилой, червь».</p><p>Усилие, такое тяжёлое, медленное, и Дана, оттолкнувшись от надгробия, завалилась на спину. В глазах стояла какая-то сумрачная дымка, она видела и не видела одновременно.</p><p>— Дана! Дана! — Наполненный паникой голос Эффи звучал будто из подвала. — Ты была права! На нас смотрели, а сейчас, кажется, хотят сожрать! Что ты там делаешь?! Не время подметать здесь пол!</p><p>Мелькнуло фиолетовое пятно. Дана вскинула руку, и Эффи со всех сил потянула её вверх насколько хватило её роста. Ноги не слушались, тело тянуло к такому уютному грязному полу, сквозь который просачивались призраки…Стоп, что? Призраки?!</p><p>— О-о-о… — завыла Эффи. — Мне кажется, нам тут очень-очень не рады…</p><p>Тиски отпустили голову. Дана сделала вдох, такой медленный, словно воздух проникал в лёгкие через игольное ушко, и прохрипела:</p><p>— Не смотри на них, нужно выметаться отсюда…</p><p>Пластины, скрывавшие ниши в стенах, открылись. Оттуда полезли могильщики. Не такие огромные, как тот, что снаружи, но не менее противные и смертельно опасные.</p><p>Следом за ними поползли гули, безумные оголодавшие твари, для которых горячая кровь живых была лучшим лакомством.</p><p>— Мы здесь умрём. — Уверенность в тоне Эффи заставила Дану покрыться мурашками. — От нас не останется даже сапог. Будь проклят твой Димитрий.</p><p>Её слова стали отрезвляющей пощёчиной. Из пальцев Даны вырвались тонкие синие нити, которые рассекли ближайших к ним могильщиков, превратив их в куски колыхающегося теста. Однако скользкие комки, перекатываясь по полу, тут же соединялись друг с другом, превращаясь в больших могильщиков.</p><p>— Зря ты это сделала!</p><p>— Есть идеи получше?!Дана призвала в ладони иглу и бросила её в сторону могильщика. Тот даже не дрогнул и сожрал её магию.— Что вообще против них может сработать?!</p><p>— Огонь! Нужен огонь! Ах ты ж, задница Гримма-Магммы!</p><p>Встав спиной к Дане, Эффи выкрикнула заклинание на танатосском и выпустила из ладоней рой светящихся бабочек. Обступившие их призрачные сущности со страшными стонами заметались и ринулись в стороны.</p><p>— Вот так-то, мальчики! — гордая собой Эффи усмехнулась. — Долой неупокоенных!</p><p>Радовалась она напрасно. Место исчезнувших призраков заняли другие фантомные сущности, об которых бабочки Эффи лопались, как мыльные пузыри.</p><p>— Ой-ой… — Эффи сжалась. — У меня тройка по призракологии…</p><p>Гули были куда быстрее могильщиков. Из уроков Дана помнила, что их укусы и раны от кривых когтей очень тяжело вылечить, потому что они быстро начинали гнить. Как правило, конечность ампутировали.</p><p>«Хорошо, если укусит руку, а если голову?!»</p><p>С Эффи они вошли в тесный резонанс, потому что уклонялись и уворачивались они синхронно, прикрывая друг друга. Нежити становилось всё больше.</p><p>В голове Даны мелькнула идея.</p><p>— Снимай мантию, Эффи!</p><p>— Может быть не здесь?!</p><p>— Заткнись и делай!</p><p>Маленькая мантия тут же оказалась в руках Даны.</p><p>— Мне нужна искра!</p><p>— Я похожа на огненного мага?! Мы не в академии стихий, если ты не забыла!</p><p>Эффи использовала заклинание, которому их научила неделю назад Вдова. Но на сущность в кривых доспехах и лохмотьях оно не подействовало. Даже наоборот разозлило.</p><p>На помощь пришла Дана. По рунологии у неё действительно были пробелы, и символы чертить у неё получалось через раз. Однако сейчас её рука не дрогнула.Три символа, заклятье на танатосском, и сущность со стоном растворилась.</p><p>Поднеся сложенные в пасс пальцы, Дана чиркнула одной подушечкой о другой, пытаясь призвать искру. Но одно из базовых заклинаний не сработало.</p><p>— Отличные новости — я пуста, — выкрикнула Дана.</p><p>Она ещё несколько раз чиркнула пальцами, пока край мантии Эффи не загорелся. Дана взмахнула им, как хлыстом. Могильщики с шипением поднялись на дыбы, щелкая лапками-коготками. Между ними возник узкий проход. Туда они с Эффи и нырнули.</p><p>— Эффи, ты не можешь создать что-то, что могло бы…</p><p>Эффи снова взмахнула руками, призывая сотни мелких крылатых существ, напоминающих мошек. Они вихрем подхватили пламя и раздули его широким кольцом.</p><p>Могильщики жались к стенам, наполняя склеп недовольным шелестом. Гули рычали, бросались вперёд и трусливо отступали, когда языки пламени поджаривали их плоть.</p><p>Призраки, завывая, тянулись следом и вскидывали руки. Дана помнила, какими мерзкими были их прикосновения, насколько глубоко проникали они в живую плоть и как высасывали инфи.</p><p>Руку обожгло. Дана вскрикнула и машинально бросила догорающую мантию на пол. Пламя недолго танцевало на обугленной ткани. Они снова остались беззащитны, только теперь ни у одной не осталось инфи для сопротивления.</p><p>Призраки и могильщики зажали их в угол, когда в среди шелеста и воя раздался грохот. Раз, второй, третий — и три призрака с недовольными визгами рассеялись.</p><p>— Понравилось приключения, грёбаные вы дуры?!</p><p>Ещё три выстрела — и могильщик, уже протянувший к ним пасть, пал ниц, разлагаясь в кашицу на полу.</p><p>— Андэр! — в два голоса взвизгнули и Дана, и Эффи.</p><p>По ступеням с пистолетом в руках спускался Андэр Скаломор и без промаха стрелял в призраков и могильщиков.</p><p>К нему, как к новой добыче, потянулись гули. Второй пистолет вылетел из кобуры со скоростью молнии. Несколько выстрелов, и гули со стоном свалились у подножия лестницы.</p><p>— Долго вы стены облизывать будете?! — рявкнул Андэр. — У меня здесь не сраный оружейный магазин! На всех сволочей патронов не хватит!</p><p>— Богиня, как я рада видеть тебя, Андэр! — бросилась к нему Дана. Сердце забилось так сильно, что стало больно. — Как ты нашёл нас?!</p></section><section><title><p>Глава 10.1 Ксаэлис</p></title><p>Маэлис Блэкторн, старший из близнецов виконта Блэкторна, был мёртв.</p><p>Ксаэлис много раз проговаривал про себя эту фразу, пока наблюдал, с каким мастерством Гробовски занимается вскрытием тела Маэлиса. Зрелище было отвратительным, но Блэкторн не позволил себе ни на мгновение отвести взгляд от секционного стола.</p><p>Некромантам нельзя верить. Именно поэтому он не закроет глаза, не отвернётся, не уйдёт в другую комнату или на свежий воздух прочь из тесной лаборатории Криптомы.</p><p>Стиснув челюсти с такой силой, что свело лицевые мышцы, Ксаэлис следил за ловкими руками проректора, сменившего свой безукоризненный мундир на старую рубаху и кожаный фартук.</p><p>К неудовольствию Ксаэлиса Гробовски оказался единственным, кому он смог доверить вскрытие. У Малифера не было ни необходимых навыков, ни знаний, за что он несколько раз извинился. Гробовски же сиял, как начищенный до блеска таз, понимая, что без него Ксаэлис не узнает то немногое, что хранит в себе тело мертвеца.</p><p>Сколько лет он не видел брата? Десять?</p><p>Нет, больше. Пятнадцать?</p><p>Пожалуй.</p><p>Им было по двадцать лет, когда их пути навсегда разошлись. Ксаэлис пошёл дорогой света. Маэлис избрал извилистую тропу смерти.</p><p>Или это сделали за них?</p><p>Дыханием награждают боги. Мог ли Маэлис быть кем-то другим, если сам Мор наделил его способностями к воскрешению нежити и общению с мёртвыми?</p><p>— Сир…</p><p>Сухие пальцы Гробовски подготовили несколько склянок, которые он расставил на рунические круги.</p><p>Ксаэлис был уверен, что брат давно мёртв. С его вредным характером, склонностью к авантюризму и стремлению к власти его должны были повесить ещё в пятнадцать, когда он счёл забавным проклясть сына одного барона.</p><p>Тот изволил прилюдно пошутить относительно бедного положения их семьи. Маэлису стоило раз провести ладонью над кубком, и баронёнок остаток вечера не мог отойти дальше метра от уборной.</p><p>«Сливки, — не моргнув и глазом, сказал Маэлис их учителю. — Он так налегал на пирожные. Вот к чему приводит неуёмная жадность!»</p><p>— Сир?</p><p>Резкое движение. Хруст плоти. Плеск формалина. Капающая вода. Запах металла.</p><p>«Я жалею, что у меня есть брат».</p><p>«Ты мне не брат. Ты — некромантское отребье».</p><p>«Лучше бы ты никогда не рождался».</p><p>«Тебе следовало сдохнуть в день, когда я родился».</p><p>— Сир! Сир!</p><p>Прикосновение чужих ладоней ощущалось далёким, точно тело онемело. Голоса пропахшего солнцем и летним лугом прошлого умолкли, оставили после себя звенящую пустоту. Ксаэлис сделал глубокий вдох и понял, что всё это время задерживал дыхание.</p><p>— Сир, вам нехорошо?</p><p>— Всё в порядке, — ответил он сипло. Слова кое-как пролезли через горло, оседая на языке противной кислотой. — Не стоит тревожиться.</p><p>— Вы очень бледны. — Услужливая ладонь Малифера взяла его под локоть. — Я за всем присмотрю здесь, клянусь честью. Пожалуйста, выйдите.</p><p>— Не прикасайся ко мне, — прохрипел Ксаэлис и повернул голову в сторону секретаря. Шейные позвонки заскрипели, будто ржавые ставни. Малифер тут же отдёрнул руку. — Я пройду этот путь вместе с ним. Я обязан. Особенно когда в нём копошится некромант.</p><p>Гробовски вскинул на него зелёные зрачки. Тощее лицо расчертила самодовольная улыбка. Он догадывался, какие демоны рвут душу инквизитора, и наслаждался каждым мгновением его слабости и зависимости.</p><p>— Работай, — отрывисто приказал Ксаэлис. — Я должен знать всё.</p><p>Воскрешать Моргрейма не имело смысла. Его глаза и мозг были выжжены Кубатурой, потому в качестве нежити он ничего не рассказал бы. Несмотря на благоговение перед ректором, Гробовски всё-таки предложил этот вариант.</p><p>— У него обширный спектр заклинаний: боевые, поддерживающие, защитные, несколько исцеляющих, — аргументировал он. — Я дал бы ему свободу воли, сохранив характер. В конце концов вы могли бы попрощаться…</p><p>— Смотри, как бы тебе не пришлось прощаться со своим посмертием, — сузил глаза Ксаэлис.</p><p>— Сир, вы в Криптоме… — попытался успокоить его Малифер. — Будьте благоразумны. Если вы убьёте его, спящие тут твари сожрут вас.</p><p>— Лично ему это никак не поможет.</p><p>— Меня греет мысль, что мы с Его Высокопреосвященством окажемся по одну сторону, — вставил с усмешкой Гробовски.</p><p>Спустя час кропотливой и мерзкой работы проректор продемонстрировал маленький стеклянный сосуд, зажатый между зубьев пинцета.</p><p>— Я нашёл это в желудке, — сказал Гробовски. — Больше его тело не хранит ничего примечательного. Только если вам интересно его здоровье на момент гибели. Потемневшие от курения лёгкие, камень в правой почке, переваренный обед…</p><p>— Оставь подробности при себе, — прервал его Блэкторн. — Что это такое?</p><p>— Вы не узнаёте, Ваше Высокопреосвященство? Инквизиторы регулярно используют магмовое стекло. — Гробовски прищурился. — Вы не из их числа?</p><p>Конечно, как он мог не узнать переливающуюся поверхность и характерную форму в виде капсулы!</p><p>— В них не было необходимости, — ответил Ксаэлис и посмотрел на проректора. — Откуда тебе известно, что инквизиторы их используют?</p><p>— Поделюсь этой историей в другой раз.</p><p>— Я слышал о Слезах Магмы, но считал, что такой материал можно достать только на Теневом рынке, — вмешался Малифер. — Для чего они нужны?</p><p>— Они великолепно впитывают и сохраняют инфи, — ответил Ксаэлис. — Усиливают как боевые, так и поддерживающие заклинания. Очень полезная вещь, когда инфи закончилась, а битва нет. — Он невесело хмыкнул. — А я всё думал, каким образом Моргрейм активировал Кубатуру. Воспользовался светлой инфи, сделав из своих каналов проводник.</p><p>— Если бы он выжил, больше не смог бы колдовать… — прошептал Малифер и с благоговением взглянул на лицо своего некроманта.</p><p>— Он не собирался оставаться в живых, — пожал плечами Ксаэлис.</p><p>Равнодушие в его голосе боролось с тяжёлым чувством, затаившимся под рёбрами. Он опустил глаза на стеклянную плоскую чашку, куда Гробовски перенёс находку.</p></section><section><title><p>Глава 10.2</p></title><p>Давящая тишина навалилась тяжёлым комом. Первым пришёл в себя Гробовски.</p><p>— Грегор Рамон возглавлял культ?! Это смешно! Он мальчишка! А по вашим словам, в культе состоят не только студенты, но и профессора, и даже члены ректората! Кто он такой, чтобы кто-то всерьёз его послушал?!</p><p>— И кто он такой, чтобы в течение многих лет под твоим носом поворачивать такие дела? — усмехнулся Ксаэлис и добил опешившего проректора: — Всего лишь выпускник академии, который убрал с дороги одного из сильнейших некромантов своего времени. Так что тут ещё большой вопрос, кто кого заманил в капкан.</p><p>Предположения Ксаэлиса придавили обоих слуг Моргрейма. Гробовски хмурился, Малифер в тревоге теребил цепочку карманных часов.</p><p>— Есть хорошая новость, — нерешительно прервал ледяную тишину секретарь. — Грегор мёртв. Если вы правы, культ остался без предводителя. Это облегчит задачу, разве не так?</p><p>— Я подозреваю, — заговорил медленно Гробовски, будто боясь, что его услышат собственные личи, — Его Высокопреосвященство считает, что смерть Моргрейма послужила спусковым крючком. Если раньше они готовились неспешно и лениво, то теперь будут действовать активнее. И жёще.</p><p>— Именно так.</p><p>Вскрытие было завершено. Согласно традициям академии тело ректора полагалось сжечь и захоронить на отдельном кладбище, а его череп возложить на каминную полку в кабинете.</p><p>Ксаэлис воспротивился такому надругательству над телом брата, из-за чего между ним и Гробовски снова возник спор. Малифер в очередной раз влез между ними и предложил альтернативу: до завершения миссии захоронить тело ректора, а всеми остальными мероприятиями заняться уже после раскрытия предателей. На том и порешили.</p><p>Гробовски хотел вызвать личей, чтобы подготовить Моргрейма к захоронению, но Ксаэлис поднял руку.</p><p>— Не стоит. Я займусь этим сам.</p><p>Проректор вгляделся в лицо инквизитора и не стал спорить. Лишь подкатил процедурный столик с необходимыми материалами: вода, чистая ткань, повязки, расчёска, стопка новой одежды.</p><p>— Благодарю. А теперь идите. Оставьте меня одного.</p><p>— Сир… — с беспокойством начал Малифер.</p><p>— Я сказал, оставьте меня одного.</p><p>— Не лезь, Билоу, — поднял уголок тонких губ в мерзкой усмешке Гробовски. — Есть дороги, конец которых ты должен увидеть в одиночестве.</p><p>Скрипнула дверь, щёлкнул затвор. Затихли шаги в пустом коридоре. Остались сырость, тишина, он и брат.</p><p>Ксаэлис принялся за дело. Ему приходилось заниматься работой гробовщика и могильщика на Рубеже просто потому, что там таковых не имелось. Руки его слегка дрожали, но двигались со знанием дела.</p><p>Иногда накатывала тошнота, иногда грусть, иногда злоба, а иногда слёзы. Их он не мог себе позволить. Он лишил себя права плакать и скорбеть шестнадцать лет назад. После тех слов, после того, как он вытолкал Маэлиса из дома, после того, как пожелал ему в спину смерти, достойной некромантского отребья…</p><p>Отребье умирает от праведного огня света.</p><p>Со звоном, от которых заложило уши, полетели на каменный пол железный таз с водой, следом стеклянные сосуды с маслами и красками. Столик влетел в противоположную стену и перевернулся. Маленькие колёсики противно заскрипели.</p><p>Ксаэлис всегда считал, что его отношения с братом — пройденный этап. Ему было безразлично, жив он или нет. Всё то время, что он притворялся ректором, Блэкторн был готов к новости о его смерти.</p><p>А теперь стоя над Маэлисом, таким молчаливым и умиротворённым, в идеальном парадном камзоле с расчёсанными волосами Ксаэлис ощутил, как сквозь пальцы, точно песок, ускользает нечто важное, невосполнимое, бесценное.</p><p>Привыкшие к тяжести топора паладина руки подвели. Ксаэлис осел возле секционного стола, силясь сдержать стон, но ему это не удалось.</p><p>— Я ненавижу тебя, ты знаешь? Я ненавижу тебя и твою грёбаную магию!</p><p>Лоб коснулся холодного металла стола. Его ладонь сама нашла отвердевшее запястье брата и сжала, как последний якорь для его сознания.</p><p>— Посмотри на себя! Посмотри, к чему ты пришёл! Ты снова это сделал, ты снова ушёл, ты!..</p><p>Невырвавшийся рёв царапал горло, разрывал грудь, но Блэкторн упрямо давил его.</p><p>— Зачем, зачем ты так поступил?!.. Почему ты выбрал меня!..</p><p>Наивно было полагать, что в тот далёкий вечер шестнадцать лет назад Ксаэлис поставил точку. Они не договорили тогда и уже никогда не договорят…</p><p>— Сир!</p><p>Блэкторн поднял голову и вдохнул с такой силой, точно вынырнул с морского дна. Глаза остались сухими. В рот словно насыпали земли. Он отпустил запястье брата и взглянул на свои скрюченные непослушные пальцы.</p><p>— Прошу прощения, сир! — Голос Малифера за дверями лаборатории звенел от волнения. — Это очень срочно! Дело касается Фабиана Уэйна! У него возник конфликт с господином Менесом! Ему, кажется, разбили нос!</p><p>— Кому, Менесу? — повернул голову Ксаэлис, кое-как придав голосу силу.</p><p>— Наоборот. Поэтому и требуется ваше вмешательство, как ректора!</p><p>Блэкторн выпрямился, ощущая себя тяжёлым и неповоротливым. Последний раз он взглянул на такое же, как у него лицо, и рывком набросил на тело простынь.</p><p>— Жди наверху, сейчас буду.</p><p>Слёзы не пришли. Блэкторн этому только порадовался. Лицемерно плакать по человеку, чья судьба ещё четыре месяца назад его не интересовала.</p><p>Когда он вышел из Криптомы, Малифер ждал его у стены-аквариума, за которым расстилался тёмный океан. Секретарь сразу почувствовал его присутствие и повернулся с обеспокоенным видом.</p><p>Тревожился он напрасно. Лицо Ксаэлиса не выражало ничего, кроме хмурой отстранённости. Глаза за красными линзами были равнодушны и пусты.</p><p>В молчании они направились коридорами к кабинету господина Менеса — заведующего кафедрой рунической каллиграфии и начертания. Подробности Блэкторн решил не выяснять. Скорее всего Малиферу принёс сообщение один из пауков Лимма.</p></section><section><title><p>Глава 10.3</p></title><p>Анкхетнатон отвёл взгляд, что несколько удивило Ксаэлиса. До этого пустынник не проявлял какого-либо смущения из-за сложившейся ситуации. Однако долго он не мялся и, посмотрев в глаза Блэкторна, сказал:</p><p>— Господин инквизитор изволил в грубой и циничной форме выразиться о моей ассистентке. Девушка не сделала ничего предосудительного, даже рта в его присутствии раскрыть не успела…</p><p>— Девица проигнорировала мой вопрос об её имени и в присутствии инквизитора использовала магию, — вставил ремарку Фабиан. — Заклинания бытовой магии также считаются запрещёнными без устного разрешения, которого я не давал.</p><p>Анкхетнатон даже не запнулся и продолжил тем же ровным тоном:</p><p>— Узнав, что она из Пепельных эльфов, он тут же счёл нужным высказать своё мнение о её народе и ей самой.</p><p>Пустынник поднял руку. Широкий рукав сполз, демонстрируя жилистый кулак с заострёнными казанками.</p><p>— Законы Шествующих обзывают меня вступиться за любую женщину, которую оскорбляют в моём присутствии.</p><p>— Какая удобная и главное делающая вам честь в глазах остальных отговорка, — с презрением усмехнулся Фабиан. — Я только уточнил, из каких земель она прибыла и с какой целью. Вы набираете слишком ранимых и изнеженных сотрудников.</p><p>— Словесно вступиться не получилось? Или кулаки чесались? — проигнорировал его Блэкторн, сосредоточив внимание на пустыннике. — Что он сказал? Дословно.</p><p>— Я не могу произнести эти поганые слова, — поморщился Анкхет. — Мой язык никогда не оскорблял женщину и не сделает это впредь.</p><p>— Бракованная потаскушка из мёртвого леса, — раздался в аудитории новый голос.</p><p>Мумии неуклюже расступились, пропустив своего товарища. Судя по золотым украшениям в виде скарабеев и более изящной накрутке бинтов на теле, среди них он был главным.</p><p>— Так сказал светлый господин, — произнесла мумия. — Когда владыка Анкхетнатон повелел ему извиниться и оставить госпожу Вэрскар в покое, светлый господин добавил, что он извинился бы перед настоящей эльфийкой, а не пеплорождённой, чьё место на коленях между ног высших эльфов.</p><p>Ледяные мурашки пробежались по коже Ксаэлиса. Сам того не замечая, он смял бумагу Уэйна в кулаке.</p><p>Выражение лица прокуратора не изменилось, оставшись таким же надменным и чопорным.</p><p>— Не следует обижаться на факты, — вкрадчиво заметил он.</p><p>— Благодарю, Нефкар, — кивнул Анкхетнатон. Мумия поклонилась. — Судите сами, господин Моргрейм.</p><p>История Пепельных эльфов — проклятого народа, отвергнутого Древом, была знакома Блэкторну очень хорошо. Несколько лет плечом к плечу он сражался с одним из Пепельных на Рубеже и даже называл его другом, пока тот не пропал без вести на одном из заданий. Из всех оскорблений Эрхар Драйвен наихудшим считал слово пеплорождённый. Этого было достаточно, чтобы он публично бросил вызов любому, даже командиру.</p><p>Фабиан Уэйн не просто задел девушку. Он намеренно растёр сапогом её честь в присутствии других.</p><p>— Ложь, — отчеканил Уэйн. — Я не говорил этого. Верить нежити, подконтрольной некроманту? Какая глупость! Один его приказ, и пустоголовая мумия скажет всё, что он захочет. Хотите что-то добавить, господин Билоу? — с улыбкой победителя уточнил прокуратор у Малифера, чьё лицо исказил гнев. — Советую вам молчать, а вам, драгоценный ректор, — перевёл он взгляд серых бесчувственных глаз на Блэкторна, — положить завтра на мой стол подписанные приказы об утилизации нежити и отставке преподавателей, включая Анкхетнатона Менеса. И управьтесь до обеда, я отправляю почту в Амалтакан в полдень.</p><p>Решив, что его работа здесь завершена, Фабиан Уэйн шутливо откланялся и двинулся наверх по лестнице между парт.</p><p>Планы его круто изменились, когда Блэкторн произнёс:</p><p>— Я не закончил разговаривать, господин Уэйн. Вернитесь на место и сядьте. Я выслушал достаточно вашей грязи, теперь ваш черёд слушать.</p><p>Атмосфера в аудитории изменилась. Воздух наполнился холодом. Дрогнули свечи в старых подсвечниках. Мумии сбились в одну кучку за спиной Нефкара, тихо подвывая.</p><p>Прятавшиеся по углам тени сгустились вокруг Фабиана Уэйна. Тот с опаской прищуился.</p><p>— Оставьте свои фокусы для студентов, Моргрейм.</p><p>— Фокусы? — Ксаэлис прикусил мундштук трубки. — Кто я по вашему, господин Уэйн? Ярмарочный шут? А может мальчишка из вашего эскорта, котором вы можете управлять, как вам вздумается?</p><p>— К чему вы ведёт…</p><p>Ксаэлис крутанул кистью. Фабиан открыл рот, но из него не вылетело ни звука. Заклинание немоты первого уровня. Дознаватели регулярно используют его в допросах.</p><p>Кривая усмешка Моргрейма расчертила лицо Блэкторна. Анкхетнатон вскинул брови и отошёл в сторону. Малифер отступил, не сводя глаз с широкой спины первосвященника.</p><p>— Я же сказал, — произнёс Ксаэлис, — сейчас ваш черёд слушать. Нефкар, будь добр, запиши для господина прокуратора несколько положений.</p><p>Листок с требованиями Фабиана Уэйна начал тлеть между пальцев Блэкторна. Его сжигал чистый свет его Дыхания, замаскированный Церси. Бумага скручивалась, а чернила выгорали.</p><p>— Первое. Нежить Некропари — собственность академии, распоряжаться которой имеет право только ректор и лица, его замещающие, — заговорил Ксаэлис. — Пункт первый статьи двенадцатой Свода правил Некропари.</p><p>— Однако инспекция по контролю имеет все основания…</p><p>— Инспекция по магическому контролю имеет право дать рекомендации по ликвидации испорченного неживого материала, — снова прервал его Ксаэлис. — Окончательное решение остаётся за ректором, то есть за мной. Та же статья пункт седьмой. В вашем прошении отказано.</p><p>Крылья носа Фабиана затрепетали от сдерживаемого гнева. Ксаэлис курил и улыбался, как всегда делал старший брат при плохой игре.</p><p>— Что касается моих преподавателей, — продолжил он доброжелательным тоном, — то вы также не имеете полномочий снимать их с должностей. В Некропари учителей и так не хватает в виду того, что опытные некроманты регулярно пополняют ряды воинов Рубежа.</p></section><section><title><p>Глава 10.4</p></title><p>Ксаэлис мастерски подавил удивление. Малифер не предупреждал, что Моргрейма и Анкхетнатона связывали настолько тесные взаимоотношения. Тем не менее забота пустынника и фамильярное обращение говорили о многом.</p><p>— Но ты сегодня превзошёл сам себя, — продолжил Анкхет с восхищением. — Я едва сдержался от аплодисментов. Нет, я знал, что ты каким-то образом выкрутишься и отстоишь парочку учителей. Честно сказать, я попрощался с моей милой ассистенткой ещё в тот момент, когда ударил ублюдка по физиономии.</p><p>— Заткнуть Фабиана Уэйна его же законами… — проговорил в благоговении Малифер. — Вы смогли защитить и наших преподавателей, и нежить, и…</p><p>— Перестань, — устало поднял ладонь Ксаэлис. — Другого выхода не было. Если бы я отступил или дал слабину хоть на мгновение, Уэйн сразу же нанёс бы удар и считал бы себя пупом земли до самого отъезда.</p><p>— В любом случае я рад, что ты появился вовремя, Греймс, — сказал Анкхет. — Мне не придётся искать новую ассистентку. Мне эта очень понравилась. Даркария была очень расстроена?</p><p>— Уверен, она переживёт, — отозвался Блэкторн.</p><p>Чувствовал он себя гораздо лучше. Стебли и настой очистили не только его кровь, но и инфи. Каналы мягко пульсировали, магия свободно текла по ним. Словно печать Мета не сдерживала его всё это время.</p><p>Лучшего шанса для того, чтобы поговорить о переделанной Кубатуре, вряд ли ему представится. Ксаэлис взмахом головы попросил Малифера удалиться. Тот немедленно повиновался и скрылся за дверью.</p><p>— Куда вы отправили милого Малифера? — спросил Анкхетнатон, занимаясь сортировкой бумаг на рабочем столе.</p><p>— За вашей ассистенткой. Пусть успокоит её, у него это отлично получается.</p><p>— Ты сделал себе самое эмпатичное умертвие, — усмехнулся пустынник. — Иногда я удивляюсь, как наша академия ещё не перемолола его в пыль. Останешься? Мы давно не болтали, как в старые добрые. Уехал и даже весточки не прислал.</p><p>Ксаэлис поднялся из-за парты и спустился к рабочему столу Анкхетнатона. Из внутреннего кармана он вытащил листок и, развернув его, пододвинул к заведующему. Игра началась.</p><p>— Ты ошибся в нескольких символах, — сказал он. — Кубатура не работает.</p><p>— А ты проверял? — Анкхет не удосужился даже повернуть голову.</p><p>— Как иначе я узнал бы, что она не работает?</p><p>Пустынник вздохнул и всё-таки повернулся. Ксаэлис сохранял невозмутимое лицо. Амалтакан научил его лгать так же хорошо, как это делал Маэлис.</p><p>— Твой внезапный отпуск как-то с этим связан?</p><p>— Вроде того, — ответил Ксаэлис. — В Ноктусе я не нашёл бы светлого, который не задал бы лишних вопросов.</p><p>— Я ведь говорил, где можно купить Слезу Магмы со светлой инфи и Плетением, — сложил руки на груди Анкхетнатон. — Торговец Теневого рынка отказался с тобой сотрудничать? Ты снова не смог вовремя прикусить свой язык?</p><p>«Отлично, неизвестный светлый выпадает из этой истории, — отметил про себя Блэкторн с некоторым облегчением. — Любопытно. У ректора нет каналов с Теневым рынком, а у заведующего кафедрой есть, и не просто канал связи, но ещё и дозволение на привлечение новых клиентов».</p><p>— Не будем об этом. Это, — постучал Ксаэлис пальцем по чертежу, — не работает.</p><p>— Этого не может быть, — уверенно заявил Анкхетнатон. Он даже не взглянул на листок. — Последний раз в начертании я ошибся больше двухсот пятидесяти лет назад, когда ещё изучал руны древних титанов. Их в мире знают полтора начертателя. Слегка ошибаться было позволительно.</p><p>«А тебе не дашь больше ста».</p><p>— И на старуху бывает проруха.</p><p>— Мы договорились не шутить о моём возрасте. Греймс, просто признайся, что ты ошибся в элементарном деле — списывании.</p><p>— Нет, я уверен, что перенёс всё в точности, как ты начертил.</p><p>Анкхетнатон закатил глаза с тем самым видом учителя, который вынужден объяснять ученику его любимую ошибку.</p><p>— Хорошо, тогда что произошло, когда ты использовал её?</p><p>Их диалог вышел на тонкий лёд. Ксаэлис был готов и продолжил, не меняя тона:</p><p>— Ничего. Сначала я решил, что ты сделал использование Кубатуры невидимым. Даже обрадовался. Но потом понял, что она просто не сработала. Признаться, не совсем тот эффект, которого я ждал.</p><p>Под тканевой маской заходили желваки. Пустынник всё-таки взял лист со стола и пробежался по нему глазами. Ксаэлис состроил невинное лицо.</p><p>Спустя минуту Анкхетнатон откинул голову назад и с удовольствием расхохотался. Затем панибратски схватил ректора за шею и ткнул носом в чертёж.</p><p>— Конечно она не сработала! Ты перепутал руны! Серьёзно, Греймс, ты только что заставил меня пожалеть, что я поставил тебе автомат по начертанию.</p><p>— У тебя отвратительный почерк, — сказал заранее подготовленное оправдание Ксаэлис.</p><p>— А где чертёж, который дал тебе я? Это не мой почерк.</p><p>— Испортил, — пожал плечами Блэкторн и больше не вдавался в подробности. — Уверен, что Кубатура будет с тем эффектом, о котором я просил?</p><p>— О, ты просил, — протянул Анкхет. Пальцем он управлял пером, исправляющим чертёж. — Да ты в приказном порядке мне вывалил требование сделать ловушку света так, чтобы она ликвидировала душу, мозг и глаза! Если бы инквизиторский индюк узнал, чем я тут занимался, то точно бы выписал мне билет на Рубеж.</p><p>«Душу? Кубатура уничтожает душу? Всемогущая Богиня, неужели Маэлис… »</p><p>— Моё дело было чрезвычайно важным, — заставил себя вернуться к разговору Ксаэлис, — и не могло ждать.</p><p>— А что изменилось теперь? Оно, как послушная девочка, сидит на скамеечке, сложив ручки, и ждёт, пока ты научишься чертить?</p><p>Анкхет сложил исправленный чертёж, но когда Блэкторн протянулся за ним, отвёл руку назад.</p><p>— Я не спросил тогда, зачем тебе понадобилось трансформировать сильнейшую ловушку Светлых, — сказал Анкхетнатон. Из его тона исчезли насмешки и дурашливость. — Я не задал ни одного вопроса, к чему такая спешка, и почему у тебя глаза на затылке от волнения. Но я надеялся, что как твой друг и учитель имею право узнать кое-какие детали.</p></section><section><title><p>Глава 10.5</p></title><p>Блэкторн очень жалел, что не мог воспользоваться пером и бумагой, чтобы записать каждое слово Менеса. Оставалось надеяться только на свою память.</p><p>— Тебе стоило сразу прийти ко мне, друг мой, и не мучать вопросами тех, кто уже умер, — спокойнее сказал Анкхетнатон. — В следующий раз я потребую, чтобы ты доверился мне и не пытался самостоятельно разбираться с чем-то, что… Может оказаться не твоего уровня.</p><p>— Спасибо, Анкхет, — поблагодарил Ксаэлис, поклонившись. Информация из уст Основателя была бесценной. — Ты мне очень помог.</p><p>— Пусть это будет моя маленькая благодарность за твою храбрость, — улыбнулся Анкхетнатон. — Обычно меня устраивал твой подход: отдать малое для защиты большего. Но инквизиторы начали наглеть. Они заслужили хороший щелчок по носу. Горжусь тобой, Маэлис.</p><p>— Не зови меня так, — вырвалось у Ксаэлиса. Имя брата отозвалось внутри раскалённым металлом. — У меня давно другое имя.</p><p>— Для меня ты всегда будешь мальчишкой с первой парты, — ответил с теплотой пустынник.</p><p>В коридор Ксаэлис вышел со смешанными чувствами. Его теория о том, что Анкхетнатон — призыватель, перестала быть убедительной. Зачем ему распространяться о ритуале, зачем помогать Моргрейму в мутных делах, да и как сам Моргрейм в ходе расследования не прочувствовал, что его друг призыватель?</p><p>Голову раздирали мысли. Ему захотелось покурить, чтобы дым успокоил разум, а горечь на языке помогла забыть брата и всё, что с ним связано. Хотя бы на десять минут.</p><p>Но Блэкторн сдержался. Не стоило провоцировать организм после отравления инфи тьмы. Фабиан Уэйн ещё не скоро сунет нос в дела академии, что накануне вступительных испытаний играло ему на руку.</p><p>Кровь из носу требовалось, чтобы Дана была зачислена. Он был бы не так зависим от Малифера и Гробовски. С ней он чувствовал себя не таким чужим в холодных стенах. Её голос странным образом утешал, а её мысли помогали искать новые зацепки. А может его тешила мысль, что Дана будет рядом и он сможет увидеть её в любой момент.</p><p>— Первый некромант был из Пепельного народа.</p><p>Блэкторн вздрогнул, когда из ниши в стене раздался тихий голос. В сопровождении Малифера к нему подошла Даркария Вэрскар. Бледная, как слоновая кость, кожа, большие нежно-лиловые глаза и тёмные волосы, заплетенные в низкий хвост. В отличие от других эльфийских народов её уши были аккуратными и маленькими. В руке она комкала платок.</p><p>— Я слышала часть вашего разговора с господином Менесом, — сказала она. В дрожащем голосе ещё слышались слёзы. — И расскажу вам всё, что знаю, о Мастере. Это будет моё вам спасибо за то, что сохранили моё место.</p><p>— Мы встретили господина Уэйна, — торжествующе усмехнулся Малифер. — Он принёс извинения, но с таким видом будто к его чреслам подвесили грузило весом в пять килограммов.</p><p>— Очень хорошо, что он не стал с этим затягивать, — хмыкнул Блэкторн. — Вам не за что меня благодарить, госпожа Вэрскар.</p><p>— Простите, но я не соглашусь, — возразила Даркария и неизящно шмыгнула носом. — Мой народ ценит действия вместо слов, потому я хочу помочь вам.</p><p>— О Мастере, кроме Пепельных, могут рассказать или его ближайшие ученики, или сам Мор, — кивнул Малифер.</p><p>Ксаэлис хмуро огляделся. Коридор был пуст. Соседние аудитории заперты. Даркария проследила за его внимательным взглядом, подошла ближе и зашептала:</p><p>— Мало кому известно, но Мастер был не человеком, а эльфом. Он был из лесных, а до того, как стал учеником бога смерти, занимался воровством и контрабандой. Мор увидел в нём потенциал и научил всем путям некромагии и своей философии. Вопреки распространённым сведениям Мастер не искал бессмертия, не создавал нежить и повторял, что смерть всегда рада помочь жизни.</p><p>Где-то скрипнула дверь. Даркария сжалсь. Ксаэлис успокаивающе покачал головой.</p><p>— Уборщик. Он за три кабинета отсюда, не услышит.</p><p>Эльфийка кивнула и шёпотом продолжила:</p><p>— В Эпоху Падения драконов, когда баланс магии нарушился, великую Мать поразила страшная болезнь. Древо — средоточие жизни и неисчерпаемый источник инфи. Оно умирало, и исцелить Его было невозможно.</p><p>Тогда Мастер взял на себя великий грех. Он и его последователи использовали некромагию, чтобы убить Древо до того, как болезнь иссушила бы Его. Великая Мать пала, а вместе с Ней пал Мастер и те эльфы, что поддержали его решение.</p><p>— Но Древо не погибло, — возразил Малифер. — Оно живое!</p><p>— Лишь спустя триста лет на том месте, где рос Его могучий ствол, пробился маленький росток, — кивнула Даркария. — Мастер отсёк душу Древа от оболочки и сберёг Её от порчи. Боги содрогнулись — смертный уничтожил бессмертное создание. И тогда они сказали: «Жизнь никогда не примет ни тебя, ни тысячи других после тебя». Поэтому Пепельные эльфы… Особенный народ.</p><p>— Откуда тебе столько известно? — удивился Ксаэлис. Даже его товарищ по Рубежу не делился такими подробностями. — Всему миру известно, что Первый убил Древо из гордыни.</p><p>— Эльфы не тот народ, что легко признаёт свои ошибки, — ответила Даркария, пожав узкими плечами. — Мой отец — армариус, хранитель знаний. Я выросла на историях о Мастере и его учениках, а когда закончила школу, приехала сюда, чтобы учиться у лучшего в мире рунолога и начертателя.</p><p>— Ты слышала когда-нибудь о ритуале вызова Мора? — спросил Ксаэлис. — Его называют Последней Печатью. По легенде Мор подарил Первому способ его призыва.</p><p>— Легенда не врёт, — подтвердила Даркария. — Это было испытание, которое Мастер с блеском прошёл. Для того, чтобы спрятать Печать, он построил Некропари. Ритуал знали только его ученики — первые деканы факультетов, но их знания оказались неполными.</p><p>Ксаэлис бы не согласился. Анкхетнатон перечислил все ингредиенты с уверенностью повара, собиравшегося варить суп. С другой стороны он сказал, что Основатели предпринимали попытки воспроизвести ритуал, но им этого не удалось.</p><p>— А что говорит история об исчезновении Первого? — спросил Ксаэлис. — Он погиб?</p></section><section><title><p>Глава 11.1 Дана</p></title><p>Каждый призрак должен быть освобождён от скитаний.</p><p>Перед смертью все равны.</p><p>Только некроманты в силах помочь страждующей душе, не сумевшей уйти за завесу смерти.</p><p>Честное слово, она пыталась. Ещё и ещё, сопротивляясь острой боли, разрывающей каналы инфи. Лёд струился по венам, мозг барахтался в болоте безнадёги, а она раз за разом шептала слова упокоения на танатосском.</p><p>«Где Грань? ГДЕ ГРАНЬ, ЧЕРВЬ? Верни то, что принадлежит мне! Верни мне моё предназначение!»</p><p>Всё как описано в учебнике: терпение, сострадание, концентрация. Всё то, что не работало с призраком первого Рыцаря Смерти, штурмующего её голову одним и тем же вопросом.</p><p>Во рту появился металлический привкус. Богиня, она что, вся кровоточила изнутри?</p><p>— Оставь бренную землю, оставь прах беспокойный… — из раза в раз шептала она.</p><p>Колени ныли, ладони саднило, потому что она стояла на четвереньках. Месье Паллион вдоволь бы поиздевался, увидев её, некромантку, в такой унизительной позе. Дана прикладывала все силы, чтобы не упасть.</p><p>— Твоё бремя отдано смерти, ты заслужил покой…</p><p>«Покой? ПОКОЙ?! ТЫ НАРУШИЛ МОЙ ПОКОЙ, ВТОРГШИСЬ В МОЮ ОБИТЕЛЬ! Не пытайся упокоить меня второсортным заклинанием, трупная плесень!»</p><p>Очередная вспышка боли. Дана не сдержала отчаянный крик. Ей было противно от собственной беспомощности. Слёзы жгли глаза.</p><p>— Бремя отдано смерти, ты свободен, ты своб…</p><p>Она запнулась. Непозволительная роскошь для некроманта, пытающегося взять под контроль нежить. Но слова на танатосском путались, корни и предлоги менялись местами. Одно неверно сказанное предложение, и всё, можно попрощаться с жизнью!</p><p>Профессор Вейл учила их, что у каждого призрака есть то, что удерживает его в этом мире. Незаконченное дело, любимая вещь, заклятый враг, дорогой человек — всё, что вызывает сильные эмоции, которые подобно врытым в землю стальным тросам, привязывают призрака и не дают ему увидеть завесу смерти.</p><p>Кто-то остаётся здесь специально, кто-то случайно, но суть одна — земная жизнь одинаково тяготит всех неупокоенных.</p><p>В Некропари их было сотни. Дана видела духов в коридорах и на занятиях. Среди них были и добрые, и сердитые, и весёлые, и угрюмые. Всё как у людей. Всё, как у людей.</p><p>Вопреки правилам Дана подняла голову и встретилась с бездушными глазами призрачного рыцаря. В виде каменного изваяния он ей нравился больше, симпатичнее выглядел.</p><p>Её заклинания для него — пустой звук. Он контролировал всю нежить усыпальницы, что окружала её плотным, жаждующим крови кольцом, но не смела прикоснуться без его приказа.</p><p>Решение появилось так легко, точно ласковая волна вынесла его к её ногам. Вспомнив всё, чему учили её профессора четыре недели, Дана вытерла рукавом блузки кровь и поднялась с колен.</p><p>Нежить не слушает того, кто облизывает перед ней пол.</p><p>— Эртаниэль Вейндильс ви Хэль, Хранитель эфимерной Грани и первый Рыцарь смерти Некропари, — прочитала она хрипло и вытянула руку.</p><p>Её глаза засветились синим огнём, а тело окружили танцующие нити. Обретённая уверенность заставила прыгающий алфавит танатосского встать на место.</p><p>— Твоё предназначение принадлежит бренному миру, — заговорила Дана. — Ты принадлежишь тишине посмертия. Ты не виноват в потере Грани.</p><p>Призрак угрожающе колыхнулся и навис над ней. Её окутал замогильный холод. По губам снова побежала тёплая кровь, но Дана небрежно стёрла её рукавом.</p><p>— Дела живых не касаются мертвецов. Твоё бремя осталось на земле. В посмертии ты свободен.</p><p>«Замолчи».</p><p>— Здесь нет твоей вины.</p><p>«Заткнись. Заткнись. ЗАТКНИСЬ!»</p><p>— Здесь… Дана снова сбилась.Вдохнула судорожный глоток спёртого воздуха и продолжила: — Твоей вины здесь нет!..</p><p>За всё время занятий у профессора Вейл Дане ни разу не удавалось почувствовать то особенное колебание, когда призрак поддаётся инфи некроманта. Она всегда действовала силой, но сегодня столкнулась с созданием, превосходящим её по всем параметрам. И впервые ощутила, как что-то дрогнуло в бестелесной сущности.</p><p>«Выродок, не смей даже пытаться! — разорвал голову очередной бешеный вскрик. — Ты выкрал Грань, ты обманул меня!»</p><p>«Он упрямо принимает меня за какого-то парня, — подумала Дана, чувствуя, как теряет последние крупицы инфи. Дыхание трепыхалось, как пойманная в сеть рыба. — Он не видит меня, только чувствует мою инфи… »</p><p>— Я не та, кто тебе нужен! — крикнула Дана, отбросив мёртвое наречие в сторону. — Я не похищала Грань!.. Посмотри! Посмотри на меня! Я даже другого пола!</p><p>«Тысячеликому под силу подчинить любую оболочку, но ты ошибся, решив, что я попадусь в одну и ту же ловушку дважды. Я учуял твою смердящую инфи, едва ты переступил порог усыпальницы!»</p><p>— Моя инфи какая угодно, но уж точно не такая смердящая, как твоя гробница! — выпалила со злостью Дана.</p><p>Ей снова не хватало терпения довести упокоение до конца. Грубость и небрежность гневила призраков, но боль вдруг отступила и усыпальницу наполнил вибрирующий смех.</p><p>— Отлично-отлично. — Голос теперь звучал не в её голове, а со всех сторон тяжёлым эхо. — Ты хорошо подготовился в этот раз! Новая плоть, новое амплуа! Ты надеялся, что облик слабой девчонки вызовет во мне жалость?</p><p>Рыцарь Смерти обхватил окутавшие его нити и без труда их разорвал. Они рассыпались. Дана почувствовала, что полностью истощила своё Дыхание, и задохнулась. Под грохочущий смех она снова осела на пол.</p><p>— Вставай! Вставай, сукин сын! Я знаю твоё Дыхание! Я знаю, на что ты способен!</p><p>Ей рассказывали о стридаре — состоянии, когда маг настолько вычерпывает из себя инфи, что схлопываются каналы. Как правило, это заканчивается летальным исходом. Ловя воздух полным ртом и не ощущая его в лёгких, Дана со слезами на глазах думала, что не хочет закончить жизнь в грязном склепе в окружении голодной нежити.</p></section><section><title><p>Глава 11.2</p></title><p>В ту же секунду усыпальницу наполнил свет. Яркий и обжигающий, он вытравил тени и оставил от нежити гнилые останки и шипящие лужи.</p><p>Благоговение окутало Дану с головы до ног, когда на её глазах из спины ректора проступили очертания золотистых крыльев, накрывших их, точно куполом. Огромные и настолько прекрасные, что у Даны мелькнула мысль: если ангелы существуют, их крылья именно такие.</p><p>Не понимая, что происходит, Дана взглянула на Моргрейма и не увидела привычного блеска алых глаз. Радужку затопило золотом. Это лицо больше не принадлежало ректору, которого она знала. Оно было другим: черты, складки, мимика — всё принадлежали другому человеку.</p><p>— Паладин, — отчеканил каждую букву Эртаниэль. — Далеко же ты забрался от своего ордена, чтобы умереть.</p><p>Взгляды Даны и мужчины, которого она считала некромантом, пересеклись.</p><p>— Господин… — прошептала она.</p><p>Паладин? Орден воинов Небес? Те самые, которых зовут тенями ангелов на земле? И Моргрейм один из них?! Да Моргрейм ли он вообще?!</p><p>— Дана… — произнёс ректор изменившимся голосом.</p><p>Он осторожно опустил её на пол. Грубые пальцы мимолётно коснулись её щеки, стирая следы запёкшейся крови. А затем его ладонь накрыла её глаза. Он прошептал:</p><p>— Не смотри. Тёмным они причиняют боль.</p><p>И Дана послушалась его. Закрыла глаза и крепче сжала в руках ткань его камзола.</p><p>— Как твоё имя? — прошептала она.</p><p>Он мог не отвечать. И тем не менее сказал:</p><p>— Ксаэлис.</p><p>— В этот раз ты объединился со светлыми, мерзавец?</p><p>Голос Эртаниэля прозвучал совсем близко. Дана инстинктивно отшатнулась и вжалась в грудь паладина.</p><p>— Я рядом, — повторил Ксаэлис. — Ему не под силу сломать мою защиту.</p><p>— Самонадеянно, мальчик. Я — великий Основатель Некропари, первый из Рыцарей Мастера, — возвестил Эртаниэль. — Твоя защита цела только потому, что мне так хочется.</p><p>Глаза раскрылись сами собой. Призрак рыцаря стоял вплотную к крылатому щиту. Его ладонь спокойно лежала на золотистом контуре.</p><p>— Будь так, ты не сотрясал бы воздух, — ответил Ксаэлис. Свечение в его глазах стало ярче. — Отступи.</p><p>Эртаниэль сложил пальцы вместе, и ангельские крылья рассеялись, точно пыль. Лицо паладина исказил шок, но стоило ему дёрнуться, как Основатель предупредил:</p><p>— Не двигайся, светлый. Я ещё не закончил с предателем.</p><p>— Он принимает меня за кого-то другого! — быстро выпалила Дана и закашлялась. Дыхание ещё восстанавливалось. — Здесь был кто-то, кто выкрал некую Грань! До меня... Он путает мою инфи с его!</p><p>— Никакой путаницы быть не может, — отрезал Эртаниэль и занёс руку, в которой свернуло изогнутое лезвие. — Вкус твоей инфи я запомнил навсегда. И раз уж Грань потеряна, я искуплю свою ошибку твоей кровью и кровью светлого, который осквернил мою гробницу.</p><p>— Нет!</p><p>Два голоса прозвучали одновременно во мраке усыпальницы. Тела паладина и некромантки соприкоснулись, руки пересеклись в безотчётном стремлении закрыть собой другого.Дана зажмурилась, уже ощущая прикосновение смерти на коже.</p><p>— Нет… — спустя долгие мгновения прошелестел призрачный голос. — Ты не Тысячеликий. Тысячеликий никогда не подставился бы под удар ради спасения чужой жизни. Особенно жизни паладина.</p><p>Дана раскрыла глаза и с похолодевшим сердцем увидела, что серпообразное лезвие и её вздымающуюся грудь разделяет только рука Ксаэлиса. Острый кончик упирался в его локоть. Ткань камзола и рубашки была рассечена.</p><p>Эртаниэль покачал лезвием, словно раздумывая, а не зарезать ли всё-таки их на всякий случай, а потом подкинул его вверх. Оружие растворилось в воздухе.</p><p>Ксаэлис и Дана мельком переглянулись и отметили, что в решающий миг оба бросились защищать друг друга. Мысль спорная и абсурдная, требующая размышления. Поэтому они тут же опустили глаза.</p><p>— Я много раз повторяла, что не знаю, где Грань… — решилась произнести первые слова Дана и посмотрела на рыцаря.</p><p>— Я вижу иное. — Эртаниэль снял шлем. — Кто твои родители?</p><p>— Я… — Дана растерялась. — Мать травница, отец ткёт ковры. Они оба не маги.</p><p>— Тогда откуда в тебе эта смердящая инфи? — Эртаниэль наклонился, и Дану обдало знакомым могильным холодом. — За ним я не вижу твоё Дыхание.</p><p>Ксаэлис хмуро посмотрел на неё. Его глаза вновь обрели знакомый алый оттенок, который казался теперь чужеродным.Паладин поднял руку и спросил:</p><p>— Позволишь?</p><p>Она без вопросов кивнула. Ксаэлис прижал к её груди засиявшие кончики пальцев и закрыл глаза. Его прикосновение ощущалось бережным, но почему-то тошнотворным.</p><p>Из-за магии света, поняла Дана, ведь я некромантка. На бледных щеках выступил румянец, и она отвернулась.</p><p>— Не больно?</p><p>— Нет.</p><p>— Сейчас будет. Потерпи.</p><p>Вопреки ожиданиям боли практически не было. Неприятное покалывание в груди, скользкое ощущение, вызвавшее мурашки, и всё закончилось.</p><p>— Что ты сделал, светлый? Теперь я могу видеть её Дыхание.</p><p>Ксаэлис убрал руку и сказал:</p><p>— На ней была Стигмата Смерти. Кажется, она заполняла собой весь твой астральный план. — Он посмотрел на Дану. — Где ты нашла себе проклятие, Дана?</p><p>— Проклятие? — выдохнула она и поёжилась. — Меня кто-то проклял?..</p><p>— Тысячеликий, — сказал Эртаниэль. — Стигматы — его магия. Проклятые руны, способные менять смерть и посмертие. Тебе повезло, маленькая живая. Паладин оказался рядом.</p><p>Стигматы. Звучало знакомо.</p><p>— Я должен извиниться перед тобой, маленькая живая, — заговорил Эртаниэль. Дана в удивлении на него посмотрела. — Моё поведение было… Неподобающим.</p><p>— Мне доложили, что несколько лет назад вы обезумили настолько, что не узнавали никого из тех, кто сюда приходил, — сказал Ксаэлис. — Это связано с потерью Грани?</p><p>— Полностью, — сказал Эртаниэль и издал горестный вздох. — Я подвёл Мастера, который доверил мне важнейший артефакт — Грань. Я поклялся хранить её даже после смерти. Твоё заклинание успокоения… — посмотрел он на Дану. — До тебя никто не пытался поднять для меня завесу смерти. Ты смогла развеять сумрак, окутавший мой разум. Хоть я и не желаю покидать свой пост, я благодарен за то, что на мгновение вкусил тишину и спокойствие иного мира.</p></section><section><title><p>Глава 11.3</p></title><p>— Раз так, то я расстрою тебя, светлый. Моргрейм погиб напрасно, потому что Грегор Рамон — костюм для фантома Тысячеликого. Я уверен, он жив и он здесь, в Некропари.</p><p>— Фантом? — переспросила Дана. Ей было незнакомо это определение. — Что такое фантом?</p><p>— Пустая тень, — ответил ей Ксаэлис. Лицо его помрачнело. — Оболочка. В ней нет ничего: ни души, ни тела, ни чувств, ни Дыхания, ни магии. Ничего, кроме цели и стремления достичь её любой ценой. Если призраки существуют после смерти, то фантомы появляются, когда переход за завесу нарушен. Это ещё слишком сложно для тебя, — добавил он, заметив растерянность Даны. — Объясню тебе позже.</p><p>— Но кто такой этот Тысячеликий? — спросила Дана. — Вы знали его при жизни или уже в посмертии?</p><p>— При жизни. Я пал от его руки. Потому меня сводит с ума мысль, что я не узнал своего убийцу.</p><p>Ксаэлис и Дана переглянулись снова.</p><p>— Я должен убить тебя, паладин, — продолжил Эртаниэль. — Ты осквернил мою гробницу и смеешь пачкать своим присутствием земли Некропари.</p><p>— А ты чуть не убил Дану, — ответил Ксаэлис. — Но вижу, если бы ты хотел отмыть скверну моей кровью, уже давно бы это сделал. Назови свою цену.</p><p>— Ты найдёшь и вернёшь мне Грань, — сказал Эртаниэль. — Она — мой якорь и маяк на бренной земле.</p><p>— Почему… Почему вы не хотите уйти за завесу? — спросила тихо Дана. — Ведь вы страдаете от клятвы, которую дали много лет назад.</p><p>— Есть нечто более важное, чем мои страдания, — ответил Эртаниэль. — Я останусь здесь, чтобы…</p><p>— Фактически ты уже нарушил клятву, и на твоём месте я рассмотрел бы вариант с новым хранителем, — перебил его Ксаэлис.</p><p>— Господин! — выдохнула Дана и с осуждением взглянула на паладина.</p><p>— Это факт, Дана, не нужно снова вставать грудью за каждого униженного и оскорблённого.</p><p>— Будто вы идеальный и никогда не совершали ошибок!</p><p>— Я не перекладываю ответственность за них на других и не пытаюсь казаться сильнее и лучше, чем я есть. Однако я верну тебе Грань, — сказал Ксаэлис, глядя в глаза Основателя. — А после этого упокою раз и навсегда.</p><p>— Моё предназначение сильнее любого экзорциста, — ответил степенно Эртаниэль. — Больше я никому не могу доверить Грань и свою клятву. Я буду ждать, паладин. Ты не покинешь Ноктус, пока не исполнишь обещанное, или за тобой отправится вся моя армия.</p><p>Ксаэлис был вынужден склонить голову. Призрак Основателя растворился. Хоть расстались они на спокойной ноте, Дана всё же с облегчением выдохнула и закрыла глаза. Без сомнения, это место будет долго преследовать её в кошмарах.</p><p>Несмотря на уверенный вид, Ксаэлис тоже перевёл дух. Какая ни была бы сила у этого паладина, Основатель был серьёзным противником. Кажется, они оба рады, что отделались малой кровью.</p><p>— Идти сможешь? — спросил он её.</p><p>— Если только медленно.</p><p>— Я никуда не тороплюсь.</p><p>— Вы светлый в академии тёмных. Мне кажется, вам больше всех нужно торопиться.</p><p>Ксаэлис хмыкнул и посмотрел на открытую дверь усыпальницы. Оттуда струился рассеянный вечерний свет и долетел свежий холодный воздух.</p><p>— Времени было достаточно, чтобы силы Некропари сбежались убивать светлого. Раз снаружи всё спокойно, значит, волноваться не о чем.</p><p>Он выпустил из ладони фонарь, и шарик света поплыл вперёд, освещая им путь. В его ярком свете Дана увидела, как Ксаэлис что-то снял с воротника рубашки. В ладони заблестели розовые кристаллы. Приглядевшись, она поняла, что это ящерица. Миленькая, симпатичная и, кажется, мёртвая. Она безжизненно лежала на ладони паладина, вытянув лапки.</p><p>— Будь я проклят… — сквозь стиснутые зубы произнёс Ксаэлис. В его голосе сквозила печаль. — Церси…</p><p>— Это ваш фамильяр? — приблизилась к нему Дана с тихим вопросом.</p><p>— Да, — кивнул он. — Она скрывала мою магию. Когда Основатель заставил меня снять печать Мета, она сразу же почувствовала опасность и попыталась замаскировать мою инфи. Но для неё это была слишком большая нагрузка.</p><p>Пальцем он коснулся аккуратных острых рогов ящерицы, провел по зубчатому хребту и бережно спрятал её во внутренний карман.</p><p>— Значит, теперь вы без магии? — спросила Дана. — Никаких заклинаний? Даже бытовых?</p><p>— Чем меньше использую инфи, тем меньше шанс, что её обнаружат.</p><p>Они снова посмотрели друг на друга. Опасность битвы не позволила им до конца осознать случившееся. Их роли изменились. Теперь она завладела его секретом, ещё более опасным, чем бумаги, которыми владел он.</p><p>По его напряжённому взгляду и стиснутым челюстям Ксаэлис это понимал.</p><p>Несколько мгновений они смотрели друг на друга, ведя немой диалог. Первым заговорил Ксаэлис:</p><p>— Ты боишься меня?</p><p>— Нет, — покачала Дана головой. — Есть много вопросов, но страха нет. Скорее… Непонимание. Смятение.</p><p>— Что ж, не удивительно, — кивнул Ксаэлис. Тишина усыпальницы обволакивала их. — Сейчас у меня не будет времени ответить на все твои вопросы. Но ты должна знать одно, Дана: тебе не стоит меня бояться. Сделка, которую я заключил с тобой в Лиссе, остаётся в силе. Ничего не изменилось.</p><p>— Кроме вашей личности, — добавила Дана. — Кто вы такой на самом деле? И зачем вы здесь?</p><p>Ксаэлис помолчал, решая, какую часть информации доверить о себе. Дана сложила руки на груди, чтобы придать своей позе мало-мальски уверенный и непреклонный вид. Судя по усмешке ректора, он нашёл её попытку забавной.</p><p>— Когда-то я действительно был паладином. Но теперь я — дознаватель Амалтакана.</p><p>Грудь Даны болезненно сжалась. Пальцы впились в локти, сминая блузку. Инквизитор. Богиня, всё стало ещё хуже. Если раньше она считала его одним из них, таким же отверженным миром черномагом, то теперь они чётко встали по разные стороны.</p><p>Тьма и Свет. Ей никогда не вернуться домой. Он не выпустит её из Ноктуса, даже если она приведёт ему весь культ Мора. Инквизиция не прощает грехи, она их выжигает.</p></section><section><title><p>Глава 12.1 Брейкер</p></title><p>За шесть лет своего обучения в Некропари в кабинете ректора Брейкер Фолл бывал дважды. Первый случился при подписании заявления о зачислении на факультет Рыцарей Смерти, второй — для врученя Костяного пропуска на тренировочные полигоны для выпускников.</p><p>Честно сказать, второй раз можно было не ходить. Костяной пропуск у Брейкера появился ещё на третьем курсе, когда он понял принцип взаимодействия эфиров смерти и создания привязанных к инфи артефактов. Но он не хотел, чтобы о его талантах, а также о подпольной сети фальшивых пропусков знал ректорат. Резной цилиндр, который Брейкер надел на шею, стал доказательством его превосходства над Гробовски и его системой безопасности.</p><p>Пять лет обучения, и ни одного выговора. Брейкер умел выворачиваться и знал правила игры. Однако его досье потеряло свою девственную чистоту с появлением сучки по фамилии Диксон. Благодаря ей Брейкер оказался в приёмной ректора четвёртый раз за последний сраный месяц, в графе «Дисциплинарные выговоры и наказания» прибавилось много нелестных слов.</p><p>Не успел Брейкер натянуть на себя штаны после того, как эта пигалица сбежала, как в раздевалку тренировочного корпуса ворвался мёртвый страж и велел ему немедленно пройти в кабинет ректора. Как всегда, Брейкер велел тупоголовой нежити убираться нахрен и использовал заклинание распада плоти.</p><p>Стражник неожиданно оказался одним из цепных псов Гробовски. Заклинание от него отскочило, как горох от стены, и было расценено как сопротивление приказу. От казарм до административного корпуса было достаточно коридоров, чтобы Брейкера увидела половина академии в самом неподобающем виде: мокрого, матерящегося и на полусогнутых коленях.</p><p>Страж шёл рядом и держал Брейкера за ухо. Псы Гробовски никогда не били, но причиняли боль иным способом. За всю историю Некропари никто в угоду собственной гордости не пожертвовал ухом.</p><p>Встретившийся по пути Каэндиль пришёл в какой-то странный восторг от вида босса, пытавшегося отодрать от себя стражника.</p><p>— Матерь божья, Брейк, что ты натворил? Только не говори, что опять сделал тот трюк с исчезновением стены! Ты обещал, что мы его провернём вместе!</p><p>— Заткнись нахер, Кенни!</p><p>Как подобает лучшему другу, Кенни приткнулся и засеменил следом, не переставая с умилением улыбаться во весь рот. Стражник провёл их в приёмную, велел сесть, а сам встал за дверью на случай, если им вздумается сбежать.</p><p>Кенни немедленно насел с вопросами, на которые Брейкер не мог вразумительно ответить. Он понятия не имел, за что его опять вызвали на ковёр к ректору, но практически не сомневался, что виновата в этом снова Дана Диксон. Зачем ей вздумалось влезть к нему в ванну и делать то, что позволяли себе только его сучки, оставалось загадкой. Её прикосновения до сих пор отдавались тяжёлой пульсацией в паху. Однако когда Брейкер провёл рукой по шее и на нашёл знакомый шнурок, всё встало на свои места.</p><p>— Ёбанная дрянь! Его кулак ударил по стене и оставил в дорогих панелях вмятину. Каэндиль вскинул брови. — Она спиздила мой пропуск!</p><p>— У тебя их по меньшей мере пять, какой из… Оу, — понял всю серьёзность ситуации Кенни. — Твой пропуск. А кто спёр, прошу прощения? О-о-о нет, — лицо эльфа озарилось дебильной улыбкой, — твоя девочка?</p><p>— Не называй её блять так! — прорычал Брейкер и пнул ближайший стол. С него что-то упало и разбилось. — Я убью эту дрянь, Мором клянусь!</p><p>— Тебе не угодишь, — закатил глаза Кенни. — Даю полцарства за историю, в которой она крадёт пропуск у тебя. Перед глазами мелькнули её огромные от страха глаза и припухшие от поцелуя губы. — Оставь его блять себе, — сплюнул он.</p><p>Её имя не вызывало в нём ничего, кроме раздражения и желания прихлопнуть сучку на месте. Всё началось того дня, как она заступилась за пустоголового скелета, помешав ему в очередной раз напомнить нежити её место.</p><p>Брейкер волночасье возненавидел и её, и её упёртый, как у рыбы-молота, характер. Она не могла хоть раз прикусить свой грёбаный язык и не вмешиваться во всё, что её не касалось!</p><p>Её хмурый взгляд, когда она смотрела на него, думая, что он не видит…Никто в Некропари не смел так глядеть на одного из самых опасных студентов и лучшего из Рыцарей Смерти. Некоторые и глаза-то не решались на него поднять и облизывали стены, стоило ему пройти мимо.</p><p>А она смотрела. Нагло, без страха, с тем огнём, за который Брейкер хотел её удавить. А самое смешное заключалось в том, что Дана знала это и продолжала. Несносная человеческая дрянь…</p><p>За годы жизни в Верхнем мире Брейкер много лестного слышал о себе. Отбитый ублюдок, злобный сучий сын, стухшая рыба, уродливый монстр. Но почему-то её слова задели сильнее прочих, оставили внутри пульсирующий след, от которого не избавили ни тяжёлые тренировки, ни алкоголь, ни суки в его постели. Как глупому мальчишке, Брейкеру хотелось сделать что-то такое, чтобы она взяла свои слова назад. Назвала его кем угодно, но не пустышкой.</p><p>Дана Диксон.</p><p>Каэндиль в шутку назвал её «его девочкой», потому что Брейкер запретил произносить её имя в его присутствии. Но прозвище быстро к ней приклеилось. Даже Фелис была в курсе и устраивала скандалы, обвиняя в изменах. Будто он их когда-то скрывал.</p><p>В его с Диксон взаимоотношениях всё было кристально чисто. Их роли были очевидны, и играть их не составляло труда. Лучший студент и неумелая адептка. Хулиган и защитница сирых и убогих.</p><p>Всё было предельно ясно и понятно, пока не произошёл этот поцелуй. С таким желанием он давно никого не целовал. Каждое касание губ и языка вызывало такие искры, что разум проваливался в тёмные глубины желания и потребности обладать.</p><p>И дело было не только в поцелуе. Кожа до сих пор хранила тепло её ладоней и неуверенные касания пальцев, очерчивающих его мышцы. И её лицо, испуганно-смущённое с нежным румянцем на мягких скулах… Глубины и шторм, если бы она не сбежала, а коснулась его губ снова, Брейкер сомневался, что смог бы остановиться.</p></section><section><title><p>Глава 12.2</p></title><p>И без того огромные глаза гномки стали ещё больше. Она вытаращилась на Кенни, покраснела, как помидор, и отвернулась, делая вид, что очень занята пятнами на штанине. Андэр же в свойственной ему манере ответил:</p><p>— А, и ты здесь, промокашка. Помогал своему папочке завязывать шнурки на штанах или вас прервали на самом интересном месте?</p><p>— А-андэр! — схватил его за рукав Кастароми. — Мора ради, не затевай ссору, особенно здесь!..</p><p>— Какая ссора, Кастароми? — ухмыльнулся Скаломор, оправляя большими пальцами портупею. — Обмен любезностями и только.</p><p>— У меня может и пустая голова, но я уверен, что это точно не любезности!..</p><p>— Тебе кажется, друг мой, — небрежно отмахнулся Андэр. — Для говнюков с факультета металлолома это обычное дело.</p><p>Реагировать на слова пацана ему было не по статусу. Но Брейкер сегодня был не в духе и только искал повода выпустить пар. Приёмная ректора в качестве ринга и полутролль в роли груши его полностью устраивали. Почуяв настроение босса, Каэндиль тут же перехватил инициативу:</p><p>— Завидовать плохо, малыш Мелкоклык. Будь хорошим мальчиком, и я по старой дружбе попрошу декана, чтобы он разрешил тебе чистить наши доспехи, а не ночные горшки в медицинском корпусе.</p><p>В десяточку. Под серой кожей полутролля заходили желваки. Кенни продолжал улыбаться:</p><p>— Я в восхищении от твоего внешнего вида. Чем занимался? Отбирал у гнома его хлеб? Или что-то поинтереснее?</p><p>— А что, завидно? — оскалился Андэр.</p><p>Кенни откинул голову назад и от души рассмеялся. Брейкер ухмыльнулся. В глубине души Андэр ему нравился. Он почти жалел, что парня пришлось вытурить из банды. Но месье Паллион не потерпел бы, чтобы его лучшие студенты якшались со Скаломором. К тому же ещё и второгодником. Его банда — лучшие некроманты академии, а не отстойник для неудачников.</p><p>— Да я!.. Да мы!.. — залепетала гномка. Лицо её стало багровым. — Чтобы я да с этим дуболомом!.. Да я с ним воздухом одним дышать не желаю!..</p><p>— Эффи… — процедил Андэр, метнув на неё недовольный взгляд. — Я тебе блять жизнь спас, язва.</p><p>— Я вообще-то не просила! — выпалила Эффи, плюхнулась на стул и отвернулась.</p><p>— Это было очень грубо, Эффи! — упрекнул её Кастароми. — Я был о тебе лучшего мнения!</p><p>— Ты обо всех лучшего мнения, Кастароми, и посмотри, куда это каждый раз тебя приводит, — буркнула Эффи.</p><p>Неожиданно Брейкер подался вперёд. Бирюзовые глаза хищно прищурились.</p><p>— Ты была там, — произнёс он. — Вместе с Диксон.</p><p>Румянец на щеках гномки быстро сменился бледностью. Она быстро спрятала страх за надменной физиономией.</p><p>— Ты меня с кем-то спутал, — возразила она заносчиво. — Не хочу хвастаться, но мне говорили, что мой голос так похож на пение сирен…</p><p>— Я слышал твои сопливые визги за дверью, — встал со своего места Брейкер. — Ты была вместе с ней.</p><p>— У тебя что, намечался тройничок? — встрепенулся Кенни. — У-у, в следующий раз я остаюсь закрывать раздевалку!</p><p>Весёлое разглагольствование Кенни Брейкер не услышал, потому что всё внимание сосредоточилось на Эффи. Та вжалась в спинку стула и дрогнувшим голосом произнесла:</p><p>— Посади свой рыбий зад на место, Фолл, иначе…</p><p>— Я спрошу один раз, коротышка, — предупредил Брейкер, упираясь в стол рядом с ней. — Где мой пропуск?</p><p>Эффи упрямо молчала, потому он снёс со стола стопку бумаг и рявкнул:</p><p>— Где, блять, мой пропуск?! Отвечай немедленно, ебучая коротышка! Куда Диксон его дела?!</p><p>— Три, — выдохнула Эффи и показала ему три пальца. — Ты спросил три раза, а сказал, что спросишь только раз. У русалок плохо с арифметикой, да?</p><p>И без того ничтожное терпение Брейкера лопнуло. Он схватил Эффи за ворот рубашки и вздёрнул вверх. Та взвизгнула и затрясла короткими ножками. — Б-брейкер, друг, давай не будем портить друг другу вечер!.. — попытался вмешаться Кастароми, но его остановила рука Андэра.</p><p>— Уверена, что не хочешь попросить меня тебя спасти? — уточнил Скаломор.</p><p>— У меня всё под контролем!.. — пропыхтела Эффи, хотя глаза её были полны страха. — Можешь покурить пока или что там делают противные придурки вроде тебя!..</p><p>— Поставьте гнома на место, Фолл.</p><p>Резкий приказ, как удар хлыста, порезал приёмную и заставил каждого присутствующего вздрогнуть. Походкой хищника в комнату вошёл Гробовски. Воздух тут же похолодел, напитавшись исходившей от него инфи смерти.</p><p>Одного взгляда на непроницаемое лицо проректора хватило, чтобы Брейкер понял: он встрял по самые яйца. Гробовски был не просто не в духе, он был в бешенстве. И сейчас по полной программе здесь достанется всем.</p><p>Без церемоний он швырнул гномку на место. Андэр успел подхватить её до того, как она кувыркнулась вместе со стулом на пол.</p><p>— Я не просила… — тихо сказала Эффи.</p><p>— Сочтёмся, — хмыкнул полутролль.</p><p>— Вы все, — обвёл их горящими глазами Гробовски, — живо в кабинет ректора. Надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы подготовить вразумительное объяснение случившемуся.</p><p>— Тут только одно объяснение, господин проректор, — проворчал себе под нос Каэндиль, поднимаясь, — у одного придурка сорвало башню от человека. А что я такого сказал? — спросил он, когда Брейкер метнул в него взбешённый взгляд. Гробовски взглянул на Кенни, и тот, перекратив улыбаться, сел на место. — Насколько мне известно, вы не участвовали в сегодняшнем балагане, — сказал проректор. — Если есть, что добавить, милости прошу. А если язык чешется, могу порекомендовать несколько способов, как унять ваш зуд. — Премного благодарен за беспокойство, — сказал Кенни. — Я воздержусь и подожду Брейкера Фолла здесь, если не возражаете. Вчетвером они проследовали за проректором. Брейкер посмотрел на прямую, точно жердь, спину лича и ощутил, как волосы на затылке становятся дыбом. Чешуйки противно зачесались, на уровне инстинктов сообщая, что лучшим решением будет сбежать.</p></section><section><title><p>Глава 12.3</p></title><p>— Объясните мне и господину ректору, как он оказался в первом некрополе.</p><p>— Обыкновенная кража, — хмыкнул Брейкер и перевёл взгляд на Дану. — При не совсем обычных обстоятельствах.</p><p>Её вымазанное в пыли лицо зарделось. Она метнула на него разъярённый взгляд, и Брейкер моментально почувствовал, как закипела кровь.</p><p>— Абитуриентка украла пропуск у выпускника, — хрипло произнёс Моргрейм, опираясь поясницей о столешницу. — Пропуск, который вы обязаны беречь как зеницу ока.</p><p>— Вам известно наказание за утерю и несанкционированную передачу пропуска посторонним, господин Фолл? — спросил Гробовски, держа шнурок между тонких пальцев.</p><p>Любимый стиль допроса проректора. Задавать риторические вопросы, чтобы собеседник ощутил себя несостоятельным идиотом. У Брейкера хватало ума и наглости, чтобы не вестись на эту провокацию.</p><p>— Отчисление без возможности восстановления на факультет, — ответил он и хмыкнул. — Ко мне это не относится, так как пропуск у меня выкрала Диксон вместе с коротышкой.</p><p>— Поклёп и клевета! — возмутилась Эффи и сложила руки на груди. — Никто ничего не крал! Мы нашли его пропуск! Следует лучше следить за своими вещами!</p><p>— Нашли? — вскинул бровь Моргрейм. — Стесняюсь спросить, где?</p><p>— В одной аудитории, кажется, на призракологии, — не моргнув и глазом, соврала Эффи. — Он лежал, одинокий и брошенный, у самой стены.</p><p>— И первое, ради чего вы использовали Костяной пропуск, это экскурсия в первый некрополь? — уточнил Гробовски.</p><p>Он не верил ни одному её слову, но коротышка была слишком тупа, чтобы распознать настроение проректора. Потому с невинными глазами ответила:</p><p>— Нам сто-о-олько рассказывали о первом Рыцаре смерти, что мы захотели хоть одним глазком взглянуть на его усыпальницу. — Эффи перекатилась с носка на пятку. — Но случилось непредвиденное…</p><p>Она в красочных подробностях рассказала о нападении могильщика, из-за которого им пришлось спуститься в четвёртую усыпальницу и потревожить Основателя и его охрану. Не меняя выражения лица, Гробовски кивнул, а потом спросил у Даны:</p><p>— Вы действительно нашли пропуск, госпожа Диксон?</p><p>Дана метнула взгляд на Брейкера и кивнула. С необыкновенным наслаждением он открыл карманное подпространство и выудил оттуда мантию, при виде которой пигалица сжалась, как воробушек в мороз.</p><p>— Ты херовая воровка, Диксон, — усмехнулся Брейкер. — Прежде чем вешаться на меня, как голодная сучка, потрудилась бы спрятать улики.</p><p>Запылавшее от стыда лицо девушки подлило масла в огонь его самодовольства. Теперь всё внимание Даны принадлежало одному ему, держащему её мантию на одном пальце.</p><p>— Пф, докажи, — фыркнула Эффи, сложив руки на груди. — Такие мантии здесь носят все.</p><p>— Нечего доказывать. Эта тряпка пропитана инфи Диксон, — произнёс Брейкер и бросил мантию под ноги девчонке. — А вы хорошо знакомы с инфи Индалин Диксон? — вскинул бровь Гробовски. — Ещё бы, — недвусмысленно ухмыльнулся Брейкер. — У меня была возможность прочувствовать все её... Оттенки. Смердящая, как и она сама.</p><p>— Подштанники Гримма-Магммы, Дана… — застонала Эффи, сокрушённо качая головой. — С тобой нельзя ходить одалживать вещи.</p><p>— У моей инфи хотя бы есть вкус, — произнесла Дана, задирая нос. — А твоя такая же, как ты сам…</p><p>Пустая. Бесцветная. Бесполезная.</p><p>— Хватит, — прервал её Моргрейм. Он прищурился. — Ты утверждаешь, что Дана выкрала твой пропуск, когда ты принимал ванну?</p><p>— Всё так, — ответил Брейкер, перестав улыбаться. — Пробралась в мужские купальни, пока я был там один.</p><p>На кону стояла не просто его репутация, а возможность закончить академию лицензированным некромантом. Он не собирался её упускать из-за выходки соплячки, не успевшей даже сдать вступительные.</p><p>Он не вернётся в Океан. Никогда.</p><p>— Хочешь поделиться с ректором пикантными подробностями? — обратился Брейкер к Дане. Та стиснула зубы. — Или это сделать мне? — Заткнись, — прошипела она. — Твои друзья будут в восторге, когда узнают, что ты умеешь вытворять с мужчинами… — Закрой рот, Брейкер. Взгляд Моргрейма, тяжёлый и злой, пригвоздил его к месту. В коротком приказе было столько ледяного бешенства, что на руках зашевелилась чешуя. Брейкер умолк, расправил плечи и высокомерно вскинул голову.</p><p>— Позор, — поморщился Гробовски с таким омерзением, будто ему поднесли дохлую крысу. — И это будущее некромантии. Не сомневаетесь, господин Фолл, ваш декан будет уведомлён о случившемся.</p><p>Паллион взбесится и снимет с него три шкуры. Назначит наказание и сделает из него объект для насмешек на следующие полгода, чтобы другим неповадно было. Брейкер был согласен на всё, лишь бы сохранить своё место на факультете.</p><p>До этого неподвижный Моргрейм вдруг оттолкнулся от столешницы, поднял с пола мантию Диксон и потёр ткань пальцами. На хмуром лице мелькнула собственическая тень, заставившая Брейкера невольно сжать кулаки в карманах брюк. Ректор исподлобья взглянул на Дану. Та вдруг вытянулась, на лице появилось виноватое выражение. Она даже хотела что-то сказать, но он молча бросил ей мантию и отвернулся. Брейкер нашёл это странным.</p><p>— Диксон останется и во всех подробностях мне расскажет, как у неё созрел… Такой великолепный план, — сказал Моргрейм и оглядел всех студентов. — Теперь меня интересует другое. Как в некрополе оказался ты?</p><p>Ректор кивнул на Скаломора. Тот будто только и ждал этого момента. Он поднял раскрытую ладонь. Между пальцев закачался резной пропуск. Такой же, как у Брейкера. Им немедленно заинтересовался Гробовски.</p><p>— Их положено иметь выпускникам и некроординаторам, — нахмурился Моргрейм. — Откуда он у тебя?</p><p>Брейкер поздно понял, что задумал Андэр. Он посмотрел главарю банды в глаза и сказал:</p><p>— Как и большую половиу академии, меня снабдил им Брейкер Фолл. У него свои методы, я не вникал, но за определённую плату…</p></section><section><title><p>Глава 12.4</p></title><p>Гробовски был короток. Брейкер подозревал, что наказания для них всех были обговорены заранее. Кастароми получил похвалу за быстрое реагирование и содействие, Андэр — устное предупреждение и высокую оценку навыков борьбы с сильной нежитью.</p><p>— Что касается вас двоих, — взял слово Моргрейм, обводя взглядом Эффи и Дану. — Свод академии обязывает наложить запрет на ваше поступление в этом году. Однако я принял во внимание вашу находчивость, умение справляться с трудностями, упорство в достижении целей и навыки некромагии. Особенно ваши, Диксон.</p><p>— Слава Гримма-Магмме!.. — выпалила Эффи, чуть не расплакавшись. — Бабуличка сделает из меня рагу по-гномски, если я вернусь без диплома!..</p><p>По лицу Даны было тяжело сказать, рада она такому исходу или предпочла бы вместо похвалы убраться поскорее прочь из кабинета. Она потёрла нос, и из него снова потекла кровь. Пальцы Брейкера нащупали в кармане клочок старой ткани. Странное желание в момент затмило все его мысли, вытеснив раздражение и злость. Он почти увидел себя, подходящим к ней, пока она ладонью пытается остановить кровь, и предлагающим помощь. Обязательно с насмешкой и язвительной фразой типа «Приткни фонтан, наследишь». Даже если бы у него в кармане завалялся расшитый золотой нитью платок, она бы не взяла. Отпихнула бы его руку с шипением и злостью. Или просто посмотрела бы с презрением этими чёрными глазами. Брейкеру хватило бы даже этой малости.</p><p>Его опередили. Резким движением Моргрейм вытащил платок из нагрудного кармана и приложил его к лицу Диксон, небрежно стирая капли крови. — Кровить может ещё несколько часов, — сказал он. Дана вздрогнула, метнула на него затравленный взгляд и, сжав платок, прошептала вялую благодарность. Ректора это полностью устроило.</p><p>— В качестве наказания с вас сняты баллы за прохождение подготовительных курсов, — продолжил он, возращая голосу прежнюю властность. — Это усложнит вам поступление, придётся рассчитывать только на себя. Ректор перевёл горящие красным глаза на Брейкера. — Теперь ты, Фолл…</p><p>Брейкер вздёрнул подбородок. Рук из карманов он так и не вытащил. Он не собирался прятать глаза в пол и просить прощения, как маленький мальчик. Он облажался и готов был нести за это ответственность.</p><p>— Наказанием для господина Фолла будет помощь нашему уважаемому смотрителю подземного корпуса на протяжении месяца, — сказал вкрадчиво Гробовски. — Мне известно, как месье Паллион высоко оценивает ваши навыки некроманта. Вы почти… Почти лицензированный некромант. В условиях тотального инквизиторского контроля мы не можем позволить себе терять таких магов.</p><p>Великолепно. Брейкер медленно выдохнул и кивнул, стараясь не показывать, что уже в красках представил возвращение в родной дом. Косые взгляды, въедливые вопросы, бесполезность.</p><p>Пустышка. Пустышка. Пустышка.</p><p>Уродливая рыбина.</p><p>Гробовски елейно улыбнулся, заметив, как спадает напряжение в плечах Рыцаря Смерти. Он сложил пальцы домиком и добавил:</p><p>— Без перчаток, магии и выходных. Я лично прослежу, чтобы вы как следует исполняли свои обязанности, господин Фолл. Приступать можете уже завтра.</p><p>Это был тот самый удар ниже пояса. Брейкер изменился в лице и выпалил:</p><p>— Вы хотите, чтобы я голыми руками разгребал всё то дерьмо, что скопилось в Криптоме?!</p><p>— В противном случае придётся уже мне избавить Некропари от нескольких, м-м… Фекальных элементов, — закончил с блеском в глазах Гробовски.</p><p>Намёк был предельно ясен. Брейкер ощутил себя пойманной на крючок рыбой. Он дёрнулся раз-другой и сдался. Его наказание — не конец, а только начало проблем вершина айсберга, так сказать. Гробовски будет требовать список всех, кому он выдавал неофициальные пропуски, пути сбыта, заинтересованные лица и прочие мелочи.</p><p>И всё из-за сопляка по имени Андэр Скаломор. Тот держался отстранённо, будто на скучной вечеринке, но в жёлтых глазах плясали черти. Что ж, он отомстил достойно, нечего сказать. Брейкер перевёл взгляд на Дану. Кровь остановилась, грязные ладони комкали дорогой платок. Выглядела она ещё более жалкой, чем всегда. Пигалица. Ёбаная пигалица.</p><p>— Вы все можете быть свободны, — сказал Гробовски. — Возвращайтесь в общежития. Те, кто живёт в «Привале», не задерживайтесь. Ворота Некропари закроются через пятнадцать минут.</p><p>Экзекуция закончилась, и общее напряжение спало в кабинете спало. Брейкер испытывал смешанные чувства. Он потерял значительный доход, связи и репутацию, однако сохранил место на факультете. Всё благодаря Диксон. Опять чёртова Дана Диксон.</p><p>Кучка неудачников сразу притянулась друг к другу, как стайка мотыльков, летящих на одну свечу. Эффи уже что-то возбуждённо тараторила. Кастароми обнимал Дану и с видом старшего брата бормотал нравоучения. Андэр держался позади и молчал, однако его рослая тень покровительственно накрывала их, как немой защитник. Они двинулись было на выход, когда Моргрейм неожиданно сказал:</p><p>— Диксон, останься.</p><p>Удивлённым выглядел даже Гробовски. Дана посмотрела на ректора, и между ними опять произошёл немой разговор. Эффи взяла Дану за запястье. Скелет примостился с другого бока. Скаломор нахмурился, придвинувшись ближе. Только посмотрите на них, ведут себя, как сраные наседки.</p><p>— Я прослежу за тем, чтобы каждый из них оказался в безопасности, владыка, — сказал Гробовски. Мерными шагами он приблизился к Дане, заставив её друзей отступить, и положил ладонь на её плечо. Её передёрнуло, будто на неё влез ядовитый паук. — Не извольте беспокоиться. Госпожу Диксон осмотрит асклепий и...</p><p>Моргрейм даже не взглянул на него и повторил:</p><p>— Диксон останется здесь. Остальные свободны.</p><p>— Я подожду тебя у ворот… — шепнул Кастароми.</p><p>— Я недостаточно ясно выразился? — вздёрнул бровь Моргрейм. — Индалин Диксон останется под моим присмотром, чтобы у неё снова не возникло желание отправиться по «девочковым делам» в ещё какую-нибудь усыпальницу. Остальные могут быть свободны.</p></section><section><title><p>Глава 13.1</p></title><p>Над кромкой леса медленно прорисовывался грязно-серый рассвет, когда Инквизитор сел в кожаное кресло перед камином и вытянул длинные ноги. Он попробовал развязать галстук, затем со злостью содрал его с шеи и бросил на стол. Инквизитор провёл ладонью по волосам, взлохмачивая их, расстегнул ворот рубашки и откинул голову на спинку. Через несколько минут он уже спал. Руки бессильно лежали на подлокотниках.</p><p>Скользящей тенью Давид опустился на пол и прокрался к креслу Хозяина. Несмотря на свои размеры, варан обладал исключительной способностью перемещаться бесшумно, а благодаря Первому ещё и незаметно. Тени были пристанищем нежити, прячущей на задворках своей мёртвой души только один страх. Страх быть пойманным некромантом.</p><p>Инквизитор спал крепко. Дыхание было глубоким, грудь едва заметно поднималась под расстёгнутым пиджаком. Давиду потребовалась бы секунда, чтобы оторвать ему голову. Тот не успел бы даже проснуться. И тем не менее варан замер у его ноги, всматриваясь злыми глазами в умиротворённое лицо, так похожее на лицо Хозяина.</p><p>Давида не обманули многочисленные уловки Инквизитора. Хватило минуты, чтобы он понял: в ту ужасную ночь его Хозяин всё-таки умер, а на его место пришёл ничтожный, лживый, трусливый человек, которого Хозяин велел оберегать.</p><p>Об Инквизиторе Давид знал практически всё. Хозяин делился осколками воспоминаний. Их хватило, чтобы понять: Инквизитор ничтожество. И дело даже не в светлой магии, которая вызывала в варане иррациональный страх. Инквизитор очень плохо обошёлся с Хозяином, был несправедлив и мерзок в своём стремлении к абсолютной правоте.</p><p>В камине тлели дрова. Среди серо-белой золы ещё помигивали алые головешки. Давид осторожно обошёл кресло с другой стороны. Взгляд его не отрывался от Инквизитора. Он не боялся ни его гнева, ни его магии, потому что знал — Инквизитору очень нужны воспоминания о ночи, когда умер Хозяин.</p><p>В мозгу мёртвого варана мелькнула мысль, и он немедленно решил её реализовать. Давид устроился на мягком ковре прямо перед самым носом Инквизитора, расставил передние лапы и обнажил осторые кривые зубы. Инквизитор обделается по самые уши, когда проснётся, решит, что ему конец. Давид самодовольно прищурился, уже предвкушая, как он подпрыгнет в кресле.</p><p>Зачем только Хозяин повелел его оберегать? Уж лучше бы он черепаху проглотил, больше проку, чем от светлого человечешки. Однако Давид помнил наставление, а ещё видел, с какой настороженностью относится к Инквизитору Старший Лич. Он следил за каждым шагом этого человека, ловил каждое слово и мечтал, чтобы следующий вздох стал для светлого последним. И тем не менее тоже позволял ему жить.</p><p>Был ещё Слуга. Хозяин велел слушаться и его, но Давид был достаточно умён, чтобы не позволять умертвию распоряжаться собой. Хоть пища из его рук была единственной, которую он принимал, не считая угощений Малышки. Но с ней ему не позволяли часто видеться. Слуга всячески скрывал её от Инквизитора. Давид не знал, зачем, но был с ним согласен. Чем меньше известно светлой вше, тем лучше.</p><p>Слуга раболепствовал перед Инквизитором, во всём слушался и не перечил. Противно до тошноты. Иногда Давид просто не мог этого выносить. Слуга просил его быть мягче к Инквизитору, просил позволить ему увидеть воспоминания о той ночи. Вот ещё! Может ему ещё позволить вскарабкаться себе на шею и ножки свесить?</p><p>И без его воспоминаний Инквизитор успешно вынюхивает информацию по всей академии. Вот неделю назад Основателя потревожил, весь первый некрополь на уши поставил. Впрочем даже Первый был доволен: Рыцарь Смерти наконец-то обрёл себя.</p><p>Но этот мерзкий человек вызывал в варане столько ненависти, что Давид порой хотел наброситься на него и, несмотря на последствия, оставить хотя бы несколько шрамов. За Хозяина и ту боль, которую он нёс через года.</p><p>Убить его и дело с концом. Если бы Инквизитор и его светлые друзья работали как следует, Тысячеликий никогда не проник бы в академию, и Хозяин был бы жив.</p><p>Убить. Убить. Убить.</p><p>Его спины коснулась ладонь. Давид почуял знакомое присутствие и повернул голову. На него смотрели мерцающие в утреннем сумраке глаза, самые мудрые и спокойные из всех, что он когда-либо видел. Над глазами нависал капюшон, но он всё равно различал тонкие черты красивого лица.</p><p>Пусть человек света отдохнёт.</p><p>Давид посмотрел на Инквизитора и чуть ли не обиделся. Первый улыбнулся краями губ и коснулся рогатой вараньей головы.</p><p>Не только ты потерял Моргрейма. Человек света потерял брата. Он страдает так сильно, что был бы счастлив, если бы твои когти разорвали его грудь, а зубы вырвали бы скорбь.</p><p>Глаза Давида призывно сверкнули. Кончик хвоста деловито похлопал по ковру. Инквизитор даже не шелохнулся.</p><p>Ты можешь помочь ему.</p><p>Давид зашипел, но не отдёрнул головы, когда Первый положил руку на его морду. Без давления и властности. Прикосновение друга, а не некроманта.</p><p>И тебе известно, как это сделать.</p><p>Наверху скрипнула половица. По винтовой лестнице кто-то осторожно спускался. Давид тут же втянул ноздрями воздух и расслабился. Это была девчонка Инквизитора. Раньше она появлялась только днём, и Давид не обращал на неё внимания, считая её не более, чем пешкой или расходным материалом. Но последнюю неделю ночи она проводила здесь, в покоях Хозяина под присмотром Инквизитора.</p><p>Первый исчез. Он всегда приходил, чтобы подарить пару ласковых слов и касаний. Давид обернулся и увидел, как девчонка замерла на последней ступеньке. Её глаза в испуге расширились, когда она увидела в первой полоске рассвета чудовищного варана. Привыкшая к его безразличному поведению, она теперь боялась пошевелиться. Пальцы вцепились в лакированные перила.</p><p>— Богиня... — выдохнула она и посмотрела на Инквизитора. — Ты... Ты убить его задумал?!..</p></section><section><title><p>Глава 13.2</p></title><p>Имени для неё у Давида не было. Он не знал, как назвать её. И не знал, хочет ли оторвать ей голову. С одной стороны она была некроманткой, одной из тех, кого защищал Хозяин. А с другой — принадлежала светлому.</p><p>Её Дыхание, ещё истощенное и неустойчивое после общения с Основателем, неровно пульсировало. Её инфи нравилась Давиду на вкус больше, чем инфи других некромантов. И Давиду казалось, что в магии этой… Некромантки, да, именно, Некромантки! В её инфи сокрыто нечто такое, отчего к ней тянутся все мёртвые. Она пока была глупой и слабой, чтобы ощутить это, но подаренное посмертием чутьё не обманывало Давида.</p><p>Некромантка взяла себя в руки, вытянула руку и призвала иглу — отливающее синим светом тонкое лезвие. Ей было страшно. Сердце толчками выбрасывало кровь в трепещущие сосуды. Дыхание цеплялось за бронхи, но она твёрдо прошептала:</p><p>— Не смей. — Её голос звучал сипло после сна. — Пойди прочь от него. Ну? Уходи, говорю.</p><p>Давид ощутил лёгкое прикосновение к своему разуму. Попытка взять его под минимальный контроль и внушить ему её волю. Но в разум ящера вошёл не грубый властный приказ, от которого сводило каждую кость, нет. То было нечто иное, мягкое и тёплое, как нагретый солнцем песок.</p><p>Её чувства, догадался Давид. Она привязалась к Инквизитору. Какой ужас, связывать себя чувствами с ничтожным из людей!</p><p>Однако Давид не мог не подчиниться. Будто сама его воля согласилась с её просьбой. Медленно он отошёл прочь от кресла Инквизитора, который спал так крепко, что его дыхания практически не было слышно. Не удивительно, последние ночи и дни он практически не спал, занимаясь поисками Призывателей Мора.</p><p>Некромантка с облегчением выдохнула. Игла растворилась в воздухе. Она сошла на ковёр, одетая и причёсанная. Собралась сбежать, понял Давид. Опять. За неделю это была третья попытка. В первый раз её поймал сам Инквизитор, схватив под локоть, когда она вздумала пробраться мимо него к дверям. Второй был, когда её за ухо привёл один из стражников Старшего Лича и доложил, что нашёл её на межинфинической платформе. Давиду очень понравилось, как ругалась и извивалась Некромантка. Точно зажатая когтем мелкая гадюка. Оба раза сошли для неё с рук: Инквизитор просто жестом велел ей убираться прочь и занимался своим делом дальше. Именно поэтому Некромантка предприняла третью попытку. Давид помнил первую ночь, которую она провела в кабинете Хозяина. Стоило всем убраться прочь, как Инквизитор из бесчувственного булыжника с мостовой превратился чуть ли не в огнедышащего дракона. А обыкновенно тихая и пугливая Некромантка вдруг обернулась разъярённой фурией.</p><p>— То, что сказал этот кретин, правда? Ты потеряла разум, Дана!</p><p>— Не вы ли приказали, чтобы я использовала свои женские таланты ради вашей миссии? — Она взмахнула рукой. — А теперь разыгрываете из себя блюстителя чистоты и целомудрия?! Его рука перехватила её запястье и сжала, заставляя Некромантку быть ближе к нему.</p><p>— Я не давал приказа лезть в штаны мужчинам и уж тем более зажиматься с ними в купальнях! Или дело в другом? — Он склонил голову с презрительной усмешкой. — После развода захотелось себе что-то доказать?</p><p>Некромантка вспыхнула, как маков цвет. Из её рта вырвался то ли стон, то ли рык. Она дёрнулась, сжала кулаки и процедила:</p><p>— Я добыла информацию, о которой вы просили. Радуйтесь, ваше расследование продвинулось.</p><p>— Ты хоть понимаешь, что едва не погибла? — прорычал Инквизитор. — Твоя выходка могла стоить жизни тебе и остальным, включая меня!</p><p>— Вы же инквизитор, — скривила губы Некромантка. — Одним больше, одним меньше… Расходники.</p><p>Ноздри Инквизитора затрепетали от гнева. Давид наблюдал за происходящим с удовольствием хищника, предвкушающего трапезу. Вот так, перегрызитесь и сожрите друг друга, избавьте вотчину Хозяина от своего мерзкого присутствия.</p><p>Мужчина навис над Некроманткой угрожающей тенью. Если раньше она тушевалась и лепетала, то теперь смотрела прямо ему в глаза и не думала молчать.</p><p>— Я вижу, что за планы зреют в твоей головке, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Владение моей тайной приблизило тебя не к свободе, а к смерти. Не мечтай, что сможешь манипулировать мной, чтобы сбежать. Ты принадлежишь мне, Дана, до самого конца.</p><p>— Отдайте бумаги, — выпалила она. — Вы обещали!..</p><p>— Обещал, если узнаешь, как Димитрий связан с культом, — сказал он убийственно-ласковым тоном и отпустил её. — Твоя история о записке ещё ничего не подтвердила.</p><p>— Нет! Нет же, очевидно, что Димитрий и этот Грегор связаны! — воскликнула Некромантка. — Они могли быть друзьями, они бы…</p><p>Её пылкая речь превратилась в бессвязные всхлипы, смешанные с отчаяннием на лице. Чем сильнее наседал на неё Инквизитор, тем слабее был её голос, пока она вовсе не затихла, зажатая между ним и его столом. Эта невидимая власть над ситуацией, раздражила Давида. Он недовольно дёрнул хвостом. Всё-таки Некромантка была такой же, как Хозяин — дитём Мора.</p><p>Инквизитор опустил руку на стол и наклонился вперёд.</p><p>— Разница между твоими словами, Дана, и фактами, — проговорил он, — в частице «бы». Твои домыслы мне не нужны. Тебе ясно?</p><p>Некромантка смотрела на него со смесью страха и ненависти. О, она бы вцепилась в его лицо, выцарапала бы глаза, разодрала бы его грудь и раздавила бы ногтями сердце предателя! Давид видел, как клокотало её ослабленное Дыхание, как бурлила инфи, и думал, что если девчонка начнёт, он присоединится, несмотря на запрет. Хозяин мёртв, и исполнять его приказы больше нет смысла.</p><p>— Я уже предупреждал тебя. Никакой самодеятельности. Ты пообещала быть послушной, и где я сегодня нахожу тебя? В усыпальнице безумного Основателя в состоянии стридара!</p><p>— Так сложились обстоятельства! Я хотела прийти к вам, но…</p><p>— Я устал решать проблемы твои, и твоих друзей, — не стал даже слушать Инквизитор. — Я же сказал, тебя и твоих желаний не существует, пока ты не исполнишь свою задачу. Я для этого вытащил тебя из тюрьмы.</p></section><section><title><p>Глава 13.3</p></title><p>Давид недовольно сверкнул глазами, но Инквизитор повернулся к нему спиной, потому не видел, насколько варан против такой перспективы. Стерпеть нахождение в постели Хозяина этого человека ещё можно, но тащить туда девчонку…</p><p>Некромантка тоже от идеи была не в восторге.</p><p>— Я не останусь здесь, — тут же сказала она. — Я хочу вернуться в «Привал черепов».</p><p>— Слишком опасно, — отказал Инквизитор, даже не посмотрев на неё. — На тебя наложили Стигмату не из баловства, и смерть — лучшее, что ждало бы тебя дальше. Он поднял на неё взгляд. — Пока я не решу, как обезопасить тебя, ночи будешь проводить здесь.</p><p>— Ч-что?! — Некромантка встрепенулась и сама схватила его за рукав. — Ты не имеешь права меня здесь удерживать! Я не твоя собственность!</p><p>— Моя, — возразил он, перехватывая её запястье. — Ты не осознаёшь, с чем столкнулась. Тысячеликий, кем бы он ни был, ввёл в безумие самого Основателя. Это для тебя какая-то шутка?</p><p>— Я не останусь здесь ночевать! Я вернусь в таверну, я!..</p><p>— Дана, — с нажимом процедил Инквизитор, — ты отстанешься здесь, и точка. Днём будешь на глазах преподавателей в стенах академии. А за её пределами нет ни защиты, ни охраны. Хеллаиса Матхар сильная ведьма, но не сравнится с Гробовски и его личами.</p><p>— Стигмату мне навесили в академии, если помните, — хмыкнула Некромантка. — И что-то я не заметила, чтобы её стены меня как-то спасли.</p><p>— Не спорь, — заявил он и отпустил её. — В моих покоях защита безупречна. Можешь запереть дверь изнутри, если так боишься, но ради твоего же блага ты останешься здесь.</p><p>— Как будто щеколда остановит паладина, — усмехнулась она с горечью. Инквизитор стиснул зубы.</p><p>— Иди наверх, — приказал он. — Живо. Хотя бы одну ночь я буду уверен, что ты не пытаешься умереть.</p><p>— Как я объясню это остальным?! — вскинула руки Некромантка. — Любой зомби решит, что я твоя любовница!</p><p>— Не решит. У Моргрейма другой вкус на женщин.</p><p>Повисла тишина. Имя Хозяина вызвало глухую боль внутри. Шрамы на боках варана заныли, хотя это было невозможно. Нежить не испытывает боли.</p><p>— Кто такой Моргрейм? — тихо спросила Некромантка. — Настоящий Моргрейм?..</p><p>Инквизитор колебался несколько мгновений, а потом со вздохом ответил:</p><p>— Он был моим братом.</p><p>Они обменялись короткими взглядами. На лице Некромантки отразилось понимание, а затем сочувствие.</p><p>— Он умер? — спросила она.</p><p>— Его убили Призыватели Мора, — сказал Инквизитор, провёл рукой по волосам и посмотрел ей в глаза. — Он был одним из сильнейших некромантов своего времени, и его убили в собственном кабинете, здесь, где я стою. Можешь ты представить, что сделают с тобой, если не научишься быть осторожной? Некромантка подавленно опустила голову. Руки комкали платок, которым она вытирала кровь. — Поэтому я здесь, — продолжил Инквизитор. — Об этом никто не знает, кроме Малифера, Гробовски и…</p><p>— Меня, — закончила она.</p><p>Давид видел, как менялось выражение её лица, как бегали глаза по по полу, как она кусала губы. До неё, наконец-то, дошло. Инквизитор врал. Ему нужно было любой ценой удержать её рядом, усыпить бдительность, чтобы потом убить быстро и незаметно. Давид прикинул, что на месте светлого, сделал бы это на вступительных. Там иногда случаются летальные исходы.</p><p>— Я никому ничего не скажу, — заговорила она. Давид поморщился, услышав просящие нотки. — И не сбегу. Пожалуйста, Ксаэлис, я хочу…</p><p>— Замолчи, — приказал он ей. Она тут же закрыла рот. — Иди наверх.</p><p>— Пожалуйста…</p><p>Он развернулся так резко, что она отшатнулась.</p><p>— Я устал повторять, Дана. Я не собираюсь убивать тебя. Для моих целей мне ты нужна живая и невредимая. Хочешь ещё раз увидеть свою семью и драгоценного мужа?</p><p>На её лице мелькнула настолько сильная надежда и вера в лучшее, что Давид закатил глаза. Как можно вестись на такие детские манипуляции!</p><p>— Тогда не испытывай моё терпение. Разговор окончен.</p><p>Инквизитор отошёл к столу и сел в ректорское кресло. Закурил и пододвинул к себе фолиант. Давид был больше, чем уверен, что его глаза даже не видели, что читали.</p><p>— Ненавижу тебя и тот день, когда мы встретились.</p><p>Скрип ступеней, быстрые шаги на втором этаже. Хлопок двери и скрежет задвигаемой щеколды. Инквизитор выдохнул дым через нос, отпихнул от себя фолиант и устало потёр переносицу. Давид торжествующе следил за ним, играя хвостом. Быть на месте Хозяина не так просто. Быть некромантом не так просто.</p><p>Инквизитор поднял на него взгляд. Давид лениво улыбнулся.</p><p>— Что, бальзам на душу? — выплюнул он. — Поганное отродье.</p><p>Давид положил морду на лапы и зажмурился.</p><p>С той ночи прошло ещё шесть. Сегодня седьмая, а завтра важнейший из дней для Инквизитор и его Некромантки — вступительные испытания. Ей некому помочь. Инквизитор так и не нашёл способ скрывать свою магию и был практически бессилен и бесполезен. Старший Лич готовил хитрый план, как вывести её из игры, лишив светлого помощницы. А она сама была такой слабенькой и глупенькой, что Давиду из жалости хотелось её съесть.</p><p>Каждую ночь Некромантка спорила с Инквизитором, и всё равно оставалась в его покоях, пока он, как загнанный зверь, искал приспешников Тысячеликого. Давид знал, что ему это не удастся. Убийца Хозяина спрятался надёжно, потому что знал каждый уголок, каждую тень и трещину в этих стенах. Чтобы найти его, Инквизитору нужно было услышать голос Некропари, шепот Первого некроманта… Но он же такой непробиваемый идиот!</p><p>Инквизитор спал крепко. Если бы Давид пнул его лапой, и то вряд ли бы проснулся. Так рассудила и Некромантка. Она прокралась мимо спящего мужчины к ректорскому столу и, медленно выдохнув, начала поиски. Перебирала книги, бумаги, свитки, осторожно выдвигала ящики и никак не могла найти то, что ей было нужно. Давид смотрел на неё со смехом. Наивная дурочка, Инквизитор ничего ценного не хранил в вещах Хозяина. Всё всегда было при нём. Ей следовало обыскивать его спящее тело, а не ящики.</p></section><section><title><p>Глава 13.4</p></title><p>Отчасти Давид её понимал. Сколько лет он был мёртв, он не знал, но ещё помнил, как охотился в лесах, грелся на солнце и как замечательно хрустели кости добычи под мощными челюстями. Хозяин не мог исцелить его: нанесённая охотником рана загнила, там поселились мухи. Смерть уже терпеливо ходила рядом, и только Хозяин смог её отогнать. Он дал Давиду новую жизнь, имя и крылья. Но вернуться в то время, когда нос различал запахи, а язык — вкус, порой хотелось так сильно, что хоть на стену лезь.</p><p>Некромантке тоже хотелось выть. Но её вопль затерялся где-то в груди, раздирал горло, не в силах выбраться. Несколько минут она просидела не шевелясь. Сколько бы она так варилась в собственном отчаянии, знают только боги, но они зачем-то подтолкнули к ней варана.</p><p>Некромантка вскинула голову, встретилась глазами с ящером и чуть не подпрыгнула в кресле. На мгновение её охватил страх. Инфи ринулась к пальцам, но она так и не использовала магию. Что-то подсказало ей, что нежить неопасна и вреда не причинит. Давид боднул её в плечо. Некромантка поёжилась и скованно усмехнулась.</p><p>— Пустяки, — прошептала она. — Я в полном порядке, я в полном порядке. От меня всего лишь отказался любимый мужчина, семья, и я на веки вечные заперта в змеиной яме в окружении трупов и черномагов, но это в лучшем случае, потому что у меня есть все шансы залететь на Рубеж или в Амалтакан, и я не знаю, что из этого хуже...</p><p>Давид ощерил зубы, и девчонка прекратила тараторить и замерла. Но она быстро поняла, что он всего лишь очаровательно улыбнулся, желая подбодрить.</p><p>— Думаешь, временные неурядицы, и всё это быстро решится? — с робкой усмешкой спросила она, натягивая рукава на кисти. Давид считал, что всё можно решить, пока тебя не сожгли. Здесь даже воскрешение не поможет. Нет некромантов, способных воскресить из пепла. Потому он кивнул. Некромантка хмыкнула. — Ну, возможно ты и прав. Мне грех жаловаться. Есть крыша над головой, еда, даже золото. У меня появились друзья. Настоящие друзья. Только... Больно от всего этого, понимаешь? Мне хочется вернуть жизнь, которая была «до», и я всё время спрашиваю себя, почему это случилось со мной, за что он так поступил, я ведь ничего ему не сделала... Давид понимал. Из чёрных, как два кусочка обсидиана, глаз полились слёзы. Некромантка тихо шмыгнула носом. — Я старалась поступать правильно, быть доброй и честной, не причинять зла другим, избегать зависти и гордыни... Всё, как учит Писание. За что мне это? — Она сжала одежду на груди в кулаке. Слёзы бежали по щекам. — Зачем Мору именно я? Ответов на эти вопросы у Давида не было, как не было большой мудрости и философских знаний. Возможно Хозяин нашёл бы правильные слова. Ему не раз приходилось утешать студентов, раздираемых сомнениями и страхами. Всё, что было у варана это сочувствие к существу, которое прошло тот же путь, что и он. Давиду нравилось, как Некромантка говорит с ним. Кроме Хозяина и Малышки, все относились к нему так же, как к прочей нежити. Декор. Питомец. Раб. А между тем он считал себя самостоятельной личностью.</p><p>Он давно обратил внимание, что Некромантка со всеми мёртвыми Некропари говорила так. Со скелетами, зомби, гулями, умертвиями. Даже пауки и те получали от неё одно-два слова.</p><p>А ещё Давиду нравился ослбенный блеск её инфи и исходящее от неё тепло, понятное только мёртвым. Раньше у неё такого не было. Носом варан осторожно подлез под локоть Некромантки, и та позволила ему уткнуться мордой в её бок. — Спасибо... — произнесла она, вытерев нос рукавом. — Ты оказывается не такой жуткий, как мне казалось. У тебя есть сердце. Именно так. Некромантка стала нравится ему чуть больше. Под мантией угадывались очертания пузатой сумки и немедленно решил завладеть содержимым.</p><p>— Эй-эй! Ты чего удумал?! Там для тебя ничего нет, даже и не мечтай!</p><p>Давид был не согласен. Он видел, как она тайком пронесла в комнату несколько лепёшек, сыр и кусок ветчины. Есть ветчину он находил ниже своего достоинства, но в последние дни ему никто не приносил еды, так что…</p><p>Некромантка подпрыгнула, когда он ловко наложил лапу на её сумку.</p><p>— Думать забудь! — проворчала шёпотом Некромантка и подскочила с места. Давид двинулся следом. — Это моя еда на ближайшую неделю! Уж тебе-то точно есть не надо!</p><p>Давид вновь не согласился. Он кинул взгляд на спящего Инквизитора и поднял хвост, направив кончик на подоконник, забитый всякими магическими штуками. Очень громкими магическими штуками, если они познакомятся с полом.</p><p>— Ты не сделаешь этого, — выставила ладони Некромантка. — Даже не вздумай, нахальная ящерица! Это мой единственный шанс сбежать! И я не собираюсь сидеть тут и ждать, когда он проснётся и свяжет меня узлом за попытку побега!</p><p>Давид улыбнулся и вильнул кончиком возле стеклянной штуковины. Глаза Некромантки стали размером с блюдца. Она зашипела и замахала руками.</p><p>— Стой-стой! Хорошо, договорились! Я дам тебе поесть, а ты… Ты поможешь мне уйти, по рукам? По лапам? Проклятье…</p><p>Договор был приведён в исполнение. Ветчина — свежий ароматный кусок с тонкой прослойкой жира — немедленно исчезла в его пасти. Вкуса Давид не чувствовал, но инстинктивно получал удовольствие. Спасибо Мору за маленькие радости в посмертии. Некромантка смотрела на него с детской обидой, сложив руки на груди. Ему было практически совестно, но его услуги имеют свою цену.</p><p>Покончив с трапезой, Давид с хитрой мордой прошёл мимо спящего мужчины и случайно толкнул свисающую с подлокотника кисть крылом. Инквизитор даже не пошевелился, а у Некромантки едва не остановилось сердце. Давиду нравилось баловаться со смертными. Забравшись на своё дерево, варан удобно развалился и мотнул головой в сторону двери.</p><p>— Спасибо… — пробубнила Некромантка. — Надеюсь, ты теперь счастлив. Она прокралась мимо ректорского стола, но замерла у кресла, где спал Инквизитор. Зачем, Давиду было непонятно. Но Некромантка смотрела на него так, словно извинялась, словно хотела остаться рядом... а может хотела разбудить, чтобы попросить его уйти вместе с ней. Её рука взметнулась и опустилась. Некромантка испугалась собственных мыслей и скорее бросилась к выходу. Но не успела даже коснуться дверной ручки, как она повернулась сама. Некромантка замерла, как замирала добыча под хищным взглядом Давида. На пороге появился Слуга.</p></section><section><title><p>Глава 14.1 Малифер</p></title><p>Когда Дана направила светящийся кончик иглы ему в лицо, Малифер не почувствовал ни страха, ни удивления. После вестей о смерти Моргрейма его вообще мало что могло впечатлить.</p><p>— Не стоит вам пачкать руки об меня, госпожа Диксон, — сказал он тихо и закрыл за собой дверь. — Хотя бы вы сохраните чистоту в этих стенах.</p><p>Игла дрогнула в девичьей руке. Дана мотнула головой.</p><p>— Я запятнала себя магией смерти. Чистота, как и та невинная девочка, которую вы забрали из тюрьмы, осталась в Лиссе.</p><p>Мельком Малифер оглядел кабинет. Давид с жадностью следил за ними со своего насеста, предвкушая зрелище. Блэкторн спал так крепко, что даже не шевельнулся, когда щёлкнул дверной замок. Не удивительно: у него выдалась очень трудная неделя. Хотя бы потому, что первосвященнику пришлось собственноручно похоронить брата. Всё равно что поставить жирную точку в конце разговора, который так и не состоялся.</p><p>— Пожалуйста, господин Билоу, уйдите, — прошептала Дана. — Сделайте вид, что не видели меня. Я просто уйду.</p><p>— Дана… — Малифер поднял обе руки, демонстрируя раскрытые ладони. Голос его звучал мягко, по-отечески. — Вас убьют, едва вы покините Ноктус. Границы патрулирует инквизиция, а эскорт Фабиана Уэйна только и ждёт повода выместить на ком-нибудь свою непомерную жажду справедливости. Вы станете отличным громоотводом.</p><p>Она всё знала. Малифер читал это в полных вины и отчаянной решимости глазах. Такие глаза он видел когда-то в зеркале перед тем, как Моргрейм открыл для него посмертие.</p><p>— Прошу вас… — Он попробовал протянуть к ней руку, но Дана тут же отпрянула. — Рядом с Моргреймом вам ничего не грозит.</p><p>— Он не Моргрейм! У него другое имя! — отрезала Дана. — Я не останусь рядом с инквизитором, чей секрет я раскрыла. Он убьёт меня, когда сочтёт, что я бесполезна.</p><p>— Вы ошибаетесь, — возразил Малифер. — Он полностью лоялен к вам и намерен снять с вас все обвинения. Поверьте, ему как первосвященнику такое под силу. Но если вами займётся Фабиан Уэйн…</p><p>— Как вы можете ему верить? — выдохнула Дана и кивнула в сторону Блэкторна. — Мной ему легко управлять, я ведь просто провинциальная дура, ничего несмыслящая в магии! Но как ему удаётся обманывать вас?!</p><p>— О нет, госпожа Диксон, вы не дура, но начинаете дурить из-за страха неизвестности, — сказал Малифер попробовал оттеснить её в сторону от двери. — Если не инквизиция, то Гробовски найдёт вас. И я не знаю, в чьих руках хотел бы оказаться, будь я на вашем месте.</p><p>— Гробовски сам велел мне убираться прочь, — с усмешкой откликнулась Дана. Она не сдвинулась с места. — Он позволит мне учиться здесь только в качестве умертвия. И это его слова, а не мои домыслы.</p><p>Малифер вздохнул, прося у Мора терпения. Гробовски был в бешенстве, хоть и тщательно скрывал свои эмоции. Ему с его сетью шпионов и соглядатаев не удалось найти никого, кто мог использовать запрещённую магию. Всё осложнялось тем, что стараниями Первого и его учеников о Стигматах сохранилось очень мало информации, и даже проректор имел посредственное представление о том, что и кого он должен искать.</p><p>— Вы — самая меньшая из его проблем, — покачал головой Малифер. — Если вас это успокоит, я лично слышал, как господин проректор согласился с тем, что вы полезнее здесь, чем в Лиссе, и от живой больше проку, чем от ещё одной нежити.</p><p>— Превосходное утешение, — проворчала Дана, однако он заметил, как кончик иглы сместился ниже. — Зато господин ректор настолько боится, что я раскрою его тайну, что каждую ночь запирает меня, как собаку, в своих покоях.</p><p>— Тот, кто наложил Стигматы на вас и Основателя, до сих пор не найден. Мы даже не знаем, один и тот же это человек, — со всем терпением, на какое был способен, произнёс Малифер. — Не говоря уже о том, что не решена масса вопросов. Например, почему Стигмата оказалась на вашем Дыхании? Вы вообще задумывались, каким образом освободили Основателя от безумия?</p><p>— Случайность, — тут же отсекла Дана, но игла дрогнула в её руке. — Никто до меня не использовал заклинание упокоения. Эртаниэль ви Хэль сам об этом сказал! И хватит заговаривать мне зубы! Отойдите, Богиней молю, Малифер, я не хочу причинять вам боль!</p><p>Когда-то ему тоже хотелось сбежать. За десять лет множество попыток оставить Ноктус и вернуться к семье, для которой он был мёртв. Однажды он даже бросился в ноги Моргрейма и попросил упокоить его, потому что посмертие мучило его сильнее тяжёлой болезни.</p><p>Ректор отказал. Не из вредности или тщеславия, а из сострадания к стенающей душе. В тот день он сказал своему умертвию важные слова.</p><p>— Вам дана вторая жизнь, — сказал Малифер и сделал решительный шаг вперёд. Один, второй. — Потратьте же её с толком.</p><p>— Малифер, не подходите, иначе я!..</p><p>Но Дана умолкла, когда его рука обхватила её запястье и аккуратно повернула. Её кисть тут же расслабилась, а инфи развеялась.</p><p>Дана с испугом посмотрела ему в глаза, увидела в них понимание и сжалась, будто он замахнулся для удара.</p><p>— Богиня, я… Я не хотела, господин…</p><p>— Не соглашусь, — улыбнулся Малифер. — Вы хотели и сделали бы, если бы месье Паллион позанимался с вами ещё месяц. Должен заметить, он отлично вас подготовил. Вам всего лишь не хватило опыта поединка с настоящими противниками.</p></section><section><title><p>Глава 14.2</p></title><p>Дана бросила на него взгляд исподлобья и кивнула. Малифер осторожно отпустил её запястье и положил ладонь на локоть.</p><p>— Пожалуйста, я хочу домой… — прошептала она, однако следуя за ним к столу. — Дайте мне фору до рассвета, а потом расскажите всё Ксаэлису!.. Скажите, что я обманула вас, что угрожала!..</p><p>— Вы думаете, Его Высокопреосвященство поверит? — хмыкнул Малифер, сажая её в ректорское кресло. Сам он отошёл к тумбе с заварником и баночками с травами. — Едва он поймёт, что вы сбежали, как отправится за вами. И не пожалеет для этого ни времени, ни средств.</p><p>— Высокая цена для одной некромантки… — невесело хмыкнула Дана. — Что вы делаете?</p><p>— Господину Блэкторну необходимо принимать отвар, подавляющий его Дыхание, — ответил Малифер. — Пришлось увеличить дозировку из-за гибели Церси. Он не в восторге, однако выбора нет. Заодно и вам приготовлю чай из смородиновых ягод, хорошо успокаивает нервы.</p><p>Дана понуро кивнула, нехотя стянула мантию и сбросила сумку на пол. На ней была простая туника, штаны и сапоги — наряд путешественницы, а не студентки. В сумке наверняка было всё необходимое для дальней дороги.</p><p>Малифер покачал головой. Дана была слишком молода, чтобы осознать: она не отошла бы от Ноктуса дальше, чем на два километра.</p><p>За спиной послышался шорох. Не успел Малифер обернуться, как мимо проскользнула огромная тень и пристроилась возле Даны. Давид немедля сунул нос в её сумку, и она его отпихнула, точно надоедливого кота.</p><p>— Фу, нельзя! Поди прочь, брысь! То, что я никуда не иду, не означает, что это всё должно достаться тебе!</p><p>Давид обиженно фыркнул и улёгся возле них с таким видом, словно он сюда первый пришёл.</p><p>— Никогда не слышал, чтобы Давиду хоть раз кто-то сказал «брысь», — усмехнулся Малифер и поставил перед Даной фарфоровую чашку. Девушка обхватила её ладонями, пытаясь вместить в неё все свои печали и горести, а затем поднесла к губам и сделала глоток.</p><p>— Спасибо, господин Билоу...</p><p>— Пожалуйста, госпожа Диксон.</p><p>Несколько минут прошло в молчании. За окнами зачинался рассвет. Светлело грязно-зелёное небо, просыпались ранние птицы, наполняя солённый воздух переливчатым пением.</p><p>Прилетел почтовый ворон, точнее его скелет с горящими зелёным глазами, и стукнул клювом в стекло. Малифер немедленно его запустил, забрал письма, передал другие, и ворон улетел. Покончив с отваром, он занялся бумагами ректора, прикидывая его сегодняшнее расписание.</p><p>Всё это время Дана цедила чай и молчала. По её лицу было видно, что девушка не спала всю ночь, поджидая удобный момент, чтобы сбежать. В ней ещё теплилась надежда сбежать: взгляд чёрных глаз то и дело скользил к окну. А затем невольно возвращался к Блэкторну.</p><p>— Вы расскажите? — спросила она тихо. — О том, что поймали меня.</p><p>— Не стану забивать голову господина первосвященника глупостями. Если проснётся, я скажу ему, что вы плохо спали из-за волнения по поводу вступительных, а я удачно заглянул и сделал успокаивающий чай.</p><p>— Глупостями?..</p><p>— Да, госпожа, не обижайтесь, но я считаю, что вы едва не совершили очень большую глупость, — кивнул Малифер и посмотрел ей в глаза. — За месяц вы проделали большую работу над своей магией и едва не пустили всё дракону под хвост…</p><p>— Я не намерена привыкать к Ноктусу и к Некропари, — упрямо ответила Дана. — Рано или поздно я вернусь домой. Моя семья ждёт меня.</p><p>Малифер видел бумаги из Лисса и сильно в этом сомневался.</p><p>— Некроманту без лицензии инквизиции нечего делать в большом мире.</p><p>— Ксаэлис обещал избавить меня от Дыхания. — Она посмотрела на спящего мужчину. — Только эта мысль и держит меня здесь. Я боюсь его. — Дана сжала в ладонях чашку и поморщилась. — После случившегося... Всё, что он говорит и делает, вызывает во мне только отвращение. Я ведь... Я ведь правда ему поверила...</p><p>Малифер с пониманием кивнул. Инквизиция оставила в душе Даны незаживающую рану. Как бы не сложилась её жизнь дальше, страх перед воинами света останется с ней навсегда. Быстро же она впитала философию всех некромантов — дольше проживёшь, если светлого по дуге обойдёшь.</p><p>Вот только глаза её выдавали. В них не было злости к Блэкторну. Как бы Дана ни старалась, у неё не получалось его возненавидеть. За резкими словами девушки пряталась нежная, хрупкая привязанность к мужчине, который спас её из тюрьмы, и вера в освобождение. Только Ксаэлис не мог её освободить.</p><p>— Ваша жизнь не станет прежней, — мягко сказал Малифер.</p><p>— Я знаю, — ответила Дана, не смотря на него. — Я видела бумаги о разводе. Зачем вы их скрыли?</p><p>— А что изменилось бы? Вы перестали бы жить иллюзиями о счастливом воссоединении?</p><p>— Я не живу иллюзиями! Рейн любит меня, и это проклятое свидетельство ничего не значит! — вскинулась Дана. — Он князь, аристократ! Связь со мной, обвинённой в некромантии, огромное пятно на его репутации! Ему пришлось развестись, но за одну ночь не вычеркнешь любовь, которая связала нас!</p><p>— Разумеется, госпожа, — не стал спорить Малифер. Не видел смысла. — Не сомневаюсь, что вы сами подали бы прошение о разводе из беспокойства за князя Басиана. Но он вас чуть-чуть опередил.</p><p>Дана промолчала и невольно потёрла ладонью грудь там, где под одеждой скрывалось обручальное кольцо.</p><p>— Вы на пороге новой жизни, где вас не будут ненавидеть за то, кто вы есть.</p><p>— Я не некромантка! — с ненавистью к себе выплюнула Дана. — Эта магия — одна большая ошибка! Чужая инфи, которая не должна мне принадлежать!</p><p>— Конечно, поэтому вы так ловко ею распоряжаетесь?</p><p>— Дыхание проявляется до четырнадцати лет, — не слушала его возбуждённая Дана — а моё вдруг ни с того ни с сего проснулось в двадцать! Я столько лет ходила в Часовню, касалась железных предметов! Рядом со мной не вяли растения и не умирали животные! Я не некромантка!..</p><p>Даже Давид взглянул на неё с жалостью человека, смотрящего на барахтающуюся в луже муху. В пробуждении её магии действительно было много вопросов, но в остальном Дана от отчаяния собирала чепуху, пытаясь найти объяснение случившемуся.</p></section><section><title><p>Глава 14.3</p></title><p>Потому что ему это не под силу. Никому из смертных. Однако Малифер пожалел её и эту надежду в чёрных глазах. Он убрал чашку и ответил:</p><p>— Потому что под нормальной жизнью вы имеете в виду спокойную, счастливую жизнь, а такая возможна только рядом с теми, кто понимает и принимает вас. В Ноктусе для вас всегда найдётся место.</p><p>— В городе мёртвых? Вот уж спасибо, не горю желанием жить в окружении нежити и кладбищ, — проворчала она и не сдержала зевок.</p><p>— Вернитесь в покои Моргрейма, поспите ещё несколько часов, — посоветовал Малифер. — Завтра у вас будет ответственный день. У вас по всем предметам допуски?</p><p>— Все, кроме призракологии и защиты от магии света, — хмыкнула Дана. — Жаль, что я не могу рассказать профессору Вейл о том, что случилось в усыпальнице. Она бы не глядя расписалась. Я знаю, что нужно молчать об Основателе и… — Она замялась. — То, что он рассказал, помогло Ксаэлису в расследовании?</p><p>Малифер удивился тому, что Дана не в курсе, потом вспомнил, что инквизитор и некромантка жили в состоянии холодной войны и общались так, будто за каждое слово приходилось платить.</p><p>— Отчасти, — пожал плечами Малифер. — Господин Блэкторн и Гробовски работают сообща. Провели несколько допросов, исследуют архивы, но сами понимаете, они пытаются не поднимать шумиху. Официально ректор спас вас от безумного призрака в первом некрополе, а о том, что Эртаниэль ви Хэль пришёл в себя, знаем только мы. Вы не вспомнили ещё что-нибудь?</p><p>— Нет, — помотала головой Дана, зевнула так, что навернулись слёзы, и встала, желая прогнать сонливость. — Я не знаю, кто и за что мог подарить мне Стигмату. То есть… В Некропари есть те, кто меня терпеть не может, но чтобы использовать такую магию… Я ведь никто здесь.</p><p>Малифер потёр подбородок. Блэкторн лично занялся этим вопросом, и это послужило ещё одним поводом для стычки с Гробовски, который трепетно оберегал студентов и преподавателей от посягательств первосвященника и обвинял его в необъективности.</p><p>— Вижу, ваша рана уже совсем затянулась.</p><p>Дана взглянула на ладонь. От гниющей раны стался небольшой припухший шрам. Руку удалось спасти только благодаря Блэкторну.</p><p>Малифер помнил, что заметил неловкие попытки девушки очистить ранение через несколько дней после случившегося в усыпальнице. Дана наотрез отказалась показать ладонь Ксаэлису.</p><p>Однако тянуть было некуда. Малифер насильно привёл её к Ксаэлису. Тот взглянул на ладонь девушки и хмыкнул.</p><p>— Я ведь велел показаться асклепию. Мои слова для тебя пустой звук? Мог бы и не спрашивать. Ведь всё, что вылетает из рта инквизитора, вредит некромантам.</p><p>Малифер осуждающе взглянул на Блэкторна. Инквизитор его взгляд проигнорировал, сосредоточившись на Дане. Желание развернуться и уйти так красноречиво читалось на её лице, что он жёстко усмехнулся. Она отвела взгляд и сжала челюсти.</p><p>— Не желаете помогать, так и скажите. Не нужно этого бахвальства.</p><p>— Никакого бахвальства. Ты умрёшь от заражения крови через пару недель. А у меня теперь каждое заклинание на счету.</p><p>— В вашем арсенале есть что-нибудь подходящее, сир? — перехватил инициативу Малифер, предчувствуя ещё одну ссору. — Если необходимо, я мог бы…</p><p>— Не нужно, — остановил его Блэкторн и протянул руку к Дане. Пальцы замерли в сантметрах от её кожи. — Если не хочешь, чтобы этим занимался я, я спрошу кого-нибудь из эскорта Фабиана Уэйна. Может тебе будет проще иметь дело не с убийцей, а с невинными, как небесные ангелы, законниками.</p><p>— Сир! — предупреждающе бросил Малифер.</p><p>К его удивлению Дана сама вложила ладонь в руку Ксаэлиса. Они обменялись молчаливыми взглядами. Мозолистые пальцы скользнули по её кисти с такой бережной лаской, будто он прикасался к хрусталю.</p><p>— Будет жечь, — предупредил он.</p><p>— Потому что я черномаг, — кивнула она и зажмурилась. Совсем как маленькие дети, боящиеся темноты.</p><p>Вспышка света озарила сплетённые руки. Дана зашипела и инстинктивно попыталась отстраниться. Ксаэлис положил ладонь на её спину и притянул к себе ближе. — Больно... — выдохнула она, прикусывая губу. — Вы будто огонь вложили мне в руку... — Непутёвая... — произнёс Ксаэлис с мягкостью в голосе. — Никогда не слушаешь то, что я говорю. Она опустила взгляд, заинтересовавшись его ботинками. На скулах вспыхнул румянец. От раны остался небольшой шрам. С плохо скрываемым восхищением Дана подняла ладонь к глазам и выдохнула:</p><p>— Спасибо, Ксаэлис…</p><p>Его собственное имя действовало на Блэкторна как удар хлыста. Он никому не позволял называть его по имени. Однако в этот раз Ксаэлис посмотрел на неё и молча кивнул. Когда Дана ушла, он сказал Малиферу:</p><p>— Правильно сделал, что привёл её ко мне. Асклепий ничем бы не помог. Я считаю, это действие Стигматы. Если бы я не снял её с Даны, то контакта с Основателем в ней загнило бы ещё что-нибудь.</p><p>— Нарушение процесса регенерации и ускорение некроза, — кивнул задумчиво Малифер. — Очень похоже на Стигмату Соль, если верить найденным трактатам. Она высасывает жизнь жертвы и отдаёт её магу.</p><p>— Осталось только понять, какого мага напоила своей инфи Дана, — потёр переносицу Ксаэлис. — Я подозреваю, она не единственная носительница Стигматы.</p><p>— Очень может быть, но проверить всех студентов невозможно хотя бы потому, что это раскроет вас. Должен быть иной способ, как обнаружить проклятую магию.</p><p>— Она оставляет специфический след, инфи Тысячеликого. — Ксаэлис покрутил печатку ректора на пальце. — Нужен индикатор, нечто такое, что достоверно скажет, есть ли она у некроманта или нет.</p><p>— Можно спросить господина Менеса…</p><p>— Нет уж, уволь, — отрезал Блэкторн. — В прошлый раз мне чудом удалось сохранить свою личность в тайне. Для общего блага будет лучше свести наше общение к минимуму.</p><p>— Вы ещё не избавились от подозрений в отношении него, — истолковал по-своему слова инквизитора Малифер. — Гробовски ведь подтвердил, что господин Менес не может быть причастен к культу Призывателей.</p></section><section><title><p>Глава 14.4</p></title><p>— Мы не спим, сир, — напомнил Малифер. — Но некоторым из нас доступны видения. Говорят, даже низшая нежить может их видеть, так как они ближе всех находятся к завесе. Но как правило трактуют видения только высшей нежити. Почему вы спрашиваете?</p><p>— Я видел странный сон... — Ксаэлис потёр лицо, пытаясь проснуться. — После приезда сюда мне ничего не снилось. А сегодня... Он будто протолкнулся через густое марево, был таким коротким и расплывчатым... Малифер прижал к груди папку и с беспокойством спросил: — Что вы видели, сир? — Темноту, — ответил Блэкторн, снял линзы и потёр зудящиеся глаза. — Узкие коридоры, гобелены с рунами... И так холодно, будто на мне не осталось даже плоти, чтобы согреться. Я пытаюсь догнать Маэлиса. А он уходит всё дальше. Я зову его, прошу вернуться, но он уходит всё дальше, а потом я слышу голос...</p><p>— Владыка Моргрейм…— выдохнул Малифер. — Он явился к вам во сне... Но это невозможно! Согласно учению Мастера за завесу может уйти только душа, но владыка уничтожил её...</p><p>— Это был не Маэлис, — прервал его Блэкторн. — Его образ привёл меня к кому-то другому. Я мог только слышать его. Малифер замер, с жадностью ловя каждое слово инквизитора. Ксаэлис не понял, что соприкоснулся с завесой и приподнял её край. — Он велел искать нежить, что видит сны.</p><p>По мёртвой коже прошлись неприятные мурашки. Малифер постарался, чтобы его замешательство осталось незамеченным, однако Ксаэлис тут же прищурился.</p><p>— Ты что-то знаешь.</p><p>— Сир, это не более, чем байки из склепа. Нежить не может видеть снов, хотя бы потому, что нам не нужен сон! Мы можем закрыть глаза и лечь, уйти в собственные мысли, но не уснуть!</p><p>— Я зубами вытягиваю каждую ниточку в этом проклятом клубке некромантских проблем, — зло процедил инквизитор. — А ты начинаешь изворачиваться, как уж на сковороде!</p><p>— Воля ваша, сир, но если я начну перессказывать вам все мифы о Некропари и приправлять их слухами, вы до третьего пришествия Мора меня будете слушать!</p><p>— Я хочу услышать конкретную байку. О нежити-сновидце.</p><p>Ксаэлис похлопал себя по карманам и, найдя трубку, сразу же её раскурил. Малифер с сомнением посмотрел на него.</p><p>— Вы помните, что я говорил вам о Некропари? Что академия не просто цитадель, а огромный живой организм, пронизанный инфи от фундамента до…</p><p>— Помню, — кивнул Блэкторн. — Всего лишь раз десять. В одиннадцатый слушать этот бред…</p><p>— Это не бред! — не выдержал Малифер и хлопнул папку об стол с такой силой, что Блэкторн поднялся с места. — Некропари обладает собственным самосознанием…</p><p>— Прямо как нежить, — хмыкнул с издёвкой инквизитор.</p><p>— У неё есть характер, есть то, что мы зовём эмоциями! Мастер вложил в академию самого себя! Здесь каждая тень может рассказать историю некромагии, историю становления его, как мага смерти! А если вы, — направил он на Блэкторна палец, — слишком узколобы, чтобы это понять и признать, то лучше бы вам наконец закрыть рот, сир!</p><p>Это было нетипично для него. Малифер и до смерти был неконфликтным, а в посмертии вовсе стал воплощением спокойствия и эмпатии. Однако первосвященник и мёртвого способен вывести из себя. Четыре месяца поддержки и безоговорочного послушания, чтобы в очередной раз выслушать насмешки. Он смирился бы с любыми оскорблениями в свой адрес, но не когда они касались Некропари.</p><p>Кажется, Ксаэлис не ожидал от тихого секретаря такого поведения. В голубых глазах удивление мешалось с чем-то, напоминающим вину.</p><p>— В Амалтакане не рассказывают историй о Мастере и том, стольких трудов ему стоило создать Некропари! — продолжил в запале Малифер. — Инквизиция была меньшей из его проблем. Его предал один из бьижайших учеников, ему пришлось убить лучшего друга, и вместо того, чтобы уйти за завесу, к любимому учителю, он предпочёл остаться здесь!</p><p>— Что? — Блэкторн замер. — Что ты сказал?..</p><p>На секунду Малифер испугался, что совершает ошибку. Тайны некромантов инквизиторам знать не полагалось. Но он не мог больше молчать и глотать обиду, улыбаясь на всё, что говорил паладин.</p><p>— Мастер всегда был здесь, в Некропари, — сказал он хрипло. — И указал не просто на нежить-сновидца, а на свою ученицу. Он дал ей имя Иссая. — Этого не может быть, — безаппеляционно заявил Ксаэлис, как только справился с шоком. За этот тон Малиферу хотелось вылить на него чайник с кипятком. — Инквизиция давно знала бы о существовании полуторатысячелетней нежити, умеющей спать!</p><p>— Тогда почему вы так удивились, когда поняли, что Анкхетнатон Менес — Основатель? — растянул губы в едкой улыбке Малифер. — Предположу два варианта, сир: или в Амалтакане никому ничего неизвестно, или не сочли нужным поставить вас в известность.</p><p>Ксаэлис промолчал. Малифер засчитал очко в свою пользу. Не каждый день он затыкал инквизитора.</p><p>— Гробовски не мог не знать об этом... — начал было Ксаэлис, но Малифер тут же бросил:</p><p>— Для Гробовски не существует ничего важнее безопасности Некропари. И посвящать вас в секреты академии, как вы уже поняли, не входит в его планы. Блэкторн откинул голову назад и тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Слишком много информации для человека, который неделю практически не спал.</p><p>— Богиня помилуй… — проговорил он, прикрывая глаза. — Ты отправила меня в место, где я не могу доверять даже собственной тени.</p><p>— Потому что вы и не хотите пытаться. И отталкиваете тех, кто пытается довериться вам.</p><p>Малифер неглядя сгрёб со стола какие-то папки.</p><p>— Сегодня много работы, сир. Вступительные уже завтра. Фабиан Уэйн снова скалится на каждое неверное движение. Боюсь, абитуриенты могу оказатьсяв опасности. И я обратил бы ваше внимание на господина проректора. Госпожа Диксон обмолвилась, что тот хочет убить её.</p><p>— Гробовски понимает, что сейчас убийство бесполезно.</p><p>— В первую очередь господин проректор может рассудить, что ему хватает одного шпиона под боком.</p></section><section><title><p>Глава 14.5</p></title><p>Малифер несколько мгновений молчал. Откровенная честность паладина затронула внутри то, что осталось от его души и сердца. Он кивнул и улыбнулся.</p><p>— Всё в порядке, сир. Умертвиям не пристало обижаться. Но если вам необходимо это услышать, то знайте: я прощаю вас.</p><p>На лице Ксаэлиса отразилось облегчение. Он кивнул, провёл рукой по волосам и в несколько глотков допил отвар.</p><p>— Потрясающая дрянь. Сколько ещё мне предстоит выпить?</p><p>— Два стакана, сир.</p><p>Блэкторн выругался под нос. Малифер не сдержал смешка. Тот бросил на него короткий взгляд и тоже усмехнулся. Мост взаимопонимания был восстановлен.</p><p>Позже, когда Блэкторн завтракал в кабинете, ознакамливаясь с отчётами, в кабинет вошёл Гробовски. Он сразу же отметил изменившуюся атмосферу между инквизитором и секретарём. Прищурившись, он вкрадчиво начал:</p><p>— Доброе утро, Ваше Высокопреосвященство, и приятного аппетита. У меня есть кое-какая информация для вас.</p><p>— Раз ты начинаешь издалека, я делаю вывод, что мне она достанется небесплатно, — хмыкнул Ксаэлис и отправил в рот кусок рыбы. Гробовски от такой наглости передёрнуло. — Интересная тенденция в Некропари: каждый так и норовит назвать мне цену, будто я рыночная торговка, а не ректор.</p><p>— Вы — инквизитор в кресле ректора, — елейно растянул губы Гробовски. — У вас лицо ректора, но вы и мизинца владыки Моргрейма не стоите.</p><p>— И даже на меня навесили ценник, — бросил Ксаэлис и отпил чай.</p><p>— Не расстраивайтесь, что-то вам досталось с уценкой. Задаром, я бы сказал.</p><p>Малифер понял, что проректор намекает на него, услужливого и покорного. Но сегодня он не ощущал себя нежитью в подчинении.</p><p>— Зато в вашем лице, господин, Некропари обрела бесценное сокровище, — ответил Малифер с улыбкой.</p><p>— Чего ты хочешь, Гробовски? — спросил Ксаэлис. — Если пришёл практиковаться в остроумии, то зайди через пару дней, когда я у меня в графике появится окошко. Называй цену или уходи. Гробовски не шелохнулся. Худое лицо, обтянутое тонкой кожей, выражало вселенское терпение. Малифер затаил дыхание.</p><p>— Завтра на вступительных испытаниях, — вкрадчиво начал проректор, — никоим образом не будете оказывать поддержку своей протеже. Ни сами, ни через каких-либо посредников.</p><p>Чашка слишком громко звякнула о блюдце, когда Ксаэлис вернул её на место. Взгляд инквизитора стал острым, как бритва.</p><p>— Ничего личного, Ваше Высокопреосвященство, — продолжил Гробовски. — Лишь беспокойство о беспристрастной оценке и добросовестном проведении экзамена.</p><p>— Госпожу Диксон и без того лишили баллов за подготовительные курсы, — не сдержал порыва защитить её Малифер. — Теперь она может рассчитывать только на свои...</p><p>— Дана справится.</p><p>Голос Ксаэлиса в утренней тишине прозвучал уверенно и тяжело.</p><p>— Эртаниэль ви Хэль освободился только благодаря ей. Написать тест, упокоить безмозглого гуля и начертить пентаглифу. И кретин справится.</p><p>— Сомневаюсь, — хмыкнул Гробовски. — Ваша шпионка едва наскребла проходной средний балл.</p><p>— Не согласен, он выше среднего, — вставил Малифер.</p><p>Гробовски махнул кистью, точно отогнал надоедливую муху.</p><p>— Что касается владыки ви Хэля, то разум он вернул не из-за второсортного упокоения, а благодаря собственным силам. Но раз вы так уверены в некромантке, то беспокоиться не о чем, верно?</p><p>Лич протянул раскрытую ладонь. На пальцах блеснули перстни. — Так мы договорились, Ваше Высокопреосвященство? Не моргнув и глазом, Ксаэлис обхватил его ладонь своей. Рукопожатие скорее напоминало сражение двух заклятых врагов. Дипломатией здесь и не пахло. Гробовски улыбнулся и решил, что поймал инквизитора в ловушку. Однако когда лич попытался отнять руку, Ксаэлис ему не позволил.</p><p>— С одним условием.</p><p>— Не в вашем положении их выдвигать. Ксаэлис ответил короткой ухмылкой.</p><p>— Когда, заметь, Гробовски, когда моя некромантка сдаст вступительные и поступит в Некропари, ты пообещаешь, что и пальцем её не тронешь. Ни ты, ни твоя нежить, ни одна мёртвая тварь в этой академии.</p><p>Малифер переводил взгляд с одного на другого и почувствовал, как его пробирает внутренняя дрожь. От взглядов лича и инквизитора разве что искры не летели. Наконец Гробовски устало произнёс:</p><p>— Это само собой разумеющееся. Если она докажет свои знания и силу и станет студенткой, я обязан буду защищать её, как проректор. Таково моё предназначение. Но только до тех пор, пока она не начнёт вредить академии и её жителям.</p><p>— Не начнёт, — отрезал Ксаэлис и отпустил Гробовски. Тот сразу же убрал руку за спину с таким видом, будто вывозил её в грязи. — Для Даны академия новый дом, пусть пока она считает иначе. Цена уплачена, выкладывай свой товар.</p><p>— Дело касается вступительных испытаний, Ваше Высокопреосвященство. Фабиан Уэйн полностью изменил программу вступительных испытаний. И бумагу об этом подписала Коллегия света во главе с Его Святостью. — Гробовски безрадостно хмыкнул. — Они намеревались сохранять это в тайне до начала экзамена.</p><p>Новость была подобна ушату ледяной воды, выплеснутой во сне за шиворот. Ксаэлис так резко поднялся с места, что Малифер едва не выронил стопку документов.</p><p>— Сделал что?! — прорычал он.</p><p>— Вот вам и затишье перед бурей… — прошептал Малифер себе под нос. — В духе прокуратора...</p><p>— Анкхетнатону стоило ударить не два, а сто два, чтобы этот самодовольный индюк забыл не только законы, но и алфавит! — произнёс Ксаэлис. — Он не просто пытается сорвать вступительные. Он мешает с грязью репутацию Моргрейма!</p><p>— После унижения с отменой его распоряжений уничтожить вас —его основная цель, — кивнул Гробовски. — Мне удалось раздобыть одну из копий документа.</p><p>Лист лёг на стол перед Ксаэлисом. Опершись на кулаки, он пробежался глазами по ровным строчкам, увидел внизу печать Коллегии и стиснул челюсти. Малифер понял: ничего хорошего не придвидится. Это был плевок инквизиции лицо всей академии.</p></section><section><title><p>Глава 15.1 Дана</p></title><p>Солнечные лучи разбили обычно хмурое небо Ноктуса и легли на каменный пол широкими грязно-оранжевыми полосами. Дана шла по коридору, ёжась от прохладного осеннего ветра, забиравшегося под мантию. Она натянула капюшон и шмыгнула носом.</p><p>Во рту ещё ощущался солёный привкус слёз. Последний раз Дана столько плакала в день свадьбы. После приезда в Ноктус не было ни времени, ни возможности пореветь над обломками прошлой жизни. Они резали пальцы, пока она силилась склеить их, отвергая любую мысль о том, что её судьба стать некроманткой.</p><p>После истерики стало легче. Сердце откликалось на слова Малиферв странной теплотой, будто она где-то в глубине души была согласна с ним. Будто её привлекала жизнь в Некропари. Дана тряхнула головой и приказала себе забыть об этом. Вернуться домой — вот её цель. Остальное не более, чем препятствия на пути.</p><p>«А они тоже препятствия?»</p><p>Её шаги замедлились, а потом Дана и вовсе остановилась. Солнце вновь нырнуло в тяжёлые тучи, не желая касаться тёплыми лучами города мёртвых. Тени стали глубже, резче. Сухие листья шелестели у ног некромантки, целуя носки ботинок.</p><p>Эффи, Кастароми и Андэр. Могла ли она назвать их друзьями? Нет-нет, никаких друзей, никаких привязанностей! Ксаэлис предупреждал множество раз! Только миссия, только Призыватели, только…</p><p>Только они действительно стали её друзьями. Лёгкая рука Мора сплела их души в одну нить. И Дана нашла в себе смелость оборвать её.</p><p>На следующий же день после ссоры с Ксаэлисом она приняла решение, что для их же блага будет лучше, если они будут держаться подальше. Не нужен ей никто, и им не нужна подруга, повязанная с инквизотором и преследуемая Тысячеликим.</p><p>Дистанцироваться оказалось не так просто. Эффи доставала её провокационными вопросами, а когда ей надоело, наговорила злых и обидных вещей, с которыми Дана покорно согласилась. Сложнее всего было смотреть в глаза Касатароми. Огоньки в глазницах не обвиняли и не осуждали, но в них была такая вселенская тоска, что Дана отворачивалась каждый раз, когда замечала на себе его взгляд. Несколько раз он пытался завести с ней беседу, пробовал подсаживаться на занятиях и вставать в пару на тренировках. Стискивая зубы, Дана каждый раз отталкивала от себя и его, первого, кто подал ей руку в Ноктусе.</p><p>Легче было только с Андэром. Он ничего не говорил и не смотрел в её сторону. Однако Дане казалось, что уж он-то всё знает: и о сделке, и о Ксаэлисе, и о её планах. Она всё время боялась, что Андэр прекратит играть в молчанку и своими огромными руками вытрясет из неё всю душу. Страх был напрасным: Андэр не вмешивался. Иногда Дана думала, что это даже хуже, чем вспыльчивая Эффи и печальный Кастароми. «Если бы я только могла освободиться...»</p><p>От мыслей Дану отвлёк детский смех, заливистый и звонкий, как журчание ручья. Под сводами Некропари он звучал настолько неуместно, что резал слух. Прислонившись к колонне, Дана выглянула во внутренний дворик. Пусто. Только зомби-уборщик подметал дорожки. На территории академии была школа, в которой учились совсем юные некроманты и дети не-маги. У Даны ещё не было возможности взглянуть на неё своими глазами. Эффи рассказывала о ней не самые приятные вещи.</p><p>Сзади снова засмеялись. Дана обернулась так резко, что едва не свалилась. Но ветер, забавляясь, вихрем бросил жёлтые листья в лицо девушки. — Проклятье!.. — чертыхнулась Дана, стряхивая с себя листву. Из тени алькова вдруг вынырнул кот, настолько чёрный, что больше напоминал чернильное пятно, чем живое существо. Дана отоперело посмотрела на него. Живых животных в Некропари она ещё не видела. Кот грациозно прошествовал вдоль стены, ластясь к каменным барельефам, а потом вдруг прыгнул и обернулся птицей. Та кувыркнулась в воздухе прямо перед носом Даны и полетела по коридору, ныряя из тени в тень. Дыхание откликнулось волной инфи и толкнуло её вперёд. Дана побежала, стараясь не упустить мелькающую тень из виду. — Я не умею летать, чёрт возьми!.. Помедленнее! Птица спиралью слетела вниз и обернулась собакой, а затем взлетела по стенам юркой ящерицей. Дана бежала следом и сама не заметила, как кончились знакомые коридоры и лестницы. Стало темнее и холоднее. Барельефы сменились альковами с тяжёлыми портьерами. Изящные с позолотой подсвечники разделяли портреты с высокомерными бледными лицами в богатых воротниках. Её проводник нырнул в одну из теней и пропал. Дана остановилась перевести дыхание и огляделась. Чужие стены давили со всех сторон, а блёклый свет свечей вызывал необъяснимую тревогу. В этом крыле Дана никогда не была. Больше того, она понятия не имела, как отсюда выбраться. — Богиня, только этого мне не хватало... — прошептала Дана и бросилась назад. — За кем я побежала, дура!.. Её шаги тонули в мягком ковровом покрытии. Уродливые лица с портретов смотрели так, будто хотели вгрызться в горло незванной гостье. Впереди показалась тонкая полоска света. Дана не могла вспомнить, пробегала ли она через какие-то двери, и решила, что это не важно. Лишь бы сбежать из жуткого коридора. За дверью оказались две лестницы: одна вела вниз, другая чуть в стороне наверх. Дана не успела толком определиться, куда бежать, как услышала голоса. Кто-то поднимался наверх. Колючие мурашки пробежались по коже, когда её Дыхание безошибочно узнало Димитрия Цепеша. За месяц постоянной слежки за ним вкус его инфи был ей знаком. «О нет-нет, последний, кого я хотела бы сегодня видеть, это он!» Мест, где спрятаться, было немного. Назад отступать ей не позволил липкий страх, потому Дана нырнула под лестницу, ведущую полукругом на следующий этаж, и спряталась за толстой вазой с сухоцветами.</p><p>Голоса становились громче и о чём-то спорили. Эхо мешало разобрать слова. Вскоре показался Димитрий: идеально уложенные волосы, разглаженная рубашка с гербом академии, подчёркивающие узкие бёдра брюки и пиджак с синей окантовкой. Сопровождала его Валери Прайс. Дана вжалась в стену, молясь, чтобы тени надёжно укрыли её. Она надеялась, что чуткое обоняние оборотня подведёт, и она останется незамеченной.</p></section><section><title><p>Глава 15.2</p></title><p>Есть большая разница между смелостью и безрассудством, — едко откликнулась Валери. — Ты не спасёшь Татьяну и потонешь вместе с ней!</p><p>— По крайней мере я сделаю хоть что-нибудь, а не буду стоять с выпученными глазами, как все остальные!</p><p>— Митрий, Луной и звёздами молю, не будь дураком!</p><p>Послышалась возня. Преодолевая страх, Дана высунулась из укрытия и увидела, как Валери встала на пути Димитрия. Тонкие пальцы комкали его рубашку. Ни следа надменности в янтарных глазах, никакой спесивости на красивом лице.</p><p>— Ты что, забыл, какая обстановка в Доме? — зашипела она с отчаянием. Щёки её пылали от ярости. — Там идёт война, война, Митрий! Они только и ждут, когда ты оступишься, чтобы вывести тебя из игры!</p><p>— Прекрати, Валери, мы уже это обсуждали!.. — попытался отцепить её руки Димитрий. Но Валери была непреклонна. Дана даже не подозревала, что в ней скрывалась такая решительность, граничащая с упрямством.</p><p>— Почему ты такой слепец? Неужели я одна понимаю, что если кто-то из них займёт место Патриарха, то ты в тот же день получишь осиновый кол в сердце!</p><p>Димитрий больше не стал спорить. Рывком он откинул её руки и отпихнул в сторону, ставя точку в разговоре. Но Валери ещё было что сказать. Она схватила вампира под локоть и силой заставила развернуться к себе.</p><p>— Я не позволю тебе умереть, ты слышишь меня? Я жизнью своей поклялась, что защищу тебя. Пусть я умру, но приведу тебя к Крови Праотца!</p><p>Лицо Димитрия смягчилось. В красных глазах мелькнула неожиданная для него нежность и забота.</p><p>«Богиня, так вот в чём дело… — Дана с замершим сердцем вцепилась в собственную мантию, забыв об осторожности. — Между ними есть тайная связь!..»</p><p>— Валери, я знаю, как ты любишь меня и ценишь, — сказал он успокаивающе и положил ладони на плечи оборотницы. — Но я никогда не хотел проливать ни твою кровь, ни кровь моей семьи ради титула. — Какой же ты непробиваемый идеалист... — выдохнула Валери, прижимаясь к его груди. — Свою жизнь не ценишь, так подумай о жизни Марии. Думаешь, её пожалеют? Пальцы Димитрия дрогнули и сжали её плечи. Лицо пересекла злая тень. Он отстранил Валери от себя и нетерпящим возражений тоном сказал: — Хватит, Вал. Мария здесь, со мной, и ей ничего не грозит. Не драматизируй, — прибавил он ласковее, — я лишь поговорю с ректором Моргреймом. Он умеет разговаривать со светлыми подонками. Может ему удастся что-нибудь придумать. — Сомневаюсь, — покачала головой Валери. — По академии ходили слухи, будто бы он прокуратору за какие-то слова физиономию разукрасил. Так что я не возлагала бы надежды на его красноречие.</p><p>— Татьяна была моей гувернанткой, — сказал Димитрий. — Это меньшее, что я могу сделать, чтобы...</p><p>Они прервались, услышав шаги из коридора с жуткими портретами. Дана тут же спряталась под лестницей, мечтая слиться с тенями в одно целое. Сердце стучало так громко, что она больше ничего не слышала. «Как забавно... Именно в тот момент, когда я не ищу встречи с ним, судьба будто специально сталкивает нас...» После долгого молчания Валери вздохнула и более спокойно спросила:</p><p>— Тебя не отговорить, не так ли? Ты такой упрямый, точно баран.</p><p>— Я этим практически горжусь, — ответил Димитрий с короткой усмешкой. — Не беспокойся, ради тебя, ум-ма, я буду осторожен. Валери фыркнула и откинула волосы назад с пренебрежительным видом.</p><p>— Ладно-ладно, только сырость не разводи. Меня от неё тошнит. — Как скажешь. Мне проводить тебя до комнаты? — Я достаточно взрослая, чтобы пройти пятнадцать шагов без твоего надзора, ты знаешь? — отозвалась она, подарив ему лукавую улыбку. — Это значит «нет»? Тонкие руки Валери по-хозяйски обвили локоть Димитрия. — Разве я это сказала?</p><p>Дана с облегчением услышала, как их шаги исчезают в коридоре с портретами. Лестница опустела и была свободной. Она прикрыла глаза, переводя дух и пытаясь решить, будет ли эта информация достаточно полезной.</p><p>— Ну, и как тебе?</p><p>От неожиданности Дана подпрыгнула и ударилась макушкой в свод лестницы. Боль была такой силы, словно ей раскололи череп. На глаза навернулись слёзы. Над ухом хихикнули, и Дана с замершим сердцем открыла глаза. Рядом сидела самая милая девочка из всех, которых она когда-либо видела. Чем-то она напоминала дорогую фарфоровую куклу из коллекции какой-нибудь принцессы. Красивая лента-ободок в светлых, точно пшеничное поле, волосах, изящное платье с аккуратным воротничком и рукавами и лакированными туфельками. Это была не форма Некропари. Она вообще впервые видела такую необычную одежду.</p><p>Очарованная, Дана забыла обо всём. Девочка с сияющими карими глазами смотрела на неё, спрятав руки за спину.</p><p>— Кто ты такая? — выдавила из себя Дана. — И что тут делаешь?..</p><p>— Как некультурно! — поцокала языком девочка и выпорхнула из-под лестницы. — Ты даже не спросила моего имени, а уже устраиваешь допросы. — Не ты ли первая задала мне вопрос? — вскинула бровь Дана. Лицо девочки осветила лучезарная улыбка. — Балл в твою пользу. Так как тебе? — Что именно?.. — Беседа. Я бы поставила ей четыре с половиной из десяти, и то только потому, что они оба такие милые! — ответила маленькая незнакомка. — Слишком много заботы, и слишком мало информации. Дана не знала, что испытывает больше: смущение или страх. Уж очень проникновенно девочка смотрела в глаза. — Подслушивать и подглядывать нехорошо. Меня за это ругали. — У меня случайно получилось, — попыталась оправдаться Дана. — Я не собиралась делать это... — Взрослые такие смешные, — перекатилась с носка на пятку девочка. — Много говорят о правилах, но сами только и делают, что придумывают оправдания, чтобы их нарушать. Скука. — Верно, — усмехнулась Дана и выбралась из-под лестницы под внимательным взглядом незнакомки. — Это одна из причин, почему мне не нравится быть взрослой. Зачем я сидела под лестницей, очевидно. А что там делала ты? — Сама меня позвала и уже не помнишь? — вскинула белёсые бровки девочка. — Ты попросила тени укрыть тебя, а тени — моя стихия. — Именно поэтому у тебя её нет? Девочка проследила за взглядом Даны. В окна пробился скупой луч солнца и высветил на каменном полу только одну тень. Она улыбнулась снова. — Ты наблюдательна. Полезное качество в Некропари, особенно если хочешь умереть от старости, а не от избытка любопытства. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: ей повстречалась не самая обычная девочка. Дана попыталась коснуться её Дыхания, определить, кем она является, и натолкнулась на сильную скрывающую магию. Судя по лицу незнакомки, она это поняла и с нетерпением ждала, что последует дальше. Дана усмехеулась и, присев рядом, спросила: — Как тебя зовут, девочка из теней?</p></section><section><title><p>Глава 15.3</p></title><p>— Символично, — пожала плечами Дана. — Моя магия — нитки и иголка. Откуда тебе известно моё имя?</p><p>— Тени нашептали, — ответила Катарина. — Они хранят множество секретов. Если поиграешь со мной, я расскажу тебе ещё что-нибудь, Иглолиска. Играть с подозрительно осведомлённой девочкой Дана не хотела. В сказках такие дела добром не заканчивались, как и сделки с хитрыми духами тоже. — Трусишка, — съехидничала Катарина, болтая ногами. — Я не украду твою душу. Разве что ты сама мне её отдашь. — Я не трусливая, а осторожная, — проворчала Дана. — Инстинкт самосохранения, — кивнула со знанием девочка. — Ректор был бы счастлив узнать, что он всё-таки у тебя есть. О, а это что? Откуда ни возьмись в руках Катарины оказался листок с допусками. Дана ойкнула, сунула руку в карман и, конечно же, нашла его пустым. — Будь добра, верни его на место, — протянула руку за ним Дана. — Он мне нужен для сдачи вступительных! — Теперь для этого нужна бумажка? Какая скука! — поморщилась Катарина. — Для поступления в Некропари нужна только одна вещь: Дыхание Мора. Всё остальное чушь. — Расскажи это инквизиции, — пожала плечами Дана. — Им нет пользы в том, чтобы некроманты учились. И чтобы некроманты вообще были. — Истину говоришь, — согласилась Катарина, пробежалась глазами по строчкам и вернула листок. — Я расстрою тебя, Иглолиска, но Татьяна Баршова не подпишет твой листок. — Почему? — Она немного занята, — ответила Катарина. — Собирает вещи перед отправкой на Рубеж. Внутри Даны всё похолодело. Она вспомнила слова Димитрия, и в голове сложился паззл. — Откуда ты... Ах, ну да... Тени нашептали, — закончила Дана с кривой усмешкой. — Балл в твою пользу, — подмигнула Катарина. Ей не удалось получить подпись Баршовой из-за нелепой случайности: именно её листок с зачётным тестом был утерян, и его пришлось восстанавливать. Издевательство, не иначе. — Проклятье... — прошептала Дана. Упоминание Рубежа каждый раз вызывало в ней неприятные мурашки и будило склизкий страх. — Я ей искренне сочувствую... — Радуйся, что на её месте не оказалась ты, — заметила Катарина с лукавым блеском в глазах. — Фабиан Уэйн снял многих учителей. Академия опустеет в этом году. И инквизиция будет иметь все основания запретить набор новых учеников. Так уже было. Одна хорошая новость за другой. Какая-то часть души Даны воспрянула: Ксаэлис будет вынужден отказаться от её помощи, а значит она освободится и уедет. Но другая её часть, которая с восторгом погружалась в изучение некромагии, воспротивилась, подняв восстание. Она никуда не хотела ехать, не хотела, чтобы обучение заканчивалось, и не хотела расставаться с друзьями и с ним, её личным палачом и спасителем в одном лице. — В Некропари у тебя появились близкие, верно? — Катарина с пониманием улыбнулась и взмахнула кистью. — Не смотри на меня так! Я не виновата, что ты так громко думаешь.</p><p>Где-то она это уже слышала. Магия теней, странный внешний вид, взрослая манера речи... У Даны мелькнула догадка.</p><p>— Ты вампирша.</p><p>— Первая и неповторимая, — с гордым видом разгладила юбку Катарина. — Но я не люблю упоминать об этом. Предпочитаю, чтобы ко мне относились без предубеждений. Теперь, когда я избавила тебя от дел, ты поиграешь со мной, Иглолиска?</p><p>— Знаешь, для игр нужен подходящий настрой, — отозвалась Дана, складывая листок в карман. — А у меня его нет, уж извини.</p><p>— Ну какая же ты вредная, — прогнусавила Катарина, закатив глаза. — Имей в виду, что у зануд рано появляются морщины.</p><p>— Они будут прекрасно дополнять мои поседевшие за месяц волосы… — пробубнила Дана, вздохнула и более искренне сказала: — Мне жаль, Катарина. Взрослые не всегда делают то, что им на самом деле хочется.</p><p>— Именно потому мне ужасно не хочется взрослеть, — покачала ножкой Катарина. — Папа ругает меня за излишнее баловство, но как удержаться от веселья? — Она рассмеялась. — Как и все дети, я люблю играть. Но больше всего я люблю честность. Ты была честной, Иглолиска. Ты мне нравишься.</p><p>Катарина произнесла это с таким важным видом, будто в присутствии короля вынесла ей приговор. Дана смутилась, но кивнула. Наверное все дети-вампиры такие... особенные.</p><p>— Я думаю, ты мне тоже нравишься. Где твои родители? Может, я провожу тебя к ним?</p><p>— Пф, уверена, что справишься? Из нас двоих заблудилась ты! — скорчила рожицу Катарина. — Мне приятно твоё беспокойство, но оно напрасно. Мой папа бродит где-то здесь. Наверное снова приглядывает за этим дядькой, как же его имя... — Она постучала пальчиком по губам. — Ах, великий Мор… Точно! Тысячеликий, кажется.</p><p>Внутри Даны всё свернулось в тугой узел. На какое-то мгновение она даже забыла, как дышать. Шок на её лице вызвал у Катарины заливистый смех. — Он, конечно, гадкий и заносчивый, а ещё от него смердит так, что стошнит и призрака, но он никогда мне не врёт. — Т-ты... — Дана едва взяла себя в руки. — Ты знаешь, кто он такой?! — У меня есть секреты куда интереснее этого, — пожала плечиками Катарина и встала на широких перилах. — Например, что скрывается под вуалью Клариссы Вейл? Или как зовут Гробовски? А месье Паллиона? Ты знаешь, как его лишили Дыхания? Каждый вопрос сопровождался стуком каблучка, пока Катарина вышагивала на каменных перилах. Словно очарованная, Дана следовала за ней, ощущая, как по коже прокатываются ледяные волны. — Почему Джакхари Ловец Снов постоянно чешет запястья? Зачем Малифер Билоу использует так много одеколона? Столько загадок...</p><p>— С-стой, подожди!.. — воскликнула Дана и схватила тонку ручку девочки. — Тысячеликий... Мне нужно знать, кто он такой! Он здесь, в Некропари, верно?! — Но ты уже знаешь, кто он такой, — вскинула бровки Катарина. Глаза её сияли, точно драгоценные камни. — Ты же некромантка! — Катарина, прошу тебя!.. Я сыграю с тобой во что захочешь, если!.. Но Дана умолкла, когда Катарина поднесла пальчик к губам, призывая к молчанию. — Оставайся честной до конца, Иглолиска. Когда ты действительно захочешь поиграть со мной, приходи в библиотеку Некропари в самое тёмное время ночи. Рука Катарины вдруг выскользнула из ладони Даны, обратившись в извилистую тень. Катарина одной ногой ступила в отбрасываемую лестницей тень и улыбнулась: — Будет лучше, если ты никому не расскажешь о том, что мы подружились, Иглолиска. Особенно господину ректору. До скорой встречи! Мгновение — и Катарина растворилась в тени, точно в огромной чернильной луже. Машинально Дана попыталась схватить её, но ладонь схватила воздух. Ожидаемо. Дана огляделась и зачем-то посмотрела вниз. Ей показалось, как по стене пробежала маленькая тень, похожая на ящерицу. Холл снова погрузился в утреннюю тишину.</p></section><section><title><p>Глава 15.4</p></title><p>В глубине души Дана ждала письма из Лисса. Письма от семьи, письма от Рейна... Но не пришло ни одно. Никто не прислал ни строчки, словно после приговора Дана перестала существовать. Рейна можно понять, всё-таки он развёлся с ней. Дана знала, что это необходимо для его репутации и поддержания порядка в княжестве. Но оправдания не могли приглушить тупую, доводящую до тошноты боль в груди.</p><p>«Зачем я здесь? — подумала Дана, остановившись под вывеской почтовой станции. — Чего хочу добиться? Уже решено всё, ты ведь видела бумаги, дура!»</p><p>Но мог Рейн написал письмо, разъясняющее его поступок. Они ведь любили друг друга, мечтали о совместном будущем, и эта нелепость в виде некромагии не могла разрушить их связь!</p><p>Со страхом и надеждой Дана толкнула дверь и окунулась в запах бумаги, чернил и пыли. Кроме старичка-скелета в форменной куртке да пары воронов под самым потолком внутри никого не было. Скелет поднял голову, глазами-огоньками всмотрелся в несчастное лицо Даны и всё понял. Таких, как она, в Ноктусе каждый третий.</p><p>Стопка бумаги и перо оказались перед ней вместе с конвертом, на котором был отпечатан адрес Ноктуса. — Можете расположиться здесь, госпожа, — сказал скелет, ставя рядом свечу, чтобы ей было светлее. — Всё равно пока никого нет. — А-а скажите, будьте добры, не приходили ли письма на имя Индалин Диксон? — решилась спросить Дана. Старик-скелет потёр нижнюю челюсть, откатился на своём стуле к картотеке и выдвинул нужный ящик. Просмотрев бумаги, он задвинул ящик и покачал черепом. В душе Даны оборвалась ещё одна нить. — Благодарю, господин Миззик, — прочитала она вышитое на форме имя. Скелет замер и уставился на неё. Так бывало практически со всей нежитью, к которой она обращалась, словно она произносила не имя, а заклинание контроля. — Если я могу чем-нибудь ещё быть полезен... — Нет-нет, прошу, занимайтесь своими делами, — проговорила она, кусая щёку, окунула перо в чернильницу и приступила.</p><p>Очень скоро Дана поняла, почему ей предоставили столько листов. Каждая строчка казалась неправильной и неуместной, слова фальшивыми и пустыми. Комки бумаги летели в урну, а она всё чиркала и чиркала, пока не сдалась, обхватив голову измазанными чернилами пальцами.</p><p>— Напиши, пусть духи берегут их и их дом.</p><p>Дана подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Этот грубый с хрипотцой голос мог принадлежать только Андэру Скаломору. Жёлтые глаза смотрели на неё с такой прямотой, что она ощутила себя голой. Руки инстинктивно накрыли начатое письмо. Андэр закатил глаза.</p><p>— Да нахрен оно мне сдалось.</p><p>— Тогда какого мёртвого ты встал тут и пялишься на меня? Если нечем заняться, иди найди Брейкера, он тебя развеселит! — Так же, как ты его в купальнях, или ещё лучше? — оскалился Андэр и сделал непристойный жест. Стыд пополам со злостью опалил щёки Даны. Она сдержала желание наговорить ему гадостей, помня, что он вообще-то ей и Эффи жизнь спас.</p><p>— Расслабь конечности, Диксон, твои внеклассные занятия обсудим в другой раз, — хмыкнул Андэр, локтем сдвинул её в сторону, а потом опёрся на стойку — Эй, старик!</p><p>— У него есть имя вообще-то, — возмутилась Дана. — Да насрать мне, — отозвался Андэр. — Ты кажется что-то калякала, продолжай, не отвлекайся. Проверь, что есть на Скаломора, костяшка, — бросил он к подскочившему скелету. Тот тут же ретировался, но не к картотеке, а куда-то в подсобку. Андэр тут же вернул внимание Дане. — У нежити нет имени, запомни уже, Диксон, иначе завтра вылетишь сразу после тестирования в сторону своей деревни или откуда ты там приехала. Дана выдохнула через нос, подавив желание вылить ему на голову чернильницу. — Нежить существует только для того, чтобы исполнять приказы некромантов. Ты ведь не даёшь имена пешкам в Аркане. — У Кастароми, выходит, имени тоже нет? — хмыкнула Дана. Андэр мимолётно стиснул челюсти и ответил: — Он не исключение, а подтверждение правила — нежити следует сидеть под мантией черномага и не отсвечивать. Все проблемы у него от того, что он места своего не знает. Можешь кривиться, но тебе любой в Ноктусе это скажет, даже сама нежить. — Но ты всё равно зовёшь его по имени. — Он слишком доставучий и невероятно раздражающий. Ему позволительно. У Андэра было плохо с социализацией, и он всячески демонстрировал это своим поведением. Но в сущности он не казался Дане таким же уродом, как Брейкер и его компания. Миззик вернулся с толстой пачкой разноцветных карточек и положил её перед Андэром. Дана с удивлением уставилась на то, как могучий полутролль копаться в этой куче. — Вы уехали, не указав свой новый адрес, — сказал Миззик, — поэтому письма на ваше имя оставались здесь. Хозяин уже думал, стоит ли избавиться от них…</p><p>— Стоит.</p><p>Закончив поиски, Андэр сгрёб карточки в одну кучу и, буркнув заклинание, поджёг их. Дана отпрянула, испугавшись пламени, но переживала она напрасно. Огонь расправился с бумагой и опал, оставив после себя белёсый пепел.</p><p>— Больше на моё имя ничего? — Принёс всё, что было, господин. — Блядство. Ладно, свали, пусточерепный. Одна из картонок оказалась у ног Даны. Она подняла ее и увидела витиеватую надпись «Нордрокский Удел, Медвежий холм». А на обратной стороне красивый снежный пейзаж и водопад.</p><p>— Это же почти край мира!.. — воскликнула Дана.</p><p>— Ага, я бы сказал самая задница мира, — повёл плечом Андэр и широким взмахом сбросил пепел на пол. — Самое место для такой, как она.</p><p>За показным безразличием Дана уловила скрытую злобу и снова взглянула на красивую картинку. Только сейчас она заметила короткую приписку сверху. — От любимой мамы для Аш... Ашэд... — попыталась прочитать Дана и поняла, что сломает себе язык. — Это твоё имя? — Моё имя Андэр, — отрезал полутролль. — Духам без разницы, звучит моё имя как заговор на проказу или как выстрел из пистолета.</p></section><section><title><p>Глава 15.5</p></title><p>Дана дёрнулась, но Андэр крепко прижал её к стойке. Она медленно выдохнула через нос и проворчала: — Не знаю, но вижу, как сильно ты хочешь меня просвятить. Полутролль оскалился.</p><p>— Можешь сколько угодно ссать в уши Эффи и Кастароми, но меня не обманешь. Нас всех чуть ли не в задницу поцеловали после всей этой заварушки с некрополем. Уверен, даже ублюдок Брейкер рад вычищать дерьмо Криптомы, ведь он остался при месте. Совсем как в тот раз, когда нас посадили в тюрьму. А всё из-за тебя, — янтарные глаза Андэра впились в неё с напряжённым вниманием. — Было бы подозрительно, если бы тебя он пожалел, а с нас три шкуры спустил бы.</p><p>Если бы Андэр знал, как её всю неделю хлёстко охаживал инквизитор, то откусил бы себе язык.</p><p>— Моргрейм мой опекун, — возразила Дана как можно наглее. — Он поручился за меня перед отцом, поэтому оберегает. Радуйся, что оказался в нужное время в нужном месте. — С тобой я оказываюсь где угодно, но только не там, где надо, и не тогда, когда надо, идиотка ты деревенская, — проворчал Андэр и сильнее сжал её руку. — Ты притягиваешь к себе проблемы, точно дерьмо мух. — Очень поэтично, спасибо, — буркнула она и дёрнулась. — Отпусти меня, чёрт возьми, ты сейчас мне руку сломаешь!</p><p>— Это покажется тебе несущественной хренью, когда Хеллаиса Матхар возьмётся за тебя. — Что? Она-то здесь причём?!..</p><p>— Ты перестала ночевать в «Привале», но продолжаешь оплачивать комнату, — сказал Андэр. — Если это заметил я, то она и подавно. — Я даже не хочу спрашивать, зачем тебе понадобилась эта информация... Андэр вдруг тряхнул её так, что у Даны щёлкнули зубы, и зашипел:</p><p>— Она одержима Моргреймом. Не знаю, слухи это или нет, но как-то у него появилась женщина, какая-то вдова из города близ Ноктуса. Он настолько прикипел к ней, что оставался на ночь…</p><p>— Богиня, о его похождениях что, каждая собака здесь знает? — возмутилась Дана, чувствуя, как в груди разлилось ядовитое чувство и комом залегло в животе.</p><p>— Некромантам ничто человеческое не чуждо, включая сплетни, — пожал плечами Андэр и недобро усмехнулся. — Так вот Хеллаиса узнала об этом и сгноила бедняжку. В прямом смысле: на коже этой женщины появлялись и лопались гнойники, пока её лицо не превратилось в сплошную рану. Мороз пробежался по позвоночнику Дану. Немедленно захотелось почесать лицо и руки. — Эта женщина стала гулем. Моргрейм пристроил её где-то в Ноктусе и снова оказался в объятиях Хеллаисы, — продолжил Андэр. — Вспоминай эту историю почаще, если вдруг решишь вывести ваши опекунские отношения на новую ступень.</p><p>— Я сейчас тебе этой чернильницей нос сломаю, — пообещала Дана с яростью. — Между мной и Моргреймом быть ничего не может! Он же старше меня! И он ректор!</p><p>— Мою мать не остановила ни жуткая физиономия моего отца, ни брачные законы моего народа, — ответил Андэр и отпустил её. — Что-то вечно происходит возле тебя, Диксон, и мне это не нравится.</p><p>— Так держись подальше от меня! — выпалила Дана и пихнула его в грудь. Его история почему-то вывела её из себя. — Я не набиваюсь к тебе в друзья, особенно если учесть, что вкус на друзей у тебя паршивый. Кстати, как там Брейкер и его ребята? Всё ещё мечтаешь вернуться под его плавник и тявкать оттуда, словно послушный пёсик? Глаза Андэра сверкнули яростью. Крылья носа затрепетали. Он явно приложил все силы, чтобы не заставить её пожалеть об этих словах прямо здесь. Дана поняла, что бросила соль на свежую рану, и осеклась. Напрасно она так. Сама ведь говорила, что Андэр лучше Брейкера, и он не раз доказывал это. Даже сейчас он в своей манере пытается предупредить её... «Интересно, история с Хеллаисой случилось до или после того, как Ксаэлис занял место брата? Богиня, мне это должно быть безразлично! Он инквизитор, может делать, что захочет!..»</p><p>— Извини, — выдохнула Дана и нерешительно коснулась его плеча. — Паршивое утро. Не бери в голову. Я благодарна тебе за всё, что ты сказал, но разберусь со всем сама. Постель Моргрейма — уж точно не мой предел мечтаний. Андэр посмотрел на неё и кивнул. — В следующий раз следи кому и что говоришь. Не все здесь такие добрые. О, она не сомневалась, что Богиня закинула её не в оплот чистоты и мудрости. Дана усмехнулась и вернулась к недописанному письму. — Теперь если ты не возражаешь, я попробую написать письмо домой... Как оказалось, Андэр возражал. Полуторолль снова взял её под локоть, но высказать ничего не успел: на станцию вошло несколько человек. Он выругался и оттянул девушку к стеллажу с посылками. Закрыв её спиной от других, он с нажимом спросил: — Он что, шантажирует тебя? — К-кто? — Майский цветочный долгоносик, блять! Моргрейм, конечно!</p><p>Дана сжала в кулаке рукав, с вызовом посмотрела в глаза Андэра и усмехнулась.</p><p>— Сначала обвиняешь меня в том, что я его любовница, а теперь переживаешь из-за шантажа? Да, ты куда добрее прочих в Некропари. — Не съезжай с темы, Диксон, — пригрозил Андэр. — Ты регулярно трёшься возле его кабинета, получаешь протекцию... Я хочу знать, с насколько серьёзным дерьмом я связался. — Пока не связался, но если продолжишь наседать, окажешься в одной лодке вместе с Кастароми и Эффи. — Точнее за бортом лодки. Ты, кажется, решила, что дружба с ними тебе мешает? — Лучше бы ты так за собой следил, — процедила Дана и наступила на ногу полутроллю. Тот шикнул и разжал руку. — Сам-то как, некрозоологию закрыл или таскаешься и просишь допуск? — Я его в любом случае получу. Очкастая пигалица мне не помеха. — Ну-ну.</p><p>Андэр опасно прищурился, заходил желваками, а потом отпихнул Дану в сторону. Быстрым шагом он направился прочь. Открыл дверь, а затем бросил через плечо:</p><p>— В Ноктусе тяжело жить самому по себе. Я это знаю. Кастароми и Эффи это знают, потому и вцепились в такую дуру, как ты, которая защищает их и ломает здешние порядки. Но сама-то ты сможешь протянуть одна? И протянула бы, если бы не они?</p></section><section><title><p>Глава 15.6</p></title><p>«Привал черепов» встретил её привычными ароматами горячей пищи, теплом очага и болтовнёй гостей. Дана решила позавтракать и заодно узнать, насколько был прав Андэр. При мысли о Хеллаисе и её отношениях с Моргреймом внутри заворочился горячий ком. Точно уголёк с печи проглотила. Дана убеждала себя, что это не ревность. Просто раздражение из-за мужской похотливости. Хеллаиса красивая и статная женщина, к тому же ведьма. Перед такой никто не устоит... «Ксаэлис сказал, что у Моргрейма другой вкус к женщинам, поэтому никто не подумает, что я его любовница. Значит ли это, что у самого Ксаэлиса предпочтения отличаются от брата?..» — Госпожа! Я так рада вас видеть! Дана вынырнула из своих странных рассуждений и увидела рядом малышку Синти. Та улыбалась ей, пряча руки под передник. — Здравствуй, Синти, — не удержала улыбки Дана. — Как твои дела? — Помаленьку-потихоньку, госпожа, — ответила гуль. — Прикажите принести ваш завтрак? Или подготовить горячей воды? Теперь Дана чувствовала, что Синти бродяжник. В первую их встречу она не заметила, что гуля связывает с некромантом госпожи Матхар тонкая нить. Но теперь ощущала чужую инфи. Синти разрешалось говорить ограниченный набор фраз и только по делу, но периодически магия будто давала сбой, и Синти становилась свободнее в своих решениях. — Завтрак, будь добра. И позови госпожу Матхар, хочу переговорить с ней кое о чём. Синти поклонилась и тут же куда-то юркнула. Дана не увидела свободного столика, подсаживаться к кому-то не захотела, а потому влезла на стул возле барной стойки. Тарелка с горячей пищей не заставила себя ждать, как и Хеллаиса Матхар. Несмотря на уйму работы, она выглядела потрясающе в бирюзовом с вышивкой сарафане и рубахе с открытыми плечами. Рыжие волосы она уложила в толстую косу на затылке. Дане хватило одного взгляда, чтобы почувствовать себя замаршкой. Только слепой мужчина откажется от участи быть околдованным такой женщиной... «Но Моргрейм практически отказался, — вспомнила она, следя за грациозными руками Хеллаисы, отдававшей приказы. — Он увлёкся другой, несмотря на её красоту. Значит, дело в другом, верно?..» — Моя дорогая, если ты будешь так часто хмуриться, то морщины раньше времени испортят твоё личико, — пропела Хелла, подходя к ней. Её ладонь покровительственно легла на плечо девушки. — Я рада тебя видеть в добром здравии! Как себя чувствуешь? Асклепий разрешил тебе покидать Некропари? — Я-я... — заикнулась Дана. Разговор начался немного иначе, чем в её голове, и это ввело её в ступор. — Чувствую себя хорошо, спасибо... Хеллаиса по-хозяйски взяла её ладони в свои руки. Этот тёплый, почти материнский жест, тронул Дану. Но ненадолго. Ведьма перевернула её ладони и увидела шрам, оставленный Брейкером. В тот же миг Дана поняла: ведьму не интересовало её самочувствие. Нежные касания немедленно стали омерзительными. — Ох бедняжка, — вздохнула Хеллаиса и цокнула. — Я ведь говорила тебе, цветочек, чтобы ты не переходила дорогу Брейкеру и его отбитым дружкам. Свою красоту следует беречь с молоду. — Так вы знаете? — удивлённо вскинула брови Дана. — Кастароми рассказал, что из-за ссоры с этим русалочьим подонком ты получила рану, и она загнила, — кивнула Хеллаиса, похлопав её по ладошке, и отпустила. — Асклепий запретил тебе покидать территорию Некропари. Сердце Даны застучало так сильно, что она испугалась, как бы Хелла не услышала. Она никого не просила врать ради неё, и всё-таки Кастароми это сделал. Горячая благодарность затопила грудь, а стыд обжёг щёки. Она сказала ему много неприятного на этой неделе... — Я начала беспокоиться, что с тобой что-то случилось, — продолжила Хелла, опираясь на стойку. — Всё-таки господин Моргрейм в какой-то степени передал тебя под мою опеку. — Я сама виновата, — дрогнувшим голосом сказала Дана. — Вовремя не пришла к асклепию. Простите, что заставила вас волноваться, госпожа. Её извинения были тут же приняты. Хеллаиса защебетала о последних сплетнях Ноктуса, в которых Дана ничего не понимала. Пока она ела, то не могла перестать думать о том, насколько прав оказался Андэр. Моргрейм был особой страстью рыжеволосой ведьмы. Когда с завтраком было покончено, Дана положила рядом серебряные монеты. — Вот, госпожа, это то, что я вам должна, и за три дня сверху. После вступительных экзаменов я буду жить уже в Некропари. — Жаль с тобой расставаться, дорогуша, — покачала головой Хелла, отсчитала несколько монет и вернула остальное. — Тебе они пригодятся больше, Индалин. Её щедрость тронула Дану. Она кивнула и спрятала монеты в кошель. — Асклепий настаивает, что должен ещё понаблюдать за мной, поэтому я ночь проведу в лазарете... — Яды русалок очень коварны, — согласилась Хелла. — Тебе повезло, что ты сохранила кисть. Иногда процесс идёт так быстро, что помочь здесь может только паладин или жрец. Дана улыбнулась, ничем не выдав своего волнения. Богиня, как же хорошо она научилась лгать. К Хелле подошёл официант и что-то шепнул на ухо. Ведьма извинилась, сказала, что без неё в этой таверне даже морковь в суп нарезать не могут, и упорхнула, отдавая на ходу команды. Дана перевела дух. Миссию по защите собственной репутации можно считать успешной. — Вы уезжаете, госпожа? Дана повернула голову и увидела рядом Синти со стопкой чистого белья. Гуль смотрела на неё с печальным личиком. — Скорее переезжаю, — улыбнулась ей Дана. Не могла не улыбнуться. — Надеюсь, что завтра сдам вступительные, и буду жить уже в Некропари. — Кастароми тоже туда собирается, — вздохнула Синти. — Мне будет грустно без него и вас. Вы очень добрая людь. И у вас красивая инфи. Страннее комплимента Дана ещё не слышала. — Не волнуйся, мы обязательно будем заглядывать, чтобы поесть фирменные блюда госпожи Матхар, — сказала она и неловко коснулась выцветших редких волос девочки. — Куда ты это несёшь? — кивнула она на чистое бельё. — Господину Цепешу, это его одежда, — ответила Синти и посмотрела Дане в глаза. — Пообещайте, что будете приходить почаще, госп... Девочка осеклась. Дана уловила изменения в инфи гуля и поняла, что излишнюю болтливость сдержал некромант Хеллаисы. Синти извинилась, поклонилась и направилась наверх. Проводив её печальным взглядом, Дана слезла со стула и вдруг поняла, что нежить «Привала» имеет доступ во все комнаты. Конечно, ведь им достаётся грязная работа! Мелькнувшая у неё опасная идея стоила того, чтобы её как следует обдумать и реализовать. Но не сейчас.</p></section><section><title><p>Глава 15.7</p></title><p>Остаток дня Дана убила на изучение Ноктуса и его улочек. Желания возвращаться в академию к своей участи шпионки и друзьям, которых она пыталась вычеркнуть, не было никакого. Однако когда Часовня отзвонила пять вечера, она оказалась у ворот Некропари, тяжёлой тенью укрывающей город мёртвых. Внутри окрепла вера, что всё случившееся не напрасно, и принесла облегчение. По широким ступеням Дана поднялась в академию, и грудь затопило непонятное тепло. Свечи в холле будто ярче вспыхивали, когда она проходила мимо. Тени коридоров уютно обвивали плечи, а барельефы уже не казались такими холодными.</p><p>Малифера в приёмной Дана не застала. Над его рабочим столом склонилась тощая тень. Стоило ей переступить порог, как тень выпрямилась и сверкеула зелёными глазами. Дана лицом к лицу столкнулась с тем, кого меньше всего хотела видеть.</p><p>— Господин проректор, — поклонилась она личу. — Прошу прощения, если побеспокоила, но... Вы не знаете, где я могу найти господина Билоу? У меня к нему срочное дело.</p><p>— Он занят, — коротко ответил Гробовски, закрыл папку и задвинул её в шкаф. Дане мельком удалось разглядеть надпись. Досье преподавателей Некропари. — Боюсь, до самого вечера вы его не увидите.</p><p>— А господин ректор? — спросила Дана, кинув взгляд на резные двери. — У меня важное дело.</p><p>— Насколько важное?</p><p>Из кармана показался злополучный допуск. Гробовски вышел из-за стола, чеканя шаг, подошёл к Дане и тонкими пальцами взял листок. Присутствие лича пугало и смущало, но её успокаивала мысль, что убивать её прямо здесь и сейчас не имело смысла.</p><p>— Татьяну Баршову сняли с должности, — пояснила Дана, пока проректор пробегал листок глазами. — Инквизиция.</p><p>— И не только её, — медленно произнёс Гробовски. — Некропари лишили многих хороших преподавателей. Однако должен заметить, защита от светлой магии — не её профиль, раз инквизиторы всё-таки выписали ей билет на Рубеж.</p><p>Дана хило улыбнулась. Юмор у Гробовски был специфическим.</p><p>— И у вас, как я вижу, тоже, раз вы не сводите глаз с Его Высокопреосвященства.</p><p>Зелёные глаза-точки впились в неё с такой интенсивностью, что Дане захотелось провалиться сквозь пол.</p><p>— Приходится, чтобы быть на чеку, чтобы выжить... — ответила она, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Так кто мне сможет поставить подпись?</p><p>— А вам это так сильно нужно? Гробовски наклонился вперёд, и их лица оказались так близко, что Дана уловила тонкий аромат праха и чистоты. Удивительное сочетание. — Я ведь говорил, что не люблю крыс. Не мните, что ваша исключительная способность ввязываться в неприятности, настолько необходима в нашей миссии.</p><p>— Будь так, Ксаэлис уже отпустил бы меня, — возразила Дана, отступая на шаг. Зелёные глаза-точки пугали её. — Но я всё ещё здесь. — Верно, ведь вы особенная, госпожа Диксон. Единственная в Некропари, над кем он имеет полный и безраздельный контроль. Озвученные вслух мысли, которые терзали её душу с момента, как она покинула Лисс, вызвали в Дане раздражение и боль. Ей тяжело было смириться, что Моргрейм, некромант, в которого она поверила и за которым пошла, оказался дознавателем инквизиции.</p><p>— Я хочу поступить в Некропари, — ответила твёрдо Дана. — И сделаю это. Есть эта подпись или нет.</p><p>Гробовски смерил её острым взглядом и выпрямился.</p><p>— Чем серебро опасно для нежити и некромантов?</p><p>Дана на мгновение замешкалась от неожиданной смены темы, но сбивчиво ответила:</p><p>— Серебро препятствует проведению магии смерти и нарушает заклинания…</p><p>— Возможно ли нейтрализовать заклинание света? Вопрос снова выбил у неё почву из-под ног. Она была почти уверена, что не знает, но память услужливо воскресила нужный абзац перед глазами.</p><p>— Возможно, руной немоты или поглощения. Лицо лича не выражало ничего. Он не сводил взгляда с Даны.</p><p>— Самый эффективный способ сокрытия светлого магического Дыхания? О-о, теперь-то она знала!</p><p>— Печать Мета, — выдохнула Дана.</p><p>Гробовски хмыкнул и взмахнул кистью. В нужной графе вспыхнула вензельная подпись. Он протянул листок Дане и произнёс:</p><p>— Я не буду желать вам ничего, лишь дам совет. Не доверяйте светлым, как бы сильно они не уверяли вас в обратном.</p><p>Дожидаться ответа он не стал и подошёл к тени, отбрасываемой небольшим альковом, где стояла статуя скелета с крыльями. Шаг — и проректора поглотила тьма. Дана уже видела, как Гробовски испольует магию теней: именно так он перенёс её и Ксаэлиса в академию с первого некрополя. Ощущения были незабываемые, и повторять их ей не хотелось.</p><p>Катарина тоже умела путешествовать сквозь тени и даже разговаривать с ними. Наверное потому, что была вампиршей.</p><p>Дана положила допуск на стол Малифера и придавила сверху чернильницей, а затем проскользнула в кабинет ректора. Её встретил знакомый запах книг и воска. А ещё пахло терпким деревом и горьким дымом, ароматы, от которых по коже бежали мелкие, почти приятные мурашки. Дана прикрыла глаза, испытывая странную потребность увидеть инквизитора, услышать холодный голос, ощутить прикосновение грубой ладони…</p><p>А ещё ей хотелось увидеть его глаза: голубые и чистые, точно небо над Лиссом. То, как он смотрел на неё в усыпальнице ви Хэля... Разве эти глаза могли принадлежать жестокому дознавателю?</p></section><section><title><p>Глава 15.8</p></title><p>Ксаэлиса не было. Дана прошла к его столу, невесомо коснулась пальцами бумаг, пера, предметов, которые ещё хранили тепло его ладоней. А затем сжала ладонь в кулак и возненавидела себя за то, что не может контролировать чувства к мужчине, который лгал ей с первого дня.</p><p>Сзади разадлся шорох, а потом в спину её ткнуло что-то тяжёлое. В этот раз морда Давида не вызвала такого страха. Дана нерешительно погладила его, и тот зажмурился. — На него скалишься и даже смотреть не желаешь, — прошептала она с усмешкой. — А ко мне тянешься, точно к подружке. Давид издал утробное рычание и расположился у горящего очага. — Вспоминаешь, как было хорошо нежиться на солнышке? — усмехнулась Дана. Она сбросила мантию и мешающую одежду, оставшись в свободной рубахе и брюках. Подумала, что напрасно так тщательно готовилась к побегу, что по итогу не сделала даже шага за пределы Ноктуса. Ей бы никто и не позволил. Сегодня она лично убедилась, что документы проверяют не только стражники, но и инквизиторы, когда подошла к городским воротам.</p><p>Дана села на ковёр рядом с вараном. Давид немедленно потянулся к ней и обвил её ноги хвостом. Теперь ей было не так тоскливо от собственных мыслей. В пальцах она крутила обручальное кольцо. Выбросить его не позволяла скупость, продать мешала жалость. Дана пообещала себе, что избавится от кольца, чтобы больше не терзалась душа.</p><p>Ксаэлис появился неожиданно. Щёлкнул замок, отрезая кабинет от всего остального мира. Его сапоги застучали по полу. С собой он принёс солёный запах океана и сладковатый привкус магии смерти. Его тень легла на Дану, и она спросила себя: как один человек может так пугать и волновать одновременно?</p><p>— Где ты была? — требовательно спросил Ксаэлис. — Я велел тебе не покидать Некропари. Это опасно.</p><p>— Всё в порядке, — попыталась оправдаться Дана, — я просто хотела…</p><p>— Я неоднократно предупреждал, Дана, — прервал он её, приблизившись. — Мои слова для тебя пустой звук? Древесный аромат заполнил лёгкие, вызвав истому внизу живота. Дана попыталась отвести взгляд и не смогла. В отблесках пламени он во всём чёрном и официальном казался воплощением силы и мужественности. — Ты в очередной раз нарушила мой приказ. Мне придётся принять меры.</p><p>Не успела Дана пикнуть, как Ксаэлис оказался прямо перед ней, устрашающий в своей ярости. Она хотела ответить что-то колкое, едкое, чтобы заставить его взбелениться ещё больше, но не смогла и рта раскрыть. На неё смотрели эти голубые глаза, и в них не было гнева. Только тлеющее пламя, которому достаточно дуновения ветерка, чтобы вспыхнуть… И она стала им.</p><p>— Ксаэлис… — сдавленно произнесла Дана.</p><p>Её голос сорвал с него маску высокомерного первосвященника. Мозолистые пальцы коснулись её подбородка, скользнули к шее и зарылись в мягую длину волос. Ксаэлис наклонился, его дыхание опалило щёки. Дана закрыла глаза и не стала сопротивляться, когда его губы накрыли её.</p><p>Поцелуй был именно таким, каким она себе представляла. Глубокий, чувственный, полный нераскрытого желания. Жар волнами прошёлся по её коже, когда его язык коснулся нижней губы и скользнул в её податливый рот. Ей не хотелось ничего иного, кроме как ощущать его всем своим существом, теряться в запахе его кожи и плавиться от прикосновений сильных рук.</p><p>— Сколько же в тебе огня, Дана… — хрипло прошептал Ксаэлис ей на ухо и прижался к девичьей шее, вырвав из её груди стон. — Дана… Боже, Дана…</p><p>Её имя произнесённое таким голосом заставило Дану выгнуться, ища контакта с его телом. — Ксаэлис, пожалуйста...</p><p>— Дана!.. Дана!</p><p>Дана снова произнесла его имя, распахнула глаза и увидела перед собой лицо мужчины, жажду по которому скрывала даже от самой себя. Однако алый блеск глаз, хмурое выражение и ощущение пустоты вернули её из объятий сна на ковёр перед камином.</p><p>— Почему ты на полу? — спросил Ксаэлис, присев на корточки. — Тебе стало плохо?</p><p>Он оказался так близко, что Дана ощутила исходящее от него тепло. Её пробил озноб. Богиня, какие ужасные правдоподобные сны ей снятся! Виной всему недосып, волнения, угрозы Андэра, предостережения Гробовски, шутки Катарины...</p><p>— Дана? Ты в порядке? — Ксаэлис с беспокойством взглянул на её лицо и протянул руку. — Ты бледная. Что произош…</p><p>— Не прикасайся!..</p><p>Прежде чем Дана успела подумать, она ударила инквизитора по руке. Она боялась его касания не потому, что он мог причинить вред, нет. Её страшили ощущения, которые он способен в ней вызвать.</p><p>Ксаэлис с удивлением отстранился. Его замешательство дало ей возможность вскочить на ноги и броситься к лестнице. По пути она задела диван, снесла столик, выругалась, попыталась собрать рассыпавшиеся книги, снова выругалась и, как трусиха, сбежала в его комнату.</p><p>Щеколда не с первого раза встала на место. Дана прижалась спиной к двери, ощущая стук сердца в пылающих щеках. Она задыхалась от пугающего осознания.</p><p>В кармане она нащупала обручальное кольцо, то самое, которое Рейн Басиан надел ей на палец, произнося брачные клятвы. Она тоже клялась перед ликом Богини в присутствии всего Лисса. И теперь её брачные клятвы разбились от чудовищной правды: Ксаэлис Блэкторн оставил в её раненном сердце свой след. След, из которого медленно и верно прорастает любовь.</p></section><section><title><p>Глава 16.1 Дана</p></title><p>В день вступительных испытаний солнце почтило своим присутствием город мёртвых. Некропари казалась ещё внушительнее на фоне посветлевшего неба.</p><p>Когда Дана впервые увидела академию, то решила, что это самое жуткое и уродливое сооружение, которое она когда-либо видела. Внутри всё казалось опасным и ядовитым. Но сейчас, когда она стояла перед главной лестницей и рассматривала острые башни, Дана решила, что цитадель ей всё-таки нравится.</p><p>Стоило этой мысли мелькнуть в голове, как она ощутила прилив храбрости и уверенности. Сегодня Некропари тоже смотрела на них, толпу взволнованно переговаривавшихся абитуриентов.</p><p>Волноваться было о чём. Несколько минут назад пролетел слух о том, что вступительные испытания были изменены. Что их ждало, никто не знал. Поговаривали, будто это козни инквизиции, купившей и ректорат, и ректора. Ещё кто-то сказал, будто бы их сейчас всех выведут в сторону межинфинической платформы и отправят на Рубеж. Но большинство всё-таки сосредоточилось на повторении материала к экзамену.</p><p>В голове Даны звенела лёгкая пустота и ощущение, что она провалит каждое испытание, но её почему-то это не беспокоило. Она стояла в стороне от общей толпы и смотрела на огромные двери академии. Оттуда ждали выхода ректора и прокуратора Фабиана Уэйна для приветственного слова.</p><p>На створках был высечен герб академии. Шестиконечная звезда с рунами на каждом конце и черепом в центре — символ связи шести факультетов Некропари. Рунология не была её сильной стороной, но Дана могла поклясться, что не видела таких символов на занятиях.</p><p>Неподалёку послышались знакомые голоса. Дана повернула голову и увидела своих друзей. Как и всегда, Эффи и Кастароми о чём-то шумно спорили и создавали вокруг себя суету. Ей нравилось. Одиночество тяжёлым саваном лежало на плечах. Тысячеликий рядом, ему известны все слабости и каждый их шаг. Ксаэлис не зря предупреждал: никаких чувств и привязанностей. Да, конечно, легко, как два раза на пол сплюнуть.</p><p>— Кастароми.</p><p>Оба посмотрели на неё с удивлением, когда Дана подошла к ним. Стыд и вина глодали её сердце, измученное предательством и неизвестностью. Пора прекращать бороться в одиночку. Как Дана и предполагала, Кастароми был рад её видеть. Его доброта и доверчивость его погубят.</p><p>— Смотрите, кто к нам снизошёл, — пропела Эффи, складывая руки на груди. — Что, ищешь к кому бы прибиться, чтобы письменную часть скатать? Учти, Кастароми уже мой! И вообще, ты с нами не разговариваешь!</p><p>Ну, Эффи тоже не изменяла себе. Её высокомерный вид вполне соответствовал тому, как вела себя Дана в последние дни.</p><p>— Тебе не стоит так говорить, Эффи, — возразил Кастароми. — Я уверен, Дана подошла не для этого! Я сам учил её теории! Память у неё отличная, и ей по силам написать…</p><p>— Кастароми, ты должен был поддержать меня, а не защищать её! — возмутилась Эффи.</p><p>Дана мельком бросила взгляд на Часовой Склеп. У неё оставалось несколько минут до начала. Поэтому она собралась с духом и сказала:</p><p>— Вообще-то я подошла извиниться. Перед вами двумя за своё поведение.</p><p>— Как ми-и-ило, — хмыкнула Эффи, растянув губы в улыбке. — Сейчас растаю, несите тряпочку. И что я должна сделать с этими извинениями, намазать на… Мф-ф-м!</p><p>Костяная ладонь прикрыла рот гномки. Кастароми посмотрел на Дану глазами-точками, и в ней что-то надломилось. Слова полились рекой.</p><p>— Я решила, что вам будет лучше держаться от меня подальше из-за случившегося в некрополе... И что мне тоже будет лучше быть одной, но нет, это не так! Потому что если бы не вы, то Некропари и весь Ноктус показались бы мне настоящим адом! Я здесь никого не знала, а вместе с вами я…</p><p>— Пожалуйста, не говори больше ничего, — мягко остановил её Кастароми. — Тебе не нужно столько слов, чтобы я простил тебя. Мы ведь друзья, а дружба ценнее всего на свете. Дана прикусила щёку изнутри, чтобы не заплакать, и кивнула. — Зачем ты так поступила, Дана? Когда дело касается любви, каждый может ошибиться. Сердце не выбирает…</p><p>Богиня, вот за что стоит придушить Эффи, так это за дурацкие намёки на её влюблённость с Димитрия!</p><p>— Я расскажу, — сказала Дана. — Как только разберёмся со вступительными, я вам всё расскажу.</p><p>— О, нет-нет, Ваше Высокомерие, в прошлый раз, когда ты сказала это, я едва не стала закуской могильщика! — выпалила Эффи, извернувшись, чтобы освободить рот. — Никаких извини и объятий, пока всё мне не выложишь!..</p><p>— Друзья должны прощать друг друга, особенно если друг раскаивается, — возразил Кастароми и отпустил гномку.</p><p>— Не знаю-не знаю, я подумаю.</p><p>— А извинения для меня уже готовы или пока маринуются?</p><p>Их накрыла тень Андэра Скаломора. Широкие плечи обтягивала кожаная куртка, под которой виднелась портупея с пистолетами. Дана не сомневалась, что сегодня они были заряжены и готовы к бою.</p><p>— Дуболомам извинения не полагаются, — переключила свой гнев на полутролля Эффи, — только особые пилюли, бабуличка называла их…</p><p>Кастароми снова прикрыл рот гномки ладонью и поднял её над землёй. Эффи возмущенно задрыгала ногами.</p><p>— Я уже рассказывал, что после вступительных количество абитуриентов сокращается, потому что не все доходят до финала? — спросил с издевательской усмешкой Андэр и закурил. — Живыми, я имею в виду.</p><p>— Андэр, друг, не стоит так шутить! — неловко рассмеялся Кастароми и ойкнул, когда Эффи начала кусать его палец. — Девочки же первый раз! — Да ладно, Кас, — оскалился Андэр. — Расскажи, сколько ребят в прошлом году стало новыми единицами нежити в Ноктусе? Я слышал, раненным предлагали перейти в разряд умертвий и даже разрешили воскрешать трупы.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+SRxSikFPCHPBzWu5A2pYR1pyJjk1OEVSqvIF3YwT0AzjJ9B1/KgCMLmgirRO5c4PPoM1GsLzQ+bGBtyeWO0YwDncfl79M59qYEGKVVz3A9ycAfUngVI8ZjYAvG4IyGRsg1v2uh6xPoxh+xWcdvPOk5lmZVmUDKA4zu2fPn7p9RSbAwfss3lPMY28lG2mX+AtxwG6E85wOcAnsaaqc9a3FRptH8lY5IIW1cRBHjG6NdigZAwN2Dz6nJPXNPOizRwSDz4TPDfvYOhYKu9VBBDHseeuO3XOAJgYojz7Uvl471vnQ5JrhPsTyT2zacdR8xowjrCNwbKlvvAo2ACQeDnnjX07wpH9qiuoNZ0u4szrA0tJJLaWRZZGUFCFAwQeQcnAxkFuoq5DRxCxsc4FAWuvv8AwzPFp2l6lPPpsEN8Lz5YlcFZLbPmKu4nO4bQoBUMxxgcGodc8Lrp2qQRjU4ptNms4b/7d5LrttpXCBzH97O5gNoz69MkNMRzSr2pxjyOuK6jRfCI1fU9LsdO1aOWW/1C7slcQnyx5KRsrgk5Kv5g7DAHfpT9L8HXGoeG/wC14L2Pc1jdX0cflnaY7ZlEgZuzYYkDBBwMkZo5kDOQS2lmnjhhR5ZZXCRxouWdicAADkkk9BWqvg3xW8Kyx+HNVlUjJ8u0dyn+8ACV6HripdM0y11LTr5Bd2NveI0MkAursQCWIllkRWYhC2WjbDEHarY6EGX7Gtr4Z8O3VrqKaSb2a8We5Mkib9rRhAfLDOQBkYAwM/7VS2NI53VtNv8ATWjTULOe0kkXcqTIUYjpnB5xnIzjGQR2NZ5XiuvvvC9/Fq00epyltqwyveKxmWWOVkSORWJG9TuHcHgg4IIrNj8PXT3GoRGWEiyW5zJG29JGg2lwp9MMuD3yPfAyrmAVp8Ua4y34Vq6pol3Z29tcBJJIZ7aO43iMgIG4wTyOvTnnI6ZxUFvGSFAaMOeFV5AuT+J9x1pXHcq7YwOOagmTpzWhdQ7SFO5XwGClSpwc54OCcY6jIqsyAkgsFABOT7Dp/T8aGKxRYUsS5/Cpp0+UOuSp7kYwfT+X50+GLCnPWhICFlHrTMVPMuMVFTC5ZaLbj5qAGRgTUyDKFacwoAULkZ6UQl48qYkmGOCxII/I0+2G59nY1P5ZXqKLBcbHHMFz5SbsAHe+VPOegAz0HXNK9q0ib5meRsYG4YCj0A6AfSp42ynPUVOg3RgU+UV2ZSWvy7WOABxx+f8AKtWLJluL+42yXtyJI1yM5LjEj9ePlLD3LcdDiRLbJAQkZ6+h9iDwf/rVfs7H59xy7H+Juf8A9Q9qTQ0w0u7tbXQmS4uJJbi11SKaO1bczPDt5C9uoJxkD3yQDsW+sQzag81xo9/qNodWe+S0kwyrblSBH1+XGc+n0ra8J+D59UkkdjFBHGuTLKdqDJ2rz7nP5NjJGK0NY1fTNCtza6PFF5i4IunGWOBjzPYnJ2gdAc8nmuapXUXZas6YYdtXkZulEaQYZrm1u0RtKuNLuhKUWUJK7sJgAxJP7w5U4AwMM+ar6fr+haRpdtZQxXEvka3baojBANyRAgjrwxznGcdsnrXPXN7c38+/zHYtyWI6n196attIPm/j9aXPJkyjCLtudWus6Rd6RpFp5Oph9Nmv3idYF3J9oHySqN/+sjYKwGRgjhgQDU1xDZ3ekQQS2+rNZLoMel3EkMEbSRSxTCSORQX+ZS2QV4JXuCfl4meWaEfMWH0OK0dH1uazkEvnyfJgqAcZIOQCf8Kr2jQckWaHgzWdN8I6npcmo2usC50vUbi5VI7ZD5sU0KRneCw2MDGG43dcZPUWNH1fT/CFqdBuFvpI7vR7uK5kjwziW6/1e6LfhCsSplQ3VuT3rctL7RfFcJttStVW7Iz9oTCkeuVHr6kE8jrjFcb4o8LXvh648ieEKhJ8tlOVkUfxKe45H074ORWlOpGRlODRy0qbYyXUkegGc1q64sN5oVrb2mtaPPa6Ksz+WplinuXlZS+xZEXOABgd9pPVgoq7P74p3lRntWzRk9DbbxHp15Yy6ZexXcFgulW9kk1qgZ2lgdnWTaxGFJduOuAPuknFWz1XS9N0TToJbaVRc6ffQ3HlR/vFMz4jkKlgCdqDjIyAOe9Z5QEYHAFRTWDeYI0Xml7NsOdIfqOsQ3em2cVvBLFdf2dHp1zG0Y2ERyB1lD55Jxt2lRjnmsNYlEmw7WGMdM8Zz+HP+ea0rm1FueeT9KoSN85NO1hp3I3VYwY1BdSD8jAFDwcHnlevbn3FV5nBk3SwMxLZI83gj64z+ZNWHGTUezJJFQ0WQgM8udqIuANq5/mTmrJjwgyOtTadblnckdFpbogBieijgVaWlyG9dDLmI5wMYqHAq+GRhhhtPrUWYfX9KkpM0bm3WK5ljBztY845IFXNM0qS8DH7qhSQcZyRjj9RU0cUU7TMRly/y/Sur0y2GnwQNNEIpCqjzU5WRHBKlieBhlHp3rohBPUwnNnDyW/lSDtg5+tWJ48gtmty+08CNfkIdkD8jsRkfgev41mzQssaufTp+OKlxsUpXM0LVq1XpxSKhC464NX7S23EcVmzVal+xh8w9M/0r0b4c+DJtYlM7ootoWUPIxwq5PfkE/QdTgZBYGuW8J6VJe6hBaxZ3yuEX5SeScdBz+Qr2Pxtcp4c8J6X4ctraOO8kj86crw299+wOTjJUEc9M+gIrz8ZiGkox3O/B0FJ3lscZ8RtetbOAaVo5kisreP58gDzpGGNxx/sDgdB24ryC7uJbqc5kIDVqeKL6W+u23SMQVAywwWAGFJ/ACsq2RfMBPJFZ0Ycq13NK9RfCjY0m0JCu2R6k8Voar5NtGsbZZmyEC9Sfb0p+kL5aoc5p1tZvqOqyzMQ0MBZQQBlufUdRjH/ANbFdCOGxz1zaOI/NlXH+yO1UZEZDgiun1RERi82ArZCAc/l9fasC5DMxAUgfxdgDQykx+mXskMyDeQM9R1FetaDdaZ4r0NdDvJHa6VGMDzcGN8cANydp6ng/wBD4q4KP948fgfyrb8Lao9neIJGZo+43EZH4VlK61RvBpuzJvEmjXGk6jPZ3KhZInKsAcjI96xCCCQa9u8a6P8A8JF4Mt/EkAWe8s1WG9kUYMiHiOQgZ7cEkjsOa8ivLMq5GCDXZh6vtInJiKTgyrbITIhPrWvPbJ5TyqclcD86hsrQuih84RiSvrmnaxK/+phGxVweD7Yrui0lc4XrKxzl+7SyOznJJzWY/wArYNa8sYOMcetU5Yc9RjNYS1OhKyKkQzIKvJYu0mxRg4BNS6XBmaNtuQzYFbuo2/2N5GYYL4K/iKunC6uzOpUs7Iw/LWFZQvoRWNdtvkxngVpCQTM55+8eDVSKLe5KnDE8ewHOahu5cVYqTxPCy7scjPFQhGYZUZFaN6gkjaQg7hgg9gOBj65zUdrIsSMrdd2azktTSMjaC7dQk56kGvRLdEuvDVyWKSIltBnGCyMGPT0P9DXnjBhdOGbcc4zXf2LiLQZH3GMtbR5KrndhuQ359fb8+6h1OKs7WF8X6c1ndCOJllhDHYw4KgcBcdOPbFcfqI3buf4yP6/zrvvGV6sxTfHsYSAkj7rcdQQMH9PoK4q7RGspCT8/nFl/75P4dcVVaKRNGTtcx1TMpA/iPFbemQ7mUY61m2kLFySOgrsPC1k13ewxRJukkcKq+pJAArz5y5U7no0Y8zPTfhFpi6Zp974ourZpEsIGZN0JMblgYxyR13MD9FPXtyfxR1dp9UuBmNiX2RvuJARPl65yD2P/ANYivU/Emrpo/wAPdM0NIEhjufJaUIu3eud4YgEksymLPvmvBPE8kl5qe5ywBTe+1jkkgEnJ7kkk/WvChJ1qjk9j25ctGjy9zEWya4SS5LFIUONzDlj6Ad6s6XpVy4WSOIhHIGW457DnvVTVdT8txbxSAQQAZ2gDLHPb+X1NEPimaxd1tkUzDG456H0JHzN+BGPzr0ErHly1N7UY5LC1G/8AdQKA0rngsOyjPqcf5xnK0zUWZDHAm93YvIMZjBJznPTA5981z+oahfazdpNfytNsGM5wAP8AOfz/ABrcsZ9tu0FrBtGzlw2Mjvz+vfp9a0JasWpAIIXnuGEl1Lj3EYIzx+H9OaxrqRY4wzFhDycZwW9Sf8KsXbY5AVlXjdjJY9wv19SOfpVOKVm1O0mkAZVk3BSPl4/nj1oGtXYqywXrASC0bb1CqBuI9cZz+lR204DjHX61swNZpB5mpIIpnYt5ob5y2eSR9fSqOq2Yyt5bgOG++V/i9Gx68HPv9ag19nbVHpvwb8XLo+omK8K/YZImS4Q/deI/eUgDONu7pz09OJviF4as9N1RbnTJPP0y6LPbzLyuM/czk5ZcgHPPQ9CK8nhuhEUcHqwGD0J9P513XhDxdMNMm0G5SOa0uSFC8BlYcKw7Ejnr2PUYFZw/cz5lt1Ll++hyvcsaPo8+pTYt1WKFWVZriTIji3ZxuP4HAGScHANdnrfw10yTwSNY0a/mu9St2xd2zIBiMgkOq9cBQCeW4bJ27WFcs2oy2EPlRfuo7SQ+VbPFnMhxlmUjHYZJ64VcY6db8I/GFxaeI/8ATbgTxXzeXd+epkEyu3zbu7ZJ59ffnPTUxFWT5ktDnjh6UVyt+8eN6vYvDNjH3Rj61mGJXPzcj0r2/wCL3gddL1EXunq76Zer51pIykEA8mNs/wAaZwfwPGcVwdrosaSPLMpZUYDaF5NdlL96ro46j9k7M5zTLcErbuhGCCrDnHrWj4tCSaVbS+WVaL5Bu+8QPWr8qizgkEMbQSS4RWJyR659M/0rmfEFx5s5jVy6jIzW8vcjY5kueaZi2vDGT+6Qcev+cUlsgdjnovarWlRhvNz6VFEu2eRR3Jrli9bHa1ZDLgf6Hj1DH/x+s3qzH1Nak4HlOApH3jz/AL1ZjD52+tKW4om+7K1y7Lz81d7YSQnw9KTEFk+zRqvPBJbJ/H9eDXD3UO29bYO5zXd+H1ebSZYSgA+zoctyMBhzXfQjq0cVd6E/xACgxFAu1pmII49M5HY561ytuflU+kp/lXSePXD3QkVxIpkJVu5HbJHB61zNsGaB9oztkyfyFOs7yZNBe6OSLbI/GPkH6Yrtvhyif2xbBxEQXxmViqD0LEcgA8/hXGR/x9f9Wf8A0Kuq8HypHfwGX7gcbvmxkZ5Ge35GvMxMbxaPVwztJM9F/aI1BZNfe2ClNuAoz8si5OxhwMYHy49hmvGfE8bLYwkKY7uInKE8yLycj/Pv9fc/jxolxqFvp+q23lzwyKfNCoI2EuPn6rkHduyvJXocdK8A12G8jneKSWa6h6iKUfvE/wAK8XCSSTTPVxUW+VrsczcyF5xIuQCyvwM4wCP64q/oultOAZBgdjUEdmWuUJxgndnvXSWZVIgAK71JPY5OR9SpqOiC1wyDcg5FPRdtt5IjyWwdvQMvvj0xXRW4W7gETctjFIdFt1XMsW/69PyqyJI4+ciQAHLEYAKjIC9+nf6elMj/AOPxHlDIhYLyPuj0/nntXcJodlcxELCEP95BgisHX9FktWZ0kM3BByOQKYowd7kOraOscUcsLxb87pC6DJX2OO3H4VHJbxQ2G+KVXGVzgdyRmrulTTT2aQzn5kGA/f2/Ks7WUufPWzhhHlsQTITktznn3qTZMj1HScgiMYHpU+iaPNcX0USyAFiS77SQijkkgegya1htlgTP3gME103hlPsEG5cJPMAXkKltidQNoHPY+hYoOOa0o0ueXkY1ans1dbmPf2ckZEbeYERcL5g7AnJ/PP4gjtVOCd7O5WRSQUPbH9a9C1u0tJ42MCqZGG4xh2bZ0Cjc5yRyoyeuD3NcJqduECSSIAWxgAY4x6fQH867p0opaHmxqNu7PYvhv4rt9f8ADf8AwiWuTKLW4k/cyFR/or/MfMHbALNkehIBGOMD4keG30FXtTtJ3A7l5DDGQR6ggg15fpt7PYz70GCrE9evWvZNB8YWXjPTLLw94kie5ujOqQ3kWFeNC3Ibsy9SOmD361zQm8O3bZnVNRrpPqeG6oZlnbPSsO4UbQ+epxXtPjf4ZajYNPfWpTUdMDER3duNykf7QBOw84we/TI5rzfU9JeJBGIyMZ4xWntYvYn2TRz+ixhpJ1z0NRiJxeToF+YMQPzrU0eEW98/mJ8p6/nWtaWUNpq9rfSMrQSX5BG3PAbn+YrnlV5WbxpcyORuEbDKwKkhv51mba7jUNLjnvLue1Qi1WaRELdehI4+lZsXhW9uEEvyxhugOSf0FNVVLUl0XEtFVmuN4B5GSPQ12Ojsv9l3KQsikRorITzkHnHqOn51wVjdFLjJNdDpoM6qwYlR97HUfSvWoztI8urC6N7xRpM01u91HG7IJfnPUKT0/PH8q5u3t5YoZVZeRk4/DNek6LeWNt4Qv3W8Ek8qqksN0nAABbKt/ePb6Y7153e3ryCVmP3ycVdeK3MsNN2cexUQn/SOOsbD/wAeH+FaOmTtGwbPI6VnIQxlIB5Tuc+lWLcYU8VwS1PRhJo9n8AeN9Vnt10Ga4SeKZUt4EnUOsbEkAjccDqF6dMemDl3um6ZpkEBbS7a8NxEd8zu24yZ+cEAjGD2964vwxdz2l6lxC+HjZWXgEZByMg8H8a9Uj1ex1rRXttQaJZmLzss77I2baclWz8knI5I2kgZ64HjYjDxjUuloezh679nbqcb4z8DWc3hiHxPoCOwjby9QgByYn6hh32kdPoR2NecKrJKEPfvXsnh6+urDUmQR7YiTFLAzAiROjKw9yM+x5GCBjnPiT4XtbO/uLjTIm2PtmtgvIljJ6DBPzZJBHYrjJJGZb9hKz2ZcV7aLa3RxRv4dPj86ZtoHTHU+1Q3/i6WfDACJAMKo5Zu2T+J/WuX8SXU892tskZ8uM5bJ6n0/So9Llm+1I0sYXYwZBngdcn/AD/U11Js5be9qemeGb1pIwJO68VR1qVZLkhao2FysS5BqC6md5CRRKXQtRtqXIYRsAQYHpUV9bkwnIzTba6K8NTr26UwnrTT0MnvoQaNKwuZFkUMkWCSejHsPx/ln0rdtrpyu55Op3Ek5LN2HXnjJ6A5Yg9K59F+zwLHtGXAmcZ4OR8o68jBHuNzVdglZcq4yMgnse5zn3rtpRUUcNaTkzrbHUm3eS07KwidCPMwzAnkEEENwOhqtNax3ITavJUsT/fOB26Dr2/pWJFcSB0Ybyxzg9QOe35Vt6XeLa27faFVo/usjZHHBK9scgGt07nM1Yw72waIkbPmJwB75NRwefYzK8bHK8+mTXaWtul/vurgsZ7hf3KbeQp6njgZx+AAHPWs7UtK8nnaSvY0pU7lQqOJq+APiFqnh2UC2ERBPzeY7/N+GcfpXoTj4f8AjlN88UOiaky/6yFwYyeBjZx6dsdSTmvDri3MZ3FiB7jn+dS6Vq9zphyApyPuvGrD9Qf0xXJOjZ3R0xq33Or8W/CzVtIdrmNI7yxxkXNud6Dp17jk45A5HGa85uYHtXeBsELMzjDDOT+NeueDviRfWk6L58Qj27fKNvsEhyRghTg/l+PU10F14f8ABvjuEGGGHSdRxh2t2Xyt2BgNGcemPlxz154GfJLqaKpY8A02XCh7hgkYOeerHBBx+Yrrr6706SVfs8bxoq4ATABGSQcH2Iq54w+HV34beV7uDzYBjbLGcqe/X17c+lcFqd+/2xxGpiQYCpGxAAFdlGEIq7OPEVZVPdj0OYV2WYY710Oj3phkCsAQwIYH0rniMTge9XXYrLwe3NVGTTuhyirHpPhm8t53WzvMta3HyuVOGXtwfx7/AJVRl8O3aQuzweWik/6z5SMdsGub06aRZBIGIPtXb+G1nv5YrXynnWU7TGvc9R/KumVaLj7xyqhOMuaJzsGmlZOVHII6VvaL4Zu76GWZIxHBEFMk0vyogPTLdB+P861/Fd54Z8GxvFcS/btURg6QKN0SYP3ZD37jaMd+cjFeU+LvHutauvlT3RSBfuxRAJGvOcBQAPf65PevHq4hzdqf3ntU6UYRTqfcepf2n4C8OyzLcancatIo4WACFMhf7zZIOSB93APrkgOtPiJ4fvWW0Xw/bwwSTbJLiVmaWMPnYqlcA8DOSOx9QK+e5LiWQ5ZyT7mtzwrdwwXwkuoRcREYaMgcj64OMcdOevrXNOhJ+85O50wrwuopaH0dZf8ACJrNEIvECRyuckzQFFVcjnOTk4PT144q34ls55I7bS7uV0jgmd1aPBBztyoJBG3jPHXP0qDwi/gTXrOPTtd0ZYCF2x3dnM6OuSMnrtJ4HUGug8UeFNW0TQXure9j1bSFINpdbP3lv0G1x/CMk9yvU8E4OVCsnUUayujXEUnGPPRdmeS+N/B+m28sF/BGRDOzRyKFY+W+MqSenzfNgdfkJrmL3TLWOM7IwG/vEZNdffakhlaw1HJhl+STMW54xkfMBkHcMdiPToTnD1yX+zI3F4pS6glMUkP8XmKcFfrnivSxFJU5abbo4cJUlVjrutzm4Nkcg6DPtWhHEkq5QZ9arQSG43yzQLHIzfcznAxThftb3H2VYyZNu5gvYe/51yHTJ9BZEEZPy1T1SQJbFgauPcGZwGUqfesTxBKRH5a8ZPFUjIm0nURf2xViVmQ/NnuPWr4JYAljjtx0rnbS1uLF0uXTnOQM8MvsRxg+vtW+jBkGzDJJyCR2/Su2nO6OKtDlkW4ZRgFizEeprQsM3N0ockRocnjsP8P8PesRGcAAjErtgccGtuzaOOLyYjz/ABGtkznkjqLDUQtyZlzlcYAPQDoBW3aG2vnCXJaWSNWZY0AHcDr/ADBB5HGK423dbdEd08xmHIywbsRwB06f/Wro9NnhtmdGRmVZAu6KQ5xx0z3ODz7jjoK1UjNoh1PR44XRFdHLkg8ZyvqO+OwJ9OfSufvrHZjKZwMgAnJHP44yCM5xXc219ZyW7XFxdRWUCFFNxJ0kVRk5XBJyRjPJOCADuBHnuteJbnUZ3s/DtlIEJ+e5kGWJIIOOcc5HJJbKghhkgKWoK5SkxbtulcKP9puWHsOvUds9KtaX46i0r91E0N0O3mQqw46YJ5GKwL3Q7r5rjVbs+a5LZdxhj35J5P6896z5hpMDEC5STAHTIwfTmsWbpnq8Pxrsv7ONlc6NI6uNr5uyynsfkdGX8MVzT6z8Pr+WS6nstUsXZv8AVWzxyJwAM5fByeuOnpXBSiylb93MvvULWbZ+Ugj2NTqOxJsxdA5zirDxszs3vTWjxcdc1p2kAkcAn8MVSBo0vCumzX99BaRRtJJKwRQoGcn/AD7D1xWv4t8ZQ+Hrd9E8PTDzCmy5vEOS57qh4OwevG7GSMYAuxKvh3wTLfl2S7v2a3iwx4QKd7YHoOM57SDHHPj+pMZp3Y8Fj+Q7VwTn7eo49EejCHsaalbVkF7fT3UxZ3y2ev8AKoEiZulW7eCNTlmHHr3o89BGUHfqR/St4xSWhySqOTuxiWypy5wCQM49elWbVcTxIgBk3Dr0qnM25M9gc1e0CNrq9yckbWGD2G005WsKF2z0DR77Uv7KhS0eOKNQQ1wBlUAPygDucYJ9M+9d38MfHGv6Jq3ltrM9/BKm17acZjYEenQDkdOvSuA0Cxuh4bjgQhVlZnXPPHA5H4V6DpWqpaaVaaba6bp0Bg5a58vMkp5yWLE9c849vQYw9hSkm5ux2qrWikqav3H/ABZ0W2TUx4i0iONdL1Es21OBFNnLRbckrjI9AeccVxV6Flb7XMgeVUVQVXHAGB074A56+tdfNqssE++Kdo3HRom4B9qTU9f1bUdIvxf3NzqNnb24kYSTFgkhYIjAHuCwyffHc1vRxCjFRkrmNfBylKVSE+XTY4O+vVupYorwyWaYEcs8KbpGTPXBIDFV4AyBwBx1qppGkTzyzWelyC6MSvICOHkRF3FsH/ZBP0HtVPUJDPOeeBxSaXezWF7FdW8hjlTDoev04PB+hyDWlfDRs3HRnLQxtSCUZapFtI1RPMdvn78VnGza/leUBdvRNzBRn1yeK6axtYdQuPMMIXc+4oD8oyegz2rtNV8BahfeEJ/EWn2AjtrUKtwqDg8cuo/AFgOm4EDHA4ZJwV2egnCb908QkZtPumW5BWNgCxwflHUNjuOa1tNmzDJbtzLE5bt07/596r3Fk93dXWnxlS6xFow3BZgR8o7A43H3xj2LbK3mt7uNIWWZsbOCQDngc+mSOvpWtJ6nPUhc17bmRpF4CjaP61pWsigM/Y5GAOpI4yfr/k1RtofIjxt3bR9Mn/69XknRHZUO04+Qkj6Hr7E12KRyyRpQYZnbBUsMNjg//W78e9FxqKW0BeSZlhU5weQDgdPrj8celZs93FDGzzlEjAy2P4j/AJ7Vj2om1rVHkuzi2gPCKcgn+p96pMho37C1u/FNys98/wBn0+3/ANXCzbQR/ExJPoMliOw6ADFu818TxrpPhKxjMqgo1wyAJ2A2g9T1yzc/MOm0E5jyXerSHSbKVVs4lJmdQP3mOiA+mccDgn6DHfaTokGmfZooYlSX7HtZwMfOWzn9TVpXM27Hm0/h2+u4pL3Ubqaa4V8SGQkgj2Pf6+3eqs+jQwruKqR2G3/PtXrGs2UNrYrBG8TSlizkZO1eg468/wBeK4bVImRzH5ez5hxnOR3P54pOCRUZvqcbd6dEfnCBPbFZps5VYqshABxXTXgC7gDkf/WrOkj3NmsmjS5IY91we1b+iWu+RPkZixxhRkn2A9ayUiLXBwK7LwZbwtqkCSrCwyPll+6wyMj6kZA9zU1JcsGzeEHOaSMv40+IFe9j0i38ryLGAxfuy23zMgOQDyAWDeuRivKvNOSTyTW34wnkuNRlllbczZY/8CJb+Zrm3fpxXHhoKEdDpxU3KfoWGmLE56GlhyfmYDJ5AH8/pVUSdMKCSehq7aBcbpGUAcnccCug5BG3y4DgJGo6CtbwtITLJbJGAJ02lsglU749yMj8axnYznbkuPToo/D/ABrqfDOkywyrM3OUyvGMHtUSehrSWp6Lpl7BHBHDsUoihQPYCr00kM3+rQL61zlpCSRz+lblrCQAc/pWV21ZnoxcY6ocYWPSlk1SXT5xbW0wWa5BRkYgI69dr7vlKkgAhsirS/LWfPaRS3DXHkxmQjbuKjIA7A9e5qJQuilVXNdmZ4n09pNQ89bc2yXEQuAojEYJYZbaAANoYsBgY+XHasF7R/s8jMZHZHULk5OAPTH+eK7DStZvNJuXtJJWkjKndE4IV1cYYdehHB9a3l8O6bd2k9xpV9FcQyEyR20rqtxEgCgll6Njnlc8KSQo4HdQxKklCej/ADPKxmF5G6kNU+nYtfCrwjLq9zb26Q7nYjd9O5PsOte8eNdOj03wvZ+G9PcQGR/LWRhsV3JOT+eOOowPSub+Ab/ZLq5DKB+4I6dRkH+gpvxQlnmlvNtx5a21jdXYQMHQMicMeAQcIQCenGOa8jHNur7PodeBV4c58w6barqWq6/JFYTiPzB9nMbE+VIGJUbtpBIQTEA4yFY5yKteF9El1G8nbEi/ZLdpAgi8xSSQpBIzg7S7A/7GOtL4RudRs/BOoX9izBbjUIiNpHDCOcDGRyR5gPtkHuK7j4ZWkul+HJdQurmaRb6/8m7sio2lYkWYKCcHJBcdfXhulaubgnYpx57HL6npMmnXjQTokbKuSQd/O3OPz4PocjtWMUSEO5YKpOTnsK7XXY5bnUZ42TYA/lrlGBiAypUgA8A+ma4rXRHNqD6dCyPBbH988bbhkdgR1A4yRkZ9q6qFRtK+5zV6ai7rYwdWuJLgLICfnOLdPTPVj74/Krkl2lhapp9m266fAUDqCerH3/8ArVjrdvLeTXcIZnT5Y17KM4DH8TWloVkItYjaUsxVPNd2PJduP8D+NdSZyyO68JWMNrdQW6LyqIZT/eP3ifzrqnvQlxJM8hDKSFYdjjiuW8OTt5s1wRlsHvUs15lvLzkE5NdMGrHPJXZqaxcFjJOEO+QBcPHtJbAO76e9clqUru0kaKo3Zzx6d/rzWzqlyrhgoZtq8ZPG719eu48+lczfSYRwhOSMcdu2OR70pAkY18SpxnNU2Gcc9qsai2Zyc5Bz2/WqmTWTNEzsLTR5pLeW7VP3UbhSc92zj+Rq3ZPJaSjEgTDJnjlgGB4/IVbs9fVLmON4IWtFdWMe0Ykwxb5j1P3iPpgdq0RY/b9QaeGJIoFZpG+b5UT88nA9+3Q1xc0uV+02PTVODkvZvU8Y8YRyDUpUwAdvIA9Bn+uPwrnpFw2Ce2a7PxskUuq3d1gKk0hKJuOQmc5x23Z4+pPpXGTtuc459/WpoO8LmeI0qMjLY+6aFYEgyEkdce3rSyKqbVHpk04RqzHHA27celbHOaGmhLqZI/lCdlx0HA5/z3rt7AQabprSi+eQ7R+7eUNg9go7Z/wrzlV/dgDqOPxro/DS291IPOGT3qJI3pTtodjYaqjgHOD6Vsw6xEqDLGudutMypeMlWHcd6zJoZ1ON54qDoTOzk1pGkOxXf1x2q1pV9PqTAWsLYJxkrj+dcVpOoPZAo6HYzZJI4NdLpurIQ32WWWB367Gxzxzkcg8CsqnM17r1NqTgpe/saXiLRoBbtPdXoW+TJjjj+bB3YO85+XgHjr04way9F1C5tL+MvI0MsbBo3HXI/pXUW97pVxaqmpC7QyY864jijmLEYwQMIQT3Jc5zXO6xFbyRSeR5jSAjyztx35/SqhGPs7Nvm8+pnUnVVbpy+XQ9p+HGs29wl81tcRW08lr5cUDybG80uvKMeGGATgnd0HP3jlfELX4v7AvbeImRLyGVPPdjkhEZmB7HJKAZ/vN3AryywvpkiMZJ3L1rotT1iPUvh3PGVjNzbxyJuHX5gSGIx36Dnscg5BHPUg3UUmzaKioNRVjm/CTw23w7hs0ieWeW6e4iGeANgXcfYbX9PujtkV6d4XurafwbZW8doGaOOaSfcFHmyCZtvDZA3o2zPYHOeM15BoBij8LWqxKouSziRio+6cHAJB5XbnjH3z2Nd4mtpNocZhjxCllbIPLwpZxGqbS38IZwCT0HJ7CnNNprzM4yUX8jM8U30mn2aw2KgXN0AImR1KpGAuXHJ75PP8QyMFTXFeIY10zRI7JTma5JXBJ3AcEk5wQckDPfaa6ZbVbW6aWe4guplAWQqpCcLwnTuB29a5vUZJNY8Xsh3eXaIIkBO7oOSD7muuhGyRyV5NlDRLJYZ7iKQDcqop+v3qsQSYvL6Tdty+3H0GKnl+TU7yQDg3YX/wAdxWbHJkXJP8Vw36tXZszk6HZaRL5Oil+5OKr20265UZzzzVZZvJ0qGMnGQWNTaKA0xkYfKq8itEzKS6lzUQRCys52/wAZI6enase13z3IGFChSc9Og/yasahO5Uxgcn9KjtUiitZrjdxs2kg42k9f0obuFrHOXvDsPWo48bOabcnczsuOvrTVOBioZZ1mnwia8UHGDxgnFdP4k1pNH8K+WkSy3Fx+7Rm+bKjGMgnkcDjHQAnqKxdOT5TLGACRjk8CqHiYnUXuw24eTEhTv5aggE59h+ea58XTbtBHZhKvLeZ51r+oNc3DHezAE4Y/xZOc/Ukkn61jJwQTzWlqkTK7KaztuDipgklZE1G3K7JWjZznHFL5fy5Udck/4UJdNGhXOD2PpUyXStB2Vj1qzIjiuE84CT5DnORwGHvVyx1D7PeLIrYz1HY1mTBSd4GD3x0pUXK5pPUqOjueqaPfR3tr8p+ZR8w/z1HXmnfZklZi1cr4QufKI5+Uvsb5c5B7k9uf6e2OvEgA6VlI6ou6HWujNe2t6iSJAUt3fcwyDgfd+rfdHuRXJ2ttexS7reQkqcMhPIrvo7xrDwtf3QiMi3LxWoP9w7/Mz+URH41ykmpNZX88ipmOYlwcZIB54NYQau7nTU6LyL+mX93d4hkYRyqMAMMA/T3rbh1Aq+2eNQcYziuWjvI7j54XGT1XvWjZXYdRDKzbuxLnn61qmYyNO5lDyEoaiWY2yTxsD5c8ZRlBxlT/APX5/ChEgYcMA3901X1GKRkjbqAdrfQ1MlcFJoxbSeSPTIIGc4iV02qcLuzjIP5/pXS2sqi2S2DuqqiLuVscAkYI78kH8KxBomoyxSvBFG0QDybmlRAVA+bG4jLdPlGTU9hO5iPYlVO707/zxVWUjLmaNS4uYYY5ZIy0aRqXHOQccjdn6LWH4UjKSrdP/GpZvrmm63cbdNlCEneNhyfUj8OlS6YRDbxgdAOBXRTjY56krkFwwY37luPNLD8GI/rWPaSbr2aDdu3Tgj3B5FXp2LyXUJPLM2PxOay9LKnVRKxwVjyfdhx/WtTI6e+l3SpGBlVAUCtWDFvahMfM3JrE00GSUzyH5VrRjm3ybiK0TM2atppUeoWU00c6LNCNzxyHG4FlUbO7NliSMdFzzWX4mMtvELQlVwpU7R15zg/Tj8q2LBltIzelQdp+UHuR/n9a5jWJ/Pl5IXPTJwBx+lGyFe5iTLszzmm54qaUZeo9tSUz0vTbczWisG24BPzDGfpVDWNOKA3jsYxCDu2870PBH8/y962LVIo0KMVVUByxOBXMeNPElnfQLp+nB3jA/eu3/LQDHJHoOwzz6Dis8XWUXypam2CpN++9jzrUwArzA4zkRjqSM4z/ADrJMbYweG9Ku6jdmSZ2PLE4BHAAHQAelZxaRj8tZR2NKklfQbJGQCcjj0phVuwJ+lWFimbqQ30yBTvs8qkZXI7kHOKozK0PzNhjwKtKFyFWnRPE5KSLnI6gfrQbcxuJov3sOeh/woA6jwvGJbpIlXYqDl8dWPOPoOK6xrS43EKm/AJO3kgAZJx6AAnPtXOeGljKxqjKPxySf85rsbKQmL971B4PerVKMo+YKtKD8i7oumjxGI/CsZSO4uI5Jkdj8qSKP3ZPoOGU9cBicZAx56LpljZFVd8QA2tnO0ZxnPpj/PfoLbxTrba62p6dfW9tPFKxWVVG652k/K5H39xJJJBPzdcAVmeLI4LrxRc6nbM8L33+lhJCDneT5gwvTa4kA9QB06nilQlS36ncq8auqMkTo3DofYjt/hVqG6K48xvNj7E9R+NV2sb1mUOnzOMoAchx32nocZGR15FVZhLCSrqUZThgeoNNWB3R0dtdnIDSBh/C3+NdP4QFrfXsX9ouVshIBJjqcckZ9Mcnv6YzkebW0rvKFjZd5OAOgNdbpV39nCRq3C//AK8/X/8AWK3owTldnPXnaNkdb4g0fyWS4tEP2aUEo7LgMPUYH4enXGRzXIXkDQl5GiYMfvAd/wDCu0s9WhubE2s0kUbK6mIkBsDnGTzhc49B65FUNf0tRK62z5h48sHJO1slfpkdz1612SoqWyOKNWUVZnn2sSv5USE5UzD+X/160reb5Cu37oz1qrr+nzMI5ETOxyW9CPUfl+NRxy7XB/OsrWLbuQ3rhpZXXqSJAPqKzrXL6llDw459AMj/AAqedijK5GSCVYe1V7BvLuZATyR8v0NFx3Oohdiixr91ep9a09MhEr7myEHtWJp6iRcMQEXkmtq0vo23QJhBtIXJ71aIloTardEkQocKvasqUbiSOlTyxOHIbk1XkyuQe9UySjNEQ34VDtqy5OSTzUFSPmOt8VXM8kBiUkQ/LuKnkknAB9gMk+9cB4hK2zzQRMSfMcMSecA4A/z616D4guILWwYq4ZJ127SMHg5H0x/j7V5lrdwJLp5s+YzEli3Of6VzTtOVzsi3CFjLkjJfdM3loxyeMsR9Poe+KjM0a/JFGenQGm3EjszSOxd2bnJ5JPvToIifmYkD0HeqUTFsngkkwNtvLn2bP6VYF2H+RpMErt2yDBHv6VHFagsAryKfUN0p8vXybpQ6n7r4qnFCUiKaPPAOyQdD6+1Q+dJCSMY3dRSTebasUyXi7qf6UsbrKhCENnqD1FQ1YadyxYag9vMHO4gEElTg16Jp+spLo0jhWScA7C3G45wDj6npXmflhSCCfy7V0vhi/MDJHIC8focHafUelXCTvYmavqUsS6dcNaTDAI69mHrV7ULi5fSoLtTL+6kLpI3ckDeORk5IU8nA57mr/jOGGWziu0PzGTAYe4PbtVS0uB5hspsC3uI+fl6Pjg5x36dq1qR5469CKcnGWgyDUhLbOytgEh2X+6wGMg9sk/qa14dXtbyI/aY45CF+USKGAPTPPA6jpXFSI9tdvGg2qxyuT+dMkuWVgpOA2cD06VwqmovQ7fbOSszrJ4bbzEnQRxsuBhVAzkdalgkKNkljjuBzWXZzPPaRs5yx59j2z+lWw7IpIP8A+vtXRT0Oeo7s29Puwi7lBxuBIwMdc9PSu20HVoXsGtLxGuI0BkA3bSoGC4Uc8sOOnGSa80gmfaq5UZzyOnHrj6Y/nWjpl8I3GBl8Y56GuhSMJRudBrFghs3uVkSRtvmMBw3PYNgZrk7uwuC6vgBmGecAfhXfW99b3+k2mnyW8aSNKXeQA/MF5wSe+5gfz9qzdTs98q+ZxtjOPwY0ONxJnnOqFo3YEYLD5hTNEs2u7oNnCDgt611F5Y2skDTTxrsXjJyST7YrG+yy2RCWcc0quNxXjK1FjXmNg2shjCqyLGOgBzTo7KEtg3MYz6GsjTjM7H7NKg6h4pG/Me1XptPYIZ1OCeoBJx+lCZL1NtI5IojFI4kU/dYVUm4wQPy61Ssr2W3by5G3Ieh9KuTsGG5TkHoau9yGUWBI2gFiT29abOllbymK4nDSj73lgOv55wfwqK7kwvy+tVJZWBAGDx1IFLYaSe7Jr64kula5bO1nKBQOgGOPxz/Oua1EfvgfUZrvRoa3Ph26u7a5lnli3Sm0t7Uv5KJw0k0hKiMFQSvDbsEYFcJq4+RR6ZrBJLY6HJyMsckyr/D901btVLYRRkk4A7mmBnglVIkUtjaVYbg2eMY/zg4I5FdCmqXuiiLT7e3it72RGa4jaFkSBHClSxzvf5eSH3KM8A54GxEE+l6jawia50+9hiIyJJLdlXH1IqlM/wC6IIyK0bDxXqmlztNo+oXlvOylDNF5UDOu49lTIyMcZP49KsHxFpV+ssevaVC5Y5SeLbBOPl6GRV2PkgZ3x9+COcnNYmxz0cRklCSTQwQggefM2FGfoCT+ANQ2dja3F28X9q21ttJw8oYJ+YB/lW/f6UzMJ/DssV5GDtjjeIJdLgddhLA8gnMbN2yQekfh5vEVz511a6veW9rp6qL24urktBaByFyyuvzEndhFDOdp2hsVDdy0hbjRNRtbL7bJbi4tWwftVs3mRHOMZI+5nI+VsHngVLo9pZxMt7qWqR2cAbaqRRmaaQ/7KAgY92ZfxrQtrq50S3g1K3+zalp8rG3+36VFKsMkwBZop4ZkQOSChIwqlQfvYYCSO10281CHU9GuEV44yHjYMyN94ZAH7yMlQACAwBO7cuBQnYGiXUrKNrXEV3Fd2k4xHcwFgm8YJU7gCCMjIIHX0IJwbyGWNPKwzuxAUgdfQex9q6Cyj1LT4ITeWbJZb223CSidHlfbuJlUld2EX5eoGM9eWXAh8+UKjG34BkPSN8gr/Ccj5WAHHJHTBzupaGLVpEH2Pw9BZxz+IbrUTNgPFDYwjlDwGaRjgA8nAVs4IJU9MmfSbWW0ln0+OfUIbkpb2csieS8c7SJgMoZlyVDgDcfU4IxXRzRSWdqq7XluIwiwP5gCFFYkrIm3L9VwMjpznPHNWV/H4cuNOlZGe7gvPtEse4gKvHynaevCt1B5I4xWMtzWOxo2kXhezS3sJfEV19sRmWaVbEG3Vs8BSJMumer4BHZTS3CT21zLbyNHvjba2w5Bwex/Csu2+0WFlcwywXd3p87eekqSlQ68ctgkFT8ue6kDkHIq3aztqT3140FxcTrtMdrAwBCEnc5O0/KoGCABy4boCCosGiyknmgRxLueQgKMjqTwP1/n61rpDoiQSWcPiKFtXGD5Qt3MBOBlBL3YEkfd2nHDHjPP6XHe6hdxxaNa3V5cqwkRIIWdyAc52jJx0rds9Du3t5obtI9MsIJWcQvdef5O/bkFvuxEDG5WPmccqdtaOTWwrXLekyTvqRtYYZJZUXGEG7kZLHjPA7npgZ6VqX/iHTrW2ns7y9tFnEYEYRjI7EnGF2jb9fm6DvWLeeILK3U2NjLLdWzRxx3CQymKKQrjaJZeXlCmMYHyqRkrt5FZt9qeoFUhhuYLGAklIbFFtxHnb3XDvnIxuLdD0FCqyJcUatjqelvbLDPdxiSOYsUw2WGOvTGPxJ9qW+kjtdDa8AUz3TfIQc7R2/SsqCyvdQs8u8hto3RLi6vHURK2CdokYk5O1gAvJxjHQG5Nc6Vp9iqrKdTltztRp1Kx7gHGViHzOudpBl2ZAI2nnFKbYOBn2ulyXN5NHFFI1y6rLFJCpYgkdCB64/nU3m6vpLqmq2l1alvuieFkz7jcBx05q5f+LfE8sMts148GkyAS/wBn2qQxQKMcbY9jAd+SSao2HiS9soyrLE+nzui3ogtYopkAfcBsXbHOuBnEikE5Bx1qXNofITXV0tzEZY40YD7wHUfSksbiN4/KUkY6A9qp3CtYXMatHEkOwTRyRxugnRhlJMMTgYJ4GBnqOBTblVVhPCceuK0i7omUdR0xzKVHapZrZ4n2MPmAGeOntWt4Qt7a71Xfeypa28a7Xu5Yt8MUrBvLEvzAqh2tlwGxjOMZNYV5K/2uYODuDnkZw3OQR6gjkHuKu67mTvc1NesNQtLt9UtJikMDkrG/O5eFII/BcfgeuK5+a0i1KyFxp20tFhJrZSS648uNWGcbi7lzgdMV33juWyMQEDLGwQ/K7ktMcnKrxgYXb9484bBPCjzmS+1Hw74hkvNMe4tpYWBcPGFZXB5BUk5AYHPrgcDOKwn7rsbwfNFMp2drF9hudRuryKJguy1gDbpJpHBAIAIKqvLZPUhQAcnDr3zHmmv4o5DDdpxtwAhYg4IA4HykdhwcdK6TStC8N6vdWd3JdQW6vFk2SscvKvloqcLlS+WbuSUYEAFWNC61jxLe3EVq8rWcELCeG1OxPIR4yMIzbWCFMHAO3GD6VBRF4am1G91W20iORfsd88NpLA0QZMsQoYDg7tx3cEHrz3rW8J6n4HvpBo134Av728u51gtJodSb7QzOxA3EkRA/MB9zHQnoc8xqtwZle0F+1zaxSAQ7sqDwSSqkkhfbvwSAeB1vwp0+/PjDTfE97fRW8b3Uhjknmb7RcuVYM6cEkKx5kbC5yMkggJoaRifEPTLXwvr0ml6dLc7radknDzCRSdkb4BCqGALsudoJ2hsLnaOu+LiXWl/CfwFbrhoNQNxeyGWJdzzKEUsSMZGXIHoFUdqT4keEY9R8deIxc+IdL01oNQlZRdGQlyUQ4OxWx07898Y5rovj5py3XgX4O6PY3Mbpci/gimCMFYtcRLvwQDjkVJR4rP4gv3tI7KMQW9qj+YYYo8K7ldpdgc5YqAOeBjgDJzo+JPD+o+GrfSry+kltr+/EkqRhWV44lYKj7+jb8ORtyNu05O4V6D8Qfhf4Y0Pw54ostO1SVvEPheS1lvGuWEaXkVxFGxCAkKrAsSqgljhx8xCmrHjjTrG81X4fRajAZNMttG8/US0vlRpCJ5Cdz9geAMEMxYKvzMtHMSefaN4h1dm2yTRTuhB86SMecfbzRhwPQZxWqNY1OWZZpNPsbh1GFactMwHsWJI/A/pW78NtA8HeIJ/Hd59j1CKysLS6uNKljn5t418yWLKkgudsW0hjyH/hI3Vv634U0bV/hv4T8aeD7S60tdT1WPQZra8uPNEk5BAnLjpyjZCrtxghVwQbTj1JlfoefO+pNGGa6SALkAQx4fB7bySxHbGce1cvqNq8aEgEqhOO+a+gLjwf4ZVvFnhEQ6hHrOgWf21NUZwqT4tBN5UkR4RWxJ0yynZlmyQOV+FngWz8Z/2jaTwtJf3djeR6NH52yN7mKIOWcg5Crvi68EtzkA03y2uhLmvqeRaXqd9psgazm2jeHKOgdCwBwSrAjPJ5ra/4SiZ1V7nS7K7ucgtcSbjIcH1JOPwx3rqtN+H2ln4A6946vt8uqRvb/YY0l+RInuREXIAHzbkkGCSMMDjODWb4G0zwlHZ6PJrlrda02syyWUi2swjbTJvM2plcjc5BDqWITGRhsMVzuWQS+PNUlKsltAGChCly73cbKOgMcpZf0rKu9Qvr91e9uXlVeI4uFjReyhRwAOw7V6z4M+Emhj4/a/8ADHXGvL5Le0Z4LmKTb9nDQhw5UY3uhkQdQp2tlTkAcloXhzQdS+AfiLxZHb3UWs6TqFrEZjNlHEjlSgTGAoVlOTlsr1A4LuFjM8F6F4n1wzSaIsARD5Za5uYYUY7cbV81hvIB6DONw6ZGdTxHpXjTwuTD4g8PJpJWUxeZcaaYwxBAIRj8rnn+AngE9ASO0svAPw7uvEHgJG0XV57TxNp7RxxvqPEEkbtvnLKM5dWDhBhVYEfMGytG78JeE5vBnjZZLnVrvxD4U1N0g1K6mby54llSJ4zHuIQZbcDyxIGSBwRO4mjmdS0rVk0+x1/W79riW+mCWiBwcxeWHd9y5CBdyDZ1yTkLjmldlYLeV4VChjlh13DI4Pr2/EA9q6zW40l8BfD2znSRo2u7x5XR9ojiMdsWlLEEBVwxOR0HbqMe5HhzWfEuqrossun6V5Ms9jFPJ+8nMaBvIRmydzsGCE5OMcFvlNqQNGKmqapaxs+nXrWsrgI08LBZAoByo43KfUgjI9RWWbmeTzA7NIzxhThRlgpBJJ49CSe5PvmvQ/FPh/R18AaH8RvDBv8AR1u746fNZPKH2Sqr5lSTJZfuZGcnJ4xt54KO61OykbVdN1K9M1lIkkkpmCMWZT0y5LHBYEAHvnilcCzYxwSxzWdxcRwSQQxxwtOMb2Xe3l7v4ByRzxuAyQOjtMiaWZlkW5NrGu6WSGAy7F/DA9OpHWtOzsTq2lJDcsumX80sAWWcEQzosRIlO4blCpIGOBjbyFbcMZ+vXsNxfHStOtVtdOhzGy7EJORjcSBy5xnliM5wSOTUWIgOpXQWSytDssy2SHTcWOMZIYHAI52jgkKTnaMNUOVG4qxChckc4AAHT2Ap+nW8AcC8neC32t+8Rd7OQRwBkAnkHkgYB5zwZpUUyMYR5ceflUgMQPc+v5fQVpGFzKTsN1jUXVJwxjbzo/LG9c7TuVjj0PykZ9M+tVdFSz1TWpf7Q/fxrCLkwgoHnkO3dGoGPlJJOxcEBcDbksE11RDbO7hWaXgkj7vQ5/Qis1tJ5aa5kjtIY3jSVpD8xBJVnROsgDI2duffFZ8tjXmbNnS79YNdsb3UI0t4pGEkCRMY48ZO2OQjhVyhAyOAOyc13194an8e6Ddmw22fiS3eRhbNIoE1uX3GMttQbQ2FUgYViitt3q1eb4ijs4B+/eO0RRd4U+SmZJCSxjByrCUIrZ5JPQEZ3PDeuy6Tcw2d3frYyxM32C8eIgxNhoyjZDfu8hk56gEN8jZSRtnMXWnahDeT2T6bqMHks8E0TWxaSPa2SrDbw6sPmBIORjitX4Ux/ZPitpMV0qFkaVm3DgDyXPQj8wfx5rvfHWk3HxIt18QWMEL+I7BNl9aRuSb8KD86nPLbVC4JyygDLMF3+WeGdU0jSNU/tTU1u7qQMyiKB9koUjBYuRgZHy8A5y3TAJTYJ3JPitqX9rePdbvvlG/UJhgY/hIXr3+7Xrvxkv0Xw38E1LB/szT7gCMjM1ucEdsV4X4nu9Gu9UeTQNPnsLAfcimm8xs9+fToPw98Dr9eurzx14M06WK6ikudHlaNraWWOFY4pRGNwLEcB1JOSflbPRH2yUaH7Q9xqWq+N9R1i3sbiPRLtYZopxCyRzsIEQsWxyVI2gdBnjlyT6X4c8SX2neKvBGm30ezw9rOjyWd3FdgG1k2tJvLK3yvtQsCDxlhntXzZeazql5Yx2V1fTzW8UjSJGz5G4jBJ9TgAck4HSmy6nqMps/MvJWFmu23G7/VjOeP89AB0ApWBs9v+Fnh280e/wDiH4XaCX7Q9lLZWJuh5P2rfHcRxMpfCgOSCDkA5HNaNrrH9ifBTwF4TvVNhqVr4yivp7adNk0SCSQbnQ/MPvKeR0YdiK8++H+sTJ4c8batc3TJPJbxgSZwRI6zIm3A+XBIwB0wMcCuZtXbVJp7jU9RKRgfv7qRS2M9FVR95jhsKMZwTwASGlcTR774t1JrDxj4+17Y9to+o6VDFb3JBVJ99gYh5bnh/mJHGfzrA8FanN4R0v4a6uYLm1in1DUDebcjzDKtsYVLAHb5ixxfhnqM1x+oeG4tRbTjB47t7vw4Rua9u43gFmoKBg8ZyHcGZRtRnK7lztDLnK8daNrvhO6sLW68R6ffNbETWi2F0JlhGFdW6DHLEDPIKsMDHLSsB6tJqMPiZfHfg/ToAlhDpscWkWFmhYiVFEwiUD7zedG56HJLY64rkLSwl0rwr4HufDlm6wXWoA6teRf6yZj5Mgjkcc+UMEhPu5Qn72SfLU1fVYHvHgv54Te/8fOxsCQ7t2Tj3z+Z9ajg1fVYNOXT4dQnitUlEyxo23Dg5U5HPB5HoSSOtTYZ9G21/LH+1RrV/ctIpvNMQRyxyMoZTDAoZW4J5Uj6gg1ydr4o13xF8BPF02vX93qd6+oWq735KxIwPYYwCx/OvH11rVo9Rk1KPUJ0u5FZWlVsHB7egGeRjp2xxUcOoXo099PFzILV5BI8YPDMOh/l9cD0GGB9FW2oi3k+D19Iyw2dtZXnz4ByRHzk9PzrO8y5utF+Klhp0M0017qkzwxrGQ8qG4ikDBMZYbcN9Oea8Uh1bUi9kxvJd1gpS1Of9WM5x7+hznIwOgAFq21XUIReFb243Xylbty+WmGcnJ6+vTsSOhILtcD2fQ/EuqeGdC8BtpxuDp808lpfon+ruBJFBsjkGMHqSBjPytWXFoFnZfFjU9Nl060nsXjuLmyE1t/o5LEFAgI2Mq7inORkeuMeXR3dy9rHZyTSG3iZmijDYCseSff+mT6mrb6lqD341B76d7sKqeY7BsoBgLgjG3jp689eaErA2ei69f6ldfAzRrDVZrma+t9baSU3MhMiqwn5fdyo5XlsDBB6VH8N/h8+oabceJ9cmgt9Att0mXJ23bLjKbhxsDYznl22ogLElcPwJ4evddhvH1DWJtO8OwP9o1K5mfOSOcDGS7E49gWXqzIr9H448bbNGs7S2tUsLCHcllp8b/NIgyvmybT6bl6gclU53vQQY/jbVG1VBbC1ZWAldENwNxXJdwwAVdowQvX7iheQcYdndR3Vp+/tYm1pvLMS20O5Zo2CsVwB94BuoxgAjn5dslm91LcmwXzkvr1/3pI2sqKHJ247AAfJjHG3pwPqX4KaD4L0Hw6lxNGhZyzMPLAAAHA7knjOeTgnsBVp2G0fLpEllJLDewMJ3jAUTqUfG4Nk+vcZ98e1X2gt/Ljd4ISXXd8z4I5I/pXsXxyt/DUjeXaRRATYUhYsbSDu5Xpg4xyOuO/Twe/uZIHjBnzE8YaFmIyU5Hr2IIz3xnvitqdRLc56tOTtymr4c0t9f1xJZL42kMD87ADIGBUgq38JB53Y+nfb69qnwU8Nnw3Lc2M8en3hhIYvc7/MJbcVYMx3Z+UggcYySCFrxDRtVaGa1t42Cn7SqOp5VlZhkkd1wzd66/w98UGuN8EGmwW0FvCxjnvbolJCA5SOTI2ckhVXGMkFmwDnKTuzblsebX9tJpd8mhGDy7mKUwyyQhhKSWbacfdI2sOOpzjsMRyXBnS4t7izsoL0nzPML4EhfAbg5Acct8xCpl+AcY62/wBK8aeJ/EkGrw22jSXVu0ZeOK6toYywIKKCXAdsbRkEkDaCfu1z58KeLVS5uW0ATW9hAGutix5EKsu5vk+YgFgrMuSPmDEYIqLltFjwn4sufD9xEJnaW0JBjWQZZU4xuX+6QegOQOhGFNaHxI0Cw1CxuPGmhSnyXmBv7WRhviMnKSg/xKxOCcdSGGdzBOCuMCV9vQuSMDA5OegOB9K1/Cvii80C4VABNaOrRSQsgcNE2d8ZB+8hzkr68jBJNMRj2XkLa3FxNarcujIiRu7Ko3bssdpBONuOo5P4GtqX2dryQ2wjEWcqIy20cDIG75sfX9etaetww6fexahpM3m2c43Rb0DBCMFoXDAh9uR16qVJCklRDpdzqF3qBgsbC0muboFQotUO3jJZQRtTABO7jaATwKQzSXRprOzlGyCC3WIfaL24jB3thW2x5BIwxC5QZJPJAb5bVpf6E80em2uhW2qj5s3F9MLSMEkfPuQoV4CjEjsAckHnFYd/rt7e3f2nUTHf3auWFzKWZ2JJOWIIDHcc5IJ4AJIGKo2ly1tLvEaSow2yRvnbIuQcHBB6gHg5yBSA1rptJu7Ge6s7ZtOmWZGNoJS8DocgbSxLhlPYlshiQV2/NSguZ0tpLMTSC2lZZJIgx2s6BgrEdMgO4B6gM3qaha6zaC1jhjjjyGkK5JkYZwTk443EcY98nmp9KSzNylxqJf7HFIvmJC6iaTP8KA9CcH5iCF9CSFIDZ7jrCeFn+FXgKDxHeX+n6W1hemeSxtlndiZrBzhWZcZ5yeeecHOa890mytX8bDR/AdvP4klu42t9MkuLRQ5lcfeELZUFVJG5iQpBkGNoA35dR+Hfi2K20yTVvEfhn7NaJa2YvpYbq3jVSpdmVEiwW2AltxJOOCAoGT4J1TQvBHjuCWTXF1ewmtzFqE9lFIImUurbF3YLcKp5XG7jHG6hMDsfEEWjeJ/iV4H8PeIIrDUtZiSS31+5tXI+2lUUx75EI3kbWG8YLDByRtNZfiIWuv8AwT1/VdSs7D+0dE1tLDTpYrZYpI7fcSUJXAKjzMBccDGOlcTomsaH4X8a2Gp6Vc3uq2tlIzNcTQiDfuTACoGJBG45bcc8YHHNnxp4j0qPSL7w/wCG7u6vLDULw308l1D5Zjc7SIwAfmxt+8QOCRjvQwOW0Cyt77UNl3KYraKJ5pSv32VVJKr7nHXBwMnBAIret9T8PpYyXEHg+3MSOIhN9vdpxgjEhjLFSegJKbCTjHauWsZ5bSQXULYdcjB6MCCCD6ggkVZTUClvcwW1tDardcTGItlk3Kwj+Yn5QyqfXjkmgDo2TT7y9urnQHtm8xGaWxv4IhIE5JCttUZwo+aPY2WwgrL1q2Nhe+V5Twbl3NbygiSBwSro4PIIZWx7YzyaoWl2sUXlyWlvNglkZgVZGI6hlIJ6Dg5x2xk50T4n1edfKu5be7jWIwxLcW0cghQuXIj3A+X8xJ+THU+tMCW0urF4PszWcZ3WzMJxK6yJIoLcgnawOCMADjHOQc6ng/Q7rxHqRtopI7aCFPNubmQ/JDGOrHpk+g+pJABI5szTziO2CQhS21VjiVCckcE9TyB1JrpJtdh03SF0TRWiaJyrXlysfFy6liudwyVGRtXhflVipY4ViOm8YeJLOKGz0fR4lj02yi3WsBLL5jHOZpc88gnA4yDuwu7nivtU1xdzTXM5YzLiViFyUGOAOmAFGAAANoxjAqmZHd2kkdnkclndmJZieSST1JrYn0fWtN0qDVJ7Se3tLwBVkJAJDAOoYZ3JvXDLuA3LyMjmgDc0SHU38W20tvpT3DGR3jtpLbydwXO6PePmI2sV6hhkY5Ax2fgX4i+JL2e+sbyw0qDTkV5kmQmLayDd5Ky7iWaQDYu7cdzLwa8lsLu6sLxLyynaC4iBKOp5HqK9H+wXninQdWXXPE19eappJnuhLcLJLJJDCj4IYfdwXBAyAduMdwD3K2p+PrzxnfXllLoawlxIkHkOQYRtK5YEEvjqxJ3Yzg9q4HUb03QtgFX91DsJCZBO5mP/AKFXS3XiK7028lisxBcR+Qy77q33SQxlmYhC3KjLt8oIBya5K7vLmS4aZ5l3SYb5o1J6Y6/hSBIuWEs/9tLHbXktqUUtvVhtyuWy2SBtAyc1tpqV0sV7a+I0udQiUDbiVtiqW3dRnAJCn3wOvfhbyQNcsQPYfT/OfzrZj1SW38P2ghjtiInwzPCkjNkEEMDncMIpGfu5OPvHNPcSOs8GWFp4q+IWnNc28U2hx3ogSK6kUO6szOIwnV8MzsdoIAPPG0Ho5bDUf+Fk+NLrQLnTbvVrh54Y9LklXzJVfaryFXGwgB2AVjk5Ix0zwfw9u4rDxba6t9ts7G3tZZGhN3MyKWKHaPlDN/dyQDjjPbOtLc3GjeMbXx/LrGlXsjyG486zkZmknVduFVlVslxuBxtxnnIxUNDMtvBt3eeDtH1bR7TUL+e7luUlihg3hFjCkYVcnJ/eZz1wMDrUMPhCLVbPwsdHv5Dc61JcwyLdR7Eili25wV3EghgOmcjPfA3tF8TWC6Zoeoy6lBa3Ok6ld3c9q7lWzJkoybRkjdtBIORnOMAkRad4o0231fwzrEs0MEVrq1/cy2gPzxrK4K5AHA+UDnHbHGTQ9AOdh8NaVqmpT2/h/V7ia0stKfUb03Fv5citEv71FUEgnqRkjjjJwC3VeFtIs/DniPU7jS7ue7sNT8Iahd2xkTY4jdZYlV8ZBPy5JGM+g6VhaGNL0XxnrenQ+ItPuLS+sLqzhv1MiRN5qEIW+XIHQkc47E99HRfEGmy61HC2oLafYfDDaaLrzML54JO5SASQGbII/u5HHNIZh2Pg2DU/EmheHbO/a31G6hb+1ftUfFnMHfMeFyS2wJ8p5DEhtvIXf8PfD/w5rXiPwsLXWNRGi+IWlgXdCgnguIkQyKxyFKZcfMB6jHG42F8ZafP4z8H+K5NVgW9hs47PUX8oRuzoCBJIVXnCsE3NlsRjtiq3hnWdL0jxB4S0+e+ikGjXV491cQOfKfzfu7WIB5CjqueQMZyACIR4E0ddC8Ja4dUvjaajqbaZqCJGhdJg3DRAt9wjAy3PBbHOwT3/AMOrL+xL19K1Kf7bp3iY6Lcm8jWOEox2pINjMwKsp3DB+8Mfd+aW01jTbjwx4c0NdStzc2HiQTFPmzJmRj8vHQjbycDLfXFzxD4j03SX1LT2vLed7/xSdVcW+4/Z0EisUcYGGXaRgD6E00wM26+Gjy3Wm6dpGrxXOoPqc+kX8U6+WILmLc2VxlmjKDggHBHONwAbffDSPUdP0C98J3zznU76TTZob1RGYrhF3FhtydjYfjGQVxl85qxPr9rpfxa03xamvQXtjPPLdRxwBi1oJA2VYEBQ249QSOMk1cs/GWl+G7jQNLj1GG/TTtXmvpLi3B8sh/NC8sBk4dT7c56UgMrRdD8N2/iPUo9K1K+u0s9Cu5bh5bTZJbTImxnQB8NyWI5GM9TjdS6l4Tg8VePY0stZuLuK50pNTuPMt1WeFQgxEyh2DPsCEtkZ3Z28YMNvJpWjeM9ftYfEemXltqtleW8F3H5ojAmJCl8pkcckDPGcZOMzW2o6Vqur+HpbzWYbaHw9ZpHcTmR1aUrkhY2QbmUOOcFTh+DnkAGXZ+FdAurrwxdmbVotJ1u9a2dB5b3EIi8sSAE4VtzSDaTjAGSrdBc1H4f6Zape20Ws3E15ZeKx4fdjbKkbAmULKo3k/wDLLPtux2BaCXxDb3mk+EGnltIGsdQuJZYYgsaIshjAIRQFUARck8ngnOc1t6zf6E+q61IPE+nzQnxYNXTYZN08Rd8hTt++AynkgAE85BABpGNP4I0628b+J7O91CWHQPDmpLBcyqA9y9u1yIQU4ClsEE5x9COKt6z8ObXSfDnim8uNVaa40LVLe3U26I6S27kAycPkMfMiIXPy4ZW56adzcad/wlnjRLfxRZwRa832zTb9t7R5W5ZwGygOdyYyBkHBGcGsXwh4ql8P+EPES6d4iurHWXnDxXFrcNHJLl4921gQzBgrn045xxRe4F2L4d2kXibWILvVXTQ9Bt7S61KUJm5MU0aMwjXG0sCxHJHHOD0qx4J022t9Jn1zSfEuqWSwa9BZ/aLOJIbkxOHUmNs7l+8ufmC8nIbaubh1vRbvxJ4vsG8QWVrBrek20EVyxZoo3hhXCsQucbowvyg43A8gGsLw1rmmab8P7/SJr62Eya7bXe5SxLxoyglABk9z9AfbJcR0/j7wnrMujeJtR1HxVc6pe+H9QijvxMoWO5jkCiB1xyXAfJ3ZxuYDpl5finBBPZ+JHsbDUIbS0udNZ5Y0zaSTfZhGEJCkLtjbcDlcGRlO4FCKHizxhpuoaJ4402DULctqX2KaFvMLeYyJDlFIHONrgnGBtHOCDUHiTxVpsVv4mnsdQhv213TrW0t4gzF4BGBvVgVAUAoGHruHfdgAzBoGjSeD9WvodSuZdU0sQSyYVGt5IpnRAEO7duUk5JB6YwpHN3wr4ssIdOe01pJ3nigaO3kjtkmQqw2sXDHg4CKcDJA5I5Bkvr3Q49M8SWGn6/ZJZ3mnWpsbYO7CJYpDI0PIOGaQM2Ocs+SRkmuQ0TUrm2uIVsRGZPnLh4UYlSvPLA/LjdkYweQcg0wNbUij6RLcQQC3gZRJ5ShC8hLYDSYIKrk5XAPOR/Ecc1NMoYBVVsDksOc/nT9Znj/tCcwM+xSI8McEhQBg/wDfNQIUKBmfaT2xmnYdyhN/rKs2F28AMDvIbWTiaNScMOOfqCAfqB6VXk5Oam0wol/E0kaSAZ2q2MFsHbnPGN2OvHrWjIWpoXOi3I8qS2eOaCYExysfLDAHGfmxjnPv9M1NaeGdVuAfIisj8pbP26AAge5fGfb6+hqhdLd3VtPfXUrBo5ljKP8AeywYk49tnJ68jPWqagN1FSNmvJ4e1RMb4YRnoftMRB+hDYqrFouo3U3lQQq5yBkSLgE9MnNOsZDHBKI4oi0a71ZlGVyVUnpn+Ie3rmriSJB4dV4gGeSZhI2Ty3bvyMZyP9keppWuBVk0nSY/JEuuqXdQW2W7bY27jJI3Y9hj0zUlz4UuG+bRb611hCCypBlZioGWPlMAxAwegNR6VBeXsv2e3ltIN5VC9xIoMkhzgbjzyc+gHGfWopJtT0zUnsLyAfaIJCksRUKwYHkZHU9cE5AzSGU7e0tmHlzXohuCSNrRkouDjDN1B69Ae34NhtWkvfsZcJKW2KCRgtnGM9Ov4fSuwv8AUbbxHAsPiG2a1vSUKX4iPnYCBSjjrKvAOSS4yME/dOfdwXNnLbTz/wCkahaHCnJdLq3QDY6NkH5QNpAwyqF4BVqAMx0ttL8QxCKS5mW2nV8S2/lOzKeF25OMkAeoyeDjnZuvCPiTUb+4vp9LMcs5N1JClwnmqrDeX8tm34wc8461U8P3Vu3iRJI4wzC3dbdVt1T94VPZOrAlip9VXp0EoW/tLa6v55NQtbiArLbPyIT84+UA+u7cGHHHQ7gaSQGVd6ZcQpFIiSyJM2xP3ZBD4GUI7MMjjuCCMiu+8EfBPxb4rszdRCK0i27k3qWY/UDp27mqOnzRahrGk3U9vGJJ1UFV4EjllRRlvlDYkds5AyR0wMfR3wx8eaHpukPplv4g02Wa2wJoxcxsULNgYcHYy5ZVyG6nnABJG7AfLPjz4e+IPB751OON4s4aSIkhOmNwxkdfpnvVPTvCmoal/o+npJdX4QyyQImFhjGMmR2IC8sPXr16Z90+M3iHSfE+n3IstVsL62X93NJbXCP5ILYLlDh8dBuxjcRg9K8sur66OmaDokd6tnbao4ubu4jYh5CJGXLbmAOCHZRkYaRuRnhAcfq/h/VtMtluby2XyXcossMyTJuHYshIBx2PPB9DXQ2XiLVDpf7mx8IyQQsAIX0i13Roqd2dNxyBtyzMztjksQS4Ry2aakk8N9ZWlwroseoKHdcZzk7QGKnaQcDDbenWsKwuJJrBrGBvKvHIRXXEYaMcFWIUZBDElmbomDgU2htjJWk1eaa/vZraygiCqBHHtTH92KNeP7zHoM5JIJ5IdFuL6cjSBJewhS5coE8pRuOZMnanCk/eI9625NIhktY5LuZodMtId9up4e9ZyN0uGHyI23G5hnCKACRSavr062xtbKya208OHSNEIhVgoUHPV24PzEk8kg84oEQXPhzTLGLbe+JbNrxXKvbWsUkuAD94PgIw91LUkvheO4geXRtXttRaMAvHsaF+eyh/ve+M447kCodGt9Y1JGuoLqxtIomCedcPFCm4jO3LdTx1PA7kZFZzzzW98wl/dSLIVmWMBeQTkgDgEHI4AHH1osBd0/QNVuIpJY7eIqn3gbmMEduhbP6VpQeENakRZRHYLvxjfqVupOenBkBqK6S1ufFMEF4MRXEYjkYH5t7LgPznAB2/ka5yadZbmSVYxGHbIUdFHYf/AF6dgOhGg6iVZtlsyqMuy3UbbR6kBs/pmkutulo0JDNdyR/NwyeUCP1POfrjpghsrT4lubgRNIIxgksfQAnA55JxgDucCtCf7U3hwTXLOIftOLRnA3PkMZMZ5IyFz1AJ9SaAMljirkcjFAVkbGP7oqg/1p8Vw0aBdoP1qkxMCKay5p/eg9K1aIQjyzS7RNNLLtGF3sTgegoUYFFOqCmxcnsSAeuO9X9PvbaKB7O9SVoJQV3RkZiOQQwBHOD1BIyMjI61QpGpNCRoQ21mdr3OoWxhG12RS2T04wQPU9PQ1BLfB9Ve7yRlGRG6FTs2hsDp2+nviqbrTMUuUofFc3MUhbz3cMQXVjkN9f8AGug0vWFmiELLHJKDuWOUlcNnClGBHzDqCdp7ZI4rm2600DJpNDTOnl06O4mNxBb6mLoMGbyIPN8rnruTAJ6dAtE2m3s7LLfahcSQMQiKwBlkx90FQTgnb0Y59AawBc3QZT9pkwoAAznAAwAM54psl3dP9+4kZiCpO45Knt9KQHQPd6ZLrtjcXqTDTFm8uZYWyQoH3RtPXk9MDsOBXRaTbWVjG154MiuLq7d5LWeS6RUVoJAyMipyELg7Mvu+9kbSM1wK3FumiSWflu07zq+TwsaqrD1+YneewxtGCdxx6H4EvdOuDcG3lW3hu5Ea5gmu4reQsMNzI6ncpYdOBgnOKkChr8fhTRtO1uytbS/TUZIVtys0gaOJtwckEKDyY1wp6DOS2c1jwwW19pq2Nwj211boTFMTgwsRu2upOdpOcEc8gYJ+UnjW9sIruaG2uPt15Lci4uLgMpjyAQEwBhjyckYHJAz2wNXvPtWrXN/bl4hLK0irkApuOSvGBweMgDPoOgANxdF1m6fybwalOEVdyxW5lBH+8uf7vG4Zq0LeLTPMij0q4Xy2/eNfxiLaefvq3U52kdVyPu55rl01fUUiWJbkhFzgbRgZ5NQzXNxOFE88soXO0O5IXPJxmqA19W12e6Ylbh53brLIuccEEDPXr9489MbcVBZ30u25kub55jNDJE8TkuX3DIJzxwwVs5zwCKy6cKEgNCzmhuNObTZ5VhzJ5sbt93dxkH0HH+ehmt7eytmN3dX63EobdHHGuVZwVwWLdRyxIAPQDvkZJpGHvQ3YCxf3Ru5vM3MVUbV3dcdf5k+vpniqxNApaAHxSFGznFT3E0k0nmTSPI5HLOxJP51UanqeMU0DHE0UGm0Etn//2Q==</binary></FictionBook>
