<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Выдыхаю</book-title><author><first-name>Анна</first-name><last-name>Родниковская</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/anna-rodnikovskaia</home-page></author><annotation><p>Сорокалетняя Анна, финансовый директор логистической компании,привыкла быть ответственной и незаменимой. Вся её жизнь - бесконечный список дел и непрекращающийся контроль. Вот только для неё самой места почти не осталось. Всё меняет страшная авария. Теперь её тело в реанимации, сознание заперто в промежуточном пространстве, а сама Анна оказывается один на один с тем, от кого не сбежать, - собственным Ангелом-хранителем. Обаятельный, ироничный и очень прямолинейный, он вовсе не собирается её жалеть. Вместо утешений - неудобные вопросы. Вместо привычных оправданий - правда, на которую Анна годами закрывала глаза. Кого она предала? Почему беда, коснувшаяся незнакомых ей людей, вдруг станет для неё такой важной? И получит ли Анна второй шанс, чтобы исправить то, что казалось уже непоправимым?</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>psihologiya</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>semeinye-otnoseniia</genre><date value="2026-11-20">20.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-20 09:17:50">20.11.2026 09:17:50</date><id>vydyxaiu</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Выдыхаю</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>– Не-е-е-е-ет! – закричала я в тот самый день, когда меня не стало.</p><p>Только вопля этого никто не слышал, кроме меня самой.</p><p>Вокруг своим чередом шла жизнь. По дорогам неслись машины, спешили по делам пешеходы. Воздух был пропитан пробуждающейся весной – в нём смешивались запахи оттаявшей земли, влажной коры и набухающих почек.</p><p>Всё было как вчера, позавчера или год назад в это же самое время.</p><p>Только меня больше не было.</p><p>Я осознала это не сразу.</p><p>А начиналось всё до неприличия обыденно. Будильник в шесть тридцать, быстрая разминка, душ, завтрак на скорую руку, поцелуй мужа куда-то между ухом и шеей и брошенное на ходу дочери:</p><p>– Машуль, не забудь про стоматолога!</p><p>– Помню! – донеслось из ванной.</p><p>Ничего особенного. Тысячи таких утр, слипшихся в одну бесконечную ленту. В голове, будто в бухгалтерской программе, были открыты сразу десятки вкладок: показать Фёдору – шефу и брату в одном лице – сводный отчёт, подумать над программой семинара для бухгалтеров филиалов, забрать из химчистки костюм мужа, отдать в ремонт любимые часы, заказать баранину для посиделок в выходные и ещё много мелких забот, которые я сознательно взяла на себя.</p><p>Но сначала нужно было заехать за цветами. Это была уже давняя традиция: каждый понедельник я покупала себе в офис свежий букет. Конечно, можно было оформить доставку, но я любила делать это сама. Заезжала в небольшой магазинчик в цветочном переходе. Его хозяйка, молодая женщина по имени Соня, обладала удивительным даром: точно считывала моё состояние и подбирала цветы, которые словно задавали тон наступившей рабочей неделе.</p><p>В этот раз мы остановились на белых тюльпанах, нежно-розовых ранункулюсах и нескольких веточках эвкалипта. Соня повертела букет в руках, добавила ещё пару тонких веток с россыпью крошечных белых соцветий и удовлетворённо кивнула:</p><p>– Готов красавец.</p><p>Букет получился и правда чудесным – воздушным, чуть растрёпанным и нежным.</p><p>Прижимая его к груди, я остановилась у пешеходного перехода: на светофоре только что загорелся красный. Телефон завибрировал от нового уведомления в мессенджере: в корпоративном чате коллега из другого филиала спрашивала совета. Я принялась наговаривать голосовое и, едва загорелся зеленый, шагнула на «зебру», продолжая объяснять, как провести расходы по новому договору.</p><p>Слева раздался бешеный рёв мотора.</p><p>Удар.</p><p>Резкая боль.</p><p>Темнота.</p><p>Когда я пришла в себя, то увидела пешеходный переход, валяющийся рядом мотоцикл и его владельца, который склонился над лежащей на асфальте женщине в сером жемчужном пальто и истерически кричал:</p><p>– Ты что, очнись! Очнись, я тебе говорю!</p><p>Чуть поодаль валялись цветы. Упаковка из крафтовой бумаги разошлась, головки тюльпанов и ранункулюсов разлетелись по дороге – словно брызги акварели.</p><p>Мне потребовалось секунд пять, чтобы понять, что женщина в жемчужно-сером пальто – это я. И ещё столько же – чтобы осознать: я смотрю на всё это сверху.</p><p>В голове и во всём теле разлилась странная лёгкость. Я словно парила над собой – той, что неподвижно лежала на асфальте.</p><p>Усилием воли заставила себя опуститься вниз и почти сразу поняла, что не чувствую земли под ногами. Попыталась ущипнуть себя – пальцы словно прошли сквозь кожу.</p><p>Я отшатнулась. Вернее, мне показалось, что отшатнулась. В этой странной невесомости любое движение больше напоминало скольжение.</p><p>Растерянно оглянулась и вскрикнула: прямо на меня надвигался автомобиль, выезжавший с парковки напротив. Я попыталась отскочить в сторону, но не успела – машина прошла насквозь, не причинив ни капли боли.</p><p>Я замерла, медленно обернулась и посмотрела на лежащее на земле тело. На своё, получается, тело.</p><p>К переходу бежали люди. Женщина в светлой куртке опустилась на колени и нащупывала мой пульс. Пожилой мужчина звонил в скорую. Кто-то охал, кто-то плакал, кто-то просил всех отойти, пытаясь выяснить, дышу ли я.</p><p>А я стояла в нескольких шагах от них, смотрела на саму себя и впервые в жизни не могла ничего исправить.</p><p>Странно было видеть себя со стороны – беспомощную, с неловко подвёрнутой рукой и разметавшимися волосами, которые я каждое утро старательно укладывала.</p><p>Любимое максмаровское пальто-халат, купленное в отпуске три месяца назад, было в грязи. Одна туфля слетела и лежала в паре метров, вторая осталась на ноге, но со сломанным каблуком. Сумка валялась на тротуаре, там же всё ещё светился телефон с треснувшим экраном и открытым корпоративным чатом.</p><p>Тогда-то я и закричала – отчаянно, во всё горло, так, что, казалось, должны были задрожать стёкла в окнах соседних домов:</p><p>– Не-е-е-е-ет!</p><p>Но никто даже не вздрогнул.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Дальше всё было как в тумане. Не сплошным воспоминанием – отдельными кадрами, резкими и болезненными, будто кто-то включал свет на секунду и тут же снова гасил.</p><p>Мотоциклист, совсем мальчишка лет двадцати, сидел на бордюре. Скинув шлем и обхватив голову руками, он повторял одно и то же:</p><p>– Я не успел… Я не успел…</p><p>Людей становилось всё больше.</p><p>Женщина в бежевом полупальто и шоколадном палантине быстро говорила вполголоса:</p><p>– Он на красный вылетел, я сама видела!</p><p>Какая-то девушка молча снимала происходящее на телефон.</p><p>– Не трогайте её, уберите руки, вы можете ей навредить! – командовал мужчина в спортивном костюме, который явно возвращался с пробежки.</p><p>Кто-то, притормозив на ходу, бросил:</p><p>– Господи, страшно-то как, – и поспешил дальше.</p><p>Скорая приехала довольно быстро. Из машины вышли двое мужчин в синей форме: один совсем молодой, явно стажёр, второй – лет пятидесяти, уже седой и усталый. Тот, что постарше, присел на корточки, коснулся моей шеи и коротко бросил напарнику:</p><p>– Дышит. Пульс нитевидный, давление, похоже, падает. Носилки, живо! Грузим!</p><p>Я забралась в машину следом и села в ногах у самой себя. Всю дорогу пыталась коснуться руки той, другой Анны, что неподвижно лежала на носилках, но пальцы раз за разом проходили сквозь ладонь.</p><p>Фельдшер, который смотрел сквозь меня, бормотал в рацию про подозрение на черепно-мозговую травму, возможный перелом рёбер и внутреннее кровотечение. Потом он достал из моей сумки паспорт и прочёл вслух:</p><p>– Анна Павловна Долгова, сорок лет.</p><p>Я вздрогнула. Вспомнила, как в свой последний день рождения проснулась с ужасом: мне уже сорок лет, я разменяла пятый десяток! А сейчас, в оцепенении, думала совсем другое: Господи, всего лишь сорок...</p><p>Из приёмного покоя первой городской больницы меня почти сразу отправили в реанимацию, передав паре рослых санитаров. На двери отделения красовалась табличка «Посторонним вход воспрещён». Всю жизнь я была человеком, который уважает правила и подчиняется им. Вот и сейчас по привычке замедлила шаг, но, спохватившись, проскользнула вслед за каталкой в реанимационный зал.</p><p>Внутри было светло и стерильно. Наверняка здесь было холодно и пахло медикаментами, но я могла только предполагать: ни температуры, ни запахов я больше не чувствовала. Мигали мониторы, щёлкали аппараты, над моим телом склонились люди в зелёных костюмах.</p><p>Всем этим управлял невысокий крепкий бородач. Он не суетился, говорил тихо, отрывисто, и все вокруг двигались быстро и точно, понимая его с полуслова.</p><p>Мне вставили трубку в горло, подключили к ИВЛ, и грудь начала подниматься и опускаться в ровном, но чужом ритме. Вдох. Пауза. Выдох.</p><p>Странно, но именно тогда мне впервые стало по-настоящему страшно – я, привыкшая держать всё под контролем, больше ничего не решала.</p><p>На какой-то миг я словно провалилась в темноту. А когда пришла в себя – моё тело уже перевезли в тихий реанимационный бокс.</p><p>За дверью послышался голос Кирилла. Сначала глухой, сдержанный, потом всё более напряжённый. Он просил позвать врача. Нет, уже не просил – требовал. Его успокаивали и просили подождать.</p><p>Я тут же бросилась к нему и попыталась обнять.</p><p>Не вышло.</p><p>– Кирюш, родной, я здесь! Ты меня видишь? Ну посмотри же на меня! – кричала я сквозь слёзы. - Ну ладно они меня не замечают – чужие люди, но ты-то должен меня чувствовать!</p><p>Я металась, пыталась трясти его за плечи, хватать за рукава, целовать, – и каждый раз проваливалась в пустоту.</p><p>Мой родной человек смотрел сквозь меня..</p><p>Прервал всё это тот самый бородач. Он вышел из операционной, снял маску и подошел к Кириллу.</p><p>– Вы муж Анны Долговой?</p><p>– Да! Как она?</p><p>– Состояние крайне тяжёлое, – врач говорил ровно и не отводил глаз. – Тяжёлая черепно-мозговая травма, ушиб лёгких. Внутреннее кровотечение удалось остановить. Сейчас она в медикаментозной коме, дышит с помощью аппарата. Ближайшие трое суток покажут многое.</p><p>– Она будет жить? – голос мужа дрожал. – Спасите её, умоляю! Любые лекарства, какие угодно технологии – я оплачу всё, что нужно!</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Сколько прошло времени, я не помню. Из ступора меня вывел пушечный залп, ознаменовавший полдень в городе.</p><p>Я поймала себя на мысли, что стою на тротуаре напротив офиса. Как сюда попала – не знаю: только что сидела на полу у больничной койки. Видимо, ноги сами принесли меня туда, где я провела половину своей жизни.</p><p>Из дверей здания выходили люди с бейджами на шнурках, курьеры тащили пакеты с обедами, охранник у входа лениво листал что-то в телефоне. На мгновение я даже замерла, проверяя, не забыла ли пропуск.</p><p>Через турникет я прошла, не приложив карточку и не вызвав окрика секьюрити. Новая суперспособность, так сказать.</p><p>Компания, в которой я работала, располагалась на третьем этаже. Я пришла туда рядовым бухгалтером ещё во время учёбы в университете – по приглашению Фёдора. Честно сказать, не испытывала удовольствия от учёбы на факультете экономики, не была уверена, что вообще хочу работать по профессии и тем более связать с ней жизнь, но отказать не смогла. Думала, получу диплом, наличие которого успокоит моих тревожных родителей, – и уйду в вольное плавание. Рискну попробовать себя совсем в другой сфере.</p><p>Но не хватило смелости.</p><p>Лифт, перед которым я стояла, кутаясь в воспоминания, ожил и распахнул двери.</p><p>– Вы едете? – нетерпеливо спросил строгого вида мужчина в не менее строгом костюме.</p><p>Он вместе с ещё двумя женщинами уже стоял в кабине и заметно нервничал – явно торопился.</p><p>Я вздрогнула: это он мне?</p><p>– Да-да, извините! – воскликнула девушка за моей спиной, разговаривавшая по телефону.</p><p>Она быстро шагнула в кабину, пройдя сквозь меня. Я же в этот раз даже не вздрогнула. Кажется, начинаю привыкать.</p><p>Нажать кнопку третьего этажа мне, разумеется, не удалось бы, да я и не пыталась. К счастью, это сделала та самая девушка с телефоном. Мы поднимались, и в зеркальных стенах просторной кабины отражались только четверо пассажиров. Ни намёка на пятую меня.</p><p>Выйдя из лифта, я увидела Свету, одну из наших пиарщиц. Бойкая и симпатичная, она начала у нас подрабатывать ещё студенткой, как когда-то я, а прошлым летом, защитив диплом, вошла в штат. Прислонившись к стене, она торопливо вполголоса говорила с кем-то по мобильному:</p><p>– Выход один – перенести съёмку. Дату обсудим позже... Я понимаю, Оль, что у вас график эфиров, но Фёдор Палыч не готов… Нет, я не буду сейчас у него уточнять – он в таком состоянии, что к нему лучше не подходить… Сестра родная, да. Она наш финдиректор… Нет, не молодая – лет сорок точно. Ну ладно, всё, пока, мне надо успеть пообедать.</p><p>«А молодая и правда была немолода», – горько усмехнулась я. Обидно не было: в мои двадцать сорокалетние мне тоже казались глубокими стариками. Это теперь я считаю этот возраст золотым. Или считала… Мне до сих пор неясно, как к себе относиться – «я ещё есть» или «меня уже нет».</p><p>Пять шагов от лифта налево – и вот он, мой второй дом. У меня были вопросы к профессии, которую я превратила в дело своей жизни, но ни одного – к этому месту.</p><p>Мысли снова унеслись в прошлое. Первый офис ставшей мне родной компании был не здесь, а в старом, давно нуждавшемся в ремонте здании, но зато в самом центре города. Скромная квадратура трёх маленьких комнат уравновешивалась высотой потолков, что давало хоть немного воздуха. В них на скорую руку обновили обои, покрасили окна и двери, но сквозь косметику всё равно проглядывали затхлость и старость. Даже молодость коллектива не перебивала это ощущение. Но самым страшным был туалет на этаже. Прежде чем войти в него, мало было просто включить свет: следовало два-три раза грохнуть кулаком по двери, а потом похлопать в ладоши, чтобы не столкнуться невзначай с крысой. Это был мой личный ад, и я бегала через дорогу – в только что построенный торговый центр. Вместе с нами на этаже ютилось ещё несколько небольших фирмочек с большими амбициями и крохотными бюджетами. Сегодня их назвали бы модным словом «стартапы». Насколько знаю, выстояла и выстрелила только компания Фёдора – ещё бы, с его упорством. В этот красивый и престижный бизнес-центр мы переехали уже в середине 2010-х, заняв сразу половину этажа. Я к этому времени уже стала главным бухгалтером со штатом подчинённых. И приложила немало личных усилий, чтобы офис дарил ощущение дома.</p><p>Время было обеденным, и людей почти не было. Рядом находились бистро, несколько кофеен и ресторанчиков, где часто обедали коллеги. Те, кто предпочитал домашние «ссобойки», собрались в обеденной зоне. За одним столиком обсуждали новый сериал, за другим – подготовку к будущей свадьбе. Жизнь продолжалась.</p><p>Кабинет Фёдора был пуст, и я направилась в свой. В глаза сразу бросилась чистая пустая ваза, которую заранее подготовила Майя, наша уборщица. В пятницу вечером она, как всегда, наводила порядок и забирала домой предыдущий букет, который выглядел ещё вполне прилично. По понедельникам на моём столе появлялся свежий. Но сегодня, по известной причине, он до офиса не доехал.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>– Кто вы? И как вы можете меня видеть? – я вскочила так резко, что в обычной жизни наверняка опрокинула бы стул, но теперь тот даже не шелохнулся.</p><p>Протянув руку к незнакомцу, попыталась дотронуться хотя бы до его запястья, но пальцы привычно прошли насквозь. Отчаянно захотелось повторить попытку, словно со второго или третьего раза всё могло получиться, однако мужчина спокойно убрал руки со стола и посмотрел на меня с таким выражением, будто имел дело с неразумным ребёнком.</p><p>Я оглянулась. После моего вопля посетители ресторана должны были как минимум обернуться, но ничего подобного не произошло. За соседним столиком Лариса что-то объясняла Олесе, Яна помешивала ложечкой чай, в проходившая мимо официантка даже не повернула головы.</p><p>– Спокойно, не паникуй. Мы с тобой действительно видим и слышим друг друга, но для окружающих оба незаметны.</p><p>– Да кто вы такой? – повторила я, стараясь говорить тише.</p><p>– Твой Ангел-хранитель. И, кстати, я бы перешёл на «ты», без лишних церемоний.</p><p>Я недоверчиво оглядела его с ног до головы.</p><p>– Ангел? Не слишком-то вы на него похожи.</p><p>– «Ты», «похож», – поправил он меня и чуть заметно улыбнулся. – И можно подумать, у тебя много знакомых ангелов, чтобы было с кем сравнивать. Что же касается моего вида… По-твоему, в двадцать первом веке я должен ходить в белом балахоне, с сияющим нимбом и крыльями за спиной?</p><p>Я смотрела на него во все глаза. Мозг – или то, что теперь его заменяло, – буквально закипал. В прежней жизни я бы быстро поставила на место наглеца, вздумай он вот так бесцеремонно подсесть за мой столик. Но сейчас этот парень был единственным, кто меня видел, и послать его к черту казалось не самой разумной идеей. К тому же после пережитого за последние несколько часов мне отчаянно хотелось поговорить хоть с кем-то.</p><p>Когда первый шок немного прошёл, я смогла рассмотреть его получше. На вид лет тридцать пять-тридцать семь, приятная внешность, глаза тёмные, насмешливые, но взгляд при этом внимательный и цепкий. Захотелось невольно поправить причёску и проверить, не размазалась ли помада, но я вовремя осознала всю нелепость этой затеи.</p><p>– Допустим, – сказала я наконец. – Предположим, я поверила, что ты ангел… Да нет, что за ерунда, какой ещё ангел…</p><p>Я попыталась закрыть лицо руками, а затем резко выдохнула:</p><p>- Докажи.</p><p>– И что именно ты хочешь увидеть? - он вопросительно выгнул бровь. - Я же не фокусник, Аня.</p><p>– Откуда мне знать, что ты не такой же… – я замялась, подбирая слово, – призрак, как я?</p><p>Он усмехнулся.</p><p>– Хорошо. В кармане твоего пальто есть аптечный чек. Третий препарат за последний месяц. От Кирилла ты скрываешь, что дозировку приходится увеличивать, говоришь, что всё в порядке, хотя это не так. Хватит для начала?</p><p>Я замолчала.</p><p>Откуда он… О том, что у меня проблемы с кожей, посторонним знать не полагалось. В последнее время на нервной почве они только усилились, доставляя кучу неприятностей, но выносить это на обсуждение я ни с кем не собиралась. Муж, конечно, знал и постоянно уговаривал меня сбавить обороты. Но я отмахивалась, заверяя, что мне уже лучше, да и сама свято верила – как-нибудь пройдёт. Вот закончу расчёты по новому проекту, разберусь с семинаром, возьму недельку выходных и обязательно займусь собой.</p><p>Правда, до этих самых выходных дело почему-то никак не доходило.</p><p>– Откуда ты знаешь?</p><p>– Я же сказал: я всегда рядом.</p><p>– Допустим. Тогда почему я тебя раньше никогда не видела?</p><p>– Потому что раньше в этом не было необходимости.</p><p>– А сейчас, значит, появилась?</p><p>– Как видишь.</p><p>Я почувствовала, что начинаю закипать. Собеседник явно наслаждался разговором, а мне, между прочим, было совершенно не до развлечений.</p><p>– Подожди. То есть ты хочешь сказать, что всё время находился рядом со мной? И сегодня утром тоже?</p><p>– Разумеется.</p><p>– И когда… когда всё это случилось?</p><p>Он кивнул.</p><p>– Да, я был там.</p><p>– А потом, когда я металась по пешеходному переходу, затем по больнице, сходила с ума от ужаса и пыталась докричаться до Кирилла с Машкой в реанимации, ты просто стоял в сторонке и наблюдал?</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Ангел ответил не сразу. Он долго и изучающе смотрел на меня, и показалось, что впервые за весь разговор тщательно подбирает слова.</p><p>– Давай так. Ты сейчас не там, где была до… случившегося. Но и не там, где могла оказаться. А как называется это пограничное место – не так уж важно.</p><p>– Это не ответ.</p><p>– Это единственный честный ответ, который у меня есть.</p><p>Я несколько секунд пыталась осмыслить услышанное.</p><p>– То есть я еще жива?</p><p>– Твое тело в реанимации. Врачи делают всё, что в их силах.</p><p>– А если этого мало? Ты можешь мне помочь?</p><p>– Не всё зависит от меня, Аня.</p><p>– Ну хоть что–нибудь?! Подсказать врачам, направить их, попросить за меня...</p><p>– Я не хирург и не могу управлять тем, что происходит в операционной. Там работают люди, которые знают свое дело. У меня сейчас другая задача.</p><p>– И какая же?</p><p>– Помочь тебе разобраться в самой себе.</p><p>Я откинулась на спинку стула.</p><p>– Замечательно. Значит, пока врачи борются за мою жизнь, ты предлагаешь мне заняться психологией?</p><p>– А почему нет? У тебя внезапно появилось свободное время. Впервые за много лет тебе никуда не нужно спешить.</p><p>– Какой же ты циник!</p><p>– Я предпочитаю слово «практик».</p><p>Я невольно усмехнулась. Чувство юмора у моего нового знакомого всё–таки имелось – пусть и весьма своеобразное.</p><p>– Скажи, а как у вас там вообще всё устроено?</p><p>– Там – это где?</p><p>– Ну… – я неопределенно махнула рукой вверх. – Где вы обитаете. У вас есть какая–нибудь иерархия? Начальство, подчиненные? Ты кому-то отчитываешься?</p><p>– А ты и здесь собираешься заняться оргструктурой? – рассмеялся он. – Нет, Анна, штатное расписание я тебе не покажу.</p><p>– Но ты же сказал, что мой ангел–хранитель. Значит, отвечаешь только за меня?</p><p>– Поверь, с тобой одной забот хватает.</p><p>– Очень смешно.</p><p>– А я и не шучу.</p><p>– И у каждого человека есть свой персональный ангел?</p><p>– У каждого есть свой хранитель. Просто обычно мы не привлекаем к себе внимания.</p><p>Я кивнула на соседний столик, где сидели мои коллеги.</p><p>– А их хранители где сейчас – стоят за спинами или сплетничают на подоконнике? Я могу увидеть их, других?</p><p>– Зачем тебе другие? – приподнял бровь Ангел. – Ты сначала со мной разберись.</p><p>– Ну хотя бы из любопытства.</p><p>– Любопытство – вещь полезная, но всему свое время.</p><p>Я выразительно закатила глаза.</p><p>– Кажется, начинаю понимать, почему вы предпочитаете оставаться невидимыми. Вас бы давно поубивали за такие ответы.</p><p>Он рассмеялся, вполне искренне. В это мгновение он показался мне обычным мужчиной, с которым можно было бы приятно поболтать за чашкой кофе. Если бы, конечно, обстоятельства нашего знакомства были другими.</p><p>Тем временем коллеги попросили счёт. Обычно мы не задерживались на обеде дольше часа – не хотели расхолаживать коллектив: Фёдор требовал жесткой дисциплины.</p><p>– Ну что, девочки, расплачиваемся – и по коням, горящие избы тушить? – Лариса произнесла любимую поговорку и махнула официанту.</p><p>А потом добавила со вздохом:</p><p>– Как же мне не хватает Ани. Хотела посоветоваться с ней сегодня по одному договору… Думала даже вчера позвонить, но пожалела ее воскресенье: знала ведь, она тут же бросит все семейные дела и переключится на работу.</p><p>– По какому договору? Давай я помогу, – немного обиженно предложила Яна. – Всё равно, пока Аня на больничном, я её замещаю.</p><p>– Прости, Янчик, ты умница, но тут мне поможет только Аня. Даже Фёдор не знает всех нюансов.</p><p>– Как хочешь, – пожала плечами мой заместитель. – Хотя, если честно, сама не знаю, как справлюсь. Раньше, когда она уезжала в отпуск или командировку, я всегда могла набрать её и спросить совета, а теперь...</p><p>Они рассчитались и направились к гардеробу.</p><p>Сегодня они вернутся в офис без меня.</p><p>– Они тебя любят, – негромко произнёс Ангел.</p><p>– Я знаю.</p><p>Меня любили. В этом я не сомневалась. И всё же меня вновь, уже второй раз за день, не отпускало странное чувство. За тёплыми словами проступал слишком определённый образ женщины, на которую можно положиться в любой ситуации, и которая никогда не откажет. Слушая их, я впервые задумалась: какой они видят меня вне работы? И видят ли вообще?</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>«Деградация» – первое слово, которое прозвучало с экрана телевизора, едва я вошла в гостиничный номер. И хотя речь в новостях шла о проблемах энергосистемы, я остолбенела. Потому что десять минут назад это же слово произнёс психолог, расшифровывая результат теста, который я заполнила...</p><p>…У нас проходил выездной корпоративный тренинг. Три дня в загородном пансионате: свежий воздух, лес, озеро неподалеку и бесконечные тренинги. Фёдор собрал руководителей и менеджеров филиалов, пригласил двух бизнес-тренеров и по совместительству психологов из Санкт-Петербурга.</p><p>Чтобы участники не опаздывали после перерывов на кофе и обед, тренеры придумали фишку: завершали очередное занятие фрагментом какого-нибудь увлекательного теста, а расшифровку давали после перерыва, открывая следующий блок.</p><p>Я семинары не посещала, работала в оргкомитете, но время от времени всё же заглядывала в зал и как-то раз попала на один из тестов, который меня заинтересовал. Позже, за ужином с экспертами, попросила у психолога «ключ».</p><p>– А хотите полностью пройти этот тест? Он несложный и весьма любопытный, – предложил он.</p><p>Я согласилась.</p><p>Андрей, так звали психолога, – человек лет сорока с проницательным взглядом – протянул мне лист бумаги, разделённый на квадраты. В каждом были начальные наброски: точки, вертикальные или горизонтальные линии, какие-то закорючки. Нужно было продолжить рисунки, опираясь на исходные данные, и сделать это не задумываясь, поддаваясь первым возникшим ассоциациям. Рисовать можно было что угодно в пределах конкретного квадрата.</p><p>Я охотно включилась в процесс и довольно быстро справилась прямо за столом. Замешкалась лишь раз. В одном из квадратов стояла вертикальная загогулина, и мне сразу захотелось изобразить море, даже океан, бескрайний и буйный. Смущало одно: загогулина располагалась вертикально, а вертикальные волны – это как-то нереалистично, ну разве что во время шторма. К тому же шторм непредсказуем и опасен. Рука зависла над листом. Секунда, две… И я переиграла: нарисовала сидящего и улыбающегося льва с пышной гривой, которая заняла почти весь квадрат. Мне показалось, что альтернатива очень даже ничего – сильный, мудрый и красивый зверь.</p><p>Расшифровал мой тест Андрей сразу после ужина. Мы вышли в просторный холл, сели на диванчик у стены, он взял в руки разрисованный мною лист и начал говорить. Честно говоря, я почти ничего не запомнила, кроме одного момента. Он указал кончиком ручки на моего льва.</p><p>– Этот квадрат отвечает за профессиональную реализацию. – Он внимательно посмотрел мне в глаза. – Вы не просто достигли своего потолка, Анна Павловна. «Чаша» заполнена почти до краёв. Во что это выльется – вопрос.</p><p>Я нервно усмехнулась – и это он ещё не знал, что я хотела изобразить море во время шторма: тогда бы точно ни миллиметра свободного не осталось. А затем мои глаза мгновенно наполнились слезами. Даже не поняла, откуда они взялись: секунду назад я была совершенно спокойна.</p><p>– Вы резонируете, Анна, и очень сильно. Значит, я попал в точку.</p><p>Психолог сделал паузу и добавил:</p><p>– Вы ведь хотели нарисовать здесь что-то другое, верно? Я видел, как вы споткнулись на этом месте, словно чего-то испугались. Этот улыбающийся лев олицетворяет вашу социальную роль. Вы изо всех сил пытаетесь казаться довольной тем, что имеете, пока ваша истинная энергия заперта в клетке. Так что делайте выводы и действуйте, иначе…</p><p>– Иначе что?</p><p>– Иначе – деградация.</p><p>Последнее слово упало, как камень в колодец: я ждала всплеска, но всплеска не было, только глухое эхо.</p><p>– Не в том обывательском смысле – глубже, – продолжил он. – Речь о потере интереса к жизни, переходе к бесцельному существованию. Я посоветовал бы вам не бояться перемен. Вы не задумывались о том, чтобы сменить профессию?</p><p>– Я понимаю, о чём вы говорите, и давно, если честно, думаю об этом, – сказала я, вытирая щёки тыльной стороной ладони. – Но это не так просто: взять и уволиться. Да и не факт, что у меня что-то получится в той, другой сфере. А главное, я даже представить не могу, как скажу об этом брату. Он столько для меня сделал: оплачивал мою учёбу в вузе, взял неопытным птенцом на работу, помог мне вырасти профессионально, не жалея средств на повышение квалификации, – я не могу его подвести.</p><p>– Фёдор Павлович – замечательный человек и руководитель, – кивнул Андрей. – Мы не первый раз сотрудничаем с вашей компанией, и я вижу, что он вас очень ценит. Это понятно. Ему с вами удобно, комфортно, его рабочие тылы прикрыты. Но у него свои интересы, а у вас должен быть свой путь. Продолжая оставаться не на своём месте и игнорируя предназначение, вы оказываете себе медвежью услугу. Я предлагаю вам подумать о себе в первую очередь. Поставить на первое место не его, а себя.</p><p>Я кивнула, поблагодарила и быстро попрощалась. Слёзы больше не удавалось сдерживать, они смешивались с тушью, и несколько чёрных капель уже упали на нежно-оливковую шелковую блузу. Я боялась, что моё состояние заметят остальные, и не хотела никаких расспросов.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>– И всё-таки ты тогда ничего не изменила, – раздался голос рядом со мной.</p><p>Я вздрогнула и вынырнула из воспоминаний.</p><p>Передо мной снова был столик в ресторане и мужчина в костюме цвета марсала, смотревший на меня на этот раз не с усмешкой, а с грустью.</p><p>– А ты хотел, чтобы я на следующее утро положила Фёдору заявление об увольнении? – спросила я.</p><p>– Но ты могла хотя бы всерьёз задуматься над тем, что услышала.</p><p>– А я и задумалась. Ещё как. Только ты почему-то забываешь, что у меня были обязательства, от которых нельзя просто отмахнуться.</p><p>– Да помню я, Ань. Всё помню. Ты то ли мне об этом не даёшь забыть, то ли самой себе постоянно напоминаешь.</p><p>В его голосе не было издёвки, но меня всё равно задело. Я собралась было парировать, однако вдруг поняла, что совершенно не хочу продолжать этот разговор.</p><p>Вспомнила Кирилла, сидевшего на корточках у стены в реанимации, плачущую Машу, – где они сейчас? Мне немедленно захотелось их увидеть.</p><p>– Домой, – резко сказала я и встала из-за столика.</p><p>Ангел не стал задавать вопросов. Поднялся, привычным движением поправил пиджак и направился к выходу. Я поспешила следом, позабыв об оставленном на спинке стула дорогом пальто. Но эта потеря волновала меня сейчас меньше всего на свете - тем более что оно было таким же призрачным, как его хозяйка.</p><p>Как мы добрались до нашего жилого комплекса, я не смогу толком объяснить. Слишком быстро для обычной прогулки, но удивляться подобным вещам у меня уже не оставалось сил.</p><p>Вот он, родной двор с детской игровой площадкой в центре. Подъезд, через который я входила редко: обычно поднималась на наш этаж сразу из подземного паркинга. Зеркальный лифт, в котором Машка обожала делать лифто-луки, приговаривая: «Мамуль, в сторонку!»</p><p>Несколько секунд – и я перешагнула порог своей квартиры. Дома не было ни души. Раньше я бы очень обрадовалась. Часто, приходя с работы, я мечтала лишь о том, чтобы никто хотя бы час не трогал меня с вопросами. Теперь я была готова отвечать на них до самого утра, лишь бы перед этим услышать привычное: «Мамуль, ты дома?» или «Ань, я здесь!»</p><p>На обувной тумбе в прихожей лежали мои солнечные очки Dita Narcissus, которые я точно не доставала из ящика в гардеробной. Видно, Машка, дождавшись моего ухода на работу, решила взять их тайком помодничать, но в последний момент забыла дома. Раньше я бы вскипела, но теперь готова была подарить ей всю свою коллекцию, состоящую из двадцати трёх пар.</p><p>Зеркало, в которое я всегда смотрелась перед выходом, безмолвствовало, не желая отражать мою бесплотную оболочку. Но меня это уже не удивляло. В остальном всё было как прежде.</p><p>На кухне в сушилке стояла глиняная чашка с нарисованной красной птицей, которую сделала и подарила мне дочь ещё года четыре назад, когда их класс побывал на занятиях в гончарной мастерской. С тех пор я пила только из неё, хотя на ручке давно появилась трещинка. Я потянулась к ней, собираясь машинально поставить в шкаф, но чашка осталась там, где стояла. Никак не получается к этому привыкнуть.</p><p>В Машиной комнате возле ноутбука лежали сборники заданий для ЕГЭ, рядом – исписанная тетрадь. На подоконнике стояла фотография из нашего зимнего путешествия. Дочка тогда уговаривала нас с Кириллом сфотографироваться на улице, несмотря на холод, а потом сама выбрала для рамки именно этот снимок.</p><p>В изголовье кровати сидел медвежонок, которого мы привезли из Шотландии, когда Маше было шесть, а теперь моей девочке семнадцать. Время, ты шутишь? Конечно, я видела, как она росла, но сейчас вдруг с удивительной ясностью поняла, что уже давно разговариваю не с маленьким Машуликом, а с девушкой, у которой на всё свои взгляды.</p><p>Вспомнилось, как пару недель назад дочь заглянула ко мне вечером с телефоном в руке.</p><p>– Мам, посмотри, что у нас сегодня на репетиции получилось!</p><p>Я сидела за ноутбуком и сводила цифры по новому проекту. Кажется, даже улыбнулась ей, но попросила показать потом, когда закончу. Она пожала плечами и ушла, а я так и не вспомнила, что хотела посмотреть. Тогда это показалось обычной мелочью. Сегодня мне захотелось увидеть эту репетицию так сильно, что защемило в груди.</p><p>Входная дверь открылась, когда за окнами уже начинало темнеть. Я услышала голоса и бросилась в прихожую. Первым вошёл Кирилл. Он держал в одной руке ключи, в другой – пакет из магазина, и выглядел потерянным. Следом появилась Маша. Её лицо было бледным, глаза припухли. Увидев отца, застывшего посреди прихожей, она молча забрала у него пакет и поставила на тумбу.</p><p>– Пап, раздевайся и проходи.</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Я прекрасно помнила, с чего всё началось.</p><p>Вскоре после корпоративного тренинга, на котором психолог посоветовал задуматься о смене профессии, у меня появились странные высыпания, похожие на крапивницу. Поначалу их было немного, и меня это не испугало. Предположила, что это реакция на новую марку массажного масла, которую использовала моя мастер, и выпила противоаллергенный препарат. Не скажу, что он помог, но спустя пару дней сыпь исчезла, будто её и не было. А позже появилась вновь, теперь уже на других участках тела. Дальше – больше. Странные пятна возникали без всякой закономерности: бледнели и наливались краснотой, становились более выпуклыми и опадали, пропадали и опять возвращались. Постепенно к ним присоединился зуд, который просто сводил с ума.</p><p>Первое время я пыталась справляться с проблемой сама: пила антигистаминные препараты и сорбенты, соблюдала диету, заменила всю косметику на гипоаллергенную, стала обращать внимание на составы шампуней, гелей для душа и стиральных порошков, – ничего не помогало.</p><p>Обращение к аллергологам и другим узким специалистам картины не прояснило. Я обошла докторов в частных клиниках, побывала в государственном городском аллергологическом центре и прошла массу обследований. Количество крови, которую я к тому времени сдала, уже измерялось литрами, я сделала УЗИ всех органов, а следом еще и КТ с МРТ. Но ни один из сданных мною тестов и анализов не позволял определить причину.</p><p>Врачи выдвигали предположения, опровергали гипотезы друг друга, отменяли старые препараты, назначали новые, снова меняли их на другие. Я исправно выполняла рекомендации, но толку не было.</p><p>– Выходит, это всё же не аллергия? – спросила я однажды у своего лечащего врача.</p><p>– Выходит, что мы пока не можем установить причину, – немного нервно ответил он.</p><p>Это «пока» стало ненавистным словом. Ответ где-то существовал, но каждый раз ускользал.</p><p>Когда меня отправили к известному ревматологу с подозрением на аутоиммунное заболевание, я перепугалась и полночи читала медицинские статьи. В ходе приёма мне сделали какой-то укол. Кожа очистилась мгновенно, будто ничего и не было.</p><p>«Наконец-то!» – выдохнула я, пока ехала до офиса.</p><p>«Не торопись радоваться», – ухмыльнулся организм.</p><p>К вечеру того же дня давление подскочило до ста девяноста. Столь жёсткой оказалась реакция на гормональный препарат. И меня экстренно госпитализировали. Сбежала я из больницы довольно быстро, уже через три дня, и ещё неделю долечивалась дома.</p><p>Подозрения ревматолога не подтвердились: я получила очередную пачку вполне нормальных результатов анализов. И совершенно ненормальное ощущение себя в своём же теле. Плюс новую фобию.</p><p>К этому моменту я и так перестала ходить в рестораны и заказывать готовую еду, избегала даже походов к друзьям – не могла предсказать, на что конкретно тело выдаст кожную реакцию. Теперь же, по рекомендации врача, я измеряла давление трижды в день, выводя средний показатель после нескольких замеров. И страшно боялась увидеть высокие цифры на тонометре.</p><p>Я была вымотана и находилась в полном отчаянии. Стала нервной, начала срываться – дома, на работе, за рулём... Мне не просто не становилось лучше – симптомы нарастали.</p><p>В одну из июньских пятниц я вернулась с работы с раскалывающейся головой и приняла привычное обезболивающее. Через некоторое время распухла губа, изменился голос, стало трудно глотать, а затем и дышать.</p><p>Скорая приехала быстро. Мне оказали помощь, предупредили, что с отёком Квинке шутить нельзя, и... снова направили к аллергологу. Я уснула после укола, надеясь, что худшее позади.</p><p>А в воскресенье всё повторилось, только на этот раз резко опух правый глаз, и у меня случилась истерика.</p><p>– Я больше не могу, Кирюш, – рыдала я, уткнувшись в грудь мужу. – За что мне это? Я уже и так ничего не ем, ничего не пью, не использую парфюм! Чего ещё мне не делать – не дыщать, не жить?!</p><p>– Мы справимся, всё будет хорошо, – растерянно повторял он, но его голос впервые за все годы звучал неубедительно.</p><p>Утром я отправилась на работу в солнцезащитных очках. Случившийся накануне отёк прошёл не до конца, несмотря на укол, который сделал мне Кирилл: врачи скорой подсказали, что теперь всегда держать в домашней аптечке.</p><p>И это был единственный понедельник за последние несколько лет, когда я не заехала за цветами: было совсем не до того.</p><p>Добравшись до офиса, я сразу зашла в кабинет к Фёдору, положила перед ним заявление об увольнении с формулировкой «по состоянию здоровья» и, как ни старалась сдержаться, расплакалась.</p><p>– Нет, Аня! Ты с ума сошла?! – Он порвал бумагу, встал из-за стола, обошёл его и крепко обнял меня. – Ты просто устала, выгорела с этой чёртовой болезнью. Я же говорю – поезжай в отпуск, отдохни. Вернёшься – работай удалённо, сколько нужно. Ты не можешь уйти. Это просто нервы. Я тебя не отпущу.</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Мне пять. Мы с бабушкой Лидой лепим пельмени. Мука повсюду: на столе, на полу, у меня на носу и даже в волосах. В центре стола стоит миска с начинкой, а вокруг много одинаковых близнецов-кружочков из мягкого, нежного теста. Я аккуратно кладу чайной ложкой в центр кружочка начинку и старательно защипываю края. У меня получается неважно: то шарики, то бесформенные комочки, но бабушка одобрительно кивает:</p><p>– Ничего, Анют, ничего. Главное, чтобы с душой.</p><p>Мне не нравится, как пахнет сырой фарш, к тому же я видела, как бабушка добавляла в него много лука и перца. А вот тесто я готова бесконечно нюхать, мять в руках и лепить из него разные фигурки.</p><p>Бабушка говорит, что я пока сама как это тесто: такая же мягкая, чистая, и вся моя большая жизнь впереди – лепи из неё что хочешь. Я смеюсь и соглашаюсь: мне не терпится вырасти и поскорее узнать, что же у меня в итоге получится.</p><p>А пока мы лепим пельмени и болтаем обо всём на свете.</p><p>И вдруг из проводного радио – такое есть только у бабушки, и меня оно завораживает – раздаются первые аккорды моей любимой песни, которую я так же впервые услышала у неё.</p><p>Едва стряхнув с ладоней муку, я спрыгиваю с табуретки. Цепляюсь ногой за перекладину и c грохотом падаю на пол. Бабушка ахает, но я уже на ногах. Кружусь по кухне в танце, распевая во всё горло:</p><p>«Вернись, лесной олень, по моему хотению,</p><p>Умчи меня, олень, в свою страну оленью,</p><p>Где сосны смотрят в небо, где быль живёт, как небыль,</p><p>Умчи меня туда, лесной олень!»</p><p>В память впечаталось ощущение абсолютного счастья. Радио – не плейлист в смартфоне: пропустишь любимую песню – неизвестно, когда услышишь опять. А тут – такая удача. И песню поймала, и бабуля рядом, и за окном солнце светит, и в кастрюле уже варится первая порция пельменей, а впереди – много–много всего хорошего.</p><p>– Ты у нас, наверное, певицей станешь? Или артисткой? – спрашивает, смеясь, бабушка.</p><p>– Бабушка, ты что, забыла? – Я останавливаюсь так резко, что едва не падаю снова. – Я же буду детской писательницей! – И продолжаю кружиться.</p><p>Она смотрит на меня с любовью. Никогда не говорит, что детские мечты – это глупость, или что сначала нужно вырасти, чтобы решать, кем станешь. Кажется, ей даже в голову не приходит сомневаться в моих словах.</p><p>– Конечно, будешь. А теперь иди ко мне, писательница. Пельмени сами себя не налепят.</p><p>Я забираюсь обратно на табуретку и вновь принимаюсь раскладывать фарш по кружочкам теста. Бабушка ещё раз показывает, как соединять края. Я слишком сильно прижимаю пальцы и выдавливаю начинку наружу. Мы обе смеёмся. Бабуля проводит пальцем по моему носу, и на нём остаётся белая полоса. Я тут же тянусь к ней перепачканной ладонью, а она, хохоча, уворачивается…</p><p>Всё это я вижу так отчётливо, что кажется, будто и не было этих тридцати пяти лет.</p><p>– Стать писательницей, – повторила я вслух и повернулась к Ангелу. – Представляешь, о чём я мечтала в свои пять лет?</p><p>– А мне не надо представлять, я прекрасно помню этот момент. Ждал, пока вспомнишь ты.</p><p>Мы по-прежнему стояли посреди двора. Дворник с дочкой уже скрылись в подъезде, а я всё смотрела им вслед. Я поняла, кого напомнила мне эта девочка, – меня. И мысленно снова перенеслась в детство.</p><p>С выбором будущей профессии я и правда определилась очень рано, едва научившись читать. Первой книгой, которую я осилила самостоятельно от начала до конца, была «Крошечка-Хаврошечка». Я до сих пор помню, как она выглядела: старенькая, почти альбомного формата, с оторванным уголком и пятном, происхождение которого уже никто не мог объяснить. Мама не раз пыталась заменить её новым изданием, но я наотрез отказывалась расставаться со своей любимицей.</p><p>В четыре года я уже читала сказки игрушкам: рассаживала их полукругом, устраивалась напротив с книжкой на коленях и начинала. Мишка падал на бок, кукла никак не желала сидеть ровно, но мне было не до них. Я переносилась в волшебные миры и всё чаще мечтала придумать собственный.</p><p>Родители не успевали покупать мне книги, и нас спасала библиотека. А когда бабушка Лида забирала меня к себе, у неё тоже всегда находилось что-нибудь интересное. Она жила в Архангельской области и, выйдя на пенсию, много ездила по стране, навещая подруг и старых знакомых. Каждый год она прилетала за мной и забирала на всё лето, чем приводила в ужас моего отца, своего зятя: ему казалось, что таскать ребёнка по поездам и городам совершенно незачем.</p><p>Но я обожала наши путешествия. Мне было всё равно, куда и к кому мы едем, есть ли там дети, желательно моего возраста. Лишь бы в сумке лежала книжка. Тогда даже долгие пересадки превращались в возможность узнать, что случилось с героями дальше. А когда истории заканчивались, сочиняла свои, и бабушка старательно их записывала.</p><p>Я читала где придётся: за завтраком, подпирая книгу кружкой и солонкой, чтобы не закрывалась, и под одеялом с фонариком, когда родители думали, что я давно сплю. Однажды так и уснула с фонариком в руке. Утром мама заявила, что я когда-нибудь ослепну. Не ослепла, хотя читать по ночам так и не перестала.</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Когда мы вернулись домой, Маша сидела на полу в своей комнате, поджав под себя одну ногу. Перед ней лежал раскрытый сборник заданий для ЕГЭ по математике, на коленях – тетрадь, а в руках карандаш. Она что-то записывала, потом зачёркивала и снова принималась за расчёты. Я остановилась в дверях. Обычно в это время я напоминала дочери о том, что пора спать, но сейчас лишь подошла ближе и заглянула через плечо.</p><p>На полях тетради красовалась крошечная кошачья мордочка. Она резко контрастировала со сложными формулами и вычислениями, занимавшими почти всю страницу. В детстве Маша разрисовывала такими мордочками все тетради, а порой и учебники, за что регулярно получала замечания. Я улыбнулась: кое-что всё-таки не меняется.</p><p>Маша отложила карандаш, прислушалась к чему-то за дверью и встала. Я последовала за ней в гостиную.</p><p>Кирилл сидел на диване с ноутбуком на коленях. На экране была статья об искусственной коме. Я успела прочесть заголовок и несколько строк, прежде чем он прокрутил страницу вниз. Рядом лежал телефон. Муж то и дело поглядывал на него, хотя тот молчал.</p><p>Телевизор был выключен. Обычно к этому часу муж выбирал что-нибудь посмотреть, а я просила сделать потише, если ещё работала. Сейчас в квартире слышалось только негромкое тиканье часов.</p><p>– Что делаешь? – спросила дочь.</p><p>– Я? Да так… – растерянно ответил он и, захлопнув ноутбук, положил его на журнальный столик.</p><p>Маша забралась на диван, устроилась рядом и прижалась к отцу. Он обнял её одной рукой и машинально поглаживал по плечу.</p><p>Никто не предложил включить телевизор. Они сидели молча, не пытаясь утешить друг друга словами. Сейчас им обоим было достаточно просто быть рядом.</p><p>Раздался звонок в дверь. Кирилл осторожно высвободил руку, на которой лежала Машина голова, и пошёл открывать.</p><p>На пороге стоял Фёдор с двумя бумажными пакетами. Брат протянул их Кириллу и виновато улыбнулся.</p><p>– Я тут кое-что привёз. Не знаю, что вы едите сейчас. Вот, уже всё готовое и замороженное. Это из ресторана, где обычно заказываю на дом я, когда остаюсь один.</p><p>– Федь, ну зачем? У нас всё есть.</p><p>– Пусть будет. Машке хоть готовить не придётся.</p><p>Он прошёл на кухню и принялся доставать контейнеры. Ставил их на стол, переставлял с места на место. Я видела Фёдора сердитым, весёлым, уставшим, видела после сложных переговоров и пару раз даже в стельку пьяным. Но таким растерянным не помнила.</p><p>– Я только что был у Ани, – сказал он наконец. – Пустили буквально на несколько минут. Врачи говорят, пока без изменений.</p><p>Кирилл опустился на стул напротив.</p><p>– Нам с Машей сказали то же самое.</p><p>– Если понадобится достать лекарство какое-то, специалиста вызвать, деньги… Ты только скажи. Я всё организую.</p><p>– Спасибо, Федь. Пока ничего не нужно.</p><p>– Я не спрашиваю, справитесь вы или нет. Я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Она моя сестра.</p><p>Последние слова он произнёс чуть громче, чем остальные, будто Кирилл мог об этом забыть. Муж поднялся и положил ему руку на плечо. Фёдор вдруг обнял его, коротко, неловко и сразу отступил.</p><p>– Она поправится, – сказал брат. – Ты уж извини, что я одно и то же повторяю. Просто… Не укладывается в голове. С ней ведь никогда ничего подобного не случалось. А теперь лежит там, и ничего от меня не зависит.</p><p>Он отвернулся к окну. Я впервые подумала, что Фёдор привык быть всемогущим не меньше моего. Только его возможности всегда казались мне куда шире.</p><p>– Ты с ней разговаривал? – спросил Кирилл.</p><p>– Разговаривал. Рассказал, что в офисе всё нормально, чтобы не вздумала переживать. – Фёдор усмехнулся. – Дурак, да? Она без сознания, а я ей про работу.</p><p>Я подошла ближе. Федька, если бы ты только знал, как мне сейчас хочется тебя обнять! Между нами никогда не было «телячьих нежностей» – кажется, именно так ты это называл. В детстве я постоянно к тебе ластилась, но тебя, уже подростка, это смущало. Потом ты и вовсе уехал учиться во Владивосток. А когда я подросла, уже сама стеснялась лишний раз тебя обнять. Так и повелось – любить друг друга, но держаться на расстоянии.</p><p>Из гостиной показалась Маша. Она подошла к дяде, обняла его и спросила, ел ли он сегодня. Фёдор честно ответил, что не помнит, чем вызвал у неё недовольный взгляд.</p><p>– Тогда садитесь оба. Я хотя бы чай с горячими бутербродами сделаю, – объявила дочь.</p><p>Брат хотел возразить, но Маша обняла его за плечи и чуть ли не силой усадила за стол. Пока она расставляла чашки, кипятила чайник и сооружала бутерброды, Фёдор поинтересовался подготовкой к ЕГЭ и тут же предложил найти лучшего репетитора по любому предмету, если понадобится. Маша улыбнулась, поблагодарила и сказала, что своими вполне довольна.</p><p>Фёдор был в своём репертуаре: говорить о чувствах не умел, зато мгновенно принимался решать возникающие проблемы, а ещё лучше – предупреждать их появление. Наверное, поэтому рядом с ним всегда было так спокойно.</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Я не заметила, как наступила ночь, и плохо помню, как она прошла. Я бродила по квартире – из спальни, где Кирилл почти до утра не мог уснуть, в комнату дочери и обратно. Сидела на балконе в любимом кресле-коконе, лежала, свернувшись клубочком, на диване.</p><p>Пару раз мне казалось, что всё происходящее – дурной сон. Вот сейчас открою глаза, услышу, как Кирилл шумит в ванной, и начнётся обычное утро. Но за окнами светлело, а я по-прежнему не могла даже поправить съехавший с кресла плед.</p><p>Ранним утром, пока Кирилл с Машей спали, я вновь оказалась во дворе дома: то ли ноги повели, то ли мысли. Ангел, естественно, следовал за мной.</p><p>– Скажи, а как у вас там всё устроено? – обратилась я к нему.</p><p>– Там – это где?</p><p>– Не придирайся. Там, откуда ты явился.</p><p>– Не торопись, Ань. Всему своё время.</p><p>– Потрясающе. У вас, похоже, выдают инструкцию по общению с подшефными: на вопросы не отвечать, говорить загадками.</p><p>– А ты думала, мне выдадут памятку и разрешат оставить её тебе на холодильнике?</p><p>Я хотела возразить, но меня отвлёк детский плач.</p><p>У соседнего подъезда маленькая девочка качала на руках плачущего пупса. Я сразу её узнала – это Ася, дочка дворника, которую я видела вчера.</p><p>– И что мы плачем, дружок? Ты покушал, памперс сухой, всё у тебя хорошо, – ласково выговаривала она малышу. – Ложись в коляску и поспи, а нам с твоим дедушкой поработать надо. Ты же хочешь новую одёжку и игрушки?</p><p>Я невольно улыбнулась. Совсем недавно моя Маша точно так же воспитывала свои игрушки, очень точно копируя мои интонации. Интересно, а кого копирует Ася?</p><p>Её отец в ярком оранжевом жилете работал неподалёку: сгребал листья, застрявшие с осени под кустами. Он делал это методично, не торопясь, время от времени останавливаясь, чтобы вытащить из-под листвы бумажку или пластиковый стаканчик и аккуратно, двумя пальцами, бросить в отдельный пакет.</p><p>– Смотри, это же они, – сказала я Ангелу. – Помнишь, вчера девочка хотела, чтобы они налепили пельменей? Интересно, удалось?</p><p>– Похоже, тебе самой придётся у них спросить.</p><p>– Очень остроумно. Знаешь ведь, что не могу.</p><p>Девочка тем временем подбежала к отцу.</p><p>– Пап, я тебе помогу! Имрон спит.</p><p>Он прервал работу и тепло улыбнулся ей.</p><p>– Нет, доченька, я сам справлюсь. Ты же мама, вот и занимайся малышом.</p><p>Он поднял указательный палец вверх:</p><p>– Кто-то плачет?</p><p>– Тебе кажется, папочка, – рассмеялась Ася. – Он у меня не капризный.</p><p>– Весь в тебя, значит.</p><p>– Ага! – весело крикнула она и побежала к коляске.</p><p>Вчера я удивилась, что девочка совершенно не похожа на отца. Сейчас это стало ещё заметнее. Он был смуглый, черноволосый, с тёмными глазами, а она – светло-русая и сероглазая. Интересно, где её мать? Я ни разу не видела её во дворе.</p><p>– Смотреть – ещё не значит видеть, – негромко съязвил Ангел. – Думаю, тебя ждёт немало подобных открытий. А от матери там одно название: бросила она её. Хорошо хоть отец вменяемый.</p><p>– Ты опять подслушиваешь мои мысли? – возмущённо развернулась я к нему.</p><p>– Расслабься и просто прими это как факт. Даже если я закрою уши берушами, крепко зажмурюсь или отойду от тебя на значительное расстояние, я всё равно буду понимать, о чём ты думаешь.</p><p>Я всё время забывала об этом.</p><p>– Слушай, если уж на то пошло, дворник у нас, кажется, сменился ближе к зиме, когда все ходили в шапках и куртках, – заметила я. – Но откуда ты знаешь подробности об этой семье?</p><p>– Да так, рассказали, – хмыкнул он.</p><p>– Рассказали? Кто именно? Или... Я правильно понимаю, что вы, ангелы, тоже сплетничаете, как и люди? – изумилась я.</p><p>– Ну почему сразу «сплетничаете»? Иногда делимся друг с другом информацией. Такой ответ тебя устроит?</p><p>– Какая прелесть. А у вас, случайно, нет чата жильцов небесного дома? Я бы почитала.</p><p>Ангел рассмеялся, а мне вдруг стало немного легче. Не потому, что я забыла о Кирилле, Маше и палате реанимации. Просто моё внимание наконец-то заняло что-то, не связанное со мной.</p><p>– Как бы ты это ни называл, всё равно сплетни. Тогда уж и мне расскажи.</p><p>– Это долгая история. Готова слушать?</p><p>Мне хотелось съязвить, мол, конечно, не готова, ведь у меня столько дел, но я сдержалась.</p><p>– Молодец, учишься держать себя в руках, – одобрительно произнёс мой собеседник и, видимо, чтобы я не успела ничего сказать в ответ, тут же начал рассказывать. – Его зовут Сардор. Он из Узбекистана, из маленького города недалеко от Самарканда.</p><p>Ангел говорил ровно, буднично, словно читал личное дело.</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Когда мы вернулись в квартиру, на кухне жужжала кофеварка. Кирилл готовил завтрак и как раз собирался жарить яичницу. Я не могла чувствовать запахи, но хорошо представляла разлившийся по кухне аромат. Кофе в исполнении мужа всегда был волшебным.</p><p>Шмяк! Одно из яиц шлёпнулось мимо сковороды, прямо на горячую плиту. Я шагнула ближе, собираясь подсказать, где салфетки, но вовремя остановилась. Он и без меня знал, где что лежит. Просто мыслями он сейчас был где-то далеко.</p><p>– Пап, давай я сама, – на кухне появилась Маша. – Ты хоть поспал?</p><p>– Немного. Садись, сейчас всё будет готово.</p><p>Завтракали в тишине, пока её не прервала дочь:</p><p>– Я с тобой в больницу поеду.</p><p>– Не выдумывай. Я отвезу тебя в школу, а к маме съезжу один. После уроков заберу тебя, и навестим вместе.</p><p>– Но я хочу сейчас…</p><p>Кирилл не дал ей договорить.</p><p>– Маш, ты хочешь расстроить её низкими баллами за экзамены?</p><p>– Ладно, – буркнула дочь.</p><p>Я посмотрела на Ангела.</p><p>– Я тоже поеду в больницу. Проведаю... себя. Ты со мной?</p><p>– Ну а как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил тот.</p><p>Кирилл высадил Машу у школы. Перед тем как выйти, она крепко обняла отца, хотя обычно лениво подставляла щёку. Должно быть, только сейчас моя девочка поняла, как быстро и легко рушится привычная жизнь.</p><p>– Пап, ты мне напишешь, как там мама?</p><p>– Сразу же.</p><p>– Только правду, ладно?</p><p>– Обещаю.</p><p>Он дождался, пока дочь войдёт в школу, и лишь после этого тронулся с места. В дороге несколько раз включал радио и тут же выключал. Телефон лежал на пассажирском сиденье экраном вверх.</p><p>Мне хотелось сказать ему, чтобы он не падал духом. Что я – пока не знаю как, но обязательно справлюсь, выкарабкаюсь. Хотелось прижаться к нему, вдохнуть родной запах и, уткнувшись носом в плечо, спрятаться от всего мира. Но я не могла даже коснуться его руки на руле. А он не смог бы меня услышать.</p><p>У дверей реанимации Кирилл замер. Достал из кармана куртки сложенную вчетверо бумажку с вопросами к врачу, перечитал, спрятал обратно. Когда вышел реаниматолог, они отошли к окну.</p><p>Доктор объяснил, что состояние остаётся тяжёлым, но стабильным. Что медикаментозный сон сейчас необходим и о сроках пробуждения говорить рано. Кирилл задавал вопросы, врач терпеливо отвечал.</p><p>– А она слышит нас? – спросил муж. – Когда мы разговариваем, она хоть что-то понимает?</p><p>– Мы не можем знать наверняка, – вздохнул доктор. – Но вы говорите с ней, обязательно говорите. Только без лишних эмоций, спокойно, как обычно.</p><p>Кирилл кивнул, словно получил наконец понятную, чёткую инструкцию.</p><p>Его пустили ненадолго. Я вошла следом и снова увидела себя на больничной кровати. Бледное лицо, неподвижные веки, трубки, провода и экран монитора с мигающими цифрами. Привыкнуть к этому зрелищу было невозможно даже мне самой.</p><p>Муж осторожно взял мою руку. Сначала просто держал, потом погладил большим пальцем по костяшкам.</p><p>– Привет, Ань, – сказал он тихо. – Мы с Машкой справляемся. Она сейчас в школе, всё хорошо.</p><p>Он помолчал, собираясь с силами.</p><p>– Федя вчера приезжал. Еды привёз на неделю, в своём репертуаре. Мы тут без тебя, знаешь ли, целый штаб организовали.</p><p>Мне снова так захотелось его обнять!. Услышать бы сейчас, как он ворчит из-за моего ноутбука на обеденном столе! Как просит убрать бумаги, которые я то и дело раскладываю, занимая весь кухонный остров. Как сопротивляется моему желанию следить за его диетой... Всё что угодно, лишь бы я снова была собой, а он – просто рядом.</p><p>Кирилл наклонился ниже.</p><p>– Ты только возвращайся, ладно? Не торопись, сколько надо, столько и лежи. Но обязательно возвращайся. Мы с Машкой ждем тебя. Нам... мне так плохо без тебя. Пусть всё будет, как раньше! Пили меня, раскладывай свои таблицы и графики, занимай ими хоть весь дом, спорь со мной, ругайся, пропадай на работе – я ни слова больше не скажу. Только живи, пожалуйста.</p><p>Он прижал мою ладонь к своей щеке, замер на секунду, целуя пальцы, и быстро вышел. Дверь реанимации тихо звякнула, закрываясь. Отведённое доктором время закончилось.</p><p>Я осталась стоять возле кровати. Ангел, присев на подоконник, молчал.</p><p>– Только не начинай, — предупредила я.</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Когда требовалось отстоять свою позицию, я всегда предпочитала факты. И сейчас, уязвлённая словами Ангела, собиралась показать ему, сколько всего стояло за так называемой «чужой жизнью».</p><p>Не помню, как мы добрались до бизнес-центра. Это произошло удивительно быстро, хотя на дорогах, как обычно в разгар рабочего дня, стояли пробки. Я уже перестала пытаться понять, каким образом нам удаются такие перемещения. Зато не растеряла боевой дух.</p><p>И вот мы снова на знакомом до боли третьем этаже. Офис жил своей обычной жизнью. Разрывались телефоны, урчали принтеры, шумели кондиционеры. В приёмной Алла поправляла макияж и что-то мурлыкала под нос. На несколько секунд мне почудилось, что я просто вернулась с рабочей встречи и сейчас попрошу её сварить кофе.</p><p>В моём кабинете всё оставалось на своих местах. Пустая ваза для понедельничных цветов выглядела сиротливо, напоминая о том, что эта неделя пошла не по плану.</p><p>– Вот, смотри, – я нервно повернулась к Ангелу. – Здесь вся финансовая жизнь компании: бюджеты, отчёты, платежи, договоры. Восемнадцать лет я выстраивала систему, которая держит любые удары. Фёдор как владелец может спокойно развивать бизнес, не переживая за тылы, а полторы сотни сотрудников в пяти городах – кормить себя и семьи. Это ничего не значит?!</p><p>Пытаясь распахнуть створки одного из шкафов, я, естественно, промахнулась, и тогда просто указала на толстую черную папку через стеклянную дверцу.</p><p>– Последний сводный годовой отчёт. Триста с лишним страниц. Каждая цифра проверена мною лично. Здесь – работа десятков людей, наши обязательства перед партнёрами и клиентами, зарплаты сотрудников... Это тоже ничего не говорит?</p><p>– Я разве сказал… – начал было Ангел, но я не дала ему закончить фразу.</p><p>– Не перебивай меня! – Взвилась я. – Ты всё время намекаешь на то, что я развалила собственную жизнь. Сколько можно? Хочешь сказать, я за эти годы ничего не добилась? Да, я не стала писательницей. Ну и что? Зато стала хорошим финдиректором, которого уважают и которому доверяют!</p><p>Я резко вышла из кабинета, пересекла приёмную и остановилась в проеме двери, ведущей в коридор. Обвела рукой пространство:</p><p>– Я люблю этих людей, моих коллег. И они меня, представляешь? А ещё ценят и уважают! Или этого тоже мало?!</p><p>Резко выдохнув, я расплакалась. Рыдать перед призраком, которому чужды человеческие слабости, было глупо. Моя гордость тут же взяла верх. Я судорожно вздохнула, заставляя себя успокоиться, а перед глазами сама собой возникла картина из прошлого</p><p>Девять лет назад у нас была выездная налоговая проверка. Инспекторы две недели запрашивали документы, а мы сверяли цифры до позднего вечера. Перед итоговой встречей обнаружилось расхождение в тридцать восемь тысяч рублей. Сумма для нашей компании смешная, но я не могла оставить её без объяснения.</p><p>В ту ночь я осталась в бухгалтерии одна. Фёдор работал у себя. Ближе к трём часам я сидела перед монитором с остывшим кофе и по кругу просматривала документы поставщика. Глаза слипались, но я упрямо начинала сверку сначала.</p><p>Брат заглянул ко мне – в помятой рубашке, без пиджака.</p><p>– Ань, хватит. Езжай домой. Завтра на свежую голову посмотришь.</p><p>– Завтра итоговая встреча. А у меня тридцать восемь тысяч висит.</p><p>– Мир не рухнет из-за тридцати восьми тысяч.</p><p>– Твой, может, и не рухнет. А мой рухнет, если инспектор найдёт ошибку раньше меня.</p><p>Он ушёл за кофе. А я вдруг заметила то, что весь вечер мозолило глаза: один из актов провели дважды. Исправила ошибку, перепроверила цифры и откинулась на спинку кресла. На часах было четыре утра.</p><p>Фёдор вернулся с двумя чашками, глянул на меня и всё понял без слов.</p><p>– Нашла?</p><p>Я, несмотря на дикую усталость, довольно улыбалась..</p><p>Он поставил кофе на стол, обнял меня за плечи и тихо сказал:</p><p>– Сестрёнка, ты у меня как скала. На тебе всё держится.</p><p>Помню эти слова до сих пор. Почти сутки без сна, дома – муж и маленькая Маша, а я счастлива. Фёдор гордился мной. Я не подвела, я справилась.</p><p>Я знала, что Ангел, как обычно, прочитал мои мысли.</p><p>– И что в этом было плохого? – спросила я.</p><p>– Ничего, – ровным голосом ответил он. – И я не собираюсь умалять твои заслуги.</p><p>– Тогда в чём проблема?</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Меня вымотал этот разговор. Я застыла у окна, глядя на бухту Золотой Рог.</p><p>– Может, сменим обстановку? – предложил Ангел.</p><p>– Опять в реанимацию?</p><p>– Нет. Ты вчера так торопилась узнать, что произошло с Сардором. Давай начнем с тех времен, когда он еще не был ни дворником, ни отцом Аси.</p><p>– Ты же рассказывал об этом вчера.</p><p>– А теперь предлагаю посмотреть самой.</p><p>– То есть? – я с удивлением повернулась к нему.</p><p>– Ну, скажем так, у меня есть такая возможность. Иногда я могу показать тебе прошлое. Мы будем видеть и слышать всё, что происходило, но вмешаться не сможем.</p><p>– А я-то надеялась, что получится заодно исправить пару собственных ошибок, – горько усмехнулась я.</p><p>– Боюсь, такой услуги в моем перечне предложений нет. Ну что, готова? Закрывай глаза, чтобы с непривычки не закружилась голова.</p><p>Ангел достал из кармана гаджет, похожий на планшет, и быстро нажал несколько кнопок. Пространство вокруг мгновенно задрожало, потекло, и я почувствовала легкий толчок.</p><p>Открыв глаза, я увидела перед собой длинный строительный вагончик, когда-то выкрашенный в синий цвет. Краска местами облупилась, у входа валялись стоптанные рабочие ботинки. Между столбами тянулась верёвка для сушки белья, на которой болтались несколько курток, а за ограждением виднелись недостроенные склады и стрела крана. По площадке медленно пятился грузовик, поднимая пыль.</p><p>Я оглянулась. Ни привычного моста над бухтой, ни офисных зданий, ни даже дороги, по которой можно было бы определить, где мы находимся.</p><p>– Где мы? – встревоженно спросила я.</p><p>– Небольшой приморский городок. Шесть лет назад.</p><p>– Постой. Мы что, действительно переместились в прошлое?</p><p>Похоже, я не до конца верила в затею Ангела.</p><p>– А ты думала, я шучу? Не бойся. Мы по-прежнему невидимы, - ответил он.</p><p>Из вагончика вышел молодой мужчина в рабочей куртке. Он был худым и черноволосым, без намёка на седину. Остановился, достал сигарету и прикурил, прикрывая огонёк ладонью.</p><p>– Погоди, это Сардор? – удивилась я.</p><p>Ангел кивнул.</p><p>Я пригляделась. Те же тёмные глаза, высокий лоб, только лицо ещё совсем юное. Мимо прошёл рабочий, хлопнул его по плечу и что-то сказал. Сардор ответил, и оба рассмеялись. Утром, когда я наблюдала за ним во дворе, мне почему-то показалось, что этот человек вообще редко улыбается.</p><p>– Не знала, что он курит. Надеюсь, он не делает это в квартире при дочери.</p><p>– Он бросил, когда узнал, что станет отцом.</p><p>– Ради Аси? Молодец.</p><p>Тем временем Сардор затушил сигарету и вернулся в вагончик. Мы вошли следом.</p><p>Внутри стояли две двухъярусные кровати, железные шкафчики и узкий длинный стол возле окна. Не скажу, что там было уютно, но довольно чисто. На подоконнике теснились кружки, банка растворимого кофе, пачка пакетированного чая и электрический чайник. Чья-то мокрая футболка висела на спинке стула. На стене над одной из нижних коек кнопками была приколота фотография: женщина лет сорока в цветастом платке, вокруг неё дети разного возраста. В стороне, чуть позади остальных, стоял подросток с серьёзным лицом.</p><p>– Мать и младшие братья и сестры, – пояснил Ангел.</p><p>Я подошла ближе. Самая маленькая девочка на фотографии улыбалась, щурясь от солнца, и чем-то напоминала Асю.</p><p>В дверях появился коренастый мужчина в каске.</p><p>– Сардор! Там на раме угол не сходится. Посмотришь?</p><p>– Да, Петрович.</p><p>Парень взял перчатки и вышел. Мы последовали за ним к строящемуся складу. Я мало что понимала в металлических конструкциях, но увидела, что рабочие ждут именно его. Один держал рулетку, другой стоял у рамы, недовольно поглядывая на часы.</p><p>Сардор проверил разметку, присел возле соединения и позвал бригадира.</p><p>– Если сейчас прихватить, потом поведёт. Сначала по уровню выставить надо.</p><p>– Нам к вечеру закончить нужно, – буркнул Петрович.</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Наступал вечер, и меня вновь неудержимо тянуло домой.</p><p>Мы поднялись в квартиру. Дома было очень тихо. Непривычно тихо, я бы сказала. У мужа вечно фоном бурчит телевизор, но он пока не вернулся с работы. У дочери всегда играет какой-нибудь плейлист.</p><p>Маши в комнате не было. На полу у кровати лежал мой любимый плед, в который очевидно она только что куталась. Мы привезли его из Ирландии. В небольшом магазинчике неподалёку от скал Мохер я вцепилась в него так, что Кирилл сразу понял: отговаривать бесполезно.</p><p>Проблема была в том, что он был плотным, пушистым и очень объемным.</p><p>На кассу плед принесли в роскошной картонной коробке – огромной, презентабельной. Продавец аккуратно приподнял крышку, и внутри обнаружился ещё один слой упаковки: плотный текстильный чехол на молнии с удобными ручками, в который и был бережно уложен сам плед.</p><p>Муж, увидев эти габариты, изменился в лице.</p><p>– Аня, нет. Как мы это довезем?</p><p>– Кирюш, пожалуйста. Коробка – лишнее, согласна, оставим её здесь.</p><p>Коробку тут же убрали под прилавок. Оставшись в одном текстильном чехле, плед всё равно выглядел внушительно, напоминая пухлую, туго набитую подушку.</p><p>Муж недоверчиво покрутил в руках этот баул, примерил его на плечо и с сомнением посмотрел на меня:</p><p>– Ты уверена, что нам сейчас нужно таскать такой тюк за собой? Давай потом в интернете закажем.</p><p>Я всё понимала: что класть в чемодан его было бессмысленно – он бы занял весь объём, а в ручную кладь – не факт что поместился бы. Но ничего не могла с собой поделать.</p><p>Это была любовь с первого взгляда. В его расцветке сквозило само ирландское побережье: свинцовое, налившееся тяжестью небо, антрацитовые скалы, упрямый океан и слоистые, рваные полосы плотного тумана. И вместе с тем он удивительно напоминал мне Владивосток – наши сопки, тонущие в густой морской измороси, мокрый гранит набережных и притихшие портовые краны, угрюмо отражающиеся в водах Золотого Рога. Я купила его и потом всю дорогу убеждала мужа признать, что это лучший «сувенир» из более чем полсотни посещённых нами стран.</p><p>Надо сказать, покупка себя оправдала. Я мерзлячка, а погода в любимом городе большую часть года не слишком балует тех, кто любит тепло. С ноября до июня я таскала плед за собой по квартире: из гостиной в спальню, из спальни в кухню или на балкон. Обожала забраться под него с очередным отчетом или справочником да чашкой горячего чая, уткнуться носом в мягкую шерсть и перебирать пальцами бахрому. Лет шесть прошло, а он как новенький.</p><p>Теперь плед лежал у Машиной кровати. Я пожалела, что не могу поднять его с пола, встряхнуть, возвращая пушистость, и заботливо укутать им дочь. А лучше – вдвоём забраться под него, устроиться на оттоманке нашего огромного дивана и включить какой-нибудь романтичный фильм. Всё равно какой – на её усмотрение.</p><p>Мы часто с ней спорили по поводу "кино на вечер". Выбор дочери мне казался чересчур наивным, а ей мой – слишком старомодным. Подумать только, на какую ерунду мы тратили время..Верните меня обратно – я согласна на всё!</p><p>Я, видно, так расчувствовалась, что вдруг всхлипнула навзрыд. Но быстро взяла себя в руки.</p><p>На столе лежали пособия по ЕГЭ и раскрытая тетрадь, исписанная её почерком, – по-видимому, дневник. Дочь иногда писала в нём по вечерам. Я знала об этом и никогда не заглядывала. Уважала её право на личное пространство. Помнила, как сама в её возрасте прятала свои записи от всех.</p><p>Я уже собиралась отойти от стола, но взгляд зацепился за строчку:</p><p>«Мамочка, любимая, сегодня я опять была у тебя. Рассказала тебе про школу, о том, что у нас скоро пробный экзамен. Ты бы обязательно спросила, как я готовлюсь. А я бы опять закатила глаза. Прости. Я больше не буду так делать – спрашивай о чём угодно… Сегодня достала твой плед. Знаю, ты не любишь, когда я его беру – боишься, что оболью кофе. Но мне так захотелось! И вот я укуталась в него, будто в твои объятия, и сидела так долго-долго. Когда ты вернёшься домой – а я знаю, ты вернёшься! – мы сядем с тобой на диван, вытянем ноги, укроемся пледом. Включим «Сибирского цирюльника» или «Близко к сердцу», да что угодно на твой вкус – обещаю, я не буду больше шутить, что это фильмы периода динозавров! И будем, прижавшись друг к другу, пить чай, который заварит нам папа. Ты будешь смотреть на экран и, как всегда, не заметишь, как он съест тайком шоколадку, сидя с кофе за островом. Он подмигнёт мне, и мы заговорщически рассмеемся, ты возмущённо цыкнешь на нас, а мы снова прыснем со смеха. Как же я хочу, чтобы всё было как раньше…»</p><p>На этом запись обрывалась. Ручка лежала поперёк страницы.</p><p>Заливаясь слезами, я отступила от дневника. Не должна была читать. Но теперь эти несколько строк уже было не забыть. Сколько же всего мне хотелось сказать моей девочке! О скольком расспросить, скольким поделиться. Наверстать всё то, на что прежде не хватало времени.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Когда Маша наконец легла спать, я ещё долго оставалась в её комнате. Она укрылась моим пледом, и я тихонько напевала своей взрослой девочке колыбельную, которую она, конечно же, не слышала.</p><p>Ангел не торопил меня и мирно сидел в кресле–коконе на балконе</p><p>– Ты обещал рассказать про Оксану, – напомнила я, присоединившись к нему.</p><p>– Помню.</p><p>– И?</p><p>– Что «и»? Пойдём знакомиться.</p><p>– Прямо сейчас? – изумился он.</p><p>– А какая нам с тобой разница. Доставай свой «пульт управления временем», или как там он у вас называется.</p><p>Через пару минут мы вновь оказались на знакомой стройплощадке. Только теперь здесь царило лето. За забором буйствовала сочная, ещё не успевшая выгореть трава, а среди гравия и бетонных плит упрямо пробивались мелкие полевые цветы. Вдоль ограждения уже поднялись стены складского корпуса, неподалёку гудел погрузчик, а по разбитой дороге полз грузовик с металлопрокатом.</p><p>Я огляделась в поисках Сардора. Он стоял возле сварочного поста и разговаривал с Петровичем. На голове у обоих были каски. Сардор выглядел совсем молодым, и мне опять пришлось напомнить себе, что мы заглянули в прошлое</p><p>– А Оксана где?</p><p>– Сейчас увидишь.</p><p>От соседнего корпуса к ним быстрым шагом направлялась молодая женщина. Каску она держала под мышкой, а свободной рукой прижимала к груди пухлую папку с бумагами. Русые волосы выбились у висков из тугого хвоста, лицо раскраснелось от жары, но всё это не мешало разглядеть, насколько она была хороша собой. Про таких говорят «кровь с молоком».</p><p>– Петрович, ну ё-моё, кто разрешил монтаж до приёмки опор? – крикнула она ещё на ходу. – Я же вчера просила подождать. Или мы теперь документы подписываем после того, как всё соберём?</p><p>– Оксан, не кипятись. Ребята всё только разложили, монтаж ещё не начинали.</p><p>– А я ещё не начинала, - зычно ответила она, буравя бригадира красивыми серыми глазами. – Как закиплю, сразу превращусь в «Оксану Анатольевну, на вы и шёпотом». И ты, Петрович, первым об этом узнаешь!</p><p>Кто-то из рабочих за её спиной прыснул. Она резко обернулась, и тот сразу сделал вид, что страшно занят делом.</p><p>– Вот она, – сказал Ангел.</p><p>– Я догадалась. А кто она по должности?</p><p>– Мастер СМР на этом участке. Следит за ходом работы, сроками, безопасностью. Ну и за Петровичем: чтобы не торопился там, где торопиться не следует.</p><p>Оксана раскрыла папку, ткнула пальцем в чертёж и стала что-то объяснять. Петрович хмурился. Сардор стоял рядом и внимательно слушал, не вмешиваясь, пока женщина сама не повернулась к нему:</p><p>– Сардор, ты этот узел смотрел?</p><p>– Да. Там сначала выставить надо, потом варить. Я Петровичу говорил.</p><p>Оксана удивленно подняла брови.</p><p>– Ну хоть кто–то здесь умеет не только инструментом махать, но и головой думать.</p><p>– А я, значит, не умею? – проворчал бригадир.</p><p>– Умеешь, когда не бежишь впереди паровоза.</p><p>Сзади снова кто-то хрюкнул от смеха. И она, не удержавшись, рассмеялась тоже. Звонко и заразительно.</p><p>Сардор смотрел на неё с восхищением, не замечая никого вокруг.</p><p>– Понятно, – сказала я.</p><p>– Что тебе понятно?</p><p>– С чего всё началось.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мы увидели их в тот же день ближе к вечеру. Рабочие расходились по бытовкам, с площадки одна за другой выезжали машины. Оксана сидела на бетонном блоке возле проходной и разговаривала по телефону. Судя по коротким, отрывистым ответам, собеседник её сильно раздражал.</p><p>– Я же сказала, деньги переведу, в пятницу получка будет... Да, я помню, что у него ботинки малы... Нет, не забыла, Ольга Фёдоровна.</p><p>Она отключила экран, несколько секунд посидела молча, а затем устало потёрла лоб и смахнула капли пота.</p><p>Сардор подошёл ней с запотевшей, покрытой каплями бутылкой воды в руках.</p><p>– Жарко сегодня, – сказал он.</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>– Так где же все-таки мальчик? – повторила я свой вопрос.</p><p>Ангел посмотрел на меня чуть насмешливо.</p><p>– Как там говорила Оксана? «Не беги вперед паровоза?»</p><p>Я вдруг почувствовала раздражение.</p><p>– А у тебя, получается, всё по расписанию.</p><p>– Хотелось бы, – хмыкнул он, и в его голосе проступила неожиданная, чисто человеческая усталость. – Вот только подопечные чудят, знаешь ли. То очевидного в упор не замечают, то под колеса мотоциклов падают и в реанимации валяются.</p><p>Я вздрогнула. Всю ночь я провела, копаясь в чужом прошлом, анализируя чужие отношения и чужие ошибки, и почти забыла о главном: моё собственное тело сейчас лежало на узкой медицинской кровати под капельницами, и я понятия не имела, что с ним происходит.</p><p>– Я в больницу, а ты как хочешь, – сухо бросила я вынужденному компаньону и, не оглядываясь, пошла вперед.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У поста медсестёр стоял тот самый реаниматолог, который принимал меня в день аварии. Он неспешно перелистывал листы папки с моей фамилией на обложке, словно читал скучную бухгалтерскую ведомость.</p><p>– Так, теперь Долгова. Пока без динамики. Что ж... Давление держим на препаратах, седацию пока не снимаем, к вечеру посмотрим ещё раз, – все это он проговорил, не поднимая глаз на медсестру.</p><p>– Родственникам можно? – уточнила она, поправляя сползающую маску.</p><p>– Я бы сказал, даже нужно, но ненадолго. Муж, кстати, уже там. Я разрешил ему побыть с ней полчаса.</p><p>Они переключились на обсуждение следующего пациента койки, а я так и осталась стоять у сестринского поста в какой-то прострации.</p><p>Ангел подпёр плечом стену напротив, скрестив руки на груди. Его идеальный силуэт казался чужеродным ярким пятном среди стерильной белизны реанимационного отделения.</p><p>«Без динамики». Канцелярский, выхолощенный термин. Сколько раз я наблюдала, как этой формулировкой пытались завуалировать провал проекта, скормить инвесторам хоть какую-то видимость стабильности, когда на самом деле всё летит в тартарары. Да что уж, пару раз использовала её сама. Только теперь эта фраза касалась не чего-то абстрактного, а моего диагноза и относилась лично ко мне.</p><p>– Без динамики в моём случае – это хорошо или плохо? Приговор или надежда? – спросила я Ангела, стараясь не показать волнения.</p><p>– А что тут непонятного? – отозвался он довольно сухо. – Хуже не стало. Но и лучше, впрочем, тоже. Стабильное «между».</p><p>– Спасибо за исчерпывающий анализ, – огрызнулась я.</p><p>Его монументальное спокойствие начинало бесить.</p><p>Я сделала несколько быстрых шагов в сторону своей палаты, но не выдержала и резко обернулась. Несмотря на моё нынешнее бесплотное состояние, я физически ощущала, что начала задыхаться. Внутри, там, где раньше было сердце, разгорался пожар, выжигающий остатки самообладания.</p><p>– Ты хоть подскажи, что мне делать-то? – спросила я неожиданно хриплым голосом. – Как помочь себе? Кому молиться, в ноги падать? Что ты, как истукан, молча за мной таскаешься, киношки про чужую жизнь показываешь, чудеса телепортации демонстрируешь? Помоги мне выбраться из этого грёбаного «между»!</p><p>Я захлёбывалась словами, но не могла остановиться, выплескивая всю ту беспомощность, что копилась во мне с момента аварии.</p><p>– Вот ты всё талдычишь мне о моем предназначении. А о своём вспомнить не желаешь? Может, снимешь уже белое пальто и займёшься тем, чем должен? Сделай же хоть что-нибудь, хранитель недоделанный!</p><p>Я сползла по стене на пол и затряслась в рыданиях.</p><p>Он же лишь слегка повел плечами, оставаясь всё таким же невозмутимым.</p><p>– Только ты сама можешь выбить шанс вернуться, - сказал он тихо, но твёрдо.</p></section><section><title><p>Глава 18</p></title><p>Слова Ангела подействовали как ледяной душ. Слёзы прекратились. Я поднялась с пола, чувствуя, как внутри вместо дешёвой жалости к себе просыпается глухое упрямство, и перешагнула порог реанимационной палаты.</p><p>На узкой кровати лежало моё тело, опутанное змеями трубок Рядом, сгорбившись на стуле, сидел муж. На нём была свежая рубашка, лицо было чисто выбрито, но усталость и отчание во взгляде никуда не делись. Выглядел он откровенно плохо.</p><p>– Машка вчера полвечера читала твои сказки, – тихо, в пустоту палаты произнёс он. – И смеялась, и плакала. Сказала, что это гениально. Я, кстати, тоже так считаю.</p><p>Кирилл сделал паузу.</p><p>– Наткнулась на твои блокноты случайно, когда медицинский полис искала. Спросила, почему ты даже нам никогда не рассказывала о том, что пишешь. А что я ей скажу? Что ты не считала это нужным? Не относилась к этому серьёзно? Не доверяла нам? Или мы сами были такими невнимательными, что не разглядели в родном человеке ещё и эту сторону? Я думал сегодня об этом полночи. Мне ведь казалось, что у нас всё хорошо. Получается, просто казалось? Кажется, мы реально разучились разговаривать. Вечерами – «как дела?», «нормально», «что на ужин?». Ну, отпуск ещё быстро обсудим, сериальчик посмотрим перед сном. Утром мчались в офисы, в выходные – если ты не на работе – пытались вроде что-то наверстать и всё-таки теряли очень важное. Ну как же так, Ань…</p><p>Он откинулся на спинку стула и шёпотом добавил, глядя куда-то в потолок:</p><p>– Как же хочется всё исправить...</p><p>Каждое его слово било наотмашь. Никакой фальшивой, запоздалой нежности – только голая, выстраданная за эти бессонные ночи правда. То, что годами копилось и медленно отсыревало под толстым слоем бытовых привычек, сейчас просачивалось наружу.</p><p>Мне больше не хотелось казаться сильной, правой или незаменимой. Мне хотелось только одного: вернуться в тело, открыть глаза, сжать его пальцы и сказать, что я всё слышу, и что мы всё исправим. Обязательно исправим.</p><p>Резко и противно пискнул один из мониторов. Кирилл вздрогнул, мгновенно обернувшись к приборам. В палату быстрым шагом вошла дежурная медсестра, поправила пластиковый катетер на моей руке, сбила сигнал тревоги на панели и так же молча вышла, шурша бахилами.</p><p>Муж проводил её тревожным взглядом и провёл ладонью по лицу, пытаясь согнать то ли остатки сна, то ли последствия бессонницы.</p><p>– Я ведь тоже хорош, – его голос стал тише, в нём прорезалась давящая, застарелая вина. – Видел же, что ты на пределе. Что ты домой приходила как зомби. Но молчал. Понимал, как для тебя это важно. Думал – ну, перебесится, проект сдаст, полегчает. А если по правде, вот если совсем начистоту, то удобно мне было, Ань. Удобно. Понимаешь? Ты ведь на себе столько всего тащила. Как впряглась, когда мы были ещё вчерашними студентами, так и тянула. Сначала давая время мне найти себя, встать на ноги и приподняться... Потом, вероятно, уже по привычке. А я не останавливал. Теперь вот думаю все эти дни и ночи, почему так вышло. Мужик, называется, опора...</p><p>Мне стало душно. Захотелось крикнуть ему, что это я сама никого не подпускала к своей броне, что мне казалось: если я отпущу контроль хоть на минуту, всё развалится. Но кто бы меня сейчас слышал...</p><p>Кирилл осторожно, едва касаясь, погладил мою правую руку. На безымянном пальце остался бледный след от обручального кольца. Его сняли ещё в приёмном покое и отдали ему в прозрачном пластиковом пакетике вместе с часами.</p><p>– Ладно, любимая, поеду я. День на работе предстоит тяжёлый. Сегодня, кстати, последняя стадия переговоров по тому самому проекту – ну, ты помнишь… И вроде всё идет как надо. И я так долго этого ждал. Но сейчас всё это так неважно…</p><p>Он приподнялся со стула.</p><p>– Вечером снова приеду. Один. У Машки пробный ЕГЭ завтра – уже запутался, по какому предмету, – пусть готовится. Хотя… Какая тоже к чёрту разница, как она его напишет. Как-то же всё равно сдаст. Не хватит баллов – пойдёт на платное. Не разоримся. Ты – самое ценное и важное. Жди нас.</p><p>Он осторожно коснулся губами моей щеки и вышел – мой измотанный, осунувшийся и словно постаревший муж.</p><p>Дверь палаты тихо хлопнула.</p><p>Я медленно подошла к аппарату ИВЛ. На экране одна за другой бежали ровные зелёные волны, фиксируя каждый принудительный вдох и выдох моего неподвижного тела. А ведь я никогда раньше даже не задумывалась о том, какая это роскошь – дышать самой.</p><p>Ангел, всё это время безмолвно стоявший в углу палаты, протянул руку, за которую я всё равно не могла бы ухватиться, и тихо сказал:</p><p>– Пойдём?</p></section><section><title><p>Глава 19</p></title><p>Мы вышли на улицу.</p><p>– Прогуляемся или… - начал фразу Ангел.</p><p>Я не дала ему договорить.</p><p>– Да, давай пройдёмся. Как обычные люди.</p><p>– Да я только за, – поддержал он меня.</p><p>Я с любопытством смотрела по сторонам. Это моя жизнь встала на паузу, словно поезд на глухом запасном пути, а любимый город жил без остановки.</p><p>«Как же я его люблю! До дрожи, – вдруг подумала я. – Даже не представляла, что к городу можно испытывать такие глубокие чувства. И как жалко мне будет с ним расстаться, если всё пойдёт... не так».</p><p>Незаметно мы дошли до Океанского проспекта. Чтобы перейти дорогу по пешеходному переходу, я по привычке остановилась у светофора.</p><p>– Тебя уже нельзя сбить, Ань. Пойдём, – мягко сказал Ангел, останавливаясь рядом.</p><p>– Дело не в этом. Не хочу привыкать ходить сквозь капоты автомобилей.</p><p>– А ты оптимистка, – ухмыльнулся он тихо.</p><p>Я услышала, но отвечать не захотела. Хватит с меня на сегодня слёз и выяснения отношений.</p><p>«Жизнь такая короткая», – часто повторяла я в прежней жизни, даже не задумываясь о том, до какой степени это правда. А пограничье, в котором я оказалась, и вовсе штука хрупкая.</p><p>Зелёный человечек на светофоре приветливо мигал, но я застыла, провалившись в страшные воспоминания: тогда, в жуткий понедельник, тоже горел зелёный.</p><p>Сквозь меня толпой проходили прохожие – перекресток Океанского с проспектом Острякова всегда оживлённый.</p><p>– Ты что зависла? – удивился Ангел.</p><p>– Я не могу, – призналась я, глядя под ноги.</p><p>Он вздохнул, но терпеливо ждал.</p><p>Красный снова сменился зелёным, и я вдруг поймала себя на мысли, что никогда не задумывалась, почему переход называют «зеброй». Чёрное – белое. Ночь – день. Работа – сон. Вдох – выдох. Вся моя жизнь была сплошным «или–или», жёстким делением на правильное и ошибочное. А теперь я оказалась где-то посередине, на острие пунктирной серой черты, где старые правила больше не работают, а новые я пока не понимаю. И раз выбивать шанс на жизнь мне придётся самой, за меня этот путь никто не пройдёт. И я шагнула на первую полоску. Затем на вторую.</p><p>Мы поднялись к Тополиной аллее. Я помнила, как лет десять-пятнадцать назад городские службы полностью обновили здесь деревья, начисто вырубив старые, трухлявые стволы и высадив тоненькие саженцы. Тогда аллея словно осиротела. Теперь же давно выросшие тополя величаво покачивали пока ешё голыми кронами. В начале апреля ветви только набухали липкими, тугими почками, но в воздухе уже стоял густой, горьковатый аромат проснувшейся древесной смолы. Я не могла его сейчас ощутить, но знала наверняка. В прошлой жизни, проезжая вдоль аллеи на машине, я всегда опускала стекло, чтобы поймать бодрящий дух владивостокской весны. Теперь от него осталась лишь фантомная тень.</p><p>Мы шли по аллее медленно, никуда не торопясь. Впервые за много лет я не смотрела на часы. Мне, привыкшей всё всегда контролировать, стало неважно, который теперь час и даже какое число. И я поймала себя на том, что радуюсь этому, словно ребёнок. Время, которое в прежней жизни я вечно пыталась рассчитать, распределить и сэкономить, потеряло надо мной всякую власть. Его больше не нужно было догонять.</p><p>На скамейке пожилой мужчина кормил голубей из бумажного пакета. Две миловидных девушки остановились прямо посреди дорожки и, что-то разглядывая в телефоне, тихо переговаривались. Женщина с тростью в одной руке и поводком в другой покрикивала на таксу, то и дело норовящую пробурить носом сырую талую землю. А из расположенной рядом школы навстречу родителям и няням высыпали шумные ученики.</p><p>Я разглядывала незнакомых мне людей с большим интересом. Раньше я часто воспринимала случайных прохожих декорацией или фоном для собственных мыслей. А теперь вглядывалась в лица, ловила взгляды, на ходу придумывала связанные с ними истории. И определённо видела: каждый из них тащит за собой невидимый чемодан с целой жизнью. И ни один из этих чемоданов не был легче моего.</p><p>– Присядем? – спросил Ангел и, не дожидаясь моего ответа, плюхнулся на свободную скамейку.</p><p>Позади неё виднелся мощный тополиный ствол с корой, исчерченной глубокими, как старческие морщины, трещинами. Мой спутник небрежно вытянул ноги, и я обратила внимание на безупречно чистые лоферы. Мои туфли, к слову, были такими же, хотя вокруг хватало и глубоких луж, и грязи на обочинах. Скажем так – приятный бонус и побочный эффект нашего бесплотного состояния.</p><p>Дождь начался без предупреждения. Сначала он капал словно нехотя, затем припустил увереннее. Старик с соседней скамейки неожиданно резво поспешил через дорогу, пряча в карман пустой пакет. Голуби шумно снялись с места и перелетели под козырёк ближайшего магазинчика. Прохожие ускоряли шаг, морщась от стекающих по лицам холодных струек. А радостно повизгивающие школьники побежали наперегонки.</p></section><section><title><p>Глава 20</p></title><p>Пространство вокруг нас мягко качнулось, завибрировало, и в следующий миг мы снова оказались в той самой квартирке в районном центре, где жили пять лет назад Оксана и Сардор. Ангел разворачивал передо мной следующий кусок их истории – кадр за кадром, словно листал чужой семейный альбом.</p><p>На этот раз обстановка была уже обжитой: аккуратные занавески на окнах, немного разношёрстная, но симпатичная посуда на кухне, детский рисунок, пришпиленный магнитом к холодильнику: три фигуры, которые держатся за руки, и под ними: «Мама, папа, я».</p><p>Оксана сидела у стола, обхватив руками кружку с остывающим чаем и задумчиво глядя на плавающий в ней ломтик лимона. Сардор, только что вернувшийся со смены, прямо в рабочей спецовке, пахнущей окалиной, присел напротив неё на корточки и держал её ладони в своих.</p><p>– Что у них произошло? – почему-то шёпотом спросила я.</p><p>– Она сказала ему, что беременна, – так же шёпотом ответил Ангел.</p><p>Лицо Сардора – обветренное, с серыми следами сварочной копоти у висков, – светилось абсолютным счастьем.</p><p>– Это же хорошо! Оксаночка, это же очень хорошо!</p><p>Он вскочил, прошёлся из угла в угол, взъерошил волосы, подхватил на руки и покружил Егора, а затем снова опустился перед ней на колени.</p><p>– Что хорошего-то? – шумно вздохнула она.</p><p>– Распишемся наконец, – тут же загорелся он. – Давай завтра подадим заявление? Я с работы отпрошусь.</p><p>– Только не завтра. Куда спешить-то? – она невесело усмехнулась и отвела взгляд.</p><p>А Сардор вновь подхватил на руки Егора и спросил:</p><p>– А ты, сынок, кого хотел бы – братика или сестрёнку?</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мы перемещались из одного дня в другой, и картина была неизменной: он уговаривал её оформить отношения – она упрямо тянула время. Ссылалась на жуткий токсикоз, увеличивающийся в размерах живот, отёки.</p><p>В её мечтах свадьба должна была быть идеальной: белое платье, голуби, фотосессия, красиво оформленная машина, ресторан. Сардор был согласен на всё, но она по-прежнему медлила.</p><p>– Оксанка, ты чего кобенишься? Соглашайся! – уговаривала её соседка, Марья Павловна, заглянувшая как-то на чашку чая. – Парень-то какой золотой тебе достался. И Егорке отцом прекрасным стал, и в тебе души не чает. Не пьёт, не бьёт, копейку в дом несёт. Да и ребёночек вот-вот родится, всё должно быть по закону.</p><p>Но та стояла на своём: вот рожу, подкопим немного на свадьбу, тогда и в ЗАГС можно.</p><p>Беременность развивалась тяжело, сопровождалась постоянными угрозами самоаборта и требовала медицинских консультаций в краевом центре. Сардор окружил её сумасшедшей, порой даже казалось, что избыточной, почти материнской заботой: научился готовить, занимался Егором, почти полностью взял на себя быт. Вовсю помогала и МарьПална, которая со временем стала полноценным членом семьи.</p><p>Объект, на котором когда-то познакомились Сардор и Оксана, был почти готов, и бригаду собирались переместить на полгода в один из отдаленных районов края. Места там были глухие, таёжные, с медициной дело обстояло, мягко говоря, не очень. До Владивостока, куда будущая мать регулярно приезжала на осмотр, нужно было трястись часов десять на машине. Либо – бортом малой авиации, но это было ощутимо дороже и не слишком стабильно из-за погодных условий. Поэтому перебираться ближе к месту вахты с беременной женой и сыном – а Сардор называл их именно так – было неразумно. Как, впрочем, и продолжать снимать квартиру в посёлке, где они жили.</p><p>Сардор уже готов был отказаться от работы и поискать другую, но Оксана уговорила не делать этого. И компания была надёжная, и платили хорошо – не обманывали.</p><p>Она настаивала на переезде во Владивосток, а Сардор пытался убедить её выбрать тихий городок неподалёку. Квартиры там были гораздо дешевле. За деньги, что на окраине приморской столицы просили за крохотную двушку, там предлагались просторные трёшки в самом центре. А если хорошенько поискать, то удалось бы поселиться и в хорошем частном доме со всеми коммунальными удобствами да ещё и с участком земли.</p><p>Оксана знала, на что давить:</p><p>– Ты пойми, во Владивостоке и больницы, и кружки для Егора, и подружки мои, которые если что – подстрахуют. Мы же как сёстры – в одном детском доме росли. А если роды будут стремительными? И ведь так и будет, поверь, я ж не первородка. А если осложнения начнутся? Ты понимаешь, что мы рискуем ребёнком?</p><p>Подруг Оксаны – Любаву и Настю – парень знал и не понимал, на какую помощь та рассчитывает. Ни профессии, ни стабильной работы у обеих не было, из интересов – бары да мужики. Он вообще хотел, чтобы те держались подальше от его семьи.</p><p>В последний их визит, когда «сёстры» приезжали поздравить с Днём рождения Егора, и вовсе вышел неприятный инцидент. Когда МарьПална забрала именинникак себе с ночёвкой, а Оксана с подругами легли спать, он домывал на кухне посуду. Вдруг со спины кто-то крепко прижался к нему горячим телом, и чужая ладонь быстро и бесцеремонно скользнула ниже пояса. Сардор резко обернулся. Перед ним стояла изрядно «нашампанившаяся» Любава.</p><p>– А ну, красавчик, покажи, на что способен. Ксюха говорит, что ты хорош…», – с жаром прошептала она.</p><p>Перехватив её запястья и рванув на себя, он мигом и бесшумно выволок ее в коридор и впихнул в ванную, коротко бросив: «Остудись». Устраивать разборки и расстраивать беременную Оксану Сардор не хотел, поэтому промолчал. К тому же утром несостоявшаяся соблазнительница, улучив момент и сделав виноватый вид, тихо выдохнула: «Прости. Забыли, да?».</p><p>Но последний аргумент жены о рисках для нее и ребенка Сардор перебить не мог и сдался.</p><p>Они нашли просторную квартиру в новой многоэтажке на окраине краевого центра. Она была вдвое больше их прежнего жилья. Две комнаты, пара огромных лоджий, большая кухня с хорошей техникой, новая мебель. Хозяин запросил двойной депозит плюс оплату за первый и последний месяцы. Сардор предлагал рассмотреть и другие варианты, но у Оксаны тут же портилось настроение, и она хваталась за живот. Он согласился – ради неё и покоя семьи.</p></section><section><title><p>Глава 21</p></title><p>– Проснись, – сказал Ангел.</p><p>Мне показалось, он произнёс это таким тоном, каким обычно сообщают новости, выбивающие почву из-под ног.</p><p>– Я не спала, – ответила я.</p><p>В моём нынешнем положении границы между сном и явью стёрлись и состояние напоминало скорее забытьё. Но разве можно забыться, когда у тебя отняли тело, но оставили память и оголённые, как провода, чувства?</p><p>– Сегодня будет непросто, – добавил он, глядя куда-то мимо меня. – Приготовься.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мы оказались у входа на Морское кладбище, на склоне Монастырской сопки. Когда-то оно находилось почти за городом, но Владивосток разрастался, и теперь к старым захоронениям всё плотнее подступали жилые кварталы. Многоэтажки теснились совсем рядом, а с открытых участков склона виднелась бухта Патрокл.</p><p>Кладбище было довольно зелёным летом, но сейчас, в начале апреля, деревья стояли голые, а кустарники ещё не успели проснуться после зимы. Между могилами кое-где темнела прошлогодняя трава.</p><p>Судя по тому, как поёживался охранник у шлагбаума, было сыро и зябко. Над сопкой собирались угрюмые тучи, холодный ветер безжалостно трепал полуобнажённые, местами покрывающиеся почками ветви и почти заглушал шум проходившей рядом объездной дороги.</p><p>Я слишком хорошо знала это место. Здесь покоились родители Кирилла. А теперь…</p><p>Липкий, парализующий ужас полоснул по сознанию.</p><p>– Врачи ошиблись? – севшим голосом спросила я Ангела. – Или… ошиблась я? Я думала, у меня есть время. Ты же сам говорил, что шанс остаётся...</p><p>В его глазах мелькнуло секундное смятение, но он промолчал. На фоне серых могильных плит его фигура всё в том же ярком костюме цвета марсала показалась пугающе материальной, почти осязаемой.</p><p>Резкий сигнал клаксона заставил меня повернуться. К шлагбауму подъехал автобус, из которого стали выходить люди в траурной одежде. Я переводила взгляд с одного знакомого лица на другое, и беспощадная суть происходящего становилась всё более очевидной.</p><p>На подкашивающихся ногах – не могу подобрать определения точнее – я пошла за ними по дорожке. Люди здоровались, переговаривались вполголоса, кто-то торопливо выключал резко зазвонивший телефон. Я отказывалась верить в то, что всё это – на самом деле.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У свежевырытой могилы рядом с гробом из тёмного дерева уже стояли Маша и Кирилл. Я поняла, что никакая сила не заставит меня подойти близко к этому жуткому деревянному ящику и тем более – заглянуть в него.</p><p>Дочь так вцепилась в руку отца, что костяшки её пальцев побелели. На ней были строгие чёрные брюки и такого же цвета «монохромовский» пуховик: он и без того был явным оверсайзом, а сейчас особенно подчёркивал, как сильно она осунулась за эти дни. Она куталась в него, пытаясь спрятаться не столько от людей, сколько от оглушающего горя, но это было невозможно. Маша не плакала. Просто застыла, глядя прямо перед собой пустым, отсутствующим взглядом. Так смотрят люди, у которых слёзы закончились, а бездонная, чёрная пустота внутри – осталась.</p><p>На Кирилла было больно смотреть. Его лицо приобрело пугающий землистый оттенок. Глаза запали, вокруг них легли глубокие тени. Казалось, за эти несколько суток он постарел лет на десять, растеряв всю свою прежнюю уверенность.</p><p>Чуть поодаль стоял Фёдор в окружении своих женщин.</p><p>С одной стороны – первая жена Марина, которая уже много лет жила в Таиланде, и их общая дочь Вика, моя племянница, прилетевшая из Питера. Когда-то я учила её завязывать шнурки, потом выслушивала рассказы о её влюблённостях, а несколько лет назад уже она давала мне советы, как строить отношения с дочерью-подростком. Из её глаз, не переставая, лились слёзы.</p><p>С другой стороны от Фёдора переминалась с ноги на ногу его нынешняя супруга Саша. В отличие от Марины с ней мы никогда не были близки. И дело не в разнице в возрасте – она была моложе меня на десять лет, – а в отсутствии общих интересов. Даже в страсти к путешествиям мы не совпадали: нас с Кириллом влекли интересные маршруты и новые страны, а её – глянцевый фон для постов и шопинг. Впрочем, в личную жизнь брата я никогда не вмешивалась, и была благодарна его второй, молодой жене хотя бы за то, что с ней он стал чаще выбираться в отпуск. А чтобы не выглядеть как её отец, занялся питанием и пошёл в спортзал.</p><p>Даже здесь, у моей могилы, Саша оставалась верна себе. Она умудрялась незаметно держать смартфон на уровне груди и снимать сторис для своих подписчиков. Затем, склонившись над экраном, быстро набрала длинным алым ноготком: «Ушла наша Аня. Покойся с миром, родная».</p><p>Фёдор, обычно такой волевой и собранный, выглядел потерянным. Он переминался с ноги на ногу и никак не мог пристроить ставшие вдруг неуклюжими руки.</p><p>В ожидании, пока все соберутся, люди стояли небольшими группками. Самая многочисленная – мои коллеги. Зарёванная Аллочка, уже не обращающая внимания на размазанную тушь Яна, красная от слёз Олеся, циничная и чуждая какой-либо сентиментальности Лариса с влажными глазами. Вот наши девочки из маркетинга, вот – менеджеры, а вот – полным составом приехали руководители и бухгалтеры филиалов. Даже наша уборщица Майя тоже здесь.</p><p>Я прошла дальше и увидела нескольких коллег Кирилла, пару его бывших однокурсников с жёнами, которых я видела от силы пару раз в жизни.</p></section><section><title><p>Глава 22</p></title><p>Мы оказались в реанимационной палате. Моё тело по-прежнему неподвижно лежало на высокой медицинской кровати. Лицо казалось восковым – я даже отшатнулась, но тонкая зелёная линия пульса, упрямо чертившая рваные зубцы на мониторе, как и мерный вдох-выдох ИВЛ подтверждали: организм продолжал бороться. И хотя зрелище было печальным, оно вернуло мне подобие опоры. Я действительно пока не умерла.</p><p>Рядом, на жёстких больничных стульях, сидели Кирилл и Маша. Мы с Ангелом, очевидно, застали конец разговора:</p><p>– Поэтому, мамуль, я всё же выберу журфак, – напряжённо сказала дочь.– Тогда, в январе, я не послушала тебя и записалась на литературу. Не знаю уж, на всякий случай или из вредности: я тогда злилась на тебя. Прости, что утаила, но у тебя, как оказалось, тоже тайн хватает.</p><p>Она улыбнулась сквозь слёзы.</p><p>– Не знаю, сдам ли, я ведь не готовилась. Катя тоже отговаривала меня сегодня: мол, не успеешь, не пройдёшь творческий конкурс, а как же наши планы учиться вместе… Но я хотя бы попытаюсь сдать этот ЕГЭ. А в качестве портфолио, прикинь, можно приложить посты из соцсетей. Не зря писала свои немодные лонгриды. Я, конечно, не Федина Саша, – дочь изобразила томный взгляд во время селфи, – и у меня пока нет десятков тысяч фолловеров, но и девятьсот шестьдесят четыре живых подписчика – тоже неплохо, я считаю. Папа меня поддержал. Верю, что ты тоже меня поймёшь. Да и Катя успокоится.</p><p>Кирилл обнял её и хотел что-то добавить, но дверь палаты распахнулась. Вошедшая медсестра, увидев посетителей, изменилась в лице. Бросив взгляд на часы, она возмущённо зашипела:</p><p>– Вы почему до сих пор здесь? Мы же договаривались на полчаса, а уже второй час пошёл! Вот сейчас дежурный врач зайдёт – вообще запретит посещения. Быстро выходим! И букет свой на посту заберите. Додумались тоже, в реанимацию цветы притащить!</p><p>– Да-да-да, мы сейчас, – протараторила Маша в ответ и повернулась к кровати. – Мы пойдём, любимая. До завтра!</p><p>Она обняла меня – ту, лежащую на кровати – поцеловала и уступила место отцу.</p><p>Кирилл тоже склонился с поцелуем и на прощание шепнул:</p><p>– Ещё раз с нашим двадцатилетием, родная. Вот проснёшься – и отметим.</p><p>Он выпрямился и развернулся к медсестре, открыто улыбаясь:</p><p>– А цветы мы вам оставим. Пусть радуют хорошего человека.</p><p>Та насупилась, пытаясь скрыть радость в глазах, и с деланной сердитостью повторила:</p><p>– Спасибо, конечно, но выходим-выходим, зубы мне не заговариваем.</p><p>Когда дверь закрылась и мы с Ангелом остались одни, я ошарашенно спросила:</p><p>– Что это было? И как это возможно?</p><p>– Что именно ты хочешь знать?</p><p>– Cначала я слышала всё это на моих мнимых похоронах, а теперь почти слово в слово – здесь. Только картинка сменилась.</p><p>– А ты не на картинки обращай внимание, а на смыслы.</p><p>Я тем временем еле держалась на ногах.</p><p>Посмотрев на меня внимательно, он добавил:</p><p>– Хотя смыслов на сегодня, думаю, пока достаточно. Сменим локацию? Есть пожелания?</p><p>– На Цесаревича, – только и хватило сил выдохнуть у меня.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я обожала это место – в отличие от Спортивной Набережной, где когда-то познакомилась с Кириллом. Там для меня было слишком суетливо, липко и душно. Даже море казалось будто зажатым в тиски туристического аттракциона. И хотя в последние годы она изрядно похорошела, любимой так и не стала.</p><p>Её «сестра» на Цесаревича была другой: размашистой, строгой, с налётом портовой истории. И при этом более благородной, что ли. Там, где раньше гудели доки Дальзавода, теперь открывался вид на Золотой Рог, а массивные корпуса из столетнего красного кирпича крепко держали характер этого места. Справа вздымались мощные пилоны Золотого моста. От них веером расходились туго натянутые ванты, а серая лента дороги убегала на ту сторону бухты, растворяясь среди сопок Чуркина.</p><p>У парапета я остановилась. Мимо медленно прошёл буксир, оставляя за собой широкую полосу взбаламученной воды. Столь же взбаламученным оставалось и всё внутри. Перед глазами стояла Маша с моим блокнотом в руках. Кирилл, которого я никогда не видела таким потерянным. Фёдор с его неожиданной откровенностью.</p><p>И Майя.</p><p>– Она ведь почти ничего обо мне не знала, – произнесла я неожиданно вслух. – А увидела то, о чём я сама не хотела думать.</p><p>– Может, потому и разглядела, что часто видела тебя со стороны, – тут же отозвался Ангел, оказавшийся, как обычно, слева от меня.</p><p>Повернувшись к нему, я обессиленно выдохнула:</p><p>– Я правда не могу так больше.</p><p>Он даже не повернулся.</p><p>– Ну не пойму я, хоть убей, чего вы от меня хотите. Ты или кто-то там выше, – я подняла глаза к небу и продолжала очень тихо. – Устала разгадывать этот ребус, сил нет. Четвёртый день подходит к концу, а я по-прежнему не понимаю, что мне нужно сделать. Считаете меня недостойной второго шанса – выдёргивайте трубки и отпускайте. Даёте надежду – так хоть намекните. Что я, как пони, бегаю по кругу в замкнутом загоне. Подойдёте к борту, поманите пучком травы, кивнёте на поилку с водой и исчезаете, а мне не дотянуться.</p></section><section><title><p>Глава 23</p></title><p>Мы снова оказались в квартире Сардора и Оксаны. Судя по всему, прошло несколько месяцев, и теперь всё выглядело иначе. На полу гостиной валялись игрушки, на стульях висела небрежно брошенная детская и женская одежда, в кухонной раковине громоздилась гора немытой посуды. А из детской кроватки во второй комнате раздавался требовательный детский плач. Асе на вид было месяцев пять-шесть.</p><p>Оксана, словно не замечая бардака и не слыша крика дочери, полулежала на диване с телефоном, листая ленту. На экране мелькали вылизанные свидетельства чужой яркой жизни.</p><p>Из прихожей донёсся звук открывшейся двери, и в квартиру вошли МарьПална с Егором. Мальчик, едва сбросив ботинки, побежал к матери:</p><p>– Мама, мы приехали! Автобус сломался, и нас с бабушкой добрый дядя бесплатно подвёз, прямо к дому!</p><p>Оксана обняла сына, чмокнула его в макушку и тут же вновь уткнулась в телефон.</p><p>– Слава богу, мир не без добрых людей, – сказала, входя в комнату, бывшая соседка, ставшая больше, чем просто няней. – Здравствуй, Оксана.</p><p>– С приездом, МарьПална.</p><p>Та, мигом окинув взглядом открывшуюся картину, промолчала, лишь поджала губы и поспешила к плачущей девочке.</p><p>– Мам, а почему Ася кричит? – спросил Егор.</p><p>– Вот иди и спроси у неё, сынок. Сил моих уже нет с этой Асей, – раздражённо вздохнула мать.</p><p>Мальчик помог поменять сестре памперс и остался её развлекать, а МарьПална вернулась в прихожую и принялась разбирать сумки. Оксана тем временем уже сменила домашний халат на джинсы с ярким свитером и крутилась у зеркала, надевая серьги.</p><p>– Егорка к тебе торопился, соскучился, а ты опять уходишь?</p><p>– Я тоже соскучилась – по себе. Могу я выдохнуть хоть немного? – огрызнулась Оксана. – За выходные чуть с ума не сошла.</p><p>– А материнская работа, девонька моя, она такая – без выходных и праздников. Я и так тебе задачу облегчила, Егора забрала.</p><p>– Да что вы знаете о материнской работе? Своих-то почему-то не родили, только умничать и можете, – не поворачивая головы и раздражаясь, что не может попасть застёжкой в мочку уха, выпалила Оксана.</p><p>– Ох и бессовестная же ты, – вздохнула МарьПална. – Если бы не Сардор да не Егорка с Асей, тут же уехала бы – и крутись как хочешь.</p><p>Оксана наконец справилась с застёжкой и выскользнула из квартиры, громко хлопнув дверью напоследок.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я не успела ничего сказать, как мы перенеслись в другой день.</p><p>– Да спускаюсь уже! Такси подождёт две минуты, ничего с ним не сделается, – говорила вполголоса Оксана, натягивая сапоги в прихожей.</p><p>Сидевший на ковре перед телевизором Егор обернулся:</p><p>– Мам, а ты куда? Мы же ещё поделку не сделали в садик...</p><p>– Ой, Егорушка, замоталась, – она даже не повернулась к сыну. – Нарисуй что-нибудь или аппликацию сваргань, время ещё есть.</p><p>– Но там же конкурс, – губы мальчика задрожали. – Ты обещала…</p><p>– Хватит ныть! – прикрикнула Оксана. – Ты мужчина или нет? Ноет он… Вас двое, я одна, мне что – разорваться?</p><p>Мальчик заплакал:</p><p>– Так я же помогаю. И полы сегодня подметал, и кружки помыл. Ты же обещала…</p><p>На шум вышла Мария Павловна с Асей на руках, прижала мальчишку к себе свободной рукой.</p><p>– Не плачь, Егорка, что-нибудь придумаем. А сначала чайку выпьем с печеньем. Ну-ка, беги чайник включи.</p><p>Дождавшись, пока ребёнок скроется в кухне, она посмотрела Оксане в глаза и тихо сказала:</p><p>– Ты совсем стыд потеряла? Тебе твои непутёвые подружки да гулянки дороже детей? Сардор завтра приезжает, ты хоть бы встретила его как подобает. Совсем не ценишь того, что есть? Мужик месяцами пашет на вахтах, а потом ещё и между ними подрабатывает, чтобы семья ни в чём отказа не знала, а ты…</p><p>Оксана, не спеша, развернулась.</p><p>– Если кого-то что-то не устраивает, выход здесь, – она кивнула на дверь, перешагнула порог и закрыла её за собой.</p><p>– Да что с ней такое? – я почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.</p><p>– Что-что. Посмотрела на жизнь незамужних подруг и решила, что совершила ошибку, – хмыкнул Ангел. – При Сардоре она ещё как-то сдерживается, скрепя зубами, а стоит ему уехать – и она за порог. Пока он на вахте, приезжает МарьПална – живёт здесь по два месяца, тянет на себе и детей, и дом. Ну а Оксана вроде декорации.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Далее шла вереница похожих сцен: Сардор одной рукой держит дочь, а второй помешивает кашу на плите; Сардор укачивает Асю ночью, когда у той режутся зубы; Сардор с детьми украшают ёлку…</p><p>– Одного не пойму, - сказала я. – Его всё устраивало?</p><p>– А что он мог сделать? – ответил Ангел. – Она говорила, что это он во всём виноват: она, молодая и красивая, ещё не пожила толком, а он стремится надеть на неё кандалы и приковать к кухне. И вообще, это не ей была нужна семья, а ему.</p><p>Единственной отдушиной были дети и МарьПална. Егор в свои семь лет во всём старался помогать отцу и няне, которую звал исключительно бабушкой. Ася тянулась к отцу больше, чем к матери. Два года как-то протянули.</p></section><section><title><p>Глава 24</p></title><p>Новый, пятый по счёту день моего пограничного состояния мне захотелось провести в абсолютной тишине. Мысли, которые до этого роились, толкали и перебивали друг друга, вдруг разом утихли – словно тоже обессилели. На смену им пришла странная, звенящая пустота. Мне не хотелось ни говорить, ни анализировать, ни искать ответы. Хотелось просто побыть одной, дать немного улечься всему, что произошло за последние дни.</p><p>И я отправилась на Русский остров, к мысу Тобизина.</p><p>Туда вела долгая дорога. Сначала грунтовка сквозь весенний лес, затем, после перекрывавших въезд машинам бетонных блоков – затяжная тропа по открытому хребту полуострова. Иногда меня утомлял этот путь, но сегодня я шла совершенно свободно, не чувствуя ни капли усталости. Приятно, оказывается, совершать многокилометровые прогулки в невесомом состоянии.</p><p>На узком каменистом перешейке тропа упиралась в крутой скальный подъём, за которым начиналось плато мыса Тобизина. Здесь все обычно хватались за натянутые кем-то верёвки, искали ногами опору и с трудом подтягивались наверх. Я преодолела этот участок за считаные секунды. Ещё один бонус моего положения.</p><p>И вот передо мной открылся мыс Тобизина – огромные слоистые скалы, почти отвесно обрывающиеся в море.</p><p>Апрельский ветер бушевал, не церемонясь с редкими гостями. Физически я его не ощущала: кожа не мёрзла, волосы не лезли в глаза, одежда не хлопала по телу. Но я чувствовала его мощь по тому, как он трепал редкие пучки пожухлой травы, срывал с гребней волн белую пену и заставлял чаек крениться в воздухе, словно неисправные планеры. И прекрасно представляла, с какой силой порывы ветра сейчас били бы мне в лицо.</p><p>С этой высоты море казалось грандиозным. Тяжёлые свинцовые волны с грохотом разбивались о подножие мыса. Они не просто накатывали на берег, а взмывали вверх почти вертикально. На мгновение зависали в воздухе вопреки гравитации – большие, мощные, не знающие сомнений, – и только потом обрушивались обратно, рассыпаясь тысячами пенных брызг.</p><p>Я смотрела на это зрелище, не в силах отвести глаз. И вдруг вспомнила рисунок Аси с упрямыми синими загогулинами и её слова: «Море большое и сильное. Хочет – лежит, а хочет – стоит». Я улыбнулась. Девочка оказалась права. Волны действительно умели стоять.</p><p>Подойдя к самому краю отвесной скалы, я сделала мысленно глубокий вдох, затем широко раскинула руки навстречу воображаемому потоку воздуха и ощутила, как внутри медленно расправляется что-то хрупкое, но очень ценное.</p></section><section><title><p>Глава 25</p></title><p>Утром я никак не могла понять, почему Кирилл не торопится на работу, а Маша полулежит в постели с очередным моим блокнотом в руках и тоже никуда не собирается.</p><p>Суббота – наконец дошло до меня.</p><p>У Кирилла зазвонил телефон.</p><p>– Привет. Да, мы дома, приезжай, – сказал он в трубку.</p><p>Затем зашёл к Маше в комнату:</p><p>– Доброе утро, встаёшь? Сейчас Фёдор заедет.</p><p>– Да, сейчас. А что случилось?</p><p>– Говорит, просто проведать.</p><p>– Ясно. Тогда я в душ, а потом завтрак будем готовить.</p><p>Маша ушла в ванную, а Кирилл направился к плите. Распахнув створки холодильника, он задумчиво изучал его содержимое, после чего вынул яйца, пласт кижуча, который я сама засолила на прошлой неделе, и кирпичик бородинского.</p><p>Он ещё нарезал бутерброды, когда в домофон позвонили. В прихожей хлопнула дверь, и донёсся громкий, уверенный голос брата. Фёдор приехал не с пустыми руками – притащил большой пакет с фермерской бараниной и домашней курицей.</p><p>– Федь, ну куда нам столько? – Кирилл растерянно принимал тяжёлую ношу.</p><p>– Надо, Кир, надо, – отрубил Фёдор. – Нам с Сашкой целого барашка много. Она же, ты знаешь, мясо вообще не ест. А вас трое. Аня вот-вот очнётся, кормить её надо будет, восстанавливать. Да и вообще, сколько мы не собирались? Вот встанет на ноги – поедем к вам за город, в тандыре сделаем. А какой бульон из этой курицы, ты и сам знаешь.</p><p>– Да что я, сам не куплю? Обижаешь, – продолжал протестовать Кирилл.</p><p>– Так, всё, не спорь. Разбирайте по полкам, а я поехал.</p><p>Из ванной вышла Маша с полотенцем на голове.</p><p>– Дядь Федь, ты куда? А позавтракать с нами?</p><p>Он обнял племянницу, чмокнул в щёку и сказал:</p><p>– В другой раз, Машуль, обязательно. А пока помоги отцу мясо разобрать да разложить в морозилке.</p><p>Я стояла в шаге от них и чувствовала большую благодарность к брату. В критические моменты он никогда не оставался в стороне: приезжал, решал, распоряжался. Вот и сейчас дело было, конечно, не в баранине. Привёз, убедился, что Кирилл и Маша держатся, и только после этого собрался заниматься своими делами.</p><p>Я пошла за ним следом, проскользнув сквозь закрывающуюся входную дверь. Захотелось проводить его хотя бы до машины, побыть ещё немного рядом.</p><p>Во дворе нашего жилого комплекса Фёдор почти сразу столкнулся с Борисом, своим близким приятелем и одновременно одним из наших ключевых клиентов. У того в соседнем подъезде жила дочь с семьёй.</p><p>Борис выразил сочувствие, спросил о моём состоянии, а затем с чисто деловой прагматичностью поинтересовался:</p><p>– Как же ты теперь без Анны? Справишься, если процесс затянется? Черепно-мозговая, кома – дело такое… Есть на кого переложить её обязанности?</p><p>Фёдор тяжело вздохнул.</p><p>– Самое главное, Борь, чтобы сестра на ноги встала. Костьми лягу, но всё, что нужно для этого, сделаю. Остальное ерунда.</p><p>Он замолчал, потирая переносицу, а затем добавил неожиданно откровенно: – А за компанию… За компанию не беспокойся. Аня сильную систему выстроила, всё работает., как часы. Ну а если так случится, что не сможет или не захочет возвращаться на своё место, – тоже справимся. Может, даже сильнее рванём.</p><p>Борис удивлённо приподнял брови, и Фёдор пояснил:</p><p>– Аня – крутая, слов нет. Грамотная, надёжная, преданная, но… чрезмерно осторожная. Мы порой по-разному смотрим на одни и те же вещи. Там, где я вижу перспективу и масштаб, она видит только риски. Случалось, отговаривала меня от каких-то решений, притормаживала. Может, конечно, в чём-то и права была, а может…</p><p>Фёдор сбросил поступивший на телефон звонок и продолжил:</p><p>– У меня и человек есть на примете. Я удочку закинул аккуратно, на случай, если Ане потребуется долгая реабилитация. Вроде мы с ним на одной волне. Думаю, договоримся, если что. Так что в плане бизнеса всё будет хорошо, не сомневайся.</p><p>Они пожали руки и разошлись, а я осталась стоять посреди двора.</p><p>«Может, даже сильнее рванём» – эти слова никак не укладывались в голове. Только что Фёдор строил планы на моё выздоровление, а сам, оказывается, уже присмотрел того, кто займёт моё кресло. И главное, говорил об этом с таким спокойствием, словно речь шла о замене служебного автомобиля.</p><p>Я дошла до пустой в этот ранний час детской площадки и остановилась возле качелей. Ветер слегка раскачивал сиденья, цепи негромко поскрипывали при каждом движении, а меня царапали поднявшиеся воспоминания.</p><p>Столько лет моя жизнь крутилась исключительно вокруг работы. Я задерживалась до ночи, ездила по филиалам, вытягивала сложные проверки, разбиралась с чужими ошибками, помогала заключать жирные контракты. И была уверена, что всё это имеет особую цену.</p><p>«Тормозила развитие» - так, кажется, сказал Федя? Да, мы иногда часами спорили из-за сомнительных сделок или налоговых рисков, но тем самым я заботилась о нём! О его безопасности как собственника, о репутации компании!</p><p>Да я в конце концов свою мечту поставила на паузу! Сколько раз мне хотелось уволиться, но я боялась, что без меня компания не справится, что подведу брата. А он только что совершенно буднично объяснил клиенту, почему не только справится, но, возможно, даже выиграет.</p></section><section><title><p>Глава 26</p></title><p>Вечером того же дня мы снова заглянули к Сардору и Асе.</p><p>Девочка в пижаме с изображением Эльзы из «Холодного сердца» уже лежала в кровати, требовательно глядя на отца снизу вверх.</p><p>– Пап, сказку, – повторила она тоном, не терпящим возражений.</p><p>Тот очень устал, но удержался от того, чтобы просто включить мультфильм. Помнил слова МарПалны: «Экран ребёнка не согреет, ему твой голос нужен, сынок».</p><p>– Какую сегодня? – спросил Сардор, присаживаясь на краешек постели.</p><p>– Про Сусамбиль.</p><p>– Опять? Ты же знаешь её наизусть.</p><p>– Знаю. Всё равно расскажи.</p><p>Он вздохнул с притворным недовольством, хотя в его глазах читалась совсем другое – та особая, ничем не измеримая нежность, с которой родители соглашаются повторять один и тот же сюжет в сотый раз. Просто потому, что ребёнку так спокойнее засыпать. Он начал говорить, а я вздрогнула, поскольку не поняла ни слова.</p><p>– Это узбекский? – тихо спросила я Ангела.</p><p>– Да, – ответил он. – Он всегда рассказывает ей на ночь сказки на нём. Хочет, чтобы она хотя бы немного знала язык своего отца.</p><p>– А Сусамбиль – это имя какой-нибудь принцессы?</p><p>– Нет, – улыбнулся Ангел. – Это название волшебной страны, где все живут дружно и счастливо, и куда отправляется маленький ослик, спасаясь от жестокого хозяина. По дороге он заводит новых друзей, а в конце они все вместе защищают свой новый дом от волков.</p><p>Я вслушивалась в незнакомую, удивительно мелодичную речь: мягкие, перекатывающиеся звуки, взлетающие и падающие интонации – как маленькие волны. Не понимая ни единого слова, я, как ни странно, чувствовала историю целиком. Вот здесь, судя по жалобным ноткам в голосе Сардора, кто-то попал в беду. А сейчас, кажется, появился новый герой – смешной, хвастливый, но храбрый. Потом, судя по низким, тревожным нотам в голосе, наверняка объявился злодей. А когда в нём вновь разлилось успокаивающее тепло, я поняла, что всё закончилось хорошо.</p><p>Ася слушала, приоткрыв рот и вцепившись в край одеяла. Её лицо менялось синхронно с отцовским: хмурилось, когда хмурился его голос, расплывалось в улыбке, когда интонации теплели.</p><p>– Она ведь тоже не понимает всех слов, – догадалась я.</p><p>– Да, ты права, – подтвердил Ангел. – Но язык здесь не главное. Это его способ сказать дочке: «Ты родом не только отсюда. Часть тебя ещё и оттуда – из далёкой страны, где прошло мое детство. И это – тоже твоё». И в этом смысле сказка – как портал в мир, который эта девочка никогда не видела, но который всё равно был частью её собственной истории.</p><p>Я вспомнила случай из собственного детства. Мы с бабушкой Лидой гостили у её подруги, а та пригласила нас в деревню к родным. Мне казалось, я попала в сказку. Глухая деревня, загадочные местные старухи, говорящие на странном языке. Сейчас я понимаю, что они разговаривали между собой на каком-то диалекте. Но тогда, шестилетняя, я сидела на лавке и слушала их разговор, заворожённая тем, как певуче и неторопливо звучала речь. Будто из другого времени. Одна из старух вдруг наклонилась ко мне и произнесла какую-то длинную фразу. Я не поняла смысла, но почему-то засмеялась: смех родился внутри меня без всякого перевода.</p><p>Сказка подошла к концу. Сардор понизил голос почти до шёпота.</p><p>– Хайрли тун, қизим, – тихо произнёс он.</p><p>И повторил уже по-русски, наклоняясь, чтобы поцеловать дочь в лоб:</p><p>– Спокойной ночи, доченька.</p><p>Сонным голосом Ася пробормотала:</p><p>– А мама тоже так сказки рассказывала?</p><p>Вопрос застал Сардора врасплох.</p><p>– Не помню, – сказал он честно. – Ты была совсем маленькой, когда её не стало рядом с нами.</p><p>Он погладил дочь по волосам.</p><p>– Но знаешь, это не так уж важно, что было раньше. Главное, у тебя сейчас есть я.</p><p>– И я у тебя есть, – выдохнула девочка, и через минуту её дыхание стало ровным и глубоким.</p><p>Отец ещё немного посидел рядом, глядя на спящую дочь, потом тихо поднялся и вышел, переставив режим ночника. Россыпь искусственных звёзд перестала вращаться по потолку и стенам, застыв в ровном спокойном свечении. Будто волшебный мир тоже уснул вместе с маленькой хозяйкой.</p><p>– А ведь я тоже мечтала создавать такие порталы, – прошептала я Ангелу. – И даже умела когда-то.</p><p>– И? – спросил он так же тихо.</p><p>– И перестала, – сказала я, чувствуя, как внутри сжимается горло. – Решила, что мир не нуждается в моих выдумках. Что быть скалой – куда важнее.</p><p>– А теперь? – спросил он.</p><p>Я ещё раз посмотрела на спящую Асю.</p><p>– А теперь я знаю, что миру нужно и то, и другое.</p></section><section><title><p>Глава 27</p></title><p>Утром следующего дня я вошла в свою больничную палату. Точнее, вошло моё призрачное, оторванное от плоти сознание, а тело так и лежало в лабиринте трубок и проводов под монотонный писк датчиков.</p><p>Едва переступив порог, отпрянула: там был Фёдор. Он сидел на стуле, вплотную придвинувшись к кровати, и держал мою ладонь в своих руках. Его голос звучал непривычно мягко и был начисто лишён свойственной ему уверенности и силы.</p><p>– Мы ведь все эти годы только о делах и говорили, Ань… – Фёдор бережно поправил край одеяла. – Сводки, аудит, налоговая, расширение филиалов. Общались больше как коллеги, как партнёры по бизнесу и почти никогда – «ни о чём». А так хочется узнать, какая ты вне наших рабочих отношений – какую музыку слушаешь, о чём молчишь? Мы же самые родные люди на всём белом свете, не считая наших детей и половин. И то, супруги – в моём случае уж точно – меняются, а сестра или брат – навсегда. Так что ты уж просыпайся, пожалуйста...</p><p>Я смотрела на него в каком-то парализующем смятении. Его слова, внезапно обнажённая родственная нежность – как они могли сочетаться с тем, что произошло вчера? Как в одном человеке уживался этот искренне переживающий брат у больничной койки и расчётливый бизнесмен, спокойно объяснявший вчера Борису, почему без меня компания «может даже будет лучше»?</p><p>У меня внутри всё буксовало. Одно намертво исключало другое. А ещё сквозь этот ступор пробилось воспоминание, от которого даже по моему призрачному телу пробежал озноб.</p><p>Я ведь уже слышала эти фразы. Почти слово в слово. Там, на моих мнимых похоронах, Фёдор точно так же растерянно задавался такими же вопросами. А чуть позже Маша, придя к моей постели, повторила монолог про журфак точь-в-точь как на поминальном обеде.</p><p>Тут же всплыл спокойный голос Ангела на Цесаревича: «А ты не на картинки обращай внимание, а на смыслы».</p><p>До меня наконец дошёл истинный масштаб происходящего. Мой проводник не просто смоделировал страшную картинку будущего, чтобы меня припугнуть. Всё, что я видела, имело абсолютный, осязаемый смысл.</p><p>И вчерашняя обида, от которой меня буквально разрывало на качелях, сейчас сталкивалась с этой новой, грандиозной правдой. Она была сложнее и проще одновременно.</p><p>Предал ли меня Фёдор? Нет. Он просто любил меня так, как умел – через проявление всеобъемлющей заботы. Он не крал мою жизнь. Он просто никогда не спрашивал, чего я хочу на самом деле, потому что сам, кажется, никогда не задумывался, что подобный вопрос вообще уместен между близкими людьми, связанными такой глубокой, но практичной любовью.</p><p>Он предложил мне экономический факультет не для того, чтобы лишить меня мечты. А потому что боялся за меня. Сам настрадался от безденежья и не хотел, чтобы я тоже через это проходила. Его забота была искренней и не оставляла места для других вопросов, кроме одного: «как сделать её жизнь безопаснее».</p><p>И на эту разумную с точки зрения брата альтернативу я согласилась сама. Меня никто не заставлял. Просто тогда мне было легче отступить, чем отстаивать то, во что я сама до конца не верила.</p><p>– Значит, я сама во всём виновата? – я медленно повернулась к Ангелу. – И, получается, заслужила всё, что случилось?</p><p>Он посмотрел на меня тем взглядом, каким порой учитель смотрит на неразумного ученика, который стоит в шаге от решения и никак не может увидеть ответ.</p><p>– Тебе не кажется, что ты снова попадаешь в одну и ту же ловушку, пытаясь найти виноватого, – вместо того чтобы просто взглянуть на картину целиком?</p><p>Я не удостоила его ответом. «Легко рассуждать», – упрямо, ещё сохраняя остатки вчерашнего раздражения, подумала про себя.</p><p>Сидя на подоконнике, я смотрела на своё опутанное проводами тело. Я уже не вздрагивала от этого странного зрелища – привыкла смотреть на себя со стороны. Как на историю Аси и Сардора, где я была лишь сторонним наблюдателем.</p><p>Но что, если взглянуть так же и на своё прошлое? Отстранённо и без эмоций, будто проматывая чужую киноплёнку.</p><p>Поначалу мне было сложно, я то и дело попадала в какие-то эмоциональные капканы. А потом представила, что я просто листаю наш старый семейный чёрно-белый альбом – именно такими были в нём первые бабушкины фотографии – и постепенно стала видеть суть вещей без прежних искажений.</p><p>Я видела перед собой семнадцатилетнюю девочку, испугавшуюся неопределённости творческого пути, послушавшую любящего брата и поверившую, что практичность важнее мечты. Она не заслуживала осуждения. Она заслуживала понимания. Ей всегда говорили «что нужно сделать» и «как правильно», но никто ни разу не спросил: «А чего хочешь именно ты?» Так откуда ей было знать, что можно жить иначе, если её этому попросту не научили? Другое дело, что она зачем-то все эти годы продолжала выбирать одно и то же, снова и снова, хотя цена становилась всё выше.</p><p>Я вспомнила ночь перед налоговой проверкой, когда не могла найти расхождение в тридцать восемь тысяч рублей и работала до четырёх утра. Вспомнила фразу Фёдора: «Ты у меня как скала». Вспомнила, каким счастьем – физически ощутимым – отозвались во мне тогда эти слова.</p><p>Вот она, настоящая ловушка.</p><p>Я выбирала работу вместо мечты потому что именно там, в этой бесконечной готовности помогать, спасать, вытягивать, я получала то, чего не находила больше нигде: явное, недвусмысленное доказательство того, что меня любят. Что я нужна, и без меня всё обязательно развалится. А значит, я имею право занимать место в этом мире. И это касалось не только работы.</p></section><section><title><p>Глава 28</p></title><p>В понедельник Маша уехала в школу спозаранку, чтобы украсить кабинет географии до прихода классной руководительницы, у которой сегодня был день рождения. За ней заехали Катя с мамой, которая от лица родительского комитета тоже участвовала в организации сюрприза. Я была рада тому, что она хоть на что-то отвлечётся, и хотела было отправиться с ними – посмотреть, как всё пройдёт. Дочь и её одноклассники обожали свою Ирину Викторовну, которая вела их с пятого класса. А она, это чувствовалось, любила их. Эти дети были её первенцами: она взяла их класс в первый год работы в школе, куда пришла прямиком с институтской скамьи.</p><p>Но, взглянув на Кирилла, который по-прежнему плохо спал ночами и варил уже вторую чашку кофе, решила остаться с ним. Как же мне хотелось приготовить ему нормальный завтрак, посидеть с ним в тишине утра за столом, сказать что-то ободряющее, настраиваясь на новую неделю. Это так просто и так важно, оказывается. Но почему-то в той моей жизни было трудновыполнимо. Вот и в прошлый понедельник я выскочила из дома, наскоро перекусив в одиночестве и оставив завтрак им с Машей на столе. Как обычно, торопилась на работу. Мне казалось: ну подумаешь, ещё будет столько утр, когда мы сможем посидеть за столом вместе. Оказалось, нет.</p><p>Фёдор собирался ко мне в больницу, и я решила поехать с ним, без всех этих телепортаций. Но, едва мы с Ангелом вышли во двор, как наше внимание почему-то привлекли двое людей в форме, уверенно шагавших к подъезду, где жили Сардор с Асей. Это был наш участковый и какая-то женщина в застёгнутом форменном кителе с папкой под мышкой. У подъезда их поджидала переминавшаяся с ноги на ногу продавец из придомового павильона «Продукты». Кажется, её звали Зоя... или Зина. Она устроилась в него совсем недавно, но уже успела отличиться вздорным характером. Они поздоровались и, пропустив выходящего из подъезда парня, все вместе вошли внутрь.</p><p>Не знаю, что меня насторожило, но, переглянувшись с Ангелом и не сговариваясь, мы быстро побежали следом.</p><p>И не ошиблись. Они стояли у квартиры Сардора. Судя по тому, что рядом стояла метла, он был дома: явно на минутку отлучился с работы. Мы успели проскользнуть внутрь, прежде чем участковый постучал в дверь.</p><p>Ася в мягком розовом велюровом костюмчике сидела за столом на кухне, перед ней стояла чашка с хлопьями и молоком, а Сардор подогревал на сухой сковороде пару булочек с корицей. Их сумасшедший аромат заполонил всю кухню.</p><p>От резкого стука в дверь они вздрогнули. Удивлённый отец пошёл открывать, и незваные гости вошли в квартиру, сразу заполнив собой всё небольшое пространство.</p><p>– Доброе утро. Капитан Воронов, ваш участковый, – сказал полицейский и перевёл взгляд на женщину.</p><p>Та представилась сама.</p><p>– Инспектор по делам несовершеннолетних Елена Викторовна Майорова. Проверка паспортного режима и условий содержания несовершеннолетней. Поступил сигнал от неравнодушных граждан. Документы на себя и на девочку предъявите, пожалуйста, – скороговоркой выпалила она.</p><p>Неприятная особа Зоя-Зина выглядывала из-за их спин с явным любопытством. Нетрудно было догадаться, кто именно представлял сторону «неравнодушных граждан».</p><p>Сардор растерянно кивнул, и его смуглое лицо побледнело. Пройдя к серванту, он дрожащими руками достал плотный конверт, вынул из него свой паспорт, Асино свидетельство о рождении и протянул женщине-инспектору.</p><p>Едва взглянув на документы, она удивлённо вскинула брови.</p><p>– Так, гражданин Рахимов, кем вы приходитесь девочке? И на каком основании она находится с вами?</p><p>– Я её отец, – твёрдо ответил Сардор.</p><p>– Насколько я вижу, в графе «отец» у ребёнка стоит прочерк. Где её мать?</p><p>Тот принялся сбивчиво объяснять.</p><p>– Она ушла к другому мужчине, а Асю оставила мне. Мне помогала воспитывать дочку няня, наша бывшая соседка, но недавно она умерла. Я ушёл со старой работы, чтобы быть с дочкой, и теперь работаю здесь. Спросите соседей, все знают, что я хороший отец…</p><p>– Мужчина, послушайте меня, – прервала его инспектор.</p><p>Она оглядела скромно обставленную, но чистую комнату, задержала взгляд на заправленной мультяшным покрывалом кроватке, кухонном столе с вазой с фруктами и продолжила.</p><p>– Мы видим, что в помещении порядок, ребёнок сыт и одет. К вашему быту вопросов нет. Но юридически вы этой девочке – никто. У вас нет акта об установлении отцовства, нет опекунского статуса, нет даже банальной доверенности от матери. С точки зрения закона, малолетний ребёнок, причём девочка – последнюю фразу она произнесла с нажимом – находится с посторонним человеком, ещё и мужчиной с другим гражданством, без законного представителя. У вас есть телефон её матери? У девочки есть кто-то ещё – бабушка, дедушка, тётя?</p><p>Сардор покачал головой.</p><p>– Телефон Оксаны, её матери, давно отключён, она не звонит и не приезжает, – его голос осип, упав до свистящего шёпота.</p><p>Женщина в форме тяжело вздохнула.</p><p>– Ситуация понятная, и по-человечески я вам даже сочувствую, но закон есть закон. Нам придётся временно забрать девочку до выяснения всех обстоятельств. Надо найти её мать, официально устанавливать ваше отцовство через суд, и тогда ваша… – она заглянула в свидетельство о рождении, – ваша Ася вернётся домой. А пока мы обязаны оформить её в социально-реабилитационный центр.</p><p>– Нет, пожалуйста, – вскрикнул Сардор и сделал попытку преградить дорогу к дочери. – Это моя дочь, и я хорошо о ней забочусь!</p></section><section><title><p>Глава 29</p></title><p>Асю привезли в тот самый социально–реабилитационный центр для несовершеннолетних, которому периодически помогала наша компания. Я уже была здесь однажды, когда мы обустраивали кулинарный класс, и именно после той поездки написала рассказ о девочке из детского дома.</p><p>С одной стороны, мне стало немного спокойнее: в прошлый раз и сам СРЦ, несмотря на свою бездушную аббревиатуру, и персонал произвели нормальное впечатление. С другой – я по-прежнему понимала, что никакое, даже самое замечательное казённое учреждение не заменит ребёнку дом и отца.</p><p>Стоя посреди детской группы, я чувствовала себя беспомощной. Рядом молча созерцал происходящее Ангел. В своём безупречном костюме он выглядел скорее как успешный бизнес-консультант, случайно оказавшийся не в своей стихии.</p><p>Вокруг возились дети – девять малышей в возрасте 4-6 лет. Очень разные: болтуны и непоседы, упрямцы и задиры, тихони и «ёжики», смотревшие на всех с недетским недоверием. Самые обычные дети.</p><p>Ася сидела на маленьком деревянном стульчике у входа в игровую комнату прямо в верхней одежде. Наотрез отказалась снимать ботинки, шапку и куртку. В руках она сжимала пушистую серую зайчиху, которую я уже видела у неё дома. Думаю, ей казалось: если она разденется и позволит унести вещи в шкаф, то признает, что прежняя жизнь осталась в прошлом и она остаётся здесь навсегда.</p><p>В своей со вкусом подобранной одежде – наверняка заслуга МарьПалны – она смотрелась девочкой из сказки. Нежно-розовая куртка с сиреневатыми контурами цветов, шапка в тон, из-под которой виднелись русые локоны, розовый велюровый костюмчик, в котором её забрали, сиреневые ботинки…</p><p>Дети поглядывали на неё с интересом и то и дело подбегали к ней.</p><p>Вот мальчик в синем спортивном костюме указал на свой большой грузовик:</p><p>– Давай зайца покатаю.</p><p>Ася молча посмотрела на него исподлобья и сильнее прижала к себе игрушку.</p><p>– Не надо. За мной скоро папа приедет, – тихо, но отчётливо произнесла она.</p><p>Крутившаяся рядом девочка чуть постарше, с тугими хвостиками, подбоченившись, бросила:</p><p>– Ага, приедет, жди больше. Все так говорят.</p><p>– А мой приедет! – с отчаянием в голосе крикнула Ася. – И меня заберёт!</p><p>– Посмотрим, – хмыкнула девочка. – Моя мамка тоже обещала.</p><p>– Перестань, Лиза, – раздался строгий женский голос.</p><p>Ася ещё сильнее втянула голову в плечи.</p><p>Воспитательница Нина Васильевна – на самом деле добродушная полноватая женщина лет сорока пяти – сделала ещё одну попытку установить контакт с новой воспитанницей. Она попробовала приобнять девочку за плечи, но Ася не шелохнулась.</p><p>– Ну что, красавица, не сжарилась ещё? Давай, снимай курточку, у нас тепло, – Нина Васильевна попыталась аккуратно потянуть за бегунок молнии, но маленькие пальчики Аси вцепились в ткань у самого подбородка. – Ну ладно, ладно, посиди пока так. Только мы с ребятами скоро обедать будем. Повара уже сварили нам супчик с фрикадельками – очень вкусный, – сделали салатик из огурчиков и пюре с котлетками. Любишь котлетки?</p><p>Она протянула руки к голове девочки, намереваясь снять шапку:</p><p>– У тебя волосики небось спарились…</p><p>Ася резко дёрнулась в сторону и, схватившись за отвороты шапки, крикнула:</p><p>– Нет!</p><p>Я шагнула к воспитательнице, всплеснув руками:</p><p>– Да не давите вы на неё! – в отчаянии выкрикнула я, забыв, что меня никто не слышит. – Ей просто нужно время, она же напугана до смерти! Обнимите её покрепче, просто посидите рядом, ну пожалуйста! Неужели вы не видите, что ей не нужны ни суп, ни котлетки – ей нужен отец!</p><p>Но Нина Васильевна осталась глуха к моим мольбам. Она лишь снова вздохнула и на этот раз чуть строже добавила:</p><p>– Через пять минут мы начнём собираться на обед, и тебя это тоже касается. Не захочешь снять куртку с шапкой сама – мне придётся помочь. Потому что я сейчас за тебя отвечаю, и если от перегрева у тебя поднимется температура, меня накажут, поняла? Я тебя понимаю. Но и ты меня пойми. Даю тебе пять минут.</p><p>Она отошла.</p><p>Я смотрела на Асю. Она не плакала. Сидела, уставившись в одну точку и механически перебирая пальцами передник зайчихи.</p><p>Вдруг кто-то из мальчишек, ударив по надувному мячу, не рассчитал силу. Мяч влетел в окно. Удар смягчила тюлевая занавеска, но стоявшая на подоконнике большая стеклянная ваза с грохотом упала на пол, разлетевшись вдребезги.</p><p>Ася зажмурилась, едва не выронила игрушку и разрыдалась.</p><p>– Да что ж опять такое, – со вздохом произнесла Нина Васильевна. Она быстро подошла, опустилась на корточки и крепко прижала её к себе.</p><p>Уткнувшись в мягкую вязаную кофту воспитательницы, девочка плакала долго и безутешно. В этом плаче выходило всё: и испуг от казённого дома, и тоска по отцу, и рухнувший в один миг безопасный мир, пахнущий утренними булочками с корицей. Лишь когда слёзы иссякли, она безвольно позволила снять с себя куртку, шапку и тяжёлые ботинки. Зайчиху, впрочем, так и не выпустила.</p><p>Во время обеда она ничего не ела. Сидела неподвижно, глядя перед собой.</p><p>А моё сознание лихорадочно искало выход.</p><p>Если бы я была жива... По-настоящему, не как сейчас. Если бы моё тело не лежало на больничной койке, опутанное датчиками... Господи, да я бы перевернула этот город! Я бы немедленно подключила Ларису, которая зубами вырывала победы в безнадёжных арбитражных судах. Она бы подняла все связи и заставила эту бюрократическую машину крутиться в обратную сторону. Я бы оплатила генетическую экспертизу, лучшего адвоката по семейному праву. Уверена, что и Фёдор не отказал бы в помощи. Мы нашли бы эту непутёвую Оксану, а нет – и без неё помогли бы Сардору установить отцовство.</p></section><section><title><p>Глава 30</p></title><p>Очнулась я на набережной Цесаревича.</p><p>Над Золотым Рогом занимался рассвет – тот самый, когда небо долго остаётся белёсым, а потом в один миг окрашивается в нежно-розовый, полупрозрачный тон. Этот свет не падал сверху, он словно поднимался от самой воды, лениво скользил по глади бухты и подсвечивал ванты моста, заблудившиеся в утренней мгле. На противоположном берегу проступали тёмные силуэты сопок и рассыпанных по ним домов. В их окнах почти не было света. Город явно досматривал последние сны, перед тем, как проснуться.</p><p>Я не могла вспомнить, как и где провела ночь, и вообще чувствовала себя довольно странно, но сейчас почему-то это было неважно. Слева от меня стоял Ангел. Опёршись на парапет, он молча смотрел на фарватер, где медленно разворачивался буксир. Я мысленно отметила, как странно, даже сюрреалистично выглядит он в своём ярком костюме на пустой набережной в этой рассветной дымке.</p><p>Мы стояли молча, глядя, как небо расцвечивается новыми размытыми тонами, и, кажется, Ангел вообще не планировал заводить разговор. Тогда заговорила я. За последние сутки меня словно с головой окунули в чужое горе, и я ещё острее ощутила абсолютное, глухое бессилие.</p><p>– Скажи, зачем это всё было? – тихо спросила я, и мой голос потерялся в утробном, вибрирующем рокоте судового двигателя. – Для чего ты столько дней водил меня по жизни Сардора? С какой такой целью? Если это никак не связано с тем, открою я глаза в реанимации или нет. Чтобы мне стало ещё тяжелее и невыносимее?</p><p>Ангел удивленно посмотрел на меня.</p><p>– Ну вообще-то это была твоя инициатива, Аня. Ты сама расспрашивала меня о нём, цеплялась за детали, требовала объяснений. Не я тебе его подсунул. Я всего лишь отвечал на твои вопросы. Ваши жизненные маршруты и так пересекались самым обыкновенным, приземлённым образом - без всякой мистики. Теперь же ты знаешь его историю. Своими глазами видела всё, что случилось. В курсе, что Сардор остался один на один с глухой бюрократической стеной. Он ведь не просто не умеет защищаться – он не понимает языка системы. У него нет ни адвокатов, ни денег.</p><p>Он снова отвернулся и продолжил:</p><p>– Когда ты очнёшься, это знание никуда не денется – оно останется в твоей памяти. Вопрос ведь не во мне и не в моих целях, а в том, как ты с этим поступишь. Спишешь на галлюцинации затянувшейся комы? Постараешься забыть, как забывают душный, неприятный сон, от которого хочется поскорее отмыться? Или попробуешь вмешаться – с той же жаждой справедливости и хорошей такой, деятельной злостью, с какими ты сегодня вступалась за чужих тебе отца и дочь?</p><p>В памяти мгновенно проступил образ Аси – этот розовый велюровый костюмчик, пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в бегунок молнии на куртке, серая пушистая зайчиха, связывающая её с родным домом, и нежный, но такой твёрдый голосок: «За мной скоро папа приедет...» Внутри меня что-то тяжело перевернулось.</p><p>– Такое не забывается, – сказала я и вдруг запнулась, осознав смысл его мимолётной фразы. – Подожди... Что ты сказал? «Когда ты очнёшься»? Это правда? Я вернусь?</p><p>Последние два слова прозвучали хриплым шепотом.</p><p>Меня трясло от этого оглушительного, не вмещающегося в сознание понимания: я возвращаюсь к Кириллу, к Маше, к своим сказкам и недописанным историям... К жизни.</p><p>– А ты против? – он едва заметно усмирил улыбку, заметив моё смятение.</p><p>– Ты не шутишь? Это не сон и не галлюцинация? – прошептала я.</p><p>Я никак не могла унять охватившее меня возбуждение. В прямом смысле не знала, куда деть руки, как лучше встать, что делать и куда бежать.</p><p>– Спокойно, – он выставил ладони вперёд, пытаясь привести меня в чувство. – Тебе действительно дают шанс. Но важно суметь им воспользоваться. Тот факт, что ты перестанешь болтаться между жизнью и смертью, ещё ничего не меняет сам по себе. Суть в другом.</p><p>– В том, кем я решу быть, когда открою глаза?</p><p>– Именно, – кивнул Ангел. – И это самый коварный выбор из всех возможных. Потому что там, в реальности, куда ты возвращаешься, нет драматичных развилок с указателями и красивой подсветкой. Там есть будильник в четверть седьмого, звонок от Фёдора с кучей неотложных рабочих вопросов, список бытовых дел под магнитом на холодильнике, который начинает расти сам собой, стоит тебе моргнуть. Там очень легко забыть всё, что ты поняла здесь. Не из какого-то злого умысла, нет. По инерции обычной жизни, которая не спрашивает разрешения, чтобы затянуть тебя обратно в привычную колею. Тем более что она, эта колея, такая ровная, понятная и хорошо знакомая. Вот только ступив в неё, уже не выбраться – она отлично убаюкивает сознание.</p><p>– Не думаю, что я проснусь и забуду всё, ради чего эти девять дней вообще случились, – возразила я. – Какой смысл возвращаться прежней? Чтобы снова бегать по кругу?</p><p>Но в груди тем не менее шевельнулся страх. Не прежний ужас небытия, а другой, совершенно практичный, земной – страх не удержать и расплескать это хрупкое понимание, которое я добыла такой ценой.</p><p>– Но ты прав, – добавила я тише. – Эта колея слишком манкая. Я и правда боюсь, что, вернувшись, снова начну выстраивать стены из обязательств вместо того, чтобы просто быть рядом с теми, кто мне дорог.</p><p>– Хорошо, что ты об этом думаешь. Люди устроены так, что забывают самые важные истины, стоит им оказаться в тепле, безопасности и привычном комфорте. Но сейчас, в эту самую секунду, ты знаешь правду. И эта секунда останется в тебе навсегда. Её нельзя отменить задним числом или вычеркнуть из истории твоей души.</p><p>– Я буду помнить об этом. Обещаю.</p><p>– Не нужно обещать этого мне, – тихо перебил меня Ангел, и его голос прозвучал удивительно мягко. – Пообещай себе. Жить с этим решением тебе, а не мне.</p><p>Я слушала его, чувствуя, как внутри вместо прежней лихорадочной готовности спасать всех подряд ради того, чтобы просто почувствовать себя нужной, крепла другая решимость. Спокойная, тяжёлая, взрослая.</p><p>– Я помогу Сардору, – сказала я. – Первым делом поговорю с Ларисой и попрошу её заняться этим делом или найти лучшего адвоката. Я готова сама оплатить гонорар и все расходы. И сделаю всё, чтобы забрать Асю на это время из центра. Но при этом постараюсь не повторять старых ошибок. Помощь Сардору не должна стать новым способом сбежать от собственной жизни. Мне только предстоит научиться заботиться о других, оставляя место и для себя, и для тех, кто рядом. Иначе…</p></section><section><title><p>Глава 31</p></title><p>Сначала была тьма – плотная, вязкая, без единого просвета. Пустота, в которой не существовало ни времени, ни границ, ни меня самой. Затем – далёкий, глухой, будто пробивающийся сквозь многометровую толщу ледяной воды звук. И мерный, настойчивый писк: он повторялся снова и снова, словно маяк в густом тумане. Потом появилось ощущение чужого присутствия: лёгкое колебание воздуха рядом, быстрые шаги, чьё-то взволнованное дыхание, неясные шорохи.</p><p>После – свет. Резкий, безжалостно яркий, бьющий прямо сквозь закрытые веки и заставляющий их болезненно сжиматься.</p><p>– Алексей Тихонович! – послышался совсем рядом торопливый женский полушёпот. – Она моргнула!</p><p>Тяжесть. Невероятная, всеобъемлющая, свинцовая тяжесть навалилась на меня со всех сторон разом. Это была тяжесть собственного тела: казалось, меня замуровали в бетон. В горле мешало что-то инородное, жёсткое, не дающее сглотнуть.</p><p>– Анна Павловна, – раздалось прямо над ухом. – Если вы меня слышите, моргните ещё раз.</p><p>Баритон был низким и бархатистым. Я уже слышала этот голос, вот только где?</p><p>Я моргнула. Это крошечное движение потребовало невероятных усилий.</p><p>– Хорошо. А теперь попробуйте сжать мою руку. Сильнее, насколько можете.</p><p>Чьи-то пальцы осторожно, почти бережно легли на мою ладонь. И я почувствовала их. Не увидела со стороны, как кто-то держит мою бледную кисть, а именно почувствовала кожей исходящее от чужой руки живое тепло.</p><p>Внезапная, пьянящая волна осознания накрыла меня с головой. Я с трудом свела пальцы, сжимая тёплую, сухую ладонь доктора, а затем пошевелила пальцами ног под тонкой простынёй – получилось! Тело отзывалось. Оно было тяжёлым, непослушным и неповоротливым, но оно было моим. Я вдруг ощутила, как бешено колотится сердце в груди. Этот стук отдавался в висках, в кончиках пальцев – мне казалось, что он похож на раскаты грома, и его прямо сейчас должны слышать все в этой палате!</p><p>Обладатель голоса удовлетворённо хмыкнул:</p><p>– Отлично. Контакт есть, дышит сама. Ир, готовь всё, будем экстубировать, хватит ей с этой трубкой мучиться.</p><p>Я ещё раз попыталась открыть глаза и тут же зажмурилась от рези. Всё вокруг расплывалось: белые стены палаты, громоздкие стойки капельниц, нечёткие силуэты людей в синем и белом. И только острый сноп света упрямо и настойчиво пронзал эту молочную пелену, впиваясь прямо в зрачки.</p><p>– Так, Анна Павловна, сейчас будет немного неприятно, но нужно потерпеть буквально пару секунд, – предупредил врач, склоняясь надо мной. – Сделайте глубокий вдох… теперь выдох... Поехали.</p><p>Трубку потянули вверх. Гортань обожгло острой, царапающей болью, к горлу подкатил спазм, я судорожно закашлялась, хватая ртом воздух – и вдруг почувствовала, как исчезло это ужасное, распирающее давление внутри. Медсестра тут же осторожно приложила к моему лицу лёгкую, прохладную пластиковую маску, из которой пахнуло чистым, свежим кислородом.</p><p>Я сделала первый самостоятельный вдох. Боль – тупая, глухая, но безошибочно узнаваемая – прострелила где-то в районе рёбер, но вместе с ней по венам разлилось невероятное, пьянящее чувство свободы. Я дышала. Сама.</p><p>С трудом приоткрыв глаза, я заставляла себя привыкнуть к яркому свету. Очертания постепенно обретали резкость. Надо мной склонился мужчина с аккуратной седеющей бородой и усталыми, но добрыми глазами.</p><p>– Ну, Анна Павловна, добро пожаловать обратно, – произнёс он с тёплой улыбкой, поправляя резинку кислородной маски у меня на затылке. – В рубашке родились. Долго мы за вас боролись. Но, видимо, там наверху решили, что рановато вам покидать землю нашу грешную. Не все ещё дела переделали. Ну что, будем знакомиться? Алексей Тихонович, заведующий реанимационным отделением.</p><p>Он ободряюще слегка похлопал меня по предплечью и тут же развернулся вполоборота к двери.</p><p>– Ир, там в коридоре муж с дочкой. Пригласи их буквально на пять минут, не больше.</p><p>И, снова обернувшись ко мне, с лёгкой усмешкой добавил:</p><p>– А они у вас бойкие оказались, скажу я вам. Дежурили тут часами, ни на шаг не отходили. Всё разговаривали с вами, разговаривали – то по очереди, то вместе. Брат ваш постоянно приезжал, всё предлагал что-нибудь оплатить: то препараты, то какое-нибудь обследование, то вообще перевезти вас куда-то, где вас точно спасут, – доктор засмеялся. – Нужны вы им очень. Так что приходите в себя, поправляйтесь, и… чтобы ноги вашей больше в моём отделении не было!</p><p>Он шутливо пригрозил пальцем.</p><p>Дверь мягко скрипнула, впуская в стерильную тишину палаты живой, чуть приглушённый гул больничного коридора.</p><p>Первым показался Кирилл. Он шагнул к кровати, словно боясь, что эта картинка сейчас растает как мираж, и замер, судорожно втянув воздух. Опустился на колени прямо у кровати, осторожно накрыл мою ладонь своей и уткнулся лбом мне в предплечье.</p><p>– Ань… – хрипло, с надрывом, будто сорвал связки, только и произнёс он.</p><p>Я чувствовала его родной запах, слышала его дыхание, и мне хотелось, чтобы этот миг не кончался.</p><p>Маша, как и следовало предполагать, расплакалась. Судорожно всхлипывая, она без конца шептала, прижимаясь влажной щекой к моей руке:</p><p>– Мам, мамочка… я так боялась, ты не представляешь, как я боялась… Не смей больше так, слышишь? Я без тебя не справлюсь, мам…</p></section><section><title><p>Глава 32</p></title><p>Первые сутки я в основном спала. Так, как может спать только человек, которого заново собрали по частям: тяжёлыми, глухими провалами, чередующимися с короткими всплытиями на поверхность. Каждый раз, с трудом разлепляя веки, я видела и слышала одно и то же: матовый белый потолок, приглушённые шаги в коридоре, мерное падение капель в прозрачной колбе капельницы. Разница была лишь в том, что меня перевели из реанимации в обычную одноместную палату. Здесь не гудели круглосуточно аппараты, не мигали тревожные индикаторы, а за окном, за сеткой тонких и пока ещё полуголых весенних веток, проглядывало синее небо.</p><p>Когда я проснулась утром следующего дня, возле кровати, ссутулившись на жёстком больничном стуле, сидел Кирилл. А на тумбочке стояла стеклянная ваза с белыми альстромериями.</p><p>Кирилл поймал мой взгляд и сразу выпрямился, широко улыбнувшись. Под глазами у него пока не исчезли тёмные круги, щетина стала заметно гуще, но плечи заметно расправились.</p><p>– Привет, родная. Ты как? – он наклонился, чтобы меня поцеловать.</p><p>Прежде чем ответить, я попробовала сглотнуть. Гортань всё ещё саднила, будто её изнутри натерли наждачкой.</p><p>– Голова гудит, – прохрипела я, с трудом выталкивая слова. – Рёбра ноют. Пить хочу.</p><p>Кирилл без лишней суеты взял с тумбочки бутылку, открутил крышку, вставил пластиковую трубочку и поднёс к моим губам. Это была обычная вода комнатной температуры, но она показалась самой вкусной вещью на свете. Сделала пару осторожных глотков, я откинулась обратно на подушку. Тело всё ещё ощущалось немного чужим, но постепенно начинало слушаться.</p><p>Мы немного поговорили. Точнее, говорил муж, а я, улыбаясь, слушала. Он рассказывал, что произошло за эти девять – точнее, уже десять – дней. Маша настроилась на серьёзный разговор со мной по поводу будущей профессии, как только я окрепну (думаю, несложно догадаться, о чём пойдёт речь). Фёдор на днях притащил от знакомого фермера половину барашка, и они с дочкой еле разместили мясо в морозилке. Брат передаёт большой привет и навестит меня завтра. Врачи наконец разрешили принести цветы, но моя цветочница Соня остудила пыл Кириллп, отвергла все его варианты помпезных букетов и настояла на альстромериях – без пыльцы и резкого запаха.</p><p>Ещё Кирилл сказал, что сразу после выписки мы уедем за город. Свежий воздух, фитонциды от ёлок и пихт, которые мы посадили прошлой осенью, тихие вечера у камина должны ускорить восстановление, а Маша будет готовиться к ЕГЭ и приезжать к нам на выходные. И добавил твёрдо: рабочий ноутбук он сюда не принесёт, как бы я ни просила, и Фёдора об этом он уже предупредил.</p><p>Я слушала и наслаждалась – его голосом, близостью, возможностью дотронуться до него и ощутить свою ладонь в его руке. Эти простые вещи, на которые в вечной суете не обращаешь внимания, на самом деле такие ценные. Побывав почти по ту сторону жизни, я знала это как никто другой.</p><p>Едва муж уехал на работу, в палату заглянул Алексей Тихонович. Формально меня теперь вёл лечащий врач отделения, но он решил лично убедиться, что всё идёт штатно. Присел на край стула, бегло просмотрел лист назначений, пощупал пульс на моём запястье и удовлетворённо кивнул.</p><p>– Ну что, Анна Павловна, динамика хорошая. Голос вернётся через день-другой, связкам просто нужно отдохнуть. Есть вопросы?</p><p>Я кивнула, собираясь с мыслями. Говорить длинными фразами было ещё трудно, но откладывать этот разговор я не могла.</p><p>– Скажите… – начала я тихо, глядя ему прямо в глаза. – Я была здесь без сознания, но видела вас, мужа с дочкой, брата…</p><p>Слова давались тяжело, и я то и дело переводила дыхание.</p><p>– Я прожила целую жизнь… И не только свою…</p><p>Он не удивился и не стал прятаться за дежурные шутки. В его спокойном «это нормально» не было ни капли снисхождения.</p><p>– Слух у человека остаётся одним из последних чувств, которые отключаются, и одним из первых, которые возвращаются, – объяснил он ровно. – Пациенты в медикаментозной коме нередко слышат голоса родных, реплики врачей, шум аппаратов, шаги. Мозг не выносит пустоты, Анна Павловна. Он берёт эти обрывки и достраивает недостающее: образы, пространство, диалоги, иногда целые сюжетные линии. В реаниматологии это называют фантомами пробуждения или онейроидными состояниями. Это не болезнь и не психическое отклонение. Просто защитная реакция мозга, когда организму приходится слишком тяжело.</p><p>– Значит, я всё это придумала? – спросила я.</p><p>– Скорее, ваше сознание сшило единое полотно из кусков реальности, – мягко поправил он. – Вы слышали, как Кирилл разговаривал с вами у койки. Слышали, как я обсуждал ваши показатели с дежурной сменой. Возможно, до вас долетали обрывки новостей из коридора или разговоры персонала. Мозг взял этот сырой материал и, простите за профессиональный цинизм, смонтировал из него фильм. Возможно, даже весьма убедительный.</p><p>Я задумалась. В его объяснении не было ни единой фальшивой ноты. Всё логично, всё стыкуется со здравым смыслом. Мой разум, привыкший всю жизнь опираться на факты и искать рациональные причины, с облегчением ухватился за эту версию, как хватаются за надёжные перила на скользкой лестнице. Если это всего лишь работа нейронов, значит, мир по–прежнему предсказуем.</p><p>– А бывает, – осторожно спросила я, чувствуя, как снова пересыхает в горле, – что человек после такого знает вещи, которых знать не мог?</p><p>Алексей Тихонович усмехнулся уголком губ. Кажется, этот вопрос ему задавали не в первый раз.</p></section><section><title><p>Глава 33</p></title><p>Брат выглядел так, словно приехал не в больницу, а на празднование дня рождения.</p><p>– Ну наконец–то! – басовито провозгласил он, заполняя собой всю небольшую комнату, и ринулся ко мне с объятиями, предварительно поставив пакет на пол и положив букет на край кровати.</p><p>Я обхватила его за шею одной рукой, и впервые за долгое время в этом привычном, братском объятии не было никакой спешки. Фёдор не поглядывал на часы и не прижимал плечом телефон к уху.</p><p>Кирилл с Машей тут же засобирались, понимая, что нам нужно побыть вдвоём.</p><p>– Мы поехали, Ань, – сказал муж, поправляя куртку. – Утром заеду, как договорились. Федь, долго её не утомляй, врачи велели беречь силы.</p><p>– Обижаешь, Кир, я только убедиться, что она в порядке, – развёл руками брат.</p><p>И тут же спохватился:</p><p>– Погодите! Я тут кое-что привез.</p><p>Он запустил руку в пакет, достал оттуда узнаваемую запечатанную тёмную коробку с новым смартфоном, показал мне, а затем передал её Кириллу.</p><p>– Вот, на замену. Пока старый ещё дышит.</p><p>Развернувшись ко мне, он пояснил:</p><p>– Тебе уже рассказали? Это чудо, что твой телефон выжил: экран треснул, корпус даже чуть согнулся, но работает! Так что данные Федя перенесёт, и будешь снова на связи.</p><p>Маша радостно ахнула. Кирилл же, взяв коробку, слегка нахмурился:</p><p>– Федь, ну зачем? Я сам купить собирался…</p><p>– Ой, не спорьте, – поморщился, перебив, брат. – Могу я хоть что-то сделать для родной сестры? Тем более без связи ей сейчас никак.</p><p>Ничего нового. Фёдор заботился так, как умел – делом, без лишних сантиментов.</p><p>– Спасибо, Федь, – искренне сказала я. – Правда, очень кстати.</p><p>Кирилл кивнул, пожал моему брату руку, поцеловал меня на прощание и пообещал, что к утру новый аппарат будет настроен.</p><p>Когда за мужем и дочерью закрылась дверь, Фёдор огляделся в поисках второй вазы, и, не найдя её, выглянул в коридор, что-то сказал дежурной сестре. Через несколько минут его огромный букет был уже пристроен и красовался, правда, на полу: слишком велик был риск, что он перевернётся и слетит с тумбочки. Получилось нелепо и трогательно одновременно.</p><p>Он придвинул стул поближе к кровати и сел, уперевшись ладонями в колени.</p><p>– Ну, рассказывай, сестрёнка, как ты? – спросил он, и я вдруг заметила, что за его нарочитой бодростью прячется самая обычная растерянность. Он привык решать проблемы деньгами, звонками и связями, а здесь, рядом с бледной, осунувшейся сестрой с катетером в руке, все его привычные козыри будто теряли силу.</p><p>– Нормально, Федь. С каждым днём легче. Голос вот почти вернулся.</p><p>Я смотрела на него и невольно вспоминала то дождливое кладбище, поминальный зал и его срывающийся голос: «Мы часами могли обсуждать рабочие вопросы, но по–прежнему почти не говорили как брат и сестра…» А следом всплыл другой разговор – утренний, во дворе, с приятелем Борисом, где Фёдор рассуждал о том, что уже присмотрел мне замену, и компания «может, даже сильнее рванёт».</p><p>Удивительно, но той жгучей, царапающей обиды, которая душила меня тогда на качелях, больше не было. Осталось только спокойное, взрослое понимание. Фёдор – бизнесмен до мозга костей, он привык просчитывать риски на десять шагов вперёд. Он искренне меня любит, просто не умеет жить иначе. И это я сама долгие годы добровольно играла роль его незаменимой правой руки, отгораживаясь работой, как щитом, от того, что на самом деле творилось у меня внутри – от страха остановиться, понять, что бегу не своей дорогой, и признать, насколько я устала быть сильной для всех.</p><p>– Слушай, – Фёдор нагнулся к бездонному, кажется, пакету и начал выкладывать на тумбочку контейнеры с едой, термос, фрукты. – Сашка тут тебе наготовила. Не знаю, можно ли тебе это сейчас, но она велела передать, что всё без соли, на пару и ужасно полезное. Переживает сильно, кстати. Всё спрашивает, чем помочь.</p><p>Я слабо улыбнулась, вспомнив Сашу у своего гроба со смартфоном в руках. Теперь это вызывало не раздражение, а лёгкую, почти снисходительную усмешку. Каждому своё.</p><p>– Спасибо ей передай. И тебе спасибо, Федь. Кирилл рассказывал, как ты о них с Машкой заботился, а доктор – о том, как ты тут всё оплатить порывался.</p><p>– А как иначе? – брат нахмурился, словно я сказала глупость. – Ты у меня одна. Я, когда узнал… Ладно, не будем. Главное, выкарабкалась.</p><p>В палате повисла короткая пауза. Раньше в такие минуты мы немедленно переходили на дела: отчёты, проверки, контракты. Я видела, как у Фёдора по привычке дёрнулся уголок рта – он явно хотел рассказать о том, как идут дела в офисе, успокоить меня, что всё под контролем, но вовремя прикусил язык, вспомнив предупреждение Кирилла.</p><p>– Федь, – первой нарушила тишину я, – не знаю, сколько продлится мой больничный, но я точно хочу взять затем длительный отпуск. На месяц, а может, и на два. Без содержания, конечно же: у меня от отпуска на этот год чуть более двух недель всего осталось. Мне нужно спокойно восстановиться, прийти в себя. Хотим с Кириллом за городом пожить.</p><p>Фёдор посмотрел на меня так, словно я сморозила какую-то глупость.</p><p>– Ань, ты о чём вообще? Какая работа? Я бы тебя сам на порог офиса раньше лета не пустил, даже если бы ты завтра с капельницей туда прибежала. Отдыхай, набирайся сил. Уехать за город – отличная идея: будешь сидеть на террасе в своём кресле-качалке, дышать воздухом, читать – помнишь, в детстве наша общая комната вечно была твоими книжками завалена. Мы с Сашкой будем вас навещать. И никаких «без содержания» – зарплата будет капать как обычно. Ты своими переработками её на год вперёд заслужила.</p></section><section><title><p>Глава 34</p></title><p>Когда утром следующего дня дверь палаты приоткрылась и следом за Кириллом на пороге появился Сардор, я вдруг поняла, что совсем не подготовилась к разговору.</p><p>После ухода брата я очень быстро уснула и крепко проспала всю ночь. Проснулась, только когда меня разбудили, чтобы взять очередной анализ и прокапать утреннюю порцию препаратов. В голове крутились обрывки терминов и фраз, которые совершенно не годились для живого разговора. А сама я лежала на больничной койке, под капельницей, в мятой хлопковой пижаме и совсем не походила на человека, способного решать чужие проблемы.</p><p>Кирилл поцеловал меня в щёку, положил на тумбочку новёхонький смартфон и отошёл к окну, предложив Сардору сесть на стул. Но тот, поздоровавшись, замер у самого входа, напряжённо глядя на меня. Без привычного оранжевого жилета он выглядел худее, чем прежде. А ещё – старше: под глазами залегли глубокие тени, плечи осунулись. А ведь с момента изъятия Аси прошло всего четыре дня.</p><p>– Здравствуйте, Сардор, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Спасибо, что приехали. Не уверена, что вы меня помните… Я Анна, из второго подъезда. Вы мне как-то помогали выезжать рано утром с паркинга, когда снегом завалило.</p><p>– Я помню вас, Анна, – тихо ответил он, глядя куда-то мне за плечо. – Вы на красном «Лексусе» ездите.</p><p>– На бордовом, – машинально поправила я и тут же осеклась, поняв, насколько глупо и неважно сейчас это уточнение.</p><p>Лицо его почти не изменилось, но в глазах, когда он всё-таки перевёл взгляд на меня, мелькнул страх – глухой, затаённый, характерный для человека, который привык ждать от мира неприятности.</p><p>– Скажите, вашу дочь зовут Асей?</p><p>Он кивнул.</p><p>– Где она сейчас?</p><p>Сардор мгновенно подтянулся, пальцы сильнее впились в тонкую вязаную шапку, которую он держал в руках.</p><p>– Зачем это вам?</p><p>– Я хочу помочь. Правильно ли я понимаю, что её временно забрали в социально-реабилитационный центр, пока вы не оформите документы на отцовство?</p><p>– Кто вам сказал? – ещё больше напрягся он, и в голосе прорезалась жёсткая нотка.</p><p>Я не хотела врать, но признаваться в том, что видела всё это, находясь в медикаментозной коме, было бы безумием – он просто развернётся и уйдёт. Пришлось выбрать самое простое и правдоподобное объяснение.</p><p>– Компания, в которой я работаю, давно помогает этому центру, – спокойно сказала я. – Я увидела там новую девочку и сразу узнала, потому что часто видела вас двоих во дворе.</p><p>Сделав небольшую паузу, чтобы он мог переварить услышанное, продолжила:</p><p>– Я хочу и могу вам помочь. Скажите, чем конкретно. Вы нашли юриста? На каком этапе сбор документов?</p><p>Он ответил слишком быстро, почти автоматически:</p><p>– Спасибо. Ничего не нужно. Я сам справлюсь.</p><p>Перевёл взгляд на Кирилла, потом снова на меня и добавил вежливо, но отстранённо:</p><p>– Я пойду. Мне работать надо. Выздоравливайте.</p><p>Сардор развернулся к двери.</p><p>Я не почувствовала ни обиды, ни раздражения. Напротив, я слишком хорошо понимала его реакцию. Что бы я ни думала о своих благих намерениях, для него я оставалась чужой обеспеченной женщиной на дорогой машине, которая вдруг возникла из ниоткуда и лезет в самое больное место.</p><p>– Сардор, не уходите, пожалуйста. Постойте минуту, – остановила его я и посмотрела на мужа. – Кирюш, ты не мог бы купить мне бутылку холодной воды в автомате на первом этаже? Хочу пить, но меня уже тошнит от тёплой.</p><p>– Холодной? – удивился Кирилл, прекрасно зная, что даже летом я пью воду только комнатной температуры.</p><p>Внимательно глянув на меня, а затем на Сардора, он, видимо, понял, почему я прошу оставить нас наедине. На лице мелькнула лёгкая тень обиды, но он тут же взял себя в руки.</p><p>– Хорошо, – сказал он ровно. – Я быстро.</p><p>Дверь за Кириллом закрылась, и в палате стало слышно, как за окном гудит ветер, теребя ветви деревьев. Сардор по-прежнему стоял у порога, напряжённый как струна, готовый в любую секунду шагнуть в коридор.</p><p>– Я понимаю, о чём вы сейчас думаете, – негромко обратилась я к нему. – Правда понимаю. Благополучная женщина с непонятными целями пытается вытянуть из вас информацию, которую потом неизвестно как использует. Или вообще – не дай бог – решит забрать ребёнка себе.</p><p>По тому, как дёрнулся его кадык и сжались челюсти, я поняла, что попала точно в цель. Именно этого он и боялся больше всего.</p><p>– Послушайте меня внимательно, пожалуйста, – продолжила я, подтягиваясь на подушках и поглядывая на иглу в вене. – Я едва не умерла. Врачи почти не давали шансов. И когда я возвращалась… Точнее, когда очнулась, то дала себе слово, что сделаю что-то важное. Не для себя, не для своей семьи и не для бизнеса. Помогу постороннему человеку, который оказался в беде и которому не справиться в одиночку. И буквально сразу узнала вашу историю.</p><p>Я перевела дыхание. В горле снова неприятно запершило.</p><p>– Я видела, как вы относитесь к дочери, и чувствую, как сильно она любит вас. Знаю, как долго она сидела в куртке, шапке и ботинках на стульчике у входа в группу в первый день, сжимая в руках свою зайчиху. Ждала, что вы за ней придёте. И с каким жаром доказывала другим детям, что папа её точно заберёт. А перед сном шептала «Сусамбиль». Я даже знаю, что есть такая узбекская сказка.</p></section><section><title><p>Глава 35</p></title><p>Лариса приехала ко мне в больницу утром. С домашней творожной запеканкой и моими любимыми эклерами из кофейни в центре – идеальными до невозможности, в плотной крафтовой коробке. Деловая, собранная, в накинутом на безупречный тёмно-серый брючный костюм белом халате и с кашемировым пальто в руках, она выглядела готовой к любым переговорам.</p><p>– Ну и напугала ты нас всех, Аня! Как ты? – спросила она, присаживаясь на стул рядом с кроватью и пожимая мою руку.</p><p>– Лучше, Лар. Правда лучше.</p><p>– Вот и хорошо. – Она кивнула и первые пять минут говорила исключительно о том, как рада видеть меня в сознании. И это вечно сдержанная, почти безэмоциональная глава нашей юридической службы Лариса Михайловна?</p><p>Я рассказала ей про Сардора. Не всё, конечно: без «прогулки» по его прошлому, без ночной сказки про Сусамбиль, без Ангела… Только то, что я могла наблюдать как соседка и знать из разговоров с ним: дворник, отец-одиночка, ещё и иностранный гражданин, непутёвая гражданская жена, пятилетняя дочь без записи об отце в документах, изъятие ребёнка органами опеки.</p><p>Лариса слушала молча, не перебивая. Когда я закончила, она достала из сумки блокнот и ручку.</p><p>– Уточню несколько моментов, – деловито сказала она. – Брака с матерью ребёнка не было, так?</p><p>– Не было.</p><p>– В свидетельстве о рождении в графе «отец» прочерк, верно?</p><p>– Да.</p><p>– Заявление о добровольном установлении отцовства в ЗАГС не подавали?</p><p>– Нет.</p><p>– Мать неизвестно где, ребёнком не занимается…</p><p>– Даже не появляется.</p><p>– Гражданство девочки – российское, отец – гражданин Узбекистана. Ничего не упустила?</p><p>Лара поставила точку и пару секунд молча смотрела на страницу.</p><p>– Ты совсем обалдела, Ань, ввязываться в такой процесс? – довольно резко сказала она. – Это будет долго, нудно и дорого. Установление отцовства в судебном порядке, генетическая экспертиза, решение, работа с опекой, чтобы ребёнка передали отцу, плюс неизвестно ещё что там с миграционным статусом отца. На это уйдут месяцы, а то и полгода, если не больше. Ты это понимаешь?</p><p>– Понимаю.</p><p>– И то, что это стоит денег – тоже?</p><p>– Безусловно.</p><p>– И я правильно предполагаю, что оплачивать весь этот «балет» собираешься ты?</p><p>Я молча кивнула.</p><p>– А Кирилл и Фёдор в курсе?</p><p>– Муж знает, он меня поддержал. Брату я пока не говорила, но я же буду тратить свои деньги, так что здесь его согласия не требуется.</p><p>– Ой, Аня-Аня, – закатила она глаза. – Ты, прости за прямоту, головой ударилась да пока не отошла. Ну да ладно, не моё это дело. А теперь по сути. Это не моя специализация, ты знаешь, я по корпоративному праву и арбитражу. Но нужный человек на примете есть – хваткая, опытная, работала и с миграционными вопросами, и с органами опеки. Позвоню сегодня, договорюсь о консультации для твоего…</p><p>– Сардора, – подсказала я. – Только, Лар, ты сможешь поприсутствовать на этой консультации вместе с нами? Переведёшь хоть с юридического на человеческий.</p><p>– То есть время терпит? С консультацией не торопиться? Ждём, пока поправишься?</p><p>– Нет, Лар, оно как раз совсем не терпит, каждый день на счету.</p><p>У меня перед глазами всё ещё стояла Ася и её упрямое: «За мной скоро папа приедет» в казённом доме.</p><p>– Но с больничной койки я тебя не собираюсь никуда тащить, даже не проси, – отрезала подруга. – Мне твои мужчины голову оторвут.</p><p>– Да я о другом, – замялась я. – А твоя суперпрофи сможет приехать сюда, ко мне в палату? Я оплачу выездную консультацию по двойному тарифу.</p><p>– Оплатит она, – усмехнулась Лариса. – Тебя там в твоей коме переквалифицировали, что ли: из человека, который умеет считать деньги, в того, кто ими разбрасывается? Ладно, договорюсь. Без всяких двойных тарифов. Приедем вместе.</p><p>– Когда? – быстро спросила я.</p><p>– Ну и скорости, Анна Павловна, у вас. Что тебе неймётся-то? Едва пришла в себя – и уже с шашкой наголо скакать собралась. Впрочем, чему я удивляюсь? Ничего необычного. Ладно, выйду от тебя, переговорю с ней и наберу.</p><p>Мы обнялись, и Лариса поехала на работу.</p><p>Думаю, она едва успела дойти до парковки, как я получила от неё сообщение:</p><p>«Сегодня в шесть. И чтобы твой дворник тоже был как штык».</p><p>Я улыбнулась и сразу написала Сардору, попросив его взять с собой все документы, которые у него есть. А потом предупредила Кирилла и Машу о том, что вечером я буду занята и созвонюсь с ними, как только освобожусь.</p><p>Сардор, Лариса и невысокая стройная женщина лет пятидесяти в строгом синем платье из тонкой шерсти по фигуре и шёлковой васильковой косынке на плечах пришли почти одновременно.</p><p>– Это Наталья Вячеславовна. Прошу любить и жаловать, – представила Лара свою знакомую нам, а ей – нас.</p><p>Та сдержанно улыбнулась, кивнула, поздоровалась и оглядела внимательно из-под очков в тонкой золотой оправе сначала меня, а потом Сардора.</p><p>Судя по её образу, а также по марке пальто из верблюжьей шерсти, которое она небрежно перекинула через руку вместе с сумкой «Малберри», я поняла, что как адвокат по семейному праву она явно востребована.</p></section><section><title><p>Глава 36</p></title><p>Утром, едва дождавшись начала рабочего дня, я написала сообщение адвокату с предложением созвониться, но Наталья Вячеславовна сказала, что она уже в суде, и все детали по матери Аси можно будет обсудить позже. Пообещала позвонить, как освободится.</p><p>Я откинулась на подушки и попробовала переключиться на что-то другое. Врач во время утреннего обхода похвалил анализы и пообещал выписать через неделю.</p><p>Я думала о том, стоит ли переезжать за город, оставляя Машку одну накануне экзаменов. Может, ей, наоборот, сейчас особенно нужна моя поддержка? С другой стороны, я так соскучилась по нашему загородному дому, который мы привыкли называть дачей, потому что выбирались туда исключительно по выходным, да и то далеко не каждую неделю. Впрочем, дочь вполне может поехать с нами: сначала длинные майские выходные, потом всего ничего - и последний звонок. А готовиться к экзаменам можно и за городом. На свежем воздухе и думается легче.</p><p>От этих размышлений меня отвлёк стук в дверь – слабый, нерешительный.</p><p>Я крикнула:</p><p>– Войдите, открыто.</p><p>Дверь приоткрылась не сразу. Сначала в палату заглянула невысокая, седая женщина в чуть растянутом свитере со стареньким пальто в руках, а следом за ней боком вошёл высокий худощавый парень лет двадцати двух в джинсах и застиранной толстовке. В руках он неловко сжимал букет белых хризантем и пухлый конверт.</p><p>Я не сразу поняла, кто это. Подумала, может, ошиблись палатой. Но они назвали мое имя.</p><p>– Здравствуйте, Анна Павловна, – тихо сказала женщина, теребя ремешок старой сумки. – Простите ради бога, что без спросу… Нас не пускали к вам, поскольку мы не родственники, но мы дождались, пока на посту никого не будет. Слава богу, что вы поправляетесь. Мы каждый день за вас молились…</p><p>Парень сделал шаг вперёд, остановился в двух метрах от меня, не решаясь подойти ближе, и глухо, глядя куда-то в пол, произнёс:</p><p>– Простите меня, пожалуйста. Я… я правда не хотел. Сам не знаю, как так вышло. Понимаю, что прощения за такое нет, но… просто хотел сказать в глаза.</p><p>До меня дошло не сразу. Несколько секунд я просто смотрела на его бледное лицо, на впалые щёки и синие тени под глазами, и только потом внутри что-то щёлкнуло. Это был он. Тот самый водитель мотоцикла, который сбил меня на переходе.</p><p>Я прислушалась к себе, ожидая привычной вспышки гнева, обиды или страха – чего угодно, что должно было подняться при виде человека, едва не лишившего меня жизни. Но внутри было удивительно тихо.</p><p>– Как тебя зовут? – спросила я негромко.</p><p>– Денис, – он поднял на меня взгляд.</p><p>Я осеклась. В разрезе его тёмных глаз, в том, как он чуть наклонил голову набок и нервно прикусил нижнюю губу, промелькнуло что-то до боли знакомое. Словно передо мной стоял мой Ангел – только моложе лет на пятнадцать, растерянный и земной.</p><p>Я моргнула, отгоняя наваждение. Конечно, это не он. Просто схожий типаж, игра утреннего света и моей памяти.</p><p>– Присядьте, – кивнула я на стул у кровати. – Расскажи, как всё произошло, Денис. Я сама почти ничего не помню.</p><p>Он садиться не стал, только сглотнул и переступил с ноги на ногу. Не юлил, не пытался оправдываться плохим освещением или скользкой дорогой, не прятался за адвокатами и готов был принять любую мою реакцию.</p><p>– Я на смену торопился, в автомастерской работаю...</p><p>– Это моя вина, – перебила его мать. – Свекровь, его бабушка, болеет сильно, онкология, последняя стадия. Я до выходных, в пятницу, не успела в поликлинику за свежим рецептом, чтобы обезболивающие купить. А в воскресенье вечером у неё приступ начался, боли сильные, она так плакала. Мы всю ночь не спали. И Денис сказал, что успеет забрать рецепт и завезти домой… Муж давно умер, мы втроём живём...</p><p>– Мам, не надо, я сам виноват, – сказал парень. – Светофор мигал, я думал, успею проскочить на жёлтый… А там уже красный загорелся. И вы… Я тормозил, правда, но не получилось.</p><p>Мать Дениса всхлипнула, прижав ладонь к губам, но тут же взяла себя в руки.</p><p>– Он сейчас под подпиской о невыезде, – добавила она сдавленным голосом. – Нам следователь сказал, дело уголовное возбудили, раз вред здоровью тяжкий. Денис ни от чего не отказывается, вину полностью признал. Он хороший парень, правда. И в колледже учится заочно, и семью тянет. Мы собрали тут вам денег, сколько смогли. По знакомым заняли, машину старенькую продали. Возьмите, пожалуйста, на лечение и реабилитацию. Мы потом ещё отдадим, честное слово, я на вторую работу устроилась…</p><p>Парень протянул конверт и цветы, осторожно положил их на край тумбочки.</p><p>Я смотрела на конверт, на хризантемы, на Дениса. Разумом я прекрасно понимала: больная бабушка и спешка не оправдывают выезд на красный свет. Но внутри по-прежнему не было ни капли ненависти. Была только жалость к этим двоим, которые и без тюремного срока уже несли свой тяжёлый крест.</p><p>– Деньги я не возьму, – сказала я твёрдо, но без резкости. – У меня есть всё необходимое для лечения. Оставьте их себе, вам они сейчас нужнее – на лечение бабушки и на жизнь.</p><p>– Но как же… – растерялась женщина. – Анна Павловна, мы же должны…</p><p>– Вы мне ничего не должны, – перебила я чуть мягче. – Правда. Достаточно того, что вы пришли и сказали это вслух. А по поводу суда… Я поговорю со своим юристом. Я не буду требовать строгого наказания и напишу заявление, что претензий, в том числе материальных, не имею и прошу не лишать свободы. Условный срок или штраф – пусть решает суд, но ломать тебе жизнь я не хочу, Денис. Только пообещай мне одну вещь.</p></section><section><title><p>Глава 37</p></title><p>Когда я проснулась, капельница давно закончилась: медсестра успела незаметно отключить систему и закрыть катетер. Голова после дневного сна была непривычно ясной, тяжёлая утренняя слабость отступила.</p><p>Я потянулась к телефону на тумбочке, снова перечитала и переслушала вчерашние сообщения от Натальи Вячеславовны. Перед сном она коротко изложила всё, что успела выяснить по своим каналам. Картина оказалась куда хуже, чем мы предполагали.</p><p>Чудина Оксана Алексеевна нашлась в Уссурийске, под подпиской о невыезде. Пару недель назад её сожителя задержали с партией запрещённых веществ, и он оказался в СИЗО. Оксана сначала проходила по делу свидетелем, но по ряду причин на днях её перевели в статус подозреваемой. Пока шло следствие, выезжать из города ей было запрещено. Её сына Егора так и воспитывала бабушка со стороны отца, только теперь официально. Она через суд лишила Оксану родительских прав и оформила над мальчиком опеку.</p><p>В груди снова ощущался неприятный холодок.</p><p>Вскоре мой смартфон завибрировал: Адвокат, как и обещала, перезвонила, освободившись для разговора.</p><p>– Добрый день, Анна Павловна. Как вы себя чувствуете?</p><p>– Здравствуйте, Наталья Вячеславовна. Спасибо, я в порядке. Как раз сейчас просматривала нашу с вами переписку. У меня сразу несколько вопросов, чтобы понимать, куда мы движемся.</p><p>– Слушаю вас.</p><p>– Вы сказали, что Оксану лишили прав на Егора. А на Асю автоматом не лишили?</p><p>– К сожалению, нет, – спокойно объяснила адвокат. – По Семейному кодексу лишение родительских прав всегда строго индивидуально, в отношении конкретного ребёнка. То, что она не занималась сыном и не явилась на тот суд, автоматически не лишает её прав на дочь. Для Аси она по-прежнему единственная законная мать.</p><p>Я прикрыла глаза, потирая переносицу.</p><p>– А может, нам вообще её не трогать? – осторожно спросила я. – Подадим иск об установлении отцовства, укажем последний известный адрес во Владивостоке. Суд направит повестки, она не явится, проведём экспертизу ДНК и получим решение без неё. Не проще ли так?</p><p>На том конце провода послышался негромкий, сухой смешок.</p><p>– Не проще, Анна Павловна. Это бомба замедленного действия. Смотрите, что произойдёт. У Оксаны сейчас тяжёлая статья. Любой защитник по назначению, глядя на её дело, первым делом посоветует ей собрать смягчающие обстоятельства. Малолетний ребёнок на иждивении – это реальный шанс скостить срок или получить отсрочку отбывания наказания до достижения дочерью четырнадцати лет.</p><p>– Но она сама бросила Асю, – возразила я. – Наверняка побаивается лишний раз светиться перед органами опеки – ей же сразу зададут вопрос, где она пропадала столько лет.</p><p>– Побаивается, – согласилась Наталья Вячеславовна. – Иначе давно бы уже объявилась. Но когда замаячит реальный срок в колонии, страх перед опекой отойдёт на второй план. Она в любой момент может объявить дочь в розыск через своего адвоката. Заявить, например, что отец выкрал ребёнка, и она его искала. А в полицию не обращалась, потому что до смерти его боялась. И свидетелей приведёт, которые подтвердят, что он её лупил нещадно и убийством угрожал, потому она и сбежала. И начнётся совсем другая история. Знали бы вы, сколько я таких повидала. Но даже если эта Оксана не способна на такую подлость, Сардор всё равно сильно рискует. Если мы к тому моменту получим судебное решение об отцовстве, она может его обжаловать. Процесс затянется на долгие месяцы, и всё это время Ася будет оставаться в социально-реабилитационном центре. Нам нужно закрыть этот вопрос чисто и навсегда.</p><p>– Значит, нужно ехать к ней и договариваться?</p><p>– Именно. Нужно, чтобы оба родителя подали в ЗАГС совместное заявление об установлении отцовства, на основании которого у Аси появится новое свидетельстве о рождении, где Сардор будет указан отцом. Это можно сделать прямо в Уссурийске. Также мать должна подписать Соглашение об определении места жительства ребёнка с отцом, которое мы заверим ещё и нотариально. По закону документ удостоверять необязательно, но предлагаю это всё же сделать: дополнительное документальное подтверждение лишним не будет. Тогда сможем обойтись и вовсе без суда.</p><p>– Это было бы идеальным решением. Вот только как сказать об этом Сардору? – спросила я. – Больше всего он боится как раз того, что Оксана заявит права на дочь. А она сейчас в таком уязвимом положении, что и правда может попытаться прикрыться Асей, как щитом.</p><p>– А не нужно ничего заранее ему говорить, – ответила адвокат. – Сейчас он на подъёме, готовит характеристики, вот-вот получит разрешение на посещение дочки. И торопиться назначать встречу с матерью девочки не будем. Мы не знаем, как она себя поведёт и согласится ли добровольно признать его отцовство. Давайте возьмём неделю на подготовку. Я соберу необходимые документы, подготовлю иск, сделаем досудебную генетическую экспертизу с официальным заключением. В конце недели я сама свяжусь с этой Оксаной, представлюсь и договорюсь о встрече. И, например, в следующий понедельник поедем к ней и попробуем решить вопрос в досудебном порядке. Вдруг получится. Ну а нет – будем действовать дальше. Сардору скажем об этом прямо перед выездом, чтобы он не накручивал себя зря в одиночку.</p><p>– Хорошо, согласна. Вы не против, если я поеду с вами? Меня как раз в конце недели обещают выписать.</p><p>– Я-то не против, но вы уверены, вам это и правда нужно? Долгая дорога, нервный разговор…</p></section><section><title><p>Глава 38</p></title><p>На выписку Кирилл привёз моё старое и некогда любимое пальто песочного цвета. Впрочем, слово «старое» ему вряд ли подходило. Оно было по-прежнему безупречным, просто года на три старше того, в котором я была тем самым утром: той же марки, похожего фасона и отличалось лишь формой воротника, составом ткани и цветом.</p><p>Я облегчённо вздохнула. Как-то не хотелось вновь примерять прошлый образ, слишком прочно впечатавшийся в сознание картинкой, увиденной сверху.</p><p>Кирилл, словно поняв, о чём я думаю, сказал:</p><p>– То твоё пальто приказало долго жить.</p><p>И добавил с улыбкой:</p><p>– Значит, надо лететь за новым.</p><p>Лечащий врач напутствовал меня строго:</p><p>– Никакой работы. Никаких волнений. Гулять, спать и есть. Помните, Анна Павловна: это кости срастаются быстро, а сосуды и нервная система восстанавливаются месяцами.</p><p>Выйдя из больницы, я радостно вдохнула свежий воздух и зажмурилась, взглянув на пронзительной синевы небо.</p><p>По дороге домой я ловила себя на том, что разглядываю город из окна машины как турист. Хорошо знакомые улицы, дома и даже рекламные щиты казались непривычно яркими и объёмными, словно кто-то протёр запылившееся стекло, через которое я смотрела на них прежде.</p><p>Кирилл вёл машину одной рукой, вторую положил мне на колено, будто боялся, что я исчезну. Сидевшая на заднем сиденье Маша время от времени легко касалась моего плеча, словно тоже проверяя, что я не растворилась. Муж ехал аккуратно, как никогда прежде, и на каждой неровности дороги тревожно посматривал на меня.</p><p>Я везла домой не только папку с выписками, снимками и графиком контрольных обследований, но и тот самый синий блокнот с акварельной волной на обложке, уже наполовину исписанный моим неровным, торопливым почерком.</p><p>Перешагнув порог квартиры, я едва не расплакалась от счастья. Боже, как хорошо, оказывается, быть дома. Я прошлась по кухне, проведя рукой по поверхностям столов и острова, полюбовалась нашей гостиной, словно видела её впервые, и поторопилась в ванную. Налила тёплой воды, добавила магниевой соли, эфирное масло, пену и минут сорок наслаждалась любимыми ароматами и ощущениями.</p><p>Бельё, носки и пижаму, в которых я находилась в больнице, безжалостно отправила в мусорное ведро: не хотела, чтобы что-то напоминало мне об этом страшном периоде жизни.</p><p>Новая жизнь так новая.</p><p>После этого я уселась, с наслаждением вытянув ноги, на любимом диване, в той его части, где оттоманка. Маша укрыла меня тем самым клетчатым пледом, принесла прикроватный столик, на который поставила свежезаваренный чай с чабрецом и розмарином, плошечку диморфантового мёда, включила какой-то романтический фильм, и мы втроём – я в центре и они с Кириллом по бокам – просидели так несколько часов, между делом заказав на обед вреднючую, но вкусную пиццу из любимого ресторанчика.</p><p>Ближе к вечеру Кирилл уехал в аптеку за лекарствами, а я поняла, что хочу полежать, и пошла в нашу спальню.</p><p>Скользнув взглядом по моему столику у окна, замерла. На нём ровной стопкой лежали мои старые блокноты. Те самые, из нижнего ящика.</p><p>– Можно? – в комнату вошла Маша.</p><p>Мы почти не оставались с ней наедине, кроме одного-единственного раза в больнице, когда она рассказывала про школу: мешали то врачи, то процедуры.</p><p>Она перехватила мой взгляд, устремлённый на столик.</p><p>– Я достала эти блокноты из нижнего ящика, когда искала твой страховой полис для больницы, – тихо сказала она. – Хотела сразу убрать обратно, но… открыла один, увидела написанное от руки и не смогла оторваться. Мам, прости, что я читала. Я не должна была без спроса.</p><p>Я медленно подошла к столу, провела ладонью по верхнему шершавому переплёту. Внутри не было ни стыда, ни привычной защитной реакции, с которой я раньше оберегала эту тайную часть своей жизни.</p><p>– Ты не должна была рыться в моих бумагах, – спокойно согласилась я и повернулась к ней. – Но я рада, что ты их нашла.</p><p>Дочь подняла голову.</p><p>– Правда?</p><p>– Правда, – улыбнулась я.</p><p>Она села на край кровати, подтянув колени к груди, совсем как в детстве, когда ей было страшно или хотелось поговорить о чём-то по-настоящему важном.</p><p>– Почему ты никому не показывала? – спросила она негромко. – Я не в упрёк, мам. Просто хочу понять. Там ведь настоящие истории. Живые, цепляющие, кинематографичные. Почему ты их прятала, не выпуская на волю?</p><p>Я опустилась на кровать с другой стороны и ответила не сразу.</p><p>– Мне казалось, это несерьёзно, – сказала я наконец. – Даже глупо: взрослой женщине с моей должностью, с моими обязанностями показывать кому-то свои сказки и рассказики. Как будто я до сих пор играю в детскую писательницу.</p><p>Я перевела дыхание.</p><p>– И ещё я боялась, что если ты увидишь меня такой – сомневающейся, уязвимой, – то перестанешь видеть во мне опору. Мама ведь должна быть уверенной, спокойной, стабильной, знающей все ответы наперёд...</p><p>– Мам, – перебила Маша, – мне не нужна железная опора. Мне нужна ты. Живая, сомневающаяся, уязвимая – такая, как есть.</p><p>У неё дрогнул подбородок.</p><p>– Я хочу знать, о чём ты на самом деле думаешь, что тебя смешит, чего ты боишься. А не только то, что у нас всё по графику и обед на плите.</p></section><section><title><p>Глава 39</p></title><p>Утром Кирилл сначала накормил меня горячим завтраком, а затем пошёл проводить до машины. Когда мы вышли из подъезда, там уже стоял Сардор. Увидев серебристый кроссовер адвоката, мы все вместе направились к нему. Я поцеловала мужа, сказала, что постараюсь вернуться скорее, всегда на связи, и мы сели в машину.</p><p>Перед тем как тронуться, Наталья Вячеславовна спокойно, без лишних предисловий сказала, что мы едем в Уссурийск к Оксане. Обрисовала коротко ситуацию и разложила по полочкам, почему лучше закрыть вопрос с установлением отцовства с помощью матери ребёнка, и чем чревата попытка сделать вид, будто мы не знаем, где она находится.</p><p>Сардор побледнел. Несколько секунд он молча смотрел перед собой, сцепив пальцы на коленях так, что побелели костяшки.</p><p>– Я так и подумал, что вы нашли Оксану, – тихо сказал он. – Но не знал, что всё так плохо.</p><p>– Я могу поехать без вас, по доверенности, – предложила адвокат, внимательно глядя на него в зеркало заднего вида. – Закон это позволяет. Если вам тяжело её видеть, оставайтесь во Владивостоке, будем на связи.</p><p>– Нет, – глухо, но твёрдо ответил он. – Я поеду с вами.</p><p>Первые полчаса пути мы ехали почти молча. По салону автомобиля расползлась тревога. Она висела в воздухе и давила. Этому состоянию подыгрывала и хмурившаяся с самого утра погода: низкие, тяжёлые облака ползли с залива, обещая к полудню дождь.</p><p>Постепенно напряжение в салоне немного отпустило: Наталья Вячеславовна убедительно объясняла, что закон на нашей стороне, документальных свидетельств того, что ребёнком занимался исключительно отец, хватает, а визит нужен лишь для того, чтобы ускорить процесс и обойтись без суда.</p><p>Чтобы сменить тему и унять тревогу, я стала спрашивать Сардора, как проходят встречи с Асей: они уже успели дважды повидаться. Он рассказал, что дочка бросилась к нему так, что чуть не сбила с ног, забралась на руки, обняла крепко-крепко и так и просидела все отведённое на встречу время, поминутно спрашивая, скоро ли поедут домой, а потом горько плакала при расставании. Второй визит прошёл немного легче, она даже показала свои рисунки, рассказала стишок, который учили накануне. И что самое тяжёлое – смотреть в её глаза и пытаться объяснить, почему папа снова уходит домой один.</p><p>Когда мы въехали в Уссурийск, он снова замолчал и уставился в окно.</p><p>– Что ты чувствуешь? – спросила я, впервые за всё время перейдя на «ты», и он даже не заметил.</p><p>– Не знаю, – он выдохнул долго, тяжело. – Раньше много думал, что скажу ей, если увижу. А сейчас в голове пусто.</p><p>Встреча была назначена в небольшой, полупустой с утра кофейне недалеко от центральной площади. Оксана уже сидела за дальним столиком у окна. Я сразу её узнала, хотя она изменилась. Так меняются люди, слишком долго прожившие в режиме ожидания худшего: тусклый взгляд, напряжённая спина, вздёрнутые плечи, рано прорезавшиеся складки у губ.</p><p>Когда мы подошли, она резко встала.</p><p>– Привет, – сказала она негромко Сардору, глядя только на него.</p><p>– Привет, – ответил он.</p><p>Они смотрели друг на друга несколько секунд, и в этой тишине было больше, чем в любом разговоре, который я слышала за последнее время.</p><p>– Ты поседел, – сказала она вдруг, разглядев светлые нити на висках у молодого, в сущности, мужчины, и неожиданно усмехнулась. Усмешка вышла кривая, болезненная. – У тебя появились адвокаты? – она кивнула в нашу сторону.</p><p>Мы ровным, нейтральным тоном поздоровались и присели за стол. Инициативу сразу взяла на себя Наталья Вячеславовна. Без упрёков и нотаций она изложила суть дела: Сардор подал иск об установлении отцовства, собрал все документы, но, чтобы не растягивать суды на долгие месяцы, мы предлагаем пойти самым коротким и законным путём: заехать в ЗАГС, подать совместное заявление об установлении отцовства, получить новое свидетельство о рождении Аси, а затем заверить у нотариуса соглашение о проживании дочери с отцом.</p><p>Оксана молчала, разглядывая столешницу. Затем отодвинула чашку с давно остывшим кофе.</p><p>– Я знаю, что вы обо мне думаете. Бросила детей, ушла к другому мужику. Сволочь, одним словом. И ведь не поспоришь.</p><p>– Оксан… – начал было Сардор.</p><p>– Подожди. Дай договорить. – Она подняла глаза, в которых стояли слёзы, и наконец посмотрела на него. – Ты очень хороший, Сардор. И я правда пыталась… Но у меня не получилось... Ничего не получилось... Сначала просто стала чаще встречаться с девчонками. Они куда-то ездили, знакомились, строили планы. А у меня каждый день одно и то же. Утром, днём и вечером одна картина: Ася орёт, Егор чего-то просит, стирка, готовка, уборка. Ты на вахте, МарьПална жизни учит. Мне и тридцати нет, а я уже живу, как будто мне под пятьдесят и ничего впереди не будет.</p><p>Она перевела дыхание, нервно сжав пальцы на краю стола.</p><p>– Я тогда всё думала, что это временно. Подрастёт Ася, станет легче, а мне надо только немного развеяться. Потом появился он, и у меня снесло крышу. Впервые в жизни. И мне вдруг показалось, что я ещё могу начать всё заново. Без этих бесконечных обязательств. Без ощущения, что я кому-то должна с утра до вечера.</p><p>– А мне ты хоть раз сказала об этом? – тихо спросил Сардор.</p><p>– Да что бы изменилось? Ты бы опять говорил, что любишь, что всё наладится. Ты всегда так говорил.</p></section><section><title><p>Глава 40</p></title><p>Перед тем как зайти в центр, я на секунду задержалась, достала телефон и позвонила Фёдору, попросив замолвить за меня слово, чтобы меня пустили внутрь. А затем быстро набрала сообщение Кириллу, спросив, сможет ли он забрать меня через полчаса. Муж ответил почти мгновенно: «Да, конечно, выезжаю».</p><p>На входе в учреждение Сардора уже знали – охранник коротко кивнул, взял его паспорт и записал фамилию в журнал, после чего вопросительно посмотрел на меня.</p><p>– Мы вместе. Ваш директор, Нина Петровна, в курсе, – спокойно сказала я, назвала свою фамилию и показала паспорт .</p><p>Он посмотрел на листок на столе, сразу смягчился и махнул рукой в сторону лестницы:</p><p>– А, да, предупреждали. Проходите на второй этаж. Только бахилы наденьте, пожалуйста.</p><p>Пока мы поднимались по ступеням, я видела, как сильно волнуется Сардор. Он шагал быстро, но у самой двери в нужную нам комнату притормозил, пригладил влажные от дождя волосы, поправил воротник свитера и обернулся ко мне с робкой, почти виноватой улыбкой.</p><p>– Вы заходите, – негромко сказала я, отступая на шаг к стене коридора. – Я здесь постою минуту, не буду вам мешать.</p><p>Он кивнул и тихо приоткрыл дверь.</p><p>Ася уже была там. Сидела в обнимку со своей зайчихой и ждала отца. Увидев его, со звонким, счастливым выдохом «Папа!» спрыгнула со стула и бросилась к нему через всю комнату. Сардор успел опуститься на колени, поймал её на лету, прижал к себе, уткнувшись лицом в русую макушку.</p><p>Я стояла в проёме двери, прислонившись плечом к косяку, и чувствовала, как к горлу подкатывает комок. В этом счастливом детском возгласе было столько любви, что хватило бы на целый мир.</p><p>Через пару минут Ася немного отстранилась, деловито поправила ворот отцовского свитера, нежно потрогала его щёку своей ладошкой и только тогда заметила меня у двери. Она с любопытством посмотрела на незнакомую тётю – без испуга, но настороженно, как смотрят дети, привыкшие за последние дни ко множеству чужих взрослых.</p><p>– Ася, познакомься, – мягко сказал Сардор, поворачиваясь ко мне. – Это тётя Аня. Мы в одном доме живём. Она нам очень помогает. Хочет, чтобы мы с тобой скорее домой поехали.</p><p>Я сделала несколько шагов вперёд и присела на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Рёбра при движении отозвались лёгкой, ноющей болью, но я даже не поморщилась.</p><p>– Привет, Ася, – улыбнулась я.</p><p>– Здравствуйте, – серьёзно ответила она и, подхватив со стула свою игрушку, представила её мне. – А это Зося, она со мной тут живёт.</p><p>– Какая замечательная, – тихо сказала я. – Сразу видно, что очень добрая и наверняка смелая.</p><p>Ася подумала секунду, оценивая мой ответ. Видимо, осталась довольна и потянула отца к столику у окна, взглядом приглашая и меня.</p><p>– Пойдёмте, я вам покажу, что я нарисовала!</p><p>Там лежал альбом. Девочка с гордостью стала его листать: на каждой странице – она и папа. Вот они на каруселях, вот в лесу собирают ягоды, вот читают сказку, а вот – на море.</p><p>Я вздрогнула, увидев последний рисунок: девочка стоит на берегу, а рядом – папа, раскинувший руки, и бескрайнее море с теми самыми вертикальными волнами, от которого он словно старается уберечь дочь.</p><p>Внутри всё замерло от тихого, светлого узнавания. Больше не осталось ни тени сомнения. Всё, что произошло со мной, было правдой от первого до последнего слова.</p><p>– Очень красиво, Ася, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Это море?</p><p>– Да, – кивнула она со знанием дела. – Это когда ветер сильный дует, волны вот так вверх прыгают. Но когда я с папой, я его не боюсь. Папа сказал, когда я домой вернусь, мы снова пойдём возле моря на каруселях кататься и мороженое есть. Правда, пап?</p><p>– Правда, Ася, – ответил Сардор, гладя её по волосам, и в его голосе звучала такая спокойная, твёрдая уверенность, которой не было ещё утром. – Совсем скоро. Осталось чуть-чуть потерпеть, и поедем домой.</p><p>– А тётя Аня с нами пойдёт? – вдруг спросила Ася.</p><p>– Обязательно, – улыбнулась я. – Как только папа тебя заберёт, сразу и пойдём.</p><p>Дверь комнаты открылась. На пороге стояла стройная женщина лет сорока пяти в брюках и строгом синем кардигане. Это оказалась директор центра Нина Петровна.</p><p>– Добрый день, – негромко сказала она, улыбнувшись. – Анна Павловна, мне на вахте сказали, что вы зашли. Очень рада видеть вас в добром здравии, Фёдор Павлович передавал, что вы после больницы.</p><p>Я поднялась, вышла на пару шагов в коридор, чтобы не мешать Сардору с дочкой.</p><p>– Здравствуйте, Нина Петровна. Спасибо вам большое, что пошли навстречу и разрешили отцу навещать девочку. Сегодня мы закрыли самый сложный вопрос по документам: отцовство Сардора официально установлено, мать подписала у нотариуса соглашение о том, что дочь будет жить с отцом, а адвокат уже готовит пакет бумаг в опеку. Надеемся, на этой неделе Ася будет дома.</p><p>– Мы только рады, когда дети возвращаются к родным, – искренне ответила директор. – Девочка хорошая, спокойная, развитая, очень скучает по отцу, по вечерам всё в окно смотрит. Но воспитатели за ней присматривают, не переживайте.</p><p>В этот момент телефон в моём кармане коротко завибрировал – пришло сообщение от Кирилла, что он уже припарковался у ворот.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+cNVsLdlgbUYk0pBHhVhBeSZsjoCRj867C10CTxH4KstEfS1g1ma8M+lXG8sDAsJaS3KglgSTEV+U5JOTWVq+oWkujw6PYTJdww3ZuYJri22TRFsBxkE5UhVyD3Ax3ruNO8Y2urT6boGv6lZ21gljcWv2+GCTzLV5reKPfjHzbTGMgYzk47V5kq1SM4pHr0aUGmzxjxRpWo6Nr0mnapbG2u49peMkHhlDKQRwQVYEEcEEEV00oyRmqXju0v7jxBK0Lf2hY2gS0trqBcpJFENiuB1UEDOCBjOO1aN0jrH0zkEVVeWiZph42lIi8WKP+EwVAMbbSXn1/1lfSH7P09tH8MLOxnlsIBcoSZZWzICOVCpg5Gcjg5OT1xXzf4rOPGZP/TrMf8A0ZX0n8GfDq6l8F7O7SONJxA2JzHvdWG0qijGBnc2Sc4447joVJzw1kebiJqFZyZ3D23iG1eO4FpAywM2+OCYjeqgAJtxjdk9VJP4it/RtR1HVIpW03SnsEYc3cyjG4gZGOCRyMHHb8Kq6hqFjceGNDsb25ntJL2+jtY5fMDFZMMcF+MZI2D/AGmUdwa3XFrpN3HbxajbwMV3fZp5QXKKfmfDHcQqg8jpya4VlSdSNSne2gSxjUWpdTSiSRIwJXDt/eHenVWj1LTZltmg1GzlF3u+z7Z1PnY67efmx3xUlrd2t1bfabW6gnh5/eRyBl468ivqoKyseFUTbu0S0UrEgEqpY46DvXP+GvFtlrjaeIrK+tP7R04ajaG4RMSw5QNyjNhl8yPIOPvjGcHD51ewKlJptLY36UDNQ2d5Z3vm/Y7u3uPJcxy+VKH2OOqnB4Psagg1jR7mGaa31axmjgXdM8c6ssY55Yg8Dg9fSnzIShJl3FOqmmp6Y5ZV1KyZkh+0MBOp2xYz5h54XBBz05FOh1TTZ5Y4odRs5XljMkSpOpZ0BILAZ5HB5HoaXOg9m+xaparWmo6fdtGLXULScyoXjEUysXUHaWGDyAQRn1oh1CwmFwYr61kFsStwUlVvJIzkPg/KRg9fShSTL5ZdixRUNjeWl9CZ7K6t7qLO3fDIHXPpkVXTW9Ge2muI9X054YCFmkF0hWMk4AY5wMn1obSCzL1KM4IU4JGM1FDcW07ypBcwyvC2yVUcMUb0OOh9qW5mit4XnnljiijUs8jsFVQO5J6UXuSlY5TUfC08d3aQ6WcRZaa5ubhvMkLb04UtnacZPA52gHimeMdE1zWvEcNpB5UWieWom8xFbLnOWVSCMgAAE5GTXW2F3b3tutzaXENxAxO2SJw6tg4OCOKg8QnUxpch0ogXC/MMnGcAnHQ5z0xXLLDwSe/yLUnzK55Z428OwaT4YsvCNtaBpblfPmvIYCFHl/xMQcqBk5bB4Le1dJ4a0jQPB2gX2rXN/eLb3qpczRzHc7BE+bDcBiXJOR1DAe9XNe1e9hXdf6ja6Xcs4eArsbdGOGhd2GFywG44IA9e3Ka9478NatNAmoWq6kIbVphDavvREHPP3fMYFV3LkDByucEjyKroJyT1eyXbpqdtOE3G+3cmvNF0nxrrk+uad4gjsESNJIIkbY3HIYrkELtDHnB57dK6fRPEPhG102NNa1KztL9izzRyAoQxJJ4PI/GvnHUvEStqMM9iL5USxRZINiCKZQMDenRs4U8+nUnmszTNZeC28k6TptwFY7XlaQHHXHykDqT15r5mpRqTk3pvsepCSirHTWf7P8kMwd/EkDPkAA2Zx/6HT9f/AGfrxVglsfEdjJJIoJVoWUDgHsTjrX0S+nWzyB2TJpt3p1tISygxkgAlT1x9f6VlLF4je59EqdFWSR8p3/wW8aadMtzYvZXLINytBOQVI7jcBXpL/D608UfBuSa50xLLxfpMLSuFGHvIlPLEfxMMHBHJIH96vWBptsoA3ySf7x/wp1xHb/Z2jljjMQGSHHAx3/CrpZnNP31dClhYPWm7M+FvFkf/ABWL7hjFpN+gkr67/ZhS5T4T6VgqbZ0kDI3Y54Yeuen+Tn54/aGvNEv/AIpPcaM6St/Z0pupoj+7lkIkJIx1POCR1Iz1yT9Ifs2G7j+EejOsSyxNG5KhsOuGOevDD8se+ePssFOMqUWfJZjF+0kkXfHnhG81rT9ZbS5NS064tofN02KL7Mq3F0hWZHEhDOq+ZHCCpMf+rzznIs6jY+INX1/w7q7W+paG0WlXa3ptprWRoZZGt2EJMgYMP3T/ADKOy8gEitjwnrt7rkt6s2m/YvsziMpJId4b0IIz6VPb67ZXWqyabb3NpLcR9VW4BPvxjtXpQhFfCzz3XmlZrY5C10HXn8MfDzTxbX2m3WlRxi+nhe3Z7QpYyQn725W3M4A2huMng4pNI8Ma5efC6PwjfwSWkl/Pei+nndHeOJ5pZFb9zIoLtvTgZXG4EY4PoLG9/hgtz9ZiP/Zarwz6hMhaK2s2AYr/AMfTdQcf3Kr2USXiJN7EHha41ebwvYT65YvBqwtV+2Qgx8zBcNt2sVwzAlfm6EZxyByPhrwhdxfChdNNpLp/iJvDraUr3N15ggcx7fkZGdUQuFY7MEhVyMqAOzMutr00/Tz/ANvzj/2lUDz+KNuY9H0dvTdqkg/9oGhxuOFWUb26mO0d1bazZeIf7AnsxZaPJaGyiaEySSSywGKFNrbcJ5bjLFQPMGON2OZu9M8QXNv4u0ttK1N7nWPCy2llNcvBm4lhikjbeUkKozNOhGcA/Nj7pruGuPGfG3w/oJ+usyj/ANtas2E/iFrW6a/0vSre4RQbeODUZJVc85DsYFKDpyA2cnpjmXFPctVZR7HPeEdJ1nSvE97qF6up3sUuiWcUUlw9rvWWNrhnhxFtHHmrgkYJJ+bAFUfh/oOuaVP4Sk1W1kL2PhyWxuW3RbYHP2TZCNrEsB5EhLcjLHkAhV0/hvqfivUfDWoXGuaVawX6X16lrGb1mEm2eUBGPl/Ii4CBgGJUbsdAbxu/GoUtJ4f8PKq9T/bk3T1/49aUYxeupUpzUmtGcj4A8P8AjSy8F3fh7Ug1pPeaVJDbXavEsumzYdfLYxtll+ZZEZckEyBiPlzv6Xp2qSeIPD+pHRxpEWlaPPay2sckbo7SGEJFFtP3F8gnJC8MnHLhdaOfxZyZdG0NR/s6vKx/9JhU6T67zu03TB/3EH/+M0+SNrakyqzvfQ8z0jwZ4ruvh/qGiTJLY3k3h7TdOV7qWMl2g3mS3zC2BAQxTcf3n7x8lgFA6nx7ZaprXhfUo9O8O3EN7KtiysZLcSuEuBIyffK/uxuPLFSWOM9+oSXV+d1jYfheOf8A2lUhk1L/AJ9LT/wJb/4inGCS0FOvKUuZnPWFt4kHhebRL+CCW8E7WzXwiUwXULks07RrIjBmUkOAQfMJKgrg1j2+h+IZ/h9pPhie3dNQ0zUIYoL+RoxGIbaYNDdMokJYtGi4Q5PmH5gq/MO9Rrw53wwL6YlJ/wDZacPM7qn4MT/SnyEe2kndLrc574Zaff6Z4PgtNStHtLn7TdStEzoxAe4kdSShK5Ksp4Nc74g1nU9NmvdMZLltOiRpby+uJBttN4yoBC5JB2tgZ5OOeM+jp+tV9V02z1Wwexv4hNbSEb0JxuwcgH8awxOHlWp8sXZihWftOZrzPn7xrDrPiNY5X1a1liCLHDFHAY2ndTteVuwUl2ZTnoAcDJNZ1h4EmvfE39j2DSSx2EHl3khUGRWKMXHysQSMleCFztBFe++IbPQhfCS9spC0drIqMhXaqFCrBVJ64OTx2FcNoiWXhPX7nSkkksFuLWSOEG6UzTOqkmcheRGyhmG5gV2HGM189LL6iq81SWl/637ncsQrJRR4hbaZrN3qdxY6XbySSWSgSpKP3gZGAH7v2LDg+5roddW1jvyLrRtchuSimYJEmC2OuAflPQY9s98V6tpHw/1TTrS5vDdh9XYXCwBCZEjeVW3yOzAsVKhT/vZ7muS0O20u3sQniS61+LUDhmNuH2upUbWyD83GOe2Mdq8nF4WrQaTW520ZqpseffEv4o/Efwtb6a1trYj+1B5MPDFLuTOF5YEjoeDzXMT/ALQvxHDCM3li2VHJtEznHPbFQftDwtHbaJOdSGow7HSKZVCqFVjhAAOxLc55zXl18P8AToUz96OMf+OivWoYWjUpqUoo6Z4irGbSZ6RdfHX4k3E/lprscKk9I7KEH8yhP61PrviTX9YYrqmsXt5HkERyzMyD6L0H5V5VD/yEkT/bxmvRtuZkIPCsD9eRWOIw9Kk04RSOzC1Z1L8z2MfxkXj8TzD1spD+j19b/AbxTDpnwh8NW82nTzr9lLLLCQWLGVxtKtgY4zkH8K+RfG7M3iSY4wRYNk+v3/8AGvpf4L2dpf8Awu8NM0qrIto6Eq2CP3r8j07/AJV6MZSVFcqPMqJOvK573bT2WqRyTaXeRrOoGWC/MvoHRhnHsfU4NeWWlrceFfGF5r3iVIU01jJIl5boXjeRn+6B1Vsk8HJ4PXFWp4tXtHWSPFwkfKujFJFzxkMOR1qXRvEVvcmbSL9Jb/TZIyktpcqgYNuBGJCMk8tjJ69xVQxDatLoZ/VuVtrVM0Nb8f6RPoM66XqbC9MeeLN8BsjPUY6Z70vwg1WbUtNumuLlXJcSoGQI2GHOcfQV5j4w0c+HFe80q4a60yWfdLDcHbLB8vAbqXXn7ykj1rQ8Kazf6bY2FrBPdaemqBZY7u1USq27ohVhwflbke3aumeOcbTlst7GH1CnJNQ38z2q51mwttRjsZ5djvuG49Aw28fXDZ/CrxmRLz7M2Q23dk+leWy3us3Nq2k6nci7jlUvZ3kDM8rSryp2DG07ByD6VH4Yv9Rm1qGy1q1eWexiKl5yxEvzDb1OD1HOe/fFcn9vUne2yMlltROx3TeISPFI0YWM7ZIUyKFxnGc/ezjp2reIXzNgOW715LDqWraZ4mPifxBJBH5jt5dpECTH8hChh2GR1z36VqeFdXuYtX1C/luftLXQf7HFvbk53bV3fh2rrnmVGnFTk7puyaMoYKVR8sd+zPRiuK474xa5Honge9AuIY7q8QwQxyRl/MyMMMAjHBPJ46deBXVR3MtlpVobtXmuGiy6oQSSFyT+mK8f+LHgTxD4m8R3f2LVnvYERZLS2wCYt55XggcsGwTngD0rr+sw5eYw+rzcuU9T8J6imreG7C/FxbzvLArSNCRtDEDK4ydpB7E5FaO2vOfg14P8Q+Gb2+t9Q1gvpkDM8VqIlBMjBQXJ5b+EjGSK9B0jULbVbZri1ZjGrlMlCueAe4HrWlOqpx5kTVpuEuVkmKMVNsPfijb71pzGViHFGKm2+9G33p8wrEZOakjKhhuGRSYpycZ9xQ5XQ4rqZPiTQNL1uAf2ham4Me0qgPJCtuKjthsAH14rmP8AhE5BbWwbS4laO6xarGQXEUeWRZGIOfukDpjPXk13yjNPubmG0tJbu4fZDChd29AK4sRhY1tdmb06rgY3iLS4LvSINEl1GS2luSFaVJTvZerKNxPYt1zWPbw6VoDS6bczzHy3AjD3cyYQKFHG84HBP41R+KOqQxazpUmnx215cQZaQEZCjKkBvr2rlPGfn+JNYGplLWfMKIHFsmDgc43AnGSe9ePm2GcmpRTvtfyPSwc1azfmfOP7QJhlg04wI0NtCHQxAAlZgxDbscA7gQTn+HivN44RfeKNNtfMit/O8iPzJWIRMgDcxA4A6n2r2LWYjZXdv9u0eTUZ5EdIWEbCBp0cOVlU7QWVvL3DIHGwjnNR6j4SfwV4kkle8077JqdmlvHfzskCW9yURZ1WQpiPKyy7flYbcZQ7VdeOlj1GHs38TvY7ZR5nc8du7C4sNfit7ryhLuViscySbcno20naw7qeR3Fd95jjUImRQyFxnPfpWP4M8KRaprd3c31zus1M8cVxDPuHnJEZI3YsB+5YqFLHGN/OOK6eWS3W7W0hjgkV3RRK6nemHHI56kAZ4/iI9DTxNZSlGHVHXgnKKbOS8bq0XiSZHbkWR6/8Cr6g/Z4s4Lz4UaG8mQwgcZTjpPKa+aviQgTxrOm7paoyjBwAUzgZ54yB74r6l/ZrjMfwd0AyQxwRvbyES9m/fSZP4cZznqPw7HXjClByOKaftZWN57/yb9tNlF0t/LD50RmUFbhABkqQT0z3wfaksrexezxfWwhmlO4nHLEAZIIHuKs3Fp9p8V2d6mpRSQQ2MixRyEK5BCZxxyMj3qx41LW/ha5vIZ2t7qC1LwShQQH4wDkEYOO9awcKiag7oyU3G0mtfIx9ctJbHQLq5QpeWaRlzbuoIZQDwMmsWOPWX8O2sdlfppt5BL50W9P+WRLFYlfjK4bgkZ98YrpPFe+2+HGp33nyLus2ecooJb91zxVmCOLVfCemSpbefDcrH5TIvITbwWHboeuO1Z1IRjpfTszojVcnqvuPPLSfWrK9t57q7M3iK7aWZUVdwifO0lugPyjAHTBzXYT6xbhZkWSQ3zQeShZi7ecDwQvQDJ5PJxycgVQ8S6Vef2gNDs9nlCEO0ErDcCeAQw5X1yMVkWFjdW93Z6VbXtvJeLfloHSYMbT5CzE+vVnyf7nvXhY+hTcrx0uaRlY6rx94c1fVNJsoLQx3ItQsrcssjseCA465Pr6GnXGnmw1a0ngn80OVKJK5Mluqqd3Tr6c9ue1aF7dTFWtG1SZNMtmRpb8yEzSyg8npt2lsrjpxgdOOL13WdZubmOSytZnilkw1zGm0LGwK7jkfexnHGPavOhia7gqLa5Vft1NVGnfmtq+p1B1Odr2aUws8EKh4mBDNMrHauTzjkZ9xjp1rm/HHiHXfC8+oGwiWNr63Msl3cXHkm1YEuhyqnJJ3DAxyRzXZadrGiaVDpOk28XF0v7nPykrkZP3QDkBiOlcT8chb/wDCEeIbuHU4LeSRUt3R2X95kqfLwVyrADPB5GefTuyrHKjU5JR+L/gWMq9B1I80X8JePjHUdR0iXWLovYKXkgxbXrNG6gsVkUjBbdubGRzjvW/4G8Rz6PoSws8V2ZrjhpJQpVDtzng9uRxzjHpXM+G7fUn+GVhbu9pPdzJG32m3QMAm0EAMpwxA4JPPWrpOsPbQwjygYhgsIz8/GOcmvr6GLg6eum55VTCTdTmXVHqPh/XrHWbu4t7WUyGNvkO1huXAz1A7/Wm+O9Zi8OeFL/VJGCvFEfKBYAs/RQM9TmuM8B6qbXVootSURx+YWFwuVHIA2kc56CtP4veBpPF93BEdalsrdYHdImZRCHBA3HjI4b34FbQxKcHJ9OxzVcK4tRT3O0s5Y7q0iuYmVklQOpVsjBGevepNvvXP/Dbw5L4Z0OXS21Ga9hiuHW33hQI0BPAx/tFjk8104jz7VtGopRUkYyp8rsVsUYqx5LUqxMKt1EJQbIoh1rlfijqLWmiDTY4pC1/+7EinAXBBx9f/AK/Wu3htpHxgV558WNQ12K8/sq3tU+zPGGV2HDt/eU9sEjg+n589eraPuvU6MPSvNXV0ef3GnX13AzyXd28zbixacbt3pnbn8RSaZoOqW1mkGmXcyWq/cWWXLDPJ/h9617TTREkts91LI5kbEp+8BnpUcGr2tpvgX7TcbXILqm7kcYzx6VxzVVR5nLQ9GHsXPkUVe1z5yfW7jz7OyiU2sfmszRlg0cOOT5RwWGSCfvZOByT81b3hSwXxPdZnhlurO1sJ4p/Ln2sEaJwHiQuC4XlsHgAnIwQK42ztLrUZYc6qFnZHSNDIIgqjnMhYAMQoIA6nChc8LXT+AdTutD1fzY9EN6NHAupo7hWPnxF8ZC5KpwxBfBA3swP3a+bqUVf3d11OlO+5Sj0izh1/RJPGNtYWk91NLHfs88n+mmG3DhzndzudFEsbLuJOEc8nftvDcuo+IbTxK1ta6XoV/cM8ahm2wqJdrRZYECTZlxu428g8YGzp/iK21PTtDu7iWaze2a7W7tYr2AIvytgyowDsSJCpfkYVW5KnGtqlze+JpLG3trmaGSG4FzdvZbHCx71yVVcFWZpgCCVOwHAbpXmV8VVjOK2017ddkd1CyTaPCvijbrbfEO/8uWOWN4o2hCyB+GTIUn1HIPvzX0L8E5tRf4V+FooViks4oZ1vCxWNYo924ncBknBY9cgHtwa8M+JOmCx+I+o3MDyT2iRSvA4AA3RwuVDej5XJXAOCD0Ne1/A3Tb9fhZFJYwW8rS28SyDduZwk75Ujd8pVfm/hzu/GvcqWrUIJ67fkzia/eSZ3ElxnxBZtaXEM8SWxjMMXCoGRRuHOAo2HGOuR6CrvxBmkfwfcQm3dZZodioAT0BJ6Cs+ZtMnaPSLO6szdQxIGgC7HXAwTkYOcdTzmtTxTBqN29jYrdSLEISzuiLufGB+HXtXdg5exp8r6fiZ1qftXYb4jha7+FupR27I8j2bImV3Lu8rkEHr7iqukS6nbeCNBtrW1tTI1sj3qRbXRY0OdoIBAYkgDGe+O9Ra+8Ufw41CwnQmUeYkbIrAOQjHPHNcb4b1UaMdP+xakkUr6PDLcr8xClVUeWoIOGGQeMZGeeawzD3l7uqFTThudX/wnNjN9rbVrH7PqO2a3EjoA0CgAoC3VSc46ckZBrhdSaDT7GWbSryNbKWePFxIrNPL/AAu+DjaAGfrjpgZPIhub63vdJ1FrbTb6C8uSrMwDM8qhs7iT0BGAOo4+lVpdJgg0HGoMY9VWRkjt5LcOSpU4O4Hnk45wR2zg15lOlZ3t945TdzoLjULDUUXRJpJW0izVZAUYpu5AOOTk5Oefeqmi/wBr6trMLWWpxyot5gLLgR4QAMNo4bOSPwJrB0TXbqCa5f7Qw8+1SW4kG0EFfmHXjO7P5103hbwrBrFrpeoRPNJa2kTXWoOjZcyHMhXcdoJ7AL07moqUo0076DjM9G1+BNLNhd3mlHUbuWRYJVj7YJAVFIwqkEjJwee9YH7Q8Ul18MdQe3ENvapsaYA7mDh0Cpx+PPoK2NW8U22haKtpp0zTocMZPO3zox+VSdxIC5HTPGDXI/Fky6n8PL2e/wBRRL6cQrHYiRYlQGaMb5M8EnJOTgDnniuGjFqrBvZM6Ob3GdV4DsLWH4aaDHNdeQr6fblXUbdpKAsTjt1G786TVdWsbG2tES3llWaUrFLGqOWwcZwGHykZxj0qDwg9yfB2gWs1lssY9Pi89VlKyMxiCgEHB68YGBnHPFXV1DwPpcEMV+62dvp52x3dyI/LYKQjbMvkjOOcc4BGep9KlVqzq8s5OyfQt0bx91amv4WbSplSS/VFSK58x/NHykBc1r/FG80yHwDc69cl5raCHzIkW4eDzt67QhKkHncOPXHBrmRr/gB7N/DP/CUadLfX0ZeDD44ZcDJxxkDPOOCDV3x2NPs/gtf2CyC4SPTjJ9oaXzI2ZWXCqc88njHAxX0WGxNNuyZ5WMw9SNm0d5o1vBBpVtHbMzxFN6szlidx3ZyeT1q2o9qIp7WK0tnaaKOORVCEtjdxwBTpJN2VTOPXHNd6ZwyjYoSanFFrcWlbGaSRN4cEYHXr+X61prkdDXL3EbDx5Zqfu/ZyCf8Avo/0rqo90ZIzkVU2lYULu9wDMvQ15v8AGFr7+29DCiMWw8xjgncxwAQewHQ16Fd6jFawW8sowJ3VevTPevLvip4k02816ysbeZJZLWR45PLbdtdsEKffArllVjzKPU6qdOXxdDj/ABus08KW8JmWJ7oebLE+CuGyPwJ4rT8J2unw6MkEt3F+6ZkUcA7R0z71jeLLq7+yziGPDPOATu5Vc5J/lV3wno2dGV2zEWlkOFiYj7x5zg1zYmUG/eeh6WGg1G8dz5YjKyyWskYjlaGVp3Mm4yzMMnauMcYCnrxk8k4FT2v9qPfWUmk3hikkcuZYwyKGJU4YkbiwyAwGRxkZ70L6xuJpmsrW0aHOT9nlkOccckkDghg2SQMDIPQ1vR6ZPo2LTVP9D8y3W+X7ZZ54OF5AyVUhsKQecqQMgV5NTRGkKTlsdV4Y0y31uC7u5JlfU7hRNPbtehjfRhAwZcrlSAX3MxGAwXIJIPd6Pf6BqNvb2N9by6LcyTwGO5Kyo9l5G3yP3jPucuSo2jJRZc7to48u+36VbeNNRhN7bhBFEkb2yFo5zKIkBjWTdwYZDhWyy4JBXt3jfZp5tP0DUUa0vIbmyubN1VXjuUbyRgEjchZGL5LAYQBhu5Hj1aM5TTex10I7nl3jm9bVPHOtkLEs6RzNNDbptikK2cm11RcKSPnz/vDGcmvo/wDZ4h3/AA70u3ins1Y28puEwBKX859m4+m0NweuAa8L1Twxc3nxo1eztoX+xfZjEZFT5SWsGJXPAHUDOeN2eK2fEnxUk+H1tceDLGPT7p44JbV54YgphkbpmQHDsGJLYUAEkZON1e5GppGEVd6GP1e7lOTsrnt2m2ujN451HUZtQihFtHKs5ZgqohAIYt0GMHhsGvO/if8AHnRUUad4Zs5NRmhkxJcCRoIhg5IG35iDg9x2618/yeMtVl0mXT7AxwSXKQvLLCWjMyKrp5cnI38OMlt2cD8MKKOV7ny7wA7RkAKSSO20itVCq/4j+4uToK3sonu837Qc91psWm6joNukE0ZW4aOd4nORglX+Yg49VOfWvQvDdt4Z8aeFY38LzxJKiIgspjtuoSijMWCeflywI+8MnnHHyrqgsnttogmXjHzA5/Wt/wCE/iy607UI9EiTToZL2aNbe6ncxNbyg/IdwVsDJweOhblc5rOthPd56d7i5qblyVOp79rWkGw1aOUWdwiRlbWESuZJWc52lQCQDjGO3TjvXLQ3c9tf6hc2jTDAVMlgN25gDxnPXPTNepXFzb+JtBsdWvyF1lN1rdiBXaKKeLdvRgoxyVGD3AHBySOJuvCV5b6bA1paSTTyRyzszpjywCCSB1z259elclKpd2bvscdai4OzOJ2tMkNoiwSztKIPLU5Mvzk5Pr0616hZ3IGg31xp2s2S6pdJi6guAFhSIAAp/dXpgZAJAODxXnPhqKS21e+u7ZrVoLS2P76QDchkycAHncCGHTueldZ4S1y9mOoT3YgubRhG1xN5QdngVsZ2npknkn1+mHik3t/VzOESb4b65b2Aki1HTlvdNeUfa7jPzIhzhUTOCu7vx1+lWviHqvhq302/n8Ti4jjv7gC0EVsrupwpC7Gdc/KEyVI2nIyCeL+o+IdO0XXP7P0aOyXS76BkimPz7lDI5XORggbvXk4GeK8e/ankv/8AhIoPLlD2FtbK9kgH3EJGQfckEnPPbtXPQpKrWi2rHfSguRyfQ0/F3x0sNVgfw/aeFZ5NCjUxLDb6hJbyFQMZyqnjp8h3LkHrmvM/+Em1rRU+x6XqOow6PNKZPsM1yxRdzBhu2kZPyryR2HoDXt3gDw/oXh/wrFcXMVtGpj3XNxcEICSOpY9B2Arz7xB4ahu9Qur/AMu6t4JWaS3kkgYQuM8A55Cjn5iO49eO6jiKKlJcuh2TwVRQUlLXsjm7HWL+K5S7ury6uI45xLyymVG5A2luOBnqMcdOBXt3gP4qSa7Y3+h+ONSjtdCuYXgS8voTHK2xUbawwVdhz/EC3oTjHz7rml3+k30Md7BNKh+aGNVyjZI7+/HrWxcWHiXSdNk1aa48i1aQB02iQQgtgcHLBskYYAHqQa3nCnNJw07HKo1LtTV7bn2EXSVoLzRZmurS4SNoJGUccAqwRhkEhwR9R0zW54K1/UZvETxapNPKGzGiqowrEjkjqOleY/APxevjLw82nXOltLdWMi770XomaQ44O1sMq7VABxjAAPOTXcWkd5bXF1NCrPdJOvlrOhyCc9f0r0sDVlUg1LdHlYyhySVloz0G4WBvEkU+RujmVN2Rx+7Y/wBa0tZv7Ww0u4vJn+WJCeOtcxdWl+NVwXtSftCqTz97aOa534kXlzbwGzZLaYJh0dN2cnI5B6813VkoRu2ebQbqT5Uij4m8Ry3fg028sC26wRxqk4mYEleM/wAuK4TT28L31xHe+JprmOVubOOINH/pKfKDgduCcnjFa+rX13pXh+KJ7bzbxpUxFIBIWG4fMFH4D8feuURJLnXNN1K9iFsJL4MscK/Mq4J247DPavn8PL6xXnN+iPenFU6SiegpYaZq1tdW7XXmEgHMZIMbZyPmGR271rWV3Bpdhb2+ob7u4ZPMaW1iMiEEnHzAAE4xUF3cadFp95Fa262yXEBmvLhRwg6D2Leo7V53eeILHTRBY3EkqNFCoUQkOu05K8k9cEV5WKqVJVmmdlHljBI8U8Sadc6d4m02C2uW8yZJGgaU5lkAbCE7ARuO3Yc5wcnPcN8Um80+SEKrat/at95kc8iecmpNHM5aRZBtfaPkGBwdzdxzuwaVrPjHxFbap4VENlbRFzbmd/LMciEyAqYwc7d4I4IUMQfuhqPCvgeXxHcaNHpt62mz2cLWYnKsR50ZZiRsG4Da4yTzwPw7Zcql3aJjGap2R5BpMzjX4rdFEaz3MaSAqG5DLyNwyp45Ix1I6cV7PojmPxVpLlTtW6gbPuJBivJ5IWh8dost4moTf2iTJdBmYTN5vL5bBO488gHnkV6pbrIuvacSmVFxESM9fn/+vTxstYsvL1eL9TdubXxJea54p1jR7eVf7Nt2ltb1pAkIP2ZA+c/xBS208gEsOAa+a9Ru5Z0jS6jV3MjHzD97rz+FfT8Gg6pdr4vls9TMCyQQPZ3b5VUKANsjyF+UuOxYA8gZyK+dPFOh6rY6zHY6mUfUJFV1RJBIXVxuBBHUkNTy6rFzautkPHUpKCdurK+i2FxrWrR21pbM7SMVjKgBjgEk9fQE/hXSXSNpOnxw6hYrMhwBI6B2BAxkdOOn1wOa1vhJ4Z1Kz1uLV57eWM2bARxBTyW4w2AcKRkH2r1G78L3Pisrd3EXk2scrMsJxgZJ4460sVjFGrZ7I6sHg+ag+kjyDTtB1fW7cGx0+7kjf/VjyAv4kk8VpeC/hneeINW2zRfZ7ReWkToBkjIOOeh/Kvd7jS0vtG/smzcqyxEMAdsUK9sgEFs88H0PSqmg/aPC+nz6lqZg0vTNP3CWKFi4ul4CMF6ByxGMH2yeMcn1+dmonR/Z1JNOWpR8AnxX4S+MlvZy3kupaTe20cBNzjJjVSFA4yWQA9f4TjuK7nxvfXdu0ckcvm3MrtEtqQDiLqTGQflIXbjI7DB61m6BdabqGnTeNbeJzLMx+x+bEqTw5G3qOB8qKO/IXk1neN7b7P8AE3THggMiuyO+6TBjLMTjaeD0P508PRlVm5SWx52YqEJqMTn7PSFu/iYdAsbeNrbVIIrg3ETu7RRY3OMkjknKE9ue9dZL4dg0zw7qLT7bWX7Y9tbuz4UqRnOD24+oIzVTR7CP/hfOpPYkpsskmBRyoyfLyDj1zk1r2njYTWMOq6n4dhu4xqbWr2iuqiTIfawzwCMDnvXqexp1Fae55TUl8Jy/iSAeHLrQE1CxsppIpxKWcZDrsbIyOwO3PXqPeoPjX4Uk8XW9nNYtm9jsbmS5aOErCqQguIkGcL99QB3ALHpzo/Fa602TxPotzFYXA8zUomKG43bYygBTp34784ro9Ie8stQ/0ZojYvdzecsjDDqYyFyMdQWHf8u/JVw/soqV9jtw0/ecbbnFfDO8vtV0S7ttZnDyQuEXzQrPEwwCQygL1BwOwI5rp/DfhzTLIraRpCUi3MCVG7kk9etcp47uNd0GOe/sLOeytZr4G4kjzIJRxiUHPy87VIJGfmPTrp6NL9r0q21U6zI62rblWMg+a2TuXOAD1PA7nOfXgalL3l1PpIOCjZkXjrQ45reF0BkSC5WU7xvYKOdoJ7HH+eleffHLV7j/AIRiztrDSZI9Ou5XlmmccSncdqjHAAznBweB6HPX614tkjYWOn7b26nBdcMMqpyRuP5VfuPD1n4h8A22laizMVAbzFHR+ckZ69TWtOfs3Fy2RhWi6sZRh1KH7Hd7plsJbT7FdyalPvAlEiBIVOGcsvmF9p2RjdtxlgMjOa9xS2uLbRLue5LrPJsZiuAQe/Jryn4LeDj4XvLTRor1jdahIZ97qTF5a7gZQAcFlDBGBwV3AkAOrN2uqxnS/h7qeqWmrrqZtAzSQiN8+duzjkj5Qrg5BPANezhLu84u12fNY2LvGNr2R20t9b2Wjy6lO7b4l3iRmJOex61554r8QFrG1kviZobqYPKzcqkec8+vU96rfCPXbTUvCUmm64ltZW0c629u7lkjm3AkjO1huBxzwPmGa3r3wbp8skllp2oW1y10yOlrJdxBVy2ByHORnPQV04mnKquSUtjzqadKTkla5wfxJu9R1S7tb2wkxpw+SBRkIMHOG7nJAqlfs1paaFqDSNarDeKbtVQssasmVOByCeRzW9q/h+SxtpdJ1DxLoWi3AYtbR+XOzggcMQIyR8wHPsa5O00231PxBpWm+H7h9cninLXLWofYwVCCW3heM56j8eeccLhnQVlsdNXERn11Oh8Ta3q89vfKL65SFo/Jt1kIRVXOeeeTg+/0rz7xFo02k6m9rFqBuYyBIssBZ0cH0I465B9wa9n8U/DfxdrqW7RaIkMZuo2Ia7iAEYHJOCfyGelOj+HWuCztk/s3JVGBxNGRzI5HO70IqqmHUpc21xqpC1meU+DL8xab4Xli/wCWGh6xdFwxHPkOo5GMY8sHjnnrXT/s9t9q1KxuFZo4o7rUnUKTgEQwKD/49XA+B9RtpLW2t3LpBbeGdQtt7L8vnStIMA9wQyA+5/GunJT4ffCyPxYl7HJJPbXFtb28XzI11P5ecyJnICxueo/1Y55r5+TcarjHdv8AU93Tk5m7aHguqRLoWqabeXhdr+3YyXVgUaOWBw3CuWXCk4B4yfXHFdBpXxLtIminvdEuGvIJllglhuwIxgg7WQoTg46huPQ15vdsby4e4myZJGLM2TkknPWo8NH945X19K+i+p0pRXOrng/XakW+R2PQLn4o6zaanq97pFnaWraixIlk3zSw/MDlWZtu7CqvCgEKOPR/wCgtdX+JEi6ncSPcT2srxFl3tJIpVjknp8gds/7NeeuwaB1Y4IBI/Cu5/Z0mii+Mvh8T8xzSS27c4OJIXj4P/AqdTDU/ZySVtB0sTUdSLk72Z9M/2ZZ2sLPBCqjcAGAwScjJz+n4motAuDDeSadLIY1BLoobHHao/EetvpeNOW2B1J3eC2t3bHmzL1APoD1boPfIB+f/AAd4/wBY8QeOotQ8QarLZ2dtukla3wEhiBBYbD97jcB3yQB6V8nSwlSrGUlsj7CeLp05Ri+p9Ozy2Glxh5iYI3bBk2kqDjPOOnfnpXNalqsWvaNqenQWdzeQ2UqxS3KpmFyvzHn0B4PuKWLxvpk94lrNbQ3unNIYTqPSI4UESDkBeWU8ngEEA5yKniXVtI8L6DZeHNOnvpYbpkuyYHUfaYm3bl3FWCnKdT/eYsMcHLlcZ8r3FUxlOMXJa2Os8AwPF4TXTLG4hXzLcIzSEdAwY9eASFwMnGT26iaC48IanrkV61vqF3cpCLbyvOQ7eWC4Hl/eGeOccdKqfDa786xkkgCwojjyxFMsm0c8B14br94da850zxd428I+IGvta1y+gaGVoVt5bgTjqw+6Xx8uCCSSM+9e7lMoRb9pq0eBm9KdWcZU3a/U6/T9LTSPGXiy+8JXsDR2cMbCXVFLLIvy70LpgK24HaMHOMCuWvoPEzfDO5li1+O/m0q8kvzbzqTKsHyqoj+UgqpZ2OSMZOBVnWvE93q2hazrX2WNYdfui6wYAlLxjKgEAcAuPqV5zznU8CaXq8M+l6zYI0dzDObSW0nXOQyhHVgR1G4g8HkDAOQa9V18KoOpN2tex5caVaPurW5keN9YuJ9c8IukDrezBJLvqQ0zBQUCj+HH/oZHaum8a3+j2VzHodhqSzk6qskszJKCsciEkFSnUHHI5OMd69R8f6NpzeKvB199jtza280815JcNmJY1hyGbk4A25zjHA5HFeU+JNX+HviDx9BqNhq0k801wjR2Gn2RjR0QcSB3wOCrbiATxjAKmuPETjKlZ7HdglOdW8VsdZpFtqFvBc2eotHIkTbIiDuV+OD698YIB614p8XDN4atja2msRW9rcpK0EIj5iZdxEYwRxgYBwcceuR7RNeTyWN5elsTTSF84BAb7xOD7/yr4z8f67J4n8a6hrAJ8t5MRR5OEQDC8HpnGT7k152Eoqo7rRI9nEVpQhruz0X4Rakkd2bm7h+1QyoAsqKDsfoN3evcIhCNHkngYEBd4GMFcetfO/wAh1S58WnTdKkt/NeMyLbzuAsxHVVz/FtyfopPavfry1ktZkRreW0lb5ZIWyFYNkHg9uc59qjF0pRqabG+EqxlTt1OU+Il5f6RZ6f4gspDHqGlXKz2zA8FWXEgI7qV4I7gAVzviv4o63q3lGwvL63tlzIB5zMVJ6o/OJVB4G8E7QAMZJPtNv4RfxHpsq6xbvFppQhbeQbHk4IAB6ge/wCXt8n6jaXFjfXFlcLsnt5WhlXPRlOCPzrswlNqn7xPtY87S1PRvDPxm1bTALfUtI0XVIg5cYtVhwxAycIAhOQOqk8cGte9+O92yD7J4W0e3kPEjBAwYew28V4uxIAA4UHkf5+tTRQTShzFGz7BubAzgV1OCe5MYxXRfce5eAPGr/EGS5tdZbSYtdhuGlsZrkrGjxuT+5XJyzByNoGT81eg+ENGk0eXztRsJNLvoGZXihjWRXO5sshACgEKpwcmvky1nn02+iuLecpPE6zI0bcoRgqfqD/Kvefhb8fta+yHR/EGrPamKOR4b0Ro5kcDKo+4YA4IyASSy++b5mo8r2POxWE9o3KG/buamqjVtS8Tanr0V6yWlzj/AEK6tS42hQB0PXjnFcHd+C9T1C7lu/7Xkt97kiNbNwq+wGeBXsniL4i+Kk0mK9vtH0PVLLUCosEuIGZ7gEfeQBVPPGOh+YHGCDVXwfomneJNEj1iHTtZsTOcyW6RK0cb4GRGZPmKdxknGcZOK9FY6MYpPVnzzwEpTckuVPofOPhrxP8AZL37KljbWsV2FiujEkcm5S65yNhzkhTj1FY/xT8VXGuTWukLMxsdNV1jia2jhKO2N/CD/ZUc+nbNegadpvh/w5Hfaza+Ire5gS0mxYy2brHLNGhaJSQTxvC5GR2z7eDTynzmOB+HT8K8XA041KjqJbHtY+rKnTVN9QDDtzTzyMGonAP1o2+5r2DxCDewuFjXoDmup+Fp+zfEnww4k8sDVrX5m/hHmr+mK5iRQtwHzkvhdvcYrT8KXx0+/wBP1JQGksrtJRkZBKsG6Uqnws0pP3kfWWrPpEvxIfxDcu629lYz3PmTRliqoVLHavJyfm4GfTtXyE9wkU12scLiK4TYUZz07ZIxnBAP1A7cV9vaMLMaz4tZrATR6Xaw+SXHzShjI+wZ7sFjH4ivh+Ub40OPWvNy+neLcv61PXzOp70VHoe4/s8zyHQroy25uLRyQm+aOA+cpVpVVyCz/u47fKqM5bgjo3dzeINH8SePn0yz/syEQwILFp1Aa3ljLSfd+6x42ncGJBGBwAfBfhN41l8H38kFyWudLvUDSwAqVSUFlRyGGDjJJXgNwD2r0LRtB8IaNd/arXxFdSxy7gHs7eCaMhgGUGUSY+UhSwOD7DrXHi8KlWlOXXYnDVFOnyWuev8AgXxb4Mv9Z1LTLPXbOzvY7trYWdzOAWZSUHlvnEoJXIKZ+8OBkCtL4gax4EtPFBs9ZgstV1GazN2qzZjwf3sbDG11OdnocNljgEV8NI5k3M2SxJJyc16R8Gblf+Evt59Uu5fsUFlKjswMoUOpjACYbOBI5AxgMATnkHWrl1KnSvHRohYuc3ys98bxDp2nad/aUvw3n1G3N1sb/TfNV5JWBEoxEVByypxjJ4xyc5MN94u1v4kKILCLT1s4DJHFe3nyMmAF3Mww7Y2k8c5IAAyKcPEXha1+GbeE7bxLdx3U7IHnFmWXAKZH+rVj93A54GKtCPwxc3N5eXvjLT4Ul0WSzUxXirKrPG6hygYv1ckrgHsRXLyTnaM0mjS6d20xfih8RbqWcaNF4eE93NpcpfU5ryR4p1eEjzoxhRtBzxhsspUDPJ5n4J+GRaabe6zLLbzXt4REjIwJij4wDgkBmJyVOSAF6ZIqp4rsvDWlaeniXSfEtnqRgtVsE0+3s0WEfKqgEM7nBKlmyo3bmxtJrh/CXjrUvDWtC7ib7SsspnubeQkeZ15z/C3ze49jW1aE5R5Ynq4KEaVJz2uz3/4tXUOh/DDVMNIuLNoVMZ53yfIp/Nga+PreItJyK9G+LHxb1jxbok9gLGDT7GRoy8asZHbac4LYAxkA8DPHWuGsQJYVnTkDlvp3rqwtB0oWZjUkqtS3Y2fAGpf2B400nVWJWKC5VpcdSmcMB77c193QSSl41kclyPkbuw9/evgVl+ZT6HNfbvw41Fdc8AaLevN5zzWcfmzZ580KA+ffcGraRlioKKTR0xVi3znn3r5Z/aU0A6X4/wD7RiTFtqsImBGMeYnyuB+Gw/Vq+nVnljAS4BIHRx0Irzn9ozw8utfD6XULdVe50pvtS8DPlgYkGT2x83H90VN09jLC1PZ1V2Z8ozIXAAHRgfyIroLKPUdLtor6xvET7ZHJEwjbLhTlWDAcgEE/UGsUAtDKygsRGxwO/FfQ37PfgHRbjRJfGXi1410+0fAidTt3rtO5xjBXnGO9ctebskup61Sap3kzya0+GniTW9+qaZos6aekR3T3JEa7ghc4JxuPyuQBk/dB688dqVqunTgfaVfCglYweMjpyASRnk465HbNezftM/Gi61LTJvD3hWZrHSCuwtEdrTqpxjGBtTjoPf6V89aNJdardw21rby3d9PJtREUyO5PQKo5J9q1oxbhdvQ4HiGp2mrHpnhbx5qOmhWlS41S4EkflvqOpTGGNVIwPLV16HHJYgYxj19m0T483h05Nt5YCXc5njS1vGWNyxJVTGjrjBGMMePTpXlnhj4La3eXNsfGV7/wi9nIQ3l3kLxSzD5flVmXywxLY27i3H3a9EvPBOmaFKNP0/wvo2qWyjclzJpjOWB7bjc8/XA+lTOaidMaUa/S54LqWsyDwJf2mpaTZzXF9JAtrqlkqqCExlJEXA3YGc4DE7i2/crDzyQjPJLfrWtr0F5pt3c6HcmVBazsDGcqCRwGK54OP88VmEV6VGCim11PmsXNykk+hJGwIyKVQexqvE+1iD0qwHPfmtTlCVY2USdJEOcetT6YDJqLwRqSZArBRzkg4x+opECyIQa3/gfZnVfito6tMkNvDMtxLKyF1CxsHwQP720KPdhUy2uXD4kj7f1PR0/sa+trYeSb8lpJUY7mYII159VwCP8Adr4O8V2sNj4p1eyt/wDUW9/PFH/urIwH6AV9yeKPHWgaPo1xc/bIDbWkTNMxcZ345GPXtzjk9+lfCV9cPqeqT3cY3veXDSAdyXYn+tc+H6nbilsZiOHlcD1xW5b+KtctdEl0Nb1pNLlRkNtL86Rk/wAaA/dbPcYPXOaxVsbgs3lpvcnG3oSf8mgfKFU/e710NxlucfvR1LdrAXQuv8AyR613/wAOrWxuNH122lt3eWS182GZflMQRXO3P8O4tnr/AA45rg9OndW2/r2r0jwWs9voVzJ5TtbzlxLE0uxHxEwQ4GGypcn06D1rix81Gi2duAhz1kenJ4ZsT4CmujpzGWx0dpxdgpGUdosYYldz9QPmB5J2kEhhxngL7ZNoXiTVdStGvp7eztIY5ruPz3i8w+TGYzz5eAc88ERgcHbXouuXy658Prqwt9KM8S6a8sdwkZd4dkQ/eMzHcpOW5yeWAA7Vx9k1/aeEvEF1aqsSx6ZpSJutwWd89pMggjcCcZyDyOhryKcmoWbPZqQ5Z3tY5Dxzqum6pflNEgW20yIskCLyGxhTIeTuLbc5yfTJAFcnNGxeViSDIcDPPA7/AK/pWjqFu9jDCJDnzF37uBuP3ScDp93881k6lfySQxwnaUhBCgKAeTk5I5P1P513UItx0OzETStcpalJEYmiK4XaT1o8M3JEG0kDj1q3oegXetXDBbW5f7QjLCIl6lSNxx/dG7JPsaxbRvszsi9Aa7oyTXKeTzSVRT6HQWcoJa3xho/urnkr2/KvrT9m++hn+F1tFHNsmtJ5o5Af4suX/kwr40huZVvluUz8vD47r3r6n/ZXmvD4auo40tRbm7aRZpVYk5VRgDgY49aiS6l1KvtKb8j2ldQk5X7O0vsBjNJeI15aSwS6STG6FXV5AAwIwQRVXXfEFr4fs/t+sanYwQE4DHKkn0Ayc/hmsDSfij4D1i/jsodekgnc4TfCyo59NzD/AArJzXVmVOjUkrxjofOd7pFx4L+KJ09obd445xJbmdRJG8ZPAYEYbHQ/Q0niD4mXtz4ettItLwnSrZvltl4R3ByzYAU4LEkA8gHHUZr2T41eFdO8TaG19oDSXOo2Tbo3hLysDjOxiegIII+oPIPPyRc21xYX0sUkTYSQrLGeGTnBHt9ayWHjUlzSO+eIcUk1r5luLV7qDxDZahHetbyWtyk8cv8AzzKsCGAHoQK97+CnhC20h5tftYzDc3KeXE4Hlt5Wck7QcDcR+QHPWvCfh5oyeIvG2m6dcq7WzS759oydi8kdRjPC57Zr6/sWt1iaCEBI48ICOhIx09ua5synyNQg7dx4Cn7XmqTXXQg8Y+LL/wAO+FLtprp7q3uALdop181G3DGMHOOAcY74rwjT/H2jaPbnTtR1XW7WSJ22QaddzRLEhJYK6qwAcZPA6DapwVIHcftEajv8Cx6FbqJ5tUuliwOqrGfMZwOpC7efQGvmS7tBJNujcOv+7nb/ALOcDOOn4ccVrgqcZQvJnLjqsqVTlirG34y1K98Ta9qHiOa2MSTyDAGSFUAKoz3OAMnucmsA17x4I0Cy1z4SXVqskAvlU5b3rEh+COq33hOLVtMuhc3LyBDH6c4NehSxNNJxeltDxqlCdR8y1vqeNTq4wV7VPA+5BXpXxZ+FF74K0awneWSWSbmYgZVfx7V5SWWGXYH3V0wqRnG8TmnTlTlaReMzBwiHB6k/0rufhF4zsfBd7Nc3ehWmptdKFdpTtkQrkrtYg4BbBYYOePTngIyXPyHHrUwilJypjXHdz/SqaTVmKMnF3R1/xC8X+J/Ht2ftVxBaaaZN0VhEdkaEcbm/vE88knrxXQeB/hZqcs2pDXrS8s10+0Fwsiqr27RMMrKkiFvNBAf7gI4PORivNUjjGS9w7t3+U4/nXoGufFfxFf6FoOj2kr6bDolkLSGW2lZZJU2KrB+cFTsU7ccYrCup8lobnVQlT9pzVLnX23h/4bXdjDBDqmhIwXasr3U0UhHTlZZsdfRRW8nw20C6tDZ7rO8Eq58xIoi+zPVXUFhyOobtj1r5/tL1Ib+C8eFZmh6K/wB1uSefzq7Y6nH/AMJHJrUiYkLvKkY4VXOSMH0B9a53SqxV0bxq0ZaHua/CXwRZxxN/ZGoXEobJ36gyKeO42k469+1e5/CSWxg8Orp+meGre3t7aXyVWCFnwOOS7sCTyevtXzX8KfGuhW1vfSa/qkllNLausa7ZjtbJwvyggA7ia9q0zx14HkuJk0/XrK2hFgm0IpiAfed3BA5GOvWvFxWOqxlySptnqUsFCUFKElqex6vdSRJLHb6dOgQMTKGjBXHTGQev07VxPgoanfpq9ut3POWYf8fQWYRszMThQu0DII+7wBgelc9Y/EfQbZ74D4h6Q8RjYoZdWjGW2seAzepUf/qry9PiVqFvqztH8Qg0VycZXVF2r129W470UsQnr7NkvDShePOjqPiF4Wg8XX8dtf6bbXSWrsiNZwrA7kHk/KqsR7HiubsPg5Bb3sF7beGL/dDKCqXUDSQkg8bg52sD0wwx9a7l/iRaHxvo+34hab9llkhW4jTVYtgIC7twVsc5P5dOKl+IXjeyhurs6f45j8kecQ9vqvAOUCrweOretaLFyjFWi0aOLbtc2YfBK6h4ZvbXU/Aejf2qqOLS6hWGDBkb+7GRgrwffA78nzyf9nC1jjE9zY2gaUYIjuLmRwe5wqtVHX/ilY2lzptvN47vo9lsWm2zzH5ySV3Y5bqOfQjrWv4G+N3grStbhu9U8V3M1uinerwTyHfsIzlh3J/zxTp4mq7Wi9fIznCKT95XMq6/ZpgWzlMeryWIClvNuS6Rr9d8Sk9PaqC6xZfCDTbTQrG60XxHqM8Zme7jKtFEAx2525LE8jAYYAyT2PF/En4m6BrmoT/2Sl/KrtKzmSNVUFj1HzZ24HQivLbrUpr3UUnbcAkaoATngDFd9D20viViH7ONk3c7bxn4t1XxTrD6nqU4Yu2FiQBY4x0Cqo4A6/XHc81Qt5mADAkEHg55Fc88pW4iDHOQMD8/8RWxbH71aOnY9GlW59EekaN8QdYsZE1NYYFulBWWXYfJuwRgpMi4wSDw645A3A8MvEfEXWNP8QXL6imkzaNqTH5xA3m28g7nsV9hg+54qxoeoz2VztEMdzDJxJbyD5ZPQex9/wCYyKl8XeHLe80l9b8O/a5ooyPtFmOZrNe4Iz86ZzhgBwTnpRGUYO3cvFUVWp863R037Nz6Rb6gxaZLvVJImnl2If3EKEALyOpJJI6cLXqXhjX7C48NaPfyS757uQzNGoJKtIrNt6dASccV82/DLxIvhLxO9/frcyQPayQyLHEBIM4I4bHGQM1teFfHsGk+C9LguLljNYX/AMyKu6ZoykgG0HA2/MB1rjxWDnOTlHUyw2KgoJS0Nz4t6qkuieGVnMX2u3sJthLbiZXWP5uPUow+rfjXnthIllbKIrRL1ZMtvTA24+TkEZyQob/gVUtR1u91S3N7M8KyWhitrZEUK6j5mUjAGcFOSefmHrWlp92llbhZobNy/wB1gxIYJ+7zxnqUJ/GumnTdKCizgq1IV6ja2Ppzwf4JsdeutQ0zTZjZwA4do+Cc1ueDfh1qfgO/uY4dXnu7CQ7lWU52tXoWnQ6VaQNLpkaJM3DFB1pfF+naxqHgu5hsJVW5kjO12J+U4615nO2nBPVkxjazPm34+RfErxPFNYx6fE+kQkv5wPOFr570XQrjV7s21na+Yy8sSOFA619VeC9X1+38N3fh3Vpvt8+WjMrDjnrz+VcR4su9G8JWc9j9m+x3cwJWVF7mtaGZyjelCN3/AFqc1fDxlaozwi/tmsbuS1baTGdpI6VW3VLfQSG7kYSGQFid7Hk1TJI4r6CLdtTzJqzJ94Hams6RruY4FQtIEGW6+lVnaScH5dw7EDpVE3LnnCRkCZCsMnNTr8igGqVrIEnVWiYZONx4q9jLrzQCR0vgySwuJ49NvNPt5g0u7cLiSK4lGP8AVI3zIDkZGUPJ9OK7G08I3l1qLyeErj+1dLFtHORLMtvJFuB3QtvIDOp4O0kHg8ZwPO/D+tXWgaj9utP9b5bKpDFSj9UkVhyGRwjgjug7ZFeveFPGlxouoeI9SOoagia3eXAuTGkTySMpDqeVwDumkyVxjOe1eRi48krpaM+gy6oqiSvqjF+I3ww8QWWg3GsXfhWTR7WFhsPmRhAWbpwSx4PuOB05rx7TrSa/vbW0hAElzMsMe4hRuJwMk9OvrXvPxB8R2Oo6FDpPnX8WpBkmuIpokwgKv8yncSc5XIIwDn2FeJ+Ebe5vvEun2lnDJNcC5EkaooZyQc8KchunQ5+lb4Ko3TbfQwzKCjVi11PT9I+H974agkfU7XT5bxYWliC3cUxGBhmBifcCpIIB698gGql3Atr4fmj1a3iljSYXUj5b5hyRHkdN3yj1Bx0wa9A8HeFPE2ueH7zVPCJZdSs5MRwQXG2VA0fLKCed2McHPA49OQ+Mtrr0OnabpOqfaUe1s4A6TQLGVKx4GCBkjJc89QQa832ntKqcno2d8I04QaW6R5HfStfam9zcMMu25sAAD2AHAHtUMsrTEGNCEJwox1qaG1ediCMKv3vf2oUKtzIucyquBjovsP8APevcVuh5LjJu/cVIgkagHJIyT61LAFWTe/RRmkPNIgMkixDq5x9Peky1pKwTzNLdCW3jdlUgkY6Gt7TrkSwpKep+8O4NWrUW/wBnSCFR5YGMjv7+9UNRRLKUSryjnDeg96wclLQ9SFOVFOd733NlGBwymu58P6i9pLb6iI1dMbWdfvY7qfVT6GvN7G4DEYPBrp9EvlhL2U77IbjgPnGxuxz2HrWM4XWp6uGrLdHQ/EvQNKvrVLy0RI1uE3RuDyCOq/hkfmO9eQJDm+eyuwokOQrDvjnB/nXqtvNJd6PfaTKSLiBTLENxyHXOQMeoyPxryPxZKPtSSRnay9COoweMf57Vth7vRnBmyjFKokV7tTa36TKPlUBznoWB/wD1Ct7VtK8qW2ijmBH2K2k+VSRmSFJMcem/H4VSnhTVdBju7eBnufNPm7W4UKjM/H0UNntiu7urW1hvZYHiSQwRwQEpJkbo4I0bocfeVqdZ2seXSj7za2ep9Pprdn4Ttkllujcec4yCc4/zmu50/wATwanp4WFd8Ui8kV4B4K0658XtNJLv8pT8oPau/wDD/ifT9F1T+wruMRmMD5j3r5mopwdkdsHCauzrtX8MWd74UuX0yOO3nKMyOBzmvjLxanijXdSlsdYLv9mna0tjFA0kl7cDG2KNRyzZZNx6KGHUlFb3bxp8edP0LUb7RVjkceWdjY4BNfPPxL8XSXl4mnQ6st9YiKG7jeONcxTSwRtMm4KDgOWGD0I9c59TAUWteXpuefipQtZs5zV9UWYqtrZxWqIhiw372VgGJVmZuA4UhcoEGFHANQXvinxAfLMviLVJnRFVM3kh2KOgHPAHpVIatHHp11aLawyPO6MJ3B3oFzwOcYOec56Csjljk969yEbI8mbTeh2WnfEbx1H8kvinUr22UAfZL+U3dsw7BoZd0bDrwVI5r1r4W6b4A+MGsP4N8R6JF4O8aFW+w6jpEJjgumijO+Ka2+5G4Cs/yeWGwR8pAD83qngqb4S/DnS/E+uo9v408QZOi2Z4fSoFwXun4OLg7lVBwY9xcESKPLyf2bNHv9c+OfhC109tkkGpxXkjZIAihPmvyPVUI9yQO9DdlclGT8S/BWveAvFF34a8S2ghvIMMjoSY54znbLG2BuU4OD1BBBAIIHP27bow56kV9S/8FE5NP/tXwWIzb/2iLe7NwFx5oiLReUW77ciXGeM7sd6+UrN8R496KcnKN2D0dixcA7Qw7Hmu48Ba1a6faJdPolrqxtYGVo71FaNZGZn3gEHPyIB07muHY7lIrQ8L3bW980fmRLG6O2JhlN6o23jBycnA9zWOKpe0h6HVg6vJU8mek+JNf8LapplvYaTp6fakCGS6kso4Jdoj2sjMpO7LHJbjOOleV+DIbWfxTo1vfBfsrahCJmaQIoQuobLEEDgHk8Cu7gl0pNGs4NKe8jvGila+M+zyiTwPL78gt972rzvw+S2r2MYt1uF+0RbombasnzD5S3bPTPvWGEioqcUdOKk5yg2fUPhvxh4d8BeINKm0UQSTvdm2vlS+d/Nh5G4ZQKOcNwTzxyK+hb+L4e/FHw46XMlnOJowzM/lrdQ7T1OeR0wfYn1r4ivgsV7p1yNKsradb2Mh0v0n3DI+V4wx9ySR3xTL3xnqHhzxPf6npdzcWXlPtg2SkFscDBGPT0/CuKFOSlyxV0diipxc27NdT0D4xfBjUvCGlXOo6SkurW8QPzQ27Ax8KdzLk/3j37HpXzutvPZ3R+2RvDIzfck4foDkqeQCGBB79q9X8UfF3xJrehjRtW8R3d0lw5NzhyRtG0quCoI5GcByDgZGc15jewWD3Drvw6bt5DEgkE4wV3A5wOenP413YaDgmpHNVcqjT00LevxafbzwjTr03aPAjyOYyuyQgFkwTzg8Z71m27/venJBA/Hj+tLLaJ5bGKdWAx8xBBOe3IH+RSx6bqMLCcoAgAYtuHQ9P/1da3Vrbky5nJS5ToLBwIsY9h9KbqnzQEHvVa0cq4AOQBirl0MxEHoazjoz10+am0ZGm3JR/KP3lPAz1rpIJRPDjPbIrkbxTDcpOPvA4b3rX025JK7ATuPAHf2p1I31OfCV7XhI7/Rbia6t4tThBOoWG1Zh3kTorfXseece9ebeP7YW+vTRRjEEh8yHHTYeg59OVPuK908LfCzxItlBq8esx6dNMmPKWMSZB/hfPGMjp9K4X4l+GtUh8WWvhnVLWztb9l8y31BDtgmU9d27kYI9Tz25rnw1aLm0jqzKSqYflej/ADOA0O1uW8P6vcCFGgj8lPMZiNkjP8u3HViqyde270FeqWH/AAid5favcavq2q2Ur6ncNGlnpAuY2jLZDbvNTByT8uOw55wG6T8MYX8N6lE+vsdRimieKxMMkUcp2sqSNNIqxogeUAMxGfmXjIJxJbu0ivbsw3FzFA87NCjHBVOiggZGcAd6qtO8jgowcYpI9l+G97qfhvSZLsKHgPOB1rrPh5bWXivVZ9TuxF5oJBDVk6hc2R0+O1g+XAwy+1bnhrSngs5JtEKpMVG4McZ/wr5etiZTuzsjTilYxviV8EbLW9Xm1tpVSMLgKgwD9a+efF3hqOxSS0heXUbazjcWzCMubUFwW+Zf4c54PyguxABYmvqaTxzfP4cuNOvrFhcOjC3HO2baSD0wduQRkdwQDkHHzJ4i8Ja9fXUh1W6+zRRqzqJVwoBJOVHAAJz07+9ehgsU+ZJzskc1fDc2vLqeZ3Ntm1jlW2MceWjEuGxIwwTyeMgMvAxxjjnn3T9iv4TReOPG7+J9ctluPD2hSK3lyo3l3d1jKJ2DKn32Ge6AghzXlNjoypfTWsYur1ZIZIvKhDje5XEPC8n96YyBjBIGa+2tSFv+z/8Astz29ncQR6vFZlPPRkDzajP8pdCVHmeWxyAQT5cQz0r3p19Eo7s8WdJpu581/Hi98Q/Gn4/60vhPTrrV7WwIsLNoVUxRwRMQZWlHyLG0hkcOxAw454FegfDjxR8Mv2dtAvJxqth418d6girKukuHt7ePtF9oIKhNyjdjLE7Pkwor5x0Lxp4o0m0t7Gz1ed9Pt2ZorC5C3NorNncfIlDRknJ5K+9fT/gPwJ8Mf2hPh9PqOn6NZ+DPGFiywXh0qMR2+/adj+QDtMT8nja4KEbiBlrm1H4tjKKufPviDVPH3xj8bX2tSWGo69qkig/Z7C2eVbaEH5URFyVQZ/EkkksSTzWq6LrXh+/aw17Sb3SrvAY293C0UgBGQSrAEZr2P9mrw5qnhD9rjRfDetwiG/sJryKVRkq3+hzFXUkDKsCGBxyCDXPftdvn9pHxXkk/vLbr/wBesVXGS5uVdiWjifDWi6n4h1SLStIgS5vpjiKFpkjMhJwFXcRuYkjCjJPpxV/xb4H8VeENTsrDxLpq6TdXi74Yri5jDbc43MAxKrkEAnAODjoan+Cjf8Xj8Ff9jBYf+lCV6v8A8FADn4zaX/2AIf8A0fPQ5Pm5UPZXOen8GHUPBdh4m8KsttaykW9zdXmsWkMVvNt3GJTJIpVshiAQDgZHrXOX3wg+I2jeGYfEN9pdjaaOu2aO/XWLNlmBG4eWRLmRiAdoXJP8IzWW7y2/wm0oxyERX2u3qyoOATBBa7D+H2hx+Ne6fGkf8YRfDVfTU7b/ANE3VYRTptpHRKo6iTZiyeEvEuq+GdG8bad4E0HStFtJor0X66vaRJMobARmMgK/N8pU4YN8uM8V4HqstzrGtsNyq005WPzZVRF3NgZZiFA9WJA7mvrUzO//AAT3eUEKdwICgAD/AImor5GvomJMhOSTlvcmpo+67lucmrHd+LPhT8QdC0C28W+JNOt7fS7poxHf/wBrWsouWlOUKbJWMm4c5XtlvugmpPFHwZ+Jej+HpvFepaRZpoiwi4+3f2rZtG6sAV2bZTvLZGAuS2RjOa9x/aaXd+yD8MOen9l/+m+Tmnfs4XUHxS/Zz8WfCW8ljS9sYi9iXfYuHcyxElcswW4Ri3H3WUc5q+a1pE3uj5t8I+APFfirQ9Q1zRbTTpNO0xlW/nn1S2thbbvulxLIpAPODjBIIByCKPBNx4lvNVi0DQL/AFA3t64hggtJyv2hicBCdyjHJ68da1/EE0nhHwRB4LZHh1PUGi1LXUIKsTtJtLdx0ISNvOP+1cBWAaKvQf2JNOtf+Ftwa3qbs7Q77KyjjfG25kgnfcR0KCGCdT1wzx8c5Dk1a5UJyjsePadFJc39vZwtEsk0gRTLKsabicZZ2IVR6kkADkmu48W/DPxx4Y8Lp4k13S7W20mUoIbldTtpFm38p5YSQl8j5vlB+UE9ASM743+HV8I/F7xLoUcVvFDBfNLbxwE7I4ZQJYkGRxhHUEdiCOete8/HXTLrX/gR8GNBsHiW51L+z7WEysVTfJbIq5IBwMnnis+ZaXO/6y0lynzVofhLxB4rF5Jo9iJLayjEl3dTzx29vbgnA3zSsqKSc4BYZwcZq6PAHjWy0p/EGl2Ftq+naa6yXUulahb33kKQx3SrBI7RrhG+ZgBx1r1r9r2C08G23hL4UeG4Gt9IsLL+0pG35a8uHZ4hJJxyw2Oc9P3hGAABXmvwH8b3vgX4paRqUkkdpbGdbbUd+7abWRgJSwUjO0fOAcjcinBxVXbjexxym27rQ9l+FfjaPVrSCBpCcgAA9Qe4Ndf8S/DC+PvB8djaXAstZsj5lvcBtvmpxujJyMZwpyeMqOg5rj/jl4Ntfh18YtOvdChW00LxDFJPHbRH5YLqMjzQqfwoVZSB6sQMBQK04/HWnaJYrearcssiu3lRxrvkmCjJ2qe2PXivBqwlRqXp9T6OhWhiKF5bo8Iv9FutO8aXkevvcWf2GNmuFmljuJR8hbCgPhmxggAjBIyR1qza3UXjHfrOvwajPd4jgV7eeCIGOOJFXIfktgcnp/Kur+OEsHinSF+JXhG2ni0+cDTb2N41DxSx85YAt8rI649PLHoK870iRbGGa2Dq4SZlDFeSBwP0FenFXipSWp5rfK2kz6DjtYVt/Nb73QcdaZF4x1nTtaXTbVFgluWSIlztTaT/ABHHA5Bz2xXU6JY6ffzBpJlEUPzEZ9K4bxrrOit43Q2kLXCQELKitjdzyM44zXz6oWjeR0Tm07I7TwBe6Jq+vtq2oxxRMSVWInLKABjOAO2Oe+DUfx98J2U1jDeWF3FBFcAkxx3aQk49dzDj/GvL7Nbuyvbm9/e79oW3khOFDE8N8y5xtDY6EHByMEV1Wi2Vz4g26O0M17cyR5CDonbcT0A5HJrC0otOPcpT5tzJ/Zp+Hl/qnxNg1jVrS6j0jRwL6MzqRHdTZZIWU/xbSHYMMjKYP3qrft3+Pk1fxJYeBNPuN9vpQ+1X4ByDcyLhFORyUjOQwJB80jqprv8AxZ488J/AXwTJ4T0GSPU/FDkzvbIxZRPIOZZiPuqABhOGICdMl6+ap9O0Tx1ez3Iu08O+J7ppLmaK/uS1jeux3fJNIS8MjZJxKWViSfMTIWvpMHeTVSeiWx41ez0W554gA7V9a/8ABPfzIm8ayEkRlbHjHDH/AEj+X9a+adR8K67o3iU+HtY0e9ttVEoiW0MJMkjE4XYBneGPQrkHjBOa+5fhXpOl/Bj4K+d4jnFtJErahqjbgcTOFHlKMkFgAkYwcMwyPvV0Y6ulT5I7vY56FO8ry2Ry3jP7NB+3V4JuIY4YjJocjzlFG538q8XLep2hRn0A9K8l+OXjxvDX7S3iOW48NeHNd0z7RbPc2eo6XbytMptYgwEzIZEOORg4BwSpGQY/hL4t/wCEq/aa/wCFja/e6To9ksszy/bdShgEEbW8kUMa7ypkwAikqvXkgZpnxn8K6f4y+NOr67H4w8KWnh66lhkbURrNtMViWCNXKwpIZHbKsAoXkgcgHNTSbp1Up/y/iNx54Nx3ud18RPhT4Y8LfEf4afEDwQVt9D1bxFp0bWZkZgrSSLJHJHkZCMqvkE8HbgYOByn7ekyS/GLTWUnjQYQc/wDXeeug8dfF7w54x8feCPDXhyaztPCnhzVrPUri+u5VtkKwsqhY1kw21EZhj7zE8Lhdxq/G/wAOH42fGrTV+H1/ZapYwaXDDe3kU6lbYCeQszKSCcB1IA69uhw6VScJRc1ZWYqkY25YniXihW0/wF4L05QxS5gvNYYt1Ek1w1sQP9nZZRH6sa9z+M0hb9i74cIRkjUbYj8ILqvNfi54OuY/Fdzcavr/AIZ0NIFisbXT5tQ8+6t4II0ihWZIBLtk8tELHOCxJHBr1nx3os3jD9mHwt4b8D3mneK7/Qpre61GHTblXeJBBPk7CQ+ctgLt3N2WtK1TWDXcinF3aZesdRmsf2CVktJXhuIX3JIhIZGGq5BB7Edj2rM8MaNp3xW/Zi8R674ltLQ+ItDa5+zavDAEupxBAkqiZh/rCdxQk9iD975jU/4S3wmP2UR4EfWrKPXZFD+QyuQAb7zvvqpX7nv7Vlt4+8OeCPgfd/D3wffvrOra1vbUtRWNoraMzAJIieaAx/dqqZIA53ZB+UccJyd7LW/4HW4JWsdV+0ZMZv2VPhnGFGAunY9sWD15p+ynqb+FvicviO5vRZaQGj0q7Yqp817p8RR5YjaAYzMW6BYGHUgHu/iv4g8O+JvgP4K8MaR4hsbvUdKaxiu1VyFj22rRsdzAAgMRnGeDmvH/AIsmzsn0nwrpF3a3ml6db+a1zBIH+1XkoUzykbQyj5I4wrD7sKnqzVpRm2nF+ZEo2Vzqf2tfBo8NfGi+vLaMrp2uD+0YSAxXzWJE43N1bzAXwOgkUcDFRQJeeBrjwBqctxp62ej3EWuXkI1SD7TJNcPG+1Yg/nYNtHargrgMXz8pzXrPxB1PwR8TfA/gf+2PGuhw69pclu2qSm7CtsZFF4ibQUL5CsDgjK4GAefmj4iXF3qXja/1a9a2M99cyXDC2nWWJd7btqMCQVAIA54xjjGKujUc/dluhqNj3X9vDRI7bxxoXiOIxL/adi1vIix4YvA2d7HvlZUX1ASvUra90O18I/At9etnmVvsaWriQBYpzY4jZlKnd85XGCuDg5OMHhvitc6P4t/Zz8PaH/wl3h1/EmkxWcklq2s2zNI8cZikXeZAucOznBIJUAZrP+Mus2sPwV8ARaF4q0GbWvDC2Uk0VrqcE0sckcKpuVQzb9rgZChuDk/KCRztucYxe92bqOhyn7ZyTn43tcSkmObTbd4B2CDcpx/wJWrxVLSS7uI7eyhkuLmaTakcaks7E4CgdzmvoT4tf2f8aNB0Txl4PgNx4hsrX7Lq+jht9zGm7IdIxy8Yd2+ZQch1yBtYDC+DfgV9N8a2fizxlE+g6Fo0i3n2m7R4WnmTLRxxKw3SHcuSqg8KR1K52p1+WnaW6M5wbdlsek/t56r9mtPBrW+5bhJrqSOQfwbRCD+e7pXy34m1e61DWIdQlfIWJVjTOQApPb65P411/wAbvHlz8RfidNrItJY7G2CW1lau4BWJHOdxHG5myx64yACQAa5rxdo88V2ksFsIYDZQTMd+Q+5RyCffdwPQ1eHgoKKnuUnJK0dj0P4M6zc2N42iXQvHsNXeK4tLdLQXC/a4issTSRDMvl89UGT6HBFc3458PXth4u1Ky0+zuniim2keQ67TgHBBGRxg4OCM4IBrZ+Az6FZeJtI1vxNqWt6ZYw3aNHJYoDEZeBHufPGcSZwD93GOeO4+I2r69r3jK/1LRdDjhsnZVj+3xRxyuFUAMRMd+MAc+1ayg5bG6qJbmJ4Y1XVW1yS1LyCEkBq7zwl4LtNQ16S6jZZP7x966DwFomiT3ot5lUSuDuJ61vf2WfDWsNDpal0uX446V81i66nZROylT5FqcJqyNoeuy6c8qKjhjbJOqPD5uQcsjqy5IG3ccYJUkgCuY8U+M/FmmQfur59PgDbpYbOFLTLdMP5aqT6YNey+I/AlxqN+moTRBpNmCD0Nc1rvge+KEXtvBdKAAvmAhlwABgqRnAGAGyAO3SuONX2cryRSg5bHzX4q8NXTiLVIo5V8wB2BUkhTyD+Rz7g1laXpuq6zqFvounaXLeX95IFSC3jDuxHPboAOSTgAdelfQdzeW3h3SrvRbXw8b9rx13i6uQwUA52jYisv4Nn3rgvFfivxb4d02Wz0dLLwrBcRhJU0m38uWcLkhnnctKSCTj5+AcV7ODxkqvuv5HLicOqfvHqvhfUtG+EHgvTR8Vdbj1zX7cCXS9KjhjubnTYyNuyJz8wBXqxZUGzamcfNh/F/wtr3xxt01/4feN9N1/SLdQV0An7NJavjaMgnBdsSEGTZx93INfMd3qFxqV6rSy+ZM5IMjAF3JZmLO3V2yx+ZsnoOwrYvrHXPBfiKJ7XVmstShjDx3On3fzIHTPyyIePlbBwfUGvShhlCanf3jzZVHytJaFbxb4K8WeFJnj8R+HtS0za/liSaAiJ27hZBlW+qk1m2qBtOm3Z+XGfavZNA/aU+J2kW3k3d1petHgLJfWnzoAMYzEyZ+rZPvWiPjRa62lxd3/wv8DT3335rifThIHOM5IPPr1Y1dWrVivej9zIowg37rPnuNd0qxjqxwPrmvpf4A2Wq+GPBWtjSJ5VvdakhSeeMfNbQxBskEfdLGXAbttOMHBHmmr/FHWrswT6N4K8A6C0bkrcWXh638wkdiZQ+MewBr2nwTqmra/pNvf6hqEt9LgN++mztVhkgZOAMgjA9Olc+Y1ZKCXQ78tw8ZzbfQ8M+MvhKPRPERuI0VLeeLKqpyDIOD9P4ao/BbxJe+DfiLoWu213LZ2qXsUV88eCZLdnAlTb3+XP0OCMEA19EfFDwZP4h8PeTBaFrkxme1DqRuIU5HbkjIHuR3AryHwD8KPEd4LG8uNPltEN2sAifEdwScNvVGO7gMOQOpHvgo4yDo2kysVg3CteOzOZ13SZrWO2uB5Zt7hmMQTt0IH054q34f8J6tr07W2n2MkxiiMsgUZCqMDn6khQOpZlUZJAP1Z4V/Zw0KGeC61zUjPZwIGjiCeWrZH3X5zjoTtK9wCDyPXtD07w54chFt4e0mKFi48xooVQysM4Zio5xubA6DJwBgUottXbsYNq9krnzV4B/Z68QSeHI5NTso7Mud6iV/mHAO9hn5VH54HCmuT+N/gXwv4FvybxrrV7q+2pGI3S3+z7R97OJNxYg4GMBcZyT8v1X8RfGVn4Us2utZuo5rtv+PawQkeZnHUjgDvz+FfDfxK8R3/ijxzdz6lOZXCSODzsQKHdQBzgDsBx9KxUYxqe6231N1KcormWnkYOlDw215ezi61LTio/dC4to7yLzCw/1j5QgeuI2PsaXxJ4Yv7HT7LUImiv9NwVF9a7mhz2DZAaMnaxCyKrEDIGKqabp1zeaHfyQwM6T3WI5ARgGPlgfqJB+XvXa+IL7xRpNpoOpOwtmNk1quyALFcxKIwyOrLskQhV3Aghu+cnPdLmTTiZUoKcrHBpAqoAaSSFdvSuzWw0TxIgfT5rTQdUPWyuJCtpNx1imcny2PHySHb1PmDIQZOveGNf0XYNV0i8tFkJEUkkZEcvuj/dce6kimqiW56ToxLPgbw5e6tHcPawTHYpbcqnChFLMTj0FdToui3Gm6lDqR/fi3YNH5gWVXbshB4YcHj0rtfhj4avbv4f6dd22mqzusnSAsSN5G445PQDJzxgdq7zTdI1XULCxsk8OpNHBJ801vbDcwJBbLZwSAOAOfXGK5Zzk2zmqRitD5I8Xp5PizUY3UInysfLQcbsMePqa6T4raXB/Znh2eMypdXekwM4yPLZAmFO49MYbI9xVz47adLp/je4tbnTYrOQW0fyRknOdvJPTP04H5167rnhG01T4Q+G5rjS7LzBa2Z86e3fKIyopG4jHOVJz6V1RktGznmrKy6nzTpgK28ltawPqLoDK/lJkIq9SW7AflWnaW2uXNpDcQajCiSLnaWcbTkgjge1ddpOmQ6T8YLvSEVYtLnjkVs4C+W8QcDoO4x0qp4evtN0WwbTL26LS280i5U8Ebj0pus+goUE92e06NIbO5t334YN8xrvdT8TW8L2CxRq0gYE7u9cDKym5hUHPzYNbvjfwncw6ZDqiXmHiwWXPT8a+LsnNNs9uadmdifG1/ca9BZxQIsTe9N8W6zeyXZhO2NMDnNeceBYrh/E0N1f3m6IMM85r1fxbp+mXzwSQ3AjAxnB613VaTqQauc1OapyTscxp1rosR+3XMW9k6MRkmvmT9ojWv7Y8WmKzTEMAwCGHOfpX274c8M6Bd6S/2oLKAMctx9a+Svjzo+iaH47e40hICwRio8rcpPQcc8jJOe1b5bg/YVVUk732Fiq6rU5QjpY8UtNFuRFbXSCPM9x9miiDgyM/H8PXHPWvZfCPwOur+3Emv6wIpCobyLdNxGf7zkjP4fnXIfD+wW88cQAPEUto/OkRAdqNkADnoSSOK+o9LAs9HlnkZWmPUg16WOxlSDUVoZZdgqVROclc+SPjP4dtvDWvWuk6YNhCGRyGPIJwpJP0asrw5dTp4b1NWZwm6NHIHAYhsA/gp/I+ldt8ap5dR8d3jSOUS1SOGMJuDEeWsmeOOshrEsrK6i0zUIJ3mywj8zEuzB4PRhnpxXVCSlQipnHWptYmTic4uyHwoJ3UvJFeOuQc8Mq45x6qe+favY/2dvE0c+lLYXMDlrV2SVh3DMXQ4x6mQcegryjWtPebR3ihu32LP5gSUljjHUnGCeTz7fSn/C/xGfDHiy0vJ8CCU+TcnGQ0TEZYe6kBsD0qsTQVai0t9xYPEOhXjJ7bM+x7O5lEQvLOV45ACFZSQQvcZrhNQ+LFx4M+IDW2tvdjdKt3b3UMgZpIm3BonjYhSN5bBypwOS3y47DSHY4kWUTWsqgpIGyPwrzn9oXwuus+GDqVuCt1prGZX5wIzjzAfbaN2QCfkwBzXhYaMfaJSPoMbByotx3X5HrUfxp8L6lDPqNlE0axxLMhuyd0w37ZECZ+VhzzvYYGfauS8c/HvWprGWfwvbfYIXhCwhRG5kLEDcCVBDYPQf0r5l03xBdWehW1tdiOWxSR4EdAgeKQkMzPgfNkHq2SdgAIC4rpPGEtnYeCfDd7pF9FcLNeXPkm1kIaJ4An3lIyh/eZHfDA9hn1J4aqnvoeFCrSkkrG4L/VvENzYXerz3800pEsg5cytv6kk/KBGSc88gcenNeKBZD4jXFjYW1zHKxjgy8ynG+Pa2SF6HcPwr1z4dpothqJutZ1Oy1Fo1jVV+ztNhlwp3CQxhjg9gwPPFeU/Fppb34vaxcaXZLaqyxywpCioB5dorEKEJXJGCQM8kfjz4Zc8mvI6qmiR6r8AtN0/SvhvZS33hC91c31y1ytzBBC4c7tgjBlUgj5AflIOSR7Vyf7VGtpbaro1jH4Kbw5FDaPLFEYwrSF5CCWbaM42rxzjJ9a+i/CcHxA0jwjpejWXhzR1srO1hijM6FC21QCxQydSRu5weT3ryP412OseKfE+h6Vrr6VcIttJOY7XBSMGVcgFCcMdoH3uhPTPOsayg3OWxNOMpytDc8OsdM1e505bv8As24KD7zKhIA9TV3QNb8Q6Q7po2s6jp245lFrcvFu+u0jPevo/SdLh0rw59nggUts/Bsf/rrzPSvh/d+Jvj5oul2ccMViIY7y/BJKNCJG8xTtBxuCbQWxyw6ZBqKOL9s3Fo9OrFYeF5O59KaJfW+m+HtMg1FdSvNQsbSL7RLdQtIkkixbXO5nAJJ3HPPrzU2h6gNVuVUeG9LnClpkdr7mNtw77DkfN05xjoa7u003ToJi8VpbQ9iqQqoz65wDn8a0ZZIIYt1zIqRd2dsAfifwrrhSVj5yrWbbsfEH7XsV9P8AE+1M9vFYrJpiMEVzIqKJZBuyOei9AOMDivX76S+T4CaLJceI5BD/AGNZYtEt1+6I4ztJDjPTqR6fjzf7VOn6RN450qQG3EE2iXsKtDgqskUMjRAkcctIi49xXeLrNpH8BdHgt9Om1BF0u1M+cbV2xpuK9ehB4wBnPck0TjJJ2R1Llah52PlH4t31/qPiuW+iilaE4jicpsLqM4Yjnnn1Nej/AA6+HPgTUPDSXOr3zfbGkbfvfBI4I/Qiur+PnjjwJr/guyi0W1jOoqQciMKYgB0Pr9K+XNR1u6F26rcSIBwAvArgXtMRG0Xa3U74clP3mt+jPrzw54QfVrE3lp9/1JwK5rxf/wAJlqIfRJLlYYo22+hI+td94E8deHtK0k2ctwqJGcqSeorF1XxT4bv9XmunuUBc+vavBpQmpJ7s7W+a6ktDmvCfgDXXmRZNVO8+levaf8Or1VgNzqLnaMketYHhjxVoNjdxuLgYx37V2eqfE7QLCyE0kjuMZ4WvWo2mv3pwV3UTtSWhcsvBsdskjG6k+YdN3Fcb4t8GeDtbSWOfylvUBAkXhgfWq958bdOuC1vZwvuIIBYgfyrhr3xZZ3GotcTyqrN/d5zRVhFP93oOgqlnzj/B3wWs/Dkl3Jp1xLeTXModmlOWwBxz9STXQ6tpt9oul/Z7tAjnL8HIz7VzmnfFGPSL3fHDPcIP4TwK7US3XxA06O8EbW8ORtBOTWM3K16krs6qdTk92KtE+O7+6utY1rWry6WJWmcyB2dt0aZeLC7ev3AOh/Cl0p2+xXNqlzKrOCZWUlVdTgYOQM9P179vobwl+z3ZaHqN1cPqDXMc9vJEqTRxybQxBBG5SM8HnGRng1JafCZdHnN1daWNc8o7jCziGKXB+VSuHBHHPA6da9CWPpJ2Wx5v1Wc/ek9WeIWfhK98hYrS6RleQM8sV0sqqDjA/dl8d+MZ47155cWtq1pczeZutIZ3jgkXjcMDZ94A8gg44OAc19Paj4biaYFfh1oekQoBI8k13dTE5PRRbKpBHJ5HYc8V5tpngzw6uta1Z6tJokNvBMjWf2iW4KgPEuSqw7nHQcPjHGe4HRh8dB3uZVcI1sav7O/xJhW3j8F+I7pIzEu2wuJW+Vl7Rlj0I/hz16dQAfaNRt45rWWCdEkR1KSRuoYMDwQQa+ZPjh4E0PwvaabqfhvXbPVopgUuhBJGPJfqCqBi4THGSOCDk/MBWFF8QNbuLK3tpdQ1uBoY/LMthePFvUdCydCeuTwTnk5yS54GOJ/ewdrmlPMZYZeyqK9g8ZaPrvgLxNqmlafNOlnewPEHRsm5tXP3Wxgk8YPHVfTGcvSX1K2kXVNLaMXEpMRiQsp+YMrxkDAUMCxx1wO3forLxNbzNHY6lqSato4mEsttqNtLbl5Au3epgL4fH8TZyR8wPSpdL0fwLrrXUianq2nzqG+z2i2kcxxngmQNGDjgElFJ7LXe5ShFc+p5lo1JNw08j0X4HeM/CWr+JIdI8S2DWF3eRyt51rKGjVxkhPLeNip2qxDbzyVHqRneAbmx1f43XGrQXyWWkm51HU7SZYYXkMEkhgRCkmY1OAMBhwDn0qb4LeArtNXe8sdLu7iaKzlPnzRPKg3RnYyxooYNk5Uhh9QOa6D9lTwhDI/iO/1fTJZL61SCOGJYImJjO7dhJAQSSE544HXk1wVJU4qUonfRUnZSPbNMsotTltL210e21plQLHLeXkJKKoAx5cOIwP8AgJ5rzj4m/EzRNL8cf2DefZQunrvuI9Lth9ntpMgFZG4LMOOgPJwOcirf7QGseE/h54Te20xXfxLeRf6CiARPBGeGlZY9oUAEhQRy3YhWx8sX3mWifYrt4GlmMcssi/Nn5fljz/sg4wOM+uBjOjh/bR97Y19r7KopR6H1xBf2+p6Taanp17BcWMqZWVG4+n17EHkHrXWfDh7x9XD6Po9jDDPGS+oLAoeUrldjPySc4xwMAdDnNfNngzxEfCPhbWbi7VpY7kQLZaZJ1B2nLt/dXlTnqQBXoP7LF/Lq8htbCWB5tNEkoiuZDGtw0plzlyj7c8ZIGcFutYywjoVLra51V8VGvRs97H0ibbxFM8s0Wq2RlAIMYZzGDwRkKcjjsCOv0qtfaXqTTi4lSAxgEyRwDLyeh3ORjHPGOc+1bEsM88CRxh4YznBjlYNj8MdvX1qeF3jDvcPclfvZdUKr9NvP556n8O88TY+av2pvD19f2fhadrO4W2S8NvkkO6GVkG/ah25OzAycHdzgkYbF4gNt+z3DODFa3UEZSK12NIMbmPzbifmwQSMDr0HAG9+1jqsE+gQQiSK5ayP2+K1Tcjsq7hvL4GAAT8oOT+FeKXniyS6+FDyzQIklzdyiN0d8MvyjoxPQALxxhR3yTzzq1HLReR30opwV35nmranNaq02/EkgICgcVhfZ3mLSuMsxyc1Kokvrst1wa9P8LeHtIfRonvN3msSTXS5QpLXcpQdb0R0V/oMaaE0glbcFzndXAWDSPfxo0jY3Yrr7y+1i50k223HGOnWuZ0vRr1dQR2IABz0rzsLSnCL5mdOIqw5lyI9GhQwwwY4O2rPidnfSQGckY71GlpJJHCrzqCq1c1SxSXTgklwpGPWuR05cyOiNSKi7HE+HwhvwGbPNat8mLr5VPFa/hzRtJguA8865+tdhp9n4enu1hQxufQGqqqzuRB+6eWGCRpxtidyTjAFfQPgmw1ODw3biCR4Bt5Wq1zYaDo1uLxoFG09+aJfir4esbRY1eMYGMCuaXv25SublTOwgh1Bk+d2J+tbOl6Ze3LBIzkf3ieleRy/GvRVO1CzH0Va6zwZ8V0vJ0W3smZW6s7YpRVOEl7bSJlNVJRfs9z0tfD0EA8y5KysRjG3ivlT9ofRNLbxjIdPsWYCMG7eG2LgEBiM46YUMTnsD+HuHjfxlqN4IbaAi3ic4fZ1b8a+avjFtm1+VHuFkOwjyySM5PqDXTGtQqV1HDqyXUxpUq0aTlWer6Hm3ie8ik1JbW1SCOOJer5XzW4ycLz1z/nmprPSb6e2Ext0KNgqwt9q+/JPT8P5Vt+DNGeK+N6bVo0UZAE2Rnp0xnHNdva2V7e4+waTNcuSAPKQyAEjgbR/LnpXp+2VJKMSKWGdZc0zhbPwjbGcW8kcMsSoZJGZ41YYUnHPJP4EUl/a6LaXXl6HazxqxXb9puU2ZCndwqqCScc44565BHqHg/wAK6xcWmsahOywGEeXLYXClOOCBhgQDwOuOmTjrWBF4VsD4jt49X1i2sgjf6QqRPcYGRwpj4b35HQ+nMyxN3ZkKj1idx4Ov/Fseh2Vtpt9fBI7PzHjTV1KJGuBwnVO3U/4VwOgeOdR8CaIl7LL5tm0LoPJRIpWfzsZLRtubGWOWbHYEdvoHQZPAWlWSpaRS6tPDbhDO7eWkgXOfldgOx4wfTvz8w/GTXtQ8R6Nb2iaDNBY6fPILdE2KzbhgFiiKhUGNiML3PJ61zwbnNRk9Lm0nGMHKK1RznjTVdT8Uy6bd6i032q8kxLf3F/56O+AyoNmdqojr8uCQWYE5zWYfDtlZuRqHirSwh+V1t1kkYcehVQR+PcVzhh1aZERtGz5YxlEwT9aswaLqMwUtaQw5bb+8utvP0B/pXuKMIKyZ5LrObuonS6zf6L9ih0/SXurjT7aBftLXBIE0oBxtBJ2rjA4PIQdDgV6h+yRrk0/iq8tr2/nWzFqZE8mJdwIVlXACkkYZvlHJJBOcCvOdH8Hw2do76350kTgBfIRXDYYZG4kZOMH8q9r/AGf/AAvYN4hVLPypUs4MM8lr5agtjaTljgleeB/U1hUq09Ys1hTqXuj3u0mt7bU3+wXt5e3sg+dLx3ZSB0winapJI5wO3FaTaVdXhku9VeKJDyGCFHUdMA5OM4HTB4p1l4ZUwiUzGJ3TaZYZ5RIw68vkHvU+rWEMDLNbW4upc7T5zBvoSSrE49KSmkrpGVm9zw748R+Botc0uDUE1K7f7ODvSXzQcMflPmcjrnI9uDXz78WNa0uaKLT9HsDZJFI7EmTcz7sYzwAMY7Cvoz4xz69fayUGmWhgtrdsy/ZEBJBycFssMZHQ88+9fMOlaBfeKfGbWRjbG8kk9q4oTi6zlfY9SEX7JJLczdH0e+NlG9vavI8zALgV7Rovwv1WfSbaWSV42aMErkjFes+CfBOkaRolnBLAjyQgfeXvS+IPHOlaXqTWbSKpRRxVObm7sd+X3Ynz5fa0IrclUx+HWuWn8SziYlAQfWr+oyxC1YGRea5jbD5iktjJqaMm1dk1kuZWO30PUtWvlDIrMAM1T8QazqUExjLsvsa9V+GVnp3/AAjsbQ7GLfe9c15v8aLjTrXxAEiZVbb82PWvKw+OlWxToxR3VaEaVHnbMGLVdRkOBOfeur+H9zeya0haZz9TXD6Hdx3t0ttCNzH3rVuNfbwvqa7owHxnPXiuvEUqk70orUwo1YwtNvQ9k8fzXMmiMskrYzXjN3nzTkk/WtOfx5c6/bvFt2rjI96821jXbv7ZJGjYCms8sy2tTjyz3DGY2nJ80TtNPIa5UA1698P7+2spYo53Ct05NeO+CEguNHa8uJgGGSCKy5vEOoNe5jnZQhwpBroxWXOs3G5eGrxUVJn15r+ueHrIW15qd7GF4OM8GornxF8ItRjjedtOnuJSBgplq+P9c1691ArFNNI4XrljzT/D98LXdcOhYgcClSytU43T1LliYTlbofb1r4M+HyWy3NglvHPKOHSbBx7c8VzniH4f6RMptrTVLhp5G3BfPz3yR618pnxZqqOzJezxg9AHOB+Fdp8OfEF/YznXLjUpHeM5CySE/oaVXD1KcebqaU+R3Slc+gPDnwn1GyRk/tVRC2GZSpYH1JBPPb06CuT1n4b22n6zLd6tqcMsEW5kR9w3ck4UDJGSfoOa46f46+KLm9kHmxpbA4GwYOPrWrYfGLT5miW/tGdt3zNnNRONfsRChHuj3HSbrR9B8O50uwhtpmidi8skgJyBgruQ5+gx0NfOPivRLy8vtZee8kRpbtJS8mN/8eBn5eobPT8BX0T4W8QaD4t0lLZwkVsQBtdgCce1P1L4Z+HLppzYuYZJgMsjZ6AgdfaodR8vu9DKdNUptVND5dPhTUobjzGS0VIfvsRvD5GThtrD8vXipDcQ71jnaV0jJb91cBiT24JX+XevoG6+EWo29q62Lx3kCsWCSctznPB4/LFeTa34NNpqVxIlj9kkiGXFzEjRlieeGIH6V3RqX+NHNyRfwO5iS69Be2rebp7xSRgCArDkvnnp09BwK7f4H3sy+Jbj7CY1MsalmmtPLZwvAC7ue/YiuYisL2DS3tp/7OmgD7g1vGSp/wB7Zn09K7b4G2dza+IJ7pNIhYBGHyyuqquOQEK8njpUzlC10jRRk00z3LRdKnZ/tN7cXQbJOBMcMGx12+mBW3a2UcTsyPJMxORvH3ec8cVz1/qd1ZfZlSxkErfKA3yKTj2GD+Irb07U5p7ETtFDC23cAJd+Rj14HXNaxknuebODvdHkXxy8SXnhw3QkaN4p0CAEA7cjnHJI/SuJ+EWnWMfma9OiJuycmuQ/as8ValdeI/sE11IYYmMixPEilD06qSSPxribHxnqlv4S8mKQop4PbiuOOG/5eRe566qKMVB9Ee4+PfirpulCS00ydJLjGNvWvm/xR4kn1LWJbyeV0d+wPSsyG5kklmvrh2YnuTWBeXby3LuTnJr06VC6sebWr7WP/9k=</binary></FictionBook>
