Меч ее клятвы: Драконы слышат любовь Лия Титова - Тише ты! - шикнула она, хотя вокруг на три версты не было ни души. - Спугнешь. - Кого? - он подошел, тяжело дыша, и вытер лоб тыльной стороной ладони. - Лешего? Так он от твоего смеха сам в болото спрячется. - Не лешего, - она нетерпеливо притопнула ногой. - Следы. - Опять? - парень закатил глаза, но в них плясали смешинки. - Ярославна, ну какие драконы? Последний дракон помер, когда мой прапрадед еще под стол пешком ходил. - Они не умерли! - горячо возразила она, выхватывая из-за пояса свой собственный, детский кинжал с костяной рукояткой. - Они просто спят. Дед говорил, что они ушли в Сердце Гор, когда люди перестали верить. Но они оставили метки! Она опустилась на колени прямо в мох у корней старой ели. Данька вздохнул, но опустился рядом, привычно принимая её правила игры. Это была их игра. Их тайна. Княжна и сын кузнеца против скучного мира взрослых. - Смотри, - она указала на землю. - Видишь? Мох растет неравномерно. Здесь камень теплый. Драконы спят глубоко, и их жар греет корни. Данька склонился, делая вид, что изучает мох с видом великого ученого. - Ага, - серьезно кивнул он. - А еще здесь пахнет грибами. Значит, ночью придет барсук. Тоже страшная тварь, между прочим. Кусается похуже твоих драконов. ==================== Глава 1 Княжество Вышеград просыпалось от крика петухов и густого, сладковатого запаха дыма от березовых поленьев. Вышеград не имел стен из тесаного камня, как южные города. Его защитой была сама природа и труд поколений. Княжество стояло на высоком берегу, где сосновые боры сходились с заливными лугами. Сам Вышеград был обнесен острогом - стеной из врытых в землю вплотную друг к другу заостренных дубовых бревен, обожженных на кострах для крепости. За этим тыном вздымались вежи - сторожевые башни, срубленные из цельных стволов, с шатровыми крышами из серебристого осинового лемеха. На солнце они блестели, как рыбья чешуя. Сам город не давил камнем. Дома были срублены из кондовой сосны. Дерево здесь было живым: оно пахло смолой, оно «дышало», впитывая сырость и отдавая тепло. Вышеград жил не грабежом, а добычей и тяжелым трудом. Вековые сосны в лесах имели дупла. На деревьях были вырезаны знаки родов, владеющих этим лесом. Мед и воск были главным богатством. Воздух в городе всегда пах воском и сладкой патокой. Столица княжества стояла на слиянии двух рек. На реке всегда стоял гул: скрип уключин, крики лодочников, звон наковален в плавильнях. В самом центре селения стоял княжеский терем. Двор был не мощен камнем, а засыпан речным песком и устланным лапником. Гуси, гогоча, тянулись к реке. У коновязи фыркали кони, звеня сбруей с медными бубенцами. Слуги двигались неспешно, но споро. Женщины в поневах (юбках в полоску) несли коромысла с водой. Их голоса были тихими. Вышеград не терпел суеты. Юная княжна Ярославна проснулась с первым криком петуха и выглянула в окно – небо было голубым, а яркий диск солнца уже начал свой путь. С детской непосредственностью она надела поверх длинной ночной тяжелый теплый халат, который укутал ее до самых стоп, сунула ноги в войлочные домашние ботиночки и побежала вниз. Ярославна спустилась во двор. Деревянные ступени крыльца были теплыми. Она пошла к открытой галерее второго яруса. Отсюда открывался вид на ремесленный посад за стеной детинца. Отсюда, с высоты, Вышеград казался огромным ульем. Из труб кузниц валил сизый дым, на лугу за рвом паслись княжеские кони золотистые, тонконогие, знаменитая вышеградская порода. - Княжна, - позвала нянька, вышедшая за ней. - Медку с сотами пожуешь? Липовый, свежий. Она кивнула, но её взгляд был прикован к горизонту. Там, за стеной леса, лежал Камнеград. Она чувствовала его присутствие, как чувствуют грозу изменением давления. Вышеград был мягким, теплым, живым. Но эта мягкость была обманчива. Они умели защищаться, просто слишком давно не было настоящих угроз. После завтрака Ярослава улизнула из терема и сбежала в лес. Она бежала, не разбирая дороги, подол её простого, домотканого платья цеплялся за колючий шиповник, но она этого не замечала. Ветер трепал её каштановую косу, выбивая из нее прядки. - Ярославна! Стой! - за спиной раздался задыхающийся, но веселый окрик. - Куда ты несешься, как горная коза? У меня нога в корнях застряла! Княжна остановилась так резко, что чуть не потеряла равновесие, и обернулась. Данька, сын местного кузнеца, выбирался из зарослей папоротника, отряхивая рубаху. Он был старше её на пару лет, шире в плечах, и от него пахло дымом, железом и свободой. В отличие от жеманных сынков вышеградских бояр, Данька не кланялся ей в пояс и не называл «свет-княжна». Он звал её по имени и дразнил за то, что она вечно пачкает подол. - Тише ты! - шикнула она, хотя вокруг на три версты не было ни души. - Спугнешь. - Кого? - он подошел, тяжело дыша, и вытер лоб тыльной стороной ладони. - Лешего? Так он от твоего смеха сам в болото спрячется. - Не лешего, - она нетерпеливо притопнула ногой. - Следы. - Опять? - парень закатил глаза, но в них плясали смешинки. - Ярославна, ну какие драконы? Последний дракон помер, когда мой прапрадед еще под стол пешком ходил. - Они не умерли! - горячо возразила она, выхватывая из-за пояса свой собственный, детский кинжал с костяной рукояткой. - Они просто спят. Дед говорил, что они ушли в Сердце Гор, когда люди перестали верить. Но они оставили метки! Она опустилась на колени прямо в мох у корней старой ели. Данька вздохнул, но опустился рядом, привычно принимая её правила игры. Это была их игра. Их тайна. Княжна и сын кузнеца против скучного мира взрослых. - Смотри, - она указала на землю. - Видишь? Мох растет неравномерно. Здесь камень теплый. Драконы спят глубоко, и их жар греет корни. Данька склонился, делая вид, что изучает мох с видом великого ученого. - Ага, - серьезно кивнул он. - А еще здесь пахнет грибами. Значит, ночью придет барсук. Тоже страшная тварь, между прочим. Кусается похуже твоих драконов. Ярославна толкнула его в плечо. - Ты ничего не понимаешь! - она вскочила и побежала к реке. Река Вышеградка здесь была быстрой и шумной. Вода перекатывала гладкую гальку, создавая «шепчущие» пороги. Княжна любила это место. Здесь, у воды, граница Камнеграда казалась такой далекой, нереальной. Словно Камнеград просто страшная сказка, которую рассказывают на ночь. ----------