<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Столкновение</book-title><author><first-name>Valery</first-name><last-name> Black</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/valery-black</home-page></author><annotation><p>📚Отредактированна и перезалита📚 Звезда университетской баскетбольной команды и тихая отличница с экономического факультета. Между ними — пропасть из статусов, гордости и жестких правил кампуса. Лукас Уокер привык подчиняться отцу и побеждать на паркете, но один шаг отделяет его от отчисления и потери капитанской повязки. Мия Линт знает о формулах всё, но предпочитает держаться подальше от шумной элиты университета. Их вынужденная сделка становится началом бури. Ночные репетиторства в библиотеке быстро стирают грань между ненавистью и притяжением, а за спиной завистники уже плетут интриги, пытаясь уничтожить их обоих. Когда чужие тайны и давление системы грозят разрушить всё, Лукас готов пойти ва-банк. Ведь победа на паркете не имеет никакого значения, если ты теряешь ту, ради которой хочется играть.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>molodezhnaya</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>liubovnye-romany</genre><genre>sport</genre><date value="2026-11-21">21.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-21 22:39:47">21.11.2026 22:39:47</date><id>stolknovenie</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Столкновение</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>Лукас</p><p>Скрип баскетбольных кроссовок по лакированному паркету звучал под высокими сводами спорткомплекса Лейквуда как сухие, резкие выстрелы. От каждого удара тяжелого кожаного мяча в груди нарастала глухая, привычная до тошноты злость. Шесть утра. Пока студенческий кампус сладко отсыпался в общежитиях после вчерашних пьянок, тусовок и пустых разговоров, наша сборная уже пахала на износ. Для нас межсезонье существовало только на гребаной бумаге, а требования главного тренера давно перешли грань здравого рассудка, превращая каждую тренировку в сущую каторгу.</p><p>— Опять расслабляешь булки, Уокер?! — зычный, пропитанный концентрированным ядом голос отца раскатился под сводами зала, гулко отражаясь от пустых деревянных трибун.</p><p>Боб Уокер стоял у боковой линии, зажав в зубах секундомер. С каждым его резким окриком я сжимал мяч в ладони всё сильнее, пока в запястье не заныли сухожилия, а костяшки пальцев не побелели. Ему было глубоко наплевать, что я капитан команды и его собственный сын. Для него я был лишь инструментом для штамповки побед, вечным должником, который не имел права на малейшую ошибку.</p><p>— Номер первый на майке не дает тебе права играть в поддавки, черт побери! — продолжал рычать он, делая шаг вперед. — Если потеряешь концентрацию хоть на долю секунды — вся команда пойдет к чертям ко дну вместе с тобой! Ты здесь лидер, мать твою, а выглядишь сегодня как сонная муха на жаре!</p><p>На левом предплечье под черным худи пульсировала татуировка — вечное напоминание о том, что никакой личной свободы в моей семье не существовало и в помине. Поддаваясь давлению этого лихорадочного ритма, я резко вытер пот со лба тыльной стороной ладони и, не снижая темпа, качнул корпус влево. Нужно было перевести напряжение в действие.</p><p>Команда вокруг реагировала на этот прессинг по-разному. Парни старались лишний раз не попадаться тренеру на глаза, молча отрабатывая защиту на пределе возможностей. Лишь Лео Картер под номером двадцать три, продавливающий мощную защиту прямо под кольцом, коротко крикнул:</p><p>— Капитан, пас!</p><p>Срезанный под ноль ежик, легкая щетина, шрам на правой руке и железобетонная надежность — Лео был единственным парнем в команде, кому я действительно мог доверять, не опасаясь ножа в спину.</p><p>Резким обманным движением плеч я оставил за спиной Марка Риверса. Этот ублюдок под десятым номером, мой главный соперник по позиции, попытался внаглую выбить мяч, грубо задев меня локтем в ребра. Я лишь оскалился в ответной усмешке, в один мощный прыжок преодолел оставшееся расстояние до кольца и вколотил мяч сверху с такой безумной силой, что металлические дуги опор зазвенели на весь зал, а в зубах запершило от пыли.</p><p>Трибуны пустовали, но гул от моего удара казался оглушительным, заменяя любые аплодисменты.</p><p>— Неплохо для парня, у которого мозги заняты хрен пойми чем, Уокер, — процедил Риверс, поднимаясь с паркета и злобно зыркнув на меня из-под насупленных бровей. — Только на поле этого скоро станет мало. Особенно учитывая, что тебя вот-вот выпрут из основного состава из-за твоих гребаных академических долгов. Я-то случайно слышал, как декан вчера говорил о том, что спортсменов с проходными баллами ниже нормы будут отчислять без права восстановления. Уселся на свое место, а ума не прибавилось.</p><p>Я мгновенно развернулся к нему, чувствуя, как внутри взрывается адреналин, смешанный с чистой, первобытной агрессией. Мне безумно хотелось впечатать тяжелый кулак в его самодовольную, ухмыляющуюся физиономию прямо здесь, на глазах у отца и всей команды, чтобы выбить из него эту фальшивую спесь.</p><p>— Закрой свой ебаный рот, Риверс, пока я тебе его не закрыл навсегда и без права апелляции, — тихо, но предельно жестко и отчетливо бросил я, сделав опасный шаг в его сторону.</p><p>Мой голос звучал глухо, но в нем было столько ледяной угрозы, что Марк предпочел молча отступить назад, нервно дернув плечом и сбавив свою показушную спесь.</p><p>Звучание свистка отца мгновенно разрезало наэлектризованную атмосферу в зале, приказывая команде свалить в раздевалку.</p><p>— Тренировка окончена, — бросил Боб, обводя парней тяжелым взглядом. — Все свободны в душ. Кроме тебя, Лукас. Зайди ко мне в кабинет. Немедленно.</p><p>Игроки начали быстро собирать свои вещи, стараясь не задерживаться у кромки поля. Лео молча хлопнул меня по плечу у выхода, выражая молчаливую солидарность, но рисковать и задерживаться рядом никто не осмелился. Я остался посреди пропахшей едким потом, хлоркой и мастикой раздевалки, чувствуя, как на плечи давит невидимый, свинцовый груз.</p><p>Кабинет отца встретил меня привычным, осточертевшим запахом дешевого растворимого кофе, старых кожаных кресел и пыльных стопок архивных бумаг. Тренер сидел за массивным дубовым столом, даже не снимая тренерской куртки с университетской символикой, и методично перелистывал какие-то ведомости.</p><p>Я тяжело опустился на стул напротив него, молча уставившись на глубокие царапины на деревянной столешнице.</p><p>— Ты прекрасно знаешь, зачем я вызвал тебя сюда, Лукас, — начал отец без долгих и лицемерных предисловий, поднимая на меня свои выцветшие, но все еще цепкие и пронзительные карие глаза. — Мне звонили из университетского академического совета. Твои гребаные оценки по высшей математике и эконометрике висят на честном слове. Еще один такой провальный месяц, и университет потеряет своего главного игрока, а я — финансирование для команды и собственную репутацию. Если ты завалишь итоговый тест у этого чертова Рида, я лично сниму тебя с капитанства, вышибу из состава нахрен, и мне будет глубоко плевать на твою фамилию.</p><p>Я стиснул зубы так сильно, что заныла челюсть, а во рту снова появился знакомый привкус крови.</p><p>— Я всё исправлю, блядь, — процедил я сквозь зубы. — У меня ситуация под контролем.</p><p>— Ни черта у тебя не под контролем, упрямый ты идиот! — рявкнул отец, ударив тяжелой ладонью по столу так, что керамическая чашка с остывшим кофе подпрыгнула и расплескала темную жидкость по бумагам. — Мне не нужны твои пустые отговорки и детские обещания! Найди репетитора, зубри ночами, делай что хочешь, но чтобы через месяц у тебя был проходной балл! Без этого ты на паркет больше не ступишь ни на шаг. Свободен.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Мия</p><p>Шум вокруг давил на барабанные перепонки еще с самого раннего утра, превращая первый день нового учебного года в настоящую пытку. Общежитие университетского кампуса в день официального заселения напоминало сошедший с ума муравейник, где каждый студент пытался урвать свой кусочек личного пространства и пережить этот транспортно-бытовой кошмар. В коридорах непрерывно хлопали тяжелые входные двери с автоматическими доводчиками, кто-то с глухим стуком и матом тащил по гудящему паркету громоздкие коробки с дешевой посудой, надрывно скрипели колеса тележек с чемоданами, а за тонкой гипсокартонной стеной уже третий час подряд надрывно басил чей-то чертов сабвуфер, сотрясая воздух низкими, назойливыми частотами, от которых в висках начинала пульсировать тупая боль.</p><p>Я затащила в комнату последний чемодан, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело выдыхая. Тишина, пусть и относительная, далась мне с боем. Всего полчаса назад на пороге нашего блока мы буквально врезались друг в друга с новой соседкой. Пока я безуспешно возилась с заклинившим замком, из соседнего крыла вылетела Хлоя — раскрасневшаяся, с огромным дорожным баулом наперевес, который тут же благополучно рухнул мне на ногу.</p><p>— Ой, боже мой, прости ради бога! Я совершенно не рассчитала траекторию движения этой тележки! — выпалила она тогда скороговоркой, быстро подхватывая сумку. — Я Хлоя, если что. И судя по тому, что мы обе застряли перед этой дверью, мы соседи по несчастью.</p><p>Знакомство вышло стремительным и громким. Хлоя оказалась девушкой общительной, совершенно не умеющей соблюдать чужие личные границы, но на удивление пробивной. За эти тридцать минут она успела развить бурную деятельность: пока я методично распределяла вещи, соседка уже заняла лучшую кровать у окна, заставила подоконник целой батареей баночек с брендовой косметикой и между делом успела изучить все студенческие чаты.</p><p>Сейчас Хлоя стояла посреди комнаты, засунув руки в карманы стильных потертых джинсов, и с откровенным любопытством разглядывала меня так, будто я была редким экспонатом в музее современного искусства.</p><p>— Слушай, ты вообще живая, Мия? — протянула она, критически окинув взглядом мой стол. — Мы в университете, детка! Здесь люди начинают отмечать поступление еще за неделю до официального начала занятий, а ты сидишь над своими графиками с таким лицом, будто от этого зависит судьба мира.</p><p>— От этого зависит моя стипендия и мое будущее, — холодно отозвалась я, не отрывая глаз от матового экрана ноутбука, где выстраивала сложные кривые для практической работы. — И поверь, если ты завалишь вступительный тест по эконометрике у профессора Рида, то тусоваться на лужайке будешь из палатки на улице. У него автомат получают единицы.</p><p>Хлоя лишь весело фыркнула, ни капли не испугавшись моих слов, и плюхнулась на свою кровать, тут же уткнувшись в телефон. Пока она с энтузиазмом строчила кому-то сообщения — судя по всему, она успела обзавестись знакомствами в студенческом совете еще до того, как распаковала чемоданы, — я с легким стуком захлопнула крышку ноутбука и привычным движением пальцев сдвинула на переносицу круглые очки в тонкой золотистой оправе.</p><p>Контраст между нашими половинами комнаты бросался в глаза. Там, где Хлоя уже успела развесить плакаты и разбросать милые безделушки, царил творческий хаос. На моей же стороне выстроился идеальный, почти стерильный порядок: стопки свежих распечаток по макроэкономике, расчерченные от руки графики вероятностей, толстые справочники по высшей математике и ни единой лишней детали.</p><p>Эта стерильность не была просто причудой. Высокие, завышенные ожидания вечно занятых родителей, их холодные телефонные звонки раз в месяц из разных часовых поясов и бесконечные деловые командировки научили меня главному еще в детстве: в этом мире нельзя полагаться ни на кого, кроме собственного холодного разума. Никакое иллюзорное семейное тепло не заменит железобетонную стабильность и точные расчеты. Я приехала сюда не за дешевой студенческой романтикой или пустыми разговорами. Моя цель — закрыть семестр на абсолютный максимум, забрать престижную стипендию и пробить себе дорогу в финансовую элиту, где никто и никогда не сможет диктовать мне свои условия.</p><p>— Так, стоп, а ты куда это собралась среди бела дня с таким серьезным видом? — звонко спросила Хлоя, отрываясь от экрана, когда я бросила взгляд на настенные часы, взяла рюкзак и решительно дернула за ручку двери. До первой лекции по теории вероятностей оставалось ровно двадцать минут. — Между прочим, сегодня вечером будет грандиозная общая тусовка на центральной лужайке возле спортивного комплекса! Придут все старшекурсники, вся элита факультета, и, поговаривают, вся наша баскетбольная гордость в полном составе... Сам капитан собственной персоной соизволит явиться.</p><p>При одном только этом упоминании внутри меня что-то неприятно кольнуло, а в груди мгновенно поднялась волна глухого, ничем не обоснованного раздражения. Спортивная элита университета. Самодовольные, наглые амбалы с раздутым эго, которые привыкли жить на всем готовом, получать высшие баллы за красивые глаза и спортивные заслуги, пользуясь слепым покровительством деканата и снисхождением преподавателей. Хлоя уже успела начитаться про этого капитана в университетском паблике, где вовсю обсуждали его победы и скандальную репутацию, но мне до этого не было никакого дела.</p><p>Я замерла на пороге, чувствуя, как крепко сжимаются пальцы на лямке рюкзака.</p><p>— Передай своему ненаглядному капитану, чтобы учил формулы, а не рассчитывал на чью-то помощь, если завалит сессию, — бросила я через плечо ледяным тоном.</p><p>Путь до учебного корпуса через главный внутренний двор в день всеобщего заселения оказался настоящим испытанием на прочность нервной системы. Кампус кишел людьми, как растревоженный улей. На газонах сидели компании старшекурсников, врубивших портативные колонки на полную мощность; воздух был насквозь пропитан запахом дешевого фастфуда, сладкого пара электронных сигарет и липкого возбуждения перед началом семестра.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Лукас</p><p>Университетская кофейня «Горячая кружка» в первые дни нового семестра всегда напоминала эпицентр стихийного бедствия. Густой, обволакивающий запах свежемолотых зерен арабики здесь намертво смешивался с приторным ароматом ванильного сиропа, звоном фарфоровых чашек, непрекращающимся шипением кофемашины и гулом сотен возбужденных голосов студентов. Мы с парнями из сборной ввалились внутрь, занимая слишком много физического пространства и двигаясь с наглой уверенностью хозяев жизни, которым глубоко плевать на остальных посетителей.</p><p>— Глянь сюда, капитан, — хмыкнул Марк Риверс, кивнув в сторону уединенного столика у панорамного окна. — Кажется, твоя любимая зубрилка опять зарылась в свои гребаные бумажки.</p><p>Я перевел взгляд туда, куда указывал этот ублюдок. За небольшим столиком сидела та самая девчонка в круглых золотистых очках, которая вчера утром умудрилась отравить мне всю жизнь своим языком. Перед ней громоздкие стопки распечаток, графиков и чертежей образовывали настоящий научный бастион. Она сосредоточенно покусывала кончик синей ручки, делая быстрые пометки в блокноте, и всем видом показывала, как ей осточертел этот сумасшедший мир.</p><p>Внутри меня шевельнулось колючее раздражение, смешанное с липким осознанием того, что деваться мне некуда. Отец четко дал понять: если я завалю следующий тест по эконометрике у профессора Рида, моя капитанская карьера полетит к чертям. А эта девчонка, судя по исписанным листам, разбиралась в чертовых формулах лучше самого декана.</p><p>— Заткнись, Риверс, и заказывай свой кофе, — бросил я через плечо, направляясь к барной стойке.</p><p>Мы забрали заказ, но стоило мне сделать шаг к выходу, как Лео, шагавший позади, случайно задел чью-то массивную сумку, стоявшую на проходе. От неожиданного толчка меня качнуло вбок, прямо в сторону того самого столика.</p><p>— Черт! — выдохнул я, пытаясь поймать равновесие.</p><p>Поздно. Мой тяжелый баскетбольный кроссовок пришелся аккурат по краю стола. Пластиковый стаканчик с водой опрокинулся, заливая деревянную поверхность, а все выверенные до миллиметра расчеты и графики взлетели в воздух и разлетелись по полу кофейни, прямо под ноги нашей гогочущей компании.</p><p>Время словно замерло, отсчитывая секунды до неизбежного взрыва.</p><p>— Эй, аккуратнее там, мелочь, под ногами путаешься, — брезгливо бросил Марк, даже не удоставившись наклониться, чтобы поднять листы.</p><p>Девчонка подняла голову, и за линзами ее круглых очков вспыхнул такой ослепительный, яростный огонь, что мне на секунду показалось, будто она испепелит меня взглядом. Она выпрямилась во весь рост, в упор глядя на меня снизу вверх, и выпалила без малейшего колебания:</p><p>— Блядь, у тебя в голове вообще опилки вместо мозгов, Уокер?! Ты совсем берега потерял?!</p><p>Гул в кофейне мгновенно оборвался. Наступила абсолютная, звенящая тишина, в которой были отчетливы глухие удары моего собственного сердца. Никто в этом университете не смел разговаривать со мной в таком тоне — тем более первокурсница ростом с мой локоть.</p><p>На лице на секунду промелькнуло изумление, сменившееся темным блеском. Я убрал ногу с ее испачканных листов и, криво ухмыльнувшись, качнулся вперед, сокращая дистанцию.</p><p>— Смотрю, язык у тебя подвешен неплохо, малявка, — лениво процедил я низким голосом, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Только следи за тем, кому ты это гавкаешь. За такие слова можно и ответить.</p><p>— Ответить тебе? — она презрительно усмехнулась, сжав кулаки так, что побелели пальцы. — Единственное, за что тебе придется отвечать в этой жизни, — за собственный интеллектуальный утиль в черепной коробке! Забери свои грязные ноги с моих документов, пока я не позвала охрану!</p><p>— Ты сама не понимаешь, с кем разговариваешь, — тихо бросил я, нависая над ней всем корпусом.</p><p>— И слава богу, — парировала она, резким движением сгребая уцелевшие вещи. — Меньше знаешь — крепче спишь. А теперь освободи проход. От тебя здесь слишком много воздуха уходит в никуда.</p><p>Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и быстрыми, чеканящими шагами направилась к выходу, чувствуя мой жгучий взгляд на своей спине.</p><p>Я стоял посреди зала, глядя ей вслед, и губы сами собой растягивались в хищной ухмылке. Эта дерзкая девчонка думала, что избавилась от меня. Но она еще не знала главного: сегодня вечером мне придется прийти к ней на поклон. И я был намерен выжать из этого столкновения всё до последней капли.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Мия</p><p>Вечерняя тишина университетской библиотеки всегда пахла одинаково: старой, пожелтевшей от времени бумагой, пылью, оседающей на верхних полках, залежавшимися в архивных подвалах фолиантами и отчаянной, почти осязаемой паникой студентов, которые традиционно вспоминали о существовании сессии ровно за пару недель до экзаменов. Огромный читальный зал с высокими сводчатыми потолками, массивными резными дубовыми колоннами и тусклыми зелеными лампами на длинных столах казался идеальным, почти неприкосновенным убежищем от внешнего мира. Здесь можно было укрыться от суеты кампуса, бесконечного грохота басов на ночных лужайках и назойливого присутствия людей вроде Лукаса Уокера.</p><p>Я сидела за своим излюбленным столом в самом дальнем углублении зала, надежно отгороженная от остального пространства массивными рядами деревянных стеллажей, доверху забитых тяжелыми учебниками по макроэкономике, статистике и финансовому праву. Перед моим носом возвышалась раскрытая толстая тетрадь, из исписанных ровным, аккуратным почерком страниц которой складывалась идеальная, выверенная до мельчайших деталей система подготовки к предстоящим промежуточным тестам. Тишину нарушал лишь мерный гул старой вентиляции да шелест переворачиваемых страниц.</p><p>Ничто в этот момент не предвещало беды. Я была полностью погружена в процесс, сосредоточенно выводия формулу оптимального распределения активов, когда воздух в узком проходе между книжными рядами внезапно стал каким-то тяжелым, плотным и наэлектризованным, словно перед грозой.</p><p>— Ну привет, зубрилка, — раздался прямо над ухом низкий, хрипловатый голос, от которого по спине мгновенно пробежал неприятный, колючий холодок.</p><p>Я подняла голову, сдвинув на переносицу очки в тонкой оправе. Из тени массивных книжных полок шагнул Лукас. Он был без своего привычного университетского бомбера — в черном худи с капюшоном, туго обтягивающем широкие плечи, с темными волосами, влажными после недавней тренировки в душе, и тем самым тяжелым, пронзительным взглядом карих глаз, который неизменно заставлял любого вокруг чувствовать себя неуютно.</p><p>Я аккуратно закрыла тетрадь, жестом показывая свое недовольство:</p><p>— Библиотека огромная, Уокер. Вали со своими спортивными проблемами на стадион, здесь тебе не реабилитационный центр для умственно отсталых качков.</p><p>Лукас не отступил ни на шаг. Напротив, он медленно опустил обе большие ладони на деревянную столешницу, полностью перекрывая мне единственный путь к отступлению, и наклонился ближе, нависая надо мной всем своим массивным телом. От него пахло дорогим гелем для душа, морозной сыростью ночного кампуса, табаком и жгучим адреналином после тяжелой физической нагрузки. Пространство вокруг мгновенно сузилось до размеров этого маленького столика.</p><p>— Мне глубоко насрать на твои колкости, малявка, — процедил он сквозь зубы, глядя мне прямо в глаза без тени своей обычной наглой ухмылки. — Отец устроил мне такой знатный разнос после утренней мясорубки, что если я завалю этот гребаный тест по эконометрике у Рида, меня вышибут из команды нахрен. И мне больше некому помочь, кроме тебя.</p><p>— Какая неожиданная и душераздирающая драма, — я саркастично выгнула правую бровь, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, чтобы увеличить дистанцию. — Только вот у меня в расписании нет благотворительного фонда для тупых спортсменов, у которых мозги заплыли протеином. Ищи репетитора среди своих фанаток из группы поддержки.</p><p>— У меня нет времени искать кого-то другого, блядь, — его голос прозвучал жестко, почти угрожающе, но в этой угрозе явственно сквозила глухая, сжатая в тугой кулак усталость человека, загнанного в угол системой, которой плевать на его заслуги. — Ты единственная на всем потоке щелкаешь эти гребаные задачи как семечки. Я заплачу любые деньги. Называй сумму, какая тебе нужна.</p><p>Я с вызовом посмотрела на него через линзы круглых очков, чувствуя, как внутри закипает упрямство и профессиональная гордость:</p><p>— Мне не нужны твои грязные деньги, Уокер. Мне за них в студенческом магазине продукты не купить. Хочешь мою помощь? Условие будет только одно.</p><p>Лукас подозрительно замер, напрягшись всем телом в ожидании подвоха, его челюсти заметно сжались:</p><p>— Какое еще условие?</p><p>— Никаких опозданий, никакого пренебрежения и железная дисциплина на каждом гребаном занятии, — чеканя каждое слово, произнесла я, глядя ему прямо в зрачки. — Если ты хоть раз попытаешься качать права, хамить или строить из себя крутого капитана перед своими дружками — я моментально умываю руки, и ты летишь из своей сборной с громким треском. Согласен?</p><p>Он смотрел на меня долгим, тяжелым, изучающим взглядом, словно мысленно взвешивая все риски и пытаясь понять, шучу я или говорю всерьез, а затем медленно кивнул, убирая руки со стола и разрывая напряженную дистанцию:</p><p>— Идет, мелюзга. Завтра в семь вечера жди меня здесь же. И попробуй только сама опоздать.</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Лукас</p><p>Следующий вечер встретил меня густым, спертым воздухом раздевалки и въевшимся в деревянные шкафчики запахом камфорной мази. Занятие выдалось запредельным даже по меркам Боба Уокера: отец гонял команду по паркету до тех пор, пока ноги не налились свинцом, а майки не потяжелели от пота. Сегодня он явно задался целью вытрясти из нас всю дурь, устраивая разнос за малейшую потерю мяча и тактический промах. Мышцы гудели, в суставах ныла глухая ломота, а в висках пульсировало так, будто по ним методично стучали.</p><p>Я с трудом закинул тяжелую спортивную сумку на плечо, натянул капюшон черного худи, скрывая лицо от ненужных взглядов, и быстрыми, чеканными шагами направился в сторону университетской библиотеки. Внутри все кипело от глухой досады. Сама мысль о том, что какая-то первокурсница будет разжевывать мне базовые принципы эконометрики, резала по самолюбию без ножа, но выбора не оставалось. На кону стояла капитанская повязка, первый номер на майке и место в сборной, ради которого я последние годы вкалывал без продыху.</p><p>Приглушенная тишина читального зала накрыла сразу, как только я толкнул массивную дубовую дверь. Пройдя вглубь между высокими стеллажами, забитыми до отказа научными фолиантами, я сразу заметил ее. Мия сидела за тем же угловым столом, педантично разложив перед собой разноцветные маркеры, калькулятор и свежие пачки распечаток. Выглядела она так, будто вообще не сдвигалась с места со вчерашнего вечера: те же круглые очки в тонкой золотистой оправе, пепельно-русые волосы, собранные в небрежный пучок, и ледяная отстраненность во взгляде.</p><p>— Я грешным делом думала, что ты сбежишь, Уокер, — бросила она вместо приветствия, даже не подняв головы от формул. — Десять минут девятого. Ты опоздал ровно на пять минут.</p><p>— Дорога из спорткомплекса заняла больше гребаного времени, чем планировалось, — глухо процедил я, опускаясь на деревянный стул напротив и с глухим стуком ставя сумку на пол. От ее насмешливого, снисходительного тона внутри мгновенно вспыхнула злость. — И тебе добрый вечер, мелюзга.</p><p>Мия вскинула голову, уставившись на меня холодными серо-голубыми глазами, в которых зажглись искры чистого гнева, и с резким щелчком вдавила колпачок маркера в столешницу:</p><p>— Какая я тебе к черту мелюзга, капитан? Забыл наши условия? Еще одно подобное обращение, и можешь катиться к своему папочке-тренеру жаловаться на жизнь самостоятельно. Я здесь не для того, чтобы бесплатно терпеть твое хамство.</p><p>Я тяжело выдохнул через нос, зачесав влажные после душа темные волосы назад, и молча кивнул, признавая поражение в этом бессмысленном раунде. Злить ее сейчас, когда мне позарез нужна была ее помощь, было бы чистым самоубийством.</p><p>— Ладно. Проехали, черт с тобой, — буркнул я, придвигая к себе исписанный мелкими цифрами лист. — Давай ближе к делу, пока у меня окончательно мозги не спеклись после сегодняшней пробежки.</p><p>Первые полтора часа превратились в сущую пытку. Мия объясняла материал жестко, методично, без тени снисхождения и с таким видом, будто перед ней сидел безнадежный тугодум. Каждая моя арифметическая или логическая ошибка сопровождалась едким комментарием, от которого скулы сводило от желания все бросить.</p><p>— Ты смотришь на это гребаное уравнение рыночного равновесия так, будто перед тобой древние египетские иероглифы, Уокер! — в очередной раз выдохнула она, с досадой откладывая ручку. — Здесь нужно включать голову, а не мускулы! Если рыночный спрос превышает предложение, цена неминуемо идет вверх. Это же элементарная логика, доступная даже школьнику!</p><p>— Легко тебе рассуждать о логике, когда твоя собственная жизнь не зависит от того, залетит ли мяч в кольцо под рев трибун и прессингом разъяренного отца! — не выдержал я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди; в крови снова закипал адреналин. — У каждого из нас своя гребаная работа, Линт.</p><p>Она на секунду замерла, изучающе глядя на мое перекошенное от напряжения лицо, и в ее взгляде на мгновение мелькнуло что-то похожее на понимание, тут же спрятанное за привычной непроницаемой маской:</p><p>— Твоя текущая работа — не вылететь из университета к чертовой матери из-за собственной гордыни. Так что прекращай ныть, бери ручку и пиши заново. Мы будем разбирать этот график до тех пор, пока ты не начнешь воспроизводить его с закрытыми глазами.</p><p>Мы просидели в дальнем углу библиотеки до поздней ночи, пока пожилой сторож не начал методично гасить верхний свет в книжных рядах. К концу этого марафона хаотичные цифры в тетради наконец начали складываться в понятную систему, а первоначальная ярость постепенно уступила место странному, непривычному уважению к этой несгибаемой девчонке. Когда я собирал вещи, Мия даже не попрощалась, снова уткнувшись в свои бесконечные графики, но я точно знал: завтра вечером я вернусь сюда снова.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Мия</p><p>Следующие несколько дней превратились для меня в настоящий адский коктейль, зажатый между жестким, расписанным по минутам расписанием пар, бесконечными практическими отчетами и вечерними библиотечными марафонами с Лукасом. Я всю жизнь привыкла рассчитывать исключительно на собственный идеальный порядок, выверенный до секунды график и абсолютный контроль над пространством, но присутствие этого амбала в черном худи напрочь рушило всю мою привычную гармонию, внося в нее хаос и странное, тревожное напряжение.</p><p>Каждый вечер ровно в семь часов он неизменно появлялся у нашего привычного стола в самом дальнем углублении библиотеки. Он садился напротив, бесцеремонно закидывал длинные ноги под стул, молча выкладывал на потертое дерево свои потрепанные тетради и принимался за работу с пугающим, почти звериным упорством. Спортивная дисциплина, намертво вбитая в него отцом-тренером, внезапно сыграла нам на руку: Лукас воспринимал эконометрику как сложнейший тактический матч, который он не имел права проиграть ни при каких обстоятельствах.</p><p>— Ты опять путаешь производственную функцию с гребаным уравнением затрат, Уокер, — в очередной раз тяжело вздохнула я, резко выдергивая из его пальцев ручку, пока он снова не испортил чистый лист бумаги. — Мы же разбирали это вчера битый час! У тебя в голове вообще хоть что-нибудь держится, кроме тактики баскетбольных комбинаций и схем нападения?</p><p>Лукас устало откинулся на спинку жесткого деревянного стула, тяжело и глубоко выдохнув. На его мужественном лице отчетливо читалась глухая усталость после дневной мясорубки на паркете, а темные волосы были растрепаны. Но вместо привычной вспышки агрессии или едкого ответа в его карих глазах на секунду мелькнула лишь горькая, кривая усмешка.</p><p>— Легко тебе рассуждать, Линт, когда твой единственный враг в этой гребаной жизни — дедлайн по курсовой работе, — хрипло бросил он, глядя на меня в упор тяжелым, пронзительным взглядом. — Если я запорою хотя бы один чертов пас или провалю тактическую установку на поле, отец сожрет меня живьем с потрохами. Для него я не сын. Я — табло с очками, инвестиционный проект. Не больше.</p><p>Я замерла, невольно перехватив ручку поудобнее, а слова застряли где-то посередине горла. За жестким, непробиваемым фасадом наглого капитана скрывалось нечто такое, о чем он никогда не рассказывал вслух посторонним людям — бесконечный страх не оправдать чужие ожидания.</p><p>— Никто не заставляет тебя быть идеальным каждую гребаную секунду, Уокер, — тише, чем планировала, произнесла я, опуская взгляд на исписанные страницы тетради. — Просто перестань воевать со всем миром и с самим собой. Включай голову.</p><p>Он ничего не ответил, лишь тяжело моргнул, но в следующий час работал с удвоенным, почти фанатичным усердием.</p><p>А на следующий день хрупкое равновесие нашей выстроенной рутины треснуло по швам.</p><p>Я сидела на лекции по микроэкономике в первом ряду большой аудитории, когда тяжелые двустворчатые двери с грохотом распахнулись. Внутрь уверенной, пружинистой походкой вошла Джессика Мур. Длинноногая блондинка в короткой форме черлидерши с вышитой на груди гордой надписью «Хищники», с безупречным загаром и пухлыми губами, изогнутыми в хищной усмешке, не спеша проплыла между рядами прямо к моему столу. Вся аудитория мгновенно притихла.</p><p>— Ой, так это ты та самая маленькая серая мышь, которая возомнила себя спасательницей нашего капитана? — громко процедила Джессика, нависнув надо мной всем телом и брезгливо окинув взглядом мой оверсайз-свитер и очки. — Слушай сюда, зубрилка. Лукас возится с тобой исключительно от безысходности, потому что ему припекло прикрыть свои академические хвосты. Он — моя законная собственность, поняла? И тебе лучше держаться от него подальше, если не хочешь, чтобы твоя учеба превратилась в ад.</p><p>Внутри все заледенело от унижения, но показывать слабость перед этой стервой я не собиралась. Я медленно закрыла конспект, аккуратно положила ручку и посмотрела ей прямо в глаза холодным, безразличным взглядом:</p><p>— Во-первых, Мур, твоя «собственность» выглядит крайне жалко, раз за помощью по элементарной математике бегает к первой встречной первокурснице. А во-вторых, если у тебя есть личные проблемы с обладателем первого номера, решай их с ним лично за закрытыми дверями. У меня идет лекция. Свободна.</p><p>Джессика от неожиданного отпора аж поперхнулась воздухом, но продолжить скандал помешал резко вставший за кафедрой профессор. Она бросила на меня испепеляющий взгляд и демонстративно цокнула каблуками к выходу.</p><p>Слухи в университете Лейквуд распространялись мгновенно. Стоило мне выйти из аудитории, как я спиной почувствовала липкий шепоток. Имя Лукаса обрастало грязными подробностями, которые с упоением сочиняла свита Мур. В студенческой столовой меня перехватила Хлоя, встревоженно опускаясь напротив:</p><p>— Ты понимаешь, во что ввязываешься, Мия? — выпалила подруга, понизив голос до шепота. — Об этом инциденте гудит весь корпус! Эта блондинистая стерва подключила всю группу поддержки. Зачем тебе этот геморрой? Ты же приехала сюда ради учебы!</p><p>Я молча мешала остывший кофе, стараясь держать голос ровным: — Мне плевать на ее слухи, Хлоя. Уокер нужен мне исключительно для того, чтобы закрыть долги по эконометрике. Как только семестр перевалит за экватор, мы разойдемся каждый своей дорогой.</p><p>— Ой, наивная моя, — тяжело вздохнула Хлоя. — С такими людьми просто так разойтись не получится. Будь осторожна.</p><p>Его слова неприятным холодом осели где-то под сердцем, но я лишь отмахнулась и направилась в библиотеку, надеясь обрести там привычную тишину.</p><p>Но вечер начался не с формул.</p><p>Лукас появился ровно в семь. Он бросил сумку на стул, тяжело опустился напротив и с порога закинул ногу на ногу, исподлобья уставившись на меня темным, лишенным иронии взглядом. На скуле у него алел свежий синяк — следствие жесткой стычки на тренировке.</p><p>— До меня дошли занятные слухи из главного корпуса, Линт, — начал он низким, глухим голосом, в котором вибрировала сдерживаемая злость. — Говорят, моя бывшая устроила тебе сегодня цирк во время пары.</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Лукас</p><p>Очередная выездная игра сезона с самого начала превратилась в гребаный кошмар, растянутый во времени и пространстве. Наш командный автобус трясло на разбитой региональной дороге уже третий час подряд, за окнами уныло и безостановочно моросил холодный осенний дождь, а внутри салона стояла тяжелая, липкая тишина. Эту тишину нарушал лишь глухой стук капель по крыше, монотонный гул мотора и тяжелые, уставшие вздохи парней, пытавшихся вздремнуть перед матчем.</p><p>Мы ехали в соседний штат на принципиальную гостевую игру против сборной университета Северной Каролины, и каждый в автобусе прекрасно знал, чего именно от нас ждет Боб Уокер. Никаких прав на оправдания или ошибку. Только жесткая, разгромная победа на чужом паркете, иначе отец снова устроит в раздевалке такую сущую мясорубку, после которой придется собирать собственные зубы по кафельному полу.</p><p>Я сидел на самом заднем ряду, уставившись лбом в холодное стекло, исчерченное быстрыми полосами дождевой воды, и механически крутил в пальцах потертый маркер, который случайно прихватил со стола в библиотеке. Мысли в голове упорно возвращались к Мие. После той мерзкой истории с Джессикой внутри меня второй день подряд полыхал глухой, неконтролируемый и ядовитый гнев. Эта самодовольная стерва явно перешла все мыслимые черты, решив, что может безнаказанно диктовать условия человеку, который добровольно согласился вытащить меня из академической ямы. Я уже высказал Джессике всё, что думаю о ее дешевых цирковых представлениях, но сама перспектива того, что кто-то посмеет испортить Мие жизнь или нервы, выворачивала наизнанку.</p><p>— Эй, капитан, ты живой вообще там, на галерке? — Лео тихо опустился на сиденье рядом со мной, тяжело вздохнув и разминая забитое правое плечо. — Ты за последние два гребаных часа не произнес ни единого слова. Опять думаешь о своих проклятых графиках, рыночном равновесии и этой девчонке?</p><p>Я криво хмыкнул, убирая маркер в карман черного худи, и бросил на друга мрачный, тяжелый взгляд: — Думаю о том, как бы не свернуть гребаную шею местным защитникам сегодня вечером, Картер.</p><p>— Не переживай ты так за защиту, — уверенно ухмыльнулся Лео, обнажая крепкие зубы. — Мы порвем их под кольцом с такой силой, что они надолго забудут, как мяч в руках держат. Главное — сам держи фокус на игре, а то отец сожрет весь автобус живьем, если мы проиграем хотя бы одно очко.</p><p>Когда мы наконец добрались до места и вышли из раздевалки на разминку перед чужими трибунами, арена встретила нас оглушительным, яростным свистом, улюлюканьем и отборной бранью. Местные фанаты всегда умели давить на чужую психику лучше любых профессиональных психологов. Воздух в огромном зале был насквозь пропитан едким запахом пота, специальной полироли для паркета и кипящим, осязаемым адреналином.</p><p>Сам матч начался как драка без правил на выживание. Судьи демонстративно закрывали глаза на половину откровенных фолов, позволяя соперникам играть грязно, жестко и на грани фола. Марк Риверс под десятым номером снова пытался перетянуть одеяло исключительно на себя, демонстративно игнорируя мои передачи, но мы с Лео держали бешеный темп, продавливая их оборону за счет грубой физической силы и сыгранности. К большому перерыву мы летели в счете на четыре очка, и в нашей раздевалке стоял такой мат, что закладывало уши. Отец орал на нас с такой яростью, что на его шее вздулись толстые вены, требуя немедленно переломить ход этой проклятой игры.</p><p>Вторая половина матча превратилась в сущий ад на земле. Мы рубились за каждый потерянный мяч, за каждый сантиметр скользкого паркета. В одной из жестких стычек под кольцом мне случайно въели локтем прямо в скулу, во рту мгновенно заалел и запершил металлический вкус крови, но я даже не моргнул, продолжая отрабатывать в защите. В самой последней атаке, когда до финальной сирены оставалось девять секунд, а мы все еще проигрывали одно очко, Марк снова попытался взять бросок на себя и закономерно забился в плотную ловушку из двух рослых защитников.</p><p>— Отдай мне, блядь! — рявкнул я сквозь зубы, резко оттирая плечом наглого соперника.</p><p>Риверс в последний момент испуганно откинул мяч мне в руки. Я взмыл над площадкой в отчаянном, почти акробатическом прыжке, отчетливо чувствуя, как чужие руки бьют меня по предплечьям, но вложил в этот финальный бросок всю накопившуюся за недели злость и усталость. Тяжелый мяч чисто чиркнул о металлическую дужку кольца, сделал мягкий круг и провалился внутрь сетки ровно в ту секунду, когда над залом завыла пронзительная сирена.</p><p>Огромные трибуны мгновенно провалились в шокированную тишину. Мы вырвали эту победу с разницей всего в одно очко.</p><p>Парни из команды мгновенно набросились на меня кучей, сбивая с ног и колотя по плечам, но внутри меня не было никакого триумфа — только дикая, выматывающая до дрожи в коленях усталость. Когда я, заметно прихрамывая, наконец доплелся до пустой раздевалки, чтобы смыть с лица пот и запекшуюся кровь, телефон в спортивной сумке коротко и резко вибрировал.</p><p>Я достал его дрожащими от напряжения пальцами. На экране высветилось короткое сообщение от Мии: «Слышала по университетскому радио, что вы выиграли эту каторгу. Живой там, Уокер?»</p><p>Я криво усмехнулся разбитыми губами, глядя на светящийся экран, и быстро напечатал в ответ: «Живее всех живых, мелюзга. Завтра ровно в семь жди меня в библиотеке. Буду отрабатывать долг по эконометрике».</p><p>🏀🏀🏀</p><p>Обратная дорога ночью смазалась в один сплошной тяжелый сон под гул мотора, а уже через несколько часов Боб Уокер снова запер нас в видеозале для утреннего разбора полетов. Для отца эта победа стала лишь поводом не устраивать публичную казнь, но он в хвост и в гриву гонял нас за каждую ошибку в позиционной защите. Никаких поблажек для капитана не существовало.</p><p>Выбравшись наконец из душного зала на пустые трибуны спорткомплекса, я лениво приложил к ноющей скуле холодную бутылку с водой. Зеркало в душевой утром уже успело «обрадовать» меня багрово-синим следом вчерашней стычки и затянувшейся сухой корочкой на рассеченной губе. Телефон в кармане снова коротко звякнул. Экран подсветился новым сообщением от Лео: «Тренер сегодня в ударе, лучше не попадайся ему на глаза до вечера. И не забудь про свой поход к зубрилке, капитан, а то Ридов тест тебе точно задницу порвет».</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Мия</p><p>Университетские будни на экономическом факультете текли по своим собственным, суровым и беспощадным законам, где каждое опоздание приравнивалось к преступлению, а малейший пробел в знаниях карался неминуемым снижением рейтинга. Утро началось с того, что Хлоя проспала на первую пару, в панике металась по комнате в поисках второго кроссовка и попутно пыталась на ходу проглотить остывший тост.</p><p>— Если Рид сегодня спросит меня про модели инвестиционных портфелей, считай, что мой труп можно закапывать прямо под окнами аудитории, — простонала подруга, застегивая джинсовую куртку и бросая на меня умоляющий взгляд. — Мия, скажи, что ты заберешь мои конспекты после лекции?</p><p>— Заберу, если ты перестанешь устраивать хаос в нашем шкафу, — фыркнула я, захлопнув крышку ноутбука и поправляя лямку рюкзака. — Беги быстрее, иначе профессор Рид закроет перед твоим носом дверь аудитории, и тогда никакой кофе не спасет твою посещаемость.</p><p>Имя нового преподавателя прозвучало в комнате как-то само собой, но внутри меня тут же шевельнулось любопытство. Александр Рид — молодой, чертовски привлекательный доктор наук в области эконометрики и бизнес-аналитики — появился на факультете в начале этого семестра и моментально стал главной темой для сплетен всех студенток. Строгий, ироничный, совершенно свободный от академической сухости стариков-профессоров, он умел держать аудиторию в таком напряжении, что на его лекциях стояла абсолютная, звенящая тишина.</p><p>Когда мы с Хлоей влетели в аудиторию за пару минут до звонка, профессор Рид уже стоял у кафедры. Безупречно сшитый серый пиджак, расстегнутый воротник белоснежной рубашки, легкая мужественная щетина и пронзительный взгляд карих глаз из-под стильных очков в тонкой оправе — он выглядел скорее как успешный топ-менеджер венчурного фонда, чем как университетский преподаватель.</p><p>Хлоя, запыхавшись, плюхнулась на стул рядом со мной, лихорадочно пытаясь вытащить ручку из сумки.</p><p>— Доброе утро, дамы и господа, — его низкий, бархатный голос без микрофона разнесся под высокими сводами аудитории. — Надеюсь, выходные прошли продуктивно, и никто из вас не растерял по дороге остатки логического мышления. Начнем с практических кейсов.</p><p>Лекция началась с разбора сложных моделей прогнозирования рисков. Профессор ходил вдоль рядов, легко и непринужденно задавая каверзные вопросы, заставляя студентов краснеть и путаться в терминах. В какой-то момент он остановился как раз возле нашего ряда и неожиданно обернулся к Хлое, которая безуспешно пыталась сделать вид, что ее вообще нет на месте.</p><p>— Мисс Смит, верно? — губы профессора тронула едва заметная, ироничная улыбка. — Не подскажете, каков будет коэффициент эластичности спроса при резком скачке процентной ставки, если учесть текущие рыночные риски?</p><p>Хлоя мгновенно залилась краской до самых корней волос, растерянно хлопая ресницами и судорожно перелистывая чистые страницы блокнота. Под его пронзительным, оценивающим взглядом вся ее обычная дерзость и уверенность испарились в один миг, оставляя лишь робость перед взрослым, умным мужчиной, который видел ее насквозь.</p><p>— Я… я полагаю, что он возрастет, профессор Рид, — сбивчиво пролепетала она, опуская глаза.</p><p>Александр Рид чуть наклонил голову, заложив руку в карман брюк: — Полагать в бизнесе, мисс Смит, — это самый надежный способ обанкротиться еще до закрытия первого квартала. Советую уделить этой теме особое внимание при подготовке к семинару.</p><p>По аудитории пронесся сдержанный смешок, а Хлоя уткнулась носом в стол, пытаясь спрятать раскрасневшееся от смущения лицо. Я лишь покачала головой, делая пометки в своем конспекте. Этот семестр явно обещал быть жарким на всех фронтах.</p><p>Вечер принес привычную смену декораций. Библиотека встретила меня запахом пыли, старых страниц и тишиной, в которой уже привычно раздавался уверенный шаг Лукаса.</p><p>Он появился без опозданий, бросил спортивную сумку на стул и опустился напротив. На скуле все еще темнел остаток вчерашнего синяка, но двигался он легко, а в карих глазах больше не было той мрачной усталости, что преследовала его в первые дни наших занятий. Победа в выездном матче и разобранные формулы явно пошли ему на пользу.</p><p>— Выглядишь так, будто сегодня ночью выиграл чемпионат мира, Уокер, — заметила я, открывая тетрадь по эконометрике.</p><p>Лукас откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и криво усмехнулся: — Скорее, пережил очередную казнь от отца без смертельных исходов. Это уже прогресс, мелюзга. Давай свои графики, пока я не забыл, как складывать цифры.</p><p>Мы прозанимались больше двух часов. Материал шел на удивление легко: Лукас перестал спорить с каждым определением и начал включать логику, которая у него, как оказалось, работала отлично, стоило только убрать из головы лишний мусор. Когда мы перешли к сложным многоуровневым таблицам, ему стало неудобно разглядывать мелкие цифры вверх ногами через широкий стол. Недолго думая, Лукас подхватил свой стул, обошел угол столешницы и устроился рядом со мной, по-хозяйски закинув руку на спинку моего сиденья.</p><p>Теперь между нами оставалось всего полшага, и от него отчетливо тянуло свежестью ночного воздуха и терпким мужским парфюмом. В какой-то момент, когда я тянулась за линейкой, чтобы подчеркнуть формулу расчета маржинальности, наши пальцы случайно соприкоснулись над листом бумаги.</p><p>Время в библиотеке словно замерло. Я повернула голову и натолкнулась на его тяжелый, темный взгляд. Оказавшись так близко, Лукас не отводил глаз. Пространство между нами мгновенно наэлектризовалось, превратившись в тугой узел из недосказанности, ночных теней и того притяжения, от которого мы оба так долго отмахивались.</p><p>— Линт… — тихо, хрипло произнес он, едва заметно подавшись ближе, но в этот момент дежурный библиотекарь громко кашлянул у соседнего ряда, напоминая о правилах приличия.</p><p>Я поспешно отдернула руку и уткнулась глазами в тетрадь, чувствуя, как щеки обжигает предательский румянец.</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Лукас</p><p>Интенсивная тренировка перед нашей домашней серией игр началась с того самого момента, как только первые лучи солнца осветили окна спорткомплекса. Отец был сегодня чернее тучи: его требования к тактике и жесткости на паркете переходили все разумные границы. Боб гонял команду по кругу до тех пор, пока у парней в глазах не потемнело от усталости, а форма не стала мокрой насквозь. Любая малейшая ошибка каралась немедленным криком и отжиманием всей сборной.</p><p>Марк Риверс решил, что это идеальный момент, чтобы качнуть права. Во время двусторонней игры под кольцом он намеренно, с откровенной грязью влетел в меня плечом, пытаясь выбить мяч и попутно доказать отцу, кто здесь настоящий лидер.</p><p>— Руки убери, ублюдок, — процедил я сквозь зубы, резко оттирая его от мяча и вколачивая его в кольцо с такой силой, что металлические опоры затряслись.</p><p>— Следи за своей защитой, капитан, а то на скамейку запасных сядешь быстрее, чем твоя зубрилка решит свои уравнения, — злобно ухмыльнулся Риверс, проходя мимо.</p><p>Я мгновенно развернулся, готовый впечатать кулак в его наглую рожу, но свисток тренера разорвал воздух с такой силой, что заложило уши.</p><p>— Отставить драки на площадке, Уокер! — рявкнул Боб, стремительно сокращая расстояние между нами. Его лицо исказилось от гнева. — Энергию надо тратить в защите, а не на выяснение отношений с собственными игроками! Еще одна подобная выходка — и капитанская повязка улетит в мусорку вместе с тобой!</p><p>Я тяжело дышал, стиснув зубы так, что заныла челюсть, но стерпел. Отец никогда не слушал мою версию событий. Для него существовал лишь результат на табло.</p><p>Когда вечерняя тренировка наконец закончилась, я буквально выполз из зала, чувствуя себя выжатым до последней капли лимона. Тело гудело от перенапряжения, а в голове стучал набат. Но мысль о том, что через час мне нужно быть в библиотеке, странным образом возвращала меня к жизни.</p><p>Библиотека встретила меня привычной полутьмой и запахом старой бумаги. Мия уже сидела за нашим столом, уткнувшись в тетрадь. Выглядела она безупречно собранной, но стоило мне опуститься на стул напротив и устало уронить голову на скрещенные руки, как она тут же замерла.</p><p>— Ты выглядишь так, будто по тебе проехался каток, Уокер, — тихо произнесла она, откладывая ручку. В ее голосе не было привычного язвительного сарказма — только глухая, неожиданная забота.</p><p>— Почти угадала, Линт, — хрипло выдохнул я, не поднимая головы и чувствуя прохладу дерева щекой. — Сначала отец устроил показательную казнь на паркете, потом Риверс попытался сломать мне ребра. Обычный вторник из жизни капитана.</p><p>Мия тяжело вздохнула. Секунду поколебавшись, она протянула руку и неожиданно легко коснулась кончиками пальцев моих темных волос, отводя прядь со лба. Ее прикосновение было настолько мягким и невесомым, что внутри меня словно оборвалась какая-то тугая струна.</p><p>Я резко поднял голову и встретился с ее серо-голубыми глазами, замершими в опасной близости от моего лица. За линзами очков читалось столько понимания и тепла, что вся моя показная жесткость и броня рассыпались в прах за доли секунды.</p><p>— Тебе не обязательно быть железным каждую секунду, Лукас, — тихо, почти шепотом произнесла она, назвав меня по имени впервые за все время.</p><p>От этого ее шепота внутри меня рухнули последние гребаные барьеры. Я больше не мог сдерживаться. Я подался вперед, перехватив ее за запястье, и в следующий миг наши губы наконец встретились.</p><p>Этот поцелуй между высокими библиотечными стеллажами не был похож на те горькие, фальшивые поцелуи из моего прошлого с Джессикой. Он был отчаянным, глубоким и до безумия нежным, стирающим все правила, графики и запреты, которые мы так старательно выстраивали. Мия сначала испуганно замерла, судорожно вздохнув, но уже через секунду ее пальцы вплелись в мои волосы на затылке, притягивая меня еще ближе.</p><p>Время потеряло всякое значение, растворившись в тепле этого неожиданного, до безумия резкого и вместе с тем невероятно нужного поцелуя. От Мии пахло дорогим миндальным мылом, бумажной пылью и той абсолютной, чистой реальностью, в которой не существовало кричащего отца-тренера, злобных ухмылок Риверса, навязанных статусов и бесконечной гонки за выживание.</p><p>Когда мы наконец отстранились друг от друга, тяжело и прерывисто дыша, в тишине читального зала отчетливо раздавался лишь стук наших сердец. Мия слегка покраснела, ее губы припухли, а в серо-голубых глазах за зеркальными линзами очков читалась смесь испуга, осознания и того же дикого, затаенного электричества, что разрывало меня изнутри. Она медленно опустила ладонь с моего затылка, но пальцы ее все еще слегка дрожали.</p><p>— Мы… мы не должны были этого делать, Уокер, — тихо, почти сдавленно произнесла она, отводя взгляд в сторону исписанных формулами тетрадей и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Это нарушает все наши договоренности. Совсем все.</p><p>Я тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри все еще бушует остаточный адреналин, но на лице сама собой расцветала кривая, горьковатая, но совершенно искренняя усмешка. Я протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, вернул прядь ее пепельно-русых волос за ухо, заставляя снова посмотреть на меня.</p><p>— К черту твои договоренности, Линт, — хрипло и твердо произнес я, не отпуская ее взгляда. — Я и так слишком долго сдерживался, глядя на то, как ты строишь из себя неприступную крепость.</p><p>Она попыталась сделать вид, что хочет возразить, напустить на себя привычный ледяной вид, но уголки ее губ дрогнули, выдав сдачу позиций. Злость и напряжение этого тяжелого дня окончательно испарились, сменившись чем-то куда более опасным и настоящим.</p><p>— Твой тест по эконометрике через два дня, капитан, — напомнила она уже гораздо мягче, чем прежде, снова опуская взгляд на раскрытую тетрадь, но расстояние между нами сократилось окончательно. — Если ты завалишься на теории вероятностей, никакой поцелуй в библиотеке тебе уже не поможет.</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Мия</p><p>Сопротивляться напору Хлои в тот вечер было абсолютно бесполезно. После нескольких дней бесконечной зубрежки, стресса из-за слитых в сеть университетских пабликов и постоянного нервного напряжения подруга решила, что мне жизненно необходима «перезагрузка мозгов».</p><p>— Никаких возражений, Мия! — безапелляционно заявила она, вытаскивая из шкафа мое единственное приличное черное платье. — Сегодня вся команда «Хищников» гуляет на загородной вилле капитана. Хватит зарываться в свои графики, иначе ты сойдешь с ума раньше, чем сдашь этот проклятый тест по эконометрике.</p><p>В итоге я сдалась. Шумная вечеринка гремела на всю округу задолго до того, как мы подъехали к двухэтажному особняку на окраине студгородка, утопавшему в огнях и басах тяжелой музыки. Внутри дома царил настоящий студенческий хаос: в духоте спрессованной толпы сходили с ума полупьяные игроки сборной и их фанатки, воздух был насквозь пропитан едким запахом дешевого алкоголя, приторного кальянного дыма и липкого, осязаемого возбуждения.</p><p>Продержавшись там минут двадцать и чувствуя, как от этого непрекращающегося грохота и наглых взглядов начинает раскалываться голова, я тихонько ускользнула вглубь дома, пытаясь найти место, где можно было бы вдохнуть свежего воздуха. Пройдя по длинному полутемному коридору в поисках более-менее тихого угла, я завернула за угол и замерла, словно наткнувшись на невидимую стену.</p><p>В тусклом мерцании настенных бра возле приоткрытой двери пустой гостевой комнаты стоял Лукас. В следующую же секунду из комнаты вылетела Джессика Мур. На ее лице играла хищная, торжествующая улыбка победительницы; она резко подалась вперед, обвив руками шею Лукаса и впившись в его губы в страстном, показном поцелуе наотмашь, словно обозначая свою территорию перед всем миром.</p><p>Сердце внутри меня пропустило удар, а затем сорвалось куда-то в ледяную пропасть.</p><p>Я не стала вслушиваться в их слова, не стала ждать долю секунды, чтобы увидеть, оттолкнет ли он ее — в ту самую секунду мне показалось, будто весь мой тщательно выстроенный, логичный мир рушится от банального, дешевого предательства. Боль в груди была настолько резкой и физически ощутимой, что перехватило дыхание. Значит, все эти ночи в тишине библиотеки, его хриплые откровения об отце и искренность были лишь жалкой иллюзией? Очередным спором или способом развлечься для крутого капитана, пока тот ждет удобного момента?</p><p>Не говоря ни слова, зажав рот ладонью, чтобы не издать ни звука, я резко развернулась и бросилась прочь из этого дома.</p><p>Холодный ночной ветер ударил в лицо, когда я вылетела на пустынную дорогу, ведущую в сторону кампуса. Слезы бессилия и обиды застилали глаза, но я почти бежала вперед, не оглядываясь и отчаянно пытаясь заглушить разрывающую изнутри пустоту. На этот раз никакие холодные формулы и защитный разум не могли спасти меня от этого падения. В голове непрерывной петлей крутилась одна и та же картинка: его лицо в полутьме коридора и чужие руки на его шее. Как я могла быть такой слепой? Как позволила себе поверить, что парень вроде Лукаса Уокера — звезда кампуса, за которым увиваются первые красотки университета — может смотреть на меня без задней мысли?</p><p>Добравшись наконец до территории студгородка, я свернула к нашему корпусу общежития и обессиленно рухнула на скамейку у входа, не в силах сразу подняться наверх. Руки крупно дрожали, а в груди зияла выжженная, ледяная пустота.</p><p>Прошло совсем немного времени, прежде чем тишину ночной аллеи разорвал рев мотора и резкий визг тормозов. Возле общежития затормозил черный мустанг Лукаса. Водительская дверца с грохотом распахнулась, и оттуда выскочил он — взъерошенный, с темным от ярости и паники лицом, тяжело дышащий.</p><p>— Линт! — его голос прорезал тишину ночи. Он заметил меня на скамейке и в два шага преодолел разделявшее нас расстояние, опускаясь передо мной на одно колено. — Какого черта ты сорвалась с вечеринки? Ты что, пешком бежала через весь район?</p><p>Я резко отшатнулась от его протянутой руки, чувствуя, как внутри снова поднимается волна жгучей, ослепляющей обиды. Я подняла на него глаза, в которых больше не было слез — только ледяное презрение:</p><p>— Не трогай меня, Уокер, — произнесла я тихо, но так отчетливо, что он замер, не дотянув пальцы до моего плеча. — Убери руки.</p><p>— Эй, ты чего? Что случилось? — в его карих глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с тревогой.</p><p>— Что случилось? — горький, надломленный смешок сорвался с моих губ. Я резко поднялась со скамейки, глядя на него сверху вниз. — Ты думал, я слепая, Лукас? Думал, я не видела, как твоя любимая черлидерша вешалась тебе на шею в том коридоре? Вы великолепно смотритесь вместе. Не стоило утруждать себя поисками репетитора, раз у тебя есть столь преданные фанатки, готовые развлекать тебя прямо во время командных тусовок.</p><p>Лукас резко поднялся на ноги, его лицо на секунду исказилось от шока, а затем брови сошлись на переносице в темную, опасную складку:</p><p>— Ты про Джессику? Черт возьми, Мия, ты всё не так поняла! Она просто вломилась в ту комнату, когда я искал тебя, и…</p><p>— И что? И сама набросилась, а ты стоял столбом и наслаждался моментом? — перебила я его, чувствуя, как голос начинает срываться на крик. — Хватит с меня твоих оправданий, Уокер! Игра окончена. Тест по эконометрике я приму у тебя послезавтра, как мы и договаривались, потому что я держу свое слово в отличие от тебя. Но на этом всё. Больше мы не пересекаемся. Никогда.</p><p>Не дожидаясь его ответа, я развернулась, взлетела по ступенькам крыльца и скрылась за тяжелой стеклянной дверью общежития, оставив его стоять одного в пустом колодце ночного двора.</p><p>Внутри меня все было разбито вдребезги. Но на этот раз собирать эти осколки мне придется уже в полном одиночестве.</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Лукас</p><p>Следующий день превратился для меня в кромешный ад. Телефон разрывался от пропущенных вызовов и тупых сообщений от Лео, пытавшегося выяснить, почему я сорвался с вечеринки посреди ночи, но мне было наплевать. Вся моя злость, весь накопившийся за годы котел ярости был направлен на одну-единственную блондинистую стерву, которая умудрилась разрушить всё за одну гребаную секунду. Утром я нашел Джессику у главного корпуса и высказал ей всё так жестко и бесцеремонно, что она задохнулась от возмущения и уплыла в слезах, поняв, что на этот раз перешла черту окончательно.</p><p>Но это не возвращало Мию.</p><p>Весь день на лекциях она избегала даже малейшего взгляда в мою сторону. На мои записки в аудитории не отвечала, а на большой перемене исчезла так быстро, будто испарилась в воздухе. Я знал ее расписание наизусть. Знал, где ее искать.</p><p>В семь вечера я толкнул тяжелую дубовую дверь университетской библиотеки.</p><p>Зал встретил меня привычным запахом старой бумаги и тишиной. Пройдя в самый дальний угол между высокими деревянными стеллажами, я заметил знакомый силуэт. Мия сидела за нашим столом, зарывшись носом в тетради, ссутулив плечи, словно пыталась отгородиться от всего мира броней из учебников по макроэкономике.</p><p>Я подошел бесшумно, но остановился в шаге от нее.</p><p>— Я знаю, что ты здесь, Линт, — хрипло бросил я, упираясь ладонями в край стола. — Хватит прятаться.</p><p>Она резко подняла голову. В ее серо-голубых глазах за линзами очков не было слез — только ледяная, непробиваемая пустота и глухая стена.</p><p>— Библиотека открыта для всех, Уокер, — ее голос прозвучал тихо, но чеканил каждое слово с хирургической точностью. — Если ты пришел по поводу эконометрики, то садись и открывай учебник. Время пошло. Если нет — проваливай на свой стадион.</p><p>Внутри меня взорвалась граната. Я резко перешагнул через скамью, оказавшись прямо перед ней, и с грохотом отбросил в сторону ее тетради.</p><p>— Какая к черту эконометрика, Мия?! — сорвался я на крик, хотя библиотекарь вдали уже предостерегающе зашикал на нас. Я схватил ее за плечи, заставляя смотреть мне в глаза, не позволяя отвернуться. — Ты действительно думала, что я позволю этой дуре поцеловать меня? Ты серьезно решила, что после всего, что между нами было, я могу променять тебя на этот фальшивый пластик?!</p><p>Мия задохнулась от возмущения, пытаясь сбросить мои руки, ее грудь тяжело вздымалась от ярости:</p><p>— Пусти меня, Уокер! Руки убери! Мне плевать, что вы делали в той комнате! Вы оба стоите друг друга — звезда кампуса и его верная подстилка для развлечений! Я не собираюсь быть запасным вариантом для твоих ночных игр!</p><p>— Я не играл с тобой, блядь! — мой голос сорвался на хриплый крик, отразившись от книжных полок. Я притянул ее к себе так резко, что она врезалась грудью в мою грудь, не имея возможности отступить. — Эта сука сама вломилась в комнату, когда я искал тебя! Я оттолкнул ее через секунду после того, как она забросила свои руки мне на шею! Но тебе же проще поверить в худшее, да? Проще построить вокруг себя гребаную стену и снова спрятаться в ракушку, чем допустить мысль, что кто-то может искренне в тебе нуждаться!</p><p>В этот момент ее сопротивление словно надломилось.</p><p>Вся та ледяная броня, все выстроенные за годы защиты стены, всё упрямство и гордость рухнули в один миг. В ее серо-голубых глазах блеснули непрошеные слезы, а губы задрожали.</p><p>— Мне страшно, Лукас… — ее голос сорвался на едва слышный шепот, полный такой обнаженной, невыносимой боли, от которой у меня внутри всё оборвалось. — Вокруг меня всегда были только правила, порядок и одиночество. А ты… ты ворвался в мою жизнь и перевернул всё вверх дном. Я не умею так. Я не умею доверять кому-то настолько, чтобы потом вот так упасть с высоты.</p><p>Я замер, чувствуя, как этот тихий крик отзывается у меня в груди дикой болью. Медленно, дрожащими пальцами я коснулся ее щеки, смахивая одинокую слезу, скатившуюся по коже.</p><p>— Тебе больше не нужно падать одной, мелюзга, — выдохнул я прямо ей в губы, чувствуя, как стихает буря. — Я держу тебя. Слышишь? Я держу.</p><p>И в следующий миг наши губы слились в отчаянном, глубоком, исцеляющем поцелуе, в котором сгорели все обиды, недомолвки и страхи. Больше не было стен. Были только мы, затерянные в лабиринте книжных полок, и шторм, который наконец-то утих.</p><p>Шумное эхо моего крика еще несколько секунд металось под сводчатыми потолками читального зала, прежде чем растворилось в плотной тишине книжных рядов. Где-то в дальнем конце помещения раздался недовольный шорох — это пожилой дежурный библиотекарь поднялся из-за своего стола, предупреждающе приложив палец к губам, но в этот момент мне было абсолютно наплевать на любые правила, штрафы и университетские порядки.</p><p>Мия стояла передо мной, зажатая между краем массивного деревянного стола и моим телом, тяжело и сбивчиво дыша. В ее глазах, еще секунду назад ледяных и закрытых, теперь плескалась такая буря из сдерживаемой боли, обиды и отчаянного облегчения, что у меня в груди сжалось всё.</p><p>— Ты думаешь, мне легко, Уокер? — ее голос дрожал, выдавая с головой всю ту броню, которую она так тщательно выстраивала вокруг себя все эти месяцы. — Ты думаешь, для меня это шутка — вот так впустить кого-то в свой идеальный, выверенный до последней цифры мир, где всё под контролем?</p><p>Ее маленькие ладони уперлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но пальцы судорожно вцепились в ткань моего черного худи, выдавая истинное желание совсем другого. Я не сдвинулся ни на миллиметр. Я лишь накрыл ее дрожащие руки своими большими ладонями, прижимая ее к себе еще ближе, чувствуя, как колотится ее сердце — быстро-быстро, в унисон с моим.</p><p>— Я не просил тебя играть в идеальность, Мия, — тихо выдохнул я, опуская лоб на ее лоб и зарываясь пальцами в ее мягкие волосы, освобождая пряди из растрепавшегося пучка. — Мне не нужна твоя броня. Мне нужна ты. Настоящая, злая, упрямая, плачущая — любая. Только не закрывайся больше от меня вот так.</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Лукас</p><p>После той бурной ночи в библиотеке между нами установился хрупкий, но невероятно прочный мир. Мы стали чем-то большим, чем просто студенткой-отличницей и двоечником-спортсменом, хотя вслух громких определений старались не давать. Наш мир теперь делился на две неравные части: шумный, давящий внешний хаос и то уютное, безопасное пространство, которое мы выкроили для себя среди книжных стеллажей и редких ночных часов.</p><p>Но реальность университетского кампуса диктовала свои жесткие правила.</p><p>Для всей остальной сборной и строгого отца я по-прежнему оставался жестким, собранным капитаном, у которого на уме были исключительно тактические схемы, физическая подготовка и грядущий финал сезона. Боб Уокер продолжал выжимать из команды все соки, устраивая показательные разборы полетов после каждой тренировки. Любое проявление слабости или потеря концентрации карались дополнительными кругами по паркету. В этой атмосфере постоянного прессинга мне приходилось держать лицо и тщательно скрывать любые намеки на изменения в личной жизни.</p><p>Главной причиной для маскировки оставалась Джессика. После того жесткого разговора у главного корпуса она временно притихла, но ее свита продолжала исподтишка шипеть за нашими спинами. Если бы кто-то в команде или из ее окружения узнал, что звезда университетского баскетбола встречается с тихой, незаметной зубрилкой с экономического, Мия моментально превратилась бы в мишень для бесконечной травли. Я не мог этого допустить. Поэтому на людях мы держались на расстоянии: холодные кивки в коридорах, случайные взгляды издалека и неизменное официальное «привет» во время редких пересечений.</p><p>Но стоило двери библиотеки закрыться за последним посетителем, маски падали сами собой.</p><p>— Ты выглядишь так, будто опять ночевал на скамейке запасных, Уокер, — тихо произнесла Мия, отрывая взгляд от монитора ноутбука, когда я в семь вечера бесшумно опустился на стул напротив нее.</p><p>На ее лице больше не было той колючей брони, с которой мы начинали наши первые встречи. Вместо нее появилась мягкая, предназначенная только для меня полуулыбка, от которой внутри мгновенно расплавлялось все напряжение тяжелого дня.</p><p>— Почти угадала, мелюзга, — выдохнул я, устало откидываясь на спинку стула и запуская пальцы в волосы. — Отец сегодня гонял нас так, что у меня ноги отнимаются. Риверс снова пытался устроить провокацию под кольцом, но я вовремя поставил его на место.</p><p>Мия молча протянула через стол бумажный стаканчик с горячим крепким кофе, который она предусмотрительно захватила для меня из автомата. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и это простое движение отозвалось приятным теплом где-то под сердцем.</p><p>— Пей давай, стратег, — в ее голосе прозвучали нотки заботы, которые она даже не пыталась скрывать. — Завтра в это время у тебя экзамен по эконометрике. Если ты провалишься из-за своей усталости после тренировки, я лично приду на трибуну и придушу тебя на глазах у всего тренерского штаба.</p><p>— Не дождешься, Линт, — хмыкнул я, делая глоток горького напитка. — Ради твоего одобрения я этот гребаный тест с закрытыми глазами напишу.</p><p>Мы сидели плечом к плечу до самого закрытия библиотеки, разбирая последние сложные кейсы и изредка позволяя себе отвлекаться на короткие, по-настоящему живые разговоры обо всем и ни о чем. Никто из нас не знал, сколько еще мы сможем удерживать этот хрупкий баланс между двумя разными вселенными. До главного экзамена оставались считанные часы, и буря, способная сорвать все маски, неумолимо приближалась.</p><p>Ближе к девяти вечера библиотека начала пустеть. Последние студенты с грохотом захлопнули ноутбуки, собирая рюкзаки, а дежурный библиотекарь прошелся вдоль рядов, напоминая о скором закрытии. Мы с Мией продолжали сидеть над последней распечаткой по теории вероятностей, но внимание уже неизбежно рассеивалось.</p><p>Я скользнул взглядом по ее профилю: мягкий свет настольной лампы падал на пряди волос, выбившиеся из небрежного пучка, на сосредоточенно закушенную нижнюю губу и тонкую оправу очков. Рука сама собой потянулась через стол, и мои пальцы легко коснулись ее запястья. Мия вздрогнула, поднимая голову, и в ее серо-голубых глазах отразилась та самая нежность, которую мы так тщательно прятали от внешнего мира днем.</p><p>— Ты совсем не отдыхаешь, Уокер, — тихо произнесла она, накрывая мою руку своей ладонью. Ее пальцы были неожиданно прохладными. — Сначала эта каторжная тренировка, потом зубрежка до ночи. Организм же не железный.</p><p>— Мой организм отлично знает, ради чего терпит нагрузку, — хрипло усмехнулся я, чуть сильнее сжав ее пальцы. — К тому же, находиться здесь, с тобой — это единственный способ выдохнуть за весь гребаный день. Остальной мир меня сейчас вообще не волнует.</p><p>Она слегка покачала головой, но уголки ее губ тронула скупая, теплая улыбка: — Не говори глупостей. Завтра утром аудитория будет забита до отказа, профессор Рид лично раздаст варианты тестов, а на трибунах наверняка будут сидеть твой отец и пара местных стерв во главе с Джессикой, которые только и ждут твоего провала. Если ты проколешься на эконометрике, они сожрут нас обоих живьем.</p><p>— Пусть пытаются, — в моем голосе прозвучало столько жесткой уверенности, что Мия на секунду замерла. — Я вытащу этот гребаный тест, Линт. Ради себя. И ради тебя. Больше никто не посмеет указывать нам, что делать.</p><p>В этот момент над нашими головами резко щелкнул выключатель — дежурный погасил верхний ряд ламп, погружая дальний угол читального зала в мягкие сумерки. Нам пора было расходиться, чтобы не привлекать лишнего внимания и не давать повода для новых сплетен.</p><p>Я помог ей собрать маркеры и тетради в рюкзак, после чего мы вышли из библиотеки через служебный выход, растворившись в прохладном осеннем воздухе ночного кампуса. Мы шли на безопасном расстоянии друг от друга по освещенным фонарями дорожкам, но я спиной чувствовал ее присутствие. До главного экзамена оставалось меньше двенадцати часов. Тайная игра подходила к концу, и завтрашний день должен был показать, выдержит ли наш фундамент первое же серьезное испытание на прочность.</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Мия</p><p>Успешная сдача эконометрики Лукасом принесла долгожданное облегчение, но расслабляться было некогда — семестр неумолимо катился к кульминации, и экономический факультет не прощал передышек. На следующий день нас ждал утренний семинар по бизнес-аналитике, который вел профессор Александр Рид. Его занятия всегда отличались жесткой практической направленностью и необходимостью мыслить нестандартно, но сегодняшнее с первых же минут задало невероятно высокий градус напряжения.</p><p>Аудитория была забита до отказа. Рид появился ровно в девять — без лишней суеты прошел к кафедре, положил на стол планшет и обвел ряды цепким, сканирующим взглядом человека, который привык считывать слабые места собеседника с полуслова. Он никогда не читал лекции по бумажке, предпочитая сходу сталкивать студентов с суровой реальностью корпоративных банкротств.</p><p>— Теория без понимания рыночных рисков — это просто набор красивых цифр, которые не спасут ваш бизнес от краха, — прохаживаясь вдоль рядов, произнес он своим низким, бархатным голосом, в котором слышалась абсолютная уверенность профессионала. — Давайте перейдем к практической модели оценки ликвидности. Мисс Смит, раз уж вы так увлеченно разглядывали свой блокнот, возможно, поделитесь с аудиторией прогнозом динамики активов для нашего кейса?</p><p>Хлоя, сидевшая рядом со мной, мгновенно покраснела до кончиков ушей. Под пристальным взглядом профессора все ее блестящие знания куда-то испарились. Она сбилась на второй же фразе, запутавшись в коэффициентах рентабельности.</p><p>— Я… я полагаю, что чистая прибыль в данном секторе должна компенсировать кассовый разрыв, — неуверенно пролепетала она, опуская глаза в тетрадь.</p><p>Рид остановился у ее стола, чуть наклонив голову, и на его губах мелькнула едва заметная, лишенная всякой злости ирония: — «Полагать» в бизнес-аналитике, мисс Смит, — самый надежный способ получить судебный иск еще до закрытия квартала. Ваши исходные данные верны, но логика рассуждений дала сбой на первом же шаге.</p><p>По рядам пронесся сдержанный смешок, а Хлоя сжалась, чувствуя себя одновременно униженной и странно заинтригованной. Я лишь тихонько толкнула ее локтем под столом и помогла сформулировать правильный ответ, который Рид принял сухим кивком.</p><p>Но на этом пара не закончилась.</p><p>Когда семинар подошел к концу и студенты начали шумно собирать вещи, профессор Рид жестом попросил Хлою задержаться у кафедры. Я осталась ждать ее у выхода из аудитории, наблюдая издалека.</p><p>Александр Рид стоял напротив подруги, перекладывая папки на столе, и говорил спокойно: — У вас отличный аналитический склад ума, мисс Смит, но вам катастрофически не хватает уверенности. Если вы продолжите тушеваться при малейшем давлении аудитории, рынок вас просто сожрет. Берите литературу по дополнительным кейсам и заходите на консультацию. Нам есть над чем поработать.</p><p>Хлоя молча кивнула, сглотнув ком, но когда она вышла ко мне в коридор, на ее щеках всё еще горел яркий румянец. Мы шли по залитому осенним солнцем дворику кампуса, и подруга задумчиво вертела в руках ручку, явно прокручивая в голове этот диалог. Я молча улыбалась про себя: кажется, этот строгий преподаватель только что заложил основу для совершенно новой истории.</p><p>🏀🏀🏀</p><p>Осенний семестр в Лейквуде подходил к своему напряженному завершению. Дни летели с бешеной скоростью, сливаясь в непрерывный поток лекций, отчетов и подготовки к финалам. Но теперь этот темп больше не казался мне удушающим.</p><p>После того как тучи над нами с Лукасом рассеялись, ритм нашей тайной жизни приобрел свои уютные правила. Мы по-прежнему старались не привлекать лишнего внимания на глазах у университетской публики — особенно учитывая, что свита Джессики Мур всё еще выискивала любой повод для мести. Но за пределами чужих глаз, в тишине библиотеки или в сумерках вечерних улочек, всё встало на свои места. Лукас сбросил броню постоянного напряжения, а я позволила себе расслабиться и довериться человеку, который умел держать удар.</p><p>Тем временем атмосфера во всем университете накалялась из-за приближающегося финала студенческой лиги по баскетболу.</p><p>Для «Хищников» это был главный матч сезона. На кону стоял чемпионский кубок и будущая профессиональная карьера ключевых игроков. Тренер Боб Уокер выжимал из парней последние соки, проводя на паркете по пять часов в сутки. Лукас возвращался вымотанным, с новыми синяками, но в его глазах больше не было глухого отчаяния. Внутри него горел осознанный огонь.</p><p>В тот вечер мы сидели на нашем привычном месте в библиотеке, хотя учебники были закрыты. Лукас откинулся на спинку стула, а я аккуратно обрабатывала ватным диском с антисептиком свежую ссадину у него на скуле — подарок от жесткой стычки на спарринге.</p><p>— Ты скоро превратишься в живую карту всех травм студенческого спорта, Уокер, — тихо проворчала я, стараясь делать движения как можно мягче. — Если твой отец продолжит гонять вас с такой же интенсивностью до субботы, на финальный матч вы выйдите на костылях.</p><p>Лукас прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, а затем слегка улыбнулся, перехватив мою руку своей теплой ладонью и останавливая ее.</p><p>— Не переживай за нас, Линт, — хрипло произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Мы порвем их в эту субботу. Ради команды. И ради того, чтобы после финальной сирены у меня наконец появилось свободное время, которое я смогу провести с тобой без оглядки на чужие взгляды.</p><p>От его слов внутри всё приятно затрепетало, но я постаралась напустить на себя вид холодного скепсиса: — Сначала выиграй этот гребаный матч, капитан, а потом планируй свободное время. А то твои амбиции иногда опережают реальные штрафные броски.</p><p>— О, за мои броски можешь не волноваться, — хмыкнул он, поднимаясь и легко касаясь губами моих пальцев. — К тому же, у меня теперь самый лучший персональный тренер по всем жизненным вопросам. Разве я могу подвести?</p><p>Мы вышли из библиотеки в прохладную ночную темноту. До финала оставалось двое суток. Буря стихла, но мы оба знали: это было лишь затишье перед самым главным рывком.</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Лукас</p><p>Утро перед субботним финалом выдалось на редкость мерзким: низкое, свинцовое небо давило на плечи, а холодный осенний дождь превращал лужи у главного корпуса в мутное месиво. Но погода была лишь мелочью по сравнению с тем напряжением, которое висело в воздухе университетского кампуса.</p><p>С самого утра я заметил странные, липкие взгляды, которыми нас с Лео провожали студенты у входа в спортивный корпус. Кто-то шушукался за спиной, кто-то открыто ухмылялся, а когда я зашел в раздевалку, воздух там можно было резать ножом.</p><p>— Ты уже видел местный слив в сети, капитан? — мрачно бросил Лео, зашнуровывая высокие кроссовки и с ненавистью глядя в экран своего смартфона. — Эта белобрысая стерва Мур и ее подружки выкатили в анонимный паблик новый вброс. Пишут, будто Мия Линт завалила свой первый семестр по экономике и теперь использует тебя исключительно для того, чтобы выбить себе автоматом проходные баллы и стипендию. Распускают слухи, что она едва ли не шантажирует тебя интимными фото.</p><p>Внутри меня в ту же секунду взорвался ядерный реактор. Ярость обожгла горло ледяным огнем. Я с силой швырнул спортивную сумку на скамейку так, что зазвенели металлические шкафчики.</p><p>— Я сверну ей шею, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как желваки на скулах ходят ходуном. — Если эта сука еще хоть раз откроет рот в сторону Мии…</p><p>— Не горячись, Уокер, — дверь раздевалки со скрипом отворилась, и на пороге появился Марк Риверс. На его лице играла неприятная, ядовитая ухмылка. — Девчонка просто говорит правду, которую ты упорно отказываешься замечать. Все вокруг видят, как ты носишься с этой серой мышкой, забывая про команду и тренировки. А потом мы удивляемся, почему играем вполсилы. Может, тебе стоило остаться в библиотеке с учебниками, а не занимать место капитана?</p><p>Атмосфера в раздевалке мгновенно накалилась до предела. Парни замерли, переводя взгляды с меня на Риверса, ожидая взрыва. Я уже сделал шаг вперед, намереваясь впечатать его наглую физиономию в шкафчик, как в проходе появился отец.</p><p>— Отставить базар! — рявкнул Боб Уокер низким, раскатистым голосом, заставив всех вздрогнуть. Он окинул нас тяжелым, ледяным взглядом. — Нашли время языки чесать перед финалом! Если кто-то из вас думает, что личные разборки или бабские сплетни выиграют нам матч в субботу, можете прямо сейчас снять форму и катиться со скамейки запасных. На площадку выйдут лучшие. А теперь — марш на паркет!</p><p>Тренировка началась с первых же минут с жесткого, безумного прессинга. Отец гонял нас так, будто мы уже проигрывали финал, требуя предельной концентрации. Но воздух в зале был отравлен внутренним конфликтом. Марк Риверс был зол, я был на грани срыва, а команда трещала по швам под давлением чужих интриг.</p><p>В разгар двусторонней игры, когда мы отрабатывали быстрый прорыв под кольцом, Риверс повел себя откровенно грязно. Наш нападающий-первокурсник выскочил на подбор, а Марк, даже не пытаясь играть в мяч, с размаху влетел ему в колено сзади. Парень с диким криком рухнул на жесткий паркет, схватившись за ногу.</p><p>Свисток судьи пронзительно завыл под сводами зала.</p><p>Я мгновенно подлетел к Риверсу, грубо хватая его за грудки формы и впечатывая лицом в защитную сетку: — Совсем крышу сорвало, ублюдок?! Ты зачем человека калечишь?!</p><p>— Убери руки, капитан! — взвизгнул Марк, пытаясь оттолкнуть меня и скаля зубы. — Он сам полез под удар! А если у команды из-за твоего блата сыплется вся защита, кто-то должен жестко ставить правила!</p><p>Отец подлетел к нам за секунду, грубо раскидывая нас в разные стороны: — Уокер! Риверс! Замолчите оба, мать вашу! — Боб ревел так, что на шее вздулись толстые вены. — Врача на площадку! А вы двое — марш в раздевалку до конца тренировки! Еще один такой фокус перед финалом, и я лично выкину вас обоих из сборной!</p><p>Я тяжело дышал, чувствуя, как внутри закипает глухая, безысходная ярость. Джессика плела свои грязные интриги за спиной, команда разваливалась изнутри стараниями Риверса, а до субботнего матча оставались считанные часы. Война началась по всем фронтам, и отступать нам больше было некуда.</p><p>Дверь раздевалки за Риверсом захлопнулась так громко, что эхо еще долго металось по пустому помещению, отражаясь от кафельных стен. Я остался сидеть на скамейке в полном одиночестве, глядя на свои разбитые костяшки, с которых на холодный пол капали мелкие капли сукровицы. Внутри все еще бушевал остаточный адреналин, но на смену слепой ярости постепенно приходило тяжелое, давящее осознание того, в какую пропасть мы катимся.</p><p>Джессика оказалась куда опаснее, чем я думал. Она не просто пыталась насолить нам из мести — она методично, шаг за шагом разрушала репутацию Мии, превращая ее в глазах всего университета в удобную мишень для травли. А Марк Риверс просто использовал этот повод, чтобы расшатать остатки командной дисциплины перед самым важным матчем сезона. Отец был прав в одном: если мы выйдем на паркет в субботу с таким уровнем недоверия и грызни внутри коллектива, соперники разорвут нас еще в первой четверти.</p><p>Я тяжело поднялся, закинул спортивную сумку на плечо и заставил себя выйти из спорткомплекса. Холодный осенний дождь на улице уже прекратился, оставив после себя тяжелые лужи на асфальте и пронизывающий сырой ветер, который мгновенно остужал разгоряченное лицо.</p><p>До закрытия библиотеки оставалось чуть меньше часа.</p><p>Когда я толкнул тяжелую дверь читального зала, там стояла привычная, успокаивающая полутьма. Студентов почти не осталось — сессия еще не началась в полную силу, и большинство предпочитало готовиться в комнатах общежитий. Пройдя в наш дальний угол между высокими деревянными стеллажами, я увидел ее.</p><p>Мия сидела за столом, склонившись над раскрытым ноутбуком. Свет настольной лампы выхватывал из темноты пряди ее пепельно-русых волос и строгую оправу очков. Рядом лежала стопка распечаток, но она не читала — просто смотрела в пустой экран, обхватив плечи руками, словно пытаясь защититься от холода.</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Мия</p><p>Дверь квартиры захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от гудящего университетского кампуса с его чужими взглядами и шепотом за спиной. В прихожей стоял полумрак — сквозь жалюзи пробивались только редкие полосы света от уличных фонарей. После казенного запаха общежития и гулких аудиторий здесь было непривычно тихо. Пахло деревом, свежей хвоей и тем терпким парфюмом, который я уже привыкла узнавать в толпе. Сюда он никого не приводил.</p><p>Лукас прислонился спиной к двери и медленно выдохнул. Казалось, все, что давило на него последние дни — скандал в команде, ультиматум отца, выходки Джессики, — осталось там, на лестничной клетке. Он поднял на меня взгляд. В темноте его глаза казались почти черными, и в том, как пристально он смотрел, не было привычной для него сдержанности.</p><p>— Ты уверена, Линт? — спросил он тихо, и голос его звучал ниже обычного, с легкой хрипотцой. — После этого назад уже не отыграешь. Завтра все вокруг может полететь к чертям, но здесь… здесь только мы.</p><p>Я не стала ничего говорить. Просто сделала шаг вперед, убирая оставшееся между нами пространство, и положила ладони ему на плечи. Под тонкой тканью рубашки чувствовалось, как напряжены его мышцы — он до последнего держал себя в руках.</p><p>— Я еще никогда не была ни в чем так уверена, Уокер, — ответила я ему прямо в губы.</p><p>Его руки легли мне на талию, и он притянул меня к себе — резко, почти вплотную. В этом поцелуе не было прежней осторожности, с которой он подступался ко мне раньше. Он целовал так, словно пытался наверстать все те недели, когда мы оба делали вид, что между нами ничего нет, прячась за колкостями и холодным расчетом.</p><p>Его губы скользнули вниз, к шее, обжигая кожу горячим дыханием. Я судорожно втянула воздух, запуская пальцы в его темные волосы. Он действовал уверенно, но без спешки: стянул с моих плеч куртку, позволяя ей соскользнуть на пол, а затем его ладони скользнули под блузку. От прикосновения горячих пальцев к пояснице по спине пробежала дрожь.</p><p>Через секунду блузка полетела следом за курткой. Я осталась в одном тонком кружевном бюстгальтере. Лукас на миг замер, глядя на меня в полумраке, тяжело дыша, а потом наклонился. Он целовал грудь прямо сквозь полупрозрачную ткань, сминая ее ладонями, и от этого касания внутри все сжалось в тугой, горячий узел. Я тихо выдохнула, сильнее вцепившись ему в плечи.</p><p>Не отрываясь от моих губ, он привычным движением расстегнул застежку на спине и отбросил кружево в сторону. Его ладони накрыли обнаженную грудь, большим пальцем он медленно провел по затвердевшим соскам, заставляя меня выгнуться. Затем его руки спустились ниже, к поясу джинсов. Пуговица поддалась легко, молния разошлась с тихим треском. Избавляя меня от одежды, он помог переступить через сброшенные вещи, пока я не осталась перед ним совсем беззащитной.</p><p>Лукас подхватил меня под бедра — я инстинктивно обвила его талию ногами — и в несколько шагов донес до спальни. Он опустил меня на покрывало, в полосу холодного света, падающего из окна, и на секунду отступил. В тишине комнаты скрипнул ящик тумбочки, зашуршала фольга. Когда он вернулся, на нем уже не было одежды — в полумраке его фигура казалась непривычно большой, горячей, напряженной.</p><p>Он навис надо мной, осторожно разводя мои колени. В его движениях чувствовался напор, но он все еще следил за моей реакцией, будто проверяя, не захочу ли я остановиться. Лукас опустился ниже, ведя дорожку поцелуев от груди по животу, слегка прикусывая кожу, пока его пальцы не скользнули между бедер.</p><p>Он начал ласкать меня медленно, словно изучая, с легким нажимом. Его большой палец ритмично двигался по клитору, а два пальца другой руки осторожно вошли внутрь. Дыхание сбилось, я ловила воздух ртом, чувствуя, как с каждым движением контроль ускользает. Когда его ласка стала быстрее и настойчивее, напряжение внутри достигло предела и разом оборвалось. Я зажмурилась, судорожно сжимая простыню, и выкрикнула его имя, чувствуя, как по телу прокатывается горячая, резкая волна.</p><p>Я еще не успела отдышаться, когда Лукас приподнялся, устраиваясь между моих бедер. Он коснулся меня, давая пару секунд привыкнуть к этому ощущению.</p><p>— Мия… — выдохнул он мне в висок и медленно подался вперед.</p><p>Ткань натянулась, и резкая, непривычная боль заставила меня замереть. Я вскрикнула, зажмурившись, и ногтями впилась ему в плечи.</p><p>Лукас застыл в ту же секунду. Он не двинулся дальше, оставаясь внутри лишь наполовину — я чувствовала, как тяжело и часто бьется его пульс. На его лице проступило напряжение: было видно, чего ему стоит сейчас не сорваться. Но он пересилил себя. Начал осторожно гладить меня по щекам, стирая выступившие слезы, целовал веки, виски, шептал что-то хрипло и успокаивающе:</p><p>— Тише, все хорошо. Я рядом. Просто дыши… Я не сделаю тебе больно.</p><p>Он продолжал гладить мои бедра и грудь, отвлекая, согревая, пока первый спазм не начал отпускать. Постепенно острота ушла, сменившись тягучим, плотным жаром. Тело само расслабилось, подстраиваясь под него. Когда я поняла, что готова, то сама едва заметно качнула бедрами навстречу.</p><p>Он сразу уловил это движение. Одним плавным, глубоким толчком Лукас вошел до конца — у меня перехватило дыхание от того, насколько полно он меня заполнил. Сначала он двигался осторожно, прислушиваясь к каждому моему вздоху, но с каждой минутой темп становился быстрее. В комнате стало жарко, тишину нарушали только наше сбивчивое дыхание и глухие удары тел. Мышцы на его спине перекатывались под моими пальцами, я притягивала его ближе, отвечая на каждый толчок рваными стонами.</p><p>Уловив, что я снова на грани, Лукас перехватил мои ноги и закинул их себе на плечи, меняя угол и делая движения еще глубже. Он ускорился, тяжело дыша мне прямо в губы. Внутри снова затянулся тот самый тугой узел — и на последних резких, мощных толчках нас накрыло одновременно. Меня буквально парализовало от новой, долгой волны, а Лукас, глухо застонав, замер, прижимая меня к матрасу всем весом.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Лукас</p><p>Каждое чертово утро в этом спорткомплексе пахло одинаково — смесью дешевого паркета, едкого пота и застарелой злости моего отца. Но сегодня этот запах въедался под кожу особенно глубоко, напоминая о том, что за каждую секунду вчерашнего кайфа придется платить. И платить, судя по всему, с процентами.</p><p>Я стоял посреди раздевалки, натягивая через голову черное худи с логотипом «Хищников». Мышцы приятно поднывали после вчерашнего, а перед глазами до сих пор стояла Мия — растрепанная, с припухшими от моих поцелуев губами, содрогающаяся под моими пальцами на залитой лунным светом постели. Блять, я до сих пор чувствовал ее запах на своей коже.</p><p>— Уокер! Живо в мой кабинет, — рявкнул от двери резкий, прокуренный голос.</p><p>Я даже не повернулся. Боб Уокер стоял в проеме, сжимая в руке свой неизменный секундомер, и его лицо цвета сырого мяса не обещало ничего хорошего. Лео, сидевший на скамье неподалеку и зашнуровывавший кроссовки, бросил на меня быстрый, хмурый взгляд.</p><p>— Люк, аккуратнее там. Старик сегодня с цепи сорвался, — тихо процедил он, едва шевеля губами.</p><p>— Пиздец как ново, Лео. Каждый день одно и то же, — глухо бросил я, закинув спортивную сумку на плечо, и направился на выход.</p><p>Кабинет главного тренера встретил меня привычной духотой и стенами, завешанными кубками и старыми командными фото. Отец зашел следом, с грохотом захлопнул дверь и, даже не садясь за стол, повернулся ко мне. Его взгляд буквально буравил во мне дыру.</p><p>— Ты совсем берега попутал, Лукас? — тихо, но с ядовитой угрозой начал он, скрестив руки на груди. — Думаешь, я слепой и не вижу, как ты последние недели забиваешь болт на тактические установки? На утреннем разборе скауты отметили твои провалы в позиционной защите. Ты стал медленнее, рассеяннее.</p><p>Я сжал челюсти, молча выслушивая этот привычный напор.</p><p>— И я прекрасно знаю, с чем это связано, — продолжил Боб, делая шаг ко мне. — Вся команда шепчется о твоих шашнях с этой девчонкой из эконома. Линт, кажется? Ты таскаешься по библиотекам вместо того, чтобы разбирать видео соперников! Если ты думаешь, что твоя фамилия на майке дает тебе право устраивать из команды личный бордель перед финалом, ты глубоко заблуждаешься.</p><p>Внутри меня с треском оборвалась последняя струна. Слышать, как он цинично полощет имя Мии своими тренерскими губами, было выше любых сил.</p><p>— Не смей открывать рот в ее сторону, — процедил я сквозь зубы, шаг за шагом сокращая дистанцию до стола. Вены на моих руках вздулись, а татуировка на предплечье словно зажглась изнутри от прилива ярости. — Она разбирается в аналитике лучше, чем весь твой тренерский штаб вместе взятый. И к моим косякам на паркете она не имеет никакого отношения!</p><p>— Ошибаешься, сынок, имеет! — рявкнул Боб, ударив ладонью по столешнице. — Она тянет тебя на дно своими академическими проблемами и дешевым влиянием! Если эта серая мышь продолжит отвлекать тебя от работы, я лично сделаю так, что ее вышибут из университета без права восстановления. А тебя прямо сейчас отправлю на скамейку запасных до конца сезона. Никакой скаут из НБА на тебя даже не взглянет. Ты вылетишь отсюда никем!</p><p>— Да пошел ты нахуй! — не выдержал я, срываясь на крик, от которого в шкафах зазвенела посуда. — Ты всю мою жизнь превратил в долбаный концлагерь! Тебе плевать на меня, тебе нужен только кубок для твоей коллекции!</p><p>— Вон отсюда, — ледяным, пробивающим до костей шепотом процедил отец, указывая пальцем на дверь. — На следующую игру ты выходишь во втором составе. Еще один шаг влево — и ты отчислен из команды. Свободен.</p><p>Я вылетел из кабинета, с силой пнув железную дверь, которая с грохотом отскочила от стены. Ярость слепила глаза, в ушах шумело от адреналина. Мне хотелось разнести этот чертов спорткомплекс по кирпичам, выплеснуть эту сумасшедшую, разрывающую грудь агрессию.</p><p>Я не помню, как дошел до учебного корпуса. Ноги сами привели меня к малой аудитории эконометрики, где обычно занималась Мия. Я стоял в коридоре, тяжело дыша, опершись лбом о холодную стену, пытаясь унять дрожь в кулаках.</p><p>Дверь аудитории открылась, и оттуда повалили студенты. Я не видел никого, пока передо мной не остановились знакомые белые кеды.</p><p>— Лукас? — тихий, встревоженный голос Мии мгновенно пробился сквозь гул в моей голове.</p><p>Я поднял взгляд. Она смотрела на меня своими огромными серо-голубыми глазами из-под круглых очков, и в них не было ни капли того осуждения, которое я привык видеть от остальных. Только искренний, чистый страх за меня. Её пепельно-русые волосы были собраны в её привычный небрежный пучок, а огромный оверсайз-свитер делал её еще более хрупкой.</p><p>Я схватил её за запястье — аккуратно, но крепко — и потянул за собой в пустой тупиковый коридор за лестницей, подальше от чужих глаз.</p><p>— Эй, Уокер, ты чего? Что случилось? — прошептала она, послушно следуя за мной.</p><p>Как только мы оказались в тени лестничного пролета, я прижал её спиной к стене и уткнулся лбом в её плечо. Меня буквально трясло.</p><p>— Этот ублюдок… он узнал про нас, Мия, — хрипло, давясь словами, выговорил я. — Он угрожал мне. Угрожал испортить тебе жизнь, отчислить… Блять, я чуть не врезал ему. Меня трясет, малыш. Если из-за меня у тебя будут проблемы, я себе этого никогда не прощу. Я просто уничтожу всё вокруг.</p><p>Мия на секунду замерла, а затем её теплые, маленькие ладони легли на мои щеки. Она заставила меня поднять голову и посмотреть на неё. Никакой паники в её глазах не было — только холодная, стальная решимость. Та самая черта, за которую я полюбил эту девчонку.</p><p>— Лукас, посмотри на меня, — твердо сказала она, её голос звучал на удивление уверенно. — Посмотри мне в глаза, Люк.</p><p>Я подчинился, ловя её взгляд.</p><p>— Твой отец не бог, — тихо, но веско произнесла она, поглаживая пальцами мою челюсть, сбивая градус моей безумной ярости. — Он просто испуганный старик, который боится потерять контроль над тобой. Он манипулирует твоим страхом. Но ты сильнее его. Ты — чертов лучший бомбардир этой лиги, и без тебя его команда — ничто. Он никогда не посадит тебя на банку в финале, потому что его собственная карьера рухнет вместе с этим проигрышем.</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>Мия</p><p>После утреннего семинара по бизнес-аналитике мы с Хлоей вышли в душный коридор, забитый локтями и спинами спешащих на пары студентов. Только у самого выхода из корпуса, когда прохладный уличный воздух уже потянул из дверей, Хлоя резко остановилась, хлопнув себя по лбу.</p><p>— Блять! Мой конспект. Я оставила его на парте, а там все мои наработки по курсовой работе, которые я три ночи собирала. Мия, подожди меня здесь, я быстро, одна нога тут, другая там.</p><p>Она развернулась и побежала обратно, лавируя между потоками людей.</p><p>Когда Хлоя робко приоткрыла тяжелую дубовую дверь пустой аудитории, Александр Рид стоял у своего стола. Он уже снял пиджак, оставшись в рубашке с засученными по локоть рукавами, и аккуратно укладывал распечатанные графики в портфель. Без официальной брони он выглядел еще более притягательно, но эта доступность была обманчивой.</p><p>— Извините, Александр Юрьевич… Я забыла тетрадь, — тихо произнесла Хлоя, теряя остатки боевого настроя и проходя к своему месту на третьем ряду.</p><p>Рид поднял голову, поправляя очки. Он молча наблюдал, как она забирает свой толстый конспект в синей обложке.</p><p>— Мисс Смит, задержитесь на минуту, — его низкий, бархатный голос заставил ее застыть на полпути к выходу.</p><p>Хлоя медленно повернулась к его столу. Между ними было всего пара метров, и в пустой аудитории каждый вздох казался слишком громким.</p><p>— Вы обиделись на мое замечание? — прямо спросил Рид, глядя на нее без капли прежней академической строгости.</p><p>— Нет, с чего бы? — Хлоя попыталась вернуть дерзкую маску, вскинув подбородок. — Вы правы, я ответила глупо. Но могли бы не устраивать это представление перед всеми.</p><p>— Я не устраивал представлений, — Рид сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. От него пахло дорогим парфюмом и терпким кофе. — Я лишь указал на то, что за вашей показной стервозностью скрывается хороший потенциал. Я читал вашу исследовательскую работу. Если вы перестанете строить из себя легкомысленную королеву вечеринок и начнете включать голову, вы сможете сдать мой предмет на высший балл. Вы ведь не так глупы, мисс Смит, как хотите казаться. Зачем вам эта маска?</p><p>Слышать свое имя из его уст без официальной фамилии было шоком. Вся напускная дерзость рухнула, обнажая ранимость перед зрелым мужчиной, который видел ее насквозь. Хлоя судорожно сглотнула, чувствуя, как бешено колотится сердце.</p><p>— Я… я поняла вас, профессор Рид, — тихо ответила она, растеряв все колкие фразы.</p><p>— Вот и отлично, — Рид едва заметно улыбнулся уголкам губ. — А теперь идите, мисс Смит. И подготовьте следующее задание по инвестиционным портфелям как следует. Я спрошу вас первой.</p><p>Хлоя развернулась и практически вылетела из аудитории, плотно притворив за собой дверь. Когда она вернулась ко мне в коридор, ее лицо пылало, руки слегка дрожали, а в глазах горел растерянный огонь. Она молча схватила меня за локоть и потащила к выходу. Зарождалось что-то, что явно выходило за рамки обычных отношений студента и преподавателя, и Хлоя впервые в жизни была к этому абсолютно не готова.</p></section><section><title><p>Глава 18</p></title><p>Лукас</p><p>Спортивный комплекс Миннесоты встретил нас ледяным сквозняком из вентиляции и ревом трех тысяч глоток, которые искренне желали нам сдохнуть прямо здесь, на этом паркете. Сельские выскочки принимали «Хищников» из Лейквуда так, словно это был финал их убогой жизни.</p><p>Я стоял на линии штрафных, тяжело дыша и чувствуя, как едкий пот заливает глаза. На груди горела единица, а футболка насквозь пропиталась соленым, тяжелым запахом двух часов непрерывной рубки. Мы летели в два очка за сорок секунд до финальной сирены. Усталость навалилась такая, что ноги казались налитыми свинцом, а левое плечо, в которое в начале четверти со всей дури влетел местный здоровяк, ныло сучьей, тупой болью, отдавая в лопатку.</p><p>— Эй, Уокер! — крикнул мне Лео, проходя мимо и хлопая широкой ладонью по пояснице. Его бритая голова блестела от пота, а на правой руке набряк багровый след от чужого локтя. — Соберись, блять. Забивай оба, и мы прижмем их в защите.</p><p>Я молча кивнул, не поворачивая головы, чтобы не выдать гримасу боли. Судья бросил мне тяжелый кожаный мяч. Я поймал его, механически провел три привычных удара о паркет, на секунду прикрыл глаза и выдохнул, заставляя мышцы расслабиться. Перед мысленным взором почему-то сразу возникла Мия. Ее тихий, упрямый голос в темном углу под лестницей: «Ты сильнее его. Ты лучший бомбардир этой лиги».</p><p>Блять, Линт. Ты сейчас, наверное, сидишь в нашей библиотеке, обложившись своими гребаными графиками, и даже не знаешь, как сильно твои слова держат меня на плаву посреди этого ледового побоища.</p><p>Глаза открылись. Взгляд на дужку кольца. Мягкий изгиб коленей, толчок. Бросок. Мяч со знакомым, чистым свистом провалился в сетку. Есть. Первый пошел. Трибуны взвыли пуще прежнего, пытаясь сбить меня с толку грохотом ног по деревянным перекрытиям. Я проигнорировал шум. Второй мяч лег в руку как родной, сухая кожа приятно царапнула подушечки пальцев. Короткое движение кисти — и счет равный. Шестьдесят восемь — шестьдесят восемь.</p><p>— Назад! Назад, сука, все в защиту! — заорал я, срывая голос, разворачиваясь и вихрем ускоряясь к нашему кольцу.</p><p>Местные не стали брать перерыв, решив задавить нас темпом. Их разыгрывающий, тощий блондин с наглой рожей и тейпом на колене, понесся вперед, резко меняя ритм и пытаясь прорваться к щиту. Я перекрыл ему дорогу, широко расставив руки и низко сев на ногах, готовый встретить любой удар. Плечо снова прострелило острой вспышкой боли, в глазах на секунду потемнело, но мне было насрать.</p><p>— Сюда давай, Люк! Я подстрахую! — рявкнул Лео, выдвигаясь из-за моей спины и намертво перекрывая проход второму нападающему, отрезая тому любые пути к кольцу.</p><p>Блондин дернулся вправо, попытался сделать рискованную передачу назад, но Марк Риверс — этот эгоистичный ублюдок — опять бросил своего игрока, дернувшись на перехват исключительно ради красивой статистики.</p><p>— Марк, блять, держи край! — выплюнул я сквозь зубы, но было поздно.</p><p>К счастью, их игрок запаниковал под нашим прессингом, когда Лео вырос перед ним как бетонная стена — и мяч со стуком улетел за пределы площадки прямо на первые ряды трибун. Потеря.</p><p>Резкий свисток судьи разорвал гул арены. Четырнадцать секунд до конца матча. Наш мяч.</p><p>На скамейке запасных Боб Уокер бесновался, размахивая тактическим планшетом так, что пластик трещал по швам, а его лицо побагровело от крика. Но я даже не посмотрел в его сторону. Нам не нужен был его дурацкий план, расчерченный на бумаге для идеальных условий. Мы с Лео прошли через этот ад вместе с двенадцати лет и знали каждый шаг друг друга.</p><p>— Лео, ставишь жесткий заслон в центре, блокируешь их главного громилу, — быстро и четко бросил я парням, собрав их в тесный круг на пару секунд. — Риверс, уходи в дальний угол и уводи за собой опекуна. Просто беги, не отсвечивай и не мешай, понял меня?</p><p>Марк злобно сплюнул на паркет кровь от разбитой губы, но спорить не посмел — авторитет капитана, подкрепленный бешеной энергией Лео, заставил его захлопнуть рот.</p><p>Судья отдал мяч. Время пошло.</p><p>Десять секунд. Я вел мяч на чужой половине, выжидая идеальный момент и глядя в глаза защитнику, который буквально дрожал от напряжения.</p><p>Пять секунд. Лео резко, словно локомотив, сорвался с места, врезаясь своим стокилограммовым телом в моего опекуна. Удар был такой силы, что тот отлетел назад, потеряв равновесие, как от столкновения с грузовиком.</p><p>Я получил секунду абсолютной свободы. Местный центровой, видя это, мгновенно бросился на меня наперерез, выпрыгивая с поднятыми руками и полностью перекрывая путь к кольцу. Бросать было нельзя — накроет мерзавец намертво. И тогда я в прыжке пошел на жесткий контакт, принимая на свое уже порядком разбитое левое плечо удар его корпуса, и в самый последний момент, уже падая спиной на жесткий паркет, швырнул мяч навесом назад, за голову.</p><p>Там уже летел Лео.</p><p>Он поймал этот чертов мяч в воздухе, словно хищная птица добычу, и с таким мясом, с таким диким, оглушительным треском пластикового щита вколотил его сверху двумя руками прямо в кольцо — ровно в ту секунду, когда над ареной взревела финальная сирена.</p><p>Огромный зал мгновенно сдох. Гудящая толпа словно захлебнулась собственным воздухом. Тишина воцарилась такая абсолютная, что на ее фоне было слышно, как тяжело и хрипло дышит наша скамейка, которая уже через долю секунды взорвалась сумасшедшим, безумным ревом.</p><p>Ребята вихрем выскочили на паркет, налетая друг на друга, сбивая с ног от переполнявших эмоций. Лео рухнул рядом со мной на пол, продолжая орать мне прямо в ухо какую-то победную нецензурную херню, а я просто лежал на спине, уставившись в грязный, покрытый подтеками потолок стадиона Миннесоты, и чувствовал, как бешено, наотмашь колотится сердце в груди.</p><p>Мы вырвали эту победу. Выгрызли ее зубами. Команда была сплочена так, как никогда за весь этот проклятый сезон.</p><p>Из этой кучи мала из потных тел я случайно поймал тяжелый взгляд отца. Боб Уокер стоял у судейского столика, медленно опуская свой секундомер в карман пиджака. На его суровом, обветренном лице не было и намека на улыбку, но в глазах на мгновение мелькнуло то самое неохотное, тяжелое профессиональное признание, которое я безуспешно выбивал из него годами. Он прекрасно знал, как и все остальные в этой лиге, что без меня эта команда — лишь набор дорогих, но бесполезных кусков мяса.</p></section><section><title><p>Глава 19</p></title><p>Мия</p><p>Понедельник начался с привычного университетского шума, но в воздухе уже висело тяжелое электричество приближающегося финала. Победа в Миннесоте взбудоражила весь кампус: студенты только и говорили, что о безумном броске на последних секундах матча и о том, что «Хищники» наконец-то имеют реальный шанс забрать чемпионский кубок.</p><p>Для меня это означало лишь одно: внимание к моей скромной персоне со стороны местной элиты возросло втрое.</p><p>Я сидела на широком подоконнике в холле экономического факультета, отрешенно листая учебник по корпоративным финансам и попивая остывший кофе. Хлоя куда-то отошла, оставив меня наедине с набором графиков и собственными мыслями. Волна слухов, распущенных Джессикой на прошлой неделе, еще не улеглась окончательно, и я прекрасно знала, что за спиной шепчутся практически на каждом углу. Но после той ночи в квартире Лукаса все эти мелкие уколы казались лишь докучливым фоновым шумом. Я больше не боялась ни их косых взглядов, ни ядовитых комментариев.</p><p>Именно в этот момент пара стеклянных дверей главного входа с грохотом распахнулась.</p><p>В холл вошла Джессика Мур в сопровождении двух своих неизменных подружек-черлидерш. Ее лицо выражало смесь плохо скрываемого бешенства и триумфального предвкушения. Заметив меня у окна, она уверенной, хищной походкой направилась прямо к моему подоконнику, привлекая внимание студентов, сидевших в холле.</p><p>— Смотрите-ка, наша скромная отличница всё еще строит из себя недотрогу, — громко, на весь коридор протянула Джессика, останавливаясь в шаге от меня и складывая руки на груди. Ее голос сочился ядом. — Скажи мне, Мия, каково это — спать с капитаном университетской сборной и искренне верить, что он останется с тобой после окончания сезона? Или ты думаешь, что пара ночей в его постели автоматически делает тебя частью нашей элиты?</p><p>Разговоры вокруг мгновенно стихли. Несколько человек повернули головы в нашу сторону, переглядываясь в ожидании скандала.</p><p>Я неторопливо закрыла учебник, аккуратно заложила страницу и подняла голову. Ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я смотрела на Джессику без тени испуга — с тем же холодным, аналитическим спокойствием, с каким обычно оценивала провальные бизнес-модели.</p><p>— Знаешь, Мур, твоя одержимость чужой личной жизнью начинает выглядеть жалко, — спокойно, без единой нотки истерики произнесла я, чеканя слова. — Если у тебя настолько скудная собственная жизнь, что единственное твоё развлечение — караулить меня в холле и сочинять сплетни для анонимных пабликов, мне остается тебе только посочувствовать.</p><p>Лицо Джессики перекосилось от злости. Ее безупречная маска на секунду дала трещину: — Ах ты, серая мышь… Да если бы не Лукас, о тебе вообще никто бы в этом университете не вспомнил! Ты для него — временная игрушка, пока он не наиграется!</p><p>Я плавно соскользнула с подоконника, оказываясь с ней на одном уровне, и сделала шаг вперед, заставив блондинку инстинктивно отступить на полшага назад.</p><p>— Продолжай утешать себя этой версией, Джессика, если тебе так проще засыпать по ночам, — мой голос звучал негромко, но настолько жестко, что ближайшие студенты неловко отвели взгляды. — Но запомни одно: мне плевать на твой статус, на твои угрозы и на твое мнение. Если у тебя остались вопросы к Лукасу — иди и задай их ему лично, а не пытайся самоутверждаться за мой счет. А если еще хоть раз устроишь передо мной подобный цирк… поверь, тебе не понравится, чем это закончится.</p><p>Я обошла застывшую от неожиданности Джессику, подхватила со скамейки сумку и ровным, спокойным шагом направилась вглубь коридора.</p><p>За спиной висела неловкая, напряженная тишина, которую тут же сменил приглушенный шепот студентов, поспешивших разойтись по своим делам. Я шла с прямой спиной, чувствуя, как внутри разливается прохладное спокойствие. Броня больше была не нужна — я научилась защищать себя сама.</p><p>Но стоило мне завернуть за угол и скрыться за дверью женской уборной, как защитная маска всё же треснула.</p><p>Я оперлась ладонями о прохладный мрамор раковины, тяжело выдыхая. Внутри всё еще гудел остаточный адреналин, а пальцы слегка подрагивали — не от страха, а от осознания того, какую грань мы только что перешли. Публичный выпад Джессики означал только одно: война вышла в открытую. Мур потеряла лицо перед студентами своего факультета, а значит, теперь она пойдет на всё, чтобы отыграться.</p><p>Дверь за мной тихо скрипнула, и в помещение торопливо влетела Хлоя. Ее глаза были круглыми от удивления, а на щеках горел яркий румянец.</p><p>— Мия! — задыхаясь, выпалила подруга, подбегая ко мне. — Ты… ты видела ее лицо? Ты только что публично поставила Мур на место! Об этом уже шепчутся во всех аудиториях на этаже! Ты же понимаешь, что она тебе этого так просто не спустит?</p><p>Я выпрямилась, достала из сумки бумажную салфетку и промокнула ладони, возвращая голосу прежнюю твердость.</p><p>— Пусть попробует, Хлоя, — тихо ответила я, глядя на свое отражение в зеркале. — Хватит с меня роли удобной мишени. Если Джессика думает, что сможет запугать меня своими истериками перед финалом, она глубоко ошибается.</p><p>— Ну, насчет финала ты права, — Хлоя понизила голос, заговорщицки придвинувшись ближе. — Все только и говорят, что о субботней игре. И… кстати, тебя там у выхода из корпуса уже пару минут караулит один очень уставший, но чертовски грозный капитан. Судя по всему, новости о твоем выступлении добежали до спорткомплекса быстрее, чем долетел мяч в кольцо Миннесоты.</p><p>Я удивленно замерла.</p><p>Действительно, стоило мне выйти из главного корпуса на широкое крыльцо, как у подножия гранитных ступенек я увидела его. Лукас стоял возле своего черного «Мустанга», засунув руки в карманы темной университетской куртки. На его лице застыло то самое мрачное, собранное выражение, которое появлялось перед самыми жесткими матчами, а на скуле все еще темнел свежий синяк от недавней командной рубки.</p><p>Заметив меня, он тут же оттолкнулся от машины и быстрыми, широкими шагами преодолел ступени, сокращая расстояние между нами, совершенно не обращая внимания на любопытные взгляды студентов, спешивших мимо.</p></section><section><title><p>Глава 20</p></title><p>Лукас</p><p>Запах раскаленного паркета, спертый воздух раздевалки и гул трибун, доносившийся сквозь массивные бетонные перекрытия, — всё это слилось в единый тугой узел, давивший на грудную клетку. До главного матча сезона оставалось меньше суток. Завтрашний вечер должен был решить всё: либо мы поднимаем над головой чемпионский кубок лиги, либо с позором сгораем под тяжестью чужих ожиданий, амбиций моего отца и собственных ошибок.</p><p>Последняя открытая тренировка перед финалом превратилась в показательное выступление для местной прессы и университетской верхушки. Трибуны спорткомплекса были забиты студентами почти наполовину. Я видел, как в первом ряду, демонстративно скрестив руки на груди, сидела Джессика Мур в окружении своих верных подружек, но сегодня мне было глубоко наплевать на ее ядовитые взгляды. Мои мысли находились гораздо ближе — там, где в тишине библиотеки сидела Мия, готовящаяся к собственным зачетам.</p><p>Но в самой раздевалке «Хищников» атмосфера была далека от идеальной. Воздух можно было резать ножом.</p><p>Я сидел на скамейке, туго затягивая шнурки на высоких кроссовках, когда со стороны шкафчиков донесся приглушенный, но полный ядовитого сарказма голос Марка Риверса. Он стоял в окружении троих игроков скамейки — второкурсников, которые явно паниковали перед завтрашней игрой.</p><p>— …потому что Уокер играет на свой личный авторитет и тащит за собой только своего дружка Лео, — отчетливо чеканя каждое слово, вещал Риверс, бросая на меня косые взгляды. — Отец ставит его в основу по праву фамилии, а не за реальные заслуги на паркете. Если мы хотим выиграть этот финал, нам придется играть на меня, а не бегать слепой массовкой вокруг капитанских амбиций.</p><p>Несколько парней замялись, явно поддаваясь этому дешевому манипулятивному бреду. Страх перед поражением всегда рождает крыс, и Риверс прекрасно это знал.</p><p>Я медленно поднялся со скамейки, чувствуя, как внутри закипает холодная, злая ярость. Мое плечо еще тупо ныло после недавних столкновений, но сейчас боль казалась несущественной мелочью.</p><p>— Закончил скулить, Риверс? — мой голос прозвучал тихо, но в раздевалке он разнесся так отчетливо, что все разговоры мгновенно стихли.</p><p>Марк резко развернулся, напустив на лицо вызывающую ухмылку: — А что, капитан, правда глаза колет? Вся команда знает, что…</p><p>Договорить он не успел. Лео, молчавший до этого в углу и невозмутимо протиравший полотенцем налокотники, вдруг с грохотом швырнул сумку на пол, поднялся со своего места — его мощная, стокилограммовая фигура возвышалась над Риверсом, как монолитная скала — и в два шага сократил расстояние между ними.</p><p>— Еще один звук из твоего поганого рта, Марк, и я лично выбью из тебя всю эту звездную дурь прямо здесь, до выхода на паркет, — прорычал Лео, нависая над ним так, что Риверс инстинктивно вжался спиной в шкафчик. — Капитан пахал на тренировках вдвое больше каждого из нас, пока ты устраивал истерики в соцсетях! Если кто-то здесь тянет команду на дно, так это твое раздутое эго!</p><p>Я подошел вплотную, останавливаясь рядом с Лео, и обвел тяжелым, ледяным взглядом всю раздевалку. Парни, секунду назад слушавшие Риверса, опустили глаза, чувствуя всю низость этой подковерной грызни.</p><p>— Завтра на паркете не будет личных амбиций, — чеканил я каждое слово, глядя прямо в бегающие глаза Марка. — Каждый из нас умрет на этой площадке, отрабатывая в защите за себя и за того парня, кто рядом. Кто не готов пахать на победу команды — может прямо сейчас снять форму и сесть на скамейку к зрителям. Вопросы есть?</p><p>В раздевалке повисла абсолютная, звенящая тишина. Никто не посмел возразить. Риверс яростно сплюнул на кафель, молча отвернулся и зашагал к выходу на поле, но зерно раскола было раздавлено на корню. Авторитет команды устоял.</p><p>— Выходим, — бросил я парням, закидывая мяч на плечо.</p><p>Мы вышли из туннеля под слепящий свет прожекторов и оглушительный рев трибун. До финала оставались считанные часы. Война внутри команды закончилась — теперь нам предстояло дать главный бой внешнему миру.</p><p>Открытая тренировка пролетела как в тумане, превратившись в жесткую, изнуряющую мясорубку. Отец гонял нас так, будто от этого зависела его собственная жизнь, выстраивая схемы защиты и отрабатывая перехваты до тех пор, пока у парней не начали сводить судорожные спазмы в икрах. Риверс на площадке пахал как проклятый — не из любви к команде или ко мне, а исключительно из страха перед тем, что Боб Уокер прямо на глазах у всей университетской верхушки посадит его на скамейку запасных за малейший косяк. И это работало. Машина «Хищников» скрипела, лязгала металлическими сочленениями, но двигалась вперед с пугающей, неотвратимой силой.</p><p>Когда над залом наконец раздался пронзительный свисток об окончании тренировки, трибуны взорвались редкими аплодисментами.</p><p>Я стоял у центрального круга, опершись руками о колени и тяжело, со свистом выдыхая раскаленный воздух. Футболка прилипла к спине так, будто меня окунули в прохладную реку, а левое плечо ныло тупой, но уже привычной болью.</p><p>— Уокер! — голос отца прорезал гул уходящих со стадиона студентов.</p><p>Я разогнулся и обернулся. Боб стоял у судейского столика, скрестив руки на груди, и его суровый, пронизывающий взгляд сканировал меня с ног до головы.</p><p>— Зайди ко мне в кабинет через полчаса, — бросил он коротко, развернулся и тяжелой поступью направился в сторону тренерской зоны, не дожидаясь ответа.</p><p>Внутри меня тут же шевельнулся глухой раздраженный протест. Чего ему еще нужно? Тактика расписана, состав утвержден, все бреши в защите залатаны потом и кровью. Но спорить с отцом накануне финала было пустой тратой нервов.</p><p>Приняв быстрый холодный душ в пустой раздевалке и переодевшись в свежее худи, я поднялся на второй этаж административного крыла и толкнул дверь с табличкой «Главный тренер».</p><p>Боб сидел за массивным деревянным столом, заваленным распечатками статистики, дисками и исписанными тактическими схемами. Настольная лампа отбрасывала резкие тени на его изрезанное морщинами лицо. Он даже не поднял головы, когда я вошел и прикрыл за собой дверь.</p></section><section><title><p>Глава 21</p></title><p>Лукас</p><p>Шум домашней арены «Хищников» давил на перепонки так сильно, что казалось, будто воздух в спорткомплексе можно резать ножом. Трибуны были забиты под завязку: море фирменных сине-белых цветов, слепящие вспышки камер, оглушающий гул барабанов и тысячи глоток, скандирующих название команды. Это был финал. Кульминация всего сезона, ради которой мы проливали пот на тренировках, ломали пальцы и сжигали нервы.</p><p>Я стоял в центре площадки во время представления стартовых составов, чувствуя, как по спине струится холодный пот. На груди горела единица, левое плечо после вчерашних спаррингов тупо и настойчиво ныло под тугой повязкой, а в голове отчетливо звенели слова отца, сказанные перед выходом из раздевалки: «Никаких вольностей, Уокер. Ошибешься ты — ошибется вся команда».</p><p>Соперники из штата выглядели внушительно. Их стартовый центровой, здоровенный парень по фамилии МакКейб, возвышался надо мной почти на десять сантиметров и злобно зыркал из-под бровей, демонстративно стуча мячом о паркет. Они приехали за нашим кубком, и отдавать его никто не собирался.</p><p>— Соберись, капитан! — Лео хлопнул меня по плечу так мощно, что я едва устоял на ногах. На его бритой голове блестел пот, а в глазах горел тот самый безумный хищный огонь, который был нужен нам сегодня больше, чем любая тактика. — Мы заберем эту краску. Все до единого.</p><p>Судья подбросил мяч вверх. Битва началась.</p><p>Первая половина первой четверти превратилась в сущий кошмар наяву. Гости включили жесткий, почти запредельный прессинг с первых же секунд. Они не играли в красивый баскетбол — они давили физикой, шли напролом в каждом столкновении и старались выбить нас из колеи грязными стычками под кольцом. Судьи свистели через раз, позволяя командам бороться на грани фола.</p><p>Марк Риверс попытался взять инициативу на себя, побежав в сольный прорыв, но его моментально накрыли двойной опекой. Мяч был потерян, быстрая ответная контратака гостей — и на табло загорелись первые неприятные цифры в пользу соперника.</p><p>— Стоп! Контроль темпа! — закричал я, перекрывая гул трибун, выстраивая парней в защитную линию.</p><p>Я получил мяч на нашей половине, делая ложный замах и уходя от резкого выпада защитника. Руки горели огнем. МакКейб встретил меня на дуге, выставив локти и пытаясь перекрыть кислород. Я резко дернул корпус вправо, используя скорость, проскользнул мимо него на долю секунды раньше, чем он успел сгруппироваться, и мягким броском со средней дистанции открыл наш счет.</p><p>Трибуны взорвались победным ревом. На скамейке запасных отец яростно замахал руками, требуя усилить давление в защите.</p><p>Но игра становилась всё жестче. Ближе к концу первой четверти, когда борьба за подбор под нашим кольцом достигла пика, МакКейб в очередной схватке за мяч с размаху врезался локтем в грудную клетку нашего первокурсника-нападающего. Парень с глухим стоном рухнул на паркет, хватая ртом воздух.</p><p>Свисток арбитра разорвал воздух. Игра была остановлена.</p><p>На площадку тут же выбежал врач с заморозкой, а по рядам пронесся испуганный гул трибун. Я подбежал к упавшему парню, чувствуя, как внутри закипает холодная, ослепляющая ярость. Риверс уже орал на судей, тыча пальцем в сторону МакКейба, который стоял с абсолютно невинным видом, будто ничего не произошло.</p><p>— Успокойтесь все! — рявкнул я на команду, оттаскивая Марка назад, чтобы не схлопотать технический фол. — Держим себя в руках! Они именно этого и добиваются — вывести нас из себя!</p><p>Парня увели под руки с площадки. Его замена заняла место в защите, но потеря боевой единицы в самом начале матча ударила по нашему ритму. Соперники тут же воспользовались этим, забросив трехочковый и уйдя в отрыв на пять очков к первому перерыву.</p><p>Я посмотрел на скамейку запасных. Лицо отца было мрачным, как грозовая туча перед штормом. Он ничего не кричал — он просто смотрел на меня тяжелым, требовательным взглядом, в котором читалось лишь одно: «Вытаскивай».</p><p>Мы летели в счете, воздух в зале был раскален до предела, а впереди оставалась самая тяжелая битва этого вечера. Но отступать было некуда. Я сжал мяч в вспотевших ладонях и дал знак команде на построение. Вторая четверть обещала стать решающей.</p><p>Игра во второй четверти превратилась в настоящую мясорубку на выживание. Гости продолжали давить своей физической мощью, используя каждый дюйм паркета и с молчаливого согласия судей превращая каждый подбор под кольцом в жесткий бой без правил. К середине четверти разрыв в счете вырос до шести очков в их пользу, и трибуны нашей арены начали тревожно притихать, чувствуя, как чаша весов постепенно склоняется не в нашу сторону.</p><p>Боб Уокер взял тайм-аут, созвав нас у скамейки запасных.</p><p>— Вы что творите, мать вашу?! — рявкнул он на парней, с силой швырнув планшет на пластиковое сиденье. Его лицо побагровело, а на шее вздулись толстые вены. — Они продавливают вас в краске, как юниоров! Риверс лепит неподготовленные броски через руки ради красивой статистики, а защита трещит по швам! Если вы сейчас же не соберетесь и не начнете играть в командный баскетбол, можете сразу снять форму и освободить скамейку!</p><p>Я молча слушал этот разнос, чувствуя, как по вискам течет пот, а левое плечо после очередного столкновения с МакКейбом простреливает тупой, изнуряющей болью. Спорить с отцом было бесполезно — он был прав в главном: мы играли разрозненно, пытаясь вытащить матч за счет индивидуальных усилий.</p><p>— Тренер прав, — хрипло произнес я, обведя взглядом уставшие лица парней. Лео кивнул в знак поддержки, тяжело опираясь руками о колени. — Хватит вестись на их провокации. Переходим на быстрый розыгрыш. Лео, ставишь жесткие заслоны на вершине, освобождаешь мне коридор. Марк, перестань тянуть одеяло на себя, открывайся под периметр. Мы заберем эту игру. Вместе.</p><p>Риверс открыл было рот, чтобы огрызнуться, но, поймав мой тяжелый, не терпящий возражений взгляд и мрачное одобрение со стороны Лео, молча сглотнул слюну и кивнул.</p></section><section><title><p>Глава 22</p></title><p>Мия</p><p>Шум университетской арены давил на барабанные перепонки так сильно, что воздух казался осязаемо плотным, пропитанным запахом попкорна, соленого пота, дешевого пива и электрического напряжения. Тысячи сине-белых флажков колыхались под сводами спорткомплекса, сливаясь в единое слепящее марево.</p><p>Я стояла в самом конце верхнего ряда трибун, зажатая со всех сторон ревущей толпой студентов. Мои пальцы судорожно вжались в металлический поручень ограждения, а в груди отчаянно колотилось сердце. Еще час назад я уверяла себя, что останусь в тишине пустой библиотеки, буду листать конспекты по макроэкономике и дождусь результатов в интернете. Зачем было выходить из тени? Зачем подставляться под косые взгляды Джессики Мур, которая устроилась в первом ряду со своей неизменной свитой?</p><p>Но когда до конца четвертой четверти оставались считанные минуты, а табло безжалостно показывало минус три очка в пользу гостей, я поняла, что не смогу просто сидеть в стороне. Ему нужна была эта победа. И мне нужно было быть здесь.</p><p>На паркете творилось настоящее безумие. «Хищники» выкладывались наотмашь, но соперники из штата перекрывали каждый квадратный метр площадки, цепляясь за победу зубами.</p><p>Я подняла глаза на табло. До финальной сирены оставалось девять секунд. Наш мяч из-за боковой.</p><p>В этот момент на площадке возникла секундная пауза: судья свистнул остановку, проверяя таймер. Лукас, тяжело опираясь руками о колени, со сбитым дыханием выпрямился и машинально обвел взглядом трибуны. Его лицо было бледным от усталости, на скуле чернел синяк, а футболка насквозь промокла от пота.</p><p>И тут его взгляд случайно зацепился за верхние ряды.</p><p>Мы встретились глазами сквозь разделяющее нас море людей. На долю секунды весь окружающий шум, рев трибун и крики болельщиков словно растворились. В его уставших, темных глазах на мгновение вспыхнуло чистое, ослепительное удивление, которое тут же сменилось жесткой, абсолютной концентрацией. Я не улыбнулась — я просто чуть сильнее сжала поручень и кивнула ему, вкладывая в этот жест всю свою веру, всю невысказанную тревогу и силу.</p><p>Губы Лукаса беззвучно шевельнулись. Он понял.</p><p>Свисток возобновил игру.</p><p>Лео вбросил мяч из-за боковой точно в руки нашему капитану. Соперники тут же ринулись на него двойным прессингом, пытаясь сбить с ног и лишить пространства. Лукас резко качнул корпусом, уходя от первого защитника, включил взрывную скорость и наотмашь понесся к чужому кольцу.</p><p>— Давай! — ревели трибуны в экстазе.</p><p>Время неслось со скоростью света: пять секунд… четыре…</p><p>Перед Лукасом вырос огромный, как скала, центровой МакКейб, полностью перекрывая зону броска и выставляя руки вверх. Пройти сквозь него было невозможно. Бросать издалека — самоубийство с таким сопротивлением.</p><p>Но в этот момент Лукас сделал то, чего никто не ожидал. Вместо того чтобы искать фол или сбрасывать мяч напарнику, он в прыжке резко затормозил, переложил мяч из руки в руку, обманув защитника тончайшим движением корпуса, и на долю секунды завис в воздухе под самым кольцом, принимая на себя жесткий удар чужого плеча.</p><p>Уходя в падение параллельно паркету, он мягким, филигранным движением кисти перебросил мяч в сторону кольца.</p><p>Время остановилось.</p><p>Мяч по дуге взмыл вверх, ударился о ближний край щита, мягко заскользил по дужке и… с сухим, звенящим звуком провалился в сетку.</p><p>Одновременно с этим над ареной взревела финальная сирена.</p><p>Спорткомплекс взорвался оглушительным, безумным грохотом. Тысячи людей подпрыгнули со своих мест, скандируя имя капитана. На паркет полетели кепки, шарфы и стаканчики с водой. Ребята из команды вихрем налетели на Лукаса, сбивая его с ног в общую победную кучу-малу.</p><p>Я стояла на трибуне, чувствуя, как по щекам сами собой катятся горячие слезы облегчения и триумфа.</p><p>Внизу, выбираясь из-под груды ликующих одноклубников, Лукас поднялся на ноги, откинул со лба мокрые волосы и снова посмотрел прямо на меня сквозь разделяющую нас толпу. На его измученном, уставшем лице расцвела та самая широкая, открытая улыбка, которую я знала лучше всего на свете.</p><p>Мы выстояли. Мы победили. И этот кубок принадлежал нам двоим.</p><p>Пока арена продолжала безумствовать, содрогаясь от криков болельщиков и победных маршей университетского оркестра, я спустилась вниз, увлеченная потоком ликующих студентов к выходу в коридор. Внизу на паркете игрокам уже выносили блестящий кубок, а Боб Уокер, стоя чуть в стороне с полотенцем на плече, впервые за весь вечер позволил себе скупую, тяжелую улыбку.</p><p>У самого выхода в подтрибунный коридор путь мне преградила Джессика Мур. Ее идеальная укладка растрепалась от общего галдежа, а на лице застыла маска ледяной злости, за которой пряталось абсолютное поражение.</p><p>— Не обольщайся, Линт, — процедила она сквозь зубы, перекрывая гул толпы. — Завтра все забудут про твой выход на трибуны, а он уйдет в большую лигу, где таким серым мышам, как ты, не место.</p><p>Я посмотрела на нее с легкой, почти жалостливой иронией — ее яд больше не имел надо мной никакой власти.</p><p>— Утешай себя этим, Джессика, — спокойно бросила я, даже не сбавляя шага. — Чужими победами собственную пустоту не заполнишь.</p><p>Я обошла ее и толкнула дверь служебного коридора, оставляя позади злость Мур и шумный праздник трибун.</p><p>В прохладном полумраке запасного коридора спорткомплекса пахло сырым бетоном, озоном и победой. Я прислонилась спиной к прохладной стене, переводя дыхание и чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя приятную тяжесть в мышцах.</p><p>Тишину нарушил быстрый, гулкий стук шагов.</p><p>Я даже не успела повернуться, как чьи-то сильные, горячие руки мягко обхватили меня за талию, рывком втягивая в темную нишу служебного помещения.</p><p>— Поймал, — раздался над самым ухом хриплый, сбивающийся от усталости, но невероятно счастливый голос Лукаса.</p><p>Его лицо было все еще мокрым от пота, на форме красовались следы борьбы, а в карих глазах горел тот самый огонь, ради которого стоило пройти через весь этот ад. Не давая мне опомниться, он прижался губами к моим губам — жадно, требовательно, не оставляя пространства для слов. В этом поцелуе была вся та невысказанная нежность, напряжение последних месяцев, боль от травм и чистый, безумный триумф победы.</p></section><section><title><p>Глава 23</p></title><p>Лукас</p><p>Утро понедельника встретило Лейквуд слепящим, холодным солнцем и шуршанием свежих газет. Во всех студенческих пабликах, на информационных стендах факультетов и в местных спортивных блогах пестрели заголовки: «Золотой бросок Уокера: "Хищники" забирают чемпионский кубок», «Безумная развязка на домашней арене». Но главным предметом для обсуждения на этот раз стали вовсе не тактические схемы Боба Уокера и не триумфальная статистика матча.</p><p>Главная бомба взорвалась еще до начала первых лекций.</p><p>В холле экономического факультета утренний выпуск университетской газеты падал из рук в руки, вызывая у студентов шепотки и злорадные улыбки. Джессика Мур заперлась в дамской комнате еще до звонка, услышав, как за соседними кабинками ее имя полощут на все лады. Когда она всё же рискнула выйти, бросив яростный взгляд на развернутую на скамейке полосу с интервью Лукаса, ее подружки из группы поддержки демонстративно отвели глаза. Впервые за годы учебы королева кампуса осталась абсолютно одна, превратившись из главной интриганки в объект всеобщего осмеяния. Сидя на лекции на последнем ряду, Джессика кусала губы до крови, понимая, что эта битва проиграна вчистую.</p><p>Я стоял у своего шкафчика в раздевалке спорткомплекса, дожидаясь ребят, когда дверь распахнулась и внутрь влетел запыхавшийся Лео с планшетом в руках. На его лице сияла широкая, до ушей, ухмылка человека, который только что сорвал джекпот.</p><p>— Капитан, ты вообще видел, что ушло в печать? — с порога заявил он, разворачивая ко мне экран. — Ночью, сразу после финальной сирены в Миннесоте, репортер спортивного портала поймал меня прямо в подтрибунном тоннеле. Твое интервью из университетской газеты разлетелось по всей сети! Никакой цензуры или заученных фраз — полная стенограмма!</p><p>Я молча взял планшет. С экрана на меня смотрел я сам — уставший, с разбитой скулой, в форме, пропахшей потом и победой. Но главное было не на фото, а в финальном абзаце. Когда репортерша после сирены задала дежурный вопрос о том, кому посвящается этот сложнейший сезон и тот самый бросок на последних секундах, я ответил не по заученному шаблону. Я назвал имя.</p><p>Там черным по белому было напечатано: «Этот кубок — результат работы всей команды. Но играл я ради Мии Линт. И если у кого-то в этом университете еще остались вопросы по поводу того, кто она для меня, можете задать их мне лично, а не шушукаться по углам».</p><p>Я тяжело выдохнул, чувствуя, как с плеч сваливается камень весом в тонну. Одно дело — закрыть рот сплетникам в коридоре, и совсем другое — вынести это на первые полосы. Теперь это стало официальным фактом биографии капитана «Хищников», который нельзя ни замять, ни списать на слухи.</p><p>— Жестко ты их припечатал, Люк, — хлопнул меня по плечу подошедший Марк Риверс. На удивление, в его голосе не было ни капли яда или прежней зависти — только глухое, уважительное признание. — Хватило же у тебя духу выкатить такое в открытый эфир. Мур сегодня утром на экономическом факультете сидит тише воды ниже травы. Ее подружки даже не смеют поднять глаза.</p><p>Кстати о Джессике Мур.</p><p>Через полчаса, когда я пересекал центральный двор кампуса по дороге на экономический факультет, чтобы встретить Мию перед парой, я столкнулся с ней лицом к лицу.</p><p>Джессика шла от главного корпуса в окружении своей свиты. Ее идеальный макияж выглядел блекло, а напускное высокомерие треснуло по швам. Заметив меня шагах в пяти, она остановилась. В ее глазах читалось жгучее, неподдельное бессилие. Она привыкла управлять людьми через страх, сплетни и статус, но против официального заявления чемпиона лиги ее методы оказались бессильны.</p><p>Я даже не замедлил шаг. Я посмотрел на нее прямым, холодным взглядом — без злости, без торжества, просто как на пустое место, которое больше не стоит моего внимания. Джессика судорожно сглотнула, отвела глаза первой и, резко развернувшись на каблуках, обошла меня стороной вместе со своими девчонками. Игра была окончена.</p><p>У подножия ступеней экономического факультета меня уже ждала она.</p><p>Мия стояла возле колонны, листая конспект в своей привычной тетради, в очках в тонкой оправе и строгом пальто. На ее губах играла легкая, едва заметная улыбка.</p><p>Я подошел вплотную, не обращая внимания на сотни студентов вокруг, которые провожали нас изумленными взглядами, и мягко перехватил ее учебник, закрывая его.</p><p>Мия подняла голову, заглянув мне в глаза, и в ее серо-голубых глазах отразилось абсолютное спокойствие.</p><p>— Ну что, капитан, — тихо произнесла она, чуть склонив голову набок. — Я тут почитала утреннюю прессу. Кажется, теперь мне придется привыкать к тому, что на лекциях по эконометрике на меня смотрят как на жену рок-звезды. Или в нашем случае — легендарного баскетболиста.</p><p>Я усмехнулся, аккуратно заправляя за ее ухо прядь волос, и, не таясь больше ни от кого, открыто притянул ее к себе за талию, легко целуя в губы прямо на глазах у всего кампуса.</p><p>— Привыкай, Линт, — прошептал я ей в губы, чувствуя, как мир вокруг окончательно встает на свои места. — Больше мы не прячемся.</p><p>Шум утреннего кампуса постепенно стихал, растворяясь в гуле лекционных залов, а мы все еще стояли у подножия ступеней экономического факультета, наслаждаясь тем редким, почти невесомым чувством свободы, которого были лишены весь этот долгий учебный год. Никто больше не оборачивался с ухмылками, никто не шептался за спиной — утренний выпуск газеты расставил все точки над «i» с хирургической точностью.</p><p>— Тебе всё-таки стоило предупредить меня, прежде чем устраивать революцию в университетских СМИ, Уокер, — с легкой улыбкой произнесла Мия, поправляя очки и заглядывая мне в глаза. — Мой почтовый ящик на факультете с самого утра разрывается от писем старосты и запросов от редакции студсовета. Они хотят взять у меня комментарий про «секрет успеха капитана».</p><p>— Отправь их ко мне, — хмыкнул я, приобнимая ее за плечи и чувствуя, как под пальцами ровно бьется ее пульс. — Хватит с нас конспирации. Теперь все правила устанавливаем мы.</p></section><section><title><p>Глава 24</p></title><p>Мия</p><p>Июньское солнце заливало просторный холл экономического факультета золотистым светом, выхватывая из толпы студентов тех, кто еще отчаянно пытался заглянуть в конспекты перед последним экзаменом, и тех, кто уже выдохнул, сжав в руках заветные ведомости.</p><p>Для меня эта сессия была проверкой на прочность — не столько академическую, сколько эмоциональную. После всех весенних штормов, связанных с интригами Джессики, давлением прессы и переживаниями за матчи Лукаса, заставить себя сесть за расчетные модели по макроэкономике казалось задачей непростой. Но сегодня все страхи окончательно рассеялись.</p><p>Я стояла у официального стенда с результатами экзаменов, аккуратно поправляя очки. Строчка напротив моей фамилии сияла безупречными цифрами. Высший балл. Снова.</p><p>— Ну что, профессор Линт, кажется, финансовый рынок этого университета спасен, — раздался за спиной знакомый, чуть уставший, но довольный голос.</p><p>Я обернулась. Лукас стоял чуть позади, держа в руках стопку закрытых зачетных ведомостей и справку о сдаче последних зачетов учебного года. На его лице играла та самая фирменная, немного наглая ухмылка, от которой у половины студенток на первом курсе до сих пор подкашивались коленки. Он больше не кутался в глухие капюшоны и не оглядывался по сторонам — открытый, свободный, с легким загаром после первых летних тренировок.</p><p>— Не без помощи твоего мотивационного шантажа, Уокер, — с улыбкой ответила я, забирая у него из рук зачетку и изучая оценки. — Хотя признаюсь честно: я до последнего сомневалась, что капитан университетской сборной сможет самостоятельно осилить статистический анализ.</p><p>— Эй, между прочим, твой любимый капитан закрыл год без единого долга, — возмутился он, шутливо прищурившись, а затем легко притянул меня к себе за талию прямо посреди оживленного коридора, не обращая внимания на проходящих мимо преподавателей и однокурсников. — И между прочим, у меня есть официальный план на эти три месяца, согласованный со всеми инстанциями. Никаких тренировок на износ, никаких сплетен и никаких библиотек до полуночи. Только мы, дорога и озеро.</p><p>Я прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, ничем не омраченное спокойствие. Все штормы остались позади. Мы выстояли.</p><p>В этот момент из аудитории рядом с глухим стуком вылетела стопка бумаг.</p><p>Мы одновременно повернули головы. Возле дверей кафедры бизнес-аналитики на полу сидела Хлоя, исступленно собирая рассыпавшиеся листы курсовой, а перед ней стоял Александр Рид с тем самым неизменным прищуром и легкой тенью иронии на губах.</p><p>— Простите ради бога, профессор Рид! Я такая растерянная… — затараторила Хлоя, пытаясь поднять бумаги и случайно задевая рукой рукав преподавателя. Их пальцы на секунду соприкоснулись над упавшей папкой, в коридоре повисла странная, плотная пауза, а на щеках моей подруги вспыхнул ярко-красный румянец, совершенно не свойственный ей.</p><p>Профессор Рид помог ей подняться, забрал с пола последнюю страницу и произнес своим бархатным, чуть хрипловатым баритоном: — Ничего страшного, мисс Смит. Успех в аналитике требует точности, но иногда… излишняя спешка приводит к самым неожиданным выводам. Зайдите ко мне на кафедру после обеда, мы обсудим вашу работу подробнее.</p><p>Хлоя замерла, глядя ему вслед с абсолютно потерянным выражением лица, пока профессор неспешно направился к своему кабинету.</p><p>Мы с Лукасом переглянулись. На губах моего капитана расплылась широкая ухмылка.</p><p>— Кажется, Линт, в этом университете намечается совершенно новая драма, — тихо шепнул он мне на ухо, притягивая ближе.</p><p>— О да, — усмехнулась я, наблюдая за тем, как подруга отчаянно пытается привести волосы в порядок. — Но это уже совсем другая история.</p><p>🏀🏀🏀</p><p>Августовское солнце стояло высоко, заливая озерную гладь слепящим блеском. Мы сидели на краю старого деревянного причала за городом, свесив ноги к самой воде. Воздух был густым, прогретым до предела и пах сосновой смолой, сухой травой и озерной прохладой. До начала нового учебного года оставалось всего две недели, и наше короткое, спокойное лето подходило к концу.</p><p>За эти два месяца здесь, вдали от университетских корпусов, мы словно заново учились жить без постоянного фонового шума, тревог и ожидания подвоха. Никаких камер, никаких сплетен в студенческих пабликах и косых взглядов в коридорах. Только утренний кофе на крыльце, долгие разговоры до ночи и тишина, которую мы наконец-то перестали бояться.</p><p>Лукас сидел рядом, закинув руки за голову, и лениво жмурился от солнца. На его загорелой коже почти не осталось следов от прежних спортивных травм. Профессиональные сборы и просмотры в лиге уже маячили на горизонте — звонки от скаутов стали регулярными, но теперь он относился к этому без фанатичного надрыва, который годами навязывал ему отец.</p><p>— Знаешь, — нарушил тишину Лукас, поворачивая голову и глядя на меня из-под темных ресниц. На его губах играла та самая ленивая, знакомая улыбка. — Отец вчера снова звонил. Спрашивал, не передумал ли я провести следующие выходные на тренерском семинаре в Миннесоте.</p><p>Я отложила блокнот, в котором делала заметки для осенней стажировки, и поправила очки, глядя на него с легкой иронией: — И что ты ответил нашему великому тренеру?</p><p>— Сказал, что у меня есть планы поважнее, — хмыкнул Лукас, протягивая руку и заправляя за мое ухо прядь волос, выбившуюся из хвоста. — Например, отвезти тебя в город, купить огромную порцию клубничного мороженого и заставить дочитать ту чертову книгу по финансовой аналитике, которую ты мучаешь уже третью неделю.</p><p>Я рассмеялась, легко ударив его ладонью по плечу.</p><p>— Ого, Уокер, у тебя грандиозные планы на взрослую жизнь. Смотри не переутомись от такого объема обязанностей, капитан.</p><p>Он не ответил на шутку. Вместо этого его рука скользнула по моей спине, мягко и требовательно притягивая ближе, а в карих глазах на секунду мелькнуло то самое серьезное, глубокое выражение, которое всегда заставляло мое сердце пропускать удар.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBQADcAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+WIpsoF29Kt6jOhs9ufujFZkUrIflPXrWr4c0qbxJ4m0nQYZVik1O+gs0kYZCNK4QEj0Gc1Joc5C7JMAtE5/eHiv0f8AGHiXwz8B/AGmtpfhiC10y71C3soba1TY254STJLkbmbbHhnO5zxkE5J4L4vP4Z8B+MfBnx31Lw/Lpd3DqNxZaraWEKtLdtNbXAVyxKI5V1fD4DFHUsAVC0XEfDhdmbLUtfqT8KvGWifEPwivi7SLSW20i8Dq8d/AiSs0ZMblyHYFSFUDrwpyegHzfrvxC8C/tB/HL4Z6JZ6Vq39n6bc39xdwajbQ4mHlJKkeA7h0LQEMDjhsc9i4j5et/C3ivUdDk8Q2nh3WZ9Gi3ebqEdhK1tHtPzZkC7RjvzxWODX6Jr40Ph79o5Ph5cXEty+qQ/bLEtbLMLKH7PJJLEJN4ZNzwIdm1hhF7vuX5i/bl8L2fhz40Je2NsIV1rTo765aOIJE11vdJSoAwM7Fc8kkuSSd1Fxo8QhxICJHxjpVvSCReKfSv0g1CXTvht4E8NaZcTRXMsT2Wi6R58aP/prJ5EQJwpCKNzlgd2PMx/dPhP8AwUHjih1zwFcRiNLmRr2NgrZwgaAocYHXcx+pPPFLcLngEN5LK7N8ifpX1/ZeK/AafCgW0kVhujsQrqUXcGx1qz+2pokuteBvB+i2ZhS6v/FVrYwzSjhDLFMvJAyBnBOPTvxWh+01d6Z4Y+Ci+FbKKOKK9MdlaxCfmGKMhjt3ZLKAiJjoN68jgFbA5XItJ8U6HD4ZsVdbaO2EQ3KBgAV8s/tMaro+q+MWm0VQtukQEhU/Luz2/DFfZESmP9l1ZPvbfBoba3T/AI8hxz06Z+vNcV4Sklf9ibVdkaFG0DWyx3HIUG65HHJ3bRjjjnPGCxHwpblmgCIhd2OFUDJJqPU45onENxBLBIOqSKVYfUGvuH9k3T9D8Hfsxt4/jtANTuLXUL+6umtllkVLd5EEanKEpiENsLjLMxyM8btyNP8Ajb+zDf6nf2EE8l3YXtzpsc8YjkguIZJljkJQn5wyhSy4DDcdqhzGrTsO5+fUESvA8rH7pxitzV7t5PCOm2XmMQrl1TPAzn/E194/sc+WP2Y/DksiKIY0viwKDn/SpuSSewyKj1a38FfHz4SWmu3cP2S1vvOjgmuLZGuLO4BZFwVYlX3RxHA/1gCKR8wUTIadj8+pr27j0yGy85jCJC+3tketavhaRrW4M6/eeA72+tfbP7E6QL8FrDUmht451urmATiNmcKZB8pI/gBUHrjqeMZryz9oD9oDwh49+G50DTNP1pLs3KTq93aRRwiFS2F+WZiCFKjIHPzdM0pK6CLs7nzrrl5JHbS2oY7ppDJIB2H0+tVdOl26cwXDfJMP0X/Cvvv9rd/M/ZV8QhSpUQWDNzgjN1AR26f57VkfGkBP2E4WjAx/wj+jDbnAH7y2pqNlYbk27s+DIZCsmcZ+U1O0pMdrleFZmBz14Wvtv4uPMP2FtMS3gWS1fw7o5ebcoMbLJZbVx1IPz+uCPy6mHRU8FfspXHg/7JPBeJ4Mv5LyHaZPKmNsZJw0mSqkSysAmcndlRtViGTc+Dpp5P7LEDH7kasw/wC2rEfzqGMj7LYYVh+9OS3Uncf/AK1fdv7N1xb6b+zL4e1O9s2mhMN5HKRAJTsN7NlWHB29CcnbjOccGvBv2lfjX4S+JPg/TdM8P2OrQ3VvqSTma/to0JiWORcF1kcsdz5xwuDwB3lq5omeMssf/CQygrwzRZGM8YU+hrL8WQxx+K9XiDAql9MoIBAIDn1AP5gVplXTXHwfnJiUHvyg4/Gs/wAS20tx4g1C55xNcyyA5HILnmiL0FLcp5wCfSt/4eX6WHjzw1qJE7C11a1nKwIGkO2ZWwoLKCeOMkc45FYC1ueBFsJPHfh1L7yxZnVbYXJklMaiMyru3OCCoxnJBBHXIq2QmfUv7cX2yH4XaGLy3ntXtfEWY4liSO3uCyTsXCRsw4woG47zufIHfwb4zfHXxX8UPDdp4f1/StAtrezukuoZbK3lWXcEdMEvI2QQ+Tx1Uc9c+w/tX6Lb6L8MtO0a2NxLHF4lRZI/s0kaRF1uZFSBmJLgLJtZgXyY0BK7FWub/ar+FXw/8C+BtO1TwrY6ul7d38Ci4mkeWGWF4pm642q5KKdp52kEfxBUB7d+xytw/wCzxosK3KRiZr6ME25lTLTOAz5x0KtwGCkHB+Yivlr9jXav7Rvhcskr83JHlkgg/Z5OTgj5R1I7gEYPSvq79jgR2/7M2jTBPkeW8adizEKouJMn2wBnjjr3NfKP7HAx+0Z4XwuWxeY+Xdg/Y5/mweuOuPagln0l488t/wBvz4eRlV2t4clVvlwCDFf9M9a4H9uHTG8SfG7wL4ctWkgkvYYrFJZGPl5kuNgcAE4AJOeATjuNprtvGLrP+3j8PkjWZSPD88IklV0c4jv13fMAT9e/rWR+0baS6l+1l8MoXzA9vFBdXBdlCpHBcSTSNnIOAqMSc9BwMgihuwHon7SdyZYfhisOyWQfEHS5I1mfYwOJGCONuVI3L1BOCM8nnz//AIKHWUrw+AtRVFMFtd3MLsWG3dJ5RUflE1W/2m75rf4x/CO2S2nigh8ULIzujL5zCSykDBSApC+cy5BJyGBOQa1v29if+FS6JM8kZ3eJ4CB3AFvcYGffHI9e9BR7l4k0U6lrnh+7+1FW0q9a9ii2KwLfZp4CTkg4/wBIXp0IXsTj5i/bL1i6u/HtlpUkUyW1jYho2khCCV5GJZ0PVlwEX2ZH4HOfefi/4lfwvf8Aga4h8149Q8RpprxxNsRxPbToqu/TaJTE54J/d5AJGK8m/bZ0JRpfh3xdGwlC5024mc4kkyDJEduAvaYnp1HHoCPWvBNlb+J/gLp3hmK98l7jwrb2ksnlFvJaWzUAkcAkBg23OenTIrI1zwiPAn7LHijwt9uGo/YvDuqn7R5Hlbw6TSfd3NjG/HU9M1a0+7ms/wBl2K+sbtobiHwOksUsTlXicWW5WUg8EcEEc1yfhTVL7Wf2Kdd1HUtQub+8l8Paz5txcytJJJg3Cjcx5OAAOT0AoAzfgopP7B025mK/2DrWRz/z2uvT/PWrP7PQmX9jGwuISHkj07VNsbEBZD59yApJHyjnORzwOvQ1vgwS37BFzyB/xINb6Z/563dSfAS8Fl+xzpIRpklksdSETRWcs4U/abjJby/ujkcsQMAk8A02wJv2U9Ugs/2WdIuZWkSCBL9pVYSxuzLPK7GE5BfEQY4TgsCNykNjU0by/gj+ztcnTWvPFc+jabJPZ3dvZsYLlZXklSXaHKCNTNl2Vt2xCSCAKq/splT+y74bTyUut6XyCKW4aONla8l3BsA59Punrj+I0v7I+pA/s6aHdavLLfyRLdJFCzZdojcyKqEkgfMybV3kDgrnFIZn/sSxrN8Bo7SJVM8l3dAbl/gLFcnIw+3c3y5xzz1FeB/tIfAE/CjwVY6//wAJaNY+0X0dj5A07yNpaOR927zW4/dkYwOvXivof9iLC/s/22GIme9utrBCeA4/xHcHGfqPhHxP4w8W+IbdLbXvFOuarEsglWK8v5ZkVwCAwVmIBwSM+hPrQB+lnxJ8D2/xE+E+r+B4dTOmLeyJH9pa1LmIQ3CEARkrkYhCgggH7wz34r9p7SP+Ee/Y+1LQPtLXX9mafptn54XZ5vl3Fum7GTjOM4ycevetL9qDV9V0L9mzXtT0C9udN1CJbQpdWd08ckYa6hBKyIcnIYjORkE564PNfGy7ur/9hCC+vrqW6u7jQdHmnmlZmeV2ltSzMxySSSSSeSTQFzei8OQeLv2XvAvh+e0Fyt1ZaCWjPy5hR7d5yD2PkrL05PIHJxW/8UEtT8NvHUdrA0Cjw5qE5UxLGjNJDKCSQo3FnWRjgkHIbnIxc+CUVyvwk8ASi5aO2bw9aqbZISd7G2jKtvH3cBXPPBL4zkCuGsvE83i39lXxD4rV7todTs9emEUh8ySOJpbzy0JHIVRtHXACADigBf2abO48QfsraNo4nubJbyK7t/tMXlkqGup8kBs54OCCAeeOcEfLH7Rfwbb4RWXh4DxEmtxaqJmVxaeQYzHsJ43uCD5gwc9q+lfgPejT/wBjzRpVMcTtZaobaV5SHWZJbiRWQDLHARmyvI25wRkj4c1vXdb121il1zWNR1SWHcscl5cvMygnJALE4GecepNIaZrKAfEg81jFzEWxzgBASPfoKtNpWo6pPcXdtaSTxNPJtcBBnLE98evoKTT4Gn8RW5+VlYweaQ46FfxP/wCv3r0zwRqehaRohtL5pftHnyO6xxM+0luhx0PGce4rNy5TWx5Z5Fq2nQRfZisrPgnb2rRmsV06/g1Cweazu7NknikTh0kUhlZT2IIBq5pzGztLS6e1zslBIx96tXxdJPqcsmoLbm0h8vC4GNw9a2MD6H8IftC/CHxJYWV/421W4sLy0vI7pNN1HS2vI4bpUZmmgkEcjKgeRth3K67AAFXg+GftX/F/S/iVe6Zo/hmzubXQ9LZ5N83y+fIQEBRf4UVV+XofnYkA8V4mif6ScjoTVvUosKvOeKT0GfS3wE/aC+Hfgj4QaX4O8Q6Tr8t7avcu81rBFJExeSRhjdID919pBXB75zXz/wDB/wAaXHw7+JGjeMba0jvDp8rGSByR5kbo0cgBHRtjtg8gHBII4PP3Fo0USuzg7hnApFiRrJmxhh1PrQKx916X8ffgbfX8PijXNQsTr2AsNzJoE5ubSAuWWDzQGwUEmGKHaWVyAdy58ug/aI8H6l+0BqPxE1jQb6OztdC/s3QkS3ja7SQtuMhyzKkhDSruU8IQCDzn58tPDEt34NtvEdlcNdBtVTTLm1hjDSwSOheI7d25vMCyBcDkxuDj5d0I0i2n8VNo2n6ol5aLO6HUEt5DH5ScyT7FBk8tVDPwu7apO0HinYD1b4z/ABxb4g/E/wAI+IY9PuLXS/Dpt5hBLtLPMHWSdwB0BKqoBY5EYOQWIHaftJ/HbwD8UPh/FomlW+t2+oWmpxXsLXVvGqOqB125WRsHbKxHHbB7Z+cdb0q50LxJfaFqy+Tc2F3Ja3XlESbXjco+3kBsEHHIB9ateN9Bk8K+MtW8Mz3K3M+mXclrLKi7Vd0YqxUHnGQcZ/SkB9L/ALVHxa8HfE/4c6XpfhWe+ea21RLlo5rcxoUEMqZz6guOmOp68Y6P4vfFLwV49+BdxoVxcS22u3VpFO4+xSSJbXSgSskbHkBmBiDZ4V88gEH5/wBH8OxW/hjSr+XUSq6hpr38QNuxC7ZpoRG20kgtJCVBxj5kJIycdHpWh/bPC1xqcl4tutvdQWrq0TMA0yysrfLk4HkvnAJ6YBzw7AepeHPi/wCG/wDhn1vB95d3jaovht9KhX7ECqzG3eMEuMAjBRQcZAHJOSawvDHxg8J+Hv2Y7/4e6n9uTUn0vU7WN1t98TvP5xjBbqvMgGcEdDnrjj9L8KsniqfwpquoWthNb3sli904YwCVHKZLYBCkj7xHGRkAZI5X4j6SbDw0n2lZIr1p2jms3jKyQbHwS/ochhtPzDacgAqSWA9W/Zd/aC8KeGPh5/wr3x5C9pZWglFnexwvKkscrO7xSqgLBtzHDKCCGwdu3Lbfxj+Pfwq074VX/gz4ZW32k31tPDELKzewtbXzVKSGRNse4lZGIAVhuGWwQM/IwiX920hZUJ+baASB7AkZ/MV1XjvwBdeFo9XL6hFc/wBkX8Fhc/uym6SaKWVDHydyhYWyTtILLgHJIGB7/wDAL48fD7wl8A9O8G6zf3tvqsMdz5ipBIEO+d3VfNQEqGVwCyglckjkDOjrv7T/AMOfDngKTRfhz4a1CK5FqRpyrbpBa2c7Mx3EbjkgsXwFIfOCRkkfJ95oi2/gzTvEn2vcL6+ubIQ+XjY0CQu5LZ5BFxHjjruzjAy7wjoUviPX9O0WO5itFuJSZrmUgR20KgvLM+SPlSNXc85wpxSA+lP2Yfjv4S+H/wAPf+EZ8RTXdvcLcPLFJHbmVSGOTnGDnHGOgwD3IGJ+0X48+BmufD+bSvAHhbTdN1k3ELi4h0VLZzHnLAOEzj1BI/GvDV8Ma1N4wXwkLTZrJvv7PFs8iA/aPM8vy92dud/Gc496qeJ7DSId7afrqX00EvkyJ9leNZR8/wC9hY/ej+Uf6wRv+8XCH5toM+n/AI5/HT4a+KP2ftS8IaDfagdZubazjSOS0eNCY54WfJ+792MkfpgnFQ+PvjH4D1r9lS28Aabezz+IE0LTbd4/sbqokha3MvzkY6Rt+XuK+f7jwL5PhzSPEdxqK2ulX2my3ktw8JxE6yywpCAD88kkkDhVH8ILnCrIUxtMtl8yUMwOLR2GRg44oEj6o1X9oTwLa/s7aX4N0x9SvPES+HodOVY1khW3n+yiBnLnghdzsMbslccZDDP+H/xl8BaJ+ye/gPVLu8TWZtN1K0ES2rlPNmedoxvAxj505zx+Br5ZgG25iHq1XtViZNJikf5VE7AjBGOPT8KW5R9ffA34v/DTwx8DNH8IeJ7q5eSO3uUvIBZySI0c0zvgkDBBRv17d/Kv2hfFvwg8Q/D/AE+y+HmhxWepW18nnzpo1vaPPGImDNI0aj5izL8qgLnJxwuPPGti+gkHl/salgcZwV4P5VD4b0KTWdDmhheKJhd/PN12qFX8T7D9RyayUjX2dh3hSyub3VZAuI03RyTP/EAN3APv659+1dLcXWi6X5dnPNbq6xg7Wfbj6e3Xk8k5zzms/wAQa9aeHdPWzsgPM2gqg7vxlv8Ad+Ue5I7YBHml5cT3lzJc3MhllkOWY/l+A9qbjzDclE9IvrXxJa2dvDdW9wsayAKWhYDNXNV1bXZg32mBVCQ7AhUj+lfXfxN0bTojoxlEaQS3aByIhzUvjLwxpVpbXOq6ZpFrKjWbKxlUqWPHGcdD3rVyRhyyPz3RB9pb6mrmrJtVfpRMirfPgY5NW9dTZAvuuaTZSWlzO1A5tYv92n6dbmTT5jjPFPu1Aih/3a0tEj/4lFzj0pN2VykR+D/E0/hmx1qzhtVuY9UtUjQPNIgtbiOVXiuk2EHzY8OFOePMbOVLK1Tw7qMOkQ6k/wBiE95c2vkWs7ONtsS6+Y2wgh90YePB4xITzgVT8vcoap4bZ/MXimpEWNj4h+Im8X6zbazJYy299/Z9tbX0j3HmfapoYliMwG1dm5UQlfm5yc84Fjx7rmkeMPFWseIIdH1DT77U9Ra8Ik1FJ4o1cszpt8lSSWIIbcMAYIYnIzGtnxmrdpHYadbxXN24NxvINsGGQOPmJ5x1PBxwB1zilcajc6238X6XYeDNJ03UINQjkstNl08m2vcJNuup7iJnUoc4eUEqT8wj4KnkbfhL4tWXhzSrq0sbuZbu6uLeZpQCsQEKygxTpgGSNxLgqG/h54NeTa5eSXkJFsIkt0B3MuGOM4HzdSBxjoM5xjmsYvGrnyvvhtzMznIGTnH/ANfNVuDVj12Lxz4UvtTkFnpsmjWUnzw25uGuTFk4Ee8opbHJyc4Xbkk5q98b/E9j431W61KyDNNeLFIsRl86YBI41yxAH5dRyMZrxSW5uXREeYsqDCDHAGc8DsM8/WktLy5S5VQQ5Y9HG4EAY5B4PamyWzXmhDWq+W6scjIHUfX9fyr0Dxz8ULXX9J8XWdr4aa3XxHf2l432y+F0tiYEK5gXy02yPkhnz9zKY/irz601OGOVlaJZGGAZF4wB/dGAenY+n5WzHp80X+jB2Z1LYUKRxnPGcgcgcj1NRdhYs6Tr2kN4W0nw/rOiXl9Bp2qXV8zW2oLbmZZ47dDGcxPjH2cfMD/EeO9UtKvP7N0K48uygmu7vZCks8UUyQx7gz4SRG+clUAcEYXeOQ/FUW7RSPG/BXnBGDg8j9MGtqawaTwzYlY2cvOACO57fzocrFxhc29X8Xs3xL0fxzbWEcGrQfZLifzmDx3V7AE3TkIqEeYyB2GSdzOd3PHF+JpvD15eX0miaJf6b5tzvt4p9RW5WGLB3R58pGY7sYYnheCGPzVv+LtNaz1WxhbG9Uw4HZsHIrE0y1QX5M+QzxO0Yx1ODRzag0db/wALCgj8H+HfCGraNNqfh600ye2u7QX3l+dK8800VzETG3kzRtLgNh9ygqRtdgcDRIka8kCrhPsUpFYupRlYLLPeP+prsPDcapqkiEBz/Zk4AI4qpP3RQXvHFwIpvId3/PQCtLWlZ9EZQrMI7lQzFcbSVPHP09Kg0q3M/iCytxtJkmVQCcDOa627037d4cgisGifzb6ItCj5IKxnzH29cbmAyM5JAHYVlc05bsnt4Z5fCzsW3SNp6FDtx8m18D8sc1mtrEOhaLALRA086EmPcDuY9WPt/wDq966u7ntv7JubSJbdBbaUkQ8tApYLFs3EZPLEE/UnFeNTrdTZldWYKAC2Dx6Z/KlBalVXZIddXEl1cPcTOXlc5ZieSah3e1REEd+tat7oy2zQrveZpLeKZiCqhTIgcLyecBhzW6sczP0115tEktNNaZkk33a7TIuefQcVu+Mp9PTw3ewymJY/s7HPYcVT8TPpczafZSR27ObpSRxwQCfWtLxjDYHwxqAkjTH2d+Me1Yx0OibufmAqqNSO4Z+Y1Y8VLlVP+xUTqzaiwUdWNW/Eyj7PGcfwCqJitGZF4jeRAx4+WtTQRnSroHkbDmqN+P8ARYT7V0PhhYW8LXxUZkxwambsgirs5WNfkArZtJoUgVXYZHtVSeNVto3UYOauaFYw6heiGedYE2n5iu4k4PAH949skDPenKyV2Ci27I0RDDbaVcanMCFA2Q5U7XcgfLkDGfmB9sYPUA8nfTpO6vJ8sG1dx2lljOAcgdBnBOB3zwMYHQ+JNVj8qLTTaJGbSMnYGTy2Y8lwdowdvl8d9vOckVyNxcByQdzFf9UqgBWJ6scd/bntzxyqWquXUfK7DGkL25hZlUZBXk4wM9PxJpn2d48EEFiMgrnA+lR4mLZ+VPoMVMGaJAqsdp6kY5P4VqYN3GKyqi7hmT8selRFjHkcHcASMcipmBOONpxuK+h/z2psqqrk7CxIwTjH40ySBUYASAZAGcfn/hVi1u3R8x5B7qec/geDUTSGMjy2bYRkdv8APH86AVfkEA//AFqLDTsdTprfa4pDPKJGQjcAdrsCOOPw57DP0z6Rp9xY6X8IftlxCsksd+HjYjJGMfyrxzTbiSKfneWALEKehwef1rvbnVY7r4bzafBI05EiyupX54iW4yeN2RjsOVJ5zxjNbG8He5YsX0zWdPfVNVn2yIksw/2m7CuUtCZtbtZQp2sr7cjHG04/lV7xbZT6d4a0sFwhmUsQjZ4OeDTpBcHV9K3HdiAqOB02mnJW1HF3aRh6ipb+zFPGV/8AZq6nSX3eJxHjH+gTDP1zWYYbWS30NJcM7SYfB5x5n6d66kpFF4nVYInXyrBssRyAckZNJyuibe8cLpFjNf65bW8MbsfMVnK/woDljzx0rtvEt5o/hbR7S30jdLqM6l5/MwSx5A3eijkAfX1Jrj9J8Qroi3TxAPdyoUjJ6L0+Y1zlzeTXE7zzsZJHOWYnkmmo8wSmlsdd4QuWuTrcl1MTJNaNljz7foOnpUFqnl6JfyM48ueRMLu7qrZOO/3/AOdR/D5ZrifU0jjLZsnG7oAeMAnoM8/lVnxDA1nokMTom9YuWU8MGYsD+TCobtKxpCN4XZz1jZo9ubtvmKZYLjI4xxg9c/41t+IYZ59evpLZbiSPzcBkzg/KPaqXhRnMRi2rICWBVgMEYyc59Ov4VZ8Xolp4mv4ZkeSQSAuwzydoz0OP1P1Nba3sc6fun6NeKPCsF/Fa3MzvFdfaEMYVyAW5xT/iZp1pB8PdRN5cypcfZmAy55OOlefa7efF7Ohyn+yXMd2gO0MMnBBP5E1R+MeofFCa3uUvdP0yK1W2bHlOxzxzyR9Kzi9bFz01Pjm1XGog5/iIrQ8ZJiOFuu6PNUbGOQ6gPl5zknNWPGN9p8cttA92JMDbJ5GJGjx1yMgZ68Z7dqpod7RKWpr/AKDan/pnW74Kt2bQb6Rl+TYea5SfXbMw+QtrMwVNiOZBz7kYP860NI8bnS9Ll09NMSaKZCsjPL82fUccD25+tRKMnHRDpyipXbHXnFoh9WNdB4Xa2t4LnUVjaSWJ0TZtcDadxPzKwKjCnnk8Lg8nHMR6jY3cEUSz7Du+ZZFx+OeR/X2rX1KV7XTDp1qWWSaLZcuEOcnP7vv8w3Dg4xg9M8qeuhdLRt9jmdQups3NxHIkAlkkwiRhch+qgjjG3HGeN2MdayIvmcKQ3oNoyc1Zv5Y5pgIoPJVc59WJYnJ6DpgcYHAq3oumm8ctcf6pDtY46HNa3UVcw5XN2Q3StMudSZvm2Imckgk57KAO5/DoSTxUuq6S+nzCKORy4OGjO0nnjsT6/wD667jT7Kax09bS1gzKyhCyNk7jj5gfXG7HHGar3Gj/AGqxlMsxULKeZkGWIGDhlHIz65yV9qxddo7PqsVDzPP3DOd7szN0O/7wPvTHRcbQpLn0Bx/T+VWJ4i1w/lphS3Hv9DVuLSLxgrCP5X+624ZY/Tr71u5JHGouWxk7HRWckbh93B6VFHGWVmUZx271qXNncwttmXafRsjj+tVWUwMzB8hRhiRgnPUUkxSg0RI4Vyh+VgNoHOcHrzXX+G4o5NDnn8oB0B3AEctviwTyeo3dR2JBOCF48lpWLMSWPJPFbvheRRcSQlR5UkREhkOQOQcjjg8AdM4Lc9qU9iqbs7G741cvoFszc/vyB7cdKnuUlOq6R5ClpMcAdTxUfipN2g2TR5bN6QOOvH/16uz3/wBm8R6XJJAF2OQwzjgrg1MndFw3Q/w54cup9Y8NXKwWt7ECtxLC8hChFkJKuR0zjFdFreu6bceI5LCztoI5XDtJ9nXEaYGAv5Vxer+IbTSIzYaHKVYoUmnU8n6VW8EWlzJrMNxJtEcsLsrFsk9R/Ss3GT95mzlFNKKOWuoQ554pljZ+a0iumcJkc9Dkc1alGMcZPYCtZLYw+E5mljC3K3Krkj5lA24H6n9K3TOXlO28CWNxY+HJrFFt5WubRpgirnlg23kjJb7vT0xyK53xiLq7S4ado2cyEFl6E5612HhktZ6LFdo5DxaZG6upwUJBAP5kVxmrSM1i6P1Q1zp3mdlrUjmtLdBC6uMFZGb+X+Fa/wASWdPGd6SqBnSGQgOCMtCh65569awtNfAuTx0I5OOoNbPxDkDeJ2kRkAktLV/lGAcwR9M4OK61pI4W/dZ+iNw9xeaXp+obgfIuUO0/x1lfGPUlm8Kapc3UsNpBbWxLSTuEUZwByfU4H1Ir5A1v4w+O7pIrOwvV0qzMpcQxHc/I4PO49jjaK43xN4i8S6/ZR2mv+Kby4gVvOMNxdyyvnBG4q2VBwT6deO9So2dxuXMitd6la2x8y3vlMvIfYCdgxxj1OTz0HbJzxgLbG6jllVn8lWA8xlxkk/XHr39PWp73+zgojs42Z1PzSzMScfQYH6VG6GRNz30BC9ECsAPp8uBVJE3bKhs2B+SRZUJwNvU/h/h60SwpFCuUzu7luR/n6UbWwSCpx6MKVn8xcPuJ7HPI4459Kom5N4f0y81fV7fTdMt2nu522xxg4z3JzkAAAEkngAc4r1TXNGntLaQ+ct7dYRTcIuSMEFipP3SPXqcknrisj4a/ZrC2ln024c3UieXO/wB1wCc7eOi5H449uOnMbzS8/MXJZyepNcGIqtS5V0PTwtJODb6nG2Pg4yY3yFWBGcJlTjgjr34PXvXW6fpcGmRNISS7DDk4+8B39a0BEEGAAKy9VvOuGxx04/OsXUkzpjh4Qd0QCDUJpJZbTdtJwUVgGb0IOcD8a1bexey0r7NLEXeXhyuMDPXB/MU3RbhRCo+8fXgH8fx/nVu+mjQFw4LYIBBzjp/h/npU3uW0YMHh2zW7tpbcYjjjYNE4/i3ZB9+49f6S3txa25zJs27uMr0zS/aTCdxYgjrg8Mfx5FY+tXMcowwXAP3ccVopNvUlwjGOhj6rJAs58w8fwyEEKT255wev5CsTU4mXYpAKA8DtnvVi4tr+7t5I7eF/IUbgMHIP1+vrWlpGhz6jpE10GWO6BUAEbVZc4b5hgZGQcAkkA+ldK0VzzZu7scokcgQumdoIBOOAT0H6V1vhcXJ0S6e4toJbJB56MW58wlFOM856fQn0NUo7CK3yM5ZNu4Y9CTn6/qK7uKKwPwwEuFjn89YhKTyFJG/nrztXr6UTnpYdOnu+yH+Loo7nRdJFsqDybrzWdugAHBrjfGuqf2xcRTxsFKuU8yNdoPTkVtfEW7tbzwzaT6RvS0hl8kv/AH2xz/L9a4wQSQaRE8jKfMkLADsKcVdkylzfcZDW8u48M2fukDrXp3gqw+yXllbySK7LaE5H+04/xrmvDFslxatNM4P2aGaRAHxlhjGfz6V2tjvXUrG6IIjaxznHBO5c/wBPzp1ZaE0l7yPM5sEHPHpXQ6nj/hH759wyLkFvfla5+5QhgCK720hh0+CSS7iSaV38yGJlBHUYZh9R0NQ5WNIw5ro07E58KaYgZ1M0cJADYDqgyVPtu2n/AICelcNrkylZQkuecdP1rZ1LVpZ12qAqnsDgCuS1ebzCEjPJOKmnF812aVpJR5UUdMH7uf3I/rW38Th/xV03/XCH/wBFrWVp8eGliGTuwBgdSc4H61ufEV0m8USSbkXMEHB/65L6V1p+8jjSvFnPX+pebcyNaqY4yeGJyx+pqBbe+uX3qhAcklnOBn6mpreFY0Vm2QwHafNlX5ipOCUQn5uh5/2eoNSeTaGXF3qzDIBDJExJz7HHGKZBUkspVX55493opDfqKQ2pXGZB+FXZ7CxLAWt1NN65AXt2FVXgaP7rE/WmIZ5WP4waQjikEmOJFIPvShhjigLlnSr+402+S7tmAZeqkZVh6Eeler6Bq0F9YR3sLD5uGQNkow6g/wCRXkB4Fa/hbUPs12bYkiKUYwT0Pb/D8a561HnV+p04au6bs9j0rUL/AO9zXPahfIThm5NFzdscqeg75rGllWSU8YHrXNGB3TqOxr6NqzBxbE42/d961xdySl8HrjjsK8/ivo01FQGrvdIkSeNXU4HX1FOpDltYmjUb0uSC3mlG4kYPas+8gVrpIQuXLd+grTu9XWFfJjj3v6bsVlwwarqSmf8Asy8ERLgzLas0MZQDd8444DqT6ZGcZFTCEmazqJI6LwjY+d4u0iwZQrSX0KSqzYG3zFJ/lXr3i7wTpsUd/Nbx7riOElEQ8Cs74ZfCWza+0HX1165u7dnS4exaEMyuoBx5u7pu5xt6ce9euavotnJqGoQadDvungOIycdPWumMGou559SrGpNcp8Q3iMlzchhgljkV0k+iXcXwefV34t5rraDjuCR/SqXie1ubbWruG4hEciTOGUDkHcciuy1LVI5/2a4dLwPNivWJx6bif61hVm0o27nRSgpcyfRHnlqSvgy3tyuYmvtzL6mtLSvCMuo6MLiTzUhZnk5iKqIgwDNuP3eQVBAJJDADoTPZaTdaho+l2OnxyNPJdjBVS3z7cjPbHQknjAzXdalpTT6XbaPp1yi6TauVnugoBuSny7VHG4Z3ZPTqcZLU6lRrRE0qPNqcHaTaJYP+4t5XjfKEI3BZsZxjkcDjvnA5rRvtVsgA8CSi1tI9iCRdsrkjIbI6fdPfH61oWWg6VpckL/JIsalgjjdu2/NgDpkkAfRjzgV5X4gMj6lJsyUB2rz0xx07c8/jTi1IdVOmr2Om03UtDgdruW1WS9i+W3Eh+WMc8jGMtznPQc9e08s8N6BMbhHZvujJ2g5A6nvknvXCWzSQSOIWC5xuDDIP49uau2zSwy+UG3L0KnC5zxweh+n0rRwMVWkzT1AuRlB+7XqfWsBUebUSUGViB3H0JB/wrYlng3jczruIV1ZMBTjI+mc5zxzzgVu6Nodm8cq20qyfaIo2LknCfKeAeBng9O5wAaE1BajacjjYFJvnXGSWTAzjvnrkVq/EZHXxVMmPuQwrnjnEa+tLd6XDFcMGnY4Vg4VDwwA4HJ7n6fSt/wAc6HFqfie5uohcyxlItrQJ8uPLUgdD6+v5dK1jJNpmTTszi7XQby5UTzRykHDO8p2qB/Nu3I469akuLLT7HbEbcXMzNg7c7V9gT1I5B/zm/qOsLIrMu1mUkAEBNh6ZAOQeufwJrHdiWzKULnssuNvp1qzJorSxsT8rbR6bAB+XSiKZgdso9MEdDUpmAk3EFiTn5zuqKVVk5I59RTsIJgHOVRh65HBqrOjRHK8qelWbZmB8tiWJHB65p7qGTPZun1ouJlJXDDOacrFXDgkEcjFNeEnLL17imK5HDA0biR0MWrCSyCNnzQMH34rIu76SU4UkIPTrTfMQ2qRIiq+WLSc5bIAx1xgY9M8nk8YroOSPSpUEjV1G0RgsGzk57Gut8N66bWTyZd6KCCBnBAzxXLqhaVcDNPl+WfPXHH5DFEoqSsKEnF3R694A8Pp498YWWg2hnjEwMlzNEMmOMDJPQgc4GT3Ir6M8bfDay8EfCDVbXT3wkqmWZS5ZpH2YySST0A46fma+JNG1rUtGvo77TL24s7uLJjmhkKOmQQcEYPIJHXvXUt8QvHN1bm3vfFOq6lbT8eTdXryhR3GGJH4iojDlNJVOc+mfBvjfR/BPhXRYnmEst0cf7mcfyrQ0bxzosPjrUtSXXIYVltmw0rDDHj/CvE9N8efD9/AlvpmseH9Vn8SQyYDR3kcMAX+FgSGYk5A2kHvzXNapr/h77W13Da3Vzp5wGDSKskZI56Ajg5HbNYzhzJq1rmtOag077Gr4sTVNbuLrxCI1a3knbfMo4Ykk/wBTWz4T8ODU/AYtNTvotNs3uGmmmdgG8pCC+wEjc+DwuckniuGvvFEFp4c/suxmknt/tIctuxhSTjj8PXvXY+H/ABMbzw5NpUd0nl3Csn71QdjI24FGBzvKjGMDhicH5SuLpuKSeyZ0QnGUnbdo1NOuYLcQ2egyLZPqMqpaec7OdhfYU+7gnB+Zu54woI3U/FPi3UTrE1npsWn/AGaPCtiTHmcgZBzwuQFHGOmAOlVLOa8hQRWT+TF8zSCMlTtdcFM5yVwcEdx9MVi3mlm7vn1CWxadhuceWm1CcjC7RwV46qVOCcHoQW5ivejsaLag13aXMM1m9tMFIeN39wQQR1GQOfauDv4JV2Sbc+W5wOxHDf1JrstON3d6XElzFKJoY2QyYznnlSfy54/mKxtVtU8ySPMnmK/loijPBBJOO/ANVT0ehFVOUbs5W5tczC4i6HiTPUfX8Oenr9BeRzFamGaLDoD5sangAn7yEc4/liltBDE4heRUUkKSw4I9OR+P4/TMs6W75+0FoHXJUoSwfk/dwDjpjgjNdFzksZbeb5YBYXMW0AA4yPxHt/k97ejXM0V0EkuP9Hi5KsSpI/zkdao3aRrJ/o1wrL+XHpUEm6aIJG2WRTubjkZ4/n+ntQ9QTszoNR1O2nuVgtFYKMlpG53MOSSD0HOM8e/apL1re7n+03M7iSRFJ6n+EDtUGnaU3kI5gtrlI9xZHc4JAPTb1/HvVG9vo/tDCPzYAOqAqMH6DpUrTYt6u5iyMqtgcnuexpobNMHNL06V0tHKOYkdcGlVjjIqNzmhWxTFccxzyOGFT+YoAUgc8jmqxNKJWG0IpJyeB35pMLhLxKcE4P8AOmuobqOaW4YMoIjMZBwQRikJyOKYCRoArH24/I0xOASQSe5xUqDKufRSaaFZVJY59OaTYDGlzhVXBycnPUUsnLg+1RkYK/SnHpQFwP32+lPUfKB6VGetLk9qNguTSSvJL5jH5sAflSCVwrqGOHxn8DmoyaTpk+1FriJoxNI4t4VLtKQNo6k9hXrngy3sBph0y1gmX7szNOSWLggFwMAAZUEDnGAMnBJ5P4X6Hd3V4+rxXzWZt90UIikxLI7LgjA6LtbknGcgDPzY9EstJjtrmG7ZT9oTjeCfmHofauXE1FblPSwVNxXOy0NPWJfmLckEnA5wcjOR685qSJLXJUzFSTn2z/L8q05GWRMKayry1ZGLLyPSuG9z01boipdiGRXicpt24Jf+IHOQT/8ArrifEly9s8KK+WUeY7EDK5Pyg+uMfr7Gt/Unkijf5ypORj14/wDr1zur2Ml1IZMlnU/PnoQDgEAdtu31Nb09HdnHiW3ojJu41leFrfb+8+Tk7TvHVRj65x1+lVElZd1vdKjk5KMykgN/dzzx75/rWpDpVykMi29yrZTeVMeMnJA5P1I9OeelZM1xtDJIxI6BmY4UjI2k9QeMde1dV09jglFrcguE+QSIxcA8qcFl9Dx1HtVa1jMkhjXGT0z9alucoiucxnGDz98DsR/nNO0aWWDUFuQC+0gcDgE9P14q7aELextW1xLZafIpuWSYEqU2kDK8g4/ED8fUZrG1HD3bumyTdhic9zyexpZ2cXkiOzqhGQHBJwB09c/zqtI7M5Z1iYt83Y9eahIqUrETACmj5qax3tnIFKDiug57ietNNKxyaa1ADjgLnv2pY0WQ4PbmmE4UmpLQBiQ3rke1JgEy4YDe5TPc0yM8YNPkIwqqcjr9M1CnWhASd8exppBC4I4PSnE4ouGzFj0Y/wA6BjDztpr9Kmto/NdQd2OB8q7jyT0HeoZPu5oE2IpzRTKVaYh/SkP3SKaeadSuBu+GvE13ozhVyyA5HP3fwrvrDxus0BEwVsY3OnP/AOqvJK6nw5HdRaTJbxq8l1euixRKuWIDFc88YLHGRyGXGKwrU4vU66FaS91HpNl4mspQAkq7vTdUk+sxOpJcnHvXH/8ACPusogmELyeWJAynhgRkc/5/WltdLuDJ5QeSMYJ55AArm5InaqkzUm1OIXgldoyVG4B+VJHr+o+pqWIw3mnf8fMiRzAN5fCkoR90k+3H49MVWOlwwW7RBmZpMF3YHJAPXntwMD1GT14ztchiNzI5CsxjVQxJwqgY2nPGcDjvwMU1G4nJrVlrUdTs7GGYRBHljTeArbt5AAGSM8ZIzn8O5riZgVCOQd7gsXKjnJOc8fTNLq00IY29scpxufkFiPT0HXH+QKs0hyYmb5ex7j6+3+fU10QjY46tVykNknYjGwEdgBkdKfYXjJbzoQCsu3qBxjPT061AtsWP3wU+nWrlt9mM5DKPJVDjAH4GtGzJFea4II3AN6ljmq7ncxbpkk/rRdjEu3OcVbhiDKWREYE5z5qj+ZoQmylTqbTq0MhvQ0knIpTxSHlSKBtjT92pYZIFG11ZW5wwNQE4X6UBmwMUhE5cMOOff3qPGDRnaoFApgOb7hpk3ynafXNK3Ck0s/3x9B/KlcYJwP8AgI/nTZ1YRqSDgng461LCY2Vg7IpwMZzk/TH9atW6QXN1DGjyODk7WjAAwuexPoKQ9x9p4d1W4UOLYoCCR5jBen1NQPplxHjeqHPZXBNehaTp+pap4ejS2tJpzE2+RkUsQPeuWaMi6mTP3Xxms41Lto1dNWTRkw6XcSyBVUJ6sx4H5VrW2g20bZlneb02jZj+dWrVcZ96v2n+vUetTOTSKhBNlK00S3mu/LisQxUEjLk5Pv610llbC0v1sbS2kM+CJyoVWhiXA2Z6BioCsWxgtg4Gct0qZbe+lZhn903H4VDZyXN0017ap5aoxkaOMbSrodyrnknoSceoz7cznKTsdSpxirm5rt/CdcKGaK4miRUmeJsgsFC8AgcfKPXlj2IqxkHr/KuW0q1v4dUu41tkm3wGdpWYt5cYKsD0O0n5epwSRxyMbsVyHhTHJzjrU20LUtWTCEmV5mGCOFHtjP8AWuN8STtI7Pj5FJUDPGcc/wA67DVJwltuC7SYwrHOcnnH6YH4VzesWmLAxfezmQnHc4z/ACqoSSlqFRNx0OFn+0GTzx8wPpUbMGIcHqMEEd/WtdLXESCdQwc8OjAkEH06gnnr61KdJkbEuFCSAONwIOD0I46f4GuzmSOBxbMaJZJCAG61ZeJ1gViOAcfoKspAEuxED0K846ncBj9TTL5Gjtd7cEt8y9gxAzii/ULWM2aN2lOxWc7c4AzW7oIMNgEmikDbifuqf5sKzrOSMEFpUQnghsf41Ze9sVbHmj8qdxWT3MelPSgCnAVoYkTUopTTaB2I5Plb6806Jf4jSS8kU4cKBQIU0CkHXNOpXGkI/IxRN98H2pr9KfN95R7f1ouMjUZUH3IrV8OD/TGf0WssV03gsSLFfyRRiR9qLg9MEk/0FKTtEqCvI+o/2TW09vC3iAXEasREG3Ngk/Ka+bNTEb65qDxD5DcuR/30a73RvF/iPw14dmNnYLbQ3ceyRyvBA4615nFM0sksjfedyT9a83DxbnOXRno4hpQjE2/C76cmrxtqiloAM7exOR1r3Twz8XtLk8LX3hmy8B2NxNMp2FJR8wAABK7OSOvWvnyyge6mWGMEuxAAqefWYdKQf2fdTC7G4M6fKMdCvBzjoc/0Jraph1U3Madf2ZowFDq95PfQLaQysyAMQqKxJ+XJ6H268VU0qxuoSsYnhjilVlQiRSd+PlGM85B7Z4PriuTuNSnlKead5VmLFjkvnHBPXHB/P15rU0KV7ydY55mgR/nnmRAWCJztT+7xkAZAPAOOov2NiZYhy3PU4pLDSfDVtHfnz9QuEJxt27WkkwnUZGIwWAzhlcE8KK5+ywtw4QHCEvy3scD6da4jU9Vvtb8TR3UhdAsqlYiThAuAqgH0Axn2r0KSJbJbyWUrFGEVDIxGFJbjP1xj8fpUOm4m0JqeqIJhJJKHm+RFj8zDnYT6dSMjJzxk4z6GuV8Ra87XElvasj8GPdkHOOv5E9T1+lHijXpbiZ7K3BjjC/MwcHzfl4PGP4fXvn6VkWtohgRm3GSTngcBe/PbORj657VdKlfVmNatfRFVjNMxLSSO4BLYbIUcn8Kmt7i8gJliEjKASzFgSeoPPUZp08oKCKPKqONgIwp6Hr3+vt1qGSRwfLWMKSSQRzgE56gf4V0cqOXma2LMF7ayXQOPKk5y0gBx8p4P5/0qqxd7CVHdnKyZyxJJJ71DMwZfm+fP3SRn60yCdlyjcKevr6Yo5bD5m9yk6UmKtSJHuyys3phsYNdUsltb6fYCOwWcvbKzMD3yRg8deBRzWC1zkx8tIWFJlmPApRGwGSKszEzmmOKceKMZoKIz94GlzTZAd1KoxSsSPWkJpQeKjPJpjHCnSEu245ORwSOv+TmkXpQTSsFgr1f4JeL/AAz4W0PW4dc8NxazNqMsKwM6Ifs6xq5YgtyN28cD+7XlFdXptvbL4ctbmFJJLp5XMoI+XGcDH4Csq0VOPK9mbUJOEuZdD0Hxd42sPEunpY6do62dqh4UYyfy6VwMECSambFIDA7HIq5aTX+PtNnYbVi4O0dqpardTnVvOj4ZV3Mc9TWVCjGmuWBvVrOq+aT1LOsxy6FYssm8TXKjym6AAYz9chhj2J9a5ad2lk8yRt0jKNzdjx/kVp+K5TJcvEymPypCpXzN4PC/PkcHPt6D0rEL7pScda6Ejkk9SaHa+TIGEa/eIPQVq+fPBAtrbiSJFzJKGAyznKgn5QSAp285wxcjAYg5dmyq5kZC4Qg7exqV5VdcSnDrz8zdAOq+/wD9amK5LBqlxb3D3EIQSOCWJUN/Me5qe71O+vbQQ3N48g8xZAvm/wAWDjORjjp7ZPqaoSxbFJd13MMkZyRnBOaHLW6klmWVl4Vj8y88/Q9/xosPmkPYgypCwO/o/P3j2/DOas3kpU73jDZOME8Z7D8OT+NVbQBC0xYqWBBI4wDShzJcu0jgbV+UhOuc8nHt/OgVxUH7oNgAbjmQjGTxxznpn2oEZGVeHfgbiOuBgHr+PTtTlDBU8xUYkqBGxyAOpz7npz78Uy8Ro49jIm8fxnkkZIwefUU0gIHLfM7MregHJ/z61BLxj/Iqc/l+h6fnUFx91iOB2HpTAfbHzGSIjHOM5HeutsF26dajyCR5eQ0h3Egknjrgdse1cbE2JQx7HP6ivQtFe5/sq2EUzRgRqCB0zjrWc3Y0p72PPjcKvCDNNMkztkIad838XlqKYcHgyMf90VoYiruLYZwPpzSHeOQwPtSqrjhE/Ght6nJUUmBG7lgAR0NSDmo3GTnHWlHAFFx2Hk0goHNLRcGITilUUgFPFMQle3/DV4vBniOxOp6VHqAii+aGZCAT2PIP54rzX4Z2NlqPjzSINRvrextFuBLNNcDMYRPnII7527fqRX1ZrHjDwTbwz3f9u6RqV2I8IuxV57dDXHiZtWSR34SCd5Nmxo/x10bTLO6itPBVsiuuW8qUBWPv8nNeKfHDxlpOuW9rqMPg6PSDBKQs8WFYsVO3lQuMYz36Dil17WNT8cTLp2haZa29wPnCwYUYx3NcF46k1pIjpOoOs01sSJIYSXCtsPOMYOM846fljKjTXOn2LrzdmcXqtyLq7d1JPzEFv73J5zjntVZADk+gxWpZ6Zp6osl9rUUQK5MUEDSyA44HO1c/8C4P44sW97pNoifY9ISaQMH8y8lMvzDoQq7Vx/ssGH4cV6KVzzXK5R0u1urycWtlaz3MrIW8uKNmfAxk7QM/0/Ktl/Cd5bMW1q/03RvKC/JdT7pCzc58qMM6gDAOVGDweQQK1x4i1m5tVtJL547ULtNvbqsMTL6FEAB/Edz6msvGafIwc0bbN4XtpWkI1LVZlf8AdAhbWIHtuGXZhwvRkPb3qpa28d3DduloBLHDvRhJ0IYE5z/s7sYI981n45q7ozoupwxyBmjlzE+04OG+U/oTT5SeYpNcM7jNw8iRwhEEhxs7kD23Fz+PvUluQ2RvaFRIzDBDbT0HI4JwPbpVB4pI7maKWBTKHIKE8g/hVmQbEjjyy8Z25xgk4Ofrj8sVJRO8w2yGFljQsMAxjJHqeT6dc9SevJqCRRsYOWyR8vzdRkfzp1rDJw8gRUH3t3TB9/TkUyVvkVXUcEkYI5GcZ6Y7UFEUmVOAeBjHHOcU1CVBDAY9xRnOQQOe57U3c3Gfw5pXExI0YTfIrORyABzjv+WDXoXhe4VdJjMwyWwRliDjaOv45rz+Ullye1dBo91GunxrnoMdR/Wpmrl0tGcynlltqqGJ9ae/GBtH0XtTSzfwqBR8w+++0HsO9WZi/MD/ABD8aaZie5H1peW6dP8AaprgFfUikAjNu60inPFMAqSP7wHrRYB2KcKWlPTPH5UwACjIHH8XpRk455pvfoKANTw8kEkshmSRzwiBPUmu30LwJqur+I00a2RYLiaPzF81uCtcl4WS0ktdRWa58m6RBJFkH58Eg89OCV/M+legeH9XvoNV0/Vl1D7RcxWzFDnheK5qza1R1UEm7M29V8B+IPAumXev6jqUdv5UYG6AsWySAOF5xkjPT6ivHLzUbu/uib6V/PZmZnUcsxGefxA+nWu98cfEDX/EmjtYazPbbZZMCNUw2RkDJPf0+o9a8zlYLgLkrgEE5zkijDRklee4YmpF6Q2HxhpGCKBknHLYH51aFhdBmUR/dz8xYBSBnJDZwRweh7GorS5ezu4blFR2jdZBuHDYORnHarlzJe3U/lSKkDgn5XAjwCckFmIz35Yk8+9dyOLYsJoxQRtd3kEKTGMRuDuHznqemAE+Y9/mTjniEf2fEoBZGDSbjwZHjUdAQQqnqTnnJUDAGcwTpCHlb7Z57ls7gp+bPOTk5zz+lMjliRCFiDuXUnfyMDqPbJA9+2aL2AtyX7SMsEFoijy/K2YyGZsZbaMAsWHHBxhR/CKz1yCPmYYIOQcGpp7qWaNIiI0jTG1Y4wuCO+etRPy27qD39aGFyTVikusNcqjiOZRN8x6lhk/rVcvJNIAzbh0QjJyPbv8Agalnbz4oiXBdEaPkfKATuH8z+VFsNkTMy5X64Bbvz9M1kykSn5YAuGYrxkHAGev1/hH+NU2IUFiB93gdj0FT3MgYkNuGeDgcEdPTnp3/AKVXPzEl25J5/wA/lSsURuMgbfvA5pvQZOefShsggg8Uo5Hf8KYDmIRjxn3z/hVq3kKRKFXePXiqZxgHGB6elPik2KQc9c0mgTsRcKpJNMaQH7oB+tBUnqc0oAx0obEJyetLilAxWlBpNztWWeNolJx8ynPTOcdcUrotQbMoilX7wPpWnq1siwCWKPaUGCMEEj15rMBwaadxPRjqWkozTJChmx2oFMc4c0mgLWk3VvbavbXN3bm4tkkUzRBtpkTI3KD2JGRntX0V4q0vwX4a8Jya5YwSOGgU2bJMGDGQZQnphehycfnXzXiutLQzeEtPVr2V53D743fKrtYqmAe2CenTHbrWU4czR0UqnKmc/eGK4uZZY9yB3ZgNxJGeec5+nWqvPc5qaSKKMsFnEhGMFV4Ofrgj8q2PCdvqaaml5Z2ckyRMVdwuUUdCN3TOD0961fuq5lFczsZTRyJjehXIzz/n0xUsjyyMGmZ2OMAs2TivRfFPh5L3Tze2cTC7XkgnAcemOmff6Z4rzqbb5mFTYRwVwQQRxznvxThUTVya1JwdhKAKQLuJOcADk9hUjFjgAqG27cAdfy71o2Z2BcDONx+Un5e1Mc4xx2zS70DZPyhl5GOQOfzppZQrJGSVJHJPUDp/Om2CHQ7mDR+b8nUqM+v/ANepZJQQY48rg/Ng8fX24xVYybFXHOTlhng9/wDCo4HJ5YBscnPesi0PbPVRtz26n8/XpUchJOCcqBjdVvzVI6h2xjGTz+H06VXkXK4z+nQ//WzQMY/JzkfnTR3PoM+1AI/iOfSgj0IPFAXBufm9e1NJ+lOPv1x0qJ1BbJ/CgLjqt2djLczrEf3YIyWboBTLDyzcrHIQu7oT0rbLutgXc4lMgVeBkDH/ANaok2i4RTLmlaVDpz/azvaWNNyMxABYnAAyD/Q96sfbbqP9++N55bOcYxjOen4YqhaWyu3nXbuFClm243FRz36d6lupop1UWdskZGGdmO9gDxye/UZGKzaubK62C5uEu18ubkuSS3bHb9M/nXKXERgmaN+MHj6VvxCW5hChwrBtu4449Ovp7fpWXq6PIQ7HLR/KxHQ/5/rVxdiKknJalDzFAxTQ5J4pdq5yRT8KBwK0MBvSmv0xSsM0UrAHars+oM42RRtDCFChA3UAdSe5zz2Ge1Udu84B5z+FWY0ATaecgH6UwHtAqr+9MgfAIHb/ADjmuz8IuLfTI2MkaJvaVAe44BB9+Ccen0rh7g7124xVy2nlgsXswsmxzubPOehA/wA+tRNXVjSEuV3Oj8QeLbq+3WlqzQW3IcA5MnsTz6Hge/WuceRpH3Mc8Ad+wpidAfU4/Q/0/lTPPYZ2jGQR1J6jr9acIqKshSk5O7JGRif3b7lYjIPBpZIlQHqZFx0IHHA6UxCGfBwzN2B/wqxKzbgrKCikHGOv681dyLFQq+8jb0qW3iVlJlZlB42jufr6df8AJqLdI1zgNgDtUjkxyjIyMjIz15obBIbdwR/KQdoI+9jI/wA9KheB0AKPuHrirwOFIdxjGMnp7fh0qADGOuCcEYx6/wCFICK3Yhir45HGafIcrg5JPXPT/OTUiugGQqs/uSKiuH3Hqdx5POaCiIDOfYZpASCcHHHNH86KVxNgQoUAE496jJFSEmoGfB4FMRIw6EHBB4NbdlOZ4FdXYTq3AJzg/T3rADNnmpIZ3hlWVeo7etS1cuMrG/bXpgLM8QlZhtJYnpxkfp+FaM1/E0GI1aLfxwpGR2HGc8Z61lRTLPGJlRcfxEANj8K0jc20t5G0sisNvJEY6DPfsf8A69Zs1i2UZzC6RptGdoDOOucd/X/P1qvLEXtjuKgHtnJ9f6/oavtCrLI5k+Qn5G28MR6H6Z4yKrQoy5MY3EsFGeOPcfiPzoTE0c829WKt1FKHz1q3qcKrIJExhgN2D3qnmMVoYyVmPXB6HNI3FMZk/hBzTc1Qi9BDEbNZwS0u/aVPbgkH6cUsYBzlsckCq9s+3I3Yz2zjNWQB245z0/xpWGISTNzyw9ecUocqePx5/wA9sfpSM4xuycdsd6apIIKkA/XpznmmA8kbfl7DHI6UqDOQAMdgff19aapBQdc46Ecfn3NOlZUVV3HaBuIHGPegLjIiZLtNwLfMM4OKtysqMrKURiMkq3Hfgfhiq1qjEb1GRjn2qaUmTdkw4wcYBoC5HH8rKzAHjNI5yGOG/I+tNbIA3DJHfnH60mc9+c9KAbsSRylwM8Y4/KlYDcQWA9Ce/wCA6dzUERGXQkg9RilcMzZJy3f0oEOLnbtHBxyKh/GnA5IGOtNJHQCgYv1wfSm07p14prHAzQFhjt2qLFOxmWmNwxFK4ibjJPvTWIp6x56sB9aXC7ehBzkEGmG46zuZLSXenKnquTzWqJI5W8+JnRvQjr+QrHdMf/rp9rM0DZHzKeq+tS0aKVjdt7uRrmFDuZQwyMZOO559PyrVmW2W4ggXcV+f5Scljg8/y/Ssi3nP2YSwNtU/3T1+ue9SxMhuBIvmGTnJPRQeucdKzsbQk+pDfQxtcPGy4LE8dgM/Lx78GsS4iMMpjcDI/IjsRW9Dtku96qiAtjaxzgen6AVS1W2EqJIhCkZyDnjjp9cYqkzKaurmTtHrTcYpcfOM9M0hHzmtDITPNW4gfKVwQQSRjPPGO341VUV0Xw+0ez1zXG0u+vDapLExjYLuy45xj/dDH8KmUlFXZUIuTsjFaQ/T1ppcDpzV3WdOutLvntLyPa6ngg5DD1B6H/HI7VR2r6VQO6dmWLZ1Pz5+6M/l/KkPzyfWoozsDYGQ3vUsTjdg96BXJkZkyCnJ6DdjI70wFOfkUcY5Yf1oP5f7pxTU+b2x04zzj6UA2K+Owxn3z9OlInoAM9scUA4bLEdMcACm/L25/GgQ3BE1SM2ee/480YJ6U1uOuB9TQA3cexxTc5oLDsaaD1pDF6+1RyvxildsVGvOaLAOToD6nFEq/OaVeFPsadkHnFDYWP/Z</binary></FictionBook>
