Ковен Его Императорского Величества Маргарита Донская 1846 год, Азов. Император Николай I железной рукой управляет Российской империей. За его спиной стоит Ковен – тринадцать ведьм, связанных древним договором с Рюриком. В имении светлейшего князя Михаила Воронцова начинают происходить странные вещи. Верховная отправляет на расследование Пятую – дерзкую ведьму с огненным даром и острым языком. Ее напарником становится Семён, молодой князь Воронцов. Она ненавидит дворян, он считает её выскочкой. Вместе им придется распутать клубок загадочных преступлений. Чем ближе невольные союзники подбираются к разгадке, тем труднее становится сопротивляться притяжению. И когда Пятая узнает о том, кто открыл дверь в Навь, ей придется выбирать между долгом и сердцем. #враги_возлюбленные #магический_детектив #слоуберн #ромэнтези #тайны_империи ==================== Глава 1. Императорский совет – Ваше счастье, что ведьм больше не жгут на костре, госпожа Верховная! – угрожающе приподнялся со стула седовласый граф. – У нас никогда и не сжигали, смею вам напомнить. Или вы теперь представляете интересы европейского двора, Алексей Федорович?, – холодно бросила статная женщина, сидевшая по правую руку от пустующего императорского трона. Граф Орлов стушевался, ведь даже шеф жандармов и по совместительству начальник третьего отделения не хотел быть обвиненным в предательстве короны или тем паче шпионаже на иностранное государство. – Ваше сиятельство, – грянуло с другой стороны длинного дубового стола, – господам не пристало столь грубо высказываться в присутствии дамы. Стальной баритон принадлежал светлейшему князю Воронцову. Михаил Семенович был невысок, но держался уверенно и с вызовом смотрел на оппонента. Его лицо было испещрено морщинами. Жесткая линия челюсти и глубокие, много на своем веку повидавшие серые глаза, выдавали человека, прошедшего ни одну войну. Лицо приближенной императора просветлело и она наградила князя легким кивком головы. – Нынче благородные титулы раздают кому ни попадя, – буркнул Алексей Федорович, – при дворе теперь каждая собака может получить титул светлейшего князя и место в совете? И затем огрызаться на настоящих дворян. Повисла угрожающая тишина. – Это дуэль. – Михаил Семенович поднялся и дрожащей от гнева рукой полез в карман за перчаткой. Верховная протяжно выдохнула и закрыла лицо рукой. Мужчины. Тяжелая двустворчатая дверь распахнулась. В проеме появился разгневанный государь. На нем был военный мундир с высоким воротником, расшитым дубовыми листьями. Мужчина, несмотря на свои годы и пошатнувшееся в последнее время здоровье, выглядел свежо и бодро. Его монументальная фигура все еще внушала благоговейный страх своим подданным. – Прекратить немедленно, – властный голос Николая мгновенно заставил всех вскочить со своих мест и склониться в приветствии . В полной тишине его императорское величество Николай I прошел к трону и занял свое место, благосклонно кивнув Верховной. – Александр Сергеевич, – обратился государь к Меншикову, – титул Михаилу Семеновичу пожаловал лично я. Если порядок дел при дворе вас не устраивает, можете удалиться в свое Рязанское имение. Заодно здоровье поправите, отдохнете от шума столицы. Николай сурово оглядел присутствующих. Советники стыдливо покашливали и прятали глаза. – Простите, ваше императорское величество. – Николай Павлович, а цесаревич сегодня не присутствует на собрании совета? – игнорируя всеобщую неловкость, поинтересовалась Верховная. Ей в этом дворце было позволено многое, в том числе и почти панибратски называть его величество по имени отчеству. – Александр с друзьями уехал на охоту, – император положил руки на подлокотники трона и задержал взгляд на женщине. На мгновение дольше, чем следовало бы. По залу прошел недовольный шорох. Император его даже не заметил. – Сегодня без него. Итак, господа, я собрал вас, чтобы обсудить одну важную вещь. А именно витающие в дворянском обществе идеи отмены крепостного права. – Абсурд, – фыркнул граф Орлов. – Либеральное мракобесие, – вторил ему великий князь Романов. Он всегда пользовался своим положением брата императора и не выбирал выражений. – Отчего же, Михаил Павлович? Времена меняются, меняются и устои. – Верховная сидела на краешке стула с идеально прямой спиной, будто готовясь к битве. Ни один уже давно седой волосок не выпал из высокой прически ведьмы. Женщина, которая провела столько лет при дворе, ровесница императора, привыкла к постоянным интеллектуальным битвам со знатью. – Не вам это решать, – резко одернул женщину князь Трубецкой. – В делах государственных ведьмам не место. Ваше дело – нежить отпугивать, да зелья варить. А важные дела оставьте мужчинам, оно надежнее будет. Вы, женщины, слишком милосердны, – усмехнулся он, поглаживая усы. Это был сурового вида мужчина с гордым орлиным профилем. Его внешность можно было бы даже назвать привлекательной, если бы не постоянно блуждающая на губах презрительная усмешка. – Права и обязанности Ковена мне известны лучше, чем кому-либо, не утруждайтесь. Все же я уже тридцать один год их Верховная. Однако, Государев Ряд прямо указывает на то, что все, связанное с магией – наша работа. Проблема крепостничества гораздо глубже и игнорировать это попросту глупо. – А почему наши крепостные так влияют на навь? – поинтересовался Воронцов. – Все очень просто, Михаил Семенович. Крепостной не принадлежит себе, он привязан к земле и хозяину. И эта неволя цепляет навь, как репей, вызывая гнев великой Макоши. А потом из разрывов лезет всякая нежить, и мои девочки – единственный щит между этим миром и навью. А знать делает все, чтобы усложнить их работу. Ведьма обвела взглядом представителей древних родов и продолжила. – И это не имеет ничего общего с милосердием, господа, это скорее необходимость. Иначе следующая смерть в ковене будет не на моей совести, а на вашей. – Вы, как всегда, преувеличиваете значение ваших древних богов, в них уже лет тысячу никто не верит, – расхохотался Орлов, поглядывая на Трубецкого. ---------- Глава 2. Светлейший князь Башня верховной ведьмы ковена была переделана из старой сторожевой башни Генуэзской крепости. Все убранство было довольно богатым, император не жалел средств на свой ковен. Несколько гостиных, личные покои ведьмы, кабинет, комнаты для гостей, которые почти всегда пустовали, прислужные, библиотека и ритуальная зала. Вольготно расположившись на диване голубой гостиной, женщина приглашающим жестом предложила князю занять одно из пустующих кресел. Она подняла со стола маленький колокольчик и позвала прислужницу. – Принеси нам чаю с душицей, что прислала Девятая. – Да, госпожа. – Девятая? – удивился мужчина, – это одна из ваших ведьм? Вы их нумеруете что ли? Кстати, и вашего имени не имею удовольствия знать. – Князь выжидающе посмотрел на собеседницу. Ведьма вновь расхохоталась. – Видно, что вы – человек новый, Михаил Семёнович. Здесь никто не знает наших имен, не положено. – Почему? Имя же есть у каждого? Что в них такого? Верховная откинулась на спинку дивана, мгновенно посерьезнев. – Вы когда-нибудь видели, как ведьма работает? – Видел. В Севастополе. В тридцать восьмом... – он осёкся. – В общем, видел. – И что запомнили? – продолжила верховная. – Огонь. И то, как она шла сквозь него, будто он ей не мешал. Женщина помолчала, собираясь с мыслями. – Вы знаете, что ведьму можно ослабить? Не убить – ослабить. Лишить силы на время. Или навсегда. – Как? – Через имя. Если враг знает настоящее имя ведьмы и произносит его с нужным намерением – с волей, с ненавистью, с желанием подчинить, это ее и ослабит. Воронцов побледнел. – И поэтому вы скрываете имена. – Мы их не скрываем, – поправила Верховная. – Но и не говорим кому попало. Мы их помним, носим в себе и пользуемся в исключительных случаях. Обычно только сестры-ведьмы и его величество знают имена всех. – Император? – Да, он – гарант нашей защиты. – А если сам император... — Воронцов замялся и понизил голос. — Если он захочет использовать это против вас? Верховная холодно улыбнулась. – Он просто не сможет. И потом, – она наклонилась ближе. – Произнести имя с нужным намерением – это искусство. – А почему вы мне все это рассказываете? Разве это не тайна? – Боги с вами, светлейший князь, об этом известно каждому при дворе. Вы бы только знали на какие ухищрения идут представители старинных родов, чтобы узнать имя хотя бы одной из ковена и заставить работать на себя. Воронцов какое-то время молчал, осознавая услышанное. Дождь стучал в окно, и в этом стуке было что-то успокаивающее. – Так все-таки какое у вас ко мне дело, ваша светлость? Михаил Семёнович сидел в кресле, держа в руках чашку уже остывшего чая. – Я даже не знаю, с чего начать, – глухо сказал он. – Вы ведь слышали про то, что государь пожаловал мне имение? Верховная кивнула. – Мы переехали только две недели тому назад. Новое поместье, все здания построены в этом году. – Он сделал небольшой глоток, смачивая пересохшее от волнения горло. – Все были так рады, новоселье планировали аккурат на именины моего сына Семёна. Ах, если бы мы знали, что вскоре нам станет совсем не до веселья, госпожа ведьма. На третий день после переезда нашли служанку. Задушенной в ее собственной постели. – Кто нашёл? – Кухарка, жила в комнате по соседству. Утром проснулась, а та уже холодная. Уволилась одним днем, конечно же. – Воронцов поставил чашку и вздохнул. – Я сразу послал в земский суд, ведь это их дело. Исправник приехал, посмотрел, записал что-то и уехал. Сказал, что разберется. – И долго разбирался? – Неделю. – Так быстро нашел виновных? – Нашли мы. Но не виновных в убийствах, а задушенных в своих комнатах повара и дворецкого. – Он поднял глаза. – Исправник снова приехал, обещал помочь. А три дня назад… Он замолчал. – Ваш дядя, – тихо охнула верховная.– Я слышала про его смерть, но подробности во дворце не обсуждали. Воронцов кивнул. – В своей постели. Задушен, как и остальные. – Голос мужчины дрогнул. – Ему было семьдесят семь. Он не мог даже ходить без палки. Кто? Кто душит людей в их собственных постелях, и почему никто не ищет виновного? – Вы говорили с графом Орловым? Он глава сыска, этот вопрос в его ведении. – Говорил. Он сказал... – Воронцов сжал кулаки в бессильной ярости. – Он сказал, что возможно, это кто-то из своих. И что мне не следует поднимать шум из-за парочки слуг и пожилого дяди. Репутация у меня среди старых дворян и так плохая. – Не удивлена, – скривилась его собеседница. – Слуг в имении опрашивали? ---------- Глава 3. Пятая – Вон они, смотри, смотри! Золотисто-желтые цветы на маленьком стебле, похожие на маленькие лютики, ковром расстилались по лесу. – Ну наконец-то мы его нашли. Срезай скорее, – раздраженно сказала темноволосая девушка, одетая по мужской моде. На всаднице был костюм для верховой езды. В отличие от спутницы, она предпочитала дамскому седлу обычное. – Погоди, – остановила ее другая, – Девятая сказала, нужны только те, у которых шесть лепестков. Блондинка сощурилась и попыталась разглядеть соцветия. Она подалась вперед для лучшего обзора и едва не свалилась с лошади. – О, Макошь всемогущая, за кого она нас принимает? Я – боевая ведьма. И вынуждена скакать по лесам и степям в поисках ее бурьяна? Та рассмеялась в ответ, укоризненно покачав головой. – Твое счастье, Пятая, у этих по шесть лепестков, – не спешиваясь, девушка щелкнула пальцами, и маленький серп срезал нужные цветы. Охапка полетела ведьме прямо в руки. – Прекрасный у тебя все-таки дар, Елена, – улыбнулась Пятая, разворачивая лошадь. – Я бы только сжечь могла эту милую полянку. И честно признаться, была уже близка. – Шес-та-я, не используй имена. Вдруг кто-нибудь услышит, – ведьма опасливо заозиралась. – Ладно, – Пятая закатила глаза, – поехали хоть в речке искупаемся, раз уж лошадей запрягли. Май нынче выдался жаркий. Девушки направили коней в глубь леса. Речка Азовка, небольшой левый приток Дона, была их излюбленным местом для купаний. Мелководная, она быстро прогревалась на солнце и оставалась теплой до сентября. Добравшись до берега, Шестая легко соскользнула с дамского седла. В мгновение ока высвободившись из легкого длинного платья желтого шелка, она с визгом прыгнула с мостков. В это время Пятая безуспешно боролась с пуговицами костюма. Победив в борьбе с застежками, молодая ведьма наконец добралась до спасительной прохлады. Зачерпнув воду ладонями, она, лукаво прищурилась и плеснула ее на подругу. Над тихой речкой разносился смех. Солнечные блики сверкали на водной глади. Вдоволь накупавшись, ведьмы расположились на мостках. Жар полуденного солнца их не пугал. – Хорошо, что государь наш Петр в свое время решил столицу в Азов перенести, – болтая ногами, мечтательно заметила Шестая, – а то в ледяной воде финского залива сейчас бы только с лягушками плескались. – Брр. Не люблю холод и сырость. – А ты знала, что это была идея тогдашней Верховной? – почти шепотом поделилась Шестая. – Агнии? – ореховые глаза Пятой зажглись неподдельным интересом. – Тсс, – шикнула на нее блондинка, заплетая косу. – Да что ты такая пугливая? Мы же ведьмы, что может случиться? – самодовольно улыбнулась Пятая. Проигнорировав выпад, Шестая продолжила. – Ну, конечно же, не без одобрения нашего доблестного предводителя дворянства. Хотя Петр Алексеич до конца дней ворчал, что без Балтики империя не империя. А боярам лишь бы в тепле греться. – Да уж, их благородный ревматизм не выдержал бы северных болот, – фыркнула темноволосая ведьма. Девушки разразились хохотом и стали собираться домой. Дорога была недолгой. Уже на подъезде к особняку, Шестая резко натянула поводья. Каурый чуть поднялся на дыбы, недовольно поведя ушами. – Чуешь? – девушка напряженно вглядывалась в темноту сада. – Навь рябит. Оставайся здесь, я схожу проверю. Фигура девушки скрылась за коваными воротами царской дачи. Через пару минут Шестая услышала звонкий голос подруги. – Все нормально, это Людмила! Заходи скорей в дом! Восьмая – высокая светловолосая женщина средних лет с открытым лицом и добрым нравом, относилась к молодым ведьмам с материнской заботой. Поджарая и сильная, она была посыльной Верховной и могла появиться без предупреждения в любой из шести царских дач, выделенных государем для Ковена. – Анна, сколько раз я тебе говорила не произносить наших имен, – строго начала женщина, но Пятая с разбегу бросилась ей в объятия и начала кружить по гостиной. К ним присоединилась Шестая, и они втроем упали на мягкий диван, пытаясь отдышаться. – Ну как вы тут, девочки? – Насобирали сегодня Девятой ворох ветреницы. Говорит, нужна для каких-то редких зелий, а растет только здесь. Передашь ей при случае? – Восьмая кивнула, и девушка продолжила. – Я сбегаю заберу из сумки, заодно лошадей привяжу. Дождавшись пока кончик длинной косы скроется за дверным проемом, Людмила повернулась и посмотрела на Пятую. – Верховная просит завтра явиться во дворец. – Зачем? – У Воронцовых в имении что-то произошло, она подозревает нежить. – Меня отправляют решать проблемы дворян? – Неподдельно изумилась Анна. – Я тоже удивилась. Все в Ковене знают, что ты терпеть их не можешь. И да, – Людмила успокаивающе положила руку на плечо девушки, – у тебя на это есть все основания. Но мы не обсуждаем приказы Верховной. ---------- Глава 4. Поместье – В карете? – молодой князь с возмущением осмотрел экипаж. – Отец, я что – благородная девица? Поеду верхом, сюда же как-то добрался. – Вот именно, что как-то. Семен, не перечь отцу и полезай внутрь, твой конь не в себе и может понести. Недовольно скрипнув зубами, мужчина сел рядом с отцом. Девушка, сидевшая верхом на лошади, издевательски ухмылялась. Ее явно забавляло это представление. – Может и вы с нами? – предложил ей старый князь. – Благодарю покорнейше, Михаил Семенович, доберусь своим ходом. По всем правилам придворного этикета безродная Анна никак не могла называть одного из первых людей в государстве по имени-отчеству, но условности девушку заботили мало. Кроме того, она была одной из Ковена, что давало особый статус при дворе. ​​Карета светлейшего князя Воронцова тронулась с места. Анна, верхом на своей гнедой кобыле, ехала чуть впереди, чтобы не дышать пылью из-под колёс. Сейчас ведьма была предоставлена сама себе и размышляла над проблемой, которую поручила Верховная. Семён сидел у окна кареты, угрюмый и молчаливый. Его жеребец, отданный на попечение государевых конюхов, снова хрипел и брыкался. Пришлось оставить его во дворце. – Не терзайся так, – ведьма поравнялась с открытым окном кареты. – В экипаже удобно. Побережешь силы и к обеду даже не устанешь, – подначивала она. – Главное, чтобы ты была полна сил. Быстрее раскроешь убийства – быстрее уберешься из поместья. Семён стиснул зубы и отвернулся, уставившись в противоположное окно. Михаил Семенович, сидевший напротив, вздохнул, пряча улыбку в усах. – Правильно, княжич, лучше о деле думай, – сказала Анна, не унимаясь. – Хотя от тебя, конечно, толку много не будет. А есть в имении кто-то, на кого можно положиться? – О да, – непонятно чему улыбнулся Семён. – Тетушка Екатерина Семеновна. Вы с ней даже похожи. – Это чем же? – заинтересовалась ведьма. – Меня терпеть не может. А вот тебе она, наверное, обрадуется. Как же, появится еще одна женщина, которая постоянно лезет не в свое дело. – Лезть в чужие дела – моя профессия, – философски пожала плечами Анна. Дорога до поместья заняла около часа. Сначала они ехали через город, мимо торговых рядов, где уже кипела жизнь, потом свернули на тракт, обсаженный старыми липами. Вдоль дороги раскинулись поля пшеницы. Засаженные крестьянами участки перемежались с диким ковылем, колосящимся на ветру. Анна с наслаждением вдыхала почти по-летнему теплый воздух. Вдалеке показалось поместье Воронцовых. Сначала ведьма увидела высокие каменные ворота с родовым гербом и зубчатые башни, а затем и длинную аллею, ведущую ко дворцу – приземистому и сложенному из серого камня. Здесь, в донской степи, он казался слишком вычурным и даже каким-то чужеродным. Фасад щеголял восточными орнаментами, а широкая парадная лестница была выполнена из белого мрамора. Ведьма невольно залюбовалась. – Как красиво, – не смогла удержаться она, осаживая кобылу. –Это только снаружи, – отозвался Семён, выходя из кареты. – Внутри настоящий лабиринт из залов и комнат. Я до сих пор иногда теряюсь. На крыльце их уже встречали. Дворецкий, пожилой мужчина с бакенбардами, низко поклонился князю и его сыну, но на Анну посмотрел с плохо скрываемым подозрением. Не каждый день в его жизни появлялись простоволосые девицы в штанах. За его спиной топтались служанки в белых фартуках, два лакея и кухарка с поварёнком. Все они смотрели на ведьму с любопытством и страхом. – Это и есть госпожа Верховная ведьма? Красивая какая. Но больно уж молодая, – прошептала одна из горничных, но её тут же одёрнули. – Я не Верховная, – поправила Анна. – Называйте меня просто Пятая. – Таких гостей у нас еще не было, – пробормотал дворецкий, за что получил строгий взгляд от Михаила Семеновича. – Госпожа Пятая здесь – моя гостья. И относиться к ней нужно соответственно, — сказал князь. — Она расследует убийства. Прошу оказывать ей всяческое содействие. Всех. Слуги закивали, но было видно, что слова князя только раззадорили их любопытство. Зайдя во дворец, Анна обвела взглядом холл отделанный в духе английской аристократии. Просторный, с дубовыми панелями на стенах и огромным камином он напоминал убранство рыцарских замков. Пахло новой мебелью, воском и чистотой. Слуг было немного, но работали они на совесть. – Где тётушка? — спросил Семён, снимая дорожный сюртук. – Ее светлость в гостиной, — ответил дворецкий. Комната оказалась светлой, с высокими окнами и мягкими креслами, обитыми зеленым бархатом. У камина, закутавшись в шаль, сидела женщина лет пятидесяти, худая, с резкими чертами лица и пронзительными серыми глазами. Увидев Семёна, она поднялась и всплеснула руками. – Наконец-то! А я уж думала, ты совсем забыл дорогу домой, все глупостями занимаешься, — она подала племяннику руку для поцелуя, но тут же отстранилась, заметив Анну. – Это еще кто? – Это госпожа Пятая, – сказал Михаил Семенович. – Ведьма из Ковена. Она займётся расследованием. – Пятая? То есть даже имени нормального нет? Впрочем, ей подходит, – не утруждала себя приличиями графиня. ----------