<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Мой ночной кошмар</book-title><author><first-name>Ася</first-name><last-name>Котова</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/asia-kotova</home-page></author><annotation><p>Город тонет в осенней темноте, а тишина становится громче любого крика. Карен привыкла к усталости, к поздним автобусам и к тому, что мир вокруг будто слегка сдвинут с места. Но её ночные кошмары начинают просачиваться в реальность — тень тянется дальше, чем положено, шаги звучат слишком отчётливо в безлюдном переулке, а глаза незнакомца вспыхивают змеиным жёлтым светом. И когда грань между сном и явью истончается до прозрачности, Карен придётся понять: это просто нервы — или тьма действительно выбрала её?</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>trillery</genre><genre>uzhasy</genre><genre>detektivy</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 16:09:34">17.11.2026 16:09:34</date><id>moi-nocnoi-kosmar</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Мой ночной кошмар</p></title><section><title><p>Глава 1.</p></title><p>Поздняя ночь накрыла город плотной вуалью темноты. Улица, унылая и безжизненная, тонула в полумраке — фонари горели так слабо, что выхватывали из тьмы лишь обрывки дороги, словно нехотя подсвечивая отдельные куски асфальта. На остановке сидела девушка — совершенно одна. Её длинные, густые волосы цвета тёмного ореха мягкими волнами обрамляли лицо, словно пытаясь создать вокруг него невидимый кокон уюта. Взгляд её был устремлён куда-то вдаль, в пустоту улицы, — большие глаза с тёмными ресницами казались бездонными колодцами, в которых отражалась не только сырость вечера, но и глубокая задумчивость.</p><p>Она пропустила вечерний автобус: как всегда, её задержали на работе. Теперь оставалось только ждать самый поздний, последний рейс. В груди тлела привычная горечь — она ненавидела эту работу, но не могла отрицать: зарплата была хорошей, и эта мысль каждый раз гасила порыв всё бросить. Она знала: вечером тут всегда толпится народ, и приходится ехать стоя, протискиваясь между рабочими, от которых веет потом и тяжёлой усталостью. Но на последний рейс почти никто не садился — тут было тихо, пусто, и порой ей казалось, будто автобус ходит в это время исключительно ради неё.</p><p>Холод начала осени пробирался под одежду и сковывал движения. Ветер шептал что-то в уши, а тишина казалась неестественно густой, будто город затаил дыхание. И вот наконец послышался знакомый гул мотора, фары выхватили из темноты силуэт остановки, и автобус медленно подкатил к бордюру.</p><p>— Ну, наконец-то… — прошептала девушка, поднимаясь с холодной скамейки.</p><p>Она вошла в абсолютно пустой салон, привычно отдала деньги за проезд и направилась к своему излюбленному месту у окна. Она и сама не знала, почему всегда садилась именно туда на одно и то же место.</p><p>Автобус тронулся, мягко покачиваясь на стыках асфальта, и проехал несколько остановок. Внезапно он резко дёрнулся и остановился. Дверь с шипением распахнулась, и в салон вошёл мужчина. Высокий, в тёмном пальто, он казался частью этой ночи — словно тень обрела форму. Карен не успела разглядеть его лица. Мужчина сел у выхода, и от этого соседства по спине девушки пробежал неприятный холодок.</p><p>Ей стало неуютно. В голову лезли тревожные, нелепые мысли, и она пыталась отогнать их, уставившись в окно, где мелькала чернота улиц, изредка прерываемая светом фонарей. Ей всё время казалось, что мужчина смотрит на неё, и она то и дело бросала короткие взгляды в его сторону. Но он сидел спиной, не оборачиваясь, будто вовсе не замечал её присутствия.</p><p>Ещё несколько минут — и она доедет до своей остановки. Сердце билось ровно, но в груди всё равно вибрировало напряжение, похожее на натянутую струну. Когда автобус снова остановился, девушка встала и, проходя мимо мужчины, невольно скользнула по нему взглядом. Тёмные волосы падали ему на лицо, глаза были закрыты, а нос почти скрылся в широком шарфе — казалось, что он уснул, сдавшись холоду.</p><p>Выйдя на улицу, она вдруг выдохнула, будто сбросила невидимый груз. Напряжение, сковывавшее плечи, на мгновение отступило. Девушка направилась в сторону дома, стараясь не думать ни о чём, кроме тёплой кровати и чашки горячего чая. Но что-то заставило её обернуться.</p><p>Автобус не отъезжал. Водитель терпеливо ждал, пока из салона выйдет мужчина. Тот наконец ступил на тротуар, и она поспешно отвернулась, ускоряя шаг. Ей не хотелось знать, куда он идёт, не хотелось даже думать об этом. Но тревога снова вцепилась в грудь острыми когтями, и сердце застучало так, будто хотело вырваться наружу — дрожащее от холода и страха тело не могло унять этот бешеный ритм.</p><p>Мимо неё проехал автобус, фары мазнули светом по фасадам домов, и девушка свернула на соседнюю улицу. Она шла всё быстрее, почти бежала, и только у входа в универмаг на секунду остановилась, чтобы снова оглянуться.</p><p>«Наверное, у меня паранойя, — подумала она, пытаясь унять дрожь. — Он просто вышел на той же остановке. Может, заранее сказал водителю, где остановиться, а потом уснул. Водитель его разбудил — вот и всё…»</p><p>Но сердце не желало успокаиваться. А потом она увидела это — вторую тень рядом со своей. Огромную, чёрную, будто сотканную из самой темноты. Казалось, она тянулась из-за спины, сливаясь с мраком переулка. Девушка резко обернулась.</p><p>Мужчина стоял на повороте. Свет фонаря падал под странным углом, и его тень, неестественно длинная, тянулась через пол-улицы — и доставала прямо до ног девушки. Как такое могло быть? Она не понимала, не хотела понимать. У неё перехватило дыхание, а сердце колотилось где-то у самого горла.</p><p>И вдруг он двинулся. Быстро, уверенно, без колебаний. Шаги звучали глухо, но отчётливо, будто каждый из них вбивался в тишину ночи. Страх накрыл её ледяной волной, и она развернулась, бросившись прочь, стремясь добраться до дома, до света, до чего-то знакомого и безопасного.</p><p>Повернув за угол, она попыталась замедлить шаг, чтобы перевести дух, но тут же поняла: перед ней тупик. Паника обожгла изнутри. Неужели она свернула не туда? В детстве она вечно путала повороты, но сейчас-то должна была помнить дорогу! Она обернулась — и столкнулась лицом к лицу с тем, кто её преследовал.</p><p>Вскрикнув от испуга, девушка прижалась к холодной стене, ища хоть какую-то опору. Мужчина подошёл ближе. Его глаза, неожиданно жёлтые, будто змеиные, сверкнули в полутьме. Он снял шарф, и этот жест показался ей самым жутким из всего, что происходило этой ночью. Ужас сковал её, превратил кровь в лёд.</p><p>— Ты?!</p><p>— Здравствуй, Карен…</p></section><section><title><p>Глава 2.</p></title><p>Карен проснулась в холодном поту, резко вынырнув из темноты сна, будто из ледяной воды. Сердце колотилось где-то у самого горла, а по коже бежали мурашки. Снова кошмар. Уже почти три месяца он возвращался к ней, цеплялся за сознание острыми когтями и не желал отпускать. И снова её крики разлетелись по дому, разбудив всех до единого.</p><p>В комнату ворвалась встревоженная мама — в халате, с растрёпанными волосами, с тревогой в глазах, которая становилась всё привычнее, но от этого не менее острой.</p><p>— Карен, дорогая, что опять? Снова кошмар? — спросила она, опускаясь на край кровати и осторожно касаясь плеча дочери.</p><p>Карен не смогла вымолвить ни слова. Горло сдавило, будто невидимая рука крепко держала его, не давая пробиться даже шёпоту. Она просто протянула руки, уткнулась маме в плечо и расплакалась — тихо, судорожно, безнадёжно, словно слёзы могли смыть тот липкий ужас, что ещё висел в воздухе, будто душный запах ночного кошмара. Она не могла объяснить, что с ней, не могла подобрать слов для того, что видела во сне, — да и не хотела. Боялась, что, произнеся это вслух, сделает кошмар реальным.</p><p>Утром на кухне воздух был густым от невысказанных эмоций. Младший брат Карен, хмурый и сонный, сидел за столом, теребя уголок салфетки, и первым нарушил тишину:</p><p>— Карен сегодня опять кричала.</p><p>Мама вздохнула, будто пыталась удержать в себе раздражение и усталость, и спокойно ответила:</p><p>— Я знаю, Макс.</p><p>— Достала… — пробормотал он, не поднимая глаз.</p><p>Мама тут же вскинула брови, голос её стал твёрже:</p><p>— Лучше бы поддержал сестру.</p><p>Макс фыркнул, поёрзал на стуле:</p><p>— Я не высыпаюсь из-за неё, а мне, между прочим, в школу нужно.</p><p>— Макс… — в голосе мамы звучала укоризна, смешанная с усталостью.</p><p>Когда Карен спустилась на кухню, мир снова стал привычно неловким. Брат, как всегда, был недоволен, её кошмары давно превратились для него в досадную помеху. Папы уже не было дома — он ушёл на работу, оставив после себя только лёгкий запах одеколона и тишину. Мама стояла у плиты, переворачивая блинчики, и старалась держаться ровно, будто если она не покажет, как сильно переживает, всё как-то само собой наладится. Всё было как всегда — и от этой обыденности становилось ещё страшнее, будто кошмар пытался просочиться сквозь щели в привычной жизни.</p><p>— Доброе утро, — тихо сказала Карен, останавливаясь в дверном проёме.</p><p>— Ага, — буркнул Макс, не глядя на неё.</p><p>— Макс! — снова вздохнула мама.</p><p>Тот закатил глаза, потом, сдавшись, буркнул:</p><p>— Доброе утро, сестрёнка.</p><p>— Папа ушёл? — спросила Карен, стараясь, чтобы голос звучал ровно.</p><p>— Да, — ответила мама, не оборачиваясь.</p><p>— Он сказал, что тебе не мешало бы к психиатру походить… — вставил Макс, будто бросая камешек в спокойную воду.</p><p>— Макс?! — резко обернулась мама, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде боли.</p><p>— Ну, что? — Макс пожал плечами, будто защищаясь.</p><p>— Спасибо, я это учту, — спокойно, почти без интонации, ответила Карен. Внутри что-то сжалось, но она не позволила этому вырваться наружу.</p><p>— Карен, завтракать будешь? — мягко спросила мама, снова возвращаясь к блинчикам.</p><p>— Нет, я на работу, — ответила Карен, застёгивая куртку.</p><p>— Эта работа отнимает у тебя всё свободное время… — тихо заметила мама, будто хотела сказать что-то большее, но не решилась.</p><p>Карен промолчала. Ей нечего было ответить. Да, маме не нравилась её работа, как и ей, но деньги были хорошие, а это сейчас казалось самым важным.</p><p>Она работала официанткой в дорогом ресторане в элитном районе на самой окраине города. Работа была настоящим кошмаром: целый день на ногах, вежливые улыбки, которые к вечеру превращались в маску, и постоянное напряжение, будто в любой момент что-то пойдёт не так. Зато платили хорошо. Правда, из-за этого приходилось часто задерживаться до полуночи, и автобус потом был почти всегда пустым, а тишина в салоне казалась неестественно громкой.</p><p>День тянулся медленно, как тягучий сироп. Каждая минута отдавалась усталостью в ногах, а мысли то и дело возвращались ко сну, который не хотел отпускать. Наконец стрелки часов добрались до шести. Через пятнадцать минут должен был прийти вечерний автобус. Карен уже собиралась уходить, предвкушая хотя бы короткую передышку по дороге домой, как её окликнул администратор.</p><p>— Карен, возьми кого-нибудь. Вы сегодня остаётесь допоздна. У нас важные гости.</p><p>— Кого взять? — устало спросила она, уже зная ответ.</p><p>— Не знаю. Паулу, например.</p><p>— Хорошо, — коротко кивнула Карен, пряча раздражение. Ещё несколько часов на ногах. Ещё одна ночь, когда она будет бояться засыпать.</p><p>Только в половине двенадцатого их наконец отпустили. Карен схватила сумку, накинула куртку и почти бегом выскочила на улицу. Холод тут же вцепился в неё, пробираясь под одежду, но она почти не замечала его. Главное — успеть на последний рейс. Просидев на остановке, она наконец дождалась автобуса, расплатилась за проезд и привычно прошла в конец салона, к своему излюбленному месту. Каждый раз, садясь туда, она чувствовала, как внутри шевелится тревога: ей казалось, что кошмар может вдруг ожить, просочиться в реальность через тёмные окна и пустые сиденья. Но, к её огромному облегчению, ничего не происходило. Автобус ехал ровно, шуршал колёсами по асфальту, и город за окнами оставался просто городом — обычным, скучным, безопасным.</p><p>Она благополучно доехала до своей остановки, вышла и направилась домой. Дойдя до универмага, Карен вдруг услышала за спиной торопливые шаги. Сердце ёкнуло, а в груди на мгновение застыл тот самый ужас из сна. Она резко обернулась — и столкнулась с парнем.</p><p>— Господи, Бэн! Нельзя же так пугать! — выдохнула она, прижимая руку к груди, будто пытаясь удержать сердце на месте.</p><p>Бэн рассмеялся, чуть смущённо, потирая затылок:</p><p>— Ха-х, прости. Я хотел тебе сюрприз сделать. Приехать к тебе завтра утром, а тут увидел тебя, и как-то всё само собой произошло…</p></section><section><title><p>Глава 3.</p></title><p>Тёплые солнечные лучи, ворвавшиеся в спальню сквозь неплотно задернутые шторы, мягко легли на лицо Карен и разбудили её. Она приоткрыла глаза и на мгновение замерла, прислушиваясь к себе: ни липкого ужаса, ни бешеного стука сердца — ничего. Наконец-то ночь прошла без кошмаров. Рядом, чуть прижавшись к ней, спал Бэн. Он первым пошевелился, приоткрыл глаза, улыбнулся и, не выпуская её из объятий, поцеловал в нос.</p><p>— Доброе утро, — проговорил он тихо, будто боялся спугнуть эту редкую, хрупкую тишину.</p><p>— М-м-м, доброе, — пробормотала Карен, потянувшись, как кошка, и на секунду позволив себе просто быть счастливой.</p><p>— Твои сегодня дома? — спросил Бэн, кивнув в сторону двери.</p><p>— Суббота же, — улыбнулась Карен.</p><p>Не успела она договорить, как в дверь тихонько постучали, а потом мама приоткрыла её и тут же застыла на пороге, будто споткнувшись о собственную неловкость.</p><p>— Ой, Бэн? Я не знала, что ты у нас… — пролепетала она, краснея и тут же отводя взгляд.</p><p>— Мам… — Карен прикрыла лицо ладонью, сгорая от смущения.</p><p>— Доброе утро, тётя Джесси, — спокойно и дружелюбно отозвался Бэн, ничуть не растерявшись.</p><p>— Доброе… Ну, тогда я буду готовить на пятерых, — быстро проговорила мама, будто это простое объяснение могло сгладить неловкость, и тут же скрылась за дверью, оставив после себя лёгкий аромат свежей выпечки и смущённого смеха.</p><p>Карен и Бэн переглянулись и расхохотались — тихо, чтобы не обидеть маму, но так искренне, что напряжение тут же растаяло. Полежав ещё немного в тёплой постели, они всё же решили, что пора вставать. Одеваясь, Бэн, как всегда, будто невзначай, вернулся к теме, которая не давала ему покоя.</p><p>— Ты не надумала переезжать? — спросил он, застёгивая рубашку и глядя на Карен чуть исподлобья, будто заранее знал ответ.</p><p>— Бэн, мы это уже обсуждали, — тихо ответила она, старательно избегая его взгляда.</p><p>— Я знаю. Я очень надеюсь, что за время моего отсутствия ты поменяла своё решение, — в его голосе слышалась не упрёк, а тихая надежда, от которой становилось только тяжелее.</p><p>— Нет. Я пока не готова, — Карен произнесла это твёрдо, но в груди всё равно кольнуло — она не хотела его ранить.</p><p>— Карен… — Бэн вздохнул, и этот вздох прозвучал как целая история о терпении и усталости.</p><p>— Ну, что? — она подняла на него глаза, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя.</p><p>— Я жить вместе хочу, — настаивал он, шагнув ближе, словно хотел, чтобы она почувствовала всю серьёзность его слов.</p><p>— Бэн… — Карен замерла, не зная, что сказать.</p><p>— Я жениться на тебе хочу, — выпалил он вдруг, резко, будто сорвал пластырь с раны.</p><p>— Я не готова пока выходить замуж, ты же знаешь, — она опустила глаза, теребя край футболки.</p><p>— И опять мы затрагиваем тему доверия, — горько усмехнулся Бэн.</p><p>— Я прошу, давай не будем ссориться, — тихо попросила Карен, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха потерять эту хрупкую гармонию.</p><p>— Если ты будешь от меня бегать, то однажды убегу я. Насовсем… — произнёс он, и в этих словах не было угрозы — только боль.</p><p>Карен не нашла что ответить. В горле встал ком, а слова будто растворились в воздухе.</p><p>— Ладно. Пойдём, — Бэн первым нарушил тишину, отвернувшись и сделав вид, что поправляет рукав.</p><p>Они спустились на кухню. Бэн поздоровался с папой и Максом — спокойно, по-взрослому, будто хотел показать, что он здесь не чужой. За столом всё было привычно: Макс хмуро ковырял вилкой яичницу, папа читал газету, мама суетилась у плиты, а в воздухе витал запах кофе и утренних раздоров, которые ещё не успели начаться. Они сели завтракать, и на несколько минут напряжение отступило, спрятавшись за обычными разговорами и звяканьем посуды.</p><p>— Карен, сегодня твоя кузина приезжает, — между делом сказала мама, ставя перед ней чашку чая.</p><p>— Кэйли? — удивилась Карен, приподняв брови.</p><p>— Да. Она хочет побывать в заповеднике. Съездите туда? — мама посмотрела на неё с надеждой, будто эта поездка могла стать чем-то большим, чем просто прогулкой.</p><p>— Ну, если нужно… — неуверенно протянула Карен, не зная, чего ждать от этой встречи.</p><p>После завтрака папа жестом подозвал Бэна к себе — мол, надо поговорить наедине. Карен решила не мешать, не стоять рядом, будто тень, и пошла собираться. Переодевшись в джинсы и свитер, она спустилась вниз и у выхода столкнулась с Бэном. Он стоял, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто на его плечи внезапно свалился тяжёлый груз.</p><p>— Что случилось? О чём с отцом говорили? — спросила Карен, сразу почувствовав неладное.</p><p>— Он спрашивал, когда мы с тобой собираемся пожениться… — Бэн хмыкнул, но в этом смешке не было веселья.</p><p>— Опять… — Карен закатила глаза, но тут же пожалела о своей реакции — она видела, как это задевает Бэна.</p><p>— Карен, это не смешно. Мы уже шесть лет встречаемся, ну сколько можно? Помнится, что до аварии у тебя было желание выйти за меня, что изменилось? — в его голосе прорвалась усталость, накопившаяся за все эти годы ожидания.</p><p>— Ничего не изменилось, просто... прошу тебя, потерпи, — она коснулась его руки, стараясь передать хоть каплю своего тепла.</p><p>— Вот так всегда… — он отвёл взгляд, будто не хотел, чтобы она видела, как ему больно.</p><p>— Не дуйся, — тихо сказала она, чувствуя себя виноватой.</p><p>— Да ладно… — Бэн махнул рукой, но это «ладно» прозвучало совсем не легко.</p><p>— Всё, я поехала, — Карен поняла, что если не уйдёт сейчас, то они снова начнут говорить об одном и том же, и разговор опять упрётся в стену.</p><p>— И вот опять… Я приехал, а ты уезжаешь, — в его словах прозвучала обида, которую он даже не пытался скрыть.</p><p>— Я до вечера. Вечером я приеду, и мы встретимся, — пообещала она, стараясь вложить в эти слова всю свою искренность.</p><p>— Хорошо, — коротко кивнул Бэн, будто боялся сказать что-то лишнее.</p><p>Карен поцеловала его на прощание — быстро, но крепко, как будто хотела оставить в этом поцелуе все свои невысказанные «прости» и «я тебя люблю». И отправилась на встречу с Кэйли.</p></section><section><title><p>Глава 4.</p></title><p>Дремоту Карен нарушил голос Кэйли:</p><p>— Карен, смотри! Это что, пантера?</p><p>— Кэйли, в этом заповеднике нет пантер, — ответила Карен, щурясь и вглядываясь в тёмный силуэт у засохшего дерева.</p><p>— А кто это тогда? — не унималась Кэйли.</p><p>Карен посмотрела в окно и замерла. Она не знала, что это за существо — оно походило на пантеру, но было в несколько раз крупнее самой большой кошки в мире. Шерсть чёрная как смоль, настолько густая и глубокая по цвету, что поглощала свет, не давая разглядеть ни морды, ни очертаний. Существо точило когти о ствол, и от дерева летели щепки, будто от ударов стального лезвия. А на передних лапах темнели длинные чёрные перья — словно обломки крыльев, нелепые и жуткие на теле хищника.</p><p>— Я не знаю, что это такое, но явно не пантера, — прошептала Карен, чувствуя, как по спине ползёт ледяной холодок.</p><p>Автобус проехал мимо, и Карен бросила последний взгляд в окно. И вдруг… Существо резко повернуло голову и посмотрело прямо на неё. Может, ей это лишь показалось, но в груди всё оборвалось. Опять эти жёлтые, змеиные глаза — они будто прожигали насквозь. Она успела заметить оскал, острые, неестественно длинные клыки, а потом зверь замер. И когда автобус отъехал, он рванул следом — молниеносно, без усилий, будто земля сама подталкивала его вперёд.</p><p>— Карен, всё хорошо? — взволнованно спросила Кэйли, хватая кузину за руку.</p><p>— Не знаю… Я никогда не видела таких существ, — голос Карен дрожал, и она даже не пыталась это скрыть.</p><p>— Я тоже, но, может быть, это какой-то новый вид, — предположила Кэйли.</p><p>— Вид кого? — Карен покачала головой, не понимая, как можно искать объяснение там, где его быть не должно.</p><p>— Ой, да ладно… — Кэйли смущённо пожала плечами.</p><p>Внезапно раздался голос гида — спокойный, размеренный, будто ничего не происходило:</p><p>— Посмотрите направо. Львица гонится за антилопой. Обратите внимание, какая грация у этой величественной кошки.</p><p>Все бросились к окнам. Даже пассажиры с левой стороны вжимались друг в друга, вытягивали шеи, тянулись вперёд, чтобы не пропустить зрелище. Один мужчина в солнечных очках чуть ли не уселся на Карен, пытаясь поймать лучший ракурс. Она не выдержала:</p><p>— Что красивого в том, что одно существо убивает другого?</p><p>Мужчина обернулся, улыбнулся и спокойно ответил:</p><p>— Ну, это же естественный процесс…</p><p>Карен машинально взглянула на своё отражение в его очках — и вдруг её словно ударило током. Она резко обернулась к окну. То существо бежало параллельно автобусу, сливаясь с тенью, но при этом оставаясь пугающе реальным.</p><p>— Смотрите, что это?! — выкрикнул кто-то из пассажиров, и в этом крике прозвучал уже не интерес, а первобытный страх.</p><p>Существо мчалось с такой скоростью, что легко догоняло львицу. В один миг оно подскочило к ней, запрыгнуло на спину и перегрызло горло — буквально за считанные секунды, без лишних движений, как будто это было не убийство, а рутина. Оттолкнувшись задними лапами от окровавленного тела, зверь продолжил гнаться за автобусом, будто львица была просто преградой на его пути — досадной, но незначительной.</p><p>Пассажиры закричали. Кто-то отворачивался, закрывал глаза руками, кого-то мутило. Но нашлись и те, кто смотрел на это с каким-то мрачным восхищением, будто перед ними разворачивался кадр из фантастического фильма.</p><p>Карен вскочила с места и, спотыкаясь о чьи-то сумки и ноги, рванулась к водителю. Кэйли бежала следом, не отпуская её руку.</p><p>— Ваш автобус может ехать быстрее?! — крикнула Карен, задыхаясь от ужаса и адреналина.</p><p>— Куда же ещё быстрее? Люди не разглядят пейзаж… — равнодушно отозвался водитель, будто не видел того, что творилось за окном.</p><p>— Пейзаж?! Вы сейчас серьёзно?! За вашим автобусом гонится непонятное существо, которое за несколько секунд перегрызло горло львице! — Карен почти кричала, голос срывался.</p><p>— Успокойтесь и сядьте на место! Такое бывает… Есть звери и посильнее, чем львы… — водитель даже не обернулся, только крепче сжал руль.</p><p>— Что? — Карен застыла, не в силах поверить в услышанное.</p><p>И тут Кэйли закричала так, что этот крик прорезал весь хаос в салоне:</p><p>— Карен!!! Смотри!!!</p><p>Карен обернулась. Существо приближалось к огромному поваленному дереву у заграждения. Оно пробежало по стволу, словно по ровной дорожке, прыгнуло через ограду — и оказалось на дороге, по которой ехал автобус. Теперь оно гналось уже не сбоку, а почти вплотную.</p><p>Паника в салоне стала плотной, осязаемой: люди толкались, кричали, пытались спрятаться под сиденья, забиться в углы. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел в одну точку, парализованный страхом.</p><p>И вот существо догнало автобус. В один стремительный прыжок оно взмыло в воздух, ударилось о крышу с такой силой, что автобус повело в сторону, чуть не занесло на обочину. Приземлившись прямо над Карен, зверь вцепился огромными когтями в металл, прорезая крышу, будто тонкую фольгу. Искры брызнули во все стороны, металл жалобно застонал.</p><p>Карен упала на пол и закричала:</p><p>— Не-е-ет!!!</p><p>И тогда она услышала это — жуткий шёпот, будто исходящий прямо сверху, из самой тьмы над ней. Звук был не человеческим, не звериным — он пробирался под кожу, отзывался дрожью в каждой клетке тела.</p><p>— Карен…</p><p>— А-а-а! — крик Карен эхом разнёсся по салону, и все обернулись на неё с испугом и недоумением.</p><p>— Карен! — Кэйли схватила её за руку, крепко сжимая пальцы, будто пыталась вернуть кузину в реальность.</p><p>Карен сидела, тяжело дыша, и смотрела на потолок — туда, где ещё секунду назад чудовище вцеплялось когтями в крышу автобуса, разрывая металл. Но сейчас потолок был абсолютно цел: ни вмятин, ни царапин, ни следов крови. Только аккуратная пластиковая обшивка и тусклая лампа. Пассажиры смотрели на Карен кто с тревогой, кто с опаской. Никто не понимал, что с ней происходит.</p><p>К Карен подошла гид — лицо у неё было встревоженное, но сдержанное.</p><p>— Как вы себя чувствуете? Может, воды? — тихо спросила она, протягивая бутылку.</p></section><section><title><p>Глава 5.</p></title><p>Когда поездка закончилась, они с Кэйли вышли из автобуса. Тёплый воздух и шум города немного отрезвили Карен, но дрожь не уходила. Они решили пройтись, чтобы прогнать остатки сна, и заодно поговорить.</p><p>— Это ненормально, что тебе уже три месяца практически каждый день снятся кошмары, — сказала Кэйли, осторожно подбирая слова, будто боялась задеть кузину.</p><p>— Папа посоветовал к психиатру сходить, — тихо призналась Карен, глядя себе под ноги.</p><p>— Так, может, стоит? — не сдавалась Кэйли.</p><p>— Ты с ума сошла? — Карен резко остановилась и повернулась к ней. — Я понимаю, что сейчас я работаю официанткой, но по образованию-то я детский психолог. Если я буду ходить к психиатру, меня потом ни к одному ребёнку не допустят.</p><p>— Так а ты не к психиатру, ты к психологу сходи. К такому же, как и ты. Тем более, кошмары — это не такая уж и большая проблема, — спокойно, но настойчиво сказала Кэйли.</p><p>— Может, ты права… — Карен вздохнула, плечи её опустились, будто она наконец позволила себе признать, что ей тяжело.</p><p>Она вдруг хлопнула себя по лбу:</p><p>— Боже, я же Бэну обещала, что мы встретимся!</p><p>— Оу… — Кэйли сочувственно посмотрела на неё.</p><p>— Нужно ему позвонить, — Карен достала телефон, пальцы слегка подрагивали.</p><p>Она набрала номер Бэна. Гудки тянулись мучительно долго. Спустя какое-то время он всё же ответил:</p><p>— Привет.</p><p>— Чего так долго не брал? — в голосе Карен прорвалось раздражение, смешанное с облегчением.</p><p>— Да я в магазине был. Мама попросила за продуктами сбегать. Вот, домой иду, — Бэн говорил спокойно, будто ничего особенного не происходило.</p><p>— Ясно. А я приехала. Встретимся? — спросила Карен, стараясь, чтобы голос звучал ровно.</p><p>— Да, сейчас, домой заскочу и к тебе. Давай у фонтана в центре?</p><p>— Хорошо. Буду ждать… — она хотела ещё что-то добавить, но звонок резко оборвался. Бэн отключился раньше, чем она успела договорить.</p><p>Это было так привычно и так обидно одновременно. Он часто бросал трубку раньше времени и никогда не говорил по телефону, что любит её. Да и вообще никогда это говорил. Карен сжала телефон в руке, будто хотела выдавить из него хоть каплю тепла.</p><p>Они с Кэйли попрощались, и Карен пошла к фонтану. Она просидела там почти час, глядя, как вода взлетает вверх и рассыпается брызгами, а потом снова падает вниз — бесконечно, монотонно, равнодушно. Бэн так и не пришёл.</p><p>С каждой минутой в голове Карен нарастала тревога, обрастая колючими, ядовитыми мыслями: «А вдруг он не был ни в каком магазине? Вдруг у него есть другая, и он сейчас с ней?» Она пыталась гнать эти мысли прочь, но они возвращались, настойчивые и злые.</p><p>В течение часа она несколько раз пыталась ему дозвониться, но он не брал трубку. Наконец злость и страх слились в одно твёрдое решение: она пойдёт к нему домой и узнает, в чём дело.</p><p>Всю дорогу Карен прокручивала в голове разные сценарии: что она скажет ему, если увидит с другой, что скажет его маме, если его не будет дома… В какой-то момент ей захотелось развернуться и уйти, спрятаться от этой правды, какой бы она ни была. Но ноги сами несли её вперёд.</p><p>Наконец она подошла к дому Бэна и постучала. Дверь открыла его мама — улыбчивая, немного уставшая, как всегда.</p><p>— Здравствуй, Карен, — сказала она, слегка удивлённо приподняв брови.</p><p>— Здравствуйте, а Бэн дома? — голос Карен предательски дрогнул.</p><p>— Нет, он принёс продукты и ушёл, сказал, что пошёл на встречу с тобой, — спокойно ответила мама Бэна.</p><p>— Когда он ушёл? — Карен почувствовала, как внутри всё сжимается.</p><p>— Ну, может, минут сорок назад. А вы что, так и не встретились? — в её голосе звучало искреннее недоумение.</p><p>— Нет, — коротко ответила Карен, чувствуя, как земля уходит из-под ног.</p><p>— Может, разминулись? — предположила мама Бэна, будто пытаясь найти простое объяснение тому, что никак не хотело складываться в понятную картину.</p><p>— Возможно… Ладно, я пойду. Может, по дороге встретимся, — Карен заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла кривой и жалкой.</p><p>— Хорошо. Если вдруг Бэн придёт домой, я скажу, что ты заходила, — пообещала женщина.</p><p>— Спасибо. До свидания, — прошептала Карен и пошла прочь, чувствуя себя потерянной в этом городе, который вдруг стал чужим и холодным.</p><p>Она шла по улице, снова и снова прокручивая в голове маршрут Бэна. Он всегда ходил одной и той же дорогой, и путь от его дома до фонтана занимал чуть больше десяти минут. Раньше не было такого, чтобы он обещал прийти и не являлся.</p><p>Проходя по мосту, Карен остановилась. Она подошла к перилам, посмотрела вниз на тёмную, неторопливо текущую реку. Мысли о Бэне кружились в голове, не давая покоя. И вдруг, сама не зная почему, она посмотрела на берег и заметила что-то тёмное на траве — будто там кто-то лежал.</p><p>Странное, холодное предчувствие заставило её потянуться за телефоном. Она снова набрала номер Бэна и услышала гудки. И в тот же миг внизу, в полумраке берега, что-то слабо засветилось — экран его телефона.</p><p>Не думая, не позволяя себе остановиться, Карен спустилась с моста и медленно пошла к тому месту, где лежало свечение. Чем ближе она подходила, тем отчётливее видела: рядом с телефоном кто-то лежал и не двигался.</p><p>Карен выронила телефон, и тот глухо стукнулся о землю. Звук показался ей неестественно громким — будто весь мир сжался до этого единственного удара, а всё остальное утонуло в оглушающей тишине.</p><p>Она не могла пошевелиться. Перед глазами застыла эта жуткая картина: Бэн лежит на траве, глаза распахнуты, в них — тот самый застывший ужас, который невозможно забыть. Горло исполосовано, вокруг — тёмные пятна крови, уже впитавшиеся в траву. Всё внутри оборвалось, и время будто остановилось.</p><p>— Нет… Нет, нет, нет… — прошептала она, пока колени не подкосились и она не опустилась на землю рядом с ним.</p><p>Карен потянулась к нему, хотела коснуться, проверить, вдруг это снова какой-то кошмар, вдруг он сейчас моргнёт, вздохнёт, скажет: «Карен, ты чего?» — но рука замерла в воздухе. Она боялась разрушить эту страшную реальность одним прикосновением — или, наоборот, убедиться, что это реальность, а не сон.</p></section><section><title><p>Глава 6.</p></title><p>Стемнело. Город, ещё недавно казавшийся просто уставшим после дневного зноя, теперь будто сжался, натянулся, как струна. Уличные фонари горели тускло, будто боялись привлечь к себе внимание, а тени стали гуще и темнее, пряча в себе что-то недоброе.</p><p>Отец Карен приехал на место происшествия — его голос в трубке звучал твёрдо, но она слышала, как он сглатывает, пытаясь удержать дрожь: «Я еду, Карен. Держись». Он появился там, где берег реки уже превратился в сцену из чужого, страшного сна: жёлтая лента ограждения, синие проблески мигалок, люди в форме, склонившиеся над тем, что ещё недавно было Бэном.</p><p>Карен стояла у самой границы, там, куда её не пускали, и смотрела, не в силах оторвать взгляд. Её трясло, но не от холода — от того, как реальность вдруг стала такой острой, режущей, невыносимой.</p><p>К ней подошёл полицейский — не тот, кто задавал вопросы, а другой, постарше, с усталыми глазами и спокойной интонацией, будто он знал, как говорить с людьми, у которых земля уходит из-под ног.</p><p>— Вы Карен? — он кивнул, не пытаясь казаться добрее, чем был, но и не холодным, просто… настоящим.</p><p>Она кивнула, не доверяя своему голосу.</p><p>— Я понимаю, что сейчас тяжело. Но нам нужно будет поговорить, — он чуть наклонил голову, будто извиняясь за саму необходимость этих слов.</p><p>Скорая стояла чуть в стороне — медики уже ничего не могли сделать, но оставались, потому что так положено. Кто-то из них тихо переговаривался, кто-то смотрел в сторону, будто хотел оказаться где угодно, только не здесь.</p><p>Отец подошёл к Карен, обнял её — крепко, так, что из груди вырвался тихий всхлип, который она пыталась сдержать.</p><p>— Ты здесь. Ты жива, — прошептал он, будто это было самым важным.</p><p>— Папа… — она уткнулась ему в плечо, и только тогда слёзы прорвались наружу — горячие, злые, бессильные.</p><p>Он гладил её по спине, не говоря ничего лишнего, не пытаясь утешить пустыми словами. Просто был рядом.</p><p>Полицейский снова подошёл, на этот раз к отцу:</p><p>— Нам нужно будет опросить девушку. Сейчас или чуть позже?</p><p>Отец посмотрел на Карен, будто спрашивая разрешения даже в этом.</p><p>— Чуть позже, — тихо, но твёрдо ответила она, поднимая глаза. Ей нужно было хоть немного времени, чтобы собрать себя по кусочкам.</p><p>Тот кивнул:</p><p>— Хорошо. Мы будем здесь. Если что — зовите.</p><p>Когда полицейский отошёл, отец её руки в свои — они были тёплыми, надёжными, такими привычными.</p><p>— Расскажи мне, что произошло? — негромко попросил он.</p><p>— Мы с Кэйли приехали из заповедника… Я созвонилась с Бэном, и мы договорились встретиться у фонтана… — она запнулась, подбирая слова. — Я ждала его, звонила, но он больше не отвечал… Потом я пошла к нему домой, там его тоже не было… И когда шла обратно… Увидела… На мосту… — Карен не выдержала и снова разрыдалась, уткнувшись в плечо отца.</p><p>В этот момент к ним подошёл медик — не из скорой, а из группы, которая работала на месте.</p><p>— Девушке лучше присесть. И, возможно, дать что-то успокаивающее.</p><p>Отец кивнул:</p><p>— Мы посидим вон там, у фонаря. Там светлее.</p><p>Они отошли к скамейке, которую ещё не успели оцепить. Карен села, чувствуя, как ноги вдруг стали ватными. Отец стоял напротив, будто готовясь в любой момент подхватить, если она начнёт падать.</p><p>Медик принёс бутылку воды и таблетку:</p><p>— Это просто лёгкое успокоительное. Чтобы сердце не колотилось так сильно.</p><p>Карен взяла таблетку, запила водой, но вкус был металлическим, чужим.</p><p>— Спасибо, — прошептала она.</p><p>И тут её взгляд снова скользнул к тому месту у берега, где всё ещё виднелась жёлтая лента, а за ней — тёмный силуэт, накрытый простынёй.</p><p>— Папа, — вдруг тихо сказала она, будто боясь, что кто-то услышит. — Кто мог сотворить такое?</p><p>Отец сел рядом с ней, обнял за плечи и притянул к себе.</p><p>— Мы не знаем, что произошло. Но обязательно узнаем.</p><p>— Хорошо, — прошептала она.</p><p>Полицейские продолжали работать, фонари выхватывали из темноты отдельные детали: след на траве, обрывок ткани, что-то блестящее у самой воды. Кто-то из следователей наклонился, поднял предмет пинцетом и положил в прозрачный пакет.</p><p>И в этот миг Карен вдруг вспомнила свой кошмар — тот самый, в автобусе: чёрные перья, змеиные глаза, когти, разрывающие металл… Она вздрогнула, и отец крепче сжал её плечо.</p><p>— Что такое? — тихо спросил он.</p><p>— Ничего… Просто… — она закусила губу, не решаясь произнести это вслух. — Просто мне сегодня опять снился кошмар. Такой реальный…</p><p>Отец помолчал секунду, потом спокойно, без насмешки, сказал:</p><p>— Расскажешь? Если хочешь.</p><p>Карен покачала головой:</p><p>— Не сейчас. Боюсь, что если расскажу… то всё станет ещё страшнее.</p><p>Он кивнул, будто понял без слов.</p><p>А где-то в глубине её сознания всё равно крутилась одна мысль, холодная и настойчивая: а вдруг этот кошмар не был просто сном? Вдруг он как-то связан с тем, что случилось с Бэном?</p><p>Но вслух она этого не сказала. Не хотела пугать отца. Не хотела пугать саму себя.</p><p>Один из следователей подошёл к отцу, протянул визитку:</p><p>— Если вспомните что-то важное, даже мелочь — звоните в любое время.</p><p>Отец взял карточку, кивнул.</p><p>— Обязательно.</p><p>Следователь посмотрел на Карен чуть мягче, чем раньше:</p><p>— Постарайтесь отдохнуть. Нам правда понадобится ваша помощь, но не сегодня.</p><p>Когда он ушёл, отец помог Карен подняться.</p><p>— Поехали домой. Мама ждёт. И Кэйли звонила — она тоже хочет быть с тобой.</p><p>Карен кивнула, но, прежде чем отойти, снова бросила взгляд на жёлтую ленту, на тёмный силуэт под простынёй, на мерцающие огни.</p><p>— Бэн… — прошептала она так тихо, что услышал только отец.</p><p>Он обнял её и повёл прочь, прочь от этого берега, от этой ночи, от этого кошмара, ставшего явью. Но Карен чувствовала: она уносит его с собой — в каждом шаге, в каждом вдохе, в каждой мысли, которая теперь будет начинаться с одного и того же вопроса: «Кто это сделал?»</p></section><section><title><p>Глава 7.</p></title><p>День выдался серым, будто небо само решило надеть траур. Кладбище тонуло в тяжёлой тишине, нарушаемой только шёпотом ветра да редкими всхлипами. Люди стояли плотной, скорбной группой, и даже те, кто почти не знал Бэна, выглядели так, словно потеряли что-то важное.</p><p>Карен шла между отцом и матерью, Макс держался за руку мамы, будто боялся потеряться в этой чужой, горькой атмосфере. На нём был строгий костюм, который он всё время одёргивал, не понимая, зачем нужно носить такую неудобную одежду. Но сейчас даже его обычное ершистое упрямство куда-то исчезло — он шёл тихо, почти не дыша.</p><p>Впереди, у самого гроба, стояла мать Бэна. Она выглядела измождённой, но держалась прямо, будто боялась, что если согнётся хоть немного, то уже не сможет подняться. Её одиночество в этот день ощущалось почти физически: рядом не было никого из родственников со стороны отца Бэна — тот никогда не участвовал в их жизни, и теперь это отсутствие чувствовалось как ещё одна рана.</p><p>Когда Карен подошла ближе, женщина медленно подняла глаза. В них не было ни упрёка, ни злости — только глубокая, выжженная боль. Она протянула руку, и Карен, не раздумывая, вцепилась в неё, будто это была единственная опора в мире, который вдруг стал зыбким.</p><p>— Спасибо, что пришла, — прошептала мать Бэна, и голос её дрогнул, но она тут же сжала губы, не позволяя себе сломаться.</p><p>— Я… я не могла не прийти, — Карен хотела сказать что-то большее, что-то, что объяснило бы, как сильно Бэн для неё значил, но слова рассыпались, не складываясь во фразы.</p><p>Рядом с матерью Бэна стояли его друзья — те самые, с которыми он когда-то пропадал после школы, те, кто смеялся над его шутками и знал, как он терпеть не может оливки в пицце. Они стояли, опустив головы, кто-то сжимал в руках скомканный платок, кто-то смотрел в землю, будто надеялся там найти ответы. Соседи, пришедшие из вежливости или из искреннего сочувствия, тихо перешёптывались, передавая друг другу какие-то обрывки воспоминаний: «Такой хороший мальчик…», «Всегда здоровался…», «Никогда никому не делал зла…»</p><p>Священник говорил привычные слова о вечном покое и светлой памяти, но для Карен они звучали как чужой язык — она не могла в них поверить. Как может быть покой там, где осталась такая боль? Как может быть свет, если мир вдруг стал таким тёмным?</p><p>Когда пришло время бросать землю, мать Бэна первой подошла к гробу. Её рука дрожала, когда она взяла горсть земли и медленно выпустила её. Звук был тихим, почти неслышным, но он ударил по сердцу, как крик.</p><p>Друзья Бэна подходили по очереди, каждый делал этот жест, будто пытаясь отдать ему хоть что-то напоследок. И когда очередь дошла до Карен, ноги её словно налились свинцом. Отец чуть подтолкнул её вперёд — несильно, просто напоминая, что она не одна.</p><p>Она подошла, взяла землю, почувствовала, как холодные крупицы скользят между пальцами. В этот миг перед глазами вспыхнул образ: Бэн смеётся, его глаза светятся, он говорит: «Да ладно, Карен, не переживай, всё будет хорошо». И эта фраза, такая простая, теперь казалась самой жестокой из всех, что он когда-либо произносил. Потому что «всё будет хорошо» уже не будет.</p><p>Земля упала вниз с тем же тихим, безжалостным звуком. Карен отступила, чувствуя, как слёзы текут по щекам, а она даже не пытается их вытереть.</p><p>После церемонии люди стали расходиться, кто-то подходил к матери Бэна, говорил слова утешения, кто-то просто кивал, не находя нужных фраз. Карен хотела подойти ещё раз, сказать что-то настоящее, но не знала, что именно.</p><p>К ней подошла Кэйли — она появилась незаметно, но оказалась рядом именно тогда, когда была нужна. Обняла Карен за плечи, прижала к себе.</p><p>— Ты как? — тихо спросила она.</p><p>— Не знаю, — прошептала Карен. — Я просто… не понимаю, как теперь дышать.</p><p>Отец подошёл, положил руку ей на спину — спокойное, твёрдое прикосновение.</p><p>— Пойдём домой, — сказал он негромко.</p><p>Макс стоял рядом, теребя край куртки. Когда Карен посмотрела на него, он вдруг шагнул вперёд и крепко обхватил её за талию, уткнулся лицом в бок.</p><p>— Прости, что я сегодня такой тихий, — пробормотал он.</p><p>— Ничего, — Карен провела рукой по его волосам, впервые за день чувствуя, что может хоть кому-то дать опору. — Ты всё делаешь правильно. Просто будь рядом.</p><p>Они пошли прочь с кладбища, оставляя за спиной свежий холм земли и тишину, которая теперь навсегда будет связана с именем Бэна.</p><p>Но, уже уходя, Карен вдруг остановилась и оглянулась. Мать Бэна всё ещё стояла у могилы, обняв себя руками, будто пыталась удержать внутри ту боль, которая грозила разорвать её на части. И в этот момент Карен поняла: она не может просто уйти.</p><p>— Подождите меня минутку, — сказала она отцу и Кэйли.</p><p>Она вернулась к матери Бэна. Та подняла на неё уставшие глаза.</p><p>— Вы любили его, — тихо сказала Карен, будто это было самое важное, что она могла сейчас произнести.</p><p>Женщина кивнула, и по её щеке скатилась одинокая слеза.</p><p>— Да. Больше всего на свете.</p><p>— И он тоже вас очень любил и ценил вашу заботу.</p><p>Мать Бэна закрыла глаза, будто эти слова были для неё одновременно и спасением, и новой болью. Потом она протянула руку и коснулась плеча Карен.</p><p>— Спасибо тебе.</p><p>Карен кивнула и снова пошла прочь. Теперь она шла чуть твёрже, потому что поняла: даже если она не сможет вернуть Бэна, она может сохранить о нём что-то — его смех, его привычки, его любовь к тем, кто был ему дорог.</p><p>А ночью, когда дом наконец затих, Карен села у окна и долго смотрела на тёмное небо. Кошмар снова подступал к её сознанию, цеплялся за края мыслей, шептал что-то неразборчивое. Но в этот раз она не позволила себе поддаться страху. Вместо этого она достала старый блокнот, нашла ручку и начала писать: «Сегодня мы похоронили Бэна. И я обещаю, что не забуду…»</p></section><section><title><p>Глава 8.</p></title><p>Карен двигалась по залу, как по минному полю — каждое движение выверено, каждый жест отточен до автоматизма. Она улыбалась, принимала заказы, убирала тарелки, снова улыбалась. И никто из гостей не догадывался, что эта улыбка держится на одной только упрямой воле, на тоненькой ниточке самообладания, которая вот-вот могла лопнуть.</p><p>Внутри всё ныло — не от усталости, а от тяжести, поселившейся там после похорон Бэна. Каждый раз, когда в зале кто-то смеялся, Карен вздрагивала: этот смех напоминал ей, как Бэн хохотал над какой-нибудь ерундой, запрокидывая голову и щуря глаза. Она ловила себя на том, что ищет его в толпе, хотя знала: его здесь нет и никогда уже не будет.</p><p>Ближе к полуночи ресторан почти затих. Остались лишь редкие компании да пара запоздалых посетителей, допивающих кофе. И ещё группа в VIP-комнате: двое мужчин в дорогих костюмах, их спутницы — яркие, холёные, смеющиеся слишком громко и слишком легко. Карен сразу поняла: это не случайные спутницы.</p><p>Администратор, проходя мимо, коротко бросил:</p><p>— Карен, обслужи посетителей в VIP-комнате!</p><p>— Хорошо, — ответила она ровно, будто внутри ничего не сжалось.</p><p>Она подходила к их столу с привычной выдержкой, но каждый раз, возвращаясь на кухню, чувствовала, как по спине ползёт неприятный холодок. Мужчины заказывали дорогие напитки, закуски, снова напитки. Девушки хихикали, прижимались к мужчинам, бросали на Карен быстрые, оценивающие взгляды — будто решали, есть ли в ней угроза или она просто часть обстановки.</p><p>Время тянулось, перевалило за полночь. Остальные гости разошлись, кухня почти закрылась, официантки ушли, а эта компания не собиралась расходиться. Наоборот, их веселье становилось всё развязнее, голоса — громче, смех — резче.</p><p>Когда Карен в очередной раз принесла бутылку, она мельком посмотрела на одного из мужчин — просто чтобы понять, не нужно ли чего-то ещё. Он поймал этот взгляд. И когда она уже повернулась, чтобы уйти, он резко схватил её за руку. Хватка была крепкой, неприятной, чужой.</p><p>— Стой, малышка! Как тебя зовут?</p><p>— Карен, — её голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось в тугой узел.</p><p>— М-м-м… Симпатичная… Не хочешь к нам присоединиться? — он потянул её ближе, не отпуская руку.</p><p>— У вас уже есть… компания. К тому же я на работе, — Карен старалась говорить спокойно, но в горле стоял ком.</p><p>— Ну ничего. Я хорошо заплачу за твою компанию, — мужчина ухмыльнулся и второй рукой бесцеремонно схватил её, — М-м-м, какая сочная задница!</p><p>— Убери от меня свои руки! — прошипела Карен, и в этот момент маска профессиональной вежливости треснула. В её голосе прозвучала сталь, а в глазах вспыхнула ярость.</p><p>— Ух, ты посмотри какая! — мужчина обернулся к другу, будто хвастаясь находкой. — Дерзкая девочка, люблю таких.</p><p>Внутри у Карен всё закипало. Ей хотелось закричать, оттолкнуть его, ударить, но она знала: крик не поможет, а удар только всё усложнит. Она чувствовала себя загнанной в угол, и это чувство было почти невыносимым.</p><p>И в тот самый момент, когда Карен уже готова была сорваться, в комнату вошёл администратор. Его лицо оставалось нейтральным, профессионально-вежливым, но в глазах мелькнуло напряжение.</p><p>— Прошу прощения, у вас всё хорошо? — произнёс он, и в этой вежливой фразе прозвучал немой вопрос: «Что здесь происходит?»</p><p>Мужчина тут же отпустил Карен. На секунду в его взгляде проскользнуло раздражение, но он тут же натянул привычную маску расслабленного хозяина положения и даже слегка улыбнулся администратору, будто ничего и не было.</p><p>Карен не стала ждать ни секунды. Она выскользнула из комнаты, почти побежала по тихому коридору к раздевалке. Здесь, среди вешалок и шкафчиков, пахнущих чистящими средствами и чужой парфюмерией, она наконец позволила себе выдохнуть — но вместо облегчения пришла новая волна злости, острой и горькой.</p><p>Администратор догнал её уже у двери.</p><p>— Карен, вернись в зал, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе слышалось раздражение.</p><p>— Ну уж нет. Я не собираюсь их обслуживать! — она прислонилась к шкафчику, будто он мог защитить её от всего, что только что произошло.</p><p>— Я поговорил с ними. Они больше не будут распускать руки, — администратор сделал шаг вперёд, но тут же замер, увидев её взгляд.</p><p>— Мерзкие твари! Думают, если у них бабла немерено, то они могут делать всё, что им вздумается! — Карен сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.</p><p>— Успокойся и вернись в зал! Уже все официантки ушли, тебя некому заменить, — в голосе администратора прорезалась усталость.</p><p>— Тогда ты сам их и обслуживай! — Карен сорвала с себя передник и швырнула его в сторону администратора. Ткань упала к его ногам, как маленький, но твёрдый приговор.</p><p>Она быстро надела куртку, схватила сумку из шкафчика. Пальцы дрожали, но движения были резкими, уверенными. Дверь раздевалки хлопнула, коридор показался чужим, слишком тихим, слишком пустым. Ещё мгновение — и она вышла в ночь.</p><p>Воздух ударил по лицу, как пощёчина, и на секунду Карен остановилась, вдыхая его глубоко, до боли в груди. Город вокруг жил своей жизнью: редкие машины, тусклые фонари, чьи-то голоса вдалеке. Всё это было так далеко от той боли и ярости, которые только что сжимали её изнутри.</p><p>Она шла быстро, почти не разбирая дороги, лишь бы уйти подальше от этого места. Мимо проплывали витрины, закрытые магазины, тёмные подъезды. Карен чувствовала, как злость понемногу уступает место пустоте — той самой, которая приходит, когда наконец перестаёшь притворяться, что всё в порядке.</p><p>Вскоре впереди показалась автобусная остановка — одинокий стеклянный куб, слабо светящийся изнутри. Карен подошла, прислонилась к стеклу спиной и только теперь позволила себе опустить плечи.</p><p>Автобус подъехал через несколько минут — с привычным усталым вздохом пневматики, двери распахнулись. Карен шагнула внутрь, расплатилась за проезд и прошла вперёд, к своему привычному месту у окна в конце салона.</p></section><section><title><p>Глава 9.</p></title><p>Карен проснулась от того, что её голова, скользнув по стеклу, бессильно повисла над грудью. Она вздрогнула, поспешно сменила позу и огляделась, будто пыталась стряхнуть с себя остатки тяжёлого сна.</p><p>В автобусе было темно — лишь редкие фонари снаружи на мгновение заливали салон тусклым светом, а потом снова оставляли его в полумраке. Карен вгляделась в полутьму и заметила: в начале ряда кто-то сидел. Сердце ёкнуло, и по спине пробежал ледяной холодок. Тут же в памяти вспыхнул её кошмар — тот самый мужчина, который преследовал её по выходу из автобуса. От этой мысли Карен стало жутко, будто липкие пальцы страха снова вцепились в неё.</p><p>И тут человек поднялся, развернулся и направился прямо к ней. Карен резко закрыла глаза и отвернулась к окну, вжалась в угол, словно надеялась раствориться в темноте. Она почувствовала, как незнакомец сел рядом.</p><p>— Здравствуй, Карен… — прозвучал шёпот.</p><p>Карен узнала этот голос — тот самый, что преследовал её в каждом кошмаре. Страх сковал её, превратив в каменную статую: она не могла ни пошевелиться, ни закричать. Она ощутила, как мужчина наклоняется к её уху.</p><p>— Ты вся дрожишь…</p><p>Ей хотелось вскочить и убежать, но даже повернуть голову казалось немыслимым — будто страх пригвоздил её к сиденью.</p><p>— Эта мерзкая тварь не имела права прикасаться к тебе…</p><p>Эти слова заставили Карен чуть повернуть голову. Она смотрела на спинку переднего сиденья, боясь поднять взгляд. Боковым зрением она улавливала очертания сидящего рядом: высокий, в тёмном пальто, с тёмными волосами, спадающими на лицо, в широком шарфе. А глаза… Жёлтые, змеиные, светящиеся в полутьме — точно такие, какими являлись ей в каждом сне.</p><p>Карен зажмурилась и прошептала:</p><p>— Это всего лишь сон.</p><p>— Ты действительно так думаешь?.. — прозвучало в ответ.</p><p>Карен почувствовала, как он положил ладонь на её колено. Она резко распахнула глаза — и вместо человеческой руки увидела чёрную, костлявую лапу с огромными изогнутыми когтями.</p><p>С хриплым вскриком Карен подскочила со своего места. В тот же миг автобус остановился, двери с усталым вздохом распахнулись. Не раздумывая ни секунды, она выскочила наружу и бросилась бежать в сторону дома.</p><p>Она мчалась так быстро, что ветер свистел в ушах, а кроссовки скользили на мокром асфальте. Но, как ни старалась заглушить этот голос бешеной скоростью, он всё равно настигал её, проникая прямо в сознание:</p><p>— Тебе не убежать, Карен…</p></section><section><title><p>Глава 10.</p></title><p>Карен резко распахнула глаза — и первое, что она увидела, была тёмная спинка переднего сиденья. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, будто она и правда только что неслась по ночному городу.</p><p>Она огляделась. В салоне по-прежнему было тихо, полумрак разбавляли лишь редкие огни фонарей, мелькавших за окнами. Никакого высокого незнакомца в тёмном пальто. Никакой костлявой лапы.</p><p>Карен опустила взгляд на своё колено. Там не было ни чужой руки, ни чёрных когтей. Только ткань куртки, чуть смятая от того, что она спала, неловко привалившись к окну.</p><p>«Это всего лишь сон», — снова прошептала она, и на этот раз слова прозвучали не как заклинание, а как попытка убедить саму себя.</p><p>Автобус плавно замедлился, качнулся и остановился. Двери с привычным вздохом раскрылись. Карен встала, чувствуя, как подрагивают колени, и, не оглядываясь, вышла на пустынную остановку.</p><p>Ночь обступила её сразу, плотно и холодно. Ветер пробирался под куртку, трепал волосы, но Карен почти не замечала этого. Она глубоко, жадно вдыхала воздух, пытаясь смыть с себя липкий ужас кошмара.</p><p>— Тебе не убежать, Карен…</p><p>Голос прозвучал не из темноты, а из её собственной головы — отголосок сна, который никак не хотел отпускать. Она тряхнула головой, будто сбрасывая с себя паутину, и пошла вперёд, сначала быстрым шагом, потом почти бегом.</p><p>Улица была знакомой до боли: те же фонари, те же витрины закрытых магазинов, тот же запах мокрого асфальта. Каждый поворот, каждый подъезд были частью её обычного маршрута домой. И именно эта обыденность сейчас казалась Карен самой надёжной защитой: здесь не было места кошмарам, здесь всё было реальным, простым, понятным.</p><p>Когда впереди показался её дом, Карен наконец позволила себе немного замедлиться. Она достала из сумки ключи, пальцы всё ещё подрагивали, но теперь это была не паника, а просто остаточная дрожь.</p><p>Дверь щёлкнула, открываясь, и этот звук прозвучал как маленькая победа. Карен вошла внутрь, прислонилась спиной к прохладной стене и закрыла глаза. Здесь, в полумраке, было тихо. Ни голосов, ни шёпота, ни тяжёлых шагов за спиной.</p><p>Она постояла так несколько минут, пока дыхание не стало ровнее, а мысли — чуть менее спутанными. Здесь пахло домом: старым деревом, ванилью, чем-то едва уловимо своим. Карен скинула куртку, разулась, прошла на кухню и налила стакан воды. Руки всё ещё слегка дрожали, но это уже была обычная усталость, а не ледяной страх.</p><p>Потом она медленно поднялась по лестнице, открыла дверь своей спальни, села на край кровати и наконец позволила себе выдохнуть. Сон был таким ярким, таким настоящим, что казалось, будто он оставил на ней невидимые царапины. Но теперь она была дома. В безопасности.</p><p>И всё же, прежде чем лечь, Карен ещё раз подошла к окну и выглянула на улицу. Фонарь у тротуара спокойно светил, отбрасывая круг жёлтого света на мокрый асфальт. Никого. Только редкие машины, проносившиеся вдалеке.</p><p>Карен закрыла шторы, легла и натянула одеяло до самого подбородка. Она лежала, прислушиваясь к тишине дома, и думала о том, как много всего навалилось на неё за один вечер: грубость гостей, унижение, злость, пустота. И теперь ещё этот кошмар, будто подсознание решило добить её тем, чего она боялась больше всего — беспомощностью и тем, что от страха действительно не убежать.</p><p>Но сейчас, в своей комнате, в своей кровати, она могла позволить себе просто быть уставшей. Не сильной. Не стойкой. Просто измученной девушкой, которой пришлось слишком многое вынести.</p><p>Глаза закрывались сами собой, и на этот раз Карен не сопротивлялась. Она знала: если кошмар вернётся, она проснётся. И снова окажется здесь. Дома.</p><p>Но едва она успела провалиться в тяжёлую полудрёму, как тишину разрезал резкий звук — пронзительный, неожиданный. Телефон на тумбочке вибрировал и мигал, высвечивая незнакомый номер. Карен замерла, глядя на экран, будто он мог вот-вот превратиться во что-то ещё более пугающее, чем тот кошмар в автобусе.</p><p>Секунду она колебалась, а потом всё-таки потянулась к телефону и приняла вызов.</p><p>— Алло? — её голос прозвучал хрипло, непривычно тихо.</p><p>В трубке на мгновение повисла тишина, а затем раздался тот самый шёпот — ровный, тягучий, будто выточенный из холода:</p><p>— Ты думаешь, что дом тебя защитит, Карен?</p><p>Карен резко села, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев.</p><p>— Кто это? — прошептала она, и в этом вопросе не было уже ни страха, ни дрожи — только ледяная пустота, сковывающая всё внутри.</p><p>— Тот, кто знает, что ты чувствуешь. Тот, кто видел, как тебе было больно. И тот, кто не позволит тебе спрятаться.</p><p>Связь оборвалась с коротким щелчком. Карен смотрела на погасший экран, и мир вокруг будто стал чуть менее реальным. Дом больше не казался надёжным убежищем. Тишина теперь не успокаивала — она давила, становилась гуще, тяжелее.</p><p>Она медленно положила телефон на тумбочку, будто он обжигал пальцы, и снова откинулась на подушку. В голове крутились одни и те же слова, царапая сознание: «Ты думаешь, что дом тебя защитит?»</p></section><section><title><p>Глава 11.</p></title><p>Утро ворвалось в спальню, разбудив Карен первыми лучами — они легли тёплыми полосами на одеяло, на пол, на край тумбочки. Она потянулась, разминая затёкшие плечи, и тут же вспомнила вчерашний звонок. Сердце на секунду замерло, а потом застучало быстрее, будто пыталось перекричать тишину спальни.</p><p>Карен села на постели, взяла в руки телефон, открыла список последних вызовов и долго смотрела на экран. Там не было того номера. Вообще никакого незнакомого.</p><p>«Неужели и это мне приснилось?» — подумала она, и от этой мысли стало одновременно легче и страшнее. Легче — потому что если это был сон, значит, никто не шептал ей в трубку, никто не обещал, что дом её не спасёт. Страшнее — потому что тогда её разум начал путать реальность с кошмарами, а это было куда хуже, чем какой-то незнакомец.</p><p>Она посидела ещё минуту, вглядываясь в список входящих звонков, будто надеялась, что цифры вдруг проступят на экране, как водяной знак. Потом вздохнула, отложила телефон и встала. Переоделась в привычные джинсы и свитер, спустилась вниз, на кухню.</p><p>Там всё было как всегда: мама стояла у плиты, помешивала что-то в сковороде, запах жареного хлеба и кофе смешивался с запахом корицы. Папа сидел за столом, уткнувшись в газету, время от времени поправляя очки. Макс, уже в форме, собирал обед в рюкзак и что-то бормотал себе под нос — наверное, повторял тему по истории.</p><p>— Доброе утро, — тихо сказала Карен, будто боялась нарушить этот привычный, уютный порядок.</p><p>— Доброе утро, милая, — мама обернулась, улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Карен на секунду захотелось просто подойти и уткнуться ей в плечо, как в детстве.</p><p>— Привет, сестрёнка, — Макс махнул рукой, не отрываясь от рюкзака.</p><p>— Доброе, — папа чуть приподнял газету, кивнул ей, и в этом жесте тоже была надёжность — спокойная, привычная, как стены родного дома.</p><p>Карен села за стол рядом с отцом. Мама поставила перед ней тарелку, налила кофе в её любимую кружку с потёртым рисунком. Карен обхватила её ладонями, чувствуя, как тепло медленно ползёт по пальцам.</p><p>— Как спалось? — спросил папа, складывая газету.</p><p>— Сегодня лучше, — ответила она, и это даже было почти правдой. Ночь оказалась не такой страшной, как вечер. Просто длинной.</p><p>Они позавтракали — обычный завтрак, с разговорами о погоде, о том, что в магазине опять нет любимого йогурта Макса. Карен ела, кивала, вставляла пару слов, но чувствовала, как внутри всё ещё крутится тот вчерашний шёпот, царапая края мыслей.</p><p>Когда отец собрался отвозить Макса в школу, Карен вдруг окликнула его:</p><p>— Пап…</p><p>— Да, милая? — он замер у двери, держа ключи в руке.</p><p>— Я думаю, может, мне и вправду лучше обратиться за помощью… Из-за кошмаров. Я уже начинаю сомневаться, где сон, а где реальность, — Карен сжала пальцы на коленях, стараясь не смотреть отцу прямо в глаза, будто стыдилась этих слов.</p><p>Папа помолчал секунду, потом подошёл, присел рядом на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и мягко положил ладонь ей на плечо.</p><p>— Ты не обязана всё держать в себе, Карен. Я поговорю с Лаурой — она работает у нас в исследовательском центре, психолог. Может, она сможет помочь, чтобы тебе не пришлось обращаться официально, через клинику. Ей можно доверять.</p><p>Карен кивнула, не сразу, а будто проверяя, выдержит ли это слово.</p><p>— Хорошо. Спасибо, — прошептала она.</p><p>Папа улыбнулся, чуть сжал её плечо и поднялся.</p><p>— Быстрее, Макс, мы опаздываем, — крикнул он сыну, и в этом голосе снова была привычная будничность, которая вдруг показалась Карен самой большой поддержкой: не громкие обещания, не клятвы, что всё будет хорошо, а просто «я с тобой, я что-нибудь придумаю».</p><p>Макс выскочил в коридор, папа пошёл за ним, на ходу натягивая куртку. Дверь хлопнула, и на секунду в доме стало тихо. Мама подошла, обняла Карен сзади, прижала к себе.</p><p>— Всё наладится, милая. Просто сейчас тебе тяжело. А когда тяжело, нормально просить о помощи.</p><p>Карен закрыла глаза и на мгновение позволила себе просто быть в этом объятии, без страха, без попыток казаться сильной. Потом выдохнула и отстранилась.</p><p>— Я пойду прогуляюсь немного, ладно? Воздух свежий, может, голова прояснится.</p><p>— Конечно.</p><p>Карен накинула куртку и вышла на улицу. Город жил своей обычной жизнью: автобусы шуршали по мокрому асфальту, люди спешили, кто-то смеялся, кто-то ругался в телефон. Всё было таким нормальным, таким повседневным, что Карен почти поверила: вчерашний кошмар и правда остался там, во сне.</p><p>Но где-то на краю сознания всё равно шевелилось что-то колючее: тихий голос, который шептал, что она не сможет спрятаться даже за самыми надёжными стенами. И пока она шла по знакомой улице, мимо витрин и остановок, она думала не о том, как избавиться от этого голоса, а о том, что, возможно, впервые за долгое время, ей не придётся делать это в одиночку.</p></section><section><title><p>Глава 12.</p></title><p>Карен шла по улице, машинально вдыхая запах свежего кофе, который тянулся из приоткрытой двери кофейни. Этот запах обычно её успокаивал, но сегодня даже он казался каким-то чужим, будто не мог пробиться сквозь ту тяжесть, что снова навалилась на плечи.</p><p>И тут она заметила у входа полицейского — того самого, который вёл дело Бэна. Сердце дёрнулось: в груди вспыхнула нелепая, отчаянная надежда, будто один его вид мог принести хоть какую-то ясность.</p><p>— Офицер! Здравствуйте! — окликнула Карен, чуть ускоряя шаг.</p><p>Он обернулся, и на его лице мелькнуло узнавание — усталое, без лишней теплоты, но и без отчуждённости.</p><p>— Мисс Пекгрей, здравствуйте.</p><p>Карен остановилась перед ним, сжимая пальцами ремешок сумки так, что ногти впивались в кожу. Ей хотелось спросить сразу обо всём, но язык будто цеплялся за слова, не давая выговорить их все разом.</p><p>— Как продвигается расследование? — наконец выдавила она.</p><p>Офицер чуть нахмурился, будто заранее знал, что этот вопрос ему не понравится, и всё равно собирался на него ответить.</p><p>— Хотел бы я сказать, что у нас есть зацепки, но, к сожалению, нет… ничего. Ни отпечатков, ни орудия убийства, ни свидетелей. Даже на камеры никто подозрительный не попадал.</p><p>— Но… ведь на месте преступления были найдены какие-то улики, — Карен вцепилась в эту мысль, как в соломинку. — Я помню, мне говорили, что что-то нашли…</p><p>— Я тоже так думал, — тихо произнёс офицер, и в его голосе прозвучала та самая усталость, которая бывает, когда ты делаешь всё, что можешь, а этого всё равно недостаточно. — Но, к сожалению, они оказались никак не связаны с убийством.</p><p>— Как же так? — Карен почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Неужели у вас нет предположений, кто это мог сделать?</p><p>Офицер помолчал, будто подбирая слова, которые не причинят лишней боли.</p><p>— Я думаю, что мистер Хиндергасс стал случайной жертвой какого-то психа. На ограбление не похоже — деньги и телефон были при нём. Врагов у него тоже не было, по крайней мере таких, которые хотели бы его смерти.</p><p>Эти слова упали в тишину между ними, тяжёлые и холодные. Карен вдруг почувствовала себя маленькой и беспомощной, как будто весь мир разом стал слишком большим и слишком безразличным. Она столько раз прокручивала в голове разные версии: кто-то хотел отомстить Бэну, кто-то ошибся, кто-то действовал по чьему-то приказу… Но «случайная жертва» звучало как приговор — бессмысленный, несправедливый, от которого становилось только холоднее.</p><p>Ей стало так паршиво от того, что полиция бессильна, что даже дышать было тяжело. Хотелось закричать, потребовать, чтобы они искали лучше, проверяли ещё раз, не сдавались. Но она знала: офицер и так делает всё, что может. И этого просто недостаточно.</p><p>— Ладно, я поняла, — прошептала Карен, опуская взгляд на мокрый асфальт.</p><p>— До встречи, мисс Пекгрей, — кивнул он, и в этом кивке было столько усталости, что Карен вдруг поняла: он тоже переживает, просто не может показать это всем подряд.</p><p>Она кивнула в ответ, не поднимая глаз, и пошла дальше. Шаги звучали глухо, будто она шла не по тротуару, а по чему-то мягкому, поглощающему любой звук. Ветер трепал волосы, забирался под куртку, но Карен почти этого не замечала.</p><p>В голове крутились слова офицера: «случайная жертва». Они царапали изнутри, не давали покоя. Бэн не был «случайностью». Он был добрым, смешным, он всегда находил нужные слова, когда ей было тяжело. Он не заслуживал того, чтобы его жизнь оборвалась просто потому, что кому-то в тот вечер захотелось причинить боль.</p><p>Карен остановилась у витрины магазина, посмотрела на своё отражение. Лицо было бледным, глаза — слишком большими, будто в них скопилось слишком много невысказанного. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять эту горечь, но она не уходила.</p><p>И вдруг её накрыла другая мысль — острая, колючая, но дающая хоть какое-то направление: если полиция не может найти ответы, может, она должна попробовать сделать это сама? Не как детектив, не как профессионал, а просто как человек, который знал Бэна лучше всех. Может, в его вещах, в его переписке, в разговорах с друзьями прячется что-то, что поможет понять, кому он мог помешать. Даже если это звучит глупо. Даже если она боится найти то, чего не хочет знать.</p><p>Она снова пошла вперёд, но теперь в её шагах было не отчаяние, а решимость — хрупкая, дрожащая, но настоящая.</p></section><section><title><p>Глава 13.</p></title><p>Карен пришла к дому Бэна, постучала в дверь. Звук получился глухим, будто дом сам не хотел нарушать свою тишину. Через минуту щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. В проёме показалась мать Бэна — она будто чуть уменьшилась с тех пор, как Карен видела её в последний раз, плечи стали уже, а в глазах застыла та особая усталость, которая приходит не от недосыпа, а от долгого, тяжёлого горя.</p><p>— Карен? — прозвучало не как вопрос, а как тихое, осторожное удивление, будто она боялась поверить, что кто-то ещё помнит, что ей нужно, чтобы о ней помнили.</p><p>— Здравствуйте, — Карен постаралась улыбнуться, но улыбка вышла неловкой, натянутой.</p><p>Мать Бэна чуть помедлила, потом отступила на шаг и распахнула дверь шире.</p><p>— Рада, что ты решила навестить меня, — сказала она, и в этих словах не было показной радости — только искреннее, тихое облегчение.</p><p>— Как вы? — спросила Карен, проходя внутрь. Дом пах так же, как и раньше, — старым деревом, корицей и чем-то неуловимо домашним, но теперь к этому запаху примешивалась горечь пустоты.</p><p>— Уже легче, — тихо ответила женщина, опуская взгляд, будто стыдилась того, что вообще может становиться легче. — Я перестала плакать по ночам. Держусь.</p><p>Карен шагнула ближе и, не раздумывая, обняла её — не крепко, а так, чтобы просто передать: «я здесь, ты не одна».</p><p>— Если вам будет тяжело, вы можете позвонить мне. Я приду и буду рядом столько, сколько потребуется, — прошептала она.</p><p>— Милая, ну что ты… Тебе нужно жить дальше, а не сидеть рядом с обезумевшей от горя старухой.</p><p>— Перестаньте! Не говорите так о себе, — Карен чуть отстранилась, но держала её за руки, не давая отвести взгляд. — Мне не сложно, правда. Я знаю, что вам нужна поддержка.</p><p>Женщина вздохнула, и на секунду её лицо дрогнуло, будто она хотела возразить, но не нашла сил. Потом слабо улыбнулась.</p><p>— Да, это точно… Хочешь чаю?</p><p>— Не откажусь, — кивнула Карен, чувствуя, как от этой простой, привычной заботы внутри чуть-чуть теплеет.</p><p>— Хорошо, пойду поставлю чайник.</p><p>Карен помедлила, собираясь с духом.</p><p>— А я, с вашего позволения, хотела бы осмотреть комнату Бэна. Вдруг найду что-нибудь важное…</p><p>Мать Бэна замерла с чайником в руке, обернулась и посмотрела на неё — не строго, а с той тихой, усталой грустью, когда уже не ждёшь чудес, но всё равно надеешься.</p><p>— Полиция уже осматривала его комнату, ничего важного не нашла… Ты уже знаешь, что у них нет никаких зацепок?</p><p>— Да, — Карен опустила взгляд. — Я буквально двадцать минут назад пересекалась со следователем.</p><p>Женщина кивнула, будто это было ожидаемо, ничего нового, просто ещё одно подтверждение, что мир стал чуть более несправедливым.</p><p>— Ладно. Только не удивляйся, что там почти ничего нет. Он ведь работал в соседнем городе, снимал там квартиру, редко приезжал…</p><p>— Я понимаю, — тихо сказала Карен.</p><p>Она прошла по коридору, открыла дверь в комнату Бэна и замерла на пороге. Здесь всё было аккуратно, почти стерильно — так, как бывает, когда кто-то чужой уже всё осмотрел и расставил по местам. Карен села на кровать, провела ладонью по покрывалу. Ткань была гладкой, чуть прохладной, и от этого прикосновения на секунду показалось, что Бэн просто вышел на пять минут и сейчас вернётся, хлопнет дверью, рассмеётся над чем-нибудь и скажет: «Ну что ты тут сидишь, пошли есть пиццу».</p><p>Но тишина в комнате была окончательной.</p><p>Она открыла ящики стола — там лежали старые тетради, блокноты ещё со школы и университета, исписанные его размашистым, небрежным почерком, страницы с конспектами, какие-то смешные заметки на полях. Ничего, что могло бы стать зацепкой. В шкафу почти не было вещей — пара рубашек, джинсы, старый свитер, который он носил, когда в доме становилось холодно.</p><p>Карен посидела ещё немного, потом медленно встала и огляделась, будто надеялась, что комната сама подскажет ей, где искать ответы. Но комната молчала.</p><p>Когда она вернулась на кухню, мать Бэна уже разливала чай по чашкам. На столе стояла тарелка с печеньем, которое они оба любили, и от этой маленькой, трогательной детали у Карен защипало в глазах.</p><p>Они пили чай, говорили о пустяках — о погоде, о том, как странно теперь выглядит город без Бэна, о старых историях, где он всегда был самым шумным и самым добрым. И в этих разговорах горе не становилось меньше, но оно как будто переставало быть одиноким.</p><p>Наконец Карен посмотрела на часы и поняла, что пора уходить.</p><p>— Мне пора, наверное. Но если что — звоните, ладно? В любое время.</p><p>— Спасибо, милая, — женщина встала, подошла и снова обняла её, крепко, по-матерински, так, что Карен на мгновение смогла просто перестать быть сильной и просто побыть чьей-то девочкой.</p><p>— Я буду в порядке, — добавила она, когда Карен уже взялась за ручку двери. — А ты тоже береги себя.</p><p>Карен кивнула, вышла на крыльцо и вдохнула холодный воздух. Улица встретила её привычным шумом: проезжающими машинами, далёкими голосами, скрипом автобусных дверей. Всё было таким обычным, таким нормальным, что от этой обыденности становилось даже немного горько.</p><p>Она шла по тротуару, глядя на свои ботинки, на трещины в асфальте, на лужи, в которых отражалось серое небо. В голове крутились обрывки мыслей: «ничего важного», «случайная жертва», «он редко приезжал». И от этого становилось ясно: если и есть где-то ответ, то не здесь. Не в этой комнате, где всё уже осмотрели и ничего не нашли.</p><p>Карен остановилась на углу, подняла лицо к небу, где редкие капли начали падать на щёки, смешиваясь с тем, что она не хотела называть слезами. Она глубоко вдохнула и снова пошла вперёд.</p></section><section><title><p>Глава 14.</p></title><p>Карен стояла посреди спальни, неподвижная, будто застывшая в этом мгновении, и смотрела в окно, где серый свет вечера ложился на подоконник тусклыми полосами. Внезапно тишину разрезал стук в дверь. Она резко обернулась, сердце подпрыгнуло где-то у самого горла.</p><p>На пороге стоял Бэн — в той самой серой футболке, которую Карен терпеть не могла, но которая сейчас казалась ей до нелепого родной. Он улыбался, и от этой улыбки у неё на секунду перехватило дыхание.</p><p>— Привет, — сказал он просто, будто и не было ни пропасти между ними, ни тишины, ни боли.</p><p>— Бэн! — вырвалось у Карен, и она, не раздумывая, бросилась к нему, вцепилась в него, прижала к себе так крепко, будто боялась, что он рассеется, как утренний туман. — Это правда ты? — прошептала она, уткнувшись ему в плечо, вдыхая знакомый запах — немного кофе, немного дождя, немного самого Бэна.</p><p>— Конечно я, а кто же ещё? — он рассмеялся, и этот смех, тёплый и живой, отозвался в ней почти забытым счастьем.</p><p>— Боже! Неужели это всё был кошмарный сон! — Карен наконец выпустила его из объятий, но всё ещё держалась за его руку, будто без неё могла упасть. Бэн закрыл за собой дверь и прошёл следом за ней в комнату.</p><p>— Что за сон? Расскажешь? — спросил он, чуть нахмурившись, будто хотел забрать у неё любую тяжесть, просто выслушав.</p><p>— Да это уже не важно… Главное, что ты здесь, — Карен опустила глаза, и по щеке скользнула слеза — не от горя, а от облегчения, такого острого, что оно почти ранило.</p><p>— Да. И раз уж я здесь, может, ты всё же ответишь мне — готова переезжать? — Бэн чуть наклонил голову, в глазах мелькнула та самая хитрая искорка, которую она так любила.</p><p>— Знаешь… Я так устала от всего, что готова уехать прямо сейчас, — проговорила Карен сквозь слёзы, и в этих словах была не просто усталость — в них была надежда.</p><p>— Здорово! Я рад. Но перед отъездом хочу кое-что сделать… — Бэн хитро улыбнулся, и в этой улыбке было столько обещания, что Карен на секунду забыла обо всём на свете.</p><p>— И что же? — она улыбнулась в ответ, и впервые за долгое время ей показалось, что мир снова стал простым, понятным, добрым.</p><p>Он подошёл ближе, мягко обхватил её за талию и притянул к себе. Поцелуй был тёплым, настоящим, и на мгновение весь остальной мир перестал существовать. Они опустились на кровать — не спеша, будто у них впереди была целая вечность.</p><p>Бэн целовал её, осторожно, но настойчиво, запускал руки под футболку, касался нежно её груди, будто заново учился чувствовать. Карен слышала собственный голос — шёпот, стон, имя, сорвавшееся с губ.</p><p>— Бэн… — позвала она, будто хотела убедиться, что это не обман, не иллюзия.</p><p>Он слегка отстранился, заглянул ей в глаза — и впервые в жизни сказал то, чего она так долго ждала и боялась услышать одновременно:</p><p>— Я люблю тебя, Карен.</p><p>Она смотрела в его глаза, в которых не было ни тени лжи, и понимала: он никогда раньше этого не говорил. И от этого слова становились ещё важнее, ещё тяжелее, ещё дороже.</p><p>Бэн снова прильнул к её губам, его движения стали увереннее, настойчивее. Он начал целовать её шею, и она прижимала его к себе, вцеплялась пальцами в его плечи, боялась отпустить хоть на секунду, будто если отпустит — он исчезнет.</p><p>Её пальцы скользнули в его волосы… и вдруг замерли. Что-то было не так. Волосы на макушке казались длиннее, чем обычно, непривычно жёсткими. А потом она почувствовала, как под её ладонями меняется само тело Бэна: мышцы на спине и руках вдруг стали больше, твёрже, словно налились чужой, неестественной силой. Его ладони, только что тёплые и родные, теперь обжигали жаром, почти болезненным.</p><p>Карен упёрлась руками в его плечи и с силой оттолкнула от себя, будто пыталась сбросить с себя что-то чужое, липкое, неправильное.</p><p>На секунду она увидела в его глазах недоумение — будто он не понимал, что сделал не так. А потом черты его лица поплыли, как отражение в потревоженной воде, волосы потемнели и легли тяжёлыми прядями на лоб, а когда он чуть наклонил голову, Карен увидела не знакомые голубые глаза Бэна, а те самые жёлтые, змеиные, что преследовали её в кошмарах. И в этом взгляде не было ни тепла, ни нежности — только холодная, хищная насмешка.</p><p>— Нет… — прошептала Карен, отползая по кровати, пока не упёрлась спиной в изголовье.</p><p>Существо, принявшее облик Бэна, медленно поднялось. Его движения стали тяжёлыми, тягучими, будто воздух вокруг него сгустился.</p><p>— Ты так хотела, чтобы он был жив, — прозвучал голос, и в нём уже не осталось ничего от Бэна: низкий, скрежещущий, будто слова рождались где-то глубоко в горле, в темноте, куда не достаёт свет. — Так почему бы не дать тебе эту иллюзию?</p><p>Карен замотала головой, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.</p><p>— Это не он! — крикнула она, и собственный голос показался ей чужим, тонким, дрожащим.</p><p>— А разве важно, кто он? Важно, что ты веришь. И пока ты веришь, я могу быть кем угодно. Могу быть тем, кто спасёт тебя. Или тем, кто утащит во тьму.</p><p>Карен резко дёрнулась в сторону, спрыгнула с кровати и метнулась к двери. Рука скользнула по ручке, рванула её вниз — дверь распахнулась, и холодный воздух коридора ударил в лицо, отрезвляя. Она бежала вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, слыша за спиной не шаги, а что-то иное — тяжёлое, ритмичное, будто кто-то стучал когтями по деревянным перилам. Она спустилась в коридор, не оглядываясь, промчалась мимо кухни, мимо гостиной, к входной двери. Пальцы дрожали, щёлкали замками, тянули за ручку.</p><p>Наконец дверь поддалась, и Карен вылетела на улицу, она замерла на секунду, хватая ртом холодный воздух. Улица была такой же, как всегда: фонари, мокрый асфальт, редкие машины. Никакой тьмы, никакого чудовища. Только холодный ветер и тишина.</p><p>И вдруг всё стихло. Ни шёпота, ни тяжёлых шагов, ни скрежета когтей. Только её собственное дыхание, рваное, хриплое, и стук сердца, отдающийся в висках.</p><p>Карен медленно опустилась на ступеньку крыльца, обхватила колени руками и закрыла лицо. Слезы текли сами собой, горячие, горькие, смывая остатки кошмара.</p></section><section><title><p>Глава 15.</p></title><p>Отец, отработав ночную смену, приехал за Карен. Усталость лежала на его лице тонкими тенями, но в движениях чувствовалась собранность — он был готов сделать всё, чтобы помочь дочери.</p><p>— Карен! — он вошёл в дом и позвал её, голос прозвучал негромко, но твёрдо, будто даже этим звуком он хотел оградить её от всего лишнего.</p><p>Карен быстро спустилась к отцу, бросилась ему на шею и расплакалась — слезы лились сами собой, горячие и горькие, смывая то напряжение, которое копилось в ней. Отец молча обнял её, прижал к себе, не торопил, не просил перестать плакать — просто стоял и гладил по спине, словно возвращая ей ощущение безопасности.</p><p>— Поехали, Лаура ждёт нас, — наконец тихо сказал он, чуть отстраняясь, но не выпуская её из кольца рук.</p><p>Они сели в машину. Пока автомобиль плавно катился по просыпающимся улицам, Карен начала рассказывать — сначала сбивчиво, глотая слова, путаясь в хронологии, а потом всё ровнее. Она говорила о кошмарах, о том, как Бэн вернулся к ней, как его образ искажался, превращаясь в нечто пугающее, о словах существа, которые до сих пор звенели в ушах: «Пока ты веришь, я могу быть кем угодно».</p><p>Отец слушал, не перебивая. Лишь иногда он коротко кивал или сжимал пальцы на руле, будто удерживая себя от того, чтобы не сказать: «Хватит, не надо, ты и так слишком много несёшь». Но он понимал: сейчас ей нужно не заглушить эти воспоминания, а выговорить их, дать им форму, чтобы они перестали быть бесформенным ужасом.</p><p>— Не переживай. Лаура поможет тебе разобраться, — тихо произнёс он, когда Карен наконец замолчала, обессиленно опустив плечи.</p><p>Через двадцать минут они подъехали к исследовательскому центру. Здание выглядело строго: серые стены, аккуратные дорожки, редкие фонари, которые ещё не успели погаснуть с ночи. Пройдя через КПП — отец привычно кивнул охраннику, тот так же привычно махнул в ответ, — они двинулись по коридору. Шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой только редкими звуками из лабораторий.</p><p>Отец привёл Карен в кабинет. Войдя, она увидела женщину средних лет в белом халате — строгая причёска, внимательные глаза, спокойная улыбка, в которой не было ни излишней мягкости, ни отстранённости.</p><p>— Здравствуй, меня зовут Лаура, — женщина протянула руку, и в этом жесте чувствовалась не формальность, а искреннее желание установить контакт.</p><p>— Карен, — тихо ответила девушка, принимая рукопожатие. Её пальцы на мгновение дрогнули, но она удержала взгляд, стараясь не отвести глаза.</p><p>Отец задержался на пороге, будто хотел ещё что-то сказать, но лишь коротко кивнул Лауре, а потом, бросив на Карен ободряющий взгляд, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.</p><p>— Присаживайся и расскажи, что тебя беспокоит, — Лаура указала на кресло у небольшого столика, сама села напротив, чуть наклонившись вперёд — так, чтобы показать: она здесь, она слушает, и нет ничего такого, чего нельзя было бы произнести вслух.</p><p>Карен медленно опустилась в кресло, сжала в пальцах край свитера, будто эта ткань могла дать ей опору. Она посмотрела на Лауру, потом перевела взгляд на окно, за которым небо уже окончательно рассталось с ночной тьмой, и тихо начала:</p><p>— Мне снятся сны… и я не уверена, что это просто сны.</p><p>Лаура не торопила Карен, задавала мягкие, точные вопросы — так, будто каждое слово нужно было не для протокола, а чтобы бережно вытащить из темноты то, что пряталось в её памяти.</p><p>— Расскажи, как давно у тебя начались эти сны? — спросила она, чуть наклонив голову, не сводя с девушки внимательного, но не давящего взгляда.</p><p>— Месяца три назад, — тихо ответила Карен, теребя край свитера, будто эта ткань могла удержать её от того, чтобы рассыпаться на части.</p><p>— После аварии? — уточнила Лаура.</p><p>— Да… но не сразу. Может, через неделю, после моей выписки, — Карен опустила глаза, словно стыдилась того, что кошмары пришли не в самый острый момент, а чуть позже, когда все вокруг уже начали говорить: «Ну вот, теперь ты поправляешься».</p><p>— Что именно пугает тебя в этих снах? — голос Лауры оставался ровным, спокойным, будто она специально держала его на той частоте, которая не могла спугнуть исповедь.</p><p>— То, насколько они реальны, — прошептала Карен. — Иногда я просыпаюсь и не сразу могу понять: это было или мне приснилось.</p><p>— Часто они снятся?</p><p>— Раньше могли пару раз в неделю… После смерти Бэна — почти каждую ночь, — Карен сглотнула, и это движение вышло слишком заметным, слишком тяжёлым.</p><p>— Тебе снится один и тот же сон?</p><p>— Нет.</p><p>— Есть что-то, что связывает все сны между собой?</p><p>— Да. Мужчина, который преследует меня, — Карен произнесла это так, будто сама впервые дала этому образу имя, и от этого он стал ещё страшнее — теперь он был не просто тенью, а кем-то конкретным.</p><p>— Так, и чего же он хочет? — Лаура чуть подалась вперёд, но не переступила ту невидимую границу, за которой вопрос мог бы стать обвинением или насмешкой.</p><p>— Я не знаю… — Карен покачала головой, будто пыталась стряхнуть с себя этот пробел в понимании.</p><p>— Он просто преследует тебя, и ты просыпаешься?</p><p>— Раньше было так… А теперь он приближается. Говорит со мной, — её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она даже не заметила боли.</p><p>— И что он говорит?</p><p>— Сегодня он сказал, что может быть кем угодно. Может быть тем, кто спасёт меня… или тем, кто утащит во тьму, — слова прозвучали глухо, будто Карен повторяла их не из своей памяти, а из чужого кошмара.</p><p>— Ты помнишь, как выглядел этот мужчина?</p><p>— Он… всегда предстаёт в разных обличиях, — она запнулась, подбирая слово, которое могло бы вместить всю эту переменчивость.</p><p>— Но есть ведь что-то, что не меняется в нём? — в голосе Лауры вдруг проскользнула насторожённость, едва уловимая, но Карен её заметила.</p><p>— Да, — она кивнула, будто боялась, что если скажет это вслух, образ станет настоящим. — Его глаза.</p><p>Лаура замерла, и в этой тишине, которая вдруг стала густой, как сироп, Карен почувствовала, что сказала что-то важное. Что-то, чего не должна была говорить.</p></section><section><title><p>Глава 16.</p></title><p>Лаура вернулась в кабинет вместе с Ричардом. Карен, заметив их напряжённые лица, поднялась с кресла — в груди тут же сжался комок тревоги. Что-то явно было не так.</p><p>— Карен, нужно взять у тебя анализ крови, — сказала Лаура, стараясь говорить спокойно, но в её голосе проскальзывала несвойственная ей твёрдость.</p><p>— Зачем? Вы же сказали, что это просто психологическая реакция на стресс… — Карен посмотрела сначала на Лауру, потом на отца, ища в его глазах хоть каплю уверенности.</p><p>— Милая, не переживай, — Ричард подошёл ближе и мягко положил руку ей на плечо.</p><p>— Папа, что происходит? — голос Карен дрогнул, а пальцы невольно сжались в кулаки.</p><p>— Мы во всём разберёмся. Сейчас тебе нужно пройти со мной в лабораторию для забора крови, — Ричард говорил ровно, но в его взгляде читалась какая-то внутренняя борьба.</p><p>Карен была в полной растерянности. Ей ничего не оставалось, кроме как послушно последовать за отцом. Она шла по длинному коридору позади него, смотрела на его широкую спину и думала о том, что они понимают куда больше, чем она, но не рассказывают.</p><p>Ричард привёл её в стерильный кабинет: белые стены, холодный блеск металла, на столах — подставки с пробирками, какие-то приборы для исследований. В углу, за столом, сидел молодой парень и что-то внимательно рассматривал в микроскоп.</p><p>— Оливер, знакомься, это моя дочь Карен, — Ричард обратился к лаборанту.</p><p>Парень обернулся, надел очки и улыбнулся — дружелюбно, но с едва заметной настороженностью:</p><p>— Очень приятно, — произнёс он.</p><p>— Это Оливер, наш лаборант, — представил его Ричард.</p><p>— Взаимно, — тихо ответила Карен, стараясь не выдать своего волнения.</p><p>— Нужно взять у Карен кровь на анализ, — Ричард перешёл сразу к делу.</p><p>— Что именно нужно проверить? — Оливер посмотрел на Ричарда и поправил очки, словно пытаясь лучше разглядеть что-то в его лице.</p><p>Ричард ничего не ответил. Он молча взял пробирку, маркер и аккуратно поставил на ней число 7. Оливер на мгновение застыл, потом быстро моргнул, будто приходя в себя.</p><p>— Я понял, сделаю всё быстро, — сказал он и принялся готовить инструменты.</p><p>Карен смотрела на отца, мысленно задавая вопрос: «Что ты скрываешь?» В воздухе повисло напряжение — негромкое, но ощутимое, как статическое электричество перед грозой.</p><p>Оливер взял кровь у Карен и начал быстро проводить с ней свои манипуляции, уже не обращая внимания на них с отцом. Движения его были чёткими, выверенными, будто он делал это сотни раз.</p><p>— Давай, милая, я отвезу тебя домой, — Ричард мягко коснулся плеча дочери.</p><p>Они вышли из лаборатории и направились к машине. По дороге Карен молчала, но внутри неё всё кипело от вопросов.</p><p>В машине они ехали в тишине. Ричард сосредоточенно следил за дорогой, а Карен смотрела в окно, где размытые огни города скользили мимо, словно кадры из чужого фильма. Наконец она решилась задать вопрос, который мучил её всё это время:</p><p>— Папа… Вы с Лаурой что-то поняли и не хотите говорить мне?</p><p>— Просто догадки, нужно всё проверить, не переживай, — Ричард ответил, не отрываясь от дороги.</p><p>— Как я могу не переживать, когда ты себя так ведёшь? — голос Карен задрожал, в нём прозвучала обида и страх.</p><p>— Прости, милая, но я не могу пока ничего тебе сказать, — Ричард на секунду повернул голову, встретился с ней взглядом и тут же снова уставился на дорогу.</p><p>Карен опустила глаза, сжала пальцы на коленях. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной — как в детстве, когда взрослые решали за неё, что ей знать можно, а что нет.</p><p>Вскоре Ричард привёз её домой и, коротко поцеловав в лоб, снова уехал — по делам, по работе, по какой-то важной причине, в которую её не посвятили. Карен осталась стоять у дома, глядя, как фары его машины исчезают за поворотом. В груди разрасталась пустота, а в голове крутились одни и те же вопросы: «Что они скрывают? Почему номер 7? И что будет, когда они получат результаты анализа?»</p><p>Она закрыла дверь, медленно прошла в свою комнату и села на кровать. Карен достала блокнот из сумки, открыла его на странице с рисунком жёлтых глаз и долго смотрела на него, будто надеясь, что он даст ей ответы. Но глаза на бумаге оставались холодными, бесстрастными и молчаливыми.</p></section><section><title><p>Глава 17.</p></title><p>Несколько дней после разговора с Лаурой кошмары не посещали Карен. Отец по-прежнему хранил молчание о результатах анализов, лишь привёз ей какие-то успокоительные таблетки — сказал, что они помогут лучше спать. По делу об убийстве Бэна не появилось никаких новостей: Карен несколько раз звонила в полицейский участок, но каждый раз натыкалась на короткие «разберёмся» и «ждите уведомления».</p><p>Пока кошмары не донимали её разум, в голове всё настойчивее зрела мысль: нужно съездить в соседний город, где работал Бэн, и поговорить с хозяйкой квартиры, которую он снимал. Возможно, там остались какие-то записи, вещи, намёк на то, что происходило с ним в последние дни.</p><p>В свой выходной Карен всё-таки решилась на поездку. Автобус тащился мучительно долго, дребезжал на каждой кочке, а за окном мелькали одинаковые серые дома и голые деревья. Карен смотрела на этот унылый пейзаж, но видела перед собой лицо Бэна: его улыбку, чуть насмешливый взгляд, привычку чесать подбородок, когда он о чём-то задумывался.</p><p>Наконец она добралась до нужного дома и поднялась на третий этаж. Квартира Бэна выглядела чужой и безжизненной — дверь заперта, в почтовом ящике пара рекламных листовок. Карен не знала номера хозяйки, поэтому решила постучать к соседям.</p><p>Дверь напротив открылась почти сразу. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, в растянутом свитере и с чашкой в руке.</p><p>— Здравствуйте, я ищу хозяйку квартиры напротив. Не подскажете, может, у вас есть её номер телефона? — Карен постаралась говорить ровно, но голос чуть дрогнул.</p><p>— А вам зачем? — настороженно спросил сосед, окинув её взглядом.</p><p>— Мой парень снимал здесь квартиру. Он погиб, а его вещи остались тут, — Карен сжала ремешок сумки, стараясь не выдать волнения.</p><p>— Соболезную вам, — тон мужчины сразу смягчился. — Но полиция уже здесь всё обыскала и забрала все его вещи.</p><p>— Получается, что я зря приехала, — Карен опустила плечи и медленно развернулась, чтобы пойти к лестнице.</p><p>Она сделала несколько шагов вниз, как вдруг услышала за спиной:</p><p>— Постойте! — сосед вышел на площадку и чуть прикрыл за собой дверь. — Может, я смогу вам чем-то помочь…</p><p>Карен замерла, потом медленно обернулась. В груди снова затеплилась надежда.</p><p>— Правда? — она подошла ближе. — И чем же?</p><p>Сосед помедлил, будто решая, стоит ли говорить дальше, а потом тихо произнёс:</p><p>— Пару дней назад тут была какая-то женщина. Сказала, что она сестра Бэна. Полиция отдала ей часть вещей — те, что не нужны для следствия.</p><p>Карен почувствовала, как внутри всё сжалось. У Бэна не было сестёр.</p><p>— Вы не запомнили, как она выглядела? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.</p><p>Сосед на мгновение задумался.</p><p>— Высокая, в тёмном пальто. Волосы светлые, собраны в пучок. Говорила тихо, но уверенно. А ещё… она уезжала на чёрном минивэне. Старый такой, с царапиной на заднем крыле.</p><p>Карен мысленно записала эти детали. Всё это выглядело крайне подозрительно.</p><p>— Спасибо вам большое, — она достала блокнот и быстро записала приметы женщины и машины. — Вы даже не представляете, как мне помогли.</p><p>— Да не за что… — сосед вздохнул. — Жаль парня. Хороший был человек. Всегда здоровался, помогал, если что.</p><p>— Да, он таким и был, — Карен почувствовала, как к горлу подступает комок. — Ещё раз спасибо.</p><p>Она повернулась и пошла вниз по лестнице, но на последней ступеньке остановилась. В голове уже крутились мысли: кто эта женщина? Почему она забрала вещи Бэна? И что в том блокноте, который она увезла с собой?</p></section><section><title><p>Глава 18.</p></title><p>Карен приехала в полицейский участок, твёрдо решив выяснить, кто та девушка, что забрала вещи Бэна. В участке не сразу согласились выдать сведения, но она настаивала, говорила о том, что была с Бэном, что имеет право знать, кому отдали его личные вещи. В конце концов дежурный, вздохнув, сверился с документами и назвал имя, а затем и адрес.</p><p>Карен записала всё в блокнот, поблагодарила и вышла на улицу. Ветер тут же рванул воротник куртки, будто пытался остановить её, удержать от того, что она собиралась сделать. Но Карен не собиралась останавливаться. Она поймала такси и назвала адрес.</p><p>Дом оказался небольшим, приземистым, на самой окраине города, где асфальт сменялся гравийной дорогой, а редкие фонари светили тускло, словно не хотели привлекать к себе внимание. Карен подошла к двери, постояла мгновение, собираясь с силами, и постучала.</p><p>Дверь приоткрылась, и на пороге возникла девушка: высокая, светлые волосы, собранные в пучок. В её взгляде читалась насторожённость, почти испуг.</p><p>— Здравствуйте, — тихо сказала Карен, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало.</p><p>— Вы кто? — девушка нахмурилась, будто пыталась вспомнить, где она могла видеть эту незнакомую девушку.</p><p>— Я Карен. Девушка Бэна, — Карен произнесла это просто, без пафоса, но в этих словах была вся её боль и вся её правда.</p><p>Девушка замерла, потом резко опустила глаза, будто не хотела, чтобы Карен увидела в них то, что там пряталось.</p><p>— Откуда вы узнали обо мне? — голос девушки прозвучал глухо, будто она уже знала ответ, но надеялась на чудо.</p><p>— В полиции сообщили, — Карен чуть наклонила голову, не сводя с неё взгляда.</p><p>— Зачем вы приехали? — в этом вопросе не было злости — скорее усталость, будто ей уже надоело всё это скрывать.</p><p>— Поговорить… И… я знаю, что вы забрали некоторые вещи Бэна. Хочу их посмотреть, если можно, — Карен сжала пальцы в кулаки, стараясь не выдать, как сильно ей нужно было увидеть хоть что-то, что принадлежало Бэну.</p><p>— Нет, уходите, — девушка резко шагнула вперёд и захлопнула дверь.</p><p>Карен застыла на крыльце, чувствуя, как холодный ветер пробирается под куртку, а внутри разрастается отчаяние. Но она не могла просто так уйти. Она снова постучала — громко, настойчиво, будто этим стуком хотела пробиться сквозь стены, сквозь ложь, сквозь всё, что стояло между ней и правдой.</p><p>— Пожалуйста! — крикнула она, голос сорвался, но она не остановилась. — Я знаю, что вы представились его сестрой! Не знаю, что вас на самом деле объединяет, но я не уйду, пока не увижу его вещи!</p><p>Дверь снова приоткрылась. Девушка стояла на пороге, плечи напряжены, лицо искажено смесью гнева и боли.</p><p>— Отец! Нас объединяет отец! — выпалила она, будто эти слова жгли ей язык. — Да, мой папаша когда-то давно заделал Бэна на стороне. Я узнала о нём полгода назад.</p><p>Карен пошатнулась, будто от удара. Мир на секунду поплыл, и все кусочки мозаики, которые она так старательно собирала, вдруг сложились в совершенно другую картину. Бэн никогда не говорил об этом. Ни намёка, ни слова, ни даже случайного вздоха.</p><p>— Почему он не рассказывал о тебе? — прошептала Карен, и в этом шёпоте было столько боли, что девушка невольно вздрогнула.</p><p>— Не знаю, — уже тише ответила она. — Может, не хотел. Может, боялся. А может, просто не успел…</p><p>Они стояли друг напротив друга, две девушки, которых связал один человек, и обе не знали, как теперь быть с этой правдой.</p><p>Девушка впустила Карен и провела её в гостиную — небольшую, но уютную, с мягким светом настольной лампы и запахом старого дерева. На полках стояли семейные фотографии: отец, мать и маленькая девочка. Карен задержала взгляд на одном снимке: девочка смеялась, крепко держа родителей за руки.</p><p>— Чай, кофе? — спросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал обыденно, но в нём всё равно проскальзывала натянутость.</p><p>— Если можно, чай, — тихо ответила Карен.</p><p>Она вышла на кухню, а Карен осталась сидеть, переводя взгляд с фотографии на фотографию. Ей хотелось отыскать в них хоть что-то, что могло бы объяснить, почему Бэн не рассказал ей о своей сестре. Почему он хранил эту тайну так крепко, будто она могла его разрушить.</p><p>Через несколько минут девушка вернулась с подносом: две чашки, вазочка с конфетами, маленький молочник.</p><p>— Угощайся, — она поставила поднос на столик и села напротив, чуть ссутулившись, словно пыталась стать меньше, незаметнее.</p><p>— Спасибо… — Карен взяла чашку, но не спешила пить. Тёплый пар поднимался вверх, расплывался в воздухе, но не мог согреть её изнутри. — Ты не сказала, как тебя зовут?</p><p>— Беатрис, — девушка чуть наклонила голову, будто примеряла это имя заново, как что-то непривычное.</p><p>Она снова встала, вышла из комнаты и через пару минут вернулась с небольшой коробкой, перевязанной грубой бечёвкой.</p><p>— Вот, это всё, что я забрала, — Беатрис поставила коробку на стол и отступила на шаг, будто боялась подойти ближе к тому, что в ней лежало.</p><p>— Спасибо, — Карен поставила чашку и потянулась к коробке. Пальцы дрогнули, когда она развязала узел. Внутри лежали вещи Бэна: пара футболок, бейсболка, потрёпанный блокнот, пара писем, старые фотографии, какой-то брелок с непонятной гравировкой.</p><p>Карен достала блокнот, начала листать страницы. Записи были короткими, будничными: адреса, напоминания, списки покупок. Она продолжала листать, искать хоть какую-то зацепку. Но ничего не было.</p><p>— Что ты ищешь? — тихо спросила Беатрис, наблюдая за ней.</p><p>— Я не знаю… — Карен подняла глаза, в них плескалась усталость и растерянность. — Пытаюсь убедить себя, что его смерть с чем-то связана, но ничего не нахожу.</p><p>Беатрис опустила взгляд, пальцы сжали край стола.</p><p>— Боюсь, офицер был прав, это нелепая случайность… — прошептала Карен, и эти слова прозвучали как приговор, который она не хотела произносить.</p><p>— Нелепая?! — голос Беатрис вдруг стал резким, почти злым. — Да ему всё горло исполосовали! Какая же это нелепость?</p></section><section><title><p>Глава 19.</p></title><p>— Как ты себя чувствуешь, Карен? — Лаура смотрела на неё внимательно, чуть склонив голову, будто пыталась прочесть не слова, а то, что пряталось за ними.</p><p>— Всё хорошо, — Карен постаралась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, словно ткань, которую слишком сильно растянули.</p><p>— Тебе снятся кошмары? — не унималась Лаура.</p><p>— Нет. Я уже вторую неделю спокойно сплю, — Карен опустила взгляд, будто боялась, что в её глазах Лаура увидит то, чего она сама не хотела признавать: облегчение, смешанное с тревогой.</p><p>— Замечательно, — в голосе Лауры прозвучала искренняя радость, но тут же она снова стала собранной, деловой. — Нужно будет, чтобы ты сегодня ещё раз сдала кровь на анализ.</p><p>Карен замерла, пальцы невольно сжались в кулаки.</p><p>— Для чего? Мне по предыдущему анализу ничего не сказали, зачем его вообще делали? — в её голосе проскользнуло раздражение, горькое и колючее.</p><p>— Это просто исследование, тебе не стоит переживать, — Лаура говорила спокойно, но Карен чувствовала: за этой мягкостью прячется что-то твёрдое, неподатливое.</p><p>— Исследуете меня? Я вам что, подопытный кролик? — Карен резко подалась вперёд, и в этом движении была вся её обида — на молчание, на недоговорённости, на то, что с ней обращались как с хрупким предметом, который нельзя трогать, но можно изучать.</p><p>— Ни в коем случае, — Лаура покачала головой, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Я выполняю просьбу твоего отца. Помогаю тебе избавиться от кошмаров.</p><p>— Но при чём здесь моя кровь? Я не понимаю… Сны, кошмары, спутанность сознания… Разве вы не должны исследовать мой мозг, а не кровь? — Карен обвела взглядом кабинет, будто надеялась найти где-то на полках или на столе объяснение, которое ей никак не хотели давать.</p><p>— Ты права, но здесь всё не так-то просто, — Лаура на мгновение закрыла глаза, словно подбирая слова, которые не причинили бы боли. — Я хотела бы тебе всё объяснить, но не могу пока, извини.</p><p>— Вы говорите как мой отец, — тихо бросила Карен, и в этих словах не было упрёка — скорее усталое признание того, что она снова оказалась по ту сторону какой-то важной тайны.</p><p>Карен поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого привычного ощущения: будто она стоит у закрытой двери и слышит, как за ней шепчутся те, кто знает больше. Она молча пошла следом за Лаурой в лабораторию.</p><p>Там, как и в прошлый раз, сидел Оливер. Он склонился над столом, аккуратно перемешивал разноцветные жидкости в колбах, и от этого размеренного движения становилось чуть спокойнее — будто в мире всё ещё есть что-то простое и понятное.</p><p>— Здравствуйте, Оливер, — Карен остановилась на пороге, стараясь, чтобы голос звучал ровно.</p><p>— О, Карен, здравствуйте, — Оливер поднял голову, улыбнулся, но улыбка тут же стала чуть виноватой, будто он знал, что сейчас ей придётся снова терпеть.</p><p>Оливер перевёл взгляд на Лауру.</p><p>— Снова берём кровь? — спросил он, и в его вопросе не было удивления — скорее констатация факта, к которому он уже привык.</p><p>— Совершенно верно, — коротко ответила Лаура.</p><p>Процедура прошла быстро и почти безболезненно. Карен смотрела, как тёмно-красная жидкость наполняет пробирку, и думала о том, сколько её крови уже забрали эти люди, сколько раз её тело становилось источником ответов, которых она сама так и не услышала.</p><p>На выходе из лаборатории Лаура остановилась, положила руку Карен на плечо — лёгкое, почти невесомое прикосновение.</p><p>— Давай договоримся так: ты будешь раз в неделю приезжать, сдавать кровь. Если вдруг у тебя опять начнутся кошмары, ты сразу же приезжаешь ко мне. Прямо сразу, не жди, не пытайся справиться сама.</p><p>— Хорошо, — Карен кивнула, потому что не знала, что ещё сказать.</p><p>— Продолжай принимать успокоительные, — добавила Лаура, будто это слово могло удержать реальность на месте, не дать ей рассыпаться на осколки.</p><p>Карен вышла из исследовательского центра, и холодный воздух ударил в лицо, заставляя её вздрогнуть. Здание осталось позади — строгое, серое, с узкими окнами, похожими на прищуренные глаза. Она пошла к остановке, чувствуя, как под курткой холодеет место укола, а в голове крутится одна и та же мысль: «Они что-то знают. Они что-то ищут. И я — часть этого поиска, даже если мне не говорят, в чём он заключается».</p><p>Автобус пришёл быстро, будто тоже торопился унести её подальше от этого места. Карен села у окна, прислонилась лбом к стеклу. За окном мелькали одинаковые серые дома, редкие деревья, чьи ветви тянулись к небу, как пальцы, пытающиеся что-то удержать. Она смотрела на этот пейзаж, но видела перед собой не улицы, а лицо отца, когда он говорил: «Просто догадки, нужно всё проверить». И лицо Беатрис, когда она шептала: «Я только решила, что жизнь налаживается…»</p></section><section><title><p>Глава 20.</p></title><p>Карен работала в ресторане, и день выдался на редкость суетливым — посетителей было столько, что она едва успевала переводить дух. Официантки носились между столиками, как пчёлы между цветов, и Карен крутилась вместе со всеми, стараясь не отставать. В этой бесконечной гонке она совершенно забыла выпить успокоительное.</p><p>Только в обеденный перерыв, когда наконец смогла присесть на пару минут, она полезла в карман фартука и с досадой обнаружила, что таблетки закончились.</p><p>— Чёрт! — вырвалось у неё, и она хлопнула ладонью по стойке.</p><p>— Что такое? — тут же подскочила Паула, вытирая руки о полотенце.</p><p>— Таблетки закончились. Совсем забыла положить новую пластину, — Карен сжала в пальцах пустую упаковку, будто надеялась, что в ней ещё что-то осталось.</p><p>— Что за таблетки пьёшь? — Паула наклонила голову, в её взгляде читалось искреннее беспокойство.</p><p>— Успокоительное… Прописали после смерти Бэна, — Карен опустила глаза, не желая видеть в чужих глазах ту смесь жалости и неловкости, которую она уже столько раз встречала.</p><p>— Кстати, как ты? Прошло уже несколько месяцев с его смерти… Нашли того, кто это сделал? — Паула осторожно присела рядом, будто боялась спугнуть этот хрупкий момент тишины.</p><p>— Нет. У полиции нет никаких зацепок… По крайней мере, они так нам говорят, — Карен пожала плечами, но это движение вышло неестественно резким, будто она пыталась стряхнуть с себя этот разговор.</p><p>— Ужасно… Как подумаю, что есть кто-то, кто убил человека и ходит безнаказанный… Он ведь может сделать это снова, — Паула вздохнула и посмотрела куда-то в сторону зала, будто пыталась разглядеть в толпе безликого преступника.</p><p>Карен ничего не ответила. Ей не хотелось думать об этом. Не хотелось представлять, что где-то ходит человек, который отнял у неё Бэна и теперь спокойно пьёт кофе или смотрит телевизор, как будто ничего не случилось.</p><p>Её смена подходила к концу, но администратор Рик не спешил отпускать её домой.</p><p>— Ты закончила со своими столами? — он подошёл к ней, скрестив руки на груди, и смотрел строго, будто уже готовился к очередной перепалке.</p><p>— Да, — устало ответила Карен.</p><p>— А вот Паула ещё нет. Так что не уходишь, ждёшь её. Вдруг понадобится твоя помощь, — Рик говорил твёрдо, без намёка на уступчивость.</p><p>— Рик, ты же знаешь, что мне в другой конец города добираться… — Карен попыталась говорить спокойно, но в голосе всё равно прорвалась усталость.</p><p>— Скажи спасибо, что тебя не уволили за твои выходки. Я тут из кожи вон лезу, заступаюсь перед начальством за вас, а вы ещё и недовольны! — голос Рика стал жёстче, но в нём всё же слышалась та самая забота, которую он никогда не признавал вслух.</p><p>— Ладно, извини… Спасибо, что выручаешь, — Карен опустила плечи, признавая поражение.</p><p>— Так-то лучше, — буркнул Рик и ушёл, оставив её стоять у раздачи.</p><p>Паула бегала между столиками, то и дело вытирая пот со лба. Карен сидела на табурете и наблюдала за ней, чувствуя, как усталость наливает ноги свинцом. В какой-то момент Паула резко окликнула её:</p><p>— Карен, мне помощь нужна!</p><p>— Что такое? — Карен тут же вскочила, готовая броситься на выручку.</p><p>— Я тут с тремя столами зашиваюсь, а в VIP-комнате посетитель, нужно его обслужить, возьмёшь? — Паула смотрела на неё с такой надеждой, что Карен не смогла отказать.</p><p>— Ох, эти випки… Ну хорошо, — вздохнула она, понимая, что спорить сейчас бессмысленно.</p><p>Когда она брала меню, Рик снова остановил её.</p><p>— Карен, пожалуйста, не забывай, как нужно общаться с клиентами. Никаких грубостей. Держись на расстоянии и зови меня, если что, — в его голосе звучала не просто строгость — в нём была тревога.</p><p>— Хорошо, — кивнула Карен, хотя внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неприятного.</p><p>Она вошла в VIP-комнату. В глубине комнаты, на диване, сидел мужчина. Он был абсолютно один. На нём был дорогой чёрный костюм. Мужчина сидел посередине дивана, руки расслабленно лежали на спинке, но в этой расслабленности чувствовалась сила, от которой по коже бежали мурашки.</p><p>В комнате царил приглушённый свет, а над диваном ламп не было вовсе, поэтому Карен не видела его лица — только силуэт и два ярких пятна там, где должны были быть глаза.</p><p>— Добрый вечер, меня зовут Карен, сегодня я буду вашим официантом, — она положила на стол меню, стараясь, чтобы голос звучал ровно, профессионально. — Выбирайте, что будете заказывать.</p><p>— Я уже определился с выбором, — раздался голос, от которого у Карен кровь застыла в жилах.</p><p>Это был голос, который она не слышала несколько недель и надеялась, что больше никогда не услышит.</p><p>Она подняла глаза, пытаясь разглядеть в темноте черты лица, но всё, что смогла увидеть, — это его глаза. Яркие, жёлтые, будто светящиеся в темноте, как у хищника, вышедшего на охоту.</p><p>Карен попятилась, уже чувствуя, как паника сжимает горло. Она хотела развернуться и выбежать из комнаты, но он молниеносно схватил её за руку. Хватка была железной, такой сильной, что она не смогла сдержать вскрик.</p><p>— Чувствуешь? Твои сны реальней, чем ты думаешь, — прошептал он, и в этом шёпоте не было ничего человеческого.</p><p>Карен зажмурилась, крепко стиснув веки, будто это могло стереть реальность, превратить всё в кошмар, из которого можно было проснуться.</p><p>— Пожалуйста, проснись, — шептала она себе, повторяя эти слова, как заклинание.</p><p>— Хочешь вновь сбежать от меня? — произнёс он с усмешкой, и от этой усмешки у Карен похолодела спина.</p><p>Она заставила себя открыть глаза и посмотреть в его сторону. Он слегка наклонился вперёд, и на его лице появилась улыбка. Но это не была улыбка человека — это был оскал зверя, который загнал жертву в угол и теперь наслаждался её страхом.</p><p>Он резко потянул её за руку к себе. Карен потеряла равновесие и упала прямо на него. Она подняла глаза — его лицо было прямо перед ней, но она всё равно не могла разобрать черт. Он по-прежнему оставался тенью, сгустком тьмы с горящими глазами.</p></section><section><title><p>Глава 21.</p></title><p>Лаура внимательно осматривала запястье Карен, слегка поворачивая её руку, чтобы лучше разглядеть синяки. В её движениях не было ни спешки, ни небрежности — только сосредоточенность человека, привыкшего искать смысл в каждой детали.</p><p>— Говоришь, что до того, как он схватил тебя за руку во сне, этих синяков не было? — Лаура подняла взгляд, в её глазах читалось не просто любопытство, а напряжённая работа мысли.</p><p>— Нет. Не знаю, может, я сама себя схватила во сне… — Карен произнесла это скорее из желания найти хоть какое-то простое объяснение, чем из настоящей уверенности.</p><p>— Как же ты должна была выкрутить руку, чтобы оставить следы под таким углом… — Лаура покачала головой, будто сама себе не верила, что произносит эти слова.</p><p>— Да… Вы правы, — тихо согласилась Карен. Она попыталась приложить пальцы к синякам, чтобы проверить, совпадают ли они с отпечатками чьей-то хватки, но очертания не совпадали. Это лишь усилило ощущение, что с ней произошло нечто необъяснимое.</p><p>— Он говорил что-нибудь? — Лаура снова посмотрела на Карен, теперь уже пристально, стараясь не упустить ни малейшей реакции.</p><p>— Да. Говорил, что… мои сны реальней, чем я думаю… — Карен опустила взгляд на свои руки. — Вот вам и доказательства.</p><p>Она смотрела на синяки, и в груди всё сжималось от смеси страха и горькой иронии: наконец-то у неё было что-то вещественное, что можно показать, но именно эта вещественность делала кошмар пугающе настоящим.</p><p>Лаура несколько секунд молчала, делая пометки в своём блокноте. Её почерк был мелким, аккуратным, почти неразборчивым, но Карен почему-то казалось, что эти строчки фиксируют не просто факты, а кусочки её жизни, которые теперь принадлежали не ей, а какому-то другому, более холодному и рациональному миру.</p><p>— Он как будто пытается доказать мне, что он не сон… не плод моего воображения… Но кто он? — прошептала Карен, и в этом вопросе звучала не столько надежда на ответ, сколько отчаянная потребность хоть в каком-то смысле происходящего.</p><p>Лаура посмотрела на неё ещё несколько секунд, будто взвешивала каждое слово, прежде чем его произнести. Потом закрыла блокнот и твёрдо сказала:</p><p>— Иди к Оливеру и сдай кровь.</p><p>— Хорошо, — кивнула Карен, не чувствуя в себе сил спорить.</p><p>Как обычно, она пришла в лабораторию. Оливер встретил её привычной сдержанной улыбкой, взял кровь на анализ и так же спокойно отпустил, не задавая лишних вопросов. Карен вышла в коридор, и ей вдруг показалось, что она слышит шёпот где-то позади — тихий, едва уловимый, будто кто-то звал её по имени. Она резко обернулась, но вокруг не было никого: только пустые коридоры, стерильный запах и тусклый свет ламп.</p><p>Немного помедлив, Карен вернулась к Лауре.</p><p>— Нужно всерьёз заняться твоим обследованием, — сказала Лаура, едва Карен переступила порог. — У нас в исследовательском центре есть палаты для наблюдений за пациентами. Будет лучше, если ты временно переедешь сюда. Я смогу каждый день наблюдать тебя.</p><p>— Я… не могу, у меня работа, — Карен невольно сжала пальцы в кулаки, будто это могло удержать её привычную жизнь, которая сейчас ускользала сквозь пальцы.</p><p>— Возьми больничный. Будешь здесь… практически как на курорте, — в голосе Лауры прозвучала попытка смягчить ситуацию, но слова всё равно звучали как приговор.</p><p>— Я не знаю, нужно с отцом поговорить, — пробормотала Карен, цепляясь за эту мысль, как за последнюю возможность сохранить хоть какой-то контроль над происходящим.</p><p>— Он со мной согласен, — спокойно произнесла Лаура, и эта фраза ударила сильнее любого крика.</p><p>Карен замерла. Значит, отец уже всё решил. Значит, её мнение здесь было не главным.</p><p>— Хорошо… — выдохнула она наконец. — Мне нужно сообщить на работу.</p><p>Карен вышла в коридор. Она нажала на кнопку вызова и прижала телефон к уху, слушая долгие гудки. Пальцы слегка дрожали, а в груди всё сжималось от мысли, что сейчас придётся объяснять Рику то, в чём она сама до конца не разбиралась.</p><p>— Алло, — голос Рика прозвучал не раздражённо, как она боялась, а устало, будто он весь день разбирался с проблемами и теперь просто хотел тишины.</p><p>— Рик, это я, Карен, — она запнулась, подбирая слова. — Я… мне нужно взять больничный. На какое-то время.</p><p>На том конце провода повисла долгая пауза. Карен слышала его дыхание, тихий шум зала на фоне — и в этой тишине было что-то почти осязаемое, какое-то напряжение, которое она не могла расшифровать.</p><p>— Знаешь, — наконец тихо произнёс Рик, — я ведь замечал, что с тобой что-то не так. Ты будто не здесь. Ходишь, делаешь всё, как надо, улыбаешься, когда надо… А глаза у тебя такие, будто ты смотришь сквозь стены.</p><p>Карен сжала телефон крепче, словно он мог удержать её от того, чтобы не расплакаться прямо посреди коридора исследовательского центра.</p><p>— Так что отдыхай, — продолжил Рик уже чуть твёрже, но в голосе всё равно оставалось это неожиданное тепло. — Только вернись. Нам тут без тебя… шумно как-то. И Паула будет скучать.</p><p>Карен улыбнулась сквозь подступающие слёзы — впервые за долгое время улыбка получилась не натянутой, а настоящей, хоть и горькой.</p><p>— Спасибо, Рик, — прошептала она. — Я постараюсь.</p><p>— Не «постарайся», а вернись, — буркнул он, и в этом ворчании было столько заботы, что Карен вдруг почувствовала, как часть тяжести, которую она носила в себе, стала чуть легче. — Держи в курсе, ладно? Если что — звони.</p><p>— Ладно, — кивнула Карен, хотя Рик её не видел. — Я позвоню.</p><p>Она нажала «завершить вызов» и ещё несколько секунд стояла, держа телефон в руке, будто боялась, что если уберёт его в карман, то это тепло исчезнет. Потом глубоко вздохнула и направилась обратно к кабинету Лауры.</p><p>Лаура сидела за столом и что-то писала, но, увидев Карен, тут же отложила ручку.</p><p>— Ну что? — спросила она спокойно, без давления, но с той уверенностью, которая не оставляла места для долгих колебаний.</p><p>— Я беру больничный, — Карен расправила плечи, стараясь выглядеть собраннее, чем чувствовала себя.</p></section><section><title><p>Глава 22.</p></title><p>Отец Карен, Ричард, находился не в главной лаборатории, а в той, что пряталась глубоко в подвале — в месте, куда допускали лишь избранных. Здесь воздух был холоднее, а тишина — тяжелее, будто сама атмосфера лаборатории впитывала в себя все невысказанные страхи и тайны.</p><p>Ричард стоял перед бронированным стеклом, за которым располагалась небольшая стерильная комната. Позади него выстроились ряды компьютеров, за которыми сидели несколько человек в белых халатах — они что-то быстро печатали, следили за скачущими графиками, перешёптывались короткими, сухими фразами.</p><p>В помещение вошла Лаура. Её шаги прозвучали глухо, почти беззвучно, словно она старалась не нарушать эту напряжённую тишину.</p><p>— Ну что? — Ричард не обернулся, не сводил взгляда с комнаты за стеклом. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.</p><p>— Всё отлично, она согласилась, — Лаура остановилась рядом, тоже глядя сквозь толстое стекло.</p><p>— Хорошо, — коротко бросил Ричард, и в этом слове не было ни радости, ни облегчения — лишь сухая констатация факта.</p><p>— Он… оставил синяки на её теле, — тихо добавила Лаура, будто боялась, что эти слова могут каким-то образом долететь до Карен и ранить её ещё сильнее.</p><p>Ричард резко сжал кулаки. Пальцы побелели от напряжения, а на лице проступила тень боли, которую он тут же попытался спрятать за маской холодной собранности.</p><p>— Блокаторы не помогают? — спросил он, и теперь в его голосе прорвалась тревога, которую он так старательно прятал.</p><p>— Помогают, — спокойно ответила Лаура. — Просто твоя дочь вчера забыла их принять. А он… сразу это почувствовал. Словно ждал момента, когда защита ослабнет.</p><p>Ричард опустил взгляд на пол, будто искал в сером бетоне ответ, который никак не мог найти. Лаура осторожно прикоснулась к его плечу — лёгкое, почти невесомое прикосновение, в котором было больше поддержки, чем в любых словах.</p><p>— Не волнуйся, мы найдём способ это прекратить, — сказала она твёрдо, и в её уверенности Ричард, казалось, попытался найти опору.</p><p>Он снова поднял взгляд и уставился сквозь бронированное стекло на то, что находилось в стерильной комнате. Там, в центре пустого пространства, медленно кружился сгусток чёрной материи — не жидкость, не газ, не твёрдое тело. Он двигался, пульсировал, будто дышал, и время от времени вытягивал тонкие, почти невидимые нити в сторону стекла, словно пытался дотянуться до того, что было снаружи.</p><p>Лаура проследила за взглядом Ричарда.</p><p>— Мы держим его под контролем, — произнесла она, но даже ей самой эти слова сейчас казались не столько правдой, сколько попыткой успокоить Ричарда. — Пока он в камере, он не сможет добраться до неё напрямую.</p><p>— Напрямую… — эхом повторил Ричард, будто это слово оставляло на языке горький привкус. — А косвенно? Через сны? Через страх? Через её собственные мысли?</p><p>Лаура не ответила. Ей нечего было сказать. Потому что они оба знали: то, что находится за стеклом, не нуждается в дверях и замках. Оно проникает туда, где защита тоньше всего, — в сознание, в воспоминания, в самые тёмные уголки души.</p><p>— Я должен был рассказать ей всё раньше, — прошептал Ричард, и на этот раз в его голосе не было ни твёрдости, ни уверенности — только усталость человека, который слишком долго нёс свою тайну в одиночку.</p><p>— Может быть, — тихо согласилась Лаура. — Но сейчас главное — не дать ему закрепиться в её реальности. Пока она верит, что это просто сны, у нас есть шанс. Как только она начнёт сомневаться в том, где заканчивается сон и начинается явь… тогда он победит.</p><p>Ричард снова посмотрел на чёрный сгусток. Тот на мгновение замер, будто почувствовал на себе их взгляды, а потом снова закружился, быстрее, яростнее, словно бросая им вызов.</p></section><section><title><p>Глава 23.</p></title><p>Лаура провела Карен по узкому коридору — стены здесь были выкрашены в спокойный бежевый, но от этого помещение не становилось уютнее: наоборот, стерильная чистота и приглушённый свет делали его похожим на клетку, замаскированную под безопасное место.</p><p>Они остановились у двери с металлической табличкой без названия. Лаура приложила пропуск к считывателю, раздался тихий щелчок, и дверь плавно открылась.</p><p>— Это твоя комната для наблюдений, — сказала Лаура, делая шаг в сторону, чтобы пропустить Карен вперёд. — Здесь тихо, нет лишних раздражителей. Мы будем фиксировать твои фазы сна с помощью датчиков.</p><p>Карен медленно вошла внутрь. Комната была небольшой, но не тесной: кровать с жёстким матрасом, тумбочка, стул, на стене — несколько мониторов, пока тёмных. У изголовья кровати виднелись аккуратные крепления для датчиков, а рядом — небольшой пульт управления. Всё выглядело так, будто её готовили не к отдыху, а к операции.</p><p>— Не переживай, это не больно, — Лаура будто прочитала её мысли. — Датчики просто считывают сигналы. Ты даже не почувствуешь их.</p><p>Карен кивнула, но внутри всё сжималось от странного ощущения: будто она не пациентка, а подопытный объект в каком-то сложном эксперименте, правила которого ей так и не объяснили.</p><p>— Я буду рядом, в соседнем помещении, — добавила Лаура. — Если станет страшно или ты захочешь, чтобы я пришла — просто нажми кнопку на тумбочке. Она соединена напрямую со мной.</p><p>— Хорошо, — тихо ответила Карен, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.</p><p>Лаура ещё секунду постояла, будто хотела сказать что-то ещё, но потом лишь коротко кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. В коридоре щёлкнул замок — негромко, но отчётливо, и этот звук отозвался в груди Карен неприятным эхом.</p><p>Оставшись одна, Карен медленно обошла комнату, проводя пальцами по гладкой поверхности тумбочки, по спинке стула. Она остановилась у стены напротив кровати и вдруг замерла.</p><p>На бежевой краске, почти незаметные в приглушённом свете, тянулись тонкие царапины — неровные, будто кто-то скребся изнутри, пытаясь выбраться. Они шли от пола вверх, изгибались, пересекались, и в их хаотичности было что-то отчаянно человеческое: как будто кто-то цеплялся за стену, теряя силы.</p><p>Карен наклонилась, провела пальцем по одной из царапин. Краска была чуть стёрта, будто следы появились не месяц назад, а совсем недавно.</p><p>«Кто здесь был до меня?» — пронеслось в голове, и от этой мысли по спине пробежал холодок.</p><p>Она оглянулась на кровать, потом на крепления для датчиков. Ей вдруг показалось, что вся эта забота, все эти «мы будем рядом» — лишь способ удержать её здесь, зафиксировать, не дать сбежать, когда реальность начнёт рассыпаться.</p><p>Карен подошла к тумбочке и нащупала кнопку, о которой говорила Лаура. Нажала — и на одном из мониторов вспыхнул зелёный огонёк. Значит, сигнал прошёл. Значит, Лаура действительно где-то рядом.</p><p>Но от этой мысли легче не стало. Наоборот, она вдруг остро почувствовала, насколько тонкой была эта связь — один провод, один сигнал, одна кнопка между ней и тем, что ждало в темноте.</p><p>Она села на край кровати, сжала пальцы в кулаки и посмотрела на царапины. В её голове снова прозвучали слова того существа из сна: «Твои сны реальней, чем ты думаешь». И теперь, глядя на эти следы, Карен начала сомневаться: а вдруг он не только в её снах? Вдруг он уже был здесь — в этой комнате, за этой стеной, в чьих-то криках, которые никто не услышал?</p></section><section><title><p>Глава 24.</p></title><p>Карен провела в исследовательском центре уже неделю. Дни тянулись одинаково: подъём по расписанию, завтрак в общей столовой, сдача анализов, короткие беседы с Лаурой, наблюдение за тем, как равнодушные приборы фиксируют каждый её вдох и пульс. И самое странное — кошмары не возвращались. Ни единого намёка на жёлтые глаза, ни шёпота в темноте, ни ощущения, что реальность вот-вот треснет по швам.</p><p>Ей перестали давать успокоительное. Лаура объяснила это осторожно, будто боялась спугнуть хрупкое равновесие: «Мы хотим понять, как ты справляешься без блокаторов. Пока всё стабильно». Но эта «стабильность» пугала Карен даже больше, чем прежние кошмары. Она чувствовала себя натянутой струной, которая вот-вот должна лопнуть — а тишина вокруг становилась всё более зловещей.</p><p>Сегодня снова была сдача крови. Оливер, как обычно, был немногословен. Он взял пробирки, аккуратно подписал их, не поднимая глаз, и тихо произнёс:</p><p>— Всё хорошо. Можешь идти.</p><p>Карен кивнула, но вместо того чтобы направиться в свою комнату, она пошла по знакомому коридору к кабинету отца. Дверь была приоткрыта, из щели пробивалась полоска тёплого света — единственное, что казалось здесь по-настоящему живым.</p><p>— Пап, ты здесь? — Карен толкнула дверь и вошла.</p><p>Ричард сидел за массивным столом, склонившись над папкой с документами. При звуке её голоса он тут же поднял голову, лицо его на мгновение озарилось такой искренней радостью, что Карен невольно почувствовала укол вины за то, что вообще сомневалась в нём.</p><p>— Милая, — Ричард поднялся из кресла, быстро обошёл стол и подошёл к Карен. Он обнял её крепко, по-отцовски, так, что у неё перехватило дыхание, и на секунду все тревоги будто отступили, растворились в этом простом жесте. — Как ты себя чувствуешь?</p><p>— Нормально… — Карен уткнулась ему в плечо, в знакомый запах одеколона и бумаги, и вдруг поняла, что вот сейчас, в эту секунду, ей хочется просто быть обычной дочерью, а не «субъектом наблюдения». — Если честно, я хочу домой.</p><p>Ричард чуть отстранился, но не отпустил её, продолжая держать за плечи.</p><p>— Милая, нужно ещё немного побыть здесь, — мягко, но твёрдо сказал он.</p><p>— Я чувствую себя подопытным кроликом, это ужасно, — голос Карен дрогнул, и она не стала сдерживать эту дрожь. Ей хотелось, чтобы он наконец увидел, как ей тяжело.</p><p>— Я понимаю, — Ричард провёл ладонью по её волосам, как делал, когда она была маленькой и плакала из-за какой-нибудь ерунды. — Но мы стараемся тебе помочь.</p><p>— Помочь? — Карен чуть отстранилась, глядя ему прямо в глаза, пытаясь отыскать в них хоть крупицу правды, которую от неё так старательно прятали. — Что со мной не так? Почему никто не может мне объяснить?</p><p>Ричард замер, и в его взгляде мелькнуло что-то такое, что заставило Карен похолодеть: смесь боли, страха и решимости.</p><p>— Я всё объясню, — тихо, но очень твёрдо произнёс он. — Но позже. Прошу, просто верь мне.</p><p>Он снова обнял её, на этот раз ещё крепче, будто пытался передать ей часть своей силы, свою уверенность, которой ей так не хватало. Карен закрыла глаза и на мгновение позволила себе поверить, что всё будет хорошо.</p><p>Но где-то на краю сознания всё равно шевельнулась мысль: если он всё объяснит «позже», значит, сейчас правда слишком опасна, чтобы её произносить вслух.</p></section><section><title><p>Глава 25.</p></title><p>Карен шла по светлому коридору, и тишина вокруг была такой абсолютной, что даже собственные шаги казались чужими, будто кто-то другой шагал рядом с ней. Вокруг не было ни единой души — ни спешащих лаборантов, ни охранников, ни даже вечно снующих техников. Только ровный свет ламп, который вдруг начал мерцать, словно реальность на мгновение споткнулась.</p><p>Впереди показался грузовой лифт. Двери с тихим скрежетом раскрылись, будто нехотя, и Карен почувствовала, как страх сжимает грудь холодными пальцами. Но что-то ещё, куда более сильное, тянуло её вперёд — не воля, не любопытство, а какая-то тёмная, упрямая необходимость, будто её ноги двигались сами, подчиняясь чужой воле.</p><p>Она услышала шёпот. Тихий, едва уловимый, но безошибочно знакомый:</p><p>— Карен…</p><p>Она вошла в лифт, пальцы дрожали, но всё равно нажали кнопку. Двери закрылись, и кабина плавно поехала вниз. Свет становился тусклее, воздух — тяжелее.</p><p>— Я чувствую тебя… — снова прозвучало в тишине, и на этот раз Карен не могла сказать, был ли это голос в её голове или он доносился из динамиков лифта.</p><p>Двери открылись. Коридор здесь был другим: серым, безликим, будто выцветшим от времени и страха. Лампы горели через одну, бросая на пол неровные пятна света. Карен пошла вперёд, будто невидимая нить тянула её всё глубже под землю, туда, где не было места свету и спокойствию.</p><p>Она подошла к высокой металлической двери с кодовым замком. Холодная сталь казалась живой, пульсирующей в такт её сердцебиению.</p><p>— Ближе… ближе… — шёпот теперь звучал не только в ушах, но и где-то внутри, в самой груди.</p><p>Замок щёлкнул и дверь приоткрылась...</p><p>А потом Карен резко открыла глаза. Она лежала на кровати в комнате для наблюдений — жёсткой, неудобной, но сейчас она казалась самым безопасным местом на свете. Девушка села, обхватила голову руками и пыталась прийти в себя, глотая воздух, как после долгого бега. Сон был таким ярким, таким настоящим, что реальность казалась бледной копией.</p><p>Лаура, заметив на мониторе резкие скачки показателей, тут же распорядилась взять у Карен кровь: будто эти капли могли рассказать что-то, чего не могли выразить слова.</p><p>Оливер встретил её в процедурном кабинете. Его движения были привычными, спокойными, почти механическими.</p><p>— Как самочувствие? — спросил он, не поднимая глаз, пока закреплял жгут.</p><p>— Голова кружится, — тихо ответила Карен, глядя куда-то в угол, лишь бы не видеть иглу.</p><p>— Сколько ты спала сегодня? — Оливер ловко взял пробирку, подписал её и поставил в стойку.</p><p>— Не знаю… Может, пару часов… — Карен сжала кулаки, чувствуя, как усталость тянет её вниз, словно мокрый плащ.</p><p>— Ты что? Тебе нужен отдых! Сейчас же иди к себе и ложись отдыхать! — в голосе Оливера прозвучала не строгость, а настоящая тревога.</p><p>— Хорошо, — кивнула Карен. Она и сама хотела просто закрыть глаза и ни о чём не думать.</p><p>Но когда она шла по коридору, её вдруг охватило странное чувство: ей нужно не обратно в комнату, а куда-то… ниже. Это было похоже на эхо сна, которое не хотело отпускать.</p><p>Она блуждала по коридорам, пока не увидела в одном из них грузовой лифт. Сердце забилось быстрее, а в груди похолодело: это был тот самый лифт из сна. Карен подошла к нему, нажала кнопку вызова. Двери открылись, и она вошла, будто повинуясь какой-то невидимой силе. Нажала на стрелку вниз. Двери закрылись, и лифт плавно начал опускаться.</p><p>Когда двери снова открылись, Карен увидела тот самый коридор из своего сна: серый, тусклый, с неровно уложенными плитами, с лампами, горящими через одну. Она шла медленно, сердце стучало где-то в горле, но ноги всё равно несли её вперёд.</p><p>Она подошла к той самой высокой металлической двери. Попыталась повернуть ручку — дверь не поддавалась. И в этот момент замок щёлкнул изнутри. Карен отпрянула и спряталась за открывающейся дверью. Из комнаты вышли двое мужчин в белых халатах, быстро прошли мимо и направились к лифту, даже не обернувшись. Карен прошмыгнула внутрь.</p><p>Это была просторная комната, уставленная компьютерами. Мониторы мерцали, выводили графики, цифры, непонятные диаграммы, но людей внутри не было. Карен могла спокойно осмотреться.</p><p>На правой стене комнаты находилось большое бронированное стекло, а за ним — небольшая стерильная камера. И в ней витало что-то непонятное. Сначала это выглядело как чёрный дым, но слишком густой, слишком плотный, чтобы быть просто дымом. Он двигался хаотично, резко, будто был живым: то сжимался, то расширялся, выпуская длинные тонкие нити, которые тянулись во все стороны, словно щупальца.</p><p>Карен подошла ближе к стеклу, остановилась напротив его центра. Чёрный сгусток будто потянулся к ней, реагируя на её присутствие. Она невольно протянула руку и прикоснулась ладонью к холодному стеклу.</p><p>В тот самый миг, когда дым коснулся стекла напротив её ладони, он начал меняться. Его очертания дрогнули, поплыли, перестроились — и через секунду напротив неё уже стоял мужчина. Его длинные, слегка растрёпанные тёмные волосы с пепельными прядями свободно падали на плечи. Лицо его отличалось резкими, выразительными чертами: прямой нос, чётко очерченные скулы, волевой подбородок, обрамлённый аккуратной тёмной бородой и усами. Но страшнее всего для Карен были его глаза — ярко-жёлтые, с хищным взглядом, в котором не было ни капли человеческого тепла: смотрели прямо на неё, не моргая, не отводя взгляда, будто пытались проникнуть в самую суть.</p><p>На нём была белая футболка из плотной ткани, облегающая широкие плечи и подчёркивающая мускулистый торс, и свободные белые брюки из лёгкой, но прочной ткани — наряд, который выглядел одновременно буднично и чуждо, словно маска, надетая, чтобы казаться менее пугающим. На шее висели тонкие цепочки, на них поблескивал гладкий матовый кулон серебристого оттенка. Он слегка наклонил голову, изучая Карен, и в этом движении сквозила нечеловеческая, почти звериная грация — будто он прислушивался к биению её сердца.</p><p>Карен вздрогнула, когда кто-то осторожно положил руки ей на плечи.</p></section><section><title><p>Глава 26.</p></title><p>Существо за стеклом вдруг медленно подняло руку и прижало ладонь к бронированному стеклу ровно напротив ладони Карен. Между ними оставалась лишь тонкая, но непреодолимая преграда — холодный слой закалённого материала, который вдруг показался Карен не защитой, а насмешкой.</p><p>В ту же секунду все приборы в комнате начали сходить с ума. Экраны замигали, переключаясь с графиков на хаотичные полосы помех, датчики захлебнулись пронзительным писком, будто пытались предупредить о чём-то, что уже вышло за пределы их измерений. Из динамиков вырвался искажённый, будто пропущенный сквозь ржавое эхо, голос:</p><p>— Ты думала, что я в твоих снах. А я ждал, когда ты сама придёшь ко мне.</p><p>Карен отшатнулась, но пальцы всё ещё помнили холод стекла, а перед глазами стояло его лицо — жёлтые глаза, не моргая, следили за каждым её движением.</p><p>Ричард резко шагнул вперёд, загораживая Карен собой, будто даже теперь, когда всё уже случилось, он пытался её защитить.</p><p>— Выключи эту связь! — рявкнул он в сторону пульта, но голос прозвучал непривычно хрипло, как у человека, который слишком долго сдерживал правду. — Немедленно!</p><p>Один из техников, появившийся в дверях, метнулся к панели, щёлкнул переключателями, но помехи не стихали — они будто жили своей жизнью, сопротивляясь любому вмешательству.</p><p>Существо за стеклом не отводило взгляда. Оно слегка наклонило голову, будто прислушивалось не к словам, а к чему-то более глубокому — к самому ритму Карен: к её страху, к её пульсу, к той странной связи, которую никто не мог объяснить.</p><p>— Он использует системы, чтобы общаться, — тихо, почти шёпотом произнёс Ричард, не оборачиваясь к Карен, будто боялся, что если посмотрит на неё, то потеряет контроль. — Мы думаем, что каждый раз, когда ты видела его во сне, он учился, искал лазейку.</p><p>— Лазейку куда? — голос Карен дрожал, но в нём уже пробивалась злость — злость на то, что её столько времени держали в неведении. — В мой разум? В этот мир?</p><p>Ричард наконец повернулся к ней. В его глазах была усталость, которая копилась неделями, а может, и годами.</p><p>— В оба, — признался он. — И, кажется, он её нашёл.</p><p>В этот момент мониторы один за другим погасли, и комната погрузилась в тревожную полутьму. Только стекло по-прежнему слабо светилось изнутри, будто тьма за ним обрела собственный свет. Существо по ту сторону медленно опустило руку, но не отошло от стекла. Оно продолжало смотреть.</p><p>И Карен вдруг поняла: он не просто ждал. Он выбирал момент.</p><p>В тишине, наступившей после отключения приборов, звенящей, густой, будто воздух сам стал тяжелее, Карен услышала не голос из динамиков, а шёпот — прямо в своей голове, тихий, но отчётливый, как собственное воспоминание, которое вдруг заговорило чужим тоном:</p><p>«Ты помнишь. Просто ещё не хочешь верить».</p><p>И перед её глазами вспыхнул обрывок воспоминания — резкий, как удар током. Она выходит из здания университета, поправляет лямку рюкзака, переходит дорогу, не глядя по сторонам, потому что знает этот перекрёсток наизусть. И вдруг — яркий свет фар, скрежет тормозов, ощущение полёта и удара, а потом — темнота.</p><p>А после — она открывает глаза в операционной. Над её лицом склоняется он: высокий, с тёмными волосами, с жёлтыми, неморгающими глазами. Он смотрит на неё так, будто видит не тело на столе, не провода и трубки, а саму её суть. И в тот миг, когда она ловит этот взгляд, он растворяется в воздухе — просто исчезает, как дым, унесённый сквозняком. На его место тут же подходит врач и реальность смыкается над ней, плотная и привычная, стирая всё, что не вписывалось в нормы.</p><p>— У меня ведь была клиническая смерть… — прошептала Карен, и это прозвучало не как вопрос, а как признание, от которого у неё самой похолодели пальцы.</p><p>Ричард медленно кивнул. Его лицо стало вдруг старше, будто эти несколько секунд вытянули из него годы.</p><p>— Ты была мертва… несколько минут, — тихо подтвердил он. — Врачи не смогли объяснить, почему ты… очнулась. Они говорили, что шансов не было. Что сердце не должно было запуститься снова.</p><p>Карен не слушала его до конца. Она сделала шаг вперёд, к стеклу, не замечая, как Ричард пытается её удержать, как его пальцы на мгновение сжимаются на её плече и тут же разжимаются, будто он сам не знал, что делать — удерживать или отпустить.</p><p>Она остановилась прямо перед стеклом, в нескольких сантиметрах от него, и посмотрела сквозь него не на существо, а в те самые жёлтые глаза, которые уже видела однажды — в ту секунду между жизнью и смертью.</p><p>— Ты вернул меня к жизни? — спросила она, и голос её звучал странно спокойно, будто она наконец произнесла то, что крутилось в голове, но всегда ускользало, стоило только попытаться облечь это в слова.</p><p>Существо за стеклом не шевельнулось. Оно просто стояло, не моргая, и в его неподвижности было что-то почти уважительное — как будто оно ждало этого вопроса. И когда Карен повторила, чуть громче:</p><p>— Это был ты? Ты не дал мне уйти? — оно едва заметно наклонило голову. Не как человек, который кивает «да», а как нечто, что признаёт связь, слишком древнюю и сложную, чтобы её можно было назвать простым словом.</p><p>Ричард шагнул вперёд, встал рядом с Карен, не закрывая её собой, а будто разделяя с ней этот взгляд.</p><p>— Он не вернул тебя, — тихо, но твёрдо произнёс Ричард. — Он привязал тебя. В тот момент, когда ты должна была уйти, он зацепился за тебя — и потянул обратно. Не ради спасения. Ради связи.</p><p>Карен медленно перевела взгляд с существа на отца.</p><p>— Связи… — повторила она, и слово прозвучало горько, как пепел на языке. — Значит, эти сны… это не случайность.</p><p>Ричард не стал спорить. Он просто опустил голову, будто тяжесть этого признания наконец стала слишком большой, чтобы её можно было держать на плечах.</p><p>— Да, — тихо сказал он. — И чем дольше эта связь держится, тем сильнее он становится.</p><p>В комнате повисла тишина, тяжёлая и окончательная, как приговор. Мониторы оставались тёмными, приборы молчали, и единственным звуком был тихий, ровный стук сердца Карен — единственное, что сейчас доказывало, что она всё ещё здесь, по эту сторону стекла.</p></section><section><title><p>Глава 27.</p></title><p>Карен смотрела на отца, и мир вокруг будто замер — даже воздух перестал шевелиться, словно боялся спугнуть эту хрупкую секунду, когда правда наконец прорывалась наружу.</p><p>— Пап… Что он такое? — прошептала она, и в этом вопросе не было уже ни злости, ни истерики — только усталость от бесконечных загадок, которые всё это время прятали от неё.</p><p>Ричард помолчал, будто подбирал слова, которые не могли звучать обыденно, потому что не были обыденными.</p><p>— Признаться честно… Мы и сами до конца не понимаем, — тихо произнёс он, и в его голосе слышалась не ложь, а горькое признание собственного бессилия.</p><p>Карен не сводила с него глаз.</p><p>— Помнишь, десять лет назад я ездил в экспедицию на Крайний Север? — Ричард будто читал её мысли, цепляясь за эти воспоминания, как за якорь.</p><p>— Да, — кивнула Карен. — Тебя тогда долго не было.</p><p>Он едва заметно поморщился, будто от этой фразы ему стало физически больно.</p><p>— Мы обнаружили его глубоко под землёй, заточённого в вечной мерзлоте, — продолжил Ричард, глядя куда-то мимо Карен, будто снова видел перед собой ледяные туннели и тусклый свет фонарей, пробивающийся сквозь иней. — Мы даже не имеем ни малейшего представления, что это за существо и насколько оно древнее. Оно не было похоже ни на что из того, что мы находили раньше. Даже структура льда вокруг него была… неправильной. Как будто сама природа пыталась его удержать.</p><p>Карен перевела взгляд на существо за стеклом. Теперь оно стояло неподвижно, но в его неподвижности было что-то внимательное — будто оно не просто слушало, а впитывало каждое слово, проверяя, сколько правды они наконец осмелились сказать.</p><p>— Но… Если он уже на протяжении десяти лет находится здесь… как он смог привязать меня? — голос Карен дрогнул, но она не дала ему сорваться в крик. Ей нужно было услышать это чётко, без смягчений.</p><p>Ричард тяжело вздохнул, и этот вздох был похож на признание поражения.</p><p>— Он сбежал, — произнёс он. — В тот день, когда случилась авария.</p><p>— Как? — выдохнула Карен, чувствуя, как реальность снова начинает трещать по швам.</p><p>— Человеческий фактор, — горько усмехнулся Ричард, и в этой усмешке не было веселья — только горечь от того, как легко рушатся самые надёжные планы. — Изначально мы поместили его в основную лабораторию. Но в тот день там случился пожар. Короткое замыкание отключило систему охраны его камеры — и он смог выбраться. Кстати, он только после побега начал принимать человеческий облик. До этого мы и не знали, что он так может. Мы видели только чёрный дым, только движение в темноте, только следы, которые невозможно было объяснить.</p><p>Карен снова посмотрела на жёлтые глаза существа. И вдруг её накрыло не воспоминанием, а чем-то большим — будто её сознание на мгновение слилось с его, и она увидела всё его глазами.</p><p>Она видела, как он летел над городом чёрным дымом — бесплотным, стремительным, проносящимся сквозь стены и машины, не встречая сопротивления. Ветер, который в обычных обстоятельствах швырял бы мусор по тротуарам и гнул тонкие ветви деревьев, будто не замечал его: потоки воздуха расступались, обтекали эту тьму, словно она была не частью мира, а трещиной в нём, через которую просачивалось нечто иное. Он мчался над крышами, над огнями рекламных вывесок, над редкими прохожими, которые в этот час спешили домой, не подозревая, что над ними проносится сама грань между реальностями.</p><p>Он опустился в одном из парков, где, блуждая между деревьев, заметил вдалеке людей. Их силуэты казались крошечными, почти игрушечными на фоне огромных старых лип, чьи кроны сплетались над дорожками в плотный зелёный свод. Остановившись у озера, он будто вглядывался в отражение — в сгусток чёрного дыма, который начал медленно приобретать человеческий облик. Сначала проявились очертания фигуры — высокой, прямой, будто выточенной из самой тени. Потом стали проступать детали. Каждая черта казалась одновременно знакомой и чужой, будто кто-то взял облик человека и чуть сдвинул его, нарушив идеальную симметрию, чтобы подчеркнуть: перед вами не человек. И только глаза выдавали его нутро — жёлтые, яркие, горящие внутренним светом, чуждые этому миру, словно в них отражалось не небо, а иная, древняя пустота.</p><p>Он услышал звуки, которые раздражали его: вой сирены скорой помощи, режущий ночную тишину, слишком резкий, слишком человеческий. Та самая, которая везла Карен в больницу с места аварии. Звук нарастал, становился невыносимым, будто каждая вибрация вгрызалась в его сущность, напоминая о хрупкости и беспорядочности этого мира. Он почувствовал, что кто-то скоро покинет этот мир — не просто умрёт, а уйдёт туда, где граница между реальностями становится тоньше, где пространство чуть изгибается, позволяя иным силам проскользнуть ближе к людям.</p><p>Операционная. Он стоял в углу, скрытый тенью, которая здесь казалась гуще, плотнее, чем положено быть обычной темноте. Свет ламп падал на белые халаты, на металлические инструменты, на экраны мониторов, чьи линии то взмывали вверх, то падали вниз, рисуя историю угасания. Люди в халатах суетились, тянули провода, щёлкали переключателями, кричали команды, которые уже ничего не могли изменить. Их движения были быстрыми, точными, выверенными годами практики, но в них сквозила обречённость — они знали, что борются не с болезнью или травмой, а с неизбежным, с той секундой, которую нельзя ни отодвинуть, ни отменить.</p><p>Как врач наконец отступил и тихо, буднично озвучил время смерти. В этом голосе не было ни злости, ни отчаяния — только усталость человека, который слишком часто произносил эти слова и уже не верил, что когда-нибудь они станут неправдой. Тишина, наступившая после, была тяжёлой, почти осязаемой, будто сама комната задержала дыхание.</p><p>И тогда он подошёл к ней. Встал у изголовья, так близко, что мог бы почувствовать последний, едва уловимый след тепла, уходящего из её тела. Он прикоснулся руками к её вискам — ладони его были холодными, почти ледяными, и этот холод, казалось, проникал глубже кожи, добираясь до самой сути. В тот же миг она вдохнула — резко, глубоко, будто выныривая из бездонной глубины. Глаза её открылись, в них на мгновение отразилось непонимание, страх, а потом — слабое, неуверенное осознание того, что она снова здесь, в этом мире, среди света ламп и запаха антисептика. Она вернулась.</p></section><section><title><p>Глава 28.</p></title><p>Карен сделала шаг назад. Всё её внимание было приковано к стеклу, к существу по ту сторону, к этим жёлтым глазам, которые столько ночей преследовали её во снах.</p><p>— Значит, я не была спасена... — прошептала она, и слова давались тяжело, будто каждое было отлито из свинца. — Я была выбрана.</p><p>Ричард хотел что-то сказать — может, возразить, может, просто окликнуть её по имени, чтобы вернуть в реальность, где есть объяснения и правила. Но он замер, потому что в этот момент случилось нечто, от чего у Карен внутри всё оборвалось.</p><p>Существо за стеклом впервые моргнуло.</p><p>Это был такой простой, такой человеческий жест — лёгкое опускание и поднятие век, почти незаметное движение. Но именно поэтому он напугал её больше, чем любой рык, чем любая тьма, чем любое чудовище из кошмаров. Потому что в этом моргании было признание: он учился. Он копировал. Он становился похожим на них — на людей. И, возможно, уже не понимал, где кончается его природа и начинается чужая.</p><p>Карен сжала кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в ладони, как эта маленькая боль помогает держаться за себя.</p><p>— Он не просто привязался ко мне, — тихо, но отчётливо произнесла она, будто теперь говорила не для себя, а чтобы зафиксировать эту правду где-то в воздухе, чтобы её нельзя было забрать обратно. — Он… учился быть человеком. Через меня.</p><p>Ричард медленно кивнул, не сводя взгляда со стекла.</p><p>— Да, — сказал он. — И чем дольше эта связь держится, тем тоньше становится грань. Мы думали, что держим его под контролем. А на самом деле… мы давали ему зеркало. И он смотрел в него. И учился отражать.</p><p>Существо снова наклонило голову, но теперь в этом жесте было не любопытство, а что-то похожее на понимание. Оно не улыбалось, не говорило, но в его взгляде мелькнуло нечто, что Карен не могла назвать иначе как… узнавание. Будто он наконец понял, что она его увидела — не как угрозу, не как монстра, а как того, кто сделал выбор.</p><p>В этот момент один из мониторов, до этого молчавший, снова загорелся. На экране не было графиков или диаграмм — только одна строчка, выведенная простым шрифтом, будто кто-то печатал её вручную:</p><p>«Я не хотел быть один».</p><p>Карен вздрогнула, но не отвела взгляда.</p><p>— Это ты написал? — спросила она, и голос её звучал твёрже, чем она ожидала.</p><p>Существо не отвечало. Оно просто стояло, глядя на неё, и в его неподвижности теперь чувствовалась не угроза, а ожидание — будто он ждал, что она сделает дальше.</p><p>— Ты… Ты хотел, чтобы я стала твоей?.. — прошептала Карен, и в этом вопросе не осталось ни крика, ни ярости — только горькая, звенящая пустота, будто она наконец услышала мелодию, которая звучала где-то на грани слуха, и теперь разобрала слова.</p><p>Существо за стеклом смотрело на неё, не отводя взгляда. Его жёлтые глаза не моргали, не бегали, не прятали ничего — они просто были, как два острых осколка чужого света, в которых Карен видела теперь не только угрозу, но и что-то ещё. Что-то, от чего становилось по-настоящему холодно.</p><p>— Это ты… ты убил Бэна?! — голос Карен сорвался с шёпота на крик, резкий, как удар хлыста. — Он мешал тебе, да? Убрал соперника?!</p><p>Ричард рванулся вперёд, пытаясь остановить дочь, удержать её от края, к которому она сама себя гнала:</p><p>— Карен, послушай…</p><p>Но она уже не слышала. Вся боль, вся вина, все бессонные ночи, когда она смотрела на пустую подушку рядом и не могла понять, почему мир стал таким пустым, теперь нашли себе цель.</p><p>— Сволочь! Это ты его убил! — Карен бросилась к стеклу и начала бить по нему ладонями, будто хотела пробиться сквозь эту холодную преграду, сквозь саму эту реальность. — Он был рядом! А ты… ты забрал его!</p><p>Существо резко отпрянуло от стекла, будто её ярость была чем-то материальным, чем-то, что могло обжечь. Его взгляд вмиг изменился: из спокойного, почти изучающего он стал пренебрежительным, брезгливым — будто сама её боль была для него чем-то мелким, недостойным внимания.</p><p>Ричард подхватил Карен за талию, приподнял и оттащил от стекла, крепко прижимая к себе, чтобы она не вырвалась, не бросилась снова.</p><p>— Хватит, Карен! — голос отца звучал твёрдо, но в нём дрожала та самая боль, которую он всегда прятал за спокойствием и приказами. — Это сделал не он! Он всё время был здесь!</p><p>— Нет! Нет! — она дёргалась, пыталась вырваться, но силы уходили, растворяясь в слезах и крике, который уже не мог ничего изменить.</p><p>— Послушай меня! — Ричард встряхнул её чуть сильнее, чем хотел, но только чтобы она наконец посмотрела ему в глаза, а не сквозь него. — Я клянусь: когда мы поймали его после побега, он больше не покидал лабораторию. Ни на минуту. Ни на секунду. Мы держали его под постоянным наблюдением. Он не мог быть там, где погиб Бэн.</p><p>Карен вдруг обмякла в его руках, как будто крик вытянул из неё всю энергию. Она уткнулась лицом в плечо отца, и плечи её вздрагивали, но слёз уже не было — только тишина, тяжёлая и пустая.</p><p>— Тогда почему… — прошептала она, задыхаясь, — почему мне кажется, что он знает? Знает, как мне больно.</p><p>Существо снова приблизилось к стеклу — медленно, осторожно, будто теперь боялся спугнуть её своей тенью. Оно не моргало, не шевелилось, только смотрело, и в его взгляде не было ни торжества, ни злорадства. Только ожидание.</p><p>И вдруг Карен поняла: он не убивал Бэна. Но он знал, что Бэн умер. И он использовал эту боль — так же, как использовал её страх, её сны, её жизнь. Он тянул из неё всё, что делало её слабой, и делал это своей силой.</p><p>Она подняла голову, отстранилась от отца и посмотрела прямо на существо. Теперь в её глазах не было слёз — только холодная ясность.</p><p>— Ты не забирал его, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Но ты пользовался тем, что его нет. Ты знал, что я останусь одна. И ты ждал.</p><p>Существо едва заметно наклонило голову — не в знак согласия, а будто прислушивалось к чему-то более важному, чем слова. К её голосу. К её боли. К самой её сути.</p><p>В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая, как перед грозой. Техники замерли у панелей, Ричард стоял рядом, готовый в любой момент снова схватить дочь, если она снова сорвётся. Но Карен больше не собиралась бросаться на стекло.</p></section><section><title><p>Глава 29.</p></title><p>Ричард увёл Карен из лаборатории — не грубо, но твёрдо, будто боялся, что если ослабит хватку хоть на секунду, она снова сорвётся. Он провёл её по пустым коридорам, где даже эхо шагов звучало приглушённо, словно само здание старалось не тревожить то, что только что прорвалось наружу.</p><p>В его кабинете было непривычно уютно для этого стерильного комплекса: на полке — старые книги в потрёпанных переплётах, на столе — фотография Карен в детстве, где она смеётся, держа в руках игрушечного динозавра. Ричард усадил её в мягкое кресло у окна, налил в кружку тёплый чай с мятой — тот самый, который она любила ещё в детстве. Сам сел напротив, поставил локти на стол и, будто сбрасывая с плеч тяжесть всех этих лет, тихо выдохнул.</p><p>— Пап, как вам удалось поймать его? — голос Карен звучал теперь не как крик, а как просьба о точке опоры, о чём-то, что можно было бы удержать в руках и назвать реальностью.</p><p>Ричард помолчал, подбирая слова так, чтобы они не ранили, но и не лгали.</p><p>— Я думал, что это будет сложно… — признался он. — Мы готовились к штурму, к сопротивлению, к чему угодно. А он практически добровольно пошёл с нами. Только теперь мне стало ясно, почему он не сопротивлялся.</p><p>Он откинулся на спинку стула, будто возвращаясь в тот день, когда мир ещё делился на «до» и «после».</p><p>— Мы искали его по городу, — начал Ричард, и голос его стал ровным, почти будничным, будто он рассказывал не о поимке чудовища, а о долгом, выматывающем дежурстве. — Подняли на уши полицию и военных. Я был с тобой в палате, когда мне позвонили: его заметили сидящим на крыше одной из высоток. Мы сразу же поехали туда.</p><p>Карен обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло медленно пробирается к пальцам, но не к сердцу.</p><p>— Он спустился к нам сам, — продолжал Ричард. — Когда увидел большое скопление людей и техники… и меня. Он знал меня, помнил. Ведь я столько лет был рядом с ним, изучал, пытался понять, разговаривал, даже когда он не отвечал.</p><p>Перед глазами будто сама собой встала картина: военные и полицейские окружают здание, будто их ряды могли удержать то, что вырвалось из вечной мерзлоты. Машины с мигалками, люди в бронежилетах, напряжённые взгляды, направленные вверх, туда, где на самом краю крыши, почти сливаясь с небом, сидел он.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ричард вышел из машины и медленно двинулся к зданию. Не бегом, не в спешке, а так, будто каждый шаг был важен, будто любое резкое движение могло всё испортить.</p><p>— Здравствуй! Ты помнишь меня? — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без угрозы. — Я Ричард, учёный, который вытащил тебя изо льда.</p><p>Существо на краю крыши чуть наклонило голову, будто прислушиваясь не к словам, а к чему-то более глубокому — к самому тембру голоса, к памяти, которая связывала их.</p><p>— Холод, — прошептало оно, и это слово прозвучало как стон, как воспоминание, от которого хотелось съёжиться.</p><p>— Да, там было очень холодно, — кивнул Ричард, подходя ближе к зданию. — Здесь лучше, да? Теплее. Столько людей вокруг…</p><p>Существо спрыгнуло с крыши. Сначала оно превратилось в чёрный дым, скользнувший вниз по воздуху, невесомый и стремительный, а потом снова обрело человеческую форму прямо на асфальте. Оно посмотрело вокруг — на военных, на направленные на него стволы, на суетящихся техников. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность.</p><p>Ричард жестом показал опустить оружие.</p><p>— Тебе идёт человеческий облик, — тихо сказал он, будто они были не на грани катастрофы, а просто двое знакомых, встретившихся после долгой разлуки.</p><p>Существо с опаской озиралось, оно начинало нервничать, видя, как его окружают, как сжимается кольцо, его плечи слегка вздрагивали, будто он чувствовал волны напряжения, исходящие от людей.</p><p>— Ну, и дел ты наворотил, — продолжил Ричард, будто они обсуждали не разрушения по всему городу, а какой-то мелкий проступок. — Лаборатория в огне, аварии по городу… Ты ведь даже не понимаешь, что творишь, правда?</p><p>Оно не отвечало, только смотрело на Ричарда, не отрываясь, будто в нём одном была единственная точка опоры в этом чужом, шумном мире.</p><p>— Моя дочь, Карен, — продолжил Ричард, и в его голосе впервые прозвучало не научное любопытство, а простая, человеческая боль. — Её сбила машина. У водителя помутнел рассудок. Твой дым как-то повлиял на него.</p><p>Существо чуть наклонило голову.</p><p>— Ка… рен, — повторило оно, будто пробуя имя на вкус, как что-то хрупкое, что можно сломать одним неверным звуком.</p><p>— Да, Карен, моя дочь, — кивнул Ричард. — Она чудом осталась жива. Не ты ли стал этим чудом?</p><p>Существо отвело взгляд, снова скользнув глазами по военным, по мигалкам, по людям, которые казались ему теперь не защитой, а угрозой.</p><p>— Предлагаю тебе пойти со мной, — спокойно сказал Ричард. — Тебе опасно находиться здесь. Ты ведь совсем не знаешь этот мир. А я могу научить тебя.</p><p>Пока Ричард говорил, пока удерживал его внимание своим голосом, своим знакомым лицом, снайпер на соседней крыше сделал то, что должен был сделать: выстрелил.</p><p>Дротик с блокатором вонзился в плечо существа — быстро, точно, без лишней суеты. И в тот же миг оно будто потеряло опору: человеческий облик дрогнул, как отражение в потревоженной воде, колени подогнулись, и оно упало на землю, не в силах ни пошевелиться, ни сменить форму, ни раствориться в дыме.</p><p>— Да, — тихо, почти про себя, прошептало существо, уже теряя контроль над словами. — У людей есть минус: они очень слабые…</p><p>Ричард подошёл ближе, не торопясь, и опустился на корточки рядом с ним.</p><p>— Зато мы умеем прятать ловушки за добрыми словами, — так же тихо ответил он. — Прости.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Карен слушала, не отрывая взгляда от кружки. Чай остывал, но она не замечала.</p><p>— Значит, ты его обманул, — прошептала она, не обвиняя, а просто называя вещи своими именами.</p><p>Ричард медленно кивнул.</p><p>— Да. И до сих пор не знаю, правильно ли это было. Но в тот момент у меня не было выбора. Только один: удержать то, что могло разрушить всё.</p></section><section><title><p>Глава 30.</p></title><p>Несколько дней Карен провела в комнате для исследований, лишь изредка покидая её. Она почти не замечала, как сменяются сутки: часы сливались в одно сплошное, напряжённое ожидание, когда наконец откроется хоть какая-то дверь в эту тайну. Карен пыталась понять, почему это существо выбрало именно её. Почему не дало ей умереть — и что на самом деле значило это «спасение».</p><p>В конце концов она пришла к Оливеру. Тот сидел за столом, окружённый стопками распечаток и мерцающими экранами, и на секунду замер, увидев её в дверях — будто знал, что этот разговор неизбежен, и всё равно не был к нему готов.</p><p>— Привет, — тихо сказала Карен, стараясь, чтобы голос звучал ровно, будто она просто зашла спросить про погоду.</p><p>— Здравствуй, — ответил Оливер, чуть помедлив. Он снял очки, протёр их краем халата, снова надел и только потом посмотрел ей прямо в глаза. Он прекрасно понимал: Карен уже знала слишком много, чтобы пытаться её оберегать полуправдами.</p><p>— Расскажи, для чего вы проверяете мою кровь? — спросила она, не отводя взгляда.</p><p>Оливер слегка помялся, подбирая слова, которые не прозвучали бы как приговор.</p><p>— В твоей крови есть то, чего быть не должно, — наконец произнёс он, и в этой фразе не было ни драматизма, ни пафоса — только сухая констатация, от которой становилось холоднее.</p><p>— Что? — Карен почувствовала, как внутри всё сжалось, будто её тело заранее знало: сейчас она услышит что-то, после чего уже нельзя будет притворяться, что всё в порядке.</p><p>— Мне проще показать, чем объяснять, — Оливер кивнул на микроскоп.</p><p>Он достал пробирку с её кровью, аккуратно взял несколько капель пипеткой, перенёс их на предметное стекло, накрыл покровным стеклом и поместил под объектив.</p><p>— Вот, смотри, — сказал он, отодвигаясь, чтобы дать ей место.</p><p>Карен наклонилась к окуляру. И мир вдруг сузился до крошечного круга света.</p><p>На стекле пульсировал странный ландшафт: розовато-алое поле, похожее на застывшую лаву, было усеяно плотными чёрными скоплениями. Они не походили на обычные клетки. Некоторые группы сливались в причудливые силуэты, будто обменивались сигналами, другие стремительно «дрейфовали» по полю зрения, нарушая законы броуновского движения.</p><p>Она увеличила масштаб. Вблизи чёрные формы обрели едва уловимую текстуру — словно их поверхность была покрыта микроскопическими антеннами или энергетическими ячейками. На долю секунды Карен показалось, что эти структуры не просто существуют, а наблюдают за ней в ответ — будто между ней и этим крошечным миром была какая-то связь, которую она не могла объяснить.</p><p>— Что это такое? — прошептала она, не отрываясь от окуляра, будто если поднимет голову, всё исчезнет.</p><p>— Он… — Оливер запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы как бред. — Его изначальная форма, в которой его обнаружили… она состоит из таких же частиц.</p><p>Карен медленно выпрямилась, но взгляд её всё ещё был прикован к микроскопу, будто она боялась, что если отвернётся, то потеряет последнюю опору.</p><p>— И оно в моей крови? — спросила она, и голос прозвучал непривычно глухо, будто слова пробивались сквозь толщу воды.</p><p>— Да, — кивнул Оливер. — Когда твой организм в состоянии спокойствия, они почти не двигаются, уменьшаются, становятся практически незаметными. Когда тебе снятся кошмары, они начинают увеличиваться и активно двигаться. Думаю, таким образом он поддерживает связь с тобой.</p><p>Карен посмотрела на свои руки, на тонкие вены, просвечивающие сквозь кожу. Ей вдруг стало казаться, что она видит сквозь неё — будто вся её плоть стала прозрачной, и под ней шевелится что-то чужое.</p><p>— Но… как это попало в мою кровь? — прошептала она.</p><p>Оливер снова поправил очки, будто это простое движение могло вернуть ему уверенность.</p><p>— Видимо, когда он… воскресил тебя, — замялся он. — Он использовал эту материю. Она проникла в твой организм, и часть её осталась в твоей крови — как остаточное явление.</p><p>Карен продолжала смотреть на свои руки. Ей хотелось потереть кожу, содрать её, избавиться от этого ощущения, что внутри неё живёт что-то, чего там быть не должно. Но она не шевелилась. Просто стояла и пыталась поверить, что это реальность, а не очередной кошмар, из которого она вот-вот проснётся.</p></section><section><title><p>Глава 31.</p></title><p>Лаура вошла в лабораторию на нижнем уровне — тихо, почти бесшумно, будто даже её шаги здесь казались чем-то лишним, нарушающим хрупкий баланс. В воздухе витал запах озона и чего-то ещё, горького, металлического — будто сама атмосфера уже начала меняться.</p><p>Ричард стоял за спинами сотрудников, которые склонились над экранами, щёлкали клавишами, водили курсорами по графикам, пытаясь удержать на плаву то, что вот-вот грозило рухнуть. Он не вмешивался: знал, что сейчас от них зависит слишком многое. Но по тому, как он сжимал и разжимал кулаки, было видно — контроль даётся ему дорогой ценой.</p><p>— У нас проблемы? — спросила Лаура, подходя ближе. Голос её прозвучал ровно, без паники, но в нём уже звенела та самая нота, которая появляется, когда ты понимаешь: хуже, чем есть, может стать очень быстро.</p><p>— Кажется, привезя сюда Карен, мы сделали только хуже, — тихо, почти не разжимая губ, ответил Ричард. Он не смотрел на неё — он смотрел на экраны, на кривые, которые ползли вверх, будто кто-то крутил ручку громкости на максимум.</p><p>Лаура подошла и скользнула взглядом по мониторам. Цифры бежали, линии рвались, графики превращались в пики, похожие на зубья капкана.</p><p>— Его показатели стремительно растут, — прошептала она, будто если скажет громче, это станет правдой окончательно.</p><p>— Да, — кивнул Ричард, и в этом кивке было столько усталости, что Лауре на мгновение захотелось просто увести его отсюда, дать ему хотя бы пять минут тишины. — А ещё… — он кивнул на бронированное стекло, за которым бушевала тьма.</p><p>Лаура перевела взгляд. И замерла.</p><p>Сгусток чёрной материи метался по камере, как пойманная буря. Он бился о стены, о потолок, о стекло — не с силой, а с отчаянием, будто искал щель, лазейку, хоть какую-то возможность вырваться. Каждый удар отдавался в груди глухим эхом, будто существо стучало не по стеклу, а прямо по нервам.</p><p>— Что происходит? Ты говорил с ним? — Лаура повернулась к Ричарду, и в её глазах читался вопрос, который она не решалась задать вслух: «Мы вообще можем это контролировать?»</p><p>— Пытался, но он не реагирует, — Ричард провёл ладонью по лицу, стирая невидимую пыль. — После того как я увёл Карен из лаборатории, он принял эту форму и больше не возвращался в человеческую. Будто сбросил маску, потому что она ему больше не нужна.</p><p>Лаура медленно подошла к стеклу, не приближаясь вплотную, но достаточно близко, чтобы почувствовать, как воздух здесь становится тяжелее, гуще, будто его можно резать ножом.</p><p>— Он знает, что она рядом, но не может дотянуться, — тихо произнесла она, словно складывая кусочки мозаики, которые до этого не хотели сходиться.</p><p>— Блокаторы не дают ему проникнуть в сны Карен, он никак не может с ней связаться и злится, — Ричард наконец посмотрел на неё. В его взгляде не было надежды — только горькое признание того, что они загнали себя в угол. — Но из-за того, что она так близко, его сила растёт. Он питается этим расстоянием. Её близостью и своей невозможностью до неё добраться.</p><p>— Тогда ты должен увезти её, — резко повернулась к нему Лаура, и голос её теперь звучал как приказ, а не как совет. — Увезти как можно дальше. В другой город, страну — чем дальше, тем лучше. Пока мы ещё можем что-то сделать.</p><p>В этот миг в лаборатории резко стемнело — не так, будто перегорели лампы, а так, будто тьма пришла сама, заполнила пространство, вытесняя свет. Лампы мигали, пытались бороться, но их свет становился всё слабее, растворяясь в этой густой, живой темноте.</p><p>Ричард поднял глаза на стекло и застыл. Лаура обернулась — и увидела, как тёмная материя полностью заслонила собой стекло, не давая свету проникнуть внутрь, не позволяя увидеть, что происходит за этой завесой. Казалось, существо не просто билось о преграды — оно становилось самой преградой.</p><p>И в этой тишине, нарушаемой только треском умирающих ламп, прозвучал тихий, но отчётливый голос одного из техников:</p><p>— Уровень энергии… зашкаливает. Мы теряем контроль.</p><p>Ричард резко разворачивается к панели управления и кричит:</p><p>— Отключайте питание сектора! Герметизируйте камеру!</p><p>Техник, бледный, с расширенными от напряжения зрачками, тянется к рубильнику — его пальцы уже почти смыкаются на массивной рукоятке, когда из динамиков по всей лаборатории вдруг звучит голос. Не искажённый помехами, не рычащий, не воющий — спокойный, почти ласковый, будто существо наконец нашло нужную интонацию, чтобы его услышали.</p><p>— Ты не можешь спрятать её, — произносит оно, и этот голос проникает не только в уши, но и под кожу, заставляя каждого в комнате на долю секунды замереть. — Она уже часть меня.</p><p>В ту же секунду лампы вспыхивают так ярко, что все невольно щурятся, а потом гаснут — не постепенно, а разом, будто кто-то обрезал саму возможность света существовать здесь. В темноте слышно только тяжёлое дыхание людей, треск приборов и отдалённый, низкий гул, будто сама камера вибрирует от сдерживаемой силы.</p><p>— Переходим на аварийное! — рявкает Ричард, но голос его звучит непривычно глухо, будто даже звук здесь становится тяжелее.</p><p>Аварийное освещение вспыхивает тусклыми красными огнями, выхватывая из темноты искажённые лица сотрудников, дрожащие руки, экраны, на которых графики уже не просто ползут вверх — они срываются в безумный скачок.</p><p>Лаура прижимается к стеклу, будто хочет разглядеть сквозь эту чёрную завесу хоть что-то, что подскажет, как действовать дальше.</p><p>— Он не угрожает, — шепчет она, скорее себе, чем Ричарду. — Он констатирует. Для него это не угроза. Это факт.</p><p>Ричард сжимает кулаки, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость — не на существо, а на собственную беспомощность.</p><p>— Тогда мы разорвём эту связь, — твёрдо говорит он, будто бросая вызов не только тьме за стеклом, но и себе самому. — Мы увезём Карен. И если для этого придётся отключить каждый прибор в этом комплексе, мы это сделаем.</p><p>Из динамиков снова доносится тот же спокойный голос, будто существо улыбается где-то в темноте:</p></section><section><title><p>Глава 32.</p></title><p>— Карен! — Лаура ворвалась в её комнату, словно за ней гналась сама тьма.</p><p>Карен резко поднялась с кровати, испуганно глядя на Лауру — в её глазах застыл вопрос, на который она боялась услышать ответ.</p><p>— Идём, ты нужна на нижнем уровне, — Лаура схватила Карен за руку и повела за собой, не давая ни секунды на раздумья.</p><p>— Что-то случилось? — голос Карен дрогнул, выдавая её смятение.</p><p>— Да, но лучше тебе самой это увидеть, — коротко бросила Лаура, не сбавляя шага.</p><p>Они стремительно добрались до грузового лифта. Пока кабина медленно опускалась вниз, Лаура обеспокоенно посмотрела на Карен.</p><p>— Ты ничего не чувствуешь? — в её голосе слышалась надежда, смешанная со страхом.</p><p>— Нет… А должна? — Карен нахмурилась, будто пыталась уловить хоть какой-то намёк на то, что с ней что-то не так.</p><p>— …Хорошо, значит, блокаторы работают, — тихо выдохнула Лаура, будто с её плеч свалился тяжёлый груз.</p><p>Двери лифта распахнулись, и перед Карен предстал коридор, погружённый в зловещую полутьму. Лампы мигали, отбрасывая неровные блики, и казалось, что они вот-вот взорвутся от напряжения.</p><p>— Что здесь происходит? — прошептала Карен, чувствуя, как по спине пробегает холодок.</p><p>— Идём, быстрее! — Лаура снова схватила её за руку и почти потащила к металлической двери.</p><p>Они ворвались в лабораторию — и Карен застыла, увидев, что бронированное стекло полностью окутано непроглядной тьмой. Казалось, сама реальность прогнулась под тяжестью этой чёрной массы.</p><p>— Пап, что происходит? — голос Карен прозвучал непривычно тихо, будто она боялась нарушить хрупкое равновесие.</p><p>— Милая, подойди, — Ричард шагнул к ней, его лицо было мрачным, а в глазах читалась тревога, которую он даже не пытался скрыть. — Мы теряем контроль над ситуацией. Ещё немного — и он вырвется. Поговори с ним.</p><p>Ричард подвёл Карен к стеклу, словно возлагая на неё последнюю надежду.</p><p>— Вот, как мы и договаривались, она здесь, — твёрдо произнёс Ричард, обращаясь к тьме за стеклом.</p><p>Из динамиков донёсся глухой, едва слышный шёпот:</p><p>— Я не чувствую её…</p><p>В лаборатории раздался резкий скрежет. Карен подняла взгляд и увидела в углу стекла глубокие борозды — следы от когтей, будто существо в отчаянии царапало преграду, пытаясь прорваться наружу.</p><p>— Это из-за блокаторов, — пояснила Лаура, стараясь говорить спокойно, хотя в её голосе всё равно проскальзывали нервные нотки.</p><p>— Она здесь! Перед тобой! Ты же видишь её! — голос Ричарда прозвучал жёстко, почти отчаянно.</p><p>Карен смотрела на тьму за стеклом, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и одновременно от странного, необъяснимого притяжения. Она медленно протянула руку и прикоснулась ладонью к стеклу. В тот же миг место под её ладонью стремительно нагрелось, будто стекло впитало её тепло и превратило его в жар. Карен резко отдёрнула руку, потирая пальцы.</p><p>— Впусти меня в камеру, — неожиданно твёрдо произнесла она.</p><p>— Что? Нет! — Ричард резко шагнул вперёд, будто хотел заслонить её собой.</p><p>— Папа, мне нужно туда. Он должен чувствовать, что я рядом, — в голосе Карен не было ни мольбы, ни истерики — только спокойная уверенность, от которой у Ричарда похолодело внутри.</p><p>— Я не могу это сделать, нет. Я не позволю, — он покачал головой.</p><p>— Пожалуйста, пап. Я знаю, что он не причинит мне вреда, — Карен посмотрела на отца, и в её взгляде было столько решимости, что Ричард невольно задумался.</p><p>— Ричард, послушай свою дочь, — тихо, но настойчиво вмешалась Лаура. — Возможно, это единственный способ сейчас успокоить его.</p><p>Отец опустил голову, тяжело вздохнул, будто каждое слово давалось ему с неимоверным трудом.</p><p>— Хорошо, впустите её, — наконец произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор, который он вынес сам себе.</p><p>Карен оказалась по ту сторону стекла. Тьма по-прежнему полностью заслоняла собой стекло, но теперь она ощущала её не как преграду, а как нечто живое, дышащее, страдающее.</p><p>— Я здесь. Тебе не нужно волноваться, — тихо сказала Карен, стараясь, чтобы голос не дрожал.</p><p>Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами.</p><p>— Знаешь, мне сегодня показали мою кровь… Я видела в ней тёмные частицы… Благодаря им я жива, так ведь? — слова звучали неуверенно, будто она пыталась нащупать ту самую нить, которая связывала её с этим существом.</p><p>Тьма двигалась, будто дышала, прислушивалась, впитывала каждое её слово.</p><p>— Поговори со мной… Я знаю, ты можешь, — прошептала Карен, протягивая руки вперёд.</p><p>Снова из динамиков донёсся едва уловимый шёпот:</p><p>— Я не чувствую тебя…</p><p>— Я знаю. Это из-за таблеток. Они перестанут действовать, и ты снова почувствуешь меня, — Карен чуть наклонила голову, будто пытаясь заглянуть в эту непроглядную тьму. — А пока ты можешь почувствовать, что я рядом физически. Тебе нужно лишь прикоснуться ко мне…</p><p>Тьма застыла, будто взвешивая её слова, оценивая их искренность. Потом резко сжалась и начала обретать очертания, принимая человеческий облик. Он стоял возле стекла, смотрел на Карен не отрываясь своими пронзительными жёлтыми глазами.</p><p>Её трясло, но она старалась не показывать страха.</p><p>— Вот, смотри. Я здесь… Ты можешь подойти и прикоснуться… — голос Карен звучал тихо, но твёрдо.</p><p>Он сделал несколько шагов ей навстречу, и каждый его шаг отдавался в груди Карен глухим эхом.</p><p>— Хорошо. Всё хорошо, — повторила она, словно пытаясь убедить не только его, но и саму себя.</p><p>Карен подошла ближе. Её сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах тяжёлым ритмом. Теперь между ними не было бронированного стекла, только воздух, который вдруг стал густым, почти осязаемым. Она смотрела в его глаза. Через стекло он казался ниже, а сейчас возвышался над ней на целую голову. Его мышцы были напряжены, на руках вздулись вены, а дыхание было тяжёлым, будто он сдерживал бурю внутри себя. В его взгляде читались злость и недоверие, но сквозь них пробивалось что-то ещё, что-то, похожее на отчаяние.</p></section><section><title><p>Глава 33.</p></title><p>В тот момент, когда существо коснулось шеи Карен, по всему комплексу прокатилась волна вибраций — будто само здание вздрогнуло, пробуждаясь от долгого сна. Лампы вспыхивали и гасли, выхватывая из темноты то перекошенные лица сотрудников, то дрожащие руки техников, то застывшие в ужасе глаза Ричарда. Экраны один за другим погасали, а потом загорались вновь — и на каждом из них высвечивался один и тот же символ: пылающее солнце, сотканное из огненно-золотых языков пламени, что извивались, словно живые, и рвались во все стороны, будто стремясь поглотить саму тьму. В самом сердце этого огненного вихря покоился всевидящий глаз — неподвижный, пронзительный, будто вбирающий в себя все тайны мироздания. Его обрамляли раскинутые руки, застывшие в странном, почти ритуальном жесте: то ли в попытке удержать хаос, то ли в стремлении выпустить его на волю. За этим образом угадывалась сложная геометрия — концентрические круги, напоминающие небесные сферы или астролябию, будто символ был не просто знаком, а картой неведомых миров. По краям, в угловатых надписях, таились загадочные буквы — «MA», «GNVM», «CHA», «ОS», — словно обрывки древнего заклинания, смысл которого давно канул в лету. Всё вместе рождало ощущение запретного знания: величественного, пугающего и манящего одновременно. Ричард видел его в первых отчётах о находке существа — в тех самых, что он годами хранил в запертом ящике и старался не перечитывать.</p><p>— Ричард, что происходит? — прошептала Лаура.</p><p>Но вдруг существо резко отдёрнуло руку, будто его обожгло не тепло кожи, а сама суть того, что скрывалось под ней. Он отступил на шаг, покачнулся, словно земля под ногами вдруг стала зыбкой, и уставился на Карен так, будто видел её впервые — и не узнавал.</p><p>— Ты… ты пахнешь не так, как раньше, — хрипло произнёс он, и голос его звучал непривычно ломким, будто слова царапали горло изнутри.</p><p>Карен замерла. В груди всё сжалось, и на мгновение ей показалось, что она сама перестала дышать. Она вдруг поняла: блокаторы не просто прятали её от него — они меняли её саму, делали её чужой. Не той, которую он когда-то «выбрал», не той, в чьей крови он оставил метку, как обещание. Теперь она была для него как тень без запаха, как звук без эха.</p><p>— Это таблетки, — тихо сказала она, будто извиняясь за то, что стала другой. — Они блокируют связь. Чтобы ты не мог… проникать в мои сны.</p><p>Он наклонил голову, будто пытался разобрать не слова, а что-то за ними — тот самый запах, который ускользал, растворялся в химической горечи препаратов.</p><p>— Убери, — выдохнул он, и в этом требовании не было угрозы, только отчаяние. — Убери это. Я не могу… я не вижу тебя.</p><p>Ричард, стоявший по ту сторону стекла, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он видел, как символ на экранах начал пульсировать в такт вибрациям, как будто комплекс становился частью какого-то древнего механизма, который они случайно запустили.</p><p>— Карен, отойди, — голос Ричарда прозвучал твёрдо, но в нём слышалась дрожь, которую он не мог скрыть. — Он нестабилен. Мы не знаем, что будет дальше.</p><p>Она не обратила внимание на слова отца. Она смотрела на существо, на то, как он сжимает и разжимает пальцы, будто пытаясь удержать ускользающие ощущения.</p><p>— Если я перестану принимать блокаторы… — тихо произнесла она, не столько обращаясь к нему, сколько к самой себе. — Если я уберу эту стену… ты сможешь снова чувствовать меня?</p><p>Он кивнул, не поднимая глаз.</p><p>В этот момент один из экранов погас с тихим хлопком, а символ на остальных начал расплываться, превращаясь в хаотичные линии, будто система пыталась сопротивляться тому, что происходило в камере.</p><p>Лаура шагнула к панели, пальцы её летали по клавишам, но система не отвечала — она жила теперь по другим законам.</p><p>— Ричард, — тихо позвала она, не отрывая взгляда от мониторов. — Мы теряем контроль над инфраструктурой. Если этот сигнал пойдёт дальше… если он проникнет в городские сети…</p><p>Ричард не ответил. Он смотрел на дочь, на существо, на тонкую грань между ними, которая сейчас была тоньше лезвия.</p><p>Существо сделало шаг назад — к самой дальней стене камеры, будто стремилось оказаться как можно дальше от того, что причиняло ему боль. А потом вдруг осел на пол, словно силы разом покинули его, и тяжело опёрся спиной о холодную поверхность. Его плечи поникли, жёлтые глаза потускнели, а дыхание стало прерывистым, будто ему не хватало воздуха.</p><p>— Я не могу… без тебя, — прошептал он, и в этом голосе не было ни угрозы, ни ярости — только глухая, почти человеческая усталость. — Ты исчезаешь. Я чувствую, как тебя стирает… слой за слоем.</p><p>Карен медленно пошла к нему, не обращая внимания на крики Ричарда, доносившиеся сквозь стекло.</p><p>— Карен, стой! Отойди от него! — голос отца срывался, в нём слышался неподдельный ужас.</p><p>Но она не остановилась. Каждый её шаг был выверен, будто она боялась спугнуть это мгновение хрупкого признания. Она опустилась на холодный пол напротив существа — не слишком близко, но и не так далеко, чтобы между ними снова выросла стена.</p><p>— Тогда я буду здесь, — тихо, но твёрдо произнесла она, глядя прямо ему в глаза. — Прямо перед тобой. Пока ты снова не сможешь меня чувствовать.</p><p>За стеклом Ричард застыл, будто окаменев. Его лицо побелело, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Лаура шагнула к нему, положила ладонь на плечо, но даже это лёгкое прикосновение не смогло вернуть его к реальности.</p><p>— Ты не можешь этого сделать, — наконец выдавил он, не сводя глаз с дочери. — Это слишком опасно. Он не контролирует свою силу.</p><p>— Он контролирует её сейчас, — негромко, но уверенно возразила Лаура, глядя не на Ричарда, а на существо, которое сидело на полу, будто сломленное невидимой тяжестью. — Посмотри на него. Он не атакует. Он… страдает.</p><p>Ричард медленно перевёл взгляд с дочери на существо и обратно, будто взвешивая на невидимых весах жизнь Карен и судьбу всего комплекса. В его глазах читалась мучительная борьба: отцовский долг требовал защитить, научный — понять, а сердце подсказывало, что время уходит.</p></section><section><title><p>Глава 34.</p></title><p>Существо медленно поднималось, и по его телу пробегала рябь — будто тьма внутри него снова начинала шевелиться, пробуждаясь от короткой, обманчивой тишины. Он подошёл к стеклу и положил на него ладонь — плотно, будто хотел пробиться сквозь преграду.</p><p>В тот же миг по всей лаборатории вспыхнули экраны — не хаотичными сигналами, не строками кода, а чёткими, будто выписанными от руки словами: «Я приду за ней». Буквы были тёмными, словно процарапанными на светящемся фоне, и от них веяло чем-то древним, тяжёлым, неизбежным.</p><p>Ричард понял: существо больше не просит — оно обещает. И в этом обещании не было угрозы, которую можно было бы заблокировать, изолировать, сдержать. Это была простая, холодная констатация факта, от которой по спине пробегал ледяной холод.</p><p>Он спешно покинул исследовательский центр, ведя рядом Карен и крепко держа её за предплечье — не грубо, но так, чтобы она не могла вырваться, будто боялся, что стоит ему ослабить хватку, и она снова потянется назад.</p><p>Они добежали до машины, Ричард почти втолкнул Карен на пассажирское сиденье, захлопнул дверь, обогнул капот, быстро завёл двигатель, резко выкрутил руль — и автомобиль рванул прочь от центра, оставляя позади серые стены, мигающие огни и тишину, которая теперь казалась зловещей.</p><p>Карен плакала, её трясло, плечи вздрагивали, а пальцы беспомощно комкали ткань куртки.</p><p>— Хватит, Карен, успокойся, — голос Ричарда звучал жёстко, но в нём проскальзывала усталость, будто каждое слово давалось ему с трудом.</p><p>— Я не должна была его оставлять… — прошептала она, глядя в боковое окно, где мелькала размытая полоса дороги, сливающаяся с темнотой.</p><p>Ричард вдруг резко ударил ладонями по рулю — один короткий, резкий удар, будто хотел выбить из себя накопившееся напряжение.</p><p>— Нет! Ты не должна была к нему приближаться! — его голос сорвался, и в нём прозвучала не злость, а страх, который он столько времени прятал за приказами и распоряжениями.</p><p>— Я нужна ему… — снова тихо повторила Карен, будто цепляясь за эту мысль, как за единственное объяснение всему, что с ней происходило.</p><p>— Прекрати! — рявкнул Ричард, а потом тут же сбавил тон, будто испугался собственного крика. — То, что находится в твоей крови, спутало твой разум. Это не твоя тяга, не твоё решение. Это… его влияние.</p><p>Карен покачала головой, но уже без прежней уверенности — скорее по привычке, чем по убеждению.</p><p>— Нет… — прошептала она бессильно, опуская голову, и слёзы закапали на её сложенные на коленях руки.</p><p>Ричард на секунду прикрыл глаза, стиснул зубы, а когда снова посмотрел вперёд, в его взгляде читалась горькая решимость.</p><p>— Это я виноват, — тихо произнёс он, будто говорил не с Карен, а с самим собой. — Не нужно было привозить тебя в центр. Нужно было слушать тебя, когда ты впервые заговорила о кошмарах, а не закрывать на это глаза, не списывать всё на стресс и усталость.</p><p>Карен подняла на него заплаканные глаза, и в них была не обида, а какая-то тихая, отчаянная надежда.</p><p>— Пожалуйста… давай вернёмся, — прошептала она.</p><p>— Нет, — твёрдо отрезал Ричард, не сводя взгляда с дороги. — Я увезу тебя. Куда ты пожелаешь. Ты отлично знаешь французский, помню, ты мечтала полететь в Париж. Я увезу тебя туда. У меня есть связи, устроим тебя психологом в престижную школу. Всё наладится, обещаю.</p><p>Карен снова заплакала и замотала головой, будто эти слова только сильнее подчёркивали, насколько далеко они уезжают от того, что сейчас было для неё самым важным.</p><p>Машина мчалась вперёд, разрезая темноту фарами, а позади, в исследовательском центре, экраны постепенно гасли, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание, похожее на угасающие угли. И только на одном из мониторов слова «Я приду за ней» задержались чуть дольше, чем остальные, будто существо проверило, запомнили ли их.</p></section><section><title><p>Глава 35.</p></title><p>Карен проснулась в спальне, залитой мягким утренним светом, который ложился на пол тёплыми прямоугольниками. Она неспешно собиралась на работу: надела лёгкий бежевый кардиган, набросила на плечи тонкую куртку, проверила, не забыла ли блокнот и ручку — привычка, от которой не могла избавиться ещё с университетских лет.</p><p>Выйдя из подъезда, она вдохнула тёплый парижский воздух, наполненный ароматами цветущих лип и свежей зелени. Париж жил полной жизнью: на тротуарах поблёскивали капли недавней росы, в которых отражалось яркое солнце, а с карнизов уже не срывались холодные капли — лишь изредка шелестели листья, колеблемые лёгким ветром. Начало лета вступало в свои права: трава на газонах стала сочной и густой, клумбы пылали красками, и казалось, что город расцвёл, стряхнув с себя остатки прохлады.</p><p>Карен дошла до остановки, привычно встроившись в поток людей, которые спешили по своим делам. В автобусе она смотрела в окно, наблюдая, как мелькают витрины, вывески, фасады домов — всё такое чужое и в то же время постепенно становящееся своим. Лучи солнца скользили по стёклам, зажигая в них золотые блики, а в воздухе витало ощущение беззаботности, свойственное первым летним дням.</p><p>Она ехала до своей работы — престижной школы, куда отец устроил её психологом. Здесь всё было продумано до мелочей: светлые коридоры, аккуратные таблички на дверях, запах свежей краски и кофе из учительской. Коллеги улыбались ей, ученики кивали, кто-то даже робко здоровался — и Карен улыбалась в ответ, искренне, без усилия.</p><p>Пройдя по коридору, она открыла дверь своего кабинета — небольшого, но уютного, с книжной полкой, парой кресел для бесед и большим окном, выходящим во внутренний двор, где трава уже достигла высоты в несколько сантиметров, а между плитками пробивались яркие головки ромашек и клевера.</p><p>Прошло почти полгода с тех пор, как отец увёз её из исследовательского центра. Полгода тишины, в которой не было ни вибраций, ни вспыхивающих экранов, ни жёлтых глаз, смотрящих сквозь тьму.</p><p>Карен перестала пить блокаторы. Решение далось нелегко: сначала она боялась, что всё вернётся в ту же секунду, что ночь снова станет чужой, а сны — ареной для чего-то, что не принадлежит ей. Но дни шли, недели складывались в месяцы, а сны оставались обычными: то она опаздывала на поезд, то забывала ключи, то стояла посреди пустой аудитории и не могла вспомнить, какой предмет должна вести. Никаких древних символов, никаких коридоров лаборатории, никакого шёпота.</p><p>И постепенно страх сменился чем-то другим — сначала недоумением, потом лёгкой грустью, а потом и вовсе растворился в рутине. Карен начала жить полноценной жизнью, такой, какой она была до аварии. До того, как в её кровь попали тёмные частицы, связавшие её с чем-то, что она до сих пор не могла до конца понять.</p><p>В обеденный перерыв она сидела в кафе неподалёку, пила холодный лимонад и листала книгу, которую давно собиралась прочитать. За соседним столиком смеялись студенты, на улице звенел трамвайный звонок, а мир казался простым, понятным и безопасным — словно лето специально укутало его в лёгкую, солнечную защиту.</p><p>Но иногда, когда вечер опускался на город, а окна кабинетов гасли одно за другим, Карен ловила себя на том, что замирает у окна и смотрит на темнеющее небо. И в эти мгновения ей казалось, что тишина вокруг — не такая уж и абсолютная. Что где-то за пределами этого уютного, залитого закатным светом Парижа есть другая тишина — тяжёлая, густая, наполненная ожиданием. И что кто-то очень внимательно прислушивается к тому, как бьётся её сердце.</p><p>А однажды, уже ближе к вечеру, когда Карен собирала бумаги в портфель, чтобы идти домой, она заметила на своём столе тонкую чёрную ниточку, похожую на обгоревшую паутину. Она нахмурилась, потянулась, чтобы смахнуть её, — и в тот же миг почувствовала лёгкий холодок на затылке, будто кто-то прошёл мимо, едва не коснувшись её плеча.</p><p>Карен резко обернулась. В кабинете никого не было. Окно было закрыто, сквозняка не чувствовалось. Она снова посмотрела на стол — ниточки уже не было.</p><p>«Показалось», — подумала она, но пальцы всё равно слегка дрогнули, когда она застёгивала молнию на портфеле.</p></section><section><title><p>Глава 36.</p></title><p>Карен шла по залитой золотистым закатным светом парижской улице, погружённая в свои мысли. Воздух был тёплым и густым от ароматов цветущей липы и нагретого за день камня; казалось, даже город дышал медленнее, ленивее — так бывает в первые летние дни, когда жара ещё не стала изнуряющей, а лишь мягко обволакивает. В голове тихо крутились привычные дневные фразы: «Спасибо, что поделились», «Расскажите чуть подробнее», «Вы имеете полное право злиться». Она почти чувствовала себя нормальной — будто то время, проведённое в лаборатории, те сны и шёпоты были не её жизнью, а чужим романом, который она когда-то прочла и потом забыла.</p><p>Вдруг впереди, в пышной зелени кустов у тротуара, что-то шевельнулось. Карен замерла на месте, сердце на секунду подпрыгнуло к горлу, а потом рухнуло вниз, когда из кустов выпрыгнула чёрная кошка. Та метнулась через дорогу, распугав стайку воробьёв, и исчезла в глубине парка, будто растворилась в пятнах тени и света, которые узорчато ложились на траву. Карен выдохнула, провела ладонью по лбу, стирая не холод страха, а липкую тёплую испарину — вечер был душным, — и пошла дальше. Она возвращалась домой.</p><p>Лифт медленно полз вверх, и с каждым этажом ей всё сильнее казалось, что из щелей между дверями доносятся тихие шёпоты. Кто-то едва слышно произносил её имя — так, будто пробовал его на вкус, осторожно, чтобы не спугнуть. Карен оборачивалась, но в полумраке шахты не было ничего, кроме тусклого света лампы и неподвижных металлических панелей, от которых тянуло прохладой — как от старого погреба посреди жаркого лета.</p><p>Двери лифта наконец раскрылись. Карен подошла к своей квартире и вдруг услышала шорох за спиной. Она резко обернулась — и в полумраке лестничной площадки, в углу, где тень ложилась особенно густо, заметила силуэт. Тень сделала шаг вперёд, и Карен узнала этот знакомый контур: высокий темноволосый мужчина.</p><p>— Ты? — прошептала она, и голос прозвучал непривычно хрипло, будто слова застряли где-то в горле.</p><p>Он смотрел на неё своими ярко-жёлтыми глазами. На его лице застыла гримаса боли, искажавшая черты, делая их одновременно чужими и до боли знакомыми. Карен опустила взгляд и увидела, что он держится за бок, а его рука покрыта чем-то чёрным, и капли этой густой субстанции медленно падали на пол, оставляя маленькие тёмные пятна. Это была кровь — не алая, как у людей, а чёрная, словно впитавшая в себя саму тьму.</p><p>— Карен… — прошептал он, и в этом звуке не было ни угрозы, ни торжества, только изнеможение, от которого у неё внутри всё сжалось.</p><p>— Ты ранен! — Карен шагнула вперёд, сама не понимая, как ноги вообще слушаются её.</p><p>Его колени подогнулись, и он чуть не рухнул на пол. Карен по инерции бросилась к нему, закинула его руку себе на плечи и, напрягая все силы, повела в квартиру.</p><p>Она затащила его в прихожую, и там он сполз по стене на пол, тяжело дыша, будто каждый вдох давался ему ценой невыносимой боли. Карен застыла, глядя на него, и пыталась понять: сон это или явь. Может, она снова провалилась в один из тех кошмаров, которых так долго не было?</p><p>— Карен… — его голос, хриплый и слабый, вернул её в реальность.</p><p>Она сорвалась с места, метнулась в ванную, достала аптечку и вернулась к нему. Но в прихожей его уже не было. Карен на мгновение зажмурилась, тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. «Я снова путаю сон и реальность?» — мелькнула паническая мысль.</p><p>— Карен! — донёсся из глубины квартиры его голос.</p><p>Она вздрогнула, развернулась и вошла в гостиную. Он лежал на диване, тяжело, прерывисто дыша.</p><p>Карен быстро подошла к нему и опустилась на колени перед диваном.</p><p>— Дай мне посмотреть, — тихо, но твёрдо сказала она.</p><p>— Нет… — прорычал он, но в этом рыке не было силы, только отчаяние.</p><p>— Я хочу тебе помочь, — повторила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.</p><p>Он выдохнул, будто сдаваясь, и медленно убрал руку с раны и приподнял край футболки. Карен увидела пулевое отверстие, из которого сочилась чёрная кровь. Рана выглядела странно: края её будто слегка мерцали, как будто тьма внутри него пыталась затянуть повреждение, но не могла справиться с металлом.</p><p>— В тебя стреляли? Кто это сделал? — спросила Карен, стараясь удержать в голове только факты, только действия, чтобы не поддаться страху.</p><p>— Охрана… — едва слышно произнёс он, и каждое слово давалось ему с трудом.</p><p>— Ты сбежал из лаборатории? — голос Карен прозвучал чуть громче, будто она пыталась этим звуком удержать его в сознании.</p><p>Он покачал головой, и на его лице мелькнула тень чего-то похожего на горечь.</p><p>— Лаборатории… больше нет… — сквозь сбивчивое дыхание прошептал он.</p><p>— Что? Как? Что с моим отцом?! — Карен подалась вперёд, будто хотела вытянуть из него ответы силой своей тревоги.</p><p>— Карен… пожалуйста… — он смотрел на неё умоляющим взглядом, в котором читалась не просьба о помощи, а мольба не задавать вопросов, на которые он не мог ответить.</p><p>— Тебе нужно в больницу, — сказала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспомощности. — Я не смогу зашить рану… А врачи... они никогда не видели чёрную кровь у человека. Это ненормально для нашего вида.</p><p>— Не нужно… — он снова выдохнул. — Просто вытащи… Пулю... Рана затянется… Просто... жжёт…</p><p>Карен кивнула, будто принимая этот безумный план. Дрожащими руками она достала из аптечки пинцет и бинт, стараясь не думать о том, что делает.</p><p>— Будет больно. Потерпи, — тихо сказала она, наклоняясь к ране.</p><p>Он сжал зубы, вцепился рукой в спинку дивана, когда она начала осторожно проникать в рану. Прошли минуты, показавшиеся ей вечностью, прежде чем пинцет наконец сомкнулся на чём-то твёрдом. Ещё несколько секунд мучительных усилий — и пуля оказалась у неё в руке: маленькая, тускло поблескивающая, будто впитавшая в себя холод коридора и страх тех, кто её выпустил.</p><p>— Всё закончилось, — прошептала Карен, сама не веря, что это правда. — Теперь нужно обеззаразить рану.</p><p>Она взяла из аптечки средство для обработки ран и полила на пулевое отверстие.</p></section><section><title><p>Глава 37.</p></title><p>Карен проснулась на кровати в своей спальне. Она села, опустила взгляд на свои руки и долго смотрела на них, будто пыталась отыскать на коже следы минувшей ночи — какую-нибудь царапину, тёмное пятнышко, хоть что-то, что подтвердило бы: это был не сон. Но руки были обычными, тёплыми, живыми, а кожа чуть порозовела от жаркого утреннего солнца, пробивавшегося сквозь занавески.</p><p>Она поднялась и вышла в гостиную. Карен медленно обошла комнату, всматриваясь в каждый угол, но его нигде не было. Кухня оказалась пуста; только на столе лежала её сумочка.</p><p>Дверь, ведущая на балкон, была приоткрыта. Сквозь щель врывался густой, нагретый солнцем воздух, пахнущий цветущей липой и сухой травой; он обволакивал, почти дурманил — и от этого ощущения по коже бежали мурашки, совсем не от холода. Карен застыла на пороге, сама не понимая, чего боится сильнее — увидеть его там, стоящего у перил и глядящего вниз, или не увидеть вовсе, словно он растворился, как дым на ветру.</p><p>Только эта мысль скользнула в сознании, как в дверном проёме появился он — высокий, неподвижный. Его жёлтые глаза на мгновение встретились с её взглядом, и Карен наконец выдохнула — будто до этого момента она вообще не дышала.</p><p>— Ты здесь… — прошептала она, и голос прозвучал непривычно тихо, будто она боялась спугнуть реальность.</p><p>Он прошёл обратно в комнату и приблизился к ней почти вплотную. Между ними повисло напряжение — острое, живое, словно воздух стал гуще, плотнее, будто сам город задержал дыхание.</p><p>— Как твоя рана? — спросила Карен, стараясь, чтобы вопрос звучал спокойно, будто речь шла о чём-то будничном: о порезе на пальце, о синяке от удара.</p><p>— Всё хорошо, — коротко ответил он, не отводя взгляда.</p><p>— Дай мне посмотреть, — настаивала она, и в этом требовании было не столько любопытство, сколько отчаянная потребность убедиться, что мир ещё держится на привычных правилах.</p><p>Он чуть наклонил голову, будто взвешивая её просьбу, а потом медленно приподнял край футболки. Карен инстинктивно потянулась к тому месту, где вчера зияла рваная рана, сочившаяся чёрной кровью. Но сейчас под пальцами была гладкая, тёплая кожа — ни шрама, ни рубца, ни даже намёка на то, что здесь когда-то была боль.</p><p>Она провела ладонью чуть ниже, по открытой части живота, и почувствовала, как под кожей мгновенно напрягаются мышцы — он застыл, окаменел, и только дыхание стало чуть быстрее. Карен подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них не было угрозы, только глубокая, почти невыносимая усталость, которая казалась тяжелее любого гнева.</p><p>— Ты цел, — тихо сказала она, и в этих словах прозвучало не столько облегчение, сколько растерянность перед чем-то, что не укладывалось в привычные рамки.</p><p>— Да, — просто ответил он.</p><p>Карен отступила на шаг, будто расстояние могло вернуть ей способность мыслить ясно. За окном лениво шелестели листья, и этот тихий, размеренный звук казался почти насмешливым — будто мир нарочно делал вид, что всё в порядке.</p><p>— Как ты меня нашёл? — голос её звучал твёрже, чем она чувствовала себя внутри.</p><p>— Я чувствую тебя, — произнёс он так, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся — как о том, что солнце встаёт на востоке.</p><p>— Что произошло? — прошептала Карен, чувствуя, как слова застревают в горле, потому что она уже знала, какой ответ ей нужен больше всего.</p><p>Он опустил глаза, и на мгновение в его чертах проступила почти человеческая уязвимость.</p><p>— Отец… — выдохнула Карен, будто само имя отца было слишком тяжёлым, чтобы держать его внутри.</p><p>Она рванулась к телефону. Пальцы дрожали, но набирали знакомый номер уверенно — она знала его наизусть с детства. Длинные, мучительные гудки тянулись, как вечность, а потом наконец раздался голос мамы — усталый, хриплый, будто она плакала всю ночь.</p><p>— Мама! — выкрикнула Карен, словно этим словом могла удержать мир от разрушения.</p><p>— Да, детка… — мама говорила так тихо, что приходилось вслушиваться в каждый звук.</p><p>— У вас всё хорошо? Что с папой?! — слова сыпались из неё, обгоняя друг друга, не давая ни секунды на передышку.</p><p>— Ричард в реанимации… — мама всхлипнула, и этот звук ударил по сердцу сильнее любых новостей. — Врачи пока ничего не говорят… Мы не знаем, что будет.</p><p>— Он жив… — произнесла Карен, цепляясь за это слово, как за спасательный круг. — Что случилось?</p><p>— В исследовательском центре… что-то взорвалось… — голос мамы дрожал. — Я не знаю точно… нам не говорят. Сказали только что здание частично обрушилось, много пострадавших, а про Ричарда сказали только, что он в критическом состоянии.</p><p>— Мам, я… — Карен хотела сказать, что сейчас же вылетит домой, но запнулась, когда обернулась и посмотрела на него, стоявшего неподвижно посреди комнаты, будто сам воздух вокруг него стал тяжелее, гуще, — Держи меня в курсе. Звони сразу же, как что-то узнаешь.</p><p>— Хорошо, милая, — прошептала мама, и в этом «милая» было столько боли, что Карен едва удержалась, чтобы не заплакать.</p><p>Она положила телефон на стол и медленно опустилась на стул, обхватив голову руками. Мир вдруг стал слишком громким: тиканье часов, отдалённый гул улицы, чей-то смех где-то далеко, даже собственное дыхание звучало неестественно громко. Она сидела так несколько секунд, пытаясь собрать мысли, а потом подняла взгляд. Он стоял неподвижно и смотрел на неё.</p><p>— Расскажи, что произошло в лаборатории, — попросила она тихо, но твёрдо, будто этим тоном могла удержать себя от срыва.</p><p>— Лаборатория держалась на контроле и изоляции меня, — начал он, и голос его звучал непривычно ровно, будто он специально подбирал слова, чтобы они не ранили. — Но никто из людей не рассчитывал на нападение извне.</p><p>Карен слушала, не шевелясь, боясь пропустить хоть слово.</p><p>— Когда стены начали рушиться, охрана пыталась эвакуировать персонал, — продолжал он.</p><p>— А отец? — прошептала Карен. Голос её дрогнул, но она не дала ему сломаться окончательно.</p><p>Он опустил взгляд, будто решал, как ответить на этот вопрос.</p></section><section><title><p>Глава 38.</p></title><p>Он сидел на полу в камере перед бронированным стеклом и смотрел в пол. Взгляд его был отрешённым, будто он уже смирился с неизбежностью. Ричард и несколько сотрудников лаборатории что-то оживлённо изучали перед мониторами: на экранах мелькали графики, диаграммы, строки кода, которые, казалось, не имели смысла вне этого герметичного, стерильного мира.</p><p>Внезапно послышался взрыв — не просто громкий хлопок, а низкий, вибрирующий гул, который прошёл сквозь стены, сквозь кости, заставляя воздух дрожать. Помещение лаборатории затрясло, будто его сжали гигантские невидимые руки. Лампы погасли мгновенно, будто кто-то дёрнул рубильник во всей вселенной, и в наступившей тишине особенно громко сработала сигнализация — её резкий вой резанул по нервам, пробуждая первобытный страх. Загорелись аварийные огни: их тусклый красный свет превращал знакомые предметы в зловещие силуэты, а тени — в нечто живое, готовое наброситься.</p><p>— Что происходит? — спросил Ричард, и в его голосе впервые проскользнула нотка неуверенности — редкая, почти неуловимая, но от этого ещё более пугающая.</p><p>Один из сотрудников кинулся к двери, дёргая ручку снова и снова, словно надеялся, что в следующий раз она поддастся, будто проблема была лишь в его собственных руках.</p><p>— Не открывается! — воскликнул сотрудник, и в этом крике слышался не просто испуг, а паника, готовая перерасти в отчаяние.</p><p>— Включить аварийный генератор, — приказал Ричард, и его голос снова обрёл привычную твёрдость, став якорем для остальных.</p><p>Ричард обернулся на стекло, услышав скрежет — звук, от которого по спине пробежал холодок, будто металл стонал под тяжестью чего-то немыслимого. За стеклом, так же, как и в лаборатории, не было света, только, казалось, что там тьма была гуще, плотнее, будто она имела вес и могла давить. И в этой тьме перед стеклом загорелись жёлтые глаза — не просто светящиеся точки, а два острых, хищных огонька, в которых читалась древняя, холодная злоба.</p><p>— Даже не вздумай… — предупредил Ричард, и в этих словах было больше угрозы, чем страха.</p><p>Внезапно прогремел ещё один взрыв, более мощный, чем предыдущий. В темноте показался оскал — не человеческий, не звериный, а нечто среднее, искажённое, будто сама реальность искривилась вокруг этого существа. Лампы в лаборатории тускло загорелись, мигая, как умирающее сердце, и сработал электронный замок — щелчок прозвучал неожиданно громко, будто подчёркивая хрупкость их безопасности. Один из сотрудников открыл дверь и обернулся в сторону Ричарда, его лицо было бледным, а глаза расширенными от ужаса.</p><p>— Профессор, нам нужно уходить! — сказал сотрудник, и в его словах слышалась мольба — он хотел, чтобы Ричард согласился, чтобы дал ему право сбежать.</p><p>— Нет! Мы должны его сдерживать! — твёрдо ответил Ричард, и эта твёрдость была не просто упрямством, а осознанным выбором, который он делал снова и снова, даже когда цена становилась невыносимой.</p><p>— Профессор, если центр взорвали, нас может завалить обломками, — возразил сотрудник, и теперь в его голосе звучала не только паника, но и горькая логика, которую невозможно было игнорировать.</p><p>— Перекрытия выдержат, главное, чтобы он не выбрался… — настаивал Ричард, и в этой уверенности было что-то почти фанатичное, будто он верил в эти стены сильнее, чем в собственные силы.</p><p>Прозвучал новый взрыв, и на этот раз вибрация прошла сквозь пол, заставляя зубы стучать.</p><p>— Ну уж нет! Я не собираюсь здесь погибать! — заявил сотрудник, резко разворачиваясь, словно готовясь бежать, но замер, поймав взгляд Ричарда — взгляд, в котором читалось не осуждение, а понимание той цены, которую каждый должен заплатить за свой выбор.</p><p>Ричард посмотрел на второго сотрудника — молодого парня с веснушками, который всегда казался слишком юным для этой работы, но сегодня в его глазах читалась решимость.</p><p>— Тоже хочешь уйти? — спросил Ричард, и в вопросе не было упрёка, лишь тихая просьба остаться.</p><p>— Нет, профессор, я вас не оставлю, — ответил сотрудник, и эти простые слова прозвучали как клятва.</p><p>— Хорошо, следи за ним, — распорядился Ричард, и парень вернулся к мониторам, подключая их дрожащими руками, будто каждое нажатие кнопки могло удержать мир на краю пропасти. Над ними был слышен шум — не просто грохот, а зловещий скрежет, будто само здание стонало под тяжестью надвигающейся катастрофы, рушилось этаж за этажом, неумолимо и беспощадно.</p><p>— Профессор, вы уверены, что перекрытия выдержат? — снова спросил сотрудник, и в этом вопросе слышалась не только тревога, но и надежда услышать «да», чтобы поверить, что всё ещё можно исправить.</p><p>— Да, — уверенно ответил Ричард, хотя в глубине души он сам уже сомневался, но не мог позволить себе показать это.</p><p>Он подошёл к стеклу, пытаясь разглядеть что-то во тьме камеры — не просто силуэт, а намёк на движение, на намерение, на то, что могло бы дать ему хоть каплю преимущества.</p><p>— Ты можешь включить свет в камере? — спросил Ричард, стараясь говорить спокойно, будто речь шла о рутинной проверке, а не о борьбе с чем-то, что не должно было существовать.</p><p>— Профессор… Свет в камере включён, — ответил сотрудник, и в его голосе прозвучало что-то вроде ужаса, будто он только сейчас осознал всю нелепость ситуации: свет горел, но тьма не отступала, она поглощала его, делала невидимым то, что должно было быть очевидным.</p><p>Ричард посмотрел на сотрудника, пытаясь прочесть в его лице хоть каплю уверенности, но увидел там лишь отражение собственного страха. В этот момент за спиной он услышал треск стекла — не тихий, предупреждающий хруст, а резкий, оглушающий звук, от которого кровь стыла в жилах. Ричард обернулся, а тьма в камере сжалась, будто в острое лезвие, и ударила по стеклу с такой силой, что оно не выдержало, разлетевшись в разные стороны острыми осколками, похожими на ледяные иглы. Ричард упал на пол, закрыв лицо руками, чувствуя, как осколки впиваются в кожу, оставляя тонкие, жгучие порезы.</p><p>— Профессор! — сотрудник кинулся к Ричарду, но тьма откинула его резким, почти небрежным движением, словно он был не человеком, а лёгкой игрушкой. Парень ударился о стену, рухнул на пол и потерял сознание, его тело обмякло, будто из него выкачали всю жизнь. Тьма вновь обрела человеческую форму, но в этом облике не было ничего человеческого — лишь искажённая пародия на человека, в которой сквозила чуждая, зловещая сущность. Он смотрел на Ричарда с пренебрежением во взгляде, будто профессор был не врагом, а досадной помехой, которую скоро можно будет убрать.</p></section><section><title><p>Глава 39.</p></title><p>Карен поднялась и подошла к холодильнику. Дверца открылась с лёгким скрипом, изнутри повеяло прохладой и запахом молока.</p><p>— Нужно что-то съесть, или меня вывернет наизнанку… Ты голоден? Или… ты вообще ешь? — Карен обернулась, прижимая ладонью край дверцы, будто эта опора могла удержать её от падения в пропасть новых откровений.</p><p>Он покачал головой — едва заметное движение, почти неуловимое.</p><p>— Что, вообще ничего? — в голосе Карен прозвучала не столько настойчивость, сколько отчаянная попытка зацепиться за что-то привычное: за еду, за быт, за обычный разговор у холодильника.</p><p>— Мне чуждо удовлетворение человеческих потребностей, — ответил он спокойно, без пафоса, будто констатировал факт.</p><p>— То есть… ты не ешь, не пьёшь, не спишь? — Карен оперлась плечом о дверцу, будто ноги вдруг перестали её держать.</p><p>— Мой сон оборачивается в твой кошмар, — произнёс он, и в этих словах прозвучала такая тяжесть, что Карен невольно вздрогнула.</p><p>— Как это? — прошептала она, уже догадываясь, что не хочет слышать ответ, но не могла остановиться.</p><p>— Я вхожу в твои сны и подстраиваюсь под них, но твой мозг воспринимает это как угрозу, страх… — он чуть наклонил голову, будто прислушивался к тому, как эти слова отзываются внутри неё.</p><p>Карен вдруг вспомнила обрывки своих снов.</p><p>— Автобус — одинокий пассажир… Заповедник — огромный страшный зверь… Ресторан — наглый клиент… Бэн... — тихо перечислила она, и каждое слово падало в тишину комнаты, как камень в воду.</p><p>Он едва заметно улыбнулся — не весело, а скорее с горькой иронией.</p><p>— Получается… раз ты видишь мои сны, значит, ты всё-таки спишь, — Карен попыталась ухватиться за эту логику, как за спасительную соломинку: если есть сон, значит, есть и правила, и границы, и хоть какая-то понятная система.</p><p>— Я не сплю, — спокойно возразил он. — Это скорее транс. Я восполняю свою энергию через тебя.</p><p>— Почему через меня? — голос Карен дрогнул, но она не дала ему сломаться.</p><p>— Ты живая. И в тебе часть меня, — просто ответил он, без намёка на драму, будто говорил о чём-то обыденном.</p><p>Карен не стала дальше расспрашивать. Слова будто застряли в горле, тяжёлые и неудобные, как камни. Она молча заварила кофе, достала из холодильника первое, что попалось под руку — какой-то контейнер с остатками салата, — и вернулась за стол.</p><p>Он сидел напротив, подперев рукой голову, слегка наклонив её вбок, и наблюдал за ней. В его жёлтых глазах не было ни насмешки, ни превосходства — только терпеливое ожидание, будто он знал, что она обязательно вернётся к разговору, как возвращается волна к берегу.</p><p>— Кто же ты всё-таки такой? — наконец спросила Карен, крутя в руках чашку с кофе. Горячий пар поднимался вверх, застилал ей глаза, и на мгновение это было даже хорошо — будто можно было спрятаться за этой дымкой.</p><p>— Не знаю, как это правильно тебе объяснить… — в его голосе впервые прозвучала неуверенность, непривычная, почти человеческая.</p><p>— Не знаешь, потому что относительно недавно научился общаться по-нашему? — Карен подняла взгляд, пытаясь поймать в его лице хоть намёк на шутку, на лёгкость, но там не было ничего, кроме серьёзности.</p><p>Он усмехнулся — коротко, сухо, без веселья.</p><p>— Я знаю все языки мира… включая мёртвые, — сказал он так, будто это был не повод для гордости, а просто ещё один факт о себе, вроде роста или цвета глаз.</p><p>— Тогда почему ты не говорил? Почему общался через технику? — настаивала Карен, чувствуя, как в груди разгорается упрямое желание докопаться до сути.</p><p>— Чтобы Ричард и другие понимали, что бетонные стены и бронированное стекло не смогут удержать мою силу, — ответил он, и в этом ответе прозвучала старая, затаённая горечь.</p><p>— Но почему тогда ты не сбежал раньше? Ты ведь мог… Ты уже сбегал, зачем вернулся в клетку? Зачем дал себя поймать? — Карен наклонилась вперёд, будто этим движением могла заставить его выдать больше, чем он хотел сказать.</p><p>— Потому что люди умеют лгать, — тихо произнёс он. — Я мог сбежать, но остался… Из-за тебя.</p><p>— Из-за меня? — эхом повторила Карен, и это слово повисло между ними, звенящее, хрупкое.</p><p>— Да. Я знал, что ты придёшь, — он не отвёл взгляда, не моргнул, будто хотел, чтобы она увидела в его глазах правду, которую не передать словами.</p><p>Они сидели за столом. Карен крутила в руках чашку с кофе и думала обо всём, что происходило с ней с момента аварии: о чудесном спасении, о быстром выздоровлении, о странных снах, о смерти Бэна, о том, как мир будто стал тоньше, прозрачнее, и сквозь него проглядывали тени чего-то огромного и древнего.</p><p>— Слишком большой поток мыслей, — его голос мягко, но твёрдо вернул Карен в реальность, выдернув из водоворота воспоминаний.</p><p>— Что? — она подняла глаза, будто только сейчас вспомнила, что он здесь, напротив неё, живой и в то же время бесконечно далёкий.</p><p>— Зачем ты обо всём этом думаешь? — спросил он, не осуждая, не упрекая — просто спрашивая, как спрашивают человека, который стоит на краю обрыва.</p><p>— Ты ещё и мысли мои читаешь? — Карен усмехнулась, но в этой усмешке было больше напряжения, чем веселья.</p><p>Он смотрел на неё своими жёлтыми глазами, не отрываясь, терпеливо ожидая ответа.</p><p>— Пытаюсь осознать всё, что произошло... понять тебя, — призналась она, наконец опуская чашку на стол. Фарфор тихо звякнул о блюдце.</p><p>— Чтобы понять меня, нужно спросить, а не копаться в своих мыслях, — спокойно заметил он.</p><p>— Я даже не знаю, какой вопрос задать первым, — честно призналась Карен, чувствуя себя маленькой и растерянной, как ребёнок перед огромной библиотекой.</p><p>Он продолжал смотреть на неё, внимательно, терпеливо, будто у него впереди была вечность.</p><p>— Как ты оказался закован во льдах? — вдруг спросила Карен, выхватывая первый вопрос, который пришёл на ум, как хватаются за перила на крутой лестнице.</p><p>— Это… было своего рода наказание за… плохое поведение, — в его тоне мелькнула едва уловимая ирония, почти шутка.</p></section><section><title><p>Глава 40.</p></title><p>«До сотворения мира не было ни времени, ни очертаний — лишь бесконечная Тьма, густая, как смола, и Хаос, что пульсировал, словно живое, но враждебное сердце. Он не был пустым: в нём шевелились тени, которым ещё не дали имён, и звучали шёпоты, не предназначенные для ушей смертных. Казалось, сама реальность здесь ещё не решила, быть ей или исчезнуть. И в этой бездне, где законы смысла теряли силу, зрело нечто, ждавшее лишь мгновения, чтобы прорваться в мир…»</p><p>Карен сидела, не в силах произнести ни слова, будто голос покинул её, а язык стал чужим и тяжёлым. Существо по-прежнему не отрывал от неё своих жёлтых глаз — в них не было ни торжества, ни злорадства, только терпеливое ожидание, словно он давал ей время самой сложить кусочки мозаики и озвучить то, кем он был.</p><p>— Ты… — едва слышно начала Карен, и слово повисло в воздухе, хрупкое, как тонкий лёд.</p><p>— Хаос… Первозданный, — спокойно закончил он за неё, будто произносил самое обычное определение, вроде «я брюнет» или «я из другого города».</p><p>— Нет, это невозможно… — прошептала Карен, качая головой, хотя сама не знала, отрицает ли она его слова или собственную способность их услышать.</p><p>Он чуть приподнял бровь, наблюдая за её реакцией с тем отстранённым вниманием, с каким учёный следит за реакцией вещества в пробирке.</p><p>— Почему ты здесь?.. То есть… в нашем мире, на Земле… Или ты… Я… Мне нужно время… Я сейчас, — Карен резко поднялась, будто движение могло вернуть ей контроль над собой, и стремительно вышла из комнаты.</p><p>Она ушла в ванную, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Потом схватилась за голову, пальцами впиваясь в волосы, будто так могла удержать мысли, которые рассыпались, как сухие листья на ветру.</p><p>— Он — Хаос… — повторила она шёпотом, и собственное признание прозвучало в тесном пространстве ванной комнаты как чужое, как строчка из чужого кошмара.</p><p>Прохладная вода полилась ей на голову, тяжёлые капли стекали по лицу, шее, впитывались в ткань блузки. Карен стояла под душем, не замечая, как намокает одежда, и в голове снова и снова прокручивала его слова, пытаясь найти в них хоть каплю здравого смысла. Но смысл ускользал, растворялся в шуме воды, как соль в кипятке.</p><p>Через какое-то время она вышла из ванной комнаты, кутаясь в халат. Ткань казалась грубой, но тёплой, и это ощущение реальности хоть немного заземляло её.</p><p>Карен вошла в кухню, но его там не было. Пустой стул, остывшая чашка — всё выглядело до боли обыденным, и от этого становилось только страшнее. Её охватила паника, острая и колючая, как осколок стекла: а вдруг всё это лишь сон? Очередной её бесконечный, слишком правдоподобный кошмар?</p><p>— Ты слишком часто думаешь о том, что всё это нереально, — раздался его голос откуда-то из глубины квартиры, спокойный, ровный, без насмешки.</p><p>Карен вздрогнула и пошла на звук, проверяя гостиную. Там тоже никого не было. Она посмотрела на диван: вчерашнего чёрного пятна от его крови не осталось, будто его и не было никогда.</p><p>— Тебе тяжело отличать сны от реальности? — снова прозвучал его голос, ближе, будто он стоял где-то за стеной.</p><p>Она прошла в спальню и наконец увидела его — он стоял у окна, глядя на город, который медленно пробуждался ото сна. Силуэт существа казался чуть размытым на фоне рассвета, словно реальность не могла удержать его очертания.</p><p>— Мне было бы проще, если бы мои сны не были так реальны, — тихо сказала Карен, чувствуя, как в груди сжимается что-то холодное и тяжёлое.</p><p>Он повернулся к ней, и его взгляд скользнул по её мокрым волосам, по скомканному халату, по рукам, которые она невольно скрестила на груди.</p><p>— Но сейчас ты не спишь, — произнёс он без напора, просто констатируя факт.</p><p>— Как я могу быть уверена? — голос Карен дрогнул. — Я все разы думала, что не сплю…</p><p>— Если ты спишь... Получается, твой кошмар затянулся? — в его тоне не было жестокости, скорее усталое понимание, будто он видел такие реакции уже сотни раз.</p><p>Карен отвела взгляд, уставившись на узор ковра, пытаясь собрать мысли в кучу, как рассыпанные бусины.</p><p>— Ты боишься? — спросил он неожиданно мягко.</p><p>— Что? — она подняла глаза, будто только сейчас осознала, что он задаёт ей вопросы, а не просто наблюдает.</p><p>Он сделал шаг ей навстречу, и воздух между ними будто стал плотнее, тяжелее, словно в комнате прибавилось давления.</p><p>— Сейчас ты боишься меня? — повторил он, не сводя с неё взгляда.</p><p>— Я… — Карен запнулась, не зная, что сказать.</p><p>Он пристально разглядывал её, будто пытался прочесть не слова, а то, что пряталось за ними. От этого взгляда ей стало неуютно, и она невольно поправила халат на груди.</p><p>Существо наклонил голову, слегка прищурившись, будто увидел что-то новое, что раньше упускал.</p><p>— Карен… О чём ты думаешь? — спросил он тихо, почти шёпотом.</p><p>Она почувствовала, как горят её щёки, а внутри поднимается волна раздражения, смешанного со страхом.</p><p>— Прекрати читать мои мысли! — выпалила она, и в этом крике прозвучала не столько злость, сколько отчаяние человека, у которого отобрали последнее укрытие.</p><p>— Не могу, — спокойно ответил он. — Они звучат громче, чем твой голос.</p><p>Между ними повисла тишина, густая и неловкая, как застывший сироп. В этой тишине слышно было, как тикают часы на полке, как где-то в подъезде хлопнула дверь, как ветер бьётся в стекло.</p><p>— Если ты действительно Хаос, разве тебя можно убить? Ранить пулей? Ты же вечен… — наконец спросила Карен, будто цепляясь за этот вопрос, как за спасательный круг.</p><p>— А это тоже из-за тебя, — ответил он, и впервые в его голосе прозвучала тень усталости. — Из-за нашей связи я становлюсь уязвим… в человеческом обличье.</p></section><section><title><p>Глава 41.</p></title><p>Карен сидела на кухне, склонившись над ноутбуком, и просматривала одну веб-страницу за другой, будто надеялась найти среди строчек и картинок хоть какое-то объяснение всему, что с ней происходило. Пальцы быстро скользили по тачпаду, глаза жадно цеплялись за каждое слово, в котором могло таиться подтверждение его слов. Она вспоминала каждую фразу, которую он произнёс, и пыталась отыскать ей отражение в бескрайних просторах интернета.</p><p>Она перечитала всё, что удалось найти об упоминании Хаоса в мифологии и религии, вглядывалась в изображения знаков, пытаясь отыскать в их изгибах скрытый смысл. Потом наткнулась на статью одиннадцатилетней давности об экспедиции, в которой участвовал её отец. В материале почти не было деталей — лишь сухие факты и несколько фотографий. На одной из них исследовательская группа стояла полукругом, а впереди, уверенно расправив плечи, возвышался Ричард. На другой — ледяные пещеры: коридоры, уходящие в темноту, стены, искрящиеся так, словно их выточили из гигантских кристаллов. По стенам змеились древние руны — не вырезанные, а будто вмороженные в лёд, светящиеся тусклым фиолетовым светом. В статье говорилось об удивительной находке глубоко под землёй, но ни слова о Хаосе.</p><p>Карен поднялась со стула, тихо отодвинув его, и прошла обратно в спальню. Но на пороге замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Посреди комнаты медленно кружился чёрный сгусток дыма — он висел в воздухе, будто живое, пульсирующее облако, и от него веяло чем-то древним и чуждым. Карен медленно переступила порог, стараясь ступать бесшумно, словно боялась спугнуть эту тьму.</p><p>— Прости, что беспокою, но у меня появилось несколько вопросов, — тихо произнесла она, голос прозвучал непривычно робко.</p><p>Ответа не последовало. Тьма нависла над кроватью, плотная, почти осязаемая, будто сама комната сжалась вокруг неё.</p><p>— Эй, ты слышишь меня? — чуть громче позвала Карен, и в голосе её проскользнула нервозность.</p><p>— Слышу, — раздался шёпот, не из воздуха, а словно прямо в её голове, тихий, но отчётливый.</p><p>— Тогда, будь так добр, прими нормальный облик и поговори со мной, — выпалила Карен, пытаясь скрыть дрожь за резкостью.</p><p>— Нормальный? То, что ты видишь сейчас, и есть моё нормальное обличье, — прозвучал тот же шёпотный голос, в нём слышалась едва уловимая насмешка.</p><p>— Прости… Мне проще говорить с чем-то физическим… — призналась Карен, опуская взгляд.</p><p>— С тем, что можно ранить? — в его тоне скользнуло что-то горькое.</p><p>— Нет… Я не это имела в виду, — быстро возразила она, чувствуя, как краснеют щёки.</p><p>Тьма медленно приблизилась к ней. Карен невольно отступила на шаг, прижимаясь спиной к дверному косяку. Потом тьма начала сжиматься, уплотняться, её очертания дрожали, расплывались и снова собирались, пока перед Карен не возник он — высокий, темноволосый, с ярко-жёлтыми глазами, которые сейчас казались почти светящимися. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было презрения, но была какая-то отстранённая тяжесть, будто он видел не её, а всю её жизнь сразу.</p><p>— Прости… — снова прошептала Карен, чувствуя себя неловко, как ребёнок, который нарушил запрет.</p><p>— Задавай свой вопрос, — коротко сказал он, не меняя позы.</p><p>— Ах, да… Я нашла кое-что в интернете… — Карен резко развернулась и направилась обратно на кухню, к ноутбуку, будто движение могло вернуть ей уверенность.</p><p>Она наклонилась, открыла фотографию пещер с рунами, потом выпрямилась и развернулась — и тут же столкнулась с ним. Он оказался прямо перед ней, будто преодолел расстояние в мгновение. Карен инстинктивно коснулась руками его груди, и под тканью футболки тут же напряглись мышцы — твёрдые, как камень. Он взял её за подбородок и чуть приподнял голову, чтобы заглянуть прямо в глаза. Карен застыла, чуть приоткрыв рот, не в силах произнести ни слова. Мысли куда-то улетучились, а пространство вокруг будто сжалось, окутывая её его аурой — тяжёлой, древней, пугающе притягательной.</p><p>— Карен, ты хотела что-то показать, — спокойно произнёс он, и этот ровный голос словно выдернул её из оцепенения.</p><p>— Я… — начала она, но слова рассыпались, не складываясь во фразы.</p><p>Он бросил взгляд на экран ноутбука за её спиной — и выражение его лица мгновенно изменилось. Холодная отстранённость исчезла, на её место пришли что-то похожее на страх и жгучая ненависть. Он отпустил её подбородок, обошёл и наклонился над ноутбуком, вглядываясь в фотографию так, будто она могла его обжечь.</p><p>Только тогда Карен смогла прийти в себя и вспомнить, зачем вообще всё это затеяла.</p><p>— Да… Я нашла статью о той экспедиции, когда мой отец нашёл тебя во льдах, — тихо сказала она. — О тебе здесь, конечно, не говорится, но есть фотография места, где тебя нашли.</p><p>Он продолжал смотреть на снимок, и в его глазах отражался не просто свет экрана, а что-то гораздо более глубокое — будто он снова видел перед собой те ледяные коридоры, те руны, ту клетку, из которой не мог вырваться.</p><p>— Что это за символы? — спросила Карен, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.</p><p>— Их создали для того, чтобы пленить меня, — ответил он, не отрывая взгляда от экрана.</p><p>— Зачем? — настаивала Карен.</p><p>— Я уже говорил тебе, — глухо отозвался он.</p><p>— Я хочу знать подробности, — произнесла она, делая шаг ближе.</p><p>— Нет! — резко оборвал он, и звук этого слова ударил по комнате, как удар хлыста.</p><p>Карен замерла, инстинктивно отступив.</p><p>— Ты всё равно сейчас не поймёшь, — уже тише добавил он, и в этой тишине прозвучала усталость, которая была старше веков.</p></section><section><title><p>Глава 42.</p></title><p>Карен собиралась, аккуратно складывая вещи и проверяя, не забыла ли что-нибудь. Движения её были чёткими, почти механическими — так она пыталась удержать себя в рамках привычной рутины, будто обычный утренний ритуал мог защитить её от всего, что ворвалось в её жизнь. В этот момент он вошёл в спальню — бесшумно, так, что она заметила его присутствие не по звуку шагов, а по тому, как вдруг потяжелел воздух в комнате.</p><p>— Что ты делаешь? — спросил он, останавливаясь в дверном проёме. Его голос звучал непривычно ровно, без эмоций, будто он изучал не её действия, а саму суть происходящего.</p><p>— Мне нужно на работу, — ответила Карен, не поднимая глаз, продолжая застёгивать пуговицу на блузке. Пальцы чуть дрожали, но она старалась этого не показывать.</p><p>— Сейчас? — в его вопросе не было осуждения, лишь искреннее непонимание, словно само понятие «работа» не укладывалось в его картине мира.</p><p>— Да, — твёрдо сказала Карен и наконец подняла взгляд. — Тебе этого не понять, но я не могу просто взять и не выйти на работу.</p><p>— Почему? — снова спросил он, чуть наклонив голову, будто пытался разобрать значение этого слова на отдельные звуки.</p><p>— Потому что нормальные люди так не поступают, — произнесла она, и в этих словах прозвучала не только привычка к распорядку, но и слабая попытка напомнить себе, кто она такая: не девушка из кошмара, а человек с обязанностями, расписанием и жизнью, которая не должна останавливаться из-за того, что реальность дала трещину.</p><p>Он снова наклонил голову и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, в котором не было ни раздражения, ни нетерпения — только бесконечное, чуждое ей любопытство.</p><p>— Я не надолго, — поспешно добавила Карен, будто оправдываясь. — Нужно взять отпуск и поехать к родителям.</p><p>— Зачем? — просто спросил он.</p><p>От этого вопроса она на мгновение впала в ступор, будто её лишили опоры, на которую она опиралась всю жизнь.</p><p>— Как это зачем? — голос Карен чуть дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Мой отец лежит в реанимации, неизвестно, что с ним будет. Мама вся на нервах, мне нужно быть рядом с ней и братом.</p><p>— Почему? — повторил он, и в этом «почему» не было жестокости — лишь абсолютная, пугающая пустота там, где у обычного человека звучало бы «конечно, ты должна».</p><p>— Потому что мы — семья, — тихо, но твёрдо ответила Карен, вглядываясь в его лицо, будто надеялась увидеть там хоть намёк на понимание.</p><p>Он смотрел на неё так, будто слово «семья» было на незнакомом языке — звучало знакомо, но смысла не имело.</p><p>— Ты понимаешь, что такое семья? — спросила она, и в голосе её прозвучала усталость, смешанная с отчаянием.</p><p>Он усмехнулся — коротко, без веселья, будто вспомнил что-то далёкое и неприятное. Потом посмотрел в сторону, словно искал ответ в узоре обоев, а затем вновь перевёл взгляд на неё. Теперь его взгляд стал серьёзнее, в нём появилась тяжесть, которую Карен раньше не замечала.</p><p>— Тебе нельзя сейчас туда возвращаться, — произнёс он спокойно, но в этой спокойной интонации прозвучала непреклонность, от которой по спине пробежал холодок.</p><p>— Почему? — повторила она его же вопрос, и теперь в нём звучала уже не растерянность, а нарастающая тревога.</p><p>— Они знают, кто ты, и ждут, когда ты вернёшься, — ответил он, и каждое слово падало в тишину комнаты, как камень в тёмную воду.</p><p>— Кто знает? Те, кто напал на исследовательский центр? — быстро спросила Карен, цепляясь за единственное объяснение, которое хоть как-то укладывалось в её картину мира.</p><p>Он не ответил. Вместо этого его очертания вдруг поплыли, растворяясь в тягучем чёрном дыме, который клубился и сжимался, пока не принял его истинную форму — не человеческую, а нечто древнее и неуловимое, существующее на грани восприятия.</p></section><section><title><p>Глава 43.</p></title><p>Карен замерла у двери, пальцы до побеления вцепились в ручку. Внутри неё бушевала тихая, но яростная буря: долг тянул её вперёд, к выходу, к маме и брату, к отцу, лежащему в реанимации; страх — обратно, в глубь квартиры, туда, где реальность трещала по швам и где рядом стоял тот, кто знал слишком много. Она достала телефон, экран вспыхнул голубоватым светом, и Карен быстро набрала номер мамы. Но прежде чем раздался гудок, экран вдруг погас. Не плавно, не как при разрядке, а резко, будто кто-то выдернул невидимую вилку из розетки. В ту же секунду в комнате стало темно — не как вечером, когда сумерки мягко ложатся на мебель, а по-настоящему, глубоко, так, что даже очертания двери растворились в чернильной пустоте.</p><p>Карен застыла, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась громче любого крика. И в этой темноте она почувствовала его — не увидела, не услышала, а именно почувствовала: он снова стоял рядом. Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, будто сама гравитация изменилась в радиусе двух шагов от него.</p><p>— Не звони, — прозвучал его голос, низкий и спокойный, будто он не приказывал, а просто констатировал факт.</p><p>— Я должна, — прошептала Карен, сама удивляясь, что голос вообще смог вырваться из сдавленного горла. — Она ждёт. Отец…</p><p>— Они слушают, — тихо произнёс он. — Каждый звонок, каждое слово.</p><p>Карен опустила руку с телефоном, и тот беззвучно скользнул в карман. В темноте его присутствие ощущалось ещё острее — как холод, который пробирается под кожу, как тень, которая становится тяжелее камня.</p><p>— Кто «они»? — спросила она, и в этом вопросе не было уже ни упрямства, ни вызова — только усталость и отчаянное желание понять, во что она ввязалась.</p><p>Он не ответил сразу. В тишине Карен услышала собственное дыхание — неровное, сбивчивое. Потом он чуть наклонился к ней — она не видела движения, но почувствовала, как пространство между ними сжалось.</p><p>— Те, кто взорвал лабораторию, чтобы освободить меня. И те, кто знает, что теперь ты — ключ ко мне, — наконец сказал он.</p><p>Карен закрыла глаза, будто так могла удержать мир от распада.</p><p>— А если я просто уеду? — тихо спросила она.</p><p>— Этого было бы достаточно, — спокойно ответил он. — Если бы ты была обычной девушкой. Но ты не она.</p><p>Тишина снова накрыла комнату, густая, как дым. Карен стояла, вцепившись в дверную ручку, и понимала: шаг вперёд — и она окажется в привычном мире, где есть больницы, родители и надежда. Шаг назад — и она примет правила новой реальности, где тьма говорит, а прошлое её семьи оказывается ловушкой.</p><p>Карен резко распахнула дверь и выбежала на лестничную клетку. Тёплый воздух подъезда ударил в лицо, будто пытался остановить её, вернуть назад, но она не сбавляла шаг. Свет лампы над лифтом мигал, неровно вспыхивая и гаснув, будто спорил с темнотой, которая тянулась из квартиры следом за ней. Тени плясали по стенам, искажая привычные очертания перил и почтовых ящиков, делая лестницу похожей на лабиринт из дурного сна.</p><p>Она на мгновение замерла, тяжело дыша, и обернулась, чтобы проверить, идёт ли он за ней. В проёме двери никого не было — только густая тень скользила по стене, изгибаясь, как живое существо. И из этой тьмы донёсся шёпот, тихий, но отчётливый, будто слова рождались прямо в её голове:</p><p>— Ты не сможешь убежать от себя.</p><p>Карен вздрогнула, пальцы судорожно вцепились в перила. Она хотела закричать, хотела бросить в темноту что-то резкое, доказывающее, что она не сдастся, но голос застрял в горле. Вместо этого она сделала ещё один шаг вперёд, потом ещё — вниз по лестнице, туда, где свет был ярче, где между этажами висели объявления о пропавших кошках и графике уборки, где всё было привычно и до боли нормально.</p><p>Ступени гулко отзывались под её шагами, каждый удар эхом отдавался в груди. Она бежала, не оглядываясь, но чувствовала, как тишина за спиной становится тяжелее, будто сама лестница сжимается, укорачивая путь назад.</p><p>Вырвавшись на улицу, Карен остановилась у подъезда, жадно глотая воздух. Город ещё не проснулся, и эта тишина казалась почти предательской — слишком спокойной для того, что творилось у неё внутри. Она достала телефон, пальцы дрожали, экран засветился, и она снова набрала мамин номер. На этот раз гудок пошёл — длинный, тягучий, будто линия сопротивлялась, не желая соединять её с тем, что должно было быть самым безопасным местом на свете.</p><p>— Алло? — голос мамы прозвучал так обыденно, так по-домашнему, что у Карен на секунду перехватило дыхание.</p><p>— Мам… — начала она, и слово вышло хриплым, скомканным. — Я… я скоро приеду.</p><p>— Карен? — в голосе мамы тут же проскользнула тревога. — Что случилось? Ты плачешь?</p><p>— Нет, нет, всё в порядке, — быстро сказала Карен, хотя голос предательски дрогнул. — Я скоро приеду к вам. Обязательно.</p><p>Она слушала мамины слова — про то, что отец всё ещё в реанимации, что брат не спит ночами, что мама старается держаться, но голос её всё чаще срывается. Каждое слово падало на плечи Карен тяжёлым грузом, и она крепче прижимала телефон к уху, будто так могла удержать эту реальность, не дать ей рассыпаться.</p><p>А потом она почувствовала это снова — не холод, не движение воздуха, а то самое ощущение, от которого волоски на коже вставали дыбом: он был рядом. Не в подъезде, не на лестнице, а прямо здесь, на улице, в тишине между гудками.</p><p>Карен медленно подняла глаза. Рядом с мусорными баками, в тени стены, сгущалась тьма — не просто отсутствие света, а что-то плотное, живое. Тень чуть шевельнулась, и на мгновение в ней проступили очертания высокой фигуры, жёлтые глаза вспыхнули и тут же погасли.</p><p>— Я не преследую тебя, — прозвучало не вслух, а внутри её головы, спокойно и без упрёка. — Я защищаю. Даже когда ты не хочешь этого видеть.</p><p>Карен сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Она смотрела на эту тень, и в груди боролись два чувства: отчаянное желание броситься прочь, уехать, обнять маму, забыть обо всём, и странное, пугающее понимание — он не лжёт. Он действительно здесь не для того, чтобы причинить ей вред.</p></section><section><title><p>Глава 44.</p></title><p>Карен поймала такси и добралась до работы. В школе она направилась прямиком к директору и сообщила, что ей необходим незапланированный отпуск по семейным обстоятельствам. Тот выслушал её, слегка нахмурившись, но без лишних вопросов подписал заявление — видно было, что он понял: ситуация серьёзная.</p><p>Выйдя из кабинета директора, Карен неожиданно столкнулась в коридоре с молодой девушкой. Та была невысокой и стройной, с длинными вьющимися чёрными волосами, которые струились по плечам, будто живые тени, и тёмно-карими, практически чёрными глазами — в них не отражался свет, а словно пряталась сама глубина сумрака. Взгляд у незнакомки был цепким, внимательным, будто она считывала не только слова, но и мысли, и даже невысказанные страхи.</p><p>На девушке было лёгкое платье с изящным цветочным узором в сине-голубых тонах — как раз для летнего зноя: подол чуть колыхался от сквозняка, а тонкие бретели и плавные складки ткани подчёркивали хрупкость силуэта. На шее висел тонкий шнурок с крошечным тёмным камешком, который не блестел, а, напротив, будто поглощал свет вокруг. Кожа у неё была неестественно бледной, почти фарфоровой, и на фоне яркого летнего дня казалась чужеродной — будто её принесли сюда из другого времени суток, из другой реальности. Даже в душном школьном коридоре рядом с ней воздух словно становился холоднее, и Карен невольно потёрла плечо, будто от внезапного озноба.</p><p>— Здравствуй, ты Карен? — спросила девушка, чуть склонив голову набок, и её голос прозвучал странно: одновременно мягко и будто откуда-то издалека, как эхо в пустом зале.</p><p>— Да, здравствуйте, — ответила Карен, внимательно разглядывая собеседницу.</p><p>Она пыталась понять, кто перед ней. Девушка выглядела слишком молодо, чтобы быть чьей-то матерью, а среди учениц школы Карен её точно не помнила — она знала всех своих подопечных в лицо. Возможно, это сестра кого-то из ребят?</p><p>— Меня зовут Лейла, — девушка протянула руку.</p><p>— Очень приятно познакомиться, — Карен ответила на рукопожатие, невольно отметив, что ладонь у неё была холодной и сухой, словно из неё ушла вся летняя жара, будто девушка хранила внутри себя вечный холод.</p><p>— А мне-то как, — улыбнулась Лейла, и в этой улыбке было что-то неуловимо тревожное — как если бы тень на мгновение легла поверх света.</p><p>— Вы хотите поговорить об одном из учеников? О вашем брате или сестре? — осторожно уточнила Карен.</p><p>— Хотела, но вижу, что вы торопитесь, — Лейла чуть пожала плечами, не сводя с Карен пристального взгляда.</p><p>— Да ничего, мы можем пройти в мой кабинет, — предложила Карен. — Там нам будет удобнее.</p><p>— Нет, не нужно, — Лейла покачала головой. — Главное, что я вас увидела.</p><p>Она улыбнулась ещё раз — коротко, почти мимолётно, — и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла по коридору. Её шаги были почти бесшумными, а подол платья будто сливался с тенями, ложившимися на пол от оконных рам.</p><p>Карен постояла ещё несколько секунд, глядя ей вслед, а потом направилась к выходу. Что-то в этой встрече показалось ей странным, но она не могла понять, что именно: то ли холод, оставшийся после рукопожатия, то ли ощущение, будто за этой хрупкой, по-летнему лёгкой внешностью прячется нечто тёмное.</p></section><section><title><p>Глава 45.</p></title><p>Вернувшись домой, Карен вошла в квартиру и замерла на пороге: вместо пугающей тьмы её ждал он — в человеческом облике, спокойно сидящий на кухне.</p><p>— Ты вернулась, — произнёс он, поднимая взгляд. В его голосе не было ни торжества, ни упрёка — только облегчение.</p><p>— Да… Я всё-таки хочу поехать к родителям, — твёрдо сказала Карен. — Ты можешь этого не понимать, но для меня это важно.</p><p>— Ты ничего не изменишь своим присутствием, — заметил он.</p><p>— Знаю, но мне так будет спокойнее, — настаивала Карен.</p><p>Она прошла к столу, остановилась рядом и положила ладони на гладкую поверхность столешницы. Он сидел молча, обдумывая её слова. Потом поднял взгляд и посмотрел прямо на неё.</p><p>— Хорошо. Но я буду рядом, — наконец произнёс он.</p><p>— А тебе не опасно находиться рядом со мной? Вдруг тебя снова схватят и закроют в какой-нибудь лаборатории? — обеспокоенно спросила Карен.</p><p>— Я же говорил… Я позволил себя поймать. Больше этого не произойдёт, — уверенно ответил он.</p><p>Карен стало не по себе. Она невольно представила, что он может сделать с теми, кто попытается его схватить. Видимо, он прочёл эти мысли, потому что поспешил успокоить:</p><p>— Я не буду рядом с тобой физически, но если что-то будет тебе угрожать, я появлюсь.</p><p>— Хорошо, — кивнула Карен.</p><p>Она посмотрела на свою кружку с остывшим кофе, потом снова на него.</p><p>— Если мне нужно будет с тобой связаться, как мне это сделать? — спросила она.</p><p>— Это необязательно. Если я буду нужен тебе, я сам это почувствую, — ответил он.</p><p>— И всё же… Я же могу позвать тебя, и ты услышишь? — настаивала Карен.</p><p>— Конечно, где бы я ни был, — подтвердил он.</p><p>— Хорошо… Вот только… Как мне тебя называть, «Хаос»? — Карен задумалась на мгновение.</p><p>— А как бы ты хотела? — он слегка наклонил голову, в глазах мелькнуло любопытство.</p><p>— Я?.. Не знаю… — Карен запнулась, пытаясь подобрать имя.</p><p>Она подошла к балконной двери и посмотрела через стекло на улицу. Асфальт был сухим и тёплым, будто впитал в себя недели солнца; на деревьях не было робких почек — вместо них шелестела густая зелёная листва, кое-где проглядывали первые мелкие плоды. В воздухе витал густой аромат цветущей липы, и лёгкий ветерок приносил с собой стрекот цикад — такой непривычный для города, но сейчас казавшийся почти родным.</p><p>Карен вдруг вспомнила, что год назад была точно такая же погода — тогда её жизнь разделилась на «до» и «после». В памяти всплыл самый первый сон, в котором он ей приснился: высокая тёмная фигура, неотступно следовавшая за ней.</p><p>— Тёмный человек… Киран, — произнесла Карен, оборачиваясь к нему.</p><p>Он слегка приподнял бровь.</p><p>— Хм, похоже на твоё имя, — заметил он.</p><p>— Ну, во мне ведь часть тебя… Так что мы похожи, — тихо сказала Карен.</p><p>Он поднялся и подошёл к ней.</p><p>— Киран… Мне нравится, — произнёс он с лёгкой улыбкой.</p><p>Карен улыбнулась в ответ и невольно прикоснулась рукой к его груди. В тот же миг его будто ударило током. Он резко схватил её за запястье, поднял руку перед своим лицом, и его глаза внезапно загорелись недобрым жёлтым светом.</p><p>— Кто к тебе прикасался? — резко спросил он.</p><p>— Что? — растерянно переспросила Карен.</p><p>— Кто держал тебя за руку?! — голос его прозвучал жёстко, почти угрожающе.</p><p>Карен попятилась, но Киран не отпускал её запястья. Хватка его была крепкой, но не причиняла боли — скорее удерживала, не давая отстраниться, будто он боялся, что она ускользнёт вместе с ответом.</p><p>— Кто держал тебя за руку?! — снова резко спросил он, и в его голосе прозвучала не просто настойчивость, а что-то похожее на панику, тщательно спрятанную за жёсткостью.</p><p>— Да никто… Разве что… — Карен запнулась, пытаясь вспомнить, не упустила ли какую-то деталь.</p><p>— Что? — он чуть наклонился вперёд, не сводя с неё взгляда, в котором сейчас полыхало напряжение.</p><p>— Я здоровалась с девушкой… — тихо призналась Карен.</p><p>— Что за девушка? — голос Кирана стал тише, но от этого прозвучал ещё опаснее.</p><p>— Обычная… Невысокая, темноволосая… Кажется, её зовут Лейла, — ответила Карен, невольно вжимая голову в плечи.</p><p>Услышав это имя, Киран будто окаменел. Он стоял, не отрывая от неё взгляда, и в этот момент в нём не было ничего человеческого — только древняя, тяжёлая сила, которая вдруг перестала притворяться спокойной. Потом он резко притянул её ближе, так что между ними почти не осталось расстояния.</p><p>— Где ты с ней встречалась? — спросил он, и каждое слово падало, как удар.</p><p>— В школе. Я выходила из кабинета директора и столкнулась с ней… А… Что не так? — Карен смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от нарастающей тревоги.</p><p>Киран перевёл взгляд на её руку, потом снова на неё. Он развернул ладонь Карен вверх, провёл пальцем по центру — и в тот же миг на коже вспыхнул символ: тонкий, будто выжженный светом, круг, внутри которого виднелся странный иероглиф. Карен инстинктивно дёрнула руку, и знак тут же исчез, оставив после себя лишь лёгкое покалывание.</p><p>— Что это было? — прошептала она, глядя на свою ладонь так, будто та вдруг стала чужой.</p><p>— Знак Тьмы, — коротко и жёстко ответил Киран.</p><p>— Тьмы? — Карен стояла, не в силах оторвать взгляд от собственной руки. В голове не укладывалось, как обычное рукопожатие могло оставить такой след.</p><p>— Она нашла тебя, — произнёс он, и в этих словах прозвучала окончательность приговора. — Нужно уходить.</p><p>Он схватил её за руку и повёл к выходу из квартиры, двигаясь быстро, но без суеты — так, будто каждое движение было заранее просчитано.</p><p>Но не успели они дойти до двери, как раздался стук — громкий, резкий, будто кто-то ударил по дереву не кулаком, а чем-то тяжёлым. Он прозвучал так властно, что воздух в комнате будто сгустился от напряжения.</p><p>— Поздно. Мы не выйдем так, — тихо, почти шёпотом, произнёс Киран, останавливаясь.</p><p>— Что происходит? — голос Карен дрогнул, но она старалась не поддаться панике.</p></section><section><title><p>Глава 46.</p></title><p>Они вошли в здание аэропорта — шумное, наполненное гулом голосов, объявлениями по громкой связи и мерным топотом сотен ног. Карен шла рядом с Кираном, чувствуя, как привычный мир будто отодвинулся на задний план, а на первый вышла эта странная, пугающая реальность, в которой даже обычный аэропорт казался временным убежищем.</p><p>— Покупай билет на ближайший рейс, — тихо, но твёрдо сказал Киран, не глядя по сторонам, будто видел только её и путь вперёд. — Постарайся ни с кем не разговаривать в самолёте.</p><p>Карен остановилась, пальцы невольно сжались в кулаки.</p><p>— Ты не полетишь со мной? — спросила она, и в голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так старалась прятать.</p><p>— Нет, — спокойно ответил он. — Но я буду рядом.</p><p>Она замерла на полпути, между рядами стоек и указателей, и вдруг почувствовала, как внутри поднимается упрямое, почти отчаянное желание всё упростить.</p><p>— Ты перенёс нас сюда… — медленно произнесла она, будто подбирая слова, чтобы они не рассыпались. — Можешь перенести к отцу?</p><p>Киран чуть нахмурился, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость — не человеческую, а древнюю, будто силы, которыми он владел, требовали слишком высокой цены.</p><p>— Нет, — отрезал он, но тут же смягчил тон. — Я ещё не полностью восстановился. Переместиться сам могу, но переносить тебя — ещё слишком тяжело. Иди.</p><p>Он слегка подтолкнул её вперёд — не грубо, а так, словно напоминал: время не ждёт.</p><p>Карен сделала несколько шагов, потом обернулась. Его нигде не было. Он словно растворился среди толпы: ни тёмного силуэта, ни жёлтых глаз, ни даже намёка на то, что он только что стоял рядом. Только ощущение его присутствия осталось где-то на границе слуха — как тихий шёпот, который не разобрать, но который точно есть.</p><p>Она подошла к кассам, встала в очередь и, пока ждала, снова огляделась, будто надеялась заметить его тень в толпе. Но аэропорт жил своей жизнью: кто-то спешил, кто-то плакал, кто-то смеялся, и среди этого бесконечного движения Кирана не было.</p><p>Наконец, она купила билет. Всё прошло как в тумане: голос кассира, протянутая карта, короткий кивок. Карен едва запомнила номер рейса — всё её внимание было сосредоточено на том, чтобы не дать панике прорваться наружу.</p><p>Через сорок минут она уже сидела в самолёте, прижимаясь плечом к холодному пластику кресла. За иллюминатором медленно уплывали огни перрона, а потом и сам терминал, и взлётная полоса. Самолёт выруливал на полосу, набирал скорость, отрывался от земли — а Карен всё смотрела в стекло, будто пыталась удержать взглядом что-то важное, что оставалось внизу.</p><p>Постепенно её начал одолевать сон — не тот, что приходит от усталости, а какой-то вязкий, тяжёлый, будто реальность сама выталкивала её из бодрствования. Веки становились тяжелее, мысли — медленнее. Перед глазами мелькали обрывки: лицо Кирана, его взгляд, когда он услышал имя Лейлы; символ, вспыхнувший на её ладони; стук в дверь, от которого воздух в квартире будто застыл.</p><p>И уже сквозь сон, почти не осознавая, что шепчет вслух, Карен тихо произнесла:</p><p>— Не оставляй меня…</p><p>А потом мир окончательно расплылся, и она провалилась в темноту, где не было ни аэропорта, ни страха, ни вопросов — только тишина, в которой, как ей хотелось верить, Киран всё ещё был рядом.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAG4AwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A8GC+1PVfahe9OFcrdjuEop1FIBtOopaACkxS07ApXHYZRTyKTFAWEFJSimkgDk4ouMMU0nFNJY/dGRTQGPWmJuw8NTqhxzTsouCWC/WgL2JKKrtdxA4zmkF5Ge4H1oDmROvWnVXF1F3kUfjSSX9pGu5plI9jRYVyzUTXEYbYDucdh0rNN9LfTtBaxlY/4nPUVetbeO3jwoDN3Y9TQK5LuZup/CgsFHJqtNchQVXrUUcpJ+Y5oC5aL5pppiyL34qGa8gTOX6UCbsSkYNOLqo5NZNzrVvGTz096yLrWZpWPlYwe5FaKFzJzSOoluY1GSaoS6rboSPNUEH1rmjNNKd0shakVtpJDYzVqNiHNG+dWBJ8tifoDTheTOOM81i/ayPepY74hcc07C5zXDzNzg05TJ/EKz4tSKqBg1ZivFfGTRYrnRbFFMV1I608HNNITlcKKKKrYQDvTRTl7/SmigBaKTIpaaQmxtFFFNMadgooopgFKOtJSqKB2Hr0o7UGhulADG60w05utIaZLEAqQCmg08GmAKKKkQdKKkDZooorhOwdRRRSuMUGnKKFFPU0MGhMU7FLQKQxtIeQRT8VWkcs2xPxNAgDBmIHah+BTtgUcUh4ppBciANDSRxoWdlX6nrVS+1OK2JCkOR/dPBrnbi6luG3SHmmTKRt3OrbWaOBAV/vHvVZHuLqT5ST680mm6UZB5kpI9AK2Y40jXCKAKBFBLObHzGke1f61qcHvTTincLHPXME5YqsTEmiDSJ5ZQZsIvuOTW+GAPFR3NysSFpGHHrRcWwQwW9nbhYxsQdTWfeX4YbYwceuapajfyXEvlQZxngDvWhpGlpbATXLHeeuecUA2Nht3kAYnbU15LBaqWz0qHVNaitYysRy/sa5W7vJJWZieTVxjczlOxpXmqb9wXIyay5rqRxjdUJYnqaTNaqCMXK4h5680qgUlOWqSEOFJjPTmpIYzI20VpQW0UQ6An3pNgZ0cEshwEI+tTLZTH0rTVwOABTgcilcdjN+ySr6U0q6HkEEVqYyaXaO4FO4rGfHcOvU1bhnfhs0y4W3XJPB9qqGUZ+U8UWG3Y1xcLj5mAqGe/ReIxuNZbOz96RphDngE1SQXND7VeTAhIxGvqTjNPWM4/e3Qz6BqyJL6Vl2gKKgNxL6inYVzoA8EQ5lL/jSNfRgcAmufMsp/ixSpJJ/eNFhm+l+h6oamW6Rh901gxTMp5Ab61YjuCP4R+dAXNmOVHOAeafWVFc4PzDircUwPIbPsaAuWqcopisCMipB0p3HcXFMJpSeaTFA2xMUUuKMUEXFApyDmhVp6rQNMUDiinYooGaw5pcVGo/uPz703zWR9sqkD1FcDOwsYpRTVZW6EGpEFA0gWnZpTSUmxjhzQVJp6jjmu38D/Czxt4ut1u9J0grYtyt3cuIoiPUE8sPoDWbqJCucBdFkTg9ahg4ycda9qv8A9nX4hJbiW3bRrtwM+VFdkMT6fMoH6ivMvEvhvXPDl81lr+mz2Fx/Cky43j1U9GHuCRS9qhsx3bpxWNrGpoFMcZwB1I7mrGu3a29sUGd7Dt2HrXHyyGRst+HsK3prmVzCpNxdiR5gzFi2a2dD09nAnk4HYGqGjWgklMspCxKOSa6W2uJJsx26GOEd8Y3CrYoNyLKhVGBgVDcSbSMDNJIxFVsGoNdiQzZ7U0ymo6imlSP7xxQJskmu1iQswxj3rLuJnnkLsfoKhuZ3kkPPFey/Ej4KS+AfAmieLLnXo9QGoGMSQx2xVImeMuMPu+YYBGcDPWk5JbkNnmOl2gt4zczqC/YHtWfrutNuMEBwR9456V7D8Jvg9efE3wjrOs2viCLSRYyGJI5bYssrBA3LgjaOcHAOOvtXgF0h3BvUVUJKT0M5t9CuxYk7jmkoNFdSSMbthRRQRiqAUU+JGdsCmAZqVXZU2jjPekx2LsbwwqAT81L57PwvNU48YywyacHOPl4qbDTL8ZPBJA/GplkAHJrHLMTnJo3Of4jSsFzYN1GvU1UuL5mJCHAqmuT15pHOKaQNjzICckk+tN81B1Gahck8Cm7SKpE3JJZmbhcKPaoeSeTmgAnpUsMTuwGKdwGYJ6CnogJ5FaMGnH+N8fSrsVvFGBhQSO9FxpGRHGuPu5qZUT/nm35VrbVP8Ip+30UCi4bGWsKn+E/lUgiTOMVobD6CmeWCc4phYrrbBhwM0LbOrZU4rV020e6u4baEojzSKgLnABJAy3oOa9W+OHwff4YppEkutx6rHqPmgOtsY/KZNvGdxHO72rCdZRdhpHjkLEHBq0pyK9W8LfBW48QfB7U/iJHrcdqtgl1KtnJbn96sIyfn3DGSCBwa8rVe1OnVU3YfKQzFkIYdO9KhDDINPddwIPeqAkNvLgnithPUv04ChMOoYdCKftouIcop2KRF9qkAoAQCipNtFA+YvKod8AgVI8bKvzEOKpRX8Dn96u0+oq7byM6bkZZB2ArhO1kPlIDncVNPDzR/fXenqKlBifh12mpEiIGUYn60rjGRTJJ0OD6VIBVeWKMnLKUb1FSQK6rkSLIvoOtTJXQXPYP2a/Alp4x8VT3erQrNpmmKskkR5WaQk7EPqMAsR3wAeDUn7QXxH1XXvE954d0y9ez0LTpTbCK3OwTuh2uXx1XIIA6YAOMmvQ/2KriF/C/iOFVUSpfxu397a0YC5/FWrxn4yeE9W8NeNtXjmspja3l3LcWcojwkiO5YKD03DOMdc/WuKTuJbnNeEPEGueFNYh1TQtUuLWZGy6hsxzD+669GX2/LB5r7FtIvDnxl+GFvPe2wRbhDzgGSzuF4JU+oYfQg+hr5M8VeCfEHhTTdHvdZszANVtzPGhBDR4wSjZAwwBHFfQH7GdwZPh/q8Z58vVWGfX91HSG2fH/xV0DVPC/i/VNA1ZQtxZy7TIPuyKeVdfYg5H19RXGYr7I/br8HxS6dpHjaGEGaJ/sF24Xqhy0ZP0O4Z9wK+SrezM1wFQEjvXoUaiUTnmuaRueCvCfiXxMWg0LRb7UlgAab7LC0hUEkcgDjOK66/wDAPjLR9LmvdQ8LaxaWsK5kmltHVEGcZJI4FfSv7Fvh3+y/hlc6u8eybVLxgD3McXyD/wAe31h/tuajexQeGtHiuHjsrprieeNTgSMmwLn1xuJHviuepWk5GkI2PmCQc11Hgz4b+NfF9sbnw/oFxd24baJ8hIifQO5CkjuATiur/Z2+HUHjzxi39pw7tF0zbJd4Y/vmJ+WLI9SCTjsCO9eg/tVfFS98O3tr4E8I3p0qKG3V7uW0Plsu77kQK8qAoycdcgfVKo3sOR4f43+Gfj3wjZG91zwzd29oMbriMrNGv+8yEheeOcV5lcStNJnNfWX7I/xb1XWvEV14D8WanLqkd1C8ljJeP5jFgMtCS2SyldxAOfu4715t+1d8LoPAHjGLUtFthFoesbpIYl6W8o+/GPQcqQOwJHatFPWzIkcBpHw1+IGqadBqOneDdcvLO4XfDPBZSMkinowOOleuaF8R/iT8PvBUHhz4h/DxtW8NpiC1XWbRo9vdYwzAqwGOAQSAMV3X7A+p3j+H/E+kXN1JJa2s8EtujHIj8wOG2+gO1Tj1ye5rhf259TvJfitYaY8zNZ2mmxyRQk/Kru77mx6naoz7Ck3eVhE+o/Ej4leM/A03h/4bfDg6LoUm6G4bRbV5T83LJuVQq5zzgZIPXmvE9e+Gfj/S9PnvtR8Ga9aWdshkmuJbGRUjUDkkkcV7x+wSusv4z16eJpv7KjsQlwpP7szNIpjOPUKr89gTXUft/wCrX1t4T0DSYJ3jtb64lkuEBwJDGEKA+oBYnHqB6UU52lykyWh8SMMGkHNPuBg4pbZcydM16Kehh1O00/4T/Em7tIbq28C+I54J0Dxyx6dIyOp6EHGCMGszxR4H8XeGYopfEPhrVNKimYpG95avEHIGSBuAzgV9ofsKapfX/wAKLyzu7h5otP1FobYOxOyMxxtt57AscfWvAv2wNUvb/wCOes2NzO7W1hHbwW8W47UTylYgD3ZiT9a5VWbbRqoaXPMvDnw68c+IbAahoXhTV9TsydontbVpEJ7jIHWp9c+Gnj/RdMl1LWPB2t2FnDgyT3FnIiKCcZJIwO1e+fsDajeJ431zRFncWUum+eYiTtEiSIoYD1IdgT3GPQVsft86hfJN4a0SO5kSyeOe5kiB+V3BVVJHfAJx9ah4hqVh8tz5C8or94iu88F/Bz4keL9Pj1Dw/wCE72e1kzsmlKwxuB/dZyA34Zr039kn4UWHjfX5vEmu2aXGjaTKoWCRcpc3H3gp9VUYJ7HIB4zXQftWfGDXoPHD+CvCurXOmWOlosdy9nL5bSzYBK7hyFXhcAgEg+1N1mLkPCfG/wAK/HfguNZfE3hy8sYC203G0SQg+hkQlQfbNclb2jzzJFENzswVVGSSScCvs39kz4lXXjm01bwF41nTWpVtzLA17+8NxCSFeNy2d2Mr17E+gx4X+0f8N0+HHj+WysYSNIvU+06fuySqFjlCT3U5H0wT1pe3fUagcufhH8UP+ifeJD7jT5MfyrnPEfhXX/Dd2ln4j0e+0q5kTzI4bqBo3Zc43AMBnkEfhX6E/sq6ne6p8EvDlxfzy3EyJLCJJDlikcrooJ74VQK+Jfjrf3mp/GHxZcX1xLPKurXMKM7Z2xpIyIg9AAoxTjWbdgdMydO+FXxFv7GC+sfBWv3NrcRCWKWKwkdXU8gggEYIINUfEngPxf4atY7rxD4a1bSoJX2Rvd2jxh264BOMnHavr/8AYH1G8m+Hmt6fcXMkltZagotkY58sPGCwHoMgn6k+teUftuaneXnxofTJZ3NpYWEKwRE/KhcFmIHTJyMn0A9KPby5rCcLHldn8JPiVd2kN1beBvEM0E0ayRSx2ErI6kZBBAwQRimax4L8S+FlifxD4a1LSxMSsbXdu8YcjkgbgMnkV9k/sP6leXvwYkhup3ljstTlt7cM2fLj2RuEHsGYkCvnT9rrU727+POuwXNzJLDaLBFbxsfliUxIxCjtksSfc0KtKUrBynK6F4C8Za7pyajonhTV9Rs3JVZ7a0eRCQcEZAPSm694D8Z6Hp76jq/hXW7CzjIDz3FjJHGuTgZZgBycd69v/YC1G9bxH4n0p7iR7JrSO58lmyokDhdwHuDg+vHpV79vO+u11Xwvponf7EYZrgw5+UvuC7iO5AyAe2TR7aSlYpRPl9cV3Xg/4UeP/FVj9v0XwzeS2ZGUnl2wo/8AulyAw9xkV3f7J/wvsfGPiabX9dtBPoulMAIH5W5uCMhSD95VGCR3JHbOdn9qn4u63H40uPBXhjV7jStO0pVjuXtJDG80xAJUkHIVQQu0HGc+2FKu29A5Tx/xl8OvGXg9BL4i8P3tlbsQBcbQ8JJ6DzFJXPtmuYER/Cvrb9kz4h3Pjew1TwJ4wnTV9tsZYXvB5jTQZCvG+7O/BYEE5OCR2FeLftCfD5Ph98QJ7KyVzpV6Dc2LMckKSdyE9ypyM9SNpPWpjXlsPlMGx+GfxFuLeO4g8Ea9LFKoeN0spCGUjIIOK9cT4reN9B8N2Wg/FP4cx6xZji2l1i0aJ3KAAcujB2GR82Ae5J5r0v8AYv1S+vvhJLa3k7TR2GoyW9uG/gj2o+36AscflXhH7TupXd/8btahuJGMVmsNvAp/gQRqxx9WYn8azlNzdmNQN/xz4w+J/wARvB0OkeEvAl3pvhZgEWDSbJ3SUKfuFgoXCkdAoGR3rybV/AfjbRtOl1DV/Ces2FnFjfPcWUkca5IAyxAA5IH1r6S/YhXVDpPiWaRnGlNNCkSluPPAYuV/4CUB/D0rB/bj1K9/t7wzo4ncWItnujCCdruW2hiO5AHH1NFObjPQJI+acGs/UkzyK1ZMA9OlUr0AocivWTurmDdhmlTbk8tjyK0AKwdNb/TCo684FdBGMoD60xCqKlUU1VqQCgAooooAzCntT4meNt0bFT6ipAAR0pQtcJ3lmHUXACzqHHrjmr9rNDLzDOA39xjzWLszTgtJhY6I78fvYxj1HNAC4+XFY1ve3MOAJNyjsauLf2xXdMNhHU0hnovwc8fT/DrxQdSaN7jTbpBDfwJjcyZyGXPG4Hp6gn1yPqbTPjF8Nb2yF0viyxgBXd5dyTE49tpHJ+ma+G7abeu4MsiHoM0txcwIhDIBXM6etxWPU/2k/ihpvjvW7O00JpG0zTd4E7Ar9odsAlVPQYUAZxnk46V1n7Nuq3Glfs++P9Zs223FlcTTRn/aWBGH6ivmW8uFWL5W619CfAJtn7LHxMbGebg9f+nZBUyhoS2e9/FbTYPiD8ENUh09PPGoaYLyyH95wBJGPrkAfjXwLosTEDy03O33Rnlj6fy/OvtT9k3xL/bvwktrCSTdcaPM9o4z/Dnch+m1sf8AAa8c0TwBFY/tXx+GPJCWcOpNfom3KeQAZkH06L9eKkEe7+Gpo/DfjTwR8OrYrix0Cae6C93/AHaA/iwkP4151+3Bzc+Fv+uVz/OOpfBviNde/bK1KaKXMFvbT2MQB4CxKA35urH8aT9uPIt/Cbcffuh+kdTcDsv2RtFXTfhJFfGLZLqd3NcOfUK3lr+ifrXyn8WDf+LPjP4h+zI00s2rS2sCryWCuY4x+SqK+0/2ftn/AApjwvs72QJ57ljn9c181fBO1s7n45PLeld41S4dSe7KzkfyrlxmL+q0ZVLXGlc4D4YwX/g/4x+H5r+JoJbPV4obhGGCoL7HX8iRX1d+2Hoker/BO/uCuZ9NuYbuI+nzhG/8dc14x+0DFY23xeYwYaY3VtI4BHEh256fgfxr6P8Aj+qv8F/FvmD7ulysPqBn+lLL8XLE041JImWh4f8AsEH/AJG36Wn/ALVrhf23Dv8AjWM9tKt//QpK7n9gZnY+L+O9r/7VpfjB4Rbxt+17o2izQtJZLp9vc3xA4EEbOWB9m4X/AIFXot2ncSR2n7N2mQfD7wr4U8Lzwbdb8UJcapdbsgoiopQEeoUxjHqWri/+Cg4/4l3hAf8ATS6/9Biq94L8Wnxd+2PNcwSK+n2Fpc2FntxjbGuCwI6gncR7EVR/4KCnNn4T/wCul1/KOlF+/cmWx8aXn3qWz/1lJefepbP/AFlentA5VrI+5P2BP+Sb67/2GP8A2jFXgv7Vqlvj74lwP4oM/wDgPHXvX7BAx8N9c/7DB/8ARMVZfxm/4Z7/AOFmawfGo8SDXy0Zu/s28R58tduMcfd2/jXBF+8zrfwnH/sGJt+KWsH/AKgz/wDo6Ktj9vgZ8SeGP+vKc/8Aj612/wCzcPgq/jG/Pw3Gs/2mNPbzxfM+zyfMTpk9d238M1w37eqD/hKfCv3f+PGft/00WoetQIo9q/ZZ0JdA+B+gReXslvY2vpfcysWB/wC+do+lfE+o6bqnjb4gahLYwteXurajLJEgGCxkkYj6Dmvv/wCHYSP4S+HggVVTQrbaM9vIXFfMX7I9lZf8JjBcTEGeOzkeI+5wp/JSa8/MMc8JSc0tikjjP2a3utA+N/h5nUwmadrWRSOSJEZMH8SPyr3r9ujQ4b/4X6frOwmfTNRQK46iOVSrfmyx/lXnnia3srP9pTS4rEgf8VJbHAOOTMpYfnmvav2tmVfgJr244xJakfUXEdVgsS8RBVGtwasH7IpX/hROhBedklyD9fPkr4j+Kwc/FjxiJeGGuXgx/wBt3r6a/Yg8eWk2jX/gO9uo0vLeZ7uxRmx5sbcuq56kNyR6MfQ1zX7R/wACfFt38QNQ8TeENI/tSx1WXz5I4ZEWSKYgbwVYjIJ+YHnGecYrvg7Mls679gYf8Ul4m/6/of8A0XXj37Z6/wDF/NT/AOvO1/8ARYr6O/ZO8AeI/AHhTVIfE0MFvd39wky26TCRo1CY+YrxknsCelfOX7Zh3fHzVOOlpaj/AMhiiPxks9w/YRP/ABaHVB6azJ/6Jir55/auRpPj74lIH8UH/oiOvoT9g9v+LT6nwP8AkMyf+iYqwvjKv7Pn/Cy9X/4TL/hIv7c3R/avsu/y8+Wu3GP9nbQnaZRzf7Ai7fHXiPPfTE/9HLVv9vslfFHhYY/5cZv/AEYK779mYfBweKdWT4a/21/aH2PdcG/3bfL3rwM984/CvPv2+sjxX4Y6f8eM3f8A6aClJ3kCPcP2aNCg0D4LeHoootr3tuL6Vu7GU7hn6KVH0Ar4ql03VvHPjq/nsbZ7q61XUZZIkHBZpHZu/TgjnpX3x4BRIfhToRhwVj0O3CH0xAtfOH7J9rYN46WZmUyw2jyRZ4wSBn9Cf1ry8wxrwlJzSLijiv2bGuPD3xz8PsymIzyyWsqN6OjDB/4Ft/KveP21dFW/+HNlrgUedpt8oOBk+XKCp/8AHglefa9Z2dn+0/pf2J0Uf2/bsVU8AtIu4fmTXsn7V/HwH8QN6Nbf+lEda4HFPEwVRqxMjmf2Jz/xbXVflI/4m7nn/rjFXgv7SG5vjl4hSNS7vPEqKvJYmJBwO5r3P9hp2b4YapuP/MWb/wBExVztl4Ti8R/tea7qd+EXTNBkj1C5eQ4XckKeWD2xu+bnshrsv7zA9e+ENrY+DrHSfhrGI/7RttI/tLUGHQSu4B/Nt+PZRXh37cB/4rTw8xJfGnt/6Nb/AArof2afFjeNPjr468StvENzaAWqHqsKyBUBHY4GT7k1zn7cbKfG+gcsP+Jb6f8ATZ6cH74m7HztKcsfrVS+X9xn0NW5fvt9apao22zavaXwnLLcy9PbGpRt/tV00XCfQ4rmdMjLXCN0AOc10QcAYo2AsAil3Cq2+jdS5hpXLG9e1FVt2KKXOXyAoNP2nuKfEoIzUu3Nch2FYL7U4Dipdo9KNvtQO5FiqcpMs2wfcHf1qW/l2L5ank/e9hToIDEgEg+bvQSSQNJCm2Nyo9qhvdSlCiORVc/3ulWCKx747pelCjcUpWQXNyjJgCvpH4IOB+yb8S3H9+bj/tglfLbTfORjpX1T8Fbd0/Y48f3DDi6e6ZB7LDGp/kayqx5TBT1uUP2HvEJsPiNe+HZT+41WzLR5P/LWLLfqpf8AKvpLxzp2k+GdQ1n4qSgfbbHQJLYJgAMFYuuPcnC/lXwb8MvEp8KePtF8Q5wljdpJLjqY84cfipYV9f8A7ZHiSCx+EcWmwShm1y6jiUqchoV/eMwPp8qD/gVYShoWnc8P/ZMleb446bLMzPJNb3O5yeWYxE8+pyCa9N/bn+TQ/C8npc3Ax9UWvL/2Td3/AAvHR8ISPJuckdv3D16r+3fHJ/wg/h65RCRHqTISO26Jv/iazsVc7T9k7V49V+C+lxI+57F5bWVe6kSMw/8AHWWvkvxZq9/4M+MuuXFqQk2n65NNCD0YCUsuR6EY/A13n7FXj6DQ/F954R1GfyrbWnWS0ZjwLkcYJ6fMvH1UDvVT9tTwZPovxGXxTFCw07WkXLqvyrOihWUn1KhW98t6GlKlGb5ZE85wuia5qPjf4vaTJd4efU9ag8wA8fNKucfQZr7B/at1iLTfgXrqSH5r0w2ic9S8gyP++Qx/Cvm/9jPwTca78S08SzxZ0vQ1MpkI+R52UqifgGLH0wPUVs/tsfECDV/Edl4K0y4WS20hmlvWjcEfaW4C5HdFyD6FiOorWnRjBWiHNc6P9gh1B8XYBHNr/wC1a9A+Os8XgPSvGHxDidU1nVLCDSdMYfejbDcr6EFi/H9wVwH7Au5oPF05XEfmWsYYdC2JSR+R/Wuf/bw8SXtz400jwvhksbOz+1/eOJJZGK598BMD6mm1eYXOf/Ysct8a7MNziwuD+O0V6B/wUEx/Z/hLgZ8y7P8A47HXnn7Ew3fG2Jkyyx6dcM5xwBgD+ZFeif8ABQIMdK8Jy4+RZ7lGPoSiHH6URXvg2mmfGF596ls/9ZSXf3qWz/1lenvA5E7TPub9gcY+Hmu/9hb/ANox14X+1Y+Pj54n/wCukH/oiOveP2Co2X4Z6xLhtkmrkqSMZ/cxA14H+1pG0X7QPibcCN7W7jI6gwR8/ofyrz4/Ezrb0O1/YP8A+Spav/2Bn/8AR0Vav7fP/I0+GP8Arxm/9GCsr9gpd/xQ1hlOQujsD7ZmjrV/b3Rh4k8LylSI2tJ0DEdw6nH1wRU298XMe+/s9ammr/BHwpdB1kC6cls2DnBi/dkfmpr4k0Txbe+APHDS2qgz6ZdvGYyxAO1ipU4/Gvbf2G/H1vHBf/DvUrpImeQ3emBzjeSP3kY9+AwHf5vSvLv2tvBtx4W+LuoX6wkafrbm9t5APlLMf3i59Q+Tj0YetZVKEKjamrgpWI/gxqN54q+PPhqS5DTTvqgvJWA6+XmRj/46TX0T+3HrEdh8GV00yBZNT1KGNV9QmZCfw2j868y/YR8Hy3nifUvG1zbuLWxiNrZuRw8r43kH/ZTIP+9XKftofEK18WfEKDRdKuhcaXoStFuQ5R7hj+8IPcDAXPqDV0qUYS5YrQUpniUF7NZXUd3bTPb3EZ3RyxsQyEdCD1B9xXpFp8ffistiLNPGF2VC7dzxxs5H++V3Z/GvIHc7iTyTT4TXe6Ol2Ze0sz7n/Yb1G91bw/4r1DUr65vrybUYjLPcSmR2/ddySTXjH7Zwx8fNT/687b/0CvW/+Cf3PgfxHKvKHUI1B9xED/UV5J+2YGHx3v5CMCSxtmX3GwjP5g/lXFH4zW91c9v/AGDR/wAWn1T/ALDL/wDomKvAP2rP+S9eJP8Afg/9ER19A/sHj/i0upMOh1mTH/fmKvnf9rZjD+0B4lV1I3G3YZ9DBHTSvMOY9E/YJ58deIj/AHdLX/0atWf2+B/xVXhj/rwl/wDRgqp+wB83jbxM5OFGmID+Moq3+32QniTwo7cA2U4B9xIP8R+dHL747o+g/gHqUOs/BfwtOnzBNNjtn5B+aJfLYfmtfDvhjxhq3gHxtJcWqJ9q066kiKP0O1ihU/gMV7d+w149toxe+AdRuljklk+1abvOA/H7yMe/AYDv81eY/tY+C7nwp8W9Tvhbumna05vraXbhXdv9ao9w+Tj0YetY1KEKicJq6DnsXPgfqd34s+O/h6S7Z5J5NQa8kYDOWRWkLH8VFfQv7Z+p/ZPhB/ZqHEmpX8UWP9lMyH9VUfjXk/7DHhC7uPFuoeNbiDy7Sxt2s7WRh9+WTGSvrhO47uBWF+1z8Q7TxV4/XRtOuhPpmioYQyt8sk5P7xvfBAUH/ZJFFOhGl7sdh8x69+xAoX4Xaq2G41dx/wCQYqZ+0JeW/wAO/BPieaCUf21411DywyH5kt1iVGGfQIGH1kqf9hsZ+E+oSbSFfWJMe4EUQrxP9sbX7rUvjVcaVIzi10i1jt4EJ4y6iR3H1LAf8BFOMbzHzHWfsIn/AIrHxJ76cg/8iCpP253VfHHh/dxnTT/6Oeq/7BJ8zxj4nK8qlhECfcycfyqL9vsunjPwzIOFbTnA/CUn+tVFWqEtngEsg3n61latKWwgPGealF0G61UkbfIWr2IvQ52tS5pyKiAHvzV0njrWbak7gKvAZqJSLirkm/FG9j0OKFTNPEYxzWTmbKCQzBPU0U/b7UUczHYtpThQKcKzNRKbK/lxs56KMmpO5FVNQOUCE4B5+tAFezU3E/muM4G8+57Vel5bFFpEIrZE79TT2GaAKd3J5cBNY92+Ii2cHFaerHEar6msTUWVbckmrgjGo9LGakhHPc17r4X/AGlvEfh/wpb+GNN8K+F4dKghMP2cW0hR1IIbcPM5JySSc5ya8EU04GtXBPc5eY2Lq+W41OeaG0htoppGcQxE7IwSSFGSTx7kn3ruPGnxF8QeMdM8PabrbQtBoVoLW2MakFxhRuckn5sIOeOnSvNk+R1PqM1fV8DLGspUzRSsei/Cz4p6p8Ob66v9F0jSbm9nXZ9ou43Z40/urhwMEgE8ZOPwrp/Hf7RfiXxj4Zu9A1/QPD09pcRnGIJdyOPuup8zgg8g/nkEg+EfaGaZgGzin3ErBNo70lRiNzuSi5fKsGKspyCpxg+1e7+Ev2nPENp4f/sHxnoem+MrEIFH24ASMB03sVYN9SM+9fPSMc1MrY6lfzodOJPMfQniX9pzWn8PvoHgzwxpng6xddv+hqDImepXAVUJ9QufQ5rwGSd5JXkZmLOSzFmyST3JqIlT0INIFA6uB9aUYxi7lHsXwz/aD8TeAvDUegaD4f8ADy26v5k0kkUpkmkIGXciQc9BwMAAAAVmfF74war8TLa1Gt6Lo1vdWhPk3VpFIsgQ9UO5yNpPOCOD0xk58vKBvuuDSom3+IfiaJRi3cV2el/CH4uat8MEvJNA0PRri8vQElubqORpAg5CAq4AGeoA57k8Vt/Ej9oPxJ4+8K3Wg+IPD+gPbSkOjpDKJIXGcOhMhwwz6HOTnIOK830/wp4jv7T7ZYaFq11b/wDPWGykdMfVQaxrqFopDFIrLIvDowwVPoaSSCzZRl+Zs0sDbXzUvlbj94D60JDtP31P41vfSxHLqe7eA/2lPFPg7wxaeHtB8PeG4bO1XGTBKXkY8l3PmcsTyT/TFch8X/ijqXxJu7a+1jRNGtb6FDG1zZwukkifwq5LsDjt3HPPJrz9EOPvLQFT/notc6glsaas9P8AhD8aNc+Gmn3FnoGhaJLLdPunuriKRpXxnauQ4AAycAAde55q78V/jvrvxF8PppHiDQNAYRyCSC4hhkSaBs8lCZCORwQQfpnGPJVVP+ei0kqgoRnrTUYiuTWWqXFlewXtlPNbXMDiSKWJtrow6EHqDXvmi/tQapP4fXRvHPg/RfF8MYAV7pApbAxlwVZSfcAGvndEX+Jgv1p+EHSRTRyxYXPc/Hv7SvibWPD7+HPDGlaf4S0l4vJaKx/1mw5yocABBz/CAeTzXg80mRhabMRuxmmquevFaQio7EtkZp6HFP8ALX/notNxitW7qxNj2/4d/tF+JvA/he38PeHfD/hyG0g5ZmhlLyuerufM5Y9z9AAAAKxPi/8AF7VPiYbKXXND0a3urTKx3NpG6yFDk7CWYgrk5HHB6Y5ryxKu21je3UM8traTzpbxmSZo0LLGvqxHQe5rB04ItN2PbfBH7Svinwh4Zs/D2h+HfDlvZWqBVAgk3Oe7sd/LE8k+prjPjF8UNQ+Jmo2t/q2i6PZ31snlm6so5Eklj7I+52yAckcZHrjivO2yHI9KbG3PNNU10C7PXvhB8bdc+GmiXGm+H9C0MvcSB7i7mgkeWbGdqkhwMDsAMd+pJqb4sfHbX/iNoC6N4g8PeHx5MnmW9zDFIs0DY52kuRyBgjkEe4zXkkYTH+tWlcI3SRalxje4XZPp+pXVhfQ3tlNLbXMDiSKWJ9row5BBHIIODxXvuhftP6lP4fTRfHvg3R/GEK/8tbkBWYjuwKspb3ABr50mj2ruDZqEuwp+zUhNnv8A48/aT8S6x4dPhvwvpFh4S0kp5Zj0/O/YeqqwACA/7IB968PW6K5wOox1rP8ANJ7mkjc55qo0Eg5z6F8DftKeKPCnhu18P6J4b8N21haJtjQQSksTyzMTJkknkk9TXG/Fv4j3/wARdWh1nU9H0izvoo/Ke4s0kR5lGdocM5HHY49s4HHmiynHHFNadzwaboxDmPX/AIT/ABx134baLPpWgaHoZ8+XzLi5uIZGmmPO0EhwAACQMADv1JJT4ufHDWPiRoUOm+INC0EPA2+2uoIZEmhJxnad5GCByCCDweoGPHvNJNPU7uKFRiHMyQTsGyauRAN8w71mSKRzUltM6/KDWmxJqxsI3yavwyIwzurBEjsRluKu2oO4c1MlfQ2p7Gs08aDg5NV3u5DwoA+tN20wr6VCSNri75G5LmigUUDN4LSgVIU9BShaxbNbDMc59agmjMlwoHYVZYUlspErOeuaLgMClSR1xSEVKn3Cx9T/ADpoHyk0IkytZ/1OfSub1F/3O0966LWHzAeK5nUeVU+9b0jCtoUwMUo60tFdHQ5C3Ou1k/3RSTXBEGwdTUl1gwxtjnaKon5jzUNXLuSQZHzYp00hZsY4FIhwuKYTzQkIfGNzBfWvuj9iDXrrxF8PNQ0vWI4br+xrlILaSRAXETJkITjnbg4PXBx2FfDNrzKK+0/+CfY/4pzxbx/y+2//AKLNc+JdoXLp6uxwX7b+v3tz4+g8JqIoNJsbeO4WGNAoklfJLtjrgYA9Oa6f9i95/D/gXxZ4r8QyxQ+FbZQ6+am7dKvLMvfptXjqxA61l/tGeEtR8bftMDw1pa5uLu0tQXIysSBfmdvYDn8h1NZv7VPirT9I0zTfg54OcRaLoCp9ueM8zzrk7WxwSMlie7E5xisISbiaNHnnxo+KOtfEjWJTcbbPRopi9lp8SgJEOcFsD5nweSfwwK9j/ZJ+CukXWjJ8SPGlpHcoWY6dZ3CDyQi5BncHggnoD0AzzkY+bvD2nzazr+naNbD9/fXUdvGccAuwUH8yK/QD45yR+Ev2fNfttJVbaO30sWFuFGNittiUD0IDVMqjQKJ87+Mf2ovGcviaZvCJsrLQ4JCltFLbBzMg4DOTyuRg4XGAcZr1fXfCXhP9on4TW/ia0tYNM8SNGVW5QZMc68NFIcZaMnpnnBBHofjO20i8lhZ4YHZUGW2qSF5wM/Umvqr9gjUpk07xR4flZmEM8N3GpOApYMrEf98pWTrWejKcT5QU6r4U8QmSLzLDV9NnKnP3opUJDKR0OD1HQ81+k/hO+t9U8B6T4hu9PtFlu9MhvJVWIYDNEHYDjpmvj79tXw5FpPxhOowLti1m0S5bA/5aAlGP47VJ9ya+sPhuM/BTw9kk/wDFOQf+kwqpVW0rMOU+Bl8e+J18eSePjeKdYE3nFvLHlkf889vQJj5cenvzX6FeKb61sfAmqeJIbC0aS30yW8VXiBG5Yi/Pc8ivzNAzZS7iTwe9fpF48JHwN1z5j/yLU/8A6TGqqS2BI+EPBfjjxDpvxStPGL3f2m+lul+2+Yi7Z0YhXQgDG0jgADjjHQV97fFjUYvDXwz8Sa9ZWNn9rsdNmnty8KkCQKdpxjoDg4r85dIH/E1tx/02T/0IV+hn7Rwz8DPGLeumyfypzeqCx8P/AAQ8Ya7o3xg0nU1uVuH1XUY4NSWVAy3KyyAPuGMZyxII6HGK/QrW9B0jVdFvtJu9OtWt723e3lAiXO11Knt6GvzX+HB/4uF4ZGOurWo/8jJX6KWOvif4ia94WdwHtbO1vYgRglZN6t9QCg5/2qVSUuguVH5leIdFn0fXL7SLpMXNlcyW8w9GRip/UGug+D/hj/hKviToWgvHvhur2MTr6xBt0n/jgavSv2yPCy6F8ZLm+ij22usQLeoQMfPysn5su7/gXvWx+xTo1tb+KvEPjfUCBaeHtMZi2OjOrEkH12JIPxq3UbiTbU+yby20+zsri6XTbRjDG0gXylBJAz6V+XHjPXNT8UeIr7X9YuPPvruTzJWC7R6AADgAAADHYCv0w8G3s2v/AAx0jUrj55tR0aKaXv8ANJCC36mvzBnGHxngUsPN31HNEdnA8jAAZJ+6vcmv048NeDbGy+D0HgcwJBG2j/YbgBAQztFtdj2Ykkknvmvgf9nrQF8SfGPwvpMib4nvVmmHby4v3j5+qoR+Nfe3w58Xx+J9b8YWCMv/ABJNZayRR2RUUZ/FxJTrzfNoTGNz80NWtJbO+ltrhds0TtG691ZSQR+YNWvBmtaj4a8RWWv6TP5N7Zyh4ywyh6ghgeqkcEdxmvQv2p/Dg0D43eIoIk2Q3U4vY/QiYBzj6MWFeYwDaCO9axl7lxWsz9QNVvYbXwDeeJbfTbJZ4tJe+jikiGwMIjIFPQkZAB6Gvmf4eftGQ+Itft9C+IHg/wAOjTr11hNxBb/LEzHaC6vuyvIzyCBzzX0Vr/PwT1H/ALFqT/0lNfm/IuISvoTXNCRaR9TftUfAHQrPwxd+MvBVgunvYZlv7GEHyniJ+Z0X+Er1IGAQD0PX47njKZBHQ4r9SIwNV+FgGqqJBd6J/pW7+LfB8/8AM1+Xt6CCxIxzXRh5O9mROJQ70o60tFdyMWSIcihuBTQaHbIpBcSprYb32jrUNaOlRjLP36ChqyKjqx5g/d7WHNZsilJMe9brLkYrM1CLa+ahSNJRsri243OM1eiyHAqjYEZ56mrkTgzkDnbQ1cIsup94iniq9ixkeXPZqsqKmxuhAuKKdiilYo6FRTsUYpyiuVM6LDduaAoAfjoM1IBzS7cEk/xDFK5L0KbHbbDPU804DFsTUV3xCFHov8hTrglbZccVRFzH1L5spXNXfII9DW/cuTMaw9TVY7ggdxmuiloctZ3KVFFFdFzmLAkLW2w8lf5VVDZp5PykDvUYFKwyQH3pppBSmmMsWf8ArRX2p/wT9/5FzxX/ANfdv/6Laviuy/1tfan/AAT8/wCRc8V/9fdv/wCgNXFi37prSep681h4btvibr19Z6/YweNdS02KGCGYq720SrgMse4FgWAY4Izgdq+Lvjn8LfF3gDUhc65JHqNrfTuU1GEkrK+SSHB5V+px35IJwcd1+1TrN5oH7R41zT3Md1YW9pcRnPUqucfiBj6E19O+N9E0z4o/CW4tICrxavYLdWEhxiORlDxPntgkZ9siuOLcdTVI+F/2fraOb44eDUkGQNVib8Qcj9QK+yP2rufgpqaHo9zbA/TzVP8ASvjP4QTNofxf8N3F4nlNaatAsyuuCn7wK+fQgE/lX2j+1bA83wI1+WMZNuYJvoBMmT+RNTWvNaDWh538DfCml3Hwd8UTTRK73iGNiRwojTcv5Mc/hWf+x0gtPiN4igj+6dOVj9RKMfzryvwL8Wrrw54J13w+4L/2nEEhkzxEej8d8pkflXp/7Du6+8VeKdWB+VbOKEn/AHnJ/wDZDXh4HCYilWlKo9GW3cb+3zBGt/4TuMZkMVyufYGPFe8fDfP/AApLw+c9PDlv/wCk6188ft66gsvjDw7piNzb2UkzD08x8D/0Cvon4cBv+FIaByP+Rct+3/Tute4kSfm7j/QpPoa/R/x6P+LG61/2Lk3/AKTNX5xbf9Cl+hr9H/Hw/wCLGa1/2Lk3/pM1XU2QkfnbpH/IVt/+uy/+hCv0L/aM/wCSFeMP+wZJX57aR/yFrf8A67J/6EK/Qr9oz/khvjIemmSfzqpatCufAXwzTf8AEjwsucf8Ta1/9HJX1l438TDw3+2to0csmy31XSYdPlOe7s+z/wAfCV8p/Cpf+Lm+Ex66zZj/AMjpXqn7bFxPa/HyC8tZDFPa6fayRuOqsGYg/mBTlqB61+3N4X/tXwDpviaCLdPpF15chA58mbCn8nCfnXn2lNJ4D/YzvriUbL7xfe+UhPUxsdp/8hxuR/v19IazFbfEv4M3Kw7RHr2keZB/dSR0yufdXx+Kmvmf9si8i0m08E/DqykBttF01ZZF7FiojUn8EY/8CrNPoPc+m/gku74OeEFBHOh2o/8AIYr80rmLE7qDnBxX6WfAD5vgv4NJP3dIgH/juP6V+cOpweTqd3GRyk7qfwJq6bsKWp7/APsOaLDb+JPEPje/AW00TS2w5/hZ+SfYhUYfjWr+xh4quLv4q+IrW9l+fXLdrxx2aZJC+fyd/wAq2vgF4f060/Zc1t9c1+08NR+KbiWD+0blgAkf+qxywzu2yYGe9Q/Cn4cfDvwZ8QdI8Qaf8aPD99cQTbVtVeIGcupjKDEp5O7jg9qJO4k7GZ+314fMet+HvEyJ8tzbvZSlR3Rt6/mHb8q+XEXHavvz9sXw+db+CmoXUcZebSp47xcddoOx/wAldj+FfBoQDtThP3bCe5+kuqxS3HwdvLaCKSWWXw66IiKSzE23QAc5J4xXxT8Lfg7408YeLLXTLnw5qmn6X56te3l1bNCscWcsFLgbmIyAB3IJ7mvt67vrjTPhTLqFoyrc2uhGeFioIDpBuU4PHUV8XX/7R3xcnt2tv+EkjhU5BaGyhVuvY7CR+FTBXG3ZH07+1L4+07wJ8ML3TkuEj1bVLdrKytkxuVGG15Mdgq9O2cCvzwv5AxPuc/StnxJrmq+ItSm1PWtQudQvpseZPcSF3OOgyew7DoKw5BuFdlGm07mMpXKooAqTymz0pwjFdaZm0Q/jS1IQijNR7s9qYhTU1lcNC+CahpPxpMpNrY6G3dZYg471DfRbkzTdIdVgKscVLeSR+SfmrOxu3eJlRnZJVm0kDSyEetU34YmpbIMSSB940GaZraaVUSEnGWq15sQ6tUWlaaJbd5J7pY13YwcZq7HbaNDjcXlPqBxU3NUynLcqvCc0VpC+ij+W0sRgdyKKd0HNM2dp9KUCptg9KRV56VxHobka9afIOF9jSbMTVMyZUigloyrpfmI9MfypLs/6OD6CpL+NVk3DqyAH88/41R1eUpbKF9KuOplLRGK7EMc9ao65EBHHcDgH5SKto2+TBqbVLbztOIA5Xmt4uxzNXRzIOaBQvegV0JnO0JSUtNNDYh1FAooGWbP/AFor7V/4J+qw8M+K2I4N3Bj3xGf8a+J4H8tt2M19LfA/9oXwl8NfBaaLa+D9UvLuZ/Ovro3iATS4AJA28KAAAP6k1xYmDkrIuDKn7Z+V+N16f+nG2I+mzH9DXvn7FviVdd+Eo0mR911ok5tmBOT5bZeP8MEr/wABr5l/aA+KXhv4n6pa61aeG77SNViRYZZHu0eOaEZYZUAHcMnnPtjpjS/ZM8fR+CviYkF/ci30jV0FpdOxwsbZzHIT2wc5PYMx7VzOm1HU2UhP2rvCj+F/jJqU9ujRW2rY1CBgMDL53ge4cMfbIr6n8K6vZ/GH4BTYlVrvUtLezvB/zyuQm0n/AL62uPbB71j/ALXPw+m8a+ARqGnW5m1fRma4hSNcvLHj94o9TgBh7r718n/Bn4q+IPhhrb3Omqt5plxgXmnyttSXHAcH+Fx0DYPoQR0lJy2HucJqVpdWOoT2V7A8Fzbu0UsbjDI6khlI9QQRX2f+xH4dk8P/AAt1HxDqTLbjVrkzqZHCqsMQKhjnoCd5z6Yrz/X/AIh/s7eMNaXxN4h8Ia7batJhp4rchVmYDq+yQA9MbsDPeuW+N37RF34n0I+DfCGkHQPDfliGRNyiWaMdI8KNqJ2KjOQACcZzahLsS5WOR+Ofi8eN/iVq3iGJi1m0nk2YP/PGP5UOO2QN2PVjX3N8N0b/AIUn4eVhjd4dtx/5LrX5v6PfWI1O3bWIbmfT1kBuIrZwkrqDyFYghT74NfWNh+1z4ZtdPisbbwHfxW0MSwxxpexkLGBtC9PQAUOnLsCmfKDD/QpPof5V+jvj5kPwN1r5sf8AFOTf+kzV8xv8YPgeV2H4H2zg9RviH9K667/a08K3mmz6Zd/D2/mspYTBJA13GVaMjaVI9MEim6cn0Hc+W9JGNUtj6zJ/6EK/Q39ohWf4I+M1A/5hchP0Az/SvmNPjN8Eo5FdPgXbqykMCHj6g5Hb2rrdc/a28Laxot7pOo+ANSms72B4LhGvUAaNhhhnHpQ6cmK588/CWNpfir4OiQfM2t2YH/f9K9M/be4+OT55B0y3/wDZq8++FXjLwl4M+IaeJ73QNS1a2sZWl0y2N0itE2SFaU7cMQMYxgZ5x2re/aF+LHhn4n3dprNn4Z1HS9XtkEEkr3aSRyxZJAKqB8wJOCD0JHpT9lIlyPpD9iTxK2tfCyfRZpN82iXjxDJyfKky6n6ZLj8K+W/j54lj8UfF/wAR6oku63W8a2tyDkeXF+7BHsdufxo+APxhn+Fd9rtxHp7Xi6nY+SieaECTKSY5DkHIGWyByc15vaXERuo2uY5Gi8xTJ5bDftzzgnI3Y6HpnrR7CSHzn6Ufs85b4I+EG9dLj/rX56+KoWh8V6vA330vZVx6kOQa+l/Cv7V/hbRfD2n6FpngXUktNOto7aIfbo87VUKM/L1459815BqPjr4ez/F+TxtJ4N1VtPklF5JpgvkG+637mYtt/wBWTzt9SeccUlTlewOZ6N+1LF/wiXwf+HPw9CMksVv9ou1J/wCWixhW/N5HNfOqXBBzExDjkMOoNeq/tC/GPwv8VLOyni8Nappmq2QaOKc3avE0bEEqy4HTBIIIwTzXjUEyJOhcZQMN2OuPaq9lJiUrH6Y6Y8HxB+EcE0u0Q+INGAlwPu+bFg8exJr84r21ms7l7W5Ty54mKSITyrAkEfmDX014J/am8NeHPCuneHtO8C6sbbToFhjZ76IswHcnaMk9eOK8m8aeK/AHiL4kjxZD4X1O20+5lM+pacLuMebL1Oxtvyhj94cnkkEZqVSkilK59ueIEcfBjUUKYZfDj5Geh+zGvzTu3ypZeMsc/nX17N+1volxbTQT+A7+SORCrr9uTDKeCPu9xXyd4pl0ebVrqfQ7W7s9OeQtBBcyiSSNfQsAA3OecZxjNXRg1K7JmzFfrUZIHWnO3tVcua9BO5kSGRccVEzcUwt7U3NPYBxOTSUUDrRckUA0mDUyAY6UbcnFJsdzR0yCN4wZJCvpirtwtrHCVCb/AHqHSkXYARmptSxHCxUdKkvoYErZlbipbQtuKg4zUBG5i2OtW9OiMkhx2p2uJG1aWw+ws7MTxnBqzHAioBtrRk0UwWcUcrkZIXAHUkj+ma2NO0mFYwSCx96lUpM0U0jnUQnhEJ+gorubaBIvuIq/QUVX1bzH7byMoc8UqqQxBGMU2Dna56gc1bkQmUADqK85ux6RWKDfuqXb8uaWRNr7c9KcpqeYLFHUIi1oZB27VzGtyqFEXUgc12pVXiePqGGK4jXkMF7LC5ycAhuxHNa03qY1VZGdZANcYNbkEQktZgR/Aaw9NIF7knHy10tig8iQHuK1crM54nDX9uYZCcYBNVRXR67bEwOmMspJH0zx+lc6FxXRTkmjnmrMKibk1NimEe9WzMRRS06Ngr5PSpDEDylZ6gR5Ip8cpBweRQgweRVpLaOVMqQDUtrqUQh/arlncbFYOAQemeari1ljbjkVNGjdCMCobTKTPrX4A/tK2Njo9v4Y+Ick2bZRFb6msZcFB0WYDJyOm8Akjrzk1J8V/hr8HvGt9P4k8MfE7wzoF5dZllikvImt5G6ltm4MhJ5IAIz2B6/J8PymrDElMCuZU0pXRakaHj3Sbbw9rsunWmv6Zr0SICbnT9xjJOeAWAz65GRz9a5WV2JyeTU98WVic1WJ3CuyESJMasjBsgmpFuZFOQai203BFXyk3LbXbEdSfxqJrp/f86jVeDUTLT5BczJ/tL+p/Om/an/uioMUmKXKNSfUmM5PbH0pBKc96iFOHWmorqJyJdx+tTRnpxUUa8U9/lWm4oE7k/nbB1qJ53PeovvU5TS5UO49GkY9amQ45PNRwjmpgKljTJo5ivSpPtB9KbBA7jOKsJaH2FZuSQyPzC6kEdagdSRV0xbarzjbmkpoCm647VVl9qnlZ26VAYHHL8CtVIhsh+lJipTtA4qM073EJTlpppwq0gJFfsant0MkyqBkE1UArY0SDzCXYYA6UWHc2tLtAqKT3qp4muEW0SBD8zncw9K02kWC0ZugxXJajObi7ZyeM8UJDuRqoCAHrWv4UQSalEGGQZBke1YshyQBXReELaTa85woI2gn3/yKadgOw1e7TzreNhhQ29j7jpVhNVt441ABPHauXhBn1CRN5cRYGe5+g/CtqO1UKN4p8zWxSSZabWpCf3cagepopsVtvbbFCXPoFJNFTzTK0G2p+Qj3rXUZMZ9VrFsDuQKfvY5rdsV3mMeleTI9SD5kQzxAScVGU4q7OoMzD0qKZMR+lRcuxVVdtcv45TN3G46FOPzNdTIuJIyeFJwT6VkeOoR/Z8U2eVOBWtGWplWXunFWpxdpXUWrcYHeuYiKrOrE45roNLkEhODnFdE1fU46bK+uBflOPY1yssJBZT1Wup144YD2zWPqBV7feOorSm9DOqtTGxTXHvT8U1+FzW9znYwCpYXK8Z4qOMbmx609kKNg1DFYu29r9pUmNgX/ALtWYbW4hYq8TKR2YEGo9OVlClTtOeteiadE8UsUM8XmLOqtFu4DA9P515uKxPslexvTpubsjjFjZxwuaT7K2emK+p9G+DNvL4fhvrrT7f8A0gjYshO7H97tj881la/8CI5IQ+l+ZbgAj5AZB1PY/wCNeDDibCur7JuzOqWDlFXWp82pDtOGFSMny5HNd/48+G+t+Frf7TfCFoFbaCDtYk+xH8ia4aUmGVo3RgVODngivdw+KjWjzQZyyi4vUy7iIMTnvVH7OyuR2rblRHJaMg46gVC0Y64ruhU7kGW8Z6kVG0ZXmtKRfaqtwnyHiteYRAoG3IqGZcHI71KjALimXX+rFWmKxXxRijNGaoQAU5eDTRThQBZhAK5qKZ/mx2p27bFgcZqIgk0MBQakgUySBQKbsK9etX9Lt3LeYeB2rNsY+OA4wKtWtrubOKtwQD7zEcVPFJFGc5FclWqy0hYYFRcEU6QxRrkcn0pyM0mSFIX+8egr1jw38BfFOoxCe9UQxlQ22H52IPv06HNedWxcKKvNmkIOWx41K7SY3HpVV4t3U/qP8a+m7b4GaZp9xHBqVpcXJkyAvnncpx1OMD0rkvil8LJvBNml29hC9tLnZIqhgMY4J/GvOo8Q4Sdb2MXqbzws4q7PCZIhzGsZZvaqFwhiOxwAfQCum1JJlthcACOJnKKAOpGM/wAxXM3CEOa+ko1FNXRxSViqx55oFEimkXvXTEkWiiitAHV0Xh9d0X0rnR93NX7K8McLRbiA3BoA0davfN/0eA4jXBJ/vH29qxCckkDj1qWWZSxA7d6hkbIwKAH20TTy/L2rtwF0/R1VCM7evv3NYWj2nk2zyP8ANuHp2q/fSpcTw2q9AwDH8v8AGkUX/D/2ezQXV5E7NK29cCtK68V2UWY4dMj3D+JxSeM7drBtOt1OMwEn9K49wfMYk5Oa6IRurmE5y5jp/wDhM9Qc7IY44fTyxjH+frRWAyRowCSb/lBPGME9v/r0Vpyk88jotNlZbjk9Tiup0v5psGuRgGHJHGDXS6O/mHIYkjGa+fqrqe9SdtDVaEGY4XOaili3FsjpV6L72aSVAQRjrXM5HVYozwq1ucKDtrK8QW/2rR5YduTsyPqK3igWF8Vn3ab4ZFBxlMVVOVpEThdHkGpfutnOcjNauh3G1VOc44aoPFMI3llXkc1Q0qcqjrnBIxXpRV0eX8Mja1RxKMjsazISGjl47VZD/uCMdKp2DZiuPqaI6EylczXGHIpkn3DU04PmGoG+6a2Ri0MjOHBrXa3ElsJgOe9ZC962dIkzF5bng8VFR2Qkh+ngYBxXrvg8W9zpHhvUJRmSx1H7NMfVSwZfp3FeUQpsldPXkV6T8OrmOW2v9Hc/vZVWa2yeDInzBfx6fnXiZin7NtHVh9z7uuYoZLO18sBQYE2sOoGBVzRz9mOJBwe9c/8ADzUv7V8Iafd7s7oFGO49j9On4V0Br8HxeOrYXMJVo9Hsem1zQseC/twR6I/gzTbqPVIIdUtrsbbNXUPKjg5cr1wMDnpz71zet/DjT/Fvw60DXLm2H2m606C4+0xH94rbBk5xhhxnBz+HWsb9tG08r4haZc4/12mrz9JHH+Fe++CLAp8KPC9ncoCyaRbbh6HYP8a/Qs0zieHyyhiaTtJv/hznoUlKpys+FfGPhnVPCuqGC6TfEx/czKPlkH9D/npWJGwlGQPqK+5/F/w703xdo13p9zbeY+3ch6bz/Dz2YHv3/Ovi7x54cvPBfiafTbtZFUN+6kZcbh6H3FfScP5/SzOnb7a3RjicPyu8TFlxuxVO94jzV+F45nLDBb0qDUkHkE4HFfURetjjMdTRIcxsPQ1GrDPPFEh5z2NdCJEFFFFWiQpVpKUUwF3ZFSQYDE4ye1R1PaITIMCpbCxOls8g3E81t6fBiIcdKrwKWwAOTVu6uktIfKzlz1xXNVk9i0hbl1GY15967/4V/C+78U3EN5qaPFZffSJc7pR6k/wr79TnjHWtP9nf4bv4t1SPV7+33WMXzRRvwJCP4iPQdh3P0r6r0Pw/b6e+IIkUA/M38UjepP8ASvgeKOKIZcnRpfH+R6WFwia5pnzl+0F4b0zwx/wh2iy/8S7S55nknFtGCY1yilsDlm2k9cn3r648H6p4Yl8M2h8LXsV/p0cawxzxvu37MLy3dvWvnP8Abasx9l8J3WwGJWuIifQkRkCvRv2Wbf7P8FtIUrjfJPIPcGVsfyrhxWbyp5HDFbyf6k+zSqtLY7rULVri4Ert5agkbVH3ulcT+0nbrP8ACS7Jj3Mh3A5+73z+lenhcV4j+1bqf/Ej0zw3DOsYv5zJckt/q4kOSx9uK+O4eqVMRman3Ouo/csfKXje2W00zSbYGNs2xlbZ/eZycn3xgfhXD3K5O0n7xxXU+K76O6vLmeM/LJKfJH91MnH6YrEs0VpjI3O3tX7nhXywPHqLUyr+NYSFHPFVAc1Z1JxJeyMOgOB9KrqK9CBkwopSMLmkBrUQ8fc2++aKQcUDmgBM4NbXhTTW1G+LSKfJiIJbHesq1ge5uUhjIy3c9q9J0O3j07SApGAo3N9aLAc/qU6wrcndgk4Ao8LxtcXQnkB2qcL7+tZGsy+ddOc5+Y11mhWv2eziU9QoP50ijW+J+Rqmnr/0wP8AOuJb77fWu6+KyY1LTP8AriT+tcSy/OfrXXDY5p/EJCpaTP50VJbD95RVEnaXHh+4iAKxTgk9QpYVJoyPY3jNc5MW3DYH5Vatp9WtMbLi7i9A2WH5HIq7Drd5GpF1Z210vQnbtNfJyqSR9b7KJbhubZ1ys6fQmps5qgLrQrn/AI+bGW0z3TkD/P0q3Foen3A36XrILEZC5Gf5g/pUKZXISGPehXeozWXqOLfKMcn2qxdadrVszKjJcAfxEj+vNUdVM7W/mzwGKToVIIP61UHd6Ezg4o43xPZgq8gX3+tcVHmGfB9cGvULyLz7Qbl6rXmeoIwu5cj+I16eHk2rM8jELlZfgmRg/TGCKZ4ejWW4uEPUjis1XZeKtaNOIb9T2Y1u1ocyeo2+QxzshHIqk68Gt7xBb4u/NQcOoJrHZDgmnF3QSVirnFXNPl2tjNVGUq1LA4RwT0zQ43RGx0seH2yZ571rabI0coljYq6kFSD0rnbG5RhtB5rZhuVXDj8s159eGljWErH1X8EviJDb20cNxOscD480E4Eb92x6Hr/+qve7W+gvIVlt3DqwyMGvz10vVZ7WUXFlK0coGDzwQf517F8M/jDLpaJbagwjCAKA7Hy2/Hqv+eRX5XxHwtOtzVaC+R6lKtFpI9C/ai8IXHim48JNaoxd777BIyjO0SEEH8NrfrXr0kcUca21uAqRqFRewUAAD9K4vSfiNoWoQI8phfncpWUOAQDg56Z/Gpbn4haBaQtMt7atjr++BYfgDmvmsXTx1fCUsLKDtD8TalDlm5HaWqQ28DXVwEiVRlmPAwK+M/2kXh17X5fJbfK8rSQt3x2GPevTPiZ8UrnUrKWKwmhW3x1Miqv/AALnJ+mK8Nt9b0GbUzd6lqH2mYnP3SEX8+1fY8KZTWwslXkmrdCarXI0zydZHt51YAhkJBFaV5Is1isy8BxmtHx/pJS7bV7JQ9nctjcrAhH7gkev61yIkdYzGGO084r9SpNTipI8WejsDoQeaY9WI/3kJUnleRUBrdGbAUCgUCtUh2FooooYh8fJq7ZAJKGLAfWqGWHSl3t61m02O5vm/S0iJjYNIf8Ax2ptF02fVr5j95Il8yVz2Xv+PYVztvudtqjLGvWfB91pnhrR/I1YES3Y3SKnLKCOAR6D+tcGLnKEfd3NqKTlqfQv7NetWWnsumsEjW4t444jjoyjkfj/AEr3GWBYpA8a/L6V8S+Gtc06xvt+i6iJYywPkyRsre2Ote8eDvi4dkdvqLI6gY+fCyAfXv8AlX49xNkdetVdWKue5DlkrxL/AO1Job+IPhVNPbQtJPpt5HOFAySvKN/6ED+Feg/DnSBofgrRtIRCptLKNH4434y3/jxNc5c/EzwgttJ9pvrMgjDR+chJ9iOv6VyXir48aZbrLFosWSVwJp2wv4LyT+lcVLCY/E4KngnB2i27sxlFKdz1jxd4m07w5pzXN7MiuQfLQnlj7Cvjv42+K5da1V5pZh9omj2MEIIgiySIweme5x34rL8dePNQ1y6dvtMkoOf3je/oO3864K6uJHzliSepNfacO8O/Uvfnuc9Wt9lFFl81yW59BReOkNq56HGBUhARSxNZWpzMf3LfMOpr7qlHWxwMyn4PJzmljXdzT4oDIwGM1ZuRHDGI15Peu+KsZMpue1MDZqTbTCK0C4ULRT1wCDTEzpvCFpHGxml6kY+taXibUBbRCBCQW7e5rFtJzaxxyhsDGW/GnTxtqcsl0W+TnbxVWEitodt9svssNyR/Ow9fau8gUeUornvDsKRWssij5nOWP0zXS2o3QK3qM1jfWxsl7tyx8YBjUdKx/wA8j/MVxJHzH6123xmH+l6cfSA/0rkFQHtXdDY4pfEFohMoUDJPAoq3Zu4UQ4BXdnPeiqFcSy8Y6nAcKz4Hbf8A41qQ+P2Ixd6bDMT/ALI5rhMrng5qzHasRmSQj2FfOuhF7n0CryWx3SeMdEk+WSwng9drZH5ZqaPWPD9xuaK7YORlUZCCT6VwsUMKnJy59+1W7YLG25VAqHh4o2hWm9z0nQrqcXKxmZ9npuqTW4zIrhiWzxyfyqLQI1e6Xd2ArU1G3Dl1PcEVyR91nTUd4nKWqs+ngjDuoJOD74I+mf515pcpl5D/ALbD9TXqVmohcxOwOXKszc8c9R2zjPuTXnk8DR3t1Gw5SZx+pr0cNKx5OJjcwZVxSQtslVvQ1buYSXOKotwxFdl7nFax0OtOZtIhvEb5kIBrIDhlIxitHTpTcaNLa5y4HC/3vpWNESrkHtTihydxZEyp9qrEVePSqssfJIq7EWFidlbcpwa1LK8ycOeKyelOjYhsjis5QTC51FvMc5jf9a0be6Y8OM1yEM8gcFWIrTt790wH5rjqUNdi4ysdOJwPusw+hpxupWUr582D1+c8isRNQQ9v1pY7gCTzFkcZ7VxvCI1VRi6myK/EG4L33dayZbhWXaYSPccVrzTpIpBJHvWBqiFHByWX1yTXXShZWIk7k8d/5EDwKzGN8EqTxkdKyZx8+4d6G5pM+pzXZCNjJsdCcUw/eNOHFIDnNaIAFAoFAqxbC0UUUBcKKKB1pWAu2C+X+9z83b2q2JwzElsuerHqazGlIXApEfBrnlT1uykbEUhLYDVpRXN4nWWc59Wb/Gubgudj8iteO9mZAyKwz61y1aF+hanJGxFdTt0SSnyPPIPmV6xV1i6ACBiQOgzmntqN46HGVX+83Gaw+q+RSm3uXHfb71XlfJFZ818wJDv5hHTtUEt/JswvGa3hQYpSLl9dCJdoOWrK5c5J5NRtKznLEmp1TGK7KdNRRDdySM7I8KOfWolhLks55qVTtod8DpWyQirNhG2ioaJGLOTmimSC0ULR9aFoDNa3RriwIjGTFww77T/+qrelubUG3fJ844XnpVPwxcRwalsYYWZDGfqelT6wgjZSP4Wypq27xEjotORQswAx8vIrdsFzDEvTKgVyvhaVpYZWbqVGa6/Tx+5jP90CseputY2HfGZD9rsB/wBMD/SuTjX5Qfaus8ZXcGsLDM4KGFNhx3NZui2ljJbqTDIxQ4OXwDXXGpFI43Tk5GfZxgyiiursYLRHZvscR4xyM0UnWiNUJs8mhQ9TxmtCBywWPGSTgGqYPYCr+irv1OBT03jNeU0egpssPZSpOIiVJY4BHQ1LseFzDKoDr6HNaIO7X4o+3zMffpVLUTnVp1x0IH5VlJ62Oqi29T0vwgm+5UHgMoyPUVt3loyzFS3T2qj4EiP9pW23nKZ/SuyvbdDuO3tXlyl7x6fLeJ5L4kD29+c7h5hyoAySR6+nTrz1PtXF6tF5etz4O5Zgsg4IAJHIA+oNep+KrNpOq7WbKqw42EnAx+YNcB4gt2VYZJCUltW2PxnO4knH0ruw8rHBiImRfaZtXzEHBGQcVy95A8EzK45yRXo9vEk1uUcZ9KyPGuhOlkuowx/I8eW+o4/wrrpVLTszgnBtXRx9jdva3AkQ/UetFzjzyynIPOarjApQa7EjnJ0PGKVlyuaiU4NSo4IxVAQlQTQUx1qTHJIpCSevNFhWGIxBqxDcID+8UkVC6DGRTPrUuKYrlqa4TdlAafBelRtJOKpcU2odNMpM2BMXHDVFKAyFWPWs9HZTwaljlOfmNRyWHcHiA6c0w25Ck1aUq3Tmn7GPSnzpbjUXLYzXBBpFrodD8K6xrt0INPtZJHb24/P6c/SvQtO8BeGNEQN4jvxe3ijJtbVsgezP0z9M1lPFQg7G9PCTmeTWFjdX0pjtLeSZx1CDOB6mt2DwZqBiL3FzawED7pfcR9ccfrXoGp6vDHa/Y9KsoLC2HVEb7x9yMZrnZXv5wTIwAPpwKz+szn8Jr9WhF6swm8IT9I9RtJD6Ln/Csy90LULRA7xbgem3nP8A9eurS6hhkNvO2xwMr6NT/wC3rdoWtbiGN4nxnIzx6j0IqlWqdSJ0ofZPPqK6WSz0OW7cvLL8xyOQMGi+8Mrs8yxnZh2V66I149TCUGtjmetC8nFSXMMtvIY5UKsDjBqIkg1TalsZuNi2rJBgFUYjoTUU08kpyzsR6Z4qAKznI5p+1lHIoURDxPJGQVPNMluZ5Gy8jHPqaQgnoKBCxp8qGgDMT1NPjjdupxToYgDk81OBTsgGxxhTk81JuzTXbAqEyN24ppCJ93FQ7jl2J7YpqO3c5pCaYyNqBSNSDNAiRBQ4pFNBNFxDkJV1dTgqcitjUJRc2aTAYycEZrFBxVu2YtbyR55zuAp30sFrm/4OYmORcfwmuygmZIlCxl+O1cH4RlP2qSNeMjGa7yyOLdc1m0bR2KV88rwyBl6HPWq/h03LxzbSi4b+L8abf3ZN1Ku7IA5H1qz4Wn0+KScXbyMGIICDqec/pVxpykTzxTNa0huGzvnAHotFW47/AEkZ8izmk9Nxx/I0U/q7H7eJ5PGM8VseF41fV13D7iMw/KsmNWV2DDBU4Ird8KjEs0vcLtFcI7F+yIfX5ip+aOMjP1P/ANas+cbr+4kP3vNYH8DWjpWC+pzdlZVU/QH+uayoG+Znx1cnH4msJfEejQWh7V8OIw2p24bnMX/stdvfw7ZiuK5H4aJ/xO7T3iP/AKCf8K9C1a2fzA4GR39q8WpK0j1ox9w4PV7CC5lkilXPRlP9084x71wfjfTTBaCMxrujDnCn5nY88cAc8g/1r1vXrXHlTJwrfuz7E9P5Vy/ijQhqWmuu1ftEakq+3JbHOPrkDP4VvQqWdmzlrQvc8x8Mr51oMO3HHFdTb2tpe6W9pccodykegIOa5O0zourm3kR4kmXK712nkAng9Me9dLY3IiuAxUeTJ1z/AJ9K65S1uefF2PE9WspNP1O5s5M5ikKg+ozwfxHNVlUnOBmus+Jli0OuyXI5WXkn1rK8LwJPcyozFTt+XHrXrQqXhc4ZqzMscZFNyRWzrekyWkzMq4QdsdKxpVIODVxmmRYVXNOFR4xThV3FcmxkVFIvORT1OKUjcKBFekpzdSKYaAH0qZzjNMziprZd8gGKma0uOKu7Fuzgd2yDgV7B8IvhRL4gD61rsj2eiW5+Z9p3yv8A3EHc1lfBfwO3izxFa20mViaTB/D734Djn3A6mvoXxf5QktPDWlOLTT4IiXYHakMK/eb69Tz1Jr5/GYxp8kD38JhI8vNI5jWILZrVrHw7Cml6XbJtchgBgdSzDk/TPevI/Eeo+GLC4dGu7nUZB1UHYn4Zyf0qX4tfEE3yLoWhE22mRcDZkFwOAze5xn2HvknzCMAucBpW7nFXhcO2ueoVWrW92B1VxruhXERjhsYoD6Fwc/iVH86zLm6eKEz6feMIx9+FiTg/Q1Rj0y5ny0do7HsBUj6JqcYmMtq8QK9XGK71yrY4ZKT3Kr3E91OcdT0FRhW3FQN+O68irNrHHGhhSWNZH+8XHb0z2FXbTTZ1UzQtDOPQEkfpVGVipbWsm/5w0fPBIrq9ItZYzztZG6YPyn/CoNFEbztC0flsw5iYblYeqn+lWpofszeZZuwU9v8APSkwsWNT0C21hHUELdIOCR29z3rzLUbSexvZLS5QpJGxVh716PDqzBlO7Djow/r7VW8faZ/a9iuq26Zu4l/eqB/rFHce4/Uc1VKTjIzqQ0POxn+8R9KlTysfNI9RgUoXNdZyD2MQ+6STUq/dBqFOvSpl3Y5FNIoMgdTTWkbotNfrx1NIQwHzcUxNiMW7sD9KZQetLQIAKGNOAqNjzigYlFJRRcBwpaQU5lZcEjgjIoE2JT0YqwKnBplKnWgDa8LN5ep4xncPWu9Z/LsFbGa850ltupQEdSwFdnrssiaIArFSQBkHGKhmkXoY7zNJeXLHjOOKu6OMmUfT+tYti28s2Mbq3dHXBc+1d+HRxVt7m3poJSip9OX93RV1Nwhsche6LqX2uVhbFgzbhgirWkwz2CyLPaXQLHjEROa6qHxfp/Pn6BatnujlTVuHxJ4fmK7tKvIv9yYMD+dfK/WKi6H0v1Sl3OTsJo4tNvYpDtkllZsNlTjNZVqyeQqqfX+Zr0aTU/Ckq7ZLy6hI7SIrg/lWNq0nhma3I0+ZZ5R939wY/wCfFSqje5pGmoaI9R+FgDa3p/P/ACzP/oJr1C+QNI644Nec/CXadd09cdYv/ZK9WurVmuSu3Ga8etL37HpQXuo5q+09ryzntQSGK7oyOzjofz/nWPo9s8luVuHIuEOHGc7T0IP5f07V3cFjKZH287RnpXPeJrKTTtQXV1YtBKQkgVclW+nuT9c5pKZjKOp5P8YPCEl3ZnUtPgIkgJeQR9frjuK8/wBC1RLm0+ySnbKOueo+lfUk1sl1ZF2UZbt6V4b8TvhtdR3T6v4fJWflpIjwH+nYH2Nejha1/dkcGIo296J554qD3ViY7pd0iEFHH8Q/xrj9Gma1vyd2OdrCuxtdRilik0zVImguAduHXGK5jxHpklpOLmJMxHqw7+9exSfMuU8mpuehra2+t+GZVG1rqBeCBjivNb612yEbWUg4IIxW94Q16S2mH7w7QOR6j0q34jS1vovt9qoXzQN6jscelKN4SszWbUonDMuDilXip7mMpJio1XNdSZy2GE47VLADIrYH3Rmo5FxSRSNFIGHTvVXJFdQR71XYHNaM0YZVlX7rdapTrtcoeooTBkQrR0eMvOMck9Bjqe1Z3Stvwp/yGbM9R56cevzClXdoGlBXmj6o+A1vbaJ4M1bXWdTNJLFp0LD7vLDeV+pJOff2rK+KOpNZ6Dq06OQ1/cm2BJ4EMeMj8cHPrgVk3epS6B8JtE0tWEc32lJ3HqwyB/6DWX8Tr/7RoGmBW/dmOW4b2L5I/kfzr5ZQU612fT83JCx4zYWs+t6nIiZAd8sSMjnoK9m8JeC7eCBBJDg/TrXN/CPRmbbc8/eyMiva7G1ESIxJ5GRXo4iq1LlWyM8NQS956mTB4ctIzlYlU7RzirFzoNrcRGKWGNlPUFa3IwCKkdcqVrBTbNpJReh4t408A2XlSXNjlHHOAOn0rzW2mutK1HAK7hw6nlXHv7V9Ja4n7tvoa8X8daJsle4iTOQ2T6jqQP5j8fSuilV6M469BNXRW1JYXi+1Wi43YYZ5KntzWfLqL7vOJ27ziVe2ah0i8VrZ7GU8AZU1nvvSV45uSMhvf3rqODYuXgKuJo2+VvStrwnqSrM1vOTtY4XdwAfT8P16Vy9tO0ebdm+ZTge9XmKP5d5ENmGw6j+FqqK1M5amZ4v0v+zNXkVRhJSWHsc8j/PqKyk7V23itRqXh6O7LYnj+VxjkFTg/mMGuJirrTOOSs7EqKo7U5m4qMP7UhYGrAHbFQsSx5NOfk0gHFBLYmKUDJxQeacuAOTQwsDsFXHc1B606U5bNRk1NwA9actNpy9aYDh0NTy/NHEPbFQqM8VdWIu0SD1FNIkpyKUfaaE61f123MGoOCu0E8Cs8GgC5aNtuoXHUOMV03ja7VNJtYAfnZicfhXK2H+vB/ukGrOt3hvdQXaOEAXGeOKRomaFkmAgI6gH8gDXS6Gg8guR14rAiiMcMOTyULY7jdXT6THstyoOa9DDrQ46zNvTIjLGscSEt0wBknqf60U7SR8v40UVNxQfunmJupR0bFTtub7zv+dXtI0IX98lr9o2MwJB2Z6fjWhP4Xnhu5LYXUbGMAklSOuf8K+a54n0ajIx4vLU8RLn1PNaNnI4lBwKG0LUBPNHHEZRDjcydMHP+FOWMJJszyOo7iom01obU73PoP4PIP8AhJ9PXA4gPb/Yr2xrcfbD0/KvHPhHHjxLZc/chJ/8dr26OIy3IZR/CK+frv32emnZGfYpm7cDAzmotd05JYhDMiyQvneDnB9PoenSt5YAsoARQfUCq2pwyOu1FySwrNSIbucOY5NO/dzK5gZhsf2yfyPqPy9Kbq9il3bNsx8wrqrqwLp5Vwg2MQemelc/rTz2CPNCUZASzBuMDHJ9+/6GtoO5MkeHfEHwVa6jO0VzAROOFdABIp9j3+h/SvGNd0bVtFhlLj7VYbigfnC+2OqnjofwzX1D4vv7W/tPtUYJmRhgj6n/AArgdc0+PWtPlntHRLo5SaNvuzH+h969bDYvl0kcNbCqSbR85QzG3mDqPlz0zWxY6qkfylcoeoNWPEejS6bfvFcWzRgfeQ/496wZ4DCcg7oz0PpXrwamro8iUXB2Zq6tHE4863OUb9KzoxUcM7L8hY7T2qXIHIIIrWxm2JIuTVZuGxirEjjHHWoSM0CL9grGHyn6N92ql+uJs4weh+taOmlZbUox+eM5X61Hq0O4+YB1HP1pKVmVa6MnFdt8NNHkutUW6cHyIGVhx95uw/DrXLaVp91qF/DZW8ReWVgqAep9fb1NfQXw+8M2ml6VLfXTqNNs4stMVwJnI5Izzg8Y9fyrix+JUIcqOzA4eU58z2OW+JepSyyW1s33IVBAz6DaD+OM1U1S5luvh7FLJ/yzj2KPpt/oTWb8StQW9vJpz8plwETPCrk4FS6sv2PwfY2ExG+6lG4DqqgKD/L9a46VP3Ys9apLWx3fwjht00uMLdQHEaqcOM8deOvXNemgblGOBXzcll4e8zFpqFzE68qR8w/PH9a9e+GmoNdaa0E16LqdTkHOTt9ep4qK6adzooS0sdiXWJS7sqoPvMTwBWPqfi/w5ZFo5tYtlcDpuyf0o8VYk0a5t3ZkRl5YdRXit9pGkxM8k8k0ijqSev5DNRS1HWVtT0S78f8AhOSXjVVOPSJ/8Kzrq50nVrWV7C6juFHJAyCoPc557iua0i68H2HyXehqR3aW3ZvzzW1cQeFr+BbnQkisrpVwklscfmvQ/SuhwS2MFJ9TzbxLYSaZqSTxDdE/p2HpVd4hcxK0ZDNjKsD+ldf4js2udPxIqmRFJJXoT6iuIWU2QEi4eNm2yRkfdb1HpXTSlzI8+vT5WULgMHyQVdeDVnS74AEyLkt8snPUev4VohYdQ+fG4EY8wcuvpuHce/X61Vm0O8jzNbr5g9F6/lXRFnI0dVaxLJps0ZUEHDMD/EOh/SvPJomhuJY26qxB/Amu28J6mrqNPuSc4wQe/wD9f2rn/F9obXW5WzlZTuB/M5/H/GulHLNe8YtIW5xTWamgZbNWImUZ5pGpnSgPigkUtiot2aJDmmpRcaQU2l60tIYgoXg5oFAoAnhBZgBXQ6BAstzG5/vVgWn+sruvBNg9xfQptXt94cgZHargruxnIofEmyazvolbgmJHI46kH0rjwa9F+NrIurpFtAKwxqmBjsc/0rzoLiqkraBFXJ4W2IzDrUmnxNNcKFGWLc1X7YrY0CMxrJORyDtFZlmzdAPexCMZ4CkdxjgcfhXUW6eUuzafxFc/pkLS6tE6cjk/gK6nZ8oB5r0KHwnFW3L+n5YFjjnsBiiptMT5OlFVNaiWiMnQbC3tptOvlLB5Mgg+uw81eMEcmu3O5f8Almi/qar2TEHRox9w7jj/AICa2dMi87xLeqFyfKjI/JjXxU5WkfYRXumBqsd1btfRwM55iJUHk5DZ/lXPzgnUriMggiQg13U5DazqAPTbFkfg1cbfkDxNfgDpdN/OqhLcHGzPoH4dMLXWYJm6LFXt+g3cdzGHj7cEehrxLwNzqMf/AFxr0exn8r/VscjuDivFqv32eg4aHdyJnnpUMpQLncKwYdVu2i2bgfemSTzyLtkYYNRcy5GifWNRSOMxrye+DXFXsskquznOc49s10FwnBXFYWpCNY2wcZ4rSErF8hymp6fbIrtBEvuoGB+FcNFanTdWeSKMJbTEBlA5Vjnn0613V3I2W28Zrn9RhR2kJVSCpyCK6IzDkOH+ImlR3umuzKPNi5RgOcZxXjF0rJI0Kgv7AV9B6lloWichhtxk9TXh95H9m8UqGGNl0Afzr2MFVbTueNj6SUtDmMU4Ejoa9H1bRLKeWR/JAZjkgcDNcPqmmtbEvGp2ZI65xXo060ZOx5s6TirlDdS7qip1bmRbsZ/Kmyeh61r7RNgdiKwENbGmSgqNxrGromzak7ux7T+zv4Ek1nUBcNaL5a8tMVztU9AMDGT/AIduvWfGfUI4dRg8J2DbbGy+ebB5kkBIJPsOgHsT3rsfgneW+j6P4U0pYlR9Qt7i8nY87igCr+h6eq1w/wDYkes/8JD4t125EOnJM0MTt/y0xxwD16H659q+Yq1HOtqfQ0VyxPLtK0Y6vqL6veL5FlASVaQYyBz/ACx+YrlfFmotr2rTvbKRBAhEYz0Ud61fHfi+S/J07Tv3NgnQA/Mx9T/h/WrXwV0VdTu9QlYbvLVFxjjkn/CvWgnGHPIy/i1OWJsW/h7wtL8PFfTI4bnViVdpHJL9DkDnON3UDnFafwo0rWLPVI7q7gMaM4UZ6MpzkY6+nP8AWu3sPC+mWpV2tY9w6cVu28ZV1dVGyLoBxzXJUxHOrHdTw3snczfG37yIW0PDtwfauJ1XwkYb6186Ux20iEyTAgFf9kYOcnjJx0PHfHUXdwbi9csep4rTtlhmtDFcxiVR90N2qaempdSF1Y8o+KfhLw9Dp9q2iR2ceYSHcTZcSbgSXOcnK5Az3Jrj/BWm6odXENgzSRBl8xudgP1GQcD09a92m8M6TLIZGt1JPXipotPsNKtnMECR5xjaMV1zxLkrM4o4W0uZM4XVbSSJwJApAHUV5Nq2LXV7mN0yjscjPUeteweIrpZHAUfrXl3iq0luNTPkDc4wwFPDyS3M8VSaWhhzwS2s5ZSwx/q5FOMj2NXtP8QX1q4Mki3Cjs64P5jmm6bfmJWiuIhNAeHjPDL9KsXFjZXaedZt5sf8WeHQ+ldyZ5bRswarpGuzIZYvsN8D+5uAAVY+h9fxq34m02O7tQswVC3yrIOQr5PX/ZJxx61xUET2d95NyNqbhk+nv9RXb2dz52kyW1wBI0JVGB/jUnAb61tFmE4nmd3BLaXDwTKVdTyP6/T3pqnitvxDbFb2eB8O6L50Tf3h/EPp39uawWNa3MHoOJpnNJmkzRcmwlKKAM05VoLAUGgL7UuPapJEFKBk0gqSJcncelUBZsY/MnAJwcZJr2n4WWOT9onQKFAAwO5z/T+deU6LA2xXAJaRhgV7zoIh0zQ4t6hPlLvgexJP8q2o6szmtDx/40SLL44mjU5WKKNfx21xWa0fEl+dR1+9vmzmeZnGfQnj9MVn4pVHeRUNiW2jMkoFbEgFvZJEp5YjIHU1W0SDcXlc4UAnP0q9o1tJqGqNcOpaGJsr259KhFHb6XYNb29rI+DmIAHHuCf5gVp+Vu7Ve8QwC0Gl2YH+qiIz6k4JP55qqTjoK9KkrROKq/eLFt5kagCM/WipbUs0YyaKc9wRj2bZvdJUjorH8xiup8IBX8ZzQuuQYhn/AL4P+NcdbTxnU9OXONg/Pg10Xh67SDxjJJu27YUOfwNfDVdz7CL0Ld9CIfE+optxgRj68GvPtUwPFGoY/wCf1/8A0Ku58QX4PiS8mWRWDhBx7A1wcrCXXb6UkODduR/30aKelym9j6C8NBovKdWwRGP6V09vf3CLt3ZrndCX91bJ/wBMVP6Ctja3YZrxak/ePXjG6Og0/VQcKwIP1rROpxY+7+tZfhXSBqUskcxkjjUZJHBz2rpB4Q0gnMiTyn1aZv8AGs+dGU2r2Zg3mo7gTll+h61h382+MnOa9B/4RLRCRu01G/3iT/WnN4R0Mgf8SxB/usR/WqVVInmijyKdCSW61nSx7pCCK9gu/B+iSElYpovZJDj9c1xnjbw/b6RFBNavI8cjFSHAyDjjkfjWka6bsUmpbHl2ow/6SRIMHnj8TXkvxE08W3ieORV2pOAykdyOle16vE24t2rz/wCKNgbrRUuI1/fW53AjrtyBj+Vetg6iTscGLo3jco6bIJ0SQnJIGa5zxXprQ6g0q/NbzLuxjn6fh/WtHw3cxyXggPytgH8PX881r+IbUXenOijMqDfHjnJHb8a74e7M8yUVJWZ5FfW/kzFcY9PcVW59K6C8RJHkaQ5yfl461jTRFMbhjNelGVzzqkbOxEhxU8ErJJ8vTFV24IFOBwpPcVUlzRITadz6B8FeJ5JJfDt5HKolsFa1IByRuYuh+hDH/vk1r/tQamNNfSPBFjiGytIV+ReN0jDczn1IBA/P1rw3wrr8mnTQyLKVkQqhz911ByAR7dj24r0r4jz3HjXVotUB3XaSlJFU9O39K8GrQVOrzvY+hw1RThY8pv7YRWcOzLGR2YAD0PFey/so2sN/B4nsyMzxRQ3Cj1UMwP8ANa4C7to7rV444wfJt87j6gcfqf51vfs5+I4/C3xgs4rmUrZagX06dj0CyHCk+wYKa6pyVSk0ggnTrXZ7ze24jXAU5qv4l8TWthbRWGmQB5LO1BnSWPgl8EuvqVJII7Y9K7nVNHRLl4gm0A/WuX8cxaXp+nS6dcX8FvPJt3ocngjv6V4UJa2PddpbHksfiGC8ubiQxtBNGpcbo2XI9enNd3bhDbQuqld0asQfUistLfw/cXIS3kgmdR905Ofpxg1sDmuwxnuNkkWNMtXL61ffvG+atXV5mVTg4ArjtTlZ3YtTTY4KPUxruVpZy3YcCsmaGSVpntgBcGPah9z3rYeLZ15rjrvxY+mXsoitIpkJwNxx0rqoxcmrHn4mqo7mf4isk0622uwkfHDnpn0HtWDa3MkEyyxMUkHQg07V9TudVuzcXGMnoq9BUKqQ8JIxub/CvTUbI8SUlKbaOn1Ew6poZvFAMsPDgdj3H0707QpmMtxnn9yf5isvT5fIsNRj3cMUUL6nP+Gau6Qu2MgdWIGPYcmqiRPYXxAoaOxmYciYofdSc4Pt1/OuRFdP4inCWKxn73mHb+XP8/0rmRWyOSYUgGaWpbS2adschaGwSI44y3I6U4LitC7SOCEIowfSqFK47CEcUwUp5OKfGuMU1oJsIo977c4qxaRGaZVx8g5c+gHWo87RxxWp4es2kcn++efem2NI6Dw9bebILpwyJGQeeM+1dD8SNfktdM+yxSbZJwGcD+FOcL9fUe1Yl1cRQxLEijCc/U1zHiPVH1C8+Ylgn3s92q6TtcU10MbBzk8mp7WJ55QiLn1pm0Gt/T7AQWJmcnB7jjn0qpakIrENbWzQxth5FAP0zXZeF7CO2sFHUnk/WuZ0mBrvU2dj9zBr0ewt1+yCQqApHyj1FStzRLQ0/GX/AB+WLjoY+KomtDxsirFpJHH+jj+lZhcV6dP4Tz5/EaFl90cUU2zb93RUzepSRDY6BoE08csWrINpyP8ASASfzrZh8J2z3DXcOrsHYAFgyHOK8aMsq/x4qaEyvndM1fFSw8+59hGpBnrsvgiWeZpf7ZPzY5MYP9a5/WvBS6Khv5tTilEkhzGEwSTk+vFcdbCZG+S6nVfQPitCz86Td508koBBAckjNZyjKC3N6dpM+kdAjU21ttAP+ip3/wB2ujt7QIqq3G7vWR4RVX06zJUf8e0X/oIz/WumnU5G0V87WldnrU1aFzofBlpstpWxjzHwB2AAx/PNdTHag/e5/Cq+gWIgs44wMbRW3BHjPQ5q6FPnPDxWISnoVBBgdBQ0IA5FaaxZ7iklh4HSuxYf3Wcf1h3Ofu7VMZxya5L4g2Ak8NXTbctGPMB9Md/yzXojwg9QKytbsEms5IioKyIVI+tcsqLhqjtoYnVI+Z9Vi/d8elcV40j26NI3oM/qK9B1qIwTTW8g+eN2U/gcf0rh/GyZ0Kds9E/9mFejh52SZ31VeJ5RqkD6JqtpdxA+W6bh/Vfw4rsLC5sr+2Rwxz6BsYqp4l0+K/0WycshMYJHPTI//VXK+HbyS0vmtmJDqeB6+9e3C0oqx4UouDdy34q0SOzvCQS0Uo3oT69/yNcrdxqyc9q9L8QTQ3ugPKQGeH5uD09a89ldJk2bcsOnvXVRbtqcdaKeqMKdMSYxVkWjHSUvPv7pShCjocAjP15/KmSoTIfar+gajeafP5VqVZZSFeJ13I/pkV0Sk4q5hCCk7Mg0jS77UbxLW1t5JJXOAqoST+le+jw4PCvh9La6Z7nxDqQysKKd8CEY/wD1fX0qXwbKuj6BHql1DbxXF4T9ktoIwm84znA68c/iK6jw7YXCx3mtTMZdRIBkuC2ShOcKnYN23dAAeOK+fxeJdV2PpMHho04nm+v6QugafDZXGw6hdsJrgAf6tB0X65ryOeQm+eePKsJN6kdjnIP8q9O8f6vF/pFwsymWYGNMHt049sdCeT1PNeZxIZI5JwOMjj8cV1YL4TGv8R94+APEA8ZfDvTPEsTK1+8HlXOeiXCDDZ9Aev0Irwzx74d8bz+IZ31Oezml3F2iSUj7xzkMcdfpjtVT9kbx4ul+I7jwbqUu2y1jBty7fKlwOAPbfwPqBXrfxT8J3epzRvHOsEi/KshHbnrXnVIOhVsup6eCqqUeVnhdxoniOyUzW0cVsicsZLkup9s46103hXU/EEyY1KO2eAcLKshJJ+mOfzqzL4I1K2XzJNRjnH90Ag/1oEbWsflH+HtWnPc3qNdA1C5BUoTkmsGcZlJrQuH3uWNc9r+q2tojAuGkxwinJJPatII5ZuyM7xNepb27BTl3yFHqa8y1C2aa62hgqjJYnoOa3NS1C5uZ3llPzMMDn7o/xrm7yUsoSNj83UY616GGi4vU8jF1VJco61iFzN9ngH7terH09ane2X7XvK4hiHPvitu1t7PRdP3Xf+ufGV7E4JrF1K4kmId1CCQZVR0ArqbOG1iGzDT3+wDgtuP1rprWMbpD3UY/PP8ATisTwtD5mpxbx944rf0mRRePAx5kUlT6EZ/X/GqTIk9DkNblMmoSJuyseFA+nU/icmqNbniLTD9plubUs65xJH/FGe/Hp3rAGa3jojmaJol3uAelblnGsUQbIwBWVZx5cVevJvKhwPpWctWUilfS+ZMfQVXIzQWyc05Rk04oTYiLmnE4GKeBhTUYVmfaoyTV7CtcfbxebKOM4rorLZBa8EKw7k1VWGO1SNGIxjJNULy8MrbY8rGOgzUXuzS1lcnvr1gSFYlugPoKy2OO1OLZNTadbm4dmYfIvWtYq5k2XdFszPJubAXqT6D1962NTkZwIYkKRL7dKn0SFZpWSFAQoyT2AqS6jNxdiztvmY5yQOK0sQncm8J20beY3Qk13AGbQfSuc0iKNJpYYuiKOfWukj/49gPYVn1N7WgW/iFtS10xS3SAD61z0tzbxHaG7Vt/E5Stvpp6/usfyrjLkEtn2r0b2ijz7e8dBa6pB5fBzRWFp0Z+znj+KisnNmiictOWWSMshXIyM9xVy3HJrVsJhK0880MfmTxGEgjnB6kehxwDVVtNubW0N3IALdpPLQk8sfb296+Y5j6KDuyzbx/ut3etG0j2x+5qnbriNQa041KbeO1cVaW56VKJ9I+CRnw9pp/6dk/kK6jTVNzqUVvtz84z7jqf5VzXgz5fDGmn0t4//QRXZeExvvnlbqi8fjXzc3756bdqR6FbYRAMVaSTvjFYTXT9M1oRXK8BvSuijUUWfO1aMnqbMZBUYxSPiqUc4A4NPM4Nej7eLVjk9k0xXI3EVVucEEelPMuWJqhdTEbsVy1pqxvTg0zw74p2K2nia42fcmAkH4//AF/515zq9vHe6bNaykhJRgkHkYbP9K9l+NNostla6iq4eNjG30I4/UV5BfjbGPc4rag7xPb+wjir3wra+WP9JkIB4BReP0rg/GOgSaa8V1FM7qx7jBx6V6zdjLmsLxNape6U9uy7sZIr2cNJqx5GJR5rp9uLyGTbIUbbwBWL5ZU/StXS3a1vRCxwd2DVK5IQ49zXpRR5sncrGPapbOeQKt+GoVuddtIX+68gD4/u9z+VOt41kilRu69fzqtp0r2t9HKh2tyAfTIxVz1iZ0/dmmez+M9WH/Cz9P04vstdOH2cKOm5WYPgduRXofje+m0Pwja6ZaH5pYGlLDjJfgH8h+teAeNtRM3iF9VRt1tqL/bIWT/lm7ffUe4bII9ge9evfFKaRdYhtFbMa6fCsWOjERjkfWvCxFHlse9ha8Xc8S8V3bmUKrnAXYhz0UEgkfUg/lUum2Ik0O8T+JI1Lcepz/Os/wAVri7VR0SONR+A5/M5P41t+GpowrtI2UmjCP8A7J7H8K71pBWMG3KbucvaPJDcJNE7JIhBV1OGUgggg9jkV9WeFPi5pHizwzaW2tXsNlr8CbJluHEcd0QB86k9zxkdc5xkV83+INN+yTGWFfkPUdgf8O/41lXgKS4z1GR9KzqQVZWZpTqOm7o+p9Y1GaW3Lo8Rz/GZVCn8c1xmoatZxI0n2kXGOoh+b9eleSfDee3t/HejNeRpLbvdpHIjjKkMcH+de5fFHwvBpeo4sVC2sq7kAHC+1cVWl7JpXPRpVlVVzzTWvEF1KGSBPIT1B+Y/jXP2tm88xlkYszdSa6OXShvPm7fbHNSyaZdW4wbV05AG8BSQeM89q1pSSIq7HntzA95jy+EbczH05OB+lZ+jxK+s/N/q4gWx9On6117aHqen3k8sUHm25J3gPymc/mPeudntWs7q4ZozGxjIwccflXp05RSseJWjrco3Ej6jq0aux+eQBfQCn6uDJfOEXCoQg/AYqDJtdRidTnYwOfp/+utUwi6lmIH323qfetDAzNNneC4ideqNuHNdLdxI7rcwnbHN88RHVTzkexzWDNZySSF4wRIPvIBz+Vami6kqt9luMGKQ4ZW6A00yGi9FGl+dwxbahGPm28JKPQjvXO6/pbQFLuNoyj/fCsfkYdRzXZ6ho6fY2uLGXCoNylm+ZfYnvWNfIL7Q7uWRdl1Cfnz39Dit0zCaOVt2ERDMfwqGeYyyEnp2prHNJRYm4i8nNSpwKaBT0GaewtxwOTtx1rQs44bVPPnI8w/dHpUMKJGBI3XtVS4lDSHLZpPUexNfXTTylsnFVeT0FN347U5Tg0JCbbHxIWzkYrofCOhX2uXzWemp8nBuJ24SFeeSf5DvVTw7pNzq92IY1MUAO2WYjlfp717m8Ol+EvC32C0RFURbpG7sccsT3Jropq5nN8qucPqkGn6Jpv8AZ1gdzsf3jkfM57kmrVlpf9m6P9pum/0y4+Y8fcX0/wAaveDtFbVLp9b1GPEOf9HRv0J9h/On+Lbjz5Y0B4iyBVyVkRCV2ZGiR/vrknklMmt+HmBR7CsXSeJZzjqmK2rUf6On0rFK8jpk/dLXxP8AmtNP46JXNadYPfTyJG23bHknGeK6j4lR4gseeikfrXPaLqLabcyTKMsy7euOK7p/CccNZai6dp7LZzuSreUx4HeiltNQJ06VFTG9853e+aK5rzN/cM6z8OaqLiJd1oSSGX5uSTwKzPEtrd2OvXVld3CSPEw5iPy889x6EV2vhjMxhaRiT56qPYcVzXxKUL421HHHzJ/6AtfMKV5WPo/ZqKuiG05CCtl1wFHtWRpibnX5gMLnmtxwMLg54rlxHU7qGx9BeFzs8JaefSCI/wDjort/CA26e0xOTI3p2GcV57pUzW/gqxmUdYowRnqNg/wrZ0DWhNAiSapLaY+UbbUMMD3zn9K8CVNylodjl7p6CsyE43VeS5SuQjutLPMni6dX7/6GRUyTaQf+Z1lGP+mJFXChI43Uh2OwS7AHDGpRfgDFcVeT2sUQa28WS3LZxtVRml0zUbO43fbPExtWB+VXUBiPpTaafLfUxlTi489tDsmuSeVNVJpGKkkmual1HSEOD44xj1hBz+VVZtb0qND/AMVur57CyLGr9jN7hHkXQt+NrUXvhi9iYZKxl1+o5rwO8kEqquMEc16hrnjOxitZI7bWJb8spAUWRjDfiTx+VeT3LnadvA7Cu7D03FanTKa5dDD1a7WOZVB75NVLqTfbytjHy1H4hIF1BH3K5H0zTZ23WMrYxgGvXoqyR5dV8zseceIrcx6k9zGflZvSsa/lXMSrzuyT+ddV4oh2WStnOD6Vw0zBrhcetepT1VzyKjtI3rVALcHuRWZIMOcc81oedizO3qBVBFaR8CqbsRuS6fLOu+GSYiNznaQWXPrjnBr1uy12HxLotkk9yP7XsoRbnJ4uEH3fx/8Ar1Y+AXwgsvGNpeeI/FEtxb6JaOI4Y4iFku5MZIBIIAHGSBknjjBr2PTrTwb4Htmm0DRbLT5lBKzH97N/32+SB9MV5OLrwb5ep7eAws2ro8i/4VL4r8Soky6Z/ZcDHH2q/byVI9lb5j+CmsjVfhF4u0RpH0+Ww1iMfeFnNlj/AMAYAk/QGu78S/EeS9ndreeWaVz35P6niua07WPEl1deTaWc9w7nO2Nskfpj9a5oVpRVmemsHB6s8/1M3EUb2WpQyQzpwY5FKsp+hqXwv4N1/wAU332fRNLmvJDjhRwo55PYCvevBfg3XfHcj2XiCzMGnWxAle5TLgkcLGfXHU/1r3XS7TRvCmjpp2iWlvY20YACrwWIBG5j1J45J5oeKtsctSik7I+Y9K/Zq8RRiG51fX9I0uYEO0ZYuy+h4x09j+Nexa5omg6sYhrHiBZ5EGGW2VcDj1zmpfF/iGztWcQ3aM/rGMlj9f8AGvPL7Wru4nIbY5bltyrgD3rKU51twg3DY6vUtM8HafprwaTmKRhgyPy7fick15j4keee5IRlZSCPmiIPJz0rWurhY8bdrzEcyEdB6AdhWcyr/vIehrWlTadyZTb3OZe5ETsLq3fDoUJjGfx9jXE+M7ZJrZbyH5jHkSD1z/8AXAr0TUrNIpl83mNzjd6Vzer6bFK0tvKCxb7pI69a7YaO5yVFc84urb7S7BOWK7l/DrSaPdNDKYZiRg8E9q0bqyuLC5eMDeImyCeoHYj696qTw291l43VJQOQeM//AF67Iyucco2N+NILhxIjr5gHXoai1PSlKPeQDE0Yy4A4f6VzME1xFISjNkdea6LwxqjTailtKd4cYwT1qkSy54c1FxiJiGHVc9qh1po4bTUVjPzGFSCedyZ4z7jkVm6h+41J0iyuJio+hOR/OretkSPKw4AjdPw6/wBK3gYTOLFPSmqKlRa1MbAFzQDtOaa7hBmomkLdalg2TyzkrtBqsck5JzSjinKrN90UguIK1vDmlvqN2uSVgBw746ew96r2GnSXGZGBEKnDMfX0FdNZlIVRFUKi9AP5/WplKxpGJ08IttPsIobSGMKGG1cYz7k+9dNLYy+Ib+O3kObaIBrg46t/drh7KaWedFQkncMAnv2r2XSrOPTNOVE+ZmXe5/vN/hXThl1McTojC1y5FlCkFuRGiLtJUcLgc4H6Vx80jXBW4J+Rz8nuOxrU8Q3DajqEtpHIV3EtIw4+UcfqSAPqar3Me0Io4BAX8K1qGFJe8U9OP+kyp/s1uWf+piHqMfrWFYjF/P8ATFbth92MY7VhH4jtmrRL/wATD/x4jHAVj+tcBqJ+deO1d98S+Wsx/sN/OuQj0jUdTZzY2rz+Wm5tvYV1zkktTipxcnoVrKTNsVHc0VNZafeC0aU27BUbax9DRWPtImvs2b/g5lWaOEnkTq31x1/pXO/FAj/hPNSUHp5f/oArstP8J2JlVh4iljbqGVTx+NaQ+HmhalcyXN34ljnnlOWkdfmJ6DliPpXyXOoyuz6xxvGx5tppQ7f3qfnW4SpQsCrY9DXoFr8ItBWLd/bchHbCdf1qj4u8DaZ4e0xr2z1kXjhgDGyYJJ79TXNVmp3sdFLY9W8M6fJd+B7KFULOYoSABk/crS07w1ebtkiLCB/E/H5CtH4VnGmWKt2to/8A0Cu/ht4omLhRuJzmvOUdRzrOLscfa+Crdx+/kJU9ggFWdR8F2s0GIkyw6c11gFP3Ada1UTnlXl0PM28Oy6dN58oOxCRjHOKwdWs5ZdYSSKICFHTcB6givTvGbbNCmbr8y/8AoQrn/DlrFfaXI0o+dbiQA/Rsf0rncffudVKbcNTzHVoCdSuOP+Wh/mazXXBI6V6Hr3h6TyvtMQDBhlsdSa4m4tT5pVjs/CuyEht3Rg3Y+as+ety6tSQwPOBmsScda66bT0MJ6HE65OH1/wAtOkSgfieTVi6Hl6WWfjfwBVPRkGo31xfA7llmYrkds4FX9fx8kSncUH616MNEedJ7s4vxk6ppW4/3sVwMYzIorqPHl8P3diGyQd7f0rBsIdzZI68CvQg1GF2eTO8p6E8xJhCrwB1rf+H3hfUPE/iWx0HTk3XV7J5ak9EHVnPsFyT7Vmw6fNJIAUfA5+71r6q/Z78H/wDCE+DZPF2qQhNZ1WMLaKw+aGA4IOPVsA/QKO9cuJxMYw0Z24bCucrM7bUrPTvC/h2z8M6Su2z0y38sHoZJcHc59yck++a8D+Jms3UVwt1CSwcAMu7gE56f57V65q+dTlaOSRgjv8xXrnnvWUuj+H9JdrldPhmmXkPOPMIPqN2cfhivFjLmlzH0tOPJBI8o8EeDdTv4P7S1gS2GlyPkuw2vcc5wgPY/3jx6Zr0Pw7HJea/a6H4dtY7eBgI1ULnyx3kJ+nUnnisHxx4o+bzZWeRmIRVXq59q9X/Z10Cey0O68V6wwhmu1AhDDHkwjr+JP6AU6r0FUqWid7PG+gaNDpmkRCQoOZpDhEJP3mJ6sSe36V514vvLfMp1XU5ry4GQIz8qDPGQvbnjnnpXZeJ7ue5s/NiultdOAwJOrSk55HcZ/PNeV63HFEzKV+buT1/OsYR5mcjMK7ltWKpbxHOcKpbIJ7VXvUjtbZraBx5zf6xwcde1QwzLHeSXIAXZ8sYHXJ6/pVaQlgckknrXfTjYxlIrWs0scxinwCeY2DZ5qxBcmBhbzoBExxG3Qqe4P07e1VZ4zJEyA7WJyrdwaV7gXFiJR99flce/StkjFsdrVs9zblY3X1GfSsS5zLAHIzLA5De9XLbzbVI5ImaaFsblP8GfT8aZdhUvCCVVZ14BPU+tUiLHO6xALny5B8rr8yOB0ri9fhaOZWjiCtvHzJ0Nd1MNm9OrRt93uVJ/pXK+IebwKeVXDn3FdFJ6mFRWVznkdv3iNkPAeD7elWNOlW31J9RPQLuA/wBo1FpwLC+uzwm1v1qCZmAgtF53YL/U11JHKzY09G1DUmkc5UkMfXPAFTeMZPscP2UE75Bkn2JOam8ORLFIGH/LFd2foDzVjX1tdYj8sYivEyYmJ+9jkj+dbQMqrsjiEXmmyOMAIaS43JIUYYK9ag3VqjAc5JOTSBTQoJ6VMFIGSKljFgt2lbG5VHcscCtLT7OKTmRsQg/QvWcspQACrEVy/AqWEbG5fXO/y44sLHEu1QOwqeLcyBlFYwuP3EjP2GRW7osTPBbqOQV+b61kzpibXh+3MDgnuQSfU16j4l1BLHRoQ3WVQM57AZNef20flBTjoad8QtWmudRa1txlUCxAA9Rjn8zXbhpe6c2KRb0INDp8l7OzNPeSMEJ67Ae3t3qzdRfPG2eFHP8An8Kn0ewxEszuXEEYjRT0GAMmptXQxRx5Od3PTFaz2OemveOfteL64+hrb0ol1hJ74rCtudRm/wB2tvSjiGA47CueHxHXN3VjQ+J4xLajP8DfzrJ8LeLR4dMxNuJfOTZjOc/hWr8Sj++h91z+led6ny2K6qkVUjZnJSk4u50Vlr2bC6tfJQpcSk49M0VzmmN+8YfT+dFZexijbnZz4u7reP8ASZv++zVuJ7grxNKf+BmnrpsTkM0RY98TVes9IN07i2sLmUqu5hHKSQB3614TdNHux5ypAb1m2/aZQO3znj9a6LSIngQtLK7uTkgsQK0F8J2kPh9NV01rkTs4Uo8isCMZOQRng1n27hhkGvPryjJOx2UYyi9T65+Gcjf2dYFcbfs0fP8AwHFehxSsepzXmvwzfGjWpAwBBHj8q7eefZ5fOMuBXj7G1VXdzW8wBgD3okf5sVnTTEXcSA9+anuJV2E5p8xg4MzPHMir4bnZjgAoSf8Aga1j+BpTPo12qHYVvJk3HkAhutWPiPK0fhG6Ydih/wDHxWT8PbkPpWoPnP8AxMrj/wBDNLrc6IO0bGtawXFppcFte3f2q4jjCyShcBm7kCub8QaPFcbpY1Eb/wCyOtdJfXCjCkYJrOvJFYbR3q1Is8+nsZI5mU9fpXH+KXjsdG1B0BM8yeVbj0djjP4Ak/hXqmpwg8n8K8uu7S68U/EPT/D1m5VbQtLK5+75h6DI9Bz+NdVGVk5GM9TktO+yaNZC0kkAdAMgKcn9Kx9a1iyhR53djsBLccmvQPjB4MvvC3lSTSRXCvGX8yPODggY/WvnPxJqQuroxRHMSd/U16mE5qx52KnGETP1C5e7vJbhzy7Fsdhk9B7V6T8DfCK+L/HOn6Fcb1hmYvKycEIvLc9uP515tZDMwr6n/Yv0jZd674hkiDfY7VYImPUM5y2PwUfnXVjarjBpHJhIKbuz3e0tfD/hm2tbHSdEsYIhBI52QjOxRwcnnOSvUnrXnmt+NIrrS7OO90u3lkuZGCeUxjaNMkghh3xj8TWz4+1CWBtYKvwkUdlAPf8A+uWH5V5h4jmjS+ZFbalnAFHsSOf0H614kff3PZhaGxLN4jMeoyxWgaS1jyFDsDLn0zxmsvXfESmGW5nbyoUQtITyABXNajMIrSKAsVdl82Rh1wT/AF/pXMfEqZbjwrGWlcSpOvyKfvAg4HuQOa6qOHjJ2HPEzhBs1/hmk3xG+I9tpSRMtt5u5pN3Kwqct9GavrqZ7XU7g6XahY9L08hJlU4DlcjYfUDFeBfs4aZF4L+Hl34puoh/amrHyrIEZZUxjI78mvbFWy8N+EIrfVmZ7q5TfNCuWeRyORxWGN5VPliRTm5xUmcvr/ihpdan+y2k95bW+EtVhUlFYDBY9s+hPSuE1ee8/eGWOPzZX+VfM3kH1Ppiuh8S6rql6scAt4tPgUERwQ44GeCSOtcRNNm6edXDmNSQM5wx6/yqaFO+pbdkUdYfykjto3z5QGfUnvUdhexSZSV/KYcYbvVVJZLyeWGfflyTGemcc7fc1V8hGYwzLuJbDN0z1/l0rvSOaTOguLblZLeQnByFPP61nW7N9re13bVmBAPvyRVfT7mXTWRXLvbPjqc7Se9TamuEW5tn4Vuo9e1URcjsJfKLWNwASWbbkfeHp9RTNUjfEJILbHBBFPvYknuYGI2pN8wI/hJHBFNLOFksp13sg496LibMbUP3WpIx5VwcGuM8RTOb69YHBRQgPtjNdnqJYwwSL95WCn88GuT16AR6vMknImCsPpjaR+FbUfiMquxiaZ/x4iBOPMYk++M8VC0TJrUIYYG9MmliWW1vDDu2mN61QILsBJBh/Uf0NdlzlsaNuGtdGus8TLIAR6CubmunF7arC5d1kUhsdTmutiY3lq0VwzCUrhz/AHuwb69K4zUtPubO7ZAWYEHZJ/eB7itonPUKequs+pXEqco0hwfXmq+zHOKtJEFBL1CzBugrRMwGqdpzilZ2am1JEMmiWwJ3HJAxQOehpQgj71ZLhlHoBiq0zhvlFZlWHAG5kjt4xlnbFd7pQWN4QBjBA/IVyHhyzMs3nkfKOFP86622Oy7ji7gbjUSep0UzX1S5+y2pnHVeg96z9DtJtX1EXCjBBJXA792/z3rN8RXpvb5bO3bMakbiOme/P4/rXpPgzSBa2qmJOw3HocDp+fpXThldnNiWbWlWirYruHDKAAepAx1rN8SDiM/hXSOmwYrnPEjcJ9TXXPSJz0neRykJ26jL7rW3ppH2eD6CsCJv+JjL/u1uacdtrCeuFBrji9TrkX/iW2WtjjqoH4Y/+tXn2on5hXpF1eWGqRouraebhovkVkmKcD1qhPpnhS4OX029X6XP/wBaupTTOdxfQ4GwfEhoru30fwnGMx2mpqfX7Qv+FFF4jszgWOHNdx8L7cPe3UzHISArjtliP6CuFiBNxXfeEpfsPhbVb3b85XAGepAOP1NfKVX7p9XQ+Iti5+y+DXllDtnzpEAGCMHj9K4zTubdT7V0HiYeT4Mh3d4T+JbIrnbL5bZMc8VzqN4Grf7w+rvhi7HRYGJ+7DGP0rsNUuGBhx/erhfhjJjS5BjoqD+ddVqc43xfQ/0ryamjsb2NK6uW+1xyL0wKs+eWtnYjoKw/MOACc8ZFTpdMdPl57VAmil8SZ3fwJeyg9dn/AKGKy/h7Og0O+IP3tRuD+HmGnfEy42/Dm/2nqq/+hrWP8Nps+GbpmPW9uD/4/WqQranSTXJm1DA+YY4OabNIu7aTjH61RsHw7MBkcY96h1i5S2QzSPtVRux3PtTjq7BJ8quUfHmrJpGlsyr5lzJmO3i7u5HH4DqfauH8FSweGdSgk1C6/wBNuBLNOz8MzFCetQeINVLXkur35UyIm21gJ+Uf7P09fXOPSvLPG3iOYI00hV53IBHQgjkc9sY6fSvQo4aU1bucVSso3bLvx4+Idx4h1I25uZZVSPygjtkIATkY9fU+o9uPGmOKlu53mnaVyWZjyTVZm3HpX0OHoRowsjwqtV1JFzTzm5VfWvuP9mnSP7J+DlpdTcS6tdmdjj+BDx+iZ/GvjXwTol3q2rW+n2sTS3F1KkUSKCSSTX3Z4kcaH4TtfDGkplrbThZwbR8xbAUtj2wST715eZVo/Cj0cDSklc4bxZqdxc2lkrFWa7nkuXBGcpklfy3LXnmuztPDPxn7RcBF+n3SfyFdb4ysNas5zcTW5SJIxFECwBAB5H48Vwt/cRr5cXzBogS2Rj5gK4sPqj0Wc7rV0kl3NIB8shAX6Lx/PNcjqgk1zxfZaLE5ESyKHI6Anl2P0H8q6XUwFeJfYZPqSKpfDC1kn1K91kqGlkk8qMY5GT8xH5gV6VBKKcuxyVdZKJ7z4Otpta8R6XZaZEEttOKsf7kSqcjPtXo/iSO1t5Jp7xzd3JXJyABx7Y96i8ER6X4J8OCPUbqJb+5xLNnly/ACgD5iAPQdjWJ4o1e+1N3+wWN2Ek6PIPLU49c814tSfO7nUlY43xlcTSpLO0TFzwqHC/QYxxXDalL5OIFc4XO5wcAZGBmug1mWWO+iguHidySQYySqkDgZP1rmrjdIZRIctu2MP9jsfwP8q76EbRJmyuXIH2gjG3lgOqHsam1WL7Xbi6iUeZgDcDwrDoaji3hMMTkDy5Mjr6Gp7Laha33ZWRdoHoe1bmLQy0lSeE+ZwTwy+h7j6UgtpoUPlTEpnJXGOKzriJfMfazo6HBCnp7Gl8PXs3zWt0d+04DdPz9KZDNKbe2mIq53xPlR6Z/lzSpsu/KuRxKqnePXqKlthveWDB+ZSuQM471nWRdX+0xO21pGDqfUE4P86YjPnLPEVJzgnH0rJ1a2F7ZxSxMRJGNy4P6Vu6gqi4nCDGVLAVQRSqGPHDjKn+dXB8ruQ1c4nWbcyyRl1aK5ztPfPpVMs7xsh+WVOldLrC+cGQn51OVNYOuLLDc2ryIAzIRkdGAPX9a66burnNUVmauh3P2jyhNjcpA3A0zxQ0VrerFIN1rP97gExN/fX+ZHQ1Ho6eRJDLLwuN7L/Ss/XrtZ7mFHlDhTukYdPf8AH0/CumKOWoY9zvjlaFydyEqR7g4qIU+djLO8rHlyWP1JzTBWiMBafECWwBmmdTir8UItULSffI49qTY0iJlMYGT1qSxsZb+9itYB88h69gKgBaebCgl2OFHrXoHhfS00qAvMAbmQYfPOB6VjKVjelDmZXa0isQlrF92NQM9zWZq98I7ry4MNLjaT6ip/EGpKl48URyzAc+lUdLsZHvYppfvSPjBHSs07s0atoavh+1kRMEAnvkV7fp0sENnGhKqwRQcDvXnFrYwQABYVCjoDzXS2etzwoF+xWUmO7Q5P55FddGrGG5hVpOZs3urWiAjdn8a5XWNSgm+XeDhzWi+soMF9IsCT38oj+tTQeI0jXaNJtvw4/mK3deEla5nGg4O6OIhbN/I4Bwy8ZHU1biuL2JAI4QUAAGTXcQ+LLILibRVY+qOP8KuDxT4Yf/W6DOoHcbTWaUP5i3zdjz4X96PvQLR/ac3e2H5mvRBr/gtjmTTbhB6+UpqQ6h8Pp2y8s0WAAN1mWz+RptR7ka9jzgarIBk2rn6UV6Wtt4DuVG3XNPj9pLeVSP0opWj3Fr2PEbGJWfcfWumu5xH4at7HJ3zTAkewOSP0rIsrVxHz8uat6hIP7Ss7br5cZLe+Tivm5vmR9RDQ1fGPy+DhGfvERqfYg1z8C7IVU9QK3PHrqdGt4F53Sjn0rFztVR16CoWkC4fFc+kfhbMBpEu7gDbk/nXW6gwZ0w3QVwXwzkUaNeknH+rH/oVdcblHUNnHAryKq1OlMttPhRg04ynyMDoeorOMqlhtNI9yShCkcVlYso/EiYt4CvULFcKOR/vCsn4YNnwlJhy2bmYnPqWp3xKufL8C3ak/ejX+dZnwomI8HEBs5uZf5iuhR9wxb96x1tnIy4jU1wvjXXlmuJI/NAgi+UgHJc5Pb863PEepfYdHmYFt7jaMDPHf/D8a+fPGXipI7qRYSx2DhQep9TXXgcM5u7OTF1/ZqxP4u1/Dm4ldQ5RQqKchccjH4/rz2rzLUr+a8nLsxx2FMvLue8mMk0jOT6moFVm+6M19FSoxpnhVavtHcY3Wn20RkmUcYz3q3JZtBGGm4yMgd6htGAnHHGcVu3oZRXvH1t+xl4LtpLa98YXUA3xP9lsiV+6duZHGenUAH616dea5Z2fiTWLucvIbJVigjC8/d3Mx+uce/Ncv8B9TfTf2e9MvkXiO5kY84+7MT+oBFedfEjXLq/8AG2oQaMXeG+VNir1JAwa+VrXnVdz6KirRNjWvG8GozStfnGRtAj6IO2B39z9K5ia4tbrU0j8uNo5sqwxznBxWJ/YF7DBJJdXHltHnOVzkg/WsSafULGcyE7o06/Q11QgkrItkut2ckNzyDjOQfWuh+EWiyXGp6fbwcQQyLJcSEcDHJOPr/Kud1W/ieJZEAZWGRzXunwV0AWmhWckkO2a9YM5PXZzgfjyamtUcY6EqKlK7O6gt4bbVY8R+bPMhmubhxysfYD0yeg+tc14t1d5LmXEgSAA+WMcn3z7VsrfR3VrruqLIpUz/AGWJQfuqnGfzY15d4u1kJpkrSyKrXEhRIycbUXP865IQcjWTOS8Q3k1/dOkT4CYKcYAIORTEl823juCijPyyqx796p6aWeJpGOdxzj0qaaT7M8hfckTEKcHo3QH88ivUjsYTdxWBCEnnHy/UdjUCSL5gweRTp28oPGx6gr+GOKoxSLuIHPH60zK5NfBhM8x5WRVb8ehqjpc0cl8y/wAWODV24kD2xGeVH+f5VzdgZBqGYz8wbGPWmS2dhA5gvwJDuBOceuKSxhVZ7m0fgh96/wC6e9NkbzLWNmJ8xSVPHTP+f0ovTJ9shuYh0hDN74OCPy5qoq5LZSuc/bWVjlgNpPqKqWf+kWhjk6p+laeoshv4pQ+RIAwOO1Y6RlJFuhxklX9xup2AxdTLRM5VGkZTj5eh/Gsq8sdTlaC/1CIxQSny4d3RV5J/rzXXJa+dIdvI80gGjxyrr4Cjudv+puABzzgtXXQV1Y5K7tqcRrdxLFbARKxRuC6jgDsM/SudZmdyzHJPWtMarIsf+jzyRAjmPGQPx649qoTzSzuXmkLn37V2RRxSdxlOijeWVYokLuxwAOtNijkllWONSzNXU6NHbaWhdh5lyRz6D6VRDIp9ENjp4mY7pmGW5zg+lYtw0ksm0ck1tTXs1zKUjYuXbOB3Naz+GP7Osf7SuCGc9l6IO1RJDWpT8LaVHZr9pukH2gj5QedtS6rrb72trP5n7uOn/wCusq41Wd0aC0yXfjjqfpU+lWLx/wCtG5ickjpXPJanZT2I4bf9/h8nHOSckn1rZt0/1X+9VUoonAUVpQ8RqB65qb2G9Se4QGAsjyIR3ViDWPLd3cbbVupvrurdjIEeOtYNygMhIHGauImOTUNTA+S8n/A1INV1hP8Al7mb/eUEfyqPTxmcKelapgRhgcU5OwkrlJNc1UfelU/WMVIuv3wPKRN/wEj+tWPsqe35UjWcZ7D8qnmK5WRjxJcL1gQ/nSjxLJ/Fbj8Gpfsa/wCz+VQvZDONgNPmuJpomHiVf47c/wDff/1qKrmwT/nmKKfMhWZ3UegeFUGPt2qD3XCmpl0jwgr75rfUZpP78lzj8/avK/7U1aaQlr1xnrmQjNSiPUmOZIXmXsBLk/zrzPq0u56SxUeh6bcDwk23/Qn49bzI/lWNeNpPm4tdn+6JSTXFSJJHzNbTRr2JWrdgFD5XocfzqJUOVblwrqT0R9JfDt8aDft1wYx+hrfS5/dgYrk/h3Oo0O93d/KP862BNjpXkTXvHoo2LSffPtxTppAHKgDA9KzbWQ+aMHvStIfOfB/ixWTiNMyPihcv/wAIrcxA4AXdn8RVb4USKvhBec5nk/nTPiE3maJqbB87Y1VTjtmqvwtkVfB6nPSeT+ddMV7hi371zH+NPiGOw050hfEz4RB/dOCc1853MktxcYyWJ5Y/1ruPjFqjah4pujE5MELmKMerZ5/WuY0q0WTcuNzt8zP3r3sHT9lTPBxc3Uq2ZUtLCZ3BxwP1roY9Ki0y1F5qACt/yzQYyxrr/CfhuOCBtWv4x5C/6sngAjqfyrhdfv317WjJEpS3UHZk/cUckn+daxre0dkYzpci1Mi9mkmnkfdnIG4/ieKrqyKwPSlvJY2YJEMIgwPeoYxmVa6GrIyi9T6y+BOoLrXwG1vR0mWO70u4e6VF6lWUMPwJ3CtPwh4dj0m9tNXvAfNntMq55xIxwuB9BXEfsnWl3PdeJoFRmgl0sROAMgsWwuf1r2vxbc2WgahaLPOpisbdcMOpduF/HGSPrXzGJ0qNI+hw38NHmeueG72aJ573MMCsxK+vJ5PpmuNvLe2NvIu3a2WIHXOD/hitzxz46u9VdrS1t3KIflgiycn1OOp+vFcHfz+ILqdLRraYSSsESJBySe1b0n7pcjOXTpn8Q21hbIzNczxiJRz94kV9YXWdG0EW1opNxMotrfZyIxjBfHoAM/pXn3w88BQ6FdRaz4glV9QghLhNp224wTznqfSu+1TUo9NsJdav4zHK64hgzjYmMjH9fesa81N2Q4Ir3rW1j4Sv7WFcRpIFX6BVwfqf5mvnu71O41vYLaJ5JBnhRkKM9Se1et+I9aW48HRu6pHJevu8pRjAJ4z+VebXd7aWFstjp9qBEg5jjHLH1/8A11ph42VjOpLWxIFSytSZZUylZ/mtdwSkpuDcKM9fes1LibVpgZR5FunzFEbOfxrQuLlLZVS2izJIdijrj1rrMeYqW8jzWb2//LeBtjepHY596MKGyoxSyItpfRSPwJ12N7n/AD/KpJRsV48sSBgEntTuDKkzvhkyBmuetLlo9VLk8b62dRk2RO+M8CuahO/Uf+BiqRB6bMi3VjvimU5GRjv6VDZyL5djK/G8yRkeoznH86TT444ldAcNgEcdRUep4XTraaJf9VdscZ9VqooUtCtqS7LyCLdjZwB6DNVY4PtFvfRjl45WOPfNXtUAe+tZQOHQn6niqOnJt1NpI2Zd021gD2NUkSXrG2VYY5GX/lrtA9x3qt8Q4/8Ai29z7ThvxzWqqf6NGuet2f5ms/4mHZ8PJh13uv8A6EK7KC1OKuzw8dTTwCzBVGSabT0fb90CurY4zStxHaRZ4MxHJ7imvcGVguc5681RLbuelbekeGr262S3INvCwzk9cUcyQJXHafqNppX7yNXmuuwA6Votea5rw8q9nFvAR9wNz/8AXrqtC8H6RDEskkAVeu6c/O/vjt+NdJZ6TpKMY4tLD4OBKqbRgdSTjmk5K2g7Hlw0pbG8eOBCwx8p28mt7TdD1rUIla00y7lXoNsZIHtnpXr+lw6TaYkFtErdsrmtkXc1woSO7RIz0HSp5FLc3U3FHiUPgrxLJPn+y5F/3mAx+tXI/BfiLcFFgB/20X/GvVbiO9hfzg4l91bP6Gqi3skR/fziIn+E9ar2ESXVkcPB4B8QMmSluv1c/wCFY998PvFMDsRpxmXJwY2Bz+HWvRrjxppcEJXzP3g6nNUF8dRrkCfv3NaKjTWxDqSPLZNH1Swuc3OnzxDuXUgfnVpT7V6S3i62uAdy+YD1GM4rn9QsbHVrjbZw3H2lySBGmc/Xp+dZzo9jSFS25zFB6V3ujfDl3hFxq1/5KjrFEAXH1J4/LNaM2g+B9KJVrSW4kHZ3zn8BgD8qzdJo09qjy8NTq9JB8MSsB/YQx2IVQaoax4S0O4g8/S75rJ+T5cuSD+Z/rUuk2UqiOFordOlaNbuY7i7lml/2BgfzNFL2Ei/aI8sU81v+FoUknleRdwWMnHY9v61hwqW7V1XhFRHZXcx+XIVVPqOp/pWdXY56auzXtwlr4fuJFGAm7nPPH+TXNWAzGD05/rW9q0rL4PyvWVRkf7xyf51h2XESDHWuJu6PUorVI9z8Byf8Sa8XHaL+Zrc8wVy/gqRRp92D/dT+ZraNwleNNXkemmaSzbXQg/xUrSkSMQe9U5G/cK4/hOaiWdtxbt1pWGmZ/i2Uy+G9TfszYB+hrD0PV4tE+G2oXpbDI8ip2yxOAPzNa/is/wDFJ3g9VH868t8S6kqeELTSlbPmXUk8q/7Kf/XNdtCnzJI5a1TkTZwWpztLfYZt4jAy3YyEZJ/A8V13gXT1lkikPK7tz8dq4WyJubv96ScsWb3GcmvZfh5pzXlinlMiyTOFG9tvA+7/AFr1q75YWPFoRdSdx/xZ1eHSvCsenWLEPdAoMDBCj73T1zj8TXjrSNaaYI1+WS6BLj+6ucAY9+v5Vu/Ei/l1DxTcW0colhtn+yoynjCk5OPQkk5965O8dpLhmJ+ntWuGoqMSMTVu7EZNS2wzMv1qGprU/v1roqaRuc8HeR9o/so6bHpXwt1DxCiCS5upsHjkxxgD+rGuZ+JF/ceJ/GEkOllgH2IgYYC4HL4rpfhBrj6N+zxZ3VunmYuJYpOP7zEk/qPrU6aTY+FGs9VvwhuHt2YqeRkYIH15r5Ws71WfS0PgRxN3pWl+EbBoWKy3hXc7kfMD6/8A1q3fgpp0Op6rq3i28aPyLJPLhLcIrMMs34Aj86891yS+8S3906nEanzbuQnoOSF+uBXrnwVs7SP4YRtJJi2F1LNMM/eKnADevTpTloimytrOorqmow6fawy/2W0oLzyBla6cnrtOMLzUPxq1H99BZ7hxwVH93ODTdd1aO78ZafG+YkVjLgHDKoGQD/hXF/EG9l1bxEjSyn5dxbHoaVOneQ+axU1/VzObawtQzRwRAMR03Ec/4fnWPqjrbWzYPztwcdz2H51Ld3aQxO64QHqSaybORb26EjjMcLYQZ4Z84Fd8Y2OaTuy7BALS12kqTt3SMD3OTiotKIYz3cpySSqKR91addzNvW1jbczEux6Z65NR2P7rT5BsCohY9fc1RIy+Y39rIY2C7ZA0ee2PWlWdLmMSJ94jaV9COorN0uea6gji2ugYfNz9TircUaW14YuiSAfgy5/nQIz9Xk/0Z/pXO6XKW1Zd/wBzcM1ueJHSGB2P4D1rJ8HWyPqURYknfk+9aqPu3I6np0Mcd1YRzwNk7dpOO3p9agZs2BHTF1j9AP6VHpubS5uIVYqpwwBPG7v+YP6U3UcfZptnLi4Ur9cUoMJMZKp8y2hJ/wBWWC59DyKo6Ud2qzx4Pyz5/wA/lWndssj2E6kYkAH4jjFZdoDHq3nr3lIb6E1pF6k3NzT28y2tTjH+k/1NY/xedYvh/DGx+d5VwPxzW5alROkaHKpMW/DBNcv8c5VHh7So1bmSTcOOxWu2icNdnkQOadFG8sgjjUu7fdUDqadbxNNJsXj1PpWqjpBGYrY49X6Mf/rGtZOxzJXN3wvolnbOtxqWDMceVAMZz6k9gO57V6Vp0Sl92YluQAN+P9X/ALuc8+556/SvP/DVlqNzEqadZSSO33pNhzjk9ccD27mu1Xwt4gmtwhjELDqCc1zVakWrXOqjHQ2JLWzyhmvkkdeDtlz/AC7mtBLy1KBVnTAHasnTPAd4cG/1PYp6rEvP6/4V0Fr4V0ayjyEeRx/FI27P9KiFRLdm7pyKbXVsiZMykL1PoarvqUbDMEFxMexSIkfn0rbisraInyokT0wKZPJMcoN7/rit1Vj3MnSl2OeOp69JhYtOkjDfxSYFJDomq37ZvbwrH6DnNb9rbTTTqFhkYjsFq/K9lZIDeSkMP+WaHr+NUqqW7I9jIxLPwnoduCXtmuH/AL0rZ/QYFa9lpNpF/wAeml2/H3SIxz+OKzdR8XiAlNMtEix/HIAzfrmsG78Z6uszMb1+e20AD9KpV4obw0jv7TTpzhp0WJPRRnPP5VJMxs8i3tAz9EG8KSfc15tF411PJ/fyP9Kuwa/qt2ASi7R0Z8AVSxEWR7Bo6m6TXr5AXhSFD0VXAH+NZMvhmd1dpLuG3x1/i/wpINYkiUJNqtlBt6KvzD9OlTwahpc7hJb2Fye2eDRz3GoFW38MXMu7ydQLYOOBtBPvzVhfCFvDGZdZ15Y0XnZEOfzPNaU5WS2xFcKFHQxuBxXI6p4ehnlJkvLlyfWTcPyNHMPkL1/qnhPRgw0u0jvZv+es37xvrzwP88UVl2fhjT1YmdpJhxwzkCio52aKJ5VfWc+nXJtbhEWQAEhcdD9K3rPbbeFWdTtaQ8fUnFQeM7O6ilt5ZLlpt7FQWUDp6Y7VNKuyDT7TO7Mqn3OD6VyNtrUiKtMk8XyNDpdnar/fHGfaqNuuREPU1N42lV9TtYBxhc/QHj+lNt+Hh471zS0R6NJ2keseD5AtjN3yFH6mtZmwxHpXPeEW/cyL/sj+ZrTvHw4x/dFeZKPvM71I0vtO6BohycVHBcBoeuT0rPs5yJHz/cNNsGYKdxyKnlDmG+LJV/4R27VuMgY+ua8V1yd2+3KTxEnlr7ZJJr2Hxg3/ABT9z7kH9RXiGruz299uOWM5Yn2wP8K9TAxODGS0MzSLhbeZpGGeAMZ969PvvHukJoENtBFKk1vFtT5AuZMdyD0zXm3h6FJpwsgyrkDjr+FS+ImjD+VF0WuurTjVmkzipVHTg2jK8+QSGTPzEYzUR9Sc0NzigV2xVjhlJyd2GKsaaga6Uv8AdBGarg81PbuURgO9TUd42HTXvH1/+zUkmp/CzWrafZLaRXayxRDqpCBjx6HAFHx31CTUPEFnpOnvvnO0BR0Z3J4B/EVS/Y+2yeDfEbTs3lTSRwZXgg7D/iKk+HOlrdfEW5v57hSulRtKqyHlyM4H4Yr5erG1Vn0dCXuIzPiPb2XhDw2NGsypnSH9/wAfNNKTlmPr7e1dD4EnXT/g3pi4+Qlp5lP8R3Hj8TivNvi9qUmreIBNG2UlfBXuvJ6/nXeX0ptvhVoca/eEBdvqT/k/lVPZGhztnqcMviC81O5YKqodv1znA+uMfSuS1C6uL6+knQbm7tnpUjvHESkilgTniqeoazEsWIUJA/hAxXTGFjGcipewKrRwSO81zIfkJPCD1q5G0dhZ7RgttwD7nqaq6fHK7/bJvmkZc88bVpkxFyXkcYhT7i5zuPf8q0uZXL6J5dk9wD+8l43d8dh/WoNblFvZCzjb55MD2A7k0uoTC20iFi2DGB9M9qo2EbXG+7mLySNyxb9AKYmy9YReRbKFHzleP9lB3Pvzk/WkunTyi4fJB3A/SpW2xxOXb5mOWPt6fSuN17WXu3a3tnYRjhmB61cI3YmxmvXw1G98uHBRTyQMZrZ8O2/kpHcBSTv+YDqRgj+Vc9ptt+8REHJ6mu60OMLcxRZyojLDj3pydlYlGtcDzIPtkZzIBuHuKoJM1xAXIxmde/oatriCeSFR8nXH1rHZyumybD84mBH51MByNC+zHNaxDp5m4UmkQ+dqd8qjPlSBgPbHNJqbCWKwlByQcN9cU7R7n7L4nlYgGOZhkn1rQk0ohtN5MekYz+OOP51yHx4mOdHgf7wjJ/QCuxZVLXcKD5JLhY1HqPSuO+M6A6/asRl44W2D1JPp+Fd9L4Tgr6uxwFpajYE8xVkcjGf5V7B8Mfhwk8aaheqhUoGUd/8A9f8AnrWH8JvDP/CR64khUtHbFQzjn5uuPQ9yfXrX0OtrFpmmm1tceYT1B44rzsXibPkideEw1/ekYcGlW9mGiiHkAnOdoLH39qnuLrSNKA86QtL6tyTWLrepF7j7PZn96M+ZJn7tU7TQ7i4mMl2xkB6s3U1xp2+JnfyJbGnN4ijnfZY2Ds5+7gdadDDc3R3XNysKdyx6fhmoGtGtYSkCqrdiOv496hFleTy7ZnJz0VTkmr9pFdQUGzQuLnSLODMjtcv6KMA/rUtvY3M8bX17/odrjIULhsduvSruh+HbawZZ5x5tx1VT91T6/WqHjy/a4zbQy5RcAgfxHvSVe7shOkZWseINkLW2mIIou792rjr2YySZdizd81uWulSTKTKdiAZPNXYNOtrSB76dF2pyin+Zrf2qM5QsYVlostxH5t1ILeLtz8xHsKjvk0Oy3FoFnkHQsec+tZviPxWJJza2zGQ84CckfX0o0rw/f6sRNf3DQQZBCgcsPqeldFNXVzCcrGRd64fMZba2jiHY4qu2oXkmC07H0HpXYHwzpVvu3hpPTLZ/OrthYW0Cb4raK3j/AL7L0rZGLdzz8x3uRh5l+tTQLeJ8zOSB/eFdbq+p6Paq2Akrj+Nzgf8A165DUNZa5kMVtGuf73IA+govYnQln1GW1XdJIVU9waltfEkka7Vu5CPdulULXQ7rU5f3j/KfUVrWvgSDG2STPvwKtQlMhySIbjxDM4P+lOc9mk4/nRWtb+BdOVtzlG9ATxRWioyJ9ojktUt1kv1+yxPOFA3lTuPPepTZ6lNqcEsen3cgiXP+qKjJ4HJqzL4rgiysd7Iq8cIu0foBVKbxZHtypuJDknG7H9a85c52ckE7li+8PavqN0L2SBrYqAPmYAAZPv71XltLu0lj88IyBuitk1Rn8S3MmTHEFJ6EuSajh1C7u54VnlyocHAAAqZKXU1i4p6Hp/heTZG/OMKK15pVfnNc/obYEn+5/UVpRzA8VxyjqdSldEiyOCeauQHag96z5WxGWHak8xv7UjA5SOHk98sR/wDEmocRqQeMTnQ5fqD+orxjVo2WwvJ2HyNLtH6V614xlf8Ashue4P6ivMdZVV0Exlsbpi+ce1d+D0OHGO6Mbw+/lvHIRkKxz9MHmqV3KZp5JD0ZiaSGRo4WUVCWzmvRUfeueS56WGDmiinxxtJIqL1Y4/Wt20kRFXdiaCEGAytznoKaDjtXRa5aLZ2NuiLgBfwJ9a5p26cVhGXOazg6bPqb9lHdefDvxdZRO29RHPEV4IdVOP8A0Guq8E20sfhvxPerIq3SPFKGYZL7SxYH65/CvG/2UvFkOi+MpNEvJdtprMQtiTjasmfkJ/EkfjXu2t6aLTw34gtpovJJnxlOMNgMrj0Hb2yfevAxcHCpc93CTUqeh4T4ndpNWa4j453Mp4wwrvtevJD8P9AgZM+ZboT3xgVwV9CLrUSrKSSMk55/Guw8d38NlY2VlbxyMLaLa2COvNKOtkbHF3f2iSVpCixqfzrEjUXV1wD5Sn5j6+1WNRu7q93RITFHn5uP0pgMVpDgfLt+4vdff611JHLuW7q4WO3KKcZpGiWDTo9vOVFRyxYs3Yt+8ZQPpnoKNUkCWccOMvkKAOpNMTZUnb7bMLaN96DpxxmtKHZDEqL9wDgnqT3NU7C2WyiLPzIc7iO3NZmvaqIIfJgYh2Hbtg1cY3JbsQ+ItUecmytmyzjLMD0Hp+NZMdsqrtB/SptEh+0ysAp+UjJJz1roJNMjWFmCHO44IPQYrW/KRe5U0S3MZaSQdEJ/DpW/YZivfO+8Y0AGf7voPeqcUe2FiOqpxVzQz+8uUPXgH8qylq7lo17krNEJIj82N2R3rFtBi3iH/TcZ/wC+qtwSkb4gfusRVKSQQ2qyk/KJ1z9M00DL+oqIo4oh0WUEfjTLGMSavIp/gUP+RqXWD5kVvKjD5jg/hVWC4FrrSs2NroFJzWhCN6H57u3jPAkuwT6iuS+KthNqfjy00+AHc0Shm6hRk5bHtjn8K7KOFBq1kq5A84NVyy0Y6h8SX1CUB0SJFVc8qASefrmt5TUKVzmcOedjpPB9np/g7wgmweU8v+rzyf8AeP1q5FqKHSpb0OSxQ7SfXtXPeNLr7TqcVlAfkjGDjpxUJlLWQsozhnYc14jV3zM9aCsrGp4T0sXNwJ3jJBYkRn+M55J9q7HUZYNNtX3nc/TjjcfSsjSpo9NtzOx/hIU+lUdOmOravJeT5KW/EaE9T1B/SuebdzWxrW8Moje8vgq4ywAHIHpSJLDAY7iRcyuPkHdF9aj1DUIXlaDdiKNfMmYnj6fiefwrnrXUDfX8k8hwHbCj0AoSbKSOwkvVitnldskKdvPX6VzdvYPcStd3PAB+RcdqtGVJnBxlF/hzVS81eNpPIhI4+9x0qkrBYWZI1ZiygRqCW+leU+LvEt3quoS2Fk7LAp2lgeT7/X+Vdp8RdW/szw/LCpH2m5GxADyMnGf8+leZWca2ciQuSWXlj6sT1/Wu6hBPVnLWl0Oh8N6FDZ2/225UmTlgCeg5Ga14dTlwiIQ2ThQRWXYSz3kskDE+Tj5j61b1ORNMtWnKhZOiE+tdCqPmsjDkT3F1jX4dPVvOKyzdg3Rf/r+1cbqviLVdSuGW3kcD+9J2+i9BWaZZtQuzI+WQMdg9BXVaNpMMIE10AW7IRx+PrXUmc8nqZWi+Hrq9uPOlLXDHrI5+UV3WkeFbOCNHuAHYfwjgflUFtOVB8rAXsAMfQirMN7LGu3JP410UlHqYz2NqK1t4FCwxKoHoKVlHYVhXWpuAVWQmsa5127tP9VOX9d3TNdUakUc7R018zxsTwv1NFcnL4g+1oEuCVJ7gUVXtYk8rPKpG6UsfWtsR2UxxJEgwOCBUR0iKQ7rSZgT2PIry1NHZaT3KKjJrQsPllj/3hUlz4e12ytPtk9iWtAeZVIIFQ2hO9H/2wKmdmjSluemaU+Gcf7NX7dhuJJxgVk6c3788/wANXC2GxXnPc77ly4k3W8iIeSKSKXN5OzHgogH4Z/xqqXqOKVQZWJ6UNApEPidv+JfKPUA151rMjS2xt05UHJruvEcjLBLKOAqYNcJpm+W3nmfq7V14dWRyYl30Oc6Aiom4NTThknZSMYqBvvE+tenHXU8mSsLWpoMIbVNxJKxnscd8Vl1ueHiA8ze4NRXfum2HV5o1PE5D2qYIIGelchIcGuo1uQNAQBjjNctL9+pw/wAJeK+InsrmS1ukniZlZDkEHBFfbfgzxCfH3wytPEMSrNexRfZtShLY8xl4PuMj5h/vV8O17X+yd42GheNW8OX8n/Ev1sCDBPCzfwH8zj8RXPmGHU6bklqaYKtyS5TW1i0bT9ZuJIBIUD5QOfnx/WsnWL26v3dnZolPViOfpjrXpHxcs5YNad5LXaq/KZ1xhx2yOxNeaajNGkwEULMx/hRefx9K8mlqrnssozFLeMsBtjAwB/X61WEcsyrI64MjL19KsSwS3E8aSDC8MUHpViZI1mWRjhY1wo9K6EzFohv5Rbbd3PzD2qOKKQt9smXBIIRfQVJJGLiYTzLx/wAs0PX61Q1nWEtFCh8ynsB0q0ruxlJ2Idc1YWkBRWzM3TH8NcmrSTu7yPufGSafctNM5kmyWY9xWjDCwgUsOiiuiKsjJu5Z8HsqakY26OB+h/8Ar12s0LPZxoOwY5/HFee6bM1vfRyjgq2Ca9OjXdasfRGOPUHFZzHT2MR4TGsik9Y/19aqWFx5OoSSM2FJx7dO9bN7bv5kjHslY9jErJNkZDtg1maGpcACVp4cHIw2O9V7YLN5ETLkGXJ+lMsnKoIycqOBUEFwIJYpGOFSQhqtEsvXjeXp8UZ5KyEH8qpyKs17g8ZQH8q0ddUNskU/JI2QMdD3qjblTq0alsfKBmtCbnX6QyG7sBJ/cyPwzWot19inuJ9+3EYOfzrI0+Mpf2obqinj2qDxHdM98LVDhJNu/wBwK0rK9Ezp/wAQmRvOvGmIIZwCTn8a2/DMDXV5JNnKIAg46mubklIOEP412nhq3Wysxvbkjcx968qekT04LqN8S3mwPCp4OMVm6feLY2ct0x6HI+vTFU/EV6DMWIHPTHFYt5cGW1htlORJnj1JqI0rq7G562Nw3k/9gTXEx/eXUm5m9qoadeCOU474z7+1P8USpbWltZDA2IoIHc/5xWIjETQn/ap+zGpHT/2tIkLKWyMZPvVfQpQwnu5m/dwr5jnHft+tY08jGQ1Z1q7Gm+HUtMDzJQHlAPTH3RSjBydgk7K5jG4/t7xdi4+aCyjaUjtuH3f1NYt+/m65MFO5S5Iq94C+TS9Yv24kYKm78yf6Viaewl1RtvY13wioqyOK7lqzstEDJOFYcZBPvg1zPjfVDf6wtsjERqcHB61uahdCzsJH3Dc42rx37muL0wtdX7ykklOp9+1OnG8rkznZGzocK/aC+3PlJxW8zYrO0Mfunf1JFWJZlaUqpzit2zC1y0JXXlGxUMmosjYZ81FLKViJxWHdTSBySa0i2yZqyNm5v4/KJVtretVYSlwkg+9J97Hc/Ss1n3xkVWS5kiYFThl6GtkrnMaDjnHGe1FEri9gF1HxIn31Hf3opjNCTU/DVmTst7EEcj5SxH41btPEc1zE4sCiIhwWWPaB+gzWVaaBozYQy3Ur47tt/kM1c+xWtlK0VpF5aHqN2ea85tdD0ErEXiW9vJvD84nu5JNxUZ389a5Sz52D/bBrpvELquiT7jjOAK5qy+9H/vCqj8LC/vI9BsCRKT6LVrdliaqWZw591zUxfCk1ym5MDVa5Yx5C9SVb8jUkbjbk9TUN452BgOh5pivYoeLpCNLuNpxxiuX0KM/2ezZ4Uk4rZ8WSf6Dtx1kX9KzNHGNKum/u5NddNWictR3ZyWqYN9IwOQTkVWPNT3ILS59qgIwCa76bsjzam4hOK2dBddzDOM1inrV/SZArkEdKKq5osqg7SNbVz8mPUVzsn3jW/qwzGh9RWFKPnNZ4fRGmJldkdSW80ttcRzwuUkjYMrDqCDkEVFu9qXIrdu5zJ2dz6v8ADnj/AEz4j+EreJriOHxPDFsubWRgFuQP4l9SeuByCfSuVv4PMlaJ5GikXhk6MPqK+fYZZIZFkido3U5DKcMD7Gvef2dZ9b8beL49M1a8W8sYLcyTmdAz7RwMP1ySVHOa8nEYaNJOUT2MLi+d8jGrDHFkozyM33mIyTVCeBUUzXTpEv8AtNj/APXXt2s+CLL+0LizhhCxREDAGM5Ge39K8u8Y6TbwQ3c8duPKjfaNxJPQEcn6158a0T0HA8+1zXCFMFiSwI27yPvVz8NpLLcEuclRuNdbqekva2sUhhEZkG7j8c1l7QIMgV3QlFLQ5KiMeeN5J1WthoGW2XPpiqsMTNc5A6ZrenhU2cQx2rRyMuU5iQfOfau58K3Zu9J2sclEKk1xrRMZGwOgzWp4SvFgvDE/+rkXbj0qZIqKsdu8Ykllz/FGtc7aRmO4lt34OdwFdHG7YT5gcxDp+IrLmtvPZ5Y2wyHGQOc1my2UNpt3KydMlgf6VRU+bJHGOC8vFbNwoltW3fe28/WsO3YR3ELN91XyT6CrRLNK7LrbRxydVlAqsGxqO/rtUGtDVxEYIZY/mDvuPse9Z8MqrrEYk4RgM1oiTs9OlE91aOv8UTc1m6wyr4jaNiOFG32q3pQaLU4Ij0XIH04rJ8T8a+z9PlFa1FeBjD+Ibeh2wub9FYZVfmI9a6TUL0W9u7MwCIM/h61j+ECPsLz4y5Own0xWX441EwxrBnaZcj8B1/XFeVbnlY9HnUY3M83TXhdicljkew7Vf0W1FxrMO4Boosu2ehxzWJpsm+NpAMAnAro9K3W2mXN2Dgldq+xHX+lbNWIh7yuYviW7efUJAWyNxNQQSCSeMA5waz7ufDvJIeST+PNWtBG9lbFS1ZXNEzYs4hI5kk+4vzHPoK5vxpftcG4ctw52LXSXsgigfJ6qa4XV5mutRW3HKx8t9TmtMPFPVkVZPZHR+H4fs3gd+PmlmJJ9RgY/lXO6KP8AiYPx3zXVSjyfCFmiDHGTXLaeyw3ju3vWsUYydibxHeGSdoVfCwqeRzyap6FBttS+355e1UdQdpS4P35Wro9JhVU34+VVrWEbHPN3ZZuJo7C1WJeZDwAO5pLdSiYblj1NUIJHvdWe5fmKL7vv71s2ERZXlJwqD0ptjgVL44QAdTWRfDag9a1Lo5Yn0rN1DkA+9XAzqakNs2Tg9GGKp3SNFOVNWFPHFLqK+bbJMByo2tW6ZzpENndPbyb1wfUHvRVNGzRVFHVwlhd71OOavTHJL96rIAMeoqZnJTBB/GvJZ3mP4qb/AIkzj/bWsOy6x/7wrb8SpJNp3lRjksKxIQYpURuCGFbL4SUnzXO/tAwwWGPkpztuBUdT2qTRnjhuoJJ42kQDO0d66NdXlhG2y0SKDHRpAE/TiuU6DnbbT9QmTdHaTMPXaav/APCOak8f7x44s9cnpVq71TUpJGD3lvb56CLJ/WqE11K/EtxNN9TgUwOa8eacdPt7eNriOZySWKjjHFYumyRR+GLt2T52YqGzwBWx46IbSIpANoDndk84P+RXLCYLoJRXIzJ2rrh8BxVHZmNMg3dKZcwmNSGqeb79W7lBJancK64SOKcLu5h44qWyk2zY9aZIuOKZ91gw6itXqjOPuyOivTvs4W/2cfiOKxJOWNaMDq8BXPBG5azpPvNWUNDSpLm1IT1puaeetNrdGFgXuK+l/wBiSHf4n1R92P8AQtuMf7a181RDMor6p/Y6B0+DxHrcozHDbxRKv95zuOP0H515+PlaFjuwKvM9huNom1KZnVUF86Ak9SOMfnXm1nYw3l7pFlcgSRXN9mQEdeCcfpXc69FcXvgK/RZCt3E5lkx/Hk7m/E8/lXEXF0bC88O3jKX+ylZ5sHnb0P5AmvnIn0JynxBsreS8vYjGF8iWQgY6gjI/+tXnNzYyQ6XaFlwzgsR7EnH8q9M+KNtMmufbIQGtL8rG5HRWJz+oOK5z4h28Vre/Z4F2xwgRqPoP/r16NB2RyVYa3OHtYiZCQOK12X9xHmq8MRVAMcmr80ZW0QY/hNdFzCxzzJ/pT47qarRH7PPkeuRWii/vnbHRMVm3P+szWm5PU73Q7kXFrDk5ZQUY+/arGnrkXMecEvnP4f8A1q5Pw3eFJApPeulh3SMxhkTcpbIz1FRJWKK94BHHJ5nDqrKw9TzWGiAhFIPzKRz+NdbL5N3b+VNEVmXo1c7dx+XIMj7j4x+Yqo6CYjHNjGv93FVJlDXhbuAMVoX6hVVkX5XYGs5x/psncDFaEnX6ZMr3NvIOSqkt+lZniw41ZePvIDSaI4Rpwx4AUD6ZpfGJxb2N2RncCjH6c1s9Y2Oe7U7ml4UvHt7a5hB5Cqy/Xoa5PxRetfaqXU7lHyKPpyT+Jqa41QW9tiA/vzwazLNBIGdx9K5I01F3R0OpeNje08bLKEdiMn6k/wD6q3tbkFnolvZqdrybXf6kVm2Fv9ovbSzAypwSPYdf0zSeKbsXOpzMp+VCVFRJXZvB8sDmNWcFkjB5zk10WjR7EQ+ijNciWMl2AecuBXU3UvkWxAOGK4ocRKYur3a+XPIR8ijA5+tcfYDNzNLj5SQBWtqMudPkGd2Tj6Vn6cv7o8d60guWJM5XZ2OqfJ4ctV6/JmuLc4d/euv8RERW1tAdw2RDqMVxszgOTV0lcyqS0KwP/E2iQDiMZH1reuJGt9OCfdMo4/wrntFUy3DzsOZHx+Arb1SQmRQfuovArdI573H25jtIYbcHMjcn6etdGp+y6OEJG6X5jXLaCjXWpjIzgZrp9XfDpEOFVeKylvY2p7GROMrWZqB/d4rSlb5yOwrJvCTIQT2rSnuZ1N2V7dg6cGrMI3o8JGQwqhZMFlaM9etX4m2tmuk5zFGUlaNuq0VZ12MRXayL0kUHNFAXOtTTtUwGlktLb1DS7j+QpslhCCxm1aZ27rFFgfmTWdd6tZxr890rMDyF+Y/pUNvf/a2IgDkDuRivM5JI9JOPQ15LfTF5WKeU9/Mf/Dn9aiEVsTkW0QI77aqhJ+5xVHWHljEYDld27OD70rsp6HWwytHHHIpK4XqD04NRy6haq3zz+Y/oGLVWiO7TkJ+8UGTUYRUUKqgfQVn1NIxuXW1NSB5VvI/ru+Uf41E9/Oy/LHDGfU81UWRGk8sSBfrSX9heeUGtwH9RnFNaia5Sjr8zT2RilnMhY9Mccc1z9s6DSZRn+Kuu06/uLOIw3OiRzIRjnnP49K5y9uTB9piSxEcchygzyoPvXRSl0OStHqY0+GQMKmCXYtV2MhQjOGqsN3lkEYI4rZ0XZPZmBwWfOFA610t8quc0I8zsc9c8sMxlD3qDFbGq2pjnZWXA7GsdlYMVxmtqc00c04uMiWGZo1wOxphbLE+tMIP0pM5rSxFx7cimDg04c0PwuaNiXqSWo3Tqvqa+zv2WLCGx+Dd3q1yEbz7ySb6iNVUfqD+dfGGn/wDH0h96+2Pg0lx/woTw/YwK0n2uSaRwB0QSuf8AAfjXlZnK0D08vWtzotcumt9FubLO2e4tN43dWJXGPrXIWVqk9/qlkYw4gs4oFz/dPJ/lXS+O499zoVwTy48ojHJ71yWjXjxa7fai+fsc85tznpnjA/A4/OvDge0YOt3MepNo+noQ5+1gMQeECZrnvGEAlvLmfqrMxH1LEf0rcitreDxtcSL8qRW5uVI6ZOQfwzyfrWZ4jKloogwYs4LKD9f6mu2kZzV0YENkrxlxwkXb6/8A6qh1HhNvoMV1kGnkabMgGGaVePoAf8a5XVnxv2jGGx+QroiznktDn4/me446cVn3KDd0rUs13RSyn+LP86p3MZzkVumYkNh8kmK6rRblTI6H70gDfjXKxja+70rTikaEpMvRSM0pjSOoSRVchjjFULmON7lw67uAR7Zq5F5VxEJkf5scAjv3BFVtrjUcMMK8ePxFCBlWYPJZeX18mYflWZfAJelh0K5NbrBVjIx94c/WsjUoSJhn72zj3rREMsQP5do1wpyXKqPbBpfHW9vB7zx8GCQHB646f1qrb/8AHnj/AGhWpeoLrwnf2yjcxjK49Tg/1xW1PV2Oequp53pmppcny3yr+5rVileP7rYFcOk7FjnnFalpq7oNsjMc9ya0lSXQyVbuep+E7pZZ5r0NuaCEkjvkjH+NY95IxSY5+bk59+eareBr/wA6HUAr8MqqD+ZqS9lQW8ozXnuLU9T0FNShoY9m2byIesgrf1WUCMlj3xXO2rBbuFz03itXWZdwIyDk1o4kxdyDUM+XjHXb/KpfD0BnmWLHLMAPp3/Sm3Cl4lb2rU8IRtCbi9YYSGMkH3PSk9ih3jC78y6kboFGBXE6tLyYFPPUn0FbetXYMkrM+5AMn3rmU3O7ysclzW1KOhz1Zamtow2bB71d1Y8qc9ap6dw8dWNYILooNbGSNPwYn+kyuF3NwB7VdupTJcyuehORTNBZLbTty8My5/P/ACKq6hIY7div3j3rCS946I6QImmDE4rOunzJU8R/0UsepPJqnJy2aunozGUrlRDi7zWiDgCs66+WRSOuatRsxUE10mI/VkE1grDlkPX0FFPiYHcjDKuMUUwsc9EsYGZOSa0LLUWgwqN8o7VnBJGP3amjtJ3z5aZx1rlnbqdC5r3R0VtrEcgAfAPrVfWJo5TFsJOM5yKow6bIxw+APWri6Wndmb8ax91G6c5HS2hBsIyD0VR+lO2M3TH41SsYn+UM7hFUDH0rQQSHgc/hXHOVmdlNNLUxNSspzKXjIz6YqvBLqdps2tMmOgSQ/wAs10rWxl+8rH6cVNFaxKAPJC/jTjVikOVPmZlx+KNY2hSTJgYy1urH+VZPiHUtUv1WZkZGj4+WIICPTgCuu8qFF3YAI9qjkEckbR7QQwwaqNdJ3MqlFuJ5fJBcZY7doPNangsCLVlEuTkYGTT9TgngnYMpTa2Dxx+H+elUrWRre4SRTggg13OXtIHnqKpzOq8V2qPbPKUDbffFcLcR4YOvavU3tIL21DMN6umDXA6zpclpdyRbDjnFZYWpZ8rNMXTTtJGDOhSTkcMNw+lR4q35G5WjI/eKpK++KqLXpJnmSVh0Y5Aq0sGB8/eqorRsJUeMrLyR0NAkRW9u6XMbYyhPWvuz4VWyab8IvDMEyHzZbKIJ9ZPmP6Gvi7QdOa/1m0sIxlrmRY0bsCxAH86+39Yv7WxvtC0dZQIoAu0DkAbdq142ZSbVj1sArFDxosc91oiE5EEshP0CN/L+tcKkinwTJNBzJHeS7h255H6V0Gu3MkXijUoZJMR29i86Lj+9x+ZrlIYoNOtY7R2+S9gEuf8App1H6GvNpx0PUbMuxljm1O8mRsotqqE+xYHH/wBaqN8xl1KI5yBIB0/z6U/SYUgu9USIfI0qbT79f55qm75uo5PfOK6IozbOweJUjhKgfMSx45ACmvNdeHlxyHrgt/OvSllElgrL94QOQfQ8V5p4qIVZURmYKwXk9Mmtae5lUehj2S7bEKeu3moJlz2q0o2w7fYUjoGB9uK3Rz3MtlwavQNwmRkFhkeozUTwgq4x0GaSIkQNzyOlUwUrG8R5E4Yfdbhv6U6/YjyHBwd4U4688cVFp04u7TB+8BzVe9lDr5LfK+c469M0loNs3Bb+bZOw6o1ZuowtJBbSjqrsp9z6fpVjw5qUaXE8VwBhmGOeD6/zqTULXy4J1ibIDiWM+vetk9DOTMBxsIHTL5K+hro9DCzW9xEw7DmqGrwLPpsV9EMFDtlA7H1qx4fdSxfPRP6//XrWl8RhU2PFNRt/suoXNv08uVk/I1A5xW38Qrf7L4wvowAAzbxgY4NYcfNdRw7m54bvpLKGZ41OxmAIHbj16V0DX0N3bsyEge9cvophcNaSt5Zf7sgHGf8AaHcfrU9w0lnLhiAP4XVuGrCpTUnc6qVRwVjTz8yn0OattM0xVSOScAVm2VzHcLhnAf0rV0qNpL+FR2OSfYVjKJ0wnc0LpNhwOSDge9bt+qaX4ZECkbpPmb6Gqph2Sxyn5gjBvrUPi26ElqTGeFAAP48flmsE7s3RxWq3BZtmeM4PvVYyKo4pl/gXCBjj5Sf1qJVDHrXZFWRwzleRoWd4oZVPXIAOa0/lvL2IqMooyawBCmMkVq+HZDHeFSSwIwMnpSlIcTqWFZusSgIsQ5Y1pg8ZFYF3ukujzlQcD6A1nbU1ctLEsAb7GQRzmq0nFWZDti49KqSN81axRkynfdVqWFmMANR3Z3E5/Ckh4irYyZOJTRUG6igRpxwwx8rGBUqgGp47SRvvEJj+9xU0cdumcOH+leVzt7nrRikQRxFv4gPrWlYQJkcZNRRAbspHx6mrsKuwznb/ALvFZSkbRRbijRGyVQAetXFlhAyAg/3ar2tmshBct+JzWva2tvGoIUZ9655M3SKX72UYhg3e9SnTrl0XzJFTJ6cf0rU89QNoI/CoJJF7nj1rO5aiUDp8CkfvPM/pU0Gm+c223gkf6IaflSflO49geB+Oa0LDXbm1SOK5shIg/ii+Vvy/+tS5mJxsc/4p8E3y2UmoPZ7QAN/AOB2OB09DXm02n7LkrI7YUYwARn8q+h7DxLYXytZyPgFSGD4BAPsa8/8AEmipZ30hVhJCx+9/eX3+ld+FrdGebiqVpXRf+DaafdabJp93ADPEcoWY5Kdq1PiR4WW9sGuLWEF4UJ2g9R3rz7SL6XQNZW7tZPMQZDIOu017NbBdTgjuYJidyBsFvXmprNwqcyKpzjOnyyPmfXYJoZTKAyyA9SMEVj3KASFl4DHOPSvW/H3h8w3Un7r5GJPsP89PxrzsWcQ3xOxUA4U/3q9ShVUonk16bi9TDFKCQcgkVNdwmGUr6Gm20MlzcRwQo0ksjBERRlmJ6ADua6b6XMLHefDax1eHVdB8WXWlXZ0NNViha98o+UZA4O0H14r6Q1+7W61xLxSWUgbSePu5ArQ8K6bpGqeFNc/Z+i8hdS0LSLe4ilUg+Ze8SytnP8MrKMdcE1wWp6yVkB3ZNuoAXupJOQfyrxcX78j08LPlVzX8c6sqarqzlsM1isYPtnJrm9T1cTaHp11C+54IULfVQOPxp9t4Y1vxPpNx4hu7my0jR2mETX2oTCFG65VBjc3TGBnkfWs/x54Z1nw1YWmu/a7DUNEv2K2t7YzeZGSM8EEAjoeo9e4rGFNJHU6/cfpF0kljdXRGBLLlVzWZJPukVAO2M1peHvA/iiXwpDreoyadoOk3DYtJ9UvFgEqnJBUHk557dOan8X/DzXPDPh+31zUNU0V7S6UPamC9Dm4BwcxjHzDBGSO1aKK2I9sXbW8AsGI4xb4/8eFZOtfD34hXZ+0WvhHVpoXkWRHWAkFeoxWPbXr/ANnt8o+5/WvTJNSuI/2O/ELRXEisNWWPIb+EzRZH0IPT3oj7rIqVG1oeI232u5vlsra2nmuJH8tIUQl3YnAAHrmtvxJ4f1/w4YU13R7zTWuFLReem0OBjOD3xkZ78itb4bNJ4G8E3/xHnwuqXZNhoCyDJBI/e3OO+1flHXkkVzHiLxV4i8W3dvLr+p3Oo3EUflwl+SBnJwOOvr1PGa26mXOVJTiGVvaq25ijBeK79vhNrVqLePxDr/h3w/f3aB4bLUdQEc5UnjcoB256ckVzOu+CPFGieNrXwdqum/ZtSvZkitSzgxTb2CqyuOMEnr27gGnoPmKCy+UytnHyin3jrJNG468g13tj8EvFd3Jf2MOreHJbnTVzexx6mjG3xnJcAHbjBznHQ+lcp4p8F6z4b8OQeI5tQ0jUNMmuvsq3FhfpcASbS20lenCnr7Uk03YanczbQxSzyKx7Yro7e5BWHzTlgzRk/h1qHRPh7rcuk2+vazqmj+G9Pvf+POTVbvymufdEAZiORyQOCD0NWfHXg/xB4PNrPqcMMljdqHtb21lEsFwMD7rjjpzzg1qnEiUiG1cRCWBj+6kyCP61n2D/AGfVTHuwj5X6V2kHw41mbwnH4pm13w5b6POQq3NxqAjVWPG0kjhs5GOvFcr4v8E+JfDemW/iW4+w32iTziNNQ0+6S4gLc8ZU5HQ9QOeOtaRqRTM27nB/F6Bf7ct7lf8AlpFg/Udf51xa8V7Vq/w41rxL4VTxdcalpOiaDFIY/t2p3BjWR842oACzHIxwOx9DXG+Pvhn4g8H6Np+v3E+nanoeo8WmpafP5sDtz8vIBU4B4IHcdRx1RkmcklaRxqnNDFmXaSSvvTADVmNQRmiWhUXcgWWVGG1sV0ngm9mk1pInOQykD644rn5U56UtrLJbTpNEdsiHINZy1RcZuMj1HULlRbmNW5auevGY2zBjmooNaivFjWY7ZsZJzgGrc6Awkj5hXMocr1O/2iaucprny3Kf7p/nVESuGBBxiruvZN2v+4Kz8V0x2OKV+Ytw37qMOisKsWt+gkBJ8sjoc1mYppFNxixc7R3C6kk2muEb95gZ+nrUdofMRZMYz2rj1lkQbVche4rotCuDLbspPK4qeQtTctzRu32xFs1QDljk1PdNuXbVXGKcVYHIZMfmJpc7bcmopGO4iormby4CDWhEh1xcxxx7ieaKxZZGkbJ6dhRTM7noYAbBYlj7mpo4i33QAKroVUgbt2PSp4zLIflQhfevGZ7iNGzSNUIkYe2KvhraNAwdeOxrJt7Zm+/KAPTNX7aysVYNIqMT36n9axkbJFuC+hLBYQ0reiKSKvwR3lwmPISId/Mfkfl/jRaSwKBGi4A9BWhE205rCTNYkFvp0xkw87MD2UbQK0bfRWY/M6qB/eq7a2N9KuVhKL/efgVZSC0jYLNeicj+CEbv1FYykbpFH+zLOPnzix9BU0ViqoBHbkLkBmfoK0YQWA+yWkcAHR5SCfyH+NK1t5mPtF3KfXYdo/Tmo5ynExdRsbc2x83yWIHBI5BHcelYWp2sktrLBBPvjONivk4b6nn9a64raxFliiO49+pP4msm4hkkJyMVUari7mVSkpLU8wu5pLaSS1vrRgS2dy8gV1PgbxR9ilFhJMJIc4j+bOAf4R6f45q3qmmQ3IaOaZQf4SOoridX0V0lypYEdwK9KnUjUhaR50qHJJ8p7BrEdpqlmWJ8xD0JHzCvIvGHhue1ka4gX5o2J2D+IZNWtB8RX2lyGO4YXcOMFZOC34+tdJLrOk6kAkwktC2f9auR1x1H9cVpTbpvQyqQU1ZnjNxKsx+7tOPWvR/2XdD0+9+Jf/CQ646xaL4Xtn1e9lZcgeUB5YwOpL4IA64rlPHWjJBcG+sSksTNhzGcg/Tt+Vd94b8TfDPSvglrHhJNb12DW9bMM97cx6YrJ+7wVgGZASobPzcdenavT5uaJ5UocrsdX8NNX8DaJ8YYPGkHxNub3ULu9lkuo20GaJZfOzvBJcgDJznB6VpftG6LN4d+JOoMke2z1MC8iPrn7w/B88emK8N+Eenxar42sLWUsEfcWIXdgBTnjIz9Mivpf4t694L8UeCdM0Z7vVV1jR4CkFzJp/E21QrKRv8AlyQpzk4xXmYlWnY7MP8ACY37UyNpx8GaBaxlNLtdLEkKr8qM27G7jqcKp/H3ry3UPE2qz+EbTwxLcb9JtLl7mGEjkOykH5uvdj9TXqen+LvCfjTwLpfhv4iDULG/0xBHZapZw+buTGAGUckkAdQR8oPFcV4x/wCECsoIdJ0GbUriB5UN5q91b4eNADhY4gQcc8knOcDioW1imegePrKD4ufC7Q9e0rUYtH/4RmD7LfR6hmO3OVUFkkAIONo4xnBA471Pj6gtvhT8J7YSxzhNP2eZGSVbEUXK5AOPTIrn/in440HU/CGgfD7wabu18N2LB72eaHEkrknJKA89S55GSRjGBV34teJ/BfiDwH4V0HS9S1P7Z4etRBGLiyASddsaE5EhKH5M9/T3pxXvCSPOxMUtCqnkDBr2Tw1qcukfsk6xqUNtZXMi6wu2K9t1nhJMsI5Rhg8cj0IzXh4dhZOx5wcV62ni74dx/Au4+Hs+says11cC4a8TTFYLIJFcALv5Hygdc859qqpHYb2LmpWNt8b/AIUXOtaZbR2fjHw3EEktLQlYp4QCVCR5wmRuwFxyCOhGOB/ZjsLTU/jR4bgvNhijkkuArjgtHGzr+TAGs74O+N7n4c/ECDXo1e5sWUw3kC8GWI8nH+0pAP6dCa2vHnifwXafEK28e/DW71GG9W9W6msLq1CRK5JLlXDHhjwVx0bggYA0SsQYn7QF1Nd/GfxVLcMXkXUZYgfREYqi/gAK9U8capOP2cvht41keN9b0jUFWzllGflQuADnqP3SZ+lcv47v/hl8RNYbxZc65qHhi/ugpv7GSwa5V5AMbo2XjkY6j371z/xf8cWfiax0Xwz4fs7iz8OaDB5dms+PNnbGPNcDgHg8D1J78JJ2sD0Ox/ZMuZ7qw+J1xcSNLLJo7NI7cszESEkn3Jryb4cS3Wp3mjeDby4QaNqGu20s8bDgNkxk+wKuQfoK9C/Z58XeC/BejeJF8Q3+om81q2NmYrexLLDH83O7cN2d2cYGPWvLjFBYaoX0y8knihk3QztGY3ODkNjJ2/maq1mwSPS/2xZrh/jO9pKZEgsrCBLdAflCsCxx26k11vhiT+2f2MfEMepMsv8AZOog2Zc8p88XC+n33H4msDx14l8DfFa10zU/EuqXXhnxPaWwtruYWLXNvdgEkMAh3Kck8YxzjPANZHj/AMdaHD8OLP4aeCEu20mO4+06hqFxGI5L2YHjamSVQEDGeeB7mlrawrHZWkOmX/7InkazrP8AZVoNc3G5+zNPhgSAuxeefUdKZeWS2/7LWoab4E1KLxPpa3ou9au33Qy221kO1IGGdvygk56ZOOSRi2Pif4dXvwLi+Hd9rWuQXL3QvJLpNKDqr7slADJ0HTOarxeO/C/gz4Xa74J8EjVtUvNdQx3d9fQLCix4IwiBmOcEjk9TnPAFJRaEZN34Z8Sa18HtMn8TeKrHw14It7t5LM3kbO80rAhvKSNd79G4yO/1rf8AFdrpkH7ElvHpmqS6nbR6/iK4kg8kn5nJAQk4GTnr36Ump+NPhx4y+COgeEfHmoa7oF5oTjyLiytROtwMFfu5HVTjnGCM5wTWZf8AxG+FV78Brv4cQLr2mLaX5urEmFZ5LnrhpG3AKWZiSo4AAxnHPZSTlFHNPSR4LGqvEXDdOo9qsW6qZV2uCoIIJ4qkjsmcd+tXIl+UNnhjgV0SJTNWSwnmthJGgYGsSSCSJ9sikGui0PURAxjmyVPAHoal1mBZ13D5ePTNZM0tc5pK0rfUZoYBCfnTtzyKqWyr5rRuOSMCtax01p4iNwyDwD3HrUvU0iZN9ILkhtpDAfnVIo3YV00mlOrFdhPuKz57QoSoGD7ihSSKcTI2t6UFTV82z+oqBoWBORTUrmbiVcVb025NtNn+FuDURUj3pjnFUmFrHTFw6hhyCM1FK3GBWdpcsggYE5UdAe1Wt3GadxsY/FZmoOxbaT+FafAjaR+grHmbzJCx71QiOin4oobFY76IqAMLirCSsO9VY1AA3HH4VZiZVYHy8/7wryGj2Ylu0ilmcBVJzW1FawxKDcTxxH0Y8/gKxIprmTKLM6Kf4U4FalhZF334VT3Zuv59axqbG8TaspdM2gwR3F0/rjy1/MjP6VvWdxdEFbf7NbrxxEgLfmeaxrRLOH/Wu7N6qOtatteTFdttbBEHqK45s3iaUdhM43XUjzN1Hnvkj3x2q2VijAAcfQDgVVjhuJVBmmKr6KMZprXFnatsMgLeijJrCRsmXVy33OaVreXqcAe9Q29zdSAtb2pCj+JzipJkvJQDNcMntGMfr1qbFJ3K920sakJ5a+5OKy5l8wkNcsR3Ea/1NaXlwId0uS/qeT+dULu8U5WKMA+oqkTLVFExsh+SMZ9TyayNRRZt0cw3A1rXEV1KcuCg96zLhLSPIaR3cdq6absc8tTmL7SlDHyiHX0PUVlzR3dupQElD2PI/KumuZVLFYwKpvEWX5hmuuFS25zTp3ehyd2sJYploXPQZO0/j2rn9StHSUlhz3xXbajpoJJVPMjPVCeR9D6VzGpWxhlY5YgNjDdq9KjK6ueXiKVnc6z9nO9srL4iwfbXKK9vKkZ/2iB/QGvYtVso53uZ2yMQySH6FiB+lfMal4p1mt3McyHcrKcEGvXPA3xFa8tZNI1cvHctHt80LwwH/wBY5NZYqlKb5ol4WcIrlkdLqlhBGljFtz+7U5/CuX1CzQxkjlXlA6e9dLdahFeywzwsJEjQjj1ArNkDO1qqr1JP865IyfU7JwT2MG5tY4rO6kUYO8r+QFD2qfbsHnagq5cLmwVQfmkumx+LkVWmbM15KBghcCtDPkKSqDpoJH3pMU2/tVCRqRy0mBVkRFbWwRhw0it9cml1P5ZrYYJ+fPH1qtxOJk3EKvNJnt/hUAtVwpz944q2xzcXHtn+VMUN+5yMcg1qkZuJCLcbZDuA2HHPejyssOei5qZj8lxxSDkE+kWaewcpD5alg5+8O9TBcvt/GonY4I9MVMpJmwFP+r70D5SAR7efVsVNDErbs9jio1O4oMEfN3qeI4Lj3oJcSSG2QkN9R+lWbe0jdk+XOajt+UU+rHP0watWRw0I/wBqrjqZyjYwvH1vFFoEbqgzkY/SvP1Nej/E1tmjQxhsF5BivNwK7aa904Z/EPq1aOvlsjduVPpjmqopyHDryevaqaJRoSYVUnDHa3XPY1p20wkiVWck/WsuzkWbTpYpF+ZGyD9abayEIB3HSsmi0y1fqschYD8a3NCmjYRkHO75fpWJeiSSxGQM4zmpPDc+0FW7cis5I1p6s7IpzUUkET8tGpPuKFuUCAsecZrMv9TRNxEhOOynmsXqdA66sLcNujBQn8vyrJulhRijMrY9KZLc3UwymY1bv3P41CItvL7mJ6kc00xNCPFEwwFqCS3UGrKozc4KjtnrQ6Y7En2p89hWIYE8tWC/xUyd2VlI7VPgj2prR71IxmqUyZRKtzdPLH5eAFxiqgU1ea1X1NRvGF4ArRSItYg20VN5Mh+6uaKqwH//2Q==</binary></FictionBook>
