Развод. Любовь с чистого листа Лия Латте — Вить, ты представляешь, какие мерзкие слухи про тебя распускают? Говорят, что наша завуч беременна от тебя! Муж внимательно смотрит на меня, а потом улыбается и берет за руку. — Спасибо, что предупредила, Алин. Я разберусь. В тот же вечер я возвращаюсь в его кабинет за забытой папкой и узнаю, что слухи оказались правдой. Мой любимый муж действительно станет отцом. Только ребенка ему подарю совсем не я. Шесть лет брака, сотни обещаний и моя мечта о собственной семье летят в пропасть. Я подаю на развод, но муж уверен, что никуда от него не денусь. Только он кое-чего не учел. ___________ Книга учавствует в литмобе "Предатель – преподаватель" https://litnet.com/shrt/A69b ==================== Глава 1 В половине девятого из-под моего стола раздалось громкое кукареканье, заставившее двадцать семь четвероклассников одновременно повернуть головы в мою сторону. Второй петушиный вопль утонул в дружном хохоте, а Тимофей Громов, сидевший за последней партой, старательно изображал человека, впервые столкнувшегося с таким удивительным явлением природы. Я наклонилась и вытащила из-под стола маленькую беспроводную колонку. — Громов, после урока останешься. — А почему сразу я, Алина Андреевна? — возмутился Тимофей, хотя его приятель за соседней партой уже давился от смеха. — Может, это вообще школьное оборудование? Сейчас столько всяких новых технологий! — Вот после урока и обсудим, каким образом современные технологии оказались у меня под столом, а пока открываем тетради, записываем число и возвращаемся к делению с остатком. Тимофей тяжело вздохнул, демонстративно достал тетрадь и принялся искать ручку, которую, разумеется, опять забыл. За четыре года работы с этим ребенком я успела выучить почти все его уловки, но он регулярно придумывал новые, так что скучать нам обоим не приходилось. При этом мальчишка обладал удивительно живым умом и мог за пять минут решить задачу, над которой остальные корпели четверть часа, если, конечно, ему самому этого хотелось. Сегодня же ему хотелось изображать страдальца, несправедливо обвиненного в преступлении против школьной дисциплины. После звонка я отпустила остальных детей и подозвала Тимофея. Он подошел с таким видом, словно собирался выслушать приговор, причем заранее был уверен, что судья куплен, свидетели тоже, а справедливость в этом мире окончательно умерла. Я усадила его за первую парту и положила перед ним колонку. — Тим, объясни мне, зачем ты это сделал? Ты прекрасно знаешь материал, мог спокойно получить пятерку за самостоятельную работу. — Так я и получил бы, — вполне серьезно ответил он. — Я все примеры решил, можете проверить. — Обязательно проверю. Только мне гораздо интереснее, почему ты тратишь столько сил на разные фокусы. Мальчик пожал плечами и уставился в окно. Его отец уже дважды получал приглашения прийти в школу, но каждый раз вместо него появлялась очередная няня с усталым лицом и доверенностью на представление интересов ребенка. В последний раз женщина честно призналась, что собирается увольняться, поскольку за три недели Тимофей успел довести ее до нервного тика. — Завтра принеси письменное объяснение, а колонку заберешь после разговора с папой, — сказала я, закрывая тетрадь. — Он все равно занят, — буркнул Тимофей и моментально нахмурился. — Вы ему только не звоните, ладно? Он опять скажет, что я специально позорю его перед людьми. Я посмотрела на мальчика внимательнее, но он уже вскочил, схватил рюкзак и спросил, можно ли идти на перемену. Пришлось отпустить, мысленно пообещав себе наконец добиться встречи с его отцом. Очень хотелось посмотреть на человека, который умудрялся руководить огромной компанией, но совершенно не представлял, что происходит с собственным сыном. В учительскую я отправилась на оставшиеся десять минут, прихватив стопку тетрадей. Нужно было распечатать задания на завтра, выпить хотя бы полчашки кофе и договориться с Мариной Олеговной о замене на следующую пятницу. Мы с Виктором собирались отметить шестую годовщину свадьбы, и я надеялась уговорить мужа хотя бы на два дня выбраться за город. У приоткрытой двери методического кабинета пришлось остановиться, потому что изнутри доносились голоса. Судя по оживлению, коллеги обсуждали что-то значительно интереснее предстоящей проверки рабочих программ. — Да точно беременна, говорю тебе! — убежденно заявила Светлана Петровна, наша учительница музыки. — Я сама слышала, как она с врачом разговаривала по телефону. Срок уже приличный, просто пока живота не видно. — А от кого? — поинтересовалась Марина Олеговна. — Она же с мужем два года назад развелась. — Вот именно! И ты посмотри, как она в последнее время себя ведет. То на совещание опоздает, то вдруг среди рабочего дня уезжает, а директор ей слова поперек не говорит. Я уже собралась войти, но следующая фраза заставила меня замереть с рукой на дверной ручке. — Так от директора и беременна. Ты разве не слышала, что про них говорят? Несколько секунд я пыталась понять, о каком директоре идет речь. Может быть, у Ирины Валерьевны появился ухажер из соседней школы или коллеги обсуждают какого-нибудь знакомого, а я просто пропустила начало разговора. Однако Светлана Петровна тут же принялась рассказывать, как часто наша завуч задерживается после работы в директорском кабинете, и сомнений относительно того, кого именно обсуждают, больше не осталось. Речь шла о моем муже, Викторе Павловиче Миронове. ---------- Глава 1.1 Я распахнула дверь настолько резко, что стоявшая возле нее Марина Олеговна вздрогнула и едва не расплескала чай. — Простите, а можно узнать, с каких пор у нас в школе принято обсуждать чужую беременность и придумывать отцов будущим детям? Светлана Петровна покраснела, но быстро взяла себя в руки. Она вообще отличалась удивительной способностью сохранять уверенность в собственной правоте даже после того, как ее ловили на откровенных выдумках. В прошлом году, например, она успела сообщить половине коллектива, что физрук увольняется из-за романа с молодой практиканткой, хотя тот всего лишь собирался в отпуск к родителям. — Алина, мы просто разговаривали. Никто ничего не утверждает, — примирительно произнесла Марина Олеговна. — Только что я прекрасно слышала, кто именно и что утверждал. У Ирины Валерьевны есть личная жизнь, и отчитываться о ней перед вами она совершенно не обязана, а Виктор Павлович женат, между прочим, и я очень хорошо знаю, как он относится к семье. — Вот поэтому я на твоем месте сначала бы с ним поговорила, — заметила Светлана Петровна. — А потом уже возмущалась. Меня словно кипятком обдало. Еще чего не хватало, чтобы я устраивала мужу допрос из-за болтовни двух скучающих куриц! Виктор последние несколько лет практически жил на работе, пытаясь вывести нашу школу в число лучших в городе, а теперь какие-то сплетницы решили превратить его рабочие отношения с заместителем в грязную историю. — Обязательно поговорю. И думаю, Виктору будет очень интересно узнать, что обсуждают его подчиненные вместо подготовки к урокам. Светлана Петровна поджала губы, Марина Олеговна принялась торопливо искать какие-то бумаги. Я подошла к принтеру, отправила на печать задания и с раздражением обнаружила, что закончилась бумага. Пока открывала новую пачку, обе коллеги молчали так старательно, что мне захотелось рассмеяться, хотя настроение было совершенно неподходящим. За шесть лет брака мне довелось услышать немало разговоров о Викторе. Кому-то не нравилось, что его назначили директором в тридцать три года, кто-то считал слишком требовательным, а некоторые откровенно завидовали его карьере. Но обвинять женатого человека в том, что он сделал беременной собственного завуча, было уже за гранью приличия. Особенно обидно стало из-за Ирины Валерьевны. Мы никогда особенно не дружили, однако общались вполне нормально, поздравляли друг друга с праздниками, иногда обсуждали новые методики. Если женщина действительно ждала ребенка, я могла только порадоваться за нее, ведь в тридцать два года она наверняка прекрасно понимала, чего хочет от жизни. А мне в свои двадцать восемь оставалось только мечтать о подобном счастье. Мы с Виктором поженились, когда я только закончила педагогический университет, а он работал заместителем директора. Тогда муж уверял, что у нас впереди целая жизнь и с детьми торопиться совершенно незачем. Потом появилась возможность получить директорскую должность, начались бесконечные проверки, конкурсы, отчеты, и каждый раз, когда я заговаривала о ребенке, Виктор просил подождать еще немного. Я соглашалась, потому что любила его и понимала, насколько для него важна работа. Иногда, проходя мимо детских магазинов, останавливалась возле витрин с крошечными комбинезонами, представляя, как однажды выберу такой для собственного малыша. А потом вспоминала, что впереди у мужа очередная аттестация, и шла дальше. К следующему уроку раздражение немного улеглось, хотя неприятный осадок остался. Я объясняла детям новую тему, проверяла задания и даже успела дважды сделать замечание Громову, который решил развлечь соседей рисунком директора верхом на огромном петухе. Сходство получилось настолько убедительным, что мне пришлось отвернуться к доске, чтобы дети не заметили моей улыбки. После четвертого урока в класс заглянул сам Виктор. — Алина Андреевна, можно вас на минуту? От неожиданности я вздрогнула, а затем почувствовала облегчение. Муж стоял в дверях в своем любимом темно-синем костюме, с папкой документов под мышкой, и выглядел таким привычным, родным, что утренний разговор окончательно показался мне нелепицей. Он заметил мое выражение лица и вопросительно приподнял брови. — Что случилось? У тебя такой вид, будто четвертый «Б» объявил забастовку. — Почти, — вздохнула я, выходя в коридор. — Твой любимый Громов опять отличился, а еще мне нужно с тобой кое о чем поговорить. — Серьезное? — Очень неприятное. Только давай без свидетелей, хорошо? Виктор посмотрел на часы и виновато улыбнулся. Через пять минут у него начиналось совещание с представителями управления образования, а после обеда предстояла встреча по поводу ремонта спортивного зала. Я прекрасно знала этот график, поскольку последние две недели муж возвращался домой практически к ночи. — Давай завтра после уроков, Алин? Спокойно посидим, все обсудим. Сегодня я, скорее всего, опять задержусь. — Хорошо, — согласилась я и поправила слегка перекосившийся воротник его рубашки. — Только ты уж постарайся не ночевать в школе. У тебя, между прочим, жена дома имеется. — Помню, помню, — рассмеялся Виктор, быстро поцеловал меня в висок и отправился к лестнице. Я проводила его взглядом и почувствовала, как внутри шевельнулась знакомая досада. Последнее время мы действительно редко виделись, а наши вечера сводились к позднему ужину и обсуждению школьных проблем. Хотелось иногда просто побыть вдвоем, выбраться куда-нибудь, поговорить о чем-то, кроме смет, проверок и родительских жалоб. ---------- Глава 2 Утром Виктор съел приготовленный мной омлет, практически не отрываясь от ноутбука, поцеловал меня в щеку и попросил забрать из химчистки его костюм. Пока он рассказывал о предстоящем совещании, я разглядывала его спокойное, немного сонное лицо и мысленно ругала вчерашних сплетниц. Мне даже стало стыдно за то, что накануне я задержала взгляд на освещенном окне директорского кабинета, заметив там Ирину Валерьевну. — Вить, ты сегодня после уроков свободен? — спросила я, забирая у него пустую тарелку. — Нам же нужно поговорить. — Помню, Алин. Часам к четырем заходи, я постараюсь к этому времени освободиться, — муж захлопнул ноутбук и поднялся из-за стола. — Только очень тебя прошу, давай без долгих разговоров. У меня к вечеру голова уже совершенно не соображает. Я улыбнулась и проводила его до прихожей, где Виктор обнаружил, что забыл портфель в спальне. Пришлось сходить за ним, заодно найти ключи от машины, которые муж почему-то оставил на кухонном подоконнике. Когда за ним наконец закрылась дверь, я посмотрела на часы и поняла, что теперь сама рискую опоздать на работу. Впрочем, к первому уроку успела, хотя и пришлось практически бежать от парковки до школьного крыльца. В коридоре меня встретила целая делегация четвероклассников с вопросом, состоится ли экскурсия в краеведческий музей на следующей неделе. Разрешения от родителей собрали почти все, оставалось только согласовать транспорт и получить подпись директора, так что я пообещала разобраться до вечера. Первую половину дня удалось провести относительно спокойно, если не считать Тимофея Громова, который неожиданно принес выполненное домашнее задание и теперь требовал немедленно оценить его старания. Я проверила тетрадь, поставила заслуженную пятерку и похвалила мальчишку, на что он важно сообщил, что вообще-то способен учиться гораздо лучше, просто обычно ему некогда. — А чем же ты так занят? — поинтересовалась я, возвращая тетрадь. — У меня много дел, Алина Андреевна. Вы даже представить себе не можете, сколько всего нужно успеть человеку за один день. — Прекрасно понимаю, Тимофей. Особенно когда этому человеку еще и домашние задания приходится выполнять. Мальчик усмехнулся, забрал тетрадь и отправился на место, а я поймала себя на мысли, что впервые за несколько недель мне удалось поговорить с ним без замечаний и угроз вызвать родителей. Хорошо бы закрепить успех, пока Громов не придумал какое-нибудь новое развлечение. На большой перемене ко мне заглянула Ирина Валерьевна. Завуч выглядела немного уставшей, на переносице у нее осталась красная полоска от очков, которые она сняла, едва переступив порог класса. В руках женщина держала очередную кипу документов, а поверх них лежал список участников городской олимпиады. — Алина Андреевна, у вас двое детей еще не подтвердили участие. Посмотрите, пожалуйста, и до обеда принесите мне окончательный список, — попросила она, протягивая листок. — И по музею тоже определитесь, потому что автобус нужно заказывать заранее. — Хорошо, Ирина Валерьевна, сегодня все сделаю. Я взяла бумаги и невольно задержала взгляд на ее лице. Вчерашние разговоры о беременности сами собой всплыли в памяти, и мне стало неловко перед женщиной, которую коллеги уже успели обсудить со всех сторон. Она была всего на четыре года старше меня, после развода жила одна и, насколько я знала, очень хотела детей. — Вы хорошо себя чувствуете? — спросила я, заметив, как она потерла висок. — Может, вам воды принести? Ирина Валерьевна удивленно посмотрела на меня, а потом улыбнулась. — Спасибо, Алина, все нормально. Просто устала немного, отчетность замучила. Вы же знаете, какая у нас сейчас нагрузка. Она еще раз напомнила про список и ушла, а я вернулась к детским тетрадям. Вот ведь как получается: человек занимается своими делами, работает, никого не трогает, а за спиной уже успели сочинить целую историю. Причем наверняка самой Ирине Валерьевне эти разговоры были бы крайне неприятны. К четырем часам я закончила со всеми школьными делами, собрала документы для экскурсии и отправилась к мужу. Секретарь Вера Николаевна сообщила, что Виктор Павлович освободился минут десять назад и просил меня пропустить, когда я появлюсь. Я постучала и вошла, прижимая к груди папку с родительскими разрешениями. Муж сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. Пиджак висел на спинке кресла, рукава рубашки были закатаны до локтей, а рядом с компьютером стояла давно остывшая чашка кофе. Увидев меня, Виктор отложил ручку и устало потер лицо ладонями. — Ну, рассказывай, что у нас стряслось. Только если опять Громов что-нибудь натворил, давай сразу его отцу звонить, потому что у меня сил уже нет с этим мальчишкой разбираться. — Громов сегодня молодец, между прочим. Домашнее задание сделал и пятерку получил, — я положила папку на диван и придвинула стул к столу мужа. — А поговорить хотела совершенно о другом. Вить, у нас по школе какие-то отвратительные слухи ходят. — Какие еще слухи? — Про тебя и Ирину Валерьевну. Я ожидала, что муж рассмеется или хотя бы удивится, но Виктор только откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня. Несколько секунд он молчал, словно пытался понять, насколько серьезным окажется предстоящий разговор. — И что же про нас говорят? ---------- Глава 2.1 Виктор медленно положил руки на стол. — Кто конкретно это сказал? — Светлана Петровна, но дело ведь даже не в ней, я подозреваю, что половина коллектива уже об этом судачит. Ты представляешь, насколько все мерзко выглядит? — А про беременность откуда узнали? Ирина сама кому-то рассказала? Вопрос показался мне вполне понятным. Если наша завуч действительно собиралась в декрет, Виктору как руководителю предстояло решать вопросы с заменой, а обсуждать ее личную жизнь в коллективе было совершенно недопустимо. — Светлана Петровна якобы слышала ее телефонный разговор с врачом. Насколько этому можно верить, понятия не имею, — я раздраженно вздохнула. — Вить, мне так неприятно было все это слушать! Я, конечно, высказала им все, что думаю, но ведь они продолжат сплетничать. — А ты что сказала? — Что у тебя есть жена, между прочим! И что нельзя обвинять человека в измене только потому, что он задерживается на работе с собственным заместителем. Господи, да вы здесь иной раз до девяти вечера сидите, мне теперь каждый раз устраивать проверку? Я попыталась улыбнуться, но Виктор остался серьезным. Он взял со стола ручку, несколько раз повернул ее между пальцами и наконец отложил в сторону. — Алина, ты правильно сделала, что прекратила этот разговор. Только дальше эту тему развивать не нужно, хорошо? У меня сейчас хватает проблем с управлением образования, еще внутренние разборки устраивать совершенно некогда. — Но ведь тебя фактически обвиняют в том, что ты изменяешь жене! Неужели ты собираешься просто оставить все как есть? — А что ты предлагаешь? Собрать педсовет и потребовать, чтобы каждый поклялся, что ничего обо мне не говорит? — муж усмехнулся и покачал головой. — Давай будем взрослыми людьми. Сплетни были всегда, особенно когда речь идет о руководстве. Через неделю придумают что-нибудь новое. Я задумалась. С одной стороны, Виктор был прав: устраивать публичные разбирательства означало только подогреть интерес к этой истории. С другой – мне было противно представлять, как коллеги шепчутся за нашими спинами и с сочувствием поглядывают на меня в коридоре. — Все равно неприятно, — призналась я. — Особенно когда тебе в лицо советуют присмотреться к собственному мужу. Светлана Петровна вообще заявила, что на моем месте сначала поговорила бы с тобой. — Вот ты и поговорила, — Виктор наконец улыбнулся и протянул руку через стол, накрыв мою ладонь своей. — Не забивай голову чужими фантазиями, Алин. У нас с тобой своих забот достаточно. Я с облегчением сжала его пальцы. Именно такого разговора мне и хотелось: спокойного, без лишних подозрений и выяснения отношений. Мы ведь всегда старались доверять друг другу, даже когда работа отнимала почти все свободное время. — Кстати, про наши заботы, — вспомнила я. — Ты помнишь, что у нас в следующую пятницу годовщина? Я договорилась с Мариной Олеговной, она сможет меня подменить, если мы решим куда-нибудь съездить. — Помню, конечно. Только пока ничего не бронируй, у меня на следующей неделе совещание по финансированию. Давай ближе к пятнице определимся. — Вить, мы уже третий раз собираемся куда-нибудь выбраться! — возмутилась я, хотя прекрасно знала, насколько муж загружен работой. — Неужели нельзя хотя бы на пару дней забыть про школу? — Алин, ну давай только сейчас не будем. Я действительно устал, — он отпустил мою руку и взглянул на часы. — Мне еще с Ириной Валерьевной отчеты сверять, а завтра утром комиссия приезжает. Поезжай домой, отдохни, я постараюсь сегодня пораньше освободиться. Я хотела напомнить, что именно это он обещал последние несколько дней, но вовремя прикусила язык. Портить вечер очередным спором совершенно не хотелось, тем более мы только что так хорошо поговорили. Я поднялась, обошла стол и поцеловала мужа в щеку. — Ладно, трудись, великий руководитель. Только ужин потом сам разогревай, я собираюсь лечь пораньше. — Договорились, — Виктор притянул меня к себе и коротко поцеловал. — Спасибо, что предупредила про эти разговоры. Я разберусь, если понадобится. Я вышла из кабинета в гораздо лучшем настроении, чем входила. Все оказалось именно так, как я и предполагала: обычные школьные сплетни, которым люди придавали слишком большое значение. Даже Виктор, обычно довольно вспыльчивый, отреагировал спокойнее, чем я ожидала. В приемной Вера Николаевна уже собирала вещи. Она попросила придержать дверь, пока выносила большую коробку с документами, и пожаловалась, что из-за отчетов вторую неделю не успевает забрать внука из детского сада. Я помогла ей донести коробку до шкафа в коридоре, попрощалась и направилась в учительскую. Там меня ждали сумка, куртка и совершенно пустая полка, на которую я собиралась положить документы для завтрашней экскурсии. Вот тут-то я и вспомнила о папке, оставленной на диване в директорском кабинете. Пришлось снова подниматься на третий этаж. По дороге я встретила уборщицу, которая сердито ворчала на старшеклассников, умудрившихся оставить следы грязной обуви на только что вымытом полу. Мы перекинулись несколькими словами, после чего я подошла к приемной и обнаружила, что Вера Николаевна уже ушла. Дверь в кабинет мужа была прикрыта. Я потянулась к ручке, собираясь войти и забрать документы, но услышала голос Ирины Валерьевны. ---------- Глава 3 Я машинально оглянулась на пустую приемную, прикрыла дверь и только потом осознала, что только что послушно выполнила просьбу человека, который несколько минут назад признался в измене. Виктор облегченно выдохнул, словно самая серьезная проблема уже была решена, и указал мне на кресло возле стола. Ирина Валерьевна тем временем поправила волосы, одернула блузку и посмотрела на моего мужа с таким выражением, будто ожидала от него каких-то объяснений. — Присядь, Алин, — предложил Виктор. — Давай спокойно все обсудим, без лишних эмоций. Ситуация, конечно, неприятная, но я уверен, что мы сможем найти разумное решение. — Разумное решение? — переспросила я, чувствуя, как внутри начинает закипать злость. — Виктор, ты изменяешь мне со своей заместительницей, она беременна от тебя, а ты предлагаешь спокойно все обсудить? Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло? Муж поморщился и бросил быстрый взгляд на любовницу. Та стояла возле стола, крепко сцепив пальцы, и явно собиралась принять активное участие в нашем разговоре. Я перевела взгляд на ее живот, пока еще совершенно незаметный под свободной блузкой, и вспомнила, как сегодня утром предлагала этой женщине принести воды. Господи, какая же я была дура! — Алина, давай обойдемся без взаимных обвинений, — заговорил Виктор, принимая привычный директорский тон. — Я прекрасно понимаю твое возмущение, но мы взрослые люди, и подобные ситуации случаются. Наш брак давно переживает непростой период, ты сама это знаешь. — Правда? — я изумленно посмотрела на него. — А почему ты забыл сообщить мне об этом непростом периоде? Еще полчаса назад ты целовал меня и предлагал съездить куда-нибудь на годовщину, когда освободишься. — Я говорил, что мы обсудим поездку ближе к пятнице. Давай хотя бы сейчас не будем передергивать мои слова. — Витя, может, хватит? — неожиданно вмешалась Ирина Валерьевна. — Ты ведь собирался ей все рассказать. Вот и появилась возможность наконец разобраться. Я повернулась к ней настолько резко, что женщина невольно отступила на шаг. До этой минуты она почему-то казалась мне совершенно посторонней, хотя именно с ней мой муж изменял мне за спиной. Теперь же, услышав ее уверенный тон, я впервые по-настоящему почувствовала всю мерзость происходящего. — А вас, Ирина Валерьевна, я вообще не спрашивала, — произнесла я, стараясь говорить спокойно. — Мне с мужем нужно разобраться, а вы можете пока выйти. Уверена, у заместителя директора найдется достаточно работы. — Я считаю, что имею право присутствовать при этом разговоре, — возразила она, выпрямив спину. — В конце концов, речь идет и о моем будущем. — Прекрасно. Тогда давайте начнем с простого вопроса. Как давно вы спите с моим мужем? В кабинете повисла тишина. Виктор возмущенно нахмурился, словно я позволила себе неприличное выражение на педагогическом совете, а Ирина Валерьевна отвела глаза. Мне вдруг захотелось рассмеяться от абсурдности ситуации: два взрослых человека месяцами обманывали меня, а теперь смущались совершенно обычного вопроса. — С прошлого декабря, — наконец выдавила завуч. — Но Виктор говорил, что у вас давно все плохо и вы практически чужие люди. — С декабря? — повторила я, чувствуя, как неприятно похолодели пальцы. — Значит, когда мы встречали Новый год у моих родителей, ты уже спал с ней? Когда дарил мне серьги на день рождения, когда поздравлял с восьмым марта, когда мы летом ездили к твоей матери, ты все это время встречался с Ириной? — Алина, прекрати перечислять семейные праздники! — раздраженно оборвал меня муж. — Я допустил ошибку, признаю, но давай не будем превращать разговор в допрос. — Ошибку? Восемь месяцев, Виктор! Ты восемь месяцев водил меня за нос, а сегодня еще благодарил за то, что я предупредила тебя о слухах! Он потер переносицу и тяжело вздохнул. Ирина Валерьевна тем временем отошла к окну, демонстративно предоставляя нам возможность разобраться самостоятельно. Только теперь я заметила, что она стоит возле моего мужа совершенно свободно, словно давно привыкла чувствовать себя здесь хозяйкой. — А ребенок? — спросила я после короткой паузы. — Какой срок? — Пятнадцать недель, — ответила Ирина Валерьевна, прежде чем Виктор успел открыть рот. — И я собираюсь его сохранить, если тебя это интересует. Я почувствовала, как болезненно сжалось горло. Пятнадцать недель означали, что уже больше трех месяцев мой муж знал о будущем ребенке и продолжал возвращаться домой, ужинать со мной, строить какие-то планы, а ведь совсем недавно я снова заговорила о том, что нам пора задуматься о пополнении семьи. Тогда Виктор рассердился и заявил, что сейчас самое неподходящее время. Впереди были проверка, новый конкурс на финансирование и возможное повышение, ради которого он собирался пройти дополнительное обучение. Я опять согласилась подождать, потому что искренне верила, что когда-нибудь мы обязательно станем родителями. — Ты ведь говорил, что нам рано заводить детей, — произнесла я, глядя мужу прямо в глаза. — Шесть лет говорил, что нужно сначала построить карьеру, купить квартиру побольше, накопить денег. А теперь выясняется, что для Ирины подходящее время нашлось сразу. — Беременность получилась незапланированной, — сухо ответил Виктор. — Ты же понимаешь, что подобные вещи иногда случаются. ---------- Глава 3.1 Домой я приехала спустя почти час. Оставила машину возле подъезда, поднялась на шестой этаж и долго возилась с ключами, хотя прекрасно знала, какой из них подходит к замку. В квартире пахло кофе и мужским одеколоном, на спинке кухонного стула висел забытый Виктором свитер, а возле холодильника лежал список продуктов, который я составляла еще вчера. Я прошла в спальню, достала с антресолей большой чемодан и раскрыла его прямо на кровати. Первым делом сложила документы, несколько комплектов одежды, белье и любимые книги, без которых совершенно не представляла своего вечера. Потом добавила косметичку, зарядки, рабочий ноутбук и папку с медицинскими документами, которую хранила в нижнем ящике комода. Мне было куда уйти. После смерти бабушки осталась небольшая однокомнатная квартира, которую мы с Виктором собирались сдавать, но пока так и не нашли постоянных жильцов. Там стояла старая мебель, работало отопление и даже оставалась посуда, так что первое время я вполне могла обойтись самым необходимым. Пока собирала вещи, телефон несколько раз оживал. Виктор сначала интересовался, купила ли я продукты, потом сообщил, что задержится еще на час, и попросил разогреть ужин. Я читала его сообщения, чувствуя, как прежняя боль постепенно сменяется тяжелым, почти физически ощутимым разочарованием. Когда раздался звук открывающейся входной двери, чемодан уже стоял в прихожей. Я как раз складывала в сумку последние документы и проверяла, взяла ли ключи от бабушкиной квартиры. Виктор появился на пороге спальни, на ходу ослабляя галстук, и замер, увидев разобранный шкаф. — Алина, это еще что такое? — спросил он, переводя взгляд с чемодана на меня. — Ты куда собралась? — Ухожу, Виктор. В бабушкину квартиру, пока не решу, что делать дальше с жильем и остальными вещами. Муж несколько секунд смотрел на меня, потом неожиданно рассмеялся. Он прошел к кровати, сел на край матраса и устало покачал головой, словно я сообщила ему какую-то совершенно нелепую новость. — Алин, ну хватит уже спектакль устраивать. Я же сказал, что мы спокойно все обсудим. Ты сейчас на эмоциях, наговоришь глупостей, а потом сама пожалеешь. — Обсуждать мне с тобой больше нечего. Я подаю на развод. Виктор перестал улыбаться. Он посмотрел на меня с явным раздражением, словно только теперь понял, что я действительно собираюсь уйти, и резко поднялся с кровати. — Ты хоть понимаешь, что творишь? У нас через неделю проверка, впереди конкурс, мне нужна нормальная обстановка дома! И вообще, подумай хорошенько, как ты собираешься дальше работать в нашей школе после такого скандала! Я застегнула сумку, взяла чемодан за ручку и направилась к выходу. Виктор пошел следом, продолжая что-то говорить о моей несдержанности, о работе и о том, что взрослые люди должны уметь договариваться. Уже возле двери он схватил меня за локоть, заставляя остановиться. — Алина, ты завтра должна быть в школе! У тебя уроки, дети, обязанности. Ты об этом вообще подумала? — Конечно, подумала, — ответила я, освобождая руку. — Завтра у меня четыре урока, после них проверка тетрадей и подготовка к экскурсии. А в ближайшее время я подам заявление на развод. — И что, вот так просто сдашься? — возмутился муж. — А как же любовь и планы на семью? Я посмотрела на человека, которого еще утром считала самым близким, и почувствовала, как к горлу снова подступает ком. Шесть лет я мечтала о ребенке от любимого мужчины, а теперь он собирался стать отцом с другой женщиной и требовал от меня понимания. — Я действительно люблю тебя, Виктор. Только ты эту любовь не заслужил. Надеюсь, что для Ирины ты станешь куда более лучшим мужем, чем для меня.. Я открыла дверь и вышла на лестничную площадку, оставив Виктора стоять посреди прихожей. Он еще что-то крикнул мне вслед, но я уже нажала кнопку лифта и отвернулась, потому что сил продолжать этот разговор больше не осталось. ---------- Глава 4 Когда двери лифта закрылись, я наконец позволила себе разрыдаться. Прислонилась лбом к холодной металлической стенке и закрыла рот ладонью, чтобы никто из соседей не услышал моих всхлипываний. Перед глазами стояло лицо Виктора, его возмущение моим уходом и совершенно искреннее недоумение по поводу того, что я собираюсь разрушить нашу семью. Нашу семью! Как же хотелось вернуться, швырнуть ему в лицо чего потяжелее и высказать все, что накопилось за эти несколько часов. Особенно после его замечания о том, что завтра мне предстоит вести уроки, словно я могла забыть о собственных обязанностях только потому, что застала мужа с любовницей. На улице я кое-как затолкала чемодан в багажник, села за руль и попыталась привести себя в порядок. Тушь размазалась под глазами, нос покраснел, а в груди все еще болезненно сжималось при мысли о том, что завтра придется снова увидеть их обоих. В школе, где мы с Виктором столько лет работали вместе, где каждый встречный знал, что я жена директора. Интересно, сколько человек уже в курсе? Судя по разговорам Светланы Петровны и Марины Олеговны, о романе директора с завучем давно подозревали. Получается, я последние несколько месяцев ходила по школе, улыбалась коллегам, рассказывала, какой у меня замечательный муж, а они смотрели на меня и наверняка жалели. От этой мысли стало настолько стыдно, что захотелось вообще туда больше не возвращаться. Можно ведь уволиться, найти другую школу, начать жизнь с чистого листа, избавив себя от необходимости ежедневно сталкиваться с любовницей мужа. Только почему я должна отказываться от любимой работы, от своего класса и детей, которых четыре года учила читать, писать, дружить и отвечать за собственные поступки? Я ударила ладонью по рулю, сердито вытерла щеки и завела машину. Пока ехала к бабушкиной квартире, несколько раз ловила себя на желании позвонить Марине Олеговне и рассказать, какой отвратительной оказалась правда. А еще лучше – собрать завтра коллег в учительской и объявить, что все их слухи подтвердились, причем директор лично признал отцовство. Пусть обсуждают открыто, раз уж все равно обсуждают. Пусть Виктор попробует объяснить педагогическому коллективу, почему его заместительница беременна, а законная жена переехала жить отдельно. Может быть, тогда он наконец поймет, насколько мерзко поступил со мной. Однако стоило представить эту сцену подробнее, как желание немедленно устроить разоблачение стало угасать. Виктор наверняка постарается выставить меня истеричкой, которая выносит семейные проблемы на всеобщее обозрение. Ирина Валерьевна расплачется, напомнит о своем положении, а мне потом придется каждый день встречаться с людьми, которые будут считать своим долгом расспросить меня о подробностях. К тому же завтра у меня четыре урока. Двадцать семь детей, которым совершенно безразличны взрослые разборки, зато очень важно, чтобы их учительница пришла вовремя, объяснила новую тему и проверила домашние задания. Но и молчать, изображая счастливую жену, я больше не собиралась. До бабушкиной квартиры добралась уже затемно. В прихожей пахло старой мебелью и пылью, на кухонном подоконнике стояла засохшая герань, которую я все собиралась выбросить, но каждый раз жалела. Я включила свет, занесла чемодан и первым делом проверила, есть ли горячая вода, потому что единственным моим желанием сейчас было забраться под душ и смыть с себя этот кошмарный день. С продуктами обнаружились проблемы. В холодильнике лежали пачка масла с давно истекшим сроком годности и банка горчицы, зато в кухонном шкафчике нашлись чай, сахар и несколько упаковок печенья. Пришлось довольствоваться таким ужином, мысленно поблагодарив бабушку за привычку делать запасы на случай любых жизненных неприятностей. Пока закипал чайник, я достала телефон и обнаружила семь пропущенных звонков от Виктора. Первые три были сделаны сразу после моего ухода, остальные — с промежутками примерно в десять минут. Наверняка муж хотел убедиться, что я благополучно добралась до места, хотя после сегодняшних событий даже эта вполне естественная мысль вызывала у меня раздражение. Я зачем-то открыла наши совместные фотографии в телефоне и вдруг почувствовала, как снова начинают дрожать губы. Вот мы на море, Виктор обнимает меня за плечи и улыбается в камеру, а вот отмечаем его назначение директором, и я счастливая, гордая, с букетом роз в руках... Телефон зазвонил снова, заставив меня вздрогнуть. На экране высветилось имя мамы, и я несколько секунд колебалась, прежде чем принять вызов. С родителями мы разговаривали практически каждый день, поэтому мое молчание наверняка вызвало бы лишние вопросы. — Алиночка, привет! Ты чего сегодня пропала? — весело поинтересовалась мама. — Я хотела узнать, вы с Витей определились, куда на годовщину поедете? Папа тут интересный загородный комплекс нашел. Я закрыла глаза, чувствуя, как болезненно сжалось сердце. Мама обожала Виктора, называла его надежным, серьезным мужчиной и постоянно ставила в пример мужьям своих подруг. А папа искренне гордился зятем, который в тридцать три года стал директором школы и теперь собирался строить большую карьеру. — Мам, мы пока ничего не решили, — ответила я, стараясь говорить ровно. — У Вити сейчас много работы, сама понимаешь. — Ну конечно, у него всегда работа. Ты только смотри, чтобы он совсем тебя не забыл со своими совещаниями, — рассмеялась мама. — А то я ему сама выскажу, что так с моей доченькой обращаться нельзя. ---------- Глава 5 Утром зеркало встретило меня опухшими глазами и таким цветом лица, что пришлось потратить почти полчаса на косметику. Я несколько раз примеряла одежду, почему-то не в силах определиться даже с блузкой, а потом рассердилась на себя и выбрала привычный темно-синий костюм. Он был удобным, строгим и вполне подходил для обычного школьного дня, который мне теперь предстояло пережить. По дороге несколько раз возникало желание развернуться и поехать домой. Можно ведь взять больничный, придумать простуду или сослаться на семейные обстоятельства, но тогда дети останутся без учителя, а муж получит прекрасный повод обвинить меня в безответственности. Да и сидеть целый день в пустой квартире, представляя Виктора с Ириной, хотелось еще меньше. В школу я вошла за двадцать минут до первого звонка и почти сразу столкнулась с Мариной Олеговной. Она стояла возле расписания, что-то записывала в блокнот и, увидев меня, приветливо улыбнулась. Однако улыбка быстро исчезла, стоило ей рассмотреть мое лицо. — Алин, ты чего такая бледная? Заболела? Я открыла рот, собираясь ответить привычное «все хорошо», но вдруг поняла, что больше не хочу никого обманывать. Особенно Марину Олеговну, которая пыталась меня предупредить и совершенно незаслуженно получила за это порцию возмущения. Правда, обсуждать случившееся посреди коридора, где уже носились дети, тоже было невозможно. — Марин, можно тебя на минутку? Только где-нибудь без посторонних. Она молча кивнула и повела меня в маленькую лаборантскую рядом с кабинетом искусства. Там пахло бумагой и гуашью, на подоконнике стояли коробки с новогодними украшениями, а возле стены громоздились старые стенды. Марина прикрыла дверь и внимательно посмотрела на меня. — Алин, что произошло? Я собиралась рассказать все спокойно, но стоило произнести имя Виктора, как голос предательски дрогнул. Пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем я смогла объяснить, что вчера застала мужа с Ириной Валерьевной и узнала правду о ее беременности. Марина слушала молча, только постепенно сжимала пальцы на блокноте, который так и держала в руках. — Господи, Алина, — наконец выдохнула она. — Ты где ночевала? Дома с ним? — Я ушла вчера. Живу у бабушки, в квартире. Сегодня оттуда на работу приехала. — И правильно сделала, умничка, — неожиданно похвалила меня Марина. — Я даже представить не могу, как тебе сейчас тяжело. Если нужна помощь с переездом и с детьми на уроках, ты только скажи. От ее сочувствия у меня снова защипало глаза. Я поспешно отвернулась к окну и достала из сумки платок, сердясь на собственную неспособность держать себя в руках. Вчера я еще могла злиться на Марину за разговоры о муже, а сегодня именно она оказалась первым человеком, которому удалось рассказать правду. — Марин, я вообще не представляю, как теперь правильно поступить, — призналась я, кое-как успокоившись. — Полшколы уже шепчется, а я вчера защищала Виктора, чуть ли не с пеной у рта доказывала, какой он замечательный. Теперь хочется выйти в учительскую и самой всем рассказать, чтобы больше никто за моей спиной не обсуждал. — А зачем тебе перед ними оправдываться? — спросила она. — Ты же никого не обманывала и не предавала. — Вот только работать здесь придется мне. И видеть их каждый день тоже. Марина задумалась, потом положила блокнот на подоконник и взяла меня за руку. — Знаешь, я бы на твоем месте всем рассказала, какие они твари, а потом бы еще в рано позвонила, но предполагаю, что ты так не поступишь, да? Только работу свою не бросай, Алин, дети тебя обожают. Да, бегать по школе и кричать о том, как со мной поступил муж я точно не смогу, так что предоставлю Виктору возможность самому разобраться с последствиями его поступков. Ну, а если будут спрашивать, то отрицать не стану и прикрывать изменщика не буду. Мы еще немного поговорили, после чего Марина настояла, чтобы я выпила воды и привела себя в порядок. До звонка оставалось всего несколько минут, поэтому пришлось поспешить в класс, где меня уже ожидали дети. Тимофей Громов, как обычно, обнаружился возле последней парты и увлеченно спорил с Артемом Беловым. — Алина Андреевна, а правда, что если человек съел тетрадку, ему можно домашнее задание не делать? — поинтересовался Тимофей, едва я появилась в дверях. — Если ты действительно съел тетрадь, Тимофей, я обязательно позвоню твоему папе и порекомендую пересмотреть твой рацион, — ответила я, стараясь улыбнуться. — А пока доставайте двойные листочки, потому что сегодня у нас контрольная. Класс дружно загудел, Громов возмущенно заявил, что о контрольной его никто не предупреждал, хотя сообщала я о ней еще неделю назад. Я открыла журнал и почувствовала неожиданное облегчение от привычной школьной суеты. Здесь все было понятно: задания, оценки, детские вопросы и мои любимые четвероклассники, которым совершенно не хотелось знать о том, почему их учительница сегодня плохо спала. Первый урок прошел спокойно, второй тоже. Я даже успела забыть о собственных неприятностях, когда на перемене в класс заглянула Ирина Валерьевна. Увидев ее, почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна злости, но завуч вела себя с удивительной невозмутимостью. — Алина Андреевна, Виктор Павлович просил передать, чтобы вы после уроков зашли к нему, — сообщила она, положив на стол какие-то бумаги. — И список участников олимпиады мне нужен сегодня до трех часов. Я посмотрела на нее и невольно вспомнила вчерашний разговор в директорском кабинете. Сейчас передо мной стояла та самая женщина, которая еще совсем недавно требовала, чтобы Виктор развелся со мной до того, как станет заметен живот. И она совершенно спокойно продолжала распоряжаться моим рабочим временем. — Список будет готов, Ирина Валерьевна. А если у Виктора Павловича есть ко мне вопросы по работе, он может передать их через секретаря. Завуч на мгновение растерялась, потом прикрыла дверь и подошла ближе. ---------- Глава 5.1 В прошлые разы дозвониться до него удавалось далеко не сразу, а на встречи неизменно приезжали няни или помощники. Сегодня же после нескольких попыток мне ответила женщина, представившаяся секретарем Максима Андреевича, и попросила изложить причину звонка. Услышав о драке, она заметно напряглась, пообещала передать информацию руководителю и перезвонить. Я вернулась в кабинет с неприятным ощущением, что сегодняшний день собирается окончательно добить остатки моего терпения. Однако уже через десять минут секретарь сообщила, что отец Тимофея приедет лично, как только закончит совещание. Судя по тону женщины, решение руководителя стало для нее полной неожиданностью. После последнего урока я попросила Тимофея остаться и занялась подготовкой документов о происшествии. Мальчик сидел за первой партой, мрачно разглядывал собственные ботинки и время от времени спрашивал, сколько еще ждать отца. А я смотрела на него и думала, что иногда взрослые совершенно не замечают, как сильно дети нуждаются в их внимании. Особенно те взрослые, которые слишком заняты собственными делами. Около трех часов дверь класса открылась, и на пороге появился высокий широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. Темные волосы были коротко подстрижены, дорогой серый костюм сидел на нем безупречно, а выражение лица сразу давало понять, что посетитель крайне недоволен необходимостью тратить время на школьные неприятности. Он окинул быстрым взглядом кабинет, задержался на сыне и только потом посмотрел на меня. — Громов Максим Андреевич, — представился мужчина, подходя к столу. — Мне сообщили, что мой сын устроил драку. Надеюсь, вы сможете объяснить, каким образом такое вообще оказалось возможно? Я медленно закрыла журнал и поднялась навстречу. Вот, значит, какой он, загадочный отец Тимофея, ради которого несколько нянь уже сменили место работы, а две частные преподавательницы отказались от весьма приличной оплаты. Теперь становилось понятно, в кого мальчик унаследовал привычку разговаривать с окружающими так, словно весь мир обязан немедленно выполнять его распоряжения. — Алина Андреевна Миронова, классный руководитель вашего сына, — представилась я. — Присаживайтесь, Максим Андреевич, нам действительно нужно многое обсудить. — Предпочитаю разговаривать стоя, — отрезал он, даже не взглянув на предложенный стул. — У меня через сорок минут встреча, поэтому давайте сразу к делу. Кто пострадал, насколько серьезно и какой ущерб нужно возместить? Я почувствовала, как внутри снова начинает закипать раздражение. За последние сутки мне уже хватило одного самоуверенного мужчины, который считал, что все проблемы можно решить исключительно по собственному усмотрению. Судя по всему, судьба решила проверить, насколько прочным оказался мой запас терпения, и прислала мне второго. — Максим Андреевич, ваш сын ударил одноклассника, у мальчика разбита губа и сломаны очки. Однако прежде чем обсуждать возмещение ущерба, я хотела бы поговорить с вами о причинах произошедшего. — Прекрасно, — мужчина достал телефон. — Дайте контакты родителей, мой помощник с ними свяжется. Тимофей, а ты дома получишь свое. Мальчик опустил голову, а я посмотрела на его отца и окончательно поняла, что спокойного разговора у нас, скорее всего, не получится. — Простите, Максим Андреевич, — произнесла я, стараясь держать себя в руках. — Вы хотя бы знаете, из-за чего ваш сын подрался? Он поднял на меня холодные серые глаза. — Насколько я понимаю, выяснять подобные обстоятельства входит в обязанности классного руководителя. — Совершенно верно. Именно поэтому я пригласила вас в школу, чтобы мы могли вместе разобраться в ситуации. — Алина Андреевна, — перебил мужчина, убирая телефон во внутренний карман пиджака. — У меня очень напряженный рабочий график, и я рассчитываю, что специалисты, которым я доверяю воспитание сына, способны самостоятельно решать подобные проблемы. Я посмотрела на Тимофея, который сидел сгорбившись, старательно делая вид, что разговор взрослых его совершенно не касается, и почувствовала, как окончательно иссякают остатки моего благоразумия. — Тогда у меня для вас неприятная новость, Максим Андреевич. Вашему сыну десять лет, и ему нужен отец, а не очередной специалист, которому можно заплатить за воспитание. Мужчина медленно приподнял брови. — Простите, что? — Вы прекрасно меня слышали, — ответила я, хотя сердце от волнения уже колотилось где-то возле горла. — У Тимофея серьезные проблемы, и решить их одними наказаниями и деньгами не получится. А если вы действительно хотите ему помочь, придется для начала научиться разговаривать с собственным ребенком. В наступившей тишине отчетливо послышался скрип Тимофеевой парты. Мальчик смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а его отец, похоже, впервые за долгое время столкнулся с человеком, который осмелился открыто усомниться в его методах воспитания. Максим Андреевич медленно снял дорогие часы, положил их на мой стол и придвинул к себе стул. — Ну что ж, Алина Андреевна, — произнес он, устраиваясь напротив. — Раз уж вы так уверены в своей правоте, давайте поговорим. Только сразу предупреждаю: я хочу услышать конкретные предложения, а не общие рассуждения о том, какой я плохой отец. _______ В нашем литмобе "Предатель-преподаватель" новинка: "Измена. Я не стану твоим алиби!" от Марии Шафран Михаил Светлов – ректор, профессор, человек с безупречной репутацией. Для всех. Для меня – предатель. Его любовница, девятнадцатилетняя студентка, исчезла после ссоры с ним. И теперь муж требует, чтобы я подтвердила: той ночью он был дома. Только его не было. Я отказалась солгать – и из обманутой жены превратилась в удобную подозреваемую. Ревнивую. Униженную. Способную на месть. ---------- Глава 6 Я посмотрела на часы, которые Максим Андреевич положил рядом с моими тетрадями, и с трудом удержалась от ехидного замечания. Судя по всему, мужчина решил продемонстрировать, что готов уделить разговору целых несколько минут своего драгоценного времени. Впрочем, после его первоначального намерения отделаться компенсацией за сломанные очки даже это можно было считать определенным прогрессом. — Для начала предлагаю перестать обсуждать Тимофея так, словно его здесь нет, — сказала я, придвигая второй стул к столу. — Тим, подойди, пожалуйста. Мне кажется, будет справедливо, если ты тоже поучаствуешь в разговоре. Мальчик нехотя поднялся из-за парты и приблизился к нам, поглядывая на отца с плохо скрываемой тревогой. Максим Андреевич проследил за ним взглядом, нахмурился, но промолчал. Я усадила Тимофея рядом с собой и положила перед ним погнутые очки Артема, которые забрала у медсестры. — Давай рассказывай, что случилось, — потребовал отец, поворачиваясь к сыну. — Из-за чего вы подрались? Тимофей пожал плечами и уставился в пол, старательно изображая полнейшее безразличие к происходящему. Я видела, как нервно он теребит край рубашки, и прекрасно понимала, что ничего хорошего от разговора мальчик не ждет. Максим Андреевич некоторое время терпеливо ожидал ответа, а затем раздраженно постучал пальцами по столу. — Тимофей, я с тобой разговариваю. Будь добр, отвечай, когда тебя спрашивают. — Он сам виноват, — буркнул мальчик. — Это я уже слышал. Ты можешь нормально объяснить, что произошло, или мне придется узнавать все у посторонних людей? Тимофей еще сильнее сгорбился и принялся рассматривать собственные ботинки. Его отец шумно выдохнул, бросил на меня недовольный взгляд и снова повернулся к сыну. Похоже, необходимость вытягивать из ребенка хоть какие-то сведения раздражала его гораздо сильнее самой драки. — Я вчера с тобой разговаривал о поведении? Предупреждал, что следующее замечание из школы закончится серьезным наказанием? И что ты делаешь на следующий день? Разбиваешь однокласснику лицо! — Максим Андреевич, — осторожно вмешалась я, заметив, как Тимофей сжал кулаки. — Возможно, стоит немного снизить тон. Мальчику и без того тяжело рассказывать о случившемся. — Алина Андреевна, я разговариваю со своим сыном, — отрезал мужчина, даже не повернув головы. — И намерен наконец получить от него внятный ответ. Тимофей, последний раз спрашиваю, что послужило причиной драки? Мальчик упрямо молчал. Я попыталась подбодрить его взглядом, но он отвернулся к окну и принялся раскачивать ногой. Максим Андреевич заметно побагровел, и мне стало понятно, почему ребенок предпочитает вообще ничего ему не рассказывать. — Замечательно! — мужчина резко отодвинул стул. — Значит, разговаривать ты не собираешься. Тогда дома сдашь телефон, ноутбук и забудешь про свои компьютерные игры минимум на месяц. Может, хотя бы так научишься отвечать за собственные поступки! — Да забирай! — неожиданно выкрикнул Тимофей, вскакивая с места. — Забирай вообще все! Мне плевать! — Ты как с отцом разговариваешь?! — А ты как со мной?! — мальчик уже почти кричал, и по его щекам покатились крупные слезы. — Ты даже спросить нормально ничего не можешь! Сразу наказание, телефон забрать, компьютер запретить! А Белов сказал, что мама умерла, потому что я ей надоел! И что ты поэтому дома не бываешь, потому что тоже меня видеть не хочешь! Максим Андреевич замер, словно его ударили. Я почувствовала, как болезненно сжалось сердце, глядя на Тимофея, который теперь плакал совершенно открыто, даже не пытаясь вытереть мокрые щеки. Все, что мальчик так упорно прятал за своими выходками и упрямством, наконец прорвалось наружу. — Тим, подожди, — отец растерянно посмотрел на него. — Почему ты мне сразу об этом не сказал? Я же не знал, что этот мальчишка позволил себе такое! — А ты бы стал слушать?! — выкрикнул Тимофей, отступая от стола. — Я тебе сколько раз пытался что-нибудь рассказать, а ты все время занят! У тебя то работа, то совещание, то еще что-нибудь! Ты только отмахиваешься от меня, а если в школе проблемы, сразу орешь и наказываешь! Думаешь, я совсем дурак и ничего не понимаю?! — Тимофей, я никогда не говорил, что не хочу тебя видеть, — произнес Максим Андреевич, поднимаясь. — И мама умерла совершенно по другой причине. Откуда ты вообще взял, что... — Я знаю, от чего она умерла! — перебил мальчик, захлебываясь слезами. — Я не маленький! Просто раньше ты со мной хоть разговаривал, а теперь даже дома почти не бываешь! Мне уже вообще все равно, что ты запретишь! Он схватил рюкзак с соседней парты и бросился к двери. Максим Андреевич шагнул следом, но я успела остановить его, выставив руку перед собой. Сейчас продолжение разговора могло только усугубить ситуацию, особенно учитывая, насколько сильно оба были накручены. — Подождите, пожалуйста. Дайте ему немного успокоиться, иначе вы сейчас снова начнете ссориться. — Он выбежал из класса в таком состоянии, а я должен спокойно сидеть? — возмутился мужчина, пытаясь обойти меня. — Я посмотрю, куда он пошел, — ответила я и поспешила к двери. Тимофей обнаружился на скамейке возле окна, всего в нескольких метрах от класса. Он бросил рюкзак рядом, натянул рукава рубашки на ладони и сердито вытирал ими лицо. Увидев меня, мальчик отвернулся, однако убегать дальше, к счастью, не собирался. — Тим, посиди здесь немного, хорошо? Я рядом, если понадоблюсь. И давай договоримся, что ты никуда не уходишь, пока мы не закончим разговор. Он молча кивнул, продолжая смотреть в окно. Я вернулась в кабинет, оставив дверь приоткрытой, чтобы видеть мальчика со своего места. Максим Андреевич стоял возле стола, растерянно глядя на пустой стул сына. — Почему вы мне сразу не сказали, что произошло? — спросил он, когда я вошла. — Вы ведь знали, из-за чего они подрались. — Тимофей попросил не рассказывать вам подробности. Он боялся вашей реакции и хотел сначала сам решить, что говорить. Я надеялась, что вы сможете его выслушать, но разговор пошел совсем иначе. ---------- Глава 7 — В школе я могу помочь Тимофею с учебой, поведением и отношениями с одноклассниками, — ответила я, убирая со стола журнал. — Но вам, Максим Андреевич, придется заняться тем, что происходит дома. И желательно перестать рассчитывать, что очередная няня справится с этим лучше вас. Мужчина поморщился, однако спорить не стал. Он достал телефон, взглянул на экран и отклонил вызов, после чего снова повернулся ко мне. Судя по всему, мои рекомендации его совершенно не устраивали, но после сегодняшнего разговора с сыном он хотя бы начал понимать, что привычные методы окончательно перестали работать. — А если я предложу вам заниматься с Тимофеем дополнительно? — неожиданно спросил он. — У него проблемы с математикой, русским, поведением, да практически со всем. Вы знаете его характер, он вам доверяет, и я готов хорошо оплачивать ваше время. Я задумалась, потому что предложение оказалось весьма заманчивым. Лишние деньги сейчас совершенно бы не помешали, особенно с учетом предстоящего развода и необходимости самостоятельно содержать квартиру. Однако перспектива проводить вечера в обществе упрямого Тимофея, а заодно регулярно встречаться с его еще более упрямым отцом вызывала вполне понятные сомнения. — Максим Андреевич, вы ведь понимаете, что дополнительные занятия не решат все проблемы? С учебой у Тимофея, кстати, все гораздо лучше, чем кажется по оценкам. Он сообразительный мальчик, просто часто отказывается выполнять задания. — Вот пусть и перестанет отказываться. Если нужно, я готов оплачивать занятия хоть каждый день, — мужчина снова взглянул на телефон. — Назовите сумму, которая вас устроит, и договоримся о расписании. Я покачала головой, с трудом удержавшись от раздраженного замечания. Кажется, этот человек действительно привык решать любые вопросы при помощи денег, причем совершенно искренне удивлялся, когда окружающие не спешили соглашаться. Впрочем, после рассказа о многочисленных нянях и гувернантках подобный подход уже не вызывал особого удивления. — Давайте пока остановимся на том, что вы поговорите с сыном и попробуете наладить с ним отношения, — предложила я. — А с занятиями я подумаю. У меня тоже есть свои дела, и нужно понять, смогу ли я выделить время. — Хорошо. Только хотелось бы определиться в ближайшие дни, — Максим Андреевич поднялся и наконец надел часы. — Я привык планировать свое расписание заранее. — Представляете, я тоже, — не удержалась я. — Особенно учитывая, что у меня двадцать семь учеников, каждый из которых считает собственные проблемы самыми важными. Он внимательно посмотрел на меня, словно пытался решить, стоит ли обижаться на подобную дерзость. Потом неожиданно усмехнулся и направился к двери, за которой по-прежнему сидел Тимофей. Я поспешила следом, поскольку отпускать ребенка домой после такого разговора без хотя бы минимального примирения с отцом мне совершенно не хотелось. Мальчик обнаружился на прежнем месте. Он уже перестал плакать и теперь сосредоточенно разбирал какой-то небольшой механизм, вытащенный из бокового кармана рюкзака. При нашем появлении Тимофей поспешно спрятал свою конструкцию и настороженно посмотрел на отца. — Тим, собирайся, поехали домой, — произнес Максим Андреевич, остановившись возле скамейки. — Только сначала я хочу тебе кое-что сказать. Насчет того, что произошло сегодня. — Я уже понял, — буркнул мальчик. — Телефон заберешь, компьютер тоже. Можешь даже телевизор отключить, мне все равно. Отец нахмурился, явно сдерживая привычное раздражение. Я уже приготовилась вмешаться, но Максим Андреевич неожиданно присел рядом с сыном, хотя его дорогой костюм совершенно не подходил для школьной скамейки, которую уборщица только собиралась протереть. Тимофей посмотрел на него с таким изумлением, словно папа внезапно решил встать на голову посреди коридора. — Я погорячился, — сказал мужчина после короткой паузы. — И должен был сначала выслушать тебя. Но ты тоже неправильно поступил, когда ударил Артема. — А он про маму сказал, — упрямо напомнил Тимофей, крепче прижимая к себе рюкзак. — Я помню, сын. И мы обязательно разберемся с тем, что он тебе наговорил. Просто в следующий раз лучше расскажи мне или Алине Андреевне, хорошо? Мальчик пожал плечами, однако уже не выглядел таким подавленным. Максим Андреевич осторожно положил руку ему на плечо, но Тимофей тут же отстранился и принялся застегивать рюкзак. Мне стало немного жаль мужчину, который, похоже, впервые за долгое время попытался поговорить с сыном по-человечески и совершенно не представлял, что делать дальше. — А вы правда будете приходить на дополнительные занятия? — неожиданно спросил Тимофей, обращаясь ко мне. — Папа сказал, что хочет вас попросить. Я удивленно посмотрела на Максима Андреевича, который явно не ожидал подобного вопроса. Он развел руками, словно предлагал мне самостоятельно разбираться с последствиями собственного педагогического авторитета. Пришлось снова присесть рядом с мальчиком и осторожно объяснить ситуацию. — Мы пока только обсуждали такую возможность. Ты ведь понимаешь, что дополнительные занятия потребуют усилий и от тебя тоже? Придется выполнять задания, заниматься и слушать мои объяснения. — Я могу, — неожиданно серьезно ответил Тимофей. — Просто с некоторыми учителями у меня не получается. — С некоторыми? — переспросил отец, и в его голосе послышалось знакомое раздражение. — Тимофей, ты сменил столько преподавателей, что я уже со счета сбился. — Потому что они все время командуют! — мальчик сердито дернул молнию на рюкзаке. — А одна вообще сказала, что я невоспитанный и у меня папа только деньги зарабатывать умеет. Максим Андреевич резко повернулся к сыну, а я невольно насторожилась. Подобные высказывания взрослого человека в адрес ребенка выглядели совершенно недопустимыми, даже если Тимофей действительно доводил преподавателей своими выходками. Особенно неприятно было, что мальчик, судя по всему, запомнил эти слова надолго. ---------- Глава 8 Виктор сидел за столом, просматривая какие-то документы, и даже головы не поднял, когда я вошла. Пришлось остановиться возле двери и дождаться, пока он закончит читать очередную бумагу, хотя прекрасно понимала, что муж просто демонстрирует свою занятость. Раньше я терпеливо относилась к подобным выходкам, считая их неизбежной частью директорской работы, а сегодня они вызывали исключительно раздражение. — Присаживайся, Алина, — наконец произнес он, откладывая документы. — Мне звонила Елена Сергеевна Белова. Ты можешь объяснить, что у тебя сегодня произошло в классе? — Драка между двумя учениками. Пострадавшему оказали помощь, родители уведомлены, объяснения собраны. Елена Сергеевна оставила письменное заявление, завтра я передам его вместе со своей служебной запиской. — Это я уже слышал, — Виктор откинулся на спинку кресла и недовольно посмотрел на меня. — Меня интересует, почему мать пострадавшего ребенка вынуждена устраивать разбирательства прямо в коридоре, причем в присутствии Громова. Ты хоть представляешь, насколько это неприятная ситуация для школы? Я почувствовала, как внутри закипает злость. После многочасовых разбирательств, разговоров с родителями и попыток успокоить обоих мальчиков меньше всего хотелось выслушивать очередные претензии. Особенно от человека, который прекрасно знал, почему я сегодня с трудом держалась на ногах. — Елена Сергеевна сама подошла к нам в коридоре, и я сразу предложила перейти в класс. Максим Андреевич присутствовал как отец второго участника конфликта, поэтому ничего необычного в этом нет. — Для тебя, может, и нет, — муж раздраженно постучал ручкой по столу. — А для меня это серьезный вопрос. Громов финансирует несколько школьных проектов, и я совершенно не хочу, чтобы он начал сомневаться в качестве нашей работы. Тем более накануне проверки. — Тогда тебе будет приятно узнать, что Максим Андреевич остался вполне удовлетворен нашим разговором. Мы обсудили поведение Тимофея и договорились о дальнейших действиях. — Серьезно? — Виктор неожиданно подался вперед. — И что именно вы обсуждали? Надеюсь, тебе хватило ума не читать ему очередную лекцию о воспитании детей? Я посмотрела на мужа, пытаясь понять, каким образом обычный рабочий разговор успел превратиться в обвинение. Еще несколько дней назад он хвалил меня перед родителями, рассказывал о моих педагогических успехах и ставил в пример другим учителям. Теперь же каждое мое действие вызывало у него подозрения. — Виктор Павлович, — произнесла я, стараясь сохранить официальный тон, — если у вас есть конкретные замечания по моей работе, я готова их выслушать. Но обсуждать подробности разговора с родителем, который остался доволен результатом, считаю совершенно бессмысленным. Муж поморщился, услышав свое имя-отчество, и отложил ручку. — Алин, давай обойдемся без этого цирка. Я пытаюсь разобраться в серьезной ситуации, а ты демонстративно строишь из себя оскорбленную женщину. Между прочим, твое эмоциональное состояние вполне могло сказаться на дисциплине в классе. Я даже растерялась от подобной наглости. Выходило, что теперь я еще и виновата в детской драке, потому что недостаточно спокойно отреагировала на измену собственного мужа. Захотелось немедленно спросить, учитывается ли при оценке моей профессиональной деятельности беременность его любовницы, однако пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться. — Ты сейчас серьезно пытаешься связать свою измену с поведением четвероклассников? — Я говорю о том, что ты последние сутки находишься в совершенно неуравновешенном состоянии, — раздраженно ответил Виктор. — Ты съехала из дома, отказываешься нормально разговаривать, а сегодня в твоем классе происходит серьезное происшествие. Я как директор обязан учитывать все обстоятельства. — Тогда учитывай и то, что драка произошла на перемене, в коридоре, где находились дежурные учителя. Я вмешалась сразу, как только услышала крики. У меня есть объяснения, запись медсестры и заявление матери пострадавшего ребенка. Виктор некоторое время молчал, разглядывая меня с явным недовольством. Потом неожиданно сменил тон и придвинулся ближе, положив локти на стол. Я слишком хорошо знала это выражение лица: сейчас последует какое-нибудь предложение, которое муж считает исключительно разумным. — Послушай, Алин, может, тебе действительно стоит взять несколько дней за свой счет? Отдохнешь, успокоишься, приведешь мысли в порядок. Я организую замену, с детьми ничего страшного не случится. — А потом? — Что потом? — Потом я вернусь, и ты снова начнешь объяснять мне, что из-за моего эмоционального состояния в школе возникают проблемы? — Господи, Алина, с тобой совершенно невозможно разговаривать! — Виктор с раздражением отодвинул кресло. — Я пытаюсь тебе помочь, а ты на каждое слово реагируешь так, будто я собираюсь тебя уволить. Я медленно поднялась и поправила ремешок сумки. В какой-то момент мне действительно захотелось согласиться, уехать домой и на несколько дней забыть обо всем, что происходило в школе. Только собственный класс я слишком любила, чтобы позволить мужу использовать мое отсутствие как доказательство профессиональной несостоятельности. — Спасибо за предложение, но отпуск мне сейчас не нужен. Завтра я проведу уроки по расписанию, а документы по происшествию передам утром. Виктор посмотрел на меня с таким раздражением, что я уже приготовилась выслушать очередную лекцию о своем упрямстве. Однако он неожиданно поднялся, обошел стол и остановился возле меня. От знакомого запаха его одеколона болезненно сжалось сердце, потому что еще совсем недавно я считала эти объятия самым надежным местом на свете. — Алин, ну сколько можно? — муж попытался взять меня за руку. — Я понимаю, ты обиделась. Но ведь мы можем все исправить, если ты перестанешь упираться. Давай ты сегодня вернешься домой, мы спокойно поужинаем и поговорим. — А Ирина Валерьевна тоже придет? — поинтересовалась я, отступая от него. — Или ты собираешься пригласить ее в другой день? ---------- Глава 9 В приемной я едва не столкнулась с Верой Николаевной, которая несла директору очередную стопку документов. Секретарь удивленно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на дверь, за которой Виктор продолжал что-то раздраженно выговаривать. Судя по всему, последние слова мужа были прекрасно слышны даже в коридоре, и от этой мысли мне стало еще неприятнее. — Алина Андреевна, вы что-то хотели? — осторожно поинтересовалась она. — Да, Вера Николаевна. Мне нужно зарегистрировать служебную записку о сегодняшнем происшествии. Можно я у вас на компьютере кое-что допишу и распечатаю? — Конечно, садитесь. Я пока Виктору Павловичу бумаги отнесу. Она скрылась за дверью, а я устроилась за свободным столом и принялась составлять документ. Хотелось написать и про угрозы увольнением, и про отношение директора к моей работе, и вообще перечислить все, что накопилось за последние два дня. Однако служебная записка касалась исключительно драки, поэтому пришлось сосредоточиться на обстоятельствах происшествия, принятых мерах и разговорах с родителями. Когда Вера Николаевна вернулась, я уже распечатала два экземпляра. — Поставьте, пожалуйста, входящий номер на моем экземпляре тоже, — попросила я, протягивая бумаги. — Хочу, чтобы у меня осталось подтверждение. Секретарь внимательно посмотрела на меня поверх очков, затем молча открыла журнал регистрации. Через несколько минут документ был оформлен, и я наконец почувствовала себя немного увереннее. Теперь Виктору придется хотя бы учитывать существование официальных бумаг, прежде чем придумывать очередные обвинения. — Алиночка, — тихо окликнула меня Вера Николаевна, когда я уже собиралась уходить. — Ты только поосторожнее сейчас. Виктор Павлович сегодня очень раздраженный, а Ирина Валерьевна с утра у него из кабинета практически не выходит. Я замерла, почувствовав, как внутри снова поднимается злость. Захотелось ответить, что прекрасно осведомлена о причинах их необыкновенно тесного сотрудничества, однако секретарь явно пыталась предупредить меня из добрых побуждений. Поэтому я просто поблагодарила ее и отправилась к выходу, окончательно решив, что больше обсуждать свою личную жизнь с коллегами не стану. Уже на парковке позвонила мама. — Алиночка, ты где? Я тебе второй час дозвониться пытаюсь! — заволновалась она. — Витя сегодня папе звонил, говорит, вы поругались и ты из дома ушла. Что случилось-то? Я остановилась возле машины, крепче прижимая телефон к уху. Вот, значит, как! Еще вчера Виктор требовал сохранить все в тайне ради своей драгоценной репутации, а сегодня уже самостоятельно обзванивал моих родственников. Интересно, какую версию нашего расставания он успел им преподнести? — Мам, я действительно ушла. Сейчас живу в бабушкиной квартире, со мной все в порядке. — Господи, да что же произошло? Витя сказал, что у тебя нервный срыв из-за работы, что ты очень устала и совершенно перестала его слушать. Папа предложил приехать, поговорить с вами обоими, а я решила сначала тебе позвонить. Меня даже передернуло от возмущения. Получалось, муж уже успел выставить меня несчастной нервной женщиной, которая совершенно перестала справляться с собственной жизнью. И все это после того, как сам несколько минут назад угрожал уволить меня из школы! — Мам, у Виктора любовница, — произнесла я, стараясь говорить спокойно. — Наша завуч, Ирина Валерьевна. Они встречаются уже несколько месяцев, а сейчас она беременна от него. На другом конце провода стало тихо. Я услышала, как мама что-то уронила, потом послышался скрип стула, и наконец она осторожно спросила, уверена ли я. Пришлось объяснить, что лично застала их в кабинете директора и Виктор совершенно спокойно признал свое отцовство. — Господи, доченька! — выдохнула мама, когда я закончила. — Да как же он мог? Ведь вы столько лет вместе! И что теперь, он к ней уходит? — Он предлагает мне успокоиться и вернуться домой. А сегодня еще пригрозил увольнением. — Это он тебе сказал?! — возмутилась мама, и я сразу узнала ее привычный боевой тон. — Вот паршивец! А еще директор, педагог, уважаемый человек! Подожди, я сейчас папе все расскажу, пусть он с этим негодяем поговорит! — Мам, пожалуйста, никаких разговоров с Виктором. Мне и без того хватает неприятностей, а папа сейчас только все усложнит. Она повозмущалась еще несколько минут, затем сообщила, что завтра обязательно приедет. Я не стала ее отговаривать, хотя прекрасно понимала, что родительская помощь наверняка будет сопровождаться подробными расспросами и предложениями немедленно разобраться с бывшим зятем. Впрочем, теперь хотя бы больше не придется скрывать от самых близких людей, что происходит в моей жизни. Домой я приехала уже в сумерках, но спокойно заняться собственными делами не успела. Позвонила помощница Максима Андреевича Громова и предложила провести первое занятие с Тимофеем завтра в пять часов вечера, в их доме. Мы согласовали продолжительность, договорились о двух встречах в неделю, а вопрос оплаты я попросила пока оставить открытым, поскольку подобная деятельность была для меня в новинку. Остаток вечера ушел на подготовку заданий. Я решила проверить, насколько хорошо Тимофей усвоил основные темы, а заодно подобрать несколько задач, способных заинтересовать мальчика, который гораздо охотнее разбирал механизмы, чем решал примеры из учебника. Перед сном обнаружила в кармане пиджака оставленную им деталь робота и положила ее в сумку, чтобы завтра обязательно вернуть владельцу. Следующий школьный день начался довольно спокойно, если не считать того, что Ирина Валерьевна дважды заглядывала в мой класс с какими-то совершенно незначительными поручениями. Зато Тимофей Громов сегодня вел себя подозрительно прилично. Выполнил домашнее задание и получил пятерку за контрольную. Правда, на большой перемене я обнаружила у него в пенале небольшую отвертку, но мальчик убедительно заверил, что она ему для исключительно рабочих целей. ---------- Глава 10 — Объясните мне одну вещь, Алина Андреевна, — произнес Максим Андреевич, внимательно меня разглядывая. — Почему директор школы предлагает перевести моего сына к другому педагогу, если раньше уверял, что вы чуть ли не лучший учитель города? И почему я должен узнавать о вашем предполагаемом уходе от него? Вопрос оказался настолько неприятным, что я даже растерялась. Как объяснить совершенно постороннему человеку, что собственный муж решил испортить мне жизнь, потому что я отказалась мириться с его изменой? И главное, почему я вообще должна оправдываться за поступки Виктора? — Видите ли, Максим Андреевич, мы с Виктором Павловичем женаты. Пока еще женаты, — уточнила я, заметив удивление на его лице. — Сейчас мы разводимся, и муж воспринимает мое решение довольно болезненно. Похоже, он решил, что мои семейные неприятности мешают мне нормально работать. — Мешают? — Громов нахмурился. — У меня сложилось другое впечатление. — Спасибо. Только Виктор Павлович придерживается противоположного мнения. Уже даже увольнением пригрозил. Максим Андреевич посмотрел на меня еще внимательнее, затем достал телефон и нашел нужный номер. Я собиралась спросить, что он намерен делать, но мужчина уже приложил аппарат к уху. Судя по всему, спрашивать моего разрешения он совершенно не собирался. — Виктор Павлович, добрый вечер. Громов беспокоит. Я по поводу вашего предложения перевести Тимофея. Мы остаемся в классе Алины Андреевны, меня полностью устраивает ее работа. Он выслушал ответ, и выражение его лица стало еще суровее. — Тогда давайте я объясню доходчивее. Если вы решите убрать Алину Андреевну, мой сын уйдет из вашей школы вслед за ней. И вопрос о дальнейшем сотрудничестве нам тоже придется пересмотреть. Надеюсь, мы поняли друг друга. Громов закончил разговор и убрал телефон в карман, словно только что решил совершенно обычный производственный вопрос. А я стояла перед ним, пытаясь представить лицо Виктора после такого ультиматума. Учитывая характер мужа, ничего хорошего меня теперь точно не ожидало. — Максим Андреевич, вы понимаете, сколько дополнительных проблем мне сейчас создали? — спросила я, справившись с первым потрясением. — Виктор решит, что я специально пожаловалась вам на него! — Это его право, — невозмутимо ответил мужчина. — А мое право – выбирать учителя для собственного сына. — Но ведь вы могли сначала обсудить это со мной! Он посмотрел на меня так, словно искренне удивился подобному замечанию. — Алина Андреевна, я не собираюсь обсуждать с вашим супругом обстоятельства вашего развода. Меня интересует образование Тимофея. Он впервые за долгое время сам попросил дополнительные занятия, и я намерен дать ему возможность заниматься с преподавателем, которому он доверяет. Возразить оказалось нечего, хотя его безапелляционность продолжала раздражать. Максим Андреевич явно привык принимать решения самостоятельно, а окружающим оставалось только учитывать последствия. Впрочем, на этот раз он хотя бы действовал из хороших побуждений. — Что ж, спасибо за доверие, — произнесла я, забирая сумку. — Только в следующий раз предупреждайте, пожалуйста, прежде чем устраивать подобные сюрпризы. — Постараюсь, — сухо ответил Громов, хотя по его тону было понятно, что никаких обещаний он давать не собирается. Он проводил меня до прихожей, коротко попрощался и вернулся в кабинет. Я вышла на улицу в весьма противоречивых чувствах. С одной стороны, приятно было понимать, что влиятельный родитель остался доволен моей работой, а с другой – теперь Виктор наверняка обвинит меня во всех смертных грехах. И, как выяснилось на следующий день, я совершенно правильно предполагала. Муж подкараулил меня возле лестницы после второго урока. Я как раз собиралась отнести тетради в учительскую, когда он неожиданно вышел из бокового коридора и преградил мне дорогу. Судя по выражению лица, Виктор с большим трудом сдерживал раздражение. — Ну что, Алина, настучала? — процедил он, наклонившись ко мне. — Довольна теперь? Я остановилась, крепче прижимая тетради к груди. В коридоре еще бегали дети, поэтому муж старался говорить тихо, но от этого его тон звучал только ужаснее. — Ты о чем? — Не прикидывайся дурочкой! Громов вчера мне звонил. Думаешь, если нашла себе богатенького защитника, теперь тебе все позволено? — Насколько мне известно, Максим Андреевич всего лишь хочет, чтобы его сын продолжал учиться в моем классе. И вообще, Виктор, ты сам ему позвонил и начал обсуждать мою работу. — А ты, конечно, тут же побежала рассказывать, какой у тебя отвратительный муж! — Виктор зло усмехнулся. — Слушай сюда, дорогая. Еще одна подобная выходка, и я найду на тебя управу. Громов сегодня есть, завтра нет, а директором здесь по-прежнему остаюсь я. Я посмотрела на него с откровенным возмущением. Еще недавно муж уверял меня, что очень дорожит нашей семьей и готов все исправить, а теперь при каждом удобном случае напоминал о собственной власти. Особенно оскорбительным оказалось его предположение, будто я специально пытаюсь заручиться поддержкой богатого мужчины. — Виктор, прекрати уже угрожать. Я прекрасно справляюсь со своей работой, а твои отношения с Громовым меня вообще не касаются. Разбирайся самостоятельно с ним. — Смотрю, ты совсем осмелела, — прошипел муж, приблизившись еще на шаг. — Только советую держать язык за зубами. Особенно относительно наших семейных дел. У меня сейчас проверка, и я не собираюсь терпеть твои истерики из-за какой-то ерунды. — Какой-то ерунды? — я даже задохнулась от возмущения. — У тебя любовница беременна, Виктор! Ты минимум восемь месяцев меня обманывал, а теперь еще смеешь требовать, чтобы я заботилась о тебе? Муж раздраженно оглянулся, проверяя, не прислушивается ли кто-нибудь к разговору, и крепко сжал губы. — Тише ты! Обязательно на всю школу орать? — Тогда перестань меня провоцировать. И вообще, раз уж мы заговорили о семейных делах, нам пора решить вопрос с квартирой. Я хочу получить свою долю, так что давай договоримся, как будем ее делить. ----------