Адам. Любовь не по плану Лия Широкова Адам — наглый, безбашенный стритрейсер, для которого участие и победа в гонках важнее любых принципов. Алиса мечтает только о двух вещах: уехать на стажировку за границу и стать известным композитором. Их вселенные не должны были пересечься, но одно случайное столкновение, одно импульсивное решение — и они уже ненавидят друг друга, но всё внезапно меняется, когда… 💖Роман участвует в литмобе "По разные стороны" https://litnet.com/shrt/QE9M ==================== Глава 1. Алиса В комнату влетает отец и трясёт перед моим лицом черной папкой, которую я вчера забыла спрятать, оставив её на комоде в прихожей. Вот блин! — Что это, Алиса? — Копия документов на стажировку, — отвечаю я, сжимая в руках тетрадь с нотами. Врать бессмысленно, он наверняка уже их досконально изучил. — Какую ещё стажировку? — рявкает он. — Академия отбирает самых одарённых студентов и отправляет на год в консерваторию Италии. — Что за ерунда? — хмурится он. — Это не ерунда, а шанс набраться опыта у лучших композиторов Европы, — делаю ещё одну попытку достучаться до него. — Алиса, — он понижает голос до того самого тона, который не предвещает ничего хорошего. — Если я позволил тебе бренчать на своей дудке, это ещё не означает, что я отпущу тебя в какую-то Италию. Твоя родина здесь. И вообще, хватит уже заниматься глупостями. Лучше готовься к поступлению в следующем году на юриспруденцию. — Пап, я уже учусь в самой лучшей музыкальной академии, — напоминаю я, хотя прекрасно знаю, что это не прокатит. — А жить ты потом как собираешься, когда меня не станет? Будешь бренчать на своей дудке на улице и просить милостыню у прохожих? — Это не дудка, пап, а саксофон. На нём играют, а не бренчат. И я буду композитором. — Хрень всё это! — отец швыряет папку на мою кровать. — Я тебя предупредил: можешь даже не мечтать о своей стажировке. И чтобы в следующем учебном году подала документы туда, куда я сказал. Он резко разворачивается и выходит из комнаты, хорошенько хлопнув дверью. Два года назад я должна была поступить на юриспруденцию, куда готовилась под пристальным надзором отца. Но, завалив экзамены специально, я в тайне от него подала документы в музыкальную академию. Я успешно прошла прослушивание, сдала все вступительные испытания и поступила на бюджет. А потом пришёл день, когда отец узнал правду. Он был в ярости, но не успокоился. Позволил учиться в академии целый год, чтобы я не слонялась без дела, но с одним единственным условием: параллельно я должна готовиться к повторной сдаче экзамена на юриспруденцию. Но я опять завалила экзамены, и вот уже перешла на второй курс в музыкальной академии. Подхватив со стула рюкзак, я выхожу из комнаты и иду на кухню, где отец уже пьёт чай с эклерами, пытаясь немного успокоиться после нашего разговора. Он сидит за столом, глядя в одну точку, и я вижу, как подрагивают его пальцы, держащие кружку. — Я поехала, — беру из вазочки зелёное яблоко и убираю его в рюкзак. — Обязательно жить в общежитии, если у тебя есть своя жилплощадь? — бурчит он, не поднимая глаз. — Такие правила академии. Они считают, что студенты смогут больше уделять время учебе, находясь в кампусе. — И меньше общаться с родителями, — хмыкает. — Пап, ты всё равно постоянно на своей работе. Я и так тебя редко вижу. — Иди, — он наконец отрывается от кружки и машет рукой. — Будь на связи. А то лично приеду к тебе в твой кампус. — Хорошо, — я целую его в щёку и быстро выскальзываю за дверь, пока он снова не начал читать нотации. Фух… кажется, пронесло. В автобусе я сжимаю в руке телефон, проверяя почту в надежде увидеть приказ о прохождении стажировки. Я отправила заявку ещё месяц назад, втайне от отца. И сегодня утром мне позвонил сам ректор, попросив зайти к нему, как только я вернусь в кампус. Может, он решил мне лично об этом сообщить? Если мне одобрят стажировку, то план такой: собраться тихо, улететь в Италию и сообщить отцу уже на месте. Потому что иначе он заблокирует все аэропорты, перекроет границы и вытащит меня из самолёта за волосы, чтобы его драгоценная дочурка даже не смела покидать его гнездо. А это моя мечта. Мама всегда говорила, что у меня есть талант и что я многого добьюсь в этой жизни. Она верила в меня, а отец никогда не верил. Выхожу из автобуса, который привез меня к кампусу, и бегу к ректору. Поднимаюсь по ступенькам, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Я уверена, что прошла конкурс, и моя мечта вот-вот сбудется. На секунду замираю перед дверью, делаю глубокий вдох и стучусь в массивную дубовую дверь. — Войдите, — раздаётся басистый голос из-за двери. — Павел Игнатьевич, здравствуйте. — Родионова, заходите и присаживайтесь, — он кивает на стул, стоящий напротив его стола, и достаёт из стопки папку, на которой написана моя фамилия. Я сажусь, нервно сжимая пальцами колени. Павел Игнатьевич открывает папку, медленно листает страницы, а я стараюсь взять себя в руки, чтобы открыто не показывать свою радость. — Алиса, вы подали документы на стажировку, верно? — говорит он, не глядя на меня. — Да, — улыбаюсь, уверенная в том, что я прошла. Я знаю, что лучшая на своём курсе. Успехи в композиции, прекрасные отзывы преподавателей, победы в академических конкурсах. Шансы — почти стопроцентные. — К сожалению, Вам не хватило одного балла. В голове происходит оглушающий взрыв, и я дёргаюсь, чувствуя, как вся кровь схлынула с лица и мне становится дурно. Мне словно дали пинка, и я падаю с небес на землю, хорошенько размазав мою уверенность по асфальту. — Как? — еле шевелю губами. — У Вас был средний балл на первом курсе по философии — четыре, — поясняет ректор, поднимая на меня взгляд. — Но это гуманитарная дисциплина. По правилам прошлого года по ней не учитывались баллы для стажировки! — В этом году было слишком много желающих, и мы усложнили конкурс. — Но как же, я так готовилась, — мой голос срывается, и я изо всех сил стараюсь не расплакаться. — Мне очень жаль, Алиса, но на бесплатную стажировку Вы не прошли, — он делает паузу, пристально глядя на меня с жалостью. — Но есть и другой вариант. Стажировку можно оплатить и поехать вместе с остальными студентами. — У меня нет таких денег, — опускаю взгляд на свои руки, еле сдерживая слёзы. Я знаю, что отец ни за что не даст мне деньги на это. Он скорее купит мне новый учебник по юриспруденции, чем оплатит мою мечту. ---------- Глава 2. Алиса — Какого чёрта? — брюнет смотрит на вмятину на капоте, а потом переводит горящий от ярости взгляд на меня, который обещает придушить. Он подлетает ко мне, даже не замечая, что я стою перед ним вся мокрая и грязная. — Ты мне машину помяла, коза! Кто? Мой рот открывается и закрывается. Коза? Во мне закипает такая обида, что слова вырываются сами собой. — А ты только что окатил меня водой из лужи, идиот! Ты хоть заметил? Или у тебя вместо глаз зеркала заднего вида? Он на мгновение замолкает, с удивлением разглядывая меня. А точнее мой унылый внешний вид: синие джинсы, серая водолазка и серый вязаный кардиган, который мне связала бабушка. Мой папа убеждён в том, что, если я не буду привлекать к себе лишнего внимания, у меня будет меньше проблем и я не буду отвлекаться от учебы. Ха… его теория оказалась провальной. — Ты где борзянки хапнула, мышь серая? — насмешливо протягивает он, скрестив руки на груди. — Там её уже нет. Да и тебе достаточно, а то уже побочный эффект пошёл. Со зрением теперь проблемы. — Да нет, со зрением у меня всё отлично, — морщась, ещё раз осматривает меня с ног до головы. Задерживает взгляд на моих ушах. На золотых гвоздиках с бриллиантами — единственном, что осталось мне от мамы. Эти серёжки я ношу каждый день, не снимая. И чего я стою и спорю с ним? Он сам виноват. Я делаю шаг в сторону, собираясь его обойти, но этот наглец молниеносно хватает меня за локоть. — Куда собралась? — Не твоё дело, — выдергиваю руку из его захвата. — Это да, но ты мне задолжала. — Чего? — Убрать вмятину с машины обойдётся в кругленькую сумму. — Раз ездишь на такой тачке, с деньгами у тебя явно нет проблем. — Судя по твоим камням в ушах, у тебя тоже. Так что будет честно, если ты оплатишь ремонт. — Ещё чего. Ты меня окатил из грязной лужи и испортил мои вещи. — Я куплю тебе новые. Эти траты будут в разы дешевле, чем моя помятая тачка. — Даже если я продам свои серьги, мне всё равно не хватит денег на ремонт. А денег у меня больше нет. — Тогда придётся тебе их отработать. — Что? — А у тебя, похоже, от борзянки побочка на ушные перепонки, — усмехается этот гад, явно наслаждаясь моей растерянностью. — Я не собираюсь ничего отрабатывать. Сам виноват! Лучше сначала научись водить! Его глаза мгновенно меняются. Радужки превращаются в ледяную корку, которая начинает трескаться на мелкие осколки. — Раз не понимаешь по-хорошему, придётся по-плохому. Он хватает меня за рукав кардигана, нагло заталкивает в свою машину и блокирует двери. Пока он обходит машину, я лихорадочно дёргаю за ручку, но открыть не получается. Он садится за руль, и машина с визгом срывается с места. Меня отбрасывает на спинку сиденья. — Ты что творишь, ненормальный? — кричу я, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Он на бешеной скорости вылетает с территории кампуса, не сбавляя скорости выруливает на дорогу так резко, что меня кидает в его сторону, и я падаю на его колени. — Ооо, мышонок решила отработать долг своим грязным ротиком? — Придурок, — резко сажусь обратно и пристёгиваюсь ремнём безопасности, чувствуя, как щёки заливает краской. — Не бойся, водить я умею, — подмигивает этот ненормальный. — Незаметно, — бубню себе под нос, с силой сжимая края кожаного кресла. Зажмуриваюсь, молясь, чтобы мы не попали ни в какую аварию, или не дай бог, кого-нибудь не сбили, или чтобы этот псих не убил нас обоих. — Остановись, — прошу я, когда моя паника достигает пика. Я даже не успеваю рассмотреть пейзаж за окнами, чтобы понять, куда он меня везёт. — Почти приехали, — отвечает этот больной на голову. Машина влетает на пустую стоянку, в этот момент неадекватный что-то делает, и машина начинает вращаться. Меня припечатывает к двери, все внутренности скручивает, в ушах звенит от визга шин. Я снова зажмуриваюсь и начинаю визжать. — Чего визжишь, как ненормальная? Уже приехали. Я распахиваю глаза и натыкаюсь на довольную, наглую рожу. — Ты больной? А если бы у меня сердце остановилось? — От этого ещё никто не умирал. Это же просто адреналин. — Псих, — выплёвываю я, расстёгивая ремень дрожащими руками. Только хочу вылететь из машины, как замечаю вывеску «Отделение полиции». Оглядываюсь по сторонам, не понимая, как мы здесь оказались. — Ты зачем меня сюда привёз? — Чтобы составить протокол, — вальяжно расплывается в кресле, пристально глядя на меня. — Какой ещё протокол? — Протокол о нанесении ущерба. — Я всё буду отрицать. — Можешь, конечно. Но весь кампус утыкан камерами. В моей голове сразу всплывает сто шестьдесят седьмая статья уголовного кодекса — умышленное уничтожение или повреждение имущества в крупном размере. Его машина явно стоит дороже пяти тысяч рублей, значит, это значительный ущерб: штраф до сорока тысяч рублей, обязательные или исправительные работы, принудительные работы, арест или лишение свободы до двух лет. Только не это! И что мне делать? Если отец узнает, а он точно узнает, если этот ненормальный напишет заявление, он точно заберёт меня домой. А это значит конец всем моим мечтам. Мне нельзя светиться. — Давай без этих дурацких заявлений, — сдаюсь я. — Сколько обойдётся ремонт? — Тысяч двести. — Она что, из золота? — искренне возмущаюсь я. — Для меня да. — Что за бред? — Представь, если бы твою любимую игрушку испортили. — Я уже выросла из того возраста, чтобы переживать из-за своих любимых игрушек. ---------- Визуал Алисы Родионова Алиса Игоревна. 20 лет. Учится в Академии музыки на 2 курсе. Играет на саксофоне. Алиса мечтает: уехать на стажировку за границу и стать известным композитором. ≥≥≥≥≥≥≥≥≥≥≥≥ Листаем дальше ---------- Визуал Адама Кантер Адам Германович. 22 года. Учится в Академии спорта на 3 курсе. Адам — наглый, безбашенный стритрейсер, для которого участие и победа в гонках важнее любых принципов. ≥≥≥≥≥≥≥≥≥≥≥≥ Листаем дальше ---------- От автора ♥️Они спланировали всё до мелочей, выстроили идеальный маршрут, но любовь сбила все их ориентиры ♥️ Дорогие читатели! Вас ждёт: ♥️Беспринципный и наглый мажор. ♥️ Милая и добрая Алиса, но с характером. ♥️Противостояние характеров, которое перерастёт в притяжение и сильные чувства. ♥️Богатый парень и простая девушка. ♥️Первая любовь. Будет интересно и горячо, но временами больно. Но наши герои смогут со всем справиться и стать счастливыми. Добавляйте книгу в библиотеку и ставьте звёздочку. ---------- Глава 3. Адам Захлопываю дверь тачки, завожу двигатель, и по салону из динамиков раздаётся рингтон моей трубы. Бросаю взгляд на приборную панель, где высвечивается имя моего механика. — Да, Мих, — отвечаю на вызов и трогаюсь с места. — Адам, в ангаре прорвало трубу. Холодная вода хлещет так, что уже пол залило по щиколотку. Я резко давлю на тормоз. Твою мать! Да что за дебильный день? Сначала проколол колесо гвоздём, который поймал на выезде из города. Потом позвонил Гордей и сказал, что в нашей комнате сработала пожарная сигнализация. Я уже примчался в кампус, когда друг написал, что он уже на месте и сигнализация сработала из-за того, что загорелся пауэрбанк, который я оставил на зарядке. А пока читал его сообщение, не заметил лужу и окатил из неё козу, которая грызла яблоко, стоя на тротуаре. Я только отложил телефон, поднял взгляд в зеркало заднего вида и увидел, как она замахивается и кидает то самое яблоко. Потом глухой удар, и моя нервная система дала сбой. — Я один не справлюсь с потопом, — басит Миха. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, где стоит эта коза и кому-то пытается дозвониться, нервно давя пальцем на экран телефона и шевеля губами. Видимо, меня проклинает. Я до этого нигде с ней больше не пересекался? — Звони Гордею. Я тоже скоро буду, — сбрасываю вызов. Переключаю передачу, жму на газ и задним ходом возвращаюсь к своей должнице. Опускаю стекло, выглядываю и киваю ей головой. — Садись. Она поджимает губы, явно сдерживаясь от неприличных эпитетов в мой адрес. Приняв верное решение промолчать, она с силой дёргает ручку двери и распахивает её. — Поаккуратнее. Чуть ручку не оторвала. Она плюхается в кресло, бросая на меня взгляд, из которого мечет огненные стрелы, и пристёгивает ремень безопасности. Такая забавная, когда злится. Она напоминает маленькую фурию в образе серой мышки. И я не могу удержаться. — И садиться надо аккуратнее, а то продавишь кресло своим задом. И так уже на счётчике у меня. Она вспыхивает, как спичка, кутаясь в свой древний кардиган. Ну и вкус у неё. Глаза загораются, а пухлые губки приоткрываются, но потом закрываются, прикусывая длинный язык. Правильно. Лучше пусть молчит. Но не тут-то было. Она всё-таки решает съязвить. — Совесть взыграла? — Ага, — хмыкаю я. — Может, тогда и паспорт вернёшь? — Неа. Она обиженно скрещивает руки под грудью и устремляет взгляд на дорогу, пыхтя от злости так, что я даже через плотную вязаную ткань вижу, как её грудь вздымается. — Смотри не лопни, а то загадишь весь салон, и тебе придётся его отмывать, — не могу удержаться от стёба. — Ну ты и хамло! — взрывается она, подпрыгивая на месте. — Тебя что отец в детстве не научил, как нужно общаться с девушками? Её шпилька прилетает прямо в цель. Это как удар под дых. Цепляет за живое. Сжимаю руку на руле с такой силой, что кожа скрипит. Внешне я остаюсь спокойным, но внутри у меня всё закипает. Она, не замечая этого, продолжает: — Или подожди-ка. Он, наверное, и сам так общался с твоей матерью, и теперь ты считаешь, что это нормально. Ты просто перенял его манеру, да? — её явно начинает нести не в ту сторону. Это уже переходит все границы. Я резко торможу. Машина визжит шинами, и она летит вперёд, но ремень безопасности удерживает её на месте, не давая вставить мозги на место. Она вскрикивает от неожиданности, упираясь ладонями в панель. — Ты больной? — Ага, отбитый на голову. Она прищуривается, глядя на меня. — Ясно. — Что тебе ясно? — Я оказалась права. — Мимо. — Тогда что тебя так разозлило? — Меня в принципе бесишь ты сама. — Ну конечно, — фыркает она, не веря мне. — А тебя что, мать в детстве не научила признавать свои косяки и манере общения? А не хамить при первой же встрече. Она поджимает губы. — Или подожди-ка, — передразниваю её. — Она, наверное, и сама так общалась с твоим отцом, и теперь ты считаешь, что это нормально. Ты просто переняла её манеру, да? — Заткнись, — зло цедит она сквозь зубы. Теперь я прищуриваюсь, глядя на неё. Тоже задел её за живое. — Ты первый начал мне хамить! Вылетел из машины и обозвал овцой. — Ты помяла мою тачку! — Ты облил меня из лужи! — Нечего было стоять возле неё! — Нечего было гонять по кампусу. Где, кстати, есть ограничение скорости. А это нарушение правил дорожного движения, за которое положен административный штраф. А если постараться, то можно тебя засадить на пятнадцать суток. — Не понял, ты что, учишься на прокурора? — Ага, — кивает она. — Опасно с тобой связываться, — хмыкаю я, продолжая стебаться над ней. Про прокурора я так ляпнул для прикола. Никогда бы не подумал, что она действительно учится на него. Даже не представляю её в образе злобной тётки в погонах. — Да! Отдай мой паспорт, иначе я тебя засужу за воровство. — Не получится. У тебя нет доказательств, что я его у тебя забрал. А вот у меня есть, надо только изъять видеозапись, где ты целенаправленно портишь моё имущество. И это, кстати, подпортит твою репутацию. Она отворачивается к окну в тот момент, когда мы проносимся мимо поворота к кампусу. — Ты проехал поворот. — Нет. — В смысле нет? — хлопает длинными ресницами. — Куда ты меня везёшь? — Отрабатывать должок. — Как? — Скоро узнаешь. Я сворачиваю с трассы и буквально через пять минут торможу у ангара. Музыка долбит так, что даже в салоне закладывает уши. Возле ангара стоят три спортивные тачки и белая «Мазда» моей матери, которую я пригнал, чтобы проверить масло. Паркуюсь позади мазды. — Пошли, — выбираюсь из машины. Коза сидит с испуганными глазами и пятится на Миху и Гордея, которые вытаскивают из ангара кожаный диван в одних трусах. — Чего сидишь? Выходи, — говорю, заглядывая в салон. — Отработаешь должок и можешь быть свободна. Даже паспорт сразу верну. ---------- Глава 4. Алиса Машина сворачивает с трассы, и я сразу чувствую, как внутри меня поднимается паника. Мы едем по узкой просеке, и с каждой секундой мой пульс ускоряется, а ладони потеют. Машина тормозит у ангара, возле которого припаркованы четыре автомобиля. Куда он меня привёз? Из распахнутых ворот выходят двое парней в одних трусах. Они вытаскивают кожаный диван и ставят его на бетонную площадку перед ангаром. — Чего сидишь? Выходи, — говорит брюнет, заглядывая в салон. — Отработаешь должок и можешь быть свободна. Даже паспорт сразу верну. Я медленно выбираюсь из машины, не отрывая взгляда от раздетых парней. Я ничего не понимаю, голова плохо соображает. Зачем он меня сюда привёз? — Опаньки, вот это сюрприз, — лысый парень хватается за резинку трусов и разглядывает меня с ног до головы. — Ты хоть бы предупредил, мы бы и трусы сняли. Эти слова срабатывают как спусковой крючок. В голове щёлкает, и реальность обрушивается ледяной волной. Я нахожусь чёрт знает где, в компании трёх парней, двое из которых стоят полуголые. Ангар, диван, громкая музыка — всё это явно говорит о том, что они собираются развлекаться. Он хочет, что бы я так отработала долг? Паника накрывает с головой. Я не думаю, а просто делаю. Оббегаю красную «Ауди», на которой мы приехали, распахиваю водительскую дверь и запрыгиваю в салон. Руки дрожат, но я вспоминаю, как отец учил меня водить. Нажимаю на педаль тормоза, переключаю коробку передач и жму на педаль газа в пол. Мотор ревёт, машина срывается с места, но внезапно влетает в зад белой «Мазды». Раздается глухой удар, и меня отбрасывает вперёд. — Вот чёрт! — выдыхаю я, вцепившись в руль. — Я перепутала Reverse с Drive. Я испуганно таращусь в лобовое стекло, потом медленно перевожу взгляд на парней. Брюнет, с которым я сюда приехала, буквально звереет на глазах. Его лицо искажается, в глазах вспыхивает ярость, кулаки сжимаются. Остальные двое стоят с открытыми ртами и таращатся на меня. Но сейчас они пугают меня куда меньше, чем брюнет. Он делает шаг в мою сторону. В этот момент меня будто пинают под зад. Я вылетаю из машины, не разбирая дороги, не оглядываясь, бегу. Ветер свистит в ушах, заглушая крики и свист, которые доносятся до меня будто сквозь вату. Я бегу между деревьями, спотыкаясь о корни, врезаясь в кусты, но продолжаю бежать. Слава богу, я не страдаю топографическим кретинизмом, и точно знаю, где находится дорога. Выбегаю на проезжую часть, перебегаю двухполосную дорогу, радуясь, что она сейчас не оживлённая и перейти её можно без труда. Заметив толстое дерево, я прячусь за него и осторожно оглядываюсь по сторонам. На другой стороне дороги, между деревьями, мелькает фигура брюнета. Он ищет меня, но, видимо, не сразу сорвался за мной, и у меня появилась фора. Я вжимаюсь в ствол дерева, пытаясь отдышаться. Вынимаю из рюкзака телефон и звоню соседке по комнате. — Алло, — отвечает она. — Ань, — шепчу я. — Алис, тебя не слышно. Говори громче. — Не могу. Мне нужна твоя помощь, — голос дрожит, а тело начинает потряхивать. Провожу ладонью по водолазке и понимаю, что вдобавок ко всему я ещё и вся мокрая. — Что случилось? — Я сейчас скину геолокацию, забери меня, пожалуйста. — Хорошо, — без лишних вопросов соглашается подруга. Отключившись, я сбрасываю точку чуть ближе к академии, чем я нахожусь. Потом перебежками, прячась за деревьями, двигаюсь к месту встречи. Вот за что мне всё это, а? Прошло, может быть, минут пятнадцать, когда я замечаю знакомую серебристую «Хонду» Ани. Она притормаживает на обочине, не глуша мотор, и я бегу к ней. Запрыгиваю в салон и буквально падаю на пассажирское сиденье, захлопывая за собой дверь. — Что случилось? — в шоке произносит Аня, глядя на меня с неподдельным ужасом. — Езжай, — выдавливаю я, отбивая чечётку зубами. — Нам нужно уехать отсюда как можно дальше. Она сразу нажимает на педаль газа, разворачивается, и мы едем в сторону кампуса. — Ты вся дрожишь. — Ань, я, похоже, влипла по полной, — закрываю ладонями лицо и сгибаюсь пополам, пытаясь сдержать подступающие рыдания. — Да что случилось-то? Я рассказываю ей всё в мельчайших подробностях. Подруга, приоткрыв рот, слушает меня молча, лишь иногда тяжело вздыхает. — Да, подруга. Ты влипла по полной. Ремонт тачек обойдётся в кругленькую сумму. Лучше расскажи отцу. — Мне тогда точно не видать стажировки. — Тогда надо было с ними оставаться, — хмыкает она. — Не смешно, — фыркаю я. — Ладно, не паникуй раньше времени. Завтра найдём этого парня и попробуем с ним договориться. — Как? — Придётся тебе устроиться на работу и выплачивать долг. — У меня нет столько свободного времени. Мне нужно готовиться к конкурсу. — Какому? — Я не прошла на бесплатную стажировку. Ректор предложил поехать за свой счёт. — Вот чёрт! Ты столько старалась, чтобы туда попасть. — Да, — я шмыгаю носом, уже не сдерживая слез. — Так, только не надо сопли лить. Мы что-нибудь придумаем. Я помогу чем смогу. — Спасибо. Добравшись до общежития, оставляем машину на парковке и направляемся в свою комнату. Я постоянно оглядываюсь, словно из-за угла в любую минуту может вылететь разбитая красная «Ауди». — Иди в душ. Тебе нужно согреться, — Аня стягивает с моего плеча рюкзак и подталкивает к двери ванной. Встаю под тёплые струи воды с головой и стою так несколько минут, пока тело не начинает согреваться. В голове постоянно ведутся подсчёты моего долга. Зная примерную стоимость машин, я понимаю, что отдавать долг самой мне придётся очень долго. Судорожно выдохнув, я моюсь и выбираюсь из душа. Надеваю халат, волосы оборачиваю полотенцем и, подхватив грязные вещи, выхожу. — Ань, я пойду в прачечную, надо вещи постирать, — говорю я, но замечаю, что подруга, сидя на своей кровати, испуганно таращится в сторону моей кровати. ---------- Глава 5. Алиса Сегодня мой организм решил объявить мне войну. Стресс, копившийся весь этот день, превысил все допустимые пределы. Мой мозг, словно перегоревший предохранитель, щёлкает и вырубает напрочь режим рационального мышления. Остаются лишь аварийные сигналы, работающие только на голых инстинктах. Я опять не думаю. Тело действует само. Вещи из рук падают на пол, я молча разворачиваюсь на пятках, распахиваю дверь и выскакиваю в коридор. Бегу, чуть не сбивая с ног студентов. Слышу их возмущенные возгласы, но мне плевать, у меня просто отличный инстинкт самосохранения, и сейчас он орёт в полный голос, что нужно уносить ноги, пока есть такая возможность. Но далеко убежать мне не удаётся. Меня догоняют, хватают за руку и резко разворачивают. От неожиданности я теряю равновесие и ударяюсь лбом о каменную грудь брюнета так, что в глазах искрит. — Куда собралась? — рявкает он, хорошенько меня встряхивая. — Прости, — пищу я. — Я не специально. Честно. — Ты разбила две мои тачки, — цедит сквозь зубы. — Я всё возмещу, — выпаливаю я, хотя в глубине души даже не представляю, как это сделаю. — У тебя же нет денег, — с сарказмом передразнивает он, кривя губы. — Нет, — мотаю головой, невинно хлопая глазами, изо всех сил стараясь включить режим «милая девочка». С папой иногда такое прокатывало — когда он грозился наказать, а потом смотрел на меня и смягчался. Может, и с этим получится? Хотя, глядя в его абсолютно холодные глаза, я понимаю, что вряд ли. — И как ты тогда собралась отдавать должок? — Я найду работу. Только не заставляй их… вас… развлекать. — Что делать? — ошарашенно переспрашивает он, будто я его битой по голове приложила. Его брови взлетают вверх, а лицо вытягивается в таком неподдельном удивлении, что я даже на секунду начинаю сомневаться в своём предположении. — А зачем тогда ты меня туда привёз? — Ты решила, что я привёз тебя туда развлекать нас? — Да, — пожимаю плечами. — Они же разделись не потому, что на улице было жарко. — Они разделись, чтобы одежду не намочить. В ангаре трубу прорвало. Тебя привёз, чтобы помогла воду собрать. — Правда? — вскидываю на него взгляд, выдыхая с облегчением, а губы сами расплываются в улыбке, но я тут же гашу её, потому что до меня доходит весь масштаб катастрофы. Вот же я идиотка! Если бы в моей голове не появилась эта мысль, я бы не влипла по полной. Помогла бы ему в ангаре, и мы были бы в расчёте. А теперь… теперь я не только должна за вмятину на машине, но и за две разбитые тачки. Просто блестяще! Я бы даже поаплодировала самой себе, если бы не было так грустно. — Пошли, — он резко разворачивается и тащит меня за собой. Я послушно следую за ним, улавливая любопытные взгляды. Несколько девочек даже улыбаются, пытаясь поймать взгляд брюнета, словно он звезда, сошедшая с экрана телевизора. И чего они все так пялятся? Он затаскивает меня обратно в комнату, где на кровати, испуганно хлопая глазами, сидит Аня. Брюнет бросает короткий взгляд на нее, потом переводит его на меня и приказывает: — Собирайся. — Куда? — с кровати подскакивает Аня, но в глазах тут же тухнет весь запал. Что меня сильно удивляет. Обычно она ни перед кем не тушуется. — Ты тоже можешь поехать со своей подругой и помочь ей. — С чем помочь? — Аня переводит растерянный взгляд с него на меня, потом обратно, явно не понимая, что происходит. — Будете нас с парнями развлекать с тряпками в руках, ползая на четвереньках, — усмехается он, глядя на меня. — Жду тебя в коридоре. Он выходит из комнаты, и только после того, как дверь за ним закрывается, Аня набрасывается на меня с возмущением. — Ты хоть знаешь, кто это? — шипит она, округлив глаза. — Нет, — пожимаю плечами. — Алиса, это Адам! — говорит так, словно это Александр Сергеевич Пушкин. — Кантре. Его ещё все называют бастардом. — Кантер? Это его отец владелец всего кампуса? — Да! — Вот чёрт! Меня ещё и отчислять могут, лишь по одному его слову. — Ага. Таких личностей нужно знать в лицо, чтобы потом не совершать глупостей и не попасть пополной. — Я не специально, — всплёскиваю руками, ощущая себя попугаем. — Вот теперь будешь его развлекать. — В ангаре, оказывается, прорвало трубу. Он привёз меня, чтобы я помогла им собрать воду. Идеальные брови подруги взлетают, а рот приоткрывается. — То есть, если мы сейчас им поможем, он спишет с тебя долг? — Не знаю, — неуверенно отвечаю я, но надеюсь, что так и будет. — Собирайся, — говорит Аня, распахивая створки шкафа. — Ты со мной поедешь? — Конечно. Он же сам сказал, если я хочу, могу поехать с тобой и помочь. — Спасибо, — улыбаюсь, понимая, что с Аней мне не так страшно возвращаться туда. В ванной сушу феном свои влажные волосы и собираю их в пучок, чтобы не мешали. Надеваю черные лосины, белую майку и черную толстовку. Мы выходим из комнаты, и я сразу замечаю стоящего напротив двери брюнета. Он молча отталкивается от стены и кивает нам, чтобы мы следовали за ним. В машине, забравшись вместе с подругой на заднее сиденье, я набираюсь смелости и уточняю: — После того, как мы вам поможем, я больше не буду должна? — Хм… — тянет он. — Дорого ты оцениваешь свои услуги. Вот черт! Не прокатило. — А какая сумма долга? — Не успел посчитать. Сначала я бегал по лесу, ища тебя, а потом выяснял, в какой академии ты учишься. — Слушай, — начинает Аня, — какая бы ни была сумма долга, быстро отдать Алиса не сможет. А ей срочно нужен паспорт. Как еще можно с тобой рассчитаться? Остановившись на светофоре, Адам поднимает взгляд и задумчиво смотрит на меня в зеркале заднего вида. Не выдержав его взгляда и молчания, я отворачиваюсь к окну. Машина трогается с места, и он отвечает. — Смотря на что твоя подруга готова... ---------- Глава 6. Алиса — Смотря что ты предложишь, — парирую я, понимая, что других вариантов у меня нет. Я готова отработать свой долг, но в пределах разумного. — Позже обсудим. Мы почти приехали. Машина сворачивает с дороги. Пока Адам что-то печатает в телефоне, не поднимая глаз, она медленно катится к ангару. У ангара уже стоят не только тачки и диван, но и гора железных ящиков, колёса и какой-то хлам. Мы выбираемся из «Ауди». Обойдя её, я всё-таки решаюсь взглянуть на разбитый бампер. Горько вздыхаю, когда замечаю треснувшие фары, не представляя, сколько обойдутся новые. — Нашёл хулиганку, — из ангара выходит лысый парень, но на нём уже спортивные брюки, закатанные по колено. — И не одну, — лыбится, глядя на Аню с откровенным любопытством. — Это Миха, — кивает брюнет на лысого. — Это Алиса и… — Аня, — договаривает подруга, скрещивая руки на груди. — Это Гордей, — кивает на выходящего из ангара парня в синем рабочем комбинезоне. — Я Адам. — В курсе, — фыркает подруга, закатывая глаза. — Откуда? — прищуривается брюнет, переводя взгляд на меня. — Тебя весь кампус знает. — Не весь, — бубню я себе под нос. — Кроме неё, — смеётся подруга. — Ясно, — хмыкает брюнет и переводит взгляд на друзей. — До трубы добрались? — Да, перекрыли, — отвечает Гордей. — Отлично, — Адам поворачивается к нам. — Мы сейчас откроем задние ворота. Вам надо будет всю воду гнать к ним. — И как мы должны это сделать? — спрашиваю я, не скрывая сарказма. — Не знаю, — пожимает плечами. — Придумайте, как вы будете нас развлекать. С фантазией, насколько я знаю, у тебя проблем нет. Гад! Внутри всё закипает от возмущения, но я заставляю себя промолчать. — Держите, — Гордей протягивает нам две пары резиновых сапог сорок пятого размера, не меньше. Но это лучше, чем промокнуть. — Спасибо, — говорит Аня. Воды в ангаре по щиколотку, и как её выгребать, я даже не представляю. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю в углу две старые деревянные швабры. — Швабры можно взять? — Что? — переспрашивает Миха, не понимающе хмурясь. — Швабры можно взять? — повторяю, кивая на них. — Это швабры? А я всё гадал, что за палки. Переглянувшись с подругой, мы хватаем швабры, наматываем на них тряпки и гоним воду к воротам. Но каждое движение кажется бесполезным. — Мы так до завтрашнего утра гимнастикой заниматься будем, — ворчит подруга. — Есть идея получше? Как это сделать быстрее? — Насоса у них нет? — Если бы был, наверное, нас бы не заставляли это делать? — Ну, по выражению лица бастарда я бы так не сказала. Он, кажется, наслаждается, наблюдая за нами. Я поворачиваю голову и встречаюсь с прищуром зелёных глаз. Адам стоит у железного стеллажа и вытаскивает из-под него намокшие коробки, не сводя с нас взгляда. Он симпатичный. У него квадратная челюсть, высокие скулы, полные губы, спортивная фигура, уверенная осанка. Загорелый, наверное, недавно вернулся с отдыха. Пронзительный взгляд, я бы даже сказала серьёзный. Волосы немного волнистые. И татуировки. Морщусь. Зачем надо было забивать почти всё тело? А может, не всё? Он же в одежде. — Что? — внезапно спрашивает он, от чего я сначала теряюсь, понимая, что засмотрелась на него дольше, чем следовало. — Насоса нет? — Если бы был, я бы сегодня на тебя своё время не тратил. Хотя по твоим способностям бегать ты могла за сутки далеко убежать. — У тебя мой паспорт, далеко бы не убежала. — Точно, — улыбается он. Я отворачиваюсь и принимаюсь работать руками быстрее, пытаясь заглушить нарастающее раздражение. — Почему его называют бастардом? — Не знаю, — отрываясь от работы, пожимает плечами Аня, опершись на швабру. — Кто что говорит. То ли нежеланный ребёнок, которого случайно кому-то заделали. То ли от любовницы, которую не хотел старший Кантер отпускать, и заделал ей ребёнка. Короче, никто толком ничего не знает. Около часа мы боремся с водой, но толку мало. Наших с Аней усилий мало для такого помещения. Когда парни заканчивают разбирать промокшие коробки, они обводят взглядом помещение, переглядываются и берут в руки лопаты с широкими полотнами. — Вставайте в шеренгу, — приказывает Адам. — И гоним воду к воротам одновременно. — А мы чем до этого занимались? — взвиваюсь я. — Похоже, просто плескались в ней. Сжимаю зубы, стараясь не выпускать наружу язык, который может сболтнуть лишнего. Послушно делаем как велено. И ура! Общими усилиями нам удается выгнать всю воду наружу. — Ты гений, бро, — говорит Миха, подключая к удлинителю пушку, чтобы высушить помещение. В этот момент мы слышим подъезжающую к ангару машину, и буквально через минуту к нам заглядывает молодой парнишка с объёмным пакетом в руках. — Доставку заказывали? — Да, — отвечает Гордей, направляясь к курьеру. Забирает у него пакет и кивает нам. — Все молодцы. А теперь давайте поужинаем. — Мы домой поедем, — говорю я, а Аня пихает меня в бок. — Домой вы не уедете, пока я не поужинаю, — говорит Адам. — Если не хотите есть, можете пока протереть стеллажи. — Лично я очень голодна, — говорит Аня, направляясь за Гордеем. Протирать стеллажи я точно не горю желанием, а вот поужинать можно. Семеню за подругой, но тут брюнет преграждает мне дорогу. — Я тут подсчитал убытки, — чешет пальцем бровь. — И они выходят мне в кругленькую сумму. Я гулко сглатываю, боясь услышать цифру, но всё-таки спрашиваю: — Сколько? — Примерно четыреста тысяч. Это я ещё не считал работу. — Сколько?! У меня нет таких денег. — Я так и понял. Поэтому тебе придётся их отработать, — его взгляд скользит к моим губам, и он проводит зубами по своей нижней губе. — К-как? — Завтра заберу тебя после пар и поедем ко мне. ---------- Глава 7. Алиса Первая реакция — послать Адама куда подальше. Я даже открываю рот, чтобы это сделать, но его ухмылка на губах меня останавливает. Она словно предупреждает, что любое моё слово будет использовано против меня. Мысленно приказываю остановиться и не делать поспешных выводов. Эти самые поспешные выводы уже привели меня к заоблачному долгу и лишили документов. — Хорошо, — послушно выдавливаю из себя. Бровь Адама вздрагивает в удивлении. Он явно не ожидал моей покорности. Но он быстро берёт себя в руки, надевая на лицо маску безразличия. — Только у меня есть просьба, — говорю я. — Какая? — Можешь мне отдать мой паспорт? — Нет, — отвечает категорично, даже не задумываясь. — Не хочу потом бегать за тобой по всему кампусу. — Я обещаю, что такого не будет. — Пока ты, — наступает на меня, сокращая расстояние так, что я непроизвольно немного отклоняюсь назад, — не отработаешь свой долг, паспорт не получишь. — Как я отработаю долг за две недели? — Что это за сроки? — Мне нужно успеть подать заявку на конкурс осенних роликов. Это важный конкурс, от него зависит моё будущее. Если я не успею, то… — Боюсь, тебе придётся забыть про этот конкурс, так как всё твоё свободное время будет занято, — перебивает он, даже не выслушав меня. — Выслушай меня до конца! — Даже слушать не хочу. Я хочу, чтобы ты отработала свой долг и свалила от меня подальше, чтобы у меня было меньше проблем. — Проблем? — Да. Ты за один день вогнала меня в такие долги, что теперь мне придётся поднатужиться, чтобы починить две тачки. — Да ладно, для тебя это копейки. У тебя две машины. Одна из них такая навороченная, что стоит как самолёт. Явно же, что не сам заработал на неё. — Тебе откуда знать? — Ты же Кантер. Твой отец один из богатейших людей страны. — Во-первых, я купил эту тачку сам. Во-вторых, даже если бы я жил за счёт отца, это не означает, что можно безнаказанно портить чужое имущество. Ты вроде знакома с уголовным кодексом. — Знакома и очень хорошо, — гордо вздёргиваю подбородок, несмотря на то что он абсолютно прав. Но я уже не знаю, как вернуть мне документ, от которого на данный момент зависит моя судьба. — Кстати, — прищуривается, но я успеваю заметить в глазах любопытство, — откуда такие познания? Ты же учишься в музыкальной академии. — Не важно, — скрещиваю руки на груди и решаю попробовать по-другому. — Ладно, тогда может ты сходишь со мной подать документы? А потом заберёшь его обратно. — Ты меня за дурака держишь? — Почему? — Я же не смогу с тобой пойти на приёмную комиссию. А выйдя оттуда, ты просто мне его не вернешь, а ещё можешь закатить истерику при всех. Об этом я не подумала. Идея, конечно, отличная, но увы, он оказался хитрее. — Ты всегда просчитываешь всё на несколько шагов вперёд? — Конечно. Это очень помогает в жизни. И в гонках. — Гонках? — А зачем, по-твоему, мне такая тачка? — Чтобы просто покрасоваться, — пожимаю плечами. — Уже покрасовался, — хмыкает он, явно издеваясь. — Тебе понравилось? Я поджимаю губы, препарируя его взглядом. А он словно этого и добивался. Довольно улыбнувшись, он обходит меня и выходит из ангара. Бесит! Развернувшись, следую за ним. Аня сидит на диване, а парни расположились на шинах напротив неё. Они с аппетитом уплетают ужин, о чём-то болтая. — Курицу с рисом будешь? — спрашивает Гордей, протягивая мне контейнер. — Да, — киваю, опускаясь рядом с подругой. Справа от меня, на металлическом ящике, сидит Адам, поглощая плов, словно он не ел сутки. Я на мгновение зависаю на его мощной челюсти и пухлых губах, но быстро отворачиваюсь, сосредотачиваясь на еде. — Алис, а ты на кого учишься? — спрашивает Миха. — На композитора, — отвечаю и отправляю в рот кусочек курицы. — Круто, — улыбается. — На каком инструменте играешь? — На саксофоне. Все парни перестают жевать и поднимают на меня взгляд. Чувствую, как мои щёки вспыхивают, особенно правая, которая горит сильнее. — Ого. У тебя неплохая дыхалка, должно быть. — Да, так и есть, — пожимаю плечами. — С детства тренировала её. — Адам тоже любитель поплавать и потренировать свою дыхалку, — говорит Миха. — Интересно, если вы засосётесь, как долго может продлиться ваш поцелуй? Я давлюсь рисом и начинаю кашлять. Аня, смеясь, хлопает меня по плечу. А я хватаюсь за бутылку воды, которую мне протягивает Гордей. Открываю её и жадно пью. — Может, проверим? — не унимается Миха. — Нет! — отвечаю, стараясь не смотреть на усмехающегося Адама. — Почему? — Я не целуюсь с кем попало. И вообще, он не в моём вкусе. — Ты, похоже, вообще ни с кем не целуешься, — убийственно спокойно произносит Адам. — С чего такая уверенность? — дерзко спрашиваю, поворачиваясь к нему. Хотя он попал в точку. Я ещё даже ни разу не целовалась. В школе все парни обходили меня стороной из-за моего грозного отца, который одним взглядом мог испугать любого человека. — Даже не знаю, — он окидывает меня задумчивым взглядом, оценивая. — В чьём вкусе ты вообще можешь быть. Пока я соображаю, что ответить этому хаму, встревает Аня: — У Алисы много поклонников. — Дай угадаю, — прищуривается Адам. — Прыщавые очкарики, которые играют на скрипке или флейте. — Они не прыщавые очкарики, а очень даже симпатичные, — взрываюсь я, и меня несёт дальше, но остановиться уже не могу. Он бесит меня своим высокомерием. — И чтобы играть на скрипке, флейте или любом другом инструменте, нужно иметь больше интеллекта, чем гонять по трассе! Всё! Я выговорилась. Я выдыхаю, откладывая в сторону коробку с рисом и курицей — аппетит пропал. Но моё внимание привлекает гробовая тишина. Я поднимаю взгляд сначала на Миху и Гордея. Они застыли, глядя на меня не мигая. Потом перевожу взгляд на подругу. Она испуганно таращится на меня, и я вижу, как она едва заметно кивает мне в сторону Адама. ---------- Глава 8. Алиса — Ой, я не могу, — Аня продолжает хохотать надо мной из-за вчерашнего случая, заправляя кровать покрывалом. — Я реально испугалась. Ты видела его взгляд. Он готов был меня придушить, — оправдываюсь я, застёгивая белую блузку. Я уже не раз говорила, что у меня хорошо развит инстинкт самосохранения. Конечно же, я вчера после слова «Беги» так и сделала. Подскочила с места и побежала, не оглядываясь, под хохот всех парней и подруги. Бежала до тех пор, пока не обернулась у лесополосы и не увидела, что за мной никто не бежит. Жутко стыдно было. — Он всегда на тебя так смотрит. И есть за что, — поворачивается она и смотрит на меня с ехидной улыбкой. Чем начинает меня раздражать. Весело ей, блин. — Только на меня? Мне кажется, он сам по себе немного жутковатый. Взгляд такой пронзительный и страшный. В общем, не нравится он мне. — Да ладно тебе. Он симпатичный. Лучше приглядись к нему и используй совместно проведённое время с пользой. — Какой пользой? — перестаю заправлять блузку в юбку и смотрю на подругу. — Алис, ну ты как маленькая девочка. Замути с ним. Я морщусь. — Он мне не нравится, — хватаю пиджак и слишком резко просовываю руки в рукава, натягивая на плечи, поправляю полы. — Я видела, как ты вчера на него заглядывалась. — Глупости! — вспыхиваю я. — Не неси чушь. Аня, зависнув, наблюдает за мной с прищуром, считывая каждую мою эмоцию. Потом, подхватив рюкзак со стула и уходя, бросает: — А мне он нравится. — Вот сама и замути с ним, — огрызаюсь я, раздражённая её замечанием. Да, было такое. Но чисто из любопытства, а не потому что он мне понравился. — Так и сделаю. — Да пожалуйста. Я вешаю рюкзак на плечо, беру чехол с саксофоном и следую за подругой. Первые две пары мы изучаем историю исполнительского искусства и музыкальную литературу. На третьей паре я бегу на индивидуальное занятие по саксофону. — Здравствуйте, Аркадий Дмитриевич, — говорю я, входя в кабинет. — Здравствуй, Алиса, — улыбается профессор, ставя на стол чашку, из которой исходит аромат кофе. — Удалось дописать композицию? — Нет, — опускаю голову. Столько времени прошло, а я топчусь на месте. — Ты слишком зациклена. Тебе нужно немного вдохновения, эмоций. Попробуй поменять жанр с классики на поп. — Я думала об этом, — признаюсь, теребя ремешок чехла. Как раз сегодня ночью. — Отлично. Тогда сейчас попробуй что-нибудь сымпровизировать. — Хорошо. Достав саксофон, делаю дыхательную зарядку, думая, с чего начать. В голове лишь мелькают события вчерашнего дня. И тут приходит в голову начать с попа и резко перейти на рок. Я закрываю глаза и отдаюсь полностью своим ощущениям. Композиция сама начинает литься. Сначала лёгкая мелодия, потом — резкий переход, нарастающий ритм, будто внутри что-то обрывается. — Необычно, — хмыкает Аркадий Дмитриевич, когда я заканчиваю. — Попробуй ещё раз, но с проигрышем. Я киваю. Закрываю глаза, пытаясь повторить точь-в-точь, но дыхание начинает сбиваться, будто что-то мешает. Вот только что — не могу понять. — Соберись, Алиса. — Давайте я лучше сначала попробую её написать, — предлагаю я, опуская саксофон. Руки немного дрожат. Я словно заново пережила вчерашний треш. — Алиса, у тебя лучше всего получается импровизация. Когда ты не зацикливаешься, а просто живёшь каждой нотой. Так что соберись и попробуй повторить с проигрышем. — Хорошо. Снова делаю дыхательную гимнастику, пытаясь собраться с мыслями, которые вновь меня уносят во вчерашний день. Проигрыш я добавляю в тот момент, когда моё яблоко летит в красную машину, потом я перехожу на рок. Пальцы сами находят нужные клапаны, дыхание становится ровным. На этот раз мелодия получается — дерзкая, с лёгкой усмешкой. Будто я смеюсь над собой и над всей этой ситуацией. — Отлично, — улыбается профессор. — Вот видишь? Ты можешь, когда хочешь. — Аркадий Дмитриевич, как вы считаете, у меня есть шансы в конкурсе осенних роликов? — Конечно. И я буду очень рад, если кто-то с нашего факультета будет участвовать. Ты уже подала заявку на участие? — Нет ещё, — убираю саксофон, пряча взгляд от профессора. — Заявки будут принимать ещё две недели. Поторопись. Я киваю, хотя знаю об этом. Но как мне за эти две недели отработать долг? Я уже думала о дополнительной подработке, но где я найду столько времени, если и так с трудом буду успевать совмещать отработку долга, учёбу и репетиции? — До свидания, — говорю я, выходя из кабинета профессора. — До свидания, Алиса. И не забудь: черпать отовсюду вдохновение. Я закрываю дверь, поднимаю голову и вздрагиваю. Возле двери, прислонившись плечом к стене, стоит Адам, убрав руки в карманы синих джинсов. Смотрит на меня с едва заметной усмешкой. Он скоро мне будет в кошмарных снах сниться. — Что ты тут делаешь? — Тебя жду. — Мы же договорились встретиться на парковке. — С твоими навыками бегать решил сэкономить своё время. — Я бы… — Да-да, я уже слышал твоё обещание больше не бегать, но ты в тот же день его нарушила. — Это другое. Ты меня напугал. — Я даже ничего не сказал. — Ты так смотрел на меня. — И ты решила сымпровизировать? — прищуривается. Теперь усмешка становится шире, и я понимаю: он всё слышал. — И давно ты тут стоишь? — Достаточно. Кстати, сейчас мне твоя импровизация понравилась. Я вспыхиваю так, что, кажется, даже кончики ушей становятся пунцовыми. Вспыхиваю от того, что именно меня на это вдохновило. — Поехали, — обхожу его дугой и направляюсь к выходу из академии. — Тебе бы переодеться. — Зачем? — Чтобы было удобнее. Я останавливаюсь. Адам тормозит рядом, глядя на меня. Во взгляде черти пляшут, которые явно ждут моих гениальных предположений. — Хорошо, — выдавливаю из себя, запихивая свои гениальные предположения куда подальше. ---------- Глава 9. Алиса На серьёзном лице Адама ни единой эмоции. Вот только я успеваю уловить смешинки в его глазах. Он опять издевается. Обратно захлопываю дверь, сжимаю кулаки и рычу. — Уже репетируешь? — доносится из-за двери насмешливый голос. Поджав губы, пытаюсь сдержаться и не реагировать на этого идиота, напоминая себе о долге. Скидываю с себя форму, постоянно поглядывая на дверь, боясь, что в любую секунду Адам может сюда войти. Была мысль закрыться на замок, но это, боюсь, лишь вызовет его любопытство, и он начнёт ломиться в комнату. Натягиваю чёрные леггинсы, белую футболку и чёрную толстовку на молнии. Сойдёт. Думаю, про что-нибудь лёгкое он не соврал. — Я готова, — распахиваю дверь. И вижу, как Адам, улыбаясь, внимательно слушает, как моя подруга Аня что-то ему рассказывает. И они оба даже не реагируют на меня. Стоят себе возле стены, увлечённые разговором, и улыбаются друг другу. — Ань, может, отработаешь за меня должок, — вырывается из меня. За что я сначала себя ругаю, но потом решаю, что это просто отличная идея. Она же хотела с ним сблизиться. Пусть сама попробует пообщаться с этим ходячим раздражителем в другой обстановке. Может, тогда поймёт, почему я так на него реагирую. Наконец-то эта парочка переводит взгляд на меня. — Я не против, — улыбается подруга. — Не стоит брать чужие долги на себя, — встревает Адам. — Никто тебе за это спасибо не скажет. — Ну почему же, — хмыкаю. — Я скажу большое спасибо. — Тогда ты хреновая подруга, которая решила переложить всю ответственность на неё. — Я… я… А сказать-то мне и нечего. Всё так и выглядит. Вот кто тянул меня за язык. Ещё себя в не лучшем свете выставила. — Я пошутила, — шиплю, убираю руки в карманы толстовки и сжимаю их в кулаки. Бесит. Как же меня всё это бесит. И он, и ситуация, и то, что я ничего не могу с этим сделать. — Тогда поехали? — бросает он, обходя Аню. — Я могу помочь, — говорит она, глядя на уходящего Адама. — Не надо. Сама справлюсь, — срываюсь на подругу, хотя злюсь совершенно на другого человека. Который даже со спины меня раздражает. Семеню за Адамом с чувством вины перед подругой. Она хотела помочь, а я ей нагрубила. Нужно будет потом извиниться. В машине пристёгиваю ремень безопасности и несколько раз проверяю, дергая за ремень. Краем глаза замечаю удивленный взгляд Адама, который наблюдает за мной и не торопится заводить двигатель. Плевать. Я отворачиваюсь к окну, полностью его игнорируя. Пусть думает, что хочет. Может, он вообще решит, что я сумасшедшая, и простит мне долг. — Интересно, — хмыкает Адам, заводя двигатель. В салоне сразу начинает громко играть музыка, и он делает тише. — Что интересно? — Ты сама накосячила, создала себе проблемы, а злишься почему-то на меня. — Я не злюсь на тебя. — Тогда почему ты так бесишься? — Потому что ты постоянно надо мной издеваешься. — Издеваюсь? — Да! Подкалываешь, намекаешь на то, что я вечно что-то вытворяю. — А ты не давай повода, — смеётся он. — Ты такая забавная, когда злишься. — Что? Забавная? — взвиваюсь в кресле. — Так ты специально всё это делаешь? Тебе просто нравится меня доводить. — Честное слово, — прикладывает ладонь к груди, — не специально. Ты сама так на всё реагируешь. У тебя слишком бурная фантазия. — Конечно, опять я во всём виновата. А ты прямо святой, Адам, — бубню, отворачиваясь к окну. Закрываю глаза, абстрагируюсь от звучащей музыки из динамика и мысленно пытаюсь повторить композицию, которую сегодня играла профессору. У меня получается полностью погрузиться и повторить каждую ноту с самого начала и до конца. Распахиваю глаза, и тишина начинает давить на ушные перепонки. Я оглядываюсь, понимая, что машина стоит на месте, возле жилого комплекса. Перевожу взгляд на Адама и замираю, глядя на него. Он сидит вполоборота, прислонившись спиной к двери и смотрит на меня немигающим взглядом, я бы даже сказала заворожённым. Чем смущает меня. — Мы приехали? — отворачиваюсь и смотрю в лобовое стекло на детскую площадку, где бегают дети вокруг горки. — Что это было? — спрашивает он. — А что было? — невозмутимо переспрашиваю я. — Ты будто в трансе была. — Что? — резко обратно поворачиваюсь. — Ты не реагировала на музыку, которую я делал громче. И на мои слова, что мы приехали. — А, — прикусываю нижнюю губу, но потом всё-таки решаю ответить. — Я умею абстрагироваться от происходящего, когда погружаюсь в свои композиции. — Ты настолько погружаешься, что даже не замечаешь, что происходит вокруг? — Да, — пожимаю плечами. — И часто ты так делаешь с незнакомыми людьми? — А что? — отвечаю вопросом на вопрос, не понимая, что он имеет в виду. — Я мог тебя увезти хрен знает куда, и ты бы даже пикнуть не успела. Чёрт! Он прав. Я даже не подумала об этом. — Я никогда так раньше не делала при посторонних, — опускаю взгляд, но успеваю заметить, как его уголки губ дёргаются. Адам глушит двигатель и выходит из машины. Я выбираюсь следом за ним, и мы идём к подъезду. Он прикладывает магнитный ключ к двери, открывает её и пропускает меня вперёд. Но я медлю. Моя фантазия снова решила подкинуть варианты, зачем он меня сюда привёз. Знания уголовного кодекса и реальные истории, которые происходят с молодыми доверчивыми девушками, которым пудрят мозги симпатичные парни, пугают меня. — Смелее, — кивает Адам, чтобы я проходила. Ладно. Аня знает, с кем я уехала. Если я не вернусь, она точно позвонит моему отцу. А он весь город поставит на уши и найдёт меня. Так что не всё так плохо. У меня есть план Б. И даже план В, который лежит в рюкзаке, если понадобится. На лифте мы поднимаемся на десятый этаж. — Может, ты уже скажешь, зачем мы сюда приехали? — Скоро узнаешь. — А в чем проблема сейчас сказать? — Боюсь, сбежишь по лестнице. ---------- Глава 10. Алиса Адам поворачивает ключ в замке, вынимает его и медленно оборачивается. Взгляд скользит по моему лицу, испытывая мои нервы на прочность. — Так что? Есть варианты? — он приподнимает бровь, явно продолжая надо мной издеваться. — Не знаю. Усмехнувшись, он распахивает дверь и кивает, чтобы я проходила. В нос тут же ударяет запах краски, а бегающие глаза улавливают в квартире лежащую на полу пленку, кисточки и пластиковое ведро. — Проходи. Или боишься, что плёнка здесь для того, чтобы закатать туда твой труп? — его голос сочится сарказмом, и я чувствую, как внутри закипает раздражение. — Хватит уже издеваться, — рычу я, переступая порог и намеренно задевая его плечом. — В моей бдительности нет ничего смешного. — Нет, конечно. Но она доходит до абсурда. — В этом нет ничего абсурдного. Знаешь, сколько таких случаев в жизни? Сколько пропадает молодых девушек? — Ты слишком много смотришь телевизор. — Я его почти не смотрю. — Тогда откуда тебе знать? — Я хотела поступать на юрфак. И для поступления собирала статистику. Адам, прищурившись, смотрит на меня несколько секунд, а потом выдаёт: — С твоим чутьём ты бы не выиграла ни одного дела. Это замечание неприятно режет, хотя я и сама это прекрасно знаю. Поэтому ни в какую не хотела поступать на юридический. Не моё это. Прохожу вперёд, осматриваясь по сторонам. Помещение просторное, с высокими потолками и почти пустое. В дальнем углу у панорамного окна лежит матрас, накрытый плёнкой, а на нём большой черный пакет, в котором явно что-то лежит. От коридора его отделяет лишь небольшая стена, и из-за этого квартира смахивает на студию. — Это квартира или студия? — Квартира, но я решил из неё сделать студию. — Очень непродуманно, — бубню я под нос, но Адам меня слышит. — Почему? — хмыкает он. — Если будешь жить не один, даже уединиться негде будет. — Сплошной опен-спейс. Никакого личного пространства. — Я так далеко не планирую. — Ясно, — вздыхаю. У богатых свои причуды. Мой взгляд останавливается на голых стенах. — Я не умею клеить обои. — Их нужно покрасить. Валиком водить умеешь? — Красить стены тоже нужно уметь. Это не просто «водить валиком», если хочешь, чтобы было красиво. — В этом нет ничего сложного. Сегодня я тебе покажу, как это делать. Завтра начнёшь сама. — То есть, чтобы мне отработать долг, я должна просто покрасить стены? — Не только. Ещё привести студию в порядок. И помочь мне переехать сюда, и разобрать все вещи, — он делает паузу, а затем добавляет: — Ну и делать всё, что я скажу. «Делать всё, что я скажу», — мысленно повторяю я, но решаю не уточнять. Наверняка опять издевается. — У тебя что, проблемы с деньгами? — Не твоё дело, — отрезает он. — Это всё? — Думаю, да. Если ты снова ничего не натворишь, будем в расчёте. — Хорошо. Он кивает за мою спину. — Позади тебя на коробке лежит твой кожаный костюм. Как пользоваться плёткой, покажу, когда переоденешься. — Очень смешно, — бурчу я, хватаю чёрный комбинезон и иду в ванную, чтобы переодеться, игнорируя его насмешливый взгляд. Какой-то он странный мажор. Сам занимается ремонтом машин, квартир, хотя с таким отцом, как у него, можно было бы вообще не напрягаться и ни о чём не думать. Жил бы себе в своё удовольствие, тратил деньги. Снимаю толстовку, хватаюсь за резинку леггинсов, но решаю их оставить и надеваю поверх них и футболки комбинезон, застёгиваю его, а потом подворачиваю на ногах и руках. Комбинезон мне большой, брюнет просчитался с размером. Адам тоже уже переоделся. Присев на корточки, он наливает в корыто серую краску. Какой-то у него унылый вкус. Я бы покрасила стены в бежевый, ну или хотя бы в голубой. — Надень бахилы. — Мои кроссовки чище, чем пол. Он опускает голову и начинает смеяться. — Чтобы кроссовки не испачкать краской. Отворачиваюсь, пряча улыбку. Это он на меня так действует. В каждой его фразе мне кажется какой-то стёб, на который сразу же хочется съязвить. Но при этом я почему-то всегда выгляжу дурочкой. «Алиса, возьми себя в руки», — мысленно даю себе оплеуху. Дождавшись, пока я надену бахилы, Адам объясняет и показывает, как правильно красить стены. Я беру второй валик и повторяю за ним. — Если тебе не понравится, перекрашивать не буду, — ворчу я, водя валиком по стене. — Тогда тебе придётся постараться. — У тебя хорошо получается. Почему сам не покрасишь? — Благодаря тебе у меня куча других дел. И это проще, чем чинить битые тачки. Прикусив язык, поджимаю губы, чтобы больше ничего не ляпнуть, а то ещё заставит делать ремонт и в ангаре. Мы молча докрашиваем одну стену. — У тебя тоже не плохо получается, — внезапно говорит Адам. — Правда? — я отступаю назад, чтобы рассмотреть свою работу, но тут обо что-то спотыкаюсь. Не удержав равновесие, я лечу задом назад и падаю, задевая ногой стремянку, на которой стоит открытая банка с серой краской. Она летит вниз, шмякается о плитку, и краска разлетается во все стороны. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как брызги окатывают меня с ног до головы. — Твою мать, — рычит Адам. — Ты реально какая-то прокажённая. Я распахиваю глаза и морщусь, чувствуя, как капли краски стягивают кожу на лице. Адам стоит рядом, его комбинезон заляпан краской, а на полу расползается серая лужа. — Ты ещё на банку краски попала, — добавляет он, глядя на меня сверху вниз. — Я не специально, — психую, поднимаясь на ноги. — Нечего было её оставлять открытой. — Я её даже специально поставил повыше, чтобы ты до неё не добралась. — Значит, это ты виноват! — У тебя все виноваты, кроме тебя самой. Убирай давай, пока плитку ещё не испортила. Поджимаю губы, опуская глаза. Слава богу, на полу лежат картон и пленка, которые не дают стечь краске на плитку. ---------- Глава 11. Алиса Утро наступает неожиданно и оглушительно. Кто-то настойчиво барабанит в дверь, решив разбудить весь этаж общежития. — Иду, иду, — кричит Аня, выбираясь из-под одеяла. Она натягивает халат поверх пижамы и направляется к двери. — Кто там припёрся в шесть часов утра? Совесть вообще есть? Я забираюсь головой под подушку, пытаясь заново заснуть и абстрагироваться от внешних раздражителей. Сознание уже начинает уплывать, тело расслабляется, дыхание выравнивается… и в этот момент подушку бесцеремонно сдёргивают с моей головы, а до ушей доносится знакомый, ненавистный голос: — Подъём. Я подскакиваю на кровати, садясь и щурясь от яркого света. Передо мной, скрестив руки на груди, стоит Адам — до неприличия свежий, бодрый и довольный собой. — Что тебе надо от меня в шесть часов утра? — Помощь нужна твоя. — Найди другого помощника, — я заваливаюсь обратно на матрас и укрываюсь одеялом с головой. — Не заставляй меня напоминать, что ты мне должна, — произносит Адам с нажимом и со всей силы сдёргивает с меня одеяло. А мне в этот момент хочется запустить в него подушкой, но я сдерживаюсь. — Я спать хочу, — бормочу я, пытаясь отвоевать одеяло. — Из-за тебя мы вчера полночи искали, чем стереть краску с моего лица. — Если бы ты отвечала на звонки, не пришлось бы искать полночи, — парирует он, и я буквально слышу самодовольную ухмылку в его голосе. — Это ты звонил? — я перекатываюсь на спину и смотрю на Адама снизу вверх. Он нависает надо мной, и его взгляд неспешно скользит по моему телу — по голым ногам, коротким шортикам, по тонкой маечке. — Отдай, — я выдергиваю из его рук одеяло и накрываюсь. — Да, это я звонил. Запиши мой номер. — Хорошо, — отворачиваюсь к стенке, демонстративно показывая, что разговор окончен. — Алиса, давай вставай. Времени мало. — На что? — хнычу я. — Узнаешь. У тебя пять минут. Иначе вернусь и потащу тебя с собой в чём есть. — Хорошо, — рычу я, сдаваясь. — Выйди хотя бы, дай одеться. Дождавшись, пока он выйдет в коридор, я сползаю с кровати и семеню в ванную, проклиная всё на свете — раннее утро, общежитие, краску и особенно одного нахального парня, который возомнил себя моим личным будильником. Умывшись холодной водой, натягиваю джинсы, толстовку и выхожу в коридор. — Ой, я забыла расчесаться, — я разворачиваюсь, чтобы вернуться, но Адам ловит меня за руку и тащит за собой. — Потом расчешешься. — Вчера и так вся общага смеялась надо мной из-за твоей дурацкой шутки. Ещё не хватало и сегодня их повеселить моим шухером на голове, — бросаю я ему в спину. — Моей? — оборачивается, приподнимая бровь. — Это ты опрокинула стремянку с краской. — Это ты поставил мне точку между бровями! — парирую я. — Прости, не удержался, — неожиданно произносит он. Я на секунду теряюсь. — Ого, ты умеешь извиняться? — Да, когда я действительно в этом виноват, но рядом с тобой мне не приходится этого делать, потому что ты сама ходячая катастрофа. — Ха-ха, как смешно, — я закатываю глаза, но уголки губ предательски ползут вверх. Мы выходим на улицу, и утренняя прохлада окончательно прогоняет остатки сна. Зайдя в спортивный комплекс, мы поднимаемся на второй этаж и заходим в мужскую раздевалку. Адам, набирая код, открывает шкафчик и распахивает дверцу. Я стою рядом, скрестив руки под грудью, и зеваю. — Хочешь посмотреть, как я буду переодеваться? — насмешливо спрашивает он. — И заценить моё божественное тело? Мои глаза сами начинают скользить по его идеальному голому торсу с кубиками и V-образными мышцами. А когда останавливаются на расстегнутой ширинке на джинсах, щёки мгновенно вспыхивают, и я резко отворачиваюсь, зажмурившись до чёрных мошек в глазах, чтобы выкинуть увиденное из головы. — Не льсти себе, — бурчу я, чувствуя, как горят уши. За спиной раздаётся тихий смешок, потом шелест одежды. — Пошли, — говорит Адам. Я разворачиваюсь, и мой взгляд тут же улавливает накачанный зад в коротких плавательных шортах. «Алиса, да что с тобой? Хватит на него пялиться!» — мысленно одёргиваю себя, но глаза словно живут собственной жизнью. Мы заходим в бассейн с пятью дорожками. Адам усаживает меня на стул возле бортика и пихает в руки блокнот с ручкой и секундомер. — Записывай, сколько минут я продержусь под водой. — Ты ради этого меня поднял так рано? — Самому это делать неудобно. — Попросил бы своих друзей. — У них много других забот. — А у меня, значит, нет? — А ты моя должница. — Рабыня, — фыркаю я. — Если тебе это слово больше нравится, то да, так и есть. — Не боишься захлебнуться от своей превосходности? — Неа. Если что, моя рабыня меня спасёт. — Нет, — натягиваю улыбку. — Даже если бы хотела, я не спасу тебя. Оставлю тут, на дне, в компании с собственным эго. — Ты жестокая. — Не я, а жизнь такая. Усмехаясь, Адам цепляет на талию груз и чертыхается. — Я забыл очки в шкафчике. Принеси… пожалуйста. Код два, семь, ноль, пять. Молча разворачиваюсь и иду в раздевалку. Спорить, язвить нет времени — чем быстрее мы закончим, тем быстрее я вернусь в комнату. Шкафчик нахожу быстро, набираю код, нахожу очки на верхней полке и возвращаюсь обратно. — Держи, — протягиваю очки и сажусь на стул, готовясь записывать его рекорды. Адам надевает их и ныряет в воду. Я приподнимаюсь и аккуратно смотрю под воду. — Ненормальный. Нафига ему это? — бормочу, наблюдая, как он усаживается на плитку, скрещивая ноги, и так сидит какое-то время, а я продолжаю заворожённо наблюдать. Внезапно он отталкивается ногами и выныривает из воды. — Ты время засекла? — Ой, нет, — спохватилась я. — Я так и знал. Хватит пялиться, делай то, зачем я тебя сюда притащил. — Верно подмечено: притащил, — язвлю, опускаясь на стул. Открываю блокнот, держу наготове секундомер и поднимаю взгляд на Адама. — Ну и чего пялишься. Ныряй. ---------- Глава 12. Адам Дорогие читатели! В следующей главе будет жирный спойлер для тех, кто ещё не читал историю Аида. Поэтому, чтобы было интереснее, рекомендую сначала прочитать книгу «Аид. Его пешка — Её корона». Глава 12. Адам Алиса исчезает за дверью раздевалки, и я невольно представляю, как она фыркает, мысленно посылая меня куда подальше. Впервые в жизни один человек одновременно вызывает во мне такую бурю противоречивых эмоций: раздражение, злость и смех. Причём всё это смешано в каком-то диком коктейле. Меня до скрежета зубов раздражает её длинный язык, который она совершенно не умеет держать за зубами. Эта девчонка способна ляпнуть что угодно и когда угодно, не задумываясь о последствиях. Она злит меня до безумия уже тем, что она не девочка, а ходячая беда, которая создаёт вокруг меня одни только проблемы. Но при этом она смешит меня до икоты своими умозаключениями. Меня смешит, как она злится, когда не находит что сказать в ответ. Как её щёки покрываются румянцем, а глаза начинают метать молнии, как она сжимает кулаки, пытаясь придумать достойную реплику, но у неё ничего не выходит. Как она стреляет глазами, мечтая меня испепелить на месте. В эти моменты она кажется мне забавной, почти милой. В общем, девчонка она занятная, спору нет. Но проблем от неё слишком много. Слишком много для того, чтобы я мог позволить себе расслабиться. Приняв душ, я возвращаюсь в общагу в приподнятом настроении. В комнате Гордей валяется на кровати с планшетом в руках, хмуро глядя в экран. Вид у него такой, будто съел лимон с горчицей. Наверняка опять он недоволен маршрутом. — Мне не нравится ни один из предложенных вариантов маршрутов, — опускает планшет и смотрит на меня. — Чем? — стягиваю толстовку и бросаю на стул. — Слишком просто, что ли, — садится в кровати, протягивая мне планшет. — Никакого драйва. Просто прямая дорога от точки А до точки Б. Кто будет наблюдать за таким заездом и делать ставки? Я подхожу к нему и опускаюсь рядом, облокачиваясь спиной на стену. Забираю из его рук планшет и смотрю на карту нашего города, где проложены маршруты для предстоящих гонок стритрейсеров. Красные линии извиваются по улицам, пересекаются на перекрёстках, огибают переулки. На первый взгляд всё логично и продуманно. И никаких прямых. — Нормальные маршруты, — говорю я. — Тебе что, хочется петлять по переулкам? — Ну должны же быть какие-то препятствия. Чтобы было интереснее домчать до финиша. — Интересно будет, когда на старте каждому участнику выпадет личный маршрут и ты будешь думать, как домчать первым. — Я отрываю взгляд от экрана и смотрю на друга. — Вот это будет настоящая проверка. И чтобы было честно, каждый маршрут должен быть одинаков по сложности. Иначе это не гонка, а лотерея. — Ну и перекрестили бы их немного, — предлагает Гордей, тыкая пальцем в карту. — Вот здесь, например, можно было бы сделать крюк через промзону. Там дороги разбитые, ямы, люки открытые. Вот где настоящий экстрим. — В следующем году предлагаю тебе стать организатором, — усмехаюсь я, возвращая ему планшет. — Нее, это не моё, — морщится Гордей. — Я лучше буду гонять, чем сидеть у мониторов. — Тогда смирись, — пожимаю плечами. — Маршруты утверждены, и менять их уже никто не будет, так что готовься к тому, что есть. — Вот из тебя выйдет отличный организатор. Ты умеешь всё разложить по полочкам, всё продумать, ни одной мелочи не упустишь. — Мне нужны деньги, а они от этих заездов много не получают, — отвечаю я, поднимаясь с кровати. — Организатор получает процент от ставок, но это копейки по сравнению с тем, что я могу заработать. — Ты так и не отступился от идеи вернуть отцу деньги за реабилитацию? — Нет. Мне его подачки не нужны. — Почему подачки? Помощь. — Её тоже мне не надо. — Ну твоя мать же не отказывается от неё, а ты чего такой принципиальный стал? — Заткнись! — Ладно-ладно, — Гордей выставляет руки. — Я просто не могу никак тебя понять. Ты толком ничего не рассказываешь, а по кампусу ходят разные слухи. — Плевать на слухи. И на то, кто что думает. — Наверняка их пускает твой братец, — не унимается Гордей. Внимательно за мной наблюдает, пытаясь хоть что-то вытащить из меня. Но я не из болтливых, а тема семейства Кантеров для меня вообще табу. А вот об упоминании Аида скулы сводит. Законнорождённый первенец в семье Кантеров. Возомнивший себя королём академии, а на деле беспринципный ублюдок, который пытается всем своим существованием показать, что я всего лишь бастард в их семье. Я и не пытаюсь влезть в их идеальную семью, не претендую на наследство, не требую места за их обеденным столом. Но Аиду не даёт покоя даже моё существование. — Нужно будет прокатиться по всем маршрутам, — говорю я, возвращаясь к делу. Голос звучит ровно, но внутри всё ещё клокочет злость, которая никак не хочет утихать. — Сегодня? — Нет. После пар мы с Евой поедем домой. Нас мама ждёт. — Ева, — улыбается Гордей. — Видел я её тут недавно. — Общались? — Немного перекинулись парой фраз и разошлись. — Никто её тут не обижает? — спрашиваю, потому что просил друга за ней приглядеть и в случае чего сразу мне позвонить. — Нет, — обратно утыкается в экран планшета. — Она выглядела вполне довольной. Улыбалась даже. — Хорошо. За Еву я любому голову откручу, хотя она и сама себя в обиду не даст. Но я всё равно немного за неё переживал. Ни друзей, ни меня не было рядом в первые недели учёбы. Переодевшись в форму, бегу на лекцию по журналистике. Я и так пропустил из-за реабилитации пару недель, теперь нужно догонять материал. После лекций переодеваюсь в повседневную одежду и иду в академию, где учится Ева. На стенде смотрю, в какой аудитории у неё последняя пара, и направляюсь туда. Выруливаю из-за угла и слышу её счастливый голос: ---------- Глава 13. Адам Выруливаю из-за угла и слышу счастливый голос Евы: — Я сдала! — она подлетает к Аиду, обвивает руками его шею и целует в губы. Эта картина приводит меня в бешенство: — Какого хрена, Ева? Она резко убирает руки от Аида, отпрыгивает от него как от огня и разворачивается. Мы встречаемся взглядами. — Адам, — еле шепчет она, бледнея на глазах. — Что ты тут делаешь? — Пришёл за тобой. — Зачем? — Ты же сегодня собиралась домой. Вот я и решил тебя забрать. И, видимо, не зря решил зайти за тобой. Отличный сюрприз ты мне устроила по возвращению. Тебя вообще нельзя оставлять без присмотра. — Я… — она, видимо, пытается придумать более правдоподобное объяснение, но ничего не выходит. Внезапно на её плечи опускаются ладони Аида и собственнически их сжимают. Этот показной жест бесит меня ещё сильнее. — Убери от неё руки, — сбрасываю ладони. Инстинктивно хватаю Еву за локоть, притягиваю к себе и говорю ей: — А с тобой мы продолжим разговор дома. — Это ты руки убери, — рычит Аид, хватая меня за руку, ту самую, которая сжимает локоть Евы. — Она моя сестра, — сквозь зубы цежу я. Ева переводит испуганный взгляд на Аида. Значит, она ему не сказала. — Это не значит, что ты можешь её так хватать, — свободной рукой Аид толкает меня в грудь. Я от неожиданности делаю шаг назад, отпуская руку Евы, но не теряю равновесия. И в следующую секунду возвращаю толчок, вкладывая в него всю свою злость. Аид отбивает мои руки и заносит кулак для удара. Ева бросается между нами, раскидывая руки в стороны, останавливая нас. — Прекратите! — надрывно просит она. Это останавливает нас, но мы вступаем в зрительную схватку, не обращая на неё внимания, испепеляя друг друга ненавистью. Наш отец умудрился нас с Аидом заделать с разницей в три месяца. С моей матерью он встречался с университета, но женился на матери Аида. За это мы его ненавидим. Это единственное, что нас связывает. — Она моя сестра, — медленно, почти с расстановкой повторяю, не сводя взгляда с Аида. — Я знаю, — цедит он сквозь зубы. Вот же урод! — Знаешь? — удивлённо шепчет Ева. — Знаешь, — усмехаюсь я. — Ты поэтому решил ей мозги запудрить? — Тебя наши отношения не касаются, — скалится Аид, обнажая клыки в усмешке. — Отношения?! — язвительно восклицаю я и перевожу взгляд на сестру. — Да! — подтверждает она. — Мы встречаемся. — Ты в своём уме, Ева? Он ненавидит всю нашу семью! Включи свои мозги, которые ты, похоже, полностью отключила. — То, что она твоя сестра, я узнал всего пару дней назад. А наше общение началось гораздо раньше. И она прекрасно знала, кто я, так что если бы я даже хотел ей их запудрить, не получилось бы. Она всё прекрасно понимала. — Я не верю, что прежде, чем с ней замутить, ты не пробил, кто она такая, — выплёвываю я. — Представляешь, как она меня зацепила, что я даже не подумал этого сделать, — серьёзно парирует Аид. — Зацепила? — усмехаюсь. — Будешь эту лапшу вешать на уши своим подстилкам. А от Евы держись подальше. — Адам, это не тебе решать! — встревает Ева. — Поехали домой. Мама ждёт нас, — на последних словах бросаю насмешливый взгляд на Аида. Ева моя двоюродная сестра. Наши мамы родные сестры. Год назад Ева с родителями попала в аварию, где выжить удалось только ей. Мама не раздумывая взяла опеку над Евой. Целый год мы с матерью пытались вернуть её к нормальной жизни. А сейчас этот урод, который ненавидит меня и мою мать, которую считает во всём виноватой, намекает, что неравнодушен к Еве. Чушь. — Аид, — Ева поворачивается к нему и пытается перед ним оправдаться. В ушах шумит, голова идёт кругом. Я словно во сне, и всё происходящее кажется каким-то страшным сном. — Поехали, — рычу я Еве, бросая злющий взгляд на Аида, и ухожу. Она что-то испуганно ему лепечет, но затем бежит за мной. На парковке забираемся с Евой в тачку. Захлопываю дверь и ощущаю рвущуюся из меня бешеную энергию. Я завожу двигатель и срываюсь с места с пробуксовкой. — Не гони! — просит Ева, лихорадочно пристегивая ремень безопасности. — Адам, — повышает голос, когда мы выезжаем на основную дорогу. — Сбрось скорость! Я слышу её, но не могу ничего сделать. Я в бешенстве, и если сейчас не выпущу пар, то точно придушу Еву. Она прекрасно знает нашу историю и всё равно с ним замутила. Идиотка. — Мне страшно. Пожалуйста, сбрось скорость, — лепечет она с истеричными нотками. Я резко сбрасываю скорость до сорока километров. Ева судорожно открывает окно и делает несколько глубоких вдохов. — Прости, — сжимаю её ладонь. — Я просто очень зол на тебя. — Поэтому решил раздавить меня психологически? — Нет! — бросаю на неё виноватый взгляд. — Ты же знаешь, что скорость — это единственное, что меня успокаивает. — А меня убивает! — Прости, Ева. Но я реально готов был тебя прибить, когда увидел вас вместе. — За то, что мы понравились друг другу и не смогли сопротивляться своим чувствам? — Какие чувства, Ева? Очнись. Ты считаешь, что он смог за две недели знакомства с тобой забыть про многолетнюю ненависть к нашей семье? — Представляешь, любовь творит чудеса. Я начинаю громко смеяться. Сбрасываю скорость до минимума и ещё громче закатываюсь от смеха, откидываясь на спинку сиденья. — Любовь! Твою мать! — отсмеявшись, смотрю на Еву с жалостью. — Он тебе лапши на уши навешал, а ты как дура развесила уши и сидишь довольная. — Он мне не вешал ничего на уши. Я это чувствую. — Чувствует она, — хмыкаю я. — Да ты просто влипла в него по полной, вот тебе и кажется, что ты чувствуешь. Ты забыла всё, что я тебе про него рассказывал? Он беспринципный подонок, которому плевать на всё. Он считает, что во всём прав и никого не хочет слушать. А если ему что-то надо, он беспощадно пройдётся по головам, не задумываясь о последствиях. ---------- Глава 14. Адам Сжимаю двумя пальцами переносицу, пытаясь абстрагироваться от последних событий. Ненависть клокочет, сжигая всё нутро. Всё могло быть иначе, если бы отец не лез в нашу с матерью жизнь. Я вижу, что она его до сих пор любит, но не может простить. Поэтому к себе близко не подпускает, но разрешает ему присутствовать в нашей жизни. А меня это бесит. Лучше бы его не было в нашей жизни. Он сделал свой выбор, вот пусть и придерживается его. — Привет, — в салон забирается Поля. Брюнетка с голубыми глазами и идеальной фигурой с хорошими выпуклостями. Всё как я люблю. Встречаемся мы уже год, без всяких обещаний и претензий. Нас двоих это устраивает. — Привет, — скольжу глазами по её длинным стройным ногам, потом подаюсь вперёд и клюю её в губы. — Ты какой-то хмурый, — строит жалобное личико, сверкая ярко-голубыми глазами. — Всё нормально, — подмигиваю, выруливая со двора. — Ты голодная? — Нет. Я дома поужинала. — Отлично, — откидываюсь на спинку кресла и расслабляюсь. Это то, что мне сейчас нужно. Никаких прелюдий, разговоров и выноса мозга. — Ребята сказали, что планируется закрытие сезона. Ты участвуешь в гонке? — Конечно. — Возьмёшь меня с собой? — Ты же знаешь, что я всегда гоняю один. — Может, сделаешь ради меня исключение? —мурлычет Поля, проводя пальцем по моей ноге от колена до паха, вызывая дикую волну желания. А я соскучился по ней. — Буду твоим талисманом. — Нет, — говорю твёрдо, но смягчаю отказ улыбкой. — Ты будешь меня только отвлекать. — Ну и ладно, — дует свои губы, откидываясь на спинку кресла. Но ненадолго. Буквально через минуту Поля начинает рассказывать о последней тусовке стритрейсеров. Молча слушаю, не находя для себя ничего интересного. Одни бессмысленные споры, кто круче, хотя всё легко решается. Один заезд — и все споры решены. Но они продолжают спорить, доказывать, самоутверждаться. Я никогда не понимал этого. Для меня гонка — это драйв, адреналин, скорость. А не пустая болтовня. — В следующие выходные Ден собирает всех у себя на даче. Поедем? — Вряд ли. Мне нужно готовиться к гонкам. — Ты и так готов. Поехали. Будет весело. И время вместе проведём. Мы и так редко видимся. Пожалуйста. Хотя идея не плохая. Да и мне не помешает отвлечься. — Посмотрим ближе к выходным. — Спасибо, — радуется так, словно я уже согласился. Но она права: нам редко удаётся где-то вместе потусить. Нужно немного разнообразить наши встречи. Целоваться начинаем в лифте. Я прижимаю Полю к зеркальной стене, жадно сжимаю её ягодицы через кожаные шорты, жалея, что это не юбка. Иначе бы она уже оказалась на талии. Руки ползут вверх, под черный свитер, и сжимаю полную троечку. Сочная, упругая. Всё как я люблю. — Я так соскучилась, — шепчет она, сжимая ладошкой мою твёрдость. — Мы так не доберёмся до кровати, — шиплю я, еле сдерживаясь. В паху ноет так, что я готов её взять прямо в лифте. — Кровать? Ты её уже купил? — Нет, — усмехаюсь. — Пока ещё наш любимый матрас, — впиваюсь в её губы, выманивая её язык к себе. Она стонет мне в рот, впиваясь ногтями в мои плечи. Подхватываю Полю под ягодицы. Она обвивает ногами мои бёдра, скрещивает лодыжки и присасывается ко мне, елозя своей промежностью по моему паху. Лифт ползёт вверх, а я считаю этажи, с трудом удерживаясь от того, чтобы не нажать кнопку стоп. Но мысль о том, что в любой момент двери могут открыться, немного отрезвляет. Хотя, если честно, именно это и добавляет остроты ощущениям. Чёрт. Ещё не хватало кончить в штаны. Это не девочка, бомба для моих яиц. Наконец двери разъезжаются. Я выношу Полю из лифта, не прекращая целовать, тащу к квартире, на ходу достаю из кармана ключи. Пытаюсь попасть ключом в замочную скважину. Получается только с третьей попытки. — Первый раз будет быстрым, — говорю я, занося её в квартиру. — Без проблем, — бормочет она. В полумраке добираемся до матраса у окна. Поля спрыгивает на пол, снимает с себя кожанку, свитер. Я сдираю пленку с матраса, достаю из пакета одеяло, подушку и кидаю на матрас. — Потом расстелем, — она тянет меня за руку к себе. — Сначала я помогу тебе расслабиться. Она опускает чашечки лифчика, освобождая свои сочные титьки. Я сжимаю их в ладонях и провожу большими пальцами по заострившимся соскам. Она расстегивает ширинку на моих джинсах, просовывает руку и сжимает член. Проводит по нему несколько раз, впиваясь в мои губы жадным поцелуем. Потом встаёт на колени, стягивая одновременно с моих бёдер джинсы и боксёры. — Ты моя умничка. Знаешь, как я люблю. — Знаю, — влажно облизывает губы. — Я сейчас взорвусь. Давай, детка, возьми его в рот, — зарываюсь пальцами в её волосы, сжимая их от нетерпения. — Сейчас, мой сладкий, — лепечет она, обхватывая ствол ладонью, глядя на меня преданным взглядом. Я закрываю глаза, запрокидываю голову, чувствуя, как Поля проводит языком по головке, потом её тёплые губы… и тут внезапно по всей квартире раздаётся грохот. — Какого чёрта, — я резко оборачиваюсь, а Поля выпускает изо рта мой член с влажным звуком. Я вглядываюсь в темноту, фокусируя зрение. У стены стоит тёмная фигура, которая внезапно распахивает глаза, и я натыкаюсь на испуганный зеленый взгляд. ♥️________________________♥️ Майя Рид На расстоянии двух шагов https://litnet.com/shrt/Kxf8 Мы возненавидели друг друга с первого столкновения, которое никогда не должно было случиться. А после моих колких слов — он решил превратить мою жизнь в ад. Но самое страшное, что я начала влюбляться в своего персонального мучителя. В того, кто держит меня в шаге от падения. И в шаге от себя. ---------- Глава 15. Алиса Взглянув на часы, я решаю, что на сегодня достаточно. Стрелки показывают половину восьмого. Руки уже ноют от усталости, а запах краски, кажется, пропитал даже волосы. Мне нужно ещё дописать композицию и подготовиться к завтрашним парам, а я вместо этого торчу в чужой квартире, докрашивая стены, которые мне и даром не сдались. Адам, видимо, думает, что я буду сидеть здесь до ночи и покорно ждать, пока он соизволит приехать и принять работу. Как же, размечтался. Немного прибрав за собой — сворачиваю плёнку, ополаскиваю кисти, закрываю окно и выключаю свет. И тут вспоминаю, что не закрыла крышкой банку с краской. Возвращаюсь к дальнему углу, присаживаюсь на корточки и в этот момент слышу, как во входной двери проворачивается замок. — Явился, — цежу сквозь зубы, жалея, что раньше не ушла. Сейчас будет из себя прораба строить. — Первый раз будет быстрым, — доносится до меня его хриплый голос. — Без проблем, — отвечает женский голос, а затем слышу смачные звуки поцелуев и стонов. Я застываю, так и не донеся крышку до банки. Щеки вспыхивают от осознания происходящего. Пока я лихорадочно соображала, что мне делать, а точнее — как дать им о себе знать, девушка хватает Адама за руку и тянет к себе. Она оголяет свою грудь и опускается на колени. — Ты моя умничка. Знаешь, как я люблю, — говорит Адам. — Знаю, — тошно мурлычет его спутница. Вот чёрт! Я медленно поднимаюсь, накидываю на голову капюшон и, пятясь к стене, решаю по-тихому свалить. — Я сейчас взорвусь. Давай, детка, возьми его в рот. Боже. Натягиваю рукава толстовки на ладони и закрываю себе рот. — Сейчас, мой сладкий, — лепечет она. Я зажмуриваюсь, потому что в лунном свете мне их прекрасно видно —точнее, профиль Адама и брюнетку, которая качает головой, словно облизывает большой леденец. Какая гадость. Если я сейчас отсюда не свалю, меня точно вывернет наизнанку, причём желчью. Однако, передвигаясь маленькими шагами вдоль стены, мой взгляд против воли зависает на лице Адама. Он закрывает глаза, запрокидывает голову, а на лице у него такое блаженство, что у меня самой слюнки потекли и сладко свело между ног. Я тут же мысленно даю себе оплеуху: соберись, дура, тебе что, заняться больше нечем? И тут внезапно я ногой задеваю металлическое ведро. Оно с грохотом валится на пол, и по всей квартире раздаётся грохот. От испуга я застываю и изо всех сил зажмуриваю глаза. — Какого чёрта, — рычит Адам. Я распахиваю глаза и натыкаюсь на его взгляд, который мгновенно вспыхивает и мечет в меня шаровые молнии. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Адам, убирая свою дубину в штаны. — Кто это? — с истеричными нотками спрашивает девушка, поправляя бюстгальтер. — Я… — убираю руку от рта. — Стены красила. — Чёрт, — выругивается Адам. — Я забыл, что ты тут. — Я пойду. Не буду вам мешать. Можете продолжать. — Ну спасибо, — хмыкает девушка, которая явно недовольна, что её прервали. Я срываюсь с места, но тут внезапно спотыкаюсь о лежащую на полу пленку и падаю. — Ай, — вскрикиваю я, неудачно приземляясь и ударяясь коленкой о плитку. — Алиса, твою мать, — рычит Адам, качая головой. — Когда ты научишься смотреть под ноги? — Это ты виноват, — шмыгаю носом, сажусь на задницу, хватаясь за ноющую коленку. — Ну, конечно. Это от тебя одни проблемы. — Раз от меня одни проблемы, может, тогда отдашь мой паспорт и простишь мне долг? — поднимаюсь с пола, морщась от боли. — Паспорт? — девушка поднимает взгляд на Адама. — Откуда мне знать, что ты это делаешь не специально? — внезапно заявляет Адам, игнорируя свою девушку, которая продолжает ошарашенно на нас смотреть. Отличная идея — опять она пришла ему раньше, чем мне. — Даже не думай. Это не прокатит, — говорит Адам, видимо считав моё выражение лица. — Даже и не думала, — фыркаю, хромая в коридор, продолжая бубнить себе под нос. — По-моему, это у меня одни проблемы от тебя. Беру в ванной с коробки свою жилетку, надеваю её и слышу голос Адама. — Поль, подожди меня здесь. Я скоро вернусь. — Ты куда? — недовольно уточняет девушка. — Поехали, — говорит он, снова игнорируя свою девушку. — Сама доберусь, — закрываю дверь ванной и семеню к входной двери. — Тебе в травмпункт надо, — внезапно он подхватывает меня на руки, а я от неожиданности вскрикиваю. — Поставь меня обратно. — Так мы до утра не доберёмся. — Так и не надо меня никуда везти, — шиплю я, не знаю, куда деть руки. Вот обнимать его за шею мне совершенно не хочется. Да и вообще быть рядом с ним после того, что я видела. Меня передёргивает. — Что? — хмурится он. — Можешь поставить меня на пол? — Чем быстрее я разберусь с тобой, тем быстрее… — Замолчи, — рычу, но моя фантазия начала уже подкидывать картинки. — О чём ты подумала? — прищуривается. — Ни о чём, — морщусь. — Ой, да не надо делать такое выражение лица, — говорит он, занося меня в лифт. — Тебе явно понравилось. Раз так долго наблюдала. — Я не наблюдала. — А что ты делала? — насмешливо приподнимает бровь. — Хотела по-тихому свалить, — тянусь к панели и нажимаю на кнопку с цифрой один. — Если бы ты хотела свалить, дала бы сразу о себе знать. Поджимаю губы. Я уже сто раз пожалела, что этого не сделала. — Чёрт, — взвиваюсь в его руках, когда двери лифта закрываются. — Что? — Рюкзак забыла. Адам закрывает глаза, медленно выдыхая. Затем ставит меня на пол и жмёт на кнопку стоп с такой силой, что мне кажется, он сейчас её продавит. Лифт резко останавливается, и в кабине гаснет свет. ♥️________________________♥️ Евгения Ник Гарт. Моя запретная траектория ---------- Глава 16. Алиса — Твою мать, — зло выругивается Адам. Я инстинктивно прижимаюсь к груди Адама, сжимая пальцами ткань его толстовки. Часто моргаю, пытаясь привыкнуть к темноте, но паника начинает накрывать так, что шумит в ушах. Воздуха катастрофически становится мало. А по спине скатывается холодный пот. — Ты чего? — Адам пытается отстраниться, но я тяну его обратно, сама не понимая, откуда берутся силы. Пальцы впиваются в ткань с такой силой, что, кажется, ещё немного — и порву её. — Темнота и замкнутое пространство меня пугают, — шепчу я, сильнее прижимаясь к Адаму. — Чего тут бояться? Здесь только мы с тобой. — Я знаю. Но однажды в детстве, когда я была в гостях у бабушки, я случайно закрылась в чулане. И не могла выйти целых два часа. Я тоже себя убеждала, что я одна и никого нет. Но внезапно в мою ногу вцепились острые клыки. Я так испугалась и орала, что бабушка прибежала из огорода. Она открыла дверь, и из чулана выскочила не только я, но и кот Васька с вздыбленной шерстью. — Так это ты ему нанесла травму, — с усмешкой заключает Адам. — Ага. После этого он боялся ко мне подходить. А я теперь боюсь темноты и замкнутого пространства. Адам нащупывает кнопку SOS и сообщает диспетчеру, что мы застряли в лифте, и просит побыстрее нас вытащить отсюда. — Алис, здесь только мы. И кусать тебя я не собираюсь. Он обхватывает мои ладони и пытается отодрать от своей груди. Пальцы онемели от напряжения, и даже если бы я хотела его отпустить, вряд ли бы получилось. — Они у тебя ледяные, — с удивлением замечает он. — И влажные, — добавляю я, пытаясь взять себя в руки. — Я потом постираю твою толстовку. — Не надо. Боюсь, после твоей стирки я в неё не влезу. Я смеюсь. Смех выходит нервным, сдавленным, но он помогает вытолкнуть панику из груди, и становится немного легче. Но отлипать от Адама совершенно не хочется, так я чувствую себя в безопасности. — Если ты от меня отлипнешь, я смогу добыть свет. — Как? — не веря, спрашиваю я, даже посмеяться хочется. — Достану телефон из кармана. — Отличная идея, — смеюсь, что я даже не подумала об этом. Вот всегда так: когда я рядом с ним, мои мозги словно отключаются. Я кое-как разжимаю пальцы и забиваюсь в угол, не сводя глаз с его тёмного силуэта. Он начинает шарить по карманам, а я задерживаю дыхание, повторяя про себя, как мантру: «Да, добудет свет». — Чёрт, телефон в машине оставил. — Хватит шутить! — в моём голосе проскальзывают истеричные нотки. — Я почувствовала, что у тебя в кармане что-то лежит. Адам издаёт смешок. — Что? — спрашиваю я, не понимая его веселья. — Это я дубину с собой нашу. Хочешь потрогать? — Что?.. Какая ещё дубина?.. Зачем мне её трогать?.. Чёрт, какой ужас! Отстранившись от стены, я пихаю этого извращенца кулаком в плечо. — Ну вот. Уже не так страшно, правда? — За что мне всё это, а? — пячусь обратно к стенке. Там спокойнее, хотя нет, спокойнее прижиматься к Адаму, но второй раз сделать это я не решаюсь. —Теперь я ненавижу зелёные яблоки, красные тачки, серую краску, лифт и в ванной перестала сидеть — воды слишком много. Ещё придётся дома подниматься по лестнице, — протяжно хнычу, — а там вечно лампочки перегорают и темно. — И меня. — И тебя. — Это взаимно. У меня и без того долгов полно, а ты ещё больше меня в них загнала. — У мажоров бывают долги? — усмехаюсь. — Я не мажор. — То, что ты этого не признаёшь по личным причинам, не значит, что ты им не являешься. Твой отец… — Я знаю, кто мой отец. — Кстати, почему тебя все называют бастардом? — вырывается из меня. Перепалки с ним меня немного отвлекают. — Ты не знаешь значения этого слова? — Знаю. Но слухи разные ходят. — А тебе есть до них дело? — Нет. Просто интересно. — Значит, любопытная. — Есть немного, — хмыкаю я. — А почему ты такая проблемная? Тебя в детстве мама не учила, что, когда дорогу перебегает чёрная кошка, нужно сплюнуть три раза через левое плечо? — Не сплюнуть, а дождаться, пока кто-то другой пройдёт. — Ещё и нетерпеливая. — Если бы знала, что встречу тебя, дождалась бы. — Надо было так и сделать. До сих пор бы там стояла, и у меня проблем было бы меньше. — Твои проблемы начались ещё при рождении, — вырывается из меня. В следующее мгновение Адам прижимается ко мне всем телом. Его ладонь ложится мне на горло. Не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала, как его пальцы сжимают моё горло, и как от его прикосновения по телу разливается странное тепло. — У тебя слишком длинный язык. Если ты его не прикусишь, я лично тебе его… Договорить он не успевает. Двери лифта открываются, и на нас смотрят две пары глаз. Одни из которых мечут ярко-голубые молнии, причём в меня, а не в своего парня, который жмётся ко мне всем телом. — Какого чёрта здесь происходит? — голос девушки звенит от ярости. Моя жизнь явно не задалась с того момента, как я встретила этого парня, и теперь мне ещё не хватало разъярённой девицы, которая готова вырвать мне все волосы на голове. Адам убирает руку с моей шеи и медленно отстраняется. Но я хватаюсь за его толстовку, притягиваю обратно и шепчу: — А она меня не покусает? ♥️________________________♥️ Катерина Кит Научи меня плавать в шторм https://litnet.com/shrt/ZOzx Студент‑боксёр, для которого нелегальные бои - способ выжить, и домашняя девочка, начинающая журналистка. Между ними ничего общего, но одна случайная встреча изменит всё. Студенческая жизнь, бокс, бои без правил… и журналистское расследование, после которого он не попросит, он заставит ее быть рядом. ---------- Глава 17. Алиса Адам поджимает губы и роняет голову мне на плечо. Я застываю и перестаю дышать. Его тело начинает содрогаться — сначала едва заметно, потом всё сильнее, и до меня доходит, что он беззвучно смеётся. Закусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним, иначе меня не только покусают, но и разорвут на части. А судя по тому, как смотрит на нас его девушка, рвать будут долго, изобретательно и с особым удовольствием. — Адам, — цедит она сквозь зубы. Её голос приводит его в чувство. Он поднимает голову, отлипает от меня и пытается придать лицу невозмутимое выражение, хотя уголки губ всё ещё дёргаются. — Мы застряли в лифте, — отвечает он, поворачиваясь к своей девушке. Можно подумать, что это объясняет то, что он ко мне прижимался. Хотя бы добавил, что ему было страшно, а я его успокаивала. — И решили не терять время, — хмыкает она, скрещивая руки под грудью. Вместо того чтобы оправдываться, Адам хмурится, глядя на брюнетку. Между ними повисает пауза, но волшебным образом это на неё действует. Она выдыхает, кривя губы: мол, прости, перегнула, и заходит к нам в лифт. — А лифт починили? — спрашиваю я у мужчины в синей форме, который с любопытством за нами наблюдает. Судя по его лицу, он сейчас фиксирует в своей голове детали, чтобы рассказать коллегам, какой у него был сегодня увлекательный вызов. — Да, — кивает он, заходя в кабину и нажимая кнопку первого этажа. Молча спускаемся. Цифры на табло сменяют друг друга медленно, будто специально растягивают удовольствие. Я смотрю на циферблат, но периферийным зрением вижу, как брюнетка пытается меня придушить одним лишь взглядом. Её глаза буравят мой профиль с таким упорством, что я начинаю ощущать физическое давление где-то в районе виска. Я по натуре не конфликтный человек и всегда избегаю каких-либо разборок, но постоять за себя могу. Так, что, если она не перестанет на меня пялиться, мой язык взболтнёт лишнего — и потом, мне придётся повыдирать ей пакли. Мне тоже наверняка повыдирают, поэтому мысленно я уже прикидываю, не слишком ли дорого обойдётся мне парикмахерская. Створки лифта разъезжаются, и тут меня осеняет. — Рюкзак, — на автомате хватаю Адама за предплечье и сжимаю его. — Твою мать, — выругивается он. — Идите в машину. И ждите меня там, — протягивает ключ от машины брюнетке. Она молча забирает его, одарив меня недовольным взглядом, и выходит из лифта, крутя задом в черных кожаных шортах. Ну и вкус у Адама. Морщу нос. Адам освобождает свою руку от моего захвата, чем привлекает моё внимание. Я отрываю взгляд от брюнетки и смотрю на него. Он приподнимает бровь — мол, есть что сказать? Я мотаю головой. Он кивает мне, чтобы я следовала за его девушкой. Видимо, только молча у нас с ним получается нормально общаться. А мне, если честно, не хочется идти за ней: лучше я ещё раз прокачусь на лифте, и даже в нём застряну, чем окажусь наедине с ней. Но адреналин в крови до сих пор бурлит от последних событий, и я всё-таки решаюсь пойти. Отцепляюсь от Адама, убираю руки в карманы толстовки и выхожу из лифта. Внезапно мне в спину летит ядовитая усмешка. Обернувшись, замечаю, как Адам кривит губы и качает головой. После двери лифта закрываются. Ненормальный какой-то. Ну и ладно, это его проблемы. Выйдя на улицу, я обнимаю себя руками. Уже заметно похолодало. Нужно было ещё жилетку взять. Я так торопилась поскорее покрасить эти стены и свалить оттуда, что даже не подумала, что вечером будет холодно. Теперь дрожу, но изо всех сил пытаюсь унять дрожь, а то ещё подумает, что я её испугалась. Отец всегда говорит, что нельзя показывать свой страх, иначе убьют. Брюнетка, прислонившись бёдрами к машине, оценивающе проезжается по моей фигуре. — Давно на него работаешь? — Работаю? — переспрашиваю я, останавливаясь в паре шагов от неё. — Ну да. А что ты там делала? — За работу хотя бы платят, — хмыкаю я. — А он что, не платит тебе? — Нет. Он решил сэкономить на мне. — В смысле? — идеальные брови брюнетки ползут вверх. — Он заставил меня. — Как он мог тебя заставить? Что за бред. — Шантажирует меня, чтобы не платить. Ещё и паспорт забрал. — Ты что, без регистрации? — она прищуривается, и в её глазах вспыхивает какое-то понимание. — Почему? —Обычно они боятся миграционной службы. — А… — сдерживаю смешок, — нет, я не мигрантка. — Чего-то я не догоняю. — Спроси у своего парня, а то ещё сболтну чего лишнего. — Лишнего, — усмехается она. — Что между вами может быть лишнего? — Ну не знаю, — пожимаю плечами. — Например, что твой парень не такой уж идеальный. Отбирает у девушек паспорта и шантажирует их. Она ошарашенно хлопает своими длинными ресницами. Я вижу, как в её голове проносятся картинки одна за другой. Она не верит в то, что я говорю, но червячок уже начинает сверлить ей мозг, активируя фантазию. Пусть пофантазирует, может, начнёт клевать мозг своему парню. Тогда он отдаст мне паспорт, а то время уже поджимает. Ректор сообщил, что придержал мне одно место на конкурсе, а я всё никак не могу подать документы. А этот упёртый баран даже не хочет войти в моё положение. Она делает шаг ко мне, но тут же останавливается, глядя мне за спину. — Вот твой рюкзак, — Адам не слишком осторожно впихивает мне его в руки. — Такси я тебе вызвал, до кампуса сама доберёшься. Ехать в травмпункт нет никакой необходимости, твоя коленка удивительным образом прошла. Он хватает брюнетку за руку и тащит её обратно в подъезд. А до меня только сейчас доходит, что действительно моя коленка перестала болеть, но это, скорее всего, из-за пережитого шока в лифте. ---------- Глава 18. Адам Скатываюсь с Полины, тяжело дыша, и ложусь на спину. Кровь в венах до сих пор бурлит, а адреналин долбит по мозгам. Кажется, сердце вот-вот пробьёт грудную клетку. Потолок плывёт, и я на секунду закрываю глаза. Полина переворачивается на бок, укладывает голову мне на грудь и начинает водить пальчиком по груди. — Ты сегодня был в ударе, — смеётся она. — Я думала, ты меня разорвёшь. — Тебе не понравилось? — опускаю взгляд, глядя в ярко-голубые глаза. — Понравилось. Видимо, ты сильно по мне соскучился, — приподнимает голову и целует меня в подбородок. Закрываю глаза, чтобы провалиться в сон. Тело удовлетворено, расслаблено, и я готов проспать сутки. Мышцы гудят, а в ушах наконец-то устанавливается долгожданная тишина. Но вот мой мозг отказывается отключаться и сразу реагирует, как только Поля спрашивает: — Почему эта девчонка делает тебе ремонт? — Потому что должна мне. — За что? — Машину мне разбила. — Как? И что она делала в твоей тачке? — в голосе проскальзывают ревнивые нотки. Едва уловимые, но я их слышу. — Поль, я не хочу об этом говорить, — переворачиваюсь на живот и обнимаю руками подушку. Взгляд устремляю в панорамное окно, где вечерний город освещён огнями. Алиса. Лиса. Как же она меня сегодня выбесила. Мало того, что подглядывала за нами — я до сих пор помню её взгляд, испуганный, но при этом любопытный. Так ещё и сделала вид, что повредила коленку. А я знаю, что такое повредить колено и как это больно. Перепугался за эту серую мышь. Даже забил на Полину и оставил её, уйдя с этой катастрофой. А она из лифта вылетела как ни в чём не бывало. Решила в отместку мне испортить секс? Чтобы я списал с неё долг? Хитрая лиса. Хрен ей. Будет отрабатывать до копейки. — Она сказала, что ты её шантажируешь. Вот сучка. — Отнял у неё паспорт, — не унимается Поля, пытаясь развести меня на разговор. Пялюсь в одну точку, скрипя зубами. Вот вроде с виду безобидная эта Алиса, но такая хитрющая, что придушить хочется. И ведь как преподнесла — жертву из себя строит, будто я тут монстр какой-то. — Решил сэкономить, чтобы не нанимать бригаду. — Что? — приподнявшись на локтях, поворачиваюсь к Полине. — Она пыталась выставить тебя последней сволочью. Но я-то знаю, что ты не такой. Вот только не пойму, зачем ей это? — Это она так сказала? — Да, — Поля садится на кровати, прикрывая грудь одеялом. — Что ты не такой уж идеальный. Отбираешь у девушек паспорта и шантажируешь их. Намекала, что я тоже отрабатываю долг, только другим способом. — Вот же сука, — утыкаюсь лицом в подушку. Я, блядь, хотел по-хорошему. Мне ремонт машин встанет в копеечку. А я всего лишь сказал ей покрасить стены в квартире и помочь переехать, чтобы она по-женски разложила всё по полкам. Эти услуги мне обошлись бы в разы дешевле, чем ремонт машин. Ну и что с того, что паспорт у меня? Залог, так сказать. Нужно было официально на неё заявить, чтобы она выплачивала ущерб. Я и так постоянно держусь из последних сил, чтобы её не придушить. Она реально не понимает всей ситуации? Или только прикидывается? Нет, она, похоже, реально туповата. Видимо, все мозги выдула через саксофон. — Адам, — Поля зацеловывает мою спину. — Не злись. Она просто, похоже, в тебя влюбилась. — Нет, — усмехаюсь я. — Она просто пытается уйти от ответственности. — Ну и забей на неё. Хочешь, я покрашу стены? Даже помогу переехать, — её рука ныряет под одеяло и сжимает член. — Не надо, — по телу проходит сладкая дрожь. Я переворачиваюсь на спину. Поля забирается сверху и насаживается на стояк. Откидывает длинные волосы за плечи и выпячивает грудь вперёд. Обхватываю округлости ладонями и мну их. Привычно. Приятно. Но как-то… механически, что ли. — Я лучше всех знаю, что ты любишь и как, — не унимается она, двигаясь на мне. Её слова звучат двусмысленно. Если она про секс — то да. Она отлично знает, как меня удовлетворить. А вот если про квартиру, на которую она видит дальнейшие перспективы, то нет. Определённо нет. Поля начинает вертеть задницей активнее, я прикрываю глаза, ловя белые звёздочки в глазах. Кайф. Умничка. Физподготовка у неё отличная, скачет на мне отменно и не останавливаясь, как заведённая. — Не нужна она тебе, — шепчет она. Чёрт. По пояснице проходит мелкая дрожь. Я впиваюсь пальцами в талию Поли и приподнимаю туловище, готовясь взорваться в любую секунду. — Она… она… — Заткнись, — рычу я. Она замирает. Я не собираюсь кончать в разговоре о ней. Я крепче сжимаю талию Поли и начинаю вколачиваться в неё снизу. Но внезапно в моей голове вспыхивают флешбэки с этой серой мышью. Они настолько реалистичны, что даже её запах проникает в мой нос. И я кончаю в моменте, когда моя память подкидывает фрагмент из лифта, как я прижал её к стенке. Её глаза, расширенные от страха, её дыхание, сбитое, частое… Оргазм выходит такой сильный и оглушительный, что в глазах темнеет. Я откидываюсь на подушку, забыв, что Поля так и не дошла до кульминации. Сама виновата. Нечего было болтать. Сознание возвращается. И я прокручиваю всё, что мне рассказала Поля, которая лежит рядом и дует губы. Будет ей уроком. Нечего болтать о других во время секса. Итак. Значит, я — не идеальный гавнюк, который отнял у неё паспорт и шантажирует, заставляя бесплатно на себя работать. Ну я прямо чудовище, твою мать. Не убийца, не насильник, но всё же — исчадие ада, не иначе. Ну что же, Алиса. Придётся тебя проучить и показать настоящего гавнюка, чтобы ты прикусила свой длинный и болтливый язык. ----------