Чаинки Литтмегалина Молодой психотерапевт Альтея берется за дело женщины, которую похитили, держали в плену — а потом просто вернули домой. Если Флора не лжет, в городе орудует маньяк. И он все еще на свободе. Тем временем в личной жизни самой Альтеи масса нерешенных проблем. Например, ее властный, давящий партнер Веспер… и нахальный криминалист, который лезет куда не просят. А еще чаинки предсказали ей смерть. И чаинки никогда не лгут. ==================== Пролог Во вторую их встречу от него пахло так же, как в первую, — пивом и сигаретами. Поскольку больше, чем пиво и сигареты, Ольха любила только парней, ее это абсолютно устраивало. Распаленные алкоголем поцелуи становились все более вязкими, руки гуляли свободно, и даже холодная жесткая керамическая плитка, устилавшая балкон, на поверку оказалась не такой уж холодной и жесткой. Мешал разве что звук… этот тихий, но теперь, когда Ольха осознала его присутствие, все более различимый, жалобный до надрывности звук. — Что это? — отвернувшись от поцелуя, спросила Ольха. — Что? — пробормотал парень, пытаясь снова вцепиться в ее губы. Ольха уперлась ладонями ему в грудь. — Слышишь? Как будто кто-то поскуливает. — Да не все ли тебе… Парень тяжело навалился на Ольху, но она отпихнула его и встала, прислушиваясь. — Кажется, это с соседнего балкона… что-то не так. — Забей. В два часа ночи в Ровенне из десяти фонарей горел один, к тому же балконы разделяло несколько метров. Ничего не разглядев, Ольха прижалась к бортику животом и позвала громким шепотом: — Флора! — Тс-с, ты че? — возмутился парень, все еще лежа на полу. — Предков разбудишь. Поскуливание резко оборвалось, но никакого пояснения не последовало. — Мы должны разобраться, — заявила Ольха, суетливо оправляя одежду. — Там эта старая психичка. А вдруг у нее случился нервный припадок или еще что? Упала на балконе, приложилась головой об ограждение и теперь лежит, истекая кровью. — Если ты туда пойдешь, ты сама психичка. Ольха уже скрылась в комнате. — Вот же непруха… — парень поднялся, всем своим видом выражая разочарование, и начал застегивать штаны. Крадучись в попытке не разбудить излишне чутких родителей (как она объяснит им свое ночное бодрствование или, что еще хуже, парня на балконе своей спальни?), Ольха прошла в коридор, осторожно отперла входную дверь и вышла в подъезд. Она нажала кнопку звонка, но соседка, разумеется, не ответила. Впрочем, психичка отличалась рассеянностью и держала запасные ключи в подъезде — на случай, если опять потеряет свои. Однажды Ольха подсмотрела, куда та их прячет, так что сейчас поднялась по находившейся здесь же лестнице на крышу и, пошарив в темноте, сгребла с верхней ступеньки связку. Дверь чуть скрипнула, отворяясь в кромешную тьму. Ольха попыталась нашарить выключатель, но не смогла. — Флора! — снова позвала она. Только зловещая тишина в ответ. Пребольно наткнувшись на что-то коленкой, Ольха похромала дальше по коридору и ощупью отыскала дверь в комнату. За стеклом балконной двери бледно мерцал отдаленный фонарь. Ольха побрела к нему, как к маяку. — Флора, это разгильдяйка соседская! С вами все в порядке? С балкона донесся слабый стон. Ольха толкнула дверь, но та не подалась, запертая с противоположной стороны. Тогда Ольха прижалась к стеклу ухом и прислушалась. Свистящее дыхание и сорванные, страдальческие звуки все больше беспокоили ее, как и отсутствие внятного ответа. Раздумывать было некогда. — Флора, отодвиньтесь подальше! Ольха схватила ближайший предмет, оказавшийся мраморным подсвечником, и ударила им в стекло. Раздался оглушительный грохот (это разбились ее шансы сохранить все в тайне от родителей); на балконный пол полетели осколки. Апрельский ветер, теперь кажущийся обжигающе холодным, ворвался в комнату. Просунув руку в пробоину, Ольха нащупала снаружи щеколду и сдвинула ее. Стоило ей шагнуть на балкон, как в бедро вцепились ледяные пальцы. — Уходи! Он все еще может быть здесь! — шепчущий крик Флоры царапал воздух, как осколки льда. — Беги! — Кто может быть здесь? — не поняла Ольха, пытаясь рассмотреть лицо Флоры, но в темноте различая лишь мокрый блеск слез на ее щеках. — Квартира была заперта изнутри… — Он, — ответила Флора и громко, истерически зарыдала. А вместе с плачем полился целый поток слов. Весьма неразборчивых, но и того, что Ольха смогла разобрать, хватило для понимания: ситуация — трындец. — Вызывай полицию! — крикнула Ольха своему парню на соседнем балконе. — Телефон в коридоре! В ответ донеслись грохот и звонкий хруст ветвей: ее благоверный, не выдержав накала сегодняшней ночи, сиганул с высоты второго этажа и, словно катящийся валун, ломанулся сквозь кусты. Секунда — и он навсегда исчез в ночи. — Вот же козел, — философски прокомментировала Ольха и, подцепив Флору под мышки, помогла ей подняться. ---------- Глава 2 «Только раненый лекарь исцеляет — и лишь в той мере, в какой исцелил себя». Карл Густав Юнг || ||||||| ||||| 12%. Ровно столько женщин в рядах ровеннской полиции, если верить недавно прочитанной статье. Но здесь, похоже, не наберется и этого… Вокруг себя Альтея видела мужчин, только мужчин. Они шагали навстречу или обгоняли со спины. Кто-то болтает на ходу с приятелем; кто-то бережно несет стаканчик с кофе; кто-то проносится мимо с такой важной физиономией, как будто планета только из-за него и вертится. И ни один не взглянет в сторону ее субтильной фигурки, затянутой в мучительно неудобный синий брючный костюм… «Они сами пригласили меня, — напомнила себе Альтея. — Сами». Что ж, сейчас ее уведомят: произошла ошибка. Ну кто станет сманивать заурядную девчонку двадцати шести лет от роду, чей профессиональный опыт не представляет собой ничего выдающегося? Отдел дополнительных экспертиз… Она определенно не ощущала себя экспертом. Экспертизы какого рода они выполняют? Ей удалось разузнать, что они являются надстройкой над полицией, но дальше этого не пошло. В ходе предыдущих трех собеседований (все три по разным адресам) ей даже не раскрыли должностные обязанности. «Вы все узнаете позже». К чему такая секретность? В желудке разгоралось жжение — напасть, неизбежная всякий раз, когда она перенервничает. Остановившись, Альтея прижала ладонь к животу. В этот момент какой-то дылда с длинной, спадающей на один глаз челкой едва не сбил ее с ног. Неохотно оторвав взгляд от мобильника, где он продолжал большим пальцем набирать сообщение, дылда буркнул что-то невнятное в качестве извинения и унесся прочь… Автор статьи настаивал, что число женщин-полицейских нужно увеличить. Женщины, утверждал автор, от природы добрее и сострадательнее, а потому именно им следует поручить взаимодействие с пострадавшими. Альтея не знала, верно ли это. По роду своей деятельности она была хорошо осведомлена только о тех мужчинах, которых нельзя считать нормальными. Порой она сомневалась, есть ли вообще у них сердце. Впрочем, стоит ли ставить половые различия выше индивидуальных особенностей? Следуя объяснениям, полученным от охранника на входе, Альтея добралась до лестницы и поднялась на третий этаж. В отличие от прочих дверей в здании, новеньких, металлических и белых, нужная дверь оказалась деревянной и такой обшарпанной, словно ее оставили с древних времен в качестве реликта. Потянув дверь на себя, Альтея ощутила неожиданную тяжесть — под деревом скрывался тот же металл. Приемная пустовала, но кабинет начальника был призывно приоткрыт. Альтею ждали. Она замерла, поправила очки, пригладила и заправила за уши короткие, остриженные по прямой линии волосы, снова дотронулась ладонью до горящего живота. Кожа прела, задыхаясь в коконе ужасного синего пиджака, и рубашка уже вся промокла под мышками. Сердце часто билось, лицо покраснело, губы подергивались от волнения. Должно быть, она выглядела ужасно… На секунду Альтея задумалась: почему она так боится отказа в работе, о которой даже не просила? Неужели вероятность быть отвергнутой, все равно кем и где, пугает ее сама по себе? Что ж, убегать поздно. Втянув в себя воздух, она шагнула в кабинет… По пути на собеседование Альтея пыталась представить себе руководителя этого места. Наверное, он в позднем среднем возрасте или даже пожилой. Седеющий или седой, возможно, с бородой. Солидный, серьезный. Ее воображаемый образ разительно разошелся с действительностью. Сколько ему лет — тридцать пять, сорок? У него были темно-рыжие волосы, слегка завивающиеся на кончиках, и чуть длинноватый нос. Солидности не добавляли ни россыпь бледных веснушек, ни красная футболка, выглядывающая из-под расстегнутой клетчатой рубашки. Поднявшись с места, он тепло поприветствовал ее. Завороженная, Альтея встретилась с ним взглядом. Его светло-карие глаза, золотистые, как янтарь, источали теплоту, понимание и затаенное сочувствие. И в один миг ей стало лучше. *** — Илия? — растерянно повторила Альтея и, сама того не замечая, поерзала на стуле. — Мне так к вам и обращаться? — За всю мою жизнь никто не называл меня «Даверуш», — пожал плечами Илия. Откинувшись на спинку кресла, он принялся спокойно, не скрываясь, рассматривать Альтею. Это было странное поведение. Вероятно, Альтея должна была еще сильнее разнервничаться. Но, удивительное дело, происходило прямо противоположное. Ее дыхание выровнялось, и даже проклятая боль в желудке ослабла. — Зачем ты надела этот костюм? — спросил Илия. — Он жаркий и неудобный. Альтея моргнула, застигнутая врасплох. — Я сочла его подобающим. — Но это единственный костюм в твоем гардеробе. Все остальное время ты одеваешься неподобающе? — Я… — снова растерялась Альтея, — …я всегда ношу белый халат на работе. Что под ним, в общем-то, неважно. Однако на собеседовании нужно создать правильное впечатление. — Стремясь «создать впечатление», ты надеваешь одежду, которую обычно не носишь. Значит ли это, что ты пытаешься притвориться кем-то другим? — с невинным любопытством осведомился Илия. — Вероятно… — ошарашенно кивнула Альтея. Что ж, если она не получит эту работу, как минимум ей будет что вспомнить. — Послушайте, я знаю, что я вам не подхожу. Я только-только завершила обучение, у меня недостаточно опыта, и… ---------- Глава 3 Илия проводил ее в подвальный кабинет, предложил сесть и удалился, оставив дожидаться сотрудников. Кабинет был совсем небольшой. Из мебели имелись только металлические стулья и деревянный прямоугольный стол, покрытый старым растрескавшимся лаком. Альтея оглядела голые стены, выкрашенные темно-зеленой краской холодного оттенка, и решила, что если в организации проводят допросы, то это делают, несомненно, здесь же. Ей было неуютно. Очень, очень неуютно. Вошли трое сотрудников, нагруженных папками с документацией. Все самого заурядного вида, неброско одетые — обычные мужчины среднего возраста. Они могли приехать с ней в одном автобусе, ведя наблюдение, а она бы их не заметила. Так же, как не заметила, что кто-то проникал в ее квартиру и перебирал вещи в ее шкафу. Или же стоял за ее спиной в магазине, пока она рассматривала очаровательных щенков на коробках с собачьим кормом. По позвоночнику Альтеи прокатился холодок — как будто кубиком льда провели. Во что она ввязывается? — Альтея, — обратился к ней самый высокий из мужчин. У него были седеющие редкие волосы, аккуратно зачесанные на косой пробор, и серые прозрачные глаза. — Сосредоточьтесь и настройтесь на разговор. Кабинет вы покинете нескоро. Это прозвучало весьма угрожающе. Альтея попыталась что-то ответить и закашлялась. — Принеси ей кофе, — приказал седой одному из коллег и сгрузил папки с документацией на стол. Один удалился за кофе. Остальные двое уселись за стол, напротив Альтеи. — Приступим, — объявил седой. Он проинформировал ее обо всех возможных последствиях вербальной несдержанности — от дисциплинарного взыскания до пожизненного заключения. Изнывая от боли в желудке, Альтея слушала и кивала, а затем поставила несколько подписей. Она ознакомлена. Она будет держать язык за зубами. Иначе останется без него. — Теперь можно перейти к сути, — продолжил седой. — Поверишь ли ты, если я расскажу, что преступления и другие ужасные события оставляют следы на нашей земле? Что люди, оказавшиеся в загрязненных местах, могут сойти с ума? — Нет, не поверю. — А придется. Ведь, как и мы, ты будешь разгребать последствия. Вот так Альтея узнала, как люди становятся хранителями государственной тайны. Буднично. Заурядно. Как будто ничего не произошло. И только пульсирующий шум в ушах. Затем она поднялась в кабинет Илии и, все еще дрожащей рукой, расписалась в последний раз, тем самым официально присоединившись к Отделу дополнительных экспертиз. Вот только, как пояснил Илия, никто из сотрудников между собой не использует это название, предпочитая другое: «Серебряная Лисица» или просто «СЛ». К тому моменту Альтею уже ничего не удивляло. Больше всего на свете ей хотелось сбросить с себя невыносимый костюм, снять лифчик, который до ссадин натер кожу под грудью, а после рухнуть лицом вниз на кровать и осмыслить все, что ей пришлось услышать. Однако день еще не закончился. — Октавиус как раз на месте сегодня. Иди познакомься с ним. Он твой куратор. *** — Можно? — спросила Альтея, стукнув в дверь. — Входи, — разрешил суховатый голос. Шагнув в кабинет, Альтея словно оказалась на дне моря. Окно закрывали плотные шторы из темно-синего бархата, украшенные прозрачными вставками в форме звезд. Сквозь звезды просматривались колышущиеся ветви растущего за окном дерева и сочился приглушенный, окрашенный в оттенок индиго свет. Это все шторы или действительно начало темнеть? Альтея поискала глазами часы и нашла их на стене. Почти восемь! Уже?! — Меня зовут Альтея, — представилась она сидящему за столом мужчине. — Я в курсе, — бесстрастно отозвался тот и встал. Он был среднего роста, некрупный, лет шестидесяти на вид. Зачесанные назад песочно-русые волосы с изрядной сединой, очки в толстой серовато-коричневой оправе, невыразительные черты лица. На нем был мшистого цвета свитер с закатанными рукавами и серые брюки. — Меня зовут Октавиус. Сразу предупреждаю: сюсюкать я с тобой не буду. Сюсюкаю я только с пациентами, потому что они убогие и иначе с ними нельзя. — Хо… хорошо. — Вижу, сведения, к которым ты приобщилась сегодня, тебя вовсе не обрадовали. — Не обрадовали, — блеклым эхом отозвалась Альтея. — Что ж, неудивительно. Я знаю только одного безумца, который получает от всей этой ситуации чистое удовольствие. — Кто это? — О, ты с ним познакомишься. Он часто бывает в СЛ. Хотя бы потому, что еще никто не придумал, как от него избавиться, — Октавиус осуждающе покачал головой. — И все-таки выглядишь ты не очень. Может, плеснуть тебе стопочку? Сразу бы щеки порозовели. — Алкоголь? — тупо уточнила Альтея. — Да. У меня есть. В шкафчике. — Нет, — поразилась она. — Спасибо. — Твое дело. Пойдем, я покажу тебе твой кабинет. Он располагается по соседству. В отличие от похожего на подводную пещеру, заставленного неуклюжей ретро-мебелью кабинета Октавиуса, ее кабинет оказался светлым и современным. Небольшой стол, кресло (регулируемое по высоте — что важно!), стул для пациентов, платяной шкаф, поблескивающие стеклом и металлом медицинские шкафчики на стенах. Возле окна располагалась медицинская кушетка, обтянутая блекло-голубым кожзамом. Если верить мрачным обещаниям Илии, периодически Альтее придется на ней ночевать. ---------- Глава 4 Телефон зазвонил в половине седьмого утра. Растерянная и сонная, Альтея пошарила ладонью по столику возле кровати, пытаясь нащупать мобильник, не оторвав при этом голову от подушки. Не удалось. Пришлось приподняться. — Алло? — спросила она хрипло. — Это Октавиус. Срочно приезжай в Центр психиатрической экспертизы. Я отправлю тебе адрес сообщением. — А что случилось-то? — Узнаешь на месте. Альтея встала и, пошатываясь, побрела в ванную. «Я не могу поверить, — сумрачно думала она, чистя зубы. — Просто не могу поверить». Еще вчера она была склонна считать, что Илия сгущает краски насчет работы в неурочное время. А сегодня по этому утешительному заблуждению как будто трактором проехались. Лифчик вызывал отвращение, а оставленные им потертости до сих пор не зажили, так что Альтея решила пожалеть себя и надела привычный удобный топик. Синие костюмные брюки, смятые, валялись на полу в коридоре — вчера она была в таком сумбуре, что забыла повесить их на вешалку. Пришлось влезть в джинсы, дополнив их первой попавшейся футболкой — красной с белыми полосками. На макияж просто не осталось времени. Натягивая кроссовки, Альтея бросила взгляд на зеркало в прихожей. М-да, отстойно выглядеть как двенадцатилетний мальчик, когда ты двадцатишестилетняя женщина. Она безуспешно прождала на остановке пятнадцать минут, а затем вызвала такси, слабо надеясь, что ей согласятся компенсировать расходы. Ей предложили отличную зарплату, чему до сих пор не верилось. Тем не менее, если они продолжат дергать ее в часы, когда автобусы уже не ходят или еще не ходят, к концу месяца даже от такой суммы мало что останется. *** Илия проснулся незадолго до семи и, по обыкновению, сразу посмотрел на телефон. Ни одного нового сообщения. Удивительно. Можно было бы еще поспать, но за годы ранних подъемов он совсем отвык валяться в постели, а потому встал, почистил зубы, натянул шорты и майку, надел кроссовки. — Мирта, гулять! Мирта, крупная рыжевато-коричневая дворняга, устремилась к нему, скаля зубы в улыбке и неистово виляя хвостом. Вот уже почти восемь месяцев, как Илия вернулся в семью, а Мирта до сих пор демонстрировала признаки психологической травмы. Она скулила, если он бывал не в духе, ходила за ним по пятам, как будто боялась, что он снова исчезнет, все время просила ласки и льстиво, опасливо заглядывала в глаза, проверяя, любит он ее или уже нет. И тогда Илия задумывался: тот ли он мягкий, отзывчивый человек, каким его склонны видеть окружающие? Сам он воспринимал свои запасы любви и привязанности как весьма ограниченные. И с возрастом становился все более скупым. Илия прикрыл за собой дверь, прошел через двор за ворота и зашагал по тропинке, петляющей среди кустов и деревьев. Было тепло и сухо. На ветках еще не показались листья, но почки набухли, готовые вот-вот лопнуть. Уже скоро здесь будет буйство растительности. Сунув руку в карман, Илия вытащил пачку сигарет, потертую и мятую после долгого ношения, с последней сигаретой внутри. Он выкуривал одну сигарету в неделю, приберегая ее для лучших моментов. Казалось бы, именно такой момент настал сейчас, в это спокойное субботнее утро… И все же некая темная тучка на ментальном горизонте не давала ему покоя. В другой раз. Илия вернул пачку в карман и побежал по тропе. Мирта радостно загалопировала следом. Илия вдыхал чистый воздух. Вдох, выдох. Однажды возраст его нагонит, но пока этого не произошло. Казалось бы, тот сомнительный период, когда Илия выкуривал полторы пачки в день и вечно ходил полупьяным, должен был нанести необратимый вред его здоровью, однако стоило ему оставить вредные привычки, и тело радостно восстановилось. Сейчас Илия ощущал себя так, будто ему все еще двадцать. Будто он совсем легкий, а движения не требуют усилий. Если бы все в жизни было так просто… Поначалу было трудно смириться с тем, что работа норовит захватить выходные. Но потом он привык. Его угнетало, что порой он так задерживается, что при выходе из здания даже звезды кажутся сонными. Но постепенно он свыкся. Временами на поездку домой и вовсе не оставалось времени, поэтому он оставался ночевать в кабинете. Что ж, притерпелся и к этому… Те годы, когда ему приходилось постоянно разрываться между рабочими и отцовскими обязанностями, вспоминались как в тумане. Но затем дети выросли, и стало легче. Значительно легче. В какой-то момент Илия обнаружил, что ситуация его полностью устраивает: у него есть жена и работа, и больше ничего не надо. А потом Лиза сообщила, что их бурное примирение в тот вечер, когда он вернулся из загула, не прошло бесследно… Этот новый ребенок не причинял никакого беспокойства… пока сидел там, внутри. Стоит ему выбраться наружу, и неустойчивое равновесие сменится резким креном. От и без того ограниченной свободы не останется ничего. Прощайте утренние пробежки и спокойные вечера. Что самое худшее, на работе придется выживать без Лизы. Она уже нечасто появлялась в СЛ, ведь Илия сам ввел ей лимит — Лиза сильно уставала к вечеру. Давно следовало подобрать замену, и все же Илия медлил, предпочитая справляться собственными силами. Пустая приемная вызывала у него чувство уныния, но мысль, что место Лизы займет кто-то чужой, неумело пытаясь выполнять ее обязанности, заставляла скрежетать зубами. Мало ему недоумков в архиве… Возможно, Илии было бы проще смириться с трудностями, будь он способен визуализировать крошечного человечка, который вскоре появится на свет, однако дело усложнялось тем, что он до сих пор не знал, сын это или дочь. Маленькое врединко так старательно вертелось, крутилось и скрещивало ножки на каждом УЗИ, что установить пол не удалось… ---------- *** (2) Оказавшись у палаты, она постучалась и сказала через дверь: — Здравствуйте. Не стоит заставать врасплох пациентку, которая и без того сплошной оголенный нерв. Альтея выждала пять секунд и вошла. При ее появлении Флора, до того метавшаяся по палате, села на край койки, скрестила руки на груди и низко наклонила голову. Волосы, выкрашенные в тот неестественный блондинистый оттенок, что получается только при использовании самых дешевых красителей, полностью скрыли ее лицо. — Еще один психиатришка пришел поставить мне диагноз? — голос тихий, сиплый. Вероятно, сорвала его, крича в участке. — Меня зовут Альтея. И я не психиатр, а психотерапевт, — объяснила Альтея ровным тоном, рассматривая макушку пациентки и панически обдумывая, как выстроить беседу. У корней волосы были полностью седыми. В сорок шесть лет? — Психотерапевты не лечат тяжелые психиатрические заболевания. Обычно мы помогаем нормальным людям, попавшим в сложную ситуацию. Полагаю, именно это с вами и случилось. Флора не попыталась оспорить последнее замечание. Пользуясь моментом затишья, Альтея придвинула стул и села — примерно в метре от Флоры, не слишком далеко, не слишком близко. — Вы не сможете мне помочь, — категорически заявила Флора. Одновременно она мотнула головой, и неряшливый занавес спутанных волос колыхнулся. Альтея решила, что пациентка вряд ли на нее набросится. То ли соблюдает обещание хорошо себя вести, то ли просто выдохлась. — Как минимум я могу обработать ваш ушиб, — предложила она. — Я обойдусь, спасибо. — Флора, вы пережили чудовищную ночь. Давайте мы хоть как-то облегчим ваш дискомфорт, — Альтея старалась звучать нейтрально, по-деловому. Из опыта она знала, что избыточно сочувственный тон способен спровоцировать негативную реакцию. Некоторым людям тяжело признать себя жертвой — даже в тот момент, когда они действительно ею являются. — Хорошо, — сдалась Флора и, приподняв голову, отбросила волосы назад. — Уж с этим-то, я надеюсь, вы справитесь. Все ее лицо покрывал неровный слой засохшей крови. На контрасте с окрашенной кожей ее светлые, полные паники глаза выглядели еще выразительнее. В них проглядывало такое громадное страдание, что странно, как оно все поместилось в отдельном щупловатом человеческом существе. Несмотря на неприязнь, густой волной исходившую от Флоры, Альтея ощутила к ней сострадание. — Ватным тампоном все это не оттереть. Вам придется умыться. Раковина вон там, в углу. После обработки ушиб на лбу оказался не таким уж и страшным — даже швы не понадобились. Альтея наложила дезинфицирующую повязку и закрепила ее пластырем. — Теперь вы выглядите гораздо лучше. — Но не чувствую себя лучше. — До этого еще далеко. Хотя и это тоже будет, — уверила Альтея. Флора не стала спорить, просто кивнула и, сцепив руки, положила их на подол своей цветастой юбки. Альтея не спешила снова заговорить, позволяя пациентке дозреть до инициативы, а пока что просто рассматривала ее. Должно быть, в молодости Флора, с ее огромными бледно-голубыми глазищами и длинными волнистыми волосами, была настоящей красавицей, однако возраст и переживания нанесли сокрушительный ущерб. Тонкая, нежная кожа лица увяла, исчертившись мелкими морщинами вокруг глаз и глубокими, четкими на лбу. Фигура, некогда бывшая, вероятно, привлекательно стройной, сейчас производила болезненно-хрупкое впечатление, и над тесемками, стягивающими горловину белой, украшенной вышивкой блузки, выпирали, почти просвечивая сквозь кожу, острые ключицы. Спустя пару минут что-то сдвинулось в Флоре, и она действительно заговорила, но тема оказалась неожиданной: — Мама планировала, что у нее будут две дочери. Две девочки, близкие по возрасту, лучшие подруги, всегда веселые. Она даже имена для нас заранее придумала — Флора и Фауна. Моя мама… она действительно была немного странновата… хотя мне нравится мое имя. Я родилась… но затем в браке моих родителей что-то разладилось. И мама не стала беременеть во второй раз. — Очень жаль. У меня тоже ни сестер, ни братьев. В детстве я часто ощущала одиночество. — А позже? — спросила Флора с улыбкой человека, уже знающего ответ. — И позже тоже, — призналась Альтея. Она не любила делиться личной информацией, но иногда приходится быть откровенной — чтобы получить откровенность в ответ. — Почему мужчины так часто обижают женщин? Альтея пока не разобралась, куда Флора ведет этот разговор, поэтому ответила просто: — Я не знаю. — Я потребовала женщину-врача, но они сказали, что у них все врачи — мужчины. — Да, это так. Сегодня мой выходной, поэтому им пришлось вызвать меня из дома. — Простите. — Ничего, — искренне ответила Альтея. — Я вовсе не против побыть здесь с вами. — Окруженная на работе мужчинами, вы испытываете эмоциональное напряжение? Альтея подумала о первой встрече с Илией. О его глазах цвета янтаря или темного меда и голосе, таком мягком, что ей немедленно захотелось упасть будущему начальнику на грудь, расплакаться и рассказать обо всем, что ее тревожит. Но затем ей припомнился Бейи, с его нахальной улыбкой, открывающей мелкие белые зубы, и гнусными замечаниями. ---------- *** (3) Сидя за кухонным столом, Илия пялился в деревянную поверхность и размышлял, как так получилось, что теперь эти двое регулярно ошиваются здесь. Ты ничего не замечаешь, пребываешь в блаженном неведении, а эта парочка тем временем прорастает в твою жизнь, пускает метастазы, как опухоль. И если порой он был не против пообщаться с Эфилом, то в случае Деметриуса все было гораздо сложнее. Эфил был меньшим из двух зол — по крайней мере, пока не узнаешь его получше. Но Деметриус… о, Деметриус был как грабеж, пожар и землетрясение, случившиеся в один день. — Разве в это время ты не должен готовить завтрак, Илия? — Разве в это время ты не должен беззаветно служить стране, Деметриус? Кажется, ты говорил, что всегда на службе. — Я не могу служить стране, пока не позавтракаю, — Деметриус загрохотал сковородками, по очереди выволакивая их из шкафчика и раскладывая по полу. Ни одна не казалась достаточно большой для его планов. Очутившись в бугрящихся мышцами лапищах, они и вовсе приобретали игрушечный вид. Эфил, прислонившийся задом к столешнице, поморщился от резких звуков и послал Деметриусу взбешенный взгляд. Сегодня на нем были потертые джинсы и слегка полинявшая серо-синяя футболка с короткими рукавами — вероятно, принарядился в честь выходных. Илия попытался припомнить, видел ли Эфила в чем-то дорогом и стильном, отражающем его реальный статус, и решил, что нет. — Почему вне работы ты всегда выглядишь как паренек из провинции? Эфил безразлично пожал плечами. — Я и есть паренек из провинции. — Сколько лет прошло. Пора бы забыть об этом. Ты все-таки страну возглавляешь. — Ты можешь вывезти мальчика из провинции, но не можешь вывезти провинцию из мальчика, — напомнил Эфил терпеливым тоном, как будто разъяснял что-то умственно отсталому. У Илии были свои соображения на этот счет. — Как часто тебя узнают на улице? — Никогда не узнают. — А его? — Илия указал на Деметриуса. — Даже если и узнают, то подойти и проверить догадку почему-то не решаются. Почувствовав, что на него обращены все взгляды, Деметриус перестал крушить кухню и послал им очаровательную зубастую улыбку. М-да, едва ли в татуированном громиле с остро заточенными клыками кто-то признает правителя Ровенны с его серебристыми костюмами и идеальной улыбкой. Так и худощавый, небрежно одетый типчик мало походил на сурового советника, вечно облаченного в черную робу, придающую ему вид одновременно безумный и траурный. Профессиональный маскарад позволял этим двоим сохранять определенную степень свободы во внерабочее время. По логике, их все равно должна была постоянно сопровождать служба безопасности, но пока Илии не удалось никого заметить. Было ли это проявлением профессионализма или безалаберности, сказать трудно. — Предложи мне что-нибудь выпить, — потребовал Эфил. Илия встал и неохотно заглянул в холодильник. — У меня есть пиво. Хочешь? — С утра? К тому же я ненавижу пиво, — скривился Эфил. — А тебе, при твоей-то сомнительной наследственности, вообще не стоит держать дома алкоголь. Илия хотел было заявить, что бутылка уже третий месяц стоит на полке, но уж слишком это походило на оправдание, поэтому он промолчал. — Апельсиновый сок? — Что? Жуть, кошмар. — Ты предложи его любимый напиток, — посоветовал Деметриус. — Черный кофе с двумя ложками уныния. Он без него день не начинает. Илия вздохнул и уныло поплелся к кофеварке. Деметриус занял его место возле холодильника, небрежно выхватывая все, на что только пал взгляд. — Чувствуй себя как дома, — глумливо разрешил Илия, засыпая в кофеварку кофейные зерна. — Я везде чувствую себя как дома, — фыркнул Деметриус. — Вот потому-то ты и раздражаешь людей, — кисло заметил Эфил. — В особенности меня. — А тебя-то что раздражает? Что в нашем доме я чувствую себя как дома? — Ничего подобного! Это — не наш дом! Это — мой дом! А ты заваливаешься ко мне в любое время, берешь что хочешь, везде бросаешь свои вещи… — Да ладно тебе, хватит гнать. Мы уже третий месяц как снова живем вместе. — Мы вообще никогда не жили вместе!!! — У меня альтернативная точка зрения… — отмахнулся Деметриус. В кухню зашла зевающая спросонья Лиза. С минуту она наблюдала перебранку, а затем прошептала, обращаясь к Илии: — Что вообще поддерживает их отношения? — Любовь к разборкам, — объяснил Илия. — Деметриус их открыто обожает. Эфил делает вид, что нет. В этот момент Деметриус, развернувшись, наконец-то заметил прибывшую. — Лиза! — гаркнул он, широко раскрыв объятия. — Мой пухлый пончик, ты стала еще пухлее! Не издав даже писка, Лиза развернулась и бросилась бежать — с весьма неожиданной, при ее текущих габаритах, прытью. Посшибав кухонные стулья, Деметриус с топотом устремился за ней. ---------- *** (4) Заполнив желудок вкусной едой, Альтея действительно почувствовала себя лучше. Да и сложно злиться на того, кто тебя накормил, так что перспектива дальнейшей работы с Октавиусом уже не казалась такой напрягающей. — С чего начнем? — спросила она, бесшумно, как птичка, пристроившись на кресле для пациентов в кабинете Октавиуса. С этого места ей открывался прекрасный вид на занавески со звездами. Какие же они умиротворяющие! Октавиус аккуратно разложил бумаги на столе. — С начала. — Тогда с медицинских карт. — Читай вслух. У тебя молодые глаза. К тому же я ненавижу разбирать каракули. Вздохнув, Альтея придвинула к себе стопку. — Первый раз была стационирована в четырнадцать лет, по настоянию родственницы. — Какой родственницы? — Здесь не указано. Статус при поступлении: ориентирована правильно. Глаза тусклые, голос тихий, монотонный. Слышит голоса. В дальнейшем наличие голосов отрицает, демонстрирует эмоциональную неустойчивость, напряжена, раздражительна до агрессивности, выполнять задания отказывается… — продираясь сквозь корявый врачебный почерк, Альтея продолжала читать: — Лечение: имипрамин (75 мг), хлорпромазин (150 мг в сутки) и галоперидол (4 мг). — Галоперидол-то зачем? — приподнял брови Октавиус. — Побочки удваивать? — После двух недель в стационаре показала слабую положительную динамику… Выписана. Два месяца спустя — повторное обращение родственницы. Год спустя — самостоятельное обращение. Жалуется, что не способна вступать в контакт с другими людьми. Головная боль, тремор, подергивание глаз. Работоспособность низкая (большую часть дня проводит в постели, пропускает школу). Ночной сон с частыми пробуждениями. Повторное засыпание затруднено… Все последующие записи раскрывали безрадостную, набросанную серыми и черными мазками картину неустроенной, несчастной жизни. Альтея не жаловалась на проблемы с дикцией, но даже у нее после полутора часов чтения начал заплетаться язык от обилия диагнозов и лекарственных названий. «Элементы истеричности с патологическим фантазированием и тревожностью. Выраженная дисфоричность. Аффективные колебания… чувство неполноценности. Затянутая депрессивная фаза с обилием сосудистых нарушений. Панические атаки усугубляют патологию. Фармакологическое лечение не дает устойчивых результатов…» — Итого семнадцать госпитализаций только в одной психиатрической больнице. Из них как минимум четыре — принудительные. Три основных диагноза: биполярное аффективное расстройство на органическом фоне, недифференцированная малопрогредиентная шизофрения и истерико-невротическое расстройство. — Что скажешь по итогу, коллега? — С первой госпитализации прошло тридцать два года… При шизофреническом расстройстве мы бы увидели специфическую картину, усугубляющуюся со временем: эмоциональная холодность, характерные расстройства мышления. А тут столько всего смешалось… анамнез все время варьируется, нет точного соответствия ни одному заболеванию, каждый врач интерпретирует ее состояние по-своему. Я бы сказала: мозаичное расстройство личности неустановленного генеза. Возможна фармакорезистентность. Хотя у меня большие сомнения, что вне стационара она продолжала принимать лекарства, учитывая ее негативный настрой. — Согласен. Перейдем к полицейскому протоколу… — Судя по всему, поначалу они пытались записывать показания Флоры как есть. — А потом сдались. — Да. Захлебнулись в потоке сознания. — Ты уже читала протокол, но давай проговорим суть, — Октавиус придвинул к себе бумаги. — Во всяком случае, то, что мы сумели понять. По утверждению Флоры, ее похитили и удерживали в течение одной-двух недель, регулярно насилуя и накачивая наркотиками. Обстоятельства и точную дату похищения она не помнит. Описание преступника размытое: средний рост, темные волосы, даже цвет глаз не смогла назвать. Затем преступник вернул Флору домой. По ее словам, она «вдруг обнаружила себя в квартире», но подробностей опять-таки не помнит… Слышала когда-нибудь о таком? — прервался Октавиус. — Взял жертву, поиграл, а потом поставил на место. Еще и дверь запер за собой. — Нет, — покачала головой Альтея. — Есть организованные и дезорганизованные преступники. А этот, вероятно, суперорганизованный. — Видимо, — усмехнулся Октавиус. — Опасаясь его возвращения, Флора бросилась на балкон и закрылась там. Соседка, находясь на собственном балконе, услышала ее плач и вызвала полицию. Зеленые приехали, забрали обеих в участок. Руки Флоры осмотрели, но ни синяков, ни следов уколов от тех инъекций, которые ей якобы делали, не нашли. Начали расспрашивать соседку… та заявила, что видела Флору как минимум трижды за последние несколько недель. С каждым вопросом, обнажающим несостоятельность ее показаний, Флора впадала во все большую истерику. — Или в отчаяние… — задумчиво пробормотала Альтея. В дверь постучались. Октавиус отошел и вернулся с конвертом. — А вот и десерт. Лаборатория подсуетилась, несмотря на выходной день. Быстро проглядев пару первых страниц, он передал их Альтее. — Лейкоцитоз, — пробормотала Альтея, просматривая мелкие цифры и буквы. — Она находится в состоянии сильнейшего стресса. ---------- *** (5) Возможно, это было плохой идеей. С другой стороны, очень не хотелось завалить первое же дело. Всю дорогу Альтея терзалась сомнениями, но в итоге все-таки решилась. Адрес она подсмотрела в протоколе. Выйдя из автобуса, она без труда сориентировалась среди узких улочек. Дом, где жила Флора, был столетним и в ближайшие годы наверняка пойдет под снос. Свежая светло-желтая побелка придавала ему приличный вид, но Альтея знала, что внутри: древние, ненадежные перекрытия. Деревянное крылечко, много раз подлатанное, с головой выдавало суть: типичная постройка тех времен, когда многие дома еще строились из дешевой, практичной древесины, но затем (в угоду моде и стремлению к недоступной роскоши) с помощью штукатурки приобретали притворно-каменный вид. Сейчас таких уже почти не осталось, а вместе с ними уходила в прошлое атмосфера старого Торикина. Балконы располагались с противоположной стороны здания, так что Альтее не представилось шанса угадать, какой из них принадлежит Флоре. Ступая по скрипучей, выкрашенной коричневой краской лестнице, Альтея поднялась на второй этаж. Звонок в квартиру номер три не работал, поэтому Альтея постучалась. Дверь открыла дородная женщина в уютном, хотя и несколько затрапезном домашнем платье. — Здравствуйте. Я хотела бы поговорить о ночном инциденте. — Вы из полиции, что ли? — прищурилась женщина. — Да, — солгала Альтея от безнадеги. — Нужно узнать подробности. Ольха дома? — Куда ж денется… она под домашним арестом. Сработал ли невинный вид Альтеи или же ее безобидные размеры, но женщина сопроводила ее к комнате дочери и даже не попросила показать удостоверение — риск, о котором Альтея вспомнила уже на месте. — К тебе пришли, разгильдяйка! Когда Альтея вошла, Ольха сидела на кровати и, подпевая низкопробной роанской песенке из проигрывателя, сосредоточенно обрабатывала пилочкой ногти на ногах. На ней были оранжевые шорты и белая майка с голубыми сердечками. Для шестнадцати лет она оказалась рослой девушкой, полногрудой и широкобедрой. На ее фоне щуплая Альтея сама выглядела как подросток, и осознание этого не добавило ей уверенности в себе. Тем не менее начала она бодрым тоном, кратко объяснив, зачем пришла, однако снова не обозначив свою должность — ведь рано или поздно сведения об этом визите дойдут до Флоры, следовательно, явной лжи лучше избегать. Слушая ее, Ольха убавила громкость проигрывателя, но выключать музыку не стала. — Расскажи мне, как все произошло. Может быть, в этот раз всплывут новые детали. — Ну, была ночь… я обжималась с парнем на балконе… там снизу фонарный столб. Если исхитриться, по нему можно вскарабкаться прямо на балкон. Густо подведенные брови Ольхи лишь добавляли ей возраста. Узница в собственной спальне — и все равно при полном макияже! — Почему вы двое остались на балконе? — удивилась Альтея. — Ведь апрель же, холодно. — Ну… нам было не холодно, — хихикнула Ольха. Альтея кивнула и улыбнулась с фальшивым пониманием. Она и представить не могла такую страсть, что заставила бы кувыркаться с кем-то на ледяном балконе в начале весны. — У матери чуткий сон, — посерьезнела Ольха. — Каждый раз, когда она просыпается, она подходит к моей двери и прислушивается — вдруг я что-то плохое делаю. Но если все тихо, она не зайдет. Так что мы решили не рисковать. — Ясно, — кивнула Альтея. — И тут я услышала поскуливание… Ольха, накручивая на палец свои длинные рыжевато-русые волосы с осветленными прядями, рассказала, как пробралась в квартиру Флоры и разбила стекло в балконной двери. — Как Флора вела себя в тот момент? — Она была ужасно напугана. Я никогда не видела человека в таком ужасе. Все ее лицо… оно было совершенно белое, как пластиковая маска… — Ольха обхватила собственные щеки, пытаясь изобразить выражение лица Флоры, но затем ойкнула: — На себе не показывают! Она сделала жест, словно снимает что-то с лица, а затем суеверно подула на ладонь, сдувая страшный образ прочь. — Флора осознавала, кто она, где она? — Осознавала. Но при этом порола какую-то чушь. Что ее кто-то похитил, изнасиловал. Вот же глупость. Разве таких старых теток насилуют? Альтея не стала просвещать подростка, каких древних старух иногда насилуют. — Что еще она говорила? — Да ничего путного. Все время просила меня уйти, боялась, что он там, в ее квартире, и может напасть на меня тоже. — А в квартире точно никого не было? — Я потом включила свет и посмотрела. Крошечная халупа, одна комната. Никого там не было, зуб даю. Или ноготь, — Ольха задумчиво осмотрела свой самодельный маникюр. Сиреневый лак с блестками. Ужас. — А потом? — Потом я вызвала полицию. Не просто же так наша психичка съехала. Что-то же с ней случилось. — «Психичка» — это Флора? — Ну да, — Ольха впервые продемонстрировала намек на смущение. — Так я ее зову. — Флора пыталась возразить против вызова полиции? ---------- *** (6) Квартира Флоры была уютной, но заставленной, и еще в прихожей Альтея ощутила тесноту. В единственной комнате наблюдалось такое количество бус, картинок, вазочек, подсвечников и статуэток, что в глазах зарябило. Побеги вьющихся растений тянулись по стенам, затеняя углы. Из-за пробоины в стекле мяуканье здесь слышалось отчетливо, достигая режущих слух нот, и это заставило Альтею немедленно устремиться на балкон. — Кис-кис-кис, — позвала она, шагнув на холодную балконную плитку. При виде незнакомого человека кошки отпрянули и замерли, рассматривая Альтею с настороженным любопытством. Альтея поставила пакет из продуктового магазина на пол и, одну за другой вытаскивая и вскрывая упаковки с кошачьим кормом, принялась наполнять миски. Кошки все еще держали дистанцию. Сплоченная кошачья банда, они действовали как одно целое и доверяли лишь избранным. Альтея вышла с балкона и чуть прикрыла за собой дверь, позволяя им поесть спокойно. Теперь ей ничто не мешало осмотреться. Начав, Альтея ощутила внезапное сердцебиение и сухость во рту. Что же это такое? Только вчера она устроилась на эту работу, и уже успела проникнуться влечением к начальнику, напиться с куратором, подсунуть пациентке воду со снотворным, пробраться в чужое жилище и почти приучить себя к мысли, что теперь придется лгать на регулярной основе… Альтея переместилась в кухню и попила воды из-под крана, зачерпывая ее ладонью. По сравнению с комнатой кухня выглядела пустоватой и обезличенной. Старый тяжеловесный стол из темного дерева казался слишком большим для крохотного помещения. Движимая неприличным любопытством, Альтея раскрыла один из навесных шкафчиков и заглянула в него. Внутри обнаружилась обширная коллекция чашек — таких же разномастных, как кошки на балконе. Зачем человеку, у которого три тарелки, пятнадцать чашек? Вытащив одну, Альтея покрутила ее в руках. Тонкий фарфор, пламенеющий рисунок с отцветающими маками, позолоченный ободок. Разлетающиеся лепестки наводили на мысль о ранах и кровотечении, и Альтея поспешила возвратить чашку на место. Ей припомнилась замеченная в комнате белая керамическая кружка — совершенно обычная, контрастирующая своей заурядностью с пестротой прочих предметов. Холодильник оказался практически пуст. Яблоки выглядели свежими, но при низкой температуре они могли храниться неделями, так что это никак не прояснило длительность отсутствия Флоры — реального или мнимого. Альтея закрыла холодильник и вернулась в комнату. Часть помещения отделяла разноцветная занавеска из блестящей парчи. За занавеской обнаружилась узкая кровать, идеально заправленная. Следовательно, в ту ночь Флора не ложилась вовсе — едва ли в охватившем ее приступе безумия она стала бы старательно разглаживать покрывало. Возле кровати разместился красный металлический столик с витыми ножками, тоже заставленный статуэтками. Альтея потянулась к одной из них — выточенная из зеленого камня фигурка причудливого существа, полузверя-получеловека. Вероятно, какой-то персонаж из ровеннского фольклора, но Альтея не разбиралась в фольклоре. Что ж, на этой работе придется разобраться. Альтея подошла к стеллажу с книгами и внимательно изучила корешки, сопротивляясь соблазну сдвинуть расставленные на полках предметы — они заслоняли обзор. По большей части эзотерика с философским уклоном или художественная литература — сказки и фэнтези… Похоже, реальный мир Флору не привлекал. Письменный стол в углу выгодно выделялся своей упорядоченностью — покой столешницы нарушал разве что жестяной стакан, полный канцелярских принадлежностей. Альтея потянула на себя ящик, расположенный под столешницей, заглянула внутрь и почувствовала, как сердечный ритм стремительно ускорился. Нужно срочно обсудить эту находку с Октавиусом… Резкая трель заставила Альтею подпрыгнуть. Сквозь грохот часто бьющегося сердца она не сразу признала свой мобильный. «Куратор», — известил дисплей, когда она выхватила телефон из сумочки. Как будто уловив ее намерения, Октавиус опередил ее со звонком. — Пациентка проснулась. — Как она? — Внутри рвет и мечет, но снаружи — ледяная скала. Понимает: дай нам повод, и мы закроем ее надолго. — Что вы намерены делать? — При таком ее настрое шансы на конструктивный разговор равны нулю. Во всяком случае, в стенах клиники. Так что я ее выпускаю. — Мне следует приехать? — Отправляйся домой. В данный момент тебе лучше не попадаться ей на глаза. «Особенно в ее собственной квартире», — подумала Альтея. — Я должна кое-что сообщить вам… — Позже. Пока что я занят пациенткой. *** Распахнув дверь в квартиру, Альтея заметила на вешалке темно-синий мужской плащ. Она не ожидала визита — ведь Веспер улетел в Роану. Тем не менее, он был здесь. Сердце Альтеи, которому сегодня и так досталось, провалилось в живот. — Я пришла! — крикнула она. Проверка воды, прежде чем занырнуть. Что ж, ответное молчание было холоднее некуда. Сняв куртку, Альтея тихо разулась. Носы черных ботинок Веспера, аккуратно поставленных на коврик, были остры, как стилеты. — Привет… — пробормотала она, шагнув в кухню. Веспер окинул ее замораживающим взглядом и кивнул. С его льдистым оттенком радужек такие взгляды удавались отлично. Увидев Веспера впервые, Альтея была поражена контрастом между светло-голубыми глазами и разделенными на прямой пробор темными, почти черными волосами. Затем он начал седеть, и контраст сгладился… Судя по шеренге опустошенных кофейных чашек, Веспер дожидался ее уже несколько часов, однако костюм так и не снял — серый в тонкую черную полоску, отглаженный и аккуратный даже после долгого перелета. ---------- Глава 10 Проснувшись, Альтея перевернулась на другой бок и посмотрела на Веспера, спящего на второй половине кровати. Прядь седеющих волос на его макушке стояла торчком. Альтею могло бы умилить это зрелище, но не сегодня. Она встала, привела себя в порядок и пошла готовить завтрак. Веспер, полностью одетый и пригладивший свой хохолок, объявился чуть позже. Словно пытаясь компенсировать нескладный вчерашний вечер, он даже завязал с Альтеей какой-никакой диалог, но она отвечала односложно. На самом деле она не могла дождаться, когда он наконец отчалит и оставит ее в покое. Это было потрясающее в своей новизне, освобождающее чувство. Наконец-то они поменялись ролями — Веспер переживает из-за близящейся разлуки, тогда как Альтее вообще не до него. Ее взгляд так и липнул к телефону. Ближе к полудню она потеряла надежду избавиться от Веспера и начала натягивать джинсы. Веспер, до того с преувеличенным вниманием смотревший какую-то нудную передачу по телевизору, устремил на нее бдительный взгляд. — Ты куда? — В книжный магазин. — Сейчас? — поразился Веспер. — Оставишь меня одного? — Мне очень нужно. Это по работе. — Я с тобой. Она бы предпочла, чтобы он досмотрел свою передачу. В книжном магазине играла спокойная музыка, между стеллажей расслабленно бродили посетители. Типичное торикинское воскресенье — тихое и ненавязчивое. Минуя давно изученный вдоль и поперек отдел психологии, Альтея устремилась в отдел эзотерики, отделенный от остального зала занавеской из золотистых нитей — вероятно, для того, чтобы потенциальным покупателям было менее стыдно делать выбор. — Гадания? Серьезно? — возмутился Веспер, пробурившись сквозь занавеску и бросив взгляд на книгу, которую Альтея держала в руках. — Тихо, — Альтея просматривала оглавление, судорожно ища глазами, за что бы зацепиться. — Это же глупости для идиотов. — Тебе известно, что такое антропомантия, Веспер? Алевромантия, миомантия, клеромантия, тассеология? — Ты с ума сошла. Стоишь тут в магазине и читаешь чушь. — Ты прав. Нечего стоять здесь и читать, — Альтея захлопнула книгу. — Я ее куплю. В три часа Веспер, все еще раздосадованный ее литературным выбором, наконец-то отбыл. — Хотел бы я, чтобы эта встреча сложилась лучше, — сказал он, стоя у двери в прихожей. — Но уж как получилось. Он сухо клюнул Альтею в щеку и удалился, оставив смятое чувство вины. Впрочем, Альтея позабыла о своих дрязгах с Веспером сразу, как вернулась в комнату и схватила мобильный. — Добрый день, Октавиус. Где вас можно найти сегодня? *** — Вчера мне звонили с твоего телефона, — известил ее Октавиус вместо приветствия. — Дважды. — Дважды? — Альтея устремилась вслед за Октавиусом по зеленым коридорам ЦПЭ. «Попью воды», — вспомнилась ей реплика Веспера. Однако винить его было сложно, ведь у нее самой рыльце в пуху. — Первый был от меня, но мне помешали. А как прошел второй? — Собеседник молчал, но я слышал его дыхание и догадался — это не ты. Я ничего не сказал и сбросил, — Октавиус открыл дверь кабинета и пропустил Альтею вперед. — Разумно, — странный ночной звонок какому-то мужчине вызвал бы у Веспера еще большие подозрения, чем просто странный ночной звонок, и Альтея порадовалась, что Октавиус повел себя правильно. — Так кто это все-таки был? — Это мой… — Альтея замялась, пытаясь подобрать верное слово. Мой любимый? Звучит до омерзения приторно. Мой парень? Веспера, в его годы, было сложно назвать парнем. — Это мужчина, с которым я живу. — Ясно… — реплика Октавиуса зависла в воздухе, как вопрос без ответа. — У нас возникли… некоторые трудности. — К сожалению, с нашей работой трудности в личной жизни почти неизбежны, — Октавиус сел за свой стол. Придвинув стул, Альтея разместилась напротив. — Вы женаты? — Так давно, как будто уже родился женатым. — Ваша жена в курсе, чем вы занимаетесь? — Она знает, что я лечу алкоголиков и наркоманов в Роане и обследую психиатрических пациентов в Ровенне. И достаточно разумна, чтобы этим довольствоваться. — Вам трудно хранить тайну от близких? — Мои обязанности не так уж отличаются от обязанностей рядового психиатра. Бывают занятия и похуже. Кто-то проводит дни в затхлом подвале, разбирая истории людей, которые давно мертвы. А кто-то убивает людей и считает это обычной частью рабочего дня. Мы способны на многое, если дать нам обоснование. Альтея вздрогнула. — В СЛ есть и такие? — В СЛ есть разные сотрудники, выполняющие разные задачи. — Это не ответ. — Именно. Но мы отвлеклись от темы. Так почему ты пыталась связаться со мной вчера ночью? Как только Альтея заговорила о вчерашнем визите к Ольхе, Октавиус нахмурился. Альтея начала запинаться и вскоре умолкла совсем. ---------- *** (7) Увидев Альтею, Флора произнесла единственное слово: — Нет, — а затем с грохотом захлопнула дверь. Альтея предавалась отчаянию вот уже пятнадцать секунд, вперившись взглядом в покрывающий дверь дешевый коричневый дерматин, когда дверь снова распахнулась. — Единственная причина, по которой я вообще с вами разговариваю: вы покормили моих кошек. Что вам нужно? — Можно войти? — спросила Альтея и, реагируя на мгновенно проступивший на лице Флоры протест, добавила: — Со мной нет бригады санитаров. К тому же мы сами выписали вас из стационара. Я вам никак не угрожаю. Смерив Альтею недоверчивым взглядом, Флора медленно отступила. Альтея шагнула в тускло освещенную прихожую. — Что вам нужно? — угрюмо повторила Флора. — Я хотела бы извиниться… Флора разразилась скептической усмешкой, и в этот момент Альтея осознала: необходимо заплакать, прямо сейчас, пан или пропал. «А ну-ка, подумай о чем-то печальном!» — приказала она себе. Первым делом ей припомнилась возмущенная физиономия Веспера, когда она купила книгу о гадании, но это было скорее смешно, чем грустно. Затем она вспомнила о пропавших билетах в театр, однако вчерашний рабочий день был интереснее любого спектакля. Когда миг был почти упущен, ее осенило: Бейи. Его светлые волосы с золотистыми бликами. Его мелкие ровные зубы, такие белые, словно он только что вышел из ролика с рекламой зубной пасты. Бейи, ни во что не ставящий ее сиськи и самооценку. Тот самый противный Бейи, к которому в понедельник ей придется обратиться с просьбой. Слезы хлынули из глаз Альтеи и эффектно заструились по щекам. — Этот ужасный человек, — выпалила она и сползла по стене, усевшись прямо на покрытый линолеумом пол в прихожей. — Мой начальник, который накачал вас снотворным… Его поступок вызвал у меня отвращение… но не то чтобы удивил. Хотя я проработала в клинике всего-то пару дней, но мне уже кажется, что я не выдержу… Флора молчала, наблюдая за Альтеей. Альтея громко всхлипнула. — Что он делает? — наконец не выдержала Флора. Судорожно вздохнув, Альтея вытерла нос тыльной стороной ладони. — В первый же рабочий день он пригрозил, что будет со мной максимально суров. После чего… попытался меня напоить. — Какое чудовище… — сдавленным голосом произнесла Флора. — Вам следует поостеречься. Вы так молоды… а он гнусный старик. — Он унижает меня, насмехается над моим ростом. Сказал, что меня можно носить в рюкзаке! А теперь у него новая блажь… вознамерился свести меня с одним из коллег, совершенно омерзительным типом. Флора опустилась на корточки и заглянула Альтее в глаза. — Я вам очень сочувствую, — сказала она. — Даже если и хочу, чтобы вы немедленно убрались из моей квартиры. Альтея растерянно моргнула, стряхивая слезы с ресниц. — Я не могу уйти, пока не попрошу у вас прощения за то, что он сделал. — Я вас ни в чем не обвиняю, — кротко сказала Флора. — Это его вина. Теперь вы успокоились? Вы уйдете? — Не совсем. У меня есть к вам одна просьба. Флора встала и скрестила руки на груди. — Какая? Альтея тоже поднялась. К ее огорчению, она обнаружила, что даже худосочная Флора выше ее. — Погадайте мне. Я слышала, что вы умеете. Флора нахмурилась. — С чего бы вам это понадобилось? — У меня сложный период. Я растеряна. Мне нужны хоть какие-то подсказки, — сказала Альтея и осознала, что не лжет. — В конце концов, я накормила ваших кошек, — напомнила она. — Иди за мной, — вздохнула Флора. Резкий переход на «ты» означал, что какое-то сближение, пусть минимальное, уже произошло, и, ступая за Флорой в кухню, Альтея подавила рвущийся из горла ликующий крик. — Для начала возьми чашку, — Флора раскрыла шкафчик с коллекцией посуды. — Ту, которая придется по сердцу. После долгого, притворно тщательного разглядывания Альтея выбрала уже знакомую фарфоровую, с мерзкими умирающими маками, а затем села на предложенный стул. Флора налила воды в старый металлический чайник и поставила его на плиту. Сегодня на Флоре был алый халат с золотистым узором из переплетающихся виноградных лоз и широкими длинными рукавами, полностью скрывающими ее маленькие ручки. На контрасте с яркой тканью лицо Флоры казалось особенно бледным. Длительный медикаментозный сон не улучшил ее состояния, и синева под ее глазами была такой темной, словно тушь размазалась. — Чего ты хочешь? — спросила Флора. — Прояснить прошлое? Или заглянуть в будущее? — Конечно, заглянуть в будущее. С прошлым и так все ясно, — заявила Альтея. — Тогда тебе повезло, — покосилась на нее Флора. — Это роскошь — понимать свое прошлое. Возле нарядной чашки Альтеи она поставила свою простую белую керамическую кружку, затем засыпала в каждую по чайной ложке заварки и уселась за стол, аккуратно сложив руки на коленях. Альтея вдруг осознала, насколько удачна была идея Октавиуса. Сейчас, на этой маленькой, по-своему уютной кухоньке было так легко забыть, что она и Флора еще недавние врач и пациентка, разделенные недоверием с одной стороны и желанием докопаться до ранящей правды с другой. К тому же (если верить той книге), сейчас Флора будет вынуждена побеседовать с ней, ведь для успешного гадания требуется наладить эмоциональный контакт с клиенткой. ---------- *** (8) Я смотрю на цветок, покрытый голубой эмалью. Он слишком яркий и жизнерадостный. Он мне не соответствует. Я переворачиваю кольцо ободком вверх, но теперь, стоит моей руке непроизвольно сжаться в кулак, как лепестки цветка врезаются в мякоть пальца. Все это невыносимо. Я снимаю кольцо и кладу его на стойку. Я думаю о воде, о ряби, бегущей над головой. Путь до озера неблизкий, но при должном упорстве вполне можно дочесать на своих двоих. Однако я не представляю, как они это делают. Если ты тонешь, ты начинаешь плыть — это непроизвольная реакция. А плаваю я неплохо. Камни в карманы? Но у меня карманов-то кот наплакал, и все мелкие; пачка сигарет — и та едва уместилась. Вскрыть вены? У меня нет с собой ножа. К тому же я ненавижу порезы. Даже просто бумагой случайно чиркнешь — и уже подташнивает. Можно обдумать и другие способы… ни один из них не кажется приятным. Или хотя бы терпимым. Эх, почему нельзя просто взять и отключиться, прекратить все эти ненужные телодвижения? Ведь дело не в том, что мне хочется умереть. Скорее я просто категорически не хочу жить. Я делаю большой глоток пива. Вся его горечь не может отвлечь меня, и по щекам начинает течь соль. Я смотрю по сторонам. В зале есть люди, и мне совершенно не хочется, чтобы они видели, как я плачу. Я встаю и, пряча лицо под волосами, прохожу вдоль стойки на улицу. Я шагаю к лесополосе в двадцати шагах от бара. Прячусь среди деревьев, словно раненый зверь. На улице свежо и так холодно, что, кажется, слезы превращаются в лед. Достаю из пачки сигарету и зажимаю ее между зубами. Хлопаю себя по карману и в этот момент понимаю — зажигалки нет. Где я могла ее обронить? — Помочь? — слышу я и оборачиваюсь на голос. Единственный источник света от фонаря позади него, лицо рассмотреть невозможно, только силуэт. Впрочем, в силуэте нет ничего угрожающего — средняя комплекция, ростом чуть выше меня. — Спасибо, — я беру протянутую зажигалку, прикуриваю и возвращаю ее незнакомцу. — Плохой вечер? — спрашивает незнакомец. — Да, не очень, — отвечаю я и умолкаю, ощущая, как глаза снова начинает щипать. Я все еще молчу, но почти надеюсь, что он начнет меня расспрашивать. Немного человеческого сочувствия… вот и все, что мне сейчас нужно. Незнакомец кивает и уходит. Я чувствую разочарование, граничащее с отчаянием. Это опьянение, все дело в нем. Меня развезло, я размякла. Сигарета больше не радость, а пустое напоминание дышать: вдох-выдох. Дым внутри, дым снаружи. А в конечном итоге и там, и там пустота. Я бросаю сигарету на землю и уже готова вернуться в бар, когда кто-то хватает меня со спины. Я не успеваю даже вскрикнуть, а рот и нос уже зажимает вонючая, липкая тряпка. Тряпка вжимается в кости носа так плотно, что почти ломает их, и перед моими глазами вспыхивают белые мерцающие пятна. Крепко пахнет бензином, я пытаюсь вздохнуть, но воздух не проникает сквозь ткань. Белые пятна сменяются красными, меня захлестывает чистая паника. Я напрягаю все силы, рывком бросаюсь вперед, и мне удается вырваться. Нужно закричать, так громко, как получится. Люди совсем рядом, они прибегут мне на помощь. Но я способна только хрипеть, втягивая воздух в пылающие легкие. Тогда нужно бежать к бару! Но где бар, в какой стороне? Все по-прежнему заслоняют дергающиеся пятна, и все же я ударяюсь в слепое бегство. Я налетаю на что-то — дерево? столб? — и мчусь дальше. Ветка чиркает меня по бедру. Сзади дыхание, хруст веток под подошвами. Все ближе и ближе… Резкая боль в затылке. Секунду я пытаюсь удержаться на ногах, а затем падаю. Он наклоняется надо мной и впихивает мне в рот пропитанную бензином тряпку. Мой разум гаснет, и все же я понимаю, что происходит: меня волокут прочь. Я пытаюсь сопротивляться, но руки и ноги обмякли, больше не слушаются, болтаются, как щупальца дохлого осьминога. Он поднимает меня и швыряет на ровную жесткую поверхность. Затем толчком переворачивает меня на бок, вытягивает мои руки за спину и скрепляет запястья чем-то металлическим и холодным. Прежде чем окончательно отключиться, я осознаю: я хочу жить. Вот теперь — очень хочу. *** — Ты видела во сне что-то еще? — Альтея пыталась не показать, что взволнована. — Этого достаточно, — тон Флоры похолодел. Она выпрямилась и продолжила путь, по-старушечьи шаркая подошвами. — Я не хочу вспоминать об этом. Даже просто сны… вызывают отвращение. Альтея уловила в ее голосе резкие ноты подкатывающей истерики и решила не настаивать. После истории Флоры она и сама ощущала себя неуютно в темном безлюдном парке, наполненном шорохом голых ветвей. То ли от холода, то ли от нервов ее пробрала дрожь. — Ты напугана, Флора. Вероятно, нам не стоило приходить сюда. Ночной парк будоражит нервы. — У меня есть цель. Мы почти дошли, — ускорив шаг, отозвалась Флора. Что ж, хотя бы ходьба помогала согреться. Тонкая джинсовая куртка Альтеи не годилась для прогулок в прохладную апрельскую ночь. — Здесь, — Флора резко остановилась и затем юркнула куда-то между деревьев. Альтея последовала за ней. Пробившись сквозь кустарник, они оказались на поляне. Свет фонарей сюда не доходил. Сквозь тьму едва что-то просматривалось, и, при отсутствии визуальных отвлечений, Альтея отчетливо услышала, как ветер постукивает друг о друга ветки и веточки. Флора вытащила из сумочки фонарик, включила его и посветила вверх. ---------- Глава 13 — Входи, — разрешил Октавиус, когда Альтея постучала в дверь. Он сидел за столом и внимательно изучал какие-то бумаги. — Доброе утро. — Тут уж как кому повезет. Ты завтракала? — Нет. Предпочла поспать лишние полчаса. — Там в углу, на столике, где чайник, есть тарелка, прикрытая салфеткой… Я рассказал жене, сколько ты весишь, и она передала тебе пирожки с печенью. Ешь. Само сочетание «пирожок с печенью» звучало ужасно, но Альтея была слишком вежливой, чтобы заявить такое вслух или отказаться от угощения. Однако стоило ей откусить пирожок, как он исторг в ее рот смесь восторга и блаженства. — У-у-ум, — поразилась она. — Как вкусно! — Моя жена прекрасно готовит, — кивнул Октавиус, не прекращая читать. — Это очень мило с ее стороны — позаботиться о незнакомой девушке. — Она добрый человек, — сухо констатировал Октавиус. — А вы? — уминая пирожок, Альтея бросила на него хитрый взгляд. Октавиус перевернул страницу, не отрывая взгляда от документов. — А я нет. Так что там у тебя? — Мне удалось пообщаться с Флорой. Думаю, со временем я сумею подобраться к ней еще ближе. — Только следи за хвостиком, — бросил Октавиус. — Каким хвостиком? — не поняла Альтея. — Видела когда-нибудь, как котята охотятся? Котенок прячется в траве. Его поднятый хвост дрожит от азарта. Птичка видит кончик хвоста, трепещущий над травой, и улетает. — Это вы к чему? — нахмурилась Альтея. — Просто ассоциации. Продолжай. Только кратко. Через двадцать минут у меня консультация с сотрудником, а я еще не ознакомился с его ситуацией. После я должен ехать в ЦПЭ. Когда твое расписание устоится, ты тоже будешь проводить там много времени. Все-таки ты прежде всего врач. Сбиваясь и запинаясь от спешки, Альтея пересказала странный разговор с Флорой. — Ясно, — кивнул Октавиус. — Пациентка перешла к стадии рационализации. Вот только с рационализацией у нее пока трудности. — Я записала ее сон на диктофон. — Ты умничка. Запротоколируй и добавь в карту пациентки. Образец протокола в той папке, что я передал тебе в пятницу. С аудиозаписью ознакомлюсь, когда у меня появится на это время. И разберись с Бейирусом. Только не иди к нему с ворохом мятых салфеток. Оформи все в список. — А где кабинет Бейируса? — голос Альтеи прозвучал уныло. Даже пирожок с печенью не мог ее утешить. Разве что это была бы печень ненавистного криминалиста. — Через три двери от твоего, — ответил Октавиус и полностью погрузился в чтение. *** Дверь Бейи была такая же белая, как все другие. Ничто не указывало, что за ней скрывается омерзительное чудовище. Альтея стукнула раз, другой и даже успела порадоваться, что криминалист отсутствует, когда звуковой сигнал уведомил ее: открыто. Она подавила тяжелый вздох, прижала к груди список в тщетной попытке защитить свое уязвимое, чувствительное сердце, и вошла. Кабинет оказался просторным, светлым. На расставленных вдоль стен столах громоздилось различное оборудование — одних микроскопов Альтея насчитала семь штук. Рабочее место владельца пустовало, но грохот, донесшийся из смежного помещения, подсказал, где он может находиться. Чувствуя глубочайшее уныние, Альтея шагнула в дверной проем. Представшее ей зрелище никак не поспособствовало стабилизации ее и без того расшатанной психики. Весь пол кабинета покрывали листы пластика. Бейи, облаченный в серый комбинезон и защитные очки, стоял перед целым рядом установленных на подставках манекенов и как раз примеривался монтировкой к голове первого из них. — А, это ты, Песчанка, — буркнул он пренебрежительно, а затем широко замахнулся и нанес удар. Череп манекена лопнул, словно яичная скорлупа, извергнув фонтан крови. Часть крови обрушилась на прикрытый пластиком пол. Остальная осела на манекене и комбинезоне Бейи. — Как же мне нравится это делать! Если б не стал криминалистом, был бы преступником, — заявил Бейи. Отступив, он внимательно изучил кровавую лужу на полу. — Нет. Не совпадает. Он потянулся к столу, к коллекции аккуратно разложенных инструментов, и, подумав, выбрал топор. Альтея кашлянула. — Думаешь, этого достаточно, чтобы привлечь мое внимание? — осведомился Бейи. — Сделай что-нибудь впечатляющее. Сними одежду, например. Хотя… — обернувшись, он окинул ее ленивым взглядом, остановившимся где-то на уровне груди. — Нет, это не сработает. Секунду спустя Альтея была уже в кабинете Октавиуса. — Нет, нет, нет! — выпалила она, нависнув над Октавиусом и вцепившись в край его стола. — Я не могу с ним разговаривать! Пожалуйста, пожалуйста, давайте лучше вы! Октавиус вздохнул, снял очки, протер, водрузил их обратно на нос и посмотрел на Альтею с глубочайшим недоумением. — Я не понимаю, что вызывает у тебя такую панику. — Он чудовище! ---------- *** (9) В понедельник Илия был вне себя от счастья, получив законное право сбежать на работу. Впрочем, и там его не ждало ничего приятного. Все утро прокиснув над бумагами, он решил, что должен пересмотреть свое отношение. Да, сложилась нетипичная ситуация: никого не убили, никто не сошел с ума, никто не пропал без вести. Тем не менее, следует принять действительность и попытаться получать от нее хоть какое-то удовольствие. Самовнушение оказалось настолько успешным, что Илия даже вышел на парковку и изготовился выкурить сигарету. Стоило ему чиркнуть зажигалкой, как его атаковал Бейи и начал, по обыкновению, стенать и жаловаться на всех, кто только его окружает, за исключением разве что самого Илии — и то лишь потому, что на него Бейи жаловался кому-то другому. Илия медленно убрал сигарету в пачку и постарался на время утратить слух. В данный момент ему это не удалось, но регулярное общение с Деметриусом позволит выработать навык. Спустя пятнадцать минут и один тонкий намек («Езжай куда собирался, Бейи») криминалист сел в свою машину и наконец-то укатил. Илия даже не поинтересовался причиной отъезда. Если Бейи к чему и относился серьезно, так к своим рабочим обязанностям. Уж точно не к своим бесчисленным девкам, которых он использовал и вышвыривал, как одноразовые пластиковые стаканчики. Облегченно вздохнув, Илия вытащил сигарету из пачки, снова чиркнул зажигалкой и уже вознамерился подсластить свое чуть подкисшее настроение горьким сигаретным дымом, как заметил Альтею. Альтея не мешала ему насладиться курением (так как, в отличие от многих других, не ездила ему по нервам), однако Илия счел, что дымить при девушке неприлично, и поспешил запрятать зажигалку в карман. — Привет, — сказал он, не осознавая, что все еще сжимает в пальцах сигарету, держа ее на уровне лица. Альтея посмотрела на сигарету. — Вообще я не курю, — пояснил Илия, опустив руку и зажав сигарету в кулаке. — То есть курю, но не больше одной сигареты в неделю. Можно сказать, что не курю. Технически это вообще прошлонедельная сигарета. Брови Альтеи недоуменно изогнулись, но от комментариев она воздержалась. — Как дела? — спросил Илия. — Все прекрасно. Нависая над Альтеей, словно фонарный столб, Илия снова поразился ее миниатюрности — казалось, ее можно положить в карман. Сегодня на ней были джинсы, синяя куртка и белая футболка с кармашками на груди, и в удобной одежде она выглядела менее скованной. Сквозь очки в изящной серебристой оправе смотрели большие, по-детски наивные глаза чистейшего светло-серого оттенка. Едва ли Альтея осознавала собственную умильность. «Или привлекательность», — мысленно добавил Илия и устыдился, ведь по возрасту эта девушка вполне годилась ему в дочери. А что, если у него родится девочка? После двух сыновей Илия даже не рассматривал подобную перспективу. — Сработалась с Октавиусом? — Да. Сначала он показался мне суровым, но теперь я подозреваю, что в глубине души он добряк. — Октавиус — добряк? — повторил Илия в недоумении. Октавиус хранил свое сердце так же, как мозги преступников в своей коллекции — надежно запечатанным в толстостенную банку. — Он угостил меня пирожками. — Что ж, это отлично, — удивленно кивнул Илия. Казалось бы, все уже сказано, но Альтея медлила уходить. Между ними повисла позвякивающая тишина. — Как провела выходные? Отдохнула? — спросил Илия, не выдержав напряжения. — На самом деле, нет, — призналась Альтея. — Утром в субботу меня вызвали. Все выходные я пыталась разобраться, что стряслось с пациенткой, но пока не смогла. — О-о, так ты работала, — Илия ощутил удушливую волну зависти. — Что ж, я предупреждал, так что моя совесть чиста. А ты молодец. Проявляешь ответственность. Альтея польщенно улыбнулась. На секунду ее серые глаза встретились с янтарными глазами Илии, и она сразу потупилась. — Что-то не так? — спросил Илия. — У меня… какое-то странное ощущение в связи с этим делом. Травмированный общением с Лизой, которую в последнее время тоже мучили странные ощущения, Илия почувствовал сильный порыв к бегству. — Какое ощущение? — тем не менее спросил он. — Как будто… — Альтея качнула головой, пытаясь сформулировать собственные чувства. — Как будто каждый день имеет значение. Как будто мы должны спешить. Не знаю, на чем это основывается. Мне просто… тревожно. Хотя, наверное, это глупо — придавать столько значения мелочам. — Если интуиция тебе что-то подсказывает — прислушайся, — посоветовал Илия и ощутил себя королем банальностей. Альтея улыбнулась. — Да, пожалуй. Что ж… у меня обеденный перерыв. Я хочу прогуляться. Проветрить голову. Может, начнет лучше думаться. — Иди. Удачи тебе с делом. — Спасибо. Еще раз робко улыбнувшись, Альтея все-таки ушла. Илия посмотрел ей вслед. Она ступала грациозно, как олененок. А вдруг все-таки родится девочка? Может быть, с девочкой ему будет попроще, чем с сыновьями? *** Октавиус уехал в ЦПЭ, а без него Альтея ощущала себя неприкаянной. Впрочем, от нехватки работы она не страдала. Для начала она нашла образец и тщательно занесла в протокол сон Флоры. Затем приступила к лопающейся от бумаг папке, которую, как уведомил Октавиус, ей необходимо изучить в самое ближайшее время. ---------- *** (10) В сопровождении Веспера, следующего за ней безмолвно осуждающей тенью, Альтея прошла в квартиру. Теплый свет в прихожей, ажурная люстра, приобретенная бабушкой много лет назад, знакомые обои в цветочек — все это показалось бы уютным и радующим, если бы не та неприятная ситуация, в которой Альтея сейчас находилась. От ожидания, когда Веспер заговорит, у нее звенели нервы. Впрочем, по предыдущему опыту она знала: еще хуже, если он продолжит молчать. Трусливо сдавшись, она нарушила тишину первой: — Мы расстались только вчера. Не ожидала увидеть тебя сегодня. — Я заметил, — сухо бросил Веспер. — Зачем ты так обошелся с розами? — Просто передумал их дарить. Альтея не рискнула лезть в это дальше. — Я зверски голодна, — заявила она фальшиво бодрым тоном. — Сейчас что-нибудь приготовлю. Нарезая салат и обжаривая мясо, Альтея все время ощущала спиной холодный, недовольный взгляд Веспера, сидящего за кухонным столом. Вероятно, она должна была чувствовать себя виноватой, однако ощущала лишь голод, усталость и недовольство. Веспер никогда не находил для нее времени в будни. Что изменилось? Аккуратно, избегая стука, Альтея поставила перед Веспером тарелку и чашку. Веспер даже удосужился кивнуть, однако не прошло и минуты, как они приступили к еде (наконец-то еда!), и он отодвинул тарелку. — У меня нет аппетита. На Альтею снова накатила усталость — глубинная, неизлечимая усталость, причем не имеющая отношения к работе. Она положила вилку и сказала: — О чем ты думаешь? Он мне даже не нравится. У него омерзительный характер. — Ну, если учесть, что ты села к нему в машину, то его смазливое личико перевесило его омерзительный характер, — процедил Веспер. — Так я же села к нему в машину, а не на колени, — ровным тоном возразила Альтея. — Он предложил подвезти меня до дома, я согласилась. Почему я должна была отказаться? Он мой коллега. Теперь мы будем видеться с ним каждый день. По тому, как окаменело лицо Веспера, Альтея поняла, что ее последняя фраза была очень неправильной. Резко поднявшись, Веспер вышел из кухни. Альтея вздохнула, положила вилку и последовала за ним. — Я поменяла работу. В этом нет ничего необычного. Раньше я работала в женском коллективе, теперь в мужском. В этом тоже нет ничего необычного. Но ты кажешься выбитым из душевного равновесия. Я не понимаю, что с тобой происходит. — Нет, это я не понимаю, что с тобой происходит! Третий день где-то витаешь! Тебе нет до меня дела. Даже сейчас, в разгар нашей ссоры, ты не думаешь обо мне! — воскликнул Веспер. Это было неожиданно тонкое наблюдение для Веспера. По правде, Альтея не могла припомнить другой ситуации, когда он сумел так точно распознать ее чувства. Ей не терпелось встретиться с Октавиусом и обсудить с ним загадочную историю о Фауне и пропавшей девушке. Она также думала о Бейи. О, этот гаденыш не упустит возможности прокомментировать ее сомнительную личную жизнь. — Это неправда, Веспер, — сказала Альтея, внезапно перейдя на тот мягкий, успокаивающий тон, что периодически использовала на предыдущей работе. Приблизившись к Весперу, она положила ладони на его предплечья, обтянутые жесткой тканью костюма. — Я люблю тебя. Как я могу не думать о тебе? Она поцеловала Веспера в плотно сомкнутые губы. Какое-то время он сопротивлялся, сжимая зубы, а затем все же приоткрыл рот. Ночью он был невероятно напорист в постели, и Альтее пришлось приложить массу усилий, чтобы соответствовать. Поразительно, какое глубокое воздействие нежеланный секс оказывает на психику. В прошлый раз она была слишком взвинчена, чтобы получать от процесса хоть какое-то удовольствие. В этот раз все усугубилось, и теперь ее захлестывала волна отвращения. — Вот теперь ты точно думаешь только обо мне, — самодовольным тоном заключил Веспер, прежде чем впасть в крепкий сон. Но он ошибался. К тому моменту она могла думать только о своем изнывающем от голода желудке, сжавшемся до размеров грецкого ореха. Несъеденный ужин ожидал ее на кухонном столе, такой же холодный, как ее сердце. ---------- Глава 16 Альтея ступала по коридору мягко, крадучись, как будто опасалась, что вибрации пола сообщат противному криминалисту о ее появлении. Не помогло — стоило ей шагнуть в кабинет, как за ней вихрем влетел Бейи. Сегодня на нем были светло-голубые джинсы и белая, аккуратно выглаженная рубашка. На самом деле он смотрелся очаровательно. Вплоть до момента, когда открыл свою маленькую грязную пасть. — Вот уж не ожидал от тебя такого, Песчанка. С виду сама невинность, а путаешься с гнусным старикашкой! — Доброе утро, Бейи, — холодно произнесла Альтея, сдернув с плеча сумочку. — Это ж с ума сойти! Ему же пять тысяч лет! — Бейи, я не буду обсуждать с тобой свою личную жизнь, — аккуратными, притворно спокойными движениями Альтея сняла с себя куртку и повесила ее в шкаф. — Что ж, — небрежно бросил Бейи. — Тогда я обсужу твою личную жизнь с кем-нибудь другим. Это был подлый удар — такой почти невозможно блокировать. Усевшись за стол, Альтея уперлась взглядом в желтую настольную лампу. Вот бы схватить ее и треснуть подлеца по темечку… Зная, что она у него в кармане, Бейи плюхнулся на стул для посетителей и уставился на нее нахальными серо-голубыми глазками. Он явно требовал от нее объяснений. Или оправданий. Альтея его ненавидела. — Он не старикашка, — произнесла она резко. — Он нормальный взрослый мужчина. — Конечно, взрослый, — ухмыльнулся Бейи. — Мог бы тебя в детский сад за руку водить, педофил паршивый. — Бейи, что ты несешь? — возмутилась Альтея. — А разве я не прав? — возмущенно осведомился Бейи. — У тебя вон еще даже сиськи не выросли! Альтея была готова завопить от гнева. — Не понимаю, почему я вообще это с тобой обсуждаю… ты мне никто… несколько дней назад я знать не знала о твоем существовании… — Вы женаты? — перебил ее Бейи. — Нет. — Почему он на тебе не женился? — Мы обсудили этот вопрос и решили, что я слишком юна для брака. — Вы обсуждали, и вы решили, — фыркнул Бейи. — То есть как сношать девку на четверть века младше — это нормально, это в самый раз. А как жениться — она слишком юна. Вот сколько слышу такие истории, порядок всегда такой, не наоборот: женюсь-ка я на ней, а для секса подожду лет пятнадцать, пока ее возраст не сравняется с моим. — Порой люди вступают в отношения с теми, кто старше их, — сердито возразила Альтея. — И это нормально. — А порой с теми, кто намного их моложе. И это обычно уголовно наказуемо. — Ты все переиначиваешь на свой извращенный лад! Как же ты меня бесишь! — Тебя бесит истина! — Истина в том, что он не педофил! Я была достаточно взрослой, когда мы познакомились! — Ну-ну, — Бейи с надменным видом откинулся на спинку стула. — Если бы ты сама не чувствовала гнильцу в ваших отношениях, ты бы так не взвилась. Я помню твое лицо, когда старикашка выбросил букет в мусорку. Ты испугалась до смерти. Причем не потому, что он тебя со мной увидел, а потому, что я узнал — ты с ним. Уверен, ты даже от подружек своего мужика прячешь. — Я бы не прятала, но нет у меня никаких подруг! — выпалила Альтея. — О, как интересно… — протянул Бейи. — А до него были? Дверь распахнулась. Вошедший Октавиус окинул Альтею и Бейи оценивающим взглядом. — Выметайся, — вонзив в Бейи колючий взгляд, приказала Альтея. Покосившись на Октавиуса, Бейи подчинился. — Вижу, вы уже почти подружились, — заметил Октавиус. Альтея не собиралась и дальше обсуждать всякую ерунду. — Я определилась с Флорой. Мы открываем дело, Октавиус. Октавиус невозмутимо кивнул. — Нас ждет множество бумажной работы. Я покажу тебе, как все это оформить. *** Следуя за Октавиусом, Альтея вошла в просторный зал совещаний и заняла место за длинным овальным столом из темного полированного дерева. Вокруг стола размещалось с десяток стульев, которые пока пустовали — остальные участники еще не подошли. «Закрутилось», — нервно подумала Альтея. Что ж, хотя бы ее куратор будет рядом. Она поежилась, скрестила руки на груди и огляделась. Зал отличался от прочих помещений своим напыщенным ретро-видом, но Альтея уже поняла, что стремление к единообразию в СЛ проявляется исключительно в оформлении документации. В интерьере зала доминировал зеленый — цвет контроля и искусственного, навязанного спокойствия. Мшистый оттенок обоев чуть оживлялся бледно-золотым узором, напоминавшим то ли цветы, то ли вязь на чугунной ограде. Окна занавешивали плотные папоротниковые шторы. Альтея подняла глаза к массивной бронзовой люстре. Эта штука выглядела так, как будто висела здесь уже века три. Справа от Альтеи кто-то небрежно плюхнулся на пустующий стул. Повернувшись, Альтея непроизвольно выпалила: — Ты меня преследуешь?! — Не впадай в паранойю, деточка, меня позвали на совещание, — заявил Бейи и, потянувшись к ее уху, громким шепотом добавил: — И оно будет не на тему эфебофилии, так что можешь расслабиться. ---------- Глава 17 Спирит не имел к этому отношения. Во всем были виноваты усталость, недосыпание, стресс и общая психическая неустойчивость, значительно усугубленная гипотиреозом — анализы подтвердили предварительный диагноз. Однако ни стресс, ни усталость под суд не пойдут. Отвечать будет вот эта девушка, чье лицо распухло от слез так, словно ее били. Сидя в тихой консультационной, заставленной горшками с фикусами, они беседовали уже около часа. Альтея слушала очень внимательно, не ужасаясь и не осуждая, но сама почти не говорила, позволяя пациентке выплеснуть скопившиеся в ней чувства. — Возьмите. — Я старалась быть хорошей матерью… — взяв протянутый платок, пациентка высморкалась, пусто глядя в пространство. — У нее были игрушки, уютная кроватка. Я хотела, чтобы она была счастлива. — Я в этом не сомневаюсь, — тихо произнесла Альтея. — А она постоянно орала — круглые сутки, просыпаясь десять-пятнадцать раз за ночь. Мы обошли десяток врачей. Проблем со здоровьем не было, но она продолжала плакать. И этот звук… он был невыносим. Сделаешь все, что угодно, чтобы его прекратить. — Детский плач — один из самых неприятных звуков в принципе, — объяснила Альтея. — Он действительно очень угнетающе действует на психику. Этот эволюционный механизм обеспечивал слабому, беспомощному человеческому детенышу выживание: только зареви, и родители со всех ног бросятся удовлетворять твои потребности, лишь бы ты поскорей угомонился. Однако в большинстве случаев спонтанного убийства младенцев именно бьющий по нервам рев становился провоцирующим фактором. Порой родители действительно были готовы сделать все, что угодно, ради тишины. — Я была хорошей матерью. А потом совершила один плохой поступок. И он перечеркнул все. Альтея понимала, что ей следует утешить пациентку, однако и лгать не хотела. Да, это правда. Стоит разок выбросить ребенка из окна, и ты едва ли когда-то будешь считаться не только хорошей матерью, но и хорошим человеком. В то же время Альтея не разделяла распространенное мнение, что необходимо быть монстром, чтобы совершить ужасное преступление. Слабость и гневливость — это часть человеческой природы. Один раз позволишь им затмить разум — и разгребай всю жизнь последствия. Сейчас муж пациентки собирался свидетельствовать против нее. К середине дня пациентку удалось стабилизировать (насколько это возможно в данных обстоятельствах), и все же Альтея намеревалась оставить ее в ЦПЭ еще на пару дней, обеспечив хотя бы минимальным запасом прочности для последующих судебных разбирательств. Поручив детоубийцу другим врачам, Альтея сняла халат, повесила его в шкаф и отправилась к СЛ. Автобус еле тащился. Покупка машины уже казалась необходимостью. Октавиус отсутствовал и не появится в течение нескольких дней — уехал в свою клинику в Роане. Проходя мимо его кабинета, Альтея бросила взгляд на дверь и ощутила тревогу и неуверенность. К ее удивлению, консультационные часы на сегодня оказались полностью расписаны. Хотя консультирование сотрудников СЛ входило в ее обязанности, она не думала, что кто-то обратится к ней раньше, чем она наработает в организации хоть какой-то авторитет. Все имена в списке сегодняшних визитеров были женскими… странно. В кафетерии, куда Альтея забежала, чтобы перехватить хотя бы салат, она сразу заметила долговязую фигуру управомоченного. Впрочем, как его было не заметить, ведь он возвышался над всеми остальными, как телеграфный столб. Это была удача, и, подавив робость и стеснение, Альтея устремилась к Айле. — Я хотела бы с вами поговорить. — Следуй за мной. Семеня позади Айлы, Альтея ощущала себя крошечной. Прямо как эти карликовые обезьянки, умещающиеся в кофейной чашке. Или как мышь-песчанка… Его кабинет располагался на первом этаже. В дверном проеме Айла привычно пригнулся. Вот даже не знаешь, что хуже — быть такой низенькой женщиной или таким высоченным мужчиной. Разве что быть коротышкой-мужчиной или высоченной женщиной… Сесть Айла не предложил. Просто развернулся и обратил на Альтею вопрошающий взгляд. Альтея посмотрела в эту непроницаемую физиономию, зависшую где-то под потолком, и пожалела, что на ней нет белого халата. В своей привычной профессиональной броне она ощущала бы себя более уверенно. — Это касательно Флоры. Мне бы хотелось, чтобы все контакты с ней вы осуществляли через меня. — Психотерапевт не является участником расследования, — бесстрастно напомнил Айла. — Да, но… — стушевалась Альтея. — Попытайся меня убедить, — предложил Айла все тем же блеклым тоном. — Приведи аргументы, я их выслушаю. Я рациональный человек. Ну, в целом, — добавил он, подумав. Что ж, Альтея попыталась. Флора — мужененавистница. Ракушка, норовящая захлопнуться, попутно отхватив кончик пальца. Человек, чья психика рвется легко, как намокшая бумажная салфетка. Уговоры не подействуют. Настойчивость приведет к обратному результату. Айла не проникся. — Значит так… — прервал он поток ее излияний, — опрос свидетелей — моя обязанность. И я не могу позволить какой-то девочке, которую я впервые увидел вчера на совещании, путаться у меня под ногами. На самом деле на совещании он увидел ее во второй раз. При первой же встрече он едва не сбил ее с ног и даже не удосужился посмотреть вниз. Вот и сейчас его слова прозвучали грубо. Впрочем, Альтея не считала, что он пытается оскорбить ее. Скорее, не обращает внимания на ее чувства и в целом не воспринимает ее всерьез. ---------- *** (11) Презервативов в машине Бейи поубавилось, и на пути к бару в сознании Альтеи регулярно вспыхивали отталкивающие, непристойные картины. Образ жизни Бейи вызывал у нее брезгливость, и, опасаясь хоть к чему-то притронуться, она скрестила руки на груди. Надежда расспросить Бейи в машине и тем самым минимизировать время, которое придется провести с ним в баре, не оправдалась — криминалист разгадал уловку и просто отшучивался. Бар, куда он ее привез, пользовался популярностью: все столики были заняты, разве что за стойкой осталась пара свободных мест. Приглушенный свет и музыка (не грохочущая, но достаточно громкая, чтобы заглушить разговоры окружающих) создавали ощущение интимности. Альтея взобралась на высокий стул, пытаясь не показать, как ей неуютно — в баре она очутилась впервые. И зачем она на это согласилась? Она не доверяла Бейи. Более того — он ей активно не нравился. — Ты как всегда — в режиме тихой паники. Вот, выпей. Поможет расслабиться, — поставив перед ней запотевшую банку пива, Бейи занял соседний стул. Альтея притронулась к банке (холодная!) и нахмурилась. — Какое пиво, Бейи? Сегодня среда. — А завтра четверг, — пожав плечами, Бейи откупорил банку. — Ты проверяешь, знаю ли я дни недели, или пытаешься меня удивить? Сдавшись, Альтея все-таки взяла банку. Хотя бы будет чем занять руки. Пиво оказалось терпким и поразительно вкусным. Альтея решила, что справится. — Ну так что? — нетерпеливо осведомилась она, придвинувшись к Бейи — ровно на такое расстояние, чтобы быть услышанной, и не более. — Каланча сегодня весь день пробивал линию с баром, — щекоча ее ухо губами, зашептал Бейи в ответ. Он-то не заботился о соблюдении дистанции. — Подобному описанию — озеро в пределах часа ходьбы, лесополоса в непосредственной близости — соответствуют несколько объектов. Однако ни один из них не отметился похищением женщины. Так что результатов — ноль. По крайней мере, на текущий момент. — Каланча — это Айла? — на всякий случай уточнила Альтея. — А кто еще? — скривился Бейи. Альтея могла бы расспросить о причинах их конфликта, но решила не утруждаться. — И что он будет делать дальше? — Посмотрит старые карты. Бары открываются и закрываются постоянно — вдруг искомое заведение уже лет двадцать как прикрыли, вон оно и не попалось на радары? Покопается в наших собственных архивах. Впрочем, с тех пор, как из архива ушел Илия, найти там что-то — все равно что отыскать сережку в помойной яме. — Ясно, — разочарованно протянула Альтея. — Но ведь у тебя есть доступ к материалам расследования? Если будут какие-то подвижки, мы узнаем? — На самом деле, нет, — неохотно признался Бейи. — В данном случае я получил сведения от противоположной стороны — расспросил зеленых, к которым он обратился за справкой. Криминалисты работают по запросу. Понадобилась экспертиза — я ее провожу. Больше сведений, чем для этого требуется, мне не предоставляют. Все материалы дела доступны только Каланче. — И обсуждать их с нами он не будет, — помрачнела Альтея, сделав большой глоток. — Что, пообщалась? — ухмыльнулся Бейи. — Понравилось? — Не очень, — призналась Альтея. — А если с Торикином вообще не получится, тогда что? Каланча начнет проверять другие города? — Похищение произошло на открытом воздухе, что повышает вероятность смещения. Однако любое смещение ограничено. Поэтому переключение на другие города — ход довольно нелогичный. — Не представляю, над чем еще из сна можно поработать. — Кольцо — самый очевидный вариант. Возможно, оно фигурировало в реальном преступлении. Впрочем, ориентир все равно сильно так себе. Незабудка — очень распространенный мотив в ровеннских ювелирных украшениях. Тысячи таких колец. Кроме того, кольцо, будучи мелкой, неприметной для окружающих вещью, может и вовсе не упоминаться в списке вещей пропавшей. Хотя на месте Каланчи я бы все равно постарался его пробить. — А еще есть Фауна, — напомнила Альтея. — Ею, я уверен, он тоже займется. Впрочем, если ее не смогли отыскать по свежему следу, теперь это вряд ли удастся. — Как все сложно и шатко… — вздохнула Альтея. Она снова глотнула пиво, на этот раз сочтя его горьким, как разочарование. Тем не менее она продолжила и опустошила банку на треть. — Обычное дело, — хмыкнул Бейи. — Пытаемся распознать картины, нарисованные на воде. — Или гадаем на чаинках… — задумчиво пробормотала Альтея. — Погоди-ка, это все, ради чего ты притащил меня сюда? Сказать, что результата нет? — Был бы результат, сказал бы, что есть, — пожал плечами Бейи. — Я пошла… — Альтея попыталась подняться, но Бейи ухватил ее за запястье. — Подожди… Посидим, раз уж пришли. Хотя бы допей свое пиво! Альтея посмотрела на его пальцы, ощущая легкое опьянение и стремительно нарастающий дискомфорт. Бейи отдернул руку. — Бейи, что ты затеял? — приглушив голос, спросила Альтея. — Я не как эти пустоголовые девицы из отдела внешних коммуникаций. Не хочу в твою коллекцию. Именоваться Альтеей № 7 или как-то так. ---------- Глава 19 Вчерашний вечер оставил легкое похмелье и тяжкие сожаления. Как минимум не стоило спьяну заявлять Айле, что она извлечет из памяти Флоры описание кольца. Ведь у нее нет ни малейшего понятия, как это сделать… А еще она рассердила Веспера. Прямо сейчас ей следует написать ему сообщение. «Объясниться», как он изящно выразился. Отпивая горький кофе, Альтея раздумывала, какие слова сумеют его задобрить. В голову ничего не приходило. В желудке начало жечь. Обнаружив, что время поджимает, она бросилась одеваться. И уж конечно, она не стала звонить Весперу из автобуса — последнее, чего ей хотелось, так это чтобы незнакомые люди слушали, как она блеет, выпрашивая прощения. Стоило ей оказаться в ЦПЭ, как ее взяли в оборот. Одно следовало за другим. Отсутствие Октавиуса с его тихим, ненавязчивым покровительством усугубляло ситуацию. В половине второго Альтея обнаружила себя судорожно вычитывающей досье на пациентку, с которой ей предстояло встретиться уже через пятнадцать минут. Тремя неделями ранее пациентку едва не убил собственный муж. Если верить документам, причиной инцидента являлся острый стероидный психоз. Супруг пациентки страдал от сильных болей, вызванных артритом. Лечащий врач страдальца выписал ему преднизолон. На фоне приема преднизолона муж обезумел и схватился за кухонный нож. Теоретически такое было возможно — психоз при приеме кортикостероидов был пусть редким, но все же реальным осложнением. В действительности… Альтея не знала, что там стряслось. Дело уже прошло через СЛ — лживую, верткую лисичку, которая давно навострилась заметать следы, ведущие к истине. Управомоченный изучил все обстоятельства, сделал выводы и изложил пострадавшей факты… или же, при содействии врачей из ЦПЭ, сфабриковал легенду, призванную замаскировать вмешательство спирита. Как бы то ни было, Альтея была обязана поддержать ту версию событий, которую ей предоставили, фиксируя ее в сознании пациентки. За прошедшее время ранения несколько зажили, однако ужас, разочарование и шок были все еще свежи и продолжали кровоточить. Порез, идущий через все лицо пациентки, чудом минуя правый глаз, был достаточно глубок, чтобы оставить шрам на всю оставшуюся жизнь. — Мне передали, что он хочет встретиться со мной и извиниться. Я отказалась. Не хочу его больше видеть. Никогда, — бесцветно произнесла пациентка, глядя в пространство. Альтея уже столько раз видела этот тусклый, пустой взор, типичный для тяжелой психологической травмы, что всерьез опасалась: однажды она полностью утратит к нему чувствительность. Она снова объяснила, что такое психоз. В мозге происходит тяжелый сбой. Человек теряет способность отличать видения от яви. Бред, в том числе бред преследования, является симптомом психоза. Под влиянием бредовых заблуждений человек может решить, что его близкие на самом деле переодетые чудовища, или подменыши, или еще что-нибудь жуткое. Переубедить человека в таком состоянии невозможно — бред глух к аргументам. Впрочем, после купирования психоза человек приходит в себя и больше не представляет опасности. — Я подала на развод, — перебила пациентка. Заканчивая разговор, Альтея уже знала: она больше не увидит эту женщину у себя в консультационной. Очередное профессиональное поражение. Почему она до сих пор не привыкла? Когда она заполняла карту пациентки, раздалась трель мобильного. Альтея посмотрела на телефон. Бейи. Она нахмурилась, но звонок приняла. — Я тут проезжал мимо и подумал: если ты собираешься в СЛ, то я мог бы тебя подбросить. — Да? С чего такая забота? — Мне нетрудно. Стал бы я ради тебя напрягаться… Ну, если не хочешь, так езжай на автобусе. Альтея не хотела ехать на автобусе. — Подожди меня десять минут. Я допишу кое-что. — Ладно, — буркнул Бейи. *** Сев в машину Бейи, Альтея вспомнила, что так и не написала Весперу — у нее просто не было на это времени. А что, если он решит, что она умышленно его игнорирует? Альтея нервно поерзала на сиденье. Бросив взгляд на Бейи, она заметила, что он выглядит тусклее обычного. Вероятно, и у него денек выдался так себе. — Дернули в четыре утра, — пожаловался Бейи, не дожидаясь расспросов. — Поножовщина. Все там обползал. Крови как на скотобойне. Пахнет соответственно. — Какой ужас. — Да я привык… Вот только не могли бы они убивать друг дружку в какое-нибудь более удобное для меня время? «Прекрати пересчитывать презервативы, — приказала себе Альтея. — Это нездорово». Она заставила себя отвести взгляд от ярких пакетиков. — В шестидесятые годы, в рамках исследования эмоциональной сферы животных, роанские ученые провели эксперимент над крысами… — начала она нейтральным тоном. — Одну из крыс заперли в прозрачном контейнере и подвергли ее регулярным ударам током. Остальные крысы находились снаружи. Вынужденные наблюдать за страданием запертой крысы, они проявляли все больше беспокойства и предпринимали усилия, чтобы ее освободить. В конце концов им удалось отыскать рычаг, который раскрыл дверцу контейнера. — И что ты хочешь этим сказать? — подозрительно осведомился Бейи. — Что лабораторные крысы способны посочувствовать сородичам. А ты, Бейи, — нет. — А ведь у тебя омерзительное настроение, Песчанка, — осознал Бейи. — Просто омерзительное. ---------- *** (12) Вчера Альтея так качественно отшила любовниц Бейи, что на сегодня консультаций не планировалось. Плотно пообедав, она заглянула к Айле. Тот торопился на выезд, держался еще более отчужденно и говорил отрывисто. Айла вручил ей тяжелый профессиональный диктофон и показал, как его включать. На этом их диалог завершился. Альтея вернулась к себе в кабинет и погрузилась в бумаги. Более всего ей хотелось поднять трубку настольного телефона и набрать номер роанской клиники Октавиуса. Хотя международный звонок был очень дорогостоящим, Октавиус сказал, что при крайней необходимости она имеет право позвонить ему. Можно ли считать «крайней необходимостью» ее небольшое затруднение с Флорой? А ведь Октавиус предупреждал: отстранись, не бери на себя слишком много… В итоге Альтея не решилась его побеспокоить. Перед смертью не надышишься. На изучение секретных техник уже нет времени. Звонить Весперу она тоже не стала, избегая даже смотреть на мобильный. Она уже ощущала напряженность и неуверенность. Веспер разрушит остатки ее психологической устойчивости. В шесть часов, одуревшая от беспокойства и местного документооборота, Альтея встала и решительно сдвинула стопку бумаг на угол стола. Пора отправляться к Флоре. Перспективы, конечно, сомнительные, но попытаться-то стоит… Как всегда, автобусы никуда не спешили, двигаясь в своей неторопливой расслабленной манере, так что у Альтеи было достаточно времени, чтобы подробно объяснить себе, почему у нее ничего не получится. К тому времени, как она достигла пункта назначения, она также достигла дна отчаяния. «Вот сейчас Флора спросит, зачем я пришла, — подумала Альтея, поднявшись на второй этаж. — А потом оттолкнет меня и захлопнет дверь. И на этом все кончится». Дверь распахнулась. В сумраке коридора блекло светилось лицо Флоры. — Флора… — только и успела произнести Альтея. И глаза Флоры начали наполняться слезами. Это было прекрасно. Это по-настоящему обнадеживало. Альтея едва удержала рвущую губы широкую, радостную улыбку. *** Прошло целых две минуты, а Флора до сих пор ее не вытолкала — что очень хорошо. А вот выглядела Флора плохо. Ее обшитая розовым кружевом ночнушка казалась мятой и несвежей, как будто Флора носила ее, не снимая, уже несколько дней. Наброшенная сверху цветастая шаль не могла скрыть тот факт, что для семи вечера Флора одета как минимум странно. Волосы Флоры представляли собой сплошную спутанную массу; спина сгорбилась, словно сил на то, чтобы держать позвоночник выпрямленным, уже не осталось. Следуя за Флорой, Альтея прошла в кухню и села за стол. Флора уселась напротив. Альтея украдкой осмотрелась. Кухня была на первый взгляд в порядке, однако в воздухе витало ощущение заброшенности. Да и щеки у Флоры подозрительно ввалились… — Не трогай, — предупредила Флора, глядя на что-то позади Альтеи. — Он агрессивный, может куснуть. Но я его больше всех люблю. Оглянувшись на дверной проем, Альтея увидела кота — черного с серебристыми разводами, как зола на пепелище. Кот вальяжно прошел через кухню и вспрыгнул на подоконник. — Как его зовут? — Ластик. Альтея хмыкнула. — Сколько у тебя кошек, Флора? — Они мне не принадлежат. Приходят, когда захотят. Некоторых я не вижу неделями. — А все-таки? — Около двадцати. Привлеченный голосами, в кухне объявился еще один кот, большой, золотистого окраса, и поспешил забраться Флоре на колени. Флора погрузила в его шерсть дрожащие пальцы, словно пытаясь согреть их. — Это… они отправили тебя ко мне? Они. Врачи. Полицейские. Мужчины. Флора во власти своей паранойи. Хотя… у Альтеи были скрытые мотивы. И она работала на Айлу. Можно ли считать человека параноиком, если за ним действительно следят? — Тебя выписали, Флора, — возразила Альтея. — Я пришла как друг. Проведать тебя. — Ты проведала, — бесцветно произнесла Флора. — Я в порядке. У меня пока не получается вернуться к работе, заниматься прежними делами. Но я в порядке. Невысказанное «уходи» повисло в воздухе. Флора совсем поникла, уставившись в стол. Альтея видела, как мысленно она отгораживается. Привычный процесс. Кирпичик за кирпичиком, пока стена не скроет ее от пугающих взглядов. Это требовалось прекратить. — Сегодня у меня была интересная пациентка… Ее муж напал на нее с ножом. У нее остался шрам через все лицо. Флора вздрогнула и приподняла голову. Альтея мысленно хмыкнула. Мужская жестокость. Попробуй проигнорировать эту тему, Флора. — Я расскажу, — пообещала она и встала. — И попутно приготовлю ужин. Ты, может, поела, а я умираю с голоду. Раскрыв холодильник, Альтея заглянула внутрь. Бутылки с соусами и немного овощей. Ну, хоть что-то. — Чудом ей удалось выскочить из квартиры, — продолжила она, поочередно заглядывая в навесные шкафчики. В одном из них обнаружился пакет риса. Если добавить к рису овощи и соевый соус, может, даже получится что-то приличное. — Соседи сбежались на крики… Вместе им удалось скрутить ее мужа. Если бы не их помощь, она была бы мертва. ---------- *** (13) Ожидая такси неподалеку от дома Флоры, Альтея раскрыла сумочку. Диктофон, переданный Айлой, все еще работал. Отключив его, Альтея достала мобильник. Три пропущенных вызова от Веспера — на время разговора с Флорой Альтея перевела телефон в беззвучный режим. Уже почти стемнело, рабочий день давно закончился… а о ней ни слуху ни духу. Что теперь скажет Веспер? Стоило подумать об этом, и Альтею словно окатило студеной водой — все тело покрылось мурашками. Впрочем, сейчас ей совершенно не до Веспера. Она набрала номер Айлы. — Мне удалось, — сообщила она приглушенным голосом. — Что теперь? — Начну искать в полицейских архивах. Вдруг наткнусь на похожее колечко. Голос Айлы не выражал ни восторга от того, что Альтее удалось продвинуться, ни надежды на то, что полученные сведения помогут расследованию. Альтея хотела бы оправдать все ограниченностью его эмоций, но и сама понимала: призрачное кольцо — никудышная подсказка. На фоне раздавались деловитые мужские голоса. Значит, Айла все еще на выезде. — Сколько времени займет работа с архивами? — Недели… это в лучшем случае. В худшем — месяцы. — Месяцы, — потрясенно повторила Альтея. — Почему так долго? — С барами было проще — я обращался в полицейские отделения в конкретных районах, смотрел по заголовкам дел, — объяснил Айла. — Ну а в данном случае поле поиска — весь город. Деталь мелкая, придется выискивать ее среди тонны бумажек. Добавь к этому тот факт, что у нас, фактически, нет временных рамок — дело может быть какой угодно давности. — Неужели ничего нельзя сделать, чтобы ускорить процесс? — с отчаянием спросила Альтея. Ее самооценка, только-только приподнявшаяся, снова ушла в пике. — Я не понимаю этих панических нот в твоем голосе. — Как минимум у нас есть Флора, из которой, если очень постараться, можно еще что-то вытряхнуть, — напомнила Альтея. — Но ее память покрывается пылью. Наше время ограничено. Придумай что-нибудь, — потребовала она, не заметив, что вдруг перешла на «ты». Айла молчал. Альтея уже решила, что он борется с приступом раздражения, когда он произнес своим обычным невозмутимым тоном: — Хорошо. У меня есть идея… Нашего штатного художника ты в это время не застанешь, но, если у тебя так подгорает, можешь обратиться к Илии. Он хорошо рисует. Попроси его сделать крупный набросок кольца, пригодный для передачи с помощью факса. — Как это нам поможет? Айлу кто-то окликнул. — Я должен идти. Сделай, что сказано, и оставь рисунок под дверью моего кабинета. Диктофон сдай Илии. Звонок прервался. — Девушка, так вы едете или нет? — раздался прямо над ухом Альтеи глухой низкий голос. Альтея подскочила не меньше чем на метр. — Я уже три минуты здесь стою, — хмурясь, проворчал таксист. — Поехали, — хватая ртом воздух, с трудом произнесла Альтея. — Вот только адрес будет другой. *** При первом посещении кабинета Илии конечности Альтеи были холодны от страха и беспокойства. Сейчас, сидя напротив начальника, она была охвачена жаром. Хорошо, что горела только неяркая настольная лампа, а то Илия заметил бы чрезмерный румянец. С другой стороны, мягкое ненавязчивое освещение придавало их встрече неуместную интимность, отчего щеки краснели еще больше. — Я плавал в бассейне, — чуть смущенно объяснил Илия, заметив, что Альтея рассматривает его влажные волосы. — Снимает стресс. Это там, внизу, в подвале. Ты тоже можешь поплавать, если хочешь. Альтея представила Илию с обнаженным торсом. Капли воды, скользящие по его коже… она собирает их губами… Сердце забилось так сильно, что ей захотелось накрыть его ладонью — а то вдруг выскочит и шлепнется на стол перед начальником. Вот будет позорище! — Может быть, — пробормотала она. — У вас все в порядке? Вы кажетесь каким-то… грустным. — Все хорошо, — мягко улыбнулся Илия. Альтее пришла в голову дикая мысль: она бы прямо сейчас обменяла Веспера на Илию, только предложите уже наконец! Да что это с ней? Как будто она не любит Веспера вовсе. За весь день не нашла минуты, чтобы позвонить ему… Она не только плохой психотерапевт, но и ужасный человек. — Так что тебе от меня нужно? — спросил Илия. «Ох, я бы сказала!» — промелькнула следующая дикая мысль. «Думай о Веспере», — приказала себе Альтея и прокашлялась. — Нарисуйте кольцо. Я объясню, какое. Рисунок должен быть достаточно крупным и четким, чтобы передать его по факсу. Илия нисколько не удивился. Вероятно, на протяжении дня к нему обращались с самыми разными просьбами. — Сядь рядом, чтобы тебе было удобнее наблюдать. Переставив стул, Альтея разместилась слева от Илии. Она всегда предпочитала держаться от начальства подальше, но с Илией никаких негативных чувств не испытывала, даже находясь так близко к нему. С Илией вообще все было по-другому. Кажется, она могла бы рассказать ему обо всех своих тревогах, и он внимательно бы ее выслушал… Илия достал чистый лист и карандаш с мягким грифелем и приступил. ---------- Глава 22 Айла должен был позвонить, как только что-то станет известно. А пока что Альтее предстояло работать, игнорируя отчаянный звон собственных нервов. «Почему меня вообще все это зацепило?» — спрашивала она себя в очередной попытке успокоиться. Почему она так переживает за Флору? Почему не может абстрагироваться и отнестись к ситуации рационально? Октавиус прав. Специалисту стоит избегать чрезмерной эмоциональной вовлеченности. В первой половине дня Альтея распрощалась с детоубийцей — та получала лечение для стабилизации гормонального фона, выспалась и, избавленная от сводящего с ума детского крика, демонстрировала поразительное здравомыслие, четко осознавая содеянное и предстоящее. От Альтеи требовалось заключение для полиции, чем она и занялась сразу, как закончила с утренними консультациями. Убийство новорожденного попадало под менее суровую статью, но лишение жизни семимесячного ребенка уже приравнивалось к убийству взрослого, причем с отягчающими обстоятельствами, ведь жертва находилась в беспомощном состоянии. Психологическое состояние матери учтется в суде, но даже при этом ей грозило от восьми до пятнадцати лет заключения. Учитывая серьезность ситуации, Альтея стремилась сделать отчет одновременно объективным и полным. Телефон не звонил. Нервы продолжали звенеть. Шум из коридора заставил Альтею поднять голову от писанины и прислушаться. Она встала, вышла из кабинета и замерла, наблюдая, как крепкий лысеющий мужчина лет шестидесяти, одетый в светлые брюки и полосатую рубашку, неистово отбивается от парочки медбратьев. Одного он отпихнул к стене, второго сшиб с ног. Медбратья — побитые, но не побежденные — возобновили атаку. Незнакомый врач, очевидно раздраженный всем происходящим, дожидался в стороне. Минуту спустя пациента надежно зафиксировали. — Уведите его в палату, — сухо бросил врач. — Подготовьте инъекцию. Галоперидол 5 мг плюс диазепам 10 мг внутримышечно. С заломленными за спину руками, весь красный и взъерошенный, пациент панически озирался по сторонам. Его глаза случайно встретились с глазами Альтеи… и Альтея увидела отчетливую искорку адекватности. Пациент был взбешен, расстроен, загнан в угол, готов оказать дальнейшее сопротивление. Однако он не был в психозе и ориентировался в событиях и обстановке. Альтее следовало бы уйти, тем более что ее положение на новой работе пока что было, как любезно указал Веспер, довольно шатким. Вмешательство в дела другого врача навлечет на нее массу неприятностей… «Давай же, уходи!» — приказала она себе, но не тронулась с места. Пациент все еще смотрел ей в глаза, и, хотя он молчал, Альтея отчетливо слышала его просьбу о помощи. — У вас какие-то проблемы? — вежливо поинтересовалась Альтея у пациента. — Да, у меня проблемы! — воскликнул пациент. — Я вообще не должен здесь находиться! Альтея перевела взгляд на врача. — Возможно, мы могли бы обсудить ситуацию в более спокойной манере? — Нечего здесь обсуждать, — отрезал врач. — Если вы будете разговаривать со мной цивилизованно, я буду вам цивилизованно отвечать, — заявил пациент. — Видите, — сказала Альтея, обращаясь к врачу, — пациент показывает конструктивный настрой. Можно обойтись без инъекций. — Ты кто вообще? — взорвался врач. — Я тебя первый раз вижу, пигалица! — Меня зовут Альтея. Я психотерапевт. Приступила к работе на прошлой неделе. На этой неделе. Альтея немного лукавила. — Кто твой куратор? — Октавиус. — Я сообщу ему о твоей наглости! — Хорошо, — кивнула Альтея. Вероятно, она успела закалиться, столкнувшись с провокациями Бейи, цинизмом Октавиуса и холодной отстраненностью Айлы, поэтому даже не дрогнула. Напротив, ощутила, как в ней поднимается волна упрямства. — А я пока что побеседую с пациентом. Отпустите его, — приказала она медбратьям. Те растерянно посмотрели на врача. — Я не буду сопротивляться, — пообещал пациент. — Я уже не сопротивляюсь. Зачем вы меня держите? — Пойдемте в консультационную, — предложила Альтея. — Медбратья могут подождать у двери. Врач впервые проявил признаки тревоги. — Ты уверена? — Абсолютно. Зарешеченные окна и пара караулящих в коридоре медбратьев не оставляли пациенту шанса сбежать. К тому же на крайний случай у Альтеи была тревожная кнопка, запрятанная на нижней поверхности столешницы. Крупная и выпуклая, она легко отыскивалась ощупью. В напряженной ситуации врач располагал колено под кнопкой так, чтобы иметь возможность нажать ее незаметно для пациента. — Они хотели вколоть мне галоперидол! — возмутился пациент, как только они оказались наедине в консультационной. — Мне! Галоперидол! Как буйному психу! — Успокойтесь, пожалуйста. Ведь в итоге вам ничего не вкололи, — воззвала к его здравомыслию Альтея. — Только потому, что вы меня спасли. Вы милая девушка, Альтея. Очень, очень милая. — Садитесь сюда, — указала Альтея на стул для пациентов, а сама заняла место за столом. Пациент сел. Он все еще отдувался, но выглядел присмиревшим. — Как вас зовут? ---------- *** (14) Илия тоскливо обвел взглядом зеленые стены зала совещаний, внезапно осознав, что ненавидит этот тусклый, унылый цвет. Одной рукой Илия подпирал щеку. Другой прижимал к уху мобильник. Ухо уже начало болеть. — Хорошо, я понял, — угрюмо процедил он. — В понедельник Эфил уехал к жене, потому что у его младшего было подозрение на аппендицит. Ты негодовал и в попытке успокоиться занялся боем на мечах, чуть не угробив в процессе своего инструктора. Во вторник Эфил уехал купить крысу в подарок для старшей и остался ночевать у жены — видимо, торжества по поводу приобретения крысы затянулись. Ты снова бушевал. Тебе пришлось заняться скалолазанием. В среду жена попросила Эфила посидеть с детьми, но, как ты подозреваешь, сама при этом сидела рядом. Ты впал в ярость и отправился на трехчасовую сессию вольной борьбы. В четверг… не помню, что случилось в четверг, потому что мое внимание рассеялось и я перестал слушать твою тираду. Но суть в том, что вы оба опять куда-то умотали. У меня только один вопрос в связи со всем этим: нашей несчастной страной хоть кто-нибудь управляет? Деметриус загоготал, приняв высказывание Илии за шутку. Но Илия не шутил. Он был всерьез обеспокоен. — Ладно, понимаю, — перестал ржать Деметриус. — Я тебя достал. Чтобы тебе было не обидно, давай обсудим твои проблемы. Ну так что, жена до сих пор треплет тебе нервы? Все еще грузишься из-за нежеланного третьего ребенка? Твой старший сын по-прежнему кроет тебя последними словами? — Ох, иди ты, Деметриус! — простонал Илия и поспешил нажать отбой. Сунув перегретый телефон в карман, он поднял голову… и увидел нависающую над ним физиономию Айлы. Лицевая мускулатура Айлы сохраняла полную неподвижность, но Илия знал своих сотрудников очень хорошо. — Это вовсе не смешно, Айла. — Тогда почему я внутренне смеюсь? — бесстрастным тоном осведомился Айла. Он сел на ближайший стул и уложил ломящуюся от бумаг папку на стол. — У вас на лице ладонь отпечаталась. — И все равно это не смешно! — заявил Илия. — А может, все-таки немножечко смешно? — тихо поинтересовался Айла. — Ты пришел по делу, — прервал его издевки Илия. — Вот делом и займись. — Хорошо, — кивнул Айла. — Надо позвать эту… как ее. Девочку в очках. Маленькую такую. — Альтею? — Да. Спасибо, что напомнили ее имя. Я сейчас ей позвоню. Альтея, чуть запыхавшаяся, явилась в зал совещаний через три минуты и села напротив Айлы, по правую руку от Илии. — Добрый день, Альтея, — поздоровался Илия. — Добрый день, — Альтея бросила на Илию нежный взгляд и чуть порозовела. Раскрыв папку, Айла начал неспешно разбирать бумаги. Некоторое время слышался лишь тихий шелест страниц. Никто не хамил, не отпускал похабных шуток. Отсутствие криминалиста ощущалось остро. — А где Бейи? — спросила Альтея. — Маленькое чудовище на выезде. — Ты так его называешь? А он тебя — Каланча, — Альтея, которой сегодня уже прилетела «пигалица», не любила, когда кого-то оскорбляли из-за низкого роста. К тому же она помнила пренебрежение Айлы и сейчас не удержалась от подколки. — Вы могли бы составить комический дуэт. — Я смотрю, ты уже подстроилась под коллектив, — прыснул Илия. — Так какие у нас новости? После небольших пояснений Айла перешел к главному: — Утром мне позвонил полицейский из Айялиндари и рассказал, что расследует исчезновение девушки, на пальце которой было точно такое же кольцо. Поскольку при передаче факсом изображение теряет цвет и детализацию, полицейский пообещал отправить фото, а заодно и все прочие материалы, со спецкурьером. Они прибыли час назад. Я увеличил фрагмент с кольцом и распечатал его на отдельной фотокарточке для удобства сравнения… и вот что мы имеем на данный момент. Удерживая в одной руке рисунок Илии, а в другой фотоснимок кольца, Айла продемонстрировал карточки присутствующим… и сердце Альтеи екнуло. Те же приподнятые лепестки, напоминающие формой сердечки, те же жилки, та же волнистая линия по ободку. Кольца были идентичны. — Совпадение стопроцентное, — констатировал Илия. — К тому же кольцо, кажется, старое, а значит, редкое. — Да, это впечатляет, — кивнул Айла. — Хотя и не является абсолютным доказательством, что пропавшая девушка — это та самая, которая привиделась Флоре во сне. Или что сон Флоры вообще имеет отношение к реальности. — Девушка, ты сказал… сколько ей лет? — уточнил Илия. — Шестнадцать, — Айла вытащил из папки следующий фотоснимок. — Ее зовут Грация. Рассмотрев снимок, Илия передал его Альтее. Девочка-подросток. Пухленькая, немного неуклюжая, — что контрастирует с ее именем. Глаза чуть прищурены. Волнистые рыжие волосы. — Когда она пропала? — спросил Илия. — Примерно три недели назад. — Где именно? — Неизвестно. Покинула комнату вечером втайне от матери. И не вернулась. — Она близорукая, — пробормотала Альтея, все еще рассматривая снимок. — Откуда ты знаешь? — спросил Айла. ---------- *** (15) *** На крючке в прихожей висел темный плащ Веспера. Но это была меньшая из бед. Куда большей являлся его чемодан, находившийся здесь же. Альтея моргнула. Чемодан никуда не исчез. Растерянная, Альтея сняла куртку, разулась, побрела на свет в кухню… и оторопело замерла в дверном проеме. На кухонном столе горели свечи — Альтея держала их на случай перебоев с электричеством (дом был старым, и проводка тоже, так что иногда случались аварии). За неимением подсвечников Веспер установил свечи в стаканы. Старомодные бабушкины тарелки с цветочками по краю, которые Альтея доставала только по праздникам, красовались на столе. На тарелках небрежными горками была разложена еда. Веспер приготовил ужин? Да быть такого не может! — Что здесь происходит? — спросила Альтея. — Я заказал еду в ресторане, — Веспер, стоящий у кухонной столешницы с бутылкой вина в руках, развернулся к Альтее. — К сожалению, ты задержалась, и все уже остыло… — Я пришла в обычное время. — Ты всегда возвращалась раньше. — Да. Из центра. Там у меня было другое расписание. Удивительно, но Веспер воздержался от недовольных комментариев. Он вообще выглядел очень расслабленно. Волосы взъерошены, верхние пуговицы темно-синей, тщательно отглаженной рубашки расстегнуты. На губах непривычная мягкая полуулыбка. — Мы что-то празднуем? — спросила Альтея. Она бы предположила, что его повысили, но Веспер уже был в совете директоров, куда выше. — Наши отношения, Альтея, — откупорив бутылку, Веспер начал разливать вино по бокалам. — Девять лет вместе. И будем вместе еще многие годы. — Это чудесно, — рассеянно произнесла Альтея, не двигаясь с места. — Но ведь наша годовщина в мае… еще рано. — Календарь мне не указ. Сколько ты намерена стоять в дверях? Весь вечер? Сядь. Альтея села за стол. — Твой чемодан там, в прихожей… — осторожно начала она. — Отправляешься в очередную командировку? Завтра с утра? Или ночью? — Я решил пожить с тобой, — объявил Веспер. Казалось бы, после сегодняшней истории о мертвой матери, которая является к сыночку поболтать, Альтею было невозможно чем-то пробить. Но Весперу удалось. Требовалось что-нибудь сказать, и Альтея лихорадочно обдумывала, что именно. «Это чудесно» она уже говорила… Ничего другого не приходило в голову. Когда пауза затянулась, она схватила бокал вина и медленно отпила — хоть какое-то обоснование ее молчания. — Ты не рада? — подозрительно нахмурился Веспер. — Я очень рада. Просто… растеряна. Никогда раньше мы этого не делали. — Думаю, время настало. Почему ты не ешь? Альтея попробовала. Что-то с креветками. Она не любила морепродукты. — Очень вкусно, спасибо. Сколько ты намерен оставаться у меня? — Пару недель. Или чуть больше. — Это репетиция брака? Веспер криво усмехнулся. — Возможно. Альтея заставила себя прожевать. Креветки были отвратительны на вкус и застревали в горле. — Разве ты не говорил, что не приемлешь саму идею совместной жизни? — спросила она. — Может быть, я передумал, — ответил Веспер, устремив на Альтею снежный взгляд. — Может быть, я осознал, что ты женщина, созданная специально для меня. Не причиняющая дискомфорта. Наоборот: обеспечивающая мне максимальное удобство. Потянувшись к Альтее через стол, он коснулся ее губ поцелуем. Его щетина царапнула подбородок, и Альтея вздрогнула. К тому же у него изо рта пахло креветками. — Доедай… — прошептал Веспер. — Затем прими душ… мы пойдем в постель… и продолжим праздновать там. Альтея зажмурилась на секунду и вдруг увидела пылающие фиалки. Они полыхали так, словно их облили бензином. Альтея раскрыла глаза. Заглянув в тарелку, она осознала, что не сможет проглотить ни кусочка. Ее просто вырвет. — Веспер… я очень устала. У меня болит голова. Так сильно, что даже тошнота накатывает. Сейчас мне жизненно необходимо полежать в горячей воде и расслабиться. Она встала и, не глядя на Веспера, вышла из кухни. В ванной Альтея поспешила плотно прикрыть за собой дверь. Задвижка сломалась давно, но бабушка и до этого ею не пользовалась — в последние годы жизни она боялась поскользнуться в ванне и из соображений безопасности оставляла дверь открытой. Альтея жила одна, необходимости запираться у нее не возникало, однако сейчас она пожалела, что не сподобилась починить задвижку. Она прислушалась. Веспер не шел. Облегченно выдохнув, Альтея сняла очки, положила их на стиральную машинку и начала раздеваться. Она забралась в ванну, села, вздрогнув от соприкосновения с холодной поверхностью, и включила воду. Дождавшись, когда воды наберется на пару сантиметров, легла и вперила взгляд в выкрашенный белой глянцевой краской потолок. По потолку бежала сеть трещин, хорошо различимых даже без очков. Веспер частенько ворчал, что Альтее пора бы сделать ремонт или хотя бы выбросить старую мебель, однако она не хотела ничего менять. Знакомая с детства обстановка напоминала ей о бабушке. В отличие от матери, склонной к критике и нотациям, бабушка всегда была ласковой и доброй. Альтея до сих пор ощущала тоску по ней, норовящую перейти в скорбь. Как бы хотелось вернуться в те дни, когда бабушка была жива… снова испытать это чувство, когда кто-то любит тебя, не пытаясь отыскать в тебе недостатки… Иногда Альтея задавалась вопросом: была бы мать более терпима к ней, если бы отец остался с ними? ---------- Глава 25 Айла прибыл в Айялиндари ночью и сразу отправился спать. Кровать в отеле оказалась ему коротка, и ноги упирались в спинку. Уже проваливаясь в сон, Айла успел подумать, как сильно он хочет домой. Там у него была кровать по размеру, сделанная на заказ. И жена, которая сейчас, наверное, бродит по пустому дому и досадует из-за испорченных выходных… Проснувшись в семь утра, он оделся и спустился в ресторан на первом этаже, где его ожидал безвкусный отельный завтрак. Хочешь не хочешь, а ешь. Вернувшись в номер, Айла почистил зубы, с помощью мусса для волос привел свою длинную косую челку в порядок, после чего спустился на парковку, втиснулся в машину и поехал в полицейское управление. Изначально он вообще не верил, что малявка сумеет расковырять сон — по правде, он лишь для того и позволил ей попробовать, чтобы она ощутила тщетность и больше не приставала к нему со всякими глупостями. Надежда, что кто-то откликнется на рассылку рисунка по факсу, тоже еле теплилась. Тем не менее, кольцо было опознано, и теперь Айла должен был с этим разобраться, бегая по всей округе, словно кот с горящим хвостом. Солнышко пригрело, и Айялиндари источал благодать. Здесь, как и в Торикине, обожали дорожки, вымощенные разноцветной плиткой, но предпочитали сочетание зеленого и синего. Большинство домов не поднималось выше трех этажей. Растительности было много, и скоро город весь зацветет. Деревья уже покрылись молодой листвой — мерцающей, ярко-зеленой, как гладко отшлифованный жадеит. Даже не верилось, что в таком прекрасном месте могло произойти что-то плохое. Впрочем, кто из СЛ еще мог воспринимать фальшивое ровеннское умиротворение всерьез? Полицейский, расследующий дело Грации, уже дожидался в управлении. Разговор прошел в типичной прохладной манере. Сотрудники СЛ, вечно озабоченные соблюдением секретности, избегали делиться информацией с зелеными. Зеленые принимали это за высокомерие и отчужденность, подкрепленные вышестоящим положением СЛ. Тот факт, что полицейские были в курсе, что в СЛ их прозвали зелеными, тоже не способствовал хорошим отношениям. — Как вы вообще узнали про кольцо? — спросил полицейский. — Свидетельница дала описание. — Где она его видела? — Сама не знает, где. Как только у нас будет что-то определенное, я сообщу. Едва ли полицейский был удовлетворен хлипкими обещаниями, но ему пришлось отступиться. С десятой попытки Айле удалось дозвониться до матери пропавшей Грации и договориться о встрече. Было уже десять утра, если не больше. Айла поразился, как кто-то может позволить себе проспать до десяти в будний день, но затем вспомнил, что сегодня выходной. *** На этаже были четыре двери. Из них только та, которая требовалась Айле, оказалась грязной и обшарпанной. Прикоснувшись к звонку, Айла ощутил липкость и брезгливо поморщился. Дверь открыла низенькая коротконогая женщина. У нее были неопрятные волосы средней длины — наполовину седые, наполовину пережженные краской. Лицо неопределенного возраста, такое стертое и невыразительное, что взгляд отказывался на нем фиксироваться. — Фейора, верно? — уточнил Айла. — Проходите в комнату, — хмуро кивнула она. Айла посмотрел на коврик в прихожей, посеревший от застарелой грязи, и разуваться не стал. Пахло чем-то кислым и застойным. Запущенность квартиры резко контрастировала с благополучием городка снаружи. — Я вас раньше не видела. — Я из Торикина. Дело Грации передали выше. — Из Торикина? Я слышала, там все выпендрюжники. Айла не стал это комментировать. Квартирка была тесной — всего две комнаты. Мимо заваленной грязной посудой кухни Фейора провела Айлу в свою спальню. Здесь все было покрыто застарелым слоем пыли. Айла, привыкший пусть к грубоватому, но все же уюту своего дома, замер в центре комнаты, не желая садиться ни на продавленное кресло, ни на хрупкий, шаткий стул. Фейора же поспешила принять сидячее положение и обессиленно прислонилась к спинке. — Зачем вы пришли? — Мне нужно уточнить кое-какие детали. — Меня уже сто раз спрашивали. Айла мысленно вздохнул. Что ж, вывод об отношениях в этой семье уже сделан. — И все-таки расскажите мне о том вечере, когда Грация пропала. Какой это был день недели? — Не помню уже. — Пятница. Так в ваших показаниях, — указал Айла. Фейора бросила на него угрюмый взгляд. — Мне что один день, что другой. Все одинаковые. А вы зачем спрашиваете, если знаете? «Чтобы послушать, что ты мне ответишь», — мысленно хмыкнул Айла, однако оставил это соображение при себе. — Продолжайте. — Мы с ней были вдвоем в квартире. — А кто еще с вами живет? — Айла бросил взгляд на распотрошенную двуспальную кровать. — Мой сожитель, — Фейора вызывающе вздернула нос. — Ясно, — сказал Айла. — Когда Грация пропала, его вообще не было в городе. Он в командировку уехал. Я сказала об этом полиции. Это была правда. Алиби сожителя проверили в первую очередь. ---------- *** (16) — Кто тебе постоянно пишет? — отвернувшись от телевизора, Веспер раздраженно посмотрел на сидящую рядом Альтею. Он был все еще обижен из-за того безразличия, которое она выказала вчера вечером. Чувствуя это, Альтея все утро ходила вокруг него на цыпочках. — Да так, — Альтея поспешила отложить телефон. — На работе возникло несколько вопросов. — Почему они достают тебя даже в выходной день? Что они возомнили о себе? — Они отвлекли меня всего-то на пару минут, Веспер. Остальное время я в твоем распоряжении. — Вовсе нет. У тебя все утро какие-то дела. — Я просто так занята в будни, что ничего не успеваю по дому. Вот и накопилось. Веспер поморщился. Он не считал ее дурацкую работу оправдывающим фактором. — Не злись. Я тебя люблю, — сказала Альтея и примирительно поцеловала его в губы. Веспер отреагировал с неожиданным энтузиазмом и, подтолкнув, уложил Альтею на диван. Как только ее оплели жадные мужские руки, Альтея ощутила напряжение. На самом деле она была настолько взвинчена из-за сообщений Айлы, что едва могла лежать смирно. И уж тем более не способна настроиться на секс. В ее мозге ярким пятном вспыхивала незабудка. — Веспер… кастрюля на плите… — Забудь о ней. Не обращай внимания. — Если ты хочешь сегодня пообедать, то мне придется обратить на нее внимание. — Ладно, — отпустив Альтею, Веспер просверлил ее подозрительным взглядом. — Ладно. Чувствуя себя ужасно виноватой, Альтея ускользнула в кухню. Она испортила вчерашний ужин. И оттолкнула Веспера сейчас. *** Прибыв в полицейское управление, Айла обложился картами и справочниками и провел битых два часа, составляя сложный маршрут дальнейших перемещений. Глядя на карту Айялиндари, разложенную на столе, он не прекращал мысленно чертыхаться. Занесло же его в город с таким количеством прудов и лесополос! Он намеревался двигаться по спирали, начав от центра — квартиры Фейоры. В первую очередь изучит ближайшие кафешки и бары, затем будет постепенно, виток за витком, смещаться к периферии — пока его поиски не закончатся успехом или же признанием неудачи. Но прежде чем приступить к осуществлению плана, он заглянет в городскую библиотеку. Грация исчезла в пятницу, двадцать седьмого марта. В тот момент, когда мать видела ее в последний раз, по телевизору шла передача о ремонте. Телевизионная программа публиковалась в большинстве газет. Нужный выпуск без проблем отыщется в отделе периодики. Учитывая, что в Айялиндари едва ли транслировалось больше четырех-пяти каналов, разобраться, что это была за передача, тоже будет несложно. Таким образом, Айле удастся установить временные рамки. Вслед за Айлой выехала парочка зеленых. Пользы от них Айла не ждал, но надеялся, что и вреда не будет. По пути в библиотеку он включил диктофон и снова прослушал диалог Альтеи и Флоры. Голос Флоры ввергал его в транс, тем более что ночью он совершенно не выспался, крутясь и вертясь на неудобной отельной кровати, где даже ноги не вытянешь. Что ж, некоторые детали разговора могли помочь ему в поисках. Вот только стоит ли доверять сновидениям? Тем более сновидениям обиженной на весь мир женщины, у которой в голове творится не пойми что? Эти вопросы оставались открытыми. Айле не нравилось это дело. Уж слишком оно… зыбкое. Невнятное, как сон. *** Альтея приготовила обед. Закончила прибираться в квартире. А день все длился и длился. Когда бы Альтея ни посмотрела на Веспера, она натыкалась на его жаждущий взгляд. — Я выбросил рабочие заботы из головы. Выспался. Во мне столько энергии! Намек Веспера не мог быть более прозрачным, и грудь Альтеи вдруг наполнило невнятное, скомканное раздражение. Ей только предстояло осмыслить, почему оно возникло и как с ним справляться. И она предпочла бы заняться этим вдали от Веспера. — Мне… мне нужно немного поработать. У меня на работе сложный случай. У одного из полицейских возникли проблемы медицинского характера. Я пока не знаю, как это интерпретировать. Придется съездить в книжный магазин. К счастью, магазин медицинской литературы находился на другом конце города. Блуждая среди стеллажей, плотно забитых книгами с мудреными названиями, Альтея наконец-то сумела немного успокоиться. Потянув на себя книгу («Нейродегенеративные заболевания центральной нервной системы»), Альтея раскрыла ее и начала читать. Айла выполняет свою работу. Она будет выполнять свою. И это поможет ей пережить выходные. *** Это был десятый или одиннадцатый бар по счету. К тому времени на улице начало темнеть. В баре уже собрались посетители, но пока немного. Остановившись возле деревянной барной стойки, Айла провел по ее поверхности кончиком пальца. Покрытая лаком стойка была гладкой, как зеркало, и такой же блестящей. Прямо как описала Флора… Что ж, здесь придется задержаться надолго. На баре, шмыгая аллергичным носом (весна с витающей повсюду пыльцой не всем приносила радость), работал щуплый паренек невнятной масти. Айла показал ему полицейское удостоверение. Поскольку СЛ к полиции не относилась, удостоверение по факту являлось фальшивкой. Как и многие другие вещи, изготовленные по настоянию «Лисицы». ---------- *** (17) Альтея понимала, что не сможет шарахаться от Веспера вечно. Их отношения действительно расклеились в последнее время. Даже если Веспер не всегда был комфортен в общении, так ведь и она едва уделяла ему внимание, с головой погрузившись в новые рабочие обязанности. Она должна была это как-то компенсировать. Под взглядом вытянувшегося на кровати Веспера Альтея сняла с себя пижаму и нижнее белье, подошла и села на край. Склонившись над Веспером, Альтея коснулась его губ своими. Веспер обхватил ее затылок и поцеловал ее так долго и жадно, что она начала задыхаться. В нем действительно скопилось много энергии, и сейчас он рвался обрушить этот шквал на Альтею. Минуту спустя Веспер уже подмял ее под себя. В момент, когда он навис над нею, в свете висящей над кроватью лампы Альтея заметила блеск седых волосков на его груди. Волосы на голове, хоть и с проседью, еще оставались довольно темными, тогда как поросль на груди полностью обесцветилась. Когда это произошло? Она никогда не признавалась себе, что Веспер стареет, но теперь это стало для нее очевидным. «Старикашка, — внятно услышала она в своей голове язвительный голос Бейи. — Педофил паршивый». — Свет мне мешает, — сказала Альтея. — Бьет прямо в глаза. — Я предпочел бы при свете. Альтея предпочла бы ничего не видеть. Тогда она сумеет отвлечься и расслабиться. Протянув руку, она щелкнула по переключателю. Да, так определенно если не лучше, то легче. Хотя бы Веспер не разглядит выражение ее лица. Он очень старался сегодня, что лишь усугубило ее чувство вины. Его губы долго ласкали ее грудь, а затем опустились к животу и ниже — ласка, которой Веспер утруждал себя нечасто. Альтея покорно раздвинула ноги и застонала в притворном блаженстве. И все же она не могла сосредоточиться на Веспере. Как будто, находясь здесь физически, мысленно она едва присутствовала. Внезапно ей отчетливо вспомнилась их первая ночь… Они были знакомы две недели. Веспер отвез ее в дорогой отель. Лежа на огромной чужой кровати, Альтея ощущала холод атласной простыни, потерянность и беззащитность. Затем она взглянула в изменившееся, очарованное лицо Веспера, и ее сознание вдруг отделилось от тела… Словно со стороны, она наблюдала, как Веспер прикасается к ней — с таким упоением, как будто никогда в его руки не попадало ничего лучше. Все физические ощущения пропали, смытые волной внутреннего удовлетворения. Альтея почти не ощутила боли. Ею восхищался взрослый, сильный мужчина. Он нуждался в ней, он стремился к ней. Она больше не была щуплой, ужасно маленькой девочкой в очках, на которую едва ли кто-то обращал внимание. Она обрела ценность. Сейчас воспоминание об этом не помогло ей возбудиться. Напротив, заставило замереть и напрячься. «Просто лежи и терпи, — с раздражением приказала себе Альтея. — Иногда надо сделать приятное любимому человеку. Даже если совершенно не хочется». Внезапно раздалась пронзительная трель мобильного телефона. Дернувшись от неожиданности, Веспер отпустил бедра Альтеи и вскочил с кровати. — Проклятье! — злобно прорычал он, взглянув на дисплей. — Теперь и меня достают с работы! Схватив телефон, он выбежал из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. Лежа в кровати, Альтея прислушалась. Веспер говорил приглушенно, и она не смогла разобрать слова, но его голос звучал нервно и примирительно. Альтея не представляла, что такое могло стрястись у них среди ночи и кого пытается утихомирить Веспер. Повернувшись на бок, она закуталась в одеяло и закрыла глаза. Веспер вернулся только через полчаса. Альтея плотно сомкнула веки и замерла, притворяясь спящей. — Альтея… Веспер тронул ее за плечо, но Альтея не шелохнулась. — Что ты скрываешь от меня? — пробормотал Веспер. Он лег и развернулся к ней спиной. *** К тому времени, как Айла подъехал к нужному дому, было уже около полуночи. Несмотря на то что Айла предварительно позвонил и предупредил о визите, владелец ломбарда выглядел взвинченным и настороженным. Вероятно, он всегда подсознательно ожидал: однажды за ним придут. — Вот такое кольцо я ищу, — Айла показал фотографию. — Кольцо принадлежало пропавшей девушке. Его сдали вам. — Кольцо уже не в ломбарде. — Тогда мне надо установить, кому вы его продали. — На самом деле я его не продал… оно понравилось моей жене, и она забрала его себе. Это кольцо обладало удивительной притягательностью для женщин — сначала на него положила глаз полицейская, затем его поспешила умыкнуть жена ростовщика. Айла не понимал любви к побрякушкам. Они только раздражали, болтаясь на шее или пальцах. — Колечко принеси! — крикнул ростовщик жене. — То, с цветочком! У его жены было такое же дисгармоничное ромбовидное лицо. Эту парочку можно было принять за брата и сестру. А что, если они и были? Возможно, их родители тоже были братом и сестрой. Вырожденцы паршивые. Айла терпеть не мог ростовщичество и всех, кто им занимается, — паразиты, питающиеся за счет людских слабостей и горя. К тому же день выдался длинным и омерзительным, и Айлу переполняло раздражение. Ему хотелось опорожнить мочевой пузырь, съесть нормальный ужин и лечь в постель с женой. Морион положила бы голову ему на плечо, и, успокоившись, он гладил бы ее прохладные шелковистые волосы до тех пор, пока не уснул бы. ---------- Глава 28 Айла проснулся в шесть и сразу направился в полицейское управление. Проверив укомплектованность оперативной группы, он счел ее недостаточной и потребовал вызвать еще несколько сотрудников. Две фотокамеры оказались неисправными. Лампа вспышки барахлила. Упаковочных средств не хватало. Решение этих проблем отняло массу времени и сопровождалось непрерывным потоком ворчания со стороны зеленых — необходимость поработать в выходной никого не радовала. К восьми утра Айла был изрядно раздражен. Наконец-то все было подготовлено, и Айла рассадил зеленых для проведения инструктажа. Сон не дал четкого понимания, где конкретно произошло похищение. Хотя в нем упоминался фонарь, тот не мог служить ориентиром, так как цепочка фонарей тянулась вдоль всей лесополосы. На практике это означало, что им придется осмотреть всю прилегающую к бару территорию — с негарантированным результатом. Однако сегодня, изучив на свежую голову пачку сигарет, найденную в комнате Грации, Айла заметил интересную особенность, которая давала шанс все-таки установить точное место нападения. — Эти сигареты я нашел в комнате пропавшей девушки, — Айла продемонстрировал пачку присутствующим. — Они называются «Бархатная роза». В тот вечер Грация вышла из бара, не заплатив, и прошла к лесополосе. Вероятно, она планировала покурить и вернуться. Но не вернулась, из чего можно заключить: ее похитили неподалеку от бара. Возможно, к тому моменту она уже успела закурить, а потому нам следует искать оброненную сигарету или окурок. На самом деле то обстоятельство, что Грация бросила окурок на землю, было раскрыто во сне Флоры. Но на чьи-либо сны Айла ссылаться не мог. Не в этой компании. — Лесополоса возле бара, — недовольно крякнул кто-то из зеленых. — Да там вагон окурков! Найди среди них нужный! — Этот окурок будет специфичным — при условии, что в тот вечер Грация курила те же самые сигареты, — достав из пачки несколько сигарет, Айла передал их зеленым, чтобы они могли рассмотреть. — «Бархатная роза», как нетрудно догадаться по названию, позиционируется производителем как марка исключительно для женщин. От остальных ее отличает глянцевое покрытие на фильтре — такие фильтры выглядят привлекательнее и к тому же меньше пачкаются от помады. На свету покрытие чуть поблескивает. — После трех недель на земле окурок загрязнен и деформирован, — возразил зеленый. — От блеска ничего не осталось. — Верно, — согласился Айла. — И все же при осмотре мы сможем заметить разницу. Не исключен и вариант, что Грация, отбиваясь от похитителя, обронила всю пачку, хотя на такое везение я не стал бы рассчитывать. Также обращайте внимание на следы борьбы и сломанные ветки. Погрузившись в несколько машин, они наконец-то выехали. Айле не хотелось приезжать в Айялиндари еще раз — ему хватало работы в Торикине. Следовательно, осмотр следовало произвести один раз, но скрупулезно. По прибытии на место происшествия Айла отметил время (8:55), определил границы осмотра и стартовую точку. Он захватил участок между баром и лесополосой (территория подхода к месту события), значительный участок лесополосы (место события) и пространство между лесополосой и шоссе, на котором, вероятно, дожидалась машина похитителя (территория ухода от места события). Если бы центр, то есть место похищения, был известен, осмотр велся бы по спирали. В данном же случае осталось только разбить все на квадраты и самым тщательным образом изучить каждый из них. К счастью, с ними был специалист-топограф, который немедленно приступил к составлению плана местности, избавив Айлу от необходимости морочиться с этим самостоятельно. Оглядев лесополосу, Айла подавил вздох. Почва была завалена мусором, накопившимся за зиму и оставшимся после таяния снега. Возможно, что-то из этой мерзости являлось уликой, вот только распознать ее будет так же сложно, как отделить зерна от плевел. Все, что покажется хоть сколько-нибудь важным, предстояло сфотографировать с разных ракурсов, подробно описать в документах, отметить точное расположение предмета на плане местности и только после этого аккуратно изъять предмет и упаковать. Работенка затянется до вечера. Впрочем, еще неделя-другая, и в лесополосе прошла бы обязательная весенняя уборка, полностью уничтожив следы преступления, так что в этом плане им повезло — они успели. Айла в последний раз позволил себе подумать о Морион, о своем старом деревянном доме с его скрипучими полами, который в эти выходные казался особенно притягательным, после чего отбросил лишние мысли и сосредоточился на задаче. К счастью, погода сегодня была отличная. В какой-то момент Айла снял куртку и остался в зеленой рубашке с короткими рукавами. — Может, прервемся на обед? — угрюмо предложил один из зеленых, когда солнце поднялось высоко. — Ты уже вчера пообедал, — возразил Айла. Он не собирался делать перерывы, мечтая вечером убраться из опостылевшего городишка. Ему было плевать, если все зеленые Айялиндари проводят его взглядами, полными черной ненависти. Работайте, суки. Это ваша обязанность. *** Альтея не понимала, что с ней происходит. Раньше, работая в центре, она приходила с работы усталая, грустная и разочарованная в себе. Ей нужен был Веспер. Стоило ему бросить хотя бы одно доброе слово — и ей становилось лучше. Но с тех пор, как она перешла в СЛ, ситуация изменилась. Альтее удалось добиться некоторых успехов. И одобрения — со стороны Илии, Октавиуса, Айлы и даже, как ни странно, Бейи. Внезапно Веспер перестал быть единственным мужчиной в ее жизни. К тому же в СЛ столько всего происходило… Альтея ощущала наполненность. И Веспер все чаще казался ненужным элементом, пытающимся втиснуться туда, где для него уже не осталось места. ---------- *** (18) Возвратившись в полицейское управление, Айла засел за длинный и муторный протокол осмотра места происшествия. Окурок «Бархатной розы», очки в зеленой оправе и полтонны мусора — вот, в общем-то, и все, что удалось найти. Заинтересовали его только очки. Даже во время писанины он продолжал размышлять о них. Конечно, в первую очередь стоило рассмотреть самую прозаичную версию: кто-то вышел из бара покурить, споткнулся по пьяни, очки и слетели. Хотя странно, что владелец не попытался разыскать их позже, ведь это не такая вещь, без которой легко обойтись. Может, его зрение без очков было настолько плохим, что он не сумел их найти? Или у него отшибло память на фоне алкогольной интоксикации? С утра проснулся, очков нет. Где потерял — не знает. Нет, все не то. Айла не представлял себе взрослого мужчину, который бы выбрал оправу такого цвета. Уж слишком подростковый вариант. Да еще тот факт, что — чудесное совпадение — как раз неподалеку обнаружился окурок… Единственный окурок марки «Бархатная роза», найденный в лесополосе. У женщин бар популярностью не пользовался, а потому смолили возле него почти исключительно мужчины. Если очки все-таки принадлежали Грации, то почему они зеленые? Айла вытащил из кейса диктофон и прослушал запись беседы с Фейорой — на случай, если его переклинило и он что-то напутал. Нет, Фейора точно сказала: «коричневые». — Позвоните в изолятор, — попросил Айла, подманив к себе одного из зеленых. — Мне нужны показания Сейдрика. Он видел Грацию. Пусть расскажет, какого цвета была оправа ее очков. Ответ последовал уже через полчаса — в изоляторе подсуетились. Вероятно, в городе тоже мечтали, чтобы Айла поскорее отбыл восвояси. — Коричневые или зеленые, он точно не помнит, — передал один из полицейских. — Спасибо, — кисло поблагодарил Айла. «Это издевательство. Издевательство!» — посетовал он мысленно и снова уткнулся в протокол. *** Лиза и Илия сидели за кухонным столом, ковыряясь вилками в тарелках, но ни один из них не ел. Они также не разговаривали — вот уже пару часов. — Так тихо, — сказал Илия. — Я включу радио? — Это не поможет, — возразила Лиза. Илия пожал плечами и потянулся за ножом. Остро заточенное лезвие легко проникло сквозь мягчайшую отбивную и мерзко скрипнуло по фарфоровой тарелке. Лиза вздрогнула. Илия поморщился. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Лиза, как будто скрипа было недостаточно. — Ты раздражен. Опять шугаешься от меня весь вечер. — Вовсе нет. — Я знаю, что Сет добавил тебя в черный список, — призналась Лиза, решительно подняв голову. — Он сам рассказал мне об этом. — Лиза, нам бы лучше сменить тему. Иначе… — Иначе что? — Лиза вскинула брови. — Ты окончательно взбесишься? Забавно. Ведь ты же нисколько не раздражен. Нож вдруг выскользнул из руки Илии и с громким «звяк!» упал на пол. Илия наклонился, поднял нож и сразу бросил. — Да, я раздражен! Я в бешенстве! Всю неделю я пытаюсь с ним связаться и получаю от ворот поворот! С чего он решил, что ему такое позволено? Ни гроша не зарабатывает, живет на мои деньги! Ничего из себя не представляет! — Возможно, если бы ты не считал, что он ничего из себя не представляет, он был бы больше настроен на общение с тобой, — сердито возразила Лиза, отодвинув тарелку. — Сет прожигает дни в бесцельной праздности, факт! Я имею полное право быть им недовольным! — Если он не отправился в университет, как ты того требовал, это вовсе не значит, что он проводит дни в праздности. Он учится самостоятельно. И работает, даже если пока это не принесло ему денег. Однажды, я уверена, у него все получится. — Чем же он так занят, раскрой мне секрет? — взорвался Илия. — Ты знаешь, — Лиза свирепо сдвинула брови. — Он художник. — Художник! — выкрикнул Илия. Он снова поднял нож и снова его бросил. — От слова «худо»! — Да, художник, — решительно подтвердила Лиза. — Всегда был. Ты же помнишь, как, совсем маленький, он уже рисовал целыми днями… — Когда я был маленьким, я тоже рисовал целыми днями! Это ничего не значит! Это не поможет ему устроиться в жизни! — Зачем ты споришь со мной? Посмотри его работы! У него талант! Настоящий талант! Пренебрегать таким — преступление! — Какой еще талант? Я понимаю, что ты любящая мамочка, Лиза, и не способна оценить сыночка здраво, но вернись ты, наконец, в реальность! В мире тысячи людей, умеющих накарябать симпатичную картинку. И что с того? Глядя на бушующего Илию, Лиза задумчиво прищурилась, а затем вдруг расхохоталась. Это прозвучало настолько зловеще, что Илия притих, настороженно глядя на нее. — К чему этот психопатический смех, Лиза? — спросил он. — А ведь ты ему завидуешь, — сказала Лиза. — Сейчас я это осознала. Ты ему завидуешь! — Что-о-о? — Он делает что хочет. Общается с кем хочет. Посылает кого хочет — пусть даже собственного отца. Не боится следовать за своим призванием, не подстраивается под социальные установки. Какой уровень свободы… совершенно тебе недоступный. Когда ты смотришь на Сета… ты ведь видишь в нем себя. Таким, каким ты всегда хотел быть, но не решаешься! — злорадно изрекла Лиза. ---------- *** (19) Веспер побывал в ванной раньше нее, и теперь лейка для душа была сдвинута на неудобную высоту. Альтея сместила ее вниз по стойке. Открыв бутылку, она налила на ладонь небольшое количество шампуня. Жидкость играла перламутровым блеском. Закрыв глаза, Альтея тщательно намылила волосы, шагнула под поток горячей воды и подняла лицо, позволяя воде смыть с век едкую пену. Сегодня ей придется уступить домогательствам Веспера. Она не может прятаться от него вечно. Не в ее крошечной квартирке. Как вообще так получилось, что она оказалась в этой неловкой, тревожащей ситуации? Впрочем, она четко помнила, как все началось… Был конец учебного года, май, уже ощущалось подступающее лето. Девушки сменили плотные колготки на тонкие капроновые, надели юбки покороче. Уходя домой после уроков, Альтея регулярно замечала серую машину. Ей и в голову не приходило, что мужчина, находящийся внутри, уже положил глаз на нее — щуплую, ничем не примечательную Альтею. Однажды, когда она проходила мимо, окно машины опустилось. — Ты очень красивая, — сказал Веспер. — Я просто хотел сказать тебе об этом. Он прекрасно выглядел в тот день. Отличная стрижка, гладко выбритое лицо, элегантный костюм. В солнечном свете его бледно-голубые глаза казались прозрачными и холодными, как кристаллы. Альтея была настолько ошарашена, что опрометью бросилась прочь. Ее щеки пылали, в голове крутилась одна мысль: над ней подшутили. Однако в следующий раз Весперу удалось доказать, что его восхищение было совершенно искренним. Он вышел к Альтее и протянул ей букет — белые хризантемы и желтые астры. Альтее никогда не дарили цветы. Когда она приняла букет, ее руки дрожали. Веспер сел в машину и уехал, не дожидаясь слов благодарности. Даже три дня спустя, наблюдая, как цветы медленно умирают, Альтея ощущала взволнованность. Веспер не появлялся около недели. За это время Альтея успела по нему немного соскучиться. На пути к дому Веспер настиг ее и тихо поехал следом. Когда они достаточно отдалились от школы и ненужных свидетелей, Веспер раскрыл окно и предложил: — Мы могли бы сходить в кафе. Альтея никогда не предполагала, что способна на такое сумасбродство. Однако она согласилась. Это был первый и последний раз, когда они были в кафе. Веспер погладил кончиками пальцев ее руку и пробормотал: — Я понимаю, что я стар. Разумеется, я тебя недостоин… Недостоин? Как такое возможно? Он же был красив, горд, умен. Альтея бросилась было его переубеждать, но Веспер оборвал ее: — И все же я признаюсь в своих чувствах, потому что они разрывают меня изнутри: стоило мне увидеть тебя, и я был поражен в самое сердце. Я влюбился с первого взгляда… Альтея выключила воду и, выбравшись из ванны, поспешила шагнуть с холодной кафельной плитки на мягкий коврик. Стоя напротив зеркала, она вытерлась, причесалась, почистила зубы. В семнадцать лет она была сражена. Поймать ее было легко, как бескрылую птицу. Сейчас ей было двадцать шесть, и в ее голове начали возникать крайне неприятные вопросы. Чем робкая, наивная девушка могла привлечь состоявшегося, занятого мужчину? Даже если Веспер не лгал и его действительно сокрушила любовь с первого взгляда, то ведь этого никогда бы не случилось, не высматривай он из машины старшеклассниц… Альтея провела по запотевшему стеклу и посмотрела в свои близорукие, широко раскрытые глаза. Они панически блестели. «Хищничество», — отчетливо прозвучало в ее разуме. Она поежилась, ощутив проникающий в щель под дверью сквозняк, и потянулась за халатом. Завязывая на талии пояс, она все еще дрожала. Веспер был так ласков поначалу… Хотя со временем он очерствел, Альтея приняла это как должное — ведь не может же Веспер всю жизнь приглаживать ее встопорщенные перышки. Никогда раньше у нее не возникало сомнений: она вступила в эти отношения добровольно. Абсолютно осознанно, даже если ее мама (Альтея вдруг вспомнила, что не звонила маме уже как минимум месяц) утверждала обратное. И все же… То, что случилось с Грацией, казалось Альтее кошмарным. Подозрение, что похититель преследовал сексуальные цели, усиливало ее ужас, вызывая ощущение ноющей боли внизу живота. Ни одна женщина такого не заслуживает, тем более такая юная, фактически ребенок. Да, Альтея воспринимала шестнадцатилетнюю Грацию как ребенка. В то же время она сама была лишь на год старше, когда Веспер подкараулил ее возле школы… Так почему же все эти годы она была убеждена, что в семнадцать была достаточно взрослой, чтобы вступить с ним в связь? Возможно, потому, что в этом ее убедил Веспер… Альтея покачнулась и схватилась за раковину, охваченная невыразимой жутью. Как будто, стоя над ямой, она посмотрела вниз и увидела на дне клубок извивающихся змей. А затем ощутила, как край под ней осыпается. Она попыталась дышать ровно. Успокоиться. Настроиться на разумный лад. «Но ведь он остался со мной», — напомнила она себе и на шаг отступила от ямы. Если бы Веспер был извращенцем, падким на юных девочек, то продолжал бы дежурить у школы, меняя жертву за жертвой, стоит им чуть повзрослеть. Зачем бы ему понадобилась двадцатишестилетняя Альтея? Чтобы использовать ее как прикрытие для своих пороков? О нет, она бы узнала, если бы он встречался с кем-то еще. Она бы это почувствовала. Закрыв глаза, Альтея склонилась над раковиной. Глубокий вдох, протяжный выдох. Это бред. Веспер любит ее. Не ее молодость, не ее уступчивость. Именно ее. Как личность. Вдох, выдох… Постепенно ей становилось лучше. ---------- Глава 31 С утра Веспер так спешил на работу, что едва нашел время сказать Альтее доброе утро. Что ж, не то чтобы она рвалась с ним общаться. Автобус подошел сразу, и она добралась до работы в рекордные сроки. На пути в кабинет, в огуречно-зеленом коридоре ЦПЭ, она заметила Октавиуса. — Рада вашему возвращению, — призналась Альтея, нагнав его. — Я бы на твоем месте не радовался, — буркнул Октавиус. — Сегодня мне предстоит разобрать вашу склоку с Вержилиусом. Учитывая, что он уже накатал не одну жалобу, а целых три, рассчитывать на примирение сторон не стоит. — Я думаю, что вы тщательно изучите ситуацию и устроите мне взбучку лишь в том случае, если я действительно ее заслужила. Октавиус криво усмехнулся. — Посмотрим. Как ты понимаешь, его версию событий я тоже обязан выслушать. Что-то мне подсказывает, что она будет сильно отличаться от твоей. — Зато у нас огромный прорыв в деле с Флорой. И… — продолжила Альтея после секундного колебания, — …это отчасти и моя заслуга. — Расскажешь позже. Альтея понимающе кивнула. Даже в стенах ЦПЭ не стоит забывать о секретности. Шагая рядом с Октавиусом, она обратила внимание, что он прихрамывает чуть больше обычного. — У вас болит нога? — Погода в Роане была омерзительная. Промозглый холод, дождь с утра до ночи, как будто весну и осень поменяли местами. Мое дефектное колено всегда на это реагирует. До сих пор не успокоилось. — Как вам вообще там работалось? — Словно в кошмарном сне. Мало нам было одной злобной сучки, она притащила вторую. Сердечко, видите ли, истосковалось. Альтея споткнулась и бросила на Октавиуса ошеломленный взгляд. — Никогда не слышала, чтобы вы так отзывались о пациентах. — А у меня никогда раньше не было такой пациентки, — угрюмо бросил Октавиус. — Это та, которая требовала расширить ее палату? — Она самая. Это что-то с чем-то, поверь мне. Так вот, вторая сучка… Ее доставили на частном вертолете. В полете она едва не устроила аварию, сбежав из клетки и вцепившись в ногу пилота. — Я очень надеюсь, что вы о собаке… — Да. Маленькая, черная. Лает, не затыкаясь, — Октавиус прижал ладони к ушам, как будто невыносимые звуки продолжали раздаваться в его черепе. — Вот уж не думал, что однажды скажу это, но я рад вернуться в СЛ. — Если СЛ действует вам на нервы, почему же вы остаетесь и продолжаете разрываться между двумя странами? — Потому что любят не за что-то, а вопреки. Если, конечно, речь не идет о собаках. Ненавижу собак. — А я обожаю собак, — сказала Альтея. — Я бы хотела завести собаку. Маленькую. Щенка. — Зачем? — Он бы мне радовался, когда я прихожу с работы. — Учитывая, где ты работаешь, к моменту твоего возвращения щенок успеет впасть в черную апатию, полностью утратив надежду увидеть тебя снова. — Вот ты! — раздался торжествующий голос Вержилиуса. Не отводя от Альтеи яростного взгляда светлых глаз, Вержилиус спикировал на нее, как ястреб, и рявкнул: — Пакуй вещи! Последнюю неделю здесь работаешь! — Доброе утро, Вержилиус, — сказал Октавиус, шагнув вперед. Заметив Октавиуса, Вержилиус резко присмирел. — Вы не представляете, Октавиус, что устроила эта дерзкая девчонка… — пожаловался он уже совсем другим тоном. — Пойдемте обсудим. А ты, Альтея, пока займись пациентом. *** — Доброе утро, — улыбнулась Альтея вошедшему в консультационную Наверушу. — Доброе утро, — улыбнулся Наверуш в ответ. На нем были полосатая пижама и больничный халат — и то и то размера на два больше, чем требуется, отчего коренастая фигура Наверуша приобрела некоторую грузность. Наверуш поправил поясок халата, сел и смущенно потупился. — Извините за мой внешний вид. — Все в порядке, — сказала Альтея. — Ваша одежда соответствует месту. Я тоже не всегда хожу в белом. Как прошли выходные? — Лучше, чем я ожидал — медсестры тут весьма заботливы. Вот только я быстро устаю от бездеятельности. — Больничная жизнь, она такая, — вздохнула Альтея. — Хотя бы нашли что почитать? — О да. Отличную книгу по рыболовству. Это меня несколько развлекло. — Вы увлекаетесь рыбалкой? — Нет. Только книгами по рыболовству. Альтея заставила свое лицо сохранить невозмутимость. В конце концов, это не самое странное, что она слышала от пациентов. Даже не самое странное, что она слышала конкретно от Наверуша. — Все же вы бледноваты. Хорошо себя чувствуете? — Немного не выспался. Новое место, чужая постель. — Да, понимаю. — К тому же у меня только что взяли кровь. Столько набрали. Варенье они из нее собрались варить, что ли… ---------- *** (20) Как и в ЦПЭ, в СЛ у Октавиуса накопилась масса дел, поэтому сразу после приезда он оставил Альтею одну. Она как раз доедала свой обед в кафетерии, едва ощущая вкус еды из-за нарастающего волнения, когда объявился Айла и встал в очередь у раздаточной линии. Как только Айла сделал покупку и направился к выходу, Альтея бросила недопитый стаканчик с кофе и устремилась за ним. — Я купил тебе газировку, — проинформировал Айла, не оборачиваясь. Действительно, в каждой руке он держал по банке. А ведь Альтея была уверена, что он ее не заметил… — Тут же полторы тонны сахара! Любишь сладкое? — Пытаюсь восстановить увядший жизненный тонус. По мнению Альтеи, Айла уже был в тонусе. На каждый его шаг она делала три и все равно едва за ним успевала. Возле своего кабинета Айла вручил одну из банок Альтее, достал из кармана ключ-карту и приложил ее к считывателю. — Проходи, — распахнув дверь, пригласил он Альтею. Альтея вошла и села в кресло в углу. — Так вот… — начал Айла, вскрыв банку. — Даже не думай все это рассказывать, возвышаясь надо мной, как фонарный столб. У меня шея затекает, когда я смотрю на тебя, — заявила Альтея. — У меня тоже, — признался Айла. Он придвинул стул и сел напротив Альтеи, пригнувшись, чтобы их лица оказались вровень. Длинная косая челка Айлы свесилась, закрыв один глаз. Айла заправил кончик челки за ухо. «А ведь он довольно симпатичный, — с удивлением осознала Альтея. — Такой необычный цвет глаз. Словно цветущее озеро под солнцем». Айла все еще казался ей отстраненным и чуточку высокомерным, но теперь эти черты не вызывали раздражения. Да и как ему, с его-то ростом, не смотреть на людей свысока? — Мерзость, — прокомментировала Альтея, выслушав. — Кто мерзость? Сейдрик? — Он. И другие — Фейора, ростовщик, его жена. Что за город! А ты продемонстрировал поразительную работоспособность. Бесстрастное лицо Айлы вдруг озарилось смущенной улыбкой — как будто в мраморе пробежала трещина. — Ну, тут в СЛ все впахивают… — Даже Бейи? — Даже Бейи. — Покажи мне кольцо, — попросила Альтея и протянула руку. Вытащив кольцо из кармана, Айла положил его ей на ладонь. — Ух ты… — выдохнула Альтея. — Какое красивое! Но ведь это улика. Разве я могу к нему прикасаться? — Его кто только не трогал, Альтея. — Тогда я примерю. — Как хочешь. Альтея надела кольцо на указательный палец. Оно село как влитое. — Надо же, подошло, — Альтея повращала рукой, рассматривая кольцо с разных сторон. Эмаль, покрывающая незабудку, чуть поблескивала на свету. — Вот бы так же, как мы вытащили из кошмарного сна кольцо, вытянуть в нормальный мир и девушку. — Пока это невозможно. — Что мы будем делать теперь, когда выяснили, что очки принадлежали Грации? — Но мы вовсе этого не выяснили, — возразил Айла. — В смысле? — растерялась Альтея. — Мы узнали, что мать Грации дальтоник, да и это не числится фактом без заключения врача. Ну и что у бармена плохая визуальная память. Но нам пока что не удалось установить четкую связь между обнаруженными очками и пропавшей девушкой. — Так ведь, если рассуждать логически, чьи еще очки это могут быть? — Логические построения направляют расследование. Но сами по себе ничего не доказывают. — Какое доказательство нам требуется? — Есть шанс, что Бейи удастся разыскать на очках отпечатки Грации. — Шанс? — Да. Небольшой. Очки провели много времени на открытом воздухе. Осадки и перепады температур разрушают потожировой след. Это был удар, и Альтея на секунду прикрыла глаза, переживая боль в одиночестве. Прогресс, казавшийся таким впечатляющим, внезапно почернел и скукожился. — Тогда что вообще нам удалось доказать за эти выходные? — Что сон Флоры базируется на событиях, произошедших в реальности. — И при этом у нас нет объяснения, как такое возможно… — Ни малейшего. Альтея встала и прошлась по кабинету, стремясь растратить раздражение в движении. — Ничего не понятно! Не представляю, как мы вообще с этим разберемся! — Это наш слон, Альтея. Наш слон, — Айла допил газировку, встал, прошел к столу и поставил опустевшую банку на край. — Возьми-ка вот это… — он что-то достал из своего кейса, лежащего на столе. — Я уже прочитал. Ты тоже должна прочесть. Он протянул Альтее тетрадь. — Читать чужие дневники — некрасиво, — механически произнесла Альтея, взяв тетрадь и уставившись на зеленую обложку с мраморными разводами. — Грация не станет возражать. Окончание предложения, невысказанное, зависло в воздухе. ---------- *** (21) «Иногда на меня накатывает чувство, что я ни на что не способна. Вообще ни на что. Никогда. Нигде», — прочла Альтея и моргнула. Что-то в этих словах отзывалось в ней гулким эхом. Она перелистнула тетрадь в начало и обнаружила несколько вложенных фотографий. Грация в розовом блестящем костюме, окруженная столь же причудливо одетыми подростками — видимо, какой-то спектакль, устроенный их театральной студией. Грация со странным макияжем: на щеках нарисованы побеги растений, ярко-зеленые ресницы… На этих фотографиях она выглядела счастливой. Тогда у нее еще были контактные линзы, бабушка и мечта. Альтея вспомнила собственную бабушку. Когда та умерла, Альтее тоже казалось, что она утратила единственную в жизни поддержку. Внезапно глаза Альтеи наполнились слезами. — Эй, Песчанка! — Бейи замолотил в дверь. — Открой! Я знаю, что ты там! Он орет на все здание. Придется впустить, иначе не заткнется. Поспешно утерев глаза, Альтея нажала на кнопку разблокировки двери. — Ты плакала? — ввалившись в кабинет, осведомился Бейи. На нем был синий рабочий халат, из-под которого торчали голубые джинсы. — Нет, смеялась, — буркнула Альтея. — Так обрадовалась моему приходу? — Наоборот. Это был истерический смех. — Смотрю, твоя психика пошатнулась после выходных. Еще бы. Если учесть, с кем ты их провела… — Говори, зачем пришел, или убирайся, — нахмурилась Альтея. — Это что? — Бейи указал пальцем на тетрадь. Альтея поспешила захлопнуть тетрадь. — Дневник Грации. — Грация? Знакомое имя… где-то я его сегодня уже видел. — Грация — та самая девушка из сна. Мы смогли установить ее личность. — Кажется, я многое пропустил… Учитывая, что в последний раз они виделись в четверг, еще до того, как Альтее удалось получить описание кольца, Бейи действительно многое пропустил. — Ты должна рассказать мне. Выдели на это время. Мы могли бы посидеть вечером в твоем кабинете, неспешно отпивая пиво из чайных чашек. Вон та кушетка кажется удобной. — Ну или я прямо сейчас кратенько перечислю события и отправлю тебя восвояси. — Ну или так, — скис Бейи. — Как тебе удалось заполучить дневник жертвы? — Айла дал его мне. — Ты уже называешь Каланчу по имени? — нахмурился Бейи. — В выходные мы общались по телефону и неплохо поладили. — Поладили? С этим-то роботом? — Он вполне нормальный человек. Даже иногда улыбается, как я обнаружила. — Улыбается? С чего бы? — прищурился Бейи. — Я сделала ему комплимент. — Небось, сказала, что он тут больше всех старается или типа того? — Что-то вроде, — удивленно согласилась Альтея. — Вот заявишь им, что от наших безумных переработок у них такой вид, словно они уже умерли и начали разлагаться, а они тебе лыбятся, как будто ничего лучше в жизни не слышали. Я же говорю: тут все как с луны свалились. — Бейи, хватит пустой болтовни. Лучше займись обработкой улик. — Да уж. Ты не представляешь, какую груду мусора Каланча свалил на меня. Уверен, это личное. Завидует моей привлекательности и успеху у женщин. «Твоему росту, Бейи», — чуть было не вырвалось у Альтеи, но она вовремя прикусила язык. Шутки насчет роста — отвратительны. Хуже только шутки насчет чьих-то маленьких сисек. — Самое важное — очки, — заявила она. — С ними разберись в первую очередь. Трусы в горошек подождут. — Каланча так мне и сказал. Признаться, я не намерен заниматься трусами в горошек вовсе. Ладно, Песчанка. Вставай и пошли. Только сегодня и только сейчас… я покажу тебе фокус. Это было неожиданное предложение, и Альтея посмотрела на Бейи подозрительно. — Ты действительно покажешь мне фокус, а не что-то другое? — Песчанка, я на работе, — возмутился Бейи. — Но после работы могу показать. Возвращаясь к кушетке… — Извращенец, — возмутилась Альтея. — Ты первая начала, — пожал плечами Бейи. Как только они оказались в его кабинете, он сразу вручил Альтее прозрачную пластиковую коробку. Внутри находились очки в зеленой оправе. — Подобно хорошему фокуснику, я сначала предложу публике убедиться в отсутствии подвоха. Посмотри. Никаких видимых отпечатков. Альтея всмотрелась сквозь пластик. — Да, действительно. И в чем же фокус? — Следуй за мной. Они прошли в смежное помещение (именно здесь Альтея наблюдала, как Бейи изничтожает беззащитных манекенов) и остановились возле небольшого, напоминающего микроволновую печь, ящика с прозрачным окошком спереди. Заглянув внутрь, Альтея увидела круглый нагревательный элемент. — Что это такое? ---------- *** (22) Отпирая дверь в свой кабинет, Альтея услышала дребезжание телефона. Подбежав к столу, она схватила трубку. Голос был женский и несколько истеричный. — Мне бы хотелось с вами поговорить… прямо сейчас. — Из какого вы отдела? — уточнила Альтея. — Внешних коммуникаций… «Опять!» — содрогнулась Альтея. — Я консультирую только по рабочим вопросам, — предупредила она. — С разбитым сердцем — это не ко мне. — У меня проблемы с работой. — Тогда приходите. Девушка была премиленькая, со светло-каштановыми волосами, чей оттенок наводил на мысль о мягкой карамели, которую добавляют в мороженое. — В последнее время я постоянно подавлена. Что бы я ни делала, всегда ощущение: я не справляюсь, я недостаточно хороша. — Как давно это началось? — С тех пор, как тот парень, криминалист, перестал отвечать на мои звонки… Альтея подавила усталый вздох. Кажется, отдел внешних коммуникаций пора переименовать в отдел половых связей с криминалистом. — И когда он перестал отвечать на твои звонки? Девушка покраснела. — Сразу после тройничка, который я согласилась организовать со своей подругой… «А она тоже из вашего отдела?» Вопрос так и вертелся на языке, норовя соскочить. Однако вслух Альтея произнесла другое: — Тот факт, что он не захотел продолжить отношения с тобой, никак не умаляет твою ценность. Это следствие его собственных психологических проблем и неспособности к установлению близости. Кажется, подобное не приходило девушке в голову, и сейчас она широко раскрыла глаза, пораженная. — Считаете, с ним что-то не так? — С ним определенно что-то не так, — со всей искренностью заявила Альтея. Девушка проявляла все признаки развивающейся депрессии, поэтому Альтея решила уделить ей время. Консультация продлилась еще час. Спровадив несколько повеселевшую жертву серийного соблазнителя, Альтея наконец-то смогла засесть за дневник. Раздражение, вызванное омерзительным поведением Бейи, быстро угасло. Мысли Альтеи полностью сосредоточились на Грации. «Станислаус утверждал: актеру необходимо постоянно развивать в себе три качества. Наблюдательность — чтобы подмечать необходимые детали. Память — не только для быстрого заучивания текста роли, но и чтобы вспоминать пережитые когда-то чувства, воплощая их на сцене. Внимание — чтобы уметь одновременно удерживать в поле зрения и партнера-актера, и зрителя…», — писала Грация, цитируя прославленного театрального режиссера. Альтея ничего не смыслила в актерском мастерстве, и не то чтобы ее вообще интересовала эта тема, но имя «Станислаус» было известно даже ей. В дневнике оно мелькало практически на каждой странице. Не считая последних записей, где Грация была подавлена и жаловалась на жизнь, дневник был скорее профессиональным, чем личным. Вытащив вложенные в него снимки, Альтея разложила их на столе и рассмотрела еще раз. Хотя это были лишь простенькие выступления в театральном клубе провинциального городка, Грация менялась почти до неузнаваемости, преображаясь в своего персонажа. Ни следа той пухленькой робкой девочки с фотографии из уголовного дела. «А она, похоже, талантлива», — подумала Альтея, перепрыгивая взглядом со снимка на снимок. Если добавить к этому вдумчивость и серьезный настрой, которые Грация продемонстрировала в дневнике, то, несмотря на невзрачный внешний вид, у нее были все шансы стать отличной актрисой. Если бы только ей не встретился человек, считающий, что его прихоти важнее… Хотя Альтея надеялась, что чтение в уединении кабинета поможет ей успокоиться, на деле получилось наоборот. С каждой страницей пропавшая девушка становилась все менее абстрактной, все более материальной. И то же самое с тревогой о ней. Как долго Грация отсутствует? Альтея поискала в ящиках стола календарик, но не нашла. Тогда она взяла лист бумаги и нарисовала вертикальную линию за каждый прошедший день. Двадцать седьмое марта… двадцать восьмое… первое апреля… и сегодняшний день, двадцатое. Затем Альтея подсчитала дни, вычеркивая линии одну за другой. Двадцать четыре дня… Ее прервало сообщение от Бейи. «Отпечаток не совпал». Захлопнув дневник, Альтея убрала его в ящик стола и пулей вылетела в коридор. *** На стук в дверь реакции не последовало. Вероятно, Бейи пропадал где-то в недрах СЛ, если вообще не отбыл на вызов. Поэтому Альтея метнулась на первый этаж к Айле. — Совпадения нет! — выпалила она, влетев в его кабинет. — И что же это значит? Айла, стоящий возле стола, обратил на нее свои зеленые флегматичные глаза. На столе перед ним лежал раскрытый кейс. Айла складывал в него какие-то бумаги. — Это значит, что единственный пригодный для экспертизы отпечаток не принадлежит Грации. — Может быть, это ошибка? Может быть, Бейи стоит посмотреть еще раз? — Благодаря глянцевому шкафу в спальне Грации полицейским удалось заполучить отпечатки всех десяти ее пальцев. Хоть какую-то задачу эти олухи выполнили качественно… Да и Бейирус, при всех его моральных изъянах, работать умеет. Так что ошибка исключена. Альтея, я уезжаю. Дело Грации — не единственное, которое я расследую. Поговорим позже. ---------- *** (23) Клиника размещалась в исторической части города, в потрясающем трехэтажном здании. Здание было построено не менее ста лет назад, но поддерживалось в отличном состоянии, и снаружи, с его лепниной и высокими арочными окнами, больше напоминало музей, чем больницу. — По сравнению с этим местом, ЦПЭ — просто сарай, — потянувшись к Айле, прошептала Альтея. — Я бы сказал, обувная коробка, — не согласился Айла. Медсестра проводила их на второй этаж, к офтальмологу. Врач тоже был в солидном возрасте. Короткая бородка поблескивала сединой, сквозь стекла очков смотрели улыбчивые, добродушные глаза. Именно так Альтея представляла себе чьего-то нежно любимого дедушку. — Извините, что заставили задержаться… — сказала она. — Ничего-ничего, — помотал головой офтальмолог. — Ребенок пропал. Что может быть важнее? Положив очки на измерительную панель, он покрутил какие-то ручки и озвучил: — Левое стекло — минус шесть. Правое — минус шесть с половиной. У Альтеи было минус два и минус два с половиной. Она считала свое зрение довольно скверным. — Это очень высокая степень миопии, — констатировала она. — Да, — подтвердил врач. — Во избежание перенапряжения глазных мышц очки часто назначают на полдиоптрии — одну диоптрию слабее реальной рефракции пациента. Исходя из этого, можно предположить, что реальное зрение девочки находится в диапазоне минус семи — минус семи с половиной. — Как это проявляется на практике? — спросил Айла. — Она относительно зряча в пределах вытянутой руки. Все, что дальше, даже крупные объекты, расплывчато и искажено. — Ее похитил неизвестный. С какого расстояния девушка сможет рассмотреть черты его лица? — Я бы сказал, десять-двенадцать сантиметров. Астигматизм усугубляет ситуацию, внося дополнительные искажения. Они задали офтальмологу еще несколько вопросов, а затем заняли стулья в углу, дожидаясь, пока врач подготовит выписку. — Спасибо за помощь, — сказал Айла, получив бумаги. — Надеюсь, вы сумеете разыскать ее, — вздохнул офтальмолог. — Живой, — уточнил он после едва заметной паузы. Альтея и Айла переглянулись. — Мы тоже надеемся, — сказал Айла. — Айла, у тебя хорошее зрение? — спросила Альтея, как только они вернулись в машину. — Прекрасное. — Тогда ты даже представить себе не можешь, какой беспомощной и беззащитной ощущает себя близорукая девушка, оказавшаяся без очков. Тем более наедине с похитителем, чье лицо выглядит для нее как мутное пятно. — Не думай об этом, — сказал Айла. — Чем больше думаешь, тем глубже оно тебя ранит. — Тебе удается не думать? — Люди умирают постоянно, — напомнил Айла. — И смерть редко оказывается приятной — будь она естественной или нет. Пусть разными дорожками, но в итоге мы все придем в один и тот же сумрачный лес. Поделать мы с этим ничего не можем, остается только смириться и заняться своими делами. Не хочешь ли чашечку кофе? Я ужасно устал — мало спал этой ночью. К тому же мне все еще предстоит поездка туда, куда я намеревался ехать изначально. Я не скоро доберусь до дома. — Лучше чаю. Я плохо сплю. Айла вышел возле первого попавшегося кафе и вернулся не только с двумя стаканчиками, но и с полным пакетом присыпанных пудрой пончиков. — А это зачем? — спросила Альтея, указав пальцем на пончики. — Просто напомнить тебе, что ты еще жива. Находишься в безопасности. Можешь насладиться маленькими радостями. И, будучи живой и здоровой, способна помочь кому-то, кто попал в беду. Альтея фыркнула и взяла пончик. Действительно, к тому моменту, как она допила свой чай, ей удалось успокоиться. Жир и сахар. Они всегда срабатывают. — Где ты живешь? Я тебя подброшу. Альтея объяснила. — Останови здесь, — попросила она, завидев вдали свою пятиэтажку. — Хочу немного пройтись. На самом деле ей хотелось скрыть от Веспера тот факт, что ее подвез очередной коллега. — Как скоро, ты думаешь, удастся получить ответ из Кейрика? — Даю им время до десяти утра, а затем начинаю названивать. Намерен получить медицинские данные Грации уже завтра. — Айла, ты ведь будешь держать меня в курсе? — У меня уже ощущение, что без твоей интуиции и медицинских знаний я вовсе не справлюсь с этим делом. Айла уехал. *** Поднимаясь по лестнице к своей квартире на третьем этаже, Альтея ощущала усталость. Сегодняшний день, хотя и не был тяжелым физически, истощил ее нервную систему. Она вставила ключ в замочную скважину, но повернуть его не успела — Веспер распахнул дверь, не дав и минуты на подготовку. — Добрый вечер, — поздоровалась Альтея нейтральным тоном. — Ты опять задержалась на работе, — раздраженно заявил Веспер. ---------- Глава 36 В отличие от ширококостного, рослого Наверуша, его жена была щуплой и невысокой, разве что чуть крупнее Альтеи. Ее звали Вирия. У нее были каштановые волосы с сединой, уложенные на прямой пробор, и темные проницательные глаза. — Вы, наверное, думаете, что я ужасная женщина, — начала она сразу, как только села в кресло для пациентов. — Сдала мужа в дурку. Альтея знала, что из окна позади нее открывается чудесный вид. Небо сегодня было ярко-синее, все в мягких облачках, похожих на пушистых белых котят. Теплый весенний ветерок, врываясь в приоткрытое окно, чуть покачивал листья расставленных по консультационному кабинету фикусов. Впрочем, едва ли кто-то из сегодняшних визитеров сможет проникнуться умиротворенностью обстановки. Вот и нынешняя посетительница дрожала с головы до пят. — Я бы сформулировала это иначе, — произнесла Альтея ровным тоном. — Вы обеспечили мужу медицинскую помощь. Даже если он находился не в том состоянии, чтобы осознать ее необходимость. — Весь вечер он разговаривал со своей мертвой матерью. А утром продолжил. У меня кончились терпение и надежда на лучшее. Я вызвала скорую. — Как давно это началось? — Сложно сказать, ведь в первое время он таился, страшась моей реакции. Я замечала за ним странности и тревожилась, но еще не понимала, что происходит. У него появилась привычка уединяться в гостиной и часами сидеть там в темноте. Мне казалось, я слышу бормотание, но стоило мне подойти к двери, как он умолкал. Однажды я не выдержала, влетела в комнату и щелкнула по переключателю. Наверуш очень рассердился, даже накричал на меня. Это было странно и пугающе. Лишь позже я поняла причину его гнева. Поначалу галлюцинация являлась к нему только во мраке. Включив свет, я разрушила ее. Нехватка освещенности действительно способствовала возникновению галлюцинаций — и появлению призраков. Хотя в последнем Альтея не могла быть полностью уверена, ведь в университете она этого не проходила. — А вы уверены, что это галлюцинация? — Разумеется, галлюцинация. Будь Наверуш в порядке, он бы тоже так считал. Вместо этого он закупил целую стопку дешевых книжонок о призраках, видениях, всякой такой ерундистике и прочел их от корки до корки. К моменту, когда он решился признаться, он крепко вбил себе в голову: то, что с ним происходит, — абсолютно естественно. — Как он аргументировал эту точку зрения? — Ссылался на книжки. «Прочти сама! — кричал он мне запальчиво. — Сотни подобных историй, тысячи! Люди видели призраков здесь, в Ровенне! Неужто ты думаешь, что все очевидцы лгали?!» Я вообще не думала, что очевидцы когда-либо существовали. Разве что в воспаленном воображении ровеннских писак. Совершенно очевидно, что обилие подобного чтива объясняется готовностью издателей платить за него и невзыскательностью вкусов публики. Наверуш же заключил, что причина в нашей стране. Она окутана мистицизмом. Паранормальные явления здесь — обыденность. Слушая эти рассуждения, я осознала, насколько пошатнулась критичность его мышления… — Вирия внезапно всхлипнула и провела под глазами кончиками пальцев. На одном из ее пальцев было кольцо. Красивое, но не такое, как то, с незабудкой. — После признания он начал общаться с этой своей «мамой» уже вслух, не стесняясь. Каждый вечер. Мне было так жутко. Порой казалось: вот-вот сорвусь в панический вопль и буду орать, пока голова не отлетит. — А затем беседы начали происходить и днем, — констатировала Альтея. — Да, — упавшим голосом подтвердила Вирия. — Мне пришлось признать, что мой муж сходит с ума. Уже сошел. — Давайте обсудим, что еще поменялось в его поведении. Вчера он выглядел усталым и сонным. Сегодня утром, когда я заглянула к нему в палату, тоже. — У него давняя проблема со сном. Он даже к врачам обращался, но без толку. — Какого рода проблема? — Он ворочается, часто просыпается. Что-то бормочет или вскрикивает. Мне пришлось перебраться на ночевку в другую комнату — рядом с ним у меня нет шанса выспаться. — Как давно вы начали спать отдельно? — Года три назад. — Что еще? Может быть, какие-то изменения в настроении… — Он стал встревоженным, подавленным. И невнимательным. Из-за последнего он начал совершать ошибки на работе. — Расскажите мне подробнее о ситуации на работе. — Пока что Наверушу удается избегать последствий, потому что коллеги все проверяют и вносят исправления. Однако количество ошибок возрастает. Когда Наверушу сказали об этом, он только рассердился. На той неделе мне звонил его начальник, очень встревоженный, и намекнул, что пора что-то предпринять. Наверуш уже много лет работает на этом заводе. Там его друзья и приятели. И все же они не смогут прикрывать его вечно. — А вы сами попытались поговорить с мужем? Может быть, к вам он будет более восприимчив… — Нет, все то же самое: он отказывается меня слушать и категорически не признает, что с ним что-то не так. А между тем медленно, по кусочкам я теряю его. Можно я здесь у вас поплачу? Альтея никогда никому в этом не отказывала. — Поплачьте. У меня есть бумажные платочки. И зеркальце. Жена Наверуша плакала около десяти минут, а затем взяла платочек и зеркальце и привела себя в порядок. ---------- *** (24) Шторы в зале совещаний были раздвинуты, и под натиском солнечного света мрачности в нем поубавилось. Альтея сидела рядом с Илией. При желании она могла бы дотянуться до него рукой… и такое желание определенно присутствовало. Не то чтобы Альтея была одержима Илией. Будучи слишком занятой, она не могла думать о нем постоянно. Но каждый день, стоило ей шагнуть в здание СЛ, она слышала шепоток, произносящий его имя… Нарочито громкое покашливание Бейи вывело ее из транса. Вздрогнув, Альтея послала Бейи недоуменный взгляд. Бейи округлил глаза в ответ. Чертов криминалист. Вечно он до нее докапывается. Айла поднялся из-за стола и предоставил устный отчет: как удалось обнаружить очки; как, посредством оптических параметров, они связали их с Грацией. Альтея слушала вполуха. Все это она уже знала. — Зеленые вовлечены? — спросил Илия. — Разумеется. Сейчас они опрашивают посетителей бара в Айялиндари. Вдруг кто-то укажет на похитителя. Хотя лично я убежден, что преступник в бар не заглядывал. Может быть, он направлялся к бару, когда заметил Грацию — ее выдал мерцающий в ночи кончик сигареты. Впрочем, кто-то мог заметить его машину, припаркованную на шоссе поблизости, или даже стать свидетелем похищения. — Насколько интенсивно будут вестись поиски Грации теперь, когда полиция получила новые данные? — осведомилась Альтея с затаенной надеждой. — Не очень интенсивно, — признал Айла. — Пик поисковой активности приходится на первые семьдесят два часа, когда шансы отыскать жертву живой максимальны. Затем дело остывает, и внимание к нему снижается. Впрочем, если отпечаток на очках удастся опознать, это изменит ситуацию. — Ты уже подал запрос на поиск в дактилоскопических базах? — спросил Илия. — Займусь этим сразу после совещания. — Критерии поиска должны быть максимально сужены. — Разумеется. Чтобы четко сформулировать критерии, я еще раз прослушал предоставленную Альтеей аудиозапись. Из сна Флоры нам известно следующее: преступник использовал смоченную бензином тряпку, чтобы ошеломить жертву; действовал уверенно и жестоко; сковал жертву наручниками. — И если тряпку и канистру с бензином он мог возить с собой по причинам, не связанным с похищением людей, то вот наручники — уже вряд ли… — подхватил мысль Илия. — Да, — кивнул Айла. — Учитывая вышесказанное, прежде всего мы попытаемся сравнить отпечаток, найденный на очках Грации, с отпечатками мужчин, причастных к совершению преступлений против женщин. Упоминание в уголовном деле тряпки с бензином или наручников — красный сигнал. Такие дела будут изучены в первую очередь. Место нападения — неустановленное или же уединенное, например, парк, лесополоса, пустырь. Предварительное знакомство с жертвой — отсутствует. Возраст жертв — до двадцати пяти, ведь Грации было всего шестнадцать, и у него была возможность прикинуть ее возраст, когда он поднес к ее лицу зажигалку, дав прикурить. Мотив нападения: сексуальный. Больше у девушки было нечего взять. Альтея поежилась. Илия обратил на нее свои карие глаза. — Альтея, тебе есть что добавить? «Какой же красивый мужчина», — подумала Альтея, на секунду встретившись с ним взглядом, и смущенно потупилась. Объективно говоря, криминалист с его белыми зубками, возмутительной блондинистостью и прехорошенькой мордашкой капризной принцесски был куда привлекательнее. Но мягкие черты Илии казались Альтее совершенно неотразимыми. — Для такого рода мужчин агрессия по отношению к женщинам носит компульсивный характер, — сказала она. — Если он осторожен, он мог вообще не попасться. Если же он неаккуратен и оставляет следы, то даже за последние пару лет их должно было накопиться достаточно много. — Мы ограничим временной интервал до пяти лет, — решил Айла. — Меньше — уже рискованно. — Насколько значительно это сократит выборку? — Очень значительно. Альтея удовлетворенно кивнула. Ограниченность выборки сокращала время поиска отпечатка в базе. — Что ж, эта работа будет выполняться не нами. Как и оперативные действия в Айялиндари. Следовательно, у нас появилось время проработать другое направление, — заключил Илия. — Например, сон Флоры и откуда он взялся. Выдвигайте версии. Любые, даже идиотские. Обсудим все. — Мы доказали, что во сне отражены реальные факты похищения Грации, — напомнил Айла. — Но до сих пор не установили, как вообще это оказалось возможным. Грация пропала в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое марта. Припадок Флоры случился десятого апреля. Мог ли образ сместиться из Айялиндари в Торикин за это время? — Нет, — сразу сказал Илия. — За века работы «Лисица» накопила большое количество дел. Может быть, изучив архив, мы отыщем нечто похожее, на что сможем опереться… — Я изучил архив, — резко возразил Илия. — Иногда среди ночи просыпаюсь с криком и напоминаю себе: «Спокойно, Илия, ты больше не в подвале среди пыльных стеллажей!» И я с уверенностью могу заявить: нет. Это непреодолимое расстояние. — Значит, сместилась Флора, — констатировал Айла. — Пользуйся она мобильной связью, нам было бы проще установить ее передвижения. Но мобильника у нее нет. Могла ли она оказаться в Айялиндари в конце марта и стать непосредственной свидетельницей преступления? ---------- *** (25) — Геронтофилка, — заявил Бейи, как только Альтея села в машину. Каждой порой он источал гнев и раздражение. — На кого ты дуешься? — спросила Альтея. — На меня, себя, Илию, Айлу? На весь белый свет? Что тебе нужно вообще? — Я твой психотерапевт. Я чувствую ответственность за тебя. А ты что устраиваешь? Пока я прилагаю все усилия, чтобы избавить тебя от одного грязного старикана, ты пытаешься обольстить второго! — Бейи, ты чокнутый. — Все заметили твой томный взгляд влюбленной козы! Все! — Нет, только ты. — Он женат! О чем ты думаешь? И еще меня обвиняешь в аморальности! — Бейи, ты спишь с женщинами налево и направо! А я к нему даже не клеюсь! Именно потому, что он женат! — Что ж, тогда желаю ему долгой и счастливой семейной жизни… — Я тоже!!! — выкрикнула Альтея и притихла. — Ты меня бесишь. Не хочу с тобой разговаривать. Она скрестила руки на груди и наклонила голову, старательно игнорируя Бейи. Особо стараться не пришлось: не прошло и минуты, как тревожные мысли о Флоре вытеснили все прочие. Флора будет в ярости. Все это время, медленно, крадучись и опасливо пригнувшись, Альтея подбиралась к ней ближе. А сегодня ее отбросит на километры назад. Дыхание Альтеи ускорилось. Пытаясь успокоиться, она принялась пересчитывать разбросанные по салону яркие квадратные пакетики. Один, два, три… шесть. Один, два, три… — На что ты смотришь вообще? — спросил Бейи. — На презервативы, — ответила Альтея, все еще часто дыша. — Не замечал, что они здесь, — Бейи суетливо сгреб пакетики и сунул их в бардачок. — И все-таки… раз мы оказались наедине… я хотел бы рассказать тебе кое-что о старикашке. Это важно. — Ты правда считаешь, что я сейчас в состоянии выслушивать твои очередные бредни?! Я уже вся на нервах! — сорвалась Альтея. — Почему ты на нервах? — Из-за Флоры! Мне придется рассказать ей, что все это время я работала на полицию. Вела допрос, притворяясь другом. Она возненавидит меня до конца жизни! — Так не говори про полицию. Соври что-нибудь. — Расследование продолжится… возможно, и далее Флора будет привлечена к нему тем или иным образом. Каждый раз мне придется изворачиваться, придумывая что-то новое и все больше противореча самой себе. В какой-то момент она осознает, что я уже долго морочу ей голову, и это будет конец, полный крах наших отношений. Нет уж. Лучше я признаюсь в нечестности. Да, она взбесится, но все же у меня останется хоть какой-то шанс примириться с ней… — Если уж ложь так фатальна, то признаюсь и я, — решился Бейи. — У меня действительно был тройничок, но всего один. И тот по инициативе девушки. Она была одержима своей подругой, только и искала повод затащить ее в постель! А я… я оказался жертвой обстоятельств… беззащитный уступчивый мужчина, которым воспользовались извращенные девицы! Когда я уходил, эти две еще продолжали… — Бейи, — поморщилась Альтея. — Ты мне не веришь? — тоном оскорбленной невинности осведомился Бейи. — Нет! — Ладно, — сдался Бейи. — Я никуда не ушел. Я остался посмотреть. Это было такое зрелище: одна блондинка, другая брюнетка… и обе бешеные. Да ты бы тоже осталась! — Не брюнетка и не блондинка, Бейи. Я услышала о твоих похождениях от другой девушки! — Вот как… — растерянно протянул Бейи. — От какой из них? — Не скажу! — Ладно, тогда два раза, — быстро сказал Бейи. — Всего два маленьких тройничка! Крошечных! Ну с кем не бывает?! — Знаешь, что? — сказала Альтея, измученная этим разговором. — Мне плевать. Просто заткнись и веди машину. Весь остаток пути Бейи обиженно молчал. *** — Ничего ей не говори, — приказала Альтея, когда они поднимались по лестнице. — Даже не улыбайся. Улыбка у тебя тоже провокационная. Бейи, все еще обиженный, кивнул. Флора открыла на первый же стук. Она стояла в прихожей обутая, в длинном цветастом платье, зеленой вязаной кофте и с сумкой через плечо, и явно собиралась уходить. — Альтея, — при виде Альтеи бледные, не покрытые помадой губы Флоры растянулись в улыбке… … погасшей в тот же момент, как Флора заметила Бейи с чемоданом в руке. — Мне нужно тебе кое-что объяснить, — тихо произнесла Альтея и увидела в зрачках Флоры стремительно расширяющуюся обиду. Флора не нуждалась в объяснениях. Она уже знала, что ее предали. — Кто он? — спросила она, указав острым подбородком в сторону Бейи. — Его зовут Бейи. Он криминалист. Он должен изъять твою верхнюю одежду. — Зачем? — Уголовное дело возбуждено. Ты проходишь свидетелем, хотя твоя потеря памяти все сильно усложняет. Сейчас следователи пытаются установить, где ты была в тот день. Может быть, это поможет им воссоздать события. ---------- *** (26) Зеленые коридоры ЦПЭ были непривычно тихими. Большинство врачей разъехались по домам, пациенты отдыхали в палатах. — Пригласите Наверуша ко мне в консультационную. Он в сто тридцать второй палате, — обратилась Альтея к одной из дежурных медсестер. В своем кабинете Альтея накинула халат и перешла в консультационную. Наверуш подошел через пять минут. Он улыбался, но выглядел сонным и рассеянным. — Странно видеть вас в клинике в такое время, Альтея. — Да, обычно во второй половине дня я работаю в другом месте. Но раз уж я оказалась здесь, предлагаю нам повторить тест с часами. — Разве в первый раз что-то пошло не так? — Нет, но, согласно протоколу, мы обязаны провести тест хотя бы дважды. — Хорошо, — Наверуш взял протянутый лист. — Какое время мне изобразить? — Половина восьмого. Наблюдая за ним, Альтея отсчитывала искажения. Минутная и часовая стрелки не отличались по длине, зато правая половина циферблата была больше левой. Цифра 8 повторялась дважды. — Все хорошо? — спросил Наверуш. — Посмотрите сами. Вам нравится? — По-моему, отлично. Десять из десяти, да? — Девять из десяти, — покривила душой Альтея. — Вы правы, — согласился Наверуш. — Циферблат получился немного неаккуратным. Я ужасно не выспался, подустал к вечеру, вот рука и дрогнула. — Да, должно быть, в этом все дело, — согласилась Альтея, снова почувствовав себя ужасно лживым человеком. *** За то время, что Альтея провела в консультационной, успело стемнеть, и Бейи включил подсветку в салоне машины. Как только Альтея села на переднее сиденье, он заглянул в ее встревоженные глаза и потребовал: — Расскажи мне. — Пациент завалил тест «нарисуй часы». Хотя еще вчера утром превосходно с ним справился. — Что это за тест? — Он применяется для экспресс-оценки неврологического статуса. Человека просят нарисовать циферблат и оценивают правильность выполнения рисунка. — А пациент, что же, не заметил, что накосячил? — Он не в состоянии — это явление называется «агнозия». Те искажения, которые Наверуш мне продемонстрировал, указывают на повреждение правого полушария мозга, отвечающего за пространственное восприятие. — Но ведь не могли же его мозги прийти в упадок менее чем за двое суток? — Нет, разумеется, нет. — Тогда почему столь резкое ухудшение? — Флуктуации, — коротко бросила Альтея. — Колебания в психическом состоянии? — Да. Например, у больных Альцгеймером бывают «плохие» и «хорошие» дни. Состояние большинства больных с нарушениями центральной нервной системы ухудшается к вечеру — это называется «синдром заката солнца». Но возможны и более частые флуктуации, в течение суток или даже часа. Ты правильно меня понял. — Я криминалист. Я немножко умный, — усмехнулся Бейи. — Флуктуации — это тоже симптом. Проблема в том, что суммарная симптоматика данного пациента не укладывается в рамки известных заболеваний. Во всяком случае, тех, что известны мне… — Альтея кратко объяснила ситуацию с Наверушем. — А еще его галлюцинации… у меня до сих пор нет версии, что может быть их причиной. Наибольшее недоумение вызывает тот факт, что они прекратились на территории клиники. — Что думает об этом Октавиус? — По его мнению, под влиянием стресса от попадания в больницу мозг пациента мобилизовался. Добавить к этому яркое освещение палаты, постоянное мельтешение медперсонала, осмотры, анализы… Однако прошло уже несколько дней, Наверуш должен был адаптироваться и вернуться к исходному состоянию, тем более что он не принимает никаких препаратов. Тем не менее видения не возобновились. Я уже готова сдаться, заявить, что пациент действительно видит призрака, и отправить его дело на расследование. Единственное, что меня охлаждает, так это явное отсутствие энтузиазма со стороны Октавиуса. Он считает, что сначала я должна завершить диагностику. — Октавиус как-то помогает тебе с этим? — Нет. Отправил меня в одиночное плавание. Пока не соберу полный перечень симптоматики, нет смысла даже пытаться запросить у него консультацию. — А ведь раньше я не замечал, как удивительно похожи работы криминалиста и врача… — задумчиво протянул Бейи. — Я ищу улики, пытаясь воссоздать картину произошедшего. Вы, врачи, собираете симптомы, составляя диагноз. Да и наш Каланча, если подумать, занимается тем же самым, выглядывая следы, которые приведут его к преступнику. Мелкие, мелкие детали, из которых требуется сложить что-то большее. — Да, чаинки, — пробормотала Альтея. — Чаинки? — не понял Бейи. — Забудь. Это просто образ, застрявший в голове… вспоминается к месту и не к месту, — Альтея потерла лоб. — Ты расстроена, — констатировал Бейи. ---------- Глава 40 «Давай-давай, уматывай», — подумала Альтея. Сегодня она была трезвой. Сдержанной. Но ничуть не снисходительнее к Весперу. Остынув, ее ярость не погасла. Она стала ледяной. Веспер тянул единственную чашку кофе до неприличия долго, и Альтее хотелось ускорить процесс, опустошив чашку ему за шиворот. Иногда Веспер поднимал свои блеклые глаза и смотрел на Альтею выжидающе. Вероятно, предполагал, что она с ужасом вспоминает свою вчерашнюю непочтительность и вот-вот рассыплется в извинениях. Как бы не так! Альтея прочла уже тридцать страниц книги по неврологии, когда надежды Веспера наконец-то иссякли. Он встал. — Мне пора. — Иди-иди, — поторопила Альтея. — В совете директоров ждут. Без тебя не справятся. — Альтея, откуда у меня ощущение, что ты издеваешься? — Не знаю. У тебя самого какие версии? — Поговорим вечером, — пообещал Веспер ледяным тоном. Типичная его тактика: взвинтить ее заранее, заставить весь день перебирать свои прегрешения, реальные и (большая их часть) мнимые, чтобы к вечеру она изнемогла и молила о прощении. В данный момент две вещи злили Альтею больше всего: собственная беспросветная глупость, «благодаря» которой она столько лет умудрялась не замечать столь примитивные уловки, и тот факт, что они исходят от лживого человека, чьего имени она, может быть, не знает вовсе. — Обязательно поговорим, — Альтея пристально посмотрела Весперу в глаза и широко улыбнулась. — Буду ждать. Веспер вылетел за дверь чуть более поспешно, чем пристойно при его возрасте и заявленном социальном положении. Альтея была счастлива от него избавиться. Наконец-то! Даже если ей повезет быстро поймать автобус, она все равно опоздает на работу. Впрочем, что-то ей подсказывало: достаточно объяснить Октавиусу причину опоздания, и он ее не осудит. Раскрыв шкаф, она начала один за другим доставать костюмы Веспера, просматривая ярлыки. «Атриум», «Легитим», «Платиновый стандарт»… Все чаще «Атриум». Эти названия ни о чем ей не говорили. Что ж, всегда можно обратиться в телефонную справочную. *** Альтее посчастливилось проскользнуть в кабинет незамеченной. Там ей повезло снова: Октавиус отсутствовал, занятый где-то пациентами. Поспешно набросив белый халат, она приняла деловитый вид «я-работаю-уже-сорок-минут» и отправилась проведать Наверуша. — Как ваша мама, Наверуш? — спросила она и услышала в своей голове собственный глумливый ответ: «Все еще мертва». Уголок ее рта дернулся. Вероятно, это нервное. — Если бы я знал, — вздохнул Наверуш. Он сидел на краю койки, утопая в халате. Альтея не была уверена, другой ли это халат, еще больший по размеру, или же сам Наверуш уменьшился, съеживаясь в угнетающей больничной обстановке. — Альтея, мои анализы готовы? Прошло уже много времени. — Да, готовы. Гемоглобин и эритроциты чуть снижены, бывает в вашем возрасте. Плюс небольшой лейкоцитоз — скорее всего, последствие пережитого стресса. — А остальное? — В порядке. — Я нахожусь здесь уже пятый день. У меня нет слов, чтобы выразить, как эта ситуация меня угнетает, — Наверуш встал и эмоционально встряхнул руками. — А ведь я здоров! Анализы это подтвердили! МРТ в норме, ЭКГ в норме, кровь и моча в норме! — К сожалению, Наверуш, заболевания нервной системы не всегда проявляются в клинических анализах. Часто их приходится диагностировать по результатам наблюдения. У вас были галлюцинации… — Так ведь их больше нет! Что бы это ни было, оно закончилось! — У вас измененная походка… — Мало ли отчего поменялась походка. Иной раз споткнешься — потом месяц хромаешь… Они продолжили препираться в том же духе. На каждый аргумент Альтеи у Наверуша был свой. Поразительно, но, хотя оба отчаянно пытались отстоять свою точку зрения и с каждой репликой звучали все более запальчиво, общий тон оставался дружелюбным. — Да поймите же меня, Альтея! — сорвался Наверуш. — Неделю назад у меня была нормальная жизнь. Я носил приличную одежду, принимал решения, планировал будущее и шел куда хотел. И вдруг, в один миг, все закончилось… Услышав это, Альтея решила, что пора прояснить ситуацию. Утешительная ложь сладка — пациенты с жадностью пьют ее с ложки, подавать не успеваешь. Вот только правда на контрасте кажется особенно горькой. — Неделю назад у вас не было нормальной жизни, — сказала она твердо. — Вы больны, и это началось давно. Проблемы со сном стали первым симптомом. Ошарашенный, Наверуш уставился на Альтею широко раскрытыми глазами. — То есть уже три года? Но как я мог не замечать своей болезни? — Такие заболевания начинаются исподволь. Со временем проявления нарастают. Сначала нарушился сон… затем вы начали подволакивать ногу, — Альтея намеренно избегала упоминания галлюцинаций. — А вчера вечером вы совершили ошибки в тесте с часами. Хотите, принесу бланк и покажу? Сейчас вы в лучшем состоянии. Есть шанс, что вы сможете их заметить. — Не нужно… — сделав шаг назад, к койке, Наверуш снова сел и сгорбился, больше не пытаясь спорить. ---------- *** (27) — Нет, Бейи, — прошипела Альтея, когда Бейи подсел к ней за столик в кафетерии. — Отойди от меня подальше. В это время здесь было многолюдно. И, согласно параноидальному ощущению Альтеи, все взгляды уже устремились на нее и ее собеседника. — Почему? — Потому что стоит им решить, что я, не проработав и месяца, позволила одурачить себя местному сердцееду, и моя профессиональная репутация будет порвана в клочья. — А уж как ты будешь дискредитирована, если они узнают, что ты девять лет спала с таким типом, как Веспер… — О-о, заткнись, — Альтея встала, прихватив стаканчик с недопитым кофе. — Не иди за мной сразу. Посиди хотя бы пять минут для вида. Дверь моего кабинета будет открытой. В коридоре ее нагнал Айла. — Я бы не советовал, — произнес он приглушенно. — О чем ты? — О нашем маленьком вздорном криминалисте. — Мне кажется, ты преувеличиваешь опасность моей ситуации, Айла. Я не собираюсь спать с ним. — Чем он вас всех так привлекает? — спросил Айла с искренним любопытством. — Это все его волосы, что ли? Альтея свернула к лестнице, избавив себя от необходимости отвечать на глупые вопросы. Через пять минут объявился Бейи со стаканчиком кофе в руке. К тому времени Альтея столь основательно укоренилась в своем кресле, что ее не согнали бы ни землетрясение, ни пожар, ни даже криминалист. — Стул для пациентов, — указала она пальцем. Бейи хмыкнул и, проигнорировав стул, растянулся на размещенной у окна кушетке. Альтея развернулась к нему вместе с креслом. — Ты закончил осмотр одежды? — спросила она, даже не пытаясь скрыть нетерпение. — Что-то нашел? — Пока ничего. В случае успеха извещу тебя первой. А как прошел твой вечер со старикашкой? — Убить его хотелось, — честно призналась Альтея. — Ну хотя бы вдарить ему в глаз. — Я поражен, Песчанка. Честно говоря, я был уверен, что ты пошла на попятный и сегодня мне снова придется уговаривать тебя раскрыть глазки… — Нет. На самом деле твои слова подтвердил сам Веспер. — Как именно? Уж точно не покаялся, плача от стыда. — Мои намеки заставляют его нервничать. Очень сильно нервничать. Что бы он ни скрывал, он боится, что я об этом узнаю. Что ж, я твердо намерена извлечь его внутренности и просмотреть их на свет. Изучу все его дерьмо. Бейи расхохотался. — Потрясающе! Ты вызверилась, Песчанка! Теперь держись, старикашка! А я, разумеется, помогу тебе с расследованием. — Кое-что я сегодня уже сделала: изучила ярлыки его костюмов. Позвоню в салон и выясню расценки. — Это прояснит его финансовое положение. Альтея кивнула, вперив взгляд в остатки кофе на дне бумажного стаканчика. Горькая, остывшая муть. — А все же я не вижу в тебе ни радости, ни настоящего азарта… — констатировал Бейи. — Все это грустно, Бейи. Это были мои единственные и очень длительные отношения. И они пришли к столь ужасному финалу. — Вовсе нет, — возразил Бейи. — В твоем возрасте это не ужасный финал, а чуть огорчительный. А вот слей ты на Веспера еще лет двадцать… да-а, это была бы трагедия. Альтея фыркнула. — Вот уж не факт, что Веспер бы столько прожил. — Ну, теперь у него все шансы погибнуть преждевременно, — усмехнулся Бейи. — Если что, я объясню тебе, как правильно скрыть улики. — Ко всему прочему, меня до сих пор тяготит моя ссора с Флорой… — призналась Альтея. — Я так и не понял сути ее претензий. — Она решила, что я втянула ее в уголовное дело, причем как главную подозреваемую. — У нее паранойя? Она ненормальная? — Да, — фыркнула Альтея, — она подозрительная, пугливая и раздражительная. Хотя в целом, я думаю, вполне хороший человек. Ну, давай же, Бейи! Ты эксперт по разозленным женщинам. Наши надежды, что к утру она перебесится, не сбылись. — Ты уже звонила ей сегодня? — Да. Но она только крикнула: «Отстань!» — и бросила трубку. — Значит, ей нужно больше времени. В какой-то момент она устанет сердиться. — Ну или она закончила со мной полностью. — Каждая женщина надеется, что ее обидчик хотя бы попытается с ней примириться — ведь это позволит ей укрепить пошатнувшуюся во время ссоры самооценку. Главное, угадать верный момент. Не слишком рано, когда она полна мстительных чувств и настроена помучить. И не слишком поздно, иначе она решит, что по ней мало скучали, и еще пуще разозлится. — То есть пока что я выжидаю. — Верно. К тому же за это время у нас могут появиться новые данные, на которые мы сможем опереться. Ладно, мне пора продолжить работу… — вздохнув, Бейи оторвал себя от кушетки. — А знаешь, что… — сказал он уже у двери. — Я тут размышлял о том психе… ---------- *** (28) День был муторным, разочаровывающим и совершенно бесполезным. Ровно в шесть Альтея разложила по местам все бумаги, надела куртку и направилась к выходу. В коридоре ее мобильный зазвонил. Остановившись возле одного из больших окон, открывающих вид на парковку, Альтея вытащила телефон из сумочки и приняла звонок. Это была сотрудница салона. — Серьезно? — поразилась Альтея, услышав цену. Откровенный шок Альтеи подтвердил худшее опасение собеседницы: это не их клиент. Вся учтивость куда-то улетучилась. — Нет, я прикалываюсь! — прорычал динамик. Затем раздались длинные гудки. — Такие деньжищи! — произнесла Альтея вслух. — Всего-то за костюм! Они ненормальные! Проходящий мимо Илия оглянулся на нее. — Это сколько? — спросил он. Альтея назвала сумму. — Ничего себе, — сказал Илия. — Вы знали? — Нет. Я не ношу костюмы. *** — Что ты готовишь? — спросил Веспер, заглянув в кухню. Он, со своим лощеным видом, резко контрастировал с устаревшим интерьером тесной простенькой кухни. Сегодня на нем был синий костюм и рубашка, белая, как снег, намерзающий на стенках морозильника. Альтея никогда не обращала внимания, как хорошо костюмы Веспера сидят по фигуре, а вот теперь заметила. Еще бы, за такие-то деньжищи! — Рагу. С кроликом, — ответила она, выдавив улыбку. «Я как бы рада тебя видеть. Ну, почти». Весь вечер она припоминала его костюмы и насчитала не меньше дюжины. Интересно, этот синий пошит в «Атриуме»? Впрочем, тот салон или другой, костюм едва ли стоил меньше, чем три ее зарплаты. Да и ничто в названии «Платиновый стандарт» не намекало на дешевизну… Веспер не был в совете директоров. И все же каким-то образом умудрялся зарабатывать деньги, недоступные простому служащему. Нарезая куски нежного беззащитного мяса, Альтея ощутила волну страха. Вот она, девушка, помещающаяся в рюкзаке, наедине с высоким богатым мужчиной, чей род деятельности ей неведом. Если этот тип девять лет лгал ей в глаза, не мучаясь угрызениями совести, то на что еще он способен? Собственная шутка про крышевание шлюх уже не казалась смешной. Нужно быть осторожнее. Избегать открытого конфликта. Развернувшись, чтобы переставить на стол загромождающие маленькую столешницу миски, она вдруг обнаружила Веспера, безмолвно стоящего позади, и отскочила. Выдвинутый ящик со столовыми приборами, о который она приложилась задней поверхностью бедра, с шумом захлопнулся. Вилки и ножи подпрыгнули в ячейках и зазвенели друг о друга. — Ты меня испугалась? — поразился Веспер. — Меня? — Вовсе нет, — поморщившись, Альтея потерла бедро. Ее сосуды располагались близко к коже. Скорее всего, будет синяк. — Просто это было неожиданно. Ты так тихо подкрался… — Я хотел тебя поцеловать. — А-а… — протянула Альтея, надеясь, что он передумал. — Нам надо поговорить, — сказал Веспер. А вот и обещанная вечерняя экзекуция. Вероятно, на лице Альтеи проступило напряжение, потому что Веспер поспешно добавил: — Мы сядем на диван в гостиной и побеседуем. На равных. На равных? Это было что-то новенькое. И все же Альтея предпочла бы остаться в кухне. Хотя бы здесь есть ножи и табуретки, одну из которых всегда можно схватить и ударить Веспера по голове. На диване Веспер сразу придвинулся к ней и погладил ее по волосам. Альтея напряглась. Веспер, проявив несвойственную ему деликатность, отодвинулся. — Альтея, с тех пор как ты устроилась на ту работу… — Проблема не в моей работе, — возразила Альтея. Несмотря на решение притвориться паинькой, она не находила в себе моральных сил в очередной раз это выслушивать. — Если ты как следует подумаешь, то… — Альтея, ты в кого-то влюбилась? — прямо спросил Веспер. Перед глазами Альтеи немедленно возникло лицо Илии. Его длинные темно-рыжие ресницы, его янтарные глаза. Его красивый нос с бледными веснушками, заметными только при внимательном рассматривании. С одной стороны, она действительно неровно дышала к своему начальнику. С другой стороны, стала бы она, словно бродячая собака, заглядываться на других мужчин, если бы тот, кто находится рядом с ней, давал ей все необходимое? — Кто это? — продолжил Веспер. — Криминалист? — О нет! — прыснула Альтея. — Только не он! Кажется, ее искренняя, непосредственная реакция успокоила Веспера. — Тогда в чем дело, Альтея? Почему ты отдалилась от меня? Альтея с удивлением обнаружила, что Веспер пытается разобраться. И то ли выглядит расстроенным, то ли на самом деле расстроен… Что ж, раз он размяк, то настал идеальный момент, чтобы попытаться добиться своего. Преодолевая неприязнь, Альтея обхватила его щеки ладонями. Она попыталась придать себе прелестный вид. Маленькая песчаночка. Большие блестящие глаза. Ути-пуси. — Я не отдалилась. Я все так же люблю тебя, Веспер. Это ты с каждым днем все дальше и дальше от меня. ---------- Глава 43 — В пятницу я улетаю в командировку, — уведомил Веспер, завязывая галстук. Он смотрел только на узел. Сосредоточился на одной петле, пытаясь вывернуться из другой. Альтея уже знала, что последует за этой фразой: «Ну конечно, я покажу тебе свою квартиру, Альтея. Как-нибудь потом. На следующей неделе или после нее… в обозримом будущем». — Вчера ты не говорил мне об этом. — Альтея, я часто улетаю в командировки. Это обычное явление. — Что ж, завтрашний вылет не помешает нам наведаться к тебе, — улыбнулась Альтея. — Разумеется. Когда вернусь. Может быть, на следующей неделе… — Веспер… — Альтея подошла к Весперу и затянула на нем галстук. Возможно, чуть туже, чем требовалось. — Если мы не поедем туда сегодня, я решу, что ты что-то от меня скрываешь. — Альтея, это давление. Альтея взглянула в узкие, суетливые зрачки Веспера, и ее глаза наполнились слезами. Заплакать было на удивление легко. Достаточно вспомнить, что она потратила на этого человека девять лет своей единственной, первой и последней жизни. Сейчас Веспер казался ей совершенно чужим. — Я подумаю, — пообещал Веспер. — А в данный момент мне пора на работу. Альтея твердо решила добить его вечером. *** Когда-то Альтея возмутилась, сочтя установленные в палатах камеры грубым вторжением в жизнь пациентов. Сейчас, когда ей остро потребовалось пронаблюдать за Наверушем, она внезапно смягчила позицию. К тому же вторжение было не таким уж и грубым. Звук камеры не писали, да и черно-белое изображение было столь низкого качества, что даже если бы пациент разделся догола, подробности его анатомии едва ли удалось бы рассмотреть. Сидя за компьютером Октавиуса, она хмурилась, вглядываясь в экран. — Я могу перемотать запись назад? — Нажми вот эту клавишу… — Октавиус показал, какую именно. При перемотке видео превратилось в череду рваных кадров, сменявшихся в обратной последовательности: вот Наверуш бродит по палате, озаренной утренним светом, а вот нырнул в постель. То он на одном боку, то на другом, а затем притих, растянувшись плашмя под одеялом. За окном стемнело. Комнату освещал только ночник, обязательный для всех палат ЦПЭ. Заметив движения Наверуша, Альтея отпускала клавишу перемотки и, изучив эпизод активности, отматывала видео дальше, к следующему. Ночь Наверуша проходила мучительно, с регулярными кручениями и верчениями. К тому же он частенько вставал, чтобы посетить смежную комнатку, где находились унитаз и душевая кабина. Неудивительно, что днем он выглядел измученным и сонным. Через час просмотра (Альтея уже сама не знала, что пытается найти), концентрация ее внимания заметно снизилась. Она не выключала запись только потому, что до конца осталось совсем немного. Цифры в левом нижнем углу видео, отображающие время, мельтешили, меняясь. Десять вечера, половина десятого… На отметке «21:00» перемотка автоматически выключилась. Запись пошла в нормальном темпе, с самого начала. И Альтея увидела… Она не была уверена, что именно увидела. Может быть, ей показалось. — Можно ли перелистывать видео покадрово? — обратилась она к Октавиусу, занятому обычной врачебной писаниной — за столом Альтеи, раз уж она заняла его собственный. — Да, конечно, — Октавиус подошел и склонился над клавиатурой. — Вот так. — А теперь обратно на предыдущий кадр, — попросила Альтея. — Видите? — Что именно? — Наверуш стоит посреди палаты и смотрит в пространство, — показала Альтея, ткнув пальцем в монитор. — А затем… — она переключилась на следующий кадр, — …поднимает руку. Вот так, — она повторила жест. — Как будто говорит кому-то: «Пока». — Это могло быть случайным движением. В конце концов, оно занимает секунду на видео. — Да, могло. А могло и не быть. Камера в палате все еще работает? Хочу понаблюдать в режиме реального времени. — Пожалуйста, — Октавиус нажал клавишу, и кадр посветлел. Они увидели Наверуша. Он лежал на кровати, сложив на животе раскрытую книгу, и дремал. — Боюсь, Октавиус, я продолжу оккупировать ваш стол еще какое-то время. — Надолго? — Как повезет. — Кофе? — Да. Спасибо. Час спустя она оставалась на том же месте, пристально всматриваясь в экран. — Кофе? — снова спросил Октавиус. — Да. По большей части Наверуш читал или дремал. Был момент, когда он перевернулся на бок и задумчиво почесал зад, но это было единственное, что могло хоть как-то сойти за компромат. Альтея почувствовала, что ее собственная задница уже начала ныть от длительного сидения на одном месте. Сняв обувь, она приподняла ноги и поставила ступни на край кресла. Если Октавиус сделает ей замечание, она сядет как положено. Он не сделал. — Кофе? — спросил Октавиус в третий раз. Был уже второй час пополудни. Наверуш дочитал одну книгу и начал читать следующую, но быстро закрыл ее — видимо, не понравилась. — Да. И… ---------- *** (29) В машине на пути в СЛ Альтея обсудила ситуацию с Октавиусом. — Вероятно, его галлюцинации действительно пропали на время, но восстановились уже через сутки-двое. Тот факт, что видения последовали за ним в клинику, доказывает: их источник — его собственный поврежденный мозг. Можно забыть о прочих гипотезах. — Как я и сказал, — ровно произнес Октавиус, глядя на дорогу. — Не хватало ключевой детали. Ты ее получила. Теперь правильно сложи все кусочки картинки, и поймешь, что перед тобой. — А вот не получается. Хотя я собрала всю симптоматику — паркинсонизм, нарушения сна, флуктуации, галлюцинации, — диагноз по-прежнему не складывается. Требую собрать консилиум. — Консилиум — это прекрасно, Альтея. И все же перед этим я предпочел бы кое с кем проконсультироваться. Он великолепный невролог. Лучший в Роане. Позвоню ему из своего кабинета. Телефон Альтеи издал характерный писк. Новое сообщение. — Что-то важное? — спросил Октавиус, заметив, как изменилось выражение ее лица. — Нет, ничего. Веспер извещал, что вечером они поедут к нему. Он что-то придумал. Альтея в этом не сомневалась. *** В СЛ Альтею дожидались две девочки из ОВК. Альтея решила не отмахиваться от них. Ситуация действительно была из ряда вон и требовала какого-то решения. К тому же копание в чужих проблемах отвлечет ее от собственного взвинченного состояния. После первой консультации Альтея вышла из кабинета и постучалась в дверь Бейи. Криминалист отсутствовал. Альтея отправила ему сообщение. «Напиши мне, как только что-то станет известно. Я схожу с ума». Началась следующая консультация. Девушка проявляла все признаки невротической привязанности. На месте Бейи Альтея обходила бы такую девицу по широкой дуге. — Мне не нравится то, что ты мне говоришь! — заявила девушка после сорока минут безуспешных попыток достучаться до ее здравого смысла. — Ты меня не понимаешь! Альтея отбросила психотерапевтический тон. Он не поможет. Тут явно требовались таблетки. Возможно, госпитализация. Возможно, трепанация с извлечением участка мозга, безнадежно испорченного «любовью». — Да, не понимаю. Сколько можно грезить о мужчине, который ни во что тебя не ставит? — Ты бы тоже в него влюбилась! — До сих пор как-то воздерживаюсь, — бросила Альтея. — Ты даже не представляешь, какая прекрасная ночь у меня с ним была! Альтея действительно не представляла — и не хотела представлять. Она и так знала об интимной жизни Бейи куда больше, чем требовалось для ее психологического благополучия. — А у него были десятки, если не сотни таких же ночей с другими. Сейчас он даже имени твоего не помнит. Может быть, ты все еще хранишься в памяти его мобильного телефона, но и там числишься разве что как… — Альтея бросила взгляд на грудь собеседницы, — «Второй размер 11». — У меня третий! Сама ты плоскодонка! — возмутилась девица. Обрушивая штукатурку на столики в расположенном этажом ниже кафетерии, она сердито затопала прочь. — Убейте меня! — вслух простонала Альтея и бросила взгляд на телефон. Телефон молчал. Альтея выпила чашку кофе, попутно заполняя отчеты для ЦПЭ. Телефон молчал. Альтея выпила вторую чашку кофе, размышляя, не попросить ли у Октавиуса плеснуть туда заныканный в его кабинете коньяк. Телефон молчал. От отчетов уже рябило в глазах, тем более что всю первую половину дня она напрягала зрение за компьютером. Зловещая тишина со стороны телефона… Альтея схватила его и позвонила Флоре. Флора не стала брать трубку. Какой ужасный, бессмысленный день! Вошедший Октавиус обрушил на ее стол груду бумаг. — Вот несколько клинических случаев за прошлые годы. Ты должна их изучить. — Они хотя бы интересные? — Жуткая нудятина. Не завидую я тебе, — Октавиус направился к двери. — Октавиус, коньяк! — жалобно выкрикнула Альтея. Но он уже скрылся за дверью. Закончив чтение, Альтея приподняла голову, которая до этого держалась только на подпорках из ладоней, и посмотрела на часы. Без четверти шесть. Сегодня она уйдет вовремя, не дав Весперу повода уклониться от его обещания. Телефон запищал. «Песчанка, ко мне!» — писал Бейи. — Поговорила с очередной твоей бывшей, — сообщила Альтея, как только Бейи распахнул перед ней дверь. — Ей моя грудь не нравится. — Что за отношения у тебя с моей бывшей? — заинтересовался Бейи. — Ты что-то нашел? Говори! — Там, на столе… С высоты своего неудовлетворительного, унижающего ее человеческое достоинство роста, Альтея уставилась на разложенный на столе темно-зеленый плащ, ранее висевший на вешалке в прихожей Флоры. — Кровь, — указал Бейи на темные, едва различимые на ткани пятна. — Скорее, обычная грязь, — не поверила Альтея. — Когда кровь высыхает, она темнеет, почти до черноты. ---------- *** (30) *** К девяти вечера Альтею охватило сильнейшее раздражение. Час назад Веспер прислал сообщение, уведомляя, что вынужден задержаться на работе, и далее не подходил к телефону вовсе. Мерзавец! Лживая изворотливая тварь! В начале одиннадцатого лживая изворотливая тварь все-таки объявилась. — Извини. Я как раз собирался уходить, когда возникли проблемы… Он выглядел настолько измотанным, что Альтея ему поверила — ну, насколько вообще возможно поверить Весперу. Впрочем, это не означало, что она готова проявить к нему сострадание. — Ты обещал показать мне свою квартиру! Обещания нужно выполнять! — Сейчас? — ужаснулся Веспер. — Среди ночи? — В пятницу ты улетаешь в командировку, тебя не будет все выходные. Нет уж, давай сегодня! — Ладно, — неожиданно легко согласился Веспер, и Альтея недоуменно приподняла брови. — Только подогрей мне, пожалуйста, ужин. Альтея устремилась в кухню. Не прошло и пяти минут, как Веспер окликнул ее: — Альтея! Такси вот-вот прибудет. — А как же ужин? — Не успею. В машине Альтея осознала, что понятия не имеет, куда они едут. Темнота за окном мешала отследить маршрут. Теперь она не сомневалась: Веспер воспользовался ужином как предлогом выставить ее из комнаты — чтобы она не услышала, какой адрес он назовет, вызывая машину. Она могла бы расспросить таксиста, но промолчала, опасаясь навлечь на себя подозрения Веспера. Что ж, этот бой она проиграла, однако до завершения войны еще далеко. Такси остановилось напротив трех высоченных башен. Озаренные размещенной на фасадах подсветкой, они поднимались до самого неба. Альтея и не подозревала, что в низеньком старомодном Торикине можно увидеть подобное. Здания окружал ажурный металлический забор. Остановившись возле него, Веспер сделал звонок с мобильного. Вероятно, система срабатывала автоматически при дозвоне с определенных номеров, и ворота сразу начали открываться. Что ж, Альтея хотя бы получила подтверждение, что Веспер действительно тут живет. В лифте Альтею снова постигла неудача: как бы невзначай Веспер заслонил панель с кнопками, мешая увидеть, на какой этаж они поднимаются. Выйдя из лифта, они сразу оказались у двери в квартиру. Никакого номера на двери не было, и лишь пара отверстий для винтиков отмечала то место, где табличка с номером размещалась ранее. — Иди за мной, — позвал Веспер, устремившись прочь по широкому темному коридору. — Сначала я покажу тебе гостиную. В гостиной Альтея замерла, растерянно оглядываясь. Это было красивое место. Словно в музее, здесь были картины в тяжелых рамах, напольные арт-объекты, чей смысл с трудом угадывался, если вообще присутствовал, и блестящий пол из черного мрамора. Но если обширное пространство музея предназначалось для пришедшей повосторгаться искусством публики, то здесь Альтея не знала, для кого оно. Если не для людей, то, может быть, для амбиций? И лишь огромные, во всю стену, окна, сквозь которые можно было наблюдать мягкие огни Торикина, оживляли обстановку. — Прекрасный вид, — сказала Альтея, вглядываясь сквозь стекло. — Просто чудесный. — А как тебе дизайн? — Специфический, — выдавила она, с трудом подобрав слово, которое хоть сколько-то сойдет за похвалу. — Все такое… такое темное. Почему мы никогда тут не жили? Ведь мое жилье по сравнению с твоим — скорлупка. — Да, это так, но и здесь мне неуютно. За десять лет так и не смог привыкнуть к этой квартире. Вероятно, мне следует ее продать. Альтея подошла к Весперу и взяла его за руку. — А теперь мне не терпится увидеть твою спальню! Спальня была в бордовых и золотистых тонах. Странный выбор для Веспера. — Я думала, ты ненавидишь красный цвет… — пробормотала Альтея. — Это не красный, — возразил Веспер. — Это бордовый. Не забывая изображать восхищение, Альтея прошлась по комнате. Мебель выглядела очень дорогой и столь же безвкусной. Никаких предметов на поверхностях, разве что золотистая расческа у зеркала. Альтея взяла расческу. Ни единого волоска. — Зачем тебе туалетный столик? Неужели ты наносишь макияж перед работой, Веспер? — поинтересовалась она игриво. — Моя дизайнерша не так поняла мои указания. — А какой шкаф! — Альтея надеялась, что ее восторг не звучит уж слишком наигранно. Притворяясь, что ее заинтересовало внутреннее устройство шкафа, она распахнула дверцы… Внутри, аккуратно размещенные на вешалках, висели костюмы и рубашки Веспера. Чувствуя разочарование, Альтея закрыла шкаф. — Как-то у тебя немного… пустовато. — Ты же знаешь меня, я не барахольщик. Выскользнув из спальни, Альтея попыталась заглянуть в соседнюю комнату, но ручка не поворачивалась. — Странно. Не открывается. — Это кладовка. Замок сломался. — Почему не вызвал мастера? Веспер небрежно пожал плечами. — Я ею практически не пользуюсь. А потому починка не к спеху. ---------- Глава 46 Веспер уехал рано, избавив Альтею от необходимости тратить на него моральные силы. Впрочем, то, что ей удалось сэкономить на Веспере, быстро отжал Вержилиус. Персонал редко входил в ЦПЭ с главного входа, предпочитая маленькую дверь с обратной стороны здания, неподалеку от служебной парковки. Погруженная в задумчивость, Альтея заприметила Вержилиуса в последний момент, когда менять маршрут стало поздно. Стоя на крылечке в группке других врачей, Вержилиус дымил сигаретой и что-то оживленно обсуждал. — Это она? — удивился один из врачей, когда Альтея приблизилась. — А на вид смирная… — Только на вид, — Вержилиус бросил недокуренную сигарету в урну. Игнорируя их, Альтея распахнула дверь и вошла в здание. Группа устремилась за ней. — И все-таки, Вержил, даже если у тебя с ней конфликт, вел бы ты себя прилично, — попенял басовитый мужской голос. Надо же: кому-то хватило ума и совести понять, как неуместно такое поведение на работе! Альтея благодарно улыбнулась и уже было собралась развернуться и поблагодарить защитника, как тот продолжил: — Разве можно так с девочкой? Даже если характером не вышла, она же миленькая такая, совсем крошка. Улыбка Альтеи погасла. Зато глаза вспыхнули гневом. Внезапно для себя самой она крутнулась на пятках и прорычала: — Я требую, чтобы вы воздержались от обсуждения моей комплекции и меня в целом! Для Альтеи это была поразительная смелость, а все же никто не впечатлился. Разговор продолжился. — Убедились? — фыркнул Вержилиус. — Я же говорил: она дурная на всю голову. — Что-то я раньше ее здесь не видел… — протянул другой врач. — Она новенькая. К тому же в ЦПЭ лишь на полставки. А вообще она в СЛ. — А. Тогда чего ты хочешь? В СЛ все такие. Я вот пытался к ним перебраться, а мне отказали… им нормальные люди не нужны. Досадуя, что рост, вес, здравый смысл, приличия и уголовный кодекс не позволяют ей набить коллегам морды, Альтея ускорила шаг. Однако стоило ей войти в кабинет, как раздражающий инцидент оказался забыт… Все ее мысли обратились к серьезному выражению на лице Октавиуса. — Сядь, и обсудим, — сказал Октавиус. Альтея сняла джинсовую куртку и повесила ее в шкаф. Пользуясь раскрытой дверцей шкафа как ширмой, сменила джинсы на рабочие брюки. Надела белый халат. Затем придвинула к столу Октавиуса свободный стул и села. — Что с Наверушем? — Раньше это заболевание принимали за атипичную форму болезни Альцгеймера или болезни Паркинсона, что приводило к неправильному лечению и нередко катастрофическим результатам. Лишь в прошлом году деменция с тельцами Леви была описана как отдельное заболевание. В Роане было опубликовано несколько громких научных статей… не знаю, успели ли их перевести на ровеннский. Сегодня утром мой роанский коллега прислал мне копии по факсу. Раскрыв протянутую ей голубоватую папку, Альтея с отчаянием посмотрела на незнакомые угловатые буквы. — По-роански я знаю только «здравствуйте» и «спасибо», причем, возможно, и эти два слова путаю. Вы переведете? — Разумеется. Около получаса Альтея молча слушала. — Какие-то вопросы? — спросил Октавиус, закончив чтение. — Никаких, — угрюмо ответила Альтея. — Это оно. Это точно оно. — Если тебе сложно, я сам с ним поговорю, — предложил Октавиус, взглянув Альтее в глаза. Скорее испытующе, чем сочувственно — в мире Октавиуса любая медицинская ситуация, даже самая неприятная, воспринималась как возможность доказать свой профессионализм. — Это мой пациент, — возразила Альтея. — Я забрала его себе, я несу за него ответственность. И я буду заниматься им до конца. — Позвони его супруге и попроси ее приехать. Такие новости нельзя выслушивать в одиночестве. — Да, прямо сейчас. *** Солнце ярко светило в окно, апрельский ветерок покачивал легкие занавески. Темно-зеленые фикусы каждым листом источали покой. Все-таки иногда погода и обстановка ужасно не соответствуют ситуации… Напротив Альтеи сидели двое — Наверуш и Вирия, его жена. Их стулья были придвинуты друг к другу. Несмотря на заверения Наверуша, что ему будет трудно простить жену, в действительности это не заняло много времени. По сведениям Альтеи, Вирия навещала Наверуша каждый день. Его взрослые сыновья тоже приезжали. Рвались приехать и сегодня, но их присутствие сочли избыточным. — Мы установили ваш диагноз, Наверуш, — сказала Альтея. Обычно психотерапевты начинали с легкой предварительной беседы, нацеленной на снятие эмоционального напряжения пациента. Но в данном случае дальнейшее промедление и хождение вокруг да около лишь взвинтят нервы. — Это нейродегенеративное заболевание. Очень серьезное. Вирия, дернувшись, судорожно стиснула руку мужа. Сам же Наверуш не дрогнул. Он знал. На самом деле он давно уже все понял. Его преморбидный уровень действительно был очень высок. — Расскажите как есть, не пытаясь обойти худшее, Альтея, — попросил он. — Я умный человек и способен разыскать информацию самостоятельно. И если я пойму, что вы утаили что-то существенное, я буду злиться на вас. ---------- *** (31) Илия еще не пришел в зал совещаний, но Айла и Бейи уже сидели по другую сторону стола, разделенные тремя пустующими стульями — держи врага на виду, но не слишком близко. При виде Альтеи Бейи широко зевнул — вероятно, напоминая, на какие жертвы ему пришлось пойти ради нее ночью. Альтея заподозрила, что он переигрывает. Наверняка у него было несколько часов, чтобы поспать. Да, без подушки, но он всегда может пристроить голову на мягкой груди кого-нибудь из отдела внешних коммуникаций… Лицо Айлы было таким же непроницаемым, как обычно, а все же Альтея уловила напряженность. На столе перед Айлой лежал конверт из грубой коричневой бумаги. Все это не успокаивало. Как и тот факт, что их выдернули из ЦПЭ в половине первого дня. — Айла, они нашли отпечаток в базе? — спросила Альтея. — Да, — коротко ответил Айла. — Это хорошая новость? — Нет. — Извините за задержку, — Илия занял свое место во главе стола. — Айла, доложи. Айла был слишком суров для прелюдий, поэтому сразу приступил к сути: — Летом прошлого года на окраине небольшого городка Вилдарика группа слоняющихся подростков наткнулась на пакет с чем-то массивным внутри. Запах от пакета шел такой, что подростки напугались и вызвали полицию. В пакете обнаружился несколько разложившийся женский торс. Одежда на торсе отсутствовала, голова тоже, но на обрубке шеи все еще удерживалась петля из полипропиленовой веревки. Веревка была затянута так туго, что глубоко ушла в мягкие ткани. В ходе последовавших поисков удалось отыскать руки, правую голень и голову — все точно так же расфасовано по черным мусорным пакетам и брошено в разных местах. — Тело опознали? — спросил Октавиус. — Да, — кивнул Айла. — С учетом обстоятельств голова сохранилась неплохо. Местный художник нарисовал с нее портрет, его опубликовали в газетах, там он и попался на глаза матери убитой. Жертва, Нёрис Ларисия, восемнадцать лет, пропала в городе, находящемся в ста километрах от Вилдарика. Она была тихой девушкой, домоседкой. Ни врагов, ни навязчивых поклонников… Наметилась следующая картина: преступник не знал жертву заранее, похитил ее в одном городе, пару недель держал где-то для игрищ, а затем задушил, расчленил и выбросил в другом. Подобные нахальство и жестокость были нетипичны для новичка, поэтому следователь решил поискать аналогичные преступления. Веки Альтеи плотно сомкнулись. Она уже понимала, куда ведет Айла. Ей вспомнилось посвящение в тайны Ровенны. Оно тоже прошло буднично. Никакой тебе драматичной музыки за кадром, как в фильмах, разве что гул в ушах. Вот и сейчас такой же монотонный голос, холодная официальная речь. С усилием открыв глаза, она продолжила слушать. — Его подозрения оправдались. Месяц спустя он вышел на очень похожий случай в Мьярике. Снова торс в мусорном пакете, такая же веревка, оставленная на шее, тот же грубый метод расчленения — не по суставам, а по костям, с применением пилы и топора. После сличения зазубрин, оставленных на костях инструментами, два эпизода объединили. Дело перевели на национальный уровень… принялись шерстить нераскрытые дела… и список начал стремительно пополняться. — Поздравляю, — тихо произнес Илия. — У нас серийник. Айла вытащил из конверта первую фотографию и показал ее присутствующим. Красивая улыбающаяся девушка. Длинные темные волосы, большие глаза. За первым снимком последовал второй. Каштановые волосы, смеющийся взгляд… На третьем снова симпатичная брюнетка, очень серьезная, лет шестнадцати на вид. Затем четвертый… «Перекрасив волосы в темный цвет, Грация привлекла его внимание, — отстраненно подумала Альтея. — Такая мелочь…» У нее было странное ощущение. Как будто голова стала легкой-легкой, того гляди оторвется и взлетит под потолок. Одновременно в ушах начало звенеть. — Мышь в обмороке! — воскликнул Бейи. — Альтея, тебе плохо? — глухо, как сквозь подушку, спросил Айла. — Нет, — ответила Альтея, слыша собственный голос изнутри. В комнате потемнело. Наверное, небо заволокла туча. — Бейи, живо за водой, — приказал Илия. — Я ее придержу… Этот голос Альтея уже не узнала. К ее губам поднесли стакан. Она сделала один осторожный глоток, второй, а потом начала жадно пить. — Бедная Песчанка, — сказал кто-то. — Еще не привыкла. — Она работает здесь всего две недели, — напомнил ему другой. — Ей нужна как минимум третья. Кто мог назвать ее Песчанкой? Конечно, это Бейи. А шутка вполне в духе Октавиуса. Сознание Альтеи внезапно прояснилось. — Спасибо, Бейи, больше не нужно, — она отодвинула стакан. — Можете отпустить меня, Октавиус. — Предупреди, если снова соберешься падать, — попросил Бейи. — Сразу подставлю тебе ладонь. Всего жертв оказалось семь. Плюс три фрагментированные и неопознанные, с идентичными следами пилы на костях. Самое давнее преступление датировалось пятью годами ранее. — В том же районе, где нашли фрагменты тела одной из жертв, отыскались красные лаковые сапоги. На сапогах следы крови — принадлежащей жертве, что в дальнейшем подтвердил ДНК-анализ. Лаковая поверхность идеальна для сбора отпечатков. Пытаясь обезопасить себя, преступник протер сапоги, но все же один отпечаток просмотрел. Тот был внесен в реестр… и совпал с тем, который мы отыскали на очках Грации, — заключил Айла. ---------- *** (32) — Ты говорил, что она успокоится! А она не успокоилась! — скрестив руки и вперив в потолок скорбный взгляд, Альтея лежала на кушетке для пациентов. — Позвонишь ей раз — она меня посылает. Позвонишь второй — отключает телефон от розетки! — Какая странная женщина! — поразился Бейи. Сидя в кресле, он приобрел преимущество в росте. Не говоря уже о том, что это было ее, ее кресло. — Говорит, что не хочет с тобой разговаривать, — и на самом деле не хочет! Что ж, если разозленная дамочка не спешит подобреть, процесс всегда можно ускорить с помощью подарка. — М-да? — скептически фыркнула Альтея. — И что же я должна подарить Флоре? — Во-первых, это должно быть что-то небольшое, не острое, не тяжелое и не пачкающееся… — Почему? — недоуменно осведомилась Альтея. — Потому что если она еще не остыла, то немедленно запустит этим в тебя. — А-а… — Во-вторых, оно должно соответствовать ее вкусу. Дать ей понять, что время и усилия были потрачены на поиск того, что ей действительно понравится. Цветы — это первая идея, которая приходит в голову, но в корне неправильная. Интересы женщин могут быть самыми разными, в том числе весьма неожиданными. Например, у меня была девушка, которая увлекалась паяльниками… — Серьезно? — Ага. Ее квартира вся пропахла канифолью, микросхемы валялись повсюду. Мы с ней встречались целых четыре недели. Абсолютный рекорд для меня. А потом она узнала, что я изменил ей с ее подругой, и страшно взбесилась… — Тебе следовало подарить ей очередной паяльник. Это бы ее успокоило. — Нет, она засунула бы его прямо мне в… Так что я предпочел не рисковать. — Мне кажется, что ты надо мной подтруниваешь, Бейи. — Как же еще, Песчанка. — Так что мне подарить Флоре? — Ну, в твоем случае выбор очевиден. Кольцо. Альтея, в один миг выйдя из апатии, соскочила с кушетки и бросилась к шкафу, где висела ее джинсовая куртка. — Ты гений, Бейи! Губы Бейи растянулись в польщенной улыбке. — Я рад, что ты наконец-то это заметила. *** — Я согласился тебя подвезти, но теперь мне придется вернуться в СЛ, — объявил Бейи, остановив машину во дворе. — У меня действительно куча работы. — Скорее всего, она даже не откроет мне дверь. — Откроет, если ты предложишь показать ей кольцо. И все-таки я за тебя немного беспокоюсь… Ты уверена, что она не буйная? — Абсолютно. Единственный человек, которому она может причинить физический вред, — это она сама. — Все же я выжду пятнадцать минут, — решил Бейи. — На всякий случай. Вдруг тебе придется спасаться бегством. — А знаешь, Бейи, ты ведь очень мил, когда не выделываешься, — сказала Альтея и вышла из машины. Поднявшись на второй этаж, она стукнула кулаком в обтянутую коричневым дерматином дверь. В ответ не донеслось ни звука. Возможно, дело было в воспаленном воображении Альтеи, но ей показалось, что сквозь дверь доносится сбитое дыхание. — Флора, я знаю, что ты там. — Уходи, — сказала Флора глухо. — Флора, они очень продвинулись в расследовании. Установленные факты исключают твою причастность. Хотя, как по мне, тебе и до этого было не о чем беспокоиться. — Убирайся, обманщица, я тебе больше не верю. — Флора, я принесла кольцо. То, с незабудкой. Дверь распахнулась. — Покажи, — потребовала Флора. На ней была все та же хлопковая ночнушка с розовым кружевом. Волосы сбились в колтуны. Кажется, она проводила в постели большую часть дня. — Разумеется. Если ты согласишься напоить меня чаем. В кухне, свернувшись клубком на стуле, спал Ластик. При появлении Альтеи он приподнял голову, раскрыл один глаз и окинул ее холодным оценивающим взглядом. Опасливо покосившись на кота, Альтея заняла свободный стул — тот, что подальше. Невероятно. Она до сих пор не верила, что ей удалось сюда вернуться. Флора поставила чайник на плиту. — Пойду переоденусь, — процедила она и скрылась. Телефон Альтеи запищал. «Ты в порядке? — спрашивал Бейи. — Маленькую Песчаночку всякий может обидеть». «Не придумывай ерунды, — напечатала Альтея в ответ. — Поезжай на работу». Убрав телефон в сумочку, она снова настороженно взглянула на кота. Тот опустил голову, но глаз оставил открытым. Флора вернулась через пятнадцать минут. На ней было темно-зеленое платье из плотной, не по сезону, шерсти. От шеи до талии тянулся ряд мелких неудобных пуговиц. Волосы, наспех распутанные, теперь были собраны в узел. Достав из навесного шкафчика фарфоровый заварочный чайник, Флора со стуком поставила его на стол. Крышка чайника звякнула. — Кольцо, — потребовала Флора. Альтея вытащила кольцо из кармана. — Оно такое красивое! — воскликнула Флора с почти детским восторгом. — Я хочу его примерить! ---------- *** (33) *** К приезду Октавиуса Флора еще раз, уже тщательно, расчесала волосы, заплела их в аккуратную косу и даже подкрасила губы розовой, не сочетающейся с зеленым платьем помадой. Альтея понимала, что это не попытки прихорошиться. Это — броня. Под враждебным взглядом Флоры Октавиус шагнул в квартиру и поздоровался. Альтея улыбнулась ему, стараясь не показать, что она в тихой панике. Флора же насупилась и потребовала: — Снимите обувь. Нечего пачкать мой пол. Стоило Октавиусу снять ботинок, как показался светлый кончик его большого пальца, выглядывающий из дырки в темном носке, и Флора, забыв о своих расстрельных планах, разразилась глумливой улыбкой. — Какая неприятность! Октавиус смущенно потупился. Слишком смущенно, отметила Альтея. Наверняка он порвал носок специально. Психологические игры начались уже в прихожей. — Пройдите в гостиную, — приказала Флора и, развернувшись, ушла первой. В гостиной Альтея поспешила отступить в уголок. Ее участие в дальнейшем диалоге не требовалось и даже могло навредить — ведь она не ведала, какую стратегию избрал ее куратор. Октавиус, в своей отглаженной голубой рубашке и строгих серых брюках, смотрелся странно на фоне пестрого эзотерического интерьера Флоры. Остановившись возле стеллажа, он принялся изучать книги. Вероятно, он счел их коллекцией возмутительного бреда, однако же не позволил этой мысли проявиться на фасаде. — Я смотрю, вы увлекаетесь загадочным. — Увлекаюсь. Однако ничто не поражает меня так, как отвратительное поведение некоторых людей, — процедила Флора. — Самое печальное, что они, кажется, совсем не ощущают уколов совести. Из своего уголка Альтея бросила на Флору тревожный взгляд. — Вы о том давнем эпизоде в больнице? — ровным тоном уточнил Октавиус. — Сожалею, если мои действия показались вам обидными. — Вы не признали, что поступили плохо. Вы сожалеете, что я сочла ваши действия плохими. Это большая разница. — Мое решение было обусловлено ситуацией. В подобных делах первые часы имеют критически важное значение. К сожалению, на деликатность не остается времени. Я работаю в серой зоне, Флора. Мне очень жаль, если я раню кого-то в процессе. Но цели мои — благородны. На секунду Альтее показалось, что сейчас, вот прямо сейчас, Флора обрушится на Октавиуса с криком, требуя, чтобы он немедленно выметался из ее квартиры. Она не угадала: бледное, напряженное лицо Флоры внезапно смягчилось. Уголок ее рта насмешливо дернулся. — Ладно. Хоть что-то. Клок шерсти с паршивой овцы. Если бы вы расплылись в насахариненных извинениях, я бы вам все равно не поверила. — Тогда перейдем к делу. Вы знаете, что такое гипноз, Флора? — Слышала. Читала. Видела в кино. — При слове «гипноз» большинству людей представляется пациент, чьи глаза закрыты, а мозг погружен в сон, не способен к сопротивлению, абсолютно подчинен гипнотизеру. — В одном стареньком фильме психиатр загипнотизировал пациентку и приказал ей покончить с собой, что она и сделала, — припомнила Флора. Она не спешила признаться, что относится к упомянутому Октавиусом большинству, и все же была полна опасений. — Я тоже видел этот фильм, — кивнул Октавиус. — Какой абсурд! Благодаря подобным поделкам у людей сложилось ложное впечатление о гипнозе. Они ждут чего-то невероятного. Но в реальности этот процесс одновременно незамысловатый и сложный. Он скорее разочаровывает. Он — рутина, а не черная магия. И это не гипнотизер ввергает пациента в гипноз. Это пациент позволяет гипнотизеру оказать на него воздействие. И то лишь в пределах жестко ограниченной территории. — Что вы имеете в виду? Флора пыталась звучать нейтрально, почти безразлично, тогда как Октавиус уже подцепил ее на крючок. Он знал, с кем разговаривает. С женщиной, падкой на все таинственное. На чьих полках стоят десятки книг, раскрывающих странные способности человеческой психики. — Подобно дельфину, который, погрузившись в сон, держит один глаз открытым и сохраняет бдительность, наше расслабленное гипнозом сознание продолжает обеспечивать нашу безопасность. Таким образом, человек никогда не теряет самоконтроль полностью, не сделает то, что противоречит его намерениям и моральным установкам. Более того: в любой момент он способен сбросить с себя гипнотическое воздействие и вернуться в состояние полной ясности. — И все-таки я не очень понимаю, как это работает. — Довольно забавно, что и мы, врачи, до сих пор этого не понимаем. Единой теории не существует. Одно известно точно: гипноз не ввергает нас в искусственное состояние. Он базируется на привычном, естественном для нашего мозга процессе — трансе. Мы самопроизвольно впадаем в транс по нескольку раз в день. — Не замечала за собой подобного… — Возьмем типичную ситуацию: вы едете на автобусе туда, где бывали уже тысячу раз. Вы комфортно разместились на сиденье, вам не холодно и не жарко. Вы смотрите в окно. Стоит прекрасный день. Ярко светит солнце. За стеклом мелькают привычные объекты. Вы расслаблены, вы никуда не торопитесь, вы знаете, что вам не надо отслеживать маршрут, потому что стоит вам увидеть знакомую остановку, и вы отреагируете автоматически. Ваши мысли текут потоком. Вы не отслеживаете ход времени, не припоминаете прошлое, не терзаетесь тревогой за будущее. Ваше сознание растворено в настоящем моменте. Это — транс, Флора. ---------- *** (34) *** Октавиус достал из кармана часы и, уцепив за цепочку, продемонстрировал их Флоре. Вращаясь, часы мягко поблескивали в свете торшера. — Сконцентрируйте взгляд на часах, Флора. Смотрите только на них, не отрываясь. Сначала он поднес часы к лицу Флоры так, чтобы ей было удобно их видеть, а затем придвинул еще ближе и приподнял. Протянув руку, Флора попыталась дернуть за часы. — Мне неудобно. — Положите руки на подлокотники, Флора, — мягко потребовал Октавиус. — Смотрите на часы. Просто смотрите на часы широко раскрытыми глазами… неотрывный, пристальный взгляд, — Октавиус снова сместил часы — еще ближе, еще выше. Голова Флоры приподнялась, и Октавиус мягко поправил ее. — Не шевелитесь. Двигаются только глаза. Альтея не была обучена технике гипноза, но знала: пристальный взгляд в одну точку, особенно при том положении, которое Октавиус обеспечил Флоре, вызывает быстрое визуальное утомление, побуждающее пациента закрыть глаза. Наблюдая за чуть покачивающимися часами, она и сама вскоре утомилась. Октавиус говорил монотонно и четко, почти не делая пауз… — Вы чувствуете, как устают ваши глаза. Веки тяжелеют… они опускаются ниже… ниже… Ваши глаза закрываются. Даже если вы захотите держать их открытыми, это будет крайне сложно. Вы больше не слышите никаких шумов. Они далеко, далеко, отдаляются все больше. Вас ничего не волнует. Вы ощущаете душевный покой… Вы смыкаете веки плотнее и погружаетесь в приятную, расслабляющую тьму. Все глубже и глубже… Внезапно свет в комнате начал тускнеть. Сначала Альтея наблюдала лишь черноту с дрожащими отблесками от серебристых часов Октавиуса. Затем блеск окончательно угас, но движение осталось. Чаинки, осознала Альтея. Они медленно дрейфовали в темной и теплой жидкости. Смыкались, образуя узоры. Если бы только рассмотреть… они бы подсказали… они бы объяснили, что нужно делать… — Альтея, — услышала она приглушенный голос Октавиуса. — Альтея! Вздрогнув, Альтея широко раскрыла глаза, а затем повернулась к Флоре. Веки Флоры были сомкнуты, голова запрокинута на спинку кресла. Октавиус сказал, что реальный гипноз далек от того, как его демонстрируют на экране, однако все это выглядело как сцена из старого детективного фильма с загадками, убийствами и странными снами. Альтее не терпелось продолжить просмотр. *** — Вы дома. В своей уютной гостиной. В полной безопасности. Вы меня поняли, Флора? — Да. — Если вы увидите что-то неприятное и страшное, помните: это случилось в прошлом. В прошлом было много страданий. Плюс-минус одно уже не имеет значения. — Да. — В любой момент вы можете подать мне знак. Приподнимите палец с кольцом — и я верну вас в настоящее. Просто приподнимите палец с кольцом. — Да. — Давайте попытаемся разыскать Грацию. Вы связаны с ней ниточкой. Следуйте за нитью, Флора. Сможете это сделать? — Я знаю, где она. — Вы уже рядом с ней? — Да. — Что вы видите, Флора? — Ничего. Темно. — Что-то слышите? — Треск… хлоп-хлоп. — Что это за треск? — Не знаю. — Сейчас тьма начнет светлеть… — Да. Рассеивается. Теперь я вижу Грацию. — Что она делает? — Лежит. — На чем? — На матрасе. На боку. Спиной ко мне. — Она связана? В наручниках? — Руки за спиной. Не могу рассмотреть, что их скрепляет. Все мутное. Размытое. Как сквозь стопку полиэтиленовых пакетов. — Она ранена? — Кажется, у нее кровь на волосах. Или грязь. — Что она делает? — Приподнимается. Встает. — Как она двигается? — Сильно шатается. Пытается пошевелить руками. Смотрит по сторонам. — Опишите комнату, Флора. Помните: вы здесь. Грация больше не чувствует боли. Все это было давно. — Маленькая комната. Стены, кажется, кирпичные. Серый кирпич. — Окна? — Нет. — Что-то еще видите? — Дверь. Ведро в углу. Полка. Дверь раскрывается. Входит мужчина. — Можете описать его, Флора? — Каштановые волосы. Одежда… какая-то темная. — Что-то еще? — Нет, все размыто. ---------- *** (35) *** «Ты можешь очень сильно на меня рассердиться, — сказала Флора напоследок. — Ты можешь возненавидеть меня до конца жизни. И все равно я отказываюсь». Очередное экстренное — и позднее, было почти девять часов вечера, — совещание шло уже четверть часа. В окна смотрела темнота. Говорил Октавиус. Остальные слушали, каждый в своей манере: Илия ершил волосы, Бейи скреб ногтями лакированную поверхность стола, Айла делал какие-то записи. Альтея, как она внезапно обнаружила, грызла ноготь. Дурацкая привычка. В свое время от этого было сложно избавиться, и не хотелось бы начинать снова. Альтея положила руки на стол и сцепила пальцы. Костяшки побелели. Она заставила себя ослабить хватку. — Мы успокоили ее, затем успокоили сбежавшихся на вопли соседей, отыскали кольцо, брошенное на пол, и уехали, — закончил Октавиус. Айла был первым, кто подал голос. — Я понимаю, что в данной, эмоционально тяжелой, ситуации рекомендуется использовать смягченную лексику. И все же слово «провал» подходит сюда идеально. — Ну да, провал, — усмехнулся Бейи. — И? Что делать-то будем? — С Флорой — уже ничего, — заявил Октавиус. — Я ожидал, что с ней возникнут трудности, но на деле все оказалось совсем плохо. Стоило нам разблокировать ее память, как мозг затопило доверху. Она оказалась неспособной дистанцироваться от Грации. Переживала события так остро, как будто они происходят с ней самой. — Возможно, если мы дадим Флоре больше времени… подготовим ее… — предположил Илия. — Как вы считаете, Октавиус? — Может быть, — произнес Октавиус с сомнением. — Извлекать воспоминания минимальными фрагментами. На фоне терапии. Только тогда Альтея заговорила. Собственный голос показался ей чужим: отрывистый, хриплый. — У нас нет столько времени! Мы не можем месяц волочиться за Флорой, умоляя ее дать нам возможность подлатать ее текущую крышу! И потом еще полгода с ней нянчиться, по крупиночкам выковыривая показания! Это промедление гарантирует, что Грация погибнет! И, может быть, еще какая-то девушка! — Тем не менее это единственный способ поработать с Флорой, — возразил Октавиус. — Но даже на такой она не согласится. Она по горло сыта общением с нами. — Эгоистка! Слабачка! — выпалила Альтея, вскочив с места. Все смотрели на нее с изумлением. Ей было плевать. — Флора — уже травмирована, — мягко, терпеливо напомнил Октавиус. — Она боится боли. Боится насилия. Представь, что у человека фобия воды. Он даже ванну не принимает, всю жизнь обтираясь губкой. А ты предлагаешь ему заплыв в открытом море. Какой реакции ты ожидаешь? — Да-да, проще позволить девушкам умирать в подвале, чем сразиться со своими страхами! — огрызнулась Альтея. — Проще валяться весь день в кроватке, обложившись диванными подушками с вышитыми слонами, и плакать, и жалеть себя, чем поднять, наконец, задницу и заставить себя сделать что-то полезное! — Ты сердишься не на Флору, а на обстоятельства, — возразил Октавиус. — У тебя возникла одержимость этой девушкой, Грацией. Читай поменьше ее дневник. Он сводит тебя с ума. И пойми, наконец: есть вещи, на которые ты не можешь повлиять. — Я знаю, на что или кого я сержусь! Внезапно ощутив, что вот-вот разрыдается, Альтея бросилась прочь из зала. В дверях она столкнулась с огромным высоченным мужчиной. Это было все равно что налететь с разбега на бетонную стену. — Эй, смотри, куда летишь! — возмутилась бетонная стена. Потерев ушибленную грудь, Альтея попыталась проскользнуть мимо, но бугай загородил дверной проем. — Погоди-ка, малявка, я с тобой еще не познакомился! Терпение Альтеи, и без того перерастянутое, как загноившийся аппендикс, лопнуло. Сколько можно обсуждать ее размеры? И уж тем более использовать свои размеры, чтобы удержать ее на месте! — Пошел на хер! — выпалила она и, поднырнув бугаю под мышку, скрылась в коридоре. — Это кто? — спросил Деметриус, шагнув в зал. — Наш психотерапевт. — До чего же вы заколебали вашего психотерапевта! Она взбесилась! У нее была пена у рта, сам видел! Теперь ее придется усыпить! — С помощью трех бутылок вина. Я займусь, — вскочил Бейи. — Сидеть! — приказал Илия. — Если ты сейчас к ней сунешься, мы останемся без криминалиста! — А ведь меня уже так давно не посылали… не меньше недели! — заявил Деметриус. — Рекорд прерван этой… этой… кто она там — Полевка, Тушканчик? — Песчанка, — поправил Бейи. Илия бросил на него недовольный взгляд. — Альтея, Деметриус, ее зовут Альтея. — Ну, Полевка так Полевка, — пожал плечами Деметриус. *** Стоило Альтее оказаться в тиши своего кабинета, как жаркие, щиплющие кожу слезы поползли у нее по щекам. Сев за стол, она схватила первую попавшуюся тетрадь и начала читать, пытаясь отвлечься. Оказалось, это дневник Грации. Альтея захлопнула тетрадь. В одном Октавиус был прав: данное чтение сводит ее с ума. Во всяком случае, сейчас. ---------- *** (36) *** Возможно, бардачок был забит до предела, но на видимых поверхностях никаких презервативов не наблюдалось. Даже смятые пивные банки исчезли. И все же Альтею охватили сомнения. На улице стояла глубокая тьма, поток машин начал редеть к ночи. Возможно, решение отправиться к Бейи было несколько опрометчивым. К тому же он выглядел уж слишком воодушевленным, и, бросив взгляд в его сторону, Альтея сгорбилась и притиснула бедра друг к другу. А вдруг он воспринял ее предложение превратно? Вдруг начнет приставать, как только она окажется наедине с ним в квартире? С чего вообще она сочла, что может ему доверять? Она его знает-то всего две недели… пусть даже кажется, что год прошел, — столько всего случилось. — Бейи, ты ведь совсем меня не хочешь? Бейи бросил на нее взгляд, отметил опасливо ссутуленные плечи и скрещенные на животе руки, и хмыкнул. — Абсолютно. Ты явно не тот тип, что мои обычные подружки, Песчанка. — Просто эти твои похотливые шуточки… иногда они немного нервируют. — У меня в принципе грубая непристойная манера общения с женщинами. Это привычка. Это не личное. — То есть ты все-таки воспринимаешь меня как женщину… — А как кого я должен тебя воспринимать? Как мужчину? Да и для настоящей мыши ты немного крупновата. Успокойся, Песчанка, я тебя не съем. — Хорошо, — сказала Альтея. Они застыли среди других машин, дожидаясь зеленого сигнала светофора. — Тебя что же, совсем не расстраивает, что я не нахожу тебя физически привлекательной? — спросил Бейи, когда движение возобновилось. — Радует, — заявила Альтея. — В противном случае я шарахалась бы от тебя в ужасе. — Твой придурок не окрысится из-за твоего позднего возвращения? Мне бы не хотелось, чтобы он опять на тебя накинулся. — Он уехал в командировку. — На самом деле? — Откуда ж я знаю? — небрежно пожала плечами Альтея. — Этот кретин совсем заврался. В любом случае, он не решится объявиться раньше понедельника, так что я свободна творить любую дичь. — Если под дичью ты подразумеваешь «выпить пару пива и поехать домой спать», то ты настроена на чистую жесть, Песчанка. Ты наконец расскажешь? — О чем? — страдальчески уточнила Альтея. Сегодняшний день был полон событий. Кораблекрушение. Самолетопадение. Жизнекрах. — Ты попала в его квартиру? Что-то удалось выяснить? — Да. Я нашла нитроксолин. — Я, вероятно, должен быть шокирован. Но ни черта не понял. Что это? Какое-то лекарство? — Противомикробное средство из группы оксихинолинов, — ответила Альтея и снова начала грызть ноготь. — Наконец-то все прояснилось! — саркастично возрадовался Бейи. — Бейи, как только я выпью, расслаблюсь и перестану давиться гневом, я тебе все расскажу. А сейчас нам надо что-то купить? — Магазины уже закрыты, но пиво у меня есть. И еду тоже какую-нибудь найду. — На каком этаже ты живешь? — На втором. Что ж, в худшем случае она всегда может выпрыгнуть в окно и убежать. Бейи припарковал машину возле пятиэтажки, обсаженной по периметру деревьями. — Заходи, чувствуй себя как дома, — пригласил он, отперев дверь. — Снимай лифчик, ложись на диван. — Я не ношу лифчики, — пробормотала Альтея, осторожно шагнув в квартиру. — Тогда снимай все остальное. Не обращая внимания на дурацкое чувство юмора Бейи, Альтея прошла по коридору, заглядывая в комнаты. — У твоей квартиры точно такая же планировка, как у моей! — Она досталась мне от дедушки. Я его очень любил. — А мне моя — от бабушки. Я ее тоже очень любила. — Пошли в кухню и придумаем, что пожрать. Потом обсудим наши лучшие чувства. Они сконструировали высоченные, пошатывающиеся на тарелках бутерброды и, прихватив по банке ледяного пива из холодильника, перебрались в гостиную. Нащупав в темноте провод, Бейи щелкнул по выключателю старого, вероятно, унаследованного от дедушки торшера с желтым тряпичным абажуром. Торшер излучал теплый приглушенный свет. — Достаточно, — сказала Альтея. — Не включай люстру. Усевшись на диван, покрытый клетчатым пледом с бахромой, она принялась изучать обстановку. По пути сюда она опасалась беспорядка и грязи, но жилище Бейи оказалось всего-то до ужаса хаотичным: книги, микроскопы, еще какие-то непонятные технические штуки из стекла и металла, коробки, набитые неизвестно чем. Все это с трудом сюда вмещалось. Альтее вдруг припомнилась шикарная квартира Веспера с ее обширными пустыми пространствами, прямыми линиями и темными глянцевыми поверхностями, отражающими тусклый свет настенных светильников. Та обстановка показалась ей чуждой и непривлекательной. Здесь ей нравилось больше. Альтея подобрала под себя ноги, положила тарелку с монструозным бутербродом на колени и расслабленно откинулась на груду подушек. ---------- Глава 53 Альтею разбудили тошнота и боль, часто пульсирующая в виске. С трудом поднявшись с дивана, она побрела в ванную, но по пути резко передумала и бросилась в туалет. «Как все поменялось за какие-то две недели, — думала она пятнадцать минут спустя, за неимением зубной щетки начищая зубы пальцем. — Я стала совсем другой женщиной…» Правда, сейчас эта «другая женщина» выглядела помятой и несколько опухшей… и это была не главная ее проблема! Заметив расстегнутую молнию на джинсах, Альтея окаменела от ужаса и принялась перебирать мутные осколки вчерашних воспоминаний. Каких-то фрагментов явно не хватало… а вот собственные вызывающие заявления она не забыла, жаль. Застегнув молнию, Альтея тоскливо обвела взглядом маленькую ванную. Стены покрывала зеленовато-голубая плитка, должно быть, положенная лет сорок тому назад. Сколько женщин здесь побывали? Десятки? Глупая, легкая добыча… — Обещала не блевать на диван и не стала, — констатировал Бейи, когда она вошла в кухню. — Приятно иметь дело с порядочной девушкой. — Зачем ты расстегнул на мне джинсы?! — выпалила Альтея. — Чтобы наутро у тебя не болел живот, — невозмутимо ответил Бейи и отвернулся к холодильнику. Опустив измученное пьянством тело на табурет, Альтея устремила пристальный, недоверчивый взгляд в спину Бейи. Криминалист был одет в неглаженую белую футболку и старые серые штаны. Учитывая похмельное состояние Альтеи и тот факт, что ей не удалось найти расческу, они с Бейи как будто соревновались за титул «самый отстойный вид». Впрочем, со своими очаровательными светлыми волосами Бейи вряд ли сумеет победить… — Какого цвета мои трусы? — угрюмо осведомилась Альтея. — Понятия не имею, не смотрел, — Бейи вытащил из холодильника пачку яиц. — Сама-то знаешь? — Нет… — призналась Альтея и облегченно выдохнула. Кажется, между ними действительно ничего не было… Впрочем, на этом причины для тревог и сожалений не закончились. — Как же меня сорвало вчера на работе… Позорище. — Да ладно тебе, Песчанка, — хмыкнул Бейи, одно за другим разбивая яйца о край сковородки. — Нас всех срывало, хотя бы разок. — Даже Айлу? — Может, у него была пара диалогов, в которых ему не удалось задавить оппонента, — предположил Бейи. — До сих пор свербит где-то в области самомнения. Альтея кивнула, несколько утешенная. Они помолчали, слушая шкворчание яичницы на сковороде. — Это первый раз, когда я просыпаюсь в квартире мужчины, — призналась Альтея. — Это первый раз, когда я просыпаюсь в квартире с девушкой, с которой у меня не было секса, — фыркнул Бейи. — Я тебя очень прошу: никому не рассказывай о том, что между нами произошло. — Буду молчать даже под пытками, — с чувством заявил Бейи, раскладывая яичницу по тарелкам. — Спасибо… — опустив взгляд, пробормотала Альтея. — За что? — За то, что проявил здравомыслие и не воспользовался ситуацией. — Если бы воспользовался, ты бы никогда не заговорила со мной снова. Оно того не стоило. Ешь, — Бейи поставил перед ней тарелку. Альтея взяла вилку и отделила кусочек яичницы. — Веспер никогда не готовил мне завтрак, — произнесла она с набитым ртом. Дурные манеры за столом доставляли ей странное удовольствие. — Я тоже не готовил тебе завтрак. Всего-то побросал яйца на сковородку, — Бейи сел напротив. — В целом вчерашний вечер был неплох. Мне понравилась твоя идея. — Нет, это была чудовищная идея! — содрогнулась Альтея. — Да я не о сексе, — уточнил Бейи. — Я о Флоре. — Я ужасно отзывалась о ней, — нахмурилась Альтея. — Впала в панику из-за Грации, что, впрочем, меня не оправдывает. Но сегодня мой разум прояснился. Флора — слишком травмированная женщина, чтобы втягивать ее во все это. Октавиус прав. — И все же нам ничто не мешает провести собственное расследование. — Боюсь, я не в состоянии, — призналась Альтея, приложив ладонь к распухшему лбу. — У меня в голове обезьяна с барабаном. Стучит не переставая. — Иди спи дальше. Я займусь. Позвоню кое-кому. — Бейи, откуда у тебя все эти связи? — поразилась Альтея. — В детстве я проводил массу времени с дедушкой, а заодно с его друзьями: ездил с ними на рыбалку, ходил с ними в походы, слушал их разговоры, рассказывал им стишки. Друзья у него были специфические, как и сам мой дедушка. Он был лучшим следователем в этом городе. Я тебе не говорил? На этот раз Бейи удалось ее впечатлить. *** Альтея проснулась в три — какая трата времени! Впрочем, на пути в ванную она решила, что это стоило того: похмелье отступило, головная боль унялась. Плеснув на лицо холодной воды, она окончательно проснулась. Еще бы сменить эту мятую вчерашнюю одежду, и все будет просто прекрасно. — Пока ты дрыхла, я кое-что разузнал, — известил Бейи, заглянув к ней. Второй раз за день начищая зубы пальцем, Альтея бросила на криминалиста вопросительный взгляд. ---------- *** (37) Дом, где когда-то проживала Флора и могла бы (сложись обстоятельства лучше) проживать ее сестра Фауна, выглядел ожидаемо скверно: окна помутнели от грязи, кирпичные стены потемнели от дождей, черепица на крыше поредела. Не стой он на отшибе, стал бы для соседей бельмом на глазу, а так про него просто забыли. Впрочем, если учесть тридцатипятилетний период заброшенности, то здание сохранилось неплохо, что указывало на добротность. Тем меньше причин отказаться от наследства. Калитка не представляла проблемы — при легком нажатии щеколда с обратной стороны отлетела. Пробиваясь сквозь бурые стебли прошлогоднего бурьяна, Альтея и Бейи дошли до крыльца. — Как бы нам проникнуть внутрь? — задумалась Альтея. — Если ты ждешь, что я, как в кино, взломаю замок при помощи шпильки для волос и банковской карты, то зря — я не умею, — заявил Бейи. В одной руке он держал криминалистический чемоданчик, который на всякий случай прихватил с собой из машины. — Разбей окно, — предложила Альтея. — Дом запущен. Решат — вандалы. К счастью, среди хлама на крыльце отыскался надколотый керамический горшок, один бросок которого позволил осуществить ее возмутительный план с риском разве что привлечь внимание соседей. — Работаешь всего-то несколько недель, а уже послала правителя Ровенны и незаконно проникла в государственную собственность, — цокнул языком Бейи, осторожно извлекая острые клинья стекла — старая деревянная рама так рассохлась, что стекло отделялось без малейших усилий. — Буду следить за твоей дальнейшей карьерой, затаив дыхание. — Перестань болтать и помоги мне, — приказала Альтея. Бейи подсадил ее, чтобы она смогла забраться в окно. «Что я делаю?» — успела подумать Альтея, но было поздно менять планы: ощутив, как рассыпается под ней проржавевший подоконник, она была вынуждена прыгнуть вперед. В комнате она опасливо замерла, осматриваясь. — Ну что там? — осведомился Бейи снаружи. — Да ничего, — ответила Альтея, часто моргая, чтобы глаза быстрее приспособились к полумраку. — Забери у меня чемодан. Секунду спустя Бейи оказался рядом с ней — довольно ловко, и даже от протянутой руки отказался. К тому времени зрение Альтеи прояснилось. Что ж, ничего пугающего тут не было, обстановка самая заурядная, разве что пылищи до жути: она была повсюду, как будто все поверхности накрыли серыми вязаными покрывалами. — Дом стоял запертый. Окна целы. Откуда взялось столько пыли?! — удивилась Альтея. — Еще спроси, что было раньше — курица или яйцо, — фыркнул Бейи. Комнат в доме было всего две. Одна из них, по размеру чуть больше кладовки, с желтыми обоями в цветочек, когда-то служила Флоре спальней. Письменный стол, пара книжных полок и узкая металлическая кровать, застеленная гобеленовым покрывалом, — вот и вся мебель. Узор на покрывале не просматривался сквозь плотный слой пыли. Альтея изучила корешки книг. Все больше девчачьи истории и рассказы о животных. Никакой эзотерики. Вытащив из чемодана кисточку и фонарик, Бейи приступил к осмотру. Каждый раз, когда он стряхивал или сдувал с чего-то пыль, Альтея принималась отчаянно чихать. — Просто уйди в другую комнату, — не выдержал Бейи. Альтея возвратилась в гостиную и встала так, чтобы держаться подальше от разбитого окна и случайных взглядов прохожих. В отличие от спальни Флоры, гостиная была довольно просторной, но тоже скудно обставленной: платяной шкаф, торшер, диван и журнальный столик. Не решившись сесть на грязный диван, Альтея замерла в углу столбиком. Вскоре Бейи пришел пылить и сюда. Альтея наблюдала за ним, зажав рот и нос ладонью. — На диване простыня и подушка, — указал Бейи. — Но одеяла нет. Странно. — Не так странно, как тот факт, что диван не разложен, — возразила Альтея. — Двое бы тут не поместились. А больше в этом доме устроиться на ночлег негде. Бейи рассеянно кивнул, продолжая осмотр. Батарея удостоилась его особого внимания. Он даже присел возле нее на корточки, рассматривая с фонариком. — Что там? — не выдержала Альтея. — Царапины. — И что? — Ничего, если ты считаешь, что приковывать человека к батарее — нормально. — Что-о? Альтея подошла посмотреть. Действительно, на верхней, поперечной части батареи просматривались царапины, хорошо заметные после того, как Бейи поработал кисточкой. — Вот, — ткнул он пальцем. — Эти следы оставлены чем-то металлическим. Цепью, может быть. — Как ты вообще их разглядел под слоем пыли? — У меня наметанный глаз. — Когда одиннадцатилетнюю Флору задержали, у нее были повреждения? — Нет, судя по всему. — Тогда приковывали кого-то другого. — Не думаю, что отец соглашался на такое в рамках извращенных сексуальных игр, хотя, конечно, всякое бывает. В совокупности с тем, что после так называемого «побега» мать не была найдена и не подавала о себе вестей, возникают всякие предположения, — Бейи посветил фонариком на пол возле батареи. — Ничего… Впрочем, люди имеют вредную привычку замывать кровавые лужи, ошибочно полагая, что если чего-то не видно, то этого уже нет. Самые наивные и вовсе решаются на дикие выходки, вроде расчленения трупа у себя в ванной. Вот только на поверхности практически любого материала присутствуют микроскопические поры, и до предательских молекул, которые в них застряли, не добраться даже с хлоркой. А уж старый деревянный пол… он все впитал, как губка. ---------- *** (38) — Убирайся, — донесся сквозь дверь сдавленный голос Флоры. — Флора, если ты не откроешь, то я через дверь объясню тебе, зачем пришла. Громко и внятно. Пусть соседи тоже послушают. Дверь распахнулась немедленно. — Шантажистка, — прошипела Флора. Она походила на разъяренную кошку. Эти бешеные светлые глаза, должно быть, в темноте светятся. — Психиатришка. Проигнорировав оскорбления, Альтея разулась и направилась в кухню. Флора последовала за ней, не прекращая шипеть: — Ты вообще понимаешь, сколько боли мне причинила? — Я не намеревалась причинить тебе боль. Но любое прикосновение к ране, даже самое мягкое, причиняет страдание, а ты вся изранена, Флора, — Альтея поставила чайник на плиту, затем достала заварочный чайник, сахар, коробку с заваркой. Она помнила, где все лежит. С подоконника за ней злобно наблюдал Ластик. — Полиция выяснила, что случилось с твоей матерью. — Вот как? — оскалилась Флора. — «Вот как?» — эхом повторила Альтея. — И это все, что ты скажешь? Тебе не любопытно? Или же ты знаешь, что она давно мертва? — Откуда бы мне знать? — Действительно. Разве что ты наблюдала все своими глазами. — Они уехали. Бросили меня одну. Я не знаю, что с ними случилось. — Все твое дальнейшее поведение опровергает это заявление. Ты ввела полицию в заблуждение, рассказав о побеге родителей. И у меня только одно объяснение, почему: ты защищала того, кого считала преступником. — Я бы никогда не стала выгораживать отца! Эту сволочь, мразь! — Я не о нем. Я о тебе, Флора. Мы нашли кровь. Много крови. Твой отец убил или смертельно ранил твою мать. Затем он завернул ее в одеяло и увез. И ты при этом присутствовала. Тебе было одиннадцать лет. Флора начала дрожать. Сев за стол, она закрыла лицо руками, и ладони запрыгали на ее щеках, словно салфетки на динамиках орущего во всю мощь проигрывателя. Ластик ощутил наэлектризовавшуюся атмосферу и заколотил хвостом по подоконнику. Альтея, притворно неуязвимая к эмоциональным вспышкам обоих, встала и заварила чай. — Флора… — мягко произнесла Альтея, поставив перед Флорой чашку, — я не знаю, что ты себе напридумала и чего боишься больше — полиции или собственной совести, однако дело слишком давнее, чтобы тебе грозили юридические последствия, и я правда не думаю, что ты была маленькой злодейкой. Это просто не твоя роль. — Я не помогла ей, — Флора опустила руки. Ее глаза были сухими, но смотрели с таким привычным, не утихшим за годы страданием, что сердце Альтеи сжалось. Тем не менее она сохранила невозмутимый вид. Правило номер один: психотерапевты не рыдают от сочувствия к пациентам. Даже если очень хочется. — Уверена, у тебя были причины. Расскажи все с самого начала. Рыжая кошка запрыгнула на стол, осторожно понюхала чай и ушла. Ластик проявил большую отзывчивость — двумя прыжками он перебрался с подоконника к Флоре на колени, встал на задние лапы и потерся мордой о ее шею. Флора обхватила голову Ластика дрожащими пальцами. — Сначала у нас все было неплохо, — начала она. — У отца был небольшой бизнес. Богатыми мы не были, но и не бедствовали. Он мог бы этим и довольствоваться, но дернула его нечистая связаться с ушлыми людьми, пообещавшими золотые горы. В итоге он остался и без бизнеса, и без денег. Он пробовал начать что-то другое, но без стартового капитала был обречен на провал. Наш большой дом пришлось продать, мы переехали в маленький. Все это длилось несколько лет, черная полоса не заканчивалась, долги росли, и мой отец все больше съезжал. Он и раньше позволял себе грубость по отношению к маме, но неудачи и гнев превратили его в изверга. Он начал бить ее регулярно. Мне тоже доставалось, но редко — мама всегда бросалась на мою защиту, даже если сама в результате получала втрое больше, чем могла бы получить я. Ластик свернулся клубком у Флоры на коленях. Поглаживая его, Флора продолжила рассказ, устремив пустой взгляд в пространство. — Проблем с кредиторами становилось все больше. Мой отец уже не пытался что-то заработать и почти не выходил из дома. Начались летние каникулы, теперь я даже не могла перевести дух в школе. Сидела целыми днями в своей комнате, читая по кругу старые книжки, слушая крики и плач. Ты не представляешь, в каком страхе я жила. — Не представляю, — честно призналась Альтея. — Только тот, кто прошел через подобное, понимает, какая это боль. Мне воображения не хватит. Твоя мать не пыталась сбежать? — Она иногда грозила, что бросит его — обычно во время ссор, выкрикивая в истерике. Это не заканчивалось ничем хорошим. От ее угроз он окончательно зверел, бил ее и привязывал к батарее в гостиной. Даже прикупил для этого цепной велосипедный замок и смастерил из него подобие оков. Там, у батареи, мама и сидела до тех пор, пока отец не сменит гнев на милость — иногда ночами и днями. Никогда не понимала, зачем она его провоцирует. Почему бы не схитрить, не прикинуться покорной? Не сбежать, когда он потеряет бдительность? — Тебе и не понять. Это искаженный мир, Флора. Он весь заставлен кривыми зеркалами. И люди в нем становятся такими, как их отражения. Ты не думала о том, чтобы уйти одной? — Я… я просто хотела быть с мамой. И я бы не решилась оставить ее с ним. ---------- Глава 56 Вопреки ожиданиям Альтеи, Октавиус не выразил восторга. — То она готова. То не готова. Теперь опять готова. При первом же стрессе она уйдет в отказ. — Не уйдет. Я ее замотивировала. — Не представляю, как тебе это удалось. — Я расскажу вам позже. Не по телефону. Октавиус… я думаю, вы недооцениваете Флору. Может быть, я тоже ее недооцениваю. И если сейчас она выражает желание помочь нам с расследованием, мы не можем пренебречь этим. — Я не собираюсь игнорировать ее рвение. Однако настаиваю, чтобы на этот раз все было выполнено как положено. То есть Флора должна явиться в ЦПЭ, и все манипуляции на ней будут проводиться только там, в окружении врачей и медицинского оборудования. И только после подписания всех необходимых документов и сдачи положенных анализов. — Она никогда не согласится на госпитализацию. Она хочет остаться дома. Это ее главное условие. На самом деле это ее единственное условие. — На которое я никогда не соглашусь. Я не хочу нести уголовную ответственность за ее жизнь и здоровье в случае, если наши домашние сессии пойдут серьезно не так. Альтея поморщилась и потерла лоб ладонью. — Хорошо, я поняла вас, Октавиус. — И, Альтея… — Да? — Воскресенье. Восемь утра. Прекрати мне названивать. В динамике раздались гудки. Ощущая злость и досаду, Альтея швырнула мобильник на переворошенную кровать. Все как всегда в этом деле — шаг вперед, два назад. Дожидаясь, когда вскипит чайник, она тщетно пыталась успокоиться. Вот же положение! Между молотом и наковальней. Нет, между двумя противными, упрямыми ослами — Октавиусом и Флорой. И каждый тянет ее, как веревку, в свою сторону. Кнопка щелкнула. Из носика чайника выплывали витки пара. Альтея достала кружку и со стуком поставила ее на столешницу. Это был хороший звук. Громкий, четкий и отрезвляющий. Да, ситуация непростая, но это еще не провал. Всего-то очередной затык. В этом деле было много затыков. Их удалось преодолеть. Наполнив кружку дешевым растворимым кофе, Альтея села за стол и принялась думать. Пять минут спустя она прошла в гостиную и сквозь одеяло ткнула криминалиста в бок. — Бейи, все плохо. — То есть как всегда, — сонно обобщил Бейи, не показываясь из-под одеяла. — Это не повод меня будить. — Почти девять! Пора вставать! — Мы легли в четыре… Нет, не пора. — Бейи, у меня, кажется, есть план. Пока смутный-смутный. Мне нужно обсудить его с тобой. — Бойся девушек с планами, — пробормотал Бейи. — Так ты меня выслушаешь? Бейи неохотно стянул одеяло с головы и сел. Его светлые волосы стояли торчком. — Да-да. Несмотря на регулярные зевки, он все же слушал ее внимательно и в итоге заявил: — У тебя могут возникнуть проблемы с Октавиусом. — Для Октавиуса главное — добраться до цели. Каким путем, не суть важно. Если это сработает, он не станет меня осуждать. — И ты, как я понимаю, надеешься, что я помогу тебе все это осуществить. — Да? — спросила Альтея. — Я могу позвонить какой-нибудь красотке и прокувыркаться с ней до вечера. А ты мне что предлагаешь? Весь день шататься с тобой по барахолкам? — Нам не так уж много придется докупить. Что-то возьмем у меня. Что-то у тебя. Мне очень понравился тот торшер с желтым абажуром. — Эй! Это торшер моего дедушки! Семейная реликвия! — Флора его не съест, Бейи. Получишь свою реликвию обратно сразу, как все закончится. Бейи все равно был не в восторге от этой идеи. Альтея как раз собралась зачитать ему лекцию о личной и гражданской ответственности, когда он вдруг заявил: — Ладно. Я никогда не мог противостоять сомнительному обаянию барахолок. Так уж и быть. Он встал, продемонстрировав Альтее, что не постеснялся раздеться до трусов в чужой квартире, и направился в ванную. Альтея проследила за ним взглядом. Его тело было гладким и белым, как пломбир. Да, у молодых мужчин определенно есть преимущества. *** Последние дни были сложными и далекими от нормальности. Выполнение пусть несколько необычных, но в целом заурядных действий ощущалось как передышка. Погода тоже способствовала расслаблению: небо цвета гиацинта, теплые солнечные лучи, придающие золотистое сияние светлой шевелюре Бейи. К полудню, разъезжая туда-сюда и почти непрерывно болтая, они перебрали тысячу вещей и кое-что прикупили, в том числе старинный резной фонарь, доставшийся почти за бесценок, и красивую картину с прудом, в котором, среди зеленой мглы, плескались красные рыбки. Альтея также нашла несколько книг. Одна, изданная шестьдесят лет назад, была на тему нумерологии; вторая, полная странных картинок, оказалась сонником. Проголодавшись, они забежали в кафе и заказали кофе и пончики. В какой-то момент, прыснув от очередной шуточки криминалиста, Альтея поняла, как так получилось, что все эти многочисленные девушки оказались в его постели. Бейи мог быть совершенно очаровательным, и у Альтеи мелькнула мысль, что и она могла бы поддаться, если бы не услышала из первых уст, каким тотальным равнодушием его дружелюбие оборачивается после. Умный учится на чужих ошибках, глупый — на своих. С Веспером Альтея была дура-дурой, а с Бейи намеревалась быть умной. ---------- *** (39) В выходной день малолюдное здание СЛ казалось особенно просторным. В коридорах слышалось эхо. В кабинете Октавиуса Альтея сразу подошла к окну и прикинула высоту. — Придется встать на стол. Иначе никак не дотянуться. — Без проблем, — Бейи придвинул стол под окно. — Я умею обращаться со шторными крючками, я и займусь. — А я тебя придержу на всякий случай. Ощущение его пальцев, обхвативших ее бедра, оказалось слишком острым, и минуту спустя Альтея не выдержала. — Отпусти меня, Бейи. У меня больше шансов рухнуть в окно с тобой, чем без тебя. — Почему? — Щекотно, — соврала Альтея. — Одна занавеска готова. Вот, подержи. Закончив с занавесками, они решили ехать прямиком в ЦПЭ. Парковка была практически пустая. Шагая к перегруженной машине Бейи, Альтея вовсе не беспокоилась, что кто-то увидит ее в компании морально сомнительного криминалиста. За что и поплатилась. — Ты! — стукнуло ей в спину, словно кто-то запустил в нее резиновый мячик. Развернувшись, Альтея увидела смутно знакомую девушку. Девушка была одета в миленькое голубое платье с юбочкой-колокольчиком и, не будь у нее этого зверского выражения лица, смотрелась бы просто очаровательно. — Ты… ты… — повторяла девушка. — Ты, плоскодонка! «А-а, — подумала Альтея, — так вот откуда я ее знаю…» Девушка схватила ртом воздух, с трудом сопротивляясь порыву назвать Альтею как-нибудь еще. — Все с тобой ясно! — выпалила она. — Понятно, почему ты выгораживала его на консультации! А ведь не окажись я здесь в воскресенье, никогда не узнала бы правды! — Я его не выгораживала, — возразила Альтея. — Я пыталась призвать к твоему здравому смыслу. — Конечно, — скривилась девушка. — Отвадить меня от него, чтобы захапать его себе! — Не ссорьтесь, девочки, — встрял Бейи. — Меня хватит на обеих. — Развратник, изменник! Прежде чем Бейи успел хотя бы отшатнуться, девушка подскочила к нему и влепила звонкую пощечину — такой силы, что на деревьях закачались молодые листочки. Бейи дернулся и схватился за щеку. — Эй, ты нормальная вообще?! — Так нельзя! — ужаснулась Альтея. — Почему же нельзя?! — выпалила девушка. Пряди ее завитых волос подпрыгивали от волнения. — Он со мной поигрался и забыл! Даже на звонки не отвечает! Я имею право сделать ему больно в ответ! — Если уж так хочешь отомстить, тоже трахни меня и брось, — едва оправившись от шока, посоветовал Бейи. Взвыв, девушка снова замахнулась. Прижав к груди свернутые занавески (если что, они смягчат удар), Альтея поспешила встать между агрессором и нахальной, нарывающейся на дальнейшие неприятности жертвой. — А ну, перестали! Я требую, чтобы вы свели ваши физические взаимодействия к минимуму! Достаточно того, что уже случилось. Ну и в конце концов: он же тебя не бил! И ни к чему не принуждал! — Что мне тебя слушать? — скривилась девушка. — Ты на его стороне! Учитывая, что Бейи провел весь день, разъезжая с Альтеей по блошиным рынкам, тогда как данная особа разве что устроила ей истерику и критиковала ее физические параметры, с последним заявлением было сложно спорить. Тем не менее Альтея возразила: — Вовсе нет. Я пытаюсь соблюдать нейтралитет. Да, он плохо поступил, когда переспал с тобой и слинял. Но и бить мужчину по морде, пользуясь тем, что он вряд ли ответит тем же, тоже нехорошо. — По лицу, — донесся из-за спины недовольный голос Бейи. — И по лицу тоже, — согласилась Альтея. Внезапно девушка успокоилась. — Ах, не ответит? — прищурилась она. — Что ж, я расскажу остальным. А ты, — она развернулась к Альтее, — дура. Он поступит с тобой так же, как с нами. Бросив напоследок испепеляющий взгляд, девушка развернулась на каблуках и пошла прочь. — Мне страшно, — пробормотал Бейи, как только обидчица отдалилась. — Да ладно тебе, Бейи, одна пощечина — и ты уже испуган? — А вдруг она действительно скажет остальным? Ты представляешь, сколько их вообще? — Бейи, успокойся. Вряд ли она решится поделиться этой унизительной историей с коллегами. — Ты действительно так думаешь? — недоверчиво осведомился Бейи. — Я надеюсь на это, — призналась Альтея. — Все, поехали. *** Одноместная палата № 12, предназначенная для размещения больных с подозрением на опасные инфекционные заболевания, находилась в конце коридора и отделялась от соседних помещений перегородкой с дверью, запирающейся снаружи на ключ. Имеющийся на огороженной территории пожарный выход делал палату № 12 идеальным местом для Флоры. Она сможет выходить наружу, в отгороженный садик, и при этом избежит контактов с пациентами. К тому времени Октавиус успел обговорить ситуацию с главврачом, а потому Альтея смогла сразу приняться за работу. Она застелила стол скатертью, украшенной вышивкой с побегами вьюнка, положила книги, разместила рядом с ними несколько стеклянных подсвечников. Используя двусторонний скотч, повесила на стены картину с рыбами и несколько старых плакатов с разноцветным абстрактным узором, одновременно бессмысленным и увлекательным. Санитары помогли разместить в углу палаты старомодное кресло, до того стоявшее без дела в каком-то служебном помещении, но затем сослались на занятость и сбежали, поэтому горшки с фикусами (из весьма отдаленной консультационной) пришлось таскать Бейи. Он поворчал, но тем не менее все сделал. ---------- *** (40) — Ты всех обманула, — распахнув дверь, заявила Ольха. Сегодня на ней были короткие джинсовые шорты и декольтированная обтягивающая маечка. В такой одежде опасно наклоняться — вид будет провокационный и спереди, и сзади. — Ты не из полиции. — Я психотерапевт, — призналась Альтея. — Психотерапевты — это те, которые помогают привести башку в порядок? — Да. «Кто бы мне самой помог привести башку в порядок, — подумала Альтея. — Девять лет угробила на Веспера…» — Клево! — обрадовалась Ольха. — Я тоже хочу стать психотерапевтом! — Серьезно? — удивилась Альтея. — Ну да, обожаю прически и всякое такое… — А… — сообразила Альтея. — Это не психотерапевт. Это парикмахер. Я не этим занимаюсь. — Чем тогда? Альтея объяснила. Ольха недоверчиво наморщила нос. — То есть ты просто говоришь с людьми, и все? — Ну… в целом… если смотреть со стороны. — Какая бессмысленная профессия! — удивилась Ольха. Альтея решила, что предварительную беседу пора заканчивать. — Вообще-то я пришла к тебе с просьбой. Флора уедет на некоторое время. Кто-то должен покормить кошек в ее отсутствие. — Не вопрос. Только денег оставь на корм. Я на мели. — Конечно… — Альтея расстегнула сумочку. Каждый раз, когда Бейи предлагал что-нибудь оплатить сегодня, Альтея отказывалась. Сейчас, обнаружив, что кошелек почти опустел, она пожалела о своей несговорчивости — хотя бы потому, что теперь ей придется просить, а это еще унизительнее. Вздохнув, Альтея набрала сообщение. Бейи появился через минуту и вручил запрошенные деньги, которые Альтея тут же передала Ольхе. Ольха окинула Бейи изучающим взглядом. — Это твой парень? — Коллега. — У-у, какой хорошенький… Ольха улыбнулась Бейи. Бейи улыбнулся Ольхе. Альтея нахмурилась. — Нам пора идти. Спасибо, Ольха. — Она несовершеннолетняя! — прошипела Альтея, как только Ольха скрылась за дверью. — А что, несовершеннолетним нельзя улыбаться? — уточнил Бейи. — Что они все в тебе находят? — поразилась Альтея. — Не знаю. Ты что во мне нашла? — Я с тобой ради денег, — ехидно заявила Альтея. — Подожди меня в машине. Я попрощаюсь с Флорой. Флора сидела за кухонным столом, вперившись в пространство. Перед ней стояла нетронутая чашка с чаем. — Все, проблема решена, — сообщила Альтея. — Ольха займется. — Эта разгильдяйка? — усомнилась Флора. — Весь двор знает, какая она. У нее на уме только пиво и парни. — И все-таки я думаю, что ей можно доверить заботу о живых существах. В любом случае я проверю, как она справляется. Не переживай. — Ладно, — кивнула Флора. Какая-то подозрительная сговорчивость. Приглядевшись к Флоре, Альтея осознала, что та в тихой истерике. Сев на соседний стул, Альтея взяла Флору за руку. Погруженная в свои переживания, Флора даже не попыталась высвободиться. — Я справлюсь? — спросила она, обратив на Альтею панический взгляд. Когда-то Альтея задала тот же вопрос Илии. Даже если его терзали сомнения, на словах он ее поддержал. И посмотрите на нее сейчас: сносит с пути горы, меняет русла рек. — Справишься, — сказала Альтея. — Обязательно. — Скорее всего, это ошибка, — прошептала Флора, опустив глаза. — Но сейчас я рискну тебе поверить. На ее веках просвечивали голубые жилки. «Какая же она красивая, — внезапно подумала Альтея. — Разрушенная, но красивая, словно древняя крепость». Что ж, Флоре давно пора отстроить себя заново. *** В машине Альтея пожаловалась Бейи на свою финансовую ситуацию. — Я могу одолжить тебе, сколько надо. Ну или подойди к Илии и попроси аванс. — Так и сделаю. Бейи повернул ключ зажигания. — Куда едем? К тебе? Ко мне? У нас весь вечер впереди. — Думаю, мне следует вернуться домой, Бейи. Веспер может нагрянуть в любой момент. Мое отсутствие вызовет подозрения. — Ах да, старикашка… — Бейи помрачнел. — Мне как-то неуютно от мысли, что ты проведешь с ним ночь, Песчанка. — В этом нет ничего нового. — А что насчет секса? Не отступилась от своего решения? — Конечно, нет! Этот мерзавец изменяет мне с другой женщиной! — Технически он изменяет ей с тобой, ведь это ты — его любовница, — поправил Бейи. — Не собираюсь навешивать на себя этот пошлый ярлык! — Он уже его на тебя навесил. ---------- Глава 59 «Через пятнадцать минут жду тебя там, где высадил вчера», — написал Бейи. Накромсав хлеб и сыр, Альтея сделала пару бутербродов и принялась торопливо жевать. — Куда ты так спешишь? — недовольным тоном осведомился Веспер. — Дела. — Это важно? — Что ты, Веспер, — Альтея похлопала его по плечу, оставив на дорогущем пиджаке хлебную крошку и мазок масла, — как нечто, что я делаю, может быть важным? Это было неосторожно и мелочно, и тем не менее Альтея не могла винить себя. Почистив зубы, она наспех причесалась и вылетела из квартиры. Небольшая пробежка до места встречи ее только взбодрила. — Как прошел вечер? — спросил Бейи вместо приветствия. — Пошерстила вещички Веспера. Нашла кое-что интересное. — Люблю твой маленький криминальный умишко, — сверкнул зубами Бейи. Ухмыльнувшись в ответ, Альтея рассказала о банковской карте. — Корпоративная, — предположил Бейи. — Такие карты выпускаются на имя организации, а уж та сама раздает их сотрудникам — командировочникам, например. Это очень удобно: организация отслеживает траты и может заблокировать карту, если выявит нарушения. — То есть Веспер действительно работает на какую-то компанию. — Получается, так. — Название компании не было указано на карте. Только логотип… — Альтея описала деревце с сердцами. — Хм, звучит знакомо… — задумался Бейи. — Я выясню. — Я также наткнулась на чек, — Альтея отыскала запрятанную в кармане джинсов бумажку. — Не могу его прочесть — он на роанском. Но дата подтверждает, что Веспер был в Роане в эти выходные. Похоже, он не врал насчет командировки. — Он вообще почти не врет, — усмехнулся Бейи. — Разве что чуточку недоговаривает. — Узнал что-нибудь о его квартире? — Башни я нашел, но дело осложнено тем, что ты не можешь указать ни этаж, ни даже какую из трех башен посетила. Добыть полный список жильцов не удалось. Среди имен, которые у меня есть, Веспер не значится. Но опять-таки, мы не уверены, что его действительно так зовут. — Да, понимаю, — вздохнула Альтея. — А что, если проверить его мобильник? Кто-то постоянно названивает Весперу по вечерам. Это кажется мне подозрительным. Бейи отрицательно помотал головой. — Для получения доступа к истории вызовов требуется официальный запрос к оператору. У меня нет таких полномочий. Втягивать бывших коллег в махинации тоже не хочется. Да и что мы получили бы в итоге? Скорее всего, собеседники Веспера тоже звонят ему с мобильных. Сим-карты продаются повсюду, документы для приобретения не требуются, имя покупателя нигде не фигурирует. — Понятно… — кивнула Альтея. — Таким образом, у нас только карта и чек. — Они нас куда-нибудь да приведут. А там посмотрим. Альтея задумчиво покрутила чек в руках. — Одна покупка. Крупная сумма. Что это может быть? — Я не понимаю по-роански. Покажи Октавиусу. — Так и сделаю… — Альтея убрала бумажку в карман. — Удивительно, что ты помогаешь мне, Бейи. А ведь из-за тебя я чуть было не отказалась от работы в СЛ. — Серьезно? — В мой самый первый день здесь… ты подсел ко мне за столик в кафетерии. Наговорил гадостей. Бейи попытался скрыть смущение, но нежная светлая кожа выдала его, вдруг покрывшись красными пятнами. — Я был поражен контрастом между твоей должностью и тем, что ты собой представляешь. Вот и ляпнул, не подумав. — В этом ты весь: причиняешь боль девушкам, даже не задумываясь, — фыркнула Альтея и скрестила руки на груди. Предупреждения Октавиуса и остальных не пролетели мимо. Кажется, чем больше она симпатизировала Бейи, тем большую тревогу испытывала. — Приехали… — Бейи припарковал машину возле дома Флоры. Они поднялись на второй этаж. Бейи подавленно молчал. Его уши все еще нежно алели. — Ладно, — сдалась Альтея. — Я тебя прощаю. Вероятно, расслышав голос Альтеи сквозь хлипкую преграду, Флора распахнула дверь. — Здорово выглядишь! — восхитилась Альтея. Она не лгала и не льстила: в длинном сером платье, покрытом россыпью белых и голубых цветочков, с заплетенными в косу светлыми волосами, тонкая и изящная, Флора была просто очаровательна. Выражение ее лица было очень, очень сосредоточенным — как у бегуна перед командой «старт». Под мышкой, крепко прижимая к себе, она держала большую плетеную сумку. — Все собрала? — шагнув в квартиру, Альтея окинула взглядом пакеты и коробки, расставленные вдоль маленькой прихожей и далее по коридору вплоть до кухни. Кажется, Флора паковалась всю ночь. — Да, — Флора бросила недружелюбный взгляд на Бейи, но атаковать его не стала. В конце концов, кто-то же должен помочь с вещами и переездом, так пусть это будет физически сильный, пусть даже никчемный во всем остальном мужчина. — А где Ластик? ---------- *** (41) Оставив утомленную обследованиями Флору отдыхать в палате (в компании все еще раздраженного, нервно фыркающего Ластика), Альтея воспользовалась свободной минуткой, чтобы обсудить с Октавиусом чек. — Вы не могли бы сказать мне, какой товар на нем указан? — «Алая тайна», — перевел Октавиус. — Это вино. Дорогое. — Насколько дорогое? — Альтея посмотрела на чек. — Вот здесь цена. Не знаю курс роанской валюты. Сколько это будет в ровенах? — Порядка пяти тысяч. — Пяти тысяч? За вино? Одну бутылку? — удивленно моргнула Альтея. — Те, кто это покупает, могут позволить себе и не такое, — пожал плечами Октавиус. — Лично я предпочитаю коньяк. Веспер не был любителем вина или других алкогольных напитков. Логично предположить, что вино было приобретено с целью впечатлить важного клиента. Тот факт, что Веспер был допущен к серьезным переговорам и имел право на значительные представительские расходы, предполагал высокую должность — следовательно, смутные подозрения Альтеи, что Веспер связан с криминалом, не подтвердились. И все же она чувствовала, что пока не добралась до сути. — Альтея, зачем тебе это нужно? — спросил Октавиус, рассматривая ее задумчивое выражение лица. — Это касается моего мужчины, — призналась Альтея из-за неспособности придумать что-нибудь получше. — У меня возникли подозрения. — Вот как. А Бейи имеет отношение к твоей подозрительности? — Он всего лишь указал на то, что мне самой следовало заметить, причем уже очень давно. — Это поразительно, — усмехнулся Октавиус. — Всего-то две недели, и ты уже, вопреки здравому смыслу, прониклась симпатией к Бейирусу и роешься в карманах своего нынешнего любовника, разыскивая повод бросить его. В деле охмурения женщин наш мальчик профессионал. Высший класс. — Октавиус, мы с Бейи просто дружим, не более того, — отмахнулась Альтея. Скептически хмыкнув, Октавиус вытащил из нагрудного кармана халата часы и взглянул на циферблат. — Почти час. Основные обследования не выявили противопоказаний. Сердце работает стабильно, это главное. Первые отчеты из лаборатории скоро прибудут. Начинаем подготовку к сеансу. В два часа они получили результаты клинического анализа крови, общего анализа мочи, коагулограммы, АЛТ, АСТ, креатинина и глюкозы. Еще спустя час лаборант принес кортизол. К четырем часам им пришлось признать тот удручающий факт, что, в отличие от лабораторного оборудования, мозг Флоры не так стабилен и предсказуем. Несмотря на все усилия Октавиуса и мистическую атмосферу палаты, куда свет просачивался лишь сквозь звездные вставки в занавесках, несмотря на искренние старания Флоры, ее сознание оставалось резким и настороженным. — Не понимаю, что происходит, — пробормотала она, обескураженно сгорбившись в кресле. — Это реакция на стресс, пережитый во время прошлого сеанса, — объяснил Октавиус. — Разум установил защиты. — И что нам с этим делать? — спросила Флора. Альтея и Октавиус переглянулись. В нормальной ситуации следовало бы выделить время на терапию — дни или даже недели. Но как раз-таки времени им категорически не хватало. — Вечером человеческая психика в большей степени открыта для вмешательств. После наступления темноты попробуем еще раз, — решил Октавиус. Флора утомленно кивнула. В кармане Альтеи завибрировал мобильный телефон. Вытащив телефон, Альтея посмотрела на дисплей. — Совещание через час. Мы должны ехать. Флора, ты справишься без нас? Флора снова кивнула, пытаясь утаить охвативший ее пессимизм. — Мне нужно разобрать коробки и пакеты, вот и займусь. К тому же я не одна — со мной Ластик. Ластик, до того лежавший на койке, бдительно отслеживая действия каждого, услышал свое имя и, пробежав через палату, запрыгнул Флоре на колени. *** Едва прибыв в СЛ, Альтея бросилась в кафетерий, намереваясь по-быстрому перекусить перед совещанием. Стоило ей занять место за столиком, как она ощутила обращенный на нее пристальный, неприязненный взгляд. Странно… Помешивая кофе, Альтея задумчиво, вроде бы ни на чем не фокусируясь, обвела взглядом пространство. Девушка в белом платье, сидящая через два столика от нее, поспешно отвернулась. Альтея продолжила осторожное наблюдение и быстро убедилась: девушка в белом действительно пялится на нее, причем крайне злобно. Подхватив стаканчик с едва початым кофе, Альтея встала и направилась к выходу — достаточно медленно и осторожно, чтобы заметить выставленную из-под столика ногу в красной туфельке. Подножка. Альтея остановилась и посмотрела на туфельку. — Что-то не так? Девушка пожала плечами. У нее были крупные губы, еще более приметные под слоем ярко-красной помады. — У меня все отлично. А у тебя? — У меня тоже, — ответила Альтея и, перешагнув ногу, пошла дальше. *** ---------- *** (42) Отделаться от возмущенного, глубоко обиженного Бейи было не так-то просто, и Альтея обрадовалась, когда Октавиус поманил ее за собой. Они прошли в его кабинет. С оголенным окном кабинет выглядел пусто и странно. — Ты обязана вернуть мне шторы, — напомнил Октавиус. — Обязательно. Сразу, как найдем Грацию, — немедленно ответила Альтея, и Октавиус нахмурился. — Я думал, ты не приживешься, тебя тут съедят. А на деле ты быстро подстроилась. — Это упрек или похвала? — Нечто среднее, — пробежавшись пальцами по табло кодового замка на шкафчике, Октавиус раскрыл дверцу. — Вынужден признать, что я всегда отдавал предпочтение медикаментозным методам лечения. Таблетки и инъекции — вот что доминирует в моем разуме. Я и в себя что только ни вкалывал и ни закидывал… — взяв с полки несколько стеклянных бутылочек, Октавиус сунул их в карман. — В каком смысле? — уточнила Альтея, бросив на Октавиуса недоуменный взгляд. — Я провел юность в столице Роаны. Это были веселые времена. Перепробовал все стимуляторы и галлюциногены. О, Льед. Лучший город на земле. Возможно, я бы полностью отказался от Ровенны, но мои связи с ней не разорвать. Все еще отказываясь верить в услышанное, Альтея потрясенно моргнула. — Разве у вас не должна была сформироваться зависимость? К тому же вред здоровью был бы нанесен колоссальный… — Нет. Видишь ли, у меня был друг, способный очистить мой организм от любого яда. — Что? Каким образом? — Мы упоминали его на совещании в пятницу. Дьобулус. У него были сверхспособности. — Где он теперь? — Частично — здесь. Вон в том шкафу, — Октавиус указал пальцем на большой шкаф из темного дерева. — Я… я могу посмотреть? — Если хочешь, — пожал плечами Октавиус. Достав из кармана маленький золотистый ключик, он раскрыл шкаф. Нервно облизнув губы, Альтея заглянула внутрь… На полках теснились широкие колбы, заполненные прозрачной, чуть зеленоватой жидкостью. Внутри плавало нечто, что жутко походило на… Нет, ей не показалось, убедилась Альтея, преодолев ужас и приглядевшись. Это действительно человеческие мозги! Каждая колба была промаркирована наклейкой с именем. — Моя маленькая причуда, — невозмутимо пояснил Октавиус. — Не то чтобы я действительно верю, что криминальный мозг структурно отличается от нормального. И все-таки, когда полки переполняются, я вскрываю несколько колб и подвергаю содержимое тщательной диссекции. — И мозг вашего друга хранится в этом же шкафу… — Мой друг был преступником. — Какая-то его часть, вы сказали, — произнесла Альтея слабым голосом. — А где все остальное? — Не знаю. Распалось на молекулы? Перешло в другое, нефизическое состояние? Мы предполагаем, что он превратился в бога… — вытащив одну из колб, Октавиус нежно прижал ее к груди. — Ох, Дьобулус… мне не хватает его сумасбродства. Он был своеобразным человеком. Почти все, кто его не ненавидел, испытывали к нему глубокую привязанность… — вздохнув, Октавиус поставил колбу на место и развернулся к Альтее. — Ты напугана? Ошарашена? — Я в порядке. Просто внезапно поняла, почему вы продолжаете работать в СЛ, несмотря на логистические сложности. Здесь все либо с сумасшедшинкой, либо с душевной травмой. Ну, кроме Айлы, конечно. — Все люди — без исключения — имеют рану в душе; большая часть людей — с сумасшедшинкой; порядка пяти процентов страдают от серьезных психических расстройств и как минимум один процент ментально искалечен настолько, что их проще пристрелить, чем вылечить. — Октавиус запер шкаф на ключ. — Вернемся в ЦПЭ. Предоставим Флоре еще один шанс справиться самостоятельно. *** Лиза, переодетая в больничный халат, лежала на койке, опираясь спиной о подушки. Круглый живот был открыт, к нему двумя широкими эластичными ремнями крепились два датчика. При появлении Илии врач развернулся и, просто по выражению лица, признал в нем перепуганного мужа. — Все в порядке. Кровотечение было незначительным и уже остановилось. Пульс, давление, сатурация — все в норме. В данный момент мы выясняем, что случилось, — врач снова повернулся к Лизе. — Возьмите пульт. Как почувствуете шевеления, нажимайте на кнопку. — Спасибо, доктор, — пробормотал Илия. Придвинув стул, он сел возле Лизы и взял ее за руку. — Я так за тебя испугался. Лицо Лизы сморщилось, и она снова заплакала. — Думаю, мужу лучше выйти, — сказал врач. *** Флора уже заняла место в кресле. Люстра в палате была выключена, горел лишь резной фонарь, отбрасывая на белые стены палаты узор из цветов и листьев. За прошедшее время Флора успела частично разобрать свои вещи. Расставленные по палате предметы источали уют и насыщали пространство яркими оттенками. Палату было не узнать. — Можете лечь, если так вам проще расслабиться, — предложил Октавиус. — Нет, не проще, — мотнула головой Флора. Ее широко раскрытые глаза в полумраке сверкали, как сапфиры. ---------- *** (43) — Флора, Флора! — Альтея бережно обхватила ее трясущуюся голову. — Все прошло, ты здесь! Ластик, с выпученными глазами, со вздыбленной шерстью, издал протяжное мяуканье. — Твой кот, — быстро произнесла Альтея. — Вот он, твой кот… Подняв Ластика (в процессе Ластик цапнул ее за руку, но она не обратила внимания), Альтея посадила его Флоре на грудь. — Ластик, — обняв кота, заплакала Флора. — Это неправда. Всего этого нет. — Флора, вы очень постарались, — тихо сказал Октавиус. — Даже если сегодня вы остановитесь, я исполнен к вам уважения. Альтея, выйди со мной на минуточку. — В этом страдании был хоть какой-то смысл? Мы хоть что-нибудь узнали? — прикрыв за собой дверь, прошептала Альтея. Она была так потрясена, что у нее дрожали руки. В этот раз не было эффекта старой видеокассеты. Препарат, введенный в вену Флоры, растворил все фильтры. В ходе сеанса они получили запись протяженностью более часа. Сколько это длилось для Флоры и как отразилось на ней, было страшно представить. — Как минимум, теперь мы можем попытаться установить, чем ее накачали. — Флору? Грацию? — растерянно пробормотала Альтея, тревожно прислушиваясь к всхлипываниям из палаты. Октавиус снисходительно потрепал Альтею по плечу. — Грацию, конечно. Чем я накачал Флору, я знаю. Побудь пока с ней. — А вы куда? — В кабинет. Почитаю. Освежу свои фармакологические знания. *** Только через час Флора перестала дрожать и уснула. Оставив ее под присмотром ночной медсестры, Альтея отправилась в кабинет. Октавиус сидел за столом, заставленном стопками справочников. — Смогли установить, что это? — сразу спросила Альтея. — Пока что я исключил то, чего ей не кололи. — И что осталось по итогу? — Ничего. — Как так? — Альтея подсела к Октавиусу. — Вот смотри… — Октавиус протянул ей распечатку, но затем посмотрел на часы и нахмурился. — Девять вечера. Ты торопишься домой? Альтея подумала о Веспере. — Абсолютно нет. — Тогда обсудим. При проведении судебно-медицинской токсикологической экспертизы трупа его ткани — кровь, волосы — исследуются на предмет отравляющих веществ. В случае выраженного гниения изучают стекловидное тело. В стандартную панель тестов входят бензодиазепины, антидепрессанты, нейролептики, барбитураты, парацетамол как частая причина отравлений и кое-что еще… Альтея просмотрела распечатку. — Что-то было обнаружено у предыдущих жертв? — Все в пределах нормы. — Но ведь это самые распространенные группы. Если мы их вычеркнем, что вообще у нас останется? — Именно об этой проблеме я уведомил тебя в начале нашей беседы, Альтея. — Нам надо с кем-то проконсультироваться… — Я уже созвонился с несколькими анестезиологами. — И? — нетерпеливо осведомилась Альтея. — По их словам, чистого препарата, оказывающего тот эффект, что мы наблюдали в случае Грации, просто нет. Возможно, какая-то комбинация, но… — Но скомбинировать несколько веществ так, чтобы добиться желаемого воздействия и не убить при этом жертву, было бы сложно даже для профессионала, — закончила Альтея. — Именно, — кивнул Октавиус. Он снял очки, протер их и снова водрузил на нос. — Вы думаете о том же, о чем и я? — спросила Альтея. — Скорее всего. — При лечении мелких животных редко возникает потребность в фармакологической иммобилизации. — Да, иммобилизуют обычно крупных животных. — Девушка весом примерно с козу, да? — Весьма вероятно. Жаль, среди моих знакомых нет ни одного сельского ветеринара… — А я, кажется, знаю, к кому обратиться. Она прекрасный специалист. Довольно известный в ее сфере. — Она живет в Торикине? — Нет. На ферме. Дорога займет несколько часов. — Позвони ей и постарайся договориться. И обязательно согласуй все с Айлой. Отправишься с ним в качестве сопровождения. — Прямо сейчас, — Альтея потянулась за мобильным телефоном. *** Крови было совсем мало. Всего-то несколько капель. Лиза зря перенервничала сама и накрутила Илию. Невысказанная, эта мысль звенела в воздухе. К тому же Лиза выглядела угрюмой и злобной, и Илия не понимал, почему. Он мчался к ней через весь город, сходя с ума от тревоги. Он ничем не заслужил ее враждебности и пренебрежительного тона. Все больше раздражаясь, Илия молчал уже десять минут, не поворачиваясь в сторону Лизы даже тогда, когда останавливал машину у светофора. Вероятно, Лиза уловила его настрой, потому что вдруг решила оправдаться: ---------- Глава 63 Пошатываясь, Альтея спустилась по темной лестнице и вышла на ночную улицу. Машина Айлы подмигнула фарами, призывая ее к себе. Альтея раскрыла дверцу и рухнула на переднее сиденье. — Пять утра, — констатировал Айла. Вид у него был сонный и мятый, и даже челка уныло повисла. — Могла бы выбрать время получше. — Мне тоже не нравится вставать в жуткую рань, но я должна вернуться к Флоре как можно скорее. — Ладно, это аргумент. Кофе? — предложил Айла и вытащил из-под сиденья два одинаковых термоса, один из которых протянул Альтее. — О да! Спасибо! — Альтея схватила термос, сделала большой глоток и, поперхнувшись, едва не выплюнула жидкость на приборную панель. — Сколько же здесь сахара! — Извини, это мой, — Айла поменялся с ней термосами, отпил чуть ли не половину, впихнул термос в подстаканник и повернул ключ зажигания. Машина тронулась с места. На улице не горел ни один фонарь — ну что за страна! В свете фар темный город выглядел странно, искусственно, но и по-своему уютно — словно павильон на киностудии. Альтея откинулась на спинку сиденья, попивая кофе. Он был горький и приятный, и у нее даже появилась надежда, что она как-то сумеет пережить этот день. — Спасибо, что заехал за мной. Не представляю, как бы я добиралась сама. — Не за что. Была бы ты большим бородатым мужиком, палец о палец бы не ударил. — Начинаю понимать, что в моей внешности есть свои преимущества. — В моей тоже: люди меня побаиваются. Хотя… — задумался Айла, — иногда это же и недостаток. А ты купи все-таки машину. На нашей работе без нее — мучение. — Куплю. Сразу, как пойму, что прижилась в СЛ. — По-моему, ты уже прижилась. И даже почти разгадала, как правильно есть слона. — Опять эта чертова загадка без ответа! — Ответ есть, просто ты до него никак не додумаешься. — Айла… — Что? — Бесишь. Айла флегматично пожал плечами. — Ну и ладно. На этом диалог прервался. Светало. На шоссе увеличивалось количество машин — люди ехали на работу. «Как много машин, — подумала Альтея. Кофе закончился, и она стремительно скатывалась в осоловелое уныние. — Как много людей. Сколько мрачных, жестоких намерений, скрытых от окружающих». — Как мы найдем его? — пробормотала она. — Среди миллиона незнакомцев? — Как всегда: определим его характеристику, вычеркнем тех, кто ею не обладает. Затем установим другую характеристику, и снова отсев. Будем продолжать до тех пор, пока не выйдем на одного-единственного. — И что мы сделаем тогда? — Возьмем маркер и нарисуем мишень у него на лбу. — Звучит прекрасно, — усмехнулась Альтея. — Эта женщина, к которой мы едем… Ты ее порекомендовала? Откуда ты ее знаешь? — По прежней работе. — Она же ветеринар. Я думал, твой центр работал с людьми, а не с животными. — Да, с людьми, — уклончиво ответила Альтея. *** К тому времени, как показались поля, Альтея немного взбодрилась и с интересом смотрела в окно — пределы Торикина она покидала редко, всего-то пару раз. На юную травку еще не успела осесть пыль, и все было свежим и прекрасным. — Смотри, коровы! — выкрикнула Альтея с детским восторгом, указав пальцем на стадо. — А что говорят коровки? — осведомился Айла бесстрастным тоном. — Коровки говорят «му». — Да ну тебя, — сердито буркнула Альтея, но затем все-таки прыснула. Они подъехали к двухэтажному деревянному дому, окруженному высоким забором. Беринис уже ждала их снаружи и поспешила открыть ворота, пропуская машину во двор. Выйдя из машины, Альтея подошла к Беринис и замерла, рассматривая ее. На Беринис были джинсы и клетчатая рубашка из мягкой ткани, светлые волосы заплетены в две косички. Она казалась младше своих лет и сияла улыбкой, демонстрируя чуть кривоватый клык — скорее особенность, чем недостаток, придающая дерзкий, бесшабашный вид. — Ты потрясающе выглядишь, — выдохнула Альтея, не веря глазам своим. — Я знаю, — рассмеялась Беринис. Отчаянно виляя хвостом, к Альтее подбежала черно-белая мохнатая собака. — Это Крепыш, — представила Беринис. — Он не кусается. Крепыш ткнулся головой в колени Альтеи. Наклонившись, Альтея погладила пса по макушке. — Ах ты, красавчик… Я давно мечтаю завести собаку, — призналась она со вздохом. — Ты уже работу завела, — напомнил Айла. — Совмещать не получится. Собака с тоски сдохнет. — Знаю… — снова вздохнула Альтея. — Но так хочется, чтобы у меня было какое-то животное. Пушистое, теплое… — Пойдемте в дом, — пригласила Беринис. — Вы завтракали? — Нет, — ответила Альтея, сразу за себя и за Айлу. ---------- *** (44) Альтея ощущала приятную взволнованность. Возможно, несколько неуместную после того, что они узнали. Когда машина выбралась из паутины узких сельских дорог и шустро помчалась по гладенькому шоссе, Альтея решилась высказать свои надежды. — Уверена, существует организация, у которой можно запросить список практикующих ветеринаров. Какая-нибудь Национальная ветеринарная ассоциация или вроде того. — Наверняка. — Сколько ветеринаров в нашей стране? Возьмем только тех, которые работают с крупными животными. — Не знаю. Тысячи. — Но все равно куда меньше, чем водителей и курьеров, ведь так? При наличии отпечатка пальца, пусть даже частичного, это дает нам хороший шанс. — Я понимаю твое воодушевление, Альтея, но то, что он ветеринар, — это просто версия. Причем шаткая, — возразил Айла ровным, спокойным, но оттого не менее фрустрирующим тоном. — Он сумел подобрать дозировку, при которой Грация была обездвижена, но не погибла. — Дозировку можно посмотреть в ветеринарных справочниках. Маньяк мог примерно прикинуть по весу. Далее он учился на жертвах. Мы не знаем, сколько их погибло прежде, чем он опытным путем подобрал правильную дозу. Нам известно о десяти убитых девушках, но их может быть гораздо больше. Тело Грации, например, до сих пор не обнаружено. Я запрошу дополнительную токсикологическую экспертизу. Образцы мягких тканей, биожидкости, фрагменты костей жертв сохранены, их можно изучить, но проверка на ксилазин займет месяц, не меньше. — Вот именно, ксилазин. В отличие от ветеринарных справочников, его нет в свободной продаже. — Беринис рассказала, насколько слаб учет на фермах. Если ксилазин действительно валяется в открытых ящиках, его мог украсть вообще кто угодно. Она также сказала, что ветеринары работают в пределах одного региона. Наш же преступник регулярно перемещается между городами. — С чего мы решили, что его дальние поездки связаны с работой? Он вывозил тела. Это уже достаточная причина. — Избавление от трупа — стрессовая ситуация. Я не думаю, что преступник стал бы умножать свой стресс, отправляясь в нетипичную для него поездку по незнакомому дальнему маршруту. Учти еще, что трупы гниют и воняют. Кто-то может учуять неладное — а это дополнительный риск. Как по мне, так минусы перевешивают плюсы. — В машинах ветеринаров часто есть холодильники. Для хранения вакцин и прочего. — Вряд ли такие холодильники достаточно вместительны, чтобы впихнуть туда труп, пусть даже тщательно расчлененный. — Всегда можно купить холодильник побольше, — возразила Альтея. — К тому же пахнущий мертвечиной ветеринарный фургон — это не так уж и подозрительно. Скажи, что везешь заразное мертвое животное на утилизацию. Никто не захочет заглядывать и проверять. — Судя по наличию подвала, преступник живет в частном доме, вероятно, где-то в сельской местности. Зачем все эти сложности? Почему не похоронить жертву в соседнем лесочке? — До лесочка еще надо добраться, и не факт, что есть пригодная для фургона дорога. А что, если соседи заметят? К тому же преступник мог ощущать психологический дискомфорт, погребая жертв так близко от дома. Отдаленность тел дает преступнику чувство безопасности. Уверенность, что полиция никогда его не найдет. — Внезапные отъезды тоже привлекают внимание соседей, — указал Айла. — Хотя я частично согласен с твоими замечаниями, я все же не думаю, что человек, ведущий относительно оседлый образ жизни, вдруг стал бы разъезжать по отдаленным городам с трупом в холодильнике. Это перебор. — Он оставляет веревку на шее мертвых женщин. А это, ты считаешь, не перебор? — Или, может быть, фетиш, — пожал плечами Айла. — Что ж, ты считаешь, что он ветеринар, а я — что он выполняет работу, связанную с междугородними поездками. Попытаемся разрешить наш спор. Сегодня, во время сеанса, попроси у Флоры детальное описание рук преступника. — Рук? — Альтея удивленно приподняла брови. — Что конкретно тебя интересует? — Как левая отличается от правой. — Что за странные просьбы, Айла? — А как правильно есть слона, Альтея? — Если ты не отвечаешь на мой вопрос, я могу не отвечать на твой. — Ты просто не знаешь ответ, — фыркнул Айла. *** — Ты припозднилась, — вялым тоном произнесла Флора. Одетая в ночнушку и красный халат, она до сих пор оставалась в кровати. Узкая, бледная рука покоилась на раскрытой книге, положенной обложкой кверху. — Мы ведем расследование, Флора. Я приехала так быстро, как смогла, — бодро объяснила Альтея. — Вижу, ты читаешь. Сколько прочла? — Пока только название. — А Ластик? — Альтея бросила взгляд на кота, растянувшегося у Флоры в ногах. — Он освоился? Выходил в сад? — Еще нет. С тех пор, как все это началось, он изменился. Стал ласковым, держится рядом со мной. — Хороший Ластик, милый Ластик… — пробормотала Альтея, осторожно подступая к коту. Как только она потянулась к нему, пытаясь погладить, Ластик обнажил зубы и злобно зашипел. Альтея отдернула руку и, пряча смущение, поспешила сменить тему: — Ты позавтракала? ---------- *** (45) После укола мои эмоции становятся плоскими, головная боль слабеет, но ощущения остаются. Мысли о проводе меня не утешают (ведь провод так далеко, мне его не достать), и я начинаю думать о зеленых перьях на моем костюме. Они были такие мягкие, они так мне нравились. Я чувствую щекотание на шее. Это перья на воротнике. Пальцы обхватывают мое лицо и разворачивают голову, левым ухом к матрасу. Теперь желтый огонек где-то справа, передо мной только чернота. Когда смотришь с ярко освещенной сцены в зрительный зал, тоже видишь темноту. Где-то там люди. Они смотрят на тебя. Ты им нравишься. Они желают тебе успеха. Не враждебная темнота. Дружелюбная. Я начинаю вспоминать уроки. Ту комнату в недрах старого театра, глубокие старые кресла. Почти слышу приглушенный голос нашего старенького преподавателя. Человек отличается от животных тем, что животное включено в реальность, а человек воспринимает ее сквозь призму психики. Если мы во что-то поверили, оно для нас и есть — реальность. Смотрим грустные фильмы и плачем над людьми, которые никогда не существовали. Радуемся за персонажей в книге, хотя они — всего лишь буквы, не более. А ведь если сознание определяет действительность, то сейчас я могу оказаться в любом месте. Главное, представить это с достаточной силой, и я буду дома. Бабушка принесет мне чашку чая, сядет на край моей кровати, выслушает меня очень внимательно и скажет: «Какой ужасный сон! Хорошо, что он закончился!» Это не срабатывает. Я не могу думать или искать спасения в своем воображении. Я могу только страдать. Преступник уходит, но вскоре возвращается. Накрывает меня одеялом, сдергивает с моей головы мешок и поит меня водой из бутылки. Меня охватывает благодарность, и это самое постыдное чувство из всех, что я здесь испытала. Это неправильно и унизительно. Теперь я одна. Лампочка на потолке продолжает гореть. Она слепит мне глаза, но я не способна отвернуться. Я знаю, что пройдет долгое время, прежде чем я снова смогу двигаться или хотя бы свободно дышать. Эти уколы убьют меня. Ноль шансов. Конец. *** Только в три часа Октавиус освободил Флору из химического плена, введя ей антидот. К тому времени она настолько вымоталась, что у нее заплетался язык. Альтея принесла Флоре обед и поела вместе с ней — просто чтобы не оставлять ее одну. — Среди того, что я рассказала вам сегодня, было что-то полезное? — спросила Флора. Хотя она попыталась прикрыть болезненную надежду слоями вежливого любопытства, та сверкала сквозь них. — Мы передадим записи следователю. Он внимательно их изучит и найдет зацепки, — заявила Альтея ровным, уверенным тоном. На самом деле она была встревожена. Флора не могла разглядеть то, чего не увидела Грация. Близорукость Грации, мешок и агрессивное поведение преступника оставляли мало шансов, что задание Айлы будет выполнено. Октавиус заглянул в палату. — Я уезжаю. Мне нужно передать аудиозаписи. Ты со мной? Вспомнив о необходимости попросить аванс, Альтея вопросительно посмотрела на Флору. — Я справлюсь, — сказала Флора. — Погуляю в саду. Посмотрю телевизор. — Я скоро вернусь, — пообещала Альтея. На улице было по-летнему тепло. Сев в машину, Альтея сбросила кофту и повесила ее на спинку сиденья. Как только Октавиус нажал на газ, она открыла окно и зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на ласковых прикосновениях апрельского ветра. Хотя на сеансе Альтея лишь слушала Флору, воображение визуализировало рассказ с безжалостной четкостью, недоступной даже самой Грации, с ее-то близорукостью. Образ темного подвала глубоко въелся в сетчатку. Альтея отчаянно пыталась стереть омерзительное изображение, но пока ей не удалось. — Зачем он это делает? — тихо спросила она у Октавиуса. — Ксилазин, ограничение в воде и пище — все это указывает на стремление к контролю. Плюс, возможно, мстительные чувства. Альтея открыла глаза и посмотрела на Октавиуса. — Он не знал Грацию раньше. За что бы он стал мстить ей? — Не ей. А той женщине, которую он в ней видит. — Все его жертвы — темноволосые, — задумчиво произнесла Альтея. — Я обратила внимание… — Мы все обратили внимание. — Утверждаете, что преступника некогда обидела брюнетка? И теперь он ненавидит их всех? — Не утверждаю. Предполагаю. — И все равно я никогда этого не пойму. Неужели нет другого способа успокоиться? В жизни столько всего. Работа, отношения, цели, просто развлечения, наконец. Как можно ставить во главу угла давнюю обиду, пусть даже тяжелую? — Ты анализируешь его поведение с точки зрения нормального человека, тогда как серийный убийца — это личность, полностью сосредоточенная на патологическом влечении. Физически над ним доминирует потребность. Интеллектуально он подчинен фантазиям. Ему сложно сосредоточиться на обыденных радостях, так же, как Грации, измученной холодом и жаждой, с трудом удается думать о чем-то кроме желания попить и согреться. Альтея прикусила губу, напуганная холодящей догадкой. — Октавиус… если ваша гипотеза верна… если преступник действительно пытается полностью подчинить себе жертв, сломать их волю… В тот день, когда Грация столкнулась с Флорой, она сбежала от него. Насколько фатальным могло оказаться ее непослушание? ---------- Глава 66 Веспер мог бы работать на морозильном заводе. Ему бы даже не потребовалось оборудование — он бы замораживал ягодки взглядом. Пытаясь сохранить себя в свежем виде, Альтея постоянно ускользала, уворачиваясь в последний момент. Тем не менее волосы на ее затылке уже покрылись инеем. — Альтея, мы должны поговорить. — О чем? — Альтея распахнула холодильник и наклонилась к полкам, тем самым надежно спрятавшись от Веспера за толстой металлической дверцей. — О твоей новой манере общения. Ничего на полках. Ну разумеется, как она могла забыть. Если она поторопится, то еще успеет позавтракать с Флорой в ЦПЭ. Двойная польза: и психологическое состояние Флоры улучшит, и себя от голодного обморока убережет. — Веспер, я опаздываю на работу. Поговорим потом. — Нельзя же все время думать об этой твоей работе? — взорвался Веспер. «Об этой — еще как можно», — подумала Альтея, суетливо обуваясь. На самом деле это даже не ощущалось как работа. В СЛ она словно попадала в странноватый изолированный мирок. Он был полон стресса, неопределенности… и своеобразного уюта. Альтея пробежала всю дорогу до остановки — только для того, чтобы пятнадцать минут нервно топтаться на месте. Поразительно, но в ситуации, когда все решает время, она все еще вынуждена заниматься такой ерундой, как ожидание автобуса. Нужно записаться в автошколу… сразу, как дела на работе войдут в колею. Автобус наконец-то подъехал. Альтея села возле окна. Ее телефон завибрировал, и Альтея достала его из сумочки. «Тебе следовало бы ценить мое хорошее отношение», — писал Веспер. *** Стоило Октавиусу обернуться на нее, как Альтея прочла в его лице: происходит нечто неприятное. — Что-то с Флорой?! — С Флорой все в порядке — насколько это возможно. Успокойся. — Тогда что случилось? — Это все моя пациентка… — Нириида? Я думала, она угомонилась… — Альтея распахнула шкаф, встала за дверцей, используя ее как ширму, и принялась расстегивать джинсы. Раньше она смущалась переодеваться пусть не на виду, но все же в одном кабинете с Октавиусом, однако в хронической спешке ЦПЭ быстро привыкла, тем более что Октавиус даже не смотрел в ее сторону. — Это не тот человек, который может просто угомониться, Альтея, — возразил Октавиус. — Тем более после сокрушительного поражения в прошлом раунде. Я подозревал: она что-то затеяла. Теперь я знаю, что именно. — Что? — натянув рабочие брюки, Альтея сложила джинсы вдоль и повесила их на вешалку. — Вчера утром в клинику поступил новый пациент. Персонал сразу обратил внимание на его перешептывания с Идой. После проверки выяснилось, что он — ее адвокат. — Если у него нет зависимости, то на каком основании он был госпитализирован? — растерянно осведомилась Альтея и захлопнула шкаф. — Он действительно алкоголик. Результаты анализов это доказывают. Чего уж там, его печень в довольно скверном состоянии. Однако это не мешает ему быть хитрым и изворотливым. Мы изучили его прошлые дела. Скандальный тип. Придвинув стул, Альтея села напротив Октавиуса. — Считаете, Нириида наняла его, чтобы причинить проблемы клинике? — Уверен, что да. Он уже подготовил чемоданчик для сбора компромата. — В чем он может обвинить вас? — В чем угодно. Жестокое обращение с ним и другими пациентами, например. — А он найдет основания? — Разумеется, в моей клинике соблюдаются процедуры и требования закона, Альтея. Ничего достаточного для суда адвокат Нирииды высмотреть не сможет. Другое дело, что методы работы с зависимыми пациентами в принципе довольно жесткие. Если пациент впал в буйство, его приходится скрутить, пока он не поранил себя или кого-то другого. Добавим к этому физическое удержание в клинике, ограничение мобильной связи и прочее… Достаточно подать все эти подробности под правильным соусом, и читатели роанской желтой прессы сожрут их с жадностью. Конкуренты тоже подключатся, помогая разорвать нашу репутацию в клочья. Судебное решение не потребуется, ведь в глазах общественности мы уже будем безнадежно виновны. — Это крайне опасно, Октавиус, — нахмурилась Альтея. — Следует под каким-то предлогом выставить этих двоих из клиники. И как можно скорее. — Как я уже упоминал, есть два способа расторгнуть договор с пациентом: за нарушение внутреннего распорядка, то есть по вине пациента, и по инициативе клиники. Пунктов внутреннего распорядка множество. Уверен, адвокат выучил их назубок и довел до сведения Нирииды, так что они не сделают ошибок. К тому же этот пройдоха слишком умен, чтобы попасться на нелегальной съемке или терроризировать пациентов расспросами. — Тогда расторгните договор по инициативе клиники. Я понимаю, что вы стремились одержать моральную победу над Нириидой, но репутация клиники важнее вашей гордости. — Для этого мне придется как-то обосновать наше решение. Если раньше, пусть и в ущерб репутации клиники, я мог заявить, что мы не добились прогресса в лечении Нирииды, а потому умываем руки, то теперь это исключено — нельзя снабжать такими признаниями людей, которые уже задались целью дискредитировать наш профессионализм. Также я мог бы указать, что у пациентов имеются другие заболевания, требующие приоритетного лечения в специализированном медицинском учреждении — например, онкология. Но опять-таки, в данном случае это невозможно: Нириида, несмотря на почтенный возраст и пристрастие к вину, здорова как бык, а недомогания ее адвоката лечатся в рамках избавления от алкогольной зависимости. ---------- *** (46) Альтея заглянула в палату. — Флора, я не смогла поймать кота… Ой, вижу, он сам пришел к тебе. — Да, через окно, — сказала Флора. Она лежала на боку, наполовину закутанная в одеяло. Одна ее рука поглаживала кота, тогда как вторая сохраняла неподвижность — к ней была присоединена трубка капельницы. — Какой умный котик, просто прелесть, — сказала Альтея, и ее обвязанная платком, запрятанная в карман рука противно заныла. Через полчаса терапевт дала добро на сеанс. — В палате стало довольно людно, — отметила Флора с кривой усмешкой. — А на этой тележке… — продолжила она, переведя взгляд на тележку медсестры, — с каждым разом все больше вещей. Это что за коробка? — она показала пальцем на большой белый ящик. — Портативный аппарат ЭКГ, — объяснил Октавиус. — Сейчас мы подключим к вам датчики. — А вон та жуткая металлическая штука? — Ларингоскоп. Протянув руку, Флора схватила с тележки ампулу и, прищурившись, прочитала: — Эпинефрин. Что это? — То же, что адреналин. — Для чего? — Флора, успокойтесь. Все идет по плану, — сказал Октавиус и мягко извлек ампулу из ее пальцев. — Вплоть до момента, когда все идет к черту, — огрызнулась Флора. *** Спаситель больше не колет меня. В этом нет потребности. Я сама соблюдаю полную неподвижность, разве что перевернусь, когда он мне прикажет. Подозреваю, в обычной ситуации это происходит не так, и девушка проявляет большую активность. Но я не была в обычной ситуации, и спаситель, думаю, тоже не был. Хотя я объяснила ему, как плохо вижу без очков, он по-прежнему надевает мешок мне на голову — каждый раз, когда ложится со мной. Я уже не считаю, что таким образом он пытается обезопасить себя, ведь сбежать я все равно не смогу. Скорее, хочет спрятаться от меня в моменты, когда мы слишком близко. Меня это отчасти устраивает. Потому что я тоже хочу от него спрятаться. Мы оба слишком хрупкие. Мужчины и женщины. Все слишком хрупкие. Я думаю о других девушках, чья кровь осталась на матрасе. Они были неправы. Они заставили его быть плохим. Если бы они вели себя хорошо, так, как я, он не причинил бы им вреда. Однажды я решаюсь рассказать ему о бабушке, затем о матери. Он молчит, но слушает. — Если бы не ты, я бы убила себя, — признаюсь я. — Я уже совсем решилась. — А как ты собиралась умереть? — спрашивает он с внезапным интересом. — Я бы утопилась в озере, — отвечаю я. — Тебя бы рыбы съели? — спрашивает он. — Не знаю, — отвечаю я. — Кажется, трупы обычно всплывают. Целиком бы точно не съели. Он хмыкает. Я ощущаю ликование. Это первый раз, когда мы нормально разговариваем. — Хотя тебе и здесь паршиво, — говорит он, помолчав. — Если б померла, то уже бы не мучилась. — Мне бы только глоток воздуха из форточки, — говорю я. — И узнать, какой сегодня день. — Потом, — отвечает он. — Если будешь хорошо себя вести. — Скажи мне, что я должна сделать, и я сделаю, — улыбаюсь я. — Ты шить умеешь? — спрашивает он. — У меня одни штаны для работы, и они порвались. — Умею. Вот только… — Вот только что? — спрашивает он резко. Я суетливо улыбаюсь, пытаясь его успокоить. Мой спаситель с трудом сопротивляется эмоциям. Когда они переполняют его, он тратит их в ударах. — Здесь слишком темно, — я показываю на единственную лампочку. — Ничего не увижу. Вообще. Слишком мелкие детали. Нужно больше света. Он хмурится, однако его рука, уже поднятая для пощечины, опускается. — Я не могу отвести тебя в дом. Это плохая идея. — Ты живешь с кем-то? — Нет, один. — Боишься, что я закричу и соседи услышат? — Соседей поблизости нет. Вокруг дома большой участок, забор, на заборе замок. Хоть оборись. — Я очень аккуратно зашью твои штаны, вот увидишь, — говорю я. Сидя на краю матраса, я вытягиваю ноги. — Если ты обвяжешь мои щиколотки веревкой так, чтобы между ними осталось небольшое расстояние, я не смогу быстро двигаться. Я ни за что не сумею сбежать. Тем более перелезть через забор. Он уходит, что-то ворча, и возвращается спустя какое-то время. У него в руках болтаются наручники — черные кольца с тусклой серебристой цепочкой между ними. Я не видела эти наручники с той самой ночи, когда он меня похитил. В подвале они не требовались: из-за уколов и голода я быстро ослабела, к тому же в подвальной комнатушке нет ничего, чем я могла бы обороняться. Теперь спаситель защелкивает наручники на моих щиколотках. Цепочка не больше десяти сантиметров длиной. Я смогу передвигаться только крошечными шажочками. ---------- *** (47) Среди того, что им пришлось выслушать сегодня, не было ярких сцен физического насилия, если не считать сексуального, которое повторялось с монотонной регулярностью. Тем не менее к концу сеанса Альтея взмокла, как мышь. Вывод из транса занял около получаса, но и после Флора была вялая и осоловелая. Даже не пытаясь подняться, она повернулась на бок и закрыла глаза. — Пусть поспит, — разрешил Октавиус. — Вы, — обратился он к медсестре, — остаетесь в палате. Следите за капельницей. Будите пациентку каждые сорок пять минут, иначе есть опасность погружения в сопор. Как только она проснется окончательно, отправьте ее в душ. Теплый, но не горячий, и пусть оботрется мочалкой, чтобы простимулировать рецепторы. — А с котом что делать? — спросила медсестра, указав на Ластика, бросающего на присутствующих злобные взгляды из-под кровати. — Кота не трогать, — сказал Октавиус. — Он лечебный. Альтея, у нас совещание. Через пятнадцать минут выезжаем. — Я выйду подышать, — пробормотала Альтея, устремившись прочь из палаты. В саду она расстегнула халат, сняла очки и запрокинула голову, подставив солнцу влажное лицо. Пара минут, всего пара минут отдыха, и ей станет лучше. В голове зазвучал невозмутимый голос Октавиуса: «Вдох… и медленный выдох». Все, достаточно. Во время сеанса ее мобильный стоял на беззвучном режиме. Сейчас, вытащив его из кармана, Альтея с удивлением обнаружила, что он лопается от сообщений и пропущенных вызовов. Один раз звонила мать (зачем?), четыре раза — Веспер. Сообщений было не меньше десятка, и все — от него. Открывая их одно за другим, Альтея ощущала нарастающий холодок в желудке. «Что это за тон, Альтея?» «Что ты возомнила о себе, Альтея?» «Я тебе не мальчик, Альтея!» Веспер сошел с ума. Альтея почти услышала, как он шипит ей в ухо, вот-вот готовый сорваться на крик. В последнем сообщении Веспер таки заорал: «ОТВЕТЬ МНЕ!!!» «Все в порядке, — напечатала Альтея и вытерла о халат внезапно вспотевшие ладони. — Я просто была занята». Отправив сообщение, она обвела сад рассеянным взглядом. Это не выглядит нормальным, и, может быть, ей следует рассказать кому-нибудь о происходящем. Но кому? Точно не Флоре, привязанной к капельнице. Октавиусу? Бейи? Ей вдруг представилось, как блестели бы волосы Бейи, если бы в этот момент он находился рядом с ней здесь, под солнцем. Будь ситуация на работе попроще, то вечером можно было бы поехать к нему и выпить по паре банок пива. Они бы проговорили до середины ночи, и Альтея переночевала бы на диване в его гостиной. Возвращаться домой не хотелось. *** — Рехнуться можно! — воскликнул Октавиус и с глухим стуком ударил кулаком по стопке бумаг. Это была столь несвойственная ему экспрессивность, что Альтея мигом позабыла свое намерение пожаловаться на Веспера. — Что случилось? — Ты переодевайся пока, мы опаздываем, — поторопил Октавиус. Сам он был уже без халата, готовый к выходу. — Так что случилось? — повторила Альтея. Раскрыв дверцу шкафа, она встала за нее, сняла с себя халат и повесила его на вешалку. — Мало нам было одного лечебного животного… — Ластик привел в ЦПЭ подружку? — Нет. Хуже. Нириида и ее адвокат умудрились оформить собачку как терапевта. — Что-о? — Альтея выглянула из-за шкафа. — Это как вообще? — Согласно вот этим бумажкам… — Октавиус возмущенно тряхнул распечаткой, — мелкая кусачая тварь разбирается в медицине лучше, чем я! — Вот пусть и оказывает Нирииде врачебную помощь — на дому. А в клинике пока что вы распоряжаетесь, — Альтея снова скрылась за дверцей шкафа. — Так-то да, но, согласно вот этой выписке, постоянный психиатр Нирииды прописал ей собакотерапию еще месяц назад. — Собакотерапия! Очень смешно! — Здесь, в Ровенне, да, это смешит. Но роанское законодательство относится к данному методу лечения со всей серьезностью. И если я воспротивлюсь присутствию собаки в клинике, это будет равнозначно попытке отобрать ингалятор у астматика. — Это же абсурд, Октавиус! — одетая в джинсы и бело-зеленую полосатую маечку, Альтея подошла к его столу. — Нириида не помрет без своей собаки! — Тем не менее после выдворения собаки из клиники психическое состояние Нирииды значительно ухудшилось. И наши собственные записи это подтверждают, — криво усмехнулся Октавиус. — Мы все прекрасно знаем, что ее выходки и демонстративная рвота были вызваны лишь желанием насолить вам. — Да, однако же они задокументированы и сейчас играют против нас. Один неосторожный шаг — и на меня обрушится ворох обвинений. Альтея слушала Октавиуса, раскрыв рот. Сняв очки, Октавиус попытался нашарить в кармане платок. — Вот он, — сказала Альтея, сняв платок с запястья. — Он в крови. Оставь себе, — Октавиус протер стекла очков о рукав. — Начиная с завтрашнего дня собака имеет право находиться в клинике, а мне юридически воспрещено этому препятствовать. Более того, клиника обязана предоставить собаке особое питание, помещение и выгул. ---------- *** (48) — Как ты думаешь, она сломалась? — произнес тихий, чуть сипловатый голос Флоры. Альтея, засевшая за стол с рабочей писаниной (когда еще ей найти на это время?), подскочила на стуле от неожиданности. — Ты наконец-то проснулась! — Как видишь. — Как ты себя чувствуешь? — Плохо. Но лучше. — Хочешь принять душ? Поесть? — Нет, я хочу на воздух. Альтея подала Флоре халат. — Не могу же я пойти в таком виде, — уперлась Флора. — Флора, это больница. Здесь все в халатах — и врачи, и пациенты. — Под твоим хотя бы не ночнушка. — Под моим, Флора, полосатая футболка, купленная в детском отделе, и топик вместо лифчика. В саду, по контрасту с солнечным весенним днем, Флора выглядела бледной, как призрак. Альтея взяла ее под руку, и они медленно пошли вдоль ограды. Регламент запрещал делиться с Флорой деталями расследования и даже обсуждать с ней увиденное во время сеансов. Не знала Флора и о том, что в какой-то момент Грации удалось улизнуть от преступника. Альтея чувствовала, что сейчас она должна нарушить инструкцию. Уловив ее готовность, Флора снова заговорила о Грации: — Она могла закричать. Может быть, тот человек, который звонил в дверь, действительно помог бы. Почему она промолчала? — Потому что догадалась: это ловушка. — О чем ты? — Флора обратила на Альтею туманные глаза. — Как актриса, Грация сразу распознала фальшивые интонации преступника. Да и сам факт, что преступник решился привести пленницу в дом, несмотря на предстоящий визит, был весьма подозрительным. Осматривая комнату, Грация заметила, что большого черного предмета нет на прежнем месте. Магнитофон, предположила она. Вот откуда ее внезапные мысли про кассеты и воспоминания о песнях, записанных с радио. — Хочешь сказать, второго человека не было? — Да. Преступник сам позвонил в дверь, а затем включил запись. Скорее всего, это был голос радиоведущего. Закричав, Грация провалила бы проверку на надежность, что закончилось бы для нее увечьями и смертью. Молчанием она доказала свою преданность и добилась большей свободы в будущем. — Ты думаешь? — резко развернувшись, Флора схватила Альтею за обе руки. — Я в этом абсолютно уверена. Флора, Грация, которую мы наблюдаем, — это не настоящая Грация, а та, какой ее хочет видеть преступник. Она полностью сосредоточена на роли, не отступает от нее даже в мыслях, но фактически она наш главный союзник в расследовании. В ее, казалось бы, безнадежной ситуации она уже многого добилась: сумела перехитрить преступника, избавиться от химических пут, пробраться в его дом. Каждый день она собирает все новые сведения. А если ей представится шанс… то в один миг она станет собой и начнет действовать. Грация доставит этому типу массу неприятностей, Флора. Он не знает, с кем связался. Слушая Альтею, Флора вдруг широко улыбнулась. Туманная дымка, затянувшая ее радужки, растаяла; взгляд стал внимательным и ясным. — Мы доберемся до него, Флора, — пообещала Альтея. — Уложим его в могилу. Мы сделаем это втроем: ты, я и Грация. Альтея развернулась и зашагала прочь, оставив Флору с надеждой и желанием бороться. *** Второй сеанс начался в пять, и (вопреки ожиданиям Альтеи, которая снова вся взмокла) проходил в удивительно спокойной манере. Грация налаживала отношения с преступником, постепенно продвигаясь все ближе к нему. Он позволил ей принять душ — впервые с ночи похищения, — и насиловал ее не на матрасе в подвале, а в светлой комнатке с одуванчиками на стенах. Если Флора еще испытывала какой-то интерес к таинствам секса, то теперь с ним навсегда покончено. По правде, Альтея и сама не думала, что после всего услышанного сможет испытать сексуальное желание в ближайшие несколько лет. Несмотря на вроде бы установившийся между ними «медовый месяц», преступник оставался груб и подозрителен. На его выпады Грация реагировала смирением и нежными улыбками, и пока что ей удавалось его утихомирить. «А ведь постепенно это могло бы стать для нее нормой: всегда угождать, угадывать, соответствовать, — подумала Альтея. — Подобно тому, как это стало нормой для меня в моих отношениях с Веспером». Телефон, отключенный, лежал в ее кармане. Он весил как кирпич, и Альтея все время кренилась на один бок под его тяжестью. Где-то там (кто знает, где) бесился Веспер. Альтея игнорировала его сообщения. Альтея вышла из повиновения. Альтея была плохой девочкой и заслужила наказания. Но, в отличие от Грации, у Альтеи оставалась возможность уйти, и — внезапно осознала она — именно это ей следует сделать. На минуту она позволила себе отстраниться от подрагивающего, усталого голоса Флоры и немного подумать. Вся эта идея с расследованием против Веспера была обречена с самого начала. У нее ни сил, ни времени. Хватит. Сегодня вечером она известит его о прекращении отношений и потребует сдать ключи. Затем она примет душ и ляжет спать — наконец-то одна, без раздражающего чужого тела под боком. Мысль об этом несла облегчение — и никаких сожалений. «Любила ли я его вообще?» — спросила себя Альтея. Возможно, не больше, чем Грация — своего «спасителя». ---------- *** (49) — Положи открытку. Положи карандаш и ластик. Я медленно кладу их рядом с собой. — Отодвинься. Я вжимаюсь в подлокотник дивана. Спаситель забирает открытку и карандаш и кладет их на телевизор. — Ты смеешься. — Я не смеюсь. — У тебя губы кривятся. — Я пытаюсь не плакать. — Нет, смеешься. Ты думаешь: «Такой взрослый, а пишет с ошибками». — Я так не думаю. Я слышу, как меня зовут: «Флора!» Не понимаю, кто бы это мог быть. Это не мое имя. — Я был лучше всех в классе, — запальчиво говорит спаситель. — Я мог бы в торикинский университет поступить. Я мог бы нейрохирургом стать. А теперь из-за тебя я пишу с ошибками. «Флора, я ввожу антидот». Он ударяет меня кулаком в лицо. Я закрываю лицо ладонями, но это злит его еще больше. — Это все из-за тебя! Он хватает меня за руку (так резко, что кость едва не вылетает из сустава), сдергивает меня с дивана и швыряет на пол. Садится на меня сверху, приподнимает за плечи и начинает яростно трясти, так что затылок бьется об пол. Вся комната тоже трясется, замирая лишь на время, когда он заносит кулак для удара. Ведущий на экране смеется. Внезапно он прекращает смеяться и выкрикивает: — Держите ее, фиксируйте! *** Октавиус, врач, медсестра — внезапно все были у постели Флоры, мешая Альтее рассмотреть, что происходит. Все, что она могла видеть, — это правая нога Флоры, подергивающаяся под одеялом. Альтея зажала рот рукой. Минуты шли медленно. — Все в порядке, — сказала терапевт, обращаясь одновременно ко всем и никому. Нога Флоры теперь лежала неподвижно. *** Спаситель отпускает меня, и я ударяюсь затылком об пол. Сверху на меня смотрит лицо-луна. Кратеры стекают вниз. — Теперь ты меня больше не любишь? Я поднимаю руки к луне, пытаясь дотянуться. Из моих глаз льются слезы пополам с кровью. — Тебя кто-то обидел. Мне так тебя жаль. Я слышу «три» и засыпаю. *** Альтея провела с Флорой около двух часов. Хотя Флора спала, Альтея понимала, что в момент, когда она проснется, ей будет важно увидеть кого-то хоть сколько-то близкого, а не отчужденную, сосредоточенную исключительно на деле медсестру. — Опять ты, — буркнула Флора, открыв глаза. — И опять что-то пишешь. Альтея подошла к ней и присела на край кровати. — Как ты, Флора? — У меня голова болит. И рука. — Нет, Флора, — мягко возразила Альтея. — Это у Грации. — Полежи рядом со мной, — сказала Флора. Разувшись, Альтея забралась к ней под одеяло и обняла ее. Это было не профессионально, но зато по-человечески. Уткнувшись ей в плечо, Флора дышала глубоко и ровно. Альтее было странно ощущать Флору рядом с собой — как если бы Ластик вдруг запрыгнул к ней на колени. От волос Флоры исходил горький лекарственный запах. — Все, мне лучше, — объявила Флора пятнадцать минут спустя. — А теперь убирайся. Глаза бы мои вас всех не видели. Альтея встала с кровати и обулась. — Не раньше, чем я принесу тебе ужин и чашку чая, Флора. *** Халат Октавиуса был снят, его компьютер выключен, его чашка вымыта и поставлена на полку. При появлении Альтеи Октавиус поднялся из-за стола. — Вы переговорили с нашим неврологом? — спросила Альтея. — Да. Ничего конкретного он мне не сказал. Приобретенная дисграфия — это следствие органического поражения мозга. Но как оно возникло? Черепно-мозговая травма, опухоль, менингит, энцефалит, гипоксия в результате утопления, остановки сердца или удара током… Любое из перечисленного могло стать причиной. — Может быть, нам стоит поискать более квалифицированного невролога. — В лучшем случае он просто добавит в список еще пару пунктов. Альтея… — Октавиус положил ей на плечо прохладную ладонь. — У тебя усталый вид. Поезжай домой. Съешь горячий ужин. Посмотри телевизор. Подумай о чем-нибудь другом. — Нет, я не могу думать о чем-то другом! У преступника — травма мозга! И он винит в этом девушку с темными волосами! Он так ее ненавидит, что чуть не прикончил сегодня Грацию! — Он чуть не прикончил Грацию три недели тому назад. И почти наверняка прикончил ее позже. А расследование — это задача Айлы. Мы передали ему материалы. Пусть он ломает голову, что все это значит, — ровным голосом произнес Октавиус. — Я же вызываю для тебя такси. ----------