Осколки павших душ.Том 1 Кэтрин Блэкмур Франция, 1516 год — эпоха паранойи и костров, где магия лишь проклятие, за которое сжигают заживо. Грейем Аддерли, сын охотника, приходит в себя на пепелище родного дома. Юноша единственный, кто выжил. Вскоре он осознает страшную правду: внутри него пробудилась тьма, способная поработить его. Единственное, что удерживает Грейема от полного отчаяния, — память об Элинор. Возлюбленная исчезла, и, чтобы отыскать её, ему придется использовать тёмный дар. Шаг за шагом грань между человеком и монстром стирается. Сможет ли он спасти ту, что стала его якорем, пока ненасытная бездна внутри не выжгла в нем всё человеческое? 📚Новые главы выходят раз в три дня. Желаю вам приятного чтения! ==================== Глава 1. Тьма «Любовь — лишь слово, которым люди оправдывают свою слабость. Все без исключения безмозглые животные, которые ищут выгоды и способ набить свои кишки.» — Итан Аддерли Густой мрак обступал со всех сторон, тянул острые когти к моему лицу. По всей спине ощущались ладони, будто я лежал на кровати из чьих-то рук. Вокруг лишь темнота и больше ничего. Сначала подумалось, что это сон, захотелось открыть глаза, но они уже были открыты. Здесь было одиноко, мерзко, будто все мои кошмары вросли друг в друга и образовали собой это место. Мне захотелось убежать отсюда как можно скорее. Понимал, что, если останусь, точно умру. Но я лежал. Лежал и смотрел прямо в бездну, которая кружила, пристраиваясь к более аппетитному месту. Чувств не было. Только где-то в глубине, под слоем мертвого покоя, дрожали опасения, замешательство, грусть — приглушенные, безымянные, не мои. Кожа покрылась противными мурашками, которые тысячей иголок покалывали все тело. «Почему так холодно? Никого нет...» Я попытался встать, но ничего не получилось. Меня еще крепче удержали на месте, не давая и дернуться. Вдруг чувства пробудились, в груди закопошился скользкими змеями страх. Я будто бы прозрел. «Где я? Что происходит?!» «Он еще дышит?» «Не противься этому чувству, позволь холоду забрать тебя. Позволь своей плоти раствориться в небытие. Мы обглодаем твои кости. Ты станешь одним из нас». «Кто они такие? Зачем держат меня в этом месте? Надо срочно спасаться!» Далекие и в то же время такие близкие голоса то отдавались эхом, то шипели в самое ухо. Они вгрызлись в мои мысли острыми зубами, отнимая у меня то немногое, что было мне подвластно. Хладные ладони тяжело легли на грудь, еще две надавили на плечи. Одна из них плавно прошла сквозь кожу, плоть, ребра, касаясь еще бьющегося сердца. Меня будто резали живьем, я захлебывался в попытке сказать хоть слово. — Кх… Воздух заледенел, превратился в глыбу льда прямо в легких. Тело дергалось, я слышал отдаленные звуки, но оно словно не принадлежало мне. «Что со мной происходит? Кто-нибудь… помогите. Прошу…» Губы не шевелились, мольбы остались заточены в клетке сознания. Нечто грубо влезло в мое тело, словно я был лишь пустой оболочкой. Оно просочилось во внутренности, в голову, мысли. В саму мою суть. Руки дернулись против моей воли отмершими кусками. Перед глазами лишь темнота, в носу — запах гнили. «ХВАТИТ! ОСТАВЬ МЕНЯ! ОТПУСТИ!» Сердце бешено билось в чужих, сжимающих его ладонях, не было ни одного дюйма моего тела, которое сейчас бы принадлежало мне. Я не мог пошевелиться, выкинуть из себя чужеродное ощущение, которое с каждым мгновением распространялось все дальше, будто паразит. Оно неотвратимо растекалось в каждый уголок моего существа. Все, что я мог, — беспомощно трепыхаться перед неизбежным. «Страшно. Как же страшно. Я снова один. Всегда один». *** — Ну же, не жмурься, Грейем, это просто платок. Ты опять испачкался, пока ел. В серых глазах плескалось солнце, зелень деревьев и само добро. Я застыл от едва ощутимого касания ее тонких, нежных пальцев. Никогда прежде не видел ангелов, но мне казалось, что этот ангел сейчас прямо передо мной. — Не грусти, хорошо? У тебя очень красивая улыбка. *** Стоило моргнуть, как дымка тепла и света бесследно растворилась. Этот светлый кусочек воспоминаний казался здесь инородным, запретным. Я протянул к нему руку, надеясь на спасение, но мое счастье просто растаяло, оставляя тишину и щемящую тоску в груди. — А-а! — я вскочил, открыв глаза. Снова мог двигаться. Наконец-то. Вмиг боль пропала. В жилы будто залили свинец. Голоса смолкли, холод отступил, под собой я почувствовал твердый каменный пол. В ушах стоял дикий звон, писк бил по мозгам, на языке появился соленый, металлический привкус. — Что со мной? Что это было? — руки тут же обшарили все мое тело, пространство неподалеку. Никаких тварей больше не было. Поначалу не мог понять, где я, но стоило опустить взгляд на пол и немного прийти в себя, как плывущая картинка стала четче. Меня окружали знакомые каменные стены, в которых прежде приходилось проводить много времени. Было темно, голова еще кружилась, но был уверен — это подвал моего дома. Пошарил рукой, где-то должен был быть масляный фонарь. Но стоило чуть двинуться вперед, больная ладонь напоролась на осколок. — Черт! — я одернул руку, и только сейчас заметил, что пол рядом со мной был разрисован чем-то красным. Кровь? Я находился в центре круга, по краям которого были расположены неизвестные мне символы. Неподалеку нашелся разбитый масляный фонарь, один из осколков тоже был в крови. Дыхание сбилось, в горле образовался ком с привкусом крови и гари. От резкого вдоха ударил кашель. В глаза откуда-то сверху из открытой двери бил яркий свет. — Что за чертовщина? Руки дрожали, я не понимал, что происходит. ---------- Глава 2. Сила Пришлось поторопиться, чтобы скрыться от чужих глаз. Сил бежать не было, так что я решил спрятаться в пространстве между двумя покосившимися стенами. Это было небезопасно, однако другого выбора у меня не было. Вскоре звуки становились более отчетливыми, стало слышно топот нескольких лошадей и то, как хлестко их подгоняли наездники. Они остановились около моего дома, кто-то из них спрыгнул на землю, звеня доспехами. Я затаил дыхание. — Ты точно все проверил? Никто не выжил? — Да точно, точно, в округе ни единой живой души. От моего взора ни один выродок не скроется. — А хижину-то на кой спалили? Тут же Итан жил. Хороший мужик был и охотник дельный, не поверю в то, что он демону прислуживал. — Он-то, может, и не прислуживал, но вот слыхал, его сын точно с нечистью водился. — Чепуху ты мелешь! Я их лично знал, все семейство. Ездил к ним дичь развозить для господ. Итан мне говорил, мол, вон, наследник растет, который дело потом переймет. Видал того юнца, хилый весь и щуплый, не мог он с демонами якшаться. Но вот баба там знатная была, много кто на нее слюни пускал, я бы сам не прочь ей засадить, жалко, что от чахотки издохла. Сердце вмиг заколотилось в груди, тьма вокруг меня начала сгущаться, а в ушах словно что-то зазвенело. Да как он смеет своим грязным языком так говорить о моей матери? Что-то темное и неконтролируемо сильное на какое-то время заполнило пустоту во мне, подталкивая на то, чтобы разорвать на части обоих. Лошадь стала неспокойно топтаться на месте, тревожно фыркая. — Да успокойся ты, окаянная! — он придержал крупную морду за уздечку. — Командир-то тут помер? Отсюда тело забирать? Не видать его что-то. — Ну его, дом-то едва стоит. Скажем, что сгорел главнокомандующий, и пепла не осталось. Не хочется мне в развалинах копаться. А то и нас еще завалит. «О ком они говорят? Один из тех трупов внизу принадлежит главнокомандующему? Так это отряд к нам домой приходил перед пожаром? Зачем?» Голова заболела, от каждой догадки становилось все хуже, я чувствовал, как мне становится все сложнее сдерживаться. Звук стал громче и отчетливее, второе животное неподалеку также начало стучать копытами о землю. — Тьфу ты, и ты туда же? Да что с тобой такое? А ну, хватит! Тпру-у-у! — Они кого-то учуяли, точно тебе говорю, надо проверить. — Разума лишился? А никак демон там прячется! — Мы для того сюда и приехали, дурья твоя башка! У нас же средство верное от отродьев есть. — Ну и пускай охотники с этим разбираются. Что мы-то сразу? Единственные патрульные во Франции? Городишко наш и так маленький, ведьм тут нет почти. — Ты спал в запое несколько дней, я не пойму? Не слышал о том, как эти твари в последнее время изо всех щелей повылазили? Охотников на всех не хватает. В Англии вообще черт-те что творится. — Оттуда и лезут к нам, небось. Перед глазами плыло, их голоса стали лишь отрывками доноситься до разума. Вдруг я почувствовал чью-то холодную руку, которая крепко схватила мою лодыжку. Это было что-то нечеловеческое, опасное и неумолимо голодное. Оно чего-то от меня хотело. В испуге я дернул ногой и ударился о стену с глухим звуком. «Не может быть. То был лишь сон. Мне чудится!» — Там кто-то есть, — сказал второй мужик. Следом за ним спрыгнул с лошади и первый. — Эй ты, я тебя вижу, а ну, вылазь оттуда! Его товарищ довольно громко шикнул. — Может, не надо? Пойдем отсюда, а? Мне Поль еще долг не отдал. Не хочу помирать тут… — Да не скули ты! — он повысил голос, обращаясь уж ко мне. — Я сказал, вылезай! Деваться было некуда. Что делать? Двигаться не мог, драться тоже. К тому же их двое. Бежать? На лошадях вмиг догонят. «Убей их…» Обжигающий шепот раздался в голове. Холодный, насмехающийся и жадный до теплой крови. «Слышал, что этот жалкий червь сказал о твоей матушке? Ведь только она тебя любила. А он оскорбил твое единственное хорошее воспоминание из детства. Ты смог выжить благодаря матушке, а они имеют наглость смеяться. Неужели ты так это оставишь?» Слабость куда-то пропала, как и страх. Растаяли все чувства, оставляя только ненависть. Я вышел из укрытия, выпрямившись и не говоря ни слова. — Мальчуган? Ты чего здесь делаешь, а? — мужик с рыжей бородой уже было шагнул в мою сторону, как его дружок удержал его за плечо. — Глянь, глянь! У него ж глазищи черные! Как есть отродье! Господь, помилуй нас! Лошади, привязанные уздой к одной из балок, стали бешено мотать головами, пытаясь убежать как можно дальше, они едва не сворачивали шеи в попытках освободиться и громко ржали. Животные вели себя так, словно их сейчас пытали, хотя ничего не происходило, лишь тьма вокруг меня расползалась все дальше. Кони сломали обгоревшую коновязь, убегая прочь. — Стой! А ну, вернись! Мужики не могли их ни успокоить, ни тем более поймать. Они явно начали нервничать, не зная, что делать. ---------- Глава 3. Ловушка для охотника Мысль отрезвила, привела в норму. Припадок медленно отступил, прячась в темный уголок души и обещая еще вернуться. Хоть шепот и стих, но ясно чувствовал, что эта сила никуда не делась. Я мотнул головой, пытаясь вспомнить, когда последний раз ее видел. Воспоминания расплывались грязным пятном в воде. Просачивались сквозь пальцы, когда пытался поймать их. Вдруг вспышка боли пронзила виски так, что с губ сорвался стон. *** — Одумайся, прошу, ты не можешь сломя голову бежать туда! Ты же погибнешь! — Я должна их спасти, Грейем! Ты не понимаешь, они все погибнут из-за меня! — Элинор рванула со всех ног к главной площади, расталкивая незадачливых прохожих. Я побежал следом, чтобы помочь, но меня остановила чья-то мощная рука. Душа разрывалась от отчаяния, пока женский силуэт удалялся среди толпы. *** — А-а-ах! Черт! Картинка перед глазами появилась так же внезапно, как и пропала, оставляя в голове болезненную пульсацию. Кровь в жилах похолодела от осознания. «Казнь! Я обязан отыскать ее, она не могла умереть!» Отринув страх, едва переставляя ноги, я побежал к ее усадьбе. Пришлось огибать скопления стражников, чтобы эта страшная сила не полезла из меня вновь. Страх подгонял лучше всего. Даже когда сердце кололо от усталости, когда каменели легкие, я не останавливался. Если она погибнет, я не смогу жить, в этом не будет смысла. Внутри теплилась надежда, что успею, спасу ее, чего бы то ни стоило. По пути встречались полуразрушенные дома, плачущие около трупов дети и женщины. Некоторых дам заковывали в кандалы и тянули прочь от собственных семей. Пронзительный визг раздался по всей улице, но никто ничего не делал. — Я не ведьма! Клянусь Богом, поверьте мне! — Закрой пасть, Сатанинская потаскуха. Ее грубо дернули за длинные рыжие волосы, заставив следовать за группой из нескольких дозорных, которые стояли неподалеку. «Что за безумие тут творится? Прежде были небольшие стычки и обвинения в колдовстве, но сейчас все с ума посходили. Неужели из-за той казни?» — Эй, кто это там? А ну, сюда, живо! «Вот черт!» Я тут же резко свернул в сторону леса. Мне была знакома каждая ветка в нем, но ослабевшее тело давало о себе знать. Пригнувшись, прошмыгнул под деревом в месте, где тропинок не было. Ветви били по лицу, я едва успевал реагировать на появляющиеся по пути сучья. — Держи его! Вглубь леса побежал! Я слышал, как те слезли с лошадей и пустились вдогонку на своих двоих. Железный доспех звякнул за спиной. «Не догонят ведь?» Драться не мог, да и клинка с собой не было. Но лес я знал куда лучше. «Дыши, главное дыши. Где-то должен быть поворот». За спиной хрустнул валежник. Воображение уже дорисовывало меч меж ребер. Но план был предельно прост. — Сюда, недотепы! Я показался всего на несколько секунд, стражники сразу же сорвались за мной. Тетива щелкнула почти одновременно с моим голосом. Стрелы срезали кору у виска и вонзились в ствол там, где только что была моя голова. Пульс бешено стучал в ушах. Если не справлюсь — уже никого не смогу спасти. Силы были на исходе, горло жгло, перед глазами плыли черные пятна. Нет, сейчас не время падать. Они неслись зигзагами по моему маршруту, пытаясь не упустить из виду. Когда щиколотка увязла в холодной жиже, я понял, что мы на месте. Ненавидел пользоваться его уроками, но сейчас обязан был выжить ради нее. Времени не было. Я стянул с себя рубашку, подхватил нужную ветку и торопливо обмотал рогатину. Из последних сил швырнул чучело на открытое место. Белая ткань мелькнула между кустов. — Вон он! Стоять, я сказал! Они клюнули. С треском и проклятиями ломанулись за приманкой. Я вжался в корни вывороченной ели на краю топи. Один за другим стражники пронеслись мимо, тяжело шлепая сапогами. Потом звук изменился. Хруст. Хлюпанье. Тяжелые доспехи лишь ускоряли их смерть. Убедившись, что мне больше ничего не угрожает, я вылез из укрытия. То, что открылось моему взгляду, выбивало воздух из легких. Один из них уже утонул, второй же с ужасом хватался за тонкую ветку, что свисала у края топи. — Помоги… Молю… Что-то внутри всколыхнулось, ноги сами двинулись вперед. Он же человек. Нужно помочь ему. Тело трясло крупной дрожью, едва получалось дышать. Но с очередным шагом нога все больше вязла в трясине, болото засасывало меня глубже. Пришлось отойти. В панике все мысли спутались. «Палка, н-нужно найти длинную палку». С силой выломал ветку у осины и поспешил к стражнику, который утонул уже по шею. Я кинул хворостину, протягивая ему. — Вот, прошу, хватайтесь! Но длина палки не доставала до него, грязь уже затекала ему в рот, я ринулся к мужчине. Он беспомощно дергал рукой, пытаясь ухватиться. Ничего не выходило. ---------- Глава 4. То, что съедает внутри На улице стремительно темнело. Оставаться в лесу в такое время — все равно что пойти на самоубийство, поэтому я продолжал идти в сторону усадьбы, с трудом ориентируясь на местности. Запал от побега поутих, тело остыло, и я стал четче ощущать колючий ветер. — Х-холодает… Надо спешить, — зубы застучали, я стал на ходу растирать тело ладонями, чтобы хоть как-то согреться. В кромешной тьме и тишине, нарушаемой лишь моим дыханием и редким хрустом веток под ногами, мысли сами заполнили голову. *** Я бродил по лесу в поисках добычи вторую ночь без сна и еды, сжимая в руке клинок. Мне было страшно, холодно, я ненавидел это делать, но иначе не мог. От голода сил почти не осталось. На мою удачу на глаза попались желуди. Оставалось надеяться, что это те, что можно есть сырыми. Хотя выбор у меня был невелик. Склонившись, подобрал несколько желудей, положил на плоский камень и пару раз ударил вторым сверху. Ядра отправились в рот. Скудный ужин для двухдневного голода, потому я стал искать еще, пока не съел несколько горстей. — Ты где шлялся, щенок? Всю усталость и сонливость как рукой сняло. Я выпрямился по струнке, руки по привычке уже были готовы защищаться. Грузный силуэт в ночи казался мне монстром, который был гораздо страшнее любого зверя из леса. Вопреки своему размеру он приблизился ко мне слишком быстро, чтобы я успел среагировать. В следующий миг я рухнул в траву, сгибаясь от боли в животе. — У-уже слишком поздно, отец… Я не смог никого поймать. В ответ его ботинок влетел в ребра, начало тошнить, тупая боль пульсировала, отдавая в плечо. Внутри кипела ярость, страх, что-то разрывало изнутри, хотелось убить его. Хотелось, чтобы это все закончилось. Он не смеет так каждый раз унижать меня. Неподалеку лежал мой клинок, с которым я ходил на охоту. Сердце трепыхалось от страха. Убью. Я убью его. — Что притих, сопляк? Я спросил, где ты шлялся? Мы охотники, и этим зарабатываем на жизнь. Что делаешь ты? Жрешь траву и гуляешь по лесу. Если до тебя не доходит, будешь еще несколько дней сидеть без жратвы в подвале. Может так поймешь, что для выживания надо убивать, — его грубая рука схватила меня за волосы, заставляя смотреть ему в глаза. Стоило ему склониться, я уже чувствовал этот тошнотворный запах прокисшей медовухи. Отец приблизился достаточно, чтобы его глотка оказалась в зоне досягаемости. Моей руки он не видел. Я колебался. Пальцы нервно сжимали рукоять оружия. Если сделаю это, тогда стану убийцей, как он. Но я не хочу так больше жить. Это должно прекратиться. Под дикий звук собственного сердца я махнул клинком, кровь брызнула на лицо. Когда открыл глаза, увидел, что он прикрыл ладонью шею. Лезвие рассекло лишь пальцы. Все внутренности будто бы куда-то упали. Отец успел среагировать даже в таком состоянии и теперь смотрел на меня немигающим взглядом и молчал. Убьет? Сейчас прикончит меня и все закончится? Секунды тянулись как дни, весь мир будто затих. Как вдруг кровавой рукой он схватил меня за горло и поднял над землей. — Надо было еще десять лет назад удавить тебя, когда ты, недоносок, родился. Я оставил тебя, несмотря на то, что мать твоя скончалась от чахотки и повесила тебя на мою шею. Стал учить нашему делу. И вот так ты меня благодаришь? Ноги дергались в воздухе, я пытался разжать его руки, что были в несколько раз больше моих, но ничего не получалось. Сознание ускользало. Глаза вдруг резко открылись от шлепка по щеке, я закашлялся, сидя на траве. Он бросил меня на землю? — Домой. Живо. Этот удар лучше для охоты прибереги. Нечего тебе сдыхать. Что я, зря эти десять лет на тебя потратил? Не позорь семью Аддерли. *** Я затряс головой, прогоняя страх. «Он погиб. Я больше не ребенок. Это было десять лет назад, дыши». Тяжелое воспоминание не умерло вслед за ним, осталось открытой раной, которая всякий раз ныла: «А вдруг тот труп был не его? Что, если отец жив?» — Да плевать мне! — я стиснул зубы, упрямо шагая вперед. Пока продвигался все дальше, смог выйти на знакомую тропу. С веток срывались редкие птицы, слышалось уханье сов и шум крон наверху. Я поднял взгляд на звезды, немного задержавшись на месте, чтобы дать себе отдохнуть. Когда добрался до окраины, солнце косыми лучами подсвечивало мой путь. Знакомый высокий забор и лаз, которым пользовались мы с Элинор, чтобы встречаться тайком. Ужасно хотелось спать, но я отогнал усталость. Если она там, нужно найти ее. Когда пролез через дыру, то встал как вкопанный. Усадьба была частично разрушена. Входная дверь валялась на пороге, маленький мостик через пруд был разбит, как и фонтан. Кругом вода, щепки, выбитые окна, перевернутые лавочки и… кровь. — Нет, нет, нет… — ноги поспешно зашагали к входу, сердце забилось где-то в глотке. Мысль о том, что среди мусора может оказаться ее труп, сводила с ума. Внутри царил полный хаос. С выдранными ножками, опираясь друг о друга, стояли столы, потухшие свечи в погнутых канделябрах валялись в общей куче одежды. Неподалеку на боку лежал выпотрошенный шкаф, рядом с ним — кем-то истоптанное голубое платье, в котором Элинор часто выходила встречать меня. ---------- Глава 5. Усадьба Сенье Сон мягко отступил, выпуская из своих объятий. Голова побаливала, но мне стало заметно лучше. Подо мной вместо холодной земли оказалась мягкая кровать большого размера, неподалеку на столике стояла чаша с водой и тряпочкой, наполовину утопленной в жидкости. Комната была богатой. На стенах висели картины гор и рек, на полу лежал ковер из медвежьей шкуры. Я потер лицо рукой, пытаясь вспомнить, как я мог здесь оказаться. И здесь это где? Перед глазами пролетели недавние события, сожженные тела, стражники, имение Элинор. Все это казалось просто дурным сном. Однако на руках еще остались следы сажи, в груди потяжелело. «Причастен ли я к поджогу? Почему ничего не помню?» — взглянул на подрагивающие руки. Подчиняется ли еще мне собственное тело? Или дело в неизведанной силе? Я совсем запутался. Вдруг дверь отворилась, в комнату вошла невысокая женщина с подносом в руках. Белые локоны ниспадали на синее платье, на шее блестело дорогое ожерелье. Несмотря на высокий статус, она разносила напитки? Увидев, что я не спал, дама прибавила шагу, поспешно поставила поднос рядом с чашкой воды. — Проснулся? Как себя чувствуешь? — не дав мне и шанса ответить, мадам прислонила ладонь тыльной стороной к моему лбу. — Жар спал. Хорошие вести, однако. Я замер в одной позе, огорошенный такой внезапной близостью. Обычно никому не давал касаться себя, кроме Элинор, но тут даже среагировать не успел. — Где я, не подскажете? — старался отстраниться от женской руки, и при этом ненароком не обидеть ее. Незнакомка выпрямилась, взяла чашку с дымящимся напитком и протянула мне. Когда я перехватил горячее стекло за ручку, она одобрительно кивнула. — Ты в усадьбе Сенье. Сюда и держал путь, верно? Меня зовут Мари Сенье, я супруга Анри. Наш сын, Фабьен, набрел на тебя. Что-то произошло? Ты был весь в грязи, уставший. Не успел и рта открыть, как в комнату зашел высокий мужчина с зализанными назад короткими светлыми волосами, небольшой бородкой и усами. Его взгляд был уверенным, полным неоспоримого авторитета. Он подошел поближе, сунув руки в карманы дорогого камзола. — Очнулся, значит? Что это за выходки, Грейем? Вроде не ребенок уже, а все Итану приходится с тобой нянчиться. Что-то серьезное случилось? Иначе избавь, в ваших склоках я участвовать не собираюсь. От него исходила такая густая, осязаемая власть, что она выдавливала воздух из легких, пока он сверлил меня немигающим взглядом. Его жена поглаживала супруга по локтю, будто стараясь смягчить его. — Отец мертв. Слова зависли в воздухе тяжелым грузом. Госпожа Сенье прикрыла рот ладонью от ужаса, в неверии качая головой. Хозяин поместья нахмурил брови, повернул голову так, словно не расслышал меня. — Что ты несешь? Итан голыми руками мог медведя придушить. Кто смог бы убить его? — он подошел, впился грозным взглядом, намереваясь изобличить мою ложь. С его басистым тоном, глубокой морщинкой меж бровей, скривившимися от злости губами, господин Анри и сам был похож на медведя. Мне было сложно выдавить из себя хоть какое-то объяснение, и его глубокой скорби в глазах я не разделял. Быть может, он видел это и гневился еще больше. — Что с ним? Отвечай! — громогласный звук сотрясал стены, бил по ушам. Мадам Сенье не вмешивалась, сама стояла в шоке, пытаясь прийти в себя. — Не знаю. Я в подвале сидел, он запер меня там. Наш дом кто-то поджег. Все, что слышал, кто-то дрался наверху, людей было несколько. Балка на голову упала, и я потерял сознание. Когда проснулся, все вокруг уже сгорело. Как сам выжил, не знаю, — ложь соскальзывала с языка, переплетаясь с крупицами правды. Мужчина молчал, проверяя каждое слово, цепляясь за любой подозрительный для него звук. Раздраженно дернул губой, видимо, ничего нескладного не найдя. Выпрямился, одарив пренебрежением. — И ты просто сбежал, как трус, поджав хвост? Даже отца родного не похоронил? Неужели так тебя Итан воспитывал? Я поджал губы от щемящей боли в груди. Он и внимания не обратил на слова о подвале. Смысла доказывать свою правоту я не видел. Все же, они были друзьями, несложно догадаться, на чьей стороне он будет. Однако легче от этого знания не стало. Анри было невдомек, что даже после смерти отца воспоминания о нем капканом вонзались в сердце. Был бы выбор — не пошел бы сюда, но спасти Элинор важнее собственной гордости. Пришлось признать, что один я не справлюсь. — Все так, вы правы, господин Анри. Я струсил, потому пришел за помощью к вам. Не смог справиться. — Милый, не дави на него. Ему и так тяжело. Бедняжка взаперти сидел, что он мог сделать? Ни семьи, ни дома… Как же быть теперь? — мадам Сенье вклинилась в разговор, стирая с щек редкие слезы. Жалость ощущалась куда хуже, чем злость ее супруга. Быть может, она сама того не ведала, но показывала, каким никчемным я был. Пришлось проглотить все это, перетерпеть. Что-то густое и холодное закопошилось в груди. «Убей их…» «Нет, только не сейчас. Они не должны этого видеть. Возьми себя в руки, дыши». Отчаянно я хватался за теплые воспоминания, напоминая себе, что действительно важно. Ради чего я здесь. Дыхание постепенно успокоилось, а нечисть внутри неохотно утихла, заползая поглубже в недра. ---------- Глава 6. Новая жизнь Фраза Анри с глухим звуком вошла последним гвоздем в крышку моего гроба. Он смотрел на меня не мигая. Широкая фигура отрывала от реальности за его спиной, перекрывала скудный свет солнца, которое от страха уползло за жидкую тучу. — Я и правда ничего не знаю! В этом нет моей… Вдруг тяжелая ладонь твердо опустилась на плечо, заставляя проглотить остаток предложения. Должно быть, для Анри это звучало как оправдание. Теперь будет злиться? Схватит за шкирку и потащит в логово охотников? Я поплотнее уперся стопами в землю, чтобы хоть как-то сопротивляться. «Не могу позволить ему увести меня, иначе все будет кончено». — О чем ты говоришь? Сказал же, я все понял. Сам дьявол руку приложил, не иначе, если судить по рисункам на полу. Куда уж юнцу вроде тебя совладать? Твоей вины в том нет. Ну, разве что ты настолько слаб, что позволил кому-то устроить такое в твоем доме и не помог отцу. Ну ничего, будешь теперь жить в моей семье, станешь достойным человеком. А пока что займемся насущным. Я с удивлением наблюдал за господином Сенье, не веря в услышанное. Неужели в его глазах я выглядел настолько беспомощным, что стал жертвой? Тревога схлынула из тела так стремительно, что пришлось приложить усилия, чтобы устоять на ногах. — Где чертовы доносчики, я вас спрашиваю?! — его тон из смягченного и успокаивающего стал тяжелым и опасным. Несколько его подручных не смели и двинуться, когда их хозяин прожигал каждого взглядом. — Кто из вас доложил, что главнокомандующий сгорел без следа, а? Совсем уже стыд потеряли, крысы сточные? Это что, по-вашему, прогулочка? И еще никто не сказал, чей дом сгорел! Я вам не только жалование укорочу, но и то, что у вас на плечах за ненадобностью болтается! После похорон всех ко мне, кто сюда приезжал! Стоило мне только расслабиться, как тело снова напряглось. Те, кто был здесь, видели меня с черными глазами. Если доложат, не уверен, что второй раз получится избежать страшной участи. Я попытался успокоиться и что-нибудь придумать на этот случай. «Надеюсь, все же не станет гневаться. Если ему дорог был мой отец, может, не станет убивать? Что же делать?» После разборок со стражей его люди погрузили в следовавшую за нами телегу несколько тел. Простых вояк так и оставили под обломками. Выразить недовольства никто не посмел. — Господин Сенье, могу я немного побыть здесь один? Все же это был мой дом. Я приду немного позже. Анри вскинул бровь, скрестив руки на груди. — Не задерживайся долго. К вечеру будут похороны. — Разумеется. Он кивнул, развернулся и, вскоре уехал. Я подождал, когда карета и его люди скроются из виду, и побежал в лес. Сердце отчаянно билось в груди, пока искал свой тайник. У знакомого большого валуна была небольшая кучка земли. Я припал к ней и стал откапывать яму, пока не наткнулся на искомый кожаный сверток. Прижал его к себе так крепко, словно боялся, что он не уцелел. После спрятал его за пазуху и отправился к усадьбе господина Сенье. Как только переступил порог, заметил, как слуги, словно муравьи бегали туда-сюда. Кто-то носил одежды, кто-то закуски и выпивку. В зале собралось много незнакомых людей, которые подходили к Анри и выражали ему свое соболезнование, не взглянув на меня. Хотел бы сказать, что это было только на руку, но вскоре хозяин усадьбы привлек всеобщее внимание и ко мне. Приходилось раз за разом выслушивать одно и то же. — Он был таким добрым господним, дичь у него была самая лучшая. — Верно, и сын у него таким умелым в этом деле вырос. Воспитал Итан как следует. Внутри скреблись о ребра чьи-то когти, будто бы я был единственной преградой перед неумолимым злом, что хваталось за мои эмоции как за ручку двери. Искало повод выйти наружу и разорвать всех вокруг. Но я держался. Пока что. Сверток под рубашкой словно грел. А может, мне только так казалось. Душный вечер заканчивался очень долго. Время, словно издеваясь, тянулось, и приторно соболезнующие лица плыли перед глазами замыкающимся кругом. Я же старался стоять в стороне, даже не знал, что и думать об этом. Наверное, мне стоило порадоваться, ведь я был свободен от него. Но смерть оставалась смертью, она пугала тем, что на месте отца когда-нибудь окажусь и я. На секунду представил, каково ему было, в груди кольнуло сочувствие. Но я быстро отогнал непрошеные мысли. Мне выделили свою комнату, когда все эти нелепые прощанья окончились. Так непривычно иметь что-то свое. Провел рукой по широкой кровати, бессмысленной статуэтке незнакомой мне женщины. Как вдруг дверь отворилась, и вошел господин Сенье. — Не занят еще? — Нет, господин Сенье. Он покачал головой и присел на край кровати, жестом призывая сделать то же самое. Неначавшийся разговор прервали два мужчины, одного с рыжей бородой я узнал тут же. — Господин… — они оба замерли, глядя на меня, как будто перед ними была сама смерть. Я напрягся, не двигаясь, будто это помогло бы не привлекать ко мне лишнего внимания. — Чего встали как истуканы? С чем пришли? Тон Анри вывел стражников из оцепенения, однако пристально смотреть на меня они не перестали. ---------- Глава 7. Письмо Когда обертка была снята, в руке лежал лист тряпичной бумаги, желтовато-кремовая, как и в тот день. На нем располагались аккуратно выведенные буквы с завитками. Ее подчерк. Так красиво. *** — Вот так, видишь? Это буква твоего имени. Попробуешь повторить? — Элинор сидела рядом со мной прямо на траве, лучи солнца играли на ее иссиня-черных прядях. Запах лаванды, который Элинор всюду оставляла после себя, витал вокруг нас, создавая кокон тепла и приватности. Этот миг был только нашим. А ее улыбка, взгляд и нежность — лишь моими. — Ты слушаешь? — она посмеялась, заметив, что я вздрогнул. «Черт. Снова засмотрелся на нее. Я, должно быть, выгляжу глупо и жалко». — Сосредоточься. Это будет непросто, но у тебя все получится. Смотри еще раз. Во-от так, — ее пальцы легко выводили красивую загогулину, это получалось идеально, хотя она даже не старалась. — Сейчас попробую. Я неловко окунул гусиное перо в принесенную Элинор из дома чернильницу, только вынул его, как на лист упала жирная клякса. Я привык к грубости, к тому, что все решается силой, и такие аккуратные движения, как у нее, не получались. В груди пекло от раздражения. «Почему не выходит? Это уже пятая попытка, но вместо буквы какая-то грязь». — Подожди немного, не нужно так быстро. Позволь мне помочь, — она вдруг оказалась позади, я застыл. От непривычки хотел одернуться, не позволить кому-то быть за спиной. Но, когда ее нежные руки накрыли мои, а теплое дыхание коснулось уха, я забыл, о чем думал. Элинор обхватила моей рукой перо, правильно его зажала, аккуратно обмакнув в чернила. Моими пальцами она выводила букву моего имени. Линия выходила немного неровной, но на бумагу едва ли получалось обращать внимание. Я боялся дышать, не хотел спугнуть этот миг. В груди пустота наполнилась теплом, разлилась дальше по телу. Она немного ослабила хватку, но руки не отняла. Девичий голос мягко прозвучал почти у самого уха. — Теперь попробуй сам. Я тяжело сглотнул, с трудом вернувшись к задаче. Брови свелись к переносице, челюсть напряглась, по затылку потекла капля пота. Перо с отвратительным скрежетом царапало бумагу, будто бы я скреб внутри своих ушей. Получившаяся каракуля больше была похожа на что-то неприличное, чем на букву. Элинор склонилась, оценивая результат. Стало стыдно, что ее старания прошли даром. Щеки вспыхнули, лицо стало горячим, ничего не мог с этим сделать. — У тебя очень хорошо получилось. Особенно вот эта часть буквы. Попрактикуешься и будет еще лучше. Я недоверчиво посмотрел на бумагу, затем на нее и обратно. «Это же выглядит кошмарно». — Ты решила так подшутить? Она удивленно захлопала глазами, затем обошла меня и села рядом. — Вовсе нет. Почему ты так решил? Тебе сложно принимать похвалу? Это правда, ты большой молодец и у тебя отлично получается. Я почувствовал, как загораются от смущения и кончики ушей. Поспешно отвернулся, не зная, как мне себя с ней вести. Почему ее слова так действуют на меня? Все, что услышал за спиной, только нежный смех. Затем появился звук пишущего пера. Когда обернулся, увидел, что Элинор что-то сосредоточенно выводила на обратной стороне листа. Я не удержался и подошел ближе, мне было любопытно. — Что ты делаешь? — Это будет сюрприз. Мы обязательно с тобой еще позанимаемся, и тогда ты сможешь узнать, что тут написано. Только никому больше не показывай, это очень личное. Только тебе я могу доверить такое. Ее слова были настолько драгоценные, что этот момент запечатлелся светлым пятном в моей памяти. Будто бы я сейчас обладал чем-то настолько важным, чего не было ни у кого на свете. — А почему ты не можешь просто сказать? Она хитро улыбнулась и покачала головой. — Тогда у тебя не будет желания учиться. Я бы тоже хотела прочесть твое письмо однажды, Грейем. *** Я провел кончиком пальца, по выведенным словам, которых пока не понимал. «Скоро это изменится. Научусь читать и писать и тогда пойму, что ты хотела мне сказать. Быть может, Элинор написала, где она? Дала подсказку?» «Точно нет. Она не могла знать заранее, что случится», — отозвалась на неверную догадку мысль. Аккуратно сложив письмо, положил его в сделанный вручную чехол и надежно спрятал от чужих глаз. Затем разделся и без сил упал в кровать. «Нужно будет спросить господина Сенье о дальнейших планах на мою учебу. Что, если могу стать кем-то, кому будет легче искать Элинор, и это не будет вызывать подозрений?» Мысли не отпускали, пока я совсем не вымотался и не провалился в приятное ничто. Солнце едва успело осветить подмерзшие окна, как я уже встал. Не мог долго спать из-за предвкушения. С раннего утра переделал все дела, и теперь не мог найти себе места. ---------- Глава 8. Стать достойным От господина Ливрэ как-то слышал о ба́рристерах. Хочу понять, что случилось в тот день в моем доме, найти тех, кто это сделал, и отстоять честь семьи. Отчасти это не было ложью, я действительно не помнил о произошедшем, но об Элинор сказать не смог. Их семья была на виду, о них все знали, ведь Ренард Люнуа был управляющим городом. Весть об их казни прогремела не только в Грандфорде: о ней знали и в соседних городах, а может, и во всей стране. Сказать о связи с семьей Люнуа — все равно что объявить себя врагом. На душе стало гадко, но иного выхода не было. Анри одобрительно улыбнулся и кивнул. — Хорошая цель. Но на барристеров учат в Англии. Помимо латыни, тебе придется и английский язык учить. Ты уверен в этом? — Уверен. Только так смогу добраться до правды, участвовать в судах, искать виновных и защищать невиновных. — Пока спешить некуда, языки все одно за неделю не выучишь. Подберем тебе нужный инн к концу обучения. — Простите, не слышал о таком. Что это? Школа такая? Бровь мужчины выгнулась от удивления. Он некоторое время оглядывал мое лицо, пытаясь понять, шучу ли я. — И впрямь не знаешь? Да, инн — это разновидность школы, только там тебя будут учить, как выступать на суде, как вести расследования и все остальное. Всех тонкостей не знаю, там тебе расскажут. Когда все было оговорено, господин Ливрэ вернулся к моей подготовке. На обучение уходило все мое свободное время. Английский и латынь давались тяжело, но я продолжал сидеть, усердно пыхтя над бумагой. Стоило засидеться слишком долго, как учитель насильно тащил меня на прогулки. В такие моменты он любил говорить: «Мне вскоре будет некого учить, если у вас помутится ум. Ничего не желаю слышать, на воздух». Сам не заметил, как господин Ливрэ перешёл на «ты». Я совсем не возражал, хоть и было непривычно. Месяцы проходили за тяжелой работой. В один из таких дней, когда я уже сносно писал и читал на латыни и английском, уроки сменялись на изучения этикета. Так, голова не нагружалась одним и тем же, а смена иностранных слов на привычные слова хоть немного давала передохнуть. — Ты смотришь на людей как на добычу. Часто на твоем лице видны все эмоции. В высшем обществе прятать свое недовольство и улыбаться — очень ценный навык, даже если тебе он кажется глупым и неуместным. Я невольно скривил лицо, на что учитель вздохнул и поднес к моему лицу начищенное серебро. На меня в отражении и впрямь смотрел зверь. Непокорный, дикий. Но больше всего напрягло, что на миг сверкнуло в глубине серых глаз, — тьма. Я невольно сглотнул. — Видишь? Взгляд исподлобья, напряженные плечи, стиснутые челюсти. Все это заметно. Учитель этого, видимо, не заметил, лишь вопросительно оценил мой растерянный взгляд. — И что же с этим делать? Господин Ливрэ показал своим примером, какую позу стоит принимать, каким должно быть лицо. Всякий раз, когда я забывал про его слова, он показывал мое отражение. — Каким должен быть собеседник напротив? — спрашивал он. Правильный ответ был лишь один. — Вежливым и спокойным. На другой день мы сидели за накрытым столом. Рядом со мной лежал нож, белая тряпка, неподалеку стояло блюдо и бокал. Я не совсем понимал, что сейчас будет происходить, пока учитель не начал говорить. — Застолье также включает в себя множество правил. Перво-наперво нож нельзя вытирать о скатерть, никаких плевков на пол. Перед приемом пищи нужно мыть руки и выглядеть подобающе. Совместим этот урок со словами, которые учили ранее. Он подозвал слугу, который наполнил мой бокал, затем выразительно посмотрел на меня. — Э-э… Юноша, который наливал напиток, шепча губами, произнес. — Покорнейше… — Не подсказывай! Он должен сам все вспомнить. Тот виновато улыбнулся, показывая, что больше ничем помочь не сможет. Я же начал старательно искать из всего выученного нужные слова. — Покорнейше благодарю. Господин Ливрэ лишь снисходительно хмыкнул, его поза и выражение лица говорили: «Ладно, пока еще можешь пожить». За углом хихикала госпожа Сенье. Наблюдение за моим обучением приводило ее в восторг, все мои неловкие слова и движения были для нее потехой. Она не издевалась, но это умиление отвлекало и смущало. — Так, теперь бассда́нс. Еще одно новое слово совсем не радовало. Да и звучало оно очень угрожающе. Хотелось просить его «Может, не сегодня?», но господин Ливрэ был настолько же добр, насколько непреклонен. Попросив госпожу Сенье о чем-то, он привел ее ко мне, давая знак подняться. Я растерянно огляделся по сторонам, не понимая, чего от меня хотят. Но по торжествующей улыбке женщины было понятно, что она в курсе, что значило то страшное слово. — Грейем, клади руку на талию мадам Сенье. — Н-на что? — я едва устоял на месте, глаза расширились от услышанного. — На мою талию, дорогой. Не бойся, я тебя не съем, — она посмеялась и подошла поближе. Положила свою руку мне на плечо, а другую ладонь вложила в мою. ---------- Глава 9. Праздник Утром меня разбудил шум и какое-то непонятное ерзанье. Когда открыл глаза и потер лицо, услышал звон металлической посуды, топот служанок и перешептывания за дверью. — Все, что нужно привезли? — Только рыба осталась. На кухне сказали, лишь ее недостает, а так все продукты для застолья готовы. Они стихли, по-видимому, уже ушли. Не торопясь, стал одеваться, размышляя о том, что услышал. «Неужели господин Сенье решил все же устроить праздник? Разве конец моего домашнего обучения столь важный повод?» Такое внимание все еще было немного непривычно. Но если раньше каменел и не знал, как реагировать, то сейчас на сердце было тепло и приятно. В столовой было также неспокойно. Девушка принесла мне завтрак, что-то пролепетала и скрылась за углом. Дом сегодня был похож на муравейник. Всем не сиделось на месте. Кто-то отмывал уже чистый пол, кто-то носился с костюмами по разным комнатам. Я лишь жевал тушеные овощи, наблюдая за суетой вокруг. Впервые у меня не было уроков, потому не знал, чем себя занять. На заднем дворе располагался небольшой сад, за которым ухаживало несколько подручных главного садовника. Часто здесь бывать не приходилось, но отчего-то захотелось подышать свежим воздухом. — Отец, я не собираюсь оставаться на этом безумии! Я же говорил тебе, что у меня важная встреча с одной леди. Мне нет дела до того, что оборванец может прочитать «мама» без запинки. Он мне никто! Я замер за пышным кустарником. Нога зависла в воздухе в нескольких дюймах от земли, так и не опустившись. — А ну, прикуси-ка свой язык. Он стал членом нашей семьи с тех пор, как пришел сюда. Услышу подобные слова еще раз, и ты пойдешь зарабатывать деньги на подарки для своих бесчисленных дам самостоятельно. Ты идешь на сегодняшнее семейное празднование, и это не обсуждается. Встречи с дамами перенесешь, — голос Анри был низким, не терпящим препирательств. — Они не бесчисленные!.. — он осекся, было слышно, как гневно он выдохнул. — Лучше бы я не находил его. Серце будто подпрыгнуло от такого громкого слова «сын». Неужели я успел заслужить такое хорошее отношение к себе? Я зашел дальше за широкий ствол дуба, когда Фабьен почти выбегал из сада, проносясь к входу в дом. Анри после тяжелого вздоха направился следом. Моего присутствия никто не заметил. Мнение Фабьена резануло по больному, как бы ни старался сохранять хладнокровие. Не открытие, что мое появление в этой семье было обузой. Что оставалось делать? Как загладить свою вину? «Когда Анри постареет, буду приезжать, высылать ему деньги, навещать, как будет свободное время». Хоть слышать подобное было не из приятных, я не набивался к Фабьену в приятели. Если ему проще ненавидеть меня, пусть так и останется. С неприятным осадком я тоже вернулся в дом, чтобы немного попрактиковаться в языках, пока не настал вечер. Спустя время за мной зашла служанка и позвала присоединиться к празднованию. Одежду мне принесли заранее, в которую я заблаговременно облачился. Внизу было немного людей: Анри, о чем-то громко беседующий со своими друзьями; его жена, поправляющая воротник Фабьена, который выглядел так, словно его привели на каторгу. Когда я спустился, все тут же обратили на меня внимание. — Вот он, главный виновник торжества, — господин Сенье кивнул мне с улыбкой. Я ответил тем же. Его несколько приятелей поздравляли меня, хлопая по спине, пока я шел к столу. Госпожа Сенье присоединилась к ним. — Сегодня замечательный вечер, наш сын добился очень многого за этот год, и его приняли на обучение в Вестминстер. Сегодня как раз пришло письмо. Я не мог поверить в услышанное. По спине пробежали мурашки, на лице сама собой появилась улыбка. «Меня и вправду взяли? Конечно, для того и прилагал усилия, но все же…» Мой взгляд пересекся со взглядом Анри, тот лишь поднял бокал в мою честь. Он вдруг встал из-за стола и подозвал меня к себе. Не помня себя, поднялся к нему, пытаясь осознать, реально ли все это. — За этот год ты стал мне сыном, Грейем. Я знал тебя еще в те времена, когда Итан был жив, но не имел понятия, сколько потенциала в тебе скрыто. Наш герб — гордый черный ворон, потому носи его на себе с гордостью. К Анри подбежала служанка, неся на подушке серебряную птичку. Он взял ее и прикрепил к вороту моего камзола. Я не мог отвести взгляд. Это было нечто настолько значимое, не мог и помыслить, что когда-нибудь получу подобное. Брошь была размером примерно одну треть моей ладони, и выглядела внушительно. Каждое перышко, глаза, лапки, все было исполнено очень качественно. Кончики пальцев провели по прохладной и гладкой поверхности. Горло сдавило, не знал, даже куда деть взгляд. — Господин Сенье… Это честь для меня быть частью вашей семьи. Я буду дорожить вашим подарком и постараюсь оправдать вашу веру в меня. Анри довольно улыбнулся, пока его жена неподалеку всхлипывала от избытка чувств. Как и ожидалось, Фабьен долго находиться здесь не смог. Скривившись от отвращения, он вышел из зала. Никто догонять его не стал, Анри лишь недовольно нахмурился, но ничего не сказал. В его взгляде читалось разочарование в родном сыне, но он вскоре вернулся к празднованию. ---------- Глава 10. Грейс-Инн «Закон выдумали те, у кого есть сила. Он защищает сильных, слабакам остается лишь пресмыкаться и лизать башмаки тех, кто выше». — Итан Аддерли Морской влажный воздух трепал волосы, пол поскрипывал от множественных шагов матросов, которые бегали туда-сюда и выполняли наставления капитана. Я стоял на носу судна и смотрел вперед, лишь изредка оглядываясь на отдаляющиеся родные края. Письмо, написанное мной вчера вечером, уже лежало в багаже, в надежном месте. «Дорогая Элинор, спустя четыре года я, наконец, могу написать тебе ответное письмо. Я этому очень рад. Или, правильнее сказать, безмерно счастлив. Да, так звучит лучше. Прости мне мою неуклюжесть, я не владею словами так красиво, как ты. Надеюсь, это не сильно смутит тебя. Все началось так странно, я проснулся и как-то потерял тебя. Остается молиться, что с тобой ничего не случилось. Хотя кому? Так или иначе, я полон решимости отыскать тебя. Скоро отправлюсь в Англию на корабле». — Вы Грейем Аддерли, верно? — передо мной стоял мужчина в дорогом костюме, который оглядывал меня со снисходительностью. — Да, все верно. Мы с вами разве знакомы? — Нет, от знакомых слышал, — его взгляд упал на мою брошь. — Вы от семьи Сенье? Отчего же фамилия другая? Внутри закопошилось небольшое раздражение, но удалось вовремя взять себя в руки. — Вами движет праздный интерес? Я не обязан его удовлетворять. Незнакомец напротив хмыкнул, осмотрев меня с головы до ног довольно пристально, будто бы искал изъян, за что бы зацепиться. — Я оскорбил вас? Прошу простить, не ставил это своей целью. Видимо, ваш нрав довольно уязвимый, буду знать, прежде чем что-то говорить. Мне лишь стало любопытно. Не слышал о вас прежде. Вы неблагородных кровей. Это видно сразу. «Я благодарен тебе за те слова, только они позволяют держаться на плаву, не утонуть в том, что так тянет на дно. Порой кажется, что в нашем мире так мало света, и ты стала им для меня. Стоило мне увидеть тебя в лесу в тот день, как ты танцевала босая, в роскошном платье, как я оцепенел. Никогда прежде не видел ничего прекрасней в своей жизни, полной боли. Спасибо, что ты и по сей день освещаешь мне путь, иначе давно бы сошел с ума. Стал тем, кого всю жизнь так ненавидел». В ответ на моем лице появилась улыбка, голова немного склонилась в знак того, что слова собеседника были приняты. — Вот как? Я польщен, что вызвал у вас такой интерес. Вы правы, я неблагородных кровей, однако, моя цель близка к благородству, о котором вы так много говорите. — И куда же направляетесь? Должно быть, на несколько дней в Англию? Мы с матушкой вот едем погостить на целый год, — он горделиво поднял голову. — Но я рад и за вас. Когда еще получится накопить на столь дорогое удовольствие? — Отнюдь. Еду обучаться на барристера. Как в следующий раз приедете погостить, можете в будущем обращаться ко мне. Лицо мужчины скривилось в такой явной гримасе зависти, что он не сразу успел восстановить самообладание. Его губы вынужденно изогнулись под давлением этикета, в глазах же читалось презрение. — Поздравляю. Если позволите, мне нужно отлучиться к матушке. Она плохо переносит качку. Путь вышел спокойным за исключением той небольшой склоки. Прибыл я к вечеру. Несмотря на то что солнце уже почти скрылось, можно было разглядеть Вестминстер и все его величие. Мода здесь не сильно отличалась от той, что была во Франции, но ощущалось все по-другому. Быть может, все потому, что я прежде не покидал дома. Строгие строения возвышались над головой, но кроме меня наверх никто не смотрел. Прохожие говорили на английском, некоторые фразы, которые не были в моих учебниках, звучали непонятно. Было непривычно слышать иностранную речь от кого-то кроме учителя. С других кораблей сходили люди, и вскоре за нами приехало несколько экипажей. — Все приезжие на обучение в Грейс-Инн, занимайте места. Я кивнул, возничий подал знак забираться в карету. Со мной сидело несколько незнакомцев. Молодая леди и два юноши. Один выглядел так, словно он владел этим городом, скучающий, высокомерный взгляд. Внимание привлекала родинка под правым глазом и густые брови. Другой же, напротив, сжался, стараясь смотреть только в окно. Светловолосый юноша словно пытался слиться со стеной, то и дело нервно поправляя очки. Леди поглядывала на меня время от времени, но промолчала. Никто из нас не заговаривал. Мне тоже показалось это лишним. «Вскоре в мою жизнь ворвутся большие перемены. Хочу верить, что они помогут мне найти тебя. Знаю, что ты не боишься трудностей и всегда справлялась с ними. Прошу лишь одно: будь в порядке. Позволь мне быть рядом и помочь тебе. Навечно твой, Грейем». Вскоре мы прибыли к большому двору с ухоженной лужайкой. Здание, возвышавшееся над нашей небольшой группой, заставило задержать дыхание. Еще никогда прежде не приходилось видеть нечто подобное. Дом господина Сенье был большим, но то, что сейчас находилось перед взором, не шло ни в какое сравнение. Камень был желтоватым, по бокам от массивного главного строения располагались полукруглые башни. Верно, над всем этим корпело немало умелых мастеров: камень к камню, острые окна, резные двери. ---------- Глава 11. Собачья голова Кабинет пах пылью, бумагой, чернилами и тайнами. Помещение было просторным, уставленным столами и стульями. Вдоль каменных стен стояли высокие полки, до отказа набитые книгами. Над столом, что стоял посередине комнаты, висела собачья голова из камня. Я невольно задержался на ней взглядом. «Странный выбор. Для учебной комнаты уж точно». Перед глазами невольно всплыли сцены охоты, когда отец отрубал части тел животных, хвастался этим, а после продавал в дома аристократов по завышенной цене. По позвоночнику пробежала мерзкая дрожь, я отвел взгляд. Все расселись по местам, Теодор негласно опустился рядом со мной. Я не стал возражать, выглядел он безобидным юношей, да и первое впечатление о нем сложилось неплохое. Резкий звук удара ладони о дерево тут же вырвали из смутных воспоминаний, заставляя по привычке ждать удара. Давние рефлексы не умерли, лишь уснули на время. — Раз вы все здесь, не считайте, что уже всего добились. Здесь вы будете не только изучать судебное право, но и как не умереть за ближайшим углом. Я, как вы уже успели услышать, Себастьян Морро, ваш наставник. Что это значит? Ответственность за вас лежит на мне, а потому без моего ведома никто и никуда не суется, — он сделал паузу, обводя группу взглядом. — Если говорю, что вам первое время нужна теория, это значит, что вам нужна теория. Если говорю, не совать свой нос из инна и не искать дела самостоятельно, значит, нужно сесть и делать, как я сказал. — И сколько же я должен сидеть и зубрить одно и то же, если теория мне уже известна? Это же трата времени. На голос парня с родинкой обернулись все. Тот, казалось, и не обращал на это внимание. Смахнул мешающую прядь с лица, всем своим видом показывая, что умнее господина Морро. Тишина опустилась на нашу группу тяжелым грузом. Наставник поначалу и бровью не повел, только спустя несколько секунд решил подать голос. — Здесь я решаю, что вам известно, Ален, а что нет. Если ваша напудренная головешка на следующий день окажется в стоках, нести ответственность мне. Впредь не советую встревать, пока я говорю, иначе останетесь на теоретическом курсе дольше других. Ваши родители, полагаю, не сильно обрадуются, учитывая идеальную репутацию семьи Лоран. Ален ничего не ответил, упрямо скосил взгляд, лишь его губа немного дрогнула. Господин Морро же не стал более давить, начиная первую лекцию по судебному праву. Диктовал он быстро, но я старался успевать. От него у меня мурашки бежали по коже. Не мог понять, был ли то страх или просто настороженность. Выражение лица наставника не отражало никаких эмоций, или, скорее всего, он хорошо их скрывал. «Опасную игру я затеял. Если он хорошо читает людей, лишь вопрос времени, когда меня убьют». От мыслей внутренности сжались в тугой узел. «Но, если добьюсь определенных успехов, и меня заметят на расследованиях, это должно дать мне защиту. Хотя бы на первое время. Я обязательно отыщу Элинор, как только смогу избавиться от пристальных взглядов». Прошло около нескольких часов, голова была забита новыми знаниями, из-за чего, казалось, распухла. — Ну и жуткий он. Смотрит в глаза, будто в душе копошится, — Теодор, шедший со мной в столовую, встряхнул плечами, будто кот, пытавшийся отделаться от воды. — Да уж, есть в нем нечто пугающее. Мы вошли в столовую, наполненную негромкими разговорами студентов. Глазами уже нашел знакомые лица, и девушка из нашей группы, которую, кажется, звали Инессой, немного улыбнулась мне. Она сидела в компании Алена и других незнакомых людей. — Ха-ха! Да, представьте, уложил его одной рукой, словно какого-то ребенка. Даже мой отец такого не ожидал, когда нанял мне учителя по фехтованию. Все были заворожены рассказами Алена, со стороны выглядело так, будто он в своей среде, легко приковывал нужное внимание. Парень в голубом плаще сидел отдельно ото всех, даже не поворачивая головы на шум. Мне не хотелось общаться с ними, да и быть частью их компании не имело никакого смысла. Теодор присел со мной, когда мы взяли свой обед. — Знаешь что-нибудь о тех, кто в нашей группе? Бульон из ложки быстро исчез во рту. Сосед в ответ кивнул, откусив приличный кусок хлеба. — Нет, не особо. Влиятельными семьями не интересовался, но это и не нужно. Достаточно просто посмотреть со стороны. Ален, судя по всему, хорошо владеет речью, когда ему это нужно. Самоуверен, возможно, даже немного чересчур. Что до девушки, пока сложно сказать, она никак себя не проявила, но видно, с Аленом держит дистанцию, значит, как минимум наблюдательная. Молчун в плаще себе на уме. Я бы держался от него подальше. Скрытные люди опаснее тех, кто смеется на всю столовую. Я был поражен, как Теодор размышлял. Господин Ливрэ учил меня рассудительности, но до сих пор для меня это было проблемой. А он, такой с виду тихий юноша — вот так легко все разложил по полочкам. — Вот как? А ты, значит, не скрытный? На мой вопрос Теодор округлил глаза и подавился. Я поспешно похлопал его по спине. — Я? Да что ты? Или, может, я выразился так, что прозвучало как обвинение? Как грубо с моей стороны! Прошу прощения! Совсем не хотел, чтобы так получилось, — он попытался заправить непослушную русую прядь за ухо, но длины не хватило, и она снова оттопорщилась вверх. — Я совсем не скрытный. Мой отец, начальник городской стражи, хотел, чтобы его сын перестал быть слабаком. Вот и отправил меня сюда. По слухам, Грейс-Инн самое опасное учебное заведение, поэтому он решил, что меня здесь воспитают как следует. ---------- Глава 12. Зверь Названный Дамианом стоял напротив меня, изучал, лишь изредка моргая. Собранная поза, ничего не выражающее лицо, твердая поступь — все это выдавало в нем человека, имеющего опыт в бою. Я перехватил меч обратным хватом, на что зеленые глаза напротив сощурились. — Поддаваться не стану. Вокруг арены глазели зрители. Наставник пристально изучал наши движения, делая небольшие заметки. Дамиан легко сократил дистанцию. Звук скрестившихся деревянных мечей отдался вибрацией у груди. Еще немного — и он бы попал. «Какой быстрый. Нельзя позволять ему брать инициативу. Не уверен, что следующую атаку успею отбить». Парень лишь хрустнул шеей, примеряясь, к какой стороне подойти. Рывок! Тело отреагировало само, на рефлексах увернувшись от атаки в живот. Но меч глухо треснул по запястью. Мое оружие едва не выпало из рук. Мышца заныла, — был уверен, удар не случайный, рассчитывал сместить чашу весов в свою сторону. Если не смогу пользоваться мечом, точно проиграю. Больше ждать было нельзя. Я ринулся к нему, обрушивая шквал ударов. Однако Дамиан с легкой расчетливостью отражал их все. Хрясь! Под челюсть влетело рукоятью меча. Я потерял ориентацию. Перед глазами заплясали черные пятна. Пришлось делать шаг за шагом, отступая, чтобы не упасть. «Если выйду за границу арены, все кончено». — Что это за позорище? Он в лесу жил, что ли? Вообще драться не умеет. Наберут ничтожества, что смотреть противно, — донеслось откуда-то со стороны. Голос Алена было трудно не узнать. Внутренности перекрутило в тугой узел. То, что столько лет хотел забыть, оставить позади, теперь неохотно ворочалось под кожей. «Позорище. Не можешь убить зверя, значит, он убьет тебя». Мир сузился до противника. Пропали наблюдатели, звуки. Нос забился запахом леса, который никогда не стирался из памяти. «Охотник и жертва. Жизнь и смерть. Другого не дано». Грани стерлись. Инстинкты пробудились. Нутро воспело от позабытого чувства охоты. Я сорвался с места, воздух засвистел в ушах. «Он лишь дичь. Голодный волк». Зверь ловко отскочил от меня, но я успел нанести удар ему меж ребер. Сердце судорожно разгоняло кровь по всему телу. Я будто горел. Дышал глубоко и рвано. Вдруг одна четкая, выверенная подсечка — и я рухнул на землю. Чужое тело прижало мои конечности, что не мог и двинуться. Паника нарастала в груди от невозможности спастись. Казалось, стало тяжело дышать. Силы оказались заперты в теле, которое не могло вырваться из хватки. В голове прозвучало: «Вставай или сдохнешь!» Рывком перевернулся с живота на спину, невзирая на чужой вес. Зверь не ожидал, и я воспользовался этим. Локоть влетел в живот, туша свалилась набок, теряя равновесие. Я прыгнул сверху, избивая его. Оружие было забыто. Я мог вцепиться ему в глотку собственными зубами, но не позволил бы убить меня. Кулаки промокли от крови, но не собирался останавливаться. «Либо он, либо я!» Оно схватило за руку, пытаясь остановить удары. В ушах звенело, мне стало тесно в собственном теле. «Вдох… Нужно сделать вдох…» Вдруг холодная вода обожгла оголенные нервы. Наваждение стало спадать, а происходящее вокруг прояснилось. Я лежал на мокрой арене в грязной луже, пальцы, вымазанные красным, тряслись. — А ну, приди в себя! — кто-то тащил меня, ботинки оставляли борозды на земле, голова гудела. Как только очнулся, застыл от ужаса. На локтях приподнимался Дамиан, его нос был разбит, лицо испачкано в крови. Непроницаемая маска невозмутимости дала трещину. Он смотрел на меня непонимающим, удивленным взглядом. Ален наблюдал за мной с явным отвращением, смешанным со страхом. Инесса выглядела напуганной, а Теодор напряженно-озадаченным. Наставник грубо схватил мое лицо, чтобы я посмотрел на него. Я все еще сидел на земле, пытаясь осознать, что натворил. — Я сказал, никаких серьезных травм. Не ясно выразился? — он нахмурился, не позволял мне отвернуться. — Мне очень жаль… Я не хотел вредить. Со стороны доносились перешептывания, среди которых было легко услышать: — Да он же животное… Посмотрите, чуть Дамиана не убил. — Как его вообще сюда пустили? — Таким не место в приличном обществе. Я стиснул челюсти, чувствуя, как предало собственное тело. «Как мог вот так опозориться? Сорваться на человека? И впрямь обезумел? Озверел?» Осуждающие взгляды возвышались надо мной, их слова слились в бессмысленный гомон, отсекающий реальность. — Ну все, хватит. Поднимайся, — наставник потянул меня за руку и повел куда-то за собой. По пути вскользь заметил встревоженное выражение лица Теодора. Вероятно, теперь тоже считает меня монстром. И будет прав. Ведь это далеко не все, что кроется во мне. Вскоре мы добрались до кабинета господина Морро. Плотные портьеры скрывали редкий солнечный свет, внутри было довольно темно. У окна стоял письменный стол, засыпанный бумагой. Рядом с ней лежал небольшой портрет черноволосого юноши, который наставник опустил изображением вниз. ---------- Глава 13. Тайны ведьм Тишина библиотеки стала оглушительной, не мог поверить, что эта зацепка могла вести к ней. Архив стоял позади, потому не стал ждать, вытаскивая перевязанные шнурком скопы бумаги. Взгляд бегал от одной строчке к другой, надежда с каждой минутой утопала в многочисленных женских именах с припиской «черноволосая ведьма». «Ну конечно, не только ведь у Элинор такой цвет волос, но как же хотелось верить, что именно ее видели в Вестминстере. Было бы слишком много совпадений. Скорее всего, не она». Но даже несмотря на дельные мысли, упрямую крупицу надежды раздавить было тяжело. Я все листал и листал одно дело за другим, уже и сам не знал, что так отчаянно хотел найти, как вдруг к звуку шуршания бумаги добавились чьи-то несмелые шаги. — Вот ты где, а я уж тебя обыскался. Рассеянный свет ламп упал на лицо Теодора, когда тот приближался, но с ним что-то было не так. Он хромал, наступая на правую ногу, на щеке алел след от удара, а нижняя губа и вовсе распухла. Держа руку на ребрах, он неспешно подошел ко мне и с предельной осторожностью расположился на одном из кресел. — Что случилось? — брови свелись к переносице, догадка, что лезла в голову от его вида, мне совсем не понравилась. — Ах, это? Ален попросился встать в пару со мной на фехтовании, но, как по мне можно понять, во всем, что касается драк, я не так хорош, — Теодор попытался посмеяться, но осекся, сильнее ухватившись за бока. Мне хотелось возразить, что такие удары не имеют ничего общего с фехтованием, но, вспомнив, что натворил сам, решил благоразумно промолчать. — Уже сходил к лекарю? — Да, он сказал, ничего серьезного. Что более важно, как ты? Я тяжело вздохнул, невольно снова возвращаясь к недавним событиям. — В порядке, но, полагаю, из-за произошедшего все начнут сторониться меня. Мне казалось, ты тоже. Теодор невольно вздрогнул, нервно посмеялся, пытаясь снять напряжение. Его пальцы вцепились в край коричневого жилета, он словно боролся сам с собой, пытался что-то сказать. — Признаться, я не из смелых. Прости меня за м-мою трусость, но это так, и ты меня напугал, — он не смотрел мне в глаза и тараторил очень быстро. — И все же, ты не плохой человек. Не ищешь славы. Не такой, как… как остальные. Я это вижу по твоим поступкам. Ты единственный, кто хорошо ко мне отнесся, потому не мог не подойти и не выяснить, в чем дело. Н-не мог просто убежать, хотя так я всегда и делаю. Я удивленно слушал сбивчивую речь, в груди росло смятение. Только-только принял одиночество, как тут такое. Было сложно поверить, что он не отвернулся, пришел сюда вопреки своему страху. — Тебе не за что извиняться. И ты не прав, ты куда смелее, чем думаешь. Теодор поднял голову, порывисто кивнул, едва сдерживая слезы. Он собрал все силы в кулак и шмыгнул носом. — Тогда… тогда, раз уж мы все еще друзья, не расскажешь, где ты научился так драться? Этот парень смог выбить меня из колеи уже второй раз подряд. Пока все звали меня зверем, он называл другом. Не был уверен, что знаю понятие этого слова, но отказываться не стал. «Приятели, стало быть». Я присел на диван неподалеку и вздохнул. — Мой отец любил охотиться на зверей, потому я много время проводил в лесу. Там и научился. Не любил это дело, но отец настаивал, — даже спустя время говорить о нем было все еще неприятно. Словно кусочек его души — заноза, оставленная им внутри меня, гноилась и никак не хотела заживать. Он раскрыл рот, будто бы что-то для себя понял. — Так вот почему ты так разозлился. Теперь я понимаю. Но не стоит их слушать. Будем просто держаться от них подальше. От Алена в особенности, он отчего-то особенно тебя невзлюбил. «Неужели Ален специально выбрал в напарники Теодора, раз со мной у него сразиться не вышло? Пытается запугать таким образом?» От мысли в груди всколыхнулся гнев и жгучее раздражение. Но с моим названным другом делиться переживаниями не стал. Ему лучше отдохнуть, к тому же он сообразительный, должно быть, и сам понимает. Словно прочитав мои мысли, Теодор вопросительно посмотрел на заваленный бумагами стол. — Что это там у тебя? — Задание от господина Морро. — Могу взглянуть? Когда кивнул, парень стянул ближайший к нему лист. Мне показалось, что выражение его лица тут же изменилось. Движения стали более уверенными, а взгляд из робкого и извиняющегося преобразился в глубоко задумчивый, я бы даже сказал, острый. — В чем дело? — я поддался поближе, читая уже на несколько раз прочитанные строки из задания наставника, которые изучал Теодор. — Это странно. Нам не должны давать такие документы. Для реальных дел еще рано. Такие мысли и не приходили в голову, а возможная зацепка об Элинор так и вовсе притупила любую рассудительность. Едва ли мог думать о чем-то кроме нее, забыл, что опасности могут поджидать за каждым углом. — Это вид наказания, отработка за мою выходку. Возможно, хочет убить кроликов одним… — всплывшая аналогия вызвала невольное отвращение, что пришлось прочистить горло. — Эм, имею в виду, хотел уладить с моей помощью какие-то свои неурядицы. ----------