Развод. Невелика потеря, муженёк! Анна Жукова — Скажи мне только одно, Стас. Она у тебя первая? — Вася, ты всё неправильно поняла! — Значит, не первая. Спасибо, что уточнил. — Да дай же мне объяснить! — Обязательно. Только сначала объясни своему чемодану, почему он стоит за дверью. Муж изменяет? Отлично! Развод, чемодан — и здравствуй, новая жизнь! Вот только благоверный клянётся в невиновности, его ассистентка явно что-то скрывает, а свекровь с моей матерью устроили настоящую войну за наш брак! Но что, если любовниц не одна? И какую «страшную» тайну супруг так отчаянно пытается от меня утаить? Нас ожидает: — что-то скрывающий муж, — подозрительные блондинки вокруг него, — поддерживающие, классные подружки, — лучшие свёкор, свекровь и мать, — ХЭ для тех, у кого рыльце чистое! Главы публикуются каждый день/через день. Книга выходит в рамках литмоба «Пульс двух сердец» 18+ https://litnet.com/shrt/JVnn ==================== Глава 1. Муж завёл себе другую — Скажи мне только одно, Стас. Она у тебя первая? — Вася, ты всё неправильно поняла! — Значит, не первая. Спасибо, что уточнил. — Да дай же мне объяснить! — Обязательно. Только сначала объясни своему чемодану, почему он стоит за дверью. *** Муж изменяет? Отлично! Развод, чемодан — и здравствуй, новая жизнь! Вот только благоверный клянётся в невиновности, его ассистентка явно что-то скрывает, а свекровь с моей матерью устроили настоящую войну за наш брак! Но что, если любовниц не одна? И какую «страшную» тайну супруг так отчаянно пытается от меня утаить? *** Нас ожидает: — что-то скрывающий муж, — подозрительные блондинки вокруг него, — поддерживающие, классные подружки, — лучшие свёкор, свекровь и мать, — ХЭ для тех, у кого рыльце чистое! Проды каждый день/через день. __________________________________ от лица Василисы — А ты видела, как хирург вчера с этой выходил? — Видела! Она ему ещё сказала: «Когда ты наконец решишь вопрос с женой?» Замираю на пороге ординаторской с чашкой кофе в руке. Так, интересненько. — А он что? — А он её за талию приобнял и… — Доброе утро, девочки! — радостно вклиниваюсь в беседу. — Кого обсуждаем? Надеюсь, не меня? А то я сегодня даже голову помыла. Обидно будет. Две медсестры — Леночка и Тамара — синхронно вздрагивают. Леночка краснеет. Тамара бледнеет. Прямо медицинский феномен. — Василиса Ивановна! А мы тут… это… — Рабочие вопросы обсуждаем! — выпаливает Тамара. — А-а-а. Ну да. Особенно вопрос, когда хирург решит проблему с женой. Очень актуальная тема для нашего здравоохранения. Леночка нервно хихикает. — Да вы не подумайте… Поздно, вот именно теперь я начинаю думать, потому что хирургов в нашей больнице хватает, но один из них по совместительству является моим законным супругом. Я вздохнула, женщин можно понять: рост под метр девяносто, плечи такие, что в дверях иногда приходится поворачиваться боком, брюнет, карие глаза, лицо суровое, будто он с рождения недоволен качеством медицинского обслуживания, и руки золотые, во всех смыслах. Кстати, может, у моего мужа появился второй комплект рук? Для операций, разумеется. А то первый, похоже, уже занят объятиями с чужими женщин. Да мало ли про кого говорят эти трещётки! Гоню мысль от себя, но… — Так кого обсуждаем? — уточняю ласково. — Да так… одного врача, — мямлит Леночка. — Фамилия? — Ой, мне на пост пора! Обе испаряются с такой скоростью, что я невольно завидую, вот бы мне так от проблем научиться убегать. Делаю глоток кофе, горький, зараза, хотя сахар положила. К обеду успеваю принять одиннадцать маленьких пациентов, выслушать три родительские лекции о вреде антибиотиков и извлечь из носа пятилетнего Артёмки бусину. Мальчик уверяет, что хотел проверить, сможет ли она добраться до мозга. — Не сможет, — объясняю. — А вот маму до слёз довести вполне способна. Выхожу в коридор и достаю телефон: от Стаса ни одного сообщения. Вчера в половине двенадцатого ночи я отправила ему фотографию нашего кота, развалившегося на его подушке, с подписью: «Твоё место занято. Конкурент моложе и ласковее». Обычно муж отвечает что-нибудь вроде: «Передай конкуренту, что у меня скальпель». А сегодня — тишина. Даже сообщение не прочитано. И утром ушёл в шесть, без привычного поцелуя. Нет, я понимаю, хирургия — дело серьёзное, люди, операции, экстренные вызовы, но жена-то у него не железная, без внимания завять может! — Василиса Ивановна! Оборачиваюсь. Навстречу вышагивает мой благоверный, тёмные волосы слегка растрёпаны, рукава закатаны до локтей. Господи, ну зачем я за такого красавца замуж вышла? Взяла бы бухгалтера, сидел бы дома, считал квитанции, радовался борщу… — Привет, Васька. Стас наклоняется, целует меня в висок. И вдруг я чувствую запах. Чужие духи, сладкие, цветочные, дорогие. Отстраняюсь. — Ты чего? — хмурится муж. — Да вот думаю, Станислав Георгиевич, когда у нас в хирургии парфюмерный отдел открыли? — Что? — Пахнешь вкусно. Он машинально смотрит на свой халат, перекинутый через руку. — А. Это, наверное, в ординаторской. Кто-то из дам духами облился. — Прямо на тебя? — Василиса. Ох, знаю этот тон, сейчас начнётся лекция о том, что я опять придумываю ерунду. — Ладно, иди спасай человечество, — машу рукой. — Только не нюхай там никого, — вырывается из меня, прикусить язык не успела. Стас смотрит на меня несколько секунд. — Ты сегодня странная. — А ты сегодня ароматный. Все мы не без недостатков. Он усмехается, касается моей щеки. — Вечером поговорим. У меня операция. И уходит, а я стою и смотрю ему вслед. Вечером поговорим… Интересно, о чём? О погоде, коте, или о том, когда он наконец решит вопрос с женой? Тьфу, и чего я привязалась к словам двух злостных сплетниц?! Домой возвращаюсь первой, готовлю ужин, кормлю кота и дважды собираюсь позвонить мужу, бью себя по рукам, не звоню. ---------- Глава 2. Муж на две ставки От лица Василисы Лежу, смотрю на светящийся экран телефона и чувствую, как во мне просыпается следователь, причём очень злой, не спавший и совершенно не знакомый с Уголовно-процессуальным кодексом. «Я больше не хочу ничего скрывать. Нам надо поговорить об этом». Это что за тайны мадридского двора? Может, пациентка? Или коллега? А может, вообще мужик пишет? Например, заведующий хирургией, которому надоело скрывать, что у них закончились стерильные перчатки. Ага, щас! Тянусь к телефону, но в последний момент останавливаюсь. Нет, Василиса Ивановна, чужие переписки читать нехорошо, даже если этот чужой спит с тобой в одной постели и пятнадцать минут назад целовал в шею. — Вась, ты чего не спишь? — раздаётся хриплый голос. Вздрагиваю. Стас приоткрывает один глаз. — Медитирую. — В три часа ночи? — А что? Твоя мама вон на голове стоит ради просветления. Я решила начать с малого. — Моя мать тебе покоя не даёт даже ночью? — усмехается он. — Не переводи тему. Тебе сообщение пришло. Стас протягивает руку, берёт телефон, щурится на экран. Лицо на мгновение становится серьёзным. — Рабочее. — Ого! — приподнимаюсь на локте. — Хирургия шагнула далеко вперёд. Теперь пациенты пишут о чувствах? — О каких чувствах? — О тех, которые больше невозможно скрывать. Он смотрит на меня внимательнее. — Ты читала? — Оно само мне в глаза высветилось. Я сопротивлялась. — Васька, это касается работы. — А кто пишет? — Человек, с которым нужно обсудить один вопрос. Вот это ответ! Исчерпывающий. Прямо хочется записать и повесить в рамочку. Цитаты Великих! — Мужчина или женщина? Стас тяжело вздыхает. — Василиса, у меня завтра сложная операция. Давай спать. Он кладёт телефон экраном вниз и притягивает меня к себе, а я лежу с открытыми глазами. Вот интересно, если муж обнимает жену, но при этом скрывает переписку с другой (?), это считается супружеской верностью или ещё нет? Утром Стас варит мне кофе в турке. Сам! Обычно мой благоверный способен приготовить разве что яичницу, причём с таким лицом, будто проводит резекцию желудка. — Держи, соня, — ставит чашку передо мной. — Спасибо, Станислав Георгиевич. А что за праздник? — Решил порадовать жену. — А-а-а. Значит, совесть всё-таки имеется. Он приподнимает бровь. — Что? — Ничего. Кофе хвалю. Кофе и впрямь получилось вкусным! Стас подходит, обнимает за плечи. — Вась, у тебя всё нормально? — Прекрасно. Особенно если не считать, что я спала часа три. — Опять переживаешь? — Из-за чего? Он бросает взгляд на календарь, висящий возле холодильника, и я сразу понимаю, о чём он. Через два дня должны начаться месячные, а вчера я опять сделала тест, отрицательный. Стас знает, как тяжело мне даётся каждый такой результат. — Васька, — тихо произносит он, — мы ведь договорились не зацикливаться. Вот тут мне становится особенно обидно, потому что я действительно хочу ребёнка, очень, но сейчас меня волнует совсем другое! — Не зацикливаюсь, — бурчу. — Просто думаю. — Это опасно. — Для тебя особенно. Он смеётся, целует меня в лоб и уходит собираться, а я смотрю ему вслед. Люблю ведь заразу, до дрожи в коленках, и оттого страшнее от мыслей о его измене. В больнице с самого утра дурдом: одного ребёнка температура, у другого аллергия, третий категорически отказывается открывать рот, потому что вчера врач сказал ему, что больно не будет, что комарик укусит, а укол всё равно оказался болючим. К обеду мечтаю исключительно о еде и тишине. Но вместо тишины получаю Алину Крысову, коллегу моего мужа, красивую, ухоженную блондинку с идеальной укладкой и улыбкой, от которой почему-то хочется проверить, на месте ли кошелёк. — Василиса Ивановна! — окликает она меня возле кофейного автомата. — Как ваши дела? Чего это она? — Если не считать, что я сегодня дважды получила ногой в живот от четырёхлетнего пациента, великолепно. Алина смеётся. — Вы всегда такая весёлая. — Профессиональная деформация, иначе в педиатрии нельзя. Она берёт кофе, но уходить не спешит. — А как у вас со Станиславом Георгиевичем? Замираю с пластиковым стаканчиком в руке. — В каком смысле? — Ну… в семейном. Он последнее время такой напряжённый. Интересно, с каких пор беспокойство о семейном благополучии хирурга Королёва входит в обязанности Крысовой? — Всё прекрасно, — улыбаюсь. — Муж красивый, умный, дома ночует. Что ещё для счастья надо? — Конечно-конечно, — торопливо кивает она. — Просто иногда мужчины устают от однообразия. Вот ведь заботливая какая! — А женщины, Алина, иногда устают от любопытства, не? Она слегка краснеет. — Простите, я не хотела вас обидеть. — Да что вы! Меня обидеть сложно, у меня иммунитет. Ухожу, чувствуя её сверлящий взгляд между лопаток. И почему мне кажется, что эта беседа неспроста? После обеда решаю проведать мужа. Не следить! Просто проведать. Жена имеет право интересоваться здоровьем супруга, к примеру. Поднимаюсь в хирургическое отделение и вижу Стаса возле поста медсестёр. Стоит, разговаривает с заведующим, серьёзный, сосредоточенный. Уже собираюсь подойти, когда рядом возникает Алина. Опять она! У этой женщины, персональный навигатор на моего мужа установлен? Крысова что-то говорит Стасу. Тот кивает, продолжая просматривать документы. Алина смеётся, касается его руки. Я останавливаюсь. Стас не реагирует. Может, не заметил? Алина наклоняется ближе и поправляет воротник его медицинского костюма, медленно, почти нежно. ---------- Наши герои 1. Василиса Ивановна Королёва — 35 лет. Врач-педиатр. Жена Станислава Королёва, дочь Светланы Сергеевны. Умная, эмоциональная, независимая, с острым языком и прекрасным чувством юмора. Не терпит предательства, но за внешней решительностью скрывает ранимое сердце. Мечтает стать матерью. 2. Станислав Георгиевич Королёв — 38 лет. Талантливый хирург, муж Василисы, сын Лидии Викторовны и Георгия Андреевича. Красивый, уверенный, обаятельный, упрямый и чрезмерно скрытный. 3. Светлана Сергеевна — 60 лет. Мать Василисы, бывшая медицинская сестра, сейчас на пенсии. Добрая, заботливая, практичная женщина с отличным чувством юмора. Обожает дочь, вкусно готовит и уверена, что хорошие котлеты способны решить половину семейных проблем. 4. Лидия Викторовна Королёва — 65 лет. Мать Стаса, свекровь Василисы, жена Георгия Андреевича. Увлечена йогой, правильным питанием и здоровым образом жизни; на пенсии. Властная, требовательная, привыкшая вмешиваться в чужие дела. За строгим характером скрывает искреннюю любовь к сыну. 5. Георгий Андреевич Королёв — 66 лет. Отец Стаса, свёкор Василисы, профессор медицины. Интеллигентный, мудрый, спокойный и доброжелательный мужчина. Называет невестку «Василёк», поддерживает её и старается сохранять мир в семье. 6. Жанна — 35 лет. Близкая подруга Василисы, жена сотрудника ОМОНа Дениса. Профессия пока не уточнена. Взрывная, эмоциональная, прямолинейная и бесстрашная. Сначала действует, потом думает, но за своих подруг готова стоять горой. 7. Инга — 36 лет. Подруга Василисы, врач лабораторной диагностики. Рассудительная, наблюдательная, спокойная и немного педантичная. Любит факты, не доверяет слухам и умеет замечать детали, которые другие пропускают. 8. Маргарита (Марго) — 38 лет. Подруга Василисы, жена военного Артёма. Профессия пока не уточнена. Уравновешенная, мудрая, ироничная женщина. Хорошо разбирается в отношениях и умеет поддержать без лишних нравоучений. 9. Денис — 40 лет. Муж Жанны, сотрудник ОМОНа. Высокий, крепкий, очень брутальный мужчина с суровой внешностью. Решительный, надёжный, немногословный. При всей своей грозности обожает темпераментную жену. 10. Артём — 41 год. Муж Марго, профессиональный военный. Сильный, мужественный, обаятельный мужчина с отличной выдержкой. Привык держать эмоции под контролем, но с близкими умеет быть нежным, внимательным и заботливым. 11. Алина Крысова — 32 года. Коллега Стаса по хирургическому отделению. Эффектная блондинка, уверенная в собственной привлекательности. Завистливая, хитрая, амбициозная и манипулятивная. ---------- Глава 3. Совет подруг, или Мужик попал От лица Василисы — Если Королёв тебе изменяет, я ему яйца оторву! — заявляет Жанна и с такой силой опускает кулак на кухонный стол, что мой кот подпрыгивает на подоконнике. — Жанночка, — морщусь, — можно потише? У меня соседи снизу пожилые. И яйца в холодильнике, если что. — Я не про куриные! — Да я уже поняла, соседи не поймут... Смотрю на трёх лучших подруг, оккупировавших мою кухню, и понимаю: зря я их позвала. Теперь либо разводиться придётся, либо переезжать. Возможно, вместе с холодильником. Стас сегодня на ночном дежурстве, поэтому собираю экстренный женский консилиум. Маргарита Соколова, жена военного майора, сидит с блокнотом. Жанна Громова, супруга омоновца Дениса, уже расправляется со второй булочкой. А Инга Белова, наш лабораторный врач и единственная незамужняя женщина в компании, листает телефон с видом учёного, открывшего новую разновидность паразитов. — Так, — командует Маргарита. — Излагаем факты. Без эмоций. — У мужа подозрительные сообщения, от него пахнет чужими духами, а Крысова поправляет ему воротничок! — Кто такая Крысова? — уточняет Жанна. — Алина. Хирург. Блондинка. Тридцать два года. Губы такие, что ими можно присоски на стекло устанавливать. — Значит, соперница молодая, — задумчиво произносит Инга. — Спасибо, дорогая. Прямо полегчало. — Я не это имею в виду! — А что? Что у меня уже срок годности заканчивается? Маргарита стучит ручкой по столу. — Девочки! Дисциплина! Василиса, Стас хоть раз попадался на измене? — Нет. — Ты видела его целующимся с Крысовой? — Нет. — Он признался? — Марго, ты издеваешься? Как ты это представляешь? «Васька, передай соль, а я тут любовницу завёл»? — Следовательно, доказательств нет. Жанна фыркает. — Зато подозрений вагон! Я бы с ним поговорила. — Уже страшно, — признаюсь. — По-мужски. — Жанна, ты женщина. — У меня Денис есть. — Вот именно! — оживляется Инга. — Пусть Денис проследит за Стасом! — Мой Денис служит в ОМОНе, а не в детективном агентстве, — возмущается Жанна. Возникает пауза. Жанка что, всерьёз думает о слежке за моим мужем?! — Хотя ради Васьки… — выдаёт та. — Нет! — вскидываю руки. — Только мне ещё не хватало, чтобы мужа задержали при выходе из операционной! Инга победно поднимает телефон. — Нашла! «Двадцать семь признаков неверного супруга». — Почему двадцать семь? — интересуется Маргарита. — Потому что двадцать шесть недостаточно убедительно, — бурчу. — Первый признак: мужчина стал задерживаться на работе. — Есть, — вздыхаю. — Второй: прячет телефон. — Есть! — Третий: внезапно проявляет нежность. Вспоминаю утренний кофе, объятия и поцелуй в лоб. — Тоже есть. Жанна перестаёт жевать. — Вот гад! — Подожди, — вмешивается Маргарита. — Если муж ласковый — изменяет, если неласковый — тоже? Инга хмурится. — Тут написано, что резкие изменения поведения… — А если он всегда ласковый? — спрашиваю. — Тогда нужно смотреть остальные признаки. — Удобная наука, — замечает Марго с мрачной ухмылкой. — Ошибиться-то невозможно. Инга обиженно поджимает губы и продолжает читать. — «Мужчина начал следить за внешностью». — Стас всегда за ней следит, — отвечаю. — У него даже носки по цветам разложены. Он же Дева по гороскопу. — «Стал чаще принимать душ». — Он хирург, Инга! Ему что, после операции грязным домой идти? Жанна прыскает. Вот за это и люблю своих ненормальных подруг. С ними даже предполагаемая измена мужа превращается в цирк без клоунов с чаепитием. Только смеяться долго не получается. Перед глазами снова возникает Алина, поправляющая Стасу воротник. А он стоит, гад, позволяет. — Девочки, — тихо говорю, — а вдруг правда? Все трое замолкают. — Я ведь его люблю. Очень. И он меня… вроде тоже. Маргарита накрывает мою ладонь своей. — Вась, сначала разберись. Не наломай дров из-за подозрений. — А если подтвердится? — спрашиваю. Жанна выпрямляется. — Тогда я ему… — Мы поняли! — хором перебиваем её. Она обиженно сопит и достаёт телефон. — Ладно. Хоть предупреждение сделаю. — Какое ещё предупреждение? — Голосовое. Чисто профилактическое. — Жанна, не смей! Поздно, она уже держит телефон возле рта. — Слушай сюда, Королёв! Если обидишь нашу девочку, я тебе такое оторву, что никакой хирург обратно не пришьёт! Понял, красавчик?! — Жанна! — визжу я. — Да не отправляю я! Просто репетирую! Раздаётся короткий сигнал, смотрим на экран, а сообщение-то отправлено. В кухне наступает тишина, даже кот перестаёт шумно вылизывать лапу. — Удали! — шепчу. — Сейчас! Жанна тычет в экран. — Ой… — Что «ой»?! — Кажется, удалила только у себя. И тут мой телефон начинает звонить. На экране высвечивается: «Любимый муж». — Не бери! — советует Инга. — Бери! — требует Маргарита. — Дай мне! — предлагает Жанна. Прижимаю телефон к уху. — Алло, Стасик? — Васька, — голос мужа подозрительно спокойный, — у Жанны всё нормально? — В каком смысле? — Ей консультация психиатра не требуется? Подруги давятся смехом. — Она просто волнуется за меня. — Заметил, особенно за моё репродуктивное здоровье. Закрываю лицо ладонью. — Стас, это недоразумение. — Ага. Передай Жанне, что я хирург, и почти волшебник. Если она что-нибудь оторвёт, обратно обязательно пришью. Жанна хохочет так, что чуть не падает со стула. — И ещё, Васька… — Что? — Я тебя люблю, даже когда ты собираешь вокруг себя организованную преступную группировку. ---------- Плюшки для любимых читателей Прекрасные дамы, и уже по традиции в честь старта новинки: Промокоды к историям: "После развода. Шах и мат, доктор Камский!" https://litnet.com/shrt/aht- FvcwyTkr 57Q00Rc9T "Развод. Интенсивная терапия для предателя" https://litnet.com/shrt/4lSK IQTOOnil 7HuQ97v1K Также на некоторые книги действует прокат - 50% Переходите в профиль! Приятного прочтения! ---------- Глава 4. «Фюрер» в гневе От лица Василисы — Королёва! Вы что, решили переквалифицироваться из педиатра в частного детектива?! Вздрагиваю так, что едва не роняю папку с графиками дежурств. Передо мной стоит Кристина Адольфовна Рихтер, заместитель главного врача по медицинской части, гроза нашей больницы и женщина, способная одним взглядом заставить даже аппарат УЗИ работать без перебоев и электричества. За глаза мы зовём её Фюрером, и не только из-за отчества. — Кристина Адольфовна, я просто уточняю расписание. — Чьё?! — Общее. — Тогда почему ваш палец уже пять минут путешествует исключительно по фамилии Королёв?! Вот зараза наблюдательная! — Семейный интерес, — признаюсь. — Семейными интересами, Василиса Ивановна, занимайтесь дома! Решила-таки прикопаться, нашла повод… В коридоре подозрительно тихо. Медсёстры уткнулись в документы. Санитарка тётя Зина третий раз протирает одну и ту же дверную ручку. Все слушают. Ну конечно! Бесплатное представление с участием Фюрера — главное развлечение больничного персонала. — Я вообще-то никому не мешаю, — осторожно замечаю. — Вы мешаете мне! А это гораздо серьёзнее! Кристина Адольфовна выхватывает папку. — Так! Через десять минут общий сбор в конференц-зале! Всех! Особенно тех, кто считает больницу местом для личных приключений! Ой, что-то мне подсказывает, утро обещает быть незабываемым. Через десять минут в конференц-зале собирается половина больницы, вторая половина, подозреваю, прячется по палатам. Кристина Адольфовна возвышается возле трибуны, словно полководец перед решающим сражением. — Коллеги! — начинает она таким голосом, что у меня выпрямляется спина. — За последнюю неделю зафиксировано семь опозданий, три нарушения трудовой дисциплины и бесчисленное количество разговоров, не имеющих отношения к медицине! — Может, у нас эпидемия? — шепчу Инге. — Тихо! — шипит подруга. — Особое внимание, — продолжает Фюрер, — хочу уделить сплетням! У меня внутри неприятно ёкает. — Вчера две сотрудницы обсуждали чью-то личную жизнь прямо возле процедурного кабинета! Позавчера санитарка интересовалась, кто с кем ездил на конференцию! А сегодня я обнаруживаю врача, изучающего чужой график! Несколько голов поворачиваются ко мне. Предатели. — Скоро у нас разведётся столько интриг, что придётся открывать психиатрическое отделение исключительно для сотрудников! — А для своих скидки будут? — тихонько интересуюсь. Инга давится смешком. — Королёва! Всё. Пропала. — Василиса Ивановна, вам есть что добавить?! — Только то, что психиатра желательно брать опытного. Кто-то сзади фыркает. Кристина Адольфовна багровеет. — Может, вы ещё расскажете, почему вместо подготовки к приёму пациентов интересуетесь хирургическими дежурствами?! — Кристина Адольфовна, — раздаётся знакомый баритон, — у Василисы Ивановны приём начинается через двадцать минут. Она ничего не нарушила. Поворачиваюсь. Стас стоит возле двери, высокий, мрачный, с привычно скрещёнными на груди руками. Мой защитник и потенциальный изменник. — Станислав Георгиевич! — Фюрер мгновенно переключается на мужа. — Я сама разберусь, кто что нарушил! — Не сомневаюсь. Но замечание должно быть обоснованным. Ого! В зале становится так тихо, что слышно, как кто-то разворачивает конфету. Кристина Адольфовна сверлит Стаса взглядом. Он смотрит в ответ. Вот за это я его и люблю. Никогда не прогибается. — Хорошо, — наконец произносит Фюрер. — С Королёвой вопрос закрыт. Пока. Выдыхаю, рано радуюсь, потому что Стас вдруг поворачивается ко мне. — Василиса Ивановна, и всё же прошу вас впредь не интересоваться моим рабочим графиком. Сухо, отчётливо, при всех. Улыбка медленно сползает с моего лица. Ах вот как, Станислав Георгиевич? Защитил, значит, чтобы потом самому поставить на место? — Чего это? — щурю глаза от злости. — А то, что у меня потом что-то изменится, а ты себе напридумываешь… — вполголоса. Мы несколько секунд цепляемся друг в друга взглядами. — Разумеется, — отвечаю сладко. — Не смею мешать вашей насыщенной профессиональной жизни. Он хмурится, а я отворачиваюсь. И почему мне кажется, что кое-кому очень не хочется, чтобы я знала, когда и с кем он дежурит? После собрания догоняю мужа возле лестницы. — Королёв! Он оборачивается. — Что случилось, Вась? — Это я у тебя хотела спросить. Что за выступление перед публикой? — Какое выступление? — Про график! Стас проводит ладонью по лицу. — Васька, ты понимаешь, как это выглядело? Рихтер и так ищет повод устроить разнос. — То есть тебя волнует, как это выглядит? — Меня волнует, что ты ходишь по хирургии и выясняешь мои смены. — А что, нельзя? — Можно спросить у меня. — Исправляюсь. Так почему ты задерживался четыре раза, когда дежурила Крысова? Стас замирает всего на секунду, но я замечаю. — Откуда ты это взяла? — Неважно. — Василиса. — Станислав Георгиевич. Он неожиданно улыбается. — Когда ты называешь меня по имени-отчеству, я начинаю подозревать, что ночевать придётся на диване. — Диван, между прочим, очень удобный. Кот подтвердит. Стас подходит ближе. — Васька, я работаю не только с Алиной, но и с другими врачами тоже. — А воротники тебе все поправляют? Улыбка исчезает. — Так вот в чём дело. — А ты думал, я модой мужских рубашек заинтересовалась? Он берёт меня за руку. — Послушай… Но тут его вызывают в операционную. Ну разумеется! Самый востребованный хирург нашего города, особенно когда жене нужны ответы. ---------- Глава 5. Серьга раздора От лица Василисы С мужем я поговорить не смогла, его срочно вызвали в больницу на срочную операцию, а уже с утра всё произошедшее с девочками обсуждали в ординаторской. — Девочки, у меня в руках вещественное доказательство супружеской измены! — Презерватив?! — немедленно интересуется Жанна. — Жанна! — А что? Я уточняю! Разжимаю ладонь и демонстрирую золотую серьгу с маленьким сверкающим камушком. Инга ахает. Маргарита прищуривается. Жанна разочарованно хмыкает. — И всё? Я-то думала, там действительно что-то серьёзное. — А тебе, дорогая, что, любовницу целиком из машины вытащить надо?! Сидим в больничной комнате отдыха. Я специально собираю подруг пораньше, до начала приёма. Стас ещё дома, отсыпается после вчерашнего дежурства, поэтому могу спокойно обсудить свою находку. Хотя какое там спокойно! Меня со вчерашнего вечера трясёт. — Так, — Инга достаёт телефон. — Сейчас сфотографируем. Это улика века! — Какого века? — уточняет Маргарита. — Двадцать первого! — Спасибо, что уточнила. А теперь объясни, что именно доказывает серьга? — Что в машине Королёва была женщина! — В машине Королёва регулярно ездит его жена, — напоминает Марго. — Но это не её серьга! — А может, чья-то из коллег? Или пациентки? Жанна подхватывает украшение двумя пальцами. — Надо на экспертизу. — Куда?! — вытаращиваюсь. — К специалистам. Денис знает одного эксперта-криминалиста. — Жанна, ты предлагаешь отправить серьгу в полицию?! — А что такого? Пусть отпечатки снимут. — Серьга маленькая, — замечает Маргарита. — А вот срок за злоупотребление служебным положением вполне настоящий. Жанна возвращает находку. — Ладно. Тогда допрос с пристрастием. — Кого? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь. — Мужа твоего! Ох, девочки. Если Стас узнает, что его супружескую верность обсуждает целый женский доморощенный следственный комитет, мне даже диван не светит, только палатка во дворе! — Я сама с ним поговорю, — решаю. — Только спокойно, — предупреждает Маргарита. — Я само спокойствие. Подруги переглядываются, предательницы. Домой возвращаюсь с твёрдым намерением выяснить правду. Стас стоит на кухне в домашних брюках и футболке, жарит картошку. Запах такой, что желудок немедленно предлагает отложить развод до ужина. — Васька, привет! — муж оборачивается. — Руки мой. Сейчас кормить буду. Ну как тут скандалить? Домашний такой, с лопаткой в руке, и ведь картошку не сжёг! Ну как он мне может изменить?! — Стасик, — начинаю сладким голосом, — а ты кого-нибудь подвозил в ближайшие дни? Он поворачивается к плите. — Подвозил. Сердце ухает вниз. — Кого? — Коллегу после смены. — Какую коллегу? — Вась, я не помню. У нас накануне половина отделения допоздна задержалась. Не помнит?! Женщину в своей машине не помнит?! — Может, блондинку? — уточняю. — Может. — Молодую? — Василиса, ты к чему клонишь? Молча кладу серьгу на стол. Стас смотрит на неё, потом на меня. — Это что? — Украшение. Женское. Найдено в машине моего мужа. — И? — И я хотела бы знать, кому оно принадлежит. Он выключает плиту. — Понятия не имею. — Удивительно! А я надеялась, ты хотя бы имя хозяйки вспомнишь. — Васька, я действительно не знаю, чья это серьга. — А кто ехал с тобой? — Я же сказал, коллега! — Имя у коллеги есть? Стас шумно выдыхает. — Господи, Василиса! Я после операции едва на ногах стоял. Кто-то попросил подвезти до остановки. Я подвёз. Всё! — Кто-то? То есть даже пол человека не запомнил? — Женщина. Довольна? — Безумно! Он смотрит на меня так, будто я внезапно заговорила на древнегреческом. — Ты меня в чём-то подозреваешь? Вот он, момент истины. Сейчас бы сказать прямо: да, подозреваю! Потому что сообщения, духи, Крысова и эта проклятая серьга! Но почему-то не могу, боюсь услышать ответ, да и прямых улик нет. — Я просто спрашиваю, — произношу тише. — Нет, Вась. Ты устраиваешь допрос. — А ты отвечаешь так, словно тебе есть что скрывать! Стас резко отодвигает стул. — Я сутками работаю, людей оперирую, а дома должен оправдываться из-за какой-то железки?! — Не железки, а золотой серьги! — Да хоть бриллиантовой! Оба замолкаем, между нами повисает непривычная и неприятная тишина. Раньше мы могли спорить из-за чего угодно, например, из-за немытой кружки, кота на подушке, моей привычки надевать его футболки, но никогда не смотрели друг на друга вот так, будто стоим по разные стороны закрытой двери. — Васька, — наконец произносит Стас, уже спокойнее, — я тебе не изменяю. Смотрю ему в глаза, карие, родные, как же хочется поверить! — Тогда почему всё это происходит? — Что именно? — Неважно. Он подходит, пытается обнять, а я впервые отступаю, вижу, как меняется его лицо. — Василиса… — Картошка сгорит, — говорю и ухожу в спальню. Ужин проходит почти молча. Стас дважды пытается завести разговор, но я отвечаю односложно, потом он уходит в кабинет, а я остаюсь на кухне. Серьга лежит возле сахарницы. Маленькая, блестящая и такая ненавистная! Может, я действительно всё преувеличиваю? Маргарита права. Серьга сама по себе ничего не доказывает. Но почему муж не может вспомнить, кого подвозил? И почему я впервые за столько лет не верю его словам? Ночью Стас ложится рядом, некоторое время молчим, потом его ладонь осторожно касается моей талии. — Васька, иди ко мне. Закрываю глаза. ---------- Глава 6. Свекровь, йога и токсичная чакра От лица Василисы — Василиса, дорогая, ты совсем перестала следить за своей женской энергией! Вот так начинается наш семейный обед, не с салата или вопроса о здоровье, а сразу с диагноза, причём поставленного женщиной, которая последние десять лет лечит все болезни дыханием через левую ноздрю. — Лидия Викторовна, — улыбаюсь, — а что с моей энергией не так? Опять без бахил по чакрам ходит? Свекровь поджимает губы, Стас, сидящий рядом, давится водой, а Георгий Андреевич откровенно хихикает. — Василёк, не провоцируй, — шепчет свёкор. Поздно, профессор, процесс необратим. Сегодня воскресенье, и мы со Стасом приехали к его родителям на обед. Приглашение поступило ещё в пятницу, причём в приказном порядке. «Стасик, вы обязаны приехать! Я приготовлю полезную пищу и проведу небольшую энергетическую практику». Лично я предпочла бы стоматолога без анестезии, но муж сказал, что давно не видел родителей. И вот я сижу, а передо мной тарелка с чем-то зелёным, подозреваю, что трава с газона, с моей свекрови станется. — Женщина должна постоянно поддерживать интерес мужа, — продолжает Лидия Викторовна, изящно накалывая вилкой листик рукколы. Опа! Началось. — Особенно после нескольких лет брака. Мужчины ведь по природе охотники. — Мам, — предупреждающе произносит Стас. — Что, мам? Я разве говорю что-то плохое? Просто делюсь жизненным опытом! Смотрю на свёкра. — Георгий Андреевич, вас дома часто заставляют охотиться? — Регулярно, Василёк. Вчера сорок минут искал пульт от телевизора. Фыркаю. Свекровь бросает на мужа уничтожающий взгляд. — Георгий, не превращай серьёзный разговор в балаган! — Лидочка, я стараюсь выжить. Люблю этого человека! Мировой мужик! Как он выжил в таких условиях?! — Вот, например, йога, — продолжает свекровь. — Она помогает женщине сохранить гибкость, привлекательность и внутреннюю гармонию. — Ага, — киваю. — Особенно если муж приходит домой голодный, а жена стоит на голове. — Василиса! — Что? Я считаю, интерес мужа лучше поддерживать хорошим ужином, а не стойкой на голове. Свёкор начинает кашлять, Стас прячет улыбку за стаканом, а я вдруг вспоминаю золотую серьгу, и настроение портится. Вчера вечером муж снова пытался поговорить, я снова отшутилась, потому что перед глазами стояла Алина Крысова с украшениями, подозрительно похожими на найденное, но с другой стороны, у неё две серьги, и это всё же не эксклюзивное украшение. — Кстати, — свекровь внимательно рассматривает меня, — ты какая-то бледная. И похудела. — Спасибо. Обычно женщины за это деньги платят. — Я серьёзно! В твоём возрасте нужно особенно внимательно относиться к внешности. В моём возрасте?! Мне тридцать пять, а не сто! — Лида, прекрати, — вмешивается Георгий Андреевич. — Что прекрати? Я о здоровье забочусь! — Тогда предложи Василисе котлету. Она уже десять минут изучает твой салат, как подозрительный биоматериал. — Котлеты вредны! — Зато вкусные, — вздыхаю. Свекровь выпрямляется. — А вообще, если бы в семье появились дети, многие проблемы решились бы сами собой. Вот теперь действительно больно. Улыбка застывает на лице. Мы со Стасом столько лет пытаемся… Каждый отрицательный тест, каждое разочарование, каждый вопрос знакомых приносит невыносимую боль, и Лидия Викторовна прекрасно об этом знает. — Мам, хватит, — резко произносит Стас. — Я всего лишь сказала… — Я слышал, что ты сказала. Муж кладёт тёплую, широкую ладонь поверх моей, раньше я обязательно переплела бы наши пальцы, сегодня просто смотрю на его руку. Интересно, Алину он тоже так успокаивает? Господи, Василиса, остановись! — Давайте лучше о работе, — поспешно предлагает свёкор. — Кстати, Стас, я вчера разговаривал с главным по поводу новой медицинской программы. Стас мгновенно напрягается. — Пап. — Там очень интересные перспективы. Особенно для детского направления. Василисе наверняка было бы… — Отец, — перебивает муж. — Мы договорились не обсуждать это за столом. Смотрю на него, потом на свёкра, тот неожиданно замолкает, оба переглядываются. Вот это уже интересно! — Какой программы? — спрашиваю. — Да ничего особенного, Василёк, — слишком бодро отвечает Георгий Андреевич. — Настолько ничего, что вы оба побледнели? — Васька, это рабочие вопросы, — произносит Стас. Рабочие! Любимое слово моего мужа. Подозреваю, если однажды обнаружу у него в шкафу голую женщину, он объяснит, что это производственная необходимость. — Понятно, — киваю. — Государственная тайна медицинского масштаба. Стас хмурится. — Не начинай. — А я ещё не начинала! Свекровь довольно улыбается, заметила, зараза, что между нами не всё гладко. — Вот видишь, Стасик, — мягко произносит она, — я ведь всегда говорила, что супругам необходимо быть откровенными. Чуть салатом не давлюсь, и это говорит женщина, которая однажды три месяца скрывала от мужа покупку массажного кресла стоимостью с подержанный автомобиль! — Мам, не надо, — устало отвечает Стас. — Почему же? Я ведь предупреждала тебя! Свёкор резко поднимает голову. — Лида! Но её уже не остановить. Она смотрит на сына, потом на меня, и произносит с таким многозначительным видом, что у меня холодеют пальцы: — Я ведь предупреждала Стасика, что тайное рано или поздно станет явным. Медленно кладу вилку, смотрю на мужа, тот побледнел, а свёкор почему-то отвёл глаза. Ну что ж, дорогие мои, кажется, за этим семейным столом все знают какую-то тайну, все, кроме законной жены. __________________ Моя рекомендация! ---------- Глава 7. Свёкор знает больше От лица Василисы — Георгий Андреевич, а вы давно знаете? Свёкор давится чаем. Стас медленно поворачивает ко мне голову, а Лидия Викторовна вдруг начинает с невероятным интересом поправлять салфетку. Ого! Попала в яблочко! — Что именно, Василёк? — осторожно уточняет профессор. — Ну как что? То самое, что тайное и обязательно станет явным! — Василиса, — предупреждающе произносит муж. — Что, дорогой? Я просто интересуюсь. У нас ведь семейный обед, свои тайны, какое-то недоверие. Полный комплект! Свекровь выразительно вздыхает. — Вот видишь, Стасик, я же говорила, что женщина всегда чувствует… — Мама, помолчи! — рявкает муж. Ух ты! Даже я вздрагиваю. Лидия Викторовна оскорблённо выпрямляется. — Станислав! Я твоя мать! — Я помню. — По твоему тону не скажешь! — Тогда давайте сменим тему, — предлагает свёкор. Ага, сейчас! Я уже почти десять лет замужем за вашим сыном, Георгий Андреевич, и прекрасно знаю: если два Королёва одновременно предлагают сменить тему, значит, там закопан труп, в переносном смысле, надеюсь. — Знаете что? — поднимаюсь из-за стола. — Спасибо за обед. Было очень познавательно. — Васька, сядь, — просит Стас. — Не могу, дорогой. У меня чакра возмущения открылась. Срочно требуется свежий воздух. Свёкор неожиданно хрюкает от смеха, свекровь смотрит на него как на предателя Родины, а я направляюсь в прихожую. Через минуту меня догоняет Георгий Андреевич. — Василёк, подожди. Останавливаюсь возле зеркала. — Что, профессор, будете объяснять, что я всё неправильно поняла? — Нет. Хотел спросить, как ты вообще? Вот ведь хитрый человек! Сразу по больному месту. — Прекрасно. Муж загадочный, свекровь просветлённая, а я, судя по всему, единственная дура в этой семье. — Не говори так. Он берёт меня под локоть и отводит в сторону гостиной. — Василиса, Стас тебя любит. Сердце предательски дёргается. — Вы это точно знаете или предполагаете? — Знаю. — А откуда? — Я его отец. — Ну, Георгий Андреевич, родственные связи ещё не гарантируют достоверность информации. Свёкор тяжело вздыхает. — Вы оба упрямые. Один молчит, другая додумывает. — А что мне остаётся, если он ничего не рассказывает? Профессор внимательно смотрит на меня. — Стас сейчас переживает непростой период. — Из-за работы? — Не только. Вот оно! — Из-за женщины? Георгий Андреевич моргает. — Какой женщины? — Красивой, молодой, с одной серьгой в ухе. — Василёк, ты о чём? — Да так. О ювелирной промышленности. Свёкор снимает очки, протирает их платком. Ох, не нравится мне эта пауза! — Послушай, — наконец произносит он, — не торопись с выводами. Стас многое держит в себе, особенно последнее время. — Что именно? — Это он должен тебе рассказать. Ну замечательно! Один скрывает, второй знает, третий советует не волноваться, прямо медицинский консилиум по лечению жены от любопытства. — Георгий Андреевич, скажите хотя бы одно. Он часто куда-то ездит после работы? Свёкор хмурится. — Бывает. — Куда? — Василёк… — Пожалуйста. Он колеблется и вдруг произносит: — В частную клинику. В последнее время несколько раз ездил. У меня внутри всё обрывается. Частная клиника?! Значит, не только больница! — В какую? — Не могу сказать. — Почему?! — Потому что обещал Стасу не вмешиваться. Чудесно! Мой муж, оказывается, не просто завёл себе тайную жизнь, но ещё и отца в неё посвятил. — Там работает женщина? — спрашиваю тихо. — Василиса, я не собираюсь обсуждать чужие… — Чужие?! — перебиваю. — Георгий Андреевич, вообще-то речь о моём муже! Профессор растерянно смотрит на меня и мне вдруг становится стыдно, он ведь всегда относился ко мне как к родной дочери. — Простите, — выдыхаю. — Я не хотела. — Знаю, Василёк. Он осторожно обнимает меня за плечи. — Только прошу тебя, поговори со Стасом, серьёзно, без ваших шуточек и колкостей. Киваю, а сама думаю: интересно, сколько ещё правды мне придётся вытягивать из этой профессорской семьи клещами? Домой едем молча. Стас за рулём, я смотрю в окно. — Вась, — наконец произносит муж, — что тебе отец сказал? Ого, значит, волнуется! — А что он мог сказать? — Василиса. — Станислав. Он сжимает руль. — Не начинай опять. — А я и не начинала. Просто узнала, что ты ездишь в какую-то частную клинику. Муж резко смотрит на меня. — Отец сказал? — А должен был молчать? — Это не то, что ты думаешь. Вот она! Любимая фраза всех подозрительных мужчин! — А что я думаю, Стас? Он молчит. — Ну скажи! Мне самой интересно! — Васька, это личное. Личное?! У моего законного мужа появилось что-то настолько личное, что даже жене знать нельзя?! — Понятно, — отворачиваюсь к окну. — Ты обиделась? — Нет, просто восхитилась уровнем нашего супружеского доверия. Он тяжело выдыхает. — Я тебе всё объясню. Только не сейчас. Конечно! Когда-нибудь, после дождичка в четверг, когда у свекрови откроется чакра тактичности. Вечером звоню Жанне. — Жанка, у нас проблема. — Королёв жив? — деловито интересуется подруга. — Пока. — Уже хорошо. Что случилось? Рассказываю про клинику. Жанна молчит секунд пять, а для неё это рекорд. — Так, — наконец произносит. — Значит, мужик тайком ездит в частную клинику? — Угу. — И не говорит зачем? — Угу. — Вась, а может, он там себе что-нибудь увеличивает? ---------- Глава 8. Операция «Неверный хирург» От лица Василисы — Жанна, объясни мне, пожалуйста, почему я сижу в машине напротив частной клиники, а на голове у Инги парик?! — Потому что мы проводим операцию! — торжественно заявляет подруга. — Какую ещё операцию?! — «Неверный хирург»! Господи, спаси и сохрани! На месте водителя Денис, муж Жанны, издаёт звук, подозрительно напоминающий предсмертный хрип. — Я вас всех сейчас высажу, — обещает он. — Денисочка, не нервничай, — ласково произносит Жанна. — Тебе вредно. — Мне вредно на тебе жениться было! Вон и подругам твоим будто муж… — Муж?! — возмущаюсь. — Ты, между прочим, только на одной женат! — Остальные идут в комплекте, — мрачно отвечает омоновец. И ведь не поспоришь! Вчера Жанна заявила, что одной фотографии недостаточно. Нужно установить, зачем мой муж посещает клинику и кто эта белобрысая гражданка, которая держит его под руку. Я предложила самый разумный вариант: поговорить со Стасом. Подруги посмотрели на меня как на человека, предложившего лечить аппендицит подорожником. И вот мы здесь. — Инга, — поворачиваюсь к подруге, — сними парик! — Не могу. Меня узнают. — Кто?! — Ну… кто-нибудь! На Инге огромные солнцезащитные очки, хотя за окном пасмурно, а на голове рыжий парик, больше похожий на шерсть испуганного пуделя. — Ты выглядишь как женщина, которую разыскивает Интерпол, — сообщаю. — Зато незаметно! Денис закрывает глаза. — Господи, дай мне сил. — Денис, ты же профессионал! — возмущается Жанна. — Должен понимать важность маскировки. — Жанна, я в ОМОНе служу. Мы подозреваемых задерживаем, а не сидим с тремя ненормальными возле клиники репродуктивной медицины! Замираю. — Какой клиники?! Денис кивает на вывеску. «Центр репродуктивной медицины и семейного здоровья». У меня пересыхает во рту. Репродуктивной?! Мы со Стасом столько лет мечтаем о ребёнке, а он ездит сюда тайком с другой женщиной. — Вась, — осторожно произносит Маргарита по громкой связи, — только не делай поспешных выводов. Марго сегодня на работе, поэтому руководит нашим безумием дистанционно. — А какие выводы мне делать?! — шепчу. — Может, он там с любовницей детей планирует… В машине становится тихо, даже Жанна молчит. — Сначала выясним, — наконец произносит она. — Законными способами, — добавляет Денис. — Да поняла я! В этот момент Инга резко хватает меня за руку. — Девочки! Объект! — Какой объект?! — Королёв! Сердце ухает. Из дверей клиники действительно выходит Стас, один, высокий, широкоплечий, в тёмной куртке, мой красивый, любимый муж, сейчас ещё и вызывающий подозрение, загадочный. Он достаёт телефон, что-то читает, затем направляется к парковке. — Пригнулись! — командует Жанна. И с такой силой толкает меня вниз, что я ударяюсь лбом о бардачок. — Жанна, я тебя убью! — Тихо! Он смотрит! — Конечно, смотрит! У нас машина подпрыгнула! Инга пытается спрятаться за сиденьем, но парик цепляется за подголовник. — Ой! Помогите! Денис медленно поворачивается к жене. — Я сейчас выйду и пешком домой пойду. — Сиди! — шипит Жанна. Осторожно выглядываю. Стас стоит возле своей машины и смотрит прямо на нас. Мамочки! — Он нас заметил, — пищит Инга. — Не паникуем! — командует Жанна. — Поздно, — замечает Денис. — Идёт. Муж приближается. Я лихорадочно пытаюсь придумать объяснение. Может, сказать, что мы заблудились? В собственном городе? Вчетвером? С Ингой в рыжем парике?! Да ещё и с омоновцем?! Стас останавливается возле пассажирской двери и стучит в стекло. Денис опускает его. — Добрый день, — произносит муж. — Здорово, доктор, — невозмутимо отвечает омоновец. Предатель! — Васька? Улыбаюсь широко, наверное, даже страшно, оскалом. — Ой, Стасик! Какая неожиданная встреча! Муж медленно осматривает салон, Жанну, Дениса, Ингу, которая отчаянно пытается снять парик. — Что вы здесь делаете? — Работаем! — выпаливает Жанна. Закрываю глаза. Всё. Это финиш. — Кем? — уточняет Стас. — Доставщиками! Инга торжественно поднимает пакет с бутербродами. — Еду доставляем! Стас смотрит на пакет, потом на меня. — Вась, ты теперь подрабатываешь курьером? — Семейный бюджет укрепляю, — бормочу. — Понятно. А по его лицу совершенно ничего не понятно! — А парик зачем? — интересуется муж. — Корпоративный стиль! — радостно сообщает Инга. Денис тихо матерится. Стас складывает руки на груди. Ох, знаю эту позу! Сейчас будет допрос с пристрастием. — Василиса, выйди, пожалуйста. — Зачем? — Поговорим. — А здесь нельзя? Он наклоняется ближе. — Васька, ты действительно думаешь, что я поверю в доставку бутербродов? За спиной Жанна шепчет: — Держись, подруга! Выхожу из машины. Стас берёт меня за локоть и отводит на несколько шагов. — Ты следишь за мной? — Нет! Он приподнимает бровь. — Случайно оказалась возле клиники? — Именно! — С Жанной, Денисом и Ингой в нелепом парике? — У всех свои недостатки! Муж тяжело выдыхает. — Васька, что происходит? Смотрю ему в глаза и вдруг становится совсем не смешно. — Это я у тебя хотела спросить, Стас. Что ты здесь делаешь? Он молчит, секунду, другую. — У меня были дела. — Какие? — Личные. Опять! Это проклятое слово! — А женщина, с которой ты сюда приезжал, тоже личная?! Стас резко меняется в лице. — Какая женщина? ---------- Глава 9. Правда, которую не сказали От лица Василисы — А где мне её узнавать, Стас? В морге? Или сразу в загсе, когда ты с другой жениться соберёшься?! Муж смотрит на меня так, будто я предложила ему удалить аппендикс через ухо. — Васька, ты вообще себя слышишь? — Прекрасно! А вот тебя не очень. Ты всё время молчишь! — Потому что ты не даёшь мне слова вставить! Ах вот как?! — Пожалуйста! — развожу руками. — Вставляй! Кто эта женщина? Стас сжимает челюсти. — Она не имеет отношения к нашему браку. — А к твоей личной жизни? — Василиса! — Что Василиса?! Я пока ещё жена, между прочим! Он делает шаг ко мне, берёт за плечи. — Вась, посмотри на меня. Смотрю. Зря. Карие глаза, родная складочка между бровями, губы, которые я ещё совсем недавно целовала без всяких подозрений и хочется одновременно обнять его и стукнуть сумочкой. — Я тебя люблю, — тихо произносит Стас. Вот гад! Нашёл время! — А блондинку? — Господи, дай мне терпения! — Не проси много, мне тоже понадобится! Муж открывает рот, собираясь ответить, но тут у него звонит телефон. Смотрит на экран. Лицо мгновенно меняется. — Да, слушаю. Что?.. Когда?.. Понял. Уже еду. Отключается. — Вась, меня срочно вызывают в больницу. Экстренная операция. Ну конечно! Как только разговор становится интересным, у хирургов обязательно кто-нибудь заболевает! Хотя, если честно, понимаю, что операция не подождёт. — Иди, — отступаю. — Мы вечером поговорим. — Обязательно. Я даже список вопросов составлю. Стас неожиданно притягивает меня к себе и целует в лоб. — Не накручивай себя, маленькая. И уходит, а я остаюсь стоять посреди парковки, чувствуя себя полной идиоткой, потому что люблю его, до невозможности, и совершенно не понимаю, что происходит. — Ну что?! — Жанна едва не вываливается из машины. — Что сказал?! — Инга поправляет парик. — Что любит меня. Подруги переглядываются. — А про бабу? — уточняет Жанна. — Ничего. — Вот козёл! — Жанна! — Что? Я пока ласково! Денис заводит двигатель. — Всё, концерт окончен. По домам. — Подожди! — возмущается Инга. — Мы же ничего не выяснили! — Зато выяснили, что вы трое совершенно не умеете вести наблюдение. — Четверо! — поправляет Жанна. — Я водитель, — отрезает Денис. — И больше в ваших операциях не участвую. — Денисочка… — Нет! — Любимый… — Жанна, даже не начинай! Смотрю на них и невольно улыбаюсь. Вот ведь семейство! Ругаются так, будто завтра разводятся, а вечером наверняка будут обниматься перед телевизором. А мы со Стасом раньше тоже так умели. Раньше… На следующий день прихожу в больницу с твёрдым намерением заняться исключительно работой. Хватит! Я врач, а не ревнивая жена на полставки. К обеду принимаю девять детей, успокаиваю двух мамочек и убеждаю шестилетнего Матвея, что градусник не способен прочитать его мысли. — А если я про плохое думаю? — подозрительно спрашивает мальчик. — Тогда градусник промолчит. У нас врачебная тайна. Матвей остаётся доволен, я тоже, ровно до того момента, пока возле ординаторской не появляется Алина Крысова. — Василиса Ивановна, можно вас на минутку? Ох, явилась! Сегодня блондинка выглядит особенно безупречно: белый халат, аккуратная причёска, нежные духи. Те самые? Принюхиваюсь. Нет, кажется, другие. Господи, я скоро стану экспертом по парфюмерным уликам! — Конечно, Алина. Что-то случилось? Она нерешительно улыбается. — Я просто хотела узнать, как вы. — Жива, здорова. Давление нормальное. Анализы по расписанию. — Я не об этом. А о чём, интересно? Крысова оглядывается по сторонам. — Может, поговорим без посторонних? Вот теперь мне становится действительно любопытно. Заходим в пустую ординаторскую. Алина прикрывает дверь. — Василиса, я давно хотела с вами поговорить. По-женски. По-женски?! Это как? Сначала обнимемся, потом друг другу волосы повыдёргиваем? — Слушаю. Она вздыхает. — Станислав Георгиевич в последнее время очень изменился. Сердце неприятно ёкает. — В каком смысле? — Стал раздражительным, скрытным. Часто задерживается после работы. Вот ведь наблюдательная! Прямо персональный регистратор моего мужа! — Алина, вы его лечащий врач или коллега? Она смущённо опускает глаза. — Простите. Я понимаю, что не должна вмешиваться. — Тогда зачем вмешиваетесь? — Потому что мне вас жаль. Вот тут меня будто кипятком окатывает. Жаль?! Меня?! — Алина, оставьте жалость пациентам. Мне она без надобности. — Вы неправильно поняли! — Тогда объясните правильно. Крысова нервно теребит рукав халата. — Просто иногда мужчины не решаются сказать правду. Боятся причинить боль. Чувствую, как внутри всё сжимается. — Какую правду? — Я не могу говорить за Станислава Георгиевича. — А за себя? Она поднимает глаза, такие честные, сочувствующие, аж противно! — Я вижу, как вы переживаете. И мне кажется, вы заслуживаете откровенности. — Конкретнее, Алина. Она молчит, а потом тихо произносит: — Иногда человек оказывается перед очень сложным выбором. Выбором?! Между кем и кем?! Между женой и любовницей?! — Алина, — говорю медленно, — если вам что-то известно, говорите прямо. Она отступает на шаг. — Простите, я не хотела вас расстраивать. — Поздно! В этот момент дверь распахивается, а на пороге возникает Кристина Адольфовна. ---------- Глава 10. Я хочу развод От лица Василисы — Васька, ты чего такая злая? Смотрю на мужа, стоит посреди кухни, красивый, зараза, что сейчас ему предстоит! — А ты как думаешь, Стас? — Думаю, у тебя был тяжёлый день. Ох, какой догадливый! Прямо профессор семейных отношений! — Очень тяжёлый. Особенно разговор с твоей коллегой. Стас хмурится. — С какой? — С Крысовой. — И что ей понадобилось? — Представляешь, интересовалась нашим семейным счастьем! Муж медленно ставит стакан на стол. — В каком смысле? — В самом прямом. Сказала, что ты изменился, стал скрытным и перед тобой стоит сложный выбор. Он смотрит на меня несколько секунд. — Она так сказала? — Нет, Стас, я придумала! Мне ведь заняться нечем! — Васька, успокойся. Вот! Самая опасная фраза в истории человечества! Особенно если произнести её женщине, которая уже мысленно поделила совместно нажитые кастрюли. — Я спокойна! — Заметно. — Не язви! Он удивлённо приподнимает бровь. Это я ему говорю?! Да, докатились! Стас подходит, пытается обнять меня за талию. Обычно я сразу прижимаюсь к нему, утыкаюсь носом в грудь, и все обиды куда-то исчезают, но сегодня отступаю. Он замирает. — Вась? — Не надо. — Что происходит? Смотрю на него и чувствую, как к горлу подступает ком. — Я больше не хочу быть удобной женой, Стас. — Что? — Той, которая готовит ужины, ждёт тебя ночами, верит каждому слову и делает вид, что ничего не замечает! Муж хмурится. — Ты о чём вообще? — О нас! — Василиса, говори конкретнее. Ну пожалуйста! Конкретнее так конкретнее! — Сообщения от неизвестных женщин! Чужие духи! Твои ночные задержки! Серьга в машине! Крысова, которая крутится возле тебя, как муха возле варенья! Стас медленно выпрямляется. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно! — И что всё это, по-твоему, означает? Смеюсь, нервно. — А ты не догадываешься? — Нет, Васька. Я не умею читать мысли. — Зато прекрасно умеешь скрывать правду! Муж проводит ладонью по лицу. — Господи… — Не призывай высшие силы! Они тебе сейчас не помогут! — Василиса, я работаю хирургом! У меня операции, дежурства, совещания! Мне теперь за каждую минуту отчитываться?! — Нет! Только за те минуты, которые проводишь с другой женщиной! Стас смотрит на меня так, будто я ударила его. — Ты обвиняешь меня в измене? Вот оно, наконец-то! — А ты изменяешь? — Нет. Одно короткое слово, уверенное, без запинки и так хочется поверить! Господи, как же хочется! — Тогда объясни, зачем ездил в клинику с блондинкой! Он отворачивается. — Мы уже говорили об этом. — Нет, Стас! Это ты говорил, что всё объяснишь потом! — Потому что сейчас не могу! — Почему?! — Потому что есть вещи, которые я должен сначала решить сам! Вот теперь внутри что-то обрывается. — Сам? — переспрашиваю тихо. — А я тебе кто? — Васька… — Жена? Или просто женщина, которая живёт в твоей квартире? — Не говори глупостей! — Тогда перестань обращаться со мной как с дурой! Он резко отодвигает стул. — А ты перестань устраивать допросы! Вздрагиваю. Стас редко повышает голос, очень редко, и оттого становится особенно больно. — Значит, я ещё и виновата? — Я этого не говорил! — Зато подумал! — Василиса, хватит додумывать за меня! Замолкаю, смотрю на мужчину, которого люблю почти десять лет, с которым мечтала о детях, старости, смешных семейных праздниках, и вдруг понимаю, что больше не знаю, как с ним разговаривать. — Стас, — произношу тихо, — а ты меня ещё любишь? Его лицо меняется. — Ты издеваешься? — Ответь. Он подходит ближе. — Васька, я тебя люблю. Ты моя жена. Моя семья. Слёзы предательски наворачиваются на глаза. — Тогда почему я чувствую себя чужой? Он молчит и это молчание больнее любого признания. — Я устала, Стас. — Я тоже. — Нет. Ты не понимаешь. Я устала бояться, что однажды ты придёшь домой и скажешь, что выбрал другую. — Никакой другой нет! — Алина? — Что Алина?! — Она тебя любит? Муж раздражённо выдыхает. — Откуда мне знать?! — А ты её? — Василиса! — Ответь! — Нет! Господи, нет! Она моя коллега! Стою и смотрю на него, а ведь Крысова говорила совсем другое, не прямо, конечно, но достаточно, чтобы сомнения поселились намертво. — Знаешь, — шепчу, — я больше так не могу. Стас настораживается. — Что ты имеешь в виду? Делаю глубокий вдох, сердце колотится так, будто собирается выпрыгнуть. — Я хочу развод. Стас медленно бледнеет. — Что? — Развод, Станислав. Он несколько секунд смотрит на меня, потом отступает. — Ты сейчас на эмоциях. — Возможно. — Тогда мы не будем это обсуждать. — А когда будем?! — Когда ты успокоишься и начнёшь меня слышать! Он хватает телефон со стола. — Меня вызвали на ночное дежурство. Вернусь утром. — Конечно, — горько усмехаюсь. — Как удобно! Стас останавливается возле двери, оборачивается. — Васька, я не собираюсь разрушать наш брак только потому, что ты решила поверить сплетням. — А я не собираюсь жить с человеком, которому больше не доверяю! Он долго смотрит на меня, потом тихо произносит: — Я тебя люблю. Даже если ты сейчас мне не веришь. Дверь закрывается, а я остаюсь одна, сажусь за кухонный стул и наконец позволяю себе заплакать, тихо, без истерики, просто потому, что очень больно. После ужина хочу отдохнуть как следует, но телефон неожиданно вибрирует сообщением от неизвестного номера и тут же вижу фотографию. ----------