Розы, герцог и злодейка Ирэн Эймор Она хотела разорвать помолвку, но случайно стала невестой герцога. Тэя Лимье очнулась в теле самой ненавистной женщины королевства — графини-злодейки, которая умерла в ссылке, никем не оплаканная. В книге, которую Тэя читала за секунду до своей смерти, у этой истории был плохой конец. У неё — тоже, если она не найдёт выход. План простой: разорвать помолвку с женихом-тряпкой, уехать в поместье и жить тихо. Но в этом доме кто-то убил настоящую графиню. А Демиан Астер — герцог, лучший мечник королевства и человек, которого боятся все, — следит за Тэей днём и ночью, ждёт подвоха в каждом шаге и не собирается её отпускать. Он считает её змеёй. Она считает его ублюдком. А бабуля уже строит планы на их свадьбу. ‍❤️‍ От ненависти до любви ‍❤️‍ Попаданка в злодейку ‍❤️‍ Противостояние характеров ‍❤️‍ Вынужденный брак ‍❤️‍ Романтика с юмором ==================== Глава 1. Ненавистные розы Я проснулась от того, что чихнула. Не просто чихнула — а с таким звуком, будто в меня вселился демон, решивший вырваться наружу через нос. Тело дёрнулось, глаза сами собой заслезились, в горле запершило так, будто я наглоталась песка. Я попыталась вздохнуть — и не смогла. Нос заложило мгновенно, будто кто-то заткнул его ватой. Перед лицом покачивался огромный букет белых роз. Розы стояли на прикроватном столике. Розы — в вазе у окна. Розы — на каминной полке. Розы, казалось, росли даже из обоев. Я чихнула ещё раз. И ещё. Глаза зачесались так, что я невольно потянулась к ним руками. — Ваша светлость! — всплеснула руками горничная, появляясь в дверях. Молодая, круглолицая, с косынкой, съехавшей набок. — Вы уже проснулись? Я сейчас принесу свежие розы, как вы любите. Какая, к чёрту, ваша светлость? Я хотела сказать это вслух. Правда хотела. Но вместо этого из горла вырвался только сиплый хрип, а потом я чихнула снова — так сильно, что чуть не свалилась с кровати. — Уберите, — просипела я, отползая к краю. — Всё. Быстро. Горничная замерла. На её лице отразилась такая сложная гамма чувств — удивление, страх, подозрение, — что я почти услышала, как в её голове скрипят шестерёнки. Она смотрела на меня так, будто бы я объявила, что теперь буду ходить на руках или биться головой об стену. — Но… вы же обожаете розы, госпожа. Вы приказали, чтобы в спальне всегда были белые розы. Вы сказали, что без них не можете дышать. — Вот именно, — пробормотала я, чувствуя, как зуд перебирается с носа на щёки, а потом на шею. Кожа под пальцами становилась горячей и бугристой, как будто под ней что-то пыталось прорваться наружу. — Не могу. Дышать. Уберите . Пока горничная, бледнея, выносила букеты — она делала это с такой скоростью, будто от этого зависела её жизнь, — я села на кровати и попыталась осознать, где я и что со мной. Память вернулась не сразу. Сначала — как вспышка: я, двадцать первый век, ноутбук, недопитый чай, три часа ночи. Потом — метро. Я стояла на платформе, в руках книга. «Гордость герцога». Роман, который я читала, чтобы скоротать дорогу. История о жестокой графине-злодейке, которая травила невинных девушек, интриговала, пыталась убить соперницу и в итоге умерла в ссылке от лихорадки. Потом — темнота. А потом — свет. И чих. Я посмотрела на свои руки. Ухоженные. Бледные. С идеальным маникюром, который в моём прошлом мире стоил бы как половина моей зарплаты. Я коснулась лица. Оно было моим. Тем самым, к которому я привыкла за двадцать шесть лет. Тот же овал, тот же нос, те же скулы. Но кожа… кожа была другой. Гладкой, будто её полировали часами. Ни пор, ни морщинок, ни тёмных кругов под глазами, которые я заработала годами ночных смен в лаборатории. Казалось, будто меня искупали в лавандовых ваннах, натёрли маслами и оставили отмокать до полного сияния — так, что кожа светилась изнутри, как бумажный фонарик. Я потянулась к волосам. Они лежали на плечах тяжёлой волной — натуральный блонд, светлый, с золотистым отливом, будто выгоревший на солнце. В прошлой жизни я красилась, чтобы скрыть седину, и всё равно они казались тусклыми, как старая шерсть. Здесь же каждый волосок блестел, как шёлковая нить, и струился между пальцами, будто живой. Голубые глаза. Мои глаза. Но в прошлой жизни они были усталыми, с красными прожилками от недосыпа, как у человека, который забыл, что такое полноценный сон. Здесь они сияли, как два кусочка зимнего неба. — Отлично, — сказала я вслух. Голос всё ещё звучал чужим — выше, звонче, с какой-то неестественной мелодичностью, будто кто-то другой говорил моим ртом. — Просто отлично. Я встала. Ноги дрожали. Подошла к окну, распахнула створки. Свежий воздух ударил в лицо, как холодная вода. За окном расстилался сад — огромный, ухоженный, с фонтаном в центре и живой изгородью, подстриженной в форме… роз. Везде. Розы. Даже кусты были выстрижены в форме роз, будто кто-то задался целью превратить весь сад в один сплошной цветок. Судьба, видимо, решила поиздеваться. У настоящей меня, из 21 века, была аллергия на розы. Это ж надо было... Удача явно была не на моей стороне. Я резко вдохнула. Голова закружилась от ощущения обманчивости происходящего. Ладно. Думай, Тэя. Думай. Я в книге. В теле графини. В теле злодейки. В теле той самой Тэи Лимье, которую весь свет ненавидел, а жених — барон Альберт Астер — терпел только из-за договора, как терпят занозу в пальце, потому что вытащить больнее, чем оставить. Той, которую в финале отправили в ссылку, где она умерла от лихорадки в холодном монастыре, и никто не пришёл её проводить. Я не собиралась повторять её судьбу. Никаких интриг. Никаких ядов. Никаких соперниц. Я просто разорву помолвку с Альбертом, уеду в своё поместье и буду жить тихо, богато и без роз. Я исправлю всё. План был простой. Логичный. Как дважды два. Мне нужен был брачный договор. Если я найду условия, смогу понять, как разорвать помолвку без скандала. Или с минимальным скандалом. Таким, чтобы только семья заметила. Я накинула халат — первый попавшийся, шёлковый, светлый, с кружевом, — и вышла из комнаты. Халат струился за мной, как вода, и я чувствовала себя в нём до неприличия богатой. В прошлой жизни у меня был один халат. Фланелевый. С дыркой на локте. Кабинет был пуст. Я прикрыла дверь — тихо, медленно, чтобы не скрипнули петли, — и начала перебирать бумаги на столе. Пальцы дрожали. Не от страха — от торопливого волнения и от приступа аллергии. От роз я уже избавилась, но запах, казалось, впитался в обои, как вино в скатерть. В каждом вдохе чувствовался этот сладкий, приторный аромат, и нос снова начинал чесаться. ---------- Глава 2. Герцог Астер — Ищешь что-то конкретное? — повторил голос. Низкий. Ровный. Спокойный — с таким спокойствием, будто человек, которому он принадлежал, мог позволить себе не торопиться. Я замерла. Не обернулась. Не издала ни звука. Просто замерла — так, будто меня окатили ледяной водой и я забыла, как двигаться. Пальцы, которые всё ещё держали какую-то бумагу, затряслись волной. Сердце колотилось где-то в горле, как птица, запертая в клетке. Потому что я знала КТО это. Он стоял у окна. Высокий — на голову выше меня, а может, и на две. Плечи такие широкие, что в дверном проёме он, наверное, поворачивался боком. Тёмные волосы, зачёсанные назад. Резкие черты лица: высокие скулы, прямой нос, твёрдая линия подбородка. Глаза цвета зимнего неба — холодные, светлые, с каким-то почти металлическим блеском. На нём была простая чёрная рубашка, и она сидела так, будто её шили на него вручную. Что, скорее всего, так и было. Несомненно , это был Демиан Астер. Глава семейства Астер. Двоюрный брат моего жениха. Я знала из книги, что он лучший мечник королевства. Победитель турниров. Человек, который мог перехватить летящий нож, не глядя. И сейчас он смотрел на меня так, будто я была этим ножом. — Герцог, — выдохнула я. Голос сорвался на писк. — Графиня, — ответил он ровно. — Ты в моём кабинете. Роёшься в моих бумагах. И даже не пытаешься сделать вид, что заблудилась. — В твоём кабинете? — вырвалось у меня. Вот это наглость. — Это кабинет моего отца. — Это кабинет, который по брачному договору перешёл под управление семьи Астер до дня твоей свадьбы. — Он произнёс это так спокойно, будто читал лекцию. — Твой отец умер два месяца назад. Пока ты не замужем за Альбертом, я — распорядитель имущества Лимье. Включая этот дом. Включая этот кабинет. Включая эти бумаги. "Включая МОЙ брачный договор, ублюдок,"- подумала я, но озвучить не решилась. Вот, значит, как. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то среднее между злостью и паникой. Этот человек жил в моём доме, распоряжался моими деньгами, моими слугами, моим имуществом — и по закону был совершенно прав. — Я искала брачный договор, — сказала я. Его бровь приподнялась. Едва заметно, но я увидела, потому что засмотрелась на это суровое лицо, по которому захотелось треснуть чем-нибудь тяжёлым. Он не двинулся с места, не повысил голос, но в воздухе стало тесно. Будто он занимал его весь, без остатка. — Зачем? — Хочу его разорвать. Пауза. Такая длинная, что я услышала, как где-то в саду чирикнула птица. Герцог не двинулся. Он вообще, казалось, не дышал. Но в комнате стало холоднее. — Новый трюк? — наконец произнёс он. — Решила, что если сама предложишь разрыв, я заподозрю подвох и передумаю? — Нет. Я серьёзно. — Ты никогда не бываешь серьёзна. Он шагнул вперёд. Я отступила. Стол оказался за спиной. Он сделал ещё шаг — и я поняла, что он не просто высокий и широкоплечий. Он двигался как хищник. Плавно, бесшумно, экономно. Каждое движение — точное, будто он просчитывал его на пять ходов вперёд. Половицы не скрипнули. Ткань рубашки не шуршала. Он просто перемещался в пространстве, как тень. — Я не верю ни единому слову, — сказал он тихо. — Ты хочешь разорвать помолвку с Альбертом? Ты, которая год висела на нём, как пиявка? Ты, которая угрожала отравить любую девушку, что посмеет на него взглянуть? — Я не… — Люмия. Это имя он прошипел как тяжёлый камень. Я замолчала. Люмия — его младшая сестра. В книге оригинальная Тэя действительно травила её. Не насмерть, но достаточно, чтобы девушка месяц пролежала в постели. Я вспомнила эту сцену — она была одной из самых мерзких в книге, Люмия была ещё ребёнком. — Я не трону Люмию, — сказала я. — И не трону Альберта. Я хочу уехать. Он наклонился. Ближе, чем следовало. Я почувствовала запах его одеколона — что-то хвойное, сдержанное. И, слава всем богам, без роз. Но даже этот запах, резкий и чистый, заставил меня чихнуть. Я попыталась сдержаться, но не смогла. — Если ты хоть пальцем тронешь мою сестру, — произнёс он вполголоса, игнорируя мой чих, — я лично прослежу, чтобы твоя ссылка была не в поместье, а в монастыре. Самом холодном. Самом далёком. Я хотела ответить достойно. Правда. Что-нибудь колкое, умное, такое, чтобы он понял: я не та Тэя, которую он знал. Но в этот момент дверь скрипнула, и в кабинет заглянула горничная. Та же самая, с косынкой набок. В руках она держала вазу. Белые розы. Свежие. Только что срезанные. Видимо, она решила, что ослушаться приказа графини нельзя, но и без роз оставлять нельзя — вдруг это была минутная слабость? Я чихнула. Прямо в лицо герцогу. Не отвернулась. Не прикрылась. Просто чихнула — громко, с подвыванием, с брызгами. Прямо на его чёрную рубашку. Прямо на его щёку. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Даже птица в саду замолчала. Герцог медленно выпрямился. На его рубашке расплылось влажное пятно. На щеке застыла капля. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась в убийстве короля. А короля его род уважал как божество на земле. — Это… аллергия, — просипела я, прикрывая нос рукой. Кожа на лице горела, глаза слезились так, что я почти ничего не видела. — На розы. Правда. Я не специально. — Аллергия, — повторил он. — Да. Раньше не было. А теперь есть. Организм меняется. Знаешь, как бывает, - затараторила я. — В жизни не поверю в такую чушь. Ты не можешь жить без роз. Розы - самая крупная категория расходов на твои нужды. Самая крупная и самая бессмысленная. — Организм изменился, — упрямо повторила я. ---------- Глава 3. Скитание мыслей Я сидела на полу в кабинете, прижимая к лицу платок, и смотрела в потолок. Лежать было бы удобнее. Но лежать на полу в кабинете, куда в любой момент мог войти герцог, казалось плохой идеей. Хотя, если подумать, что он ещё мог мне сделать? Убить? Не убьёт. Сослать? Уже пообещал. Отругать? Уже отругал. Так что я просто сидела. И думала. Странно, как работает память. Я умерла в метро — в двадцать первом веке, на платформе, с книгой в руках. Я помню боль в груди. Резкую, горячую, как будто кто-то воткнул в меня раскалённый нож. А потом — ничего. Пустота. И вдруг — мягкое, безмятежное чувство, будто я легла на свежую постель после долгого дня. Тёплую. Чистую. Пахнущую лавандой. Неужели это был мой конец? Я пыталась вспомнить, что было после. Свет? Тоннель? Голоса? Нет. Только это ощущение — мягкое, спокойное, почти уютное. Как будто кто-то взял меня за руку и сказал: «Всё хорошо. Ты можешь отдохнуть». А потом я открыла глаза. И чихнула. И вот я здесь. В чужом теле. В чужом мире. С чужими проблемами. И с чужими врагами. Я вздохнула. Платок намок от слёз, которые я даже не заметила. Я вытерла лицо. Щёки горели. Нос всё ещё был заложен. Кожа чесалась. Жалко, что я не попрощалась с родителями. Мама. Папа. Они были там, в двадцать первом веке. Они не знали, что я умерла. Они, наверное, до сих пор ждут звонка. Или уже узнали. Или... Я зажмурилась. Нет. Не думать об этом. Не сейчас. Потом. Когда-нибудь. Когда я найду способ вернуться. Или когда я найду способ жить здесь. Но потом я подумала: а что, если это и есть моя жизнь теперь? Что, если я никогда не вернусь? Что, если я умру здесь, в этом теле, в этом мире, и никто не придёт меня проводить? Я вспомнила книгу. Тэя Лимье умерла в монастыре. Одна. Никто не пришёл. Никто не заплакал. Только одиночество и холод. Я не хотела так умереть. И тут я подумала о другом. О том, как я жила в прошлой жизни. О том, как я сдерживалась. Как я улыбалась тем, кому не хотела улыбаться. Как я тратила время на людей, которые этого не заслуживали. Как я молчала, когда надо было кричать. Как я терпела, когда надо было уходить. Я была хорошей девочкой. Удобной. Тихой. Такой, которую все любили, потому что она не мешала. И что мне это дало? Инсульт в двадцать шесть лет. В метро. С книгой в руках. Я стиснула зубы. Нет. Хватит. Хватит быть удобной. Хватит улыбаться. Хватит сдерживаться. Если я собираюсь умереть в этом мире — а я собираюсь, рано или поздно, — то я умру не так, как настоящая Тэя. Не одна. Не в холоде. Не с потолком в трещинах. Я умру, сделав что-то. Что-то важное. Что-то, что изменит хоть что-нибудь. Или, может быть, я не умру. Может быть, я выживу. Может быть, я найду способ выбраться из этой истории. Может быть, я найду способ вернуться домой. Я встала. Медленно. Ноги всё ещё дрожали, но уже меньше. Вытерла лицо. Поправила халат. Ладно. Хватит распускать нюни. Пора решать проблемы. Здесь и сейчас. Первое: мне нужен план. Второе: мне нужны деньги. Третье: мне нужно выбраться из этого дома. Или... Я замерла. А может, просто сбежать? Прямо сейчас? Взять деньги, которые у меня есть, — а они у меня были, я продала кольцо, — и уехать? Куда-нибудь. Куда угодно. Где нет герцога. Где нет роз. Где нет этой проклятой помолвки. Но потом я подумала: а что дальше? Я не знаю этот мир. Я не знаю, где можно жить. Я не знаю, как зарабатывать. Я не знаю ничего. И если я сбегу сейчас, герцог найдёт меня. Он сказал, что найдёт. И я ему поверила. Может, натворить что-то? Устроить скандал? Такой, чтобы меня выгнали? Но он сказал, что если я опозорю имя Астеров, он найдёт меня. И тогда разговор будет другим. Я вздохнула. Ладно. Значит, не сбежать. Не натворить. Пока. Сначала — план. Потом — действия. Потом — свобода. Я сделала шаг к двери. И в этот момент дверь открылась сама. На пороге стояла горничная. Та же самая. С косынкой набок. Только теперь она выглядела не испуганной, а деловитой. — Ваша светлость, — сказала она. — Платье на приём готово. Пора собираться. Я уставилась на неё. — Какой ещё приём? ———————————————— Привет, дорогие читатели! 💓 Знаю, это глава не такая энергичная, как предыдущие, не хватает динамики, но она не заменила, чтобы раскрыть Тэю как человека. Было бы очень странно, если бы она переродилась и побежала навстречу приключениям, забыв обо всём вокруг 💃 Иногда я сама думаю, а не слишком ли много времени мы тратим, чтобы угодить другим, и не игнорируем ли то, что по-настоящему ценно? 🤔 ---------- Глава 4. Приём у графини Морис — Какой приём? — переспросила я. Горничная моргнула. Потом ещё раз. Потом посмотрела на меня так, будто я спросила, что такое вода. — Приём у графини Морис, ваша светлость. Сегодня вечером. Вы сами подтвердили приглашение три дня назад. — Она помолчала. — И барон Альберт там будет. Его светлость герцог Астер тоже. Конечно. Конечно, они оба будут. Куда же без них. Я закрыла глаза. Медленно. Посчитала до пяти. Открыла. — Хорошо, — сказала я. — Готовь платье. Горничная убежала. А я осталась стоять посреди кабинета и думать. Приём. Много людей. Свет. Сплетни. Альберт, который будет витать в облаках. Герцог, который будет следить за мной из каждого угла. И я — в платье, которое выбрала не я, с причёской, которую сделают не мои руки, и с улыбкой, которую придётся натягивать на лицо. Отлично. Просто отлично. •••••••• Платье было красивым. Тёмно-синее, с серебряной вышивкой по корсажу и рукавам. Шёлк, тяжёлый и прохладный, струился между пальцами, как вода. Приём у графини Морис был... приёмом. Огромный зал, свечи, музыка, толпа народу в шёлке и бархате. Я стояла у стены, пытаясь не чихать от запаха духов. Альберт стоял рядом со мной и смотрел куда-то в пространство. Я посмотрела на него. Светловолосый. Худой. С мягкими чертами лица. Он смотрел не на меня — он смотрел сквозь меня, будто видел что-то другое. Что-то, чего не видела я. Может, музыку. Может, свои мысли. Может, другую жизнь, в которой ему не нужно было жениться на злодейке. И тут я вспомнила. В книге Тэя ревновала его ко всем. К каждой служанке, к каждой башне, к каждой собаке. Она устраивала скандалы, писала письма, плакала. Она была одержима им. А он? Он смотрел на неё вот так же. Витая в облаках. Как будто её и не было. Как будто она была мебелью. Как будто всё, что она делала — все её истерики, вся её ревность, вся её злость, — проходило сквозь него, не оставляя следа. Странный человек. Он не умел любить. Не умел ненавидеть. Он просто... был. Пустой сосуд. Тряпочка, которая не могла даже удержать собственную жизнь в руках. И я подумала: а ведь я тоже когда-то была такой. Улыбалась тем, кому не хотела. Терпела то, что не надо было терпеть. Тратила время на людей, которые этого не заслуживали. Больше не буду. — Вы... вы прекрасно выглядите, — сказал Альберт. Голос у него был отстранённый, будто он говорил это не мне, а кому-то в своих мыслях. — Спасибо, — сказала я. — Ты тоже. Он не ответил. Просто снова уставился в пространство. Я отвернулась. Мне не хотелось с ним разговаривать. Не потому, что он был плохим. А потому, что он был никаким. И потому что мне хотелось что-то натравить. Чем-то помешать этой скорой свадьбе. И тут я увидела её. Девушка. Молодая. Лет семнадцать, не больше. Длинные чёрные волосы спадали на плечи тяжёлой волной, как шёлк. Зелёные глаза смотрели на меня с любопытством. Она стояла у стены, с бокалом в руке, и явно скучала. Люмия. Сестра герцога. Я подошла к ней. Не потому, что хотела. А потому, что... не знаю. Может, потому что она была единственным человеком в этом зале, который не смотрел на меня с ненавистью или страхом. — Привет, — сказала я. Наверно, прозвучало нелепо, но мой жизненный опыт из 21 века не позволял мне обратиться к ней иначе. Она обернулась. Посмотрела на меня. И в её глазах вспыхнул интерес. — О, графиня Лимье. — Она сделала реверанс. Кривой. Неопытный. — Какая честь. — Ты меня не боишься? — вырвалось у меня. Почему-то эта сцена вызывала у меня мысль, будто мышка сама пришла к кошке. — А должна? — Она непонимающе пожала плечами. — Мы с вами не так уж много общались. — Она помолчала. — Пока что. До свадьбы Альберта. Я замерла. Потом до меня дошло. Она не знала. Люмия не знала, что оригинальная Тэя планировала её отравить. Она не знала, что в книге Тэя подсыпала ей что-то в чай. Она просто стояла здесь, с бокалом, и смотрела на меня с любопытством. Я смотрела на неё и видела лишь дитя. Умную, энергичную девчонку. Как оригинальной Тэе пришла мысль отравить ребёнка? — Я не собираюсь тебя травить, — спокойно сказала я и отвела взгляд на толпу. — Вот как? — Она подняла бровь. — А слухи ходят разные. — Слухи врут. — Конечно. — Она улыбнулась. — Но вы всё равно интересная. Даже если замыслили что-то недоброе. Я замерла. — Не понимаю, о чём ты. — Конечно, не понимаете. — Она отпила из бокала. Ей вообще уже можно пить?! — Но я наблюдательная. И я вижу, что вы что-то скрываете. В её глазах было лишь любопытство и ни грамма самосохранения. Моя ты хорошая. — И что ты хочешь? Присоединиться к моим планам? — лукаво спросила я. — Не знаю. — Она легко пожала плечами. — Мне всё равно. Или всё же не всё равно. — Она улыбнулась. — Без вас на этих приёмах совсем скучно. Я не знала, что сказать. И в этот момент за спиной раздался голос: — Люмия. Отойди от неё. Герцог. Он стоял в двух шагах. Смотрел на сестру. Потом на меня. И в его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не страх. Не злость. Что-то холодное. Опасное. — Демиан, — сказала Люмия. — Мы просто разговариваем. — Отойди, — повторил он. — Сейчас же. Люмия вздохнула. Посмотрела на меня. Пожала плечами. И отошла. А герцог подошёл ко мне. Близко. Очень близко. Так, что я почувствовала запах его одеколона — хвойный, сдержанный. Так, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Что ты с ней обсуждала? — спросил он. Голос был тихим. Ровным. Опасным. — Ничего. — Я видел, как ты к ней подошла. Я видел, как ты улыбалась как змея. Что ты ей сказала? — Ничего! Мы просто разговаривали! — О чём? — О тебе! — рявкнула я. — О том, какой ты невыносимый! О том, что ты следишь за мной, как коршун! О том, что ты... ----------