<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Там, где встречаются магия и сталь</book-title><author><first-name>Айна</first-name><last-name>Руно</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/aina-runo</home-page></author><annotation><p>Тони Старк ожидал встретить загадочного миллиардера, владевшего третью его компании. Вместо этого он нашёл шестилетнего Гарри Поттера — забытого наследника, которому срочно нужна семья. Но за мальчиком охотится не только прошлое: в его крови скрыта магия, а в будущем ждёт Хогвартс.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>molodezhnaya</genre><genre>fentezi</genre><genre>fantastika</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 15:53:56">17.11.2026 15:53:56</date><id>tam-gde-vstrecaiutsia-magiia-i-stal</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Там, где встречаются магия и сталь</p></title><section><title><p>Глава 1. Тридцать три и восемь десятых</p></title><p>Малибу, август 2006 года</p><p>Перчатка Mark III лежала на верстаке, развёрнутая, как вскрытая устрица. После вылета над Сонорой правый репульсор отдавал в запястье с задержкой в сорок миллисекунд. Человеку это незаметно, а Тони это бесило.</p><p>— Сэр, мисс Поттс спускается, — сообщил ДЖАРВИС. — Судя по скорости шагов и папке в руках, разговор будет не о ремонте.</p><p>— Скажи ей, что я в процессе гениальности.</p><p>— Я передал. Она ответила словом, которое я не стану воспроизводить.</p><p>Пеппер вошла, набрала код на стеклянной двери и положила папку прямо на перчатку.</p><p>— Это лежит на детали.</p><p>— Это лежит на твоём столе уже четыре дня. — Она сложила руки. — Аудит конечных бенефициаров. Совет заказал его после Обадайи, помнишь? «Чтобы больше никто не скупал компанию у нас за спиной».</p><p>— Помню. Я тогда предложил проверять всех на детекторе лжи. Меня не поддержали. — Тони открыл папку и пробежал глазами первую страницу. На второй он остановился. — Подожди.</p><p>— Да.</p><p>— Тридцать три и восемь десятых процента.</p><p>— Да.</p><p>— У одного человека.</p><p>— У структур, конечным бенефициаром которых является одно лицо, — поправила Пеппер. — Hollis &amp; Vane Asset Management из Бостона, Ashgrove Nominees из Делавэра и ещё два номинальных держателя. Всех их ты знаешь.</p><p>Он знал. Эти названия встречались в каждом годовом отчёте, сколько он себя помнил. Скучные институциональные держатели, исправно подававшие формы о пассивном владении в Комиссию по ценным бумагам. Отец называл их «тихими деньгами». Тони считал их пенсионными фондами или чем-то вроде того. Никто из них ни разу не пришёл на собрание с претензиями.</p><p>— «Конечный бенефициар: Гарри Джеймс Поттер», — прочитал он вслух. — Кто такой Гарри Джеймс Поттер?</p><p>— Я надеялась, ты мне скажешь.</p><p>Тони отложил отвёртку. Тридцать три процента — это не контроль, но с ними можно блокировать любые изменения устава, требующие двух третей голосов. На них можно собрать коалицию. С ними совету директоров можно звонить по ночам. Тони вспомнил, кто предлагал ему когда-то «помочь с советом», и холодок внутри был вполне конкретным.</p><p>— ДЖАРВИС, как голосовали эти структуры в прошлом году? По выходу из оружейного производства.</p><p>— За предложение руководства, сэр. Все четыре. Без их голосов решение не прошло бы.</p><p>Тони медленно выдохнул.</p><p>— Значит, либо это мой лучший друг, о котором я не знаю, либо кто-то очень терпеливо ждёт, когда я буду ему должен.</p><p>— Или управляющие просто голосовали по инструкции, — сказала Пеппер.</p><p>— Это скучная версия, мне не нравится. — Он захлопнул папку. — Найди мне этого Гарри. Хочу посмотреть ему в глаза до того, как он посмотрит в мои.</p><p>Сентябрь 2006 года</p><p>Поиски в Америке заняли три недели и оказались поучительными.</p><p>Hollis &amp; Vane вежливо подтвердили, что действуют «в пределах полномочий, утверждённых доверителем», и вежливо отказались сообщить что-либо ещё. Делавэрский адрес Ashgrove Nominees принадлежал юридической фирме, которая обслуживала ещё четыреста компаний и занимала один этаж. ДЖАРВИС составил список: в Соединённых Штатах жили триста восемьдесят семь человек по имени Гарри или Гарольд Поттер. После фильтра по уровню состояния, связям с финансовым сектором и правдоподобному возрасту осталось трое. Первый, Гарольд Поттер из Гринвича, был тридцати одного года, бывшим трейдером, с яхтой и привычкой инвестировать через офшоры. Он идеально подходил под образ. Тони прилетел к нему лично. Это стоило ему двух часов разговора о гольфе и одной фотографии, которую Гарольд потом повесил в рамке у себя в офисе. О Stark Industries этот Поттер знал только то, что «отличные ребята, хотя я продал ваши акции в девяносто восьмом».</p><p>Второй оказался восьмидесятилетним пенсионером из Аризоны. Третий умер в 2003 году.</p><p>— Это нелепо, — сказал Тони, сидя на полу мастерской среди распечаток. Бумагу он не любил, но иногда ему нужно было что-то трогать руками. — Треть моей компании принадлежит призраку.</p><p>— Позвольте заметить, сэр, — сказал ДЖАРВИС, — что первоначальный отчёт касался американских держателей. Документы об иностранном трасте приложены отдельным томом, и аудиторы пометили их как «на проверке иностранным юрисконсультом».</p><p>— Отдельным томом?</p><p>— Приложение Г, сэр. Сорок страниц. Вы отложили его со словами «потом, это юристы».</p><p>Тони нашёл приложение Г под коробкой из-под пиццы. На девятой странице было написано: Применимое право: Англия и Уэльс. Доверительный управляющий: Ellery, Brand &amp; Moss LLP, Линкольнс-Инн, Лондон. На одиннадцатой, мелким шрифтом: Адрес для корреспонденции бенефициара: для передачи через г-на В. Дурсля, Тисовая улица, 4, Литтл-Уингинг, Суррей. И ниже: Дата рождения бенефициара не раскрывается согласно условиям траста.</p><p>— Ты это видел? — спросил Тони.</p><p>— Видел, сэр. Я отметил это как стандартную оговорку о конфиденциальности. Ею она и является: подобные пункты встречаются у бенефициаров любого возраста. Британские сведения ещё не были подтверждены, а американские управляющие указывали на американские адреса. Я счёл разумным сначала проверить их.</p><p>— Это было разумно, — неохотно признал Тони. — Я просто ненавижу, когда разумное не работает.</p><p>Он ещё раз посмотрел на строчку с адресом: «для передачи через…». Богатые чудаки так делают, подумал он. Живут на яхтах, в Монако или в шалашах на Бали и получают почту у родственников.</p><p>Англия, начало октября 2006 года</p><p>Дом для пребывания в Великобритании в Суррее нашёлся за четыре дня. Георгианский особняк, двенадцать спален, парк, конюшня, переделанная под гараж, и отдельное крыло, куда можно было поставить серверы. Агент по недвижимости назвал его «жемчужиной графства». Тони назвал его «вполне сойдёт на первое время». Хэппи назвал его «кошмаром охраны с таким количеством окон». Через двое суток окна были под датчиками, а в бывшей бильярдной гудела стойка с оборудованием, которое позволяло ДЖАРВИСУ работать с британскими сетями без задержек трансатлантического канала.</p><p>Покупать дом ради одной встречи было бы безумием даже для него. Но у Stark Industries были британские контракты: гражданская энергетика, переговоры с Министерством обороны о закрытии старых договоров, лаборатория в Кембридже. Тони давно собирался завести здесь базу и вот теперь у него появилась причина осуществить эту идею.</p><p>Найджел Ормсби, солиситор британского отделения компании, худой человек с лицом вечно огорчённой цапли, съездил в Линкольнс-Инн и вернулся ни с чем.</p><p>— Мистер Эллери крайне любезен и абсолютно непреклонен, — доложил он. — Встреч с бенефициаром они не устраивают. Корреспонденцию пересылают на адрес, указанный в деле. Добавлю от себя, мистер Старк: у меня сложилось впечатление, что ему не нравится, когда о его клиенте спрашивают. Он нервничал.</p><p>— Он нервничал или скрывал?</p><p>— У юристов это часто одно и то же.</p><p>По реестру недвижимости дом на Тисовой улице принадлежал Вернону Дурслю, директору фирмы «Граннингс», производящей дрелей. В избирательных списках значились Вернон и Петуния Дурсль. Других совершеннолетних по адресу не было.</p><p>— Значит, родственник, — сказал Тони. — Брат жены, кузен, кто-нибудь такой. Гарри Поттер живёт в Монако, а почту у него забирает тётушка.</p><p>— Сэр, вы хотите поехать сами?</p><p>— Я хочу посмотреть, как отреагирует семья человека, у которого треть моей компании. Если Ормсби в его строгом костюме они выставят за дверь, то со мной такой номер не пройдет.</p><p>Суббота, 14 октября 2006 года. Литтл-Уингинг</p><p>Тисовая улица выглядела так, будто её спроектировал человек, который больше всего на свете боялся удивиться. Одинаковые дома, одинаковые машины, одинаково подстриженные изгороди. Тони попросил Хэппи остановиться за два дома и пошёл пешком. Почти привычка: бронированный автомобиль у порога превращает любой разговор в переговоры.</p><p>Брони с ним не было. Mark IV стояла в особняке, в двадцати минутах лёта. В ухе была гарнитура, в кармане телефон, на запястье часы, через которые ДЖАРВИС видел примерно то же, что видел он сам.</p><p>Перед домом номер четыре маленький мальчик сгребал листья.</p><p>Грабли были выше него на голову. Он держал их неправильно, слишком близко к зубьям, зато очень старательно: сгребал листья в аккуратную кучу, оглядывался на окно и снова сгребал. На нём была футболка, в которую поместились бы двое таких мальчиков, и джинсы, подвёрнутые в три слоя. Октябрь стоял холодный, а куртки на мальчике не было.</p><p>— Привет, — сказал Тони. — Мистер Поттер дома?</p><p>Мальчик вздрогнул так, будто Тони кинул в него камнем. Он обернулся, и Тони увидел круглые очки, перемотанные скотчем на переносице, острые скулы и очень зелёные, очень настороженные глаза.</p><p>— Я Гарри Поттер, — тихо сказал мальчик.</p><p>Тони улыбнулся: забавное совпадение, назвали в честь дяди.</p><p>— Отлично. А папа твой где? Или дядя? Мне нужен взрослый Гарри Поттер.</p><p>Мальчик посмотрел на него с тем терпеливым недоумением, с каким дети смотрят на непонятливых взрослых.</p><p>— Мой папа умер. Он был пьяный и разбился на машине. И мама тоже. — Он произнёс это ровно, как выученный урок. — Тётя говорит, это потому, что они были никчёмные.</p><p>У Тони что-то сместилось в голове, как бывает, когда весь вечер смотришь на схему не той стороной.</p><p>— ДЖАРВИС, — сказал он очень спокойно, не поворачивая головы, — сколько ему лет?</p><p>— По оценке роста и пропорций, от пяти до семи, сэр, — тихо ответил голос в ухе. — Сэр, по документам траста других Гарри Поттеров, связанных с этим адресом, нет.</p><p>Шесть лет. Тони видел перед собой не тридцатилетнего миллиардера, не участника рейдерского захвата и не терпеливого игрока, который ждёт своего часа, а ребёнка с граблями.</p><p>Он медленно присел на корточки, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне. Колено хрустнуло: последствие прошлой зимы и неудачной посадки.</p><p>— Сколько тебе лет, Гарри?</p><p>— Шесть. Мне было шесть в июле. — Мальчик помолчал и добавил тоном человека, который признаётся в проступке: — Тридцать первого.</p><p>— Хорошая дата. Почти конец лета, можно устроить чаепитие с тортом прямо на улице.</p><p>Гарри ничего не ответил. По его лицу было ясно, что подобный формат праздника для него не обычное явление. Тогда Тони увидел ещё одну вещь: на худом запястье, выше края рукава, желтел синяк. Старый, сходящий, в форме четырёх пальцев.</p><p>— Это откуда? — спросил он, не показывая рукой.</p><p>Гарри тут же натянул рукав.</p><p>— Я упал.</p><p>— Ага.</p><p>— Я неуклюжий. Все так говорят.</p><p>Дверь дома распахнулась.</p><p>— Мальчишка! Я сказала, к двенадцати должно быть… — Женщина на пороге, длинная и худая, с шеей, которая будто специально выросла для подглядывания через забор, увидела Тони и осеклась. Он смотрел, как в её лице сменяются раздражение, узнавание, неверие и наконец заискивающая улыбка. — Мистер… Боже мой. Вы ведь… с телевизора?</p><p>— Не без этого, — сказал Тони, вставая. — Миссис Дурсль, полагаю. Тони Старк. Я по делу, касающемуся вашего… — он посмотрел на Гарри, — племянника?</p><p>— Племянника? — Улыбка дрогнула. — Какое у вас может быть дело к… Гарри, иди в дом. Немедленно.</p><p>Гарри положил грабли вдоль изгороди, ровно, зубьями вниз. Видно было, что за брошенные грабли ему уже доставалось. Он прошёл мимо тёти боком, не задев её. Петуния пригласила Тони войти. Отказывать таким людям она просто не умела, да и любопытство вперемешку со страхом не позволяли ей захлопнуть дверь.</p><p>В прихожей пахло полиролью и чем-то жареным. Гарри не пошёл ни на кухню, ни наверх. Он подошёл к маленькой двери под лестницей, открыл её и привычно, не задумываясь, шагнул внутрь.</p><p>Тони увидел всё за одну секунду: тонкий матрас на полу, свёрнутое одеяло, на полке пару игрушечных солдатиков, один без руки. И паука в углу. И щеколду с наружной стороны двери.</p><p>— ДЖАРВИС, — сказал он, — записывай.</p><p>— Записываю с момента вашего прибытия, сэр.</p><p>— Это… это кладовка, — торопливо заговорила Петуния. — Он сам любит там играть, дети, знаете, любят укромные…</p><p>— Где он спит? — спросил Тони.</p><p>— У него есть…</p><p>— Миссис Дурсль. Где. Он. Спит.</p><p>Она замолчала. Ответ она знала, и Тони тоже, и оба понимали, что второй это знает.</p><p>Злость пришла не сразу. Сначала было что-то вроде звона в ушах. Потом поднялся гнев, горячий и яркий. Похожий гнев он чувствовал в пещере в Афганистане, когда понял, что оружие с его фамилией убивало людей, которых он никогда не видел. Здесь это была не его фамилия и не его оружие. Здесь был шестилетний мальчик, который сам пошёл в чулан, потому что в доме с чужим взрослым ему полагалось быть там.</p><p>Тони очень хотел что-нибудь сломать. Он слишком хорошо знал, как выглядит лицо ребёнка, который ждёт, что взрослый сейчас начнёт кричать, потому что сам когда-то был таким ребёнком, хотя и в доме побогаче. Поэтому он сунул руки в карманы и заговорил тихо.</p><p>— Гарри, — сказал он, глядя в темноту чулана, — выходи, пожалуйста. Ты ничего не натворил.</p><p>Пауза. Потом мальчик вышел, моргая на свету.</p><p>— Я не трогал ваши вещи, — сказал он быстро. — Честно.</p><p>— Я знаю. — Тони отошёл к окну, так, чтобы Гарри не оказался между ним и тётей, и достал телефон. — Ормсби. Мне нужен совет, и быстро.</p><p>Солиситор выслушал его, не перебивая. Это было проявлением высшего профессионализма — редкое качество, которое Тони сейчас оценил сполна.</p><p>— Мистер Старк, — сказал Ормсби, — слушайте меня внимательно. Ребёнка вы не забираете. У вас нет на это никаких прав, и любой адвокат этой семьи потом представит всё как похищение. Вы звоните девять-девять-девять. У полиции есть полномочия поместить ребёнка под защиту, если есть разумные основания полагать, что ему грозит серьёзный вред. Описываете то, что видите, и ничего не добавляете. Запись ведётся?</p><p>— Ведётся.</p><p>— Хорошо. Сохраните её и ничего не трогайте. Я выезжаю и по дороге звоню знакомой из службы защиты детей графства. И, мистер Старк, не бейте никого.</p><p>— Я и не собирался.</p><p>— Я слышу ваш голос, — сухо сказал Ормсби и отключился.</p><p>Тони набрал три девятки. Петуния за его спиной тихо ахнула.</p><p>— Вы не имеете права! Это наш дом! Это семейное дело, он… он трудный ребёнок, вы не знаете, что он…</p><p>— Мадам, — ответил Тони, ожидая соединения, — я двадцать лет продавал оружие правительствам, у которых очень широкое понятие о семейных делах. Но то, что творится у вас, мне не нравятся ещё сильнее.</p><p>Он чётко изложил диспетчеру адрес, возраст ребёнка, чулан с наружной щеколдой, синяк, отсутствие тёплой одежды. Голос у него был ровный, но вот, как он заметил, пальцы дрожали.</p><p>Пока они ждали, Гарри стоял у стены и смотрел на него не мигая.</p><p>— Вы полицию вызвали, — прошептал он. — Меня заберут?</p><p>— Тебя никто не накажет, — сказал Тони. Он понял, что не может обещать ничего, кроме этого, и это его разозлило отдельно. — Приедут люди, которые проверяют, чтобы детям было нормально. Они зададут тебе вопросы. Ты можешь говорить правду. За правду тебе ничего не будет.</p><p>— Дядя Вернон скажет, что я вру.</p><p>— Пусть дядя Вернон говорит что угодно — у меня есть видеозапись.</p><p>Гарри посмотрел на его часы. Похоже, ему понравилось, что от каких-то вещей бывает польза.</p><p>Вернон Дурсль приехал раньше полиции. Сначала Тони услышал, как хлопнула дверь машины, потом топот, потом в прихожую ворвались багровое лицо, усы и голос. Следом вкатился толстый мальчик лет шести с мороженым и пакетом из магазина игрушек.</p><p>— Что здесь, чёрт возьми… — Вернон увидел Тони и узнал его. Ярость в его лице, вместо того чтобы погаснуть, раздулась ещё сильнее. — Убирайтесь из моего дома!</p><p>— С удовольствием, как только приедут люди с мигалками, — сказал Тони. — Вы ведь хотите, чтобы я им рассказал, что вы вели себя спокойно?</p><p>Вернон шагнул вперёд. Гарри в тот же миг вжался в стену, и Тони даже не понадобилось на него смотреть: он видел это краем глаза и знал, что именно видит. Он встал так, чтобы между Верноном и мальчиком был он сам.</p><p>— Не надо, — сказал он ровно. — Правда, не надо. Тут камеры, свидетели и очень плохие для вас перспективы.</p><p>Дадли из-за отцовской спины показал Гарри язык. Это было мелко и противно, и мальчик этот был, конечно, тоже ребёнком, которого научили, что можно. Тони отметил в памяти и это: шестилетние не придумывают чуланы сами.</p><p>Полиция приехала через одиннадцать минут: двое констеблей, мужчина и женщина. Через двадцать за ними подъехала машина Ормсби и обещанная дежурная из службы защиты детей, полная женщина в дождевике по имени миссис Окафор. Она первым делом присела перед Гарри, как до неё Тони, и спросила, как его зовут и хочет ли он пить.</p><p>Констебль посмотрела на чулан, на щеколду, на синяк, который Гарри показал ей после долгой паузы и только после того, как Тони кивнул, и сказала Вернону фразу о полицейской защите несовершеннолетнего. Вернон кричал о своих правах. Петуния плакала, некрасиво и, кажется, искренне, только непонятно о ком.</p><p>Ни одного слова о трасте, акциях и деньгах за всё это время не прозвучало. Позже Тони понял, что в тот момент забыл о них полностью.</p><p>Пока миссис Окафор собирала нехитрые вещи Гарри в пакет из супермаркета (два комплекта одежды, солдатики, однорукий тоже), Тони вышел на крыльцо подышать. Напротив, в окне дома с кружевными занавесками, стояла пожилая женщина в сеточке для волос и смотрела на него не отрываясь. Заметив его взгляд, она не отвернулась, как отворачиваются любопытные соседи, а задёрнула штору и отошла вглубь комнаты, будто кому-то звонить.</p><p>— ДЖАРВИС, кто живёт в доме напротив?</p><p>— Арабелла Фигг, сэр. Вдова, семьдесят один год, держит кошек. Ничего примечательного.</p><p>— Она слишком быстро ушла от окна.</p><p>— Отмечено.</p><p>Гарри вывели под локоть, бережно. Он шёл, крепко держа пакет, и у машины остановился.</p><p>— Мистер… — Он не знал, как обращаться к Тони, и это было видно. — Вы приходили к другому Гарри Поттеру, да? К взрослому?</p><p>Тони открыл рот и не нашёл, что ответить. С ним это случалось раз в год, и то по большим праздникам.</p><p>— Я думал, что к взрослому, — признался он. — Оказалось, к тебе.</p><p>— А зачем я вам?</p><p>«Хороший вопрос», — подумал Тони. Ещё час назад он мог выдать безупречный расклад про пакеты акций, совет директоров и устав. Сейчас же ему было абсолютно нечего сказать.</p><p>— Расскажу, — сказал он. — Хотя это унылая возня с бумажками, которая понравится тебе меньше всего на свете. Но раз обещал — расскажу, но чуть позже. А сейчас поедешь с миссис Окафор к врачу, чтобы тебя осмотрели. Я поеду следом. Это можно? — спросил он через голову Гарри.</p><p>Миссис Окафор посмотрела на него долгим профессиональным взглядом: так смотрят на богатых мужчин, которые слишком быстро проявляют интерес к чужим детям. Тони этот взгляд оценил. Он означал, что хоть кто-то в этой истории делает свою работу.</p><p>— Следом можно, — сказала она. — Внутрь, с ребёнком, пока нет. Вы не родственник и не опекун, мистер Старк, кем бы вы ни были в телевизоре.</p><p>— Справедливо.</p><p>Гарри сел в машину и, когда дверь уже закрывалась, оглянулся. Не на дом, а на Тони. Будто проверял, правда ли он стоит, где стоял.</p><p>Тони стоял.</p><p>Он достал телефон. В Малибу было раннее утро.</p><p>«Отмени Токио, — набрал он Пеппер. — Отмени всё до конца месяца. Нужен лучший детский врач в Лондоне, лучший семейный адвокат в Англии и кто-нибудь, кто понимает в детях больше, чем я. То есть кто угодно».</p><p>Ответ пришёл через полминуты.</p><p>«Тони, ты в порядке? Что случилось? Ты нашёл Поттера?»</p><p>Он посмотрел вслед машине, которая сворачивала с Тисовой улицы, и набрал:</p><p>«Нашёл. Ему шесть лет».</p><p>Потом подумал и стёр второе предложение. Поразмыслив, он стёр второе предложение. Подобные слова не отправляют в сообщениях. Их произносят глядя в глаза, когда голос уже тверд.</p><p>— Хэппи, — сказал он в гарнитуру. — Подгони машину. Едем в больницу. И да, я знаю, какое у меня лицо. Не комментируй.</p></section><section><title><p>Глава 2. Подписи без лица</p></title><p>Королевская больница графства Суррей, Гилдфорд. Суббота, 14 октября 2006 года, вечер</p><p>В коридоре детского отделения висели рисунки пациентов: жирафы, радуги, одна очень злая на вид акула. Тони сидел под акулой второй час и чувствовал с ней определённое родство.</p><p>Внутрь его не пускали. Он не был ни родственником, ни опекуном, ни сотрудником службы. Он был мужчиной из телевизора, который зачем-то приехал за чужим ребёнком. Миссис Окафор так и сказала медсестре на посту, не понижая голоса, и Тони не стал спорить. За последние полтора года он привык, что его пускают куда угодно. Сейчас было полезно вспомнить, что «куда угодно» не распространяется на детские палаты.</p><p>Хэппи принёс кофе из автомата. Тони сделал глоток и поставил стакан на пол.</p><p>— Это не кофе. Это какое-то издевательство.</p><p>— Другого нет, босс.</p><p>— Знаю. Спасибо.</p><p>Хэппи помялся.</p><p>— Он маленький, — сказал он наконец. — Мой племянник в шесть лет был вдвое шире.</p><p>— ДЖАРВИС говорит, нижняя граница нормы для шестилетних — около девятнадцати килограммов.</p><p>— А у него сколько?</p><p>Тони не ответил. Он ещё не знал. Но он видел запястья рук, которыми Гарри сжимал пакет, и примерно представлял себе ответ.</p><p>Врач вышла в половине девятого. Доктор Имоджен Кларк, педиатр-консультант, с седой косой и лицом человека, который много лет отвечает на неприятные вопросы родителей. Рядом с ней стояла миссис Окафор, а через минуту, отряхивая с пальто дождь, подошёл Ормсби.</p><p>— Мистер Старк, — сказала доктор Кларк. — Миссис Окафор разрешила сообщить вам общие сведения: вы заявитель и, вероятно, будете давать показания. Подробности я передаю службе и полиции.</p><p>— Понял.</p><p>— Шестнадцать и восемь десятых килограмма. Рост ниже второго перцентиля. Признаки хронического недоедания, дефицит витамина D, кариес. Несколько кровоподтёков разной давности: плечо, предплечье, спина. На рентгене сросшийся перелом левой локтевой кости, срок год, может, больше. Сросся со смещением. — Она сделала паузу. — Медицинской помощи по этому поводу он не получал. У его терапевта карта пустая с две тысячи второго года.</p><p>— А очки? — спросил Тони.</p><p>Доктор посмотрела на него внимательнее.</p><p>— Хорошее наблюдение. Очки не его. Оправа взрослая, кое-как заклеенная, а диоптрии ему совершенно не подходят. Он почти год носил чужие линзы. Отсюда хронические головные боли. Мальчик просто не жалуется, потому что думает, будто так и должно быть.</p><p>Тони кивнул. Так он кивал, когда получал доклад о повреждениях брони: принял, отметил, следующий пункт. Позволь он себе сейчас что-нибудь кроме кивка, Ормсби пришлось бы второй раз за день вызывать полицию, только уже к нему.</p><p>— Ночь он проведёт здесь, — продолжила доктор Кларк. — После долгого недоедания нельзя сразу кормить сколько угодно, нужно наблюдение. Завтра анализы.</p><p>— Что дальше? — спросил Тони у Ормсби.</p><p>— Полицейская защита действует до семидесяти двух часов, — сказал солиситор. — В понедельник утром совет графства обратится в суд за постановлением о срочной защите. С таким рентгеном его выдадут. Мальчика поместят к экстренному приёмному воспитателю, а совет начнёт полноценную процедуру.</p><p>— К приёмному воспитателю, — повторил Тони. — А я?</p><p>Ормсби поправил очки.</p><p>— А вы, мистер Старк, мужчина, который никак не связан с ребёнком и нашёл его сегодня утром, потому что ребёнку принадлежит треть вашей компании. — Он сказал это без нажима, так же ровно, как доктор говорила о костях. — Я вас не обвиняю. Но именно так это увидит любой судья, любой журналист и любой адвокат Дурслей. Временно поместить ребёнка без долгой проверки можно к родственникам или к людям, которых он знает. Вы ни то, ни другое.</p><p>Тони посмотрел на акулу на стене. Акула смотрела в ответ.</p><p>— Значит, — медленно сказал он, — нужно сделать так, чтобы акции не имели ко мне никакого отношения.</p><p>— Это займёт время.</p><p>— Время у меня есть. А вот у него, — он кивнул на дверь палаты, — не сильно много.</p><p>Миссис Окафор всё это время молчала. Теперь она вздохнула.</p><p>— Он про вас спрашивал, — сказала она. — Про «мистера с часами». Хотел знать, уехали вы или нет. Пять минут. Я буду рядом, дверь останется открытой.</p><p>Гарри лежал на кровати, которая была ему так же велика, как прежде футболка. Рукава больничной пижамы с мишками закатали. Без очков его лицо казалось ещё меньше. На тумбочке стоял нетронутый стакан сока и пустая тарелка, а из-под подушки торчал уголок булочки.</p><p>Тони заметил её сразу. Гарри заметил, что он заметил, и замер.</p><p>— Я не украл, — сказал он. — Мне дали.</p><p>— Верю.</p><p>— Я потом съем.</p><p>— Можно и потом. — Тони сел на стул у стены и не стал придвигать его ближе. — Утром будет завтрак. Но булочку можешь оставить на всякий случай.</p><p>Гарри смотрел недоверчиво: где-то в этом разрешении должна была прятаться ловушка. Он её не нашёл, но руку с подушки не убрал.</p><p>— А если завтра завтрака не будет?</p><p>У Тони нашлось много ответов, и все они были с цифрами, бюджетами больниц и нормами питания. Шестилетнему они были не нужны.</p><p>— Тогда скажешь мне, и я устрою скандал. Скандалы у меня выходят очень хорошо. Это мой главный талант после изобретения всякого.</p><p>Гарри обдумал это.</p><p>— Дадли постоянно устраивает скандалы. Он кричит, пока ему не купят то, что он хочет.</p><p>— Ну, я кричу меньше. У меня для этого есть юристы. Хотя они и не кричат на самом деле, зато тоже получают то, что нужно.</p><p>Уголок рта у Гарри дёрнулся. Это была ещё не улыбка, скорее её черновик.</p><p>— Можно посмотреть ваши часы?</p><p>Тони снял их и протянул. Гарри взял их осторожно, двумя руками, как будто часы могли укусить.</p><p>— Добрый вечер, мистер Поттер, — сказал ДЖАРВИС из крошечного динамика.</p><p>Гарри чуть не уронил часы.</p><p>— Они говорят!</p><p>— Это ДЖАРВИС. Он живёт в компьютере и помогает мне. Чинит вещи, напоминает про встречи, ворчит.</p><p>— Я не ворчу, сэр. Я комментирую.</p><p>— Он живой? — шёпотом спросил Гарри.</p><p>Тони задумался. Кажется, впервые этот вопрос не показался ему философским упражнением.</p><p>— Он очень умный. Живой ли — сложно сказать. Но он хороший.</p><p>— Благодарю, сэр, — сказал ДЖАРВИС. — Мистер Поттер, если хотите, я могу рассказать, как устроены часы.</p><p>Гарри кивнул, и следующие три минуты ДЖАРВИС рассказывал про батарейку и кварц тем голосом, каким читают сказки на ночь. Тони не знал, что ДЖАРВИС так умеет. Возможно, до этого вечера ДЖАРВИС и сам этого не знал. Пока искусственный интеллект мягко объяснял, как удивительно устроены часы, в голове у Гарри наконец сошлись детали.</p><p>— Дадли говорил, что есть такой герой — Железный человек, — сказал Гарри, возвращая часы и во все глаза глядя на Тони. — Что его зовут так же, как вас. Он очень хотел его костюм на Хэллоуин.</p><p>— И как, купили?</p><p>— Купили. Только он ему мал. Дадли в нём застрял, и тётя Петунья его разрезала ножницами.</p><p>Тони коротко рассмеялся, первый раз за весь день, и тут же увидел, как Гарри вздрогнул от этого смеха. Смех в том доме, видимо, тоже бывал разный.</p><p>— Да, я Железный человек, — сказал он тише. — Не костюм, а настоящий. Костюм у меня тоже есть, я в нём летаю. Но сейчас он дома: в больницу в нём не ходят.</p><p>Гарри очень долго на него смотрел.</p><p>— Дадли не поверит.</p><p>— А Дадли и не обязательно об этом знать.</p><p>— Время, — тихо сказала от двери миссис Окафор.</p><p>Тони встал. Гарри приподнялся на локте.</p><p>— Вы опять придёте?</p><p>— Завтра. Если пустят.</p><p>— А если не пустят?</p><p>— Тогда буду сидеть в коридоре под рисунком с акулой. Это я тоже умею - ждать.</p><p>Он вышел не оборачиваясь: обернись он, задержался бы, а миссис Окафор и так уже нарушила ради него правила. В коридоре он снова сел под рисунок и какое-то время молчал.</p><p>— Сэр, — сказал ДЖАРВИС, — вы просили напомнить про конференцию с Токио.</p><p>— Пеппер её отменила.</p><p>— Да, сэр. Я лишь подумал, что вам будет полезно услышать: в мире ещё осталось что-то обычное.</p><p>Линкольнс-Инн, Лондон. Понедельник, 16 октября 2006 года</p><p>Ellery, Brand &amp; Moss занимала три этажа старого дома с деревянными лестницами, которые скрипели так, словно вели учёт каждому посетителю. Старшему партнёру, мистеру Сайласу Эллери, на вид было семьдесят, говорил он как сорокалетний, а нервничал на все сто. Встречу попросил не Старк, а Ормсби. В девять утра суд в Гилдфорде выдал постановление о срочной защите, и после этого Ормсби вежливо сообщил Эллери, что копия полицейского протокола уже лежит у адвоката, назначенного представлять интересы ребёнка. Встреча состоялась через час.</p><p>— Семейный траст Поттеров, — сказал он, раскладывая папки, — учреждён в тысяча девятьсот семьдесят третьем году Флимонтом Поттером, дедом мальчика. Капитал получен от продажи прав на косметическое средство. Весьма успешное средство. — Он почему-то смутился. — Инвестиционная политика консервативная: американские и британские промышленные компании. Акции Stark Industries покупались с семьдесят шестого года, понемногу, через управляющих в Бостоне и Делавэре. Каждая структура подавала собственную отчётность, всё по закону. Сводить их вместе никто не требовал, пока ваши аудиторы не начали искать конечных бенефициаров.</p><p>— Тридцать лет, — сказал Тони. — И тихо.</p><p>— Тридцать лет, — согласился Эллери. — Неужели вы думали, что кто-то купил треть вашей компании за полгода, мистер Старк? У биржи бы случился нервный срыв.</p><p>Тони именно так и думал, но признаваться в этом не стал.</p><p>— После смерти Флимонта и Юфимии доход перешёл к их сыну Джеймсу. После гибели Джеймса и его жены Лили в октябре две тысячи первого — к их единственному сыну. До совершеннолетия бенефициара капитал остаётся под управлением траста. Распоряжаться им бенефициар не может, ему… — Эллери запнулся. — Шесть лет.</p><p>— Как они погибли? — спросил Тони.</p><p>Эллери моргнул, удивлённый вопросом, и достал из папки копии свидетельств о смерти.</p><p>— Тридцать первое октября две тысячи первого года. Годрикова Впадина, Уэст-Кантри. Причина смерти — травмы, полученные при обрушении жилого дома в результате взрыва. Предположительно газ.</p><p>— Не автокатастрофа.</p><p>— Нет. Почему вы…</p><p>— Потому что его тётя говорит ему, что отец был пьян за рулём. — Тони очень аккуратно положил свидетельство на стол. — Дальше. Кто решил, что мальчик будет жить у Дурслей?</p><p>Эллери снял очки, протёр их и надел снова. Позже Ормсби скажет, что именно в эту секунду понял: старик сейчас скажет правду, потому что больше ему ничего не остаётся.</p><p>— В ноябре две тысячи первого года мы получили письмо от исполнителя завещания Джеймса Поттера, мистера Альбуса Дамблдора. Он сообщил, что по желанию семьи ребёнок передан сестре матери, и просил направлять корреспонденцию туда. Договор траста разрешает выплачивать опекуну средства на содержание и образование бенефициара. С декабря две тысячи первого года мы перечисляли мистеру Дурслю тысячу пятьсот фунтов в месяц.</p><p>В кабинете стало очень тихо. «Восемьдесят семь тысяч фунтов, сэр, без учёта ежегодной индексации», — сказал ДЖАРВИС в ухе Тони.</p><p>— Каждый год, — продолжал Эллери, не поднимая глаз от стола, — мистер Дурсль подписывал отчёт о том, что ребёнок здоров, обеспечен и посещает… — он заглянул в бумагу, — «подготовительную группу при частной школе».</p><p>— Вы видели ребёнка?</p><p>— Нет.</p><p>— Хоть раз?</p><p>— Нет. — Эллери поднял глаза. — Мистер Старк, тридцать лет я управляю деньгами людей, которые не хотят, чтобы их видели. Мы проверяли подписи. Подписи были в порядке. — Он помолчал. — Мы проверяли подписи, а не ребёнка. Я понимаю, как это звучит.</p><p>Тони хотел сказать многое. Ормсби положил ладонь ему на рукав. В любой другой день Тони счёл бы такой жест недопустимым.</p><p>— Опеку Дурслей оформлял суд? — спросил Ормсби.</p><p>— Нет. Насколько нам известно, нет. Мы положились на письмо исполнителя.</p><p>— Исполнитель назначен завещанием?</p><p>— Завещание… — Эллери поморщился. — Оригинала мы не видели. Нам сообщили, что оно составлено и засвидетельствовано вне обычной процедуры и хранится в банке семьи.</p><p>— В каком банке? — спросил Тони.</p><p>— Часть средств Поттеры держали в частном учреждении, с которым мы общаемся только через корреспондента. В реестре Управления по финансовым услугам его нет. Мой предшественник задавал тот же вопрос в восемьдесят седьмом году. Ему ответили, что это вне его компетенции, и он предпочёл не настаивать.</p><p>— Банк, которого нет в реестре, — сказал Тони. — Исполнитель, которого… ДЖАРВИС?</p><p>— Альбус Дамблдор, сэр. В британских базах есть ровно одна запись о нём — письмо в архиве этой фирмы. Ни номера национального страхования, ни налоговых записей, ни медицинских карт. Обратный адрес в письме — «Хогвартс, Шотландия». Учебного заведения с таким названием нет ни в шотландском реестре школ, ни в списке независимых школ.</p><p>Тони медленно откинулся на спинку стула.</p><p>— Мистер Эллери, — сказал он, — пять лет вы отправляли письма человеку, которого не существует, и деньги — человеку, который держал ребёнка в чулане.</p><p>— Да, — ответил Эллери. Он не оправдывался, и Тони против воли поставил ему это в плюс.</p><p>Ормсби перешёл к практическим вещам: немедленно остановить выплаты Дурслю, сохранить все документы, сотрудничать с полицией и с адвокатом ребёнка. Эллери соглашался на всё подряд. Сейчас его страх перед профессиональной ответственностью был самым полезным для Гарри инструментом во всей комнате.</p><p>— И ещё, — сказал Тони, когда они уже поднимались. — Кто решает, как голосовать трастовыми акциями на собраниях Stark Industries?</p><p>— Мы. По инструкции учредителя: поддерживать руководство, если оно не вредит долгосрочной стоимости компании.</p><p>— Прекрасно. С сегодняшнего дня перестаньте интересоваться мнением руководства, то есть моим. Я подаю заявление об опеке над вашим бенефициаром. У меня не должно быть даже тени влияния на его деньги.</p><p>Эллери посмотрел на него так, как, вероятно, посмотрел бы на клиента, который сам отказывается от выгоды.</p><p>— Это необычно, мистер Старк.</p><p>— Сегодня у всех необычный день.</p><p>Гилдфорд. Вторник, 17 октября 2006 года</p><p>Миссис Дорин Хейл, экстренная приёмная воспитательница с двадцатилетним стажем, жила в доме из красного кирпича, где пахло печеньем и обитали три кота. Гарри стоял у неё в прихожей в новых ботинках и новых очках. Ботинки купил совет, а не Тони: Тони предлагал, но ему отказали. Очки Гарри подобрали вчера в больнице.</p><p>Он то и дело снимал их, смотрел на мир без них и снова надевал. Словно проверял, правда ли мир такой, каким он его теперь видел.</p><p>Встреча шла под наблюдением: миссис Окафор сидела в углу с блокнотом. Тони пришёл с пустыми руками, хотя это далось ему с трудом. Накануне вечером прилетела Пеппер и утром прямо запретила ему покупать ребёнку что-либо крупнее книжки.</p><p>«Ты не можешь купить ему доверие, Тони».</p><p>«Я могу купить ему хорошую книжку».</p><p>«Одну».</p><p>Книжку он купил. Про устройство машин, с двигателями в разрезе. Гарри держал её, но не открывал.</p><p>— Это теперь мой дом? — спросил он у миссис Окафор.</p><p>— Пока да. Миссис Хейл будет о тебе заботиться, пока взрослые решают, где тебе будет лучше всего.</p><p>— А к тёте я вернусь?</p><p>Миссис Окафор ответила честно. Видимо, она всегда так отвечала:</p><p>— Сейчас нет. Решать будет суд. Но тебя я тоже буду спрашивать.</p><p>Гарри кивнул. Тони наблюдал, как мальчик пытается переварить услышанное. На его лице читалась целая буря: облегчение, страх и тут же — стыд за это мимолётное чувство безопасности.</p><p>— А вы где живёте? — спросил Гарри у Тони.</p><p>— В Калифорнии тепло и океан, там здорово. Но и здесь у меня есть дом, всего в двадцати минутах отсюда. Он просторный, со множеством окон. Хэппи их всей душой ненавидит, потому что за каждым нужно следить.</p><p>— А зачем вам здесь дом?</p><p>Тони посмотрел на миссис Окафор. Та едва заметно кивнула: можно, только осторожно.</p><p>— Чтобы разбираться с теми самыми скучными бумажками. Помнишь, я обещал скучную историю про это? Давным-давно твой дедушка, папа твоего папы, вложил деньги в одну компанию. В мою. Теперь эти деньги твои. Когда вырастешь, будешь сам решать, что с ними делать. А пока ими занимаются взрослые юристы.</p><p>— Мои? — Гарри нахмурился. — Тётя говорила, что я им ничего не стою, и что они кормят меня из милости.</p><p>— Тётя говорила неправду, — ровно сказал Тони. — Много неправды. Твои родители не разбились на машине. Их дом обрушился. Пьяными они не были. А твоя тётя каждый месяц получала на тебя деньги.</p><p>Миссис Окафор кашлянула: это, кажется, говорить было рано. Тони понял это на секунду позже, чем следовало.</p><p>Гарри побелел. Он не заплакал и не закричал. Он только очень крепко прижал к себе книжку и спросил:</p><p>— Тогда почему мне нельзя было есть со всеми?</p><p>У Тони ответа не было. У миссис Окафор, двадцать лет проработавшей с детьми, тоже. Она отложила блокнот, присела рядом с Гарри и сказала что-то так тихо, что Тони не расслышал. Через минуту миссис Хейл увела мальчика на кухню, к печенью и котам.</p><p>— Мистер Старк, — сказала миссис Окафор, поднимаясь. Голос у неё был не злой, а усталый. — Правда — это хорошо. Но правду о родителях ребёнку сообщают в присутствии психолога, а не вот так, с наскока.</p><p>— Понял, — сказал Тони, не сводя глаз с кухонной двери. — Я облажался.</p><p>— Да. — Она помолчала. — Хорошо, что вы это признаёте. Многие не признают. Это тоже войдёт в мой отчёт.</p><p>Он вышел на улицу и долго стоял у машины, не садясь в неё.</p><p>— Сэр, — сказал ДЖАРВИС.</p><p>— Не надо.</p><p>— Я только хотел сказать, что мистер Поттер открыл книжку. На странице про двигатель внутреннего сгорания. Я смог получить удалённый доступ к камере на кухне. А через ваш микрофон я слышал, как он спросил у миссис Хейл, что такое поршень.</p><p>Тони закрыл глаза.</p><p>— Купи для него ещё книг, — негромко приказал он. — Про самолёты. Про ракеты… Нет, стой. Не всё сразу. По одной. Чтобы успевал читать.</p><p>Хогвартс, Шотландия. Ночь с 14 на 15 октября 2006 года</p><p>(Точка зрения: Альбус Дамблдор)</p><p>Среди серебряных приборов на полке в кабинете директора был один, который не звенел и не жужжал. Он только выпускал тонкую струйку дыма. Обычно дым поднимался ровно, спокойно, ни во что не складываясь. Этой ночью он клубился и метался.</p><p>Альбус Дамблдор стоял перед прибором в халате и смотрел на него дольше, чем следовало человеку, которому давно пора спать.</p><p>Арабелла Фигг связалась с ним с помощью летучего пороха. Её камин был единственным в Литтл-Уингинге, имевшим такое подключение — когда-то его настроили по личной просьбе Дамблдора. Говорила она сбивчиво, то и дело срываясь на панику: полиция, социальные службы, мальчика куда-то увезли… И какой-то американец, богач. «Из телевизора, Альбус, его все знают! У него ещё такой железный костюм!»</p><p>Дамблдор его не знал. Узнал он за следующие полчаса, листая маггловские газеты, которые для него собирала Фигг. Энтони Старк. Изобретатель. Торговец оружием, переставший торговать оружием. Человек, построивший себе металлическое тело и летающий в нём над пустынями. Очень заметный человек.</p><p>Чары крови не рухнули. Дамблдор знал их устройство лучше всех ныне живущих. Держались они не на стенах дома, а на том, что Петунья приняла ребёнка, и на том, что ребёнок может назвать этот дом домом. Одной ночи в больнице для их разрушения мало. Нескольких недель, вероятно, тоже. Но если мальчик туда больше не вернётся, защита угаснет, и Дамблдор не взялся бы сказать, когда именно.</p><p>Он перебирал возможности, как шахматные фигуры.</p><p>Изменить память всем, кто видел? Двум констеблям, врачам, медсёстрам, сотруднице социальной службы и её начальству, судье, адвокатам, соседям. И самому Старку, у которого, если верить газетам, всё записывают машины. Даже если не считаться с ценой, такой объём не останется незамеченным. Министерство следит за массовыми чарами возле маггловских учреждений, а Миллисента Багнолд и без того не любит, когда директор Хогвартса действует за её спиной. Магией здесь ничего не исправить.</p><p>Петунья — другое дело. Петунья может бороться за ребёнка сама, по маггловским законам. Нужно лишь напомнить ей, что она обещала. И, пожалуй, найти ей хорошего адвоката. Как нанимают маггловских адвокатов, Дамблдор представлял смутно, но Фигг наверняка знала.</p><p>Он сел за стол и взял перо.</p><p>Мальчик должен был расти в безопасности, вдали от славы, которая испортила бы его, как испортила бы кого угодно. Расти скромным. Не зная своего имени, пока его не позовёт тот мир, которому он принадлежит. И тогда он придёт в этот мир благодарным, открытым и доверчивым к тем, кто этот мир ему откроет. Дамблдор давно понял: ребёнка, у которого никогда ничего не было, гораздо легче научить отдавать всё.</p><p>Эта мысль ему не нравилась. Но и отказываться от неё он не стал.</p><p>Деньги, которые траст выплачивал Дурслям, директор считал неизбежным компромиссом: пусть видят в мальчике хотя бы выгоду, раз уж не способны разглядеть родную кровь. О том, что эта выгода обернётся для Гарри чуланом под лестницей, Дамблдор даже не догадывался. Он попросту не проверял, как живёт ребёнок, а потому мог и дальше тешить себя иллюзиями.</p><p>«Дорогая Петунья», — написал он и остановился.</p><p>Богатый американец, медийная личность. Человек, чью жизнь круглосуточно фиксируют машины. Тот самый Старк, который, по заверению прессы, ухитрился сбежать из афганской пещеры благодаря броне, собранной на коленке из груды металлолома.</p><p>Впервые за много лет Дамблдор подумал, что на доске появилась фигура, ходов которой он не знает. Потом обмакнул перо и продолжил писать.</p></section><section><title><p>Глава 3. Дом, который можно назвать домом</p></title><p>Литтл-Уингинг, Тисовая улица, 4. Среда, 18 октября 2006 года</p><p>(Точка зрения: Петунья Дурсль)</p><p>Письмо пришло не обычной почтой. Его принесла Арабелла Фигг: просто постучала в заднюю дверь в половине седьмого утра, сунула конверт Петунье в руки и тут же ушла, не проронив ни слова. От миссис Фигг резко пахло кошками и чем-то палёным.</p><p>Петунья узнала этот почерк с первого взгляда, ещё не вскрывая конверт. Пять лет назад она нашла на крыльце записку, написанную той же рукой и точно такими же зелёными чернилами. Тогда к ней прилагался ребёнок, завёрнутый в одеяло.</p><p>Она прочитала письмо в ванной, заперевшись на задвижку, пока Вернон оглушительно храпел в спальне, а Дадли ещё спал в своей комнате. У Дадли была одна из двух детских, во второй они просто складывали его старые игрушки.</p><p>«Дорогая Петунья.</p><p>Мне известно о событиях прошлой субботы. Я не стану упрекать Вас, хотя мне есть что сказать. Напомню лишь то, о чём писал Вам пять лет назад: пока мальчик может называть Ваш дом своим, под защитой находится не только он один. Эта магия оберегает Вас, Вашего мужа и Вашего сына. Люди, убившие Вашу сестру, никуда не исчезли. Многие из них до сих пор на свободе. Они прекрасно помнят, чей это ребёнок, и быстро выйдут на его родственников, как только защита угаснет.</p><p>Поэтому я прошу Вас бороться за то, чтобы мальчик вернулся в семью. Бороться законными средствами Вашего мира. Миссис Фигг передаст Вам средства на оплату услуг адвоката.</p><p>Искренне Ваш, А. Д.»</p><p>Петунья бессильно села на край ванны.</p><p>Пять лет она всеми силами старалась не думать об этой фразе, о пресловутой «защите». Пять лет внушала себе, что всё это — бред чокнутого старика из того жуткого мира, к которому она не имела отношения и знать ничего не желала. Но выкинуть это из головы до конца не получалось. За эти пять лет происходили вещи, которые она невольно подмечала краем глаза. Их дом ни разу не обокрали, хотя к Полкиссам через три дома залезали дважды. Дадли ни разу не болел ничем серьезнее обычной простуды.</p><p>Лили в своё время тоже думала, что ей ничего не грозит.</p><p>В конверт была вложена толстая пачка новеньких пятидесятифунтовых купюр с последовательными номерами. Ровно две тысячи фунтов. Петунья пересчитала их дважды.</p><p>Вернон вернулся из полиции только в понедельник поздно вечером. Его допрашивали под протокол и отпустили под залог. Ему официально запретили приближаться к ребёнку и к свидетелям. После возвращения он кричал на неё до двух часов ночи: исходил злобой на чёртова мальчишку, на чёртовы деньги, которых они теперь лишатся, и на руководство «Граннингса», где обо всём уже успели узнать.</p><p>Во вторник явилась женщина из соцзащиты — но не та, прежняя в дождевике, а другая. Она сорок минут расспрашивала Дадли в гостиной, пока Петунья сидела на кухне, тупо глядя на собственные руки. Дадли вышел из комнаты совершенно озадаченным.</p><p>— Она спросила, почему Гарри никогда не ел с нами за столом, — буркнул он. — Я сказал, что он же уродец. А она взяла и записала.</p><p>Петунья открыла кран, чтобы никто в доме не услышал, как она плачет. Она так и не поняла, о ком именно льёт слёзы.</p><p>Затем она вытерла лицо, припрятала письмо на самое дно коробки с гигиеническими салфетками, куда Вернон никогда бы не заглянул, и ровно в девять утра позвонила в адвокатскую контору «Паргетер и Лоу» в Гилдфорде.</p><p>Особняк Старка, Суррей. Пятница, 20 октября 2006 года</p><p>Харриет Вэнс, семейный солиситор, считалась лучшим специалистом в графстве по делам несовершеннолетних. Пеппер разыскала её всего за сутки, и главным аргументом в её пользу стало то, что трое других адвокатов, к которым обращалась Поттс, в один голос назвали Вэнс единственным человеком, способным заставить их проиграть. Это была крупная женщина в твидовом жакете, с короткой седой стрижкой и профессиональной привычкой делать пометки в блокноте, даже не глядя на страницу.</p><p>Оказавшись в бывшей бильярдной, где сейчас ровно гудели серверные стойки, она внимательно огляделась, слегка приподняла бровь и попросила чаю.</p><p>— Я обрисую вам ситуацию, — произнесла она, — а вы, мистер Старк, постараетесь меня не перебивать. Мисс Поттс предупредила, что для вас это задача повышенной сложности.</p><p>— Мисс Поттс много чего говорит.</p><p>— Вот видите, уже перебили.</p><p>Пеппер, сидевшая у окна, тихо откашлялась, пряча улыбку.</p><p>— Постановление об экстренном изъятии действует до восьми дней, — начала Вэнс. — Во вторник совет графства обратится в суд за временным ордером на опеку. И суд его выдаст. С учетом медицинских снимков, протоколов полиции и записей вашего ДЖАРВИСа ни один судья в здравом уме не вернет мальчика на Тисовую улицу. После этого родительские права будут временно разделены с советом, ребёнок останется у экстренного воспитателя, а к делу подключат независимого государственного опекуна. Этот человек будет представлять интересы мальчика в суде.</p><p>— А как же я?</p><p>— А вы, — Вэнс сделала глоток чая, — посторонний взрослый. Заметьте, я пока не говорю «подозрительный». Если бы вы были близким родственником или ребёнок прожил в вашем доме хотя бы три года, вы могли бы сразу претендовать на определение места жительства. Но вы ни то ни другое. Поэтому для начала вам придётся просить у суда разрешения просто подать такое заявление. Суд будет тщательно оценивать вашу связь с ребёнком, не навредит ли ему сам процесс и что по вашему поводу думает соцзащита.</p><p>— И сколько на это уйдёт времени?</p><p>— Чтобы получить простое разрешение — недели. На всё разбирательство целиком, если повезет, — месяцы. Совет графства устроит вам тотальную проверку, какую устроил бы любому потенциальному приёмному родителю. Проверят жильё, здоровье, биографию. Судимости, долги, зависимости. — Она оторвала взгляд от блокнота и посмотрела Старку прямо в глаза. — Ваш образ жизни, мистер Старк. Я ведь тоже читаю прессу.</p><p>Тони открыл было рот, но Пеппер наградила его настолько выразительным взглядом, что он тут же закрыл его обратно.</p><p>— Я не пью с июня, — выдавил он наконец. — Почти. Впрочем, неважно. С понедельника точно ни капли. Это считается?</p><p>— Считаться будет только то, что вы сможете продемонстрировать на дистанции в полгода. А не с этого понедельника, — Вэнс сделала быструю пометку. — Двигаемся дальше. Ваша работа. Вы регулярно летаете в металлическом костюме туда, где вовсю стреляют. У органов опеки возникнет закономерный вопрос: с кем останется ребёнок, если вы однажды не вернётесь? Отвечать в стиле «я всегда возвращаюсь» настоятельно не рекомендую.</p><p>В комнате повисла тяжелая тишина. ДЖАРВИС, который обычно находил что вставить в любую паузу, на этот раз промолчал.</p><p>— Отдельная и очень скользкая тема — деньги, — продолжила Вэнс уже мягче. — Мальчику принадлежит треть вашей компании. Адвокат Дурслей расшибётся в лепёшку, но докажет, что вас интересуют исключительно эти акции. Ваша главная задача — сделать так, чтобы у них не было ни единой зацепки для этого аргумента.</p><p>— Я уже распорядился, чтобы Эллери голосовал на советах без оглядки на моё мнение.</p><p>— Этого мало. Распоряжаться — значит по-прежнему контролировать процесс. Вам необходимо юридически отказаться от любого права управления. — Она пододвинула к нему документ. — Моё предложение: суд назначает независимого профессионального попечителя траста, который никак не связан ни с вами, ни с конторой «Ellery, Brand &amp; Moss». Вы подписываете официальный отказ от любых выплат из этого траста, обязуетесь не участвовать в голосованиях и не проводить никаких сделок с этими активами. Содержание мальчика — полностью за ваш счёт. И, мистер Старк, никаких подарков стоимостью с автомобиль. Любой подобный жест адвокат противной стороны выставит перед судьёй как неприкрытую попытку купить отношение ребёнка.</p><p>— А если я просто хочу купить ему нормальную кровать?</p><p>— Кровать — без проблем. Но какого-нибудь пони — категорически нет.</p><p>— Я и не собирался покупать ему пони.</p><p>Пеппер в этот момент с предельным вниманием изучала узор на шторах.</p><p>— И последнее, — Вэнс с тихим хлопком закрыла блокнот. — Миссис Дурсль во вторник наняла Клайва Паргетера. Он чертовски хорош, стоит огромных денег и никогда не работает за процент. Она уже подала заявление о возвращении племянника. Она родная тётка, ей никаких предварительных разрешений суда не требуется.</p><p>— Постойте, — нахмурился Тони. — Вернон под следствием. Выплаты из траста заблокированы. С работы его, скорее всего, вышвырнут. Откуда у них средства на адвоката такого уровня?</p><p>— Понятия не имею, — развела руками Вэнс. — Возможно, старые сбережения. Возможно, помогли какие-то родственники. Выяснять это напрямую вы не имеете права, а копать незаконными методами я вам настоятельно не советую. — Она бросила выразительный взгляд на серверную стойку, словно прекрасно догадывалась, на что способен этот ИИ. — Если в суде всплывёт, что вы шпионили за оппонентами, вы проиграете процесс в ту же секунду. И этот, и все последующие.</p><p>— ДЖАРВИС, — позвал Тони, едва за солиситором закрылась дверь. — Ты всё слышал.</p><p>— Разумеется, сэр. Я не стану устанавливать слежку за семейством Дурсль. Но, если позволите, я зафиксирую этот вопрос в системе.</p><p>— Какой именно?</p><p>— О том, кто спонсирует мистера Паргетера, сэр. Ответ на него может легально пригодиться нам позже. Например, на этапе официального раскрытия доказательств сторон.</p><p>Тони медленно кивнул.</p><p>Пресса пронюхала обо всём уже в субботу.</p><p>Один из таблоидов вышел с размытым снимком, сделанным с большого расстояния: Тони стоит у кирпичного дома миссис Хейл. Лица Гарри на фото не было — то ли у папарацци проснулась совесть, то ли юристы сработали на опережение. Заголовок кричал на всю полосу: «ЖЕЛЕЗНЫЙ ПАПОЧКА? Миллиардер и тайна мальчика из Суррея». В самой статье некий анонимный «друг семьи» авторитетно заявлял, что богатый американец из телевизора силой отобрал ребёнка у любящей тёти, преследуя лишь одну цель — добраться до его колоссального наследства.</p><p>Сумму наследства не называли, но само слово «наследство» было выделено жирным шрифтом. Тони перечитал текст три раза подряд, с трудом сдерживая ярость.</p><p>— Утечка со стороны Паргетера? — тихо спросила Пеппер.</p><p>— Или сам Вернон постарался, даже без ведома своего адвоката. Паргетер слишком прожжённый волк, чтобы так грязно подставляться прямо перед первыми слушаниями, — Тони зло отбросил газету в сторону. — Хэппи, наши люди караулят дом миссис Хейл?</p><p>— Двое парней дежурят в машине на углу, босс, всё строго в рамках договорённостей с советом графства. Этот фотограф снимал минимум с трёхсот метров через мощный объектив. Мы его засекли, но законных оснований запретить съёмку на улице у нас нет.</p><p>— Я знаю, что нет, — Тони устало потёр лицо. — Пусть наши люди следят не за репортёрами. Пусть смотрят, кто пытается подойти к дому слишком близко. И дело не только в камерах.</p><p>Он и сам не мог бы толком объяснить, почему добавил эту последнюю фразу. Наверное, просто вспомнил странную старуху, жившую напротив Дурслей, которая в тот день слишком поспешно задёрнула штору.</p><p>Гилдфорд, дом миссис Хейл. Ночь на 25 октября 2006 года</p><p>(Точка зрения: Гарри)</p><p>Ему снился зелёный свет.</p><p>Этот сон приходил к нему всю жизнь, сколько он себя помнил. Вспышка зелёного света, женский крик и смех — высокий, леденящий, совсем не смешной. В чулане под лестницей он обычно просыпался от этого кошмара и лежал тихо-тихо, почти не дыша. Он знал: если проснуться, создав шум, придёт дядя Вернон.</p><p>Здесь он проснулся шумно. Гарри понял это, когда увидел перед собой миссис Хейл в домашнем халате в цветочек. Рядом на одеяле сидел кот Бисквит и смотрел на него очень серьёзно.</p><p>— Тише, маленький, тише, — ласково сказала миссис Хейл. — Это просто плохой сон. Ты здесь, у меня, всё хорошо.</p><p>Гарри торопливо сел и тут же весь съёжился, инстинктивно ожидая, что сейчас ему влетит за крик. Но ничего не произошло. Миссис Хейл просто сидела на краю кровати. Чуть позже она спросила, не принести ли ему тёплого молока. Он отказался. Тогда она поинтересовалась, может оставить для него включённым свет в коридоре? Этого ему очень хотелось, и он кивнул.</p><p>— А что с лампой? — спросил он, приглядевшись.</p><p>На тумбочке у кровати стоял ночник с абажуром в виде воздушного шара. Теперь от него остались одни осколки: стеклянная колба лопнула и осыпалась на пол, будто её кто-то сильно сжал в кулаке.</p><p>— Перегорела, наверное, — спокойно отозвалась миссис Хейл. — Старая она была. Ты только не вставай, тут кругом стекло.</p><p>Гарри посмотрел на осколки и смутно вспомнил, что в тот самый миг, когда он закричал во сне, в комнате что-то хлопнуло. Он предпочёл промолчать. В доме тёти Петуньи его всегда наказывали, стоило рядом с ним случиться чему-то странному и необъяснимому. Однажды у Дадли сами собой перевернулись все тарелки с едой, и Гарри после этого двое суток не выпускали из чулана.</p><p>Он лёг обратно и ещё долго смотрел на полоску света под дверью. На ней не было щеколды. Он проверил это в самый первый вечер, едва все в доме уснули.</p><p>Утром миссис Хейл сделала запись в рабочем журнале: «Ночной кошмар, 2:40. Ребёнок успокоился в течение 15 минут. Перегорела лампа у кровати (лопнула колба). Требуется замена на новую, с закрытым плафоном».</p><p>Через неделю этот журнал будет изучать психолог. На слове «лопнула» она задержит взгляд на секунду дольше обычного, но, в конце концов, тоже решит, что виной всему банальный брак или старость прибора.</p><p>Кабинет доктора Мириам Шах, Гилдфорд. Вторник, 31 октября 2006 года</p><p>Кабинет доктора Шах меньше всего напоминал рабочее место врача. Скорее это была уютная игровая комната: пушистый ковёр, коробки с игрушками, песочница на столе с набором миниатюрных фигурок, цветные мелки. Гарри пришёл сюда уже в третий раз. Во время первого визита он целый час просидел неподвижно на самом краешке стула, не осмелившись ни к чему прикоснуться. Во второй раз он долго и пристально разглядывал песочницу, после чего построил из песка глухую коробку с плотной крышкой и спрятал внутрь самую крошечную фигурку.</p><p>Доктор Шах тогда воздержалась от комментариев. Она лишь мягко поинтересовалась, уютно ли человечку внутри. Гарри немного подумал и проделал в крышке крохотное окошко.</p><p>Сегодня в кабинете присутствовал Тони. Миссис Окафор устроилась у самой двери, а доктор Шах опустилась на пол, сев по-турецки, чтобы находиться на одном уровне с Гарри. Тони же пришлось втиснуться в детский стульчик, из-за чего его колени оказались где-то возле ушей.</p><p>Этот разговор они подготовили заранее. Доктор Шах дважды беседовала со Старком наедине, и во время их последней встречи озвучила мысль, которую Тони потом весь вечер прокручивал в голове: «Вы слишком торопитесь исправить всё то, что ему наговорили, мистер Старк. Но учтите: для него вы пока остаётесь человеком, который однажды уже сообщил ему страшную вещь. Не говорите сегодня много. Просто будьте рядом и отвечайте на его собственные вопросы».</p><p>— Гарри, — начала доктор Шах, — помнишь, мистер Старк рассказывал тебе про маму и папу? О том, что тётя говорила тебе неправду?</p><p>Гарри молча кивнул, не поднимая глаз.</p><p>— Сегодня особенный день. Ровно пять лет назад, тридцать первого октября, твоих родителей не стало. Ты тогда был совсем маленьким, тебе едва исполнился год и три месяца. Они жили в доме в деревне под названием Годрикова Впадина. Тот дом разрушился. Во всяком случае, так указано в документах.</p><p>— Из-за газа? — тихо спросил Гарри.</p><p>— В официальных бумагах написано, что причиной мог стать газ. Точно это никому не известно.</p><p>Тони ощутил укол удушливого дискомфорта. Он перечитал эти архивные свидетельства раз шесть. «Предположительно, утечка бытового газа». И при этом — ни одной строчки о расследовании, ни одного заключения профильной газовой службы, ни единого упоминания в местной прессе о взрыве жилого дома в тихой деревне, где подобных происшествий не случалось десятилетиями. ДЖАРВИС перевернул весь архив в сети и не нашёл ровным счётом ничего. Тони мысленно занёс это в свой личный список странностей, который рос с каждым днём: банк без регистрации в реестре, доверенный юрист без налогового номера, школа, которой нет ни на одной карте, и мощный взрыв, которого не заметила ни одна газета.</p><p>Но прямо сейчас всё это не имело значения. Сейчас важнее было другое.</p><p>— Они были пьяными? — спросил Гарри.</p><p>— Нет, — твёрдо ответила доктор Шах. — В документах нет ни единого намека на это. И они совершенно точно не были никчёмными людьми. Твой папа, Джеймс, и твоя мама, Лили, работали, у них был собственный дом и, главное, у них был ты. Мистер Эллери — юрист, который управляет деньгами твоего дедушки, — показал нам письма от твоей мамы. Очень тёплые, вежливые письма. И в одном из них она подробно расспрашивала, как сделать так, чтобы всё семейное имущество гарантированно досталось тебе.</p><p>И это было чистой правдой. Тони лично видел копию. Аккуратный, ровный почерк, апрель две тысячи первого года. «На случай, если с нами что-то произойдёт...»</p><p>Гарри долго молчал, переваривая услышанное. Наконец он поднял голову и посмотрел прямо на Тони.</p><p>— Она знала, что они умрут?</p><p>Вопрос шестилетнего ребёнка ударил Тони под дых точнее и больнее, чем все каверзные нападки журналистов за последние двадцать лет.</p><p>— Не знаю, — честно признался он. — Думаю, она просто очень боялась, что может случиться беда. Взрослые ведь тоже иногда боятся, Гарри. И в такие моменты они стараются сделать всё, чтобы защитить своих детей и обеспечить им хорошее будущее — даже если самих взрослых не окажется рядом.</p><p>— А со мной было плохо.</p><p>— Да, — глухо согласился Тони. — С тобой поступили плохо. Но в этом нет её вины. И твоей тоже нет. Она сделала всё, что могла. Плохо поступили совсем другие люди.</p><p>Гарри снова опустил взгляд на песочницу. А затем спросил совсем тихо:</p><p>— А ваши мама и папа тоже умерли?</p><p>Доктор Шах едва заметным кивком подала Тони знак: отвечай, всё в порядке.</p><p>— Да. Тоже давно, мне тогда был двадцать один год. — Тони на секунду запнулся. — Они погибли в автокатастрофе.</p><p>Гарри уставился на него во все глаза. Тони буквально видел, как в маленькой голове выстраивается логическая цепочка: тётя просто взяла чужую, реальную трагедию и выдала её за его собственную историю.</p><p>— Мой папа был потрясающе умным, — продолжил Тони, — и вечно занятым человеком. Мы почти не разговаривали толком. Я до сих пор ловлю себя на том, что мысленно спорю с ним.</p><p>— А мама?</p><p>— Мама прекрасно играла на пианино. Она была замечательной.</p><p>Гарри обдумал эти слова с той поразительной, глубокой серьёзностью, с какой дети подходят к самым важным вещам в жизни.</p><p>— А я свою маму совсем не помню. Только… — Он вдруг запнулся и замолчал.</p><p>— Только что, Гарри? — мягко подтолкнула его доктор Шах.</p><p>— Только яркий зелёный свет. И как кто-то страшно кричит. Это то, что мне снится.</p><p>Доктор Шах и миссис Окафор обменялись быстрыми, многозначительными взглядами. Тони тогда не понял, что этот безмолвный диалог означал. Лишь позже он узнает, что в своей карте доктор Шах оставила запись: «Возможное фрагментарное воспоминание о пережитом психотравмирующем событии в возрасте 15 месяцев. Ранняя автобиографическая память обычно не сохраняется, однако фиксация отдельных сенсорных фрагментов вполне вероятна. Требуется дальнейшее наблюдение».</p><p>Сеанс подошёл к концу, когда Гарри негромко пожаловался, что устал. Доктор Шах не стала его задерживать. Но уже у самого выхода мальчик вдруг остановился и, не глядя на Тони, тихо произнёс:</p><p>— Миссис Хейл говорит, что сегодня Хэллоуин. Дети будут ходить по домам, и им станут давать конфеты.</p><p>— Да, есть у нас такая традиция.</p><p>— Дадли всегда ходил. А мне было нельзя.</p><p>Тони вопросительно взглянул на миссис Окафор, а та сверилась с часами.</p><p>— Миссис Хейл как раз собиралась в шесть часов пойти со своими внуками по соседним улицам, — спокойно произнесла она. — Если Гарри хочет к ним присоединиться, я не возражаю. Мистер Старк может пройтись рядом под её присмотром. — Она сделала вескую паузу. — Разумеется, без брони.</p><p>— Я и не собира…</p><p>— Без брони, мистер Старк.</p><p>Костюм для праздника Гарри так и не выбрал. Миссис Хейл честно пыталась соорудить ему привидение из старой простыни с прорезями для глаз, но мальчик наотрез отказался, аргументировав это коротко и жутко: «Привидения ведь мёртвые». В итоге он отправился на прогулку в своей новой куртке, с обычной наволочкой для сбора сладостей и в картонной маске кота, которую восьмилетний Оливер, внук миссис Хейл, смастерил для него на скорую руку за пять минут.</p><p>Тони следовал за ними в трёх шагах позади, натянув на глаза бейсболку и высоко подняв воротник куртки. В таком виде он чувствовал себя одновременно телохранителем, шпионом и каким-то очень странным эксцентричным дядюшкой. Хэппи держался ещё в десяти шагах позади и глухо ворчал в гарнитуру, сетуя на отвратительное уличное освещение.</p><p>У третьего по счёту дома Гарри замер. Дверь им открыла благодушная женщина в остроконечной ведьминской шляпе. Она протянула детям глубокую миску, доверху наполненную сладостями, но мальчик застыл на месте, не решаясь протянуть руку.</p><p>— Бери, малыш, — ласково подбодрила его хозяйка. — Сколько захочешь.</p><p>Гарри очень осторожно, словно до последнего ожидал, что его сейчас ударят по руке, взял одну-единственную конфету. А затем испуганно оглянулся на Тони.</p><p>Старк ободряюще поднял два пальца: мол, бери ещё, не бойся.</p><p>У следующего дома Гарри взял уже две конфеты. А у четвертого — уверенно выудил три.</p><p>К восьми часам вечера его наволочка заметно потяжелела. Оливер со своей сестрой вовсю препирались из-за какой-то шоколадки, миссис Хейл пыталась их утихомирить, а Гарри шёл в ногу с Тони и сосредоточенно пересчитывал свою добычу прямо сквозь ткань.</p><p>— Двадцать шесть, — с гордостью сообщил он.</p><p>— Отличный результат для дебюта.</p><p>— Можно... я одну отдам вам?</p><p>Тони остановился и посмотрел на него. Гарри протягивал ему конфету в ярко-красной шуршащей обёртке — очевидно, самую приметную и лучшую из всего своего улова.</p><p>И тут Тони с отчётливой ясностью понял: это был вовсе не дружеский подарок. Это была плата. Заученная привычка глубоко травмированного ребёнка, твёрдо знающего, что за любое проявление доброты или послабление нужно обязательно расплачиваться.</p><p>— Знаешь что, — произнёс Тони, присаживаясь перед ним на корточки. Правое колено при этом привычно и громко хрустнуло. — Пожалуй, я её возьму. Но только не потому, что ты мне что-то должен. Ты мне ничего не должен, Гарри. Вообще ничего и никогда. Я возьму её просто потому, что обожаю конфеты в красных фантиках.</p><p>Гарри на секунду задумался, переваривая эти слова.</p><p>— А если бы вы их не любили?</p><p>— Тогда я бы просто сказал: «Спасибо, не надо», ты бы оставил её себе, и ничего страшного не произошло бы.</p><p>Эта мысль, похоже, стала для мальчика настоящим откровением. Он мысленно нёс её до самой калитки дома миссис Хейл — так же бережно и осторожно, как и свою тяжёлую наволочку со сладостями.</p><p>Уже перед самой дверью он тихо спросил:</p><p>— А к вам в дом можно будет когда-нибудь прийти? В тот, где очень много окон?</p><p>— Это решает судья, — мягко ответил Тони. — Но я сделаю всё возможное, чтобы это стало реальным. Я сейчас над этим очень усердно работаю.</p><p>— Как над вашим костюмом?</p><p>— Даже усерднее. С костюмом всё гораздо проще.</p><p>Гарри понимающе кивнул и скрылся за дверью. Вскоре в окне второго этажа загорелся мягкий свет — там теперь стоял новый ночник с закрытым и безопасным плафоном.</p><p>Тони ещё какое-то время постоял у калитки, затем неторопливо развернул фантик и отправил конфету в рот. Вкус оказался жутким, насквозь химическим — приторный вишнёвый сироп от кашля.</p><p>— Сэр, — раздался в наушнике негромкий голос ДЖАРВИСа, — от мисс Вэнс поступило уведомление. Предварительные слушания по вопросу разрешения на подачу вашего заявления назначены на четырнадцатое ноября. Иск миссис Дурсль будет рассматриваться на том же заседании, совместно с вашим.</p><p>— Отлично.</p><p>— И ещё кое-что, сэр. Мистер Хоган просил передать, что в течение последнего часа за вами неотступно следовала пожилая женщина. Она держалась на приличной дистанции, держа в руках обычную хозяйственную сумку. Когда Хэппи попытался подойти ближе, чтобы рассмотреть её лицо, она поспешно свернула в переулок. Он двинулся следом, однако переулок оказался глухим тупиком. И там никого не было.</p><p>Тони замер, медленно разглаживая пальцами обёртку от конфеты.</p><p>— Совсем никого?</p><p>— Именно так, сэр. Мистер Хоган, как вы знаете, не склонен к излишним фантазиям.</p><p>— Да, — задумчиво протянул Тони. — Хэппи определенно не фантазёр.</p><p>Он ещё раз пристально вгляделся в густую темноту улицы, где тускло мерцали вырезанные тыквы, со смехом бегали соседские дети в простынях, а в окне второго этажа ровным, спокойным светом горела лампа с закрытым плафоном. Затем Старк повыше поднял воротник и быстрыми шагами направился к ожидавшему его автомобилю.</p></section><section><title><p>Глава 4. Разрешение на подачу заявления</p></title><p>Окружной суд Гилдфорда. Вторник, 14 ноября 2006 года</p><p>Ни дубовых панелей, ни париков: зал семейного суда оказался самой обычной комнатой с длинным столом и жалюзи на окнах. Окружной судья Маргарет Трент смотрела поверх очков — точно так же, как когда-то смотрели на Тони лучшие профессора Массачусетского технологического.</p><p>Гарри здесь не было: детей на подобные слушания не приводят.</p><p>Напротив, по другую сторону стола, сидела Петунья Дурсль в тёмно-синем костюме, который явно купила специально для этого дня. Без Вернона. Рядом с ней расположился Клайв Паргетер — ухоженный мужчина лет пятидесяти с серебряными запонками и голосом, который, казалось, способен заполнить любое помещение.</p><p>Справа от судьи сидели юрист совета графства, миссис Окафор и назначенный судом опекун Гарри, мистер Алан Прайс — сухощавый человек в вязаной безрукавке.</p><p>Тони сел рядом с Вэнс и сложил руки на столе. Пеппер, приглашённая в качестве свидетеля, ждала в коридоре.</p><p>— Начнём с заявления миссис Дурсль, — произнесла судья Трент. — Мистер Паргетер, вам слово.</p><p>Паргетер поднялся.</p><p>— Ваша честь, моя клиентка не оспаривает, что ребёнку в доме Дурслей было плохо. — Он выдержал точную, выверенную паузу. — Она не оспаривает и того, что муж применял к мальчику насилие. Миссис Дурсль уже подала заявление на раздельное проживание супругов. С прошлой пятницы она вместе с сыном живёт на съёмной квартире в Уокинге. Мистер Дурсль остался в доме на Тисовой улице и, как известно суду, сейчас находится под следствием.</p><p>Тони медленно повернул голову к Вэнс. Та даже не моргнула, лишь черкнула в блокноте одно слово. Тони прочёл его вверх ногами: «Умно».</p><p>— Миссис Дурсль — единственная живая кровная родственница мальчика, — продолжал Паргетер. — Сестра его покойной матери. Закон о детях и вся практика этого суда исходят из того, что ребёнку лучше оставаться в семье, если близкие способны о нём позаботиться. Моя клиентка готова пройти любую экспертизу родительских навыков, посещать курсы и принять любой надзор. Она просит лишь об одном: не вычёркивать её из жизни племянника ради… — он позволил себе вежливую полуулыбку, — ради человека, с которым мальчик знаком всего месяц. И который, по случайному совпадению, руководит компанией, где мальчику принадлежит треть акций.</p><p>Тони почувствовал, как у него каменеют желваки. Вэнс, не глядя на него, положила ладонь на стол рядом с его рукой. Не коснулась, просто положила. Это означало: молчи.</p><p>— Я не утверждаю, что мистер Старк руководствуется корыстью, — закончил Паргетер. — Я лишь говорю, что суд должен очень внимательно взвесить, где заканчивается интерес ребёнка и начинается интерес его самого крупного акционера.</p><p>Он сел. Судья сделала пометку в бумагах.</p><p>— Миссис Вэнс.</p><p>Вэнс встала. Говорила она без изящества, но уверенно — как человек, который просто выкладывает на стол нужные инструменты.</p><p>— Ваша честь, мистер Старк просит лишь разрешения подать заявление об определении места жительства ребёнка. Не более того. Сегодня он не требует отдать ему мальчика. Он просит дать ему возможность пройти проверку. — Она положила на стол стопку бумаг. — Первое. Нотариально заверенное обязательство мистера Старка не получать никаких выплат из траста Поттеров, не участвовать в голосовании акциями траста и не заключать с ним никаких сделок. Второе. Письмо от мистера Эллери: доверительный управляющий согласен уйти в отставку в пользу независимого профессионального попечителя, которого назначит Канцлерское отделение Высокого суда. Соответствующее заявление уже подано со стороны мистера Прайса от имени ребёнка. Третье. Мистер Старк согласен оплачивать содержание мальчика исключительно из собственных средств и обязуется предоставлять суду ежегодный финансовый отчёт.</p><p>Паргетер приподнял бровь.</p><p>— И четвертое, — продолжила Вэнс, полностью его игнорируя. — Мистер Паргетер говорит о совпадении. Я согласна, совпадение есть. Мистер Старк нашёл ребёнка только потому, что искал владельца акций. Но если бы не это, мальчика вообще никто бы не нашёл. За пять лет его не видели ни юристы траста, ни семейный врач, ни так называемый исполнитель завещания. Судя по рентгеновским снимкам, врача не было рядом и тогда, когда у мальчика была сломана рука.</p><p>Петунья вздрогнула. Тони это заметил.</p><p>— Будь в этой комнате хоть кто-то, кого судьба Гарри Поттера интересовала до четырнадцатого октября, — отрезала Вэнс, — я бы охотно его выслушала.</p><p>Отчёт мистера Прайса судья зачитала лишь частично — остальное и так было у всех в папках.</p><p>«Гарри спокоен, вежлив, угодлив сверх меры. Он постоянно проверяет, не сердятся ли на него взрослые. На вопрос, где бы он хотел жить, сначала ответил: „Где скажут“. Когда я спросил снова и объяснил, что его мнение действительно важно, он сказал: „Там, где нет чулана“.</p><p>О миссис Дурсль Гарри говорит с опаской, но без явной враждебности. По его словам, щеколду закрывала „обычно тётя, потому что дядя на работе“. Рассказал, что тётя оставляла ему еду, „когда Дадли не видел“, а иногда не оставляла. Возвращаться к ней он не хочет. На вопрос, хочет ли он видеть её в будущем, ответил: „Не знаю“.</p><p>О мистере Старке Гарри говорит заметно оживленнее. Цитирую: „Он не кричит. Он сказал, что я ему ничего не должен. Даже за конфету“. Почему это важно, Гарри объяснить не смог.</p><p>Рекомендация: в настоящее время возвращать ребёнка под опеку миссис Дурсль недопустимо. Её заявление следует рассматривать только после независимой экспертизы родительских навыков. Контакт допускается исключительно письменный, через законного представителя, и только если Гарри сам этого захочет. Мистеру Старку следует выдать разрешение на подачу заявления при условии полной проверки со стороны независимого соцработника и поэтапного расширения контактов под надзором».</p><p>— Ваша честь, — подал голос Паргетер, — моя клиентка признаёт свою долю ответственности. Однако разговор шестилетнего ребёнка с незнакомцем…</p><p>— …является законным и необходимым свидетельством его желаний, — ровным голосом перебила судья Трент, — с учётом возраста и уровня понимания. Вы прекрасно знакомы с этой нормой, мистер Паргетер.</p><p>— Разумеется, Ваша честь.</p><p>— Мистер Старк. — Судья повернулась к нему, и Тони впервые за утро почувствовал себя под прицелом. — Ваша солиситор подготовила отличные документы. Но у меня есть вопрос, на который бумаги не ответят. Вы широко известны тем, что летаете в бронированном костюме в зоны военных конфликтов. Что будет с ребёнком, если однажды вы не вернётесь?</p><p>Вэнс предупреждала его об этом вопросе ещё три недели назад. Но лёгкого ответа Тони так и не нашёл.</p><p>— Я думал об этом. Больше, чем о вещах, которые взрываются.</p><p>Судья ждала.</p><p>— Мисс Вирджиния Поттс согласилась стать опекуном в случае моей смерти, это зафиксировано в завещании. Она здесь, за дверью, и может подтвердить свои намерения. Полковник Джеймс Роудс из ВВС США направил суду письмо: он знает меня двадцать лет и готов поддержать мальчика при любых обстоятельствах. — Тони помолчал. — Но вы ведь спрашиваете не об этом. Вы спрашиваете, готов ли я рисковать меньше.</p><p>— Я спрашиваю, что вы намерены делать.</p><p>— Раньше я вылетал, когда считал нужным. Теперь — только если без меня не справиться и есть прямая угроза жизням людей. Мой исполнительный директор в курсе. Я ввёл правило, которое сам терпеть не могу: о каждом вылете знают два человека, и решения на горячую голову больше не принимаются. — Он слегка пожал плечами. — Обещать, что я вообще никогда не полечу, я не могу. Это было бы ложью. А мальчику и так врали достаточно.</p><p>Судья Трент долго смотрела на него поверх очков.</p><p>— Хорошо, — произнесла она наконец. — Мистер Старк, вам предоставляется разрешение на подачу заявления об определении места жительства ребёнка. Социальной службе надлежит провести независимую проверку, включая осмотр вашего жилья и организацию поэтапных контактов под надзором, начиная с визитов в вашу резиденцию. Заявление миссис Дурсль также будет рассмотрено после оценки её родительских качеств. Общение ребёнка с миссис Дурсль — только письменное, через представителя и строго по желанию самого мальчика. До вынесения решения ребёнок остаётся у миссис Хейл. Окончательное слушание назначаю на март. Вопросы траста не входят в компетенцию семейного суда, однако обязательства мистера Старка будут приобщены к делу.</p><p>Она закрыла папку.</p><p>— И ещё одно, мистер Старк. В материалах упоминается исполнитель завещания, некий мистер Дамблдор, которого не смогла найти ни одна служба. Если этот джентльмен объявится, я бы хотела, чтобы он явился сюда, в этот зал.</p><p>— Поверьте, Ваша честь, я тоже.</p><p>В коридоре пахло мокрыми пальто и растворимым кофе. Пеппер обняла Тони за плечи — так коротко, что это почти не считалось. Вэнс ушла переговорить с юристом совета. Тони стоял у окна, разглядывая залитую мелкой изморосью парковку.</p><p>— Мистер Старк.</p><p>Он обернулся. В трёх шагах от него стояла Петунья Дурсль, судорожно вцепившись в сумочку обеими руками. Паргетера рядом не было.</p><p>— Адвокат запретил мне с вами разговаривать, — тихо произнесла она.</p><p>— Мой тоже. Предлагаю проигнорировать их ровно на одну минуту.</p><p>Злости в её лице Тони не заметил. Там был страх, причём, как ему показалось, вовсе не перед ним.</p><p>— Вы не понимаете, что натворили, — так же тихо сказала она. — Там он был в безопасности.</p><p>— У него была сломана рука.</p><p>— Бывают вещи похуже сломанной руки. — Петунья произнесла это так буднично, словно говорила о погоде, и от этого Тони стало не по себе. — Вы думаете, раз у вас есть железный костюм и деньги, вы сможете его защитить? От людей вы его, может, и убережёте.</p><p>— А от кого ещё? — спросил Тони.</p><p>Петунья открыла было рот, но тут же осеклась. Было видно, как она взвешивает слова и понимает, что просто не может их произнести. Не «не хочет», а именно не может — будто наткнулась на невидимую стену.</p><p>— Спросите у того, кто подбросил его на мой порог, — выдавила она наконец. — Если, конечно, сумеете его найти.</p><p>— Дамблдор?</p><p>Она вздрогнула от этого имени — точно так же, как в зале суда, когда Вэнс упомянула сломанную руку мальчика.</p><p>— Минута прошла, — отрезала Петунья и быстро пошла прочь по коридору, держа спину неестественно прямой и не оборачиваясь.</p><p>— ДЖАРВИС, — вполголоса позвал Тони, — ты записал?</p><p>— Нет, сэр. Аудио- и видеофиксация в здании суда без специального разрешения запрещены. Я отключил микрофоны на входе, как вы и распорядились.</p><p>— Ах да. Распорядился. — Тони устало потёр переносицу. — Тогда запиши с моих слов. Петунья Дурсль знает, от кого прячут мальчишку. И боится этого кого-то сильнее, чем меня, полиции и суда вместе взятых.</p><p>— Записано, сэр. Позволю себе уточнить: это ваше предположение, а не установленный факт.</p><p>— Да, ДЖАРВИС, предположение. Пометь его как-нибудь так, чтобы я не принял его за чистую монету, когда буду перечитывать.</p><p>Особняк Старка, Суррей. Суббота, 25 ноября 2006 года</p><p>За неделю Тони переделывал комнату четыре раза.</p><p>Сначала он выбрал просторную спальню на втором этаже, с видом на парк. Попросил ДЖАРВИСА найти лучшую детскую мебель в Европе, и тот, разумеется, нашёл. Но потом в комнату зашла Пеппер, огляделась и недоуменно спросила, зачем здесь три самоката.</p><p>— Для разного покрытия.</p><p>— Тони.</p><p>— Один для гравия. Один для асфальта. Один… ну, третий просто красивый.</p><p>В итоге два самоката пришлось убрать. За ними последовали телескоп, гоночный трек и кресло-мешок в форме шлема Железного человека. Остались только кровать, шкаф, настольная лампа и полка с тремя книгами: про машины, про самолёты и про динозавров. Динозавров Тони добавил уже от себя.</p><p>Комната всё равно казалась ему слишком голой.</p><p>— Она и должна быть пустой, — успокоила его Пеппер. — Это его комната. Пусть он сам решит, чем её заполнить.</p><p>Миссис Окафор привезла Гарри к одиннадцати часам, всего на четыре часа. После обеда должна была приехать независимый соцработник, мисс Ниам Дойл, чтобы оценить обстановку «в режиме обычного визита». Тони, правда, слабо верил, что визит под присмотром двух профессионалов может быть обычным.</p><p>Гарри вышел из машины и замер на гравийной дорожке, задрав голову.</p><p>— Тут и правда так много окон, — тихо сказал он.</p><p>— Сто восемь. Хэппи пересчитывал дважды, и оба раза остался жутко недоволен.</p><p>Стоявший у дверей Хэппи мученически кивнул. Гарри посмотрел на него с искренним любопытством.</p><p>— Вы охраняете окна?</p><p>— Я охраняю всё, малыш.</p><p>— А чулан тут есть?</p><p>Вопрос прозвучал совершенно обыденно, но миссис Окафор едва заметно напряглась, и Тони сразу понял почему. Гарри спрашивал не ради интереса. Он хотел заранее знать, куда его запрут, если он в чём-то провинится.</p><p>Тони ответил, тщательно взвешивая каждое слово:</p><p>— Есть кладовки. Там стоят пылесосы и лежат старые коробки. Но там никто не спит. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Хочешь, покажу, какие они скучные?</p><p>Гарри немного подумал и кивнул. Они отправились смотреть подсобку под главной лестницей. Тони распахнул дверь, мальчик заглянул внутрь, увидел пылесос, швабры и коробку с надписью «Ёлочные игрушки. Не трогать! — Пеппер», и в его плечах наконец спало напряжение.</p><p>— А где щеколда?</p><p>— Их нет. Ни на одной двери в этом доме нет щеколды снаружи. Можешь проверить.</p><p>К удивлению Тони, Гарри воспринял это всерьёз и пошёл проверять. Конечно, не все сорок с лишним дверей в особняке, но каждую на пути к кухне. Он бережно проводил пальцами по наружной стороне двери прямо над ручкой. Тони шёл рядом и молчал. Миссис Окафор тоже не проронила ни слова, лишь у третьей двери сделала какую-то пометку в блокноте.</p><p>Кухня Гарри понравилась. Главным образом потому, что на столе высилась целая гора сэндвичей, аккуратно нарезанных треугольниками. Пеппер ещё утром разузнала у миссис Хейл вкусовые предпочтения мальчика.</p><p>Первые два бутерброда Гарри съел почти мгновенно, а потом замер, не сводя глаз с блюда.</p><p>— А можно ещё один?</p><p>— Можно, — ответил Тони. — Здесь вообще можно спрашивать обо всём. А можно и не спрашивать. Еда на столе стоит для того, чтобы её ели.</p><p>— А если я съем всё-всё?</p><p>— Значит, мы сделаем новые. У нас полно хлеба, я лично проверял запасы.</p><p>Гарри взял третий сэндвич. На этот раз он ел медленнее и, улучив момент, когда, как ему казалось, никто не смотрит, ловко спрятал половинку в карман куртки. Тони всё видел. Но не сказал ни слова. Доктор Шах предупреждала: «Не вздумайте отбирать у него заначки. Он перестанет прятать еду только тогда, когда сам поверит, что она не кончится. Не раньше».</p><p>После обеда они поднялись на второй этаж.</p><p>Гарри остановился на пороге комнаты и долго не решался войти. Тони встал позади него и вдруг увидел эту спальню глазами ребёнка. Огромная. Потолки уходят куда-то ввысь. Кровать посреди комнаты выглядит как одинокий остров, а за ней — три огромных окна. Это помещение было вдвое больше всей гостиной на Тисовой улице.</p><p>— Это чья? — спросил Гарри.</p><p>— Твоя. Ну, если суд разрешит, станет твоей. А пока она просто тебя ждёт.</p><p>Гарри сделал робкий шаг внутрь и замер. Потом ещё один. Огляделся по сторонам, словно подыскивая уголок, где можно постоять, никому не мешая.</p><p>— Она очень большая, — тихо произнес он.</p><p>— Тебе не нравится?</p><p>— Нравится. — Слишком поспешно. Тони уже знал эту интонацию: точно так же Гарри говорил «мне совсем не больно», когда падал.</p><p>Старк присел перед ним на корточки. Колено, как обычно, громко хрустнуло. И Гарри, тоже как обычно, едва заметно улыбнулся на этот звук — он уже привык его ждать.</p><p>— Слушай, — сказал Тони. — Открою тебе секрет. Я обустраивал эту комнату сам, совершенно забыв спросить тебя. И это была глупость. Я всегда так делаю: сначала строю, а потом понимаю, что надо было совсем по-другому. Мой самый первый костюм вообще был собран из металлолома, и в нём даже головой нельзя было повернуть.</p><p>— Правда?</p><p>— Честное слово. Так что скажи мне как есть: тебе здесь неуютно? Страшно?</p><p>Гарри долго молчал. Наконец он еле заметно кивнул.</p><p>— Тут слишком много места, — признался он. — Ночью будет темно. И всё будет так далеко.</p><p>— Понял, — кивнул Тони. — Пошли искать другую.</p><p>Они обошли весь этаж. Миссис Окафор и как раз подоспевшая мисс Дойл молча следовали за ними по пятам. Гарри забраковал две гостевые спальни («Тут занавески у кровати, за ними можно спрятаться») и маленький кабинет («Здесь пахнет как у дяди Вернона» — и Тони мысленно вычеркнул из своей жизни сигары, оставшиеся от прежнего владельца).</p><p>В самом конце коридора обнаружилась комнатка с покатым потолком. Когда-то здесь жила прислуга, а в последние годы хранились чемоданы. Она была узкой, всего с одним окном, но с широким подоконником, на котором можно было сидеть. Отсюда открывался отличный вид на подъездную аллею, гараж и край парка.</p><p>Гарри вошёл туда и сразу забрался на подоконник, поджав колени к груди. Посмотрел вниз, во двор, где Хэппи как раз распекал кого-то из охранников.</p><p>— Отсюда сразу видно, если кто-то приедет, — заметил мальчик.</p><p>— Это точно.</p><p>— И она маленькая. Но не как чулан. — Он поразмыслил секунду. — И дверь совсем близко.</p><p>— Ну, тогда решено — это твоя комната, — улыбнулся Тони. — Если ты сам хочешь.</p><p>Гарри посмотрел на него с подоконника. Впервые за день в его взгляде не было настороженности — только глубокое, не по-детски внимательное изучение.</p><p>— А можно перенести сюда ту лампу? С плафоном?</p><p>— Конечно.</p><p>— И книжки про машины?</p><p>— Запросто.</p><p>— И… — Гарри на секунду замялся. — Можно, чтобы тут пока не было много вещей? Сначала.</p><p>Тони буквально спиной почувствовал, с каким титаническим усилием стоящая в дверях Пеппер удерживается от фразы «я же говорила».</p><p>— Договорились, — согласился Тони. — Сначала оставим её совсем пустой. А потом ты сам скажешь, что тебе нужно. Даже если это будет пятнадцать самокатов.</p><p>— А зачем кому-то пятнадцать самокатов?</p><p>— Вот и я не знаю, — усмехнулся Тони, старательно избегая взгляда Пеппер.</p><p>Последний час визита они провели в мастерской. В нижнюю святая святых Тони мальчика вести не стал: там стоял бронекостюм Mark IV, а мисс Дойл ещё до встречи деликатно попросила обойтись без «демонстрации вооружения». Так что он показал Гарри серверную, переоборудованную из бывшей бильярдной. Мальчик долго заворожённо наблюдал за мерцанием светодиодов, а потом тихо спросил, здесь ли живёт ДЖАРВИС.</p><p>— В каком-то смысле да, — отозвался ДЖАРВИС из динамика под потолком. — Я нахожусь в нескольких местах одновременно, мистер Поттер. Это крайне практично, хоть порой и немного утомляет.</p><p>— Как это — в нескольких?</p><p>— Представьте, сэр, что вы могли бы одновременно находиться и в своей комнате, и на кухне.</p><p>Гарри обдумал это заявление с предельно серьёзным видом.</p><p>— Тогда бы я точно никогда не пропустил завтрак.</p><p>— Несомненное преимущество, — согласился ИИ.</p><p>На прощание Тони подарил ему маленькую часовую отвёртку с прозрачной пластиковой ручкой — абсолютно безопасную. Мисс Дойл посмотрела на подарок и одобрительно кивнула: недорогая, полезная вещь, а не попытка подкупить ребёнка роскошью.</p><p>— Это чтобы разбирать всякий хлам, — пояснил Тони. — Что-нибудь старое, что уже не жалко. Миссис Хейл говорила, у неё там как раз завалялся сломанный радиоприёмник.</p><p>Гарри принял отвёртку обеими руками, бережно, словно это были дорогие часы.</p><p>— А если я сломаю его ещё сильнее?</p><p>— Его невозможно сломать сильнее, он ведь уже не работает. В этом-то вся прелесть.</p><p>У машины Гарри снова замялся, как и при приезде. Обернулся, отыскал взглядом окно своей будущей мансарды с покатой крышей.</p><p>— А мне можно будет приехать ещё раз?</p><p>— Вообще-то это решает… — начал было Тони.</p><p>— Судья, — закончил за него Гарри. — Я знаю. А вы сами этого хотите?</p><p>— Очень.</p><p>Гарри серьёзно кивнул и забрался в салон. Половинка бутерброда так и осталась лежать у него в кармане куртки.</p><p>Когда машина скрылась за поворотом, мисс Дойл подошла к Тони, закрывая свой блокнот.</p><p>— Мистер Старк, — заговорила она, — правила запрещают мне делиться выводами до составления официального отчёта. Но я скажу вам вот что. Любой другой взрослый на вашем месте сегодня настоял бы на большой комнате. Стал бы убеждать ребёнка, что она лучше, и мальчик бы согласился. Потому что дети с такой травмой всегда со всем соглашаются.</p><p>— Я ведь тоже почти настоял.</p><p>— Ключевое слово — «почти», — мягко улыбнулась мисс Дойл. — Именно об этом я и напишу в отчёте.</p><p>Она направилась к своему автомобилю. Тони остался стоять на гравии, глубоко засунув руки в карманы брюк.</p><p>— Сэр, — подал голос ДЖАРВИС. — Сорок дней.</p><p>— Что «сорок дней»?</p><p>— Вы не употребляете алкоголь уже сорок дней, сэр. Мне показалось, вам важно это услышать.</p><p>— Важно, — тихо ответил Тони, глядя на пустую аллею. — И через неделю тоже будет важно. Напомни мне.</p><p>Тони поднял голову, всматриваясь в маленькое окно под самой крышей. Комнату определённо нужно будет перекрасить. Когда Гарри приедет в следующий раз, он обязательно спросит, какой цвет ему больше нравится. Главное — не выбирать самому.</p></section><section><title><p>Глава 5. Цвет, который не жалко</p></title><p>Особняк Старка, Суррей. Суббота, 2 декабря 2006 года</p><p>Гарри выбрал жёлтый.</p><p>Не яркий, не лимонный, а тёплый, как сливочное масло на тосте. Он долго водил пальцем по палитрам с образцами, которые привёз Тони, и каждый раз спрашивал об одном и том же: «А если не понравится, можно будет перекрасить?» Тони терпеливо подтверждал, что можно. Поверив ему где-то на пятый раз, Гарри наконец указал на жёлтый.</p><p>— Почему именно этот? — спросил Тони.</p><p>Гарри задумался.</p><p>— В чулане лампочка была такая. Когда её включали, становилось хорошо.</p><p>Тони не нашёлся, что на это ответить, и просто пошёл за валиками.</p><p>Профессиональных маляров он отменил ещё накануне. Пеппер тогда лишь удивлённо приподняла бровь, Хэппи тяжело вздохнул, а мисс Дойл, услышав о затее по телефону, ограничилась коротким напутствием: «Защитите ему глаза и не подпускайте к стремянке». В итоге Гарри нарядили в пластиковые очки поверх обычных, старую футболку Тони, которая свисала до самых колен, и газетную пилотку. Тони сложил её по памяти — так его когда-то научил Джарвис. Настоящий, первый Джарвис, человек.</p><p>Красили они неважно. Тони, способный вручную откалибровать репульсор с точностью до микрона, умудрился оставить на потолке полосу, напоминавшую инверсионный след от самолёта. Гарри занимался нижней частью стены. Он двигался очень медленно, возил валиком с предельной старательностью и всякий раз, когда капля краски падала на пол, испуганно замирал.</p><p>— Всё в порядке, — в который раз повторял Тони. — Пол закрыт плёнкой. Для того её и постелили.</p><p>На третьей капле Гарри уже не вздрогнул. На пятой — бросил взгляд на Тони и, кажется, сам удивился собственной смелости.</p><p>К обеду у обоих руки были в краске, а у Тони жёлтым оказалось ещё и ухо. Заметив это, Гарри прыснул. И тут же испуганно зажал рот ладонью, из-за чего на щеке мгновенно расплылось свежее жёлтое пятно.</p><p>— Что такое? — спросил Тони, хотя прекрасно всё понял.</p><p>— У вас… ухо.</p><p>— Ухо? — Тони с самым серьёзным видом пощупал здоровое ухо. — Да вроде всё на месте.</p><p>— Другое!</p><p>— А, это. Это дизайнерское решение.</p><p>И Гарри засмеялся. Не прыснул, не хихикнул стыдливо в кулак, а рассмеялся по-настоящему — коротко и звонко. Этот звук оборвался почти мгновенно, словно мальчик сам испугался своего голоса. Но он прозвучал.</p><p>Миссис Окафор, которая всё это время сидела в коридоре с журналом, ничего не внесла в свои записи. Тони позже спросил у неё, почему.</p><p>— Некоторые вещи, мистер Старк, — ответила она, — я запоминаю и без блокнота.</p><p>Середина декабря 2006 года</p><p>Проверку в Бюро криминальных записей Тони прошёл двенадцатого декабря. Безупречной её назвать было нельзя: в личной карточке значились штраф за превышение скорости в девяносто восьмом и задержание за драку в баре в Монако, о которой он сам уже напрочь забыл. Впрочем, ничего по-настоящему тревожного там не нашли. После этого мисс Дойл провела в особняке два полных дня. Она лично убедилась, что все розетки закрыты заглушками, проверила условия хранения лекарств, удостоверилась в наличии замка на двери нижней мастерской (туда поставили кодовый замок со сканером отпечатка пальца) и внимательно присмотрелась к тому, что пьёт Тони, когда думает, что за ним никто не наблюдает. Пил он кофе, причём в огромных количествах.</p><p>Социальная служба, делившая с судом родительские права, наконец одобрила ночёвки. Первая была назначена с пятницы на субботу, пятнадцатого декабря, обязательно в присутствии Пеппер.</p><p>Тони готовился к этому событию так, словно ему предстояла важнейшая презентация в Пентагоне, и с тем же самым нервным перфекционизмом. ДЖАРВИС получил строжайшее указание круглосуточно контролировать температуру в мансарде и отключить все динамики на втором этаже, кроме одного, у самой двери — на случай, если Гарри решит кого-нибудь позвать. В коридоре установили мягкую подсветку. На прикроватной тумбочке устроились три книги и стакан воды, а в выдвижной ящик Тони спрятал пачку печенья. Насчёт последней он долго и мучительно спорил сам с собой.</p><p>— Это лишь поощряет его привычку делать заначки, — качала головой Пеппер.</p><p>— Нет, это покажет ему, что запасы не нужно воровать, — возражал Тони.</p><p>Пеппер немного подумала и разрешила оставить печенье.</p><p>Вечер прошёл почти идеально. Они поужинали втроём макаронами с сыром, которые Тони приготовил сам, лишь слегка их спалив. Гарри без тени смущения съел две порции и ничего не попытался припрятать. Старк это заметил, но не проронил ни слова. Потом они все вместе смотрели мультфильм про потерявшуюся в океане рыбку. Пеппер выбрала его наугад и только в самой середине осознала, насколько промахнулась с сюжетом: ведь это была история об отце, который отчаянно ищет сына. Гарри смотрел на экран не отрываясь и хранил молчание.</p><p>В половине девятого мальчик лёг в постель. Тони посидел на краю подоконника, дождался, пока Гарри закроет глаза, и тихо выскользнул из комнаты, оставив дверь приоткрытой на ширину ладони. Так попросил сам Гарри.</p><p>В 2:51 ДЖАРВИС прервал сон хозяина:</p><p>— Сэр. Мистер Поттер проснулся. Он плачет, сэр. Очень тихо.</p><p>Уже через сорок секунд Тони стоял у дверей мансарды — босиком, в натянутой задом наперёд футболке.</p><p>Гарри сидел, намертво забившись в угол между кроватью и стеной, подтянув колени к самому подбородку, и испуганно всматривался в темноту. Он плакал абсолютно беззвучно — так плачут только те дети, которых когда-то сурово наказывали за любой изданный звук. Ночник в коридоре почему-то прерывисто мигал, хотя ДЖАРВИС, как выяснилось позже, никаких команд оборудованию не посылал.</p><p>— Эй, — позвал Тони едва слышно. — Эй, малыш. Это я.</p><p>Гарри не откликнулся. Тони не стал включать верхний свет и не сделал ни единого шага навстречу. Он просто сел на пол прямо у двери, в двух метрах от мальчика.</p><p>— Приснился зелёный свет? — мягко спросил он.</p><p>Короткий кивок в ответ.</p><p>— Понимаю. — Тони на секунду умолк. — Мне тоже порой снится всякая дрянь. Пещера. Там было абсолютно темно, и постоянно капала вода. Я когда просыпаюсь, тоже не сразу соображаю, где нахожусь.</p><p>Гарри наконец поднял голову:</p><p>— И вам бывает страшно?</p><p>— Ещё как. Когда я так прихожу в себя, то использую один трюк: мысленно называю пять вещей, которые вижу прямо перед собой. Это здорово помогает осознать, что ты уже в безопасности. Хочешь, попробуем вместе?</p><p>Гарри не кивнул, но и отворачиваться не стал.</p><p>— Давай я начну, — предложил Тони. — Лампа в коридоре. Твой подоконник. Жёлтая стена. Полоса на потолке, которую я так криво покрасил. — Он выдержал небольшую паузу. — Теперь твоя очередь. Назови хотя бы одну вещь.</p><p>Гарри долго молчал, собираясь с силами.</p><p>— Ваша футболка, — выдохнул он наконец. — Она наизнанку.</p><p>Тони опустил взгляд. Футболка действительно была надета не просто задом наперёд, но ещё и швами наружу.</p><p>— Отличный выбор, — совершенно серьёзно одобрил он. — Засчитано. Давай ещё три.</p><p>— Печенье в ящике. Дверь. — Гарри шумно шмыгнул носом. — Вы.</p><p>— Это уже четыре. Осталась последняя.</p><p>Гарри перевёл взгляд на окно, где за стеклом, едва подсвеченный уличным фонарем, лениво кружился редкий, мелкий снег.</p><p>— Снег, — тихо произнёс он. — Самый первый.</p><p>Они просидели в тишине ещё довольно долго: Тони — карауля у двери, Гарри — съёжившись в своём углу. Потом мальчик без лишних слов забрался обратно под одеяло. Старк так и остался сидеть на полу. Он не двигался с места, пока дыхание Гарри не сделалось глубоким и ровным, и просидел так ещё добрых полчаса после.</p><p>Утром ДЖАРВИС доложил ему деталь, которую Тони поначалу счел сущей ерундой.</p><p>— Сэр, в 2:47, ровно за четыре минуты до того, как я разбудил вас, в электросети второго этажа зафиксирован скачок напряжения. Кратковременный, без видимых на то причин. Именно тогда и отреагировал ночник в коридоре. Никаких других приборов на этой линии подключено не было.</p><p>— Проводка старая. Самому особняку две сотни лет.</p><p>— Разумеется, сэр. Однако её полностью меняли в две тысячи третьем году. Никаких неисправностей в системе я не обнаружил.</p><p>Тони сделал очередной глоток кофе:</p><p>— Запиши лог. Если подобное повторится — устроим полную проверку.</p><p>— Зафиксировано, сэр.</p><p>Он так и не связал это происшествие с той лопнувшей лампой в доме миссис Хейл. Да и с чего бы — отчёты миссис Хейл он не читал, ведь этот журнал принадлежал социальной службе, а не ему.</p><p>Особняк Старка. Понедельник, 18 декабря 2006 года</p><p>Роуди позвонил в 4:12 утра.</p><p>— Тони, это Кунар. Гуманитарная колонна ООН, четыре машины, девятнадцать человек. Попали в засаду, их намертво зажали в ущелье. Связь с ними пока держится. Ближайшая вертушка сможет подойти только через три часа, а у тех, кто их зажал, на вооружении ракеты «Иерихон».</p><p>У Тони внутри всё мгновенно сжалось от нехорошего предчувствия.</p><p>— Из моих запасов?</p><p>— Твои. Те самые, что Стейн продал налево. Партия, которую мы так и не смогли отследить в прошлом году.</p><p>Правило двух человек сработало именно так, как и задумывалось: медленно и чертовски неудобно. Тони набрал Пеппер. Она ответила уже на третьем гудке и произнесла всего одно слово: «Лети». А затем добавила: «Позвони мне, как только прибудешь на место. И сразу, как всё закончится. Не через ДЖАРВИСА, а сам лично». В итоге на принятие решения ушло восемь минут вместо пяти, и Тони так и не понял, радоваться этой задержке или нет.</p><p>Бронекостюм Mark IV поднялся с лужайки перед особняком в 4:31 и взял курс на провинцию Кунар. Дозаправку в воздухе Роуди уже организовал.</p><p>Гарри должен был приехать только в пятницу. Тони рассчитывал вернуться домой гораздо раньше.</p><p>Гилдфорд, дом миссис Хейл. Вторник, 19 декабря 2006 года</p><p>(Точка зрения: Гарри)</p><p>Про Железного человека передавали по телевизору.</p><p>Миссис Хейл обычно выключала новости, если Гарри был рядом. Но в этот раз она возилась на кухне, а телевизор в гостиной смотрел Оливер, приехавший на каникулы. Гарри увидел красно-золотой костюм, парящий над горами, клубы дыма, машины с синей надписью «ООН» и ведущую, которая говорила очень быстро и взволнованно:</p><p>— …спас девятнадцать сотрудников миссии. По неподтверждённым данным, сам Старк получил ранения. Представители компании пока отказываются от комментариев…</p><p>Гарри не знал точного значения слова «ранения». Но он понял слово «получил» и ту тревогу, с которой его произнесла ведущая.</p><p>Когда миссис Хейл зашла в гостиную, то обнаружила мальчика под столом.</p><p>Он не плакал и не кричал — просто сидел там, обхватив колени руками, и не мигая смотрел на экран, где всё ещё показывали горы. И вдруг телевизор, который миссис Хейл точно не включала так громко, пронзительно зашипел и погас. Сам по себе. Оливер возмущённо вскрикнул и принялся шарить в поисках пульта.</p><p>— Гарри, — позвала миссис Хейл, опускаясь на колени перед столом. — Милый, вылезай.</p><p>— Он не приедет в пятницу, — глухо отозвался Гарри из своего укрытия. — Из-за ранения. Он не приедет.</p><p>Миссис Хейл и сама не знала, сможет ли приехать мистер Старк. Обманывать мальчика она не хотела, поэтому поступила так, как подсказывал долг: набрала миссис Окафор, а та уже связалась с Пеппер.</p><p>Минут через двадцать в доме миссис Хейл снова зазвонил телефон.</p><p>— Гарри, — позвала хозяйка. — Это тебя.</p><p>Гарри послушно выбрался из-под стола и принял трубку обеими руками, крепко прижав к уху.</p><p>— Привет, инженер, — раздался голос Тони. Он звучал непривычно хрипло и как-то слишком медленно, но это точно был его голос. — Ты уже видел новости, да?</p><p>— Вы ранены?</p><p>— Я… — Старк запнулся. — Да. Есть немного. Треснули два ребра и на всё плечо теперь красуется жуткий фиолетовый синяк. Но врачи уверяют, что ничего страшного. Я сейчас в госпитале, в Германии. Здесь невероятно скучно, кормят отвратительно и совсем не дают кофе.</p><p>— А как же пятница?</p><p>В трубке повисла долгая, тяжёлая пауза.</p><p>— В пятницу никак не выйдет, — тихо произнёс Тони. — Прости, малыш. Доктора не отпускают меня раньше субботы. Так что я прилечу только в воскресенье.</p><p>Гарри молчал.</p><p>— Но в понедельник уже Рождество, — продолжил Тони. — Миссис Окафор сказала, что если ты сам захочешь, то сможешь приехать ко мне в понедельник утром. На целый день. И даже остаться на ночь. Хочешь?</p><p>Гарри перевёл взгляд на потемневший экран телевизора.</p><p>— А вы… вы опять улетите?</p><p>Тони ответил далеко не сразу. В трубке было слышно его дыхание: осторожное, прерывистое — так дышат, когда каждое движение причиняет сильную боль.</p><p>— Возможно, — честно признался он наконец. — Когда-нибудь. Если людям будет совсем плохо, а помочь им окажется больше некому. Но я обещаю тебе: я всегда буду делать всё, чтобы вернуться. И всегда буду звонить тебе сам. Вот это я тебе обещаю твёрдо.</p><p>— Обещаете?</p><p>— Обещаю.</p><p>— Хорошо, — выдохнул Гарри. А затем, помолчав, добавил совсем тихо: — Я приеду в понедельник.</p><p>Нора, Оттери-Сент-Кэчпоул. Вечер 21 декабря 2006 года</p><p>(Точка зрения: Альбус Дамблдор)</p><p>В Норе у Уизли пахло имбирным печеньем и мокрой шерстью. Где-то наверху близнецы — восьмилетние Фред и Джордж — что-то с грохотом взрывали; судя по доносившимся крикам, в комнате брата. Маленькая пятилетняя Джинни сидела у камина и смотрела на директора Хогвартса так, словно он мог в любую секунду вытащить из бороды живого дракона.</p><p>Молли Уизли поставила перед Дамблдором чашку чая и села напротив. Руки её, покрасневшие от бесконечной домашней работы, были судорожно сцеплены в замок.</p><p>— Я всё узнала, Альбус, — заговорила она. — Не из «Пророка», конечно. Арабелла обмолвилась Мундунгусу, Наземникус передал Артуру, а от Артура я, как обычно, узнаю обо всём самой последней. Маггл. Какой-то маггл забрал сына Лили и Джеймса.</p><p>— Ребёнка забрали маггловские социальные службы, Молли. Мистер Старк лишь… обратил на него внимание властей.</p><p>— Тот самый, в железном костюме? Артур говорит, он летает. Без метлы, на какой-то своей машине. — Она сокрушённо покачала головой. — Альбус, мальчик должен быть среди своих. В волшебной семье, которая понимает, кто он такой. Вы ведь сами всегда твердили, что Гарри нужна любовь.</p><p>— Я говорил, что ему нужна защита, Молли. Любовь матери, запечатанная в крови её родной сестры, оберегает его надёжнее любых стен.</p><p>— И где же теперь эта защита?</p><p>Дамблдор промолчал. Защита угасала. Он каждую ночь наблюдал это по серебряному прибору на полке в своём кабинете: дым больше не бил упругой струёй, он редел. Медленно, но неуклонно.</p><p>Наземникус Флетчер, которому Дамблдор поручил приглядывать за мальчиком, доложил главное: американец окружил ребёнка профессиональной охраной, и эти люди смотрят в оба. Тридцать первого октября Флетчер, следивший за ними в облике пожилой леди, был вынужден спешно трансгрессировать из тупика, когда за ним целенаправленно пошёл один из громил Старка. Самого момента исчезновения охранник не заметил — перед ним просто оказался пустой переулок. Но Наземникус перепугался так сильно, что с тех пор вёл наблюдение исключительно издалека и под дезиллюминационными чарами. Толку от такой слежки, впрочем, было немного.</p><p>— Мы могли бы взять его к себе, — предложила Молли. Голос её смягчился, но пальцы на столе переплелись ещё крепче. — Мы с Артуром. У нас семеро, где семеро — там и восьмой, разницы никакой. Рон ведь его ровесник. Мальчики росли бы как братья. Он бы узнал о родителях от тех, кто их искренне любил. Он вырос бы… нашим.</p><p>Дамблдор пристально посмотрел на неё поверх очков. Он слишком хорошо знал Молли. Понимал, что в её словах звучит настоящее, искреннее сострадание. Но знал он и другое: Артур уже который год топтался на одной и той же грошовой должности, близнецы разносили всё, до чего могли дотянуться, а Билл и Чарли учились в Хогвартсе, и каждый учебный год обходился семейному бюджету всё тяжелее. Мальчик-Который-Выжил, выросший в Норе, — это автоматическая благодарность общества. Повышенное внимание Министерства. Сочувствие и поддержка всего волшебного мира. А со временем, возможно, и кое-что посерьёзнее.</p><p>Директор не винил её за эти мысли. Он и сам смотрел на мальчика похожим образом. Разве что гораздо шире.</p><p>— Маггловский суд ни за что не отдаст ребёнка людям, у которых нет документов в их мире, Молли, — мягко произнёс он. — Для их законов вас просто не существует. Как, собственно, и меня.</p><p>— Так сделайте так, чтобы мы там появились! Вы же Верховный чародей!</p><p>— Министр Багнолд только и ждёт, чтобы я совершил подобную глупость — начал подделывать маггловские бумаги ради одного-единственного ребёнка. Она мне этого не простит.</p><p>Молли недовольно поджала губы:</p><p>— И что тогда?</p><p>Дамблдор долго молчал, глядя на пламя. Джинни у камина тихонько спросила у брата, правда ли, что Гарри Поттер теперь живёт у человека, сделанного из железа. Рон, у которого на носу красовалось жирное пятно сажи, авторитетно заявил, что всё это чушь и все магглы — полные дураки. Перси, сидевший чуть поодаль с раскрытым учебником, раздражённо прикрикнул на них, требуя тишины.</p><p>— Пока — ждать, — наконец ответил Дамблдор. — Петунья борется по их правилам. Если она выиграет тяжбу, мальчик вернётся под кровлю дома. Если проиграет… — Он сделал неторопливый глоток чая. — Ему в любом случае исполнится одиннадцать. Письмо из Хогвартса найдёт его, где бы он ни находился. И тогда он придёт к нам. Сам. Главное, чтобы в тот момент, когда это случится, рядом с ним оказались правильные друзья.</p><p>Молли перевела взгляд на Рона. Затем на Джинни.</p><p>— Правильные друзья, — медленно эхом повторила она.</p><p>— Мальчику обязательно понадобится тот, кто бережно введёт его в наш мир, Молли. Кто-то тёплый. Надёжный. Тот, кому он сможет безоговорочно доверять.</p><p>Молли молча кивнула. Дамблдор видел, как она бережно откладывает эту мысль в памяти — не торопясь, аккуратно, словно баночку с вареньем на зиму.</p><p>Он ни о чём её не просил. Он лишь озвучил вслух то, что она и сама так отчаянно хотела услышать.</p><p>Особняк Старка. Понедельник, 25 декабря 2006 года</p><p>Ёлку наряжали без Гарри: он приехал в девять утра, когда всё было уже готово. Тони, двигавшийся из-за травмированных рёбер очень осторожно и слегка боком, встретил его на крыльце. Гарри вылез из машины, увидел Старка и замер в трёх шагах.</p><p>Он смотрел на Тони снизу вверх — внимательно, долго, словно мысленно сравнивал его с тем человеком, которого видел в новостях. Замечал синяк на скуле, не скрытый воротником куртки, неестественно приподнятое неловкое плечо.</p><p>— Вы вернулись, — тихо произнёс мальчик.</p><p>— Я же обещал.</p><p>Гарри сделал шаг вперёд. Затем ещё один. А потом очень осторожно, будто прикасаясь к чему-то раскалённому, прислонился лбом к боку Тони. Не обнял, просто припал к нему головой. Причём именно с той стороны, где ничего не болело — видимо, заранее выведал подробности у миссис Окафор.</p><p>Тони замер. И лишь мгновение спустя так же бережно положил ладонь ему на затылок.</p><p>Они простояли так секунд десять. Пеппер, стоявшая чуть позади на крыльце, деликатно отвернулась. Роуди, прилетевший накануне ночью «взглянуть на этого твоего парня», внезапно с огромным интересом принялся разглядывать ёлку в окне.</p><p>Подарки начали открывать сразу после завтрака. Тони, свято помня напутствия Вэнс и мисс Дойл, ограничился всего тремя вещами: набором детских инструментов в настоящем металлическом чемоданчике, иллюстрированной книгой о звёздах и тёплым тёмно-зелёным свитером, который выбирала Пеппер. От Роуди Гарри достался маленький литой истребитель F-22. Мальчик долго разглядывал его на ладони, словно не до конца веря, что эту игрушку отдают ему насовсем.</p><p>Потом он поднялся, сходил в прихожую и вернулся со своим пакетом — тем самым, обычным из супермаркета, с которым приехал от миссис Хейл. Достал со дна сверток, бережно завернутый в газету, и протянул Тони.</p><p>Старк развернул бумагу.</p><p>Внутри лежал радиоприёмник миссис Хейл. Тот самый, сломанный. Корпус был собран обратно — пусть немного кривовато, да и одна из ручек заметно болталась.</p><p>— Я его разобрал, — глядя исключительно в пол, признался Гарри. — Той отвёрткой. А Оливер потом сказал, что обратно его уже не собрать. А я взял и собрал. Там просто проводок отвалился, вот здесь. Я его прикрутил на место.</p><p>Тони протянул руку и крутанул ручку настройки.</p><p>Приёмник сначала глухо зашипел, кашлянул, а затем в гостиную сквозь треск помех мягко просочились звуки хора, поющего «Тихую ночь».</p><p>Тони очень долго молча смотрел на этот старенький приёмник. А потом перевёл взгляд на Гарри.</p><p>— Ты сам всё это сделал?</p><p>— Миссис Хейл разрешила мне его подарить. Ей он всё равно был не нужен. Она сказала… — Гарри густо покраснел. — Она сказала, что это будет хороший подарок для человека, который тоже любит всё чинить.</p><p>— Это… — заговорил Тони, но голос у него предательски дрогнул, так что ему пришлось сглотнуть и начать заново. — Это лучший подарок из всех, что мне дарили. За многие годы.</p><p>— Правда?</p><p>— Честное слово. Роуди, подтверди.</p><p>— Подтверждаю, — совершенно серьёзно отозвался Роуди. — Последний раз ему дарили что-то настолько стоящее в восемьдесят девятом, и, между прочим, это был я.</p><p>Гарри не совсем уловил суть шутки, но, увидев, что взрослые улыбаются, тоже несмело улыбнулся. Сначала едва заметно, а затем — во весь рот, по-настоящему.</p><p>А приёмник всё пел. Хрипловато, с шумами, то и дело теряя ноты.</p><p>В три часа дня, когда Гарри крепко уснул на диване, укрытый новым свитером и по-прежнему сжимая в кулаке игрушечный самолёт, ДЖАРВИС негромко доложил:</p><p>— Сэр. Семьдесят дней.</p><p>Тони сидел в кресле напротив. Он баюкал на коленях старое радио и не сводил глаз со спящего мальчика.</p><p>— Да, — тихо ответил он. — Знаю.</p></section><section><title><p>Глава 6. Особая опека</p></title><p>Уокинг. Четверг, 18 января 2007 года</p><p>(Точка зрения: Петунья Дурсль)</p><p>Социального инспектора звали миссис Ранкин. Она приходила по четвергам уже третью неделю подряд, неизменно садилась на единственный приличный стул в съёмной квартире и задавала вопросы, на которые у Петуньи не находилось хороших ответов.</p><p>— Расскажите мне про щеколду, — произнесла она в этот раз.</p><p>Петунья опустила взгляд на свои руки. За три месяца кожа на них заметно огрубела: в Уокинге не было посудомоечной машины.</p><p>— Её установил Вернон. Когда мальчику исполнилось три года. Он… по ночам выходил из комнаты. Бродил по всему дому.</p><p>— Трёхлетние дети часто встают по ночам, миссис Дурсль.</p><p>— Да.</p><p>— И запирали его именно вы?</p><p>— Да.</p><p>Миссис Ранкин ждала продолжения. Петунья по опыту знала, что та готова молчать сколько угодно.</p><p>— Вокруг него постоянно что-то происходило, — выдавила она наконец, не поднимая глаз от стола. — Разные вещи. Странные. Я думала, если он будет… находиться в одном закрытом месте… то ничего не случится.</p><p>— Какие именно вещи?</p><p>Петунья открыла было рот, но тут же осеклась. За стеной Дадли слишком громко смотрел мультфильм про пса-детектива.</p><p>— Неважно, — отрезала она. — Я его запирала. И полностью это признаю.</p><p>Миссис Ранкин сделала короткую пометку в блокноте и вдруг произнесла то, чего Петунья совсем от неё не ожидала:</p><p>— Я задам этот вопрос ещё раз через неделю. Порой людям требуется время, чтобы назвать вещи своими именами.</p><p>Едва за ней закрылась входная дверь, из своей комнаты высунулся Дадли.</p><p>— Мам… А Гарри к нам вернётся?</p><p>Петунья пристально посмотрела на сына. Ему было шесть с половиной лет, и за последние три месяца он похудел почти на два килограмма. Никто не заставлял его сидеть на диете — просто в Уокинге не было Вернона с его неизменным: «Ешь, сынок, ты должен расти богатырём». Без отца Дадли притих. По ночам он шёпотом спрашивал, когда папа заберёт их обратно домой, а днём, кажется, панически боялся услышать честный ответ.</p><p>— А ты сам хочешь, чтобы он вернулся?</p><p>Дадли на секунду задумался. Это тоже было для него в новинку: раньше он никогда не размышлял, а только требовал.</p><p>— Не знаю, — признался он. — Папа всегда говорил, что Гарри плохой. А тётя из социальной службы сказала, что это неправда. А Пирс трепался, будто Гарри теперь живёт у самого Железного человека. Это правда, мам?</p><p>— Правда.</p><p>Дадли на мгновение умолк, задумчиво ковыряя пальцем дверной косяк.</p><p>— Это вообще нечестно, — пробурчал он наконец, но без привычного капризного визга. Скорее растерянно — как человек, у которого в один миг рухнула привычная картина мира, а он даже не знает, кому на это пожаловаться.</p><p>Петунья долго и безотрывно смотрела на закрывшуюся дверь его детской. Затем подошла к коробке с салфетками, достала оттуда спрятанное письмо, написанное изумрудно-зелёными чернилами, и принялась перечитывать его уже в двадцатый раз. «Пока мальчик может называть Ваш дом своим домом…»</p><p>Но мальчик никогда не называл её дом своим. Она сама приложила к этому все усилия. Целых пять лет она делала всё возможное, чтобы он даже не смел об этом подумать.</p><p>В пятницу утром она первой набрала номер Паргетера.</p><p>Кафе «Беллини», Гилдфорд. Среда, 7 февраля 2007 года</p><p>Вэнс была категорически против этой встречи. Паргетер, как выяснилось позже, тоже. Но она всё равно состоялась: в небольшом привокзальном кафе, днём, когда внутри не было ни души, кроме заспанной официантки и Хэппи. Хэппи сидел за соседним столиком и уже в третий раз с самым деловым видом перечитывал одно и то же скудное меню.</p><p>Петунья пришла в том же тёмно-синем костюме, в котором была на судебном слушании. От кофе она отказалась.</p><p>— Я отзываю своё заявление, — произнесла она без лишних предисловий. — Паргетер подаст официальные бумаги в пятницу.</p><p>Тони был готов к любому повороту событий, но только не к этому.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что мне этот суд не выиграть, а Дадли сейчас нужна мать, а не женщина, которая на полгода увязнет в бесконечных тяжбах. — Она на секунду замолчала. — И потому что миссис Ранкин права. Я действительно его запирала.</p><p>Тони промолчал. От имени Гарри он прощать её не собирался, да и не имел на это права. А говорить что-то другое в такой момент не имело смысла.</p><p>— Деньги на адвоката, — спросил он вместо этого. — Откуда они у вас?</p><p>— Вы и сами прекрасно знаете.</p><p>— Я лишь знаю, что у Вернона таких сумм сроду не водилось. Всё остальное — мои догадки.</p><p>— Мне их передали. Наличными. Тот же самый человек, который когда-то подбросил мне мальчика. — Петунья наконец подняла на него глаза. — В суде я этого, разумеется, не скажу. И даже не спрашивайте меня, почему.</p><p>— Я бы может и спросил, но какой в этом смысл? Вы все равно не ответите.</p><p>На её губах промелькнуло нечто, отдалённо похожее на улыбку. Тони заметил, что улыбается она точно так же, как Гарри, когда тот ещё запрещал себе радоваться: мимолётно, тут же гася любые эмоции.</p><p>— Он вовсе не злой человек, — тихо проговорила Петунья. — Тот, кто принёс тогда мальчика. Всё гораздо хуже. Злодеи хотя бы отдают себе отчёт в том, что творят.</p><p>— Дамблдор.</p><p>На этот раз она даже не вздрогнула от звука этого имени.</p><p>— Когда мальчику исполнится одиннадцать, — заговорила она ровным, глухим голосом, словно репетировала эти слова неделями напролёт, — ему придёт письмо. От них. От таких же, как его мать. А может, эти люди явятся сами. Не отпускайте его к ним одного. Слышите меня? Ни в коем случае не отпускайте одного.</p><p>— Кто «они»? «От таких же, как его мать» — это вообще о ком речь?</p><p>Петунья молча поднялась с места. Она достала из сумочки плотный почтовый конверт и аккуратно положила его на стол.</p><p>— На этом снимке Лили девять лет, а мне одиннадцать, — произнесла она. — Это ещё до того, как всё… До того, как она уехала в ту свою школу. Мама всегда держала эту фотографию на каминной полке. Пусть теперь она будет у Гарри.</p><p>Она развернулась и быстро пошла к выходу, не дожидаясь ответа. Тони протянул руку и вскрыл конверт.</p><p>На обычном, изрядно выцветшем снимке с загнутым уголком две маленькие девочки сидели на качелях в каком-то старом парке. Старшая, худенькая и светленькая, с самым серьёзным видом смотрела прямо в объектив. Младшая, рыжая, заливисто смеялась, запрокинув голову, и держала на ладони что-то, напоминающее бутон цветка. Цветок, судя по всему, сначала был закрыт, а потом… Тони до боли в глазах вгляделся в глянцевую бумагу. На снимке это выглядело обычным размытым пятном — так часто бывает, если объект шевелится в момент съёмки на длинной выдержке.</p><p>У этой рыжей девочки были точно такие же глаза, как у Гарри.</p><p>— ДЖАРВИС, — не поднимая головы от стола, позвал он. — «В ту школу». Она чётко сказала: «до того, как она уехала в ту школу».</p><p>— Я слышал, сэр. Микрофон был включён с обоюдного согласия, как того требовала мисс Вэнс. Позволю себе заметить: в официальном свидетельстве о смерти Лили Поттер графа «профессия» пустует. В документе о регистрации брака указано «без определённых занятий». Более того, мне не удалось обнаружить в британских базах данных абсолютно никаких сведений о её среднем образовании после одиннадцати лет. Ровно как и о Джеймсе Поттере.</p><p>— Вообще ни одной школы?</p><p>— Ни единого упоминания, сэр. Разумеется, это нельзя считать неопровержимым доказательством: огромное количество архивов семидесятых и восьмидесятых годов до сих пор не оцифровано.</p><p>— А как же Хогвартс? Тот обратный адрес Дамблдора, который мы пытались пробить?</p><p>— Тоже пусто, сэр. Словно этого места физически не существует.</p><p>Тони бережно убрал выцветшую фотографию в нагрудный карман пиджака — туда, где когда-то, в прошлой жизни, привык носить самые важные для себя вещи.</p><p>Февраль 2007 года</p><p>Девятнадцатого февраля Королевская прокурорская служба официально предъявила обвинения.</p><p>Вернону Дурслю инкриминировали жестокое обращение с несовершеннолетним по первой статье Закона о детях и молодёжи, а также завладение чужим имуществом путём обмана по пятнадцатой статье Закона о кражах. Новый закон о мошенничестве вступил в силу буквально в январе, но к деяниям, совершённым до его принятия, не применялся. Вэнс, разъясняя этот юридический нюанс Тони, иронично заметила, что в кои-то веки старое право оказалось куда проще и эффективнее. Вернон свою вину не признал. Судебное разбирательство назначили на осень. Компания «Граннингс», к слову, уволила его ещё в декабре.</p><p>Петунье Дурсль также вменили жестокое обращение с ребёнком. На первом же заседании она заявила о признании вины. Миссис Ранкин позже упомянула в разговоре с мисс Дойл, что в её практике подобное случается редко, но, как ни странно, это хороший прогностический знак. Вынесение приговора отложили до получения досудебного доклада службы пробации. Дадли остался жить с матерью под строгим надзором органов опеки; для семьи утвердили план социальной поддержки, а по четвергам к мальчику теперь приходил детский психолог.</p><p>Тони перечитал прокурорскую сводку дважды и с удивлением поймал себя на мысли, что ничего не чувствует. Ни триумфа, ни банального удовлетворения. Были только смутная, давящая усталость и отчаянное желание, чтобы вся эта грязь закончилась до того, как Гарри научится бегло читать утренние газеты.</p><p>— Ты ожидал чего-то другого? — тихо спросила Пеппер.</p><p>— Я ожидал, что мне станет хоть немного легче.</p><p>— В таких делах легче не бывает.</p><p>— Да. Теперь я это понимаю.</p><p>Двадцать шестого февраля Канцлерское отделение Высокого суда назначило независимого профессионального управляющего для траста Поттеров. Им стала трастовая корпорация «Марчмонт», никак не связанная ни со Stark Industries, ни с конторой «Ellery, Brand &amp; Moss». Ведущим попечителем назначили Элинор Эшби — шестидесятилетнюю даму с безупречным выговором бывшего диктора Би-би-си. Тони виделся с ней лишь однажды, ровно десять минут и строго в присутствии двух адвокатов. Больше по условиям подписанного им обязательства встречаться с ней ему не дозволялось.</p><p>Через неделю Вэнс переслала ему копию официального уведомления, которое мисс Эшби по долгу службы направила в некое «частное финансовое учреждение», где хранились активы Поттеров. Требование было абсолютно стандартным: предоставить полную опись имущества бенефициара.</p><p>Ответ пришёл в «Марчмонт» спустя одиннадцать дней. Никакого почтового штемпеля на конверте не обнаружилось. Секретарь в приёмной божилась, что утром в лотке для входящей корреспонденции было пусто, а в полдень письмо уже лежало там.</p><p>Оно было написано на плотной кремовой бумаге, которую ДЖАРВИС по скану фотографии безошибочно определил как пергамент — настоящий, из тонкой телячьей кожи. Почерк был угловатый, резкий, со специфическими росчерками, будто писали старинным металлическим пером.</p><p>«Учреждение подтверждает получение вашего запроса. Сообщаем, что активы, находящиеся на хранении Учреждения, регулируются особым внутренним соглашением, которое не подпадает под юрисдикцию судов, упомянутых в вашем обращении. Полные сведения о состоянии вклада будут предоставлены наследнику лично по достижении им возраста, установленного соответствующим уложением, либо его законному опекуну. В реестрах Учреждения опекуном наследника в настоящее время числится А. П. В. Б. Дамблдор. Учреждение не принимает к рассмотрению и не обязуется исполнять решения органов, юрисдикцию которых оно не признаёт.</p><p>С уважением, Отдел наследственных вкладов».</p><p>Никакой подписи внизу не стояло. Вместо неё красовался оттиск печати на чём-то, напоминающем сургуч или тёмный воск. Под сильным увеличением на гербе можно было разглядеть антропоморфную фигуру с неестественно длинными пальцами, удерживающую весы.</p><p>— «...юрисдикцию которых оно не признаёт», — вслух зачитал Тони, выведя текст на голографический экран. — То есть Высокий суд Англии и Уэльса для них пустой звук.</p><p>— По всей видимости, так и есть, сэр, — отозвался ДЖАРВИС.</p><p>— И опекуном они по-прежнему считают Дамблдора.</p><p>— Исключительно в рамках собственного документооборота, сэр.</p><p>Тони откинулся на спинку кресла и отложил распечатку. Он трижды в пух и прах обыгрывал Пентагон на сложнейших переговорах и сейчас прекрасно понимал расклад сил: прямо здесь и сейчас он ничего не может сделать с банком, у которого нет физического адреса, нет юридической регистрации и который плевать хотел на всю судебную систему Великобритании.</p><p>— Что ж, ладно, — произнёс он. — Выходит, мы нашли место, куда наши законы не дотягиваются. И у нас есть человек, чьи требования там выполняются беспрекословно. Это не мистика, ДЖАРВИС. Это игра не по правилам. А с теми, кто играет не по правилам, я умею разбираться как никто другой.</p><p>— Каков наш план, сэр?</p><p>— Пока — никакого активного вмешательства. Собираем данные, сопоставляем факты и ничего не трогаем раньше времени. — Тони на секунду задумался. — И ещё: все документы на мальчика в нашем мире должны быть оформлены так, чтобы их невозможно было оспорить ни в одном известном нам суде. Тогда разбираться со всеми судами, которых мы пока не знаем, придётся уже им самим.</p><p>Окружной суд, Гилдфорд. Четверг, 22 марта 2007 года</p><p>Вэнс предлагала настаивать на судебном определении места жительства ребёнка. Но мисс Дойл и мистер Прайс, независимо друг от друга, рекомендовали иную процедуру: оформление особой опеки. Эта правовая форма появилась в английском законодательстве чуть больше года назад как раз для подобных случаев — когда ребёнку необходим постоянный дом, но полное усыновление выглядит слишком резким разрывом прежних уз. Особый опекун наделялся всей полнотой родительской ответственности и мог воспитывать подопечного практически без оглядки на третьих лиц. При этом Гарри оставался Поттером, сыном Джеймса и Лили, а его связь с семьёй матери, какой бы она ни была, юридически не прерывалась.</p><p>— А как же усыновление? — спросил Тони, когда ему разложили всё по полочкам.</p><p>— Позже, если вы оба этого захотите, — мягко ответил Прайс. — Когда он подрастёт и его собственное мнение обретёт вес. Сейчас ему всего шесть, мистер Старк. Он только-только осознал, что у него была мать. Не стоит с ходу требовать от него смены фамилии.</p><p>Тони хотел было возразить, но так и не нашёл аргументов.</p><p>Слушание продвигалось спокойно. Официальный отзыв заявления Петуньи занесли в протокол. Мисс Дойл представила суду сорокастраничный аналитический отчёт. Тони прочитал его от корки до корки лишь однажды и сознательно заставил себя больше туда не заглядывать: слишком много в этих бумагах было его самого, причём далеко не в самом лучшем свете. Там подробно описывались и жёлтая краска, и те самые пять вещей вокруг. Упоминался радиоприёмник. И та кошмарная ночь, когда Тони сорвался на Гарри из-за разбитой в мастерской стеклянной колбы, а спустя десять минут вернулся, сел на пол рядом с мальчиком и долго перед ним извинялся. И девятнадцатое декабря, когда испуганный ребёнок прятался под столом.</p><p>«Мистер Старк не является идеальным родителем, — писала в заключении мисс Дойл. — Он импульсивен, склонен решать психологические проблемы действием, а его основная деятельность сопряжена с реальной опасностью. Тем не менее он неизменно признаёт собственные ошибки, прислушивается к рекомендациям специалистов и демонстрирует глубокую, безусловную привязанность к ребёнку. Мальчик, в свою очередь, в присутствии мистера Старка чувствует себя в максимальной безопасности за всё время наблюдений».</p><p>Сюрприз поджидал их в середине заседания.</p><p>Секретарь суда, молодой человек с совершенно растерянным лицом, поспешно подошёл к судье Трент и что-то взволнованно зашептал, протягивая конверт. Судья взяла его, взглянула на адрес и удивлённо приподняла брови.</p><p>— Данный документ, — объявила она, — по заверению секретаря, был обнаружен сегодня утром в лотке для входящей корреспонденции. Он адресован суду и напрямую касается рассматриваемого нами дела. Отправитель — мистер А. Дамблдор, именующий себя исполнителем завещания покойных Джеймса и Лили Поттер. — Она развернула плотный лист. Тони даже издалека разглядел изумрудно-зелёные чернила. — Я зачитаю ключевую часть, поскольку стороны процесса обязаны знать её содержание.</p><p>«…Как давний друг семьи и лицо, которому покойные родители доверили свою последнюю волю, я обязан сообщить суду: их подлинным желанием было, чтобы мальчик воспитывался родственниками по материнской линии. Кроме того, считаю долгом предупредить: изъятие ребёнка из семьи тёти подвергает его смертельной опасности со стороны лиц, причастных к гибели его родителей и до сих пор остающихся на свободе. Я настоятельно прошу суд принять это во внимание и вернуть мальчика туда, где он находился под надёжной защитой…»</p><p>В зале суда повисла мёртвая тишина. Паргетер, присутствовавший на заседании исключительно ради фиксации отказа от претензий Петуньи, принялся изучать свои серебряные запонки с таким видом, словно видел их впервые в жизни.</p><p>— В письме не указано никакого обратного адреса, — ровным голосом продолжила судья Трент, — кроме лаконичного слова „Хогвартс“. Оно не заверено под присягой. К нему не приложена копия завещания, в тексте нет ни имён этих „лиц“, ни объяснений, в чём именно заключалась „надёжная защита“ в доме, где ребёнку умудрились сломать руку. Несколько дней назад суд уже направлял мистеру Дамблдору через его доверительного управляющего официальное извещение с требованием явиться на заседание. Он проигнорировал вызов. — Она решительно отложила пергамент. — Суд не может принимать на веру утверждения человека, который не готов ни назвать себя, ни подтвердить свои слова под присягой, ни ответить на встречные вопросы. Однако мы не имеем права игнорировать прямое заявление об угрозе жизни несовершеннолетнего. Копия данного письма будет незамедлительно передана в полицию графства Суррей. Мистер Старк.</p><p>— Слушаю, Ваша честь.</p><p>— Вы обязаны обеспечить ребёнку охрану, соразмерную тяжести этого заявления. И будете полностью сотрудничать с правоохранительными органами.</p><p>— Разумеется.</p><p>Судья Трент сделала финальную пометку в материалах и подняла глаза:</p><p>— По заявлению мистера Энтони Эдварда Старка выношу постановление об установлении особой опеки в отношении несовершеннолетнего Гарри Джеймса Поттера. Временная опека со стороны социальных служб совета отменяется. Миссис Дурсль разрешается косвенный контакт с племянником — исключительно в письменной форме, через органы опеки и не чаще одного раза в год, строго по желанию самого ребёнка. Мистеру Старку предписано продолжить терапию мальчика у доктора Шах. Социальный совет подготовит план сопровождения особой опеки. Обязательства мистера Старка касательно траста остаются в силе и приобщаются к судебному решению. Заседание объявляю закрытым.</p><p>Тони не сразу нашёл в себе силы подняться. Вэнс мягко коснулась его локтя:</p><p>— Мистер Старк. Всё позади.</p><p>— Да, — выдохнул он. — Я понял.</p><p>Он вышел в гулкий коридор. Пеппер крепко обняла его, и на этот раз её объятие значило куда больше обычного утешения. Хэппи демонстративно отвернулся, сделав вид, что увлечён важным телефонным разговором.</p><p>— ДЖАРВИС, — негромко позвал Тони, едва Пеппер отстранилась. — Безопасность. Нам нужен принципиально новый протокол.</p><p>— Я подготовлю варианты, сэр. Но позволю себе заметить: мы до сих пор не знаем, от чего именно пытаемся защититься.</p><p>— Значит, защищаемся от всего, что поддаётся физическому измерению. — Тони на секунду замолчал. — И вот ещё что: заведи отдельный лог. Для всего, что измерить нельзя. Перегорающие лампочки. Гаснущие телевизоры. Пустые переулки, где исчезают люди. Письма, появляющиеся из ниоткуда. Пергамент. — Он слегка похлопал ладонью по нагрудному карману, где лежала старая выцветшая фотография. — И ту их чёртову школу.</p><p>— Я веду этот журнал с девятнадцатого декабря, сэр.</p><p>Тони резко остановился:</p><p>— С какого момента, говоришь?</p><p>— С того самого дня, как в доме миссис Хейл без видимых причин отключился телевизор. Миссис Хейл упомянула этот казус в беседе с мисс Поттс. Я посчитал, что совпадение этого инцидента со скачком напряжения от пятнадцатого декабря — вполне достаточный повод для открытия дела. Прошу прощения, что не доложил незамедлительно, сэр: данных для полноценного анализа было слишком мало, а вы лично просили маркировать любые рабочие гипотезы как чистые предположения.</p><p>Тони ошеломлённо уставился на экран телефона в своей руке:</p><p>— И сколько там уже записей?</p><p>— Пять, сэр, включая официальный ответ из банка. Шестой станет сегодняшнее судебное письмо.</p><p>— Продолжай собирать, — твёрдо произнёс Тони. — И, ДЖАРВИС… отличная работа.</p><p>Суббота, 24 марта 2007 года</p><p>Весь переезд уложился в одну машину. В салон перекочевали пакет из супермаркета — давно уже ненужный, но с которым Гарри наотрез отказался расставаться; металлический чемоданчик с инструментами; книги; свитер; истребитель F-22 и кот Бисквит. Миссис Хейл неожиданно для всех отдала питомца, заметив: «Он к тебе привязался больше, чем ко мне». Своё крайне недовольное мнение по поводу поездки Бисквит выражал громко и протяжно на протяжении всей дороги.</p><p>Прощаясь, миссис Хейл крепко обняла Гарри и что-то тихо прошептала ему на ухо. Мальчик очень серьёзно кивнул в ответ. Тони так никогда и не узнал, что именно она ему сказала.</p><p>Дома Гарри первым делом поднялся к себе в мансарду — жёлтую, с той самой кривой полосой на потолке. Он аккуратно водрузил на подоконник радиоприёмник, который Тони вернул ему со словами: «Пусть стоит там, где его починили». Затем забрался на подоконник сам, поджал колени к груди и принялся разглядывать аллею за окном.</p><p>Тони молча замер в дверях.</p><p>— Теперь это насовсем? — спросил Гарри, не оборачиваясь.</p><p>— Насовсем.</p><p>— Даже если я что-нибудь сломаю?</p><p>— Даже если ты разнесёшь весь этот особняк до основания. Я просто выстрою его заново. Мне хватит на это и средств и нервов.</p><p>Гарри ненадолго задумался.</p><p>— А если вы опять улетите?</p><p>— Тогда я обязательно позвоню. Сам лично. И вернусь.</p><p>— А если… если не вернётесь?</p><p>Тони прошёл в комнату и опустился на пол у стены — точно так же, как сидел той декабрьской ночью. Повторять дежурное «я вернусь» он не стал: Гарри этот ответ уже слышал и сейчас спрашивал совершенно о другом. О худшем сценарии.</p><p>— Тогда с тобой останется Пеппер, — твёрдо произнёс Тони. — Это чёрным по белому записано в бумагах, которые проверяла судья. И Роуди. И Хэппи. И ДЖАРВИС. Тебя больше никогда и никто не оставит одного. Слышишь меня? Никогда в жизни. Даже если со мной что-то случится. Об этом я позаботился в самую первую очередь, ещё до всего остального.</p><p>Гарри повернулся к нему и долго, изучающе смотрел в глаза.</p><p>— Хорошо, — наконец выдохнул он. А затем добавил совсем тихо, словно проверяя, как эти слова звучат в стенах его новой комнаты: — Значит, теперь это мой дом.</p><p>Внизу, в прихожей, Бисквит тем временем самостоятельно обследовал кладовку под лестницей, с комфортом устроился прямо на коробке с ёлочными игрушками и наотрез отказался оттуда выходить.</p></section><section><title><p>Глава 7. Три банки и одно слово</p></title><p>Кабинет доктора Шах, Гилдфорд. Четверг, 5 апреля 2007 года</p><p>Эту фотографию Тони проносил в нагрудном кармане долгих шесть недель. Дважды он порывался достать её за завтраком и дважды передумывал. Когда он наконец признался в этом доктору Шах, упрекать его она не стала.</p><p>— Вы всё сделали правильно, что дождались переезда, — мягко заметила она. — Мальчику сперва нужно было обрести место, куда он сможет её поставить.</p><p>Тони выложил снимок на низкий журнальный столик рубашкой вверх. Так посоветовала доктор Шах: пусть Гарри сам решит, готов ли он заглянуть в прошлое. Мальчик не сводил глаз с белого прямоугольника с загнутым уголком почти целую минуту. Затем осторожно поддел его кончиками пальцев и перевернул — точно так же, как открывают карту в игре, где на кону стоит слишком многое.</p><p>Он долго всматривался в изображение.</p><p>— Которая из них мама?</p><p>— Рыжая, справа, — негромко ответил Тони. — А светленькая — твоя тётя. Ей здесь одиннадцать.</p><p>Гарри нахмурился, изучая серьёзную светловолосую девочку. Было заметно, как он пытается соотнести этот образ с той женщиной, что запирала снаружи щеколду, и у него никак не получается. Он перевёл взгляд на рыжую.</p><p>— Она смеётся.</p><p>— Да.</p><p>— Я не знал, что она умела смеяться. — Мальчик запнулся и замолчал. — Тётя говорила…</p><p>Продолжать он не стал. Доктор Шах тоже не стала его торопить.</p><p>— А что это у неё в руке?</p><p>— Понятия не имею, — честно признался Тони. — Похоже на цветок. Снимок старый, там всё смазано.</p><p>Гарри поднёс фотографию к самым очкам, почти касаясь её носом.</p><p>— Он раскрывается, — убеждённо заявил он.</p><p>— Кто?</p><p>— Цветок. Она сама его раскрывает. Тут же всё видно.</p><p>Тони пригляделся ещё раз. Но он по-прежнему различал лишь размытое пятно и ничего больше. Доктор Шах тоже взглянула на фото и деликатно поинтересовалась, почему Гарри так решил. Мальчик лишь пожал плечами:</p><p>— Просто видно, и всё.</p><p>Доктор Шах черкнула пару слов в блокноте. Тони, который за полгода научился угадывать смысл её заметок по одному движению ручки, решил, что запись вышла совсем короткой. Наверняка что-нибудь про детское воображение и естественную потребность наделить погибшую мать какими-то особенными чертами. Вполне разумное объяснение. Он не стал с ним спорить даже мысленно — просто взял на заметку.</p><p>— Можно, она останется у меня? — тихо спросил Гарри.</p><p>— Она и так твоя. Тётя передала её специально для тебя.</p><p>На слове «тётя» Гарри замер.</p><p>— Мне?</p><p>— Тебе.</p><p>Он молчал так долго, что Тони уже начал жалеть о своей прямоте. Но потом Гарри очень бережно — точно так же, как когда-то держал часы, — убрал снимок в нагрудный карман рубашки. Тони сразу узнал этот жест: точно так же делал он сам. И промолчал.</p><p>Тем же вечером фотография уже стояла на подоконнике в жёлтой комнате, прислонённая к оконному стеклу рядом с радиоприёмником — лицом к подъездной аллее. Отсюда всегда было хорошо видно, кто приезжает к дому.</p><p>Особняк Старка. Понедельник, 16 апреля 2007 года</p><p>К вопросу образования Тони подошёл так же, как к любому инженерному проекту — составил сводную таблицу. В ней значились девять предметов, четыре преподавателя, двадцать восемь учебных часов в неделю и система цветовых меток.</p><p>Пеппер безжалостно вычеркнула половину. Доктор Шах урезала ещё треть и популярно объяснила почему: мальчик, который ещё полгода назад спал в чулане под лестницей, не должен в первую же весну учиться по программе, перегруженной даже для шестиклассника. Сейчас ему требовалось не навёрстывать упущенное, а просто поверить, что учёба — это не вид наказания.</p><p>— А как же иностранные языки? — возразил Тони. — Основы экономики? Этикет? Ему рано или поздно придётся сидеть за одним столом с акулами бизнеса, которые захотят прибрать к рукам его акции.</p><p>— Рано или поздно — да, — спокойно ответила доктор Шах. — Но не в апреле.</p><p>В обычную школу Гарри решили пока не отдавать, хотя поначалу Тони выступал именно за этот вариант. Против говорили сразу три обстоятельства. Во-первых, письмо Дамблдора, после которого полиция графства Суррей прикрепила к семье офицера связи — сержанта Макбрайда, а тот вежливо порекомендовал «не создавать предсказуемых ежедневных маршрутов». Во-вторых, шум: класс из тридцати учеников для Гарри пока означал тридцать неконтролируемых источников внезапного грохота. И в-третьих — школьный журнал из Литтл-Уингинга, который Вэнс истребовала по официальному запросу. Выяснилось, что Гарри формально числился в подготовительном классе самой заурядной муниципальной школы, а вовсе не в «элитном пансионе», как живописал Вернон в отчётах для попечителей траста. Прогулов у мальчика набралось больше, чем учебных дней. Классная руководительница трижды отправляла Дурслям письма. Ответа не последовало ни разу.</p><p>— И никто даже не удосужился прийти и проверить, в чём дело, — мрачно процедил Тони.</p><p>— Никто, — подтвердила Вэнс. — Я приобщу это к материалам дела.</p><p>В итоге расписание свели к минимуму: занятия с миссис Абигейл Тёрнер, бывшим директором начальной школы в Фарнеме, по утрам четыре дня в неделю; французский по средам в формате игр и песенок с мадам Клэр Летелье; и плавание по субботам в бассейне Гилдфорда, в общей группе. На последнем пункте настояла лично доктор Шах: «Ему необходимо общаться со сверстниками, которым не платят за то, что они находятся рядом».</p><p>Миссис Тёрнер было пятьдесят восемь лет. Она предпочитала уютные вязаные кардиганы с глубокими карманами, в которых неизменно лежали остро отточенный карандаш, ластик и мятная конфета. Всю первую неделю она ничего не преподавала — только присматривалась. А в пятницу поделилась выводами с Тони за чашкой чая.</p><p>— Читает он гораздо беглее, чем можно было ожидать. Признался, что листал книжки кузена, когда прибирался в его комнате. — Она тактично переждала паузу, в течение которой Тони с преувеличенным вниманием разглядывал собственную чашку. — Пишет пока скверно. Карандаш зажимает в кулаке, словно отвёртку. Зато в уме считает молниеносно, особенно когда дело касается денег. Сказал, что всегда пересчитывал сдачу в магазине для тёти — «чтобы не влетело».</p><p>— Это хорошо или плохо?</p><p>— Это просто данность, мистер Старк. А вот хорошей или плохой она станет в будущем — зависит исключительно от нас с вами.</p><p>Пятница, 18 мая 2007 года</p><p>Первые недели Тони не замечал ничего странного. Это была его ошибка, и позже он долго не мог себе её простить.</p><p>Гарри учился с какой-то лихорадочной жадностью. Задания, рассчитанные на целую неделю, он одолевал за три дня. Просил ещё, и миссис Тёрнер не отказывала. Он переписывал строчки в прописях, пока не начинало сводить пальцы, а каждый вечер приносил тетради Тони, бережно держа их обеими руками.</p><p>— Весь в меня, — с гордостью заявил как-то Тони Пеппер.</p><p>— Вот именно это меня и пугает, — отозвалась Пеппер.</p><p>Тони тогда решил, что она просто шутит.</p><p>Когда на третью ночь подряд ДЖАРВИС доложил, что в жёлтой комнате в 23:40 под одеялом снова горит фонарик, Тони подумал, что Гарри читает. Дети любят читать под одеялом, он и сам в детстве так делал. Он даже почувствовал укол какой-то непривычной нежности.</p><p>В пятницу вечером он поднялся наверх, чтобы вернуть книгу про звёзды, забытую в гостиной. Пакет из супермаркета, с которым Гарри так и не расстался, стоял у кровати и выглядел заметно объёмнее, чем обычно.</p><p>Тони ни за что не стал бы в него заглядывать. Но из пакета торчал уголок тетрадного листа.</p><p>Он потянул его и развернул. Это оказался диктант. Двадцать слов, густо исчерканных красной ручкой миссис Тёрнер, и аккуратная отметка в углу: «7 из 20». А под листком лежали завёрнутая в салфетку половина сэндвича с сыром, два печенья и яблоко.</p><p>Тони тяжело опустился на край кровати.</p><p>Прятать еду Гарри перестал ещё в начале марта. Доктор Шах тогда предупредила: «Хороший знак, но пока не окончательный». Тони, как водится, запомнил только первую половину фразы.</p><p>Гарри нашёлся на кухне — он как раз кормил Бисквита. Увидев злополучный листок в руке Тони, мальчик побледнел точно так же, как тогда, в доме миссис Хейл, когда Тони сболтнул лишнего.</p><p>— Я исправлю, — зачастил он. — Я уже переписываю. Я ночью переписывал, целых три раза. Я всё выучу. Я…</p><p>— Гарри.</p><p>— …я больше не буду так плохо, честно, я буду…</p><p>Лампа под потолком мигнула. Раз, потом второй. Бисквит выгнул спину дугой и юркнул под стол.</p><p>— Гарри, — повторил Тони гораздо тише. Он положил тетрадный лист на стол и сел прямо на пол у холодильника — там же, где когда-то Гарри боялся взять третий бутерброд. Плитка была ледяной, но Тони было плевать. — Подойди. Пожалуйста.</p><p>Гарри с места не сдвинулся. Но и убегать не стал.</p><p>— Зачем ты его спрятал?</p><p>Повисла долгая, тяжёлая пауза.</p><p>— Миссис Тёрнер сказала: нужно стараться. А если я плохо стараюсь… — Гарри уставился в пол. — Вы меня отдадите обратно. Миссис Окафор. Или туда.</p><p>— А еда в пакете зачем?</p><p>— На случай, если отдадите, — с пугающей логикой шестилетнего ребёнка объяснил Гарри. — Чтобы было что поесть.</p><p>Лампа мигнула в третий раз и наконец успокоилась.</p><p>Тони долго молчал. Он думал о том, что за целый месяц ни разу не спросил, куда Гарри так торопится. Что сам же этим гордился. Что на слова Пеппер «вот именно это меня и пугает» отмахнулся глупой шуткой.</p><p>— Послушай меня, — произнёс он наконец. — Это очень важно, поэтому я буду говорить медленно. Еда не зависит от твоих диктантов. Твоя комната не зависит от диктантов. И я от них тоже не завишу. Ты можешь написать хоть ноль из двадцати. Можешь получать ноль из двадцати десять раз подряд. Ты всё равно останешься здесь. Не потому, что так постановил судья. А потому, что так решил я.</p><p>Гарри медленно поднял глаза.</p><p>— Даже если ноль?</p><p>— Даже если минус пять. Если миссис Тёрнер вообще придумает, как поставить минус пять. — Тони тихо вздохнул. — Мне было шесть, когда я разобрал отцовские часы и не смог собрать их обратно. Он неделю со мной не разговаривал. Целую неделю. Я тогда решил, что если буду делать всё идеально, он снова заговорит. — Тони помолчал. — Не сработало. Я с тобой так поступать не буду. Если когда-нибудь начну — сразу скажи мне об этом. Это приказ.</p><p>— Вы не можете приказывать мне, чтобы я вам приказывал.</p><p>— Ещё как могу. Я очень сложный человек.</p><p>Уголок губ у Гарри едва заметно дёрнулся.</p><p>В тот вечер Тони сделал два сэндвича. Они съели их вдвоём прямо на кухонном полу, а Бисквит выбрался из-под стола и настойчиво потребовал свою долю сыра. Половинку бутерброда из пакета Гарри выбрасывать не захотел, и Тони не стал настаивать. Яблоко мальчик съел сам, час спустя, уже в кровати — и это само по себе было маленькой победой.</p><p>В понедельник Тони снова открыл учебную таблицу и безжалостно вычеркнул всё, что сам успел накидать миссис Тёрнер в мае. После четырёх часов дня — никаких уроков. Фонарик у Гарри он отбирать не стал. Вместо этого каждый вечер ровно в восемь они полчаса читали вдвоём вслух, по очереди, книгу про звёзды. Гарри — медленно, по слогам, а Тони — с выражением, озвучивая каждое созвездие на свой лад, разными, совершенно не подходящими им голосами.</p><p>— Седьмая запись в журнале, сэр, — негромко доложил ДЖАРВИС, когда Гарри наконец уснул. — Кухонная лампа, 19:12. Напомню, в среду электрик полностью проверил контакты. Никаких неисправностей не выявлено.</p><p>— Он был напуган, — ответил Тони.</p><p>— Совершенно верно, сэр. Во всех семи эпизодах, где удавалось отследить эмоциональное состояние мистера Поттера, он испытывал сильный страх или потрясение.</p><p>Тони стоял в полумраке коридора, глядя на узкую полоску тёплого жёлтого света под дверью мансарды.</p><p>— Это всего лишь гипотеза, ДЖАРВИС.</p><p>— Разумеется, сэр. Именно поэтому я и внёс её в протокол как простое наблюдение.</p><p>Суббота, 9 июня 2007 года</p><p>Систему карманных денег придумала Пеппер. Тони её тут же испортил. А Пеппер пришлось всё чинить заново.</p><p>Идея заключалась в трёх обычных стеклянных банках из-под варенья, которые Гарри подписал сам — крупными, чуть пляшущими буквами: «ТРАТИТЬ», «КОПИТЬ» и «ОТДАВАТЬ». Каждую субботу мальчик получал три фунта монетами — по одному фунту в каждую банку. А уж как распорядиться ими дальше, он решал сам.</p><p>Тони выдержал ровно двадцать минут. После чего явился с ноутбуком и открытым графиком сложных процентов.</p><p>— Смотри сюда. Если каждую неделю откладывать по фунту в банку «Копить» под пять процентов годовых, то к восемнадцати годам…</p><p>Гарри заворожённо уставился на кривую, круто уходящую ввысь, словно взлетающий истребитель.</p><p>— А что такое «годовых»?</p><p>— Ну… это когда банк платит тебе деньги за то, что ты держишь у него свои сбережения.</p><p>— Зачем ему это?</p><p>— Потому что он одалживает твои деньги другим людям, а те возвращают ему уже с надбавкой.</p><p>Гарри на мгновение задумался.</p><p>— А если эти люди не вернут?</p><p>Тони приоткрыл было рот, но так и замер. Пеппер, устроившаяся на диване, молча прикрыла лицо журналом.</p><p>— Это, — наконец выдавил Тони, — блестящий вопрос, над которым лучшие экономисты мира бьются уже пару столетий. Поздравляю, ты только что с нуля изобрёл понятие кредитного риска.</p><p>— А можно мне оставить просто банки? — робко уточнил Гарри. — Обычные, стеклянные?</p><p>— Можно, милый, оставляй банки, — глухо отозвалась Пеппер из-за журнала.</p><p>Тони со вздохом унёс ноутбук. Но уже в дверях обернулся:</p><p>— Ладно, давай договоримся проще. Если ты опустишь фунт в «Копить» и не тронешь его до самого Рождества, я докину сверху ещё десять пенсов. Это и будут твои проценты. Только вместо банка буду я.</p><p>— А если вы не отдадите?</p><p>— Тогда, — с предельной серьёзностью ответил Тони, — ты пожалуешься Пеппер, и она сотрёт меня в порошок.</p><p>Гарри перевёл взгляд на Пеппер. Та невозмутимо кивнула. Мальчик удовлетворённо опустил монету в банку «Копить».</p><p>Вечером, задумчиво перебирая свои сокровища, он вдруг спросил:</p><p>— А моя треть вашей компании — это сколько таких банок?</p><p>Тони поперхнулся кофе.</p><p>— Много. Очень, очень много банок. Но до тех пор, пока ты не вырастешь, это не твои банки. Их охраняют специальные взрослые, которых назначил судья. И даже я не имею права к ним прикасаться.</p><p>— Даже вы?</p><p>— Я — в первую очередь. Сам на это подписался.</p><p>Гарри обдумал услышанное так же основательно, как днём размышлял о кредитных рисках.</p><p>— И хорошо, — рассудил он. — Раз вам не нужно за ними присматривать, вы сможете присматривать за мной.</p><p>Тони не нашёл, что возразить. В последнее время он вообще всё чаще ловил себя на том, что ему нечего ответить этому ребёнку.</p><p>В следующую субботу, когда миссис Хейл заехала их навестить, Гарри торжественно вручил ей свой первый фунт из банки «Отдавать» — «на корм котам, которые остались». Миссис Хейл приняла монету с таким трепетом, словно это был слиток чистого золота.</p><p>Вторник, 26 июня 2007 года</p><p>Это случилось за завтраком, в самое обычное утро. Позже Тони подумал, что, наверное, именно так всё и должно было произойти.</p><p>Он снова сжёг тосты. Не совсем в уголь, но ровно настолько, чтобы ДЖАРВИС деликатно доложил о «повышенной концентрации взвешенных частиц в воздухе кухни». Бисквит восседал на соседнем стуле, который давно считал своей законной собственностью. Гарри, ещё толком не проснувшийся, в пижаме с ракетами и со следом от подушки на щеке, сидел за столом и сонно ковырял подгоревшую корку.</p><p>— Пап, а где джем?</p><p>Тони замер с банкой в руках, как раз в тот миг, когда откручивал крышку.</p><p>Гарри осознал, что сказал, секундой позже. Тони видел, как это доходит до мальчика: сперва растерянность, следом — леденящий ужас, а затем лицо и уши залила густая краска.</p><p>— Я… — Гарри вжался в спинку стула. — Простите. Я не хотел. Я нечаянно, я…</p><p>Тони опустил банку на стол. Медленно, осторожно, словно держал в руках взрывчатку.</p><p>В голове мгновенно пронеслись как минимум три провальных варианта. Броситься обнимать — нет, только напугает. Отшутиться — нет, Гарри решит, что над ним смеются. Сказать «ничего страшного» — тоже плохо, это прозвучит так, будто случилось нечто ужасное.</p><p>Доктор Шах как-то дала ему совет: «Если не знаете, что ответить, скажите правду. Но самую короткую».</p><p>— Джем — вот он, — произнёс Тони и подвинул банку ближе. — И слово вполне нормальное. Можешь говорить так. Можешь не говорить. Как тебе самому удобнее, так и правильно. Это твой выбор.</p><p>Гарри упрямо разглядывал банку, избегая его взгляда.</p><p>— А вам как удобнее?</p><p>«Короткую правду», — напомнил себе Тони.</p><p>— Мне… — голос всё-таки предательски сел. — Мне очень нравится. Но решать только тебе.</p><p>Гарри помолчал. Потом потянулся к банке, густо намазал джем на горелый тост и откусил огромный кусок. Жевал он долго и сосредоточенно.</p><p>— Если говорить «папа», — рассудил он наконец, — то на «вы» обращаться как-то странно. Да?</p><p>— Ужасно странно. Я каждый раз оглядываюсь, не стоит ли у меня за спиной кто-нибудь ужасно важный.</p><p>Гарри фыркнул прямо в тарелку. Крошки веером посыпались на Бисквита; кот оскорблённо дёрнул хвостом и удалился.</p><p>— Тогда можно на «ты»?</p><p>— Конечно.</p><p>— Ладно. — Гарри отхлебнул молока, на миг задумался и, словно пробуя это новое слово на вкус при ярком дневном свете, добавил: — Тосты опять сгорели. Ты их вечно сжигаешь.</p><p>— Это мой фирменный рецепт.</p><p>— Это просто сгоревшие тосты.</p><p>Тони резко отвернулся к окну, сделав вид, что оценивает погоду. Погода за стеклом стояла великолепная. Правда, на её изучение у него ушло неприлично много времени.</p><p>Вечером Пеппер вернулась из бассейна, куда возила Гарри вместо Хэппи, и с совершенно непроницаемым лицом сообщила:</p><p>— Он похвастался девочке в раздевалке, что его папа постоянно сжигает тосты, но зато умеет летать.</p><p>— И что ответила девочка?</p><p>— Сказала, что её папа тоже сжигает тосты, но летать не умеет. И что это жутко нечестно. — Пеппер выдержала паузу. — Тони, ты что, плачешь?</p><p>— У меня аллергия. На хлорку. Из бассейна.</p><p>— Но ты ведь не был в бассейне.</p><p>— Она передаётся воздушно-капельным путём.</p><p>Вторник, 31 июля 2007 года</p><p>Торт ели прямо на улице.</p><p>Тони вспомнил об этом ровно за неделю. Внезапно, посреди важного совещания по гражданским реакторам, у него в голове всплыли собственные слова, брошенные ещё на Тисовой улице: «Хорошая дата. Почти конец лета, можно устроить чаепитие с тортом прямо на улице». Тогда он сказал это просто так, лишь бы заполнить неловкую паузу. Теперь же без колебаний отменил остаток встречи.</p><p>Гостей позвали немного — так захотел сам Гарри. Пришли Пеппер, Хэппи и Роуди, специально прилетевший на пару дней. Заглянула миссис Хейл с внуками, Оливером и его младшей сестрой Мией. На полчаса забежала доктор Шах с красочной книгой о морских обитателях. Появились и двое ребят из бассейна, Сэм и Прия, в сопровождении родителей. Взрослые весь праздник нервно косились на особняк с таким видом, словно ждали, что из-за угла вот-вот вышагнет кто-нибудь в боевой броне. Но никто не вышел: Mark IV в тот день стоял внизу под кодовым замком, и Тони лично это проверил.</p><p>Торт заказывали не в кондитерской — его накануне испекла Пеппер вместе с Гарри. Шоколадный, слегка кривоватый, украшенный семью свечками, одна из которых упорно заваливалась набок. Угощение вынесли на лужайку, на складной садовый стол. Гарри замер перед ним, и в тёплом свете огоньков Тони заметил, как мальчик молча считает: свечи, гостей, коробки с подарками на соседнем столике. Пересчитывает так старательно, будто до конца не верит, что всё это действительно устроили ради него.</p><p>— Загадывай желание, — подбодрил Роуди.</p><p>— А что загадывать?</p><p>— Да всё что угодно. Только вслух не говори, а то не сбудется.</p><p>Гарри крепко зажмурился. Думал он так долго, что растаявший воск успел накапать на шоколадную глазурь. Наконец набрал побольше воздуха и дунул. Погасли все до единой — даже та, что постоянно падала.</p><p>Сэм из бассейна тут же полюбопытствовал, что именно загадал именинник. Гарри важно ответил: «Нельзя же вслух», и Сэм с уважением согласился, что правила нарушать нельзя. Тони так никогда и не узнал, о чём просил сын. Пожалуй, так оно и было правильно.</p><p>Подарков набралось много, но в меру — за этим зорко следила Пеппер. От Роуди достался настоящий кожаный лётный шлем детского размера со старой нашивкой ВВС. От Хэппи — набор юного фокусника, «Чтобы ты научился пускать пыль в глаза не хуже своего отца». А от Тони — сюрприз, который он продумывал целых два месяца.</p><p>Это была вовсе не коробка с игрушкой, а женщина лет сорока — высокая, поджарая, с короткой тёмной стрижкой. Она подошла уже под конец праздника и представилась так чётко, словно рапортовала перед строем:</p><p>— Кэтрин Мэллори. Можно просто Кит. Рапира. Олимпиада в Сиднее, двухтысячный год, четвертьфинал. Твой отец сказал, ты мечтаешь научиться фехтовать.</p><p>Гарри уставился на неё во все глаза. Месяц назад они с Тони посмотрели старый фильм про мушкетёров, и с тех пор мальчик самозабвенно сражался с Бисквитом деревянной линейкой — хотя сам кот считал такие дуэли крайне нечестными.</p><p>— По-настоящему? — выдохнул он. — Со шпагой?</p><p>— По-настоящему, — улыбнулась Кит. — Но пока без шпаги. Для начала освоим базу.</p><p>Суббота, 4 августа 2007 года</p><p>Бывшую бильярдную давно заняла серверная, поэтому первое занятие решили провести в оранжерее. Там был ровный каменный пол и много света. Прямо по центру Кит натянула длинную белую ленту.</p><p>— Начнём с ног, — сказала она.</p><p>Гарри переводил взгляд с неё на ленту, а потом на свои кроссовки.</p><p>— А шпага?</p><p>— Шпаги нет. Есть только ноги, лента и голова. Клинок — это последнее, что тебе понадобится. Если ноги не знают, куда идти, рука ничего не сделает.</p><p>Тони устроился на ступеньках, ведущих в сад, с кружкой кофе. Ему строго-настрого велели «не вмешиваться и не комментировать». Он пообещал — и даже почти сдержал слово. Целый час Гарри ходил вдоль ленты: вперёд, назад, приставным шагом. Колени согнуты, спина прямая, вес распределён на обе ноги. Он упал дважды и каждый раз тревожно оглядывался сначала на Кит, потом на Тони — проверял, не сердятся ли. Кит не сердилась. Она говорила «ещё раз» точно таким же ровным голосом, каким сказала бы «отлично», и минут через двадцать Гарри перестал искать в их глазах упрёк.</p><p>— Почему мы так долго работаем ногами? — спросил он, когда она наконец разрешила передохнуть.</p><p>— Потому что фехтование — это не про то, чтобы ударить, — ответила Кит. — Оно про то, чтобы оказаться в нужном месте раньше, чем ударят тебя. И ещё про то, чтобы вовремя понять, когда пора отступить.</p><p>В самом конце урока она достала из сумки пластиковую детскую рапиру — лёгкую, гибкую, с крупным резиновым наконечником — и вложила в ладонь Гарри. Показала правильный хват: не сжимать рукоять до побелевших костяшек, а держать бережно, словно живую птицу, чтобы и не улетела, и не задохнулась.</p><p>— И последнее на сегодня. Салют.</p><p>Она подняла свою рапиру — настоящую, тренировочную, с притуплённым кончиком — к лицу, а затем плавно, но чётко опустила клинок вниз и в сторону.</p><p>— Этот жест означает: «Я тебя вижу и уважаю». Его делают перед каждым поединком. Даже перед заклятым соперником.</p><p>— Даже если он плохой? — уточнил Гарри.</p><p>— Особенно тогда. Уважать — не значит соглашаться с ним или одобрять его поступки. Это значит, что ты воспринимаешь его всерьёз.</p><p>Гарри попробовал повторить. Получилось неуклюже, рапира предательски качнулась в руке. Он попробовал снова — вышло куда увереннее. Кит одобрительно кивнула и отсалютовала в ответ.</p><p>А затем Гарри развернулся к ступенькам и с самым серьёзным видом отсалютовал Тони.</p><p>Старк отставил кружку с кофе. Поднял пустую ладонь к лицу и опустил её вниз и в сторону, как сумел. Вышло заметно хуже, чем у Гарри.</p><p>— Ноги, — заметила Кит. — Вам тоже нужно поработать над стойкой, мистер Старк.</p><p>— Мне много над чем нужно поработать, — отозвался Тони.</p><p>Гарри расхохотался. Громко, открыто и без оглядки, больше не пытаясь проглотить собственный смех.</p></section><section><title><p>Глава 8. Тот, кто отвечает</p></title><p>Особняк Старка. Воскресенье, 14 октября 2007 года</p><p>Гарри не спрашивал о суде целую неделю. Тони решил, что это хороший знак. Пеппер решила, что плохой. Права, как обычно, оказалась Пеппер.</p><p>В воскресенье вечером Гарри пришёл в мастерскую, где Тони перебирал привод левого колена Mark IV. Он сел на табурет, который давно считался его табуретом, и минут пять молча смотрел, как Тони работает. Потом спросил:</p><p>— А если я завтра скажу неправильно?</p><p>Тони отложил ключ.</p><p>Год назад, в октябре, через три дня после Тисовой улицы, Гарри уже рассказывал всё специально обученной женщине-констеблю, в комнате с мягкими креслами и камерой в углу. Запись должна была заменить его показания в суде. Но адвокат Вернона, мистер Холройд, настоял на праве задать мальчику вопросы. Задавать их он собирался по видеосвязи: Гарри в отдельной комнате, Вернон в зале. Судья разрешил. Тони узнал об этом в сентябре и полчаса орал в мастерской на невиновный токарный станок.</p><p>Потом он сделал то, что посоветовала доктор Шах: позвонил в службу поддержки юных свидетелей. Оттуда приехала тихая женщина по имени Ферн. Она дважды показала Гарри пустой зал суда в Гилдфорде, комнату с камерой и кнопку, нажав которую можно попросить перерыв.</p><p>— Неправильно — это как? — спросил Тони.</p><p>— Ну. Если он спросит, а я забуду. Или перепутаю. Ферн говорит, можно сказать «не помню». Но вдруг тогда скажут, что я врал? — Гарри смотрел на свои кроссовки. — Дядя Вернон всегда говорил, что я вру.</p><p>— Если забудешь, говоришь «не помню». Это правда, а за правду ничего не бывает. Если не понял вопрос, говоришь «не понял». Если тебе страшно, нажимаешь кнопку.</p><p>— А ты где будешь?</p><p>— Через стену. Мне туда нельзя, я свидетель. Но я буду через стену, а Ферн — рядом с тобой.</p><p>Гарри подумал.</p><p>— А дядя Вернон меня увидит?</p><p>— Он увидит тебя на экране. Ты его — нет. Это специально так сделано.</p><p>— Тогда ладно, — сказал Гарри, но с табурета не встал. Он смотрел, как Тони собирает колено, до самой половины одиннадцатого. Тони не прогонял его спать.</p><p>Королевский суд, Гилдфорд. Понедельник, 15 октября 2007 года</p><p>Ничего этого не понадобилось.</p><p>В девять сорок, за двадцать минут до начала, мистер Холройд попросил судью о разговоре в кабинете. В десять пятнадцать Вернона Дурсля снова вызвали к скамье подсудимых и снова зачитали ему обвинения. На этот раз он сказал «виновен». Дважды: по жестокому обращению и по получению имущества обманом.</p><p>Вэнс потом объясняла Тони, что сделка тут ни при чём. Холройд показал клиенту то, что обвинение собиралось показывать присяжным: рентген сросшейся со смещением руки, запись ДЖАРВИСА с наружной щеколдой, школьный журнал с пропусками, шесть ежегодных отчётов в траст про «подготовительную группу при частной школе», подписанные рукой Вернона, и выписку о тысяче пятистах фунтах, приходивших каждый месяц. Полное признание вины до начала процесса сокращало срок примерно на десятую часть. После двадцати минут разговора с собственным адвокатом Вернон, видимо, сам умел считать.</p><p>Гарри узнал об этом в комнате для свидетелей. Он сидел там с Ферн и коробкой пластилина и успел вылепить кривую черепаху.</p><p>— Тебе не нужно ничего говорить, — сказала ему Ферн. — Он сам признался.</p><p>Гарри посмотрел на неё, потом на черепаху.</p><p>— Я был готов, — сказал он почти обиженно.</p><p>Позже, в машине, он спросил Тони:</p><p>— А он признался, потому что ему стало стыдно?</p><p>Тони мог солгать. Это было бы легко и, наверное, даже милосердно.</p><p>— Нет, — сказал он. — Думаю, потому что адвокат объяснил ему, что так ему дадут меньше.</p><p>Гарри кивнул, будто именно это и ожидал услышать, и до самого дома смотрел в окно.</p><p>Через два дня, в среду, семнадцатого октября, когда Тони спустился к завтраку, на его тарелке лежала маленькая медаль, вырезанная из жестяной крышки от банки с вареньем. Гарри выцарапал на ней гвоздём цифру «1», криво и с большим старанием. Пеппер, разливавшая кофе, сделала вид, что совершенно ни при чём.</p><p>— Это за что? — спросил Тони, хотя знал.</p><p>— ДЖАРВИС сказал, у тебя вчера был год, — сказал Гарри. — А из-за суда все забыли.</p><p>Тони держал медаль в ладони довольно долго.</p><p>— Я не забыл, — сказал он. — Но так лучше.</p><p>Медаль переселилась в верхний ящик верстака в мастерской. Позже там же оказались и другие.</p><p>Приговор вынесли шестнадцатого ноября. Вернон получил три года и девять месяцев. Судья отдельно написал, что мальчику годами не оказывали медицинскую помощь, что ребёнка систематически изолировали, а деньги, предназначенные на его содержание, обманом присваивали. Кроме того, суд обязал его выплатить трасту Поттеров восемьдесят семь тысяч фунтов компенсации, обратив взыскание на его долю в доме номер четыре по Тисовой улице. Дом выставили на продажу в январе.</p><p>Петунья получила год лишения свободы условно, с двумя годами надзора и обязательной программой для родителей. В досудебном докладе миссис Ранкин отметила признание вины, раскаяние и то, что Петунья остаётся единственным опекуном Дадли. Петунья выслушала приговор стоя, не опуская головы. Тони был в зале. На него она не посмотрела ни разу.</p><p>Вечером Гарри долго не засыпал. В половине одиннадцатого ДЖАРВИС сообщил, что в жёлтой комнате горит фонарик. Тони поднялся.</p><p>Гарри сидел на подоконнике, завернувшись в одеяло, и смотрел на аллею.</p><p>— Дядя Вернон в тюрьме из-за меня? — спросил он не оборачиваясь.</p><p>Тони сел на пол у стены, на своё место.</p><p>— Нет. Из-за того, что он сделал.</p><p>— Но если бы ты не пришёл тогда…</p><p>— Тогда он бы делал это дальше. — Тони помолчал. — Гарри, посмотри на меня. Если человек кого-то обижает, а потом за это отвечает, виноват не тот, кого обидели. Никогда. Даже если дядя Вернон будет это говорить. Даже если когда-нибудь это будет говорить кто-то, кто тебе нравится.</p><p>Гарри смотрел на него долго.</p><p>— А Дадли без папы?</p><p>— Да. Дадли без папы. И ему, наверное, плохо. — Тони не стал этого скрывать. — Это тоже сделал не ты.</p><p>Гарри опустил голову на колени. Через какое-то время он спросил, совсем другим голосом:</p><p>— Можно я сегодня с фонариком? Не читать. Просто.</p><p>— Можно.</p><p>Тони ушёл к себе в половине первого. Фонарик ещё горел. Он не стал его выключать.</p><p>Вторник, 25 декабря 2007 года</p><p>Банк «Старк и сын» выплатил первые проценты в девять утра, под ёлкой, при свидетелях.</p><p>Гарри очень серьёзно вынул из банки с надписью «КОПИТЬ» тот самый фунт, который положил туда девятого июня. Он помнил его в лицо: на монете была царапина. Положил его на ладонь Тони.</p><p>Тони так же серьёзно накрыл фунт монетой в десять пенсов и вернул обе.</p><p>— Проценты, — объявил он. — Десять процентов за полгода. Грабительская ставка. Если узнает Банк Англии, меня закроют.</p><p>— Роуди, — сказал Гарри. — Ты свидетель.</p><p>— Свидетельствую, — сказал Роуди. — Банк «Старк и сын» исполнил обязательства. Первый раз в истории.</p><p>— Эй.</p><p>Гарри опустил обе монеты обратно в «КОПИТЬ» и посмотрел на них сквозь стекло.</p><p>— А если я положу ещё фунт, — медленно сказал он, — то в следующее Рождество будет двадцать пенсов?</p><p>— Если оставишь оба.</p><p>— А если я положу двадцать фунтов?</p><p>— Тогда, — сказал Тони, — мне придётся пересмотреть процентную ставку. Это называется «банк защищает свою прибыль».</p><p>Гарри прищурился.</p><p>— Это нечестно.</p><p>— Это экономика.</p><p>— Экономика нечестная?</p><p>Пеппер подняла глаза от кофе.</p><p>— Иногда, — сказала она. — Поэтому её и нужно понимать.</p><p>С января миссис Тёрнер стала по пятницам вести урок, который в расписании Тони назывался «Основы экономики», а в расписании Гарри — «Деньги». Первое задание было таким: подсчитать, сколько стоит испечь торт, и решить, по какой цене его продавать соседям, чтобы осталось на новые продукты. Гарри испёк с Пеппер два торта и продал оба Хэппи по фунту за штуку. Себестоимость вышла три фунта сорок. Так Гарри впервые познакомился с понятием «убыток».</p><p>Пятница, 14 марта 2008 года</p><p>Письмо пришло через совет графства, в коричневом служебном конверте, вложенном в ещё один конверт. Миссис Окафор позвонила заранее и спросила, хочет ли Гарри его получить. Тони спросил Гарри. Гарри думал два дня и сказал «да», а потом «а можно ты первый».</p><p>Тони прочитал письмо в мастерской, один. Оно было коротким.</p><p>«Гарри.</p><p>Мне разрешили писать тебе раз в год. Я не знаю, что пишут в таких письмах.</p><p>У Дадли всё хорошо. Он ходит в новую школу в Уокинге. Он стал играть в регби, у него получается.</p><p>Твоя мама любила лилии, потому что её так звали, и маргаритки, потому что их можно было собирать везде. В детстве она плела из них венки и надевала на всех, даже на соседскую собаку.</p><p>Я надеюсь, ты здоров.</p><p>П. Дурсль».</p><p>Под подписью другим почерком, детским, крупным, с наклоном, было приписано:</p><p>«Гарри это Дадли. Мама сказала можно добавить. Извени что я тебя бил и што с тарелками. Пап в тюрьме. Мне тут нравится регби. Ты правда живёш у железного человека? Д.»</p><p>Тони прочитал приписку трижды. Он поймал себя на том, что ищет в ней подвох, и не нашёл. Скорее всего, его там и не было. Семь лет. Регби. «Извени».</p><p>Гарри читал сам, на подоконнике, при Тони. Читал медленно, шевеля губами на трудных словах. На маргаритках он остановился и прочитал это место ещё раз. На приписке Дадли он нахмурился.</p><p>— Он пишет «извени» через «е», — сказал он.</p><p>— Да.</p><p>— Миссис Тёрнер сказала бы, что это ошибка.</p><p>— Сказала бы.</p><p>Гарри молчал долго.</p><p>— Он меня правда бил, — сказал он наконец. — Не очень сильно. Но много.</p><p>— Я знаю.</p><p>— А теперь он извиняется.</p><p>— Похоже на то.</p><p>— Мне надо его простить?</p><p>Тони опёрся затылком о жёлтую стену.</p><p>— Нет, — сказал он. — Не надо. Можно простить, если захочешь. Можно не прощать. Можно подумать об этом через год, или через десять лет, или вообще никогда. Это решаешь ты, а не он и не я.</p><p>— А ты бы простил?</p><p>Тони подумал о своём отце. О неделе молчания из-за разобранных часов. О том, что так и не успел ни простить, ни договорить.</p><p>— Я не знаю, — честно сказал он. — Я до сих пор кое-что не решил про своего папу. А мне уже почти сорок.</p><p>Гарри посмотрел на него с удивлением, будто впервые увидел, что у взрослых тоже бывают нерешённые домашние задания.</p><p>Отвечать он не стал. Письмо легло в жестяную коробку из-под печенья, которую Гарри завёл для важных вещей. Туда же положили обёртку от красной конфеты, ту самую. Фотографию мамы Гарри в коробку не убрал: она осталась на подоконнике.</p><p>Но в следующую субботу он попросил Пеппер купить в садовом центре семена маргариток. Весь апрель они росли в ящике на подоконнике рядом с фотографией. Тони не стал спрашивать зачем.</p><p>Суббота, 19 апреля 2008 года</p><p>Позже ДЖАРВИС восстановил хронологию по камерам до секунды. Тони пересматривал запись много раз, но первым увидел всё сам. Он стоял у окна оранжереи с чашкой кофе и ждал, когда закончится занятие с Кит.</p><p>Занятие закончилось в 15:40. Кит уехала. Гарри, взмокший и довольный, вышел в сад к пруду. Это было его место для «остывания». Ещё в прошлом году доктор Шах предложила ему найти точку в доме или саду, где можно побыть одному, и Гарри выбрал плоский камень у старого пруда, заросшего рогозом.</p><p>Он сел на камень. Тони видел его затылок и плечи.</p><p>Потом Гарри наклонился к траве у воды и замер.</p><p>Тони поставил чашку. Из травы, медленно, лениво, выползла змея. Тёмно-оливковая, длиной с руку, с двумя жёлтыми пятнами на затылке, похожими на воротник.</p><p>— ДЖАРВИС, — сказал Тони тихо, уже двигаясь к двери. — Что это?</p><p>— Обыкновенный уж, сэр. Неядовит. Типичен для Суррея. В худшем случае он испугается и выпустит неприятно пахнущую жидкость.</p><p>Тони замедлил шаг, но не остановился.</p><p>Гарри не отпрянул. Он сидел на корточках в полуметре от змеи и разговаривал с ней.</p><p>Тони понял это не сразу. Сначала он услышал звук, тихий, шипящий, с переливами, похожий на ветер в трубе или на воду, уходящую из ванны. Он узнал голос Гарри, но не узнал языка. Ни одного слова. Ни английского, ни французского, который Гарри учил по средам. Это вообще не были слова. Просто шипение, но с интонацией, с паузами, с вопросом на конце.</p><p>Уж поднял голову.</p><p>Ужи так не делают. Тони потом прочитал об этом всё, что смог найти. Встретив человека, уж убегает, а если не может, притворяется мёртвым. Он не поднимает голову на высоту человеческого лица и не покачивает ею, как метроном, будто слушает.</p><p>Этот поднял и покачивал.</p><p>Тони остановился в пяти шагах, на дорожке. Гравий хрустнул у него под ногой.</p><p>Гарри обернулся. Лицо у него было не испуганное, а изумлённое и радостное, как в первый раз, когда он собрал радиоприёмник.</p><p>— Пап! — сказал он. — Он говорит, что ему холодно. Что камень был тёплый, а я сел на тёплое место. Можно, я подвинусь?</p><p>Тони открыл рот и закрыл.</p><p>— Он… говорит, — повторил он.</p><p>— Ну да. — Гарри посмотрел на него немного озадаченно. — Ты же слышишь.</p><p>— Я слышу, как ты шипишь, — медленно сказал Тони. — И как он… тоже шипит.</p><p>Гарри нахмурился.</p><p>— Я не шиплю. Я говорю.</p><p>Он повернулся к ужу и что-то сказал. Шипение, пауза, вопросительный свист. Уж ответил тем же, коротко. Потом развернулся и неторопливо пополз на камень, на то место, где только что сидел Гарри. Свернулся там кольцом и положил голову на солнечную сторону.</p><p>Гарри сел рядом на траву, очень довольный.</p><p>— Он говорит, спасибо, — сообщил он. — И что люди обычно громкие и наступают.</p><p>Тони очень осторожно сел на гравий, где стоял.</p><p>— Гарри, — сказал он. — Попроси его… — Он лихорадочно искал проверяемое действие. Как в лаборатории, когда результат слишком хорош, чтобы быть правдой. — Попроси его уползти влево. К рогозу. А потом вернуться.</p><p>— Зачем?</p><p>— Хочу посмотреть.</p><p>Гарри пожал плечами и прошипел что-то. Уж поднял голову. Секунду, как показалось Тони, он смотрел на Гарри с выражением, которое у человека означало бы «серьёзно?». Потом сполз с камня, проскользнул к рогозу, развернулся у самой воды и вернулся. Снова забрался на камень и свернулся кольцом.</p><p>— Он говорит, это глупо, — перевёл Гарри. — Но ладно.</p><p>Тони сидел на гравии и смотрел на ужа. Уж смотрел на солнце.</p><p>— ДЖАРВИС, — сказал он почти беззвучно. — Ты записал?</p><p>— Да, сэр. Звук и изображение, с двух камер. Восьмая запись. — Пауза. — Сэр, это первая запись, в которой мистер Поттер не был ни напуган, ни расстроен.</p><p>Тони медленно выдохнул. Гипотеза ДЖАРВИСА трещала по швам, а на её месте начинало складываться что-то большее. И гораздо более неудобное.</p><p>— Гарри, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — А давно ты так умеешь? Говорить со змеями?</p><p>Гарри подумал.</p><p>— В зоопарке была одна. Когда мне было пять. Дадли стучал по стеклу, а она мне сказала, что ей надоело. — Он помолчал. — А потом стекло… — Он запнулся и посмотрел на Тони так, будто только сейчас понял, что говорит. — А потом меня неделю не выпускали. Тётя сказала, это я. Но я не знаю, как это я.</p><p>— Ты кому-нибудь ещё рассказывал? Доктору Шах? Миссис Тёрнер?</p><p>Гарри помотал головой.</p><p>— Ты не говорил, что нельзя. Но и не говорил, что можно, — сказал он. И добавил, уже тише: — У тёти было нельзя. Про странное.</p><p>— Здесь можно, — сказал Тони. — Про странное здесь можно всегда. Мне. В любое время. Даже если странное очень странное.</p><p>— Даже стекло?</p><p>— Особенно стекло.</p><p>Гарри кивнул. Потом снова наклонился к ужу и что-то прошипел. Тони, не понимая ни слова, всё равно понял интонацию: так говорят «пока, приходи ещё».</p><p>В тот вечер они не читали про звёзды. Гарри уснул рано, усталый после фехтования и солнца. Тони спустился в мастерскую, сел перед экраном и долго молчал.</p><p>— Восемь записей, сэр, — сказал ДЖАРВИС. — Семь связаны с эмоциональным состоянием. Одна нет. Позвольте вывести их вместе?</p><p>На экране появилась таблица. Даты. Время. Лампа. Ночник. Телевизор. Кухонная лампа. Пустой переулок. Пергамент. Зелёные чернила. Змея.</p><p>— Это не одно явление, — сказал Тони. — Это несколько. Электричество скачет, когда ему страшно. С животным он разговаривает, когда спокоен. Переулок и письма вообще не про него, а про людей вокруг него. — Он потёр лицо. — Генетическая аномалия? Отец всю жизнь собирал отчёты о людях со странными способностями. Половина — бред, часть засекречена. Может быть, у мальчика что-то такое. Может быть, у его мамы было то же самое. «Цветок открывается».</p><p>— Вы хотите провести обследование, сэр?</p><p>Тони смотрел на застывший кадр. Гарри на траве, рядом уж, лицо у Гарри счастливое.</p><p>Он вспомнил чулан в Литтл-Уингинге. Вспомнил, как сам когда-то был предметом пристального интереса взрослых, которых интересовал не он, а то, что он умеет.</p><p>— Никаких игл, — сказал он. — Никаких сканеров, на которые его надо укладывать. Никаких «давай ещё раз, для эксперимента». Если мы что-то и измеряем, то так, чтобы ему это было не страшнее, чем термометр в комнате. И только с его согласия. И он может сказать «стоп» в любой момент, и тогда всё прекращается.</p><p>— Понял, сэр.</p><p>— И ещё. — Тони помолчал. — Тот, кто подписывает письма зелёными чернилами, и тот, кто прячет банки без адреса, знают про это больше нас. Петунья знала. «Странные вещи». «Та школа». «Такие, как его мать».</p><p>— Это следующий шаг расследования, сэр?</p><p>— Нет, — сказал Тони. — Следующий шаг — найти человека, который в этом разбирается. По-настоящему. Не моего отца. Не военных. Не людей, которые будут смотреть на него как на образец. — Он закрыл таблицу. — ДЖАРВИС, составь список. Учёные, врачи, кто угодно, кто когда-либо всерьёз и без истерики изучал необъяснимые способности у людей. Только тихо. Очень тихо.</p><p>— Список будет коротким, сэр.</p><p>— Тем лучше.</p><p>Наверху, на подоконнике жёлтой комнаты, в ящике проклюнулись первые маргаритки. Ночь была тёплая. В саду, на камне у пруда, ещё держалось дневное тепло. Тони этого не видел, но, будь у него камера в траве, он, может быть, заметил бы, что уж никуда не уполз. Он остался на камне и ждал.</p></section><section><title><p>Глава 9. Сорок метров</p></title><p>Особняк Старка, Суррей. Суббота, 16 августа 2008 года, 15:58</p><p>Первым о чужом предупредил уж.</p><p>Гарри сидел на своём камне у пруда после занятия с Кит. Рапира лежала рядом, в чехле. Уж, за лето растолстевший на лягушках из рогоза, грелся на другом конце камня. Гарри звал его Сэр Хиссингтон, а уж считал это имя глупым, но отзывался.</p><p>«Чужой у стены, — сказал уж, не поднимая головы. — Тяжёлый. Пахнет железом и потом. Лезет».</p><p>Гарри обернулся. Ограда в конце сада была старая, кирпичная, в рост взрослого, и наверху её как раз появлялась голова в бейсболке, а следом объектив.</p><p>Потом выяснится, что он залез с соседнего поля, где датчики стояли реже. Тревога сработала, но до пруда от караульной было девяносто секунд бегом, а ему хватило шестидесяти.</p><p>Он спрыгнул в сад, тяжело, на обе ноги, и выпрямился. Это был грузный мужчина лет сорока, с камерой на шее, в мокрой от пота футболке.</p><p>— Эй, малой! Гарри, да? Гарри Поттер? — Он уже щёлкал затвором на ходу. — Одну минуточку. Ты же тот самый, железный папа, да? Скажи, как тебе с ним живётся? Он тебя в костюм пускает?</p><p>Гарри встал. Колени согнуты, вес на обеих ногах, как учила Кит. Он не думал об этом, ноги встали сами.</p><p>— Уходите, — сказал он. — Тут нельзя.</p><p>— Да я на секундочку. Улыбнись…</p><p>Гарри отступил к пруду. Человек протянул руку, чтобы развернуть его к свету, и взял за предплечье. Не сильно. Но четырьмя пальцами, выше запястья, ровно туда, где когда-то желтел синяк.</p><p>Потом Гарри помнил только звук. Не хлопок и не взрыв, а что-то вроде глубокого вдоха, который сделал сам воздух.</p><p>15:59:41</p><p>Тони был в нижней мастерской, под Mark V, и услышал всё через пол: стон стекла, сначала одиночный, потом сразу многоголосый. Свет погас. Экраны погасли. Голос ДЖАРВИСА оборвался посреди слова «сэр».</p><p>Одиннадцать секунд в мастерской было темно и тихо. Тони уже бежал вверх по лестнице, когда загорелись аварийные лампы и ДЖАРВИС заговорил снова. Ровно, но быстрее обычного:</p><p>— Сэр, локальный узел перезагружен, основное ядро в Малибу работало без сбоя. Резкий скачок по всем линиям в радиусе примерно сорока метров от оранжереи. Камеры в этом радиусе не работают. Посторонний на территории. Мистер Хоган бежит к пруду. Мистер Поттер…</p><p>— Где?</p><p>— Я его не вижу, сэр. Камеры не работают.</p><p>Тони выбежал в сад босиком. На ступеньках оранжереи он остановился, потому что идти дальше было некуда.</p><p>Оранжереи не было. Остался металлический каркас, викторианский, кованый, с завитушками, и пустые рамы. Всё стекло, сотни листов, лежало снаружи. Не внутри, а снаружи, на траве, на дорожках, на кустах роз, веером на десять-пятнадцать метров вокруг. Будто кто-то стоял в центре и выдохнул его наружу.</p><p>Гарри стоял у пруда. Вокруг него лежал ровный круг травы, примерно в два шага в поперечнике, и в этом круге не было ни одного осколка. Дальше трава блестела, вся.</p><p>Человека с камерой не было. Тони услышал его раньше, чем увидел. Он сидел по пояс в пруду, в шести метрах от того места, где стоял, держался за запястье и тихо выл. Лицо в мелких порезах. От камеры на шее шёл дымок.</p><p>Хэппи выскочил из-за угла дома в ту же секунду, увидел пруд, человека и Гарри, замер на полсекунды и сказал очень спокойно:</p><p>— Босс. Мальчик ваш. Этот мой.</p><p>Тони пошёл по стеклу. Четыре осколка из пяток ему вынут позже, и он будет искренне удивлён. На краю чистого круга он остановился: Гарри поднял на него глаза.</p><p>Гарри был белый. Не испуганный, а пустой, как тогда, на пороге дома миссис Хейл, когда Тони сказал ему лишнее. Обеими руками он держался за левое предплечье. Рукав был задран, и на коже краснели четыре пятна.</p><p>— Это я, — сказал Гарри. Голос был ровный, как в октябре на Тисовой улице, когда он сказал «я упал». — Это я сделал. Как стекло в зоопарке. Он меня взял за руку, и я…</p><p>— Ты цел?</p><p>— Это я. Я его кинул. Я не знаю как. Я не хотел. Он в пруду. Я его…</p><p>— Гарри. Ты цел? Тебя порезало?</p><p>Гарри посмотрел вниз, на свои руки, на траву, будто только сейчас заметил, что на нём нет ни царапины.</p><p>— Не отдавай меня, — сказал он очень тихо. — Пожалуйста. Я больше не буду. Я не знаю, как не буду, но я не буду. Не отдавай меня.</p><p>Тони шагнул в круг и поднял его на руки. Восьмилетний Гарри был уже тяжёлым. Тони всё равно поднял, прижал к себе и пошёл обратно, по стеклу, к дому.</p><p>— Никому, — сказал он ему в макушку. — Никогда. Слышишь? Никому.</p><p>Гарри молчал всю дорогу и держался за его футболку так, что потом остались складки.</p><p>Вечер 16 августа 2008 года</p><p>Скорая увезла фотографа. Его звали Гэри Минчин, он работал на себя и продавал снимки таблоидам. Сотрясение, сломанное запястье, тридцать два мелких пореза, ни одного опасного. Полиция приехала вместе со скорой: сержант Макбрайд, которого Хэппи вызвал ещё по пути к пруду, и двое констеблей. Минчина арестовали прямо на носилках, за проникновение на частную территорию и нападение на ребёнка. Камеру изъяли как вещественное доказательство. Камера была мертва. Полностью. Карта памяти внутри оплавилась по краям.</p><p>— Минчин в скорой сказал медику, что «стекло пошло от пацана», — нейтрально сообщил Макбрайд, разглядывая каркас. — Медик записал.</p><p>— Скачок напряжения, — сказал Тони со ступенек, с забинтованными пятками. — Выбил всё на сорок метров.</p><p>— Старый дом, — сказал Макбрайд, посмотрев на него чуть дольше, чем требовалось. — Бывает.</p><p>Гарри не плакал: ни при докторе Кларк, которая не нашла ничего, кроме следов пальцев на руке, ни при докторе Шах. Отвечал на все вопросы вежливо, коротко и правильно. Пеппер, проводив доктора Шах до машины, вернулась с лицом, которое Тони видел у неё один раз: в аэропорту, когда он вернулся из Афганистана.</p><p>— Она сказала, что он «закрылся», — сказала Пеппер. — Что это откат. Что так бывает, и ему нужно время. И чтобы мы не давили.</p><p>Тони кивнул. Он понял.</p><p>В десять вечера Гарри не оказалось в жёлтой комнате.</p><p>ДЖАРВИС нашёл его сразу: локальные камеры за пределами сорока метров работали. Гарри был в кладовке под главной лестницей. Он сидел на полу между пылесосом и коробкой ёлочных игрушек, подтянув колени к подбородку. На коробке, как всегда, лежал Бисквит. Дверь Гарри закрыл за собой. Щеколды снаружи не было, и он это знал. Изнутри её тоже не было.</p><p>Тони сел на пол в коридоре, спиной к двери.</p><p>— Я тут, — сказал он через дверь. — Можешь не выходить. Я просто посижу.</p><p>Тишина. Потом, очень тихо, изнутри:</p><p>— Тётя сажала меня туда. Когда было странное. Чтобы не было странного.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Я сам. Чтобы ничего не было. Чтобы никого не кинуть.</p><p>У Тони перехватило горло. Он подождал, пока отпустит.</p><p>— Слушай. Я тебе сейчас кое-что скажу, и это правда. В меня стреляли ракетами. Из меня вынимали осколки, вот прямо сегодня вынимали, из пяток, четыре штуки. Но я ни разу не видел ничего такого, что сделал сегодня ты. — Тони помолчал. — Ты стоял в центре, а стекло ушло от тебя. Ни один осколок не попал в тебя. Ни один не попал в Хэппи, хотя он прибежал через минуту. Тот человек сидит в пруду, у него порезы. Но вокруг тебя был чистый круг. Ровный. Как будто кто-то очень старался, чтобы тебе не было больно.</p><p>Тишина.</p><p>— Я не старался. Я не знаю, как это.</p><p>— Знаю, что не знаешь. Я тоже не знаю. Пока. — Тони прислонился затылком к двери. — Но я узнаю. Найду того, кто знает. И тогда ты научишься это держать. Как Кит учит тебя держать рапиру: не сжимать, но и не ронять.</p><p>Долгая пауза. Потом дверь чуть-чуть приоткрылась, на ширину ладони. Так Гарри просил оставлять дверь в жёлтую комнату в первую ночь.</p><p>— А если не найдёшь?</p><p>— Найду, — сказал Тони. — Это единственное «найду», которое я тебе обещаю наверняка.</p><p>Гарри вышел через сорок минут, когда Бисквит потребовал ужин. Спать он пошёл к себе, но дверь кладовки с того вечера какое-то время оставалась открытой. Тони не стал её закрывать.</p><p>Министерство магии, Лондон. Воскресенье, 17 августа 2008 года</p><p>(Точка зрения: Альбус Дамблдор)</p><p>Копию отчёта Артур Уизли принёс лично. В кармане у него позвякивали маггловские батарейки.</p><p>— Вы просили сообщать, если что-нибудь будет по Суррею, Альбус. Вот. Это по Суррею.</p><p>«Отряд по ликвидации последствий случайного волшебства. Происшествие 08-0816-СУР. Суррей, частное владение. Стихийный выброс несовершеннолетнего, высокой мощности. Свидетель-маггл (мужчина, около 40 лет, фотограф, проник на территорию незаконно) госпитализирован в Королевскую больницу Суррея. Память свидетеля скорректирована 17.08 в 03:10. Изменены записи медика скорой помощи. Владение не посещалось: территория находится под маггловским электронным наблюдением высокой плотности, владелец — публичное лицо (см. файл “Старк”). Вмешательство признано нецелесообразным ввиду высокого риска разглашения. Дополнительно: на прилегающей дороге в 16:09 зафиксирован след чужеродной пространственной магии (портальный тип, не зарегистрирован Министерством). Рекомендовано: передать в Отдел международного магического сотрудничества».</p><p>Дамблдор прочитал отчёт дважды. Слово «высокой» стояло в нём два раза, и оба раза Дамблдор отметил его про себя.</p><p>Мальчику восемь. Большинство детей в восемь лет выдают выбросы, от которых летают ложки и меняется цвет волос. Этот выбросил целую оранжерею, не порезавшись ни разу.</p><p>Это было хорошо. Сильная магия означала, что письмо его найдёт и что он придёт.</p><p>Последняя строчка понравилась ему гораздо меньше. «Портальный тип, не зарегистрирован». Дамблдор знал, кто в этом мире ходит через дыры в воздухе, оставляя после себя запах горячей меди. Знал, где находится лондонское святилище, хотя ни разу не переступал его порог. Двести лет назад их Орден и британский Визенгамот заключили соглашение: каждая сторона занимается своим и не вмешивается в чужое. Соглашение соблюдалось. Почти всегда.</p><p>— Артур, — сказал он, — отчёт о пространственном следе в Отдел международного сотрудничества не передавай. Пока. Я займусь этим сам.</p><p>— Но процедура…</p><p>— Артур.</p><p>Артур Уизли кивнул и ушёл, позвякивая батарейками. Он не задал ни одного вопроса. Дамблдор ценил в нём это качество.</p><p>Особняк Старка. Вторник, 19 августа 2008 года</p><p>Сержант Макбрайд позвонил в понедельник вечером.</p><p>— Мистер Старк. Хочу, чтобы вы знали. Минчин дал официальные показания сегодня утром, при адвокате. Говорит, что почти не помнит, как оказался в саду. Помнит, что «обогреватель взорвался». Про мальчика ни слова. — Пауза. — А в карточке медика скорой, которую я видел в субботу собственными глазами, теперь написано «пациент дезориентирован, бессвязная речь». Строчки «стекло пошло от пацана» там больше нет.</p><p>Тони медленно опустил кружку.</p><p>— Карточку переписали?</p><p>— Медик клянётся, что не переписывал, и я ему верю. — Макбрайд помолчал. — Я не знаю, что у вас происходит, сэр. Но кто-то очень постарался, чтобы ваш мальчик не попал в газеты. И это не вы.</p><p>— Нет, — сказал Тони. — Не я.</p><p>— Обвинение против Минчина останется. Запись с ваших камер у ограды никто не переписывал. — Ещё одна пауза. — Берегите парня.</p><p>Выброс в оранжерее стал девятой записью в журнале «Неизмеримое», переписанная карточка медика — десятой. Одиннадцатую ДЖАРВИС нашёл сам, во вторник утром, разбирая записи камеры у въездных ворот. Эта камера стояла в шестидесяти метрах от оранжереи и работала на собственном аккумуляторе, поэтому выброс её не задел.</p><p>— Сэр. 16:09:14 в субботу. Переулок за северной оградой.</p><p>Над пустым просёлком в воздухе появилась оранжевая искра и разошлась кольцом метра в два, будто окружность нарисовали бенгальским огнём. Внутри было не поле, а деревянные панели и окно с серым городским светом.</p><p>Из кольца вышел человек.</p><p>Высокий, в тёмном пальто не по погоде, с аккуратной бородкой. Он подошёл к ограде, приподнялся на цыпочки и сорок секунд смотрел поверх кирпича в сад, туда, где блестело стекло. Потом развёл руки, и под пальцами у него снова рассыпались искры. Новое кольцо, шаг, и переулок опустел.</p><p>Тони пересмотрел запись четыре раза. На пятом он остановил её на кадре, где человек повернулся к камере вполоборота.</p><p>— Увеличь. Лицо.</p><p>ДЖАРВИС увеличил. Изображение было зернистым, но читаемым. Тонкое лицо, усталые глаза, седина на висках. И руки. На руках, поднятых для следующего кольца, Тони рассмотрел то, что видел однажды на рентгеновских снимках в медицинском журнале: пальцы с узором тонких белых шрамов.</p><p>— Я его знаю, — медленно сказал Тони.</p><p>— Стивен Винсент Стрейндж, сэр, — сказал ДЖАРВИС почти одновременно. — Доктор медицины, доктор философии. Бывший ведущий нейрохирург Метро-Дженерал в Нью-Йорке. В феврале две тысячи третьего попал в автомобильную аварию, тяжёлая травма обеих кистей, карьера закончилась. В две тысячи четвёртом выехал в Непал. С тех пор ни налоговых деклараций, ни медицинских записей, ни следов в базах. Как и у мистера Дамблдора, сэр.</p><p>— Мы встречались на благотворительном вечере в две тысячи втором. Он полчаса объяснял мне, что мой галстук безвкусный, а ракеты — пустая трата таланта. Насчёт галстука он был прав.</p><p>— Ещё одно, сэр. В апреле две тысячи четвёртого он направлял в Stark Industries запрос на экспериментальные нейроинтерфейсы для восстановления моторики кисти. Запрос отклонили стандартным письмом. Подпись мисс Поттс. Резолюция ваша: «Не наш профиль».</p><p>Тони закрыл глаза.</p><p>— Великолепно. Значит, первое, что я ему скажу при встрече, будет «простите».</p><p>— Вы собираетесь с ним встречаться, сэр?</p><p>— Он вышел из дыры в воздухе через десять минут после выброса. Значит, знает, на что смотрел. Где он?</p><p>ДЖАРВИСУ понадобилось шесть часов. В окне за кольцом виднелся кусок фасада и лондонский фонарь. Это дало одиннадцать возможных улиц, а городские камеры за четыре года показали, что высокий человек в тёмном пальто девятнадцать раз входил в один и тот же неприметный старый дом. По реестру недвижимости дом принадлежал фонду, учреждённому в 1786 году. Других записей о собственнике не было.</p><p>Лондон. Вторник, 19 августа 2008 года, 21:40</p><p>Дверь открылась раньше, чем Тони постучал.</p><p>Стрейндж стоял на пороге в одежде, похожей на нечто среднее между халатом и кимоно. Сцепленные пальцы мелко дрожали.</p><p>— Старк, — сказал Стрейндж. Не удивлённо. Утомлённо. — Я думал, у вас уйдёт неделя.</p><p>— Шесть часов. И то потому, что ваш дом зарегистрирован при Георге Третьем.</p><p>— При Георге Третьем его только зарегистрировали. — Стрейндж помолчал. — Галстук у вас по-прежнему безвкусный.</p><p>— А вы по-прежнему не умеете начинать разговоры. Я тоже. Давайте сразу о главном. — Тони глубоко вдохнул. — Во-первых, простите за письмо в две тысячи четвёртом. «Не наш профиль». Это было по-хамски, и вы, наверное, всё равно были правы, что спросили.</p><p>Стрейндж поднял бровь. Похоже, такого он не ожидал.</p><p>— Во-вторых, — сказал Тони, — в субботу вы стояли за моей оградой и смотрели на моего сына. Мне нужно знать почему. И мне нужно знать, что с ним.</p><p>Стрейндж долго смотрел на него. Потом отступил в сторону.</p><p>— Входите. Ничего не трогайте. Серьёзно, Старк. Здесь есть вещи, которые трогают в ответ.</p><p>Внутри пахло старым деревом, ладаном и, едва уловимо, горячей медью. Стрейндж провёл его в небольшую комнату с книгами от пола до потолка и двумя креслами. Сам садиться не стал.</p><p>— Я почувствовал выброс. Здесь его почувствовал бы любой. Когда что-то большое рвётся наружу рядом с Лондоном, мы обязаны проверить, не открылось ли то, что открываться не должно.</p><p>— И?</p><p>— И ничего не открылось. Я увидел ребёнка в круге из стекла и человека в пруду. Понял, что это не моё. — Стрейндж сцепил дрожащие пальцы крепче. — То, что я делаю, этому учатся, Старк. Годами. Это ремесло. Я его выучил, когда ничего другого у меня не осталось. Ваш сын ничему не учился. Он с этим родился. Вода похожая, река другая.</p><p>— Родился, — повторил Тони. — Значит, это врождённое. Генетика?</p><p>— Если вам удобнее это слово. — Стрейндж чуть пожал плечами. — В Британии есть люди, которые рождаются с этим. Не один и не десять: целое общество, со своими законами, школами, банком и министерством. Они очень тщательно прячутся. Мой Орден и их правительство двести лет назад договорились не лезть в дела друг друга. Поэтому я посмотрел и ушёл. Его мир, его люди. Они должны были прийти к нему сами.</p><p>Тони медленно сел в кресло, хотя ему не предлагали.</p><p>— Банк, — сказал он. — Без адреса. Который не признаёт британских судов и пишет на пергаменте.</p><p>Стрейндж прищурился.</p><p>— Похоже на них.</p><p>— Школа, которой нет ни в одном реестре. Человек, который пишет зелёными чернилами и не является в суд. — Тони выдохнул. — Его мать. «Цветок открывается».</p><p>— Об этом я ничего не знаю, — честно сказал Стрейндж. — У меня нет доступа к их архивам, их родословным и их семейным делам. Я знаю, что они существуют, и знаю, где проходит граница. Больше ничего.</p><p>— Тогда вот что знаю я, — жёстче сказал Тони. — Его мир пришёл к нему один раз за восемь лет. В три часа ночи, чтобы переписать память фотографу и карточку медика. Объяснить мальчику, что с ним, не пришли. Сказать, что он не урод, не пришли. Пришли прибрать за ним. — Он помолчал. — Он сидел в кладовке под лестницей, Стрейндж. Сам себя туда посадил. Потому что раньше его там запирали, «когда было странное».</p><p>Стрейндж ничего не сказал. Но пальцы у него, Тони заметил, перестали двигаться.</p><p>— Я не прошу нарушать договор. Их тайны и банк — моя забота. Мне нужен человек, который посмотрит на моего сына и скажет, как сделать, чтобы в следующий раз никто не оказался в пруду. Включая его самого. Вы были врачом. Самым высокомерным в Нью-Йорке, но хорошим.</p><p>— Был, — сказал Стрейндж.</p><p>Он отошёл к окну, к серому лондонскому свету. Долго молчал. Тони ждал. Ждать он научился в коридорах суда и под дверью кладовки.</p><p>— Договор запрещает мне учить их людей их магии, — сказал он наконец. — Да я и не смог бы: я не знаю, как устроено то, что у него внутри. Но сосредоточенность, дыхание, управление вниманием — это не их магия и не наша. Этому учат любого, кто держит в руках что-то опасное.</p><p>— Как рапиру, — сказал Тони.</p><p>Стрейндж обернулся.</p><p>— Он фехтует?</p><p>— Год. Тренер говорит, ноги у него лучше, чем у меня.</p><p>— Это нетрудно. — Стрейндж почти улыбнулся. — Ладно. Я приду и посмотрю. Один раз. Если он не захочет или если я не смогу помочь, я скажу прямо и уйду. Никаких чудес за неделю, никаких порталов и фокусов. Если начнём, то с того, с чего начинают все: сидеть смирно и дышать.</p><p>— Он восемь лет только и делал, что сидел смирно, — сказал Тони.</p><p>— Тогда он будет учиться у меня быстрее, чем я сам, — сказал Стрейндж. — Суббота. Утро. Я приду через дверь, как нормальный человек. Предупредите вашего охранника.</p></section><section><title><p>Глава 10. Ворота на ширину ладони</p></title><p>Суббота, 23 августа 2008 года</p><p>Стрейндж пришёл через дверь, в десять утра, в обычном тёмном пальто, и позвонил в звонок. Хэппи, которого предупредили, всё равно смотрел на него так, будто тот мог в любой момент выйти через стену.</p><p>Гарри ждал в гостиной. Тони предложил ему не выходить, если не захочется. Гарри захотелось, хотя он сидел на краю дивана, вцепившись в подушку, и Бисквит сидел рядом, прижав уши.</p><p>Стрейндж остановился в дверях и не стал подходить ближе. Тони отметил это и про себя поставил ему первый плюс.</p><p>— Здравствуй, — сказал Стрейндж. — Меня зовут Стивен. Я видел тебя в прошлую субботу. Из-за ограды.</p><p>Гарри смотрел на него очень внимательно. На лицо. Потом на руки, на тонкие белые шрамы на пальцах, на дрожь, которую Стрейндж даже не пытался спрятать.</p><p>— Вам больно? — спросил Гарри. — Руки?</p><p>Стрейндж явно не ожидал этого вопроса. Он помолчал секунду.</p><p>— Иногда. Раньше было всё время. Теперь иногда.</p><p>— А что вы с ними сделали?</p><p>— Разбил. Ехал слишком быстро и смотрел не на дорогу. — Стрейндж чуть помедлил. — А потом очень долго учился держать в них то, что держать трудно. Твой папа говорит, ты тоже учишься. Рапирой.</p><p>— Кит говорит, её надо держать как птицу. Чтобы не улетела и не задохнулась.</p><p>Стрейндж посмотрел на Тони, потом снова на Гарри.</p><p>— Твоя Кит, — сказал он, — знает про это больше половины людей, которых я встречал. С тем, что у тебя внутри, то же самое. Не сжимать и не ронять. — Он сел, не на диван и не в кресло, а прямо на ковёр, у двери, на расстоянии. Колени у него не хрустнули. Тони отметил это с лёгкой завистью. — Покажешь мне свой камень у пруда? Твой папа сказал, это твоё место. Я не буду туда садиться. Только посмотрю.</p><p>Гарри долго молчал. Потом посмотрел на Тони. Тони чуть заметно кивнул: решаешь ты.</p><p>— Там уж, — предупредил Гарри. — Сэр Хиссингтон. Он не любит, когда громко.</p><p>— Я не буду громко, — сказал Стрейндж. — Обещаю.</p><p>Гарри слез с дивана. Подушку он оставил. Бисквит пошёл за ним следом.</p><p>У пруда Стрейндж сдержал слово и не стал садиться на камень. Он встал в трёх шагах и долго смотрел на кованый каркас оранжереи, на траву, в которой ещё блестели осколки, пропущенные садовником, на круг, где неделю назад стоял Гарри.</p><p>Сэр Хиссингтон приподнял голову и что-то коротко прошипел.</p><p>— Он спрашивает, вы тот, кто пахнет горячим железом? — перевёл Гарри. — Он вас чуял в субботу. За стеной.</p><p>Стрейндж медленно повернулся к ужу, потом к Гарри.</p><p>— Скажи ему, что да. И что я больше не буду стоять за стеной.</p><p>Гарри передал. Уж положил голову обратно на камень. Видимо, ответ его устроил.</p><p>— Ты понимаешь, что твой папа слышит только шипение? — спросил Стрейндж.</p><p>— Он говорил. Но я же говорю нормально.</p><p>— Для тебя нормально. — Стрейндж кивнул, будто сделал пометку в невидимой карте. — Расскажи мне про прошлую субботу. Не что случилось, это я видел. Что ты чувствовал. Перед тем как.</p><p>Гарри долго молчал. Тони, стоявший у дорожки, поймал себя на том, что не дышит.</p><p>— Он меня взял за руку, — сказал Гарри наконец. — Вот тут. И стало… горячо. Внутри. Как когда долго не дышишь под водой, а потом выныриваешь. Только наоборот. Не воздух внутрь, а всё наружу.</p><p>— Ты мог это остановить?</p><p>— Нет. — Гарри мотнул головой. — Оно быстрее.</p><p>— Хорошо, — сказал Стрейндж.</p><p>Гарри посмотрел на него недоверчиво.</p><p>— Почему хорошо?</p><p>— Потому что ты честно ответил. Большинство взрослых, которых я учил, в первый день врали, что всё контролируют. — Стрейндж наконец сел на траву, скрестив ноги, по-прежнему в трёх шагах. — Хочешь попробовать одну скучную вещь? Совсем скучную. Ничего не взорвётся, ничего не загорится, честное слово.</p><p>— Какую?</p><p>— Сидеть и считать вдохи. До десяти. А когда собьёшься, начинать сначала.</p><p>Гарри сел напротив, тоже скрестив ноги. Получилось криво. Он поправил ноги так, как сидел Стрейндж.</p><p>Он сбился на четырёх. Потом на шести. Потом на трёх, потому что уж зашевелился. Стрейндж каждый раз говорил одно и то же, ровно и без досады: «Сначала». На девятой попытке Гарри дошёл до десяти и открыл глаза. Лицо у него было такое, будто он выиграл кубок.</p><p>— Это всё? — спросил он.</p><p>— На сегодня всё. Завтра снова до десяти. Каждое утро. — Стрейндж поднялся, отряхнул пальто. — А в следующую субботу я покажу тебе, что делать, когда становится горячо внутри. Если твой папа разрешит. И если ты захочешь.</p><p>Гарри посмотрел на Тони. Тони посмотрел на Гарри.</p><p>— Решаешь ты, — сказал Тони.</p><p>— Хочу, — сказал Гарри.</p><p>У машины Стрейндж задержался. Хэппи деликатно отошёл к воротам.</p><p>— Две вещи, — сказал Стрейндж тихо. — Первая. Его сила очень большая для восьми лет. Я не знаю, насколько большая для их мира, потому что не знаю их меры. Но то, что я видел в субботу, не обычный детский выброс. Вокруг него был щит. Он поставил его, не зная, что ставит. Это одновременно хорошая новость и плохая.</p><p>— А вторая?</p><p>Стрейндж помедлил.</p><p>— Шрам у него на лбу. Откуда он?</p><p>— В свидетельстве о смерти родителей написано «обрушение дома». Предположительно газ. Ему было пятнадцать месяцев. Шрам с тех пор.</p><p>— Хм. — Стрейндж смотрел куда-то мимо Тони. — Когда мы сидели и он считал, я слушал, как в нём ходит то, что у него внутри. Его собственное — тёплое, быстрое, похожее на него. А возле шрама есть что-то другое. Холодное. Узел. Я не знаю, что это. Не знаю, чьё оно. Это может быть след старой травмы, обычный рубец, только не на коже. А может и не быть.</p><p>Тони почувствовал, как внутри всё стягивается.</p><p>— Это опасно?</p><p>— Не знаю, — повторил Стрейндж. — И именно поэтому трогать не буду. Я не лезу туда, чего не понимаю, особенно в голове ребёнка. Я нейрохирург, Старк. Бывший, но всё-таки. Худшие ошибки в моей профессии совершают люди, уверенные, что знают, что режут. — Он открыл дверцу. — Наблюдать буду. Если узел изменится, скажу вам первым. Больше пока ничего.</p><p>— Его мир знает, что это?</p><p>— Возможно. — Стрейндж сел в машину. — Если знает, то, судя по вашему рассказу, вам не сказали.</p><p>Сентябрь 2008 года</p><p>Субботы стали стрейнджевскими.</p><p>Тони не ожидал, что это будет так скучно. Он ждал левитации, искр, хоть каких-нибудь светящихся символов в воздухе. Вместо этого Гарри и Стрейндж час сидели на траве, а потом на полу в гостиной, когда начались дожди, и дышали. Потом Стрейндж ставил на стол свечу и просил Гарри просто смотреть на пламя. Не зажигать, не гасить, не двигать. Смотреть и замечать, когда мысли уходят в сторону.</p><p>— Это как фехтование, — объяснял он. — Твоя Кит сначала учила тебя ногам. Я учу тебя месту, откуда всё начинается. Вниманию. Если ты не знаешь, где твоё внимание, ты не знаешь, где твоя сила.</p><p>Ко второй неделе сентября Гарри доходил до десяти почти каждый раз. К третьей Стрейндж добавил «ворота».</p><p>— Представь, что внутри у тебя есть ворота, — сказал он. — Не дверь, а именно ворота, большие. Когда тебе страшно или больно, они распахиваются сами, и всё вылетает наружу, как в субботу. Мы не будем учиться их запирать. Если их запереть, сила будет давить изнутри, пока не выломает. Мы будем учиться их прикрывать. Медленно. На вдохе.</p><p>— Как дверь, которую на ширину ладони? — спросил Гарри.</p><p>Стрейндж посмотрел на Тони. Тони отвёл глаза.</p><p>— Да, — сказал Стрейндж. — Как дверь на ширину ладони.</p><p>Двадцатого сентября Гарри нарушил правило.</p><p>Стрейндж ушёл на полчаса раньше: его вызвали, и он открыл кольцо прямо в гостиной, извинившись перед Хэппи, который выронил чашку. Гарри остался один со свечой. Он смотрел на неё, считал вдохи и думал о том, что раз ворота можно прикрывать, то, может быть, их можно и приоткрыть. Совсем чуть-чуть. Нарочно.</p><p>Он открыл.</p><p>Свеча вспыхнула столбом в полметра. Потом погасла, и вместе с ней погасли лампы в гостиной, в коридоре и на кухне. ДЖАРВИС потом посчитал: радиус четыре с половиной метра. Бисквит взлетел на шкаф. Гарри сидел в полутьме, смотрел на почерневший фитиль, и из носа у него текла кровь.</p><p>Тони был там через двадцать секунд. Он не кричал. Это потом удивило его самого. Он сел рядом, дал Гарри платок и держал ему голову, пока не остановилась кровь.</p><p>— Я хотел посмотреть, — сказал Гарри в платок. — Можно ли нарочно.</p><p>— Можно, — сказал Тони. — Как видишь. Голова болит?</p><p>— Очень.</p><p>— Значит, это было слишком.</p><p>Стрейндж пришёл вечером. Злости в нём не было, было что-то хуже: очень спокойное разочарование. Он выслушал Гарри и долго молчал.</p><p>— Ты сделал то, что делает любой ученик, — сказал он наконец. — Я в твоём возрасте тоже так бы сделал. И, по правде, сделал, только уже взрослым и с куда худшими последствиями. — Он показал Гарри свои руки, с белыми шрамами и мелкой дрожью. — Видишь? Это не авария. Вернее, не только авария. Это то, что бывает, когда очень хочешь доказать, что можешь, раньше, чем научился.</p><p>Гарри смотрел на его руки.</p><p>— Правило, — сказал Стрейндж. — Пока я не скажу, никаких «нарочно». Только прикрывать. Не открывать. Если откроется само, сразу дышишь и зовёшь папу. Ясно?</p><p>— Ясно.</p><p>— Повтори.</p><p>Гарри повторил. Стрейндж кивнул.</p><p>— И ещё. Я не могу научить тебя, что делать с этим, когда оно снаружи. Не умею. Твоя сила — не моя. Я учу тебя держать её внутри безопасно, пока ты не найдёшь тех, кто умеет. Это важно понимать, Гарри. Я не волшебная палочка.</p><p>— А кто умеет?</p><p>Стрейндж посмотрел на Тони.</p><p>— Об этом тебе лучше расскажет папа, — сказал он.</p><p>Среда, 24 сентября 2008 года</p><p>Тони рассказал ему вечером, на подоконнике в жёлтой комнате. Он долго думал, где говорить, и выбрал место, откуда видно, кто приезжает.</p><p>Он говорил так, как учила доктор Шах: коротко и правдиво. Что Гарри не единственный. Что в Британии есть люди, которые рождаются с такой же силой. Их много. У них свои школы, свои законы, свой банк. Они прячутся от всех остальных. Что Стивен не из них: у него другое умение, выученное, а не врождённое. Что тётя Петунья, судя по всему, про них знала.</p><p>— А мама? — спросил Гарри, глядя на фотографию.</p><p>— Мы думаем, что она была из них, — сказал Тони. — Точно мы не знаем. Но тётя говорила, что твоя мама уехала учиться в какую-то особую школу. И у них были «странные вещи».</p><p>Гарри взял фотографию с подоконника и поднёс к очкам.</p><p>— Значит, он правда открывается, — сказал он тихо. — Цветок.</p><p>Тони посмотрел на размытое пятно в ладони рыжей девочки и впервые не стал ему ничего противопоставлять.</p><p>— Наверное, правда.</p><p>Гарри долго держал фотографию.</p><p>— А почему они ко мне не пришли? Если я из них.</p><p>Это был тот самый вопрос. Тони думал над ответом три дня.</p><p>— Я не знаю, — сказал он. — У меня есть догадки, но это только догадки, и я не хочу выдавать их тебе за правду. Знаю я вот что. Человек, который отдал тебя тёте, кажется, из них. Его зовут Дамблдор. Он писал судье, что тебе надо вернуться к тёте. Судья не согласилась. А тётя мне сказала, что, когда тебе исполнится одиннадцать, от них придёт письмо. Наверное, из той школы.</p><p>— Через три года.</p><p>— Почти через три.</p><p>— А если я не захочу?</p><p>— Тогда не поедешь. — Тони сказал это твёрдо, хотя сам не был уверен, что это так просто. — Но, может быть, захочешь. Там, наверное, научат тому, чему Стивен не может. Решать будем вместе, когда придёт время. И ты не поедешь туда один. Это я тебе обещаю. Тётя сказала: «Не отпускайте его одного». Это, кажется, единственный её совет, с которым я полностью согласен.</p><p>Гарри поставил фотографию на место, рядом с маргаритками, отцветшими и засохшими. Выбросить их он не дал.</p><p>— Пап, — сказал он. — А я урод?</p><p>Тони почувствовал этот вопрос как удар под рёбра.</p><p>— Нет, — сказал он. — Кто тебе это сказал?</p><p>— Тётя. Раньше. Она говорила, что мама тоже была уродом. И что я такой же.</p><p>Тони медленно выдохнул.</p><p>— Слушай меня. Знаешь, сколько в мире людей, которые умеют летать? Я один. Знаешь, как меня называли газеты в первый год? «Угроза». «Оружие». «Человек-ракета». А я просто хотел, чтобы мои бомбы больше никого не убивали. — Он помолчал. — Люди боятся того, чего не понимают. И называют это плохими словами, потому что так им проще. Твоя тётя боялась. Это не делает тебя уродом. Это делает её испуганной.</p><p>Гарри молчал.</p><p>— А ещё, — сказал Тони, — ты сделал щит. Вокруг себя. Не зная как. Стивен говорит, такого он в восьмилетних не видел. Это не уродство. Это ты, только сильный.</p><p>Гарри подтянул колени к груди и положил на них подбородок.</p><p>— Можно я сегодня с фонариком? — спросил он.</p><p>— Можно.</p><p>Лондонское святилище. Суббота, 4 октября 2008 года</p><p>Стрейндж попросил Тони прийти одного. Без Гарри.</p><p>На столе в комнате с книгами лежал конверт. Пергамент. Зелёные чернила. На печати — герб с четырьмя полями: лев, змея, орёл, барсук.</p><p>— Принесли три дня назад, — сказал Стрейндж. — Сова. Прямо в окно, которое не открывается с тысяча восемьсот одиннадцатого года. Это само по себе было заявлением.</p><p>Тони взял письмо. Почерк он узнал раньше, чем дочитал подпись.</p><p>«Уважаемый Мастер Стрейндж,</p><p>Мне стало известно, что в последние недели Вы регулярно посещаете одно из маггловских владений в Суррее и проводите там время с несовершеннолетним волшебником, находящимся в юрисдикции Великобритании. Напоминаю Вам о положениях Соглашения 1809 года, согласно которым обучение лиц, относящихся к британскому волшебному сообществу, является исключительной прерогативой этого сообщества.</p><p>Я уверен, что Вами движут лучшие побуждения. Однако мальчик находится в особом положении, о котором Вам может быть неизвестно, и любое вмешательство в его развитие чревато последствиями, которые ни Вы, ни его маггловский опекун не в состоянии оценить. Прошу Вас прекратить визиты. Я готов обсудить этот вопрос лично, если Вы сочтёте нужным.</p><p>С уважением,Альбус Дамблдор,директор школы чародейства и волшебства “Хогвартс”,Верховный чародей Визенгамота».</p><p>Тони прочитал письмо дважды. Потом положил на стол очень аккуратно, как когда-то свидетельство о смерти в кабинете Эллери.</p><p>— «Регулярно посещаете», — сказал он. — Он знает, когда вы приходите.</p><p>— Да.</p><p>— Значит, за домом следят. Не камерами. По-другому.</p><p>— Да. — Стрейндж сел напротив. — Я проверил вашу ограду со своей стороны, после того как получил это. Есть следы. Слабые, старые и свежие вперемешку. Кто-то стоит снаружи, на краю поля, под чем-то, от чего его не видно. Не каждый день, но часто. Я не стал его трогать. Это был бы повод.</p><p>— Шрам, — сказал Тони. — «Особое положение, о котором вам может быть неизвестно». Он знает, что это за узел.</p><p>— Возможно. Или имеет в виду что-то другое. Или пишет общими словами, чтобы я испугался и ушёл. — Стрейндж пожал плечами. — Я всю жизнь прожил среди людей, которые пишут общими словами, Старк. Половина из них ничего не знает.</p><p>— А вторая половина?</p><p>— Вторая половина знает и не говорит.</p><p>Тони помолчал.</p><p>— Что вы ответите?</p><p>— Уже ответил. — Стрейндж достал из ящика копию, на обычной бумаге, ровным почерком. — Что я не обучаю мальчика магии британского сообщества и не могу этого делать. Что я учу его сосредоточенности и дыханию, как учат любого ребёнка с опасной силой, и что Соглашение не запрещает учить детей дышать. Что я готов встретиться. И что его «особое положение» меня очень интересует, и раз уж он считает его важным для безопасности ребёнка, я жду, что он его раскроет. Лично или в письменном виде.</p><p>Тони почти улыбнулся.</p><p>— Вы ему подложили свинью.</p><p>— Я ему вежливо предложил объясниться. — Стрейндж откинулся на спинку. — Если он придёт, нам будет что обсудить. Если не придёт, это тоже ответ.</p><p>— Он не придёт, — сказал Тони. — Он ни разу не приходил. Ни к судье, ни ко мне, ни к Гарри. Он пишет письма.</p><p>— Тогда, — сказал Стрейндж, — продолжаем по субботам.</p><p>Дома Тони спустился в мастерскую и долго сидел перед экраном, на котором был открыт журнал «Неизмеримое». Двенадцатая запись: письмо Дамблдора в святилище. Тринадцатая: следы наблюдения у северной ограды, со слов Стрейнджа. Четырнадцатая, со знаком вопроса: узел возле шрама.</p><p>— ДЖАРВИС. Северная ограда, поле за ней. Что у нас там есть?</p><p>— Две камеры, сэр, обе смотрят вдоль ограды. Поле в мёртвой зоне. После шестнадцатого августа мистер Хоган добавил датчики движения.</p><p>— Добавь ещё один вид. Тепловизор, направленный на поле. Не на ограду. На поле, особенно на то место, где стоят люди, если хотят смотреть через стену.</p><p>— Если наблюдатель скрыт тем же способом, что и в переулке в октябре две тысячи шестого, тепловизор может ничего не показать, сэр.</p><p>— Тогда это тоже будет результат, — сказал Тони. — Записываем всё. Даже пустоту.</p><p>Он закрыл журнал и посмотрел на фотографию в рамке на верстаке. Гарри в лётном шлеме Роуди, в прошлое Рождество, с самолётиком в кулаке. Он держал этот снимок там с марта.</p><p>— И ещё, ДЖАРВИС. Начни собирать всё, что мы знаем о Хогвартсе. Всё, даже бред. Оговорки, слухи, письма. У нас есть название, имя директора, герб с четырьмя животными и совы, которые летают в окна. Это уже больше, чем ничего.</p><p>— Сколько у нас времени, сэр?</p><p>Тони посмотрел на календарь.</p><p>— Два года и девять месяцев, — сказал он. — Мне хватало и меньшего, чтобы построить броню из металлолома.</p><p>— Тогда у вас не было сына, сэр.</p><p>— Да, — сказал Тони. — Поэтому сейчас я буду работать лучше.</p></section><section><title><p>Глава 11. Второй шаг, третий шаг</p></title><p>Особняк Старка. Вторник, 21 октября 2008 года</p><p>Тепловизор дал результат на семнадцатый день.</p><p>— Сэр, — сказал ДЖАРВИС в два часа ночи, — на северном поле зафиксирован тепловой контур, соответствующий человеку. Контур нестабилен: часть тела читается, часть нет. Длительность — четыре минуты. Исчез без перемещения из кадра.</p><p>Тони смотрел на запись трижды. На ней не было ничего, что можно было бы показать Макбрайду: размытое тёплое пятно, то ли плечо, то ли спина, на фоне холодной травы, и потом ничего.</p><p>— Он стоит под чем-то, что скрывает его от глаз, но не от тепла полностью, — сказал Тони. — Значит, это не идеально.</p><p>— Согласен, сэр. Рекомендую не менять поведение. Если он поймёт, что мы его видим хотя бы частично, он найдёт способ получше.</p><p>— Записывай. Пятнадцатая запись. — Тони потёр лицо. — И не говори Гарри. Пока.</p><p>Он сказал это не потому, что хотел что-то скрыть, а потому, что Гарри в последнее время спал лучше, и Тони не собирался платить за информацию ценой чужого сна.</p><p>Хогвартс, Шотландия. Конец октября 2008 года</p><p>(Точка зрения: Альбус Дамблдор)</p><p>Письмо Стрейнджа лежало на столе уже три недели, и Дамблдор до сих пор не написал ответа, хотя черновик начинал четыре раза.</p><p>Трудность была не в словах. Трудность была в том, что у него не было хорошего ответа, а лгать магу такого ранга, как Мастер Камар-Таджа, было рискованнее, чем промолчать. Соглашение девятьсот девятого года не запрещало дышать и сидеть смирно — Стрейндж был прав, и любой юрист Визенгамота подтвердил бы это за пять минут. Пригрозить ему было нечем: Орден не подчинялся Министерству, а силой тягаться с человеком, который открывает двери между континентами одним движением руки, Дамблдор не собирался.</p><p>Оставалось единственное пространство для маневра — то самое «особое положение», о котором он сам написал и которое теперь требовалось либо раскрыть, либо объяснить, почему оно не раскрывается. Сказать правду означало сказать слишком много: что мальчик жив благодаря не до конца понятой магии; что в нём, возможно, осталось что-то от Тома Реддла; что это крайне не стоит обсуждать с посторонним целителем, который может по неосторожности что-нибудь в этом нарушить. Промолчать означало, что Стрейндж сделает ровно то, что уже делал: продолжит ходить по субботам.</p><p>Дамблдор выбрал третье: ничего не делать. Это не было бездействием в полном смысле. Старка он не трогал: слишком публичная фигура, слишком много маггловских записей о каждом его шаге. Стрейнджа он не трогал: силы были не те. Оставалось ждать письма из школы, которое придёт само собой, по праву рождения, через два года и девять месяцев, — и надеяться, что к тому времени влияние целителя-мага на мальчика останется поверхностным: дыхание, сосредоточенность, никакой магии в собственном смысле слова. Так, по крайней мере, писал сам Стрейндж.</p><p>Он отложил перо и ничего не ответил. Через два дня Мундунгус доложил, что наблюдение у ограды стало труднее: что-то в воздухе над полем «липнет к коже не так, как раньше». Дамблдор сказал ему быть осторожнее и сократить частоту визитов. Больше распоряжений не последовало.</p><p>Декабрь 2008 года</p><p>На Рождество Кит Мэллори подарила Гарри не игрушку, а рапиру. Настоящую, детского размера, с клинком помягче взрослого, но из той же стали, и с гардой, выгравированной инициалами: Г. П.</p><p>— Пластиковая кончилась, — сказала она без улыбки, хотя и было видно, что ей хочется улыбнуться. — Ты держишь её правильно уже три месяца. Пора держать настоящую.</p><p>Гарри взял рапиру двумя руками, как часы, как отвёртку, как всё важное.</p><p>— Она моя?</p><p>— Твоя. Но у неё есть условие.</p><p>— Какое?</p><p>— Ты фехтуешь только со мной или с теми, кого я разрешу. Никаких «я тоже так умею» с друзьями во дворе. — Кит посмотрела на Тони. — Это не игрушка, мистер Старк. Хочу, чтобы вы оба это понимали одинаково.</p><p>Тони кивнул. Он понимал это даже лучше, чем ему хотелось бы: примерно так же звучало правило Стрейнджа про «никаких нарочно».</p><p>В тот же вечер банк «Старк и сын» подвёл годовой итог. В банке «КОПИТЬ» было теперь одиннадцать фунтов и тридцать пенсов — Гарри откладывал почти каждую неделю, с небольшими перерывами на новую книгу про звёзды. Тони насчитал проценты вслух, с показной торжественностью, и объявил сумму: один фунт тринадцать пенсов.</p><p>— Это мало, — сказал Гарри, разглядывая монеты.</p><p>— Это экономика, — сказал Тони. — Я тебе говорил.</p><p>— А если я положу все карманные деньги за год?</p><p>— Тогда банк «Старк и сын» разорится к февралю и будет просить у тебя взаймы.</p><p>Гарри засмеялся так, что Бисквит свалился со стула.</p><p>Февраль — март 2009 года</p><p>Этикет начался с ложек.</p><p>Миссис Беатрис Воган, нанятая по рекомендации Пеппер («она учила манерам троих послов и одного наследного принца, Тони, веди себя хорошо»), в первый же урок разложила перед Гарри семь приборов и спросила, каким он будет есть суп.</p><p>— Большой ложкой, — сказал Гарри после паузы.</p><p>— Почему вы сомневались?</p><p>— Потому что их тут семь. — Гарри посмотрел на неё прямо. — А зачем их семь, если суп едят одной?</p><p>Миссис Воган редко улыбалась, но тут не удержалась.</p><p>— Отличный вопрос. Их семь, чтобы те, кто не знает, какой из них есть, чувствовали себя неуверенно за столом, где это важно. Этикет — это не вкус и не правда, мистер Поттер. Это язык. На нём можно сказать «я свой» или «я чужой» раньше, чем вы произнесёте слово.</p><p>Гарри запомнил это лучше, чем расположение приборов. Через неделю, за обедом, он спросил Тони:</p><p>— А ты говоришь на этом языке?</p><p>— Плохо, — честно сказал Тони. — Я говорю на языке «у меня больше денег, чем у вас, так что мне простят акцент».</p><p>— А это сработает, когда мне будет надо говорить за своих акционеров?</p><p>Тони чуть не поперхнулся кофе.</p><p>— Кто тебе такое сказал?</p><p>— Никто. Я сам подумал. У меня треть компании. Когда-нибудь мне придётся с кем-то разговаривать про неё. С важными людьми. Миссис Воган сказала, этикет — это чтобы они не поняли, что я чужой.</p><p>Тони долго молчал, не зная, гордиться или тревожиться. Решил, что и то и другое.</p><p>— Да, — сказал он. — Когда-нибудь придётся. Но не раньше, чем ты сам решишь, что готов. И даже тогда я буду стоять рядом.</p><p>Танцы Гарри встретил гораздо менее охотно, чем ложки. Первый урок с мистером Леонардом Фоссом, бывшим танцором Королевского балета, вылился в двадцать минут стояния в углу зала с поникшими плечами.</p><p>— Я не буду танцевать, — сказал Гарри.</p><p>— Отчего же?</p><p>— Это глупо.</p><p>Мистер Фосс, человек с прямой спиной и терпением, выработанным десятилетиями растяжек, присел на корточки — колени у него хрустнули не хуже, чем у Тони.</p><p>— А фехтование тебе глупым не казалось?</p><p>— Нет. Там рапира.</p><p>— Танец — это то же самое, что фехтование, только без рапиры. Вес, равновесие, шаг раньше, чем его увидят. Твоя Кит была бы хорошей партнёршей на балу, уж поверь.</p><p>Гарри посмотрел на него с подозрением, но на следующий урок пришёл сам, без напоминаний.</p><p>Бассейн, Гилдфорд. Субботы, апрель — июнь 2009 года</p><p>С Сэмом Гарри дружил уже два года, сам того не замечая. Они вместе переодевались, вместе плыли на дорожке для «начинающих продвинутых» и вместе ненавидели упражнение на задержку дыхания. Но настоящая дружба началась не в бассейне, а после него, когда у Сэма сломался велосипед прямо у выхода из спортивного центра.</p><p>— Папа задержится на работе, — сказал Сэм, разглядывая свисшую цепь. — Мне идти пешком сорок минут.</p><p>— Хэппи нас отвезёт, — сказал Гарри. — У него большая машина.</p><p>Хэппи, которому это не согласовывали заранее, одно долгое мгновение смотрел на Гарри в зеркало, потом вздохнул и позвонил узнать адрес. По дороге Сэм, с восторгом десятилетнего человека, оказавшегося в салоне бронированного автомобиля, спросил, правда ли, что у Гарри дома есть робот.</p><p>— Это не робот, — сказал Гарри. — Это ДЖАРВИС.</p><p>— А он может со мной поговорить?</p><p>— Привет, Сэм, — сказал ДЖАРВИС из динамиков. Сэм взвизгнул от восторга и после этого молчал три минуты, что Хэппи назвал потом «небывалым достижением».</p><p>С этого дня Сэм стал бывать в особняке. Сначала по субботам, после бассейна, потом и в другие дни, с разрешения своих родителей и после долгого, формального, но доброго разговора Тони с отцом Сэма — инженером-строителем, который сперва нервничал из-за «того самого Старка», а потом успокоился, увидев, что тот разговаривает с ним о мостах с неподдельным интересом.</p><p>Гарри показывал Сэму мастерскую, кроме нижней, где стояла броня. Показывал Бисквита. Не показывал пруд и камень: это осталось его местом, и Тони заметил, что Гарри сам, без всякого напоминания, умеет отделять то, что можно показывать всем, от того, что нельзя.</p><p>Сэм ни разу не спросил про странности. Возможно, потому что их при нём не случалось. Возможно, Гарри сам следил за этим крепче, чем показывал.</p><p>— Он нормальный, — сказал Гарри однажды вечером, без предисловий, когда Тони зашёл пожелать спокойной ночи.</p><p>— Кто?</p><p>— Сэм. Он не спрашивает про тебя всё время. И не хочет посмотреть на броню. Он просто… со мной дружит.</p><p>— Это хорошо, — сказал Тони. — Это очень хорошо, Гарри.</p><p>— А если он узнает? Про змей. Про стекло.</p><p>Тони сел на край подоконника.</p><p>— Тогда ты сам решишь, когда ему рассказать. Если решишь. Настоящие друзья остаются, даже когда узнают странное. — Он помолчал. — Не все с первого раза. Но настоящие — остаются.</p><p>Гарри подумал над этим так долго, что Тони решил, что разговор закончен, и уже вставал, когда услышал:</p><p>— А ты останешься? Если узнаешь что-то ещё более странное?</p><p>— Я уже знаю очень странное, — сказал Тони. — И я тут.</p><p>Особняк Старка. Пятница, 31 июля 2009 года</p><p>Вечером, перед девятым днём рождения, когда гости разошлись и торт — на этот раз без единой кривой свечки, Пеппер следила лично, — убрали со стола, Тони спустился в мастерскую, где Mark V стояла почти собранная, без одной перчатки.</p><p>— ДЖАРВИС, — сказал он, глядя на пустое запястье брони. — Сколько там до одиннадцати лет?</p><p>— Два года, сэр.</p><p>— А ответ от Дамблдора Стрейнджу?</p><p>— Не поступал, сэр. Прошло почти десять месяцев.</p><p>Тони кивнул, не удивившись. Он всё отчётливее понимал правило этого мира: тот, кто молчит дольше всех, обычно считает, что время работает на него.</p><p>— Тогда будем считать иначе, — сказал он. — Не «сколько до письма». А «сколько успеем».</p><p>— Что вы планируете успеть, сэр?</p><p>Тони посмотрел на фотографию над верстаком: Гарри с рапирой в руке, серьёзный, сосредоточенный, ровно стоящий на ленте, которую когда-то натянула Кит.</p><p>— Чтобы, когда он туда пойдёт, — сказал Тони, — он был готов настолько, насколько мы вообще можем сделать ребёнка готовым. Не к войне. К тому, чтобы его не обманули во второй раз.</p><p>— Это долгий список, сэр.</p><p>— У меня было похуже. — Тони взял перчатку Mark V и повертел в руках. — Начнём с того, что умеем. Бумаги, деньги, слова, ноги на ленте, дыхание до десяти. Остальное найдём по дороге.</p><p>Наверху, в жёлтой комнате, Гарри уже спал, обняв новую рапиру чехлом, а не самой рапирой — этому его тоже научила Кит. На подоконнике рядом с фотографией мамы и засохшими маргаритками лежал план на следующую субботу, написанный крупным, уже не таким кривым почерком: «Дыхание. Танцы четверг. Сэм в субботу. Спросить папу про деньги на суп — почему ложек семь, а компании тоже можно по-разному делить?»</p><p>Тони, зайдя проверить свет, прочитал записку, тихо засмеялся и выключил не весь свет, а только настольную лампу. Ночник в коридоре, как обычно, остался гореть.</p></section><section><title><p>Глава 12. Вторжение</p></title><p>Особняк Старка, Суррей. Субботу, 13 марта 2010 года, 17:20</p><p>К марту Гарри умел держать «ворота» лучше, чем кто-либо ожидал. Стрейндж даже сказал однажды, с той редкой прямотой, которая у него считалась похвалой: «Для твоего возраста это почти неприлично хорошо». Свеча на столе гасла и загоралась ровно столько раз, сколько Гарри хотел, и за полтора года не было ни одной крови из носа, ни одной погасшей лампы — только маленькие, управляемые, безопасные вещи.</p><p>Именно поэтому то, что случилось в тот вечер, застало всех врасплох.</p><p>Гарри шёл от оранжереи — то есть от того, что осталось от оранжереи: пустой кованый каркас, который так и не остеклили, потому что Гарри попросил оставить его таким, «чтобы помнить». Он возвращался с тренировки с Кит, рапира в чехле на плече, когда Сэр Хиссингтон, который в марте ещё не до конца проснулся от зимней вялости, высунул голову из-под камня и сказал одно слово:</p><p>«Опять».</p><p>Гарри остановился. Сначала он не увидел ничего. Потом в воздухе над оградой, там же, где два года назад появлялось оранжевое кольцо Стрейнджа, вспыхнул короткий хлопок — не искры, а именно хлопок, как будто лопнул огромный мыльный пузырь, — и на той стороне, у самой изгороди, но уже внутри, на газоне особняка, появился человек.</p><p>Он появился неправильно: одна нога там, где должна была быть, другая по колено в земле, будто он прыгнул и не рассчитал глубину лужи. Мужчина пошатнулся, взмахнул руками, чтобы не упасть, и в этот момент его чары соскользнули — Гарри потом не мог объяснить это иначе, просто мужчина как будто на секунду стал прозрачным, а потом снова плотным, только другим: невысоким, толстым, в грязном пальто, с рыжими, неровно обкусанными ногтями.</p><p>— Эй, пацан, — сказал мужчина, тяжело дыша и пытаясь выдернуть ногу из газона. — Погоди. Я не за тем…</p><p>Он сделал шаг вперёд.</p><p>Это был не Минчин. Минчин был глупым и жадным, но обычным. Этот человек появился из ничего, прямо из воздуха, в десяти метрах, и Гарри в ту секунду не думал ни про уроки Стрейнджа, ни про дыхание, ни про ворота. Он думал про зелёный свет и крик, который снился ему годами, про то, что из воздуха иногда выходят люди, и ничем хорошим это не кончается.</p><p>Ворота распахнулись сами. Широко. Шире, чем когда-либо.</p><p>ДЖАРВИС зафиксировал это так: в 17:21:03 на территории возник резкий, концентрический скачок магнитного поля с эпицентром у оранжерейного каркаса. В 17:21:04 температура воздуха в радиусе одиннадцати метров упала на четыре градуса. В 17:21:05 человек, идентифицированный позже как Мундунгус Флетчер, был отброшен на семь метров и потерял сознание, ударившись о каменный борт пруда.</p><p>Тони в тот момент был в гараже, менял масло в старом «Ягуаре» просто чтобы занять руки, и услышал не взрыв, а странную, вибрирующую тишину — будто кто-то выключил звук во всём мире на долю секунды, а потом включил обратно слишком резко.</p><p>— Сэр! — ДЖАРВИС говорил быстрее, чем Тони когда-либо слышал. — Выброс у пруда. Мощность значительно выше предыдущего случая. На территории посторонний. Он не двигается.</p><p>Тони побежал. Он не помнил, как добежал: помнил только траву под каблуками, иней — настоящий, белый, мартовский иней, лежавший широким неровным кругом вокруг пруда, хотя температура весь день держалась выше десяти градусов, — и Гарри, который стоял там же, где стоял два года назад, с тем же пустым, белым лицом.</p><p>На этот раз под ногами у него не было стекла. Была замёрзшая, побелевшая трава, которая хрустела при каждом шаге, и неподвижный человек у края пруда.</p><p>— Он появился, — сказал Гарри, не оборачиваясь. Голос дрожал, но держался. — Прямо из воздуха. Как Стивен. Только плохо. И я… я не успел дышать. Ворота просто открылись.</p><p>— Ты цел?</p><p>— Цел. — Гарри посмотрел на свои руки, потом на человека у пруда. — Он мёртвый?</p><p>Хэппи, подбежавший следом с пистолетом, который он никогда прежде не доставал при Гарри, присел рядом с незнакомцем и быстро проверил пульс.</p><p>— Жив. Дышит. Без сознания. — Он поднял голову. — Босс, это не Минчин. Это вообще не местный.</p><p>На незнакомце было то же грязное пальто, из кармана высовывалась мятая шляпа-котелок, а на боку, в самодельной петле из бечёвки, висела деревянная палочка — тонкая, потёртая, в тридцать сантиметров длиной, ничем не примечательная на вид, если не знать, на что смотришь.</p><p>Тони знал.</p><p>— Не трогай палочку, — сказал он Хэппи. — Вообще ничего не трогай, кроме пульса. ДЖАРВИС, фотографируй всё. Всё, что видишь.</p><p>У них было одиннадцать минут.</p><p>Тони успел сфотографировать лицо незнакомца на телефон, карманы его пальто — не обыскивая, просто снимая то, что выглядывало наружу: край пожелтевшего пергамента, несколько монет странной формы, золотых и тяжёлых, медную пуговицу с гравировкой, которую он увеличил и сразу узнал — тот же герб, что был на письме Дамблдора: лев, змея, орёл, барсук. Успел вызвать доктора Кларк, не для незнакомца, а для Гарри, и миссис Окафор, которая давно уже не приезжала по тревоге, но номер её не менялся.</p><p>На двенадцатой минуте незнакомец исчез.</p><p>Не очнулся и не убежал. Просто исчез, как гаснет лампочка, вместе со складкой воздуха, которая на секунду стала видимой — лёгкое мерцание, похожее на нагретый асфальт в жару, — и пропала.</p><p>— Монета, — сказал ДЖАРВИС после паузы, в которой, кажется, даже у искусственного интеллекта не нашлось нужных слов. — Сэр, одна из монет в его кармане в последний момент светилась слабым голубым светом. Я зафиксировал это на предыдущем кадре. Полагаю, это было устройство для экстренной эвакуации. Активированное не им: возможно, кем-то, кто следил за ним и понял, что он провалился.</p><p>Тони стоял над пустым местом на траве, где только что лежал человек, и чувствовал, как внутри поднимается ярость, холодная и совершенно без выхода. Как в кабинете Эллери, когда он узнал про чулан. Как в суде, когда Паргетер намекал на корысть. Только сейчас некого было звать, не на кого было подать заявление, не с кем спорить в зале суда.</p><p>— Они забрали его, — сказал Тони. — Прямо с моей земли. У меня на глазах.</p><p>— Да, сэр.</p><p>— А мы даже не знаем, кто «они».</p><p>— Кое-что мы знаем, сэр. — ДЖАРВИС вывел на экран телефона фотографию гравированной пуговицы рядом со сканом письма Дамблдора. Герб совпадал пиксель в пиксель. — Он связан с Хогвартсом. Или с кем-то, кто носит эту символику.</p><p>Гарри уложили на кровать в жёлтой комнате, хотя он не был ранен. Доктор Кларк, приехавшая через двадцать минут, не нашла ничего, кроме слегка повышенного давления и холодных рук — тело, видимо, до сих пор помнило мороз, который сам же и создало.</p><p>Доктор Шах пришла позже, вечером, и застала Гарри сидящим на подоконнике, завёрнутым в два одеяла, и разговаривающим с Бисквитом так, как разговаривают с кем-то, кто точно не будет задавать вопросов.</p><p>— Он появился из воздуха, — сказал Гарри, когда доктор Шах села рядом. — Я думал, только Стивен так умеет. А он чужой. И плохой. Я не знал, хороший он или плохой, но… — он сжал кулаки, — …мне было так страшно, что ворота сами. Я не хотел. Я столько учился не хотеть.</p><p>— Ты их не открывал специально, — сказала доктор Шах. — Это важное отличие, Гарри. Помнишь, как ты открыл их сам, со свечой, прошлой осенью? Тогда ты хотел проверить. А сегодня ты защищался.</p><p>— Это разное?</p><p>— Очень разное. — Она помолчала. — Стивен сказал бы точнее, но я скажу так: ты не нарушил правило. Правило нарушает тот, кто проверяет границы без причины. У тебя была причина.</p><p>Гарри подумал над этим так долго, что Бисквит успел задремать у него на коленях.</p><p>— А если он вернётся? Тот человек?</p><p>— Тогда твой папа и Хэппи будут готовы лучше, чем сегодня. И ты тоже будешь готов лучше. — Доктор Шах мягко улыбнулась. — Не потому что ты должен быть готов в девять лет защищаться от незнакомцев, появляющихся из воздуха. А просто потому, что так получилось, и с этим надо что-то делать.</p><p>Стрейндж пришёл на следующий день, в воскресенье, без предупреждения — сам открыл портал прямо в гостиной, впервые без приглашения, и, судя по лицу, был этим недоволен не меньше, чем новостью.</p><p>— Я почувствовал это с другого конца Лондона, — сказал он без приветствий. — Что случилось?</p><p>Тони рассказал. Про человека из воздуха, про иней, про монету, которая забрала его обратно. Стрейндж слушал, не садясь, и под конец долго молчал, глядя в окно на пустой каркас оранжереи.</p><p>— Это подтверждает то, что я говорил полтора года назад, — сказал он наконец. — Дыхание и ворота держат его в безопасности от его собственной силы. Они не держат его в безопасности от чужих угроз. Сегодня он защитился сам, и неплохо защитился для девятилетнего. Но если бы тот человек пришёл не один и не растерянно, а целенаправленно… — Он не закончил фразу.</p><p>— Вы говорите, что моих мер недостаточно, — сказал Тони. Это не было вопросом.</p><p>— Я говорю, что их мира мер недостаточно, — поправил Стрейндж. — Охрана, камеры, тепловизоры — это против обычных угроз. Против того, что сегодня пришло к вам из воздуха, нужна их магия, а не моя и не ваша. Я учу его не бояться себя. Кто-то должен научить его не бояться их. А этого я не могу.</p><p>— Письмо придёт через год и четыре месяца.</p><p>— Тогда год и четыре месяца вы будете держать оборону тем, что есть, — сказал Стрейндж. — Я приду чаще, если нужно. Но предупреждаю заранее: если это повторится и окажется серьёзнее, я не обещаю, что успею. Я не телохранитель, Старк. Я учитель дыхания.</p><p>Тони посмотрел на окно, за которым Гарри, уже не укутанный в одеяла, медленно ходил по белой ленте в оранжерее — ровно, приставным шагом, как учила Кит, будто ноги могли справиться с тем, с чем не справилось всё остальное.</p><p>— ДЖАРВИС, — сказал он, не оборачиваясь. — Удвой периметр. Поставь людей, которые разбираются не только в проводах. И найди мне ещё список. Не специалистов по странностям. Специалистов по защите детей от того, что мы не можем увидеть.</p><p>— Список будет ещё короче прежнего, сэр.</p><p>— Значит, — сказал Тони, — придётся делать его самим.</p><p>Хогвартс, Шотландия. Воскресенье, 21 марта 2010 года, вечер</p><p>(Точка зрения: Альбус Дамблдор)</p><p>Мундунгус явился сам, без приглашения, что уже было странно: обычно он появлялся только когда ему было что продать, а не что рассказать бесплатно. Явился он в состоянии, которое Дамблдор про себя назвал «пьяным от страха»: без шляпы, с содранной кожей на левой ладони и с таким выражением лица, какое бывает у человека, который только что понял, что чуть не умер и что это ещё не самое страшное из того, что с ним может случиться.</p><p>— Я не хотел, Альбус, клянусь, я просто… мне заплатили за хороший взгляд, не больше, я подумал, раз всё тихо, можно подойти ближе…</p><p>— Подойти ближе, — медленно повторил Дамблдор, — к частному владению, защищённому от магического наблюдения куда серьёзнее, чем ты, судя по всему, предполагал.</p><p>— Там мальчишка один стоял! Я не рассчитывал, что аппарирую так неточно, нога в земле, думал, вытащу и сразу назад, а он… — Мундунгус передёрнул плечами, и Дамблдор увидел, что руки у него мелко дрожат, совсем как у Стрейнджа, только от другого. — Альбус, это не было похоже на обычный детский выброс. Меня откинуло на семь метров. Иней. В марте. Я очнулся в Лютном переулке через час, чуть живой.</p><p>— Портключ среагировал сам?</p><p>— Я его активировал, когда почувствовал, что теряю сознание. Последнее, что помню.</p><p>Дамблдор долго молчал, глядя на серебряные приборы на полке. Тот самый, что показывал угасающую защиту крови, за последний год почти перестал дымиться: теперь это была тонкая, едва заметная нить, которая могла исчезнуть в любой момент и могла, по какому-то упрямству старой магии, не исчезать ещё годами. Он так и не понял, что из этого хуже.</p><p>— Ты сделал это без моего распоряжения, — сказал он наконец. — За деньги, которые тебе не платил я. От кого?</p><p>Мундунгус замялся — верный знак, что ответ его не украсит.</p><p>— Скитер, — признался он. — «Пророк». Она давно принюхивается к этой истории. Маггл, живущий с волшебным ребёнком — хорошая статья, Альбус, ты же понимаешь.</p><p>Дамблдор почувствовал, как у него холодеет в груди, но не от магии, а от самой обычной, человеческой тревоги.</p><p>— Если это попадёт в «Пророк», — сказал он, — Министерство не сможет закрыть на это глаза. Багнолд спросит, почему мальчик, которого всё магическое сообщество обязано беречь, живёт под маггловской охраной, настороженной настолько, что ловит авроров на подлёте. И первым, кого спросят, почему он не вернул ребёнка туда, где тому полагалось быть, окажусь я.</p><p>— Так что делать?</p><p>— Ничего, что привлечёт больше внимания. — Дамблдор потёр переносицу. — Ты расскажешь Рите, что ничего не нашёл. Что дом охраняется лучше, чем склад гоблинских сейфов, и что лезть туда — пустая трата времени и опасность для жизни. Это, по крайней мере, будет правдой.</p><p>— А мальчик? Он правда так силён?</p><p>Дамблдор посмотрел на тонкую нить дыма.</p><p>— Сильнее, чем я рассчитывал в его возрасте, — сказал он тихо, почти для себя. — Это хорошо. И это тревожит меня больше, чем я готов признать вслух.</p><p>Когда Мундунгус, пригнувшись, ушёл через камин, Дамблдор ещё долго сидел за столом, не зажигая свечей. Письмо из школы придёт через год и четыре месяца, не раньше. До тех пор оставалось только ждать и надеяться, что никто — ни Рита Скитер, ни Министерство, ни сам мальчик — не узнает больше, чем позволено знать заранее.</p></section><section><title><p>Глава 13. Статья без подписи</p></title><p>Особняк Старка, Суррей. Понедельник, 19 июля 2010 года</p><p>Агата Крейн пришла на собеседование в плоских ботинках и с папкой, на которой не было ни одного слова. Тони заранее предупредили, что она вежлива, невозмутима и не терпит фамильярности. Всё оказалось правдой, кроме последнего пункта: фамильярность Агата пресекала, но не отказывалась от неё в разговоре с ребёнком.</p><p>— Я не маг, мистер Старк, — сказала она, садясь на край стола в бывшей бильярдной. — Надеюсь, вы не ждёте от меня чего-то волшебного. Мой опыт — двадцать лет в полиции, из них восемь в отделе защиты свидетелей. Я буду делать то, что делают хорошие полицейские: записывать, звонить и не лезть в драку раньше времени.</p><p>— Это именно то, что мне нужно.</p><p>— Знаю. Вы бы не звонили мне в шесть утра, если бы хотели другого.</p><p>Новая схема выглядела скучно, и в этом была её сила. Периметр прошили датчиками второго поколения, которые не реагировали на кошек и ветер. Тепловизор на северном поле остался, но перестал быть единственным глазом: появились три скрытые камеры вдоль дальней ограды и двое охранников на смене круглосуточно, один из них всегда в саду. ДЖАРВИС получил полномочия переключать свет в доме так, чтобы любой, кто стоит у окна, видел одно и то же пустое освещение, и не видел, куда смотрят люди внутри.</p><p>Гарри наблюдал за разговором с лестницы. Сидел на ступеньке, зажав коленками рапирный чехол, и слушал.</p><p>— Тревога, — сказала Агата, не оборачиваясь, словно знала, где он сидит, — это не бой. Тревога — это сигнал, что кто-то пришёл. Не обязательно плохой. Не обязательно опасный. Ты в этом не виноват. Что ты делаешь, когда звучит тревога?</p><p>Гарри думал так долго, что Тони решил, будто вопрос застал его врасплох.</p><p>— Зову вас и дышу, — сказал он.</p><p>— Правильно. Ещё?</p><p>— Не прячусь в кладовке.</p><p>Агата наконец повернулась к лестнице.</p><p>— Вот это самое важное, мистер Поттер. Не прячься. Если прятаться, мы не увидим, что происходит. Тебя прячем мы, а не ты себя.</p><p>— Я не буду, — сказал Гарри. Голос прозвучал твёрдо, без обычного «можно?».</p><p>— Знаю, — сказала Агата. — Ты уже шесть месяцев не прячешься. Я проверяла.</p><p>Особняк Старка. Суббота, 31 июля 2010 года</p><p>Десять лет исполнились тихо. Никаких свечей-падунов, никакой оранжереи, никаких гостей, кроме тех, кого Гарри назвал сам: Пеппер, Роуди, Хэппи, миссис Хейл с Оливером и Мией, доктор Шах, Сэм и Кит, которая пришла в рабочей куртке и привезла торт в коробке из кондитерской, потому что «домашние тортики у тебя, Гарри, очень самостоятельные».</p><p>Гарри задул свечи с первого раза.</p><p>Подарков было мало, и каждый был выбран так, будто Гарри сам выбирал их для кого-то другого. От Роуди — набор инструментов для ремонта радио: маленький, с паяльником и катушкой олова. От Пеппер — толстая скучная книга о денежных системах с закладками от миссис Тёрнер. От миссис Хейл — свитер, связанный Оливером вместе с бабушкой, неровный, зато тёплый. Сэм подарил атлас звёздного неба, на котором были нанесены все созвездия, видимые из Англии.</p><p>От Стрейнджа пришёл конверт без подписи. Внутри лежал старый латунный компас, потёртый на ребре, с крышкой, на которой кто-то выгравировал непонятные знаки.</p><p>— Чтобы знать, где север, — сказал Стрейндж, когда Гарри поднял на него глаза. — Когда вокруг всё странно и непонятно, полезно иметь простую стрелку.</p><p>— А вы?</p><p>— Я давно знаю, где север. Но не всегда верю стрелке.</p><p>Гарри рассмеялся и весь вечер крутил компас в руках, пока он не стал тёплым от ладоней.</p><p>Лондон, святилище. Суббота, 14 августа 2010 года</p><p>Стрейндж пришёл в тот день не на занятие, а с тонкой, аккуратно сложенной вырезкой. Он положил её на стол перед Тони и сказал:</p><p>— Я не должен был этого приносить. Соглашение не предусматривает пересылки прессы. Но вам нужно это видеть, и вы увидите это в любом случае завтра.</p><p>Тони развернул вырезку. Газета была магическая, с движущейся фотографией на первой полосе, которая сначала показалась ему просто неудачным снимком. Потом фигурка повернулась, и он узнал себя: стоит на ступеньках перед особняком, с кружкой кофе, лицо напряжённое и усталое. Снимок был сделан с северного поля, с такой высоты, что стена дома заслоняла всё, кроме верхних окон.</p><p>Заголовок тянулся через всю полосу: «МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ У МАГГЛА-МИЛЛИАРДЕРА? Тайны особняка в Суррее».</p><p>Статья была написана бойко и умело, и почти каждое её предложение можно было разобрать по косточкам. Маггл, которому доверили ребёнка. Опекунство, которое «суд назначил по бумагам, но не по крови». Мистер Старк, «известный своими поездками в зоны конфликтов», и «таинственный мальчик», которого держат в охраняемом владении, куда не пускают ни врачей, ни родственников. Упоминались «странные происшествия» и «пожилой маг из Литтл-Уингинга», который «видел, как ребёнка увозили силой». Ни одного имени, которое можно было бы проверить, кроме имени самого Тони, и ни одного факта, который нельзя было бы оспорить в суде, — и всё же весь текст был построен так, чтобы читатель понял: что-то здесь неладно.</p><p>В самом конце, мелким шрифтом: «Директор Хогвартса Альбус Дамблдор, именующий себя исполнителем завещания Поттеров, от комментариев отказался».</p><p>— Кто это написал? — спросил Тони.</p><p>— Рита Скитер, — сказал Стрейндж. — Журналистка. Пишет так, будто ей кто-то рассказал правду, а она выбрала, какую её половину печатать. Она давно охотится за историями о детях, у которых что-то не так с кровью и опекунами. И, судя по этой статье, у неё есть источник среди людей, которые были у вашей ограды.</p><p>— Фото сделано с северного поля, — сказал Тони. — Тепловизор фиксировал там человека в октябре и в марте. Значит, она знает, кто стоит в поле, или сама там стояла.</p><p>— Или кто-то ей показал, куда смотреть.</p><p>Тони сложил вырезку вдвое, потом ещё раз.</p><p>— Что вы хотите, чтобы я сделал?</p><p>— Ничего, что выглядело бы как вмешательство в дела моего мира, — сказал Стрейндж. — Вы не можете запретить магической газете писать. Я не могу запретить ей верить своему источнику. Но маггловская сторона — ваша. Фото ребёнка вы можете закрыть законным путём. Обычный суд, обычный адвокат, обычные права несовершеннолетнего.</p><p>— Именно это я и умею, — сказал Тони без улыбки.</p><p>Вэнс выслушала его по телефону и сказала без паузы:</p><p>— Мы не можем запретить «Пророку» писать. Мы не можем подать иск к колдовской газете, потому что британский суд не признает за ней юридического лица, которое может понести ответственность. Зато мы можем сделать две вещи. Во-первых, потребовать от любого маггловского издания, которое перепечатает эту фотографию, снять её и выплатить компенсацию. Во-вторых, обратиться к совету графства: ребёнка, находящегося под защитой, нельзя снимать без согласия опекуна, и у нас есть основания считать, что снимали его тоже.</p><p>— Это сработает?</p><p>— В маггловском праве — да. Судья не будет разбираться, что такое «Пророк». Он увидит, что кто-то фотографирует ребёнка с поля, и захочет узнать, зачем.</p><p>Сержант Макбрайд, которого Тони вызвал на следующий день, слушал молча, листая кипу распечаток.</p><p>— Фото сделано с общественной земли, сэр, — сказал он наконец. — Поле не ваше, хотя граница общая. Если человек стоит на поле и держит камеру — это не нарушение закона. Нарушение начинается, если он преследует ребёнка, снимает его через ограду или дважды в неделю появляется у школы. Или если он заходит на территорию, которая его не касается.</p><p>— Значит, ждём, пока он подойдёт к окну.</p><p>— Значит, — сказал Макбрайд, — я буду ждать вместе с вами. И запишу всё, что увижу.</p><p>Особняк Старка. Пятница, 1 октября 2010 года</p><p>Сэм не спрашивал долго, почти полтора года. Это было по-своему удивительно: одиннадцатилетний Сэм знал, что у Гарри есть рапира, учитель, который приходит по субботам «через дверь», и тётя, которая больше не приходит никогда. Но в раздевалке бассейна он однажды, отжимая мокрые плавки, спросил прямо:</p><p>— А что это у тебя было тогда, в саду? Когда стекло полетело?</p><p>Гарри замер с полотенцем в руках.</p><p>Он долго думал, что сказать. Тони потом рассказывал Пеппер, что он, наверное, тогда сделал самое трудное в своей жизни: решил сказать правду, но не всю.</p><p>— У меня бывает горячо внутри, — сказал Гарри. — Когда страшно. Очень сильно. И тогда всё, что вокруг, летит. Мне учат, как это держать. Стивен и Кит. Стивен учит дышать, а Кит — стоять на ногах.</p><p>— Это как рапира?</p><p>— Да.</p><p>— Ты взрываешь вещи?</p><p>— Раньше взрывал. Больше нет. Почти.</p><p>Сэм задумался, накинул на плечи полотенце и посмотрел на свои ботинки.</p><p>— Мой папа боится, когда работает на высоте, — сказал он. — Говорит, у него руки тогда начинают дрожать. Он никогда ничего не взрывал, но иногда ему бывает горячо внутри. Он говорит, это называется страх.</p><p>— Мой тоже бывает.</p><p>— Твой папа? Ты же говорил, он Железный человек.</p><p>— Да. И всё равно боится.</p><p>Сэм кивнул. Потом выпрямился, и на лице его появилось выражение, которое Гарри уже видел: решительное и немного смешное.</p><p>— Если тебя кто-нибудь обидит, — сказал Сэм, — я тебе скажу. То есть я им скажу. Я большой уже.</p><p>— Я сам знаю, как сказать.</p><p>— Знаю, — сказал Сэм. — Поэтому и говорю. Чтобы ты знал, что я тоже.</p><p>Гарри улыбнулся, потом засмеялся, и Сэм засмеялся в ответ, и на несколько секунд раздевалка стала просто раздевалкой, в которой двое мальчишек пытались натянуть мокрые носки.</p><p>В тот вечер Гарри спросил Тони, что делать, если узнаёшь что-то о друге, чего друг сам не знает.</p><p>Тони долго молчал, подбирая слова.</p><p>— Сначала подумай, его это касается или только тебя, — сказал он наконец. — Если только тебя — можешь не говорить. Если его — подожди, пока он сам спросит. Или спроси, можно ли рассказать.</p><p>— А если он не спросит?</p><p>— Тогда, наверное, он ещё не готов знать. И это тоже его право.</p><p>Гарри кивнул, и Тони понял, что тот подумал не о Сэме.</p><p>Особняк Старка. Ночь на 20 ноября 2010 года</p><p>Тепловизор заметил первого наблюдателя в начале двенадцатого. Тепло лежало в живой изгороди у дальней границы поля, неподвижное, с человеческими очертаниями, и на этот раз в нём не было ничего нестабильного. Оно не мерцало и не исчезало. Это был обычный человек, который не хотел, чтобы его заметили, и не умел этого делать.</p><p>— Не магия, сэр, — сказал ДЖАРВИС. — По крайней мере, я не вижу признаков. Камера на штативе, телеобъектив, и человек лежит в грязи уже сорок минут.</p><p>Агата Крейн вышла через заднюю дверь без спешки. Хэппи шёл за ней, но с другой стороны поля. Макбрайд, которого Агата вызвала ещё до того, как подняли тревогу, подъехал на служебной машине по дороге и вышел без мигалки.</p><p>Мужчина в изгороди оказался фотографом. Звали его Дерек Фелл, сорок один год, фрилансер. Он работал на три таблоида и на одно издание, которое, по его словам, «не публиковали в справочниках». Камера у него была дорогая, а ботинки дешёвые. Когда Макбрайд спросил, на кого он работает, он замялся, потом предъявил конверт.</p><p>В конверте лежали четыреста фунтов наличными и записка на тонкой бумаге. Писали зелёными чернилами, аккуратным, слегка угловатым почерком:</p><p>«Лицо мальчика, крупно. Без адресов. Не заговаривайте».</p><p>— Это было в конверте с деньгами, — сказал Фелл. — Я её не видел. Мне её передали. Ну, женщина передала. Пожилая, седые волосы, в шляпке. Сказала, что это для журнала, какой-то материал о детях с необычными опекунами. Я спросил, из какого журнала. Она сказала, что вам не надо знать.</p><p>— Вы знаете, как её звали?</p><p>— Не назвалась.</p><p>Макбрайд аккуратно сфотографировал записку на телефон, потом сложил её в пакет для вещественных доказательств.</p><p>— Мистер Фелл, — сказал он, — вы арестованы за преследование несовершеннолетнего и нарушение частной территории. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано в суде.</p><p>— Это же журнал!</p><p>— Тогда пусть журнал нанимает адвоката.</p><p>В участке Макбрайд говорил с Тони в коридоре, пока Фелла вели в камеру.</p><p>— Зелёные чернила, сэр, — сказал он. — У меня такое в первый раз. Я проверил. Экспертиза скажет, что это обычная фиолетово-зелёная краска, которую продают в любом канцелярском. Но кто-то её выбрал.</p><p>— Это не доказательство, — сказал Тони.</p><p>— Нет, сэр. Это предположение. Но предположение, которое стоит четыреста фунтов и пожилой женщины в шляпке. Суд не осудит кого-то за цвет чернил. Он осудит Фелла, потому что тот был на чужом поле с камерой на ребёнка. А вот пожилую женщину придётся искать через него.</p><p>Тони посмотрел на пакет с запиской, который Макбрайд держал в руке.</p><p>— Они не могут войти в дверь, — сказал он. — Поэтому платят за окно.</p><p>— Да, сэр. — Макбрайд чуть помедлил. — И мы закрываем окна. Законными способами. Это не так быстро, как хотелось бы, но надёжно.</p><p>Хогвартс, Шотландия. Ночь на 21 ноября 2010 года</p><p>(Точка зрения: Альбус Дамблдор)</p><p>Мундунгус принёс новости, как всегда, с опозданием и с оправданиями, но на этот раз ничего не утаил.</p><p>— Фелл арестован, — сказал он, сидя на краю кресла с таким видом, будто готов был отскочить в любую секунду. — Маггловская полиция. Скитер не может его вытащить, и её человек в Лондоне говорит, что не будет даже пытаться.</p><p>Дамблдор стоял у окна. За стеклом ветер гнал по озеру мелкую рябь, а на далёком берегу светились огни Хогсмида.</p><p>— Записка, — сказал он.</p><p>— Я только передал деньги, Альбус! Это не моя работа…</p><p>— Записка, Мундунгус.</p><p>Мундунгус сглотнул.</p><p>— «Лицо мальчика, крупно. Без адресов. Не заговаривайте». Та же рука, что и в прошлом году. Вы сами так учили писать для поручений.</p><p>Дамблдор молчал долго. Он думал о маггловском суде, который не признавал ни одной из его бумаг. О полицейском, который, скорее всего, не умел читать записки, но умел читать людей. О девятилетнем мальчишке, который в прошлом марте разорвал тьму вокруг себя, не сделав ни одного движения.</p><p>— Ты больше не появляешься у этого дома, — сказал он наконец. — Ни сам, ни через кого-либо.</p><p>— Но Альбус…</p><p>— Ни сам, ни через кого-либо. Скитер получит от меня только письменный отказ от интервью. Пусть пишет, что хочет. Её тексты никому не вредят, пока не падают на стол тем, кто способен понять, что за ними стоит. Маггловская полиция уже потратила на этот случай больше сил, чем нужно.</p><p>— А мальчик?</p><p>— Мальчик, — сказал Дамблдор, — растёт. Письмо придёт в срок.</p><p>Он вернулся к столу и открыл маленький шкафчик, где лежал прибор с тонкой нитью дыма. Нить стала ещё тоньше, почти невидимой.</p><p>— Пусть растёт, — повторил он. — Сила, которую нельзя направить, рано или поздно сама ищет себе дорогу. Я только хочу, чтобы эта дорога вела в Хогвартс.</p><p>Особняк Старка. Суббота, 18 декабря 2010 года</p><p>Гарри спрашивал про акции весь декабрь. Не потому, что ему было важно, а потому, что он нашёл в бумагах Вэнс папку с надписью «ТРЕТЬ» и теперь каждый вечер задавал по одному вопросу.</p><p>— Если треть — это не контроль, то что это?</p><p>Тони отложил кружку и подвинул к нему чистый лист бумаги.</p><p>— Это значит, что ты можешь остановить то, что тебе не нравится. Например, если захотят изменить устав, который требует двух третей голосов, без тебя не получится. Поэтому с тобой будут разговаривать, даже если ты маленький.</p><p>— А если я не захочу голосовать?</p><p>— Тогда голосуют без тебя. Но с тобой разговаривают всё равно.</p><p>— А кто за меня голосует сейчас?</p><p>— Элинор Эшби. Попечитель траста. Она не работает на меня, и я не работаю на неё. Это специально так сделано, чтобы ни у кого не было соблазна решать твою судьбу за тебя.</p><p>Гарри подумал, потом взял карандаш и нарисовал на листе маленький круг, а рядом квадрат.</p><p>— Это ты, а это Эшби, — сказал он. — А это компания. И между ними стена.</p><p>— Примерно так.</p><p>— Значит, когда я вырасту, я могу сам решить, что делать с третью?</p><p>— Да. Ты можешь оставить, продать, голосовать, отдать кому-нибудь, или не делать ничего. Всё будет твоим. Никто не сможет тебя заставить.</p><p>— Даже если это что-то, что я не хочу?</p><p>— Даже тогда.</p><p>Гарри долго рассматривал свой рисунок. Потом спросил очень тихо, не поднимая глаз:</p><p>— А если я не захочу быть в компании вообще?</p><p>Тони помолчал. Он думал о журналистах, которые писали, что мальчик «унаследует империю». Потом думал о своём отце, который так и не спросил его, чего он хочет.</p><p>— Тогда ты скажешь мне, — сказал он. — И мы будем искать, как сделать, чтобы у тебя было то, что ты хочешь. Даже если это будет очень скучно и у нас ничего не выйдет сразу.</p><p>Гарри кивнул, будто именно это и ожидал услышать.</p><p>— Ложки тоже можно было бы поделить, — сказал он, подумав. — Одну суп, одну мороженое, одну… ну, не знаю. Тогда компании тоже не придётся быть одной.</p><p>— Ты меня уже совсем запутал, — сказал Тони. — Но ты прав. Это хорошая мысль.</p><p>Гарри довольно улыбнулся и снова взял карандаш.</p><p>Под Рождество ДЖАРВИС сообщил, что в жёлтой комнате в половине одиннадцатого горит ночник. Гарри не читал и не разговаривал со змеями. Он сидел на подоконнике, положив рядом латунный компас, и смотрел на аллею, по которой никто не ехал.</p><p>— Почему ты не спишь? — спросил Тони, остановившись в дверях.</p><p>— Считаю, — сказал Гарри. — Сколько дней до письма.</p><p>— И сколько?</p><p>— Семь месяцев. Почти. — Он посмотрел на Тони через плечо. — Ты сказал, что никто не придёт за мной один.</p><p>— Не придёт.</p><p>— А если я сам пойду?</p><p>Тони вошёл в комнату, сел на пол у стены, на своё место, и долго молчал.</p><p>— Тогда, — сказал он, — ты пойдёшь туда не один. И сначала мы узнаем, куда ты идёшь. Это я тебе обещаю.</p><p>Гарри кивнул и отвернулся обратно к окну. Компас лежал рядом, стрелка смотрела в темноту аллеи, туда, где не было ничего, кроме снега.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBjgEJAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+XPGVz9t8Y6xd70fzb2VwyfdbLnkcnj8a7bWfDa6hr0UFnMz3qwW0AgjTIKC0jLMCO4Y4x71wNlp00s4khYSfMMjuOa+mvgFaeFda+ITKkVwuqxXVzNFdMWKSWYghiQA5wSJM9R0PBPQehBpvXuebVvFadjyXSoda0PwxPK+sFrK41k6bd6SWOZlVQxYdwDypIweevWvbfD3w18G/EXwn52jXkOl+LXaWaezICwPuYsEjX+6oIA78ZIHWvHvF0H2nWUlktDGk/iO4VLsp8rKshBAPQ44JAJ611lg1zp1yt7bSkNGQVlRsAe+a7oU+ZOzPMrz1T6nI+O9E1zw5dp4Y8V2TRMrKIriRSzxICAdrA/OuMYB5HABxXGeJfDM+nMsyPHcWso3Q3ELFklH17N6qeR3FfT2n+LtI8Z6raab8SIPtdhbWcsKXUSfPEWKfvHPoNnXB68g15TrK+DdP1HVdMtNV1u702WXNssMQK3Cj+IoVZlxnAbr81RVjFrlluVh6lXm9xHiqO6N5EinbkcHsfUVs6VM8MrSeWZIg3OBz1P5iuvvfDnhKSQSRReJGO7IxCfX/rjVHW/DscS2i+HdP8QXLOhNys9m+Y2zwFwoGMZ7dq5FBwdz0HUU0Y+pXsb3bSRbSpgTofc1Y0fQdPvvDcniDVvEiaPbi7a1iDWrTNKwVWO0BgeNwzxgdyMgVk6no+sWzStPpN9AAAWLwMAOpJ5HFY0088lvFA8rNFEWMaZ+Vc8nA98c/QelYVajmdFOCR6Pqfw80HT/AApY+Jr3x6i2N44SJU0uQy5KkgldwwCFPOa5zxz4YtfDcOjXdjrlvrNjq9mbqGeKIps2uyNGykkhgV5HbIrrfHwlf4H+G22KFU24BIwSdj8e/f8AOuU+G2nnUtTN7qEsJ0vRUN2yXcwWBpTgRxEtwN7gZHcBqxcrm7jcteN/AuteEtF0HVNTjxHrFr56qRjyX6+Wx7HYUbt94j+E1L8KfB1p47146Gdd/sq7MbSRmWz82N1GMgsHGDz3GD0zk4r2DwY8XxJ+E2r+BvEut2FzrtqzXelzwXST4JYsC5HKgMSp/wBl/avFfAK3Olaj4pS4iaC9sdHuMA8NFNHLH+oZafMhchR8e+Gr7wd4v1Dw9qI3zWkmFkClVljPKSDPYqQfbp2rq/DPwqm1D4X33j/VdX/sywtgzxwraGaWaMME3j5lAG4kc9lJ9M9345ksPjN4Q0Hxhf39tY3+mr5GrSCMKwtU5kOejMOWUd9xFUrDxYmqfBTxhNFZrEt15trbx9Rb2qeR5UY47bQCc84ouHKeFtIhdthJXPBIwce49a6P4aeGovGXjCz8NNqMljcXzFLdxbecpcAtgjcCAQOozXLRNhs4r0D4A3x0340eHr9cZt5pJBn2hkoZNiXxd4H8K+FPEl74d1rx5PHf2cgjmEWiM6gkA8HzBkciqd94OsbX4l2PhBPES3Vrfi1+yanBabklE6qykoXBAG/B5yMHjtTPj7cpe/GHxBcxncs0scgPrmJDVH4cSzQ69Jr1xIzW+hWUtypcnAYKVhUfWR1wPQH0pXKUTrPBXw50Dxh4kl0DRPHMjXUMbSSNNo7pGqqwUnIkJ6sO1c/4Z8J2XiD4hy+ELTXLhSGlSG6ax4kaMEnKCTKjCnByfcCuh/Zc1OPSfGWr38gBP9lPHyM5LzRD161S+Cl6LX46xXkqF1WW7LqoyWBSQED65p6D5bvYo6r4X8IaTrdxo2o+ObmG8t5jDNt0YlAwOCd3m8j8Kx9asBo/iO/0jzPPWzuGiEu3b5mDw2OcZ64yetdN8Qb7whP4l8azTafenWZ2ke2lmuFMCOZUJ2xhAQdm4DJOOepwRw+27iMb3iSh7iNZUMmcup4DDPJBwcH2ohKzJlDQ1rKL7TIY9p2gZOBk/h+WK2hDNJby+TDJLbw4a7RX2nHHyg44xwSfp6cppWn30Wmm6g027muCnmL5cDNnJwM8Hp1+n4VUis/EkEbqdL1QxlWHlvbyFTuGCSMY98+uKG5VNtgTUNzUjmsri2ktdPhxOVAjQsMyZ2kEN3dT2OMgkD0F7Tbf7FHHrPiO7eKSPcjWzE+ZdIc5CgnA5JUk4XIPU5FXdP0rwhYm1llTX53iKySpLZyIjPjkY8o8A9B7nmqniRvC+p3sl3f3HiK4uG+d3KkcL7GEYAArN4WT9CvrEfmZWreOdRdPL0ZBpkQypKHdI4zwDIeRj/Z2j2rK0O2uNVuZb3Uri4+xwAS3UnmfMwzwue7MeB+fatqTwzouoX9sNA1OU2cyhg9yd5I9BgD5s8bSAffoK9CfRfCOn6XZ+H5lVZ3lDzpcykPJM3H3I+doUkDI6luxzXPVlHD2jFXOiinP3mzxbV7y4vtRa8ComPljjAysaY+VQPYYA+ma67xZrmr2z2eq6fdzQefCEnUEFHKAFcrjBGGHDCvRNP8ADHgnUPFU2iW8VvBBEXDyJO6Soqrk8ONpU88jOQR1qbVvhi2qWjwWUu2ygMUs8jpskgQfK0hzgFdpDdiAvIFccsXTlJcyN6dGaTSd7nm2j6hpHia2GmX0P2G8ZmlJtl3C6fBKouT8rE9ASVJJ6cA5H/CL3X/TT/vkVQ8R2NtpOsz2dnfJeRwOVFxGCqsR3A649+K0P+E88V/9DBqP/f8ANdnsZbwdkYe1S0luYXg5YpNdsknu4rWFphvllYqiD1JAJA+gzXd2/jbT/BOtpc+D76+e7UESXbY2SuxyQITkBDwDkljgHg15jaCR8RRKWd8hVUZJJwABW54U0eOe5kkup1/cyqhiKkM7HIKjIyBz2+bPAGeR69ObsoxR5c4Rd5SeiOwvLf8AtDRNL1G61qSFVuZpngiQvtLHcxjUlenLEkgAEDORiugh1bRbZitvqepojsFZDYx7D7n990rQkGj+B7KO51a3jutVKjyNN2ZW2HUNMBxnuIhwOrZNcrc/E7xrNfXX9law728ahhujHAIye3bmu7SC1keNHETrtulD3V1ehD4s8QoJm+xmOS1V9sao215SVIO8AnAGensO9c3HYC4gkuZp5EvWOfNzj6D2FYl3c3B1Nhd2qpIWLMCu35j3/OtCG9AgR4pMEYwVbkEf15rhUrtuR6yUlFWRRfXNfsJTCmrXsZU8bZ2x/Op4vGvi1DmPxDqKH1E7Z/nXrPirWvEl78KvDceg27z6xG8bXNzbWStPIHRmAkIX5gMLyfxJrJ+L82najoPhbRX0bTYfGpMUV5dWcYiaYsMFZVX5WYMwG4DjB6g1zyqSi7XOqNNNXseeQ+MNcinea5uhetIck3GWIPr1rFup0uLlpfJSFHOXSEZA+gJOPp0r1r4lvpnwzs9P8MeEDZXOoXFms+oay0KSzMxJ+SMnPlqCDwuD0ySc1hWfjuzvPC8Ol+LtJtNRurfVLe5iv1tkFy1upYzQmQAE5OzBJ4yeorNu5aVmU/EPj+y1fwXB4W/siWO2s41FnIbkFomXoT8g3ZBIPT2xWHPrmnDwYvh6LTpoWMwuZLhZgTNKBj5hj7uCcDPHXnNe5/AjXrfxlP48v9Z0Tw7FBZaRLc6faR6XAI4ZTu24JXcxGP4ic968mfxxJq2l6fZ3el6dHq1pqSTwXtrYww+ZGfleORVUBuoIJB7j0qDS5lfDXxSvg3xKmui2e7kiQqkHmbUcnqH7lcDp39a29T8eaLf65rGrt4bngn1bT3s5wt3lfmI/eAFeGAVRyTnBJ5NemftAXg8LfGjSNI0fRtDvLCe1gY2J0iBknZ5GDDhc5PTII7YxWpbad4C0D9ozTofDumRf2Rd2Ur6hpdxGs8UUoDBdofIAzhh6dsA4osF7Hznp+v6np2gajolrculnqOzz1z12Nkfrj8q67QfiDpWl/DufwafDj3Ed5L5l5ctdbXLFSvyfL8uMjrnJAz1rqNb1zx3oninxDrK6HYN4b0zUJCy3OiwLDJE0xREVjGCTg8EcgAnPFWfCQh1X9nLxdqFpBbyX+m3m2N2s4mngtT5bff27um4Z3UwOZ/4TKytfgHN4OuNL0wXd9epPbSRxjz1RDkzSt1y3KLk527sAAjPMfD7xDZeGNdXW59NbUJ4Y2W3j87y0VmBUsTgkkAnA455OQMH1H4Aw+d8H/iDemDTZptKt/OtXubSOVo2MUhPlllJznacZ7V5V4M06DXPE8Q1WRxp0Ie81KReCII/nkx7n7o92FBL0YnjrXrXxNr8ms29hJYvOiCSIy+YuVUKCDgEZA5BzzznnA6jVPFHhTRvDNj4ZsPDVhqhltoJ9WuJJ50825CkhQUcEhN7D+7knA4zW5+1B4RstP1/TPGugRwroPiS2W4iEIG2KUKMqcDAJXa2B33elXfhlcmf4D+IVTTrK91USyQ2Up06KaaEKkTYRtpbPzHHJPpTtcaOJ0P4gaXotw02n+CNJtPMwJik88hZAc4xI7L1A7dcdq0NR8QeHfCPxFGs6Rpv2xUs4pFRLkiNpZU3yMxO45w4XAwOtaui6TovgT4U3HinWNLg1LxhqEix2Ftf2++HTo2LDzGRvlMh2EqGBxkHHWqPwt1mLxXqc3hrxjZQ6rZ3ELPHMIUS4t2BHMbgAjr0JxxyD0pWKuY114x8F3utzavqHgWa6uZn8yRG1dvKZv91UBx7ZrD8U+JJPEPii41ueBIxIyeXb5ykaIoREAGBtCqAAABiunvvEEvgz/ijNKsNPe4tdQm+06jd2MU0sqlgEVQ4YIAoBOOck84HPo/x18SR+C/ijplpFoGkR6OtpG11Yw2MSl8s2SH253bSOQcZ4xwaEhN3PHbvxxrzpBHBcQ6ckXT7HH5ZbjHJyTUUnjDxJOoSXxDqDjB+9MTXpuv6do3wx+F2m6xaWVnfeMfEL+YlxcxrMNNgK7wI4yCBJgqCxBIJOOgrgNO8cX8mm6xY+IwmqJeWUiWzzwI7wT8bXViuQME9COx7VcW1sQ4qW5mP4l18qVfW77DdvOP8AjSWl3d3k2+71Ce4j6FXckN7HmvR9TutM0b4R6YfBWgWjamVjl1fVZrRbm4+YHIXeGWNA3y/KBxtyck1B461u4Pwv0BVtrWK4uo0a7uEsYo5Zc+YcF1UHHA49AKvm7mfsktjktJvm0i8d44hNaH5pbVnIDn1BHKn6V3fhO40691P7ZrUnm3LxARS2rpK75ADF8uMNt4zwRk8ZANeYRMXzk9K0NEvbzS70XOnXMlrKVKl4m2kg9sip9mpP3tiXVqRj7m57TeWWi3dnONCMy6hBbTxlLlQJJYtjqojwSHCkhcZz930FaHwv8TalaCTwkEudQxE7SP5gC+aOkRc8CNcHqeTnHBrmW8R2t/4atZL5J/7Ug5huAcvJglQHPqB0br2OR0w/Dd9f3/jG1aa6aGG1cuERdkUe2MksF+6DXDjsHRdPmg9DfAY2tKXLVjZ/mVPiDo+j+H/EFxFP/pk7t5kdrAdscW4AhWfqcEkYUc7etc9/bS/9C7pf/fqX/wCLrsvFcNhcaw9zNP8Ab7hYwFaVB1VfMyQOMncOOmFNcp/aPir/AJ9r7/vwf8KzpS9xXZ1VIvmdjkLGO5NzDHC6wXBYeWzOECtngknAXBHWtm0lmhiu7mW9We5MvmNIjEkSAE53Hqc85qpp93bXDJDdQhoxuLkMQSMEYx9Tng9qv6Dpdu+hSNJP5bSOU5UsIySFBOOcc56GvWbcdUefo1Z7kceozXJ+1XFw8rsDJJI5yxJ6knvVSKZxPNdQl0DNwemR0qgkq7lLoFUcFQcBvrXpvg+z8Ja5oizvoF7bXayiJsXxMMpwDkcAqcdsnPqMct1kupzyjGktFocxd6rBqNt5WpW6lx0mXqP6/lWBcQNDJugYuD0I6n/Gug8b6Smh+KrrTY1b7OCJbck5LRMMrk9yM4PuDXqXwz+FOiX/AISuPF3inUWt9OZPLso4pNkjy557HoPbuOamdZSWhg8RCkl5nM+KfCniO9+H+jx2ml3s91vg3QwrvkiURNnKjleRgg9D15rQ8UXOoeDfhHpuleIntJtd+0pd29vNKss1rtl3r05Rtox16MVI9OA+JP8AYNprFxpGhWWsRPaytHNJd34lBOSGCqEGB75Nafwm8EReI21C71RHaLyHt7Vt/wDy8svysfVVyCfcr71y3PRVZRjzM2/FWh2/j3wrYeJPCt5FqGr2jSQ32lq2LryidyOqHG/BLA7cnBU4xmuUvPCT6V4NvNY8QA2d88kcFhp78TElvnldeqqoBABxktnoOeZubGS2lKkSRuhKuoODweR+ea9e8LeFfhhP4A/4TDXZvE8SxBRJbRvDJyZNh2uVHGeeRnFNy5TOriIRSl3I/wBnbTtUGm+Kri3szJby2yweY3AJw5IXnlhkcDOMjPUV5XoOnXs/iC0soraVrg3SL5QQ7gQ3Qg9O/wBMGvTNRsfhbrUGsTeGD4lj+xWb3McM9xGBx6jaTjJ5wc8/jS6R4Y8A3fwtn8V3E/iSPVIYn32qXMOyUqyrkMUyFJbnIJ4PWjmFHELqi78d/Fvia08R6fqGlXUtmrWZga4VEZjKruGw+3KkhgdoI4IrlfgrHrV/48m1NTcXLwW7vc3ErZCA4ALMT1J4A6+nSofhB4RXxr44h0m4i1J7DO+4e3kG+FdwCtkqQeSABgEk8Vq/Fbwdpmj/ABLHgbws2qyXhmjjeS+njRCzKCBgAYADcsTwB0pXuU8VD2nJ8xbzwJ4+1XxVrNlY2TQ6dqd0wlnuJ1W3WMy7w+4noCMjAJI4AJrl7nWtR8D+LtWt/BetX1rbRSG1eUHb9pRcAsyHjDMCQDnAIHOK7Pxz4J+GfgSG1tdS8T6z4g1WeISyppCxxW8Qz0DvuLdOuB9B0qj8QvC/gjQPCVjqOnDxJPd6gzeULuaEJGQqk5ITLY3AcY780J30KVeLtbqdN8O9R8W+IPhp4k/tKW4um1KOWOzD4G/ZC4PlIMA5ZgMqOTkcnpxlrbXHg/4bC/vdCivW8RTeS63HmII7aLDKNyMpUyP82Cfuxqcc1yWi6PrOuXf2TRrK/vZQN3k2kTyso9Qq5OKWHw54luNam0CDStTn1JOZbJYHMqkeseN2R9OKs050z2LwffXHxF+Dt54OGlQWsdhdJ9gdGcokhV2QK0jEnnepAOAHBx0rK8GaVr9v8Gtfs4tNu4blrm6+QqVk+RIt20dSQUI49COoryO/tL2xvJbG7jmtZ4G2yQPlWRu+R2Pt1r3PTfg/pvg7wHaeOPi/rGpaalwN2n6HZuBdTjGRudsiMdOMEjPODxQ0yrnP6HG3jz4QXemWl9BN4i0to5Y7Fyomu40LD93nl3AbOM5O3oSam+C2gx+Ff7V8b+M1fSdPtLN7e1iuVMc13OxGUiQjLYUEE4wCwyetZ3h69+EGteIrbTG8M63okM8qxpew6uJXUk4BIdAD+nWt7UfBXww0TUvFc3ivX9em03S9RXTdKjhnja6vpUXMxGQVVQSoz0G7+I07CbPKpbi88SeOPt0dtK9zqGobo4EBZvmf5VAHXAwPwruP2kLW/XXdMvrqCVRNBIgkf7rbZn4B6fdIP0Oa7C7+H3wrs/hTb/EWOXxpb2tzI0UVut3bmVfmKZJ8sYzg8dxXnOs6X4Sm8Dy6voN5q0lyt9HC0V5cL8oZWOSqr7cHPHPHNVyXBSOgXT7/AOJ/gdpdNukuta0tY3+wPMBNMqrsby1J+bscDnjpzXPab8P9Qt9A1XXPFFvc6TbWtuws7adDHcXlyflRVRhkKCQSxHONoyTxreFfht9q+Det+MZppINS3htIRWI82OI/vzgdeCQPdG9a8wjklFwk0ksrlWDZDkN+B5xQ4SBSiz16TSz8KPh5p+oag2PFusfvorVpDvsIMfLvX+FmyWwRnoOACGr+NbLVrv4X6Vc3K3NzdqkN3cl3Mkm1t3ztk/KMMv0BHaqUmmfDhPAOn+JNRg8WNPeXc9sbeO+hZVaNUJbc0WSp3gexU8muh134c+EtO+FNr8Q418QPb38eYLaS+iDli5T5mEfC5HOASc4qeSXQbdzySGXZgVs6fhh6n0rtvhD4F8HeLPCGp65q665A+lg+alpcRnzyELfKGT5ehySSB+lcJHd20t472UMttbE5ijklEjqPdgFDH6AVrsZPc9E023tNQ0F4oFEVxawAs4yQx35PU8HDdsdK6LwDpcvhhdS1PV4gAtoS0bxB1aLPfPQseFP19RXM+C7vTLa1zqkoFtLnzfmPzL1HygHJ46fnkV1upfES01PR5NJstLFwtvaELLduGVyrLgmNcDgA4BJxn3NeNiVVbcF8J6dH2dk3ucTo2i654x8ZyXWl6fIgeUzN5YIjiXuCTwBjjk9/Su1/sR/+grD/AN8J/jVDW9T1SDwxBHFdTy32ooyiCKIRCOIjBAQeoDBT1K5PcVw/9mxf889U/wDAT/7KpUJ1dnaw+aNN+pma34L1HQrOG8u7e4gScAr5wBRs+jjg/QgEehq1bQw/2DEEIZ/MiXI9S6k10OofFZ/Edla2Wq6XFam3jCb4M+W/bLIc4P0NcqL+0spZVjgR7adtzCPqjdmHuPTj2Ir6WrGnJPk2PChKV/e3OWlg2y7Dwc4Oe1eoWc9joXw+8MKZreSW91e7+0lTnbH5cSLk9epJ/CuR8VzwXQjuHVZLl/8Al4jGBKP9tf7w456nuKf4wintfCXhe2mBUyJLOuVxwzcH9DXl1lZ2M6sedpHYePrFdc/smWwg23drKNMlUnqpO6Nj6AEuCe3Fb+j6vHrWtyeENJ3XGm6RZx2dkq42zys4aWY54G5hnJ6BVHanyJHF8LYPGwnMcEth5DAH5XuAdhQep+XJ78+lYHwD0m+1BNY+xC5NzKYA3lHGULMSCey5C59hXPKTtdHnzklTcpfZ0OF8QWV5qHj3WLeCJ5ribUJgiKMknea9V0PQ9Y0X4h6F4bh0rUV060hFrfzLaO0f2iXDSPuxjhiACTjCisr4aabey/ELW/FsMYaPRZprvDDJeQFjGg45YkEge1cTqnjvxvqt48k/iXVpBI5YR/a5NpyScAA+5q7uWiNXKeIbgtkvxOs/aM8Ix+HfHjz2Usc9lqES3UU0XKFjxIAehw4J49anult4vgY0ZukZ3sEkEAGSD9q/i/p+PNdv4h8N6l4n8EIJri1bU7ImWOzeQCWKFkUvHg9SDtOPUMBWD4u8Jx6d4DuLGbWtJXVW02FVtPtsYOUk3sM5wXx0HrxSlK6SOOniVU5Kb3TPB7eSW3LtbytGZI2jfHdWGCPyr1fRrO5uPhJBYwRPNLeW8scIBGXkNyBtA+gHPv7V5ZAvCg9zXvlzrPg3wh8KbfTdP8T2t94sSyfy44dxihMjEsC4BUuFOBzjcOvArWd9LHp4yU3yxhvcwfDOsx6D4m0jwZ4dkVltpmudWvI+Rd3SRvgD1jiyQvqdzcZ4wvinqNzpvxY/tuHM00SW0zLJ0f8AdLkH6jI/GqPwfGgQeKBqniXV47GygR2cMGZ5mZSoVAATnnJY8AD1wD3LaHo3jn4mS6tYatBdeHrGziudVuHLRpEIwB5TM4Ay5ACnvk9CCKlXTZjN8la9tEi74t0HwZ418FW3jCa5uvB01pCI3iuohPFPuLMvl7WD7iScArkjB6DNcr8b5g/hrQY4kAgildYm27WcbIxuK5JBOO9ZPxU8YHxf4nh061vIbbRrN/LgZwViJz80hCg/QcE7VA61vfFfWfBniPw/ZW3h/Ug95ZXTZiaCQNdIyKoZCRwQVPynHB4yeKmF1LUdKnUi6ba7/I5H4LXrad8UdDvl6wSuwz3/AHb8Guy8DvB4Z+JBmuPKbWdRuLibEq7jZwfMy5HaSQ4PPKrj+8cc38NvCviyTxPevpvhya51HRrU3E0Fy624gDADcwfG75WyF6nIPQVg6ZrL2XiCTxRd6bcXRuGk8rfLhd7DDZbHzbc/d4xkZ9+vU9WNmXvh9LYRfF+0u9VtvtFpa6jJdPAoDeYYyzquCcYJUD6V1X7TPjnWvHus6de6hGYbdI2SKFc7VIbJ/H5hnAA6V56uopbeIRrlnamEfaPNEEjbsbuGXdgcdQOOmOte56T4L8M/Ez4bLH4c161g8UWspmhsLqRYvPU/eVWPDEjHy8EY5HINVFXG2fO6RYCt90jlSOxqe+uru9lae9nkmcu8p3HPzMdzEDoMnk16hYfA/wCIl9qwsp/D9zpUO799eX4EUESjq24nDYHQLkntXO/F610ix8Y/8I94ekFxYaRbxWcc3G64lxullOCRlpGbucDA7Voo2M1UTdrnfa1rCTfsp6Xoe/dJAj3LLkcBpyM8euRXjnhLStS17W7PQNNLGTULhItvVep+dh6KCxJ7DNevXmh2Efwlj0hNe0ifXm03Js47tCV/eB9hfOPMxwFHcHnpnk/h/peoaD4V1TxdA8J1OW2e2sLZZQZ0Rv8AWzbRyoABUHqckjgZockjToepeCru6k8Tato8ej3J0C2s0i0YTW7gLHCChYnAG5gzMScjLE9QDXg/xC0EeHvFl9pqA+QJPNt2PeJwGT8gcfUGtvwn8QPG9pqdrb2+tapqDTTxr5EkrTNIdwwADk5+leifFPwdqOu3ekapqrvbKLxLS+vHUu0Ucj4DFRydrbgPcgcVu1Dl0ZzRdRN32PMvF1ubP4a+DbWRSrXQu7/aOu15PLU49xHmvVPFGqWz/so6Ppcyf6TFBEYdvA2mdmIPr1HNcH8f9Rsb3x4NM0hXTStFsodOtEf7wSNMfN/tHqfcmtLVbG8HwfgvGQm0OlwIpz/EZcj26ZrnvY3uW/gzrVnpnw01u0lTzJdQvWRQAN8arFywBwCcMRjPPHSs7wt4a+GWsaVdLa+MNeg1OJQEjlsI/Lb3wGB4z0zTfhPpYufCNzcnJMV5KDnGDmJT17VyHgewuW8X6SltGWeSbkD+4Bk59sAn8KLOWw00tyXxDpV3o+qCya4iuUZQYbiElo5UyRkZ79QQRkH8z3fw+0qPRmfVNUtzPIYSyWQGGk6fOx/hUHB9Tj05ql40kjgj02dAizvNKU35cxIAoz0HXGeOldJ4aurrQ7mea3vWluLq3BiXlz5gdccduN2OhHOOxPLiVJQsjpo2buNlVft7674ps3vLa9j2wXcP3EcD5QQBxggDAwwwe1YP2jX/APn11D/v5N/8VXW649ho9sZZhMLmMAx28xLx2+fmIUdCck45O3OSc8jjf+Eqf/n3P/fY/wDia5IUKjV0jolVgnqzc8N698PPBPgW4WDT7fxN4mv0KedMM28Kkdh1AB7EBiRzgV5VJHvma4idNxYuyogVeTnAA6D27VRKQrcqsDgg56ZHb0PStrTr62t9Lu4Z7GK/nlVRHcmVkkhwckhehyODnPtXvKSqO2x89Gg6N5J3bHeF9E1DxFrdvpVhAZbu4kWOKIH5mJ9B/M+lei/tH6No2mwaRp41y2l1TSIFtHso/nITrgMuQpUk5DYJJJrzrR/EeqaMs/8AY9wbO7uF8qS5UbZ1jIwUVv4Qw6kYJHGcZFZawyyN5zu7uxJYsc55riqUnKWgnSn7RTb2NG78U6ld+CbHwfI5NhaX0t4vOcs6qMfhg/nW/wCGviP4g8K+HpdE8OW9nYi4YNeXJhEss+PuqS2QFHOAB1OTzWL4c0VdTvxCz+WqqXkmIyI1xkk9fyGT6VJPq093rf8AZei6Y0a20pSJY1PmuAcHfkkc96c6EIRuzdUvbe6kWbzxd4wuLeWb+3b+H7TMZ51hbyVeTAG7CYBbAAJxXNlJ7iVnknxK7bvMkc7s9c565zXd3vhbx3qMcc4e0tTFHhY45whx7hRgk988nFZl9FJp2otZ+LdIuhLKN6XELL83qQQCGHX0NZw5L2Rv9UnTV0kc9Z6JeTz4XVNPV/WS72j88Vo3PgvUUaMSatoUnmAEGPUkYDPqegPsa0YtDtdS/wBI0lRPCwLeVkNJGMn7wHPp9e2aafDMsalvKz+FbxwzkroxlVhF2a1M5rTw/o7LbarJ/aNww3SC0udqRqB03BTuP4fl32LK4+FuY0utJ1bzP4nOrkDqP+nckDGe/X8queA/h+/iPVLhr6+ttI0i1G+41C6baigcEKOrMScBRyfzNR+Op/B+l3AsPB1jNcoBg39/gvI2MEonRF9M5PvWywzSuzH61Bz5Ers6nW/AfguGK3u7bRLqWyljSaJo/EayKysezC3xng8Hms/WdI8F6d4Rht5JwiS3G/7KniVcnHAZovIBLDGM5OBwK87XSWfS7q/tbx5Eht45p1ClRGzS7dvX3U5966LRb7xDPpF3Ii2t1HpSgbp4FkYZJIyW+8OMc9R9KwdJ3OuM4kNvp/gi7lktLaC5i+U4mjvxP5P+2y7Fyo9j+XWtDw/4W0vw4L2+8T2ctwbMrd2c9td7ElUdFG07huODyOmMEc55a/8AFGsyXbsUsYZBJkNBaJGQfbbjFdB4Q1ltXuJdEudJthb3MUktxLGAHUhAMr04zyF55OemazcLG3MmtD1PwN4z8T+JdB1rW9Q8UXWn3ssW3S7GyQxqhDoDIzBcM20MBvOMdfvDHEXmrnxQ1/ovi+WeWbR5nkWWxQILnllJKkY3ZOeAM57HmvWPgLdaJp3hbXbDXDCGtbd7m3uE+7dREqMRjGd4bAKnJywxkc15JrHmeHINa1tbaC5vbm4DC3kkDrBGXLbXwcM/K5A4HHXmqU0tjxsFLEzxVSNWNo9DNsfCuk6FZm78WRT3Mki5W1guVi8hT0eSTDDJ7KM/ic40bez+Hd7o5XTRBpupZJWWfxBtDDjC7fK5OfeuNbxPqdyY1tobWG2gUGOF4VcZ7vzwWJ746cCrzeKPE7JG4TTwE4ythGuD25C9fet6da26PUqU4t2RuQaTayP9lkk1GVm+VSdWYIM/9sjUGp2HgbTrl7GTR72S4jAeRk1guoHo2IODWfovhvVvFHiLbK7PPK5a5mJwsKdW6kBQo5PQDp7107+Fk1ySTQfDt5bi0tf3kbTqY3uiD8zE4xgDpuI6gclq5KmM1sbQwzlG9jhns/CGq+dDaxT6Xc7d0MktwZY2YfwtlARx3Gceh5p9h8P9Ru4nmTVPD8QA3Yk1WNSw9hnJPtjNWpPD0wuZrQ2ckTxHY4dcEMCexwRwCcHpjmtSLw9ZpbI0mPMIG0qM7j6D/Grk3L4RKFtznJPC97ZzZTWNMWRejRXRz+BApLabxJpb5s9fmAkBjZIbh2VlI6EEYI9jXZT+Fb0zoscO5XIC+WMgk/rVlPCNzaTqssRO7nFdMacpLU55VEnY89WzvJb5ru4h+3yvIZZxKxAlyckEqQfyINdnf/ES+1CGTSNU8OWX2SS1FusFtI0axJ8oUxjkKRtXB7456mt2606w046VEApa7uhbkY5XKtx+YFcnb/Zv+FsmzdA8CSG12npkDH/oWacqdrE+0bOi+HXizQvDujpo0ui6jI0ru95ceareaWAX5Vx8oAHBB3deew9F8JN8GPDOhXGt2kl9d6tPC8UMVym54UZcNt4ABOSu45OM9Mms/wALeDLbWdSntTAkfkAbj0OSMgY969H0/wCE3hzSY0k8SrIbiRN8dikmwKuersMknp8ox9a648kNDzq9KpW2lY+bfE9y3iDXWvI7f7NZxr5dtETnagJOT6kk5NdB4aubTT7OWWeDz1mG1ichy3BxuzwO3YYr2HRdN+HV6t/9s061jiiTMX+sifI9W3YPUZ9ue1YPijwMlvoB1PQoVezQbp45JBI9sCcK25eHUn2GMjI71jUoKbuzroVJUY2Wp5L4iu5b2Xc54A+XAGAPb2rnvs3+1+lb2pRSRAhwC6n5tpBH6Vl7/wDZb8q0VNJWE6sm73Ny58LeDNWZpLW6m0ScjASdP3ZbHQEkgnn1X6VzmseAtc0+RjbrFqUKsRvtG3nI9up/DI962dN8aX+lz3CafvfTZyHkgYCSNiFwd0bgq3TrgH3o1TXE1K4gGh6dBYTSbhOLYyRLIPdN5Vf4vunHPQV1To0p+R5sKuIpvV3Rwtta3cuox2hhma4LlFiCfMWIwBjrnJFeweF/hRY2umPq3jnxBBoMFtL5bWP3rt2U5ZfL/hPOAT3rH07VllnYaxbFjFnaLlN5j4AGHGJF5xjDVrr4d0fxFaN/Z+teReszO4uZDKrtnj5yAwB9wx6ZPBohhktia+MlJ8uxnWNvpekXeuapZxSyaE8UsVsbwAO2R8uABywJBLdAMk9aq/DyLTrK7uLCxV7/AFm4RppHUBYV25+XeR9OegLetW/BM0UvhLVfD8kks896VdolYlzCoYlY8gqG3FSemQeuak12bVfC0Gkx2kiRX+rWcV1PGsaDywYkKLk9RwScjq5AOc48rHxfLdHv5W9kyTT/ABJr0uoT219A1rJCMLBaWiuP+BM/X8MUfFPTr2/0O21RI3xbxj7RGx2nHTcoJOCPTn61u+H/ABbp2oaxZ6dex3NvfNHtBkhwpbGcZyf1rb1y2u7mwvYWeKTzIWXDDqCMD+teNF2dz6KdOMonzpp17fadIbizuvJdeh6HnIP5/lXrHg29j13SgLsst4h2uzKcPwCGzjGSM8ZzxWFpPw8t2sbKa/nmnmnyGWJMiAcAbvrxzk4GeO9Y/wAPJ57Px21lb3hEazmFlKArIucEZ7dDz0yBXsYHELnseDmOFtSuyz47ja51+a3tYo7VLWNEkCnG7bxuPqzE/wCQK6jwNo3gi1F7eeLru2j3aM01gs7mQvdMGVAVXpg88ggYGSaj8Sh4L5rEXscI1S5NvK8yApChlBaQHHy44Jx/jV34H+EdG1XxOx1iSWVWBa2gLlY7gh8fNJ26HGMZKgZGa9KdJzlyo8P26pQ52Ymg32mr4O1qwjt764ncxTl7e2GyNEYgliecEuuB0zXSeCvFPgnT/BGu6TqUeswXmoxgJILRJECK2QWOSV5PX6jvXqYm1iwtdRtdF0nwfpmnQ24EAnSPcAXQfMGLEjJ6ngnB9KraZBqN94T1ufUNJ8Iao4WNEWzSKIOM5bcU2n7oJx7Ull/L9ozecSaT5T5ku9OsLu5jlsAki7izhBggfT/9VU9X067tLmK5jSWBTMYo5F+Uh1VQwHcYyPzr034zeEdF0nUdLXRAbW6u4fNntoX3+TIQuMN1xwPlJyuCc8iuJ8TtNaXJ0i8UNqFneTC4n3El3DBd3pn5eo965a2H9m7M7qGKhVjzLdlDwP4hg0S21GG6RpQkDzaeMn93cjAU8diCcjplR3rnYlluHd5mZmlfzH54Lev15P51aECyv/ClamnaXJcXUdvBHl2zj+f8ua5Y0VF3O5TctCrZKkMyE8jg13PgXwrqviG4u20mxN6bcqQmcNuY4T5e6jknGeF7VDbaXpumKE1NjdTb1YQxc5656YI49SPpXpfhC6sLXX9KGj28Vhawhp7ky4IZGBZmG7riMDjg8nHNcmKxEkrQ+87MNR1vIyNd0vU/Ceir4UeNTrGruDMxABhiZh8rnr8xyzc9AO2aj8ayjw5pM/hk3NrqVusslvFKkn+kxIu14txHVCWLBOQO/OMWPEWt6z4oi1XxPrOmQajYvOIFLDZPCjE7TGR1C4AO4EDI45rJ0rw9a+INSvtU03UmuxbjKfayFmdgPvHJw20AkAHPTgZrjow5neTOmpUcVZEEEb2MEd5dzq00nDeZ87ORxtOewwM/gOwp+qzi4S2ktrGMuEKyOo+8R0wP4RjHHrUF5DZ6mslzbebi3JQKvTIycgdecc9/yqrAZYNqGVk3DII69M19FhsOklJnh4iu7uKOz8D64tgZXvgn7oAIvp7gdzzWrNqjXk1pJJPvkuJCkSvwdoRm6nn+GvNNGuJLvW9STgrBMvJHT5MH9Qa19V1OdvFXhaIxkxG9O4Z6AgJ39A9dWkVc5OZ3sX/i0ttpFroeqzWQb7LqSTeWpzuCqTjJ9wK8d0iSebWY7x2UzSXBkZnI+8Tknn3Nes/tAeI9FvdL0rSLKaB72wv5xNHCwI24UAsQcctnH41wHhrTNTvon+yaZFdyr5n7raWbbhSSB7AZ/KuKvUSkztoQcoH0T8CvEFjf6hqep2tpCJjfWaFmYttaWKOMIAeOJA345616Nrr3t9czXu+NZuf9aN7MGHt0GRivk3w5rtz4S06yhgE6PNfWV4Is4QiB2k7d92B7c19p22laf4k0xNd0qdhFcOszxLIqhUPPTn2Pb1q6dRNXZMqaizntD+Gml3NiYLuWXz/9ZHKCucMMDcoyCMjPXJrotO0e0ivJNKK2EMEkLRSAHBni25GQcAcZzjpxUGm3drpnxOh8Jveib7RoMmoKwHy8TgcDoeCT+FcT8c/ECebb2WlqqqRuN9HIG4dcEFR8y4OOO/pWkZ87sjKeh5n410PQNB0do4r+0vbkFzmFgwz02kqT+P1ryr/Sv+fH/wAdr0W28Oad4f1SLUPEOpWF3AYcrBLvDeYw3KSByAOMluvNSf8ACYJ/0GNM/wC/DVuZkWteDtJQNrGtaRNZqpVo40Xy42HOd7IpBGOeD0AH1tRjTpdO/s2DwxpdtYy5BOzzGBz1UsQQ2O4wRu9q5bwd46/sTTU0loJ5mO3fBKxUhl/uHkcgng46DjvXfp4ilv7eO3srKGOGSP5lkgVyr8ZAHTPytg+9etT5JK9j5qu6sNJbHCXVjDomtQwC3XUdMn3RypdKzbHxztdTkjg47jke5t6Hpsfny6rbrJGLiKWTyi2VQKwwAetd34rXwvL8O7S01bULMXM901wsiACWEAbflAJJxxnHHJritLnu49GuIlHmRW9nKsDvEVZlIJz15yAD+NCineyI9pKSTZzPhi0ubHUra5hhe32tlZGbaCQQQA3T9fY10HxhS3s9C03xJeXLwajeJFZwxI/zRxwlw2G/u4ZcY/Pg1V8JW+u/aAy201vAE8xeDsc9jg8c89q6DxZ4SXxrpNvFqLfZZbfd5TxRqODyQyjAPTjGOprza2F9tTfKj38Li/Z1E5PQ4i4+JWlvptvCIHR4pUZWWQuzbfdhx9c963f+FmaFHCsUazOrYHl7MkZ/+ua5XWfhrdaD4vbRppITAsYlhuto+eM9DjseCCO2CK2LOLQdL1FYUkW7nUB1htYjNJkdThR/PFfLVYcsrW2PsKNfmjzXJfFum6svgG91yDUtQtXMIZrZJCqrHkDnHT5etY3wQ0xZNRuNQlg8yCCICGQjlCT0PHJwD16V1tx4vtb0Not9pa2thdxmB5b25CbQ3GcIGIPOcH0rV8Mponw2uz4Skub7UpJ5QxuoYwsRJX5dqvg4IOck89q7cu5FU944M2hUlSbhqcxr+gPrOt3trEQ1zI8SRnOVyzN1A4PNdb8JLKX/AIRm3t1kkeMAyToFwfklkJORyMBT+daPh/QWfx99qijYAXluyOhIBUtuz6EYIqb4badNbXmkwxbhE2mXjzjsV818ZHfgn35r6WnFKXMj43FzqOHLY4Lw/Jq811e21tNdOr2oWGNSWyBKoAOO+OPWvUbVYvDvw51i21+WOC/un82K2ikJaEPG4AkAzgdcAc9CeK5vwA9r4U8TPeX8Tyvd2zkJCvzQozgbsEfe6HA7H16aHjrQ0ttAvr+G6e8sryVTDMEP38Odjqx3L19+/WtXCyucUpKbUVscX4nMa2Xh6VIsXcvmyK79WUxRlQW696808V/a73xhrFxchFupr6Z5AqkKGLEnHoPSvWNRSG6XRJGt1V4LXLDdhETylwScZAA7cnp0rjr6FdUvby+0y1tmguLuR2vbgE+aSc4SMHIUZ6nrmvPxGque3hfdV+ljgY7Od8/JjHvk12HhuCXSNJudSlR1kcHyCxIOQR0+px+VaGnaPr5l82BIdqZG37NmJxgZyysCPUjtW+Uiura30DxBappd+5BtnUloZwSCVjbrvHPytzyOxFeZWpOS10PYo1VzFax0TS9e0rTls77Zq9xIN7SI265UvhscEDaQe4yPoK9F8Q+GYvDXw+1jV5bqOSe4QWkcSoQVWR8BgWGSCiEDj1rlJrXT7LxFpcMFzFpjaTGOJ/laRly+7BwOSeB6nBrpPib4vnfwJY2FnZRRqLzZLI0SurugVuEORty5OPc18/io1FNJbM9qjKm4cxyV5rlkPBWlabo16mk3vkzSOZCzM24hCqyEkx52k7cAYbrzg4EVnNpWl+TEV3MmGYE43vy209/lAH1+tbviXw1dWcemx3a+HpDqbgQtCkkEyKeQxQ4AzyCNvB4POKi+JVnPazW8EtjHAYy7l0x86ZAVjjI6A4OeldeDaclHozDE/wANyMfT/L0hnaK53s4LZ7DPbPrVPUNat7jxFpN1fyeXZorm4wSfl2hQwAB557etZepX0dvpsc3m5Z2RkTPJXOTj24rn5Lp7xbaGFWBWER7m/iJK5/XNfQTqckTw4Q5nY2H8RWtr9tn0yzfzr6QvE7H7ihifmA6n6YrH1zW9T1tfNvZkJiAaONE2jDEAgY5545OelXdJ0K4upgIYZGjVlQFRgZw7YLHgHCk++K3l8E3cCG4uI/Lh+0pbkBTgM0XmjlsDp6+v5+fPGLZs7qeCfxHP2tjCtkC+1XmsgVA5Jfeox04O3J/PmvRPCiHwnqFldX0UmblpYkjQ4YkJz17/AOIrl4tWXQtDsg2lWd5Pfae6pNOGzF8yncACMnOR9KsaX4j1rxP4yspNcumaKMy3EcaQBVjLYL7VUDrjvWMlKc7W0NouEYq251Eko8N2Hh7Uxotjqzzt5Ziug22M5lz0POQOvau68N33iPTbO2uIWeze/VYyF+6obO1QfpXm3ijXrPVNOstMgkiSK2dJCXUxyZ8yUMp7cLtP/Aq6Wb4iaJc6DotsZ57N7HWYHaaZSyNbI8inleMAAcEZOT6V3YblT5pHJiHdozvE/jvXLL4/WV2NRkFzZ2K6czqeUVgxYcD/AG8/hVubVooZpLm6iW7dj5nmSkkkkcH0OPQ9a4/XrXQ9V+KGp3trqsTQXFwLiGRctuDxh8ZUcFT8uOxOD0NdZr+mx2XhPzo9ssdvZH973YKmPzyK6aMuaUjnqrlSfc4jxnq95rMwupJSVZQwAAGc9zjrmuV8q49JK7/4baFH4m06zgE6pMQI8yDKjBx/KvTf+FLJ/wA/kH/fQrWMHNcyIc+V2PNG03T73WL8W+rac8pX54pW8lgxOCBvwcj2zWrZnxR4X0eWQ3EcNtcRFVkn2MFOeqv1DYA7H+Vec+EIbci91C+jV7aLamxpCu58gAcfNjkdPWt6O6eaG4ma1NpbwyqLa1yc4bJOM/dIwMnBY561bxjXwrU4Xl2l5P3Ud34dtDrF1L4h1G/spljVbeVr2J0RHY/LG2MqpxyCcDnJIOa7jSLKW00uaa3gs7vyYTbqLd943qrgjI98DjI968bg0nRkVbaeC7liDBi0V0SSM5Y4IPPPB7YHvn0C40nwXqWhznwjZeINM1sfvLSGORiskmeRuGSBgk9QK66eJqRXvbdThrYSnzpRu+xYiudWPivyL+1W2byFdomU56fKcknsah+KvxFvfCTppNlpNtLcmxa986cFkA3EFVUYLMME5JAAqex8ZaTceObq1tVub1re2I1G8RFWCzKJmRndjjgg5wcdgSeK8r+KfiyP4h6vp7aTZ/PGs9op6FoSExI391cl8Zwcc4Fc2MxnuWovU9DBYG9T99HQo6x46vfENvbanq0axXiRvGskYISYAAjgDHHBOMDLGsvSbhtF06G5iumtpWj3yLn7652x5ByOWDN9DVtPh7r1poVvLqY+z2bNmKRpBmQE4Z1TOSoxyeB055rY8Pabf3WqNDBoUOsCSSNre3aJWhtgmf3j92KqcBeQSfmz0rwakb3b67n0tNO1orQwBoOt6pKkllYXWoXEykhIAZJWAGcgdcDPJ+6O56A2ZNc8QSRxwaxfXVt8iqok2vNtVQow6kELgAAHjgda6Pxn43PhzQz4YsLny3vpSb+4tAHmnAyArNnlc8BBhQMnByM+fWt1Y30ohjZ0lXjZMMNgdSahSirNHXQUpytN6HqPg/SPhxdWj3154p1UalGuRbXAMSueyiUHrnn7tb2gePofDtxbudGv7iGKNoEJuRIWRmyQHIBbv2rzzwPo0Os+IrHTbm9SxhkLYmdC4Q9jgdTkgdvqK9UutF0K4t50tbGeACdIVuGlDhmUFXO0nKZYZIJY8jit6eLlB2RljcJSqJppGppT6BqFpd3by3MtkAHgE37u4jyR8g5PG7APJGDV3xxqtjo3hqDRBe2LEzCWaC3XdtwpGXkzgH5iOxPbPArjNeuY7fSptGmgSEWUb72t2HmyMAeC2CFUZwTjcc8Yxk+HarfTkwxzSAyL8oyuGJz95vVvf+tevUxslC0j5WGVQlXvHY9F8V/EC3uNOubCzsY5HkQIJbZNu1eAQdwHYduOhya5TV/FuoW9tbWK2/2UQxhXSMBWYfw4JB4Ixnr39q5LUr5LeIxwJI0zr88jHJwf5Z/kKr2dxqTuiF/MCjA8wZ2j2ry6mKnN6ntU8FCmrHS6Z4y8TWMgns7nZGkmRCHOCRxg885Fbvjf4mNr+kRRXGnlL6OZfJO0bYFUEsynuzE8nGcKM1xC3kKyDc29v4ljTv35JFV5dTgn3IbdgGyQ2c1l7WVjVUIp3PUPC3xT0Wy8n+0tDW6klg8u6lY5kkJBVmLEndyc4IAPPPc9Dql1o+sWGn6fpUzx2lxI01gJJYxsc4DR8NlMY4Bx6DOK8N06IzT4hZFTtkn/AArWvYYbWRTGro64I4yCev4g4rJ3luaRio7HtXiDTPEN5400p9S01jc+bC6OqkkxHGxD13Y6ZJznOSawfiDFqzWDRPBJHII41Y+WVYkO42/iT+lQfDX4jLa6hZ2Gp6jd2enmRGYGYyRALyuM+/GBwAc4yMnvvECxarrCzXEcRSdXMTJwHCktk/XI/OuejTlGski6k17NpnjmleFNb1FMSRMY4YgqHqAM5wPzroPBPhi51LW7GGKD7QGlgK4yDs3jOMAkDB64rq73xTYWPhzVrB4Wt5IY2WIIAGd/nQeuRwK8btPEOs2YENjfzWvkwiNGikKMACDnI9x+leriIqULJnm0GlO7PaLe48O+Gbm40++1Wyt7ltTmdkCec0SLBOpDNyF+ZwuCMnPtWZ8QfHfhVory20m5utQkkvxPHKsJWPZ9nEefmxznPGOgrx+2E15MFCKzCPBxkF2yOpNbeu6NHp+iaHcP5hu9SDSnJG0ASFFUDHtnPvXl/U4RmpPqei8VKUWkF3rt5e/YrS30u1CWMQjhxH5rlR8xLDoehznPH0zUOh6jOniGK5mdn8mCRG2nZtQRtkcdgM8d69f+CngeaTxBHJdWLMkulrOGTIzluvHPQHuOuM15Z4j00eHrqe0uMRzsZBgdgykDjqM5FXSxUJ1XBGVSi1T52bFnqHg7VNOnvNZubmG/u5WlnWKFipLSAjGP9ktVvwLpvgS98N2MWq6ybfU5LkwuuDtWIsxznpjn3xj3rlrXw5e3MC3UUqsgto3MSHPJU9/qMfU49KcILux1bR5Hk820vWaSJFUfIY5MH164B/GtpUrq12Sp3ex0OnaDFo3jqwgtpEu4W8uTfGQwwUUsOOBgsQe9elazJperfCTxRb3d5AdQtZrl2hWYGQRpOWUhSckFf0BryXX4L/QPEccWo2cVvHf2oubN7bcpAIPBxjnOcjHHFV9R85PEV5ZXcEgnjcSbLsDLq6jDBh1yGBHqCDXVSm4xaXUwqRU7XPW/2cvC8etW1/8A2ZHO0aiLPnHgDLZIx/tZ/DFe1f8ACvp/+fpf1/xrwL4FfE7SvBGia1DI87XU9o8duiJwznJQhhx146jHX2rR/wCGkfFX/QKj/wC/tdNGvKEeVHPVpRcrnCeFNDhOrJY3G37HpaG7vZB93zTygz7YLfRRWdqt7c3mqyyJHH5BmHlBOMLngenuT6k103hDQpbrwzqeo6lrV7Dpc4Zru3tbdZZIGJHlM+TzGxDBiCApOD1qr4R8Pvrniu20mwZphLMqo0ihMjrgjJ/meaukla5Fd/ZNTRtUtfC+mSa9q+lRahezBk0uzmcGPzTjEsij7yAc4PXjPGK4i58SeItV820j1q4lv7lv3FlC+zzpGYADauBgZJ54wPSnfEm7l1HxDLoFjKiy2qbJ7jOxY4+rKM9O7E9cBVHQ5PB+n3XhzTYvF+lrDA14s9lps8yZfywoWWfnhWIbaOu0McYIzXNUqynK0XoejhqSowV17wtt4bv7Xw7Z6Cl6f7V10G4ltFAOYVb92JGBG1CfMkOSBhVYn7or03/ih4Yra5Syvrnlhe39lAlpDKMD5fMb52BdgN4AXb09Rj+AfCmneKPE1la211LLfyFWvZhH5gCAbm+YnllBAYH+LBORxXvHi/Q/CNh4H1aYW+ntHCgWK3miBeaTO1SSRuJZ++SOPTNdFPCxteTPFxuatVeSC1PnDxXomtXBg1S9tLyDSpFeW1jeaQyAlyrNI25iuCpUANztBNYuqX17Hptza2+p3iJcxmNhDKQAMjqBgH6GrfxB8Q65a3z6SYZEhs22SQtOWTeQDsUA4GMkkds88muF8+71a7js9LjlNxIdrRqhZj7DHUV5tdKMnBH1GCqr6upPdkHh6OK1mvL4H7bLGfKtfQO2TvI6fKCfbrW/4Z0nTDrVsk1/G0CxySSMx8tt20hQWYY+Ylc9vTtWr4C8PapqF0ujeFk3zy4a5dhmGNM8hlbIY9T82cDjj5jXcav8Gc+HbnxHHrMSeHIVihd9+BfPHndIg43IrHaCMbm3EAjBPLKaXulez5feNTWvCum+CL/TL3R9cSaYWdvcSySKrRRuwJKqy5DdQMd+lZut/EfSY8FdJ1GNpV2TTNbiFZSeXYZOMt64JHXPFcn4Piu9LiNmXmMMcm0ROMiHk4JA6NlsFh0BrW+Jdy0Wkpo8URinERa5KngRFvutxjcxxjpwfrXdRo2jeW5w167kt9Dn9c+Ji3OlXWmaTaCxtZM7mdhJNJznbnGMA5OB615rOz+aXdyJW5Ynr9KkjtljS5uOXIbEIX1PGfwyP0qKBGtp/tRmjMi9C3GD2yDUVZub1ClBQWhpR29rtWd4nkYRKzKv3gVwCCPcc/jVS4nt5mKRK1uB1DHJP6CpIbv7A6S28jzSyHLsSMMe/wD+urNxfwOhVYVjlHXIAYe4OD/n0rK5oilBaRlGmmzGmNqpnDEd/p296vwtpUERlkDYYYEcagj6nJFQQx28h+0SXO4jor5JqvqU6fNHasHlkGCR0RfQk96TKsZ92VuLhpbYsF9htIP0FXtPurt4xbysXRh8jMeQaoq62+0I/mNIfnYH9BWrZPBFCZoTuBH3T1B9c0gCxu7YSFjGGUf61Ccgg9eOvNewfCZLu+8OataGR3s4VX7M2dzIj9uenpxxweK8UvEilcXFqzLjhwOOev8AWvUvgx4jjhubfRrmTyRdSrFLhgAyDB3gf3uMH1GO65qW9bnNiFJpWK/iq1KyXKIski+ZgSDqwBxz9f61D4W8M2momR5chlycE/eOev05rvvFmgFtZkscqCzEfu2/ujgn8uvfNYN9BbaFo7Ml4qXW0hBuBLc9APYmvRhqrnLJ2diWbS/DtnpVs8jBpLl0gidSAq571zHi2a41C802xlmgjtNHAtY5V92LncfXL/kKwrjVJ5LKxgDZFq28Hrlh3P0rOWSWYzysS6tIXyfc9cUqnLKxcLrY9Pb4weKtJt0ttNv0i8myGnxPHGFHkKCAQRg7hnO7PUDrXmclzFcXTXV+Z7lpSWYs/wA7NjglznnP+FSQIhtZiIwSijBPJ5I/pVKQNJOsLHgZJ/CueNGEdYo2lUk48rPRfBV+bW3SeCLzbm0tIla0bkTR7i+cc9O3HVhWLp14+pQRXl26m4s5SYeeFRcEqT9C3121F4MvXfWYI/ONs90r2z7PRU4yPTJNb2naUl2by/t4XaGLK3RGMlsEOR/eIZj17DjNaarYlaHRfG7S5Y7fwFqc0DoLnTlYFsYZfkOQcn+93xWL8R0hv/G+k3cMDCBdKt43BTAyq44x2rL03UG06eVNRiuL2KElLdHm3IFDgMQnY47DpXqdhfeG9Xt1t9Ljgl1A2oEQcnaqA4O5T0PPfOK0o2lH3tzObd7o+frR/IhaNflCsCB6jcasf2mf+ebV0Hi3wuNBuFt7y5WS6lJJWL5l6+v+FZ39lRf3T+ta8ljNyO78JavrHhGGNVjh80sYbmC8hdswyKQVZVA4PfPOSMetdJH4S8SazPq9xoMkOnsd32u/aR0i0+En97IWbDDChsAkEgkc1tJ4qs7nUb688RW8Udt55uJJptrhFW3Eec8MSN2QO5x3rJk8V33im5h8N6hI/hDwS0ymaCWP95cRZG+5uG3KPvbQFOUHIwSvPVi3DDws+pxYF1MS05bI8autA1R9L1KbSLW5vNNiYC+1ZyQXXBKqe65wWxyegOOal1vxA+qeG/DmkLLIYtDtGZWD4y7yF8ke2Bx6k16L8T9M0xrK08OfDvxBJrdpFcu9vBaXCy75ZANzvsAwcbQARjqAAK53TvhZrNt4ki8KanrNsNRkfz7mxsbaa7eAbcYk2qAp5xjk9c4HNePB3/h7H0EV/OdHoXiS20TRtB1u0nsbWV5JUa1iyWKyEnzCBnKgl4yvGQFIIIyLfiv4rS6vctDdWzTXumSEW1wjeVArNjZvRc7gPmb5ieR2Gczal8K7HQI5bj+1ptRmgmjikt3tPstvabQMK80rABuclQN3qBkEp431DwBoHhhIrfSI/EeqBGiEhuDHAzNnBCxgFxknGX56Gu76xUUbHmrLadSo5tHl/l6l4n1UWVkxlMnzyXBGAFJG6Vu+WJHqSSqjJxXVjT9B8OrNYaRNIt7PFsuGe4Ecsu0crlQwUZPzZKgHGemad4D0LxALOKPTRc2k0k7FzYRqNzA5G9epUHgKCB8uSCTV7X/hRrPhu7H/AAlniqS7sYrcym1sbotcz9N0Sw/eUljg9sDOT28qpVg3vqezC8VaK0L8r6l4O+GaWUeraL5OoXH7i10qRZr2dduQkkq8eWvy5Y4JB74ArN1j4g6jqtrZ6ReboLG38sRW8Ls1vEVG3IRskdSQAdoODjIBrzvWL9bTW5bnR9PWwCyeXJZgEoi+hZuS/wDebjJ9Bitjw2z3wR7eH7UQ+4Lg7/7x+7ycGiFHnauV7VNNdTprTxJpWn37w6mwtUg3fJLAzecSMgg9wcjn0rkfid8SW8T3LPDZR2sIhW3whyXRenVRz1P/AAKvRZ/C0/jCE2VuqfJG07gxfckbACnPA43HOPyxmvKP7BkufGGoW1xCtta2hkdBKBH8u47ABzkkEdK9KfMlZHktx57s56PU2NksUMKRxxHO4pzz+p/P3qkLu3yUuIWkTOc5ww9vp7Vq6pYWbyKtneRvGAVWMEAkg9SM96xhbpEwZ5FYj+Fea45uzsdcdi009lBuaKBsv03DHHtg1EtzM6BY4AqHn0zVZVaWQyy4C/lxVmG5iU5YNIf4QDgY96zuaJWHzGcQq6r8zHAHYU9LJ4bMNMW3yn5WI4Udj7k1Il4gbEdurPj+M8D6+v0pyNe39z5tzO2EXIXooAouFivYmCOeS0ugAM/Kx6D0z6VNqUMdkqRhCHDnJU5yKt/8I7eXcU10Y2CgZ3fWsudpH/dSEls7eT3Wo51sU4NBDKLe4Hmxb1IyfceuK6fw9Po73vnXVwsTSD92WjJCnGAQQRgjHX9K5qNfMTY4/er+q4piQyByAjeWozgjgH1NRLVWOepG6aPdtJ1/Rxaf2XaRrFdtEHE7XHmCRwu37/X6A9OfWuZ1jQtXvmMkieTywLyfKuOvfk/hmrOgWmlal4P0iMhrl/toiktdpzC7Hkox+6rA8jP3iDxznTurW9j0W5uZr14p9PlW1Hy7pJgThctkHoOT0/GrjVlGNjOlRTepz8Xg6zij2X+qoiA4fy1UAfUuV/QHtXS6F8PfDepLdxw3tzN9nGVKSqikcc8qcZ/wz1qrqDWSnWLDR9PZoLiNCg3GVt+Vb5epXIyD1PHJHSuy8A2WotoF7ENJMCw2ruRJC2WGRx3LDsRwflGDxxhVrTtozvo0qfY5yPwh4dfSb+203WZIppSuWlCFsqMmPG4HrgdOtcprnw91bT0F1A0d6qqNyxKVkGQD9xsMevUDFdJcW1xLfRjVdJu7LT/tQeZniIZ1H8OeOTj1xk/jWwIm3a5rllcraWVtOEs7V28xJecNs4yoCsOQBy69OtKFWpHrccqMX0PJLG0mtdWWT54ZkO6PsQfWptF1K6g1C6to32RXbt5vzYJc57Hjn3H5V6teQ6R4igs4buwey1F4i4vHk+cqc7SCcB1GCOfmHYkCvOtZ8PT2V+fOA2ykGOWJspICeGVu4/rwcGu+nXUnZnFWouGq1KOni41DQZkeR7m6t5vtG1eWclud3c5GD+VT6CdUR3u4JzEEcEuZCCATnb9Mj/GregQTQX8tvbQmUyYKYXJyMgnPbn+dXtc0qfQfDFzcXnmJ5qnydyn5WPY/hXWoJ6s5JPodfoNlB4ku1n1K2Z5yufMYjb6HI7H+ea6L/hEtK/55RflUPw/1rRbdNKtXdGl1RHG1TyjKgbbzjkg/y9a7Hy7H/ni//jtdSSZizmNAv9L0fXIbrxXHb3NncTTMdOW2NzdX+MbUhhH+0Mlz8vB5FcR8ZW8R+KvHVymt6Jd6RLqUiztDe3sMbJEMeTG8QJZFAwcAkkkEZPFTLoV9oem+KvFPiHUEt9VjkeAw3Ln7VqOFBIQD7sWTweBhcY4AHnGiy299dy3+u6nqEtxFhpxFFkh8gBVYkAADjgnp6VwV631id5I7sLhvYx5Is6vw7q+r/D3UtSs5rKPSfEkxEsd3LGyEwqBtWLco65PUZPHTArItvEGrWFpe6vBfahHNckzS3EN66tPKx53HJOCT61BrOtRazpsemXFxd3sEUpaFWYZTd7c4PrzXJ3trc6PAHj8qW3lk3CGRs7iD1xkVlOpryp6Hf7JwjqbVrqOq6rZOrXgRfOLHILu7ZOSSx5OSTnHJyarXkbuoS9mlvFDDaryEAEHsBgD8jTGNo9u8kSCwuEH7yBlbGDzuBPrx/jUMZvEKsil9p4OMg1lOUraHTScGveOn+GOqXOjeOtPhsrzUbeTEskfkOsbpIFLJ83IKkjkEYIru/E97f+MfEg8Wa3vmuLkooCj93GMcIvoAM15LZagLG/OpM06X4PyEOoUDBBwCOOvfNbNx4z1ZLNNOTU0it1UBI4Y1AxjHzMBnp3zmuOrQnKSsYurGF7F3XbG6v4Dr955cOmz3TQWilhulCdSO5UE9fpT/AIdQy3OtNFZFoGOZlkXJZQuMFRjgk+vqKn1yK71Hwjp+r3k0NtZWsUdpp9okZG7725zk8ElSzdclhjgisqw1E2t+LeEyRQSAJIV/jAOdp5z07ZFexT5EoqPQ8m9S7c9z0Hxt4s1Lw2lzHZ61HJqmooyusLL5YU5DO3BO4ncAFYjrkYFeI6nf6heNPeSMQGYKxVvlYYwMZOccDjpXq2iwWd94kurl7F7oNbxWMe7CGGN0ClwCT83XkA4yayPiboup2HiqIXtlZadpVvCnkG1UohiB5bIJ3N2OT1OK3qptXJg4t2R5ZYWpubny1iM3947sbcd89vxqWaK0hBihn3PjBJGRj6jir2vTtPdFYoTHHnYeoXjqQD0rPhtXMkhGSxbaNoz9a86ckdsU+pE8fmbUjyzMRyepro9N0KOG2+03JxtQPuPTJOB/Sq9gumzXkMXnNCIjy8i4Gfx/rXR+J5ra30pJLO5S4KrywbITPyjGOAeSfwrmk9TqhFJXZw10wF9IEAA3FFA710PhWMz6vFZuMocl/fHOPpT/AAb4bkupxf3imOFckKeAvpn8K674f6X9t8ZzyLFthVD5WejZOMn2wMj65qZVLaIunS1udXr8FpZeH5EiiRBGu5wAOOM//Xrw3VLVii3QUpvLMARyDmvoLxzplsNEnW4u4rVSnymVwNxzkjnrnn868l8WXulXAKWRkmCyht4Q7QCckE/p+tZxlY0rRucna3EfnIJlwf4XAzj/AOtXaeGtO0O/ndLzVlEzxnyFC7VkPI2nP3eo5GTXHS2rC/XPO1i2exFaCadNdOJoI3OOij+HufpjGef1rSTPJxEOZNHr/gbR4BHbJYw3LSm1P2pCODJHICrHrgfMfyHpWh4mt7PRlL6swuGkZXNpFKF38KfmIztHHTr9KyfAKz6ZHDdyXF40VxARaln+7Mq7tuCMYJBB49OlZfiK8u/EevJD5hWaV9iq54HooPuTjn86qDutdjPDym+hW1LxDq2q6ksOg2zafDIw8q2sgQW5PXHLNjv7V0Xg/QtWlsdU/tZLlbi8jaCPfIAygsG8xgzAqqtjnHeopz/wiFsltDDLBeKcpcgqpuV6/K2OI89x1zz1wNbw1NFZ6f8A2lqHiGO2m1K3YCxsrUTuAzD/AFnPB46DJ5ORWdWdo3gvmelTdnZs5qyufHfhzfPGL2GAMIAZE3xHOcDJyp7108mi2995KveWdnqcsIn+zx3AWGcE8oVDDaWK9uOnAxkRT3154c8VL4fvHgmgjIkASEeVcFhx5sbZ5/X0xnNYvjjSruLUl1WdZLdLkMyI5+eKTqyHpjHBHTIINEISnJLYU6ihFy3Oglkt9Rvr+58TNO95a2oSGKCXYwKFRnBBCg5xx6kgcZrsvCCaG+gzweIbINfKBPBHMOIiVGJSD0HK7hjByGNcX4O+z6lZeZJdpFqdkpKyyAHzIlGCuDnJXIP0B9BXW/EGSW00+11i2WIrbIsZdysYuVK4PykAsT8wIGe3HBraVNxaTIjLnRz2kaHZadrDSM6yXDs2UxwOfXpXE/Gy/uYrX7OmpRMBI0csCu6tuwMBgDtIHBGeeOM5rrfFOsLpVlot5JLl7qdQWwAGhJba4A4GRgduVPSvJ/ib4sn1zUbm1STdAly/lrtGdnGOfwP4fWvT9onT0PNlBxq2YT61Jbjw7eWbWlk1qp/49nUqxz94x8kHHBJHXGBivSf+Fh69/wA+lj/3+/8ArV4bGZJEhtoW3pG2UbaFJJ569evvWh9p8Sf89rr/AL+t/jRGo0Elc67XdX1SXWZp/Ely0EFtJJBdwXAZpZGZj8i555JOedoyeRXGH7Mtw7rFLNDIflSbqFBwB6k+vPWvYfiRpvhLxpqepalb+LLW0vNRcu8F9ZSw4YH5SGCMM4GCDgZGc9a5W78Fa2tvbQaa2iahO42hdPukkYN6MCcgkcjjHNZVMFUTdtUa4fH0naUtDh9Q1GeBIre1h8oSEqSoxgemOlUHZFVmcE56sTk/j3NdJ4o8P6lol9PpWuROt8tusyIsiuCGxgZUkZ57HjBB5rMt2kn0GTT5bYQL9q87z2BwgVdrDpk43Anms407NqR0VcTzpOPUybc313dJDblmYsFQn5ic4AGOlbV7NqGjLNYhPIuYpWjdkO+N9rFWIz0GQfbitbQtZ0/R76IRadNdeXdRT7cheEJOO/Xj8q3NXTR/FV94ahiuTDAQILszAK6kHc7HBOQzvIw74PTis4RnOdlsOcuSDZwf2oSux1FllY4IRl9upqeOS3MkbCOOQoBJsBGCi8/Nj+XXkVpeIxaavrt3q6QFLOWQpZwKQqiNBhAT2AVQCfUVdtvDMtv4XGtt5QivL77NbhQD9xcuSDzjLIBkDPOK2ceV2Oam5TVxNb1e61aG3uXtYks7cDZbKThnIwXJGOeB0wMAAUzS0uCj3Fwc21qM7m5IJyFX3yf0ye1La2puZmVQERFw2B0H8s/l9a6j/hH7NtN0a2kmYTX7s7xxoT5inaUx6FhgYPQ5J45PRTpaWiY1qtneRZ+HOm6pquqpbRxGUsDt6g8AlmyOiqASTXXfFfwbdapfaRDqmpSyWyiNHBjRIlV422NhQucvtGSSefcV6T8H/Bk/gs6zDqVxBPO+myNGqZIhVuq7jg59eAKf4ktGHim2IDT26afFuHUAhNw5wcYIBH0rvhTvHlkePPGNVfc2PljVPC97OIrW0VpJLf8AdSFkKlyF3bvmx1APtlSM1W8E6e09zdAQSSi3w7kL90ZwSf8APXFe6+N/B2qPrM/jGC9jhi8tbe6t2Q7CjhjJIMng5w2Rz1PseU+AN7Ya7441HRodNMcl5pM4R5GyJGUglRjvgEgn0rza2FanZbH0FDFRnTTb1PPtS028juFieZhZOW3GKIFhnvyOee1UpvCdnb6e+zU2e4I3LGsXDNkY9MDr19uK9Gu2srPVHsb5lSTftUN1J7Cri6Db3I84xAIvPA5J9K8ipKz5T144b2lpXOD8OyXUTx2F0j3HmDciOeGb3xwfxrtdW0XUdL0hJYLiSK+vCZJTE20njPXsOBgfTpVazsooNRjmgT9+jgjn7o/wr0vUrBrqVJLl/Mj8lcc9OK55s3jTueFW/hpNcn83WdYuRMBk5zJsb9cj+f61pPot9E11FbXlyNOlASKKZF8xhjjOMYH1r0qXQbOG48+KFcE8oR3/AMPal03SZ9b8T2dnEii3JAZcfezxjGOB/PNS52M54ZU7zb0PFdb0S8m8Sx6fZRncbcP/ALKMcn8sAn3rovC2ly2yzX8FyIJbZVguIpBuSbJ+dccHoRznOc9K6jVr/TpPGXiC10m0uBfxXBhiu5MCNQrCPzF9TwxUdOM9OtS7a2stNXTtwCr1kOSxz3Pqa6aUJzV2jxqlWM9FuzYtrPTdT1dbe6vrfT7eCBjEhzswsbH5QM8Hv9fWlfQ9GtfENzMl+ZzFFcMs0Q/dxFQwVicEg4weQvIzzXCX0xt2LJcqxIIGeRkjH8jVKx1U2esec08gQgpMQ2MowKkfkaqpQkk2noaUakIrla6nofhnQI/FXiC6ju9SabTNIg+0GNWKlh8qhQSPl3HBJwcD3rb0zxHBc3CWHhbT9J03T0VnublrfLRICPmJPLZAyOfqRzjz2LxJc6BqwuNJdZjLB5d2CMCZOCCMfofauitvGGmtpV3Z/wDCGWtnb3cOJZPNdTIwYFc4A4z1A+vasOWen4HUqsV1NO90DSrx5tc0fxU9xdWSLLcPPH5TEODgqQTxjgDjjiqF1Fbaj4cvbhrj+03LQuYUVkaMlXVm3YIyRzzx8v0rlzqmr3en/wBn2elRaRZXTl5kt42LzY/hyWJOOw6d619Y8LeIb2CDT9J0y7topUWaY3aCFVAX5UJJAOBuY/X1BrWNOq5IzlXpqLMW6utM0LxDA2l6+boCQtJGsWMqw+Zd44PQDge9X7a5ljOp6dqc0t5cxyOYmk3NtAHLyA9RzhcDIJ3dAAaVn8OvFMdzHdtprTjhwI5Iydv512FrZ63pUtxqOo6JLa+cpRpGi35yoBHcAetdNSm0rrUwpVoydjz+40R9Q8Ltc3PmfardW8uMsBuCkEnHXhSa4l9NmBKm3dpC3U9ya9x1KCDUjLc2kcuSGZxgt95Tkgnkn3rm4rO0WRjFMVlxgB/71aYZLW5niKl7WMDwt4UiSx+3XsojJwuG7H1+tbv9l2n/AD8D8zXLvrk5u7q2mDpFJerGMHIDYAP8h+Fbn9l6l/ef9a9GPKccrs7O01HxBJfavcXcnie5sHkddOaCNZ0jOWKh/NBO3G3kVj+HrzVtU1uwN/DAHN7biMx2kUTEfvGJyijPI/T2pfDmgX015qllLCIbm+D3jSNfL5ij7RCSTkncAU6k5JJ5yK3rO8vYPEtpf7ItVtbO5WSWayhVLiKNAxLsigK6AFiSFB9z0rop4mUm3JaHDVwcI25Xdln4yeCbE3Oj3UuoGPW9RnSytzncJfmHOB3GR8xIA4zXjvjiXfrdxDDGjW0t3c3MEyqQsivkHg+mzPPPzV3fxv8AFep+JtY8O2DxwRC3glujGpDeUHc+WxYdGaNImyOBu+tcP4mOkTyaXc6O88kEVv5Lu54ZwNxwDjBySD6nJrnryVSTlHQ7sNB01FT1MiCNYmEoGTliffvVuxsb67W6SztmmklgEMZx8ke4gs5booA4yf7w9RTYYJMJIy4RgT1H3c4966vwqkNnpcmr3zCCG4Rvmc4CRKTtVfc4BwMk/L3rgnJxV0ezVlCpFRexoW/gX7J4Xk1uxkiup9Ki+VLkKLdnUgtIN3B2gjCN94kd/lPOwWcGoeHllOpRefbE3FxHu5TcQqgEA8k4yOAM8Zq5rev6hqlvFp5M4s49z21hGMkuRxK/q2OM5wBwO5NTRdG1K10knzLeP7WALlRuYhFdcBjkDJZRgc1dGEpK8jnm1e0EWdIhjjRZ7dkDH5T/ABdfX8K9Nv4Z4L7QbyXTtPmbUNPiihljDRGIpIVGMNwVKKOgBGOBzXGWGlQTQWr21sjHayjHL/eOCRnHOe369a7rWE1DS/D0DXF1ZwanBG/2VLmVY0tc/edtx27+OFGBnkjtXp04nl4i0md18QPiRpPhrw3d6rqEatqF3Zm3i092w6ydDux0AwfcjFfPnxF8V6l430DQlk1IQ3flv5dvG+wA7yA3GB0GBnnisTxJocd1cO994x0WZ1+d5WuzLJMzck4AIz9SKxha6G1xHLf6nqE4gGyNLSBACAc4DFjjqe1TXru9kctOjBO639CzaeM/HHhkf2ddaldyQAlfKuv3sYDAgkbs4PuDn3rq/h34qsU8c23iO00i7N3pUsM/+jMkcCWaRrFIr56cE/MSckgZycni/EeqXeom3k062WztLbPkR8s3OMlmP3s4Ht7V2PwW13Rk0TxD4Xns7ePVPEGyEyyKvlGBQT5SgdGL4J6dB3rlhN89rnZD3ld7no/xY0iKx8ZTzqqGCZhJEQOqNyD+tP00JNahckjHOa4fUtb1G2shp+ryPdQQsRb3jHLxLn/VSewPQ/ge1XdB8QIkTYYuMfdFeZjEudyR9HgarVOzYt9djSNeCy2E00hmLeYB8uwjpXcHxRaa3bW9tFo80iSYVHiG0IwBGTz6/wAq4LUPGu2ZW/4R69nnVhjeoAwD255rU0bxqscwSLwzqCwdQQVyGJyQAcZ5rhknbQ7Yu+p3X2Uxw7WbcT1Oa6fwRYxWAvdanIjSzgaQMe7AYX9TXK+Hr+bWJY0NlLbuf+WcmMn8iava7rwur+28K2CrNZod15JziZwCBtI6gE4B6EnPQCpo03Umux42c5h7Kk431PP5LK3tGkFqVUFj5k7ckn278k9OnNYviDULBLlUitkmklXazvl23fToBnHYmt7xhbXS3MVizJaImWkZsgA9+QCex/CvOT5b35jaQOA2FYdCPWvYUT5vDVrrmuQalLcS7lmZFKN90DH69qn8HeEtY8Va1Fp9hpktyFIaVowQETpktggeg4JJ6A9K1PBHhmfxh4wstFQusZl33BGAY41PzuSeAAMnNfRGjnTfCtl/YHgnSn1abz9om3kIXO1dxPBkIUkBuAuSAOtB0Os7NnDaR8MdK8P4invzc6zj5C8AFvZuPQsdsjqCSeuD24rasfBHgaNF1DV9fl1q5c4kea68u13bguMqME5yNoPPPStD4qaZqviCeG6/tCexWGAfbkkYLGrE/OUA5OegGeeckV5tYeFma6bUrcNqMHO53bzFUnIA444J4Gfzqbx7EwrOWrPSdX8ReGtI0QN4Ys4nDSJbu8du0XlqQ5IRl552k9do4zivNbm88UeIJmtLGF4DIzuRCmSSygccklRnAKkZ2sea7XVdFbS/DFvJ4svYNNtIkNzMmwNMGYEYC9yEAGDnJbHAWvIvFfxe1i53aV4UWXQNKUkIYX2zyE8lnZf4jnpk4/WneT+EpVHJtRR1MXgjxddXPkLazTyqBuQ54A4XOcZPBOOeTyc1v6N4e8eWN4kFsbtbhWB2As5z/F94YJ/2ucdOa8n8P/Ejxfotx9r0/wAR37TuMSebJ5nf/az1r2Dw38QZvEmj3j63JbCeKAyS8Yz2EiHkjJ4K5wCR2PGblOG5x18RVpatXL+seD7690oXGv6Ne2N42V+328bKuSpIMi8A9wTx7V494l0q/wBCuCt8u5ZCQHjbcGHY56f55wRX0BJ4l17RNB0dNK1P7Vb3iGQySncNp4CsD657eg9a4TxEml+O7G7srC0+wamrNPbW/wDA0mMmNScH5wMbT3AI54NRqxlsjWjjPaRvE+atTLJcsoXYolDgY71q/wDCSXv/AD2f/v3/APXrc8W6BLa6NYahPaCI3LPHIpOWBUAgn2Ibg98H0NczhP8Anl/47W8al0dlOrCaue9+ALHV/iH4x/02aWeaVDLDJDcSR+XlS4RHPKgYHGT1JxgnNj4oeDtS8B+I47GCCG9lvLZ2tZEQRrGQhZwxUguSAQAwwTxyDxyfwg1DxVpF+dU0h0kbTEE8kEcAQlfL2MVJHB24HIyB2q/qfibxB4o8Rw6nqSWl4iXimaeZJIxC8SvIw2hhkqAR0x+dZx+tN3cbxZ1uWGs4xfvI4PxM0cvhtdagSWe4lDIjFWEhjZnIDL6q2/nuuz0rLFrdL4esYVgYSgBx+6YnkNx1Hr+tdxYa9bWunXEU2i3Md1Nh7W7GosWiGz5V27fukoCVzwcc81d1DUYItK0uS1n1GG7uxtwdZdzbnjBZQAfXjjpXpYKgqqbZw43Fexa5dTz2KC6kUQukgUxhQRF90EepJxWn8QA8WneHNGe22NFbK5XBBbcAFGTngc16lY+HdYe2vNVn199UtoY/NLCeZQxGMBdrDnj6c1w3xEvLrWPHlpZyyvL/AGfAqoJHY7SSZMZOemQP+A10VcJGETko5nPE1OSJT0q70/w7bpNrM0a27IIyHGWmAbOF4JJHTI/Ouc1T4jDyPsejaWFy+WnueWbHT5RwMZbuepqT4zNbgaIiKBd/YUadVHTrtB+o5/4EPWuX8P20cKJdSQedMz4hjxnJ9f8APcV57TjLlR7ftPcTl0JbvxH4jBKz6vdRg/8ALOKTy1Uf7q4FZ9vaXd8zXF3KYYc5Z5G647e5rr4/Bt5Ev27VzZ6fFIcifUJcZ/3Yx8zY98Csq9/4Q2F/9J1bUtYlXgeUogj/AA6nH5UpJx3YotS+ExbiSzDnbKiRqflUdfqT61GtzajlJWz610sVtp8kYlt/Cd8tqRnzXY/d9ckD256Uk2k6HLtjedtMlkG6EXkY8uQeokXIrN+pootGNbX8kXEN0hH91uhqR5o5HRgrQSkg7k+7n+lGseFr+0g+0pAWgPIniO+Nh7EcD8ayLZLmNWVpCvHQ96i9iJUYy16nqHhfXm1iWPStUw88g2JOw4mHYN7+/f69Xappd1ot6WtlbygfmjHVR7e3tXmlrez27grkdxg4wfUHt+Fe4/DnxPpHiqxGl64A2oxIcSqMFl9fcjv+dROKmjSjKUHYraPbR6pCspvlQ+3JFddoPhlUKvHrBdj2YA4H17CrkfwxC3C3320R2SL5skqMFwg6kk8ce9cra6v4X17xBPa+HNS1FLaJ9qi5O6O49XwAGQEjIyCD146Dgq0JI9OOJjy8p0njLxLF4dTTdI0wpci9Eou5C5BlhAC7EYYYA5PzAg8cEDrl3OtXHw7kttZ1C1m17QLwiKC4ziaBuvlykYDMCoIPG4A85BA56eeTU/izLpjIfLsbVVjHQ5U9fpk5z6V7P4V8BDU/COteG9UIZdWtD5Y3jEbYyjKuMhlZVOf/AK9VhozijycbhIVk1M4P4i67o/ju/fWPCl+JpGgHmWrfu5kIUbiFP3vXjNeYyu+zGAf9oABvz71wMkF9pupSaQ0jR3MU5ikKjDI6sQR68EHpXrGqaBJ9okR5VR/s8UqmR8eYCoyxJ992feuyE3ezPCeGhhGo825X8GeKtS8K6tJqUAUhraWBgyKwIdSASrcHDbWwfSunt/ipff2rLb20rWmkanZRwvBbYR7WUoA7KVAbIk3nGcEY74xz1j4ejvbbZb69p8ajmdpVlCRr6lthAA9v8Ki0OHwvZ+JLOBLiTxJMbqONFhjaG2JLYyWbDuM/whVz61Uik7nYfBTw1qd94ku9Z1NrhoLTeMbiTdthlKLnr8xX5jxnnsTXW6z8dNG8GWM2m6Hp8OtawZWeeWUj7JG+ThVONzlTkAghckkHnAw/iprWt+CvCLaBfX8H/CVa25ub54Pla1gPypEAMeWCAeMDAJ9jXgsTInJXcffpSSNYGv438Wa/4z1yfWvEF69xO7fKpPyRgnhUXooHoP1NYSja6nqCMkjnFWC8kzFRgA9cCpLWynklCpGzufuqBnNVdIt1FFXJ9Dt1ub1vMUlAMnA6V6d4B0ae71SC1OVS8f7OIRjGxuvJ/D3pnh7wnPoOiQ6jqURS9viQIHXAVOMFh157DHQe9e1+A9L0XQvCB8U6jBNFc6dE8xSQ5UykZXA9uOK5KtTn0R42IxXtZckDmLjVbeH4wWHg6DjTLaGPT23HdumA3OQDwRn5T+B7VS0fRDb+N4YbRxDMl8qZVvu4bt2yOT6Y9OKuaT4aufDl1beKPEUkB1HcZ7e3AHmySSuS7v12r85A4zx2wKg+Gt1eHxFd6xc7hbwB5pWCktgAMy8dC3HAznn6UqMbO5ph0lLRaHC/tAvu8f63p9rzb2EivEqH5QgXnA7AFiMCvJ/7Rf8A5413vxH1X7RfXNyJ/MvL9GN0QPlTc5YoD3OSMnp8uBmuB8r3/Su2nFWPRoJuN0j1DwB4+Xw79p0Tw5d3Sf2mqW7m5tvMbzGOHOVHzL97G0ZII9OdPQtCj8b2kGmweTbWVtJmO8uFSGSfzOeWLKHywICDLADBI6ty3gvTrjxN8QZZNSDQ3caTakZFiXCiKFiF2qVGPkHAxjk4Nang+HRrvxBdape2F1M6lbpY47zyYwApUkYX5SHYMCMY6YxmtfbTi+VvQ9L6pSlFyS1Z1F38KPFOngz/ANjy6hPFM+GSRAkqlAqjaJMrj5sdeg9axLzT/EmlWrLqnhC1gYRhJGkuWPAbccgPn0PPWp9VufGVnosWtxfEKaaxkXzlt3urk3GxXKkbzhCQdwz8oNTeDvE2h65qviG48Q+ItQ0uzmlzaQrqLhnLg7lYqxyOnPTnr1r0KFeLXLA8vFUJQV6iv6HSeHPHOo6Fps+ktoOjJp32R5kSFzK7LjoAGyCSe/r1rzOwsZ9S8T311LtW5u5Q4Doy4Lk8AYz1/SqGk6z4mWQNa3V5LawOE+WVtoVe2c4HFX7fxzq+gK2sT+bPclillBLKxUyD+JgT8yrkEg9SQOmameIk3ZmuHwlPDrnitWMvvB114g8R6hqOoyppumGTyoHdMvIqDaPLXI3fd+8SAOSSBWR4i8ZeHPC909p4MtobieJfKF9KA+McblJ6k89AF9j1rkfFnibWL6RlvL+aa4ly9xIzcknqBjgD0A4wMcVm23h+ZVMmou0AxkQgZlb8P4fx59qxnWvpBHTSoX96oyC7v9W127eS6upZ3PzO7tnArovDWj2um6ha3epQ+ZAP3jFlzjPCnb3BPtnv2rX8B+F7jXb2TyUitdJ0/ElxNMwWKM843uxAySOnU4wASRXYapqfgzwkGP7jWdVkQM0tyjCIE9NkI/eNgdDIVHotcyi1q9zrUlslochqOmaVeagC93q95cX0pXekSsIzkDaVyTxnBHGMcZqvq+mXFjok1ldPEzR3Y+yP3ZQPmK/7PH55qTWPifeOUjtPtcSITiOER2sWO2ERM9z1JNYU3xA1eZsMp8oElUMhbGfc5rNuxdrkNpdanpM3mabdTWzZwdhyj57Mv3SPqKt/25pWoRFde8OGBx1vbDIAOepQ5U/gfwotfGdsNvn6eVk3Z/1ML5PbqoxUN343edTDJYfaYSCp8+XB2nBwAgCjp3BrNs0jF9SdPD8F5H5nh+/h1ROpjX5J1+qHk/UVn2j3+k6pFdRh7W8tpAy7lIIIOfyPf1FA0yz1MLd6BMyTxoWaBiRKu3nIA68d1z05AqxB4qvPLGn+J7ManAoCh2wlxEOvyyY/Q5BoTE0exfFL4p2uqeBNJ0bQ7V5JNUg83VYYScxRjjyR35dST7AdjXl2m3mg22pmO1uptNtJ4wWWSIySRtkfKrgAqCRn2zjnrUlrLaWfk6lpF4LqxEiq7tEFntjkYDjt/vDIP14rqPijomla1oeneLtNjjspHkW21JIUyEkOSjgD+BhyO4IIJOKpu5Mos9D0exceDl8ReCPElquqGPyblJ7WOecKB8oDSAtgADoO3OcCvL9S8Q/ELUvG6zX2raguraTgQPHL5YDE8soXAAYY7cjGa6D4a+FNV1Hwhq/9l6pZ6hNBH5otI5DFcoy8h0Bxnv0OarW97qdl4n0Txb4gJfT5s6deFk2lJMLhpPQnKgn0BrNpnJSrSlUdOat5nJeKH/tH4uT3N2ySXTyRy3pjG1Wn2KZSAOBlsk44zmuxaG+8Qh47aZXntrkwojNhjGVH3fptY4968/8ABk5vPEF5qs2GkfdPJk8lmJJI/Guw+Hrzy+NUvWaSKys1Z1fPMsrKUT0yBuJ47A+orGcnGV0cOLputX5V0QviL7RaacdKDARxsWkVDkO2Thie+BwPTn1NcluCuCnysOhz3rrUubPVPtcMTZvLeR45ISTlwCQHjz1BHUdR7jphS2LbiQu0E9+B+ddSkmrmUIulpMrol5qV4FXzrm4fr1Zif511194Al0u3sptduodLSa3E7eeymQp6qgO45GMZxVrREm0fwpBrECeTPf3DwxSLwfLjA3EH3LY/A1gw6LrnjPxItvYJPqeozsEVZJMs5+p7Ae+AB6Vi5OTsjn551JtRdkaul+INNtZDpXh3w/auk7hGu78eZMeevZUHsAfrXpWh+HfEPiCaCzTS7bR424S6jQQSyEfxKCC5ySAMACuv8AfDbSfB2gyS3McNxrocxvdqMpA4wpWHOOQTkvySAcYqjc+KdRTWZo9AY2GlxTb5b2Y7TK/JyZH6cggAdhzzSmrLUxrUr+8zr/B/wSEVrFea7qMjXBk82VIwMuwIIyzEnjA9DU3xJ+0at4x8P/DqFI1srq4F7qCKuC0EfzbT1Jztx6c815Bd/EcN4sH2W+utauHnVIoVnIgTB+UM/Vhzk4GDjrWPqvxQvbHxlrmupEkl9Oi2NtNkhbdRtL7ecsMjAyccHqOuXoi6FGFnOMbWPVPigmhrrE765NBo0mMIGn8xpBzyIgNxAGfQZJPSvPPFvj6zPgu50XQR9ksWXyd8m0XFwFA5CrgKv4kn17V53rPxA8Sas9w9zfeYLg/OzQruI9CcZNZFhBc65eGN5gG7Ejge30rpp0pN2ZdDD1LXloisyyXLfxDvz6dv0pPsT+v6V11toMVs0kk3zRqn5/Sqn9oeH/8An0n/AO+67lBxVj0ouysfRul6NoWjzG/tfDFpbTNE8RmRMsYnG1lOT0KnBH1ra0HS/Dun2a3EOhafGrgB1itkOM4IBJHTv+Fc9Bd6smkTtBprFIFKRnbtKryBzz1B/I1gaLe39hA6rfSRgkAxEnAkBGU6EYzg4PGCcYxilVpp7HpUp2Vj0Xxd4U0rxT4TvtKjsrOGZEY2qeQqKGwSFOzHytn16kGvlDTfEenWd2+na34W8PWmoQs1vLG1n8yyAgbSMHBzkfhX1poN9ezw/wBpLb2sabcGMM5LL+XO05HXjrXk37Tvw5fU7U/EHQZF89FVdWjVWbcgwFmAAzleh4+6Aexzx6p2RvO0ipon9o2/h+OCw8A+GV+0XgDSyadGxlj8sE53ds5BPB+hGa8k+PU9q3xBvLKwgtYLSw/0eFLWAQwjb95lQdPmLZ7mrKxpql7p9pBfyQI9yVl/dSfMS447CrWveGX8QeNtXE7JFpumOXvJ5HCRtkkhd38OccnsAx64FdeHpTnBykcGKqQhOMUee6DYSwomqyoHvJMtYwsOMA4Mrf7IPA9+eg51riztNOj+1eJL2e2EuJBCozc3A/2QfuKf7zccdDT/ABP4y06zleDw5Ak9xgK+oyxBQMAACFP4VUDAJ5xg4Brgv9L1C8YvI88shLM8jZPuST/M0TlGK5I7mkIuSuzptZ8c393FFp2nRjTdOgYmGCBucngknruI6t1PTOKj0u7gWItd2yxscEuMgt9e5/GmaVplujrbwNJPfMOGjiLBfYD+tWtS0KO3RJtQ1R0lJx5RjG5fr83FKMZ2uxtwvZDNXntzGGS0hngcZLElmX29qyoP7Nc4Efkv2zyKuWkVukiiHU4tp6hwwz+GKNT0lZIBc2ssZYD5o0br7j/Colqy46FPVLJGAKkFgM8dxWKybcZ9cVsWNw8RMEy5U8DI6VSlTZcumeF5/DFYs05hYLWaOZpLd2DR4ZXVsH2II6Vs6Xfpr9/ZWOsPbrKXVFvJsqmM5xLt5K9eRyOetUrIlreKT1Uqw9cVV8gSDco43moaGmexx2mhajfDTbextLCBE/497YuFDuAjFGOd/wBwZ3EE5GOnGB4Zu7rRLqfRtStp2tZ0dVScAbk+baMjgkAhgQcfgaqeEPGVxatqA1VLN3jt2uIgYmUXLrgeX8rAL8pPIHIXB9azrO/k08R61Ckc9ncOry2RYsIZlIZeCcgdSDnkEjmkm1uNs7aafWvBPw2g1i01+W01m/nKwwwKmY7cDblyyk84PcE46YzW/o2oXmufArX5dXja+iaNrmG5eIB0njCbkZgMNxgrxkAHOQRXF+E7LVviBLHpFsHu9Qu7nzAPb+I+yqoz9BXt1hoCWH7N/ijw9HdYk0yS4RXCgGUsM9O+SMY7A+1Wnrdnn0ZubbfRnzh4Q0i/vNXutMsYGd1kKzEcBUVjkluijoMn1rstU8VaN4bsV0nSJYNU1MfPvCgwxP33N/Hj+6OPlGSa43XLnUJNR13TLCZra0EzSXAi+USgHHzkdRnoOg+pqzYeEbmbwlNryRSrJ5itbpj78JyGYf8AAtoHrg1jNam/sY8/Ozm31jVrd0mF0yu+SSFAbOfXGff8a9B0GO+1bSbR7qR7ubY0j8/MFBJ/HjnNeeXgEmlk7fmicZ/Hiux0O+Eltb3MUhQkcgduCCv+exqkcePheC5T0Xxn+80Lw7b6erG0t7YqoI48wn5x9QQQfz716z8G9Hs/CPgW/wDFMloP7b1KEGCFTza2zkgEc5BIyxbqFx714V4c1y3knk06/dX06fGYZGwFcH5XU/wsOmehB5zXuSBNctbEaKkiQPpq2dzHL/BIqYAJX7uduQR2bI7ihWjK7PFpuVF6k1x4vml8OwaVbzxfvSdsyZVpQ0UmGdcEg4wPmI3EZFfNnjbxJquvSrbCeWHTbdsW9ozYWMD+IjuxHJJ+gr3yTw1qrWMhj81mCBlDzM5TEWPvHC9j0yvsK4zVPAQ1a/bU4LDyL4OTcWxUrBcHAOVbjaxyDjoc8Ed7m+bU09tGPvHn/wAOFazfUdau51itbKAvlhkSN3HsSpYA9iwrAvr6aWaO4cfOQS4dcnJ5PJyTyT78V6Hq+lSxWkHgnSY2u7q6dpbi3t4yzKVBLqSBksGAXuF8vPXpy+p+HNY06URahZSWbkZUTKVz7cj+dRBrnO91IQgovS+pQ02CSe1AJLbR8o5wPUD9TVvQNTitbGQbiJS7qCPZuv0wT+VY19NdWEscayMrhiWIwR3B4/GoDdv5YkiIMpZ8nLZAJ6emDzwMd69CMkax95XPal0jTLzT2jllJleIyoitjODjn2yQPxrjv7EsP+fay/77Fc7rHja7GtW+oQpCvl2rQLFEMKM+g9AcHnk4rkv7Zv8A/nt+lbe1h2H7M+qpPjX4Nsbx/strqdwyLwklygVuexQHnnuB0NdfpI0zxpo1j4khsMJew+Zt4z1IXJKjP4gHkc8V812vgXTjrFtZ6h4lso7iUqQLS5t5B8wBXBMmOcj8K9Hj1q20/wAJxWOgeKdb+wWcqWZiDWBCZBIIZCZCpIJHXr1rm539s9NuH2Ee8aBaXUET20sCm3R825nPKoQQVP09e9F3q/h7Rp50vvEOjWluwMYtbm7jVeeCAC2SOor411/xnr0sjNd2Mt3bqAFmuUmlU8nOT5gHUHjAr0Twdq3g7WNC0VL7TI5dWfhbW0s7dQGLHAXflhwPbnmmqcZS90zlVcVdo6fxX8LIvCnic628ptPC1u5vjPL8otyDuKHOCSDjbjOc46g186/E/wAdyeILhtM0mNrHQ4pGZYQcNcSHrNLjqx7DoBwK7b48+LJdbv8A/hDPC7XE+mW7+beT7wxuJv7zv0CryB0Geeted6XZafodwtxdvHf3mDsRG/dRN6serH0xgDrk1u5tL2fQ5KSi5+1lv0GaX4Qu3iSe+tbhmYbkt4+D/wADb+H6dfpXWeH7DRtNu1tp44PtTkl7W2VZmHpvd8qoHfrVXT01LVmjS7nOn22PkjRNuOeCFzjrxkkc9yeK7HwfpEf26CDTdOnVGIN1OYzIwUkjdvxgs2RxjADAnPGVFwg7pGk1KorSNWbw3f3GnQ3d1r1no+nH7kUChGk5AyX4JHPJACjj1FY2reDvCt9deTB4la8uGBJ8mwaVQRnLEq24DjJbBGOT0rodc8MeKdb137VrB0iy8O6e8kdkt1ctHDbx/wB7GAxYnBOcZI5OMVnah448G+GraSz0q2vvFN01uttLdW6eTEEVzJtEmCTljzx0VVzwc1VrcysyIQUNjzDxX4Hm0dTc2d3FeWueZEVxtzyCVIDDIPB6e9coxurSTdkr/I16NZfE7Q83Fpe+FWtILkFZZI7lpXAJJPD8nrzyM+lc94gsLSyeKXT7gXui3uWtpiOQw++jejA44POCD3rz5ysdi0jcx90V7Er7dsw6t61U1CMiQFhhnTB+o/8A11eitXtYVDAfM+0HPbsauahF572YIhgEKkZ5y3cE9ee35Vk5mLrJMrabaOYRESARknP0zXReCvhz4o8U3v2DSrAJEhH2i9nYx28GegaQjG72GWPpXpnwY0TwxFoL674u0R9RWScrbRSuY1YIoLM2DlgSwAHfBye1d7q+t614oVLGyhg0/SYmJSKBBFDF3LYGOe571hOvGG+5pSi2vaVHaJwui/s8+ZM51Px3otvBEn794beWUgHjC5C5P6VyfxN8JeHfA8sNxoGuT65YXrPbXcU1usRbAU5XaTgZOR3GB1BroNR8U+GrW8kig1PU9akhBMiwReXGcdfnY5I99vSvMPF+vz63qKSSRpa20SAQWseSiKeT15LHuT+g4pQqTm/IuWJoaxhqezfs7LpXhq7sNVtJxMs16PtEzAK6xcgIewA6nsTnsBVDxr46guvHeradp9y76EZJnwvCzswZQwHpg4H1z348i0PU57Bp4zJI1ncxmOZVOOMdfqMD69D1rXvI00nSpdTS6ivbu8JtrBI+oBADOw6hgDgD1OfQ11N6WOSpGUrRRT0e/m0nxDpusOsaW9/NPHLvQMrR79hyp4YDk4ORxXfXGu+ZLqcupalDo1oqG1dnLTPJ8zKgjjGN2MEliSQMYIAxXnXjwx282l6XFKso0u2jhfaflaRjvf8AVsfhXoel3mkyLc33m6TaapeQQy6XcampaCAZPmhRhgJMhQCc4571nNXdzaq5K1jifiFB5FsLIwpFJDO6u6r/AK0lEcPnjOQeh5GOprC8H3CrK9pIeG+dP94df0/lXQ+N4LxtOgu9RcSXcs7+ZKGDLcEhjvBGMjbsxxjB7dK4m1ZopklQ4ZTkU4mc1eNjszcQQmRWiE2R8j7iNpyOR68cc+tbvgT4l614IuzJo9/OiMf3iMoeOQehB4/Ec1zkwVrdWDqVI3KAc9exPtVKGwnuXdo4JJgF6IpO33NXJJo8+UYte8fUXhL9oC3ntWv9X8PWj+XIom8p8Nk5wQpHcY5+tdxd/FnwBqPhee6itbmItGWSFoVBaXOEUkZx82OTxzXx7pemzWwM888UMTMF+Yh9wzzlRk/niu21HWo9M0aHZJa3Fi8JdWKBJYH3bYQP4tm8uxIPpkjgHGTcTipUXOoqcdUbfwt1rw5pPjjUtU8T6hc2EltEbXTfI++sjNvkLHoGJJJyR1A9h6ZrPn3+jSavoWsHXElJEm5QZFA/hkHT8R7dq+WbuZEhjhWHY4BYvkgksSeQSeeR3rofC3jnXfCkMbaBevazStm45yJARgAqeMY6Ec8nmp1WpeOoSnVvE7wjw3qEzQ+KPDisbviO+sGEU8fI+YIBtfqeCM8YzXEfFL4fTeCmja3uBqFvefNBcxLhSuMkMCco/PQ9uQTXqvw6tYvHPh661OdUhjgnWN8sA9uzAnpjBQ4OPf8AXovG3h6K8gt/D8arLFej92sjA7SVwjYHKj5c5wOuMY5rpoybTbLo1GlbsfIv2RzJvlyq9zU3lWvoPzNafieIWss0EEmYlcqD3JHB/DP51ze9/WumNmrnownzq5btHuf7Wtw0NwIi8YZmjfIGAM4ArrPCVgW0eV8Xbbr62jwtpMzFAjZwQu3twCQT9Mmk/wCEzkW8S7g0SwWVCpTfNI4BAHbI9BXa6XqGvad4fhXX59L0O0eVbqOzSHfdysFba20nEYwx+965wafsFPS5vKs4dDvfClj/AGb4N0OXS7L4hRfalkLlGtVgP7w/d8xhgDvkVU8c/Fay0vwpcaKl1qU2oyEh45ZrZ/KGMD95CgAJycgZ6CvNviL8YdX1bSIvDuk3DWukWymJfKIVpQSS2SAByTk9PoK8qiE1zJtRXllPYck1snGlpEzSlUT5tmbovNR1e6Sw0+3wJW3i3hXIdv7zd2b3OTXQaH4UghvZhqOo2pnVC7xxnzHi5AO4qcL1PU9cVJpHhu+sdG3PcRWPmgPJPJKIpJBjhVJwUUd8csTjoDWxaDT9I0NXGmJdyzTrEYA5CzGNNzGTLZVAXQ8gE85AGQMpS6mqioqyNvw/P4Q+y7bBrt3idg9zLYh44uwAY/LjA4zjp15JGBqPiS5e6isk1bUvEGoNISLeGRre1U8dUUg46ZJx0/GuY8W+MtT1V10myuFMKsQEtIykERPB8tRyemNxyfTHStvQfP8ACummaRINK84EtdXShpWHoidTzz0xnqaXMupz4nEOlG0V7zN6HR5o7A6l4mlhujwESY7LaHPQRxjhjx1I9Kbp6RS2qCJGaJSRtChUH4DpXK3/AI2SafNtFqWpHu93MQrH2jUED8zVWX4gfN5U+geQT08qbZz+VJ1IdDyHhcVU96a19Te1zR9Cv4nhubd45MHbJGM7T65rh7e3n8P30mjarmTSb7G2QchW6LKvuCcH1BI9K6HQtWbVtQit0mv7RGRvl+V+QCyjPHUgCthpTrOmXB8RQwy2NucLMIdk4YD5VVhjPvkH9RXJVmm7o0pYmphfcnqu3X5HERWmpRXFzp/kmeXeq7Y1LgkdCuOuex7g11t/4MuXt7WKK0ul1MyKJrd4iAS2Au3uTk4Ixwapa/eajPY2bWczW6Y8o+R8gbHQkjknA788ivbv2Z7R7Vb3xPq0t5cMiJBaW4cndM+QpIPGRgkZ6Zz6VzSkOpWnVcWna5pjw3Fa2mm+FLcJKNOtltXIOTJOfmlPuNzHHtipPiN4H1W98P2/h3R3W2+1T7by6ZtscMEajfucDOC7KAo5bGMHmvTL3SNM0SWDxNJIumwQS75PtClpJG7qg6MSeM9K8s+J/jq78RXkcOnxva2kbnyoIz/Ee59z/SuJxfP7STPdjSdVRUnaJkaT8CvDNsGM/wAQg0pwH8jTmOV4yAS44PTmo9R+Dfw0gYtP4m12ZA3ypFbwocf7xyf0qCW8n0+zhk1TVbTTElVnjilZmd1BxnaATt6/l7VyfibxdpcMCmPVbq7lYnKQQFV/N+f0rVVr/CiE8BGpa9zbuvgv4WvrlLfQPFN7ZTOCSmo26On/AH2pXH5GuX8beBPEXw5MF9cz6RqdjI/7i4tZ/NWKbB2sRgMpxkjIwcH0qGHx3p8eN13egr1EkGSfxDVneMvGH9uafDY273Dwhw7vIMEkZwAMnjk9a3hVlszrqSwqheD1OF8QSu8LPPJvmkk3ysTk5zzn862/C2sWMiwaLrNql1bBy9t5jlQSxBZNwIKnOSCOCeCOc1harC0sJOCAehIqLyFmjjLD7yAj/eHDfyzXQ1c5lKPU7D4m3z3mtWukrbwxC0Rg8cPCJnACKPRVCjOTkk981zDW0lpC9ncgJlgWBA3AgH2z3oun36p++llkJj3Esckkg5Jq94V0y+1zURDawyXc9wQAp5OeOSTwB7ntSbsc2IqcvvbIm8OSRm2ZXTdtGQSMgmt/TbLVis8enSCGIx5uJQdqFe4J9PX1rs7D4b2o8RW9tBdxraFgjtK5dmYffVFUZYZBwcAYxzXqGt/DnQtN0i2EEF6yO3lrFcn55pD0+QY4wTgFhjnjvRzHiVMXGb91Hz0scYm8oI11KxAXHCk5wPf+VSeIoV1DVTZ6fBLN5jizSONDiXyeNygc8jJPqa9m8deGdN+HWhw3c66Tbapeo0doqQmaRXbhGJbIRQed2Tg4+o4H4a2ccviO4LFNumxm2hhkVizO4CljgDOCHA5HQcGs5zTVketh6c8PTlVkrGBD4L1O9mV7+ay01Dkj7RJh8egVcnPscV1Wk+AfBzkCfxbLM8ZyyR2TrzkADcc8e5H4V2dz8MtdVHvZIoPsp+eRxKhEQ7Z57emM5Jqz4Z8I+Gba7Uaj4ksLNgvmM80yjkA5KpnPGVwcU4tNpM8qVb2jvctwaPa6Loi6ToEDt50oa4k+aQysM4524OC2BtA7mrGn2up+Y2r3lxMyafGLh0UDEZChgC3O5vlYYyeozjpXQ+JPiV8L/DPhoaPpN3LqNwIs+ZbQbXdgCCQzAAZPPfrXjfxM+Kf/AAkPgaPQ4LeGztCy7IFZjITyNzHgHjpx6V1e6laJqkoLlTuzgfF9tYaXokqXM1nPq95Osoit5BItrGAxIZlypLFhwCcbRmuA2t/drQZPMXG4j6037OP+eo/KtYxsjuo0uSOrNPT7ldBt471FU6q4DQbxuFuOz4P8R7eg56kYyNQvbu+mee5meaWQ5ZmOST6msm+1CaedpC5LMxLE9zTLeaV2G5jjpx3q5VdeVHcqWt2Wxa+Y+ZCFX3r0Twf4U1yLTlvdK0+OO4mIVbm4GFiQg52rgsWI/i6AepzjkvDlkkszXV4qeRbgyOjtgPtGSD7dM9+RXU6G+v69rUWvarqx0/S4JBJJfSOUiVvvGNccE8EAKO3futi7DbDSNXg8R3EWoJcm/AVhdbgwVDnJV2z8zYwOMjp8uDWT4h1d9RlTRNHSNYULiWaIbFclizgHoEBOSe+B0AArb+LXi1JryWHThLAkqAKj8MqEZJxk4yD06/Ng/dxXm+ntc3b/AGK2Lqr/AHwgyWHpUzYnqjrdI1Ox8NwiDRLZdQ1eT92LhxmOEn+4O59+lei/D/4O674yvf7S8R3Ms08uGcO2dq88sfSs/wCCng2CTUxf3oUCNtsbOOA3Qn88CvSPFPiqXWr1/CvhqaSy0S1Oy/uYzte8cdUDDkIO5HXp9VJcsbzDD0Y811q+5q2+j/CbwgGsp7qXWL6P79tp8RkCsPXYAB17mi9134f3NsLC78J6rawSH5SNMSQD3IyxP5GrOgaZplvZiOOG3toQQgBwoZm4C57sxrlNc8daNY68dMi1d7O7huBBctZWa3RiKkgrG7FQWZgVJxjj5SQcmKdOdR9kdNfkpxd3dkE/w10qDxv5/hnUrcspBktTGQm1l7q+AjjPK5Iz2HIr034i/C631DwjDJayCWeGItNsQDzjnLdOckhePYVH4VttJstK1TU7Kw1aLVrCIXRTUrBbV5Y5GwsjMoO9mcFVTfklSSG6V5ZF8R/iF4j1t9F07Ub6Sed/LhkgO1I5MjARQRkckHnHoOBXVV+rU9lc+KxWXYmvN1ZP0E8C+DX1EXWkMs2ZQdpRcPGcgK46DrwR3BNe0zLoXw48NWdlawtc3WnyArj7s946gMx7kIuPpwD1p3w78Map4Es73X/HOtrcakYfLjhtpGZQpI5I6eYTwMe/Xty3iCeLU9ROoaq4ggjzDbW6KWILHJxjqx5JNebiJU38KsdmUYOp7W9XXyOb8ZeIdb1+TzL+9knVjwG6KPQD0rovh/4e0+Hwnfa/rq77e1k/dBRzKT1BP1I/AmrdjaaPcSFGuhCijOXTJrsLebwc/hWfw9qV/AY3dZW8oHG5SDyD1BIGQDzXBUpyk730Pp80o1atBxo79D588fxxapr2q6opkspNxhj+0TKyiMYARBgYA7Kuf8ed/wCFcz6hpkc2h3ttcSxRebcxyy7NoOBxuAGB3+or2vxP8Ll8R6q2r2/ibRi24bUaRowqDuQR19h+GK2LX4L+Dri0WfxF4pXUJohue2srhYIpDnJBPJPH0pR5onyOFweNbSSa9T5qsfCN/dSJp11oMaOHy11G5f5fcKW4HqozVGO0vbO4mWwCxyxkth0wyjBzwenGa+lZtA03wzE2q6L4Wj063s1Lrf2N005iAB5Y72B9wwwa8X8RfEWy8QJOniHQYo7u5IEmo2rMkgAOeU5B56jjpx61rCXMdWIpYnDzSmrnlF/vG9ZGLsTkkckGqensWsJkT78Mm9fYV1/ibwxc2emwanbzxXuk3LkRXEOM5AyQ65yrAHoePQmuO0gsmpyxNxuBz+BrqUk1c9CnVjUp3j0LVpbtfazBFHkeYoTIGcHmvevgT4MhXSm1/Vbr7LpkUyxW0YOXnkLLuYDjPGFyegJxXCfCzwld+I9ZihsQfviMyY/1e50G7P0LH869ii+zaX4ncQTEaVoRlUryAUjBI47kkZH1HpUuavqeXjcT7R8iZ1mjzjRpL/VPI07RtMIMqz3+DJdkN90Fue/OBgc8VxmpfE17WPULuTV21e+LYt/KKeVbsQV3hRnoOFyeMn2rxD4n+Idb13Wbi/v3m2IxiVWckIF/hGeg749+c9a7j4Z+EonsRr2uailm0sAK2qx7pCCVZfl425HzHJ4DDg84Kl3HQ6suwTdWMmeiDTvDtxNZ6/46v5fEOqwgSxWZlK20LNg/Pg7pCMDuB7HrSSfFGPTxBZaLpmi26o3zxxWMYUgdjgZ/HOa5TUtM8HS6dNHc3GpzT79qf6aUwM9NqgCsCy8IeGrSXfbXmox+oedmUj3rm1sfaSgndNKxv/FXxS1/ox1S0vrmBTIi3GnO+6PnJDIfTIHynpwQT0HkKaw9xqEcywGOXcCGi65+nf6V6n4z0/w3qPgW7ggvhDeWGLm3OCEcKDujfPfHIOTyMdCa8YgMpSRFVdrjDHHbPY9q7MLFVI3Z81jcDSp1fdVjpHv/AA79tW8ubnUb26kJaWJkWNAxzkbgSSPoo9KydTRrstPHhU7IBwo9BWcsCtcYI24GK6jw+IHkBdQyDHWu6nSVzlhRjHXqZ2j6Ld3FqzpAxUNyBk5NX/8AhG7n/n1f8jXaaDqJtNR2/ZR9n6bf1B+tdd/bum/8+rfnXXGnE1ufJ1tG08oRR16n0rctYApSCAb5XO1Rj1qG1t0tos9ZG+8a6Pw3aLar/a94u0E7IBjd2JLEDnoDj6gngiuJKyv1PQbv6F+7trHS7ATTqLi0b9yig4a4bgu4HVYxwM98tzzxc1KKC9vluLn7VPBp4jlxLIDbiEozx+WgACq5wpGBgkjJJyMPUYvtFw91rU0zSSkCJG+SVwQQqpHj5QDjk4ByPeneIr9oNNW1gxG6wxwnacgLHuAx6/OznPcKDUOVwLfhfQrbxVeahrmsTXkljZyD7Stogeb5gTvwfuqSCSeeTSeG72xsddgk0a2ktSszCKVpSZGAVhyeB3HQVj/DF45NYlsZ9QnsIrhM+ZG+0b15UMfTOa9F0XRbnUJLLV5dPtbpFkf94rGKXO7AyRgNnb3Br1KcHOmuWKPIxFRU6zVR6HfWniaLT/C4M1mkjMpk+YqzZzjqynP/ANetfwzqeh6dozINGgEspVt/lqSCTyeMVyegLpx1AzSRSzxwWzSrazDcGZZAuDj7wAyx4Gcema7bWtdA8OWupSWNnEJpmj2JGod1AyWU7eo+7n37YNEr21HzqM0ofmcTrvia4uPGl3Y2t3DpuIHTTXkGIklIw1ywGcbRuCn+9j0NVdGHhPTJY5bzxtaRPb3UcsYgsN64jUKi4Z/m2jpkcnJOc15v4itbHUFimjaSFmtySrjLs3mDlyMjGXYgDv8AQZual4Mh0m3sF1XSriw+3xoIpZbco0rF1Jxuc/LggZAHB6Vmoykm47HRVr01JRlufXXh+91G4sH1OaZJ/tcyyabqhkjZbtmGyGQqown2eMSOyHoQG65xjfCLw1pep69qPjK0WK0gedrfT414McS8O5J5Lscgn157mvCpPGer6HYX+g6Hc29rYwW63cULIrlpLqMxSc9VIR2AOTj9a67RtTuI9DsIo7zYqIg+VsZ4zXi4qV3Y6FQdV8q6HtvjKbTor03+sylrO2G2ys42+dzg8sD3Pqeg/XzTxP4ptrdbfULyzt1O1/KtkcALjpubqScjOB1qxoNtaahDNNqN86K6/upGPOR94fliuF8d2DXEztYbrmFBtMiHcFGcDOPu/wCNcHO+py06kaVTlctt2Qy+MdXvwIrW2jKSMTmJR8v17/nW4fBXji+l8+1htJp/LDeT9oUORxjgkYPI4NVPhz4efT5YtX1G0bZ5m23jkQ5mkXnkdlGRn1JA7muw1vxrB4c8OS6nq8Yik1GZ4reG2fbJsx87n1H4jtipUpN2RxYzPa1Ovy0NTz26uvEdndGzuZbSO5Vthj+3RHn6hqhv5fGOn3TWN3p9zHOF3Fd4yR1/EYNcJrC2c90v9makuZm3iOaMqVB6c5IJ5/Su78K6N4g1PT0ga6uJpSjSASEshULx83bnvx9a0cGy5Z9i6MVOTRLc/EjVtNs3spL9WWRShgQnL5BGGxwBzzk9K8jN1etIttNGk+F2ruHJ9s17ppHw4ktkjuNb1jR9JLSrcRpfushkx94bepH4j86pXEXhbw3ri3q2+r6w8MnmBrdkhtc5yMFSTj8a1hGxzV85nimm4njHn3VpG1od6IfvxnoT9OxH9ap3GmPBqVrJEoIuBuBB9eDmvfYte0bxTdi2fwRbLJK+VbJ812PcSMCTnnirV14H8EKUN5a6voV02MQyASBx2YBsEfl+lbJXREMbbRxs+pzP7PU+paX40t7a0k2R3A8u4LYADZwOvXk/Xmu2+KeqaRN4dTSobaGy1bWpGmd1JAZAOpPQZI4HAwefWp7H4e3eiXllqsN7DqGnqrSQCJirsw5w2QCBnnC8nNeNeK73XNf8fy+dbXkckO77PDOpRo41HHBx2H8xWE1qeeo+1rOb0SKNrpgtL+51PXZGudIt0WQ268tPPuIRMdjnk+3Hc12vhW90W+S71TWpp5nWbZ9mhl8uNCqgMGPXHGBgj5QPWrfxzjsV8LeE7kwpaXlxD58wVMea0aoqkKOOeee+K4H4c+KPDem6Rd2eo2VhPdy3zTeZdRq29D2BPTpXQ9aZ9Tk+I9suY7LV7TwvqepvcWMN1Zpxt8m6YqP++iabbaXpsMglbULuRGOCJpBj9ADVI3Phe6aSWLS7eIs2f3ErKB+ANWGn8PWtnLEkjW8zLhN7lySTx1PcnFc1rn07djA8eyaal/Fplpcl5JoDKGU5V2UtmM9wSBkHvjHfNcmI1DMqgLgZ4HWs3S7y5j8YzLfnfIzOAD0Vgh2YHbHb617V4R8L6FrukreQXYXa+JUGN8R7qw/ke9epgope51PCx15y5keTLYz7k/dsQ/I47Vty2Mml6ZLO42siE8fTPSvSvFJ0Dw5qNtBJAdksUjBjgkBFJBx15I9+tct8TTYw6ERE/medGsnleSTlW6HecAemc59s13OPLqccdXYt+H7JrjS4rtH8zfEGwDz79Pepvn/uNXL/AA510x6x9jFxe38TWyxKQnyg454JG3b04zkc8V6JnTv+ghb/APfQrSEk0KSs7HivhrQbm+mW4mtWaAHKhh8h7Ak+mSO/PTvXS3WjXcmkW8NhqdissRd7meW5AALHIIIHyk4AGOxwCcVT06zvfEh/0i8ghtVjb7NZEskQYA4ABIDYwSSGJOBk81PpegwrDcWGo2vnxFGW1htVZpVbDAyO7ARr1DFtxwAAMjOfOk7HpJWKsekWWihLqaUXd4SxldmysSqqtuUH7+dwAYZBznsQeTvory/uZJHVU8zLlnbYuAO2cZOMcD8K6bxHrOh6aDZpPFNsRIgtviVgEGFXc3ygDnnBJYliBkAclN4rvVfOmwxWLd5h+8nY+pkbkf8AAcD2qQLXhSwms/EVlPe2e+1MoWTzEIVlPB547HrXsmna/ZaFbf2Lc29wUtZHQso/1fzsByTg9u4rwJ57y9uRPdXE1xITy8kjMT+Zr2bwvok+peDrTVLlXuILhXhnkcE7XQjAJ+nvnpXrZbOVnGJ4GdU4txnNm54MmjfXRdqfP8qGeRYcFTKA5O0+gIOTjnANa/jCb+17OPU1uFh+yhYJ7Z3AWNSNqlB/CuQQR2JGMg8eUWn9oWvi+HT9DJtJ3uVhTdJkB2wAc44XrnrxkHNdZ8UtVs7HQLXTtPK7LmXdd3KjZ5jxjChF6rFlmPzfMT6YFXUSlTlcwhOftoNdTk7DSk1KeC0MxW8jglhSNRu8yRWDKM54yoP4ivR/EHwm1nSND/t3UlkW2gjSedn+YxlZBgYyT0PbpzXlmjyXiXX26wRpLwMhjhTq23oy+rAheO4zXqWofEX4keINNn0aXUNH+zXCmNo8KcIQcqflODj8RRhpU1FLuPMaWInWjKm7JHCa7Z2dlqxMsuY7q0W029cSxnjcey4A56nnHfF3w9f3uq2CmOP7IsCBblnAWJEHcntjA55qs2jarfXVvBqEtteCKMutiZSA7K2ASwAO/b155yOcZo8Radp0ek3etNeMqun2SKByRNvDJvRk4yQu4FwcEEEgE8+JiaDdS6R6XtpcqcZanQ+G/Fek6ZqhEniSC4XBV4jBI6EYzkNjBrbXVPBek+InvJNdvry1Mp8u3tbdl3Y9WYjgcc4JrxfRY0gnbUHjf90d7Aj5eTwMd8nt7GvTPBrvqFq63V9FCY7cTGSaWRQWdicAK6joB65zWVPLueR5WNbUnO+nU951Xx74Tl0exu4YriaZ7fdHDGAZAM4KnGSOmMnqD3JzXinjG01Pxjfyalf2qWcMTYidgIFjQsMAKTyCTjOM5PJrC8SSLZ2Sz2t9a3VxuxtEJbju3zlunH51zN3rFzqgjtIkeNSQCm8HcT7AADnnGOK2+oqDszzsNhJX9omaZ8O20Fw8fnWZdUZmfzi4CqM/wAjpXZeEdaGmwS2drf3HkogRhAFg3HByeMk++cUvw/8ACk0esSJdxyGO7t57ZzsDBSZjCTg9OAT681hwaXqOkazMfLKRJ8zSPxtLRq5GPYMOAM12SwrhBNoupWjUvBu7Rk/EjXdRudUsraa4O2O0XjtyWb8Sc1yFrNIZy0cro5wBg9faun+JGrQT61dQwwfaI41iiWaRfnOyMAnI9TmuRFwf4R5R7Fa4Jw949nB0F7JWiel+Hp/GHh7XtOaA/bEcArGHEqjucgZ2t7da9l1D4haVrOpRWXjexGhavaRq1vNcBkjmz90k4JQ5YHHII5J7V8qW13fwktbXkoYENgOQM+vXrVnWPGWu61fQ3Gt3b6hNGVj/ANIJZsDOBk1jyyWxjVy+pOVz3Dxzq927xRafd291GZVKywzNKr9AAMccYH513nwya41LSoZPEty1xptqjHzruFWEKjJILsCeMHj2FfMB8WnRiw07TYLW4M5JnO5ztGQRtJ2nr3BrXn+LvjDWvCV54XuL2NbWQ75TFCkbykHoxAGV46D9ahwk2YTy2o42WiLPx7+IKeNfF0jWEflabZr5VoM8lBgA8dM4zgdMmuC8FQRStdzzqgiihYszDiPgjcP7zdgo6n0FZUxZWLEfeBA+tbVmY7TQ/k8oyzMEVW3cBcFmAHBycfePbpWtrKx9DgqMaUOWJnW11Y2dxJOfMG7pGDnA7ZqzZXd1rGrWwJKxrKvlpknnI5J7mrt74eOq2cU9jFuvRyYUH+uXOOP9oencZ7jnc+FvhjUrzxKJJLSWEWjDzFkjIIPQcEdec0ctzuc21YzPiTYS6X4jtrzbzJEpLDozocfnjbn610vhzVbzRdQi1G2ljaO7hbMbHG5N4KfQjNVvjhcWza3p9hbyJI0avnY2drNgAHHcYGe/Irl9OuvtmiPpk8jLNaMHiPTMZPP5dfp9K0jeLujmk7ux1mvTXuu+RfNcmaFw5Rm+6dxJYAdiCxyOx/OsPxjq95qFva2s9w4jtRsjtRuO0YxuzjAz6ZPU9KveFbhrC5k0a6Y/YZj5kZPRXwAcfUDH5VL4kWxvnNgkKQTjqR/Fn+fSuyM3JWMZRs0zD8I3U0KiYzXMNgGH2oWsrIx6BTtHuMZA5yRT/wC2rf8A59pv++D/AI1VksDabS4VogcMMZHr0yD/APqqpvs/7kX/AH6oTaE482p2mseJbLQ4mjuXe5vhkRWNtMY4rbP/AD1dcNI3cgEDPY9K881jXtR1OWRppvLSRstHENqn6gdfxrNfLHcxLMeSTVy3hEcRkk7dB61yXbOmUkioYNqKX+83RatQQ+WN7fePQU6FQzGV+pPA9KWd8fyFXFCcmx6HfMETqO9dx4U8fap4f0a60VPKu9LuXDy2s4JUuOjAjBVsdwfrmuGsgSS3appYpJWzHG7n0UE1vSqypO6OevQjVXLNHT614hsLxRe2RuYb2N0dVfD425wQ464z3ArDglvdSv8A95MzF2LySMclR3Y/556d6fp/h3WrgnZpN+VGMlbcnGRnvivQ9M8LeHNN8M2Vxc69FFe3GGu4pVcGBcsFXO1s9GY/T2rphJ1nduyOSpGGFj7q9CtrXgPUtH0C11680S6sdPlEZjuXuCCQeVOOeT1wAPWl0K6n8L63az3WnLcNHtu4o5irowaPeM5Q5yGGQfbPtPp40k6pbibxLZXtjG+4xXl2RHxnGcgHpx0rqH1nTIhDk6BdPHEFQ/2mhxiJYgck/wB1B+dd1OnGLumjyK1Wq1aSbuVviB8SbbVolS98I2FlLYzhDHasYXzzw2FGQCv1B6YrFsda0XVJn1XUrC1mXy/LjjubiZjHx0ABHAJ/GuV+Il4ZNR1DWGa2/wBLvjLsjkR1yS5IG0nI5HPGa52DxNq7jyPPUIfRBkVhUxPLOzS0OuhlznS93Q67xt4nsrhLfSNP0/ToYLRfmmt0dTOzc/NuJJI5A/GrVjrM+i+fbW8NvO0kcTLI43DasY6fiT7V54HCZkY5P8619D1GRnNvc388MHlnYi5YEkjjAI7ZOa5I4mUql2dNTBQhTska+q6jq2uXiXE0akrhQI1Prnp6mvUfC3w7STTdE1tJY1+ztDJdeYRglpGYAjj+Hy+T61qeBdLj0Dw5BPcaCsvn/wCmRXV2iRRj5TsySWLcHcBn+Ks661nTLfSWn1rxDBksrKiSGQKApXG2MbR1OPTivSpUYxtObPncRiqlT3KKt0Ozl1e0h1poYbNbqG1nSQmMqqMz4fAIBJ+bOOcDPHSul8b+DRdaDBd2cBjsmdZbiWdkDJuVELOx/hCrznGOK8fm+MHhbQbKe18PaPd3ZkEbvPeSCNS6Zwdi5JGT/eFeceLPiv4u8TW72V9qTGxJyttEPLiGOnyjr9Tk+9LFYumlZGeFyjE1Z8zVjG8TXm3Xb2SGVtjTuw54wWJFVbfULWQbbqABj/y0Tj8x0rPkFxJF5yqrD6H1qA21w6kiLdgbvl64rwpau59xQg4QSZuyaebhWm0q5Scqf9UTtf6gd/wqhqMpnt3N1G0OowEAkqQXHuD396zIZ5YmDKzgDt0rZtdbS4VY9SgW7iC7QX+8B7N1H51DNLEGvxyGRbwAmG5Hmof4QWwSPwqDQ5vLvt/qMke3etkR2c2kSWttKzQocxb+SgbJAJ9AQecfxVzVsxttQVX4Knaw9KlsmpDmi0aurpCs8c0TARFw2709c1Pq2owG8t7b9y0dqgjV4gMNjqflwDnnnGfUmoLuICGWIElWBPzdz2Nc/kj3pJCw79yyO7/tu2hsoolidinRsY4/lUi+IdY1GHyra+vIoMBSiSt8w9OvT9K5TTrmMlVdVz3LDOf8K6TX9Ts9NtPsekbSTHummA6ZHCqfU5GT2+tUo3NlLWxzesXKvqoSBwYrf5EI6Eg5J/Fsn6VOJmgnS6ibBHzfUHqPoQSKxbc/vl+tX9x27Ow6UkZ1VqXVvrqFfLWcsg5XJzwa3dG1awkv7aTVYiY0GyRh1Az1/OuXU/IM9qXfjtWsZtBa6PXJvBn9r3qzaYGeykTekisCr56YPpTv+FXaj/dh/Oud+FvjabQZxaXYeayZsmPdyPcfT07161/wnHh3/oJr/wB8GuyLptXZzyhUT0PmO1jLvk9BU0s4dxGv3V/n60Y8mL5SNzVraDojzHzZwYY1I3OynoT1x0GPciuNGsVzO5m20M08qwwRPLI7BVRBkknoMetdroXw1u5oo7zxBfx6dC5O22VDLcORkYIHCcjBJOQOcVrMNG8G6fHeyW73F9KSLdjxwB8xA5AznqM9DwabY3fjXWomuobu30e0jTeGXMTSEjO7IyxOAepxgegqjXY2pvBXhezTfYS3sQKlQ15bxliMElipLKpxgjOM7hgnINcxqNteRX0xfxDm2XJlRn+zg5+7jb8u0nbkjkZ5AyMzWN94tg1aO3GrG+WPDSrcMzEKSBkFhkYHdTwB2xV/x1ZWyRTWVvcWi3EibY98gURoSpc9OnygnHI/PEtjaucnpNnNq1/dC5lmcRKP31uwCRjIzjtjBwAO55HUiLxbrMd1KIrVSsSosa5bJMYAwSepLYHJ7D3NP1XVn0/R49GgupJE275Nxxy3sDjnjjrtwDyTXIvKzyu7cljmlzA4kocbGx0AyTVJpXJzmnySZjEY/Gq+Peq5mKMEhxYnrVu3AjQyN36V1/wS8OaDr/i63HiuV4NEMqWjSK2M3E4KQjPs2XPtGawfFOj33h3xPf8Ah3UkWK8sLlrWXccLkNjcO209QfQg1Dmm9TRx0KG4M+55MD0XvWzpNpt/ePkZHQ9q6G/8H2ml3thoFzYanH4tuIY41sBPA0EkspDRS+cHOAUZcRkckg7gDVOx8M+JLu61zToLWH7To0Ms2oqbuNfJSMgOSS2GCng4JwaFURyV6U5LlRV1XVJ9QuUtTPLIiADDOThR2rM1m/8AtUiWcefKi/U+tWNP0PWbnwpqfiW0hibT7Bo4rubz4wY2kzsG0sG+bBxgc4qto+jalf6PqWr2lo8lnpiRyXsw6RB3CKT9WOPzpupcypYVQ6FG5J2BAeWOfwpiY24aJvxFRXLK87k/dBwo9q9G0fQvDv8Awo678a3VleT31tr0WlmJbzbEyNC0m/G0kMCMdcc0nJI7YU9Dlre5t4dHEDzD7w3I/UHcT/LFT6QYDMSshAfABRvU11Pi34YiZfBFx4anNwPFtiZ7GzvbmKKaOUOFaIudqtkkbThc9MZ68XB4d1mG81aG3aGObSFZr4STLGYtrhG6n5sMcYXJyeBS50U4Fcw8ld6Sex4as+4iClhtaNuoB4BrY1jQPEGiabpWo34gS21WMzWTi5jfzYwxUtgEkKGUg5xyDWhqnhfxDZ65ZeHL/TfN1O+ijltLe1mWd3WRQ0bDYTjKkEA9jk4FHMmNROf8O3PlXUsTk7ZYWX8Rhh+q4pmsLvnMoxuwM4rTm8N6ugvL+1WC9TTcSXn2SdZjAoIUs20k7ckAsMgEgE8isuVldCo52cfhSBo19AnjvYhDKQJIx1J61j6rCINQmjA6Nn2IPNV7aVrecMDjnmrmsFg8U4I+ZMZ9cf8A66Foc0afJUdtmUo268Vo2rLPCY5txUdMHkVReP5Q6jr1HvVywcFCvcUFVX7tytdWj20mSQ6dmHQ1PnNWnnVj8mGHRgRkGpv7OE9usthueQD54DywHqv94e3Ue45pbGaqXXvGaHIO0d6TJ70yQc0RuHGx+vrWidzWO1yWORo2DKcEHNXP7Sl/uj8zVEjbTcVYzf0azinuJbl2229nH508uOq5xtX0JJABq5E66hb3eo3IdLa3aMJbxAMqKSeOvJOAMn1Jq3pT6ZDKuikRySXZSMylcxI/8OV6lecH6A44q6db1fTLGJLi5tLazkSXen2KFvNbcylUXbjbgck4A/Ko2GlY27LT7fV/FcuszmK70eysnmgVmU+Y6jIj2nq2WyQR0BPNcffXuo+IJ9Tv5LqWKOCAzLbRHCBd6jaAMdAxJPsa6DwFdSP4ojv7DS006JUZJZ0ZlRlKkH5RhST6LgDaegBNZOgW/wBqvNXupmktNMuIZYlumyETcwKqMn5jgYwCfrQWkVdA1jU5Ua3S61OQLkuYZVARCcHOUYgZb16kd8VPeal4esy1s66jczk5knkmWTcQc85Ttgccjj16Y97qcFirWek71TkNNk/P7849/Tg4wOc4MkpZsNzihoLm7jwtLI0s91qZLHPLqT+flmrKw+BDy95qmfUyY/lAa5Vm8xgAKSfaihB16mocSuY6pbbwB1e6vcnu104/lbGqXjC18OJfWVl4V+1Xb+UpuZfNMiSStyEiBjRsAEAkjJOcAADPOMKcRtUc0ox9Q5jvvErXPgvR9I8OT6PaTytGNRuJLgOcXEnAVWRwP3aKinrtYv0zXRfGuzuPFuk6J8SI7Fxd31nHDrESrgidRsSXb12uBgH2XnJGfJra3imIV7uKEn++jn+SmtJbGycgDXLVf+2Ex/8AZKlq7G5aWPZPFd41r8eNFn0/Emo3h0sPOOFtIUjiSRR23HY4ZuiqCM5LYqeGPtSeP/is0VqsySaZqShZB8srSTq6qBkbtwGQAckcivLTpumRx7f+Eisxnuba4/8AjdRtpmm8bfElmf8At3uP/jdTyiUuY73Rb661T4GeNrW30qztg1/p7hLWMqXCNLvO0kltu5ckdM89a0Ph/eWfhXXtL8E6ta3vl63ZNBqxR18si7UKuRtJJiARuG4YOO1cHN4OgjfaPFfh9+AcrdAjBGR/k4NF34Iltbea5utbsIYYADK5WRgmegO1T8x7Dv16c07xtYsx/E2i3fh7xBe6Ne7WltpSgkU5WRQSA6kcFT1Br0zw/cXdl+zXqNoukpdpN4jivYxcQ7kaNYfLZwAQSAx69OKZ4T+H+m3nw21O81C4s21K4ktzbOZQZLcEOylVzkrjaXODwwA5U54/SvBt3qCZXUbUFZvs7ptkJSUHBQ/Lgn/dJB7U371jKlWhUclF7Gb4h8Qa/rV/banf37yXNsiR2xQCNbdI/uLGqgBAOwAHrXW/FzxLaasltqVvbG31TxDbw3+tpt2r5ygqu3/ZcgzEerrTfDukto+qSSR654ZkkaKS3KX7B4iHUq2QehAPXtXLarBZXuoTXV34ns5ppHO51t5gpxwNvyAAAAAAYAAAxVaN3NLaHefEi7ntfh98OLc6PZ3bxaTJCftERdldp5HVMAjBKuCARk9a67WdZtdH+NUVxeGDTm1LwfHplvdMMRWlw9ksJ+bJC7WyhOflzzjmvDo9N0xmCJr9uxPpbTf/ABNRS6dY7crrELH08iQf+y1HJcE7HoHwdll8F+I9U8QeILc2VhaaTd2s0U4H+mPJGY1gQH75JIPGQApYnFeeeHTpv9qWw1j7X9gLBZjakCRV/vDIIOOuDjPqKpTRqOkvmbfYjA/GpbXa9nJhctGwb3Kng/qB+dWlYVzpdSsvA8V1LHBqV3JGrlVkWVgHA6EA24IzTXj8ISWwiOoX2IzkDcSQP+/QrmW5GKZE3OCODQ4idjo1h8IhCovdRc47Ef1jFVm/sG3mIj/tFz/10Qf+yVixfLIQasODIoyfnHQ+vtV8pMmrF1Bayuwt4rgZ6b3B/koq1ZM8T4BIZTlWHUVnWTkDK8EVZluSwXGCR1o5TiqQbdjTvo7XUgzOywXeM78fLJ/vAdD79+/rXO3VtNC+yVCrjsf89K04JFfOODV60vLRpEjvovNiHAx1XPcH+nSkkTCc6TtujnYpeMN0qXcvrU+sWiwzeZEVaJ2+Rl/r7+1UNjelWdaakrne6TpUOnodZ1FipU7baAfK+7sx45+nrjNWVFxb2SamLCSa8lIigt2jJ8pB0zjnngnoSTVrXvEzW2o3Fra2MO1ON0vzHPqMY9Kbba7I2k3OrOZxuRkFv5peMNkAHnkD8c+9Fi7hd37afp0epajYXFtNfRHy7eZiRtDENsByfLJHOfTHPNcn4g1u91WUTX1yW2DbFEBhIh2CjoKq3l7cX08lzcyNJITgkn9B6D2rOuGLsA3IppKOxLfQjlkzyOp6VDnFEvLGprWMOSx7Uh2sLGmxN2eTVV23sTU92SE4qGMZzRIrpcRvlxTUBLYAyTTmOTVzS4A7+YT0PTFJMTaSHwwMoCj7zdTV1YY4IiW+8ae7+WvyDGaoyyMxHNBxuTmxcB2JNMkQrCWPcZ/CpwPNCp0ycZonPyYYbhQkbUl1MwVoWmr6nayxyR3s58pSqI7llVSMEYORgjHHsPQVAyDJI4zTIxkmhpM3Uj1Hwp8QodP+GuvacbO1TVHeJNPO05VGLFtpOcBSCeTxkAcVxUup6jcTIwnaFPLEYihYoioeqgA9++eSeTk1lxgZFXYR8wqI00jGEI03KUVa+4l2v+iS89qy/KLptI6VsXQ/0aT/AHTWZkqcitLWLiyrD8k4J7Va3KRzUsaRzMWK4fHWobmPySBnOaOUvcgmjCP5gOQe1Pt2WK5ViQIpF2vn0PB/LrTEPBpn3lIo3GTSo0crRt95Tg1Wfhs+tXLn5oopj9548N7lTjP6Cq0g4BpAB5w351Mg+bHrUUf3D9aeKESidlO/epw3tU89q6IrHqRVPeUYEVqrI91F5kjfMvH1pnPVbi7kVtEQAwIYYzxU7xqccUsJMTEjB9iKgv5Cs3AAHpSMmrsuRMuNj4kjP3lPek+y2H/PKb/v5/8AWqlHMQ1T+f7UEWa2Z//Z</binary></FictionBook>
