Репьёв. Крапленый перстень Сергей Алянин В прошлом – шулер, которого убрали конкуренты. В настоящем – восемнадцатилетний Алексей Репьёв, нищий изгой в альтернативной Российской империи XIX века. Здесь власть дают родовые перстни, а скрытые способности могут знатно подпортить жизнь. Особенно такой пустышке без магии, каким был прошлый владелец тела, проигравший за карточным столом всё, что у него было. Но теперь я за него. На пальце треснувший перстень, из умений – “Взгляд шулера”, который проявляет уязвимости остальных.  А в планах – поменять правила этой дрянной игры. ==================== Глава 1 Пробуждение было резким. Вместо полумрака подпольного клуба в питерской промзоне, где меня пару минут назад глушили двое отморозков, перед глазами проступил огромный амфитеатр. Ряды парт уходили наверх, к высокому потолку с лепниной. Вокруг сидели пацаны. Лет по восемнадцать-девятнадцать, все в тёмно-зелёных мундирах с начищенными до блеска золотыми пуговицами и стоячими воротниками. Настоящий маскарад. Я наклонил голову набок, потирая шею рукой и пытаясь понять, что за чертовщина здесь творится. Но получалось так себе. Да и у трибуны внизу бубнил старик в очках, мешая моим размышлениям. – …таким образом, господа лицеисты, стабилизация источника при встречном импульсе требует безупречного контроля дыхания. Без этого ваша защита лопнет, как мыльный пузырь, – старик постучал пальцем по раскрытой книге. Что за бред? Какой источник? Какая защита? Я попытался вспомнить, что было вчера. В памяти чётко стоял дымный зал казино, тяжёлый разговор с хозяином, фальшивая тасовка колоды, а потом… резкий удар под дых в подсобке, хруст костей и темнота. Сердце не выдержало? Или нож схватил? Я скользнул рукой вниз, ощупывая рёбра, но ничего… Цел. Тело только будто не моё. Что за чёрт? И тут же в голову ломанулся чужеродный поток воспоминаний. Картинки замелькали перед глазами, как бешено сдаваемые карты. Удалось выцепить немного, но и этого было пока достаточно. Алексей Репьёв. Восемнадцать лет. Изгой курса из обнищавшего дворянского рода. По местному табелю о рангах — пустышка, у которой магии кот наплакал. Царскосельский лицей. Меня резко замутило и на секунду показалось, что я сошёл с ума. В этот же момент воздух вокруг меня стал тяжёлым. Что-то явно было не так, но сразу не понять. Чувство, словно невидимая плита опустилась на плечи, желая вдавить меня в стол. В висках застучала кровь и возникло странное чувство уверенности, будто кто-то воздействовал на меня извне. Инстинкт сработал раньше, чем я успел сообразить. В прошлой жизни в моменты, когда меня загоняли в угол, главное было – держать лицо. Вот и сейчас я сжал зубы, выпрямил спину и медленно обвёл взглядом аудиторию. Кто? Кто из этих сопляков? На первом ряду сидел холеный мажор с идеально уложенными волосами. Из чужой памяти тут же всплыл статус и фамилия: князь Голицын. Сейчас он с мерзкой ухмылкой смотрел мне прямо в глаза, повернувшись ко мне полубоком. Его рук дело? Что за сила? На его указательном пальце вспыхнул багровым светом массивный золотой перстень. Давление усилилось. Мажор явно развлекался, пытаясь прилюдно согнуть меня непонятным для меня способом. Я продолжал молчать и тупо смотреть на него в ответ, пытаясь разобраться в происходящем, как вдруг мир перед глазами на мгновение смазался. Прямо поверх ухмыляющегося лица Голицына всплыла чёткая, полупрозрачная строчка текста, похожая на крап на рубашке меченой карты: «Перстень Огня. Официальный ранг: Третий боевой разряд (Высший класс). Технический дефект: Мана нестабильна, пульсирует рывками. Причина: Владелец пытается скрыть страх за напускной агрессией». Я моргнул. Строчка не исчезла. Третий боевой разряд, значит? Холеный, сильный, опасный в лобовой атаке. Понятно. Настоящий Король. Тяжёлая карта в колоде. Опустив взгляд на парту, я посмотрел на свои руки. Пальцы были чужие. Тонкие, молодые, без привычных земных шрамов, а на указательном пальце красовалась потемневшая от времени медная печатка со стёртым гербом Репьёвых. Прямо по центру металла шла глубокая кривая трещина. Именно в эту секунду перстень обдал кожу ледяным холодом. Боль была такой, будто палец прижали к сухому льду, но как только этот холод разлился по руке, невидимая плита на моих плечах мгновенно исчезла. Дышать стало легко. Перед глазами тут же мигнула другая надпись: «Маскировка: активна. Текущий статус Источника: Минимальный (Низший класс). Состояние: Сбой контура связи. Данные заблокированы». Минимальный статус? То есть в местной иерархии я никто. Шестёрка или вообще двойка, которой только столы вытирать. Что ж, начнём с низов. Но для начала осознать бы кое-что. Я в чужом теле. В другом мире. И у меня на пальце дефектный артефакт, который только что спас меня от позора. Так себе ситуация. Неожиданно раздавшийся колокольный звон отвлёк от невесёлых мыслей. – Лекция окончена, господа. Не забывайте про домашнее задание по маго-юриспруденции, – старик на трибуне закрыл книгу. Аудитория зашумела. Подростки начали подниматься, переговариваться и двигаться к выходу. Я встал, ощущая себя непривычно легко, и пошёл следом за толпой, стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. Нужно было срочно найти уединённое место и разобраться, что за чертовщина происходит. Но уйти спокойно мне не дали. На выходе в главный коридор кто-то с силой впечатал мне локоть между лопаток. Новое тело подвело сразу и я полетел вперёд, чувствительно прикладываясь плечом о стену. Да, с телом надо что-то делать. По ощущениям я полный дрыщ. Кабинет ещё не успел опустеть, но случайные свидетели тут же сделали вид, что очень торопятся по своим делам. Лицеисты косились, ускоряли шаг и обходили нас по дуге. Ясно. Здесь каждый сам за себя. Ничего нового. В моём мире правила были точно такими же. – Совсем страх потерял, Репей? – перед лицом появилось холеное лицо Голицына. Двое его подручных синхронно шагнули по бокам, отрезая меня от коридора. Сам княжич брезгливо скривил губы, но перстень на его пальце больше не горел. Конечно, зачем использовать силу, если перед тобой задохлик. – Чего ты вылупился на меня на лекции? Жить надоело? Он толкнул меня в грудь, а следом развернул прямо перед моим носом плотную бумагу с гербовой печатью. – Завтра этот вексель будет на столе у ректора. Ты вылетишь из Лицея с позором, а твой нищий род пойдёт по миру. Убогий, – с насмешкой в голосе заявил он, а я прищурился. Спокойно скользнул взглядом по ровным строчкам заёмного письма. Цифры там стояли дурные — прежний малолетний идиот Алексей умудрился спустить в подпольном катране столько, сколько его род не заработал бы за три поколения. Да ещё и додумался подпись свою поставить. Идиот! Голицын ждал. Ему хотелось увидеть привычные слёзы, сопли, услышать мольбы о пощаде. Настоящий хлюпик Алексей наверняка уже ползал бы у него в ногах, но я не собирался доставлять такого удовольствия самодовольному придурку напротив. Вместо этого я медленно поднял голову и посмотрел княжичу прямо в глаза. Не знаю, как этот перстень работает, но собираюсь использовать его по максимуму. Хоть какая-то дополнительная информация мне сейчас пригодилась бы. Мой треснувший перстень тут же отозвался, и перед глазами вспыхнула новая бледная строчка: «Скрытый факт: Вчера тайно проиграл фамильный артефакт (кулон) в закрытом клубе „Савой“. Долг не покрыт». О как, карта легла! Похоже, мой ход. Я сделал резкий шаг вперёд. Голицын от такой наглости отшатнулся на полшага, но я намертво перехватил его запястье, фиксируя вексель. – Эй! Руки убрал, тварь! – взвился мажор. Его дружки дёрнулись было ко мне, но я уже наклонился к самому уху княжича и процедил так, чтобы слышал лишь он: – Слышь, Голицын. Ты за мой счёт не переживай. Ты лучше подумай, что твоя матушка сделает, когда узнает, в каком именно притоне сейчас лежит её фамильный кулон. Сильно сомневаюсь, что член Государственного совета оценит такие семейные траты. Княжич вмиг сделался белым как мел, а перстень на его пальце вспыхнул и тут же погас. А вот это уже интересная реакция. Та самая нестабильная мана в ответ на страх? Да, с “королём" я, похоже, поторопился. Голицын – обычная “шестёрка”, у которого подгорел хвост. Так даже лучше. Пользуясь его ступором, я аккуратно вытянул вексель из его оцепеневших пальцев и, сложив бумагу вчетверо, сунул её в карман мундира. Шагнув вперёд, я грубо толкнул застывшего князя плечом и пошёл дальше по коридору. Что ж, начало неплохое. Бумага у меня. Осталось найти зеркало, какую-нибудь местную библиотеку и карту, чтобы, наконец, выяснить, куда меня занесло. И главное – с какого перепуга? ---------- Глава 2 До уборной я добрался на чистых инстинктах. Прошлый малолетний хозяин тела, несмотря на всю свою глупость и вечный страх перед каждым шорохом, Лицей знал неплохо. Ноги сами вынесли меня в тупиковый коридор правого крыла, где за дверью скрывалась лицейская ванная комната для младших курсов. Внутри никого не было. Оглядевшись, отметил огромные зеркала, расположенные вдоль стены над раковинами. Я подошёл к ближайшей, опёрся руками об идеально отполированный край мраморной плиты и поднял глаза. М-да. Из отполированного стекла на меня пялился какой-то заморыш. Лет восемнадцать, худой, щёки ввалились, под глазами – синяки от вечного недосыпа. Чёрные волосы торчат во все стороны, а тёмно-зелёный форменный мундир висит на костлявых плечах, как на вешалке. Понятно теперь, почему от одного толчка локтем я улетел в стену. Дрыщ дрыщом. Единственное, что ломало эту картину тотального ничтожества – глаза. Вместо привычного для этого пацана затравленного взгляда побитой собаки из зеркала смотрели ледяные глаза сорокалетнего волка. Мужчины, который полжизни провёл на грани и разучился верить людям задолго до того, как этот несчастный Репьёв вообще появился на свет. Мой взгляд. – Ну и досталось же мне наследство, – хрипло выдохнул я. Голос сорвался на высокой подростковой ноте. Пришлось откашляться и привычно понизить регистр. – Вид у тебя, парень, небоевой. Как тебя здесь вообще до смерти не зашибли? Вот только жалости этот задохлик не вызывал. У меня в принципе жалости к подобным хлюпикам никогда не было. Я был из той породы, которая борется за место под солнцем, а не ждёт, когда блага упадут с неба. Не хочешь драться за себя, ну так сдохни… Я повернул кран, и из него хлынула ледяная вода. Недолго думая я с силой плеснул себе в лицо раз, другой, третий, смывая остатки чужих воспоминаний и чужого страха. Стало немного легче. В голове наконец-то прояснилось, а мысли выстроились в чёткий ряд. Выпрямившись, я поднял левую руку и уставился на указательный палец. На ту самую печатку со стёртым гербом рода Репьёвых. Кольцо больше не кололо кожу холодом, а лишь едва заметно вибрировало, отдаваясь в руку почти незаметным ритмом, похожим на биение пульса. Стоило мне сосредоточить взгляд на печатке, как перед глазами снова поплыли светящиеся строчки. Теперь, когда вокруг была тишина, я мог рассмотреть свой «крап» повнимательнее. «Текущий ранг артефакта: Низший класс (Маскировка активна) Доступные функции: [Взгляд Шулера] — анализ энергетических потоков, выявление скрытых дефектов магии и артефактов. При критическом усилии воли: считывание скрытых психоэмоциональных фактов (Внимание: высокий риск сбоя маскировки!) Заблокированные функции: [Блеф] — заблокировано (Требуется синхронизация Источника: 1%) [Пересдача] — заблокировано (Требуется синхронизация Источника: 1%) [Данные повреждены] — заблокировано». Я хмыкнул, вытирая лицо вафельным полотенцем, висевшим на серебряном крючке у стены. Весь этот интерфейс до боли напоминал мне то, как я сам в прошлой жизни оценивал людей за зелёным сукном подпольных казино. «Взгляд Шулера» – это, по сути, моя профессиональная наблюдательность, только доведённая местной чёртовой магией до абсолюта. Я ведь и в своём мире видел, что соперник блефует, когда у него дрожат пальцы при раздаче или когда он пытается скрыть плохую карту за наглой улыбкой. А перстень просто переводил мои наблюдения в готовые факты. Удобно. Но вот заблокированные строчки интриговали гораздо сильнее. [Блеф] и [Пересдача]. Названия чисто карточные, словно подстроенные системой под мои земные мозги. Судя по всему, чтобы их открыть, мне нужно поднять эту самую «синхронизацию Источника». А как её поднять? Перстень чётких цифр или инструкций не давал. Но если подумать, есть одна догадка. Будь я создателем, я бы завязал прокачку на риск. Чем сильнее я иду ва-банк, тем быстрее бы рос прогресс. Логично ведь? Надо бы проверить. А пока… Я достал вексель, который отобрал у Голицына, и снова перечитал его. Сумма долга была такой, что на эти деньги можно было купить хорошее имение под Тверью вместе со слугами и землёй. По крайней мере, если память мальчишки не подводит. Срок уплаты — завтрашний полдень. Если Голицын отнесёт бумагу ректору, парня, то есть теперь меня, вышвырнут из Лицея в ту же секунду. С позором, без права восстановления. А для обедневшего рода Репьёвых это будет смертный приговор. Вот только вексель у меня. Пока что. – Значит, завтра в полдень, – я аккуратно сложил вексель обратно в карман брюк. Время есть. Голицын сейчас напуган тем, что я знаю про кулон его матери. Он не побежит к ректору прямо сейчас, побоится поднять шум. Значит, будет выжидать до последнего. А это мне на руку. Я повернулся к выходу, толкнул дверь и вышел обратно в коридор. Пройти я успел от силы шагов десять, как из-за мраморной колонны мне наперерез выскочила невысокая фигура. Я инстинктивно подобрался, но тут же расслабилась – память бывшего хозяина этого тела подкинула имя. Это был Мишка Костров. Единственный приятель прежнего Алексея Репьёва в этих стенах. Такой же нищий дворянин из «двоек», чей перстень едва мог выдать искру для прикуривания. Мишка выглядел растрёпанным, а на круглом лице отражался такой дикий ужас, будто он только что увидел восставшего из могилы мертвеца. Он подскочил ко мне, схватил за рукав мундира и с силой утащил в глубокую нишу между окнами, подальше от проходящих мимо старшекурсников. – Лёха! Ты живой? – зашептал он, испуганно оглядываясь по сторонам. – Ты… ты с ума сошёл? Мне парни из «Золотого Грифона» такое рассказали, у меня аж ноги подкосились! Это правда? – Смотря что именно, – спокойно ответил я, уверено убирая его руку со своего рукава. – Говори толком, Костров. Чего ты мелешь? Мишка округлил глаза, вероятно, не привыкший к такому поведению своего друга, но я не собирался играть сопляка. – Как что? – Мишка перешёл на свистящий шёпот, прижимаясь спиной к стене ниши. – Вексель! Они говорят, Голицын вчера затащил тебя в закрытую ресторацию после отбоя. Говорят, ты проиграл ему астрономическую сумму! Там тысячи рублей, Лёха! Тысячи! Твой отец за всю жизнь таких денег в глаза не видел! Это же всё… это конец! Я молча смотрел на него. Мой земной опыт подсказывал: парень искренне переживает. Он трус, каких поискать, но прежнего Алексея действительно считал другом. Перстень на руке тут же отозвался лёгким теплом, а перед глазами над головой Кострова выскочила короткая бледная строчка: «Железный перстень. Официальный ранг: Низший класс. Состояние: Хозяин находится в состоянии глубокой паники. Опасности для владельца нет». Я дождался, пока строчка растает, и засунул руки в карманы. – Да, проиграл, – ответил я обыденным тоном, будто речь шла о пачке сигарет или копеечном обеде. – Бумага у Голицына. Точнее, была у него. Теперь она у меня в кармане. Мишка побледнел так, что стал похож на лицейскую стену. Он схватился за голову, едва не сбив свой форменный картуз. – Господи… У тебя в кармане? Он тебе её отдал? Нет, стой, ты её украл? Лёха, если они узнают, тебя не просто исключат! Тебя под суд отдадут, в Шанцевые каторжные роты закроют! Ты понимаешь, что Голицын – это третий боевой разряд? Его отец – член Государственного совета! Они наш выпуск в порошок сотрут и не заметят! – Костров, уймись, – жёстко оборвал я его. – Ничего я не крал. Он сам мне вексель отдал. В коридоре, при свидетелях. – Сам?.. – Мишка недоверчиво прищурился, переводя взгляд с моего лица на карман мундира. – Голицын? Чтобы этот индюк добровольно отдал вексель? Лёха, ты бредишь. Или тебя по голове на лекции стукнули? Кстати, мне сказали, он на тебя аурой давил, а ты даже не согнулся. Как ты это сделал? У тебя же Источник пустой! – Повезло, – коротко отрезал я, не собираясь объяснять ему механику работы своего треснувшего кольца. – Кольцо сбоит, наверное. Сама атака мимо прошла. Я сделал шаг из ниши, показывая, что разговор окончен, но Мишка снова преградил мне путь. В его глазах теперь читалось не только испуг, но и глубокое отчаяние. – Лёха, послушай меня, – тихо произнёс он. – Если у тебя действительно эта бумага… Голицын этого так не оставит. Завтра в полдень инспектор будет проверять лицейские счета и задолженности. Если Голицын заявит, что ты забрал вексель обманом или угрозами, тебя арестуют прямо на плацу. Тебе нужно бежать. Пиши отцу, пусть забирает тебя из Лицея по болезни. Прямо сегодня вечером, пока ворота не закрыли! Уезжай в своё захолустье, целее будешь! Я остановился. Посмотрел на испуганного пацана, который на Земле годился бы мне в сыновья и усмехнулся. Бежать? Из-за какого-то восемнадцатилетнего недоноска с золотым кольцом? Я от серьёзных криминальных авторитетов в Питере не бегал, когда ставки исчислялись миллионами и на кону стояла моя голова в реальном смысле. А тут – прыщавая лицейская элита. – Никуда я не поеду, Костров, – спокойно сказал я, поправив воротник тёмно-зелёного мундира. – Карты уже сдали, пасовать поздно. Будем играть с тем, что есть на руках. – Да с чем играть-то? – Мишка всплеснул руками, окончательно теряя надежду образумить меня. – У тебя за душой ни гроша, магии нет, перстень треснул! Что ты можешь-то? – Увидишь, – я едва заметно усмехнулся уголком губ, проходя мимо него. – Ладно, мне некоторую информацию проверить надо. Где у нас тут центральная библиотека находится? Из башки напрочь вылетело после маго-лекции. Мишка стоял посреди коридора разинув рот, и смотрел на меня так, словно я объявил войну самому императору. – На втором этаже главного корпуса… за портретной галереей, – механически выдавил он. – Но Лёха… тебя туда не пустят, ты же знаешь… – Пустят, – бросил я через плечо, не замедляя шага. – Куда они денутся. Весь Лицей привык считать Алексея Репьёва безвольной жертвой, сорняком, который можно топтать ногами. Что ж, им придётся очень быстро переучиваться. Я не позволю никому вытирать об себя ноги! ---------- Глава 3 Центральная библиотека Лицея занимала целое крыло на втором этаже главного корпуса. Чтобы добраться туда, пришлось пройти через портретную галерею, где со стен на меня высокомерно косились бывшие выпускники. Все сплошь министры, генералы и первостатейные маги прошлых лет с массивными перстнями на руках. Здешний мир буквально кричал о том, что без статусного куска металла ты здесь никто. Обычный сорняк под ногами. Я толкнул высокую дверь и вошёл в библиотеку. Помещение было огромным: двухъярусные стеллажи уходили под самый потолок, на стенах висели маго-светильники, а в глубине зала имелось пространство, занятое столами. За массивным столом у самого входа сидел смотритель. На вид ему было под пятьдесят. Из себя представлял мало чего, но видно гонора было не занимать. Из памяти Алексея Репьёва тут же всплыла фамилия: господин Бахрушин. Человек пунктуальный до тошноты и презирающий всех, кто не входил в списки высшей лицейской успеваемости. Стоило мне подойти ближе, как Бахрушин оторвал взгляд от каких-то ведомостей и смерил меня холодным взглядом. Ему хватило доли секунды, чтобы оценить мой внешний вид и статус кольца и прийти к определённым выводам. Для меня, видимо, неутешительным. Вот только я тоже не стоял столбом. Пока Бахрушин разглядывал меня, я сканировал его. «Стальной перстень Хранителя. Официальный ранг: Четвёртый разряд (Служебный класс). Скрытое свойство: „Охранное слово“ – позволяет блокировать доступ к закрытым секциям Лицея. Уязвимость: Хозяин педантичен, пасует перед официальными формулировками и Уставом Лицея». – Слушаю вас, господин Репьёв, – сухо произнёс он, не скрывая своего пренебрежения. – Напоминаю, что учебники по базовой теории Источника выдаются на абонементе в левом крыле. Вам, кажется, именно туда, – напомнил он, но я не стал вестись на дешёвую провокацию. На Земле я общался с чиновниками и юристами такого пошиба каждую неделю. Они все одинаковые: сидят на своих мелких должностях и думают, что держат бога за бороду. Я подошёл вплотную к его столу, засунул руки в карманы брюк и спокойно посмотрел ему прямо в глаза. – Мне не нужны учебники по теории, господин Бахрушин. Мне нужен закрытый архив исторических хроник Государственного совета за последние тридцать лет. Сводные таблицы распределения родовых земель и реестр маго-механических патентов. Бахрушин усмехнулся, и это было даже ожидаемо. Человек он был пренеприятнейший. – Закрытый архив доступен только студентам с первым боевым разрядом или по личному письменному разрешению инспектора курсов. У вас, насколько мне известно, нет ни того, ни другого. Всего доброго, Репьёв. Не отвлекайте меня от работы. Он уже потянулся к своему перу, давая понять, что мне здесь делать нечего, но я не двинулся с места. В уязвимости его перстня чётко стояло: «пасует перед Уставом Лицея». Что ж, проверим местную бюрократию на прочность. Как раз из памяти Алексея я выудил одну очень интересную деталь, которую прежний Репьёв когда-то случайно услышал на скучной лекции по правоведению. – Слушайте, господин смотритель, – я чуть наклонился над столом, заставив Бахрушина снова поднять на меня глаза. – Давайте без этого. Откройте Свод Уставов Императорского Лицея, статья двенадцатая, параграф третий. Ограничение на посещение исторического архива не распространяется на прямых потомков родов, входящих в Общий Дворянский Гербовник первой категории. Независимо от их текущего боевого разряда и успеваемости. Бахрушин замер и его рука с перьевой ручкой в ней зависла в воздухе. – Род Репьёвых, – продолжил я. – Внесён в Гербовник в тысяча семьсот двенадцатом году лично указом Петра Алексеевича. Нас оттуда никто не вычёркивал. Законы Лицея едины для всех. Или мне пойти к инспектору и составить официальную жалобу на то, что смотритель библиотеки нарушает права старейших фамилий Империи? Прошла секунда, другая. В тишине библиотеки было слышно, как нагло и ритмично гудит маго-механический светильник над нашей головой. Бахрушин смотрел на меня так, словно у нищей «двойки» Репьёва внезапно выросли огромные клыки. Его стальной перстень на пальце едва заметно вспыхнул, реагируя на раздражение своего хозяина, но уязвимость сработала идеально. Чиновник испугался проблем с начальством. Он медленно отложил перо и, едва сдерживая злость, процедил: – Вы чрезвычайно наглы для своего положения, Репьёв, – тихо произнёс он, поднимаясь со стула. – Но формально вы правы. Род Репьёвых действительно ещё числится в списках первой категории, как бы плачевно ни шли ваши дела. Идите за мной. Он повернулся и быстрым шагом направился вглубь библиотеки, ведя меня за собой через весь зал. Я молча следовал за ним, ловя на себе удивлённые взгляды лицеистов, которые не понимали, каким образом я смог уговорить Бахрушина меня пустить, но меня они волновали мало. Ведь перед глазами неожиданно вспыхнула короткая строчка: «Риск оправдан. Синхронизация Источника: 2%. Маскировка стабилизирована». Значит, я была прав. Всё же риск. От него зависит повышение синхронизации источника. Пусть дело и движется медленно, но разблокировать ещё пару умений вполне реально. Лишь бы полезными оказались. Пока разбирался со свойствами перстня, мы уже пришли. Бахрушин отпер железную решётку и пропустил меня внутрь закрытого архива. – У вас есть два часа до закрытия, Репьёв. Книги со столов не выносить. За любую порчу страниц – исключение. – Я в курсе, – ответил я, даже не взглянув на него, и сразу направился к полкам с кожаными папками, на которых горели золотые тиснёные буквы: «Реестры и Хроники Империи». Смотритель задерживаться не стал и сразу ушёл, заперев за мной решётку. А я остался один. Время пошло. Мне нужно было досконально изучить, как устроен этот мир, кто такой этот княжич Голицын, какими силами обладает его клан и самое главное — нужно выяснить, как такой слабак, как я, смогу победить Голицына в реальном бою. И есть ли вообще у меня на это шанс. Поехали! ---------- Глава 4 Я прошёл между рядами стеллажей, выискивая нужный сектор. «Ведомости землевладений», «Гербовник Высших фамилий», «Рапорты инспекции». Времени у меня было в обрез. Бахрушин выделил всего два часа, и нужно было использовать их с умом. Тратить время на перелопачивание всего подряд было без толку, поэтому я вытащил с нижней полки массивный фолиант с тиснёным гербом рода Голицыных и уселся за стол, водружая книгу перед собой. – Ну, посмотрим, с кем я имею дело, – пробормотал я себе под нос, листая пожелтевшие листы. Может для кого-то информация, содержащаяся в книге, и была обычной историей клана, но я смотрел записи как на балансовый отчёт крупной корпорации. И то, что я видел, мне сильно не нравилось. Последние пять лет Голицыны вели агрессивную экспансию. Из записей чётко следовало, что они планомерно скупали долги обедневших родов вокруг Новгородской и Тверской губерний. И Репьёвы тоже были в этом списке. Это я уже понял, сопоставив все факты и придя к неутешительным выводам. Восемнадцатилетний идиот Алексей проиграл Голицыну-младшему астрономическую сумму не случайно. Это был спланированный рейдерский захват. Парня планомерно вели, подпаивали маго-настойками, чтобы он подписал этот проклятый вексель. Ведь на землях Репьёвых не так давно обнаружили залежи маго-резонирующей руды, и Голицыны просто решили забрать эти территории за бесценок, используя долговую петлю. Классический развод. Я видел такое и не раз, так что даже удивляться не стоило. У Лёхи просто не было шанса выкрутиться из этой ситуации. Он даже не мыслил в этом направлении и до последнего не понимал, что его обводят вокруг пальца. Ладно. Финансы – это хорошо, но долг мне нужно закрыть завтра к полудню. Мне бы что-то более реальное. Какое-то оружие против самого княжича Голицына. Что-то, что заставит его отступить на плацу перед инспектором. Я поднялся, подошёл к сектору «Рапорты инспекции» и вытащил личное дело Голицына-младшего. Здесь фиксировались все его учебные дуэли, результаты экзаменов по контролю Источника и оценки за боевую практику. Третьекурсник Голицын считался одним из лучших магов Огня на нашем потоке. Третий боевой разряд — это вам не шутки. Я положил папку на стол и сосредоточил взгляд на строчках, описывающих его дуэльный стиль. Левая рука тут же отозвалась острой болью, а перстень вспыхнул холодным неоново-синим светом. Боль была такой, будто палец зажали в тиски. Совсем не так, как прежде. Намного жёстче, словно я достиг предела. И в самом деле. На секунду перед глазами возникла надпись о том, что маскировка практически доведена до нижней отметки. Понять, о чём речь сейчас было сложно, да и отступать было некуда. Пришлось сжать зубы и заставить кольцо копнуть глубже, преодолевая сопротивление. Мир вдруг вокруг меня замер, а поверх строчек рапорта вспыхнул детальный крап: «Объект: Княжич Голицын. Боевой артефакт: Золотой перстень Огня (Высший класс). Технический дефект боевого стиля: При активации защитного барьера „Огненный щит“ объект делает микро-паузу в 0,4 секунды для стабилизации потока маны. В этот момент защита полностью отсутствует. Логический триггер: Перед кастом щита объект всегда делает глубокий вдох и едва заметно отводит левую ногу назад». Я резко моргнул, разрывая контакт и приходя в себя. Информация далась мне с трудом, что даже пот выступил на лбу. Коснувшись пальцем носа, я стёр тонкую струйку крови и откинул голову назад. Вот же бесполезное тело. Совершенно ни на что не годное. Хотя у меня всё же получилось добыть полезную информацию, что даже улыбка сама собой появилась на губах. Четыре десятых секунды. Для обычного человека — пшик. Но для профессионального шулера, который привык за долю секунды подменять карту в колоде под прицелом десятка камер и бдительных глаз, этот микро-тайминг был размером с целую вечность. Теперь я точно знал, когда именно щит Голицына превращается в пустую картонку. Если ударить копеечной искрой моей «двойки» ровно в это мгновение — вся его хвалёная защита высшего класса просто схлопнется, опозорив его перед всем Лицеем. Правда, и риск был в этом случае велик. – Время истекло, Репьёв, – ворвался в мои размышления недовольный голос Бахрушина. – Покиньте архив. Спорить не стал. Молча поднялся, вернул папки на место и сразу же пошёл к выходу. Бахрушин подозрительным взглядом оглядел стол, словно проверяя, не украл ли я чего, но я прошёл мимо, даже не повернув головы. Перед глазами снова выскочила бледная строчка: «Синхронизация Источника: 3%. Маскировка стабилизирована». Ну вот. Уже что-то. Выйдя из библиотеки, я сразу направился в жилой корпус Лицея. Лекции закончились, и коридоры третьего курса уже были полны студентов. Прежнего Алексея Репьёва здесь не замечали, а если и замечали, то только, чтобы толкнуть плечом или отпустить сальную шуточку про его нищету. Но сейчас я сразу заметил, как изменилась атмосфера вокруг меня. Стоило мне поравняться с группой третьекурсников в расшитых золотом мундирах, как их разговоры мгновенно стихли. Они испуганно покосились на меня, провожая взглядами до самой лестницы. Похоже, слухи в Лицее имели свойство распространяться со скоростью света. Теперь-то я понимал, что сам не ведая как, но отразил атаку Голицына на лекции, что для такого задохлика, как я, было настоящим достижением, о котором теперь знали все. Но это даже хорошо, пусть боятся. Меньше будут лезть. Поднявшись на третий этаж жилого блока, я нашёл дверь со своей табличкой и толкнул её. Комната была небольшой, но обставленной дорого: две массивные кровати, два дубовых шкафа и огромные окна с видом на лицейский парк. За столом у окна сидел мой сосед по комнате – барон Салтыков. Выскочка из «четвёрок», чей род стоял чуть выше моего, из-за чего Салтыков последние два года считал своим священным долгом вытирать о прежнего Алексея ноги. Сейчас он сидел и чистил свой серебряный перстень специальной бархоткой. Увидев меня, Салтыков нагло откинулся на спинку стула и скривил губы в издевательской ухмылке. – О, явился, репей сорняковый, – не скрывая надменного тона, произнёс он. – А я слышал, ты Голицыну целое состояние проиграл? Ну что, банкрот, когда вещички собирать начнёшь? Надеюсь, до завтрашнего полудня съедешь? Не хочется делить комнату с каторжником. Я медленно закрыл дверь и обернулся, смотря на Салтыкова. Ну и чё с ним делать? Вот вообще он мне тут не нужен. Прикопать его, что ли, где-то по-тихому? Хотя вряд ли получится. Свидетели обязательно найдутся, и мне конец. Разве что попробовать заставить переселиться его куда-нибудь… хорошая идея, но на неё нужно время. А у меня с ним проблемы. Пока я думал, сверля препарирующим взглядом Салтыкова, тот успел сбледнуть. Ухмылка испарилась с его лица, словно её и не было, а взгляд стал настороженным. Похоже, Салтыков откровенно занервничал, не понимая, что у меня в голове. И не зря. Я ведь серьёзно обдумывал, под каким кустом могу спрятать его тело. – Ты чё замер? – с раздражением процедил он, откладывая бархотку в сторону. – Я с кем говорю, Репьёв? Оглох? Я сделал два медленных шага вперёд, сокращая дистанцию, и остановился прямо напротив него. Салтыков подобрался, смотря на меня взглядом, полным паники, но из последних сил старался сохранить спокойствие. Как же, перед ним же какая-то жалкая “двойка”. Чего её бояться? А ведь бояться стоило. Особенно этому говнюку, ведь он сейчас был ко мне ближе всего. – Послушай сюда, барон, – обратился я к Салтыкову, даже на мгновение не проявляя уважение к его титулу. – Рот закрой. Ещё раз твой голос услышу до завтрашнего дня – сильно пожалеешь. Салтыков аж оцепенел от такой наглости. Он просто застыл, разинув рот и смотря на меня снизу вверх. А я не стал дожидаться его ответа. Развернулся, подошёл к своей кровати и упал на неё, закинув руки за голову. В ответ – тишина. И правильно. Мне обмозговать кое-что надо. Раз дуэли не избежать, надо продумать каждую секунду возможного сражения. Я закрыл глаза и погрузился в свои мысли. Если завтра прогорю, то игра для меня будет закончена. А ведь я только начал менять её правила. Проигрывать никак нельзя. На кону слишком многое. ---------- Глава 5 Утро встретило меня барабанной дробью. Вот тебе и местный будильник. Впрочем, чего я ожидал от Царскосельского лицея, где подъём всегда объявляли по-военному? Я сел на кровати, разминая затёкшую шею. Тело восемнадцатилетнего Алексея Репьёва постепенно привыкало к моим командам, но всё ещё казалось слишком лёгким. С противоположной стороны комнаты послышался шорох. Мой сосед пытался как можно скорее застегнуть мундир и сбежать. Но стоило мне повернуться в его сторону, как Салтыков вздрогнул, отвёл взгляд и резво выскочил за дверь. Боится. Пусть боится. Ему на пользу пойдёт. Свесив ноги с кровати, я опёрся руками о колени и поморщился. Вчера, по сути, действовал чисто на стрессе, сейчас же было время всё хорошо обдумать и принять тот факт, что я вляпался по самое не хочу. Если это второй шанс на жизнь, то какой-то… отстойный. Хотя вспоминая прошлое, нельзя было сказать, что я не был на месте Репьёва. В обычной питерской школе конца девяностых меня задирали не меньше. А моя фамилия словно была создана для издёвок каждого первого придурка в классе. Прежний я точно так же хлюпал носом, терпел и прятал глаза, пока в один прекрасный день мне это не надоело. Тогда я дал отпор местному лидеру малолетних хулиганов. Зубы мне тогда, конечно, выбили, но шпынять перестали раз и навсегда. Предпочли больше не связываться с Сашкой Козловым. Именно тогда я понял: уважение в этом мире не просят, его выгрызают. Встав, я, не спеша, натянул тёмно-зелёный мундир, застегнул воротник и подошёл к окну. На часах было начало восьмого, накрапывал мелкий питерский дождь, а на широком плацу перед главным корпусом уже выстраивались ровные каре курсов. Сегодня был день генеральной инспекции счетов и задолженностей и по факту мой шанс вернуть всё, что проиграл мальчишка. Когда я спустился вниз и встал в замыкающую шеренгу своего третьего курса, шепотки за спиной возобновились. Студенты то и дело косились на меня, нервируя стоящего на правом фланге княжича Голицына. Он замер среди лучших магов, напряжённо смотря куда-то вперёд и не предпринимая попыток обернуться. Хотя я был уверен, он чувствует не только всеобщее внимание на себе, но и мой пристальный взгляд. Через десять минут на крыльцо главного корпуса вышел грузный генерал-майор с густыми седыми усами. Его форменный сюртук украшала широкая орденская лента, а на среднем пальце правой руки горел массивный рубиновый перстень Первого боевого разряда. Сила от этого старика шла такая, что мой перстень вмиг обдал палец холодом. – Смирно! – рявкнул дежурный офицер. Плац замер. Генерал медленно пошёл вдоль шеренг, а следом за ним засеменил адъютант с толстой конторской книгой. Инспекция шла своим чередом: проверяли выправку, источники, сверку личных вексельных книг и банковских выписок. Наконец, они остановились напротив правого фланга третьего курса. Напротив Голицына. – Князь, – генерал остановился, заглядывая в ведомость адъютанта. – К вашему Источнику претензий нет, третий боевой разряд подтверждён. Однако инспекция зафиксировала движение крупных сумм по вашей личной вексельной книге за последние двое суток. В Лицее запрещены кабальные сделки между студентами. Объяснитесь. Голицын сделал шаг вперёд, прижав руку к груди. Лица я его не видел, но поза была крайне напряжённой. – Ваше превосходительство, никакой кабалы, – нагло заявил Голицын, вынуждая меня недовольно поморщить нос. Вот же гнида. Брешет не моргнув глазом! – Обычный дворянский спор за азартным столом. Студент Репьёв проиграл мне сумму, превышающую лимит его родового источника. Вексель был подписан им добровольно. Генерал нахмурился и тут же повернулся в мою сторону. – Репьёв? – позвал он, пытаясь найти меня своим цепким взглядом. – Шаг вперёд. Я спокойно вышел из шеренги, расправляя плечи и смотря генералу прямо в глаза. – Студент Алексей Репьёв по вашему приказанию, ваше превосходительство, – сухо доложил я, выуживая из памяти мальчишки нужные слова. Не думал, что когда-то окажусь в подобном положении, но деваться некуда. Придётся придерживаться законов этого мира, если хочу выжить. – Что скажете, Репьёв? – генерал смерил меня тяжёлым взглядом. – Долг признаёте? Бумага у князя? Если вексель подлинный, по уставу Лицея вы будете исключены сегодня до полудня за несостоятельность и переданы в распоряжение Шанцевого ведомства. Вы понимаете, что это значит? – Понимаю, ваше превосходительство, – ответил я, засунув руку в карман мундира. Палец тут же обожгло холодом, а перед глазами на секунду вспыхнула надпись: «Внимание, маскировка под угрозой из-за присутствия источника первого разряда». Опять эта маскировка. Надо бы разобраться, что это за сбой. Да ещё в присутствии сильного мага. Я с трудом подавил боль усилием воли и достал сложенную бумагу. – Вексель у меня. Голицын сам мне его отдал, – заявил я, сразу же привлекая к себе всеобщее внимание. По плацу пронёсся гул из сотен изумлённых голосов. Адъютант генерала быстро подошёл ко мне, забрал бумагу и передал инспектору. Старик развернул вексель, пробежал глазами по тексту, а затем уставился на притихшего Голицына. – Князь? Бумага действительно у Репьёва. Объясните, каким образом долговое обязательство оказалось в руках должника до момента выплаты? Вы аннулировали долг? Ага, аннулировал. Как же. Род ему это не простит. Если я прав и Алексея подставили, то Голицын не откажется от долга. А значит, сейчас начнётся настоящее представление. И я оказался прав. Голицын резко повернулся ко мне. Лицо у него аж побагровело от злости, и недолго думая он выкрикнул: – Он забрал её силой! – выпалил Голицын, теряя весь светский лоск. – Вчера в коридоре после лекций! Он угрожал мне, ваше превосходительство! Это подлог и грабёж! Вот же тварь, а. Кто кого гребанул, ещё поглядеть надо. – Тихо! – остановил поток обвинений князя генерал. Перстень на его руке вспыхнул, и Голицына буквально придавило к месту. Он сделался бледным и, кажется, вмиг позабыл, как дышать. – Репьёв, а вы утверждаете, что князь отдал вам вексель добровольно? – Абсолютно добровольно, ваше превосходительство, – спокойно ответил я, хотя отчаянно хотелось хмыкнуть. – Мы пришли к мировому соглашению по поводу одной… деликатной семейной ценности рода Голицыных. Князь счёл эту тему достаточным основанием, чтобы закрыть вопрос с долгом, – специально упомянул я проигранный кулон. У меня не было цели замять это дело. Оставь я всё как есть, и Голицын не отвяжется. Нужно было поставить его на место. А для этого необходимо, чтобы княжич попытался заткнуть меня любым способом. Чтобы он сорвался. И сделать это оказалось легче лёгкого. Голицын молчать не стал. – Ложь! Каждое слово – ничтожная ложь пустышки! – князь сорвал с правой руки белую перчатку и с размаху швырнул её под ноги на мокрый гранит плаца. Золотой перстень на его пальце бешено полыхнул огненным светом. Похоже, князь был вне себя от ярости, впрочем, именно этого я и добивался. – Ваше превосходительство! Я требую права на Дуэль Чести по упрощённому Лицейскому кодексу! Здесь и сейчас! Я смою это оскорбление его кровью, или пусть этот нищий сорняк признаёт свою вину перед всем Лицеем! Бинго. Этот придурок даже не подозревал, что повёлся на дешёвую провокацию. Ну что, Сань, пора расставить всё по своим местам! Генерал-майор молча посмотрел на брошенную перчатку, затем перевёл взгляд на меня. Конечно, для любого стороннего наблюдателя этот вызов был для меня смертным приговором. Третий боевой разряд против «пустышки». Исход очевиден. Но только не сегодня. – Репьёв, – снова обратился ко мне генерал. – Вы имеете право отказаться от дуэли. В таком случае будет назначено официальное следствие Канцелярии с применением ментальных источников допроса. Вы согласны на дуэль? Я молча перевёл взгляд на Голицына, который чуть ли пар не пускал из ушей от злости. Весь его вид кричал о том, что мне конец, но это было только начало. Для князя. Перстень вновь обдал кожу холодом, а перед глазами появилась знакомая информация. Перстень словно подначивал меня, намекая: «Технический дефект боевого стиля: При касте „Огненного щита“ объект делает микро-паузу в 0,4 секунды… Логический триггер: глубокий вдох и шаг левой ногой назад». Четыре десятых секунды. Рискованно? Не то слово. Но оно точно будет того стоить. – Я согласен. ---------- Глава 6 Плац мгновенно перестроили под дуэльное кольцо. Генерал лично занял место судьи. Когда мы вышли с Голицыным в центр, подчиняясь приказу генерала, вокруг нас вспыхнул алым цветом полупрозрачный купол. Зацепившись взглядом за перстень на пальце инспектора, я тут же получил подробный отчёт: «Рубиновый перстень. Официальный ранг: Первый боевой разряд (Магистр). Статус: Активен боевой режим „Клетка“. Артефакт способен генерировать защитные щиты высшего порядка и полностью блокировать любые внешние и внутренние энергетические выбросы. Уязвимости: Данные засекречены. Недостаточный уровень синхронизации Источника владельца». Магистр, значит. Да старик одной левой может весь наш курс в асфальт закатать, если мы решим устроить беспредел. Из такого купола точно не сбежать. Ни мне, ни Голицыну. – Дуэль Чести по упрощённому кодексу, – громко объявил генерал. – До первой крови или до полной невозможности продолжать поединок. Студент Голицын, студент Репьёв. На исходные позиции. Я спокойно прошёл к своей отметке. Голицын занял место в двадцати шагах от меня. Смотрел так, словно одним взглядом мог уничтожить. Я опустил руки и расслабил плечи. Лицеисты начали делать ставки, и судя по тому, что я слышал, на меня никто не рискнул поставить. Для них я был покойником. Зря. – По сигналу офицера, – генерал-майор поднял руку. – К бою! – тут же раздался сигнальный свисток. Голицын атаковал без промедления, выпустив огненную волну стихийной магии. Никаких плетений, ни единой попытки создать что-то более сложное. Верно, для чего тратить силы на изгоя? Голицын просто решил выбить из меня всю наглость, которая ему была не по душе. Я не шелохнулся. Уверен, прошлый Алексей бросился бы в сторону, пропахав носом землю и это при наилучшем исходе. Но в этом не было необходимости. Струя огня была не настолько широкой, чтобы падать вниз. Я просто резко сместился вправо, ровно настолько, чтобы уйти с линейной траектории огненного потока. Огненный удар с шипением пронёсся в полуметре от моего левого плеча, обдав лицо горячим воздухом, но не причинил вреда. Студенты вокруг замерли, изумлённо уставившись на мой спокойный вид. На плацу стояла такая тишина, что казалось свидетелей нашей дуэли будто и нет. Голицыну моё поведение совершенно не понравилось. Не знаю, чего он ждал после моего согласия на дуэль, но явно не такого. Он крутанулся на пятке, вскидывая левую руку для второго, более мощного удара. Вокруг его золотого перстня начали формироваться три плотных огненных шара. Перед глазами тут же всплыло предупреждение, а палец обдало холодом: «Внимание! Фиксация боевого плетения Третьего разряда: „Триада“. Плотность энергии критическая. Прямое попадание гарантирует летальный исход для текущего уровня Источника владельца». И без тебя знаю. Любое попадание отправит меня на тот свет. Помощник фигов. – Лучше сделай, что полезное, – прошептал я себе под нос еле слышно. И медная печатка тут сковала палец льдом. Перед глазами вылезла короткая запись: “Активирован взгляд Шулера (скрытый уровень)”. В тот же миг мир вокруг меня словно замер. Капли дождя будто зависли в воздухе, движения Голицына замедлились. Я чётко увидел, как он сделал один медленный глубокий вдох, как его левая нога едва заметно дёрнулась назад, перенося вес тела для стабилизации источника. Это был тот самый момент в замедленном кадре. Княжич Голицын собирался поставить «Огненный щит», чтобы застраховаться от возможной контратаки перед своим финальным залпом. Скорее делал это на автомате, чем реально защищаясь от меня. Но мне только это и надо было. Золотой перстень выбросил багровую полусферу, которая должна была укрыть его с головы до ног. Но я уже знал, что в этот самый миг мана внутри его элитного артефакта даёт технический сбой. Поток энергии завихрился, создавая невидимую глазу слепую зону ровно над его левым плечом. Щит ещё не успел набрать плотность, и у меня было ровно ноль целых четыре десятых секунды, чтобы ударить в ответ. Времени плести сложные боевые конструкции не было, да и ресурса бы мне не хватило. Поэтому я задействовал то единственное, что мог, и выдал короткий, концентрированный импульс в виде резкой искры. Лицеисты обычно использовали подобную технику, чтобы зажечь свечи в комнатах, для меня же сейчас это был рискованный шанс на победу. Я ударил с идеальным таймингом. Моя искра со свистом пробила ещё не стабилизированный контур его Огненного щита и врезалась прямо в золотую пряжку на плече Голицына. Раздался хлопок, похожий на выстрел из пистолета. Ещё не сформированная до конца защита княжича, лишившись баланса, схлопнулась внутрь себя. Голицына с силой крутануло на месте, его собственные огненные шары сдетонировали в воздухе, обдав его же лицо искрами и ударной волной, отчего княжича протащило по асфальту на пару метров. На плацу воцарилась гробовая тишина. Голицын лежал на спине, весь испачканный грязью и сажей, а из разбитой губы на подбородок стекала тонкая струйка крови. Он ошеломлённым взглядом смотрел в небо, кажется, вообще не понимая, что произошло и как ничтожный изгой смог уложить его одним щелчком. Перстень на его руке погас, похоже, тоже пребывая в шоке, как и его хозяин. Я спокойно подошёл к границе круга, опустил руки в карманы брюк и посмотрел на инспектора. Генерал-майор медленно перевёл взгляд с поверженного Голицына на меня и сухо объявил: – Первая кровь, – констатировал он факт. – Дуэль окончена. Победа присуждается студенту Алексею Репьёву. Вексель аннулирован по праву поединка. Защитный багровый купол генерала исчез, а у меня перед глазами на миг вспыхнуло оповещение: «Синхронизация Источника: 5%. Функция [Блеф] разблокирована на 20%. Маскировка стабильна». О как. На 20 процентов аж. Только риск был слишком велик. По сути, в двадцать процентов сейчас была оценена моя жизнь. Уж слишком ничтожно. Я коротко кивнул инспектору, развернулся и пошёл обратно к своей шеренге третьего курса. Студенты расступались передо мной, смотря на меня так, словно я только что совершил невозможное. Но мне было плевать. Главное вексель удалось аннулировать своевременно. С остальным будем разбираться после. ---------- Глава 7 Кабинет ректора Императорского Лицея находился на самом верхнем ярусе Часовой башни. Сюда не долетал шум из жилых корпусов, а из высоких арочных окон открывался панорамный вид на лицейские сады и раскинувшийся вдали Петербург. За круглым столом из морёного дуба сейчас сидели трое. Сам ректор, граф Воронцов – подтянутый мужчина в строгом гражданском сюртуке, мерно помешивал ложечкой остывающий чай. Напротив него, откинувшись на спинку кресла, сидел инспектор курсов. Третий участник беседы сидел чуть поодаль, в глубоком кресле у камина. Пламя отбрасывало длинные рваные тени, оставляя его лицо в полумраке. На его руке не было видно кольца. Оно было скрыто под тёмной перчаткой, но сама его фигура заставляла ректора вести себя тише. – Итак, Филипп Михайлович, – ректор нарушил тишину. – Объясните мне, как ваш третьекурсник Голицын, на чьё обучение род потратил состояние, умудрился растянуться на плацу от щелчка какого-то захудалого дворянина? Да ещё и при всём курсе? Генерал хмыкнул и потёр затёкшую шею. – Тайминг, ваше сиятельство. Ровно четыре десятых секунды. Репьёв ударил искрой в тот самый миг, когда щит Голицына имел нулевую плотность. Парень поймал микро-сбой золотого перстня Огня. Я проверил его Источник после боя – пустой. – Хотите сказать, чистая случайность? – прищурился ректор. – В стрессе Репьёв ударил именно в нужный миг и в нужное место? – Похоже на то, – кивнул генерал. – Мальчишку загнали в угол векселем. Нужда, ваше сиятельство, и калачи печь научит. Род Репьёвых древний, контур перстня мог просто сдетонировать на агрессию Голицына. – Вы ошибаетесь, господа, – раздался ледяной голос из полумрака у камина. Третий слегка наклонил голову, сразу привлекая внимание ректора и генерала, которые синхронно повернулись в его сторону, мгновенно притихнув. – Репьёв – не испуганный мальчик, которому повезло, – продолжил третий, мерно постукивая пальцами в перчатке по подлокотнику. – Мне доложили, что он провёл почти два часа в закрытом архиве библиотеки. По словам Бахрушина, он изучал информацию о проведённых дуэлях Голицына. Это не совпадение. Мальчишка знал, куда бить. Генерал удивлённо поднял брови, а ректор нахмурился. – Репьёв никогда не показывал больших успехов в учёбе, – ответил Воронцов. – Откуда такие точные выводы? – Это вам и стоит выяснить, господин ректор, – сухо ответил третий. – Откуда такие изменения в забитом изгое, который очень тонко и умело спровоцировал Голицына на дуэль? – Вы думаете… – начал было генерал. – Я уверен, что княжича обдурили. Репьёв знал, как спровоцировать его, и спровоцировал. Он действовал на уровне выпускника. В кабинете повисла тишина. Поверить в то, что мальчишка смог провернуть подобное сознательно, было не так-то просто. – Ваши распоряжения? – наконец тихо спросил ректор Воронцов. – Официально дуэль признать законной, вексель аннулировать, – отрезал третий. – Нам не нужен шум вокруг Голицыных. Но за Репьёвым установить негласный контроль. Мне нужно понять, чьи интересы он на самом деле представляет в Лицее. Из Шанцевого ведомства его пока не убирать, пусть думает, что опасность миновала. Посмотрим, какой ход он сделает следующим. Алексей Репьёв До жилого корпуса я добрался ближе к десяти вечера. В коридорах третьего курса было непривычно тихо. Салтыкова в комнате не оказалось, а его шкаф оказался наполовину пустым. Барон подсуетился и спешно переселился в другой блок, решив не искушать судьбу соседством с психованной «двойкой», которая уложила лучшего мага потока. Мне же лучше. Меньше свидетелей. После дуэли от меня начали шугаться как от прокажённого. Ещё по дороге от Часовой башни я заметил, что коридоры Лицея словно вымерли. Стоило мне завернуть в жилое крыло третьего курса, как группы студентов, до этого громко обсуждавших вечерние новости, мгновенно замолкали. Они испуганно прижимались к стенам, провожая меня настороженными взглядами. Наглые мажоры, которые ещё вчера не упустили бы шанса отпустить шуточку про «сорняк Репьёв», теперь демонстративно прятали глаза и спешили убраться с моего пути. На утренних лекциях этот страх стал ещё очевиднее. Когда я зашёл в амфитеатр, вокруг моей привычной парты на «камчатке» мгновенно образовалась мёртвая зона. Однокурсники спешно пересели на три ряда вперёд, боясь даже случайно задеть меня плечом. Весь день они постоянно косились в мою сторону, ловя каждое движение моих рук, словно ждали, что я прямо сейчас начну швыряться запретными проклятиями. Вот только это не было победой. Я слишком хорошо знал психологию толпы по своей прошлой жизни. Страх перед неизвестным — штука скоропортящаяся. День-два, и всё вернётся на круги своя, как только мажоры переварят шок и поймут, что я по-прежнему остаюсь нищим изгоем без сильного клана за спиной. Мне нужна была долгосрочная репутация, а не временная фора. Единственным, кто осмелился ко мне подойти за весь день, стал Мишка. Он поймал меня уже вечером у двери в мою комнату и зашептал, испуганно оглядываясь по сторонам и сжимая мой локоть мёртвой хваткой: – Лё-ёха… Ты… ты что натворил? – его голос сорвался на сиплый фальцет. – Весь Лицей только об этом и гудит! Голицын в лазарете, у него Источник выжгло к чертям, лицо в саже! Ты как вообще живой от инспектора ушёл? Тебя же должны были под арест взять! – Как видишь, не взяли, – спокойно ответил я, высвобождая руку из его хватки. – Инспектор признал дуэль законной. Вексель аннулирован, Костров. Можешь выдохнуть. Мишка отшатнулся от меня на шаг, смотря на меня с таким ужасом, будто у меня на лбу только что прорезался третий глаз. – Да какой выдохнуть, Лёха? – Мишка прижал руки к груди. – Ты уложил Третий боевой разряд обычной искрой! Огненный щит высшего класса разлетелся как стекло! Парни говорят, ты либо скрытый Магистр, либо продал душу какому-то запретному родовому культу! Салтыков за пять минут вещи собрал, орал, что не ляжет спать в одном помещении с чернокнижником! Ты… ты вообще Репьёв? Или в тебя вселился бес какой? Я едва заметно ухмыльнулся уголком губ, заставив Мишку испуганно икнуть и сделать ещё шаг назад. Наблюдательность у пацана, конечно, работала на чистом страхе, но в цель он почти попал. Правда, за беса обидно было. – Меньше слушай дураков, Миша, – ответил я, берясь за ручку двери. – Голицын просто самодовольный индюк, который не умеет держать баланс артефакта. Его перстень заклинило, а я ударил наугад. Мне повезло, ясно? Иди спать, Костров. Завтра будет тяжёлый день. Я толкнул дверь своей комнаты и закрыл её прямо перед его ошалевшим носом. Подойдя к своей кровати, я собирался скинуть поношенный мундир и замер. На белой подушке лежал конверт из плотной дорогой бумаги. Никаких подписей, никаких печатей. Внутри была всего одна строчка, написанная изящным почерком: «Вексель аннулирован, но твой приговор лишь отсрочен, Репьёв. Для Лицея ты всё равно останешься никем. Е.Г.» Я покрутил листок в руках, а затем спокойно сунул его в карман брюк. Что ж, как я и думал. За Голицыным стоит кто-то покрупнее. Этот самодовольный придурок лишь пешка в чьей-то большой игре. Вот только они даже не подозревают, с кем связались. Сашка Козлов никогда не проигрывает! ---------- Глава 8 Я сел на край кровати и опёрся рукой о колено. Перстень вёл себя тихо. Словно риска для него на сегодня было уже достаточно. Может, так оно и было, но мне нужно было продумать свои дальнейшие шаги. Информации категорически не хватало. Вроде бы благодаря памяти Алексея её должно было быть с избытком, но всплывали лишь какие-то бесполезные обрывки. Куски лекций, случайные лица, какие-то невразумительные диалоги. Больше всего, конечно, было отрывков об унижениях Алексея, потому как задирал его каждый. Но ничего полезного. Совершенно. Словно мальчишка ничем не интересовался. Но разве так бывает? Ничего не слышал, ничего не видел? Даже Костров был более осведомлен обо всем в Лицее, чем сам Репьёв. Бред какой-то. Я крутил кольцо на пальце, прокручивая в голове то, что помнил о последнем вечере Алексея, где он по жёсткому проигрался, как в голову неожиданно проскочила мысль: «Стемнело. Можно идти». Мысль была странной, будто и не моей. Я нахмурился и сжал зубы, попытавшись зацепиться за это внезапное побуждение. Куда идти? Зачем? Корпус давно закрыт, на часах начало одиннадцатого, в Лицее отбой. И тут память услужливо подкинула обрывок воспоминания. Из глубин памяти вынырнул размытый образ, в котором Алексей крадётся по ночному парку в абсолютной темноте. Причём, судя по ощущению дежавю, парень проделывал этот трюк регулярно. Он куда-то бегал почти каждую неделю, скрываясь от инспекторов. Но вот куда именно было неясно. Дальше в воспоминаниях сплошная серая масса. – Так, парень, – негромко произнёс я вслух, поднимаясь с кровати. – И куда же ты так часто бегал от дежурных? Придётся выяснить. Я накинул форменный мундир и решительно направился к выходу. Сбежавший Салтыков оставил мне идеальный подарок в виде пустой комнаты, поэтому украдкой уходить не пришлось. Сложности возникли в коридоре. В Лицее после отбоя правила были жёсткими. Маго-механические светильники на стенах работали вполсилы, погружая коридор в полумрак. Но стоило завернуть за угол, как я практически наткнулся на дежурного. Выпускники ночью контролировали жилые блоки, и ловить их внимание после сегодняшнего боя с Голицыным было нельзя. Я сразу же отступил назад, прижавшись спиной к стене. Из воспоминаний Алексея я точно знал, что другого пути нет, но как-то же мальчишка покидал корпус. Я обернулся, медленно окидывая взглядом полутёмный коридор в поисках хоть какого-то выхода. И тут печатка на левой руке внезапно обожгла кожу резким холодом. А прямо перед глазами вспыхнула подсказка, указав на тупиковый фланг крыла: «Обнаружен скрытый проход. Точка активации — за статуей первого директора Лицея». Я нахмурился, но медлить не стал. Подошёл к мраморной статуе вплотную и скользнул пальцами по постаменту. Три… В голове будто из недр памяти возникло это число, и покорно отсчитав три декоративных выступа на обшивке стены, я с силой вдавил незаметную медную заклёпку. Это оказалось настолько привычным и отработанным движением, что стало понятно: Алексей постоянно пользовался этим ходом. Раздался едва слышный щелчок. За статуей тут же показался тёмный проход, в который я шмыгнул не глядя. Щуплое тело оказалось кстати. Будь Репьёв чуть покрупнее и пролезть без шума не получилось бы. А так я без проблем направился по узкому пыльному коридору, не издавая ни звука. Пока из-за стены не раздались голоса: – Слышал, Голицына из лазарета завтра выпускают? – донёсся глухой голос старшекурсника. – Плевать на князя, – лениво ответил второй. – Ты лучше скажи, что за дрянь этот Репьёв на плацу выдал? Дежурные офицеры поговаривают, что у парня кольцо нестандартное... Голоса начали удаляться и я, выдохнув, направился дальше. Проход вывел меня к служебному выходу из подвала, но стоило мне аккуратно приоткрыть железную решётку, ведущую в цокольный коридор главного корпуса, как я снова наткнулся на препятствие. У центральных дверей, ведущих на улицу, горел мощный маго-механический прожектор. В его лучах на кожаном диване сидел охранник в форме ведомственной инспекции, а на его пальце отчётливо поблёскивал стальной перстень служебного класса. Двери были заперты, а ключ лежал прямо перед ним на журнальном столике. Мимо не пройти. Нет, здесь Алексей точно не ходил. Такой, как он прошмыгнул бы в другом месте. Где? Обрывки памяти отозвались мгновенно, заставив меня пригнуться и скользнуть влево, мимо прачечных комнат к самому дальнему углу цоколя. Здесь, под массивной чугунной лестницей, скрывался старый заброшенный люк для сброса угля. Из памяти Алексея выплыл чёткий образ: парень лично отжимал ржавую задвижку люка старой кочергой, которую прятал тут же, за вентиляционной трубой. Я нащупал холодную железку, просунул её в щель люка и с силой нажал. Металл со скрипом поддался. Люк приоткрылся наружу, открывая вид на сырую, поросшую травой землю лицейского парка. Я перекинул ноги, аккуратно выбрался наружу и прикрыл за собой чугунную створку. Отряхнувшись, я огляделся. Вокруг расстилался тёмный лицейский парк, а тропинка под моими ногами вела куда-то вглубь. И, судя по всему, мне туда и надо было. По крайней мере, внутри что-то подсказывало пойти этой дорогой. Я спокойно двинулся по тропинке, стараясь держаться в густой тени вековых ив. Выйдя к Чёрному пруду, я, повинуясь смутному чутью и памяти чужого тела, обогнул его по самой кромке воды и упёрся в покосившийся деревянный навес старой лодочной станции. Дверь, сколоченная из рассохшихся досок, была заперта на ржавый навесной замок. Однако ноги сами завели меня за угол, к заросшему малинником тылу сарая. Здесь одна из нижних плах давно прогнила и держалась на честном слове. Я аккуратно отодвинул её в сторону, протиснулся внутрь и вернул дерево на место. Пусто. Место было полностью заброшенное. Я опустил руки в карманы мундира и медленно осмотрелся, пытаясь понять, что Репьёв здесь мог забыть. – Нет, парень, – пробормотал я себе под нос. – Ты сюда не просто прятаться ходил. И не отдыхал ты здесь. Ты здесь что-то хранил… Тайник? Где? Я издал тяжёлый вздох и потёр шею рукой, пытаясь выудить из воспоминаний Алексея нужную картинку. Бесполезно. А вот это уже интересно. Не похоже на обычный провал памяти. Пройдясь по прогнившим доскам, я остановился в самом центре сарая и медленно осмотрелся. Взгляд зацепился за врытую в земляной пол дубовую балку, которая когда-то держала лодочный настил. На первый взгляд ничего, но стоило присмотреться, как я заметил пару свежих царапин у самого основания. Присев рядом на корточки, я тщательно ощупал балку. И не ошибся. Часть оказалась замаскирована, скрывая за собой небольшую нишу. А в ней – что-то завёрнутое в рваную ветошь. Выпрямившись, я отошёл к единственному источнику света от местной луны, луч которой проникал через дыру в крыше и развернул тряпицу. Внутри оказалась книжка в кожаном переплёте. Открыв первую страницу, я сразу опознал почерк Алексея. Его дневник? Пролистав пару страниц, я понял, что не ошибся. Парень писал обо всём подряд: о долгах отца, об издёвках Салтыкова, о своей зависти к магам Огня и о том, как сильно его источник сбоит при малейшем волнении. Ничего принципиально нового. Обычное нытьё слабого подростка, зажатого в тиски обстоятельств. Я уже собирался закрыть книжонку, как на самой последней странице взгляд зацепился за короткую фразу, выбивающуюся из общего стиля. «Не забудь стереть воспоминания, Лёха». Я замер, вглядываясь в эти строчки. Почерк был его, но буквы выведены более твёрдо, словно парень спешил. И тут до меня дошло. Лёха не просто прятал дневник. Он сам себе частично стирал память о том, что именно писал здесь. Пользовался какой-то функцией своего треснувшего кольца, выжигая воспоминания о собственных ночных вылазках. Именно поэтому я не мог вспомнить где тайник. Я закрыл дневник и устало потёр переносицу. – Бред какой-то, – пробормотал я. – Зачем это надо? Не припомню, чтобы в Лицее кто-то из преподавателей или студентов владел перстнем, способным читать мысли. Да и что тут скрывать? Твоё хныканье? И? Ниже падать уже всё равно некуда! Нет, я что-то упускаю. Я снова открыл тетрадь, но теперь не стал бегло перелистывать страницы, а задействовал «Взгляд Шулера» на полную мощность. Перстень тут же отозвался льдом, но услужливо выдал: «Обнаружен скрытый ментальный слой текста. Степень повреждения данных: 70%. Доступная информация: Фиксация нелегальной организации в границах объекта „Императорский Лицей“. Внутреннее наименование: „Колода Теней“. Состав: Учащиеся Высших рангов, представители администрации. Цели и участники засекречены. Уровень угрозы для владельца: Критический». Пробежавшись взглядом по записям в дневнике, я тоже увидел скрытую Алексеем информацию. Мальчишка шифровал её довольно примитивным способом, но кто бы стал искать её среди постоянного нытья изгоя? Но теперь я легко её выуживал, отбрасывая в сторону лишний мусор. Информация была очень общей, путаной и собранной буквально по крупицам и слухам. Парень сам толком ничего не знал. Он лишь зафиксировал факт: внутри Императорского Лицея существует законспирированный закрытый клуб. В этот орден входили старшекурсники высших рангов и, возможно, кто-то из преподавательского состава. Алексей не знал ни имён, ни точного количества участников. Но он чётко прописал главное: эта теневая структура обладала в стенах Царского Села абсолютной властью. Они тайно контролировали финансовые потоки, влияли на решения ректората и обладали такой магической силой, против которой обычный дуэльный кодекс Лицея был пустой бумажкой. Так вот почему ты стирал себе память, Лёха. Ты случайно подсмотрел за хозяевами этого места. Понимал, что если они решат вскрыть твою голову ментальным плетением, то найдут эти записи, и тогда — Шанцевое ведомство в лучшем случае. Ты просто спасал свою шкуру единственным доступным способом. Но тогда получается, кто-то в лицее обладает силой, способной считывать чужие мысли? Тогда почему я ещё жив? Нет, что-то не так. Похоже, скрывал свою память мальчишка от кого-то конкретного. Я спрятал свёрток обратно в нишу под дубовой балкой и тщательно замаскировал тайник. Теперь короткая записка от таинственного «Е.Г.» заиграла совершенно другими красками. Этот кукловод – один из членов «Колоды Теней». И моя сегодняшняя победа над Голицыным на плацу уже сделала меня живой мишенью для этой организации. Плохо. В мои планы не входило засветиться так быстро. Похоже, придётся импровизировать в процессе. ---------- Глава 9 Обратный путь занял не больше двадцати минут и прошёл без эксцессов. Я без лишнего шума проскользнул в пустую комнату, скинул мундир и сразу лёг спать. Раз разбираться во всём будем по мере необходимости, надо выспаться, чтобы иметь свежую голову. Утром в столовой зале Лицея было шумно. Стоило мне переступить порог, как общий гул голосов на секунду просел, а затем возобновился с новой силой. Однокурсники демонстративно обходили меня по дуге, бросая косые взгляды. Я прошёл к длинным столам нашего курса, где слуги как раз расставляли фарфоровые тарелки с утренней кашей, и оглядел зал. За центральным столом, среди лучших магов потока, уже сидел Голицын. На его лице белела тонкая марлевая повязка, закрывающая рассечённую скулу, но вёл он себя так же нагло, как и обычно – громко смеялся и крутил на пальце свой перстень. Одно поражение не могло изменить отношение остальных к Голицыну. Его род имел слишком огромную власть. В отличие от моего. Я всё ждал, когда всё вернётся на круги своя, но пока меня ещё сторонились. Проходя мимо стола, за которым сидел Голицын, я на миг поймал его взгляд. Княжич нагло ухмыльнулся, излучая откровенное пренебрежение, и, подавшись вперёд, прошептал одними губами: «Тебе не жить». Отвечать не стал. Проигнорировал его выпад, даже не замедлив шага, и сел на самый край скамьи в углу. Самоуверенный выскочка. Всего лишь пешка на моём пути! Через минуту ко мне подсел Мишка Костров. Парень выглядел бледнее обычного и никак не мог найти удобного положения, а уж когда взял ложку в руки, я увидел, что его всего трясёт. – Чего дрожишь, Костров? – спросил я, пододвигая тарелку с кашей и беря свою ложку в руки. – Ешь давай, каша остынет. – Лёха, как ты можешь спокойно есть? – прошептал Мишка, испуганно косясь на стол Голицына. – Ты вообще понимаешь, какой сегодня день? Сегодня же первое в этом году практическое занятие по боевой координации! Распределение! Я нахмурился, и в голове тут же всплыл нужный обрывок памяти прежнего Алексея. Ежегодный лицейский дуэльный турнир. Обязательная стандартная практика для отработки боевых умений на третьем курсе. Суть простая: сетку боёв распределяют на весь учебный год вперёд. Каждую неделю — поединки на выбывание, и к концу курса должен остаться один победитель. Прежний Репьёв в прошлые годы вылетал в первом же круге от любого слабого тычка и был этому только рад. – Ты забыл, что ли? – Мишка нервно сглотнул, размазывая кашу ложкой. – Сегодня артефакт ректора сам распределит пары на весь год. Я просто молюсь, чтобы мне в первом туре попался кто-то слабый из нижних классов. Чтобы не сильно досталось, понимаешь? Сразу вылечу из этого соревновательного процесса и буду спокойно зачёты на бумаге сдавать. Лёха, а если тебя против Голицына опять поставят? Или против его дружков из старших разрядов? Я отложил ложку, чувствуя, как печатка на левой руке выдала короткую вибрацию, словно реагируя на мои мысли. Чем сильнее я иду ва-банк, тем быстрее растёт прогресс. Функция “Блеф” открыта всего на двадцать процентов, а до “Пересдачи” как до луны. По сути, официальный турнир с лучшими магами Лицея — это легальный способ устроить себе кучу рискованных ситуаций прямо на глазах у преподавателей и без проблем прокачать синхронизацию до нужного уровня. Ну просто чистый фарт. – Отличный шанс. Просто идеальный, – негромко пробормотал я себе под нос. – Чего? – Мишка захлопал глазами, уставившись на меня. – Ничего. Ешь давай, – я поднялся из-за стола и поправил воротник мундира, толком и не поев. – Попадёшься мне в сетке — сильно бить не буду. Обещаю. Мишка остался сидеть с разинутым ртом, а я направился к выходу из столовой. До начала практического занятия оставалось около получаса. Нужно было срочно забежать к себе в комнату, чтобы забрать учебники по маго-механике и, самое главное, перчатку с защитным контуром для левой руки. Без этого снаряжения на плац боевой координации гувернёры бы меня просто не пустили. Ладно Костов напомнил про практику. Твой промах, Сашка. Надо бы изучить расписание. Ты как-никак теперь лицеист. Я быстро поднялся на третий этаж жилого блока, подошёл к своей двери и уверенно нажал на ручку. Толкнув створку, я сделал шаг внутрь и замер. Посреди комнаты спиной ко мне стояла высокая и неестественно худая женщина в строгом тёмном платье из дорогого сукна. Услышав шаги, она медленно обернулась. Из глубин памяти Алексея мгновенно вынырнул парализующий ужас, который прежний мальчишка испытывал перед этим лицом всю свою жизнь. Ксения Борисовна Репьёва. Теперь моя матушка. Я медленно закрыл дверь, не убирая руку с ручки, и вперил свой взгляд в лицо матери. За последние сутки это было первый раз, когда я хотел опустить взгляд вниз, не смея смотреть в глаза той, кого боялся… Алексей. Именно его тело сейчас реагировало на глубинном уровне, уговаривая склонить голову в покорности. Вот только я не собирался идти на поводу у этого глупого тела. Просто помножил на ноль этот детский трепет, который остался от прошлого Алексея. Ну да, пусть попробует поставить меня на колени, как не раз ставила своего сына, заставляя скулить от страха. Не мать, а какой-то позор. Ксения Борисовна сделала два быстрых шага вперёд. Её холодные глаза с презрением уставились на меня, выдавая её истинное отношение к собственному чаду. – Ты что натворил, ничтожество? – резким тоном спросила женщина. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты разрушил всё! Позорище! Она резко взмахнула правой рукой, намереваясь привычным, отработанным движением влепить мне унизительную пощёчину, чтобы наказать нерадивого сына. Перстень опасно вспыхнул на её руке, а мой тут же отозвался ледяным холодом. За долю секунды произошли два события. Первое: перед глазами вспыхнула знакомая строчка. «Внимание! Зафиксирована ментальная атака: попытка прочесть мысли. Боевой артефакт: Аметистовый перстень телепатии. Функция [Блеф] заблокирована и недоступна для отражения. Повторя: функция [Блеф] заблокирована и недоступна для отражения». И второе: я сделал то, на что никогда бы не осмелился сам Алексей. Я, не раздумывая, перехватил костлявое запястье матушки в полусантиметре от своей щеки, с силой сжимая её руку. Яркий свет от её перстня резанул по глазам, но я даже не моргнул. Ощутил давление на голову, понимая, что она пытается считать мои мысли. Вот только считывать было нечего. Всё, о чём я думал, это о том, что Лёха настолько боялся свою мать, что именно из-за неё каждый раз подвергал свою память стиранию. Эта мысль проскочила и исчезла, а вместо неё голову заняла пустота. Я смотрел ледяным взглядом на женщину и искренне её ненавидел. Ксения Борисовна оцепенела. Её глаза округлились от дикого шока. И, кажется, не из-за того, что она что-то там смогла выяснить своей никчёмной способностью, а потому что её вечно забитый сын впервые в жизни посмел применить к ней силу. А ведь давно было пора поставить её на место. Но такому, как Лёха это было не под силу. Я слегка повернул её запястье, заставляя матушку чуть опустить руку, и посмотрел ей прямо в глаза. – Сдурела? – хриплым тоном спросил я её, наплевав на светский тон. – Руки при себе держи, если не хочешь, чтобы я тебе их сломал. Я разжал пальцы, и она отшатнулась от меня, тяжело дыша и испуганно прижимая пострадавшую руку к груди. И посмотрела на меня так, словно перед ней стоял чужой человек. Хотя так-то оно и было, но в её голове похоже это никак не укладывалось. Ведь она снова попыталась запеть старую песню. – Ты… как ты смеешь… – задохнулась она от возмущения, но в её голосе я уловил нотки страха. – Ты по позорной каторге соскучился, дрянь? Надо было отдать должное матери Лёхи. Ксения Борисовна умела быстро брать себя в руки. Что и сделала. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты сломал то, что выстраивалось месяцами! Голицыны уничтожат наш род, от нас мокрого места не останется! Ты должен был молча отдать этот вексель, заползти под лавку и не отсвечивать, пока старшие решают дела! Кто дал тебе право открывать свой ничтожный рот? Я прищурился. Заползти под лавку и не отсвечивать? Да тут чистый сговор. Чего прибежала-то сюда? Точно не сыночка родного повидать. Планы я её вчера нарушил. Вот и пришла вразумить, дрянь подзаборная. – Дела, значит? – переспросил я, сделав короткий шаг вперёд. – Это какие такие дела, матушка? Ты что, заодно с Голицыными была? Что они тебе пообещали за то, что я подпишу вексель? Откат? Большой, наверное, чтоб на всю жизнь хватило. Конечно, земли-то ты свои продать так просто не можешь. А вот если твой сын ненароком их проиграет, то почему бы ими не откупиться, м? – сразу всё понял я. Красивая схема. И главное – почти же сработало. Не появись я в теле мальчишки, и все остались бы в выигрыше. Ну разве что кроме самого Алексея. Любезничать больше не было никакого желания. Побледневшее лицо Ксении Борисовны дало понять, что я попал точно в цель. И никого перстня даже не нужно было, чтобы осознать, из Алексея сделали пешку. – Та-а-ак, всё понятно. Пошла вон отсюда! – скомандовал я, цепляя женщину за руку чуть выше локтя и таща её к двери. Слушать её кудахтанье про сорванные криминальные схемы и «великих Голицыных» у меня не было ни малейшего желания. До начала распределения на дуэльный турнир оставалось пятнадцать минут, и тратить время на разборки с этой властной бабой я точно не собирался. – Пусти! – взвизгнула она, попытавшись вырваться, но, несмотря на щуплое тело Лёхи, я держал её крепко. Наверное, в этом помогла злость на эту безмозглую. Видеть её высокомерное лицо не было никакого желания. Распахнув дверь, я молча выставил Ксению Борисовну в коридор, прямо под удивлённые взгляды двух застывших у стены второкурсников. Она по инерции сделала два шага вперёд, но тут же развернулась, собираясь, что-то ещё вякнуть, но я пригвоздил её ледяным взглядом к полу, отчего у неё мгновенно перехватило дыхание. – Возвращайся обратно, матушка, – процедил я, смотря ей прямо в глаза. – И здесь больше появляться не смей. Мои дела — это мои дела. Наш род больше ничего не должен Голицыным. А теперь свободна. Появишься, ещё и ноги переломаю. Поняла? Я сделал шаг назад и с силой захлопнул дверь прямо перед её побелевшим от шока лицом. Вот же гадина. И ведь заявилась с утра пораньше. Только всё настроение испортила. Дрянь. Левая рука резко заныла, а медная печатка запульсировала рваным ритмом. Перед глазами тут же выскочило багровое предупреждение перстня: «Внимание! Зафиксирован критический уровень падения маскировки из-за эмоционального всплеска владельца. Текущий статус Источника нестабилен. Настоятельная просьба стабилизировать дыхание и успокоиться». – Знаю, – глухо выдохнул я, заставив себя расслабиться и выровнять пульс. – Успокоился уже. Не нуди. Перстень покорно погас, а я спокойно подошёл к столу, взял учебник по маго-механике, сунув его подмышку, натянул на левую руку защитную перчатку и поправил воротник тёмно-зелёного мундира. На часах было без пяти девять. Пора было идти на дуэльное распределение. Надеюсь, Голицын на время поутихнет. Мне бы время на подготовку. Время. Его катастрофически не хватает! ---------- Глава 10 Когда я вышел в коридор, матери там уже не было. Второкурсники у стены всё ещё косились на мою дверь, но под моим взглядом спешно двинулись по своим делам. Я поправил учебник подмышкой и пошёл вниз. Амфитеатр Координации, где должна была пройти практика, располагался в изолированном южном крыле Лицея. По факту это был огромный крытый полигон: полукруглые каменные трибуны уходили вверх, а центральная арена была выложена серыми плитами маго-поглощающего гранита. По периметру площадки тянулись ряды тяжёлых чугунных манекенов, стоек с тренировочными клинками и маго-механических снарядов с поршнями. Я встал у края арены, осматривая тренажёры. Лучшего места для прокачки этого дрыщеватого тела было не найти. А то, что придётся выделить время на тренировки было очевидно. Может, с матерью я и смог справиться, но вот если кто решит меня загнать в угол, мне труба. Оставаться слабым дрыщом я не собирался. Правда, время придётся выбирать с умом. Если приходить сюда на рассвете, в пятом часу утра, то за месяц можно заставить это тело начать двигаться со скоростью нормального хищника. Было бы желание. Но с ним проблем как раз не было. Окинув взглядом толпу сокурсников, я снова зацепился за компанию Голицына. Сам княжич не сводил с меня тяжёлого взгляда. И дураку было понятно, будет мстить. Осталось понять, какой способ выберет. Рискнёт использовать перстень или просто кулаками будет махать? Но судя по тому, что его дружки из высших рангов рядом что-то тихо обсуждали, то и дело кивая в мою сторону, намерены бить толпой. – Лёха… – ко мне со спины бесшумно подошёл Мишка Костров и встал рядом. Парня трясло. Он настолько боялся распределения, что места себе не находил. И ведь раньше Лёха был таким же. Стоял у стены и трясся как последний лох. – Встряхнись, Костров. Бояться будешь после, нечего заранее трястись, – сухо бросил я ему. В этот же момент на арену вышел преподаватель боевой координации. Из недр памяти Репьёва я выудил нужную информацию: штабс-капитан Покровский. Сухой, подтянутый мужчина лет сорока с военной выправкой и шрамом, пересекающим левую бровь. Судя по всему, прожжённый мужик, который повидал всякого дерьма. Я опустил взгляд на его перстень, и моя печатка тут же отозвалась лёгким уколом, выдав короткую системную строку: «Боевой артефакт: Сапфировый перстень Шквала. Официальный ранг: Второй боевой разряд (Мастер). Статус: Пассивен». – В шеренгу по курсам! Смирно! – рявкнул Покровский. Весь третий курс быстро выстроился вдоль серой линии. Покровский медленно прошёл вдоль строя, задержав взгляд сначала на Голицыне, а затем на мне. Похоже, только глухой не знал о том, что случилось вчера на плацу. – Сегодняшнее занятие посвящено годовому распределению дуэльного турнира Лицея, – сухо объявил штабс-капитан. – Пары определяет «Императорский Жребий». Каждый из вас по очереди подойдёт к постаменту для сканирования Источника и перстня. После того как артефакт соберёт общую информацию о курсе, он выдаст финальную турнирную сетку. Изменение пар невозможно. Первый по списку – князь Голицын. Шаг вперёд. Голицын нагло вышел из шеренги и подошёл к центру арены, где на массивном латунном постаменте покоился огромный механический шар, внутри которого тускло горели фиолетовые мано-нити. Княжич опустил руку в перчатке на специальную чашу артефакта, который считал магический слепок золотого перстня Огня и занёс данные в общий реестр. Голицын спокойно убрал руку и вернулся в строй. Затем к шару потянулась череда студентов. Мишка Костров выходил бледный как мел, только со второго раза верно поместив руку куда надо. Процесс шёл своим ходом, пока штабс-капитан не назвал мою фамилию: – Студент Репьёв к Жребию. Я спокойно подошёл к постаменту и положил левую руку на чашу. Перстень под замшевой перчаткой мгновенно нагрелся, выдавая рваный импульс. Латунный шар закрутился, шестерни внутри бешено защёлкали. Секунда, две, три... Стрекот механизма стал угрожающе громким, а фиолетовые нити маны внутри стекла закружились в вихре. Механизм явно заклинило, что заставило меня знатно напрячься. Ну только тут ещё проблем мне не хватало! Надеюсь, эта штука не решит лишить меня единственного легального источника прокачки моего перстня. В последнюю очередь хочется ходить и тупо нарываться на драку. В ту же секунду левую руку обожгло знакомым холодом, а перед глазами вспыхнула багровая строка: «Внимание! Сканирующий контур артефакта „Императорский Жребий“ фиксирует аномалию Источника. Угроза срыва маскировки: 85%. Система принудительно корректирует класс соперника для выравнивания баланса. Просьба прервать контакт». – Не дури, – процедил я себе под нос, намертво прижимая ладонь к латунной чаше. – Какой ещё срыв? Сдурела? “Для стабилизации источника просьба полностью отключить эмоции. Повторяю…” – Слышу, не глухой, – процедил я и заставил себя полностью заблокировать эмоции, насильно гася рваный пульс Источника и удерживая равнодушный вид перед стоящим в паре шагов Покровским. Латунный шар выдал натужный звук и наконец плавно угас, занеся меня в общий реестр. Я сразу же убрал руку и вернулся в строй. Когда я отошёл от постамента, штабс-капитан Покровский сам приблизился к латунному шару. Его сапфировый перстень на секунду полыхнул ярким синим светом, активируя финальный цикл артефакта. Латунный механизм внутри постамента глухо ухнул, шестерни провернулись в последний раз, и из широкой прорези со щелчком вылетела свёрнутая гербовая лента. Покровский перехватил бумагу, развернул её и начал зачитывать распределение: – Княжич Голицын – граф Долгорукий. По шеренге пронёсся тихий гул. Долгорукий считался сильным боевиком, который не уступал княжичу. И Голицын это понимал. Потому и напрягся, бросая взгляд на своего противника. – Князь Оболенский – барон Врангель, – назвал следующих Покровский. По залу сразу же пронёсся шёпот: – Два перстня Воздуха. – Силы почти равны… Дуэль точно будет долгой… – Граф Шереметев – студент Разумовский… – продолжил капитан. Вскоре Покровский добрался и до Кострова. Мишке выпал поединок с огромным бугаём из свиты Голицына, чему тот был совсем не рад. Парня рядом со мной снова ощутимо затрясло. Очередь шла, пока Покровский вдруг не замолчал на пару мгновений. По строю снова пронёсся удивлённый шёпот о том, что могла так заинтересовать капитана. Пока тот наконец не объявил: – Барон Салтыков – студент Репьёв. Я повернул голову, выискивая взглядом барона в шеренге. Салтыков, который всё это время стоял спокойно и надеялся, что пронесёт, услышав мою фамилию, тут же недовольно поморщился и отвёл глаза. Бывший сосед явно не горел желанием выходить против меня после моего вчерашнего поединка с Голицыным, но деваться ему теперь было некуда. – Как Репьёв? С бароном? – донёсся до меня удивлённый шепоток откуда-то из середины строя. – Он же в прошлые годы всегда с остальными нищебродами из нижних классов сражался... Ошибка, что ли? Шёпот практически сразу затих под строгим взглядом Покровского, но я успел найти взглядом говоривших. Парочка таких же, как Салтыков. Высокомерные выскочки, которые, по сути, из себя ничего не представляют. Ладно, запомним. Когда список кончился, Покровский обвёл весь строй строгим взглядом и объявил: – Завтра на рассвете первые поединки. Подготовьтесь как следует. На сегодня практика окончена. Разойтись. Шеренга мгновенно распалась. Студенты повалили к выходу, бурно обсуждая выпавшие пары. Я уже собирался направиться к дверям, чтобы успеть в библиотеку, как в мой локоть мёртвой хваткой вцепился Мишка. – Лёха… мне не жить, – дрожащим голосом просипел Костров, указывая пальцем куда-то в сторону трибун. Там, лениво перекидывая из руки в руку тренировочный деревянный брусок, стоял широкоплечий третьекурсник. Распределение Мишки выпало именно на него. – Не дрейфь, – я аккуратно убрал его руку со своего локтя и ухмыльнулся. – Пошли-ка, поглядим, что у тебя за противник. – Что ты задумал, Лёха? – Мишка поспешил за мной, испуганно оборачиваясь на бугая. – С ним же бесполезно драться, он меня размажет по арене в первые десять секунд! – Увидишь, – не оборачиваясь, бросил я. – Ты же сам ныл, что хочешь сразу вылететь из соревновательного процесса. Ну так надо сделать так, чтобы никто тебя не обвинил в том, что ты сдался. Пошли. Продумаем тебе такую стратегию, что и волки будут сыты, и твои кости целы. Я решительно толкнул дверь манежа, выходя в коридор учебного корпуса. Нам предстояло тщательно перетряхнуть архив библиотеки, пока старик Бахрушин не ушёл на обед. Если Мишка собрался проиграть, то, возможно, следующим с кем я буду сражаться, будет как раз этот бугай. И даже если это не так, лишней информация не будет. Лучше заранее узнать всё о свите Голицына, пока она не зажала меня где-то в тёмном коридоре с намерением пересчитать мне рёбра. А то, что они на это пойдут, я даже не сомневался. ---------- Глава 11 Мы вышли из Манежа и направились по переходам в сторону центрального корпуса, где располагалась библиотека. Мишка шёл рядом, то и дело нервно оглядываясь назад и что-то бормоча под нос. Я не реагировал. Шёл, не торопясь, обдумывая свои дальнейшие шаги. С пары нас отпустили раньше, поэтому около часа было на то, чтобы покопаться в архивах. Я так задумался, что на повороте у галереи, ведущей к главному холлу, не успел среагировать, когда из-за угла внезапно вылетела компания девчонок. Первая из них с размаху врезалась мне прямо в грудь. Книга выскользнула из моих рук, а я чисто по инерции перехватил её за плечи, удерживая на ногах. Из-за её спины тут же появились остальные, защебетав на ходу: – Боже, Элли, ты в порядке? – Ты не ушиблась? – Всё хорошо, – бросила она и резко вскинула голову, уставившись на меня. Высокая, статная, с тонкими чертами лица и холодными серыми глазами. Тёмные волосы были уложены в строгую причёску, а мундир сидел на ней идеально, подчёркивая безупречную осанку. Очередная выскочка, каких здесь полно? – Я не слышу извинений, – произнесла она, раздражённо скидывая мои руки со своих плеч и окидывая придирчивым взглядом. – За что? – невозмутимым тоном спросил её, наклоняясь и поднимая книгу по маго-механике с пола и суя её подмышку. – А, я поняла… ты Репьёв, да? – хмыкнула она прищуриваясь. Я молча сунул руки в карманы брюк. Надо же, слава уже идёт впереди меня. – Смотри, куда идёшь, – продолжила девчонка, поправляя воротник. – Ты тоже по сторонам не зевай, – ровно ответил я, даже не думая молчать. Девчонки из её свиты тут же зашумели, наступая на меня: – Ты хоть понимаешь, перед кем стоишь, неотёсанный болван? – Какая невоспитанность! Ступай прочь, убогий! Я уже собрался ответить, но Мишка среагировал быстрее. Он с паникой на лице вцепился в мой рукав и с силой потянул в сторону, утаскивая за собой по коридору. – До следующей встречи, Репьёв, – услышал я напоследок, прежде чем Мишка затащил меня за угол, наконец отпуская и вытирая испарину со своего лба. – Ты вообще соображаешь? – зашептал он, округлив глаза. – Зачем ты ей грубишь? Мало тебе проблем! – Отвечаю тем же, – я пожал плечами. – Здесь куда ни плюнь, везде все нос задирают. Это, я так понимаю, очередной отпрыск влиятельного рода? – Хуже, – Мишка нервно сглотнул. – Это сестра Голицына. Не лезь к ней. Она из старшекурсников. Я нахмурился и выглянул из-за угла, находя взглядом девчонку и окидывая её придирчивым взглядом. Сестра, значит. Не поверю, что она не в курсе дел её семьи. Взгляд совсем не такой, как у брата. Эту «пиковую даму» точно стоит опасаться. Мы вошли в библиотеку, когда до следующей пары оставалось чуть меньше часа. За стойкой, как и всегда, сидел Бахрушин. Педантичный старик медленно опустил перьевую ручку в чернильницу и смерил нас тяжёлым взглядом из-под очков — сначала меня, а после застывшего за моей спиной Мишку. – Что опять привело вас сюда, Репьёв? – скрипучим голосом спросил старик, даже не пытаясь скрыть своего недовольства. – Всё то же, господин Бахрушин, – спокойным, ровным тоном ответил я, проходя вперёд. – Мне нужно в архив. Бахрушин недовольно поджал губы, но промолчал, не найдя повода для отказа. Он лишь коротко крутанул перстень на пальце, деактивируя «Охранное слово» на железной решётке, и молча кивнул в сторону прохода. Мы прошли через основной зал и зашли в закрытую секцию. Я кивнул Мишке в сторону стеллажа с досье, где он мог бы найти своего противника, а сам, скользнув взглядом по полкам, невольно зацепился взглядом за знакомую фамилию. На корешке значилось: «Голицына Елена». Я замер, чувствуя, как перстень отзывается знакомым холодом, а перед глазами встала строчка: «Внимание! Зафиксировано аномальное отсутствие данных. Обнаружено намеренное сокрытие личного дела студента. Контур зачищен сторонним артефактом Высшего ранга». Сокрытие, значит. Протянув руку, я вытащил со стеллажа папку и открыл её. Как и ожидалось внутри ничего. Пусто. «Повторяю: Зафиксировано аномальное отсутствие данных…» – Вижу, не слепой, – вслух негромко пробормотал я, криво ухмыльнувшись. – И кого тут ещё нет?.. – спросил сам себя, захлопывая досье и окидывая взглядом забитый информацией о проведённых дуэлях студентов стеллаж. – Лёха, я нашёл, – позвал меня Мишка, а я не глядя вернул досье Голицыной на место. – Неси сюда, – кивнул я Кострову, а сам, быстро найдя взглядом папку Салтыкова, взял её с полки. Бывший сосед, видимо, был не такой важной шишкой, как Голицына, поэтому его дело содержало подробные отчёты обо всех боях, которые он когда-либо провёл в стенах Лицея. Мы прошли к столу и опустили две увесистые кожаные папки на дубовую столешницу, нависая над ними. – Что мы ищем, Лёха? – спросил Мишка, нервно перелистывая пожелтевшие листы личного дела своего широкоплечего противника и испуганно скользя по цифрам растерянным взглядом. – Тут же просто даты, штрафы да списки дуэльных оценок. Ничего интересного. Просто куча цифр. Кому какая разница, что в марте он сдал зачёт по координации за две секунды, а в мае — за три с половиной? – Ошибаешься, – ровно ответил я, ведя пальцем по листу. – На бумаге для тебя это просто цифры, Костров. А для меня — крап, на котором эти мажоры валятся. Я отобрал папку у Мишки и постучал ногтем по одному из столбцов. Для обычного глаза в рапорте стоял лишь сухой хронометраж мано-потока, но я вместо обычных цифр видел просчёты. – Смотри сюда, – я ткнул пальцем в три разные таблицы. – Видишь, вот тут, тут и тут стоят примерно одни и те же показатели? Одна целая и четыре десятых секунды. Из боя в бой, из месяца в месяц. Этот дуболом повторяет одно и то же действие с точностью до мгновения. А это значит только одно, Костров — перед нами уязвимость. Стоило это сказать, как перстень тут же отозвался холодом и упростил мне задачу: «Объект: Студент Полуянов Пётр. Боевой артефакт: Тяжёлый перстень Камня. Официальный ранг: Четвёртый разряд Лицея. Статус: Пассивен. Технический дефект боевого стиля: При касте защитного плетения „Каменный доспех“ артефакт забирает до 90% мано-потока Источника, полностью лишая объект мобильности на 1,5 секунды. Логический триггер: Плетение активируется только при прямой угрозе корпусу. Перед кастом объект рефлекторно опускает подбородок и выставляет вперёд левое плечо. Уязвимость для уклонения: Из-за перегрузки контура правая сторона объекта во время защиты остаётся абсолютно слепой зоной. Скорость реакции падает до критического минимума». – Да, все так и есть, – пробормотал я себе под нос, перелистывая ещё пару страниц и находя отметки о движениях студента. Резкий скачок маны на графике означал мышечный спазм в момент группировки. – Та-а-ак, смотри сюда, Костров, – продолжил я. – Твой медведь силён, но у него есть одна уязвимость, которая поможет тебе избежать сильных травм. Когда выйдешь на арену, жди. Поставишь щит или попытаешься отступить и он тебя размажет по арене. Мишка округлил глаза, ловя каждое моё слово. – Как только этот бугай опустит подбородок и выставит вперёд левое плечо, – продолжил я, ледяным тоном расписывая партию, – он на полторы секунды превратится в неподвижный памятник. В этот момент его правая сторона будет полностью слепой. Падай вправо на землю. Сам. Со стороны это будет выглядеть как легальный вылет от ударной волны, гувернёры засчитают техническое поражение за потерю равновесия, а Полуянов просто впечатает свой кулак в пустоту. Понял? Мишка нервно сглотнул, смотря на меня так, словно я только что ему тайну века рассказал. А я просто дал ему расклад для его лёгкого поражения. Хороший шулер должен видеть все варианты наперёд. Даже если они проигрышные. ---------- Глава 12 Разобравшись с Полуяновым, я придвинул к себе вторую папку. Дело барона Салтыкова был заметно толще, а на титульном листе красовался синий штамп Канцелярии Лицея. Мой бывший сосед по комнате явно не вылезал с дуэльной арены, методично набивая себе рейтинг среди четвёртых разрядов. Раскрыв дело где-то на середине, я уставился в таблицы мано-замеров. Мишка рядом притих, явно пытаясь осмыслить мои наставления. Не знаю, получится ли у него завтра что-то, но его жизнь в его руках. Косякнёт, сам виноват. Пришлось пролистать как минимум страниц двадцать, прежде чем я начал сопоставлять данные и приходить хоть к каким-то выводам. Да и кольцо начало ощутимо покалывать лишь время спустя. И судя по тому, что я видел, бой лёгким не будет. «Объект: Барон Салтыков Илья. Боевой артефакт: Серебряный перстень Потока. Официальный ранг: Четвёртый разряд Лицея. Статус: Пассивен. Специализация боевого плетения: „Вакуумный хлыст“ (стихия Воздуха). Скорость формирования — 0,8 секунды. Технический дефект боевого стиля: Особенности конструкции серебряного обода не позволяют плетению фокусироваться на сверхближних дистанциях. Существует „мёртвая зона“ — ровно пять шагов от Источника владельца. При сокращении дистанции до этого зазора воздушный поток теряет плотность и рассеивается без нанесения урона цели». Пять шагов. Изначально между нами будет двадцать. Мне придётся постараться, чтобы сократить расстояние и не подохнуть параллельно. Ведь в отличие от Голицына здесь нужен ближний бой. Если на завтрашнем рассвете я не сокращу дистанцию и останусь на дальней — Салтыков просто разрежет моё чахлое тело своим вакуумным хлыстом. Но если я смогу подойти к нему вплотную, выдержав эти чёртовы пять шагов, итог боя будет решён. Барон останется один на один со мной, а драться на кулаках эти изнеженные мажоры никогда не умели. Правда стоит помнить, что это тело тоже так себе в ближнем бою, но пару раз ударить я точно смогу. Но есть всё же одна проблема. Пять шагов для меня лишь цифра. Вроде бы понятная, но мне нужно понять сколько это на самой арене. – Всё, Костров, заканчиваем, – захлопывая досье Салтыкова и возвращая его на полку, обратился я к Мишке. – Время. До следующей пары пятнадцать минут. Мишка послушно захлопнул свою папку, тоже возвращая её на место. А после, под подозрительным взглядом старика Бахрушина мы покинули библиотеку. Когда мы вышли в центральный коридор, Мишка не выдержал и дёрнул меня за рукав: – Лёха, а с Салтыковым-то что? Нашёл что-нибудь? – Нашёл, – не оборачиваясь, бросил я, прибавляя шагу по направлению к аудитории. – Но мне нужно кое-что проверить на полигоне. – Прямо сейчас? – испугался Костров. – Не сейчас, – ухмыльнулся я уголком губ. – Пойду вечером, когда никого не будет. А пока пошли на маго-динамику. Профессор не любит, когда к нему опаздывают. В аудиторию мы зашли одни из последних и тихо проскользнули на самые верхние ряды парт, где обычно кучковались беститульные дворяне и те, у кого в карманах гулял ветер. На нижних, самых удобных местах, прямо перед носом профессора, вальяжно расселась лицейская элита. Голицын сидел по центру, демонстративно откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Около него сидели Врангель, Оболенский и ещё парочка парней из Высших рангов, которые лениво перелистывали дорогие тетради в кожаных переплётах. Смотреть было тошно. Без своих кланов эти сопляки, по сути, же пустое место. Раздался звон о начале пары, и седовласый профессор постучал серебряной указкой по краю стола, призывая аудиторию к тишине. Гул голосов мгновенно смолк. – Сегодняшняя лекция, господа лицеисты, посвящена фундаментальной теме, – начал профессор. – Физика распределения энергии в артефактах Высшего класса. В частности, мы разберём внутреннюю логику Золотых перстней Огня и законы сохранения мано-потока при формировании защитных барьеров. При упоминании колец Огня Голицын на нижнем ряду заметно выпрямился, а его пальцы рефлекторно сжали золотой обод на левой руке. Вся его свита тут же оживилась. – Как вы все обязаны знать из курса маго-статики, – продолжил старик, повернувшись к доске и начав быстро чертить мелом сложные схемы энергетических узлов, – любое высокоплотное плетение, вроде „Огненного щита“, требует моментального выброса энергии из Источника. Артефакт перенаправляет поток по внутренним контурам за доли секунды. Однако... – Профессор резко обернулся и обвёл аудиторию строгим взглядом. – Здесь вступает в силу закон мано-механического сопротивления металла. Кто из присутствующих может сформулировать, к какому неизбежному техническому дефекту приводит этот процесс в кольцах третьего боевого разряда? В аудитории воцарилась тишина. Мажоры с нижних рядов переглянулись. Оболенский что-то шепнул Голицыну, но тот лишь хмуро повёл плечом. Отвечать на теоретические вопросы профессора они не любили, ведь тот требовал факты, а не фразы о «величии родового пламени». – Ну же, господа, – сухо подстегнул профессор, постукивая указкой. – Третий курс. Вы эти перстни носите каждый день. Князь Голицын, возможно, вы просветите нас? Голицын медленно поднялся, поправил мундир и высокомерно выдал: – Высшие артефакты Огня совершенны, господин профессор. Родовое плетение формирует абсолютную защиту, способную выдержать прямой удар магии Воздуха или Металла. О каких дефектах может идти речь? По нижним рядам прошёл одобрительный шёпот. Княжич ответил строго в духе аристократической спеси. Как же, магия Голицыных не имеет изъянов. Зато полна высокомерия. Профессор разочарованно вздохнул и покачал головой, собираясь сделать пометку в журнале: – Садитесь, князь. Ваша родовая гордость, к сожалению, не отменяет законов физики. Очень плохо. Кто-то ещё? Я откинулся на деревянную спинку парты, сунул руки в карманы брюк и прищурился, смотря на эту сцену сверху вниз. Ответ был на поверхности, правда, никто из обладателей золотых перстней не собирался включать голову. Даже не верится. Голицын реально не понял, как я его уложил на лопатки? Серьёзный промах, если считает, что мне просто повезло. – Дефект стабилизации потока, – громко произнёс я, невозмутимо смотря на профессора с самого верхнего ряда. Сто с лишним человек одновременно повернули головы, уставившись на меня. Голицына аж перекосило, а профессор замер, внимательно смотря в ответ: – Студент Репьёв, если я не ошибаюсь? Продолжайте. Что именно происходит с потоком? – При формировании щита золото не успевает распределить ману по периметру обода, – встав, спокойно отчеканил я. – Для стабилизации потока артефакту требуется принудительный зазор. Ровно четыре десятых секунды. В этот микро-интервал времени золотой перстень полностью слеп, а защита физически отсутствует. Это чистая математика, господин профессор. Чем плотнее защитный барьер, тем дольше контур остаётся без прикрытия. В амфитеатре стало так тихо, что было слышно, как тикают настенные часы. Не знаю, в курсе ли были сами обладатели золотых перстней огня о своей же уязвимости, но, кажется, никто не ожидал, что я так просто скажу об этом. Профессор пару секунд молча разглядывал меня, а затем довольно ухмыльнулся. – Браво, Репьёв! Изумительно! Единственный трезвый ответ на весь курс. Четыре десятых секунды мано-вакуума являются изъяном всех золотых накопителей третьего разряда. Этот дефект стабилизируется лишь при достижении владельцем второго разряда, когда контур Источника окончательно перестраивает внутренние каналы артефакта. Именно так. Высший балл за полугодие. От испытаний по моему предмету вы освобождены. Садитесь. Я молча сел обратно и нашёл взглядом Голицына. Он уже не смотрел, но его спина была напряжена, что становилось понятно, он понял, что я выиграл не случайно. До конца лекции княжич больше ни разу не повернулся в мою сторону. Но по тому, как его пальцы судорожно крутили золотое кольцо, я чётко понимал: он в бешенстве. А значит, сегодня вечером надо быть осторожнее. Остаток дня прошёл на удивление спокойно. После маго-динамики был обед, ещё несколько пар, ужин и отдых. Время последнего я занял, чтобы проверить возможности тела, запершись у себя в комнате. Но спустя всего двадцать минут понял, что всё хуже некуда. Отжаться кое-как смог раз десять. С прессом и того получилось меньше. Боюсь даже убежать я в случае опасности смогу недалеко. – Ну и дохля, – недовольно пробормотал я себе под нос. – Тело забитого подростка. Да, Сашка, да ты от одного хорошего удара в челюсть сложишься пополам и больше не встанешь. Так дело не пойдёт. Ну не привык я к подобному раскладу. Да и оставлять Алексея в таком дряблом состоянии было смертельно опасно. Если магия даст сбой — меня просто забьют ногами. Физику нужно было качать до кровавого пота, и манеж для этого подходил идеально. Я кинул взгляд на часы и подошёл к столу. Время ещё оставалось до того, как я планировал совершить вылазку на местный полигон. А значит, надо сделать кое-что ещё. Вытащив из ящика небольшую личную дуэльную книжку прежнего Лёхи, куда мальчишка раньше записывал свои несчастные данные, я открыл чистую страницу и начертил примерный план арены, насколько его помнил. Осталось на местности подправить пару моментов и можно выстроить идеальную схему, которая позволит мне безболезненно приблизиться к Салтыкову. Захватив с собой блокнот и огрызок карандаша, я выскользнул в пустой коридор жилого блока. До манежа добрался без проблем, используя ходы Лёхи и избегая встречи с патрульными. Замок тоже поддался без проблем, пропуская меня внутрь пустого помещения. Я вышел на самую середину арены, подошёл к противоположной белой линии, откуда завтра на рассвете должен был начать поединок барон и достал из кармана дуэльную книжку. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Я остановился ровно на пятом шаге, наклонился и внимательно осмотрел гранитную плиту под своими сапогами. Из-за лунного света стык между серыми блоками здесь имел едва заметную сколотую кромку. Идеальный ориентир. Я вытащил карандаш и быстро зарисовал в книжку схему арены: расстояние от стартовой черты Салтыкова до сколотой плиты — ровно пять шагов. Если завтра барон во время каста своего воздушного хлыста останется за этой чертой, я труп. Но если я в первую же секунду боя сделаю резкий рывок вперёд и проскочу эту сколотую кромку гранита, его магия Воздуха просто рассеется по контуру. Оглядевшись, я зарисовал всё, что было вокруг. Да, защитный контур вокруг нас поставят, но если будем перемещаться, то надо учесть всё. Я пробыл на арене не менее часа, прежде чем прикинул все возможные варианты сценария, которые могли быть завтра реализованы. А затем, убрав книжку в карман, направился на выход. Лазейки, которыми пользовался Лёха, не подвели, и вскоре я уже шёл по коридору своего крыла, как перстень на руке неожиданно обдало холодом. Я встал как вкопанный, повинуясь нехорошему предчувствию и не зря. Впереди шагах в двадцати, из-за угла неторопливо вышли три массивные фигуры в лицейских мундирах. Старшекурсники. По центру я сразу разобрал знакомое лицо бугая, на которого завтра должен был попасть Мишка. Я инстинктивно сделал шаг назад, собираясь отступить, но сзади, отрезая единственный путь к тайным ходам Лёхи, из-за ближайшей двери вышел Голицын. – Ну что, Репьёв, – княжич опасно ухмыльнулся, медленно натягивая кожаную перчатку на руку и делая шаг вперёд. – Думал, самый умный здесь? Всё о перстне моём знаешь, да? Пора напомнить тебе твоё место, отребье. Посмотрим, как ты завтра на рассвете доползёшь до плаца. ----------