Кольцо Судьбы. Том 5. Демонесса Е Юань Перевод: Крипт С. https://t.me/cript_s ==================== Глава 739 Ночь Глава 739 Ночь Район Пантеона, пустая комната. Ангулем де Франсуа в маске львиной головы стоял у окна, уставившись на газовые уличные фонари внизу, и терпеливо ждал. После инцидента с «потерей связи» он и «Потайной клинок» изменили способ экстренной связи, чтобы в случае, если группа в телеграфе окажется бесполезной, они могли быстро связаться друг с другом даже без помощи посланника госпожи Хелы. Вчера рано утром, как только завершилась работа по делу Морана Авиньи, он сразу же попытался найти «Потайной клинок». Наконец из тени вышла Франка — «Потайной клинок», одетая в свой костюм Ассасина. Ангулем не стал тратить время на приветствия и спросил прямо: «Это вы забрали Морана Авиньи?» «А кто же ещё?» — с улыбкой переспросила Франка. Хотя дело о водовороте, о котором упомянула «Надзиратель» Пель, висело над головой подобно острому мечу и не давало Франке расслабиться лишь потому, что Моран Авиньи мёртв и получено достаточно сведений, она всё же не теряла расположения духа и не впадала в мрачную спешку. О таких вещах, звучащих крайне серьёзно, пусть голова болит у Старших Арканов, а им самим нужно лишь выполнять порученные задания — переживать всё равно бесполезно. К тому же добытые на этот раз сведения чрезвычайно важны и ценны — так что и Церковь «Вечного Пылающего Солнца», и Секта Демонессы просто обязаны вознаградить их! Франка с нетерпением ждала этого. «И впрямь вы…» — не удержался от вздоха Ангулем. «Потайной клинок» и её команда обладали поразительной решительностью: стоит им сказать, что они примут меры против министра целого государства, как спустя короткое время они действительно сделали это, да ещё и успешно. Франка слегка прикрыла Люмиана: «Мы изначально ждали, когда Моран Авиньи сам войдёт в то зеркало, но кто же знал, что люди из „ордена Авроры“ внезапно совершат на него покушение и заставят его раньше времени угодить в нашу ловушку.» Сопоставив это с обстановкой на месте происшествия, Ангулем слегка кивнул: «Так вот в чём дело, совпадение…» Это совпадало со многими деталями, уже подтверждёнными «Очистителями». Ангулем сменил тему и спросил: «А Моран Авиньи?» «Мёртв,» — хмыкнула Франка. — «Он и вправду оказался „человеком из зеркала“, и к тому же выложил кучу важнейших сведений.» «Каких сведений?» — поспешил уточнить Ангулем. Франка «хи-хи» ухмыльнулась, подняла правую руку и слегка потёрла большой палец о указательный: «А где моя плата за наводку?» Ангулем и разозлился, и развеселился: «Ты не забывай, что в операции против Морана Авиньи я тоже внёс немалый вклад. И даже если мне не полагаются трофеи, выслушать сведения я ведь имею право?» Франка, привыкшая гордиться своей справедливостью при «дележе добычи», смущённо кашлянула: 'Шутка, шутка. «Впрочем, эти сведения действительно очень важны, твоё руководство наверняка тебя наградит, так что не забудь попросить для меня плату за наводку!» «Сначала рассказывай,» — глухо ответил Ангулем. Дело было не в том, что он жалел денег за наводку, просто «Потайной клинок» уже дважды подчеркнула важность этих сведений, вызвав у него острое желание скорее их узнать. Франка опустила подробности, связанные с «Клубом Таро» и «орденом Авроры», и пересказала всё начиная с поимки Йебуса, вплоть до появления человека с картины «Надзирателя» Пель и предположений Люмиана о происходящем. Сначала Ангулем сохранял относительное спокойствие — вопросы с «людьми из зеркала» ещё укладывались в рамки догадок и расчётов «Очистителей», но когда из Морана Авиньи вытянули, что лидером «людей из зеркала» является Рассел Густав из зеркала, у него в голове зашумело, и этот гул непрерывно нарастал. Как «Потайному клинку» и её людям вечно удаётся впутываться в дела такого масштаба? Сколько времени прошло с инцидента на «Постоялом дворе», а тут снова какой-то «водоворот»? Когда Франка закончила рассказ, Ангулем не удержался, поднял правую руку и потёр гудящий висок под маской львиной головы, испытывая настолько сложные чувства, что не мог вымолвить ни слова. «Ну как, сведения о плане водоворота, „людях из зеркала“ и затаившихся предателях ведь очень важны?» — с некоторой гордостью спросила Франка. Заметив, что взгляд Ангулема стал тяжёлым, а губы слегка шевельнулись, будто он стиснул зубы, Франка рефлекторно добавила: 'Ты только не вали всё на меня! «Не мы принесли эти проблемы, это сам Трир из-за своей специфики порождает одну беду за другой, мы и сами жертвы!» Ангулем медленно выдохнул и сказал: 'Я, сегодня вечером, передам эти сведения наверх. «Я не забуду передать требование своего осведомителя. Чего ты хочешь?» Произнося слово «сегодня вечером», Ангулем испытывал внезапный порыв эмоций и на секунду запнулся. Он всего час назад закончил сегодняшнюю работу и покинул церковь Святой Вьев, а теперь ему снова нужно возвращаться! «Я агент „007“, а не раб, вкалывающий с полуночи до полуночи семь дней в неделю!» — мысленно прорычал Ангулем, но внешне по-прежнему выглядел сдержанным, надёжным и эмоционально стабильным. Франка всерьёз задумалась и ответила: «Все ингредиенты для зелья „Наслаждения“.» Она всё обдумала: своё зелье «Страданий» она может получить в качестве награды от Секты Демонессы, а вот для Дженны так не выйдет, придётся полагаться на официальные власти. «Разве ты уже не „Наслаждение“?» — пробормотал Ангулем, отказался от дальнейших расспросов и кивнул: — «Я постараюсь выбить их для тебя.» Он не стал спрашивать, для кого «Потайной клинок» готовит зелье «Наслаждения», ровно так же, как не спросил, почему «Потайной клинок» и её спутники сумели выжить перед человеком с картины уровня полубога. Получив обещание от «007», Франка мысленно ликовала: Получить «Наслаждение» в качестве награды от Церкви «Вечного Пылающего Солнца», получить «Страдания» от Секты Демонессы, да ещё и госпожа «Суд», пожалуй, тоже что-нибудь дарует — одна информация продана трижды… Теперь я понимаю радость Люмиана, получающего за одно задание сразу три награды! Ангулем снова потёр висок и проговорил словно самому себе: «Кардиналов Пути „Солнца“ несколько, а уж епископов епархий и того больше. Даже не знаю, что выяснится дальше, остаётся только надеяться, что масштаб последствий окажется не слишком велик.» Он говорил о ключевом члене группы «День дурака» внутри Церкви «Вечного Пылающего Солнца». Имея чёткое направление, даже если тот действовал через «Маклера», расследовать это будет несложно. Не дожидаясь ответа Франки, Ангулем немного подумал и произнёс: «Сделка по тому гуманоидному запечатанному артефакту одобрена, вы в любой момент можете сообщить способ передачи.» «Наконец-то одобрили…» — высказав пару бранных слов в адрес долгих бюрократических процедур, Франка со сгорающим любопытством спросила: — «Какая вообще история у этого гуманоидного запечатанного артефакта?» На церемонии Моления Морю она видела этот гуманоидный запечатанный артефакт и знала, насколько та сильна и ненормальна. Ангулем покачал головой: «Я не имею права просматривать те материалы, знаю лишь, что раньше она была полубогом Пути „Зрителя“, примерно уровня Последовательности 4, а потом внезапно сошла с ума. Но не уверены, сошла ли она с ума, а затем заразилась загрязнением Злого Бога, или же загрязнение Злого Бога привело к безумию.» «Скорее второй вариант,» — задумчиво произнесла Франка. — «Разве Потусторонние Пути „Зрителя“ не отличаются эмоциональной стабильностью и устойчивостью к утрате укрощения?» Ангулем опроверг слова Франки: «В моём понимании, у Зрителей обычно не бывает проблем, но если уж проблема возникает, то это грозит большими неприятностями.» «И то правда.» Франка подумала об «У меня есть друг». Поговорив ещё немного, Ангулем попрощался с «Потайным клинком» и покинул эту пустую комнату. Перед самым выходом он быстро прокрутил в голове свежеполученные сведения и с тяжёлым чувством мысленно вздохнул: «В Трире не слишком ли много мистических событий?» ………… Рыночный округ, Дженна, не теряя времени, завершила ещё один отыгрыш «Ведьмы». Накинув чёрный плащ и надев тёмное платье, она шла в тенях вдоль улицы, с одной стороны ища новые возможности для отыгрыша, с другой — размышляя о дополнительных направлениях исполняемой роли: «Нельзя приравнивать 'Ведьму» к совершению дурных поступков, злые дела, тёмные дела — не значит плохие поступки… 'В собранных мною на данный момент легендах о ведьмах немалая часть повествует о том, как ведьма демонстрирует чудеса, использует злые и тёмные способности, помогая людям исполнять желания, дабы совратить их к падению… «Среди этих легенд наверняка есть деяния, оставленные Демонессами при отыгрыше 'Ведьмы», их стоит взять за образец для подражания. К тому же совращение к падению — это также углубление роли «Подстрекателя», да и отыгрыш «Наслаждения» точно так же подталкивает цель к падению… «Хм, злая и тёмная чудесная сила, совращение к падению, падение приносит бедствия…» Ход мыслей Дженны постепенно прояснялся. Размышляя так, она повернула на Беспорядочную улицу, намереваясь найти возможность для отыгрыша «Ведьмы» на этой самой неспокойной улице. Едва сделав несколько шагов, Дженна неожиданно услышала, как кто-то истошно и громко поёт: 'Весь в золоте Трир, 'Бал до самого рассвета; 'Истекающая жиром жареная курица, 'Торт, подобный замку; 'Слуги в галстуках-бабочках снуют среди гостей, 'Пляша в весёлом танце. 'О, мой любимый человек — среди них, 'Именно среди них. «Это столица веселья, это вечный Трир!» Этот голос… Дженна подняла голову из тени, взглянула на гостиницу «Золотой Петух» и увидела Люмиана в плотной коричневой куртке, сидевшего на подоконнике третьего этажа со стеклянной бутылкой зелёной жидкости в руке. Разве он не ушёл в «орден Авроры» и с тех пор не возвращался? Дженна слегка нахмурилась и вышла из тени. Люмиан тоже заметил её, улыбнулся, спрыгнул с третьего этажа и уверенно приземлился прямо перед ней. «Ты почему здесь?» — с беспокойством спросила Дженна. Люмиан беззаботно усмехнулся: «Внезапно соскучился по этому месту, вернулся немного выпить.» Почувствовав исходившее от Люмиана странное возбуждение, Дженна взвесила слова и спросила: «Что-то случилось?» «Нет,» — без колебаний возразил Люмиан и снова подчеркнул: — «Со мной всё отлично.» Он пошёл к выходу с Беспорядочной улицы, держа в руке бутылку абсента; Дженна шла чуть позади него сбоку, больше ни о чём не расспрашивая и просто молча следуя за ним. Под сиянием алой луны и редких газовых фонарей молчавший какое-то время Люмиан вдруг со смехом объявил: 'Я собираюсь начать святотатство. «Нет, уже начал.» Он не оборачивался, продолжая идти вперёд. «Разве ты не занимаешься святотатством всё время?» — осторожно воспользовавшись привычной самоиронией Люмиана, попыталась прозондировать почву Дженна. Люмиан всё так же смотрел в темноту впереди и с явной улыбкой ответил: «На этот раз всё иначе.» Он ускорил шаг и больше не заводил речь об этом. Дженна взглянула на кожаные сапоги Люмиана, измазанные грязью, затем посмотрела на окружающую обстановку — хоть и грязную да запущенную, но без влажной земли — сжала губы и не стала допытываться. Люмиан продолжал идти, то напевая что-то, то болтая с Дженной и подшучивая, а на его лице неизменно играла заметная улыбка. Он дошёл до съёмной квартиры и вошёл в свою комнату. Дженна молча осталась в гостиной, глядя, как Люмиан закрыл деревянную дверь спальни. В тёмной комнате, куда проникали лишь скупые лучи алого лунного света, Люмиан сел за письменный стол, разложил почтовую бумагу и взял перьевую ручку. Он не стал зажигать настенный газовый рожок и не стал создавать ослепительно-белый огненный шар, а в окружении непроглядной тьмы, при слабом свете, опустил перо на бумагу. Под шуршание пера по бумаге улыбка на лице Люмиана стремительно исчезла, а его кисть двигалась всё медленнее и медленнее. Наконец он написал то необычайно короткое письмо: «Уважаемая госпожа 'Фокусник»: «Я бы хотел с Вами встретиться.» ---------- Глава 740 Совет Глава 740 Совет Призвав Посланника и отправив то письмо, Лумиан уселся за письменный стол и, глядя на тёмные шторы, сквозь которые просачивался алый лунный свет, стал терпеливо ждать прибытия госпожи «Фокусник». Неизвестно, сколько прошло времени, когда в тёмной комнате одна за другой вспыхнули сияющие звёздные точки, очертив силуэт «Фокусника». Она уже переоделась в плотное хлопковое платье коричнево-жёлтого цвета с белыми вставками. «Добрый вечер, госпожа „Фокусник“,» — Лумиан огляделся по сторонам и сказал: — «Есть важное дело.» «Фокусник» поняла его мысль и тут же заставила окружавшую их тьму сгуститься в иллюзорное стекло, которое изогнулось и свернулось, перекрыв доступ алому лунному свету и внешним звукам. «Что за важное дело?» — обеспечив скрытность, спросила госпожа «Фокусник». Лумиан подхватил сгусток ослепительно-белого пламени, заменивший ему люстру, и после нескольких секунд молчания произнёс: «Я подтвердил происхождение ящероподобного малого эльфа.» «Он не от Злого Бога из-за барьера?» — на лице госпожи «Фокусник» появилось задумчивое выражение. Уголки губ Лумиана медленно поползли вверх: «В каком-то смысле тоже от Злого Бога, но не из-за барьера.» «Фокусник» слегка нахмурилась: «Расскажи подробнее.» Лумиан глухим голосом начал рассказ с того, как заключил контракт с «Кающимся» Баинфером и получил соответствующие негативные эффекты, и дошёл до того, как в тайной церкви «ордена Авроры» увидел изваяние «Истинного Творца», ящероподобного малого эльфа и иллюзорную сцену, похожую на Божественное Царство. Госпожа «Фокусник» не перебивала его, внимательно выслушала всё до конца, а затем тяжело вздохнула: «На самом деле я тогда подозревала, что ящероподобный малый эльф связан с Ним, но как мифическая форма Пути 'Зрителя», так и мифическая форма Пути «Повешенного» заметно отличаются от этого малого эльфа, да и пять-шесть лет назад ничего подобного не появлялось. К тому же двое, обладающие познаниями в расшифровке и разгадывании снов, тоже склонялись к тому, что малый эльф исходит от Злого Бога из-за барьера, — всё это привело к тому, что я в итоге отказалась от той догадки. 'Теперь же похоже, что в катастрофе деревни Корду Тот самый участвовал с самого начала. «Только так картина становится полной. Подобное крупное событие, длившееся долгое время и затронувшее членов Исследовательского общества кудрявых павианов… Как мог Он, непрестанно слушающий и наблюдающий, не заметить его и не воспользоваться случаем, чтобы что-нибудь предпринять?» «Что же Он на самом деле хочет сделать?» — выражение лица Лумиана едва заметно исказилось. «Фокусник» пристально всматривалась в Лумиана несколько секунд, после чего вздохнула: «Я могу с уверенностью назвать лишь одну из Его целей — создать Потустороннего, способного невероятно быстро усваивать зелья и стремительно продвигаться по Пути 'Охотника». «Подумай сам: с тех пор как ты стал 'Охотником», прошло всего лишь полгода с небольшим, а ты уже Потусторонний Последовательности 5, да и зелье «Жнеца» в значительной степени усвоено. Возможно, ещё через два-три месяца ты сможешь задуматься о том, чтобы распахнуть врата божественности, продвинуться до Последовательности 4 и стать полубогом. «На этом 'пути», будь то статус фальшивого ангела, полученный благодаря запечатыванию Термибороса, или дарованные силы Пути Неизбежности, обретённые таким образом, или же возможности для закалки и усвоения, веющие явной спланированностью, — всё это внесло огромный вклад в твой рост. «Ему нужен 'Красный Жрец», и Он хочет подтолкнуть «Красного Жреца» к решающей битве с «Изначальной Демонессой». «Раньше я ещё беспокоилась, не слишком ли гладко идёт твой подъём, а теперь видно, что у всех подарков судьбы уже тайком назначена цена, и за них даже внесён аванс.» В свете ослепительно-белого огня Лумиан глухо произнёс: «Я бы предпочёл остаться обычным человеком.» Госпожа «Фокусник» со сложной улыбкой качнула головой: «Приближается Конец Света. С происхождением и состоянием Авроры, даже если бы в деревне Корду катастрофа не случилась в этот раз, она неизбежно произошла бы в следующий или послеследующий. Ты забыл свою беспомощность и боль в той катастрофе, когда был обычным человеком?» Руки Лумиана невольно сжались в кулаки, он слегка опустил голову и сказал: «Я… я просто не хотел получать силу таким способом.» Госпожа «Фокусник» не стала продолжать эту тему и перевела разговор: «У Него наверняка есть и другие цели. К примеру, такой гуманоидный запечатанный артефакт, как ты, куда бы ни пошёл, способен эффективно притягивать к себе одарённых Злым Богом, заставляя их замыслы раскрываться раньше времени и давая нам больше времени на то, чтобы со всем разобраться.» Лумиан хранил молчание, никак не отреагировав на эти слова. Госпожа «Фокусник» взглянула на него и с явным вздохом спросила: «Что ты собираешься делать дальше?» Тело Лумиана слегка задрожало, словно он был у самого края и уже не мог сдерживать бушевавшие внутри чувства. Он заговорил, словно сквозь сжатые зубы: «Я хочу обрушить на Него свой кулак!» Произнеся эти слова, глаза Лумиана окрасились в оттенок, напоминавший кровь и пламя. Откровенно говоря, раньше у него почти не возникало твёрдой мысли о мести божеству. Его первоначальный план состоял в том, чтобы уничтожить ключевых членов «Дня дурака» и семью Сансон из организации «Грешники», затем изо всех сил стремиться стать ангелом, извлечь из Термибороса большую часть силы, после чего выпустить этого ослабленного Ангела Судьбы и прикончить его. Он знал, что истоком катастрофы в деревне Корду на самом деле являлась сущность, носящая имя Неизбежности, однако из-за слишком огромной пропасти между ними и естественного трепета перед божествами он лишь изредка ругался и бросал резкие слова, не внося Того настоящего в свой список мести. А теперь он хотел, чтобы все эти проклятые боги пали из Своего Небесного Царства, словно метеоры, пролетающие по ночному небу! Госпожа «Фокусник» смотрела на Лумиана и с серьёзным выражением спросила: «Ты понимаешь, что означают сказанные тобой слова?» «Понимаю,» — Лумиан медленно кивнул. — «Я ждал целый день, прежде чем найти Вас, именно потому, что всерьёз спрашивал себя.» Спрашивал раз за разом: спрашивал в гневе, спрашивал в печали, а когда немного успокаивался — спрашивал снова. Во взгляде, которым госпожа «Фокусник» смотрела на него, вновь проявилась та знакомая жалость. На этот раз Лумиан отчётливо понимал, к чему была эта жалость: Человек, захотевший замахнуться кулаком на божество. Лумиан смотрел в ответ на обладательницу карты Старших Арканов, не дав своему взгляду ни на миг отступить. Спустя некоторое время «Фокусник» слегка кивнула: 'Ты рассказал мне о своей цели в надежде, что я дам дельный совет по поводу этой задумки и сделаю её хоть капельку осуществимой? «Что ж, мой совет: пока господин „Шут“ не начнёт пробуждаться, сдерживай порывы и изо всех сил самосовершенствуйся. Только став полубогом и дождавшись первичного пробуждения господина „Шута“, ты получишь шанс сесть за тот карточный стол. Разумеется, в качестве карты или заклада. Не унывай: ты такой, я такая, и другие полубоги такие же. Но в решающий момент наша воля и наш выбор точно так же могут сыграть важную роль, и мы точно так же можем использовать игроков.» Лумиан глухим голосом спросил: «„Господин 'Шут“ поможет… поможет мне?» Госпожа «Фокусник» серьёзно кивнула: «Поможет.» Её глаза неосознанно становились всё более сияющими: «Господин 'Шут» будет покровительствовать нам. «Каждый из нас готов пожертвовать собой ради этого мира, но не быть принесённым в жертву.» Лумиан внезапно перевёл дух, и всё его тело словно лишилось сил, так что он с трудом удерживал равновесие и слегка покачивался. Он всё это время сдерживал себя, изо всех сил сдерживал — вплоть до этой самой минуты. Госпожа «Фокусник» посмотрела на него, немного подумала и произнесла: 'Я должна напомнить тебе об одном: о твоих мыслях Тот, вероятно, уже знает, ведь перед Его изваянием ты проявил аномалию. «Я не критикую тебя, а лишь констатирую факт. В той ситуации даже „Клоуну“ и „Зрителю“ было бы крайне трудно удержать под контролем свои эмоции и выражение лица, что уж говорить о тебе, всего лишь „Аскете“.» «Я знаю…» — с трудом ответил Лумиан. До того как госпожа «Фокусник» разоблачила это, он на самом деле всё ещё питал некоторую надежду на авось. «Фокусник» со смешком вымолвила: 'В этом тоже есть своя хорошая сторона. То, что ты до сих пор жив, доказывает: ты всё ещё нужен Ему, ты сохраняешь ценность для использования и ещё не расплатился за все подарки судьбы. Пока ты сам от себя не откажешься и не станешь участвовать в действиях, способных сорвать Его важные замыслы, Он будет игнорировать твою ненависть и даже продолжит устраивать так, чтобы ты сталкивался с определёнными событиями и обретал некие вещи, пока ты не взойдёшь на предначертанную Им сцену. «Это вызывает досаду, но таковы факты. В глазах существа подобного уровня нынешний ты — всего лишь песчинка, и Он в любой момент может обратить тебя в прах, совершенно не тревожась о твоих мыслях.» После долгого молчания Лумиан слегка хриплым голосом спросил: «Вы хотите сказать, что пока господин „Шут“ не начнёт пробуждаться, мне следует в полной мере использовать предначертанное Тем самым?» «Фокусник» слегка кивнула: 'Использовать средства врага, чтобы сделать сильнее самого себя, — это тоже один из способов мести. «Разумеется, от тебя потребуется ещё большая осторожность и сдержанность. Я уже говорила: у всех подарков судьбы втайне назначена цена, и тебе предстоит взвесить, захочешь ли ты и сможешь ли в будущем заплатить соответствующую цену.» Лумиан некоторое время смотрел вниз на пол, освещённый ослепительно-белым сгустком света, и произнёс: «Хорошо.» Затем он спросил: «Когда господин „Шут“ сможет начать пробуждение?» «Никто не знает,» — госпожа «Фокусник» улыбнулась. — «Но не стоит унывать из-за этого ответа. Я предвижу, что мы, обладатели карт Таро, сыграем в этом деле весьма важную роль, так что давай вместе трудиться ради этого.» «Как именно трудиться?» — переспросил Лумиан. Госпожа «Фокусник» задумалась на мгновение и ответила: «Сначала самосовершенствуйся, а затем терпеливо жди прихода нужного момента.» Момент? Лумиан совершенно не мог взять в толк, как они, Младшие Арканы, могут быть связаны с пробуждением господина «Шута», поэтому лишь осторожно поинтересовался: «Госпожа, „Кающийся“ — это тот, кого Вы специально внесли в список посланников?» Не будь негативного эффекта, принесённого Баинфером, у него вообще не появилось бы шанса увидеть ящероподобного малого эльфа в тайной церкви «Истинного Творца». «И да, и нет,» — ответила госпожа «Фокусник». — «Я знала, что он имеет определённое отношение к Тому самому, и думала: наше сотрудничество с „орденом Авроры“ весьма хрупкое, а тебя отправили туда под прикрытием, а не для настоящего вступления, так что в будущем могут возникнуть сложности. Он же мог привнести новые возможности, поэтому я и включила его в список посланников, чтобы посмотреть, заставит ли тебя судьба выбрать его. Кто бы мог подумать, что это в итоге раскроет столь важную тайну.» Лумиан давно привык к тому, что госпожа «Фокусник» даёт подобные ответы, веющие явным духом шарлатанства, и быстро прокрутил в голове высказанные ею только что советы. Он произнёс низким голосом: «Госпожа, я хотел бы в ближайшее время отправиться на исследования корабля господина „Повешенного“ — „Лазурного Мстителя“.» ---------- Глава 741 Изначальный замысел Глава 741 Изначальный замысел «Фокусник» хмыкнула: «Без проблем, я понимаю твою спешку, как только мы с господином „Повешенным“ определимся со временем, я приду и отведу тебя туда.» Лумиан на мгновение умолк и произнёс: «Спасибо.» Госпожа «Фокусник» немного подумала и специально наставила: 'Но ты тоже не слишком торопись, император Рассел когда-то сказал, что если чересчур стремиться к скорости, то, напротив, не достигнешь цели. «Это не только потому, что спешка затуманит твои глаза, повлияет на твои суждения и заставит сделать ошибочный выбор во многих вещах, но и потому, что приёму зелья для продвижения сопутствуют требования к собственному психическому состоянию, и это ты должен прекрасно понимать.» «Я понимаю,» — выдохнул Лумиан. Госпожа «Фокусник» огляделась по сторонам и пошутила: 'Ты только что был в действительно напряжённом состоянии, мы разговариваем уже так долго, а ты даже не вспомнил предложить мне сесть. «Хм, водоворот 'Школы Истины» явно задействует силы более высокого уровня, далее мы возьмём на себя последующее расследование, а ваша главная задача — основываясь на признаниях Морана Авиньи, разыскать тех нескольких наиболее важных «Людей из зеркала». Я подозреваю, что кое-какие дела в том особом зеркальном мире являются важной составной частью водоворота. «На этот раз вы снова раздобыли весьма ключевые сведения, и мы, Старшие Арканы, не поскупимся на награду. Разумеется, она предназначается вашей команде, а не тебе лично, а как именно её распределить — это ваше личное дело.» Услышав последнюю фразу, Лумиан вдруг на мгновение впал в прострацию и тихо пробормотал про себя: 'Снова… «Это тоже подарок судьбы?» «Я не могу с уверенностью сказать, что нет,» — самоиронично улыбнулась госпожа «Фокусник». — «Твоё психологическое состояние и душевный настрой лучше, чем я ожидала, и ещё не дошли до степени, когда требуется повторное лечение, но ты, похоже, страдаешь от посттравматического синдрома под названием „подарок судьбы“ — на всё смотришь как на чьё-то устроительство, на всё смотришь как на подарок судьбы.» Не дожидаясь ответа Лумиана, она добавила: «В этом, на самом деле, нет ничего плохого, достаточная настороженность — это хорошо, но не нужно из-за этого давить на себя слишком сильно. Психика — как резина: если натянуть чересчур туго, она порвётся. Можно проявлять бдительность к деталям, но состояние должно быть расслабленным. Подумай сам: всё равно ты не сможешь воспротивиться устроительству в истинном смысле этого слова, так к чему доводить себя до того, чтобы плохо спать, терять аппетит и становиться всё более нервозным?» «Хм.» Лумиан был вынужден признать, что госпожа «Фокусник» говорит весьма дельные вещи. «Фокусник» выразила удовлетворение тем, что он всё ещё способен самостоятельно регулировать своё состояние: 'Разумеется, стоит тебе обнаружить устроительство с явно огромными проблемами, не забудь сразу же сообщить мне путем зачитывания Почетного имени. «В эту награду я включу рецепт зелья Последовательности 4 Пути „Охотника“, чтобы тебе было удобнее с конкретной целью добывать предметы во время исследования „Лазурного Мстителя“. Что касается наград для „Двойки Кубков“, „Семёрки Кубков“ и „Четвёрки Мечей“, я и сама не знаю — всё зависит от того, что достанут „Суд“ и „Отшельник“.» Относительно этого устроительства у Лумиана не было никаких возражений: даже если бы госпожа «Фокусник» об этом не упомянула или посчитала, что сведения о водовороте и «Двойниках из зеркала» ещё не тянут на рецепт зелья полубожественного уровня, он сам бы проявил инициативу и попросил выдать его авансом, а недостающий вклад восполнил бы в будущем. По мере того как его состояние заметно сгладилось, Лумиан подумал об одном вопросе: «Госпожа, Господин K из 'ордена Авроры» уже изложил мои заслуги перед статуей «Истинного Творца» и попросил Его внести меня в список кандидатов в оракулы. Как только кто-то из официальных оракулов сгинет, я стану кандидатом номер один на замену. Когда придёт время, мне и впрямь становиться каким-нибудь Господином X из «ордена Авроры»? «Кроме того, Господин K пообещал в ближайшие дни выдать материальное вознаграждение.» «Фокусник» слегка кивнула и сказала: «Организационная структура 'ордена Авроры» весьма диковинна. Хотя над оракулами стоят прямые начальствующие Святые, большинство оракулов способно напрямую слышать голос Того Существа, Его бредни и Его повеления, в силу чего располагает огромной автономией. Хм, в большинстве дел они всё же подчиняются приказам прямого Святого и отчитываются перед ним, однако есть немногие вещи, что делаются в полном обходе начальства, и рекомендация кандидата в оракулы — одна из них. «Божественные посланники могут являться только из божественного откровения.» Слегка вздохнув, «Фокусник» усмехнулась: 'Пока проверка не выявит больших проблем, материальное вознаграждение смело забирай. Полученных тобой даров и без того предостаточно, от ещё одной капли ничего существенным образом не изменится. «А что до исполнения обязанностей оракула, я полагаю, до этого дело не дойдёт. У оракулов „ордена Авроры“ есть фиксированные зоны проповеди, а где уж им сравниться с тем, чтобы позволить тебе носить ноги по всему свету, активировать всевозможные сокрытые угрозы Злых Богов — что куда лучше помогает тебе усваивать зелье… Э-э…» Дойдя до этого места, выражение лица «Фокусника» постепенно стало странным. Лумиан не стал торопиться с расспросами, ожидая, пока обладательница карты Старших Арканов заговорит сама. Спустя несколько секунд «Фокусник», сохраняя всё то же выражение, с колебанием произнесла: 'Возможно, первоначальный замысел Того Существа как раз и состоял в том, чтобы дать тебе какое-то время побыть неким Господином X. «Последовательность 4 Пути 'Охотника» называется «Железнокровный Рыцарь», она превращает всех принявших зелье в мужчин, а её ритуальное требование гласит: «Сформировать отряд по меньшей мере из тридцати человек, взращивать их на протяжении долгого времени, дабы они по одному твоему взгляду и движению осознавали твой замысел, став практически единым целым; чем выше сила и степень сыгранности отряда, тем лучше эффект ритуала». Подумай сам, каков самый яркий признак «ордена Авроры»? Это фанатизм. «Став неким Господином X, ты неизбежно получишь собственную подконтрольную область и огромное число подчинённых. Все они чрезвычайно фанатичны, все они будут полностью подчиняться приказам тебя, божественного посланника, и слушать твои указания. Стоит лишь немного подтренировать их, и можно будет выполнить требования ритуала. Всё, о чём тебе придётся беспокоиться, — это как максимально повысить их силу и степень сыгранности, чтобы сделать эффект ритуала ещё лучше.» Это… первоначальный замысел состоял в том, чтобы после того как я усвою зелье «Жнеца», сделать меня оракулом, дабы я за кратчайшее время смог сформировать команду, удовлетворяющую требованиям ритуала? Как же мне теперь завершить этот ритуал? С Франкой и остальными проблем нет, но людей слишком мало… — Лумиан невольно нахмурился. Заметив это, госпожа «Фокусник» усмехнулась: «Весьма осведомлённая в познаниях Пути 'Охотника» Церковь Познания предложила иной выбор. «Разумеется, при условии, что ты сможешь укротить Людвига — статус Ангела способен скомпенсировать большую часть требований к количеству.» «Статус Ангела?» — Лумиан наконец получил от госпожи «Фокусник» сведения об уровне сил Людвига. «Да,» — госпожа «Фокусник» не стала давать излишних объяснений. Укротить Людвига? Сейчас я способен только «подкупать» его и давать ему простые указания… — Лумиан погрузился в глубокие раздумья. Госпожа «Фокусник» взглянула на него и произнесла: «Ты можешь подождать, пока усвоишь зелье 'Жнеца» и побываешь в «Городе Изгнания» Мороре, а затем уже подумать, каким способом удовлетворить требования ритуала. «Хм, а последующие события вокруг водоворота мы обсудим в переписке.» Лумиан кивнул и проследил взглядом, как госпожа «Фокусник» растворилась в воздухе прямо у него на глазах. Глядя на постепенно разглаживающиеся границы тьмы, он закрыл глаза и вновь мысленно прокрутил всё то, что увидел и услышал за сегодняшний день. Его руки незаметно сжались в кулаки, ослепительно-белое пламя вырвалось из центра ладоней и буйно запылало. Дженна сидела в одиночном кресле в гостиной, спокойно дожидаясь, пока Лумиан откроет дверь и выйдет, а до её ушей со стороны столовой доносились звуки откусывания и хрустящего жевания. Лумиан, держа в руках недопитую бутылку абсента, вышел на балкон, сел на стул и сделал глоток. Дженна очень тихими шагами подошла к нему, понаблюдала за ним несколько секунд и сказала: «Твоё состояние стало намного лучше.» «И это видно?» Лумиан не стал поворачивать головы, между прочим бросил в ответ. Дженна подтянула стул, села и с усмешкой произнесла: «Твой нынешний молчаливый и сдержанный вид внушает мне куда больше спокойствия, чем прежняя взвинченная разговорчивость.» Лумиан смотрел в ночную тьму за балконом и долго молчал, да и Дженна не задавала вопросов. Внезапно Лумиан глухим голосом произнёс: «Я видел того ящероподобного малого эльфа.» Дженна слышала от него кое-какие истории о деревне Корду и понимала, что это означает, поэтому с лёгким ошеломлением произнесла: «Разве ты не ходил в „орден Авроры“ на встречу с Господином K? Как же так… тот ящероподобный малый эльф связан с „орденом Авроры“?» «От Того, в Кого они веруют.» Голос Лумиана звучал так, будто вырывался из самого горла, из непроглядной тьмы. «Неудивительно…» Дженна мгновенно осознала прежнее состояние Лумиана, «госпожа „Суд“ говорила, что Тот, в Кого верует „орден Авроры“, близок по своему статусу к господину „Шуту“…» Это не то, на что смертный способен взирать, не говоря уже о том, чтобы отомстить Ему! После короткого молчания Дженна с некоторой догадкой произнесла: «Ты только что ходил на встречу с госпожой „Фокусник“?» «После приёма зелья „Ведьмы“ у тебя явно прибавилось ума.» Лумиан косо посмотрел на Дженну. «Вы, „Охотники“, не умеете нормально разговаривать?» Дженна не удержалась и ответила. Она сделала паузу и добавила: «Что сказала госпожа „Фокусник“?» «Сказала пока терпеть, а когда господин „Шут“ впервые начнёт пробуждаться, тогда и размышлять о дальнейших шагах.» Лумиан ответил коротко. Дженна издала «хм» и на мгновение даже не знала, что ещё сказать. Спустя некоторое время она поднялась, сходила в столовую к Людвигу, взяла бокал, вернулась на балкон, выхватила из рук Лумиана бутылку абсента и налила себе на треть стакана. Глоток — и стоит Дженне отпить зеленоватую жидкость, мерцающую сказочным блеском, как её лицо невольно сморщилось. «Кхм-кхм, как вы вообще пьёте этот абсент? Он же ужасно мерзкий!» Будучи в прошлом «Выпендрёжницей», Дженна пила немало алкоголя, но всё равно не могла смириться со вкусом абсента. Лумиан лишь усмехнулся и не стал ничего объяснять. Дженна как бы между прочим заметила: «Я как-то читала одну книгу, там один писатель — имя уже и не вспомню — говорил: среди тех, кто любит абсент, одни с его помощью притворяются, будто у них есть жизненный опыт, а другие с его помощью этот опыт смакуют…» Лумиан молча слушал, поднял бутылку и сделал ещё один глоток. Обжигающая жидкость скользнула по горлу, оставляя знакомую горечь. ---------- Глава 742 Напоминание Глава 742 Напоминание Район Пантеона, улица Оросе, 9, квартира 702. Франка немного подождала, пока вернётся Дженна. Она потянула носом и недоуменно спросила: «Ты пила?» Разве ты не говорила, что идёшь в Рыночный округ искать возможность для отыгрыша «Ведьмы»? Неужто специально напилась, чтобы устроить ловлю на живую наживку? Дженна сняла с себя чёрный плащ и с довольно озабоченным видом сказала Франке: «Я встретила Люмиана.» «А?» — Франка опешила. — «Он в Рыночном округе? Разве он не пошёл в „орден Авроры“ на встречу с господином K? Я-то думала, его так долго нет, потому что забрали на испытание или подготавливают к выбору награды…» Дженна не стала ничего скрывать и почти полностью пересказала состояние Люмиана и произнесённые им слова. «Вот оно как…» — эмоции Франки мгновенно стали сложными. Она могла понять нынешние чувства Люмиана и ещё сильнее сочувствовала участи «Маггла» Авроры, к тому же она помнила, что сущность, которой поклоняется «орден Авроры», предположительно являющаяся Древним богом Солнца Третьей Эпохи, каким-то образом вернулась, а «Древний бог Солнца» с высокой долей вероятности был более ранним преходцем, таким же преходцем, как и они сами! Преходец навредил преходцу… И эта шайка из «Дня дурака» такая, и «Древний бог Солнца» тоже… Франка беззвучно вздохнула и решила сразу после этого призвать Посланника госпожи «Хелы», чтобы сообщить вице-председателю Исследовательского общества кудрявых павианов об операции «Вихрь» «Школы Истины» и о роли «Истинного Творца» в катастрофе деревни Корду, а также попросить в ближайшее время провести общее собрание. Она вовсе не собиралась на собрании открыто предупреждать всех членов Исследовательского общества кудрявых павианов, чтобы те береглись «Истинного Творца» и «Древнего бога Солнца» — некоторые вещи становятся катастрофой для тех, кто узнаёт о них, не достигнув определённого уровня, ведь о той сущности ведомо всё, сто́ит лишь произнести её имя. Франка лишь надеялась заставить «Хелу» и остальных организаторов Исследовательского общества кудрявых павианов повысить бдительность, а уже через них косвенным путём предостеречь прочих участников. Кроме того, Франка считала: хотя «Надзирательница» «Школы Истины» и была могущественна, это вовсе не являлось самой устрашающей чертой её и её сообщников. Больше всего Франку беспокоили способности и стремления «Маклеров», благодаря которым изначально разрозненные, сражающиеся каждый сам за себя и даже нападающие друг на друга секты Злых Богов проявили склонность к объединению. Проект «Постоялый двор» был зачатком этих изменений, а дело с «Вихрем», возможно, являло собой промежуточный результат. Столкнувшись с начавшими сотрудничать сектами Злых Богов, Франка хотела, чтобы все силы, с которыми она поддерживала связь, тоже пришли в движение и действовали сообща. Ради этого она была готова безвозмездно передать информацию о Вихре и «Людях из зеркала» госпоже «Хеле» — полубогу, за спиной которой с высокой вероятностью стояла Церковь Ночи. Ранее она уже писала письмо, чтобы узнать мнение госпожи «Суд» по этому поводу, и полученный ответ гласил: «Можно». «Как он сейчас?» — обеспокоенно спросила Франка, раздумывая, не пойти ли к Люмиану и не посидеть ли с ним за выпивкой до рассвета, чтобы выразить поддержку и утешить. «Сейчас получше,» — подумав пару секунд, ответила Дженна. — «Возможно, ещё и потому, что та сущность, которой поклоняется „орден Авроры“, находится слишком далеко от него. Ненависть хоть и настоящая, но при этом весьма призрачная, ведь дотянуться до неё не удастся ещё очень долго.» В этом вопросе у неё всё же было право голоса. Франка издала «хм» и переключилась на мысли о том, чем заняться дальше. После рассвета она первым делом нанесла визит Клариссе и изложила основные моменты своих приключений этой «Чёрной Демонессе». Та выразила одобрение и поинтересовалась, что ей требуется в последнее время. Франка стесняться не стала и попросила соответствующие материалы для зелья «Страдание». Тогда «Чёрная Демонесса» не согласилась, но и не отказала, а лишь велела прийти через два дня и наказывала как можно скорее выследить тех «Людей из зеркала», о которых сообщил Моран Авиньи, добавив, что Франка может обращаться за любой необходимой помощью. Что же до «Людей из зеркала», названных Мораном Авиньи, то ни Гриффит, ни Палия, ни Каратанца Тамара не пользовались в реальности настоящими именами, и выследить их можно было только по не слишком точным сведениям об их личности. Франка, с одной стороны, надеялась получить официальную «помощь» через «007», а с другой — хотела проверить, нет ли внутри «Исследовательского общества кудрявых павианов» членов «Ордена Аскетов Моисея». Это тоже выступало одной из причин, по которым она просила провести в ближайшее время общее собрание. Единственный «Человек из зеркала», чья личность была точно известна, — заместитель начальника Департамента полиции Трира Сибот. Франка ещё до рассвета отправлялась проверить обстановку и обнаружила, что тот «Человек из зеркала» уже исчез. Похоже, сбежавшая «Надзирательница» каким-то способом предупредила «Людей из зеркала» — к примеру, быстро распространив сведения о том, что с Мораном Авиньи случилась беда. ………… Допив остатки абсента и проводив Дженну, Люмиан потрёг виски и вернулся в спальню. В свете алого лунного луча, пробивающегося сквозь штору, он увидел на столе письмо, сложенное квадратом. '«Госпожа 'Фокусник»«? Разве она ушла не совсем недавно?» — Люмиан слегка нахмурился и взял листок. Письмо действительно было от госпожи «Фокусник», и содержание состояло всего из нескольких коротких абзацев: «Только что забыла сказать тебе: когда мы выслеживали ту 'Надзирательницу» из «Школы Истины», мы столкнулись с «Локи». «Его состояние заметно изменилось. Похоже, во время процесса воскрешения после церемонии Моления Морю возникли некоторые проблемы, в результате чего хозяин замка Дилан, бывший лидер 'Тайного ордена», каким-то образом возродился в его теле. «Заратул вернулся из мёртвых и стал служителем Небесного Достопочтенного… Хм, но Он ещё не полностью завладел телом 'Локи», а «Локи» тоже ещё не до конца погиб, из-за чего они превратились в сшитого монстра в плане духа и души, и их состояние крайне нестабильно. «Ты пока не думай о том, чтобы искать замок Дилан и истощать оставшиеся попытки воскрешения „Локи“. Лучше также избегать мест, где он мог бы тебя найти.» Заратул… Франка упоминала, что этот бывший лидер «Тайного ордена» сыграл весьма важную роль в становлении императора Рассела, но в конце концов предал Великого Императора… Вермонда Сорен из семьи Сорен, похоже, именно из-за Него и Императора сошёл с ума и сам ушёл в Трир Четвёртой Эпохи… Нынешнее состояние «Локи» можно считать полусмертью? Когда Заратул полностью завладеет его телом, тот должен будет окончательно умереть. Как жаль… Люмиан немного сожалел, что не сможет лично оборвать последнюю жизнь «Локи», однако сильной утраты или досады из-за этого не испытывал. Он уже заставил «Локи» умереть дважды! Сжегши письмо, Люмиан немного подумал, снова вышел из спальни и сел напротив Людвига, облачённого в толстую жёлтую хлопковую пижаму и колпак в тон, наблюдая, как этот маленький мальчик быстро грызёт холодный стейк на кости. Людвиг нисколько не поддался влиянию его взгляда и продолжил своё великое дело поглощения пищи. Спустя почти минуту Люмиан пробным тоном спросил: «Ты согласен назвать меня крёстным отцом?» Людвиг поднял на него взгляд, а затем снова опустил голову, взял порцию бананового пюре и стал ложкой отправлять его себе в рот. Люмиан сменил вопрос: «Ты согласен подчиняться моим приказам, принимать моё руководство и развивать в этом вопросе взаимопонимание?» На этот раз Людвиг даже головы не поднял, его рот непрерывно шевелился. Люмиан молча наблюдал за ним и неспешно достал кое-что из «Вещмешка путешественника». Это было ртутно-серебристое глазное яблоко, помещённое в стеклянную банку, — Потусторонняя характеристика Последовательности 7 Пути «Монстра», «Счастливчика», заново сформировавшаяся после разрушения кастетов «Истязание». Людвиг резко вскинул голову. Люмиан проигнорировал взгляд Людвига и неторопливо достал Потустороннюю характеристику «Серийного убийцы» и ещё несколько предметов, разложив их один за другим на обеденном столе перед собой. Лишь после этого он улыбнулся и сказал Людвигу в жёлтом толстом хлопковом ночном колпаке: «Ты согласен назвать меня крёстным отцом?» Людвиг молчал несколько секунд и негромко произнёс: «Крёстный.» Люмиан продолжил расспросы: «Ты согласен подчиняться моим приказам, принимать моё руководство и развивать в этом вопросе взаимопонимание?» Людвиг ответил без малейшего колебания: «Согласен.» Произнося это, он не спускал глаз с кучки предметов перед Люмианом. Эх… Видя это, Люмиан беззвучно вздохнул. Можно побуждать человека «едой», но нельзя полагаться исключительно на «еду», иначе легко возникнет ситуация, когда при наличии «еды» он послушен, а при её отсутствии — игнорирует тебя, что с высокой долей вероятности не будет соответствовать требованиям ритуала «Железнокровного Рыцаря». Пока в его голове проносились эти мысли, Люмиан указал на кучу предметов перед собой и с улыбкой сказал: 'Раз уж ты признаёшь себя моим крестником, то можешь выбрать одну вещь. «Однако у этого есть условие: тебе нужно ответить мне на два-три вопроса.» Людвиг немного посомневался, напряг своё пухлое детское личико и ответил: «Хорошо.» «Какую ты хочешь?» — Люмиан первым проявил доброжелательность. Людвиг посмотрел налево, затем направо — ему хотелось съесть каждый предмет, и ни от одного не хотелось отказываться. Наконец он преодолел себя, принял решение и ткнул пальцем в Потустороннюю характеристику «Серийного убийцы»: «Эту!» И вправду хочет Потустороннюю характеристику… Из этого можно приготовить волшебное блюдо или коктейль? Люмиан убрал остальные предметы и с улыбкой сказал Людвигу: 'Первый вопрос: «К какому Пути относятся твои собственные Потусторонние способности, какими особенностями обладают и на какой Последовательности ты примерно сейчас находишься?» Он хотел почерпнуть из сведений о Потустороннем Пути Людвига вдохновение для того, чтобы укротить этого запечатанного ангела. «Это три вопроса,» — тихо пробормотал Людвиг. Люмиан притворился, что не услышал. Людвиг, видя, что протест бесполезен, лишь взялся за вяленую говядину и баранину и, пережёвывая её, невнятно проговорил: «Это, это…» Он, похоже, немного подзабыл первоначальное название, поэтому ему пришлось самому подобрать слово для определения: «Это Путь „Гурмана“.» «Неудивительно, что у тебя всегда такой вид, словно ты дегустируешь „изысканные блюда“ и оцениваешь разного рода „ингредиенты“.» — Люмиан нисколько не удивился. Людвиг серьёзно добавил: 'Проще говоря, это Путь обретения Потусторонних сил через голод и через поглощение пищи. «Соответствующая той Последовательности 9, о которой вы говорите, называется „Бродяга“ — потеряв всё остальное, он вечно пребывает в поисках еды, но способен лишь едва сводить концы с концами.» Не являлся ли ты до этого предельно точным отыгрышем «Бродяги»? Потерял даже мозги, и только про еду не забывал… Из описания этой единственной фразы не понять, какими способностями обладает «Бродяга»… — Люмиан не стал произносить насмешливые слова вслух. Людвиг также не стал подробно расписывать положение дел с Последовательностью «Бродяга» и переключился на следующее: «Последовательность 8 — „Обжора“.» ---------- Глава 743 «Лишитель» Глава 743 «Лишитель» «„Обжора“?» — Лумиан произнёс крайне одобряющим тоном. — «Весьма наглядно.» Людвиг проигнорировал его завуалированную насмешку и как ни в чём не бывало начал краткое описание: «На этой Последовательности голод действительно становится частью нашего тела, заставляя нас претерпевать вокруг него множество эволюционных изменений.» «И какие же изменения?» — спросил Лумиан, опасаясь, что Людвиг, как и с описанием Последовательности «Бродяга», ограничится лишь одной этой фразой про «Обжору», поэтому решил уточнить. Людвиг сделал паузу на несколько секунд, чтобы проглотить еду во рту. Затем он засунул в рот ещё один кусочек лимонного торта и невнятно ответил: 'Внутренние органы, более приспособленные для переваривания пищи и усвоения энергии, более крепкие и сильные зубы, сила укуса и аппетит, далеко превосходящие норму… «Это помогает нам более эффективно извлекать из пищи различные силы, и при этом не нужно опасаться воздействия содержащихся в ней ядов, вирусов, бактерий и прочего.» «То есть, даже если это смертельный яд, пока ты считаешь его едой и поглощаешь через рот, ты не отравишься насмерть?» — Лумиану внезапно показалось, что Людвиг отлично подошёл бы на роль «ассистента» для «Аптекарей». Людвиг сделал глоток молока и качнул головой: «Нельзя превышать определённый предел. Многие „Обжоры“ погибли именно из-за того, что ели всё подряд.» «Будто ты сам не ешь всё подряд?» — ухмыльнулся про себя Лумиан. В то же время он мысленно подумал: А этот парень довольно честен. Большую часть времени он и правда ведет себя как ребёнок, даже забыл запротестовать из-за моих дополнительных вопросов. Людвиг поставил стеклянную бутылку из-под молока и взял коробку с печеньем. Под хрустящие звуки он продолжил: «Соответствующая Последовательности 7 — 'Гурман». «На этом уровне мы обладаем ещё более высокой способностью к пищеварению и поглощению, можем различать, какие ингредиенты съедобны, а какие нет, какие способны принести особые изменения, а какие требуют сочетания с другими.» Лумиан ненадолго задумался и спросил: «Извлечение соответствующей информации из съеденной пищи — это одна из способностей „Гурмана“?» Эта способность не раз выручала Лумиана. «Угу,» — послушно кивнул Людвиг в колпаке из толстого жёлтого хлопка. Он не стал подробно разъяснять эту способность. «Хотя „Гурман“ весьма полезен, создаётся ощущение, что даже на этой Последовательности вам всё ещё не хватает боевых способностей. Ну, разве что „Бродяга“ даёт кое-какие навыки уличных драк,» — оценил Лумиан со своей точки зрения. Людвиг не стал спорить, да и ленился спорить — с чего бы это было важнее еды во рту и той, что ждёт впереди. Он очистил круглую конфету, сунул её в рот, и на его лице проступило наслаждение: «Дальше, то есть то, что вы называете шестой Последовательностью, называется „Повар“.» «А я думал, Бармен,» — подшутил Лумиан. Людвиг всерьёз задумался и произнёс: «„Повар“ охватывает куда шире, он ведь не только напитки готовит.» Лумиан задумчиво кивнул: «Способность „Повара“ — использовать особые ингредиенты для создания блюд, выпечки, напитков и коктейлей с волшебными эффектами?» Эту способность Людвиг демонстрировал уже неоднократно. На лице Людвига невольно появилось горделивое выражение: «Да. Из-за разницы в полученных ингредиентах и приготовленной еде конкретные свойства и способности каждого 'Повара» различаются. «Общее у всех „Поваров“ — это выдающееся умение обращаться с ингредиентами, включая поиск уязвимых мест и навыки нарезки, рубки и разделки.» Только на этой Последовательности путь «Гурмана» обретает боевые способности в настоящем смысле… Но «Повар» похож на «Связанного договором»: реальная боевая мощь зависит от собственных комбинаций, верхний предел очень высок, а нижний — невероятно низок… Вспомнив о «Связанном договором», Лумиан с любопытством спросил: «Есть ли ограничение на количество постоянных эффектов, получаемых „Поваром“ через различную волшебную еду?» Что касается негативных эффектов, то Лумиан, пробовавший «лимонно-ледяные ломтики рыбы», прочувствовал их на собственной шкуре: В зависимости от ингредиентов и готового блюда волшебные кушанья или коктейли несут разные негативные эффекты, но в целом они значительно слабее, чем у «Связанного договором». «Нет,» — Людвиг быстро качнул головой. — «Пока ты полностью принимаешь голод и принимаешь алчность, верхнего предела по количеству не будет.» Это… верхний предел пугающе высок… Но это также означает, что и количество негативных эффектов не ограничено. Даже если каждый из них уступает эффектам «Связанного договором», накапливаясь, они перейдут из количества в качество… Поразмыслив немного, Лумиан посмотрел на Людвига, который в целом уже завершал трапезу, и спросил: «Когда мы впервые встретились, ну, когда я увидал, как ты ешь крысу, ты был „Обжорой“ или „Гурманом“?» Людвиг не стал скрывать: «„Гурманом“.» Верно, он ведь потом всё время оценивал блюда, которыми я его угощал… Подумав, Лумиан спросил: «В тот раз с чёрной букашкой Батинса ты восстановился до уровня „Повара“?» Людвиг хмыкнул: «И так оставалось совсем немного, съесть одну чёрную букашку Батинса оказалось достаточно.» «Какая следующая Последовательность?» — Лумиан вернул разговор в прежнее русло. Людвиг усердно покопался в своей памяти: «„Лишитель“.» «„Лишитель“?» — Лумиан тут же вспомнил о «Пуле Лишения», полученной от Йебуса. Её выменяли у секты Злого Бога, относящейся к пути «Гурмана»? Решив, что Лумиан просит объяснить способности «Лишителя», Людвиг припомнил и сказал: '«Лишитель» может на определённое время лишить цель от одной до трёх способностей. Если затем съесть часть плоти и крови цели, то можно навсегда получить одну из этих способностей, а цель утратит её навсегда — если только снова не выпьет зелье или не убьёт меня, нет, соответствующего «Лишителя». «Достигнув „Лишителя“, наш рацион становится ещё шире: многое из того, что раньше нельзя было есть, теперь съедобно, а то, что раньше невозможно было проглотить, теперь поддаётся поглощению.» «Приведёшь пример?» — Лумиан не был уверен, совпадают ли возникшие у него ассоциации с тем, что действительно имел в виду Людвиг. Людвиг посмотрел на него и привёл два примера: «Определённая степень скверны, а также энергетические тела вроде огненных шаров и молний.» Можно есть кое-что куда более опасное, а также некоторые вещи, которые изначально не должны были служить едой… Лумиан вспомнил одного из врагов, встреченных в «Постоялом дворе», а также кое-что, о чём только что упомянул Людвиг, и с уточнением спросил: «Умение обращаться с ингредиентами распространяется и на такие ингредиенты?» «Да,» — Людвиг был крайне откровенен. Лумиан извлёк из «Вещмешка путешественника» ту матовую «Пулю Лишения» и положил её на обеденный стол перед собой: «Она создана „Лишителем“?» Глаза Людвига мгновенно вспыхнули: «Да.» Он с нетерпением произнёс: «Я, я могу забрать её в качестве награды? Та Потусторонняя характеристика мне больше не нужна!» «Мне кажется, Потусторонняя характеристика куда ценнее её,» — выведывая, нарочно ответил Лумиан. С огорчённым и крайне неохотным выражением лица Людвиг произнёс: 'Но выбрать можно только что-то одно. «Я сейчас всё равно не могу по-настоящему съесть Потустороннюю характеристику, могу лишь использовать её для приготовления кое-какой еды.» Вот как… Лумиан посмотрел на Людвига и, подбирая слова, спросил: «Сколько ещё тебе нужно съесть, чтобы восстановиться до „Лишителя“?» «Чем дальше, тем сложнее. Нельзя обойтись одним лишь накоплением количества, нужны более подходящие и более высокоэнергетические продукты,» — Людвиг указал на «Пулю Лишения». — «Мне нужно съесть как минимум двести таких пуль, чтобы снова стать „Лишителем“.» Лумиан усмехнулся и, словно шёпотом дьявола, спросил: «А если напрямую съесть „Лишителя“, создавшего эту пулю?» «Восстановлюсь мгновенно!» — глаза Людвига засияли с невероятной силой. Улыбка Лумиана стала ещё шире, и он произнёс: 'Похоже, ты пока не обладаешь достаточно сильной способностью к прямому нападению. Я могу помочь тебе достать подобные предметы и поймать соответствующих Потусторонних, но до того, как я стану Полубогом, ты должен слушаться меня, подчиняться моим приказам и выработать со мной достаточную слаженность. «Это моё обещание. Ты согласен на такую сделку?» Людвиг долго колебался и лишь затем неохотно кивнул: «Сделка.» Фух, спокойнее… Это лишь начало «приручения», а не конец, впереди ещё долгий путь… Лумиан сдержал улыбку и с любопытством спросил: 'Кому ты последовал в самом начале? «Не нужно называть мне Почетное имя, используй любое обозначение, как в случае с „Великой Матерью“.» Людвиг вмиг застыл. Выражение его лица изменилось несколько раз, он неожиданно залился слезами и по-детски завыл: 'Я, я не помню! «Я забыл, я всё забыл!» Услышав его плач и вопли, Лугано накинул толстое пальто и вышел из гостевой комнаты. Этот «Врач» с первого взгляда увидел Лумиана и растерянно и недоумённо спросил: «Почему он плачет?» И это тот самый жуткий людоед с «Праздника снов»? Лумиан усмехнулся: «Я показал ему вкусности, но не дал съесть.» «Ладно…» — Лугано озадаченно перевёл взгляд с одного на другого и благоразумно решил уйти обратно в свою комнату. Из-за его краткого появления Лумиан вспомнил об одном предмете, и у него возникла некая опасная мысль. Он извлёк из «Вещмешка путешественника» останки пуповины Омибеллы и «проконсультировался» с Людвигом, который постепенно перестал всхлипывать: «Какие блюда и напитки можно приготовить с её помощью?» Эти останки пуповины, оставленные Дитя божества «Великой Матери», изначально считались пригодными лишь на роль заклинательных материалов или вспомогательных компонентов для изготовления амулетов, зелий, Волшебных предметов и Потустороннего оружия, но теперь Лумиан посчитал, что у «Гурмана» может быть иное мнение. Людвиг посмотрел на останки пуповины Омибеллы, облизнул губы и произнёс: 'С ней можно приготовить три вида пищи с разными волшебными эффектами. «Эффект одного вида пищи — способность полностью излечивать бесплодие.» «В этом нет необходимости,» — с улыбкой спросил Лумиан. — «А каков эффект двух других видов?» Людвиг профессиональным тоном произнёс: «Один позволит тебе получить довольно высокую способность к самоисцелению, но до 'Вампира» всё же не дотянет. «И ещё один…» ---------- Глава 744 «Оценка» Глава 744 «Оценка» «А какая ещё одна?» Люмиан, видя, что Людвиг остановился, словно чего-то опасаясь, проявил инициативу и расспросил его. Людвиг уставился на остатки пуповины перед Люмианом и, немного помявшись, произнёс: «Может в определённой степени изменить твоё дыхание и родословную, заставив некоторых существ, не обладающих необходимым разумом, принять тебя за Дитя божества „Великой Матери“.» Выражение лица Люмиана стало более суровым: «То есть это действительно позволит мне слить родословную того Дитя божества, пусть даже в практически ничтожном количестве?» И это может обмануть существ с низким интеллектом или действующих чисто на инстинктах? «Да.» Людвиг серьезно кивнул. «Та капля родословной не принесет тебе никаких изменений, к тому же лишь существа, напрямую созданные „Великой Матерью“ или получившие Её Благословение, смогут её ощутить.» Звучит не особо полезно, но окажись он в специфической обстановке, это могло бы сыграть крайне важную роль. По сравнению с лечением бесплодия и повышением способности к самоисцелению, тут гораздо больше пространства для воображения… Люмиан взвесил слова и спросил: «А к каким негативным последствиям это приведёт?» Не приведет ли это к смене пола? В конце концов, Дитя божества «Великой Матери» Омибелла, кажется, была женщиной. Людвиг отвёл исполненный жадности и вожделения взгляд от пуповины Дитя божества и с немалым сожалением произнёс: «Будь это кто-то другой, внутри его тела могло бы зародиться и вырасти Дитя божества „Великой Матери“, но с тобой этого не случится. Тебе нужно опасаться лишь того, что „Великая Матерь“ обратит на тебя взор и воистину посмотрит на тебя.» Люмиан молчал секунд десять-двадцать, затем медленно убрал остатки пуповины Омибеллы обратно в «Вещмешок путешественника». Он не спешил заставлять Людвига использовать эти остатки пуповины Дитя божества для приготовления пищи со специальными эффектами, намереваясь сначала проконсультироваться с госпожой «Фокусник», прежде чем принимать решение. Он был готов рисковать, но не намеревался действовать безрассудно. «Теперь отдашь мне?» Людвиг жадно уставился на матовую «Пулю Лишения». «Последний вопрос.» Люмиан снова улыбнулся и достал из «Вещмешка путешественника» ещё кое-что. Это был порошок из старых запекшихся следов крови, содержащийся в небольшом стеклянном флаконе. Это происходило от «Колдуна-Демона» Бурмана. Под руководством визитёра с Острова Воскрешения Гаррисона тот призвал из глубин смерти злого духа по имени Арден, с лёгкостью убил его и собрал соответствующую кровь для последующего ритуала. Люмиан же добыл немного этого кровавого порошка из его комнаты. Ранее Люмиан просил Франку провести расследование методом «Гадания на волшебном зеркале», но удалось лишь подтвердить, что порошок действительно происходит из глубин мира духов, без иных результатов. Теперь же он хотел дать «Гурману» попробовать его, дабы проверить, получится ли извлечь больше важной информации. Он очень хорошо помнил: жители Острова Воскрешения утверждали, что способны умирать и воскресать снова и снова, быть вечно бессмертными и никогда не стареть, а секрет заключался в контроле над теми самыми отпечатками в глубинах смерти. Возможно, это был путь к воскрешению мертвых в самом истинном смысле. «Это съедобно?» Люмиан сохранял прежнюю улыбку, подвинув стеклянный флакон с порошком старой крови к Людвигу. Людвиг некоторое время внимательно разглядывал порошок запекшейся крови, затем открутил крышку флакона и несколько раз притронулся к нему рукой. «Съедобно.» Он ответил без особого воодушевления. «Тогда съешь половину.» Люмиан с ожиданием наблюдал, как Людвиг высыпал в рот часть и без того невеликого количества кровавого порошка, оставив лишь самую малость. Людвиг жевал, смакуя, и лишь спустя довольно долгое время выдал свой «гастрономический отзыв»: 'Присутствует насыщенное дыхание смерти и вечного сна, исходит из глубин мира духов. «Происходит от мужчины лет тридцати с небольшим, сочетает в себе черты Путей „Тайноведа“ и „Смерти“, психическое состояние скверное, эмоции крайне легко выходят из-под контроля…» Услышав это, Люмиан не удержался и приподнял бровь: Это звучало точь-в-точь как описание самого «Колдуна-Демона» Бурмана! Но ведь этот кровавый порошок был из глубин мира духов и принадлежал злому духу Ардену, убитому Бурманом! «Уроженец Провинции Зимы в Интисе?» Люмиан решил подтвердить свою догадку. «Да.» Людвиг пощелкал губами. Он рассказал и о другой информации, извлеченной из кровавого порошка, и каждая деталь совпадала с ситуацией «Колдуна-Демона». Не мог же Бурман призвать сам себя, убить сам себя, а затем собраться и соскрести свою собственную кровь? Люмиана обдало жутким трепетом. Этот порошок старой крови точно не был оставлен Бурманом из-за каких-то других причин, ведь и Франка, и Людвиг подтвердили, что следы крови тесно связаны со смертью и миром духов, а Люмиан дважды сражался с тем «Колдуном-Демоном» и был уверен, что в тот момент тот являлся живым человеком. 'Злой дух, которого Бурман призвал из глубин смерти, следуя наставлениям визитёра с Острова Воскрешения Гаррисона, был им самим… кхм, его собственным отпечатком? 'Он прикончил свой собственный отпечаток в глубинах смерти и при этом посчитал его слабым? 'Это звучит невероятно… «Чего же на самом деле добивается Гаррисон с Острова Воскрешения, и какая тайная истина кроется за воскрешением этих островитян?» Мысли Люмиана стремительно вращались. Он чувствовал, что тайна Острова Воскрешения полна загадок и ничуть не уступает тем высокоуровневым событиям, через которые он проходил ранее. «Теперь отдашь её мне?» Людвиг снова уставился на «Пулю Лишения», спросив с предельным вожделением. Он вернул Люмиану стеклянный флакон с остатками кровавого порошка. «Держи.» Люмиан бросил «Пулю Лишения» Людвигу. Людвиг подхватил её и тут же засунул матовую пулю в рот. «Прямо так ешь?» Люмиан спросил со смешком. «Не будешь готовить? Не смешаешь коктейль?» Людвиг невнятно ответил: «Эту не надо, можно усвоить напрямую.» Пока он говорил, он, словно обсасывая эскимо, снова вытащил «Пулю Лишения» изо рта. По сравнению с тем, что было только что, матовая металлическая оболочка пули заметно истончилась, а сложный символ, выгравированный на поверхности, покрылся выбоинами и следами зубов. Вот так Людвиг обсосал её трижды, и лишь затем положил в рот пулю, сквозь которую уже смутно проглядывал порох внутри, со хрустом разжевал и проглотил. От этого зрелища у Люмиана аж зубы заныли, и он получил куда более глубокое представление о тех изменениях во всех аспектах, что несёт с собой голод. Доев «Пулю Лишения», Людвиг зажмурился с выражением смакования и жажды на лице. Люмиан же пожалел о своих потусторонних пулях, добытых у Йебуса: Ни одна из пуль — «Ослабляющая пуля», «Пуля Лишения», «Имплозивная пуля» — так и не сыграла предназначавшейся ей роли, а «Ядовитая пуля», «Пуля гниения» и «Пуля беременности» были отданы Франке. «Как ощущения?» — спросил Люмиан у Людвига. «Очень вкусно, знакомая вкуснотища,» — ответил Людвиг с полуприкрытыми глазами. Повздыхав, он резко распахнул глаза и с блеском в них произнёс: «К-крёстный, ты можешь как можно скорее разыскать организацию, создавшую ту пулю?» Ну и ну, парень, это же секта, следующая за твоим богом… Впрочем, тебя не за что винить, у тебя ведь и мозгов-то нет… К тому же для Злого Бога, пока это позволяет спустившемуся Ангелу вырваться из печати, жертвовать сколь угодно большим числом Дарителей — оно того стоит, а вернуться в желудок Ангела равносильно возвращению в Царство Божье… — пробормотал про себя Люмиан и, слегка кивнув в знак согласия, медленно поднялся и пошёл в спальню. Лёжа на кровати, он с открытыми глазами смотрел на тёмный потолок с висящей люстрой, не ощущая ни капли сонливости, хотя у его носа всё ещё витал чистый аромат абсента. В тишине проглядев так неизвестно сколько времени, Люмиан самокритично ухмыльнулся и попытался использовать метод медитации, чтобы помочь себе уснуть. Он медленно вырисовал в своём сознании шар с глазами и крестом. Его состояние утихомирилось, и сонливость начала наплывать. В этот момент Люмиан опешил. Медитации его научила сестра, и узор для медитации тоже набросала сестра… Люмиан тихо засмеялся, поддрагивая от смеха. Спустя несколько минут он дал себе волю и припомнил каждую мелочь жизни в деревне Корду, включая те мгновения общения во сне. Даже последнее, глядя отсюда, отзывалось некой несказанной теплотой. Блуждая в мыслях, Люмиан вспомнил о Договорном существе сестры — «Белом листе»: «Интересно, в каком состоянии сейчас 'Белый лист»… «Строго говоря, Аврора ещё не умерла окончательно, и контракт между ней и 'Белым листом» всё ещё должен действовать… «Жаль, что Договорное существо — это не Посланник, его может призвать только сам хозяин, а иначе я бы призвал 'Белый лист», чтобы посмотреть, как у него дела… «Говоря словами Авроры, это называется 'видеть оставленные вещи и вспоминать человека»? Или «любя кого-то, любишь и его питомца»? «Эм, хотя почему бы и не попробовать призвать, ведь раз запечатанный во мне Термиборос единоцелен со мной, то и осколки души Авроры тоже должны быть, а значит, мой призыв эквивалентен призыву самой Авроры…» Подумав об этом, Люмиан резко сел. Во мраке он обустроил алтарь и на соответствующем языке зачитал заклинание: 'Я! 'Я призываю от своего имени: «Дух, блуждающий в иллюзиях, доброжелательное существо, подвластное повелениям, хрупкий шар, способный чувствовать мои мысли и чувства…» Эхом отзывалось заклинание, пламя свечи слегка покачивалось, но ничего так и не произошло. Люмиан, уже включивший «Духовное зрение», так и не увидал «Белого листа», появлявшегося во снах. Ха-а… Он с разочарованием снова лёг на кровать. Время утекало минута за минутой, и Люмиан, так и не сумев уснуть, неожиданно прояснился разумом, избавившись от малейших следов усталости. Наступило шесть часов утра. Люмиан молча поднялся и принялся разбирать алтарь. В этот момент Посланница-«кукла» в нежно-золотистом платьице шагнула из пустоты и бросила на стол тёмный кошелёк с монетами вместе со сложенным в квадратик письмом. Награда, о которой говорила госпожа «Фокусник», прибыла? Один из предметов — «Вещмешок путешественника»? Люмиан оживился и подхватил тёмный кошелёк. Посланница-«кукла» взглянула на него, подняла ручонку и, зажав носик, произнесла: 'Пьяница! «Одежда так воняет!» Э-э… Люмиан, не принимавший вчера душ и не менявший одежду, смущённо кашлянул и поблагодарил её. Дождавшись ухода Посланницы-«куклы», он продолжил проверять, какие же награды ему достались. ---------- Глава 745 Награда Глава 745 Награда Тот тёмный кошелёк для монет действительно был «Вещмешком путешественника», и внутри лежали три вещи: Одна — коричноватый пергамент, другая — трёхгранный стилет, прозрачный почти до невидимости, и ещё одна — чёрный револьвер со сложными деталями и выраженной механической эстетикой. Люмиан не спешил доставать награду, а вместо этого развернул сложенную в квадратик писчую бумагу: 'Описание наград: '«Рецепт зелья 'Железнокровного Рыцаря»: смотри сам. '«Вещмешок путешественника»: думаю, представлять не нужно? '«Клинок Стужи»: Волшебный предмет, созданный из пыли и остаточной духовности древнего мстительного духа. «Любое существо, уколотое им, даже если не появилось раны, погрузится в ледяную оцепенелость и состояние, когда мысли не поддаются контролю, словно в него вселился 'Злой Дух». «В то же время по мере продолжения боя цель атаки 'Клинка Стужи», даже не вступая с ним в прямой контакт, постепенно почувствует, как её мысли замедляются, а движения становятся топорными и скованными. 'Негативный эффект заключается в том, что тело владельца постепенно теряет температуру, превращаясь в нежить, и стоит превысить необходимый лимит времени, как этот процесс станет необратимым. «Помещение его в „Вещмешок путешественника“ позволяет эффективно избегать негативного воздействия при ношении. Вам нужно лишь следить, чтобы бой не длился дольше трёх часов. Разумеется, ты, как Последовательность 5 Пути „Охотника“, обжигающий „Жнец“, даже без применения других способов противостояния негативному эффекту сможешь продержаться как минимум четыре часа.» Дойдя до этого места, Люмиан тут же вспомнил о Золотой маске рода Эггерс. Та маска точно так же позволяла владельцу превращаться в нежить, обеспечивая защиту духу и разуму, чтобы они оставались живыми, а стоит владельцу снять маску, как он невероятно легко вернётся в прежнее состояние. «Если надеть Золотую маску, созданную богом Смерти, можно ли полностью без последствий использовать „Клинок Стужи“? Я уже стану нежитью, так что негативный эффект постепенного превращения в нежить перестанет существовать… Нет, если долго носить ту Золотую маску, тело по-настоящему умрёт, и стоит снять маску, как тут же погибнешь на месте…» Люмиан не нашёл уязвимости, которую можно было бы использовать, и разочарованно выдохнул. Он продолжил читать последнюю часть письма: '«Зима близко»: этот револьвер мы обнаружили во время расследования дела «Ордена Всеконечной Гибели» на месте тайного, но провалившегося жертвоприношения. Изначально он должен был быть коллекционным произведением оружейного искусства, но во время жертвоприношения подвергся определённому сквернению, превратившись в Потустороннее оружие с ограниченным количеством использования. 'Выпущенные им пули могут нести в себе это сквернение, что создаёт два разных эффекта: 'Первый — гарантированное попадание. Даже Святые, если не воспользуются особыми способностями для уклонения, будут поражены. Что же касается Потусторонних ниже уровня полубогов, если только до выстрела они не подменили настоящее тело двойником или не погрузили стрелка в иллюзию, из-за чего тот вообще не смог прицелиться, попадание неизбежно. Проще говоря, если в момент выстрела прицел был на настоящем теле, пуля поразит именно настоящее тело, а двойник окажется бесполезным; 'Второй — гарантированная смерть. Даже Святые, не обладай они соответствующими чертами и способностями, будучи подстреленными, получат огромную травму и затем постепенно угаснут до смерти. А для Потусторонних ниже уровня полубогов, если нет способностей типа двойника, попадание равносильно смерти. 'Эти два эффекта нельзя применять одновременно, каждый раз можно выбрать только один. «На данный момент количество раз, когда можно применить эти два эффекта, равно четырём. Как только они израсходуются, 'Зима близко» снова станет обычным, начинающим ржаветь и ломаться револьвером, а пока они не израсходованы, обычная стрельба из «Зимы близко» вместе с нанесением ран будет заражать болезнями, причём какими именно болезнями — закономерности нет. «Каждый раз после использования 'Зимы близко» необходимо в течение следующей недели найти «Аптекаря» или «Врача», чтобы получить соответствующее лечение, даже если внешне не проявилось никаких симптомов. «Если не обратиться к врачу вовремя, впоследствии неизбежно заболеешь неизлечимой болезнью — неизлечимой болезнью с мистическими факторами, которую не смогут вылечить „Аптекари“ и „Врачи“ низких и средних Последовательностей.» Это же оружие, способное навредить полубогу… После нападения «человека с картины» «Надзирателя» Пель госпожа «Фокусник» и остальные осознанно дают нам предметы, способные повлиять на полубогов, с негативными эффектами, которые едва-едва можно вынести? «Врач»… Люмиан полуразвернулся и устремил взгляд за дверь. Лугано уже встал и готовил для Людвига первый утренний приём пищи. Удостоверившись в наградах, Люмиан запустил руку в «Вещмешок путешественника» и достал тот коричноватый пергамент, на котором тёмно-красными чернилами было написано: 'Название зелья: Железнокровный Рыцарь; 'Последовательность: 4; 'Основные ингредиенты: Ядро лавового гиганта, Камень бедствия; 'Вспомогательные ингредиенты: 80 миллилитров кипящей лавы, 20 граммов порошка растений, осквернённых Камнем бедствия, 20 граммов земли с крупного поля битвы, пропитанной кровью солдат, один плод дуба; «Ритуал: сформировать отряд минимум из тридцати человек, взрастить с ними глубокую боевую дружбу, сделать так, чтобы они один за другим стали сильными и действовали сплочённо, способные по взгляду и движению понимать замысел лидера, будучи практически единым целым, а затем провести с их участием ритуал (чем выше сила и степень сыгранности отряда, тем лучше эффект ритуала).» Во время чтения Люмиан смотрел на эти слова из тёмно-красных чернил, и у него постепенно возникало сильное чувство жжения, а к носу, казалось, прилетал запах ржавчины и крови. Уф… Едва дочитав рецепт зелья «Железнокровного Рыцаря», Люмиан поспешно положил его на стол, иначе ему казалось, что он сам целиком погрузится в ад из пламени и крови. 'Надо же, настолько сильное воздействие на разум… «Это сам рецепт зелья Последовательности 4 обладает подобным свойством, или всё из-за того, что он написан лично ангелом, либо же наложились обе причины?» «Кипящая лава… Это же пить лаву напрямую, в смысле: не продвинешься — умрёшь?» Люмиан запоминал в уме рецепт зелья «Железнокровного Рыцаря» и время от времени разворачивал пергамент, бросая взгляд, чтобы убедиться в отсутствии ошибок. ………… Утреннее время, улица Оросе, дом 9, квартира 702. Люмиан положил новую «Сумку путешественника» и два оружия на журнальный столик и подробно описал последние два. «Только три предмета?» Франка выглядела недоумевающей. Люмиан ухмыльнулся: «Ещё рецепт зелья Последовательности 4 Пути „Охотника“ „Железнокровный Рыцарь“, но для вас это не имеет никакого значения.» «Кто сказал? Достигнув Последовательности 4, „Демонесса“ может перейти на Путь „Охотника“!» — с блеском в глазах возразила Франка. Ей оставалось разве что не сказать прямо, что до вступления в Секту Демонессы её мечтой было получить рецепт зелья «Железнокровного Рыцаря», чтобы вернуть себе мужской пол. Не дожидаясь ответа Люмиана, Франка сгорающим от нетерпения тоном попросила: 'Можешь дать мне посмотреть? «Ты ведь ничего не потеряешь.» Таким образом, когда я стану «Демонессой Страданий», если вдруг произойдёт что-то непредвиденное и меня вынудят покинуть Секту Демонессы, я ещё смогу подумать о продвижении до «Железнокровного Рыцаря»! «Можно,» — ничуть не обеспокоенно ответил Люмиан. Он знал, чего жаждет Франка в глубине души. Затем он достал из своей «Сумки путешественника» тот коричноватый пергамент. Дженна, увидев это, с любопытством и неким ожиданием спросила: «А мне можно посмотреть?» Это же рецепт зелья, способный открыть врата божественности! «Э-э…» — Франка повернула голову к Дженне, желая её остановить, но не находя подходящего предлога. Тебе, женщине-демонессе, смотреть на рецепт зелья «Железнокровного Рыцаря» как-то не очень хорошо, верно? Люмиан не стал помогать Франке отговаривать Дженну, а открыто развернул коричневый пергамент, положил его на поверхность журнального столика и коротко напомнил: «Прочитаешь фрагмент — закрой глаза и отдохни две-три секунды, это оказывает сильное воздействие на разум.» Спустя некоторое время Франка, Дженна и Энтони вытерли пот, словно грелись у огня целую ночь, однако пот уже давно высох. «Нужен отряд как минимум из тридцати человек… Это немного сложно,» — Франка посчитала задачу трудной для Люмиана. Люмиан усмехнулся: «Чем сильнее члены отряда, тем лучше эффект, а если есть члены отряда, обладающие божественностью, требования к количеству можно существенно снизить.» Франка и Дженна одновременно подумали об одном имени и в один голос произнесли: «Людвиг?» «Я пытаюсь наставлять его,» — Люмиан улыбнулся улыбкой крёстного отца. Франка больше ничего не стала говорить и перевела взгляд на три предмета: «Клинок Стужи», «Зима близко» и «Вещмешок путешественника». Она весьма великодушно улыбнулась: «Дженна, Энтони, выбирайте первыми, главное — не оставляйте мне „Вещмешок путешественника“, он у меня уже есть.» Она как раз переживала, что ей не хватает предмета с высокой силой атаки или особым эффектом, а будь то «Клинок Стужи» или «Зима близко», оба идеально соответствовали её требованиям, так что подходил любой — как у «Ассасина», её потайной клинок был обычным оружием, способным лишь нести чёрное пламя за счёт способностей «Ведьмы», а «Пушка бомбардировки» равнялась переносной небольшой пушке и не имела иных особенностей. Энтони тут же посмотрел на Дженну, показывая, чтобы она выбирала первой. И дело было не в вежливости: он хотел «Вещмешок путешественника», но и остальные два предмета тоже хотел. Дженна посмотрела на «Гипнотизера», у которого не было способностей прямой атаки, затем глянула на Франку, чей взгляд перемещался между «Клинком Стужи» и «Зимой близко», взяла тёмный кошелёк для монет и с улыбкой сказала: «Я всегда хотела „Вещмешок путешественника“.» И это не было ложью: многим чарам тёмной магии «Ведьмы» требуются ингредиенты, к тому же некоторые предметы дают негативный эффект даже при простом ношении, а помещение их в «Вещмешок путешественника» позволяет с грехом пополам избежать этого — к примеру, Потусторонняя характеристика «Похитителя снов». Когда Дженна забрала «Вещмешок путешественника», Энтони быстро принял решение: «Я возьму „Зима близко“.» Без «Вещмешка путешественника» ношение «Клинка Стужи» стало бы огромным бременем. Франка посмотрела на прозрачный почти до невидимости трёхгранный стилет и, разгладив брови, улыбнулась: «Посмотрю, получится ли переделать его в потайной клинок.» «Все награды идеально нам подходят, госпожа „Суд“ и остальные проявили заботу…» — Люмиан, наблюдая за тем, как спутники делят награды, задумчиво кивнул. Через несколько десятков минут, вернувшись в съёмную квартиру, он снова встретил госпожу «Фокусник». Эта обладательница карты Старших Арканов прямо сказала: «Теперь отправляемся на „Призрачный Мститель“.» ---------- Глава 746 Исследование Глава 746 Исследование На поверхности тёмного моря «Лазурный Мститель» старинной постройки плавно покачивался на волнах, а вокруг простирался туман, которому не было видно конца, и с трудом пробивался солнечный свет. Люмиан снова увидал «Вестника Бури» Элджера. Этот обладатель карты «Повешенный» стоял на палубе, его тёмно-синие волосы всё так же пребывали в беспорядке, словно в любой миг подвергались воздействию морского бриза, но одежда его сменилась: он больше не одевался как моряк, накинув капитанский сюртук с синим фоном и золотыми узорами. «Исследуй сам,» — Элджер взглянул на Люмиана подле госпожи «Фокусник» и степенно кивнул: «Мне нечем с тобой поделиться; будь у меня опыт, я бы давно разгадал все тайны этого корабля-призрака.» Все эти вещи были подтверждены госпожой «Фокусник», поэтому у Люмиана не возникло вопросов, и, поблагодарив, он ступил на деревянную палубу и шаг за шагом пошёл вперёд. Он без колебаний активировал остаточную ауру «Кровавого Императора» в правой ладони, однако никакого жуткого ощущения наружу не вырвалось. Напротив, в его ладони царил холод, и лишь в глубине таилась боль, подобная ожогу от пламени. Люмиан поднял правую руку, взглянул на неё и обнаружил, что бледный светло-красный шрам, который прежде был едва заметен, слегка поярчел, но покрывающая его кожа стала ещё более бледной и безжизненной. Неизвестно, не помешает ли печать «Даоса Преисподней» остаточной ауре «Кровавого Императора» задействовать самые ключевые особенности этого корабля-призрака… С некоторой тревогой и трепетом Люмиан обошёл вокруг кают «Лазурного Мстителя». В ходе этого процесса его не атаковали канаты, и он не столкнулся с иным воздействием. «Похоже, остаточная аура „Кровавого Императора“ всё же имеет определенный эффект, иначе не могло бы быть так спокойно…» — беззвучно пробормотал Люмиан про себя, входя в каюты и исследуя комната за комнатой. «Повешенный» Элджер не пошёл за ним, а остался стоять на передней части палубы, наблюдая издали. Когда фигура Люмиана скрылась в глубине кают, госпожа «Фокусник» подняла правую руку и плавно начертила указательным пальцем круг в воздухе. Вспыхнули крупицы сияющего звёздного света, сперва сгустившись в прозрачный хрустальный шар, а затем расширившись и превратившись в круглую иллюзорную завесу. На завесе возникла фигура Люмиана, который ходил по каюте капитана, время от времени протягивая правую ладонь и касаясь различных предметов. «Что-то да найдёт,» — произнесла госпожа «Фокусник» тоном шарлатана-прорицателя. «Повешенный» слегка кивнул, не став спрашивать, каков будет улов и к каким изменениям это приведёт, ибо госпожа «Фокусник» не могла предсказать определённое будущее, а госпожа «Отшельник» тоже способна была видеть лишь смутные картины. — После того как господин «Шут» погрузился в сон, обладатели Старших Арканов неоднократно исследовали «Лазурный Мститель», но так и не сумели разгадать самую главную тайну этого «корабля-призрака» и отыскать сокровища, оставленные династией Тюдоров. Учитывая особенность Пути «Ученика» в этой сфере, госпожа «Фокусник» лишь помогла «Повешенному» обнаружить кое-какие другие тайны, но не смогла добраться до самой глубокой. Господин «Звезда» высказывался об этом так: '«Лазурный Мститель» не только находится под влиянием авторитета Искажения Пути «Адвоката», но и обладает явными чертами использования ошибки, изменения позиционирования и прививки пространства. И это совпадает с действительным положением дел во времена династии Тюдоров: Среди пяти великих дворянских родов при «Кровавом Императоре» Алисте Тюдоре Амон был «Мародёром», то есть Королём Ангелов Пути «Ошибка», а позже и вовсе стал соответствующим истинным богом; предок семьи Авраам, мистер «Дверь», являлся Королём Ангелов Пути «Ученик»; предок семьи Антигон был Королём Ангелов Пути «Провидец»; а у семей Иаков и Тамара в одном имелся Ангел Пути «Ошибка», а из другого когда-то выходил Ангел Пути «Ученик». Они явно обладали невероятно мощными способностями использовать ошибки, изменять позиционирование и прививать пространство. Если не ставить обязательным условием сохранение «Лазурного Мстителя» в целости и сохранности, а также защиту сокровищ от повреждения или утери, госпожа «Фокусник» полагала, что смогла бы разгадать глубочайшую тайну этого корабля-призрака, но в таком случае «Лазурный Мститель» развалился бы на куски — куски, которые уже никогда бы не удалось восстановить. Под «взором» двух обладателей Старших Арканов Люмиан обыскал каждую комнату в верхней части кают, не вызвав никаких аномалий. Ему то и дело попадались семь или восемь моряков, но все они получили указания капитана и не мешали его исследованиям. Подойдя к лестнице, ведущей в нижний ярус кают, Люмиан бросил взгляд на тёмное, невидимое дно, поддерживал активацию остаточной ауры «Кровавого Императора» и со скрипом начал шаг за шагом спускаться вниз. По мере спуска он вдруг уловил аномальный запах. Он спускался уже секунд тридцать-сорок, и по идее должен был давно ступить на пол нижнего яруса. Расстояние между верхним и нижним ярусами кают «Лазурного Мстителя» не могло быть настолько преувеличенным, чтобы «Жнец» не смог преодолеть его за несколько десятков секунд! Однако Люмиана это не испугало, а напротив, обрадовало. Наличие аномалии — это как раз то, что нужно! Не будь вообще никаких аномалий, это лишь означало бы, что остаточная аура «Кровавого Императора» после запечатывания не может оказать должного воздействия! Люмиан выдохнул, успокаивая мысли, сохраняя спокойный, но не медлительный темп, и продолжал спускаться по деревянной лестнице во тьму под издаваемый ею скрип. Неизвестно, сколько он шёл, но вот впереди деревянные ступени закончились, а под ногами оказались чёрные каменные плиты, от которых веяло металлическим холодом. Пришёл? Стоило Люмиану подумать об этом, как его глаза озарились ярко-белым огненным светом. Он увидел многочисленные ярко-белые огненные копья, которые плотным потоком летели навстречу, заслоняя собой всё наверху. Это выглядело так, будто он столкнулся с легионом, и каждый воин в этом легионе метнул своё огненное копьё. Негде укрыться, невозможно уклониться. Люмиан инстинктивно вознамерился поменяться местами со своей тенью, надеясь при помощи этой молниеносной способности выдержать первую волну атаки, а затем найти возможность сбежать «Телепортацией». Но в этот самый момент у него внезапно возникла мысль. Очень рискованная мысль. На лице Люмиана проступили нотки безумия. Перед лицом бесчисленных огненных копий, застилавших небо и землю, он не только не использовал никаких способностей, но даже не принялся уклоняться. Он выпрямил спину и выставил вперёд правую ладонь. Правую ладонь с печатью «Даоса Преисподней» и остаточной аурой «Кровавого Императора». Они обе уже были активированы. Плотные, словно проливной дождь, ярко-белые огненные копья мгновенно застыли. Они одновременно замерли в воздухе, не продвигаясь вперёд и не падая вниз. Увидев это, Люмиан не смог сдержать вздох облегчения. Ставка сыграла! Постепенно те ярко-белые огненные копья медленно гасли, понемногу бледнели и в конце концов полностью исчезли. Люмиан ещё не успел провести дальнейшие наблюдения, как по обеим сторонам вспыхнули яркие огни. Они были подобны вделанным в стены бра, разгонявшим густую тьму и позволившим Люмиану разглядеть окружающую обстановку. Место, где он находился в данный момент, представляло собой глубокий и просторный зал, однако не настолько огромный, как он воображал. Когда только что те ярко-белые огненные копья, подобно нескончаемой стае воронов, устремились к нему, ему казалось, что он стоит на поле древней битвы, площадь которого исчисляется километрами, тогда как находящийся перед глазами зал сопоставим лишь с большим молитвенным залом церкви Святой Вьев. Едва бросив взгляд, Люмиан внезапно замер, а его сердце, казалось, перестало биться. В глубине зала он увидел огромный трон, словно выкованный из чёрного железа. На поверхности трона виднелись красноватые следы — неясно, то ли ржавчина от долгого воздействия времени, то ли брызги засохшей давнишней крови. В этот миг на троне восседала фигура! Эта фигура очертаниями напоминала исполина, на ней было тёмно-красное жреческое одеяние, а на голове — железо-чёрная корона; правый локоть покоился на подлокотнике, подпирая опущенную голову. Длинные волосы, мерцавшие слабым алым светом, спадали вниз, скрывая лицо этой фигуры. Люмиану эта фигура была знакома: он видел её у Источника Самаритянки, вот только наряды тогда и сейчас в некоторой степени различались. Это была фигура «Кровавого Императора» Алисты Тюдора! Впрочем, в этой фигуре не чувствовалось той жути, жестокости и безумия, что присутствовали у Источника Самаритянки, не было и ауры войны с уничтожением, а также ощутимого гнёта и чувства покорения; не види он её напрямую, Люмиан непременно решил бы, что на железном троне никого нет. Призрак? Люмиан закрыл глаза и попытался воспринять происходящее исключительно с помощью остальных чувств и собственного духовного чутья. В этом восприятии на покрытом красноватыми следами железном троне никого не было. Сердцебиение Люмиана постепенно пришло в норму, он снова открыл глаза и уставился на железный трон. Эта фигура оставалась неподвижной. Люмиан сдержался и не стал выискивать уязвимые места той фигуры, а также не активировал «Глаз бедствий»; он отвёл взгляд и принялся осматривать остальные части зала. Под девятью ступенями, ведущими к железному трону, стояли пять пёстрых каменных кресел: два слева, три справа. «Нельзя было добавить ещё одно, чтобы смотрелось симметричнее?» — не удержался от мысленного ворчания Люмиан. Он знал, что эти пять каменных кресел, по всей видимости, символизировали пять великих дворянских родов династии Тюдоров. Эти пёстрые древние каменные кресла были кем-то разбиты: одни полностью растрескались, покрывшись глубокими трещинами, другие развалились на множество мелких обломков, едва сохраняя изначальную форму, у третьих оказались отломаны спинки или отсутствовали сиденья, а иные и вовсе находились в оплавленном состоянии, будто долгие часы подвергались воздействию бушующего пламени. Здесь произошла битва? Люмиан попытался отыскать соответствующие следы на чёрных каменных плитах, массивных опорных колоннах и окружающих стенах, однако ничего не обнаружил. Никаких предметов тоже не видно… Разве не говорилось, что здесь сокрыта часть сокровищ, оставшихся от династии Тюдоров? Их уже украли? Хм, Термиборос ранее упоминал, что если мой уровень окажется недостаточным и я силой попытаюсь исследовать «Лазурный Мститель», это запросто может привести к воскрешению Алисты Тюдора в моём теле… Исходя из этого, можно сделать обратный вывод: здесь должно что-то находиться или присутствовать некие приготовления… Люмиан попытался сделать ещё несколько шагов вперёд. Идя вперёд, он непрестанно пристально вглядывался в фигуру на железном троне, подмечая каждую мелочь. Внезапно он увидел пару глаз — железо-чёрных, ледяных глаз. Фигура на железном троне медленно подняла голову. ---------- Глава 747 Приближение Глава 747 Приближение В тот миг, когда он увидел эти железно-чёрные глаза, мысли Люмиана внезапно стали совершенно пустыми. Когда он немного пришёл в себя, то к своему изумлению обнаружил, что его тело шаг за шагом приближается к огромному железному трону, хотя сам он вовсе не намеревался этого делать. Он чувствовал, как тело ощутимо дрожит, но никак не мог заставить свои ноги остановиться. Его тело словно больше ему не принадлежало, подчиняясь неизвестному приказу и следуя чужим указаниям! Подобная сцена вместе с тем, что фигура на железном троне подозрительно напоминала «Кровавого Императора» Алисту Тюдора, мгновенно заставила Люмиана вспомнить о двух случаях из прошлого: Первым был случай в районе «Источника Самаритянки», когда он и «Хела» из-за буйной реакции остаточной тени «Кровавого Императора» одновременно потеряли сознание и, подобно управляемым марионеткам или абсолютно послушным солдатам, сами вернулись к краю «Источника Самаритянки»; Вторым же случаем было то, как в глубинах подземного лабиринта Замка Красного Лебедя он, Альбус и Элоиза, услышав иллюзорный рёв Вермонды Сорена, доносившийся из Трира Четвёртой Эпохи, потеряли сознание, сами покинули центральную зону и направились к разным «Мастерам восковых фигур». Сейчас похожая ситуация? Это способность уровня Ангела Пути «Охотника»? Люмиан заставил себя успокоиться, чтобы найти способ вырваться из текущего бедственного положения. По сравнению с теми двумя разами, сейчас его сознание, по крайней мере, быстро восстановилось! 'Верно, почему в этот раз сознание очнулось первым, а тело всё ещё остаётся под контролем? 'Фигура Алисты Тюдора здесь ещё более слаба и ещё больше лишена силы, или есть другая причина? «Возможно, именно в этой аномалии и кроется способ преодолеть контроль…» Люмиан изо всех сил пытался распространить свою волю на конечности, чтобы вернуть над ними контроль. Это возымело некоторый эффект, и его шаги по направлению к железному трону постепенно замедлились. Он также воспользовался случаем, чтобы отчётливо разглядеть силуэт Алисты Тюдора на железном троне: Лицо этого «Кровавого Императора» было суровым, с резкими, словно высеченными из камня чертами, губы — твёрдыми, переносица — высокой, длинные волосы мерцали слабым кровавым светом, а в холоде его железно-чёрных глаз таилось предельное безумие. Внезапно у Люмиана возник порыв подчиниться, порыв отказаться от сопротивления. Этот порыв не исчез в мгновение ока, а, напротив, стремительно разросся, полностью заполнив его разум. 'Нет, нельзя сопротивляться… 'Сопротивляться невозможно… 'Подчинись, подчинение принесёт всё… 'Если Он разгневается, я буду уничтожен, Франка, Дженна и остальные тоже будут уничтожены… «Сдайся, сдайся, встань на колени и моли о прощении, прими приказы…» Подобные мысли хлынули в голове Люмиана, превращаясь в бушующие гигантские волны, бившие по его ясности ума, разуму и воле. Он стиснул зубы; казалось, стоит ему хоть ненадолго расслабиться, как последняя плотина рухнет, и потоп полностью закрутит и затопит его волю и душу. Его шаги, которые изначально замедлились, снова ускорились. ………… На палубе «Лазурного Мстителя». «Фокусник» и «Повешенный» пристально смотрели на фантасмагорический занавес в воздухе. На полупрозрачной завесе со звёздным фоном силуэт Люмиана уже стал размытым, вокруг царила тьма, и ничего не было видно. По сравнению с прежней чёткостью это означало, что произошло нечто аномальное. В глазах «Фокусника» и «Повешенного» тело Люмиана становилось всё более скованным, однако шёл он всё быстрее и быстрее. Они также увидели, что чёрные волосы Люмиана, кажется, понемногу удлиняются и окрашиваются кровавым сиянием. «Что-то не так», — «Повешенный» Элджер перевёл взгляд на стоящую рядом госпожу «Фокусник». «Фокусник» слегка кивнула и собралась достать запечатанный артефакт. Это помогло бы ей действительно определить местоположение Люмиана, позволяя напрямую войти в то скрытое иное измерение. ………… В полумраке Люмиан шёл вперёд с равнодушно-застывшим выражением лица. Однако его душа билась в корчах и мучительно рычала: 'Нельзя сдаваться… 'Нельзя сдаваться… 'Стоит потерять волю к борьбе, и я перестану быть собой… 'Дерьмо… 'Свиное отродье… «…» Люмиан приложил все силы, но чувствовал, что ему всё сильнее и сильнее хочется подчиниться. Громоподобно рухнула плотина его воли, а капитуляция и смирение полностью завладели его телом и духом. Мысли Люмиана снова стали совершенно пустыми. В таком состоянии он не мог знать, сколько прошло времени, пока из правой ладони не донеслась смертельная прохлада и гнилостная боль. 'Смерть… холод… 'Гниение… боль… «Боль…» Люмиан вздрогнул от ужаса, внезапно обретя мысли и вернув собственную волю, и в тот же миг восстановил начальный контроль над телом. В этот момент перед его глазами были не ступени высотой в целых девять ярусов и не огромный железный трон, покрытый красными следами, а зеркало. Серебряное ростовое зеркало классической формы с затейливыми узорами по краям! Это ростовое зеркало как раз отражало силуэт Люмиана. Люмиан увидел, что лицо его отражения искажено болью, словно он готов сдаться в любой момент, а контуры лица постепенно становятся суровыми, переносица же медленно становится настолько высокой, что он перестаёт быть похожим на самого себя. В то же время его чёрные волосы дюйм за дюймом удлинялись, окрашиваясь кровавым светом, а голубые глаза становились всё холоднее и холоднее, всё больше приближаясь к железно-чёрному цвету. «Я превращаюсь в Алисту Тюдора…» У Люмиана сам собой возник подобный вывод. Не имея времени думать о чём-либо ещё, он воспользовался тем, что тело всё ещё в какой-то мере подчиняется командам, и сразу же бросился в сторону, пытаясь покинуть зону отражения этого серебряного ростового зеркала. Прыжок, переходящий в кувырок — и Люмиан быстро сделал так, чтобы его силуэт больше не отображался в серебряном ростовом зеркале. В следующую секунду он услышал иллюзорный крик, безумный крик. В его голове на мгновение стало пусто. Когда мысли постепенно вернулись к нему, он обнаружил, что всё ещё съёжился на полу — там, где завершился кувырок. Его тело не пошло само к этому ростовому зеркалу; оно лишь непрестанно дрожало, словно даже кровь в нём застыла. Бум-бум-бум! Изнутри ростового зеркала, казалось, доносились безумные удары, от которых оно громыхало, словно готовое вот-вот разбиться и выпустить наружу монстра. И каждый удар по зеркалу отдавался в голове Люмиана, раз за разом. Из-за этого страх сжал его сердце, а мысли почти застыли. Спустя какое-то время стук изнутри зеркала постепенно стих, и вокруг воцарилась необычайная тишина. Тело Люмиана перестало дрожать, и он обрёл некоторое понимание и представление о своём нынешнем положении и о том, с чем только что столкнулся: «Если я действительно дошёл до того ростового зеркала, и я в зеркале тоже завершил превращение, не означает ли это, что 'Кровавый Император» Алиста Тюдор возродится в моём теле? 'Но пока я не попал под отражение того ростового зеркала и мой силуэт не отобразился на зеркале, оказываемое влияние будет очень малым и не дойдёт до того, чтобы лишить мои волю и тело управления… 'Ключевой момент для запуска этой аномалии — вхождение в зону отражения того ростового зеркала? «Кажется, сейчас всё успокоилось…» Люмиан медленно приподнялся, опираясь на руки, и осторожно осмотрелся по сторонам. Он обнаружил, что находится вовсе не в глубоком зале, а в странном пространстве, словно сотканном из звёздного света. Пол здесь был полупрозрачным, сквозь него виднелась бесконечная тьма внизу, сверху же не было купола — там сияли яркие, но иллюзорные звёзды. По обеим сторонам стояли возвышающиеся во тьме врата из звёздного сияния; вместе они образовывали глубокий и широкий коридор, в конце которого стояло то самое серебряное ростовое зеркало. К этому моменту Люмиан уже зашёл вглубь этого коридора, находясь всего в десятке с небольшим метров от ростового зеркала. «Увиденные мною только что зал, каменный стул, железный трон и силуэт 'Кровавого Императора» — всё это было галлюцинацией? 'Цель состояла в том, чтобы заставить меня подчиниться? «Но это нелогично: как только я попаду под отражение зеркала, выдать тот самый рёв было бы достаточно для достижения цели…» Пока мысли стремительно проносились в его голове, у Люмиана возникла догадка: Возможно, предыдущая галлюцинация, увиденные железный трон, силуэт Тюдора и повреждённый каменный стул были вызваны резонансом остаточной ауры «Кровавого Императора» на моём теле с этим серебряным ростовым зеркалом, что также спровоцировало ответную реакцию клейма «Даоса Преисподней», помогло мне ненадолго вырваться из подконтрольного состояния и дало возможность покинуть зону отражения ростового зеркала… Подумав об этом, Люмиан поднял правую руку и посмотрел на ладонь. Светло-красный шрам там стал настолько ярким, словно налился кровью, возвращаясь к состоянию, в котором он был при первом проникновении в тело Люмиана, а бледная кожа вокруг него уже явила явные признаки гниения, изливая светло-жёлтую жидкость и обнажая белую кость под плотью. Это предварительно подтвердило догадку Люмиана. Он снова перевёл взгляд на серебряное ростовое зеркало, стоящее боком к нему. Уже неоднократно имевший дело с «Человеком из зеркала», он слегка нахмурился: '«Кровавый Император» хочет с помощью того зеркала и Своей остаточной ауры возродиться в моём теле? 'Внутри того зеркала определённо что-то скрыто… '«Кровавый Император» в Своих приготовлениях к возрождению опирается на зеркальный мир… «Хм, это тоже вполне естественно: будь то особый зеркальный мир или пришедший из того мира 'Человек из зеркала», оба неразрывно связаны с Триром Четвёртой Эпохи этого «Кровавого Императора»… «Раньше я думал, что особый зеркальный мир — это продукт, оставшийся после 'Войны Четырех Императоров», но Моран Авиньи из рода Тамара говорил, что связь их рода с особым зеркальным миром возникла ещё до «Войны Четырех Императоров»… «Чёрт, неужели тот особый зеркальный мир был создан 'Кровавым Императором»? 'Сколько же проблем Он вообще оставил этому миру? «Пресловутый 'Кровавый Император», славящийся своим безумием… «Однако особый зеркальный мир явно не обходит стороной 'Изначальную Демонессу»… «Неужели Секта Демонессы тайком завлекла род Тамара, рассчитывая использовать особый зеркальный мир, чтобы незаметно повлиять на 'Кровавого Императора»? «В итоге же это, напротив, было использовано 'Кровавым Императором»? «Трир Четвёртой Эпохи действительно полон тайн и загадок…» Пока Люмиан размышлял об этом, он внезапно понял, почему Термиборос в своё время пытался помешать ему исследовать «Лазурный Мститель». Чтобы исследовать это место, нужно иметь либо печать «Даоса Преисподней» для остаточной ауры «Кровавого Императора», либо соответствующий предмет или статус, способный противостоять этому Устрашению или, скорее, покорению, иначе сразу при входе станешь марионеткой Алисты Тюдора и позволишь Ему возродиться в своём теле. Для Термибороса это определенно не было чем-то хорошим. Блуждая взглядом, Люмиан перевёл внимание на эти врата из звёздного сияния. Символизируют ли они различные сокровища? ---------- Глава 748 Три предмета Глава 748 Три предмета Убедившись в нормальном состоянии своего тела и немного подумав, Люмиан медленно двинулся вдоль стены просторного коридора. В этом процессе он почти полностью освободил свой разум, не думая и не анализируя, а лишь следя за тем, чтобы не попасть в отражение серебряного ростового зеркала в конце глубокого коридора. Наконец, следуя инстинкту, Люмиан остановился. Он надеялся использовать Закон притяжения Потусторонних характеристик и чувствительность «Охотника за судьбами» к судьбе, чтобы помочь себе найти среди дверей из звёздного сияния ту комнату, которая наиболее «подходит» ему. Там мог находиться предмет высокого Статуса Пути «Охотника» или даже основные ингредиенты для зелья «Железнокровного Рыцаря»! Глядя на находящуюся рядом полупрозрачную дверь, сконденсированную из сияющего звёздного света, Люмиан понизил голос и глухо спросил: «Термиборос, как думаешь, внутри кроется большая опасность?» Пройдя через события со «Школой Истины», Люмиан стал ещё более насторожен и бдителен по отношению к этому Ангелу сферы Судьбы, однако это не означало, что он совсем не станет консультироваться с ним: если выбрать подходящий случай и верные предпосылки, Термиборос всё ещё мог дать дельный совет. Как, например, сейчас: госпожа «Фокусник» находилась снаружи, и у Термибороса практически не было надежды вырваться из печати. Собственная смерть или мутация лишь усугубили бы Его положение, поэтому в подобной ситуации Он с высокой вероятностью даст определенный знак об опасности. Люмиан не видел изменений собственной судьбы, но Термиборос мог их видеть! Термиборос хранил молчание, не отвечая на вопрос Люмиана. Люмиан не был разочарован. Он положил правую ладонь, на которой всё ещё оставалось в активированном состоянии остаточное дыхание «Кровавого Императора», на ручку двери из звёздного сияния перед собой. Он понемногу поворачивал ручку, принимая позу человека, собирающегося вытолкнуть дверь, и ожидая какой-либо реакции от Термибороса. Дверь из звёздного сияния постепенно открывалась, а Термиборос так и не сделал никакого предупреждения. «Отсутствие реакции — это тоже реакция! Это означает, что опасность в комнате мне под силу, или же существует высокая вероятность получить помощь…» — Люмиан хладнокровно настежь распахнул дверь из звёздного сияния и шагнул в погруженную во мрак комнату за ней. Внезапно вспыхнул ослепительно-белый с синевой огонь, и железно-черный прямой меч, объятый жутким пламенем, обрушился на его голову. Заранее готовый к неожиданностям, Люмиан быстро активировал черную метку на правом плече и одним вспышечным перемещением оказался у боковой стены комнаты. Бум! Тот черный прямой меч, покрытый ослепительно-белым с синевой пламенем, тяжело врезался в полупрозрачный пол из звёздного сияния, прорубив в нем глубокую трещину. Внутри трещины часть звёздного сияния расплавилась, уподобившись текучей лаве. Благодаря разлетающимся искрам Люмиан разглядел, кто его атаковал. Это был железно-черный полный доспех высотой почти два с половиной метра. Под забралом шлема не было ничего похожего на огонь в глазах нежити — лишь непроглядная тьма, словно его вообще никто не носил. С мгновенным свистом этот железно-черный полный доспех развернулся к Люмиану и снова поднял массивный прямой меч, объятый ослепительно-белым с синевой пламенем. Но ещё до этого синие глаза Люмиана стали железно-черными. Он увидел уязвимые места этого полного доспеха полугиганта — бледные пятна находились в нескольких сочленениях доспеха. Когда черный прямой меч с ревом огня обрушился вниз, Люмиан вновь применил «Телепортацию» и исчез с места. Раздался грохот, ослепительно-белое с синевой пламя разлетелось во все стороны, а силуэт Люмиана проявился за спиной железно-черного полного доспеха. Он резко подпрыгнул, его правый кулак вспыхнул ослепительно-белым огнем. Раздался звонкий гул, и Люмиан обрушил кулак точно в сочленение между шлемом и кирасой железно-черного полного доспеха. «Жатва»! Успешно нанеся удар, Люмиан тут же снова ушел «Телепортацией», избежав горизонтального размашистого удара, нанесенного полуразвернувшимся железно-черным доспехом. Пользуясь высокой мобильностью «Телепортации», он непрестанно появлялся за спиной цели, нанося «Жатвой» удары в одно и то же место, при этом нисколько не проявляя «Алчности» и ограничиваясь ровно одним ударом за вспышку. Дзинь! Дзинь! Дзинь! После пяти «Жатв» подряд железно-черный полный доспех замер на месте. Уродливые трещины стремительно расползлись от сочленения шлема и кирасы во все стороны, в мгновение ока покрыв его целиком. Хрусь! Этот железно-черный полный доспех окончательно раскололся, и его металлические обломки один за другим посыпались на пол из звёздного сияния, издавая дробный стук, подобный каплям дождя. Со звоном упал на пол и тот массивный прямой меч, покрытый ослепительно-белым с синевой пламенем. «Сам по себе не обладает разумом, движения топорные, по уровню силы чуть превосходит шестую Последовательность, но уступает пятой. Однако атакующая мощь того прямого меча чрезвычайно высока: попади он по мне, если только не подставить оживленную тень взамен, я бы наверняка погиб на месте или лишился конечностей — и это если удар пришелся бы не по туловищу. Хм, сам по себе он тоже очень прочный, даже тверже „Хранителя“, которого я встретил на Празднике снов…» — Люмиан краем глаза оценивал состояние разбитого доспеха и одновременно, используя остаточный свет огня на черном прямом мече, осматривал всю комнату, чтобы уберечься от иных неожиданностей. Здесь было довольно пусто: стоял лишь каменный постамент, похожий на алтарь, на котором покоился небольшой прозрачный стеклянный флакон. Внутри флакона находилось полузастывшее вещество желтовато-красного оттенка, а в верхнюю часть был вставлен толстый черный фитиль. «Свеча с мистическим эффектом?» — Люмиан сделал беглый вывод. — «Интересно, для чего она нужна…» К этому моменту он в основном убедился в отсутствии других неожиданностей и вновь перевел взгляд на кучу обломков, в которые превратился железно-черный полный доспех. Он обнаружил среди обломков странный кусок кожи. На вид кожа казалась размером с половину полотенца, цвет её был белоснежным, а текстура — нежной и изысканной. Даже просто глядя на неё издали, Люмиан ощущал, что она исполнена очарования и некогда явно принадлежала красивой женщине. «Человеческая кожа?» — пробормотал Люмиан и, слегка нахмурившись, подошел ближе. Он не стал сразу подбирать черный прямой меч, пламя на котором почти угасло, и ту белоснежную, соблазнительную кожу, а первым делом достал кинжал из «Вещмешка путешественника». С помощью этого кинжала Люмиан поддел кусок кожи и поднес к своим глазам. Первыми в его глаза бросились несколько черных слов на языке Древнего Гермеса: 'Отчаяние… «Последовательность 4…» Внезапно Люмиан почувствовал, что дыхание его стало тяжелым, голова слегка закружилась, а физическое состояние на глазах ухудшалось. Он поспешно отвел взгляд и, поддевая кинжалом эту белоснежную, нежную кожу, затолкал их вместе в «Вещмешок путешественника». Его недомогание постепенно отступило. «„Рецепт зелья 'Демонессы Отчаяния“„?“ — Люмиан вспомнил увиденное и сделал определенные выводы. — „А кожа, на которой написан рецепт, содрана прямо с некоей 'Демонессы Отчаяния“, поэтому сама по себе обладает спецификой и опасностью? Достойно сокровищницы, оставленной династией Тюдоров, раз уж тут есть даже такое…» Пока мысли сменяли одна другую, взгляд Люмиана переместился на черный прямой меч, ослепительно-белое с синевой пламя на котором угасало всё сильнее и выглядело уже далеко не столь внушительно, как прежде. Немного поразмыслив, он не стал рисковать и прямо сейчас проверять способности, эффекты и негативные последствия этого предмета, а снял «Вещмешок путешественника» и сам засунул его туда, поместив в угол, где вокруг не было других вещей. Тем же способом Люмиан убрал странную свечу в стеклянном флаконе в «Вещмешок путешественника». Он намеревался после выхода наружу расспросить госпожу «Фокусник» о свойствах этих предметов и не экспериментировать вслепую сам! Убедившись, что в этой комнате больше ничего нет, Люмиан через дверь из звёздного сияния вернулся в тот глубокий просторный коридор. Он только собирался продолжить опираться на Закон притяжения Потусторонних характеристик и чувствительность «Охотника за судьбами» к судьбе, чтобы выбрать следующую комнату для исследования, как возле его уха раздался иллюзорный голос, донесшийся словно с края небес: «Для тебя остальные комнаты слишком опасны…» Это был голос госпожи «Фокусник». Она и господин «Повешенный» и впрямь наблюдали… Смысл той фразы был в том, что исследование пока окончено? На душе у Люмиана мгновенно стало куда спокойнее. Поразмыслив несколько секунд, он решил сделать еще кое-что, прежде чем покинуть эти Иные измерения. Сбоку, медленно и понемногу, он стал огибать путь к серебряному ростовому зеркалу в конце коридора, сохраняя предельную концентрацию внимания и намереваясь сразу же развернуться и уйти, едва услышав предостерегающие слова госпожи «Фокусник». Вплоть до того момента, как он добрался до боковой стороны серебряного ростового зеркала, госпожа «Фокусник» так и не произнесла ни слова, чтобы остановить его. Люмиан глубоко вдохнул и осторожно приложил правую ладонь к лицевой стороне серебряного ростового зеркала. Он не знал, спровоцирует ли это серебряное ростовое зеркало аномалию снова, если в нем отразится всего одна ладонь. Пока ладонь медленно двигалась, нервы Люмиана все время были натянуты до предела. Наконец он коснулся поверхности зеркала, ощутив одновременно хрупкий и твердый холод. Вслед за этим Люмиан активировал контрактную способность, полученную от «Кровавого Джека» — «Зеркальную метку»! Он хотел проверить, сможет ли, вернувшись во внешний мир, всё ещё чувствовать метку, оставленную в этом скрытом пространстве. Кровавый цвет просочился из его ладони в зеркальную гладь, образовав перевернутое изображение. Пока он ждал, у Люмиана внезапно возникла мысль: «Не наложились ли на мои недавние приключения негативные последствия от контракта с „Зеркальной меткой“? Ведь это действительно аномальное происшествие и потусторонняя опасность, связанная с зеркалами…» В мгновение ока Люмиан успешно оставил «Зеркальную метку». Закончив с этим, он двинулся обратно по пройденному пути, огибая зоны, попадающие в отражение серебряного ростового зеркала, и шаг за шагом поднялся к деревянным ступеням. Вскоре глаза Люмиана просветлели: он увидел настенные светильники и тусклые огоньки по обоим бокам каюты. Он снова «вернулся» на «Мститель Синих Глубин». Выйдя на переднюю часть палубы, Люмиан еще даже не успел попросить госпожу «Фокусник» помочь достать три добытых предмета из «Вещмешка путешественника» и провести их соответствующую «оценку», как услышал, что эта обладательница карты Старших Арканов с улыбкой произнесла: «Недаром ты 'Охотник», обладающий ложным Статусом Ангела и остаточным дыханием Тюдоров: сходу заполучил три предмета, тесно связанных с «Охотником» и «Демонессой». «Тот прямой меч — как раз то, на что ты рассчитывал, он создан из Потусторонней характеристики „Железнокровного Рыцаря“.» ---------- Глава 749 Свеча из трупного жира Глава 749 Свеча из трупного жира «Волшебный предмет, созданный из Потусторонней характеристики „Железнокровного Рыцаря“? Закон притяжения Потусторонних характеристик действительно работает… Чувствительность „Охотника за судьбами“ к судьбе, вероятно, тоже внесла свой вклад… Или же это результат чьего-то замысла?» — Люмиан сначала ощутил прилив радости, а затем у него проявился посттравматический синдром перед «подарками». Госпожа «Фокусник», кажется, заметила его мысли и с улыбкой сказала: «Я и сама не знаю, подарок ли это судьбы. Но даже если и так, то этот подарок соответствует нашим ожиданиям, и его вполне можно принять.» Люмиан молча кивнул. Сидящий рядом «Повешенный» спокойным тоном произнёс: 'Не нужно усложнять, достаточно отчетливо понимать два момента: «Во-первых, сейчас у тебя нет никакой возможности избежать чужих замыслов. Порой то, что ты считаешь сопротивлением и бунтом, может оказаться лишь заранее прописанным шагом. А ангелы господина 'Шута» не могут постоянно находиться рядом с тобой и даровать защиту. Запомни: принять реальность — не значит проявить трусость. Способность принять реальность и в такой реальности упорно искать возможности — вот истинный символ мужества. «Во-вторых, извлеки максимальную выгоду из этого подарка судьбы и из всех сил повышай свой уровень. Разумеется, это не означает сдаться — напротив, это еще сильнее подвергнет испытанию твои мудрость и решимость. Когда ты почувствуешь опасность или заметишь нечто необычное, помни: мы всегда будем на твоей стороне. И помни: господин „Шут“ непременно сможет помешать замыслам той сущности, но, как ты знаешь, Он еще не пробудился и не может часто даровать тебе защиту — это можно использовать лишь в самые критические моменты.» Люмиан внимательно выслушал и медленно кивнул. Об этих вещах он и сам задумывался, но услышать их из чужих уст ощущалось иначе и звучало куда убедительнее. «Повешенный» ненадолго задумался и добавил: «Сейчас больше всего следует опасаться того, что та сущность хочет возродить „Кровавого Императора“ в твоем теле. Если ты в будущем столкнешься с похожей ситуацией, ты должен быть вдвойне осторожен.» «Я запомню. Спасибо вам, господин „Повешенный“.» — искренне выразил благодарность Люмиан. Лишь тогда «Фокусник» вернула разговор в прежнее русло: «Можешь достать полученный предмет. Я помогу тебе посмотреть его способности и негативные эффекты.» Получив обещания и гарантии, Люмиан только тогда запустил руку в «Вещмешок путешественника» и сжал рукоять того самого большого железно-чёрного прямого меча. Внезапно он почувствовал, как тревога в его душе, подобно тучам в небе, развеялась под порывами ужасающего ветра и мгновенно исчезла без следа. 'Чего бояться подарков судьбы? 'Чего бояться замыслов божеств? 'Пусть все сдохнут! «Все до единого пусть сдохнут!» В этот миг Люмиан переполнился мужеством, ощутив, что даже если «Истинный Творец» явится прямо перед ним прямо сейчас, он осмелится замахнуться на Него своим прямым мечом! Он вытащил чёрный прямой меч, пламя на котором уже угасло, но температура оставалась всё ещё обжигающе горячей, и протянул его госпоже «Фокусник». «Фокусник» взглянула на него, протянула руку, взяла меч и с подшучиванием произнесла: «Как насчёт назвать его „Мечом Мужества“?» «„Меч Мужества“…» — Люмиан на мгновение опешил. Как только чёрный прямой меч покинул его ладонь и очутился в руке госпожи «Фокусник», он резко вздрогнул. 'О чём я только что думал? 'Я едва не проклял Почетное имя той сущности… «Как во мне вообще могла родиться мысль о том, что я уже сейчас способен убить бога?» Охваченный запоздалым страхом, Люмиан устремил взгляд на чёрный прямой меч в руках госпожи «Фокусник». Неужели это его негативный эффект? Он способен наделить человека мужеством бросить вызов и убить бога? В глазах госпожи «Фокусник» замерцали искорки звёздного света. Вглядываясь в меч какое-то время, она произнесла: «Этот меч способен наполнить носителя мужеством, благодаря чему тот больше не будет сбит с ног страхом и не оцепенеет от ужаса. Если бы ты держал этот меч только что, то пусть в итоге тебя всё равно 'покорили» бы, ты смог бы продержаться немного дольше. «Он невероятно прочен и остер, способен блокировать прямые атаки уровня полубога, а также оказать заметное воздействие на защиту многих полубогов. Он даже позволяет тебе совершить 'Жатву» уровня «Железнокровного Рыцаря», однако это сопряжено с огромными тратами духовности, превосходящими способность «Продвижение судьбы» — примерно за один раз из тебя вытягивается около двух третей духовности. 'Он также помогает тебе брать часть урона на себя. То есть, даже если тебе не удастся успешно заблокировать атаку и ты получишь смертельное ранение, он сможет принять на себя половину урона, ослабив смертельную рану до категории тяжёлой. 'Каждый его удар сопровождается высокотемпературным пламенем, и, следуя твоей воле, пламя через соприкосновение оружия обеих сторон может перекинуться на тело врага. В то же время ты можешь придавать каждому удару мощный взрывной эффект. 'Если он запятнан кровью цели или если цель была обожжена его пламенем, ты можешь с расстояния в пять километров швырнуть этот меч в небо. Объятый пламенем, словно оживший снаряд, он сам полетит к цели, сам захватит её и с грохотом обрушится вниз, вызвав сильнейший взрыв, способный уничтожить всё в пределах обычного городского сквера. 'Хм, максимальная дальность — пять километров. И ещё: сам по себе он назад не вернётся, тебе придётся забирать его самостоятельно. 'Негативных эффектов два. Во-первых, избыточное мужество — это смертельный яд. Чувство страха и опасения у людей — одна из ключевых причин, почему человечество смогло дожить до нынешней эпохи. Тот, кто не ведает страха и страшится ничего, обладая лишь мужеством, неизбежно лишается способности суждения и анализа и очень быстро погибает. «Во-вторых, ему необходимы соратники. Тебе нужно подготовить как минимум тридцать обычных прямых мечей и поместить его среди них — только так можно завершить запечатывание. В противном случае примерно через четверть часа он начнет без разбора атаковать всех вокруг, включая тебя. И не пытайся использовать остаточную ауру 'Кровавого Императора», чтобы избежать этого или запугать его, так как это проявление не живой характеристики меча, а святости уничтожения. «Он также постоянно излучает высокую температуру, из-за чего обычные прямые мечи будут постепенно плавиться, поэтому тебе через определенные промежутки времени придется пополнять его соратников. Точно так же для того, кто его держит, это постепенно усиливающийся ожог, но ты, как 'Жнец», сможешь выдерживать его дольше. «Вот в целом и всё. Если ты не против, зови его „Мечом Мужества“.» Люмиан кивнул и спросил: «Можно ли избежать негативного эффекта, наполняющего носителя мужеством при ношении, с помощью „Вещмешка путешествиника“?» «Можно.» — госпожа «Фокусник» слегка кивнула. Люмиан на мгновение задумался и снова спросил: «В комнате, где я нашел этот меч, были только доспехи, алтарь и еще два предмета. Почему он не уничтожил их?» «Тот доспех и был его соратником.» — у «Фокусника» уже имелся готовый ответ. Люмиан больше не задавал вопросов и стал обдумывать применение «Меча Мужества»: Нужно дождаться, пока ситуация не станет абсолютно ясной и не появится соответствующее суждение, и только тогда обнажать меч и бросаться в бой… Это не жезл полководца, а горн для атаки… «Каждое использование не должно превышать четверти часа…» Люмиан размышлял, одновременно протягивая руку и забирая «Меч Мужества». В следующую секунду он почувствовал, что ему нет нужды обдумывать так много: Бояться того, бояться этого — всё это приведет лишь к поражению! Нельзя слишком много сомневаться и колебаться, нужно просто брать и делать! Чего тут бояться? Госпожа «Фокусник» протянула руку в пустоту и неизвестно откуда достала несколько десятков прямых мечей, имевших некоторые различия в фасоне, заставив их самостоятельно полететь к Люмиану. Поместив «Меч Мужества» среди этих прямых мечей и убрав их обратно в «Вещмешок путешественника», Люмиан в то же мгновение снова пришел в себя. Он не удержался и бесшумно посмеялся над собой: «Способности „Аскета“ в этом плане не работают…» Затем он достал тот кусочек белоснежной и нежной кожи и полузагустевшую светло-желтую с красноватым оттенком свечу, находящуюся в маленьком прозрачном стеклянном флаконе. В глазах «Фокусника» снова появились сияющие звезды, она взяла оба предмета и разглядывала их около десяти секунд. «Это действительно рецепт зелья „Демонессы Отчаяния“, но человеческая кожа, на которой он записан, принадлежит древней „Демонессе Отчаяния“. Она несет в себе сильные вирусы, бактерии и грибки, обладающие мистической силой, которые заставят любого, кто прикоснется к ней или будет долго смотреть на нее, постепенно заражаться различными болезнями. Если каждое прикосновение и просмотр не превышают десяти секунд, организм сможет восстановиться самостоятельно.» — госпожа «Фокусник» коротко представила ту белоснежную кожу. Её взгляд вслед за этим переместился на ту странную свечу: «Это свеча из трупного жира, изготовленная из трупного жира „Железнокровного Рыцаря“ и „Демонессы Отчаяния“, смешанного с другими ингредиентами.» Свеча из трупного жира… да еще и из трупного жира двух полубогов… Хотя Люмиан уже много чего повидал, взглянув на свечу снова, он неизбежно почувствовал, что она выглядит жутковато и пугающе. «Какая от нее польза?» — испытывая странное ощущение, он еще больше беспокоился об этом вопросе. Госпожа «Фокусник», взвешивая слова, произнесла: «Зажженная в ситуациях тайного общения и медитации, она, вероятно, должна сочетаться с ритуалом, но конкретные детали и итоговый эффект неясны. Хм, у тебя есть остаточная аура „Кровавого Императора“, так что, возможно, обойдется и без ритуала, и ты сможешь попробовать напрямую.» Люмиан не колебался: «Хорошо, я попробую прямо сейчас.» Сейчас за ним присматривают ангел и святой, так что даже если возникнут какие-то проблемы, его успеют спасти. Если не попробовать сейчас, неужели ждать, пока он останется один? «Фокусник» и «Повешенный» не стали его останавливать. Люмиан взял свечу из трупного жира в прозрачной стеклянной баночке и сел на палубе, скрестив ноги. Пах — между его пальцами вырвалось ярко-белое пламя, мгновенно зажгшее чёрный фитиль свечи из трупного жира. Затем он закрыл глаза, очертил в уме узор и начал медитацию. В состоянии умиротворенного рассеивания до его ноздрей донесся тонкий скрытый аромат, от которого даже костный мозг, казалось, слегка зачесался, готовый постепенно вспыхнуть. Люмиан не стал намеренно сдерживать это ощущение, а лишь старался изо всех сил удерживать состояние медитации. Неизвестно, сколько прошло времени, когда перед его «взором» неожиданно возникла туманная дымка, окрашенная в глубокий чёрный цвет. Он словно оказался внутри этого тумана, стоя на краю улицы, контуры которой едва проглядывали. На противоположной стороне улицы смутно вырисовывались разнообразные не слишком высокие здания, от которых будто остались лишь тени. Динь-динь-дон, с другого конца улицы подъехало нечто, напоминающее поезд с паровой тягой. В нем было совсем мало вагонов — всего две секции, у него отсутствовала характерная дымовая труба, а с верхней части тянулись кронштейны причудливой формы, соединенные с чем-то в воздухе. Это… В памяти Люмиана мгновенно всплыла похожая картина. Он видел такую же сцену в Трире Четвёртой Эпохи! Это привело к появлению второго слоя того особого зеркального мира. ---------- Глава 750 Опыт мистического единения Глава 750 Опыт мистического единения Динь-динь-динь. Подобие поезда с паровой тягой стремительно пронеслось перед Люмианом. Хотя туман, окрашенный в призрачно-чёрный цвет, оставался густым, Люмиан всё же сумел разглядеть кое-какие детали: Оба вагона были синего цвета, а внутри, казалось, яблоку негде было упасть от пассажиров. Все они стояли лицом к улице; выражения их лиц размывались, а тела словно лишились чётких контуров. «Их больше, чем я видел в Трире Четвёртой Эпохи… И двигался он не на паровой тяге…» — не успели эти мысли промелькнуть у Люмиана в голове, как на другом конце улицы показался силуэт. Согнув спину, человек тащил за собой небольшую чёрную двухколёсную повозку с навесом. Внутри повозки сидела дама в длинном платье, державшая в руках круглый веер; густой туман скрывал точные контуры и детали одежды как её самой, так и извозчика. Люмиан невольно уставился туда, наблюдая, как чёрная повозка приближается к нему. В этот момент дама, сидевшая в повозке с навесом, прикрыла лицо круглым веером и, медленно повернувшись, посмотрела на Люмиана. В этот миг туман словно слегка рассеялся, и Люмиан чётко разглядел тыльную сторону руки дамы, державшей круглый веер: Она раздулась до глянцевого блеска и вся была покрыта иссиня-чёрными трупными пятнами. Извозчик с полотенцем на шее остановился. Дама, прикрывавшая лицо круглым веером с изображением цветов и птиц, похоже, намеревалась сойти с этой странной повозки и направиться к Люмиану. Люмиан без всякой на то причины ощутил приступ страха и инстинктивно воспротивился любому контакту с этой дамой. И тут же услышал испуганный вскрик. Он исходил от него самого! Но у него не было подобной мысли! Находясь в призрачно-чёрном тумане и стоя на краю улицы, он, беспомощно наблюдавший за всем происходящим, словно не был вполне тождественен себе настоящему! Сердце Люмиана сжалось, и он попытался отступить назад. Вдруг он взмыл в воздух и поднялся над землёй. В самом сердце густого тумана, где-то в недрах исполинского города, он увидел возвышавшуюся башню со странным силуэтом, казавшуюся лишь тёмной тенью. Под этой башней таился невыразимый, неописуемый ужас и мрак. Он невольно полетел в ту сторону. Практически одновременно с этим перед его глазами замерцали искорки звёздного света. Люмиан мигом вышел из состояния медитации: «перед глазами» больше не было ни города с башней, окутанных призрачно-чёрным туманом, ни двухвагонного поезда, ни дамы с круглым веером с цветами и птицами. Он открыл глаза и увидел госпожу «Фокусник» и господина «Повешенный». «Твоё состояние только что было не в порядке, проявились некоторые признаки утраты укрощения, так что мне пришлось насильно разбудить тебя», — коротко объяснила «Фокусник». Люмиан поблагодарил её, потушил свечу из трупного жира, источавшую манящий тёмный аромат, а затем во всех подробностях пересказал сцены и фигуры, увиденные им во время медитации. Госпожа «Фокусник» слегка кивнула: 'Эффект, похожий на ритуал мистического единения. 'Это позволило тебе установить связь с неким неизвестным существом и постепенно сблизиться с ним, но в отличие от настоящего мистицизма единения, где объектом ритуала мистического единения выступают божества, ангелы, Демоны, злые духи — сущности, обладающие духовным телом, — ты, похоже, вступил в мистическое единение с целым городом. «Если бы я не прервала процесс заранее, ты, возможно, смог бы получить через этот опыт мистического единения некоторые знания или силу более высокого уровня, хотя с высокой долей вероятности в этом не было бы ничего хорошего.» Люмиан уже не был начинающим любителем оккультизма и прекрасно понимал суть и эффект ритуала мистического единения, поэтому задумчиво переспросил: «То есть тот город в густом тумане существует на самом деле, он тесно связан с Триром Четвёртой Эпохи и крайне необычен, а я с помощью этой свечи из трупного жира сквозь огромное расстояние и множественные печати достиг с ним единения?» «Да, это не галлюцинация.» Госпожа «Фокусник» перевела взгляд на желтовато-красную свечу, помещённую в стеклянный флакон: «Эта свеча, помимо трупного жира Железнокровного Рыцаря и Демонессы Отчаяния, должна также содержать некоторую примесь особых материалов, происхождение и свойства которых мне неизвестны. Хм, по сравнению с этим местом, две другие сцены куда лучше подходят для проявления её эффекта — они помогут тебе увидеть и испытать больше, но это слишком опасно. У тебя только что уже проявились признаки утраты укрощения, поэтому я не советую тебе пробовать прямо сейчас.» «Две другие сцены…» — сердце Люмиана ёкнуло: «Одна из них — Трир Четвёртой Эпохи?» В самом Трире Четвёртой Эпохи можно напрямую видеть некоторые сцены этого города в тумане, а если ещё и зажечь свечу из трупного жира и войти в состояние медитации, то точно получится увидеть и испытать намного больше! «Да.» «Фокусник» подтвердила догадку Люмиана. «А где второе место?» — с любопытством спросил Люмиан. Если только план «Вихрь» Школы Истины не направлен на Трир Четвёртой Эпохи и не способен снять тамошнюю печать, Люмиан вряд ли сможет в ближайшее время снова оказаться в том Трире Четвёртой Эпохи. «Фокусник» несколько секунд смотрела на Люмиана, после чего коротко ответила: «Банси.» Банси… порт Банси? Тот самый порт, который из-за некоторого осквернения был уничтожен Церковью Повелителя Бурь, и откуда никто не выбрался живым? Место, где когда-то располагался род «Красного Ангела» Медичи… Люмиан едва заметно кивнул. Сопоставив выгоду, полученную «Красным Ангелом» в Трире Четвёртой Эпохи, и ЕГО собственный Путь, Люмиан больше ни капли не сомневался в том, что порт Банси обладает такой же особенностью, как и Трир Четвёртой Эпохи. «Разумеется, это должно быть определённое место в порту Банси, а не какое угодно», — добавила «Фокусник» и сменила тему: «Кроме того, есть ещё одно место, но я не уверена, подходит ли оно для действия свечи из трупного жира.» «Что за место?» — сначала спросил Люмиан, а затем его озарило: «„Город Изгнания“ Морора?» «Отлично, ты уже способен чётко улавливать связи между вещами», — похвалила госпожа «Фокусник» и серьёзно предостерегла: «Если ты действительно захочешь рискнуть и использовать в тех местах свечу из трупного жира для медитации и совершения мистического единения, это возможно, но рядом с тобой обязательно должен кто-то находиться, кто будет непрерывно следить за твоим состоянием и при первых же признаках аномалии насильно разбудит тебя.» «Я запомню», — серьёзно пообещал Люмиан. Госпожа «Фокусник», жестом велев Люмиану убрать свечу из трупного жира, немного подумала и произнесла: '«Меч Мужества» пока используй как запечатанный артефакт, а когда придёт время приготовлять зелье Железнокровного Рыцаря, я помогу тебе вернуть его в состояние Потусторонней характеристики. «Хм, запечатанный артефакт, созданный из Потусторонней характеристики „Сисо“, должен быть готов через несколько дней.» «Спасибо вам, госпожа „Фокусник“», — искренне поблагодарил Люмиан. Хотя получение главного ингредиента «Железнокровного Рыцаря» так быстро и легко давало ему ощущение некоторой нереальности, но при мысли о том, как возникли остатки ауры «Кровавого Императора», кто сыграл в этом ключевую роль, а также о проблеме печати «Даоса Преисподней», он снова подумал, что всё это на самом деле вовсе не «легко». Люмиан перевёл разговор на останки пуповины Омибеллы и три способа обработки от Людвига, после чего сказал: «Могу ли я съесть эти останки пуповины, чтобы получить немного родословной дитя божества „Великой Матери“?» Выражение лица госпожи «Фокусник» стало немного странным, и она посмотрела на «Повешенного» Элджера, словно спрашивая мнения своего спутника. «Повешенный» посмотрел на Люмиана и серьёзно спросил: «Это действительно принесёт тебе кое-какие возможности, но точно так же повлечёт за собой и соответствующие опасности. Мы будем оказывать тебе помощь, однако не можем делать это каждую секунду. Ты должен хорошо подумать, готов ли пойти на этот риск и стоит ли оно того.» Госпожа «Фокусник» тоже добавила: «Хотя взор 'Великой Матери» звучит как что-то иллюзорное и не совсем реальное, будто бы не способное оказать на тебя существенного влияния, да и ты и так обычно находишься под взором сущности по имени Судьба, так что ещё один вроде бы не так уж и страшен, но ты должен помнить: вмешательство и проникновение «Великой Матери» в наш мир намного превосходят влияние сущности по имени Судьба. Если ты действительно съешь останки пуповины Омибеллы, то с высокой вероятностью можешь без своего ведома столкнуться с неизвестным воздействием или оказаться под прицелом особых врагов. «Разумеется, такой риск лишь возможен, но не неизбежен.» Люмиана больше волновало другое: «„Госпожа Фокусник“, „господин Повешенный“, вы, похоже, уже чётко понимаете, что поедание останков пуповины Омибеллы принесёт определённые возможности?» И это, весьма вероятно, были весьма полезные возможности, иначе выражение лица госпожи «Фокусник» не стало бы странным и она не стала бы спрашивать совета у господина «Повешенного». Вещь, несущую лишь вред, можно было просто отвергнуть, и только наличие огромной пользы наряду с вредом заставило госпожу «Фокусник» колебаться! Госпожа «Фокусник» немного подумала и произнесла: «План 'Вихрь» может затронуть место, осквернённое силой «Великой Матери», где из-за этого появилось немало монстров. Если ты будешь обладать родословной дитя божества «Великой Матери», то теоретически тебе не придётся опасаться их нападений, и ты даже сможешь отдавать им простые приказы. «Это с одной стороны. С другой стороны, если ты выполнишь ещё два предварительных условия, то сможешь вступить в контакт с запечатанным артефактом уровня „0“, взять его и ненадолго применить.» Запечатанный артефакт уровня «0»… Чрезвычайно опасный, о котором нельзя расспрашивать, разглашать сведения, описывать его или подглядывать за ним, способный уничтожить страну или даже весь мир запечатанный артефакт уровня «0»… От этих слов Люмиан воодушевился. К настоящему моменту он уже косвенно сталкивался с двумя запечатанными артефактами уровня «0» — «0–01» и «0–05». «Каков номер этого запечатанного артефакта уровня „0“?» — с любопытством спросил Люмиан. — «Почему обладание родословной дитя божества „Великой Матери“ позволяет вступить с ним в контакт и ненадолго применить?» Госпожа «Фокусник» посмотрела на Люмиана и ответила: «Я пока не могу рассказать тебе подробности. Единственное, что я могу сказать: вступить с ним в контакт тебе позволит не сама родословная дитя божества „Великой Матери“, а именно факт некоторого слияния с останками пуповины Омибеллы. Это поможет тебе вступить с ним в контакт, не подвергаясь огромной опасности, поскольку он был образован из останков Омибеллы.» Останки Омибеллы… У Омибеллы есть останки ещё до Её рождения? Нет, это нормально, у Неё ещё до рождения есть останки пуповины… Э-э, той, что носит то же имя? Нет, очевидно, дело не только в одинаковом имени… Люмиан задумчиво спросил: «Останки той самой „Богини Урожая“ из древней эпохи?» ---------- Глава 751 Ритуал отчаяния Глава 751 Ритуал отчаяния Госпожа «Фокусник» подтвердила догадку Люмиана: «Да, останки „Богини Урожая“ Омибеллы.» Останки «Богини Урожая»… запечатанный артефакт уровня «0»… к нему можно прикоснуться, взять и ненадолго применить… Люмиан с немалым ожиданием спросил: «Какие ещё два предварительных условия нужно выполнить, помимо слияния с останками пуповины Омибеллы?» «Фокусник» самоиронично усмехнулась: 'Я на самом деле не должна была говорить тебе об этом, ведь это вызвало у тебя настоящее желание рискнуть. «Разумеется, как высокопоследовательный 'Астролог», я не могу сказать, будто не предвидела этого, но рассказать тебе всё и предоставить право выбора самому — это мой выбор. 'Те два предварительных условия таковы: «Первое: необходимо подвергнуться предательству со стороны прямого родственника; второе: быть женщиной.» Это… Люмиан заметно разочаровался. Что касается предательства прямого родственника, он считал, что соответствует этому условию: его биологический отец фактически бросил его с матерью и довел его дедушку до банкротства, но почему обязательно быть женщиной? Госпожа «Фокусник», казалось, угадала его мысли: «Предательству прямого родственника ты с натяжкой соответствуешь, а что касается женщин, то в мистическом мире полно способов временно превратить тебя в женщину — например, с помощью довольно особого волшебного предмета Пути „Демонессы“, и для этого даже не обязательно нужен предмет высокой Последовательности.» «И то правда…» — Люмиан вспомнил о клипсе «Ложь». Хотя этот предмет и не мог помочь ему сменить пол, но как изменение лица, так и корректировка роста были не менее удивительными. Если существовал подобный предмет, то, естественным образом, отыщется и запечатанный артефакт, способный сменить пол при надевании; судя по познаниям Люмиана о Пути «Демонессы», он верил, что это почти наверняка существует, просто встречается относительно редко и представляет собой особую вещь. В Люмиане снова вспыхнуло предвкушение от мысли прикоснуться к останкам Омибеллы. Это ведь был запечатанный артефакт уровня «0»! Госпожа «Фокусник» с немного странным выражением лица сделала ещё одно предупреждение: «Если ты действительно съешь останки пуповины Омибеллы и обретешь родословную дитя божества 'Великой Матери», то больше никогда не сможешь приблизиться к «Доспеху Гордыни». «Твой удар ему в спину со временем постепенно забылся бы, но стоит тебе стать фальшивой Омибеллой, как он станет атаковать тебя в первую очередь, и так будет всегда, если только на месте не окажется ещё более подходящей мишени.» Это проявление ненависти «Доспеха Гордыни» к Пути «Земли»? В будущих боях, если я окажусь поблизости, Франка и остальные не смогут использовать «Доспех Гордыни»… Впрочем, как выбирать между «Доспехом Гордыни» и запечатанным артефактом уровня «0», любой человек с нормальным интеллектом и психикой знает ответ, даже если второй можно занять лишь временно… Люмиан слегка кивнул, показывая, что запомнил. Госпожа «Фокусник» не стала продолжать эту тему: «Сделку с Церковью 'Вечного Пылающего Солнца» можно продвигать дальше. Назначьте время и место сделки, а затем сообщите мне. «Тот запечатанный артефакт нельзя передать через вас, это слишком опасно. Пусть „Очистители“ приготовятся к запечатыванию на месте, а она появится сама.» «Хорошо,» — Люмиан воспользовался случаем и пересказал всю остальную информацию, полученную за последние два дня. Услышав, что «Колдун-Демон» Бурман под влиянием Гаррисона с Острова Воскрешения попытался прикоснуться к метке в глубинах смерти, а призванный и убитый им злой дух, вероятно, являлся им самим, «Фокусник» повернула голову к «Повешенному» Элджеру. Люмиан и раньше слышал от госпожи «Фокусника», что «Клуб Таро» уже давно расследует дело Острова Воскрешения, а отвечают за него как раз господин «Повешенный» и госпожа «Отшельник». Обладатель Старшего Аркана с прозвищем «Вестник Бури» ненадолго задумался и произнес: 'Это связано кое с чем из того, что я расследую. «Я пока не могу раскрыть конкретные подробности и лишь скажу тебе: Гаррисон с высокой вероятностью появится в месте, тесно связанном с силами смерти, тьмы, сумерек и упадка. Если встретишь человека неизвестного происхождения в подобной обстановке, не забудь сообщить мне.» Смерть, тьма, сумерки, упадок… Недаром он гость с Острова Воскрешения… Люмиан ничуть не удивился подсказке господина «Повешенного». Ещё больше его волновало то, является ли «воскрешение» на Острове Воскрешения истинным воскрешением. Госпожа «Фокусник» поняла, о чём он думает: «Я уже говорила раньше: ни один из нас не является Потусторонним Пути 'бога Смерти», и мы не имеем глубинного представления об обстановке на том Острове Воскрешения, отчего нам трудно составить достаточно точное понятие об их так называемом «воскрешении». Возможно, придется действительно вступить в контакт с Гаррисоном или другими островитянами, чтобы сделать то суждение, на которое ты рассчитываешь. «Единственное, что я могу сказать сейчас — подумай о 'Колдуне-Демоне» Бурмане: после того как Гаррисон наставил его убить злого духа, подозреваемого в том, что тот был им самим, его состояние явно ухудшилось. Вполне вероятно, что с жителями Острова Воскрешения что-то не так. «Хе-хе, в прошлый раз я сказала, что после того ритуала злой дух „Арден“, с высокой вероятностью, остался жив, и оказалась права.» Люмиан умолк. ………… Вернувшись в Трир, Люмиан первым делом отправился на улицу Оросе, 9, и постучал в дверь квартиры 702. «Ты чего опять приперся?» — на лице открывшей дверь Франки было написано абсолютное «презрение». Этот парень ушел меньше часа назад! Хорошо хоть сейчас день, и она не собиралась делать ничего эдакого, а не то вдруг от испуга случится беда? Люмиан взглянул на Дженну, которая свернулась калачиком на диване в гостиной с книгой в руках и приподнялась, смотря на него, и с улыбкой сказал обеим Демонессам: «Я получил рецепт зелья „Демонессы Отчаяния“.» «А?» — Франка полностью растерялась. Разве ты только что получил не рецепт зелья «Железнокровного Рыцаря»? Или за те несколько десятков минут, что он отсутствовал, этот парень успел провернуть ещё какое-то грандиозное дело? Дженна точно так же пребывала в замешательстве, и её первой реакцией была мысль, что Люмиан шутит. «Отчаяние» — это ведь рецепт зелья 4-й Последовательности, описывающий способ, как человеку распахнуть врата божественности, как его можно достать вот так запросто? Мысли стремительно пронеслись в их головах, и Франка и Дженна в один голос спросили: «Ты ходил на „Лазурный Мститель“?» «Ты закончил исследование „Лазурного Мстителя“?» «Только предварительное исследование,» — Люмиан протиснулся мимо Франки и с улыбкой произнес. «Предварительное исследование — и уже получил рецепт зелья „Демонессы Отчаяния“?» — переспросила Дженна с неким неверием. Люмиан усмехнулся: «Это ведь одно из наследий „Кровавого Императора“, и рецепт зелья 4-й Последовательности должен считаться лишь относительно обычным среди сокровищ.» «А что ещё ты получил?» — любопытно спросила Франка, закрыв дверь. Люмиан непринужденно опустился в одноместное кресло и от начала до конца пересказал историю исследования «Лазурного Мстителя», а также общение с госпожой «Фокусником» и господином «Повешенным». «Та свеча из трупного жира звучит весьма жутко…» — от всего сердца вздохнула Франка. Дженна кивнула в знак согласия, испытывая ощущение, будто только что дочитала историю ужасов. Будучи Потусторонней Пути «Демонессы» и подругой «Охотников», услышав, что свеча изготовлена из трупного жира «Железнокровного Рыцаря» и «Демонессы Отчаяния», она невольно подставляла на их место себя, Франку и Люмиана. Едва Дженна подумала, что Франка озвучила её собственные мысли, как услышала, как её подруга с рвением произнесла: 'В прошлый раз в Трире Четвёртой Эпохи нам так и не удалось толком разглядеть тот туманный город, да и твоего описания не совсем достаточно; не мог бы ты позволить и мне использовать ту свечу для ритуала мистического единения, чтобы взглянуть на туманный город изнутри или с воздуха? «А вы побудете моими стражами!» «Эта свеча сгорает очень быстро, я попробовал лишь раз, а одной пятой её части уже как не бывало,» — подумав, ответил Люмиан. — «Как только появится возможность отправиться в порт Банси или войти в Трир Четвёртой Эпохи, тогда и дадим тебе попробовать, идет? К тому же госпожа „Фокусник“ сказала, что если нет остаточной ауры „Кровавого Императора“, потребуется вспомогательный особый ритуал, а как выглядит этот ритуал — пока никому не известно. Возможно, оказавшись в Банси или в том подземном Трире Четвёртой Эпохи, под влиянием окружающей обстановки ритуал больше и не потребуется.» «Ну ладно,» — не стала настаивать Франка. Свечу из трупного жира, которую можно было применить ещё всего четыре раза, разумеется, следовало использовать в самых подходящих ситуациях. Франка с большим воодушевлением обратилась к Люмиану: «Доставай теперь рецепт зелья „Демонессы Отчаяния“.» «А где награда?» — пошутил Люмиан. Франка издала звук «цэк»: «Я буду присматривать для тебя в Секте Демонессы волшебный предмет, способный сменить пол, а потом отдам тебе его бесплатно.» На этих словах улыбка Франки стала ещё более сияющей, а её глаза ярко блеснули: «Я очень жду наступления этого дня.» Дженна представила себе это, и у неё тоже возникло некое предвкушение. Люмиан, взвесив возможные последствия споров на эту тему, притворился лишившимся дара речи, достал из «Вещмешка путешественника» кусок белоснежной и нежной человеческой кожи и быстро разложил его на журнальном столике. Все трое бросили на рецепт зелья лишь пару взглядов, как тут же поспешно отступили подальше, и только переведя дух, вернулись, чтобы продолжить. Повторив это несколько раз, содержание того рецепта зелья 4-й Последовательности полностью запечатлелось в их разуме: 'Название: Отчаяние; 'Последовательность 4; 'Основные ингредиенты: ядовитый мешок чумной материнской змеи; кристалл серебряного охотника; 'Вспомогательные ингредиенты: желчь чумной материнской змеи 10 миллилитров, три фрагмента серебряного охотника, одна свежая ветка омелы, по 10 миллилитров крови семерых умерших, каждый из которых скончался от разной эпидемии. «Ритуал: вовлечь более тридцати тысяч человек в свирепую эпидемию; чем больше погибших, чем сильнее отчаяние и мучения, тем лучше эффект ритуала.» В коротком молчании, когда они переглядывались друг с другом, Франка издала звук «ссс»: 'Этот ритуал ведь чересчур злодейский! «Я не способна совершить подобное!» Она чувствовала, что если поддастся продвижению, поддастся жажде стать полубогом и навлечет такую эпидемию, то по-настоящему падет, по-настоящему станет «Демонессой»! Дженна тоже закачала головой с выражением ужаса на лице. Она не смела и представить, что станет таким человеком. Она предпочла бы навсегда остаться на этой Последовательности — «Демонесса Страданий»! «Дело не только в злодействе, но и в том, что это явно сложнее ритуала продвижения „Железнокровного Рыцаря“,» — высказался Люмиан с иного ракурса. Полагаясь на способности «Демонессы Страданий» вместе со вспомогательными медиумами и предметами, развить инфекционную болезнь до эпидемии, охватывающей тридцать тысяч человек, не составляло особой трудности. Однако проблема заключалась в том, что в городе с такой высокой плотностью населения неизбежно присутствовали официальные организации, и вскоре после начала развития эпидемии её заметили бы, предпринимая целенаправленные меры по её устранению и решению, а возможно, даже выявили бы источник болезни — саму «Демонессу Страданий» — и ликвидировали её. Если же избегать городов и позволять эпидемии распространяться от городка к городку, от деревни к деревне, на это уйдёт крайне много времени, а при затягивании времени любые неожиданности могут привести к провалу ритуала — например, обнаружение официальными Потусторонними, или естественное прекращение распространения эпидемии, или возникновение иных собственных проблем. Для сравнения, Южный континент гораздо лучше подходил для продвижения «Демонессы Страданий». «Да уж,» — Франка выглядела удрученной. — «Неужели нет способа обойти этот ритуал? Или, скажем, существует ли равноценный, не столь злодейский ритуал?» Дженна изо всех сил размышляла, но не могла придумать никакой уловки, обходящейся без убийства невинных. Люмиан же не слишком обеспокоенно улыбнулся: «Всё просто: получив Последовательность 5, перейдете на „Железнокровного Рыцаря“, а если вас это задевает, э-э, больше нравится быть „Демонессой“, тогда сможете узнать, является ли ритуал „Нестареющей Демонессы“ злодейским, и если нет — перейдете обратно.» «Э-э…» — Франка и Дженна обе онемели. ---------- Глава 752 Сопряженные капитан и члены команды Глава 752 Сопряженные капитан и члены команды Оправившись от изумления и растерянности, Франка принялась тщательно размышлять. «А ведь эта мысль вроде бы и впрямь имеет право на жизнь…» «Разве я с самого начала не хотела стать „Железнокровным Рыцарем“?» «Но проблема в Дженне…» Увидев, что Франка молчит и ничего не отвечает, Люмиан с многозначительной улыбкой произнёс: «Не стоит придавать некоторым вещам слишком большое значение, мы ведь оба пользовались 'Ложью» и принимали разные облики — и разве не отлично ко всему приспособились? Я и вовсе раньше превращался в собаку, и у меня от этого не осталось никакой психологической травмы. Пока это не навсегда и можно вернуться в прежнее состояние, время от времени менять облик и положение дел — довольно забавно. «Запомни, ты просто отыгрываешь роль.» Люмиан знал, что Дженна уже давно в курсе: Путь «Демонессы» превращает мужчин в женщин, а Путь «Охотника» — наоборот, с той лишь разницей, что одна поворотная точка находится на Последовательности 7 «Ведьма», а другая — на Последовательности 4 «Железнокровный Рыцарь». Точно так же Люмиан знал и о подозрениях Франки, что Дженне всё это уже известно. Но раз уж эта «Демонесса Наслаждения» всё ещё желала продолжать обманывать сама себя, он не прочь был немного помочь и выразиться расплывчато. «Временно… Пока ритуал „Нестареющей Демонессы“ не злодейский, можно повернуться обратно… „Нестареющая Демонесса“ звучит не так уж и злодейски…» — Дженна, пробормотав это вполголоса про себя, произнесла: — «Думаю, предложение Люмиана вполне можно рассмотреть.» Франка кивнула вслед за ней, но промолчала, так и не решившись ничего сказать. С этими словами Дженна с самоиронией усмехнулась: «Я ведь всего лишь Последовательность 7, всего лишь 'Ведьма», с чего мне вообще размышлять о полубогах и переходах туда-сюда? «Бля, я словно вернулась в те времена, когда только стала „Выпендрёжницей“. Хоть я и копила каждый день деньги на выплату долгов, это не мешало мне фантазировать, как я стану знаменитой театральной актрисой и буду зарабатывать по несколько тысяч или десятков тысяч феров в год, раздумывая, на что тратить эти деньги…» «Я тоже, я тоже», — поддакнула пара слов Франка, пробуя обсудить осуществимость: — «Если переходить, то как выполнить ритуал отряда из тридцати человек для „Железнокровного Рыцаря“?» Люмиан издал звук «цэк» и произнёс: «Молитесь, чтобы я к тому времени уже стал 'Железнокровным Рыцарем». «Один 'Железнокровный Рыцарь» в качестве вашего члена команды может эффективно снизить требования к количеству людей. «К тому же у нас уже отлично слажена командная работа.» «И так можно?» — Франка сначала подсознательно ощутила тут подвох, но затем пробормотала про себя: — «Ритуал — это просто ритуал, и после его завершения действительно нет нужды сохранять прежнее состояние. То есть капитан и члены команды могут меняться местами и снова формировать отряд! Как это называется? Это называется вторичная переработка, устойчивое развитие!» Чем больше Франка думала об этом, тем сильнее приводила себя в восторг: «Когда я тоже стану 'Железнокровным Рыцарем», у Дженны появятся сразу два полубога среди членов отряда, а если добавить Антони и Лугано, ей, пожалуй, вообще не придётся искать кого-то ещё. «Если… если Людвиг к тому моменту всё ещё не избавится от печати и продолжит следовать за нами, всё станет ещё проще: мы сможем стать его крёстной матерью!» Мы станем крёстной матерью Людвига, а Люмиан — его крёстным отцом… Хотя в этом и нет ничего особенного, и существует полно подобных примеров, но всё же… Дженна взглянула на Франку, хотела было напомнить ей об этом, но в итоге отказалась от этой мысли. О таких деталях чем больше говоришь, тем становится неловче, так что проигнорировать их — лучший выбор. Обретя идею, как обойти ритуал «Демонессы Отчаяния», Франка и Дженна заметно повеселели. Первая обратилась к Люмиану: «Через пару дней состоится та мистическая сходка. Контактируй с „Профессором“ и остальными, разузнай, позондируй, нет ли среди них членов „Ордена Аскетов Моисея“. Впрочем, с этим можно особо не спешить, госпожа „Суд“ говорила мне, что у „Клуба Таро“ есть осведомитель внутри „Ордена Аскетов Моисея“, способный предоставить нам необходимые сведения. Но я не уверена, относится ли тот осведомитель к району Трира и знает ли тамошнюю обстановку, тогда как „Человек из зеркала“ Гриффит совершенно точно находится в Трире.» Люмиан кивнул и произнёс: «Про рецепт зелья „Жреца Урожая“ для Лугано и соответствующие ингредиенты тоже стоит расспросить, повышение силы участников отряда поможет нам в будущем завершить ритуал.» Послушав некоторое время в тишине, Дженна сама вставила слово: «Не могли бы вы помочь мне продать ту Потустороннюю характеристику „Похитителя снов“? Уровень мистических сходок, в которых я участвую, пока недостаточно высок, там никому не по карману вещи этой Последовательности.» Она размышляла о том, что ингредиенты для зелья «Демонессы Наслаждения» вот-вот будут получены от Церкви «Вечного Пылающего Солнца», да и «Наслаждение» Франки уже почти усвоено, а вечно задолжать этой подруге не слишком хорошо, к тому же Потустороннюю характеристику «Похитителя снов» она всё равно применить не могла. Люмиан примерно догадывался о мыслях Дженны и намеренно незаметным жестом указал на свою «Сумку путешественника». Он имел в виду: ты ведь уже видела мои рецепты зелий «Железнокровного Рыцаря» и «Демонессы Отчаяния», почему же не подумала задолжать мне огромную сумму? Люмиан надеялся таким способом дать Дженне понять, чтобы она не слишком переживала из-за долгов, — уж лучше одолжить ещё немного и отыскать «Ремесленника», чтобы тот перековал Потустороннюю характеристику «Похитителя снов» в волшебный предмет для использования. Чем выше собственная сила, тем выше и способность возвращать долги! Сидящая на диване Дженна, повернувшись боком к Франке, сделала в сторону Люмиана выражение лица «хе». Она имела в виду: когда мне понадобятся эти два рецепта зелий для продвижения, я заплачу тебе вознаграждение! «Я посмотрю для тебя.» — Франка не заметила бесшумного диалога между Люмианом и Дженной. Она сменила тему: «Мы уже сейчас можем начать собирать некоторые вспомогательные ингредиенты для „Железнокровного Рыцаря“ и „Демонессы Отчаяния“ — вроде почвы с крупного поля боя, пропитанной кровью солдат, или крови семерых умерших от чумы, чтобы потом не опоздать. Хм, к тому моменту, быть может, отыщется иной способ обойти ритуал чумы, так что давай подготовим всё заранее.» Услышав о подготовке к зелью, Люмиан сначала кивнул, а затем вспомнил кое о чём. Он поднялся на ноги, подошёл к ростовому зеркалу в комнате и прижал к нему правую руку. Вслед за этим он активировал контрактную способность от «Кровавого Джека» и ощутил ранее оставленные зеркальные метки. Вскоре Люмиан с помощью зеркала и зеркального мира обнаружил, что вдалеке имеются две метки: одна чёткая, а другая размытая. Чёткая принадлежала ростовому зеркалу в кабинете Морана Авиньи, а размытая то и дело менялась сама по себе, то и дело сдвигалась с места, отчего её трудно было уловить. «Удаётся ощутить… Это, должно быть, метка на том самом зеркале в сокровищнице „Синего Мстителя“… С помощью связи между меткой и мной самим, насколько бы размытой она ни была, как бы ни менялась, я могу напрямую „телепортироваться“ туда, конечно, при условии, что смогу войти в зеркало…» Люмиан некоторое время поразмышлял, но не стал одалживать у Франки «зеркальную запонку» для эксперимента. Это происходило потому, что его духовная интуиция и предостережение от судьбы в один голос твердили ему: если сейчас «телепортироваться» к той метке, он больше никогда не сможет вернуться — либо вернётся уже Алиста Тюдор. Убрав ладонь, Люмиан сообщил результаты попытки Франке и Дженне. После этого Дженна вышла из дома, намереваясь пройтись по моргам различных больниц — это служило как поиском возможностей для отыгрыша «Ведьмы», так и желанием проверить, нет ли трупов людей, скончавшихся от острой инфекционной болезни. — В условиях, когда «Орден Всеконечной Гибели» и «Секта Болезней» всё ещё не были выкорчеваны с корнем в Трире, умершие от чумы люди наверняка имелись, просто их не могло быть много и болезнь не способна была распространиться широко. Люмиан, стоявший у окна, только когда увидел появившуюся на улице Дженну, повернулся к Франке и произнёс: «Ты, возможно, будешь вынуждена стать „Демонессой Отчаяния“, а в обычное время можешь побольше размышлять о том, как найти замену тому ритуалу.» «Я? Почему я вынуждена?» — Франка выглядела совершенно ошеломлённой. Люмиан усмехнулся: «Ты не замечала, что высокопоставленные лица Секты Демонессы — сплошь 'Демонессы»? «Это оттого, что они не в состоянии раздобыть рецепт зелья и Потустороннюю характеристику „Железнокровного Рыцаря“?» «Но ведь Секта Демонессы не запрещала „Демонессам“ переходить на Путь „Охотника“…» — Франка нахмурилась. «Это и впрямь весьма противоречиво.» — Люмиан принялся строить предположения: — «Мне кажется, те „Демонессы“ уровня Ангелов не могут найти Потусторонние характеристики Пути „Охотника“ более высоких Последовательностей, чтобы превратиться обратно в мужчин, и потому им совсем не хочется видеть, как подчинённые возвращают себе первозданное естество. Это уже превратилось в эдакое неписаное правило. Хе-хе, ты и сама знаешь, что у подавляющего большинства высокопоставленных лиц Пути „Демонессы“ душевный мир извращён, а психика болезненна, они любят смотреть на чужие страдания и терпеть не могут, когда другие радуются.» — Согласно сведениям, полученным Люмианом и Франкой от госпожи «Фокусник» и госпожи «Суд», начиная с Последовательности 4, когда «Охотник» и «Демонесса» могут совершать взаимные переходы, пол определяется по наивысшей Последовательности, а употребление иных зелий смежных Путей той же Последовательности для повышения силы влечёт за собой огромные проблемы. Франка промолчала довольно долго, прежде чем произнести: «Если я завершу усвоение зелья „Страдание“, но так и не найду замену ритуалу отчаяния, я обращусь к госпоже „Суд“ с просьбой завершить миссию в Секте Демонессы. Она должна меня понять и уж точно не позволит мне заниматься такими вещами, как распространение ужасной чумы.» Произнеся эти слова, Франка разом почувствовала облегчение и принялась бубнить себе под нос: «К тому же, если к тому времени Дженна станет „Железнокровным Рыцарем“, а я всё ещё буду Демонессой, разве это не будет выглядеть ужасно странно?» «„Жизнь коротка, почему бы не попробовать?“» — пошутил Люмиан. Затем, прежде чем Франка успела опомниться, он сделал шаг, перемахнул прямо через диван и выскочил за дверь. Несколько языков чёрного пламени прошили деревянную створку двери и помчались вслед за спиной Люмиана, однако постепенно отклонились от цели, не попали и рассеялись прямо в воздухе. Брань Франки всё ещё звонко отдавалась в ушах Люмиана: «А ты попробуй, если смелости хватит!» Люмиан с улыбкой вышел на улицу. Вернувшись в арендованную квартиру, Люмиан погасил улыбку. Глядя на обедающего Людвига, он отодвинул стул, сел напротив и с видом абсолютного равнодушия спросил: «Какие ингредиенты или, так сказать, приправы понадобятся, чтобы приготовить остатки той пуповины третьим способом?» Сидевший рядом Лугано от услышанного опешил: «Какие ещё остатки пуповины?» Люмиан расплылся в улыбке: «Остатки пуповины того дитя божества, которым был беременен священник Монсеррат.» Выражение лица Лугано мгновенно застыло. ---------- Глава 753 Источник жизни Глава 753 Источник жизни «И… и это тоже можно есть?» — спустя несколько секунд заикаясь спросил Лугано. Что произойдёт, если это съесть, какие будут изменения? Не родится ли то Дитя божества? Люмиан окинул взглядом руку Лугано и произнёс: «А почему нельзя?» У Лугано тут же снова возникла сильная фантомная боль, и он поспешно закачал головой: «Н-нет, не надо!» Он хотел держаться подальше от Людвига и Люмиана, но сходу не мог придумать предлог. Людвиг проглотил находившийся во рту сырный хлеб и только тогда неторопливо произнёс: 'Первоклассным ингредиентам не требуется много сочетаний и приправ. 'Нам нужно лишь придать им определенный символизм. 'Сюда входят девять основных продуктов: пшеница, овёс, рожь, рис, картофель, батат, кукуруза, маниок и любой вид бобовых. 'Положите их вместе с остатками той пуповины в коровье или козье молоко и варите полчаса, после чего можно вкушать. «Это основное блюдо называется „Источник жизни“.» Ты готовкой занимаешься или оккультный ритуал проводишь… — мысленно поглумился Люмиан. Разумеется, «Повар» Пути «Гурмана», приготовляя алкогольные напитки и сотворяя всевозможные блюда, по сути действительно проводит соответствующий оккультный ритуал. Люмиан задумчиво спросил: 'На самом деле, если использовать не эти девять ингредиентов, а другие — главное, чтобы они соответствовали концепции основных продуктов и нужному количеству, этого будет достаточно? «Точно так же, сойдёт и другое молоко?» Людвиг качнул головой: «Нет, так вкуснее всего.» Иными словами, то, что я сказал, обеспечит конечный эффект, но вкусовые качества пострадают? Недаром это Путь «Гурмана», в кулинарных вопросах у него действительно есть свои требования… — Люмиан поднялся со своего места и велел Лугано пойти купить часть ингредиентов. — В «Сумке путешественника» Люмиана хранились только готовые к употреблению сухие пайки. Для крупнейшего мегаполиса мира, Трира, достать необходимые Людвигу вещи не составило труда. Ближе к полудню Люмиан и Лугано один за другим вернулись, наблюдая, как Людвиг помещает основные ингредиенты вместе с остатками пуповины Омибеллы в сотейник, содержащий несколько сот миллилитров молока. Каждый из этих шагов требовалось выполнить лично «Повару», наделяя блюдо чудесными свойствами, дабы выявить из ингредиентов особые качества и удержать их в определенных пределах для удобства усвоения. Сделай это кто-то другой — либо не будет никакого эффекта, либо изысканное кушанье превратится в яд. Пока блюдо томилось на медленном огне, Люмиан уловил аромат крахмала и молока и увидел, как над сотейником поднялся густой молочно-белый пар. Тот пар не рассеивался, а сгущался в воздухе и с течением времени медленно оседал, сжимаясь обратно в кастрюлю. Вслед за этим вырвался соблазнительный запах с лёгким оттенком крови. В этот момент Людвиг повернул голову к Люмиану и, облизнувшись, произнёс: «Тебе класть сахар или соль?» «А будет какая-то разница?» — осторожно спросил Люмиан. Людвиг серьёзно ответил: 'Вкус будет отличаться: один сладкий, другой солёный. «Тебе какой больше нравится?» Видя это, Люмиан тихо выдохнул и с улыбкой переспросил: «А тебе какой нравится?» «Мне всё равно нельзя…» — с сожалением ворча произнёс Людвиг, — «И сладкий вкусный, и солёный вкусный. Вот если бы можно было разделить на две порции, одну сладкую, а другую солёную, было бы отлично…» Пока он говорил, мальчик, казалось, распалился и с капризным видом сыпанул немного соли, а затем бросил туда же пару крупинок сахара. Люмиан с забавой наблюдал за этим, не предпринимая попыток помешать. Для него вкус «Источника жизни» значения не имел, важным оставался лишь эффект. Наконец Людвиг велел Лугано погасить огонь и извлёк содержимое из сотейника. То была крахмальная масса размером с ладонь, выглядевшая белой, мягкой, клейкой и густой. Поверхность этой пищи сплошь покрывали красные пятна, будто кровь просочилась изнутри. «Можно есть.» — Людвиг изо всех сил сдерживал слюнки. «Эффект наступит от одного укуса или нужно съесть всё?» — Люмиан будто вернулся в те дни, когда изучал всевозможные эксперименты, и его вопросы часто доводили Аврору до вспышек гнева. «Всё.» — Людвиг выглядел удручённым. Люмиан подхватил всё ещё дымящийся, обжигающий пальцы кусок еды, поднёс к губам и откусил. Солёный оттенок в сладости разбавлял приторность. Уникальный вкус снял психологический барьер Люмиана, и за несколько укусов он поглотил «Источник жизни». «Эффект проявится через какое-то время?» — с лёгким нетерпением спросил Люмиан, уже давно принявший решение. Людвиг указал на хозяйскую спальню: «Тебе ещё нужно поспать.» Ещё и поспать надо… — Люмиан покинул обеденный стол, вернулся в свою комнату и лёг на кровать. Он закрыл глаза, чувствуя, как тело постепенно согревается, а дух становится всё тяжелее и тяжелее… В непроглядной тьме Люмиан услышал тихое всхлипывание. Он повернул голову, всматриваясь и прислушиваясь к звуку. То была маленькая девочка, которая плакала и шептала: «Мама… мама…» Тот голос постепенно нарастал, становился всё более взрослым и всё более пронзительным: «Мама! Мама!» Крики раздавались всё ближе, будто звучали прямо у самого уха Люмиана, звучали внутри его тела: «Мама! Мама!» Внутри моего тела… — Люмиан вздрогнул, вернув самообладание и мысли. Тьма перед его глазами разлетелась на куски, и солнечный свет вонзился в зрачки. Люмиан резко сел, полностью вырвавшись из только что пережитого сна. Те крики «Мама! Мама!» всё ещё эхом отзывались в его голове. Я услышал плач Дитяти божества? — Люмиан опустил взгляд, осматривая себя. Он разделся донага, но не обнаружил никаких странностей, однако чётко сознавал: в нём появилось нечто иное, неизъяснимо отличавшее его от прежнего себя. Взгляда от «Великой Матери» Люмиан тоже не ощутил, но это внушало ещё большую настороженность. Одевшись и выйдя из комнаты, Люмиан увидел, как Лугано воровато поглядывает в его сторону. «В-всё в порядке?» — пойманый на месте Лугано рефлекторно спросил. Люмиан рассмеялся: «Не волнуйся, я не превращусь в Дитя божества „Великой Матери“.» Заметив, что Лугано уставился на его живот, Люмиан добавил: «И не вынашиваю Его.» Сказав это, он не стал обращать внимания на всё ещё таившего тревогу Лугано и прямо вышел из квартиры. Послеполуденное солнце светило ярко, и он намеревался воспользоваться двумя свободными днями, чтобы подстеречь кое-кого в одном месте. То место называлось катакомбами Трира. Узнав, что Гаррисон с Острова Воскрешения может появиться в местах, связанных с силами смерти, тьмы, увядания и упадка, Люмиан первым делом подумал о «Празднике снов» и катакомбах Трира. Всё это были уникальные места, наполненные мистикой смерти и тьмы. …… Первый ярус катакомб, у «Входа в старую костницу», ведущего вниз. Держа в руке зажжённую белую свечу, Люмиан присел рядом с иссохшими разрозненными костями, тихо наблюдая за каждым посетителем, направлявшимся вглубь катакомб, и за теми, кто возвращался из глубин. Вскоре мимо проходили несколько человек с виду студентов и заметили Люмиана, сидевшего бок о бок с костями. Возглавлял их высокий худощавый мужчина в очках, который полюбопытствовал у Люмиана: «Почему ты сидишь здесь?» Люмиан обыденно ответил: «На нижних ярусах я бывал много раз, мне там уже неинтересно. Сейчас мне просто хочется посидеть здесь и спокойно понаблюдать за каждым проходящим человеком и каждым трупом — посмотреть, кто из них так и не выйдет обратно.» «Звучит довольно любопытно.» — Подержав белые свечи, эти студенты немного пообсуждали и решили тоже посидеть здесь, чтобы посмотреть, не отражается ли страх на лицах тех, кто возвращается из глубин катакомб. Высокий худощавый парень в очках решил сесть по другую сторону от Люмиана и заговорил так, будто они были давними знакомыми: «Как думаешь, если не зажечь здесь белую свечу, действительно произойдёт несчастье?» Люмиан косо взглянул на него и с усмешкой сказал: «Можешь попробовать, тогда мы и узнаем ответ.» Не дожидаясь ответа студентов, Люмиан неторопливым тоном произнёс: «Раньше я тоже во всё это не верил, а потом…» Дойдя до этого места, он внезапно понизил голос. Две девушки из той группы студентов выпалили: «Что случилось потом?» «А потом…» — Люмиан изобразил на лице воспоминание, — «я встретил человека, который столкнулся с призраком Монсури. Вы ведь знаете легенду о призраке Монсури?» Те студенты одновременно кивнули. Вы-то уж точно отлично знаете всякие жуткие легенды Трира… Недаром являетесь типичными обитателями Подземного Трира — студентами… — вздохнул Люмиан и продолжал: 'Все его прямые родственники погибли, и он думал, что смог вырваться, но затем в один из дней, когда я пришёл к нему, то обнаружил его повешенным на оконной раме. «С тех пор я стал строго соблюдать каждое правило Подземного Трира.» Студенты переглянулись, немного испугавшись истории, рассказанной их ровесником Люмианом. «Похоже, действительно нельзя гасить эту свечу.» — с полным сожаления лицом произнёс высокий худощавый студент в очках. Люмиан вновь понизил голос: 'Случалось ли с вами нечто подобное? «В общежитии явно находятся лишние книги, одеяла и одежда, которые вам не принадлежат, но комендант уверяет вас, будто здесь больше никто не живёт.» Двоим из студентов сделалось не по себе, словно они услышали самую жуткую историю о привидениях. Словно цепляясь за соломинку в воде, они спросили: «Да, такое бывало! Ты знаешь, почему так происходит?» Люмиан покачал головой и вздохнул: «Я слышал, что это всё люди, погасившие здесь свечи. Они исчезли без следа, и никто больше о них не помнит.» Услышав это, высокий худощавый студент в очках невольно вздрогнул. Внезапно он почувствовал, как что-то похлопало его по плечу. Повернув голову, он увидал жуткую белую костяную кисть. «А-а!» — закричал он от ужаса и подпрыгнул на месте. Люмиан убрал костяную кисть, подобранную непонятно где, и с сияющей улыбкой поддразнил: 'Ну вы и трусишки! «Уже испугались?» Студенты опешили и лишь спустя некоторое время с трудом выдавили: 'Вовсе нет! «Это просто была стрессовая реакция!» Пока они всерьёз раздумывали, не наброситься ли скопом на этого пугающего мерзавца, со стороны каменной лестницы, ведущей на второй ярус, поднялся человек. На нём была синяя куртка и жёлтые брюки, его лицо изрезали глубокие морщины, редкие седые волосы казались иссохшими, а в руке он держал короткий огарок горящей белой свечи. Это был престарелый смотритель катакомб. Люмиан слегка нахмурился. Он уже видел этого смотрителя катакомб в том огромном склепе, где находился «Источник Самаритянки», и тогда тот не пользовался белой свечой. ---------- Глава 754 «Помощь» Глава 754 «Помощь» Люмиан изначально думал, что этот смотритель гробниц, на лице которого было много светло-коричневых пятен, уже ассимилирован катакомбами, стал частью этого особыго места и со временем будет становиться всё ближе к трупу, полностью утратит дыхание жизни и навеки уснёт в стоячем гниющем гробу. Кто же знал, что он всё ещё способен покидать тот огромный склеп, ведущий к «Источнику Самаритянки», да ещё и держать в руке горящую белую свечу. «По очереди дежурят у входа к „Источнику Самаритянки“, и чем дольше там находишься, тем сильнее тебя разъедает особая эрозия катакомб, делая всё менее похожим на живого человека, а в конце концов перестаёт требоваться зажжённая белая свеча, чтобы защититься от поглощения катакомбами? Стоит смениться и уйти, как можно постепенно восстановиться?» — с догадкой в душе Люмиан смотрел, как старый смотритель гробниц шаг за шагом поднимается по ступеням. По мере сокращения расстояния и под светом свечи несколько присутствовавших студентов тоже один за другим разглядели облик пришедшего. Все они узнавали форменную одежду смотрителей гробниц, но впервые встречали смотрителя, настолько старого, что он казался гниющим. Лицо, покрытое светло-коричневыми старческими пятнами, иссиня-чёрные до ледяной мерзлоты глаза, слабое, почти отсутствующее дыхание заставляли их невольно испытывать страх и инстинктивно прижиматься друг к другу, желая почерпнуть у спутников тепло и мужество. Топ, топ, топ — пока эхом отдавались тихие шаги, старый смотритель гробниц остановился у «Входа в старую костницу». Он внезапно повернулся боком и устремил свой лишённый тепла взгляд на Люмиана. «Есть к тебе дело», — этот смотритель гробниц произнёс это сиплым, ровным голосом. Ищет меня? Мы знакомы? К тому же, я пришёл сюда в засаду, никого не предупредив, это решение было вызвано исключительно импульсом и принято спонтанно, с чего у тебя ко мне дело? — Люмиан опешил. Те несколько студентов чувствовали то же самое. Они не ожидали, что этот сокурсник со своеобразным стилем, умеющий пугать людей, знаком с таким жутким смотрителем гробниц. Неужели он и правда столько раз исследовал катакомбы, что подружился со смотрителями? Справившись с недоумением, Люмиан поднялся и последовал за старым смотрителем гробниц к краю «Входа в старую костницу». Ему хотелось послушать, что же у того за дело и почему он пришёл именно за ним. В густой тьме смотритель гробниц, державший короткий огарок белой свечи и чьё лицо казалось ещё более жутковатым в тускло-жёлтом свете пламени, бесстрастным тоном сказал: «В юго-западном углу четвёртого яруса произошла аномалия с останками, иди разберись.» «Я?» — Люмиан указал на себя пальцем правой руки, в которой не было белой свечи. Для таких дел найди других смотрителей гробниц, найди официальных Потусторонних, при чём тут я? Да ещё и в таком приказном тоне! Неужели ты разглядел, что по своей сути я искатель приключений, работающий за деньги? Но ты ведь даже не сказал, какова награда… «Да», — старый смотритель гробниц слегка кивнул. — «Мои дух и плоть близки к гниению, я больше не могу вести повседневные бои.» Люмиан с недоумением оглядел смотрителя и испытательно спросил: «Ты меня знаешь?» На лице старого смотрителя гробниц глубокие морщины расправились слой за слоем, сложившись в странную ухмылку: «Ты же нам подобен.» Нам подобен… — в замешательстве Люмиан смутно о чём-то догадался. «Иди разберись прямо сейчас, чем дольше затягивать, тем больше будет хлопот», — старый смотритель гробниц развернулся и пошёл обратно к «Входу в старую костницу». Я пришёл сюда сидеть в засаде на того Гаррисона с Острова Воскрешения, а не работать на тебя… — беззвучно ворча, Люмиан с любопытством и желанием проверить свою догадку последовал за смотрителем гробниц, который больше походил на труп, чем на живого человека, шаг за шагом спускаясь по каменным ступеням. По пути он улыбнулся тем нескольким студентам и помахал рукой, напугав их до такой степени, что они застыли в оцепенении и никто не осмелился ответить. Лишь когда силуэты Люмиана и старого смотрителя скрылись в глубине каменной лестницы и остался лишь слабый отблеск света, студенты пришли в себя и перевели дух. Этот парень и правда хорошо знаком со смотрителем гробниц! Он абсолютно точно очень хорошо знает это место! Неужели те слухи, о которых он только что рассказывал, — правда? Вспомнив описанные Люмианом странности в общежитии и последствия погасшей свечи, студенты одновременно вздрогнули и подтянули белые свечи ближе к себе. Спускаясь ярус за ярусом и миновав Гробницу Франсуа, Зал Кровавого Ордена и другие места, Люмиан вслед за старым смотрителем вскоре добрался до юго-западного угла четвёртого яруса катакомб. С помощью остававшейся на треть белой свечи Люмиан увидел скелет высотой в три-четыре метра. Он состоял из множества белеющих костей, принадлежавших разным трупам, в целом имел гуманоидную форму и насчитывал семь-восемь голов, а в глазницах всех этих черепов царила непроглядная тьма и не горело пламени ни одного из цветов. В этот момент гигантский скелет открывал двери разных склепов, доставал оттуда острые кости и добавлял их к огромному костяному мечу в своих руках. Свет свечи дотягивался туда, лишь едва освещая ту область, а тьма струилась словно вода, неся с собой неописуемый холод и ужас. Даже ещё не приблизившись толком, Люмиан невольно ощутил страх и отторжение, словно шаг за шагом шагал навстречу смерти. Его синие глаза быстро стали иссиня-чёрными, отражая мертвенно-бледный цвет мутировавшего скелета. Оно находилось в глубине груди, и казалось, до него можно дотянуться, лишь рассекши слой за слоем покрывавшие его белые кости. «Видишь? Разберись с ним», — старый смотритель гробниц снова заговорил тоном, каким отдают приказания соратникам или подчинённым. «Какими способностями он обладает?» — Люмиан был не прочь оказать некоторую помощь, в конце концов, он только что получил мощный предмет и хотел опробовать его в деле, но бросаться в бой столь опрометчиво было нельзя: нужно было сначала узнать об обстановке с монстром и продумать план боя. Белая свеча в руке старого смотрителя догорала до самого конца, тускло-жёлтый огонёк упорно держался. Он покачал головой: 'Не знаю, но его подавляют катакомбы, он не может проявить много особенностей. «Когда снаружи стемнеет, всё может измениться, нужно очистить это место прямо сейчас.» Подавляют катакомбы… — задумчиво спросил Люмиан: «В последнее время часто происходили подобные аномалии? Какова частота?» «Обычная, всё так же один-два раза в месяц», — сиплым голосом ответил старый смотритель гробниц. Даже находясь под запечатыванием в целом, всё равно случаются отклонения? Это мало чем отличается от других районов Подземного Трира… — только Люмиан собрался задать ещё пару вопросов, как гигантский, покрытый землёй и плесенью аномальный скелет словно заметил их, резко повернулся и вскинул огромный меч, составленный из бесчисленных острых костей. Поверхность гигантского меча тут же объяло бледным пламенем. Топ, топ, топ — скелет с семью-восемью головами, двигаясь с некоторой закостенелостью, но очень быстро, помчался к Люмиану и смотрителю гробниц. Струившаяся вокруг тьма из-за этого хлынула к ним, неся с собой леденящий до мозга костей холод и пронизывающий душу ужас. Люмиан не колебался: опустив руку в «Вещмешок путешественника», он сжал рукоять «Меча Мужества». Поток тепла стремительно разлился по всему его телу. 'Чего тут бояться? «Сражаться, сражаться, сражаться!» Люмиан выхватил тот иссиня-чёрный крупный прямой меч и ринулся навстречу гигантскому скелету и жуткому костяному мечу в его руках. Затем он взмахнул «Мечом Мужества» снизу вверх. Слепяще-белое с синевой пламя с гулом вспыхнуло на клинке. Бум! Иссиня-чёрный прямой меч и гигантский меч, составленный из бесчисленных острых костей, столкнулись в воздухе. Колени Люмиана подогнулись, а ноги увязли в земле. Сила скелета оказалась столь огромной, а слепяще-белое с синевой пламя переплелось с бледным пламенем, взаимно уничтожая друг друга. Люмиана это не испугало. С азартом в глазах он напряг бёдра, распрямил колени и, не отступая, а наоборот подавшись вперёд, вновь обрушил иссиня-чёрный прямой меч на это исполинское чудовище. Гигантский меч из острых костей ответил подобно рушащейся каменной глыбе. Грохот! Это столкновение вызвало мощнейший взрыв, и свирепая ударная волна вместе со слепяще-белым с синевой пламенем ударила по поверхности тела гигантского скелета, заставив его отступить на два шага. Люмиан устремился вслед за ним и снова обрушил «Меч Мужества». Грохот! Грохот! Грохот! Удар за ударом великих мечей, взрыв за взрывом — множество костей на теле скелета осыпалось и обуглилось, даже сам костяной меч заметно уменьшился в объёме. Наконец Люмиан пробил его блок и вонзил меч прямо ему в грудь. Грохот! Слепяще-белый с синевой огненный шар разросся там, пронзая всё его тело. Гигантский скелет мгновенно застыл. Грохоча и осыпаясь, он рухнул целиком, словно сложенный из кубиков замок, который кто-то толкнул. Люмиан отвёл иссиня-чёрный прямой меч, вполоборота повернулся к старому смотрителю гробниц и с улыбкой сказал: «Разобрался.» Пока он говорил, он убрал «Меч Мужества» обратно в «Вещмешок путешественника». Едва закончив это действие, Люмиан резко протрезвел: Вот так просто справился? Хотя ещё до того, как сжать рукоять меча, я рассчитывал рвануть в лобовую атаку, но не думал, что буду действовать исключительно силой напролом… И впрямь «Меч Мужества»… Услышав слова Люмиана, старый смотритель гробниц с догорающей белой свечой медленно приблизился. Мысли Люмиана стремительно пронеслись, и он, пользуясь тем, что только что оказал помощь, как бы между прочим спросил: «За последние несколько месяцев кто-нибудь ещё ходил к „Источнику Самаритянки“?» Это должно быть место с самой сильной силой смерти во всех катакомбах, возможно, Гаррисон направился именно туда. Старый смотритель гробниц словно в замедленной съёмке посмотрел на Люмиана и сиплым голосом произнёс: «Погаси свечу.» Что? Погасить свечу? Хочешь, чтобы я совершил самоубийство? Первой реакцией Люмиана была мысль, что смотритель гробниц перед ним пытается его погубить. Если находиться здесь без зажжённой белой свечи, тебя жутчайшим образом сотрёт, и с этого момента о тебе забудут абсолютно все! В этот момент свеча в руках смотрителя гробниц догорела до конца, дрогнула и полностью погасла. Тьма хлынула к этому старику, словно затопив его в мёртвой тишине. Он не исчез. В этот миг Люмиан вспомнил обо многом, в том числе о том, что смотритель гробниц назвал его им подобным, и о собственных догадках по этому поводу. Он ещё не успел принять окончательного, безумного решения, как тьма вокруг смотрителя гробниц свирепо расползлась во все стороны, окутав его с головой. Его белая свеча внезапно погасла. ---------- Глава 755 В темноте Глава 755 В темноте Бля! Хотя у Люмиана уже была мысль пойти на риск, он всё же ещё не принял окончательного решения, поэтому перед лицом внезапно погасшей белой свечи не удержался и выругался про себя, подсознательно собираясь активировать чёрную метку на правом плече, чтобы напрямую «телепортироваться» из подземных катакомб. В этот момент он почувствовал, как в ладони его правой руки возник леденящий до мозга костей холод и появилось лёгкое покалывание. Это прояснило его разум, к тому же он не обнаружил никаких других, неблагоприятных изменений в своём теле. И вправду… Люмиан мгновенно вернул себе самообладание и отказался от мысли использовать способность «Переход сквозь мир духов». Его догадка подтвердилась! Он тихо сжал правый кулак, не давая проступившим отпечаткам печати «Даоса Преисподней» быть «увиденными» чем-либо иным в темноте. После того как старый, трухлявый смотритель склепа, находившийся в явно ненормальном состоянии, принял его за своего сородича, Люмиан заподозрил, что это вызвано печатью «Даоса Преисподней». Надо знать, что «Источник Самаритянки» тесно связан с «Даосом Преисподней», а одной из важных причин строительства подземных катакомб Трира, по-видимому, было именно сдерживание распространяющегося влияния «Источника Самаритянки», и смотрители склепа по очереди охраняют огромный склеп, ведущий к «Источнику Самаритянки». Коли уж изменившийся смотритель склепа может ходить в темноте подземных катакомб без зажжённой белой свечи и не исчезать, то и он сам, имеющий печать «Даоса Преисподней», теоретически тоже должен быть на это способен! Разумеется, это было крайне рискованно: ошибись он в догадках — и сгинет без следа вместе со всеми следами своего существования, отчего Люмиан, хоть у него и мелькнула безумная мысль, всё никак не мог решиться. В непроглядной тьме, где глаза не могли ничего разглядеть, Люмиан чувствовал себя так, словно находился в подземной реке Трира, где всё вокруг пропитано холодом, сыростью, тяжестью и смертным безмолвием. Однако его дыхание не затруднилось: его тело и его душа странным образом извлекали воздух из густой, мрачной «воды», поддерживая своё существование. Он словно превратился в рыбу на глубоком дне. Тьма и впрямь подобно водному потоку накрывала и давила слой за слоем, изолируя это пространство от окружающих областей и от внешнего мира. В следующую секунду Люмиан услышал хриплый, равнодушный голос старого смотрителя: «За это время три человека пытались приблизиться к источнику, и я их остановил.» Три человека… Люмиан оживился и спросил: «Какие три человека?» «В один из разов это был благословенный Тьмы и Смерти, приведший с собой „Охотника“», — описал старый смотритель на свой лад. Благословенный Тьмы и Смерти с «Охотником»… разве это не мы с мадам «Хела»? Нет, мадам «Хела» со мной? А вы всё ещё помните нас… — Люмиан сначала осмыслил услышанное, а затем мысленно усмехнулся. Прежде он полагал, что этот старый смотритель отличается от Кендалла и прочих всё ещё довольно активных смотрителей, будучи уже близок к состоянию трупа и узнавая людей не глазами, а по ощущению ауры — Люмиан, вошедший в подземные катакомбы и прошедший весь путь до «Входа в старую костницу», встретил двух смотрителей склепа, водивших экскурсии для посетителей, и ни один из них не принял его за своего, а напротив, оба предостерегли его от одиночных прогулок и велели следить, чтобы белая свеча всегда горела и освещала путь. «А кто ещё один?» — переспросил Люмиан. Гаррисон или же Монит, аватар Амона, действующий в подземных катакомбах? Старый смотритель склепа безучастно и глухо проговорил: «Чужак. Ощущение от него очень близко к нашему, но есть и отличия, поэтому я его остановил.» Ощущение очень близко… есть отличия… чужак… Люмиан какое-то время обдумывал эти описания и пришёл к выводу, что с высокой долей вероятности это был гость с Острова Воскрешения, Гаррисон! «Как он выглядел?» — сдерживая эмоции и с внешним спокойствием уточняюще спросил Люмиан. Его взгляд не мог пробить тьму, он не видел даже силуэта старого смотрителя, однако отчётливо ощущал, что тот стоит прямо перед ним на расстоянии не более двух метров. Вслед за этим он услышал ответ старого смотрителя: 'Я пробыл смотрителем слишком долго, настолько долго, что забыл уже очень и очень многое. 'Здесь исчезает даже сама смерть, что уж говорить о нашей памяти. «Я не помню, как он выглядел. Знаю лишь, что внешне он отличался от нас, интисцев, и не походил ни на руэнцев, ни на фейсакцев.» После краткой паузы смотритель склепа всё тем же ровным голосом произнёс: «Мне пора возвращаться к отдыху…» Люмиан не стал его отговаривать и больше ничего не спрашивал. Ибо, хоть он и не слышал шагов и не чувствовал никакого движения впереди, у него внезапно возникла предельно чёткая мысль: «Этот человек уже ушёл.» Внешне не похож на интисцев, руэнцев, фейсакцев… чужак… за последние несколько месяцев побывал на четвёртом ярусе подземных катакомб… Люмиан снова и снова прокручивал в голове ответы смотрителя склепа. Внезапно ему кое-что пришло на ум: Франка упоминала, что встретила в подземных катакомбах мужчину, предположительно прибывшего из того же мира, что и «Небесный Наставник» — то есть из мира, где они жили до прехождения, а основанием для её суждения стало то, что его внешность была весьма близка к людям из того мира и имела определённые отличия от жителей Интиса, Руэна, Фейнапота и Фейсака! 'Выходит, Франка столкнулась как раз с тем человеком, которого остановил старый смотритель? А им, скорее всего, был Гаррисон, гость с Острова Воскрешения… 'Остров Воскрешения на самом деле является узловой точкой пересечения двух миров? 'Морская карта, ведущая к Острову Воскрешения, оказалась ошибочной оттого, что в неё не были включены оккультные сведения, и даже добравшись до намеченной акватории, столкнёшься лишь с опасностями, так и не увидя цели? «Это отлично объясняет результат гадания Франки о том, что 'морская карта истинна», и случаи, когда искатели приключений не могли найти Остров Воскрешения — карта и вправду настоящая, просто в ней не записан способ открыть «врата острова»! 'Если всё действительно так, то причин переселения Франки и остальных, а также целей появления островитян с Острова Воскрешения на Южном и Северном континентах должны быть более глубокие объяснения… 'Хорошо хоть, Франка видела человека, похожего на Гаррисона, и посредством ритуала нарисовала соответствующий портрет, что поможет нам в дальнейшем поиске цели. 'Хе-хе, в том своём исследовании Франка и Дженна получили ключевую информацию по многим важным делам — прямо-таки веет тем, что всё это было кем-то подстроено. «Возможно, это устроил и не Тот самый, однако с высокой долей вероятности тут не обошлось без аватара Амона, часто появляющегося в этих местах…» Главное, что сейчас больше всего озадачивало Люмиана — почему «Истинный Творец» или, вернее, Амон придают этому значение. Предоставляемая Ими ранее «помощь» в основном касалась противостояния злым богам за барьером и не затрагивала вопросов иного мира. 'Хм, а тот Небесный Достопочтенный считается злым богом за барьером? «Он из того же мира, что и 'Небесный Наставник»? «Это тоже можно считать частью вторжения злых богов?» Люмиан немного поразмыслил над этим и задумался над другим вопросом: А именно: стоит ли рассказывать об этом Франке, «007», мадам «Хела» и другим членам «Исследовательского общества кудрявых павианов». Люмиан уже мог представить, какая картина тогда разыграется: Часть членов «Исследовательского общества кудрявых павианов», включая Франку, безудержно, один за другим, отправятся в море на поиски Острова Воскрешения, отмеченного на карте. Вот только не найти Остров Воскрешения — опасно, а найти — опаснее вдвойне! Люмиану же больше хотелось видеть, как Франка остаётся в своём нынешнем состоянии: Не считая терзаний из-за своего пола, постоянно жизнерадостной и счастливой. Помолчав немного, Люмиан слегка нервно усмехнулся и в этой обстановке, напоминавшей тёмное водное дно, тихо самоиронично прошептал: 'Разве ты откажешься от поиска способа воскресить Аврору лишь из-за опасности и чужих ожиданий? 'Разве ты откажешься от сопротивления лишь из-за опасности и чужих ожиданий? 'Разве ты откажешься от слияния с родословной Омибеллы лишь из-за опасности и чужих ожиданий? «Нет!» Приняв решение, Люмиан переключил внимание на окружающую обстановку. Он ничего не видел, но смутно чувствовал, как во тьме бродят какие-то силуэты, чувствовал, словно множества рук тянутся к нему, хватают за руки, хватают за лодыжки, хватают за шею, хватают за тело, не оказывая, впрочем, реального физического воздействия. Нет, кое-что всё же изменилось: Люмиану стало ощутимо холоднее, да так, что с физическими качествами «Жнеца» он едва удерживался от того, чтобы не сжать поры и не задрожать. Ещё он слышал стелющиеся, полные боли и отчаяния плачи, но не мог разобрать, с какой именно стороны они доносятся. «Это те люди, что раньше сгинули в подземных катакомбах?» — Люмиан попытался прислушаться, чтобы найти одного-двух пропавших и выяснить их нынешнее состояние, но всё было бесполезно. Внезапно он вздрогнул. Этот холод и смертельное безмолвие проникли в его разум. Его мысли слегка замедлились, а воспоминания о некоторых вещах стали немного размытыми. «Печать „Даоса Преисподней“ лишь предотвращает моё немедленное исчезновение и смерть даже прошлых следов, но не может помешать аномалии этого места медленно разъедать меня, как и тех смотрителей склепа? К тому же скорость моего разъедания явно выше, чем у них…» — Люмиан с щелчком выбил язычок пламени и зажёг белую свечу в своей руке. Ощущения тьмы, холода, тяжести, смертного безмолвия и сырости мгновенно отступили по мере распространения света. Люмиан взглянул на огонёк свечи в своей руке, кивнул и пробормотал про себя: «Только что я воспринимал печать 'Даоса Преисподней» как своего рода замену пламени белой свечи, но теперь вижу, что они отличаются, полностью отличаются по своей сути. «Одно исходит из запечатанной аномалии, а другое задействует силу, запечатывающую это место?» Среди потока мыслей Люмиан поднял горящую белую свечу и пошёл обратно прежним путём. Вернувшись к «Входу в старую костницу», он увидел, что тех нескольких студентов уже нет. «Их уже испугали и они сбежали?» — Люмиан насмешливо хмыкнул и не спеша покинул подземные катакомбы, вернувшись на площадь Чистилища. Район Пантеона, улица Оросе, дом 9, квартира 702. Франка, как раз собиравшаяся выйти, чтобы собрать сведения о тех нескольких «людях из зеркала», снова увидела Люмиана. «Ты чего опять-опять-опять припёрся?» — спросила эта «Демонесса Наслаждения», у которой слегка дёрнулся уголок губ. ---------- Глава 756 Рассудительная Франка Глава 756 Рассудительная Франка Встретив «допрос» Франки, Люмиан приподнял бровь и сказал: «Я снова столкнулся с одним очень важным делом, о котором должен тебе рассказать.» Франка подозрительно оглядела Люмиана с ног до головы, не уверенная, разыгрывает ли её этот парень или действительно снова что-то обнаружил. Если последнее, то не слишком ли часто? Только утром он отправился на «Лазурный Мститель», чтобы провести первичную разведку, получил рецепт зелья «Демонессы Отчаяния», «Меч Мужества», эквивалентный запечатанному артефакту «1» уровня, и свечу из трупного жира с особым, возможно, ключевым действием, добыв важнейшие сведения, а во второй половине дня у него снова новые находки? Франка в итоге решила поверить Люмиану, ведь этот парень уже не раз проявлял свою истинную натуру бедствия. Она отошла в сторону, позволяя Люмиану пройти в гостиную. «Так что всё-таки произошло?» — серьёзно спросила Франка, закрывая за ним дверь. Люмиан встал у окна спиной к улице и со строгим выражением лица произнёс: «Ты помнишь описание Гаррисона, которое давал господин „Повешенный“?» «Помню, он может появляться в местах, тесно связанных с силами тьмы, смерти, сумерек и увядания.» На Франку повлияла слегка гнетущая атмосфера, и она не стала отвечать фразами вроде «У меня же нет амнезии, чтобы забыть во второй половине дня то, о чём говорили утром». Люмиан кивнул и сказал: «Я как раз освободился и отправился прогуляться по катакомбам, где встретил смотрителя склепа, дежурившего в районе „Источника Самаритянки“. Он рассказал мне, что до этого один чужак пытался приблизиться к источнику, но был им остановлен. А внешность этого чужака совсем не похожа на жителей стран Северного континента…» Франка сначала слушала в растерянности, но затем инстинктивно вздрогнула и вылила наружу: «Гаррисон? Тот человек с восточной внешностью, которого встретили мы с Дженной — это Гаррисон?» Она мгновенно вспомнила их с Дженной исследование «Ночного столпа Крисмоны». И в спешке она использовала «восточная внешность» взамен более сложного описания «внешность, не похожая на жителей стран Северного континента». «Вероятность велика.» Люмиан медленно кивнул. Франка обомлела и произнесла: «Остров Воскрешения… Остров Воскрешения!» Её глаза цвета озёрной синевы мгновенно засияли, наполненные волнением и предвкушением. Она спросила с тоном, ищущим подтверждения: «Может ли Остров Воскрешения быть узлом пересечения двух миров?» «Даже если и нет, он должен быть тесно связан с вашим миром.» Люмиан не стал выливать на Франку ушат холодной воды. Франка взволнованно сделала несколько шагов туда-сюда, а затем запричитала: 'И как я тогда его не узнала? 'Почему не схватила его? 'Теперь неизвестно, куда он делся, даже зацепиться не за что, чтобы поискать! «Эффективность Церкви „Вечного Пылающего Солнца“ просто никуда не годится, ни единого ответа!» Когда Франка закончила причитать и выплеснула негативные эмоции, Люмиан спокойно произнёс: «Нельзя винить „007“ и остальных в низкой эффективности, Гаррисона, возможно, уже нет в Трире.» «Угу.» Франка раздумчиво сказала: «Я объявлю об этом на исследовательском собрании, чтобы члены из разных районов обратили внимание на людей, похожих на Гаррисона.» Люмиан только собрался дать указания и напомнить об осторожности, как Франка уже пробормотала про себя: 'Я скажу им, чтобы до того, как они найдут Гаррисона и добудут подробные сведения об Острове Воскрешения, они даже не пытались искать этот остров, это слишком опасно. «М-м, если же обнаружат Гаррисона, пусть не спешат связываться и не устраивают драку, пусть притворятся, что не заметили его, и скорее сообщат председателю „Гэндальфу“, госпоже „Хеле“ и нам, тем, у кого есть силы справиться с этим…» Люмиан внимательно дослушал и с провокационными интонациями похвалил: 'А я-то думал, ты от волнения потеряешь последнюю голову. «Но не ожидал, что ты, обычно выглядящая довольно беспечной и не особо пользующаяся мозгами, в ключевой момент сможешь продумать всё настолько основательно.» Франка не поддалась на провокацию и с легким самодовольством ответила: 'Как это называется? Это называется: Люй Дуань в великих делах не сплошает! «Если и во время дел напрягать мозги, и во время отдыха использовать мозги, то получается, я зря отдыхаю?» А ведь в этом даже есть доля правды… Люмиан недоуменно спросил: «Люй… Дуань… Это кто?» «Знать не обязательно!» — отрезала Франка. Люмиан примерно понял причину, не стал расспрашивать дальше и кивнул: «Через два дня на сходке и раскроем это.» Франка произнесла «угу», выражая согласие. Внезапно азарт, радость и предвкушение на её лице исчезли. Её тело едва заметно задрожало. «Что случилось?» — с обеспокоенностью спросил Люмиан. Франка поджала губы и очень тихо произнесла: 'Я так жду правды обо всём и возможных перспектив будущего, но в то же время боюсь, что всё это окажется совсем не таким, как я надеюсь. «Я боюсь, я боюсь, что этот ответ окажется мне не под силу принять.» Произнеся эти слова, Франка будто лишилась всех сил и оперлась руками о подоконник. Люмиан не стал утешать Франку, а в его глазах появилось то же чувство, с которым госпожа «Фокусник» смотрела на него: Сострадание. Он ведь и сам боится — боится, что надежда на воскрешение, которую он так отчаянно ищет, окажется лишь призраком, до которого никогда не дотянуться. Спустя некоторое время Люмиан посмотрел на Франку и спросил: «Выпьем?» «Давай.» Франка ответила со сложной ухмылкой: 'Захмелев, можно забыть про все эти невзгоды. «Цыц, ну точно, братанское утешение — это вместе выпить.» ………… Два дня спустя. Франка, как и договаривались, отправилась в охотничьи угодья на опушке леса Восточный Лонь и нашла «Чёрную Демонессу» Клариссу. Эта Демонесса уровня полубога больше не носила то чёрное придворное платье, а облачилась в охотничий костюм тёмных тонов и надела чёрную шляпку, скрывающую её длинные волосы, выглядя одновременно лихой и свеже-опрятной. В отличие от прежней меланхоличной красоты, сейчас госпожа Кларисса излучала иной тип привлекательности, столь же соблазнительный и прекрасный… Франка цепким, восхищённым взглядом окинула «Чёрную Демонессу», подавила возникшее на инстинктах желание и подробно пересказала добытые от «007» сведения о нескольких «людях из зеркала». Кларисса слегка кивнула и с яркой улыбкой сняла со спины лошади деревянный коричневато-красный чемоданчик. «Это твоя награда.» Эта «Чёрная Демонесса» передала чемоданчик Франке. Франка не стала скромничать и, поблагодарив, отщёлкнула металлические замочки и открыла небольшой деревянный чемоданчик. Внутри чемоданчик был разделён сверкающими кусками льда без единого намёка на таяние на несколько отсеков, в которых покоились замороженными: голова летучей мыши с цветными пятнами на морде, желчный пузырь, сочащийся кровью и зелёным соком, раздвоенный хвост, покрытый гладкой демонической чешуёй, и разлитые по стеклянным флаконам два вида тёмно-красной крови. «„Основной ингредиент и большая часть вспомогательных ингредиентов для «Страдания» находятся здесь, и если ты ещё не готова к продвижению, не пытайся разрушить созданный мною лёд: это лишь приведёт к тому, что носитель будет раз за разом заражаться различными болезнями и постепенно умирать.“» «Чёрная Демонесса» напомнила Франке. «Спасибо вам, госпожа.» Франка быстро пересчитала, каких ещё вспомогательных ингредиентов не хватает. Не хватало лишь довольно распространённого синего эвкалипта. «Чёрная Демонесса» Кларисса сменила тему: «Ты действуешь очень эффективно и весьма результативно. Возможно, ещё через год или два ты сможешь попытаться распахнуть врата божественности. Но когда придёт время, мы больше не будем награждать тебя рецептом зелья „Отчаяния“, его основными и вспомогательными ингредиентами — мы заранее откроем тебе ритуал продвижения, и когда ты подготовишься и будешь близка к завершению ритуала, напрямую дадим тебе зелье „Отчаяние“.» «Это чтобы предотвратить утечку рецептов зелий Высших Последовательностей?» — с пониманием спросила Франка. «Чёрная Демонесса» кивнула: «Когда ты получишь право прибавить цвет к своему титулу, тогда и сможешь по-настоящему прикоснуться к рецептам зелий Высших Последовательностей и некоторым тайнам секты.» «Я ещё хотела выведать у вас рецепт зелья „Нестареющей Демонессы“… Но, пока не станешь „Нестареющей Демонессой“, цвет к титулу добавить нельзя… Ничего, зато можно заранее узнать ритуал и проверить, насколько он зловещ…» Франка не стала скрывать своего выражения ожидания. Затем она вернула разговор к расследованию в отношении «людей из зеркала»: «Госпожа, до какой степени мы должны вести преследование 'людей из зеркала»? Достаточно лишь сорвать их замыслы и устранить ту часть, что вырвалась из особого зеркального мира? «Мы ведь не сможем, пока печать Трира Четвёртой Эпохи не снята, по-настоящему проникнуть в этот особый зеркальный мир, чтобы уничтожить их предводителя и саму основу их существования?» Франка этим зондировала почву относительно истинных целей Секты Демонессы в деле «людей из зеркала», пытаясь вычесть из этого состояние и помыслы «Изначальной Демонессы». Кларисса взглянула на неё и со свежей улыбкой произнесла: 'Сначала делай то, что в твоих силах. «Когда ты продвинешься до „Страдания“, мы кое-что тебе расскажем.» Только став «Демонессой Страданий», она войдёт в верхушку Секты Демонессы и получит право о чём-то узнать? Франка одновременно радовалась тому, что всё ближе подбирается к тайнам Секты Демонессы и сможет выполнить задание, но и ощущала некоторую тревогу. ………… Глубокая ночь, Подземный Трир, внутри одного из гротов каменоломни. Ангулем де Франсуа в коричневом суконном пальто, с золотой брошью и с карбидной лампой в руке шагнул в эту погружённую в тьму и спящую область. Рукав его правой руки был засучен, а в сгиб локтя был всажен стеклянный шприц с мутноватой белой жидкостью внутри. За его спиной следовали четыре-пять «Очистителей», у каждого из которых в руку был всажен похожий шприц. Окружёнными «Очистителями» посередине шли четыре высоких тёмно-серых паровых механизма — эти механические создания несли предмет длиной более двух метров и шириной около одного и семидесяти–восьмидесяти сантиметров. Поверхность предмета была накрыта красным фланелевым чехлом, не открывавшим ни единой детали. Ангулем остановился посередине грота каменоломни и опустил руку, давая знак товарищам замереть. И его товарищи заставили тех четырёх тёмно-серых паровых механизмов опустить несомый предмет на землю. По мере того как фланелевый чехол сдёргивали, перед взором Ангулема и остальных предстала изысканная кровать с духом классики. Они одновременно почувствовали усталость и ощущение, что эта кровать невероятно удобна, отчего им страстно захотелось лечь на неё и крепко выспаться. Ангулем спешно отвёл взгляд и рукой, в которой держал карбидную лампу, надавил на поршень шприца, впрыснув в своё тело ещё порцию жидкости. Пока остальные «Очистители» проделывали то же самое, с противоположной стороны грота каменоломни внезапно вышла фигура в чёрном монашеском одеянии. ---------- Глава 757 Два разума Глава 757 Два разума Увидев женскую силуэтную фигуру, шагнувшую из тьмы, Ангулем и остальные мгновенно предельно напряглись. Они пока не знали, как заставить гуманоидный запечатанный артефакт самостоятельно пойти к той кровати, и могли лишь надеяться, что кровать, также являвшаяся запечатанным артефактом «1»-го уровня, проявит свое свойство привлекать других существ прилечь. Разумеется, Церковь «Вечного Пылающего Солнца» не могла отправить для сделки, затрагивающей запечатанный артефакт «1»-го уровня, лишь отряд «Очистителей» с высшей Последовательностью 5 — в тени за всем наверняка наблюдал полубог. Однако если бы действительно произошла неожиданность и пришлось столкнуться с одновременным ударом двух запечатанных артефактов «1»-го уровня, оставалось неизвестным, скольких человек смог бы спасти тот старший дьякон. Едва появилась женщина со спокойным и слегка печальным выражением лица, как тут же, словно получив призыв или приказ, сама пошла к той изысканной классической кровати. Ангулем и остальные сохраняли неподвижное состояние, словно превратившись в статуи. Они боялись, что их собственные движения испугают цель и нарушат благоприятный ход событий. Наконец гуманоидный запечатанный артефакт в черном монашеском одеянии легла на кровать. Она приоткрыла рот, слегка зевнула, а затем закрыла глаза, всем своим видом выражая глубочайшую усталость. Это была усталость человека, истощившего жизненные силы за всю жизнь Она уснула. Несколько «Очистителей» поочередно выступили вперед и поставили на землю разноцветные кожаные чемоданы, которые держали в руках. Следом они натянули красное фланелевое покрывало, накрыв им и гуманоидный запечатанный артефакт, и классическую кровать. Стальной-серый паровой робот также опустил кожаный чемодан, который держал в другой руке. Они подняли кровать и вслед за членами отряда «Очистителей» не торопясь покинули этот грот каменоломни. Вскоре здесь остались лишь Ангулем и девять кожаных чемоданов на земле за его спиной. На краю грота каменоломни, из густой тьмы выступал силуэт Франки, облаченной в наряд Ассасина. Она не стала заводить разговор с Ангулемом, прошла мимо дьякона «Очистителей», приблизилась к чемоданам и принялась открывать их один за другим для проверки. Восемь из них были либо доверху заполнены ярко-желтыми золотыми слитками, либо содержали множество золотых монет, и их вес был весьма внушительным; взглянув на это, Франка словно ослепла на мгновение — в ее глазах остался лишь золотой блеск. Я за две жизни, вместе взятые, не видела столько золота… Жаль, не мое… Франка с легким сожалением и расстройством убрала это золото стоимостью 1,2 миллиона феров вместе с чемоданами в «Вещмешок путешественника». В еще одном чемодане находились основные и дополнительные ингредиенты для зелья «Наслаждения» и два сложенных листа с материалами дела. Франка, убедившись, что все в порядке, кивнула Ангулему и произнесла холодным тоном, подобающим лишь деловому сотрудничеству: 'Вы держите слово, я продолжу предоставлять тебе сведения. «Хвала Солнцу, Вы — Бог Договоров!» — Ангулем слегка развел руки, воздавая всю славу и заслуги божеству. Затем Франка покинула этот грот каменоломни; она петляла шаг за шагом, непрерывно используя способности «Ведьмы», чтобы стирать следы и противостоять возможному гаданию или пророчеству. Минут через семь-восемь она встретилась с Лумианом в скрытом туннеле Подземного Трира и была унесена «Телепортацией». ………… Улица Оросе, 9, квартира 702. Пока Франка передавала Дженне материалы для зелья «Наслаждения» вместе с чемоданом, Лумиан уже уселся в кресло и читал заново составленное, написанное не по стандартному образцу досье запечатанного артефакта. 'Номер: 1—147 'Настоящее имя: Клеманс Атана. 'Данный запечатанный артефакт родился в семье поместного судьи в деревне Спам региона Замт провинции Верхний Хорнакис; достигнув совершеннолетия, был отправлен в женский монастырь Замта, спустя два года поступил в университет Сухит, где изучал палеонтологию, после выпуска остался в университете и получил преподавательскую должность. 'В области палеонтологии она склонялась к поиску следов, оставленных легендарными существами, чтобы доказать их существование; в возрасте двадцати девяти лет она внезапно уволилась и вернулась в родные края, на долгое время затворившись в своей комнате. 'В последующие два года в ее семье произошел ряд трагических событий: 'Ее отец напился и ночью упал в выгребную яму, где утонул; ее мать от безутешного горя потеряла рассудок и повесилась; ее братья из-за раздела наследства перебили друг друга; ее сестры по пути домой, куда направлялись, чтобы отговорить братьев, пропали без вести, и с тех пор о них ничего не было слышно… «Жители деревни Спам посчитали, что она принесла с собой несчастье, и захотели выгнать ее; вскоре в деревне вспыхнула странная ментальная чума, и когда 'Очистители» заметили проблему, спасать что-либо было уже поздно — оставалось лишь очистить всех зараженных… 'Согласно последующим исследованиям, в теле Клеманс Атана находились два разума, а душа пребывала в сшитом состоянии. 'Есть основания полагать, что один из разумов стоял за трагедией ее семьи и заражением всей деревни, а другой разум не мог этого принять, впал в смутное, полусознательное состояние и инстинктивно сопротивлялся, в итоге сойдя с ума… 'Кроме того, она несет на себе еще один вид осквернения, отличающийся от ее силы управления разумом и духом. 'На данный момент невозможно установить, когда именно появилось это осквернение — до ее возвращения в родные края или после смерти родителей… «Запечатана два года и четыре месяца назад.» «Запечатана совсем недавно, ее номер среди всех запечатанных артефактов „1“-го уровня должен быть в самом конце,» — Франка неизвестно когда оказалась за спиной Лумиана и, опираясь локтями на спинку кресла, дочитала досье. Лумиан немного помолчал и с тихим смешком произнес: «Возможно, когда-нибудь это станет и моим концом.» Он смутно ощущал борьбу и сопротивление Клеманс Атана, но в конечном счете она потерпела поражение и превратилась в монстра. Франка приоткрыла рот, не зная, что сказать. Спустя пару секунд она похлопала Лумиана по плечу: «Посмотри на это с лучшей стороны: в долгосрочной перспективе каждый из нас умрет, а смысл имеет лишь то, что мы успеем совершить на этом пути к смерти.» Лумиан сложил досье, слегка кивнул и глухо проговорил: «До самой смерти!» ………… В 10 часов вечера, внутри древнего обветшалого дворца «Страны Ночи». Члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» в разных местах один за другим проявили свои силуэты. Франка сразу заметила «007» в львиной маске, поправила капюшон, подошла ближе и с любопытством спросила: «Мы свои награды получили, а какова твоя?» «007» Ангулем ответил со сложным чувством: «Мне разрешили взять под управление запечатанный артефакт „1“-го уровня с не слишком сильным негативным эффектом.» «Вау, прямо кандидат в полубоги!» — с завистью вздохнула Франка. Она сменила ход мыслей и подумала о Лумиане; у этого парня тоже имелся запечатанный артефакт «1»-го уровня с не слишком сильным негативным эффектом, так что его тоже можно было считать кандидатом в полубоги. Притом еще до того, как Лумиан вступил на «Божественные Пути», «007» уже являлся Потусторонним Последовательности 5, просто из-за высокой занятости на работе он не хотел занимать пост вице-председателя «Исследовательского общества кудрявых павианов» и потому не рассказывал об этом другим. Подумав об этом, Франка решила, что «007» не так уж и заслуживает зависти. «007» посмотрел на Франку и произнес: «Раньше я в мечтах грезил о продвижении к Последовательности 4 и становлении полубогом, но по мере того, как я разбирался со все большим количеством потусторонних событий, я начал чувствовать, что это не обязательно к добру. Эх, судьба уже подтолкнула меня сюда, остается лишь идти дальше.» «Это уж точно,» — с немалой долей сопереживания проговорила Франка. — «Чуть позже я намерена объявить о кое-чем очень важном.» «О чем же?» — «007» даже не смог сдержаться и выпалил вопрос. С чего это у «Потайного клинка» опять появилось важное дело? Что на этот раз? До сих пор известия, приносимые ею, каждое было безумнее и шокирующе предыдущего! «Скоро узнаешь,» — вздохнула Франка. Затем она устремила взгляд на «Маггла» Лумиана, который, облачившись в мантию Колдуна и надев черный капюшон, как раз направлялся к месту сбора группы «Академия». Лумиан, принявший облик Авроры, слегка кивнул Франке. Увидев, что члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» в основном собрались, Франка направилась прямиком к огромному каменному креслу. Облаченный в простую белую мантию, подобный полугиганту «Гэндальф» находился неподалеку; он тихо спросил: «Ты хочешь предостеречь всех, чтобы они береглись „Людей из зеркала“?» «Нет,» — Франка взглянула на госпожу «Хелу», стоявшую с другой стороны, и сотворила из льда простой рупор. «Господа, у меня есть объявление,» — голос Франки эхом разнесся по древнему обветшалому дворцу. «Изотоп», «Медведь», «Трёхглавый пёс» и другие члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» одновременно устремили взгляды вглубь дворца, разглядев, кто именно говорил. Они внезапно почувствовали тревогу. Прежде «Потайной клинок» приносила далеко не добрые вести! Хотя это и помогло «Исследовательскому обществу кудрявых павианов» очистить ряды от внутренних вредителей, выстроить более надежные правила и уберечь всех от предвидимого вреда, бушующие волны тех событий до сих пор заставляли каждого пережившего их содрогаться от страха. Увидев, что все прекратили разговоры и обсуждения и одновременно уставились на нее, Франка прокашлялась и начала с легенд об Острове Воскрешения, доведя рассказ до того, как в глубинах катакомб Трира встретила мужчину с восточным лицом из их прежнего мира. Так это то дело… У него появилось продолжение? «007» немного расслабился. Гудение голосов раздалось в разных уголках древнего дворца, члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» не удержались от шепота и бурных обсуждений. Для большинства из них на самом деле всё уже сводилось к принятию реальности; они приспособились к текущей жизни и даже обзавелись иными устремлениями, но кто мог знать, что теперь им сообщат: у «прехождения» всё ещё есть тайны, и, возможно, удастся вернуться домой! Затем Франка рассказала о том, что островитянин Гаррисон с Острова Воскрешения связан с силами смерти, тьмы и тому подобным и разыскивает нечто на Южном и Северном континентах, однако не упомянула «Колдуна-Демона» Бурмана — это слишком легко навело бы на мысли о великом авантюристе Луи Бери. В тишине, внезапно повисшей внутри дворца, Франка озвучила предположение, сделанное ею и Лумианом: 'Остров Воскрешения, возможно, является точкой пересечения двух миров. «Мы должны найти Гаррисона и добыть у него сведения об Острове Воскрешения!» Закончив на одном дыхании, Франка перевела взгляд с ошеломленных лиц собравшихся на стоявшую неподалеку госпожу «Хелу». Она заметила, что за черной сеточной вуалью на лице госпожи «Хелу» в ее темных зрачках промелькнуло некое трудноописуемое чувство. ---------- Глава 758 Разные отношения Глава 758 Разные отношения Учитывая сдержанность и хладнокровие госпожи «Хела», даже у неё возникли эмоциональные колебания… Франка со вздохом отвела взгляд. В этот момент многие члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» пришли в себя от шока и с волнением и спешкой принялись высказывать своё мнение. Кто-то громко закричал: «„Потайной клинок“, ты не можешь так просто делать выводы!» Франка тут же выкрикнула в ответ: 'Независимо от того, является ли Остров Воскрешения точкой пересечения двух миров, мы должны найти Гаррисона! «Это не вывод, это направление расследования!» Ещё кто-то закричал: «Как искать человека, опираясь лишь на одно имя?» «У меня есть его портрет!» — сразу ответила Франка. Пока все перебивали друг друга, выражая надежды, задавая вопросы и ища ответы, чей-то голос прозвучал с явной потерей контроля: «Неужели вы не можете спокойно жить своей нынешней жизнью?» Франка посмотрела на звук и увидела мужчину с кодовым именем «Крот». Стоило «Кроту» начать, как многие члены один за другим громко заговорили: «Я не хочу больше рисковать ради призрачной надежды.» «Неужели вы не можете отказаться от иллюзий?» «У меня нет никакого интереса к возвращению в прежний мир!» «…» Франка ничуть не удивилась волне возражений, лишь про себя вздохнула: Когда людей за сотню, они все такие разные… Она искренне ответила: «Поиски Гаррисона и выяснение обстановки на Острове Воскрешения в принципе добровольны. Те, кто хочет разобраться в правде о прехождении, пусть сами решают, стоит ли рисковать; те же, кто не хочет, могут жить как прежде, но не мешайте участвовать другим.» «Крот» и остальные явно всё ещё опасались, что расследование на Острове Воскрешения повлияет на их нынешнюю жизнь, но когда Франка задействовала такое оружие, как «свободный выбор», им оставалось лишь бубнить про себя и отступить к краю. Франка воспользовалась случаем и добавила: 'На данном этапе расследование по Острову Воскрешения ограничивается лишь сбором информации, ни в коем случае не пытайтесь искать его самостоятельно — это крайне опасно. Когда мы получим ключевые сведения от Гаррисона, тогда и обсудим, стоит ли отправляться на Остров Воскрешения и как именно. «Итак, сейчас я покажу портрет Гаррисона.» Часть членов «Исследовательского общества кудрявых павианов», уже разбравшихся во всем деле, разразилась ликующими возгласами: «„Потайной клинок“ ростом в метр восемьдесят!» «„Потайной клинок“, я люблю тебя!» «Хвала тебе, „Потайной клинок“!» «…» Франка с улыбкой качнула головой. Заразившись их эмоциями, она почувствовала, как тревога и страх в её душе заметно рассеялись. Она знала, что эти члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» вовсе не не боятся неизвестных результатов расследования и правды, способной разрушить все надежды, но они ждали слишком долго и жаждали слишком сильно, поэтому любая крошечная надежда заставляла их ненадолго забыть о боли и печали, давая волю восторгу и радости. Затем Франка вздохнула, достала портрет Гаррисона и прикрепила его к спинке огромного каменного кресла. «Смотрите по очереди!» — крикнула Франка и сама покинула область вокруг пестрого каменного кресла. «Ты действительно думаешь, что это точка пересечения двух миров?» — заступив путь Франке, с горячим пылом спросил «Гэндальф». Франка смущённо улыбнулась: «Предположение, пока всего лишь предположение.» «Гэндальф» удовлетворенно кивнул: «В этом нет ничего плохого, смелые гипотезы требуют тщательной проверки.» «А ты… как ты думаешь, какая на самом деле связь между Островом Воскрешения и нашим миром?» — Франка с некоторой надеждой и смущением спросила «Гэндальфа». «Гэндальф» хе-хе усмехнулся: «У меня пока нет никаких готовых выводов, нужно больше информации для изучения.» Франка огляделась по сторонам и понизила голос. Она вкратце поделилась с председателем «Гэндальфом» сведениями о существовании «Источника Самаритянки», «Даоса Преисподней» и «Небесного Наставника». До этой сходки они с Люмианом решили рассказать об этом «Гэндальфу» и другим членам «Исследовательского общества кудрявых павианов», с кем сотрудничали в реальном мире, — до этого они делились только с «Хелой». «Гэндальф» внимательно выслушал и сделал вывод: 'Связь между двумя мирами может оказаться куда более тесной, чем мы предполагали. «Возможно, прехождение началось ещё раньше.» Не дожидаясь ответа «Потайного клинка» Франки, председатель «Исследовательского общества кудрявых павианов» сам со вздохом произнес: «Столько событий, столько следов, а мы ни с чем таким не сталкивались, тогда как вы натыкаетесь на них постоянно.» Для этого вам, наверное, нужно вознести хвалу «Истинному Творцу»… Франке с трудом удалось удержаться от колкости. Попрощавшись с похожим на полугиганта «Гэндальфом», она снова оказалась остановлена высоким «007». «Мы так и не обнаружили человека, похожего на Гаррисона,» — «007» кратко передал результаты прежних «поисков». «Возможно, его уже нет в Трире,» — Франка больше не стала ворчать на низкую эффективность «Очистителей». Она взглянула на «007» во львиной маске и, подбирая слова, спросила: «Хотел бы ты вернуться в прежний мир?» «007» помолчал несколько секунд и ответил: 'Конечно, но я боюсь, что всё уже стало другим. «Хотя судя по тому, что эпоха прехождения императора Рассела мало отличается от нашей, вернись мы сейчас — пропустили бы лишь несколько дней жизни, но никто еще не возвращался, и дать точный ответ нельзя: возможно, переход туда и обратно подчиняется совершенно разным правилам.» Франка тоже умолкла. «007» взглянул на «Гэндальфа», который присел на ступеньки и что-то писал или рисовал в блокноте, и спросил Франку: «О чём ты говорила с председателем? Мне показалось, он немного взволнован.» Франка справилась с чувствами и заодно поделилась с «007» тем, о чём рассказала «Гэндальфу». «007» Ангулем опешил на мгновение и, скрежеща зубами, выговорил: 'Почему ты не рассказала эти сведения раньше? «Что ещё ты утаила?» «Ну так разве я не боялась, что ты и впрямь превратишься в 007?» — пошутила Франка, но наткнувшись на тяжелый взгляд «007», лишь неловко ухмыльнулась: «Иногда дело не в том, что я не хочу говорить, а в том, что ещё не время или у меня нет на это права.» Я же не Люмиан, из которого всё приходится вытягивать как пасту из тюбика, по чуть-чуть; если бы действительно можно было говорить, я бы обязательно всем поделилась… — мысленно добавила Франка. «007» знал, что «Потайной клинок», судя по всему, вступила в какую-то тайную организацию, и прекрасно понимал её затруднение. Он сделал два глубоких вдоха и успокоился. Он словно бы сам себе проговорил: 'Если даже вы смогли найти в Подземном Трире столько следов иного мира, я не поверю, что две Церкви, охраняющие Трир уже более тысячи лет, вообще ничего не заметили. «Когда я стану полубогом, стану старшим диаконом, я ведь смогу просмотреть ту часть материалов?» «Угу, угу.» Франка раз за разом выражала согласие. В том уголке, где собиралась группа «Академия», «Профессор», «Доцент», «Директор», «Изотоп» и остальные уже посмотрели на портрет Гаррисона, прикреплённый Франкой к каменному креслу, и оживлённо обсуждали это дело. Дама, чьё лицо было раскрашено смываемыми красками в виде Периодической системы элементов, спросила окружающих: «Если действительно найдётся способ и путь вернуться в наш мир, вы захотите вернуться?» «Профессор» и «Доцент» переглянулись, и один из них сказал: «Если можно будет забрать наших детей и не придётся никому отказываться ни от кого, мы обязательно захотим вернуться.» «Директор», похожий на представителя Сородичей, ухмыльнулся: «Если удастся сохранить мои Потусторонние силы, то я согласен вернуться.» «Изотоп», у которого на плечах с обеих сторон сидели фальшивые головы и который сам носил маску манекена, хе-хе усмехнулся: «У меня нет никого и ничего, к чему я был бы привязан, а простая современная жизнь не заменит того чувства достижения, которое я получил в этом мире, так что я не хочу возвращаться.» «„Маггл“, а ты?» — «Периодическая система элементов» спросила молча слушавшего Люмиана. Люмиан на мгновение опешил и тоном Авроры произнёс: 'Это то, о чём я тоскую днём и ночью. «Но я также хочу забрать с собой кое-кого из близких людей.» После долгого общения тема «возвращения домой» и «Острова Воскрешения» наконец угасла, и когда все как по команде умолкли, Люмиан приподнял изящный подбородок, огляделся вокруг и произнёс: «Кто-нибудь из вас знаком с кем-то из „Ордена Аскетов Моисея“?» В одно мгновение большинство членов группы «Академия» уставились на «Маггл», глядя на её алые губы и белую кожу, видневшиеся из-под капюшона. «Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?» — с недоумением спросил «Профессор» в галстуке-бабочке. В группе «Академия» было много «Колдунов», и они раньше обменивались информацией об «Ордене Аскетов Моисея», поэтому её не удивило, откуда «Маггл» знает об этой тайной организации. Люмиан с улыбкой ответил: «Я хочу передать „Ордену Аскетов Моисея“ сообщение: в их рядах появился предатель.» «Предатель?» — «Изотоп» и остальные недоуменно переглянулись. Люмиан вместо ответа спросил: «Вы слышали о „Людях из зеркала“?» Согласно последним словам госпожи «Хела», члены «Исследовательского общества кудрявых павианов», способные с помощью заклинания входить в «Страну Ночи», максимум имеют проблемы в разуме и скрывают внутри себя скверну, но не настолько, чтобы у них изменилась сама форма жизни и это осталось незамеченным. Поэтому можно предварительно исключить вероятность того, что среди присутствующих скрывается «Человек из зеркала». «Слышал,» — сурово кивнул «Профессор» в чёрной полумаске. — «Случаи, когда оригинального владельца тела заменяет его собственный „Человек из зеркала“, изредка происходят, но почему эти „Люди из зеркала“ появляются, до сих пор никому не известно. Возможно, у официальных Потусторонних есть соответствующая информация.» Намного лучше разбираются в мире мистицизма… — губы Люмиана изогнулись в улыбке: «Я знаю, что „Человек из зеркала“ по имени Гриффит заменил оригинального владельца, а тот был членом „Ордена Аскетов Моисея“. Разумеется, Гриффит — это точно не то имя, под которым он состоял в „Ордене Аскетов Моисея“.» Члены группы «Академия» молчали и лишь слегка кивали. Люмиан тоже не стал развивать эту тему. «Профессор» взглянул на неё и с зондирующим видом спросил: «„Маггл“, ты всё ещё в Трире?» «Да,» — с улыбкой ответил Люмиан. «Профессор» оглядел всех и сказал: 'Я планирую в ближайшее время организовать реальную сходку для членов из Трира. Ты хочешь поучаствовать? «В основном из участников нашей группы „Академия“.» Взгляд Люмиана слегка вильнул, и он с приподнятыми уголками губ ответил: «Хорошо.» ---------- Глава 759 Группа «Ферма» Глава 759 Группа «Ферма» Договорившись сообщить время, место, пароль и способ проведения сходки в реальном мире через посланника мадам «Хелы», Лумиан тихо слушал общение членов группы «Академия», время от времени присоединяясь к обсуждению. С теми оккультными знаниями, которыми он владел сейчас, ему больше не нужно было нарочно сдерживаться, опасаясь выдать собственное невежество. Спустя некоторое время Лумиан сам спросил, есть ли у кого-нибудь рецепт зелья «Жреца Урожая» и соответствующие материалы, но получил отрицательный ответ. Тогда он направился к другой группе, расположившейся неподалёку от ворот древнего дворца. Она называлась «Ферма» и состояла из членов Общества, любивших земледелие и накопление. Лумиан как-то послушал их разговор и обнаружил, что их повседневными темами были: «Я купил ещё столько-то аров земли», «Я планирую накопить денег и завести ранчо», «Моё лесное хозяйство принесло богатый урожай», «Компостирование даёт отличный эффект», «У Церкви „Матери-Земли“ есть партия улучшенных семян пшеницы, отлично подходящих для посадки в местах с нехваткой воды», «Мои сбережения снова выросли», «Труд приносит мне радость»… После этого Лумиан больше ни разу не подходил их послушать. Едва приблизившись к участникам группы «Ферма», Лумиан почувствовал запах, присущий тем, кто долгое время имеет дело с землёй, удобрениями, свежей травой, зерном и скотом. Это вызвало у него непередаваемое ощущение знакомости и умиротворения, будто он вернулся в деревню Корду, к своей старшей сестре. Обладавший уже довольно богатым опытом Лумиан тут же насторожился. «Это… С одной стороны, навевает воспоминания о жизни в деревне Корду, а с другой — всё, что связано с земледелием, выпасом скота и урожаем, заставляет родословную Омибеллы в моём теле резонировать, вызывая чувство близости? Недаром она бывшая „Богиня Урожая“, недаром Дитя божества „Великой Матери“…» — Лумиан быстро понял причину. Он обнаружил, что хотя поглощение остатков пуповины Омибеллы и не принесло никаких изменений в силе или способностях, помимо привлечения взора «Великой Матери» и того, что существа, непосредственно созданные «Великой Матерью» или получившие Её Благословение, могли чувствовать соответствующую родословную, это не прошло совсем бесследно. Крупица родословной Омибеллы до определённой степени изменила его восприятие некоторых вещей, косвенно влияя на его разум. Слушая обсуждение участников группы «Ферма», Лумиан в то же время внимательно наблюдал за состоянием каждого из них. Хотя только определённые существа, лишённые необходимого разума, приняли бы его за Дитя божества «Великой Матери», любой человек, получивший Благословение «Великой Матери» или непосредственно созданный Ею, смог бы распознать в нём родословную Омибеллы, пусть и не перепутав при этом его личность. Это могло помочь Лумиану определить, не уверовали ли тайком участники группы «Ферма» в «Великую Матерь», по их возможным аномальным реакциям. Спустя несколько минут Лумиан предварительно убедился, что у членов «Исследовательского общества кудрявых павианов» в этой зоне нет никаких проблем. Лишь тогда он, подражая приглушённому голосу Авроры, огляделся по сторонам и произнёс: «Есть ли у кого-нибудь из вас рецепт зелья 'Жреца Урожая» или соответствующие материалы? «Если не хотите раскрывать рецепт, можете продать мне готовое зелье „Жреца Урожая“.» «„Маггл“, я помню, что ты „Колдун“.» — недоуменно спросил один из членов группы «Ферма» по прозвищу «Мастер Селекции». Он был довольно высокого роста, отличался диким, грубоватым нравом, а на его лице была маска из животного меха, придававшая ему вид представителя первобытного племени. «Нужно одному моему другу.» — усмехнулся Лумиан. — «А я хочу помочь и заодно заработать на разнице.» «Мастер Селекции» спросил снова: «Ты должна прекрасно понимать, что готовое зелье нужно выпить за короткое время, иначе оно впитается в сосуд и превратится в запечатанный артефакт с очень сильным негативным эффектом. К тому же сделка, скорее всего, пройдет через посланника мадам 'Хелы»? А это само по себе займет некоторое время, так что нужно гарантировать, что его выпьют сразу же по получении. «С этим точно не будет проблем?» «А посланник мадам „Хелы“ действительно занят…» — мысленно пошутил Лумиан, а вслух ответил: «Проблем нет.» После расспросов и наблюдений он убедился, что зелье «Врача» у Лугано полностью усвоено. В конце концов, это был «Врач», лечивший ангела и фальшивого ангела! — После того как «Локи» избил Людвига до полусмерти, именно Лугано обрабатывал и лечил его раны, да и сам Лумиан не раз получал от него помощь. «Мастер Селекции» ненадолго задумался и сказал: «20 000 золотых рисо за готовое зелье 'Жреца Урожая». «Это дороже, чем покупать материалы для зелья „Жреца Урожая“ по отдельности, но надо проявлять уважение к интеллектуальной собственности. Обычно я бы запросил от 30 до 35 тысяч золотых рисо, но раз уж мы сочлены по Обществу…» Примерно 40 000 феров, сойдёт… — Лумиан слегка кивнул и ответил: «Договорились.» У него изначально было при себе 19 000 золотых рисо купюрами и монетами, поэтому он сразу выплатил аванс в 10 000, договорившись передать остаток после получения зелья. Для этого они призвали «007» из группы «Святилище», чтобы тот всё засвидетельствовал. «Приятно иметь дело.» — спрятав задаток, «Мастер Селекции» улыбнулся «Магглу». Затем он повернулся к остальным участникам группы «Ферма»: 'Снова есть деньги на эксперименты! 'Я в последнее время как раз исследую грибы, созданные легендарным Друидом Фрэнком Ли. Считаю, что его замысел очень любопытен и заслуживает развития. «Раз уж в этом мире существует целая куча мистических существ — хм, включая Потусторонних — то почему бы не соединить кровь, плоть и молоко мистических существ с обычными растениями? Будь то скрещивание или генная модификация, с помощью оккультных сил всё это реализуется с достаточной лёгкостью, а затем после нескольких поколений размножения свойства стабилизируются, и мы получим растения, не содержащие Потусторонних характеристик, но обладающие определённым волшебным эффектом…» Слушая его, Лумиан внезапно ощутил странное беспокойство. У него не было подобного чувства даже тогда, когда в группе «Чистилище» обсуждали вопросы, связанные со смертью! Впервые имя Фрэнка Ли он услышал в деревне Корду во сне, когда официальный Потусторонний Райан сказал, что на море ходит молва: «Лучше уж столкнуться с пиратскими адмиралами или даже владыками, чем встретить человека по имени Фрэнк Ли». Позже, оказавшись на море, Лумиан не слышал абсолютно никаких слухов о Фрэнке Ли, и так и не понял: то ли Райан преувеличил во сне, то ли те, кто знал о деяниях Фрэнка Ли, просто не смели или не хотели упоминать его вновь. Группа «Святилище». Франка перевела взгляд на участника с прозвищем «Кое-кто» и с улыбкой спросила: «Разве ты раньше не искал Потустороннюю характеристику Последовательности 5 Пути 'Мародера» — «Похититель снов»? Она тебе всё ещё нужна? У моего друга как раз появилась одна. «Если не нужна, я пойду к „Ремесленнику“ и сделаю из этой Потусторонней характеристики волшебный предмет.» Носивший чёрную полумаску в виде повязки на глаз «Кое-кто» с головы до ног оглядел Франку: 'Похоже, друг, о котором ты говоришь — это не ты сама. 'Мне она больше не нужна, но я не против раздобыть ещё одну. «Окончательная цена — 5000 фунтов.» Около 120 000 феров… Франка усмехнулась: «200 000 феров, и ни фером меньше.» «Кое-кто» пересчитал и сказал: «Максимум 150 000 феров, если не согласна — забудь.» Франка подумала несколько секунд и произнесла: «Ты можешь заплатить двумя частями: первую часть прямо сейчас — 120 000 феров, а вторую — 60 000 феров — в течение трёх месяцев после того, как получишь Потустороннюю характеристику, закрепив договор нотариальным заверением от „007“.» «Кое-кто» размышлял мгновение, а затем со смешком спросил в ответ: 'Ты не боишься, что я получу Потустороннюю характеристику и уклонюсь от уплаты? «„Нотариальное заверение“ „Нотариуса“ вполне можно обойти, не забывай, что в прошлом я был известным „Аферистом“.» Франка улыбнулась: «Кто из вас сильнее — ты или „Бард“?» «Кое-кто» мгновенно замолчал. «„Барда“ уже ликвидировали я и мои спутники. Если только ты не готов ради 60 000 феров отказаться от такой удобной торговой площадки, мне совершенно не о чем беспокоиться: твоя Потусторонняя характеристика тоже стоит немало.» Франка, побывавшая в бандах, произнесла эти угрожающие слова таким тоном, будто обсуждала сегодняшний ужин. «Пройдёт немного времени, и я стану сильнее него.» Спустя пару секунд «Кое-кто» коротко ответил: «По рукам!» «Не торопись.» Франка улыбнулась. «Остаток долга должен быть выплачен золотом.» ………… В последующие несколько дней у Лумиана не было особых дел, и он непрерывно бродил по различным уголкам Трира, выслеживая нескольких «Людей из зеркала» по сведениям от «007» и разыскивая следы Гаррисона. Изначально ему следовало отправиться к господину K за наградой, однако в душе он всё ещё испытывал некое отторжение и раз за разом откладывал этот визит. Франка же завершила сделку с «Кое-кем» из группы «Святилище», получив первый взнос в размере 5000 фунтов банкнотами и золотыми монетами. В то же время она передала Дженне 15 000 феров банкнотами, договорившись, что остаток долга от «Кое-кого» — а именно золото стоимостью 60 000 феров — полностью достанется ей. Дженна лишилась Потусторонней характеристики «Похитителя снов», зато погасила долг перед Франкой в размере 45 000 феров, и теперь при ней было 16 000 феров и лоэнские золотые фунты на сумму 120 000 феров. Она никогда ещё не была так богата. Она всегда знала, что рецепты зелий и Потусторонние характеристики стоят больших денег, и даже представляла их примерные цены, но ей ни разу не приходилось покупать их за полную стоимость единовременным платежом, да и продавать тоже не случалось, и лишь теперь она прочувствовала то, что ощущал «Охотник на пиратов» Герман Воробей, когда зарабатывал деньги. В тот вечер Лумиан только вернулся с улицы в съёмную квартиру и как раз собирался переодеться, чтобы набраться храбрости и пойти к господину K, как вдруг увидел, что пламя настенных ламп в комнате мгновенно окрасилось в мертвенно-зелёные и бледные тона. Смешавшись воедино, они выглядели чрезвычайно жутко. Затем Лумиан увидел, как из пустоты вышел его собственный Посланник — похожий на иссохший труп «Кающийся» в чёрной духовной сутане. Почти одновременно с этим показался и Посланник «Хелы» — череп, словно отлитый из чистого серебра, принёс с собой клубы тьмы. Вслед за этим стремительно проявился и силуэт Посланницы-«куклы». Лумиан аж немного опешил: Не подерутся ли Посланники? У меня три письма? Одно, должно быть, с зельем «Жреца Урожая», второе с высокой вероятностью является запечатанным артефактом, изготовленным из Потусторонней характеристики «Сисо», а что же в третьем? ---------- Глава 760 «Жрец Урожая» Глава 760 «Жрец Урожая» В тот миг, когда он увидел «Кающегося» Баинфера и череп из чистого серебра, Посланница-«кукла» в блекло-золотистом платьице с шумом подплыла к Люмиану, словно противостоя этим двум посланникам. Череп из чистого серебра, окруженный тьмой, положил зажатый в зубах льняной мешок на письменный стол, после чего уставился на Люмиана глазами, в которых горело бледное пламя. «Кающийся» Баинфер же бросил сложенное письмо и бесшумно вернулся в мир духов, исчезнув из комнаты. Люмиан хотел воспользоваться этой возможностью и поговорить со своим посланником о его прошлом, спросить, каково его отношение к «Истинному Творцу», но в текущей ситуации ему оставалось лишь временно подавить мысли в душе и переключить внимание на серебряный череп. Люмиан поднял похожий на сумку для книг льняной мешок и извлек оттуда алюминиевую флягу. За его спиной подплыла Посланница-«кукла», любопытно выглядывая из-за плеча. Люмиан открутил крышку серо-белой фляги и увидел внутри золотисто-желтую жидкость с обильной белой пеной. Если бы не отсутствие солодового аромата, он наверняка подумал бы, что это фляга пива. Он извлек из льняного мешка лист бумаги с почерком Хелы на древнефейсакском языке: «Это действительно зелье 'Жреца Урожая». «Его нужно выпить в течение пятнадцати минут, иначе вы получите флягу, приносящую урожай.» Увидев, что госпожа «Хела» помогла с экспертизой, да и к тому же имелся заверенный контракт с ограничениями, Люмиан тут же достал из своей «Сумки путешественника» оставшиеся 9000 рисо и 1000 рисо банкнотами, только что обменянными за последние два дня. «Это остаток.» Люмиан положил рисо в льняной мешок и протянул его черепу из чистого серебра. Серебряный череп вцепился зубами в льняной мешок, слился с окружающей тьмой и в мгновение ока удалился. Только тогда Люмиан повернул голову и с улыбкой сказал Посланнице-«кукле»: «Какова твоя оценка?» Посланница-«кукла» «хмыкнула»: 'Рано или поздно я превзойду их! «Я обязательно стану первой, нет, второй по силе посланницей в этом мире!» «А ты весьма амбициозна.» Люмиан ответил наполовину искренне, наполовину с насмешкой. Ответу Посланницы-«куклы» он ничуть не удивился, так как давно знал о необычности «Кающегося» Баинфера и черепа из чистого серебра. Посланница-«кукла» сразу же швырнула в Люмиана темный предмет, похожий на хрустальный шар, но более иллюзорный; Люмиан легко поймал его и обнаружил, что внутри изогнутого прозрачного барьера парит иссиня-черное глянцевое костяное кольцо, на поверхности которого вырезано искаженное мучительное лицо демона, а в глазах демона виднеются два туманных силуэта. Позволив сложенной квадратом бумаге письма самой упасть на поверхность письменного стола, Посланница-«кукла» тоже покинула комнату Люмиана. И вправду запечатанный артефакт, созданный из Потусторонней характеристики «Сисо»… Люмиану было не до того, чтобы прямо сейчас подтверждать эффекты и влияние запечатанного артефакта. Убрав темный прозрачный шар и сложенную квадратом бумагу письма, он первым делом открыл письмо, принесенное его посланником. В том письме было лишь несколько коротких фраз: '«Семёрка Жезлов»: 'Помнишь ли ты свое обещание? Сейчас нам нужна твоя помощь. 'Если у тебя в ближайшее время нет других очень важных дел, пожалуйста, прибудь по следующим координатам, чтобы встретиться с нами. Тогда я расскажу тебе подробности. '…… «„Рыцарь Мечей“.» «Рыцарю Мечей» нужна помощь… Люмиан осененно понял. Во время событий церемонии Моления Морю он попросил о помощи этого Младшего Аркана, подчиненного госпожи «Отшельник». Тогда тот не потребовал вознаграждения, лишь сказав, что позже, возможно, отправится на Южный континент и ему может потребоваться небольшая помощь, на что он согласился прямо на месте. «Как раз в последнее время я довольно свободен.» Люмиан убрал письмо «Рыцаря Мечей», закрутил крышку серо-белой фляги и, держа ее в руке, вышел из комнаты. Лугано убирал тарелки, ножи и вилки, оставшиеся после Людвига. «Твое зелье „Жреца Урожая“ прибыло.» спокойно произнес Люмиан. Лугано застыл на месте, с лицом, полным растерянности. Спустя несколько секунд он указал на серо-белую флягу в руке нанимателя: «Оно?» «Да, выглядит куда вкуснее, чем зелье пути „Охотника“.» Люмиан с улыбкой пошатнул флягу. «У тебя есть всего десять минут, чтобы решить, пить его или нет.» «Десять минут?» Лугано вздрогнул от испуга. Люмиан кивнул: 'Нет, восемь минут. «Если за восемь минут ты так и не решишься, я спущусь вниз, найду бродячего пса или поймаю крысу и скормлю это зелье ему.» «А как же настройка физического и душевного состояния?» Лицо Лугано было переполнено страхом. Это же слишком беспечно! Это ведь зелье! Если физическое и душевное состояние не в порядке, можно запросто потерять контроль, превратившись в монстра, или умереть прямо на месте! «Осталось всего семь минут.» Люмиан с улыбкой напомнил: «С твоим состоянием нет никаких проблем. Тебе нужно лишь расслабиться и помнить, что ты слуга и семейный врач Людвига.» «И так тоже можно?» Лугано все еще не мог поверить. «Шесть минут.» Люмиан холодно назвал время. «……» Лугано остолбенел. Как время может лететь так быстро! Он стиснул зубы и сказал: 'Хорошо. «Но мне нужно выпить его в Подземном Трире.» «Хм?» Люмиан приподнял бровь. Лугано скороговоркой объяснил: «Мне кажется, когда стоишь обеими ногами на земле, это лучше помогает сохранить состояние во время приема зелья.» Путь «Земли»… Люмиан, держа серо-белую флягу, повернулся и вышел из комнаты. Лугано последовал за ним, вытащив из пазухи кипу банкнот: 'Это все мои сбережения, 15 тысяч феров. «Ты ранее говорил… говорил, что остальное поможешь мне добавить.» Люмиан слегка кивнул и без малейшей церемонии забрал эти 15 тысяч феров. На данный момент у него оставалось еще 86 тысяч феров, включая небольшое количество золотых монет и золотых слитков. Выйдя на улицу, Люмиан направился прямо к ближайшему входу в Подземный Трир. Мимо проходила бродячая собака, которая громко лаяла, словно запугивая и устрашая их двоих. Люмиан усмехнулся и решил устроить «экзамен» Лугано: «Понимаешь, о чем она говорит?» Лугано, у которого вся голова была забита зельем «Жреца Урожая», ошеломленно переспросил: 'Ты… ты понимаешь? «У тебя есть волшебный предмет, соответствующий „Укротителю зверей“?» Люмиан сам по себе рассмеялся: «Она говорит: я только что слышала, как ты сказал, что хочешь скормить мне порцию зелья „Жреца Урожая“, так почему до сих пор не дал?» «……» Только тогда Лугано понял, что наниматель просто пошутил. Поразмыслив еще немного, Лугано снова почувствовал, что наниматель посмеялся над ним: 'Он обиняками обозвал меня бродячим псом! «Я ведь и вправду только что думал, почему он до сих пор не дает мне зелье „Жреца Урожая“…» Войдя в Подземный Трир, Люмиан привычно свернул к заброшенному тоннелю и бросил серо-белую флягу Лугано. Когда Лугано суматошно поймал флягу, Люмиан хладнокровно напомнил: «Осталось две минуты.» Лугано вдохнул воздух, открутил крышку и увидел находящееся во фляге зелье, похожее на пиво. Он начал вспоминать, как ухаживал за Людвигом и лечил его, чтобы таким образом заставить свой напряженный дух немного расслабиться. Спустя несколько десятков секунд, сделав два глубоких вдоха, Лугано поднял серо-белую флягу и с заглотным звуком выпил зелье. Люмиан, сжавший в руке сгусток ослепительно-белого пламени в качестве осветительного прибора, молча наблюдал, замечая всевозможные изменения в теле Лугано. Он не забыл, что у этого его «слуги» имелись весьма существенные странности — тот ведь смог сохранить ясность ума даже во время «Праздника снов»! Лицо Лугано вскоре исказилось, словно он вновь переживал боль от того, как Людвиг отгрыз ему руку. Люмиан увидел, как его ноги шаг за шагом погружаются в землю, волоски на его обнаженной коже с видимой глазу скоростью становятся гуще и длиннее, то же самое происходило и с его каштановыми волосами, а карие глаза потеряли фокус. После того как подобные изменения дошли до определенной степени, они прекратились, и выражение лица Лугано постепенно смягчилось. Довольно гладко… Он весьма неплохо соответствует пути «Земледельца»… Неизвестно, вызвано ли это его собственными странностями… Люмиан молча пробормотал про себя несколько фраз, видя, как в глазах Лугано постепенно возвращаются ясность и рассудок. Он в расслабленной позе спросил: «Какие способности ты получил?» Хотя в оккультном мире расспросы о подробностях чужих Потусторонних способностей считаются нежелательным поведением, но кто виноват, если стоящий напротив — его собственный «слуга»? Лугано тоже не посчитал, что в этом есть какая-то проблема, и, проверяя свое состояние, параллельно осмысливал полученные оккультные знания: 'Способности в сфере лечения расширились, теперь я могу лечить болезни растений и сельскохозяйственных угодий… 'Еще могу катализировать семена, заставляя их быстрее расти или размножаться. 'Это делится на два случая: первый — прижав обе ладони к земле, я могу заставить семена и растения в радиусе около тридцати метров расти значительно быстрее обычного или лучше размножаться, однако не могу заставить их за несколько десятков секунд или пару минут высвободить всю жизненную силу и пройти весь путь от зарождения до возвращения в землю; второй — напрямую сжав некоторые семена или растения, полностью катализировать содержащуюся в них жизнь. «Второй случай выражается в том, что я могу за очень короткое время создать большое количество лиан, чтобы они запутывали и удерживали врагов.» Услышав это, Люмиан задумчиво спросил: «Полная катализация содержащейся жизни работает только на растениях, на людях ее применить нельзя?» «Нельзя.» Лугано качнул головой. Люмиан продолжил спрашивать: «Если встретится монстр, обладающий разумом, но по сути являющийся растением, сможешь ли ты через прямой контакт заставить всю его жизнь выплеснуться за несколько секунд или десяток секунд, пройдя весь жизненный цикл?» «Сперва мне нужно суметь дотронуться до него…» Лугано всем видом показывал, что это очень опасно, и подобное не под силу такому Потустороннему, как он, не специализирующемуся на бою. Затем он добавил: «К тому же я не уверен, что выйдет именно тот эффект, на который ты рассчитываешь.» Люмиан едва заметно кивнул, показывая Лугано продолжать рассказ. Лугано снова собрался с мыслями и сказал: 'Если удастся достать семена мутировавших растений разных видов, способность к катализации сможет сыграть немалую роль в бою. 'Еще я могу повелевать растениями и букашками в радиусе тридцати метров, чтобы они в пределах ограничений своего вида оказывали мне соответствующую помощь, хм, те, что обладают разумом, не подойдут. «Также я получил несколько ритуальных магий, в основном вроде моления о дожде или испрошения ясной погоды.» ---------- Глава 761 Шепот дьявола Глава 761 Шепот дьявола Действительно склоняется к концепту урожая… Если достать семена волшебных растений или оказаться в среде, где преобладают волшебные растения и особые букашки, способности «Жреца Урожая» сражаться с помощью мистических средств окажутся не такими уж слабыми, а возможно, даже смогут возыметь чудесный эффект… Потусторонние средства прямого стимулирования растений, заставляющие их высвобождать всю свою жизненную силу, дают огромный простор для воображения. Жаль только, что лобовые боевые способности «Жреца Урожая» ограничены. Вот если бы Лугано был запечатанным артефактом и его использовал я, всё было бы совсем иначе… Пока в голове Лумиана проносились эти мысли, он посмотрел на Лугано и спросил: «Что насчёт физических показателей, есть улучшения?» «Есть немного, но не слишком много,» — честно ответил Лугано. Лумиан кивнул, достал из кармана брюк письмо, присланное госпожой «Фокусник» вместе с запечатанным артефактом «Сисо», и с помощью плавающего над головой ослепительно-белого светового шара принялся читать: 'Временное название: Шёпот дьявола. 'Положительные эффекты: «1. 'Рука дьявола»: «Чтобы максимально ослабить негативные эффекты и позволить тебе использовать его без лишних хлопот, потусторонние способности этого костяного кольца были урезаны. Изначальная 'Дьяволизация» воздействовала на всё тело, а теперь ограничивается лишь той рукой, на которую надет «Шёпот дьявола». 'Оно заставит эту руку раздуться и увеличиться, окраситься в тёмно-чёрный цвет и покрыться зловещими узорами, будто под слоем толстой брони, а плоть обретёт высокую эластичность и прочность, чтобы отражать атаки и снижать урон. 'Эта рука иммунна к большинству ядов, не боится проклятий и огня в определённых пределах, а её сила значительно возрастает. «2. 'Восприятие злобы»: «Причина та же, что и раньше: 'Восприятие злобы», даруемое этим костяным кольцом, помогает лишь распознавать, возникла ли у окружающих людей злоба по отношению к тебе, и не позволяет заранее обнаружить зреющую опасность. Довольствуйся этим. «3. 'Воплощение Желаний»: «Это способность, на выделении которой я специально настаивала перед 'Ремесленником», пожертвовав ради неё возможностью получить другие могущественные эффекты. И чтобы она проявилась в полной мере, я согласилась на умеренное усиление негативного воздействия кольца. 'Она способна превращать твоё тело в иллюзорную чёрную жидкость, сгущённую из разного рода эмоций и желаний, помогая избегать урона, скрывать свои следы и воздействовать на врагов. «Звучит вроде неплохо, но недостаточно для того, чтобы я выдвигала особые требования „Ремесленнику“? Использовав это, ты поймёшь почему.» Дочитав до этого места, Лумиан беззвучно пробормотал: «То есть ослабление негативных эффектов за счёт подавления первых двух положительных способностей частично вернулось в способности 'Воплощение Желаний»? «Что в ней такого, что заставило госпожу „Фокусник“ отнестись к ней так особо?» Лумиан не спешил экспериментировать и продолжил читать дальше: «4. 'Вопль мстительного духа»: «Поглаживая статуэтку дьявола на лицевой стороне кольца и издавая громкий звук, можно создать эффект, подобный 'Воплю мстительного духа». Он способен пробивать барабанные перепонки живых существ и наносить урон их духовному телу. Чем они ближе к тебе, тем сильнее эффект. 'Негативные эффекты: 'После его надевания твоя злоба постепенно начнёт проявляться всё ярче. Если ты не сможешь сдержаться и дашь волю злобе, то шаг за шагом покатишься в бездну и в конце концов окажешься под контролем этой самой злобы и этого кольца. Иными словами, последствием потворствования злобе при его ношении станет то, что ты превратишься в его марионетку: оно станет повелителем, а ты — используемым предметом. 'Хотя тебя не возьмут под контроль после первого же проявления злобы, человеку, вкусившему сладкий вкус потворства злобе, трудно не продолжить. «По моим оценкам, разгорающаяся злоба вместе с существующими негативными эффектами контрактных способностей сведёт на нет всю твою способность к выдержке, идущую от 'Аскета» и собственной воли, из-за чего ты не сможешь выдерживать дальнейшую стимуляцию эмоциями и желаниям. «Кроме того, независимо от того, надето оно или нет, пока ты несешь его с собой, твое тело будет подвергаться ожогам серой и пламенем, затрагивающим как изнутри, так и снаружи. Помещение его в 'Вещмешок путешественника» позволяет эффективно этого избежать. А ты, как «Пироман» Последовательности 5, способен выдерживать это горение дольше, однако тебе следует обращать внимание на эффект отравления серой и своевременно лечиться. «И все находящиеся в радиусе ста метров, включая тебя, будут незаметно подпадать под влияние „Шёпота дьявола“ — у них легко будут возникать дурные мысли и порывы. Этого также можно избежать, убрав его в „Вещмешок путешественника“.» Всё остальное ещё ладно, но стоит надеть «Шёпот дьявола», как мои эмоции и желания станут наибольшей уязвимостью… — оценил Лумиан этот запечатанный артефакт, полученный от «Сисо». Его запечатывание относительно простое: требуется лишь пространственная изоляция, к тому же сам Лумиан обладает высокой способностью к выдержке, так что вполне может использовать его как волшебный предмет. Из противоположного кармана брюк Лумиан достал иссиня-чёрное костяное кольцо, заключённое в тёмный прозрачный барьер, приложил руку к сфере и шаг за шагом стал погружать её внутрь. Его правая рука продвигалась словно сквозь густое болото, и лишь с большим трудом он коснулся кольца. В тот же миг тёмный шар беззвучно распался, сам по себе развернулся и слился с окружающим пустотным пространством. Затем Лумиан надел «Шёпот дьявола» на указательный палец левой руки. Его тело внезапно сжижилось, став иллюзорным. Он превратился в лужу вязкой чёрной жидкости. Стоявший рядом Лугано, едва взглянув на неё, онемел от холода и непрерывно задрожал, словно узрел самые зловещие и неприглядные желания и эмоции, таящиеся в глубине человеческой души. Этот только что продвинувшийся «Жрец Урожая» подсознательно поддался порыву и с некоторой долей жестокости спросил Лумиана, только что превратившегося из текучей чёрной жидкости обратно в человека: «Когда можно будет вернуться на поверхность?» Лумиан мазнул по нему взглядом — холодным, словно в глубине его синих глаз таилась тьма, которую не способно озарить ни одно мгновение света. Лугано резко вздрогнул, вернув себе знакомое чувство страха, и заикаясь произнёс: «Я… я просто спросил.» На губах Лумиана появилась слегка безумная улыбка, и он медленно снял «Шёпот дьявола», убрав его обратно в «Вещмешок путешественника». Он уже понял, почему госпожа «Фокусник» особо запросила эту способность: Это происходило потому, что его желания и эмоции принадлежали не только ему самому! Небольшая часть его эмоций и желаний исходила от связи судеб с Термиборосом, от загрязнения остаточной аурой «Кровавого Императора» и от родословной Омибеллы. В обычной ситуации это влияло лишь на него самого, однако при использовании «Воплощения Желаний», когда эти эмоции и желания материализовались, они становились способными оказывать определённое воздействие на окружающий мир и врагов. «Если в форме „Воплощения Желаний“ полностью окутать Святого Последовательности 4, этот полубог, должно быть, тоже подвергнется соответствующему загрязнению эмоциями и желаниями… Но такой способ атаки означает, что я отказываюсь от уклонения и встречу последующий контрудар лицом к лицу…» — Лумиан провел простую оценку и остался вполне доволен этим запечатанным артефактом. Если уж придется столкнуться с полубогом, уклонение порой оказывается абсолютно бесполезным, так не лучше ли рискнуть! И «Меч Мужества», и «Шёпот дьявола» давали ему шанс рискнуть. ………… Когда наступила настоящая ночь, Лумиан прибыл в штаб-квартиру журнала «Медиум», расположенную в Районе Бульваров на улице Шер, 19, и в подвале встретился с Господином K. Одетый в широкий капюшон Господин K доброжелательно сказал: «Сначала мы помолимся Господу». Лумиан слегка кивнул и закрыл глаза. Его мысли были плотно замкнуты и не рассеивались вовне. Через некоторое время он и Господин K одновременно открыли глаза. Господин K хриплым, но фанатичным голосом произнес: 'Поздравляю тебя, ты уже кандидат в оракулы. 'Это наивысшая награда, быть ближе к Господу — наивысшая награда для нас! 'В дальнейшем, куда бы ты ни прибыл, ты сможешь через меня связаться с местными оракулами, членами ордена Авроры или верующими Господа и попросить их о помощи. «Если в той местности нет Святых и оракулов, ты имеешь право задействовать там все ресурсы, включая людей, деньги, разведданные и материальные средства». Вот какова награда ордена Авроры — повышение моих полномочий и статуса? Лумиан начертил на груди крест и низким хриплым голосом произнес: «Хвала Вам, хвала Вам, создавшему всё, хвала Вам, несущему на себе грехи людские!» Господин K удовлетворенно кивнул: «Других наград пока нет, а далее мы продолжим выслеживать дело о Водовороте». «Хорошо», — Лумиан тихонько вздохнул с облегчением. Если бы Господин K дал материальную награду, он, напротив, заколебался бы, принимать ли её. Он вовсе не опасался, что у самого предмета возникнут проблемы или на нём окажется метка того существа — всё равно он под взором, одной меткой больше или меньше, роли не играло, — у него просто имелся психологический барьер. Лумиан немного подумал и сообщил Господину K: «Возможно, в ближайшее время я снова отправлюсь на Южный континент, чтобы закончить прежние дела. Не уверен, сколько времени это займет». «Можно», — Господин K слегка кивнул и спросил: — «В каком именно регионе?» «Пока не знаю», — честно ответил Лумиан. Он действительно этого ещё не знал. Господин K тоже не стал расспрашивать дальше: «У нас есть Святые и оракулы на Южном континенте, и немало верующих Господа тайно действуют там. Когда ты определишься с точным местом, я помогу тебе связаться с человеком, отвечающим за соответствующий регион». «Спасибо Вам, Господин K», — поблагодарил Лумиан. Господин K поправил его: «Используй „ты“. Мы оба теперь оракулы, и обращаться на „Вы“ — это неуважение к Господу». Лумиан на мгновение лишился слов. Он с притворной небрежностью спросил: «Господин K, та церковь, куда ты приводил меня в прошлый раз, имеет какое-то особое значение для нашего ордена Авроры?» Господин K с фанатичной интонацией ответил: «Это первая церковь, построенная нашим орденом Авроры». Значит, это имеет определенную связь с Баинфером? Лумиан обходными и косвенными путями задал еще несколько вопросов, после чего попрощался и ушел. Вернувшись в Район Пантеона и сообщив Франке и Дженне о деле «Рыцаря Мечей», Лумиан активировал черную метку на правом плече и начал «Телепортацию». Он перемещался среди накладывающихся друг на друга чистых цветовых пятен и неописуемых странных существ и спустя неизвестно сколько времени наконец прибыл в место, указанное в письме «Рыцаря Мечей». Первым, что бросилось в глаза Лумиану, были бледные мужчины и женщины, которые, словно телохранители, рассредоточились вокруг «Рыцаря Мечей» — человека с немного всклокоченными каштановыми волосами, довольно подавленным взглядом, одетого в белую рубашку и черный жилет. ---------- Глава 762 Духовное чутье Глава 762 Духовное чутье Сбоку от «Рыцаря Мечей» простиралось необозримое озеро, в свете ночной луны тихо мерцавшее багрянцем и время от времени подёргивавшееся рябью от пролетавшего ветерка. Лумиан невольно поднял голову и посмотрел вверх: казалось, ночное небо с зависшей алой луной находится куда ближе, чем обычно, и намного чище — сквозь лунный свет смутно проглядывали густые россыпи звёзд, словно образуя величественную сияющую реку. Почувствовав порыв прохладного ветра, Лумиан в своей плотной куртке перевёл взгляд и спросил «Рыцаря Мечей»: «Тебе не холодно?» Хотя на Южном континенте сейчас стояло лето, эта местность явно находилась высоко над уровнем моря, где воздух был довольно разреженным, а учитывая ночное время, температура едва ли превышала пятнадцать градусов Цельсия. «Рыцарь Мечей», до этого вглядывавшийся в высокогорное озеро, повернулся к Лумиану: «Для меня температура уже не имеет практического значения, к тому же холод мне подходит больше.» «Вот как? Значит, ни жара за сотню градусов, ни условия, близкие к абсолютному нулю, не способны на тебя повлиять?» — в непринуждённой манере отозвался Лумиан. «Рыцарь Мечей» мгновенно умолк, его взгляд потемнел, словно он изо всех сил что-то подавлял, «Так что конкретно за дело?» — Лумиан вернул разговор в нужное русло. «Рыцарь Мечей» не стал отсылать окружавших их бледных мужчин и женщин в простой одежде и произнёс глухим голосом: «Это область Лакре прежнего королевства Хайленд. Я хочу попросить тебя помочь найти здесь одного человека.» То самое королевство Хайленд, знаменитое своими мумиями на обоих континентах? Лумиан не стал скрывать недоумения: «Что есть такого, чего вы не можете найти, а я могу?» Благодаря прошлому сотрудничеству он знал, что «Рыцарь Мечей», обладатель карты Младших Арканов, является «Призраком» 5-й Последовательности Пути «Пленника». А этим Путём в основном владеет «Школа Розы», отколовшаяся же от неё Фракция Воздержания примкнула к Церкви «Шута». Сопоставив эти сведения, Лумиан обоснованно предполагал, что «Рыцарь Мечей» — член «Фракции Воздержания» и представляет её в «Клубе Таро», также служа господину «Шуту». Кроме того, Лумиан видел ангела Фракции Воздержания, предположительно Посланника господина «Шута», и знал, что эта организация далеко не слаба и даже может называться могущественной, а начиная с Последовательности «Призрак» они весьма искусны в гадании и обладают чрезвычайно сильным духовным чутьём. Исходя из этого, если «Рыцарю Мечей» действительно нужно найти какого-то человека, обращение за помощью напрямую к Фракции Воздержания было бы куда проще. 'Подумал, что моё обещание пропадёт впустую, если им не воспользоваться? 'Или он, как и я, хочет по возможности полагаться на собственные силы и накопленные долги, чтобы выполнить задачу и тем самым закалить себя? «Хм, скорее всего, он хочет использовать мою мистическую способность притяжения дарованных Злым Богом, чтобы найти цель…» Пока Лумиан строил эти догадки, «Рыцарь Мечей» произнёс голосом, сдерживающим эмоции и желания: «Чьё-то духовное чутьё подсказало ей, что ты способен решить нашу нынешнюю проблему и оказать самую эффективную помощь.» Став искусным в гадании, «Призрак» тоже превратился в шарлатана? — мысленно язвил Лумиан, не став расспрашивать дальше: «Что от меня требуется?» «Рыцарь Мечей» сделал два шага вперёд: 'Позволь мне представиться. «Меня зовут Марич, я — карта Младших Арканов 'Рыцарь Мечей» в «Клубе Таро», а также член Фракции Воздержания Церкви «Шута». «Происхождение Фракции Воздержания ты ведь знаешь?» Лумиан кивнул и указал на себя: «Лумиан Ли.» «Рыцарь Мечей» продолжил: «Мы ищем одного важного члена фракции „Первозданной Луны“ из Фракции Потакания.» Мы… — Первой реакцией Лумиана было оглядеться по сторонам в поисках возможных спутников «Рыцаря Мечей» Марича. Но он ничего не обнаружил. Что же до тех бледных мужчин и женщин, ему даже не пришлось использовать «Глаз бедствий» — хватило беглого наблюдения за их слабостями, чтобы убедиться: все они — Живые мертвецы. Отведя взгляд, Лумиан слегка нахмурился: «Фракция „Первозданной Луны“?» Разве в «Школе Розы» раскол произошёл не только на Фракцию Потакания и Фракцию Воздержания? Откуда взялась фракция «Первозданной Луны»? Хм, судя по той серии событий вокруг «Сисо» и «Праздника снов», возможно, внутри «Школы Розы» есть ещё и «фракция Дьявола»… Они этому у рода Тамара научились? Бесконечное деление… «Рыцарь Мечей» серьёзно объяснил: «Фракция „Первозданной Луны“ примкнула к Фракции Потакания позже. Раньше они были ветвью „Школы Жизни“ и владели Путём „Аптекаря“, то есть „Луны“, но затем, следуя указаниям „Первозданной Луны“, отступились от „Школы Жизни“ и присоединились к „Школе Розы“.» «Школа Жизни»… — Лумиан почувствовал, как начинает болеть голова. Почему всё становится только запутаннее? Что это ещё за тайная организация? Словно уловив его мысли, «Рыцарь Мечей» Марич лаконично произнёс: '«Школа Жизни» в основном принадлежит к Пути «Судьбы» и сейчас является союзником «Клуба Таро». «Их дела не имеют отношения к нынешним поискам.» Лумиан кивнул, показывая «Рыцарю Мечей», чтобы тот продолжал по делу. Аврора говорила: без необходимости не множь сущности. Раз не имеет отношения, то и знать незачем, дабы не тратить попусту силы. «Рыцарь Мечей» Марич взглянул на то чистое необозримое озеро и сказал: «Член фракции „Первозданной Луны“, которого мы ищем на этот раз, владеет весьма важным предметом, и это — наша цель.» «Как вы определили, что он находится, э-э, в области Лакре?» — Лумиан переключился на обсуждение дела. «Рыцарь Мечей» помолчал несколько секунд и ответил: «Два произошедших здесь события и оставленные следы указывают на него, но мы его так и не нашли. Меж тем произошло ещё одно событие, доказавшее, что он всё ещё здесь и даже находится в городе Лакре.» «Он принадлежит к Пути „Аптекаря“?» — взвешивая слова, спросил Лумиан. «Рыцарь Мечей» едва заметно кивнул: «Да.» «А кем из Злых Богов является „Первозданная Луна“, в которую они верят?» — Лумиан не стал торопиться с расспросами про произошедшие события и оставленные следы. Холодное выражение лица «Рыцаря Мечей» невольно сделалось более суровым: «Весьма вероятно, что это одно из воплощений „Великой Матери“, а иногда — „Матери Древа Желаний“.» «„Великая Матерь“…» — у Лумиана аж вздрогнуло веко. — «Тот важный верующий в „Первозданную Луну“, которого вы ищете, получал Благословение от „Первозданной Луны“ или, скажем так, „Великой Матери“?» «Возможно,» — «Рыцарь Мечей» не был до конца уверен. «Если верующие „Великой Матери“ приняли Её Благословение, это означает, что они способны на определённом расстоянии чувствовать во мне кровь Дитя божества… „Рыцарь Мечей“ раньше и не думал просить меня о помощи, но стоит мне получить кровь Омибеллы, как у его спутницы тут же появляется соответствующее духовное чутьё… Они хотят выманить цель с помощью крови Дитя божества?» — суждение Лумиана обо всём происходящем мгновенно прояснилось. А у той духовное чутьё и впрямь точное! Выражение лица «Рыцаря Мечей» вернулось к обычному состоянию: «Того человека зовут Осето, он — „Колдун-Король“ 4-й Последовательности Пути „Аптекаря“, полубог. Можешь быть спокоен, мы тайком обеспечим тебе защиту.» Пока он говорил, обладатель карты Младших Арканов наклонился и поднял с земли масляную картину. На ней был изображён красивый мужчина на вид лет двадцати с небольшим, с настолько белой кожей, словно он долго не видел солнечного света, глубокими чертами лица и слегка вьющимися чёрными волосами, спадавшими до плеч. «Это портрет Осето,» — коротко представил «Рыцарь Мечей». «Если есть Благословение, нынешние внешность и пол цели пока под вопросом…» — задумчиво произнёс Лумиан. — «Расскажи о тех нескольких случаях в области Лакре и оставшихся существенных следах.» «Рыцарь Мечей» достал из-под жилета стопку бумаг и, передавая её Лумиану, сказал: 'Самое раннее — мы узнали от кое-каких торговцев, что в городе Лакре несколько раз появлялась полная луна, когда ей появляться не следовало… «На берегу озера Дарш мы обнаружили погребённое место жертвоприношения: десятки людей стали пищей для земли, их животы были разорваны, а изнутри будто что-то выбралось, однако никаких следов на месте найти не удалось…» Услышав это, Лумиан внезапно вспомнил несколько сцен, увиденных им в замке мадам Пуалис. Он со сведёнными от досады челюстями спросил: «Среди тех людей были и мужчины, и женщины?» «Да.» — «Рыцарь Мечей», казалось, знал, о чём тот хочет спросить, и сам добавил: — «У мужчин животы тоже были разорваны.» Затем он указал на стопку бумаг в руках Лумиана: «Более подробные сведения — в материалах.» Лумиан хмыкнул и, немного помедлив, сказал: «Возможно, мне понадобятся мои спутники для помощи. Вы сможете их защитить?» «Без проблем, пока вы находитесь друг от друга не дальше пяти километров,» — дал утвердительный ответ «Рыцарь Мечей». Лумиан улыбнулся: «Тогда я вернусь, изучу материалы и кое-что подготовлю.» ………… Район Пантеона, улица Оросе, 9, квартира 702. Выслушав поручение «Рыцаря Мечей», Франка почесала волосы и недоумённо произнесла: «Не говоря уж об опасности поисков полубога, мне кажется, ты и один вполне справился бы. В этом деле наша помощь крайне ограничена, у нас ведь нет крови Омибеллы.» Собранный вместе с остальными Энтони немного подумал и сказал: «Я мог бы помочь сокрыть следы расследования, заставив опрошенных забыть о том, что их расспрашивали.» Дженна взглянула на Лумиана и сказала: «Мне кажется, твоя настоящая цель — вовсе не получить от нас помощь.» Услышав это, Франка мгновенно прозрела: 'Ты хочешь воспользоваться этим случаем, чтобы закалить команду? «И так рано начал готовиться?» «Не такая уж ты и глупая,» — усмехнулся Лумиан. — «К подобным вещам чем раньше начнёшь готовиться, тем лучше. А вдруг в будущем нас вынудят продвинуться раньше времени?» Франка задумчиво произнесла: «Тогда я передам '007» способ вызова Посланника Дженны, и, имея зацепки по тем «Людям из зеркала», мы вернёмся в Трир для дальнейшего расследования. «И ещё: ты не забыл о самом важном члене команды?» «Как я мог забыть?» — рассмеялся Лумиан. ………… Евший ночной перекус Людвиг увидел, как крёстный отец вошёл в комнату, сел напротив за обеденный стол и улыбнулся ему. Ему внезапно показалось, что хлеб в его руках потерял прежний вкус. ---------- Глава 763 Второй день Глава 763 Второй день Южный континент, область Лакре. Днем озеро Дарш было прозрачным и спокойным, отражая синее небо в вышине и далекие заснеженные горы, завораживая сказочной красотой. У Люмиана не было настроения любоваться этим прекрасным пейзажем, и он, ведя за собой Людвига, переодетого в суконный пиджачок от парадного костюма, и Лугано, накинувшего легкую куртку на вате, неторопливо обходил яму на опушке леса неподалеку. В той яме лежали сильно разложившиеся трупы. Они находились в полурасплавленном состоянии, словно слившись с окружающей землей, и разлагались особым образом, возвращая питательные вещества почве. Увидев эту сцену, Люмиан примерно понял, почему Осето, этот «Колдун-Король», после проведения ритуала не уничтожил тела, оставив улики и следы: Захоронение трупов и их возвращение земле, должно быть, являлось частью ритуала! Вчера вечером, просмотрев материалы, предоставленные «Рыцарем Мечей», Люмиан сформировал довольно четкое представление о том, как искать Осето, этого важного последователя «Первозданной Луны». Очевидно, что обычные методы вроде «Гадания на волшебном зеркале» не принесут никакого эффекта, иначе спутник «Рыцаря Мечей», тот член Фракции Воздержания с чрезвычайно сильной духовной интуицией, давно бы уже нашел Осето. На данный момент у Люмиана было три направления мыслей: Во-первых, исходить из того, что Осето является членом «Школы Розы», долгое время находился среди Фракции Потакания и принял концепцию потакания своим желаниям: заставить Франку и Дженну, двух «Демонесс», тщательно нарядиться и прогуляться по городу Лакре, чтобы проверить, не удастся ли им столкнуться с Осето и спровоцировать этого «Колдуна-Короля», никогда не сдерживавшего свои страсти, напасть первым — разумеется, под защитой, предоставленной Фракцией Воздержания. Кроме того, Энтони с помощью «Психологической невидимости» или притворившись обычным человеком тоже последует за Франкой и Дженной, наблюдая за реакцией окружающих при виде двух «Демонесс», чтобы проверить, не проявят ли они отчетливой злобы, и таким образом распознать Осето до того, как тот действительно начнет действовать, сведя опасность на нет. Что касается того, не получил ли Осето уже Благословение «Великой Матери» и не превратился ли в женщину, эта деталь никак не мешала двум «Демонессам» соблазнить его — Люмиан, судя по ситуациям с мадам Пуалис и Франкой, предполагал, что Осето по-прежнему будут нравиться женщины, а в крайнем случае ему вдобавок станут нравиться и мужчины. Во-вторых, использовать особое условие: то, что в нем самом течет кровь Омибеллы, а Дарители «Великой Матери» способны чувствовать это на определенном расстоянии; блуждать по области Лакре, пытаясь выманить Осето, — точно так же и Лугано, несущий в себе некую аномалию, возможно, связанную с «Великой Матерью», послужит отличной наживкой. В-третьих, заново обследовать место, оставленное Осето, и посмотреть, нет ли там чего-нибудь съедобного. Зажав нос, Люмиан некоторое время внимательно осматривал следы внутри и снаружи ямы, а также эти несколько десятков трупов, затем повернул голову и спросил Людвига: «Очень грязно?» «Очень грязно», — Людвиг изо всех сил кивнул. «Грязно из-за „Великой Матери“?» — уточняя, спросил Люмиан. Людвиг издал «хм», на его лице читалась глубочайшая борьба. А затем он, вполне ожидаемо, услышал, как крестный отец спрашивает его: «Съедобно?» Услышав этот вопрос, стоявший рядом Лугано не сдержал позыва к рвоте, а Марич, «Рыцарь Мечей», до сих пор молча наблюдавший и подавлявший свои эмоции, слегка повел бровью. Людвиг с крайне неохотным видом ответил: «Да.» «Поев этого, ты сможешь почувствовать ребенка, которого родили эти трупы?» — продолжил расспросы Люмиан. Судя по его опыту, все эти трупы во время ритуала должны были невольно забеременеть: в их животах стремительно росли птицелапые монстры, после чего эти птицелапые младенцы-монстры разрывали животы матерей, впитывали соответствующие остатки и сами выбирались наружу. С точки зрения мистики, независимо от того, добровольно это происходило или по принуждению, каков бы ни был замысел, птицелапые младенцы-монстры и трупы имели теснейшую кровную связь, позволявшую легко найти одного через другого или даже наложить проклятие на расстоянии. Однако в материалах «Рыцаря Мечей» говорилось, что проведенное ими гадание с использованием кровной связи не дало результатов: выбравшиеся из животов этой кучи трупов птицелапые младенцы-монстры словно сгинули из этого мира. Возможно, кто-то высокопоставленный применил мощное Контргадание, а возможно, состояние птицелапых младенцев-монстров изменилось — Люмиану оставалось лишь надеяться, что Людвиг, съев это, извлечет какую-то иную информацию. Людвиг со скисшим лицом произнес: «С помощью определенного способа готовки можно получить крупицу кровной связи трупа. Хотя это не поможет мне уловить местоположение и состояние того ребенка на большом расстоянии, но если обе стороны окажутся в пределах тридцати метров, я смогу почувствовать его присутствие.» «Сойдет», — Люмиан посчитал, что эффект оказался даже лучше, чем ожидалось. Затем он увидел, как Людвиг присел и серебряным детским ножом и вилкой отделил от одного из трупов кусок полурасплавленной и полусгнившей плоти. Сочащийся желтый гной и отвратительный вид самой плоти заставили Лугано отвернуться и уставиться на озеро Дарш неподалеку и город Лакре на противоположном берегу. Людвиг тут же велел Люмиану достать из «Вещмешка путешественника» чугунный котелок, треногу, пшеничную муку, ликер, несколько видов специй и кусок затвердевшего свиного жира. Люмиан взялся исполнять роль помощника «Повара», в основном отвечая за разведение огня, в то время как Людвиг сначала растопил свиной жир, затем влил немного ликера и бросил специй, обжарив их до густого манящего аромата. Вслед за этим он обвалял кусок гнилого мяса в пшеничной муке, бросил его в котелок и начал обжаривать в темнеющем, источающем насыщенный аромат свином жиру. Аромат и вонь, смешавшись воедино, постепенно распространились вокруг. Наконец Людвиг закончил готовку, наколол на вилку обжаренный до золотистого цвета шарик из муки и мяса и отправил его в рот. Пережевывая, он словно подернулся пеленой слез, глядя обиженно, будто его кто-то обидел. «Когда ты ел сырого „Локи“, ты что-то не жаловался, что невкусно», — пошутил Люмиан. Людвиг пробормотал: «Гнилое невкусно, да и духовности почти никакой.» Проглотив выглядевший весьма недурно жареный мясной шарик, Людвиг, смакуя послевкусие, неторопливо проговорил: «День рождения умершего — второй день каждого года.» «А в этом есть что-то особенное?» — спросил Люмиан. Людвиг быстро засунул в рот конфету и мимоходом ответил: «В мифах и легендах в первый день Первозданный сотворил этот мир, а во второй день родилась „Великая Матерь“.» «Почему же я никогда не слышал о таких мифах и легендах?..» — озадаченно пробормотал про себя Лугано, стоя спиной к Людвигу. Люмиан же с задумчивым видом перевел взгляд на остальные трупы: 'Неужели и у них день рождения тоже выпадает на второй день каждого года? «Я помню, что Новый год у многих племен Южного континента отличается от Северного континента, первый день каждого года — это не обязательно 1 января, так какой именно день имеется в виду под вторым днем каждого года и какой календарь используется?» Людвиг с конфетой во рту сказал: «Любой подходит, лишь бы это был второй день Нового года по тому календарю, в который сам веришь.» Чисто символическое значение, значит… Люмиан повернулся к «Рыцарю Мечей»: «Вы подтвердили личности и дни рождения этих трупов?» Лакре считался довольно богатым регионом Звездного нагорья с немалым населением, примерно таким же, как и область «Белого города» Лапса, где Люмиан побывал ранее; это был один из нескольких опорных пунктов, с помощью которых древнее королевство Хайленд правило всем Звездным нагорьем. Этот край славился богатыми месторождениями полезных ископаемых, однако места добычи чудесным образом находились вдали от озера Дарш, позволяя священному озеру в сердцах местных горцев по-прежнему сохранять свою чистоту. В прошлом за Звездное нагорье соперничали главным образом Республика Интис и Империя Фейсак, но после той войны, произошедшей несколько лет назад, влияние Империи Фейсак ослабло, и королевство Руэн постепенно протянуло сюда свои руки. Даже церковь «Богини Вечной Ночи» Руэна, похоже, начала вести проповедь в этих краях — Люмиан слышал об этом, еще когда находился в Лапсе. А на всем Звездном нагорье местом с наибольшим количеством руэнцев был Лакре — «город на месторождениях». «Рыцарь Мечей» Марич медленно кивнул: 'Девяносто процентов трупов уже опознаны, по календарю Северного континента день рождения большинства из них — 2 января, а у остальных по местному календарю — также второй день Нового года. «Те, чьи личности еще не удалось установить, должно быть, чужеземцы, попавшие сюда добровольно или по принуждению. Дайте нам еще немного времени, и мы обязательно выясним, кто они.» Выборка уже достаточно велика и в целом соответствует словам Людвига: тот ритуал требовал сильного символизма «Великой Матери»… Люмиан не стал мешать Фракции Воздержания тратить силы на установление личностей оставшихся погибших — а вдруг там кроется еще какая-нибудь странность? Люмиан бросил взгляд на город Лакре на противоположном берегу озера и сказал: «Мы сейчас вернемся в город и просто походим повсюду.» Посмотрим, что сработает лучше: кровь Омибеллы, аномалии Пути «Земли» или кровная связь с птицелапыми младенцами-монстрами! Идя какое-то время вдоль искрящегося, синего, как небо, озера Дарш к городу с множеством серо-белых каменных домов, Люмиан внезапно подумал об одном вопросе. Он спросил спокойно шедшего рядом «Рыцаря Мечей»: «В „Школе Розы“ за область Лакре отвечает Осето?» «Раньше нет, сейчас не уверены», — лаконично ответил «Рыцарь Мечей». Люмиан кивнул и словно пробормотал про себя: 'Если он не отвечает за область Лакре, а просто, проходя мимо, между делом устроил жертвоприношение, то после завершения ритуала должен был уйти, почему же он до сих пор остается здесь? 'У него более глубокая цель прибытия в область Лакре? «Или „Школа Розы“ хочет что-то предпринять против этого места?» «Рыцарь Мечей» молчал несколько секунд, после чего сказал: «Мы подозреваем, что тут более глубокая цель.» Он сделал паузу и добавил: «До основания королевства Хайленд во многих районах Звездного нагорья верили в „бога Смерти“, а Лакре был одним из мест, наиболее подверженных влиянию веры в „бога Смерти“. Вплоть до сегодняшнего дня в некоторых обычаях местных жителей все еще сохраняются тени культа смерти.» Пока они разговаривали, трое взрослых и один ребенок подошли к окраинам города Лакре. По сравнению с изысканностью «Белого города» Лапса, здешние здания выглядели весьма грубыми. Хотя среди прохожих встречались люди в темно-красных балахонах и ярких платьях, большинство носило более износостойкую рабочую одежду из холста. Люмиан еще даже не приблизился к дороге, ведущей в город, как уже почувствовал шум и оживление. ---------- Глава 764 Праздник Благословения Глава 764 Праздник Благословения Рядом с отрезком старой городской стены, сохранившим лишь декоративное значение, взгляд Люмиана скользнул сквозь серовато-белые каменные здания разной высоты и увидел величественный храм, возвышавшийся со стороны, прилегающей к горам. Тот был высотой более тридцати метров и состоял из нескольких башен, будто военная крепость, доставшаяся в наследство из древних времен. В это время под совместным влиянием гор и облаков солнечный свет, падающий перед самым полуднем, окрашивался в тусклый оттенок, отчего то величественное храмовое здание казалось облаченным в одеяние, сотканное из сумерек. «Храм Церкви Бога Войны?» Люмиан, не поворачивая головы, спросил стоящего рядом «Рыцаря Мечей». Церковь Бога Войны была единственной государственной религией Империи Фейсак, но поражение в той войне несколько лет назад дало Церкви «Богини Вечной Ночи» и другим организациям определенное право проповедовать в Империи Фейсак, вот только Церковь «Богини Вечной Ночи», похоже, не проявляла к этому особого энтузиазма. «Рыцарь Мечей» лаконично ответил: «Церковь.» Не храм, а всего лишь церковь? Как и ожидалось от фейсакцев с их культом гигантизма, к тому же эстетика весьма недурна… Люмиан сам не знал почему, но внезапно вспомнил фразу, услышанную в «Исследовательском обществе кудрявых павианов»: Многое — это красиво, большое — это хорошо. Он переменил тему и спросил: «Здесь колония фейсакцев?» «Да.» «Рыцарь Мечей» произнес низким голосом: «Но теперь руэнцы имеют право вести здесь торговлю.» Люмиан слегка кивнул и, больше ничего не говоря, пошел по дороге впереди, входя в город Лакре. По пути он легко различал в проходящей мимо толпе выходцев из разных стран: Фейсакцы были высокого роста: большинство мужчин выше одного метра девяноста сантиметров, а многие женщины приближались к метру восьмидесяти, что соответствовало стереотипному представлению Люмиана о них — государство, основанное потомками гигантов, где обитало немало даже полугигантов, к тому же эти фейсакцы одевались довольно небрежно, либо не застегивая пуговицы официальных костюмов, либо вообще не нося их; Среди руэнцев преобладали брюнеты, они уделяли внимание внешности и всегда одевались безупречно: дамы любили носить шляпки с круглыми полями и вуалью, держа в руках зонтики от солнца, а у кавалеров всегда имелись и цилиндры, и трости; Местные жители Лакре обладали смуглой кожей и жилистым телосложением: мужчины в большинстве своем носили парусиновую рабочую одежду, женщины тоже одевались так, чтобы было удобно работать, и лишь немногие, облаченные в платья и наряды ярких цветов, гнали коров, овец и лошадей. Люмиан взглянул на проходивших мимо пони и длинношерстных быков и увидел местного мужчину в темно-красном балахоне, на голове которого восседал белесый череп, причем на этот череп была надета вязаная из овечьей шерсти серовато-белая шапка. «Это и есть тот самый культ смерти, сохранившийся в народных обычаях, о котором ты говорил?» Люмиан не стал нарочно выбирать улицу, двигаясь исключительно по наитию. «Рыцарь Мечей» слегка кивнул: «Да, жители региона Лакре хранят дома черепа умерших родственников, считая, что это может защитить их, принести удачу и помочь противостоять опасностям, исходящим из темной ночи; чем больше черепов хранится в доме, тем более процветающим считается этот род.» Это похоже на то, как в деревне Корду хранят дома волосы и ногти умерших родственников… но здесь окраска культа смерти куда более насыщенная, поэтому и выбрали черепа, что выглядит более утрированно… Люмиану вдруг стало немного грустно. «Рыцарь Мечей» продолжил: «Некоторые люди также делают из черепов умерших родственников амулеты и носят их с собой — именно это ты сейчас и видел. А каждый год во время Праздника Благословения все местные жители региона Лакре выносят домашние черепа на улицы, наряжают их, вместе предаваясь веселью и вместе молясь о благословении.»[1] «Праздник Благословения?» Люмиан встрепенулся и с тяжелым чувством переспросил. Пройдя через Карнавал, Церемонию Моления Морю и «Праздник снов», он словно заработал посттравматический синдром от полученных даров и теперь страдал недомоганием, при котором от одного упоминания особых праздников у него начинала болеть голова. Осето, этот «Колдун-Король» «Школы Розы» и важный последователь «Первозданной Луны», застрял в регионе Лакре — уж не ради ли Праздника Благословения? «Рыцарь Мечей» глухо ответил: «Праздник Благословения давно закончился, это было еще в ноябре прошлого года, более чем на месяц раньше „Праздника снов“.» Ты знаешь про «Праздник снов»… Люмиан сначала вздохнул с облегчением, а затем беспокойно спросил: «Осето впервые появился в регионе Лакре до Праздника Благословения или после?» «Рыцарь Мечей» немного подумал и сказал: «До.» «То есть во время Праздника Благословения он, должно быть, тоже находился в регионе Лакре?» Люмиан слегка нахмурился. «Похоже на то.» «Рыцарь Мечей» ответил весьма сдержанно. ………… Франка перевела взгляд с местной женщины, у которой на плече был нашит цветной череп, и с улыбкой сказала стоящей перед ней высокой фейсакской женщине с шелковистыми светлыми волосами и искрящимися изумрудными глазами: «Извините, но у меня уже есть спутница!» Нравы этих фейсакцев не слишком ли прямолинейны? Среди тех, кто заигрывает со мной и Дженной, приглашая нас обеих, помимо мужчин, оказываются даже красотки! Та фейсакская женщина хихикнула: «Я не против, если вы обе придете ко мне в гости.» «А я против.» Дженна озвучила мысли Франки. Они бродили по городу Лакре уже около двух часов, и хотя Франка не проявляла ни малейшего намека на обаяние «Демонессы Наслаждения», дабы их не заподозрили в намеренной ловле на живца, двух тщательно наряженных «Демонесс» одного лишь их внешнего вида, грации и фигур хватало с лихвой, чтобы привлекать к себе многочисленные взоры. При этом фейсакцы вели себя смело и влобовую — как мужчины, так и женщины; руэнцы отличались сдержанностью и скрытностью, вечно выискивая подходящий повод, чтобы осмелиться подойти; а местные жители в большинстве своем смели лишь наблюдать издалека и тихо следовать по пятам, лишь единицы, набравшись храбрости, заводили разговор под видом гидов. «Ну ладно.» Та фейсакская женщина, которая была на полголовы выше Франки, сожалеюще взмахнула рукой и повернулась, входя в соседнее кафе. Франка и Дженна сейчас находились в самом центре города Лакре, на улице, чей архитектурный стиль нес в себе весьма характерный для фейсакцев величественный и роскошный колорит. «Уже скоро полдень, как насчет того, чтобы попробовать фейсакскую кухню?» Франка подняла голову, взглянув на не жаркие, но слепящие солнечные лучи. Она имела в виду ресторан «Сент-Милон» наискосок впереди. Сент-Милон был столицей Империи Фейсак, и использование его названия для ресторана, похоже, призывало продемонстрировать некую «аутентичность». «Можно.» Дженна слегка кивнула. Пока обе «Демонессы» входили в тот ресторан с величественной обстановкой и изысканной отделкой, Энтони сел на скамейку на противоположной стороне улицы и молча принялся жевать свой обед — кукурузную лепешку, начиненную говядиной, бараниной и приправленную несколькими видами специй. ………… Люмиан вместе с Людвигом и Лугано дошел до самой той похожей на храм Церкви Святого Озера. А когда они действительно вошли в город, «Рыцарь Мечей» Марич исчез из виду, но интуиция подсказывала Люмиану, что этот обладатель карты Младших Арканов по-прежнему находится поблизости. «Есть какие-то аномальные ощущения?» Люмиан спросил у Людвига. «Нет.» Людвиг покачал головой. Люмиан снова перевел взгляд на Лугано: «А ты?» «Я?» Лугано выглядел совершенно растерянным. Разве искать людей должен не Людвиг? При чем тут я? «Чувствуешь ли ты что-нибудь аномальное?» Люмиан спокойно повторил вопрос. Не зная почему, Лугано показалось, что за последнее время у работодателя прибавилось приятных, располагающих к себе черт, поэтому честно ответил: «Нет.» Гур-гур, гур-гур, странный звук раздался возле его ушей и ушей Люмиана. Оба одновременно устремили взгляды на Людвига. Людвиг погладил свой живот и с жаждущим видом сказал: «Пора обедать.» «Хорошо.» Люмиан охотно согласился. Его принцип заключался в том, что, как бы трудно ни было, нельзя морить голодом ребенка — в конце концов, если этот ребенок проголодается до предела, он станет есть людей. Он огляделся по сторонам и указал на довольно оживленную улицу к северо-западу от Площади Святого Озера: «Кажется, там немало ресторанов.» На этот раз Людвигу не потребовалось, чтобы Лугано вел его за руку, он быстро-быстро заперебирал короткими ножками и побежал туда трусцой; Люмиан прибавил шаг, с виду неторопливо следуя рядом, а Лугано держался сразу за ними. Эта улица обладала весьма характерным фейсакским колоритом, а также уличными деревьями и скамейками, отчего выглядела скорее как городской пейзаж стран Северного континента. Люмиан бегло оглядел ее и подбородком указал на ресторан «Сент-Милон» неподалеку: «Попробуем фейсакскую кухню.» «Хорошо.» Людвиг утер рот. Внезапно в его жаждущем выражении лица мелькнуло некоторое сомнение, и голова бессознательно задвигалась из стороны в сторону, словно в поисках чего-то. Люмиан заметил это странное поведение. «Что такое? Хочешь еще и порцию мороженого?» спросил он тоном, каким заигрывают с детьми. Людвиг скопировал привычные повадки Лугано и, понизив голос, сказал: «Я, кажется, почувствовал того ребенка из трупа, но очень смутно.» Почувствовал младенца-монстра с птичьими лапками? Люмиан заодно огляделся вокруг, но не увидел других детей: среди снующих туда-сюда прохожих преобладали фейсакцы и местные жители, а руэнцы лишь изредка встречались среди них. Среди них не было даже беременных женщин. В этот момент Людвиг добавил: «Теперь больше не чувствую.» Вышел за пределы тридцати метров? Люмиан задумчиво отвел взгляд: «Если то, с чем мы только что столкнулись, действительно связано с младенцем-монстром с птичьими лапками, то, возможно, и мою кровь Омибеллы они тоже почувствовали…» Люмиан кивнул и улыбнулся Людвигу: «Неважно, сначала поедим, ничего нет важнее, чем набить живот.» «Точно!» Людвиг впервые почувствовал, что слова крестного попали ему прямо в сердце. Войдя в ресторан «Сент-Милон», Люмиан с первого взгляда увидал Франку и Дженну, сидевших на видном месте. Две тщательно наряженные «Демонессы» заставили даже Люмиана задержать на них взгляд на пару секунд дольше обычного. В то же время он со вздохом подумал про себя: Так вот что такое Закон притяжения Потусторонних характеристик? Надо же было нам так совпасть и выбрать один и тот же ресторан… Франка и Дженна почувствовали его пристальный взгляд и посмотрели на него в ответ: одна от удивления слегка приоткрыла рот, а другая невольно рассмеялась. Они тут же взяли под контроль свои эмоции и вновь перевели взгляды на свекольный суп перед собой. Под руководством официанта Люмиан, Людвиг и Лугано уселись в углу. «Господин, что бы вы хотели заказать?» Официант подал меню, оформленное в виде книги. Люмиан мельком глянул на него, не стал пролистывать и сразу сказал: «Кроме напитков, принесите всего по одной порции.» ---------- Глава 765 Представление с пикапом Глава 765 Представление с пикапом Хотя из-за ограничений в ассортименте местных ингредиентов меню ресторана «Сент-Милон» казалось весьма толстым, блюд в нём на самом деле было не так уж много, но всё познаётся в сравнении — записанного в целой книге меню никак не могло быть слишком мало, его с лихвой хватило бы, чтобы двенадцать-тринадцать взрослых человек наелись до тошноты. Официант в ресторане был из местных, однако свободно говорил по-фейсакски, по-руэнски и по-интисски, поэтому ничуть не неверно истолковал слова Люмиана. Он уже собирался с недоумением уточнить заказ, как увидел, что гость из Интиса достал толстую пачку хорнов. Это была валюта Империи Фейсак, имевшая хождение в регионе Лакре — сегодня утром, перед «Телепортацией» на Южный континент, Люмиан специально зашёл в ближайший банк и обменял немного наличных про запас по довольно высокому курсу 4,4 фер за 1 хорн, однако вытащенные им сейчас деньги принадлежали не ему, а являлись организационными расходами, выданными «Рыцарем Мечей» Маричем. «Все?» — из чувства долга переспросил в последний раз официант. «Все,» — ответ Люмиана удостоился одобрения Людвига. Некоторое время спустя одно за другим подали свекольник, тушёную говядину в красном вине, жареную треску в сливках, чёрную икру, шашлычки, аппетитный салат, толстые сочные стейки, фейсакские пироги и прочие блюда. Людвиг полностью погрузился в океан еды, а Люмиан тоже дал волю своему аппетиту. Будучи «Жнецом» 5-й Последовательности, он и так обладал немалым аппетитом, точно так же и Лугано, прошедший путь от «Земледельца» до «Жреца Урожая», ел всё больше и больше. Практически набив живот, Люмиан ощущал, как во рту соленой свежестью лопаются икринки, и в ожидании десерта снова мысленно прокрутил недавнее происшествие: 'Почему Людвиг едва успел смутно ощутить присутствие младенца-монстра с птичьими лапками, как тот в мгновение ока бесследно исчез? 'Не может же быть так, чтобы расстояние между ними составляло ровно тридцать метров, и стоило сделать лишний шаг, как они выходили из зоны восприятия? 'Слишком уж это совпадение… Если бы это подстроили, то Людвигу дали бы возможность чувствовать его непрерывно… «Людвиг способен чувствовать этого младенца-монстра с птичьими лапками, а тот младенец-монстр с птичьими лапками тоже способен почувствовать приближение собственной 'матери»? Заметив, что мёртвая «мать» появилась ненормальным образом, он тут же покинул эту область или затаился, оборвав взаимное восприятие? 'Такое объяснение куда более разумно и не строится на совпадении… 'Теперь возникает вопрос: если это не совпадение, то ради чего младенец-монстр с птичьими лапками появился на этой улице? «Не мог же он просто так проходить мимо и случайно столкнуться? Если так, то тут либо сработал некий закон притяжения, либо это подарок судьбы… Но даже если притяжение, пока неясно, вызвано ли оно кровным родством или законом отталкивания…» Люмиан поднял салфетку, лежавшую на коленях, сложил её и положил на стол. Затем он поднялся и пододвинул Лугано стопку хорнов: «Я прогуляюсь неподалёку, посмотрю, есть ли что-нибудь стоящее купить. Поприсматривай за Людвигом и не забудь расплатиться за обед.» «Хорошо,» — Лугано с радостью остался сидеть. Люмиан неторопливой прогулочной походкой вышел из ресторана «Сент-Милон», окинув взглядом лавки и прохожих на всей улице. Здесь располагались банки, кондитерские, кофейни, магазины фейсакских импортных товаров и прочие заведения — с первого взгляда подозрительных объектов не наблюдалось. Снующие туда-сюда прохожие в основном состояли из фейсакцев и местных жителей Лакре, причём у некоторых из последних имелись обереги, сделанные из черепов родственников: одни носили их на голове вместо шляпы, другие нанизывали на нити в виде ожерелья на груди, а третьи пришивали прямо к одежде на плечах. Невозможно было понять, кто мог привлечь сюда младенца-монстра с птичьими лапками и связанных с ним лиц, как не удавалось разглядеть и аномалии ни в одном из зданий… Люмиан размышлял, шагая по улице, в надежде на «случайную встречу». К сожалению, этого так и не произошло. Наконец, обойдя всю улицу, он вернулся в ресторан «Сент-Милон». Две «Демонессы» всё ещё не спеша наслаждались фейсакским пиром; они сидели на видном месте и обладали выдающейся внешностью, отчего каждый входивший и выходивший невольно бросал на них взоры, а некоторые даже намеренно проходили мимо снова и снова. Люмиан тоже под шумок уставился на красоту «Демонесс». Вдруг у него в душе кое-что ёкнуло: «Людвиг почувствовал младенца-монстра с птичьими лапками только неподалёку от ресторана 'Сент-Милон»… «Франка и Дженна находятся прямо в ресторане 'Сент-Милон»… «Неужели они действительно привлекли внимание Осето, и этот 'Колдун-Король» лично явился или подослал младенца-монстра с птичьими лапками следить за ними, выжидая момент для нападения? «А обнаружив у Людвига ауру мёртвой 'матери» и почувствовав у меня кровь дитя божества, Осето отказался от первоначального замысла, временно покинув это место или окончательно затаившись? 'Логика вполне стройная, без изъянов, но почему полубог из Фракции Воздержания, отвечающий за защиту Франки и Дженны, совершенно не заметил появления Осето? '«Колдун-Король» силён в приготовлении зелий с чудесными эффектами и владеет множеством особых ритуальных зелий. Не с помощью ли одного из них он избежал обычного предчувствия и интуиции? «Или же он воспользовался иным способом?» Люмиан быстро прокрутил в голове сведения о «Колдунах-Королях», предоставленные Фракцией Воздержания. Он двигался чрезвычайно медлительными шагами, словно его пленили красота и обаяние двух «Демонесс», и он не желал отводить взгляд. Закончив анализ сведений о Пути «Аптекаря» вплоть до 4-й Последовательности «Колдун-Король», Люмиан с учётом того, что Осето мог принять Благословение и превратиться в женщину, снова освежил в памяти известные ему данные о Пути «Еретического мага». Мысли неслись с молниеносной скоростью, и в его сознании всплыл один термин: «Иной мир»! '«Иной мир» опирается на землю, являясь замкнутой системой, и происходящее внутри не может быть замечено снаружи… «Осето полагался на некое применение 'Иного мира», чтобы избежать наблюдения полубога Фракции Воздержания и незаметно следовать за Франкой и Дженной? «Хм, те младенцы-монстры с птичьими лапками, выбравшись из брюха 'матери», были помещены в «Иной мир»? '«Иной мир» явным образом затрагивает сферу смерти, а значит, те «матери» сначала умирали, а уж затем младенцы-монстры с птичьими лапками разрывали им брюхо и вылезали наружу? «Таким образом, с самого рождения они несут в себе густой отпечаток смерти и могут без труда растворяться в 'Ином мире»… «Только что 'Иной мир» развернулся, подстерегая Франку и Дженну в ожидании момента для нападения, но едва почувствовав ауру мёртвой «матери» и кровь дитя божества, «Иной мир» тут же свернулся, оборвав эту теснейшую связь? «Неудивительно, что восприятие Людвигом младенца-монстра с птичьими лапками было столь смутным… Всё потому, что тот находится внутри 'Иного мира»! «К тому же, местный Праздник Благословения с черепами несёт явный оттенок культа смерти, и это можно связать с „Иным миром“… Глубинная цель прибытия Осето в регион Лакре кроется именно в этом?» Выстроив догадку, Люмиан, подобно настоящему трирцу, с радушной улыбкой подошёл к столику Франки и Дженны и весьма вежливо спросил на интисском языке: «Прекрасные дамы, сочтёте за честь, если я присяду к вам на пару минут?» Франка с усмешкой ответила: «Вы тоже интисец?» Она понимала, что Люмиан подошёл вовсе не ради пикапа, а явно со своей целью, потому весьма охотно включилась в игру. «Да, потому, едва увидев вас, я сразу почувствовал родство,» — Люмиан вовсю применял приёмы пикапа, подсмотренные в повседневной жизни Трира. Несколько мужчин, сидевших за соседними столиками и косившихся в их сторону, жадно ловя каждое слово, одновременно подумали: Чёртов интисец! Проклятый интисский бабник! Дженна сыграла ещё более естественно, с лёгкой настороженностью и удивлённым радостным изумлением спросив: «Вы прибыли в Лакре путешествовать или по делам?» По ходу дела Дженна подманила официанта, чтобы тот принёс стул и поставил возле столика. Люмиан сел и, глядя на двух «Демонесс», произнёс: «Ваша красота словно из снов, нет, в своих снах я никогда не видел столь прекрасных дам. Должно быть, по пути сюда вы привлекли немало взглядов?» Чёрт, от этих сладких речей аж мурашки по коже! В эту минуту Франка предпочла бы, чтобы Люмиан над ней подшучивал. Разумеется, в глубине души она неизбежно испытывала лёгкую радость, ведь она слышала от Бранш Сорен, что любой превратившийся из мужчины в «Демонессу» в той или иной степени проявляет нарциссизм — влюбляется в свой женский облик и гордится им. Дженна точно так же почувствовала неловкость и смех, словно во время отыгрыша «Ведьмы» повстречала каких-то пьяниц, корчивших из себя интеллигентов. Актёрские способности у неё были на высоте, так что она никак не выдала себя и лишь подшучивающе улыбнулась: 'Правда? «Осмелишься посмотреть мне в глаза и повторить?» Увидев, что довольно симпатичный молодой человек действительно уселся подле двух красавиц и непринуждённо беседует с ними, словно флиртуя, сидевшие вокруг мужчины впали в тоску: Как можно быть настолько поверхностными и смотреть только на лицо? Так ведь и обмануть могут! Люмиан усмехнулся и, глядя Дженне прямо в глаза, сказал: «Лишь взглянув на вас впервые, я понял, что такое настоящая красота.» «…» Неужели этого парня самого не тошнит от таких слов? Дженна отвела взгляд от Люмиана и ответила на его прежний вопрос: «Сам знаешь, чьи-то взгляды вызывают лишь неприятные чувства.» «И не было каких-то более особенных взглядов?» — с улыбкой спросил Люмиан. Франка, примерно поняв, о чём он спрашивает, качнула головой: «Нет.» Люмиан задумчиво кивнул: «Погода здесь прохладная, у вас только что не возникало похожего ощущения?» Франка припомнила, поджала губы и ответила: «Начиная с улицы Чабань немного было, и продолжалось вплоть до того момента, как подали свекольник. Суп оказался очень горячим и согрел нас.» Затрагивающий сферу смерти «Иной мир» заставил окружающих почувствовать лёгкий холодок? Люмиан с улыбкой обратился к Франке: «Возможно, вам просто не хватало тепла надёжного мужчины.» Лицо Франки дёрнулось, и она взглядом и артикуляцией беззвучно передала Люмиану: Умоляю тебя, хватит изображать бабника! Пока троица беседовала, на поверхности зеркала в сусальном золоте, вставленного в стену неподалёку от этого столика, смутно проступал силуэт женщины в изящной чёрной шляпке и с пучком светло-золотистых волос. Она подпирала щёку рукой, а её взгляд то устремлялся на Люмиана и Дженну, то скользил между Люмианом и Франкой, то разглядывал Франку и Дженну. ---------- Глава 766 Истоки народных обычаев Глава 766 Истоки народных обычаев Люмиан «следовал» обещанию и просидел за столиком двух «Ведьм» всего пару минут, после чего вежливо попрощался и ушёл, отчего находившиеся поблизости мужчины растерялись и пришли в замешательство. Разве не следовало ковать железо, пока горячо? Неужели это и есть высший пилотаж интисских плейбоев и приверженцев дендизма? Вернувшись к своему столику, Люмиан как раз увидел, как официант уносит высокую стопку тарелок с выражением растерянности, изумления и страха на лице. Все блюда из целого меню действительно оказались съедены! Они смотрели на Людвига и Лугано так, будто перед ними были два монстра, выбравшихся из Бездны. «Если бы вы знали, что две третьих из всех этих блюд и закусок съел Людвиг, а мы с Лугано лишь разделили оставшуюся треть, вы испугались бы ещё сильнее и забеспокоились, как бы не съели и вас… Что ж, подобные опасения вполне обоснованны…» — беззвучно пробормотал Люмиан и сел. Перед ним, Людвигом и Лугано уже стояли по порции яблочного пирога и по стакану мороженого с насыщенным сливочным вкусом. На лице Людвига застыло нескрываемое удовлетворение: впервые за долгое время он наелся досыта и остался полностью доволен. Дело было не только в том, что порции фейсакских блюд отличались щедростью, а вкус был весьма хорош, но и в том, что Люмиан ничуть не жалел чужих денег. Люмиан подвинул свою порцию яблочного пирога Людвигу, с виду увлечённо зачерпнул ложкой сливочное мороженое и отправил его в рот. Ощущая, как тает холодная сладость и раскрывается сливочный вкус, он понизил голос и произнёс словно про себя: «Вы заметили аномалию вокруг „Двойки Кубков“ и „Семёрки Кубков“?» После короткого молчания возле уха Люмиана раздался иллюзорный, призрачный голос. Он принадлежал «Рыцарю Мечей» Маричу: «Заметил кое-что. Начиная с улицы Чабань и вплоть до того момента, как вы приблизились к 'ресторану 'Сент-Милон»«, однако удалось ощутить лишь лёгкую аномалию, а вот где находился её источник, обнаружить не удалось.» Совпадает с описанием Франки и моими догадками, подкрепляя одно другим… Полубог Фракции Воздержания, даже когда Осето уже начал выслеживать Франку и Дженну, всё ещё не способен его выудить… Остаётся лишь ждать, пока Осето начнёт действовать сам? Поразмыслив несколько секунд, Люмиан достал из «Вещмешка путешественника» очки без диоптрий в золотой оправе, служащие для маскировки, и водрузил их себе на переносицу. И тут же увидел, как силуэт «Рыцаря Мечей» в рубашке и жилете отразился на стёклах очков и мгновенно исчез. Голос Марича возле его уха звучал теперь ещё отчётливее: «Подобные лёгкие аномалии и соответствующие следы мы время от времени находили, и это одна из главных причин, почему мы уверены, что Осето всё ещё находится в районе Лакре.» Неужели с помощью одного лишь «Иного мира» можно проделать подобное — незаметно передвигаться прямо под носом у полубога Пути «Пленника», обладающего крайне сильной духовной интуицией, и оставаться незамеченным? Люмиан плохо разбирался в «Ином мире» и мог строить догадки лишь на основе своего прошлого опыта. Он входил в «Иной мир», и не один раз! В деревне Корду, будь то наяву или во сне, он многократно проникал в «Иной мир», однако тогда в дело не вмешивались силы высокого уровня, так что он не мог судить о том, в каком состоянии обычно пребывает «Иной мир» и способен ли он после развёртывания обмануть чувства и интуицию полубога; В Трире, во время катастрофы «Древа Теней», он поневоле попал в «Иной мир» «Госпожи Луны». Тот «Иной мир» надёжно изолировал внутреннее пространство от внешнего, отчего полубоги Трира даже не заметили, что «Древо Теней» разрастается и в том районе идёт сражение. Лишь благодаря тому, что Франка воспользовалась картой «Суд», а также особенностям госпожи «Суд», удалось установить связь с внешним миром, позволив полубогам «Клуба Таро» определить координаты и снизойти в «Иной мир». Однако в тот раз полубоги Трира находились далеко от Беспорядочной улицы, поэтому их неспособность обнаружить спрятанное там вполне можно понять и принять… Воспоминание за воспоминанием всплывали в голове Люмиана, и ему всё казалось, что «Иной мир» не способен достичь подобного уровня: Когда «Иной мир» свёрнут, полубог Фракции Воздержания не чувствует его, даже находясь рядом, — это вполне нормально. Но как получается, что после развёртывания прямо под носом у полубога Фракции Воздержания всё равно не всплывает ни единой зацепки? Неужели он настолько силён? Мне кажется, даже «Иной мир» «Госпожи Луны» был на такое не способен — он мог лишь скрывать шум и использовать расстояние, чтобы защитить себя от обнаружения… Люмиан перевёл взгляд за окно и увидел среди прохожих двух местных жителей: у одного на груди висел окрашенный в фиолетовый цвет человеческий череп, а другой привязал к макушке верёвкой белеющий человеческий череп. 'Культ смерти… '«Иной мир»… «Возможно, действия, совершённые „Колдуном-Демоном“ Осето в районе Лакре, наделили его „Иной мир“ некой особенностью. И именно благодаря ей он способен разворачивать „Иной мир“ прямо перед полубогом и оставаться нераскрытым вплоть до их непосредственного взаимодействия…» — сопоставив это с тем, как мадам Пуалис пыталась использовать народные обычаи деревни Корду для совершенствования своего «Иного мира», Люмиан пришёл к определённым догадкам. Зачерпнув ещё ложку сливочного мороженого, Люмиан снова понизил голос: «Расскажи подробнее про истоки и суть Праздника Благословения черепов.» Голос «Рыцаря Мечей» Марича довольно отчётливо раздался у него в ушах: «Это восходит к временам падения 'бога Смерти», когда обстановка на Южном континенте коренным образом изменилась. «Падение 'бога Смерти» вызвало аномальные изменения в Подземном царстве. Подавляющее большинство нежити больше не могло чувствовать Подземное царство и входить туда, им оставалось лишь блуждать снаружи, скитаясь между миром духов и реальным миром. 'Из-за этого после смерти разумных существ их тела с лёгкостью превращались в зомби либо обращались в мстительных духов и злых духов, что представляло колоссальную угрозу для живых и приносило бедствие за бедствием. «Страны Северного континента ответили церковными очищениями и принудительной кремацией. При этом очищение в Церкви „Вечного Пылающего Солнца“ и Церкви Бога Войны давало столь значительный эффект, что прошедшим его людям не обязательно требовалась кремация.» Только услышав это, Люмиан по-настоящему осознал и понял всю суть целого ряда мер: утешения перед смертью, очищения после смерти, поощрения кремации и вознаграждения за обнаружение умерших Бродяг. Их истоком, как оказалось, было падение «бога Смерти» и аномалии в Подземном царстве! «Неудивительно, что старые кости на нижних ярусах Подземных катакомб — это именно кости, а не прах… В Четвёртую Эпоху Подземное царство ещё не подверглось аномальным изменениям, и у нежити всё ещё было пристанище… В некоторых оккультных знаниях говорится, что склонность трупов к аномальным изменениям — это наследие вторжения „бога Смерти“ на Северный континент во время „Бледной катастрофы“ в конце Четвёртой Эпохи. Э-э, это и вправду наследие „Бледной катастрофы“: именно в том бедствии „бог Смерти“ и пал, из-за чего Подземное царство и изменилось…» — Люмиана озарило, и он гораздо глубже понял некоторые оккультные сведения. «Рыцарь Мечей» продолжил: «На Южном континенте возникла та же проблема, но справиться с ней было несложно. Империя Балам, обладавшая большим количеством Потусторонних Пути 'бога Смерти», быстро разработала несколько решений и без принудительной кремации утихомирила бедствия с трупами в ряде регионов, вернув те места к нормальной жизни. «А в других регионах, из-за того что такие государства, как Хагати, Пас и Хайленд, боролись за независимость, вера в „бога Смерти“ начала угасать, отчего наступил период засилья бедствий с трупами и вакуума власти. Жителям разрозненных областей приходилось самим искать выход.» Люмиан слегка кивнул: «Выходом для региона Лакре стал Праздник Благословения черепов?» «Праздник Благословения черепов — лишь одно из проявлений, — коротко пояснил 'Рыцарь Мечей». — Судя по сведениям, оставшимся от королевства Хайленд, жители Лакре с помощью одного из местных чиновников бывшей империи Балам создали малое царство умерших душ, позволяя духам усопших входить туда, более не выходить наружу и обретать покой. 'Но ведь то не настоящее Подземное царство, там не добиться подлинного покоя, да и полностью сдержать нежить невозможно — остаётся лишь ждать, пока они сами постепенно не угаснут. «Ежегодный Праздник Благословения черепов как раз и дарует нежити возможность выйти наружу, поразвлечься и выпустить пар, а хранение дома черепов близких позволяет случайно покинувшим то малое царство духам умерших обходить родных стороной и не причинять им вреда.» Проще говоря, они сами сотворили топорное, региональное Подземное царство, дабы у нежити имелось пристанище… Пристанище… Одна из концепций «Иного мира» заключается в том, что души возвращаются к земле и блуждают по пустошам. Эти два подхода крайне близки… И ещё: в «Ином мире» по особым дням духи умерших могут возвращаться домой и вкушать радость воссоединения, что чрезвычайно похоже на Праздник Благословения черепов в регионе Лакре… Единственное отличие в том, что у здешних духов умерших нет пути к Новорождению, и им остаётся лишь медленно угасать… Сравнивая сходства и различия между местным царством нежити и «Иным миром», Люмиан смутно кое-что уловил. Он помнил слова мадам Пуалис, пересказанные Луисом Лундом: Созданный ныне Иной мир — лишь малый, миниатюрный, и он служит составной частью полного Иного мира… Вссс… Люмиан втянул воздух и пробормотал под нос: «Неужели Осето хочет влить местное царство нежити в свой 'Иной мир», чтобы сделать последний более полным? «Он… нет, она уже добилась первоначального успеха, и оттого вы не способны её обнаружить?» «Рыцарь Мечей» Марич ненадолго умолк и произнёс: «Возможно.» Помедлив, он сам добавил: «Мы также не видели то царство нежити.» Видели… Люмиан сначала опешил, но тут же понял, что именно хотел выразить «Рыцарь Мечей». Потусторонние Пути «Пленника» способны обращаться в мстительных духов и непосредственно видеть царства нежити, однако, прибыв в регион Лакре на этот раз, они не обнаружили ничего подобного. Люмиан не стал отвечать, а подумал о другом вопросе: 'Если Осето действительно предварительно слилась с тем малым царством нежити, то она стала равносильна местному богу Смерти и только что неизбежно ощутила на мне родословную Омибеллы… 'Какова будет её реакция? 'Вспыхнет мгновенным гневом или сочтёт, что это можно использовать? «Почему она не напала сразу? Ах да, с помощью Младенца-монстра с птичьими лапками она также обнаружила, что Людвиг рядом со мной несёт ауру 'матери» трупа. Сопоставив и то и другое, она сразу увидит наживку и поймёт, что перед ней ловушка! «Это заставило её, привыкшую к потворству, сдержаться. И теперь всё, что ей остается, — просить о помощи?» Придя к этой мысли, Люмиан снял очки и с шумом поднялся. ---------- Глава 767 Всегда найдется загрязнение, которое пригодится Глава 767 Всегда найдется загрязнение, которое пригодится Люмиан, снимая очки, приглушённым голосом произнёс: «Цель, вероятно, уже обнаружила аномалию во мне, но в то же время рядом находится Людвиг, несущий ауру „Матери“ от того трупа. Эти два обстоятельства, сошедшиеся вместе, неизбежно заставят цель проявить крайнюю настороженность и, вполне возможно, обратиться за помощью, так что вам нужно быть готовыми.» Если бы дело было только в родословной Омибеллы, Осето решила бы, что из-за Закона притяжения она столкнулась с человеком, осквернившим Дитя божества. Точно так же, будь у неё только аура «Матери» от трупа, она могла бы как проявить настороженность, так и заподозрить, что в процессе возвращения тех трупов в землю было затронуто окружающее водоснабжение, из-за чего некоторые люди подверглись загрязнению. Но всё вместе взятое в глазах любого, кто способен это ощутить, выглядит крайне подозрительно, Это никак нельзя списать на простое совпадение, за этим непременно кроется опасная ловушка! «Gолос 'Рыцаря Мечей» Марича зазвучал словно бы немного издалека: «Уже готовы.» Поняли всё и подготовились к скрытой угрозе ещё до того, как я сам во всём разобрался и сделал соответствующее предупреждение? Помимо сильной духовной интуиции, у него ещё и весьма богатый опыт… С чувством подумал Люмиан, видя, как Лугано, испугавшись его движений и понизившегося голоса, тоже поднялся на ноги. Людвиг не стал ничего переводить попусту: он придвинул к себе мороженое, брошенное ими двоими, и с удовольствием принялся уплетать его, совершенно не беспокоясь о том, что может произойти дальше. Люмиан окинул взглядом лица Лугано и Людвига, а затем перевёл его на Франку и Дженну, которые также наслаждались десертом после трапезы. Сейчас он размышлял над одним вопросом: Двигаться дальше вместе или, как и утром, прогуливаться по отдельности? Если сделанные только что предположения в целом соответствуют действительности, то этап с выманиванием Осето на наживку должен быть завершён, и далее им, возможно, предстоит столкнуться с пробным нападением той «Ведьминой Королевы» и её спутников. В подобной ситуации совместные действия позволят более эффективно находиться под защитой Фракции Воздержания, не опасаясь, что Осето первым делом нанесёт удар по менее защищённым местам и захватит кого-то в качестве заложников. Но если нападение Осето окажется слишком свирепым и заставит скрывающиеся в тени силы Фракции Воздержания какое-то время лишь с трудом защищать самих себя, то держаться вместе может привести к полной гибели всей группы. Какое из решений более безопасно и разумно в текущих условиях — именно это и предстояло решить лидеру группы. Люмиан медленным шагом направился к выходу из ресторана, а в его голове молниеносно пронеслись все обдуманные только что вопросы и сделанные выводы. Он вспомнил своё собственное описание царства нежити в области Лакре: Примитивное, локальное Подземное царство. Подземное царство… Веки Люмиана дрогнули, и он снова тихо спросил: «Вы можете видеть или ощущать Подземное царство?» Он спрашивал «Живых мертвецов» и «Злых духов», способны ли они обнаружить Подземное царство. «Рыцарь Мечей» Марич быстро ответил: 'Нет. Если только кто-то напрямую не откроет врата в Подземное царство или сам не окажется родом оттуда, в противном случае ощутить его существование можно лишь по некоторым следам. «До аномалии Подземного царства это было возможно.» До аномалии Подземного царства было возможно? Это выведено на основе древних сведений? Люмиана волновал не этот момент, а совсем другое: Если Осето действительно первично вплела местное царство нежити в свой «Иной мир», то не считается ли её «Иной мир» эдаким малым Подземным царством? К тому же, это малое Подземное царство, вероятно, пока ещё не способно покинуть текущий регион; иначе, судя по тому, что Люмиану было известно об «Ином мире», Осето вполне могла бы забраться со своим «Иным миром» и уйти, а не задерживаться здесь. Разумеется, возможно и то, что у неё были иные цели, которых она пока не достигла. Малое Подземное царство… Бесшумно пробормотал Люмиан, после чего повернулся и направился к Франке и Дженне, с улыбкой произнеся: «Я слышал, что улица Чабань обладает ярким местным колоритом. Не пожелают ли две прекрасные дамы стать моими гидами?» Улица Чабань была именно тем местом, откуда Франка и Дженна почувствовали лёгкое понижение температуры, а это означало, что они вполне могли встретить Осето именно там! В глазах окружающих посетителей это выглядело неприкрытым приглашением на свидание, однако Франка и Дженна, переглянувшись, обе поняли истинный смысл слов Люмиана: двигаться дальше вместе, а целью назначения сделать улицу Чабань. «Хорошо,» — с улыбкой в один голос ответили Франка и Дженна, поднимаясь со своих мест. От этого зрелища окружающие люди даже слегка опешили: Неужели пригласить их так просто? Знай я это раньше, сам бы набрался храбрости и пригласил! Люмиан вместе с Франкой, Дженной и остальными, внешне непринуждённо обмениваясь впечатлениями о городе Лакре, неспешным шагом направились в сторону улицы Чабань. Приблизительно через полчаса перед ними предстала улица, населённая преимущественно местными жителями. Серые каменные дома стояли в ряд; выглядели они весьма грубо, но при этом достаточно прочно. На снаружи разных домов висели шерстяные разноцветные полотна, придающие яркое и отличное от мест за пределами Звёздного нагорья экзотическое ощущение. По сравнению с другими улицами города Лакре, здешние жители чаще носили традиционные наряды — имелись в виду тёмно-красные шерстяные халаты у мужчин и яркие платья-робы у женщин. Кроме того, они намного чаще носили амулеты из черепов с самыми разными украшениями: некоторые сохранили свою естественную пестроту и желтовато-бурый цвет, увенчанные париками из шерсти; другие были окрашены в пурпурный, зелёный, красный и иные цвета; у третьих между зубами были зажаты сигары из Восточного Балама цвета жжёного сахара; четвёртые же белели, точно нефрит, с иссиня-чёрными глазницами, из которых выползали и заползали букашки. Люмиан остановился у входа на улицу Чабань, не спеша идти вперёд, и жестом показал Франке, Дженне и остальным держаться по возможности позади него. Вслед за этим он достал из «Вещмешка путешественника» один предмет. Это была Золотая маска, на лицевую часть и вокруг глаз которой была нанесена белая и чёрная краска. Маска рода Эггерс, лично созданная богом Смерти! Люмиан посчитал, что раз уж эта маска из чистого золота изначально выковывалась для того, чтобы помогать живым людям ощущать Подземное царство и входить в него, да к тому же исходила напрямую от «бога Смерти», повелевавшего смертью и Подземным царством, то сегодня, когда Подземное царство сокрыто после аномалии, её ношение, возможно, позволит обнаружить связанное с Подземным царством в определённом радиусе. А местное царство нежити в области Лакре как раз эквивалентно малому, примитивному Подземному царству. И если местное царство нежити действительно слилось с «Иным миром» Осето, то «увидеть» его равносильно тому, чтобы «увидеть» тот «Иной мир» и узреть «Ведьмину Королеву» Осето! Люмиан без колебаний надел Золотую маску рода Эггерс на лицо. Его аура стремительно похолодела и постепенно угасла, тело мгновенно остыло, утратив ощущение жизни, а кровь перестала течь. Сквозь эту созданную из золота маску Люмиан почувствовал, как всё вокруг потемнело, все цвета до некоторой степени поблекли, а температура стала немного холоднее. В остальном же всё было вполне нормально. «Так вот каков мир в глазах нежити? Никаких следов того царства нежити не видать… Оно слилось с „Иным миром“, из-за чего спряталось ещё глубже? Хм, я могу напрямую ощущать мир духов, но не способен обнаружить Подземное царство… Неудивительно, что нужно дожидаться возможности, чтобы войти в Подземное царство, а не просто надеть маску рода Эггерс, сразу локализовать его и „телепортироваться“ туда…» — бесшумно пробормотал про себя Люмиан, но не отказался от своего первоначального предположения и попытался активировать остаточную ауру «Кровавого Императора». А целью активации остаточной ауры Алисты Тюдора было проявление печати, оставленной «Даосом Преисподней». Этот могущественный Потусторонний из того же мира, что и Франка с остальными, явно был связан с тремя Путями — «Смерти», «Тьмы» и «Воина», а судя по словам госпожи «Фокусник», Он, возможно, даже контактировал со свихнувшимся «богом Смерти» и заключил с Ним некоторые соглашения. Печать, оставленная Им, чем чёрт не шутит, вполне могла до определённой степени усилить маску рода Эггерс. С лёгкой колющей болью в центре правой ладони и возникшим чувством холода и гниения картина перед глазами Люмиана внезапно изменилась. На всей улице Чабань висевшие на стенах полотна ткани полностью утратили цвета и стали серыми, а гулявшие здесь люди необъяснимо размылись, словно их отделяла густая толща тумана. Зато амулеты из черепов на их телах были необычайно чёткими, и их цвета на фоне всего остального казались ещё более насыщенными. Люмиан также увидел, как в иссиня-чёрных пустых глазницах тех человеческих черепов мгновенно вспыхнули то бледные, то тёмно-красные языки пламени. Они колебались из стороны в сторону, испуская ощущение холода и смертной тишины. В этот миг Люмиан понял, что «увидел» царство нежити в области Лакре. Оно накладывалось на всю область Лакре: на теневой стороне блуждала нежить, а на свету жили люди! Люмиан стоял на краю царства нежити, не пытаясь шагнуть внутрь, и с некоторого расстояния выискивал следы существования «Иного мира». Он увидел, как небо со стороны озера Дарш затянуто огромной тучей, увидел, как некоторые человеческие черепа парят в воздухе над улицей, а в их объятых пламенем глазницах возникают призрачные силуэты детей, увидел, как дикие земли под высокими горами, казалось, напрямую подступили сюда, слившись с городом воедино. И впрямь… У Люмиана тут же возникло чёткое понимание: Осето находится прямо в этом «Ином мире», слившемся с царством нежити! С этим осознанием первой мыслью, промелькнувшей в голове Люмиана, была: Моя задача на этом окончена, а дальше остаётся только одолжить Золотую маску рода Эггерс «Рыцарю Мечей» и Фракции Воздержания, чтобы они сами придумали, как собрать людей, войти в этот «Иной мир» и сразиться с Осето, мы же вернёмся в Трир, чтобы укрыться от возможной опасности. Но при повторном размышлении Люмиан понял, что так не пойдёт. Потому что будь у них одна лишь Золотая маска рода Эггерс, но без печати «Даоса Преисподней», даже надев её, «Злой дух» не смог бы напрямую «увидеть» изменённый «Иной мир» Осето! Смутно и туманно Люмиану пришла в голову одна возможность. Он пониженным голосом сказал скрывавшемуся неподалёку «Рыцарю Мечей» Маричу: «Я обнаружил „Иной мир“ Осето. Вы сначала доставьте „Двойку Кубков“ и остальных в безопасное место, а затем в форме злых духов вселитесь в меня, я проведу вас в тот „Иной мир“!» «Хорошо.» В слегка призрачном голосе «Рыцаря Мечей» сквозила с трудом подавляемая радость и злоба. Она была направлена на Осето. ---------- Глава 768 Вопль Глава 768 Вопль Люмиан немного подумал и намеренно напомнил: «Не забудьте о „Четвёрке Мечей“.» Сказать по правде, он и сам едва не упустил Антони из виду, и лишь привычка постоянно продумывать действия товарищей по команде и способы взаимодействия с ними спасала от того, чтобы окончательно о нём забыть. Приглашая двух «Ведьм» в «Ресторан „Сент-Милон“» на «улицу Чабань», Люмиан не вспомнил об Антони. Лишь выйдя на улицу, он сообразил, что у них есть ещё один соратник. Однако найти «Гипнотизера», применившего «Психологическую невидимость», он всё равно не мог, поэтому ему оставалось лишь уповать на богатый опыт Антони: тот, увидав, что остальные члены группы собрались вместе, наверняка поймёт, что перед лицом дальнейших действий разделяться не стоит, и сам последует за ними. Следовало признать, что привычки, выработанные Антони за время работы «Торговцем информацией», давали отличную химическую реакцию с «Психологической невидимостью». Услышав напоминание Люмиана, «Рыцарь Мечей» выждал две секунды и лишь затем произнёс: «Не забудем.» «Такое ощущение, что ты только что о нём забыл… Впрочем, полубоги „Фракции Воздержания“ вряд ли сильно подвержены воздействию „Психологической невидимости“ Антони и едва ли действительно упустили бы его из виду, отправляя Франку и Дженну… Будь это так, одной из главных причин смерти „Гипнотизера“ наверняка стало бы то, что эффект „Психологической невидимости“ слишком уж хорош, из-за чего товарищи просто забывают и игнорируют его…» Пока Люмиан мысленно язвил, особый «Иной мир» перед его глазами внезапно претерпел изменения. Со стороны «озера Дарш» раздался оглушительный рокот и плеск. Серо-белые водные потоки, подобно цунами, взметнулись в воздух. Дикая местность, и без того слившаяся с городом Лакре, стала стремительно преобладать, в мгновение ока преодолев множество площадей и улиц и поглотив Люмиана, так и не успевшего толком ступить на «улицу Чабань», но обогнув Франку и остальных. Осето, обладающая «Благословением» «Великой Матери», похоже, уже осознала, что раскрыта. И её выбором стало использование особенностей «Иного мира»: на время разделить смертных, осквернивших «Дитя божества», и полубогов «Фракции Воздержания», а затем, воспользовавшись краткой разницей во времени, обрушиться на Люмиана и добиться желаемой цели. Почти в тот же миг Люмиан, надевший «Золотую маску» «рода Эггерс» и уже превратившийся в нежить, ощутил, как его тело становится всё более «тяжёлым», а внутри одна за другой появляются сгустки ледяной субстанции. В следующую секунду он увидел, как размытые человеческие силуэты на «улице Чабань» исчезли, а стоявшие за его спиной Франка, Дженна, Людвиг, Лугано и, возможно, находившийся там Антони канули в небытие, словно их с Люмианом развело по двум разным мирам. Человеческие черепа в самых разных состояниях проявились ещё чётче. Их глазницы, пылающие где бледным, а где тёмно-красным огнём, одновременно повернулись к Люмиану. В конце «улицы Чабань», на самой окраине города, где тот сливался с дикой местностью особенно тесно, непонятно откуда вылезли и побрели сюда покачивающиеся фигуры. Среди них были мохнатые быки, сгнившие настолько, что от них остались лишь истекающие гноем и кровью куски плоти; были гигантские птицы, летевшие низко с обнажёнными бледными костями; были исполинские змеи, у которых между гниющей плотью тянулись полурасплавленные нити; были и похожие на холмы монстры, составленные из множества безголовых скелетов. Разбросанные по всему городу человеческие черепа тоже стремительно хлынули к «улице Чабань»: они парили в воздухе, застилая собой всё небо и заслоняя бледный, тусклый, лишённый тепла «солнечный свет». Люмиан словно подвергся воздействию «Устрашения» или же, будучи нежитью, столкнулся с сородичем более высокого «Статуса» и куда более жуткой природы, из-за чего на мгновение застыл на месте, не в силах шелохнуться. И как раз в этот момент со стороны «озера Дарш» донёсся исполненный боли мучительный, пронзительный вопль. Этот жуткий режущий слух звук, словно вращающееся на бешеной скорости сверло, вонзился прямо в душу Люмиана, отчего у того потемнело в глазах и он лишился чувств. Очнувшись и вернув себе способность мыслить и ощущать своё тело, Люмиан обнаружил, что уже находится посередине «улицы Чабань», а рядом с ним непонятно когда появился «Рыцарь Мечей» Марич, одетый в чёрную жилетку и белую рубашку. Вокруг него прозрачный, сверкающий лёд сковал человеческие черепа прямо в воздухе, на земле и на фасадах серо-белых каменных зданий. Эта сказочная ледяная картина простиралась вплоть до дикой местности на окраине города. В надвигавшейся армии нежити у тех монстров, что ещё находились в состоянии гниения, плоть с громким треском валилась на землю, обнажая пожелтевшие, бурые или мертвенно-белые кости; а та часть, что изначально состояла из одних костей, увязла в грязи, и на её поверхности выступили капли чужой, алой крови; что же касается прочих призраков и «злых духов», они один за другим раздувались, словно воздушные шары, бесшумно взрывались и превращались в странную пыль. Люмиан, хоть и не понимал, что произошло, невольно поймал себя на двух мыслях: «Их всех прокляли?» «Скелеты, лишённые плоти, под действием проклятия истекли кровью?» Подумав об этом, Люмиан не удержался и поднял правую руку, проведя по кончику носа. Тут же он заметил на тыльной стороне ладони слегка потемневшие следы крови. Это была кровь из глубины его собственного тела, давно переставшая течь. От недавнего завывания банши у него не только пострадала душа — даже его тело, преображённое в нежить, словно подверглось физической атаке: кое-где лопнули капилляры, и наружу просочилась потемневшая кровь. «Какая жуть…» Люмиан в общих чертах понял, что произошло: «Под воздействием завывания банши, истошённого Осето с огромного расстояния, но усиленного 'Иным миром», я мгновенно потерял сознание? «А полубоги 'Фракции Воздержания» успели ещё до того, как «Иной мир» разросся сюда, в форме призраков вселиться в меня и благодаря этому вместе со мной сразу же оказались втянуты в «Иной мир»? Затем они взяли контроль над моим телом и с помощью собственных способностей расправились с хлынувшими человеческими черепами и армией нежити? «„Рыцарь Мечей“ тоже вселился в меня, поэтому и появился сейчас в „Ином мире“?» Начав осознавать произошедшее, Люмиан получил куда более чёткое и точное представление о том, насколько ужасны полубоги: «Неизвестно, какую Последовательность 'Благословения» получила Осето, но у неё точно нет «Статуса» Ангела. И от одного только завывания банши я отключился, лишившись боеспособности, и приходил в себя больше десяти секунд… Не будь рядом полубогов «Фракции Воздержания», этих десяти секунд Осето хватило бы, чтобы убить меня больше десятка раз… «Это не идёт ни в какое сравнение с нарисованным полубогом. Перед лицом настоящего полубога, если я не захвачу инициативу, у меня не будет шанса даже обнажить 'Меч Мужества» или использовать «Воплощение Желаний»! «Оживить тень, чтобы она приняла урон на себя, я тоже не успею, если только не предвижу всё заранее…» Пока мысли сменяли одна другую, Люмиан вновь обрёл контроль над своим телом. Затем он услышал, как «Рыцарь Мечей» Марич вполголоса произнёс: «Осето отступила. Должно быть, она у 'озера Дарш». «Пока неясно, о какой помощи она попросила.» «Озеро Дарш?» — Люмиан спросил со слегка опешившим видом. Та самая спокойная, красивая и священная гладь озера? Впрочем, если подумать, это было вполне естественно: добыча различных полезных ископаемых в области Лакре удивительным образом обошла озеро Дарш стороной, не подвергнув его ни малейшему загрязнению… «Рыцарь Мечей» осматривал обстановку вокруг и не спешил устремляться вглубь дикой местности, к озеру Дарш. Он слегка кивнул и произнёс: 'Озеро Дарш само по себе обладает определённой спецификой и имеет некую связь с павшим богом Смерти. В своё время небольшое царство нежити в области Лакре удалось создать именно благодаря существованию озера Дарш. «Тогдашний чиновник бывшей империи Балам к тому же задействовал череп „Неумирающего“, хранившийся в церкви бога Смерти, а затем с помощью своей способности „Привратника“ открыл врата, ведущие в Подземное царство, и зафиксировал их на черепе „Неумирающего“. Благодаря этому они не закрылись окончательно за короткий срок, и наружу постоянно просачивалась толика дыхания Подземного царства.» «„Череп 'Неумирающего“? Но ведь „Неумирающий“ тоже может умереть?» — инстинктивно переспросил Люмиан. «Рыцарь Мечей» направился к краю ледяного мира. Он взглянул на Люмиана и сказал: «„Неумирающий“ — это всего лишь Последовательность 4 Пути „Смерти“. Если его убить, он тоже умрёт.» «Вот оно как…» Люмиан едва заметно кивнул. «Рыцарь Мечей» продолжил: «Просачивающееся дыхание Подземного царства, свойства черепа „Неумирающего“ и особенность озера Дарш сообща поддерживали это царство нежити, позволяя душам умерших в этой области существ привлекаться сюда, самостоятельно входить и постепенно угасать…» Выслушав, Люмиан на мгновение опешил: «А вы отлично осведомлены о местном царстве нежити…» «Рыцарь Мечей» ответил: «„Школа Розы“ правила здесь тысячу лет. За исключением особенности озера Дарш, во всём остальном они давно разобрались.» «Так почему вы не сказали раньше?» — выпалил Люмиан. Скажи они раньше, он наверняка сумел бы заранее догадаться о части намерений Осето! «Изначально мы не связывали Осето с царством нежити, поэтому соответствующая информация не вошла в материалы, — объяснил „Рыцарь Мечей“. — В дальнейшем, стоит тебе о чём-то спросить, я на всё давал ответы, но просто не вдавался в подробности. Рассказывать — это тоже желание, а его нужно обуздывать.» «……» Люмиан вдруг сумел прочувствовать то, что ощущала Франка всякий раз, когда слышала от него: «Эта история начинается с того, как мы с госпожой „Хелой“ отправились к „Источнику Самаритянки“». Разговаривая, он и Марич уже подошли к окраине города, к границе между заиндевевшим миром и пустынной дикой местностью. Люмиан подсознательно бросил взгляд на толстый слой льда, окутавший серо-белые здания, и благодаря зеркальному эффекту с изумлением обнаружил, что в каждом из его глаз отражается по размытому силуэту: один был в изящной чёрной шляпке и придворном платье того же цвета, другой — без головы, в тёмном платье с замысловатым и зловещим узором. Следом Люмиан заметил, что у его рта заползают и выползают несколько букашек с полупрозрачными кольцами на телах, а сам он до этого ничего не ощущал. ………… У входа на «улицу Чабань» Франка, Дженна и остальные, едва ощутив внезапно накативший холод, увидели, как Люмиан исчез у них на глазах. Не успели они обменяться мнениями и предпринять какие-либо действия, как у них над ухом раздался слегка магнетический и подёрнутый эфирной иллюзорностью голос, словно доносившийся из сновидения: «Сперва я отправлю вас обратно в Трир.» Франка, Дженна, Лугано и остальные подсознательно повернулись и обнаружили, что рядом с ними непонятно когда появился молодой на вид мужчина. Мужчина был одет в белую рубашку и лёгкий чёрный плащ; у него были чёрные волосы и зелёные глаза, а его привлекательные черты несли в себе некое обаяние, исходящее из самой тёмной ночи. На обеих его руках были надеты красные перчатки. ---------- Глава 769 «Преждевременные роды» Глава 769 «Преждевременные роды» Глядя на молодого человека в красных перчатках, Франка осторожно спросила: «Кто ты?» Она не была настолько доверчивой, чтобы слепо верить словам первого встречного незнакомца, если только на неё не повлияла какая-то Потусторонняя способность. «„Двойка Кубков“, „Семёрка Кубков“, в дальнейших событиях вам участвовать больше не нужно.» Молодой человек в красных перчатках напрямую назвал карты Младших Арканов Франки и Дженны, и в нём чувствовалось естественное величие человека, долгое время руководившего множеством людей, что заставило Франку и остальных ощутить подсознательный трепет. Точно знает наши кодовые имена в «Клубе Таро»… Член «Клуба Таро», помощник, приглашённый «Рыцарем Мечей»? Его наряд очень похож на «Красные перчатки» Церкви «Богини Вечной Ночи»… Погружённая в мысли, Франка не обнаружила, чтобы её духовное чутьё давало какие-либо предупреждения. Едва она собралась ответить, как молодой человек в красных перчатках достал карту Таро. На лицевой стороне этой карты были изображены звёздное небо и богиня, выливающая святую воду. Карта Старших Арканов, «Звезда»! Так это мистер «Звезда»… Франка и Дженна больше не сомневались и в один голос кивнули, сказав: «Хорошо.» Лугано же смотрел на это с некоторым ошеломлением: Зачем он достал карту? Кажется, я слышал о чём-то подобном, но пока не могу вспомнить… Почти в тот же миг Энтони неизвестно откуда появился и протолкнулся к Франке и Дженне. Франка опешила и пробормотала про себя: «А я и вправду про тебя забыла…» Мистер «Звезда» не стал ничего говорить и лишь слегка приоткрыл рот. В мгновение ока Франка и остальные оказались окутаны невидимым гигантским духовным телом, после чего, словно путешествуя на воздушном шаре, вошли в мир духов с его многослойными наслоениями насыщенных цветовых пятен. ………… На краю города, покрытого искрящимся льдом, Люмиан в Золотой маске рода Эггерс отвёл взгляд. Он примерно догадывался, что смутные силуэты в его глазах — это полубоги Фракции Воздержания, отвечавшие за эту операцию, причём безголовый из них, судя по всему, был ангелом Фракции Воздержания, которого он видел ранее, а полупрозрачные букашки, заползавшие и выползавшие у него изо рта, возможно, были помощником, приглашённым Фракцией Воздержания. Сколько же людей только что вселилось в моё тело… Мысленно проворчал Люмиан, бросившись бежать вслед за «Рыцарем Мечей» Маричем. Они выбежали на пустошь за пределами города Лакре и под лучами бледного, холодного «солнечного света» стремительно устремились к озеру Дарш. — Из-за особого влияния этого «Иного мира» Люмиан не мог «телепортироваться» в места, которых не видел невооружённым глазом, то есть ему требовалось зафиксировать местоположение взглядом, и он не мог мгновенно оказаться на берегу озера Дарш. Пробежав некоторое расстояние, он вытянул руку и схватил «Рыцаря Мечей» за плечо. Почти одновременно с этим ослепительно-белое пламя хлынуло из его тела, мгновенно охватив его целиком. «Рыцарь Мечей» не стал ничего спрашивать, легко поняв его замысел, призрачно рассеялся, превратился в злого духа и овладел его телом. Люмиан вспыхнул, превратившись в ослепительно-белое копьё, и с ярким, вызывающим трепет замахом устремился вдаль. Огненное копьё со свистом рассекло небо и за несколько скачков очутилось у самого края озера Дарш. Освободившись из формы ослепительно-белого огненного копья, Люмиан увидал, что это озеро даже внутри «Иного мира», слившегося с Царством Нежити, оставалось тихим, прозрачным, святым и прекрасным. В сумрачной обстановке серовато-белые водные потоки словно лишились веса или подпали под притяжение чего-то в вышине, вытягиваясь вверх и образуя исполинскую водяную завесу. Перед водяной завесой бесчисленные человеческие черепа складывались в похожую на холм голову. Среди этих черепов самых разных оттенков один выделялся сильнее всего — расположенный на самом верху, кристально-прозрачный, будто вырезанный из хрусталя, и на целый размер крупнее обычного человеческого черепа. В глазницах этого хрустального черепа не горели ни бледные, ни темно-красные огни; в них отражалась чрезвычайно древняя бронзовая дверь, покрытая таинственными узорами. Эта дверь приоткрылась на щель, за которой простиралась беспросветная тьма, а во тьме, казалось, таились бесчисленные, не поддающиеся описанию глаза. Они пристально всматривались во внешний мир, но никак не могли выбраться наружу. По краям щели бронзовой двери странные, жуткие и отвратительные ладони цеплялись за створки, словно пытаясь вытиснуться наружу, но не могли преуспеть и лишь издавали резкий, скрежещущий шум, барабанивший по барабанным перепонкам. Множество нежити и человеческих черепов притягивалось сюда, постепенно становясь частью этой гигантской головы. Этот хрустальный череп и есть тот самый череп «Неумирающего», использованный тогда? А бронзовая дверь в его глазницах — это дверь в Подземное царство, открытая «Привратником» 5-й Последовательности Пути «Смерти»? Хм, 5-я Последовательность не способна удерживать врата Подземного царства дольше определённого времени, поэтому пришлось зафиксировать их с помощью черепа «Неумирающего» и особых свойств озера Дарш… Проблема в том, куда делась «Колдун-Демон» Осето? Едва у Люмиана промелькнула эта мысль, как он увидел, как бесчисленные человеческие черепа, составлявшие парящую в воздухе похожую на холм голову, разверзли свои белые зубы и разноголосым хором произнесли: 'Почему вы не могли дать мне ещё немного времени? «Раз уж мне это не достанется, я уничтожу здесь всё и посмотрю, сколькие из вас смогут выжить в катастрофе гибели этого 'Иного мира»! 'А я, воспользовавшись заранее приготовленными приготовлениями, бросила это место и покинула область Лакре! «Ха-ха-ха, ха-ха-ха!» Под пронзительный, хриплый, старецкий и глухой смех человеческих черепов Люмиан почувствовал, как огромная тень в вышине резко обрушилась ему прямо на голову, а земля под ногами растрескалась исполинскими расщелинами, которые расходились всё глубже и глубже, смутно обнажая глубокую, изначальную тьму. На всех черепах, включая хрустальный, тоже появилась сеть мелких трещин, словно ещё немного — и они окончательно разлетятся в пыль. В этот момент Люмиан ощутил, как сгусток холода внутри него уменьшился, а разрушение всех черепов внезапно прекратилось, будто временно остановленное невидимой внешней силой. Это также приостановило процесс обрушения и гибели «Иного мира»: пусть обратного хода он не получил, но хотя бы не заставил себя ждать мгновенно. «Это полубоги Фракции Воздержания или приглашённый ими помощник применили свои способности? Осето, похоже, и впрямь сбежала: опробовав Завывание банши для разведки, она решительно бросила этот „Иной мир“, заведомо превосходящий миры других „госпожей“, и, воспользовавшись заранее сделанными приготовлениями и особенностями этого места, выскользнула до того, как люди из Фракции Воздержания успели действовать…» При виде этой картины в голове Люмиана пронеслась вереница мыслей. У его уха неожиданно раздался старый голос: 'Не слушай только то, что говорит сама Осето. 'Исходя из моего опыта, все, кто перед бегством оставляет столько слов, либо уже сошли с ума, либо хотят этим что-то скрыть. «Осето действительно решительно сбежала отсюда до того, как мы её заблокировали, и действительно намеревалась уничтожить этот 'Иной мир», но почему она поведала нам об этих целях? Чисто ради выплеска эмоций? «Это одна из причин, но должна быть и более важная: она хочет, чтобы мы сосредоточили внимание на обрушении и гибели этого „Иного мира“ и упустили из виду всё остальное.» Люмиан и сам испытал определённые сомнения после того, как Осето оставила эти декларативные слова с помощью человеческих черепов, однако для Фракции Потакания «Школы Розы» подобное поведение было вполне обычным. Люди, привыкшие к потаканию своим желаниям, всегда спешат выставить свои эмоции напоказ. Старый голос напоследок произнёс: «Время даст нам ответ.» Едва эти слова отзвучали, как Люмиан увидел, как вылетели букашки с полупрозрачными кольцами. Внезапно всё вокруг замедлилось. Всё, что было перед глазами Люмиана, заволоклось серовато-белым лёгким туманом и стало необычайно иллюзорным. Вслед за этим все предметы, отражённые на иллюзорном «занавесе», начали отматываться назад: человеческие черепа лишились бесчисленных мелких трещин, земля вновь стала ровной, а густая тень вернулась в вышину небес. Это не было поворотом времени вспять, а проявлением недавней истории — событий, произошедших за последнее время. Люмиан тут же увидел пару коричневых крыльев, способных заслонить небо; нынешняя тень осталась именно от них. Посреди этих крыльев, каждое перо которых было размером с человеческую голову, находился женский силуэт с обнажённым животом. Эта женщина была прекрасна, словно ночная луна, её лицо светилось материнским сиянием, однако руки и ноги её были согнуты, а на них красовались острые ногти, сверкавшие холодным блеском. Это была не кто иная, как «Колдун-Демон» Осето. Видевший её в мужском облике Люмиан узнал её с первого взгляда: контуры её фигуры стали более мягкими, а черты лица — более утончёнными. Живот её высоко вздулся, поверх покрывшись натянутыми чёрными венами, и натянулся до такой степени, что остался лишь тонкий слой кожи, сквозь который смутно проглядывало множество сливающихся воедино младенцев-монстров с птичьими лапками. Это… Она запихала всех порождённых трупами младенцев с птичьими лапками себе в живот… Какого же монстра она вынашивает? Неудивительно, что не удавалось найти младенцев-монстров с птичьими лапками с помощью кровной связи, а получалось лишь косвенно ощущать их на определённом расстоянии… Пока Люмиан осмысливал это с внезапным прозрением, Осето в сцене прошлого протянула обе руки к своему животу. Со звуком разрывающейся ткани её брюшная полость со скрежетом и кровью была разорвана. Осето силой вытащила младенца, размером чуть меньше Людвига; кожа младенца была бледной, плоть гнилой, а на поверхности оставались четыре или пять голов и семь-восемь птичьих лапок, причём всё его тело было покрыто чистой и прозрачной водяной плёнкой, словно из озера Дарш. Осето мучительно завыла и швырнула этого младенца к глазницам хрустального черепа. Этот гниющий многоголовый младенец, хоть и был намного крупнее глазниц черепа и бронзовой двери внутри них, странным образом становился всё меньше и меньше, пока наконец не протиснулся сквозь щель, в которую едва пролезала ладонь, и не исчез в бескрайней тьме за дверью. Глубинная цель Осето заключалась в том, чтобы отправить этого младенца-монстра в Подземное царство и тем самым претворить в жизнь нечто ужасное? А теперь она была вынуждена спровоцировать преждевременные роды? Едва у Люмиана промелькнула эта мысль, как он обнаружил, что холод внутри его тела полностью исчез. Женская фигура в маленькой чёрной мягкой шляпке и «Рыцарь Мечей» в рубашке и жилете одновременно появились перед хрустальным черепом. Однако они, похоже, не могли пройти сквозь образовавшуюся щель «бронзовой двери» и пытались распахнуть дверь пошире. Подземное царство… Сердце Люмиана в Золотой маске рода Эггерс вздрогнуло, и он, воспользовавшись возможностью, пока обрушение «Иного мира» было затянуто полубогом Фракции Воздержания, активировал чёрную метку на правом плече и «телепортировался» прямо к хрустальному черепу. В его глазах эта бронзовая дверь внезапно стала необычайно величественной и высокой. Он протянул обе руки и прижал их по обе стороны бронзовой двери. Раздался иллюзорный и глухой скрип, и бронзовая дверь распахнулась ещё шире. Люмиан тут же ощутил жуткую силу всасывания, и со свистом его помимо воли втянуло сквозь дверную щель, бросив в самую глубь тьмы. В его теле прибавилось ещё два сгустка холода. ---------- Глава 770 Подземное царство Глава 770 Подземное царство Когда силуэт Люмиана исчез перед хрустальным черепом, человеческие черепа, на которых уже появилось бесчисленное множество трещин, мигом лишились опоры. Они с грохотом развалились на куски, обрушив вместе с собой тени с высоты небес, а заросшая бурьяном пустошь растрескалась на множественные куски. «Иной мир» Осето обрушился в сторону такого же растрескавшегося хрустального черепа, и всё, что находилось здесь, бесшумно превратилось в пыль. Нежить рассеялась, свет угас, и ничтожная тьма поглотила всё вокруг. Неизвестно, сколько прошло времени, когда в этой абсолютной тьме затеплился слабый мягкий свет, озарив пустынную, тусклую, бледную, словно застывшую пустошь. В самом центре пустоши лежало то самое святое и чистое озеро Дарш. Безглавая дама в мрачном чёрном платье, держащая четыре головы, быстро проявилась у озёрной воды и молча уставилась на прозрачную гладь, на которой не было ни единой всплеснувшейся волны. ………… Едва пассивно пройдя сквозь бронзовые врата, Люмиан почувствовал, как на него уставились бесчисленные глаза, отчего его тело всё сильнее леденело и немело. В то же время отовсюду потянулись руки, хватая его за голову, шею, грудь, живот и ноги. У одних из них была тусклая кожа и жуткие белые зубы, у других плоть сгнила до такой степени, что отваливалась кусочками, а в язвах медленно шевелились столь же сильно сгнившие букашки, у третьих вовсе не было кожи, а четвёртые представляли собой лишь иллюзорные духовные тела… Общим для них было то, что все они несли с собой холод, способный заморозить душу. Надетая на лицо Люмиана Золотая маска, расписанная белыми и чёрными красками, излучала слабый, но чистый свет; пытавшиеся дотянуться до него руки сначала замерли, а затем подались назад. Глаза, наблюдавшие за ним из глубин тьмы, тоже отвели свои взоры. Люмиан вернул способность мыслить и снова ощутил своё тело. Он обнаружил, что внизу находится глубокая и мрачная бездна, у которой не видно ни дна, ни краёв. Края бездны состояли из слоёв размытых миров, которые окружали её и уходили всё ниже и ниже, пока не терялись из виду. Эти размытые миры были хаотично наложены друг на друга; Люмиан не мог разглядеть, что именно там находится, знав лишь, что каждый из них обширнее Звездного нагорья, а все уставившиеся на него ранее взоры исходили с самого дна бездны — из той, казалось, бесконечной тьмы. Люмиан стремительно пошёл ко дну и в мгновение ока провалился в один из этих размытых миров. Он чудесным образом оказался стоящим на пустоши с обнажёнными серо-белыми скалами, а вокруг него громоздились белеющие скелеты, густо усеивавшие всё вокруг и уходившие в разные стороны вдаль. В этот миг все эти скелеты замерли, словно уснув во времени. «Это и есть Подземное царство? Интересно, где находится та часть тела „Гноящейся отсеченной руки“?» — Люмиан огляделся по сторонам и беззвучно проговорил про себя. Именно осознав, что это шанс проникнуть в Подземное царство, он проявил инициативу и помог, воспользовавшись Золотой маской рода Эггерс и печатью «Даоса Преисподней», чтобы распахнуть бронзовые врата внутри хрустального черепа. Проблема заключалась в том, что Подземное царство оказалось куда более грандиозным и обширным, чем он предполагал, и он совершенно не знал, с чего начать поиски. Точно так же неизвестно было, куда запропастился и что намеревался сделать гнилой младенец, отправленный сюда Осето. «Возможно, стоит положиться на контракт, заключённый мной с „Гноящейся отсеченной рукой“: она и остальные части её тела по сути единое целое, между ними существует оккультная связь, и контракт, подписанный мной с ней, в какой-то степени эквивалентен договору со всеми остальными частями её тела…» — у Люмиана быстро сформировался ход мыслей, и он произнёс холодным, охрипшим голосом: «„Рыцарь Мечей“, вы тоже вошли?» «Да.» — голос «Рыцаря Мечей» Марича стал немного иллюзорным. Он сделал паузу и добавил: «Со мной вошёл один из моих спутников.» Люмиан кивнул: 'Почему вы не выходите? «Вы сейчас в состоянии злых духов, так что вам не нужно опасаться мгновенной смерти в Подземном царстве.» Они ведь уже считаются нежитью, чего им ещё бояться особенностей Подземного царства? «Рыцарь Мечей» ответил: 'Но по своей сути мы всё ещё живые существа. Если долго пробыть в Подземном царстве в состоянии злого духа, мы уже не сможем снова стать людьми и навечно останемся в форме злых духов. «А с помощью твоего тела мы можем временно избежать влияния Подземного царства и выйти наружу лишь в ключевой момент.» «Вот оно как…» — Люмиан поднял голову и взглянул на бледное, тусклое небо. — «Я тоже не смогу слишком долго носить эту маску рода Эггерс, у нас есть примерно всего три часа.» Пока они говорили, Люмиан попытался активировать, но не использовать чёрную метку на своём правом плече — «Переход сквозь мир духов», полученный от «Гноящейся отсеченной руки». Благодаря этой метке он смутно ощутил, что на правом краю пустоши что-то призывает его. «Неужели это та часть тела „Гноящейся отсеченной руки“, что находится в Подземном царстве?» — только Люмиан успел подумать об этом, как увидел перед собой возникающий силуэт. Это была молодая женщина с очень изысканными чертами лица, но необычайно бледным кожным покровом. Её тёмно-синие глаза казались глубокими и лишёнными каких-либо эмоциональных колебаний. Светло-золотистые длинные волосы были уложены в немного строгий пучок, на котором покоилась шляпка с ниспадающей тонкой сетчатой чёрной вуалью, а сама она была одета в пышное и изысканное чёрное готическое придворное платье. «Так это та самая полубог Фракции Воздержания, что ранее вселилась в меня?» — Люмиан вспомнил два смутных силуэта, которых разглядел с помощью прозрачного и сияющего льда. Один из них полностью совпадал со стоящей перед ним дамой! Полубог Фракции Воздержания парила в воздухе, медленно повернулась вокруг своей оси, после чего указала в одном направлении и кивнула Люмиану. Указанное ею место находилось как раз на дальнем краю правой части пустоши. «Вы имеете в виду, что недоношенный гнилой ребёнок Осето, вероятно, там?» — переспросил Люмиан для уверенности. Дама в чёрной шляпке слегка наклонила голову, подтверждая его догадку. Вслед за этим она исчезла в воздухе, а Люмиан ощутил, как внутри него прибавился ещё один сгусток холода. «И всё находится в том направлении… Совпадение? Нет, не совпадение. Скорее всего, в той стороне что-то привлекает их…» — Люмиан развернул корпус и уже собрался «Телепортироваться» к самому краю видимости. Едва его силуэт стал прозрачным, как вдруг откуда ни возьмись бледные ладони прижались к поверхности его тела и ухватили за руки. Люмиан вновь испытал ощущение полного онемения тела; казалось, его душу разрывает невидимая сила. На этот раз слабый свет, излучаемый Золотой маской, не возымел эффекта. Люмиан попытался зажечь слепяще-белое пламя, чтобы прогнать холод, оцепенение и онемение, но весь он оказался подавлен невидимым ужасом — он дрожал всем телом и не мог предпринять никаких действенных мер. Когда к нему вернулись ясность ума и рассудок, он обнаружил, что всё ещё стоит на прежнем месте, но белеющие скелеты во всей округе поднялись на ноги и выстроились слой за слоем вокруг него, словно защищая его. В то же время Люмиан услышал голос «Рыцаря Мечей» Марича: «Надев маску рода Эггерс и превратившись в чистое неживое существо, ты обретаешь все свойства нежити, и одно из них заключается в том, что тебя подавляет высокопоставленное существо Пути 'Смерти», из-за чего трудно даже помыслить о сопротивлении, а тело и разум готовно принимают рабство. «Для сравнения, мы, не являющиеся чистыми неживыми существами и способные свободно переключать состояние „призраки“, подвергаемся куда меньшему воздействию.» Это и было причиной, по которой я только что не мог воспротивиться? Интересно, сможет ли «Меч Мужества» нейтрализовать это воздействие, теоретически должно быть можно… Люмиан с мгновенным прозрением произнёс: «Так это вы меня спасли?» «Рыцарь Мечей» не стал продолжать эту тему, а вместо этого предостерёг Люмиана: «Судя по всему, в Подземном царстве можно „телепортироваться“, но нельзя „телепортироваться“ — это, похоже, расценивается как осквернение „Смерти“ и навлекает карающий удар Подземного царства.» Согласно мистическим знаниям, упомянутым госпожой «Фокусник», Подземное царство произошло из мира духов, так что возможность «телепортироваться» вполне естественна, но считать «телепортацию» осквернением «Смерти» — это уж слишком, слишком жёсткая иерархия! Впрочем, это вполне соответствует подавлению низших Последовательностей высокопоставленными существами Пути «Смерти»… Люмиан поразмыслил несколько секунд и слегка согнул спину. Ослепительно-белое величественное огненное копьё тут же вырвалось вперёд, озарив бледное и тусклое небо, и устремилось к самому краю пустоши. Пока ало-белый след дюйм за дюймом истаивал, Люмиан в обличье огненного копья непрерывно совершал броски, двигаясь с предельно возможной для него на данный момент скоростью. В ходе этого процесса он заметил, что у пустоши есть уклон вниз, и точка назначения его самого, «Рыцаря Мечей» и полубога Фракции Воздержания находится у самого подножия этого «склона». Спустя некоторое время ослепительно-белый огненный свет рассеялся во все стороны, и Люмиан в плотной куртке опустился на землю. Перед ним раскинулась настолько широкая, что не было видно противоположного берега, иллюзорная иссиня-чёрная река. Река неслась от самого края небес к другому краю небес — беззвучная и неестественно тихая. «Это и есть Река Подземного царства?» — спросил Люмиан у полубога Фракции Воздержания внутри своего тела. Ответил ему снова «Рыцарь Мечей» Марич: 'Должно быть, да, она пронизывает каждый слой Подземного царства, и перебраться через неё — значит вступить в самые глубины Подземного царства. «Если бы ты только что не остановился и полетел прямо над ней, то напрямую рухнул бы в реку, и никто не смог бы тебя спасти.» Хорошо, что давешняя стычка при «телепортации» послужила мне предостережением: в подозрительной обстановке лучше вовремя остановиться… Люмиан огляделся по сторонам и увидел, что на пустоши пышно цветут увядшие кровавые цветы, а среди этих цветов таится множество трупов, скелетов и призрачных теней. «Как перебраться через реку?» — спросил Люмиан, чувствуя, что утраченная часть тела «Гноящейся отсечённой руки» находится на той стороне Реки Подземного царства. Едва сорвались эти слова, и «Рыцарь Мечей» ещё не успел ответить, как на иссиня-чёрной иллюзорной реке внезапно возникла обветшалая и необычайно мрачная чёрная лодка. На лодке стояла фигура, усыпанная множеством рваных обрывков; гребя длинным веслом, она направила лодку к Люмиану и остановилась у самого края реки. Люмиан пристально всматривался и разглядел, что «лодочник» представляет собой сильно разложившийся мужской труп. Во многих местах проглядывала обнажённая плоть, а глаза словно были выколоты — остались лишь зияющие глазницы, опутанные толстыми кровеносными сосудами и источающие желтоватый гной. «Переправляться на этой лодке?» — понизив голос, спросил Люмиан у членов Фракции Воздержания внутри своего тела. «Рыцарь Мечей» Марич ответил эхом призрачного, но заметно обеспокоенного голоса: 'Это единственный способ. «Но ты должен быть осторожен с „лодочником“: в Подземном царстве произошла аномалия, так что с ним тоже могут быть проблемы.» ---------- Глава 771 Паромщик Глава 771 Паромщик Люмиан кивнул, его правая рука естественно опустилась, коснувшись «Вещмешка путешественника». Затем он подошел к этой полуразвалившейся мрачной лодке и увидел, как сильно разложившийся лодочник отступил в сторону, уступая дорогу, словно приглашая его поскорее подняться на борт. «Можешь перевезти меня через Реку Подземного царства?» — «вежливо» спросил Люмиан на дутанском языке. Он считал, что раз прежний «бог Смерти» был с Южного континента, то и разговор в Подземном царстве на дутанском языке должен быть легко принят «всеми сторонами». В конце концов, в такой обстановке, где дыхание смерти настолько густое, что кажется почти осязаемым, и где живой человек не сможет продержаться и секунды, использование языка Древнего Гермеса и других мистических языков, способных приводить в движение силы природы, с высокой вероятностью приведет к неожиданным последствиям. Например, слово «Река Подземного царства», возможно, создаст тесную связь между Люмианом и этой темной, иллюзорной рекой перед ним, заставив ее поднять огромную волну и затянуть его прямо внутрь. «Лодочник», в пустых глазницах которого вились толстые кровеносные сосуды и желтый гной, равнодушно смотрел на широкую реку, противоположного берега которой не было видно, и оставался неподвижен. Он словно бы своими действиями отвечал Люмиану: Зачем ты разговариваешь с трупом? Я не слышу, что ты говоришь, и не могу издать ни звука. «Похоже, на обычном языке не выйдет… Слышал, у Пути „бога Смерти“ есть „Речь мертвых“, жаль, я ей не владею…» — беззвучно пробормотал Люмиан и, пока его глаза окрашивались в серебристо-белый цвет с черным оттенком, медленно ступил на полуразвалившуюся мрачную лодку. В его «Глазу бедствий» судьба «лодочника» была абсолютно черной, мертвенно-тихой и пустой, в ней больше не было никаких изменений. «Это означает, что как бы 'лодочник» ни пытался бороться, он не сможет изменить свое состояние трупа, и его единственный конец — полностью увянуть с течением времени, так что даже следы его существования исчезнут? «Но это не значит, что в период времени до своего увядания 'лодочник» ничего не может делать, его действия все еще могут влиять на судьбы других, включая меня и остальных неживых существ. С этой точки зрения у «лодочника» — или, лучше сказать, у пробужденных неживых существ — все еще должна быть судьба, просто ее финал неизменен… 'У них действительно есть судьба, но мой текущий Статус недостаточен, поэтому я пока ее не вижу? Хм, это возможно, в конце концов, у предметов тоже есть судьба, но сейчас я ее не вижу… «А может быть и так, что судьба мертвых должна взаимодействовать с другими, чтобы проявиться в их судьбах…» Возможно, из-за того, что он и сам временно превратился в неживое существо, Люмиан невольно задумался о судьбе этих «жителей» Подземного царства. Обладая текущими оккультными знаниями, он не мог дать точного определения судьбе и не знал, сколько всего таит в себе эта ртутно-серебряная длинная река судьбы, и есть ли у нее темные или скрытые стороны, которые он сейчас не способен увидеть. Он полагал, что они должны быть, и это вытекало из нескольких очень простых вопросов: Неужели после того, как я надеваю Золотую маску рода Эггерс и превращаюсь в неживое существо, река судьбы, соответствовавшая мне и существовавшая ранее, просто исчезает, превращаясь в чистую черноту и пустоту? А когда я сниму маску, длинная река судьбы мгновенно вернется? За кого она принимает длинную реку судьбы? За игрушку, которой мы можем произвольно повелевать? Хотя Золотая маска рода Эггерс создана богом Смерти, она не содержит Потусторонней характеристики, а лишь обладает более высоким Статусом, так что не может так легко и просто играть длинной рекой судьбы! «Позже, когда представится возможность, нужно найти Потустороннего Пути 'Монстра», чтобы он осмотрел мою судьбу и посмотрел на изменения до и после того, как я надеваю Золотую маску… «Э-э… ладно, если только не найти Потустороннего Пути „Монстра“ уровня полубога, иначе это только навредит им. Когда у меня была лишь печать господина „Шута“, ложный Статус Ангела и остаточная аура „Кровавого Императора“, Колобо, „Машина“ из Патрульной команды порта Пайлос, уже не смел смотреть на меня, считая, что это принесет ему огромную опасность, а теперь у меня добавились печать „Даоса Преисподней“ и родословная Омибеллы…» Люмиан встал посередине полуразвалившейся лодки и позволил двум глазам, скрытым под Золотой маской, окраситься в железно-черный цвет. Он хотел заранее разглядеть уязвимые места «лодочника», чтобы полностью подготовиться к возможным неожиданностям. В этот момент сильно разложившийся «лодочник» привел в движение весло, заставив мрачную лодку медленно поплыть к противоположной стороне иллюзорной темной реки. Его тело целиком покрывала мрачная чернота, и Люмиан после долгих поисков так и не обнаружил бледности, обозначающей слабости. Разумеется, эта чернота также означала, что «лодочник» полностью сдерживается солнечным светом и молниями. В следующую секунду у уха Люмиана раздался голос «Рыцаря Мечей» Марича: «Его слабость, возможно, находится не здесь.» Не здесь? Что значит «не здесь»? Разве слабость может отделиться от самого человека? Как только в душе Люмиана возникло сильное недоумение, он вспомнил несколько историй, которые рассказывала ему сестра. В тех историях монстры под названием личи создавали филактерии и прятали их в тайных, надежно защищенных местах. Пока филактерия не найдена и не уничтожена, лич не умрет по-настоящему. Это было равносильно тому, что смертельная слабость отделялась от него самого. А среди двадцати двух Божественных Путей существование подобных вещей не слишком удивляло. «Рыцарь Мечей» продолжил: 'Ты ведь до этого пытался наблюдать за его судьбой? «Его Статус не низок, это опасное поведение.» Статус не низок? Люмиан бросил взгляд на «лодочника», на котором висели обрывки рваной одежды, а плоть сильно разложилась, и действительно не мог разглядеть в нем ничего выдающегося. Однако раз уж тот способен править лодкой на Реке Подземного царства, олицетворяющей смерть, и не тонуть в ней, это указывает на неоспоримую и огромную особенность. Люмиан отвел взгляд, пристально следя за каждым движением «лодочника», и терпеливо ждал, пока мрачная лодка переправится через Реку Подземного царства и достигнет противоположного берега. Полуразвалившаяся лодка медленно качалась, будто вот-вот окончательно рассыплется, и неизвестно сколько времени потребовалось, чтобы оказаться посередине Реки Подземного царства. Внезапно сильно разложившийся «лодочник» поднял длинное весло и повернулся корпусом к Люмиану. В то мгновение, когда мрачная лодка замерла, рот «лодочника» разом распахнулся, растрескиваясь до самой гниющей груди, до вырезанного пупка и до паха. Тело «лодочника», словно одежда, с которой расстегнули все пуговицы, изо всех сил распахнулось в обе стороны. Внутри его грудной и брюшной полостей не было потемневших внутренних органов и не было принадлежащих ему костей — там покоилась куча полурасплавленных, полусгнивших обрубков рук и ног. Люмиан снова почувствовал страх, заставивший его содрогнуться и душой, и телом, не смея даже помыслить о сопротивлении. Подготовившись заранее, он с трудом сжал правую руку. Он сжал «Меч Мужества» в «Вещмешке путешественника», сжал рукоять этого железно-черного прямого меча. Мужество стремительно заполнило все тело Люмиана, заставив на его лице появиться безумную улыбку. Чего бояться какого-то «лодочника», отвечающего за перевозку? Даже если сам «бог Смерти» встанет передо мной, я и Ему нанесу удар мечом! Люмиан выхватил прямой меч, пылающий ослепительно-белым с синеватым оттенком пламенем, и решительно обрушил его на «лодочника», который как раз распахнул свои кожные покровы и бросился на него. Со звуком «пу» «Меч Мужества» рассек кучу полурасплавленных рук и ног в животе «лодочника» и ударил в слой сгнившей до дыр кожи за грудной клеткой. Но этот прямой меч так и не смог рассечь пополам ту гниющую кожу, казавшуюся необычайно хрупкой. Люмиан только собирался нанести второй удар, сопровождаемый мощным взрывом, как «лодочник» резко отпрянул назад и медленно закрыл распахнутые грудную и брюшную полости. В это же время у уха Люмиана раздался голос «Рыцаря Мечей»: 'Остановись. «Мы уже взяли его под контроль.» «Так это отличная возможность прикончить его!» Люмиан без колебаний ответил. Они с «Рыцарем Мечей» общались на интисском языке. «Рыцарь Мечей» помолчал секунду и сказал: «Я знаю, ты его не боишься и можешь убить, но если он умрет, мы не сможем переправиться через Реку Подземного царства.» Увидев, что Люмиан немного успокоился, «Рыцарь Мечей» добавил: «К тому же, убив его, ты не получишь Потусторонней характеристики. Это лишь кожа настоящего „Паромщика“. Похоже, он всё время пожирал другие трупы, пытаясь снова обрести тело, но так и не преуспел в этом.» Люмиан принял объяснение «Рыцаря Мечей». Обладать мужеством не означает не слушать чужих слов, это лишь выборочное игнорирование предупреждений об опасности. Затем он вернул «Меч Мужества» обратно к куче обычных прямых мечей в «Вещмешке путешественника». На этот раз он больше не почувствовал запоздалого страха, поскольку именно этого результата он и добивался, используя «Меч Мужества». Единственное, что внушало ему страх: 'С полубога содрали кожу? «Что за аномальные изменения произошли тогда в Подземном царстве?» Люмиан видел, как «лодочник» медленно и с трудом сводил вместе распоротую кожу на груди и гниющую плоть, словно застегивал пуговицы. Вслед за этим «лодочник» погрузил длинное, потемневшее, гнилое весло в иллюзорную темную Реку Подземного царства и стал грести еще медленнее, будто сопротивляясь чему-то. Полубог из Фракции Воздержания вселился в «лодочника» и силой взял его под контроль, заставляя продолжать грести? Похоже, этот контроль встретил очень сильное сопротивление… Люмиан в любой момент был готов снова выхватить «Меч Мужества», чтобы справиться с возможными неожиданностями. Пока мрачная лодка, покачиваясь, плыла к противоположному берегу Реки Подземного царства, Люмиан от нечего делать решил расспросить «Рыцаря Мечей»: «Раньше я видел, что всё Подземное царство представляет собой спускающиеся кольцевые слои. Переправа через Реку Подземного царства должна лишь привести на другую сторону этого слоя мира. Почему ты только что сказал, что это равносильно проникновению в глубины Подземного царства?» «Рыцарь Мечей» коротко ответил: 'Географическое устройство Подземного царства нельзя полностью соотносить с реальным миром. «Согласно многочисленным записям рода Эггерс, есть два способа проникнуть в глубины Подземного царства: первый — спускаться слой за слоем по миру, окружающему Реку Подземного царства и служащему для наказания грешников, пока наконец не достигнешь царства, где обитали благословенные „бога Смерти“; второй — переправиться через Реку Подземного царства и войти напрямую.» Вот как… Люмиан задумчиво спросил: «То есть наша цель — это царство, где когда-то обитали благословенные „бога Смерти“?» «Рыцарь Мечей» помолчал секунду и сказал: «„Дворец 'бога Смерти“ тоже должен быть там.» Дворец прежнего «бога Смерти»? У Люмиана от этих слов дёрнулось веко. Пока он и «Рыцарь Мечей» то молчали, то разговаривали, наконец показался противоположный берег Реки Подземного царства. ---------- Глава 772 Изувеченный труп Глава 772 Изувеченный труп В отличие от пустоши с обнаженными серовато-белыми скалами, через которую Люмиан и его спутники проходили ранее, почва на этой стороне Реки Подземного царства была глубокого черного цвета, здесь не было ни увядших кроваво-красных цветов, ни белеющих костей, ни гниющих трупов. Выси неба больше не освещались бледным, тусклым, лишенным тепла «солнечным светом», и в этом бескрайнем мире царила густая тьма. В глубине темноты в воздухе тихо парили бледные, оттенеенные зеленым сгустки пламени, расположенные далеко друг от друга, словно выполнявшие роль уличных фонарей. Пользуясь светом ближайшего бледного пламени, Люмиан быстро перепрыгнул со мрачной лодки на берег. Ощутив под ногами твердую землю, он заметно успокоился, но вместе с тем почувствовал, что по мере переправы через Реку Подземного царства аура смерти его превратившегося в нежить тела стала еще более густой и выраженной, а разум и сознание, находившиеся под надежной защитой Золотой маски рода Эггерс, ощутили легкий холодок. Вслед за этим в его теле прибавился сгусток жуть наводящего холода, а сильно разложившийся «лодочник» с пустующими глазницами снова погрузил длинное весло в воды Реки Подземного царства. Он не стал снова нападать на Люмиана. Похоже, он не нападает на цели, находящиеся на берегу. Глядя на медленно удаляющуюся от берега мрачную лодку и повернутого к нему спиной «лодочника», Люмиан немного подумал и сказал: 'Не расправимся с ним? «Как гниющая человеческая кожа с ненизким Статусом, она отлично подойдет твоей Посланнице.» Это относилось к Посланнице «Рыцаря Мечей», «Половине феи», — существу мира духов, лишенному внешней половины тела. Иными словами, ей как раз не хватало человеческой кожи, а «лодочник» представлял собой человеческую кожу, содранную с полубога Пути «Смерти». «Рыцарь Мечей» помолчал несколько секунд, а затем его голос раздался над ухом Люмиана: «Ей не хватает только ее собственной человеческой кожи.» Ответ был сдержанным и лаконичным, но Люмиану показалось, будто «Рыцарь Мечей» яростно рычит: Не надо напяливать на мою Посланницу первую попавшуюся человеческую кожу! «Рыцарь Мечей» сделал паузу на секунду и продолжил: «Возможно, позже нам придется вернуться на тот берег Реки Подземного царства, а мы не знаем, сколько „Паромщиков“ еще осталось на реке.» Еще придется возвращаться на тот берег Реки Подземного царства? Только тут Люмиан задумался над весьма серьезным и важным вопросом: «Когда мы расправимся с ребенком Осето, как мы покинем Подземное царство?» Это, очевидно, нельзя было решить с помощью «Телепортации». «Наши спутники во внешнем мире, скорее всего, обратятся за помощью к „Привратнику“ 5-й Последовательности Пути „Смерти“ или соответствующему полубогу, а для этого нам, возможно, придется вернуться в периферийную область Подземного царства, где мы находились ранее, чтобы увидеть ту бронзовую дверь Подземного царства.» Люмиан кивнул и, следуя смутному чувству, исходящему от черного отпечатка на правом плече, шагнул вперед. Он не стал спрашивать «Рыцаря Мечей» и полубога Фракции Воздержания, не сбился ли он с пути, ведущего к ребенку Осето. Если бы направление было неверным, они бы предупредили. Подойдя к ближайшему сгустку бледного пламени, Люмиан обнаружил, что это и в самом деле уличный фонарь. Он был отлит из золота и представлял собой человеческую фигуру, стоящую на коленях с завязанными за спиной руками, с запрокинутой головой и выгнутыми грудью и животом. Иссиня-черный зловещий фитиль торчал изо рта человеческой статуи, покрытый слоем светло-желтого полупрозрачного жира; бледное пламя тихо горело, словно пылало уже не одну тысячу лет и не подавало ни малейших признаков угасания. Начиная от этого человекоподобного фонаря, на земле стали появляться глубоко-черные растрескавшиеся каменные плиты. Люмиан уже мог вообразить, насколько величественной и торжественной когда-то была дорога, ведущая к дворцу бога Смерти. Идя по растрескавшейся и рассыпавшейся по неизвестной причине каменной дороге, освещаемый отлитыми из золота, расставленными далеко друг от друга человекоподобными фонарями, он быстро, но осторожно продвигался вглубь темноты — туда, где, предположительно, скрывалась часть тела Гноящейся отсеченной руки. Эта дорога точно так же уходила по наклонной вниз. Из-за этого Люмиан вспомнил отель «Орелла», в котором останавливался ранее, и слова Ивелисты, потомка бога Смерти, — многие верили, что истинный ад и источник смерти находятся глубоко под землей, поэтому нужно неустанно спускаться все ниже и ниже, все глубже в недра земли. «Это проявляется и в Подземном царстве…» Пройдя некоторое время, Люмиан вдруг поднял руку и сформировал огромный сгусток ослепительно-белого пламени. Яркий свет быстро разогнал тьму впереди, позволив Люмиану разглядеть обстановку вокруг: Здания в стиле усыпальниц либо полностью обрушились, либо развалились наполовину; вокруг царила мертвая тишина, не было ни костей, ни трупов. Эти строения были самых разных цветов — не только черного, но и бледного, золотисто-желтого, темно-красного, мрачно-зеленого. «Раньше благословенные бога Смерти жили в этих домах?» — спросил Люмиан у «Рыцаря Мечей», который неплохо разбирался в истории Южного континента и сказаниях о Подземном царстве. «Рыцарь Мечей» ответил кратко и емко: «Не знаю.» Затем он добавил: «Достоверно это можно узнать, только найдя существо, посещавшее Подземное царство еще до падения бога Смерти.» «Ладно…» Люмиан не стал расспрашивать дальше и пошел немного быстрее. Все потому, что он почувствовал: часть тела Гноящейся отсеченной руки находится совсем недалеко впереди! Он снова опустил правую руку в Вещмешок путешественника, готовый в любой момент вытащить Меч Мужества. Что касается кольца «Шёпот дьявола», надевать его он пока не намеревался, не считая, что превращение в нежить дает иммунитет к негативному эффекту этого запечатанного артефакта, разжигающему злой умысел. Нежить тоже способна таить злой умысел! В конце концов, такие разновидности нежити, как призраки и злые духи, формируются именно вокруг собственных одержимостей и остаточного злого умысла. К тому же разум и сознание Люмиана находились под защитой Золотой маски рода Эггерс и пребывали в живом состоянии. Пробежав некоторое расстояние, благодаря бледному пламени человекоподобных фонарей и ослепительно-белому шару света над головой, Люмиан обнаружил величественное здание, стоящее сбоку от растрескавшихся каменных плит. Оно напоминало церковь, было полностью черным, высотой метров в пятьдесят-шестьдесят, однако верхняя его половина уже обрушилась вниз, раздавив нижнюю часть. Люмиан сосредоточился и прислушался — из той величественной, но разрушенной церкви доносились едва слышные странные звуки. Казалось, будто кто-то тупым мечом или ножом режет человеческое тело и пилит кости, отчего у каждого, кто это слышал, ломило зубы от невольного сопереживания. «У меня есть еще одно дело, с которым нужно разобраться внутри этой церкви.» Только тогда Люмиан сообщил о своих намерениях «Рыцарю Мечей» и полубогу Фракции Воздержания. Затем он твердым тоном добавил: «Это должно быть быстро.» Он помнил слова госпожи «Фокусник» о том, что опасные свойства самой Гноящейся отсеченной руки проявятся лишь после того, как будут собраны воедино все части ее тела, а сейчас две ее части все еще находились в Городе Изгнания Морора, так что об этой проблеме беспокоиться не приходилось. Врагом, с которым предстоит столкнуться дальше, вероятно, окажется нежить, издававшая только что этот звук. «Хорошо.» «Рыцарь Мечей» не стал спрашивать, что за дело. «Спасибо,» — искренне ответил Люмиан. «Рыцарь Мечей» и полубог Фракции Воздержания не стали возражать и не покинули его тело, что означало их молчаливое согласие оказать необходимую помощь в дальнейшем. Люмиан погасил паривший над головой ослепительно-белый шар пламени, чтобы не спровоцировать нежить внутри разрушенной церкви. Он превратился в Теневое существо, слился с неосвещенными бледным огнем зонами и бесшумно проник в здание, верхняя половина которого полностью обрушилась внутрь. Из теней Люмиан увидел вонзившиеся в землю каменные колонны, разбитый на осколки купол и сохранившуюся лишь наполовину статую в виде птицы. Побродив какое-то время среди руин, Люмиан внезапно увидел впереди свет. На сохранившихся впереди руинах стен высотой метров в десять торчало несколько костяных факелов, горевших бледным пламенем с зеленоватым оттенком; густая тьма с высоты просачивалась сквозь огромную дыру, образовавшуюся от обвала купола, но этот не слишком яркий свет сдерживал ее снаружи. Под факелами из белых костей стоял длинный стол из серовато-белого камня, на котором лежала половина обезглавленного и рассеченного вдоль трупа. Труп был без одежды, синевато-черного цвета, раздувшийся от гниения, из него повсюду вытекала желтовато-красная гнойная жидкость. Он выглядел значительно крупнее обычного человека; трудно было сказать, принадлежал ли он при жизни полугиганту или же его раздуло от газов гниения после смерти. Люмиан с первого взгляда узнал его — это было тело «Гноящейся отсеченной руки»! Оно представляло собой левую половину с одной рукой и одной ногой. Перед трупом «Гноящейся отсеченной руки» боком к Люмиану стояла огромная фигура. Фигура достигала четырех метров в высоту, её кожа была иссиня-черной, с выгравированным множеством зловещих узоров, однако большая их часть уже сгнила, плоть либо давно отвалилась, обнажив белеющие кости, либо находилась в полурасплавленном вязком состоянии. В этот момент фигура, ссутулив спину и держа в руках еще более огромную бледную бедренную кость неизвестного происхождения, медленно резала половину трупа «Гноящейся отсеченной руки». Люмиан увидел, что на голове фигуры росли два изогнутых, обшарпанных иссиня-черных козлиных рога, а её лик сбоку выглядел так, словно человеческое лицо слилось с козлиной мордой, отчего выглядело все более и более жутко. «Нежить, образовавшаяся после смерти Потустороннего Пути „Дьявола“?» Едва у Люмиана мелькнула эта мысль, как он увидел, что козлоликий гигант отрезал кусок синевато-черной гниющей плоти, засунул его в рот и начал разжевывать, отчего брызнула светло-желтая гнойная жидкость. На той половине трупа «Гноящейся отсеченной руки» гниющая плоть зашевелилась и стала разрастаться, заполняя рану от разреза. Один ест, а у другого вырастает? Пока Люмиан размышлял над планом, как забрать труп «Гноящейся отсеченной руки», нежить с демоническим обликом неожиданно повернулась, посмотрела на тень, в которой он прятался, и изрекла гулким, сгнившим голосом слова на незнакомом ему языке. Хотя Люмиан не понял языка, он почувствовал странную пульсацию собственной плоти, которая вынудила его выйти из состояния Теневого существа и снова принять облик нежити с Золотой маской на лице. Однако гниющий Демон с козлиным лицом не стал пользоваться случаем, чтобы напасть на него. Спустя две секунды голос «Рыцаря Мечей» донесся до ушей Люмиана: 'Он спрашивает: «Тебе нужно мясо?» Нужно мясо? Люмиан сначала опешил, а затем обрадовался, что у него есть переводчик. Глядя на сутулую огромную нежить с демоническим обликом, Люмиан внезапно поймал себя на невольной мысли: Считается ли это сделкой с Демоном? Неужели побочные эффекты от прежнего использования «Темного ящика властителя» наконец настигли меня? ---------- Глава 773 Яйцо Глава 773 Яйцо На мгновение Люмиан даже не знал, считается ли «Темный ящик властителя» — Потусторонний предмет, происходящий из пути «Маклера», — обладающим негативным эффектом. Назвать его таковым? Но «столкновение со сделкой от Демона или иного злобного существа» в какой-то степени предотвратило возможный бой. Не будь этого «негативного эффекта», Люмиан подозревал, что в тот самый миг, когда его заметил козлоликий Демон, он подвергся бы атаке, а не вопросу о том, нужна ли ему плоть. Это выглядело как проявление способности «Теневого торговца» снижать враждебность опасных существ и мистических сущностей. Но сказать, что это не «негативный эффект», тоже было бы неверно: сделка с Демоном никогда не бывает простой и легкой, она даже крайне опасна, пусть даже этот Демон уже мертв. Люмиан размышлял несколько секунд, а затем указал на половину тела «Гноящейся отсеченной руки», лежащую на серо-белом длинном каменном столе: «Я хочу забрать всё. Что мне нужно заплатить?» Он намеревался сначала оценить сложность сделки, а если не выйдет — попросить помощи у полубога фракции Воздержания, чтобы совместно расправиться с этим гниющим козлоликим Демоном и прикончить его! «Столкновение со сделкой от Демона или иного злобного существа» не означало, что нужно обязательно заключить сделку с Демоном или иным злобным существом! Едва Люмиан договорил, как почувствовал, что его тело одеревенело, а холод внутри него стал разрастаться. Он понял, в чем дело, не стал мешать и не сопротивлялся, а затем обнаружил, что его рот сам по себе раскрывается и смыкается, издавая мертвыми голосовыми связками звук, похожий на трение наждачной бумаги о шероховатый металл. Голос на неизвестном языке повторил только что заданный Люмианом вопрос, и каждое слово заставляло сердце Люмиана сжиматься от ужаса — казалось, они вонзаются прямо в его духовное тело. Согбенный гниющий Демон с козлиным лицом и черной кожей ответил на том же языке, и его гулкий, пустой голос раскатился вокруг. Одно из этих слов заставило духовное и физическое тела Люмиана почувствовать себя так, словно их сжала гигантская рука. Не будь он изначально в состоянии «смерти» и под защитой Золотой маски рода Эггерс, одно лишь подобное общение нанесло бы ему тяжелый урон. Вскоре в его разуме раздался призрачный голос «Рыцаря Мечей» Марича: «Я хочу смерти Фабути!» Фабути? Король Демонов Фабути, истинное тело Наборедесли? Содержание сделки — заставить меня убить древнего бога? Люмиан слегка прищурился, пристально глядя на огромного козлоликого Демона, и произнес ртом, над которым вернул себе контроль: 'Это древний бог, я не могу этого сделать. «Смени условие.» Если козлоликий Демон не захочет менять условия, тогда и не надо! Не могу противостоять древнему богу, но неужели не прикончу тебя? Это всего лишь долг за услугу полубога! Потом постепенно расплачусь! Неизвестно, «Рыцарь» ли «Мечей» или тот полубог фракции Воздержания, снова взял под контроль тело Люмиана и перевел его слова на язык, понятный козлоликому Демону. Это также принесло Люмиану странные ощущения. Козлоликий Демон изначально должен был быть ростом в четыре-пять метров, но из-за того, что его спина постоянно оставалась согнутой, он выглядел чуть выше трех метров. В этот момент он ненадолго умолк, а затем произнес пустым и низким голосом: «Я хочу то яйцо.» Яйцо? — озадаченно пробормотал про себя Люмиан. Он смог понять это напрямую потому, что «Рыцарь Мечей» синхронно сделал перевод. «Где находится это яйцо?» — задал вопрос Люмиан. Как только находящийся в его теле член фракции Воздержания взял под контроль его рот и завершил пересказ, гниющий козлоликий Демон опустил на землю огромную бедренную кость, зажатую в руке, издав громкий бабах. «Во дворце.» — ответил козлоликий Демон очень просто. Это облегчило работу по переводу для «Рыцаря Мечей». Люмиан уточняюще спросил: «Во дворце „бога Смерти“?» Не будет ли бывшая обитель божества невероятно опасной? Два тусклых глазных яблока козлоликого Демона, источавших кровь и гной, слегка шевельнулись: «Да.» Яйцо во дворце «бога Смерти»… Люмиан колебался, согласиться ли на сделку или просто забрать всё силой. Озираясь по сторонам, он спросил далее: «Как выглядит это яйцо?» Пока он ждал перевода от члена фракции Воздержания, Люмиан заметил, что возле обломка каменной колонны, торчащего из земли, лежит разбитая статуя, от которой осталась лишь часть туловища. В ней смутно угадывалась статуя птицы, чьи перья будто сплетались из таинственных узоров, бледных и тусклых. Статуя птицы… Сердце Люмиана екнуло, и он связал это с яйцом, которое требовал козлоликий Демон. Когда перевод был окончен и контроль над ртом вернулся к нему, он добавил: «Птичье яйцо?» Спустя десяток-другой секунд козлоликий Демон, волоча за собой бледную бедренную кость, сделал два шага вперед, отчего та с омерзительным скрежетом протащилась по земле. Козлоликий Демон медленно и прерывисто произнес: 'Да. 'Оно большое. «Черное, в пламени.» Действительно птичье яйцо, причем явно от ненормальной материнской особи… Птица… Люмиан внезапно снова вспомнил о недоношенном ребенке Осето, которого они выслеживали, и о состоянии «банши», когда те выкладывались на полную: Это очень похоже на птицу — с когтями и крыльями! Хотя внешне оно заметно отличалось от этой статуи птицы, но, по крайней мере, и то и другое — птицы… К тому же, раз во дворце «бога Смерти» находится ненормальное птичье яйцо, это означает, что некогда существовала материнская особь, существовала «мать» в оккультном смысле… Люмиан смутно уловил причину, по которой Осето выносила такого мертвого младенца и выбросила его в Подземное царство. Ее целью тоже было то яйцо, и она хотела с его помощью что-то сделать с Подземным царством? Будь то объединение царства нежити региона Лакре со своим «Иным миром» или проведение ритуала, заставляющего труп забеременеть и родить ребенка, — всё делалось ради этой цели? Вссс, неужели она хочет объединить Подземное царство и свой «Иной мир»? Не слишком ли это амбициозно? Это ведь наследие истинного бога, бывшее божественное царство! Но если Осето действительно преуспеет, разве «Великая Матерь» не сможет снизойти напрямую? Даже если она пока не способна полностью объединить Подземное царство и лишь посеяла семя, для нашего мира это всё равно крайне опасное событие! Люмиан тут же снова спросил козлоликого Демона: «Ты видел огромного младенца с птичьими когтями?» Гниющий козлоликий Демон смотрел на Люмиана и ничего не отвечал — то ли не видел, то ли влияние пути «Маклера» ограничивалось лишь самой сделкой. Люмиан промолчал несколько секунд и произнес: «По рукам!» Козлоликий Демон едва заметно кивнул, повернулся и, волоча бледную бедренную кость, шаг за шагом поплелся обратно к серо-белому каменному столу, на котором лежала половина тела «Гноящейся отсеченной руки». Люмиан же понизил голос и рассказал обо всем, о чем только что додумался, «Рыцарю Мечей» и полубогу фракции Воздержания. «Рыцарь Мечей» Марич быстро ответил: «Мы сейчас же отправляемся во дворец „бога Смерти“.» Словно опасаясь, что Люмиан испугается, «Рыцарь Мечей» добавил: «Ты носишь маску рода Эггерс, и многие опасности Подземного царства будут автоматически обходить тебя стороной. Нам нужно опасаться лишь мутировавших монстров вроде „лодочника“. И если мутировавший ребенок Осето сумел приблизиться к дворцу „бога Смерти“, приблизиться к тому птичьему яйцу, то и мы сможем. Даже если к его силе недоношенного младенца добавить дарованную силу, „унаследованную“ от Осето, он тянет максимум на Последовательность 4.» Видя, что «Рыцарь Мечей» редким образом высказал так много за один раз, Люмиан с раздумьем произнес: «Состояние его существования и ритуал рождения крайне специфичны. Возможно, он способен частично использовать силу Подземного царства. И хотя из-за преждевременных родов он не достигает статуса Ангела, его все равно нужно рассматривать как полубога с силой Последовательности 3 в соответствующем окружении.» В конце концов, это младенец, рожденный с помощью озера Дарш путем слияния «Иного мира» и царства нежити, и к тому же этот младенец прошел через процесс вынашивания в трупе, рождения после смерти, возвращения в исходное тело, слияния и мутации. Его категорически нельзя считать живым существом, ведь живые существа в Подземном царстве мгновенно погибают. «Да.» — лаконично ответил «Рыцарь Мечей». Под бледным светом костяных факелов на разрушенной стене Люмиан словно для подтверждения спросил двух членов фракции Воздержания внутри своего тела: «Если идти по прежней дороге дальше вглубь тьмы, можно добраться до дворца „бога Смерти“?» Люмиан помнил, что «Рыцарь Мечей» упоминал, будто прочел немало заметок потомков «бога Смерти». Прежде чем «Рыцарь Мечей» успел ответить, козлоликий Демон, стоявший перед серо-белым каменным длинным столом, внезапно поднял ту огромную бледную бедренную кость. Он указал бедренной костью на огромную темную дыру возле разбитой статуи, пробитую обрушившимися камнями купола. Она, похоже, вела в подвал этой темной церкви. Люмиан опешил и выпалил: «Ты хочешь сказать, отсюда можно напрямую попасть во дворец „бога Смерти“?» Судя по словам «Рыцаря Мечей» и увиденной ранее картине, Люмиан верил, что дворец «бога Смерти» находится на самом дне темного Подземного царства, и чтобы добраться туда, нужно непременно идти по дороге всё ниже и ниже, углубляясь в подземные недра. Но раз уж идти вниз, то прыжок напрямую в «подвал», дно которого не проглядывалось, казался вполне допустимым. Император Рассел говорил: все дороги ведут в Трир! Гниющий козлоликий Демон медленно кивнул. Только в этот момент Люмиана внезапно озарило: Этот парень понимает мой интисский язык! Так зачем только что нужен был переводчик? Разве Демон остается Демоном и после смерти? Люмиан не стал тратить время на противостояние с гниющим козлоликим Демоном и в несколько шагов подбежал к той темной дыре. Он сформировал сгусток ослепительно-белого пламени, поднес его к краю черной дыры и осветил часть внутреннего пространства: Огромные каменные колонны, потемневшие деревянные стеллажи, обрушившиеся каменные плиты, извилистая лестница, уходящая всё ниже и ниже и теряющаяся в глубинах тьмы. «Все в порядке.» — от имени полубога фракции Воздержания вынес суждение «Рыцарь Мечей». — «Так можно добраться до дворца „бога Смерти“.» Люмиан больше не колебался и прыгнул на наполовину обвалившуюся лестницу. Он не стал бежать вниз по лестнице обычным способом, а начал стремительно спускаться по прямой, перепрыгивая между каменными колоннами, деревянными стеллажами, ступенями и стенами. В процессе этого Люмиан то превращался в копье ослепительно-белого пламени, чтобы преодолеть полностью обрушившиеся участки, где не обо что было толкнуться, то становился Теневым существом, чтобы обойти особые зоны. Окружающая тьма, казалось, что-то скрывала — то, что не способно было осветить даже ослепительно-белое пламя, однако Люмиан не обращал внимания, притворяясь, будто ничего не заметил. Спускаясь с такой скоростью неизвестно сколько времени, Люмиан наконец встал обеими ногами на землю. Под светом ослепительно-белого пламени он увидел, что все вокруг усыпано раздробленными костями — одни из них были беловатыми, другие — желтовато-коричневыми, третьи — темно-бурыми. А неподалеку от Люмиана высилась темная каменная стена, в которую была вставлена тяжелая деревянная дверь, словно предназначенная для прохода гигантов. Люмиан подошел к деревянной двери, наклонился, уперся обеими ладонями и стал изо всех сил толкать ее от себя. Его интуиция подсказывала: снаружи находится дворец «бога Смерти». ---------- Глава 774 Бледное царство Глава 774 Бледное царство В тяжелом скрежете и треске долго не двигавшихся деревянных досок эта темно-коричневая дверь медленно открылась наружу. Первым, что предстало перед глазами Люмиана, был тусклый свет, отличавшийся от непроглядной тьмы других областей глубин Подземного царства. Он исходил не от отлитых из золота человекоподобных уличных фонарей, а излучался всеми предметами впереди. Вслед за этим Люмиан отчетливо разглядел картину снаружи. Это был дворцовый комплекс, словно наполовину погруженный в пустоту, с величественным главным дворцом, множеством высоких башен и висячими галереями, соединявшими каждый дворец и башню. Чем дальше вглубь уходил этот дворцовый комплекс, тем сильнее он, казалось, погружался в небытие, тогда как его окраины вполне вещественно возвышались посреди пустоши. И даже так главный дворец в центральной зоне все равно был намного, намного выше остальных зданий дворцового комплекса. Ныне большинство построек здесь полностью рухнуло, оставив лишь обломки стен и руины, а немногочисленные относительно уцелевшие дворцы и башни в основном сосредоточились на окраинах. Единственным зданием, которое глазу было видно высоко возвышающимся в центральной зоне, являлся главный дворец и прилегающие к нему четыре шпиля. В этот миг, будь то разрушенный дворцовый комплекс, окружающая пустошь или высокое небо, все цвета потускнели, явив лишь тусклую бледность — бледность, окутавшую и заразившую весь мир. Именно они и приносили свет. В этом бледном мире все еще сохранялись немногие иные цвета: золотистый цвет, инкрустированный на поверхностях различных зданий, и черный цвет у основания дворцового комплекса, символизирующий пустоту. У последнего было еще два источника: во-первых, иллюзорная и мрачно-черная Река Подземного царства, бесшумно спадающая с высоты и водопадом вливающаяся позади главного дворца; во-вторых, монстр, затаившийся между четырьмя шпилями на вершине величественного главного дворца, чья длина тела вполне измерялась сотнями метров. Это была невообразимо огромная птица. Натянув оперенные крылья, сотканные из бледного пламени и загадочных узоров, она тихо отлеживалась на крыше главного дворца. Бледное пламя на поверхности ее тела во многих местах уже облупилось и опало, обнажив иссиня-черную гниющую кожу. Даже на весьма значительном расстоянии, даже лишь глянув два-три раза, даже видя все очень нечетко, Люмиан не мог сдержать чувства, как сам он ускоренно «умирает». Он опустил голову, посмотрел на свои руки и обнаружил, что на его коже, и без того бледной, тусклой и иссохшей из-за превращения в нежить, появились многочисленные синевато-черные следы гниения. Эти следы медленно шевелились, непрерывно углубляясь. Кроме того, его одежда также оказалась первично «заражена» бледностью этого мира, и все цвета на ней стали тусклыми. «Что это вообще за монстр?» Люмиан больше не смел вглядываться в далекую гигантскую птицу и мог смотреть только прямо перед собой на сам дворцовый комплекс. Спустя несколько секунд раздался все более иллюзорный и смутный голос «Рыцаря Мечей» Марича: «Возможно, это труп Грегари.» Грегари? Прародительница Бессмертных Фениксов из восьми древних богов Второй Эпохи, древний бог Смерти? Люмиан ошеломленно сорвался на крик: «Как Еë труп мог оказаться здесь?» Задав этот вопрос, Люмиан тут же почувствовал, что он, кажется, не имеет особого смысла: Здесь Подземное царство, и появление здесь трупа любого умершего не вызывало удивлений; к тому же падение Прародительницы Бессмертных Фениксов, этого древнего бога Смерти, произошло еще до аномалий Подземного царства. Напротив, то, что труп того самого «бога Смерти» из рода Эггерс не появился и неизвестно где спрятан, являлось аномальным явлением. Люмиан не ожидал, что «Рыцарь Мечей» действительно ответит на его вопрос: «Возможно, его поместил сюда предок рода Эггерс, прежний „бог Смерти“.» Э-э… То есть бог Смерти рода Эггерс не только получил Потустороннюю характеристику Прародительницы Бессмертных Фениксов Грегари, но и принес Ее труп обратно в Подземное царство, спрятав в каком-то месте дворцового комплекса? Он… нет, как оно само выбралось на вершину дворца? Это же всего лишь труп! Его так сразу и положили? Или же аномалию Подземного царства принес именно этот труп древнего бога? С падением нынешнего «бога Смерти» древний бог Смерти превратился в зомби? У Люмиана тут же возникли кое-какие размышления. В этот момент он услышал, как «Рыцарь Мечей» добавил: «Шарон только что увидела то яйцо.» То яйцо? То яйцо, которого хотел Демон с овечьим лицом? Шарон указывает на полубога Фракции Воздержания внутри моего тела? Люмиан обрадовался про себя и следом спросил: «Где находится это яйцо?» «Под брюхом того трупа, предположительно принадлежащего Прародительнице Бессмертных Фениксов. У него иссиня-черная скорлупа, оно горит бледным пламенем, а его диаметр составляет около метра,» — «Рыцарь Мечей» кратко описал состояние этого яйца. Защищено трупом древнего бога Смерти? У Люмиана внезапно зачесалась кожа на голове от ужаса. И как его теперь достать? Это ничем не отличается от того, чтобы пойти и прикончить Короля Демонов Фабути! Разумеется, для высокопоставленных лиц живой древний бог и древний бог, лишившийся Потусторонней характеристики и превратившийся в гниющий труп, очевидно, находились на совершенно разных уровнях, и сложности этих двух задач различались как небеса и бездна; однако для Люмиана все было одинаково — и то, и другое входило в категорию «невыполнимо, даже если пожертвовать собой». Свиное отродье, этот Овечье Лицо действительно оказался нежитью, в которую превратился Демон! Ладно, невыполнимо — так невыполнимо; прикончу заказчика, и будем считать, что этого поручения не было! Пока злоба в сердце Люмиана расползалась по всем уголкам его тела, «Рыцарь Мечей» снова произнес: «Получить это яйцо не совсем невозможно, состояние трупа Прародительницы Бессмертных Фениксов немного странное.» Состояние трупа странное? У трупов разве бывает больше двух состояний — вечный сон и превращение в зомби? Люмиан не смел собственными глазами разглядывать гниющий труп древнего бога Смерти Грегари и мог лишь спросить единственного присутствующего человека, способного в определенной степени взирать на тело древнего бога — ту самую полубогиню Фракции Воздержания Шарон: «В чем же странность?» Ответил по-прежнему «Рыцарь Мечей»: 'Оно спит, причем таким сном, ото сна которого очень трудно очнуться. «Это не соответствует текущему положению дел в этом Бледном царстве.» Спит? Уже умер, превратился в зомби, и все еще требуется спать? Люмиан слегка нахмурился: «Почему вы говорите, что это не соответствует здешнему положению дел?» «Рыцарь Мечей» объяснил лишь спустя несколько секунд: «Судя по текущей ситуации, одной из причин тогдашних аномалий Подземного царства стало именно мутировавшее тело Прародительницы Бессмертных Фениксов: оно разрушило дворец 'бога Смерти», убило всех присутствовавших благословенных «бога Смерти» и превратило это место в Бледное царство. «Ранее мы контактировали с несколькими полубогами сферы 'бога Смерти». После аномалий Подземного царства они на самом деле все еще могли использовать Подземное царство для выполнения кое-каких дел и даже входить непосредственно, но ни один из них не осмеливался углубиться в Подземное царство, чтобы поискать сокровища, оставшиеся во дворце «бога Смерти». Интуиция подсказывала им, что здесь очень опасно и приближаться ни в коем случае нельзя. «А только что у Шарон не было такого предчувствия опасности, поэтому она и согласилась прийти сюда.» То есть на протяжении очень долгого времени после аномалий Подземного царства труп Прародительницы Бессмертных Фениксов все еще блуждал по этому Бледному царству, не позволяя высокопоставленным лицам сферы «Смерти» приближаться, но теперь он погрузился в сон… Люмиан нашел ту самую странность в описании «Рыцаря Мечей» Марича. «Когда в последний раз высокопоставленное лицо Пути „Смерти“ приближалось к глубинам Подземного царства и чувствовало опасность?» Люмиан попытался определить приблизительные временные рамки. «Не знаю.» «Рыцарь Мечей» ответил очень быстро. Не знаю… Судя по всему, погружение трупа Прародительницы Бессмертных Фениксов в сон произошло в последние несколько лет, иначе высокопоставленные лица Пути «Смерти», войдя в Подземное царство, обнаружили бы, что здесь уже не так опасно, и попытались бы исследовать его, не уйдя без единого следа и без разглашения каких-либо вестей… Что же произошло за последние годы? Размышляя об этом, Люмиан не удержался от жалобы: «Почему „бог Смерти“ из рода Эггерс принес труп Прародительницы Бессмертных Фениксов обратно, оставив такую огромную скрытую угрозу? Он, будучи истинным богом, должен был иметь возможность напрямую уничтожить этот труп!» «Рыцарь Мечей» отозвался на жалобу Люмиана: «Подземное царство было создано и открыто древним богом Смерти в мире духов, а Он, будучи древним богом, обладал силами не только Пути 'Смерти», и при создании Подземного царства использовал далеко не только силы Пути «Смерти». «„Богу Смерти“ из рода Эггерс поначалу, возможно, было нелегко взять Подземное царство под контроль, и Ему требовалось прибегнуть к помощи трупа, оставленного Прародительницей Бессмертных Фениксов, а когда Он действительно взял его под контроль, Его состояние, возможно, было уже не вполне нормальным, и Он перестал обращать внимание на подобные мелочи.» Это намек на то, что «бог Смерти» из рода Эггерс впоследствии сошел с ума? Выходит, Подземное царство сформировалось не естественным путем, а было создано древним богом Смерти Грегари… Эта древняя богиня действительно была невероятно сильна, неудивительно, что ее труп мог мутировать… — принялся размышлять про себя Люмиан. «Рыцарь Мечей», казалось, ощутил его тяжкие думы и кратко произнес: «Поговаривают, что даже среди тех безумных древних богов Прародительница Бессмертных Фениксов Грегари была одной из самых неугомонных и натворивших немало дел, чем-то похожей на „Кровавого Императора“ Алисту Тюдора из Четвертой Эпохи.» С таким сравнением мне все становится предельно понятно… Люмиан непрерывно переводил взгляд между окрасившимся бледностью небом, пустошью и обрушившимся дворцовым комплексом, раздумывая, стоит ли воспользоваться возможностью, пока труп древнего бога Смерти спит, чтобы украсть то объятое бледным пламенем иссиня-черное гигантское яйцо. Вдруг он заметил фигуру, которая все еще могла двигаться. Это был монстр с человеческой головой, но с телом огромной птицы. Руки и ноги монстра были изогнуты, из них торчали ногти, сверкавшие холодным блеском, за спиной распахивались крылья, покрытые наполовину бледными, наполовину темно-коричневыми перьями, а развитие головы, казалось, еще не завершилось — словно несколько младенческих головок медленно сливались воедино. «Недоносок Осето? Оно и вправду тоже здесь!» Люмиан узнал этого монстра. Это была цель, которую отслеживали он и члены Фракции Воздержания! В этот момент монструозное дитя Осето взмахивало крыльями, непрерывно кружа по спирали и понемногу тихо приближаясь к спящему трупу древнего бога. Его целью, похоже, тоже было то иссиня-черное гигантское яйцо, прижатое под трупом! 'Нужно остановить его! «Шарон отвечает за его проклятие и контроль, а мы отвечаем за атаку!» Голос «Рыцаря Мечей» прозвучал в разуме Люмиана. «Хорошо.» На этот раз Люмиан не колебался и выбежал из подножия иссиня-черной церкви. Едва он ступил в то Бледное царство, как весь целиком окрасился в бледный цвет, лишившись всяких иных красок. От этого его тело и разум вострепетали, ему хотелось лишь пасть на колени и замереть ничком. Бесшумно Люмиан выхватил «Меч Мужества». На клинке, чей цвет был разъеден бледностью, вспыхнуло и запылало яркое беловато-зеленоватое пламя. ---------- Глава 775 Проклятие Глава 775 Проклятие Мужество, способное сражаться с небом и землей и занести меч на истинного бога, мгновенно заполнило все тело Люмиана. Он тут же выпрямил спину и твердо, бесстрашно уставился на разрушенный комплекс дворцов в Бледном царстве. В этот самый миг его веки непроизвольно опустились, прикрыв глаза. Почти одновременно в его ушах снова раздался голос «Рыцаря Мечей»: «Цель — дитя Осето, а не труп древнего бога.» Это помешало Люмиану смотреть через бледную пустошь прямо на труп древнего бога Смерти. «Нечего бояться!» — быстро ответил Люмиан. Как только его голос сорвался с губ, он тут же оказался «заражен» бледностью, царящей в этом мире, став слабым, пустым и лишенным эмоций. «Рыцарь Мечей» серьезно убеждал: 'Но это повлияет на нашу битву с дитя Осето, мы должны покончить с ним как можно быстрее. «Когда эта цель будет достигнута, делай все, что захочешь.» Люмиан помолчал секунду и сказал: «Хорошо.» Честно говоря, нося Золотую маску рода Эггерс и находясь в состоянии неживого существа, он испытывал к трупу Прародительницы-феникса, лежащему на вершине дворца «Смерти», исходящий из самой крови страх и трепет, перед которым не смел восстать. Этот трепет не развеялся мужеством, а в какой-то мере даже ослабил его, создав противовес. Не будь этого, Люмиан с «Мечом Мужества» в руках вовсе не был бы столь сговорчивым! Люмиан тут же вспыхнул ослепительно-белым пламенем, превратившись в яркое копье, и метнулся к тем зданиям на краю дворцового комплекса, которые еще сохранились относительно целыми. Пока огненное копье рассекало небо, его непрерывно разъедала бледность, отчего оно все быстрее рассеивалось и тускнело, из-за чего Люмиан пролетел лишь половину намеченного расстояния. Наконец бледный огонь угас, и Люмиан проявился в воздухе, падая прямо на землю. Его ноги твердо встали на пустошь, издав лишь легкий шлепок, а вокруг царила мертвая тишина. Ослепительно-белое величественное огненное копье взмыло снова. После пяти таких перелетов Люмиан наконец добрался до высокой башни, украшенной многочисленными золотыми узорами, и встал на её вершине. Силуэт монструозного дитя Осето становился все более четким в его глазах. Хотя то существо и не проявило свою возможную неполную мифическую форму, одно лишь зрелище изогнутых человеческих рук и ног, головы, сросшейся из нескольких младенческих головок, и крыльев с наполовину бледными, наполовину темно-коричневыми перьями, растущих из спины, вызвало у Люмиана приступ головокружения, сопровождавшийся судорожной болью. Вдобавок внутри его тела словно что-то взывало, медленно собираясь к животу. Это была кровь Омибеллы! Люмиан не почувствовал из-за этого страха. Разве это не должно было произойти неизбежно? В следующую секунду перед его глазами появились две фигуры. Одна была одета в черное готическое придворное платье, носила маленькую шляпку того же цвета и собранные в пучок светло-золотистые волосы, у другой волосы были слегка растрепаны, а белая рубашка сочеталась с самым традиционным черным жилетом. Полубог Фракции Воздержания Шарон и член Фракции Воздержания, обладатель карты Младших Арканов «Клуба Таро» «Рыцарь Мечей» Марич! Приблизившись к главной цели, они наконец отделились от тела Люмиана, готовясь к бою. Разумеется, цвета на Шарон и Мариче исходили лишь из прежних впечатлений Люмиана и не проявлялись на самом деле: оба они сейчас были бледными и тусклыми. Кроме того, их тела находились в прозрачном и призрачном состоянии «Мстительного духа». Не будь этого, они мгновенно погибли бы, превратившись в настоящих неживых существ без разума. Дитя Осето, что кружило неподалеку от живота трупа древнего бога Смерти, тоже заметило приближение Люмиана и его спутников. С расстояния в две-три тысячи метров оно вполоборота повернуло туловище и уставилось на них своими двенадцатью сгрудившимися глазами. Люмиан тут же почувствовал, как его дух и сознание, защищаемые Золотой маской рода Эггерс, а также жизненная сила, таящаяся в глубине духа и сознания, начали проявлять признаки распада. В его глазах полубог Фракции Воздержания по имени Шарон, воспользовавшись зеркальным эффектом на поверхности чистого золота, пару раз мелькнула среди покосившихся дворцов и башен и оказалась всего в трех-четырех сотнях метров от трупа Прародительницы-феникса. Она открыла рот навстречу дитя Осето и издала пронзительный вопль. Люмиан впервые слышал голос Шарон. Разъеденный бледностью на протяжении более двух тысяч метров пути, этот звук донесся до ушей Люмиана лишь едва ощутимым эхом, подобным галлюцинации. Но дитя Осето так не считало: наполовину бледные, наполовину темно-коричневые перья на крыльях за его спиной начали стремительно осыпаться, глаза на лице один за другим лопались, а плоть на незащищенном перьями теле гнила и разлагалась до самых костей. Похоже, оно подверглось какому-то могущественному проклятию! Увидев это, Люмиан без малейшего страха вновь превратился в огненное копье и устремился к монстру, пока «Рыцарь Мечей» продвигался вперед, мелькая на всевозможных зеркальных предметах. Дитя Осето издало жалобный вопль. Хотя вопль доносился издалека и был сильно ослаблен густой бледностью во дворце «Смерти», дойдя до ушей Люмиана совсем тихим, он все равно заставил Люмиана на мгновение помутиться, а в нос ударил запах крови с гнилостным оттенком, из-за чего он невольно вышел из состояния огненного копья. Вместе с этим воплем монструозное дитя Осето превратилось в извивающийся, скрюченный, гигантский бледный бутон, и все лопнувшие глазные яблоки, сгнившая плоть и осыпавшиеся перья втянулись внутрь бутона. В мгновение ока мокрый бутон распустился, породив двоих детей. Один был переплетен черным и темно-красным цветом, весь в нарывах и гное, и быстро перестал биться, побелел и повалился на землю; другой же оказался совершенно невредимым огромным Младенцем-монстром с птичьими лапками. Таким способом монструозное дитя Осето избавилось от проклятия и обрело Новорождение. Но силуэт Шарон уже успел воспользоваться возможностью и отразился в его двенадцати сгрудившихся глазах. Монструозное дитя Осето застыло в воздухе, а в нескольких десятках метров за его спиной находилась крыша главного дворца «Смерти», где лежало тело Прародительницы-феникса. В двенадцати полупрозрачных и прекрасных глазах едва заметная фигура Шарон в маленькой шляпке замерцала и тут же оказалась озарена яростным ослепительно-белым огнем. Величественное огненное копье дерзко и стремительно прилетело, опустившись на соседнюю полуразрушенную древнюю башню. Огонь рассеялся, и показался Люмиан, держащий в одной руке «Меч Мужества». Он не колебался и не испытывал страха: превозмогая головокружение и пульсирующую боль в голове, он заставил свои глаза стать железно-черными. Как только железно-черный цвет проявился, его тут же разъела бледность, и он перестал хоть как-то диссонировать с этим царством. Это не помешало Люмиану выискивать слабости цели, но проблема заключалась в том, что все цвета, которые он видел, были бледными. Люмиану оставалось лишь с помощью обостренного чутья «Охотника» к слабостям выбрать из этих бледных цветов тот, который казался наиболее подходящим и сильнее всего разжигал его боевой задор. Он снова превратился в постепенно бледнеющее и тускнеющее огненное копье и взлетел над монструозным дитя Осето. Тут же обрисовался его силуэт, и он, сжимая обеими руками «Меч Мужества», пылающий ослепительно-белым с синеватым оттенком огнем, словно валун, обрушился на тело монструозного дитя Осето. Когда обе стороны уже готовы были сблизиться, Люмиан обрушил уже окрасившийся бледностью большой прямой меч на живот Младенца-монстра с птичьими лапками. Он использовал свою «Жатву». А до этого «Рыцарь Мечей» Марич, появившийся на полуразрушенной высокой башне, надел кольцо, выполненное в форме Божественной солнечной птицы. В его руке быстро сгустилось прозрачное копье, словно сотканное из чистого солнечного света. От этого бледность поблизости немного отступила, тени исчезли, а поверхность тела «Рыцаря Мечей», находившегося в состоянии «Мстительного духа», стала дюйм за дюймом плавиться, роняя тусклые капли, точно свеча, попавшая в пожар. Эти капли быстро испарялись, оставляя после себя лишь немного пыли, которая медленно рассеивалась. Терпя плавление правой половины тела, «Рыцарь Мечей» Марич с искаженным и безумным выражением лица метнул копье солнечного света в монструозное дитя Осето. Учитывая, что Осето был Колдуном Пути «Луны», Фракция Воздержания заранее подготовила запечатанный артефакт Пути «Солнца», и никто не ожидал, что он пригодится именно сейчас! И этот запечатанный артефакт, как по своим эффектам, так и по свойствам, причинял «Мстительным духам» огромный вред. Прозрачное, ослепительно-яркое огненное копье стало инородным телом в этом бледном мире. Его точно так же разъедала бледность, но оно при этом рассеивало ее, и казалось, что оно успеет вонзиться в тело цели еще до того, как «Меч Мужества» Люмиана поразит монструозное дитя. Хотя монструозное дитя Осето и было одержимо полубогом Фракции Воздержания Шарон и насильно сковано, оно вовсе не превратилось в статую, которую можно резать как угодно. Оно изо всех сил сопротивлялось влиянию «Мстительного духа»: с одной стороны заставляя свое «новорожденное» тело медленно сжиматься внутрь, словно вознамерившись снова вернуться в состояние эмбриона и в лоно матери, а с другой — разворачивая свой «Иной мир». Бледная пустошь быстро поглотила разрушенные дворцы и полуразрушенные высокие башни вокруг, а также включила в зону своего влияния трупы нескольких заступников «Смерти», погибших в этой области. В мертвой тишине ужасная гигантская змея с гипертрофированными крыльями, от которой остались лишь белые кости да немного гнилого мяса, взвилась из разрушенного дворца в воздух и преградила путь копью солнечного света «Рыцаря Мечей». Ослепительный солнечный свет вспыхнул, заполнив взор Люмиана. Он не замедлил движения «Меча Мужества» и решительно обрушил его вниз. Солнечный свет обуглил его бледную, тусклую кожу, вызвав едкий дым, словно от ожога. Раздался легкий звон, и «Меч Мужества» Люмиана врезался в голову той крылатой гигантской змеи, одним ударом раздробив цель, принявшую на себя основную часть урона от солнечного света и ставшую невероятно хрупкой. В едва слышном, почти неощутимом шуме белые кости змеи одна за другой испарялись или разлетались на куски, полностью лишившись опоры, и дождем посыпались на землю. Заставив костяную гигантскую змею принять на себя один удар, монструозное дитя Осето, контролируемое Шарон, сжалось еще сильнее. Его наполовину бледные, наполовину темно-коричневые крылья и изогнутые руки и ноги уже слились с туловищем, превратившись в шар, и снаружи осталась лишь голова, словно сросшаяся из нескольких младенческих головок. А его «Иной мир» включил в себя весь главный дворец «Смерти» и труп Прародительницы-феникса. ---------- Глава 776 Крики Глава 776 Крики Бледность быстро поглотила «Иной мир» младенца-монстра с птичьими лапками, заставляя раскинувшуюся дикую местность тускнеть, пока не остался лишь один цвет, который больше ничем заметно не отличался от окружающих разрушенных дворцов, высоких башен и коридоров. Этот «Иной мир» по сути также утратил свойство разделять внутреннее и внешнее. Он фактически увял и умер. С обрушением гигантского костяного змея Люмиан устремился по прямой вниз, падая на руины и обломки, рассеянные по «дикой местности». Напрягши поясницу и подавшись телом вперед, он сделал сальто и уверенно приземлился, не прибегая к превращению в копье пламенно-белого огня, чтобы избежать урона от падения с высоты. — В этом бледном царстве сила земли и правила мира, похоже, тоже подверглись разъеданию, поэтому падение на землю с высоты сорока-пятидесяти метров равнялось прыжку с дома высотой в пять-шесть метров. В этот момент голова монструозного дитя Осето втянулась обратно внутрь бледного мясного шара, и полубог Фракции Воздержания Шарон была вынуждена покинуть его тело, зависнув в воздухе. В этой области, расположенной неподалеку от главного храма «бога Смерти», под влиянием «Иного мира» покачиваясь поднялись пять-шесть неживых существ с ужасающим обликом. Среди них были два гигантских змея с крыльями на спине и поросшими шерстью трупами, сине-черный гигант, раздувшийся от сильного гниения, человекоподобная гора из белесых костей, а также женщина с волосами, каждое из которых было толстым, словно змея, и лицом, сгнившим на две третьих. Каждый из этих умерших, пробужденных младенцем-монстром с птичьими лапками, вызывал у «Рыцаря Мечей» Марича мощное чувство давления. Как Последовательность 5 пути «Пленника», способная повелевать живыми мертвецами, он чувствовал, что совершенно не в состоянии управлять этими останками, и единственным исходом попытки насильно пробудить их было бы то, что трупы мгновенно разорвали бы в клочья его дух и плоть. Трупы — либо гигантские, либо жуткие, либо сочетающие и то и другое — в мгновение ока зафиксировали взгляд на полубоге Фракции Воздержания Шарон. Однако их движения были топорными и медлительными, будто они находились под каким-то воздействием, и не смогли атаковать в первую же секунду. Шарон точно так же могла управлять живыми мертвецами и повелевать нежитью, к тому же она являлась настоящим полубогом, чье положение в иерархии было выше, чем у недоношенного младенца-монстра с птичьими лапками! То, что Шарон отвлеклась на воздействие на бывших благословенных «бога Смерти», дало монструозному дитя Осето шанс на Новорождение: тот бледный мясной шар распустился, словно венчик цветка, выплюнув огромного младенца, будто омытого водой чистого озера, а сам быстро завял, окрасился бледностью, сгнил и рухнул на землю. Едва огромный младенец вновь расправил наполовину бледные, наполовину бурые крылья, Шарон добровольно отказалась от воздействия на те останки. В ее бледных глазах отразился парящий в воздухе младенец-монстр с птичьими лапками, рот раскрылся, и она издала еще один крик, исходивший словно из самых глубин души. Огромный младенец застыл и в мгновение ока превратился в ягненка, покрытого бледным пухом; ягненок не мог летать и не умел применять Потусторонние способности, поэтому камнем полетел к земле, прямо навстречу Люмиану, держащему в обеих руках «Меч Мужества». «Проклятие деформации»! Лишившись поддержки монструозного дитя Осето, «Иной мир» стал постепенно рушиться, а те пробужденные жуткие трупы потеряли основу, обеспечивавшую их существование, и под воздействием бледности медленно прекратили движения, заваливаясь в разных местах руин. Тело ягненка, покрытое бледным пухом, словно подверглось внутреннему загрязнению: в процессе падения его кожа лопалась, прорастая наполовину бледными, наполовину бурыми перьями, а живот шевелился и вздувался, будто внутри зарождалась новая жизнь. Ни одно живое существо не способно избежать судьбы быть оскверненным злом и зачать жизнь, будь то даже обыкновенный ягненок! Такова особенность пути «Госпожи», и «Проклятие деформации» не могло лишить соответствующего Потустороннего этих двух свойств! Шарон никогда и не рассчитывала расправиться с недоноском Осето лишь с помощью «Проклятия деформации»; воспользовавшись возможностью, она сделала так, чтобы ее окутанный бледностью силуэт отразился в глазах мутировавшего ягненка. Скорость шевеления и раздувания живота ягненка стала замедляться, да и вызванная загрязнением мутация протекала уже не так стремительно. Он продолжал с высокой скоростью лететь к земле. Стоявший на земле Люмиан запрокинул голову, улыбнулся и вздел крупный прямой меч, пылающий белоснежным огнем с синеватым оттенком. Как раз перед тем, как ягненок готов был войти в зону его атаки, со стороны полуразрушенной башни стремительно прилетело копье, сгущенное из чистого, палящего солнечного света. «Рыцарь Мечей» Марич, вновь претерпевая немалый урон и ужасную боль, метнул копье солнечного света, способное озарить эту бледность. На этот раз младенец-монстр с птичьими лапками, все еще пребывавший в облике ягненка, не мог уклониться и не нашел помощника, который заслонил бы его от этого удара; ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как золотисто-желтое копье солнечного света пронзает его брюхо и внезапно взрывается. Только теперь, когда знойный и паляще-белый солнечный свет затопил цель, полубог Фракции Воздержания Шарон с помощью глаз Люмиана и чистого золота среди ближайших обломков применила «Зеркальный прыжок», чтобы покинуть залитую солнцем и теряющую бледность область. В процессе, хотя тело ягненка и помогло ей заслониться от самого прямого урона в момент вспышки солнца, как оскверненная духом Потусторонняя, она все же неизбежно подверглась крайне тяжелому воздействию. Когда ее силуэт возник на золотом орнаменте, вкрапленном в стену в нескольких сотнях метров оттуда, он заметно истончился, и с него, будто пот, капало множество восковидной жидкости. Люмиан находился совсем близко к тому бледному ягненку, однако, исполненный мужества, не стал уклоняться, ровно стоя на месте и стойко «встречая» расползающийся солнечный свет. Облаченный в Золотую маску рода Эггерс, он весь вспыхнул: его тело обугливалось и плавилось, точно свеча, что причиняло невыносимую муку. И лишь потому, что он находился не в эпицентре солнечного взрыва, а большая часть урона пришлась на младенца-монстра с птичьими лапками и часть взяла на себя Шарон, иначе его могло бы очистить копьем солнечного света с одного-единственного удара. Разумеется, «Меч Мужества» помог ему разделить половину урона, благодаря чему реально полученные им ранения оказались не столь тяжелыми, как выглядели со стороны. Сцепив зубы, Люмиан вместо отступления ринулся вперед: держа обеими руками полуподнятый прямой меч, изъеденный бледностью, он громко затопотал к месту, куда вот-вот должен был упасть младенец-монстр с птичьими лапками. Едва слышно шлепнувшись, наполовину расплавленный бледный ягненок жуткого вида рухнул на кучу разбитых тусклых камней. Люмиан опоздал на секунду, его глаза сначала стали железно-черными, а затем бледными. Приложив силу обеими руками, он обрушил «Меч Мужества». Вспыхнул белоснежный огонь с синеватым отливом, и твердый, острый прямой меч поразил бледного ягненка прямо в область груди и живота. Грохочущий звук взрыва раздался не слишком громко, однако поднятые им вспышки пламени и бушующая ударная волна разбросали окружающие обломки камней, пробив в груди и животе бледного ягненка ужасающую рваную рану с неровными краями. Грохот! Грохот! Люмиан решительно нанес еще два удара мечом, разнеся тело ягненка, принадлежавшее младенцу-монстру с птичьими лапками, в клочья, покрыв его повсюду обуглившимися пятнами. Те обугленные места мгновенно подверглись разъеданию бледным цветом, вея тусклым, мертвенным оцепенением. Как раз когда Люмиан приготовился вновь обрушить «Меч Мужества», кусок трупа в районе живота бледного ягненка внезапно взорвался, разбрызгивая во все стороны гниющую плоть и жидкость с невероятно странным запахом. Люмиан инстинктивно резанул «Мечом Мужества» по пустоте перед собой, рассекая всё, что там находилось. Раздался грохот, и паляще-белое пламя вкупе с бушующей волной ударной волны сформировало прочную стену, преградив путь гниющим кускам плоти и аномально зловещей жидкости. Вслед за взрывом куска трупа в животе бледного ягненка оттуда вылетела маленькая, иллюзорная фигурка, покрытая слоем чистейшего водного потока, с птичьими лапками и крыльями, которая устремилась прямо к иссиня-черному птичьему яйцу под трупом древнего бога Смерти. На этот раз младенец-монстр с птичьими лапками, уже деградировавший до призрачной тени, больше не проявлял осторожности и не кружил вокруг, приближаясь понемногу. «Рыцарь Мечей» Марич уже не мог снова метать копья солнечного света — это заставило бы его, тяжелораненного, окончательно сгинуть в свете, озаряющем все тени, — поэтому ему оставалось лишь распахнуть руки, призывая с небес столб священного света, увитый прозрачным пламенем, дабы тот накрыл призрачную тень младенца-монстра с птичьими лапками, летевшую к вершине главного храма «бога Смерти». Силуэт младенца-монстра с птичьими лапками сначала исчез и в мгновение ока возник вновь, уклоняясь от удара священного столба света, но сразу же после этого оказался зафиксирован бледными глазами полубога Фракции Воздержания Шарон. Шарон мигом превратилась в тусклую, застывшую марионетку, заковав себя в слои льда. Вместе с этим действием вокруг младенца-монстра с птичьими лапками тоже возникли слои кристально чистого льда, из-за чего его силуэт ненадолго зафиксировался на месте: он не мог исчезнуть и с трудом продвигался вперед. Младенец-монстр с птичьими лапками запрокинул голову, заставив вопли и пронзительные визги эхом отдаваться внутри ледяной клетки. Ледяная клетка бесшумно разлетелась на куски и разрушилась. А слой прозрачной и чистой воды на поверхности тела младенца-монстра с птичьими лапками брызнул в сторону трупа древнего бога Смерти, превращаясь в кристально прозрачные капли светло-золотистой жидкости, не запятнанные бледностью. Эта жидкость, испытывая некое притяжение, слилась в реку и вместе с младенцем-монстром с птичьими лапками хлынула к тому иссиня-черному птичьему яйцу, объятому бледным пламенем. Люмиан, едва увидав эту сцену, инстинктивно захотел уклониться от трупа Прародительницы фениксов; он попросту откинулся назад, вздел руку и изо всех сил швырнул державшийся в ней «Меч Мужества». Этот прямой меч, разъеденный до бледности, но пылающий белоснежным огнем с синеватым отливом, словно обладающий собственным разумом снаряд, со свистом преодолел расстояние в несколько сот метров и в оставившем огненный след пространстве полетел прямо на младенца-монстра с птичьими лапками. «Захват»! Грохот! В небе поблизости от иссиня-черного птичьего яйца забурлили расширяющиеся паляще-белые вспышки огня, выпестовав гигантское бледное облако, подобное грибу. Бесшумно из все еще расширяющихся огненных вспышек и облака дождем посыпались обугленные, подобные призрачным теням куски трупа, словно разразился ливень из пыли и пепла. Та пыль еще до падения на землю сплошь становилась бледной; некоторая ее часть, подхваченная ветром, просыпалась на иссиня-черное гигантское яйцо. Практически одновременно Люмиан услышал иллюзорный звук крушения и ощутил, что его зелье «Жнеца» полностью усвоилось. Не успел он обрадоваться, как его разум и сознание, защищаемые Золотой маской рода Эггерс, переполнились страхом, ужасом и прочими эмоциями. Он опустил голову, опустился на колени, обнял свое тело и непрерывно дрожал. Он хотел лишь повиноваться приказам того трупа Прародительницы фениксов. Став нежитью, он утратил «мужество», и даже перед глазами у него слегка потемнело. Тук-тук, плеск… Охваченный крайним трепетом Люмиан услышал стук сердца, услышал журчание текущей крови. Это доносилось недалеко спереди, от некоего предмета в этом бледном царстве. Оно вошло в странный резонанс с Люмианом. Смутно и нечетко Люмиан услышал пронзительный вопль: 'Дитя! «Мое дитя!» Кто твое дитя? И кто ты сама? — подсознательно всплыли у Люмиана эти две мысли. Тот пронзительный вопль продолжал раздаваться: 'Мое дитя, где ты? Голос на мгновение прервался и слегка повысился: «Омибелла, где ты?» ---------- Глава 777 Резонанс Глава 777 Резонанс Пронизывающий плач и крики, казалось, раздавались уже совсем рядом: «Моё дитя, Омибелла, где ты?» Услышав имя «Омибелла», Люмиан резко вздрогнул, слегка придя в себя от состояния потемнения в глазах и оцепенения мыслей, вызванного беспредельным страхом. 'Кто? 'Кто ищет Омибеллу? «Почему ищут Омибеллу?» Ужаснувшись, Люмиан смутно осознал, что вокруг стало невероятно темно, появилось ощущение некой замкнутости и закрепощения. В растерянности он протянул руки вперёд и коснулся твёрдой, холодной «стены». Он прижался к ней, пытаясь разглядеть происходящее снаружи через щели в «стене». Та «стена» была иссиня-чёрной, но полупрозрачной; Люмиан смутно увидел бледное небо, обрушившиеся высокие башни и разрушенные дворцы. Ещё он увидел, как полубог Фракции Воздержания Шарон, облачённая в готическое длинное платье и маленькую шляпку, подплыла ближе и, протянув руку, подхватила «Меч Мужества», разъеденный до бледного цвета. За Шарон, чуть ниже, простирались руины с усыпанными обломками камней; бледная фигура в оборванной одежде стояла на коленях, сгорбившись, словно собираясь пасть ниц. Та фигура дрожала всем телом, изо всех сил пыталась бороться и медленно подняла голову, выпрямив туловище. Это было лицо в Золотой маске — силуэт, принадлежавший самому Люмиану! 'Я? «Если я снаружи, то кто тогда находится здесь?» И без того полусонный, едва осознающий себя Люмиан растерялся ещё сильнее. Почти одновременно с этим он увидел, как у него снаружи обугленная кожа сходит, а на её месте вырастают перья — наполовину бледные, наполовину коричневые; живот заметно зашевелился, а из некоторых ран на теле, оставленных солнечным светом, начали прорастать разноцветные колосья пшеницы, грибы, цветы и прочее. Бесшумно полубог Фракции Воздержания Шарон перепрыгнула на Золотую маску, а затем оказалась перед тем Люмианом и вложила «Меч Мужества» ему в ладонь. Нахлынувшее мужество мигом рассеяло страх, подавлявший разум и сознание Люмиана, отчего его поле зрения мгновенно стало бледным, а не непроглядно-чёрным. Вокруг него больше не ощущалось той сильной замкнутости и закрепощения. Его голова поднялась ещё выше, и он увидел уже не самого себя, да и взгляд был направлен не сверху вниз. Его взгляд упал на вершину главного зала «бога Смерти», на иссиня-чёрное гигантское яйцо, зажатое под брюхом трупа Прародительницы Бессмертных Фениксов. Интуиция подсказывала ему, что только что он находился внутри того яйца и наблюдал за внешним миром сквозь скорлупу! Нет, не я находился внутри иссиня-чёрного гигантского яйца, а потерявший мужество и подавленный аурой древнего бога я вошёл в резонанс с существом, вынашиваемым внутри яйца, и разделял его чувства. Поэтому я «видел» происходящее снаружи скорлупы, «слышал» тот пронзительный плач и крики, ищущие Омибеллу, и оттого на моём теле проявились признаки загрязнения! Подумав об этом, Люмиан поспешно опустил голову и взглянул на своё тело: выросшие перья осыпались одно за другим вперемешку с колосьями, грибами и цветами. Все они утратили краски, окрасились бледностью и потускнели. Люмиан также увидел, как его живот постепенно опал, и почувствовал, как кровь, которая у мертвеца должна была застыть, разгоняется по телу. Внезапно он понял, почему Осето рисковал и тратил силы на то, чтобы выносить такого плода с чертами нежити и аурой Подземного царства. Даже имея лишь капли кровного родства с Омибеллой, будучи подавленным трупом древнего бога, он смог войти в резонанс с существом внутри иссиня-чёрного яйца и до некоторой степени обмениваться сознанием, не говоря уже о Младенце-монстре с птичьими лапками, обладающем куда большим Благословением «Великой Матери», вобравшем в себя особенности «Иного мира» и царства нежити, и, возможно, также имеющем кровь Омибеллы! 'Если бы мы вовремя не прикончили недоношенного ребёнка Осето, тот, возможно, смог бы воспользоваться этим резонансом и обменом, чтобы слить себя с существом внутри иссиня-чёрного птичьего яйца, подчинив его на корню или завершив его катализ! 'Хм, из-за недоношенности Статус и особенности Младенца-монстра с птичьими лапками были недостаточны, ему пришлось бы действовать с крайней осторожностью, и даже дойди он до последнего шага, вероятность провала оставалась бы немалой… «Теперь вопрос в том, почему существо внутри иссиня-чёрного птичьего яйца слышит зов 'Матери», ищущей Омибеллу… «Кто же на самом деле 'мать» Омибеллы? Не может же это и впрямь быть та самая «Великая Матерь»? Разве Оно не находится всё время за барьером? «И какова связь между существом внутри иссиня-чёрного птичьего яйца и Омибеллой?» Пока мысли стремительно проносились в его голове, Люмиан вдруг услышал иллюзорный треск. Ошеломлённо уставившись туда, он увидел, что бледное пламя, пылавшее на поверхности иссиня-чёрного гигантского яйца, значительно потускнело и стало отслаиваться наружу, а на самом гигантском яйце образовалась заметная брешь. Похоже, оно до определённой степени начало разрушаться. В следующую секунду вся земля Бледного царства задрожала, и аура, погружающая всё живое в мёртвую тишину, вырвалась над иссиня-чёрным гигантским яйцом — от трупа древнего бога Смерти. Даже сжимая «Меч Мужества», Люмиан неизбежно оцепенел и задрожал всем телом. Окружающие дворцы и башни, будь то уже превратившиеся в руины или полуразрушенные, зашатались так, словно началось сильнейшее землетрясение. В голове Люмиана от этого возникла мысль: 'Труп Прародительницы Бессмертных Фениксов Грегари пробуждается… 'Беги! «Спасайся!» Так кричал Люмиан в своём сердце, но не мог даже развернуться, не то что сделать шаг. Рука полубога Фракции Воздержания Шарон схватила его, а в его глазах отразилась фигура «Рыцаря Мечей», которая стала заметно тусклее и эфемернее, чем прежде. Трещина за трещиной появлялись на бледном небе, протягиваясь к дрожащей земле; невероятно жуткое ощущение стремительно накапливалось на вершине главного зала «бога Смерти» прямо перед Люмианом и остальными. Шарон увлекла Люмиана за собой, напрямую начав «Переход сквозь мир духов». Его можно использовать и в Подземном царстве, но это влечёт за собой карательные последствия. Бесчисленные, не поддающиеся описанию конечности высунулись из пустоты, устремляясь к быстро перемещающейся Шарон. Стиснув зубы, Шарон терпела урон, наносимый этими конечностями, и продолжала совершать переход к иссиня-чёрной церкви на краю Бледного царства. Её тело вспыхнуло бледным пламенем, которое жгло напрямую её духовное тело, заставляя хлопья праха непрерывно осыпаться. Всего за две-три секунды Шарон больше не смогла удерживать способность, прервала «Переход сквозь мир духов» и рухнула на бледную пустошь за пределами дворца «бога Смерти», упав в почти тысяче метров от иссиня-чёрной церкви. Сжимая «Меч Мужества», Люмиан, покинув комплекс дворцов, оставленных «богом Смерти», уже не испытывал такого страха; он без колебаний указал на себя, давая знак Шарон вселиться в него. В то же время он увидел, как позади стремительно расползаются отвратительные трещины, сквозь которые проглядывали бездонная непроглядная тьма, сфера, словно окутанная чем-то кроваво-красным, и горные хребты, усеянные множеством усыпальниц… Ощутив, как внутри добавился сгусток леденящей прохлады, Люмиан быстро зажёг ослепительно-белое пламя, превратившееся в величественное, ярко сияющее копьё, взмыл с места и устремился к краю Бледного царства. Сверху, снизу, слева и справа от него бесчисленные трещины мчались вдогонку, подобно разлетающимся осколкам стекла, а за его спиной, со стороны дворца «бога Смерти», возникло какое-то тяжёлое гулкое движение. Пока его разъедала бледность, огненное копьё исчезало и появлялось вновь дважды. Наконец Люмиан вырвался из Бледного царства и опустился перед той самой иссиня-чёрной церковью, уходящей верхушкой в темноту. Здесь была видна лишь подземная часть церкви, подобная огромной горной вершине. Миновав распахивающиеся тяжёлые деревянные двери, Люмиан вновь превратился в огненное копьё и устремился ввысь. Когда вспышки огня рассеялись, он убрал «Меч Мужества» и с помощью обвалившихся лестниц, облупившихся стен и сломанных каменных колонн стал непрерывно карабкаться наверх, повторяя прыжки с одного предмета на другой и время от времени в облике огненного копья преодолевая участки, где не на что было опереться. Вскоре иссиня-чёрная церковь тоже начала сильно содрогаться: часть и без того шатких коридоров, ступеней, стен и каменных колонн треснула и ухнула вниз. Люмиан, видя, что обрушивающиеся конструкции вот-вот сшибут его на самое дно, где он разбился бы насмерть и оказался погребённым, уже собрался вытащить «Меч Мужества», чтобы прямым ударом прорубить брешь для спасения. В этот момент он с некоторой растерянностью обнаружил, что часть обломков камней и колонн над его головой, словно обретя жизненную силу, сама собой огибает его и продолжает падать мимо. В столь опасной обстановке Люмиан остался совершенно невредим. Он примерно догадался, что помощь оказала полубог Фракции Воздержания Шарон, и, не теряя времени попусту, продолжил карабкаться наверх, повторяя прежние действия. Неизвестно, сколько прошло времени, когда сильная тряска внезапно прекратилась. Люмиан не расслаблялся, сохраняя темп и скорость, пока не увидел над головой бледный с зеленоватым оттенком отблеск огня. Ослепительно-белое огненное копьё со свистом вылетело из тёмного отверстия в полуразрушенной церкви. Вместе с разлетающимися искрами огня мгновенно возник силуэт Люмиана, уверенно шагнувшего на потрескавшиеся каменные плиты. Возле разрушенной стены, где было вставлено несколько костяных факелов, высокий демон с лицом, представлявшим собой подобие сплава человека и барана, волоча ту белую бедренную кость, медленно повернулся всем телом. Только в этот момент Люмиан вспомнил, что не вынес то иссиня-чёрное птичье яйцо и не выполнил поручение демона с бараньим лицом. В нём тут же закипел гнев, и хлынули дурные помыслы: 'Разве это задание, которое мне под силу выполнить? 'Ты же просто отправлял меня на смерть! 'Как и подобает поручению демона! 'Ладно, раз вариант с выполнением поручения отпал, у меня остаётся лишь один выбор: «Прикончить заказчика!» Думать-то он так думал, но на самом деле Люмиан лишь запустил руку в «Вещмешок путешественника», готовясь вытащить «Меч Мужества», и вовсе не собирался обязательно вступать в бой прямо сейчас. Он опасался, что аномалии, вызванные пробуждением трупа древнего бога Смерти, распространятся сюда, и считал, что лучше как можно скорее покинуть глубины Подземного царства; к тому же сила демона с бараньим лицом оставалась неизвестной. Сгорбившись, демон с бараньим лицом шатающейся проходкой подошёл к Люмиану. Он молча уставился на Люмиана и вдруг издал гулкий, гнилостный звук. На этот раз он говорил на дутанском наречии: «Ты присвоил то яйцо!» Не успели отзвучать эти слова, как демон с бараньим лицом выпрямился во весь свой четырёх- или пятиметровый рост, взмахнул белой бедренной костью в руках и с силой обрушил её на Люмиана. ---------- Глава 778 Коварство Глава 778 Коварство Когда демон с овечьей мордой приблизился и уставился на него, ладонь Люмиана уже сжимала рукоять «Меча Мужества». Встречая обрушившуюся на него белоснежную бедренную кость, он со свистом выхватил железно-чёрный прямой меч, пылающий ярко-белым пламенем с синеватым оттенком, и ринулся навстречу. Дзинь! От оглушительного эха столкновения ладонь Люмиана треснула, и из неё сочилась почерневшая, запекшаяся кровь. Сокрушительная сила демона с овечьей мордой не позволила ему удержать «Меч Мужества», и Люмиана отбросило прочь, с глухим стуком упав в кучу обломков. Дьявол с овечьей мордой перешагнул через упавший на землю железно-чёрный прямой меч, в два шага приблизился к Люмиану и снова занёс белоснежную бедренную кость. Внезапно в его тусклых глазах, из которых сочились кровь и гной, отразился силуэт полубога Фракции Воздержания Шарон, и его поднятые руки застыли в воздухе. Заметив, что движения демона с овечьей мордой стали необычайно медленными, словно он с чем-то боролся, Люмиан мгновенно вспыхнул ярко-белым пламенем, превратившись в стремительное копьё, со свистом миновал эту нежить весьма высокого Статуса и оказался там, где упал «Меч Мужества». Возможно, потому что демон с овечьей мордой не был нежитью, созданной Потусторонним Пути «Смерти», его эффект Устрашения на Люмиана, превращённого в нежить, был крайне слабым, и от него не исходило ощущения способности поработить тело и разум Люмиана, что позволило Люмиану набраться мужества и оказать сопротивление. Люмиан, подбирая железно-чёрный прямой меч, одновременно высвободил духовность, накопленную благодаря способности «Аскета». В то же время его глаза окрасились в железно-чёрный цвет, отражая разнообразие цветов на теле демона с овечьей мордой. Он быстро отыскал тот самый мертвенно-белый оттенок, сделал два шага в сторону демона с овечьей мордой и высоко подпрыгнул. Находясь в воздухе, Люмиан скорректировал позу, обхватил обеими руками «Меч Мужества» обратным хватом и обрушился сверху на демона с овечьей мордой, который всё ещё сопротивлялся полубогу Фракции Воздержания Шарон, с трудом двигаясь. На этот раз он применил «Жатву» «Меча Мужества»! Его духовность буйным потоком устремилась к железно-чёрному прямому мечу, отчего пылающее на нём ярко-белое пламя с синеватым оттенком мгновенно вспыхнуло и тут же сжалось внутрь. С глухим звуком Люмиан тяжело обрушился на спину демона с овечьей мордой и вонзил «Меч Мужества» в стык между шеей и туловищем демона, и тот, словно сквозь масло, вошёл в гниющую чёрную плоть. В брызгах отвратительного гноя всё ярко-белое пламя с синеватым оттенком, покрывавшее железно-чёрный прямой меч, хлынуло в тело демона с овечьей мордой. Раздался глухой грохот взрыва, и полубог Фракции Воздержания Шарон вовремя покинула тело демона с овечьей мордой. Дьявол с овечьей мордой тут же распался в лужу густой чёрной жидкости, словно сотканной из злобных помыслов человеческих сердец. Эта чёрная жидкость раздувающимся пламенем и захлестнувшей всё вокруг ударной волной была разбрызгана по разным уголкам разрушенной церкви, а затем капли быстро потекли и юркнули в тёмную бездонную дыру, ведущую в Бледное царство, словно собираясь восстановиться внутри. Сжимая «Меч Мужества», Люмиан разом израсходовал две трети высвобожденной духовности. Он собирался броситься в погоню, чтобы снова вступить в бой с демоном с овечьей мордой, но почувствовал, как его тело мгновенно одеревенело, а душа оказалась заперта в невидимой клетке. «Сначала забери нужный предмет». «Рыцарь Мечей» произнёс это у него над ухом слабым, всё более призрачным голосом. Точно… Люмиан согласился с доводом «Рыцаря Мечей». Всё равно я не боюсь этого демона с овечьей мордой, так что вполне могу сначала убрать тело «Гноящейся отсеченной руки» в «Вещмешок путешественника»! Он обратился в ярко-белое копьё и со свистом оказался под костяным факелом, а чтобы было удобнее переносить ту половину тела «Гноящейся отсеченной руки», временно засунул «Меч Мужества» обратно в «Вещмешок путешественника». Мгновение спустя Люмиан ощутил запоздалый страх: У меня осталось всего треть духовности, почему я всё ещё думал сразиться с демоном с овечьей мордой не на жизнь, а на смерть? К тому же состояние мисс Шарон явно оставляет желать лучшего! Разве в такое время не следует поскорее забрать нужный предмет и сбежать из этой полуразрушенной церкви до того, как демон с овечьей мордой восстановит тело и устремится в погоню? К счастью, «Рыцарь Мечей» сдержал наплыв мужества и нашёл довод, способный убедить меня! Люмиан больше не сомневался и, схватив обеими руками половину тела «Гноящейся отсеченной руки», попытался приподнять её. Это тело было невероятно тяжёлым, словно отлитым из металла, но, к счастью, Люмиан уже находился на Последовательности 5, притом на одном из Путей, славящихся своей силой. В процессе Люмиан опасался, что тело внезапно превратится в трупного монстра и нанесёт ему смертельный удар, однако, к счастью, эта половина тела «Гноящейся отсеченной руки» после стольких лет непрерывного распиливания демоном с овечьей мордой, похоже, давно утратила жизнеспособность и никак не отреагировала. Люмиан поднёс сине-чёрный гноящийся обрубок трупа к отверстию «Вещмешка путешественника» и с радостью увидел, как тот «погрузился» внутрь. — Живая плоть и кровь не могли быть помещены в «Вещмешок путешественника», а останки «Гноящейся отсеченной руки» ранее проявляли свойства самоисцеления. Мысль Люмиана заключалась в том, что если он не сможет убрать эту половину тела в «Вещмешок путешественника», то честно понесёт её на спине или попросит кого-то из двоих — «Рыцаря Мечей» или мисс Шарон — вселиться в неё и заставить бежать самостоятельно. Убрав останки тела «Гноящейся отсеченной руки», Люмиан услышал, как из глубины тёмной бездонной дыры донёсся скрип. Он тут же обратился в копьё из ярко-белого пламени и стремительно метнулся наружу из полуразрушенной тёмной церкви. Со свистом ярко-белый огненный свет оставил пылающий след в тёмном небе и быстро устремился вдаль. Здесь не было бледного разъедания, и Люмиан мог на одном дыхании пролететь очень далеко. Под светом золотых уличных фонарей в форме человеческих фигур Люмиан, несколько раз превращавшийся в копьё из ярко-белого пламени, наконец вернулся к иллюзорно-тёмной Реке Подземного царства. Он увидел, как та мрачная дряхлая лодчонка снова появилась и под взмахи вёсел «лодочника» медленно приближается к этому берегу. Люмиан ждал с некоторой тревогой, не смея лететь на лодку в форме огненного копья. По словам «Рыцаря Мечей» Марича, это привело бы к тому, что он сразу погрузился бы на самое дно Реки Подземного царства, и никто не смог бы его спасти. Позади него тихо пылали сгустки бледного пламени с зеленоватым оттенком, то колыхаясь от сильных сотрясений земли, то подрагивая вверх и вниз от какой-то вибрации. Разум Люмиана был натянут как струна: он чувствовал, что некоторая опасность подступает всё ближе, но не знал, исходит ли она от аномалий, вызванных пробуждением трупа древнего бога Смерти, или от погони демона с овечьей мордой. Глядя на мрачную лодку, плывущую с неизменной скоростью, он успокаивал душевное состояние способом «Охотника». Он с тихим смешком сказал «Рыцарю Мечей» Маричу внутри своего тела: «Я раньше думал, что демон с овечьей мордой невероятно силен — из тех существ, что уступают лишь древним богам. Иначе с чего бы у него имелась вражда с Владыкой Демонов и желание укокошить того, с чего бы он жаждал получить яйцо из-под трупа древнего бога Смерти? Но теперь видно, что он всего лишь на уровне Святого, да к тому же остался от него лишь труп без Потусторонней характеристики.» «Рыцарь Мечей» ничего не ответил. Люмиан продолжил сам по себе: 'То, что демон с овечьей мордой с самого начала предложил убить Владыку Демонов в качестве предмета сделки, похоже, было обычным блефом. Цель состояла в том, чтобы нам было легче принять второе условие, подсознательно посчитав его вполне неплохим. На самом деле, если бы не вмешательство того недоноска Осето, у нас был бы шанс украсть яйцо — пусть потом и пришлось бы столкнуться с гневом трупа древнего бога Смерти, но самого демона с овечьей мордой это нисколько не касалось. 'В то же время он использовал поручение об убийстве Владыки Демонов, чтобы выстроить собственный образ — заставил нас думать, будто он невероятно могущественен и некогда обладал высоким Статусом, отчего мы не смели напрямую напасть на него и не смели легко отказаться от задания с яйцом. «Каков же коварный дьявол…» Пробормотав это, Люмиан внезапно вспомнил обвинение, брошенное ему демоном с овечьей мордой: Присвоил то яйцо! Когда это я успел присвоить то яйцо? Оно явно всё ещё находится под трупом Прародительницы Фениксов. Я всего лишь вошёл в небольшое резонансное взаимодействие с существом внутри яйца, услышал то, что слышало оно, и увидел то, что видело оно… Может быть, из-за этого резонанса на мне незаметно остался отпечаток ауры существа из яйца, и демон с овечьей мордой по ошибке решил, будто я забрал яйцо и разбил его? Демон с овечьей мордой — существо из нежити, и даже если при жизни он был дьяволом уровня Святого, сейчас у него вряд ли осталось много мозгов, и он просто действует под влиянием коварных дьявольских инстинктов… Пока Люмиан с усердием размышлял об этом, дряхлая мрачная лодчонка наконец причалила к берегу. Люмиан тут же запрыгнул на лодку и встал за спиной «лодочника». Хотя этот «лодочник» чуть позже вполне мог совершить нападение, по сравнению с погоней демона с овечьей мордой и по сравнению с аномалиями, вызванными пробуждением трупа древнего бога Смерти, его вполне можно было назвать «дружелюбным». Это входило в категорию угроз, с которыми можно справиться. Мрачная дряхлая лодчонка, покачиваясь, отошла от тёмного берега и медленно поплыла к середине иллюзорной Реки Подземного царства. Люмиан оглянулся на глубины Подземного царства и обнаружил, что густая тьма уже успокоилась: больше не было сильной тряски и не доносилось тяжёлого гула. Всё снова погрузилось в покой. Напряжённый разум Люмиана немного расслабился, и он инстинктивно перевёл дух. Эта «поездка в Подземное царство» и впрямь выдалась «насыщенной»… Только сейчас он задумчиво обратился к вопросу о том иссиня-чёрном гигантском яйце: Существо, вынашиваемое внутри, похоже, имеет какое-то отношение к Омибелле! Исходя из этого, Люмиан чувствовал, что «Великая Матерь» использовала имя Омибеллы из древних времён для своего Дитяти божества не просто из желания опереться на сильное оккультно-символическое значение и посягнуть на власть «Матери-Земли» — эта давным-давно павшая «Богиня Урожая» Омибелла хранила в себе немало тайн. 'Но ведь Омибелла не входила в число восьми древних богов, правивших тогда небесами и землей. Она была лишь супругой Короля Гигантов среди древних богов, Вспомогательным божеством — что эквивалентно нынешним Ангелам. Почему же секреты, кроющиеся в Ней, способны влиять на нынешнюю эпоху? «Эх, многие ключевые сведения в настоящее время скрыты туманом истории, и лишь немногие высокопоставленные сущности, действительно дожившие со Второй Эпохи до наших дней, знают хоть что-то…» Погружённый в эти раздумья, Люмиан смотрел, как всё дальше отдаляется от той тёмной земли в глубинах Подземного царства, пока его взор полностью не заполнили иллюзорно-тёмные воды Реки Подземного царства. У него внезапно возникло чувство, будто всё это дело окончательно подошло к концу. ---------- Глава 779 Сокровенные тайны Глава 779 Сокровенные тайны На этот раз «лодочник» больше не нападал на Люмиана и, покачиваясь, переправил мрачную лодку на противоположный берег. Выпрыгнув на пустошь, сплошь покрытую увядшими кровавыми цветами, Люмиан, чья духовность уже почти иссякла, трусцой направился к возвышенности, усыпанной костями и трупами. Не пробежав и нескольких минут, он увидел, как в тусклом, мрачном полувоздухе зажглись яркие, иллюзорные искорки звездного света. Вслед за этим та пустота, точно прозрачная бумага, была насильно разорвана. Трещина слилась со звездным светом, зафиксировавшись в виде распахивающейся иллюзорной двери. За дверью стояла госпожа «Фокусник», переодетая в свободное оранжево-желтое длинное платье. Госпожа «Фокусник» не стала входить в Подземное царство, а зависла в пустоте снаружи двери, с улыбкой глядя на Люмиана и остальных. «„Фокусник“…» — Люмиан-было подумал, что это будет другой полубог Фракции Воздержания вместе с Потусторонним Пути «Смерти», открывший врата Подземного царства, чтобы встретить его, Шарон и Марича, но не ожидал, что прибудет Старший Аркан — госпожа «Фокусник». Она может найти Подземное царство? Она может разорвать барьер Подземного царства и создать дверь? Люмиан подавил сомнения в душе, сделал пару шагов разгона и прыгнул в эту дверь звездного света. Сначала у него закружилась голова, перед глазами потемнело, а затем он увидел чистое, прозрачное озеро Дарш и ощутил разреженный воздух высокогорья. Он условным рефлексом снял с лица Золотую маску рода Эггерс, чтобы из-за слишком долгого ношения не превратиться в настоящую нежить. В процессе этого фигуры полубога Фракции Воздержания Шарон и «Рыцаря Мечей» Марича возникли перед ним чуть сбоку. «Спасибо.» «Рыцарь Мечей» повернулся к госпоже «Фокусник» и вежливо поблагодарил. Шарон, в черной маленькой мягкой шляпке и готическом придворном длинном платье, слегка кивнула, ничего не сказав. «Так и должно быть.» Госпожа «Фокусник» с улыбкой ответила: «Жаль только, что не удалось поймать Осето, какая досада, одаренные „Великой Матери“ очень бдительны и к тому же искусны в Новорождении, их чрезвычайно трудно поймать.» «Рыцарь Мечей» обменялся несколькими любезностями и откланялся. Перед уходом он и Шарон кивнули Люмиану в знак признания. Хотя обещанное «Рыцарю Мечей» требование заключалось лишь в помощи с поиском Осето, Люмиан давно перевыполнил его, а последующее преследование недоношенного плода Осето в Подземное царство и его уничтожение считались дополнительной помощью, но тяжелораненная Шарон также помогла Люмиану удержать овцеликого Демона, дав ему возможность «пожать» врага и забрать половину тела «Гноящейся отсеченной руки», так что никто никому ничего не был должен, и не было нужды дополнительно упоминать о вознаграждении. Разумеется, завязывание знакомства и укрепление дружбы с «Рыцарем Мечей» стали приятным бонусом. Когда Шарон и «Рыцарь Мечей» ушли, госпожа «Фокусник» взглянула на Люмиана и насмешливо произнесла: 'Хочешь спросить, почему я смогла найти Подземное царство? «Для высокоуровневых сущностей Пути „Ученика“ Подземное царство просто существует, и вопроса „найти или не найти“ не стоит. Даже если оно скрыто, нам достаточно пару раз понаблюдать, как „Привратник“ открывает дверь, чтобы легко определить местоположение и овладеть способностью призывать врата Подземного царства. Конечно, я не призывала, а прямо открыла дверь.» «Тогда почему вы ранее говорили, что мне нужно ждать возможности войти в Подземное царство?» — подсознательно спросил Люмиан. Как «Ангел Звезд» господина «Шута», разве она не могла прямо открыть мне дверь в Подземное царство? Какого еще случая нужно было ждать? Госпожа «Фокусник» усмехнулась: «Если бы я тогда отправила тебя в Подземное царство, смог бы ты забрать часть тела „Гноящейся отсеченной руки“?» «Нет…» — тихим голосом ответил Люмиан. Не только не смог бы, но, возможно, прямо при входе внезапно скончался бы на месте из-за нелегальной «Телепортации». А на этот раз благодаря руководству Фракции Воздержания и помощи полубога появился шанс забрать у овцеликого Демона искалеченное тело «Гноящейся отсеченной руки». Разумеется, дополнительный риск тоже существенно возрос. «Я как раз предчувствовала наличие такой возможности, поэтому и заставила тебя ждать.» Госпожа «Фокусник» от всего сердца вздохнула: «Не всякую способность можно воспроизвести, а те, что напрямую меняют собственное состояние без применения, невероятно сложны.» Люмиан не стал зацикливаться на этом вопросе и от начала до конца пересказал все, что он, госпожа Шарон и «Рыцарь Мечей» пережили в Подземном царстве. Госпожа «Фокусник» слушала очень внимательно, не перебивая, временами принимая задумчивый вид. «Какая же тайна на самом деле кроется в „Богине Урожая“ из Второй Эпохи?» — завершив рассказ, спросил Люмиан. Госпожа «Фокусник» покачала головой: «Я и сама не знаю.» Она сделала паузу и добавила: 'Кое-какие вещи я изначально не планировала рассказывать тебе так рано, ведь для тебя это не к добру, но раз уж ты слил в себе родословную Омибеллы и прошел через все это в Подземном царстве, я могу рассказать в общих чертах. «Ты еще помнишь останки Омибеллы, о которых я упоминала?» «Помню.» Одной из целей Люмиана, рискнувшего слить родословную Омибеллы, как раз была мысль о том, что в будущем он сможет ненадолго воспользоваться запечатанным артефактом «0» уровня, образованным из этих останков. Госпожа «Фокусник» продолжила спрашивать: «Знаешь, где они находятся?» Не дожидаясь, пока Люмиан покачает головой, она сама дала ответ: «Они в Новом Городе Серебра.» Новый Город Серебра? Место, где располагается штаб-квартира Церкви «Шута»? Люмиан внезапно вспомнил ту кучу полугигантов, рядом с которыми чувствовал себя карликом. Останки Омибеллы — это запечатанный артефакт «0» уровня, принадлежащий Новому Городу Серебра и Церкви «Шута»? Госпожа «Фокусник» в течение нескольких секунд взвешивала слова: «Прежде всего, тебе нужно усвоить одно оккультное знание: ангел Пути „Мародера“, то есть „Ошибки“, способен красть чужие личность и судьбу. Иными словами, человек, чьи личность и судьба украдены, за исключением сохраняющегося самосознания, больше не будет собой: его родители не узнают его, его супруг и дети тоже не узнают его, и он постепенно будет отторгаться судьбой.» Люмиан провел аналогию с «Искусством замещения» из сферы «Уготованного Времени», которое точно так же затрагивает чьи-то личность и судьбу. Хотя это сильно отличалось от описанного «Фокусником» и очевидно находилось на значительно более низком уровне, сходные черты помогли Люмиану сравнительно легко понять слова госпожи «Фокусник». Госпожа «Фокусник», видя, что у него нет вопросов, сразу перешла к делу: «Судя по тайным сведениям, известным на данный момент, я подозреваю, что у 'Богини Урожая» Омибеллы когда-то украл личность и судьбу высокоуровневый субъект Пути «Ошибки», а затем ее убили собственные близкие родственники, приняв за врага. «До этого места все звучит вроде бы нормально, просто заговор довольно пугающий, но ты подумай: почему труп 'Богини Урожая», убитой собственными близкими родственниками и лишившейся своей личности и судьбы, оказался в прежнем Городе Серебра, а не молча пал в каком-нибудь уголке поля боя? «А еще более странно то, что предки Города Серебра четко знали, что это останки Омибеллы, знали Ее истинную личность, хотя в то время эффект кражи определенно все еще сохранялся!» Люмиан уловил аномальность в этом деле и, нахмурившись, спросил: 'Что об этом записано в Городе Серебра и каковы их догадки? «Были ли в останках Омибеллы Потусторонние характеристики?» «Потусторонних характеристик там не было», — весьма уверенно ответила госпожа «Фокусник». — «Записей об этом в Городе Серебра тоже немного, ведь в промежутке была еще Третья Эпоха под правлением Древнего бога Солнца, но их предки упоминали, что „Богиня Урожая“ сама пришла в Город Серебра. Хе-хе, странно, правда? Остальное прочтешь, когда сможешь ненадолго заимствовать тот запечатанный артефакт „0“ уровня, сейчас еще не время». Это подтверждало, что вокруг Омибеллы кроется немалая тайна… Люмиан осторожно спросил: «Что имел в виду овцеликий Демон, когда сказал, что я присвоил то яйцо?» Госпожа «Фокусник» некоторое время пристально всматривалась в Люмиана, после чего произнесла: «В тебе самом никаких изменений нет, а вот произошло ли что-то с тем яйцом — пока подтвердить невозможно, нужно наблюдать». Люмиан хмыкнул и перевел взгляд на чистое, прозрачное озеро Дарш: «Чем необычно это озеро? Как оно связано с Подземным царством?» Госпожа «Фокусник» с усмешкой ответила: 'В свое время у Фракции Воздержания был Король Ангелов, были Ангелы, они правили здесь целую тысячу лет и так и не разгадали секрет этого озера. С чего бы мне сделать это за столь короткое время? 'По словам нескольких прямых потомков рода Эггерс, они и сами не знают, почему озеро Дарш такое особенное. «Судя по твоему нынешнему путешествию в Подземное царство, возможно, особенность озера Дарш возникла еще раньше, чем предок рода Эггерс стал богом Смерти». «Это связано с Древним богом Смерти, Прародительницей Бессмертных Фениксов Грегари?» — Люмиан уловил скрытый смысл в словах госпожи «Фокусник». Подумав о том гигантском черном яйце под трупом Древнего бога Смерти, он посчитал, что данное предположение объясняет, почему Осето понадобилось выносить и родить того Младенца-монстра с птичьими лапками с помощью особенностей озера Дарш. «Возможно», — госпожа «Фокусник» пока не могла сказать наверняка. Люмиан помолчал несколько секунд и сменил тему: «Госпожа „Фокусник“, раз уж часть тела „Гноящейся отсеченной руки“ получена, я хотел бы в ближайшее время отправиться в Ленбург на поиски „Города Изгнания“ Морора». «А у тебя прямо-таки сильное чувство срочности, да и спешки не занимать», — вздохнула госпожа «Фокусник». — «Ты сначала расслабься пару дней, приведи чувства в порядок, а потом отправляйся. За водоворотом мы проследим, дело „Человека из зеркала“ расследуют твои спутники. Хм, в „Город Изгнания“ ты, скорее всего, не сможешь взять с собой товарищей. И еще: не теряй времени, учи язык, а когда завершишь дела в „Городе Изгнания“, как следует отшлифуй работу команды и готовься к продвижению». «Хорошо». Люмиан и сам чувствовал, что ему нужно привести себя в форму. ………… Трир, Район Пантеона, улица Оросе, 9, квартира 702. Люмиан, Франка, Дженна и Энтони снова собрались вместе. Когда он закончил рассказывать о своих приключениях в Подземном царстве, Франка от всего сердца воскликнула: «Так вот каково Подземное царство, значит, Река Подземного царства и правда существует…» Повздыхав, Франка вдруг сникла: «Твое зелье „Жнеца“ уже полностью усвоено, а мое „Наслаждение“ еще немного недоработано…» В этом усвоении Люмиан считал, что восемьдесят процентов заслуги принадлежит госпоже Шарон, десять процентов — «Рыцарю Мечей», а сам он занимает лишь десять процентов, поэтому задирать нос не стал. Немного подумав, он сказал Франке: «Возможно, у меня есть способ помочь тебе поскорее усвоить „Наслаждение“». «Э-э…» — Франка вскинула бровь, а Дженна выглядела слегка растерянной. Люмиан со смешком пояснил: «У меня накопился фрагмент судьбы вспышки похоти Морана Авиньи. Если найти сильного Потустороннего и подменить ему эту судьбу, разве это не позволит тебе снова в значительной степени усвоить 'Наслаждение»? «Хм, думаю, те Адмиралы Пиратов на морях отлично подойдут». ---------- Глава 780 Предатель Глава 780 Предатель Франка даже остолбенела от услышанного: «И так тоже можно?» Это ещё и перерабатывать можно? Это же не водные ресурсы! Я и так уже благодаря Морану Авиньи существенно усвоила «Наслаждение»… «Почему нет?» — с улыбкой произнёс Лумиан. — «Разве это не то же самое, как если бы ты хотела даровать наслаждение могущественной цели, но сама приблизиться к ней не могла и была вынуждена прибегнуть к моей помощи, действуя через меня как через посредника? Хм, наслаждение ведь не ограничивается лишь форматом один на один, иначе женские вечеринки Бранш Сорен теряли бы всякий смысл. И сейчас мы делаем то же самое: одновременно с расправой над Мораном Авиньи дополнительно воздействуем на ещё одну цель.» «Это… но…» — Франка вынуждена была признать, что в словах Лумиана есть доля истины и это вполне исполнимо, но всё же ощущала, что подобное — уж слишком явный обход правил, словно они пользуются багом. В то же время Франка мысленно пробормотала, критикуя Лумиана: Ты что, подпольных книжонок перечитал или наслушался про эти вечеринки, раз так естественно заговорил о формате один ко многим… К тому же, если в других делах фраза «прибегнуть к твоей помощи, действуя через тебя» звучит нормально, то стоит затронуть наслаждение, как описание становится чересчур двусмысленным… Под взглядами Энтони, молча слушавшего их обсуждение, и Дженны, всё ещё пребывавшей в некотором недоумении, Лумиан задал Франке встречный вопрос: «Представь такую ситуацию: когда ты предаёшься наслаждению с кем-то, мимо случайно проходит другой человек, видит эту картину, подпадает под мощные чары и сам испытывает наслаждение. Поможет ли это тебе усвоить зелье „Наслаждения“?» «Да», — довольно уверенно ответила Франка. Исходя из её опыта, наслаждение не требовало непременного прямого контакта и не сводилось к единственному способу. Достаточно было соблюсти самое базовое условие: «цель испытала наслаждение из-за тебя». А если к этому добавлялось «погрязла в этом наслаждении и не может вырваться из мук», то становилось ещё лучше. Задумавшись об этом, Франка вдруг замерла: Замени тот мир, откуда я совершила прехождение, стоит лишь отбросить благопристойность, стыд и мораль, и усвоение зелья «Наслаждения» станет проще простого. После должной подготовки для полного усвоения хватило бы пары дней, а то и нескольких часов. Лумиан ответил ей улыбкой: «Есть ли принципиальная разница между описанной мною ситуацией и передачей фрагмента судьбы Морана Авиньи какому-нибудь пиратскому адмиралу, чтобы у того вспыхнула похоть?» «Нет…» — Франка была убеждена. Затем она с чувством произнесла: «Ну ты и мастер обходить баги.» «А что такое баг?» — недоумённо спросила Дженна. Лумиан ещё давным-давно слышал это странное слово от своей сестры Авроры, поэтому вызвался объяснить: «Обходить баги — значит использовать уязвимости.» Франка с покачиванием головы зацокала языком: «И ты тоже знаешь. Иногда мне кажется, что тебе больше подошёл бы Путь „Ошибки“.» «Тогда я, вероятно, уже превратился бы в Амона», — с полным самопознанием усмехнулся Лумиан. Франка обладала высокой решительностью — иначе она не выпила бы зелье «Ведьмы», — поэтому тут же спросила: 'Какого пиратского адмирала мы выберем? «Не слишком ли это опасно? У каждого пиратского адмирала есть свой флот, немало подчинённых-Потусторонних, а за их спиной стоят различные крупные силы.» «Мы всего лишь предлагаем ему вкусить наслаждение, не собираясь делать с ним ничего другого, о чём тут беспокоиться? — беззаботно ответил Лумиан. — А если и не удержимся да убьём — ну, убьём и убьём. Разве мало мы насолили крупным силам? Да и эти пиратские адмиралы вовсе не те люди, что блюдут законы.» Заметив, что Франка собирается что-то добавить, Лумиан продолжил: «К тому же это закалка для нашей команды. Поверь мне, все мы вместе взятые ничем не уступим отряду любого пиратского адмирала. А позже мы сможем найти возможность для Дженны усвоить зелье „Ведьмы“, а для Энтони — зелье „Гипнотизера“.» «Угу, — кивнула Франка. — Тогда сначала соберём сведения и посмотрим, чей маршрут в последнее время наиболее известен.» Сперва нужно хотя бы найти человека! Уладив этот вопрос, Франка снова принялась вздыхать по поводу путешествия Лумиана в Подземное царство: «Всё завершилось слишком быстро. Прошлой ночью я не смогла связаться с „007“ и ещё не передала ему способ призыва Посланника Дженны, рассчитывая сегодня вечером навестить Трир и закрыть этот вопрос. Кто ж знал, что поручение сразу же завершится? Теперь и на Южный континент отправляться не надо, и способ призыва Посланника для „007“ больше не нужен.» Она думала, что это задание растянется на несколько дней, а то и на пару недель, а в итоге всё решилось за одно утро. ………… Внутри церкви Святой Вьев. Одетый в коричневое суконное пальто Ангулем стоял у дверей комнаты, вглядываясь в лестницу, ведущую наверх. Вчера его вместе с несколькими коллегами обязали остаться на ночное дежурство, но причин для этого не объяснили. Ангулем смутно догадывался о подоплёке — в конце концов, соответствующие сведения передал высшему руководству именно он. Покуда время медленно текло, на великолепной лестнице показался мужчина средних лет в белом одеянии с золотым шитьём. Мужчина был черноволос и кареглаз, обладал внушительной выправкой, а над его губой красовались аккуратно подстриженные усики. Ангулем знал его: разбирая оккультные инциденты в районе Трира, он пересекался с ним несколько раз. Это был старший дьякон «Очистителей», один из верховных иерархов Инквизиции, Пикок. Он не являлся прямым начальником Ангулема, поскольку отвечал за пригородные территории Трира — то есть за весь регион Трира, за исключением самой столицы. Он был полубогом не «Солнечного» Пути, а Последовательности 4 Пути «Адвоката» — «Графом Грехопадения». Заметив Пикока, Ангулем отвёл взгляд и ушёл глубже в комнату. Он подозревал, что именно этот человек был ключевым членом «Дня дурака» за пределами «Исследовательского общества кудрявых павианов», лично срежиссировавшим побег гуманоидного запечатанного артефакта «1—147» из-под контроля Церкви. Причина подозрений Ангулема была проста: Затаившийся внутри Церкви ключевой член «Дня дурака» с помощью «Маклера» и «Теневой сделки» побудил других «Очистителей» из иных соображений отпустить «1—147». А Путь «Адвоката» во многом схож с Путём «Маклера» — его пользователи точно так же искусны в искажении условий договоров и сделок ради достижения собственных целей. Полубог этой Последовательности провёл не один десяток сомнительных сделок и скорее всех прочих мог выйти на «Маклера» или привлечь его внимание. До того как раскрыли «Надзирательницу» Пель, запечатанный артефакт «1—147» находился вне юрисдикции Пикока, да и сам он в тот период ни разу не покидал свою Инквизицию, поэтому в списках подозреваемых Церкви «Вечного Пылающего Солнца» его имя так и не появилось — пусть даже в качестве старшего дьякона «Очистителей» он знал о большинстве артефактов уровня «1» и местах их запечатывания. Сегодня Пикок прибыл в церковь Святой Вьев на заседание. Формальным предлогом служило то, что для скорейшего пресечения замыслов «Людей из зеркала» и зачистки этих крыс, таящихся во тьме, полубогам региона Трира необходимо лично обменяться мнениями и выработать чёткий план. Лишь когда фигура Пикока в белом одеянии с золотым шитьём скрылась на лестнице, ведущей наверх, Ангулем медленно выдохнул, насторожившись и готовясь к возможным неожиданностям. Буквально через одну-две минуты Ангулем ощутил, как вся церковь слегка задрожала. Эта дрожь продлилась лишь пару секунд и тут же утихла — за исключением тех, кто заранее высматривал подобное, её почти никто не заметил. ………… В комнате у самого купола, залитой солнечным светом. Кардинал Церкви «Вечного Пылающего Солнца», архиепископ Трирский Плесси — светловолосый, почти седой мужчина с высокими скулами — стоял подле женщины в белом одеянии, невероятно прекрасной, но источающей святость. То была ангел-покровительница Трира — Святая Вьев! Напротив них, у самой двери, корчился Пикок: большая часть его тела уже оплыла, а нутро казалось наполненным белым воском. Этот старший дьякон «Очистителей» громко расхохотался: «„Надзирательница“ сразу же сообщила мне о своей неудаче, так что все эти дни я действовал с помощью этого манекена!» Сам же он затаился в тени, наблюдая за обстановкой и более не вступая в контакт ни с кем из Церкви «Вечного Пылающего Солнца». «И впрямь…» — вздохнул архиепископ Трирский Плесси. Подобный исход предвиделся заранее: раз «Надзирательница» Пель вырвалась из рук и успешно сбежала, события неизбежно должны были принять именно такой оборот. Хотя всё это время Церковь скрывала факт побега Пель, они лишь делали всё возможное, особо ни на что не рассчитывая. Стремительно тающий восковой двойник «Графа Грехопадения» Пикока уставился на лишённое эмоций святое лицо Святой Вьев и снова заходился в смехе, отдавшем визгливыми нотками: 'Я лишь сделал самый верный и единственный выбор. 'Багряный непременно снизойдёт, и лишь покорившись Великим Сущностям, можно снискать покровительство и пережить бедствие Конца Света! «Багряный непременно снизойдёт!» Выкрикнув последнюю фразу, восковой двойник Пикока окончательно превратился в кучу полузастывшего, полурасплавленного белого воска. Облачённая в белое одеяние с золотым шитьём, без каких-либо иных украшений, Святая Вьев молча взирала на эту картину и лишь спустя несколько секунд произнесла: «Кто помог ему изготовить этот манекен?» «Возможно, выменян через „Маклера“,» — глубоким голосом ответил архиепископ Трирский Плесси. Святая Вьев продолжила тем же ровным тоном: «Потусторонних, способных сотворить подобный манекен, не так уж много.» «Да, это направление для расследования,» — кивнул Плесси. Восковой двойник, способный на первых порах обмануть восприятие ангела, заведомо был непрост, и если отыскать его создателя, появятся шансы выследить «Маклера» этой сделки, а вместе с ним — и таящуюся за кулисами «Надзирательницу». Святая Вьев добавила: «Извести о падении Пикока всех епископов, священников и „Очистителей“, но приказ о розыске не издавай.» «Слушаюсь,» — Плесси и сам понимал, что ордер на розыск полубога бессмысленен, а лишь подорвёт авторитет Церкви в глазах мирян. ………… Спустя несколько дней Франка, Энтони и остальные раздобыли по разным каналам сведения о последнем появлении пиратских адмиралов и слухи об их перемещениях. Посмотрев на собранные бумаги, Франка похлопала по верхнему листу и обратилась к Лумиану: «Может, его?» Лумиан бросил взгляд на страницу и про себя прочёл имя цели: «Адмирал Глубин», Хал Константин. ---------- Глава 781 Способ прибытия Глава 781 Способ прибытия Сведения, собранные Франкой, Лумиан уже пересмотрел и в общих чертах мог догадаться о причинах её выбора: Хал Константин, этот «Адмирал Глубин», у которого, как говорят, течёт кровь морского чудовища, часто отправляется за припасами на остров под названием «Банамо» к западу от Туманного моря, а несколько дней назад кто-то на одном из судоходных путей, ведущих к Банамо, заметил, как флагман Хала Константина «Ньюинс» всплыл на поверхность, чтобы дать членам экипажа подышать свежим воздухом и насладиться драгоценной свободой. Исходя из расстояния, скорости, реальной обстановки на судоходном пути и погодных условий Туманного моря, ещё примерно через два-три дня «Ньюинс» прибудет на Банамо. Среди всех адмиралов пиратов это единственный за последнее время, чей маршрут можно предсказать! «Можно попробовать», — не слишком придав этому значения, ответил Лумиан на предложение Франки. Будучи «Охотником», фактически участвовавшим в битве уровня полубогов и сыгравшим в ней определённую роль, он считал, что между адмиралами пиратов нет никакой принципиальной разницы, главное, чтобы его было удобно найти. Франка взглянула на Лумиана и без лишней церемонности пробубнила: «Мне кажется, у тебя сейчас немного проблемы с настроем. Нельзя недооценивать лучших среди Последовательности 5. Ты всё ещё не полубог, твоё тело всё ещё очень хрупкое. Если ты пренебрежёшь „Адмиралом Глубин“, то можешь сильно пострадать. На моей родине есть такая поговорка: стратегически можно презирать врага, но тактически его нужно принимать всерьёз.» «Я знаю, раньше Аврора часто напоминала мне об этом, чтобы я не недооценивал интеллект деревенских жителей и не думал, будто мои розыгрыши обязательно увенчаются успехом и ничего не случится. После того как деревенские несколько раз погонялись за мной с битьём, я глубоко осознал эти слова», — без раздражения, серьёзно сказал Лумиан. — «На твоей родине, кажется, есть ещё одна поговорка: слабость и невежество — не препятствия для выживания, препятствие — это высокомерие.» «Стой!» — проворчала Франка. — «Главное, что ты понимаешь, не устраивай тут обмен знаменитыми цитатами.» Видя, что они определились с целью, Дженна заговорила: «Теперь вопрос в том, как добраться до острова Банамо?» Банамо расположен на северо-западе Туманного моря. Когда-то он был колонией Империи Фейсак, но позже, когда влияние Империи Фейсак угасло, а коренные жители Банамо начали вести активную борьбу, остров в итоге добился независимости. Причиной тому было и то, что сам остров Банамо был лишён ценных ресурсов и существовал лишь как передовая база для исследования пределов Туманного моря, так что отказаться от него было не жалко. После обретения независимости остров Банамо постепенно превратился в гавань пиратов, предоставляя пиратам место для торговли и достаточные припасы. Мнение Дженны было предельно понятным: добраться из Трира до острова Банамо даже при открытом судоходном пути и хорошей погоде займёт две-три недели. Если же возникнут хоть малейшие непредвиденные обстоятельства, требующие широкого объезда или ожидания, то не факт, что удастся прибыть и за месяц. К тому времени «Адмирал Глубин» уже давным-давно покинет остров Банамо, а найти адмирала пиратов в бескрайнем море — задача практически невыполнимая, если только судьба не преподнесёт подарок. В текущей ситуации только «Телепортация» могла гарантировать, что отряд вовремя доберётся до острова Банамо и встретит там «Адмирала Глубин» Хала Константина. Но проблема заключалась в том, что ни Лумиан, ни Франка не знали координат острова Банамо в мире духов, а попытка совершить «Телепортацию» на столь дальнее расстояние непременно привела бы к затерянности в мире духов. Лумиан размышлял несколько секунд, а затем спросил у Франки: «Есть способ связаться с кем-нибудь на острове Банамо?» «Должно быть, да, на острове Банамо есть телеграф», — подумав, ответила Франка. — «Мы можем найти авантюристов, которые бывали на острове Банамо, и попросить их отправить телеграмму своим друзьям на острове.» Лумиан рассмеялся: 'Хорошо. «Если всё пройдёт гладко, мы сможем прибыть на остров Банамо уже сегодня вечером.» ………… Туманное море, остров Банамо, где круглый год стоят туманы и пасмурная погода. В единственном порту острова Мейсон с охапкой вещей пробрался сквозь снующих туда-сюда пиратов и свернул в заброшенный склад. Это место было разрушено во время одной из пиратских разборок и с тех пор так и не было восстановлено, превратившись в ничейную землю. Мейсон был авантюристом. Он ненавидел грубых и жестоких пиратов, но не мог покинуть остров Банамо, потому что эта гавань пиратов была полна возможностей. Даже если он не рисковал охотиться на одиноких пиратов, за которых была назначена награда, он мог терпеливо дождаться окончания пиратской кровавой мести и забрать у проигравших оставшиеся вещи. Именно так он и стал Потусторонним, являясь на данный момент «Мастером Рукопашного Боя» Последовательности 8. Мейсон сегодня взял поручение, которое, как говорили, было очень простым, но вознаграждение за него составляло целых 1000 феров, и специально нашёл тайное место, чтобы выполнить его. Он быстро расчистил кучу сломанных деревянных сундуков и сложил их вместе, превратив в алтарь. Затем он, согласно описанию задания, расставил на нём свечи, благовония, эфирные масла и другие предметы. Завершив предварительные приготовления, Мейсон достал аккуратно сложенное описание задания и прочитал последующий текст: 'Самая сложная часть этого задания заключается в том, что необходимо обладать соответствующими знаниями, включающими начальный уровень языка Древнего Гермеса и достаточно уверенное владение языком Гермеса. «Если вышеуказанные условия не соблюдены, пожалуйста, не беритесь за это поручение…» К счастью, я научился у других авантюристов немного древнему гермесу и достаточному количеству гермеса… Беря это поручение, Мейсон радовался своему тогдашнему выбору. Дело было не в том, что он отличался большей тягой к учёбе, чем другие авантюристы, а в том, что добытые им ранее несколько предметов были связаны с языком Гермеса. Чтобы выяснить их настоящую ценность, он специально заплатил авантюристам, знающим язык Гермеса, и проучился у них какое-то время. Быстро дочитав вторую половину описания задания, Мейсон оценил возможные риски и решил, что никаких особых проблем возникнуть не должно. Сразу после этого он с трудом возвёл «Духовную стену», зажёг свечи, капнул благовоний, отступил на два шага и негромко произнёс на древнем гермесе: «Я!» Это было одно из немногих слов на древнем гермесе, которые он знал. Затем Мейсон перешёл на язык Гермеса: 'Я своим именем призываю: «Существо, скитающееся в высших сферах, Кающегося, пробудившегося из пламени боли, Посланника, принадлежащего исключительно Лумиану Ли…» Едва голос Мейсона смолк, как пламя свечи резко увеличилось, окрасившись в тёмно-зелёный, почти чёрный цвет. В сполохах огня выделилась высокая фигура, облачённая в чёрную священническую сутану. Мейсон просто взглянул на неё и в ужасе отступил на шаг назад. Открытые участки тела этой фигуры, казалось, подвергались долгому сожжению огнём: плоть и кожа обуглились, плотно облепив кости, глазницы были бездонно-чёрными и горели тёмным пламенем, а по поверхности тела струилось странное чёрное пламя, вязкое, словно вода. Это было похоже на неживое существо! Мейсон в порту Банамо видел и не такое: некоторые пираты отлично умели общаться с трупами, но призванный «Кающийся» вызывал у Мейсона инстинктивный страх, заставляя думать, что между ним и обычным живым мертвецом существует принципиальная разница. Никто из тех нескольких адмиралов пиратов, что бывали в порту Банамо, не вызывал у Мейсона подобных чувств! Видя, что иссохший труп, облачённый в чёрную священническую сутану, уставился на него, Мейсон, превозмогая себя, достал письмо. Его заданием на этот раз было доставить письмо человеку по имени Лумиан Ли! Иссохший труп-посланник, по телу которого струилось вязкое чёрное пламя, принял письмо и исчез в тёмно-зелёном, почти чёрном свете свечи. Всё внутри заброшенного склада быстро вернулось в норму. Только тогда Мейсон поднял правую руку, утёр холодный пот и пробормотал себе под нос: 'Кажется, это дело не так просто… 'Я слышал от других авантюристов, что некоторых людей соблазняли провести особый ритуал, и в результате они призывали злых богов и демонов, уничтожая и самих себя, и город, в котором находились… 'Неужели только что был именно такой случай? На порт Банамо обрушится бедствие? 'А этот Лумиан Ли — истинное имя злого бога или демона? «…» Раньше Мейсон соглашался на подобную попытку лишь потому, что ритуал призывал всего лишь посланника, не имеющего никакого отношения к злым богам и демонам, да и сам он уже был Потусторонним Последовательности 8, однако только что явившийся посланник заставил его почувствовать тревогу. Разговаривая сам с собой, Мейсон собрал предметы с алтаря. Внезапно он остановился и нахмурился: «Я словно где-то уже слышал имя Лумиан Ли…» Он изо всех сил пытался вспомнить некоторое время, но так ничего и не добился. Перед тем как выйти из заброшенного склада, Мейсон оглянулся на алтарь, сложенный из сломанных деревянных сундуков, и заметил, что в тени там словно что-то шевелится. Сжавшись всем сердцем, Мейсон притворился, будто ничего не заметил, и спешно покинул заброшенный склад. ………… Трир, Район Пантеона, внутри квартиры, которую снимали Франка и Дженна. Лумиан увидел, как «Кающийся» Баинфер вышел из пустоты и протянул ему письмо. Он даже не стал вскрывать письмо, потому что внутри находился «Белый лист» и больше ничего не было. Он прямо обратился к своему посланнику: «Можешь доставить ответное письмо только что отправившему его человеку?» «Могу», — низким голосом ответил «Кающийся» Баинфер. Лумиан рассмеялся и указал на себя: «Я и есть ответное письмо.» ………… В порту Банамо, окутанном лёгким туманом, Лумиан стоял, прислонившись спиной к внешней стене заброшенного склада, и наблюдал, как недавний отправитель с испуганным выражением лица вышел из склада и спешно удалился. С улыбкой достал он из «Вещмешка путешественника» соломенную шляпу золотисто-жёлтого цвета, посмотрел на неё пару секунд и убрал обратно. — Появление Великого авантюриста Луи Бери в этом месте вызовет ненужные подозрения и, чего доброго, заставит «Адмирала Глубин» Хала Константина сменить пункт назначения и отказаться от захода в порт Банамо. Лумиан выпрямился, плотнее запахнул тяжёлую куртку, засунул руки в карманы и неторопливо пошёл по улице порта Банамо. Он намеревался сначала прогуляться вокруг, а уже потом вернуться и забрать Франку с остальными. ………… Трир, глубокая ночь. Ангулем прибыл в пустующий дом, о котором договаривался с «Потайным клинком», чтобы забрать способ экстренной связи на ближайшее время. Вскоре он отыскал ту записку и увидел её содержимое: 'Если возникнет срочное дело, призови посланника моего друга: «Духовная сущность в облике кролика, блуждающая среди иллюзий, бегун, преследующий знания, Посланник, принадлежащий исключительно Семёрке Кубков». «Семёрка Кубков»… Из «Клуба Таро»? «Потайной клинок», твой друг — это ты сама, верно? — беззвучно пробормотал себе Ангулем. Ему казалось, он начинает понимать причину, по которой у «Потайного клинка» вечно возникает столько неприятностей. ---------- Глава 782 Пиратский порт Глава 782 Пиратский порт Порт Банамо. Идущему по улице Люмиану всё время казалось, будто он попал в Баклунд, столицу Королевства Лоэн, хотя он никогда там не был. Вечно туманное небо, сырая и холодная обстановка полностью совпадали с насмешливыми описаниями Баклунда в трирских газетах и журналах. Разумеется, местный архитектурный стиль всё же ощутимо отличался от баклундского. Здания здесь делились в основном на два типа: одни — огромные, но не грубые, с типичным фейсакским колоритом, другие — построенные из смеси камня и дерева, простые и топорные, лишенные какой-либо планировки, то теснившиеся вплотную друг к другу, то стоявшие на значительном отдалении. Большинство прохожих, сновавших по улицам, были одеты как типичные пираты — с кортиками на поясе и засунутыми за пояс мушкетонами, ничуть этого не скрывая. Те же, кто больше походил на местных жителей с темно-коричневой кожей, постоянно улыбались с заискивающим видом. Люмиан вполне мог понять психологию коренного населения. В конце концов, стоит рассердить какого-нибудь пирата, и тебя запросто могут силой затащить в угол и убить или проникнуть в комнату ночью, пока ты спишь, и прикончить. А убийца после этого спокойно поднимется на борт своего пиратского корабля и безнаказанно уплывет вдаль. Нынешние правители острова Банамо пытались вербовать пиратов и авантюристов в качестве сил для поддержания порядка, а также надеялись, что верхушка пиратов сможет согласовать пиратский кодекс, чтобы ограничить их поведение в порту, но эти меры возымели весьма скромный эффект. Всё потому, что люди, привыкшие быть пиратами, даже став Шерифами или полицейскими, не способны моментально превратиться в законопослушных и строгих к себе граждан, а на самом острове не хватало могущественной силы, способной их подавить. В итоге Шерифы сплошь и рядом сознательно нарушали закон, а случаи получения взяток и укрывательства Преступников происходили сплошь и рядом, и их невозможно было даже сосчитать. Согласованный же верхушкой пиратов кодекс не имел обязательной силы. Даже если кто-то действительно его нарушал, то в худшем случае подвергался лишь небольшому наказанию внутри собственной пиратской команды — в конце концов, никто не желал выдавать своих людей чужакам. Наибольшая польза от всех этих мер заключалась в том, что порт Банамо создавал иллюзию относительного порядка. Люмиан, прогуливаясь и любуясь оживленными уличными видами, время от времени слышал доносившиеся из глубины переулков по обе стороны дороги вопли или оглушительные выстрелы. «Здесь просто идеальное место для „Охотника“……» — от чистого сердца вздохнул он. Когда две шайки пиратов из-за пары несказанных слов затеяли беспорядочную свалку прямо посреди улицы, Люмиану внезапно пришла в голову мысль: '«Большая чума, необходимая для ритуала продвижения 'Демонессы Отчаяния», вполне могла бы сработать и здесь…… 'Только вот нужно заранее разработать зелье против намеченной чумы, чтобы избежать заражения или тяжелого течения болезни, и тайком раздать его местным жителям…… «Единственная проблема — здесь явно нет тридцати тысяч пиратов. Хм, среди пиратов немало Потусторонних. Если заразить их и заставить испытывать боль и отчаяние, это наверняка позволит существенно снизить необходимое для ритуала количество людей……» Люмиан с большим интересом наблюдал за перестрелкой пиратов, размышляя о выполнимости проведения ритуала «Демонессы Отчаяния» в порту Банамо. Когда пиратская стычка подходила к концу, наконец появились Шерифы. Они разогнали обе группы и чисто символически задержали нескольких человек. Это для того, чтобы дождаться, пока соответствующие пиратские команды заплатят штрафы! Что же касается того, кто из двух сторон остался в убытке и желает свести счеты — извините, местные Шерифы отвечают только за поддержание порядка, а не за вершение правосудия, так что ступайте в море и сразитесь еще раз. В ходе этого процесса пару пиратских трупов, оставшихся на улице и не убранных вовремя, тихонько отволокли прочь авантюристы и местные жители. Люмиан, наблюдая за этим, едва не поаплодировал подобному порядку. Пока еще не стемнело и сквозь туман пробивался солнечный свет, он продолжил неспешно прогуливаться по улицам порта Банамо. Проходя мимо каменного дома с прилегающей к нему небольшой площадью, он заметил там толпу из пятнадцати-двадцати человек, большей частью похожих на местных жителей. На каменном постаменте перед ними стоял пират в двууголке и синем суконном кафтане. Этот пират громко кричал на фейсакском языке: «Вы лишь кучка щенков, только что оторвавшихся от маминой сиськи! Чтобы стать полноценными пиратами, вам нужно пройти соответствующее обучение. И сейчас я преподам вам первый урок: кого в море можно трогать, а кого нельзя……» Фейсакский язык был тем языком, который меньше всего отличался от древнефейсакского, поэтому Люмиан, свободно владеющий древнефейсакским, с трудом, но всё же мог разобрать, о чём говорит этот пират. Он с удивлением понял, что пиратская команда набирает новичков и проводит для них базовое обучение. «С чего это у них всё устроено прямо как найм новых сотрудников в крупных компаниях Трира……» — мысленно язвил Люмиан, глядя, как пират на каменном постаменте вывешивает листовки с наградой за поимку и портреты, поочередно представляя Шесть Королей Моря, Девять Адмиралов и известных авантюристов. Это была как раз та информация, которую собирал Люмиан, поэтому он остановился и стал неспешно слушать на некотором расстоянии. Совершенно ожидаемо он увидел портрет Луи Бери и подробные сведения о нём. В самом конце пират в двууголке на каменном постаменте указал на один из портретов и произнес: «Хотя награда за его голову не так уж высока, вы ни в коем случае не должны недооценивать его и уж тем более вступать с ним в какой-либо контакт.» Никакого контакта? Люмиан пристально вгляделся и обнаружил, что главным героем на портрете был крепко скроенный мужчина лет тридцати с небольшим, густо покрытый коричневыми волосами, в штанах на помочах и белой рубашке. Вслед за этим пират в двууголке серьезным тоном представил его новобранцам: «Его зовут Фрэнк Ли, старший помощник 'Королевы Звезд», и он — «Друид». «Что такое 'Друид»? Об этом я расскажу вам позже, когда будем проходить основы Потусторонних. В общем, «Друид» — это 5-я Последовательность, равная по силе Адмиралам Пиратов, так что теперь вы понимаете, насколько страшен Фрэнк Ли? «Но это вовсе не главная причина, почему авантюристы и пираты в море не смеют даже произносить его имя. Настоящей причины я и сам не знаю, знаю лишь, что каждый пират и авантюрист, встречавший Фрэнка Ли, словно подхватывал какое-то психическое заболевание: стоит упомянуть этого человека, как они в ужасе подпрыгивают на стуле, а некоторые начинают блевать прямо на месте. Они всегда судорожно повторяют мне: держитесь от Фрэнка Ли подальше, а еще — не оставляйте свою кровь рядом с Фрэнком Ли и не ешьте еду, появившуюся поблизости от Фрэнка Ли……» Так легендарный Друид Фрэнк Ли — это старпом «Королевы Звезд», одной из Владычиц Пиратов…… Но почему столько пиратов и авантюристов боятся его до такой степени? Даже если он обладает силой уровня Адмирала Пиратов и отличается жестоким нравом, это не должно было привести к подобному…… — слушая представление пирата в двууголке, беззвучно пробормотал Люмиан. Ему стало немного любопытно, чем же на самом деле так необычен Фрэнк Ли. Закончив наблюдать за набором новичков в пиратскую команду, Люмиан свернул к находившемуся неподалеку бару «Карнавал». Протиснувшись сквозь пиратов, ничуть не скрывавших своих личностей, он уселся на высокий табурет перед барной стойкой и заказал бокал «крепкого ланчи». Общим языком в порту Банамо был фейсакский, но приходившие и уходившие пираты говорили на самых разных языках, к тому же никто из них не отличался любовью к учебе, и лишь немногие свободно владели несколькими языками. В итоге говорящие на фейсакском держались в одном кругу, говорящие на интисском — в другом, и так далее, и тому подобное. А причиной, по которой Люмиан выбрал бар «Карнавал», было то, что все слова на его вывеске были на интисском языке. В шумной и оживленной обстановке Люмиан сделал два глотка «крепкого ланчи», поставил бокал, посмотрел на бармена и громко спросил по-интисски: «У тебя есть подробные сведения о девяти Адмиралах Пиратов? Не считая того, о чём говорится в ориентировках.» Внезапно весь шум в баре смолк, и все присутствовавшие пираты устремили взгляды на Люмиана у барной стойки. Здесь стало настолько тихо, что можно было услышать даже слабый звук того, как кто-то сглатывает слюну. Выражение лица бармена стало неловким, но с примесью некоторого наигранного интереса. Он сказал Люмиану: «Ты авантюрист?» Заявиться в бар, кишащий пиратами, чтобы расспрашивать о подробных сведениях об Адмиралах Пиратов! Люмиан не ответил бармену. Он полуразвернулся и посмотрел на пиратов, уставившихся на него. Вокруг него вспыхнул огненный свет, и один за другим сформировались огненные шары, алые с почти белым отливом, зависшие прямо в воздухе. Затем Люмиан усмехнулся и, слегка приподняв подбородок, произнес: «Хотя награда за ваши головы и невысока, так что мне лень пачкать руки, но если кто-то захочет сам принести мне деньги, я не прочь их забрать.» Выражения лиц пиратов тут же изменились, но взгляд Люмиана ничуть не пошатнулся. Он окинул взором лица пиратов и с насмешкой спросил: «Попробуете?» Тишина, все та же тишина — весь бар «Карнавал» погрузился в безмолвие. Опасность, таившуюся в этой дюжине с лишним алых, почти белых огненных шаров, каждый присутствующий пират ощущал предельно наглядно. Люмиан больше не провоцировал их, а лишь указал на стул в нескольких метрах позади себя: 'Не появляйтесь у меня за спиной, и даже не думайте воспользоваться толпой, чтобы подкрасться и совершить покушение. «Кто переступит через этот стул, того я убью.» Сказав это, Люмиан повернулся обратно и на фоне дюжины с лишним огненных шаров с улыбкой произнес бармену: «Теперь ты можешь ответить на мой вопрос.» Видя, что этот авантюрист так и не представился и не стал хвастаться прошлыми подвигами, но каждое его слово и действие демонстрировали непреклонную уверенность в себе и отношение к убийству как к абсолютно обыденному делу, бармен расплылся в улыбке: «То, что знаем мы, мало чем отличается от сведений в ориентировках. Если вы действительно хотите узнать более сокровенные вещи, можете расспросить врагов разных Адмиралов Пиратов. Император Рассел когда-то сказал: лучше всего человека знает его враг.» «Расскажи подробнее про врагов каждого Адмирала Пиратов.» Люмиан сделал еще один глоток «крепкого ланчи». В зале бара пираты, видя, что авантюрист с легкостью поддерживает существование огненных шаров, были вынуждены возобновить громкие разговоры с товарищами, хотя некоторые тихонько ушли, судя по всему, намереваясь разыскать подмогу. Люмиан не стал их останавливать и даже не удостоил взглядом. Когда бармен закончил рассказ, он в общих чертах понял, кто является врагом «Адмирала Глубин» Хала Константина: Этот Адмирал Пиратов с родословной морского монстра всегда отличался скрытностью и таинственностью. Помимо выполнения своих непосредственных пиратских обязанностей с довольно кровавыми и жестокими методами, он редко вступал в конфликты с другими Адмиралами Пиратов или иными крупными силами. Однако бывший «Вице-адмирал Сумерки», а ныне «Король Сумерек» Братов Иван подозревал, что два «корабля-невидимки» Хала Константина достались тому из легендарного сокровища — «Потерянного Ньюинса». Из-за этого он и заприметил «Адмирала Глубин», рассчитывая получить от него сведения о Ньюинсе, вследствие чего между ними неоднократно происходили стычки. Когда Братов стал Владыкой Пиратов, «Адмиралу Глубин» Халу Константину пришлось постоянно избегать этого могущественного человека и его флот. ---------- Глава 783 Основная работа Глава 783 Основная работа Пока Люмиан слушал рассказ бармена о вражде и страстях адмиралов пиратов, у него за спиной пираты находились не в своей тарелке. Все они жаждали, чтобы кто-нибудь вызвался первым, открыв огонь или бросившись с клинком на этого наглого искателя приключений, а они уже, смотря по ситуации, навалились бы скопом. Однако под угрозой этих шаров ало-белого пламени пираты лишь переглядывались, и ни один не осмелился переступить за стул, указанный Люмианом. Все они думали: раз он ведёт себя столь дерзко, значит, обладает определённой силой. Бар «Карнавал» — заведение довольно низкого пошиба, крупных пиратов здесь нет, и оставалось лишь надеяться, что те, кто только что ушёл, смогут привести стоящую подмогу. Прошло около пятнадцати минут, и один из пиратов, ранее покинувших бар «Карнавал», толкнул тяжёлую деревянную дверь. За ним следовал мужчина средних лет в треуголке и тёмно-синем одеянии. Пираты в баре тут же выпрямили спины и затаили дыхание; шумная атмосфера мгновенно сменилась тишиной. Некоторые из них узнали этого мужчину средних лет, зная, что он — капитан «Розмарина», «Летящий Хадмарк», один из известных крупных пиратов, уступающий лишь адмиралам пиратов, и бороздящий Пять морей уже более десяти лет. Пират, отворивший тяжёлую деревянную дверь, льстиво улыбнулся и указал на спину Люмиана: 'Капитан, вот тот искатель приключений, о котором я говорил! «Он посмел бросить вызов всем пиратам в баре прямо в порту Банамо!» У Хадмарка были жёсткие, тёмные волосы, а каждое его движение излучало силу. Он всматривался в спину Люмиана несколько секунд, затем на мгновение замолчал и произнёс: «Как долго он удерживает эти огненные шары?» «Не знаю, они уже были, когда я выходил из бара, но, может, он не удерживал их всё это время.» Пират, отворивший тяжёлую деревянную дверь, схватил сидевшего у двери молодого пирата и, указывая на Люмиана, свирепо спросил: «Как долго удерживаются его огненные шары?» Тот молодой пират испугался, в смятении поспешно взглянул на старые настенные часы и заикаясь ответил: «Почти… почти пятнадцать минут.» Пятнадцать минут? У «Летящего Хадмарка» дёрнулось веко, и на его лице внезапно появилось выражение, будто он вспомнил о чём-то очень важном. Затем он принялся ругать своего матроса: 'Ты забыл, что у нас на пристани ещё одна важная сделка? «Ублюдок, в твоей башке только алкоголь, бабы и гордость?» Продолжая ругаться, «Летящий Хадмарк» развернулся и шагнул прочь из бара «Карнавал». Его матрос немного опешил от бранных слов, но инстинктивно последовал за ним. Капитан всегда прав! Тишина в баре «Карнавал» продолжалась. В этот момент Люмиан допил остатки «крепкого ланчи» и поднялся. Окружённый полутора десятками ало-белых огненных шаров, не угасавших ни на миг, он снова окинул взглядом пиратов в баре. В следующую секунду он усмехнулся, сложил вместе указательный и средний пальцы правой руки, поднёс их к губам и слегка дунул. Это выглядело так, словно он прикончил всех пиратов в баре и сдувал дым из дула пистолета. Пока взгляды и выражения лиц пиратов менялись, Люмиан неторопливо пошёл к выходу, засунув руки в карманы и выглядя невероятно расслабленно. Пираты один за другим подсознательно уступали ему дорогу. Они испытывали досаду, кто-то скрежетал зубами, а кто-то утешал себя: «Это не страх, просто эти огненные шары слишком слепят!» Люмиан, казалось, совершенно не боялся внезапного нападения и вышел из бара «Карнавал» по широкой дороге, освобождённой пиратами, словно принимая их сопровождение и приветствия. ………… Поздней ночью в одном из номеров неприметной гостиницы в порту Банамо. Люмиан откинулся на спинку стула и сказал Франке: «Смени облик, найди людей и распусти слухи о том, что какой-то неизвестный искатель приключений провоцирует всех пиратов, заявляя, будто считает пиратов трусами, среди которых нет ни одного настоящего сильного бойца, и что он запросто может раздавить голову любого пирата своей ногой.» Уголок рта Франки слегка дёрнулся: 'Опять ловишь на живца? «Ты прямо настоящий эксперт по ловле на живца…» Люмиан усмехнулся: «Судя по собранным на данный момент сведениям, 'Адмирал Глубин» из-за своей крови морского чудовища не любит появляться на публике. Даже прибыв в порт Банамо, он, скорее всего, останется на своём флагмане «Ньюинс». Если ему захочется женщин и изысканной еды, найдутся люди, которые доставят всё прямо на корабль. «В таком случае нам остаётся только рискнуть и проникнуть на 'Ньюинс» — алхимическое судно, добытое из каких-то руин. Мы не можем знать, есть ли там опасные механизмы и ловушки, к тому же на корабле наверняка немало пиратов-Потусторонних. А «Охотникам» следует по возможности избегать сражений на чужом поле. 'Я намеренно провоцирую пиратов в порту Банамо, зная, что сейчас здесь нет ни одного Адмирала Пиратов. С любыми другими известными и крупными пиратами я вполне способен справиться, и они должны быстро это понять. А рассчитывать на то, что пиратские команды объединятся, чтобы разобраться со мной — значит слишком переоценивать их доверие друг к другу. Кого грабить — какая разница? «Я не жду от пиратов коллективного чувства чести, но у них точно есть непреодолимое желание продемонстрировать свои силы, громче прославиться, завоевать похвалу и внушить страх множеству других пиратов. Пираты в порту Банамо как раз ждут крупного пирата, достаточно уверенного в себе, чтобы расправиться со мной. И вот в этот момент прибывает „Ньюинс“, прибывает „Адмирал Глубин“. Угадайте, что произойдёт?» Дженна прозрела: «Если „Адмирал Глубин“ сойдёт с „Ньюинса“ и сцепится с нами лично, это будет наилучший исход — битва состоится на подготовленном нами поле. Даже если у „Адмирала Глубин“ не возникнет интереса, его правые руки точно не обойдут это событие стороной. Имея за спиной такого козыря и покровителя, как „Адмирал Глубин“, они не убоятся поражения и проявят куда больше смелости, чем другие известные пираты. И тогда число Потусторонних на „Ньюинсе“ существенно сократится, и у нас появится шанс.» «А психоанализ ты усвоила неплохо,» — с иронией похвалил Люмиан. Дженна мельком взглянула на него: «Хороший театральный актёр должен уметь разгадывать человеческие сердца.» «А затем играть перед „Зрителями“?» — воспользовавшись случаем, пошутил Люмиан. Энтони от этого никак не изменился в лице. Франка издала «ха»: «А что, если до прибытия „Ньюинса“ сюда пожалует флот кого-то из Владык Пиратов?» Люмиан развёл руками: «Я же сказал, что пиратов в порту Банамо провоцирует неизвестный искатель приключений. Плюс безызвестности в том, что стоит ему исчезнуть — и никто его не найдёт. А потом можно сменить лицо, изменить облик и приступить к другому плану.» «У „Заговорщиков“ и впрямь сотни ухищрений…» — пробормотала Франка. — «Тогда решено.» Люмиан перевёл разговор на то, что если иного пути не найдётся, можно подумать об устройстве масштабной эпидемии в порту Банамо, подчеркнув: обязательным условием является то, чтобы коренные жители порта заранее и незаметно для себя выпили средство для профилактики инфекции. Франка от услышанного аж опешила. Лишь спустя несколько секунд она произнесла: «И до такого ты додумался… Может, откроем вместе компанию „Чума“? Ладно, шучу, в этом есть определенная доля исполнимости, но где в наше время взять вакцину, э-э, средство для профилактики инфекции?» «В обычном мире её нет, но мы можем обратиться к мистицизму.» Люмиан уже обдумал возможные направления. «Разве Путь „Аптекаря“ предназначен не для этого? Если заранее передать им определённое количество заражённых, дабы они провели наблюдения, поразмыслили и поэкспериментировали, то вполне смогут приготовить эффективное профилактическое средство или исцеляющее зелье. И не стоит бояться, что мы не найдём „Аптекарей“ — у нас есть Фармацевтическая компания „Шут“, недостатка в „Аптекарях“ не будет.» Люмиан уже знал от госпожи «Фокусник», что Фармацевтическая компания «Шут» тысячами нитей связана с «Клубом Таро». Дженна неосознанно принялась подсчитывать: «Одна склянка зелья с мистическим эффектом стоит как минимум 100 велькинсов. Население порта Банамо, не считая пиратов, составляет, вероятно, более десяти тысяч человек. Нам придётся приготовить как минимум 1 000 000 велькинсов — не можем же мы заставить „Аптекарей“ из Фармацевтической компании „Шут“ работать без оплаты и без компенсации стоимости ингредиентов?» 1 000 000 велькинсов — сумма нешуточная, ведь Потусторонняя характеристика Последовательности 5 стоит всего около 200 000 велькинсов. «Потратить 1 000 000 велькинсов и стать полубогом — это более чем стоит того.» Люмиан вдруг усмехнулся. «1 000 000 велькинсов — это всего лишь один „Адмирал Глубин“. Даже если не удастся убрать его, его верховодящие подчинённые тоже стоят неплохих денег.» Франка вздохнула и молвила: «Сейчас у тебя и впрямь проглядывает стать Германа Воробья. Вот только Герман Воробей относился к пиратам как к копилке и обычно брался лишь за тех, за кого назначена высокая награда, а ты… ты хочешь извести пиратов под корень!» Если действительно устроить столь масштабную эпидемию, она затронет от нескольких тысяч до почти десяти тысяч пиратов. Не дожидаясь ответа Люмиана, Франка самокритично ухмыльнулась: «„Адмирал Глубин“ тоже бедолага: сидел себе преспокойно на своём флагмане, ничего ещё сделать не успел, как по непонятной причине оказался у нас на прицеле.» Люмиан усмехнулся и со знанием дела произнёс: «Тут не о чем размышлять, основная работа 'Охотника» — сеять хаос и раздор. «А твоя основная работа, как 'Демоницы» — приносить бедствия и страдания. «Одарить этим пиратов куда лучше, чем затронуть невиновных.» Франка на мгновение умолкла, Дженна — тоже. ………… Апчхи! В порту Банамо Мейсон, сидевший на пристани с бутылкой ржаного пива и обдуваемый морским бризом, внезапно чихнул. Он тут же вспомнил о ритуале призыва Посланника, совершённом им во второй половине дня, и о самом Посланнике, вызвавшем у него инстинктивное беспокойство, и не удержался от бормотания себе под нос: 'Неужели только что чих — это то самое легендарное Духовное предостережение? «Неужели я и впрямь стану главным действующим лицом каких-то мистических событий, тем самым дураком, совершившим 'Ошибку» и призвавшим Злых Богов да демонов? 'Неужели проведённый мною ритуал действительно навлечёт на порт Банамо какое-то бедствие? «Скрытые угрозы и проблемы уже проявились и начали тихо зреть в тёмных уголках порта Банамо?» Бульк, Мейсон сделал большой глоток пива, утешая себя тем, что это лишь он сам нагнетает страх: С обеда и до сих пор никаких предзнаменований бедствий не наблюдалось! И про какие-либо аномальные явления слышно не было! Подумаешь, всего лишь призвал Посланника, ничего страшного случится не должно! ---------- Глава 784 Свои задачи Глава 784 Свои задачи Два дня спустя, порт Банамо, уединённое место на причале. Дженна, облачённая в чёрное одеяние, похожее не то на платье, не то на балахон, вдаль вглядывалась в синее море, окутанное лёгкой дымкой тумана. Её задачей было наблюдать за причалом, чтобы сразу же заметить «Ньюинс», флагман «Адмирала Глубин». Разумеется, это было лишь одно из направлений, за которыми ей следовало следить; самое главное — убедиться, что до прибытия «Ньюинса» в порт Банамо не войдёт флот ни одного из Владыки Пиратов. Если подобное произойдёт, ей нужно будет немедленно оповестить Люмиана, чтобы безымянный искатель приключений тут же испарился. Дженна то прохаживалась из стороны в сторону, то находила местечко присесть, проявляя немалое терпение в ожидании цели. Вдруг она увидела, как вдалеке из-под воды, преодолевая течение, всплывает гигантская махина. Махина отливала металлическим чёрным блеском, с её поверхности стекали потоки морской воды, а формой она напоминала овальное, изрядно раздувшееся кверху веретено. С верхушки вытягивалась тонкая изогнутая металлическая трубка, похожая на вытянутый глаз улитки. В следующее мгновение металлическая трубка согнулась и втянулась внутрь, а вся верхняя часть махины раскололась и раскрылась в стороны, обнажая широкую палубу, множество орудий и сотни пиратов. На ней тут же поднялись мачты и паруса. Дженна даже немного заворожилась этим зрелищем. Хотя она и слышала от Люмиана, как «Чёрный Осьминог» «Обвальщика» Роля погружается, всплывает и раскрывается, лично видеть это оказалось куда более впечатляюще. В этом ощущалась мощная эстетика механики! К тому же гигантская махина ничуть не уступала по размерам новейшим паровым океанским судам и далеко превосходила традиционные парусные пиратские корабли. Без лишних подтверждений Дженна поняла: перед ней «Ньюинс», флагман «Адмирала Глубин» Хала Константина. В то же время она предварительно заключила, что «Ньюинс» прибыл в порт Банамо в одиночку, без сопровождения «Чёрного Осьминога». — С тех пор как «Вице-адмирал Сумерки» Братов Иван стал «Королём Сумерек», остальные корабли из флота «Адмирала Глубин» редко ходили вместе с флагманом. Ведь «Ньюинс» и «Чёрный Осьминог» могли погружаться под воду и передвигаться скрытно, чего не умели делать прочие суда, и их попытки следовать за флагманом лишь выдали бы местонахождение Хала Константина. Это и было одной из причин, почему Франка приметила этого «Адмирала Глубин». «Какая же красавица, эта исполинская алхимическая машина…» — глядя на «Ньюинс», мысленно восхитилась Дженна. Её отец был рабочим, и его любовь к механике оказала глубокое влияние как на неё, так и на её брата Джулиана. К тому же в Трире повсюду встречались самые разные — полезные и странные — механизмы, отчего её брат Джулиан в юношестве чуть было не отрёкся от веры в «Вечное Пылающее Солнце», чтобы перейти в церковь «Бога Пара и Машин». Дженна отвела взгляд и, направляясь прочь с причала, с лёгким беспокойством вспомнила об одном деле: Чуть больше чем через месяц её брат Джулиан завершит стажировку и вернётся в Трир. Но ей вовсе не хотелось, чтобы брат продолжал жить в этом мегаполисе, стоящем прямо на «жерле вулкана». Она желала, чтобы Джулиан обосновался там, где официальные силы достаточно крепки, но нет такой опасности, как в Трире. Порт Лесель, где он находился сейчас, или другие городки особого округа Трира были бы отличным выбором. Дженна понимала, что убедить Джулиана ей не под силу: с одной стороны, брат беспокоился о ней, своей младшей сестре, и успокоился бы, только если бы она вышла замуж за надёжного человека; с другой — Джулиан родился и вырос в Трире, где перед ним открывалось куда больше возможностей, так с чего бы ему бросать родной дом? «Нужно что-нибудь придумать, устроить всё врозь… Хм, временный отъезд убедить принять проще, ведь навсегда уехать из родных мест Джулиан ни за что не согласится. Как говорила Франка: сначала на три года, а через три года — ещё на три…» — Дженна даже не думала о том, чтобы попросить Антони просто «гипнотизировать» Джулиана. В этот момент на причал забрели двое пьяных пиратов и заметили Дженну в её капюшоне и наряде, похожем не то на платье, не то на балахон. Они несколько секунд смеривали её взглядом с ног до головы, переглянулись и преградили ей путь. — Эй, баба, называй цену. — Не хочешь называть — сами решим, сколько дать! Пираты наперебой заговорили и протянули руки, пытаясь схватить Дженну. В порту Банамо подобное случалось сплошь и рядом: местным женщинам приходилось либо идти в уличные девицы при барах под чьим-то покровительством, либо практически не выходить на улицу, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь пирату. Ведь в противном случае лучшим исходом было дождаться Шерифа и получить скудную компенсацию, а худшим — быть убитыми на месте пиратами, не желавшими платить ни гроша, выброшенными в море или захваченными на корабль и проданными куда-нибудь подальше. Не успели руки пиратов коснуться рук и плеч Дженны, как они внезапно обнаружили, что на них вспыхнуло чёрное, зловещее, беззвучное пламя. В тот же миг их охватили страх и боль, хмель с них как рукой сняло, и они кинулись прочь. На бегу они в ужасе закричали: — Ведьма! — Ведьма! Из мыслей, боли и страха двух пиратов Дженна ощутила небольшое усвоение зелья «Ведьма», а затем безмолвно смотрела, как они, слабея в объятиях чёрного пламени, падают на землю и умирают в конвульсиях. Затем Дженна попала в затруднительное положение: «Стоит ли мне и дальше поддерживать таинственный и зловещий образ „Ведьмы“ или всё же пойти на поводу у инстинкта и обыскать карманы мёртвых пиратов…» ………… Порт Банамо, внутри одного из баров. Антони сидел на высоком табурете с кружкой пива и слушал, как сидевший напротив пират с брызгами слюны хвастается и мелет чушь. Его задачей на эти два дня было вращаться среди пиратов, отслеживая и направляя движение «общественного мнения». Хотя Люмиан и выдал кучу аналитических выкладок, он всё равно не был до конца уверен в том, как отреагирует пиратская братия. В конце концов, человеческая душа — потёмки, и среди такого множества пиратов появление парочки чудаков, чьи поступки не поддаются никакой логике, было делом абсолютно обыденным. «Заговорщик», плетя свои интриги, никогда не станет утверждать, будто то или иное событие произойдёт со стопроцентной вероятностью — подобное под силу лишь высокопоставленным последователям Путей «Провидца», «Пророка» и «Зрителя». «Заговорщику» же необходимо заготовить дополнительные средства, дабы всё шло так, как задумано, а не стоять беспомощным при малейшем отклонении от первоначального плана. Поэтому он поручил Антони захаживать в самые популярные среди пиратов бары и завести как можно больше знакомств, дабы выведать реакцию пиратов на дерзкий вызов, брошенный безымянным искателем приключений всей их братии, выявить инакомыслящих, способных оказать ощутимое влияние, а затем при помощи способностей «Гипнотизера» незаметно направить и изменить отношение тех немногих пиратов, чьё слово имеет вес, гарантируя, что «общественное мнение», о котором говорила Франка, останется именно таким, какое требовалось Люмиану. Это довольно масштабное тайное руководство позволило зелью «Гипнотизер» Антони существенно усвоиться. Ведь здесь присутствовал как фактический «гипноз», так и, похоже, косвенное ментальное руководство всей пиратской братией порта Банамо. Бульк, бульк — пират рядом с Антони махом заглотил большой глоток золотистого пива и с одобряющим признанием посмотрел на своего нового знакомого. По его мнению, этот новый приятель не только располагал к себе, но и принадлежал к тому редкому среди пиратов типу людей, умеющих слушать, а не перебивать чужие хвастливые байки своими собственными историями. «Слава Шторму, такого пирата хрен найдёшь, хоть смогу с душой досказать ту историю!» — пират Стилвелл, опустив пивную кружку, от всего сердца восхвалил в душе Бога и спросил у Антони: — «Не хочешь присоединиться к нашему флоту?» Антони с улыбкой ответил: «Думаю, моих сил пока недостаточно, чтобы стать частью вашей команды.» «Ха-ха,» — пират Стилвелл довольный и упивающийся собой рассмеялся. Антони огляделся по сторонам и намеренно понизил голос: «Ты слышал про того безымянного искателя приключений?» Улыбка на лице Стилвелла мгновенно испарилась: 'Слышал. И чёрт знает, сколько тут пиратских капитанов, и хоть бы один пошёл уму-разуму научить этого искателя приключений! «Чего они ждут? Это же шанс сделать своё имя ещё громче, глядишь, так и десятым пиратским адмиралом станешь!» Гневно возмущаясь, Стилвелл ни словом не обмолвился о том, что мог бы и сам бросить вызов заносчивому искателю приключений. Внезапно он услышал, как где-то в зале бара вспыхнул шум и гвалт. «Что там стряслось?» — Стилвелл подхватил кружку пива и с бурчанием направился к тому столику. Спустя некоторое время он вернулся к барной стойке и в возбуждении сказал Антони: «„Адмирал Глубин“ прибыл в Банамо!» «„Адмирал Глубин“ прибыл?» — лицо Антони изобразило искреннее удивление и радость. «Да! Найдётся кому проучить этого ублюдка!» — Стилвелл снова уселся на высокий табурет и вдохновенно затараторил: — «Это же пиратский адмирал! Каждый из адмиралов выбил себе имя кровью и боями, а не болтовнёй! Они могут всех местных искателей приключений пачкой скрутить и прикончить!» Когда Стилвелл выговорился, Антони поддакнул: «Я уже сам с нетерпением жду.» Бульк — Стилвелл снова поднял кружку и сделал глоток. Он хвастливо добавил: «На самом деле я и раньше задумывался: а не появится ли „Адмирал Глубин“, чтобы смыть позор с этих так называемых именитых великих пиратов?» «Почему ты так думаешь?» — полюбопытствовал Антони. Стилвелл взглянул на него: «Ты разве не знаешь?» Антони с улыбкой пояснил: «Хоть я и интисец, но наш босс долгое время грабил корабли в Бушующем море и редко заходил в глубины Туманного моря.» «Вот оно что,» — выразил понимание Стилвелл и снизил голос: — «Мы все подозреваем, что „Адмирал Глубин“ каждый год приплывает в порт Банамо ради того самого легендарного сокровища.» «Сокровища? „Потерянного Ньюинса“?» — Антони держался точь-в-точь как настоящий пират. «Потерянный Ньюинс» входил в число шести самых знаменитых легенд о сокровищах на Пяти Морях. По слухам, оно покоилось на дне определенной акватории Туманного моря. Поговаривали, что когда-то там существовала цивилизация разумных существ, но сгинула давным-давно, а в тех водах время от времени находили странные предметы, указывавшие на древний Ньюинс. «Вот-вот,» — тяжело кивнул Стилвелл. — «Ты сам подумай: флагман „Адмирала Глубин“ нашли в каких-то руинах и нарекли „Ньюинсом“. Любой заподозрит, что те руины и есть „Потерянный Ньюинс“! К тому же акватория, где, по преданию, затонул Ньюинс, находится вовсе не так далеко отсюда.» ---------- Глава 785 Шум Глава 785 Шум Порт Банамо, бар «Карнавал». Авантюрист Мейсон переоделся в любимые пиратами широкие брюки с завязанными штанинами и более плотную куртку и, глядя на сидевшего к нему спиной неизвестного авантюриста, потягивавшего крепкий алкоголь, непрестанно пребывал в некотором напряжении. Он опасался не того, что тот навредит ему, а тревожился о том, когда же закончится подобная жизнь. Пираты никогда не отличались умением слушать разумные доводы или не вымещать злобу на других, и когда никто не вызвался ответить высокомерному неизвестному авантюристу, многие пираты попытались выплеснуть свой гнев на прочих авантюристов порта Банамо. Благо авантюристы, часто действовавшие в порту Банамо, уже привыкли к жизни в прятках и в обычное время вовсе не называли себя авантюристами, а маскировались под другие профессии, иначе бы наверняка то и дело чьи-то трупы валялись в тупиках переулков или всплывали в прибрежных водах за пристанью. — В таком порту, где заправляли пираты, авантюрист очевидно являлся опасной, не подлежащей разглашению профессией; у таких людей, как Мейсон, на каждый день имелось законное прикрытие, а некоторые и вовсе напрямую вступали в пиратские команды, существуя в качестве членов, дислоцированных в порту Банамо и помогающих собирать припасы. Брать поручения вовсе не раскрывало личность авантюриста, поскольку многие пираты точно так же брали задания ради награды; простейший пример: прикончив вражеского пирата и прибрав к рукам его «наследие», можно было ещё и через связи получить дополнительную награду, кто же от такого откажется? Разумеется, стиль выполнения заданий у пиратов всё же отличался от авантюристов: они сперва выясняли, кто именно выставил поручение, примериваясь, не смогут ли они напрямую прикончить заказчика; впрочем, некоторые авантюристы поступали точно так же, весьма естественно превращаясь в грабителей там, где не хватало достаточной силы порядка. Мейсон недавно потерял работу клерка в торговой фирме, к тому же обладал внешними чертами, отличавшимися от местных жителей, из-за чего ему пришлось нарядиться пиратом, дабы не попасть под горячую руку. Посреди роящихся мыслей его взгляд устремился к месту у окна бара «Карнавал», где стены были обуглены, стёкла потрескались, столы и стулья перевёрнуты, и лежали два изувеченных обугленных трупа, словно долго горевших в огне, а различные части их тел валялись неподалёку. Это были два пирата. Около полудня они узнали авантюриста, с которым сталкивались прежде, и вознамерились выместить на нём свою злобу, однако неизвестный авантюрист за барной стойкой даже не повернул головы, создав одну за другой огненных ворон алого, почти белого цвета, и напрямую разорвал этих двух пиратов на куски, обрекая их на долгое горение. Это заставило присутствовавших пиратов, ставших свидетелями, искренне укрепиться во мнении, что тот неизвестный авантюрист — человек, держащий своё слово и верный обещаниям. Сказал, что убьёт тебя — и непременно убьёт; сказал, что осмелившийся переступить красную черту подвергнется казни — и неизбежно казнит, пусть даже это порт пиратов, пусть даже тысячи пиратов и множество Потусторонних взирают на него! И капитан тех двух пиратов так и не осмелился отомстить. Мейсон тогда наблюдал за всем процессом; он заметил, что те два пирата в некоторой степени разбирались в способностях «Пиромана» и обладали неплохой ловкостью, причём один из них даже являлся Потусторонним низкой Последовательности, однако они, даже проявляя настороженность, так и не смогли уйти от преследования полутора-двух десятков огненных ворон, и, едва выбежав из центра бара к окну, оказались охвачены пламенем. Это невольно пробудило в Мейсоне чувства трепета и восхищения. Когда и я смогу обладать такой силой? Когда и я смогу стать авантюристом, способным устрашать такое множество пиратов? Мейсон изначально хотел из «добрых побуждений» помочь тем двум пиратам убрать останки, но, к его сожалению, капитан и старпом той пиратской команды быстро прибыли на место, причём они даже не осмелились уволочь трупы, а лишь забрали «наследие». «В последнее время нужно постараться держаться поближе к этому авантюристу, иначе, если меня реально узнают, всё пропало…» — Мейсон залпом отпил из своего бокала тёмно-коричневого пива и внезапно вздохнул: — «Изначально вполне нормальная жизнь, с чего вдруг вмиг превратилась в вот это?» Хотя он ещё не получил существенного вреда, его, похоже, тоже задело. От этого его паника, не заманил ли он сам бедствие в порт Банамо, становилась всё сильнее, но в то же время ему казалось, что это ещё не тянет на бедствие, и как только тот неизвестный авантюрист уйдёт или какой-нибудь Адмирал Пиратов либо Владыка Пиратов прибудет в порт Банамо, всё закончится. «Впредь ритуалы, в которых недостаточно разбираешься, проводить категорически нельзя…» — предостерёг он себя. Затем он поднял бокал и салютовал своей тени, отбрасываемой на стену, знаменуя примирение с самим собой. ………… В тени Франка внимательно и сосредоточенно наблюдала за обстановкой внутри и снаружи бара «Карнавал». Это была её задача. Люмиан находился на виду, и насколько бы бдительным и осторожным он ни был, его всё равно могли атаковать исподтишка, ведь в сфере Потустороннего хватало странных, причудливых и труднопредотвратимых способностей, ритуалов и заклинаний; поэтому требовалось, чтобы она пряталась в темноте, осматривая окружающую обстановку под другим углом, вовремя вмешивалась для нейтрализации или предоставляла «Заменитель в зеркале». В эти два дня, слоняясь вместе с Люмианом по всему порту Банамо, Франка сперва видела, как пираты пьют и болтают, смеются и ругаются, едят и играют в азартные игры, выплёскивают эмоции и спят, чувствуя, что они ничем не отличаются от обычных людей, и ей даже становилось немного не по себе из-за возможного плана с чумой; но когда она столкнулась с пиратскими разборками и наслышалась об убийствах, похищениях, издевательствах над слабыми, грабежах и изнасилованиях, она уже от всего сердца почувствовала, что позволить этим подонкам заразиться чумой и сдохнуть — это очищение мира и сотворение благих дел. Франка, терпя голод, мысленно ворчала на Люмиана: 'Этот парень вообще не знает, что обеденное время прошло уже час назад? 'Тебе есть что поесть, а мне-то нет! «По молчаливому согласию предыдущих двух дней, разве не следовало сбросить возможных преследователей, укрыться в гостинице, дать мне отдохнуть и перекусить?» Посреди ворчания Франка всё так же добросовестно следила за окружающей обстановкой. В этот момент вошли несколько пиратов, принеся к разным столикам оживлённые, радостные и возбуждённые эмоции. И-и… Франка, слившись с тенью и прижавшись к стене, тихо подкралась к одной из групп пиратов и прислушалась. «„Адмирал Глубин“ реально прибыл?» «„Ньюинс“ уже ошвартовался у пристани!» «Они знают об э-этом авантюристе?» «…» О, так «Адмирал Глубин» прибыл, наконец-то прибыл… — Франка мысленно произнесла с тоном человека, чьё допущение получило весомое подтверждение. Поскольку Дженна не давала никаких предупреждений, а значит, на данный момент ни один Владыка Пиратов не прибыл в порт Банамо, Франка стала с нетерпением ждать, каковой окажется реакция со стороны «Адмирала Глубин» и на что он пойдёт. Она была убеждена, что «Адмирал Глубин» и его ключевые главари прекрасно знают о том, как неизвестный авантюрист бросил вызов всей пиратской братии. Это было весьма простым умозаключением: Раз «Адмирал Глубин» укрывается от «Короля Заката», он непременно заранее выяснит обстановку в порту Банамо и лишь затем прибудет для пополнения припасов. Самая распространённая практика — отправить незаметных пиратов из флотилии на других судах, чтобы те заранее разведали обстановку в порту Банамо, а если порт Банамо относится к категории тех, куда они часто заходят, можно и вовсе поручить нескольким надёжным подчинённым скрывать свои личности, находясь здесь на постоянной основе и своевременно докладывая о происходящем. Разумеется, можно и сотрудничать с местными силами, чтобы те предупреждали заранее; словом, «Адмирал Глубин» за последнее время наверняка получил достаточно сведений о происходящем в порту Банамо, иначе не позволил бы «Ньюинсу» подняться на поверхность моря. Франка вновь успокоилась, больше не отвлекаясь на голод. Но, как и те пираты, прождав больше получаса, она так и не увидела ни «Адмирала Глубин», ни его сильных подчинённых, отчего невольно недоумевала: 'Почему до сих пор не пришёл? «Неужели и ты, „Адмирал Глубин“, следуешь порывам сердца? Не должно быть так, Люмиан сейчас демонстрирует лишь уровень сильной шестой Последовательности, к тому же этот коварный тип всё время использует алое, почти белое пламя, а не ослепительно-белое пламя „Жнеца“…» Франка хорошенько подумала и, кажется, поняла причину: Будь она на его месте, оказавшись мишенью «Короля Заката», точно не стала бы сразу по прибытии в порт провоцировать неприятности; перво-наперво следовало завершить пополнение припасов и подготовиться к повторному погружению, и лишь затем браться за иные дела — тогда, даже случись неожиданность, можно было бы в мгновение ока покинуть порт Банамо, не рискуя уйти, так и не выполнив главную цель визита. К тому же Люмиан, этот неизвестный авантюрист, пробыл в порту Банамо уже два-три дня; скажи кто, будто он охотится за наградой, так он даже не пытался выслеживать известнейших пиратов с весьма нескромными суммами за голову, а словно чего-то ждал. Это не могло не вызывать подозрений относительно его истинных целей, и у «Адмирала Глубин» неизбежно возникли соответствующие опасения. Уф… Франка бесшумно выдохнула. Её взгляд всё так же скользил по разным углам бара «Карнавал», предостерегая от возможных неожиданностей. В этом процессе её взор неизбежно задержался на сидевшем к ней боком Люмиане: уголки губ напарника слегка приподнялись, настроение казалось весьма приподнятым, а в руке он держал бокал янтарного «крепкого ланчи» с неизвестной добавкой. ………… Люмиан покручивал в руках бокал и, полагаясь на выдающийся слух «Охотника», примерно понял причину, по которой пираты внезапно воодушевились, обрадовались и в то же время с нетерпением замерли в ожидании. Его цель прибыла! По этому поводу Люмиан не испытал особого удивления, ведь он уже давным-давно об этом знал: Дженна успела побывать здесь и, укрывшись в тенях, положила исписанную записку ровно туда, где покоилась его ладонь. Догадавшись, что «Адмирал Глубин» в ближайшее время к нему не явится, Люмиан сидел спокойно и естественно, словно вовсе не замечал происходящего у него за спиной шума. Он глянул на бармена, изо всех сил пытавшегося совладать с мимикой, и с улыбкой произнёс: «Сегодняшний ветер как-то шумноват.» Бармен не знал, как на это ответить, и лишь натянуто улыбнулся: «Это точно.» Люмиан больше не заводил с ним разговор, прислушиваясь к изменениям своего внутреннего состояния и эмоций. Откровенно говоря, перед лицом такого пиратского адмирала с собственным флотом он всё же испытывал некоторую тревогу, однако от этого его кровь едва заметно разгоралась и начинала вскипать. Он никогда не относился к людям, боящимся трудностей, а став «Охотником», укрепился в этом ещё сильнее, даже начиная вкушать манящую сладость в противостоянии вызовам. Подумав об этом, Люмиан поднял бокал «крепкого ланчи», поднёс к губам, слегка запрокинул голову и одним махом выпил всё до капли. ---------- Глава 786 Посадка на корабль Глава 786 Посадка на корабль Порт Банамо, на одной из улиц неподалёку от причала. Дженна таилась в тени, наблюдая, как Антони смешался с толпой и сошёлся с пиратами. Она не стала намеренно выслеживать именитых пиратов с «Ньюинса», вошедших в порт, чтобы подтвердить их местонахождение: с одной стороны, она опасалась, что если её действия замешкают или обнаружат, это заставит «Адмирала Глубин» окончательно насторожиться и поверить, будто в порту Банамо его поджидает грандиозный заговор, с другой же стороны — без всякого выслеживания можно было первыми узнавать свежие сведения о старпоме, втором помощнике, боцмане и прочих членах экипажа «Ньюинса»: Пираты порта Банамо с нетерпением ждали, когда «Адмирал Глубин» или его верные подручные проучат безымянного авантюриста, а потому естественно в любой момент следили за передвижениями соответствующих лиц и делились новостями со своими соратниками и приятелями! Иными словами, при таком высоком уровне внимания подавляющее большинство пиратов порта Банамо стихийно превратились в репортёров, так что куда бы ни направились ценные подчинённые «Адмирала Глубин», их повсюду замечали и во всеуслышание разносили вести. Используй они свои способности, чтобы передвигаться скрытно или войти в состояние невидимости, они, пожалуй, смогли бы избежать глазеющих любителей поживиться, рассеянных по всем углам порта Банамо, однако проблема заключалась в том, что сейчас они закупали припасы и пополняли снабжение, а такую огромную кучу вещей при всём желании не спрячешь. В итоге одна весть за другой своевременно долетали до ушей Антони: «„Гигантская Акула“ прибыл в торговый дом Фис.» «„Разрушитель Кораблей“ направился в сторону бара „Карнавал“!» «О, Повелитель Бурь на небесах, эти парни собрались на площади Чёрного Камня!» «Им осталась всего одна улица до бара 'Карнавал»! «Они пока остановились, что-то обсуждают!» «Они, похоже, собираются сначала сходить к старому Данту за большими бочками светлого эля!» «……» Антони почувствовал волнение среди пиратов и увидел, как они один за другим покидают эту улицу, устремляясь к бару «Карнавал». Он тоже поднялся на ноги, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Пока он вставал, он подал знак взглядом в сторону тени, где скрывалась Дженна. Дженна всё поняла без слов и, воспользовавшись тенями по обеим сторонам улицы, немедленно направилась по постепенно заполняющейся людьми дороге к бару «Карнавал». ………… Лумиан держал в руке свеженалитый янтарный крепкий ланчи и с самодовольным видом слегка кивнул. Затем он взглянул на бармена за стойкой и с улыбкой произнёс: «Можете подумать о том, чтобы временно убрать отсюда ценную выпивку и вещи, да и людям отсюда тоже лучше уйти.» Бармен на мгновение замер и лишь через несколько секунд торопливо ответил: «Хорошо!» Никто не передавал ему новостей, опасаясь, что Лумиан услышит и это повлияет на последующие события, но по толпе пиратов, постепенно собирающейся снаружи бара, он смутно догадался, что нечто назревает и вот-вот произойдёт. Это вызывало у него одновременно и сильное предвкушение, и глубокий трепет, ведь местом предстоящего столкновения был бар «Карнавал», а сам он находился в самом эпицентре событий! Увидев, как бармен велел слугам вынести ценные вещи через заднюю дверь, Лумиан достал чистый альбом для рисования и перьевую ручку и, что-то набрасывая, как бы невзначай спросил: «Во сколько примерно обойдётся ваш бар? Включая это двухэтажное здание.» «Э-э……» — Бармен снова опешил. Что это значит? В смысле, предстоящая стычка может разрушить бар и обрушить всё здание целиком? Вспомнив те исполненные разрушительной мощи алые с почти белым отливом огненные шары, бармен мгновенно задрожал от страха и, насилу выдавив из себя улыбку, проговорил: «Вы хотите возместить ущерб? Вы… вы дайте сколько посчитаете нужным, или пусть проигравшие возместят……» «Это здание — простенькая постройка местных жителей, само по себе оно наверняка дешёвое, да и ваш бар рассчитан на рядовых пиратов, так что и отделка, и столы со стульями — всё самого дешёвого пошиба……» — Лумиан, не поднимая головы, принялся делать оценку, продолжая что-то набрасывать в чистом альбоме. «Да, всё так.» — Бармен стремительно закивал, выражая согласие. Лумиан поднял голову и с улыбкой покачал ею: «Что бы я ни сказал, ты на всё отвечаешь „да“ или „всё так“, ставя меня в неловкое положение.» «……» — Бармен закрыл рот, не зная, что на это ответить. Лумиан снова опустил голову: «Как насчёт 2000 феров?» «Пойдёт.» — Бармен сменил слово, даже не подумав торговаться. Перьевая ручка в руке Лумиана не останавливалась, а голос звучал спокойно: «Оплачу после того, как подтвердится точный размер повреждений. Впрочем, если пришедшие сюда крупные пираты захотят заплатить за меня, я тоже не против.» «Хорошо.» — Торопливо отозвался бармен. Он озирался по сторонам, мечась от желания прямо сейчас обрести крылья и вылететь из бара «Карнавал». Судя по только что состоявшемуся разговору, он опасался, что останься он на месте, превратится в изувеченный труп. Спустя несколько минут слуги вынесли то немногое ценное, что имелось, а остальной дешёвый хлам остался внутри бара. Бармен вслед за ними ушёл через заднюю дверь, а настоящие и фальшивые пираты, включая Мейсона, вышли из бара «Карнавал» и встали снаружи, дожидаясь развязки и наблюдая. Они тоже не смели оставаться на этой заранее заготовленной арене битвы. Таковы были уроки, вынесенные из жизненного опыта. Лумиан порисовал какое-то время, затем остановил ручку и неспешно допил остатки янтарного крепкого ланчи. Подождав ещё несколько минут, Франка подобралась к тени возле барной стойки и тихо произнесла: «„Адмирал Глубин“ не пришёл, но его старпом „Гигантская Акула“ и остальные уже подбираются к этому району и будут минут через две.» Лумиан снова обхватил пальцами перьевую ручку и продолжил делать наброски на верхней странице альбома. Он вполголоса усмехнулся: «Не забудь приготовить 2000 феров на компенсацию, и ещё, когда вернёмся, верни мне 1000 феров награды за то поручение с призывом Посланника.» «А?» — Франка слегка изумилась. Лумиан с усмешкой проговорил: «Это делается для того, чтобы помочь тебе с усвоением „Наслаждения“, так что все расходы, естественно, несёшь ты, включая израсходованные мистические предметы.» «Без проблем.» — Франка возражала вовсе не из воспротивления, а лишь оттого, что не ожидала от Лумиана внезапного разговора об этом. В этот момент, видя, что Лумиан вот-вот закончит рисунок на чистой странице альбома, она с любопытством спросила: «Почему не вытащить напрямую „Доспех Гордыни“, не накинуть на него балахон, замаскировав под человека, и не посадить на этот стул спиной к входящим пиратам?» Всё равно в присутствии Лумиана использовать «Доспех Гордыни» невозможно, так не лучше ли выставить его здесь, дабы он сослужил хотя бы какую-то службу. «Ты и впрямь хочешь, чтобы это здание сровняли с землёй?» — Лумиан усмехнулся. — «К тому же „Доспех Гордыни“ не способен задействовать „Ложь“ и не сможет выдать себя за меня. Подчинённые „Адмирала Глубин“ ещё до того, как переступят порог, поймут, что тут что-то не так.» Пока они разговаривали, Лумиан нанёс последний штрих в чистом альбоме. То был набросок, сделанный тёмно-синими чернилами, а изображён на нём был сам Лумиан. Бумага постепенно стала призрачной, и Лумиан на рисунке внезапно зашевелился, стремительно обретая плотность и раздуваясь, точно надуваемый шар. В мгновение ока перед барной стойкой появился Лумиан с застывшим выражением лица, укрытый телом настоящего Лумиана. Он обладал инстинктами для ведения боя в течение нескольких минут, частью способностей Лумиана и подчинялся приказам своего создателя. Усадив Лумиана с рисунка спиной к дверям бара, Лумиан обратился в теневое существо и исчез из-за барной стойки. Вскоре старпом «Ньюинса» Йорг по прозвищу «Гигантская Акула» вместе с несколькими равными ему по силе соратниками прибыл к бару «Карнавал» под взглядами многочисленной толпы пиратов. Взглянув на хладнокровно восседавшего перед барной стойкой безымянного авантюриста, высокорослый, дюжий и бритоголовый «Гигантская Акула» взмахнул рукой и первым переступил порог. Едва только эти Потусторонние с «Ньюинса» вошли в бар «Карнавал», сменивший облик и заранее затесавшийся к окну Лумиан прижал правую ладонь к стеклу. Скрытый под его одеждой чёрный знак вспыхнул светом. «Бутыль вымысла»! Он заключил бар «Карнавал» в «Бутыль вымысла», установив условием входа и выхода отсутствие Потусторонних сил. Затем Лумиан развернулся и среди поднявшейся суматохи, вызванной тем, что пираты внезапно лишились видимости происходящего перед глазами, выбрался из толпы, прошёл в соседний переулок и вместе с Франкой напрямую «Телепортировался» на причал. Они вдвоём сошлись с Дженной и Антони в обусловленном месте и, воспользовавшись тенями и психологической невидимостью, поднялись на борт того самого алхимического судна под названием «Ньюинс». По сравнению с моментом их только состоявшегося прибытия пиратов на корабле стало куда меньше — оставшихся хватало лишь для поддержания самого базового караула. Лумиан вовсе не опасался, будто действия его группы спровоцируют у «Адмирала Глубин» Предчувствие опасности, поскольку судя по собранным со всех сторон сведениям Хал Константин не являлся Потусторонним Пути «Дьявола» и не обладал восприятием чужой злобы — ранее продемонстрированное им соответствовало скорее 5-й Последовательности Пути «Бури», «Океанскому Певцу», а судя по сведениям, полученным от Клуба Таро, «Адмирал Глубин» не имел ни малейшего отношения к Церкви Повелителя Бурь. Именно поэтому Лумиан велел Дженне непременно проверить, пришёл ли корабль «Чёрный Осьминог» вслед за «Ньюинсом» в порт Банамо — капитан «Чёрного Осьминога», «Костолом» Роль, являлся «Дьяволом». Принимая во внимание, что вести о происходящем в баре «Карнавал», долетев до «Ньюинса», могли заставить «Адмирала Глубин» проявить крайнюю настороженность, Лумиан и остальные не стали терять времени и быстро проникли в трюмные помещения. Не прошло и минуты, как в одной из кают коридора они обнаружили одинокого пирата. Франка принялась проверять, нет ли у окружавших их механических устройств функции тревоги, и лишь спустя несколько секунд шепнула Лумиану, находившемуся в форме теневого существа: «Можно действовать.» Лумиан мгновенно проник в каюту, подобрался со спины к одинокому пирату, вильнув наружу, и издал хмыкающий звук. Две белые вспышки мелькнули и исчезли, и пират лишился чувств. Антони вошёл в каюту и стремительно приступил к гипнозу. Дженна и Франка дежурили в тенях за дверью и вскоре услышали, как изнутри раздались звуки дружелюбного разговора: «Где адмирал?» «В капитанской каюте.» «Раз адмирал сумел стать одним из самых знаменитых пиратов, за его спиной наверняка стоит какая-то крупная сила?» «Я не знаю, но адмирал и впрямь загадочен.» «……» После короткого расспроса Антони заставил пирата позабыть о том, что к нему на борт поднимался подобный приятель. Они тут же поднялись ярусом выше и остановились перед дверью капитанской каюты. Взглянув на серебристо-белую металлическую дверь, Лумиан неожиданно ощутил, как у него дёрнулось веко. Он подумал о возможных Пути и Последовательности «Адмирала Глубин». На подобном алхимическом судне сила, которую способен проявить «Океанский Певец», пожалуй, ничуть не уступает той, что доступна ему в морских глубинах и в поднебесье! Пока мысли Лумиана кружились в голове, двое пиратов, катя перед собой тележку с едой, поднялись на механическом подъёмнике и остановились у капитанской каюты. ---------- Глава 787 Маска Глава 787 Маска Люмиан тут же сжался в тени сбоку, пристально наблюдая за медленно открывающейся металлической дверью капитанской каюты. Когда внутрь въехала тележка, уставленная разной едой, он увидел цель этой операции — «Адмирала Глубин» по имени Хал Константин. Хотя он слышал множество слухов и видел портрет на розыскном листе, ничто из этого не могло сравниться с личным зрелищем, которое позволило Люмиану по-настоящему ощутить, что значит обладать родословной морского монстра: На лице «Адмирала Глубин» Хала Константина словно припала полупрозрачная осьминожка размером с ладонь, вокруг подбородка свисали с десяток скользких щупалец до самой груди, волосы были тёмно-синими, почти чёрными, круглыми и толстыми, рассыпавшимися по плечам, а тело полностью окутывал чёрный плащ, скрывая даже обе руки внутри. С первого взгляда он отличался от обычного человека. Но у Люмиана возникло ощущение, что в этом есть нечто ненормальное: Если уж лицо, словно слившееся с осьминогом, выставлено напоказ, то зачем так прятать тело? Даже если под плащом скрывается самый настоящий осьминог, никто вокруг не удивился бы! Неужели тело плотно укутано в плащ оттого, что под ним прячется что-то ещё более неприглядное? Полон сомнений, Люмиан внимательно присмотрелся к судьбе Хала Константина. Состояние теневого существа ничуть не мешало ему делать это, поскольку теневое существо точно так же способно «видеть» реальный мир, разве что угол зрения слегка отличается. Когда двое пиратов расставили всю еду с тележки на длинном столе капитанской каюты, в глазах Люмиана отразилась иллюзорная река, состоящая из сложных ртутно-серебряных символов. Учитывая, что расстояние между ними не превышало пятнадцати метров, Люмиан протянул правую ладонь, оставив её у самого края тени, и через пространство коснулся реки судьбы Хала Константина. Большинство фрагментов судьбы этого «Адмирала Глубин» мигом материализовались и бурно пронеслись мимо. Люмиан знал, что время ограничено, поэтому мог лишь бегло их просмотреть: Он видел, как Хал Константин пробирается по глубокому беспросветному морскому дну, видел его сражение с полугигантом ростом более двух с половиной метров с огромным мечом в руках, видел, как этот «Адмирал Глубин» проходит сквозь руины, усеянные причудливыми строениями, видел, как будущий он снимает со своего лица полупрозрачного осьминога… Снимает маленького осьминога, припавшего к лицу? Это не лицо Хала Константина, а всего лишь маска? Он не потомок морского монстра? Люмиан обомлел и рефлекторно, торопясь воспользоваться временем, выбрал фрагмент судьбы для обмена. Это был фрагмент судьбы, где Хал Константин получил ранение на морском дне. В том фрагменте судьбы Хал Константин, бывший тогда лишь Последовательностью 7 или Последовательностью 6, не сумел вовремя вернуться на поверхность моря и испытывал сдавление тяжёлыми водными потоками и чувство удушья, словно жидкость хлынула ему в лёгкие. Это всё же отличалось по степени тяжести от фрагмента судьбы Морана Авиньи со вспышкой похоти, ведь у Морана Авиньи из-за той вспышки похоти судьба изменилась полностью, и ему пришлось раньше времени шагнуть к финалу под названием «смерть», тогда как этот фрагмент судьбы «Адмирала Глубин» можно было считать лишь событием, повлиявшим на его дальнейший стиль исследований и принёсшим ему кое-какую выгоду, однако Люмиан за короткое время не мог найти более подходящего выбора. В момент, когда обмен судьбами начался, Хал Константин, провожавший взглядом двоих пиратов из капитанской каюты, внезапно уставился на область, где скрывался Люмиан. Его духовность подала сигнал тревоги! Практически одновременно в глазах «Адмирала Глубин» вспыхнул ослепительный сноп молний. Со треском и трепетом толстая молния полоснула по убежищу Люмиана; ударившись о стену, она разлетелась на бесчисленные мелкие электрические змейки, оскалившиеся и опутавшие эту область, а за счёт свойств металлической двери, металлических стен и металлического пола принялась буйствовать, без разбора атакуя каждый уголок внутри и снаружи капитанской каюты. Двое пиратов, принёсших еду, приняли на себя главный удар: их тела задрожали и забились в конвульсиях, словно они исполняли танец Комиков. Их кожа стремительно обугливалась. Со звуком треска в тенях, где скрывались Франка и Дженна, разбилось по зеркалу, однако силуэты обеих Ведьм так и не появились. ………… Бар «Карнавал». «Гигантская Акула» Йорг, «Разрушитель Кораблей» и ещё несколько спутников только вошли в зал и уставились на спину неизвестного искателя приключений. Не успели они и слова молвить, как ощутили, что шумящий внешний мир внезапно погрузился в тишину, а голоса множества пиратов, их разговоры и перешептывания словно заглушили глушителем — всё мгновенно исчезло. Это… «Гигантская Акула» Йорг инстинктивно повернул голову к окну и увидел, что тусклый солнечный свет, пробивавшийся сквозь туман, сменился непроглядным мраком. В этот самый момент Люмиан, сидевший за барной стойкой, повернулся на высоком табурете; лицо его было холодным, а взгляд равнодушным — он смотрел на великих пиратов так, словно перед ним были мертвецы. Огромный огненный шар, ярко-красный, почти белый, со свистом вылетел вперёд. Бум! В вспышке пламени и порыве ветра, поднятых огненным шаром, великие пираты — кто благодаря ловкости, кто с помощью способностей — разлетелись в разные стороны, уклоняясь от удара. За спиной «Разрушителя Кораблей» среди хаоса стремительно вырисовался силуэт Люмиана, издавший хмыкающий звук. Два луча белого света вырвались из его ноздрей, и «Разрушитель Кораблей» тут же рухнул без сознания. Свидетель этой сцены, «Гигантская Акула» Йорг почувствовал, как у него чешется затылок от ужаса, и непроизвольно беззвучно прошептал: «До чего силён…» ………… На корабле «Ньюинс». За спиной «Адмирала Глубин» Хала Константина, применившего способность «Удар молнии» и использовавшего окружающую обстановку для создания атаки по площади, внезапно вырисовался силуэт. Это была Франка в костюме Ассасина. Франка сжимала в правой руке прозрачный, почти невидимый трёхгранный стилет, а левую ладонь приподняла, зафиксировав с помощью надетого на неё тёмно-железного кольца с шипами Хала Константина. В её глазах тут же мелькнули две молнии. В тот самый момент, когда Франка применила против Хала Константина «Ментальный прокол», силуэт Дженны возник сбоку от двери. Она швырнула в «Адмирала Глубин» золотой луидор, словно пытаясь отвлечь его внимание и заставить ненадолго отвлечься от покушения Франки. На её груди неведомо когда появилась золотая брошь, вырезанная в форме дрока. Антони, покрытый серо-белой чешуёй, появился в коридоре; по его телу всё ещё пробегали многочисленные мелкие электрические змейки, отчего его тело слегка онемело и не могло быстро двигаться. Но это не мешало Антони использовать свои способности. Он смотрел на «Адмирала Глубин», на лице которого словно припал полупрозрачный осьминог; его зрачки сузились, налившись золотом. «Устрашение!» Это способно повергнуть цель в мгновенную панику и растерянность, словно перед ней предстал самый настоящий дракон. И когда обмен судьбами начался, а Хал Константин заметил странность и метнул молнию, Люмиан с помощью «Телепортации» переместился прямо на деревянное кресло у окна в капитанской каюте. Вслед за этим мелкие электрические змейки накрыли это место, но из-за материала кресла долго не продержались. От этого в теле Люмиана также появились определённые признаки онемения. Однако он не выявил из-за этого своего силуэта, поскольку сейчас был самым настоящим теневым существом, а ни одно теневое существо не покинет тень из-за лёгкого удара током. Люмиан предпочёл остаться в тени, отбрасываемой деревянным креслом, и тихо наблюдать за последующим боем. — В процессе обмена судьбами он больше не мог атаковать Хала Константина, так как это привело бы к прерыванию процесса. Так что теперь оставалось лишь смотреть, смогут ли Франка, Дженна и Антони — трое Потусторонних, не достигших Последовательности 5, — объединить усилия и задержать «Адмирала Глубин» хотя бы на две минуты! Разумеется, если уж действительно нужно было убить Хала Константина, то у Антони с револьвером «Зима близко» за пазухой имелся способ быстро с этим покончить, однако это было и невыгодно, и противоречило первоначальной цели. «Устрашение» и «Ментальный прокол» один за другим поразили Хала Константина, но слившееся с его лицом подобие полупрозрачного осьминога у этого «Адмирала Глубин» засияло тусклым мерцанием, укрывшим его душу и дух, из-за чего он ощутил лишь лёгкое воздействие. Когда лицо с припавшим к нему полупрозрачным осьминогом немного потускнело, «Адмирал Глубин» Хал Константин недоумевал по поводу того, что напавшие на него ассасины ему совершенно незнакомы — подозревая, не решила ли какая-то группа искателей приключений сделать себе имя и получить огромную награду, — и одновременно терпя головокружение, сдёрнул с оружейной стойки под боком обсидиановый трезубец и со всей силы рванул им в сторону Франки. Трезубец тут же заиграл яростно бьющимися серебристо-белыми электрическими вспышками, а его наконечник стал настолько тяжёлым, будто пытался притянуть Франку к себе, чтобы она сама на него насадилась. Треск! Тело Франки в костюме Ассасина в мгновение ока рассыпалось на множество зеркальных осколков, а с другой стороны Дженна метнула в Хала Константина сноп тихих чёрных языков пламени, сама же вновь скрылась в тени. Антони тоже извлёк похожий на изящное произведение искусства пистолет «Зима близко» и, прицелившись в «Адмирала Глубин», приготовился сделать обычный выстрел. Едва прозвучал звук «бабах», как свист ветра срезью вонзился в уши каждого присутствующего. Окутанный ураганным ветром, Хал Константин взмыл в воздух, избежав желтеющей пули и зловеще-тихого чёрного пламени. Затем он тут же направил обсидиановый трезубец из своей руки на Антони. Серебристо-белые электрические токи, обвивавшие трезубец, мгновенно собрались в толстую молнию и с шумом рванулись вперёд. Опытный Антони сразу после выстрела отпрыгнул в область подальше от двери, сменив позицию, и не попал под прямой удар этой ослепительной молнии, однако порождённые ею бесчисленные мелкие электрические змейки всё же задели его, заставив дрожать от онемения на месте. Двое пиратов, доставлявших еду, только освободились от прежнего удара током, как их накрыла новая волна, и они упали без сознания на землю, бьясь в конвульсиях. Франка и Дженна точно так же попали под воздействие этих атакующих без разбора электрических змеек и вынуждены были выйти из состояний невидимости и укрытия в тени. «Адмирал Глубин» Хал Константин, заметив это, не ощутил ни радости, ни жажды крови; напротив, он стал ещё более настороженным, а на его лице с припавшим полупрозрачным осьминогом отобразились сомнения: Убийц должен быть ещё один! Почему он не появился? К чему он готовится? В этот самый момент краем глаза Хал Константин заметил, что на деревянном кресле у окна вальяжно восседает чей-то силуэт. Этот силуэт был с чёрными волосами и голубыми глазами, красивой наружности, одет в плотную тёмную куртку; откинувшись на спинку кресла, он закинул правую ногу на левое колено, а на его лице играла насмешливая ухмылка. ---------- Глава 788 Представление Глава 788 Представление Увидев, что скрывавшийся ранее убийца совершенно открыто сидит в кресле у окна и непринужденно смотрит на него с таким видом, будто текущий бой его вовсе не касается, сердце «Адмирала Глубин» Хала Константина сжалось, а на душе стало весьма тяжело. Подобная поза, подобное поведение означали, что противник ни во что его не ставит и абсолютно уверен в своей способности расправиться с ним, а потому и не стал нападать с самого начала вместе со своими спутниками, а вальяжно уселся и с улыбкой наблюдает со стороны! В этой ситуации Хал Константин не колебался ни секунды и инстинктивно направил обсидиановый трезубец в руках на Люмиана. Серебристо-белая молния сгустилась на ладони «Адмирала Глубин» и, раздутая острием трезубца, превратилась в неистового грозового питона, с треском хлестнувшего в сторону Люмиана. Люмиан по-прежнему сидел, закинув правую ногу на левое колено, с насмешливой улыбкой на лице, словно отчаянный отпор Хала Константина был лишь детской забавой, способной ровным счетом ни на что не повлиять. Разумеется, это была лишь нарочитая позиция, которую он специально разыгрывал. На самом деле он вообще не мог атаковать Хала Константина и не мог покидать радиус в сто метров, иначе обмен судьбой прервался бы. Но невозможность атаковать не означала, что нельзя повлиять на ход боя: Люмиан вышел из состояния теневого существа и намеренно явил свое присутствие Халу Константину, чтобы послужить приманкой, притянуть к себе основное внимание «Адмирала Глубин» и с помощью позы и выражения лица внушить цели давление и страх, заставив действовать впопыхах и повысив вероятность ошибки! «Охотник», даже будучи не в состоянии наносить удары, говорить или общаться, всё равно способен совершить провокацию, применить заговор и расставить ловушку! Трах, толстый серебристо-белый питон ударил прямо в Люмиана. Треспь, силуэт Люмиана разлетелся, словно зеркало, оставив после себя деревянный стул со спинкой, быстро обугливавшийся в бушующих молниях. Он снова исчез, а грозовой питон, ограниченный материалом цели, не сильно рассеялся. Это заставило Хала Константина забеспокоиться и всерьез задуматься о том, не выбить ли окно и не прыгнуть ли в воду. На морском дне он не боялся ни одного Потустороннего ниже уровня полубога! Даже многие Святые не смогли бы погрузиться на морское дно, чтобы сразиться с ним! И как раз в этот момент он почувствовал, как его руки, ноги и тело обуздывают слой за слоем путы, и делал ли он шаг или поворачивал обсидиановый трезубец в другую сторону — всё это словно испытывало натяжение неведомой мощи, отчего действия не удавалось совершить быстро. И эти путы стремительно затягивались. Воспользовавшись тем, что Люмиан отвлек на себя основное внимание и настороженность Хала Константина, Франка завершила расстановку паутины «Демонессы Наслаждения», заставив ее слой за слоем обвить «Адмирала Глубин». Оказавшись в скованном положении, Хал Константин остановился, заставив полупрозрачного осьминога, сидевшего у него на лице, засиять подобно утренней заре. Сияние внезапно вспыхнуло, рассыпавшись бесчисленными осколками, и в виде бури захлестнуло каждый уголок каюты капитана. Длинный стол с едой тут же развалился на несколько кусков, с треском рухнув, на поверхности окружающих металлических стен вырисовались глубокие царапины одна за другой, силуэты Франки и Дженны вновь раскололись на бесчисленные зеркальные осколки, а невидимые паутинки, рассеянные по комнате, порвались на кусочки, больше не в силах удерживать движения Хала Константина. Находившийся в коридоре, подальше от дверей каюты капитана, Энтони не пострадал от световой бури, как и воссозданный подле него Люмиан. Пользуясь случаем, Люмиан прижал руку к металлической раздвижной двери на лестнице, которую можно было закрыть, и применил свою Контрактную способность. Он поместил эту область в «Бутыль вымысла», задав условием входа и выхода принадлежность к женскому полу. Это было сделано для того, чтобы эффективно заблокировать подмогу пиратов с корабля и не дать им помешать их бою. Ведь за исключением тех команд, где сами капитаны были женщинами, число Потусторонних-женщин на подавляющем большинстве пиратских кораблей было ничтожно мало, а на некоторых их не было вовсе; что же касается женщин, не являвшихся Потусторонними, то они присутствовали лишь в качестве корабельных блудниц и не могли стать рядовыми пиратами. ………… Снаружи бара «Карнавал». Настоящие пираты и Мейсон со своими людьми, притворявшиеся пиратами, одновременно обнаружили, что в стеклянных окнах больше не отражается битва «Гигантской Акулы» Йорга и его соратников с неизвестным искателем приключений. Стекла слегка потемнели, за ними виднелось лишь внутреннее убранство бара — без бармена и без посетителей. «Что произошло?» — недоуменно и громко выкрикнул один из пиратов. «Что это за способность такая?» — подобное изумление звучало то тут, то там. Все они подозревали, что текущие перемены — дело рук того неизвестного искателя приключений. В конце концов, «Гигантской Акуле» и прочим не было никакой нужды скрывать бой, они горели желанием выпятить свое могущество перед как можно большим числом пиратов. Внутри «Бутыли вымысла». Вокруг «Гигантской Акулы» Йорга, надевшего пару черных Кастетов, всё было покрыто следами взрывов и обуглено. Он вовремя исказил намерения атаки того неизвестного искателя приключений, благодаря чему и не пострадал от недавней бомбардировки. А вот его спутник, «Разрушитель Кораблей», также являвшийся Потусторонним Средней Последовательности Пути «Охотника», уже давным-давно потерял сознание — таковы были совместные последствия воздействия Потусторонней способности и урон от взрыва. Остальные несколько пиратов тоже были разбросаны в беспорядке, и никто из них не остался невредим. Глядя на неизвестного искателя приключений с черными волосами и синими глазами в десятке метров от себя, «Гигантская Акула» Йорг всем сердцем возненавидел способность «Телепортации». Едва он собрался сменить позицию и совершить «Взяточничество», как увидел, что тело того красивого неизвестного искателя приключений стремительно бледнеет и исчезает, точно проекция. Опасаясь, что это новый виток «Телепортации», «Гигантская Акула» Йорг тут же сиганул в сторону и, извернувшись, уставился себе за спину. Ничего не произошло. Йорг и оставшиеся несколько пиратов в сомнениях воевали с воздухом, сделав несколько уклонений подряд, но тот неизвестный искатель приключений так больше и не появился. Наконец лысый «Гигантская Акула» смутно кое-что понял: 'То был лишь фантом? 'Мы так жестоко сражались с фантомом и едва не проиграли? «Куда делся настоящий человек?» Подумав об этом, «Гигантская Акула» Йорг внезапно выкрикнул: 'Плохо дело! «Корабль „Ньюинс“!» Настоящей целью того неизвестного искателя приключений был корабль «Ньюинс», был адмирал! Йорг и другие мигом забеспокоились, но оказались заперты внутри «Бутыли вымысла» и не могли выбраться. Испробовав несколько способов и способностей без какого-либо результата, они принялись с боем ломать пространство. ………… На корабле «Ньюинс». Как только световая буря показала признаки угасания, силуэт Дженны стремительно воссоздался за спиной «Адмирала Глубин», прямо в слепой зоне бури, созданной самим телом Хала Константина. Затем Дженна изо всех сил вонзила покрытый тихим черным пламенем кинжал в область спины Хала Константина. Хал Константин, хоть и не успевал увернуться боком или развернуть обсидиановый трезубец, чтобы нанести удар назад, нисколько не запаниковал. Из плаща, плотно окутывавшего его тело, внезапно вырвалась серебристо-белая молния и со скоростью, не оставлявшей цели шансов уклониться, ударила в Дженну. По телу Дженны тут же хаотично зазмеились бесчисленные мелкие электрические змейки, однако она, похоже, не получила заметных повреждений или сильного паралича — ее движения лишь слегка замедлились. Пшик! Кинжал, объятый тихим черным пламенем, вонзился в черный плащ «Адмирала Глубин». В самом начале боя Дженна бросила в Хала Константина золотой луидор не ради мольбы об удаче, а чтобы тем самым активировать силу броши «Благопристойность» и совершить «Взяточничество», которое способно на определенное время существенно ослабить атаки, защиту и контроль врага, направленные против нее! После этого ни буйствовавшая молния, ни световая буря на самом деле не причинили Дженне столь серьезного вреда, как она изображала. То, что она всё равно поспешно уклонялась и была вынуждена использовать «Зеркального двойника», делалось ради того, чтобы усыпить бдительность «Адмирала Глубин»! Она не питала иллюзий, будто Хал Константин не знает о такой Потусторонней способности, как «Взяточничество», или не предостерегается на этот счет — ведь старпом этого «Адмирала Глубин», судя по всему, сам был «Взяточником», — а потому Дженна намеренно и последовательно разыгрывала представление, будто «Взяточничество» не возымело эффекта, заставляя Хала Константина думать о броске золотого луидора как о какой-то иной Потусторонней способности и защищаться от нее. В самом начале битвы Хал Константин, даже подумав так, всё равно остерегался бы воздействия «Взяточничества», но ожесточенный бой продолжался уже некоторое время, и сейчас, в этот критический, молниеносный миг, у «Адмирала Глубин» не было времени на глубокие размышления, и ему оставалось лишь реагировать подсознательно. В итоге он пренебрег прошлым «Взяточничеством» и не сумел помешать покушению Дженны! Со звуком «пшик» кинжал Дженны, несущий жуткое черное пламя, пробил плащ Хала Константина и вонзился в его плоть. Актерская игра — ради лучшего удара! Добившись успеха одним ударом, Дженна тут же ощутила мощное сопротивление и шевеление плоти, словно та ожила; даже приложив все свои силы, она не смогла продвинуть кинжал дальше. Она сразу же перестала давить и влила черное пламя, покрывавшее кинжал, внутрь тела Хала Константина. Когда вырвалось черное пламя, «Адмирал Глубин» закричал от боли. Франка воспользовалась этой возможностью, зашла к Халу Константину сбоку и вонзила прозрачный «Клинок Стужи» в «Адмирала Глубин». Ее «Клинок Стужи» точно так же пробил кожу и плоть, но не смог проникнуть глубоко в тело Хала Константина. Но этого было достаточно. Тело Хала Константина мгновенно сковала ледяная цепенеющая жесткость, а мысли слегка вышли из-под контроля. Франка скользящим шагом очутилась подле Дженны и извлекла «Клинок Стужи». В то же время в ее левой ладони появилось сумочное зеркальце, отразившее тело «Адмирала Глубин». Затем она провела правой ладонью, охваченной черным пламенем, по поверхности зеркала. Проклятие «Демонессы»! Из тела Хала Константина тут же вырвалось обильное черное пламя; оно объяло тело «Адмирала Глубин», но не смогло проникнуть в голову, где восседал полупрозрачный осьминог. Хал Константин издал пронзительный вопль боли, избавляясь тем самым от оцепенения тела и заторможенности мыслей, и с силой вонзил трезубец, словно выкованный из обсидиана, в металлический пол. Внезапно вспыхнула молния, ослепительно яркая, заставлявшая зажмуриться. ---------- Глава 789 Лицо Глава 789 Лицо Одна за другой серебристо-белые электрические дуги вырывались из обсидианового трезубца, превращая всю каюту капитана в молниеносный ад. При взрыве на столь близком расстоянии и при столь мощном ударе молнии Дженна, хотя и «подкупила» Хала Константина, ослабив его атаку, всё же не осмелилась рисковать довольно хрупким телом «Демонессы», проверяя, сможет ли она выдержать это. Она, как и Франка, рассыпалась на осколки среди дико мечущихся серебристо-белых электрических дуг, изливавших слепящий свет. Вслед за этим силуэты обеих проявились у дверей каюты капитана. Здесь всё ещё буйствовали молнии. Франка не смела медлить; схватив Дженну за руку, она спешно активировала оставшийся драгоценный камень на «Браслете семи камней», пока онемение от электрических змей не усугубилось. «Скачок»! Она и Дженна одновременно исчезли от дверей каюты капитана и «совершили скачок» на деревянный стол в комнате наискосок. Во время этого процесса Франка и Дженна увидели, как металл на потолке каюты капитана отдвинулся, обнажив одну за другой зияющие черные дыры. Хлынув водопадом, синяя морская вода устремилась из этих дыр прямо в каюту капитана, а металлическая дверь каюты капитана тут же закрылась. Когда фигуры Франки и Дженны проявились, на их коже всё ещё оставались мелкие сполохи электричества, и они обе непрестанно дрожали. Вслед за этим последний драгоценный камень «Браслета семи камней» раскололся — «скачки» были полностью израсходованы, и остались лишь два бриллианта, отвечающие за «Телепортацию». Люмиан и Энтони, находившиеся в коридоре возле лестницы, напротив, почти не пострадали от удара током. И дело было не в том, что бушевавший в каюте капитана шторм молний не перекинулся на них по металлическому полу и металлическим стенам, а в том, что Люмиан достал из «Вещмешка путешественника» серовато-белую брошь в форме молнии — «Гнев моря» — и бросил её наискосок перед собой. Одним из негативных эффектов этого Волшебного предмета было то, что в дождливую погоду существовала немалая вероятность привлечь удар молнии. А это означало, что он обладал сильнейшим притяжением для молний! Как и ожидал Люмиан, подавляющая часть скачущих и расползающихся мелких электрических змеек устремилась к «Гневу моря», расцветшему словно пышный серебристо-белый цветок. В результате Люмиан и Энтони ощутили лишь слабый остаточный удар электричества, их тела слегка занемели, но они не потеряли способности двигаться. Глядя на уже закрывшуюся дверь каюты капитана, Люмиан приподнял бровь и пробормотал себе под нос: «Хал Константин серьезно пострадал в предыдущей атаке и решил сначала запечатать каюту капитана, чтобы подлечиться?» Для Люмиана нельзя было сказать, чтобы в действиях «Адмирала Глубин» кролась какая-то ошибка; коль скоро он мог это сделать, подобное действительно было одним из лучших решений в сложившейся ситуации. В конце концов, Хал Константин понятия не имел, насколько силен стоявший в стороне с улыбкой и пока не вступавший в бой Люмиан, да и не знал, обладают ли Франка, Дженна, Энтони и остальные какими-либо еще способностями — столкнись он с жутким воплем вроде того, что присущ Последовательности «Банши», ослабленный черным пламенем «Демонессы» Хал Константин с огромной вероятностью погиб бы мгновенно. Но решение запечатать каюту капитана и сначала восстановиться как нельзя лучше отвечало ожиданиям Люмиана и его спутников. Они и не собирались убивать Хала Константина до завершения обмена судьбами, и нынешняя обстановка, где не требовалось сражаться, а можно было спокойно ждать истечения времени, оказалась именно тем, о чем они грезили. «Нужно опасаться, что в каюте капитана есть потайной ход, через который Хал Константин сбежит или сразу прыгнет в море,» — напомнила Люмиану пришедшая в себя Франка. В делах, касающихся покушений, у неё был весьма богатый опыт. «Я слежу за этим,» — лаконично ответил Люмиан, подбирая «Гнев моря». Он контролировал ситуацию через ход обмена судьбами, собственное восприятие и духовное чутьё. Заметь он хоть малейший признак того, что «Адмирал Глубин» собирается сбежать, он тут же взорвал бы металлическую дверь каюты капитана. Пока он не атаковал Хала Константина напрямую, это не привело бы к прерыванию обмена судьбами! Франка, чьи руки всё ещё слегка дрожали, а от тела исходил лёгкий палёный запах, с чувством выдохнула: 'Хал Константин одним лишь ударом молнии и защитой духовного тела предметом едва не свел на нет все наши усилия… хм, да ещё и эта особая обстановка. 'Если бы у нас не было множества Волшебных предметов и мы сами не действовали так слаженно, нас с большой вероятностью могли бы перебить, вынудив тебя бросить прежнюю попытку и лично вступить в бой. «Как это называется? Это называется „одной силой сокрушить десять тысяч приемов“: какие бы Потусторонние способности вы ни использовали, я отвечу вам ударом молнии и с помощью окружения превращу его в ослабленную версию молниеносного шторма.» Тоже дрожавшая и тоже источавшая палёный запах, но чувствовавшая себя куда лучше Дженна слегка кивнула в знак согласия. Отвечая за прямой бой, она прочувствовала это на собственной шкуре. ………… Снаружи бара «Карнавал» наблюдавшие пираты и фальшивые пираты увидели, как тяжелая деревянная дверь вдруг раздулась и разлетелась вдребезги. Бум! Вслед за этим раздался грохот взрыва, швырнувший дверную раму вместе с расколотой деревянной дверью во все стороны. Фигуры «Гигантской Акулы» Йорга и остальных наконец предстали перед взорами зевак. Большинство из них получили ранения той или иной степени тяжести; с мрачными лицами, забыв о маскировке, они во весь опор помчались к пристани. Видя эту сцену, и настоящие, и фальшивые пираты задались схожими мыслями: «Проиграли?» «„Правые руки 'Адмирала Глубин“ набросились вместе и все равно потерпели поражение?» «Они возвращаются к „Адмиралу Глубин“ за помощью?» «Убегают в такой панике…» В стремительном потоке мыслей зеваки вновь уставились внутрь «Бара „Карнавал“», увидев разломанные столы и стулья, взорвавшиеся винные бочки, витающий аромат алкоголя вперемешку с гарью, но при этом нигде не было видно безымянных искателей приключений. Это повергло и настоящих, и фальшивых пиратов в изумление и сомнения — они не понимали, что всё это значит. ………… Буль-буль, буль-буль. В запечатанной каюте капитана, доверху заполнившейся лазурной морской водой, тело Хала Константина, закутанное в чёрный плащ, покачивалось в воде, и из него непрерывно поднимались пузыри. Лицо этого «Адмирала Глубин», на котором прилип полупрозрачный осьминог, было слегка опущено; глядя на затопленный металлический пол, он чувствовал, как его душа наполняется силой, быстро избавляясь от состояния слабости. Спустя несколько десятков секунд Хал Константин медленно, но уверенно поднял голову и устремил взгляд на закрытую металлическую дверь. Снаружи Люмиан повернул голову и сказал Франке: «Уже почти готово. Иди встань у двери и покажи свое лицо. Если дальше Хал Константин сможет ощутить предельную радость, глядя на истинный облик тебя, „Демонессы Наслаждения“, эффект усвоения может оказаться еще лучше.» «Это как-то странно…» — пробурчала Франка, подходя к противоположной стене от каюты капитана и прислоняясь к металлу спиной. Она сдернула с головы капюшон, открыв яркие и исполненные величия черты лица. Ей хотелось принять какую-нибудь позу, но она так и не смогла пересилить смущение. На глазах у всех! Люмиан прикинул ход процесса, подошёл к двери каюты капитана и приложил обе руки к металлической двери. Ослепительно-белое пламя мгновенно сгустилось, сжалось слой за слоем и хлынуло в металлическую дверь. Бум! Под влиянием яростного взрыва металлическая дверь сначала стремительно прогнулась внутрь, а затем разлетелась на куски. Хлынув, лазурная морская вода устремилась наружу, но ударная волна от взрыва временно отбросила её назад. Силуэт Хала Константина предстал перед взорами Люмиана, Франки и остальных; на уголках его губ застыла улыбка предвкушения. Воспользовавшись прошедшей передышкой для восстановления, он запустил защитную систему «Ньюинса», и теперь намеревался с помощью этого алхимического судна вступить в бой с четырьмя убийцами. В таком состоянии он был уверен, что сможет какое-то время противостоять даже полубогу! Именно это и было главной причиной, почему он не выпрыгнул в окно в море, пока дверь каюты капитана была закрыта. Внезапно он увидел неимоверно прекрасное лицо и изящную фигуру, чью красоту угадывал даже кожаный плащ-мантия. На мгновение он опешил. И в этот самый миг в голове Хала Константина раздался гул, и разум мгновенно застлала абсолютная пустота. Эту пустоту тут же до отказа заполнило и разорвало непревзойдённое наслаждение, отчего даже душа Хала Константина, казалось, разлетелась на куски и рассеялась во все стороны. Он застыл на месте, а кровь окрасила в алый цвет лазурную морскую воду, ещё не успевшую вылиться из каюты капитана. Его слёзы тут же хлынули из глаз, смешиваясь с морской водой. То были слёзы боли и слёзы наслаждения. Бесшумно полупрозрачный осьминог, сидевший на лице Хала Константина, отвалился, обнажив его настоящее лицо. Это было лицо, которое можно было назвать красивым, но черты и контуры были недостаточно резкими, скорее мягкими. Увидев это, сердце Франки вдруг бешено заколотилось. Это было очень похоже на того мужчину, которого она ранее встретила в катакомбах Трира — Гаррисона, предположительно прибывшего с Острова Воскрешения. И речь шла не о сходстве в деталях внешности, а о близком стиле. Это было лицо с уклоном в «восточный стиль», но не столь чистое, как у Гаррисона, а скорее как у метиса! Посреди ошеломления Франка услышала иллюзорный звук звона разбивающегося стекла и ощутила, что зелье «Наслаждения» полностью усвоилось. Благодаря этому она увидела иллюзорное звёздное небо и сияющие звёзды всех величин. Люмиан как раз собирался мимоходом прикончить тяжелейше раненного после вспышки похоти «Адмирала Глубин» Хала Константина, когда неожиданно почувствовал, что окружающая обстановка стала смертельно опасной, и услышал, как весь «Ньюинс» огласился гулом работающих механизмов. Словно пробуждалась машина для убийств. Не поддаваясь алчности, Люмиан решительно протянул обе руки, схватил за плечи Франку и Дженну и сбросил действие «Бутыли вымысла». Энтони при виде этого спешно сделал шаг в сторону и вцепился в одежду Люмиана. Фигуры всех четверых быстро исчезли в коридоре снаружи каюты капитана. Они «телепортировались» обратно в ту гостиницу в порту Банамо. Вскоре пираты неподалёку от пристани заметили, что «Ньюинс» убрал мачты и паруса, вновь герметично запечатался и погрузился на морское дно. В этот момент «Гигантская Акула» Йорг и остальные даже не успели добежать до пристани! «Сбежал?» «„Адмирал Глубин“ просто взял и сбежал?» «Он ведь даже не сразился с тем искателем приключений! Удрал вот так просто, да ещё и временно бросил старпома, второго помощника и боцмана?» «……» В мгновение ока самые разные мысли захлестнули умы пиратов возле пристани. ---------- Глава 790 Ответ «Гадания на волшебном зеркале» Глава 790 Ответ «Гадания на волшебном зеркале» Когда «Гигантская Акула» Йорг и остальные прибежали к причалу, место стоянки «Ньюинса» уже опустело, лишь лазурные волны слегка колыхались в легком тумане. В этот миг Йорг и другие великие пираты обомлели, словно увидели картину, превосходящую всякое воображение. Вскоре их охватила огромная паника: Адмирал сбежал на «Ньюинсе», что же нам делать? Тот неизвестный искатель приключений не смог успешно подстрелить адмирала и позволил ему уйти — не переключит ли он теперь внимание на нас, чтобы сорвать на нас злость? Он отвлек нас фантомом, потому что действительно пришел охотиться на адмирала… В мгновение ока «Гигантская Акула» Йорг и остальные развернулись и бросились прочь, выбежав за пределы портовой зоны. Они собирались найти нескольких связных «Ньюинса» в порту Банамо и с помощью их знания местности спрятаться в укромном месте, а затем связаться с «Адмиралом Глубин», чтобы уточнить дальнейшие действия. ………… В каюте капитана на «Ньюинсе». Снова надев полупрозрачную маску осьминога, Хал Константин пристально смотрел сквозь толстое стекло окна на почти лишенные света колышущиеся морские воды, чувствуя, как его раны внутри и снаружи тела постепенно заживают с помощью исцеляющего зелья. Он не мог удержаться от смакования пережитого, хотя это и было крайне болезненно, но подарило ему ощущение предельного наслаждения, какого он никогда прежде не испытывал, — в тот момент даже его душа словно погрузилась в полную пустоту. Это было в неизмеримое количество раз сильнее удовольствия, приносимого женщинами, доставленными на корабль, так что даже Хал Константин с его силой воли немного хотел испытать это снова. Уф… Хал Константин выдохнул, радуясь, что вовремя активировал защитную систему «Ньюинса», иначе под воздействием этого предельного наслаждения его легко убили бы в следующую же секунду. Он верил, что те несколько убийц ощутили, насколько опасным стал «Ньюинс», и потому предпочли сдаться, не стали преследовать его и первыми сбежали с этого алхимического судна. Он не жалел, что не включил защитную систему на начальном этапе, ведь, подвергшись внезапному нападению, он просто не имел возможности и времени сделать это. Теперь Хал Константин недоумевал, когда именно в него заронили семя наслаждения, раз оно полностью расцвело, стоило ему лишь увидеть истинный облик и прекрасный силуэт той «Демоницы». Он тихо забормотал себе под нос: 'Так вот почему тот мужчина-убийца так и не напал? 'Он не то чтобы не хотел атаковать меня, а не мог — ему нужно было дождаться, пока семя наслаждения действительно не укоренится в моей душе? «Что же эта шайка замышляет, что они планируют помимо моего убийства? Настоящая цель — тайны „Ньюинса“ и „Потерянный Ньюинс“?» «Адмирал Глубин» Хал Константин не имел достаточных зацепок и не мог сделать обоснованных выводов, поэтому ему оставалось лишь временно подавить эмоции и дождаться полного восстановления тела и души, прежде чем связываться со своими подчиненными в порту Банамо и спрашивать, не заметили ли они чего-нибудь необычного. Он инстинктивно снова прокрутил в голове недавнее происшествие, надеясь найти детали для расследования, но обнаружил, что если отбросить истинную цель группы убийц, всё выглядело так, будто две «Демоницы» и их спутники специально устроили для него невероятное наслаждение. Что же до смертельной опасности во время этого наслаждения — это дело вполне обычное, ведь в этом мире хватает людей, которые, не подвергаясь нападению, умирают прямо на животах противоположного пола. Подумав об этом, Хал Константин окинул помещение взглядом и увидел у порога капитанской каюты забытый блестящий золотой луидор. Его оставили две «Демоницы». Глядя на золотой луидор, принесенный водой к двери и явно обработанный так, чтобы его нельзя было использовать для отслеживания, Хал Константин внезапно проникся абсурдной мыслью и погрузился в непередаваемое молчание. ………… Порт Банамо, комната в гостинице, снятая Люмианом и его спутниками. Дженна поспешно сняла брошь «Благопристойность» в форме дрока и опустила ее в серебристо-белую алюминиевую армейскую флягу, подаренную Люмианом. Практически одновременно Дженна почувствовала, как взгляды Люмиана, Франки и Антони заметно изменились. В них проскальзывали нескрываемое отвращение, неприязнь и злоба. Раньше в Трире на улице Пастера, в барах и танцевальных залах Рыночного округа Дженна тоже ощущала злобу окружающих, но та зачастую мешалась с вожделением и вожделенными порывами, а не состояла из одной лишь ненависти и неприязни, как сейчас. Разумеется, Дженна заметила, что во отвращении и неприязни Франки присутствует некоторая доля желания — будто та хотела получить удовлетворение через садизм и издевательства. У Люмиана, кроме изменившегося взгляда, выражение лица оставалось более-менее нормальным. Это давала ему способность к терпению «Аскета». Он кивнул Дженне и сказал: «Негативный эффект броши „Благопристойность“ вступил в силу, иди в соседнюю комнату и побуть там час.» «Я знаю,» — Дженна взглянула на Люмиана, вспомнив тогдашние события. Тогда она отвечала за защиту Люмиана, находившегося под негативным эффектом броши «Благопристойность», и тоже испытывала непреодолимое желание дать ему по шее. Позже она долго сожалела, почему не воспользовалась случаем и не нарисовала на лице Люмиана пару кучек собачьего дерьма. Вспомнив прошлое, Дженна слегка улыбнулась и вышла из комнаты, направившись в соседний номер, также принадлежавший их группе, чтобы дождаться окончания негативного эффекта. «Уф, негативный эффект броши „Благопристойность“ и правда силен…» — от всего сердца вздохнула Франка. Люмиан косо посмотрел на нее и с хихиканьем «хе-хе» произнес: «Мне кажется, твои ненависть и отвращение недостаточно чисты.» Франка тут же смутилась и неловко усмехнулась: 'Иногда ненависть и отвращение тоже могут разжигать желание. «Не веришь — спроси Антони!» Не дожидаясь, пока Люмиан посмотрит на него, Антони сам взял слово: 'Всё именно так, мозг и душа человека удивительны, и разные люди могут испытывать одинаковые желания под воздействием абсолютно разных раздражителей. «Кто-то получает наслаждение от боли, кто-то от ревности, кто-то от нарушения табу, кто-то от выговоров, кто-то от издевательств над другими, а кто-то от того, что делится чем-то и заслуживает чужую симпатию — вариантов великое множество, они превосходят любое воображение.» «Проще говоря, в этом мире полно извращенцев?» — воспользуясь случаем, Люмиан поддел Франку. Франка не поддалась на провокацию и лишь задумчиво нахмурилась. Избавившись от негативного эффекта броши «Благопристойность», она вспомнила картину, которую видела ранее. Она взвесила слова и заговорила: «Вам не показалось, что истинная внешность „Адмирала Глубин“ чем-то похожа на Гаррисона с Острова Воскрешения?» Люмиан вспомнил и произнес: «Ты имеешь в виду, что у обоих явно выраженные восточные черты?» Он уже видел портрет Гаррисона, нарисованный Франкой. «Да, но это скорее похоже на метиса между человеком вроде Гаррисона и жителем Северного континента вроде интисцев,» — обдуманно произнесла Франка. Из-за присутствия Антони она не стала упоминать о прехождении, направив разговор в сторону Острова Воскрешения. Люмиан слегка кивнул: «Сделай портрет Хала Константина, а мы напишем письмо Старшим Арканам и спросим.» «Пока не нужно спрашивать госпожу „Суд“ и госпожу „Фокусник“, я попробую „Гадание на волшебном зеркале“,» — Франка тут же отозвалась. Она начала обустраивать ритуал в комнате и нарисовала облик Хала Константина из своей памяти, включая внешность, близкую к жителям Острова Воскрешения, слегка заостренные уши, густые темно-синие, почти черные волосы и темные сосуды, похожие на щупальца, выступающие на тыльной стороне ладони, когда тот держал обсидиановый трезубец. Кое-что из этого Франка не заметила во время боя, но запечатлела взглядом, и теперь с помощью ритуала срисовала всё из памяти. Люмиан взял портрет, разглядывал его некоторое время и сказал: «Есть немного восточного стиля.» Франка издала «угу» и с серьезным видом занялась «Гаданием на волшебном зеркале». Вскоре зеркало на письменном столе сделалось совсем темным, а внутри него словно тихо заотдавал эхом всплеск воды. Франка взяла портрет «Адмирала Глубин» и спросила у объекта «Гадания на волшебном зеркале»: «Что означает такая внешность?» Она не стала напрямую спрашивать о происхождении или родине Хала Константина, опасаясь, что объект «Гадания на волшебном зеркале» не сможет ответить на это. Из глубины зеркала раздался старый, сиплый голос: «Это эльф.» Эльф? Жилы на виске Люмиана дернулись. Это легендарная Потусторонняя раса! Раньше Люмиан знал лишь о существовании эльфов как Потусторонних существ, живших в древности на острове Суня в море Соня, и лишь позже, читая их мифы о сотворении мира в Новом Городе Серебра, обнаружил, что раса эльфов некогда была невероятно могущественной, а их король Сонясолем являлся одним из восемь древних богов, правящих небесами и океаном. В реальном мире с началом Пятой Эпохи встретить настоящего эльфа было редчайшей удачей, и лишь потомки эльфов, чья кровь настолько истощилась, что черты расы едва угадывались, время от времени появлялись на свет. Франка тоже удивилась и выпалила: «Настоящий эльф или полукровка — потомок эльфа и человека?» «Потомок-полукровка,» — ответил старый, сиплый голос. Хотя и потомок-полукровка, судя по внешним чертам Хала Константина, его эльфийская кровь всё ещё очень сильна… чисто теоретически 5-я Последовательность «Океанский Певец» не должна давать столь сильных изменений… Полукровка эльфа и человека? Неужели предки расы эльфов были преходцами, а затем плодились и размножались в этом мире? Легенды об эльфах — это ведь всё Вторая Эпоха… Чем больше Франка думала, тем мрачнее становилась, чуть не забыв задать третий вопрос. Она собралась с мыслями, размышляла пару секунд и произнесла: «„Потерянный Ньюинс“ — это руины, оставленные древними эльфами?» Хотя в древнюю эпоху эльфы, похоже, обитали на острове Суня, раз уж они правили океаном, то вполне естественно оставить следы своей цивилизации и в других морских акваториях. Хм, если Хал Константин — потомок эльфов с достаточно чистой кровью, то его маска и маскировка под потомка морского чудовища вполне понятны: говорят, Церковь «Повелителя Бурь» очень ненавидит эльфов и чистокровных потомков эльфов… Старый голос из зеркала ответил на третий вопрос Франки: «Не знаю.» «Ладно…» — Франка завершила «Гадание на волшебном зеркале» и погрузилась в долгое молчание. Ей вдруг стало очень жаль, что на этот раз она лишь использовала «Адмирала Глубин» Хала Константина как объект для усвоения «Наслаждения». Знать бы заранее — лучше бы не закаляла команду и не меняла судьбы, а дала Люмиану выложиться на полную, пока остальные помогали бы ему, и проверила, удастся ли схватить этого эльфа живьем. ---------- Глава 791 Осознание Глава 791 Осознание Увидев, что «Гадание на волшебном зеркале» завершилось, Люмиан перевёл взгляд на Антони: «„Ньюинс“ наверняка уже ушёл, пройдись по улицам, разузнай у пиратов, успели ли ключевые фигуры „Ньюинса“ вроде „Гигантской Акулы“ подняться на борт, и если нет, то где они сейчас.» «Хорошо.» Антони понял, что Люмиан имеет в виду как можно скорее выяснить местонахождение «Гигантской Акулы» Йорга и остальных, чтобы проверить, есть ли возможность через них снова «нанести визит» на «Ньюинс» и узнать у Хала Константина о текущем положении эльфийской расы и о том, к какой именно цивилизации принадлежит «Потерянный Ньюинс». В этом деле Люмиану напрямую действовать точно нельзя: пираты, едва увидав его, будут обходить его стороной, а если их и заставить ответить, это вспугнёт «Гигантскую Акулу» Йорга и остальных, если те всё ещё остаются в порту Банамо, заставив их сменить место и спрятаться ещё глубже. Если же принять другой облик, пираты не станут общаться с Люмианом дружелюбно и не расскажут ему так много. То же самое относилось и к Франке. В настоящий момент только Антони, подружившийся со множеством пиратов, мог естественным образом получить нужные сведения. Проводив Антони взглядом из комнаты, Франка уселась на стул перед письменным столом и со вздохом произнесла: «Почему воды вокруг этого прехождения становятся всё глубже и глубже?» «Это ты раньше думала об этом слишком просто,» — с ухмылкой ответил Люмиан. Франка не стала возражать, посидела немного в молчании и сменила тему: «Моё зелье 'Наслаждения» полностью усвоилось, вернусь, отдохну пару дней, и можно будет проводить ритуал «Демонессы Страданий» для попытки продвижения. «Честно говоря, словно во сне: и вот так просто оно усвоилось?» Ей очевидно всё ещё немного не хватало чувства реальности. Люмиан усмехнулся: 'А как иначе ты хотела? «Если бы „Адмирал Глубин“ узнал, что нашей главной целью было помочь тебе усвоить зелье „Наслаждения“, он наверняка решил бы, что этот мир слишком абсурден, и подумал бы: а стоило ли вообще так напрягаться? Будь на то условия „Демонессы Наслаждения“, явись ты к нему напрямую и с Нотариальной грамотой, связывающей взаимные обязательства, чтобы ни одна из сторон не вредила другой, он бы с величайшей радостью оказал тебе эту услугу.» «В основном я просто не могу переступить через себя…» — тихо пробормотала Франка. — «К тому же я понимаю, что ты имеешь в виду. Будь мы в нашем мире, там тоже нашлась бы масса людей, которые сказали бы: „Помочь Демонессе Наслаждения усвоить зелье — это же слишком злодейский поступок, обязательно обратитесь ко мне!“ Но всё это лишь поверхностное наслаждение, крайне низкокачественное усвоение. Оно не отражает наслаждения в страдании и погрязания в наслаждении, и для компенсации потребовалось бы огромное количество. А вот специфическое наслаждение с Мораном Авиньи и Халом Константином гораздо ближе к сущностным чертам Пути Демонессы.» Люмиан и сам лишь пошутил, поэтому не стал продолжать эту тему. Франка снова ненадолго замолкла, взглянула на Люмиана и, взвешивая слова, произнесла: «Тот план, о котором ты говорил — распространить чуму среди пиратов в порту Банамо — я считаю, не подходит. Его нельзя рассматривать.» «Почему?» — Люмиан вскинул бровь и с усмешкой спросил. Франка выпрямила спину, не отводя взгляда, и твёрдо сказала: «Я считаю, невозможно полностью отделить проклятых пиратов от невинных прохожих. Чума неизбежно затронет последних и заставит их умереть в отчаянии.» Люмиан усмехнулся: 'Я всего лишь предложил идею, направление. А сработает она или нет — об этом задумываются уже при доработке плана и детализации шагов. Если найдётся способ избежать проблем, о которых ты говоришь, продвинемся дальше, а если нет — от него можно отказаться. Нельзя же с самого начала ограничивать собственное мышление и запрещать себе даже подумать об этом? «Например, к тому времени я, возможно, уже стану полубогом и найду высокоуровневую замену „Бутыли вымысла“, способную поместить весь порт Банамо в бутыль и задать условие, что входить и выходить смогут только пираты.» «Не пойдёт,» — Франка покачала головой. — «Здесь есть ещё и искатели приключений, подрабатывающие пиратством, и значительная их часть на самом деле не совершала преступлений, заслуживающих смертной казни.» Люмиан со смешком вздохнул: «Тогда можно пойти на сотрудничество с „орденом Авроры“ или найти Потусторонний артефакт, созданный из Последовательности 5 Пути „Маклера“, чтобы отсеивать цели по признаку наличия или отсутствия вины.» Франка всерьёз задумалась: «Это тоже не пойдёт. Разве у нас самих мало грехов? Множество искателей приключений убивали пиратов — считается ли это виной?» Люмиан сначала лишился слов, а затем рассмеялся: «Тебе и вправду подходит переход на 'Провокатора». «Я просто привожу примеры, показывая, что вещь или план нельзя отвергать в самом начале — нужно тщательно проанализировать исполнимость и учесть будущие изменения.» «Угу,» — Франка, высказав своё мнение, тихонько вздохнула с облегчением. Она подумала и, руководствуясь принципом, что хорошие братья должны предостерегать друг друга и не бояться совершать ошибки в этом отношении, прямо сказала Люмиану: «Мне кажется, с тех пор как ты обнаружил план „Вихрь“, твой стиль действий снова стал немного радикальным, словно ты вернулся к состоянию первых дней после прибытия в Трир. Или же это „Шёпот дьявола“ Сисо заставляет твою злобу постоянно бурлить? Хм, „Вещмешок путешественника“ лишь снижает его влияние, но не может полностью устранить негативный эффект.» Люмиан самоиронично усмехнулся: «И то, и другое немного влияет.» Затем он сгрёб улыбку и весьма серьёзно сказал Франке: «Но что ещё важнее — я осознал кое-какие вещи.» «Какие вещи?» — озадаченно спросила Франка. Люмиан кивнул: «Как раз и я планировал напомнить тебе: ты уже довольно долго являешься Демонессой, неужели ты не заметила суть стиля этого Пути?» Франка умолкла. Люмиан глухим голосом продолжил: «Он, как и Путь 'Охотника», уготовлен приносить бедствия и катастрофы. Нам суждено принадлежать тьме и олицетворять разрушение. «Подумай сама, как Потусторонние оценивают 'Охотников» и «Демонесс»? Как опасность: «Охотник» — это кровавая опасность, «Демонесса» — зловещая опасность. Мы не можем надеяться избавиться от такого впечатления, да и не способны на это. 'Дальнейшее усвоение зелий и ритуалы продвижения будут принуждать нас погружаться глубоко во тьму. Если только ты не откажешься от повышения своей силы и не решишь навсегда остаться на нынешнем месте, в противном случае нам обоим придётся столкнуться с вещами, которые подвергнут пытке наши души. «Ты также можешь рассмотреть смену Пути. Разумеется, перейти ты сможешь только на „Охотника“.» Увидев, что выражение лица Франки изменилось, но она всё ещё ничего не произнесла, Люмиан вдруг рассмеялся: 'Я хочу сказать тебе: брось эту чистоплотность, не нужно при первых же словах о зле и тьме думать о бегстве, планировать отступить. Нам нужно встречать эти вещи лицом к лицу, только так мы сможем найти способ избежать зла и отыскать ту крупицу света во тьме. «Мы все окрасимся в чёрный цвет, и нам остаётся лишь стараться не пасть и не изменять тому, за что держимся в глубине души.» Франка снова ненадолго замолкла и лишь затем тяжело вздохнула: ' «Страдание» и «Отчаяние» и вправду внушают мне скверные предчувствия… Но, идя во тьме и ища во тьме свет, неужели человек действительно не станет шаг за шагом оскверняться и в конце концов не погрузится на самое дно?' Люмиан рассмеялся: «Разве у нас есть выбор? Нам остаётся лишь непрестанно сражаться с собственным злом и тьмой до самой смерти.» Франка хмыкнула и с чувством произнесла: «На самом деле все Потусторонние таковы. Божественные Пути обречены быть опасными и неизбежно ведут к безумию, просто у „Охотника“ и „Демонессы“ это проявляется заметнее и прямее.» Она даже не смела представить, выбери она тогда Путь «Дьявола», какими были бы её метания и боль, и каково было бы её настоящее. Когда негативный эффект броши «Благопристойность» на Дженне угас, Антони вернулся в гостиницу и сообщил Люмиану и остальным о текущей обстановке в порту Банамо: ' «Ньюинс» действительно сбежал, а «Гигантская Акула» Йорг и остальные не успели подняться на борт и теперь неизвестно где находятся. В последующие два дня Люмиан и остальные под разной маскировкой искали в порту Банамо старпома, второго помощника и боцманов «Ньюинса», но ни расследование социологического характера, ни мистическое отслеживание не принесли существенных результатов; напротив, они обнаружили, что люди, предположительно служившие «Адмиралу Глубин», тоже исчезли. Это заставило Люмиана заподозрить, что «Гигантская Акула» Йорг и другие уже покинули порт Банамо по каким-то каналам, а вот вернулись ли они на «Ньюинс», пока оставалось неизвестным. ………… Трир, квартира в Районе Пантеона. Ангулем де Франсуа обустроил ритуал и призвал Посланника «Семёрки Кубков». Он увидел, как из языков пламени вышел духовный организм в облике кролика, но одетый чрезвычайно странно: Между двумя ушками красовался миниатюрный шёлковый цилиндр, на переносице сидели столь же маленькие очки в золотой оправе, на тело было накинуто чёрное пальто, явно не предназначенное для кролика, а в лапе он держал иссиня-чёрный револьвер с толстым стволом, но в целом достаточно маленький, чтобы им мог пользоваться крупный кролик… «А Посланник „Потайного клинка“ весьма… весьма милый, стиль уникальный… И не скажешь, что она станет так наряжать своего Посланника…» — Ангулем взял заранее написанное письмо и протянул его кроличьему Посланнику, показавшемуся ему весьма милым. Кролик вдруг бросил на него взгляд, и глаза его сверкнули холодом и остротой. Э-э… Ангулем забрал свою прежнюю оценку назад. ………… Порт Банамо, одна из гостиничных комнат, снятых Люмианом и остальными. Франка дочитала письмо Ангулема и с немалым затруднением произнесла: «У „007“ есть зацепка по „Человеку из зеркала“, которую он хочет поручить нам для расследования, но ведь „Гигантская Акула“ Йорг и те люди всё ещё не найдены.» По сравнению с «Человеком из зеркала» ей куда больше хотелось узнать тайны эльфийской расы. Люмиан откинулся на спинку стула и весьма расслабленно проговорил: «Худший вариант — что 'Гигантская Акула» Йорг и остальные уже вернулись на «Ньюинс» по тайным каналам, и тогда сколько бы мы здесь ни оставались, толку не будет. «Раз так, лучше уехать и посмотреть, вылезут ли эти люди наружу после снятия тревоги. Заодно составим долгосрочный план, приставим кого-нибудь следить за портом Банамо — авось через какое-то время „Ньюинс“ снова зайдёт пополнить припасы?» «Идёт,» — Франка смирилась с реальностью. В этот момент Дженна заметила проблему: Кролик Шазо всё ещё оставался в комнате. Она ещё не дала ему награду за доставку письма. ---------- Глава 792 Сожжение на костре Глава 792 Сожжение на костре Глядя на кролика Шазо, который всё больше приобретал ауру Германа Воробья, Дженна взвешенно спросила: «Что нужно на этот раз?» Один из следующих томов «Великого авантюриста» или что-то другое? Благо, о её Посланнике знали немногие, и кролик Шазо доставлял письма довольно редко, иначе Дженне пришлось бы думать о том, чтобы делиться уже другими знаниями. Кролик Шазо опустил кроличью лапу, в которой держал револьвер, и глубокомысленным тоном произнес: «Дай мне пару кастетов, которые сможет носить кролик.» Что это за просьба? Люмиан с улыбкой сказал: «Я помню, Герман Воробей не носил кастеты.» Это подражание уже не соответствует образу! «Да, но у Германа Воробья есть „Пылающий“ Даниц, и мне тоже нужен свой собственный Даниц, я хочу вырастить такого в нашем сородиче.» Кролик Шазо серьезно объяснил: «У Даница есть кастеты.» На какое-то время ни Франка, ни Дженна, ни Люмиан не знали, что на это ответить. Спустя несколько секунд Дженна кивнула и сказала: 'Я помогу тебе заказать пару. «Эм, по размеру обычного Зайца знаний, а не по твоему?» «Да.» Кролик Шазо с удовлетворением поднял правую лапу и подул на дуло маленького револьвера. И всё же этот жест был не к месту в данной ситуации… Франка поняла, что кролик Шазо всё-таки был еще не до конца выросшим Зайцем знаний, и во многих знаниях находился на стадии слепого подражания и повторения, еще не освоив их по-настоящему. ………… В ночном порту Банамо лишь кое-где горели немногие свечные фонари, а пираты сгрудились в барах и прочих заведениях: они либо глушили крепкую выпивку, либо, обняв девиц, уходили в комнаты на втором этаже, вовсю наслаждаясь радостями, недоступными на корабле. С отплытием «Ньюинса» и исчезновением того неизвестного авантюриста пираты постепенно выбросили произошедшее из головы — в конце концов, опозорились абсолютно все, так что никто никого высмеивать не стал бы. К тому же пираты знали: в следующем плавании они могут сгинуть в шторме, погибнуть при грабеже или в усобице, поэтому переживать о прошлом бессмысленно, а предаваться утехам в настоящем — единственный выбор. Разумеется, они всё же переговаривались между собой, обсуждая силу того неизвестного авантюриста, произошедшие на борту «Ньюинса» перемены и причину, по которой «Адмирал Глубин» в панике бежал. «Я думаю, тот авантюрист специально поджидал „Адмирала Глубин“!» «Он хочет повторить великое дело Германа Воробья?» «Тьфу, сукин сын, какое еще великое дело, мы же пираты!» «Он преуспел, но не до конца? Победил „Адмирала Глубин“, но позволил ему сбежать?» «У него сила, близкая к пиратским королям?» «Да что с этим морем происходит? Время от времени появляется парочка невероятно сильных авантюристов! До этого еще был какой-то Луи Бери.» «…» Месон, одетый не по-пиратски, шлялся по барам и слушал разговоры о недавних событиях, надеясь, что пираты сцепятся и устроят кровавую перестрелку прямо на месте. По пути в следующий бар Месон только свернул в тихий переулок, как увидел стоящую впереди фигуру, словно поджидавшую его. У фигуры были черные волосы, синие глаза, выразительные черты лица и привлекательная внешность — это был тот самый неизвестный авантюрист, который пару дней назад бросил вызов всем пиратам порта Банамо и заставил «Адмирала Глубин» позорно бежать. Месон вдруг услышал бешеное стуканье собственного сердца и выпалил: «Я не пират!» Люмиан шагнул вперед и с улыбкой сказал: «У меня есть поручение для тебя.» Услышав эти слова, Месон значительно успокоился и взвешенно ответил: «Чем я могу вам помочь? Я не уверен, что моих способностей хватит для выполнения ваших требований.» Он боялся, что выполнить поручение окажется просто, но потом возникнут огромные неприятности — стоит этому человеку уйти, как пираты могут изрубить его на куски. Люмиан прямо заявил: «Очень простое и крайне скрытное поручение: следи за обстановкой в порту Банамо, и как только увидишь, что „Ньюинс“ снова прибыл, или обнаружишь следы „Гигантской Акулы“ Йорга и остальных, незамедлительно призови моего Посланника.» Услышав слово «Посланник», Месон вдруг встрепенулся. Он вспомнил свое предыдущее поручение: Он провел ритуал и призвал жуткого Посланника! Месон не мог сдержать изменявшегося выражения лица и со слегка испуганным видом спросил: «Вы… Вы господин Люмиан Ли?» Хозяин того ужасающего Посланника? «Довольно проницательно,» — не слишком искренне отмахнулся Люмиан. Месон тут же связал воедино события последних дней: Настоящая цель того поручения заключалась в том, чтобы Люмиан Ли прибыл в порт Банамо? А целью Люмиана Ли было расправиться с «Адмиралом Глубин» Халом Константином ради «Потерянного Ньюинса»? Моя духовная интуиция тогда действительно частично оказалась верна: ритуал призыва Посланника действительно принес в порт Банамо дурные события, вот только они не вылились в катастрофу… Люмиан затем добавил: «Вознаграждение — 5000 феров.» Поручение и впрямь простое, при обычных обстоятельствах пираты не узнают, что это я навел Люмиана Ли, да и награда щедрая… А если я не соглашусь, узнав суть поручения, что со мной станется… Месон взвешивал все за и против около десятка секунд и произнес: «Без проблем, думаю, я смогу справиться с этим поручением.» Люмиан слегка кивнул, выплатил залог в 1000 феров и, повернувшись, покинул этот тихий переулок. Увидев, как его силуэт растворился во тьме, Месон беззвучно повторил его имя: «Люмиан Ли, Люмиан Ли…» Месон наконец вспомнил, где слышал это имя: он видел разыскной лист на одном из кораблей! В ориентировке утверждалось, что Люмиан Ли — Выживший в ритуале жертвоприношения Злому Богу, приведшем к полному уничтожению некой деревни, и подвергся тяжелому загрязнению Злого Бога. ………… Трир, Тюремный район, Комплексное место казни Руа. Спустя два дня после возвращения в Трир Франка, чувствуя, что готова к продвижению на «Демонессу Страданий», решила поскорее провести ритуал и ступить в ряды Последовательности 5. — Наводка на «Человека из зеркала», полученная от «007», указывала на минералога из «Пещерного общества Трира». «Очистители» изначально собирались проверить всех минералогов этого общества, но одна из них загадочно исчезла еще до того, как они пришли с проверкой, однако недавно кто-то встречал её в Подземном Трире — минералога Джасмин, которую подозревают в том, что она «Человек из зеркала» Палия. Франка посмотрела на тот столб для сожжения и от всего сердца вздохнула: «Став „Ведьмой“, я размышляла, не привяжут ли меня однажды к столбу и не сожгут ли на костре, а кто же знал, что никому даже руками мараться не придется — я сама себя к нему привяжу.» Говоря это, она достала из «Вещмешка путешественника» тот самый коричневато-красный деревянный чемоданчик, данный «Черной Демонессой» Клариссой, и отстегнула металлические защелки. Вслед за этим она достала бокал для красного вина, раздробила сверкающие льдинки, в которых были заморожены материалы для зелья, и по отдельности налила в бокал кровь маскированной летучей мыши и кровь тяжелобольного человека. Обе они были темно-красного цвета, а слившись воедино, и вовсе начали чернеть. Затем Франка поочередно добавила голову маскированной летучей мыши, желчный пузырь и кончик хвоста двухвостой черной змеи, а также 10 капель заранее приготовленного эфирного масла синего эвкалипта. По мере добавления этих ингредиентов темно-красная, почти черная кровь в бокале быстро стала иссиня-черной, время от времени пузырясь тошнотворной зеленой пеной. «Словно зачерпнули из канализации стакан необработанных сточных вод,» — взвешенно оценил Люмиан. «Чёрт, замолчи!» — чем дольше Франка смотрела на зелье «Демонессы Страданий», тем тошнотворнее ей становилось. Она предварительно передала этот бокал с зельем Люмиану, а сама легко взобралась на столб для сожжения и с помощью Дженны быстро связала себя. В процессе этого Франка тихо пробормотала себе под нос: «Блин, почему это ощущение такое странное…» Настроившись за несколько десятков секунд, она кивнула Люмиану и сказала: «Можно.» Люмиан тут же передал зелье «Страдания» Дженне и выставил вперед правую ладонь. Сгустки алого, почти белого пламени взмыли в воздух и пали на Франку. Франка мгновенно ощутила боль; её тело инстинктивно воспротивилось, пытаясь уклониться и сжаться, но было крепко стянуто веревками. Дженна поспешно вспрыгнула к ней и, одной рукой держась за веревку, другой поднесла зелье «Страдания» к её губам. Франка превозмогая боль залпом заглотила это иссиня-черное с зеленым отливом зелье, больше похожее на скопление патогенов. Неизвестно, от ожогов ли пламени или от воздействия зелья, её голова мгновенно разгорячилась, а рассудок от высокой температуры затуманился. Она невольно вспомнила все те прошлые услады, включая не только то, что испытала сама, но и всевозможные отклики партнеров по этим усладам. В этот миг Франка была одновременно и дарительницей услады, и её получательницей, погружаясь в удовольствие от тела до духа, словно готовый растечься весенний водоем. Её мысли витали в облаках, воля погружалась в бездну, а самосознание терялось, растворяясь в буйстве бурлящих услад. Но боль, сопутствовавшая испытанию тех услад, позволяла ей сохранить толику ясности сознания: душевное отторжение и духовные терзания во времена с Гарднером Мартином, эмоциональную преграду во взаимоотношениях с Дженной — словно им никогда не суждено было по-настоящему слиться душой и телом… Наряду с этим мучительнейшая боль от пылающего на её теле огня, подобно невидимым нитям, подтягивала её «я», удерживала её сознание, отчего она, словно бумажный змей, лишь покачивалась в буре забвения, не теряя контроля окончательно. Покачиваясь в этом вихре, Франка инстинктивно принялась мысленно ругаться: Блин, как больно, реально больно! Этот ритуал хочет моей смерти, что ли? Кх-кх-кх, в трахею и легкие попал раскаленный дым, так паршиво, я что, умираю… Чёрт, теперь я могу сказать, что от меня вкусно пахнет, ароматом из области еды, ароматом жареного мяса… Люмиан, Дженна и Энтони стояли перед столбом для сожжения, наблюдая, как тело Франки постепенно обугливается, а выражение лица искажается, окончательно утрачивая всю эстетику. Они вместе с Лугано, которого специально позвали для оказания медицинской помощи в любой момент, неосознанно почувствовали жар и невольно предались фривольным фантазиям, ощутив некоторое вожделение. Перед лицом этой жуткой и пугающей картины у них неожиданно возникло совершенно неместное вожделение. К счастью, оно было не слишком сильным, и его удавалось сдерживать. Прошло еще несколько десятков секунд, как алое пламя, пылавшее на Франке, внезапно стало иссиня-черным, а затем превратилось в сверкающие осколки льда, осыпавшиеся один за другим. Они увлекали за собой обуглившуюся кожу, а под отпавшими корками обгоревших тканей обнажилась новорожденная, нежно-белая кожа Франки, словно подпитанная влажным сиянием. Даже обладая выдержкой «Аскета», Люмиан инстинктивно отвел взгляд. ---------- Глава 793 Очарование Глава 793 Очарование Не только Люмиан не смел смотреть на нынешнюю Франку, но и Дженна, Энтони и остальные подсознательно отвернули головы, словно избегая какого-то соблазна, способного проникнуть в самые их души. 'Черт, одежда чуть не сгорела дотла! 'Еще бы немного, и пришлось бы бегать голой! «Слава богу, обошлось……» Ворчливый и ругающийся голос Франки донесся до ушей Люмиана и остальных, мгновенно вызвав у них чувство знакомой привычности, и недавний соблазн тут же развеялся без следа. Франка затем скрыла силуэт и, достав комплект одежды из «Вещмешка путешественника», нашла неподалеку укромный уголок и переоделась. Лишь после этого она сняла «невидимость», завязала конский хвост и вернулась к Люмиану и остальным. «А косметический эффект реально хорош……» — Франка достала зеркальце, разглядывая себя нынешнюю и тыча пальцем в щеку, словно проверяя упругость и нежность кожи. Люмиан «хе-хе» усмехнулся: «„Страдания“ — зелье принесло только такое изменение?» Франка уже собиралась ответить, но вдруг кое-что вспомнила, ее озерно-синие глаза моргнули и уставились на Лугано. Лугано тут же произнес: «Мне пора возвращаться, нужно приготовить ужин для Людвига.» «Хорошо,» — Люмиан кивнул. Дождавшись ухода Лугано, Франка прислушалась к изменениям в своем теле и медленно заговорила: 'Улучшение внешности, фигуры и обаяния — это лишь одна сторона, причем самая неважная. Нет, не то чтобы неважная, просто она почти не связана с ростом боевой силы… Хотя нет, я помню, кто-то говорил, что красота — это часть силы женщины, точно так же, как привлекательность — часть силы мужчины. Эх, в общем, понимайте это так. «Есть и другие изменения: „Очарование“ стало способностью, которую можно использовать активно, а не просто пассивным состоянием.» Будучи Потусторонней того же Пути «Демонессы», Дженна без труда поняла, что имела в виду Франка: «Раньше это было проявлением собственной внешности, фигуры и ауры, из-за чего любой увидевший прямо ощущал шарм „Демонессы“, превосходящий обычного человека, и естественно очаровывался. А теперь один лишь взгляд, одно движение или одна фраза могут завершить очарование?» «Именно,» — с улыбкой сказала Франка. — «Но в сочетании с демонстрацией собственной внешности, фигуры и ауры активное „Очарование“ работает еще лучше. Очарованный враг смягчится к нам, ему будет жаль бить всерьез или выкладываться на полную, а некоторые даже откажутся от сопротивления, лишь бы подобраться к нам поближе. В повседневном же общении, если регулярно применять очарование к человеку и поддерживать его долгое время, он по-настоящему в нас влюбится.» Дойдя до этого места, Франка намеренно повела глазами и бросила взгляд на Люмиана. Ей хотелось проверить эффект «Очарования», а заодно посмотреть, что окажется сильнее по сравнению со способностью к терпимости у «Аскета». Люмиану вдруг показалось, что озерно-синие глаза Франки стали чуточку темнее, будто таили в себе тысячи слов, а ее кожа была настолько белой и нежной, что, казалось, порвется от легкого прикосновения. Непередаваемое чувство захлестнуло душу Люмиана, и он не удержался от бранного возгласа: «Черт! Не смей испытывать свои способности на мне!» Эффект «Очарования» весьма неплох, раз смог заставить «Аскета» ругаться…… Франка мысленно посмеялась, а внешне со всей серьезностью ответила: «Ладно-ладно, я ведь только что продвинулась, сила зелья еще немного просачивается наружу, вот и не могу контролировать ее свободно.» «Думаешь, я тебе поверю?» — возразил Люмиан и лишь затем осознал, что немного взбудоражен. Для «Провокатора» это было ненормальным поведением: суть «Провокации» заключалась в том, чтобы разгневать других, а самому всегда сохранять хладнокровие. Франка отвела взгляд и продолжила рассказывать о способностях зелья «Страдания»: «Самым ключевым является 'Болезнь». Она позволяет создавать множество видов патогенов и распределять их в радиусе тридцати с лишним метров. Хм, когда я адаптируюсь к зелью «Страдания» и по-настоящему овладею его силой, этот радиус расширится, думаю, свыше сорока метров, а по мере усвоения зелья дойдет и до пятидесяти. «„Демонесса Страданий“ может не только создавать множество патогенов, но и ускорять их заражение живых существ, а также провоцировать вспышку заболевания. Первые десять секунд — инкубационный период, следующие десять секунд проявляются легкие симптомы, вроде аллергии, жара, кашля или чихания, а затем болезнь стремительно тяжелеет, цель заболевает тяжелыми недугами вроде воспаления легких. Спустя же две-три минуты болезнь обостряется до такой степени, что может в любой момент вызвать внезапную смерть или лишить способности двигаться.» Закончив рассказывать о «Болезни», Франка с воодушевлением предалась мечтам: «Это отлично сочетается с 'Ассасином». 'Подкрасться к цели на расстояние нескольких десятков метров, незаметно распылить патогены, накрыв нужную зону, а когда у цели появятся легкие симптомы и она что-то заподозрит, воспользоваться тем, что ее боеспособность снижена, состояние ухудшилось, а многие способности могут быть сорваны, зайти со спины и нанести удар. Если не выйдет с одного удара — мгновенно сменить позицию, непрерывно пробуя совершить покушение, пока цель не окажется тяжело больна. '«Болезнь», похоже, не защитить способностями «Хранителя». Создаваемый им невидимый барьер, судя по всему, не способен перекрыть циркуляцию воздуха, так что те, кого они «хранят», по-прежнему нормально дышат. Не уверена только, обладает ли невидимый барьер способностей «Хранителя» встроенной функцией дезинфекции и очищения…… «Хе-хе, если снова встречу „Адмирала Глубин“, мне уже не придется опасаться его осьминожьей маски — она, похоже, защищает лишь духовное тело и разум, да, возможно, делает плоть прочнее и упругее.» «Это и впрямь отлично подходит для убийства из-за угла и затяжного боя,» — оценил Люмиан с точки зрения «Охотника». Он подумал и взвешенно спросил: «Время заражения и вспышки болезни различается в зависимости от телосложения цели? И будут ли созданные вами патогены сожжены пламенем „Охотника“?» При этом он вспомнил свое сражение с Дарителем из «Ордена Всеконечной Гибели». «Разница, конечно, есть. Например, нежить не заразится, если только я не стану „Демонессой Отчаяния“,» — произнесла Франка, оценивая себя. — «А сожжет ли пламя „Охотника“ патогены, я пока и сама не знаю, может, попробуем?» «Можно,» — Люмиан тоже хотел это проверить. Это могло послужить ориентиром на случай будущей встречи с «Демонессой Страданий». Дженна и Энтони тут же отошли от них подальше, встав на самом краю Комплексного места казни Руа. Под покровами рано наступившей зимней ночи на поверхности тела Люмиана неожиданно вспыхнули клубы ослепительно-белого пламени. Они растеклись во все стороны, выжигая воздух в радиусе семи-восьми метров. Франка стояла в десятке с лишним метров от него, ее озерно-синие глаза стали немного глубже и темнее. Спустя какое-то время среди треска и пляски огня Люмиан постепенно почувствовал дискомфорт в горле, будто проглотил инородное тело и хотел его откашлять, а в носу появилось зудящее и щекочущее ощущение. Франка прекратила эксперимент и озвучила вывод: «Сжигание пламенем „Охотника“ и впрямь способно уничтожить многие патогены, созданные „Демонессой Страданий“, и снизить воздействие болезни. Мне только что потребовалось около минуты, чтобы вызвать у тебя легкие симптомы.» Люмиан чихнул, дважды сухо кашлянул и заставил окружающее ослепительно-белое пламя быстро рассеяться. Дождавшись возвращения Дженны и Энтони, Франка продолжила: «Паутина Демонессы тоже получила значительное усиление. Будучи „Демонессой Наслаждения“, я могла лишь грубо управлять ею, заставляя опутывать и связывать цель, не в силах выполнять более тонкие манипуляции. Теперь же она — будто мои дополнительные руки, способные на куда большее, например……» Франка внезапно улыбнулась: «Пощекотать вас!» Пока она говорила, и Люмиан, и Дженна почувствовали, как их талии касается нечто мягкое и невидимое, вызывая щекотку. «Детский сад, ты еще не выросла?» — насмешливо бросил Люмиан и добавил: — «В бою это очень пригодится.» Франка с удовлетворением втянула невидимую паутину и сорвала шнурок, стягивавший конский хвост. Ее волосы с льняным оттенком от этого не опали, а сами собой приподнялись в воздух, разделяясь на отдельные пряди, наполненные экспрессией. «Теперь мои волосы — тоже оружие,» — гордо объявила Франка. — «Они могут не только пробивать кожу и впрыскивать черное пламя, но и вызывать определенное оцепенение в тех частях тела цели, которых касаются. В ближнем бою это способно сотворить чудо.» Дав волосам опуститься и вновь завязав их, Франка достала зеркальце и произнесла: 'Мои проклятия тоже стали сильнее и точечнее. Например, раньше требовалось отразить в зеркале силуэт цели целиком, чтобы проклясть её, покрыв зеркало черным пламенем Демонессы — это действовало на всё тело. Теперь же достаточно отразить лишь часть тела цели, и воздействие на эту часть отразится на соответствующем органе или конечности. «Ранее полученные способности также усилились и расширились, включая черную магию и магию зеркал.» Выслушав её, Дженна тихо и искренне вздохнула: «По сравнению с „Демонессой Наслаждения“ это огромный шаг вперед.» «Как-никак, уже Последовательность 5.» — Франка пребывала в весьма приподнятом настроении. Видя это, Люмиан слегка кивнул: «В расследовании дела „Человека из зеркала“ я пока участвовать не буду. Планирую завтра же отправиться в Ленбург.» Чтобы найти «Город Изгнания» Морору! Всё последнее время он учил ленбургский язык и обнаружил, что тот практически идентичен языку Плато королевства Фейнапот, отличаясь лишь некоторыми диалектизмами — Ленбург откололся от Фейнапота лишь после Войны клятвоотступников в Пятую Эпоху. Поэтому Люмиан, уже выучивший язык Плато, всего за несколько дней в основном освоил и ленбургский. «Так быстро? Хотя да, ты ведь уже усвоил зелье „Жнеца“, пора подумать и о продвижении к полубогу.» — Франка вдруг ощутила легкую грусть. Люмиан бросил взгляд за пределы Комплексного места казни Руа и произнес, обращаясь к Франке, Дженне и Энтони: «Помогите мне присмотреть за Людвигом. И еще… приглядывайте за Лугано.» Согласно описанию сведений об «0–01» и подсказке госпожи «Фокусник», в «Город Изгнания» Морору лучше отправляться в одиночку. Изначально Люмиан хотел взять с собой Людвига, своего крестника, но, учитывая, что тот по своей сути являлся Ангелом и обладал божественностью, существовал высокий риск спровоцировать в Мороре нежелательные и ужасающие изменения, поэтому он отказался от этой идеи. Для сравнения, Термиборосом, запечатанным господином «Шутом», пока можно было пренебречь — чисто теоретически он не должен задеть «0–01». «Хорошо.» — ответили Люмиану Франка и остальные. ---------- Глава 794 Поимка Глава 794 Поимка После ужина Франка и Дженна вернулись в квартиру 702 дома №9 по улице Оросе. «Наконец-то удалось,» Франка подняла обе руки и потянулась. «Что сделаем дальше: сначала найдем Палию, этого „Человека из зеркала“, а уже потом пойдем к „Черной Демонессе“ с докладом, или завтра утром сразу скажем „Черной Демонессе“ о том, что я стала „Демонессой Страданий“? Она говорила, что когда я продвинусь до „Страданий“, то расскажет мне кое-какие секреты Секты Демонессы.» Что касается последнего, Франке хотелось узнать эти секреты, но в то же время было немного боязно. К тому же она чувствовала, что усвоение зелья «Наслаждение» прошло куда быстрее, чем предполагалось, а это могло вызвать подозрения «Черной Демонессы», да и докладывать о делах, связанных с «Адмиралом Глубин», ей совсем не хотелось. Ведь это затрагивало тайну Прехождения членов «Исследовательского общества кудрявых павианов»! До сих пор Франка и Люмиан лишь упомянули каждый своему прямому куратору из Старших Арканов о том, что «Адмирал Глубин», вероятно, является эльфом, и пока не получили ответа. Дженна немного подумала и сказала: «Я считаю, даже если ты не пойдешь к „Черной Демонессе“ завтра, тебе все равно придется сделать это в ближайшее время. Чем раньше мы узнаем секреты Секты Демонессы, тем лучше сможем спланировать и организовать наши дальнейшие действия, избежав возможных скрытых угроз.» Она примерно понимала опасения Франки и с улыбкой произнесла: «Ты просто скажи „Черной Демонессе“, что Люмиан уже стал „Жнецом“ и помог тебе до конца усвоить зелье „Наслаждение“.» «Э-э…» Франка опешила. «Это ведь чистая правда, но вот смысл получается какой-то не такой…» «Именно такое недопонимание нам и нужно,» с легкой улыбкой ответила Дженна. Вслед за этим она взглянула на ночную тьму за окном: «Для поисков Палии вас с Энтони должно хватить. Я бы хотела на днях съездить в порт Лесель и повидаться с Джулианом — мы не виделись почти два месяца. К тому же я хочу проверить его настрой и узнать, обязательно ли ему возвращаться в Трир.» «Хорошо.» Франка понимала беспокойство Дженны. Дженна кивнула и сказала: «Тогда я сегодня вечером схожу домой, соберу для него кое-какие вещи, чтобы выехать завтра утром. Раньше уеду — раньше вернусь.» Поездов с паровой тягой и речных судов до порта Лесель ходило предостаточно, так что ей не пришлось бы беспокоиться о покупке билетов на месте. Поговорив еще немного, Дженна собрала свои вещи, взяла чемодан и вышла из квартиры. — Вопреки указаниям Джулиана отказаться от аренды жилья на улице Пастера на время его стажировки в порту Лесель ради экономии денег, она так и не сделала этого. Дженна время от времени возвращалась туда пожить на несколько дней, словно никогда и не съезжала. Проводив Дженну взглядом за дверь, Франка вдруг почувствовала легкое разочарование и пробормотала: «А я-то хотела сегодня вечером немного отпраздновать…» Она медленно вернулась в свою спальню и увидела, что лежавшие здесь прежде платья и вещи Дженны только что были убраны. Глядя на ставшую чуточку более чистой и просторной спальню, Франка внезапно словно что-то поняла. Она мгновенно умолкла. Ей показалось, будто ее зелье «Страдания» немного усвоилось. ………… У-у, стук-тук, стук-тук, стук-тук. Кремово-белый поезд с паровой тягой, украшенный латунными узорами, мчался по рельсам в сторону Ахсары — столицы Ленбурга, затерянной среди гор. Люмиан сидел в вагоне второго класса и с пренебрежительно-важным, неспешным видом поглядывал по сторонам. Не имея координат Ахсары и не желая в очередной раз прибегать к вызову Посланника, он предпочел «Телепортироваться» обратно в провинцию Лейстон, доехать на поезде с паровой тягой до границы, а затем перебраться через горы и нелегально пересечь границу. Вооружившись заранее обмененными сассонами — законной валютой Ленбурга, — а также благодаря знанию дельцов черного рынка и Маклеров, Люмиан без труда разжился новыми удостоверениями личности и купил билет до Ахсары. Ленбург относился к небольшим государствам и занимал не такую уж большую территорию, так что Люмиан рассчитывал добраться до места назначения еще до наступления сегодняшнего вечера. Осматриваясь вокруг, Люмиан заметил, что ленбуржцы предпочитают светлую одежду и латунные украшения. К тому же почти каждый держал в руках книгу, тихо перелистывая страницы во время движения поезда, а редкие собеседники старались говорить вполголоса. На промежуточных остановках, если попадались старики или люди в академических одеяниях, пассажиры с воодушевлением предлагали им помощь, демонстрируя искреннее уважение. «Недаром это страна, находящаяся под покровительством Церкви „Бога Знаний и Мудрости“,» — мысленно вздохнул Люмиан. Ленбург был государством с единой верой и не имел королевской семьи, поэтому Церковь Познания обладала огромным контролем над страной и влиянием на народ. Возможно, почувствовав его взгляд, сидевший рядом молодой человек с книгой в руках косо посмотрел на «Путеводитель по Ленбургу» в руках Люмиана и тихо ухмыльнулся: «Вы иностранец?» Он произнес это на ленбургском языке, а затем поочередно повторил тот же вопрос на языке Плато, руэнском, интисском и фейсакском языках. Люмиан был немного поражен: Обычный ленбуржец из вагона второго класса — и знает столько иностранных языков? К тому же Люмиану показалось, что тот слегка бахвалится. «Да, я интисец, но понимаю по-ленбургски,» — охотно ответил Люмиан. — «Как вас зовут? Вы овладели языками всех стран Северного континента.» Молодой человек поправил очки в светлой оправе на переносице и со своей привычной улыбкой ответил: 'Меня зовут Салиент, я простой служащий в одной компании. «На самом деле среди языков Северного континента стоит выучить один, как освоить остальные становится совсем несложно. А если изначально владеть древнефейсакским языком, то все еще проще. Мы же, ленбуржцы, изучаем древнефейсакский с самого начального школьного образования.» В тоне Салиента сквозило скрытое самодовольство, словно он свысока смотрел на другие страны, где до сих пор так много неграмотных и тех, кто не владеет иностранными языками. «Чисто теоретически так и есть, иначе я не освоил бы язык Плато так быстро. Для сравнения, моим дутанским языком можно пользоваться с грехом пополам…» — Люмиан не стал придавать значения скрытому высокомерию Салиента. Этим утром ленбуржцы, с которыми ему довелось пообщаться, в той или иной степени страдали подобным грешком. Люмиан понизил голос и с улыбкой произнес: «Какое у вас просвещенное общество: проявляют такое уважение к старикам и ученым, а в поезде вместо болтовни и развлечений большей частью читают книги.» Салиент сдержанно ухмыльнулся: «В сердцах нас, ленбуржцев, знания — самое ценное, а ученые — это те, кто овладел наибольшим количеством знаний. Что же касается стариков, то за свою жизнь они также накопили немало практического опыта.» Сказав это, Салиент самокритично усмехнулся: «Чтение — это и привычка, привитая с детства, и суровая жизненная необходимость. Вы даже не представляете: наша жизнь полна экзаменов и проверок. Так происходит в школе, так происходит в компании, и даже во время прихода в церковь на большую мессу приходится решать задания по богословию, чтобы продемонстрировать свою благочестивость, а также почтение к Богу и знаниям.» Люмиан вдруг подумал, что это, кажется, тоже не к добру. Неудивительно, что Людвиг ни за что на свете не хотел возвращаться в Церковь Познания… Впрочем, Авроре здесь наверняка понравилось бы. Сама она тут жить не стала бы, но точно захотела бы отправить меня сюда учиться… Заметив, что сидящий рядом иностранец умолк, Салиент вздохнул и сказал: «Поэтому после выпуска я не остался в Ахсаре, там давление ужасающее: экзамены на получение квалификации, ежегодная аттестация профессиональных навыков, ежемесячные проверки в компании, экзамены после курсов повышения квалификации и так далее, и тому подобное.» Люмиан про себя лишь «ссс»-кнул от услышанного: Неужели таков обыденный уклад жизни ленбуржцев и в особенности жителей Ахсары? У Людвига ума не хватило описать все нормально, и я-то думал, что тяжело приходится только студентам… Хорошо еще, что в свое время меня приютила Аврора, а не какой-нибудь ленбуржец… Заговорив об этом, Салиент поддался глубокой печали, отчего у него возникло чувство нависшей угрозы, и он, опустив голову, снова уткнулся в книгу. Люмиан по времени рассудил, что до Ахсары, столицы Ленбурга, осталось уже недолго, и переключился на мысли о Мороре, «Городе Изгнания». Он немного поразмыслил и спросил у сидящего рядом Салиента: «Вы слышали о городе под названием Морора?» Салиент ненадолго задумался и ответил: «Нет, ни наяву, ни в преданиях разных мест ничего подобного нет.» Люмиан издал «гм» и вновь перевел взгляд на мелькающие за окном пестрые горные кряжи, будто это был лишь случайный разговор от нечего делать. '«Фокусник» даже не найдя этого, я в норме тоже не смогу, если только не похищу кого-нибудь из полубогов Церкви Познания… «Раз уж Церковь Познания поместила остальные две части тела 'Гноящейся отсеченной руки» в Морору, не могу ли я отыскать этот город, полагаясь на связь между частями тела «Гноящейся отсеченной руки»? 'Церковь Познания и ожидает, и разрешает мне отправиться в Морору, можно даже сказать, жаждет моего прихода. Не дадут ли они мне прямого намека? «……» Размышляя таким образом, Люмиан постепенно утвердился в своей догадке. Небо начало темнеть, и поезд с паровой тягой остановился возле перрона, вымощенного серовато-белыми плитами. Люмиан, держа нетяжелый маленький чемодан, на ходу беседовал с Салиентом, пока они проходили через вокзал, украшенный скульптурами книг и латунными узорами, направляясь к выходу. Меж гор со свистом дул ветер, принося прохладу и свежесть. Подойдойдя к выходу со станции поезда с паровой тягой в Ахсаре, Люмиан увидал нескольких священнослужителей Церкви Познания в белоснежных балахонах с шитьем из латунных нитей. Они перегородили проход и с бумагами в руках проверяли каждого выходящего пассажира. «Это еще зачем?» спросил Люмиан. Салиент мазнул взглядом и беспечно ответил: «Обычная проверка на выходе, люди из церкви и правительства делают это по очереди.» «А я-то думал, они случайным образом ловят прохожих, заставляют их делать тесты и проверяют уровень их знаний.» Люмиан пошутил. Салиент резко повернул к нему голову, и его глаза были полны страха, будто говоря: «Ты что, демон? До такого даже епископы церкви не додумались бы!» Люмиан пожал плечами и первым пошел к выходу, принимая проверку священнослужителей Церкви Познания. Возглавлявший их старик окинул его взглядом с головы до ног, посмотрел на бумаги в руках и внезапно подал знак остальным священнослужителям. Люмиана быстро обступили эти священнослужители, приняв готовую к бою стойку. Возглавлявший их старик уставился на него и глухо произнес: 'Нашли разыскиваемого. «Увести!» Э-э… Люмиан приподнял бровь. В его голове пронеслись сотни мыслей, но он отказался от сопротивления и вытянул руки, позволяя священнослужителям Церкви Познания застегнуть на его запястьях пару серебристо-белых наручников. ---------- Глава 795 Суд Глава 795 Суд В едущей без спешки карете скованный наручниками и кандалами Люмиан смотрел на окно, забранное железными прутьями и завешенное плотной тканью, всё больше убеждаясь в верности своих выводов. Когда священнослужители Церкви Познания обвинили его в том, что он разыскиваемый преступник, его первой реакцией было не напряжение сил, а возникшее сильное недоумение. Ему казалось, что проводившие обычную проверку на станции священнослужители пришли именно за ним, но, кроме истории с Людвигом и «0—01», у него не было никаких пересечений с Церковью Познания, и он не причинял вреда их интересам. С чего это вы, Ленбург, проявляете такую активность в отношении разыскиваемого преступника Интиса, вы хоть проверили конкретные обстоятельства и текущую силу цели? Пока мысли проносились в его голове, под изумлённым, испуганным и одновременно облегчённым взглядом Сальента Люмиан подумал об одной возможности: 'Это и есть подсказка от Церкви Познания? 'Нет, это уже нельзя назвать просто подсказкой, это, скорее, прямая доставка к месту назначения! '«Город Изгнания», как следует из названия, — это место, куда ссылают преступников, а когда меня, как разыскиваемого преступника, схватят и приговорят к ссылке, меня естественно отправят в Морору… 'Не слишком ли такой метод прост и груб? 'Как они узнали, что я прибыл? Хотя я и не маскировался, но всю дорогу вёл себя крайне незаметно… «Высокие Последовательности пути „Читателя“ хороши в пророчествах или гадании?» Люмиан опустил голову и посмотрел на свою талию, глядя на неконфискованный «Вещмешок путешественника», и не удержался от бесшумного ворчания: 'Даже вещи у разыскиваемого преступника не отобрали, и не приняли никаких мер против возможного опасного преступника, чтобы ограничить проявление потусторонних способностей… «Это сыграно слишком уж спустя рукава, да? Неужели они боялись, что я не пойму, начну сопротивляться прямо на месте и нанесу ущерб?» Люмиан молча снял висевший на ремне «Вещмешок путешественника» и засунул его во внутренний карман плотной куртки. Он делал это, не желая ставить священнослужителей Церкви Познания в неловкое положение: Неважно, что у них плохая актёрская игра, но я не могу относиться к этому так же халатно. Что если другие опасные преступники, прохожие граждане Ахсары или помогающие полицейские увидят «Вещмешок путешественника»? Они подумают, что священнослужители «Церкви Познания» недостаточно профессиональны! Экипаж ехал довольно долго и наконец остановился. Под усиленным конвоем нескольких священнослужителей Церкви Познания в белых мантиях, расшитых латунной нитью, Люмиан подошёл к гигантской белой башне. Он ещё не успел как следует рассмотреть эту высокую башню целиком, даже не увидел её шпиля, чтобы оценить, насколько грандиозно и величественно это здание, как его «загнали» в боковую дверь. Он спустился по каменной лестнице, прошёл по тёмному коридору, освещённому несколькими газовыми настенными рожками, и оказался перед камерой, выкованной из чёрного железа. Люмиан мельком огляделся и обнаружил, что в камере уже заперто семь или восемь человек. Все они были в наручниках и кандалах, а у некоторых железные цепи даже продевали ключицы, приковывая их к соответствующим местам. Такое ограничение должно действовать даже на Потусторонних, но оно не способно подавить сверхъестественные способности, относящиеся к оккультной сфере… Будь я на их месте, окажись я так заперт, всё, что связано с рукопашным боем «Охотника», практически сошло бы на нет, но это совершенно не помешало бы мне устраивать поджоги, провоцировать, выискивать слабости, совершать «Обмен судьбами» или сбегать с помощью «Телепортации»… Эй, вы можете быть хоть немного профессиональнее, сейчас игра выглядит слишком фальшиво… Размышляя об этом, Люмиан наблюдал, как схвативший его старик открыл железную дверь камеры. Этот слегка постаревший священнослужитель отступил в сторону и сказал Люмиану: «Пока оставайся здесь и жди результатов суда.» Результатов суда? Вы же ещё даже не судили, вы вообще перестали делать вид? Люмиан весьма покорно семенящими шажками вошёл в камеру. Грохот! Железная дверь тюремной камеры закрылась и была заперта на замок. Люмиан огляделся по сторонам, нашёл прикрученный к полу металлический стул, сел на него и уставился на опасных преступников, разглядывавших его. Сидевший на металлическом стуле напротив молодой человек в очках, выглядевший очень интеллигентно, приподнял подбородок и сказал: 'Не думал, что приведёт кого-то моложе меня. «Брат, какое преступление ты совершил?» Люмиан вместо ответа спросил в ответ: «А ты?» Интеллигентный молодой человек улыбнулся: «Убийство. Здесь большинство, наверное, убийцы.» «Скольких ты убил?» — с любопытством спросил выглядевший довольно простодушным мужчина средних лет, у которого цепь продевала ключицы. «Семь или восемь, насчёт одного не уверен, умер ли он в конце концов,» — на лице молодого человека появилось выражение смакования, — «Собственными руками лишать человека жизни, чувствовать их боль, борьбу и отчаяние, ощущать, как их тёплая кровь брызжет тебе на лицо — это действительно упоительная вещь. В тот миг я словно их бог, их Господь.» «Серийный убийца»? Люмиан молча наблюдал, не перебивая общение этих опасных преступников. В конце молодой человек вздохнул: 'Жаль, в Ахсаре слишком много детективов, в итоге они меня всё-таки вычислили. «А ты? Скольких ты убил и почему?» Он спрашивал простодушного мужчину средних лет с цепью в ключицах. Выражение лица этого мужчины никак не изменилось, будто он рассказывал о том, что ел сегодня на завтрак: «Не знаю, слишком много. Ты помнишь, сколько всего кусков хлеба съел за прошлый месяц?» «Эта фраза принадлежит императору Расселу из Интиса, верно? Я читал её в одной биографии,» — с улыбкой ответил интеллигентный молодой человек, — «За прошлый месяц я съел 123 куска хлеба, я всё помню.» Простодушный мужчина средних лет помолчал несколько секунд и сказал: «Я убивал их потому, что они заслуживали смерти, и чем больше они её заслуживали, тем вкуснее была их плоть и кровь.» «Ты ел тех, кого убивал?» — выражение лица молодого человека слегка изменилось. «В зависимости от степени вины способы приготовления различаются,» — серьёзно ответил простодушный мужчина средних лет. «Ну и извращенцы вы оба,» — хмыкнул мрачный мужчина тридцати с лишним лет. Интеллигентный молодой человек не разозлился и с любопытством спросил: «А ты за что убил?» «Я убивал не ради самого убийства, я просто хотел изнасиловать, но кто им виноват, что они слишком отчаянно сопротивлялись?» — ответил мрачный мужчина со взглядом, говорившим: «Я не такой извращенец, как вы». Молодой человек рассмеялся и приподнял подбородок в сторону женщины с растрёпанными каштановыми волосами, чьи ключицы тоже были продеты цепью: «Она тоже совершала изнасилования и убийства, но это было лишь побочным действием, а главной целью было коллекционирование половых органов.» Спокойно сидевший на металлическом стуле Люмиан, слегка подавшись вперёд, не удержался и покачал головой: В вашем Ленбурге что, слишком много убийц? На душу населения по нескольку жизней… Интеллигентный молодой человек снова посмотрел на него: «А ты? Какое тяжкое преступление совершил ты?» Люмиан всерьёз задумался и сказал: «Убийство, святотатство, поджог, похищение, вымогательство, запугивание, обман, устроение взрывов, принуждение к аборту, жертвоприношение Злому Богу, нападение на правительственных чиновников, шантаж Церквей Праведных Богов…» Молодой человек немного опешил от услышанного и лишь через несколько секунд с улыбкой сказал: «Брат, а не слишком ли много преступлений ты совершил?» «А иначе почему я здесь?» — весьма расслабленно переспросил Люмиан. «И то правда,» — во взглядах молодого человека и остальных опасных преступников, смотревших на Люмиана, прибавилось немного уважения. «А сколько именно людей ты убил?» — интеллигентному молодому человеку была интереснее именно эта деталь, словно он мог мысленно поставить себя на его место. Люмиан покачал головой и ответил глухим голосом: «Я не считал и не хочу отвечать, в этом нет ничего такого, чем стоит хвастаться. Это как фермер, убирающий пшеницу: я просто выполнил соответствующую работу. Разве ты радуешься тому, что хорошо сделал свою повседневную работу?» Молодой человек ненадолго замолчал, а затем сказал: «Как к тебе обращаться? Меня зовут Гэй, возможно, попав в царство бога Смерти, мы ещё встретимся.» Люмиан предельно просто выплюнул одно слово: «Луи.» Он не хотел использовать своё настоящее имя среди этих людей и в «Городе Изгнания», поскольку в оккультизме, если твоё настоящее имя становится известно другим, можно подвергнуться проклятию — среди Контрактных способностей, предоставляемых путём «Судьбы», как раз было нечто подобное. «А вы?» — Гэй заодно спросил и остальных. «Лес,» — ответил простодушный мужчина средних лет. Мрачный мужчина помедлил мгновение, но всё же дал ответ: «Виджепан.» «Джули,» — женщина с растрёпанными каштановыми волосами жадным взглядом окинула пах Гэя и остальных. Когда находившиеся здесь опасные преступники закончили представляться, Люмиан усмехнулся и сказал: 'Не думал, что безопасность в Ленбурге настолько плоха, что здесь оказывается так много серийных убийц. «Да, я из Интиса, и пробыл в Ленбурге ещё недолгий срок.» Самый разговорчивый, Гэй, поднял закованные в наручники руки, поправил сидевшие на переносице очки и с улыбкой произнёс: 'На самом деле не плоха, даже можно назвать хорошей, ведь в Ленбурге больше всего детективов в мире, и они самые профессиональные. 'Но и таких людей, как мы, действительно немало. Искажённый характер в сочетании с огромным объёмом знаний легко порождает плеяду опасных преступников. «К тому же преступники из других стран тоже приезжают сюда, желая бросить вызов ленбургским детективам.» «Детектив» — это 7-я Последовательность пути «Читателя», а этот путь принадлежит Церкви Познания, так что их в Ленбурге и правда предостаточно… Не скрываются ли среди тех преступников настоящие «Преступники» и настоящие «Серийные убийцы»? Они используют «Детективов» как инструмент для отыгрыша? Но с другой стороны, если «Детективы» смогут ловить преступников пути «Дьявола», это также позволит им лучше и быстрее усваивать своё зелье… Люмиан задумчиво кивнул и с улыбкой ответил: 'Считаюсь ли я одним из них? «Ты весьма чётко осознаёшь свой характер, а для таких людей, как ты, чем больше знаний, тем они опаснее.» Гэй кашлянул и сказал: «Да уж, я вот сейчас только жалею, что знаний у меня всё ещё недостаточно.» Пока несколько опасных преступников то молчали, то болтали о том о сём, время нещадно текло, и неизвестно, сколько его прошло. Наконец те самые священнослужители в окружении некоей дамы подошли к этой камере. На даме была рубашка с белыми кружевными цветами у воротника, поверх которой было накинуто бежевое пальто с латунной нитью, на нижней части тела — тёмная юбка до колен и коричневые кожаные сапоги; овальное лицо, светло-голубые глаза, напоминающие родниковую воду, высокий мост носа, шатеновые волосы просто спадали на плечи и были собраны в пучок — она была весьма красивой женщиной. В тот миг, когда Виджепан увидел её, его глаза засияли. «Результаты вашего суда готовы, и зачитывать их буду я.» — произнеся это, красивая дама повернулась и пошла к концу тёмного коридора, а остальные священнослужители занялись тем, что открыли камеру и конвоировали Люмиана, Гэя и остальных следом за ней. Они спускались по каменным ступеням, слой за слоем уходя всё глубже под землю, и в итоге оказались перед двустворчатой латунной дверью. Красивая дама с овальным лицом остановилась, повернулась к Люмиану и остальным и со строгим выражением лица произнесла: 'Ваш приговор: «Ссылка, без права возвращения навеки!» «Сослать куда?» — Гэй одновременно обрадовался и удивился. Неужели не смертная казнь? Дама указала на двустворчатую дверь латунного цвета за своей спиной: «Сослать за эту дверь.» Стоило её словам смолкнуть, как из-за двери раздался жуткий звук, в котором невозможно было разобрать ничего конкретного. З. Ы. Благодарность господину O из ордена Авроры за очередной донат Серебряного Альянса~ ---------- Глава 796 Морора Глава 796 Морора Услышав доносившийся из-за двери звук, все каторжники, кроме Люмиана, изменились в лице. Гэй сходу спросил: «Что вообще за дверью?» Неужели так называемое изгнание — это на самом деле отправка в пасть какому-то монстру, ему на съедение? «За дверью лежит путь, ведущий к вашему месту изгнания,» — красивая дама с овальным лицом просто ответила, — «там не будет монстров, ждущих, чтобы съесть вас, но там действительно очень опасно. Какая именно опасность, я и сама не знаю, однако там определённо есть надежда продолжить жить, а это куда лучше, чем быть прямо здесь повешенными или расстрелянными.» Гэй, Лес и остальные переглянулись, а затем посмотрели на окружавших их священнослужителей в простых белых робах с шитьём из латунной нити. На миг они заволновались, но в итоге всё же сдержались. Они понимали, что им не сладить со священнослужителями Церкви Познания, а та красивая женщина, зачитывавшая приговор, явно занимала куда более высокое положение. Интеллигентный на вид Гэй перевёл взгляд на Люмиана и обнаружил, что этот разыскиваемый преступник, заявлявший, будто совершил множество тяжких преступлений, держится совершенно спокойно и безбоязненно. «Сейчас я открою эту дверь, и вы войдёте сами. Оставшиеся отягчат свою вину и будут казнены на месте,» — красивая женщина с овальным лицом подняла обе руки, а в её светло-голубых глазах словно проступило бесчисленное множество иллюзорных светящихся точек. Тёмный, почти чёрный дождь бесшумно хлынул с четырёхметровой высоты, обливая Люмиана и остальных. Люмиан тут же ощутил прилив раздражения, в нём вспыхнули жестокие и свирепые чувства. Казалось, это забурлила кровь Омибеллы. «Что ты с нами сделала?» — с испугом и недоумением спросил Гэй. Красивая женщина, облачённая в кремово-белое жакето с шитьём из латунной нити, проговорила наставляющим тоном: «Это тайное искусство под названием 'Дождь бесплодия Харпса». Его действие заключается в том, чтобы лишить вас способности к деторождению, однако её можно восстановить с помощью соответствующего тайного искусства или квалифицированного врача. «Мы не хотим, чтобы в месте изгнания рождались младенцы. Они невиновны.» Дождь бесплодия… Неудивительно, что родословная Омибеллы поддалась воздействию и проявила такую отчётливую реакцию… Интересно, подействовало ли это тайное искусство на меня сейчас и не нейтрализовала ли его особенность крови Омибеллы… Если оно действительно сработало, то когда в будущем под влиянием дарителей «Великой Матери» во мне начнёт вынашиваться Омибелла, окажет ли эффект бесплодия своё действие и не даст эмбриону успешно прикрепиться? Это, пожалуй, зависит от Статуса соответствующего воздействия… Люмиан посчитал, что «Дождь бесплодия» — не такая уж и плохая вещь. Остальные каторжники тоже не посчитали это проблемой: у них либо уже было потомство, либо они отличались хладнокровным, чёрствым характером или были извращёнными психопатами, и не находили ничего милого в детях, несущих их кровь. Красивая женщина с овальным лицом отступила на несколько шагов, повернулась к латунным вратам, вытянула обе руки и надавила на них по воздуху. Врата издали тяжёлый лязг трущегося металла и медленно распахнулись внутрь. Неизвестно почему, но Гэй и остальные неожиданно почувствовали жажду и невольно прошли сквозь дверной проём, вступив в тёмный и глубокий туннель за ним. Они не заметили, что, кроме красивой женщины с овальным лицом, другие священнослужители Церкви Познания ещё в момент открытия латунных врат отступили к началу этого коридора и встали на ступенях. В Люмиане точно так же пробудилась жажда, и вместе с тем он почувствовал, что из глубины туннеля его зазывает нечто знакомое и одновременно неведомое. Он шёл в середине отряда и услышал, как за его спиной с грохотом захлопнулась дверь. Свет в туннеле мгновенно сделался чрезвычайно тусклым, и лишь вкраплённые в стены светящиеся драгоценные камни обеспечивали слабое освещение. Расточительно-то как… — инстинктивно вздохнул про себя Люмиан. В этот момент интеллигентный на вид Гэй огляделся по сторонам и сказал: «Может, останемся здесь и, когда снаружи поубавится стражи, попробуем как-то вскрыть эту дверь и вырваться?» «Думаешь, те, кого изгнали до нас, не додумались до такого?» — мрачный Виджепан хмыкнул с усмешкой. — «К тому же мы всё ещё в кандалах, как бежать-то?» Люмиан холодно наблюдал со стороны, обнаружив, что Гэй каким-то образом способен в некоторой степени сопротивляться жажде в своём сердце и подумывает о бегстве отсюда, тогда как другие каторжники уже начали находить всевозможные предлоги, чтобы отвергнуть его предложение. Подождав, пока они поспорят две-три минуты, Люмиан с притворно-небрежным видом спросил: 'А у нас есть еда? «А что, если уязвимость в охране снаружи появится только через несколько дней?» Не дав Гэю возможности ответить, Люмиан сам продолжить: «На самом деле еда есть. Каждый из вас — еда.» Произнесши это, Люмиан посмотрел на кулинара человеческого мяса Леса и с улыбкой спросил: «Как лучше приготовить нас с вами?» «Лучше всего тушить или мариновать, нужно только добавить подходящие специи, чтобы вкус не кислил,» — лицо простодушного с виду Леса сразу просияло. Гэй помолчал несколько секунд и, звеня кандалами на руках и ногах, медленно пошагал вглубь туннеля; Люмиан пошёл следом в том же темпе. Они шли очень долго. Люмиану показалось, что прошло около семи-восьми часов, но он сомневался, не исказилось ли у него восприятие времени. За всё это время ни один человек не остановился: впереди словно лежал не Город Изгнания, а край надежды. Кроме того, они часто слышали тот неописуемый жуткий звук, отчего кулинар человеческого мяса Лес предался Размышлениям: «Мы будто шагаем по длинному пищеводу какого-то монстра, пробираясь к его желудку, а слышимый звук — это шевеление и усвоение в его желудке.» Люмиан выразил полное согласие, тогда как у остальных волосы встали дыбом. Наконец они увидели каменные ступени, уходящие вверх. Похоже, это означало, что цель уже близка. Преодолев пролёт за пролётом и толкнув приоткрытую тяжёлую деревянную дверь, Люмиан и остальные зажмурились от вспышки яркого, сияющего солнечного света, а тот неописуемый, морозный звук мгновенно исчез. Практически одновременно у них над ухом раздался мягкий голос: «Добро пожаловать в Морору, „Город Изгнания“.» И впрямь… — Люмиан бесшумно перевёл дух, открыл глаза и стал осматриваться. Они находились внутри большого молитвенного зала какой-то церкви. Солнечный свет проникал сквозь витражные окна, озаряя всё вокруг и создавая святую, величественную картину. На лишённых окон стенах зала вверху красовались фрески с изображениями мифических преданий, а внизу возвышались книжные шкафы, будто выкованные из латуни и сплошь заставленные самыми разными книгами и экзаменационными листами. Из-за этого место походило скорее на библиотеку, нежели на церковь. Говорившим был старик лет шестидесяти-семидесяти в простой белой робе с шитьём из латунной нити. Его седеющие волосы и янтарные глаза выражали мягкость и чистоту без малейшей мути, а в левой ладони он держал фолиант — типичный учёный священнослужитель Церкви Познания. Но Люмиану показалось, что тот не похож на живого человека, и он заподозрил, что это какая-то особая кукла. «Морора? Это место называется Морора?» — Гэй тоже открыл глаза и с любопытством спросил. Старик кивнул: «Я — Хераберг, отвечающий за все богословские дела Мороры.» Пока он говорил, он вытянул правую руку и указал на Люмиана и остальных. Наручники, кандалы и железные цепи, пронзавшие ключицы, мгновенно сделались чрезвычайно мягкими, словно вылепленными из жидкой грязи. С металлическим звоном они отделились от тел каторжников и со стуком упали на вымощенный серо-белыми плитами пол, вновь обретя твёрдость металла. Увидев это, каторжники сжались от страха и оставили кое-какие дурные замыслы. Затем Хераберг протянул державшуюся у него в руках толстую книгу и перьевую ручку в латунном корпусе: «Запишите свои имена. Это означает, что вы официально стали жителями Мороры.» Люмиан полностью подчинился правилам, взял книгу и записал имя «Луи». Следующим был Гэй. Держа реестр и ручку, он искушающе-пробным тоном спросил Хераберга: «Как ты определишь, что мы написали свои настоящие имена?» Хераберг спокойно ответил: «Прошлое не имеет значения. В Мороре важны лишь настоящее и будущее.» Гэй задумчиво размышлял какое-то время, так и не поняв до конца, что именно хотел выразить священнослужитель Хераберг. Приняв во внимание, что Церковь Познания может обмениваться информацией с помощью телеграфа и других средств, он не стал выдумывать фальшивое имя для этого реестра и честно использовал своё настоящее. Когда все каторжники закончили регистрацию, Хераберг посмотрел на Люмиана и остальных и произнёс: 'Здесь тоже необходимо соблюдать правила. Большинство законов такие же, как и в других городах Ленбурга, однако разрешены законные дуэли: если обе стороны согласны, после этого никто не будет привлечён к ответственности. Кроме того, разрешены демонстрации и шествия, если они не связаны с насилием. «У нас есть специальный отряд, отвечающий за поддержание порядка в Мороре.» Мужчина средних лет Лес с простодушной внешностью спросил: «А мы можем вступить в отряд правопорядка?» «Члены отряда правопорядка полностью состоят из подопытных,» — мягко ответил Хераберг. Гэй допытывался: «И как же нам стать подопытными?» Мрачный Виджепан спросил: «Что будет, если нарушить здесь закон? Тюремное заключение или смертная казнь?» Хераберг с улыбкой произнёс: «Самое тяжёлое наказание за нарушение закона здесь — стать подопытным.» «Так разве это не значит стать стражем порядка?» — Гэй на миг опешил. Разве это не поощрение нарушать закон? Люмиан же вспомнил термин «подопытные», который часто встречался в материалах запечатывания «0—01». Судя по одной лишь той информации, он понимал, что стать подопытным — это явно не сулит ничего хорошего. Выражение лица Хераберга оставалось неизменным: «Да, но вы должны помнить, что, помимо церковных надзирателей, среди подопытных каждый день списываются в утиль как минимум двое.» Списываются в утиль… Гэй и остальные почувствовали, что это слово, выглядевшее здесь весьма странно, таит в себе невыразимый ужас. «Сколько всего людей сейчас в Мороре?» — Люмиан задал довольно странный вопрос. Хераберг с улыбкой ответил: «Почти двести тысяч человек. Вокруг города есть фермы, шахты, фабрики — всё это часть Мороры.» «Почти двести тысяч человек… Разве в Ленбурге есть столько каторжников?» — Люмиан слегка удивился. Хераберг добросовестно разъяснил: «Это накопилось за многие поколения. К тому же мы тратим деньги, чтобы закупать каторжников из-за границы.» Закупать… Говорит так, словно завлекают специалистов… Люмиан обдумывал всё несколько секунд, не спеша сразу «совершать преступление» и добровольно проситься в подопытные, желая проверить, представится ли возможность приблизиться к запечатанному «0—01». Попрощавшись с Херабергом, он направился к выходу из этой подобной библиотеке церкви, планируя первым делом отыскать две оставшиеся части тела «Гноящейся отсечённой руки». ---------- Глава 797 Цена распускания рук Глава 797 Цена распускания рук За спиной Люмиана мрачный Виджепан всё ещё расспрашивал священнослужителя Церкви Познания Хераберга: «В легальной дуэли я могу сделать с другой стороной всё что угодно и не понести наказания?» «Да,» — Хераберг подтвердил догадку Виджепана. Глаза Виджепана тут же загорелись, он почувствовал, что здесь настоящий рай. Он взволнованно сглотнул слюну. Глоток… Он услышал похожий звук сглатывания сбоку. Повернув голову и посмотрев туда, он обнаружил, что звук исходил от Джули — женщины с распущенными каштановыми волосами. Эта «Коллекционер» была столь же взволнована, а кулинар человеческого мяса Лес облизнулся. Он уже проголодался. Люмиан не стал любоваться представлением этих опасных преступников, вышел из похожей на библиотеку церкви и принялся осматриваться вокруг. Архитектурный стиль этой местности был крайне древним, в духе начала Пятой Эпохи, с характерными колоннами и арками — монументальный, массивный, величественный и простой. За церковью простиралось бескрайнее кладбище, где среди деревьев возвышалось множество надгробий и выделялись многочисленные курганы могил. Это напомнило Люмиану фразу из материалов о запечатывании «0—01»: «Поместить в подземную усыпальницу, расположить огромное количество марионеток-воинов, а сверху построить кладбище с числом останков более миллиона…» Подземная усыпальница, запечатывающая «0—01», прямо под ними? Едва Люмиан отвёл взгляд, как прежде солнечное небо мгновенно потемнело, в вышине сгустились тучи, и раскатился глухой рокот грома. «Ну и погода, меняется на глазах… Неудивительно, что в тех материалах говорилось о частых экстремальных погодных явлениях в Мороре…» — размышлял Люмиан, всматриваясь вдаль, где непрерывная гряда гор в полумраке казалась затаившимся на краю гигантским зверем, преграждающим путь всем, кто захочет тайком покинуть это место. Разумеется, это было лишь метафорой, ведь у жителей Мороры ни в кои веки не возникало мысли покинуть этот город. Люмиану и самому уже немного не хотелось уходить. Подземелье призывало его. «Нужно скорее найти место, где обосноваться, иначе попадём под дождь,» — раздался голос Гэя возле уха Люмиана. Он тоже вышел из той церкви, название которой было неизвестно, и как уроженец Ахсары изъяснялся довольно книжным языком. «Да уж,» — с улыбкой ответил Люмиан, выходя на большую площадь перед церковью. Гэй, идя следом, оглянулся назад и с удивлением произнёс: «Здесь, оказывается, такое огромное кладбище?» «Кладбище с числом останков более миллиона, а то и десятка миллионов,» — мимоходом ответил Люмиан. Гэй задумчиво кивнул: «В исторических книгах записано, что в начале Пятой Эпохи в регионе Ленбург прошла крупномасштабная акция по переносу могил, чтобы справиться с последствиями „Бледной Катастрофы“. Их перенесли сюда?» «Возможно,» — Люмиан, пересекая площадь, незаметно активировал чёрную метку, представляющую «Гноящуюся отсеченную руку», но не стал использовать её по-настоящему. Он ощущал примерное местоположение остальных двух частей тела «Гноящейся отсеченной руки». От этого ощущения Люмиан вздрогнул, потому что частей оказалось больше двух — из разных направлений «Города Изгнания» поступал тонкий отклик. «Браток Отсечённая Рука, твои две части тела зверски расчленили?» — бесшумно пробормотал Люмиан. Он выбрал направление с самым сильным откликом и направился туда. Пройдя буквально одну улицу, он услышал звон сталкивающегося металла и увидел двух мужчин, которые под взглядами многочисленных зевак жестоко сражались на острых прямых мечах. Каждый день происходят дуэли, сопряжённые с увечьями и смертью… Люмиан вспомнил содержание материалов о запечатывании «0—01» и, не торопясь идти дальше, остановился понаблюдать. Гэй поступил так же, словно оценивая уровень сил жителей Мороры. Поединок длился две-три минуты и закончился тем, что мужчине в плотной чёрной куртке рассекли грудь и живот; из него вывалились окровавленные кишки, и он умер в конвульсиях. Рядом неизвестно когда появилась группа людей в чёрных балахонах — и мужчины, и женщины, и у всех были равнодушные лица. Они молча уволокли обнажённый труп и молча смыли кровь с мостовой, точь-в-точь как машины, действующие по заданной программе. Зеваки начали расходиться, и один низкорослый мужчина в коричневато-зелёной кепке-восьмиклинке и с добродушной улыбкой прошёл мимо Люмиана и Гэя, окинув их несколькими взглядами. «Вы новенькие?» — с воодушевлением спросил этот низкорослый мужчина. «Как ты это понял?» — полюбопытствовал в ответ Гэй. Низкорослый мужчина с хохотом ответил: «Ваш облик ещё не изменился, вы ещё не стали по-настоящему частью Мороры!» Произнося вторую половину фразы, его голос внезапно стал визгливым и резким, словно его телом завладело нечто неизвестное. Люмиан молча смотрел на этого низкорослого мужчину, наблюдая за изменением его состояния. Низкорослый мужчина тут же взмахнул рукой: «Ха-ха, меня зовут Вольмс, как-нибудь выпьем вместе.» Провожая взглядом Вольмса, уходившего на другую улицу, Гэй внезапно сказал Люмиану: «Ты не заметил, что у тебя кое-чего не хватает?» «Заметил,» — довольно безразлично кивнул Люмиан. — «У него быстрые руки.» Лишь в момент, когда Вольмс убирал руку, Люмиан обнаружил, что «Сумка путешественника» вот-вот покинет его тело. Это, должно быть, Потусторонний, настоящий «Мародер», а недавняя внезапная перемена состояния с высокой вероятностью была специально разыгранным представлением для привлечения внимания. «Раз заметил, почему не разоблачил его? Побоялся мести?» — Гэй не совсем понял реакцию Люмиана. «Хочу посмотреть, на что он способен,» — Люмиан, не меняя улыбки, засунул руки в карманы и не спеша пошёл по маршруту Вольмса, выслеживая вора. Гэй посмотрел ему вслед, подумал секунд десять и решил, что лучше сначала найти ночлег. ………… Едва скрывшись из виду Люмиана и Гэя, Вольмс внезапно ускорил шаг, пересёк несколько переулков, виляя из стороны в сторону. Убедившись, что оторвался от возможных преследователей, он остановился в глубине безлюдного переулка и достал изнутри одежды тёмно-чёрный кошелёк для монет. Это была «Сумка путешественника» Люмиана. «Ха-ха, эти новенькие дураки и впрямь недостаточно бдительны, посмотрим, что тут внутри…» — Вольмс в кепке-восьмиклинке запустил руку внутрь «Сумки путешественника». Выражение его лица слегка изменилось, и на нём отразилась бурная радость. Он мог «видеть» ценность этого кошелька и чувствовал, что внутри находится немало вещей с духовностью, но никак не ожидал, что это окажется чрезвычайно редким пространственным предметом, внутри которого словно помещалась целая нехилая комната. «Вот уж поистине неожиданная радость…» — Вольмс схватил один из предметов внутри «Сумки путешественника» и вытащил его наружу. Перед его взором предстал изувеченный, сохранившийся лишь наполовину синевато-чёрный раздувшийся труп, разложившийся до такой степени, что с него стекала желтовато-красная гнойная жижа. Хлоп! Вольмс резко отдёрнул руку, позволив полутрупу шмякнуться на землю. «Это…» — выражение его лица стало невероятно перепуганным. Как кто-то может носить с собой половину трупа? Да ещё и сильно разложившегося трупа! Даже в Мороре, где убийц не перечесть, это был самый извращённый случай! Неудивительно, что его сослали сюда! Вольмс перевёл дух и снова запустил руку в «Сумку путешественника», вытащив белоснежный, нежный кусок кожи. Увидев эту кожу, он совершенно не мог оторвать взгляд, словно созерцал кожу возлюбленной из своих снов. Вслед за этим он обнаружил, что на коже виднеются какие-то незнакомые ему чёрные слова. «Похоже на те языки, что способны призывать Потусторонние силы. Эта кожа наверняка очень ценна, мне нужно переписать её и найти кого-нибудь для расшифровки, но так, чтобы не вызвать подозрений.» Вольмс с превеликим удовольствием поглаживал эту белоснежную, нежную кожу, совершенно не желая выпускать её из рук. Внезапно он почувствовал защекотание в горле. «Кха-кха-кха!» Он заходился кашлем, который становился всё более надрывным. Буквально за каких-то десять-двадцать секунд он разошёлся в кашле до такой степени, что сердце, казалось, вот-вот разорвётся. Кха! Вольмс выкашлял лужу свежей крови. «Это ненормально! С чего я вдруг так тяжело заболел?» Вольмс смутно что-то понял и разом швырнул белоснежную, нежную кожу на землю. Однако кашель продолжался и становился лишь сильнее. Кашляя, он судорожно размышлял о том, как спастись: Тот парень держал такую опасную кожу в кармане, у него точно должно быть снадобье, способное излечить соответствующий вред… Да, непременно есть! Вольмс вновь запустил руку в «Сумку путешественника». Первым, что он нащупал и вытащил, оказалась серовато-белая брошь в форме молнии. Огромная серебристо-белая молния внезапно ударила из сгустившихся в небе туч прямо в него. Ба-бах! Под раскаты грома, эхом отдающиеся в поднебесье, обугленный Вольмс повалился на землю, бившись в судорогах. И без того тяжелобольной, после удара молнии он оказался на грани смерти. «Как, как вдруг… молнией… я, я…» — перед глазами Вольмса потемнело, и в состоянии растерянности, страха и раскаяния он закрыл глаза. Вскоре он перестал дышать. Прошло буквально секунд десять, и Люмиан повернул в этот переулок, подошёл к нему и, глядя сверху вниз на его труп, со смехом покачал головой: «Роется в чужих вещах — очень опасное занятие.» Помешкав мгновение, Люмиан с сожалением усмехнулся и вздохнул: 'Я ещё хотел проследовать за тобой, чтобы соприкоснуться с Потусторонними Мороры, а ты оказался настолько никудышным? «И ведь это ты ещё не добрался до более опасных вещей.» Покачав головой, Люмиан поднял «Сумку путешественника» и, поднося горловину мешка вплотную и уминая содержимое внутрь, убрал обратно брошь «Гнев моря», человеческую кожу «Демонессы Отчаяния» и половину трупа «Гноящейся отсеченной руки». «Придётся тебе побыть добряком,» — пробормотал Люмиан, нащупав на теле Вольмса 537 сассонов. Это составляло около 2863 феров. Забрав подарок «добряка», Люмиан стал дожидаться выделения Потусторонней характеристики Вольмса. Минуты через две в переулок вошла группа блюстителей закона в чёрных балахонах с равнодушными лицами, и их предводитель без всяких эмоций посмотрел на Люмиана: «Это ты его убил?» «Нет, его убило молнией, может, совершил слишком много дурных дел,» — Люмиан улыбнулся и серьёзно объяснил, — «Он вор, украл мои вещи, потому я и пригнался сюда.» Блюстители закона пристально уставились на Люмиана, словно пытаясь понять, не лжёт ли он. Спустя мгновение предводитель кивнул: «Можешь идти.» Люмиан не сдвинулся ни на шаг и со смешком сказал: «Вещи на нём должны достаться мне?» ---------- Глава 798 «Старый друг» Глава 798 «Старый друг» Возглавлявшему отряд стражей правопорядка было около сорока лет, у него была гладко выбритая борода и темно-карие глаза. Он без особого выражения на лице ответил на вопрос Люмиана: «Правила такого нет.» Он имел в виду, что не существует правила, согласно которому все вещи вора после его смерти переходят к одному и тому же потерпевшему. Люмиан с улыбкой спросил в ответ: «Но ведь нет и специального закона, запрещающего подобное, верно?» «Верно.» Возглавлявший стражей правопорядка медленно кивнул. Улыбка на лице Люмиана стала еще более заметной: «Прибытие в Морору означает ли полное прекращение связей с прошлым?» Это умозаключение было сделано из слов священнослужителя Хераберга в церкви. «Да.» Страж правопорядка не стал отрицать. Люмиан спросил дальше: «И у этого вора нет других наследников в Мороре, верно?» Перед попаданием в Морору особо опасных преступников стерилизуют, поэтому, если только речь не идет о семейном преступлении или о поиске здесь супруга со схожими преступными взглядами, ни у одного человека в Мороре нет законных наследников. Тот страж правопорядка не сразу ответил на вопрос Люмиана, а достал из-под черного балахона толстую книгу и стал искать соответствующие записи. «Ты знаешь этого вора, знаешь его имя?» — задумчиво спросил Люмиан. Тот страж правопорядка кивнул: «Он — Вольмс.» Вскоре нужная запись была найдена, и страж правопорядка ровным голосом произнес: «Его родителей, братьев и сестер нет в Мороре, и в Мороре он не женился — по крайней мере, не приходил регистрироваться.» «Итак, согласно законам нашего края, если у вора нет наследников и других потерпевших, предъявляющих права, вещи на его теле достаются тому потерпевшему, который его поймал, — начал сочинять предлог Люмиан. — Это всё равно что убить противника на законной дуэли и забрать соответствующие трофеи.» Тот страж правопорядка несколько секунд смотрел на Люмиана, после чего произнес: «Можно.» Он и его подчиненные терпеливо стояли там, пока Потусторонняя характеристика Вольмса не выделилась, соединившись с одним из пальцев, не отломилась и не окрасилась в полупрозрачный черный цвет. Забрав Потустороннюю характеристику, Люмиан не ушел сразу, а остался на месте, со скучающим видом наблюдая, как стражи правопорядка уволакивают труп и убирают внутри переулка следы крови и копоти. Тучи высоко в небе становились все гуще, а вспыхивающие молнии и глухие раскаты грома раздавались все чаще. Наконец переулок снова стал чистым и тихим, и в нем остался только Люмиан. Люмиан задумчиво кивнул и бесшумно пробормотал себе под нос: 'Стражи правопорядка, похоже, способны запомнить лицо и имя каждого жителя Мороры… «Став стражами правопорядка, они остаются людьми, но в то же время уже словно и не люди…» Ему казалось, что эти люди, именуемые стражами правопорядка, а на деле являющиеся подопытными, словно куклы, действующие по заданной программе, будто утратили самосознание и способность к глубокому мышлению. То, что он только что намеренно спросил, принадлежат ли ему все личные вещи Вольмса, обуславливалось вовсе не жадностью до вот-вот готовой выделиться Потусторонней характеристики — конечно, влияние жадности в какой-то мере присутствовало, ведь Потусторонние характеристики стоили весьма немало, — однако Люмиан давно разглядел, что Вольмс определенно не достиг Последовательности 7 Пути «Мародера», поскольку соответствующая Последовательность 7 называлась «Дешифровщик» и непременно смогла бы расшифровать часть тайн предметов в «Сумке путешественника», примерно осознав степень их опасности, и не погибла бы так жалко на месте, просмотрев всего лишь три вещи. Люмиан даже подозревал, что Вольмс не добрался и до Последовательности 8 «Аферист», причиной чему послужило то, что этот вор вел себя недостаточно сообразительно. То, что Люмиан задавал стражам правопорядка те вопросы, объяснялось не желанием продемонстрировать свой талант «Адвоката» и умение пользоваться уязвимостями, а стремлением под этим предлогом, через вопросы и ответы, проверить состояние стражей правопорядка, то есть подопытных! И затем он пришел к выводу. Ему показалось, что эти особо опасные преступники, став подопытными, превратились во что-то среднее между восковыми фигурами из Замка Красного Лебедя семьи Сорен и куратором Ольсеном из «Ордена Железного Креста», однако без чувства свирепости и безумия — напротив, они были мягки и равнодушны до искажения. «Это результат совместного воздействия загрязнения от „0—01“ и печати Мороры над ним?» Люмиан не был уверен, сумеет ли он сохранить самосознание, если вступит в ряды подопытных, и не станет ли действовать лишь в соответствии с правилами Мороры, превратившись в марионетку этого «Города Изгнания» или «0—01». Это заставило его поколебаться в первоначальном плане приблизиться к «0—01» в качестве подопытного. Он усмехнулся и глухо спросил: «Термиборос, ты хочешь быть марионеткой Мороры?» Термиборос не обратил на него внимания. Хлынул ливень! Проливной дождь наконец обрушился, погрузив всю Морору в поднимающиеся брызги водяной мороси и сумеречную атмосферу, похожую на конец света. Люмиан шел вдоль навесов массивных зданий, укрываясь от проливного дождя, по направлению к тому месту, которое находилось ближе всего к нему и от которого сильнее всего исходил отклик от изувеченного тела «Гноящейся отсеченной руки». Когда он добрался до пункта назначения, его одежда уже наполовину промокла под порывами ветра и дождя, а лужи на улице едва не доходили до ступеней. Люмиан уставился вбок и вперед, увидав вмонтированную возле двери вывеску, на которой были изображены вилка с ножом и бокал, а также написано на ленбургском языке: «Плотоядные» Бар, где предлагают еду? Плотоядные… Люмиан обдумал название бара, и у него внезапно возникло странное догадка: 'Результаты недавнего ощущения показали, что тело брата-отсеченной-руки рассеяно по множеству мест Мороры, хотя изначально их было явно всего лишь два куска… 'Овцеликий Демон из Подземного царства каждый день отрезал гниющую плоть брата-отсеченной-руки и ел её, а та гниющая плоть восстанавливалась сама по себе… «Этот бар называется 'Плотоядные»… 'Неужели владелец этого бара заполучил один из кусков трупа брата-отсеченной-руки и с тех пор сэкономил на расходах по закупке мясных продуктов, заменив их им? 'Владельцы баров в других городах, возможно, и не додумались бы до такого, но в Мороре вероятность этого весьма высока — ведь всех их сослали сюда за тяжкие преступления, и хозяин этого бара вполне мог оказаться извращенным мясником, убивавшим людей и торговавшим их мясом… 'Если это действительно так, дело принимает скверный оборот: неизвестно, сколько людей съело и вобрало в себя гниющую плоть брата-отсеченной-руки, и неизвестно, к каким последствиям это приведет… «Найдя первоначальные два куска останков и дав брату-отсеченной-руке первично восстановиться, можно ли будет напрямую притянуть и объединить оставшееся?» Люмиан некоторое время бесшумно бурчал про себя, после чего быстро пробежал сквозь завесу дождя и толкнул тяжелую деревянную дверь бара «Плотоядные». — Прибыв в Морору и готовясь вскоре вернуть телу «Гноящейся отсеченной руки» целостность, он начал называть его братом-отсеченной-рукой — полушутя, полудемонстрируя «близость» в надежде, что тот в конце концов не станет на него нападать, ведь к тому времени, возможно, возникнут и другие опасности. Только взойдя с каплями дождя в бар, Люмиан увидел знакомый силуэт. Этот силуэт сидел на высоком табурете перед барной стойкой. Его волосы, казалось, были оттенены красным, брови и глаза выглядели более карими, а внешность явно можно было назвать красивой, но из-за слишком агрессивных черт лица, выпячивающих его остроту напоказ, он никому не мог понравиться. Альбус! Альбус Медичи! Дух Люмиана мгновенно натянулся, но внешне он не подал виду и с улыбкой направился к барной стойке. Раньше он лишь считал Альбуса Медичи весьма таинственным, плетущим во мраке неисповедимые заговоры, но позже узнал о существовании «Красного Ангела» Медичи, узнал, что этот бывший Король Ангелов замыслил грандиозный заговор и успешно получил от Вермонды Сорен из Трира Четвёртой Эпохи Потустороннюю характеристику Последовательности 1 Пути «Охотника». Это заставляло его при одном взгляде на Альбуса Медичи вспоминать о «Красном Ангеле», подозревая, что Альбус — доверенный представитель этого Короля Ангелов, вошедший вместо него в Морору в поисках возможности приблизиться к «0—01». Для Люмиана это не было хорошей новостью, поскольку Медичи являлся великой фигурой, стоящей ближе всех к божественному престолу «Красного Жреца»! Альбус Медичи почувствовал пристальный взгляд Люмиана, повернулся всем телом и посмотрел в ответ на Люмиана, который не прибегал ни к какому маскировочному облику, а лишь вернул волосам их обычный цвет. «Как ты здесь оказался?» — Люмиан улыбнулся так, словно встретил старого друга. Альбус ответил такой же улыбкой: «А ты как здесь оказался?» «Разумеется, меня схватили и привели сюда,» — Люмиан с улыбкой сел рядом с Альбусом, постучал по столешнице барной стойки и произнес бармену, чье лицо выглядело так скверно, словно у него умерли родители: — «Принеси мне стейк, вырезку, средней прожарки.» «Ты что, подражаешь мне? Тоже не пойми с чего схвачен и брошен в этот город, тоже заказал стейк из вырезки,» — Альбус поставил одну ногу на перекладину высокого табурета, а другую поднял и положил на колено первой. Не дожидаясь ответа Люмиана, он расслабленно улыбнулся и спросил: «Какое преступление ты совершил?» «Убийство, святотатство, поджог, устроение взрыва, похищение…» — Люмиан перечислил те же обвинения, что ранее высказал Гэю и остальным, но не в первоначальном порядке. Он тоже в весьма расслабленном состоянии спросил в ответ: «А ты?» «Я,» — Альбус покачал ногой, лежащей на колене, — «убийство, поджог, подстрекательство к бунту, попытка свержения правительства.» «Какого правительства?» — спросил Люмиан тоном давних друзей, встретившихся после долгой разлуки. «Интиса,» — Альбус развел руками. — «Не спрашивай меня, почему за попытку свергнуть правительство Интиса меня сослали в странный город Ленбурга, я и сам не знаю.» Твой ответ слишком уж отмазочный… Люмиан глубокомысленно кивнул в знак согласия: «Да уж, я ведь тоже не совершал преступлений в Ленбурге.» За «болтовней» двух бывших членов «Ордена Железного Креста» подали два стейка. Глядя на лежащие на белой фарфоровой тарелке стейки с лёгкой сукровицей, мясо которых выглядело весьма недурно, Люмиан молча не стал брать нож и вилку. Он почувствовал ту самую связь. Это действительно была гниющая плоть «Гноящейся отсеченной руки», отрезанная гниющая плоть! Спустя несколько секунд Люмиан посмотрел в сторону и обнаружил, что Альбус Медичи точно так же пристально смотрит на «стейк», не делая никаких движений. Уголки губ Люмиана изогнулись, и он с улыбкой спросил: «Почему ты не ешь?» Альбус ответил сияющей улыбкой: «А ты почему не ешь?» ---------- Глава 799 «Дуэль» Глава 799 «Дуэль» В ответ на риторический вопрос Альбуса Люмиан ухмыльнулся и пробормотал про себя: 'А у этого парня довольно острое чутьё… И когда только его сослали в Морору? Но, похоже, он обедает в этом баре впервые… Заметил, что у некоторых жителей Мороры после местной еды проявляются странности, и решил лично всё проверить?' Пока эти мысли проносились в его голове, Люмиан с силой хлопнул ладонью по стойке бара. Он спрыгнул с высокого табурета и мрачно сказал бармену, чьё лицо всё это время выражало крайнее недовольство: 'Подсовываешь мне это мясо под видом стейка, думаешь, отмахнёшься? «Пусть ваш босс выйдет!» Бармен опешил: «Вы уверены?» Он не смутился и не разозлился из-за тона Люмиана, напротив, в его взгляде мелькнула некая радость. Люмиан ничего не ответил, дав понять взглядом: пусть ваш босс живо выметается сюда. Бармен тут же заорал во всё горло: «Босс! Босс! Тут кто-то хочет разнести твой бар!» Всего через пару секунд со стороны кухни выскочила фигура. У неё были растрёпанные, клочковатые волосы и настолько жирное лицо, словно состоящее из нескольких слоёв плоти, сжавших глаза в узкие щелочки, но телосложение выглядело вполне нормальным, без малейшего намёка на полноту. Фигура была облачена в белый фартук и держала в руке тяжёлый секач, явно предназначенный для рубки костей. Разгневанно уставившись на двух посетителей возле стойки, человек закричал на ленбургском языке: «Кто? Кто хочет разнести мой бар?» Люмиан указал на стейк в белой фарфоровой тарелке и с усмешкой произнёс: «Думаешь, я не вижу, что это за мясо?» «Я сказал стейк — значит, стейк», — ничуть не уступая, отрезал толстолицый босс. Люмиан не стал спорить. Он достал из «Сумки путешественника» чёрную перчатку и с хлопком бросил её прямо перед ним. «Я вызываю тебя на дуэль», — совершенно спокойным тоном сказал Люмиан. Бросать перчатку, вызывая на дуэль, было интисским обычаем. Босс бросил взгляд на чёрную перчатку на полу, и складки жира на его лице разгладились слой за слоем, обнажив зажатую между ними желтоватую бороду. Он улыбался. Он принял вызов Люмиана: «Ладно.» Не успело затихнуть это слово, как он уже взмахнул своим массивным секачом и со всей силы обрушил его на Люмиана. Люмиан отскочил в сторону, уклоняясь от удара, но неожиданно почувствовал, что больше не может использовать способность «Телепортация». Эта контрактная способность, полученная от «Гноящейся отсечённой руки», словно была отнята неведомой силой! Люмиану тут же вспомнились объяснения Людвига о Последовательности 5 Пути «Гурмана» — «Лишителе». Он заподозрил, что этот хозяин бара, подрабатывающий поваром, как раз и является одарённым Злым Богом данного Пути. 'Неудивительно, что он сумел приготовить гнилое мясо приятеля-руки так, что оно почти не отличается от настоящего стейка — и на вид, и на запах… 'Одарённых Злым Богом не уничтожают, а ссылают в Морору? 'Не стоит пихать в Морору всякий мусор… «Или боятся, что население Мороры сократится и не хватит людей для запечатывания подземного „0—01“?» Пока эти мысли проносились в его голове, Люмиан дёрнул плечом, его предплечье раздулось, и он выбросил правый кулак. Его кулак вспыхнул ярким, ослепительно-белым пламенем и, будто с хвостом павлина за собой, рванулся навстречу хозяину бара. Бум! Когда его кулак врезался в боковину тяжёлого секача, произошёл мощный взрыв. Ослепительно-белая вспышка мгновенно озарила весь бар, а бурный порыв ветра опрокинул ближайшие высокие табуреты, отбросив владельца с жутко жирным лицом прочь. Альбус сработал ловко и быстро: он одним скачком слетел с табурета возле Люмиана и уселся на стойку подальше от опасной зоны. Поджав одну ногу и опираясь ею о стойку, он с большим интересом наблюдал за дуэлью Люмиана и владельца бара. Бармен тоже попал под ударную волну: его «отбросило» прямо на стеллажи с алкоголем, и на него хлынули душистые струи из разбитых бутылок. Он едва не вспыхнул. Принявший взрыв в упор босс бара остался с разорванной на груди одеждой; его плоть превратилась в кровавое месиво и обуглилась, обнажив белесые кости. На его лице виднелись похожие раны, но из-за чрезмерных слоёв жира череп остался цел. Эти раны быстро пульсировали и затягивались в странном, нечеловеческом темпе, и, похоже, вскоре должны были полностью исцелиться. «Это не та способность или черта, которой должен обладать „Лишитель“, да и на всём Пути „Гурмана“ в низших и средних Последовательностях такого быть не должно… Неужели „Повар“ получил это благодаря особой еде? Это немного похоже на способность приятеля-руки отращивать съеденную плоть…» — воспользовавшись взрывом, Люмиан отступил на несколько шагов, увеличив дистанцию до владельца бара. Заметив странность противника, он одновременно почувствовал, что снова лишился одной из своих способностей. На этот раз — «Искусства Хэн-Ха». «„Лишитель“ способен чувствовать, какие из моих способностей и черт представляют для него наибольшую опасность? И пусть он не знает, что именно они собой представляют, но может лишать их в порядке убывания степени угрозы?» — Люмиан неторопливо сформировал огромный ослепительно-белый огненный шар и направил его во владельца бара. Хозяин бара не стал уклоняться: подняв покрытый щербинами и готовый вот-вот развалиться секач, он рванул прямо на ослепительно-белый шар и рассек его. Огненный шар тут же раскололся надвое, утратив скорость и разрушительную ауру, после чего хозяин бара широко разинул пасть и, подобно киту, всасывающему морскую воду, проглотил его целиком, не получив ни малейшего вреда. И в этот миг Люмиан ухмыльнулся. В воздухе вокруг него один за другим начали стремительно возникать ослепительно-белые огненные шары, со свистом устремляясь к владельцу бара. За его спиной след в след появлялись ослепительно-белые огненные вороны, описывая широкую дугу и заходя за спину босса. Он хотел посмотреть, с сколькими огненными шарами сможет расправиться этот «Лишитель», сколько он сумеет сожрать и не лопнет ли от прожорливости! Взгляд владельца бара остекленел, и он тут же изрыгнул ослепительно-белое пламя, хлынувшее в его желудок, превратив его в поток, хлынувший навстречу лавине огненных шаров. Увидев это, Альбус упёрся ладонями и резко перемахнул за стойку бара. Грохот! Огненный поток, изрыгнутый хозяином бара, один за другим подорвал всю группу огненных шаров. Взрывы сметли барную стойку, стеллажи с алкоголем бесшумно рухнули, и вместе с разлившимся спиртным всё вспыхнуло бушующим пламенем. Бармен, сбежавший туда, где укрылся Альбус, радовался, что вовремя предпринял меры. Остальные посетители бара либо забились по углам, либо выскочили из зала — опыт у них был богатый. Свист, свист, свист — ослепительно-белые огненные вороны, намеренно обогнувшие эпицентр и не задетые цепным взрывом, один за другим обрушились на спину хозяина бара. Однако к этому моменту владелец бара уже окрасился в полупрозрачный алый цвет, похожий на застывший лунный свет. Грохот! Взрывы и горение ослепительно-белых огненных ворон не только не заставили алый, подобный лунному свету силуэт хозяина бара померкнуть, а, напротив, отражая отблески пламени, сделали его даже ярче. Когда отдельные искры пламени опустились, хозяин бара вернулся к своему обычному облику, снова занёс секач и уставился на место, где только что стоял Люмиан. Там никого не было. В зале бара фигура Люмиана тоже отсутствовала. Хозяин бара на мгновение опешил. Практически в тот же миг из тени у него под ногами вырос человек. Люмиан с железно-чёрными глазами выбросил правый кулак, охваченный ослепительно-белым пламенем, покрывавшим всю его руку, и с одного удара угодил хозяину бара прямо в пах. С оглушительным грохотом кулак Люмиана поразил уязвимое место, пробив пах и ворвавшись прямо во внутренности этого «Лишителя», после чего ослепительно-белое пламя устремилось вверх. Он по инерции выпрямился, поднял хозяина бара и направил раскалённое пламя своего кулака прямо к желудку врага. Вслед за этим Люмиан отдёрнул правый кулак и швырнул противника на землю. Плюх — пах хозяина бара полностью разорвался, кишки, перебитые кусками, хлынули наружу, а желудок кое-как сохранил целостность, лишь обуглился по краям и сочился желтовато-зелёной жидкостью. Люмиан посмотрел в эти две узкие, сжатые жиром, полные боли глазенки и с насмешкой ухмыльнулся: 'Ты что, свой собственный мозг тоже приготовил и сжёр? Заблокировал атаку, вышел из состояния лунного света и при этом остался на месте, даже не сменив позицию. «Ты вообще не подумал о том, что я могу снова воспользоваться твоей тенью?» Выражение лица хозяина бара исказилось, и он растерянно произнёс: «Собственный… мозг… тоже… можно приготовить…» Его голос затих, и в конце концов он испустил последний вдох, оставшись лежать на земле без движения. Люмиан смотрел на труп этого «Лишителя», думая не о том, какие ошибки тот допустил в бою, а о некой странности, которую он заметил во время стычки: '«Способности 'Лишителя» и впрямь довольно разнообразны. Хотя каждое их применение крайне поверхностно и примитивно, уступая контрактным способностям, в реальном бою они весьма эффективны… «Если бы реакция этого парня, обнаружившего моё исчезновение, не была такой заторможенной и деревянной, мне бы не удалось так легко поразить его уязвимое место, и, вполне возможно, пришлось бы задействовать волшебный предмет из 'Сумки путешественника»… «Для сравнения, у того „Мародёра“ по имени Вольмс подобных проблем не было…» Пока Люмиан размышлял, он встряхнул рукой — на поверхности его кулака появились раны от разъеденной плоти, причинявшие острую боль. Это произошло, когда он ударил по желудку хозяина бара и на него попали брызги вытекшего «желудочного сока». И это при том, что тогда его руку защищало ослепительно-белое пламя. Поразмыслив, Люмиан понял, что не может помешать Дару на теле хозяина бара вернуться к Дарителю, однако всё равно присел, извлёк из «Сумки путешественника» обычный прямой меч и с помощью собственного ослепительно-белого пламени отделил этот желудок от трупа. Он намеревался позже спросить у Людвига, можно ли приготовить из этого блюдо с особыми эффектами, или обратиться к «Ремесленнику», чтобы узнать, сгодится ли это в качестве особого материала. Закончив с этим, Люмиан выпрямился и спросил у бармена, только что выбравшегося из укрытия и получившего немалые ранения: «Сколько лет вашего босса сослали в Морору?» «Лет пять-шесть», — бармен смог назвать лишь приблизительное число. Пять-шесть лет… Тот вор выглядел довольно молодым, его сослали в Морору, вероятно, всего год-два назад… Чем дольше находишься в Мороре, тем выше вероятность проявления заторможенности и оцепенения — симптомов, присущих подопытным? Это одно из проявлений загрязнения «0—01»? Нет, в материалах о запечатывании об этом ничего не упоминалось, да и в Трире подобного не происходило… Владелец бара что-то совершил в Мороре, из-за чего сам начал превращаться в подопытного? Погружённый в мысли Люмиан огляделся по сторонам и с улыбкой произнёс: «Не трогайте мои трофеи.» Это относилось к деньгам при хозяине бара. Затем Люмиан направился к проходу сбоку от барной стойки. Исходя из происхождения «стейка» и местонахождения «Повара», он небезосновательно подозревал, что та часть трупа «Гноящейся отсечённой руки» находится на кухне. Едва войдя на кухню, он увидел полтуши синевато-чёрного, распухшего и сильно разложившегося трупа, откровенно выложенной на кухонном столе. ---------- Глава 800 Подтверждение ситуации Глава 800 Подтверждение ситуации Глядя на полутушу — синевато-чёрную и разбухшую — на кухонном столе, Люмиан с иронией подумал про себя: «Совсем не скрывают, достоин своего названия „Город Изгнания“ Морора…» Люмиан провел беглый осмотр и убедился, что этот сильно разложившийся труп — вторая половина тела «Гноящейся отсеченной руки», и, за исключением отсутствия левой половины, соответствующей головы и самой «Гноящейся отсеченной руки», он довольно цел. Если бы гнилое мясо возле позвоночника не извивалось и не разрасталось, пытаясь восстановить первоначальную форму, Люмиан едва ли поверил бы, что те два «стейка», что только что подали ему и Альбусу, были отрезаны от этого трупа, не говоря уже о том, что такого «стейка» продали уже не одну десяток и не одну сотню порций. Это заставило Люмиана слегка нахмуриться, и в его душе снова всплыл вопрос, о котором он размышлял ранее: Есть ли необходимость изымать те проданные «стейки»? Судя по целостности гнилого трупа, похоже, в этом нет необходимости… К тому же жители Мороры едят подобные «стейки» уже не первый день, и неизвестно, действительно ли они усвоили это гнилое мясо и завершили всасывание… Судя по моему восприятию тонкой связи между частями трупа, даже если оно усвоилось, это лишь изменило состояние существования гнилого мяса, но его суть осталась прежней… Размышляя, Люмиан не терял времени даром и запихнул эту половину гнилого трупа в «Вещмешок путешественника», а также отгородил её от другой половины связкой прямых мечей, включая «Меч Мужества», чтобы они не начали притягиваться и объединяться до того, как будет найдена голова, вызвав ненужные изменения. «Так вот какой дрянью нас пытались накормить, а выглядело довольно аппетитно.» Когда Люмиан убирал половину трупа «Гноящейся отсеченной руки», у дверей кухни раздался голос Альбуса. Этот бывший член «Ордена Железного Креста» из семьи Медичи был одет в чёрную куртку с тёмно-красным узором, держал одну руку в кармане и с покачиванием головы вздыхал. Ему ничуть не было противно от мысли, что он чуть не съел стейк из гнилого мяса. Люмиан повернулся и с улыбкой ответил: «А я уж было надеялся, что ты его съешь, и хотел посмотреть, какие произойдут изменения.» «Постепенно обретаешь некоторую способность к самоисцелению, становишься сильнее в ночи с луной и овладеваешь некоторыми заклинаниями тьмы,» — заговорил Альбус тоном зачитывающего отчёт о расследовании, — «но взамен значительно снижается самоконтроль, появляются признаки деградации интеллекта и одолевают непрерывные кошмары.» «Ты тоже заметил аномалии у тех парней и пришёл расследовать?» — с улыбкой переспросил Люмиан. Он задал этот вопрос не ради того, чтобы узнать правду — он и так уже всё понял, — а чтобы показать: он тоже пришёл с расследованием, а не знал заранее о существовании этой половины трупа и явился именно за ней. «Охотник» должен уметь скрывать свои истинные цели, чтобы другие не воспользовались этим и не устроили ловушку. Рыжеволосый Альбус усмехнулся: «Надо же, они пытались скрыть это, надеясь, что только они и их сообщники смогут вкушать особую еду этого бара.» «А кто из жителей Мороры не эгоист?» — перевёл тему Люмиан. — «И как ты понял, что у них появились признаки деградации интеллекта?» Альбус поднял правую руку и развёл пальцами: «Если бы их интеллект не деградировал, разве смог бы я так легко выудить из них секрет и найти этот бар?» Люмиан слегка кивнул, посмотрел на Альбуса и задумчиво сказал: «Вот как. Тогда стоит ли мне убить тебя, чтобы заставить замолчать и не дать секрету просочиться наружу?» Альбус невозмутимо встретил взгляд Люмиана и с улыбкой ответил: «Ты правда думаешь, что эта кучка дураков способна сохранить секрет?» Сказав это, член семьи Медичи повернулся и пошёл в зал бара, подставив Люмиану спину. Люмиан стоял на месте, провожая его взглядом, словно о чём-то размышляя. Только что, на мгновение, у него действительно возникло намерение убить. Он хотел воспользоваться этим случаем и прикончить Альбуса Медичи, чтобы тот не помешал ему приблизиться к «0—01» и даже не опередил его, помогши «Красному Ангелу» оставить запечатление на «0—01». Люмиан всё же подавил этот порыв. На то было две причины: Во-первых, по его предварительным оценкам, статус подопытного крайне дурно сказывается на самосознании, и если это не единственный оставшийся выбор, он пока не хотел пробовать; а раз так, то ещё один человек, ещё одно «пушечное мясо», который поможет проложить путь сквозь многочисленные опасности, — неплохой вариант. Во-вторых, у него не было уверенности, что он наверняка сможет прикончить Альбуса Медичи. Будь тот всё ещё в том состоянии, когда исследовал глубины подземного дворца Замка Красного Лебедя, Люмиан решил бы, что с ним легко расправиться, но прошло уже несколько месяцев, сам он стал «Жнецом» и полностью усвоил соответствующее зелье, а значит, и противник не мог остаться без прогресса. К тому же, если Альбус действительно представляет «Красного Ангела» в Мороре для сближения с «0—01», тот Король Ангелов наверняка найдёт способ поднять силу этого потомка, дарует ему могущественные предметы и сделает так, чтобы его представитель был среди сильнейших ниже уровня полубога и мог справляться со всеми опасностями Мороры. Люмиан не стал сразу выходить из кухни и ещё раз всё осмотрел. Он искал другие особые ингредиенты: ненормальное, слегка заторможенное поведение недавнего «Лишителя» навело его на подозрение, что тот отравился какой-то дрянью, съеденной без разбора в Мороре, — а это одна из главных причин смерти Потусторонних Пути «Гурмана». К сожалению, Люмиан нашёл лишь обычные продукты: муку, сливочное масло, молоко. Затем он поднялся на второй этаж бара «Плотоядные» и вошёл в спальню того «Лишителя». Он намеревался какое-то время пожить здесь в качестве победителя дуэли. Эта спальня оказалась чище, чем думал Люмиан: ни масляных пятен, ни тараканов, ни крыс, ни прочих насекомых; кроме лёгкого беспорядка, никаких проблем. Люмиан прошёлся по спальне и попытался активировать чёрную метку на правом плече, желая проверить, сможет ли он «Телепортироваться» из Мороры. Он больше не чувствовал тех мест, где побывал. «Как и ожидалось, уйти нельзя, можно лишь „Телепортироваться“ внутри этой области, окружённой горами… Впрочем, нормальные жители Мороры и не стремятся отсюда выбраться… Интересно, есть ли подобные мысли у Альбуса…» — бесшумно бормоча, Люмиан достал из «Вещмешка путешественника» ритуальные материалы. Он приступил ко второму эксперименту: Призыв Посланника! Но ни Посланницу-«куклу», ни собственного Посланника Люмиану призвать так и не удалось. «Изолирован от мира духов? По крайней мере, в определённой степени изолирован… Как и ожидалось от места запечатывания „0—01“…» — Люмиан стоял у стола возле окна, глядя на тёмное окружение снаружи и немного поутихший ливень, чувствуя, как внутрь проникает сырой холод. В соответствии с намеченным планом он приступил к третьим экспериментам. Он подошёл к ростовому зеркалу в комнате, прижал правую ладонь к поверхности и активировал один из чёрных знаков на своём теле. Он использовал контрактную способность, полученную от «Кровавого Джека», чтобы ощутить зеркальные метки, оставленные им в других местах! Всего за мгновение ока Люмиан через стоящее перед ним зеркало уловил три весьма смутные метки. Они исходили из кабинета Морана Авиньи, сокровищницы «Лазурного Мстителя» и арендованной квартиры Франки и Дженны. Это означало, что если Люмиан сможет войти в зеркало, то, возможно, сумеет воспользоваться способностью «Телепортация», чтобы переместиться к зеркалам, соответствующим этим трём меткам; а даже если и нет, то с его помощью можно будет хотя бы обмениваться информацией с внешним миром! Люмиан ощущал от этого как приятное удивление, так и удовлетворение от того, что его догадка подтвердилась: Ознакомившись с материалами об «0—01», он примерно знал происхождение этого запечатанного артефакта и его связь с Триром Четвёртой Эпохи. Он полагал, что раз уж способы запечатывания столь похожи, то и во многих деталях должно быть сходство: в Трире есть особый зеркальный мир — вероятнее всего, он есть и здесь; в Трире есть «люди из зеркала» — скорее всего, они должны быть и здесь! А в материалах то, что у подопытных «если им не завязать глаза, из усыпальницы выйдет такой же монстр, как и они сами», как раз и было одним из доказательств существования «людей из зеркала» и особого зеркального мира. Основываясь на этих предпосылках, Люмиан решил, что с помощью способностей, связанных с зеркальным миром, возможно, удастся установить определённую связь с внешним миром. Именно опираясь на эту догадку, он и одолжил у Франки Потусторонний предмет — «зеркальную запонку». А ведь Франка уже стала «Демонессой Страданий» и через несколько дней под предлогом выслеживания «человека из зеркала» могла бы попытаться запросить у Секты Демонессы предметы типа амулетов, позволяющих перемещаться с помощью зеркального мира. Люмиан запустил руку в «Вещмешок путешественника» и достал оттуда эту похожую на стеклянную запонку. Он не спешил прямо сейчас проводить эксперимент, чтобы проверить, можно ли напрямую покинуть это место или только передать информацию, ведь «зеркальную запонку» можно было использовать всего четыре раза, и следовало подождать момента, когда возникнет необходимость передать важные сведения или срочные дела. Урр, урр… В этот момент Люмиан услышал, как его живот заурчал от голода. Он не удержался от мысленного ропота: «Честное слово, Церковь Познания уж слишком скуповата: не дав мне ни крошки еды, ни глотка воды, сразу отправила в Морору! Я ведь не Людвиг какой-нибудь, чтобы съедать весь тюремный рацион…» Бормоча про себя, Люмиан спустился на первый этаж, собираясь приготовить себе что-нибудь на кухне и переждать дождь, чтобы затем отправиться на поиски головы «Гноящейся отсеченной руки». К этому времени труп хозяина бара уже уволокли блюстители закона, и пятна крови на полу они смыли, но разрушенная стойка бара и обугленный вид всего зала так и остались без внимания: стеклянные осколки перемешались с обломками дерева, а аромат алкоголя сплёлся с гарью. Едва Люмиан подобрал оставленное блюстителями закона наследство хозяина бара — 420 сассонов, — как увидел входящего в дверь человека. Этим человеком оказался кулинар человеческого мяса Лес с простым и добродушным лицом. Промокший до нитки Лес огляделся по сторонам и спросил у Люмиана: «Здесь требуются повара?» Закон притяжения Потусторонних характеристик? Люмиан вдруг усмехнулся: «Требуются. Сначала иди на кухню и приготовь что-нибудь поесть, а я сниму пробу и посмотрю, каково на вкус.» ---------- Глава 801 Наем Глава 801 Наем Лес смотрел на Люмиана и с недоумением спросил: «Ты можешь принимать решения за местного босса?» «Могу, потому что я и есть местный босс», — Люмиан с улыбкой указал на себя. Кулинар человеческого мяса Лес пришёл в ещё большее замешательство: «Разве мы прибыли в Морору не вместе?» С тех пор не прошло и часа. Люмиан склонил голову набок и подбородком указал на разрушенную барную стойку: «Я и прежний босс провели дуэль, и я выиграл у него этот бар.» Глаза Леса вдруг блеснули: «Он мёртв? Где его труп?» «Его утащила карательная команда, скорее всего, отправили на кладбище для захоронения», — Люмиан подошёл к краю зала, поднял сохранившийся стул и поставил его возле руин барной стойки. Лес с сожалением вздохнул и, последовав предложению Люмиана, прошёл на кухню, принимаясь за готовку. Люмиан же неторопливо подошёл к барной стойке, разыскивая два недоеденных им и Альбусом «стейка». Они вместе с тарелками в мощном взрыве разлетелись на куски, рассеявшись среди всевозможных обломков, полностью обуглившись. Люмиан некоторое время всматривался и обнаружил, что у этих кусочков мяса «стейка» не наблюдалось аномалии с извиванием и разрастанием, а после сжигания они и вовсе утратили ту тонкую связь, что существовала между частями трупа, словно окончательно умерли и больше не являлись частью «Гноящейся отсеченной руки». 'Это, похоже, не нужно собирать… 'Сжигание пламенем высокой температуры способно подавлять способность к самовосстановлению отделённой части гнилого мяса, но неизвестно, насколько сильно оно влияет на сам гниющий труп… «Впрочем, логично. Отделённое гнилое мясо наверняка обладает лишь определённой степенью самовосстановления, иначе из каждого кусочка мяса мог бы вырасти совершенно новый братец Отсеченная Рука, и братцу Отсеченная Рука незачем было бы собирать весь свой труп воедино…» Люмиан немного порассуждал, затем снова подошёл к краю зала, приволок перевёрнутый маленький круглый столик и поставил его рядом со стулом. Он сел и стал терпеливо ждать, пока Лес приготовит обед. Время уходило минута за минутой, и Лес принёс приготовленный салат, душистое сливочное картофельное пюре и прочие блюда. Люмиан зачерпнул ложку картофельного пюре и отправил в рот. Вкус оказался необычайно нежным: крахмалистый вкус, сладость сливок и насыщенный аромат жира сложились в лакомство, от которого невозможно было оторваться. «Отличная кулинария», — Люмиан поднял левую руку и показал большой палец. Лес стоял рядом и добродушно улыбнулся: «Раньше у меня был ресторан.» «Готовил блюда из человечины?» — Люмиан подшутил с лёгкой провокацией. Лес покрутил головой: «Тогда я был обычным поваром с прекрасным, но всё ещё человеческим кулинарным мастерством.» «Тогда почему ты начал есть людей?» — Люмиан не стал спрашивать напрямую, когда тот уверовал во Злого Бога. Он и сам не знал, какой Злой Бог соответствует Пути «Гурмана». Выражение лица Леса постепенно помрачнело: 'У моей жены была подруга. Она постоянно внушала ей прелести роскошной жизни, знакомила с так называемыми членами высшего общества и даже подстрекала изменять мне, разбазаривать деньги и тайком заложить мой ресторан. Её целью с самого начала был наш ресторан. 'Когда ресторана не стало, эта подруга перестала общаться с моей женой. Моя жена наконец прозрела, но оказалась слишком трусливой: она просто подожгла ресторан и сгорела сама. «В это время меня нашёл один клиент, который очень ценил мою кулинарию и часто обедал в нашем ресторане. Он спросил, хочу ли я отомстить, и предложил помощь. Он сказал, что я, способный в статусе обычного человека овладеть столь высоким уровнем кулинарии, должен верить в Бога Еды, великий 'Вихрь Пожирания». 'После этого я получил Благословение и постепенно вырос. «Став настоящим 'Поваром», я нашёл ту женщину и приготовил из неё самый удовлетворительный пир в моей жизни. «С того дня мне понравилось есть мясо тех, кто заслуживает смерти, а также я обрёл способность определять, заслуживает ли человек смерти.» «Эта женщина тоже была последовательницей Злого Бога?» — услышав это, Люмиан проникся глубоким подозрением, что первым съеденным Лесом человеком был одарённый Пути «Маклера». Возможно, ресторан Леса как раз и являлся звеном в какой-то сделке. «Да», — Лес уже давно получил соответствующую информацию из плоти и крови той женщины. — «Она верила в так называемую „Истину“. Когда она познакомилась с моей женой, она всё ещё была очень слаба.» Действительно… — Люмиан усмехнулся. Способность определять, заслуживает ли цель смерти, весьма полезна. Когда снова попадутся Потусторонние Пути «Маклера» 7-й Последовательности и выше, их можно будет передать Людвигу для готовки. Расправившись с приготовленной Лесом едой, Люмиан с удовлетворением кивнул: «Я готов нанять тебя поваром в этот бар. Давай теперь обсудим условия и обязанности.» «Хорошо», — Лес принял вид человека, готового слушать. Люмиан взял белую салфетку, вытер рот и произнёс: «В винном погребе всё ещё хранится немало выпивки. Ты чуть позже приведёшь в порядок барную стойку, сделаешь новую и расставишь выпивку. После этого ты будешь отвечать за наём и управление барменами и официантами, а также восстановишь связь с поставщиками.» «Это обязанности управляющего», — Лес всё-таки был человеком, открывавшим ресторан. Люмиан усмехнулся: 'Верно, повар и по совместительству управляющий. «Доходы от работы бара, за вычетом расходов, забирай себе.» «А как же ты?» — Лес никогда не встречал такого босса. И денег не надо? Люмиан поднялся, размял тело и беззаботно произнёс: «Ты отвечаешь за моё трёхразовое питание, за поиск людей для уборки моей комнаты, а если будут особые ингредиенты, отвечаешь за приготовление блюд или коктейлей, позволяющих мне получить соответствующие свойства. И ещё: я не ем человеческое мясо.» Лес несколько секунд пристально смотрел на Люмиана и глухим голосом произнёс: «Похоже, ты очень хорошо знаком со способностями „Повара“.» Люмиан взглянул на небо, где дождь уже прекратился, и, направляясь к выходу из бара, с улыбкой произнёс: «Прежний босс этого бара был „Лишителем“, но, к сожалению, я лишил его жизни, так что вы не сможете пообщаться о кулинарии.» К тому же мой крестник — Ангел вашего Пути. Лес умолк и только тогда, когда Люмиан уже почти вышел из бара, глядя ему в спину, дал ответ: «Я буду хорошо управлять этим баром.» Люмиан не стал оборачиваться, поднял правую руку и слегка взмахнул, показывая, что понял. На улице снаружи всё ещё стояли глубокие лужи, прохожие в основном шли по обочинам, а высоко в небе ярко светило солнце, будто только что и не было проливного дождя. Следуя тонкой связи, идущей от печатного знака договора, Люмиан направился к месту, где предполагалась голова «Гноящейся отсеченной руки». Завернув за угол улицы, он увидел под обелиском с резным изображением книг тихо лежащий насквозь промокший труп — это был Виджепан, тот самый мрачный насильник и убийца, сосланный в Морору вместе с Люмианом и остальными. В этот момент его руки и ноги были перебиты в суставах, штаны содраны, а пах представлял собой кровавое месиво — там уже отсутствовала самая важная деталь. Его глаза были широко раскрыты, в них застыли боль и отчаяние. «О, проиграл в дуэли?» Люмиан беззвучно усмехнулся. Он едва не свистнул, выражая одобрение той самой законной дуэли, что произошла ранее и которую он не видел. Это наверняка было весьма захватывающе, и кто бы ни умер, за это стоит выпить. «Похоже, эта коллекционерка по имени Джули куда сильнее… Она и Виджепан оба таили недосказанные замыслы, нет, открыто и прямо намеревались спровоцировать дуэль…» Люмиан чувствовал, что Джули с высокой вероятностью Потусторонняя, ведь подобным владением клинком обычный человек обладать не мог. Что касается того, был ли Потусторонним Виджепан, он пока не мог разглядеть; даже если и был, Потусторонняя характеристика наверняка уже извлечена. «Эта женщина крайне сильна.» Возле Люмиана внезапно раздался голос. Это был джентльмен, подошедший со стороны небольшой площади. На нём была шёлковая шляпа-цилиндр средней высоты, белая сорочка, кашемировый свитер и шерстяное пальто, он повязал галстук-бабочку, а в руке держал трость. На вид ему было чуть больше тридцати, худые черты лица, кроткие голубые глаза — он походил на человека из высшего общества, получившего весьма хорошее образование. Разумеется, в Мороре нет хороших людей, есть лишь плохие и ещё худшие. «Ты видел их битву?» Люмиан непринуждённо спросил. Джентльмен с улыбкой ответил: 'Изначально они хотели пойти в ресторан вон там на площади, чтобы одолжить револьверы для дуэли, но официант сказал им, что сегодня слишком много дуэлянтов, все пистолеты уже розданы, и остались лишь два длинных меча. «Эта женщина крайне сильна, мужчина выдержал лишь три удара мечом, после чего был сбит с ног, ему отрубили руки и ноги и сдёрнули штаны.» Судя по этому, Виджепан не похож на Потустороннего… Люмиан отвёл взгляд, повернулся к джентльмену рядом и с улыбкой спросил: «Как к вам обращаться?» Джентльмен приложил руку к груди и отвесил поклон: «Можешь звать меня Гусин, или 'Граф». «Слышал, ты убил Вольмса?» «Вольмса, того воришку?» Люмиан с улыбкой ответил: «Его убило молнией, я тут ни при чём. Если бы это действительно сделал я, каратели уже утащили бы меня.» Гусин слегка улыбнулся: «Нет ничего невозможного в том, чтобы обмануть карателей.» Вы тоже заметили костность и шаблоны карателей? Люмиан подумал пару секунд и решил проявить «искренность»: «Причина смерти Вольмса в том, что ему не повезло. Предмет, который он у меня украл, способен в дождливую погоду привлекать удары молнии.» «Тогда в этом и впрямь нельзя тебя винить.» Гусин выразил понимание. Он с большим участием спросил: «Как к тебе обращаться, где ты сейчас обитаешь?» «Луи, живу в баре „Плотоядные“.» Люмиан ответил как есть. Гусин слегка кивнул: «Остерегайся Байенны, то бишь босса и повара того бара. Он очень опасен, ест людей.» Люмиан улыбнулся: «Он уже мёртв.» Гусин на мгновение обомлел и ответил улыбкой: «Ты куда интереснее, чем я предполагал. Надеюсь, ты принесёшь в Морору давно не виданную оживлённость.» Люмиан не стал продолжать эту тему и воспользовался случаем, чтобы выудить сведения: «В Мороре, помимо Хераберга из Церкви Познания, на кого ещё стоит обратить внимание?» Гусин не задумываясь произнёс: 'Ванак, босс сельскохозяйственной компании Дадес, монополизировал поставку продовольствия из окрестных ферм в Морору. Он изначально уже стал подопытным, но затем внезапно вырвался оттуда и ведёт себя как нормальный человек. «Он — самый опасный человек в Мороре.» Став подопытным, всё ещё можно вернуться в норму? И Церковь Познания не стала трогать Ванака после того, как он покинул ряды подопытных? Не это ли как раз то, что мне нужно? Люмиан задумчиво кивнул и спросил: «А кто второй по опасности в Мороре?» Гусин, не меняясь в улыбке, ответил: «Говорят, что я.» ---------- Глава 802 Провокация Глава 802 Провокация Люмиан, видя, что Гусин косвенно даёт понять, будто сам является вторым по опасности человеком в Мороре, не удивился, а, напротив, с улыбкой спросил: «Что ты сделал? Я имею в виду, что ты сделал в Мороре?» Гусин убрал улыбку с лица и серьёзно сказал: 'Организовывал бунты. «Мы и так уже попали в „Город Изгнания“, почему мы всё ещё должны терпеть власть Церкви Познания? Мы должны объединиться и выгнать Церковь Познания из Мороры, и тогда мы сами установим правила, сами будем править здесь!» Если не брать в расчёт остальное, твои слова действительно звучат довольно логично, но проблема в том, что если уж свергнуть власть Церкви Познания, зачем оставаться в Мороре? Неужели это влияние «0—01», из-за которого жители Мороры даже не помышляют о том, чтобы покинуть этот город… К счастью, у меня есть фальшивый ангельский статус, да и всякого разного на мне навешано полно, так что я просто слегка неохотно ухожу, а не лишён даже самой мысли об этом… Люмиан сначала по ответу Гусина подтвердил аномальность Мороры, а затем понял, почему здешние люди считают Гусина вторым по опасности человеком в Мороре: Бунт — это то, чего Церковь Познания ни в коем случае не позволит, а судя по описанию из материалов о запечатывании «0—01», Гусин, должно быть, организовывал бунты уже не раз, но его до сих пор не схватили и не отправили в отряд подопытных! Этого вполне достаточно, чтобы понять: зрелый мужчина джентльменской наружности далеко не прост. Видя, что Луи не испугался его слов и не проявил явного неприятия, Гусин выступил с приглашением: «Не хочешь присоединиться к нашей команде?» «Я подумаю.» Люмиан ответил с улыбкой. Он действительно намеревался подумать: возможно, это способ приблизиться к «0—01», не становясь подопытным. Он верил, что эта сбродная толпа, не способная противостоять даже влиянию «0—01», никак не сможет действительно свергнуть власть Церкви Познания в Мороре, но ему нужны были лишь хаос и возможность. Если эти изгнанники умрут — ну и пусть, а со стороны Церкви Познания здесь, похоже, одни лишь куклы. Гусин удовлетворённо улыбнулся: «Продолжать ли быть пленником этой тюрьмы под открытым небом или стать здесь правителем, быть ли вечно угнетаемым и скованным или стремиться к свободе — над этим и впрямь стоит хорошенько подумать.» Сказав это, Гусин бросил взгляд на противоположную сторону небольшой площади и произнёс: «Я, пожалуй, откланяюсь. Если всё обдумаешь, повесь у входа в бар „Плотоядные“ красный кусок ткани — такой, каким дразнят быков.» Договорив, Гусин снял цилиндр, приложил руку к груди и отдал поклон. Проводив взглядом его неторопливо заворачивающую в ближайший переулок фигуру, Люмиан увидел, как с противоположной стороны площади подбегает отряд стражей порядка в чёрных балахонах. «Ты только что не видел Гусина? Внешне — джентльмен в цилиндре,» — спросил Люмиана тот, что шёл во главе. Улыбка Люмиана постепенно расплылась по лицу, и он небрежно указал на переулок, куда шмыгнул Гусин: «Видел, он ушёл туда.» Стражи порядка пристально смотрели на Люмиана две секунды, после чего продолжили погоню за Гусином. Люмиан поднял правую руку, погладил подбородок и беззвучно прошептал про себя: 'Гусин за какое-то время до их появления ощутил приближение стражей порядка? А я нет… 'Вот почему он смог организовать множество бунтов и до сих пор не попался? «Способность, предмет или особое загрязнение, исходящее от „0—01“?» Люмиан не стал больше задерживаться на этой небольшой площади и, попрощавшись с трупом Виджепана, направился дальше — к месту, где могла прятаться голова «Гноящейся отсечённой руки». Свернув на другую улицу, он внезапно ощутил некое предчувствие и устремил взгляд к окраине Мороры. Земля вслед за этим задрожала, земля и щебень, устремившись вверх, поглотили несколько зданий, образовав «пик» высотой всего в десяток метров. С вершины пика выплеснулась густая пыль вперемешку с дымом, а алая лава забурлила и потекла вниз, источая жар, который Люмиан, находившийся в самом центре города, мог чётко ощутить. В то же время с того направления издалека эхом донеслись человеческие вопли. «Извержение вулкана?» — Люмиан на мгновение опешил. Изначально он думал, что извержение вулкана, описанное в материалах о запечатывании «0—01», исходит от окружающих гор, но кто мог знать, что оно появится прямо в городе, на ровном месте! Спустя несколько секунд дым и пыль затянули небо, вновь погрузив Морору в серость и мрак. Проходившие мимо пешеходы никак больше на это не отреагировали, лишь прикрыли носы руками, защищаясь от пыли, Для них это, казалось, была просто проливной дождь. Глядя на это, Люмиан покачал головой: При такой среде обитания люди вроде Гусина даже не думали о бегстве, планируя лишь свергнуть власть Церкви Познания и занять её место. Остаётся лишь сказать: как и ожидалось от запечатанного артефакта класса «0» с наивысшим порядковым номером… Люмиан, регулярно перезапускающийся каждое утро в шесть часов, не боялся этой пыли и снова шагнул вперёд. Он пересёк текущую улицу и вышел на площадь, где возвышалось несколько обелисков, и в атмосфере, густо насыщенной пылью, стал продвигаться вдоль зданий, окружавших площадь, в намеченном направлении. Вдруг он ощутил некий резонанс, исходящий от особой силы внутри него. Люмиан резко повернулся всем телом и взглянул на стоящее рядом классическое здание, сложенное из серовато-белого камня. На самом верху здания висела огромная вывеска, на которой на ленбургском языке было написано несколько слов: «Сельскохозяйственная компания Дадес» В комнате прямо под вывеской две стеклянные створки окна резко распахнулись, открыв взору силуэт человека. Эта фигура в холодный зимний день была одета лишь в тонкую белую рубашку с расстёгнутыми верхними двумя пуговицами. Его волосы казались пропитанными кровью, глаза были тёмно-стального цвета, а лицо — с чёткими, резкими чертами; определить его точный возраст не удавалось, но от него веяло острым чувством силы. Без всяких представлений Люмиан по вывеске сельскохозяйственной компании Дадес и резонансу ауры уже предварительно подтвердил личность этого человека: Самый опасный преступник Мороры, бывший подопытный Ванак! «Только что возникший резонанс ауры происходил от прямого загрязнения '0—01»? 'Закон притяжения сводит нас вот так вот запросто? «Ванак смог избавиться от статуса подопытного и вернуться к состоянию нормального человека из-за того, что полностью подчинился '0—01»? «И теперь он равен наместнику '0—01» в городе Морора? «Этот запечатанный артефакт, хоть и не имеет разума, всё же инстинктивно ищет возможность вырваться из печати?» Пока в голове Люмиана молниеносно проносились эти мысли, мужчина, похожий на Ванака, внезапно превратился в пламенное копьё ярко-белого цвета с синевато-зелёным отливом и с неистовой силой, дышащей разрушением, устремился к нему. Силуэт Люмиана мгновенно исчез и больше не появлялся. Он напрямую «телепортировался» ближе к тому месту, где находилась голова «Гноящейся отсеченной руки», а в его ушах всё ещё эхом отдавался насмешливый голос мужчины, предположительно являвшегося Ванаком: 'Трус! «Трусишка!» Люмиан издал «хэ» и не стал поворачивать назад, чтобы вступить с тем мужчиной в ожесточённый бой. Сначала нужно собрать все части трупа «Гноящейся отсеченной руки», а дальше видно будет! Он опасался, что ожесточённая схватка спровоцирует неожиданность, из-за которой он вступит в контакт с «0—01» до того, как соберет все фрагменты трупа «Гноящейся отсеченной руки», а это сделает дальнейшее развитие событий абсолютно неконтролируемым. К тому же властность, проявленная мужчиной, предположительно являвшимся Ванаком, и то, как он превратился в огненное копье, натолкнули Люмиана на мысль, что тот, возможно, уже обладает некоторой долей божественности — пусть он и не был настоящим Потусторонним Последовательности 4, но всё же принципиально отличался от Потусторонних Последовательности 5. Полубоги не могут приближаться к «0—01», но псевдополубог, созданный самим «0—01», возможно, не входит в их число! Люмиан устремил взор вперёд и обнаружил, что очутился на бескрайнем кладбище позади Церкви Познания, где слева и справа тянулись надгробия, а впереди и сзади росли деревья. «Э-э…» — Люмиан сначала опешил, а затем сочёл, что это выглядит вполне логичным. То, что половина трупа «Гноящейся отсеченной руки» досталась владельцу бара, подрабатывавшему «Поваром», который пустил ее в дело, на самом деле было исключением. Нормальный человек, даже если он тяжелый преступник, обнаружив расчленённый гниющий труп, первым делом позвал бы правоохранителей, чтобы те забрали останки, а трупы, унесённые правоохранителями, неизбежно были бы захоронены на этом кладбище как часть печати. Разумеется, это лишь умозаключение, основанное на нормальном положении дел; любители трупов пока в расчёт не берутся. Люмиан двинулся вперёд, приближаясь к источнику тонкой связи. В процессе он вспомнил одну вещь: Госпожа «Фокусник» говорила, что как только тело «Гноящейся отсеченной руки» будет собрано воедино, произойдут опасные вещи, и лучше всего сделать этот шаг внутри «Города Изгнания», воспользовавшись присутствием «0—01», чтобы нейтрализовать сопутствующие риски… Если я сейчас достану голову братишки Отсеченной Руки, будет ли это считаться полным сбором? И тогда случится что-то опасное? Может, подождать ещё немного? Подождать, пока не столкнусь с чем-то опасным и трудноразрешимым, а затем «телепортироваться» сюда, позволив телу братишки Отсеченной Руки воссоединиться, и тем самым намеренно создать неизвестный риск и мутить воду? Не могу же я один встречаться лицом к лицу с опасностью, которую несёт братишка Отсеченная Рука, нужно уметь делиться с людьми… И ещё: скрытый смысл слов госпожи «Фокусник» в том, что братишка Отсеченная Рука может благодаря изменениям от воссоединения своего тела прорвать печать и проникнуть в Морору? Иначе с чего бы это называлось полным сбором… В обычной ситуации нельзя вызвать даже Посланника, да и Договорных существ тоже… Возможно, это поможет мне вырваться из Мороры… Пока мысли Люмиана сменяли одна другую, он остановился перед ямой, которую засыпали совсем недавно и над которой даже не успели поставить надгробие. Его печатный знак договора подсказывал ему, что часть трупа «Гноящейся отсеченной руки» находится именно в этой яме. Глядя на невероятно свежие следы на поверхности ямы, Люмиан почувствовал, как сжалось сердце, опустился на корточки, вытянул обе руки и устроил направленный взрыв. С глухим грохотом взрыва он взметнул кучи земли и выкопал со дна ямы чёрный деревянный ящик. Открыв ящик, Люмиан увидел сильно разложившееся, синевато-чёрное распухшее ухо и сложенный вдвое лист белой бумаги. Люмиан развернул этот лист белой бумаги и увидел написанное на интисском языке: 'Ты и впрямь хочешь эту гниющую голову. «Но, увы, ещё до того, как отправиться в бар 'Плотоядные», я заполучил её и спрятал. 'Возможно, ты мог бы попросить меня. «Альбус Медичи.» ---------- Глава 803 Новый официант Глава 803 Новый официант Люмиан признал, что его немного задело этой провокацией. Но это всё же было вполне приемлемо. Если его догадка верна, они с Альбусом в конце концов снова столкнутся из-за «0—01», и то, что голова «Гноящейся отсеченной руки» досталась тому, всё же лучше, чем её исчезновение без вести или укрытие неизвестным лицом. Сейчас Люмиан лишь немного жалел, что в баре «Плотоядные» не напал на Альбуса напрямую, проявив сдержанность и пожелав использовать того в своих целях. Тогда ему тоже было трудно догадаться, что голова «Гноящейся отсеченной руки» уже попала в руки Альбуса. Люмиан тихо активировал чёрную метку, представляющую «Переход сквозь мир духов», и снова ощутил тонкую связь между всеми частями трупа «Гноящейся отсеченной руки» и самим собой. Он хотел использовать это, чтобы найти Альбуса. «Каждый отклик почти одинаков, невозможно определить, какой сильнее и с большей вероятностью принадлежит голове нашего приятеля с отсеченной рукой… Альбус принял соответствующие меры и в некоторой степени подавил силу отклика? Или вовсе полностью заблокировал его?» — Люмиан медленно выдохнул, взял ухо «Гноящейся отсеченной руки» из чёрной деревянной шкатулки и сунул его в «Вещмешок путешественника». Он внимательно осмотрел всевозможные следы вокруг этой могилы, надеясь обнаружить какие-нибудь зацепки, указывающие на местонахождение Альбуса. К сожалению, Альбус тоже был опытным «Охотником» и отлично умел заметать оставленные за собой следы. Люмиан сдержал эмоции и сквозь пепельные облака, принесённые извержением вулкана, вернулся в бар «Плотоядные». Едва он переступил порог, как кулинар человеческого мяса Лес, нашедший где-то деревянные бруски и чинивший винную стойку и барную стойку, прекратил работу, поднял молоток, повернулся к нему и произнёс: «Я нанял официанта.» «Можешь решать сам.» — Люмиан собирался лишь под именем босса получать трёхразовое питание и бесплатное жильё, его совершенно не волновало, сможет ли бар процветать. Лес добросовестно добавил: «Ты её знаешь, это Джули, которая вошла вместе с нами.» Та «коллекционерка»? Люмиан чуть не поперхнулся собственной слюной. Скажи, зачем тебе, мужчине, нанимать такую «коллекционерку» официантом? Тебе не кажется, что между ног становится прохладно? Люмиан не успел расспросить Леса о его соображениях, как Джули спустилась со второго этажа. Она переоделась в откуда-то взятое тёмное платье с разрезом, а её грудь смутно просвечивала сквозь слой тонкого флёра. Её прежде грязное лицо было вымыто, распущенные каштановые волосы скромно приподняты, и её облик чётко отразился в глазах Люмиана. Люмиан, долгое время путавшийся с двумя «Демонессами», неожиданно ощутил некое изумление. Эта преступница выглядела вовсе не извращенкой и не безумицей: её каштановые брови были тонкими и длинными, карие глаза словно таили в себе осеннюю гладь вод, кожа была нежной и белой, а утончённые манеры резко контрастировали с фигурой, толкающей на грех. Она была женщиной с уникальной красотой и заставляла Люмиана чувствовать очарование, выходящее за рамки обычного. Очень похоже на «Демонессу»… Люмиану оставалось лишь вздохнуть, подумав о том, что Джули раньше использовала лишь два самых простых способа — измазать себя грязью и распустить волосы, — чтобы создать весьма достойную маскировку. Опять Закон притяжения Потусторонних характеристик… Люмиан вздохнул и встретил нежный, исполненный глубоких чувств взгляд Джули: «Почему ты решила стать официанткой в моём баре?» «Нужно же найти работу, чтобы прокормить себя.» — Джули кротко улыбнулась, говоря так, будто это была не Морора, а какой-то город во внешнем мире. Люмиан внезапно сменил тему: «Почему тебе нравится собирать ту самую штуку у мужчин?» Прежде скромные и мягкие карие глаза Джули мгновенно окрасились неописуемым безумием, уголки её губ приподнялись, и она ответила с тоном, полным вожделения: «Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне.» Э-э… Ещё одна жертва Секты Демонессы? Хм, а теперь превратившаяся в мучителя… Она тоже из мужчины стала женщиной, но не такая жизнерадостная, как Франка, и у неё остались довольно тяжелые психологические проблемы, до такой степени, что появились ненормальные пристрастия? Строя в душе подобные догадки, Люмиан предварительно утвердился в мысли, что Джули, должно быть, «Демонесса», причём её Последовательность не слишком низка — как минимум шестая Последовательность, «Демонесса Наслаждения». Затем Люмиан мысленно пробормотал: «Твой способ усвоения 'Наслаждения» — насиловать мужчин, а затем, когда они не могут сдержаться и вот-вот взорвутся, одним взмахом ножа отрезать это, давая им ощутить, каково это — мгновенно рухнуть из высшего блаженства в бездну страданий? «Это вполне соответствует сути 'Демонессы Наслаждения», вот только слишком прямолинейно и грубо, недостаточно сложно и запутанно, без той красоты внутренней борьбы… «Как Церковь Познания могла отправить сюда 'Демонессу» под видом обычной насильницы и убийцы? 'Намеренно? «Хм, согласно оккультным знаниям, которыми я владею на данный момент, на вершине каждой группы взаимозаменяемых Божественных Путей стоит одно или два-три великих существа, обладающих силой всех Последовательностей этой группы, совсем как господин 'Шут», «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать», «Великая Матерь» и «Матерь Древа Желаний»… «С этой точки зрения вполне объяснимо, что 'Изначальная Демонесса», принадлежащая к соседнему с «Охотником» Пути, замышляет нечто относительно «0—01». Это даже может быть неизбежным событием. По словам госпожи «Фокусник», «0—01» — это ключевой предмет для продвижения к «Красному Жрецу» и становления истинным богом Пути Охотника… «В таком случае, пока Секта Демонессы способна обнаружить существование Мороры, они обязательно отправят сюда 'Демонессу» ниже уровня полубога… 'Почему они не отправляли людей раньше, а обязательно заставили Джули отправиться в изгнание вместе со мной? «Потому что откровение 'Изначальной Демонессы» сказало им, что только последовав за мной, можно попасть в Морору, ведь меня специально отправила Церковь Познания, и по пути не будет никаких проверок и досмотров? «Нет, более вероятный вариант заключается в том, что Джули — не первая и даже не вторая 'Демонесса», проникшая в Морору, но прошлые Демонессы не смогли выполнить задание и постепенно потеряли связь с Сектой Демонессы… «Если всё действительно так, то для 'Демонесс», контролирующих зеркальный мир, связь с внешним миром определенно проще и легче, чем для меня с помощью «зеркальной запонки» и «Зеркальной метки». Иными словами, Джули неизбежно обладает большим объёмом ранее накопленной информации и имеет определённый план действий… «Через неё я, возможно, смогу найти шанс и способ вступить в контакт с „0—01“ и оставить отпечаток…» Подумав об этом, Люмиан посмотрел на Джули, в чьих глазах всё ещё оставалось немного безумия, и с улыбкой произнёс: 'Мне всё равно, что именно ты хочешь вернуть и почему ты хочешь это вернуть. Раз уж ты решила стать официанткой в моём баре, ты должна соблюдать мои правила. «Первое правило: не домогаться клиентов во время работы бара.» Джули немного обиделась, но её глаза были необычайно яркими, полными ожидания: «А если они будут домогаться меня?» «Лис отвечает за то, чтобы вышвыривать их вон. Если они осмелятся дать сдачи, Лис знает, как их приготовить, и оставит тебе те части, которые ты захочешь, — безразлично сказал Люмиан. — Ты также можешь дождаться закрытия бара и сама с ними разобраться.» Джули облизнула губы и спросила: «А второе правило?» «Нельзя домогаться босса, — Люмиан направился к лестнице на второй этаж. — Что касается конкретного жалованья, Лис с тобой обсудит.» Джули слегка разочаровалась: «А я-то хотела проверить, не на тебе ли то, что я потеряла.» Не дожидаясь ответа Люмиана, она продолжила спрашивать: «А приглашение посмотреть мою коллекцию считается домогательством?» «Не интересно», — емко ответил Люмиан. Он предварительно удостоверился, что преступления, совершенные Джули, не были сделаны намеренно ради того, чтобы быть сосланной в Морору. У неё просто была подобная склонность: внешне она была кроткой и красивой, но внутри — извращенной и безумной. Когда спустилась ночь, Джули поужинала специально приготовленным Лисом ужином и с восторгами произнесла: «Я решила соблазнить тебя напоследок.» Её соблазнение было смертельным. Лис был немного разочарован, но всё же искренне попросил: «Если однажды тебя убьют, ты можешь оставить свой труп мне?» «Можно», — Джули ничуть не возражая кивнула, с изящными движениями, кроткой осанкой и сдержанной улыбкой. Сразу после этого она посмотрела на Люмиана и, похлопав глазами, сказала: «Босс, бар ещё не возобновил работу, могу я сегодня вечером выйти?» «Это твоё право», — Люмиан сделал глоток крепкого пшеничного алкоголя, чтобы подавить внезапно возникшее внутри волнение. Он теперь мог быть уверен, что Джули — «Демонесса Страданий», потому что только что она сама применила к нему «Очарование». Он намеревался, если Джули снова приблизится, безжалостно обрушить на неё «Жатву». Только Устрашением этой «Демонессы Страданий» с помощью силы и свирепости можно было заставить её вести себя смирно. Джули вытерла уголки рта белой салфеткой, поднялась и прямо вышла из бара «Плотоядные». Подождав несколько секунд, Люмиан внезапно исчез возле обеденного стола. Сначала он применил «Телепортацию», а затем превратился в теневое существо и тихо увязался за Джули. Походка Джули была весьма ледиподобной; приближаясь к площади, где собирались изгнанники, она изобразила опьянение. Те изгнанники были настолько притянуты этой «Демонессой», что не могли отвести глаз, и один крепкий мужчина первым подскочил к ней и заговорил с Джули. Джули с явным хмелем поманила пальцем: «Я хочу вызвать тебя на дуэль.» «Отлично», — с открытым восторгом ответил крепкий мужчина, после чего под руки увёл Джули оттуда, вернувшись к себе домой. Другие изгнанники даже не успели опомниться и попробовать вызвать её на дуэль, как потеряли двоих из виду. Люмиан не упустил их из виду и затаился снаружи окна того верзилы. Он услышал, как Джули издает кошачьи стоны, совершенно не похожие на ту грубость и безумие, что он представлял. Полагаясь на способность к выдержке «Аскета», Люмиан не проявил ни малейшей аномалии, пока тот верзила не закричал во весь голос, казалось, приблизившись к развязке. В следующую секунду в комнате раздался пронзительный вопль, исполненный невероятно сильной боли. Вскоре Джули вышла из комнаты: её лицо пылало румянцем, глаза блестели влагой, а деталей красоты было столько, что трудно было уловить всё разом. Она держала окровавленную штуку, заморозила её в прозрачном льду и убрала в небольшой тканевый мешочек. Люмиан продолжил следовать за Джули, а эта «Демонесса» не совершала никаких контрнаблюдательных маневров и шла всю дорогу до большой площади перед Церковью Познания. Она словно чего-то ждала. Неизвестно, сколько прошло времени, когда из церкви вышла группа стражей порядка в черных балахонах. Возглавляла их высокая, белоликая и сдержанная по натуре красивая женщина. Глаза Джули вспыхнули, и лицо мгновенно засияло. Она направилась навстречу отряду стражей порядка и взволнованно крикнула возглавлявшей их: «Селеста!» Высокая женщина в черном балахоне равнодушно посмотрела на Джули и без единой интонации в голосе спросила: «Кто ты?» Выражение лица Джули мгновенно застыло. ---------- Глава 804 Притворство Глава 804 Притворство Видя, что Джули молчит и ничего не говорит, женщина-страж порядка в черном балахоне повела свой отряд через большую площадь, продолжая задачу по патрулированию всей Мороры. Джули ошеломленно смотрела ей вслед, словно превратившись в статую. Скрывавшийся в ближайших тенях Люмиан молча наблюдал за этой сценой и задумчиво размышлял про себя: 'Бывшая возлюбленная? «Эта женщина-страж порядка только что тоже обладала очарованием, присущим 'Демонессам»… «Она — предыдущая 'Демонесса», проникшая в Морору, возлюбленная Джули, но в итоге ставшая подопытной и забывшая людей и события прошлого? 'Хм, Хераберг из Церкви Познания говорил, что в Мороре прошлое не имеет значения, важны лишь настоящее и будущее. Не намек ли это на то, что после того как становишься подопытным или пробудешь в Мороре достаточно долго, связь с прошлым постепенно исчезнет, и даже воспоминания невозможно сохранить? «Это немного похоже на то, как исчезнувших людей в катакомбах Трира забывают все, кто их знал, но объект воздействия прямо противоположен, да и степень проявления не та…» Люмиан немного понимал нынешние эмоции и чувства Джули. Возможно, она добровольно взялась за задание проникнуть в Морору, а ее личной целью было найти прежнюю возлюбленную и спасти ее из Мороры. В итоге же ее возлюбленная полностью забыла ее — она не разлюбила, но просто не помнит, кто она такая… «Если не считать тех двух глупых „Демонесс“ рядом со мной, которые толком не подверглись загрязнению, оказывается, существуют и другие „Демонессы“, верящие в настоящую любовь… Хм, у Джули, пришедшей искать, э-э, Селесту, должна быть и дополнительная цель — подтвердить, что с ней случилось, забрать у нее информацию, которую та еще не успела передать, а также возможные предметы, приготовленные для того, чтобы умыкнуть „0—01“…» — Люмиан всерьез задумался о выполнимости нападения на стражей порядка с уклонением от карательных последствий. Спустя некоторое время Джули, еле волоча ноги, отправилась обратно в сторону бара «Плотоядные». Ее бледное лицо и печальный вид напоминали белый дурман, тихо покачивающийся на ночном холодном ветру. Люмиан не расслаблялся и проследил за Джули до самого бара «Плотоядные», и лишь затем с помощью теней появился в своей комнате. Спустя некоторое время Люмиан, лежа в постели и слушая завывания ветра, пытался навеять сон, позволяя своим мыслям свободно витать. Внезапно он открыл глаза, обнаружив, что с одной деталью что-то не так: Реакция Селесты, уже ставшей подопытной, только что была неверной! Согласно предыдущим проверкам Люмиана, стражи порядка весьма странным образом знают каждого жителя Мороры. Селеста, услышав оклик Джули, должна была спросить не «Кто ты?», а «Кого ты зовешь?» или «Что тебе нужно?»! Вне зависимости от того, находится ли она в нормальном состоянии, с высокой долей вероятности она все еще узнала Джули, но притворилась, что не помнит этого человека! Люмиан перевернулся и сел, прищурив глаза: 'Селеста еще не полностью превратилась в подопытную? 'Она не признала Джули, чтобы защитить возлюбленную, или из опасения, что ее секреты будут раскрыты и это повлияет на последующие планы? 'Благодаря чему она сохраняет некоторую ясность ума и самообладание, не превратившись окончательно в марионетку-подопытную? «Секта Демонессы заранее приготовила соответствующие вещи, основываясь на том, что случилось с предыдущими „Демонессами“, или же Селеста сама наткнулась на удачную возможность и раскрыла часть тайн?» Люмиан почувствовал, что ему действительно необходимо «войти в контакт» с Селестой. Разумеется, сначала ему нужно посмотреть, не придет ли Селеста тайно к Джули. ………… Трир, Район искусств. Франка, согласно договоренности, ждала «Черную Демонессу» снаружи картинной галереи. Вскоре перед ней остановилась четырехколесная четырехместная карета. Кларисса в черной шляпке, тонкой вуали и темном придворном платье выглянула из окна кареты и кивнула ей. Франка открыла дверцу кареты, легко поднялась по ступеням и села напротив. Когда карета медленно поехала по оживленной улице, она с улыбкой сказала «Черной Демонессе»: «Госпожа, я уже продвинулась до „Страданий“.» «Быстрее, чем я ожидала.» — Кларисса не стала скрывать своего недоумения. Франка изогнула губы в улыбке: «Потому что Шарль стал „Жнецом“.» «Он тоже стал Последовательностью 5? Скорость его продвижения, кажется, даже быстрее твоей…» — Кларисса слегка приподняла голову, ее глаза словно колыхнулись. — «После смерти Гарднера Мартина он ведь должен был покинуть Орден Железного Креста?» Франка произнесла правду, которая не могла быть еще более правдивой: «Да, ему удалось так быстро продвинуться до Последовательности 5 благодаря Гарднеру Мартину. Он приготовил зелье, используя Потустороннюю характеристику Гарднера Мартина.» «Черная Демонесса» облегченно улыбнулась, и ее отношение стало куда более теплым, чем прежде: «Гарднер Мартин даже после смерти помогает тебе.» Вот уж действительно адская шутка… Франке стало немного неловко. Она тут же сменила тему: «Госпожа, вы ранее говорили, что когда я стану „Демонессой Страданий“, вы откроете мне некоторые секреты секты.» Кларисса, чье лицо закрывала тонкая черная вуаль, слегка улыбнулась: 'Да, теперь ты считаешься ключевым членом нашей секты. «Хм, с чего бы начать…» Видя, как «Черная Демонесса» невольно проявляет девичью невинность и наивность, сердце Франки невольно екнуло на мгновение, и она мысленно вздохнула о том, насколько изумительным очарованием обладают «Демонессы» высокой Последовательности. Спустя несколько секунд Кларисса сдержала улыбку и произнесла с немного серьезным и печальным выражением лица: 'Начнем с конкретного положения дел в секте: «Изначально мы были одной семьей, и все ее члены были потомками Изначальной, но с наступлением Пятой Эпохи подобная структура организации уже не могла поддерживать наше влияние, поэтому мы начали принимать Потусторонних Пути „Ассасина“, также верующих в Изначальную, в качестве членов.» «Вы тоже потомок Изначальной?» — Франка уже знала об этом из Клуба Таро, но все же изобразила крайнее изумление и удивление. Это была актерская игра, которой она научилась у Дженны и которая получила одобрительные отзывы от «Зрителя». «Черная Демонесса» слегка кивнула: «Моя мать — потомок Изначальной.» Но это не сходится. По нашим предположениям, ты должна быть метиской из семьи Сорен и рода Тамара… Неужели твоя мать — смесь кровной линии «Изначальной Демонессы» и рода Тамара? Франка помялась и, сделав вид, что чувствует себя очень жалкой, произнесла: «Значит ли это, что я никогда не смогу стать высокопоставленным членом секты? Я ведь не потомок Изначальной…» «Ничего страшного, когда придет время, ты сможешь выйти замуж за потомка Изначальной, супруг также считается членом семьи,» — Кларисса снова улыбнулась. — «К тому же, в будущем для тебя вполне возможно по-настоящему стать дитяти Изначальной, ведь мы постоянно приближаемся к Изначальной.» «Что вы имеете в виду?» — Франка дала понять, что ничего не поняла. Ей отчего-то стало немного страшно. «В будущем ты поймешь,» — «Черная Демонесса» не стала давать подробных объяснений. Терпеть не могу тех, кто говорит невнятно… — Франка беззвучно проворчала про себя, ожидая, пока «Черная Демонесса» продолжит рассказ. Кларисса вернулась к прежней теме: «После Бледной войны Изначальная погрузилась в сон, лишь изредка пробуждаясь. Всеми делами секты ведают высокопоследовательные Демонессы, носящие титулы по цветам. В настоящее время, включая меня, нас тринадцать человек: часть из них — Ангелы, а часть — наиболее могущественные среди Святых.» «А есть ли у вас Папа, Иерофант или глава рода?» — Франка продолжила расспросы. Кларисса кивнула: «Есть, Дитя божества Изначальной, наша старая прародительница, „Серая Демонесса“, хе-хе, Ей нравится, когда Ее называют „Серой Святой“.» «Дитя божества Изначальной… В каких отношениях Она состоит с Крисмоной? Бронс говорила мне, что Крисмона тоже была Дитяти божества Изначальной,» — Франка не стала скрывать своего недоумения и любопытства. «Черная Демонесса» ответила с неизменным выражением лица: «Они двойняшки, однако старая прародительница при рождении была лишь Последовательностью 9 и являлась мужчиной, а Демонессой стала лишь впоследствии.» Двойняшки… Похоже, «Серая Демонесса» должна хоть немного знать секрет «Ночного столпа Крисмоны»… — У Франки было странное ощущение, будто история заглянула в реальность. «Серая Демонесса», должно быть, была свидетельницей Эпохи Богов Четвертой Эпохи. Кларисса продолжила: 'Каждая высокопоследовательная Демонесса, носящая титул по цвету, отвечает за свое направление дел и напрямую подчиняется старой прародительнице, между нами нет четких отношений подчинения. К тому же мы время от времени получаем откровения Изначальной, обладая высокой степенью самостоятельности. «Я прибыла в Трир не только для управления членами секты на месте и поддержания связи с местными партнерами, но и для того, чтобы отвечать за устранение „Людей из зеркала“.» Франка воспользовалась возможностью и спросила: «Наше отношение к 'Людям из зеркала» заключается исключительно в полном их устранении? «И мы не планируем их как-то использовать?» «Черная Демонесса» слегка печально улыбнулась с затаившейся в глазах грустью: «И как бы ты хотела их использовать?» Если бы я знала, зачем бы я стала спрашивать у вас? — Франка смущенно улыбнулась и произнесла: «Помочь нам взять под контроль тот Особый зеркальный мир, мне кажется, он довольно полезен.» Глаза «Черной Демонессы» блеснули, она окинула Франку взглядом и тихо рассмеялась: «С чего ты взяла, что мы не держим под контролем тот Особый зеркальный мир?» «Э-э…» — Франка выглядела совершенно растерянной. И это была не актерская игра. «Черная Демонесса» снова вернулась к своему образу печальной благородной дамы и с едва заметной улыбкой произнесла: «Все зеркальные миры находятся под властью нас, 'Демонесс». Тот Особый зеркальный мир изначально предназначался для противостояния Изначальной, но в конечном счете всё равно оказался под Ее контролем. «Разумеется, после „Войны Четырех Императоров“ мы утратили часть контроля над тем Особым зеркальным миром, а после Бледной войны и вовсе можем оказывать лишь ограниченное влияние.» «Почему так вышло?» — Франка почувствовала, что за этим крылась какая-то огромная тайна. «Черная Демонесса» улыбнулась: 'Старая прародительница и другие высокопоследовательные Демонессы, выжившие со времен Четвертой Эпохи, возможно, знают ответ, но не я. «Судя по состоянию 'Людей из зеркала» и их показаниям, я предполагаю, что с проекцией Изначальной в зеркале произошли определенные изменения. Иными словами, проекция Изначальной в зеркале отторгла часть Ее качеств и, находясь под воздействием печати Трира Четвёртой Эпохи, не может вернуться и снова слиться с Нею в единое целое. 'Впрочем, это не объясняет того факта, что после Бледной войны мы еще сильнее утратили контроль над тем Особым зеркальным миром, ведь печать Трира Четвёртой Эпохи от этого вовсе не усилилась. «К тому же, истинный бог един.» ---------- Глава 805 Самая особенная черта Глава 805 Самая особенная черта «Истинный бог единственен…» — что это значит? Не может существовать другой «Изначальной Демонессы», будь то в зеркале или на картине? Франка размышляла над последней фразой «Черной Демонессы», чувствуя, что в ней сокрыты очень важные, ключевые оккультные знания. Что касается предположения Клариссы о том, что проекция «Изначальной Демонессы» в зеркале подверглась определенной аномалии, Франка и раньше думала так же — когда «Черная Демонесса» получила ту иссиня-черную статуэтку «Изначальной Демонессы», она вскользь заметила: «Те „люди из зеркала“ веруют в Изначальную из зеркала, но на самом деле это лишь ее проекция в зеркале», не вдаваясь в подробные объяснения. И уже тогда Франка подозревала, что зеркальная проекция «Изначальной Демонессы», возможно, подверглась аномалии. Но проблема заключалась в том, что если строить рассуждения на основе этого предположения, то можно легко объяснить, почему после Бледной войны «демонессы» еще сильнее утратили контроль над тем особым зеркальным миром. Ведь, насколько было известно Франке, во время «Бледной катастрофы» «бог Смерти» пал, а «Изначальная Демонесса» получила тяжелые ранения. Такая Изначальная определенно не могла помешать зеркальной проекции погружаться в аномалию, а потому больше не могла нормально контролировать соответствующий особый зеркальный мир и эту проекцию, из-за чего и сама не могла оправиться от тяжелых ран на протяжении тысячи лет. Франка считала, что даже со своими поверхностными познаниями о «Бледной катастрофе» она смогла прийти к такому выводу, и «Черная Демонесса» просто не могла этого не понимать. Если только она вовсе не знала об исходе «Бледной катастрофы» или же давным-давно получила другие веские доказательства, исключающие вероятность того, что тяжелые ранения «Изначальной Демонессы» в божественной войне стали причиной дальнейшей утраты «демонессами» контроля над тем особым зеркальным миром. Поразмыслив некоторое время, Франка взвешенно спросила: «Черная статуэтка, которую я сдала ранее, — это возможное доказательство аномалии зеркальной проекции Изначальной?» «Черная Демонесса» не кивнула и не качнула головой, переключившись на тон наставницы в оккультных знаниях: «Самый особенный узел нашего Пути „Ассасина“ — это Последовательность 7 „Ведьма“. И дело не только в том, что она меняет наш пол, но и в том, что она заставляет нас оставить отчетливый, глубокий отпечаток в зеркальном мире. Именно благодаря этому отпечатку мы можем использовать соответствующую зеркальную магию.» Это разговор о проблеме человека из зеркала каждой «демонессы»… Франку освятила внезапная догадка, и она воспользовалась случаем сказать: «Ранее Моран Авиньи говорил, что те, кто в зеркале, — это и есть настоящие мы, изгнанное и запечатанное „я“…» Кларисса с легкой печалью покачала головой: «Я верю, что Моран Авиньи не лгал тебе. Они, эти 'люди из зеркала», действительно так считают, полагая, будто сами являются настоящими. Но как ты думаешь, можно ли полностью верить выводу, сделанному с позиции их собственных интересов? «Разве ты забыла прежнюю себя? Забыла ту неизгладимую боль?» «Нет, — искренне ответила Франка. — Я часто вспоминаю прежнюю себя, прежнюю жизнь, часто представляю: если бы я не выбрала зелье „Ассасина“, сложилось бы всё иначе?» «Черная Демонесса» сочувственно кивнула: «Мы всё еще помним, мы еще не забыли, а потому не может быть и речи об изгнании первоначального 'я». Если в один день мы перестанем страдать из-за утраты, забудем прошлое и погрузимся в текущее состояние, то глубокий отпечаток, оставленный нами в зеркале, может оживать в оккультном смысле, призывая путаницу в восприятии и постепенную утрату контроля. «В этом отношении тот факт, что мы бывали мужчинами и всегда скучаем по себе прежним, — наше главное преимущество для сохранения собственного „я“ и предотвращения утраты контроля.» «Тогда разве чистокровные женщины-„демонессы“ не находятся в огромной опасности?» — Франка притворилась, будто её внезапно осенило, давая волю мыслям. На самом же деле она беспокоилась о Дженне. «Чистокровных женщин-„демонесс“ не бывает», — холодно ответила Кларисса. Убивают сразу, едва встретив? К тому же, если бы не та Площадь жертвоприношений в подземных катакомбах, Дженна при продвижении к «Ведьме», вероятно, умерла бы от утраты контроля… Франка не стала углубляться в расспросы на эту тему, боясь вызвать подозрения у «Черной Демонессы». Кларисса продолжила: «Если не брать в расчет порождения особого зеркального мира, то на самом деле у каждого человека есть свой человек из зеркала. Каждый раз, когда мы смотримся в зеркало, рождается человек из зеркала. Но для людей не с Пути 'Демонессы» такой человек из зеркала — лишь временная проекция: стоит самому человеку покинуть отражение зеркала, как соответствующий человек из зеркала стремительно рассеивается и перестает существовать. «Мы же, „демонессы“, иные. Человек из зеркала, сформированный тем глубоким отпечатком, будет существовать всегда, и по мере повышения нашей Последовательности он становится всё сильнее и сильнее. На стадии божества, поскольку истинный бог единственен, отпечаток возвращается к оригиналу и сливается с ним воедино. С этого момента божество существует и в реальности, и является объектом зеркала, совмещая в себе оба состояния.» Есть сходство с тем, что говорил Моран Авиньи, да и «Черная Демонесса» не отрицает, что глубокий отпечаток, оставленный нами в зеркале, можно назвать человеком из зеркала… Слова её и Морана Авиньи, должно быть, отражают лишь часть правды, но не всю правду. Только сложив их вместе, можно воссоздать некоторую достоверную картину… Франка задумчиво кивнула: «То есть появление той черной статуэтки аномально? Она уже должна была слиться с оригиналом?» «Именно поэтому мы и предполагаем, что Изначальная утратила часть своих черт, а её зеркальная проекция могла подвергнуться аномалии», — подтвердила слова Франки Кларисса. Но следуя этой логике, белые статуэтки, которые есть у каждого члена Секты Демонессы, тоже не должны были появиться… «Изначальную Демонессу» также именуют «Демонессой Хаоса», она не должна быть ни белой, ни черной. Если только белизна белой статуэтки и чернота черной статуэтки представляют собой не реальное «я» и зеркальное «я», а иное противостояние… Франка не решилась озвучить эти невольно возникшие мысли. «Черная Демонесса» продолжила: «Иссиня-черные статуэтки встречаются редко, ими обладает далеко не каждый особый 'человек из зеркала», даже у Морана Авиньи, занимающего определенное положение и играющего важную роль, ее не было. «Кому именно они могут принадлежать, пока неизвестно.» Точно… Франка на мгновение опешила, пожалев, что в тот момент не расспросила Морана Авиньи о черной статуэтке «Изначальной Демонессы». Раньше они с Лумианом считали, что здесь не над чем задумываться: Разве это не особые сущности, которым поклоняются «люди из зеркала»? Разве нельзя было просто спросить Почетное имя божества и сопутствующие сведения? К чему обращать внимание на происхождение какой-то статуэтки… На лице Франки отразилась досада, после чего она предприняла попытку спросить: 'Тогда разве мы не должны изо всех сил стараться разрушить печать Трира Четвёртой Эпохи, чтобы тот особый зеркальный мир больше не был ограничен, а Изначальная смогла снова взять его под контроль и завершить слияние? «Почему же тогда нужно ещё и очищать город от „людей из зеркала“?» «Черная Демонесса» серьезно сказала: «Открыть его с нашей помощью или с их помощи — это абсолютно разные вещи.» Разница в том, кто будет преобладать — белая статуэтка или черная статуэтка? Франка была преходцем, прочитавшим множество самых разных книг, и в воображении ей нельзя было отказать. «Черная Демонесса» не дала ей возможности задать вопрос: «Всё, что нам нужно делать сейчас, — это очищать Трир от „людей из зеркала“, разрушать их замыслы, а если в этом процессе удастся собрать важную информацию с самого нижнего слоя особого зеркального мира, будет ещё лучше.» «Да, сударыня, — Франка воспользовалась случаем и озвучила просьбу. — Я как раз выслеживаю одного „человека из зеркала“, мне нужны предметы, позволяющие перемещаться сквозь зеркало и передавать информацию с помощью зеркал, у „зеркальной запонки“, которую я получила ранее, почти исчерпался лимит использования.» «Черная Демонесса» Кларисса слегка кивнула: «Хорошо, я приготовлю их для тебя.» Она сделала паузу и добавила: «Помни: зеркальный мир и таинственен, и опасен, и в то же время он является одним из источников того, почему мы, 'демонессы», сильны. Не отвергай сближение с ним, но и не относись к нему с пренебрежением. «По сравнению с Путём „Охотника“, зеркальный мир — наша самая особенная черта.» Самая особенная черта… Франке вдруг показалось, что «Черная Демонесса» намекает ей: важность зеркального мира далеко превосходит воображение. Пообщавшись ещё какое-то время о секретах Секты Демонессы и оккультных знаниях Пути «Ассасина», Франка задала последний вопрос: «Сударыня, может ли „болезнь“ „Демонессы Страданий“ расширять виды патогенов?» «Что ты имеешь в виду?» — «Черная Демонесса» слегка нахмурила брови, выглядя вызывающе мило. «Я имею в виду, можно ли поискать те особые патогены и найти способ внедрить их в нашу способность „болезнь“? Просто пневмония, инфаркт мозга, остановка сердца и тому подобные болезни — это, конечно, сильно, но им слишком не хватает воображения. Я помню, некоторые патогены способны вызывать сонливость, а некоторые приводят к полной слабости мышц…» — Франка изложила свой замысел. «Черная Демонесса» молчала несколько секунд, прежде чем заговорила: «Став „Демонессой Отчаяния“, ты сможешь сама создавать в оккультном смысле „патогены“ с различными эффектами. Сейчас же такой возможности нет, ведь границы „болезни“ зафиксированы в Потусторонней характеристике, если только…» «Если только что?» — с любопытством спросила Франка. «Черная Демонесса» с выражением страстного стремления и восхищения на лице ответила: «Если только Изначальная в статусе истинного бога Пути „Демонессы“ не изменит границы „болезни“.» И так тоже можно? Вот каков бог, вот каково влияние бога на собственный Путь? Франка пребывала в изумлении, впервые в подлинном смысле осознав, что означает словосочетание «истинный бог». ………… Морора, внутри бара «Плотоядные». Лумиан лежал на кровати с закрытыми глазами, делая вид, будто уснул, хотя на самом деле пристально следил за обстановкой со стороны Джули. Он подозревал, что Селеста, эта «демонесса», поверхностно ставшая подопытной, воспользуется ночным временем, чтобы прийти к Джули и обменяться важной информацией о Мороре, которой она владеет. Ночь становилась всё глубже, и Лумиан внезапно ощутил некоторое беспокойство, почувствовав, будто даже в воздухе витают двусмысленные и искушающие флюиды. В его разуме невольно всплывали соблазнительные сцены, которые он видел в прошлом. ---------- Глава 806 Передача информации Глава 806 Передача информации Подобное ощущение Люмиан уже испытывал, причём не один раз. Когда Франка каждый день молилась перед той статуэткой «Изначальной Демонессы», словно изваянной из белых костей, он иногда оказывался поблизости, и даже через дверь, стены и «духовную стену» неизбежно испытывал некоторое волнение. «Это Джули молится перед статуэткой „Изначальной Демонессы“?» Хотя Люмиан всё ещё был с закрытыми глазами, у него появились соответствующие догадки о происходящем. Это вовсе не обязательно означало её особую набожность — такова была ежедневная обязательная задача в Секте Демонессы, которую даже Франке, последовательнице господина «Шута», приходилось выполнять строго по расписанию. Вскоре витавшие в воздухе флюиды вожделения постепенно рассеялись, и состояние Люмиана вернулось в норму. Вдруг он подумал об одном обстоятельстве: Откуда у Джули статуэтка «Изначальной Демонессы»? Во время изгнания в Морору Люмиан заметил, что Лис, Джули и остальные, судя по всему, не имели при себе личных вещей. Иными словами, за исключением его самого, кого не обыскивали благодаря особому отношению, с прочими изгнанниками поступили по обычной процедуре. А значит, у Джули сейчас не должно быть стандартной статуэтки, выданной Сектой Демонессы. Даже если бы она захотела изготовить её сама, ей потребовалось бы купить материалы и устроить ритуал, а сегодняшняя слежка Люмиана показала, что она к подобному ещё не готовилась. «Тогда откуда у неё статуэтка „Изначальной Демонессы“? Или же она напрямую произнесла Почетное имя „Изначальной Демонессы“ на языке, способном задействовать силы природы? Но будь это так, воздействие утечки силы на меня оказалось бы слишком слабым — пусть и не сравнимым с тем случаем с остатками божественной силы у Франки, но уж точно не ограничилось бы лишь легким волнением…» Люмиан мгновенно стал необычайно собранным. Вскоре у него возникла догадка: Селеста приходила! Именно эта «Демонесса», ставшая подопытной, передала Джули статуэтку «Изначальной Демонессы» или нечто подобное! 'Почему я ничего не заметил? «Я ведь непрерывно следил за происходящим в комнате Джули…» При этой мысли Люмиан резко сел и уставился на ростовое зеркало в спальне. Точно! Селеста, весьма вероятно, пришла через зеркальный мир! Она и общалась с Джули внутри зеркала, потому-то я и не обнаружил ничего странного, пока Джули не начала молиться! Для Секты Демонессы совершенно естественно иметь предметы, подобные «зеркальной запонке»! Люмиан бесшумно поднялся с кровати и подошёл к ростовому зеркалу в своей комнате. Он решил, что пришло время воспользоваться «зеркальной запонкой». Надев похожую на стекло запонку, он прижал ладонь к стеклянной поверхности зеркала. Украшение, напоминающее пуговицу, тут же засияло слабым светом, и фигура Люмиана мгновенно прошла сквозь поверхность зеркала, оказавшись в глубоком и тёмном зеркальном мире. Перед темными и пустыми туннелями, переплетёнными, словно паутина, Люмиан достаточно чётко ощутил три зеркальные метки, оставленные им во внешнем мире, и несколько зеркальных меток, заранее размещённых в комнатах Джули, Лиса и остальных. Он не спешил перемещаться за зеркало в комнате Джули, а достал из «Вещмешка путешественника» недописанное письмо. Это было письмо для Франки, Дженны и Энтони. Затем Люмиан активировал чёрную метку на правом плече и попытался совершить «Телепортацию» к ростовому зеркалу в квартире Франки и Дженны. Цель казалась недосягаемой, словно её отделял невидимый барьер, а даже пробив этот барьер, пришлось бы преодолевать глубокую, бескрайнюю, мёртвую и пустую тьму, в которой, как интуитивно верил Люмиан, таились неописуемые опасности и ужасы. 'Это означает тот особый зеркальный мир? 'Чтобы вырваться из Мороры и вернуться во внешний мир, нужно пройти сквозь него? «Даже ангелы сочтут это опасным…» Пока мысли Люмиана стремительно сменяли друг друга, ему оставалось лишь вытянуть правую руку с письмом и, воспользовавшись уже активированной силой «зеркальной запонки», придать бумаге оттенок стеклянных отблесков света, после чего заставить её взлететь. Этот лучик света прижался к поверхности невидимого барьера и, подобно тому как сведения от трёх зеркальных меток во внешнем мире могли проникать внутрь, медленно просочился наружу, погрузился в мёртвую тьму и устремился к далёкому целевому зеркалу. «Сработало…» Люмиан с облегчением вздохнул и, положившись на контрактную способность «Переход сквозь мир духов», повернулся к зеркалу в комнате Джули. Внутри зеркала царила непроглядная тьма, никаких следов не осталось. Люмиан принюхался и уловил ещё не успевший окончательно рассеяться аромат. Он напоминал некий человеческий гормон под воздействием оккультных сил — тонкий, с легкой сладчинкой, нежно-пьянящий и тёплый. «Это не запах тела Джули…» Люмиан едва заметно кивнул. «Селеста действительно приходила.» Теперь вопрос заключался в том, был ли предмет, использованный Селестой для перемещения по зеркальному миру в комнату Джули, пронесён тайно в обход досмотра Церкви Познания или же отправлен сюда с помощью ритуала благодаря особой способности зеркального мира связывать внутреннее и внешнее пространство. «Или же получен путем проведения ритуала и обращения с молитвой к „Изначальной Демонессе“? Или она на самом деле уже не прежняя Селеста, а соответствующий особый „Человек из зеркала“? Это могло бы объяснить, почему, став подопытной, она всё ещё сохраняет разум, хотя это и не единственное объяснение…» Люмиан, будучи уже опытным человеком в решении оккультных инцидентов и владеющим множеством тайн, естественным образом подумал о тех особых «Человеках из зеркала». Он не стал подглядывать через зеркало за текущей обстановкой у Джули, опасаясь, что Селеста могла дать этой «Демонессе» какие-нибудь предметы, связанные с зеркальным миром, сделав её более чувствительной к взглядам изнутри зеркала. К тому же Джули только что закончила молиться, и аномальные проявления от статуэтки «Изначальной Демонессы» всё ещё сохранялись, так что Люмиан не мог знать, скажется ли это как-то на его подглядывании. Впрочем, он и так примерно догадывался, чем занята Джули. Потому что сквозь зеркало до него донеслись её тихие, изо всех сил сдерживаемые стоны. «Влюблённые воссоединились, вещь получена — действительно можно расслабиться и отпраздновать.» Люмиан кивнул и бесшумно усмехнулся: «Хм, да ещё и возбуждение от молитвы перед статуэткой „Изначальной Демонессы“… То, что она не отправилась на улицу пополнять свою коллекцию, уже можно считать неплохой сдержанностью.» Люмиан совершил «Телепортацию» обратно к ростовому зеркалу в своей комнате, вышел из стеклянной поверхности и снова лёг на кровать. ………… Трир. «Пусто, одиноко, холодно-то как…» Франка, привыкшая рано ложиться и рано вставать, со вздохами ворочалась на кровати, никак не в силах заснуть. Ей казалось, что потребуется ещё несколько дней, чтобы адаптироваться. В этот момент она что-то почувствовала, села на кровати, вышла из комнаты и направилась в гостиную. Она уставилась на ростовое зеркало в гостиной и увидела, как на стеклянной поверхности пробивается подобный водной глади свет, в котором отражается аккуратно сложенный лист бумаги. «Люмиана или „Чёрной Демонессы“?» Франка подошла и прижала руку к стеклянной поверхности зеркала. Её правая рука ощутила лёгкий холодок, словно прошла сквозь озёрную воду с кусками льда, и коснулась бумаги, ставшей призрачной и лишившейся ощутимой плотности. Бумага быстро «разошлась», превратившись в строки слов на интисском языке, проступившие на поверхности ростового зеркала: «Я прибыл в Морору…» Люмиан вкратце изложил свои приключения и результаты эксперимента, но не стал упоминать конкретные подробности о Мороре. Это было загрязнение! Загрязнение, которое Франка и остальные, весьма вероятно, не смогли бы выдержать! В конце письма Люмиан добавил наказ: «Я заранее предупредил своего посланника и мисс „Хелу“: если кто-то напишет мне письмо и не сможет меня найти, пусть передадут его тебе для полного распоряжения. Да-да, я говорю именно о тебе, Франка — теперь у тебя временно есть посланник.» Чёрт, в самом конце ещё и подколоть меня решил! Франка и разозлилась, и рассмеялась одновременно, скрипнув зубами. Немного подумав, она принялась писать ответное письмо: 'Больше сказать особо нечего, лишь напомню тебе одну деталь: '«Чёрная Демонесса» рассказала мне, что «Демонессы», носящие в титуле цвет, время от времени получают откровения от Изначальной и обладают очень высокой степенью самостоятельности. Если так у них, то не может ли быть так же и у «Демонесс Страданий», отправленных в Морору с важной миссией? Не могут ли и они получать откровения Изначальной или даже напрямую получать поддержку божественной силы с помощью статуэтки? «Тебе следует отнестись к этому вопросу со всей серьёзностью. И ещё: пришло время проверить твою выдержку как „Аскета“. Если тебя очаруют и ты лишишься символа мужского достоинства, то даже если оно будет вырастать заново каждое утро, я буду смеяться над тобой всю жизнь.» Закончив писать, Франка сложила бумагу и достала из «Вещмешка путешественника» прямоугольный амулет, кристально чистый, будто отлитый из холодного льда. Амулет был полностью прозрачным, а внутри него словно непрерывно перетекали и собирались узоры и рисунки, похожие на пузырьки воздуха. Это был «Ледяной амулет», данный Франке «Чёрной Демонессой». Он позволял совершить переход сквозь зеркало семь раз, а если использовать его лишь для передачи информации, то четырнадцать раз. Франка надела этот амулет и с написанным письмом в руках вернулась к ростовому зеркалу. Вспыхнул кристально-холодный свет, и она прижала письмо к стеклянной поверхности зеркала, позволив ему устремиться туда, откуда только что пришло сообщение. ………… Морора. Люмиан дочитал содержимое письма, проступившее на поверхности зеркала, и снова лёг на кровать. Он с нетерпением ждал возможных неожиданностей. А именно того, что Ванак, босс сельскохозяйственной компании «Дадес», под покровом ночи явится убить его. Самому опасному преступнику Мороры наверняка не потребовалось бы много времени, чтобы выяснить, кем был изгнанник, противостоявший ему днём. Он совершенно точно уже знал, что Люмиан убил босса бара «Плотоядные» и прибрал это место к рукам. А судя по его настрою в тот момент, он жаждал прикончить Люмиана прямо на месте. Раз уж он выяснил цель и установил его местонахождение, то непременно нападёт как можно скорее. Люмиан сегодня ночью так и не заснул, лишь дремал. И помимо слежки за Джули, это была одна из главных причин. Теперь он надеялся, что Ванак придёт пораньше. Тогда он с помощью «Телепортации» сбежит, оставив этой «Демонессе» Джули её противника, чтобы они устроили жестокую дуэль. Так он смог бы подсмотреть, какими козырями обладает Джули, какую вещь она получила от Селесты и способен ли Ванак ещё больше задействовать силу «0–01». К сожалению для Люмиана, Ванак так и не появился за всю ночь. «И обязательно быть таким осторожным? Ещё и кругами ходить, пришёл бы напрямую…» Люмиан пробормотал, поворачиваясь и спускаясь с кровати, после чего по лестнице прошёл в главный зал. Повар Лис уже встал и готовил завтрак из имевшихся на кухне продуктов. «Сегодня в полдень уже можно возобновить работу», — взглянул на Люмиана Лис. — «Но у нас пока нет запасов говядины, баранины и свинины.» «Я дам тебе стартовый капитал», — Люмиан уже собирался повернуться и выйти из кухни, как вдруг услышал неторопливые шаги Джули, спускавшейся по лестнице. Его сердце встрепенулось, и он с нарочито небрежным видом сказал Лису: 'Кстати, я назову тебе нескольких человек, с которыми нужно быть осторожным, ни в коем случае не провоцируй их. «Один из них — Ванак, босс сельскохозяйственной компании „Дадес“…» Люмиан полностью пересказал Лису то, что поведал Гусин, и в конце добавил: «И ещё один, по имени Альбус Медичи…» Едва он произнёс это имя, как услышал, что шаги Джули на мгновение замерли. П. С. В начале месяца прошу месячные билеты~ П. С. 2: Поздравляю маленьких и взрослых друзей с Днём защиты детей~ ---------- Глава 807 «Совет» Глава 807 «Совет» «Возможно, в Мороре его зовут по-другому, я просто знал его раньше, а вчера, когда пришёл в этот бар на дуэль с боссом, снова его встретил, его особенность — волосы окрашены в красный цвет, хе-хе, в Мороре люди с красными волосами, какой бы это ни был красный, непросты…» Лумиан подробно описал внешние черты Альбуса Медичи. Кулинар Лес кивнул: «Я запомнил.» «Правда запомнил? Нужно, чтобы я нарисовал эскизы этих людей и показал тебе?» Лумиан спросил с необычайной искренностью. Он спрашивал не только Леса, но и Джули, которая снова спускалась по лестнице, только её шаги становились всё более медленными. Он хотел найти этой «Демонессе» какое-нибудь дело, надеясь, что она как можно скорее обратит внимание на Ванака, Альбуса и остальных, чтобы неприятности и неприятности сначала столкнулись между собой, смотря, кто из них наибольшая неприятность. Лес медленно качнул головой: «Не нужно, если запоминать их как разные ингредиенты, черты становятся очень яркими.» «Разные ингредиенты, индейка?» Лумиан сопоставил в голове образ Альбуса Медичи с индейкой и рассмеялся. Затем он достал 200 сассонов и дал Лесу, это была плата за пополнение мясных ингредиентов и алкогольных напитков в баре. Повернувшись и выйдя из кухни, Лумиан «как раз» увидел, как Джули сошла с лестницы и обеими ногами ступила на пол. Эта «Демонесса» переоделась в неизвестно где добытую, очень свежую одежду: белая женская блузка в сочетании с коричневато-зелёной длинной юбкой до лодыжек до предела подчёркивала её нежные и утончённые черты. Лумиан внезапно вспомнил звуки, слышанные им прошлой ночью, что резко контрастировало с текущим темпераментом и состоянием Джули. У него во рту мгновенно пересохло. Чёрт, эта «Демонесса» тайно использует на мне «Очарование»! Лумиан не то чтобы не имел реакции, но настолько сильная реакция для «Аскета» однозначно была проблемой. Он посмотрел на Джули, вскинул бровь и сказал: «Ещё помнишь второе правило бара?» По сравнению со вчерашним днём, на лице Джули словно переливалось сияние, вся она изнутри наружу излучала эмоции радости. От этого вида Лумиан невольно захотел потереть виски: Сестрёнка, ты держишься настолько радостной, неужели правда не боишься выдать то, что Селеста приходила к тебе прошлой ночью? Хотя ты и не знаешь, что я вчера наблюдал, как ты бросилась к Селесте и получила огромный удар… Джули поджала губы и изящно улыбнулась: «Нельзя донимать тебя, босс.» «Ты только что применила ко мне „Очарование“.» Лумиан без лишних эмоций указал на проблему. Джули тут же съёжилась и испуганно спросила: «Ты… ты как хочешь меня наказать?» Она выглядела дрожащей от страха, но её глаза были полны смеха, словно она флиртовала с Лумианом. Лумиан вздохнул наполовину искренне, наполовину нарочито: 'На первый раз можно простить. «Но чтобы в следующий раз такого не было, иначе…» Он не договорил фразы, словно создавая страх перед неизвестностью. «Да, босс!» Джули расцвела в улыбке. Она повела глазами и указала на дверь: «Босс, бар открывается только в полдень, могу я сейчас выйти прогуляться?» «Можешь.» Лумиан с насмешкой спросил: «Планируешь снова удовлетворить свою страсть к коллекционированию? У тебя привычка делать утреннюю зарядку?» «Нет.» Джули слегка качнула головой: «Хочу получше узнать этот город.» Проводив её взглядом из бара, Лумиан тут же применил «Телепортацию» вперёд, превратился в теневое существо и приготовился вести слежку. Однако Джули исчезла. «Невидимость», а затем замела следы и применила контргадание? Лумиан вышел из тени и слегка нахмурился. Это означало, что дело, которым Джули собиралась заняться этим утром, было крайне важным, и она не хотела, чтобы о нём кто-либо узнал! Разумеется, это было и потому, что она наконец увидела возлюбленную, её душа утешилась, и состояние всей её личности разом улучшилось: она стала достаточно профессиональной и перестала быть безумной, как прошлой ночью, находясь на грани утраты укрощения. Именно так и должна была вести себя нормальная «Демонесса Страданий» Последовательности 5. Лумиан не слишком расстроился, по крайней мере Джули уже знала о существовании Ванака и Альбуса Медичи. Он пошёл по кратчайшему пути в сторону кладбища, однако, добравшись до места назначения, не стал раскапывать чью-либо могилу или тайно проникать под землю, а сразу повернул к той похожей на библиотеку Церкви Познания. Сегодня его выход из дома был связан со слежкой за Джули лишь мимоходом, главной же целью являлся визит к архиепископу Мороры Херабергу. — Титул архиепископа Мороры был дан Херабергу Лумианом, в конце концов, этот священнослужитель Церкви Познания в форме куклы сам утверждал, что заведует всеми богословскими делами Мороры. Лумиан считал, что раз уж Церковь Познания сопровождала его вплоть до прямого поступления в Морору, даже не конфисковав волшебные предметы, то вместо обиняков и зондирования прямой вопрос о подземной усыпальнице может дать удивительный эффект. Это также было проверкой: Лумиан хотел увидеть, дали ли материалы по запечатыванию «0—01» только ему или «раздали» всем подходящим под условия и обладающим квалификацией людям, ставка ли это Церкви Познания исключительно на него или попытка разложить яйца по разным корзинам. Внутри наполненной сиянием священной церкви Лумиан среди латунных книжных шкафов и витражных окон нашёл Хераберга — седовласого, с кротким взглядом, облачённого в простую белую мантию с отделкой из латунных нитей. Этот священнослужитель Церкви Познания стоял перед латунным книжным шкафом, держа в руках толстую книгу и тихо её листая. «Архиепископ.» — пробным тоном окликнул Лумиан. Хераберг поднял голову и тепло спросил: «Какое у тебя сомнение?» Лумиан взвесил слова и сказал: «Если я хочу проникнуть в подземную часть кладбища и найти кое-что, что мне нужно сделать, чтобы избежать опасности?» Хераберг улыбнулся. Он указал на латунный книжный шкаф рядом: «Эту, эту, эту… Сначала возьми эти несколько книг, прочитай до конца и освой как следует.» Лумиан проследил за пальцем священнослужителя, посмотрел туда и про себя прочитал названия соответствующих книг: 《Правила для жителей Мороры》 《Изготовление и обслуживание кукол》 《Примеры строительства подземных усыпальниц》 《Принципы запечатывания》… Это… зачем мне, «Охотнику», читать эти книги, я ведь не из Пути «Читателя», где можно наглядно продемонстрировать, что знание — сила… Значит, усвоив знания из этих нескольких книг, можно примерно разобраться в планировке подземной усыпальницы, овладеть правилами работы печати и способом оставить импринтинг на «0—01»? Лумиан задумчиво отвёл взгляд. Хераберг продолжил: «Когда дочитаешь эти несколько книг, приходи решать эти экзаменационные работы, за каждую нужно получить полный балл.» Лумиан посмотрел на заполненную доверху полку с экзаменационными работами, и у него инстинктивно дёрнулся висок, пробуждая неприятные воспоминания. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он переспросил: «Прочитав книги, решив эти работы и сдав всё, я смогу избежать любых опасностей в подземной части кладбища?» Хераберг снова поднял правую руку, указывая на другие латунные книжные шкафы: «Вот этот, вот этот и вот этот. Когда освоишь знания с этих трёх шкафов, будет в самый раз.» Три книжных шкафа? Уголки рта Лумиана слегка дёрнулись. Тут ведь двести-триста книг и больше тысячи экзаменационных работ, да? Хераберг с улыбкой вздохнул: «Запомни, знание равносильно силе, знание равносильно богатству, и ответы на все вопросы, которые ты хочешь узнать, кроются в знаниях.» Выражение лица Лумиана несколько раз изменилось, он сжал зубы и сказал: «Я сначала прочитаю эти несколько книг.» Он вытащил из латунного книжного шкафа те несколько книг, на которые Хераберг указал первыми. Хераберг удовлетворенно кивнул: «Только тот 'Охотник», который умеет учиться и стремится к знаниям, является самым сильным «Охотником». «Не знаю, сколько лет прошло, но наконец-то снова пришёл „Охотник“, чтобы спросить у меня совета и проявить терпение, читая указанные книги. Остальные рыжеволосые и грубияны даже не хотят ступать на порог Храма Познания, не говоря уже о том, чтобы приблизиться к этим книжным шкафам.» Это потому, что Аврора заложила хорошую основу, привив мне привычку к чтению с самого детства… — похвастался про себя Лумиан, и у него на душе внезапно стало немного грустно. Он засунул несколько книг из своих рук в «Вещмешок путешественника», попрощался с Херабергом и направился к выходу из Церкви Познания. По пути он увидел знакомую фигуру. Это был Гэй, сосланный в Морору вместе с ним. Выглядевший вполне интеллигентно Гэй переоделся в плотную хлопковую одежду и стоял перед латунным книжным шкафом, со вниманием погрузившись в чтение книги в лучах солнца, проникавших сквозь витражные окна. Лумиан помедлил пару секунд, подошёл к нему и с улыбкой сказал: «Какая совпадение, почему это ты пришёл читать книги в церковь?» Гэй слегка улыбнулся: 'Разве я не говорил тебе вчера, что очень сожалею о том, что знаю недостаточно много? Теперь, когда здесь есть такая огромная библиотека, как я могу упустить возможность учиться? «А ты зачем пришёл в церковь?» «Спросить, не поздно ли мне сменить веру и обратить свои молитвы к „Богу Знаний и Мудрости“.» — ответил Лумиан шуткой на вопрос Гэя, а затем сменил тему: — «Ты нашёл работу?» «Пока нет.» — Гэй качнул головой. — «Я не хочу идти на ферму или фабрику и становиться рабом какого-нибудь из изгнанников. Планирую какое-то время поучиться, благо мне вчера повезло и удалось неплохо заработать, так что о голоде можно не беспокоиться.» Лумиан болтал с Гэем ещё несколько минут, затем помахал рукой, прощаясь с этим серийным убийцей, таившим свои секреты, и направился обратно в бар «Плотоядные». Там он отыскал место у окна, достал несколько взятых книг и расположился в самой удобной позе для чтения. Солнечный свет в Мороре то ярко сиял, то скрывался за порывами ветра и проливным дождём, но это ничуть не мешало Лумиану читать, ведь у него была собственная настольная лампа в виде ослепительно-белого огненного шара. Ближе к полудню снаружи вернулась Джули. Её шаги были легки, на лице играла улыбка, а сама она излучала мощное обаяние, из-за чего даже кулинар человеческого мяса Лес не удержался и бросил на неё несколько взглядов. Джули окинула Лумиана взглядом и с любопытством спросила: «Ты читаешь книги?» «Всё равно делать нечего.» — небрежно ответил Лумиан. Джули не проявила интереса к книгам, отвела взгляд и поднялась наверх, собираясь найти в комнате одежду для официанток. Лумиан бесшумно «цыкнул»: Надо же, знание — это сила, знание — это богатство, а ей даже не интересно, какую именно книгу я читаю… В этот момент Лес подошёл к нему и сказал: «Босс, обед готов.» Лумиан кивнул, убрал книги и поднялся. Подумав, он задумчиво сказал Лесу: «Найди кусок красной ткани и повесь у входа.» ---------- Глава 808 Испытание Глава 808 Испытание Лес не стал спрашивать почему, поднялся на второй этаж, нашел красный кусок ткани и повесил его у входа в бар «Плотоядные». Лумиан же сел за восстановленную барную стойку и стал наслаждаться замаринованной со специями жареной говядиной в сочетании с пышным и вкусным хлебом. С течением времени в бар «Плотоядные» заходило всё больше посетителей, поскольку Лес сделал деревянную стойку, приклеил на неё новое меню с соответствующими ценами и выставил на краю улицы. Разумеется, этот шаг не был главной причиной, по которой клиенты приходили сюда. Самым важным фактором было то, что цены на блюда в меню были невообразимо дешевыми, ведь тут не было босса, наживавшегося на разнице в цене. Посетители приходили с намерением попробовать, не питая особого доверия к бару «Плотоядные», сменившему владельца; они раз за разом переспрашивали, действительно ли цена именно такая, без каких-либо дополнительных сборов, и гарантируются ли порция и качество еды. Всё это был опыт, полученный в результате многочисленных обманов со стороны нечестных торговцев Мороры. У тех нечестных торговцев тоже имелось оправдание: нас сослали в Морору за тяжкие преступления, вы что, действительно рассчитываете на наше честное ведение дел? В любом случае в правилах проживания Мороры нет пунктов о том, что нельзя завышать цены или подсовывать некачественный товар, да и стражи порядка не станут проверять санитарное состояние кухни. Подавляющее большинство посетителей затаили злобу, но не смели высказать её вслух; те нечестные торговцы, которых они могли проучить, уже были ими убиты, а оставшиеся являлись теми, с кем они не могли позволить себе связываться. Они часто сожалели и считали, что следовало оставить нескольких нечестных торговцев, которых можно держать под контролем, чтобы путем ежедневного надзора обеспечивать качество пищи и разумность цен. Во многих случаях убийство — не лучший способ решения проблем. «Если бы я понимал эту истину, меня бы не сослали в Морору!» — изгнанник лет сорока с лишним, держа кружку пива с белой пеной, высказал свое мнение по этому поводу. Его взгляд беспрестанно перемещался по Джули, временно исполнявшей обязанности бармена, в надежде привлечь внимание этой красавицы своими речами и поведением. Низкая цена была причиной, по которой они заходили, а красивая девушка-бармен — причиной, по которой им не хотелось уходить и из-за чего они заказывали еще по кружке. Лумиан, наколов на вилку кусок говядины, поджаренной до хрустящей корочки снаружи и нежной внутри, смаковал прекрасный вкус, созданный сочетанием секретных приправ Леса и сочного мяса. Он подумал, не стоит ли после отбытия из Мороры сделать Людвига шеф-поваром. Нельзя растрачивать впустую талант «Повара»! Закончив обед, Лумиан с бокалом крепкого алкоголя в руке в качестве владельца бара обошел зал и по словам разных посетителей воссоздал текущее положение дел в Мороре: Вскоре после основания этого Города Изгнания среди жителей возникло расслоение на классы, и главным критерием разделения стала сила. К сегодняшнему дню Потусторонние уже прочно заняли все ключевые позиции в Мороре, контролируя продовольствие, мясо, овощи, молочные продукты, всевозможные полезные ископаемые, заводские товары, каналы сбыта, придорожные лавки и прочие ресурсы; обычные же преступники, не обладающие сверхъестественными силами, могут лишь служить им, трудясь на фермах, в шахтах, на пастбищах, фабриках и тому подобных местах, причем те, чье положение получше, считаются служащими, а те, чье хуже — практически равны рабам. Для этих обычных преступников величайшей мечтой было завоевать доверие могущественного Потустороннего и после победы того в дуэли получить в награду ненужную ему Потустороннюю характеристику. «Это просто рай, каким его представляет себе „Орден Железного Креста“,» — вернувшись за барную стойку, с усмешкой вздохнул Лумиан. Как бывший член «Ордена Железного Креста», он хотя и всегда тайком насмехался над теми смущающими «проповедями» и «ритуалами», но все же благодаря этому усвоил основную концепцию «Ордена Железного Креста»: Они хотели создать государство, где Потусторонние больше не прячутся, а обретают статус благодаря своей силе. Нынешняя Морора, похоже, как раз такая. Лумиан как раз собирался допить оставшийся в бокале крепкий алкоголь и подняться наверх, чтобы найти тихое место для чтения и учебы, как вдруг увидел Гусина с видом джентльмена, вошедшего в бар. А он довольно быстро… За этим местом непрерывно кто-то следит? Лумиан стал вертеть в руках стеклянный бокал. Гусин сел рядом с ним, снял с головы шелковый цилиндр средней высоты и обратился к обладающей особым шармом Джули, одетой в белую рубашку, черный жилет и темный галстук-бабочку: «Бокал „крепкого ланчи“.» — Выбор алкоголя в Мороре был невелик: ржаное пиво, «крепкий ланчи» и красное вино пользовались наибольшей популярностью. Лумиан достал из «Вещмешка путешественника» бумагу и ручку и за барной стойкой принялся что-то писать и рисовать. Гусин дождался, пока Джули подаст «крепкий ланчи», сделал глоток и, глядя перед собой, с ухмылкой произнес: «Ты принял решение быстрее, чем я думал.» «Я тоже не хочу быть так связанным,» — многозначительно ответил Лумиан. На самом деле он имел в виду, что не хочет оставаться в Мороре слишком долго, но в ушах Гусина это прозвучало так, будто он также не желает больше подчиняться власти Церкви Познания. «Это общий выбор всех сильных: орёл не водится с воробьями,» — похвалил Гусин. Лумиан, все еще набрасывая эскиз, усмехнулся и сказал: «Теперь тебе нужно убедить меня, дав понять, что у вас есть перспективы и надежда; я не стану стоять на одной стороне с неудачниками.» «Я поднимал бунты десятки раз и до сих пор не был пойман Церковью Познания — разве это не лучший аргумент?» — Гусин сделал еще один глоток «крепкого ланчи». Лумиан покачал головой: «В моих родных краях есть пословица: „Одна ласточка весну не делает“. Что это значит? Прилет отдельных ранних ласточек не доказывает, что соответствующее время года уже наступило; делать поспешные суждения и выводы на основе единичного явления крайне неразумно.» «С какой стороны ты хочешь, чтобы я тебя убедил?» — Гусин наклонил голову. Лумиан улыбнулся: «Пройди мое испытание.» Гусин опешил на несколько секунд и со смехом сказал: «Разве обычно не организация вроде нашей испытывает новоприбывшего, проверяя его на профпригодность? Как так вышло, что у тебя всё наоборот и новичок испытывает организацию?» «Это зависит от силы и значимости новичка, а не от прошлого опыта,» — на лице Лумиана было выражение, говорившее: «Мне вовсе не обязательно устраивать бунт вместе с вашей оравой ничтожеств, я и сам могу собрать команду.» Гусин отпил «крепкого ланчи» и лишь спустя некоторое время спросил: «Что ты хочешь, чтобы мы сделали?» Лумиан улыбался, не произнося ни слова, пока не закончил рисунок, и только тогда пододвинул листок Гусину: «Найдите этого человека.» На рисунке был изображен Альбус Медичи. Уровень рисования Лумиана был невысок, однако благодаря точному контролю запястья и пальцев, присущему «Охотнику», а также глубокому запоминанию и воссозданию образов в голове, он изобразил Альбуса Медичи чрезвычайно живо — то агрессивное, вызывающее отвращение качество личности прямо-таки сходило с бумаги. «Он?» — Гусин взял листок и переспросил словно для подтверждения. Лумиан слегка кивнул: «Его настоящее имя — Альбус Медичи, а использует ли он в Мороре фальшивое имя, я не знаю.» «Медичи…» — Гусин вполголоса повторил эту фамилию. Он сложил рисунок, засунул его в карман одежды, после чего снова взял тот бокал «крепкого ланчи»: 'Ты можешь испытывать нас, но и нам нужно испытать тебя. «Ты должен доказать, что обладаешь достаточными способностями.» «Убить прежнего владельца этого бара недостаточно?» — с улыбкой спросил Лумиан, — «Или ты хочешь сойтись со мной в дуэли?» Гусин, сохраняя джентльменскую выправку, покрутил головой и сказал: «Твою силу мы уже признали, теперь нужно проверить другие аспекты.» Лумиан, держа стеклянный бокал, повернул голову к Гусину и стал ждать, пока тот продолжит. Гусин огляделся по сторонам, на две секунды задержав взгляд на Джули, чье очарование невозможно было скрыть. Он понизил голос: 'Основой господства Церкви Познания над Моророй является некий предмет в подземной усыпальнице кладбища; наша конечная цель — ворваться туда и взять этот предмет под контроль. «Это очень опасно, и мы нашли похожее место, чтобы закалять наших членов. Твое испытание состоит в том, чтобы войти в ту подземную область, окутанную туманом войны, преодолеть сложности на пути и добраться до отмеченного нами места.» Цель всё ещё «0—01»? Лумиан размышлял несколько секунд, а затем сказал: «Ладно, когда можно начать?» «Сегодня вечером.» — Гусин допил остатки «крепкого ланчи», заплатил за выпивку и поднялся, покидая бар «Плотоядные». Лумиан бросил взгляд на Джули и обнаружил, что эта «Ведьма» с опущенными глазами послушно и сдержанно справляется с приставаниями и домогательствами посетителей, словно совершенно не заметила его разговора с Гусином. Хе… — Лумиан тихо усмехнулся про себя, поставил стеклянный бокал и направился на второй этаж. ………… Трир, Район Пантеона, улица Оросе, дом 9, квартира 702. «Дженна должна вернуться завтра-послезавтра, верно?» — Франка стояла у окна в гостиной и меланхолично, с некоторой опаской шептала сама себе. На фоне глубокой ночи и огней за окном её лицо то освещалось, то погружалось в тень, возникая и исчезая, словно упоительный сон. Внезапно она увидела, как облаченный в черную рясу священнослужителя и похожий на обгоревший труп «Кающийся» Баинфер вышел из пустоты с письмом в руке. Письмо? Кому-то для Лумиана? Эх, появление Баинфера у меня как раз доказывает, что посланники действительно не могут определить местоположение Мороры, даже при наличии особого контракта… — Франка взяла письмо и с вежливой легкой улыбкой произнесла: «Спасибо.» Баинфер кивнул, повернулся и растворился в ночной тьме, проникавшей из-за окна. Франка тут же издала «ай» и пробормотала: «Я ведь ещё хотела наладить с тобой хорошие отношения и попросить познакомить меня с каким-нибудь посланником…» Разговаривая, она подняла правую руку и уловила от письма сложный аромат пудры и духов, смешанный с запахами травы, цветов и специй. Письмо от какой-то женщины? Имея полные полномочия от Лумиана, Франка с бубнением вскрыла письмо и принялась читать его содержимое: 'Не знаю, следует ли называть вас господином Луи Бери или господином Лумианом Ли. 'За это время благодаря Рии я действительно соприкоснулась с оккультным кругом штата Матани, освоила немало оккультных знаний и поняла, что на самом деле совсем не слаба, просто раньше мне не хватало опыта и я этого не показывала, правда. 'Разумеется, я также осознала, насколько велика разница между мной и вами, и узнала, насколько широк мир за пределами штата Матани. 'Думаю, я готова оказать помощь вашему другу, а также надеюсь, что вы исполните свое обещание. «Амандина.» ---------- Глава 809 Проявление доброты Глава 809 Проявление доброты Амандина? Будь на её месте кто-то другой, Франка, возможно, уже ничего и не вспомнила бы, но эту участницу «Праздника снов», девушку, способную назвать «Даоса Преисподней» своим учителем, она всё ещё прекрасно помнила — в дальнейшем, когда она призовёт Призрачный доспех Чэнь Ту для получения более подробной информации, ей, возможно, понадобится определённая помощь Амандины. Подумав об этом, Франка запустила руку в «Вещмешок путешественника» и принялась пересчитывать накопленное на данный момент золото. С учётом остатка оплаты, переведённого членом «Исследовательского общества кудрявых павианов» под кодовым именем «Кое-кто», у неё набралось золота на сумму 82 000 феров, а также почти 20 000 феров в банкнотах. Сделав небольшой обмен, этого вполне хватит, чтобы удовлетворить требования Призрачного доспеха Чэнь Ту и провести один разговор. Разумеется, Франка не планировала делать это в ближайшее время: Во-первых, потому что Лумиан находился в Мороре. Если не использовать его особую связь с лицом, заключившим контракт, для вызова, то даже зная, что Призрачный доспех зовут Чэнь Ту, Франка не была уверена, что сможет призвать этого призрака из своего прежнего мира. В конце концов, это могло быть не настоящим его именем, к тому же при переводе на древний гермес и другие мистические языки оно, чего доброго, могло соответствовать совсем иным существам мира духов; Во-вторых, без присутствия полубога столкнуться лицом к лицу с Призрачным доспехом с высокой вероятностью было бы крайне опасным делом. Присутствие же Амандины способно было в некоторой степени заменить полубога и Устрашить Призрачный доспех. «Когда Лумиан вернётся из Мороры, можно будет снова призвать Чэнь Ту?» — Франка одновременно испытывала и радостное ожидание, и тревожный страх; всё это смешивалось в состояние, называемое «робостью при приближении к родному дому». Спустя мгновение она медленно выдохнула и решила ответить Амандине от имени Лумиана. «Хм, Лумиан обещал отвести Амандину в окрестности 'Источника Самаритянки», чтобы дать ей возможность встретиться с «Даосом Преисподней» вне «Праздника снов». «Для нас это хорошее дело, но с моей нынешней силой это всё ещё слишком опасно. К тому же я не уверена, смогут ли Прехождение, вызванное 'Небесным Достопочтенным Небес и Земли, дарующим благодать», и статус Младших Арканов «Клуба Таро» помочь мне пройти сквозь туман, блокирующий «Источник Самаритянки»… «Придётся подождать, пока Лумиан не выберется из 'Мороры», а пока проявлю к Амандине доброту, заложив основу для будущего сотрудничества… Эх, соберу выдержки из важных оккультных знаний и бесплатно передам Амандине — не ради неё, так ради её учителя. Если «Даос Преисподней» потом узнает, что я так хорошо относилась к Его ученице, Его отношение, возможно, тоже изменится… 'Заодно спрошу Амандину, по какому из Божественных Путей она хочет пойти помимо сил Благословения, и помогу ей достать рецепт зелья и соответствующие ингредиенты. Но вот это уже не бесплатно — если всё отдавать даром, мы будем выглядеть слишком жалко, и нас начнут ни во что не ставить. Слишком большая благодать порождает вражду… «Амандине, скорее всего, придётся выбирать только из трёх Путей: 'Тьма», «Смерть» и «Воин». Рецепты зелий и Потусторонние характеристики низких и средних Последовательностей Пути «Воин» найти относительно легко, а по Пути «Тьма», возможно, удастся попросить господина «Звезду» через госпожу «Суд» — он, судя по всему, высокопоставленный член Ночных Ястребов Церкви «Богини Вечной Ночи», в прошлый раз он был в Красных перчатках… «Как раз кстати: я только собиралась доложить секреты Секты Демонессы, о которых рассказывала „Чёрная Демонесса“, так что заодно упомяну и дело Амандины, чтобы узнать, какими оккультными знаниями можно поделиться, а какие разглашать нельзя…» Упорядочив мысли, Франка вернулась в спальню, села за письменный стол и принялась составлять отчёт. ………… Южный континент, штат Матани, порт Пайлос, трёхэтажная вилла из белого мрамора. Наконец решившись и отправив то письмо, Амандина к ночи становилась всё более бодрой. Она шагала взад-вперёд по своей спальне, оформленной в нежном девичьем стиле, и ждала ответа от Лумиана. Чем с большим количеством оккультных знаний и Потусторонних она соприкасалась, тем отчётливее понимала, насколько велика Разница между ней и Лумианом, и насколько невежественной она была раньше. Хотя она и считала, что могла бы и дальше жить в своём нынешнем состоянии, навсегда оставшись внешне обычной представительницей высшего общества с некоторыми сверхспособностями, но события, произошедшие во время «Праздника снов», и всевозможные слухи, доходившие до неё из различных оккультных кругов за последнее время, всё же вызвали у неё чувство опасности и тревожной спешки. Находясь на Южном континенте в эпоху, когда катастрофы происходили всё чаще и чаще, обладая лишь силой Последовательности 7 «Кошмар» и вынужденная справляться со всем в одиночку, она действительно очень боялась, что в один прекрасный день вся её семья станет жертвой кровавого ритуала «Школы Розы», боялась, что скрытые проблемы «Праздника снов» внезапно вспыхнут и поглотят её. Чем больше знаешь, тем сильнее страх. Амандина чувствовала, что уже никогда не сможет вернуться к прежнему невежественному, но беззаботному состоянию. К тому же она испытывала страстное стремление к более высоким Последовательностям и куда более впечатляющим силам. Это означало, что она сможет сделать больше и увидеть больше. Вдруг Амандина увидела, как из пустоты вышел тот самый крутой Посланник, похожий на обугленный труп, и протянул ей небольшое туалетное зеркальце. Зеркало? Что Лумиан Ли хочет этим сказать, давая мне зеркало? — Амандина с озадаченным любопытством взяла зеркальце, на вид совершенно обычное и ничем не примечательное. Только она собралась спросить «Кающего» Баинфера, как вдруг заметила, что поверхность зеркала замерцала тёмными водными бликами. Среди струящихся водных бликов туалетное зеркальце постепенно засияло, и на нём проявился силуэт человека. Оккультный телеграф? Да ещё и такой, где можно видеть собеседника и общаться напрямую? Как… как невероятно… — Амандина даже не заметила, что Посланник в чёрной священнической сутане уже удалился, её внимание целиком поглотило зеркало в руках. Вслед за этим она обнаружила, что силуэт в зеркале принадлежит не Лумиану Ли, а незнакомой женщине. Глаза той женщины были цвета озёрной воды — одновременно чистые и глубокие, они словно таили в себе тысячи слов и манили разгадать их тайну. Изящный прямой носик, алые губы и нежная белизна кожи складывались в невероятно соблазнительное сочетание, а взлетающие к вискам брови и собранные в хвост русые волосы придавали её облику некую статность. Какая… какая красавица… — Амандина обомлела, инстинктивно восхитившись про себя. Она и сама была весьма изящной девушкой и всегда гордилась своей внешностью, но на этот раз у неё не возникло ни малейшего желания сравнивать — она оказалась полностью поглощена красотой, подобной которой прежде никогда не видела. Её взгляд естественно скользнул ниже, запечатлев гладкую тонкую шею и воротник блузки, окружённый кружевными цветами. Неизвестно почему, но у Амандины возникло непреодолимое желание взглянуть на даму в зеркале во весь рост, посмотреть, насколько же красивой она может быть нагой. Она чувствовала, что дело вовсе не в ней: окажись на её месте даже священник Кали, любивший исключительно мужчин, у него наверняка возникло бы похожее желание! Слегка применив «Очарование», чтобы повысить симпатию и облегчить дальнейшую беседу, Франка тоже разглядывала Амандину. У этой девушки были спадающие водопадом чёрные волосы и лазурно-синие глаза, а также юное дыхание свободы, естественной и расцветающей самой по себе. «Все женщины, которых знает Лумиан, весьма красивы… Это что, талант „Охотника“?» — Франка изогнула уголки губ и через стеклянную поверхность зеркала пленительно улыбнулась: — У Лумиана в последнее время появились дела, и он не может освободиться, поэтому попросил меня пообщаться с тобой. Амандина резко пришла в себя, вырвавшись из состояния погружённости в красоту собеседницы. Взирая на Франку в зеркале, она вспыхнула любопытством: — Ты и есть тот друг Лумиана Ли, хм, господина Ли? Тот самый друг, которому в будущем может понадобиться моя помощь? — Да, — с улыбкой кивнула Франка. «Хм-хм, и он ещё утверждал, что вы не любовники. На такую красавицу даже у меня сердце ёкнуло и захотелось с ней лечь, не говоря уже о таком мужчине, как ты, которому не нравятся мужчины…» — Амандине показалось, что она разоблачила ложь Лумиана. Она поправила струящиеся чёрные волосы и с блеском в глазах спросила: — Я согласна помочь тебе. А вы сможете сдержать обещание? — С этим, возможно, придётся немного подождать, пока Лумиан не закончит свои текущие дела. К тому же ты пока недостаточно сильна, — сжато и по существу ответила Франка. — Помимо сил Благословения, хочешь ли ты продвигаться с помощью зелий, и какой из трёх Путей ты бы выбрала: «Смерть», «Тьма» или «Воин»? Франка говорила довольно быстро, так как сила «Ледяного амулета» могла удерживаться лишь ограниченное время. Задав вопрос, она внезапно кое о чём подумала: Говорят, зелья Пути «Воин» дают выраженный эффект роста, а на поздних этапах и вовсе могут превратить принявшего их в гиганта… Э-э, превратить такую хорошенькую девушку в красивую гигантшу высотой в три-четыре метра казалось довольно странным… Франка сама не знала, тревожится она или с нетерпением ждёт этого. Амандина ранее уже слышала от Лумиана о том, по каким путям она может пойти, и за это время всё тщательно обдумала, поэтому быстро ответила: — «Тьма». Будучи с детства искусной в разгадывании мыслей родителей и послушной, приятной девицей в глазах старших, Амандина считала: раз та фигура во время «Праздника снов» даровала ей силу только Пути «Тьма», не добавив ни силы «Смерти», как у Роберта, ни силы «Воина», как у некоторых Стражей гробниц, значит, та сущность, возможно, надеется, что она сохранит чистоту и сосредоточится именно на Пути «Тьма». К тому же она собиралась во время следующего «Праздника снов» отправиться в ту древнюю гробницу за новыми дарами, и естественно, не хотела разочаровать ту фигуру. «А мне-то хотелось посмотреть, каково это, когда силы Пути „Смерть“ или „Воин“ смешиваются с Благословением „Тьмы“…» — Франка со всей серьёзностью произнесла: — Я помогу тебе расспросить и собрать всё необходимое, но тебе придётся заплатить соответствующие деньги или выполнить порученное мной задание. Амандина уже не была прежней невежественной девушкой и понимала ценность рецептов зелий и Потусторонних материалов, поэтому кивнула: — Хорошо. Франка улыбнулась в зеркале: — Кроме того, я очень благодарна тебе за согласие помочь. Что бы ни обещал тебе Лумиан, я дополнительно предоставлю тебе часть оккультных знаний, не требуя ничего взамен. — Правда? — Амандина ощутила прилив радостного удивления. Эта красивая дама и впрямь так щедра! Причём это не та щедрость, в которой кроется ловушка, ведь за рецепты зелий и Потусторонние материалы с неё всё равно плата взимается. Франка не стала отвечать прямо, а лишь с улыбкой молвила: — Запомни, меня зовут Франка. Говоря это, она подняла правую руку и толкнула вперёд стопку скреплённых между собой листов бумаги. В глазах Амандины эта стопка бумаги становилась всё больше и больше, пока наконец не прошла сквозь стеклянную поверхность зеркала и не опустилась прямо ей в ладони, а силуэт Франки в зеркале уже исчез. «Франка… Лумиан Ли с ней довольно хорошо смотрятся…» — Амандина представила себе сцену, где Лумиан и Франка вместе, и у неё вдруг возникли некоторая игривая мысль. Она беззвучно прошептала про себя: — Это наверняка выглядело бы очень эстетично, так хочется взглянуть… Прогнав из головы сгенерированную фантазией картину, Амандина перевела взгляд на бумаги в своих руках и пробежала глазами по одной из строчек: «Закон притяжения Потусторонних характеристик…» Это… — Амандина была в крайней растерянности и в то же время испытывала необъяснимое потрясение. ………… Морора, глубокая ночь. После закрытия бара «Плотоядные» Лумиан вышел через заднюю дверь и увидел Гусина в шелковом цилиндре средней высоты. Гусин понемногу расплылся в улыбке: — Сейчас я отведу тебя в место, где ты пройдёшь испытание. ---------- Глава 810 Упущенное из виду Глава 810 Упущенное из виду В Мороре по ночам не было уличных фонарей, свет давала исключительно Багровая Луна высоко в небе, а повсюду царили глубокая тьма и густые тени. Одетый как джентльмен Гусин с переносным фонарем в руке привел Люмиана в квартал у самого края города. Это место было полностью заброшено: невысокий вулкан, поднявшийся из земли, поглотил несколько домов, оставив вокруг лишь обугленные руины. «Ты ведь не хочешь сказать, что то место находится под вулканом?» — Люмиан огляделся по сторонам, поправил манжеты и с улыбкой произнес. Гусин слегка кивнул: 'Да, извержение вулкана затронуло подземную часть кладбища, позволив силе внутри просочиться наружу. Магма быстро отступила, оставив лишь пустоту. «Если ты сможешь найти правильный путь в этой пустоте, заполненной туманом войны, и добраться до намеченной цели, это докажет, что у тебя есть право вместе с нами ворваться в подземную часть кладбища.» Туман войны… Гусин постоянно использовал этот термин для описания подземного тумана. Это действительно напоминало то, что просочилось из подземного мавзолея, ведь там находился «0—01», представляющий «Красного Жреца»… Люмиан не стал создавать для освещения шар ослепительно-белого пламени и последовал за Гусином, державшим переносной фонарь, свернув к зданию на краю вулканической зоны. Внутри дома, заваленного застывшей вулканической лавой, они спустились по шаткой лестнице в полуразрушенный подвал. В стене подвала была пробита брешь, за которой простиралась пустота, заполненная густым туманом. «Тебе нужно дойти вот сюда, к подземной части кладбища, и зажечь масляную лампу между четырьмя каменными статуями. Запомни, там стоят четыре человекоподобные статуи, расположенные парами друг напротив друга.» — Гусин повесил переносной фонарь на выступающий кирпич у бреши в стене, достал простую карту и указал на место назначения. Люмиан внимательно разглядывал её пару минут, а затем с задумчивым видом перевел взгляд на густой туман за брешью: «Что особенного в этом тумане?» Гусин поправил шелковый цилиндр средней высоты на голове и с улыбкой ответил: «Он значительно снижает дальность твоего зрения, ухудшает слух и обоняние, подавляет взаимодействие твоего астрального тела с миром духов, делая твое духовное предостережение и духовную интуицию заторможенными.» «Что еще?» — Люмиан с притворно расслабленным видом продолжил расспрашивать. Гусин подумал несколько секунд и сказал: «Туман войны окутал и ту часть мира духов, которая соответствует этой области. Даже если некоторые Потусторонние смогут войти в мир духов, они не смогут сориентироваться и вырваться из тумана. Если же попытаться силой применить „Телепортацию“ наружу, то с высокой вероятностью можно затеряться где-нибудь в Мороре и никогда не вернуться в реальность.» Куда глаза видят, туда и можно применить «Телепортацию»? Но с зрением «Охотника» прямо сейчас я могу отчетливо видеть только в радиусе пяти-шести метров… Люмиан в общих чертах понял действие тумана войны и усмехнулся: «Если я смогу создать ураган, то смогу развеять его?» «Мы пробовали, это возможно, но как только ветер стихает, туман снова устремляется назад. К тому же рассеивание происходит только в реальности и не затрагивает ту часть тумана, которая проникла в мир духов.» — Гусин вкратце описал результаты прошлых экспериментов. Люмиан расспросил еще о некоторых деталях, со смешком сформировал шар ослепительно-белого пламени и заставил его зависнуть над своей головой. Он сделал шаг вперед и через брешь постепенно вошел в густой туман. Этот туман, в отличие от обычного, был не сырым и холодным, а обладал жгучим ощущением, будто опаленный пламенем. Стоило Люмиану вдохнуть его носом, как во всем дыхательном пути возникла жгучая боль, а его разум одновременно заполнили гарь, запах крови и ржавчины. Густой, словно застывший туман забурлил, и земля вслед за этим слегка задрожала. Вслед за этим Люмиан увидел, как из тумана в пяти-шести метрах от него выходят высокие фигуры. Эти фигуры были отлиты из черного железа, с множеством темно-красных пятен ржавчины на поверхности, словно заброшенные на долгие годы металлические куклы. У одних не хватало рук, у других тело было собрано несимметрично, у третьих в груди и животе зияла огромная дыра, и все они, покачиваясь, шли к Люмиану со всех сторон, держа в руках мерцающие холодным блеском двуручные мечи. Люмиан усмехнулся: 'Кто вытащил вас со свалки? «Использование утиля?» Не успело эхо его слов утихнуть, как его фигура исчезла с места и возникла за спиной одной из железных кукол. Его глаза окрасились в железо-черный цвет, правый кулак вспыхнул ослепительно-белым пламенем, и он, словно падающая гигантская птица, обрушил удар на стык талии и бедер железной куклы. Внезапно из бреши в стене вылетело ослепительно-белое огненное копье и на огромной скорости устремилось к Люмиану, который только что занес кулак. Люмиан не успевал уклониться, не успевал использовать «Переход сквозь мир духов», поэтому ему оставалось лишь поддаться импульсу направленного вниз удара правым кулаком и повалиться на землю. В то же время он приготовился поменять местами тень и тело. Бах! Его охваченный ослепительно-белым пламенем правый кулак врезался в область талии и бедер железной куклы, покрыв её густой паутиной трещин. Затем его кулак скользнул по металлической поверхности, увлекая тело к земле, что позволило ему весьма рискованно уклониться от ослепительно-белого огненного копья — лишь прядь волос успела загореться. Со звонким лязгом ослепительно-белое огненное копье пробило тело железной куклы и вонзилось в двух метрах дальше, где проявился силуэт Гусина в шелковом цилиндре средней высоты. Напавшим на Люмиана оказался тот самый проверяющий! Это был второй по опасности человек в Мороре! Треск, треск, железная кукла по инерции сделала шаг вперед, её тело на стыке талии и бедер начало разваливаться, а затем со грохотом рухнуло, превратившись в кучу металлолома. Упавший на землю Люмиан не стал кувыркаться и, воспользовавшись тем, что отошел недалеко от подвала, сразу применил «Телепортацию» в сторону бреши, уже покрытой густым туманом, переместившись на максимальное расстояние в пределах видимости, чтобы как можно скорее вырваться из тумана войны. Тогда, будь то ответное убийство Гусина или возможность сбежать, всё будет гораздо спокойнее, чем сейчас. Если есть выбор, старайся не сражаться на арене, подготовленной другими! Едва фигура Люмиана возникла в густом тумане возле бреши в подвале, как в его глазах внезапно отразилось металлическое копье, обвитое ослепительно-белым пламенем. Оно устремилось к сердцу Люмиана так, будто поджидало его здесь, зная, что он сам на него налетит. Помимо Гусина, здесь был еще один засадник! А недавнее нападение Гусина, похоже, было лишь для того, чтобы спровоцировать Люмиана применить «Телепортацию» в сторону выхода и самому шагнуть в ловушку! В данный момент Люмиан находился в Мороре, далеко от Франки и Дженны, и не мог воспользоваться созданным ими «Зеркальным двойником». Ему оставалось лишь во мгновение ока активировать печатный знак договора, заставив отброшенную светом огня тень взметнуться и поменяться местами с основным телом. Пфф! Металлическое копье, окутанное ослепительно-белым пламенем, пробило грудь Люмиана, воспламенив его целиком. Но силуэт Люмиана истончился и потемнел, растворяясь в огненном свете, подобно тени. Человек, державший металлическое копье, тут же шагнул из пролома в туман войны. Его волосы словно были окрашены в кровавый цвет, черты лица дышали агрессией, а на плечи была накинута черная куртка с красными узорами — это был не кто иной, как Альбус Медичи. Альбус Медичи, которого должен был искать Гусин, неожиданно появился здесь! Силуэт Люмиана стремительно обрисовался в другом направлении, но из-за ограничений тумана войны расстояние между ним, Альбусом, Гусином и остальными куклами из черного железа не превышало шести метров. Он увидел, как межбровье Гусина смутно покраснело, словно оттуда вот-вот что-то вырвется, и увидел, как волосы Альбуса, охваченные ало-красным пламенем, рассыпались по плечам, будто удлинившись. «Ты, предатель,» — Гусин слегка прищурил глаза и прошептал, словно оглашая приговор. Следом он создал один за другим ослепительно-белые огненные шары, устремив их в Люмиана так, чтобы накрыть каждый уголок. Казалось, он нисколько не боялся задеть себя и Альбуса, хотя расстояние между ними составляло всего пять-шесть метров, а созданных им огненных шаров хватило бы, чтобы сравнять с землей бар «Плотоядные». Услышав слова Гусина и увидав осанку Альбуса Медичи, Люмиан внезапно понял причину нападения на себя: Он пренебрег существованием «Ордена Железного Креста»! Эта тайная организация, чей основной Путь — «Охотник», должно быть, тоже искала местонахождение «0—01», и за прошедшие годы с высокой вероятностью кто-то уже проник в Морору. И одним из этих людей был Гусин! А учитывая странную связь ключевых членов «Ордена Железного Креста» с Триром Четвёртой Эпохи, то, что они способны сохранять определенную степень самообладания в Мороре и с помощью рассеивающейся силы «0—01» заранее чувствовать приближение карательного отряда, было вполне объяснимо и соответствовало поведению Гусина! Текущее положение дел таково: Альбус Медичи, похоже, все еще сотрудничал с «Орденом Железного Креста» и использовал эту тайную организацию, а попытка Люмиана с помощью Гусина и остальных разыскать Альбуса Медичи была ими использована и превратилась в ловушку. Глядя на летящие ослепительно-белые огненные шары и на Альбуса Медичи, перекрывшего выход и готового к чему-то неизвестному, Люмиан без колебаний блеснул тусклым светом из рукава, и его силуэт снова исчез. Но на этот раз на месте, где он находился, осталось косметическое зеркальце. Косметическое зеркальце упало прямо в густой туман и со щелчком покрылось множеством трещин. Грохот! Группа ослепительно-белых огненных шаров, созданных Гусином, взорвалась, но повлияла лишь на радиус в пять-шесть метров, не сумев рассеять густой туман войны и оказавшись зажатой в очень маленькой области. В мощном взрыве косметическое зеркальце превратилось в бесчисленные осколки, часть из которых либо разлетелась в пыль, либо расплавилась и застыла вновь. Альбус, глядя на поднимающийся ослепительно-белый огненный свет и ощущая накатывающую волну ударной волны, с немного озадаченным выражением лица пробормотал про себя: «Использовал зеркальный мир?» За темным и ничтожным зеркалом Люмиан, вновь применивший «зеркальную запонку», быстро посмотрел вперед и обнаружил, что призрачные темные туннели в виде паутины не были разъедены туманом войны. И впрямь, в Мороре зеркальный мир особенный… Именно полагаясь на «зеркальную запонку», Люмиан осмелился «поверить» Гусину, осмелился шагнуть в туман войны и «принять» испытание. Разумеется, имея при себе такие волшебные предметы, как «Меч Мужества», он вовсе не был лишен возможности сражаться, но, еще не выяснив козырей Альбуса Медичи, он не хотел рисковать жизнью на поле боя, подготовленном противником. Люмиан затем выбрал зеркальную метку, находящуюся в Мороре, и, использовав «Переход сквозь мир духов», покинул это место. Едва он исчез отсюда, как ничтожная темная область за зеркалом бесшумно разрушилась вслед за полным уничтожением зеркала. Конечной точкой «Телепортации» Люмиана стало зеркало в комнате Джули. Едва прибыв на место назначения, он через стеклянную поверхность зеркала оглядел обстановку снаружи и обнаружил, что Джули, эта «Демоница», неизвестно куда запропастилась и не спала на кровати. Уголки губ Люмиана мало-помалу поползли вверх. ---------- Глава 811 Возвращение Глава 811 Возвращение Неподалёку от того заброшенного квартала Альбус Медичи, расставшись с Гусином, шёл вдоль теней у дороги в сторону кладбища. Внезапно он остановился, словно почувствовав, как в близлежащей тьме бурлят подводные течения. Альбус усмехнулся, и вокруг мгновенно клубами хлынул густой туман, скрыв его силуэт и затянув добрую треть улицы. Спустя десяток-другой секунд туман постепенно рассеялся, но Альбуса на прежнем месте уже не было. Он бесследно исчез. Из тени, которую только что окутывал туман, вышла Джули в платье с высоким разрезом и с собранными волосами. Она несколько секунд пристально смотрела на то место, где только что стоял Альбус. На среднем пальце её левой руки было надето золотое кольцо с синим драгоценным камнем. Джули отвела взгляд и с помрачневшим лицом направилась к кварталам, где собирались изгнанники. Неизвестно, сколько прошло времени, когда в глубокой ночной тьме из какой-то комнаты донёсся пронзительный, полный боли мужской вопль. ………… Люмиан вернулся через ростовое зеркало в своей комнате, вышел из него и лёг на кровать. Обнаружив, что Джули тихо покинула бар «Плотоядные», он понял, что эта «Демонесса» только что тайно следила за ним и Гусином. Это и было одной из целей, которых он добивался. Иначе он не стал бы обсуждать у барной стойки с Гусином поиски Альбуса Медичи и прохождение соответствующего испытания. Всё это делалось для того, чтобы Джули, временно исполнявшая обязанности бармена, услышала их! — Хотя они с Гусином и понизили голос, на таком близком расстоянии со слухом «Демонессы» было невозможно не уловить ключевую информацию. Разумеется, тогда Люмиан не рассчитывал на Джули как на запасной план на случай непредвиденных обстоятельств, поскольку Гусин ранее наблюдал за тем, как эта «Демонесса» кастрировала и убила Виджепана, а затем явно заметил, насколько прекрасна и обаятельна была ставшая барменом девушка. В такой ситуации, обладай Гусин хоть какой-то проницательностью, он легко догадался бы, что Джули — «Демонесса», и не мог не насторожиться или не понимать, что она с высокой вероятностью подслушала их разговор. Изначально Люмиан лишь надеялся по реакции Джули определить, насколько далеко Секта Демонессы продвинулась в деле «0—01»: Если Секта Демонессы благодаря длительной разведке Селесты и других «Демонесс» уже завершила подготовку и лишь ждала случая перейти к финальным действиям, то Джули точно не стала бы создавать лишних проблем и терпеливо сохраняла бы статус-кво. В таком случае Люмиану пришлось бы в дальнейшем пристально следить за Джули и Селестой, не позволяя им опередить себя; Если же у Секты Демонессы ещё нет достаточной уверенности и не хватает множества сведений, Джули с высокой вероятностью воспользуется этой возможностью, чтобы попытаться выведать больше информации у Гусина — второго по опасности человека в Мороре — и у связанных с ним бунтовщиков, тем самым доведя собственный план до ума. Тогда Люмиану не пришлось бы так спешить и непрестанно следовать по пятам «Демонесс», а можно было бы уделить время и силы исследованиям в других направлениях. В этом отношении он идеально добился своей цели. Теперь же Люмиан с куда большим нетерпением ждал того, как Джули, выследив Гусина и его самого и обнаружив Альбуса Медичи, отреагирует и какие шаги предпримет. «Устроит покушение прямо на месте или терпеливо подождёт, пока Альбус и Гусин разделятся, чтобы сразиться один на один? Или сперва отправится посоветоваться с Селестой? Жаль, конечно, что я не знаю, где именно они столкнутся, и не могу лично понаблюдать за битвой, дабы выяснить, какие козыри есть у каждого… В противном случае, улыбнись мне удача, можно было бы прикончить их обоих, пока они истекают кровью…» — с немалым сожалением вздохнул на кровати Люмиан. Спустя некоторое время он почувствовал едва заметное движение в комнате Джули. Эта «Демонесса» вернулась. Люмиан потянул носом и уловил слабый запах крови. Он тихо усмехнулся и мысленно насмешливо произнёс: 'Альбус, неужто ты лишился своего сокровища? Интересно, сможет ли оно отрасти заново, когда ты станешь Железнокровным Рыцарем… «Только что во всей Мороре не было особого шума, непохоже, чтобы разразилась ожесточённая схватка… Значит, Джули не смогла захватить цель в лице Альбуса и просто найдя случайного мужика, сорвала на нём злость?» Люмиан терпеливо подождал некоторое время, и лишь когда Морора, этот Город Изгнания, полностью погрузилась в сон под покровом густой ночи, решительно обратился теневым существом и слился с тьмой в комнате. Быстро скользя, он вернулся в тот заброшенный квартал с вулканом, подошёл к пролому в подвале и снова пристально вгляделся в бездну, окутанную густым туманом. Он считал, что эту область необходимо тщательно исследовать: это помогло бы ему лучше понять некоторые сведения из документов о печати «0—01» и ещё глубже разобраться в обстановке подземного мавзолея. А Гусин и Альбус вряд ли могли подумать, что он вновь вернулся сюда — особенно с учётом того, что они, возможно, только что подверглись нападению Джули! «Туман не такой густой, как раньше, видимость метров тринадцать-четырнадцать… До этого Альбус и Гусин воспользовались своими особенностями или предметами, чтобы усилить туман войны?» — Люмиан несколько секунд разглядывал туман перед собой и сделал первичное умозаключение. Вслед за этим он сотворил ослепительно-белый огненный шар для освещения и медленно шагнул в туман войны. Туман войны вызывал у него те же ощущения, что и раньше, ничего не изменилось. Люмиан через равные промежутки пути доставал флакон духов и капал несколько капель на землю. Это делалось в качестве подготовки к последующему возвращению. Место, куда сейчас направлялся Люмиан, было отмеченной Гусином на карте зоной статуй. В туманном окружении, погружённом в мёртвую тишину, где тихо отдавались лишь лёгкие шаги, Люмиан различал особенности рельефа, проходя мимо скрытых в тумане железно-чёрных марионеток. Наконец, полагаясь на способности «Охотника» и запечатлённую в памяти карту, он добрался до пункта назначения. Там у скалистой стены стояли четыре серовато-белые каменные статуи высотой более двух метров. Эти статуи располагались парами друг против друга, черты их лиц были размыты, одежда выглядела весьма странно, а головы у всех были повязаны платком. В центре между ними находился невысокий каменный постамент, на котором стояла незажжённая масляная лампа. «Кто установил эти статуи? Изначально их тут быть не должно: согласно сведениям о печати „0—01“, это место не относится к подземному мавзолею, это обычное подземелье… После извержения вулкана сила подземного мавзолея просочилась наружу, и кто-то воспользовался этим, воздвиг здесь четыре статуи и поставил масляную лампу? С какой целью?» — глядя на ослепительно-белый огненный шар, беззвучно прошептал про себя Люмиан. Судя по стилю статуй и общей композиции, он посчитал, что они вряд ли были созданы Церковью Познания для укрепления печати, а с высокой долей вероятности принадлежали рукам Ордена Железного Креста — вот почему Гусин так хорошо знал об этом месте. В то же время Люмиан почувствовал, что доносящийся из подземелья призыв стал ещё сильнее. Казалось, он звучал прямо за каменной стеной, поджидая его. Люмиан сделал вдох и подавил внутренний порыв. Он обошёл вокруг четырёх статуй и масляной лампы на невысоком каменном постаменте, но не обнаружил в них ничего особенного. Люмиан немного подумал, и у него родились две идеи: Первая — зажечь масляную лампу и посмотреть, что произойдёт; вторая — воспользоваться случаем и всё здесь разрушить, чтобы спровоцировать возможные аномалии. «Ладно, зажигать лампу слишком опасно, да и не настала пока крайняя необходимость…» — немного взвесив всё, Люмиан выбрал вторую идею. Ломать — всегда проще, чем строить! К тому же, если действительно случится нечто непредвиденное, сбежать, оставив после себя полный разгром, явно полезнее, чем оставить всё в целости и сохранности. Люмиан взмахнул рукой, сформировав слепяще-белый яркий огненный шар, и поместил его к основанию одной из статуй, переведя в режим замедленного взрыва. Последовательно установив пять таких «бомб с таймером», Люмиан отошёл метров на десять с лишним, скрылся в густом тумане и громко щёлкнул пальцами. Грохот! Все четыре статуи и невысокий каменный постамент одновременно подверглись мощному взрыву: они треснули у самого основания, стремительно разрушились и осыпались кучами обломков. Взрыв заставил густой туман в этой области немного рассеяться, благодаря чему Люмиан смог разглядеть состояние статуй и постамента. Никакой аномалии не произошло, никакая опасность не возникла… Отлично, теперь посмотрим, заметят ли Гусин и остальные шумиху и придут ли проверить обстановку, а я устрою здесь засаду и буду ждать случая нанести ему решающий удар… Люмиан всё больше недоумевал по поводу назначения статуй и постамента, планируя воспользоваться этим, чтобы устроить Гусину очень простую ловушку, которую легко упустить из виду из-за попадания в слепую зону мышления. — Если статуи и постамент действительно чрезвычайно важны, Гусин, обнаружив неполадки, первым делом помчится сюда проверять обстановку и подсознательно подумает, что вредитель уже сбежал, дабы не попасть в окружение. Люмиан только собрался зайти поглубже в густой туман, как вдруг заметил, что пять куч щебня зашевелились. Они непрерывно сталкивались между собой и в мгновение ока вновь поднялись из земли, восстановившись в каменные изваяния и постамент. Точь-в-точь как и прежде. «Это…» — взгляд Люмиана застыл. Каменные статуи и невысокий постамент способны восстанавливаться сами по себе? Вот почему «Орден Железного Креста» не стал оставлять здесь охрану… Они нисколько не боялись, что эти вещи будут разрушены! Люмиан быстро пришёл в себя и предпринял новую попытку. На этот раз, взорвав статуи и постамент, он забрал часть обломков в «Сумку путешественника» и стал ждать в десяти с лишним метрах. Каменные статуи и постамент всё равно вернулись в прежний вид, вобрав материал из земли, а обломки внутри «Сумки путешественника» Люмиана превратились в самый обычный камень. Люмиан пока отказался от попыток разрушения, высыпал щебень, вернулся к четырём каменным статуям и протянул руку, чтобы взять масляную лампу со стеклянным плафоном. Внутри лампы находился полузастывший, полужидкий светло-жёлтый жир, а сверху был вставлен фитиль, словно сплетённый из чёрных волос. Чем дольше Люмиан смотрел на неё, тем сильнее становилось чувство узнавания. Он стал вспоминать, откуда ему это знакомо. Спустя десяток секунд он резко запустил руку в «Сумку путешественника» и извлёк оттуда предмет. То было полузастывшее светло-жёлтое с красноватым оттенком вещество в прозрачной стеклянной бутыли, в верхнюю часть которого был вставлен довольно толстый чёрный фитиль. Свеча из трупного жира! Свеча из трупного жира, изготовленная из трупного жира «Железнокровного Рыцаря» и «Демонессы Отчаяния», смешанного с другими ингредиентами! Масляная лампа на невысоком постаменте была на неё чем-то похожа. Люмиан беззвучно пробормотал про себя: '«Госпожа 'Фокусник» говорила, что Трир Четвёртой Эпохи и некое место в порту Банси — две наиболее подходящие сцены для применения свечи из трупного жира… «А как насчёт подземного мавзолея Мороры, который так похож на Трир Четвёртой Эпохи?» ---------- Глава 812 «Добавки» Глава 812 «Добавки» В густом тумане Люмиан вглядывался в масляную лампу, сгорая от искушения зажечь её и посмотреть, что из этого выйдет. В конце концов он всё же сдержал себя и не стал так рисковать. Пока не настал критический момент, а вся обстановка оставалась хаотичной и неясной, Люмиан считал любые рискованные решения неразумными. В то же время он не собирался забирать эту масляную лампу, чтобы обменять её у Альбуса Медичи на голову «гноящейся отсечённой руки». Раз уж «Орден Железного Креста» оставил лампу здесь без присмотра, значит, они не боялись её потери — либо у них имелось множество подобных ламп, и пропажа одной ничего не меняла. — По наблюдениям Люмиана, светло-жёлтый жир в лампе с высокой вероятностью был получен не от «Железнокровного Рыцаря» и «Демонессы Отчаяния», а потому отличался от свечи из трупного жира, представляя собой лишь смесь средних Последовательностей «Охотника» и «Ведьмы». «Пусть эффект будет намного слабее, чем у свечи из трупного жира, но под землей Мороры, похожей на Трир Четвёртой Эпохи, она всё же способна сыграть определённую роль…» — Люмиан запустил руку в «вещмешок путешественника». Нельзя зажечь, бессмысленно уносить — но это не означало, что он ничего не мог сделать. Он намеревался кое-что добавить в эту масляную лампу, чтобы люди из «Ордена Железного Креста» столкнулись с непредсказуемой неожиданностью во время своего ритуала! Люмиан достал порошок из запекшихся старых пятен крови «Колдуна-Демона», лимонно-ледяные ломтики рыбы, зелье неистовства из «Ночного собрания» и зелье древесной коры того же происхождения. Разложив их на невысоком каменном постаменте, он взял каждого понемногу, смешал и скатал коричневый «комок грязи» размером с фалангу пальца взрослого человека. «Как это называется? Это называется коктейль!» — ухмыльнулся Люмиан, убрав все материалы обратно в «вещмешок путешественника», после чего достал палец господина K, отрезал от него немного плоти и обернул ею поверх коричневого «комка грязи». Это была подготовка на случай проверки «Ордена Железного Креста» — как организация с основным Путем «Охотника», «Орден Железного Креста» перед использованием лампы обязательно проверит её, чтобы убедиться в отсутствии проблем, ведь лампа долгое время находилась без их строгого присмотра. Находясь же в Мороре, Люмиану не требовалось опасаться того, что подобное использование пальца господина K позволит тому что-либо почувствовать. Глядя на окрасившийся в алый цвет маленький «комок грязи», Люмиан с явным сожалением выковырял из своей свечи из трупного жира немного полузастывшей, полужидкой светло-жёлтой массы с красноватым оттенком и нанес её поверх «комка грязи». Только двойная маскировка вкупе с аналогичным, но более высокоуровневым предметом, обладающим божественностью, могла обмануть носы и глаза этих «Охотников»! Дождавшись, пока «комок грязи» окрасится в светло-жёлтый с красноватым цвет, Люмиан внимательно осмотрел свечу из трупного жира и утешил себя: «Убыло совсем немного, на количестве использований это сказаться не должно…» Убрав свечу из трупного жира, Люмиан взял с каменного постамента масляную лампу, вытащил фитиль, будто сплетённый из прядей чёрных волос, и постепенно погрузил светло-жёлтый с красноватым оттенком «комок грязи» в полузастывший жир, зафиксировав его на нужном месте. Увидев, как светло-жёлтый с красноватым цвет на поверхности «комка грязи», как и ожидалось, вступил во взаимодействие с окружающим светло-жёлтым жиром и начал сливаться с ним, отчего алый цвет становился всё бледнее, пока не осталась лишь самая малость, да и та ушла глубоко внутрь жира, так что снаружи не проглядывало никаких следов, Люмиан облегчённо вздохнул, взял фитиль и медленно вставил его обратно в полузастывший, полужидкий светло-жёлтый жир. После неоднократных подгонок положение и состояние фитиля наконец удовлетворяли требования Люмиана. Он уже мог представить себе картину, которая развернется в нужный момент: Сначала лампа будет гореть в своей обычной части, разбавленной разве что каплей обладающего божественностью трупного жира, что лишь усилит эффект ритуала и заставит членов «Ордена Железного Креста» ещё глубже погрузиться в соответствующие ощущения. Это продлится секунд двадцать-тридцать, после чего начнёт гореть часть свечи из трупного жира. Она принесёт опыт мистического единения в десятки раз сильнее, чем у первоначальной лампы, и для тех членов «Ордена Железного Креста», чьи разумы недостаточно тверды, это станет смертельной дозой. Разумеется, оставшимся членам «Ордена Железного Креста» это может принести благоприятную мутацию, но частички свечи из трупного жира совсем-совсем немного, и горение быстро доберется до той кучи хаотичных ингредиентов, обёрнутых плотью и кровью господина K. К каким последствиям это приведёт, Люмиан и сам не знал, но был уверен: всё точно пойдет по худшему сценарию. «Курите это, у этого самый крепкий затяг,» — вспомнил Люмиан оценку восточно-баламских сигар жителями Южного континента и с улыбкой обратился к воображаемым членам «Ордена Железного Креста». Сразу после этого он уничтожил все следы, оставленные на масляной лампе, и убрал щебень на месте действия. Следуя за постепенно угасающими ароматами различных духов, Люмиан нашел в густом тумане верный путь назад к расщелине в подвале и неспешно покинул эту область. Затем он обратился в теневое существо, тихо вернулся в бар «Плотоядные» и прилег подремать, остерегаясь внезапного нападения Альбуса Медичи, Гусина и прочих. В шесть часов утра Люмиан снова был полон сил и энергии. Он поднялся с кровати, размял шею и тихо усмехнулся: 'Не пришли? «Альбус и его люди не пришли, Ванак тоже не явился, они считают, что раз у меня есть 'Телепортация», и если я не на специальном поле боя или без особых предметов, то даже при успешной внезапной атаке меня не прикончить? «Хе-хе, вы слишком нерешительны, слишком осторожны, теперь у меня снова есть тень, я не боюсь солнечного света и могу заблокировать еще один смертельный удар…» Люмиан раздвинул шторы, посмотрел на всё более яркую утреннюю зарю и перевёл взгляд на книги из Церкви Познания, сложенные в углу письменного стола. У него инстинктивно заболела голова, и он нахмурился. Он сопротивлялся чтению, учёбе, погрузившись в непередаваемую внутреннюю борьбу. Если бы книг было всего несколько, Люмиан с огромной мотивацией, крайне серьёзно и сосредоточенно брался бы за чтение, отбросив любые помехи, но при мысли о том, что после них его ждут ещё целых три книжных шкафа литературы и тысячи экзаменационных билетов, его охватывала унылая апатия, и начинать совсем не хотелось. Спустя десяток секунд Люмиан поднял руку, потёр висок, вз вздохнул и тихо пробормотал про себя: «Ладно, раз уж '0—01» запечатан Церковью Познания, стоит проявить хоть немного уважения к знаниям. «Всё равно пока других дел нет, нужно подождать дальнейших действий Альбуса и Джули, чтобы нащупать возможность и направление…» Люмиан сел, откинулся на спинку стула и положил ноги на край письменного стола — в весьма удобной, но в любой момент готовой перевернуться позе он принялся читать книги, указанные Херабергом. Ранее он уже просмотрел первые две-три главы, не найдя ничего заслуживающего внимания или размышлений, но на этот раз намеревался изучить материал поглубже. По мере чтения выражение лица Люмиана постепенно изменилось. Он погрузился в чтение и практически забыл о времени, пока Лес не постучал в дверь и не сообщил ему, что пора завтракать. — Хорошо, — Люмиан кивнул, без малейших внешних странностей отложил книгу, которую читал, и поднялся, направляясь к выходу из комнаты. Почти подойдя к двери и увидев, что Лес уже повернул к лестнице, он лишь вполоворота оглянулся на лежащие на столе книги, и на его лице отобразилось сомнение напополам с изумлением. В этих книгах и впрямь содержались крайне важные знания! Пока что он внимательно изучал лишь одну из них и бегло пролистал остальные, но уже обнаружил немало сведений, схожих в деталях с данными о печати «0—01», причем с куда более подробными разъяснениями! «Если и вправду прочитать все книги на тех трёх шкафах и сдать экзамен, то действительно появится возможность найти шанс приблизиться к '0—01» через работу всей печати и, воспользовавшись её принципами, защитить себя при прикосновении к этому священному артефакту… «Знания — это сила, знания — это богатство, знания таят в себе ответы на всё…» — Люмиан отвёл взгляд и с мерцающими глазами, полными круживших в голове мыслей, вышел в коридор и повернул к лестнице. Теперь проблема заключалась в том, что подобные знания явно несли с собой загрязнение — ровно так же, как и материалы о печати «0—01». Люмиан опасался, что чем больше он узнает и чем ближе подберётся к «0—01», тем скорее в итоге станет её марионеткой. «К тому же, если я всё время буду с головой уходить в эти книги, это наверняка вызовет подозрения у Альбуса, Джули, Гусина и Ванака, и они тоже отправятся в Церковь Познания взять пару томов, из-за чего я лишусь преимущества первого шага… Нужно каждый день бездумно отираться поблизости, переходить им дорогу, устраивать ловушки, соревноваться с ними в хитрости и умении, создавая вид, будто я берусь за книги лишь от нечего делать…» — На лице Люмиана постепенно проступила улыбка. Спустившись по лестнице, он перевёл взгляд на Джули, сидевшую на высоком табурете перед барной стойкой. Эта «Демонесса» в белой блузке и чёрной длинной юбке выглядела весьма послушной, однако, поедая приготовленный Лесом сэндвич с ветчиной и томатами, она слегка покачивала бёдрами, заставляя высокий табурет крутиться туда-сюда. Обернувшись и взглянув на Люмиана, она продолжила говорить Лесу: — Только когда моё настроение совсем на нуле, я думаю о том, чтобы найти в других мужчинах то, что я потеряла. В обычной же обстановке я испытываю максимум зависть и ненависть: с какой стати у меня этого нет, а у них всё ещё есть? — Что же до тебя, твое кулинарное мастерство покорило меня, и я признаю твоё право и дальше владеть этой штуковиной. Пока ты не лезешь ко мне во время взрыва моих эмоций, я ничего с тобой не сделаю. Так вот одна из причин, почему вы, «Демонессы», любите превращать любовников в «Ведьм»? Люмиан сел рядом с Джули и с улыбкой спросил Леса: — О чём вы болтаете? Лес облизнул губы и ответил: — Она спросила, не любопытно ли мне, какова на вкус плоть «Демонессы», и специально отрезала мне кусочек. Жареная, она оказалась очень вкусной, сочной, с насыщенным жирком, а после мы перешли к теме, о которой говорили только что. Люмиан мельком глянул на Джули и заметил, что на её левом плече проступают контуры бинта, а на блузке виднеются следы крови. И вправду отрезала… Одна не побоялась отрезать, другой не побоялся приготовить… Перед вашим психическим состоянием и внутренним миром я просто снимаю шляпу… Люмиан усмехнулся и прямо спросил Джули: — Что ты опять задумала? На лице Джули проступили две неглубокие ямочки: — Я хочу учиться кулинарному искусству у Леса. На её лице отразились страстное желание и предвкушение. Чтобы готовить для Селесты? Эх, вы, «Демонессы»… Люмиан покачал головой и сосредоточился на своём завтраке. ………… Трир, Район Пантеона, улица Оросе, 9, квартира 702. Франка получила ответное письмо от госпожи «Суд», начало которого гласило: «Господин „Звезда“ согласен поэтапно предоставить поддержку рецептами зелий и Потусторонними материалами в деле Амандины, однако деньги и ресурсы ему не нужны — он лишь надеется, что ты сможешь помочь в некоторых делах». — Я? Чем я могу помочь господину «Звезда»? — Франка погрузилась в раздумья. ---------- Глава 813 Хобби — учеба Глава 813 Хобби — учеба Подумав, что если речь идёт о чём-то действительно опасном и о помощи, которую она не в силах оказать, госпожа «Суд» обязательно отведёт это от неё, Франка вытащила лист чистой белой бумаги и сразу написала начало ответного письма: «Уважаемая госпожа 'Суд»: «„Если просьба господина «Звезды» находится в пределах разумного, у меня нет возражений.“» Написав эти строки, Франка лишь тогда принялась читать продолжение письма госпожи «Суд»: '«Описание и предположения 'Чёрной Демонессы» относительно состояния «Изначальной Демонессы» — это довольно распространённый взгляд внутри Секты Демонессы, но если бы всё действительно было так, дело не стало бы настолько сложным, как сейчас. «И к тому же многие высокопоследовательные Демонессы верят, что зеркальный мир чрезвычайно важен для Пути 'Демонессы». Нельзя сказать, что это не соответствует действительности, однако как совокупность концепта «Врат», зеркальный мир, похоже, пока не тянет на подобный статус. 'Всё это предстоит выяснить в дальнейшем. '«Двойка Кубков», я знаю, что для тебя это может показаться жестоким, но тебе действительно нужно продолжить скрываться в Секте Демонессы ещё некоторое время. Ты уже стала нашим членом «Клуба Таро» с самым высоким положением в Секте Демонессы. «Особенность Пути „Демонессы“ не позволяет нам активно взращивать мужчин-„Ассасинов“, а у тех, кто изначально состоит в Секте Демонессы, разум уже извращён и стремится к сближению с Изначальной. Нам остаётся лишь пассивно ждать и искать таких людей, как ты, случайно ступивших на Путь „Ассасина“……» Внезапно появилось ощущение огромной ответственности…… пробормотала Франка, вздохнула и продолжила писать ответное письмо. Не то чтобы она была слишком разочарована, ведь сама всё ещё надеялась раздобыть в Секте Демонессы главные материалы для «Демонессы Отчаяния» — разумеется, при условии, что найдёт способ обойти жестокое требование ритуала продвижения. Отправив ответное письмо, Франка откинулась на спинку кресла и, глядя в ночную тьму за окном, бездельно предалась размышлениям. Внезапно она увидела, как перед ней всё резко погрузилось в непроглядную тьму, и из пустоты вынырнул серебряный череп госпожи «Хелы» с письмом в зубах. Снова письмо? Что случилось? Франка протянула руку, забрала его и поблагодарила. Лишь когда посланник госпожи «Хелы» удалился, новоиспечённая «Демонесса Страданий» развернула письмо и ощутила тонкий, но незабываемый аромат: «Дорогой 'Маггл»: 'Ты помнишь прежнее приглашение? 'В эту субботу в десять вечера у нас состоится оффлайн-встреча в Трире, ты всё ещё хочешь поучаствовать? Если да, пожалуйста, ответь как можно скорее, и я сообщу тебе точное место и способ участия. «„Профессор“.» Оффлайн-встреча группы «Академия»? У Люмиана что, слишком много дел? Я ведь стала его полномочным представителем всего несколько дней назад, а уже чувствую, как закрутилась: одно дело за другим…… Не пора ли этому парню забрать себе ещё и прозвище «007»? «007» хотя бы нужно спать, а этому — нет! Франка не удержалась от мысленного сарказма. Раньше она уже замечала, что везде, где проходит Люмиан, одна за другой вспыхивают скрытые катастрофы, но всё же она не была Люмианом и лишь помогала в отдельных случаях, не участвуя во всём полностью, поэтому не ощущала этого так остро. Теперь же, став связной Люмиана, она ощутила всё на собственной шкуре. Спустя какое-то время Франка тяжело вздохнула. Опять придётся использовать «Ледяной амулет», чтобы связаться с Люмианом! Получив этот предмет из рук «Чёрной Демонессы», она ещё ни разу не применила его для расследования дела о «Человеке из зеркала» — всё ушло на то, что связано с Люмианом! Ей нужно спросить Люмиана, хочет ли он участвовать в оффлайн-встрече группы «Академия», где могут присутствовать члены «Ордена Аскетов Моисея», и если да, попросить его назначить замену и попытаться передать наружу клипсу «Ложь». Франка быстро написала об этом письмо, завернув в него одну медную монету в один рик, немного пыли мстительных духов и «Колье Беатрис», которым сейчас пользовалась крайне редко. В прошлый раз она заметила, что письма, написанные Люмианом, пройдя сквозь печать Мороры, полностью лишались материальности, превращаясь в чистую информацию. Поэтому она решила подсуетиться заранее и помочь Люмиану проверить на опыте: могут ли обычные предметы, предметы с относительно сильной духовностью и предметы, обладающие Потусторонней силой, проникать сквозь печать, и если могут, то в каком состоянии они там оказываются. Результат эксперимента покажет, можно ли передать клипсу «Ложь». Если бы волшебные предметы не были столь ценны сами по себе и каждый из них не имел своего применения, Франка даже хотела бы включить в этот эксперимент предметы, содержащие Потусторонние характеристики. Заготовив небольшой «пакет», Франка направилась к ростовому зеркалу в гостиной, на ходу доставая «Ледяной амулет» и надевая его на себя. Вместе со вспышкой кристаллического холодного света Франка вдавила «пакет» из рук в стеклянную поверхность зеркала. ………… Глубокая ночь в Мороре, второй этаж бара «Плотоядные». Над головой Люмиана парил ослепительно-белый огненный шар, а сам он увлечённо читал книгу «Примеры строительства подземных мавзолеев». Внезапно он поднял голову и перевёл взгляд на зеркало в комнате; его глаза были слегка налиты кровью. Поверхность зеркала уже стала иссиня-чёрной, а внутри словно колыхались водные блики. Люмиан медленно выдохнул, неохотно отложил книгу, подошёл к зеркалу и приложил к нему правую ладонь. И тут же увидел, как на поверхности зеркала проступают слова на интисском языке — строчка за строчкой, густо и плотно. «Приглашение „Профессора“…… оффлайн-встреча группы „Академия“…… эксперимент по передаче предметов……» Мысли Люмиана зашевелились. Пользуясь тем, что эффект «Ледяного амулета» ещё сохранялся, он запустил руку в зеркало и вытащил предмет. Это было бриллиантовое колье. «Колье Беатрис»! А вот упомянутые в письме Франки медная монета в один рик и пыль мстительных духов исчезли. Люмиан снова устремил взгляд на поверхность зеркала и увидел на самом верху изображение медной монеты, а вокруг густых рядов слов рассеялась пыль, сопровождаемая призрачными силуэтами. Они постепенно исчезали по мере того, как слабела сила «Ледяного амулета» и блекли эти слова. Только чистая информация и предметы, обладающие Потусторонней силой, способны пройти сквозь тот особый зеркальный мир, преодолеть печать и добраться сюда? Хм, предметы с божественностью, вероятно, тоже не пройдут, так что придётся создавать их внутри Мороры…… Люмиан вертел в руках «Колье Беатрис» и, пока сила «Ледяного амулета» не иссякла окончательно, отправил с его помощью короткий ответ Франке всего из двух слов: «Колье, можно.» Водные блики внутри зеркала быстро угасли, и иссиня-чёрный цвет стеклянной поверхности медленно вернулся в норму. Вскоре с этим зеркалом снова произошло нечто странное. На этот раз Франка переправила внутрь «Ледяной амулет». Так она помогала Люмиану сэкономить количество использования «зеркальной запонки» — оставалось всего два раза. Люмиан взял амулет, словно скованный из самого льда, и принялся писать ответное письмо. Сначала он рассказал о конкретных результатах эксперимента и о процессе передачи предметов, который наблюдал ранее, а затем велел Франке вместо него, под именем «Маггла», посетить оффлайн-встречу группы «Академия» в Трире. Сложив письмо и засунув внутрь клипсу «Ложь» и «Ледяной амулет», Люмиан активировал силу последнего и вжал их в стеклянную поверхность зеркала, переправив к ростовому зеркалу в квартире Франки. Получив предметы, Франка внимательно прочитала письмо Люмиана и, испытывая смесь предвкушения, трепета и нерешительности, пробормотала про себя: «И вправду придётся притворяться 'Магглом»? «Эх, „Ледяной амулет“ может передать информацию ещё только девять раз……» Тем временем на другой стороне Люмиан вернулся к столу и продолжил читать 《Примеры строительства подземных мавзолеев》. Ему не хотелось прерываться на отдых — чем больше он читал эти книги, тем притягательнее они казались. Разумеется, Люмиан понимал, что это лёгкое проявление загрязнения. И как раз в этот момент он услышал оглушительный взрыв. Он донёсся со стороны нескольких кварталов отсюда! Взрыв? Полагаясь на способность к выдержке «Аскета», Люмиан вырвался из этого притяжения, погасил парящий над головой ослепительно-белый огненный шар, подошёл к окну и стал разглядывать улицу. Грохот взрывов продолжался, ослепительные вспышки пламени озаряли квартал в нескольких сотнях метров. Это было примерно на полпути от бара «Плотоядные» до Церкви Познания. Люмиан тут же увидел, как Джули выпрыгнула из своей комнаты, легко, словно пёрышко, опустилась на землю, а затем слилась с тенями и исчезла. «„Охотник“ устроил взрыв и пожар?» — Люмиан поднял руку и потёр висок с явно неохотным видом. Он пробормотал про себя: «Я правда не хочу участвовать в ваших заговорах и борьбе, я просто хочу спокойно учиться.» С тех пор как он обнаружил, что книги, указанные Херабергом, содержат важнейшие знания, эти несколько дней он занимался всё усерднее. Каждый день, помимо того чтобы выходить «играть роль», он выкраивал всё оставшееся время на чтение. Если бы не опасение выдать важность этих книг, он бы, используя свою особенность, учился ночи напролёт. Чем усерднее он учился, тем меньше ему хотелось заниматься чем-либо ещё. Во многих случаях ему приходилось полагаться на силу воли или даже на особенности «Аскета», чтобы вырваться из этого ментального состояния. Пока мысли стремительно проносились в голове, выражение лица Люмиана стало серьёзным, и он беззвучно прошептал про себя: «Вот найду возможность прикончить вас всех — и тогда смогу спокойно сосредоточиться на учёбе……» Подавив ненормальные эмоции, Люмиан превратился в теневое существо и, ныряя в полосы тьмы от зданий, устремился к месту взрыва. Вскоре он добрался до места и обнаружил, что полуразрушенное взрывом здание — это сельскохозяйственная компания Дадес. Сельскохозяйственная компания Дадес, принадлежащая Ванаку? Кто-то напал на Ванака? Люмиан окончательно избавился от побочных эффектов учёбы, и его внимание мгновенно предельно обострилось. Вслед за этим он увидел, как из полуразрушенного здания выходят две огромные фигуры. Обе были высотой в три-четыре метра, их тела словно покрывала жесть, синей краской поверх были нарисованы подобия одежды, а в руках они держали огромные мечи, подходящие разве что гигантам. Жестяные солдатики? Увеличенные жестяные солдатики? Люмиан тут же вспомнил тех жестяных солдатиков, которых видел в глубинах подземного дворца Замка Красного Лебедя семьи Сорен. В следующую секунду один из жестяных солдатиков с грохотом проломил обрушившуюся стену и устремил ледяной взгляд на тень, в которой скрывался Люмиан. Грохоча шагами, он устремился к Люмиану, подняв меч гиганта. ---------- Глава 814 Союз? Глава 814 Союз? Обнаружен? Как обнаружен? Я ведь сейчас самое настоящее Теневое существо… Посреди недоумения Люмиан пророс прямо из тени. Он мгновенно переместился сбоку от Жестяного солдатика. Топ-топ-топ, Жестяной солдатик пробежал перед ним, а затем, обнаружив, что цель сменила позицию, был вынужден силой замедлиться, полуразвернуться и сделать горизонтальный взмах своим двуручным мечом. Люмиан был готов заранее и высоко подпрыгнул. Окутанный ослепительно-белым пламенем, сжигающим окружающий воздух, он нанес удар кулаком прямо по шее Жестяного солдатика. Дон! В шуме, подобном звону церковного колокола, высокий, тяжелый и твердый Жестяной солдатик от этого удара отступил на шаг назад. На его шее, покрытой металлической оболочкой, появился провал размером с кулак, а вокруг расползлись густые мелкие трещины, похожие на паутину. Этот удар Люмиана был простой «Жатвой», без разведки слабостей противника, поскольку в этом не было необходимости. Досконально изучив книгу «Изготовление и обслуживание марионеток», он прекрасно знал, где находятся слабости подобных Жестяных солдатиков! Разумеется, он также заранее провел определенные наблюдения, убедившись, что этот Жестяной солдатик принадлежит к обычному типу и не подвергался модификациям. Подвергшись «Жатве», Жестяной солдатик мгновенно впал в ярость. Двуручный меч в его руках рубил, кромсал и совершал махи, полностью накрывая штормовой атакой радиус в пять-шесть метров вокруг. Люмиан напрямую «Телепортировался» на десяток с лишним метров, взглянул на Жестяного солдатика и, засунув одну руку в карман, выставил вперед правую ладонь. Сгущавшиеся один за другим ослепительно-белые огненные шары непрерывным потоком устремились к Жестяному солдатику. Темно-красный свет в глазах Жестяного солдатика внезапно вспыхнул ярче. Он Захватил Люмиана и безумно устремился к нему. Бум-бум-бум! Разрубая перед собой ослепительную белизну и принимая на себя взрывы остальных огненных шаров, он упорно продвигался вперед сквозь пороховой дым и пламя. Почти в то же мгновение он вновь потерял Люмиана из виду. Люмиан появился на его плече, присел на корточки и нанес тяжелый удар кулаком, попав точно в ранее оставленный провал. С гулом ослепительно-белое пламя буйно вспыхнуло на поверхности его кулака. Дон! И вновь раздался звук, словно тяжелый молот ударил по огромному колоколу. Силуэт Люмиана тут же размылся, избежав левой руки Жестяного солдатика, который выпустил из пальцев двуручный меч и попытался его схватить. В следующую секунду раздался частый треск, и провал на шее Жестяного солдатика полностью разрушился. Паутинообразные трещины вокруг него стремительно распространились на голову и туловище. Жестяной солдатик из последних сил рвался вперед, пока обломки металла один за другим осыпались с его тела, словно пролился железный дождь. Силуэт Люмиана быстро проявился неподалеку, и он с усмешкой сказал: 'Ты не помнишь прежних уроков? 'Снова совершаешь ту же ошибку. «Ох, я и забыл, у тебя же нет мозгов.» Едва Люмиан договорил, как тяжело шагавший Жестяной солдатик окончательно разрушился, развалившись в кучу металлических обломков. Лишь после этого Люмиан перевел взгляд на другую сторону Сельскохозяйственной компании Дадес. Оставшийся Жестяной солдатик с ног до головы беззвучно был объят черным пламенем, его движения становились все медленнее, а ржавчины появлялось все больше. Лязг! Он рухнул ничком на землю и замер, потеряв всякое давление. Одетая в хлопковую ночную сорочку, сквозь которую едва просвечивало тело, Джули непринужденно стояла неподалеку. Она смотрела, как этот Жестяной солдатик стремительно уменьшается, быстро возвращаясь к виду детской игрушки. Металлические обломки возле Люмиана точно так же усыхали, и вскоре их можно было назвать лишь ошметками. Джули устремила на него взгляд и с изящной, лучезарной улыбкой похвалила: «Босс, вы куда сильнее, чем я думала.» «Хвалишь, так хвали, но зачем ты уставилась мне между ног…» — Люмиан выдавил «хе» и сказал: «Ты тоже не слаба.» Джули моргнула и произнесла: «Но почему ты не смотришь на меня, когда говоришь?» «Потому что у тебя между ног ничего нет.» Люмиан больше не обращал на Джули внимания и направился прямо к Сельскохозяйственной компании Дадес. Выражение лица Джули мгновенно омрачилось, лицо в колеблющемся свете огня становилось то темным, то светлым. Спустя несколько секунд она сквозь зубы произнесла: «Скоро и у тебя ничего не будет.» К этому моменту Люмиан уже добрался до полуразрушенного здания и начал осматривать оставшиеся на месте следы боя. «Взрыв, высокая температура, огонь, пожар, удары, пришедшиеся прямо по ключевым конструкциям здания… Действительно, битва между „Охотниками“… Есть раненые, и не один, но вся кровь сожжена до обугленных следов…» Люмиан быстро обошел развалины от взрыва и обнаружил несколько трупов. Часть тех трупов не представляла собой ничего особенного, похоже, это были ночные дежурные сотрудники компании, погибшие от взрывной волны, удушья густым дымом, пламени и ударов тяжелых предметов. Другая же часть либо превратилась в куски плоти, либо состояла из изувеченных останков, будто подвергшихся варварскому демонтажу. Люмиан заметил, что у одного из трупов с относительно целой головой между бровями смутно проступала алая точка, а под кожей словно что-то медленно шевелилось, пытаясь выбраться наружу. 'Я видел похожую метку между бровями Гусина… «Неужели 'Орден Железного Креста» действительно пытается совершить покушение на Ванака… 'С присоединением Альбуса Медичи их смелость возросла, и они начали устранять возможных конкурентов и помехи? «Но, похоже, не преуспели… Ванак действительно невероятно силен. Столкнувшись с осадой 'Ордена Железного Креста», когда Альбус и Гусин, возможно, тоже присутствовали на месте, он умудрился контратаковать, убить нескольких и сбежать… '«Орден Железного Креста» правда сотрудничает с Альбусом и действительно верит этому потомку Медичи? Неужели Гусин не знает, что означает фамилия Медичи? «М-м, они знают, но хотят использовать Альбуса Медичи, то есть это такое сотрудничество, где у каждой стороны свои коварные замыслы?» Пока в голове Люмиана проносились мысли одна за другой, к нему подошла Джули и остановилась подле него. «Разглядел что-нибудь?» Джули спросила. Люмиан ухмыльнулся: «Разве этот вопрос не к тебе? Вы, „Демонессы“, сильны в гадании, а я вот в этом не силен.» Выражение лица Джули уже вернулось в норму, и с блестящими глазами она произнесла: «Я пробовала, но безрезультатно. Кое-кто из них или сразу несколько человек, возможно, несут при себе предметы с ненизким Статусом.» Не дожидаясь ответа Люмиана, она скосила взгляд на своего босса и добавила: «Альбус, которого ты так опасаешься, похоже, заключил союз с бандой Гусина.» Люмиан слегка кивнул: «Должно быть, они пытаются устранить Ванака.» «После этого они также попытаются устранить меня, устранить тебя, устранить всех „Охотников“ и „Демонесс“ в Мороре.» Джули слегка улыбнулась и сделала предложение: «Босс, я знаю, что ты не станешь доверять мне, а я ни за что не поверю тебе — если только от тебя не останется одна лишь эта штука, — но перед лицом угрозы со стороны Альбуса и Гусина, не можем ли мы временно объединить усилия?» Ты? «Демонесса», которая не любит учиться, а умеет лишь творить извращённые вещи, с какой стати тебе сотрудничать со мной? Я лишь хочу спокойно и сосредоточенно учиться… — мысленно язвил Люмиан, а вслух с ухмылкой произнёс: «Можно.» Его целью были сведения, накопленные Сектой Демонессы, и подготовка, которую они провели; «сотрудничество» облегчало их получение. Джули только собралась сказать что-то ещё, как вдруг увидела отряд стражей порядка в чёрных мантиях, бежавших со стороны Церкви Познания. Её глаза слегка блеснули, и она сказала Люмиану: «Я уйду первой. Если что-то будет, обсудим завтра утром.» Люмиан взглянул на стража порядка во главе отряда и обнаружил, что это не Селеста. Он задумчиво ответил Джули: «Хорошо.» Джули тут же шагнула в неподалёку расположенную тень и исчезла из его поля зрения. Люмиан несколько секунд пристально смотрел на трупы в руинах, после чего тоже развернулся, покинул Сельскохозяйственную компанию Дадес и свернул в ближайший переулок. В ночной тьме он шёл не слишком быстро и не слишком медленно, размышляя над проблемой, которую только что заметил: «Орден Железного Креста» проник в Морору в слишком большом составе? Чтобы справиться с Ванаком, только что погибли четверо или пятеро! Дело было не только в том, способны ли они внедрить столько членов и не слишком ли сквозь пальцы смотрит на это Церковь Познания, а в том, что ни одна тайная организация не захочет нести такие огромные потери среди своих людей. Надо знать, что Морора — место запечатывания «0—01», и каждый Потусторонний, отправленный сюда, должен быть морально готов к невероятно высокой вероятности гибели. Секта Демонессы за раз отправляла тайком лишь одного Потустороннего Последовательности 5, и если прежняя «Демонесса» не теряла связь и продолжала откликаться, они не стали бы посылать вторую. Неужели «Орден Железного Креста» и впрямь ничуть не заботится о Потусторонних низкого и среднего звена, используя их как пушечное мясо? «Хм, для войны это, кажется, не так уж и странно, но главнокомандующий с мозгами будет жертвовать солдатами лишь в критический момент, а не заставлять их гибнуть на дороге… Или Гусин развил в Мороре кучу новых „Охотников“, вступивших в строй…» — Люмиан внезапно вспомнил о кроваво-красной метке на лбу Гусина и того трупа, вспомнил каменную статую и ту масляную лампу в глубине подземного тумана, — «Или же настоящих членов „Ордена Железного Креста“ всего два-три человека, вроде Гусина, а остальные массово созданы с помощью особого Ритуала мистического единения?» Додумавшись до этого места, Люмиан усмехнулся: 'Если всё действительно так, то когда Гусин и остальные в следующий раз устроят ритуал для создания солдат, может произойти кое-что очень интересное… Масляная лампа, в которую я добавил приправу, должна принести забавные перемены… «Даже не знаю, какого сорта солдаты появятся…» Люмиан шагал всё быстрее и быстрее и вскоре вернулся в бар «Плотоядные», сел за письменный стол и сформировал шар пылающего белого огня, заменив им газовый рожок. Он хотел поскорее дочитать книгу «Примеры строительства подземных мавзолеев», чтобы завтра утром пойти в Церковь Познания, сдать экзамен и взять ещё больше книг. «Пусть больше ничего не отвлекает меня от учёбы…» — пробормотал Люмиан и с головой ушёл в чтение. Среди то и дело раздававшегося шуршания переворачиваемых страниц он вдруг повернул голову и уставился холодным, острым взглядом на зеркало в комнате. По поверхности зеркала пробежала водная рябь, выделив силуэт с железно-чёрными глазами, ярко-красными волосами и угловатым лицом. Ванак? Тот самый Ванак, на которого только что напали? Люмиан слегка прищурился и промолчал, ожидая, пока тот заговорит первым. Силуэт Ванака слегка покачивался, словно под действием колышущейся водной глади. Он спросил низким голосом: «Хочешь убить Гусина и Альбуса Медичи?» ---------- Глава 815 Странный экзаменационный лист Глава 815 Странный экзаменационный лист Услышав вопрос Ванака, Люмиан, чей процесс обучения был прерван, из-за чего он был немного раздражён, усмехнулся: «Ты сможешь их найти?» «Не смогу», — откровенно признал Ванак. В отличие от него и Люмиана, имевших постоянное пристанище, Гусин и Медичи действовали скрытно, и установить их точное местонахождение было трудно. Ванак продолжил: «Но я могу использовать себя в качестве приманки, чтобы выудить их.» Выудить? Назвались бы лучше не путем «Охотника», а путем Мастера Рыбалки… — Люмиан мысленно посмеялся над Ванаком и собой, и его настроение наконец смягчилось. Вглядываясь в стоящего в зеркале мужчину с железно-чёрными глазами, который при первой же встрече хотел его убить и, судя по всему, был загрязнён «0—01», Люмиан хмыкнул и сказал: 'Приманка? Если ты сейчас осмелишься разгуливать по улицам Мороры, Альбус и Гусин, скорее всего, не посмеют напасть, посчитав это ловушкой. «Разумеется, они наверняка подошлют кого-нибудь проведать, не блефуешь ли ты, но так устроить на них засаду не выйдет.» Взгляд Ванака оставался всё таким же острым, а голос прозвучал с металлическими нотками: 'Я не считаю их дураками. Я оставлю некие следы, дам подсказки, чтобы они сами нашли моё убежище. «Им придётся поторопиться в эти несколько дней и не ждать моего восстановления, иначе головная боль началась бы уже у них.» Люмиан ухмыльнулся в тоне, присущем «Охотнику»: «А ты весьма уверен в себе. Так почему бы тебе терпеливо не дождаться, пока твои раны заживут, а потом отомстить им поочерёдно? Зачем рисковать сейчас, устраивая ловушку и даже соглашаясь на сотрудничество со мной?» «Если в течение пяти дней они не найдут меня, эти две крысы забьются обратно в канализацию и спрячутся. Я смогу убить любого из них, но найти их всё равно будет непросто», — в голосе Ванака звучало жуткое убийственное намерение. Люмиан больше не задавал вопросов, задумавшись о некоторых вещах: Этот самый опасный человек в Мороре, судя по всему, подчинился «0—01», и, подвергшись загрязнению, получил Благословение, обретя силу псевдо-полубога. Означает ли его нынешнее отношение, что «0—01» не испытывает симпатии к «Красному Ангелу» Медичи и «Ордену Железного Креста»? Или же «0—01» отторгает всех, кто пытается им управлять, и поведение Ванака при нашей первой встрече служило тому доказательством, однако в сложившейся ситуации он хочет в первую очередь расправиться с Альбусом и Гусином, а потому готов заключить временное соглашение с более слабой стороной? Имея силу псевдо-полубога и находясь на своей территории в Мороре, Ванак тем не менее получил тяжёлые ранения от Альбуса, Гусина и нескольких членов «Ордена Железного Креста» и был вынужден позорно бежать из своего убежища… Альбус и впрямь непрост, как, вероятно, и Гусин. Моё решение не нападать тогда изо всех сил и не устраивать внезапную атаку было верным… «0—01» также связано с тем особым зеркальным миром, раз уж даже Ванак способен совершать Переход сквозь зеркало… Глядя на Ванака, который терпеливо ждал его ответа, Люмиан с улыбкой спросил: «Почему я?» После прибытия в Морору он ещё ни разу не сражался в полную силу и не использовал имеющиеся у него могущественные предметы. «Мы одинаковые люди», — в железно-чёрных глазах Ванака царил леденящий холод, — «к тому же я отчётливо чувствую, что ты непрост.» Разумеется, непрост, когда внутри перемешано столько загрязнений и столь разного дерьма, было бы странно оставаться простым… — Люмиан поднял правую руку и, потирая подбородок, произнёс: 'Ты не боишься, что я воспользуюсь возможностью и прикончу тебя, ещё не оправившегося от тяжёлых ран, вместе с Альбусом и Гусином? «Всегда нужно хранить настороженность к другим людям.» «У тебя не хватит сил», — весьма прямолинейно ответил Ванак, — «к тому же в Мороре по-настоящему убить меня не так-то просто.» Люмиан откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и спустя несколько секунд сказал: «Время, место.» «Время определить невозможно, всё зависит от продвижения расследования Альбуса и Гусина. Когда придёт срок, я заранее сообщу тебе примерное время и намеченное место», — обладавший резким и жёстким характером Ванак с чётко очерченным лицом с редкой для него ухмылкой проговорил это. Люмиан открыл глаза и снова выпрямился: «При твоей силе тебя умудрились тяжело ранить. Что особенного они проявили в бою?» «Не тяжело ранили, а лишь близко к этому», — подчеркнул Ванак. — «У человека по имени Альбус есть особая сила или предмет, способный создавать Туман войны, которым обладают лишь „Охотники“ высокого Статуса… Гусин, помимо того что является сильным „Охотником“, обладает и частью способностей пути „Ведьмы“, он точно так же способен в некоторой степени использовать зеркальный мир…» Люмиан внимательно дослушал, и на его лице постепенно расцвела улыбка: «Приятного сотрудничества.» Ванак слегка кивнул, и его силуэт постепенно растворился в покачивающихся водяных бликах зеркала. Люмиан молча сидел в кресле с высокой спинкой и неслышно заговорил про себя: 'Может ли это быть ловушкой? 'Ванак, Альбус и Гусин использовали человеческие жизни как реквизит, разыграв спектакль, чтобы устроить засаду на меня? 'Или же Ванак хочет воспользоваться этим шансом, чтобы уничтожить Альбуса, Гусина и меня разом? «…» Люмиан передумал о многом, отчего у него даже разболелась голова. «Забудь, об этих интригах подумаю в следующие дни. Противостоять „Охотникам“ — сплошная головная боль, сначала почитаю, сначала почитаю…» — Люмиан перевёл внимание обратно на книгу 《Примеры строительства подземных мавзолеев》. Потратив ещё час, он с удовлетворением закрыл книгу. Потратив почти неделю, он наконец завершил изучение первой партии книг, назначенных Херабергом, и завтра сможет отправиться на экзамен в Церковь Познания! Люмиан лёг обратно на кровать и заснул. В смутном полузабытьи он увидел армию. Члены этой армии были облачены в железно-чёрные доспехи и величественным маршем двигались по красноватой равнине, а вдали словно что-то развевалось. Словно ощутив на себе взгляд Люмиана, они с синхронным шорохом повернули головы и посмотрели в его сторону; их взгляды казались почти осязаемыми. Благодаря этому Люмиан разглядел лица солдат: Под железно-чёрными шлемами их кожа была бледной и иссохшей, словно лишившись всей влаги и плоти, она плотно обтягивала черепа, а в обеих глазницах пылало по клубу тёмно-красного пламени. Иссохшие трупы… Это армия, состоящая из нежити? Едва в голове Люмиана мелькнули эти мысли, как он почувствовал, как из глубины сердца поднялся огромный страх, будто принуждавший его подчиниться чему-то неизвестному. Он изо всех сил сопротивлялся этому чувству и наконец пришёл в себя. Он открыл глаза и обнаружил, что это был лишь сон, а за окном тем временем царил смутный полумрак, и рассвет ещё не наступил. Прочёл слишком много сведений, связанных с «0—01», и загрязнение усилилось? — Люмиан размышлял несколько секунд, заставив себя поспать ещё немного, пока не наступило шесть часов утра. Джули так и не вернулась за всю ночь. Позавтракав, Люмиан засунул книги в «Вещмешок путешественника» и направился прямо в Церковь Познания. Облачённый в простую белую мантию, расшитую латунными нитями, Хераберг объяснял обстановку только что прибывшей группе изгнанников. Люмиан немного подождал, пока новые изгнанники не вышли из церкви, и лишь затем с улыбкой достал книги и сказал Херабергу: «Ваше Высокопреосвященство, я уже прочёл эти книги.» «На этот раз даже добавил уважительное „Высокопреосвященство“?» — Хераберг с улыбкой подшутил, взял книги и указал на соответствующий латунный книжный шкаф. — «Иди туда, вытащи один экзаменационный лист и сделай его.» Люмиан был морально готов, подошёл к книжному шкафу и наугад вытащил экзаменационный лист. Пока он краем глаза искал стол и стул, параллельно разглядывал содержание экзаменационного листа. Внезапно его взгляд застыл. Первый вопрос в экзаменационном листе гласил: «Снились ли вам в последнее время кошмары?» Второй вопрос гласил: «Пожалуйста, подробно опишите содержание кошмаров.» «Разве это экзамен на знание материала? Не похоже… Больше смахивает на те психологические тесты, что Антони приносил из гильдии психиатров…» — Люмиан задумчиво пристроился у выступа латунного книжного шкафа и быстро-быстро застрочил ответы. Он правдиво ответил на вопросы всего экзаменационного листа. «Готово», — у Люмиана возникло ощущение, будто он вернулся в деревню Корду и докладывает сестре о завершении проверочной работы. «Дай мне посмотреть», — Хераберг протянул правую руку. Забрав экзаменационный лист Люмиана, он проверил его от начала до конца и слегка кивнул: «Тебе не нужно прочитывать все книги на этих трёх книжных шкафах. Вот эту, вот эту, вот эту…» Хераберг указал подряд на семь или восемь книг и с улыбкой произнёс: «Прочтёшь их, и этого будет достаточно.» А? Не нужно прочитывать три книжных шкафа? Достаточно прочесть только эти семь-восемь книг? Люмиан на мгновение растерялся, не понимая, на чём основано решение архиепископа Мороры. Оставшиеся книги на тех трёх шкафах внезапно стали неважны? Вспомнив содержание только что заполненного экзаменационного листа, Люмиан вдруг кое о чём догадался. Задумчиво он сказал Херабергу: «Хорошо, Ваше Высокопреосвященство.» Убирая соответствующие книги в «Сумку путешественника», Люмиан примерно прикинул требуемое время. Если он сосредоточится и не будет ни на что отвлекаться, то в целом сможет прочитывать по книге в день, но так поступать нельзя — это вызовет подозрения. «Потребуется две недели, а то и больше… Но, судя по словам архиепископа Хераберга, прочесть это будет достаточно — куда лучше, чем полгода, за которые я рассчитывал одолеть три книжных шкафа…» — Люмиан тихо вздохнул с облегчением, и его настроение заметно улучшилось. Имитируя безумные словечки, которые иногда выдавали его сестра Аврора и Франка, он мысленно посмеялся: 'Альбус, Джули, Гусин, да ещё и Ванак — подождите ещё две недели. Вот закончу учиться и убью вас всех! «Хм, сейчас нужно воспользоваться 'приглашением» Ванака и найти у Альбуса зацепку о том, где спрятана голова братана с оторванной рукой… «И ещё нужно собрать сведения о „Ведьме“…» ………… Субботний вечер, Трир, Район Пантеона. Франка смотрела на Дженну, которая после возвращения из порта Лесель естественным образом перебралась в гостевую комнату. Не спрашивая о причинах, с тяжёлым чувством на душе она произнесла: «Ты выглядишь не особо счастливой. Джулиан настоял на возвращении в Трир?» «Да, он и впрямь упрямый человек», — Дженна тяжело вздохнула. На самом деле ты тоже, да и твоя мама… — Франка пробурчала про себя: «Не стоит спешить, есть ещё около месяца, чтобы что-нибудь придумать.» «Угу», — Дженна взглянула на Франку, надевшую балахон колдуньи. — «Ты собираешься вместо Люмиана посетить ту мистическую сходку?» «Ага», — Франка подбросила серебристо-белую клипсу «Ложь» и снова поймала её. В отличие от первоначального замешательства и трепета, сейчас она ощущала скорее предвкушение. Это ведь довольно интересно, не так ли? ---------- Глава 816 Аномалия «Колдуний» Глава 816 Аномалия «Колдуний» Франка подошла к ростовому зеркалу и надела серебристо-белый клипс «Ложь» на левое ухо. Кожа на её лице мгновенно стала полупрозрачной, а под ней словно начали прорастать многочисленные грануляции. Вслед за этим эти грануляции зашевелились, меняясь, и вновь собрались вместе. Буквально за двадцать-тридцать секунд Франка превратилась в ту Аврору, которую изображал Лумиан. Немного подкорректировав облик, она поправила спадающие золотистые волосы и, глядя на себя в зеркало, произнесла: «Аврора и вправду очень красива… „Ложь“ так удивительна, раз способна на подобное.» «Ты раньше не пользовалась „Ложью“?» — с озадаченным видом спросила стоявшая рядом Дженна. Она помнила, что Франка пользовалась ей не единожды. Франка с хихиканьем ответила: «Слишком долго не пользовалась, вот и вздохнула. К тому же, став 'Демонессой Наслаждения» и попробовав один раз слегка скорректировать свою внешность с помощью «Лжи», я больше не смела этого делать — боялась влюбиться в себя и увязнуть в собственной красоте без возможности выбраться. «Сейчас я лишь слегка подправила лицо Авроры, но уже чувствую, насколько она прекрасна. Не представляю, во что бы превратилась подобная прирождённая красавица, пойди она по Пути „Демонессы“. „Ложь“ и „Демонесса“ — цыц, идеальная пара! Вот только после этого слишком легко потерять путь назад: предпочтёшь жить во лжи, лишь бы не сталкиваться с правдой.» Видя, что Франка всё ещё способна к самоиронии и шуткам, Дженна тихо вздохнула с облегчением и с улыбкой кивнула: «Для нас, „Демонесс“, „Ложь“ — самый вкусный яд.» Франка отозвалась «угу» и снова повернулась к ростовому зеркалу, принимаясь регулировать рост. Перед самым выходом из дома она посмотрела на Дженну и задумчиво спросила: «Потребуется ещё два-три удачных отыгрыша, чтобы твоё зелье „Ведьмы“ полностью усвоилось?» «Да, если полагаться только на отыгрыш, подобный прежнему, понадобятся время и накопление количества.» — Дженна сразу поняла, о чём Франка заговорит дальше. Как и в словах, что та часто повторяла, она собиралась преподать немного жизненного — нет, опыта усвоения. Франка с лицом улучшенной версии Авроры улыбнулась: «Мне кажется, в своём отыгрыше ты всё время упускала из виду чёрную магию 'Ведьмы». Подумай сама: разве чёрная магия — не важнейшая составляющая разного рода легенд о ведьмах? А значительная часть этих легенд, должно быть, осталась от настоящих «Ведьм». «Ты можешь попробовать найти какого-нибудь негодяя, парня, которому самое место на виселице, собрать его волосы и плоть, заранее сделать предупреждение от имени ведьмы и каждый день пытать его чёрной магией, пока он не умрёт.» Дженна на некоторое время задумалась и сказала: «Можно попробовать.» «И всё же я всё ещё надеюсь, что ты станешь „Демонессой Наслаждения“, и это приведёт к перелому…» — Франка про себя вздохнула, но внешне сохранила улыбку, накинула капюшон, вышла из двери и скрылась в тенях лестничного пролёта. Запланированное место оффлайн-встречи находилось в Районе Бульваров, на улице Белафор, дом 6. Это был четырёхэтажный особняк с садом, относившийся к категории элитного жилья, которое даже в богатом районе можно было назвать роскошным. Впрочем, его всегда сдавали в аренду: годовая плата составляла целых 15 тысяч велькинсов, и прежде в нём останавливались приезжие герцоги, банкиры, дипломаты и другие подобные персоны. Сейчас у него не было постоянных арендаторов, и «Профессор», организовывавший встречу, временно снял его на неделю. Пройдя через сад, где горели газовые фонари, и обогнув фонтан со статуей, Франка лёгким шагом подошла к двери особняка и увидела стоявший там стол, на котором лежала книга регистрации. Это была самая простая проверка личности, чтобы избежать случайного проникновения каких-нибудь чудаковатых жителей Трира. Франка поспешно вспомнила дневники Авроры, скопировала её почерк и, намеренно искривив его, будто пытаясь скрыть, расписалась словом «Маггл». Из пустоты словно устремился взгляд и на две секунды задержался на книге регистрации. Бесшумно и невидимо двери особняка открылись, и Франка перешагнула порог. Сделав несколько шагов, она тут же замедлилась и со всей серьёзностью принялась вспоминать, как выглядела походка настоящей «Маггл» и фальшивой «Маггл» на самых разных собраниях «Исследовательского общества кудрявых павианов». Франка, обладавшая высочайшей профессиональной этикой в вопросах отыгрыша, заранее с помощью гадания во сне и других способов извлекла из глубин своей памяти те воспоминания, поэтому сейчас у неё ушло совсем немного времени, чтобы уловить саму суть походки Авроры. Она уменьшила ширину шага и сделала движения талии чуть более лёгкими. Гостиная особняка была обустроена в очень уютной, домашней атмосфере: красные и жёлтые тона, украшавшие интерьер в разных местах, дарили неописуемое ощущение тепла. Семь-восемь членов «Исследовательского общества кудрявых павианов», пришедших на эту встречу, замаскировались точно так же, как во времена «Страны Ночи», чтобы подтвердить свою личность. Одни из них сидели в диванной зоне, попивая алкоголь и болтая, другие собрались в углу, играя в дартс. «Профессор» в чёрной маске-бабочке, держа в руках приготовленный оранжево-желтый коктейль, поднялся с дивана и направился навстречу Франке. Её бледноватые губы расплылись в улыбке: «Сначала немного поболтаем, обменяемся свежими новостями, а потом вместе выпьем, поиграем в настолки, попоём и поскидываемся в карты, как вам?» «Отлично, отлично! Если бы оффлайн-встречи сводились лишь к обмену предметами и обсуждению оккультных знаний без каких-либо развлечений, то зачем вообще собираться?» Одной из причин, почему Франка захотела прийти на эту реальную встречу, было то, что она давно не развлекалась вместе со «земляками» — обучить кое-каким вещам Лумиана и Дженну, чтобы те всё полноценно поняли, было слишком уж хлопотно. Подтянув высокий барный стул, Франка с изяществом истинной леди присела рядом с «Профессором» и устремила взгляд на таких знакомых, как «Периодическая система элементов» и «Изотоп», гадая, не скрывается ли среди них член «Ордена Аскетов Моисея». «„Маггл“, ты обосновалась в Трире?» — с любопытством поинтересовался у Франки тот член группы «Академия», у которого на лице красками была нарисована периодическая система элементов. Франка сдержала свою чересчур активную натуру, проявив лишь её малую часть, чтобы соответствовать повседневным манерам «Маггл», и с улыбкой ответила: 'На данный момент да. «Но учитывая обстановку в Трире, я на самом деле не хочу жить здесь долго. Возможно, через некоторое время перееду.» Этим она иносказательно напоминала «землякам», что мегаполис Трир полон опасностей, словно выстроен на действующем вулкане, готовом вспыхнуть в любой момент. «Почему ты так говоришь?» — как и ожидалось, «Профессор» весьма чутко задал именно тот вопрос, на который рассчитывала Франка. Франка позволила своим губам изогнуться в улыбке. Она указала пальцем на пол: «Я столкнулась кое с чем в Подземном Трире и чувствую, что под землёй зреет множество огромных опасностей. Неизвестно, когда они вырвутся наружу.» «Например, „Человек из зеркала“?» — задумчиво переспросил «Профессор». Франка слегка кивнула: «Да.» Она не стала говорить слишком много: с одной стороны, это относилось к секретной информации, с другой — даже если бы она рассказала, в отсутствие реальных доказательств остальные всё равно вряд ли бы поверили. «Профессор», «Изотоп» и остальные погрузились в молчание, неизвестно о чём размышляя. Игравшие в дартс «Доцент» и другие один за другим вернулись к диванной зоне, переведя разговор на иные темы. В процессе общения Франка вела себя куда более активно, чем перед этим Люмиан, поскольку понимала многие сленговые выражения, знала обо многих вещах и не боялась ляпнуть лишнего или не понять шутку. «Профессор» посмотрела на неё и с немалым облегчением произнесла: «Кажется, ты уже оправилась после покушения „Дня дурака“ и вернулась к своему прежнему состоянию, а не молчишь, как в последнее время, лишь наблюдая со стороны.» Э-э… Франка внезапно почувствовала, что, похоже, всё испортила. Дело не в том, что маскировка под «Маггла» на этот раз была плохой, наоборот — она оказалась чересчур хорошей. Если потом её сменит Люмиан, члены группы «Академия» наверняка удивятся: почему она снова пребывает в состоянии посттравматического синдрома? Не говорить же, что она пережила ещё одну травму? В голове Франки молниеносно пронеслись мысли, и она быстро нашла оправдание: «На самом деле я ещё не полностью оправилась. Некоторые раны, возможно, возможно, не заживут уже никогда. Просто сейчас все так весело общались, что у меня возникло ощущение, будто я вернулась в прошлое.» «Профессор» выразила понимание. Она только собралась сказать что-то ещё, как её лицо, не закрытое чёрной маской-бабочкой, внезапно исказилось, а глазные яблоки слегка выпятились, словно она испытывала невыносимую боль. Она медленно согнула спину, подняла обе руки и крепко обхватила голову. Франка обомлела. Её взгляд стремительно пробежал по остальным, и она обнаружила, что «Доцент», «Изотоп», «Периодическая система элементов» и другие проявляют похожие симптомы. Лишь двое участников собрания, не являвшихся «Колдунами», не испытывали никаких аномалий. Ах да, я ведь теперь тоже «Колдун»… Франка, подражая «Профессору» и остальным, одновременно вспомнила боль, пережитую во время ритуала продвижения, и придала себе вид человека, страдающего от раскалывающейся головной боли. Спустя две-три минуты «Профессор» выпрямилась и медленно выдохнула. Участник под кодовым именем «Грифон», не являвшийся «Колдуном», недоуменно спросил: «Что с вами?» Едва задав вопрос, «Грифон» внезапно догадался: «Этот Злой Бог, „Cкрытый Мудрец“, снова насильно вливает знания?» «Доцент», с надетым на голову пакетом из коричневато-жёлтой кожи, горько ухмыльнулся: «Да.» «Оказывается, вещательного типа, а я всегда думал, что это происходит один на один,» — вздохнул «Грифон». «Бывают оба случая,» — «Профессор» помассировала голову и обратилась к Франке, «Периодической системе элементов» и остальным: — «Вы заметили, что после того жуткого проливного дождя частота вливания знаний „Cкрытым Мудрецом“ и частота вещательного вливания заметно возросли?» «Да,» — со сдержанной тревогой в голосе кивнул «Периодическая система элементов». Увидев, что присутствующие «Колдуны» согласны со словами «Профессора», Франка тоже кивнула вслед. Она задумчиво размышляла: Связана ли такая аномалия с «Небесным Наставником»? Тогда, когда сняли печать с Трира Четвёртой Эпохи и позволили некоторой силе просочиться наружу, это заставило и без того безумного «Cкрытого Мудреца» сойти с ума ещё сильнее? — Франка знала, что под жутким проливным дождём «Профессор» подразумевала тот случай, когда в рамках плана «Постоялого двора» была ненадолго открыта печать Трира Четвёртой Эпохи. ---------- Глава 817 Исчезнувшие «Десять Столпов» Глава 817 Исчезнувшие «Десять Столпов» Франка в настоящее время не могла говорить о вещах, связанных с «Небесным Наставником», и тем более не могла спросить «Профессоров», какими знаниями их снабдил «Cкрытый Мудрец», поэтому могла лишь молча зафиксировать эту аномалию, планируя позже доложить госпоже «Суд», чтобы Старшие Арканы рассудили, что именно пошло не так. После недолгого молчания «Изотоп» произнёс тяжёлым тоном: «Боль каждый раз, когда тебя преследует „Cкрытый Мудрец“, насильственно вливая знания, большинству присутствующих здесь должна быть очень хорошо знакома. До сих пор мы ещё кое-как могли это терпеть, но если частота станет хоть немного выше, а интенсивность ещё хоть немного возрастёт, возможно, незадолго до того, как наши головы развалятся от избытка знаний, мы потеряем контроль и превратимся в монстров.» «Профессор» медленно выдохнула и сказала: «Я тоже так считаю, мы должны осознать всю серьёзность угрозы.» Эмоции «Периодической системы элементов», казалось, были немного нестабильными: 'Я прекрасно осознаю угрозу, но разве от этого есть толк? «Неужели мы сможем объединиться и прикончить 'Cкрытого Мудреца»? «Раньше у меня ещё бывали подобные фантазии, а теперь… хе-хе…» Франка очень хорошо понимала эти две последние фразы «Периодической системы элементов». В первые два-три года после прехождения в этот мир она, будучи изначально атеисткой и начитавшись романов, всё время считала семерку ортодоксальных богов лишь более могущественными Потусторонними, полагая, что ступив на Божественные Пути, сама в будущем не будет лишена шанса убить бога и обрести дао. Однако, увидев больше и овладев большими оккультными знаниями, она глубоко осознала пропасть между Потусторонними средних и низших Последовательностей и полубогами-полулюдьми. И это лишь полубоги, а не истинные боги. Согласно словам «Черной Демонессы», истинный бог способен в определённых пределах изменять и корректировать способности Последовательностей своего Пути! В то же время Франка, вспоминая прошлое, обнаружила, что присутствующие «Колдуна» во время сходки в «Стране Ночи» редко выражали слишком сильные негативные эмоции, а сейчас больше не скрывали собственных страданий и борьбы, проявляя их предельно прямо. «В группе „Академия“ всё же слишком много членов, не являющихся „Колдунми“, а в этой сходке участвуют соратники из совсем узкого круга, отлично знающие друг друга, отчего всё и выглядит более искренним? Но ведь я, нет, „Маггл“, не из вашего узкого круга. То, что вы проявляете столь бурные эмоции передо мной, не содержит ли в себе элемент наигранности? Эм, и какова цель?» Франка не знала, заразилась ли она от Лумиана привычкой ко всему относиться с подозрением, или же последовательное внедрение в Савойскую банду и Секту Демонессы выработало у неё достаточную бдительность. «Да уж, что тут сделаешь…» — поддавшись моменту, вторила она «Периодической системе элементов». «Профессор» была весьма спокойной и произнесла мягким голосом: «По крайней мере, мы можем поискать предметы или способы, уменьшающие негативное влияние феномена „знания преследуют человека“.» «Периодическая система элементов» ненадолго замолчал, затяжно вздохнул и сказал: «Пока остаётся только это.» Присутствующие «Колдуна» вместе с «Грифоном» и «Орлом» принялись обсуждать этот вопрос, выдвигая самые разные идеи и отвергая большинство из них, оставляя остальные для последующей проверки. Франка тоже задействовала своё воображение и в конце концов задумчиво произнесла: «Жаль, что нельзя заранее узнать точное время, когда „Cкрытый Мудрец“ сходит с ума, иначе я знаю одно место, где можно было бы эффективно снизить соответствующий удар и воздействие.» «Что за место?» — вырвалось у «Доцента». Франка не собиралась скрывать это. Она чувствовала, что будь на её месте Лумиан, он тоже обязательно раскрыл бы это место «Профессору» и остальным. Это основывалось на её понимании Лумиана: Она уже давно заметила, что Лумиану особенно легко сопереживать людям с похожим опытом и схожими страданиями. На словах он говорит очень холодно и непреклонно, но на деле не может удержаться от оказания некоторой помощи. Точно так же он легко сопереживает тем, у кого сходные переживания и боль с Авророй, подсознательно ассоциируя их со своей сестрой. Франка со вздохом сказала: «Небольшая Площадь жертвоприношений у входа на третий ярус Подземных гробниц. Похоже, там сохранились остатки божественной силы „Вечного Пылающего Солнца“ и „Бога Пара и Машин“, способные изолировать подавляющее большинство внешних воздействий.» Глаза «Профессора», скрытые под маской бабочки, мгновенно слегка посветлели: «Я бывала там, но не знала, что там остались следы божественной силы.» Она сделала паузу и добавила: «На самом деле это очень полезно. Когда станет совсем невмоготу, я возьму ящик белых свечей, достаточно еды и отправлюсь пожить на ту Площадь жертвоприношений какое-то время — пока накопившееся влияние полностью не рассеется, а тело и душа не восстановятся настолько, чтобы выдерживать многократные вливания знаний, после чего вернусь на поверхность.» «Вот именно!» — Франка была рада за этих членов «Исследовательского общества кудрявых павианов». «Профессор» вслед за этим обратилась к «Периодической системе элементов» и остальным: «Мы также можем попросить помощи у Потусторонних Пути „Аптекаря“, чтобы узнать, существуют ли зелья, позволяющие духу и телу восстановиться как можно скорее.» «Те, что временно увеличивают объём мозга, повышают обучаемость и прочность души, тоже подойдут,» — наперебой заговорили «Изотоп» и остальные. Их настроение наконец немного приподнялось. Поболтав ещё около получаса, «Профессор» и «Доцент» позвали нескольких человек в кабинет за атрибутами для настольной игры, а Франка поднялась и пошла к небольшому бару в гостиной напротив, чтобы взять напиток. Пока она колебалась, выпить ли фруктового пива или бутылку газировки, «Периодическая система элементов» подошёл к ней и, разглядывая различные напитки на винной полке, понизив голос, произнёс: «„Маггл“, ты ведь раньше искала членов „Ордена Аскетов Моисея“?» Увидев, что «Маггл» в капюшоне повернула к нему голову, «Периодическая система элементов» подёргал химические символы по обе стороны рта и сказал: «Это я.» Наконец признался? Франка нисколько не удивилась. Она даже подозревала, что все «Колдуна» в этом узком кругу являются ими, а те, кто не «Колдуна» — «Грифон» и «Орёл» — возможно, тоже. «Ты как будто давно догадывалась?» — «Периодическая система элементов» заметил, что у «Маггл» нет никаких эмоциональных колебаний. Франка тихо хмыкнула: «В этом нет ничего удивительного. Я и сама член другой тайной организации, да и у многих в Обществе, должно быть, есть связи с тайными организациями или церквями ортодоксальных богов. Это не проблема, пока мы не нарушаем подписанный нами договор.» «Периодическая система элементов» улыбнулся: 'Действительно так. «Разве ты в прошлый раз не говорила, что какой-то „Человек из зеркала“ по имени Гриффит тайно заменил одного из наших членов? У меня есть подозреваемый.» Франка столько дней выслеживала минералога Джасмин — ту, что подозревалась как «Человек из зеркала» Палия, но так и не смогла схватить её за хвост. Кто бы мог подумать, что теперь появились зацепки по более высокопоставленному «Человеку из зеркала» Гриффиту. «Кто?» — прямо спросила она. «Периодическая система элементов» сформулировал мысли и сказал: «По-хорошему, мне следовало бы доложить об этом верхушке Ордена Аскетов, чтобы они разобрались и приняли меры, но со „Столпом“, которому я подчиняюсь напрямую, в последнее время не удаётся связаться.» «„Столпом“?» — переспросила удивлённая Франка. «Верхушка нашего „Ордена Аскетов Моисея“ — это „Десять Столпов“, всего десять могущественных полубогов, а может, и больше. „Столпа“, отвечающего за регион Трира, зовут Кемоло, и я подчиняюсь лично ему. После того ужасного ливня приказов от него поступало всё меньше и меньше, а в последнее время, когда мы пытаемся с ним связаться, от него вообще нет никакого ответа,» — с тяжёлым вздохом объяснил «Периодическая система элементов». После операции на «Постоялом дворе» у руководства «Ордена Аскетов Моисея» в Трире начались странности, вплоть до полного исчезновения? Эту информацию очень важно скорее доложить наверх… Франка посмотрела на «Периодическую систему элементов» и, подумав, произнесла: «А нет никакого способа экстренно связаться с другими членами „Десяти Столпов“?» «Периодическая система элементов» вздохнул и ответил: «Нет. Обычно в такое время нам следует помолиться „Cкрытому Мудрецу“ и рассказать об аномалии, и Он дарует откровение. Но мы пробовали по отдельности, и никакого откровения не было, да и другие „Столпы“ с нами не связывались.» Из-за того, что «Cкрытый Мудрец» свихнулся ещё сильнее? Франка кивнула: «Продолжай.» «Периодическая система элементов» горько усмехнулся: «На самом деле сейчас так даже неплохо — пусть не хватает руководства свыше и поддержки ресурсами, зато и опасных поручений нет. Разумеется, при условии, что Никила — не „Человек из зеркала“ Гриффит.» «Никила?» — переспросила Франка. «Периодическая система элементов» хмыкнул: «Он заместитель Кемоло. В последнее время, когда не удалось связаться со „Столпом“, его поведение заставило меня заподозрить, что он может быть „Человеком из зеркала“.» «Какое именно поведение?» — уточнила Франка. «Периодическая система элементов», размышляя, сказал: «Он стал гораздо раздражительнее, чем раньше, у него стало больше всяких негативных эмоций. К тому же я заметил, что, пользуясь правой рукой, он выглядит как-то неестественно, хотя изначально был правшой.» «Кто он в реальной жизни?» — у Франки блеснули глаза. «Периодическая система элементов» немного взвесил слова и ответил: «Я ещё не уверен, что он точно „Человек из зеркала“. После долгого вливания знаний плохо поддающиеся контролю негативные эмоции — нормальное явление. Прежде чем я назову тебе его реальное имя и возможное место жительства, я хочу подписать с тобой Нотариальную грамоту: ты должна пообещать, что если он окажется не „Человеком из зеркала“, ты не убьёшь его и отпустишь.» «Периодическая система элементов», говоря это, достал из потайного кармана весьма ценную Нотариальную грамоту. Увидев, что «Маггл» с легким удивлением смотрит на него, «Периодическая система элементов» самоиронично усмехнулся: «Кто ж виноват, что мы с самого начала решили следовать девизу „Делай что хочешь, но не причиняй вреда“.» «Хорошо, без проблем,» — охотно согласилась Франка. Она и сама не была из тех, кто станет жестоко убивать невиновных. ………… Поздняя ночь в Мороре. Лумиан отложил книгу, пожёр распухшую от боли голову и решил отдохнуть, переключившись на мысли о чём-нибудь другом. Размышляя о том, не упустил ли он из виду кого-то из врагов или конкурентов, он увидел, как зеркало в комнате засияло водяным блеском. Ванак с железно-чёрными глазами и кроваво-красными волосами снова явился в нём и произнёс низким голосом: «Гусин и Альбус вот-вот шагнут в ловушку. Сейчас я назову тебе своё „убежище“.» Начинается? Дух Лумиана мгновенно собрался. ---------- Глава 818 Суперудвоение Глава 818 Суперудвоение Когда силуэт Ванака исчез на поверхности зеркала, Люмиан с некоторой неохотой убрал книги со стола в «Вещмешок путешественника». Он поднялся, вышел из комнаты, подошёл к двери Джули и тихонько постучал два раза. Джули быстро открыла дверь, прижимая к груди одеяло; её плечи были обнажены, словно два сугроба, отражающих ночной лунный свет. «Я не намеревалась тебя домогаться!» — проговорила она с едва уловимым оттенком ожидания. Люмиан произнёс, словно говоря сам с собой: «Ванак пригласил меня вместе расправиться с Гусином и Альбусом прямо в руинах сельскохозяйственной компании Дадес.» Сказав это и не дожидаясь ответа Джули, Люмиан развернулся и спустился по лестнице, спящей в ночной тиши, постепенно сливаясь с темнотой. ………… В пещере, окутанной туманом войны, перед четырьмя стоящими друг напротив друга статуями Гусин в шёлковом цилиндре средней высоты обратился к Альбусу, накинувшему куртку с красным узором по чёрному фону: «Невозможно определить, не являются ли улики, связанные с Ванаком, приманкой и не наступим ли мы дальше в ловушку.» Альбус засунул руки в карманы и с ухмылкой сказал: 'Поэтому мы и пришли сюда. «Есть ли тут ловушка и какова она — неважно; пока наша сила достаточно велика, мы сможем свести их заговоры на нет и заставить их самих вкусить горькие плоды поражения.» Гусин слегка кивнул: 'Да, я однажды слышал выражение: сколько яйца ни объединяй, они не разобьют камень. Всё, что нам сейчас нужно сделать, — это превратить себя в камень. «В прошлый раз мы не были уверены, сможем ли захватить Ванака, поэтому не стали рисковать и активировать самую мощную силу этого алтаря, дабы не потратить её впустую. Теперь же можно устроить Ванаку „сюрприз“.» Альбус «хе-хе» усмехнулся: «То, что не использовали в прошлый раз, даже к лучшему. Иллюзия, возможно, заставит Ванака собрать все цели, с которыми мы хотим разобраться, в одном месте, и тогда мы сможем покончить со всеми за один раз.» Сказав это, Альбус огляделся по сторонам и с насмешкой произнёс: «Я-то думал, что Люмиан на днях вернётся сюда, и специально попросил тебя оставить „Фонарь Бедствий“ на алтаре, чтобы спровоцировать его воспользоваться им. Не ожидал, что он окажется таким трусом.» «Он, должно быть, приходил,» — Гусин до мельчайших деталей знал топографию вокруг алтаря. — «Многократно пытался разрушить статуи, но не преуспел. Из-за этого алтарь зачерпнул некоторую силу из земли, чтобы исцелить себя, что привело к незначительным изменениям в деталях. Хм, я действительно не ожидал, что он сможет сдержать ту жажду и призыв и не зажжёт „Фонарь Бедствий“ прямо на месте. Среди „Охотников“ подобная способность к самоконтролю — это редчайшее исключение из правил.» Альбус приподнял подбородок: 'Давай, скорее проводи ритуал. «Хе-хе, сперва проверь, не подменили ли „Фонарь Бедствий“ и не подмешали ли туда чего-нибудь. Если „Охотник“ не пакостит, это просто не соответствует названию Пути.» «Ты сомневаешься в моей осмотрительности?» — хмыкнул Гусин, приближаясь к каменному возвышению, и поднял масляную лампу, наполненную полутвёрдым-полужидким светло-жёлтым жиром. Сначала он внимательно её осмотрел, затем принюхался к исходившему от масляной лампы запаху и, наконец, опустил внутрь палец, пару раз коснувшись возле фитиля. Затем Гусин отдёрнул палец и позволил ослепительно-белому пламени поджечь прилипший к нему светло-жёлтый жир. Аромат с нотками тепла, очарования, благоухания и ржавчины быстро проник ему в ноздри, он полуприкрыл глаза и слегка кивнул: «Всё в порядке.» Альбус следом усмехнулся: «Где вы научились способу изготовления „Фонаря Бедствий“ и соответствующему ритуалу мистического единения? Весьма невероятная вещь.» «Позже узнаешь. Когда закончим с этим делом, мы станем настоящими соратниками,» — с улыбкой ответил Гусин. Он развернулся к четырём статуям и «Фонарю Бедствий», извлёк из потайного кармана одежды жестяного солдатика в синем одеянии размером с ладонь и положил его на каменный помост. Не всё ли равно, Трир Четвёртой Эпохи это или нет? Что тут гадать, ещё и секреты разводит… Соратники, хе-хе… Альбус начал отступать назад, изо всех сил увеличивая дистанцию между собой и Гусином. Это был инстинктивный выбор для защиты от неожиданностей. В конце концов Альбус остановился в четырнадцати-пятнадцати метрах и сквозь густой туман наблюдал, как Гусин зажигает масляную лампу, садится на землю, скрестив ноги, и погружается в медитацию, чтобы совершить мистическое единение. Прошло буквально с десяток секунд, и Гусин среди соблазнительного благоухания «увидел» плотный туман. В отличие от тумана войны внутри пещеры, этот туман был окрашен в иссиня-чёрный цвет. Он окутывал бескрайний город, из которого проступали лишь смутные очертания. Гусин, находясь в полузабытьи-полуяву, полетел к определённому месту, действуя крайне привычно. Неизвестно, сколько прошло времени, когда он оказался перед высокой башней, от которой остался лишь тёмный силуэт, и стремительно опустился вниз, проникнув в её дно, веявшее мраком и ужасом. Здесь, казалось, находился колодец, слившийся с темнотой. Гусин непрерывно повторял про себя цель этого ритуала мистического единения, чтобы противостоять всё усиливающемуся оцепенению. Он приблизился к колодцу и устремил взор внутрь. Затем он «увидел» поросшие мохом каменные блоки, «увидел» железо-чёрные цепи, прикованные к внутренним стенкам старого колодца; рельефные узоры на поверхности цепей были смутными, и разобрать их точный вид не удавалось. 'Начинаю видеть стенки внутри старого колодца? 'Раньше это не удавалось… «Неужели на этот раз эффект настолько хорош оттого, что я всё ближе и ближе к Великому Существу?» — Гусин ощутил прилив радости. Он взволнованно перевёл взгляд на иссиня-чёрную гладь воды в колодце. Тёмная, глубокая колодезная вода слегка зашевелилась бликами, постепенно формируя силуэт. Гусин изо всех сил всмотрелся и внезапно увидел кусочки коричневой древесной коры. Они были вкраплены в чьё-то лицо, внушая неописуемый трепет и ужас. «Древесная кора…» — Гусин вздрогнул от испуга, и в то же время у него возникло глубокое недоумение. Почему здесь оказалась древесная кора? Разве тут не должны быть сталь и кровь? Гусин инстинктивно опустил голову, посмотрел на свои руки и обнаружил, что на тыльной стороне его кистей тоже выступили кусочки коричневой, со следами ржавчины, древесной коры. Это… Зрачки Гусина резко расширились, и он снова устремил взгляд на иссиня-чёрную, глубокую поверхность воды. Он отчётливо разглядел отражённую там фигуру. Это был он сам! Его лицо было полностью покрыто пёстрой древесной корой! В следующую секунду вся эта кора одновременно зашевелилась, прогнулась внутрь и окрасилась в телесный цвет. Она превратилась в мокрые, вкрапленные в плоть споры, которые одна за другой начали распускаться, словно готовые извергнуть бесчисленных нагих человечков. Ужас Гусина мгновенно преодолел предел; он резко распахнул глаза, вырываясь из пережитого мистического единения. Фу-х… Тяжело дыша, он увидел, как жестяной солдатик, стоявший на каменном помосте средней высоты, стремительно раздулся и быстро достиг трёх-четрёх метров в высоту, а его глаза окрасились в железо-чёрный цвет, больше не пылая буйным тёмно-красным светом. Копьё, которое держал этот жестяной солдатик, быстро покрылось ослепительно-белым пламенем с синеватым оттенком. «Удалось…» — Гусин перевёл дух, переставая быть столь напряжённым. Он посчитал, что возникшая только что аномалия была вызвана его всё большим приближением к Великому Существу и являлась углублением прежнего опыта мистического единения, отчего и возникли столь очевидные отличия и проявилось больше деталей. «Я стал сильнее…» — Гусин поднялся, протянул правую руку и погасил всё ещё горевший «Фонарь Бедствий». «И это марионетка-солдат, обладающая частью силы и статуса „Железнокровного Рыцаря“?» — Альбус неспешно подошёл обратно с расстояния в десяток с лишним метров. «Да, его можно считать ослабленным „Железнокровным Рыцарем“, с которым Ванаку и близко не сравниться,» — крайне уверенно ответил Гусин. Он ещё не успел оценить, какие выгоды и знания сам получил из опыта мистического единения. Сделав несколько шагов, Альбус внезапно остановился. Он посмотрел на Гусина и усмехнулся с насмешкой: «Твои волосы отросли.» Мои волосы отросли… Гусин повернул голову и обнаружил, что его шатенные волосы, раньше не закрывавшие уши, теперь спускались до щёк. У него внезапно возникла догадка: Плоды этого опыта мистического единения приблизили меня к Пути «Демонессы»? С подобным сомнением он опустил голову. И действительно, он увидел, как его грудь медленно округляется и приподнимает рубашку, кашемировый свитер и сюртук. Практически одновременно Гусин уловил едва ощутимый молочный запах. Молочный запах… Гусин снова опешил. Разве при мутации «Демонессы» бывает подобное? Он только хотел спросить у Альбуса, какие ещё изменения с ним произошли, как увидел, что этот соратник отступает шаг за шагом назад. Тут же он почувствовал, как стоящий позади него трёх-четрёхметровый жестяной солдатик согнул спину и под лязг и трение металла приблизил голову к самому его уху. Этот жестяной солдатик издал наполненный металлическим звучанием голос и тихо позвал: «Мама.» «Мама… я?» — Гусин растерянно опустил взгляд и обнаружил, что его живот раздувается с видимой глазу скоростью. При виде этого в его голове мгновенно загудело, возникло ощущение, будто он обретает новорождение. Медленно отступавший, дабы не спровоцировать аномалию, Альбус увидел, как Гусин посмотрел на него, улыбнувшись улыбкой, исполненной материнского сияния, тогда как его синие глаза оставались ледяными и невероятно зловещими. ………… Грохот! Огромный взрыв прогремел в одном из пригородных кварталов, где находился кратер; ослепительно-белые огненные шары слились воедино и, клубясь, взвились в воздух, постепенно окрашиваясь в алый цвет и порождая густой пороховой дым. На территории превратившейся в руины сельскохозяйственной компании Дадес Люмиан и Ванак, прятавшиеся в подземном потайном помещении, ощутили эти колебания, едва не вызвавшие землетрясение. Судя по направлению, откуда пришло сотрясение, у Люмиана быстро возникло предположение: 'Та пещера, полная тумана войны? 'Там произошёл мощный взрыв? «Альбус и Гусин хотели подготовиться перед тем, как расправиться с Ванаком, зажгли масляную лампу, куда я добавил приправу, и произошёл несчастный случай?» Люмиан тут же крикнул Ванаку: «Обстановка изменилась!» Сказав это, он вышел из состояния теневого существа и напрямую совершил «телепортацию» к соответствующему кварталу. Он не стал выбирать в качестве пункта назначения сам вход в пещеру с туманом войны, опасаясь, что только что прогремевший взрыв был приманкой, созданной Альбусом и Гусином, решившими обратить его заговор против него самого! «Охотник» только и знает, насколько коварны «Охотники»! ---------- Глава 819 «Темный лес» Глава 819 «Темный лес» На краю квартала, разрушенного извержением вулкана, быстро обрисовался силуэт Люмиана, устремившего взгляд туда, где прогремел сильный взрыв. Дорожное покрытие там просело, превратившись в огромную яму, откуда струился тонкий туман, пока ещё недостаточно густой. Фигура Альбуса Медичи выпрыгнула из гигантской ямы, а прямо за ним следовал жестяной солдатик высотой в три-четыре метра, держащий в руках длинное копьё с ослепительно-белым пламенем с синеватым оттенком. Люмиан снова превратился в теневое существо и слился с уличной тьмой, не освещённой отблесками огня. Он намеревался сначала оценить обстановку на месте и лишь затем решить, как поступить. Почти одновременно с этим он увидел, как из гигантской ямы выскользнула фигура; она наполовину сливалась с ночной тьмой, а наполовину освещалась пламенем. Длинные волосы спадали на плечи, грудь высоко выпирала, а живот заметно раздулся, словно от слишком большого количества выпитого пива. Люмиан бросил быстрый взгляд и по профилю, ставшему намного более женственным и обретшему материнское сияние, узнал Гусина. «Гусин стал женщиной? Ещё и забеременел?» — Люмиан сначала опешил, а затем сразу понял, в чём примерно дело. Он помнил, что среди «добавок», помещённых им в масляную лампу на алтаре, были капли зелья неистовства и зелья древесной коры — всё это происходило из «Ночного собрания» и являлось продуктом дарованной силы «Великой Матери». 'Человек, проводивший ритуал мистического единения с помощью той масляной лампы — Гусин? «Он и сам в определённой степени мог использовать зеркальный мир, что указывает на то, что часть знаний и сил, полученных им ранее благодаря ритуалу мистического единения, принадлежала к пути 'Демонессы», а путь «Демонессы» в оккультизме тесно связан с «женщинами». Таким образом, в условиях, когда божественный эффект свечи из трупного жира раздул опыт «Демонессы», зелье неистовства и зелье древесной коры заставили ритуал мистического единения Гусина связаться с «Великой Матерью», вызвав нынешнюю аномалию? «А это весьма любопытно…» Люмиан наблюдал за тем, как Альбус Медичи сражается с материнской версией Гусина и жестяным солдатиком, чья сила явно превосходила прежних марионеток-солдат, не испытывая ни малейшего желания «помочь» какой-либо из сторон прямо сейчас. «Охотник», разумеется, должен действовать только в самый критический момент! Честно говоря, если бы Альбус Медичи не забрал голову «гноящейся отсеченной руки», Люмиан на самом деле не захотел бы прикончить его прямо сейчас. Даже если план-наживка Ванака увенчался полным успехом и заманил Альбуса с Гусиным в ловушку, он, возможно, нашёл бы возможность поддаться и дать Альбусу сбежать. Это делалось ради сохранения баланса. До завершения обучения Люмиан не хотел видеть, как кто-то из соперников станет доминировать над остальными. Это легко могло привести к внезапному изменению ситуации, из-за чего ему пришлось бы преждевременно спуститься в подземную гробницу, так и не дочитав книги, предоставленные архиепископом Мороры Херабергом. Поэтому Люмиан, с одной стороны, наблюдал за битвой, терпеливо поджидая шанса получить от Альбуса Медичи зацепку относительно головы «гноящейся отсеченной руки», а с другой — с расслабленным настроем любовался изменениями Гусина и жуткой мощью этого жестяного солдатика. Бум! Бум! Бум! Сражения «Охотников» всегда проходили среди оглушительных взрывов; здания, чьи фундаменты и стены и без того пострадали при недавнем извержении вулкана, рушились одно за другим, поднимая густые клубы пыли и дыма. Альбус Медичи воспользовался возможностью, взвился в воздух, сковал прямой меч из ослепительно-белого пламени с синеватым оттенком и со всей силы обрушил его на голову жестяного солдатика. Бум! Прямой меч мгновенно взорвался, отчего голова жестяного солдатика рассохлась и растрескалась прямо на месте. Однако жестяной солдатик от этого не развалился, а вот правая сторона лица Гусина мгновенно провалилась и вмялась внутрь, став невероятно уродливой. В следующую секунду кости черепа и мышцы Гусина стремительно зашевелились и раздулись, быстро восстанавливаясь до прежнего вида. Вслед за этим изменением голова жестяного солдатика тоже быстро зажила. «Это… самоисцеляющая сила пути „Великой Матери“ и особенность, похожая на Меч Мужества, помогающий принимать урон? Мало того что он может принимать урон, так ещё и делиться своими способностями?» — у Люмиана даже кожа на голове немного зачесалась. Какого же монстра породили положенные мною «добавки»… Увидев это, Альбус немедленно превратился в ослепительно-белое огненное копьё и со свистом перелетел через рушащиеся здания, увеличив дистанцию с жестяным солдатиком и Гусиным. Сразу после этого вокруг него разошлся густой туман, окутавший улицу в радиусе десятков метров. Увидев эту сцену, Люмиан слегка дёрнул веком. Ему показалось, что Альбус Медичи собирается сбежать. Окажись он на его месте, тоже побежал бы! Столкнувшись с мутировавшим Гусиным и почти полубожественным жестяным солдатиком, стоит лишь ненадолго потерять бдительность — и получишь тяжелейшие ранения, гигнувшись прямо на месте; даже если с трудом одержишь победу, сам гарантированно не останешься целым и невредимым, а затем с высокой вероятностью придётся противостоять злодеям, сбежавшимся на шум. Раз так, куда лучше попрощаться с двумя этими монстрами и оставить их, явно сошедших с ума и неспособных больше соблюдать соответствующие правила Мороры, карательному отряду и даже силам, оставленным Церковью Познания. Гибель врага — хороший финал, и неважно, кто именно его убил. Едва туман войны сформировался, Люмиан увидел фигуру, появившуюся на вершине близлежащих руин. Это был Ванак с железисто-чёрными глазами и кроваво-красными волосами. Он сделал шаг вперёд, поднял обе руки, вскинул голову и уставился в хмурое тёмное небо, словно вознося молитву божеству. У-у! В Мороре, где погода и без того отличалась изменчивостью и крайностями, внезапно налетел ураган, вырывавший с корнем деревья и образовавший неподалёку вихрь, будто соединявший землю с небом. У-у! Этот ураган насильно развеял туман войны, разоблачив перед глазами Люмиана и остальных фигуру Альбуса Медичи, успевшего сменить позицию. «Ураган, способный повлиять на весь город? Это определённо то, на что способен только полубог, и даже полубог со слабой силой не смог бы этого сделать… Хм, надо ещё учесть аномалию погоды в Мороре и её склонность к крайностям как экологическое условие, а также связь Ванака с „0–01“, так что всё не так страшно, как я думал…» — взгляд Люмиана замер, и пока его мысли стремительно проносились, он обнаружил, что в тени в десятке метров от Альбуса появилась Джули в хлопковой ночной рубашке. Эта «Демонесса» держала в руках зеркало, в котором на малую долю отражался силуэт Альбуса. «Джули выступает уже сейчас, да ещё и так слаженно содействует Ванаку?» — Люмиан сначала удивился, но затем быстро понял, почему. Всё потому, что все затаившиеся устроили засаду и чутко подметили, что Альбус попал в бедственное положение, а потому без всякого предварительного сговора с полуслова совершили один и тот же выбор: А именно — внезапно атаковать Альбуса и вбить в крышку его гроба ещё несколько стальных гвоздей, заколотив её как можно крепче! «Вот каковы правила этой игры, правила борьбы между „Охотниками“ и „Демонессами“: в отсутствие мощных сдерживающих средств вроде Нотариальной грамоты каждый может свободно вступать в союзы и постоянно менять позиции, но стоит кому-то в этой „игре“ проявить слабость, как все остальные тут же сделают его своей целью и объединятся против него, стремясь не дать ему ни единого шанса восстановить силы…» Люмиан с осмыслением смотрел, как Джули подняла правую руку, покрытую чёрным пламенем Демонессы, и провела ею по поверхности зеркала, в котором отчасти отражался силуэт Альбуса. Почти одновременно с этим Альбус мгновенно вспыхнул, превратившись в языки алого пламени, выстрелившие во все стороны. Часть этого пламени окрасилась в иссиня-чёрный цвет, сменив буйство на затишье, и в конце концов опустилась на землю, канув в подземную пустоту, откуда всё ещё струился туман войны. Оставшееся алое пламя вновь собралось в десятке метров оттуда, сформировав тело Альбуса. Его аура заметно ослабла. В его глазах внезапно отразилась ослепительно-белая огненная вспышка. Это было длинное копьё из ослепительно-белого пламени, вылетевшее из тени. Оно исходило от Люмиана, который тоже присоединился к избиению лежачего. Увидев это, Альбус заставил свои короткие кроваво-красные волосы мгновенно вспыхнуть и удлиниться книзу, словно они превратились в ниспадающие до жилета длинные волосы. На его лице смутно проступил железисто-чёрный оттенок. Бум! То ослепительно-белое огненное копьё само собой взорвалось ещё до того, как поразить его, подобно распустившемуся фейерверку. Силуэт Люмиана вслед за этим обрисовался за спиной Альбуса, а его глаза приобрели серебристо-белый оттенок с чёрной примесью. Он замахнулся кулаком на Альбуса. Этот кулак двигался всё медленнее и медленнее, словно постепенно принимал на себя взваленную необычайно тяжёлую судьбу. Люмиан пытался совершить обмен судьбами с Альбусом. Разумеется, он и не надеялся, что это увенчается успехом; он лишь хотел с помощью этой способности быстро просмотреть соответствующую судьбу Альбуса, найти фрагменты, связанные с той головой «гноящейся отсеченной руки», и тем самым обнаружить местонахождение искомого предмета. Для него именно это было сейчас самым важным делом. Та ртутно-серебряная иллюзорная река, состоящая из сложных символов, быстро отразилась в глазах Люмиана и вслед за «прикосновением» его кулака материализовала бесчисленные фрагменты судьбы, бурно устремившиеся вперёд. Люмиан полностью проигнорировал всё остальное и в соответствии с примерными временными метками стал быстро искать свою цель. В мгновение ока один из фрагментов судьбы увеличился перед его «глазами»: Альбус держит гнилую сине-чёрную голову «гноящейся отсеченной руки», подходит к входу в подземную гробницу и с довольно большого расстояния забрасывает её внутрь, заставляя её издавать глухие удары и отскакивать, словно мяч, неизвестно куда… «В подземной гробнице? Неудивительно, что я не мог её почувствовать… Ну и упрятал же… Ну и спровоцировал же…» В этот миг Люмиан внезапно ощутил, что прикончить Альбуса прямо здесь — тоже не такая уж и плохая идея. Этот парень слишком уж умеет выводить из себя! В следующую секунду, не успев ещё совершить обмен судьбами, он потерял след той ртутно-серебряной реки судьбы Альбуса. Этот член семьи Медичи, обнаружив, что Люмиан появился у него за спиной и пытается атаковать, тут же превратился в бушующее ослепительно-белое огненное копьё и устремился прочь за пределы этих руин. Жестяной солдатик создал огненных ворон ослепительно-белого цвета с синеватым оттенком, заставив их, словно живых существ, устремиться в погоню за этим огненным копьём, а Гусин вскинул шею, собираясь издать пронзительный визг, не разбирая своих и чужих. Джули снова исчезла в темноте, однако перед огненным копьём, в которое превратился Альбус, и по обе стороны от него проступили толстые паутины, окрашенные в серовато-белый цвет; они переплелись слой за слоем, образовав невероятно прочную «рыболовную сеть», ожидая, пока Альбус сам в неё врежется. Воющий ураган ещё не утих, когда Ванак взвился в воздух и выковал гигантский меч ослепительно-белого пламени с синеватым оттенком, поджидая момента, чтобы обрушить удар в прыжке на Альбуса. ---------- Глава 820 Удар молнии Глава 820 Удар молнии Копье из ослепительно-белого пламени, в которое превратился Альбус, казалось, вот-вот врежется в многослойную серовато-белую «рыболовную сеть», но вдруг само по себе распалось прямо в воздухе. Из ослепительно-белого пламени, капавшего подобно дождю, возник силуэт Альбуса и стремительно устремился к земле, чтобы избежать паутины «Колдуна». Огненные вороны с ослепительно-белым и синеватым пламенем, созданные Жестяным солдатиком, описали неслабые дуги, скорректировали направление полета и снова зафиксировали Альбуса в качестве цели; тем временем Ванак, поднявшийся в воздух с помощью урагана, прыгнул вниз, высоко подняв свой огромный огненный меч и с силой обрушив его на цель. Оглушительный грохот взрывов и звук удара по металлу раздались одновременно; стая ослепительно-белых с синевой огненных ворон окружила Альбуса, который еще не успел коснуться земли, и они — поодиночке или группами — врезались в него, без малейшей передышки атакуя этого члена семьи Медичи. Ударная волна от взрывов и разлетающийся ослепительно-белый с синевой огненный свет подбросили Альбуса вверх, прямо навстречу падающему в рубящем ударе Ванаку. Дзинь! Огромный огненный меч Ванака словно врезался в кусок металла, отдав трескающим звуком разрушения. Возникшая от этого неистовая сила надавила на тело Альбуса, заставив его с высоты двух-трех метров тяжело грохнуться о землю. Бум! Поверхность дороги, подвергшаяся мощному удару, просела вниз, обнажив подземную полость, застланную густым туманом. Альбус провалился внутрь. Едва ноги Ванака коснулись земли, как он уже собрался прыгнуть вслед за ним в полость, не давая Альбусу шанса сбежать или восстановить силы. Вдруг он заметно колебался и не стал делать этот выбор. Он мог лишь с помощью особенностей Мороры создавать ураган, но не мог заставить ураган точно задувать под землю — тот мог свирепствовать только внутри этого «Города Изгнания». В таких обстоятельствах прыгать в полость, наполненную Туманом войны с видимостью всего лишь в десяток-другой метров, и сражаться с еще одним особым «Охотником» было категорически неразумным решением, которое подвергло бы опасности его самого. В это время Люмиан уже закончил попытку обмена судьбами и оттянул назад занесенный кулак. Он глубоко подозревал, что местом назначения, куда только что бежал Альбус, была либо область за пределами этих руин, либо подземная полость, покрытая Туманом войны! Этот член семьи Медичи с самого начала и не думал, что сможет легко и просто прорваться сквозь преграду из «Охотника», «Колдуна» и монстров — он лишь намеренно продемонстрировал такое намерение, а затем, воспользовавшись силой противостоящих ему атак, силой пробил дорогу, и без того шатавшуюся после предыдущего боя, и упал прямо в пункт своего истинного назначения. Таким образом он мог, опираясь на окружение, эффективно вырваться из осады, попытаться надежно спрятаться и сбежать к другим возможным выходам. «Вот что значит замаскировать истинную цель, чтобы ввести врага в заблуждение? Неудивительно для члена семьи Медичи…» — Люмиан задумчиво кивнул. В то же время он также обнаружил, что защита Альбуса поразительно сильна. Он не только вчистую выдержал бомбардировку стаи огненных ворон Жестяного солдатика, но и заблокировал удар Ванака с использованием «Жатвы», отделавшись в итоге лишь не самыми тяжелыми ранениями. Одной лишь металлизацией тела до определенной степени явно невозможно было добиться подобного; Люмиан подозревал, что предмет вроде «Меча Мужества» или некий «соратник» помог Альбусу взять на себя как минимум половину урона. Сопоставив это с тем, что этот член семьи Медичи продемонстрировал уровень, превышающий Последовательность 5, и некоторые способности, отсутствующие у Последовательности 5, Люмиан обоснованно предположил, что тот обладает некоей особой связью с тем самым «Красным Ангелом», позволяющей получать крупицу его силы и заставлять того принимать на себя часть урона — похоже, это была способность, которой Путь «Охотника» начинает обладать с уровня полубога и постепенно углубляет. Не находись они в Мороре, этом месте запечатывания «0–01», Люмиан был уверен, что Альбус наверняка смог бы заимствовать настоящую силу полубога, а не сталкиваться с кучей ограничений, как сейчас. И как раз в тот момент, когда Жестяной солдатик собирался прыгнуть в подземную полость, наполненную Туманом войны, чтобы преследовать Альбуса Медичи, матерински трансформировавшийся Гусин вскинул голову и издал пронзительный, режущий слух вопль. В головах Люмиана и Ванака одновременно загудело, их мысли раскололись вдребезги, а жизненные силы стали стремительно утекать, принося с собой слабость из самых глубин души. Хруст. В темноте на краю квартала зеркало со звоном разбилось и упало на землю, и силуэт Джули быстро проявился, В следующую секунду Гусин устремил взгляд на Люмиана, совершенно проигнорировав существование Ванака и Джули. Поглаживая свой все более раздувающийся живот, он смотрел на него голубыми глазами, ставшими невероятно свирепыми. Ведомый его волей, Жестяной солдатик, обладавший силой, близкой к Последовательности 4, оставил попытку преследовать Альбуса Медичи, развернулся и захватил Люмиана. Увидев это, Люмиан, пересиливая пульсирующую боль в голове и гул в ушах, с улыбкой помахал рукой Гусину и Жестяному солдатику. Его силуэт тут же исчез с места, оставив Гусина и Жестяного солдатика Ванаку и Джули. Пока-пока вам! Местом назначения «Телепортации» Люмиана были двери Церкви Познания, и он как раз увидел две группы стражей порядка в черных балахонах, выбегавших наружу. С улыбкой войдя в церковь, он нашел уголок, сел прямо на пол, вытащил из «Вещмешка путешественника» взятую почитать книгу и, опершись спиной о латунный книжный стеллаж, погрузился в учебу. Он беспокоился, как бы ребенок, которым был беременен Гусин, не таил в себе какой-нибудь большой угрозы и не нацелился на него самого, поэтому попросту прибежал в Церковь Познания в поисках защиты. «Я ведь так усердно читаю, разве ваша Церковь Познания не должна хоть как-то это оценить?» Среди руин здания, разрушенного более чем наполовину, Ванак увидел, что живот Гусина раздулся еще сильнее и становился все более похожим на живот роженицы перед самыми родами. Живот начал шевелиться, словно внутри было нечто странное, рвущееся наружу. Взгляд Ванака мгновенно застыл; он тут же вскинул обе руки, задрал голову и уставился на хмурое небо. В вышине мгновенно сгустились тучи, и погода в Мороре в очередной раз изменилась. Серебристо-белые змеи молний стремительно заскользили между темными тучами, сливаясь воедино, и превратились в ветвистый ствол молнии толщиной с ведро, устремившийся к земле. Целью этой жуткой молнии был именно Гусин и младенец в его животе! Гусин давным-давно исчез — он скрылся в иллюзорной бесплодной пустоши. Однако серебристо-белый «гигантский змей» неумолимо преследовал его, пронзая пустоту и обрушиваясь с высоты пустоши, и с неизбежной скоростью ударил прямо в живот Гусину. Бабах! Раскат грома в небесах разбудил изгнанников по всему городу. Эта бесплодная пустошь раскололась, подобно зеркалу, и Гусин снова проявился на улице среди руин — с обугленным животом, от которого исходил паленый запах. Хлюп, кусок обугленной гнилой плоти из его живота упал на землю и, дернувшись несколько раз, окончательно затих. Гусин вслед за этим оцепенел и, будто у него полностью высосали жизненную силу, пошатнулся и рухнул на землю. Его плоть и кровь стремительно сжались, и он весь превратился в обугленную мумию, на поверхности тела которой высыпали крупные кроваво-красные волдыри. И снова молния, сплетенная из бесчисленных тонких серебристо-белых змей, обрушилась вниз, ударив в Гусина, у которого всё еще высыпали волдыри. Бум! Гусин судорожно дернулся несколько раз и окончательно умер. «Мама!» — Жестяной солдатик, помогший принять на себя часть урона, безумно бросился к Гусину, присел и подхватил его. Джули воспользовалась возможностью: с помощью зеркала отпечатала силуэт Жестяного солдатика и нанесла на него черное пламя «Колдуна». Этот Жестяной солдатик в мгновение ока зажегся смолисто-черным огнем изнутри наружу. Он стремительно поднялся и, держа металлическое копье, покрытое ослепительно-белым пламенем, неистово рванулся к Ванаку и Джули. На протяжении последующего времени постоянно мелькали огненные шары, огненные вороны, осколки зеркал, ослепительно-белые копья, горящий огненный дождь и прочее, а оглушительные взрывы гремели без перерыва. И как раз когда Джули собиралась с помощью «Зеркального двойника» покинуть эту область, оставив Ванака сражаться с Жестяным солдатиком в одиночку, этот Жестяной солдатик задрожал. Все еще поджигаемый черным пламенем «Колдуна», он, казалось, больше не мог удерживать тело на ногах, на которых появились признаки ржавчины и симптомы плавления. Дзинь, дзинь, дзинь — один за другим металлические детали с тела Жестяного солдатика, объятые смолисто-черным огнем, падали на землю. Вскорости этот Жестяной солдатик превратился в кучу металлолома. Ванак, которому уже с трудом удавалось держаться и который начинал ждать прибытия стражей порядка, тихо вздохнул с облегчением и со смешком сказал останкам Жестяного солдатика: «Вот каков исход, когда есть только сила, но нет мозгов.» Договорив, этот самый опасный человек в Мороре повернул голову и посмотрел на Джули, стоявшую в десятке с лишним метров. Взгляд Джули сначала упал на его лицо, а затем стал опускаться ниже, задержавшись на паху. Эта «Колдун» весьма разочарованно покачала головой, словно жалея о том, что с самого начала наложила на Жестяного солдатика проклятие черного пламени и не дождалась возможности, когда Ванак получит увечья и ослабнет. В то время как глаза Ванака слегка сузились, Джули со слабой улыбкой отступила на шаг и растворилась в тенях руин. В этот момент стражи порядка наконец прибыли в этот квартал. ………… В подземной полости, заполненной Туманом войны, Альбус стоял в углу, опершись спиной о коричневую каменную стену, с растрепанными волосами, в порванной одежде и с белой сигаретой в зубах. Этот член семьи Медичи глубоко затянулся и с сожалением беззвучно пробормотал про себя: «Надо же, никто не погнался за мной, а я-то хотел устроить вам сюрприз…» ………… Лишь когда взрывы вдалеке утихли и стражи порядка вернулись в Церковь Познания, Люмиан покинул это место и направился к бару «Плотоядные». Архиепископ Мороры Хераберг так и не появился — похоже, ему не нужно было нести ночное дежурство. Люмиан не спешил спать; сотворив шарик ослепительно-белого огня, он продолжил читать за письменным столом книги, связанные с «0–01». Вскоре вернулась и Джули, постучав в его дверь. Люмиан, держа над собой шарик ослепительно-белого огня, открыл низкокачественную деревянную дверь и обнаружил, что глаза соседской «Колдуна» влажно блестят, а щечки зарделись, словно она только что закончила какое-то непригодное для детей занятие. В руке она держала сгусток кроваво-красного предмета, запечатанный в толще льда. «Ванака?» — с улыбкой спросил Люмиан. Джули со вздохом покачала головой: «Нет, не дождалась возможности.» Затем она принялась обвинять Люмиана — такова и была ее цель, когда она стучала в дверь посреди ночи: «Почему ты сбежал раньше времени? Объедини мы силы, мы бы точно смогли отрезать у Ванака ту самую штуковину!» «Если бы я не сбежал, то, боюсь, произошло бы кое-что, чего тебе бы не хотелось видеть…» — Люмиан усмехнулся: «Мы с Ванаком вообще-то состояли в отношениях сотрудничества.» «Тьфу,» — такой реакцией Джули продемонстрировала свое неверие. Сплюнув, она повернулась и пошла к своей комнате. Сделав два шага, она обернулась и с полуулыбкой сказала Люмиану: «Надеюсь, ты не пожалеешь о сегодняшнем выборе.» ---------- Глава 821 Подстрекательство Глава 821 Подстрекательство «Не пожалей о сегодняшнем выборе…» — Люмиан смотрел вслед Джули, заходившей к себе в комнату, и примерно догадывался, что означала её недавняя фраза: Не сумел воспользоваться сегодняшним днём, чтобы прикончить Ванака, — так жди и жалей! «Джули придаёт Ванаку большое значение… думает, что он повлияет на конечный результат операции в подземном мавзолее?» — Люмиан беззвучно пробормотал про себя, закрыл дверь и снова сел за письменный стол. На самом деле он мог понять, почему Джули так важен Ванак: этот самый опасный человек в Мороре только что продемонстрировал способность использовать особенности погоды Мороры, подобно настоящему, могущественному полубогу создав ураган, способный развеять туман войны над целым кварталом, а судя по дальнейшим наблюдениям Люмиана, Ванак, похоже, ещё и призвал жуткие удары молний. Хотя Люмиан пока не был уверен, есть ли у подобного проявления ограничения, зависит ли оно от текущей погоды и может ли лишь направлять её к близкому состоянию, будучи не в силах обрушить проливной дождь с ясного неба, но даже с теми или иными ограничениями предыдущего выступления было достаточно, чтобы доказать: Ванак в какой-то степени действительно равен полубогу. Самое главное, судя по имеющимся у Люмиана сведениям о запечатанном артефакте «0—01», если Ванак действительно покорился «0—01», у него должны быть и другие особенности, которые он ещё не проявил. «Я помню, в ту ночь, когда Альбус и Гусин сообща напали на Ванака, погода была довольно ясной, а сегодня ночью очень пасмурно, как раз подходит для ветра, дождя, грома и молний…» — Люмиан держал книгу, одолженную в Церкви Познания, но не читал с прежним усердием, а вместо этого всерьёз размышлял над деталями, скрытыми за прошлыми проявлениями Ванака. Спустя некоторое время Люмиан беззвучно усмехнулся над Джули. В глазах этой «Демонессы» сегодняшняя ночь действительно была лучшей возможностью выследить и убить Ванака: сам Ванак ещё не оправился от тяжёлых ран, жестяной солдатик обладал силой, близкой к полубогу, и мог взять на себя лобовое сражение, Гусин подвергся ужасающим мутациям и наделён всяческими неизвестными способностями, да ещё и сама Джули — «Демонесса Страданий» с особым предметом при себе, — а также сам Люмиан. Была действительно велика надежда навсегда оставить Ванака среди тех руин. Но проблема заключалась в том, что если бы Люмиан не применил «телепортацию» для побега, он мог бы стать первой мишенью атаки Гусина и жестяного солдатика, и тогда Джули, скорей всего, посчитала бы это отличным шансом убить Босса, предпочтя объединиться с Ванаком и помогать Гусину с жестяным солдатиком. «К тому же они действительно держат меня за дурака? Если и вправду убить Ванака, когда Медичи получил тяжёлый урон, а Гусин и жестяной солдатик обречены на зачистку Отрядом правопорядка или Церковью Познания, разве вы, „Демонессы“, не останетесь единственной господствующей силой? И тогда, столкнувшись с вашим давлением или нападением, я даже не смогу найти временного союзника… К делам, способным настолько сильно изменить расклад, я вернусь только после того, как дочитаю оставшиеся книги…» — пробормотал Люмиан, поправив ослепительно-белый огненный шар над головой, чтобы тень от его головы не падала на бумагу и не мешала дальнейшему чтению. Установив местонахождение головы «Гноящейся отсечённой руки», он мог с ещё большим усердием сосредоточиться на учёбе. Перед этим он попутно вновь задумался о том, каких же целей Альбус Медичи и Джули на самом деле пытаются достичь в Мороре. Имея за спиной поддержку божества или Короля Ангелов, они вряд ли рассчитывали лишь на то, чтобы оставить отпечаток на таком ужасающем запечатанном артефакте, как «0—01». «Действовать одновременно изнутри и снаружи, чтобы напрямую похитить '0—01»? Церковь Познания как-никак одна из семи церквей Истинных Богов, вряд ли у них так просто можно забрать важнейший запечатанный артефакт класса «0», если только они сами не собираются закрыть на это глаза… «Опираясь лишь на силовой метод, с высокой вероятностью ничего не выйдет, иначе 'Изначальная Демонесса» и тот «Красный Ангел» давно бы уже действовали… «Требуется вызвать в '0—01» некое изменение? «И ещё, у меня уже есть кое-какие мысли о том, как приблизиться к '0—01», но вот как оставить отпечаток и добиться дружелюбного обращения — тут никаких идей… Неужели придётся полагаться на остаточную ауру Алисты Тюдор? «Или же это связано с одной из моих прежних догадок?» Люмиан закончил размышления и почитал ещё около часа, прежде чем лечь на кровать и приготовиться ко сну. В Мороре он всегда спал чутко, непрестанно остерегаясь возможных внезапных нападений и «болезней» соседней «Демонессы». Как только появлялись такие симптомы, как жар и кашель, он тут же просыпался и «телепортировался» в Церковь Познания, чтобы проверить состояние тела! Если бы не накопление негативных последствий из-за многодневного отсутствия сна, он предпочёл бы проводить напролёт каждую ночь, полагаясь на особенность, которая в шесть часов утра автоматически снимает усталость и восстанавливает духовность. В то же время это служило введением в заблуждение Джули и остальных: если бы они заранее обнаружили, что он способен сохранять достаточный запас сил даже без сна, и отсюда догадались бы о наличии изменений в шесть часов утра, Люмиан не смог бы в ключевой момент воспользоваться этой особенностью для обновления состояния и перелома ситуации. На следующее утро Люмиан намеренно провалялся в постели добрых полчаса, прежде чем открыть глаза, почистить зубы, умыться, спуститься по лестнице и приступить к завтраку, приготовленному Лесом. Спустя минут семь-восемь Джули вернулась снаружи таверны. Прошлой ночью снова выходила? «Демонессы» и впрямь искусны в скрытии шума и следов, если захочешь проследить — ничего не выйдет, даже невозможно узнать, когда они покидают комнату… Люмиан отвёл взгляд и сделал глоток молока из стакана. Джули бесшумными шагами прошла и села на высокий табурет через два места от Люмиана, не произнеся ни слова. Лес взглянул на её лицо, достал пирожное и выдавил на него взбитые сливки. — Сладости помогают улучшить настроение, — просто произнёс этот «Повар» и пододвинул пирожное со сливками к Джули. Выражение лица Джули мигом исказилось: — Мне не нужно улучшать настроение! У меня прекрасное настроение! Ого, а настроение-то паршивое… Когда вчера поздно вечером она стучала ко мне в дверь, настроение было вполне неплохим… Что же случилось во время полуночной вылазки? — Люмиан, ничуть не скрываясь, повернул голову и оглядел Джули. Лес же сказал: — Повар обязан точно определять текущее состояние ингредиентов, чтобы выбрать наиболее подходящий способ приготовления. Глаза Джули слегка сузились, от прежней изящной кротости не осталось и следа. Казалось, она в любой момент готова сорваться и убить. Судя по прошлым наблюдениям, заставить состояние Джули резко ухудшиться, доводя эмоции практически до утраты укрощения, способна лишь та другая «Демонесса», Селеста… У этих любовниц разлад? Хм, мои поверхностные познания в психологии подсказывают мне, что сейчас в Джули, похоже, больше тревоги, чем печали, и она этого не скрывает… Тревоги… — Люмиан положил правую руку на «Вещмешок путешественника», готовый к тому, что «Демонесса» утратит укрощение. Практически одновременно с этим он подумал об одной вероятности: Селеста как член Отряда правопорядка и внесённая в список подопытная наверняка будет дежурить в подземном мавзолее или сменять других для замены марионеток-солдат, а это для Селесты, всё ещё сохраняющей частичку своего «я», одновременно и шанс, и опасность! «Джули выходила среди ночи на свидание с Селестой, а затем узнала, что та в ближайшее время должна отправиться в подземный мавзолей, а когда выйдет оттуда, возможно, станет подопытной в полном смысле этого слова, из тех, у кого больше нет собственного „я“? Неудивительно, что Джули так тревожится и её настроение настолько испортилось…» — Люмиан со смешком издал возглас понимания. «Чему ты смеёшься?» — Джули уставилась на него ледяным взглядом. Люмиан с ухмылкой вздохнул и сказал: 'На этот раз всё может обойтись, но как насчёт следующего раза? А послеследующего? «Если не устранить корень проблемы, настанет день, когда ты увидишь тот финал, с которым не захочешь смириться.» Взгляд Джули замерцал, она перевела взор на пирожное со сливками и долго ничего не говорила. Лишь когда Люмиан вытер рот и собрался уходить, она, слегка нахмурившись, спросила: «Сколько ты на самом деле знаешь?» Люмиан ответил ей улыбкой: 'Угадай. «Возможно, я ничего не знаю, и это твоё выражение лица дало мне ответ.» Сказав это, Люмиан поднялся по лестнице, оставив Джули ошеломлённо застыть в одиночестве. ………… Трир, Район Бульваров, улица Белафор, 6. В четырёхэтажном особняке поздней ночью, когда «Маггл» ушла, «Периодическая система элементов» и остальные снова вернулись, воссоединившись в гостиной с супружеской парой «Профессора» и «Доцента». Взглянув на тьму за окном, «Периодическая система элементов» вздохнул и сказал: «Неужели это правильно — разыгрывать такое представление перед „Маггл“?» «Мы вовсе не обманывали её, а лишь надеялись тем самым пробудить её сочувствие,» — со вздохом сказала «Профессор». — «Исчезновение 'Столпа» Кемоло, подозрения на то, что Никила — «Человек из зеркала», и всё более безумное состояние «Cкрытого Мудреца» загнали нас в тупик, из которого своими силами не вырваться. А «Маггл», выжив после покушения «Дня дурака», становится всё более таинственной, и за её спиной явно кроется могущественная сила. «К счастью, она осталась всё такой же доброй. Пусть она и могла заметить некоторую странность, но всё равно рассказала нам о божественной силе, оставшейся на Площади жертвоприношений в катакомбах, и согласилась устранить Никилу.» «Доцент» похлопал жену по плечу в знак утешения. Он огляделся по сторонам и сказал: «Не только ради самих себя, но и ради тех, кто нам дорог, мы обязаны выжить.» «Периодическая система элементов» самоиронично усмехнулся: «Полгода назад я и подумать не мог, что всё дойдёт до такого. Как столь могущественная тайная организация, как „Орден Аскетов Моисея“, вдруг за мгновение превратилась в такое?» ………… На следующее утро едва позавтракавшая Франка получила ответное письмо от госпожи «Суд»: «Операцию против Никилы из 'Ордена Аскетов Моисея» можно начинать как можно скорее. «Верхушка „Ордена Аскетов Моисея“ уже знает об исчезновении Кемоло, и на днях в Трир прибудет ещё один из „Десяти Столпов“, чтобы разобраться с этим делом, однако это не помешает вам расправиться с Никилой, если он действительно „Человек из зеркала“ Гриффит.» «Орден Аскетов Моисея» знает, что Кемоло исчез? Уже знают? Из-за моего отчёта или просто совпало, что заметили аномалию? Ссс, похоже, у человека нашего «Клуба Таро», внедрённого в «Орден Аскетов Моисея», весьма высокий статус, раз он может передать данные о том, что один из «Десяти Столпов» прибудет в Трир решать вопрос, а также суждение, что это не помешает нам разобраться с Никилой… Насколько уверенное суждение… Неужели тот «Столп» и есть одна из карт нашего «Клуба Таро»? Хм-м… — Франка погрузилась в раздумья, и чем больше думала, тем любопытнее ей становилось. ---------- Глава 822 Действия отряда Глава 822 Действия отряда В предвечерние часы, Трир, 20-й округ, получивший свое название из-за кладбища, улица Святого Нонеса, 35. Находившиеся в различных состояниях невидимости Франка, Дженна и Антони подошли к комнате № 6 на 5-м этаже, проверяя детали обстановки и делая последние приготовления к последующим действиям. Согласно сведениям, предоставленным «Периодической системой элементов», Никила, член «Ордена Аскетов Моисея» и предполагаемый «человек из зеркала», в реальности был самым обычным мелким клерком, работавшим в зерновой компании. Он каждый день вовремя выходил из дома и по расписанию возвращался, ведя крайне размеренную жизнь. Единственной необычностью, которую проявлял Никила, было то, что в свои тридцать пять-тридцать шесть лет он все еще не был женат, объясняя это тяжелой периодической мигренью, из-за которой не пользовался расположением женщин. В тот миг, когда Франка дочитала материалы, в ее голове возникла мысль: «Соответствует особенностям 'Тайноведцев», находящихся под постоянным воздействием этого Злого Бога, «Cкрытого Мудреца»… «„человек из зеркала“ Потустороннего Пути „Тайноведца“ тоже получает знания от „Cкрытого Мудреца“?» Восстановив в памяти содержание материалов, Франка вышла из состояния невидимости, создала иней и заставила его хлынуть в замочную скважину, где он застыл льдом. Таким образом она получила прозрачный ключ и с легкостью отперла дверь квартиры Никилы. Пользуясь тем, что этот мелкий клерк еще не вернулся с работы домой, Франка достала зеркало и сотворила гадание, чтобы избежать возможных ловушек или сигнальных заклятий в квартире. «В спальне, гостиной и малой спальне стоит по ростовому зеркалу, а уж портативных зеркал аж с пятнадцать-шестнадцать штук. И после этого ты говоришь, что ты не „человек из зеркала“? Кто тебе поверит?» — Франка обошла все помещение дважды, пробормотав это себе под нос. Тем самым она передавала собранные сведения Дженне и Антони, находившимся за дверью. Разумеется, у такого изобилия зеркал в комнате была и другая причина: Никила мог быть «Демонессой». Однако было очевидно, что этот человек не обладал выдающимся женским шармом и даже не являлся женщиной. Франка подошла к ростовому зеркалу в гостиной и, глядя на проявившиеся в коридоре за дверью фигуры Дженны и Антони, произнесла: «Я устрою засаду за этим зеркалом. Вы действуете по намеченному плану и загоняете цель в это зеркало. Если он сможет воспользоваться зеркальным миром, то можно будет точно подтвердить, что он — „человек из зеркала“ Гриффит.» Пока Франка говорила, в разных уголках комнаты вспыхнули черные языки пламени, бесшумно уничтожая все следы, оставшиеся после проведенного обыска. Дженна слегка кивнула и специально предостерегла: «Будь осторожна, за этим зеркалом может быть засада. Разве Люмиан не сталкивался с подобным раньше?» «Не волнуйся, „Гадание на волшебном зеркале“ показало, что засады нет. Разумеется, я не стану слепо верить предсказаниям и полагаться только на них, я буду начеку,» — Франка, почувствовав заботу Дженны, с улыбкой достала из «Вещмешка путешественника» «Браслет семи камней», на котором оставалось всего два бриллианта, и бросила его за дверь. Бросая его, она не удержалась и пробормотала про себя: «Старое не уйдет — новое не придет, старое не уйдет — новое не придет…» Дождавшись, пока Дженна поймает «Браслет семи камней», Франка снова подчеркнула: «Как только убедитесь, что Никила вошел в это зеркало, сразу же „телепортируйтесь“ прочь и используйте тот постоянный вход в зеркальный мир, чтобы помочь мне.» «Без проблем,» — Антони надел перчатку, прикрыл дверь квартиры Никилы и естественным движением прижал ладонь к замочной скважине, чтобы согреть металл, ставший еще более холодным из-за ледяного ключа. Это было сделано из опасения, что Никила, отпирая дверь, почувствует остаточный холод и заподозрит неладное. Когда Дженна и Антони ушли, Франка достала прозрачный, словно хрусталь, «Ледяной амулет» и повесила его себе на шею. Затем она протянула руку и прижала ладонь к поверхности ростового зеркала в гостиной. Вспыхнул холодный свет, и она бесшумно прошла сквозь стеклянную поверхность. За зеркалом царила полная пустота, а ее взору открылись глубокие, иссиня-черные тоннели, подобные паутине. Внимательно следя за обстановкой вокруг, Франка тихонько вздохнула с облегчением и прошептала про себя: «Засады нет.» Убедившись в этом, она приблизилась к зеркальной поверхности и через стекло начала наблюдать за обстановкой в гостиной квартиры: Никила еще не вернулся, а снаружи в лучах заката царила необычайная тишина. Разум Франки невольно напрягся, она подняла правую руку, потирала висок и со вздохом произнесла: «Эх, будь тут Люмиан…» Этот план действий был предложен и доработан под ее началом. Это не только стоило ей множества сожженных нервных клеток, но и возложило на нее ответственность за достижение цели и предотвращение серьезных травм у Дженны и Антони, отчего она никак не могла расслабиться. Прежде все подобные вещи брал на себя и нес Люмиан, а ей нужно было лишь сомневаться, давать волю фантазии и выполнять свою часть задачи. «Эх, быть лидером отряда слишком утомительно, даже сачковать не получается…» — Франка собралась с духом и принялась терпеливо ждать. В кафе по диагонали напротив дома № 35 по улице Святого Нонеса. Сняв капюшон и превратившись в девушку в черном платье, Дженна сидела у окна и непринужденно болтала с сидевшим напротив Антони о всяких городских байках Трира. Вдруг она оперлась левым локтем о кофейный столик и прижала ладонью спадавшие сбоку льняные волосы, вернувшие свой прежний цвет, а ее голос невольно понизился: «Цель вернулась.» Антони изображал из себя человека, чье внимание полностью поглотила сидящая напротив красавица, а сам косился краем глаза на стоящий наискосок дом. Двухэтажный омнибус остановился у обочины, и из него вышел мужчина лет тридцати с небольшим, одетый в черное суконное пальто и полуцилиндр. Рост мужчины составлял около метра восьмидесяти, походка была уверенной, лицо — худощавым, с резкими чертами, а глаза — довольно редкого глубокого черного цвета. Действительно Никила… — Антони посмотрел на Дженну и с улыбкой кивнул, показывая, что она не ошиблась. Дженна тут же выпрямилась, убрала левую руку и перевела взгляд на настенные часы с кукушкой в кафе. Она с легкой улыбкой сказала Антони: «Осталось еще три минуты.» Она имела в виду, что через три минуты придется официально приступить к операции. А причина, по которой следовало подождать еще три минуты в кафе, заключалась в том, чтобы избежать инстинктивной проверки, проводимой «Тайноведцем» по возвращении домой. Это была деталь, которую обсудили между собой Франка, Дженна и Антони. ………… Никила в полуцилиндре шаг за шагом поднялся по лестнице обратно на 5-й этаж и остановился перед комнатой № 6. Он не стал открывать дверь сразу, а поднял правую руку и помассировал виски с обеих сторон. Затем он ненадолго прикрыл глаза, а когда снова открыл их, его зрачки окрасились в глубокий фиолетовый цвет, излучая мистический оттенок. «Очи тайноведения»! В обычное время Никила с помощью особых заклинаний «Колдуна» ослаблял эффект «Очей тайноведения», чтобы не умереть скоропостижно, но полностью запечатать эту способность не мог. Сейчас же он задействовал ее в полную силу, чтобы осмотреть обстановку внутри и снаружи комнаты, а также в близлежащих окрестностях. Клопы на потолке, волоски в щелях коридора, соседи, сгрудившиеся у угольной печи за приготовлением еды, пылинки, витающие в воздухе комнат, дети, снующие взад и вперед по лестнице, спрятавшиеся в тени крысы, прохожие, случайно идущие по улицам спереди и сзади дома — все это в виде хаотично накладывающихся друг на друга сцен отразилось в темно-фиолетовых глазах Никилы. Вместе с тем Никила увидел, что все вокруг окутано подобными завесе тенями, а на поверхности всех зеркал проступил слой мрачно-черного водного блеска. Прежде чем пристальный взгляд из-за завесы теней стал слишком явственным, Никила поспешил завершить этот осмотр и закрыл глаза. Посмотри он дальше — и не знал бы, с чем столкнется и что случится, но уже сейчас его сердце было переполнено страхом. «Фух… „Очи тайноведения“ поистине опасны. „Слушатели“ Пути „Молящего“ слушают, а мы смотрим — и те, и другие одинаково легко способны коснуться того, чего касаться не следует, и в любой момент могут без всякой причины встретить лютую смерть…» — Никила вытащил из потайного кармана на внутренней стороне черного суконного пальто коричневый кожаный свиток и тихо произнес слово на языке Гермеса: «Близорукость». Свиток тут же вспыхнул мрачным черным пламенем и стремительно обратился в пепел. Мистический темно-фиолетовый цвет в глазах Никилы вслед за этим погрузился в самую глубину его черных зрачков. Лишь сделав это, Никила достал ключ и отпер дверь комнаты. Он уже все проверил: во всем доме и на улицах по обе стороны не было подозрительных лиц, тем более не было врагов, устроихших засаду в тенях, как не существовало и никаких следов, указывающих на аномалию. Войдя в гостиную и за собой притворив дверь, Никила расстегнул верхние пуговицы суконного пальто и белой сорочки, расслабленно опустился на длинный диван и раскинул руки по обе стороны. Франка за ростовым зеркалом, увидев эту картину, воспользовалась тем, что Никила наклонился вперед взять со столика бутылку пива, и вытянула правую ладонь, слегка выдвинув ее за пределы зеркала и плотно прижав к стеклу. Едва Никила снова откинулся на диване, Франка тут же убрала правую ладонь обратно. Буль-буль, Никила попивал пиво и просматривал принесенные с собой газеты, ничем не отличаясь от самых обыкновенных мелких клерков. Время текло секунда за секундой. Дженна и Антони, увидав, что три минуты истекли, покинули кафе, повернули в близлежащий глухой переулок и завершили приготовления как по укрытию в тенях, так и по психологической невидимости. Они стремительно проникли обратно в дом цели и укрылись на заранее намеченных позициях. В это время Никила все еще читал газету, пока не задумываясь о том, пойти ли вечером поужинать в ресторан или приготовить что-нибудь на скорую руку. Внезапно Никила почувствовал, что у него в горле слегка пересохло и зачесалось, будто он давно не пил воды. Он кашлянул и подсознательно подумал: «Я ведь выпил уже полбутылки пива, отчего же в горле так сушит и першит?» Едва мелькнула эта мысль, как Никила невольно кашлянул еще раз. В его душе тут же возникло сильное беспокойство. Что-то здесь не так! В тот самый миг, когда Никила мгновенно насторожился, Дженна, услышав через стену, как цель дважды подряд кашлянула, без колебаний вышла из тени и, оставаясь в капюшоне, обратным хватом вонзила «Стрелу кровопийцы» себе в сердце. Ее льняные волосы словно бы слегка удлинились, черты лица стали еще более нежными и изящными, а каждая деталь облика — еще более поразительной. Прежде красота Дженны была предназначена для того, чтобы подчеркнуть женский шарм, являясь лишь одним из его проявлений, а теперь ее красота, казалось, превратилась в отдельное, самостоятельное понятие — соблазнительное именно в силу своей красоты. Она сквозь дверное полотно заставила тени под ногами Никилы и окружающую тьму сгуститься в призрачные, но прочные иссиня-черные цепи, что звено за звеном обвились вокруг цели. ---------- Глава 823 «Идти прямо в ловушку» Глава 823 «Идти прямо в ловушку» Когда Дженна применила заклинание «Кандалы Бездны», приложенное к «Стреле кровопийцы», возле вновь кашлянувшего Никилы ожили тени и тьма. В желтоватом свете газовых рожков они сгустились в чёрные цепи, виток за витком окутавшие этого члена «Ордена Аскетов Моисея», крепко сковав его на месте и запечатав даже рот. Обладая весьма богатым боевым опытом, Никила в то же мгновение сформировал в центре правой ладони быстро вращающийся сгусток звёздного песчаника. Свет настенных светильников в комнате мигом померк, уподобившись ночному мраку снаружи. В этой полутьме проступили сияющие звёзды — не слишком густо, но весьма многочисленно. Они пролили множество лучей, слившихся в массивный столп света, который озарил всю комнату и накрыл самого Никилу. Чёрные цепи, образованные «Кандалами Бездны», тотчас растаяли и распались, подобно теням под солнцем, а сам Никила в этом столпе света стремительно растворился, рассыпавшись на бесчисленные осколки стекла. «Зеркало-заменитель»! Полагаясь на собственную уникальность, Никила посредством атаки по самому себе в кратчайшие сроки вырвался из оков «Кандал Бездны» — как Потусторонний Пути «Тайноведца», многие свои заклинания он должен был сопровождать заклинаниями, и едва рот оказался запечатан цепями, доступные ему способности стали крайне ограничены. Дженна благодаря этому убедилась, что Никила — «Человек из зеркала». За её спиной клубился густой чёрный туман, из которого проросла пара иллюзорных гигантских летучемышиных крыльев. Следом эти «Крылья Тьмы» воплотили стаю не совсем реальных, размером с ладонь, летучих мышей-вампиров, которые сквозь дверные полотна и стены устремились к только что избавившемуся от «Кандал Бездны» Никиле. В то же время Антони прервал «Психологическую невидимость», подошёл к двери и ногой распахнул деревянную створку. Обеими руками он держал чёрный револьвер со сложнейшим механизмом, исполненным механической эстетики, и целился в Никилу. «Зима близко»! Антони сейчас готовился задействовать эффект «Неизбежной смерти» этого Потустороннего оружия! Разумеется, он не собирался использовать его всерьёз, поскольку у противника имелось «Зеркало-заменитель», к тому же тот отличался весьма хрупким телом и при любой уязвимой атаке мог заранее применить способность двойника — а это привело бы к тому, что пуля, несущая неизбежную смерть, угодила бы в зеркало-заменитель, не принеся желаемого результата. Цель Антони заключалась в том, чтобы, используя выдающееся духовное предостережение «Колдунов» и их способные подглядывать тайны глаза, заставить Никилу почувствовать угрозу для жизни и вынудить его бежать через зеркальный мир. По словам Франки, Никила, который с высокой вероятностью являлся «Звездочётом» 5-й Последовательности Пути «Тайноведца» и подозревался в том, что он «Человек из зеркала», непременно сразу же почувствует опасность револьвера «Зима близко», а затем распознает в нём зреющую атаку, обладающую божественностью. А чтобы достовернее задеть духовное предостережение цели, Антони требовалось заблаговременно провести самовнушение — что для «Гипнотизёра» было дело пустяковым. Поэтому Антони действительно намеревался выстрелить и на полном серьёзе готовился применить эффект «Неизбежной смерти», однако в момент, когда его палец начнёт нажимать на спуск, это заденет заранее установленный «психологический рубеж», соответствующее внушение естественным образом сбросится, и он выпустит обычную пулю. Как и предполагала Франка, в мгновение, когда Никила увидел револьвер «Зима близко», в его угольно-чёрных глазах невольно проступил тёмно-фиолетовый оттенок, отразивший витавшую вокруг оружия ауру увядания и гниения. Он мигом ощутил, будто постепенно погружается в смерть, зуд в горле резко усилился, а в теле проявилась заметная слабость. Это был не прямой эффект «Зима близко», а результат отдачи, возникшей из-за того, что «Тайноведец» узрел «секреты» этого Потустороннего оружия. Данное обстоятельство идеально совпало с патогенами, которые Франка ранее рассеяла, высунув руку из зеркала, отчего болезнь Никилы резко обострилась. Не имея времени на размышления, Никила тут же заставил зеркало остаться на своём месте вместо себя. Бах! Антони спустил курок, выстрелив латунной пулей, содержавшей лишь эффект болезни. Она вместе со стаей летучих мышей-вампиров врезалась в тело Никилы, вызвав хрустальный треск разлетающихся осколков. Проявившись в другом углу комнаты, Никила даже не думал о контратаке — в его голове царила лишь одна мысль: скорее сбежать отсюда. Во-первых, он не знал, ограничиваются ли нападающие только этими двумя, а во-вторых, степень опасности того револьвера держала его нервы в предельном напряжении. Раз уж обстановка оставалась туманной, а у противника заведомо имелось оружие уровня полубога, единственным выбором оставалось бегство! Никила собрался было ринуться к ближайшему зеркалу, чтобы с помощью зеркального мира выйти из этой битвы. Заметив его движение, Дженна сбавила темп атаки, а глаза Антони окрасились золотом, и в них закружились водовороты, проникающие в самую душу. «Боевой гипноз»! Это позволяло силой загипнотизировать врага прямо в разгаре боя, заставив его совершать разного рода неадекватные поступки, однако подобные действия не могли напрямую вредить усыплённому и держались недолго, быстро теряя силу. Антони же всего лишь хотел вынудить Никилу сменить зеркало для побега — подобное действие в худшем случае лишь слегка задержит бегство противника и не причинит ему прямого вреда! Никила на мгновение обомлел, ощутив, будто в переднем зеркале таится опасная ловушка. Он немедленно вытащил из потайного кармана на внутренней стороне чёрного суконного пальто свиток с золотым тиснением и вполголоса произнёс слово на языке Гермеса: «Солнце!» Свиток мигом поглотило золотисто-жёлтое пламя, и из него выплеснулся слепящий солнечный свет, обративший всех метавшихся по комнате летучих мышей-вампиров в сизый дым. Это сильно помешало обзору Дженны и Антони — их взоры затмило сиянием. Воспользовавшись этой возможностью, Никила кувырком добрался до ростового зеркала в гостиной и юркнул внутрь. С момента, когда его поразил «Боевой гипноз», и до завершения побега прошло всего две-три секунды. Солнечный свет быстро угас, и Антони кивнул Дженне. Дженна тут же схватила спутника за плечо и активировала «Браслет семи камней» на своём левом запястье. Один из двух бриллиантов вспыхнул чистым и прозрачным сиянием, объявшим их обоих. В следующую секунду Дженна и Антони «телепортировались» в грот каменоломни, где находился постоянный вход в зеркальный мир, и приложили руки к выступающему камню. ………… Едва оказавшись в бездонной и тёмной области за зеркалом, Никила неудержимо закашлялся. Болезнь, которой он уже заразился, невозможно устранить с помощью «Зеркала-заменителя». «Кх-кх-кх!» — одновременно с приступом сильного кашля Никила ощутил, как его тело слой за слоем связывают невидимые нити. Паутина «Демонессы»? — Никила вздрогнул от ужаса. До этого Дженна намеренно атаковала «Человека из зеркала» способностями «Стрелы кровопийцы», дабы скрыть свою личность «Демонессы» и не дать Никиле догадаться, что на него напали «Демонессы». Иначе он заподозрил бы наличие ловушки за зеркалом и отказался от побега через зеркальный мир, сделав «Боевой гипноз» Антони бесполезным! Пока зрачки Никилы расширялись, он рефлекторно заставил в центре правой ладони сгуститься плавно вращающийся сияющий звёздный песок. Но прежде чем он успел применить способность «Звездочёта», чтобы уничтожить себя и паутину «Демонессы» в этой области, он почувствовал, как часть невидимых нитей слегка подразнивает его — от ушей, лица, груди и вплоть до внутренней стороны бёдер возникли исполненные очарования прикосновения и ласки. От этого кровь Никилы мигом забурлила, а мысли устремились в бездну. Только он собрался с силами, чтобы взять себя в руки и активировать способность, как на краю туннеля, подобного паутине, проступил силуэт. Эта фигура была облачена в чёрный балахон с кожаным доспехом, съехавший набок капюшон открывал смелые и прекрасные брови, чистые и светлые, словно озёрная гладь, глаза и влажные алые губы. Сия несказанная красота и пленяющее душу очарование заставили Никилу подсознательно затаить дыхание, позабыв о сопротивлении и попытках вырваться из оков. «Очарование» «Демонессы Страданий»! Острое духовное предостережение позволило Никиле с трудом вырваться из плена этой дурманящей красоты, и, стиснув зубы и подавляя желание, вызванное ласками и очарованием, он вознамерился привести в действие вихревой звёздный песок в ладони. Франка продолжала применять «Очарование», её губы слегка изогнулись в улыбке. Демонстрируя улыбку, поразившую Никилу, она заставила часть нитей перестать подразнивать его и сменила их движение. Сменила на щекотку! «Ха-ха-ха, ха-ха-ха!» — шея, подмышки, талия и другие чувствительные места Никилы подверглись одновременной атаке, и он, не в силах сдержаться, разразился неудержимым хохотом, смеясь до слёз. Не будь его тело слой за слоем связано невидимой паутиной, он бы уворачивался, извивался и катался по полу. В таком состоянии Никиле было крайне трудно применить какую-либо способность. Разумеется, его вожделение от этого тоже угасло. «Сейчас я и вправду похожа на чёрную вдову, методично разделывающую попавшую в паутину добычу… На стадии „Демонессы Страданий“, стоит жертве действительно оказаться скованной паутиной и остаться без помощи соратников, как она станет постоянно подвергаться различным воздействиям и вряд ли сумеет вырваться своими силами… Жаль, против „Охотников“ это не работает, они способны исторгать из тела пламя и сжигать паутину… Интересно, когда же я смогу передавать истинное наслаждение прямо через паутинные нити…» — сохраняя достаточную бдительность и глядя на безумно хохочущего Никилу, мысленно пробормотала Франка. Её замысел на данный момент был предельно ясен: сковать врага, непрестанно мешать любым его потугам и тянуть время до тех пор, пока у него не вспыхнет тяжёлая болезнь или он не окажется окончательно очарован. В этом процессе, даже если Никила сам задействует «Зеркало-заменитель», его ограничит расстояние, и основное тело всё равно проявится внутри паутины «Демонессы», покрывающей всю область, повторив прежний опыт. — За прошедшее время Франка уже превратила это место в логово «Демонессы». То терпя непрестанную щекотку, то подвергаясь дразнящему вожделению, Никила метался между адом и раем, испытывая невероятную муку. А прекрасный силуэт, до которого, казалось, никогда не дотянуться, был подобен мечте, вбирающей в себя все надежды и всё самое прекрасное. Никила понимал, что так продолжаться не может, и с решимостью сдержать смех изо всех сил прикусил собственный язык. Боль пронзила его разум, позволив ненадолго избавиться от всех посторонних воздействий. Он резко сжал вихревой звёздный песок. В бездонной и тёмной области за зеркалом одна за другой зажглись сияющие звёзды. ---------- Глава 824 Одержимость Глава 824 Одержимость Над мрачным, глубоким, низким и пустым пространством зеркального мира одна за другой сияющие звёзды проливали лучи чистого, ясного света. Эти лучи пересекались, накрывая область за зеркалом столбами света и полностью поглощая в себе Франку, густо сплетённую здесь паутину «Демонессы» и самого Никилу. Франка и Никила одновременно раскололись, превратившись в бесчисленные осколки зеркал, которые вместе с проступившими невидимыми нитями паутины стремительно растворились и исчезли без следа в звёздном сиянии. Звёздный свет быстро утих, и силуэты Никилы и Франки вновь обрисовались в разных углах области за зеркалом. Увидев, что на пути к входу в иллюзорный тоннель, похожий на паутину, больше нет никаких преград, Никила обрадовался и вытащил из потайного кармана на внутренней стороне чёрного суконного пальто бледновато-чёрный свиток. Сдерживая позыв к кашлю, он сдавленным голосом произнёс слово на языке Гермеса: «Походка ветра!» Тот бледновато-чёрный свиток мгновенно вспыхнул зелёным пламенем, и со свистом поднялся ураганный ветер, сгустившись вокруг Никилы и закружившись подле него; понукаемый ветром, с горевшей от жара головой и мыслями, всё больше напоминавшими кипящую овсяную кашу, он со скоростью ветра устремился к одному из тёмных тоннелей. Никила успел до того, как Франка преградила ему путь, и вслед за порывом ветра бросился во вход тоннеля. Однако он не ощутил могущественной силы притяжения, исходящей от других зеркал. Он снова оказался на прежнем месте. Тот тёмный иллюзорный тоннель, казалось, вовсе не открылся для него! «Зеркальный лабиринт»! Став «Демонессой Страданий», Франка расширила свою зеркальную магию, и одним из изменений стало то, что она смогла использовать зеркала и заранее подготовленные расклады для создания сценических иллюзий. Прежде, в ожидании, пока Дженна и Антони начнут действовать, она не только сплела в этой области невидимую паутину и рассеяла множество патогенов, но и установила по зеркалу у входа в каждый из множества тоннелей. Под воздействием Потусторонних способностей эти зеркала отражали друг друга, накладываясь слоями и образуя трудноразличимый для невооружённого глаза зеркальный лабиринт, скрывавший настоящие входы в тоннели и выставлявший напоказ лишь их зеркальные отражения. Иными словами, цель, выбранная Никилой мгновение назад, была фальшивой — лишь проекцией настоящего тоннеля, поэтому он естественным образом не мог сбежать через неё. Воспользовавшись этой паузой, Франка сплела ещё одну невидимую паутину, дав ей облепить Никилу и виток за витком укутать его — то лаская и доводя до красна, то щекоча до безудержного хохота. Наученный опытом Никила не позволил себе окончательно увязнуть в паутине и вновь вырвался, задействовав способности «Звездочета» и собственную уникальность. В последующее время, погружаясь во всё более мутное и горячечное состояние и заходясь всё более частыми и тяжелыми приступами кашля, он кое-как с помощью свитков противостоял Франке, параллельно пытаясь уничтожить зеркала, составлявшие зеркальный лабиринт, и найти настоящий выход. Под ударами и помехами заклинаний «Колдуна» — лезвий ветра, молний, вспышек света, очищения, заморозки и паралича — Франка непрестанно меняла позиции, время от времени прикрываясь «Зеркальным двойником» и проявляя крайнюю сдержанность и терпение. Она сосредоточилась на поддержании паутины «Демонессы» и непрерывном рассеивании всевозможных патогенов, а также раз за разом тянула время с помощью «Очарования» «Демонессы Страданий». Постепенно Никила почувствовал, что ему не следует сопротивляться и не следует причинять вред этой невероятно прекрасной даме. Его дыхание стало обжигающим, а сердце — то ли под действием патогенов, то ли от волнения из-за каждого движения и улыбки собеседницы — застучало так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Это давило на организм Никилы с огромной силой, заставляя его опасаться, что в следующую секунду он может скончаться от инфаркта. Он больше не скупился и не колебался, вытащив из потайного кармана на внутренней стороне чёрного суконного пальто чёрный свиток с начертанными на нём множественными узорами молний. Это был могущественный предмет, купленный им через «Маклера». «Шторм!» Едва дочитав заклинание, Никила зашелся в яростном кашле, а свиток вспыхнул ослепительным серебристо-белым сгустком света. Этот серебристо-белый сгусток света резко разросся, повергнув область за зеркалом под власть леса из молний, а порождённый им жуткий ураган погнал электрических змей в входы разных тоннелей, разбивая установленные там Франкой зеркала. Под хрустальный треск силуэт Франки раскололся, зеркальный лабиринт рухнул, и один за другим проступили настоящие тёмные тоннели. У Никилы не было времени для радости — с помощью заклинания со свитка, превозмогая изнурённое болезнью тело, он бросился к ближайшему входу в тоннель. У него имелись изготовленные им свитки с некоторой исцеляющей силой, однако в текущей ситуации он не хотел упускать шанс на побег ради лечения. Видя, что вход в тоннель уже совсем рядом, а нападавшая на него «Демонесса» только-только проявилась в другом углу, Никила всем существом ощутил радость от долгожданной надежды. И как раз в этот момент он краем глаза заметил, как из входа в боковой тоннель выделились две фигуры. То были Дженна и Антони, «телепортировавшиеся» сюда с помощью последнего бриллианта на «Браслете семи камней»; они прибыли заранее и всё это время безмолвно таились на краю соответствующего тоннеля. В недавнем ослабленном и кратком шторме молний Дженна и Антони неизбежно попали под удары электрических разрядов, однако одна благодаря собственному «Зеркальному двойнику», а другой благодаря «Зеркальному двойнику», сделанному для него двумя Демонессами, успешно уклонились от самого лютого урона. Воспользовавшись этим моментом, Антони сузил зрачки, окрасившиеся в золотой цвет. От него вырвалась аура, подобная драконьей. «Устрашение»! В душе Никилы внезапно вспыхнул лютый страх и паника, и он разом пришёл в замешательство, точно столкнулся с непобедимым естественным врагом. Увидев, что цель замерла и кружится на месте, Дженна достала из потайного кармана горсть чёрного порошка, бросила его вперёд и произнесла пару-тройку слов на языке Гермеса. Это была одна из разновидностей чёрной магии «Ведьмы». — Из-за того что для этой чёрной магии требовались ингредиенты и заклинания, и она была не столь удобна, как иней или чёрное пламя, Дженна редко прибегала к ней в бою. Тот чёрный порошок мгновенно вспыхнул, вызвав вокруг пронзительный холодный ветер. В холодном ветру невидимые фигуры, подобно мстительным духам, сгрудились подле Никилы, плотно прижавшись к нему и «зажимая» ему рот и нос. Благодаря этой двойной помехе паутина «Демонессы» Франки наконец вновь оказалась сплетена и опять облепила Никилу. Франка посмотрела на этого «Человека из зеркала» и искренне расплылась в улыбке. Раздался гул, и Никила ощутил, как его кровь разделилась на две части: одна устремилась вниз, а другая хлынула вверх, отчего сердце словно перестало биться. Под очередным «Очарованием», пребывая на грани смерти от тяжелой болезни, он больше не мог противостоять обаянию Франки. В полузабытьи Никила увидел, как дама, все черты которой идеально отвечали его представлениям о красоте, поманила его пальцем и протянула прозрачный трёхгранный стилет, выражавший благие намерения и просьбу о подчинении. «Я согласен…» — с этой мыслью Никила, не задаваясь вопросом, почему паутина больше не сковывает его движений, протянул правую руку, сжал трёхгранный стилет и ощутил лёгкое уколывание. Его мысли окончательно впали в ледяное оцепенение, а соображения стали заторможенными и вялыми, словно заржавевшие детали машины. «Клинок Стужи»! Подчинив Никилу, Франка взглянула на Дженну, давая знак поскорее найти у него остальные зеркала и уничтожить их. После этого Франка сможет сконденсировать шило для льда и провести Никиле резекцию лобной доли мозга. — Лумиана не было рядом, и никто не мог воспользоваться ритуальной шкурой, чтобы применить «Искусство превращения в скот» и обратить Никилу в огромного пса. Дженна слегка кивнула, сходу срезала переднюю часть правого рукава Никилы, сняла с него чёрное суконное пальто, быстро разыскала оставшиеся пять зеркал и одно за другим разбила их. На протяжении всего этого времени Никила не оказал ни малейшего сопротивления; с пылким и мучительным взором он смотрел на Франку, время от времени заходясь отрывистым кашлем. Его рука всё ещё сжимала «Клинок Стужи», и по ней струилась тонкая нить крови. На левой руке Франки заиндевел белый иней, сформировавшись в тонкое и длинное шило для льда. Внезапно выражение лица Никилы исказилось. «„Скрытый Мудрец“ передаёт знания? Чёрт, с чего вдруг именно сейчас!» — Франка сначала опешила, но тут же осознала причину. Текущее же состояние Никилы было тяжелоболящим и близким к смерти, и с огромной вероятностью он не сумел бы выдержать подобного воздействия. Он с высокой долей вероятности мог утратить укрощение прямо на месте! В мгновение ока Франка отбросила шило для льда и «Клинок Стужи», достала зеркальце, отразила силуэт Никилы, а затем провела по стеклянной поверхности правой ладонью, объятой зловещим чёрным пламенем. На обнажённых участках кожи Никилы уже проступили алые трещины, внутри которых зачинали формироваться жуткие сущности. В этот момент иссиня-чёрное пламя вырвалось из его тела, принявшись сжигать его душу. Дженна, воспользовавшись капающей с ладони Никилы кровью, также приступила к проклятию, а Антони нацелил на Никилу револьвер «Зима близко», готовясь в любой момент произвести выстрел с эффектом «Неизбежной смерти». Вскорости две «Демонессы», успев опередить утрату укрощения Никилы, окончательно лишили его жизни. Бесшумно Никила рухнул на небывало-мрачный пол области за зеркалом, превратившись в труп. На его лице глазоподобные сущности, скрытые в трещинах плоти и крови, прекратили шевелиться и так и не смогли прорасти. Франка, не теряя времени, обустроила ритуал и провела «Гадание на волшебном зеркале». В её зеркальце для макияжа вырисовался мертвенно-бледный силуэт Никилы с едва заметными следами утраты укрощения. В глазах этого призрака всё ещё сохранялась страсть к Франке, но прибавились мука и отчаяние от осознания того, что он был убит ею. «„Очарование“ „Демонессы Страданий“ воистину ужасает… Интересно, способен ли „Малый бог любви“ с Пути „Скупца“ точно так же заставить цель влюбиться в себя без памяти…» — Франка про себя издала «ссс» и спросила: «Ты Гриффит?» «Да, я крайне рад, что ты знаешь и запомнила моё настоящее имя,» — Никила в зеркале расцвёл радостной улыбкой. «……» — Франка едва не лишилась дара речи. Ей потребовалась секунда, чтобы вымолвить: «Ты знаешь, что стряслось с твоим начальником, Кемоло, одним из „Десяти Столпов“?» ---------- Глава 825 «Пустошь» Глава 825 «Пустошь» Никила заворожённо посмотрел на Франку и произнёс: «Он, должно быть, ощутил зов Пустоши.» «Пустоши?» — Франка не скрывала своего недоумения. Никила очень охотно и подробно объяснил: 'В Трире Четвёртой Эпохи, в разрушенном дворце Алисты Тюдора, подле Его останков… нет, на Его останках… нет, под Его останками… нет, словом, там есть пустошь. «Все „Тайноведцы“ и „Ученые“ в конечном счёте вернутся на эту пустошь.» Все «Тайноведцы» и «Ученые»… Единственным, кто способен оказывать столь мощное влияние на Потусторонних двух Путей, «Тайноведца» и «Ученого», разве не является «Небесный Наставник»? Ранее «Профессор» и «Доцент» уже видели сны о пустоши… Франка воодушевилась и спросила: «Что ещё тебе известно об этой пустоши?» Никила с лёгкой досадой и с необычайной откровенностью покачал головой: «Больше ничего. Хм, по словам нашего лидера, чем выше Последовательность Потусторонних Путей „Тайноведца“ и „Ученого“, тем легче им услышать зов Пустоши.» Эм, «Cкрытый Мудрец» должен быть тем, кто занимает наивысшую Последовательность Пути «Тайноведца». Значит, во время инцидента на «Постоялом дворе», когда печать Трира Четвёртой Эпохи была открыта, утечка силы Пустоши оказала на Него огромное влияние, отчего Он безумеет всё сильнее? У Кемоло аналогичная ситуация? В конце концов, он находится прямо в Трире… Ссс, а у полубогов Церкви «Бога Пара и Машин» в Трире не случилось ли чего-то подобного? Франка сглотнула слюну и спросила: «Кемоло вернулся на эту пустошь?» Никила нежно и болезненно улыбнулся: «Ещё нет. Сейчас его состояние, вероятно, просто ухудшилось, он не в силах как следует удерживать собственное 'я» и пытается крайними способами сопротивляться зову. «Если он станет возвращаться на ту пустошь, ему неизбежно придётся пройти через наш зеркальный мир, и это не укроется от нашего лидера. А если узнает наш лидер, узнаю и я.» Для Трира уход Кемоло на пустошь не обязательно был бы плохой новостью. Судя по описанию Никилы… э-э, Гриффита, нынешний Кемоло подобен бомбе невероятной мощности — неизвестно, когда она рванёт… Франка немного взвесила слова и спросила: «Ты знаешь, где он сейчас скрывается?» Никила вздохнул и ответил: «Он уже какое-то время не связывался со мной. В последний раз мы виделись возле подземных катакомб.» Возле подземных катакомб… Франка сменила тему и спросила: «Гриффит, зачем ты заменил оригинала и заслался в „Орден Аскетов Моисея“, чего ты пытался добиться?» Никила строго и серьёзно подчеркнул: 'Я и есть оригинальный. «Наша цель состояла в том, чтобы верхушка „Ордена Аскетов Моисея“ шаг за шагом узнавала о существовании Пустоши, дабы в ключевой момент они помогли нам снять печать с Трира Четвёртой Эпохи.» Франка с осмыслением в голосе спросила: «С твоей „помощью“ Кемоло, будучи „Столпом“, уже узнал о существовании Пустоши и её точном местонахождении?» Не потому ли, что он узнал слишком много и сам обладал божественностью, Кемоло под воздействием последствий инцидента на «Постоялом дворе» постепенно терял укрощение и всё глубже оказывался не в силах сопротивляться зову Пустоши? Со стороны Церкви «Бога Пара и Машин» о подобном слышно не было, по крайней мере, в столь тяжёлой форме… «Да.» — Никила делился своими чувствами с возлюбленной из снов. — «Поэтому для меня это и хорошая, и плохая новость. Я с таким трудом завоевал доверие Кемоло, не вызывая у него подозрений, сумел вызвать у него интерес к Пустоши и получить нужные сведения, а в итоге все усилия пошли прахом. Теперь мне снова придётся думать о том, как войти в доверие к одному из „Десяти Столпов“, который прибудет позже.» «Почему же это ещё и хорошая новость?» — Франка недоумевала. Никила улыбнулся и произнёс: «Если Кемоло вернётся на Пустошь, возможно, в один прекрасный день я смогу заполучить Потустороннюю характеристику „Ученого-мистика“.» «„Ученый-мистик“ — это Последовательность 4 Пути „Тайноведца“? Вы, „Люди из зеркала“, можете продвигаться приёмом зелий?» — Франка очень быстро задала два вопроса подряд. Никила кивнул: «Да, я могу продвинуться до „Ученого-мистика“, выпив зелье, ведь я и есть оригинальный.» «А до этого ты пил зелья?» — Франка взглянула на труп Гриффита, из которого всё ещё не выделилась Потусторонняя характеристика. «Нет,» — непринуждённо ответил Никила. Ха, лута с характеристиками не будет… — Франка мысленно выругалась геймерским термином из жизни до прехождения и спросила: «Моран Авиньи мёртв уже некоторое время, ваш лидер не может вырваться из печати и часто принимать от вас вести или отдавать приказы. Кто же тогда отвечает за связь с „Людьми из зеркала“ в Трире и решает повседневные вопросы?» «Палия, она получила указания от лидера и владеет соответствующими сведениями,» — ответил Никила, но на этот раз не стал вдаваться в подробности, как прежде. Та самая минералог Джасмин, за которой я слежу… Неудивительно, что в нынешнем положении, будучи в розыске, она всё равно дважды появлялась в Подземном Трире… Неужто заново выстраивает сеть связи «Людей из зеркала» в Трире? Франка, не теряя времени, спросила: «У тебя есть способ связаться с Палией?» Никила снова покачал головой: 'Сейчас у нас только односторонняя связь через неё. 'Благодаря этому, если кто-то из нас разоблачит себя, это никак не повлияет на остальных. «По прежнему договору, Палия раз в неделю связывается со мной через зеркальный мир, чтобы проверить моё состояние и обменяться свежими сведениями. Обычно это происходит в воскресенье с восьми до десяти вечера.» И вам самим не кажется, что это жуть как хлопотно и неудобно? Впрочем, уровень безопасности и впрямь высокий… — подумала про себя Франка, а заметив, что силуэт Никилы всё сильнее тускнеет и вот-вот окончательно рассеется, поспешно задала последний вопрос: «Ваш зеркальный мир, помимо соединения Трира Четвёртой Эпохи и нынешнего Трира, куда ещё может вести?» Этот вопрос возник из письма Лумиана. Он подтвердил, что обмен информацией между Моророй и внешним миром осуществляется именно через тот особый зеркальный мир. Никила на мгновение задумался и сказал: «В одно странное место. Оно очень похоже на Трир Четвёртой Эпохи и тоже запечатано. Кажется, там множество живых людей, но мы не можем туда проникнуть.» «Людям из зеркала» трудно воспользоваться особым зеркальным миром, чтобы напрямую отправиться в Морору… Франка едва заметно кивнула и спросила: «Кто-то из ваших соратников отправился в Ленбург именно для того, чтобы отыскать то запечатанное странное место?» «Да, хотя мы не можем попасть туда напрямую, но стоит лишь проникнуть туда обычным путём, как мы сможем воспользоваться силой нашего зеркального мира…» — произносил Никила, пока не осознал, что более не способен удерживать целостность своей души. Он смотрел на Франку, с тоской и болью обводя взглядом её невероятно прекрасное лицо. У Франки по коже мгновенно поползли мурашки. Глядя, как Никила в зеркале, то есть «Человек из зеркала» Гриффит, окончательно исчезает, Франка про себя вздохнула: «Короткое по времени, но высокоинтенсивное и частое 'Очарование», а эффект, оказывается, сохраняется так долго, пожалуй, отпустит только через день-два… «Если в повседневной жизни повторять 'Очарование» из дня в день и поддерживать его долгое время, похоже, действительно можно заставить человека влюбиться в меня по уши… Пока неизвестно, сколько удержится эта любовь после прекращения воздействия Потусторонней силы. Год, пожалуй, продержится, а вот сможет ли преодолеть кризис семи лет — тут уж сказать сложно… «Хе-хе, „Охотник“ может собирать отряд, но ведь и „Дьяволица“ может! К тому же верность команды и взаимопонимание с „Дьяволицей“ будут значительно выше. Единственная проблема — членам такой команды крайне трудно искренне сотрудничать друг с другом, они способны лишь ненавидеть друг друга… Настоящее поле битвы и драма…» Франка убрала зеркало и сказала Дженне и Энтони: «Перестаньте ждать, у этого парня нет Потусторонней характеристики.» К этому моменту Дженна уже закончила собирать трофеи, изъяв с тела Никилы 460 феров и девять свитков. Каково точное назначение этих свитков и каковы заклинания для их использования, ещё предстояло узнать в дальнейшем с помощью «Гадания на волшебном зеркале». Энтони взглянул на труп Никилы и девять свитков, взвесил слова и произнёс: «Не стоит ли нам отправить кого-то, кто с помощью „Лжи“ примет облик Никилы и подождёт, пока свяжется та „Человек из зеркала“ по имени Палия?» «Можно, но надежды мало.» — взвесила Франка. — «Хотя мы и можем закопать труп и предпринять определённые попытки контргадания и контрпрорицания, но до воскресенья ещё много дней. Пройдёт слишком много времени, и лидер „Людей из зеркала“, скорее всего, заподозрит неладное. Хм, впрочем, попытка не пытка, мы ничего не теряем.» Закончив приготовления к контргаданию и контрпрорицанию и дождавшись, пока труп Никилы превратится в несколько разбитых осколков зеркала, Дженна слегка нахмурилась и сказала: «Опять не осталось того особого осколка зеркального мира.» Прежний Моран Авиньи тоже ничего не оставил. — Два осколка, которыми Дженна и Франка владели сейчас, происходили соответственно от зеркального Гарднера Мартина и из склепа рода Тамара. «Какой же именно „Человек из зеркала“ оставляет после себя осколки особого зеркального мира? Что вообще было особенного в том фальшивом Мартине? В следующий раз, когда попадётся ещё один „Человек из зеркала“, надо будет как следует расспросить его об этом…» — пробормотала Франка себе под нос. Трое быстро привели место в порядок, после чего Франка активировала «Ледяной амулет» и применила «Телепортацию», перенесясь к постоянному входу в зеркальный мир. Попутно, пока сила «Ледяного амулета» ещё не угасла, Франка передала Лумиану полученные в ходе этой операции сведения. ………… Морора, второй этаж бара «Плотоядные». Устроившийся в удобной позе за чтением книги Лумиан перевёл взгляд на зеркало в комнате и увидел, как по его поверхности прошла водная рябь, вырисовывая строчку за строчкой слова на интисском языке. Читая, Лумиан вдруг замер. Он понял, что упустил кое-что из виду. Не мог ли прямо сейчас «Человек из зеркала», отправленный в Ленбург на поиски «0—01», также проникнуть в Морору? И ведь они отличались от «Людей из зеркала», порождённых инцидентом в подземной усыпальнице, — они могли пользоваться тем самым особым зеркальным миром! ---------- Глава 826 «Напоминание» Глава 826 «Напоминание» «Если этот или эти „люди из зеркала“ проникли в Морору, что они собираются делать?» — размышлял некоторое время Лумиан. Он убрал книгу обратно в «Вещмешок путешественника» и шаг за шагом спустился по лестнице в главный зал. В самом разгаре был ужин, и в баре было весьма оживлённо. Джули с подносом в руках, подобно бабочке, порхала между небольшими круглыми столиками, расставляя перед клиентами бокалы с алкоголем и порции еды. Посетители вели себя крайне прилично, и никто не пытался воспользоваться случаем, чтобы шлёпнуть Джули по ягодицам или притереться к её груди. И дело было вовсе не в морали или воспитанности — каждый, кто попал в Морору, являлся тяжким преступником с руками по локоть в крови. Они стали шелковыми лишь потому, что совсем недавно кое-кто подал наглядный дурной пример: Последние два дня Джули пребывала в нерасположении духа и часто витала в облаках. Она больше не могла, как раньше, со смехом и лёгкостью уворачиваться от пытавшихся пошалить рук и локтей, поэтому под вечер кому-то удалось улучить момент и ощутимо ущипнуть её за ягодицу. Подавленная свирепость и неистовство Джули мгновенно вырвались наружу. Если бы Лумиан вовремя не вмешался и не напомнил ей, что это не считается законной дуэлью, того пьяницу уже отправили бы на кухню — притом без ключевых частей тела. В итоге, поскольку пьяница наотрез отказывался принимать вызов Джули на дуэль, после долгих и упорных «переговоров» он «добровольно» отрубил себе кисть руки в знак извинения. В противном случае он вполне мог бы не сдержать собственных чувств, первым напасть на язвительного и внушающего отвращение босса бара и тем самым вынудить того прибегнуть к самообороне. Лумиан окинул взглядом неулыбчивую Джули, неторопливо прошёл на кухню и увидел, что хлопоты Леса наконец подошли к концу, и тот ужинает. Тот наколол вилкой палец, зажаренный до карамельной корочки, отправил его в рот и с хрустом принялся жевать. Лумиан бесшумно вздохнул и произнёс: «Мне нужно ненадолго отлучиться, присмотри за Джули.» «Без проблем.» Лес указал на изувеченную кисть в тарелке: «Босс, не хочешь попробовать? Я нашёл новый способ готовки: сначала обжарить во фритюре, а затем тушить в соусе на пару двадцать минут.» «Не надо.» Лумиан развернулся и покинул бар «Плотоядные». В отсутствие уличного освещения он в непроглядной тьме дошёл до Церкви Познания. Он отыскал уголок, откуда через окно просматривалось кладбище и вход в подземную усыпальницу, и придвинул деревянный стул со спинкой. Похлопав по спинке стула, Лумиан со вздохом заметил: «Церковь Познания становится всё заботливее…» Раньше возле латунных книжных шкафов стульев не стояло. «Жаль только, ноги пристроить некуда.» Лумиан присел и устремил взор на кладбище за витражными окнами, при свете высоко стоящей багровой луны разглядывая обстановку около входа в подземную усыпальницу. Согласно имевшимся у него сведениям, Селеста, отдежурившая в подземной усыпальнице двое суток, должна была вернуться на поверхность сегодня в девять вечера. Лумиан намеревался заставить остальных поверить, будто внешне он приходит в Церковь Познания читать книги и учиться, а на самом деле — ради наблюдения за обстановкой в подземной усыпальнице и распорядком подопытных. На же деле у него была лишь одна истинная цель: Использовать наблюдение за подземной усыпальницей и подопытными как прикрытие своей страсти к учёбе. Имея такой предлог, ему больше не требовалось попусту тратить время, шатаясь по бару «Плотоядные», попивая выпивку и чеша языком — это позволяло ему раньше времени дочитать оставшиеся книги. При густом и ярком свете свечей в Церкви Познания Лумиан, почитав немного, заставлял себя поднять голову и в течение двух-трёх минут наблюдать за входом в подземную усыпальницу. Повторив это действие несколько раз, он вдруг вспомнил о сестре. В те времена Аврора постоянно подгоняла его учиться, но спустя некоторое время снова оттаскивала от письменного стола, заставляя посмотреть на деревья за окном и горные пастбища неподалеку. Теперь ему приходилось рассчитывать лишь на собственную сознательность. Пока время утекало секунда за секундой, соборные часы пробили: «Дон-дон-дон». Отряд облачённых в чёрные балахоны стражей порядка безучастно покинул Церковь Познания, направился на кладбище и прибыл ко входу в подземную усыпальницу. Вскоре на серовато-белых каменных ступенях, ведущих в подземную усыпальницу, не спеша, но весьма организованно показался прежний отряд стражей порядка. Лумиан благодаря зрению «Охотника» и багровому лунному свету разглядел, что во главе шествия шла Селеста — в чёрном балахоне и с завязанными глазами. Эта «Колдун» без единой эмоции на застывшем лице неторопливо вышла из зоны входа и сняла повязку с глаз. Вереница за её спиной растянулась надолго, и каждый нёс в руках штормовой фонарь. И как раз в этот момент у Лумиана на мгновение помутилось в глазах: возникло ощущение, будто беспросветная тьма у входа в усыпальницу внезапно ожила. Эта тьма вмиг поглотила замыкавшего шествие подопытного. Лумиан моргнул и обнаружил, что тьма вовсе не шевелится — похоже, увиденная им аномалия оживления была лишь галлюцинацией. Слегка нахмурившись, он заново пересчитал подопытных в отряде Селесты. Вскоре Лумиан пришёл к выводу: «Одним человеком меньше… и одним штормовым фонарём меньше…» Лумиан неотрывно следил за Селестой и остальными, пока те не вернулись в Церковь Познания. Почти переступив порог лестничного пролёта, Селеста как бы невзначай повернула голову и бросила взгляд в сторону Лумиана. Лумиан закинул правую ногу на левое колено, откинулся на спинку стула и спокойно принял её пристальный взгляд. Ему показалось, что Селеста, скорей всего, заметила его пристальный взор. Это означало, что она с высокой долей вероятности всё ещё сохраняла разум. «Фух, пока можно не переживать, что Джули сорвётся…» Лумиан тихо вздохнул с облегчением, провожая взглядом Селесту и отряд стражей порядка, скрывшихся на лестнице. Последние два дня он непрестанно опасался, что непоправимое с Селестой приведет к срыву Джули и та начнет действовать без должной подготовки. А это помешало бы ему читать книги и учиться! Почитав ещё какое-то время, Лумиан заметил, что архиепископ Мороры, Хераберг, совершает обход вдоль латунных книжных шкафов. Лумиан размышлял несколько секунд и, когда тот приблизился, внезапно заговорил: «Ваше Высокопреосвященство, у меня есть к Вам вопрос.» Облачённый в белоснежную мантию с шитьём из латунных нитей, Хераберг мягко и одобряюще улыбнулся: «Спрашивай.» Лумиан, держа в руках книгу, искренне спросил: «Кажется, табу в подземной усыпальнице предназначены только для живых. А что, если туда войдёт мертвец или нежить?» Хераберг пристально посмотрел на Лумиана и с улыбкой ответил: «Мертвецам надлежит покоиться вечным сном, как ты считаешь?» «То есть стоит нежити войти в подземную усыпальницу, как она погрузится в вечный сон? Как и следовало ожидать, „0—01“ обладает свойствами, связанными со смертью и тьмой… В таком случае я не смогу задействовать уязвимость с помощью Золотой маски рода Эггерс…» — Лумиан сожалеюще вздохнул и произнёс: «Я тоже так считаю.» Седеющий Хераберг произнёс наставительным тоном учителя: «Во время учёбы нужно также следить за здоровьем тела и бодростью духа. Нельзя читать ночами напролёт, достаточно поддерживать прежний темп.» Это… Это он опасается, что моё состояние ухудшится и меня сокрушит загрязнение, несущееся в знаниях из книг? Нужно контролировать скорость загрязнения? — Лумиан задумчиво поднялся и ответил: «Да, Ваше Высокопреосвященство.» Он тут же засунул книгу из рук обратно в «Вещмешок путешественника» и под одобрительным взглядом Хераберга вышел из Церкви Познания. Пересекая большую площадь снаружи, Лумиан краем глаза увидел, как Джули лёгким шагом вышла из боковой двери церкви, и всё её существо излучало чувство, именуемое облегчением. Первым делом пришла подтвердить обстановку… — Лумиан наблюдал, как Джули повернула в другой переулок и сама отправилась обратно в бар «Плотоядные». Почти добравшись до места назначения, он услышал, как неподалёку внезапно раздался пронзительный мучительный вопль. «Дело рук Джули?» — Лумиан с улыбкой пробормотал про себя: «Когда настроение плохое, нужно отрезать одну штуку, когда настроение хорошее — тоже нужно отрезать одну штуку. Неужели нельзя отдохнуть и найти себе какое-нибудь другое развлечение?» К счастью, изгнанников в Мороре вполне достаточно. Впрочем, Лумиан был уверен, что после того, как вошли они и остальные, ежедневное число смертей стало в несколько раз больше прежнего. Иными словами, им нельзя задерживаться слишком долго, иначе пополнение изгнанников точно не поспеет за расходом, и в Мороре рано или поздно возникнет кризис нехватки людей для печати. В это время бар уже закрылся. Лумиан прошёл за барную стойку, налил себе бокал «крепкого ланчи» и, слегка потягивая его, словно чего-то ждал. Неизвестно, сколько прошло времени, когда у дверей возник силуэт Джули в рубашке и длинной юбке. На её щеках ещё оставался румянец; окинув Лумиана взглядом, она с улыбкой спросила: «Босс, ты ждёшь меня?» В руках она вертела вмёрзший в иней окровавленный предмет. Лумиан сделал глоток «крепкого ланчи» и ответил вопросом на вопрос: «Ты знаешь моё имя?» Джули подошла к барной стойке, покачала головой и со смешком произнесла: «Я знаю лишь то, что ты мой босс.» «Но Селеста, будучи членом отряда стражей порядка, должна знать имя каждого жителя Мороры.» — Лумиан прямо указал на существование Селесты. Выражение лица Джули слегка изменилось, после чего она с улыбкой вздохнула: «Но она сказала, что имя Луи, скорее всего, фальшивое.» «Я не верю, что вы не связывались с внешним миром и не просили их помочь разузнать мою настоящую личность.» — Лумиан одной рукой прижал столешницу барной стойки и неспешно отпил крепкого алкоголя. Джули надула губы и, не отвечая прямо, наводили ли они справки о настоящей личности Лумиана, лишь произнесла: «Это не имеет значения.» «Тоже верно.» — Лумиан с улыбкой кивнул: «Раньше я поймал „человека из зеркала“, прибывшего из Подземного Трира. Он сказал мне, что некоторые из его соратников отправились в Ленбург, желая отыскать Морору. А теперь, согласно новым сведениям, тот или те несколько „людей из зеркала“, возможно, уже проникли сюда.» Улыбка на лице Джули постепенно угасла, и в выражении её лица проступила некоторая озабоченность. Лумиан залпом допил остатки «крепкого ланчи», поставил бокал, покинул барную стойку и направился на второй этаж. Джули какое-то время молча просидела на высоком барном стуле, после чего сразу ушла из бара «Плотоядные». Морора, внутри одного из заброшенных домов. Эта «Колдун» надела золотое кольцо с инкрустированным синим самоцветом и села перед поясным зеркалом. Её отражение в зеркале вдруг слегка покачнулось и изменилось. ---------- Глава 827 Изменяющийся кошмар Глава 827 Изменяющийся кошмар Джули увидела, как её отражение в зеркале постепенно покрывается пятнами крови, выражение лица становится мрачным, а в глазах появляется ещё больше злобы. Она нисколько не удивилась этому, а напротив, изогнула уголки губ, явив насмешливую ухмылку. Джули в зеркале мгновенно пришла в возбуждение, вцепилась обеими руками в стекло, пытаясь ногтями проковырять щель. Её лицо стремительно исказилось, а злоба в глазах стала почти осязаемой. Вскоре за её спиной возник ещё один силуэт — мужская фигура с короткими каштановыми волосами. Этот мужчина на шесть-семь десятых походил на Джули и, как и Джули в зеркале, был весь в кровяных пятнах, мрачный и злобный. Джули погладила большим пальцем золотое кольцо с синим самоцветом и увидела, как женское и мужское воплощения её самой себя быстро уменьшаются и бледнеют, обнажая окружение, в котором они находились. Это был глубокий, мрачный, почти лишённый света мир. За пределами этого мира сверху, снизу, слева, справа, спереди и сзади густо располагались бесчисленные светящиеся точки, представлявшие разные зеркала; подавляющее большинство из них под влиянием печати Мороры выглядели размытыми и недосягаемыми. Взгляд Джули быстро скользнул по немногочисленным относительно чётким светящимся точкам и, следуя духовной интуиции «Демонессы», устремился к одному из зеркал. В том зеркале отразилась тёмная человеческая фигура. Похоже, ощутив на себе взгляд Джули, эта фигура резко отшатнулась назад и покинула зеркало. Джули тут же просунула руку в зеркало, а за ней и вся проникла сквозь него. Игнорируя проклятия и брань двух своих отражений в зеркале, она напрямую «телепортировалась» к тому зеркалу, где ранее отразилась тёмная тень. Она вышла из небольшого зеркала и обнаружила, что находится в давно заброшенной комнате, где все следы были стёрты. Джули повернулась к окну рядом с зеркалом и стала осматривать обстановку снаружи. Её взору предстали кладбище, покоящееся под багровым лунным светом, церковь в стиле библиотеки и чётко видимый вход в подземный мавзолей. После короткого молчания Джули тихо пробормотала про себя: «„Человек из зеркала“ и вправду пробрался сюда…» ………… Второй этаж бара «Плотоядные». Люмиан до предела откинулся на стуле, закинув ноги, и усердно читал книгу в своих руках. Время ещё раннее, можно поучиться ещё немного! Он рассказал Джули о «Человеке из зеркала» именно для того, чтобы с помощью сил Секты Демонессы подтвердить и найти его, ведь сам он, будучи «Охотником», совершенно не мог полагаться на собственные силы для использования зеркального мира, а внешнего предмета — «зеркальной запонки» — оставалось всего на два использования. Как раз когда Люмиан вспомнил наказ архиепископа Мороры Хераберга и собрался закончить учёбу, чтобы поспать сегодня на две-три четверти часа подольше, в его дверь постучали. За дверью была Джули. Джули слегка кивнула Люмиану: «Обнаружен один „Человек из зеркала“, выслеживавший подземный мавзолей, но поймать его не удалось.» «Только один?» — переспросил Люмиан, словно подтверждая. Джули издала «хм»: «Только один.» Сказав это, она повернулась и направилась к своей комнате. Люмиан «хе-хе» усмехнулся: «Мало того, что не поймала, так даже и лица его не увидела, верно?» Он говорил очень тихо, будто сам с собой, но ровно с той громкостью, чтобы Джули могла услышать. Джули повернулась вполоборота и с насмешкой ответила: «По крайней мере, лучше, чем тот, кто даже следов „Человека из зеркала“ не способен обнаружить и нуждается в моём подтверждении.» Люмиан притворился поперхнувшимся и упрямо возразил: «Я всего лишь дал тебе проявить свою жалкую, ничтожную роль.» Джули больше не обратилась к нему и, открыв дверь, вошла в комнату. Люмиан про себя усмехнулся и тоже закрыл деревянную дверь. Теперь-то Джули не должна так настороженно относиться к тому, что он тоже умеет пользоваться зеркальным миром? ………… В полубессознательном состоянии Люмиан увидел землю, залитую грязной кровью, увидел рухнувшие величественные здания, увидел стоявшие в разных местах руин железо-чёрные исполинские колонны, уходившие прямо в небо, большинство из которых были сломаны. Двигаясь исключительно по инстинкту, Люмиан миновал бушующие в огне дворцы, миновал водопады проливного дождя, миновал лес молний, беспрестанно бьющих в землю. Он остановился перед одним трупом. Труп был совершенно обуглен, с его лица будто содрали кожу, оставив лишь опалённый череп. За ним тянулись всё новые трупы и скелеты, образовавшие гору высотой свыше ста метров. Взгляд Люмиана скользил по этим трупам всё выше и выше, время от времени сталкиваясь с бледным или тёмно-красным пламенем, горевшем в их глазницах. Наконец он почти разглядел вершину этой «горы». Внезапно в глубине его души возникли лютый страх и порыв отказаться от мыслей, просто подчиняясь приказам. Он резко сел, открыл глаза и тяжело задышал. 'Опять кошмар… «Кадры кошмара становятся всё чётче, а частота — всё выше…» Люмиан устремил взгляд в подземные глубины Мороры и бессознательно вытянул правую руку, словно пытаясь к чему-то прикоснуться. Но схватил лишь воздух. Он быстро успокоился и бесшумно пробормотал про себя: 'Судя по текущей ситуации и темпам развития, если я реально дочитаю оставшиеся книги, эти кошмары, вызванные загрязнением, действительно могут претерпеть качественное изменение… 'Что это мне принесёт? «Если кошмар станет ещё чётче, а то чувство — ещё сильнее, я, чего доброго, потеряю контроль прямо во сне. И тогда Альбусу, Джули и Ванаку посчастливится бросить вызов Ангелу. Нет, Церковь Познания наверняка первым делом устранит проблему; запечатав Людвига, они не прочь запечатать ещё одного…» Люмиан поднял руку и помассировал висок, всё больше чувствуя, что архиепископ Мороры Хераберг был прав: Нельзя гнаться за темпом, нужно беречь здоровье тела и душевное состояние! Даже если подвергаешься загрязнению, нужно продвигаться шагами! Ффух… Люмиан перевёл дух, веря, что ещё через пять-шесть дней, когда он дочитает взятые книги, в ситуации обязательно произойдёт перемена к лучшему, выгодная для него. 'Но сможет ли обстановка оставаться настолько стабильной, пока я не закончу учёбу? 'С тех пор как в прошлый раз Альбус получил ранение, он не появлялся уже несколько дней, неизвестно, чем занимаясь в тени… 'Ванак снова вернул себе контроль над Сельскохозяйственной компанией Дадес, но больше не имеет постоянного места работы и жилья для сна… 'Дежурство Селесты в подземном мавзолее — это и опасность, и шанс; она наверняка снова продвинула расклад Секты Демонессы ещё на шаг вперед, и момент, которого ждёт Джули, возможно, наступит совсем скоро… 'Позволят ли они мне спокойно учиться, пока я не дочитаю оставшиеся книги? «Пожалуй, нет…» Пробормотав это про себя, Люмиан почувствовал, что в ближайшие дни Альбус, Ванак или Секта Демонессы сделают крупный ход, крупный ход, связанный с подземным мавзолеем. Они не обязательно знали о важности учёбы и о том, что Люмиан усердно учится, но должны были чувствовать: если затягивать дальше, ситуация станет всё более неблагоприятной для них! Нельзя недооценивать духовную интуицию «Демонесс», как нельзя недооценивать и чутьё высокопоставленных лиц, стоящих за Альбусом и Ванаком! ………… Трир, Район Пантеона, улица Оросе, 9, квартира 702. Франка самодовольно сияла от гордости из-за того, что успешно спланировала и провела операцию по устроению засады на сильного «Человека из зеркала». Это приносило ей больше чувства свершения, чем командование рейдом в игре до Прехождения. Она указала на наличные и свитки на журнальном столике и сказала: «Давайте делить трофеи, вы первые.» С помощью «Гадания на волшебном зеркале» две «Демонессы» уже определили свойства каждого из свитков и активирующие заклинания. Там был один свиток «Солнца», один свиток «Исцеления», а также по одному свитку «Удара молнии», «Горения», «Вспышки», «Порыва ветра», «Замораживания», «Паралича» и «Тайного голоса». Антони повернулся вполоборота, показывая Дженне выбирать первой. Дженна знала, что вежливость бесполезна и лишь отнимет время, подумала пару секунд и напрямую забрала три свитка: «Солнце», «Удар молнии» и «Вспышку». Антони выбрал «Исцеление», «Паралич» и «Замораживание», оставив 460 велькинсов и последние три свитка Франке. Франка подняла свиток «Тайного голоса» и с улыбкой произнесла: «Какой же он замечательный, как раз для того, кто руководит операцией, а вы от него отказались.» Действие «Тайного голоса» заключалось в создании между тремя-пятью людьми тайного, связывающего всех канала на расстоянии до пятидесяти метров, позволяя сказанным словам и издаваемым звукам передаваться через него прямо в уши соратников, так что посторонние их не слышали, а стены и прочие преграды этому не мешали. Если он тебе не нужен, могла бы оставить его Люмиану… — пробормотала про себя Дженна, но не решилась сказать это вслух, чтобы не расстраивать Франку. Пока троица разговаривала, посланник госпожи «Суд» доставил ответное письмо: «„Орден Аскетов Моисея“ сам разберётся с аномальным Кемоло, вам больше не нужно следить за этим.» ………… Трир, внутри комнаты с перевёрнутыми столами и стульями и разбросанной по полу бумагой. «Отшельник», Старший Аркан «Клуба Таро», которую ранее видели Франка и остальные, стояла перед расписанной бессмысленными линиями стеной в очках в тёмной оправе и тёмно-чёрной мантии с фиолетовыми узорами в виде глаз, разглядывая на полу малозаметную потемневшую кровь и засохшие следы, похожие на слёзы или слюну. Перед ней почти прозрачный, лишённый ресниц, невероятно равнодушный глаз тихо созерцал происходящее; в его зрачке словно таились бесчисленные сияющие звёзды и одновременно заключались самые разные увиденные картины. Спустя некоторое время «Отшельник» пренебрегла потемневшими пятнами крови и взяла немного порошка, казалось, пропитанного слезами и слюной. Перед ней тут же возникла сказочная карета из тыквы, отчего её внешность, осанка и фигура слегка изменились. «Отшельник» степенно села в неё. Вслед за этим стая крыс потащила эту тыквенную карету в один из тоннелей за пределами катакомб Трира. «Отшельник» всё так же сидела в тыквенной карете, держа в руке сконденсировавшийся яркий, не слишком реалистичный клубок ниток. Обладательница карты Старших Арканов примешала ранее собранный порошок к клубку ниток и выкинула его наружу. Клубок ниток быстро покатился вглубь тёмного тоннеля, оставляя на земле яркую нить, указывающую путь вперед. ---------- Глава 828 Последнее искушение Глава 828 Последнее искушение «Отшельник» ехала в тыквенной карете, следуя за яркой шерстяной нитью на земле и непрерывно спускаясь по тёмному туннелю. Неизвестно, сколько прошло времени, когда она оказалась перед пещерой естественного происхождения. Тот не слишком реалистичный клубок ярких шерстяных нитей остановился именно здесь. Большая стая крыс и тыквенная карета вслед за этим исчезли, а «Отшельник» плавно опустилась, став обеими ногами на землю. Ей даже не потребовалось снимать очки, сидевшие на переносице, чтобы в непроглядной тьме разглядеть пролитые на землю и разъедавшие грязь лужи гноя и крови. На мгновение перед взором «Отшельника» словно возникла какая-то сцена из прошлого: Размытый силуэт, пошатываясь, шёл к пещере, и с каждым шагом с него со сплошным «пач» падала комком гнойная кровь, врезаясь в поверхность камней и грязи с шипением разъедания. «Отшельник» обошла эти лужи гноя и крови и вошла в естественную пещеру впереди, но там никого не было, и даже тянувшийся след из гнойной крови резко обрывался. Казалось, будто фигура, с которой капала гнойная кровь, в конце концов полностью израсходовала плоть и кровь, не оставив ни малейших следов, либо попросту испарилась. Он исчез. «Кемоло просто так исчез…» «Отшельник» тут же с помощью магии создала девять палящих солнц. Это принесло невероятно высокую температуру, и лужи гноя и крови на земле начали проявлять признаки испарения. Затем обладательница карты Старших Арканов сняла очки с переносицы. Гной и кровь, на которые она смотрела, в то же мгновение изменились. Какая уж тут гнойная кровь — это были сплетённые воедино, густые и сложные символы или письменность. Эти символы и знаки, сгруппировавшись в сгустки, разъедали разные камни и грязь, пылая яркой, слепящей алостью. Даже с оккультными знаниями «Отшельника» было трудно разгадать, что именно они означают. «Превратившиеся из плоти и крови Кемоло?» «Отшельник» немного порассуждала и решила отделить и забрать все кроваво-красные символы и знаки, чтобы показать какому-нибудь высокостатусному «Дешифровщику». ………… Морора, бар «Плотоядные», второй этаж. Люмиан снова погрузился в кошмар, но на этот раз довольно чётко сознавал, что спит. Ему снилось, будто он идёт по тёмному, погружённому во мрак туннелю, где под ногами вымощены каменные плиты, по бокам встроены кирпичи, а на стенах через равные промежутки висят ржавые железные бра, из которых ни одно не зажжено. Люмиан брёл без какой-либо цели: то поворачивал направо, то спускался по ступеням ниже, то присаживался у стены ненадолго отдохнуть. Вдруг он увидел, как впереди замаячили желтоватые отсветы. В лучах этого света показались фигуры, облачённые в чёрные балахоны. Все они держали тихо горящие переносные фонари, а на глазах у них были повязаны плотные слои чёрной ткани. Отряд стражей порядка… Отряд подопытных… — Люмиан мгновенно всё понял. Неужели мне снится то, что происходит в подземном мавзолее? Это действительно очень похоже на сведения о запечатывании «0–01» и описания из тех книг… Неужели с помощью имеющихся знаний и полученного загрязнения я воссоздал во сне один из туннелей подземного мавзолея? В этот момент стражи порядка, бывшие одновременно подопытными, хотя и завязали глаза, ослепли и ничего не видели, шли чрезвычайно ровно, строго по прямой линии вперёд. Я… кажется, у меня сейчас не завязаны глаза… Не случится ли чего-то аномального? Нет, я ведь всего лишь во сне… — Хотя у Люмиана и было осознанное сновидение, его мысли оставались слегка заторможенными и вялыми, словно под воздействием сна. Когда он уже собирался разминуться с отрядом подопытных с фонарями, его взгляд естественным образом упал на один из них. На стеклянном корпусе этого фонаря, закреплённом в медной металлической рамке, отразилась чёрная тень. Тень походила на человека, мельком пронеслась и перескочила на другой фонарь. Это не моя тень… и не того, кто держит фонарь… Это… это «Человек из зеркала», порождённый разъедающей силой мавзолея? Или же тот «Человек из зеркала», что пробрался в Морору? — Люмиан вздрогнул от испуга, ощутив, как окончательно проясняется разум. Он вгляделся и как раз увидел, как эта слегка искривлённая чёрная тень, будто принадлежащая человеку, остановилась и с отсвечивающей огнём стеклянной поверхности фонаря оглянулась на него. Стоило их взглядам встретиться, как тень мгновенно исчезла. Перед глазами Люмиана всё зашаталось, и весь туннель, озаряемый светом фонарей, затрясся вслед за этим. Всего за несколько секунд Люмиан невольно очнулся и открыл глаза. Его всё ещё качало, кровать скрипела, а дом грохотал и содрогался. Землетрясение? — без нималейшего удивления сделал вывод Люмиан. В Мороре он уже пережил четыре землетрясения, одно извержение вулкана, пять сильных ливней, четыре урагана, три смерча, два града, два снегопада… Зачастую за день случалось более двух экстремальных проявлений погоды, хотя бывали дни, когда в течение всего дня обычная погода просто сменяла одну другой. По собственным наблюдениям Люмиана и его жизненному опыту, нынешнее землетрясение ещё не могло разрушить массивное и крепкое здание бара «Плотоядные», поэтому он лежал абсолютно спокойно, и у него не возникало ни малейшей мысли поскорее вскочить с кровати и выбежать на улицу. В крайнем случае можно ведь и «Телепортироваться» в Церковь Знаний. Люмиан смотрел на всё ещё дрожащий потолок, прокручивая в голове недавний кошмар: «Просто землетрясение произошло как раз вовремя и разбудило меня, или же то, что я пережил в кошмаре, спровоцировало это землетрясение?» Поразмыслив над этим всерьёз, Люмиан склонился ко второму. Но это означало, что его сегодняшний кошмар действительно связал его с тем подземным мавзолеем! 'Только что я блуждал по подземному мавзолею в какой-то странной форме существования, без необходимости завязывать глаза и не нуждаясь в фонаре? 'Картины, которые я видел, и сцены, которые пережил — всё это происходило на самом деле, происходило прямо сейчас? «И 'Человек из зеркала», появившийся на фонаре, тоже был настоящим? «Хм, он не похож на 'Человека из зеркала» того, кто нёс фонарь, их физическое состояние довольно заметно отличается. «Тот 'Человек из зеркала» из Трира? Используя силу особого зеркального мира, он опередил меня, Альбуса и Джули и начал исследовать подземный мавзолей? 'Если это действительно так, то он, возможно, начал уже много дней назад, и до успеха ему, быть может, осталось не так уж долго… 'Когда я увидел его, он одновременно увидел меня… В каком облике, в каком состоянии и в какой форме существования он увидел меня? «Хм, если войти в подземный мавзолей с незавязанными глазами, подопытные увидят в собственных глазах соответствующих „Людей из зеркала“ и тем самым окажутся заменены?» В голове Люмиана пронеслась вереница вопросов, и у него постепенно возникло чувство тревоги от того, что время поджимает и не ждёт. Он сел на кровати и устремил взгляд к окну. К этому моменту землетрясение улеглось, и за не слишком плотными шторами небо, казалось, слегка просветлело. Люмиан выдохнул, подавил всплывшие в душе негативные эмоции и решил поспать ещё немного — до шести утра. Он обязан был поддерживать наилучшее состояние, чтобы завершить последующее обучение, от которого оставалось ещё три дня, иначе вполне мог из-за учёбы утратить контроль или погибнуть. Проснувшись естественным образом, Люмиан съел приготовленный Лесом завтрак и отправился прямо в Церковь Знаний, где уселся на прежнее место и, читая книгу, стал одновременно наблюдать за обстановкой у входа в подземный мавзолей. Таким образом, если действительно случится какая-то аномалия, он в мгновение ока сможет «Телепортироваться» туда и спуститься под землю! После того как молнии с громом и безоблачное ясное небо сменили друг друга один раз, Люмиан завершил утреннее обучение и собрался вернуться в бар «Плотоядные», чтобы пообедать. Когда до цели оставалась ещё треть пути, он услышал со стороны бара исполненный боли и отчасти услады пронзительный вопль. 'Джули опять за своё? Сегодня у неё настроение и не плохое, и не хорошее… «К тому же полдень — сравнительно занятое время для бара… Кто-то пристал к ней?» Люмиан покачал головой, посчитав, что Джули как работник слишком недобросовестна. Вскоре он вернулся в бар «Плотоядные» и увидел, что и перед барной стойкой, и внутри зала никого нет, столы и стулья почти сплошь перевернуты, стаканы разбиты в разных местах, а выпивка разлита по полу, причём часть её уже застыла льдом. 'Похоже, будто Джули внезапно сошла с ума, напала на всех посетителей и выгнала их… «Что же тут опять произошло?» Люмиан мгновенно предельно насторожился. Будучи боссом бара «Плотоядные», он, с одной стороны, жалел понапрасну переведённую выпивку, а с другой — уловил явную аномалию. Он помнил, что когда утром выходил из дома, с Джули ещё всё было в порядке, она даже проявила инициативу и помогла Лесу подготовить продукты, которые требовались на сегодня. Люмиан потянул носом, уловив слабый запах крови и лёгкий аромат, напоминающий цветы каштана. Для подавляющего большинства мужчин этот последний запах был более чем знаком. «Что-то не так. Судя по моим наблюдениям, Джули собирает урожай до того, как цель окончательно сорвётся, не давая ей взойти на вершину услады, а в этот раз даже остался довольно отчётливый запах… Неужели она позволила изначальному владельцу экспоната насладиться?» Люмиан нахмурился и, следуя за запахом крови, поднялся на второй этаж и толкнул дверь в комнату Джули. На кровати Джули лежал обнажённый Лес с широко распахнутыми глазами, полураздутым ртом и кровавым месивом из плоти и крови между ног. Он был уже мёртв. «Джули подняла руку на Леса?» Люмиан посмотрел в глаза Леса и увидел застывшие в них предельную усладу, расслабленность и очевидную боль, при этом во всей комнате не имелось следов потустороннего боя, лишь брызги свежей крови да несколько источников каштанового запаха повествовали о разыгравшейся ранее истории. Это заставило Люмиана заподозрить, что Лес лёг в постель с Джули по собственной воле. И этот кулинар человеческого мяса заранее знал, что Джули сделает. Точно так же и поведение Джули отличалось от обычного: казалось, она позволила Лесу дойти до разрядки. «Лес пытался обрести освобождение? Или хотел нанести удар первым, но потерпел неудачу?» Люмиан вовсе не то чтобы не мог принять случившееся, скорее нашел это чересчур внезапным. Люмиан устремил взгляд на остатки лишённых духовности следов крови у рта Леса. Поразглядывав их несколько секунд, он вдруг вспомнил фразу, которую Джули когда-то сказала Лесу: «Я решила соблазнить тебя напоследок.» Напоследок… Взор Люмиана резко сузился: По мнению Джули, сейчас наступил решающий момент? Она собирается начать свои финальные действия? Куда она отправилась прямо сейчас? ---------- Глава 829 Вход Глава 829 Вход Люмиан напрямую активировал черный символ на правом плече и «Телепортировался» в ту бескрайнюю кладбищенскую рощу, «Телепортировался» к самому входу в подземный мавзолей. Это место словно соорудили в форме пасти какого-то исполинского зверя: серо-белые каменные ступени тянулись от самого зева вглубь непроглядно-черного пищевода. Люмиан подозревал, что Джули уже вошла в подземный мавзолей. Каков бы ни был замысел Секты Демонессы, в конечном счете он неизбежно упрется в «0—01», запечатанный в самых глубинах подземного мавзолея! Люмиан попытался различить запахи в районе входа, но уловил лишь аромат травы, деревьев и сырой земли после дождя, не обнаружив ни капли благоухания, оставленного Джули. В то же время он пристально осмотрел серо-белые каменные ступенчатые пролеты, нижняя часть которых утопала в темноте, надеясь найти свежие следы — ведь совсем недавно бушевала гроза и прошел проливной дождь. «Никаких следов пребывания Джули…» Люмиан развернулся боком, превратился в ослепительно-белое копье пламени и со свистом преодолел сотню метров, опустившись у боковой стены Церкви Познания. Не ставя себе целью идти вразрез, он распахнул ближайшее витражное окно, впрыгнул в церковь и дробным шагом подбежал к Херабергу, облаченному в простую белую мантию с отделкой из латунных нитей. «Ваше Высокопреосвященство, вы не знаете, в какой комнате живет Селеста?» — дыхание Люмиана оставалось ровным, но говорил он очень быстро. Архиепископ Мороры Хераберг с улыбкой ответил: «Третий этаж, ближе всего к кладбищу, та самая комната, откуда виден вход в мавзолей.» Люмиан на мгновение опешил: Э-э, вы же абсолютно всё знаете… Не теряя времени на лишние вопросы, он снова вспыхнул ослепительно-белым пламенем и, влеча за собой ярко пылающий хвост, устремился к лестничному маршу, словно брошенное копье. Миновав несколько пролетов, Люмиан оказался перед дверью комнаты Селесты, этой «Демонессы». Протянув руку, он взялся за отлитую из латуни ручку, слегка повернул её и толкнул деревянную дверь. Комната была прибрана очень чисто, без единой лишней вещи: лишь односпальная кровать, письменный стол, стул и полка для книг и всяких мелочей, что создавало аскетичное ощущение монастырской кельи. «И вправду, Селеста тоже исчезла…» — Люмиан подтвердил свои догадки. Он не стал сразу входить в комнату, ощущая, что внутри всё усеяно невидимой паутиной, несущей патогены, словно это было логово ядовитого паука. Готовясь пустить огонь, чтобы выжечь незаметную глазу дрянь, Люмиан продолжал внимательно всё осматривать. Он заметил, что Селеста, вероятно, ради отыгрыша роли поддавшегося некоторому загрязнению подопытного, не держит в комнате ничего, кроме самого необходимого. Теперь же, с ее исчезновением, пропал даже сменный черный балахон — повсюду царила пустота, а больше всего привлекало внимание зеркало, стоявшее на письменном столе возле окна. То было самое обычное туалетное зеркальце, и его наличие в комнате «Демонессы» выглядело вполне естественным и разумным. Однако Люмиан навел себя благодаря этому на определенную мысль: 'Селеста ушла через зеркальный мир? 'Отряды правопорядка входят и выходят группами, она вряд ли стала бы рисковать и надеяться, что Церковь Познания закроет глаза, позволив ей с гордым видом в одиночку выйти из церкви… 'Они с Джули встретятся в каком-то месте зеркального мира? «Неужели Джули и Селеста проникли в подземный мавзолей с помощью зеркального мира, оттого у входа и не осталось ни единого следа?» Придя к этой мысли, Люмиан вновь ощутил, как в его разуме возникает сеть мыслей, сплетенная из разнообразных сведений и разных догадок. Он быстро сформулировал предположение: 'Селеста до этого несколько раз под видом подопытного патрулировала подземный мавзолей и меняла марионеток-солдат, чтобы разместить зеркала в ключевых узлах или получить координаты предметов с зеркальной поверхностью? «Когда я раньше использовал 'зеркальную запонку», то не мог определить, какие именно зеркала находятся внутри подземного мавзолея, и не мог распознать, таится ли в них опасность… 'Так вот в чем заключалась подготовка Секты Демонессы! А теперь Селеста овладела миром, образованным этими зеркалами в подземном мавзолее, и они могут перейти к официальным действиям? 'Почему же они не начали сразу после того, как она закончила свое прошлое дежурство? «Потребовалось еще несколько дней на иную подготовку?» Мысли бурлили, и Люмиан, понизив голос, произнес: «Термиборос, как ты думаешь, мне стоит прямо сейчас войти в подземный мавзолей или же продолжить учебу, надеясь, что Джули и Селеста не смогут добиться своей цели?» Не дожидаясь ответа Термибороса, Люмиан сам усмехнулся: «Я не стану возлагать надежды на то, что другие провалятся сами по себе.» Он уже принял решение. А именно: отправиться в подземный мавзолей, чтобы сорвать и остановить действия Секты Демонессы, выгадав еще пару-тройку дней! Единственная проблема заключалась в том, что в подземном мавзолее придется завязать глаза, и он не сможет в свободное время читать книги и продолжать учебу. Интересно, есть ли способ превратить текст в звук… В записках Колдуна Авроры описаны подобные идеи и первичные результаты экспериментов, но, увы, сам я — не «Колдун»… — едва Люмиан вздохнул про себя, как услышал величественный, многослойный голос давно молчавшего Термибороса: «Это крайне опасно.» И впрямь ответил… На этот раз его ответ — проявление благих намерений или очередная интрига? Он лишь указал на опасность, не став настойчиво отговаривать… Неважно, противится ли Термиборос моему походу или намеревается завлечь меня, я всё равно пойду… — Люмиан быстро взял себя в руки и с ухмылкой сказал: «Возможно, мы оба станем марионетками „0—01“.» «За исключением меня», — мощным голосом отозвался Термиборос. Вот как? — Люмиан вновь обратился в копье пламени и стремительно вернулся в главный зал церкви. Сложив улыбку, он подошел к Херабергу и достал три книги: «Ваше Высокопреосвященство, я еще не дочитал две с половиной книги. У вас нет способа превратить оставшиеся знания в звуковую информацию, чтобы я мог исследовать подземный мавзолей и одновременно учиться?» Морщины на лице Хераберга постепенно разгладились, а взгляд стал ещё более мягким: «Хорошо, хорошо, именно такое отношение к учебе и требуется.» Достав тонкую латунную пластинку, он взял книги из рук Люмиана. В его янтарных глазах мгновенно закружился водоворот из бесчисленных символов и знаков. Люмиан увидал, как из трех книг поднялись крошечные искорки света: плотно сгрудившись, они слились в бурную реку и широким потоком устремились внутрь латунной пластинки. Что это за мистическое искусство… — Люмиан даже немного обомлел от увиденного. Перед тем как отправиться в Ленбург, он специально собрал из самых разных источников подробные сведения о Церкви Познания, включавшие в себя и часть информации о пути «Читателя». Насколько ему было известно, Последовательность 5 пути «Читателя» именуется «Наставником Мистических Искусств» — они способны самостоятельно изобретать и создавать особые заклинания. Вскоре эти искорки света полностью исчезли, латунная пластинка заметно заблестела, а символы и узоры на ее поверхности приобрели объемный вид. Раздалось два щелчка, и Хераберг отломал два уголка от латунной пластины, размяв и скрутив их в цилиндрики. Глядя на это, Люмиан постепенно приоткрыл рот: Без помощи пламени, думаю, мне и просто руками было бы весьма непросто отломать два куска латуни, не говоря уже о том, чтобы мять их пальцами, словно пластилин… Ваше Высокопреосвященство, на вашем Пути «Читателя» все такие жестокие, или это вы, как марионетка, так особенны? Эти два ваших пальца могли бы перемолоть мои кости в порошок… Или же это сопутствующий эффект какого-то мистического искусства? «Вставь в уши. Заклинание активации — слово „Слушай“ на языке Древнего Гермеса, я знаю, что ты владеешь только этим языком и ещё не освоил должным образом язык гигантов и эльфийский язык, а заклинание деактивации — „Остановись“.» Хераберг протянул Люмиану латунную пластину и два цилиндрических латунных беруша. Люмиан подсознательно возразил: «Я ещё знаю язык Гермеса.» Он понимал, что архиепископ Хераберг имел в виду языки, способные приводить в действие сверхъестественные силы. «Язык Гермеса?» Хераберг усмехнулся. Из его смеха и выражения лица Люмиан почувствовал презрение — презрение к языку Гермеса. Время поджимало, и Люмиан не стал расспрашивать дальше. Надев один латунный беруш и спрятав оставшиеся вещи, он тут же превратился в пылающее копьё ослепительно-белого пламени и через открытое витражное окно вылетел прямо к входу в подземный мавзолей. Люмиан перевёл дыхание и достал из «Вещмешка путешественника» карбидную лампу и белый бинт. Зажегши карбидную лампу, он виток за витком обмотал бинт вокруг головы, завязав себе глаза. Перед глазами Люмиана постепенно потемнело, и он перестал что-либо видеть. Для «Охотника», чья работа весьма зависит от зрения, это ощущение точно нельзя было назвать приятным. Нащупав и подняв карбидную лампу, Люмиан осторожно, шаг за шагом, пошёл вниз по серовато-белым каменным ступеням у входа. Он изо всех сил старался удерживать равновесие, опасаясь оступиться и покатиться кубарем в подземный мавзолей, словно колесо. Не то чтобы он боялся получить травму, скорее переживал, как бы не разбить и не погасить карбидную лампу в руках. «Быть слепым паршиво…» — пробормотал Люмиан, одновременно выстраивая в голове трёхмерную карту. Большая часть сведений для карты исходила из материалов о запечатывании «0—01» и книги «Примеры строительства подземных мавзолеев», а меньшая — из сцен его кошмаров за последние два дня. Опираясь на ментальную карту, а также на превосходный слух, обоняние и контроль над собственным телом, Люмиан постепенно приспособился к полной темноте перед глазами и стал спускаться всё увереннее. Наконец он преодолел все ступени и официально вступил в подземный мавзолей. Он почувствовал, как окружающая тьма нахлынула подобно приливу, въедаясь в кожу, принося с собой промозглый холод и медленный уход жизненных сил. Практически одновременно с этим центр его правой ладони стал ледяным. Аномалия с неудержимой утечкой жизненных сил сразу же прекратилась. «„Метка Даоса Преисподней“ активировалась?» — задумчиво прошептал про себя Люмиан. — «В сложившейся ситуации, даже если бы я не взял с собой зажжённую карбидную лампу, со мной в этой тьме мавзолея ничего бы не случилось. Хе-хе, когда я позже пересекусь с Джули и остальными, можно попробовать использовать способность „Охотника“ воздействовать на пламя и напрямую потушить их фонари. Однако у Джули есть свои особенности, да и у Селесты, скорее всего, тоже, так что их не обязательно так уж легко поглотит тьма…» Люмиан с завязанными глазами повернулся из стороны в сторону, с помощью полуактивированной чёрной метки на правом плече ощущая, где находится голова «Гноящейся отсечённой руки». Он намеревался сначала найти эту штуку, а уже потом помешать Джули и Селесте. Когда придёт время, он сможет сбросить хранящиеся отдельно части тела «Гноящейся отсечённой руки» вместе и посмотреть, какие аномальные изменения произойдут, подстроив врагам «сюрприз». Возможно, из-за того, что они находились в одном подземном мавзолее, Люмиан быстро почувствовал призыв и особую связь с останками приятеля-отсечённой руки. Она была совсем неподалёку! ---------- Глава 830 Слепой бой Глава 830 Слепой бой Морора, пятый этаж Церкви Знаний. Страж порядка в черном балахоне с капюшоном стоял у окна, глядя на подобный исполинскому зверю вход в подземную усыпальницу. В его глазах отразился силуэт Люмиана, шаг за шагом спускающегося по серо-белым каменным ступеням. Где-то в Мороре Альбус Медичи точно так же стоял у окна, но в его глазах отражались вовсе не здания в десятке метров от него, а кладбище, которое с этой улицы не должно было быть видно, и силуэт Люмиана. «Начинается?» Этот потомок «Красного Ангела» усмехнулся. ………… Люмиан с завязанными глазами без спешки продвигался в темноте, следуя меткам на карте в своей голове и приближаясь к голове «Гноящейся отсеченной руки», которую он чувствовал. «Здесь конец, нужно повернуть налево… И правда один в один как на иллюстрации в книге…» Люмиан протянул правую руку, в которой не было карбидной лампы, и коснулся чего-то холодного и твердого. Должно быть, это была стена. Затем он повернул налево, прошел еще немного вперед и остановился. Он чувствовал, что голова «Гноящейся отсеченной руки» находится всего в двух-трех метрах справа от него, а вокруг царила полная тишина. Люмиан развернулся боком и попытался протянуть правую ладонь в том направлении, но снова нащупал лишь холодную и твердую стену. «За стеной? Хм, судя по иллюстрации, за ней должна быть комната, а до двери нужно пройти еще метров пять…» Хотя Люмиан ничего не видел, в подобной ситуации проявлялась вся важность знаний. Отсчитывая шаги, он дошел до места, где должна была быть дверь, протянул руку и действительно нащупал деревянные доски. Нащупав дверную ручку, Люмиан слегка повернул ее и толкнул приоткрытую дверь. В то же время он про себя пробормотал: 'Альбус так просто бросил ее, и голова братишки-руки смогла залететь прямо сюда? 'Даже попрыгунчик, пожалуй, не смог бы так зарикошетить. Хотя до входа отсюда недалеко, здесь два поворота, да и дверь заперта… «Дверь закрыли потом?» Люмиан стал еще настороженнее и прислушался к звукам за дверью. Не было слышно ни звука. Он медленно, шаг за шагом вошел в комнату и направился к тому углу, откуда исходило непрерывное зловоние гниения и где особая связь стала чрезвычайно отчетливой. Его правая ладонь погрузилась в «Вещмешок путешественника», готовая в любой момент вытащить «Меч Мужества», а левая рука, державшая карбидную лампу, протянулась вперед, тянясь к голове «Гноящейся отсеченной руки». Голова находилась довольно высоко — она лежала не на полу, как предполагал Люмиан, а, похоже, была помещена на какую-то полку. В следующее мгновение костяшки кулака Люмиана коснулись чего-то скользкого, мокрого и слегка шевелящегося. Пять холодных предметов, похожих на пальцы, мгновенно сжались, обхватив левый кулак Люмиана. У Люмиана мгновенно онемела кожа на голове. Натолкнуться на такое, когда ничего не видишь своими глазами — это удвоенный, нет, вчетверо, впятеро больший страх. Он понятия не имел, что это вообще за дрянь! Он мог лишь утверждать наверняка: это не принадлежало голове «Гноящейся отсеченной руки», ведь то была просто голова! Вспыхнув, левый кулак Люмиана объяло слепяще-белое пламя. Его кулак не отступил, а двинулся вперед — за счет внезапного, короткого ускорения он со звонким хлопком врезался прямо между теми пятью предметами, похожими на пальцы. Бум! Яростный взрыв отбросил скользкие, мокрая «пальцы», после чего Люмиан тут же активировал черный символ на правом плече, находившийся в полуактивном состоянии, и телепортировался за спину того предмета, который походил на голову «Гноящейся отсеченной руки». «Хм!» Люмиан выдохнул носом два луча белого света. Он почувствовал, что, должно быть, попал в цель. Не дожидаясь, пока противник упадет без сознания, его левый кулак с карбидной лампой, объятый бушующим пламенем, со всей дури обрушился вперед, тогда как правая ладонь была готова в любой момент схватить «Меч Мужества» и вытащить его. Бам! Люмиан словно врезался в кусок иссохшего, но упругого дерева, и без промедления взорвал накопленную силу пламени. Грохот! Неистовая взрывная волна оттолкнула скользкое, мокрое «дерево» на некоторое расстояние вперед. После этого штуковина затихла, так и не издав глухого звука падения на пол. Люмиан осторожно превратился в копье из слепяще-белого пламени и со свистом устремился в погоню. Он почувствовал, что пронзил засохшее дерево, наполненное ржавчиной и плотью, и среди едкого, бьющего в нос запаха опустился перед головой «Гноящейся отсеченной руки». Во время этого процесса он не встретил никакого сопротивления и не столкнулся с существенным контратакующим ударом. «И это всё?» Совершенно не видящий ничего Люмиан почувствовал некую неуверенность. Удерживая правую ладонь в «Вещмешке путешественника», он зажал ртом дужку карбидной лампы, протянул левую руку наискосок вверх и каждую секунду был готов активировать контрактную способность «Переход сквозь мир духов». В загустевшей атмосфере Люмиан нащупал липкий, испускающий зловоние, обмякший кусок плоти, а также жирные, мерзкие пучки «сорняков». «Это, должно быть, волосы братишки-руки… Других странностей нет…» Люмиан набрался храбрости и продолжил ощупывать дальше. Вскоре он нащупал нечто, похожее на гнилую шею, и «плечи» с отчетливыми ранами. Плечи… Хотя Люмиан был морально готов, он все равно вздрогнул. Не могла же голова «Гноящейся отсеченной руки» сама вырастить себе тело? Подождав несколько секунд и не дождавшись внезапного нападения, Люмиан переместил левую ладонь выше, схватил пучки «сорняков», похожие на волосы, и потянул на себя. По мере того как он прилагал все больше сил, перед ним раздался визгливый, будто неохотно вылетающая винная пробка, звук «чпок». Центр тяжести Люмиана тут же качнулся, а сила будто ушла в пустоту. Он силой оторвал голову цели! Практически одновременно с этим правая ладонь Люмиана, погруженная в «Вещмешок путешественника», ощутила, что две части трупа «Гноящейся отсеченной руки» зашевелились, но, не имея возможности преодолеть пространственный барьер, они лишь извивались, сближаясь друг с другом и медленно расталкивая кучи хлама. «Вот она, голова братишки-руки… Так кто же только что пытался „пожать мне руку“?» В голове Люмиана внезапно пронеслась вереница сцен: Голова, летящая и волочащая за собой окровавленный позвоночник; обезглавленный труп, гоняющийся за этой головой… «В подземной усыпальнице, запечатывающей „0—01“, тоже были подобные обезглавленные трупы. Неужели один из них принял голову братишки-руки за свою собственную и пристроил её к своей шее? Неудивительно, что Альбус просто так бросил ее, а голова братишки-руки „забрела“ сюда…» Люмиан, быстро построив догадку, нашел эту ситуацию одновременно абсурдной и жуткой. Если бы союз обезглавленного трупа и головы «Гноящейся отсеченной руки» просуществовал еще полгода-год, возможно, произошло бы нечто ужасающее… Люмиан не смел положить голову «Гноящейся отсеченной руки» в «Сумку путешественника»: это неизбежно приведет к слиянию частей трупа, призовет «Гноящуюся отсеченную руку» и завершит рекомбинацию. Люмиан хотел сделать это только после того, как встретит Джули, Селесту или Альбуса с Ванаком. Левой рукой он одновременно держал голову «Гноящейся отсеченной руки» и карбидную лампу, служившую лишь для вида, собираясь покинуть эту комнату. Внезапно Люмиан что-то почувствовал и втянул правое плечо. Ему показалось, что что-то пытается похлопать его. Но когда он уклонился, вокруг снова не осталось ничего необычного, царила тишина. На поверхности тела Люмиана тут же вспыхнуло ослепительно-белое пламя, разросшееся в сферу и хлынувшее во все стороны. Оно лишь подожгло то существо, на котором изначально сидела голова «Гноящейся отсеченной руки». Ничего не видя, Люмиан не стал упрямо выяснять, что именно только что пыталось похлопать его по плечу. Вспомнив ход предшествующего боя, он быстро определил своё текущее положение и направление, куда был обращен лицом. Затем твердым шагом он вернулся к двери и вышел наружу, на протяжении всего пути ведя себя так, словно видел каждую деталь вокруг. То, что он наконец получил голову «Гноящейся отсеченной руки», немного придало Люмиану уверенности. Руководствуясь трехмерной картой, сложившейся в его голове, он направился к нижнему ярусу подземного мавзолея, забитому марионетками-солдатами. С несколькими слоями белых бинтов на глазах, он то поворачивал направо, то шел вперед, то спускался по лестнице, то наощупь открывал двери — то тяжелые, то простые. Он не забыл на языке Древнего Гермеса активировать тот латунный талисман, одним ухом учась, а другим контролируя обстановку вокруг. На ходу Люмиан внезапно сгустил в правой ладони сгусток огня и швырнул его наискось вперед, вытянув в пылающий прямой меч. Он будто бы задел что-то, но это казалось лишь иллюзией. Люмиан не стал поддерживать этот огненный прямой меч, позволив ему угаснуть, и не стал выяснять, было ли то, с чем он только что столкнулся, реальным или же это явилось лишь чрезмерной реакцией из-за крайнего нервного напряжения и потери зрения. Хотя ни одно из известных ему знаний не говорило об этом прямо, предшествующий опыт подсказывал ему один ключевой момент: Внутри подземного мавзолея то, что считаешь реальным, с высокой вероятностью станет реальным! Пока нет реальной угрозы для себя, лучше считать затаившуюся опасность несуществующей! Преодолев еще один пролет лестницы, Люмиан внезапно почувствовал на себе устремленные со всех сторон взгляды. В этот миг у него возникло импульсивное желание сорвать с лица бинты и посмотреть, что же происходит на самом деле. Кап. Холодная капля жидкости упала на тыльную сторону его левой ладони. Она была немного липкой, но запаха крови Люмиан не почувствовал. Кап, кап, кап… Холодных «капель воды» становилось все больше и больше, они падали все чаще, словно начался ливень. Внутри мавзолея, на глубине добрых двух-трех десятков метров под землей, начался «ливень». Что за хрень здесь происходит, как выглядит всё вокруг… В той книге лишь упоминалось, что здесь находится зал, если идти прямо, можно добраться до выхода, но не приводилось конкретного плана и не говорилось ни о чем особенном в зале… Люмиан, терпя пропитывающие его «дождевые капли», под взглядами бесчисленных глаз сделал шаг правой ногой вперед. Бум! Внезапно раздался барабанный бой, словно ударивший по самому сердцу Люмиана и вызвавший у него мучительный позыв выплюнуть горсть крови. Бум, бум, бум! Барабанная дробь становилась все отчетливее и все неистовственнее. И Люмиан еще смутно услышал тихий, царапающий душу смешок. ---------- Глава 831 Подобный? Глава 831 Подобный? Грохот барабанов «бум-бум-бум» не прекращался, и каждый удар входил в резонанс с биением сердца Люмиана, отчего ему становилось настолько дурно, что хотелось плеваться кровью. Превозмогая недомогание, он продвигался сквозь ледяную жидкость, лившуюся подобно «проливному ливню», под взглядом бесчисленных глаз и среди странного, тихого хихиканья, упорно шагая вперёд. Шаг, два, три… В тёмном поле зрения Люмиана, закрытом бинтами, внезапно вспыхнул кроваво-красный цвет. То была алеющая равнина, по которой величественным маршем двигалась армия нежити в железно-чёрных доспехах. «Тот самый кошмар, который приснился мне самым первым, когда я только начал учиться?» — стоит Люмиану мелькнуть этой мысли, как картина «перед глазами» разлетелась на куски, накладываясь на изображения пылающего дворца, леса из молний, горы из трупов и костей, а также стройно шагающего отряда подопытных с завязанными глазами. Всё это были фрагменты кошмаров, снившихся ему за последнее время. Люмиан тут же понял, что дело вовсе не в том, будто бинты утратили силу и позволили ему узреть обстановку в зале, а в том, что под воздействием некой силы у него возникла галлюцинация, в которой было трудно отличить явь от вымысла. В то же время глухой монотонный голос, эхом отдававшийся в его левом ухе, больше не зачитывал знания из книг: он становился то визгливым, то хриплым, ревя о чём-то непонятном. Следом Люмиан почувствовал, как центр его правой ладони обжёг зной, отозвавшийся колющей болью. Остаточная аура «Кровавого Императора» Алисты Тюдор оказалась задета! Сразу после этого метка «Даоса Преисподней» стала ещё более ледяной, подавляя свирепость и безумие, рвавшиеся наружу, а в левой части груди Люмиана тоже возникло лёгкое чувство жжения. «Это что, сборная солянка…» — привычно усмехнулся про себя Люмиан. Вслед за этими изменениями капающая ледяная жидкость стала чуточку мягче, словно мрачные, мокрые ладони одна за другой поглаживали его тело. Грохот боевых барабанов «бум-бум-бум» больше не совпадал с каждым ударом сердца Люмиана, приставленные отовсюду взгляды лишились своей заставлявшей зудеть кожу головы сути, а тихое, щекочущее хихиканье превратилось в нежное, чарующее пение, то проявлявшееся, то затихавшее. Люмиан опешил, и у него возникла смутная догадка. Сохраняя неторопливый и не слишком быстрый шаг, он направлялся в глубь зала, отмеченную на карте в его голове. «Капли дождя», барабанный бой, взгляды и пение больше не менялись, благодаря чему его путь проходил необычайно гладко. «Это скверна, полученная мной при знакомстве с материалами о запечатывании '0–01» и изучении тех знаний, была спровоцирована опасностями внутри этого зала, повергнув меня в галлюцинацию из тех кошмаров… А они, в свою очередь, заставили местную опасность признать меня и посчитать себе подобным — таким же сородичем, подвергшимся относительно сильному загрязнению от «0–01»? «Это также спровоцировало остаточную ауру 'Кровавого Императора», а метка «Даоса Преисподней» и печать господина «Шута» вступили в цепную реакцию. Не будь всего этого, я бы и впрямь превратился в себе подобного для окружающей опасности, став настоящим подопытным… «Хм, а не сыграла ли печать господина „Шута“ пассивную роль в запутывании восприятия и понятий? Суждение о том, что сходная степень загрязнения приравнивается к „своему“, может вытекать из „закона подобия“ в мистицизме, а может быть и результатом использования уязвимости…» Мысли Люмиана постепенно прояснялись; он поднял правую руку, прижал её к левой стороне груди и беззвучно заговорил сам с собой, попутно подшучивая над собой: «Хвала господину 'Шуту»! 'Спасибо архиепископу Херабергу, спасибо за то, что знания принесли силу! «Учёба приносит мне радость!» Люмиан слушал странный рёв, доносившийся из берушей, пытаясь разобрать, какую информацию тот таит, и одновременно продолжал быстро продвигаться вперёд, чтобы не спровоцировать опасности, которых сам не видел. Отсчитывая шаги и расстояние, сверяясь с картой в своей голове, он наконец добрался до места, где, судя по всему, располагался выход из зала. И ровно в этот момент сцены кошмаров «перед глазами» Люмиана изменились. Казалось, он оказался на огромной высоте и смотрел свысока на ту самую гору, сложенную из трупов и костей. Его взгляд скользил всё ниже и ниже: мимо бледного пламени и тёмно-красного свечения, пылавших в глазницах трупов, мимо гниющей плоти и бледных костей, опускаясь на тёмно-красную, почти чёрную землю, на доспехи железно-чёрного цвета. На металлической поверхности этих доспехов отражалась одна и та же тёмная фигура. Люмиан чётко разглядел её: То был серийный убийца Гэй в очках, выглядевший вполне интеллигентно! Этот изгнанник, отправленный в Морору вместе с Люмианом, Джули и Лесом, побыв некоторое время в Церкви Познания и почитав там книги, неизвестно куда пропал, и Люмиан больше с ним не пересекался! Многочисленные отражения Гэя на металлических доспехах, казалось, ощутили на себе взгляд Люмиана и резко вскинули головы, уставившись наверх, но тут же стремительно опустили их обратно, будто только что совершили инстинктивно ошибочный выбор. Разрозненные картинки «перед глазами» Люмиана тут же исчезли и больше не появлялись. 'Гэй? 'Его силуэт отразился на поверхности каждого из тех железно-чёрных доспехов… А это всё равно что множество зеркал… «Он и есть тот самый „Человек из зеркала“, проникший в Морору?» Глаза Люмиана, скрытые белыми бинтами, внезапно расширились. Он быстро сравнил силуэт Гэя с силуэтом «Человека из зеркала», увиденным ранее в кошмаре: С высокой долей вероятности это был один и тот же человек! «Надо же, это он… Да ещё и додумался отправиться на учёбу в Церковь Познания… На данный момент он уже добрался до окрестностей той горы из трупов?» — Люмиан неожиданно осознал, что Гэй, этот «Человек из зеркала», окажется, пожалуй, ничуть не менее хлопотным и трудным соперником, чем Альбус Медичи, Джули, Селеста и Ванак. Люмиан вспомнил увиденное только что изображение и ощутил, что с его углом обзора что-то сильно не так: 'На самой вершине горы из трупов? 'Взирая на всё свысока… «Неужели я разделил угол обзора '0–01»? «Впрочем, логично: сильное загрязнение от '0–01» означает превращение в его марионетку, а судя по текущей ситуации, высокопоследовательные Потусторонние Пути «Охотника» способны разделять со членами своей команды силу, урон, зрение, слух и ощущения… '«0–01» только что посчитал меня своим? «То, что он не дал мне силы, как Ванаку, говорит о том, что 'признание» ещё не полное… Если я и впрямь дочитаю оставшиеся книги и овладею соответствующими знаниями, дойдёт ли загрязнение до критической точки, заставив «0–01» считать меня полностью покорившимся человеком, полноценной марионеткой и своими руками-ногами, хотя на самом деле это не так? В такой ситуации действительно можно будет относительно легко приблизиться к нему и найти способ оставить метку. 'Это перекликается с моими прежними догадками: цель экзамена — оценить степень загрязнения, выносливость тела и баланс различных видов загрязнения внутри меня… «Здесь и вправду нужно сдать экзамен на высший балл. Если бы я что-то утаил и из-за этого оценка архиепископа Хераберга оказалась ошибочной, плачевный исход ждал бы только меня самого… Тогда я либо действительно стал бы марионеткой '0—01», либо умер бы здесь из-за недостаточного загрязнения… «Знание действительно сила, в знании действительно кроется богатство!» Люмиан не удержался и мысленно обругал Джули и Селесту — из-за этих двух свиноматерью выкормленных «Колдуний» он так и не смог закончить учебу! Дело было сделано, и ему оставалось лишь продолжать ругаться, одновременно проходя через выход из зала. Пройдя не один десяток метров по коридору, отмеченному на карте в голове, Люмиан внезапно почувствовал сильное движение сбоку и услышал свист воздуха, рассекаемого чем-то тяжелым. Держа в руках карбидную лампу и голову «Гноящейся отсеченной руки», он рванулся вперед и уклонился кувырком. Бам! Звук удара чего-то тяжелого о землю эхом разнесся вокруг. С помощью этого звука Люмиан быстро набросал в своем разуме облик «врага»: Это был двуручный меч! А из тех, кто носит двуручный меч в подземной усыпальнице и не производит впечатления живого существа, Люмиану на ум приходила лишь марионетка-солдат! 'На меня напала одна из марионеток-солдат в коридоре? «Эй, мы же свои, мы оба солдаты „0—01“!» Пока Люмиан недоумевал, со свистом раздался порыв ветра — двуручный меч снова обрушился на него. Совершенно ничего не видящий Люмиан напрямую активировал черную метку на правом плече и переместился за спину нападавшего, предположительно марионетки-солдата. В то же время в его голове всплыли отдельные познания из книги «Изготовление и обслуживание марионеток»: 'Марионетки-солдаты, используемые в подземной усыпальнице, имеют одинаковый рост в два метра и изготовлены из стали… 'Оружие делится на четыре вида: двуручные мечи, боевые молоты, копья и луки со стрелами… «Самое слабое место марионетки-солдата — шея, что обусловлено как особенностями механической конструкции, так и неизбежным воздействием оскверняющей силы внутри подземной усыпальницы…» Как только эти знания промелькнули в мыслях, Люмиан подпрыгнул, задействовав грудные мышцы, замахнулся рукой и обрушил правый кулак на заднюю часть шеи марионетки-солдата, сформированной в его разуме. Его кулак вспыхнул слоями сжатого ослепительно-белого пламени и в конечном счете опустился на нечто твердое и холодное. Со звонким металлическим лязгом сжатое ослепительно-белое пламя было влито внутрь шеи марионетки-солдата. Люмиан оттолкнулся и отлетел сальто назад в воздухе, а из тела марионетки-солдата раздался гулкий, грохочущий взрыв. «Жатва», выполненная в форме Вливания огня! Сразу же раздался звенящий металлический стук, словно несколько тяжелых металлических обломков посыпались на землю. Стоило Люмиану твердо встать на ноги, как у его уха раздался голос Альбуса: «Ты видишь?» В голосе этого члена семьи Медичи появились странные металлические нотки. Альбус тоже здесь? Он видел мою точную «Жатву» в бою с марионеткой-солдатом? Правая рука Люмиана незаметно скользнула в «Вещмешок путешественника», и он с ухмылкой ответил Альбусу Медичи: «Ты тоже видишь?» Голос Альбуса с металлическим оттенком раздался уже из другого места: «Сам я не вижу, как и ты, хожу с завязанными глазами, но могу использовать силу местной марионетки-солдата и разделять с ней зрение.» Это проявление силы высокопоследовательного Потустороннего Пути «Охотника»… Дар «Красного Ангела»? И этот дар умудряется использовать марионеток «0—01»… Судя по словам госпожи «Фокусник», тот Король Ангелов когда-то повелевал «0—01»… Люмиан намеренно фыркнул и произнес: «Так это ты только что заставил марионетку-солдата напасть на меня?» Альбус вновь сменил позицию, словно подавал голос через другую марионетку-солдата: «Это проверка. Только прошедший ее имеет право сотрудничать со мной.» «Ты достоин сотрудничать со мной? С чего ты взял, что я вообще хочу с тобой сотрудничать?» — в голосе Люмиана прозвучало презрение. Альбус усмехнулся: «У той „Колдуна“ при себе есть одна вещь, очень опасная вещь. Если мы двое не объединимся, она запросто перебьет нас поодиночке.» ---------- Глава 832 Взаимное коварство Глава 832 Взаимное коварство Сотрудничество? Хочешь использовать меня как пушечное мясо? Ха, как раз выведаю информацию и узнаю, что за предмет у Джули… С закрытыми белой повязкой глазами Люмиан сделал выражение лица «Да неужели, не верю»: «Насколько опасным?» С фонарём в руках, Альбус, чьи глаза точно так же были завязаны, стоял, прислонившись к стене одного из сопутствующих склепов, и с помощью глаз стальных марионеток-солдат в двадцати с лишним метрах следил за каждым шагом Люмиана. В то же время в душе он усмехнулся: 'Нашёл эту изуродованную голову, но не убрал её в ту свою сумку, а держишь в руке, не боясь, что она будет мешать. Что-то замышляешь? «К тому же твоя правая рука только что постоянно находилась в той сумке, созданной высокопоследовательным Потусторонним Пути 'Ученика»… 'Полученная ранее половина тела этой изуродованной головы, должно быть, уже внутри. Не хочешь, чтобы голова и тело воссоединились прямо сейчас, опасаясь неожиданностей, и ждёшь ключевого момента, чтобы вышвырнуть их и использовать как атаку, разящую и врагов, и своих? «Это как раз станет 'сюрпризом» для Джули и остальных. Не буду пробовать сам, чтобы не расходовать силы раньше времени. «Сотрудничество — это отлично, оно позволит опасностям собраться вместе и взаимно нейтрализовать друг друга…» Альбус заставил рот одной из марионеток-солдат открываться и закрываться, издавая металлический звук: «Предмет на той „Демонессе“ был специально создан „Изначальной Демонессой“ после завершения Бледного Бедствия Четвёртой Эпохи, перед тем как Она погрузилась в сон. Всего таких предметов пять, и он позволяет носителю стать сосудом для божественного снисхождения „Изначальной Демонессы“.» «Сосуд для божественного снисхождения…» — повторил Люмиан этот термин. Ваша Секта Демонессы зашла настолько далеко? Раньше он думал, что какая бы особенность ни была у Джули, она лишь позволяет ей временно обладать силой Последовательности 4 «Демонесса Отчаяния», не имея Статуса полубога, чтобы обойти соответствующие табу, вызванные «0—01». Он и представить не мог, что она способна ненадолго превращаться в «Изначальную Демонессу»! Даже если это всего лишь одна сотая или одна тысячная от силы оригинала, это всё равно сила уровня истинного бога! Смех Альбуса эхом отдавался внутри металлического корпуса: 'Да, сосуд для божественного снисхождения. «К счастью, эта 'Демонесса» по имени Джули как сосуд для божественного снисхождения далеко не достаточно прочна. Будь она Демонессой уровня Ангела, то смогла бы выдержать снисхождение одну-две минуты и не умереть после этого; будь она Демонессой уровня Святых, то выдержала бы десяток-другой секунд, после чего её дух и плоть разрушились бы. Джули же сейчас всего лишь «Демонесса Страданий», поэтому удерживать состояние божественного снисхождения сможет не более трёх секунд, причём ценой полного уничтожения. 'Разумеется, даже не моля о божественном снисхождении, благодаря этому предмету она обладает множеством особенностей и способна ненадолго использовать силу Последовательности 4. 'Если мы вдвоём не объединимся, то противостоять Джули в её обычном состоянии своими силами будет пусть и трудно, но шансы на победу есть. Однако стоит нам загнать её в угол и заставить попытаться призвать снисхождение божества, ни один из нас не продержится и трёх секунд. «Если же мы объединимся и без остатка задействуем свои козыри, то у нас есть шанс продержаться до окончания её состояния божественного снисхождения. А тогда уже каждый покажет, на что способен.» Перед «Демонессой»… продержаться три секунды… В твоих словах столько двусмысленности. Окажись ты в Трире, и услышь это газетчики с бульваров, они бы наверняка смонтировали из этого нечто такое, чего ты бы видеть не захотел, да ещё и спросили бы, способен ли ты вообще хоть на что-то… Взращённый на журналах и газетах вроде трирской «Гримасы» и пошлых шуточках, которые время от времени выдавала Франка, Люмиан не удержался от пары мысленных колкостей. Он ни на грош не верил в искреннее сотрудничество, о котором говорил Альбус. Он считал, что в действительно критический момент этот потомок «Красного Ангела» без колебаний подставит его под смертельный удар. Возможно, именно это и было главным козырем противника, чтобы пережидать состояние божественного снисхождения Джули. Как в притче, рассказанной императором Расселом: когда обычный человек встречает в лесу огромного медведя, ему не нужно бежать быстрее медведя — достаточно бежать быстрее своего спутника. Франка тоже часто шутила, что в опасных предприятиях спутник — это самый надёжный щит. Впрочем, Джули и Селеста уже должны знать мою настоящую личность — знание того, что я любовник одной из их коллег и когда-то состоял в «Ордене Железного Креста», явно уступает их настороженности к фамилии Медичи. Так что в тот момент ещё неизвестно, кто станет их первой целью для атаки, а кто окажется настоящим щитом… Пока эти мысли проносились в голове Люмиана, он произнёс сомневающимся, недоверчивым тоном: 'Я чувствовал, что Джули опасна, но не думал, что настолько. «Разумеется, я всё ещё не особо тебе верю.» «Сотрудничество и взаимная настороженность не противоречат друг другу, я и сам не могу тебе полностью доверять, — с улыбкой в голосе ответил Альбус. — При наличии общих интересов даже враги, убившие твоих родителей, могут временно объединиться, что уж говорить о нас.» Говоря это, Альбус подумал про себя: Совместно справиться с теми двумя «Демонессами» куда лучше, чем устраивать ожесточённый бой с тобой прямо сейчас и сталкиваться с твоими нераскрытыми козырями. В таком случае, даже если я побежду, мои силы будут сильно истощены. И как я потом буду справляться с «Демонессами» и Ванаком? Хе-хе, если дело действительно дойдёт до боя с двумя «Демонессами», ты не сможешь утаить свои козыри, даже если захочешь. Обстановка неизбежно станет хаотичной, каждый выложится на полную, а опасности будут истощать друг друга. Я же лучше всего умею одерживать победу именно в хаосе… Люмиан немного помолчал, раздумывая, и, сжав зубы, сказал: «Тогда сотрудничаем до тех пор, пока не расправимся с двумя „Демонессами“.» «Очень разумный выбор,» — Альбус не стал скрывать своей радости. Держа в руках карбидную лампу и голову «Гноящейся отсеченной руки», Люмиан медленно пошагал вперёд. С видом человека, который «изо всех сил демонстрирует искренность», он произнёс: «Помимо двух 'Демонесс» и Ванака, у нас есть ещё один враг. «Это „Человек из зеркала“ из Особого зеркального мира Трира Четвёртой Эпохи. В Мороре его зовут Гэй.» «„Человек из зеркала“…» — находившаяся впереди марионетка-солдат словно смаковала это словосочетание, а затем рассмеялась: — «Я не удивлён. Всё это проблемы, оставленные тем безумцем, Алистой Тюдором.» «Что ты имеешь в виду?» — воспользовался случаем спросить Люмиан. Альбус сдержал улыбку и с явным почтением произнёс: «Ты должен знать, что мой предок — Король Ангелов. Он сказал мне, что тот Особый зеркальный мир, по всей видимости, сработан Тюдором.» «„Красный Ангел“? Разве Его не убили до того, как Алиста Тюдор стал „Кровавым Императором“? Откуда Ему знать о происхождении Особого зеркального мира?» — выразил недоумение Люмиан. «Что значит „убили“?» — вздохнул Альбус. — «Вот почему я очень не люблю работать с „Охотниками“. Если бы сегодня действительно не было иного выхода, я бы к тебе не обратился. „Охотники“ умеют говорить только гадости.» «Я тоже не люблю работать с „Охотниками“, например, с тобой.» Люмиан согласился со словами Альбуса. Альбус переключился на другую стальную марионетку-солдата: «Ранее мой предок входил в Трир Четвёртой Эпохи и подтвердил существование там самых разных проблем. Он сказал, что Особый зеркальный мир, возможно, порождён не теми проблемами, а является причиной их возникновения и сохранения.» «Красный Ангел» имел в виду, что тот Особый зеркальный мир не был создан падением «Кровавого Императора» и гибелью Трира Четвёртой Эпохи, а существовал издавна, и именно из-за него после затопления Трира Четвёртой Эпохи пришлось использовать новый Трир для запечатывания? Не распространяет ли «Красный Ангел» намеренно ложные сведения, чтобы провернуть какой-то заговор? Но это первично совпадает с тем, что я обнаружил в сокровищнице «Лазурного Мстителя» — «Кровавый Император» ещё до своего падения мог использовать зеркальный мир для приготовления к собственному воскрешению, равно как и связь рода Тамара с Особым зеркальным миром возникла ещё до «Войны Четырех Императоров»… Люмиан остановился и, подумав несколько секунд, произнёс: «Алиста Тюдор оставил после себя слишком много неприятностей, не находишь?» Хотя «Рыцарь Мечей» и говорила, что среди безумных древних богов Второй Эпохи Прародительница Бессмертных Фениксов Грегари была той, кто больше всех любил устраивать суматоху и натворила немало дел, чем-то похожая на «Кровавого Императора» Алисту Тюдора из Четвёртой Эпохи, но из дел Прародительницы Фениксов Люмиан пока сталкивался только с вопросом Подземного царства. Проблемы же, принесённые «Кровавым Императором», выплывали у него чуть ли не через равные промежутки времени. Поэтому в его представлении именно «Кровавый Император» был самым беспокойным, доставлявшим во много раз больше хлопот, чем Прародительница Фениксов. Альбус, похоже, испытывал схожие чувства. Ртом стальной марионетки-солдата он произнёс: «Потому что Он — символ бедствия.» Это… Люмиан внезапно обрёл более глубокое понимание Пути «Охотника». Альбус сменил тему и спросил: «Как временному партнёру, нужно ли мне поделиться с тобой зрением марионеток-солдат? Тогда тебе не придётся продолжать отыгрывать роль слепого.» Бывают же такие щедрости? Люмиан мгновенно насторожился. Подумав о том, что Ванак смог получить крупицу силы, лишь полностью подчинившись «0—01», и о том, что марионетки-солдаты на месте — это марионетки «0—01», Люмиан раздумывал несколько секунд и сказал: «Не нужно.» Не будучи реальным членом команды Альбуса, он опасался, что общий визуальный канал приведёт к тому, что он сам постепенно превратится в марионетку. «Иногда излишняя осторожность — тоже не к добру.» Альбус Медичи не стал уговаривать дальше, хотя в его тоне проскальзывало нескрываемое сожаление. В последующее время Люмиан двигался по карте у себя в голове, петляя и сворачивая в подземном мавзолее. Альбус время от времени делал пару замечаний с помощью находившихся повсюду в этой зоне стальных марионеток-солдат, давая понять, что не отстал. Спустя некоторое время Люмиан замедлил шаг и мысленно пробормотал: «В 'Примерах строительства подземных мавзолеев» впереди сплошная пустота, ничего не отмечено… «Разве в такой момент роль Альбуса не становится очевидной?» Люмиан больше не колебался. Пройдя место, похожее на ворота, он вступил в пустую зону на карте у себя в голове. В следующую секунду он почувствовал, как по всей его коже пробежало покалывание и онемение, словно он приближался к свирепой молнии, но ещё не коснулся её. Люмиан тут же вспомнил лесной массив молний из недавнего кошмара. Возле его уха раздался голос Альбуса, произнесённый через стальную марионетку-солдата: 'Ванак спешит сюда. «Всего в десятке метров впереди.» Ванак? В голове Люмиана мигом возник образ самого опасного человека Мороры с ярко-красными волосами и железно-чёрными глазами, и его нервы мгновенно натянулись до предела. ---------- Глава 833 Пункт назначения Глава 833 Пункт назначения Люмиан изначально считал, что Ванак, способный заимствовать толику силы «0—01», должен быть опаснее Альбуса и Джули, а сейчас эта наполненная молниями зона к тому же так идеально подходила для проявления его способностей: Независимо от того, может ли Ванак лишь изменять погоду к близкому состоянию, и может ли он сравниться с Джули и Селестой, способными становиться сосудами для сошествия божества, находясь в этой роще молний, он вполне мог соперничать с настоящим полубогом. «Мы с Альбусом, даже объединившись, будем просто разгромлены этим грозовым штормом…» Первой реакцией Люмиана было поскорее покинуть эту зону и найти другой путь к месту нахождения «0—01». Тогда, даже если Ванак последует за ним, лишившись идеального окружения, он не будет настолько ужасен, чтобы с ним нельзя было сразиться. В следующее мгновение Люмиан снова вспомнил кошмары, которые ему снились. Он помнил, что за рощей молний находилась гора, сложенная из трупов и костей, а на самой вершине этой горы, судя по всему, был вонзён «0—01»! Иными словами, это был единственный путь в центральную зону печати, и обойти его было невозможно! Этот момент, пусть и не был четко обозначен в книге «Примеры строительства подземных мавзолеев», содержал определенный намек. 'Или притвориться, что отступаю, выманить Ванака наружу и избежать боя с ним в роще молний… «Погоди-ка…» Люмиану внезапно пришла в голову дерзкая мысль. Раз предыдущие опасности принимали его за себе подобного, то не сделает ли Ванак, будучи марионеткой «0—01», аналогичный вывод? Ванака нельзя считать человеком с полноценным разумом, он больше похож на марионетку-солдата с собственным самосознанием. Такую цель вполне реально обмануть! «Когда я только прибыл в Морору, загрязнения от '0—01» на мне было совсем немного, зато хватало всякого разного мусора, поэтому вполне естественно, что это вызвало у Ванака враждебность. Однако сейчас я учился уже довольно долго, и загрязнение постепенно приближается к критической точке. 'Можно попробовать. «Если не сработает, задействую Оживление тени, чтобы принять на себя удар молнии, воспользуюсь возможностью „Телепортироваться“ наружу и не буду сражаться с Ванаком в роще молний…» Люмиан быстро принял решение и шагнул вперед. В процессе он, с одной стороны, вспоминал кошмары, снившиеся ему после прибытия в Морору, и слушал знания, передаваемые уже пришедшими в норму латунными берушами, синхронизируя себя с загрязнением, а с другой — бесцельно размышлял о важных или совершенно бессмысленных вещах, чтобы немного расслабить психику и снять напряжение в теле. Ведь это могло позволить Ванаку заметить странность! 'Почему я сразу попал в рощу молний? 'Судя по кошмарам, впереди разве не должны были быть еще горящий дворец и проливной дождь, подобный водопаду? 'Они на другом маршруте? «…» Люмиан терпел все более сильное покалывание и онемение, мысленно подсчитывая пройденное расстояние. «Еще три-четыре шага, и я столкнусь с Ванаком…» Стоило Люмиану подумать об этом, как сквозь раскатистый грохот грома он услышал медленное, но протяжное дыхание, доносившееся в нескольких метрах от него. Спина Люмиана невольно снова напряглась, правая ладонь скользнула в «Вещмешок путешественника», готовая в любой момент вытащить гнилой труп Гноящейся отсеченной руки. — После предыдущего подползания и сближения они уже соединились воедино, но пока не могли прорвать блокировку «Вещмешка путешественника» и воссоединиться с собственным черепом. По мере приближения к Ванаку Люмиан, совершенно не видя выражения его лица, подсознательно захотел затаить дыхание. Он быстро взялся за себя, заставив себя вести как ни в чем не бывало. В следующую секунду он почувствовал устремленный на себя взгляд, отчего на коже его лица высыпали едва заметные мурашки. Это был пристальный взор Ванака. В этот момент Люмиан очень хотел быть Гипнотизером, но мог лишь непрерывно повторять про себя: «Я подопытный, я подопытный…» Он, подобно тем облаченным в черные балахоны подопытным, сохранял неторопливую, ровную и прямую походку. «Два шага… один шаг…» Люмиан изо всех сил старался выбросить все мысли из головы. Он прошел мимо Ванака, присутствие которого воображал. «Один шаг… два шага… три шага…» Люмиан не смел расслабляться, чувствуя, как спину покрывает обильный холодный пот. За пределами рощи молний Альбус Медичи глазами одной из марионеток-солдат стражи пристально наблюдал, как Люмиан с карбидной лампой и обшарпанной головой в руках шаг за шагом приближается к Ванаку, у которого были расстегнуты две пуговицы на рубашке. Он видел, как взгляд Ванака упал на Люмиана, проследил за ним секунд семь-восемь, а затем медленно отвелся; видел, как Люмиан миновал эту самую опасную фигуру Мороры и направился к концу рощи молний. «Вот оно что…» Альбус сначала прищурился, а затем усмехнулся: «Оказывается, он преодолел предыдущие опасные зоны именно таким способом. Неудивительно, что эти несколько недель при любом удобном случае сидел за книгами и учился… Когда доберемся до места назначения, нужно будет остерегаться, как бы он не воспользовался этим…» Пройдя некоторое расстояние, Люмиан почувствовал, как покалывание и онемение на поверхности тела начали утихать, а просачивающийся наружу звук из латунных берушей стал производить едва уловимое эхо. Это позволило Люмиану тут же определить, что он миновал рощу молний и вошел в довольно узкий проход. 'Пройдя этот коридор, я, должно быть, окажусь возле горы трупов… 'Нужно подождать, пока Альбус догонит, а не то мне одному придется сталкиваться с Джули и остальными? «Хе-хе, интересно, каким способом Альбус сумеет миновать преграду в лице Ванака…» Люмиан остановился и прислушался к доносившимся со стороны рощи молний звукам. Цок, цок, цок — он услышал неторопливые шаги. «Почему остановился?» — возле его уха внезапно раздался голос Ванака, пропитанный невероятной остротой. Холодок от копчика Люмиана взвился прямо к затылку, так что он едва не вытащил обезглавленный труп Гноящейся отсеченной руки. Он с некоторой скованностью хотел было «объяснить», но, стремительно взвесив мысли, решил хранить молчание и беззвучно продолжить путь. В ощущении почти застывшего воздуха Люмиан услышал, как шаги «цок-цок-цок» миновали его и устремились к концу коридора. Фу-ух… — он тихо перевел дыхание. Он больше не останавливался, но убавил ход, двигаясь словно улитка. Вскоре у него снова возникло чувство, будто на него устремлены бесчисленные взгляды. Увидев, что Ванак устремился к месту хранения «0—01», Альбус Медичи, потешаясь над тем, что Люмиан зря рисковал, неторопливо преодолел ту рощу молний. Используя редких марионеток-солдат стражи в коридоре, Альбус увидел, что стены по обе стороны сложены из квадратных стальных пластин, а металлическая поверхность гладкая, как зеркало. Сейчас в этих «зеркалах» проступали бледные, искаженные лица. Эти лица принадлежали жителям Мороры, которые беззвучно вглядывались в Люмиана, время от времени кто-то из них осторожно вытягивал ладонь из металлической поверхности, тихонько пытаясь схватить Люмиана за тело. Люмиан лишь метнул в ту сторону сгусток пламени, не предпринимая иных агрессивных действий. Увидев, как бледная ладонь втянулась обратно в стальную стену, Альбус заставил марионетку-солдата, находившуюся спереди и чуть сбоку, открыть рот: «Смотрю, Ванак даже глаза не завязывает. Не хочешь тоже попробовать?» Внутри подземного мавзолея кукле уровня Ванака не нужно завязывать глаза, не опасаясь подмены «человеком из зеркала»? Теоретически, кажется, я тоже так могу, в конце концов, я от него уже не сильно отличаюсь… Альбус увидел, что Ванак только что не стал меня атаковать, и у него возникли сомнения и догадки насчёт моего состояния? Люмиан спокойно ответил на слова Альбуса: «Я пока не хочу умирать.» Он сменил тему и спросил: «Может, переждём здесь немного, пока Ванак и те две „Ведьмы“ не сцепятся насмерть, а потом подберём добычу?» Ванак спешит к горам трупов и костей явно для того, чтобы помешать Джули и Селесте сделать что-то с «0—01»! Альбус ответил через одну из марионеток-солдат: «Я не обнаружил впереди тех двух „Ведьм“.» Джули и Селеста ещё не пришли? Вы двое, «Ведьмы», заблудились, что ли? Хотя сами первыми вошли в подземный мавзолей! Или уже прибыли, но затаились и ждут удобного момента? Пока в голове Люмиана проносились эти мысли, его замедлившийся шаг вернулся к обычной скорости. На ходу он с ухмылкой сказал Альбусу: «Ты ведь тоже заметил, что Ванак меня не атакует. Так что дальше — позволишь мне войти самому и беспрепятственно приблизиться к цели, пойдёшь со мной или попытаешься опередить?» Люмиан опасался, что Альбус воспользуется его слепотой и намеренно отстанет, заставив его первым войти в область вокруг горы трупов и костей и столкнуться с возможными неожиданностями. Поэтому он заранее указал на свою аномалию, заставив Альбуса сомневаться и не сметь оставлять его без присмотра. К следующим опасностям, разумеется, нужно идти вдвоём. Даже не думай плестись сзади и играть роль жнеца, собирающего плоды победы в самом конце! Смех Альбуса раздался спереди и чуть сбоку от Люмиана: «Раз уж мы заключили соглашение о сотрудничестве, то войдём, конечно же, вместе.» «Начинаешь мне нравиться,» — фальшиво отозвался Люмиан. Пройдя ещё десяток шагов, Люмиан неожиданно остановился: он почувствовал, что дальше действительно начнётся та самая гора трупов и костей. «Почему ты остановился?» — спросил Альбус через марионетку-солдата, дежурившую у входа. «А ты почему тоже остановился?» — спросил в ответ Люмиан. «Ты всё ещё мне не доверяешь,» — вздохнул Альбус. Люмиан с усмешкой ответил: «А ты как будто доверяешь?» Разговаривая, он внезапно ускорил шаг, словно собираясь оторваться от Альбуса и первым рвануть к подножию горы трупов и костей. В следующее мгновение он услышал свист — звук копья пламени, рассекающего воздух. Люмиан усмехнулся и окончательно покинул коридор. В следующую секунду его охватило острое чувство опасности. Это было не предчувствие, а инстинктивная реакция «Охотника» на атаку, готовую обрушиться прямо на его голову. «Тоже пришёл умереть?» Голос Джули внезапно раздался в ушах Люмиана, холодный и равнодушный. Люмиан быстро активировал чёрный символ на правом плече и вытащил правую руку из «Сумки путешественника». В ней он держал сине-чёрный распухший обезглавленный труп! ………… Трир, квартира, которую снимали Франка и Дженна. Дженна сказала Франке: «Твоё прежнее предложение и правда сработало, я уже полностью усвоила зелье „Ведьмы“. И впрямь нужно держаться ближе к мистической опасности.» Франка тут же просияла от радости: «Отдохнёшь пару дней и потом отправишься на Площадь жертвоприношений в Катакомбах для продвижения, или прямо сейчас?» Дженна поджала губы и ответила: «Моё духовное чутьё подсказывает мне, что лучше сейчас.» ---------- Глава 834 Что-то не так Глава 834 Что-то не так Когда Люмиан извлек обезглавленный труп «гноящейся отсеченной руки» и активировал черную метку на правом плече, он, помимо голоса Джули, услышал резкий, невероятный гул стремительно падающего тяжелого предмета. Инстинктивно он выбрал самое дальнее место, которое только мог ощутить, в качестве пункта назначения для «Телепортации». Едва силуэт Люмиана исчез с прежнего места, как Альбус вошел в эту область в сопровождении двух железных марионеток-солдат. Ранее он не поддался на маневр Люмиана, делавшего вид, будто стремится первым добежать до горы трупов. Напротив, воспользовавшись слепотой соперника, он сконденсировал пылающее ослепительно-белым огнем копье и вручную метнул его вперед, чтобы заставить Люмиана выскочить из коридора навстречу возможным опасностям и потенциальному перекрестному огню. Сам же он держался на пару-тройку метров позади, оставив себе достаточно времени на реакцию — если бы Люмиан действительно попал в окружение или под контроль, он мог бы вовремя обойти опасную зону и приблизиться к горе трупов с фланга. Разумеется, Альбус не смел отставать слишком сильно, ведь Люмиан до этого уже доказал, что у него есть способ избежать атак Ванака, и действительно мог беспрепятственно и с огромной скоростью добраться до цели. Подожди Альбус секунд десять-двадцать перед входом, и тот, чего доброго, уже вступил бы в прямой контакт с «0–01»! «В войне и поспешность, и медлительность одинаково ведут к поражению…» — едва у Альбуса промелькнула эта мысль, как он услышал свист падения, заставивший воздух содрогнуться от ужасающего взрыва. Одна из использованных им железных марионеток-солдат подняла голову к небу и увидела гигантский метеорит, весь объятый ярким пламенем. Озаряя всю землю, он с неумолимой, сокрушающей все на своем пути силой и с нарастающей скоростью стремительно падал на эту пустошь, усыпанную облаченными в доспехи солдатами и бесчисленными трупами, прямо в область возле входа — туда, где находились Альбус и Ванак в тридцати-сорока метрах от него. Метеорит падал все быстрее и быстрее, стремительно превзойдя скорость звука. Чуть дальше Джули, облаченная в платье с глубоким декольте и высоким разрезом, держала переносной фонарь и благодаря ступеням из инея стояла прямо посреди воздуха. Ее левая рука с сапфировым кольцом провела дугу сверху вниз, указывая туда, где находились Ванак и Альбус. «Сукин сын!» С момента прибытия в Морору Альбус впервые не сдержался и грязно выругался про себя. Разве она еще не молилась о сошествии бога? Разве она еще не находится в состоянии сошествия бога? Как эта свиноматка умудрилась призвать метеорит⁈ Где правила Мороры? Где «0–01»? Подавите это хоть как-то, это же способность «Демонессы Бедствия»! К тому же эта «Демонесса» даже не завязала глаза! Что-то здесь не так! Хотя было видно, что этот метеорит еще не способен уничтожить целый город и не достигает уровня настоящей «Демонессы Бедствия», в этот миг Альбус все равно ощутил искренний, глубокий страх. Он уже стал частью легиона «Красная война», воссозданного его предком, и мог объединять свои силы с тем Королем Ангелов, делиться с ним энергией и перенаправлять ему часть полученного урона. Однако это была Морора, причем центральная зона подземной усыпальницы, где был запечатан «0–01», что оказывало крайне сильное ослабляющее воздействие на особые способности, требующие взаимодействия с внешним миром. Альбус мог лишь ненадолго задействовать силу уровня Последовательности 4 и ослабленные версии некоторых способностей более высокого статуса, а урон, который удавалось перенаправить, не превышал одной третьей. И сейчас, даже если бы он мог перенаправить не треть, а половину или две третьих урона, оставшейся части все равно было бы достаточно, чтобы его нынешнее тело не выдержало. Его спасало лишь то, что падение метеорита требовало некоторого времени, иначе Альбус уже превратился бы в разорванный на куски обугленный труп. В черной глазной повязке, он слегка запрокинул голову, позволяя волосам вспыхнуть алым пламенем, которое стремительно распространялось по его спине. Кости и плоть под его кожей смутно окрасились в железо-черный цвет. Вслед за этим он обратился в копье ослепительно-белого огня и, подхватив двух железных марионеток-солдат, стремительно полетел вправо. Он уже позаимствовал силу того «Красного Ангела», и единственный план, который он смог придумать в данный момент, заключался в том, чтобы сначала уклониться от места падения метеорита, а затем, за счет перенаправления урона предку, кратковременной металлизации собственного тела и двух марионеток-солдат в качестве щитов, пережить последующий удар и выжить в бушующей ударной волне. Да, Альбус захватил с собой марионеток-солдат вовсе не потому, что пожалел свои «глаза», и не из любви к подобным вещам. Какими отличными щитами они были! Будучи главной целью метеорита, Ванак сделал тот же выбор, что и Альбус. Однако у этого самого опасного человека в Мороре не было марионеток-солдат для последней защиты, к тому же его задерживали слои невидимой паутины вокруг. По мере того как паутинки одна за другой проявлялись и окрашивались в серо-белый цвет, копье из ослепительно-белого огня, в которое воплотился Ванак, летело все медленнее и медленнее. Бам! Объятый пылающим огнем метеорит рухнул в десятке с небольшим метров позади Ванака. Бум! Клубы пыли, бушующее пламя и ужасающая ударная волна в мгновение ока поглотили Ванака. Металлический корпус тела этого самого опасного человека в Мороре мгновенно покрылся трещинами и раскололся, будто он превратился в обугленный труп. Уже успевшего отлететь на приличное расстояние Альбуса настиг бешеный порыв ударной волны, обрушившись на копье ослепительно-белого огня и швырнув его прямо к земле. Со звонким лязгом первая марионетка-солдат, служившая щитом, мгновенно смялась и частично разрушилась, тут же потеряв всякое ощущение марионетки и превратившись в кучу металлолома. Следом тяжелые повреждения получила вторая марионетка-солдат, а затем и сам Альбус Медичи: он вылетел из состояния огненного копья, изрыгнул пылающую кровь, и его металлизированное тело получило урон. Люмиан, не знавший, куда именно он «Телепортировался», сначала услышал звук взрыва и лишь затем ощутил, как почти осязаемая ударная волна ударила его по телу, а вслед за ней накатилось и обжигающее пламя. На мгновение оглохнув, он больше не мог получать знания из латунных берушей. Его отбросило прочь, но сила ударной волны уже снизилась до уровня, приемлемого для «Жнеца». Что же касается пламени, принесенного неистовым вихрем, то оно лишь подожгло его одежду, бинты и волосы, не причинив телу сильных ожогов, и Люмиан быстро затушил его своей способностью управления огнем. Хлоп! Люмиан тяжело рухнул на землю, чуть не выронив из рук карбидную лампу. Перегоревшие бинты на его лице тут же спали, но, к счастью, он всё время держал глаза закрытыми. В то же время Люмиан почувствовал, как обезглавленный труп «гноящейся отсеченной руки» в его правой руке и гниющая голова «гноящейся отсеченной руки» в левой пришли в неистовое движение, устремляясь навстречу друг другу с такой жуткой силой, что волокли за собой его тело. Люмиан не стал им мешать, а наоборот, разжал руки. Он еще раз активировал черную метку на правом плече и «Телепортировался» на самый край текущего радиуса восприятия. Ему нужно было держаться подальше от собиравшихся воедино частей трупа «гноящейся отсеченной руки», чтобы не стать первой целью для атаки: так он не только не стряхнет опасности друг на друга, но и сам рискует оказаться под перекрестным ударом! Выбирая пункт назначения для «Телепортации», Люмиан также намеренно избегал мест, куда падал тяжелый предмет и откуда доносился голос Джули. В атмосфере густого дыма и пыли силуэт Люмиана исчез с прежнего места, а две части сине-черного гниющего трупа «гноящейся отсеченной руки» сошлись вместе. Единственная ладонь обезглавленного трупа схватила похожую на сорняки шевелюру головы и поспешно приладила ее к шее. Однако эта попытка натолкнулась на некое препятствие — казалось, в подземной усыпальнице существовало неписаное правило, согласно которому голова и тело должны быть отделены друг от друга. Разумеется, это препятствие не помешало голове вернуться на принадлежавшую ей шею, а лишь усложнило задачу и снизило скорость рекомбинации. С другой стороны, когда бушующее пламя и клубящийся дым слегка улеглись, стоящая на вершине ступеней из инея Джули увидела, что Ванак лишился дыхания жизни и рухнул на землю; все его тело было покрыто глубокими трещинами и обугленными следами. Она тихо вздохнула с облегчением. Ванак всегда был тем противником, которого она опасалась больше всего, и ранее она сожалела, что Люмиан сбежал раньше времени и не дал возможности расправиться с Ванаком сообща. И как раз в этот момент обугленный труп Ванака зашевелился. Этот самый опасный человек в Мороре подскочил на ноги, а в его глазницах вспыхнули два сгустка темно-красного пламени. Он превратился в нежить! Для Ванака, подчинившегося «0–01» и ставшего подобным особой марионетке, похоже, не было никакой принципиальной разницы между тем, быть живым или существовать в виде нежити. К тому же, став нежитью, он смог задействовать кое-какие другие силы! Раскинув руки и слегка запрокинув голову, он издал звук, подобный боевому кличу. Внезапно переносной фонарь в руках Джули погас, да и пламя вокруг горы трупов полностью рассеялось, лишь переносной фонарь в руках Альбуса и карбидная лампа Люмиана, защищенные инстинктивной силой их пути «Охотника», колебались и мерцали, но продолжали гореть. Тьма хлынула вновь, но так и не смогла поглотить Джули. Невредима? Альбус, наблюдавший за этой сценой глазами последней железной марионетки-солдата, невольно нахмурился: 'То сапфировое кольцо все еще способно защищать Джули от разъедания и растворения тьмой внутри подземной усыпальницы? 'Не должно этого быть! 'Даже если так, зачем ты, Джули, таскала с собой переносной фонарь? Чтобы ввести нас в заблуждение? «И потом, здесь явно не должны проявляться способности 'Демонессы Бедствия», даже если это лишь ослабленная версия… «Здесь точно что-то не так!» В этот момент Джули издала тихий, бередящий душу смешок и снова указала левой рукой на небо. В темной вышине тут же замаячил слабый свет, и одна за другой сформировались острые сосульки, которые проливным дождем хлынули на пустошь — на Ванака, Альбуса и Люмиана. Ванак вновь издал яростный рев. Это прозвучало словно боевой барабан, ударивший по сердцу Джули и заставивший ее на миг оцепенеть. Сразу вслед за этим со свистом сформировался смерч, соединяющий небо и землю; закружив все сосульки, он устремился в обратную сторону — прямо на Джули. И в этот самый миг — будь то закрывший глаза Люмиан, завязавший глаза Альбус или обладающие обычным зрением Джули и Ванак — все они почувствовали, как весь мир содрогнулся, и услышали, как окружающая пустота издает хрупкий треск и скрип. Сине-черный гниющий труп «гноящейся отсеченной руки» наконец-то водрузил свою голову обратно на шею. ---------- Глава 835 «Воссоединение» Глава 835 «Воссоединение» На месте разрыва между головой и шеей сине-черного трупа гниющие куски плоти зашевелились, снова сливаясь воедино. Из-за этого весь мир, казалось, начал содрогаться, а окружающая пустота заскрипела. Бам! Бам! Бам! За пределами пустоты будто что-то яростно колотилось, пытаясь проникнуть сюда. Треск. Странный иллюзорный звук разрыва донесся издалека и проник в уши Люмиана. 'Это братец Отсеченная Рука пытается войти и соединиться со своим телом? «А звук треска — проявление того, что печать ненадолго нарушена?» Люмиан, всё еще крепко зажмурившись, мог строить догадки лишь на основе услышанных звуков и ощущаемых колебаний. Едва эти мысли промелькнули у него в голове, как в десятке с лишним метров раздался голос марионетки-солдата, звучащий с металлическим оттенком и скрежетом: «Рядом с собравшимся трупом пространство треснуло, словно стекло.» Это Альбус передавал Люмиану увиденную через марионетку-солдата картину и деталь, которой следовало уделить наибольшее внимание. Не имея возможности видеть, Люмиан на этот раз «телепортировался» неподалеку от него — ему нужно было избежать места падения тяжелого предмета, не приближаться к локации Джули и держаться подальше от трупа «гноящейся отсеченной руки», так что выбор пунктов назначения у Люмиана был весьма ограничен, и «встреча» с Альбусом являлась событием высокой вероятности. Треснуло, словно стекло… Услышав описание Альбуса, Люмиан внезапно ёкнул сердцем. До этого он тоже был весьма озадачен уверенностью, продемонстрированной Джули, и устроенным ею ужасающим грохотом. Он чувствовал, что если бы вовремя не сбежал с помощью «телепортации», то непременно погиб бы под такой атакой. Это превосходило его оценку сил Джули и заставляло сомневаться, не находится ли она уже в состоянии сошествия божества, хотя это явно было не похоже на таковое. Теперь у Люмиана смутно вырисовалась догадка. Среди сильного содрогания земли Альбус больше не стал использовать рот марионетки-солдата и заговорил напрямую: «Как думаешь, это не похоже на то, как разбивается зеркало?» Зеркало… Точно! Люмиан мгновенно понял текущее положение дел: Здесь — мир зеркал! Это продолжение или проекция того особого зеркального мира вокруг «0–01»! Джули и Селеста, прибыв к пункту назначения, устроили ловушку, создав вход в зеркальный мир прямо у входа на гору трупов; поэтому ни Ванак, ни я с Альбусом, подглядывая внутрь из прохода, не обнаружили следов двух «демонесс», а вошедши, столкнулись с нападением. А «Черная Демонесса» говорила Франке, что Секта Демонессы когда-то контролировала тот особый зеркальный мир, после «Войны Четырех Императоров» утратила часть контроля, а после «Бледного Бедствия» от её влияния и вовсе остались лишь крохи. В данный момент Джули наверняка уже надела тот предмет сошествия божества, оставленный «Изначальной Демонессой», обретя всевозможные особенности, и не заключается ли одна из этих особенностей в том, что она может в ограниченной мере использовать силу особого зеркального мира? Именно благодаря усилению особого зеркального мира она и смогла провести ту невероятно ужасающую атаку! «Если моя догадка верна и это действительно зеркальный мир…» Люмиан, ощущая содрогание мира, слыша треск пустоты и всевозможный шум, создаваемый Джули и Ванаком против трупа «гноящейся отсеченной руки», резко повернул голову в сторону Альбуса. Он спросил низким голосом: «У Джули завязаны глаза?» «Нет,» — дал весьма уверенный ответ Альбус. И впрямь! Люмиан твердо и решительно открыл глаза. Если это и правда внутри зеркального мира, то, напротив, не стоит опасаться, что просачивающаяся сила «0–01» с помощью глаз — этого окна души и особого зеркала в оккультном смысле — создаст соответствующего «человека из зеркала», который тихо заменит оригинал! В следующую секунду перед глазами Люмиана предстала серия картин: Это были падавшие словно солома многочисленные солдаты в железно-черных доспехах; это была гора трупов, расположенная сбоку в нескольких сотнях метров; это была стоящая на вершине ледяной лестницы Джули с незавязанными глазами и потухшим фонарем у ног; это был Ванак с двумя клубами темно-красного пламени, пылающими в глазницах. В этот момент и Джули, и Ванак считали сине-черный труп «гноящейся отсеченной руки» своей главной целью и наносили атаку за атакой, словно в их глазах он представлял куда большую опасность, чем они друг для друга, чем Люмиан и Альбус. «И впрямь…» — в голосе Альбуса прозвучали нотки смешка. Он даже не скрывая вздохнул с облегчением, когда Люмиан посмотрел на него. Мысли Люмиана молниеносно закружились, и он мигом понял, к чему относилось «и впрямь» Альбуса: 'Этот парень только что тоже подозревал, что здесь зеркальный мир, но не мог быть уверен, поэтому подтолкнул и спровоцировал меня открыть глаза для проверки? 'Черт! До чего же грязные у него помыслы! «Хорошо еще, что я открыл глаза, лишь будучи абсолютно уверенным!» В поле зрения Люмиана Альбус, одетый в куртку с красным узором по черному фону и с удлинившимися, словно пылающее пламя, волосами, снял повязку со следами опаления и с цоканьем ухмыльнулся: «Неудивительно, что та 'демонесса» до этого все время держала зажженный фонарь — это чтобы ввести нас в заблуждение, не дав подумать, что мы в зеркальном мире. «Неудивительно, что, когда ее фонарь погас, ничего не случилось. До чего же коварно.» «Разве с твоим коварством сравнится?» — только и успел ответить Люмиан, как вокруг трупа «гноящейся отсеченной руки» неожиданно произошла аномалия. Пустота там сделалась подобна стеклу, по которому ударили кулаком: в точке удара переплетались густые, почти накладывающиеся друг на друга белые трещины, которые расходились во все стороны, постепенно становясь реже и прозрачнее. Треск! Сгусток плотных белых трещин разлетелся, и внутрь влетела гнилая, истекающая гноем сине-черная опухшая рука. «Гноящаяся отсеченная рука» наконец преодолела множество преград и добралась сюда! Едва появившись, она применила «переход сквозь мир духов», поместив себя прямо на обрубленное запястье. Джули при виде этого ощутила сильное дурное предчувствие. Она тут же заставила сапфировое кольцо на своей левой руке вспыхнуть слабым светом. Вслед за этим ее руки опустились и поднялись снизу вверх. Земля внезапно содрогнулась, и прямо под ногами сине-черного трупа «гноящейся отсеченной руки» стремительно сформировался небольшой вулкан, извергающий ало-белую магму и тучи пыли. Это мгновенно поглотило сине-черный гниющий труп, плавя его плоть и кровь, чтобы запечатать его внутри вулканической породы. У Ванака, в глазницах которого пылали два темно-красных огня, из межбровья с трудом просочилась алая кровь; она извивалась, словно пытаясь образовать странный узор. Одновременно с этим изменением Ванак поднял правую руку. Те поваленные на землю мертвые солдаты в железно-черных доспехах снова поднялись на ноги, а в их глазницах заново вспыхнуло бледное или темно-красное пламя. Ванак тут же сконденсировал копьё пламени, почти полностью синее, с ало-белым отблеском, и метнул его в сине-черный труп, всё еще извивавшийся и барахтавшийся в свирепой магме. Солдаты из числа нежити вслед за ним создали одно за другим ало-белые огненные копья и, подражая движениям Ванака, метнули их в цель. Свист, свист, свист! Эти огненные копья закрыли собой почти полнеба. Увидев эту сцену, Альбус начал смещаться к выходу, и Люмиан бесшумно сделал то же самое. Вскоре огненные копья накрыли сине-черный труп «гноящейся отсеченной руки», «разорвав» его на бесчисленные мелкие куски гнилой плоти. Вся эта гнилая плоть объялась пламенем и повалилась в ало-белую магму. Внезапно в каком-то месте магмы без всякого предупреждения образовался провал, и охваченные огнем куски гнилой плоти, словно подчинённые невидимой силе, устремились туда и собрались воедино. В мгновение ока тот сине-черный труп снова возник среди магмы и пламени. Гнилая плоть на его поверхности вместе со языками пламени отслаивалась кусок за куском, а под ней, шевелясь, вырастали свежие, полные жизненной силы плоть и кровь, а также белоснежная кожа — достаточно здоровая, пусть и выглядящая так, будто долго не видела солнца. Атаки Джули и Ванака продолжались: падение града, подобного снарядам, сожжение черным пламенем, удары молний и полеты ужасающих огненных шаров обрушивались один за другим, но наносимый урон не успевал за скоростью воссоединения и исцеления целого тела «гноящейся отсеченной руки». Буквально за несколько секунд обугленная кожа и гниющие куски плоти на лице «гноящейся отсеченной руки» полностью осыпались, явив изысканное и красивое лицо. На этом лице моргнули густые, длинные черные ресницы, и под белоснежными, мягкими веками медленно задвигались зрачки. Будь то Джули, жившая в кругах «демонесс», Люмиан, часто имевший дело с демонессами, Альбус Медичи с его глубоким происхождением или Ванак в его особом состоянии — все они в этот миг затаили дыхание, ненадолго погрузившись в эту неописуемую красоту. Это было похоже на любование дошедшим сквозь века, безупречным произведением искусства. Чего они не заметили, так это того, что их собственные волосы удлинялись на глазах, ранее полученные раны стремительно затягивались, а израсходованная духовность восполнялась подобно тому, как изрядно испарившееся озеро встречает проливной дождь. Они видели, как на этом лишенном изъянов, лишь слегка женственном лице под высокой переносицей приоткрылись ни толстые, ни тонкие, идеально подходящие губы, обнажив белоснежные, чистые зубы; полностью обнаженное тело сияло чистотой до глянцевого блеска, с чёткими мышцами и безупречными пропорциями. Увидев то, что находилось между ног целого тела «гноящейся отсеченной руки», Джули подсознательно сглотнула слюну, а ее правая ладонь рефлекторно сжалась. Это совершенное тело слегка отклонилось назад, словно испытывая некую боль. Его грудь начала набухать, то, что находилось в паху, стремительно уменьшалось, а линии тела менялись в сторону большей мягкости. Он становился всё красивее, всё ближе и ближе к пределу совершенства. Но это превращение застопорилось, словно не могло завершиться из-за отсутствия какого-то ключевого предмета. Благодаря этой заминке Альбус вырвался из оцепенения и потрясения, вызванных предельным великолепием, пощупал проявляющуюся вокруг рта щетину и, сжигая её пламенем, слегка нахмурился и сказал Люмиану: «Что за монстра ты собрал из этого трупа?» Люмиан с трудом пришел в себя и усмехнулся: «Я и сам не знаю.» «……» Альбус на мгновение даже не нашелся, что ответить. Взгляд Люмиана по-прежнему задерживался на целом трупе «гноящейся отсеченной руки». Этот субъект действительно был братцем, но, похоже, превращался в сестренку. «Но если бы это было изменение от Потусторонней характеристики, вроде 'Ведьмы», пол должен был зафиксироваться и не возвращаться к мужскому после смерти, а при воскрешении снова меняться на женский… 'Это больше похоже на загрязнение… Прежде чем загрязнение успело полностью изменить его тело, братца Отсеченная Рука убили и расчленили на несколько частей для запечатывания? И всё для того, чтобы не дать ему собраться воедино и ожить, вызвав повторное проявление загрязнения? «А сейчас что мешает этому загрязнению окончательно изменить братца Отсеченная Рука? Проблема в источнике загрязнения или в особенности Мороры?» Едва Люмиан успел сделать определенные догадки, опираясь на свои нынешние ограниченные мистические знания, как увидел, что белоснежные веки «гноящейся отсеченной руки» слегка затрепетали и открылись. Это была пара кристально чистых, прекрасных алых глаз. ---------- Глава 836 Пробуждение Глава 836 Пробуждение Взгляды Люмиана и остальных были притянуты этой парой кристально чистых и прекрасных глаз, словно даже их души готовы были утонуть в самой глубине этой алости. Но в этих глазах мгновенно вспыхнули вспыльчивость, безумие и хаос, лишенные и капли разума, а сердцевиной образовавшегося из них вихря была неописуемая пустота. Все углядевшие это ощутили приступ тяжести и дискомфорта, словно предметом, который следовало назвать совершенным, ударили, пустив по нему несколько трещин. Едва Люмиан избавился от чувства погружения, как увидел, что пара алых глаз «Гноящейся отсеченной руки» устремилась на него. Первым, на кого она обратила внимание, оказался её собственный контрактор. Она, нисколько не скрываясь, проявила жестокий и кровожадный порыв. Сердце Люмиана мгновенно ёкнуло, а волоски на теле от встряски встали дыбом. «Паршиво, первой её целью для атаки стану я!» — Люмиан тут же приготовился к «Телепортации» на склон горы трупов в зеркальном мире, чтобы уклониться от вот-вот готового начаться нападения «Гноящейся отсеченной руки». Он чувствовал себя предельно несправедливо обиженным: только что он лишь наблюдал за зрелищем, даже не пытаясь помешать дружищу отсеченной руке воссоединить свое тело, но оказался ею замечен, хотя роль злодеев явно исполняли Джули и Ванак! «К тому же это я с таким трудом собрал воедино твое тело! Я не рассчитываю на твою благодарность, но хотя бы не убивай меня первым!» — Люмиан, следуя инстинктам «Охотника» и собственному характеру, пробурчал это про себя, одновременно активировав чёрную метку на правом плече. В это время и Джули, и Ванак почувствовали, что это тело, эволюционировавшее от гнилостного и тошнотворного до почти совершенного, становится всё более опасным. Воспользовавшись тем, что «Гноящаяся отсеченная рука» уставилась на Люмиана, они с обеих сторон начали подготавливать наисильнейшие и наиболее перспективные атаки. Джули подняла левую руку и указала в небо. В тёмной, погружённой во мрак вышине слоистые облака под порывами яростного ветра закружились вокруг эпицентра в огромный вихрь, а в глубине вихря медленно вырисовался невероятно тяжёлый метеорит железисто-чёрного цвета. Взгляд «Гноящейся отсеченной руки» тут же сместился с стремительно исчезающего силуэта Люмиана и пал на Джули. В этой паре кристально чистых и прекрасных алых глаз отразился силуэт Джули в платье с разрезом, а затем в них отразилась и поднятая белоснежная ладонь «Гноящейся отсеченной руки». Эта ладонь резко сжалась. Шея Джули мгновенно издала хруст и на глазах вдавилась внутрь. Па-па-па, на её теле разлетались вдребезги зеркало за зеркалом, но это так и не позволило ей вырваться из текущей беды. Вся она медленно поплыла вверх, мышцы её лица исказились от боли, словно кто-то схватил её за шею и поднял в воздух. Её руки инстинктивно подскочили к шее, пытаясь разжать сдавившую её невидимую ладонь. Этот готовый вот-вот сформироваться железисто-чёрный метеорит вслед за этим распался, ураган утих, а слоистые облака рассеялись. Только что проявивший свой силуэт на склоне горы трупов Люмиан, увидев эту сцену, от всего сердца проникся ужасом перед мощью «Гноящейся отсеченной руки». Будь это во внешнем мире, если заранее не попросить госпожу «Фокусник» присмотреть за ним, исполнение контракта равнялось бы самоубийству. В этот момент Люмиан почувствовал, что ему неопределимым образом стало чуточку легче, словно из его тела исчезли невидимые оковы. Он выполнил уговор и больше не был лишен возможности обрести божественность. Люмиан окинул взглядом Джули, чей рот понемногу раскрывался, а лицо всё сильнее синело, и в замешательстве нахмурился: '— Где Селеста? «— Джули отвечает за перехват помех в зеркальном мире, а Селеста действует против „0—01“?» Пока мысли стремительно вращались, Люмиан перевёл взгляд на Альбуса Медичи, находившегося уже в нескольких сотнях метров от него: '— У этого парня тоже огромные проблемы… '— Он явно способен влиять на стальных марионеток-солдат в подземном мавзолее и использовать их, так почему он вошел сюда только после того, как Джули и Селеста сделали первый шаг? «— Он тоже готовит что-то свое, или беспокоится, что сам не сможет преодолеть преграду в лице Ванака, и хочет дождаться шанса, когда ситуация погрузится в хаос?» Как раз в тот момент, когда глаза Джули начали вылезать из орбит и она решилась задействовать всю силу сапфирового кольца, этот зеркальный мир снова задрожал, и во всех направлениях пролегла одна видимая трещина за другой. Из этих трещин бутонами начали появляться и просачиваться внутрь почти невидимые языки пламени. В мгновение ока и небо, и земля начали гореть. У Люмиана внезапно возник порыв покориться; тело инстинктивно избегало тех почти невидимых, возникающих цветок за цветком языков пламени, уклоняясь от постепенно плавящейся земли, скал и пустоты. Он чувствовал, что с его устойчивостью к урону от горения он не сможет противостоять такому пламени, и при малейшем касании неизбежно обратится в пепел. Практически одновременно ладонь его правой руки стала необычайно горячей, свирепая и безумная аура бурно забурлила внутри его тела, однако так и не смогла вырваться из оков, принесенных мертвенной и ледяной прохладой метки «Даоса Преисподней». Остаточная аура «Кровавого Императора» Алисты Тюдор активировалась сама по себе, полностью активировалась! Из-за этого у Люмиана возникло ощущение, будто он подобен шару, раздутому до предела, в который продолжают непрерывно накачивать воздух. Это было невыносимо мучительно. Зоной с наибольшим количеством зеркальных трещин и самым плотным притоком пламени оказалась область вокруг «Гноящейся отсеченной руки»; это совершенное тело разом погрузилось в горящий ад, голова его понемногу опустилась, а ладонь, сжимавшая Джули на расстоянии, ослабла. Свидетельствуя эти изменения и испытывая неописуемую муку, Люмиан разом вспомнил определенные слова из сведений о запечатывании «0—01»: «— Потусторонним выше Последовательности 5 не приближаться! Предупреждение: Потусторонним выше Последовательности 5 не приближаться!» А теперь рекомбинированная и возродившаяся «Гноящаяся отсеченная рука» очевидно уже обладала божественностью, могущественной божественностью! «— Э-это… это '0—01» заметило… заметило появление Потустороннего уровня полубога… и силой… силой пробивает барьер… зеркального мира? «— Мое… мое клеймо „Кровавого Императора“… под… под воздействием ауры „0—01“… неконтролируемо… полностью активировалось?» — превозмогая невыносимую боль, с прерывающимися мыслями подумал Люмиан. Альбус Медичи тоже опустил голову, а огненные волосы на его спине выросли еще на дюйм. Джули рухнула на вершину ледяных ступеней, наконец вырвавшись из смертельного состояния. На её белой, нежной и изящной шее краснота и синева переплелись друг с другом — там отпечатались пять глубоко въевшихся в плоть следов от пальцев. Джули выдохнула и вновь подняла левую руку. Она намеревалась воспользоваться шансом, пока едва не убивший её враг был скован просочившейся силой «0—01», чтобы полностью его уничтожить. С другой стороны на теле Ванака вспыхнуло пламя почти бирюзового оттенка. Затем он протянул правую ладонь, заставив пламя стремительно устремиться вперед и сформировать огромный огненный шар. Этот огненный шар притянул окружающие почти невидимые языки пламени, заставляя их собираться вместе и слой за слоем вливаться внутрь. За спиной Ванака армия нежити была объята пламенем, просочившимся сквозь трещины, но они не превратились в пепел, а, наоборот, слились с этим огнем и один за другим устремились к огненному шару, созданному Ванаком. Огненный шар становился все больше и больше, а его цвет постепенно становился пурпурным. Ванак, в чьих глазницах горело темно-красное пламя, крепко сжал губы — он уже достиг предела своих возможностей. Затем он толкнул этот огромный светло-пурпурный огненный шар вперед, в сторону «Гноящейся отсеченной руки». Едва огненный шар коснулся совершенного тела «Гноящейся отсеченной руки», как с высоты обрушился метеорит, воспламенившийся от трения о воздух. Метеорит падал все быстрее и быстрее, точно попав в цель, которая находилась в полупокорном состоянии и не могла двигаться. Люмиан, боровшийся с остаточной аурой «Кровавого Императора», сначала увидел вспышку огня и поднявшуюся пыль, и лишь затем услышал оглушительный грохот, вызвавший звон в ушах, и ощутил безумное содрогание земли. Мир потерял свои краски, погрузившись в серую тьму. «Удалось?» — Джули с радостью устремила взгляд в область падения метеорита. Хотя там все было затянуто пылью, клубился дым и бушевали невидимые порывы ветра, Джули, используя свою связь с этим зеркальным миром, сделала так, что ее глаза, подобно зеркалу, отразили сцену в эпицентре взрыва. Это совершенное тело было разорвано на части, плоть обуглилась или испарилась, и на месте остался лишь изувеченный, раздробленный черный скелет. Однако на этом скелете все еще нарастала кусочек за кусочком новая нежная плоть, а кости шевелились, сбрасывая обугленный цвет. «Оно и так еще не умерло?» — сердце ослабевшей Джули мгновенно сжалось от тяжести. В следующую секунду Джули ощутила острую боль в межбровье, будто плоть там обрела собственное сознание и восхотела просочиться наружу, вырваться из оков кожи и во всей полноте явить свой истинный облик. В ушах Джули зазвенело, а перед глазами закружились картины высочайших, плавно развевающихся кроваво-красных знамен. Лицо ее в мгновение ока сморщилось, и она с трудом, превозмогая боль, подумала: «Меня… меня заметил '0—01»? 'Я скоро… скоро не выдержу… «Я стану его марионеткой…» Тело Джули постепенно сгибалось вперед, словно не в силах выдержать невидимую тяжесть, ее глаза медленно темнели, покрываясь сеткой кровеносных сосудов. Она смотрела на Ванака в пустоши, смотрела на пыль, взмывающую к небу, и ее взгляд постепенно становился безумным, словно она вернулась в то состояние, в котором была только-только прибыв в Морору. Сцепив зубы, она тихо проговорила: 'Я заберу отсюда всех! 'Селеста, теперь все зависит от тебя! «Помнишь ту знаменитую реплику из книги 'Вечная любовь»? «„Глупыш, живи как следует!“» Живи как следует! — беззвучно закричала Джули, и сапфировое кольцо на ее левой руке мгновенно вспыхнуло ослепительно-ярким светом. Она молила о Сошествии Первозданной! В этом свете кроваво-красный знак на межбровье Джули быстро исчез, ее волосы поднялись в воздух, становясь все длиннее и толще. Вокруг нее все быстро окрашивалось в серо-белый цвет, и вся пустошь становилась все более и более серо-белой. Люмиан весь застыл, словно превратился в каменное изваяние, а остаточная аура «Кровавого Императора» в центре его правой ладони причиняла нестихающую жгучую боль. Затем он увидел, как посреди этой серо-белой мглы изменившаяся в облике Джули внезапно повернулась и посмотрела на него. ………… Трир, Площадь жертвоприношений в районе входа на третий ярус Подземных катакомб. Франка уже осмотрела окрестности, убедившись, что никого больше нет, и обустроила «Зеркальный лабиринт». «Можно пить зелье,» — она кивнула Дженне. Дженна тут же достала соответствующие ингредиенты из «Вещмешка путешественника» и, используя хрустальный стакан в качестве сосуда, приготовила зелье «Наслаждения». Глядя на зелье, от которого исходил розовато-кровавый отблеск, Дженна, не колеблясь, слегка запрокинула голову и залпом выпила его. Ей показалось, что она мгновенно воспарила, словно ступив на облака, по всему ее телу отозвалась легкая, колющая боль, а волосы под воздействием невидимой силы преодолели земное притяжение и устремились вдаль. Смутно Дженна увидела, как в окружающей темноте к ней словно подплыли питоны и приподняли переднюю часть туловища. На макушке у этих питонов было по странному глазу, что вызвало у Дженны подсознательное, острое предчувствие опасности — казалось, в следующую секунду ее разорвут на куски. Эта галлюцинация мгновенно рассеялась, и Дженна увидела смутную святую фигуру, облаченную в простую белую мантию. Эта женская фигура пусто и призрачно вздохнула: «Будучи женщиной, знаешь ли ты, насколько опасен этот путь?» «У меня нет выбора,» — ответила Дженна в полубессознательном состоянии. Эта святая фигура ненадолго умолкла и произнесла: 'Примирись со своим человеком из зеркала, ибо вы изначально единое целое. «Хочешь ли ты спросить что-нибудь еще?» Силуэт постепенно тускнел, словно готовый вот-вот исчезнуть. Дженна сболтнула не подумав: «Вы ведь госпожа Крисманна? Кто… кто ваш отец?» Едва задав этот вопрос, Дженна готова была дать себе пощечину. Неужели это привычка, сформировавшаяся от частых обсуждений несерьезных вещей с Люмианом и Франкой? Ведь можно было спросить о стольких важных вещах, а она ляпнула такую несуразицу! Святая фигура в простой белой мантии на мгновение замолкла и ответила: «Мой отец — Алиста Тюдор.» ---------- Глава 837 Сошествие Божества Глава 837 Сошествие Божества Весь мир, казалось, стал серовато-белым, и даже почти синеватое пламя на поверхности тела Ванака застыло, превратившись в камень. Первой реакцией Люмиана было засунуть правую руку в «Вещмешок путешественника», чтобы достать «зеркальную запонку» и воспользоваться возможностью, пока «0–01» как раз разрушает барьер этого зеркального мира и проникает своими силами внутрь, а Джули не имеет возможности отвлечься на это, вырваться из зеркала и вернуться к настоящей горе трупов, чтобы избежать грядущей битвы богов. Он видел, что Джули только что молилась о сошествии бога. И теперь малая толика силы «Изначальной Демонессы» сошла! Люмиан неизбежно попал под воздействие: его тело точно так же окрасилось в серовато-белый цвет и онемело. Лишь благодаря сильной жгучей боли от остаточного дыхания «Кровавого Императора» в центре правой ладони он едва мог двигать рукой, заставив её заторможенно и медленно проникнуть в «Вещмешок путешественника» и сжать эту подобную стеклу запонку. Едва он вытащил руку, не успев ещё активировать «зеркальную запонку», как увидел, что Джули, чьи волосы парили в воздухе, повернулась и посмотрела на него. Цвет волос этой «Демонессы» неведомо когда стал иссиня-черным, словно толстые длинные ядовитые змеи, а её глаза были лазурно-синими, прозрачными и прекрасными. Люмиан и Джули лишь обменялись взглядом, и он в то же мгновение утратил контроль над собственным телом. Краем глаза он увидел, как окружающий серовато-белый цвет сгущается, стремительно поднимаясь от его ступней вверх. Везде, где он проходил, каждый дюйм кожи и каждый кусочек плоти превращались в настоящий камень. 'Почему первой целью атаки стал я? «Здесь есть куда более опасные Ванак и Альбус, а также вроде как не до конца умершая 'гноящаяся отсеченная рука» — почему же нужно целиться в самого слабого меня? 'Разве она не должна была просто задеть меня при атаке по площади? «Тогда бы у меня появился шанс вырваться из этого зеркального мира и дождаться окончания сошествия бога!» Столкнувшись с такой безвыходной ситуацией, в которой он был абсолютно бессилен воспротивиться, Люмиан, как «Аскет», с трудом мог подавить нахлынувшие сильное нежелание смириться и гнев. При этом он не оставлял попыток сопротивляться. В условиях, когда его руки и ноги уже превратились в камень и не могли сделать иных движений, он пытался распространить свою духовность, чтобы активировать крепко сжатую в серовато-белой ладони «зеркальную запонку» и различные печатные знаки договоров на своём теле. Однако стоит только его духовности приблизиться к поднимающейся густой серой белизне, как она тут же застывала, превращалась в каменную крошку и дождём осыпалась на землю. Шея Люмиана вслед за этим превратилась в камень, а его лицо и мозг тоже начали сереть. В конце он с трудом повернул глазные яблоки и взглянул в сторону, где находился Альбус Медичи. Та пустошь была уже пуста. Потомок того «Красного Ангела» исчез! Он неведомо когда пропал или сбежал! «Свиное отродье…» — не удержался и выругался Люмиан. В следующую секунду даже его мысли, казалось, превратились в камень. В его посеревших глазах Джули, чей облик заметно изменился, а шарм стал настолько силен, что даже камни оборачивались к ней, уже взмыла в воздух, и всё её тело охватило черное пламя. Эта Демонесса опустилась, словно исполинская птица, волоча за собой шлейф черного пламени, способный накрыть полнеба. Концы этого черного пламени извивались и раздваивались, словно бесчисленные питоны переплетались друг с другом в вышине, слегка покачивая длинными хвостами. Бесшумно этот зеркальный мир начал рушиться. Мрачная пустота вперемешку с черным пламенем непрерывно коллапсировала внутрь, поглотив всё ещё находившуюся в состоянии скелета «гноящуюся отсеченную руку», поглотив не способного вырваться и уйти Ванака, поглотив превратившегося в каменную статую Люмиана… Сюда пришёл конец света. Мертвенная тьма, лишенная каких-либо мыслей, заполнила всю пустоту. Неизвестно, сколько времени прошло, когда жестокий невидимый сполох пламени выскочил и озарил разум Люмиана. Люмиан тут же ощутил жгучую боль и ледяную гниль в правой ладони, почувствовал жар в левой части груди. Он резко открыл глаза и увидел стометровую гору, сложенную из трупов и скелетов. «Я… я всё ещё жив?» — Люмиан был в полном замешательстве. Его последние воспоминания остановились на том, как он превратился в статую, а Джули погрузила весь тот зеркальный мир в уничтожающую тьму. Он инстинктивно опустил голову и увидел, что серая белизна на его теле стремительно отступает. Это означало, что всё только что произошедшее не было ни кошмаром, ни галлюцинацией. 'Тогда как я выжил? «Некое существо оказало помощь?» Люмиан и сам не верил, что смог выжить в таком конце света. В этот момент у него над ухом раздался смеющийся голос Альбуса Медичи: «Оказывается, ты тоже умеешь передвигаться сквозь 'зеркальный мир». Полностью синхронизировался с моим планом побега, да ещё и сделал это в условиях начальной окаменелости! Восхищаюсь, восхищаюсь. «Ты полагался на ту запонку в своей руке?» Люмиан резко развернулся всем телом и увидел Альбуса, чья куртка с красным узором на черном фоне была изорвана в клочья, а на запястье была обмотана хрустальная цепочка. В этот момент Альбус Медичи крепко зажмурил глаза, но его окружали несколько солдат-нежити в железно-черных доспехах, в чьих глазах горело то бледное, то темно-красное пламя. Люмиан на мгновение опешил и лишь затем вспомнил, что ему тоже следует закрыть глаза. Здесь с высокой вероятностью была территория вокруг настоящей горы трупов, и если открыть глаза, то тебя с высокой долей вероятности бесшумно заменит «человек из зеркала»! Ничего не произошло… Как я и ожидал, сейчас я соратник Ванака, подобен этим опасностям, марионетка «0–01», и мне не нужно бояться некоторых табуированных правил… Жаль, что я не сообразил раньше и всё ещё пребывал в шоке и недоумении от того, что не умер, иначе смог бы зажмуриться до того, как Альбус посмотрит в мою сторону, и в критический момент опять подставить его… Помимо сожаления, Люмиан также в общих чертах понял, как Альбус избежал сошествия бога «Изначальной Демонессы»: Его ход мыслей совпадал с его собственным: оба хотели воспользоваться моментом, когда «0–01» разрушает барьер того зеркального мира и проникает своими силами внутрь, а молившаяся о сошествии бога Джули не имеет возможности отвлечься, и с помощью предмета, способного совершить «переход сквозь зеркало», сбежать обратно в реальную усыпальницу. Единственная разница заключалась в том, что Джули, чьё сошествие бога ещё не полностью завершилось, уже нацелилась на Люмиана и проигнорировала Альбуса. В итоге один сбежал, а другой — нет. «Зачем ты тогда смотрела на меня? Тебе следовало сосредоточиться на блокировке всего мира, тогда никто бы не сбежал!» — мысленно попенял Джули Люмиан, полагая, что выжил, должно быть, благодаря тому, что успел активировать «зеркальную запонку» до того, как его мысли окончательно окаменели. Однако стоит ему провести беглую проверку, как он обнаружил неладное. «Зеркальную запонку» всё ещё можно было использовать дважды! Он только что вообще не использовал этот потусторонний предмет! Это… Неужели архиепископ Хераберг тайком помог мне? В конце концов, даже божествам приходится полагаться на особые приготовления, чтобы ниспослать хоть немного силы в подземную усыпальницу Мороры, вряд ли какое-то стороннее существо вдруг вмешалось… Не может же быть, чтобы Джули вспомнила о доброте меня как босса и в последний момент подтолкнула меня, вытолкнув из того зеркального мира? Люмиан решил пока не думать об этом. Сейчас не лучшее время для поиска истины! Вокруг всё ещё полно опасностей! Он мельком взглянул на Альбуса и обнаружил, что этот потомок «Красного Ангела» с задумчивым видом разглядывает его с помощью окружающих солдат-нежити. «И впрямь, Альбус не напал на меня, воспользовавшись прежней возможностью, не потому, что не хотел, а потому, что у него были опасения. Должно быть, он посчитал, что мои показатели превзошли его ожидания, а то, что я смог вырваться, окутано загадками, и он побоялся, что, действуя опрометчиво, угодит в ловушку…» — только промелькнули у Люмиана эти мысли, как в вышине внезапно произошли изменения. Фигура Джули в платье с разрезом возникла в вышине, слегка озаренной сполохами огня. У Люмиана в то же мгновение онемела кожа на голове: Она ещё не умерла, всё ещё в состоянии сошествия бога? Люмиан тут же заметил, что фигура Джули необычайно прозрачна, а сапфировое кольцо на её левой руке уже исчезло. Фух… — он услышал, как Альбус Медичи с облегчением перевёл дух. Джули опустила голову и устремила взгляд на вершину горы трупов. Люмиан проследил за её взглядом и увидел двух-трёхметровый длинный шест из железо-чёрного металла, увидел висевшее на самом верху шеста обугленное знамя. На этом знамени было множество тёмно-красных или потемневших пятен крови, виднелись следы подтёков крови. Стоило ему лишь бросить один такой взгляд, как Люмиан ощутил приступ головокружения, в шее пронзила непонятная острая боль, а из межбровья и разрозненных мест на лице просочился запах крови. «0–01»? «Кровавое Знамя Салинжера»? Моё загрязнение значительно углубилось… Похоже, нет необходимости дочитывать все оставшиеся книги, достаточно хорошо изучить эту… Нельзя больше полагаться на такое прямое загрязнение ради экономии времени, так легко перешагнуть критическую точку… — Люмиан поспешно отвёл взгляд и заметил Селесту, стоявшую неподалёку от того знамени. Эта «Демонесса», облачённая в чёрную балахон-накидку, опустила голову и смотрела на место, где железо-чёрный металлический флагшток вонзался в вершину горы трупов. В следующую секунду она что-то почувствовала, запрокинула голову и посмотрела на Джули в вышине. Уголки губ Джули изогнулись вверх, явив прекрасную и ослепительную улыбку. Она шевельнула влажными губами, словно говоря «Вверяю это тебе». В мгновение ока Люмиан увидел, как фигура Джули стремительно блекнет и сжимается, превращаясь в лужицу грязной крови. Та грязная кровь размером с ладонь падала строго вниз. Она падала в направлении обугленного знамени «0–01», словно собираясь стать одним из многочисленных кровавых пятен и следов на нём. Селеста наконец опомнилась и с невероятной болью выкрикнула: «Джули!» В этот момент лицо Альбуса слегка изменилось, и он напрямую превратился в бушующее копьё из пылающего синевато-белого пламени, устремившееся в воздух, к пространству над знаменем «0–01». Он, казалось, очень не хотел видеть, как оставшаяся от Джули лужица грязной крови осквернит обугленное знамя. Ты наконец-то начал действовать… — пробормотал Люмиан, не спеша следовать за Альбусом на вершину горы трупов, чтобы найти возможность оставить метку или помешать Альбусу и Селесте сделать подобное. Он намеревался подождать, пока Альбус и Селеста какое-то время посражаются в жестокой схватке, и только потом «присоединиться»! Разумеется, Люмиан видит, что Альбус придаёт большое значение той лужице грязной крови Джули и не хочет, чтобы она стала следом на знамени «0–01». Если Альбус сработает плохо и не сможет успешно помешать той лужице упасть в предназначенное место, он своевременно совершит «Телепортацию» туда, чтобы помочь. Воспользовавшись этой редкой возможностью, Люмиан извлёк предмет из «Вещмешка путешественника». Это был не «Меч Мужества», а костяное кольцо «Шёпот дьявола», полученное от «Сисо». ---------- Глава 838 Источник загрязнения Глава 838 Источник загрязнения Как только пальцы Лумиана коснулись этого иссиня-чёрного, влажно блестящего костяного кольца, он ощутил, как обжигающая боль от места прикосновения мгновенно расползлась по всему телу. Опустив голову, он увидел, как из каждой поры вырываются струйки сине-фиолетового серного пламени, заставляя прилегающую кожу шаг за шагом обугливаться и источать резкий запах. Эта боль была настолько знакома Лумиану, что он лишь слегка нахмурился, стиснул зубы и даже не изменился в лице. Затем он достал костяное кольцо «Шёпот дьявола», надел его на средний палец правой руки и повернул искажённую от боли дьявольскую рожу лицевой стороной вверх. Взгляд Лумиана стал леденеть, а в глубине его голубых глаз появилась тьма, которую не способно было осветить ни одно сияние. Злоба внутри его тела стремительно разрослась, подавив способность к выдержке «Аскета», а её избыток вступил в ожесточённое перетягивание каната с его собственной волей, сформировав хрупкое равновесие. Достав из «Вещмешка путешественника» часть припасённых «лимонно-ледяных ломтиков рыбы», Лумиан запихал их в рот, разжевал и проглотил, чтобы временно повысить сопротивляемость урону от огня, попутно ощупывая окружающую злобу. Так он искал «Человека из зеркала» Гэя! Одно из негативных воздействий «Шёпота дьявола» заключалось в том, что оно заставляло и владельца, и всех людей в радиусе ста метров легче поддаваться злым помыслам и импульсам, а «Человек из зеркала» сам по себе отличался крайним и довольно искажённым характером, так что оказанное на него влияние заведомо должно быть ещё более очевидным. При такой предпосылке «Шёпот дьявола» обладал ещё и способностью «Восприятие злобы», позволявшей владельцу ощущать, испытывает ли кто-то поблизости к нему злые намерения; хотя она пока не могла, подобно настоящему «Дьяволу», заранее замечать зреющую опасность, всё же относилась к сфере мистического чутья. Стоило «Человеку из зеркала» проникнуться злобой по отношению к нему и оказаться на определённом расстоянии, как Лумиан, по собственным расчётам, смог бы выследить его с помощью этой самой способности «Восприятие злобы»! Овеваемый медленно жгущим его тело серным пламенем, Лумиан хладнокровно окинул взглядом окрестности, усмотрев на пустоши повсюду трупы в железно-чёрных полных доспехах, а во многих местах всё ещё пылали остатки огня, словно на поле боя, где только что завершилась кровавая сеча. Точно так же и в разных частях горы трупов полыхал почти невидимый огонь. Эти языки пламени озаряли пустошь и небо, не давая тьме возобладать над этим местом, отчего Лумиан, Альбус и Селеста, хоть и лишились бывших у них в руках карбидных и ветроустойчивых фонарей, не исчезли со сцены напрямую. Прошло буквально одна-две секунды, как уголки губ Лумиана слегка приподнялись, исказившись в жестокой, холодной ухмылке. Он ощутил, что в десятке метров сзади и сбоку исходит зашкаливающая злоба, направленная прямо на него! Она исходила от трупа — нет, от иссиня-чёрной кирасы на этом трупе, гладкой, точно зеркало. Нашёл тебя… Не поворачиваясь, Лумиан посреди неспешного движения внезапно «телепортировался» прямо к тому трупу и активировал «зеркальную запонку». Внутри иссиня-чёрной кирасы «Человек из зеркала» Гэй сквозь металлическую зеркальную поверхность высматривал обстановку снаружи. Положившись на силу особого зеркального мира и обнаружив, что две «Демонессы» с помощью зеркального мира добрались до этой местности, он тихо отступил, оставив всё Джули и Селесте. Он нисколько не беспокоился, что две «Демонессы» первыми заполучат «0—01», ибо, согласно имевшимся у него знаниям и сведениям, собранным во время разведки на месте, полагал: пока Ванак, этот исполняющий обязанности «0—01», не будет устранён, никому не снискать признания «0—01» — ни силой, ни хитростью через уязвимости, и только когда тот «трон» опустеет и воцарится хаос, у прочих появится шанс. Гэй был премного рад, что сделал столь мудрый выбор: тесно связанный с особым зеркальным миром, он только что на собственной шкуре прочувствовал уничтожение проекции мира. Это была картина конца света, где малейшего отголоска хватило бы, чтобы стереть его в порошок. Благодаря этому он удостоверился в смерти Ванака, а затем посредством обычного зеркального мира пробрался обратно к подножию горы трупов, выискивая возможность снискать признание «0—01» и унести его с собой. Он видел, как Джули обратилась в грязную кровь и упала вниз, видел, как Альбус Медичи превратился в огненное копьё, дабы помешать этому, видел, как Селеста с болезненной миной на лице проклинала Альбуса Медичи, и видел, как Лумиан Ли не спеша надел кольцо, собираясь выйти последним и пожинать плоды победы. В Гэе внезапно вспыхнула лютая злоба: «Это всё вы! Это всё вы мешаете мне выполнить задание!» Попав в «Морору», Гэй, будучи редким «Человеком из зеркала» Пути «Читателя», изначально питал немалую уверенность в своих силах: он ходил в Церковь Знаний восполнять познания и параллельно проводил разведку местности, собирая сведения для финального предприятия. Однако, понаблюдав тайком за действиями Альбуса Медичи, Ванака, Джули и Лумиана Ли, Гэй постепенно начал сомневаться в себе: Я, способный задействовать силу особого зеркального мира, кого из них смогу одолеть один на один? Разве что справиться с этим Лумианом Ли, о котором вождь велел мне проявлять особую бдительность… Если состязаться в учёбе, то, хотя эффективность моей учёбы в неисчислимое количество раз выше, чем у Лумиана Ли, загрязнение, которое способно выдержать моё тело, кажется, далеко уступает его… Неужели я — тот, у кого из этих людей меньше всего надежды? Подобный удар заставил «Человека из зеркала» Гэя выработать план: воспользовавшись собственной уникальностью, таиться во тьме, дожидаясь, пока те опасные типы вцепятся друг другу в глотки и покалечат друг друга, а под конец выйти и прибрать всё к рукам. До сих пор его план продвигался весьма гладко: Ванак, крупнейшая помеха этой операции, и Джули, самая опасная соперница, уже погибли, даже их души окончательно истреблены, и они более не смогут вернуться в облике нежити, уповая на просачивающуюся силу «0—01»! 'Когда Альбус Медичи и Селеста выявят победителя, я смогу вступить в борьбу, прикончить оставшегося и сойтись один на один с самым слабым, Лумианом Ли… «Не стоит ли, не стоит ли воспользоваться тем, что Лумиан Ли сейчас не проявляет настороженности, и нанести ему внезапный удар? Он не „Демонесса“ и не „Человек из зеркала“, кукол-заменителей у него нет, и стоит подловить его, как он и впрямь околеет…» Подобная полная злобы мысль постепенно прояснялась в сердце Гэя, становясь всё сильнее и сильнее. Прежде чем он успел принять решение, Лумиан в поле его зрения разом увеличился, оказавшись у него прямо перед носом. Затем Лумиан сгинул прямо у него на глазах. У него под ногами тут же всплыла лужа вязкой, призрачной чёрной жидкости, словно сотканной из самых злобных вожделений в глубинах человеческих сердец. «Воплощение Желаний»! Эта лужа чёрной жидкости рванула вверх, с головой обволокла Гэя внутри. Хруст! Изнутри призрачной чёрной жидкости донёсся звук бьющегося стекла, и силуэт Гэя обрисовался на самом краю той мрачной, пустотной области за металлическим зеркалом. Он увидел, как та лужа чёрной жидкости стремительно обрела облик Лумиана, и наставительно усмехнулся: «Ты разве не знаешь, что у меня есть „зеркальный двойник“?» Подобная прямая атака лишь заставит меня потратить одно зеркало. Не успел Гэй договорить, как в его душе внезапно вспыхнула невероятно жестокая эмоция. Он инстинктивно коснулся своей шеи и нащупал алую кровь. Боль тут же вонзилась оттуда прямо в его разум. Хруст! Гэй сам задействовал «зеркального двойника», отчего бесчисленные осколки стекла осыпались на землю. Его силуэт снова обрисовался в другом углу зазеркалья, однако на шее по-прежнему оставался тонкий, глубокий кровавый след. Его эмоции стали совершенно свирепыми, жестокими и безумными, кожа на лице стремительно дряхлела и увядала, словно превращаясь в куски буро-коричневой коры, в ушах эхом отдавался голос: «Дитя моё, дитя моё», а плоть на обоих плечах зашевелилась, будто собираясь выпустить по отдельной голове. Его живот постепенно раздувался, глаза окрасились в серебристо-белый с чернью цвет, аура стремительно рассеивалась, а тело на глазах рушилось — плоть осыпалась комьями и извивалась, точно опарыши… Лумиан наглядно увидал то загрязнение, что нёс на себе. Это была настоящая сборная солянка! Когда он только что применил «Воплощение Желаний», в той луже призрачной чёрной жидкости содержались не только его собственные эмоции и желания, но и те эмоции и желания, что принесло сопряжённое с ним и глубоко влияющее на него загрязнение. Для любого существа, не обладающего божественностью, это было загрязнение, которому невозможно противостоять — даже Святые подверглись бы весьма серьёзному воздействию! Перед лицом же подобного загрязнения высокого уровня, если не задействовать «зеркального двойника» заранее в первую же секунду, то, стоит призрачной чёрной жидкости коснуться тела, даже при последующей пассивной активации «зеркального двойника» будет слишком поздно — загрязнение уже проникнет внутрь! Теперь Гэй превратился в монстра, опутанного множественным загрязнением. Видя, как этот «Человек из зеркала» развивается в неизреченном направлении, Лумиан нутром почувствовал: продолжай он смотреть дальше, с ним самим произойдут подобные изменения. Он тут же отступил на шаг, вырвался из металлической зеркальной поверхности и вернулся к трупу, вернулся на пустошь вокруг горы трупов. Затем он увидел, как с гладкой, точно зеркало, поверхности кирасы просачиваются струйки чёрного газа, призрачные, словно тени, намереваясь сцапать его. Лумиан стремительно развернулся и помчался к горе трупов. Он то обращался в копьё из ослепительно-белого пламени, пролетавшее некоторое расстояние вперёд, то «телепортировался» на десятки метров, непрерывно карабкаясь к вершине горы, сложенной из тел и останков и усыпанной догорающими очагами огня. Он собирался приманивать потерявшего контроль и рушащегося от загрязнения «Человека из зеркала» Гэя к Альбусу Медичи и Селесте, а затем сказать им: «Не стоит благодарности». Карабкался ли Лумиан на четвереньках, «телепортировался» ли на короткие расстояния с помощью контрактной способности или же поднимался в облике огненного копья, со спины к нему неизменно подступало мощнейшее ощущение давления, а неописуемые, беспрестанно меняющиеся тёмные тени проецировались на его тело и отбрасывались вперёд, отчего у Лумиана невольно рождался страх. Теперь он уже понятия не имел, во что превратился и в каком состоянии находился преследующий его со спины монстр, понимая лишь то, что нормальному человеку ни в коем случае не следует на это смотреть и разглядывать. Внезапно у него над ухом раздался глухой голос Гэя: «Мама…» Мама… Уголки губ Лумиана дёрнулись: он обнаружил, что, пусть на нём и висело столько странных и невероятных загрязнений, исходящее от «Великой Матери» и линии крови Омибеллы по-прежнему оставалось самым выдающимся среди них — в конце концов, господин «Шут» оставил печать, а не загрязнение. Лумиан прибавил ходу ещё быстрее. Наконец он увидел вершину горы трупов, увидел Селесту и Альбуса Медичи. ---------- Глава 839 Своеобразный отвлекающий маневр Глава 839 Своеобразный отвлекающий маневр Альбус превратился в копьё из ослепительно-белого с голубоватым оттенком пламени и взмыл к вершине горы трупов, устремившись к грязной крови Джули, падавшей на обугленное знамя «0—01». Но в мгновение ока он потерял цель, вышел из состояния пламени и опустился рядом с трупом, в который изначально должно было быть вонзлено «0—01». Казалось, на вершине горы трупов открывать глаза уже не представляло опасности, и Альбус Медичи знал это, однако в поле его зрения больше не было ни обугленного знамени, ни грязной крови, в которую превратилась Джули, ни Селесты. Имея прошлый опыт, Альбус быстро понял, в чём дело: Это был зеркальный мир или «зеркальный лабиринт»! Селеста, прождав на вершине горы трупов так долго, просто не могла не подготовиться! Как и догадывался Альбус, это был «зеркальный лабиринт», созданный множеством отражавших друг друга зеркал, а Селеста стояла снаружи лабиринта и со смутным, полным скорби взглядом смотрела, как лужа грязной крови устремляется к обугленному знамени. По неизвестной причине лужа грязной крови опускалась всё медленнее, будто испытывала отторжение со стороны «0—01», но всё равно непреклонно и постепенно погружалась, лишь снизив скорость. В этот момент Альбус попытался воспользоваться хрустальным ожерельем, обмотанным вокруг его запястья, но рядом не оказалось зеркального мира, сквозь который он мог бы переместиться и уйти. Благодаря этому он убедился, что заперт в «зеркальном лабиринте», и тут же сформировал вокруг себя огненные шары ослепительно-белого цвета с голубоватым отливом, отправив их во все стороны, чтобы уничтожить скрытые зеркала, составлявшие лабиринт. «Зеркальный лабиринт», как следует из названия, являлся лишь лабиринтом, а не настоящим барьером, и не обладал никакой защитной мощью! Громовые взрывы прогремели практически одновременно, но Альбус так и не смог прорваться сквозь «зеркальный лабиринт». Ни одно из тех зеркал даже не задело! Взгляд Альбуса слегка изменился, и он решительно отказался от других подобных попыток. Снаружи «зеркального лабиринта» Селеста ощутила порывы взрывной волны и мысленно усмехнулась. Будь это в другом месте, «зеркальным лабиринтом» и впрямь было бы трудно удержать «Охотника», способного вести бомбардировку по площади, но здесь была гора трупов — ядро зоны запечатывания «0—01». Будучи «Демонессой Страданий», подвергшейся определённому загрязнению от «0—01», Селеста, как и Джули, могла использовать толику силы того особого зеркального мира! В устроенном ею «зеркальном лабиринте» зеркала находились не на самой вершине горы трупов, а были рассеяны внизу, среди тел и скелетов, а затем при помощи отражения того особого зеркального мира проецировались вокруг «0—01», образуя «зеркальный лабиринт». Видя, как лужа грязной крови Джули подбирается всё ближе к обугленному знамени, Селеста испытывала то радость, то замешательство, но фоном всех этих эмоций оставалась страдальческая боль. Неизвестно откуда она достала налобное украшение в форме чёрной слезы и приложила его к центру своего лба. Внутри «зеркального лабиринта» Альбус не спеша опустил голову, полуприкрыл глаза и приготовился сделать то, что ему всё равно пришлось бы сделать чуть позже. Он тихо произнёс на древнем гермесе: «Великий Бог Войны, символ железа и крови, владыка смуты и раздоров.» С произнесением этого состоявшего из трёх частей Почетного имени железо-чёрный металлический флагшток, на котором висело обугленное знамя, внезапно вздрогнул. Слегка обвисшее полотнище полностью развернулось и затрепетало в безветренном пространстве, а кровавые пятна на нём поочерёдно стали отчётливыми и яркими. Грязная кровь Джули зависла в воздухе в двух-трёх метрах от «0—01», словно её удерживала невидимая рука. Облака в вышине стремительно закружились, образовав вихрь крупнее самой горы, озарённый бледным пурпурным пламенем. В глубине этого вихря казалось, будто нечто исполинское пытается прорваться сюда, но не может преодолеть барьер. Звуки треска раздались вокруг «Кровавого Знамени Салинжера», трещины возникали из ниоткуда и стремительно разрушались. Особый зеркальный мир, покрывавший вершину горы трупов, был разрушен, и «зеркальный лабиринт» утратил силу. Альбус резко вскинул голову, в его глазах прибавилось железо-чёрного оттенка, а на лбу алый символ налился свежей кровью. Его взгляд упал на Селесту, уже надевшую налобное украшение в виде чёрной слезы, и Селеста точно так же посмотрела на него. Не успели они вступить в бой, как увидели, что Люмиан «легко» взобрался на вершину горы трупов и находился всего в семи-восьми метрах от «0—01». Без всяких слов Альбус и Селеста одновременно атаковали Люмиана. Первый буднично нанёс удар кулаком, однако вслед за этим выплеснулся огромный поток пламени почти голубого цвета, сгустившийся в гигантский огненный шар; вокруг головы второй проступил иней, превратившийся в множество зеркал, перед каждым из которых зловеще и сдержанно пылал чёрный огонь. Как раз в тот момент, когда созданные Селестой ледяные зеркала уже готовы были отразить Люмиана, его силуэт поблек, и он с насмешливой ухмылкой на лице исчез с прежнего места. За его спиной внезапно поднялась исполинская фигура, представ перед глазами Альбуса и Селесты. Та фигура достигла уже пяти-шести метров в высоту, но, казалось, всё ещё находилась в стадии роста, продолжая разрастаться в разные стороны. Её тело местами было покрыто буровато-коричневой корой, а местами обрасло отвратительными древесными наростами; из щелей между корой и наростами медленно сочилась прозрачная жидкость. В данный момент этот монстр одной рукой держал собственную голову, за которой тянулся окровавленный позвоночник, а на этой голове серебристо-белые с чёрным глаза выглядели совершенно мертвенными. По обе стороны плеч монстра располагалось ещё по одному плотскому нарыву размером с человеческую голову, внутри которых колыхалась водянистая влага — неизвестно, что в них содержалось. В следующую секунду монстр прыгнул на вершину горы трупов, роняя куски плоти, состоявшие из копошащихся опарышей. За его спиной бесчисленные сгустки чёрного газа тянули его, пытаясь затянуть обратно в гладкую, словно зеркало, железо-чёрную нагрудную кирасу. Едва увидев такую картину, Селеста и Альбус почувствовали, будто сами подвергаются загрязнению. Волосы первой взвились в воздух и стали стремительно утолщаться, а на лице второго проступили чёрные вены. Бум! Гигантский огненный шар Альбуса, почти голубой с остатками ослепительно-белого пламени, врезался в монстра и взорвался, а парившие подле головы Селесты ледяные зеркала отразили силуэт твари, после чего его окутали клубы чёрного пламени. Хруст! Монстр рассыпался, словно зеркало, и его силуэт тут же обрисовался рядом с «0—01». От этого у Альбуса и Селесты едва не зашевелились волосы на голове — у этого монстра оказался даже «зеркальный двойник». Монстр поднял собственную голову и издал звук, будто доносившийся из иллюзорного мира. Селеста мгновенно почувствовала, что погрузилась в непроглядно-тёмную и ледяную среду, где отовсюду испытывала ограничения и подавление, не имея возможности быстро вырваться. Альбус точно так же оказался окружён густым мраком. Это было тайное искусство — способность, созданная Гэем на основе вдохновения, полученного из положения «Человека из зеркала». В это время Люмиан, который совершил «Телепортацию» к подножию горы трупов, чтобы избежать предыдущего столкновения, снова «Телепортировался» обратно. Его силуэт вырисовался в темноте за спиной Альбуса Медичи; разинув рот, он издал звук «Ха». Сгусток бледно-жёлтого газа выстрелил и попал в Альбуса. Взгляд Альбуса на мгновение остекленел, тело качнулось, но он тут же пришёл в себя. У него был «Красный Ангел», помогший ему принять на себя часть воздействия «Искусства Хэн-Ха». Воспользовавшись замешательством Альбуса, Люмиан зажёг на левом кулаке ослепительно-белое пламя и обрушил его на уязвимое место противника — шею, соединявшую голову с туловищем. «Жатва»! Стоило кулаку Люмиана коснуться шеи Альбуса, как этот член семьи Медичи внезапно превратился в сгусток человекоподобного пламени ослепительно-белого цвета с голубоватым оттенком. Это было не объединение с огненным копьём, а превращение в огонь в самом настоящем смысле слова. У Альбуса в состоянии пламени шея больше не являлась уязвимым местом! Бабах! Этот удар Люмиана лишь заставил то человекоподобное пламя покачнуться и слегка потускнеть. Вслед за этим Альбус превратился в бушующее огненное копьё, вырвался из оков ледяного мрака и взмыл в воздух. Затем он развернулся и, подобно копейному броску сокрытой сущности из поднебесного вихря, устремился к вершине горы трупов, увлекая за собой несколько десятков ослепительно-белых с голубоватым отливом огненных шаров. Бум, бум, бум-бум-бум! Жуткие взрывы накрыли эту область, гремя один за другим без перерыва. Из-за этого неописуемый монстр раз за разом задействовал «зеркального двойника», но так и не смог вырваться из зоны поражения взрывов. Люмиан же сыграл на опережение и «Телепортировался» обратно к подножию горы трупов. «Всё ещё может „Телепортироваться“? Брат с отрубленной рукой ещё не умер?» — пока у Люмиана пробегал холодок по спине, он увидел, что на поверхности железо-чёрной кирасы ближайшего трупа отразилось лицо Селесты. Эта «Демонесса» только что не стала принимать на себя атаку Альбуса с помощью «зеркального двойника», а предпочла бросить зеркало и через зеркальный мир быстро перебраться в пустошь — таков был и запасной план Люмиана. Увидев, что Селеста пока не нападает на него, Люмиан отвёл взгляд и посмотрел на вершину горы трупов. Он вовсе не сожалел, что только что не воспользовался возможностью вывести Альбуса из игры — именно такого результата он и добивался. Захоти он тем ударом убить Альбуса, он бы не стал ограничиваться лишь собственной «Жатвой», а непременно обнажил бы «Меч Мужества» или накрыл бы его состоянием «Воплощения Желаний»! «Если и вправду убить Альбуса прямо сейчас, кто тогда поможет мне устранить Селесту и того монстра? Полагаться только на себя?» — с явным злорадством проворчал про себя Люмиан. У его недавней атаки была и ещё одна скрытая цель: Обмануть Альбуса, заставив его думать, будто у Люмиана нет средств против его защиты, и внушить ему уверенность, что надетое на его палец иссиня-чёрное костяное кольцо бессильно против него! А в критический момент можно будет воспользоваться его просчётом и устроить ему «сюрприз»! Грохот взрывов наконец утих; тела и скелеты на вершине горы трупов получили тяжёлые повреждения, а грязная кровь Джули отчасти рассеялась. У монстра с неописуемым обликом больше не осталось «зеркальных двойников», поверхность его тела стала израненной и обугленной. Вновь явивший свой силуэт Альбус с железо-чёрными глазами поднял правую руку и толкнул её вперёд. Стаи огненных ворон ослепительно-белого цвета с голубоватым оттенком кружась устремились к брюху монстра, застилая небо непрерывным потоком. Грохот! Монстр, чьи уязвимые места подверглись непрерывным ударам, пошатнулся, повалился и окончательно развалился на части. Увидев это, Люмиан тут же выхватил прямой меч, похожий на «Меч Мужества», и «Телепортировался» к вершине горы трупов; Селеста тоже устремилась туда. ---------- Глава 840 У каждого свои замыслы Глава 840 У каждого свои замыслы Люмиан не стал «Телепортироваться» прямо за спину Альбусу Медичи и не приблизился к расчленённому трупу Монстра Гэя — его силуэт стремительно обрисовался на краю вершины горы трупов и костей. Ещё до этого, наблюдая за битвой на вершине от подножия горы, он остановил считывание знаний латунным амулетом, изготовленным архиепископом Херабергом, вынул соответствующие беруши и убрал всё в «Вещмешок путешественника», опасаясь, что последующее жестокое сражение может нанести им катастрофический урон. Точно так же он закрепил на манжете «зеркальную запонку», приготовившись её использовать. Едва Люмиан появился на вершине горы, как увидел, что гной, вытекающий из кусков трупа Монстра Гэя, просачивается между трупами и костями, составляющими землю, и высекает языки пламени, почти невидимые и бесцветные. Это пламя мгновенно поглотило расчленённый труп Гэя, сжёгши его дотла и не дав кускам возможности зашевелиться или разрастись. В то же время Люмиан заметил, что первоначально существовавшие на вершине горы почти невидимые остаточные огни по большей части угасли, а оставшиеся вот-вот догорят. А ещё раньше, будучи у подножия горы, он заметил, что рассеянное по пустоши остаточное пламя гаснет одно за другим. Разумеется, это не мешало горе трупов и костей и прилегающей к ней территории озаряться светом: свет исходил от пурпурного огненного отблеска, пробивающегося из огромного водоворота высоко в небе, от трупов, костей и разбросанных по пустоши мест, подожжённых во время битвы Альбуса Медичи, Селесты и Монстра Гэя, а также от обугленного знамени, чья дрожь и колебания становились всё более частыми. «Изначальное остаточное пламя гаснет? Оно существовало не всегда, а было создано „0—01“ как реакция на появление Брата с отрубленной рукой, обладающего божественностью?» — пока эта мысль промелькнула в голове Люмиана, он, сжимая обеими руками обычный прямой меч, похожий на «Меч Мужества», торопливо устремился к Альбусу Медичи, находившемуся в десятке метров от него. С гулким вспыхом прямой меч зажёгся ослепительно-белым пламенем. Альбус с ярко-алым, словно готовым сочиться символом меж бровей наклонился и коснулся руками трупов и скелетов, образующих гору. Плоть и кровь некоторых трупов внезапно расплавились, став вязкими, и к ним мгновенно стекались кости одна за другой. Затем Альбус выпрямился и с силой выдернул из земли из трупов и костей жуткий белый двуручный меч, состряпанный из бесчисленных позвонков и шейных костей, обмотанный расплавленной вязкой плотью, источающий кровь и жуткую странность. Волоча этот чудовищный, исполненный ужаса двуручный меч, Альбус двинулся навстречу Люмиану. Хруст — и двуручный меч, усеянный торчащими белыми костями и воскоподобной плотью, одним ударом расколол напополам прямой меч Люмиана, горевший ослепительно-белым огнём. Силуэт Люмиана исчез и стремительно возник за спиной Альбуса. Обратным хватом он выхватил из «Вещмешка путешественника» ещё один железно-чёрный прямой меч, похожий на «Меч Мужества», и с силой обрушил его на шею члена семьи Медичи, стоявшего перед ним. Альбус стремительно развернулся и взмахнул чудовищным двуручным мечом, снова разнеся оружие Люмиана вдребезги. Люмиан вновь применил «Телепортацию» и опять мгновенно появился за спиной врага. Но стоит лишь его силуэту обрисоваться, как в воздухе сконденсировались острые ледяные копья, обрушившись проливным дождём. Скрывшая свой облик и зашедшая неизвестно куда Селеста развернула атаку по площади, нацеленную и на Альбуса, и на Люмиана. Люмиан тут же увидел густой туман. Он хлынул из окружения Альбуса и мгновенно окутал эту область, сократив видимость до десяти метров и лишив Люмиана возможности чувствовать координаты мира духов за пределами тумана, из-за чего было трудно «Телепортироваться» наружу. «Туман войны»! Сразу после этого Альбус, выскользнув из поля зрения Люмиана и Селесты, вдавил многократно сжатый, но всё ещё огромный сине-зелёный огненный шар в землю горы трупов и костей. Грохот! Ужасающий взрыв, заставивший на миг оглохнуть, захлестнул эту область, развеял густой «Туман войны», испарил падавшие в воздухе ледяные копья, разрушил часть трупов и костей, а часть поджёг. Почти одновременно с этим силуэт Люмиана отразился на поверхности иссиня-чёрной кирасы одного из трупов на пустоши. Только что, оказавшись ограниченным в «Телепортации», он первым делом достал из «Вещмешка путешественника» зеркало и активировал «зеркальную запонку» на левом манжете. Полагаясь на этот Потусторонний предмет, Люмиан успел юркнуть в зеркальный мир ещё до того, как Альбус устроил неразборчивый взрыв, а густой дождь ледяных копий обрушился вниз, и покинул вершину горы трупов и костей. Это был тот же выбор, который он сделал, когда спасался от засады Альбуса и Гусина в подземном гроте, наполненном туманом войны. Люмиан выпрыгнул из этой гладкой чёрной металлической кирасы, а стеклянное украшение на его манжете мгновенно побледнело, превратилось в пыль и осыпалось на землю. «Зеркальная запонка» была использована в последний раз. На вершине горы трупов и костей Альбус уже развернулся и устремился к «0—01», чья дрожь и колебания становились всё сильнее. В этот момент луже грязной крови Джули оставалось всего около метра до поверхности обугленного знамени. — С тех пор как Альбус вступил в бой с Монстром Гэем, грязная кровь больше не ощущала поддержку незримой руки и продолжила падать вниз, только скорость становилась всё медленнее и медленнее. Видя, что «0—01» уже совсем близко, перед Альбусом внезапно выросло зеркало из льда и снега высотой в два-три человеческих роста. Это зеркало мгновенно отразило силуэт Альбуса. По бокам от Альбуса и за его спиной точно так же внезапно возникли подобные ледяные зеркала, отразившие потомка «Красного Ангела» с разных сторон. Вслед за конденсацией огромных ледяных зеркал с края горы вылезли темноватые волосы, толстые, словно мелкие змеи; неся на себе тихое и зловещее чёрное пламя «Колдуна», они быстро устремились к этим зеркалам. Селеста намеревалась использовать это для проклятия Альбуса! Альбус резко повернулся боком к источнику этих похожих на мелких змей чёрных волос и увидел облечённую в чёрный балдахин Селесту с необычайно раскрасневшимся лицом. Грохот! Несколько огненных шаров с ослепительно-белым и сине-зелёным оттенком быстро сконденсировались и разнесли четыре огромных ледяных зеркала на осколки, но эти осколки таяли медленно, продолжая под разными углами отражать силуэт Альбуса, густо дожидаясь приближения змеиных волос с чёрным пламенем «Колдуна». Державший чудовищный двуручный меч Альбус внезапно превратился в пылающего огненного человека с ослепительно-белым и сине-зелёным пламенем и раздулся до трёх-четырёх метров в высоту. Это принесло непрерывную высокую температуру, заставив эти осколки ледяных зеркал полностью растаять. Бесшумно и незаметно Селеста втянула длинные волосы, покрытые чёрным пламенем, и вновь скрыла свой облик, неизвестно куда переместившись. Люмиан «Телепортировался» сюда. На этот раз он выхватил из «Вещмешка путешественника» тот самый железно-чёрный «Меч Мужества». Настоящий «Меч Мужества»! Испытывая боль от непрерывного жжения серного пламени, Люмиан мгновенно исполнился мужества: «Чего бояться какого-то Последовательности 5, способного лишь одолжить немного силы 'Красного Ангела»? Зачем прятаться и скрываться?' Люмиан обрушил «Меч Мужества» на Альбуса Медичи, и только когда «Меч Мужества» уже готов был столкнуться с чудовищным двуручным мечом Альбуса из костей и плоти, он заставил этот прямой меч, обладающий божественностью, вспыхнуть ослепительно-белым огнём с сине-зелёным оттенком. Обладать мужеством не значит не использовать заговоры и уловки! В ставших иссиня-чёрными глазах Альбуса не было и капли удивления, напротив, уголки его губ исказились в ухмылке. Его чудовищный двуручный меч из костей и плоти с гулом зажёгся почти сине-зелёным пламенем. «Ты только что всё время изображал слабость, используя лишь обычные прямые мечи, с чего бы мне не беречься твоей внезапной атаки, обладающей божественностью?» Тело Альбуса внезапно ожелезнилось, заставив его силу мгновенно взлететь до пика. Бум! Два длинных меча столкнулись, породив звук разрывающегося артиллерийского снаряда. Поднявшаяся взрывная волна не смогла пошатнуть Альбуса с его иссиня-чёрной кожей, но оттолкнула Люмиана вместе с его «Мечом Мужества» назад. Внезапно Люмиан расплавился в лужу вязкой чёрной жидкости, словно состряпанной из самых злобных желаний из глубин человеческих сердец. Он распался на земле и стремительно устремился к стопам Альбуса, накрыв их подобно тени. Хруст — призрачная, вязкая и леденящая душу чёрная жидкость резко рассеялась, и зеркало с серебристо-белым и чёрным оттенком упало на трупы и кости, разбившись вдребезги. «Зеркальный двойник»? — изумился про себя Люмиан. У Альбуса тоже есть «зеркальный двойник»? Нет, попадая в опасность несколько раз до этого, он его не использовал! Силуэт Альбуса вылез из зеркала возле вершины горы трупов и костей и со смехом превратился в копьё из ослепительно-белого с сине-зелёным пламени, полетев обратно на поле боя — это зеркало осталось от «зеркального лабиринта» Селесты. У него не было «зеркального двойника», но он точно так же мог перемещаться по «зеркальному миру» благодаря хрустальному колье, обмотанному вокруг запястья. При первой атаке Люмиана он заранее приготовил зеркало, спрятав его на талии под изорванной курткой. 'Предыдущий неописуемый монстр появился настолько внезапно и странно, преследуя тебя, с чего бы мне не подстраховаться против тебя в этом отношении? А как быстро выйти из боя без «зеркального двойника» и избежать последствий, ты уже продемонствировал дважды!' Завидев летящее огненное копьё, Люмиан, всё ещё находившийся в состоянии вязкой чёрной жидкости, тут же просочился в щели между трупами и костями, тем самым покинув вершину горы. Исполненный мужества, он вовсе не хотел сбегать; чтобы в отсутствие «зеркальной запонки» снова не оказаться в ловушке «Тумана войны», он намеревался обойти гору с другой стороны и найти новую возможность осквернить Альбуса Медичи. Бежать — он ни за что не сбежит! В этот самый момент Люмиан внезапно ощутил довольно сильную слабость. «Моя духовность иссякла раньше времени? Нет, дело не только в духовности…» — Люмиан, возвращаясь в человеческую форму, одновременно высвобождал духовность от «Накопления». Дзинь! Его правая рука непонятно отчего лишилась сил, не в силах больше удерживать «Меч Мужества», и ему оставалось лишь смотреть, как этот железно-чёрный прямой меч упал на землю, ударившись о белый скелет. «Почему я сначала не 'Телепортировался», чтобы увеличить дистанцию? Я… я, кажется, заболел…' Люмиан вздрогнул от ужаса и тут же активировал чёрную метку на правом плече, исчезнув в районе вершины горы трупов и костей. Он оставил «Меч Мужества» там, пока не пытаясь поднять его. Он рассчитывал на то, что сработает один из негативных эффектов меча: ещё минут через десять «Меч Мужества», если его не запечатать, начнёт без разбора атаковать окружающих. А сейчас рядом с «Мечом Мужества» находились Альбус Медичи и Селеста. Едва силуэт Люмиана обрисовался на пустоши, как Альбус на вершине горы трупов и костей слегка нахмурился. Потомок «Красного Ангела» слегка пошатнулся, став ощутимо слабее, чем прежде. Он, казалось, тоже заболел. ---------- Глава 841 Блеф Глава 841 Блеф Правая рука Альбуса, сжимавшая оружие, опустилась, словно он тоже был не в силах выдерживать тяжесть меча из белых костей и плоти, и уперла его в землю, выстланную трупами и скелетами, но по сравнению с Лумианом, у которого «Меч Мужества» попросту выскользнул из рук, он выглядел ощутимо лучше. В то же время из зеркал и зеркальных предметов, рассеянных по горе трупов и всей пустоши, раздался голос Селесты, исполненный предвкушения и жестокой насмешки: 'Как себя чувствуешь? «Недоумеваешь, когда успел заразиться болезнью?» И вправду «болезнь» «Колдуна»…… Стоявший на пустоши Лумиан, воспользуясь моментом, пока сила в мышцах еще не угасла окончательно и позволяла лишь поднимать тяжести, поспешно снял с пальца костяное кольцо «Шёпот дьявола» и убрал его обратно в «Вещмешок путешественника». — Ношение этого кольца заставляло Лумиана непрерывно обгорать в пламени серы изнутри и снаружи, что постоянно снижало его сопротивляемость и стойкость к «болезни». Хотя сейчас он уже отравился серой и получил ожоги определенной степени, своевременно минимизировать ущерб было крайне важно. Убрав костяное кольцо «Шёпот дьявола», Лумиан достал латунный амулет, данный архиепископом Херабергом, и комплект берушей: один сжал в левой ладони, а второй вставил в отверстие левого уха. «Слушай!» Лумиан снова произнес это слово на древнем гермесе, продолжая свой процесс обучения. В то же время голос Селесты продолжал раздаваться из множества зеркал и зеркальных поверхностей: «Мы были твердо уверены, что в операции против '0—01» вмешаются и вступят в конкуренцию Потусторонние пути «Охотника», а также придется столкнуться с Ванаком. Поэтому мы заранее подготовили запечатанный артефакт «1» уровня. Создаваемый им мистический патоген обладает крайне примечательной особенностью: он способен некоторое время выживать в высокотемпературном пламени. 'И я также могу использовать силу особого зеркального мира, позволяя этим патогенам незаметно распространяться с помощью различных зеркальных поверхностей, бесшумно заполняя эту пустошь и эту гору трупов. «Вы всё это время раздували пламя, но я тоже непрерывно высвобождала мороз, притворяясь, будто атакую и проклинаю. На самом же деле это позволяло замораживать мистические патогены внутри, помогая им еще дольше выживать в высокой температуре. В сочетании с их собственной спецификой этого оказалось достаточно, чтобы вы подхватили их часть, и они шаг за шагом проникли в ваши тела……» Селеста объясняла весьма подробно, словно желая причинить боль и насладиться отчаянием. Возможно, это было её увлечением, а возможно — негативным эффектом неких предметов. Альбус Медичи, опираясь на этот меч из белых костей и плоти, непрерывно поворачивался и смотрел в разные стороны, словно пытался как можно скорее засечь настоящую Селесту и вытащить её из зеркального мира. Однако лишь по источнику звука совершенно невозможно было определить, в каком именно зеркале находится Селеста; возможно, она непрестанно перемещалась по зеркальному миру без остановки. Точно так же, даже вновь воспев те три Почетных имени, Альбус мог повлиять лишь на особый зеркальный мир в области вершины горы трупов, но не мог повредить «зеркала» в средней и нижней частях горы трупов и на пустоши. Голос Селесты постепенно становился пронзительным, в нем слышались одновременно боль и наслаждение: «У этого патогена тоже есть изъян: он не из тех типов, что вызывают смертельный эффект за короткое время. Он лишь заставляет вас стремительно терять телесные силы, ускоряет угасание духовности и в конце концов укладывает вас на землю без движения, заставляя отчаянно слушать, как собственное сердце шаг за шагом теряет силы и перестает биться.» Услышав это, Лумиан применил «Телепортацию» и сменил позицию, чтобы Селеста не воспользовалась возможностью для внезапного нападения. В его голове промелькнуло несколько мыслей: 'Можно ли надеть Золотую маску рода Эггерс, чтобы нейтрализовать урон от этого мистического патогена? 'Если я заранее заставлю свое сердце перестать биться, то мне не придется беспокоиться, что у него не останется сил! 'Нет, этот мистический патоген, похоже, влияет и на дух. Возможно, после смерти плотского тела дух тоже постепенно потеряет силу поддерживать свое существование…… «К тому же архиепископ Хераберг говорил, что стать мертвецом здесь означает лишь погрузиться в вечный сон…… Хм, в будущем, возможно, придется быть „пробужденным“ в качестве марионетки „0—01“……» Альбус Медичи на вершине горы трупов внезапно усмехнулся: 'Так вот оно что. Я и вправду почувствовал слабость. 'Даже если мой предок помогает мне разделить воздействие, через три-четыре минуты я, должно быть, полностью потеряю боеспособность и смогу разве что с трудом ползать. «Но я не помню, говорил ли я тебе, что именно собираюсь сделать в подземном мавзолее, или, лучше сказать, заметила ли ты, что аномалия произошла уже давно?» По ходу речи улыбка Альбуса становилась все ярче и ярче. Он держался непринужденно, выглядел крайне уверенным, обладающим твердой опорой и ни капли не растерянным. Селеста, издававшая звуки из разных зеркал и зеркальных предметов, чтобы затянуть время до усугубления эффекта мистического патогена, мгновенно умолкла. Она, похоже, принялась осматривать все вокруг в поисках того, где же находится аномалия, о которой упомянул Альбус. Альбус размял шею и с приподнятыми уголками губ произнес: 'У меня есть лишь три дела, которые я должен завершить, придя сюда: «Первое — убить Ванака, чтобы у '0—01» больше не было исполнителя воли такого уровня; «Второе — воспеть Почетное имя моего предка подле '0—01», вызвав резонанс и постепенно пробудив его; «Третье, хе-хе, третье — затянуть время и дождаться, пока '0—01» самостоятельно вырвется из этой горы трупов. «Разве ты не заметила, что частота дрожи и раскачивания '0—01» становится все выше, а амплитуда — все больше? «Разве ты не заметила, что „0—01“ вот-вот покинет гору трупов?» Это…… Скрывавшаяся неподалеку от вершины горы трупов, внутри одного из элементов прежнего «Зеркального лабиринта», чтобы пристально следить за каждым шагом Альбуса и в любой момент помешать его спасению, Селеста напряглась и инстинктивно уставилась на неистово раскачивающийся и дрожащий «0—01». Затем она увидела то обугленное знамя и покрывавшие его опасные капли крови. В ее голове тут же загудело, а в области шеи возникла острая боль. Она подверглась еще большему загрязнению! Крах! Зеркало, в котором скрывалась Селеста, мгновенно разлетелось вдребезги, и перед глазами предстал ее силуэт с застывшим выражением лица, чья голова пыталась оторваться от шеи. Именно сейчас! Альбус воспользовался возможностью, отбросил тяжелый меч из белых костей и плоти и, обратившись в копье из ослепительно-белого с синевой пламени, со свистом приземлился возле Селесты. Вслед за этим он создал густой «Туман войны», окутавший Селесту и охвативший область в десяток с лишним метров вокруг этой «Колдуна». Закончив с этим, Альбус не дал Селесте возможности вырваться из состояния загрязнения и с помощью зеркального мира покинуть «Туман войны». Собрав остатки сил, он сгустил несколько синеватых огненных шаров и заставил их один за другим обрушиться внутрь «Тумана войны». Бум! Раздался довольно мощный взрыв, и следом поднялось слепяще-синее пламя, что пассивно активировало «Зеркального двойника» Селесты. Но находясь под влиянием и в заблуждении от «Тумана войны», место, где вновь появился её силуэт, всё ещё находилось в зоне взрыва и по-прежнему было охвачено ударной волной, способной разрушить тело «Колдуна». Альбус контролировал силу огненных шаров так, чтобы «Туман войны» всё это время не рассеивался, заставляя «Зеркального двойника» Селесты рушиться один за другим. Точно так же он контролировал и частоту, с которой огненные шары влетали в этот небольшой участок тумана, не давая Селесте ни малейшей передышки, чтобы сбежать в зеркальный мир. Наконец тень Селесты замерла, и это прекрасное, соблазнительное тело, обуглившись, распалось и в виде кусков плоти рухнуло на землю. Хлоп — чёрное украшение в форме слезы, изначально висевшее у неё на лбу, упало на один из трупов. Альбус больше не стал поддерживать «Туман войны» и, глядя на мёртвую Селесту, с насмешливой ухмылкой произнёс: «О, забыл сказать тебе: моя прежняя сдержанность была лишь притворством. Мне нужно было затянуть время на пять-шесть минут, чтобы дождаться, пока '0—01» войдёт в максимальный резонанс с моим предком, первично пробудится и вырвется из оков горы трупов. «Куда ты так спешила? Из-за спешки ты даже забыла, что прямой взгляд на '0—01» влечёт за собой загрязнение, а ты и сама уже до определённой степени была загрязнена. «Запомни: как излишняя спешка, так и излишнее промедление — главные табу на войне.» Насмехаясь над покойницей, Альбус не стал подбирать то чёрное налобное украшение в виде слезы, явно обладавшее Потусторонней силой, опасаясь затронуть соответствующие негативные эффекты и повлиять на дальнейшие дела — в конце концов, сейчас он был весьма слаб. В этот момент его руки и ноги ослабели, а бег давался с трудом, поэтому он мог лишь снова обратиться в копье из ослепительно-белого с синевой пламени и полететь обратно к «0—01». Он бросил взгляд на грязную кровь Джули, медленно падающую в воздухе, на глаз оценив, что до цели оставалось всего тридцать-сорок сантиметров. Альбус тут же швырнул туда синеватый огненный шар, поджигая лужу грязной крови и заставляя её медленно испаряться и рассеиваться, не вызывая при этом никаких дополнительных изменений. Закрыв глаза и ощутив частоту и амплитуду раскачивания и дрожи «0—01», Альбус бесшумно прошептал про себя: 'Похоже, прогресс идёт быстрее, чем предполагалось, двух-трёх минут должно хватить. «Хе-хе, Селеста, в одной фразе я только что соврал: в самом конце '0—01» всё же не сможет вырваться самостоятельно, и мне придётся помочь ему кровью семьи Медичи…… «Я и над твоим трупом насмехался вовсе не потому, что у меня было полно времени. Кое-какие слова должен был услышать Лумиан Ли, чтобы он упустил из виду ту часть, где я соврал……» Альбус Медичи повернулся к пустоши, взглянул на Лумиана, который только что совершил «Телепортацию», чтобы сменить позицию и не дать себя зафиксировать, и с громким смехом произнёс: «А ты весьма осмотрителен. В столь напряжённой ситуации ты удивительным образом не последовал за этой дурой Селестой, чтобы рассмотреть аномалию „0—01“.» Лумиан поднял ладонь, почесал правое ухо и произнёс ложь, фальшивее которой и придумать нельзя: 'Извини, я учился и не слышал вашего разговора. «Ладно, признаю, я рассчитывал, что Селеста поможет мне подтвердить текущее состояние „0—01“.» Альбус посмотрел на него и с задумчивым видом сказал: 'А ты очень спокоен. Наверняка от твоей боеспособности в плотском теле сейчас мало что осталось. «А я, благодаря поддержке предка, совершенно точно смогу продержаться дольше тебя.» Лумиан улыбнулся — спокойно и уверенно, в лучших традициях выдающегося ученика: «Разве ты не заметил, что здесь есть и другие аномалии?» ---------- Глава 842 «Скрытый» запрет Глава 842 «Скрытый» запрет Другая аномалия? Первой реакцией Альбуса было, что Люмиан подражает ему, пытаясь обманом заставить его посмотреть на что-то, на что смотреть не следует. Его взгляд осторожно скользнул по пустоши у подножия горы трупов, но увидел лишь упавших в разных местах солдат-нежити да практически угасшие остатки бесцветного пламени. В процессе Альбус также прислушивался к происходящему вокруг, но, кроме всё более сильной дрожи и раскачивания «0—01», не уловил никакой информации. «Ты хочешь таким способом затянуть время? Мне кажется, это только выгоднее для меня», — улыбаясь, ответил Альбус Люмиану. В его железо-чёрных глазах отразился силуэт этого конкурента, а в голове он быстро просчитывал вероятность успеха внезапного нападения. Он должен успеть уничтожить последнюю угрозу до того, как потеряет способность к ближнему бою. Люмиан не дал Альбусу этой возможности: хотя его руки ослабели настолько, что могли поднять только лёгкие предметы, а ноги были слишком слабы и едва позволяли ходить, высвобождённая накопленная духовность всё ещё была весьма обильной, её вполне хватало, чтобы поддержать множественные «Телепортации». Его фигура исчезла перед глазами Альбуса, а затем проявилась на склоне горы трупов. Опережая Альбуса, пока тот не нашел его, Люмиан с улыбкой произнёс: «То, что ты не заметил существования здесь другой аномалии, на самом деле можно понять. В конце концов, ты, похоже, не из тех, кто любит учиться, а твой предок, тот самый 'Красный Ангел», хотя и обладает очень глубоким пониманием «0—01», но нынешний «0—01» — это уже не прежний «0—01». «Из материалов о запечатанном артефакте я знаю, что после того, как твоего предка убил „Кровавый Император“, у „0—01“ сменилось два владельца: один — Алиста Тюдор, другой — „бог Смерти“ Южного континента, из-за чего он заразился иным загрязнением столь же высокого Статуса.» Заметив, что взгляд Альбуса устремился сюда, и тот, кажется, прислушивается, пытаясь распознать правду и ложь в его словах, пока не собираясь предпринимать внезапную атаку, Люмиан остался на месте и продолжил: 'Разумеется, тот твой предок бывал в Трире Четвёртой Эпохи и понимает все детали соответствующей печати, Морора же создана по образцу печати Трира, так что у тебя определенно нет недостатка в понимании местной ситуации, но печати с обеих сторон лишь в основном похожи, а во многих деталях всё ещё имеются ключевые различия. «Книга 《Принципы запечатывания》 подсказала мне, что это потому, что '0—01» и загрязнение на нём по сравнению с Триром Четвёртой Эпохи более чистые, не такие сложные, поэтому баланс и сдерживание, которые могут сформироваться, слабее, и многие характерные проблемы проявляются более выпукло. 'Если бы твой предок прибыл лично, прошёлся по подземному мавзолею — нет, даже просто бросил пару взглядов, — Он непременно понял бы, о какой аномалии я говорю, но, к сожалению, Он не может сойти в Морору, да и, вероятно, не способен сквозь печать непосредственно видеть и слышать твоими глазами и ушами, а может лишь давать тебе силу, помогать делить урон и периодически выслушивать твои доклады. «В таких обстоятельствах, хе-хе, действительно вполне понятно, почему ты не заметил существования здесь другой аномалии.» Альбус Медичи пристально смотрел на находящегося внизу Люмиана, с улыбкой на лице слушая его рассказ, а в душе размышлял над тем, в чём же на самом деле кроется проблема: 'Болтая о том о сём и заваливая болтовнёй, это действительно очень похоже на затягивание времени. «Но ведь затягивание времени куда более выгодно мне… Резонанс между '0—01» и предком становится всё сильнее и сильнее, ещё две-три минуты, и я смогу приблизиться и капнуть кровь семьи Медичи… 'Его состояние будет ухудшаться только быстрее моего, чем дольше затягивать, тем он слабее… «Он ждёт подкрепления? Но если только архиепископ Церкви Познания не вмешается лично, в Мороре больше никто не сможет участвовать в этой борьбе, а находящиеся за пределами Мороры не смогут войти… Церковь Познания сейчас держится весьма нейтрально, в крайнем случае проявляет лишь скрытое расположение, но не станет сходить на поле боя напрямую, хе-хе, нужно проявлять осторожность на этот счёт, так называемые ученые ещё более коварны, чем мы, 'Охотники», чем больше знаний, тем коварнее… «Жаль только, этот мусорный бак невероятно бдителен, чуть что не так — сразу уходит через 'Телепортацию», а мне нужно приблизиться, чтобы выпустить «Туман войны»… Неудивительно, что предок говорил, будто до того, как Алиста Тюдор стал богом, его куда больше раздражал Бетель Авраам… «Непрерывно имитировать атаки, вынуждая его постоянно использовать 'Телепортацию» и иссушая его духовность? Это один из способов, но если действительно идти в его ритме, то к моменту, когда его духовности станет недостаточно для поддержания «Телепортации», я и сам едва ли смогу вести бой, даже стоять будет трудно, останется полагаться лишь на огненных ворон, вести беспорядочную стрельбу дробью, словно слепой, стреляющий по птицам… 'Но если финт должен выглядеть достоверно, это потребует огромного расхода духовности, а неправдоподобный никого не обманет… «Почему этот дерьмовый Патоген сначала бьёт по плоти, а уже потом влияет на духовное тело? Если бы скорость утечки духовности была такой же быстрой, как увядание силы в мышцах, проблема решилась бы просто. В таком случае мне не пришлось бы держаться слишком долго, достаточно было бы продержаться дольше этого мусорного бака.» Пока мысли Альбуса стремительно сменяли друг друга, Люмиан с улыбкой произнёс: 'Нужна подсказка? «Я не знаю, читал ли ты материалы о запечатывании „0—01“, но ты совершенно точно прекрасно осведомлён о здешних запретах. Неужели ты не заметил, что в двух отрывках из них — или, иначе говоря, в двух из этих запретов — кроется проблема?» В двух запретах кроется проблема? У Альбуса внезапно сработало инстинктивное чувство опасности, и он начал верить, что слова Люмиана, возможно, отчасти правдивы. Люмиан с насмешливой интонацией усмехнулся: 'Всё ещё не вспомнил? Вот видишь, таковы дурные последствия отказа от учёбы. Я поначалу тоже этого не заметил, но в Мороре, прочитав огромное количество соответствующих книг и материалов, постепенно проникся сомнениями. «Дам тебе ещё одну подсказку: первый проблемный запрет заключается в том, что подопытные обязаны завязывать глаза и нести керосиновую лампу, а если керосиновая лампа гаснет, этот подопытный мгновенно исчезает, и все, кто его знал, одновременно начинают верить, что он уже давно мёртв.» «И что здесь не так? Я уже задействовал людей, чтобы проверить истинность этого запрета, хе-хе, благо тут много источников света, иначе бы мы уже оба исчезли.» Альбус быстро обдумывал детали, которые мог упустить из виду. В этот момент фигура Люмиана внезапно исчезла. Используя «Телепортацию», он сменил позицию и появился у самой вершины горы трупов, рядом с Мечом Мужества. Воспользовавшись тем, что пока ещё способен удержать Вещмешок путешественника, он присел и натянул заранее зажатую в руке сумку на Меч Мужества, вернув Меч Мужества к его сородичам. В это время Альбус, не ожидавший, что Люмиан появится так близко к вершине горы трупов, всё ещё искал цель взглядом по всей пустоши. К тому моменту, когда он опомнился и сгустил сине-зелёный огненный шар для бомбардировки внизу, Люмиан уже активировал чёрную метку на правом плече и на самом деле «Телепортировался» в какое-то место на пустоши. Он рискнул подобрать «Меч Мужества», потому что понял: в будущем лицом к лицу с безразборными атаками «Меча Мужества», весьма вероятно, окажется он сам. Едва затих грохот взрыва, как снова раздался голос Люмиана: 'Ты всё ещё не понял? «Добравшись до настоящей горы трупов, я на самом деле усомнился в своей догадке и полностью её отбросил, однако последующие результаты заставили меня лишь сильнее утвердиться в ней, а заодно помогли попутно осмыслить и многие другие вопросы.» Люмиан тоном учителя через расстояние произнёс, обращаясь к Альбусу Медичи: 'Ответ кроется в том, почему подопытные обязаны входить внутрь, держа в руках зажжённую керосиновую лампу, и почему бы не разместить в подземном мавзолее горящие настенные светильники через каждые несколько шагов, регулярно меняя ламповое масло? Хотя это расходовало бы больше ресурсов, но было бы гораздо удобнее и куда безопаснее, а финансовые возможности Церкви Познания никак не могли бы помешать обустроить нечто подобное. «Неужели это сделано для того, чтобы печать выглядела таинственной и пугающей? Очевидно, нет, здесь явно кроется куда более глубокая причина.» Взгляд Альбуса Медичи слегка дёрнулся, у него появилась смутная догадка. Он перевёл взгляд на угасающие остатки пламени, рассеянные по всей горе трупов. Фигура Люмиана снова исчезла, а проявилась среди останков Селесты. Вслед за этим он опрокинул «Вещмешок путешественника» над тем налобным украшением в форме чёрной слезы и убрал его. На этот раз Альбус вовремя проследил за силуэтом Люмиана, однако не стал нападать и не превратился в огненное копьё, чтобы метнуться к нему. Это происходило, во-первых, потому, что противник в любой момент мог уйти с помощью «Телепортации», а во-вторых, то, что Люмиан делал сейчас, было одинаково выгодно и ему самому. Альбус был почти уверен, что то налобное украшение являлось «источником» текущего оккультного Патогена; поместив его в иное пространство, концентрация Патогена здесь постепенно снизится, благодаря чему состояние их обоих перестанет так быстро ухудшаться, и они смогут продержаться дольше. Убрав это налобное украшение, Люмиан тут же «Телепортировался» в пустошь по другую сторону горы трупов и с улыбкой сказал Альбусу: «Второй проблемный запрет гласит: „Потусторонние Последовательности 5 и выше не могут приближаться, предупреждение, Потусторонние Последовательности 5 и выше не могут приближаться“.» Альбус мгновенно уловил ход мыслей Люмиана и глухим голосом спросил в ответ: 'Ты хочешь сказать, что нет необходимости отдельно подчёркивать, будто Потусторонние Последовательности 5 и выше не могут приближаться? «Действительно, судя по реальной обстановке, пока человек не является уже подвергшимся загрязнению подопытным или кем-то особенным вроде нас, независимо от того, выше ли он Последовательности 5, никто не должен приближаться к „0—01“.» Люмиан хотел поаплодировать, но даже то, чтобы просто убрать «Вещмешок путешественника» обратно, потребовало от него немалых усилий. Он с улыбкой произнёс тоном «ещё поддаёшься обучению»: 'Именно. Тогда почему потребовалось отдельно подчёркивать, что Потусторонние Последовательности 5 и выше не могут приближаться? «Опасаюсь, это оттого, что приближение Потустороннего Последовательности 5 и выше к '0—01», помимо опасности для него самого, спровоцирует дополнительную, куда более ужасную аномалию, поэтому и требовалось специальное предупреждение! «Только что появление 'Брата с отрубленной рукой» навлекло атаку «0—01», отчего вся эта пустошь и гора трупов оказались усыпаны остатками пламени, а судя по моим наблюдениям, эти остатки пламени гаснут сами по себе. 'О чём это говорит? О том, что до нашего прихода здесь царила тьма и не было никакого огня. «Сопоставив это с первым проблемным запретом, о котором я говорил, а также с самобалансировкой и самозапечатыванием из книги 《Принципы запечатывания》, скрытая опасность становится предельно ясной.» Лицо Альбуса слегка изменилось в цвете, он явно догадался, в чём может заключаться эта аномалия. Люмиан ещё раз сменил позицию с помощью «Телепортации» и продолжил: 'Эта скрытая опасность заключается в том, что существует утаённый запрет: «Подземному мавзолею необходима вечная, мёртвая тьма, свет может появляться лишь изредка, но не может постоянно находиться в одном и том же месте, тогда как приближение Потустороннего Последовательности 5 и выше, обладающего божественностью, заставляет „0—01“ инстинктивно выжигать эту область, принося с собой остатки пламени, сохраняющиеся некоторое время.» Сказав это, Люмиан заулыбался ещё ярче: 'И вот сейчас остатки пламени горят уже некоторое время, а ты всё продолжаешь непрерывно создавать свет. «Мне очень любопытно, что же произойдёт дальше.» Что произойдёт? Взгляд Альбуса Медичи мгновенно застыл, а спина внезапно напряглась. Он понял, в чём кроется проблема! Частота и амплитуда дрожи и раскачивания «0—01» были куда сильнее, чем он предполагал, и всё развивалось гораздо быстрее! В этот момент всё небо внезапно окрасилось в цвет огня. ---------- Глава 843 Важность знаний Глава 843 Важность знаний Внутри города Морора. Двое сражавшихся на дуэли изгнанников внезапно бросили свои длинные мечи и схватились руками за собственные шеи. Сквозь их пальцы просачивались струйки крови. Зеваки неподалёку и прохожие на улице тоже словно застыли, либо их головы будто сжала незримая рука и изо всех сил потянула вверх, отчего мышцы на шеях начали постепенно разрываться. В бескрайнем кладбище возле Церкви Познания все деревья вспыхнули алым пламенем, а земля на соответствующих могилах зашевелилась, будто оттуда пыталось выбраться нечто наружу. Тучи высоко в небе становились всё гуще, окрашиваясь в цвет багрового пожарища. На вершине горы из трупов. Шею Альбуса Медичи тоже пронзила острая боль, и он с превеликим трудом, немощно поднял ладонь, пытаясь прижать её к источнику боли. Он уже понял, в чём дело, и не стал поспешно поворачивать голову, чтобы посмотреть прямо на «0—01» — это не только навлекло бы значительное загрязнение, но и могло своротить шею, оторвав голову с её законного места! Альбус медленно развернулся туловищем к «0—01», но зажмурил глаза. В то же время он услышал, как над пустошью раздаётся шорох, лязг и грохот. Люмиан видел, как один за другим поднимались неживые солдаты в иссиня-чёрных полных доспехах, в чьих глазницах отчетливо плясали и мерцали пламена — то темно-красные, то бледные, — а гигантский тучевой водоворот в вышине, окрашенный пурпурным огненным светом, разрывала и сглаживала незримая сила. Аномалия наконец проявила себя. Альбус не колебался и тут же придал своей коже иссиня-чёрный металлический оттенок, словно полностью превратившись в отлитую из металла марионетку-солдата. Сохраняя глаза плотно зажмуренными, он шаг за шагом приближался к «0—01». В процессе его шея заметно растянулась, из-за чего кожа, состоявшая из стальной плёнки, разорвалась на бесчисленные тонкие металлические нити, а на иссиня-чёрных плоти и костях появились глубочайшие, жуткие следы порезов, откуда с видимой глазу скоростью хлестала алая кровь. Всего за несколько секунд Альбус Медичи подошёл к «0—01», разжал бессильно прижатую к шее правую ладонь и вместе с стекавшей по ней кровью протянул её туда, где находилось обугленное знамя. Будучи таким же «Охотником», Альбус обладал крайне сильной способностью к пространственному воображению и позиционированию; к тому же знамя «0—01» яростно раскачивалось и оглушительно хлопало на ветру, и этот звук доносился до ушей Альбуса, благодаря чему ему не составило труда определить, где находится цель. Разумеется, если прямо коснуться сущности «0—01», загрязнение непременно произойдёт — этого нельзя избежать, просто закрыв глаза, но у Альбуса сейчас не оставалось иного выбора. Стоило ему протянуть руку к обугленному знамени, как Альбус услышал звук «па» — это окончательно разорвалась стальная кожа на его металлической шее. Он мгновенно изменил свою форму, превратившись из отлитой из иссиня-чёрного металла марионетки-солдата в сгусток сине-зелёного человекоподобного пламени. От этого кровь на его ладони принялась стремительно испаряться. Остерегаясь внезапной атаки Люмиана, Альбус ускорил свои движения и стал непрерывно стряхивать вперёд почти испарившуюся ало-красную кровь. На пустоши Люмиан затесался среди тел неживых солдат, чувствуя, как в его ладонях соприкасаются зной и холод. Он не смел смотреть вдаль на «0—01» и, естественно, не знал точно о текущих действиях Альбуса, однако смутно догадывался, что тот намеревается сделать последний отчаянный рывок. «Это бесполезно, сейчас ситуация уже вышла из-под твоего контроля…» — пробормотал Люмиан пару фраз, не пытаясь помешать. Он куда больше опасался, что если действительно применит «Телепортацию» к «Кровавому Знамени Салинжера», чтобы помешать Альбусу Медичи окропить его кровью, то угодит в скрытую ловушку противника. Судя по текущей обстановке, Альбус вполне мог сменить ход мыслей — раз не удаётся достичь намеченной цели, следует уничтожить всех конкурентов, превратив свою сторону в более преимущественный лагерь, а затем использовать это для новой расстановки сил. Поэтому Альбус с высокой вероятностью лишь притворялся, будто хочет капнуть кровью семьи Медичи на знамя «0—01», а на самом деле провоцировал Люмиана вмешаться, чтобы воспользоваться случаем и убрать последнего конкурента. На вершине горы из трупов сгусток человекоподобного пламени, в который воплотился Альбус, сильно растянуло, так что верхняя и нижняя его части, казалось, вот-вот разлучатся. В то же время испускаемый им огненный свет заметно потускнел, словно на обычное пламя вылили ведро ледяной крови. «Па» — Альбус услышал тихий звук капли, ударившейся о полотнище знамени. Кровь семьи Медичи спустя более чем тысячу лет наконец снова упала на обугленное знамя «0—01». Однако никаких дополнительных изменений не произошло. Это тоже было в пределах ожиданий Альбуса, ведь степень резонанса ещё не достигла предела, а пробуждение «0—01» явно превысило норму. Альбус изо всех сил стремился оставить кровь на обугленном знамени скорее ради того, чтобы заготовить фигуры и сделать приготовления на будущее. В следующую секунду Альбус, пребывавший в форме человекоподобного пламени, ощутил аномально острую боль между бровями. Некая странная сила протянулась со стороны «0—01», словно намереваясь ассимилировать его, превратив в собственное пламя. Альбус резко обернулся, открыл глаза и уставился на пустошь. Он хотел успеть уничтожить Люмиана и устранить последнего конкурента до того, как его поглотит «0—01»! «Этот мусорный бак умудрился сдержаться и не пришёл помешать мне размазать кровь по поверхности „0—01“…» — пока Альбуса охватывало сожаление, в его огненных глазах «отразился» силуэт Люмиана. Люмиан улыбнулся ему, активировал чёрную метку на правом плече и испарился с места. Альбус не стал скрывать досаду и разочарование и вернулся в человеческую форму. Мясо и кожа на его шее уже лопнули, обнажив белоснежные кости и потемневшие кровеносные сосуды. Вслед за этим он активировал хрустальное ожерелье, обвитое вокруг его запястья, заставив его прямо взорваться. «Бум, бум, бум» — последовательно взрывавшиеся хрусталики образовали перед Альбусом глубокий водоворот, в недрах которого находился беспросветно-тёмный, почти лишённый света мир, покрытый подобным стеклу барьером. Тот самый особый Зеркальный мир. В обстановке крайней срочности и при невозможности напрямую покинуть Морору, Альбус Медичи решил прыгнуть в тёмный водоворот перед собой, устремившись в тот особый Зеркальный мир. В этот самый миг его шея была готова переломиться, наружу выпирали шейные позвонки. Он свалился в тот особый Зеркальный мир и сгинул в беспросветной тьме. Тёмный водоворот подле «0—01» тут же воспламенился незримым и бесцветным огнём и полностью рассеялся. В воздухе сгусток сине-зелёного пламени, лишившись поддержки Альбуса, стремительно погас, а оставшиеся капли нечистой крови Джули продолжили падение и коснулись обугленного знамени. По всей Мороре. Почти десять тысяч голов, таща за собой белеющие окровавленные позвоночники, летали в небесах, а их обезглавленные тела безумно неслись по улицам. В кладбище скелет за скелетом вылезали из-под земли — густо, сплошь, не счесть, и в глазницах каждого горели пламена — то темно-красные, то бледные. Вслед за этим с высокой вышины полился алый «дождь», способный воспламенять здания и людей. Внутри Церкви Познания архиепископ Мороры Хераберг, облачённый в простую белую мантию с шитьём из латунных нитей, стоял перед распашным витражным окном, чувствуя, как стены смутно проявляют признаки плавления. Он тихо вздохнул и поднял ладонь. ………… Внутри подземной усыпальницы, на той аномально бурлящей пустоши. Люмиан «Телепортировался» к склону горы из трупов. Его ноги уже с трудом удерживали вес тела, и он только собирался сесть, прислонившись к трупам и костям, как вдруг под действием незримой силы снова медленно поднялся и пошагал к той группе неживых солдат. Для этого ему не требовалось прилагать усилий, да и сил у него почти не оставалось. Люмиан не стал сопротивляться и брыкаться, словно лишь собственное сознание всё ещё принадлежало ему самому. Жгучая боль и холодное чувство гниения в правой ладони позволяли ему сохранять базовую ясность ума. «Лишь бы не оторвали мне голову с шеи, а в остальном — всё равно…» — бормотал про себя Люмиан, одновременно слушая, как латунный символ повествует о знаниях, и с помощью внешней силы продолжал в роли марионетки «0—01» шагать к отряду, собравшемуся на пустоши. Текущее положение дел в целом совпадало с его ожиданиями. Прочти он ранее хотя бы немного меньше книг, его голова и тело уже разлетелись бы в разные стороны. Знание — сила, знание — богатство! Спустя десяток с лишним секунд вышина внезапно померкла, и тьма вновь хлынула в эту область. Сам же «0—01» словно оказался сжат незримой рукой, и его дрожь с раскачиванием стали затихать. Пламена в этой области гасли одно за другим, и мёртвая, ледяная тьма снова воцарилась здесь. «Церковь Познания наконец-то подавила аномалию „0—01“, продлись это ещё немного, и я действительно превратился бы в марионетку…» — Люмиан тихо вздохнул с облегчением, чувствуя, как тьма, подобно незримому ледяному потоку, мрачно и холодно разъедает его тело. Метка «Даоса Преисподней» на его правой ладони испускала ещё более сильное ощущение гниения, чем прежде, помогая ему противостоять этому разъеданию. Люмиан «Телепортировался» обратно на заранее выбранное место и бессильно опустился, опершись спиной о трупы и кости, составлявшие гору. Он закрыл глаза и в этой беспросветной, чистой тьме сосредоточенно слушал знания, доносившиеся из наушника. ………… Трир, Площадь жертвоприношений у входа на третий ярус Подземного Трира. Тот смутный и святой женский силуэт, ответив на вопрос Дженны, исчез у неё на глазах, словно был лишь частью галлюцинации. Дженна покачала головой, вернула взгляд к реальности и увидела Франку с обеспокоенным лицом. «Я… во время продвижения, кажется, снова ощутила мисс Крисманну и даже перемолвилась с Ней парой фраз,» — Дженна, подбирая слова, рассказала спутнице о произошедшем. Ш-ш, высокопоставленные сущности уровня Ангела даже после смерти не истлевают до конца, что ли… — Франка полюбопытствовала: «И что Она сказала?» Дженне мгновенно стало немного неловко: «Она сказала, что нужно примириться со своим Человеком из зеркала, потому что они изначально единое целое, и Она сказала… Она сказала, что Её отец — это… это тот самый „Кровавый Император“…» «А?» — Франка одновременно изумилась и растерялась. — «Зачем Ей говорить тебе об этом?» Дженне стало ещё неловкое: «Я спросила… ляпнула, не подумав…» «И вправду „Кровавый Император“? Тогда это вряд ли твоя галлюцинация, такой ответ ты бы даже в галлюцинации не выдумала,» — всё больше возбуждаясь, прошептала Франка. «Чёрт, что значит „даже в галлюцинации не выдумала“? Э-э, ну да, кому такое вообще в голову придёт?» — на автомате ответила Дженна двумя фразами. Франка тут же хлопнула в ладоши: «Отличный вопрос, прекрасный вопрос, эти сведения невероятно, просто чрезвычайно важны!» С блестящими глазами она произнесла: «Люмиан раньше подозревал, что тот особый Зеркальный мир был создан 'Кровавым Императором» Алистой Тюдором для противодействия «Изначальной Демонессе», и род Тамара, возможно, сыграл в этом деле крайне важную роль. «Теперь, похоже, от этой догадки придётся отказаться: быть может, тот особый Зеркальный мир создали совместно 'Кровавый Император» Алиста Тюдор и «Изначальная Демонесса»! «Иначе с какой стати истинному богу Пути „Охотника“, не владеющему магией зеркал, умудриться сотворить настолько особый Зеркальный мир?» ---------- Глава 844 Отпечаток Глава 844 Отпечаток Дженна опешила на мгновение и произнесла: «Да.» Самым первым делом они полагали, что тот особый зеркальный мир был порождением «Войны Четырех Императоров», вызванным отголосками ожесточённой битвы «Изначальной Демонессы», «Кровавого Императора» и других истинных богов Четвёртой Эпохи, но позже Люмиан исследовал сокровищницу «Лазурного Мстителя», обнаружил новые сведения и заподозрил, что этот особый зеркальный мир существовал ещё до «Войны Четырех Императоров», предположив, что «Кровавый Император» Алиста Тюдор использовал его для борьбы с «Изначальной Демонессой» и в качестве подготавливаемого средства для собственного воскрешения. Тогда больше всего их озадачивало то, с какой стати Алиста Тюдор, истинный бог Пути «Охотника», смог сотворить столь особый и удивительный зеркальный мир — неужели в этом участвовали находившиеся под Его началом высокопоставленные Потусторонние Пути «Ученика»? Франка со вздохом продолжила: «Судя по словам Люмиана и нашему опыту, 'Охотник» приносит бедствия, и «Демонесса» тоже приносит бедствия. Разве истинный бог Пути «Охотника» плюс истинный бог Пути «Демонессы» не равны самому концепту бедствия? Неудивительно, что Трир Четвёртой Эпохи в итоге превратился в то, чем он стал… «Впрочем, истинные боги Смежных Путей внезапно смогли дружелюбно сотрудничать — разве они, столкнувшись друг с другом, не должны были поддаться неудержимому импульсу схождения, чтобы и выяснить, кто сильнее, и решить вопрос жизни и смерти?» Этот вопрос озадачивал и Дженну. Она слегка поджала губы, немного подумала и спросила: «Есть ли способ удержать под контролем этот импульс схождения?» «А вот это уже лежит вне зоны моих знаний. Чтобы прикоснуться к соответствующим оккультным знаниям, мне нужно стать как минимум ангелом, верно?» — с самоиронией произнесла Франка и по привычке дала волю ходу мыслей: — «„Изначальная Демонесса“, быть может, и могла, а вот „Кровавый Император“ — совершенно точно нет. Судя по той истории Четвёртой Эпохи, о которой мы знаем на данный момент, Он был жестоким, кровожадным и свирепым безумцем, как Ему себя контролировать? Разве что кто-то помог. Но кто мог помочь?» Дженна обомлела и задумчиво произнесла: «Род Тамара…» «Э-э…» — глаза Франки постепенно засияли. — «Верно! В роду Тамара тогда Путь „Ученика“ уже должен был стать основным, а высокопоставленные Потусторонние Пути „Ученика“ сильны в запечатывании, управляют пространством и способны в некоторой степени использовать зеркальный мир. Хм, это отлично объясняет то, почему в деле особого зеркального мира прослеживаются следы рода Тамара.» Один из двух осколков особого зеркального мира, находившихся у неё и Дженны, как раз происходил из склепа рода Тамара. Франка говорила всё более воодушевлённо: «Род Тамара, судя по всему, служил мостом для общения между 'Кровавым Императором» и «Изначальной Демонессой» — они выполняли секретное задание! И из-за долгого контакта с Сектой Демонессы для некоторых людей из их семейства вполне естественным делом было переметнуться к ней после раскола. «И ещё, и ещё: раз леди Крисмона — потомка „Кровавого Императора“, то Её брат-близнец, то есть нынешняя „Серая Демонесса“, тоже должен им являться! Ветвь „Учеников“ рода Тамара больше тысячи лет терпела унижения и несла тяжкое бремя, добровольно становясь женщинами, лишь бы продолжать служить прямым потомкам „Кровавого Императора“! Какая верность, какая верность!» Договаривая, Франка притворно смахнула слезу, показывая, будто тронута до глубины души. Дженна давно привыкла к бесконечному полёту фантазии и вздорным шуткам этой девицы, поэтому сама по себе озвучила возникший вопрос: «У рода Тамара тогда были лишь ангелы Последовательности 2 Пути „Ученика“ — неужели они правда могли запечатать импульс схождения „Кровавого Императора“?» «Если род Тамара не мог, то как насчёт мистера „Дверь“? Люмиан говорил, что Он был великим дворянином номер один в империи Тюдоров, а шедший вслед за Ним Амон заведомо являлся Королём Ангелов, так что и Он с высокой долей вероятности им был. Король Ангелов Пути „Ученика“ ведь должен быть способен временно запечатать импульс схождения „Кровавого Императора“? — Франка стала серьёзной и взвешенно произнесла: — В деле особого зеркального мира участвовал ещё и мистер „Дверь“?» «Возможно», — согласилась Дженна. Обычный зеркальный мир изначально и являлся совокупностью концепта «Двери». Ход мыслей Франки внезапно вильнул в сторону, и она тихо рассмеялась: «Есть и ещё одна возможность: проявление схождения истинного бога Пути „Охотника“ и истинного бога Пути „Демонессы“ отличается от других Путей. Сначала инь и ян притягиваются, инь и ян сливаются, и лишь достигнув определённого узла, они начинают пожирать друг друга, выявляя окончательного победителя.» Дженна не удержалась и закатила глаза. Франка снова рассказывала пошлые шуточки. Разумеется, для Дженны, которая когда-то вращалась по разным барам и танцевальным залам Рыночного округа и долгое время жила в качестве «Выпендрёжницы», пошлые шутки подобного уровня относились к категории детского сада. Франка тут же сдержала улыбку: «Теперь я по-настоящему могу понять те слова 'Черной Демонессы». Неудивительно, что она спросила меня, с чего я взяла, будто Секта Демонессы не владеет тем особым зеркальным миром, и сказала, что тот особый зеркальный мир находился под контролем Изначальной вплоть до окончания «Войны Четырех Императоров». «Но в то же время она считает, что тот особый зеркальный мир изначального использовался против Изначальной и лишь потом оказался перехвачен Изначальной… То ли она не знает тогдашних сокровенных тайн и происхождения 'Серой Демонессы», то ли попросту лжёт мне и морочит голову, то ли «Кровавый Император» в самом начале действительно намеревался бороться с Изначальной, но та захватила контроль над ещё не сформировавшимся особым зеркальным миром, и всё переросло в сотрудничество? 'Или, или же цель сотрудничества заключалась в борьбе против кого-то? «Хм, какова была Их цель, когда Они создавали подобный особый зеркальный мир?» Дженна очень честно покачала головой: «Не знаю.» Франка потеребила свой конский хвост и задумчиво произнесла: «„Черная Демонесса“ является и потомком Изначальной, и несёт в себе кровь рода Тамара, так что её понимание особого зеркального мира может быть куда глубже, чем я представляла.» Дженна издала «хм» и погладила висок: «Как бы там ни было, нам нужно скорее передать эту информацию наверх.» Франка взглянула на Дженну, прочистила горло и сказала: «Тебе тоже надо вернуться и как следует отдохнуть, приспособиться к изменениям, которые зелье произвело в теле.» ………… У подножия горы трупов Люмиан сидел с закрытыми глазами, опершись спиной о мёртвые тела и кости, и сосредоточенно слушал монотонный голос, доносившийся из латунных наушников. Он завершал свою учёбу. Ему уже не требовалось прослушивать абсолютно все оставшиеся книги — вероятнее всего, достаточно было усвоить текущую, но даже в этом случае требовалось ещё с десяток часов. Время утекало секунда за секундой, и в теле Люмиана оставалось всё меньше сил. Даже опираясь спиной о трупы и скелеты, он уже не мог сидеть прямо, держась исключительно за счёт внешней опоры, чтобы не рухнуть. Его духовность тоже испарялась с ускорением, из-за чего он был не в силах сотворить даже «Телепортацию». К счастью, он заранее убрал предмет, оставленный Селестой, а густо заполнявшие воздух оккультные патогены под воздействием оживления «0—01» полностью рассеялись. Его болезнь не обострилась до такой степени, чтобы сердце перестало биться, а духовное тело проявило признаки распада, так что он всё ещё мог кое-как держаться. Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг Люмиан ощутил прилив бодрости, к плоти вернулась сила, а духовность вновь стала избыточной. Наступили шесть часов утра по времени деревни Корду. Люмиан, чьё тело сбросилось и избавилось от болезни, резко выпрямился и продолжил заключительную часть обучения. Спустя почти сорок пять минут он низким голосом произнёс слово на древнем гермесе: «Остановись!» Он чувствовал, что загрязнение достигло критической точки и больше накапливаться не может! Как только латунный амулет завершил передачу знаний, разум Люмиана погрузился в смутное забытьё. Смутно и неясно он снова «увидел» то обугленное знамя, покрытое опасными пятнами крови; обнятое густой тьмой, оно слегка покачивалось. Люмиан также «увидел» усеянную трупами землю, «увидел» грандиозную армию, «увидел» залитую кровью сушу, «увидел» бесчисленные отрубленные руки и обрубки конечностей… В его ноздри въелся резкий запах крови и ржавчины, словно исходивший от него самого. Люмиан ощутил некий призыв, исходивший не только от того обугленного знамени, но и от густой тьмы, окружавшей его. Жар и холод в центре его правой ладони становились всё более отчётливыми. Они исходили соответственно от остаточной ауры «Кровавого Императора» и от печати, оставленной «Даосом Преисподней». В этот миг Люмиан внезапно понял ещё одну цель — более глубокую цель — того, кому поклоняется орден Авроры, устроившего «Праздник снов»: «Обладая печатью 'Даоса Преисподней», я действительно обрёл оккультную схожесть с «0—01»… «„0—01“ когда-то принадлежал „Кровавому Императору“ Алисте Тюдору, затем оказался под контролем „бога Смерти“ и подвергся загрязнению силой Пути „бога Смерти“, и эта сила позже была использована Церковью Познания для завершения печати самого „0—01“. А на мне сейчас остаточная аура „Кровавого Императора“ и печать, оставленная „Даосом Преисподней“, сочетающая в себе силы трёх Путей: „бога Смерти“, „Бессмертной Ночи“ и „Воина“…» В стремительном водовороте мыслей Люмиан, сопоставив полученные знания с поведением Альбуса и Джули, поднялся посреди этого странного и опасного призыва и «телепортировался» на вершину горы трупов. Он не открывал глаз: в мёртвой, холодной тьме, даже открыв глаза, он ничего бы не увидел. А по мере сокращения расстояния в межбровье Люмиана возникла отчётливая колющая боль, его кровь — или что-то иное — словно пыталась вырваться наружу сквозь поры и щели в плоти. Люмиан не стал сопротивляться и терпеливо переносил эту боль. Наконец капля, похожая на кровь, разорвала кожу у него меж бровей и вылетела прочь, устремившись к месту, где находился «0—01». Раздался звук «па», и остаточная аура «Кровавого Императора» внутри Люмиана внезапно закипела, словно превратившись в бурлящую огненную реку, буйствующую между его духовным телом, внутренними органами и плотью. Леденящее ощущение гниения на ладони Люмиана тоже усилилось, не позволяя этой огненной реке увлечь за собой всю его плоть и кровь и вырваться из-под печати. Вскоре Люмиан от боли едва не лишился чувств, и лишь когда остаточная аура «Кровавого Императора» постепенно улеглась, к нему медленно вернулась способность мыслить. Он тяжело вздохнул и беззвучно прошептал про себя: «Кажется, теперь я наместник '0—01»… «Если бы не печать „Даоса Преисподней“, я бы наверняка превратился в ещё одного Ванака. Нет, не в ещё одного Ванака, а в Алисту Тюдора — этот „Кровавый Император“ вернулся бы с помощью моего тела.» Люмиан не смел долго оставаться поблизости от «0—01», боясь, что этот запечатанный артефакт обнаружит у своего нового наместника изъян — изъян в виде сохраняющейся собственной воли. К тому же Люмиан знал, что с его нынешним статусом и силой абсолютно невозможно вынести «0—01» из Мороры; даже если бы Церковь Познания согласилась на это, подобное привело бы лишь к его собственному уничтожению. Фух, оставить метку и стать наместником — значит успешно выполнить эту задачу. Жаль только, что «0—01» наглухо запечатан, и особые свойства наместника могут в полной мере проявиться только в Мороре… — Люмиан пробормотал пару фраз и «телепортировался» обратно в пустошь. Сразу после этого он ощутил, как отряд солдат-нежити и стальных марионеток-солдат бесшумно патрулирует во тьме, бродя словно в вечном неведении. Сердце Люмиана внезапно вздрогнуло: Связь между контракторами подсказывала ему, что возглавляет их «Гноящаяся отсеченная рука»! Это существо с загадочным происхождением после сошествия божества снова шаг за шагом отрастило кости и плоть, однако, похоже, было покорено «0—01» и превратилось в его стража. Неужели особенность брата с отрубленной рукой — неуязвимость к смерти? Люмиан развернулся боком, позволяя «Гноящейся отсеченной руке» пройти мимо вместе с той группой марионеток. Вдруг «Гноящаяся отсеченная рука» остановилась прямо перед Люмианом и издала низкий звук: «Омибелла…» ---------- Глава 845 Уход Глава 845 Уход «Омибелла…» Услышав голос «гноящейся отсеченной руки» и выкрикнутое ею имя, Люмиан почувствовал, как от копчика к затылку поднялась волна холода, оставляя за собой встающие дыбом волосы и холодный пот. Хотя он и не знал, когда именно «гноящаяся отсеченная рука» взрастила из пепла кости и плоть, вернув себе первоначальный облик, но был готов к возможным аномалиям, когда та проходила мимо него, ведь между ними существовал контракт, основанный на силе Пути «Судьбы». Люмиан не слишком об этом беспокоился, поскольку теперь они считались «коллегами» и ситуация вряд ли стала бы опасной, однако он никак не ожидал, что «гноящаяся отсеченная рука» вдруг выкрикнет ему имя «Омибелла». Это была самая настоящая история ужасов! На какое-то мгновение Люмиан невольно подумал: а не подвергся ли он сам незаметному разъеданию со стороны Омибеллы, Дитя божества «Великой Матери», до такой степени, что та постепенно заменяла его? Стоявшая в беспросветной тьме и не показывавшая ни малейшего силуэта «гноящаяся отсеченная рука» замерла на несколько секунд, а затем продолжила шагать вперед вместе с той кучей стальных марионеток-солдат и солдат-нежити, двигаясь тупо и безучастно. Только тогда Люмиан пришел в себя и задумался о причинах произошедшего: «Согласно словам Людвига, некоторые существа, не обладающие необходимым разумом, созданные напрямую 'Великой Матерью» или получившие Ее благословение, способны ощущать ту каплицу родословной Омибеллы, что течет во мне, и принимать меня за Дитя божества «Великой Матери»… «Пробуждение Брата с отрубленной рукой сперва было прервано сошествием божества, а затем он попал под контроль '0—01» и стал его марионеткой. Из-за этого тенденция к феминизации, похоже, прекратилась. То есть сейчас его нельзя назвать пробудившимся в полном смысле слова, к тому же он лишился собственной воли и действительно не обладает необходимым разумом. «Он создан напрямую 'Великой Матерью» или получил благословение «Великой Матери»? Хм, выходит, то загрязнение, из-за которого он превращался в женщину и развивался в сторону предела красоты, исходило от «Великой Матери»? 'И правда, очень похоже. Вырастить из единственной капли крови целое тело — это очень в духе Новорождения… «Но ведь что-то не сходится. По этой логике Брат с отрубленной рукой должен был уважительно назвать меня Дитя божества и проявить хотя бы некоторую покорность. Хе-хе, осмелился напрямую назвать имя Дитя божества — да это же святотатство!» Мысленно поглумившись, Люмиан озадачился еще сильнее: «К тому же, даже если объяснять это тем, что Омибелла сама по себе — это почтенный титул, Брат с отрубленной рукой должен был знать лишь то, что я — Дитя божества, но никак не знание его конкретного имени. У такого Злого Бога, как 'Великая Матерь», наверняка не одно Дитя божества, возможно, Она порождает их непрестанно, так откуда Брат с отрубленной рукой, не имеющий нужного разума, мог разглядеть, кто есть кто и как кого зовут… «Если только… Если только Дитя божества по имени Омибелла не было самым особенным, или же Брат с отрубленной рукой при жизни знал Омибеллу, ту самую бывшую Королеву Гигантов?» Люмиан поднял правую руку и почесал подбородок, чувствуя, что после выхода отсюда нужно как можно скорее доложить обо всем госпоже «Фокусник» — вдруг удастся выяснить первоначальную личность «гноящейся отсеченной руки»? Быть может, в исторических хрониках Нового Города Серебра найдутся какие-нибудь зацепки. Поразмыслив несколько секунд, силуэт Люмиана внезапно исчез с места, и он снова «телепортировался» обратно к вершине Горы Останков. Отвлекшись на дело с «гноящейся отсеченной рукой», он только сейчас вспомнил, что у него остались несобранные трофеи. Это была Потусторонняя характеристика «Демонессы Страданий», выделившаяся из Селесты, которую позже можно будет отдать Дженне. Что же до характеристики Джули, то после событий с сошествием божества и падением нечистой крови Люмиан уже не мог знать, где она находится. В мертвенно-тихой, чистой тьме Люмиан убрал ту Потусторонную характеристику «Демонессы Страданий» неопределенной формы в «Вещмешок путешественника». Он даже засунул туда два куска от трупа Селесты. «Может быть, сгодится в качестве вспомогательного материала, а если нет, то отдам Людвигу. Крестный отец так долго отсутствовал, надо же привезти ему какой-то подарок, вот только не знаю, считается ли это грязью в глазах Людвига…» — пробормотал Люмиан и, «телепортировавшись» к краю пустоши, покинул эту область, покоящуюся в мертвенной тьме. Полагаясь на статус Наместника «0—01», он быстро и благополучно вышел из подземного мавзолея и вернулся к зоне входа. Люмиан тут же открыл глаза и увидел лазурное небо. В этот момент утренний солнечный свет был ярким, но не слепящим, а воздух после дождя ощущался свежим и естественным, с легкой гарью. Проведя в вечной тьме подземного мавзолея больше десяти часов, Люмиан мгновенно почувствовал, будто попал в совершенно иной мир. Вслед за этим он увидел множество голов — каждая из них волокла за собой окровавленный белый позвоночник, кружа в воздухе. Их были тысячи, они висели сплошной массой, и взгляды их всех устремились к зоне входа в подземный мавзолей, зафиксировавшись на Люмиане. Некоторые из этих голов Люмиан уже видел раньше — то были постоянные посетители бара «Плотоядные». «Последствия оживления '0—01»? 'Тут их тысячи, а то и десятки тысяч… 'Считается ли это своего рода жертвоприношением? «„Красный Жрец“…» Пока мысли Люмиана мелькали одна за другой, он поднял обе руки. Межбровье его от этого вспыхнуло жаром и отозывалось легким покалыванием. У-у-у! Внезапно поднялся неистовый ураган и выдул собравшиеся над кладбищем тысячи и десятки тысяч голов, волочащих белеющие позвоночники, обратно в городские кварталы. Эти летающие головы словно ощутили волю Люмиана: кружа по ветру, они начали опускаться вниз, возвращаясь на свои обезглавленные тела. И в этом особенность «Наместника»? Жаль только, что это работает лишь в Мороре… Люмиан опустил руки, несколько секунд оглядывал себя сверху вниз и со вздохом сожаления вышел с кладбища. У ворот кладбища один из изгнанников как раз прижимал вернувшуюся на место голову и изо всех сил ее проворачивал. Хруст! Его голова повернулась из положения лицом к позвоночнику обратно передней стороной. Заметив на себе взгляд Люмиана, он улыбнулся и заговорил, точь-в-точь как нормальный человек: «Сегодня, погода, действительно, хорошая, а-а…» «Это точно», — отозвался Люмиан с непринужденной улыбкой. Он напрямую «телепортировался» обратно в бар «Плотоядные», и его силуэт проявился у дверей комнаты Джули. Тело Леса, лежавшее на кровати, исчезло, да и коллекция Джули тоже испарилась без следа. «Приходили стражи порядка… Они похоронили тело Леса на кладбище?» — задумчиво пробормотал Люмиан и исчез с места. На этот раз он появился перед входом в Церковь Познания. Он вошел внутрь, подошел к Херабергу, облаченному в простую белую мантию с шитьем из латунной нити, и со смешком достал из «Вещмешка путешественника» книги, одолженные ранее: «Ваше Высокопреосвященство, я всё прочел.» Пока он говорил, Люмиану показалось, что Хераберг как будто немного постарел. «Правда всё прочитал?» — улыбаясь, переспросил Хераберг. Люмиан издал «э-э» и честно ответил: «Остались ещё две книги, которые я не дослушал, но больше слушать нельзя.» Хераберг удовлетворённо кивнул: «Знаешь — значит знаешь, не знаешь — значит не знаешь, притворяться нет нужды.» Он забирал эти книги и попутно говорил: «Действительно, смотреть их больше нет нужды. Я должен предостеречь тебя: эти книги уже заражены болезнью, как и остальные предметы в твоей сумке. В дальнейшем тебе придётся со всем разобраться: что нужно — сжечь, что нужно — очистить, нельзя позволить болезни распространиться.» Запечатанный артефакт «1» уровня, принадлежавший Селесте, настолько силён? Находясь в «Вещмешке путешественника», он всё равно непрерывно порождает «болезнь»… Люмиан искренне сказал: 'Я буду осторожен, спасибо Вам, Ваше Высокопреосвященство. «Ваше Высокопреосвященство, как запечатывать предметы, распространяющие смертельные болезни?» Хераберг несколько секунд смотрел на Люмиана и рассмеялся. Он указал на другой латунный книжный шкаф: «Вон ту, ту и ту. Возьми, почитай, поучись.» И впрямь, учителя никогда не дают готовых ответов… Люмиан не стал противиться продолжению обучения, вытащил эти книги и убрал в «Вещмешок путешественника». Затем он расплылся в улыбке и сказал: «Ваше Высокопреосвященство, что мне нужно сделать, чтобы покинуть Морору?» Седеющий Хераберг многозначительно сказал: «Никто и никогда не запрещал местным жителям покидать Морору, просто они сами не хотят уходить.» Люмиан на мгновение замер и с неким озарением переспросил: «Уходить так же, как и пришёл?» Хераберг выразил одобрение, а затем указал на тело Люмиана: «Не хочешь сменить одежду?» Люмиан опустил взгляд и только сейчас обнаружил, что его одежда, брюки и обувь после недавней жестокой битвы превратились в лохмотья. Он уже собирался достать сменную одежду из «Вещмешка путешественника», но тут же вспомнил, что она тоже наверняка заражена мистической болезнью. Хераберг указал на комнату возле лестничного пролёта: «Там есть одежда, в которую можно переодеться.» «Спасибо Вам, Ваше Высокопреосвященство.» Люмиан облегчённо вздохнул, быстро вошёл в комнату и увидел висящие там несколько простых белых одеяний, расшитых латунной нитью. Всё это была одежда священнослужителей Церкви Познания. Люмиан с задумчивым выражением лица оглянулся на Хераберга, который уже начал листать книги, и проворно переоделся в подходящее по размеру простое белое одеяние, расшитое латунной нитью. Затем он открыл приоткрытую тяжёлую деревянную дверь в церкви и по каменным ступеням шаг за шагом спустился глубоко под землю. Этот проход ничуть не изменился с момента его прихода: сияющие самоцветы, вкраплённые в стены, по-прежнему давали некоторое освещение. Неописуемый жуткий звук вновь зазвучал у Люмиана в ушах. Люмиан не спеша шагал к выходу, и теперь, став Наместником «0—01», чем дальше он шёл, тем сильнее ощущал, что это место и впрямь может быть длинным пищеводом. Какое существо может обладать таким пищеводом? Люмиан немного размышлял, но так и нешёл ответа. Насторожившись таким образом, он не стал превращаться здесь в копьё пламени, чтобы мчаться вперёд, и не прибёг к «Телепортации», а покорно шёл несколько часов, пока наконец не вернулся к двустворчатым латунным вратам. Он протянул обе руки, напряг поясницу и спину, заставив врата издать тяжкий гул и медленно распахнуться. За дверью никого не было, никто не нёс стражу. Люмиан мысленно усмехнулся и вышел. Он не забыл прикрыть за собой дверь. Облачённый в простое белое одеяние, расшитое латунной нитью, он двигался обратным путём; вокруг не было ни души, однако он ощущал невидимый взгляд, исходивший неизвестно откуда. Дойдя до тюремной камеры, где его удерживали ранее, Люмиан прислушался к ощущениям и активировал чёрную метку на правом плече. Он решил сразу «Телепортироваться» обратно в Трир, «Телепортироваться» в съёмную квартиру. Его тело и дух были в относительном порядке, но в душе он ощущал сильную усталость и хотел отдохнуть. Едва силуэт Люмиана проявился, как он увидел Людвига, наслаждавшегося полдником. Людвиг поднял голову, взглянул на него, и его взор внезапно застыл. Дзинь! Серебряная вилка в руке мальчугана упала на тарелку со сладостями. ---------- Глава 846 «Черные слезы» Глава 846 «Черные слезы» Заметив, что в глазах Людвига проскользнул самый настоящий страх, Люмиан опустил голову и оглядел себя, обнаружив простую белую мантию, расшитую латунной нитью. Он тут же усмехнулся и сказал своему крестнику: «Не бойся, никаких экзаменов и никакой учёбы.» Глаза Людвига блеснули, и выражение его лица постепенно смягчилось. В предыдущую секунду он подумал, что его крёстный вступил в Церковь Бога Знаний и Мудрости, и ему показалось, будто небо рушится. Люмиан взглянул на поспешно поднявшегося Лугано, достал из «Вещмешка путешественника» желудок бывшего владельца бара «Плотоядные» и бросил его Людвигу: «Это тебе подарок.» Завершив поездку в Морору, Люмиан больше не находился под влиянием обещания и мог обрести божественность, поэтому решил ускорить создание своей команды Охотников, в которой Людвиг был самым важным звеном. Одной из приготовленных мер по приручению этого запечатанного ангела как раз и было оказание милостей. Выражение лица Людвига мгновенно стало чрезвычайно выразительным, словно он в один миг переместился из бездны в рай. От волнения он собрался прямо на месте сырьём грызть желудок этого «Лишителя». Люмиан потёр виски и предостерегающе добавил: «Он заражён оккультным патогеном, тебе лучше с этим разобраться, чтобы не распространять болезнь.» «Оккультный патоген…» Люгано испугался и инстинктивно отстранился от Людвига. Будучи профессиональным «Врачом», он активировал «Духовное зрение» и, пристально всматриваясь в желудок в течение двух секунд, действительно обнаружил следы болезни. Людвиг вцепился зубами в область антрума желудка и сбивчиво пробормотал: «Если съесть это в живот, болезнь не распространится наружу.» «А ты сам?» — с улыбкой спросил Люмиан. «Максимум в животе будет некомфортно четверть-полчаса,» — совершенно беспечно ответил Людвиг. «Тогда мне можно не очищать еду в „Вещмешке путешественника“? Всё равно, если ты съешь, ничего страшного не случится…» — пробормотал Люмиан и повернулся к своей спальне. Оторвав пару кусков еды и прожевав их, Людвиг в разгар своего занятия поднял голову и, немного помешкав, произнёс: «Спасибо, спасибо вам, крёстный.» Люмиан улыбнулся и удовлетворённо кивнул: «Неплохо, в плане вежливости у тебя большой прогресс.» Людвиг внезапно вздрогнул. Тон, с которым сейчас говорил крёстный, и выражение его лица были очень похожи на тех людей, которых он боялся больше всего. На его учителей! Люмиан не стал больше ничего говорить, вошёл в спальню, разложил почтовую бумагу, выписал самое главное из поездки в Морору и подробно изложил возникшие у него вопросы. Затем он призвал Посланницу-«куклу» и передал ей это письмо вместе с «Вещмешком путешественника». Посланница-«кукла» с брезгливостью подняла «Вещмешок путешественника» двумя пальцами и с явным недовольством в голосе произнесла: 'Не пихай туда всё подряд! «Слишком грязно! Слишком грязно! Теперь это просто мусорное ведро!» Люмиан смущённо ухмыльнулся: «Ничего не поделаешь.» Не могу же я носить эти запечатанные артефакты прямо при себе? Если их негативные эффекты наложатся друг на друга, я могу скоропостижно скончаться прямо на месте. Проводив Посланницу-«куклу», Люмиан даже не стал разбирать письменный стол, превращённый в алтарь, а сразу повалился на кровать, закрыл глаза и дал телу расслабиться. В Мороре ему приходилось не только засиживаться допоздна за чтением книг, но и спать неспокойно: в конце концов, по соседству жила безумная «Демонесса», да и другие враги могли напасть в любой момент. Из-за этого его нервы были постоянно напряжены, а разум находился в состоянии непрерывной настороженности. Теперь он наконец-то обрёл долгожданное чувство безопасности. Люмиан быстро заснул и спал как убитый, а когда проснулся, было уже шесть часов утра следующего дня. «Фух, свежо, приятно.» Люмиан перевернулся, сел, потянулся и увидел, что на письменном столе лежат его «Вещмешок путешественника» и ответное письмо. «Посланница приходила, а я даже не проснулся… Значит, я всё-таки довольно сильно ей доверяю…» — пробормотал Люмиан, подошёл к столу и раздвинул шторы. В лучах утренней зари он сел и принялся читать ответное письмо мадам «Фокусник»: «На данный момент достаточно оставить отпечаток и стать Наместником, а остальное сделаешь потом. В общем, что касается '0—01», ты по крайней мере уже на шаг опередил Секту Демонессы и «Красного Ангела». «Но ни в одном деле не бывает одних лишь плюсов без минусов. Это знаменует твой официальный выход на арену борьбы за божественный престол 'Красного Жреца», ты привлечёшь к себе больше внимания и столкнёшься с большими опасностями. Раньше Секта Демонессы могла рассматривать тебя как потенциального партнёра для сотрудничества, а Красный Ангел, возможно, подумывал использовать тебя, теперь же скорейшее твоё устранение, чтобы освободить место Наместника «0—01», станет для них весьма реальным вариантом. «Об этом ты должен предупредить и 'Двойку Кубков», чтобы она по неосторожности не оказалась использованной Сектой Демонессы. «Разумеется, поскольку Секта Демонессы и 'Красный Ангел» тоже кое-чего добились и оставили на «0—01» по капле крови, срочность действий против тебя сейчас не столь высока. «Что касается 'Гноящейся отсечённой руки», из-за того что в Четвёртую, Третью и Вторую Эпохи происходили бедствия с глубокими последствиями, многие народные предания не сохранились, к тому же на самой «Гноящейся отсечённой руке» присутствует высокое загрязнение, предположительно исходящее от «Великой Матери», из-за чего мы не можем гадать напрямую и вынуждены использовать косвенные методы, а получить самую эффективную информацию трудно. Поэтому мы не сумели выяснить, когда именно впервые появились соответствующие предания, и смогли лишь установить, что они существовали уже в начале Пятой Эпохи. «Судя по описанным тобой внешности и состоянию, у нас есть разумные основания подозревать, что 'Гноящаяся отсечённая рука» при жизни была Вампиром уровня Ангела. Однако, согласно сведениям, поступившим изнутри Расы Крови, в памяти герцога Олмера, титулованного «Полная Луна» — одного из трёх герцогов Расы Крови и древнего сильного существа, родившегося ещё во Вторую Эпоху, — нет такого сородича. 'Надо понимать, что Ангел Последовательности 2 равен герцогу Расы Крови, и даже за всю долгую историю Расы Крови суммарное число появившихся герцогов весьма ограничено, так что вариант, при котором они не знали бы или не помнили друг друга, исключён. «Новый Город Серебра сейчас ищет возможные зацепки в исторических трудах, связанных с Омибеллой, и когда будут результаты, я сообщу тебе.» «Брат с отрубленной рукой вовсе не из Расы Крови, неудивительно, что мадам „Фокусник“ назвала Его Вампиром. Ну да, высокопоставленные Потусторонние Пути „Луны“ не равны Расе Крови, точно так же, как последователи „Первозданной Луны“ из „Школы Розы“ никогда не признавались Расой Крови, а назывались какими-то искусственными вампирами…» Люмиан откинулся на спинку стула и продолжил читать дальше: «Ты также можешь попробовать разузнать кое-что у 'ордена Авроры»: тайны, которыми владеет тот, в кого они верят, занимают одно из первых мест даже среди истинных богов. «Согласно результатам моего гадания, Альбус Медичи всё ещё жив, а его предок, тот самый 'Красный Ангел», воспользовавшись планом «Постоялого двора» для проникновения в Трир Четвёртой Эпохи, возможно, достиг определённого молчаливого согласия с кем-то из особого зеркального мира, благодаря чему опасность при побеге Альбуса из Мороры с помощью особого зеркального мира существенно снизилась. «Не стоит сокрушаться, это к лучшему: по крайней мере, теперь мы знаем, что 'Красный Ангел» и могущественные сущности из особого зеркального мира могут в чём-то сотрудничать. «Этот запечатанный артефакт '1»-го уровня называется «Чёрная слеза», он образован из слёз, пролитых некоей «Демонессой Отчаяния» перед смертью, и слился с её Потусторонней характеристикой. '«Чёрная слеза» будет непрерывно порождать тот самый оккультный патоген, которым ты заразился, заставляя его бесконечно распространяться во все стороны. «Ношение 'Чёрной слезы» значительно повысит твою привлекательность, придавая ей слегка женственный оттенок, однако не приведёт к изменению пола. '«Чёрная слеза» поможет тебе овладеть частью зеркальной магии, включая передачу информации через зеркальный мир, «Переход сквозь зеркало», зеркальные иллюзии и прочее. «Она также сделает твою 'Жатву» ещё более смертоносной, позволяя влить все силы в одну-единственную «Жатву». «Там, где присутствует особый зеркальный мир, 'Чёрная слеза» также позволит тебе на базовом уровне задействовать его специфику и силу. 'Всё вышеперечисленное — её эффекты, а негативные последствия таковы: «Носитель сам будет заражаться этим оккультным патогеном, 'Демонесса Страданий» подвержена меньшему воздействию и обладает большей сопротивляемостью; «Носитель будет периодически испытывать 'Наслаждение» — раз в 45–90 секунд; 'Даже если просто носить её при себе, она сделает тебя более эмоциональным, восприимчивым к уговорам и сентиментальным; «Обладание „Чёрной слезой“ также влечёт за собой некоторую вероятность столкнуться с нежеланной любовью — таково проклятие, основанное на предсмертном проклятии той „Демонессы Отчаяния“.» Дочитав до этого места, Люмиан не удержался и приподнял бровь: Этот запечатанный артефакт, похоже, скорее должен фигурировать в запрещённых книгах вроде «Монаха, преследующего собаку». Раз в 45–90 секунд испытывать «Наслаждение» — в бою это огромная проблема! Франка тоже не сможет им пользоваться, если только не закончит бой мгновенно, но для заражения оккультной «болезнью» требуется время… Хм, пока что его можно использовать лишь как бесконечную «зеркальную запонку» — применил и тут же снова запечатал… Люмиан поразмыслил немного и стал читать варианты запечатывания, предложенные госпожой «Фокусник»: «Самое универсальное решение — найти запечатанный артефакт Пути 'Солнца», способный непрерывно очищать окружающее пространство, и поместить его вместе с «Чёрной слезой». А вот как снизить негативный эффект этого артефакта Пути «Солнца» — уже другой вопрос. «Самое простое, но требовательное к условиям решение — поместить 'Чёрную слезу» внутрь зеркала, чтобы её оккультный патоген поражал лишь пространство за этим зеркалом. Не волнуйся, оккультный патоген не способен совершать «Переход сквозь зеркало», так что «болезнь» не распространится наружу. Проблема лишь в том, что если у тебя нет других предметов для использования зеркального мира, ты не сможешь извлечь её обратно, а если зеркало с запечатанной «Чёрной слезой» разобьётся, она навсегда затеряется в зеркальном мире и сгинет неизвестно где. «Самый индивидуальный вариант — я изолировала для тебя в 'Вещмешке путешественника» пространство, не связанное с остальными отсеками. Тебе достаточно регулярно бросать туда сгусток пламени, способный гореть дольше получаса, чтобы выжигать оккультный патоген. «Остальные вещи в „Вещмешке путешественника“ я уже очистила, так что о заражении можно не беспокоиться.» Дочитав ответное письмо, Люмиан с облегчением выдохнул. Вот они — привилегии «Клуба Таро»! Сжегши письмо, он проверил «Вещмешок путешественника» и убедился, что характеристика «Демонессы Страданий», выделившаяся из Селесты, представляет собой красивый глаз. Её вместе с частями трупа засунули в изолированное пространство для хранения «Чёрной слезы», так что если в будущем захочется её использовать, придётся предварительно провести очищение или «дезинфекцию». Повесив на место «Вещмешок путешественника», Люмиан направился к ростовому зеркалу в комнате. ---------- Глава 847 Изменения тела Глава 847 Изменения тела Люмиан приложил руку к поверхности зеркала и активировал контрактную способность «Зеркальная метка». Он тут же ощутил несколько оставленных им меток: одни были чёткими, другие — смутными, а третьи казались подобными отблеску предрассветной зари на краю неба. Чёткие исходили из кабинета Морана Авиньи и из квартиры, которую снимали Франка и Дженна; смутные постоянно менялись и перемещались, находясь в сокровищнице «Мстителя Синих Глубин»; остальные же, подобные отблеску предрассветной зари на краю неба, вызывали у Люмиана ощущение чего-то отдалённого непроглядной ночью, столь далёкого, что не дотянуться, — это были метки, оставленные им на разных зеркалах в Мороре. В то же время Люмиан ощутил мощный призыв, почувствовав странную, прочную и тесную связь между собой и этим «Городом Изгнания». Перед его глазами смутно возник тёмный иллюзорный мир и та гора из трупов, ноздрей коснулся резкий запах смеси ржавчины и крови, а между бровями отозвалось лёгкой колющей болью. «Стоит мне захотеть, и я прямо сейчас смогу воспользоваться „Чёрными слёзами“, шагнуть в зеркало и „телепортироваться“ обратно в Морору…» — внезапно осознал Люмиан. Разумеется, такая «телепортация» неизбежно пролегла бы через тот особый зеркальный мир, что для Люмиана было очень и очень опасным делом. Люмиан отвёл мысли от этого и принялся осматривать изменения в своём теле после того, как стал Наместником «0—01». Вскорости он пришёл к выводу: «Если я нахожусь в Мороре, '0—01» будет помогать мне принимать на себя часть урона, а я смогу менять погоду в сторону близких состояний или же делать текущую погоду яростной, превращая её в бедствие, а также создавать небольшие зоны Тумана войны, использовать такие способности, как «Боевой клич» и «Боевая песнь», чтобы усиливать себя и соратников и ослаблять врагов… «Кроме того, я могу на определённое время становиться равным 'Железнокровному Рыцарю» Последовательности 4 — за исключением отсутствия божественности и неполной мифической формы, у меня есть всё остальное, пусть я и слабее настоящего «Железнокровного Рыцаря». По правде говоря, это отчасти напоминает получение Благословения Последовательности 4, вот только Благословения высокого уровня тоже несут в себе божественность… «Если же я отрекусь от собственного 'я», то смогу ненадолго приблизиться и к Последовательности 3… «Хе-хе, всё вышеперечисленное возможно реализовать только в Мороре. '0—01» запечатан, и за пределами Мороры он не способен оказывать влияние. 'Однако статус Наместника, вернее, изменения тела, принесённые этим загрязнением, действительно существуют и не обратятся вспять. «Прочность моего тела и устойчивость к ударам существенно возросли. Хотя это всё ещё не сравнится с состоянием Последовательности 6 Пути 'Воина», «Рыцаря Рассвета», облачённого в свои доспехи, но я уже не умру на месте от одного попадания пули в голову, как раньше. Если враг не целится в уязвимое место и не использует «Жатву», то, чтобы пробить мне череп, потребуется выстрелить раза два-три… 'Сила, скорость, реакция, телосложение, ловкость — всё изменилось точно так же. К тому же тело изменилось в сторону большей мужественности и суровости. Эх, хорошо ещё, что я умею сбривать пламенем щетину, а не то не прошло бы и полдня, как я оброс бы бородой — и на кого бы я был похож? 'Духовная сила выросла примерно на сорок-пятьдесят процентов по сравнению с прежней. Если ежедневно проводить ещё одно Накопление, то тревога из-за нехватки духовной силы меня больше не потревожит… «Хм, выражаясь привычными словечками сестры и Франки, моя устойчивость к огню тоже ощутимо возросла. Пламя недостаточной температуры едва ли способно причинить мне вред, и лишь ярко-белое пламя уровня минимум Последовательности 5 возымеет хоть какой-то эффект. Хе-хе, если я снова воспользуюсь „Шёпотом дьявола“, урон и боль от того серного пламени станут заметно ниже… Ой, да я ещё и подрос сантиметра на три-четыре…» Люмиан чувствовал, что сейчас он похож на эдакого увеличенного и укреплённого «Жнеца». «Не зря я так долго учился…» — размышляя, произнёс он, потянул за ручку двери спальни и вышел наружу. Людвиг только недавно встал, был в ночном колпаке с синим полем и жёлтыми звёздами и бодро пил молоко. Люмиан бросил взгляд на Лугано, хлопотавшего на кухне, и с улыбкой спросил своего крестника: «Какое чудесное блюдо ты приготовил вчера из желудка того „Лишителя“ и сколько ещё осталось?» Людвиг замер на секунду: «Я всё съел». «…» Люмиан приподнял бровь. — «Я думал, ты оставишь немного, сделаешь блюдо с особым эффектом и поделишься с нами». Людвиг помолчал несколько секунд, после чего очень честно ответил: «Я не смог устоять перед его соблазном». Люмиан пристально смотрел на мальчишку, пока тот смущённо не опустил голову. «На этот раз забудь, я могу понять твою жажду, но если знаешь, что ошибся, нужно исправляться, понятно?» — выражение лица Люмиана снова стало мягким. Он не разозлился из-за того, что Людвиг съел весь желудок «Лишителя» и ему самому ничего не досталось; для него упустить подобное — дело житейское, ничего страшного, а суровость он проявил потому, что это часть воспитания. Будь то в качестве крёстного отца или лидера отряда, он был обязан так поступать — только так он сможет как можно скорее завершить ритуал и продвинуться до «Железнокровного Рыцаря». «Да, крёстный», — тихо ответил Людвиг. Люмиан сел и, ожидая своего завтрака, спросил Людвига: «Ты уже поднялся до „Лишителя“?» «Ещё немного не хватает, но я уже могу использовать малую часть способностей „Лишителя“». — Людвиг снова заглатывал молоко большими глотками. Люмиан слегка кивнул и больше не стал ни о чём расспрашивать. ………… Трир, Район Пантеона, улица Оросе, 9, квартира 702. Позавтракав, Люмиан отправился к Франке и Дженне. Он вежливо позвонил в дверной звонок — в конце концов, в такое время обе «Демонессы» могли оказаться в неглексе или слишком откровенно одеты. — Суровая зима уже прошла, а с устойчивостью «Демонесс» к холоду они вполне могли ходить по комнате в одном исподнем. Динь-дон, динь-дон. Франка, облачённая в женскую сорочку, облегающие брюки и мягкие пушистые тапочки, отперла дверь. Она с немалым изумлением воззрилась на Люмиана: «Ты вернулся из того „Города Изгнания“?» Это ведь слишком быстро! Когда связывались в прошлый раз, он всё ещё учился! Люмиан прошёл мимо Франки в квартиру и с улыбкой произнёс: «Твою „зеркальную запонку“ я израсходовал». «Пустяки», — Франка, у которой уже был «Ледяной амулет», с весьма великодушным видом взмахнула рукой. Люмиан только собрался заговорить, как вдруг увидел стоящую у обеденного стола Дженну и обнаружил, что кожа на лице этой «Ведьмы» будто подверглась глубокому очищению, став и гладкой, и нежной, а кристально чистые глаза походили на осенние струи воды, тая в себе тысячи чувств и неисчислимые слова, заставляя невольно в них утопать; простого же фасона светлое приталенное длинное платье обрисовывало её фигуру с идеальными, но ничуть не преувеличенными пропорциями, а обнажённая кожа обладала неизъяснимым очарованием. В горле Люмиана внезапно пересохло, а тело охватил неудержимый жар. Лишь спустя несколько секунд он отвёл взгляд и произнёс, обращаясь к Дженне с задумчивым видом: «Ты продвинулась до „Наслаждения“?» «Да», — Дженна лукаво улыбнулась. — «Похоже, тот флакон зелья был не фальшивкой». Люмиан хмыкнул: «Ты только что демонстрировала своё очарование?» «Нет», — тихим смехом отозвалась Дженна. — «Возможно, из-за того, что я только что продвинулась, сила зелья всё ещё немного просачивается наружу, но твоё самообладание оказалось не таким хорошим, как я думала». Э-э… Люмиан и сам чувствовал, что его реакция была не слишком похожа на поведение «Аскета». Он подозревал, что после использования «Шёпота дьявола» у него осталась некоторая злоба, которой нужно время, чтобы полностью рассеяться, а в «Вещмешке путешественника» к тому же добавилось налобное украшение «Чёрные слёзы» — хотя этот запечатанный артефакт уровня «1» и был изолирован, «Вещмешок путешественника» не мог полностью перекрыть его влияние, и малость негативного эффекта всё же просачивалась наружу. Именно по этой причине ему приходилось регулярно сжигать оккультные патогены в том отдельном пространстве. Найдя себе оправдание, он с усмешкой произнёс: «Это всё потому, что сейчас я всё ещё довольно слаб, отчего колебания эмоций и желаний проявляются сильнее». Глядя на их общение, Франка отчего-то ощутила лёгкий укол ревности и сама перевела тему, весьма вдохновенно поделившись: «Во время продвижения Дженны мы получили невероятно важные и неожиданные сведения, угадай, какие». Люмиан подвинул стул, сел и задумчиво произнёс: «Связанные с Крисманной?» Франка присела рядом и издала звук «ц-ц»: «Очень проницательно! А ну-ка угадай, кто отец Крисманны?» Люмиан хотел было понаблюдать за выражениями лиц Франки и Дженны, но красота двух «Демонессы», оттенявшая друг друга, заставила его подсознательно отвести взгляд. Немного поразмыслив, он произнёс: 'Раз уж у вас такое отношение и такой тон, то я буду гадать в самом невероятном направлении: «„Кровавый Император“ Алиста Тюдор!» Выражения лиц Франки и Дженны мгновенно застыли. Люмиан с лёгким ошеломлением переспросил: «Я угадал?» «Да, поздравляю тебя», — Франка серьёзно кивнула. «Э-это… это не по-оккультному как-то…» — Люмиан высказал те самые сомнения, что ранее возникали у Франки и Дженны. Две «Демонессы» тут же пересказали ему содержание своего прежнего обсуждения. Слушая их, Люмиан слегка нахмурился. «Что такое?» — чутко спросила Дженна. Люмиан погладил подбородок: «Я вспомнил кое-что, с чем столкнулся в Мороре». «Что именно?» — Франка как раз хотела расспросить Люмиана о его конкретных приключениях в Мороре. Учитывая, что знания о «0—01» несут с собой загрязнение, Люмиан сосредоточил внимание на своём противостоянии с Альбусом, Джули, Ванаком и остальными, а также подчеркнул важность книг и знаний. «Словом, теперь я Наместник „0—01“, но эта власть действует только в Мороре», — задумчиво произнёс Люмиан. — «Меня озадачивает вот что: когда Джули вознесла молитву о сошествии божества, почему уже превратившийся в камень я смог вырваться и не погиб?» Франка пощёлкала губами и молвила: «Ну и ну, вы, „Охотники“, в бою вечно ходите вокруг да около, плетёте интригу за интригой, ни капли прямоты!» Затем она усмехнулась: «Мне кажется, это Изначальная выбросила тебя из места сошествия божества — Она просто не хотела, чтобы последняя надежда на воскрешение „Кровавого Императора“ угасла. И что это? Это же настоящая любовь!» Люмиан не стал сразу опровергать эти близкие к шутке слова и лишь спустя несколько секунд произнёс с задумчивым видом: 'Возможно, дело не в настоящей любви, а в реальной потребности. «Возможно, лишь когда „Кровавый Император“ воскреснет, цель, ради которой Он и „Изначальная Демонесса“ создали тот особый зеркальный мир, сможет продвинуться дальше…» ---------- Глава 848 Занятая Франка Глава 848 Занятая Франка Дженна согласилась с утверждением Люмиана: «Независимо от того, настоящая это любовь или нет, этот особый зеркальный мир наверняка был создан с определённой целью, и эта цель, похоже, ещё не достигнута.» «Какая же это может быть цель?» — Франка погрузилась в раздумья. Люмиан подумал несколько секунд, достал из «Вещмешка путешественника» свечу из трупного жира, полученную с «Лазурного Мстителя», и будто само собой произнёс: «Особый зеркальный мир мог быть создан совместно истинным богом Пути 'Охотника» и истинным богом Пути «Демонессы», а эта свеча из трупного жира изготовлена из трупного жира полубога Пути «Охотника» и трупного жира полубога Пути «Демонессы» в смеси с другими ингредиентами. С точки зрения оккультного «Закона подобия», между ними может существовать определённая связь. «Когда я стану полубогом, я отправлюсь в Банси, найду то конкретное место, о котором говорила госпожа „Фокусник“, зажгу свечу из трупного жира и совершу мистическое единение, чтобы посмотреть, что удастся обнаружить. Возможно, это поможет нам разгадать тайну особого зеркального мира.» Что касается Трира Четвёртой Эпохи, то после плана «Постоялого двора» сложность снятия печати и проникновения туда можно назвать уровнем истинного бога. «К тому времени попроси о присмотре кого-нибудь из Старших Арканов.» — Франка не стала возражать, а лишь велела Люмиану быть предельно осторожным. Обсудив пережитое каждым за последнее время, Франка расслабилась, откинулась на спинку стула и с горящими глазами произнесла: «Ты съездил в Морору, и хотя в плане „Охотника“ урожай небольшой — всего лишь стал Наместником „0—01“, — зато предметами Пути „Демонессы“ разжился сполна: Потусторонняя характеристика „Демонессы Страданий“, запечатанный артефакт 1-го уровня, эквивалентный Потусторонней характеристике „Демонессы Отчаяния“……» «На что это ты намекаешь?» — с улыбкой переспросил Люмиан. Франка хихикнула: «Мне-то самой это не нужно, я смогу перехватить у Секты Демонессы, единственное, о чём стоит беспокоиться — это как провести ритуал. Эх, вот если бы я могла отправиться в Морору, это место просто идеально подходит для ритуала 'Демонессы Отчаяния», никакого чувства вины! Едва выслушав от тебя пару примеров, я сразу поняла: там собрались одни таланты, таланты в сфере преступлений, таланты по исследованию самого дна человеческого греха! «Я имею в виду, что у Дженны теперь есть полный комплект Потусторонних характеристик вплоть до Последовательности 4. Ты ведь не собираешься их продавать?» Дженна подсознательно произнесла: «Но у меня ещё даже не накоплена сумма, необходимая за Потустороннюю характеристику „Демонессы Страданий“, не хватает ещё нескольких десятков тысяч велькинсов……» Люмиан усмехнулся и сказал: «Не нужно спешить. С этого момента вы официально становитесь членами моей команды. Как лидер команды, я буду давать вам разные награды в зависимости от вашего вклада — это могут быть деньги или предметы.» Он намекал предельно ясно — эти вещи сами по себе предназначены для тебя, Дженна, не сам же я буду их принимать? Но коль уж мы команда, то награды и наказания должны быть чётко разграничены, нельзя давать что-либо просто так, без всякой причины. Даже отдавая желудок «Лишителя» Людвигу, он сделал это под предлогом подарка от крёстного отца, вернувшегося из дальней поездки, своему крестнику. Выражение лица Дженны расслабилось, и она с улыбкой в глазах пошутила: «Тогда нам, наверное, стоит называть тебя капитаном?» «Не нужно, в хорошей команде можно обращаться друг к другу по имени или прозвищу.» — Люмиан перевёл взгляд на Франку и вернулся к прежней теме: «Я израсходовал твою „зеркальную запонку“, какую компенсацию ты хочешь?» «К чему такая вежливость?» — Франка, у которой уже был «Ледяной амулет», по-богатому махнула рукой: «Если мне потом понадобятся „Чёрные слёзы“ или „Меч Мужества“, я тоже у тебя их одолжу, не переживай, я человек толстокожий и смущаться точно не стану.» Говоря это, она достала клипсу «Ложь» и бросила её обратно Люмиану: «Пусть эта штука лучше останется у тебя, а то я боюсь, что не сдержусь и начну подправлять и закреплять своё лицо и фигуру, и тогда потону во лжи.» Люмиан знал, что Франка не притворяется щедрой, поймал «Ложь» и перешёл к предупреждению: «Тебе впредь нужно быть осторожнее перед „Чёрной Демонессой“. Она, скорее всего, скоро узнает, что я участвовал в битве за „0—01“ в Мороре и, судя по всему, оказался тем, кто продержался до самого конца.» «Угу.» — Франка серьёзно кивнула. Глаза Дженны слегка дрогнули, и она задумчиво произнесла: «Тогда не следует ли мне съехать на какое-то время?» Заметив недоумённый взгляд Франки и одобряющий кивок Люмиана, Дженна, подбирая слова, объяснила Франке: '«Чёрная Демонесса», весьма вероятно, будет тайно наблюдать за тобой, чтобы отслеживать положение и движения Люмиана. Если я продолжу жить с тобой, то неизбежно привлеку её внимание, а перед долгим наблюдением со стороны высокоуровневой «Демонессы» я не думаю, что мои секреты удастся от неё скрыть. «Подумай сама: у меня теперь шарм „Демонессы Наслаждения“, который отличается от красоты и ауры Вампира. Стоит „Чёрной Демонессе“ присмотреться лишний раз, и она заметит неладное. А если я буду жить в другом месте, то перед тем как прийти к тебе, смогу с помощью макияжа, „Лжи“ и прочих способов скрыть этот шарм.» «Ложь» нельзя носить постоянно, а если сохранять макияж даже во время сна, «Чёрная Демонесса» тоже задозрит неладное! «Ладно.» — Франка была убежденa Дженной. Она бросила косой взгляд на Люмиана и с изрядной долей скорби подумала: Ты, парень, и впрямь приносишь неприятности. Находясь под постоянным прицелом «Чёрной Демонессы», как я буду помогать Дженне усваивать зелье «Наслаждения»? Фух…… Франка выдохнула и сказала Люмиану: «Когда ты поведёшь Амандину к 'Источнику Самаритянки»? «Ты вернулся слишком быстро, я даже не успела наладить с ней хорошие отношения.» Люмиан подумал несколько секунд и сказал: «Когда моё состояние стабилизируется.» В последующее время Дженна собрала личные вещи и отправилась в окрестный район искать квартиру, в которую можно заселиться в тот же день, а Люмиан вернулся к себе, чтобы продолжить «приручать» Людвига. Франка выслеживала «Человека из зеркала» Джасмин вплоть до наступления ночи. Взирая на пустую и холодную квартиру, она про себя вздохнула и бросила своё тело на длинный диван. Спустя некоторое время поверхность ростового зеркала в гостиной вдруг пошла тёмно-водяной рябью, и смутно проявился лик «Чёрной Демонессы». Франка мигом поднялась и с уважением отвесила поклон: «Добрый вечер, госпожа Кларисса.» В то же время она про себя проворчала: «Чёрная Демонесса» и вправду знает, где я живу…… «Чёрная Демонесса» Кларисса, глядя на Франку по ту сторону зеркала, с некоторой отрешённостью спросила: «Твой любовник Шарль вернулся в Трир?» «Вернулся.» — Франка была психологически готова и ответила предельно искренне. «Чёрная Демонесса» окинула Франку взглядом и тихо усмехнулась: «Вы не виделись несколько недель, и, снова встретившись, наверняка вкусили наслаждений в полной мере. Стал ли он хоть немного неукротимее?» Ты спрашиваешь меня, а мне у кого спросить? Откуда мне знать…… И к чему этот вопрос? — Франка мысленно проворчала про себя. Подобный вопрос оказался в высшей степени неожиданным и для неё, и для Люмиана! В этот миг спина Франки слегка покрылась потом, а мысли в голове закружились с молниеносной скоростью, задействовав её мыслительные способности на максимум: 'Неукротимее…… '«Чёрная Демонесса» как-то говорила, что вкус «Охотника» тоже весьма хорош, и чем выше Последовательность, тем он неукротимее…… '«Чёрная Демонесса» хочет с помощью этой детали подтвердить нынешнее состояние Люмиана и проверить, не стал ли он Наместником «0—01»? «Если бы мы с Люмианом действительно были любовниками, важность подобной детали было бы очень легко упустить, а общаться на подобные темы среди 'Демонесс» вполне естественно. В таком случае я бы с абсолютной естественностью выдала ответ, который нужен «Чёрной Демонессе». 'Помочь Люмиану скрыть это? Нет, уровень подозрений в отношении него сейчас крайне высок, и помощь в скрытии лишь заставит подозревать и меня саму, хотя, возможно, меня и так уже подозревают…… «Утром Люмиан говорил, что лгать по этому поводу нет необходимости, но и выкладывать всё чересчур ясно тоже нельзя……» Всего за две-три секунды Франка подняла правую руку, прикрыла рот и слегка зевнула. Затем с лёгким смущением и гордостью произнесла: «Хотя он ещё не продвинулся и до продвижения ему весьма далеко, но он и впрямь стал гораздо неукротимее, чем раньше, у меня даже возникло чувство, будто меня вот-вот покорят……» Произнося это, Франка придала своим словам оттенки тоски и вожделения, будто мечтательно размышляла о том, когда же и сама сможет стать настолько неукротимой. Это была «тренировка актёрского мастерства» от Дженны и Энтони — у игры должна быть многослойность. «Чёрная Демонесса» в зеркале кивнула и с улыбкой молвила: «Завидно-то как.» Глаза Франки слегка дрогнули, и она с предающимся воспоминаниям видом произнесла: «Не знаю, то ли оттого, что мы долго не виделись, то ли из-за таящегося в нём множества секретов, но мне всё кажется, будто он сильно чужой. Порой, стоит ему лишь взглянуть на меня, как в голове возникает мысль: „Кто он такой?“, „Я его не знаю“……» «Чёрная Демонесса» слегка кивнула: 'Возможно, он подвергся какому-то загрязнению. Вы пока сохраняйте текущие отношения, а если у него появится что-то необычное, сразу сообщай мне, возможно, я смогу помочь решить проблему. «Хе-хе, возможно, это станет для тебя ещё одной возможностью усвоить зелье „Страданий“.» «Да, госпожа Кларисса.» — Франка продемонстрировала чувство спокойствия и уверенности, какое бывает у человека, за чьей спиной стоит могущественная сила. «Чёрная Демонесса» огляделась по сторонам в зеркале и с улыбкой спросила: «А где твоя маленькая любовница-Вампир?» «Её брат скоро возвращается в Трир, ей неловко продолжать жить со мной.» — Франка зачитала заученный текст. «Чёрная Демонесса» больше не стала задавать вопросов, дала пару указаний касательно «Человека из зеркала» и исчезла в тёмном водяном блеске. Когда ростовое зеркало вернулось в первозданный вид, Франка тихонько вздохнула с облегчением и собралась отправиться на «свидание» к Люмиану. Не успела она открыть дверь, как перед её глазами вспыхнул слабоватый свет, и быстро вырисовалась прозрачная, кристально чистая ледяно-голубая медуза со множеством щупалец. Одно из щупалец этой медузы было обвито вокруг письма. Франка была знакома с этой медузой — это была Посланница госпожи «Суд» по имени Унгела. Каждый раз при виде Унгелы Франка подсознательно испытывала страх, чувствуя, что та, вероятно, очень сильна, однако медуза Унгела не обладала достаточным разумом, в отличие от Посланницы-«куклы» госпожи «Фокусник», и во многих случаях действовала исключительно на инстинктах. Забирая письмо, Франка беззвучно проворчала: «Такое ощущение, будто я страшно занята…… Раньше, когда я помогала Люмиану улаживать его дела, я ужасно крутилась, но он уже вернулся, а почему я всё ещё так занята?» Поблагодарив медузу Унгелу, Франка вскрыла письмо: «Первая помощь, которая требуется от тебя господину „Звезда“, определена.» ---------- Глава 849 Переговоры Глава 849 Переговоры Увидев первую строчку письма, Франка почувствовала, что этот момент наконец настал. Она всё время ждала, ждала, пока господин «Звезда» озвучит свои потребности, чтобы обменять их для Амандины на зелья низшей и средней Последовательностей Пути «Ночи». Франка с лёгким предвкушением и некоторой нервозностью принялась читать дальше: 'Он хочет, чтобы ты помогла ему расшифровать символы в материалах, приложенных к этому письму. Они немного похожи на знаки из дневника императора Рассела. 'Он не ограничивал по времени, можешь не спешить. «Ваше упоминание о том, что отцом Крисманны может быть 'Кровавый Император» Алиста Тюдор, — весьма полезная и очень важная информация. «Сейчас мы подозреваем, что сущность в самых глубинах особого зеркального мира, та, в которую верят 'люди из зеркала», возможно, не в полном смысле слова «Изначальная Демонесса», а является одной из целей, ради которых «Кровавый Император» и «Изначальная Демонесса» в своё время создали этот особый зеркальный мир. Она очень тесно связана с «Изначальной Демонессой», однако, похоже, вышла из-под Их контроля. То, что «Изначальная Демонесса» сейчас находится в нелучшем состоянии, должно быть, отчасти связано и с этим. «Далее ваша с 'Семёркой Кубков» главная задача — разыскать «человека из зеркала» Джасмин и попытаться разузнать у «Чёрной Демонессы», обладает ли она глубоким пониманием особого зеркального мира. Разумеется, всё это при условии, что вы обеспечите собственную безопасность. «При возникновении аномалий можете обратиться ко мне за помощью.» У госпожи «Суд» всё так же ни одного лишнего слова… Франка перевернула страницу. Дальше шли приложенные материалы. Франка лишь взглянула на них, и её зрачки мгновенно расширились: Это, да какие это знаки из дневника императора Рассела! Неизвестно, цзягувэнь это или цзиньвэнь, но в любом случае это одна из древнейших письменностей той страны, из которой она и император Рассел переместились! 'Откуда это взялось? 'Кто, блин, вообще в этом разбирается… 'Не уверена, действительно ли это цзягувэнь или цзиньвэнь, в конце концов, я в этом не разбираюсь, я тут неграмотная… 'Или это неизвестный оккультный язык этого мира, который просто немного похож на цзягувэнь? «Но ведь действительно похоже, с первого взгляда видно, что это пиктографическое письмо!» Франка принялась внимательно всматриваться. Хотя она не изучала ни цзягувэнь, ни цзиньвэнь, будучи представительницей молодёжи, выросшей в эпоху интернета, она так или иначе сталкивалась с ними и запомнила значение самых простых символов, например, «человек». Вскоре она обнаружила несколько похожих рисуночных символов. 'Немного отличается от того, что у меня в памяти, но в целом то же самое… «Буду пока считать это цзягувэнь или цзиньвэнь… Откуда господин 'Звезда» это достал? Они нашли Гаррисона с Острова Воскрешения? Нет, если бы действительно нашли, мне бы точно сказали… «Или же обладатель карты Старших Арканов из 'Ордена Аскетов Моисея», выслеживая пропавшего из «Десяти Столпов» Кемоло, вошёл в контакт с чем-то, связанным с «Небесным Наставником»? «Очень вероятно! Недаром в предисловии к этим материалам сказано, что порядок символов был перепутан, чтобы я не подверглась загрязнению в процессе расшифровки. Достойно того, кто повелевает сразу двумя Путями — 'Тайноведца» и «Ученого», настоящему «Небесному Наставнику»! 'Но без возможности опереться на контекст сложность расшифровки возрастает не вдвое, а куда сильнее… «Чэнь Ту! „Призрачный доспех“ Чэнь Ту мог бы знать, но за один призыв можно задать всего три-четыре вопроса… Не знаю, можно ли напрямую спросить, в чём общий смысл этих материалов…» Франка, стремительно обдумывая варианты, решила первым делом обратиться за помощью к «Исследовательскому обществу кудрявых павианов». В обществе состояло немало членов из той же страны, что и она, причём с высоким уровнем образования. Среди них вполне могли быть те, кто глубоко соприкасался с цзягувэнь или цзиньвэнь либо даже изучал их. Франка не требовала, чтобы человек был знатоком цзягувэнь или цзиньвэнь, достаточно распознать самые употребительные знаки, а остальное пусть Старшие Арканы додумывают исходя из контекстуальных связей исходных материалов. Приняв решение, Франка с воодушевлением взялась за письмо, намереваясь призвать посланника госпожи «Хелы» и попросить в ближайшее время организовать сходку. Ей было лень снова идти на «свидание» к Лумиану, чтобы обсудить дела «Чёрной Демонессы», поэтому, сжевав сливочный багет, она села за письменный стол, выбрала несколько знаков, которые с грехом пополам узнала, и принялась их разглядывать. ........ Район Пантеона, съёмная квартира Лумиана. Лумиан сидел на диване, глядя на Людвига, читающего журнал «Гримаса», и размышлял над дальнейшим планом «приручения». Спустя с десяток минут он улыбнулся Людвигу: 'Ты что-то совсем бездельничаешь в последнее время, кроме еды никаких дел. «Дам-ка я тебе домашнее задание.» Ключевой момент «приручения» заключается в том, чтобы заставить другого подчиняться приказам и принуждать себя делать даже то, чего делать не хочется. Разумеется, опираться исключительно на запугивание и подавление нельзя, один-два раза сойдёт, но если часто, Людвиг наверняка снова сбежит из дома. Выражение лица Людвига мгновенно стало перепуганным, словно говорящим: «Вот видишь, ты всё-таки осквернён Церковью Познания!» Не давая ему вставить слова, Лумиан сам продолжил: «Задание такое: дегустировать наиболее известные в Трире мясные пироги, самому собирать информацию, самому прокладывать маршрут и в итоге составить гастрономический отчёт.» Первый шаг к подчинению — сделать так, чтобы ребёнок принял приказ, чтобы он был способен и рад его выполнить, а уже потом постепенно повышать планку. Глаза Людвига внезапно вспыхнули. Он облизнул губы и сказал: «Ладно!» Мальчуган взглянул за окно и с нетерпением поднялся: «Я пошёл прямо сейчас!» Лумиан тут же усмехнулся: «Уж стемнело, снаружи слишком опасно, ты ведь ещё ребёнок.» «Слишком опасно… всего лишь ребёнок…» Стоявший рядом Лугано не удержался и бросил взгляд на Людвига, всем видом выражая несогласие. Лумиан вздохнул и произнёс: «Я имел в виду, что он ещё ребёнок, самоконтроля маловато, так что опасность грозит жителям Трира, гуляющим по ночам.» Затем он обратился к Людвигу: «Нынче вечером сначала собери сведения из газет и журналов, составь план, а как рассветёт завтра — отправишься выполнять.» «Угу-угу!» Людвиг спрыгнул с кресла и с предельной серьёзностью принялся перерывать выписанные ранее газеты и журналы. Лумиан удовлетворённо кивнул, вернулся к себе в спальню и поместил непрерывно пылающий сгусток ослепительно-белого пламени в изолированное пространство «Вещмешка путешественника». Спустя некоторое время он вытащил полностью обуглившийся, деформированный кусок трупа Селесты, по которому невозможно было понять, какой части тела он принадлежал, и оглядел его пару раз. Согласно результатам «Гадания на волшебном зеркале» Франки, этот фрагмент после обработки и вытяжки мог заменить «кончик хвоста двухвостой черной змеи» среди вспомогательных ингредиентов зелья «Страдания». Кровь из числа вспомогательных ингредиентов, «кровь маскированной летучей мыши», тоже больше не нужно собирать — кровь Франки станет лучшей заменой. Лумиан запихнул обрубок трупа обратно в «Вещмешок путешественника» и достал несколько книг, одолженных в Церкви Познания в Мороре. Хотя госпожа «Фокусник» уже помогла ему запечатать «Чёрные слёзы», полезных знаний много не бывает. Разумеется, чем полезнее знания, тем выше вероятность того, что они несут в себе сильное загрязнение, и потому нужно всё взвешивать. Лумиан зажёг настенный газовый рожок, выбрал книгу под названием 《Вход в чертоги тайн》 и неторопливо принялся за чтение. Время утекало минута за минутой, как вдруг он повернул голову и посмотрел на дверь. Дверь его комнаты со скрипом отворилась, и из тени выросла фигура. Это была Дженна в белой блузке и светлой юбке из флёра. Её слегка темноватые льняные волосы были приподняты и уложены, синие глаза были большими и яркими, на лицо был нанесён лёгкий слой пудры, а прямо посередине носа красовалась маленькая мушка. Её белая женская блузка с цветочным декором не была откровенной, но из-за почти идеальных изгибов заставляла разыгрываться воображение, отчего пересыхало во рту. В это мгновение Лумиану показалось, будто силуэты прежней «Выпендрёжницы» Дженны и ученицы актёра Челии Бело слились воедино, отчего в её чистой красоте проступало неописуемое очарование. «У меня есть дело, в котором нужна твоя помощь,» — с лёгкой улыбкой сказала Дженна, закрыв за собой дверь. У Лумиана внезапно возникло предчувствие опасности — но не потому, что его жизнь оказалась под угрозой, а из-за тревоги, вызванной иным делом. «Боюсь, я не смогу тебе помочь,» — опираясь на свойства «Аскета», с внешним спокойствием произнёс Лумиан. Дженна опустила веки, прикрыв сияющие, словно чистая вода, синие глаза. Она подошла к кровати, присела и, снова посмотрев на Лумиана, со смешинкой в глазах произнесла: «Ты сначала выслушай меня до конца, выслушай мои причины.» Лумиан помолчал несколько секунд и сказал: «Говори.» Дженна упёрлась руками по обе стороны от себя, слегка наклонилась вперёд и с немного игривым видом произнесла: «Похоже, ты уже догадался. Да, я хочу попросить тебя помочь мне усвоить зелье „Наслаждение“.» «И впрямь…» — у Лумиана разболелась голова, и он сказал: «Почему не Франку?» «Есть две причины: одна поверхностная, а другая настоящая. Какую ты хочешь услышать?» — с улыбкой спросила Дженна. Лумиан потёр висок: «Поверхностную.» Дженна поджала губы и самоиронично усмехнулась: «Она с радостью поможет мне усвоить зелье 'Наслаждение», в её душе не будет сопротивления, и страданий окажется совсем мало. Это не соответствует правилу отыгрыша, согласно которому наслаждение приносит страдание, и моё усвоение зелья пойдёт очень медленно. «А ты… я знаю, что ты не хочешь и испытываешь отторжение к этому. Но чем сильнее это отторжение, тем быстрее будет усваиваться моё зелье 'Наслаждение» после того, как ты испытаешь наслаждение, под конец, возможно, даже почувствуешь жаль расставаться с ним, испытывая боль самобичевания. Кроме того, крайне важный момент: у тебя есть ложный статус Ангела. Если всё пройдёт гладко, мне, возможно, понадобится всего две-три недели, чтобы полностью усвоить зелье и задуматься о продвижении к «Демонессе Страданий». 'Разве для лидера отряда это не лучший выбор? Это эффективно поможет тебе повысить качество команды и сделает эффект ритуала ещё лучше. «И не надо предлагать мне „Чёрные слёзы“ — для усвоения зелья „Наслаждение“ нужен партнёр.» Лумиан молчал, ничего не отвечая. Дженна не удержалась от смешка: «Относись к этому так, будто „телепортируешь“ соратника или одалживаешь ему силу. Я ведь не рассчитываю получить твои чувства или душу. А раз чувств нет, разве ты не утверждал всегда, что тебе на всё плевать и что у тебя нет никакой морали? Эй, неужто ты брезглив? Это всего лишь помощь!» Спустя несколько секунд Лумиан спросил: «А ты?» Дженна опустила веки и тихо усмехнулась: «Я тоже буду испытывать наслаждение в страдании и чувствовать страдание в наслаждении, что вполне соответствует правилам отыгрыша.» Лумиан ненадолго умолк и произнёс: «А как же Франка?» Дженна прикусила губу и с глубоким взглядом ответила: «Если она узнает, это как раз поможет ей усвоить зелье „Страдание“.» Лумиан тяжело вздохнул: «Я-то думал, ты попытаешься соблазнить меня, разжечь мои желания, чтобы добиться своего, а ты, оказывается, убеждаешь меня логикой, словно на переговорах.» Дженна сморщилась и с ворчанием забросила: «Если бы я попыталась тебя соблазнить, ты бы гарантированно сразу сбежал через 'телепортацию»! «Куда лучше чётко разложить тебе все выгоды и издержки, да объяснить, что это дело такое же обычное и естественное, как питьё или еда. Не нужно чувствовать вину и не нужно вкладывать чувства — в Интисе это сплошь и рядом!» ---------- Глава 850 Боль и радость Глава 850 Боль и радость Увидев, что Люмиан молчит, Дженна сменила тон и со смешком сказала: «Разве отличному лидеру команды не нужно заботиться о личных потребностях членов отряда и сглаживать внутренние противоречия? Да, вы, „Охотники“, достигнув высоких Последовательностей, можете мигом подчинить человека, превратив его в марионетку, и не забивать себе голову подобными вещами, но сейчас ты, похоже, так пока не умеешь.» Глаза Дженны слегка блеснули, и она с улыбкой добавила: «В этом для тебя есть и другая польза: ты сам говорил, что скопившиеся у 'Аскета» эмоции и желания не исчезают полностью, понемногу накапливаясь, и, достигнув определенного предела, их необходимо выплеснуть, иначе они станут скрытой угрозой, а ты, похоже, уже давненько не давал себе воли. «Убийствами, пожалуй, этого полностью не излить, да и за один раз не найдется столько мерзавцев, чтобы ты их перебил.» С этими словами Дженна посмотрела на Люмиана чистым взором и насмешливым тоном произнесла: «Ну вот, я изложила свои причины, сопутствующую пользу и возможные последствия, капитан, теперь выбор за тобой.» Не дав Люмиану ответить, Дженна поджала губы и, заколебавшись, тихо добавила: «И ещё… одна причина: мы проходим через столько опасностей и не знаем, в какой момент погибнем или потеряем друг друга… Я, я не хочу прощаться с сожалениями.» Услышав это, Люмиан долго и молча смотрел на Дженну, а затем со вздохом произнес: «Ты уже стала отличным „Подстрекателем“.» Дженна моргнула: «Значит, ты согласен?» Люмиан тяжело кивнул: «Только на то время, пока ты „Демонесса Наслаждения“.» Слегка подавшееся вперед тело Дженны вдруг немного подалось назад, а расправленные плечи, на которые она опиралась руками, слегка опустились. Те эмоции, что она изо всех сил подавляла за веселым смехом и улыбками, наконец частично вырвались наружу. Ее взгляд опустился на собственные колени, и она со смешком произнесла, словно самоиронично, словно раздумывая о жизни: «Тогда-то и можно будет усвоить зелье „Страдания“.» Люмиан молчал, ничего не отвечая. Спустя несколько секунд он произнес: «Я найду случай рассказать об этом Франке, это дань уважения к ней.» «А я думала, ты сначала спросишь мнения Франки, прежде чем принимать решение,» — Дженна на секунду умолкла и с улыбкой сказала. Люмиан вздохнул еще раз: «А это дань уважения к тебе.» Он вздохнул, потому что почувствовал истинные эмоции, скрывавшиеся за недавними словами Дженны. Дженна знала, что Франка — это вопрос, который не обойти, но ей хотелось, чтобы результат, будь он хорошим или плохим, был обусловлен лишь ею самой и ими двоими. Что же касается Франки, она встретит всё сама. Вот почему, когда Люмиан ранее спросил «А как же Франка?», она вдруг вспыхнула от гнева и с досады заявила, что сможет помочь той усвоить зелье «Страдания». Только благодаря её ответу Люмиан осознал это и понял, с какими чувствами произносилась нынешняя шутка. Люмиан тут же сменил тему: «Ты один из самых решительных людей, которых я встречал.» «Красиво это называют решительностью и смелостью, а некрасиво — импульсивностью и безрассудством,» — глаза Дженны, подобные осенней озерной глади, снова обратились к Люмиану, и она во всей полноте явила очарование «Демонессы Наслаждения», с легкой улыбкой молвив: «А теперь не пора ли поговорить о чем-нибудь другом?» Она сняла мушку с переносицы и с улыбкой спросила Люмиана: «Помнишь, когда мы встретились в первый раз, я рассказывала тебе, что означают мушки, приклеенные в разных местах?» Люмиан с горькой ухмылкой ответил: «Это была вторая встреча.» «В первый раз я тебя не видела, так что не считается,» — ладонь Дженны, держащая мушку, медленно поплыла вниз, минуя изящный изгиб подбородка, минуя белоснежную тонкую шею, минуя пышное украшение в виде цветов на груди, и остановилась на второй пуговице рубашки. С яркой улыбкой она спросила: «Что это означает?» Взгляд Люмиана невольно проследил за ладонью Дженны, он зажмурился и произнес: «Означает тайну.» Дженна улыбнулась, неторопливо поднялась и с некой нерешительностью направилась к Люмиану, сидевшему за письменным столом. Ее голос стал совсем тихим, ласкающим, будто щекочущим ухо Люмиана: 'Я знаю, тебе сейчас трудно проявить инициативу, ты еще не можешь сделать этот шаг, но ничего страшного, я возьму руководство на себя. «А ты и вправду все еще девственник…» Дженна тихо рассмеялась, подошла вплотную к Люмиану и положила руки ему на плечи. Выждав секунду, Дженна опустила голову и прижалась своими губами к губам Люмиана. Люмиан вдохнул аромат и Очарование, вкусил мягкость и сладость, а также ощутил прохладу и дрожь этих губ, наряду с трепетом и волнением. ………… Улица Оросе, дом 9, квартира 702. Франка просидела за изучением тех письмен до глубокой ночи и наконец получила ответ от госпожи Хелы — та пообещала в ближайшее время собрать общее собрание «Исследовательского общества кудрявых павианов». Фу-ух… Франка вошла в комнату, села за малую Аналитическую машину и поделилась в телеграфном чате с членами общества тем, что случайно получила древние письмена, похожие на некие знаки из мира до Прехождения, после чего проболтала с «007» и остальными примерно до часа ночи. На следующий день она проснулась около восьми утра. Привычка, сложившаяся за последнее время, и засягшие в голове дела не дали ей понежиться в постели. Умывшись и позавтракав, Франка задумалась над дальнейшими планами: «Сначала разыскать Люмиана и рассказать ему про „Черную Демонессу“ и цзягувэнь, или сперва найти Антони и узнать, не выспросил ли он у искателей приключений и контрабандистов, часто спускающихся в Подземный Трир, о минералоге Джасмин?» Поразмыслив несколько секунд, Франка решила сперва отправиться к Антони, ведь этот «Гипнотизер» уходит рано и возвращается поздно: ему нужно и к прежней профессии торговца информацией вернуться, помогая собирать сведения, и продолжать продвигать вступление в «Алхимию Психологии». Запоздай она — и его уже не застать, придется ждать до самого вечера. К тому же, если Франка сама пойдет к Люмиану, это может легко раскрыть его нынешнее жилище «Черной Демонессе», так что она намеревалась дождаться вечера, когда Люмиан придет сам. ………… За шторами, раздвинутыми на узкую щель, стоял Люмиан с обнаженным торсом, молча наблюдая за Людвигом, который через дорогу с аппетитом уплетал мясные пироги из лавки напротив; весь его вид казался вполне свежим и бодрым. Сзади и чуть сбоку от него на кровати лежала Дженна, наискось укрывшись одеялом; ее голени были подняты и слегка покачивались, а на лице все еще оставался легкий румянец. Глядя на Люмиана в профиль, она тихонько усмехнулась: «Смущаешься?» Люмиан издал короткое «ха»: «Вчера под конец кому из нас на самом деле стало смутно и неловко? То заявляешь, что нужно задернуть шторы, то просишь меня создать „Духовную стену“, чтобы шумы из комнаты не вышли наружу, то говоришь, что „Духовной стены“ мало и надо поставить „Бутыль вымысла“, то вдруг пугаешься и хочешь перенести на другое время, то твердишь „в другой раз, давай в другой раз“…» Дженна тихонько рассмеялась: «Это чтобы распалить тебя, дабы те эмоции и желания, что так долго копились благодаря стойкости 'Аскета», окончательно вырвались наружу. «Надо признать, вчера ты держался весьма недурно, куда лучше, чем я ожидала, хотя поначалу твое поведение и впрямь вполне соответствовало твоему невинному состоянию.» Люмиан с ухмылкой отозвался: «У вас, „Демонесс“, губы тоже такие упрямые?» «От тебя заразилась,» — Дженна выразительно кивнула, подтверждая, что так оно и есть. Затем она с улыбкой спросила: 'Ты чего на меня не смотришь? «И вправду смутился, да?» Казалось, к ней снова вернулось то самое чувство, с которым она заигрывала с Люмианом в самом начале. Люмиан цыкнул языком: «У меня дело: нужно следить за Людвигом, а потом еще и незаметно идти следом.» «Зачем?» — с недоумением спросила Дженна. — «Раньше, в порту Санта и тех местах, ты разве не позволял Лугано одному выгуливать Людвига снаружи?» «Тогда откуда мне было знать, что это запечатанный ангел, да и последователей Злых Богов в Трире более чем достаточно,» — подробно объяснил Люмиан. — «Когда я отправлялся в Морору, я велел Людвигу по возможности не выходить, благо пока есть еда, он вполне сидит дома. Я опасаюсь, что, бродя по Триру, он притянет к себе других верующих „Вихря Пожирания“, а Лугано всего лишь 7-й Последовательности, да к тому же не особо силен в бою.» «И тогда Людвиг запросто может уйти с сектантами „Вихря Пожирания“, а ведь он — ключ к быстрому завершению твоего ритуала,» — осененная догадкой, произнесла Дженна. Люмиан отвел взгляд и нагнулся, собираясь подобрать с пола свою одежду. Окинув взглядом комнату, он решил достать новый комплект из «Вещмешка путешественника». Дженна всё так же с улыбкой смотрела, как он переоделся и направился к двери. У самой двери Люмиан мешкал мгновение, хотел было повернуться вполоборота, но, кажется, сдержался и с коротким «хм» произнес: «Людвиг уже почти вышел с этой улицы. Ты… ты ступай обратно и хорошенько отдохни.» Дженна усмехнулась: «А ты можешь сказать мне это, глядя в глаза?» Увидев, что Люмиан отворил дверь и вышел, она засмеялась еще громче и раскованнее: «Неужто не смеешь посмотреть, боишься не сдержаться, застрять тут и упустить дело?» Дженна смеялась так искренне и радостно — смеялась до тех пор, пока Люмиан, превратившись в тень, не покинул квартиру, смеялась так, что из уголков глаз, казалось, выкатилось несколько слезинок. Она взглянула в стоящее в комнате ростовое зеркало и увидела исполненную очарования прекрасную женщину, увидела улыбку на ее губах и грусть в ее глазах. ………… Франка отыскала своего спутника в кафе на первом этаже дома Антони, Антони отпил глоток крепкого густого ароматичного черного кофе и поднял голову: «Я как раз собирался к тебе.» «Есть успехи?» — глаза Франки вспыхнули, и она присела за столик. Она по привычке огляделась по сторонам: хотя многие посетители обратили на нее взоры, никто не смел приблизиться настолько, чтобы расслышать ее разговор с Антони. «Надо будет подумать о том, чтобы иной раз дурнушкой гримироваться перед выходом… На Пути „Демонессы“ с каждой новой Последовательностью женское обаяние заметно возрастает… Ну, до 4-й Последовательности сильнее всего прирост шарма ощущается при переходе от „Ведьмы“ к „Демонессе Наслаждения“…» — задумчиво отведя взгляд, Франка посмотрела на Антони. Антони достал стопку листов и произнес: 'Основываясь на времени и местах последних двух появлений минералога Джасмин в Подземном Трире, что ты мне дала, я искал искателей приключений, контрабандистов и студентов, проходивших там в те же часы, и за эти два дня наконец кой-чего добился. «Трое человек и впрямь подходят под условия, но никто из них не встречал Джасмин поблизости. Зато они наткнулись на кое-кого другого. Я сделал наброски по их описаниям и обнаружил, что они, похоже, встретили одного и того же человека — как раз того, кого ты искала.» «Кого-то еще из тех, кого я ищу? Другого „Человека из зеркала“?» — с некоторой растерянностью переспросила Франка. Антони развернул три листа с рисунками и пододвинул их Франке. Франка взяла их, повернула к себе и бегло окинула взглядом. Лишь от одного этого взгляда ее взор остекленел. Хотя наброски на трех листах в деталях разнились, по ним отчетливо угадывался один и тот же человек: У него были совсем короткие волосы, мягкие черты лица без глубокой выразительности, а во внешности прослеживалась некоторая своеобычность — он не походил на уроженца ни одной из стран Северного континента, но не имел и темноватой или коричневатой кожи, свойственной людям Южного континента. Франка узнала этого человека: Это действительно был тот, кого она искала! Похоже, это был тот самый прибылец с Острова Воскрешения — Гаррисон! ---------- Глава 851 План «Рыбалка» Глава 851 План «Рыбалка» 'Гаррисон? 'Он всё ещё в Трире? «„007“, почему ты до сих пор его не нашёл? Ваша церковь „Вечного Пыلاющего Солнца“ вообще хоть на что-то способна⁈» Франка пришла в душевный подъём, и в её сердце одновременно вспыхнули радость и волнение. Она уже задействовала членов «Исследовательского общества кудрявых павианов», чтобы те по всему миру высматривали Гаррисона, а в итоге цель оказалась всё ещё в Трире — хотя, конечно, он мог и просто недавно сюда вернуться. Мысленно критикуя работоспособность «Очистителей», Франка в то же время уловила в этой ситуации некоторую аномалию. Понизив голос, она задумчиво произнесла: 'За последнее время Джасмин дважды появлялась в Подземном Трире, и поблизости люди сталкивались с Гаррисоном. Это явно не совпадение. «Гаррисон сотрудничает с „Людьми из зеркала“?» Энтони съел последний сливочный пончик, сделал глоток кофе и сказал: 'На самом деле это можно вычислить логически. «Господин 'Повешенный» говорил, что Гаррисон с высокой вероятностью может появляться в местах, тесно связанных с силами смерти, тьмы, увядания и упадка — таких как «Источник Самаритянки» на глубине четвёртого уровня катакомб, а судя по имеющимся у нас сведениям, появление «Источника Самаритянки» восходит к «Войне Четырех Императоров», к Триру Четвёртой Эпохи. «Поэтому у Гаррисона есть мотив открыть печать и проникнуть в Трир Четвёртой Эпохи, что совпадает с целями „Людей из зеркала“. Хотя и неизвестно, как именно они связались, не стоит забывать, что „Люди из зеркала“ тесно сотрудничают с теми „Маклерами“.» «Эти „Маклеры“ раздражают сильнее жужжащих мух,» — от всей души вздохнула Франка. Затем она обратилась к Энтони: «Занимайся пока своими делами, а я свяжусь с Дженной и Лумианом, чтобы обсудить, как воспользоваться этим делом и вычислить Гаррисона.» «Хорошо,» — Энтони уже выжал максимум из доступного ему сбора информации. Попрощавшись с Энтони, Франка направилась прямо на улицу Оросе. Не желая раскрывать текущее местожительство Лумиана, она решила призвать Посланника, чтобы товарищи пришли сами. «Сначала призову кролика Шазо. Чем же вознаградить его на этот раз? Нельзя давать Дженне полную волю, а то кажется, будто она растит кролика Шазо в каком-то очень опасном направлении…» — несколько секунд размышляла Франка, переведя взгляд на журнальный столик. Там лежала книга — серия «Великий авантюрист» Форс Уолл после многомесячной задержки наконец обзавелась шестой частью! Название этой части было «Великий авантюрист 6: „Будущее“». Франка купила её только вчера и ещё не читала, лишь пролистала послесловие, где великая писательница Форс Уолл признавалась, что изначально хотела назвать эту часть «Адмирал Звезд» или «Биолог», но в итоге из-за внезапного вдохновения отказалась от обеих идей. Вскорости Франка призвала кролика Шазо. За спиной этого круто одетого «Зайца знаний» в пустоте смутно проступал сжавшийся, робкий духовный телоид в форме кролика с кастетами. Цыц, косплей устроил, да? Франка с улыбкой передала кролику Шазо письмо и «Великого авантюриста 6», приказав: «Прочитаешь — не забудь вернуть.» Дело было не в том, что ей жалко книги, а в том, что лишь отдавая и возвращая можно наладить хорошие отношения с кроликом Шазо, а потом, глядишь, попросить его познакомить с другими особыми «кадрами» из сородичей «Зайцев знаний», способными служить Посланниками. Глаза кролика Шазо блеснули: «Без проблем!» Отослав кролика Шазо, Франка призвала «Кающегося» Баинфера. Завершив эти две задачи, она опустилась в кресло-качалку и принялась обдумывать дальнейшие шаги: «Вечером надо уведомить '007» в телеграм-группе… «Не попробовать ли связаться с 'Профессором» и остальными, задействовав силы сообщества «Тайноведцев», чтобы вместе искать Гаррисона? 'Эх, сейчас только и известно, что Гаррисон в Трире, никаких существенных зацепок для выслеживания нет, даже выложиться по полной не выходит… 'Не бродить же каждый день по Подземному Триру в надежде на случайную встречу? '«Гадание на волшебном зеркале» не даёт ответа… «Хм, надо ещё поскорее доложить об этом наверх, господин „Повешенный“ и другие Старшие Арканы сами ищут Гаррисона…» Франка резким движением села прямо и продолжила хлопотать. Попутно она размышляла о собственных делах: «Если и так его не найти, то моё зелье 'Страданий» уже хоть немного усвоится… «Хм, после расправы над 'Человеком из зеркала» Никилой оно и так немного усвоилось. Первое правило отыгрыша «Демонессы Страданий» сформулировать довольно легко: 'Приносить цели страдания, не только телесные, но и душевные. «Второе правило отыгрыша, должно быть, тесно связано с собственным 'я». Страдание — суть и основа «Демонессы»? «Нужно постараться поскорее вывести все правила отыгрыша и полностью усвоить зелье. Лумиан уже готовится к ритуалу продвижения на Последовательность 4 „Железнокровный Рыцарь“, я не могу отставать от него слишком сильно…» Едва эта мысль промелькнула в её голове, как Франке показалось, будто у открытого окна ветер на секунду затих. Затем быстро проявился силуэт Дженны. Новоиспечённая «Демонесса Наслаждения» не стала уродовать себя с помощью макияжа, а лишь откорректировала «направление» излучаемого обаяния — она надела чёрное платье, скрыв изящную фигуру, и вместе с тем при помощи косметики придала коже болезненную бледность, создававшую ощущение, будто она долго не видела солнца. Её губы были ярко накрашены, резко контрастируя с кожей… От этого Дженна выглядела скорее как вампир, и её очарование заключалось в утончённости черт лица и общей эстетической красоте, а не в сексуальном влечении. Надо же, можно и так… Весьма недурно, Дженна в образе вампира тоже очень хороша… — Франка с улыбкой оглядела её, пока Дженна, немного помешкав, не спросила: «Какую важную информацию ты получила?» Франка снова опустилась в кресло-качалку, поджала ноги и подробно пересказала всё, что касалось Гаррисона. Присевшая в кресло Дженна не поддалась такому волнению, как Франка: всё-таки она знала слишком мало и не могла ощутить столь глубоких и сложных чувств. Задумавшись ненадолго, она сказала: «В такой момент Гаррисон, предположительно, сотрудничает с „Людьми из зеркала“… Не является ли это тоже частью „Вихря“?» «Возможно,» — Франка тяжело кивнула и пробормотала: — «Почему Лумиан всё ещё не пришёл?» «Он ушёл,» — запнулась на секунду Дженна, — «Кажется.» Франка в изумлении выпалила: «Откуда ты знаешь?» «Он вчера рассказывал мне, что первый шаг в укрощении Людвига — давать ему задания, связанные с едой, для выполнения которых Людвигу нужно самому выходить из дома, ну… выражаясь твоими словами, сделать гайд по „Трирским пирогам с мясом“.» «ПУА от простого к сложному, значит…» — пробормотала Франка. — «Вы вчера перед уходом общались на эту тему? Он собирается следовать за Людвигом?» «Он боится, что Людвиг притянет к себе других верующих „Вихря Пожирания“, а Лугано — всего лишь 7-й Последовательности и не сможет их остановить,» — Дженна сначала коротко объяснила опасения Лумиана, а затем её глаза слегка блеснули: — «Но это, должно быть, лишь одна из причин.» «Есть и другие причины?» — Франка поправила волосы, пытаясь постичь всю изощрённую хитрость «Охотника». На лице Дженны появилась улыбка: 'Да, хоть он и не говорил, но мне так кажется. 'Его скрытая цель, должно быть, состоит в том, чтобы заняться своим любимым делом: «Рыбалкой!» Франку озарило: «Использовать Людвига как наживку для ловли других верующих „Вихря Пожирания“?» Дженна кивнула и добавила: «Судя по стилю Пель, этого 'Надзирателя», какую бы схему ни строили «Маклеры», с высокой вероятностью они через тайные сделки привлекут самые разные силы и разных людей, чтобы по максимуму задействовать преимущества своего Пути. Поэтому есть немалый шанс, что верующих «Вихря Пожирания» и последователей других Злых Богов затянут на этот корабль под названием «план Вихрь». «Если получится поймать высокопоставленного верующего „Вихря Пожирания“, возможно, это поможет нам глубже разобраться в ситуации с Вихрем и нащупать ключевые зацепки.» Франка про себя издала возглас «ссс»: «В этом весь Лумиан: на поверхности — приручение Людвига, а на самом деле — ловля последователей Злых Богов и расследование дела с Вихрем. И больше, больше, больше всего злит то, что его поверхностная цель действительно настоящая и очень важная!» Поделившись чувствами, Франка посмотрела на Дженну и с улыбкой похвалила: «Ты становишься всё умнее!» «Чёрт, ты так внезапно меня хвалишь, что я даже не знаю, принять это как должное или проявить скромность. Будь на твоём месте Лумиан, он бы наверняка сказал: „Ты с трудом поспеваешь за моими мыслями“,» — вторую половину фразы Дженна произнесла, подражая тону Лумиана. Франка немного подумала, и уголки её губ мало-помалу поползли вверх: 'Рыбалка — и впрямь отличный способ. 'Мы можем использовать тот же ход мыслей, чтобы найти Гаррисона. 'Гаррисон имеет глубокое понимание смерти и крайне зловещие способы её применения, а также ищет места, тесно связанные с силами смерти, тьмы и увядания. Не означает ли это, что его могут притягивать Потусторонние этих Путей? «Это может быть притягивание со стороны сущности высокого ранга, а может — и притягивание за счёт некой специфики. Например, печать „Даоса Преисподней“ на Лумиане, или „Источник Самаритянки“. Хм, сила Амандины получена напрямую от „Даоса Преисподней“, а „Даос Преисподней“, похоже, одновременно обладает силами смерти, тьмы и увядания. Может быть, и Амандина способна притянуть Гаррисона…» Дойдя до этого места, Франка блеснула глазами с необычайной яркостью: 'Я выбираю всё и сразу! «Как только состояние Лумиана стабилизируется, пусть возьмёт Амандину и отправится к „Источнику Самаритянки“ на встречу с „Даосом Преисподней“, а мы засядем в засаде поблизости и посмотрим, притянется ли Гаррисон!» ………… Район Республики, улица Ришельё. Стоявший в тени на обочине улицы Лумиан потёр нос, чувствуя, будто на кончике носа всё ещё оставался упоительный, чувственный аромат. Те эмоции и желания, что накопились у него после того, как он стал «Аскетом», благодаря вчерашним событиям наконец в значительной степени выплеснулись наружу, отчего его состояние стало весьма хорошим. Однако на душе у него было тяжело — это проистекало как из его собственных терзаний и чувства вины, так и из беспокойства о чувствах других. «Истинное „Наслаждение“ действительно заставляет хотеть погрузиться в него без остатка, хм, лишь хотеть, но при этом и правда приносит страдание… Чёрт, вернусь и жестоко насмехнусь над Дженной, чтобы выплеснуть эти чувства…» — Лумиан медленно выдохнул и перевёл взгляд на Людвига, который неподалёку уплетал горячий пирог с говядиной и красной рыбой. ---------- Глава 852 «Межконтинентальное путешествие» Глава 852 «Межконтинентальное путешествие» Людвиг уже доел свой горячий пирожок с красной рыбой и говядиной, присел перед скамейкой на тротуаре, достал из красного твёрдого ранца ручку и тетрадь для домашних заданий и сосредоточенно и серьёзно принялся писать отзыв об еде. Находившийся в темноте Лумиан скривил губы от этого зрелища: 'На словах говорит, что боится, а тело всё равно инстинктивно повторяет привычки, выработанные в Церкви Познания… «Если бы не так много экзаменов и учёбы, ты, возможно, стал бы полноценным верующим в „Бога Знаний и Мудрости“…» Насмехаясь над Людвигом, Лумиан одновременно разглядывал окружающих горожан. Его взгляд скользнул мимо юноши, тихо читающего книгу в кафе наискосок, мимо пожилого учёного, стоящего на перекрёстке, но так и не переходящего дорогу, а лишь наблюдающего за прохожими и экипажами, и остановился на художнике, который установил мольберт под интисским платаном и с пустой миной на лице набрасывал уличный пейзаж. Лумиан вышел из тени, сделал несколько шагов и оказался за спиной художника, вытянув шею, чтобы взглянуть на его картину, как это делали до него несколько прохожих. Картина была самой обычной, он не ощутил присутствия потусторонних сил. Лумиан пошёл дальше, мысленно предаваясь размышлениям: 'На данный момент он действительно выглядит как обычный художник, вот только его психическое состояние кажется немного ненормальным… 'И это художники Трира? Порой они больше похожи на последователей Злого Бога, чем сами последователи Злого Бога… «Эх, в Трире попытаться выявить последователей Злого Бога по аномалиям в поведении слишком уж трудно. Говоря словами Франки, психическое состояние многих горожан весьма прекрасное… В этом вопросе Трир Четвёртой Эпохи и существование целостной печати несут половину ответственности, а сами они — другую половину…» Пока Лумиан думал об этом, навстречу ему попался совершенно голый мужчина, единственной тканевой вещью на котором был чёрный цилиндр, прикрывавший нижнюю часть живота. Мужчина шёл с высоко поднятой головой и гордой грудью, с гордостью поглядывая по сторонам и ничуть не смущаясь своего нынешнего вида, будто совершил нечто невероятно достойное гордости. Миновав Лумиана метров на семь-восемь, он вдруг ощутил обжигающую боль в ладони. Он инстинктивно отдёрнул руку и увидел, как его чёрный цилиндр вспыхнул алым пламенем и плавно опустился на землю. Он лишился своего последнего прикрытия. Идущий дальше спиной к нему Лумиан бесшумно шевельнул губами: 'Не за что, дай-ка я помогу тебе красоваться ещё более полно. «И имея лишь столько, ты смеешь выходить на публику голым? В следующий раз бесплатно отправлю тебя на экскурсию в Новый Город Серебра.» Засунув руки в карманы, Лумиан шагнул в тень и снова перевёл внимание на Людвига. Он следовал за ним уже долгое время, но так и не обнаружил никого, кто был бы похож на верующего в «Вихрь Пожирания». Впрочем, вспомнив, что с самого момента их знакомства этот мальчик ни разу не притянул к себе последователей Злого Бога того же Пути, Лумиан заподозрил, что печать на его теле должна накладывать на это определённые ограничения, иначе такой ангел Злого Бога, бегающий где попало, уже давным-давно вызвал бы неизвестно сколько оккультных катастроф. «Возможно, есть и другая причина: многие одарённые Злого Бога, даже обретя божественность, пока не поддались утрате укрощения и не сошли с ума наполовину, в обычное время способны притворяться нормальными людьми, но вот с последователями 'Вихря Пожирания», пожалуй, такое не пройдёт. Людвиг ещё не восстановился до «Лишителя», а уже может столько съесть за один раз. Соответствующий полубог Последовательности 4, даже не распуская свой аппетит, своим количеством съедаемого наверняка перепугал бы членов «Очистителей» и «Сердца Механизмов»… «Ладно, в любом случае укрощение Людвига — главная цель, а выманивание остальных верующих в „Вихрь Пожирания“ — лишь сопутствующая задумка, если их нет, так и бог с ним…» За всё время пути Лумиан так и не заметил ни одного горожанина с подозрительным аппетитом. ………… Получив второе письмо от Франки, Лумиан после ужина пришёл в квартиру 702 в доме 9 по улице Оросе. Дженна прибыла на две-три минуты раньше него, она всё так же была с макияжем вампира и в консервативном чёрном платье. Лумиан взглянул на Дженну, приоткрыл рот, но снова закрыл его. Заметив это, Дженна тут же слегка приподняла подбородок: «Хочешь посмеяться над тем, как я сейчас выгляжу?» Лумиан с улыбкой «хе-хе» произнёс: «Я просто вспомнил один анекдот. Раньше жил-был один герцог. Чтобы сделать кожу белее, он поверил совету шарлатана и долгое время принимал таблетки с мышьяком. Ему действительно удалось улучшить цвет лица, но он получил и побочный эффект — он умер.» «Где ты прочитал этот анекдот?» — с любопытством спросила Дженна. «В журнале 《Гримаса》. А незадолго до того, как я увидел тот анекдот, один постоялец гостиницы „Золотой Петух“ сказал мне, что можно похлопывать себя по щекам, чтобы лицо казалось румяным и выглядело здоровым — так проще найти работу.» Лумиан усмехнулся: «Вам, грубоволосым, тоже надо больше читать книг и журналов, не будьте неграмотными, а не то священнослужители Церкви Познания будут презирать вас.» Я просто просила тебя вести себя нормально и ждать подходящего момента для разговора, а не постоянно насмехаться… У Дженны вдруг зачесались зубы от досады: «Ты думаешь, я такая же, как ты, даже обязательное образование не окончила…» На этом месте Дженна осеклась. В этот момент Франка, которая всё это время что-то скрытно писала за журнальным столиком, поднялась и произнесла: «Вы двое, не отвлекайтесь от дела.» Лумиан, уже узнавший из второго письма о повторном появлении гостя с Острова Воскрешения Гаррисона и о том, что Франка хочет как можно скорее отвести Амандину к окраине Источника Самаритянки, слегка кивнул: «Моё состояние в основном восстановилось.» «Так быстро…» — немного удивилась Франка. Взгляд Дженны ненадолго отвёлся, а затем снова вернулся к Лумиану, и она слегка кивнула: «Да, быстрее, чем я ожидала.» Лумиан «поцокал» языком: 'Разве это не хорошо? «Теперь мы можем спросить об этом Амандину.» «Угу-угу.» Франка с воодушевлением собралась достать «Ледяной амулет». Лумиан перед приходом уже прожёг изолированное пространство, где находились «Чёрные слёзы», более получаса, и теперь достал этот запечатанный артефакт уровня «1»: «Используй это, оно не тратит количество применений.» Пока он говорил, его взгляд скользнул по ростовому зеркалу в гостиной, по стеклу окна, за которым темнела ночь, и по украшениям с металлической поверхностью. С помощью зеркальной магии «Чёрных слёз» он не обнаружил никаких аномалий в этих зеркальных предметах и не почувствовал, чтобы из них кто-то смотрел на них. Затем он бросил «Чёрные слёзы» Франке и слегка кивнул, давая понять, что «Чёрная Демонесса», скорее всего, сейчас сюда не смотрит. «Я всё, что хотела сказать Амандине, записала на бумаге, чтобы нас не подслушали…» Франка надела «Чёрные слёзы», сжала в руке письмо, охватила его чёрным пламенем и вдавила в стеклянную поверхность ростового зеркала в гостиной. Ей нужно было действовать быстро, чтобы завершить всё до того, как проявится негативный эффект «Чёрных слёз»! ………… Южный континент, штат Матани, порт Пайлос. Амандина зажгла настенный газовый рожок и, сидя за письменным столом, в очередной раз принялась перечитывать материалы по оккультизму, предоставленные госпожой Франкой. Каждый раз, читая эти знания, она испытывала искреннее изумление, почтение, стремление и страх. За эти две-три недели она неоднократно встречалась с несколькими знакомыми из Патрульной команды и посетила две оккультные сходки, обнаружив, что записанные в этих материалах знания по мистицизму не известны подавляющему большинству Потусторонних, независимо от того, были ли они официальными лицами или нет. «Это и впрямь бесценный дар…» — едва в душе Амандины возникли подобные чувства, как она увидела, что туалетное зеркало, специально поставленное неподалёку и подаренное госпожой Франкой, потемнело, и по нему пошла водная рябь. Посреди этого водного отблеска проступили слова на интисском языке: 'Я Франка, Лумиан вернулся. «Он просил спросить у тебя, когда ты планируешь прибыть в Трир, он отведёт тебя в ту область, где может появиться тот силуэт…» Луи Бери вернулся в Трир… Амандина подумала несколько секунд и произнесла, глядя в зеркало: «Можно прямо сегодня вечером.» Она и так планировала ни с кем сегодня вечером не встречаться и спокойно изучать оставшиеся знания по мистицизму. — Она заранее предупредила свою служанку и заперла дверь спальни на засов. Едва Амандина ответила, как из зеркала донёсся слегка торопливый голос Франки: «Приложи руку к зеркалу.» Амандина, испытывая некоторую тревогу и одновременно сильное ожидание с любопытством, протянула ладонь к поверхности туалетного зеркала. Она ощутила, будто твёрдое холодное стекло лишилось своей вещественности, превратившись в слой не имеющего температуры водного потока. Правая ладонь Амандины полностью прошла сквозь стеклянную зеркальную гладь, и изнутри внезапно вырвалась жуткая всасывающая сила. Её целиком втянуло внутрь, и она полетела в тёмный и пустотный туннель, устремляясь к самому концу вихря. Прежде чем Амандина успела хоть как-то отреагировать, её обдало волной головокружения. Когда мысли вернулись к ней, она обнаружила, что стоит в небольшой гостиной, а напротив находится госпожа Франка, которую она видела ранее. Эта дама была столь же прекрасна, как и в прошлый раз, а из-за сократившегося расстояния и отсутствия преграды в виде зеркала её обаяние стало заметно сильнее, отчего даже Амандине, как женщине, стало немного неловко смотреть на неё слишком долго, но она не могла удержаться. Скользнув взглядом дальше, Амандина увидела красивую женщину с бледным лицом, алыми губами и юной девичьей аурой, а также Лумиана Ли, который сидел в кресле в рубашке и куртке, закинув правую ногу на левое колено. Неужели все женщины рядом с этим парнем настолько красивы? А сам он, кажется, стал ещё немного красивее… Амандина вдруг почувствовала некоторое смущение по поводу собственной внешности. Затем она огляделась по сторонам, разглядывая это незнакомое место. Франка же быстро сняла «Чёрные слёзы» и бросила их обратно Лумиану. «Как удивительно…» — Амандина наконец пришла в себя и спросила с блеском в глазах: «Я попала сюда через зеркало? Это и есть Трир?» Убрав «Чёрные слёзы» обратно в изолированное пространство внутри «Сумки путешественника», Лумиан с улыбкой поправил её: «Через мир зеркал.» «Мир зеркал…» — Амандина словно смаковала этот термин: «Тогда… тогда есть ли у меня способ, как и вы, перемещаться в разные места через мир зеркал?» Лумиан усмехнулся: «Разве ты не знаешь, что несмежные Пути не взаимозаменяемы? Разве ты не знаешь о существовании волшебных предметов?» Попутно Лумиан поднялся и направился к двери: «Выходим прямо сейчас.» «О-они не пойдут?» — Амандина указала на Франку и Дженну. Она даже не успела обменяться приветствиями! «Не нужно.» — Лумиан распахнул входную дверь. ---------- Глава 853 Медленно — значит быстрее Глава 853 Медленно — значит быстрее Внутри четырёхколёсного четырёхместного экипажа. Амандина сидела напротив Люмиана, с восторгом разглядывая вдоль дороги интисские платаны, всё ещё ярко освещённые лавки, великолепные улицы-пассажи, гуляющих с черепахами джентльменов и дам, а также некоторых горожан в странных нарядах, и от чистого сердца восхищалась: «Как и ожидалось от Трира, он ещё прекраснее, чем я себе представляла.» «Надеюсь, поживя здесь подольше, ты не заберёшь свои слова обратно.» Люмиан хотел было отвесить пару колкостей, но в Трире было слишком много вещей, заслуживающих насмешки, и он не смог сходу выбрать самую типичную, поэтому ему оставалось лишь отвечать Амандине в таком ключе. Амандина перевела взгляд от окна экипажа и с довольно большим сожалением произнесла: «Жаль только, что на рассвете мне уже нужно возвращаться в порт Пайлос.» Она планировала после окончания грамматической школы подать документы на вступительные экзамены в некоторые университеты Трира. Амандина взглянула в сторону сиденья кучера спереди и, понизив голос, спросила у Люмиана: «Почему мы не можем просто, прямо „телепортироваться“ туда?» Люмиан непринуждённо улыбнулся: «Ты гостья, и я, разумеется, должен показать тебе Трир.» Амандина пристально посмотрела на Люмиана: «Мне кажется, ты меня обманываешь.» «Твоё чутьё тебя не подводит.» Люмиан, ничуть не скрываясь, усмехнулся: «Только если действовать не спеша, Закон притяжения Потусторонних характеристик сможет вступить в силу.» Если бы он вместе с Амандиной «телепортировался» к входу в подземные катакомбы и на предельной скорости устремился к «Источнику Самаритянки», чтобы выполнить задуманное, то визитёр с Острова Воскрешения, Гаррисон, возможно, даже не успел бы осознать происходящее, не попал бы под действие Закона притяжения и не принял бы решение под покровом ночи вновь прокрасться к «Источнику Самаритянки», как всё уже закончилось бы, и достичь намеченной цели не удалось бы вовсе. Ну а Закон притяжения Потусторонних характеристик всегда требует достаточно времени, чтобы сработать! Действовать медленнее — возможно, так выйдет быстрее. «Ты, ты что хочешь притянуть?» Амандина, видевшая, на что способен Люмиан во время «Праздника снов», мгновенно напряглась. «Цель, которую я отслеживаю.» Люмиан откинулся на стенку экипажа и с улыбкой ответил: «Не волнуйся, твоя безопасность гарантирована на сто процентов.» Амандина, услышав это, тихо вздохнула с облегчением. Луи Бери всё же был человеком слова, и все свои обещания выполнял. Чего она не знала, так это того, что если бы здесь были Франка или Дженна, они бы наверняка переспросили: «Гарантирована только безопасность? А в процессе обойдётся без ранений, пыток и морально-психических травм?» Амандина снова взглянула через стенку экипажа в сторону сиденья кучера и тихо прошептала: «Ты не боишься, что кучер услышит твои слова?» До этого ведь он вовсе не понижал голос! Люмиан усмехнулся и сказал: «Он не слышит.» Амандина опешила, а затем попыталась осмыслить это, опираясь на свои познания в мистицизме: «Ты… ты быстро создал „Духовную стену“?» «Можешь считать и так.» Люмиану было лень объяснять Амандине, что такое «Бутыль вымысла». Амандина расслабилась и с улыбкой спросила: «Те две дамы были твоими любовницами?» Люмиан издал короткое «хе»: «Тебе стоит задать этот вопрос прямо им в лицо.» «Как-то неловко, они ведь наверняка разозлятся!» С эмоциональным интеллектом у Амандины всё было вполне в порядке. «А я, по-твоему, не разозлюсь?» — с забавой спросил Люмиан. Амандина хихикнула: «Ты не похож на человека, который станет злиться из-за подобного.» Внезапно она указала за окно: «Это Высшая нормальная школа Трира?» «Навык перевода темы у тебя, конечно, крайне топорный.» Люмиан без смущения откровенно высмеял Амандину. Вот так наёмный четырёхколёсный четырёхместный экипаж с обычной скоростью добрался до площади Чистилища. Люмиан, спускаясь по ступеням, вытащил пучок белых свечей, бросил их Амандине и перечислил ей разнообразные табу подземных катакомб. Амандина слушала очень внимательно и, трением духовности, зажгла одну из свечей: 'Я читала об этом в некоторых журналах, но нигде не описывалось так подробно, как ты рассказал сегодня. «Эти табу действительно необходимо соблюдать? А если не соблюдать, что произойдёт? К примеру, если я не зажгу свечу?» Пока они разговаривали, оба уже подошли к арке из массивных камней, на которой красовалась предупреждающая надпись: «Стой! Впереди — Империя Смерти!». Седовласый смотритель катакомб в синем жилете и жёлтых брюках, стоявший за дверью, окинул взглядом Люмиана и не стал препятствовать их входу в подземные катакомбы в ночное время. Люмиан устремил взгляд вперёд и, проходя между грудами скелетов, сложенных вдоль дороги, безразличным тоном произнёс: «Тогда ты исчезнешь из этого мира. Твои родители забудут, что у них была такая дочь, твой бывший жених забудет, что у него когда-то была такая невеста, твои друзья забудут тебя, твои слуги тоже забудут тебя, и, возможно, только я один всё ещё буду помнить тебя.» Амандина хотя и была Потусторонней, соответствующей 7-й Последовательности, а также видела некоторые кровавые ужасы, происходившие на «Празднике снов», да и её бывший жених весьма преуспел в призыве нежити, оказавшись в подземных катакомбах — месте мрачном, тёмном, полном скелетов и насквозь пропитанном дыханием смерти, — она всё равно не могла сдержать трепета и страха. Всё это вкупе с объяснениями Люмиана заставило волоски у неё на спине встать дыбом, и она ещё сильнее сжала в ладони белую свечу. «Когда я впервые попал в подземные катакомбы, я подумал: это поистине отличное место для страшных историй. Жаль только, что до сих пор подобных возможностей выпадало немного.» На лице Люмиана проступила улыбка. Амандина опешила: «Ты только что рассказывал страшную историю?» «Именно. И самое жуткое в этой страшной истории то, что каждое её слово — правда.» — со смешком отозвался Люмиан. «……» Амандина снова перепугалась. Она прибавила шагу, боясь отстать от Люмиана. Они направились к четвёртому уровню подземных катакомб. По пути не раз возникали скелеты, которые неожиданно шевелились, норовя подставить подножку Амандине, отчего юная девушка чуть не кричала во весь голос. Наконец Люмиан вместе с Амандиной добрался до огромного гнилого и обшарпанного склепа, где таился «Источник Самаритянки». Он огляделся по сторонам и беззвучно прошептал себе под нос: 'В этот раз не попалась тень, похожая на Крисману… «Оно бродило по четвёртому уровню катакомб в поисках женщины-„ведьмы“, а достигнув цели, лишилось этой одержимости?» Люмиан отвёл взгляд и бросил Амандине зеркало: «Держи и жди меня здесь.» «Ждать здесь?» Амандина с лёгкой паникой огляделась по сторонам. Вокруг царила непроглядная тьма, повсюду виднелись многочисленные полуразрушенные склепы, а в тенях таилось неизвестно что. «Скоро.» Люмиан не стал применять «Умиротворение», а сразу прошёл через приоткрытую каменную дверь и вошёл в склеп. Не успел он сделать и нескольких шагов, как встретил смотрителя катакомб, чьё лицо было покрыто глубокими морщинами, из-за чего он походил скорее на труп, чем на живого человека. Престарелый смотритель, одетый в такой же синий жилет и жёлтые брюки, не стал останавливать Люмиана и лишь молча стоял на месте, позволяя ему пройти. Спустившись к пологому уклону, ведущему вниз, Люмиан извлёк из «Вещмешка путешественника» зеркало и налобное украшение «Чёрные слёзы», горевшее уже более получаса. Снаружи огромного склепа Амандина при желтоватом свете белой свечи увидела, как на поверхности зеркала проступило лицо Люмиана, а у неё над ухом раздался его голос: «Приложи руку к зеркалу.» Уже имевшая подобный опыт Амандина быстро приложила руку, держащую белую свечу, к зеркальной поверхности. Снова знакомое ощущение прохождения сквозь ледяной поток воды, снова знакомое ужасающее втягивание и падение в невесомости — и Амандина быстро обнаружила, что оказалась подле Люмиана. Люмиан убрал «Чёрные слёзы» и зеркало, указав в глубину уклона: «Это внизу.» ………… Рядом с огромным склепом, где таился «Источник Самаритянки», в щели между двумя древними склепами, находившимися в двадцати-тридцати метрах от него. Франка, держа в руке белую свечу, осторожно выглянула и бросила взгляд на целевое место. Она тут же подалась назад и проворчала, обращаясь к Дженне: 'Эта свеча и вправду так раздражает, мы даже толком спрятаться не можем. «И как нам теперь устроить засаду на Гаррисона?» Тускло-жёлтый свет белой свечи был весьма заметен в глубокой, чистой тьме. Дженна посмотрела на Франку и с лёгкой улыбкой сказала: 'Но ведь и в обратную сторону это работает точно так же: Гаррисон тоже не сможет приблизиться бесшумно, не дав нам себя обнаружить. «К тому же то, что мы укрылись в этом уголке, эффективно снижает влияние свечного света — он просто не распространяется так далеко.» Франка прекрасно это знала, просто только что высказала случайную жалобу. Она внезапно вспомнила кое о чём и с лёгким дёрганием уголка рта спросила: «Ты видела Энтони?» «Э-э-э……» Дженна тоже застыла. В этот момент снаружи из щели донёсся голос Энтони: «Я всё время был здесь.» Вместе с его голосом Франка и Дженна наконец увидели своего спутника. Он совершенно открыто стоял на дороге снаружи, держа зажжённую белую свечу, но две «Ведьмы» до этого его совершенно не замечали. «„Психологическая невидимость“ — это просто здорово……» — с завистью похвалила Франка. Принцип «Психологической невидимости» разительно отличается от прочих видов «невидимости»: он заключается главным образом в том, чтобы поместить себя в слепую зону психики и мёртвую зону сознания окружающих людей, заставляя их игнорировать происходящее с этой стороны, так что то, держит ли Энтони зажжённую свечу или нет, нисколько не мешает ему осуществлять невидимость. Энтони коротко ответил: «Свет свечи здесь служит мощным фактором, привлекающим внимание, и точно так же снижает эффект моей „Психологической невидимости“, так что мне приходится сильно концентрироваться, чтобы удерживать её.» Франка и Дженна больше ничего не сказали и, скрываясь в щели между склепами, стали прислушиваться к окружающим звукам. ………… Перед тонким серовато-белым туманом, который слегка сжимался и расширялся. Люмиан вновь оценил своё собственное состояние: Холод, хлынувший из самого сердца, завладел его телом, заставив большинство эмоций и желаний увянуть, однако злоба, вспыльчивость и прочее, порождённое негативными эффектами договора, всё ещё сохранялись и становились только сильнее. Сейчас его состояние было весьма неплохим, и он справился с перенесением этого почти без помощи способностей «Аскета». У Амандины наблюдалась похожая реакция: одна сторона её лица посветлела от «мороза» до мертвенно-белого цвета, а сама она крепко стиснула зубы, не позволяя незнакомой сущности вырваться наружу. Люмиан схватил её за руку и вытянул левую ладонь, сжимавшую белую свечу, навстречу серовато-белому туману. Как только у него в груди потеплело, оба успешно шагнули в туман. Всё вокруг погрузилось в ещё большую тишину. ---------- Глава 854 Удивительный опыт Глава 854 Удивительный опыт Люмиан разжал руку, прижал её к левой стороне груди, беззвучно восхвалил господина «Шута», а затем повёл Амандину сквозь серовато-белый туман к подножию склона. Чем дальше шла Амандина, тем сильнее испытывала дискомфорт от своего текущего состояния: исходивший из глубины сердца холод заставлял её чувствовать себя умершим трупом, а внутри тела будто бы билась другая она, пытаясь вырваться наружу. «Мы… вернёмся?» нерешительно сказала она Люмиану. «Мы почти у цели.» Люмиан указал в направление, откуда едва слышно доносился призрачный всплеск воды, а затем добавил: «Если ты действительно решила вернуться прямо сейчас, я могу выполнить твоё требование.» Амандина колебалась несколько секунд: «Мы ведь уже у самого края…» Если вернуться прямо сейчас, разве это не значит прийти впустую? Люмиан усмехнулся: «Не волнуйся, если действительно наступит этап, когда выдержать будет невозможно, я точно побегу быстрее тебя.» «Раз ты так говоришь, я волнуюсь ещё больше…» тихо ответила Амандина. Люмиан продолжил идти вперёд и, немного подумав, произнёс: «Чуть позже, когда я скажу тебе закрыть глаза, ты их закроешь, а когда скажу открыть — тут же откроешь.» «Хорошо.» Находясь в такой обстановке, Амандине оставалось только верить Люмиану. Вскоре серый туман перед ними заметно поредел, явив взору источник размером с небольшой пруд. В источнике бурлили бледные струи воды, а вокруг находилось нечто тёмное, чей цвет трудно было описать. Амандина увидела плавающие в воде мокрые чёрные волосы, похожие на водоросли; на самом дне, казалось, таились едва различимые силуэты, которые, словно только что утонувшие люди, отчаянно барахтались, пытаясь выкарабкаться. В то же время она заметила бродящую возле источника даму в белом одеянии, с распущенными чёрными волосами, с точёными, до идеала изысканными чертами лица и со столь святой аурой, будто она вовсе не принадлежала этому склепу. Амандина мгновенно оказалась заворожена; если бы не застывший и холодный взгляд той дамы, лишённый естественного обаяния, и если бы источник со всплеском не ушёл обратно в непроглядно-тёмную дыру, не пропускавшую даже свет, она, вероятно, не смогла бы вырваться из этого оцепенения. Люмиан тоже увидел силуэт Крисманы, и в его голове промелькнуло несколько мыслей: 'Можно привести Дженну сюда и напрямую встретиться с Крисманой, не дожидаясь каждый раз продвижения… «Крисмана здесь ближе к блуждающему призраку, призраку, связанному вокруг 'Источника Самаритянки», и всё ещё неизвестно, можно ли с ней нормально общаться, станет ли она без разбора атаковать приближающуюся «Демонессу» и возникнут ли из-за этого аномалии… «Нужно найти способ убедиться, прежде чем приводить Дженну…» Увидев, что призрак Крисманы даже не взглянул на него, Люмиан повернул голову к Амандине и сказал: «Можешь закрыть глаза.» «Хорошо.» Амандина почувствовала какой-то страх и послушно закрыла глаза. Люмиан тут же сделал два шага вперёд, подойдя к самому краю «Источника Самаритянки». В следующую секунду Амандина услышала бурлящий всплеск воды и почувствовала, как на неё обрушилась свирепая, безумная аура. Она невольно задрожала, колени её подкосились. Вместе с тем у неё возникли галлюцинации: ей показалось, что к ней приближается множество фигур, и каждая была невероятно жуткой — из тех, увидев которые, будешь мучиться кошмарами, а встретившись, сгинешь мучительной смертью. Амандина в ужасе закричала: 'Назад! «Я хочу вернуться!» Едва она вскрикнула, свирепая и безумная аура рассеялась, а многочисленные фигуры из её галлюцинаций отступили. У неё над ухом раздался низкий голос Люмиана: «Можешь открыть глаза.» Амандина вырвалась из крайнего ужаса и немного расслабилась. Она, не колеблясь, открыла глаза. Она увидела ту знакомую фигуру: увенчанную заржавевшим странным железным венцом, с кожей, чистой и прозрачной, как нефрит, с плавно развевающейся белой бородой — фигуру весьма престарелого старца. В этот момент старец сидел, скрестив ноги, у самого глубокого непроглядного отверстия, которое сильно дрожало, словно из него пыталось вырваться нечто неизвестное. Взгляд Амандины упал на его глаза, глубокие, подобно тёмной ночи. Её мысли мгновенно спутались, ей показалось, будто к ней протянулась гноящаяся гниющая ладонь, покрытая странными перьями, и опустилась ей на макушку. Она также услышала старый, глухой, холодный, пустой голос, раздавшийся у самого уха. Но она не понимала, о чём говорил этот голос. Неизвестно, сколько прошло времени, когда Амандина пришла в себя; в её глазах больше не было фигуры того старца, осталась лишь тёмная земля, лишившаяся бледной воды источника, и Люмиан, сидевший на корточках у источника с небольшим золотым флаконом, собирая просачивающиеся капли. Люмиан и остальные, разумеется, доложили Старшим Арканам о деле Амандины, прежде чем осмелиться привести её в окрестности «Источника Самаритянки», а госпожа «Фокусник» к тому же попросила его набрать ещё немного воды из «Источника Самаритянки». «Какая польза от этой воды?» Амандина, уже не столь напряжённая и напуганная, любопытствуя спросила. «Если дать её выпить твоему врагу, он мгновенно умрёт,» Люмиан отмахнулся наугад. Глаза Амандины блеснули, но она с недоумением произнесла: «Но как же заставить моего врага выпить её…» Люмиан убрал золотой флакон, поднялся и спросил: «Что ты только что видела и что пережила?» Амандина, вспоминая, рассказала все подробности и прислушалась к себе: 'Но я не поняла, о чём говорилось, произношение было %¥… «Я словно получила новую способность, могу умиротворять души, сглаживать эмоции и желания…» Люмиан внимательно запомнил произнесённые Амандиной звуки, подошёл к девушке и сказал: «Ты получила ещё одно Благословение, „Анквистер“.» «Да.» Амандина улыбнулась. «Мне кажется, в моём теле тоже произошли некоторые изменения…» Люмиан усмехнулся: «Возможно, у тебя постепенно вырастет белая борода и появятся морщины. Я слышал, Благословение постепенно приближает своего получателя к высшему существу, даровавшему силу, духом и телом.» Амандина вздрогнула от испуга: «Я… я могу отказаться?» «Прими зелье соответствующего Пути и посмотри, получится ли нейтрализовать эффект.» Люмиан обошёл Амандину и поднялся по склону, ведущему к склепу. Амандина последовала за ним, погрузившись в глубокие раздумья. ………… Вплоть до того момента, как Люмиан и Амандина покинули подземный склеп, Франка, Дженна и Энтони так и не дождались гостя с Острова Воскрешения, Гаррисона. «Не появился?» нахмурилась Франка. «Моё предположение было неверным, и лишь за счёт уникальности нельзя добиться слишком сильного притяжения? Неужели только существа уровня Ангела способны целенаправленно использовать Закон притяжения?» Глаза Дженны слегка блеснули, и, немного подумав, она сказала: «Возможно, Гаррисон смог ощутить это намеренное притяжение и решил заранее уклониться… Может быть, может быть, он вовсе не относится к Путям „Бога Смерти“, „Тьмы“ или „Сумерек“? То, что он глубоко разбирается в смерти и ищет соответствующие вещи и места, ещё не означает, что он Потусторонний этих Путей. Что, если он просто учёный, изучающий смерть?» «Возможно», — Франка вздохнула, — «Подождём ещё пять минут, и тогда пойдём догонять Люмиана и Амандину.» Вплоть до того момента, как все собрались в квартире 702 дома 9 по улице Оросе, гость с Острова Воскрешения, Гаррисон, так и не появился. «Спасибо вам, теперь я могу оказать вам помощь», — Амандина посмотрела на Франку и сказала. Франка посмотрела на девушку, выглядевшую слегка уставшей из-за пережитых жутких сцен, улыбнулась и сказала: 'Не торопись. Сначала вернись, и когда адаптируешься к новообретённой силе и восстановишь равновесие в теле, мы вернёмся к этому. «В конце концов, добраться из порта Пайлос в Трир довольно удобно.» Да где же это удобно? Для того, кто не путешествует через Зеркальный мир и не использует «Телепортацию», может потребоваться два-три месяца, чтобы добраться… Амандина бесшумно пробормотала пару фраз и приняла предложение Франки. Затем Люмиан и остальные с помощью «Чёрных слёз» отправили её обратно к тому зеркалу, которое дала ей Франка, и она выбралась наружу. В этот момент снаружи всё ещё царила ночь, по коридору время от времени проходили слуги. Глядя на знакомую спальню, на ручку и стопки книг на письменном столе, Амандина вдруг почувствовала, словно отсутствовала много дней и пережила слишком многое. А ведь прошла всего лишь половина ночи. За эту половину ночи она с помощью Зеркального мира совершила путешествие туда и обратно, побывала в процветающем Трире, находившемся дальше самой далёкой дали, исследовала описанные в журнале подземные катакомбы и своими глазами увидела ужас, окружающий «Источник Самаритянки». Поразмыслив немного, Амандина искренне вздохнула: 'Как же это удивительно… «Такое чудесное путешествие…» ………… Трир, улица Оросе, дом 9, квартира 702. Люмиан попытался повторить звуки, которые услышала Амандина. Франка внимательно прислушалась, разбирая произношение, и с сомнением произнесла: «Кажется… „Осторожно, Пэнлай“…» «Осторожно, Пэнлай? Та самая священная гора Пэнлай, о которой упоминал Призрачный доспех? В этом нет для нас никакого практического смысла…» — сказал Люмиан, задумавшись. Дженна и Антони кивнули. «Это так», — Франка тут же взяла себя в руки. — «Но мы достигли хотя бы одной из наших целей. Через несколько дней мы сможем взять Амандину и призвать Призрачный доспех!» К тому времени она планировала сначала попробовать узнать, что означают тексты из материалов господина «Звезда». От одной мысли об этом становится так волнительно! Поболтав ещё некоторое время, Антони заметил, что уже поздно, поэтому попрощался и ушёл к себе домой. Дженна взглянула на Франку, ходившую взад-вперёд, затем посмотрела на Люмиана и тихонько указала на себя. Люмиан медленно покачал головой и указал на себя. После неоднократного обмена взглядами Дженна со своим макияжем Вампира сжала губы и сказала Франке: «Я пойду.» «Угу.» Франка не стала ничего добавлять. Она и сама хотела поговорить с Люмианом наедине об этих древних текстах и об «Исследовательском обществе кудрявых павианов». Когда Дженна ушла, она села в кресло-качалку и сладко потянулась. Она взглянула на Люмиана и с недоумением спросила: «Садись, ты чего не садишься?» Люмиан посмотрел на Франку и невольно снова вздохнул: «Мне нужно тебе кое-что сказать.» Франка с подозрением оглядела выражение лица Люмиана: 'Ты что, разыгрываешь меня? Ты ведь из тех людей, которые, даже если надвигается катастрофа, способны предупредить о ней шутливым тоном. «Постой, ты… ты серьёзно? Всё настолько серьёзно?» Люмиан только что с помощью «Чёрных слёз» проверил все зеркальные поверхности в комнате и в целом убедился, что взора «Чёрной Демонессы» нет. Он посмотрел на Франку и инстинктивно хотел выдавить улыбку, чтобы казаться более непринуждённым, но не смог этого сделать. Франка невольно выпрямилась. Люмиан заговорил низким голосом: «Дженна попросила меня помочь с усвоением зелья „Наслаждение“.» ---------- Глава 855 Два выбора Глава 855 Два выбора Франка сначала опешила, а затем на её лице отобразилось явное ошеломление. Она приоткрыла рот, подсознательно желая что-то сказать, но её алые губы лишь непроизвольно задрожали. Её лицо постепенно становилось бледным, а в глазах то вспыхивал, то гас пустой, остекленевший блеск. Люмиан молча смотрел на такую Франку, не произнося ни слова. Спустя довольно долгое время Франка глухо и с трудом спросила: «Ты… согласился?» Её голос звучал так, словно вырывался из самого горла, а в глазах теплился едва заметный огонёк надежды. Люмиан медленно кивнул. Огонь в глазах Франки мгновенно угас. Она медленно опустила голову, уставившись на свои ноги, покоившиеся на кресле-качалке. Спустя несколько секунд она заговорила вполголоса, словно в бреду: «Я знаю, что симпатия и уважение Дженны ко мне никогда не были любовью. Я просто фантазировала, фантазировала, что она временно не найдёт подходящей пары для усвоения зелья 'Наслаждения» и будет вынуждена выбрать меня, а со временем, если тела переплетутся, возможно, и души сблизятся… 'Я знаю, что Дженна в последнее время спешит усвоить зелье, потому что её брат скоро возвращается в Трир… «Я знаю, что путь женщины-'Демонессы» очень опасен, и Дженна прекрасно это понимает… 'Я знаю, что её влечёт к мужчинам… 'Я знаю, что она очень решительный человек, способный пойти напролом… «Я… я могу принять то, что Дженна выберет кого-то другого, могу принять, принять то, что ей понравится кто-то другой, она свободна, она независима, она не моя собственность, и не может быть так, чтобы только потому, что она нравится мне, она была обязана любить меня и не смела приближаться к другим… Я всё время готовила себя к этому, всё время настраивала себя и даже утешала, что, возможно, смогу благодаря этому усвоить зелье 'Страдания»… «Но… но…» Франка резко подняла голову, и в её сияющих от слёз глазах вспыхнул бушующий гнев: «Почему именно ты? Чёрт возьми, почему именно ты?» Люмиан чувствовал себя так, словно на него пристально смотрит красивая и опасная пантера, но всё равно молчал. Ответ не требовалось произносить вслух. Он уже был произнесён. Франка и Люмиан смотрели друг другу в глаза, и её взгляд постепенно наполнялся печалью. Она горько ухмыльнулась над собой и с обидой и гневом спросила: «Почему ты согласился?» «На то есть две причины: одна поверхностная, а другая настоящая. Какую ты хочешь услышать?» — с горькой ухмылкой произнёс Люмиан. «Я выслушаю обе!» — без колебаний, категорично ответила Франка. Она поднялась с места, словно пытаясь придать себе более внушительный вид. Люмиан вздохнул и произнёс: «Поверхностная причина заключается в том, что Дженна уже пришла ко мне, и откажи я ей или попытайся уклониться — это ранило бы её, повлияло бы на её состояние и оставило скрытую угрозу; если же согласиться, это ранит тебя. Из двух вариантов мне пришлось выбрать тот, где последствия загладить относительно проще. Ты оптимистична, у тебя отличный характер, так что ты наверняка сможешь постепенно отпустить это…» «Блядь! Выходит, если у человека хороший характер, его можно обижать, да?» — Франка расхохоталась от злости, перебивая Люмиана. Она подошла к окну гостиной и, упершись руками в раму, уставилась в ночную тьму за окном, словно пытаясь таким образом успокоить эмоции. Люмиан подошёл и встал рядом, точно так же устремив взгляд в непроглядную ночную тьму. Спустя десяток с лишним секунд Франка, не поворачивая головы, тихо произнесла, будто сама с собой: «А настоящая причина?» Люмиан ненадолго умолк, после чего ответил: «С того момента, как ты воспротивилась мысли потерять лицо перед человеком, которого искренне любишь, и не стала усваивать зелье 'Наслаждения» прежними способами, и с того момента, как Дженна сама предложила себя, ваши чувства попали в водоворот, стремительно утягивающий вниз. Рано или поздно всё бы вспыхнуло; чем дольше тянуть, тем больше боли и тем тяжелее последствия. Лучше уж поставить точку раньше. «Для меня самым выгодным решением было бы тянуть время — тянуть до тех пор, пока я не завершу подготовку к ритуалу продвижения на путь 'Железнокровного Рыцаря». В случае успеха это вопрос каких-то трёх-четырёх недель. К тому моменту я обрету божественность и стану полубогом Последовательности 4, и ваши любовные дрязги смогут взрываться как угодно — даже если это полностью разрушит взаимопонимание и единство отряда, меня это уже не затронет. «Даже если для последующей Последовательности 3 мне снова понадобится отряд, у меня будет полно времени, чтобы собрать его заново.» Франка молча выслушала его до конца, затем повернула голову и посмотрела Люмиану в лицо: «А как же твои собственные чувства?» Люмиан смотрел в тьму за окном и хранил молчание. Франка тоже замолчала и лишь какое-то время спустя безэмоционально произнесла: «Иди к себе. У меня каша в голове, я хочу побыть одна.» Люмиан смотрел на Франку и в замешательстве не шевелился. Заметив это, Франка со сложной усмешкой сказала: 'Не бойся, я никуда не уйду, у меня ещё есть задание. 'Чего ты ещё не ушёл? Напроситься на взбучку хочешь⁈ «Говорю тебе: вот разберусь в себе и, чего доброго, поступлю как та 'Демонесса» из Мороры — отрежу тебе всё снизу! Всё равно вырастишь заново, так что буду резать каждый день! 'Проваливай давай! «Вон!» Видя, что эмоциональный накал Франки нарастает и она уже хватается за попавшие под руку предметы, чтобы швырнуть в него, Люмиан мысленно вздохнул, направился к двери, отпер её и вышел на лестницу. Грохот! За его спиной раздался звук оглушительно захлопнувшейся двери. Люмиан спустился по лестнице и вскоре увидал Дженну, бесшумно стоявшую в тени. Она не ушла насовсем, а всё это время оставалась внутри здания, слегка опустив голову и тихо дожидаясь. «Как всё прошло?» — Дженна подняла голову, вопрошающе глядя на Люмиана. Люмиан вкратце изложил суть разговора с Франкой и её реакцию. Дженна поджала губы и сказала Люмиану: «Возвращайся к себе, а я подожду снаружи у двери, на случай чего.» Люмиан оглянулся на тёмный, мрачный пролёт: «Я тоже подожду здесь.» Дженна качнула головой: «Меня одной хватит. Если она успокоится, то, возможно, захочет поговорить со мной, а твоё присутствие её только подхлестнёт.» Люмиан на мгновение задумался: «Хорошо.» Глядя в её тёмные глаза, в которых сквозила боль, он вздохнул и произнёс: 'В этом мире большинство людей в большинстве случаев эгоистичны. 'Например, ты… Люмиан сделал паузу и указал на себя: «И, например, я.» Взгляд Дженны немного смягчился, и она с самоиронией улыбнулась: «Иногда мне действительно хочется утянуть тебя за собой на самое дно.» ………… Вернувшись в свою съемную квартиру, Люмиан лёг на кровать и, глядя в тёмный потолок, никак не мог уснуть. Он не хотел прибегать к медитации, чтобы успокоиться. Неизвестно, сколько прошло времени, когда он вдруг предчувствующе вскинулся, сев на кровати, и направил взгляд на окно спальни. Окно со скрипом распахнулось, и Франка, одетая в женскую блузку и облегающие брюки, но обутая в пушистые домашние тапочки, впрыгнула внутрь. В багровом лунном свете её глаза казались покрасневшими, а в руке она сжимала кинжал. «Твоими молитвами моё зелье „Страдания“ прилично усвоилось!» — сквозь зубы процедила Франка, глядя на сидящего на кровати Люмиана. — «Сука, чем больше я об этом думаю, тем больше бешусь, тем больше бешусь!» Люмиан несколько секунд вглядывался в лицо Франки, а затем перевёл взгляд на кинжал у неё в руке. Он ждал, что она скажет дальше. Франка стиснула зубы и произнесла: 'Если Дженна сделала такой выбор — я могу это принять! Хоть мне и будет… будет тяжело, будет больно и тоскливо, но я готова принять это и даже поддержать её. 'Но ты! Ты поднял руку на брата! За такое положено шесть ножевых! 'Ты хоть понимаешь, какой это для меня удар? Мы ведь втроём были так близки, так отлично понимали друг друга, заботились друг о друге! Почему… почему ты разрушил эту идиллию? 'Из-за тебя… из-за тебя я чувствую себя брошенной! Вы вдвоём теперь так близки, сплотились, а меня оставили в стороне, оттолкнули, сделали лишней… «Я чувствую себя преданной…» По мере того как она говорила, в её голосе утихал скрежет зубов, уступая место растерянности. Она запнулась, а затем резким взмахом швырнула кинжал, и тот точнёхонько вонзился в кровать Люмиана. Франка сделала два шага вперёд и, гневно уставившись на Люмиана, чеканно произнесла: 'У тебя теперь только два выбора! «Первый: я уже говорила, что если ты посмеешь тронуть Дженну, я напою тебя зельем 'Ведьмы» и превращу в бабу. Так вот, твой первый выбор — сменить Путь и стать «Демонессой Отчаяния»! «Второй: или я трахну тебя в зад, или ты трахнешь меня!» Люмиан просчитывал самые разные варианты развития событий, но о таком выборе даже подумать не мог. Увидев на его лице удивление, ошеломление и недоумение, Франка с досадой добавила: «Я присоединюсь к вам!» «Это…» — Люмиан наконец выдавил из себя первое слово и принялся внимательно изучать состояние Франки. Произнеся эти слова, Франка глубоко выдохнула и натянула привычную ухмылку: «Скажи мне: ты… э-э… дорожишь мной?» «Дорожу,» — очень уверенно ответил Люмиан. Франка удовлетворенно кивнула: «Тогда ценишь ли ты Дженну?» «Ценю,» — так же без малейших колебаний ответил Люмиан. Франка поджала губы и спросила снова: «А Дженна ценит тебя?» «Ценит,» — ничуть не сомневался Люмиан. Франка перевела вопрос: «А я ценю тебя?» «Ценю,» — серьёзно кивнул Люмиан. «А ценю ли я Дженну?» — спросила Франка. «Очень ценишь,» — добавил уточняющее слово Люмиан. Франка помешкала и снова спросила: «А Дженна… ценит меня?» «Очень ценит, сейчас ты для неё как родная, а ещё она считает тебя лучшей подругой,» — серьёзно ответил Люмиан. Франка тут же взмахнула рукой: «Вот и решено! Мы все дорожим друг другом и даже не знаем, не погибнем ли внезапно в любой момент, так почему бы и дальше не быть вместе? Пусть никто никого не бросает, подумаешь, переспать, все эти любовные страсти уже достали! К чёрту эту любовь!» Люмиан на какое-то время опешил от этих слов. Глядя на такую Франку, он от чистого сердца заметил: «Твоё ментальное состояние сейчас по-своему прекрасно…» Франка рассмеялась: «А как иначе?» Произнеся это, она вдруг полуповернула голову в сторону, и её голос стал громче: «Неужели я должна сдаться и уйти?» Из её глаз медленно покатились долго сдерживаемые прозрачные слезинки. Люмиан промолчал. Спустя несколько секунд Франка повернула голову обратно, глубоким взглядом уставилась на Люмиана и сдавленным голосом произнесла: 'Потому что в этом мире вы двое — самые дорогие для меня люди. «Единственные двое…» В алом лунном свете её лицо уже было сплошь покрыто слёзными дорожками. ---------- Глава 856 Признание Глава 856 Признание Глядя на капли слез и их сбивчивые следы на лице Франки, Люмиан внезапно вспомнил сестру Аврору, вспомнил то чувство одиночества, которое проступало в ней каждый раз, когда она с крыши смотрела на звездное небо. Он вспомнил и об их с Авророй жизни в деревне Корду, где они полагались друг на друга, и о той боли, пронзившей кости и душу, когда сестра погибла, а деревня Корду была уничтожена; вспомнил себя самого в первое время после прибытия в Трир, переполненного порывами к саморазрушению; вспомнил, как преодолевал внутреннее отторжение и шаг за шагом заново выстраивал связи с обществом, начиная с Франки, Дженны, Чарли и множества жильцов гостиницы «Золотой Петух». «В этом мире осталось не так много людей, которыми я дорожу…» — Люмиан тяжело вздохнул. За всё то время, что он в Мороре подставлял друг друга с Джули, Альбусом Медичи и остальными, плел интриги и сталкивался с самыми разными опасностями, он не вздыхал так часто, как за эти два дня. Время от времени его донимала такая досада, что хотелось сжечь весь этот мир дотла. Слова Франки только что попали ему прямо в душу. Он уже знал, какой ответ даст, но ему все еще хотелось немного побороться. Он посмотрел на Франку и с горькой ухмылкой произнес: 'Привязанность вовсе не обязательно должна выражаться в подобном. «Если не считать Аврору, вы с Дженной — два самых дорогих для меня человека.» Франка без колебаний покачала головой: 'Так не пойдет! Я буду чувствовать себя ущемленной, буду чувствовать, что осталась посторонней! 'Ты пообещал Дженне, значит, должен пообещать и мне! Раз уж положил этому начало, даже не думай идти напопятную! Когда ты принимал решение, ты должен был прекрасно это понимать: если не держать пиалу с водой ровно, вода из нее обязательно прольется! 'Как лидер команды, по отношению к каждому ее члену ты обязан помнить о трех вещах: «Справедливость! Справедливость! И еще, мать твою, справедливость!» «Но такие вещи…» — подсознательно отозвался Люмиан. — «Не могу же я соглашаться, если Энтони захочет переспать?» «Обязан согласиться!» — Франка подошла к кровати и, свирепо смотря сверху вниз на сидевшего там Люмиана, злобно высказала: — «Кто тебя просил сперва спать с Дженной? Если только сам Энтони этого не захочет или если ты считаешь его членом команды, которого можно выбросить и заменить!» Люмиан от головной боли потер виски: «Что за странная логика…» «Почему у Франки вечно столько странных правил и отговорок…» Люмиан посмотрел на Франку и с горькой ухмылкой сказал: «Ты именно таким образом усваиваешь зелье „Подстрекатель“?» Не дожидаясь ответа Франки, он снова вздохнул: «Я согласен.» И тут же добавил: «Но я отвечаю только за себя, а с Дженной тебе придется говорить самой.» Это касалось предложения присоединиться. Тело Франки вдруг пошатнулось, словно ненадолго лишилось сил. Выражение ее лица постепенно расслабилось, и она с хихиканьем сказала: «Об этом поговорим потом, прямо сейчас мне нужно было лишь твое согласие.» «К тому же, мы с Дженной…» — Люмиан изначально хотел сказать, что их уговор с Дженной действует лишь до тех пор, пока не завершится усвоение зелья «Наслаждение», но посчитал, что в данный момент и в данной обстановке говорить об этом не совсем уместно. Франка посмотрела на него и с легким оттенком усталости на лице снова вернула себе ту шутливую гримасу: «Ты еще не сказал, на какой вариант согласился. Мне бы больше хотелось, чтобы ты стал „Демонессой Отчаяния“ или чтобы я трахнула тебя в зад.» «На оставшийся вариант», — беспомощно ответил Люмиан. Франка долгим выдохом стравила воздух: «Тоже пойдет.» Она будто лишилась поддерживавшей ее твердой оболочки, отчего выглядела совершенно обессиленной. Помахав рукой, она произнесла: «Тогда я пойду к себе отдохну.» «Я думал…» — Люмиан слегка удивился. Франка закатила глаза: «А ты что думал? Я получила такой удар и потрясение, столько времени прострадала, у меня и настроение, и состояние совершенно не те. Откуда взяться настрою на подобные вещи? Все равно ты согласился, так что считай это долгом, займемся этим, когда я приду в себя.» «Моему разуму и душе тоже не помешало бы прийти в себя…» — бесшумно вздохнул Люмиан. Проводив взглядом Франку, которая выпрыгнула из окна и растворилась в ночной тьме снаружи, Люмиан подошел к двери спальни и отворил ее. Дженна молча сидела в темноте в зоне с диваном. Люмиан не удивился появлению Дженны: она и так дежурила у двери Франки, а эмоции Франки брызгали через край, так что при выходе из дома ее трудно было не заметить и не проследить за ней. «Я не думал, что все так обернется», — со вздохом сказал Дженне Люмиан. Дженна поднялась и с улыбкой произнесла: «Хоть я тоже этого не ожидала, но сейчас немного подумала и решила, что это, кажется… кажется, вполне приемлемо. Хм, я имею в виду только тебя и ее. Это куда лучше самого худшего исхода, который я себе представляла.» «И каков же был твой худший исход?» — Люмиан тихонько перевел дух. В глазах Дженны промелькнула грусть, вина и боль, когда она ответила: 'Франка потеряет рассудок и захочет нас убить. «Я бы согласилась, но сперва спряталась бы ненадолго, чтобы устроить будущее Джулиана, прежде чем снова встретиться с ней.» Люмиан несколько секунд смотрел на Дженну, а затем вздохнул: «С тех пор как умерла твоя мама, у тебя проявилось немало склонностей к саморазрушению. Мы думали, что помогли тебе полностью избавиться от них, но не ожидали, что какая-то капля все еще таилась внутри.» Дженна с влажным блеском в глазах посмотрела на Люмиана: «А ты будто нет?» Люмиан встретил ее взгляд и спустя пару секунд невольно усмехнулся: «У нас тут собрание товарищей по несчастью?» «Именно», — Дженна указала на входную дверь. — «Я пойду поговорю с Франкой, а наше заболевание обсудим через пару дней.» «Хорошо», — Люмиан слегка кивнул. ………… Улица Оросе, дом 9, квартира 702. Франка сидела с открытыми глазами, откинувшись в кресле-качалке, и плавно покачивалась вместе с ним. Тук-тук-тук! Только услышав стук в дверь, она осознала, что снаружи кто-то есть. «В таком состоянии меня проще простого зарезать…» — пожурила себя Франка, поднимаясь и направляясь к двери. Она могла догадаться, кто там за дверью. И впрямь, она увидела Дженну с макияжем Вампира. Приоткрыв рот, Франка не знала, что сказать, и просто отступила в сторону, впуская Дженну внутрь. Присев на одноместный диван, Дженна с улыбкой обратилась к вернувшейся в кресло-качалку Франке: «Твой разговор с Люмианом я только что слышала.» «…» — и без того бледное лицо Франки мгновенно налилось краской. Неловкость! Какая дикая неловкость! Неловко до того, что хоть сквозь землю провались! Дженна тихо усмехнулась: «Вообще-то я тоже с большим нетерпением ждала тех двух других вариантов.» Франке оставалось лишь глупо хихикнуть. Дженна пристально вгляделась в ее лицо и серьезно произнесла: «Я чувствую, что за тем последним вариантом кроется что-то еще. Скажешь мне, что именно?» Франка помолчала несколько секунд и сказала: «Люмиан, этот ублюдок, наверняка сказал тебе, что это только до тех пор, пока не завершится усвоение зелья „Наслаждения“, уж я-то его знаю!» Говоря это, Франка почувствовала некую несправедливость за Дженну. Затем она вздохнула и произнесла: «Если я присоединюсь, то в текущем состоянии Люмиану точно будет неловко ставить какие-либо сроки, да он и не станет этого делать, а потом, ради справедливости, он, вероятно, не станет ставить их и тебе.» Дженна прикрыла глаза, словно от порыва ветра. Её взгляд, обращённый на Франку, стал необычайно мягким, и она с горькой ухмылкой сказала: «Но это будет лишь ложным исполнением, я не могу обманывать себя.» «Ложь лучше, чем ничего, а если ложь длится долго, она может стать правдой.» Франка самоиронично ухмыльнулась: «На долгое время немного фальши — это хорошо, а знать, что она фальшивая — ещё лучше, это помогает нам усваивать зелье.» Глядя на Дженну, она вдруг почувствовала прилив эмоций, ей захотелось сказать так много: «Возможно, я трусливый человек. Ты нравилась мне очень давно, но я так и не осмелилась действительно ухаживать за тобой, выразить свои чувства. В этом вопросе я всегда колебалась и каждый день отступала.» В нынешней атмосфере Франка внезапно обнаружила, что произнести эти слова: «ты мне нравишься», совсем не трудно. И то, что это оказалось не трудно, сделало её ещё более печальной. Дженна смотрела на Франку без малейшего гнева и ничего не говорила. Она чувствовала, что то, что Франка действительно хотела сказать, ещё впереди. Спустя несколько секунд Франка стиснула зубы и сказала: 'Я кое-что скрывала от тебя. «Я, я изначально был мужчиной.» «Я знаю.» Дженна очень спокойно ответила, и в её взгляде читалось подбадривание: «Зелье „Ведьмы“, да.» «Ты и вправду знаешь.» Франка тоже не удивилась, она набралась храбрости и продолжила: «Есть ещё кое-что, я, я не из этого мира, я совершила Прехождение из другого мира, я, я заняла это тело.» Дженна опешила и выпалила: «Из другого мира?» Внезапно её сердце ёкнуло: «Того мира, где „Даос Преисподней“ и „Небесный Наставник“?» За столько времени совместных действий Франка часто забывала, рассказывала ли она Дженне о подобных вещах, и время от времени случайно проговаривалась, поэтому Дженна уже давно знала эти несколько терминов, хотя и не понимала точно, что они означают, рассматривая их просто как могущественных высокопоставленных лиц. «Да, и ещё тот Остров Воскрешения.» Излив этот секрет, Франка почувствовала, что ей стало значительно легче. На лице Дженны появилось выражение озарения: «Неудивительно, что после получения сведений о Гаррисоне ты была так взволнована…» «Так что теперь ты понимаешь, почему я всегда хотела призвать Призрачный доспех?» Франка спросила с некоторым трепетом: «Ты, ты ведь не против, что я всего лишь человек, захвативший чужое тело?» «С чего бы мне быть против? Если только ту Франку, которую я знаю, кто-то не заменил.» Дженна с улыбкой ответила, чётко выразив своё отношение. Франка полностью расслабилась, едва не сползя по креслу-качалке. Дженна подумала и попыталась спросить: «Сестра Люмиана и те участники оккультных собраний со странными кодовыми именами — тоже из вашего мира?» «Да, но об остальном я больше не могу тебе рассказать, я могу говорить только о своей части.» Франка со вздохом сказала: 'Раньше я во сне мечтала вернуться домой, вернуться в свой мир, поэтому каждый раз, когда у меня возникал порыв сделать шаг к тебе, я невольно спрашивала себя в душе: сможешь ли ты взять ответственность за её будущее? Когда появится возможность вернуться домой, останешься ли ты ради неё? Не будет ли слишком жестоко заставить её пойти с тобой в незнакомый мир? Захочет ли она пойти за тобой, сможет ли пойти за тобой… 'И каждый раз задав эти вопросы, я отступала… «И так всё время находилась в этом противоречии, так и не предприняв никаких реальных действий.» Дженна слушала с нежным взглядом и, только когда Франка закончила говорить, с улыбкой произнесла: «Ты один из самых мягких и добрых душой людей, кого я встречала, и я очень рада, что ты была со мной в самое трудное время.» Она посмотрела на Франку и, немного замешкавшись, спросила: «Ты и сейчас всё ещё думаешь о том, чтобы вернуться домой?» Франка умолкла, а багровый лунный свет за окном незаметно поблек. Спустя несколько секунд Франка тихим голосом ответила: «Да…» ---------- Глава 857 Перевод Глава 857 Перевод Услышав ответ Франки, Дженна прикусила губу и сказала: «На то, что ты только что сделала такой выбор, тоже повлиял этот фактор?» «Возможно», — с горькой ухмылкой сказала Франка. — 'Мне кажется, если не сделать этого, в душе навсегда останется эта осадочка, и я с вами обязательно постепенно отдалюсь. Когда задание будет выполнено, когда не останется внешней силы, удерживающей нас вместе, мы, возможно, так и разойдёмся. Но я… я не хочу так… «Я только что выходила с кинжалом действительно затем, чтобы один раз порезать Лумиана и выместить злость, но когда я шла в тенях по улице и меня обдуло холодным ветром, я сильно протрезвела, а потом подумала: любовь — это такая дрянь и так раздражает. Если бы не было этой штуки под названием 'любовь», мы втроём всё ещё могли бы так же приятно быть вместе, как и раньше. 'С этой мыслью я вдруг почувствовала: если исключить любовь, исключить чувство собственничества и ревность, порождаемые любовью, то, может быть, пожалуй, можно… «Госпожа 'Суд» всегда говорила нам, что Конец Света близок, он наступит через несколько лет или через десяток-другой лет, и мы должны быть готовы сделать соответствующие приготовления, психологические и по силе. Хотя сейчас признаков Конца Света пока не видно, и в обычные дни неизбежно забываешь об этом, чтобы поддерживать более-менее хорошее душевное состояние и не сойти с ума от слишком сильного напряжения, но даже в одном только Трире мы лично пережили две крупные катастрофы — события, связанные с «Древом Теней», и план «Постоялого двора». Как бы мы ни пытались сбежать, как бы ни не хотели смотреть правде в глаза, мы не можем их игнорировать. 'В такой ситуации любой из нас в любой момент может уйти, попрощаться, умереть. Зачем же беспокоиться о столь многом? Хотя тот выбор и очень странный, да и я сама не совсем могу его принять, но почему бы не попробовать? 'Попробовав, наше будущее, возможно, станет лучше, мы станем ближе, будем больше ценить друг друга. А возможно, станет хуже, мы всё так же постепенно отдалимся, превратившись в самых знакомых незнакомцев или в объекты взаимной ненависти. Но если не попробовать, как узнать, каков будет результат? Хуже всё равно уже почти некуда. «Разумеется, человеческие чувства не поддаются контролю. Даже если наше будущее станет лучше, скрытая любовь и приходящие с ней чувство собственничества и ревность невозможно полностью исключить. Боль будет долго сосуществовать с наслаждением — возможно, в этом и заключается суть 'Демонессы». 'Но как бы то ни было, мне всё равно очень нравится та фраза: «„Жизнь коротка, почему бы не попробовать?“» Дженна очень внимательно выслушала признание Франки и с нежным взглядом сказала: «Поэтому у меня и появилось сильное чувство срочности, поэтому я и делаю некоторые эгоистичные выборы.» Она тут же усмехнулась: «Раньше я слышала, как Лумиан дразнил тебя фразой „Жизнь коротка, почему бы не попробовать?“. Это потому, что ты, повторяя эту фразу, сделала что-то странное?» Франка смущённо улыбнулась: «Я тогда на самом деле очень колебалась и мучилась над тем, пить ли зелье „Ведьмы“, а потом кто-то сказал мне эту фразу.» Дженна всё поняла и не стала из-за этого насмехаться над Франкой, лишь с любопытством спросила: «А потом с Гарднером Мартином ты тоже решилась благодаря поддержке этой фразы?» «Ну да… Тогда я ещё не была знакома с вами, и у меня ещё не было человека, которого я бы особенно ценила», — Франка смутилась ещё сильнее. Увидев это, Дженна тихо рассмеялась: «А раньше ты думала о том, чтобы попробовать с Лумианом?» «Э-э…», — Франку от этого вопроса чуть не заставили сбежать из дома. — «Ай-яй-яй, ты, чистая невинная девушка, не заводи такие темы не для детей!» Дженна намеренно ругнулась: «Чёрт! Когда я пела в барах и танцевальных залах, пошлые шутки, которые я слышала, и непристойные сцены, которые видела, были куда погорячее этих тем. Там были не только между мужчиной и женщиной, но даже между мужчиной и мужчиной.» Видя, что печальная и тяжёлая атмосфера значительно разрядилась, Дженна поднялась и сказала: «Ты выглядишь очень усталой, после сильных эмоциональных всплесков всегда так. Я пойду к себе, а ты отдыхай.» «Угу», — Франка встала вслед за ней. Она приоткрыла рот, словно хотела о чём-то спросить, но в итоге так и не произнесла ни слова. Дженна была весьма чувствительна к подобным деталям и с улыбкой сказала: «Спрашивай всё, что хочешь. Ты уже приняла такое решение, чего тут стесняться?» Франка помешкала мгновение, посмотрела в глаза Дженне и спросила: «Если… если бы я с самого начала сказала тебе, что раньше была мужчиной, и после того, как мы пообщались какое-то время, всерьёз ухаживала бы за тобой, ты… могла бы полюбить меня?» Дженна всерьёз задумалась и сказала: «Я не могу ответить на такой гипотетический вопрос. Могу лишь сказать: возможно.» Она посмотрела в ответ в глаза Франки и произнесла: «Я уже говорила тебе раньше: в тот период ты была лучом света, озарившим мою жизнь. Для меня ты одновременно и мой лучший друг, и родная сестра, защищавшая меня, пусть у нас и разные родители. После смерти мамы я даже перенесла часть чувств к ней на тебя. Возможно, именно поэтому я иногда думала, что не должна давать тебе ложных надежд, и лучше закончить всё пораньше.» Сказав это, Дженна слегка улыбнулась: «В моём сердце, если расставить по порядку трёх самых важных для меня людей прямо сейчас, то первый — Джулиан, вторая — ты, и только третий — Лумиан. Любовь, возможно, когда-нибудь угаснет, рассеется, а эти чувства между нами — нет.» Франка почувствовала некоторое облегчение и с улыбкой сказала: «У тебя действительно отличные навыки чтения реплик.» «Ещё бы, я ведь тогда очень старательно училась!» — Дженна шаг за шагом направилась к двери. Сделав несколько шагов, она повернулась, посмотрела на Франку и с некоторой заминкой произнесла: «То присоединение, о котором ты говорила, я пока не могу принять. Ну, это касается только меня.» Сказав это, Дженна рассмеялась: «Но кто знает, что будет в будущем?» Франка вслед за ней улыбнулась: «Это было лишь предложение.» Дженна повернулась обратно, подошла к двери и потянула за ручку, открывая её. Держась за латунную дверную ручку, она снова замешкалась, повернула голову к Франке, стоявшей посреди гостиной, и тихо спросила: «Если… если однажды ты найдёшь способ вернуться домой, а мы с Лумианом оба захотим, чтобы ты осталась, ты останешься?» Франка стояла спиной к багровому лунному свету, и её лицо словно скрывалось в глубокой тьме. Она молчала довольно долго и лишь затем медленно произнесла: «Не знаю…» Этот голос словно вырвался из самого сердца, но звучал настолько невесомо, будто совершенно лишился сил. ………… Два дня спустя, Подземный Трир, в одном из гротов каменоломни. Франка, Дженна и Амандина, только что прибывшая из штата Матани Южного континента, стояли внутри «Духовной стены», наблюдая, как Лумиан обустраивает алтарь. А Энтони, которого Амандина так и не заметила, отвечал за охрану внешнего периметра. Лумиан без спешки закончил приготовления, зажёг свечу, капнул эфирного масла, отступил на два шага и встал рядом с Франкой. Он не испытывал беспокойства из-за отсутствия на месте защиты полубога: во-первых, рядом находилась Амандина, а во-вторых, отправляя флакон с водой из «Источника Самаритянки» госпоже «Фокусник», он упоминал об этом деле. Увидев, как задрожало пламя свечи, Франка внезапно нервно сжалась, а Амандина застыла с растерянным видом, совершенно не понимая, в чём заключается её помощь и чем она вообще может помочь. Дождавшись, пока Франка кивнёт, показывая, что готова, Лумиан произнёс на древнем гермесе: «Я!» Затем он перешёл на гермес: 'Я призываю от своего имени: «Духа, блуждающего в иллюзиях, сонм множества теней, договорное существо Лумиана Ли…» Этот этап, напоминающий призыв Посланника, был Амандине хорошо знаком, поэтому она не слишком пристально следила за ним, одновременно проявляя любопытство к описанию в заклинании и наблюдая за переглядываниями госпожи Франки, той дамы, чьё имя она только что узнала, и Лумиана, надеясь обнаружить в них намёк на двусмысленность. К её разочарованию, всё внимание Франки, Дженны и Лумиана сейчас было сосредоточено на ритуале. Вскоре из пламени свечи выступила смутная тень в чешуйчатом доспехе; иссиня-чёрные чешуйки на её теле во многих местах окрасились в чистый золотой цвет, придавая ей величественный и священный вид. Прозрачные лица на чешуе стали намного отчётливее, чем прежде, и исказились в ещё более свирепых и ужасающих гримасах, подобно злым духам. Они беззвучно кричали, излучая ненависть и злобу. Амандина вздрогнула от неожиданности. Её испугал вовсе не сам облик Призрачного доспеха — подобный уровень ужаса не мог сбить с толку ту, которая пережила «Праздник снов», призывала Баинфера и спускалась в катакомбы. Причина такой её реакции заключалась в том, что Призрачный доспех вместе с каждым из зловещих лиц на своей чешуе одновременно уставились на неё! От этого у неё едва не перехватило дыхание, а всё тело сковал ледяной холод. Призрачный доспех издал звук, заговорив всё на том же странном языке. На месте лишь Франка смогла с трудом разобрать сказанное: «Последователь Врат Хаоли…» «И вправду узнаёт благословенную силу Амандины…» — пробормотала Франка, заметив, что явная злоба Призрачного доспеха заметно поутихла, и теперь с ним, похоже, можно было вести относительно мирный диалог. Лумиан тоже заметил эту перемену и поспешно попросил Франку выложить на алтарь золото стоимостью в 100 000 феров, после чего произнёс на гермесе: «Я приношу жертву и прошу вас исполнить одно простое поручение и ответить на два вопроса.» Призрачный доспех передал мысленное «согласен», пока прозрачные лица на его чешуе одновременно с жадностью уставились на золото. Следом Лумиан положил на алтарь бумаги, переданные Франкой. Это были не те материалы, что господин «Звезда» передал Франке, и не оригинальный документ: в первых порядок был полностью перепутан, из-за чего расшифровать их через подобный опрос не представлялось возможным, а последний мог принести загрязнение Призрачному доспеху, увлекая ритуал в непредсказуемое и опасное русло. Поэтому, когда Франка изложила своё намерение, господин «Звезда» передал через госпожу «Суд» новые материалы. В эти новые материалы были выписаны несколько полных предложений из оригинала, содержавших около сотни символов, наиболее часто встречающихся и в других частях документа. «Поручение состоит в том, чтобы вы перевели эти материалы,» — Франка, полная предвкушения и одновременно сильного волнения, слушала, как Лумиан озвучивает просьбу. Она не была уверена, согласится ли Призрачный доспех на такую сделку. Под заунывный свист ветра два листа бумаги поднялись в воздух и зависли прямо перед Призрачным доспехом. Спустя несколько секунд Призрачный доспех вновь произнёс фразу на том языке, который был непонятен Лумиану и остальным. Уши Франки тут же навострились: «Одинокая инь не растёт, одинокий ян не рождается; в инь таится ян, в ян содержится инь; от союза инь и ян берет начало всё сущее, и в этом состоит Небесное Дао…» И это всё? Уголок губ Франки дёрнулся. Хотя она ещё не претворила задуманное в жизнь, у неё возникло подозрение, что Призрачный доспех тонко намекает на неё, Дженну и Лумиана. ---------- Глава 858 Тот труп Глава 858 Тот труп Для Франки фраза, которую сейчас переводил Призрачный доспех Чэнь Ту, была весьма обычной, из тех, что она часто видела ещё до своего Прехождения. Она не могла понять, почему Старшие Арканы считают, будто подобные слова способны принести загрязнение. Неужели дело в самой письменности? Совсем как со словом «я» — произнесённое на интисском и на языке Древнего Гермеса, оно влечёт за собой совершенно разные изменения! «Однако разве одна из фраз не звучит как-то неправильно? „Инь и ян соединяются, и берут начало все дела“… Разве не должно быть „Инь и ян соединяются, и рождается всё сущее“?» — До Прехождения Франка была из тех молодых людей, что напропалую сидят в интернете, и веб-новеллы с аниме входили в число её увлечений. Но она встречала только выражение «Инь и ян соединяются, и рождается всё сущее», и никогда не слышала про «Инь и ян соединяются, и берут начало все дела». Разумеется, пораскинув мозгами, она решила, что это вполне объяснимо: Инь и ян переплетаются, порождая всё сущее, всё сущее произрастает и сплетается в дела! «Если так, то логика вполне стройная, просто пропущен „всё сущее“ — промежуточный мостик…» — Пока Франка предавалась размышлениям, она всё так же внимательно слушала, как Призрачный доспех переводит следующие предложения. Она не стала записывать сказанное бумагой и пером: для «Демоницы», искушённой в гадании, не составит труда позже восстановить весь текст в сновидении. Последующие предложения ничем не отличались от первого: все они вещали о противоположности, противоречиях, конфликтах, отражении, гармонии и единстве инь и ян. Притом всё это были лишь общие философские истины, без глубоких разъяснений и практических деталей, так что Франка при прослушивании даже захотела зевнуть. Единственное, над чем, по её мнению, стоит задуматься, была последняя полуфраза из этих материалов: «Дабы приблизиться к Небесному Дао.» Исходя из своего понимания этой фразы, Франка естественным образом вспомнила о том знании, что Благословение заставляет Одарённого постепенно сближаться с дарителем, а способ, каким «Даос Преисподней» даровал силу Амандине, как раз и являлся Благословением. «Дабы приблизиться к Небесному Дао… В этих материалах на самом деле говорится о том, как правильно использовать своё тело и дух, гармонизировать инь и ян, настроиться на одну волну с так называемым Небесным Дао и тем самым обрести силу? Это такой способ молить о Благословении?» — Увидев, что Призрачный доспех Чэнь Ту закончил перевод и заставил бумаги прилететь обратно, Франка спешно собралась с мыслями, готовясь задать вопросы. Поймав материалы, она сразу же спросила на своём настоящем родном языке: «Первый вопрос: слышали ли вы о том, чтобы кто-то совершил Прехождение из мира, где находились вы и „Даос Преисподней“, в другой мир?» Франка не стала переводить этот вопрос на интисский, чтобы его задал Лумиан, опасаясь, как бы Амандина не узнала о Прехождении — хотя потом можно было попросить Энтони гипнотизировать Амандину и «помочь» ей забыть, но зачем усложнять, если есть более простой способ? Призрачный доспех Чэнь Ту устремил взор на Франку, говорившую на близком ему языке. Спустя несколько секунд он снова посмотрел на Лумиана, передавая мысль: «Отвечать?» — Ведь ведущим текущего ритуала выступал Лумиан, и только с его согласия Франка и Призрачный доспех могли общаться, иначе, пусть даже Призрачный доспех и выполнил бы условие угощения, без применения силы он не смог бы забрать золото с алтаря. Лумиан кивнул: «Это первый вопрос.» Призрачный доспех ответил низким и хриплым голосом: «Не ведаю.» Он всё так же говорил на языке, близком к родному языку Франки. Амандина путалась всё больше и больше. Она вообще ничего не понимала! За всё время она смогла разобрать только то, что говорил Лумиан! Амандина взглянула на Дженну, стоявшую рядом, и понизила голос, с непринуждённой фамильярностью спросив: «О чём они говорят? Что это за язык?» Дженна тихо хмыкнула: «Ты не смотри, что я слушаю с таким умным и сосредоточенным видом, на самом деле я тоже ничего не понимаю.» Амандина не удержалась от возгласа: «Э-э?» «По секрету скажу, Лумиан на самом деле тоже ничего не понимает», — Дженна с улыбкой посмотрела на Лумиана, пристально следившего за каждым движением Призрачного доспеха, и совсем тихо шепнула Амандине. Амандина перевела взгляд с Дженны на Лумиана, припомнила выражение её лица, интонацию и тон, с каким та это произнесла, и мысленно воскликнула: «Ого!» Некоторые вещи всплывают совершенно ненароком! Она с любопытством спросила: «Почему вы не учитесь этому языку у госпожи Франки?» «Только пару дней назад начали, стараемся, но это ужасно сложно», — Дженна невольно сморщилась. Это и правда было невероятно трудно! В этот момент Франка, услышав ответ Призрачного доспеха, хоть и почувствовала неизбежное разочарование, всё же сохранила невозмутимость и произнесла на своём родном языке: «Второй вопрос: можете ли вы с помощью иллюзии или подобным способом показать тот труп, что приплыл по реке со стороны Пэнлай?» Этот вопрос Франка придумала лишь в последние день-два. Прямым поводом стало то, что Амандина слышала от «Даоса Преисподней» слова: «Остерегайтесь Пэнлай», а Призрачный доспех Чэнь Ту ранее упоминал, что таинственно исчезнувшая много лет назад гора Пэнлай снова явилась, и оттуда по реке приплыл труп. Франка рассудила, что всё связанное с Пэнлай может оказаться чрезвычайно важным, возможно, касающимся их надежды вернуться домой. Едва задав этот вопрос, Франка внезапно опомнилась, и ей захотелось дать себе пощёчину. Дело было не в том, что вопрос не следовало задавать, а в том, как именно он был сформулирован! Исходя из такой формулировки, даже если Призрачный доспех согласится, ему достаточно будет просто ответить: «Могу», и он вовсе не обязан показывать, как выглядел тот труп, ведь в вопросе нет никакого принуждающего требования! «Неужели придётся готовить следующие сто тысяч феров золотом? Я же почти банкрот, осталось чуть больше двух тысяч феров…» — Франка жалела о содеянном до глубины души. К счастью, Призрачный доспех Чэнь Ту оказался весьма добросовестным: дождавшись одобрения вопроса от Лумиана, он тут же заставил бесчисленные прозрачные лица на своих чешуйках изо всех сил выпячиваться наружу. От этого всё вокруг мгновенно окрасилось в зловеще-зелёный цвет, и повеяло порывами леденящего ветра. На поверхности алтаря стремительно сконденсировались капли воды, которые слились в водную гладь, отразившую человеческий силуэт. Этот силуэт парил в глубокой мракоте, словно выдолбленной из пространства и не поддававшейся точной передаче, а его чёрная мантия и тело сильно истлели и источали гной. Его лицо сохранилось относительно неплохо: сквозь следы изъязвлений, доходивших до самых костей, всё ещё угадывалась бледная, потускневшая кожа, мягкие очертания черт и редкие остатки чёрных волос… Франка обомлела: «Это… Разве это не Гаррисон, тот самый визитёр с Острова Воскрешения?» Он ведь давно погиб и превратился в гниющий труп, плывущий по реке, подозрительно похожей на «Реку Подземного царства» — так почему же он до сих пор может действовать в Трире? К тому же появление этого трупа на реке произошло несколько лет назад, и только после этого «Колдун-Демон» повстречал Гаррисона! Лумиан хотя и не понимал, о чём спросила Франка, по трём ключевым деталям — «состоянию парения», «трупу» и «облику Гаррисона» — он всё же примерно догадался, что именно так ошеломило Франку. Он повернул голову и посмотрел на Франку, увидав в этих глазах цвета озёрной синевы удивление, изумление и растерянность. Лумиан кивнул в знак умиротворения, а затем сказал Призрачному доспеху Чэнь Ту: «Благодарю за ответ.» Золото, лежавшее на алтаре, следом рассыпалось, превратившись в чистый свет, и потоком воды хлынуло на поверхность Призрачного доспеха. Увидев, что чешуйчатый доспех уже большей частью стал золотисто-блистающим, священным и величественным, Лумиан слегка нахмурился и завершил ритуал. Погасив свечи, он тут же сказал Франке: «Ещё пару раз — и Призрачный доспех, похоже, сможет восстановить золотое тело, мы сможем призвать его максимум ещё один раз.» «Угу.» — Франка наконец вырвалась из шока, вызванного видом прошлого трупа Гаррисона. Пока Лумиан убирал алтарь, она с улыбкой сказала Амандине: «Мы можем уходить.» «А?» — Амандина растерялась. — «Разве не предполагалось, что я окажу помощь? Я ведь ещё ничего не сделала…» «Ты уже оказала помощь», — с улыбкой произнесла Франка. Амандина растерялась ещё больше. Когда это? Дженна помогла объяснить: «Не показалось ли тебе, что язык, на котором говорили Франка и тот Призрачный доспех, очень похож на тот, на котором та тень шептала тебе на ухо?» Амандина всерьёз припомнила: «Да, немного похож.» Убравший алтарь Лумиан подошёл и невзначай произнёс: 'Предыдущий призрак, должно быть, был запечатан твоим учителем — ну, той тенью. Твоё присутствие здесь помогло ввести его в заблуждение, заставив думать, будто это отражает отношение той тени, что облегчило нам общение с ним и уберегло от его атаки. «Вот помощь, которую ты оказала, достаточно просто стоять и смотреть со стороны.» Амандина тут же вспомнила пристальный взгляд Призрачного доспеха и его реакцию, едва он появился, и прозрела: 'Вот оно как… «Это, то… а, как зовут моего учителя?» Хотя мы все понимаем, что этот вопрос вполне естественен, звучит он всё равно странновато… Где это видано, чтобы не знать, как зовут собственного учителя, и спрашивать у посторонних… — сформулировала про себя Дженна. Франка со смешком ответила на интисском: 'Даос Преисподней. «И ещё: тебе следует звать его „шифу“, а не „учитель“.» «Даос Преисподней…» — Амандина тихо повторила это обращение, произнесённое на интисском. Спустя несколько секунд она со смыслом спросила: «Какая разница между „шифу“ и „учителем“?» «В „шифу“, в отличие от „учителя“, заложен ещё и смысл „обладающего статусом отца“», — объяснять всё это утомляло Франку. Амандина не стала больше расспрашивать и с блеском в глазах сказала: 'Впредь я тоже смогу оказывать помощь! «Вы можете, можете помочь мне собрать рецепты зелий и Потусторонние характеристики низких и средних Последовательностей Пути „Ночи“?» «Без проблем.» — Франка не стала говорить Амандине, что всё это появится уже скоро. Лумиан же усмехнулся: «А я-то думал, ты попросишь снова отвести тебя к „Источнику Самаритянки“.» Улыбка Амандины вышла немного натянутой: «Я ещё некоторое время поадаптируюсь, а когда моя собственная Последовательность достигнет уровня Благословения, тогда и пойду.» Сказав это, она беззвучно пробурчала: «Мне уж точно не хочется превращаться в дедушку с белой бородой…» ………… Проводив Амандину, Лумиан, Дженна и Энтони уселись в гостиной квартиры 702 в доме 9 по улице Оросе, слушая, как Франка пересказывает те несколько фраз, переведённых Призрачным доспехом. «Что они означают?» — Дженне казалось, что она словно бы что-то поняла, но в то же время не поняла ровным счётом ничего. Франке ничего не оставалось, кроме как на своём языке и в силу своего понимания приняться сбивчиво истолковывать, что значит «Одинокий инь не растёт, единичный ян не живёт…» Дженна слушала и слушала, и постепенно её тело словно бы перестало находить себе место, а взгляд она уже не смела хаотично переводить с предмета на предмет. Лумиан тактически отпил воды, а выражение лица Энтони ничуть не изменилось. «Мне кажется, эти фразы слишком обыденные, они не стоят такого высокого уровня предосторожности», — подвела итог Франка. Лумиан поразмыслил несколько секунд и неторопливо произнёс: «Нет, они могут быть чрезвычайно важны.» ---------- Глава 859 Так называемое Небесное Дао Глава 859 Так называемое Небесное Дао Франка посмотрела на Люмиана и с неким ожиданием спросила: «Что скажешь?» Люмиан больше не испытывал никакой неловкости. Его взгляд скользнул по лицам Энтони и Дженны и вернулся к креслу-качалке, в котором сидела Франка: «Мы все знаем, что в этом мире есть великие сущности, занимающие несколько смежных Путей. Например, господин 'Шут», стоящий на вершине Путей «Ученика», «Провидца» и «Мародера», а также тот Достопочтенный; например, «Великая Матерь» Путей «Луны», «Земли» и «Негодяя». «Итак, если упомянутое ранее „чтобы приблизиться к Небесному Дао“ действительно означает настройку собственного состояния для приближения к дарителю и активного испрашивания благословения, то что представляет собой „Небесное Дао“ в этом материале, в соответствующих фразах? На вершине каких Путей оно находится?» Франка задумчиво ответила: «Судя по нашему текущему пониманию двадцати двух Божественных Путей, то, что представляет „Ян“, — это определенно Путь „Охотника“, а то, что представляет „Инь“, возможно, Путь „Демонессы“, а может, Путь „Земли“ или „Луны“… Хм, сочетая это со символизмом „Ян“, под „Инь“ здесь должен подразумеваться именно Путь „Демонессы“.» Франка пока знала лишь то, что Путь «Охотника» может превратить женщину в мужчину, а вот насчет Путей «Земли» и «Луны» не была уверена, способны ли они превратить мужчину в женщину, и относила их к «Инь» лишь с точки зрения взращивания, размножения и роста. «Значит, „Небесное Дао“ в этих фразах указывает на вершину Путей „Охотника“ и „Демонессы“?» — спросила Дженна, следуя за ходом мыслей Люмиана и Франки. «Должно быть, так, — тяжело кивнула Франка. — Знания в этом материале от господина „Звезды“, возможно, рассказывают о том, как правильно понять противоречие, противоположность, трансформацию и единство „Инь“ и „Ян“, а затем с помощью собственного поведения и необходимой внешней помощи гармонизировать Инь и Ян, чтобы максимально приблизиться к соответствующему Небесному Дао — то есть к великой сущности, представляющей силы вершины Путей „Демонессы“ и „Охотника“, и получить благословение.» Люмиан усмехнулся: «Доанализировав до такой степени, о чем вы подумали?» Дженна опешила и выпалила: «Союз „Кровавого Императора“ и „Изначальной Демонессы“?» «Кое-как успеваешь за моими мыслями, — вполголоса с похвалой и легкой насмешкой произнес Люмиан. — Разве мы до этого не недоумевали все время, почему „Кровавый Император“ и „Изначальная Демонесса“ сотрудничали и как вообще смогли сотрудничать? Будучи истинными богами двух смежных Путей, разве они не должны были считать друг друга заклятыми врагами? Госпожа „Фокусник“ говорила мне, что когда ты выбираешь Путь, твои враги и друзья уже предопределены.» Вы двое ведь тоже на смежных Путях, и что-то не видать, чтобы вы стали врагами — мало того, в одну постель кувыркнулись! — Франка бросила взгляд на Люмиана и Дженну, мысленно с легкой досадой язвя. В такие моменты она всегда чувствовала, что зелье «Страдания» усваивается чуточку лучше. Разумеется, на самом деле она прекрасно понимала, что подобная вражда касается в основном самого верха. Люмиан продолжил: «Печать против эффекта притяжения, возможно исходившая от господина „Двери“, — это лишь технические детали того, как это было реализовано, а не причина и цель.» «Цель „Кровавого Императора“ и „Изначальной Демонессы“ состояла в том, чтобы слиться с Дао плотью и духом?» — ход мыслей Франки разветвился от «приблизиться к Небесному Дао», и она использовала концепцию из своей прошлой жизни до прехождения, которая казалась ей более подходящей к делу. Люмиан, Дженна и Энтони уставились на Франку, испытывая в большей или меньшей степени озадаченность. Что значит «слиться с Дао плотью и духом»? Заметив недоумение спутников, Франка почесала свой конский хвост и с трудом объяснила: «Ну… это значит слиться воедино с так называемым Небесным Дао. Э-э… если выразиться не совсем строго, это похоже на то, как сбросить истинного бога с божественного престола и занять его место. Но здесь нужно заменить не истинного бога, а Небесное Дао, представляющее великую сущность.» «Тогда почему „Изначальная Демонесса“ и „Кровавый Император“ просто не убили друг друга и не пожрали Потусторонние характеристики противоположной стороны, чтобы соединить Инь и Ян в одно целое и завершить объединение?» — спросил Энтони. Не было же никакой необходимости устраивать слияние Инь и Ян и рожать двоих детей! Франка размышляла несколько секунд, затем произнесла: 'Возможно, сначала нужно гармонизировать, а уже потом объединять? По крайней мере, судя по тем нескольким фразам, дело именно в этом… «Иными словами, 'Кровавый Император» и «Изначальная Демонесса» должны были сперва соединиться, чтобы скорректировать свое состояние, и, когда они по-настоящему приблизятся к так называемому Небесному Дао, только тогда смогут перейти к фазе объединения. Поэтому в тот период Им пришлось временно сотрудничать, а затем заготовить запасной план, чтобы, как только цель будет достигнута, сразу же сорвать маски… «Как это называется? Первый меч после выхода на берег — в того, кто рядом!» Люмиан и остальные уже привыкли к тому, что Франка внезапно начинает несуразицу и говорит вещи, не совсем понятные окружающим, поэтому вполне терпеливо ждали продолжения. Франка вдруг рассмеялась: «А еще возможно, что 'Кровавый Император» и «Изначальная Демонесса» случайно получили знания, подобные этому материалу, но, поскольку ни у Того, ни у Другой не было соответствующего образования и культурного бэкграунда, Они сдуру пойми как поверхностно истолковали слияние Инь и Ян: мол, «Охотник» и «Демонесса» обязаны лечь в постель, обязательно в Инь должен содержаться Ян, а в Ян — Инь, и родить, мля, парочку детей. «Как это называется? Пострадали от культурных различий! Э-э, на самом деле это не то чтобы совсем неверно, просто слишком однобоко и узко, с игнорированием других путей реализации.» Дженна только почувствовала себя странно из-за этих слов Франки, слегка перенеся их на себя, как Люмиан вдруг саркастично заметил: «Я давно говорил, рыжим и кудрявым нужно получше читать книги и прилежно учиться.» Едва Люмиан договорил, как Франка и Дженна синхронно впились в него разгневанным взглядом. «Думаю, дело все же не в ошибке понимания. Даже если „Кровавый Император“ из-за своего полубезумия действительно не понял полного смысла слияния Инь и Ян, рядом с Ним находился самый топовый „Дешифровщик“ того времени», — высказал иное мнение Энтони. Под этим подразумевался Амон, бывший в ту эпоху Королем Ангелов Пути «Мародера» и великим герцогом империи Тюдоров. Люмиан задумчиво произнес: «Ты не забыл, что один из Его титулов — 'Бог Проказ»? «Возможно, Он как раз и хотел увидеть подобное развитие событий.» «Ты так понимаешь настрой Амона… из-за резонанса любителей веселья?..» — тихо пробормотала Франка. Дженна кивнула: «Значит, тот особый зеркальный мир — это побочный продукт слияния Инь и Ян 'Кровавого Императора» и «Изначальной Демонессы» ради приближения к Небесному Дао? «Или же необходимый предмет, созданный для того, чтобы занять Небесное Дао, наподобие ритуальных требований при продвижении на Высшие Последовательности?» «Пока нельзя прийти к окончательному выводу, но ход мыслей и направление, скорее всего, именно такие, тут ошибки нет», — Франка достала из «Вещмешка путешественника» темно-красную перьевую ручку и прямо у себя на бедре подписала переведенный Призрачным доспехом текст под соответствующими фразами. Она также заботливо предложила собственную трактовку значений отдельных знаков, основанную на структуре фраз, внешнем виде иероглифов и разумных допущениях. В завершение она оформила все недавно обсужденные ими мысли в отчет и приложила его в конце — это не претендовало на окончательный вывод, а лишь призвано было дать Старшим Арканам пищу для размышлений. Ху-у… Покончив с этим, Франка с облегчением вздохнула и произнесла: «На этот раз польза от призыва Призрачного доспеха оказалась куда больше, чем я ожидала! Теперь можно точно утверждать, что Остров Воскрешения — это священная гора Пэнлай, а Гаррисон — тот самый труп, что приплыл тогда по реке с Пэнлая!» Несколько разочаровывало Франку то, что пока не было несомненных доказательств того, будто мир «Даоса Преисподней» и Гаррисона — это тот самый мир, откуда они совершили прехождение. Лишь сходства языков, культур и внешности было недостаточно в качестве исходных условий для подобного вывода. Она планировала при следующем призыве Призрачного доспеха прямо спросить у него, слышал ли он о «Небесном Достопочтенном Небес и Земли, дарующем благодать». Ведь именно Он был главным виновником их прехождения! Энтони мало что знал о Призрачном доспехе, горе Пэнлай и так называемой реке, поэтому слушал с некоторым замешательством, однако отчетливо понимал важность Острова Воскрешения и Гаррисона — ведь за этим пристально следили и Старшие Арканы. 'Гаррисон умер, а потом воскрес? Неудивительно для уроженца Острова Воскрешения… Но из-за чего Остров Воскрешения ранее исчез из мира Даоса Преисподней и остальных? «Судя по словам Гаррисона, сказанным 'Колдуну-Демону», люди с Острова Воскрешения появлялись в нашем мире на протяжении уже весьма долгой истории… «Остров Воскрешения исчез из своего изначального мира потому, что совершил прехождение к нам? А теперь он снова способен связываться с изначальным миром?» — Дженна наконец поняла, откуда взялось то потрясение и изумление Франки, когда та, задав второй вопрос, увидела соответствующее видение. Едва произнеся это, она внезапно замерла, почувствовав, что ей не следовало вести анализ в данном направлении. Глаза Франки вспыхнули: «А ведь это возможно!» Затем она поднялась с кресла-качалки, сделала несколько шагов взад-вперед и с досадой проговорила: «Черт, почему в этот раз не удалось выманить Гаррисона!» Хотя она уже осознала, что этот визитер с Острова Воскрешения может быть куда опаснее, чем предполагалось, за их нынешней вылазкой к «Источнику Самаритянки» присматривала сама госпожа «Фокусник». «Теперь наша главная задача — разыскать Гаррисона или ту „Человека из зеркала“ Палию», — произнес Люмиан, поднявшись вслед за ней с видом лидера отряда. «Человек из зеркала» Палия как раз и была минералогом Джасмин. Не дожидаясь ответа Франки и остальных, он добавил: «И еще мне пора начинать сбор вспомогательных материалов для „Железнокровного Рыцаря“.» «Материалы для „Демонессы Отчаяния“ тоже можно начать собирать — все равно явных зацепок и целей для выслеживания пока нет, времени свободного предостаточно», — Франка хмыкнула в знак согласия. Энтони же произнес: «Я приложу все усилия для выполнения этой задачи, но у меня есть еще одно поручение.» «То, что связано со вступлением в „Алхимию Психологии“?» — с любопытством спросила Франка. «Это долгосрочная задача, — коротко пояснил Энтони. — Младший Аркан госпожи „Отшельник“, „Рыцарь Мечей“, прибыл в Трир, и ему требуется помощь Потустороннего Пути „Зрителя“. Госпожа „Справедливость“ порекомендовала меня.» «Какая именно помощь требуется?» — спросил Люмиан. Энтони качнул головой: «Мы еще не встречались.» Люмиан кивнул: «Если понадобится помощь — обращайся без колебаний.» ………… Южный континент. Внутри дома, срубленного из необработанных бревен. Сидевший в красных перчатках «Звезда» откинулся на спинку стула и расфокусированным взглядом смотрел на бумагу и ручку, лежавшие на столе. Внезапно перед ним вспыхнули искорки звездного света, стремительно сформировавшие сияющие величественные врата. Врата распахнулись, и оттуда вышла госпожа «Фокусник» с письмом от Франки в руках. ---------- Глава 860 Тень того самого Глава 860 Тень того самого «Перевод, который вы просили, пришёл.» «Фокусник» бросила стопку писем на стол перед «Звездой», сама подвинула стул и села. Господин «Звезда» не изменил своей позы, лишь вытянул руку вперёд. Стопка писем тут же поднялась в воздух, поддерживаемая чем-то невидимым, и опустилась в ладонь «Звезды». «Звезда» с увлечением и сосредоточенностью стал пролистывать их, и тихий шелест едва слышно раздался в спокойной комнате. Спустя некоторое время он поднял голову и посмотрел на «Фокусника» напротив за письменным столом: «Как думаешь, есть ли смысл в их догадках?» Госпожа «Фокусник» с улыбкой ответила: 'С точки зрения писателя, лучших предположений и не придумаешь. 'Разумеется, на самом деле я тоже считаю, что это вполне может быть правдой. «А вы как думаете, старик Паллес?» Глаза «Звезды» внезапно потемнели, и из его рта донёсся старческий голос: 'Тогда мы лишь заметили, что Алиста Тюдор делает в Трире нечто крайне опасное, но не знали, что именно. «Если всё действительно так, то возникает вопрос: откуда Алиста Тюдор получил знания, побудившие его совершить всё это?» «Фокусник» давно размышляла над этим вопросом: «Один вариант — Уникальность 'Красного Жреца», сама по себе несущая определённое загрязнение, в сочетании с тем, что Алиста Тюдор совершил насильственный переход с несмежного Пути и продвинулся ценой безумия, позволила Ему в момент становления богом ощутить обстановку с той стороны, войти в удивительный резонанс и получить соответствующие знания. «Другой вариант — тот самый передал их Ему каким-то способом.» Дойдя до этого момента, «Фокусник», следуя своей духовной интуиции, спросила: «Вы на самом деле хотите сказать, что к этому причастна тень того самого?» «Звезда» снова ответил старческим голосом: 'Разве Он не вмешивался постоянно в историю, заставляя её развиваться в задуманном направлении? 'Разумеется, это событие не обязательно было предопределённой историей, скорее Он хотел что-то проверить. «Раньше я никак не мог понять, почему Он помог Алисте Тюдору насильственно продвинуться до 'Красного Жреца» и взялся стабилизировать Его состояние, чтобы Алиста Тюдор не потерял контроль окончательно, но теперь, кажется, немного понял: 'В то время Он был всего лишь Королём Ангелов, и Ему было трудно влиять на истинного бога или направлять Его, но если сам тот истинный бог находился в ужасном состоянии, пребывал в безумии и во многом действовал лишь под влиянием инстинктов, то что тогда? Всё становилось намного проще. «А с участием безумного 'Кровавого Императора» Алисты Тюдора «Изначальная Демонесса» вполне могла быть привлечена этим событием и присоединиться. «В конце концов, Он, должно быть, проверил свои догадки и получил ценный опыт, однако в результате, похоже, произошла некоторая неожиданность, приведшая к вспышке „Войны Четырех Императоров“.» «Звезда» внезапно вернулся к своему прежнему, слегка магнетическому голосу: «Сколько лет прошло с тех пор, как Алиста Тюдор стал „Красным Жрецом“, и до вспышки „Войны Четырех Императоров“?» Затем он тут же ответил на собственный вопрос старческим голосом: «Пятьсот тридцать семь лет.» «Этого достаточно, чтобы кое-что проверить,» — с вздохом произнёс «Звезда» своим магнетическим голосом. «Фокусник» тоже слегка кивнула: 'Если это правда, то Он наверняка прекрасно осведомлён о скрытых проблемах особого зеркального мира. «Хе-хе, если бы господин „Шут“ сейчас уже проснулся, то наверняка отправился бы прямо на „Землю, покинутую богами“, схватил бы Его за воротник и спросил, что же на самом деле таится в самых глубоких недрах особого зеркального мира!» «Звезда» подсознательно вздохнул: «Он… господин „Шут“ не настолько насильственен и груб.» Госпожа «Фокусник» усмехнулась: 'Понимаешь ли ты, что такое фантазия? 'Ты должен чётко различать, что такое фантазия, что — правда, что — ложь, какие реальные эмоции сквозят через ложь, какие сокровенные эмоции, склонности, порывы и метания выражаются через самые невозможные вещи, порождённые фантазией, а что из сказанного — правда, о которой думают и которую даже готовы совершить, но которая всё равно не отражает истинного отношения. «Когда ты научишься различать всё это…» На этом месте госпожа «Фокусник» взглянула на бумагу и ручку на письменном столе и тихо рассмеялась: «…ты сможешь сделать первые шаги в освоении искусства поэзии.» Господин «Звезда» помолчал несколько секунд, после чего произнёс: «Знания, полученные на этот раз, касаются как раз „Охотника“ и „Демонессы“ — это тоже Его устроение?» «Мне кажется, это больше похоже на действия того „Небесного Наставника“,» — сдержанно произнесла «Фокусник». — «Мы не знаем, в каком именно состоянии находится тот „Небесный Наставник“, но судя по „Даосу Преисподней“, даже если Он не способен помешать загрязнению Кемоло из „Ордена Аскетов Моисея“, Он всё же может оказать глубокое влияние на то, из каких именно знаний состоит это загрязнение. К тому же во время событий с „Постоялым двором“ Он уже обратил внимание на „Семёрку Жезлов“.» Услышав это, господин «Звезда» кивнул: «И то, что „Охотник“ и „Демонесса“ среди ваших Младших Арканов оказались так переплетены, тоже Его устроение? Он хочет воплотить на них то, что когда-то проверял на „Кровавом Императоре“ и „Изначальной Демонессе“?» Госпожа «Фокусник» тихо хмыкнула: 'Да тут не просто переплетение. Пусть я и не видела своими глазами, моя духовная интуиция и писательское чутьё подсказывают мне, что кое-что уже неизбежно произошло. «Мне жаль их, и в то же время не терпится узнать все подробности…» С этими словами «Фокусник» слегка кашлянула, возвращая разговор в нужное русло: 'Текущее развитие событий — неизбежное следствие переплетения их судеб, эмоционального взаимодействия, личных характеров и внутреннего роста, так что к тому самому оно вряд ли имеет отношение. «Однако!» Госпожа «Фокусник» подчеркнула это «однако» и продолжила: 'Теперь я подозреваю, что их первоначальная встреча троих была устроена Им, а дальше всё было предоставлено собственному течению. «Понимаешь? Высочайшее мастерство писателя заключается в том, чтобы воздвигнуть сцену, сконструировать события и позволить персонажам самим проявлять себя, раскрываться, взаимодействовать и вступать в конфликты на этой сцене и внутри этих событий, закручивая самый прекрасный сюжет.» «Звезда» хотел было съязвить по поводу «вас, писателей», но, взглянув на бумагу и ручку на столе, снова промолчал. Высказав свои размышления, «Фокусник» сменила тему: 'Далее, должно быть, удастся расшифровать ещё больше сведений из тех материалов. «А как насчёт награды? Награды для „Двойки Кубков“?» «Звезда», доставая из серебряной шкатулки одну за другой потусторонние материалы, произнёс: 'Всё давно готово. «Здесь рецепты зелий и все материалы от Последовательности 9 „Бессонный“ до Последовательности 7 „Кошмар“.» «Фокусник» бросила взгляд и с улыбкой спросила: «А золотую монету не дашь?» «Пусть „Двойка Кубков“ и является проводником в тот сон, что мы запланировали, и она единственная, кто заслуживает доверия и достаточно хорошо знает соответствующую обстановку, но всё же нельзя позволить ей получить всё слишком легко. Я дам ей ещё одно задание и скажу, что на этот раз, помимо рецепта зелья Последовательности 6 „Анквистер“ и соответствующих материалов, ей лично полагается небольшое особое вознаграждение,» — с улыбкой произнёс «Звезда», поправив свои слегка растрёпанные волосы. «Фокусник» слегка кивнула и заговорила о другом деле: «Я давно хотела спросить, старик Паллес, вы ведь уже продвинулись до Последовательности 1, почему же до сих пор остаётесь в теле господина „Звезда“?» Глаза «Звезды» снова потемнели, и голос вслед за этим стал старческим: «Когда человек стареет, он начинает любить стабильность и не хочет менять привычную обстановку.» «Фокусник» с улыбкой ответила: «Я хочу услышать правду.» «Звезда» вздохнул и по-старчески произнёс: «Когда станешь великим ангелом Последовательности 1, тогда поймёшь и сможешь чётко ощутить, насколько кошмарно даже то малое влияние, что просачивается наружу во время противостояния господина „Шута“ и того Небесного Достопочтенного. Мне остаётся лишь продолжать оставаться в Церкви „Богини Вечной Ночи“, ища хоть немного покровительства.» «Фокусник» издала «хм» и убрала со стола рецепты зелий и все материалы. Поразмыслив, она с лёгким блеском в глазах спросила господина «Звезду»: «Откуда ты получил эти материалы?» «Звезда» улыбнулся: «Подал прошение Его Святейшеству Папе.» «Фокусник» задумчиво переспросила: «Ваше Святейшество Папа даже не спросил зачем и сразу дал?» «Да, сразу дал,» — изогнув уголки губ, откровенно ответил господин «Звезда». На лице госпожи «Фокусник» появилось выражение понимания. Она вслед за этим поднялась, распахнула в пустоте дверь, сотканную из звёздного света, и покинула этот бревенчатый дом. ………… Когда глубокая ночная тьма только начала отступать, а на краю неба ещё не показалось и проблеска света, в квартире, которую снимал Люмиан. Дженна, укрывшись одеялом и обнажив белоснежное плечо, лежала рядом с Люмианом и, протянув правую руку, пыталась приподнять ему веки. «Ты что делаешь?» — с досадой и смехом спросил Люмиан. Дженна скривила губы: «Ты закрыл глаза и не смотришь на меня, так что мне приходится проявить инициативу и помочь тебе открыть их.» Люмиан беспомощно открыл глаза и увидел эти синие глаза, излучавшие улыбку и таившие лёгкую тьму. Посмотрев друг на друга несколько секунд, Люмиан задумчиво произнёс: «Твоё душевное состояние стало куда лучше, чем прежде.» Дженна убрала руку, упёрлась локтями перед собой, подпёрла подбородок и с улыбкой, глядя в лицо и глаза Люмиана, ответила: «Да, после того разговора по душам с Франкой в тот день мне стало гораздо лучше.» Люмиан тут же фыркнул: «И кто это раньше говорил, что худшее, что можно представить, — это если Франка придёт убить меня, а я соглашусь? Ты ведь прекрасно знаешь, что Франка на такое не способна.» «Это была лишь фантазия, фантазия, порождённая внутренними эмоциями, метаниями и склонностью к саморазрушению. Неужели ты не понял?» — хмыкнула Дженна. Люмиан усмехнулся: «Конечно, я понял, потому и сказал, что взорвать эту проблему между вами как можно раньше — лучший выбор.» С этими словами он с некоторым вздохом поддался импульсу и протянул правую руку, желая погладить Дженну по голове, но на полпути его ладонь замерла. Увидев это, Дженна слегка потупила взгляд, затем поджала губы, подняла левую руку, схватила ладонь Люмиана и силой притянула её, положив себе на затылок. Люмиан лишь тогда медленно начал гладить её, от скованности к неловкости, от неловкости к естественности. Дженна смотрела на него, и на её лице расцвела улыбка: «А как насчёт твоих?» Люмиан промолчал. Дженна не стала развивать эту тему и с улыбкой спросила: «У вас с Франкой было то самое или нет?» Люмиан вздохнул: «Я стараюсь не рассказывать тебе о том, как развиваются наши отношения с ней.» Дженна с улыбкой ответила: 'До разговора с Франкой, если бы ты рассказал это, мне действительно было бы больно, тяжело и мучительно, и оставалось бы только сдерживать себя, чтобы не показывать этого. А сейчас, хотя во мне всё так же возникают подобные чувства, я куда больше жду, когда ты пойдёшь к ней, и даже испытываю от этого облегчение и радость. Ты можешь понять это противоречивое чувство? «Раньше, делая тот или иной выбор, я тоже во многом испытывала подобную противоречивость.» Люмиан медленно кивнул: 'Как будто ты не знаешь Франку. Хоть она и пошла напролом, но если ничего не произошло сразу на месте, потом она неизбежно отступит, смутится и не сможет переступить через последний порог. В эти дни, стоит мне посмотреть на неё или ей на меня, она заметно нервничает. Энтони наверняка это заметил, но ничего не сказал. «Не могу же я проявить инициативу?» «Именно! Прояви инициативу! Иди к ней прямо утром, вот сейчас и иди!» — не колеблясь, произнесла Дженна. Люмиан пристально посмотрел на Дженну: «Ты хочешь таким образом укрепить узы, чтобы удержать её в критический момент?» Дженна издала носом звук «хм»: «Я сделаю всё, чтобы удержать её, но точно так же уважу её окончательный выбор.» ---------- Глава 861 Инициатива Глава 861 Инициатива Люмиан снова погладил Дженну по волосам: «На самом деле то, что Франка вернётся домой, не обязательно плохо. Если в их мире нет апокалипсиса и столько опасностей, я могу помочь тебе оглушить твоего брата, чтобы ты забрала его и отправилась вместе с Франкой в тот мир.» Дженна посмотрела своими сияющими голубыми глазами прямо в глаза Люмиану и сказала: «А ты?» Люмиан ненадолго замолчал и сказал: «Посмотрю по обстоятельствам.» Дженна приоткрыла рот, но снова закрыла его. Спустя несколько секунд она не стала расспрашивать, о каких обстоятельствах речь, и серьёзно сказала: 'С одной стороны, чтобы удержать её, а с другой — потому что я боюсь: чем больше у Франки надежд, тем сильнее будет разочарование. Если в будущем действительно подтвердится, что она не может вернуться на родину, она определённо сломается. Для Потусторонних это очень опасно, и чем выше Последовательность, тем опаснее. «Она говорила — а может, это сказал император Рассел, — что человек есть совокупность общественных отношений. Энтони тоже беседовал со мной о важности общественных отношений для человека. Я знаю, на самом деле он заметил, что у меня всё ещё есть кое-какие психологические проблемы, и хотел таким способом постепенно распутать их. Хм, когда ты раньше обращался за лечением к госпоже Сьюзи и госпоже „Справедливость“, разве они тоже не подчёркивали важность восстановления общественных отношений? А для Франки самые важные общественные отношения — это ты и я. Чем ближе мы сейчас, тем больше это поможет стабилизировать её состояние в будущем. Если буду только я одна, этого может не хватить.» Люмиан убрал руку и несколько секунд смотрел на Дженну: 'Узнав об истинном происхождении Франки, ты, кажется, много думала в эти дни? «Почему ты думаешь, что она, возможно, не сможет вернуться на родину?» Дженна перевела взгляд и с лёгкой провокацией сказала: 'Она потом рассказала мне, что император Рассел и она родом из одного мира и одного государства. Вот я и подумала: император был как минимум Ангелом, возможно, даже почти стал истинным богом, но разве он тоже не смог совершить прехождение обратно? «Разве ты не находишь, что это означает призрачность надежды или некую невозможность?» Люмиан со смешком вздохнул: «Но Франка и остальные верят, что император либо не успел найти способ вернуться до того, как с ним произошёл несчастный случай, либо инсценировал свою смерть, чтобы вырваться, и уже совершил прехождение обратно.» Дженна покачала головой: «Второй вариант исключён. Если бы это было так, император перед прехождением обязательно уничтожил бы часть своего дневника.» «Довольно проницательно, — с расстановкой произнёс Люмиан. — Из дневника императора, о котором рассказывала мне Франка, видно, что в преклонные годы император и впрямь столкнулся с чем-то, похоже, весьма жутким. Но меня озадачивает то, что император в тот период, кажется, ни разу не задумывался о прехождении обратно. К тому же император очень дорожил своей старшей дочерью, а его старшая дочь, „Королева Мистики“ Бернадетт, всё ещё ведёт активную деятельность в нашем мире. Вот почему я считаю, что надежда Франки и других призрачна. На самом деле у них тоже должны быть подобные мысли, просто они не хотят в это верить.» Сказав это, голос Люмиана внезапно стал низким: «Человеку всё же нужно жить с надеждой…» Дженна слегка улыбнулась и протянула руку, чтобы прочертить узор на груди Люмиана, обнажившейся из-за сползшего одеяла: «Твоё состояние тоже стало намного лучше, раз ты способен говорить такие слова.» Не дожидаясь ответа Люмиана, она подняла голову и, глядя на него, спросила: «Пойдём исполнять уговор сегодня утром, хорошо?» «Разве это то, что я могу сделать в одиночку? — улыбаясь, сказал Люмиан. — Если она не захочет, разве я смогу её принудить?» Дженна не удержалась от смешка: «На самом деле в глубине души она склоняется к тому, чтобы согласиться. Просто когда пик самых бурных эмоций прошёл, ей неизбежно станет немного неловко, она скована, тем более перед ней ты — младший брат её подруги, да ещё и знающий о её изначальном состоянии.» «Будто ты её не знаешь? Поддавшись порыву, она готова испробовать всё что угодно, а стоит утихнуть — и она может превратиться в страуса.» — Люмиан по привычке посмеялся над Франкой. «Прояви же инициативу. А вдруг она только и ждёт, когда ты сделаешь первый шаг?» — Дженна обнаружила, что её собственные чувства сейчас действительно очень сложны: с одной стороны, было немного досадно, а с другой — она с нетерпением ждала, когда это произойдёт. Люмиан развёл руками: «Как мне проявить инициативу? В подобных вещах я никогда не проявлял инициативы. Не могу же я прямо сказать Франке: „Я пришёл исполнить уговор“?» Глаза Дженны слегка блеснули, она немного подумала и произнесла: «Покажи ей своё чувство вины, изо всех сил помогай ей по делам, а потом с угодливым видом спроси, не нужно ли ей помассировать голову, плечи и спину. Если она не станет возражать, то, когда возникнет телесный контакт, ты сможешь шаг за шагом, шаг за шагом…» Дженна постепенно не смогла продолжать и быстро закончила: «Понял?» «А ты, оказывается, весьма опытна?» — с усмешкой проговорил Люмиан. На лице Дженны появилось задумчивое выражение: «Раньше, когда я была 'выпендрёжницей», насмотрелась всякого. К тому же среди танцовщиц из подчинённых Франки очень популярно чтение романов о любви и взаимоотношениях мужчин и женщин. Одну книгу могут передавать из рук в руки десятки, а то и сотни человек. Спасибо императору Расселу, спасибо ещё сохраняющемуся начальному образованию — благодаря ему некоторые из них могут читать несложные истории, а остальные слушают пересказы. Это один из немногих лучиков солнца в их жизни. «Я тоже кое-что читала вместе с ними и знаю, как поступают эти плейбои и денди.» Люмиан рассмеялся, подался ближе к Дженне, протянул руки и положил их на её обнажённые гладкие плечи: «Так массировать?» «Именно, — Дженна тут же закатила глаза на Люмиана. — Только сейчас догадался сделать мне массаж? Ты меня почти развалил на части! Сначала всегда делаешь нехотя, а потом…» Шутившая над Люмианом Дженна вдруг осеклась, и слова застряли у неё в горле. Люмиан приблизился к ней с поддразнивающей ухмылкой: «Уже шесть утра…» Дженна с шумом сдёрнула одеяло и с ловкостью лани спрыгнула с кровати. Завернувшись в одеяло, она посмотрела на Люмиана и тихонько рассмеялась: «Иди к Франке сегодня же и прояви свои способности „Заговорщика“.» Не дожидаясь ответа Люмиана, Дженна прихватила свою «Сумку путешественника» и стремительно исчезла в тенях комнаты. Люмиан опешил на две секунды, вздохнул и произнёс: «Вернула бы хоть одеяло.» Спустя некоторое время то самое одеяло вылетело из тени и накрыло Люмиана. Люмиан с улыбкой покачал головой и, подражая тону Франки, мысленно с самоиронией произнёс: «Аскет, запуск!» ………… Улица Оросе, 9, квартира 702. Когда Франка открыла дверь и увидела Люмиана, ей внезапно стало не по себе — так, что захотелось захлопнуть дверь прямо перед его носом. Поворачиваясь и направляясь к креслу, она спросила: «Дженна не пришла с тобой?» «Она сначала вернулась отдохнуть,» — с расстановкой сказал Люмиан. Франка вдруг что-то поняла, и выражение её лица стало немного сложным. Она стояла перед креслом и на мгновение забыла сесть. Люмиан взглянул на неё и намеренно спросил: «„Страдание“ зелье ещё немного усвоилось?» «Чёрт!» — Франка заскрежетала зубами, сгустила несколько прозрачных шильев для льда и метнула их в Люмиана. Люмиан легко уклонился, прошёл к дивану и оглянулся на Франку, чьи глаза лучились жизненной силой. Вот видишь, так можно забыть о неловкости и нормально поговорить. Впрочем, реакция Франки только что всё ещё была довольно бурной, и действительно нужно как можно скорее воплотить уговор в жизнь, иначе потом она, чего доброго, снова начнёт метаться… Люмиан изобразил угодливую улыбку и сказал Франке: «Привычка насмехаться, привычка насмехаться. Ты же знаешь, каков язык у „Охотника“.» Франка издала «хех» и села в кресло. Сегодня на ней была довольно приталенная белая рубашка с оборками на манжетах и кружевными цветами у банта, кремовые брюки, а на ногах всё так же красовались те самые пушистые тапочки. Следуя наставлениям опытного ученика актёра, мисс Челии Бело, Люмиан намеренно спросил с лёгким чувством вины: «Как там продвигается усвоение твоего зелья „Страдание“?» Франка надулась и проворчала: «Едва ли на треть.» «Хм, часть с собственным страданием есть, а вот чтобы заставлять страдать других — тут ещё прилично не хватает,» — Люмиан произнёс это с видной осторожностью. Затем он сам налил Франке стакан воды, поднёс ей и с улыбкой спросил: «Не помассировать ли тебе плечи и ноги? Ты в эти дни только и делала, что носилась повсюду в поисках зацепок о Гаррисоне, наверняка устала?» «Массаж?» — Франка сначала опешила, но тут же насторожилась и с подозрением оглядела Люмиана. Посмотрев на него несколько секунд, она взяла стакан с водой, сделала глоток и сказала: «Не надо.» Это… Великий теоретик межличностных отношений мужчин и женщин, признанный мастер диванной тактики, мисс Челия Бело, твой способ не работает… Придётся импровизировать самому, придётся полагаться на «Заговорщика»… — Пока мысли Люмиана стремительно проносились в голове, он сел в одноместное кресло. Он приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, затем закрыл его и с обычным выражением лица извлёк из «Сумки путешественника» налобное украшение «Чёрные слёзы». Франка тут же поняла, что Люмиан проверяет, не наблюдает ли за ними прямо сейчас через зеркало «Чёрная Демонесса». Эм, как раз… Франка только хотела сказать, что сама искала его, чтобы через зеркальный мир переправить Амандине рецепт зелья и все ингредиенты, как увидела, что Люмиан быстро убрал «Чёрные слёзы» и подал ей знак глазами. Это… «Чёрная Демонесса» прямо сейчас смотрит… — Франка тут же проглотила слова, которые собиралась произнести. В следующую секунду она увидела, как Люмиан поднялся, подошёл к ней и с улыбкой втиснулся к ней в кресло. Э… Э-э-э! Франка застыла в изумлении. Первым её порывом было задать трепку этому парню, умыкнувшему её место, но мгновение спустя до неё дошёл замысел Люмиана: «В глазах 'Чёрной Демонессы» мы с Люмианом — любовники. Если каждый раз не проявлять никакой близости, это, наоборот, будет ненормально и вызовет подозрения… «Хм, надо сыграть спектакль…» Вслед за этим Франка почувствовала, как рука Люмиана обвила её талию. Её тело мгновенно оцепенело, но затем она заставила себя расслабиться. Затем Люмиан развернул её к себе, и она увидела его синие глаза, подобные глубокому озеру, и чётко очерченное лицо. «Я пришёл исполнить обещание,» — Люмиан снова подал Франке знак глазами. Он тихонько рассмеялся и медленно опустил голову. Глаза Франки расширялись всё больше: Эй! Ты что, всерьёз? Инстинктивно она хотела вырваться, но вспомнила, что «Чёрная Демонесса» смотрит через зеркало, и что прежний знак Люмиана как раз намекал на это, прося её подиграть. «Ах ты паршивец, воспользуешься положением?» — Франка сначала раздосадованно подумала об этом, но затем вспомнила о прежнем уговоре и про себя вздохнула: «Ладно-ладно, всё равно ведь договаривались, просто чуть раньше времени, рано или поздно это должно было случиться, должно было случиться…» Её длинные ресницы слегка задрожали, глаза шаг за шагом закрылись, а тело вслед за этим постепенно обмякло. А затем она ощутила губы Люмиана — губы, пышущие жаром, которые властно взломали её оборону. В тумане мыслей Франка внезапно подумала: «Нельзя, нельзя! 'Чёрная Демонесса» всё ещё смотрит! «Какое смущение!» Почти одновременно с этим она услышала, как Люмиан хрипловатым голосом прошептал ей на ухо: «Пойдём в спальню.» «Э… а ты, паршивец, довольно чуткий… Уф, когда войдём в спальню и завернёмся в одеяло, „Чёрная Демонесса“ ничего не увидит, да и как раз закрепим статус любовников…» — Франка смутно кивнула, а затем почувствовала, как её подхватили на руки и она взмыла в воздух. ………… В спальне, наполненной теплом и нежностью. Франка, на чьих щеках всё ещё пылал заметный румянец, повернулась к Люмиану и сказала: «Я только сейчас вспомнила, что должна кое-что тебе сказать, э…» Взглядом она спросила Люмиана, ушла ли теперь «Чёрная Демонесса». Люмиан рассмеялся и сказал: «„Чёрная Демонесса“ давным-давно ушла.» Франка опешила, а затем в своих всё ещё сумбурных мыслях заметила неладное: «Ты же даже не доставал… э, откуда ты знаешь?» Люмиан изобразил искреннее выражение лица: «„Чёрная Демонесса“ сегодня даже не приходила.» «……» — Франка обомлела. Она быстро поняла, в чём дело, и от вспыхнувшего стыда и гнева набросилась на Люмиана, принимаясь колотить его. «Обманул меня! Обманул меня!» «……» «В таких вещах нельзя обманывать товарищей по команде, знаешь?» «Знаю.» «Как мне после этого верить твоим знакам? А если в следующий раз я подумаю, что ты лжёшь, а „Чёрная Демонесса“ и впрямь придёт?» «Извини.» 'Ладно, я поверю тебе ещё раз, но чтобы это было в последний раз! «Чтобы в последний раз!» «……» ---------- Глава 862 «Замечательный» способ Глава 862 «Замечательный» способ Лишь когда Франка выплеснула свой гнев и снова легла, Люмиан спросил: «Ты говорила, что-то случилось?» Франка бросила взгляд на задернутое шторой стеклянное окно спальни, и смысл её жеста был предельно понятен: Сначала убедись, не наблюдает ли за нами «Черная Демонесса»! Люмиан обыденным тоном произнес: «Мы внутри „Бутыли вымысла“.» «……» Франка моргнула. «И когда ты успел?» «Раньше, когда закрывал дверь. Я боялся помешать людям в соседних комнатах», — искренне ответил Люмиан. «……» Франка снова почувствовала порыв досады и гнева, она с досадой сказала: «Все равно нужно проверить! А вдруг „Черная Демонесса“ сможет через Зеркальный мир проникнуть сквозь „Бутыль вымысла“, а ты и не заметишь?» «Да-да-да», — Люмиан охотно признал ошибку. Он взял с тумбочки свою «Сумку путешественника», достал налобное украшение «Чёрные слёзы», пару секунд прислушивался к ощущениям и убрал его обратно. Только тогда выражение лица Франки смягчилось, и она удовлетворенно кивнула: «Дело в том, что господин „Звезда“ дал мне еще одно задание. И сказал, что помимо рецепта зелья „Анквистера“ и соответствующих ингредиентов, даст мне дополнительное специальное вознаграждение.» «Какое задание?» — поддержав разговор, спросил Люмиан. Франка со слегка озадаченным видом произнесла: «Набрать немного воды из „Источника Самаритянки“.» Первой реакцией Люмиана было размышление о цели этого задания, но затем он вспомнил слова Франки о том, что господин «Звезда», судя по всему, является высокопоставленным членом «Красных перчаток» среди «Ночных Ястребов» Церкви Богини Вечной Ночи, а «Даос Преисподней» способен даровать другим Потусторонние силы Пути «Тьмы». «То, что господину „Звезде“ или стоящей за ним Церкви Богини Вечной Ночи нужна вода из „Источника Самаритянки“, вполне предсказуемо. Но это задание для нас нынешних слишком простое, а он при этом еще и дает тебе дополнительное специальное вознаграждение. Не кажется ли это немного странным?» — взвешивая слова, проговорил Люмиан. Франка подумала и сказала: «Я тоже так считаю. Такое чувство, будто он придумал это задание только для того, чтобы вручить мне то самое специальное вознаграждение. Но в этом нет никакой логики — мы ведь виделись всего один раз.» Одно из главных достоинств Франки по сравнению с другими «Демонессами» из Секты Демонессы заключалось в том, что она не считала само собой разумеющимся, будто любой встреченный мужчина без ума от нее и пытается ей угодить. Люмиан подумал пару секунд и произнес: «Возможно, это специальное вознаграждение принесет немало проблем, но одновременно с этим оно указывает на то, что господин „Звезда“ на самом деле хочет от тебя.» Франка с пониманием кивнула: «Бесплатное — самое дорогое. У вроде бы „бесплатного“ вознаграждения часто есть скрытая цена.» Осознав это, она перестала так сильно беспокоиться. Она посчитала, что возможные проблемы от этого специального вознаграждения, даже если они принесут изрядные неприятности, всё же должны быть по силам им самим, иначе Старшие Арканы не сделали бы такой выбор. Затем она спросила Люмиана: «Как продвигается сбор твоих дополнительных ингредиентов?» Вообще-то об этом следовало спрашивать каждый день, но разве в последние дни она не чувствовала себя неловко при каждом виде Люмиана? Люмиан вспомнил и сказал: «Я нашел место крупного сражения той войны, что была несколько лет назад, и достал мешочек пропитанной кровью земли.» «Я думала, ты отправишься в тот лагерь, где напали на Энтони и его сослуживцев», — слегка шутливым тоном попыталась Франка проверить состояние Люмиана. Люмиан с усмешкой ответил: 'Неужели я настолько Демон? «К тому же, то место нельзя назвать крупным полем битвы, да и оно могло подвергнуться загрязнению от жертвоприношений Злому Богу.» Франка хмыкнула: «А остальные?» «Я убедился, что на дне вулкана на острове Святого Тика есть активная магма, но сейчас набирать ее нет смысла — в „Сумке путешественника“ она быстро застынет. Когда потребуется, просто „Телепортируюсь“ туда», — Люмиан в последние дни постоянно с помощью способности «Телепортация» мотался по всему миру. — «А порошок из растений, загрязненных Камнем бедствия, я планирую сделать сам.» Что же касается дубовых желудей, то с ними всё было совсем просто. «Сделать сам?» — удивилась Франка. — «Так тоже можно?» «Теоретически да. Разве некоторые вещи с тел соответствующих Потусторонних не могут заменять подобные дополнительные ингредиенты? А у меня есть „Меч Мужества“. Я могу положить „Меч Мужества“ и его сородичей на кучу растений и, своевременно меняя расходники, за пару дней получить загрязненные растения. Разумеется, такое загрязнение будет сложнее и тяжелее, чем от одного лишь Камня бедствия, так что я планирую заранее проконсультироваться с госпожой „Фокусник“ и узнать, не стоит ли уменьшить дозировку.» «И то правда», — глаза Франки блеснули, но тут же немного померкли. — «Но вот желчь „Чумной материнской змеи“ и осколки „Серебряного охотника“ из дополнительных ингредиентов для „Демонессы Отчаяния“ не получится создать с помощью „Чёрных слёз“.» «С этим можно не спешить. Дженна еще не до конца усвоила зелье „Наслаждения“, и даже до того, как стать „Демонессой Страданий“, ей придется подождать несколько дней или даже пару недель», — Люмиан подумал и добавил: — «Кровь семерых умерших от разных видов чумы я уже собрал.» Хотя сейчас и не было крупномасштабных эпидемий, во многих местах Северного и Южного континентов возникали точечные вспышки. Их либо быстро подавляли, либо они ограничивались замкнутыми мелкими поселениями и не распространялись дальше. Положившись на «Гадание на волшебном зеркале» двух «Демонесс», Люмиан выяснил местонахождение восьми или девяти подобных точек, после чего вместе с Лугано «Телепортировался» туда. Если официальные власти уже заметили вспышку и пытались взять её под контроль, он забирал кровь умерших от чумы и сразу уходил. Если же болезнь всё еще тайно распространялась, добившись цели, он давал Лугано попробовать подлечить больных, а если тот не справлялся — находил способ известить официальные силы. После нескольких дней непрерывных хлопот Люмиан в целом достиг намеченной цели. Франка с облегчением вздохнула и сказала: «Не забудь потом через 'Чёрные слёзы» передать Амандине рецепт зелья и все ингредиенты от господина «Звезды». «Эх… Когда же мое зелье „Страданий“ окончательно усвоится?» Хотя скорость усвоения у нее сейчас была невероятно высокой, ей все равно казалось мало: сидевшему рядом с ней оставался лишь последний шаг — «приручение», после чего можно было проводить ритуал и становиться полубогом 4-й Последовательности. Люмиан повернул голову к Франке и усмехнулся: «Я же говорил: в той части, где нужно причинять страдания другим, тебе еще далеко до конца. Причем этот „кто-то“ должен быть не самого низкого ранга, иначе придется добирать количеством.» В этот раз Франка не подумала о собственных страданиях, а всерьез задумалась: «Причинять страдания другим, не самого низкого ранга… Причинять страдания другим, не самого низкого ранга…» Бормоча себе под нос, Франка вдруг повернула голову и уставилась на Люмиана пылающим взором. Улыбка на лице Люмиана постепенно угасла, он приподнял бровь и сказал: «И что за смелая мысль у тебя?» Франка хихикнула: «У тебя ведь поддельный Статус Ангела, и если я смогу заставить тебя чувствовать страдание, разве скорость усвоения не станет молниеносной?» «Но это должно быть настоящее страдание.» Люмиан не стал прямо отвергать предложение Франки. «К примеру, отрезать?» Франка мельком глянула под одеяло, и её улыбка становилась всё более сияющей. Люмиан помолчал пару секунд и произнес: «Можно попробовать.» «Эй, ты что, всерьез соглашаешься?» Франка обомлела, предложение «отрезать» было лишь её шуткой. «Если это действительно поможет тебе быстро усвоить зелье „Страданий“.» Люмиан пожал плечами: «Все равно потом снова отрастет.» «Забудь-забудь, это слишком больно, да еще и оставит у тебя тяжелую психологическую травму и проблемы.» Франка взъерошила свои растрепавшиеся волосы. Внезапно её глаза блеснули: 'У меня есть способ получше. «Замечательный способ!» Люмиану тут же стало не по себе, ему показалось, что новый способ Франки может оказаться еще более невыносимым, чем «отрезать». На лице Франки снова расцвела улыбка: «Идея 'отрезать» натолкнула меня на мысль о той Джули и о её способе усвоения: она выжидала момент, когда цель почти достигала высшего удовлетворения, а затем резко отрезала, заставляя человека мгновенно рухнуть из высшего наслаждения в высшее страдание. «Я могу действовать помягче: не отрезать, но и не давать тебе дойти до финального удовлетворения, заставлять тебя томиться и мучиться на самом пределе без возможности разрядиться, это ведь тоже сильнейшее страдание…» Люмиан приподнял бровь, не в силах вымолвить ни слова. Улыбка Франки постепенно становилась зловещей, она поймала вкус к забавной пакости: «Для этого сначала придется связать тебя паутиной 'Демонессы», а еще я приготовлю побольше реквизита, ради лучшего стимула от тебя требуется использовать способность «Аскета» и не сжигать паутину пламенем… «Хотя это, конечно, не сравнится с методом Джули, но у тебя ведь поддельный Статус Ангела, так что это тоже должно помочь мне усвоить зелье с огромной скоростью.» Сказав это, Франка «цыкнула»: «Раньше я и помыслить не могла, что буду заниматься подобным, да еще и окажусь в роли мучителя.» Будь это раньше, Люмиан хоть и понимал бы, что это мучительно, но ему не хватало бы конкретного представления, однако, вкусив сладость двух «Демонесс», он уже мог вообразить, насколько невыносимой окажется эта пытка. «Это настоящий ад страданий.» Люмиан не удержался от вздоха. «В этом и суть „Демонессы“ — она приносит наслаждение, но приносит и страдание.» С улыбкой произнесла Франка. Люмиан стремительно слез с кровати и стал подбирать одежду. «Э-э?» Франка застыла с недоуменным видом. Люмиан глухим голосом ответил: «Мы прямо сейчас отправляемся к „Источнику Самаритянки“.» Франка сначала опешила, а потом заходилась от хохота, катаясь по кровати. Она уже миновала стадию «Наслаждения», и способность контролировать свои желания вернулась в норму, поэтому, хоть они с Люмианом и вступили в близость, и она вкусила давно забытые ощущения, получив невиданное прежде удовлетворение, на душе у нее все равно было неловко — ведь перед ней был самый близкий человек, который к тому же знал её прежний пол, но теперь ей внезапно показалось, что все это ужасно забавно и весело, и прежняя неловкость тут же рассеялась. «Ну давай попробуем, давай попробуем!» Она лежала на животе на кровати и с блестящими глазами продолжала поддразнивать его. Люмиан снова вздохнул: «Сначала наберем воды из „Источника Самаритянки“, а там видно будет.» ………… Возле «Источника Самаритянки», окутанного серовато-белым туманом. Поскольку Люмиан не подходил близко и не спровоцировал аномалий, Франка немного подождала, а затем с помощью золотого флакончика, полученного от господина «Звезды», набрала полфлакона воды из «Источника Самаритянки». Они не стали брать с собой Дженну, опасаясь, что её встреча с призраком Крисманы вызовет неконтролируемые последствия, Люмиан планировал привести Дженну сюда лишь после того, как сам станет «Железнокровным Рыцарем» и обретет достаточную способность защитить себя. — Высокостатусные Старшие Арканы, похоже, не слишком любили спускаться под землю и в подземные катакомбы, однако Люмиан, неся на себе печать, метку и ауру, полагал, что даже став полубогом, все равно сможет входить в область, где находился «Источник Самаритянки». Вскоре Франка убрала золотой флакончик, и они плечом к плечу направились прочь из серого тумана. Приблизившись к краю серого тумана на склоне, Люмиан и Франка почти одновременно заметили, что снаружи, размытая туманом, медленно приближается чья-то фигура. Франка сначала отшатнулась в сторону, а затем пару секунд пристально вглядывалась. Выражение её лица внезапно сменилось возбуждением, и она вполголоса прошептала Люмиану: «Гаррисон!» Тот самый гость с Острова Воскрешения, Гаррисон! В прошлый раз конвергенция не сработала, а в этот раз они неожиданно столкнулись! ---------- Глава 863 Истинный смысл той фразы Глава 863 Истинный смысл той фразы Когда Франка произнесла это имя, Люмиан тоже разглядел общие очертания фигуры снаружи: Одет в чёрный балахон, волосы очень светлые, кожа сравнительно бледная, а глаза тёмно-карие — с виду не похож на интисца. Хотя Люмиан и не видел Гаррисона своими глазами, он рассматривал портрет, нарисованный Франкой с помощью «гадания во сне» и соответствующего ритуала, поэтому без труда узнал, кто именно появился за пределами серого тумана. Увидев взволнованное лицо Франки, Люмиан поднял правую руку и слегка опустил её ладонью вниз, давая спутнице знак сначала взять эмоции под контроль. Франка, будучи Потусторонней с богатым боевым опытом, быстро взяла себя в руки и кивнула Люмиану. Она поняла, что Люмиан предлагает не спешить с атакой, а сначала понаблюдать: посмотреть, что Гаррисон собирается делать и что сделает, чтобы оценить его приблизительную Последовательность, особенности способностей и главные намерения. Таким образом, каков бы ни был их последующий ответ, действовать станет куда спокойнее. Франка ещё сильнее прижалась к боковому краю склона и, укрываясь за серым туманом, принялась разглядывать Гаррисона с белой свечой в руке. В то же время в душе она не удержалась от размышлений: 'Закон притяжения Потусторонних характеристик и впрямь работает! «Сдаться после первой же попытки было нашей ошибкой, мы проявляли слишком мало уважения к науке, нет, к мистике — а стоит попробовать ещё пару раз, и вот оно, разве нет?» Франка полагалась на то, что в область вокруг «Источника Самаритянки» могут войти лишь Потусторонние вроде Люмиана, несущие на себе печать господина «Шута», тогда как остальные видят лишь пелену серо-белого тумана и не способны преодолеть её. Поэтому она не слишком напрягалась и позволяла своим мыслям витать где попало. — Она уже пыталась и убедилась, что своими силами не пробиться сквозь преграду серого тумана, после чего Люмиан посмеялся над ней: «В своё время даже госпожа 'Хела» не смогла, откуда у тебя уверенность, что получится?«, что заставило её ещё твёрже утвердиться в решении попросить Люмиана помочь ей с усвоением зелья 'Страдание». Люмиан стоял подле Франки. Наблюдая за каждым движением фигуры снаружи, он одновременно вспоминал Потусторонних Путей «Смерти», «Тьмы» и «Воина», с которыми сталкивался, надеясь на основе их боевых особенностей и проявлений способностей быстро выработать самый эффективный план против Гаррисона. Гаррисон с белой свечой в руке сделал несколько шагов за пределами зоны, окутанной серым туманом, огляделся по сторонам и внезапно двинулся дальше вперёд. Он направился прямо к серому туману и прошёл в эту область, будто преодолев водную гладь! 'Он может проходить сквозь преграду серого тумана? «С какой стати⁈» Голубые глаза Франки мгновенно расширились, а в душе смешались шок, недоумение и досада. Люмиан был поражён ничуть не меньше. Однако дело было не в том, что он не допускал мысли о возможности Гаррисона открыть барьер серого тумана и войти в область вокруг «Источника Самаритянки», — он просто не ожидал, что тот сделает это настолько легко. — Учитывая, что Гаррисон постоянно искал места, тесно связанные с силами смерти, тьмы и заката, а также дрейфовал в виде трупа по Реке Подземного царства в мире «Даоса Преисподней» и его соратников, Люмиан с полным основанием подозревал, что у того есть способ или предмет, позволяющий преодолеть преграду серого тумана. Люмиан изначально рассчитывал увидеть, как Гаррисон проводит странный ритуал или достаёт предмет в стиле иного мира, но кто ж знал, что тот, как и он сам, войдёт в область вокруг «Источника Самаритянки», подёрнутую серым туманом, опираясь исключительно на самого себя! Видя, что барьера серого тумана в качестве укрытия между ними больше нет, а помехой для обзора остаётся лишь сама дымка, Люмиан принял решение без промедления и погасил белую свечу в своей руке. Как он и ожидал, бесшумно хлынувшая отовсюду тьма лишь активировала метку «Даоса Преисподней» на его правой ладони, но не причинила вреда его телу. До этого он всё время держал свечу зажжённой: с одной стороны, текущее состояние нельзя было поддерживать слишком долго, иначе можно было постепенно превратиться в смотрителя склепа, а с другой — надеялся ввести в заблуждение возможных врагов и устроить ловушку. Вместе с тем как Люмиан погасил свечу, Франка тоже мгновенно среагировала. Не успевая одолжить у Люмиана «Чёрные слёзы», она достала из своей «Сумки путешественника» «Ледяной амулет» и зеркало. Вспыхнул прозрачный ледяной свет, и Франка, освещённая желтоватым пламенем белой свечи, шагнула внутрь зеркала в своей руке. Едва её силуэт исчез, оставшееся без присмотра зеркало полетело к земле, но Люмиан протянул руку и точно подхватил его. Люмиан, держа зеркало, тут же активировал Печатный знак договора, превратился в Теневое существо и полностью слился с окутавшей всё тьмой серого тумана. До того как Гаррисон приблизился, они успели надёжно укрыться. По ту сторону зеркала, в небытии тёмной зоны, Франка с зажжённой белой свечой в руке бегло огляделась по сторонам. Она обнаружила, что и здесь всё заполнено тем же серо-белым туманом, что и снаружи, — в каждом уголке. Призрачные тёмные туннели, подобные паутине, отталкивались серым туманом вовне и выглядели смутно, едва различимо. «И впрямь…» — подобное положение дел нисколько не удивило Франку. Люмиан заранее предупредил её, что эта область изолирована от мира духов, и «Переход сквозь мир духов» здесь применить не получится. Если уж даже мир духов оказался изолирован, то и мир зеркал заведомо не станет исключением! Лишь потому, что текущее зеркало уже занесли в область, покрытую серым туманом, Франка смогла укрыться в пространстве за зеркалом, однако переместиться отсюда к какому-либо зеркалу за пределами катакомб она не способна — именно по этому принципу продолжает работать и «Вещмешок путешественника». Да что там зеркала за пределами катакомб — Франке не добраться даже до тех нескольких зеркал, что находятся при самом Люмиане! Разумеется, Франка и не помышляла использовать мир зеркал для каких-либо манипуляций, а лишь стремилась сокрыться в пространстве за зеркалом, чтобы желтоватый свет белой свечи не пробивался наружу и не привлёк внимание Гаррисона. Раньше, устраивая вместе с Дженной засаду на Гаррисона, она не поступала так, поскольку область, которую удавалось отслеживать через зеркальную гладь, была слишком мала, а прочие чувства, помимо зрения, подвергались сильному ослаблению. Франка приблизилась к стеклянной поверхности зеркала и обнаружила, что Люмиан заботливо повернул зеркало в сторону Гаррисона, дав ей возможность видеть силуэт цели. Увидев, как Гаррисон при свете желтоватого пламени белой свечи медленно спускается по склону сквозь серый туман, Франка запуталась ещё сильнее. Как этот тип смог пройти сквозь преграду серого тумана? Не может же быть, что и у него есть отпечаток господина «Шута»? Даже Старшие Арканы вроде госпожи «Суд» о таком не ведают! Он только что не использовал никаких предметов и не проводил ритуалов — неужели положился на собственную способность? Но будь то контроль над печатями на Пути «Ученика» или использование уязвимостей на Пути «Мародёра» — всё это находится в сфере господина «Шута», с какой стати ему удавалось бы обойти преграду серого тумана… Отпечаток господина «Шута»… При этой мысли сердце Франки ёкнуло, и в её голове промелькнул почтенный титул: «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать!» На Гаррисоне лежит отпечаток «Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать», поэтому он может проходить сквозь преграду серого тумана? Франка с изумлением и ошеломлением выдвинула такое предположение. Вслед за этим она обнаружила, что это звучит вполне разумно: Судя по имеющимся на данный момент сведениям, главным виновником их прехождения в этот мир предположительно являлся «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать», а Остров Воскрешения — это священная гора Пэнлай, которая, похоже, служила узлом пересечения двух миров или же узлом совершения прехождения. Если всё это правда, то разве не вполне естественно, что Гаррисон с Острова Воскрешения — или, иначе говоря, с горы Пэнлай — тесно связан с «Небесным Достопочтенным Небес и Земли, дарующим благодать»? Раньше нас сбивало с толку его стремление искать места, связанные со смертью, тьмой и закатом, а также его знания о глубинах смерти, вот мы и упустили это из виду! Возможно, всё именно так, как гадала Дженна: глубокое изучение смерти Гаррисоном вовсе не означает, что он Потусторонний этого Пути! Это куда лучше объясняет, почему в прошлый раз нам не удалось притянуться к нему, но почему же тогда мы случайно столкнулись сейчас? Превратившийся в Теневое существо Люмиан тоже подумал о «Небесном Достопочтенном Небес и Земли, дарующем благодать» — великой сущности, соревнующейся с господином «Шутом» за высшие силы трёх Путей: «Провидца», «Ученика» и «Мародёра». Вглядываясь в медленно шаг за шагом продвигающегося Гаррисона, он связал воедино ещё больше вещей: «Ранее Гаррисон предположительно встречался с 'Человеком из зеркала» Джасмин, из чего мы сделали вывод, что он также замешан в плане «Вихрь»… «Теперь в этом предположении можно быть почти уверенными. Госпожа 'Фокусник» говорила, что когда они разбирались с «Надзирателем» Пель, то столкнулись с противодействием последователей Достопочтенного, а Пель — одна из инициаторов плана «Вихрь»… «Наличие такого покровительства отлично объясняет, почему такой чужак, как Гаррисон, может свободно бродить по подземному Триру и до сих пор не попался „Очистителям“…» Люмиан не спешил нападать: с одной стороны, он ещё не был уверен в уровне Гаррисона, с другой — хотел посмотреть, что тот раз за разом намеревается делать у «Источника Самаритянки», ведь это могло выявить немало важной информации. Следя взглядом за перемещениями Гаррисона, Люмиан неожиданно понял, почему «Даос Преисподней» велел Амандине «беречься Пэнлая». Раньше он думал, что повторное появление священной горы Пэнлай и приплывший по реке труп послужили для «Даоса Преисподней» предостережением, но из-за его крайне плачевного состояния, близкого к злому духу, тот не мог определить настоящее местонахождение и подробные обстоятельства Амандины, а потому лишь инстинктивно бросил такое предупреждение. А теперь выходит, что он давал Амандине знать: люди с Пэнлая приходили к «Источнику Самаритянки», и нужно соблюдать крайнюю осторожность! Едва Люмиан про себя вздохнул о том, что они тогда вообще не подумали в эту сторону, как Гаррисон с белой свечой в руке неожиданно повернул голову и посмотрел прямо туда, где тот укрывался. Практически одновременно у него над ухом раздался величественный многослойный голос Термибороса: «Защити свою „Сумку путешественника“.» Э… Люмиану было не до того, чтобы разбираться, какую цель преследует это предложение Термибороса, и он решительно протянул руку к поясу, сжав «Сумку путешественника». В следующее мгновение Гаррисон поднял правую руку. Люмиан тут же почувствовал, как «Сумку путешественника» рванула невидимая сила, но он крепко удерживал её сам. «Мародёр»? Не сила Пути «Смерти»? Дополнительное Благословение Достопочтенного? Недоумевая, Люмиан прямо через тени сменил позицию. За спиной Гаррисона мгновенно взмыла тьма, обрисовав силуэт Люмиана. ---------- Глава 864 «Мародер»? Глава 864 «Мародер»? Как только Люмиан вышел из состояния теневого существа, он издал звук «хм». Две белые струи света вырвались из его носа и устремились к телу Гаррисона, который не успевал уклониться. Практически одновременно Люмиан почувствовал, что от Гаррисона веет густой аурой смерти, а его духовное тело внезапно сжалось, словно превратившись в золотистое, круглое просяное зернышко, и скрылось в самой глубокой небытии его тела, где до него больше нельзя было дотянуться. Когда две белые струи света упали на поверхность тела Гаррисона, они словно попали в кусок гнилого дерева или в труп, давно утративший духовность, и не произвели никакого эффекта. Гаррисон резко повернулся к Люмиану, и его сжавшийся дух мгновенно раздулся, снова заполнив его тело. Вместе с этим изменением в правой ладони Гаррисона быстро сконденсировалась деревянная палка, обмотанная белыми полосками ткани. Он хлестнул этой полупризрачной деревянной палкой в сторону Люмиана. Белые полоски ткани на деревянной палке слегка зашатались, подняв волны скорбного и стенающего плача. Они проникли в уши Люмиана, заставив его, только собиравшегося сменить позицию, на мгновение оцепенеть, из-за чего он не успел вовремя уклониться. Хлоп! Эта деревянная палка, обмотанная белыми полосками ткани, задела тело Люмиана. Его кожа быстро побледнела, а чувство смерти стремительно углубилось. Треск! Тело Люмиана, словно зеркало, само собой растрескалось и осыпалось на землю в виде тусклых осколков. Сразу же после этого он возник на склоне холма и встряхнул зеркало, в котором пряталась Франка. Франка поняла его намерение, тут же покинула зеркало и с горящей белой свечой в руке спрыгнула неподалеку от него. Другой рукой Люмиан залез в «Сумку путешественника», достал налобное украшение «Чёрные слёзы» и бросил его Франке. Здесь можно было не опасаться, что оккультная чума, сопутствующая «Чёрным слёзам», распространится вовне, а «Демонесса Страданий» способна намного дольше выдерживать разъедание соответствующими оккультными патогенами! Люмиан даже подозревал, что из-за специфики «Источника Самаритянки» оккультные патогены, создаваемые «Чёрными слёзами», смогут просуществовать лишь некоторое время, после чего отмрут сами по себе. Что же касалось того, как быть ему самому в это время, Люмиан продумал всё заранее: выбросив налобное украшение «Чёрные слёзы», он снова быстро сунул ладонь в «Сумку путешественника» и схватился за рукоять «Меча Мужества». Он хотел, чтобы этот меч взял на себя половину урона и воздействия! Относительно же возникающей из-за этого проблемы избытка мужества Люмиан не слишком беспокоился: Рядом была Франка, которая проследит за тем, чтобы направлять и исправлять выбор «храбреца» — более мягким и легко принимаемым «храбрецом» способом: например, заняв более выгодную позицию и попросив «храбреца» бросить меч ей для краткого использования, а когда железно-чёрный прямой меч действительно полетит к ней, просто не ловить его, благодаря чему никто из двоих не окажется под воздействием мужества. По выражению Франки, при наличии внешнего мозга использовать «Меч Мужества» можно немного смелее. Разумеется, это могло лишь эффективно снизить влияние мужества, но не полностью избежать его. Гаррисон не стал безучастно смотреть, как Люмиан и Франка делают приготовления, и швырнул ту деревянную палку, обмотанную белыми полосками ткани, в их сторону. Деревянная палка в воздухе стремительно призрачно размылась, распалась и превратилась в крупицы переплетенного бледного и мрачно-зеленого света, растворившись в темноте. Из-под ног Люмиана и Франки тут же высунулись прозрачные, размытые, веющие мрачным холодом бледные ладони; они безумно зашевелились, словно заросли тростника под порывом ветра, и схватились за лодыжки и голени обоих. Это, казалось, способно было вызвать некое онемение. В то же время Гаррисон, открывая и закрывая рот, зачитал заклинание на странном языке. Раздался гулкий звук, и под ногами Люмиана вспыхнуло ослепительно-белое пламя, принесшее высокий жар, противостоящий мраку, холоду и онемению, создаваемым теми бледными ладонями. Франка же, обмотавшая налобное украшение «Чёрные слёзы» вокруг запястья, бесшумно позволила зловещему и тихому черному пламени «Демонессы» потечь подобно воде, поглощая и дотла сжигая те прозрачные размытые руки, что пытались воздействовать на нее. Люмиан наконец сжал «Меч Мужества», и всё его существо в один миг стало бесстрашным. Он извлек этот железно-чёрный прямой меч и рубанул им вперед. Вслед за этим сгустился гигантский огненный шар ослепительно-белого цвета с циановым оттенком, устремившийся прямо к Гаррисону, чьи черные волосы покрывали голову лишь тонким слоем. Увидев это, Гаррисон не стал сдвигаться с места; он быстро зачитал две последние строки заклинания и указал правой рукой в сторону «Источника Самаритянки». Только что вырвавшаяся из пут бледных ладоней Франка наконец различила, что именно зачитывал враг. Одна фраза звучала как «Похищение небесного замысла», а в другой начало было неразборчивым, а концовка гласила: «Срочно, как повелевает закон». Внизу, у «Источника Самаритянки», бледный водный поток забурлил и закипел, отразив женский силуэт с аурой, спокойной, словно темная ночь, но сплошь гниющий и истекающий гноем. Эта женская фигура молча смотрела во внешний мир, не совершая никаких движений. Однако перед Гаррисоном обрисовалась похожая на нее, но еще более призрачная и зыбкая тень. Ослепительно-белый с циановым оттенком огненный шар, высеченный Люмианом с помощью «Меча Мужества», едва приблизившись к этой тени, стал постепенно тускнеть, стремительно размываться и большей частью исчез. Оставшаяся малая часть взорвалась на месте, заставив Гаррисона лишь отступить на два шага назад. Увидев это, Люмиан без колебаний активировал остаточную ауру «Кровавого Императора» на своей правой ладони. Хочешь помериться этим? Ладно! Тогда давай померимся, кто из нас способен оказать большее влияние на «Источник Самаритянки»! Нечего бояться! Всплеск! Бледный водный поток втянулся обратно в беспросветно-черное жерло источника, где не могло существовать даже свету, и ощущение безумия и неистовства мгновенно снизошло на окружающее. В этот миг и Гаррисон, и Люмиан, и Франка испытали глубочайшее потрясение тела и духа, испытывая желание покориться; они ненадолго утратили способность мыслить, а в их головах образовалась полная пустота. Тут же появилось ледяное и гнилостное ощущение на правой ладони Люмиана, подавившее остаточную ауру «Кровавого Императора». Ощущение безумия и неистовства, исходившее из жерла источника, стремительно отступило. Люмиан первым вернул себе ясность мыслей, поднял железно-чёрный «Меч Мужества» и в несколько шагов подскочил к Гаррисону, рубанув по его голове. Бум! В звуке взрыва и рассеивающихся сполохах огня тело Гаррисона регрессировало в мрачного, жуткого, пропитанного дыханием смерти бумажного человечка. Этот бумажный человечек невесомо прилип к лезвию «Меча Мужества», был разорван в клочья неистовым порывом ударной волны и дотла подожжен ослепительно-белым с циановым оттенком пламенем. Вокруг Люмиана снова появилось несколько подобных бумажных человечков; все они веяли мраком, бледностью и смертью, а нарисованные черты лица сквозь топорную комичность излучали непередаваемый ужас и злобу. В следующую секунду черные язычки пламени один за другим прилетели со стороны Франки и опустились на этих бумажных человечков, в самом корне сжигая поддерживавшие их духовность и мистику. За какие-то доли секунды эти мрачные бумажные человечки под череду верещащих воплей повалились и обратились в пепел. «Гаррисон сбежал!» — бросив быстрый взгляд, тут же сделала вывод Франка. Люмиан с «Мечом Мужества» в руке тяжелыми шагами устремился вверх по склону, преследуя врага вплоть до самого края серого тумана. Туман здесь слегка колыхался, словно сообщая ему, что противник вырвался наружу совсем недавно. Едва Люмиан собрался броситься вдогонку, как возле его уха раздался голос Франки: «Давай обменяемся запечатанными артефактами, время моего на исходе.» Люмиан не боялся негативного эффекта «Чёрных слёз» и тут же швырнул ей «Меч Мужества». Как только этот железно-чёрный прямой меч покинул его руку, разум и ясность мысли вновь завладели его мозгом: 'Чуть не забыл, что Франка сама по себе не может покинуть серый туман… «Если бы я вышел один, то даже если бы и догнал Гаррисона, в отсутствие внешнего мозга и без заранее продуманной стратегии 'Меч Мужества» стал бы для меня наибольшей проблемой… «Франка, хоть и рвалась поймать Гаррисона, всё же сохраняла достаточный разум, чтобы быстро проанализировать текущую обстановку и сделать точные выводы…» Как только Люмиан поймал «Чёрные слёзы», он сразу же засунул их обратно в отдельное пространство внутри «Сумки путешественника», а затем при помощи Франки убрал и «Меч Мужества». Лишь после этого он повел Франку за собой, сквозь серый туман, вернувшись на склон, ведущий к древнему склепу. Пока Люмиан, полагаясь на выслеживающие способности «Охотника», искал Гаррисона по следам, Франка тоже использовала методы гадания, чтобы добыть зацепки. Однако тот гость с Острова Воскрешения, покинув огромный склеп с «Источником Самаритянки», полностью затерялся, к тому же применив контргадание. Пройдя в поисках вплоть до «Ночного столпа Крисмоны» на третьем ярусе, Люмиан и Франка наконец остановились и переглянулись. В озерно-голубых глазах Франки читались нескрываемое разочарование и сожаление; она вздохнула: «Знай я заранее, позвала бы Дженну, чтобы она устроила засаду снаружи склепа — тогда мы смогли бы перехватить Гаррисона.» Люмиан успокоил Франку: «Учитывая силу, проявленную Гаррисоном, нам стоит радоваться, что Дженна не сидела снаружи в засаде в одиночку. Иначе её с высокой вероятностью обнаружили бы и атаковали, и она вряд ли дождалась бы нашего выхода из „Источника Самаритянки“.» «И то правда…» — тяжело вздохнула Франка. Держа белую свечу, она огляделась по сторонам и перевела Люмиану две услышанные строки заклинания. Люмиан, доставая и зажигая новую свечу, задумчиво произнес: «Похищение небесного замысла… Он ещё пытался украсть мою 'Сумку путешественника»… Он почувствовал наличие ценных предметов и потому раскрыл мою маскировку? «Судя по этому, Гаррисон больше похож на Потустороннего Пути 'Мародера», однако он при этом может использовать силы Пути «Бога Смерти», причем весьма внушительного уровня. «Прежде встречавшиеся нам Потусторонние Пути „Мародера“, даже достигнув Последовательности 5 „Похититель снов“, не демонстрировали подобного уровня, а Гаррисон явно не обладает божественностью… Повышение за счет отпечатка Небесного Достойного?» Франка задумчиво проговорила: «Ранее, когда 'Черная Демонесса» сказала мне, что Изначальный до определенной степени способен изменять проявление способностей разных Последовательностей Пути «Демонессы», я переписывалась об этом с госпожой «Суд». Она ответила, что не только истинные боги способны на подобное, но и некоторые Короли Ангелов. В свое время Амон исказил оккультные знания и часть способностей, получаемых на разных Последовательностях Пути «Мародера». «То, что демонстрирует Гаррисон сейчас — это исходная, полная версия?» «Возможно, это одна из причин, однако мне кажется, что некоторые из его недавних проявлений уже выходят за рамки Последовательности 5. Даже полная версия „Похитителя снов“ вряд ли на такое способна… Способы использования и формы проявления силы на Острове Воскрешения существенно отличаются от „Божественных Путей“?» — взвешивая слова, сказал Люмиан. ---------- Глава 865 Помощь Глава 865 Помощь Франка, державшая белую свечу, некоторое время размышляла, но так и не смогла понять, в чём именно дело, поэтому ей оставалось лишь направляться к выходу из зоны, где находился «Ночной столп Крисмоны», и серьёзно произнести: «Независимо от того, имеет ли Остров Воскрешения особенности в способах использования и формах проявления силы, независимо от того, является ли Гаррисон Потусторонним пути „Мародера“, который с помощью Похищения небесного замысла использует силу пути „бога Смерти“, или же он относится к пути „бога Смерти“ и благодаря метке или Благословению Небесного Достопочтенного проявляет способности к краже, мы не можем недооценивать его и должны как можно скорее доложить об этом наверх.» Люмиан шёл рядом с Франкой и, кивнув, сказал: «Если не использовать запечатанный артефакт, у меня нет уверенности, что я смогу победить его, по крайней мере, нет уверенности, что смогу схватить или убить его, да и у него самого вполне может оказаться запечатанный артефакт „1“ уровня.» «К счастью, сегодня мы встретили его вместе. Окажись мы в другой обстановке, при „случайной встрече“ в одиночку, всё было бы куда опаснее.» Франка выдохнула и сменила тему: «Означает ли это, что верующие Небесного Достопочтенного действительно оказались втянуты в план „Вихрь“? Какую выгоду они смогут получить?» «Позволить какому-нибудь Злому Богу сойти?» — опираясь на прошлые знания и сведения, предположил Люмиан. — «Или заставить Конец Света наступить раньше?» Выражение лица Франки, освещённое тусклым жёлтым светом свечи, несколько раз изменилось, и в конце концов ей оставалось лишь тяжело вздохнуть. Люмиан шаг за шагом двигался вперёд, отпихивая ногой бесшумно протягивающуюся к нему кисть из белых костей. Он весьма спокойно произнёс: «Это наверняка очень большой вихрь. Мы не можем лишь рассчитывать на помощь Старших Арканов, нам нужно как можно скорее повысить собственную силу, чтобы, оказавшись затянутыми в этот вихрь, не остаться даже без возможности сопротивляться.» «Верно.» Франка выразила согласие. Люмиан по-прежнему смотрел прямо перед собой и с неизменной интонацией сказал: «Тебе нужно как можно скорее усвоить зелье „Страдание“, а мне — как можно скорее сделать Людвига настоящим членом отряда.» Франка опешила и невольно взглянула на Люмиана в профиль. Она помешкала две секунды и, обдумывая слова, спросила: «Ты говоришь так из чувства вины? В этом нет необходимости, можно придумать и другие способы.» «Вина — лишь одна из причин, и даже не самая главная.» Люмиан продолжал идти без каких-либо изменений в выражении лица. Франка слегка нахмурилась и, глядя на Люмиана, задала вопрос, возникший у неё ещё до встречи с Гаррисоном: «Почему ты сегодня вдруг пришёл ко мне, да ещё и проявил такую инициативу? Я-то думала, что только когда сама не смогу больше терпеть наши отношения и приду к тебе первой, ты выполнишь обещание.» Люмиан усмехнулся: «Если я скажу, что меня попросила прийти Дженна, ты поверишь?» Франке вдруг стало как-то тяжело на душе, причём она даже не знала, из-за какой именно причины, или же из-за всех сразу. Она угрюмо проговорила: «Она попросила тебя прийти, и ты вот так взял и пришёл?» Люмиан улыбнулся, словно рассказывая о чём-то совершенно обыденном: «В отсутствии влияния мистических сил, если я совершенно не хочу чего-то делать, то в этом мире есть лишь один человек, способный заставить меня поступить иначе.» Франка знала, кого Люмиан имел в виду, и поняла, что именно он хотел выразить. Тяжесть в её груди тут же ощутимо рассеялась, а затем, из-за возникших ассоциаций с некоторыми вещами, выражение её лица стало весьма сложным: в нём мешались досада, горечь и радость. Она сжала не занятый белой свечой правый кулак и с довольно большой силой «бум» стукнула Люмиана по плечу: «Ты, парень, выдал себя!» Люмиан стойко принял этот удар, словно предвидел его заранее. Они молча прошли ещё какое-то расстояние, после чего Франка привела чувства в порядок и любопытствующе спросила: «На самом деле я ещё раньше хотела спросить: тогда Дженна уже нашла тебя и высказала свои мысли, а ты сказал, что лучшим решением было бы затянуть время, затянуть до тех пор, пока ты не станешь „Железнокровным Рыцарем“. Но как в такой ситуации можно было тянуть время? Это же было невозможно!» Люмиан бросил взгляд на Франку: «Обратиться к Энтони. Ты что, забыла, что в нашем отряде есть ещё и „Психиатр“?» Франка натянуто ухмыльнулась: «Как в таких делах можно обращаться к соотряднику-„Психиатру“, с которым видишься каждый день? Это же так неловко! Ни я, ни Дженна точно не смогли бы пойти с подобными вопросами к Энтони.» Люмиан проигнорировал оправдания Франки и продолжил: «С помощью „Психиатра“ или даже способностей „Гипнотизера“ наверняка можно было отложить проблему на некоторое время. Но по сути это эмоциональный вопрос, а не психологическая или психическая проблема. Опираясь на „Психиатра“, можно тянуть время, но нельзя откладывать бесконечно — рано или поздно всё равно прорвёт, так что лучше решить всё пораньше.» Франка издала «хм». Пройдя ещё несколько шагов, она посмотрела в темноту впереди и спокойным тоном, в котором проскальзывала лёгкая радость, произнесла: «Знаешь, почему я только что врезала тебе всего один раз?» «Не знаю.» Люмиан ответил вполне откровенно. Франка улыбнулась и с чувством глубокого удовлетворения сказала: 'Раньше ты всегда производил на меня впечатление… хм, вроде того, что цель важна, сила важна, близкие люди важны, но сам ты не важен и тебе на всё наплевать. «На этот раз я сперва подумала, что ты снова принимал все решения в таком состоянии, но ты только что сказал, что не был полностью пассивен и у тебя тоже есть свои мысли — пусть даже самую малость, я всё равно очень рада.» Люмиан ничего не ответил, но и возражать не стал. ………… Трир, Район Оперного Театра, комната в подвале. Энтони встретился с «Рыцарем Мечей». Этот обладатель карты Младших Арканов по-прежнему был одет в белую рубашку и чёрный жилет, его каштановые волосы выглядели слегка растрёпанными, а взгляд казался крайне подавленным. В данный момент «Рыцарь Мечей» сидел за длинным столом, на котором напротив каждого стула лежало по нескольку покерных карт. Бросив взгляд на карточную партию, которая, казалось, только что завершилась, Энтони, уже встречавшийся с «Рыцарем Мечей» в регионе Лакре на Южном континенте, вежливо поприветствовал его. «Рыцарь Мечей» коротко ответил, и когда Энтони нашёл стул, перед которым не лежали покерные карты, и сел, сдавленным голосом произнёс: «Я хочу попросить тебя о двух услугах. Первая — провести курс психологического лечения, чтобы помочь мне стабилизировать психическое состояние.» «Без проблем.» Энтони слегка кивнул. Он знал, что госпожи «Справедливость» и «Сьюзи» в последнее время отсутствовали в Трире. Похоже, это было связано с зацепками о драконах, появившимися на западном побережье Моря Затвора, а также с тем, что один из членов ветви «Суд» рода Тамара в Королевстве Лоэн вышел из тени и выразил намерение сотрудничать, поэтому обе госпожи уже некоторое время назад покинули Трир и вернутся только через некоторое время. Среди же обладателей карт Младших Арканов, находящихся в Трире, единственным, кто способен помочь «Рыцарю Мечей» с психологическим лечением, остался он один. «Рыцарь Мечей» сохранял это подавленное состояние и продолжил: 'Вторая просьба: мы обнаружили, что некоторые члены Фракции Потакания, похоже, привезли в Трир весьма важный предмет, и среди них есть следы присутствия полубога. 'Мы уже установили, где именно проживают эти несколько членов Фракции Потакания, однако, пока не выясним, что это за предмет и не скрываются ли в тени другие могущественные личности, мы не хотим опрометчиво совершать нападение. 'В этом деле также лучше не задействовать силы официальных властей: если этот предмет окажется полезен для нас, но достанется властям, возникнут немалые сложности. 'Из виллы, где они живут, каждые два-три дня выходит один слуга за покупками. Разумеется, в тени за этим закупающим слугой наверняка наблюдают члены Фракции Потакания, чья сила и уровень нам неизвестны. 'Мы возьмём на себя то, чтобы отвлечь внимание членов Фракции Потакания, следящих из тени за закупающим слугой, а ты найди возможность гипнотизировать этого слугу, задать ему два-три вопроса, после чего снова гипнотизировать его, чтобы он забыл о расспросах. 'Время расспроса будет очень коротким, а риск — огромным. Мы не можем гарантировать твою абсолютную безопасность, а лишь обещаем, что поставим твою безопасность на первое место. «Ты можешь отказаться, но если согласишься, мы предоставим тебе достаточно щедрое или достаточно особое вознаграждение.» «Достаточно особое?» — с лёгким недоумением спросил Энтони. «Рыцарь Мечей» Марич достал из кармана блестящий лоэнский золотой фунт и глухим голосом произнёс: «Думаю, ты должен знать его.» Энтони в мгновение ока вспомнил о Монете удачи, которую получили Дженна и Людвиг. Он поразмыслил некоторое время и сказал: «Хорошо, я помогу вам „гипнотизировать“ этого закупающего слугу и возьму на себя расспросы, но вопросы вы должны составить сами — я не знаю, что именно вас интересует.» «По рукам.» «Рыцарь Мечей» слегка улыбнулся, однако его взгляд оставался всё таким же подавленным. Энтони взглянул на него и проговорил: «Проведём первый сеанс психологического лечения прямо сейчас, как тебе?» «Можно.» «Рыцарь Мечей» слегка кивнул. Энтони спокойно улыбнулся: «Сперва я должен заявить: 'Психиатр» — не всемогущ. Иногда он может лишь помочь тебе найти верный путь, а иногда — лишь позволить твоим эмоциям получить некоторое облегчение, благодаря чему ты сможешь с более нормальным настроем вновь взглянуть на вещи, что тебя тревожат. «Это как воздержание, существующее ради разрядки в критический момент: если не давать разрядки вовсе, я смогу лишь помочь тебе затянуть время, но рано или поздно всё выйдет из-под контроля.» ………… Два дня спустя, на шумном, многолюдном рынке. Энтони увидел свою цель — это был мужчина с явно выраженными чертами уроженца Южного континента. Делая вид, будто выбирает свежее мясо, он медленно приближался к цели. Согласно договорённости, «Рыцарь Мечей» и его соратники прямо сейчас должны были начать отвлекать внимание скрывающегося в тени члена Фракции Потакания. Если бы это не удалось, они с помощью одержимости «Призраком» уведомили бы его о срочной отмене сегодняшнего задания. Вскорости Энтони подошёл к самой цели. Внезапно его глаза блеснули, он наклонился и поднял с земли золотой луидор. Помешкав мгновение, он всё же обратился к стоящему рядом закупающему слуге: «Месье, это вы уронили?» Закупающий слуга растерянно посмотрел на него, и блеск золотой монеты заставил его зажмуриться; в то же время зрачки Энтони бесшумно вытянулись, окрасившись в бледный золотистый оттенок. Слуга, чьё внимание полностью приковал к себе золотой луидор, сглотнул слюну и вымолвил: «Да, да, мой.» На этом Энтони завершил «гипноз». Он протянул золотую монету закупающему слуге и словно бы невзначай спросил: «Чем они занимаются на вилле, почему совсем не выходят на улицу?» Слуга на мгновение опешил и ответил: 'Они предаются кутежу, кутят вместе. «Они рожают детей, рожают детей!» ---------- Глава 866 Сделка с тигром Глава 866 Сделка с тигром Рожают? У Энтони вдруг возникло сильное дурное предчувствие. Он решительно отказался от второго вопроса, заготовленного «Рыцарем Мечей», и спросил напрямую: «Кто рожает?» Слуга ответил с растерянностью, в которой сквозил страх: 'Все рожают! «Женщины рожают, и мужчины тоже рожают!» Мужчины тоже рожают… У Энтони зачесалась кожа на голове от ужаса, и он чуть было не применил на себе «Умиротворение». Он достал из кармана ещё одну золотую монету и с улыбкой сказал слуге-закупщику: «Ты не забыл, что выронил ещё один золотой луидор?» Слуге-закупщику тут же показалось, что блеск золотого луидора отразился в зрачках собеседника. Он решил, что стоящий перед ним мужчина пытается подкупить его, и спешно закивал: «Да, да, я забыл.» Как только эти слова были произнесены, мысли слуги-закупщика мгновенно размылись, словно он что-то услышал, а вроде бы и ничего не слышал. Когда он пришёл в себя, то уже забыл о том, что только что произошло, а золотой луидор в его руке исчез. В переулке в двух кварталах от рынка Энтони увидел, как в луже, оставшейся после вчерашнего ливня, отразился силуэт «Рыцаря Мечей» Марича. Не дожидаясь, пока «Рыцарь Мечей» заговорит, Энтони быстро передал ему полученные сведения и в конце добавил: «Фракция Потакания лишь предаётся желаниям, рождение детей ведь не должно быть символом их Пути?» Подавленность в глазах «Рыцаря Мечей» стала немного меньше, чем прежде, и он со всей серьёзностью произнёс: «Последователи „Первозданной Луны“ во Фракции Потакания изредка занимаются подобным, но не до такой степени, чтобы рожали даже мужчины.» Энтони произнёс глубоким голосом: «Учитывая поведение этих сектантов Фракции Потакания, учитывая, что они привезли в Трир крайне важный предмет, учитывая, что зреет план „Вихрь“, и учитывая, что ведущую роль в плане „Вихрь“ играют поклоняющиеся Злому Богу „Маклеры“, я подозреваю, что „Матерь Древа Желаний“, которой поклоняется Фракция Потакания, и „Великая Матерь“, которой поклоняется „Ночное собрание“, начали сотрудничать в каком-то деле, и это дело — важная составная часть Вихря!» «Рыцарь Мечей», поскольку прибыл в Трир, естественно, узнал о существовании плана «Вихрь» от своей карты Старших Арканов, поэтому ответил низким голосом: «Твоё предположение заслуживает настороженности. Я немедленно доложу об этом госпоже „Отшельник“ и высшему руководству нашей Фракции Воздержания. Если потребуется, мы предпримем решительные действия.» Энтони кивнул: 'Лучше ещё и оповестить официальные власти. В Трире никто не справится с этим лучше них. «Мне тоже пора возвращаться к своим спутникам, чтобы они были наготове перед наступлением Вихря!» Сказав это, Энтони собрался развернуться и выбежать из переулка. «Мой спутник отведёт тебя к „Семёрке Жезлов“, так будет быстрее.» «Рыцарь Мечей» окликнул Энтони: «Обусловленная награда будет передана тебе, когда ситуация стабилизируется.» Обладатель этой карты Младших Арканов быстро исчез с поверхности лужи. Он спешил написать письмо своей карте Старших Арканов — «Отшельнику». ………… Район Пантеона, улица Оросе, дом 9, квартира 702. Франка и Дженна ютились на длинном диване, сравнивая лоэнские золотые фунты в своих руках. «Я чувствую, что они немного особенные, но не понимаю, в чём именно заключается эта особенность,» — Франка с воодушевлением вздохнула. Затем она подняла голову и посмотрела на Люмиана, занявшего её место: «Наградой от господина „Звезда“ оказалось именно это, ха-ха, теперь только у тебя её нет!» Люмиан с ухмылкой ответил: 'Ты не забыла про Энтони? «К тому же у Лугано тоже нет.» Дженна взглянула на Франку, прислонившуюся к ней, и обдуманно произнесла: 'Когда я только получила монету удачи, то думала, что это благословение на предмете. Но когда её вслед за мной получили ты и Людвиг, я начала подозревать, что они, возможно, представляют собой некий символ или свидетельство, и в будущем мы, вероятно, вместе пройдём через определенные события. «У Люмиана так много особенностей, его в любом случае затянет, так что рано или поздно он тоже получит такую.» «По крайней мере, сейчас у него её нет,» — Франка взяла монету удачи и хвастливо покрутила её. Пообщавшись немного об этом, Франка убрала монету удачи и спросила Люмиана о деле: «Как там „обучение“ Людвига?» «Он уже хорошо подчиняется моим приказам. Теперь нужно вместе пройти через кое-какие события, чтобы он постепенно сработался с вами,» — Люмиан немного подумал и добавил: «Я разработаю соответствующие задания. Попадая в небольшую группу, недели за две-три вполне можно добиться цели.» «Тогда я с высокой вероятностью усвою зелье „Страдания“ ещё до твоего продвижения. Сейчас главная проблема — как заставить „Чёрную Демонессу“ поверить, что я смогла усвоить его так быстро.» — За эти два дня прогресс Франки в усвоении зелья «Страдания» снова сделал заметный шаг вперёд, и, по её оценкам, ей оставалась от силы ещё неделя. Дженна ненадолго замолчала, а затем произнесла: «Моё зелье „Удовольствия“ уже полностью усвоено. Мне нужно пару дней на настройку, и я смогу провести ритуал, чтобы продвинуться до „Демонессы Страданий“.» «Так быстро?» — поражённо выпалила Франка. Дженна со сложным выражением лица взглянула на Франку и ничего не ответила. Франка сначала обомлела, а затем издала протяжное «о». Она уже поняла, в чём причина, отчего её чувства стали ещё более запутанными: тут смешались и досада, и тяжесть на душе, и грусть, но вместе с тем — радость и гордость. «Я уже отдал Дженне ингредиенты зелья и оставшиеся лимонно-ледяные ломтики рыбы,» — пользуясь случаем, сказал Люмиан. «Угу.» — Франка быстро взяла себя в руки. Ощущая Дженну, на которую она опиралась, вдыхая доносившийся от неё аромат, и глядя на Люмиана, занявшего её место напротив и подражающего её позе, она вдруг почувствовала, что последние два дня прошли довольно радостно и спокойно. Если не считать периодически накатывавших боли и тоски, всё остальное было замечательно, да и Люмиан стал проявлять к ней чуть больше внимания, пусть и ненамного. Со времён Прехождения Франка впервые испытывала нечто подобное. «Ладно-ладно, будем считать, что я, Франка, завела себе гарем, вот только…» — мысленно вздохнула Франка. Ей хотелось, чтобы эти дни продлились хоть немного дольше, и чтобы никакой Вихрь и никакой Конец Света так и не наступили. В этот момент Люмиан повернул голову и устремил взгляд в область возле боковой двери гостиной. Там быстро вырисовался силуэт Энтони. «Есть важная информация,» — без лишних слов прямо заявил Энтони. Люмиан поднялся с кресла-качалки и кивком головы дал знак Энтони продолжать. Энтони быстро изложил информацию, полученную от слуги-закупщика, и свои собственные догадки. В процессе этого у обеих «Демонесс», Дженны и Франки, возникло предчувствие опасности, исходившее от их собственной духовности. Люмиан без колебаний произнёс: «Сначала я сообщу об этом госпоже „Фокусник“, а затем сразу же отправлюсь на встречу с Людвигом и Лугано, чтобы вместе перебраться в новое убежище, а дальше посмотрим, какие задачи нам распределят Старшие Арканы.» ………… Над бесконечным серо-белым туманом, внутри древнего и величественного дворца. По обе стороны пестрого длинного бронзового стола быстро формировались и обрисовывались силуэты, казавшиеся слегка размытыми, словно пропитанными серым туманом. Их было целых восемь. Стулья во главе и в самом низу длинного бронзового стола пустовали. Мисс «Справедливость» поднялась и, оглядевшись вокруг, произнесла: «Это экстренное собрание, созванное с согласия господина „Шут“.» Госпожа «Фокусник» не стала терять времени и, как только мисс «Справедливость» села, сразу же спросила сидевшего наискосок напротив господина «Звезда»: «Отправить „Двойку Кубков“ за водой из „Источника Самаритянки“ — это твоя идея или намек Церкви Ночи?» Господин «Звезда» на этот раз сидел очень прямо: «Откровение, полученное мною во сне.» «Сон… Это „Богиня Вечной Ночи“ напоминает нам о проблеме с Гаррисоном? Верно, Она должна знать, что Гаррисон уже несколько раз входил и выходил из „Источника Самаритянки“ и уловил закономерность…» Госпожа «Фокусник» не стала расспрашивать дальше и повернулась к сидевшей с ней на одной стороне госпоже «Отшельник»: «Есть ли какие-нибудь вести от „Королевы Мистики“?» Госпожа «Отшельник» сначала покачала головой, а затем, вспомнив, сказала: «Она какое-то время не связывалась со мной. Я пыталась найти её пару дней назад, но ответа не было…» Сказав это, госпожа «Отшельник» внезапно осеклась, предвидев некую сцену. Затем она увидела, как взгляды господина «Повешенный», господина «Луна», господина «Солнце», госпожи «Суд» и остальных одновременно устремились на неё — их глаза были полны суровости и нескрываемой настороженности. ………… «Рассвет», который шторм то подбрасывал высоко в воздух, то с силой швырял в морской водоворот, с трудом удерживал равновесие, словно игрушка, брошенная в океан. На его палубе не было ни единого моряка; и паруса, и канаты двигались сами по себе, словно ими управлял кто-то невидимый. Неизвестно, сколько прошло времени, но буря наконец утихла, и «Рассвет», принадлежащий главе Шести Повелителей Морей, «Королеве Мистики», быстро выровнялся. Перед ним под голубым небом и белыми облаками постепенно обрисовывался остров, покрытый огромными темно-зелеными, почти черными деревьями. Одетая в рубашку с цветочным узором и коричневое капитанское пальто «Королева Мистики» Бернадетт вышла из каюты и прошла к самому носу корабля. Её глаза были синими, словно глубокий океан, прямые брови изящно разлетались, каштановые волосы естественным образом ниспадали до самой талии, а снизу были удобные для движения брюки и кожаные сапоги. Эта «Королева Мистики» стояла с пустыми руками, вглядываясь в остров; взгляд её глаз потемнел, а на лице не было никаких эмоций. Видя, что остров всё ближе, из каюты вышел ещё один человек. Это тоже была женщина с черными волосами и карими глазами, красивой наружности, типичной для лоэнцев; на ней было темное одеяние, расшитое множеством карманов и разными цветами — любимый наряд древних торговцев. «Надзиратель» Пель! Эта последовательница Злого Бога, инициатор плана «Вихрь», появилась на корабле «Королевы Мистики»! Пель подошла к носу корабля, встала рядом с «Королевой Мистики» Бернадетт и тоже уставилась на остров, а на её лице расплылась явная улыбка. ---------- Глава 867 Центр вихря Глава 867 Центр вихря 14-й округ, ботанический сад, деревянный домик, принадлежащий смотрителю. Это был безопасный дом, приготовленный Люмианом ещё до отправки в Морору. Он не стал его арендовать, а просто покорил деньгами того смотрителя ботанического сада, сказав ему, что, когда возникнет необходимость воспользоваться домиком, тот должен уступить его и создать иллюзию, будто сам всё ещё живёт здесь. Оглядев пышные зелёные деревья вокруг, Франка отвела взгляд, подошла к Людвигу, который сидел за маленьким деревянным столиком и грыз пончик, и с нарочитой ухмылкой спросила: «Может, мне задать тебе немного домашней работы?» Людвиг резко вскинул голову, насторожённо уставившись на Франку, и инстинктивно отодвинулся назад. Франка тут же расхохоталась и беззвучно пробормотала про себя: Я ощутила страдание ангела, ощутила ещё крупицу усвоения зелья «Страдания»! «Ты чего обижаешь ребёнка?» — увидев это, с умилением проговорила Дженна. «Какой ещё ребёнок?» — с улыбкой объяснила Франка. — «Я и раньше догадывалась, что если заставить Людвига ощутить страдания от учёбы и выполнения домашних заданий, это тоже поможет мне усвоить зелье. Но тогда я не смела попробовать, боясь разрушить „дрессировку“ Люмиана и спровоцировать его на побег из дома. Ну а теперь вихрь, возможно, вот-вот грянет, так что нужно усвоить как можно больше, пока есть возможность. Всё равно Людвиг так быстро не сработается с нами и не достигнет полного взаимопонимания.» Людвиг смотрел на Франку, и в его карих глазах предельно ясно читалась фраза: Ах ты, Демонесса! Дженна задумалась и решила, что слова Франки звучали вполне разумно. Когда Люмиан завершит продвижение, а сама она достигнет стадии «Демонессы Страданий», это может стать одним из способов усвоения. Взгляд Людвига несколько раз переместился между Франкой и Дженной, и он с заверением в голосе произнёс: «Я буду стараться сыграться с вами!» «Отлично,» — хлопнул в ладоши Люмиан и сказал Франке с Дженной: — «У вас тоже есть потенциал „Заговорщика“. Теперь Людвиг больше не против объединиться с вами в команду.» Но я не ожидала такого результата… Франка огляделась по сторонам, чувствуя, что взгляды Лугано и Энтони словно говорили: «Смотри, до чего ты довела ребёнка». Люмиан бросил Людвигу шоколадку, упакованную в форме золотой монеты, и задумчиво спросил: «Съев желудок того Повара, ты ведь должен был вспомнить немало знаний?» Людвиг стремительно сдёрнул обёртку с шоколада и совершенно честно ответил: «Угу!» А результат дрессировки-то неплох… Франка, увидав Людвига таким послушным, с лёгким удивлением и долей одобрения посмотрела на Люмиана. Люмиан пододвинул стул, сел и наводящим тоном спросил: «Ты что-нибудь знаешь о Пути „Маклера“? Понимаешь, что такое вихрь в их понимании?» В последнее время Люмиан был так занят дрессировкой Людвига и выдачей ему поручений, что чуть не забыл: Людвиг — ангел Злого Бога из-за барьера, и, возможно, обладает определёнными знаниями о Пути «Маклера». — Узнав о плане «Вихрь», ещё перед отправкой в Морору, Люмиан задавал Людвигу подобный вопрос. Тогда Людвиг покачал головой, показывая, что ничего не помнит, но теперь он немного восстановился и стал куда послушнее. Людвиг жевал шоколад и, не переставая двигать ртом, погрузился в размышления. Спустя несколько секунд он неуверенно произнёс: «Кажется, это означает более сложную сделку, вовлекающую большее число участников, а не просто один на один.» Говоря это, Людвиг взял со стороны стопку ломтиков хлеба и разложил их по порядку на столе, представляя разных участников сделки. Затем маленький мальчик указал на эти ломтики хлеба и сказал: «Сделка может происходить между любой их группой, а может быть трёхсторонней, четырёхсторонней или даже с ещё большим количеством сторон. Если соединить соответствующие линии вместе, это будет похоже на паутину или создание вихря, затягивающего множество людей.» Люмиан понял смысл слов Людвига и, поразмыслив, произнёс: «Судя по всему, сделка между „Матерью Древа Желаний“ и „Великой Матерью“ — всего лишь одно из звеньев вихря. Но где тогда центр этого вихря?» ………… В Площадном округе, за пределами особняка, где проживали несколько членов Фракции Потакания «Школы Розы». Ангулем де Франсуа и группа «Очистителей» уже прибыли поблизости. Ради этого задания он одолжил из Инквизиции Рыночного округа запечатанный артефакт. Это был запечатанный артефакт 1-го уровня «Меч Солнца», которым он обычно пользовался. Сейчас он был вставлен в позвоночник серовато-белого человекоподобного механического творения. Ангулем взглянул на небо, где плыли белые облака и солнце светило не слишком паляще, огляделся вокруг и сказал: «Первый отряд входит со мной, второй отряд устраивает засаду в Подземном Трире, третий отряд огибает к задней двери…» Раздав приказания членам отряда, он слегка развёл руки и произнёс: 'Святая Вьев и святой Плеси смотрят на нас, мы непременно победим! «Хвала Солнцу!» «Хвала Солнцу!» — откликнулся каждый «Очиститель». Дождавшись, пока отряды займут свои позиции, Ангулем в коричневом суконном пальто пришёл в движение и устремился к особняку, а серовато-белое человекоподобное механическое творение следовало прямо за ним. Что касается этого задания, в котором, как утверждалось, мог присутствовать полубог «Школы Розы», Ангулем не слишком беспокоился. Ведь архиепископ Трира святой Плеси и святая покровительница Трира святая Вьев не просто наблюдали, но уже прибыли поблизости, готовые в любой момент очистить это зло. Главная цель его отряда заключалась в том, чтобы заставить кровавых членов «Школы Розы» покинуть своё убежище, а при необходимости можно было напрямую уничтожить весь особняк, очистив Потусторонних вместе с обычными людьми, верующими в Злых Богов. Хотя Ангулем и считал, что у тех обычных людей ещё может быть шанс на спасение — ведь вера некоторых из них в «Матерь Древа Желаний» могла быть не столь глубока, — но условием для спасения являлось то, что безопасность членов его собственного отряда была гарантирована. Как командир, он в первую очередь должен отвечать за своих подчинённых! Топ-топ-топ, Ангулем первым устремился через сад и достиг парадной двери главного дома особняка. И в этот самый момент он увидел, как внутри разрастается белый, тонкий туман. Этот туман непрестанно искажал свою форму, вырисовывая на стеклянных окнах и поверхностях стен одну за другой словно настоящие мучительные рожи. Ангулем остановился, собираясь призвать «Святой свет», чтобы очистить этот туман. Внезапно в глубине тонкого белого тумана, в одной из комнат на втором этаже особняка, засияли лучи света, похожие на алый лунный свет. Они быстро очертили костлявую, заторможенную, искажённую и размытую фигуру. Неизвестно почему, но при виде той алой фигуры Ангулем и члены его отряда одновременно ощутили потрясение от некоей предельной красоты. Они с заворожением смотрели, как запечатлённый в глубине белого тумана багровый силуэт шаг за шагом приближается к окну, совершенно позабыв о том, в чём состояла их задача. В их ушах зазвучал непрерывный младенческий плач. Вслед за плачем раздался мрачный, елейно-холодный голос, в котором невозможно было определить пол: «Вы пришлись как раз вовремя.» ………… В глубине первобытного острова, там, где деревья внезапно редели и исчезали. Полагаясь на помощь одной «Королевы Мистики», давшей возможность обойти «запрет» её отца, Бернадетт снова увидела ту чёрную усыпальницу, выдолбленную прямо в недрах горы. Эта чёрная усыпальница большей частью составляла единое целое с самим горным хребтом, и лишь малая её часть несла следы человеческих рук; на её поверхности не было ни единой соринки, ни единого сорняка и не вилась лиана, а высота достигала доброй сотни метров, являя предельное великолепие и величественность. Здесь покоился отец Бернадетт — бывший император Интисской империи, заложивший основы целой эпохи, Рассел Густав. На поверхности этой усыпальницы были высечены составленный и обнародованный Расселом «Гражданский кодекс», введённый им новый общественный уклад, а также некоторые из изобретённых им предметов. В своё время император Рассел совершил принудительный переход с Пути «Тайноведца» на Путь «Адвоката», пытаясь стать «Тёмным Императором» Последовательности 0, но в итоге пал на ритуале божественного возвышения. И это был именно тот эффект, которого он намеренно добивался, поскольку на склоне лет он однажды побывал на Луне и подвергся тяжелейшему, скрытому загрязнению; единственной его надеждой избавиться от этой скверны было использование уникальной особенности «Тёмного Императора» — способности восставать из мёртвых до тех пор, пока не уничтожены девять его усыпальниц и не пал установленный им порядок. После его гибели исходные Потусторонние характеристики, принадлежавшие к двум Путям — «Тайноведца» и «Учёного», — полностью выделились бы из его тела, а когда он восстанет из мёртвых, только чистая Потусторонняя характеристика «Тёмного Императора» откликнется на призыв и вернётся в его плоть, благодаря чему он не впадёт в полубезумное состояние, как тот «Кровавый Император» Четвёртой Эпохи, совершивший принудительный переход между несмежными Путями. К сожалению, Рассел, обретший Статус истинного бога из-за того, что ритуал «Тёмного Императора» был фактически завершён, обнаружил, что от того скрытого загрязнения невозможно избавиться даже через смерть. Оно непрестанно проходило через Новорождение. И потому Рассел, не умерший окончательно, но и не являющийся в полной мере живым, запечатал сам себя, дабы не оказаться бесповоротно изменённым этой скверной. Бернадетт уже приходила к этой усыпальнице «Тёмного Императора» один раз и, полагаясь на силу одного из имевшихся у неё запечатанных артефактов класса «0» и помощь господина «Шута», дополнительно запечатала и защитила своего отца. Сегодня же она прибыла сюда, желая использовать метод, при котором несколько видов загрязнения взаимно сдерживают друг друга для достижения баланса, дабы позволить отцу на первых порах вырваться из текущего состояния и вернуться к жизни, а затем дождаться пробуждения господина «Шута», который и совершит наилучшее запечатывание этой скверны — в таком случае, даже если проснувшимся окажется не господин «Шут», а «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать», её отец, опираясь на собственный баланс, всё равно сможет кое-как удерживать себя в руках. Ради этого она была готова пойти на риск и посодействовать некоторым серым сделкам. Разумеется, основываясь на предвиденном ею будущем, она также сотворила немало приготовлений, дабы не позволить обстановке развиваться в худшую сторону. Пройдя весь этот путь, Бернадетт больше не столкнулась с теми многочисленными преградами и нападениями, как в прошлый раз, и крайне успешно добралась до подножия усыпальницы отца. Благодаря этому она окончательно убедилась, кем являлся один из участников сделки, привлечённых «Маклером» Пель. И в этой сделке, возможно, было куда больше двух сторон! «Теперь можно проводить ритуал, дабы нужное тебе загрязнение проникло в усыпальницу,» — со смешком произнесла «Надзиратель» Пель «Королеве Мистики» Бернадетт, — «но мне потребуется „Волшебная лампа желаний“ в качестве медиума.» «0—05», «Волшебная лампа желаний»! Бернадетт со спокойным выражением лица произнесла: «Это не входило в условия сделки.» Пель с вздохом усмехнулась: 'Это сделало бы ритуал куда проще, а эффект — куда лучше. «Впрочем, неважно: та сделка, с помощью которой ты помогла мне добраться сюда, весьма ублажила моего Господа, и я обрела новое Благословение, так что могу попробовать завершить ритуал собственными силами и с помощью соответствующих предметов.» Пока она говорила, Пель распахнула обе руки, и её тело постепенно обратилось в белый туман; туман разросся, медленно закружился и сформировал вихрь. ---------- Глава 868 Торговцы Глава 868 Торговцы По мере того как серовато-белые кристаллы один за другим обволакивал туман, они самопроизвольно распадались и растворялись в нём, а белый туман, в который превратилась Пель, стремительно разрастался, превращаясь в огромный, странный водоворот. Внутри водоворота то появлялось, то исчезало лицо этой «Надзирательницы», время от времени искажаясь и снова принимая нормальный вид. Она смотрела в небо, и её голос стал неясным, когда она произнесла на «Словах Порядка»: «Бернадетт отдаёт информацию о местонахождении первобытного острова с гробницей Рассела, месте проведения ритуала водоворота и часть материалов, запрашивая теневую сделку. Награда, которую она хочет получить — чтобы великий „Неопределённый Туман“ даровал Расселу благословение, дабы загрязнение внутри Него достигло истинного баланса.» Едва Пель закончила говорить, как внутри белого водоворота вспыхнула точка света. Внутри точки света таилась глубокая, тёмная пустота, в самом центре которой находилась плотная и массивная планета, чья поверхность была окутана слоями изменчивого белого тумана. Внезапно от белого тумана, окутывавшего планету, отделилась струйка и устремилась к краю точки света, где, казалось, существовал невидимый барьер. Эта струйка белого тумана тут же рассеялась, став бестелесной, а затем с помощью силы ритуала, с помощью тёмного ящика, таящего в себе истину, и с помощью трещин на поверхности невидимого барьера искусно прошла насквозь, опустившись на сгусток белого тумана, в который превратилась Пель, и на то смутное лицо, то свирепое, то улыбающееся. Они слились воедино. Вслед за этим большая часть белого тумана, воплощавшего Пель, подобно реке, медленно устремилась к гробнице «Тёмного Императора», вырубленной в толще горы, и стала непрерывным потоком просачиваться внутрь. «Королева Мистики» Бернадетт повернулась, встав спиной к гробнице. Её каштановые волосы внезапно расступились, и на затылке прорезалась пара холодных, бесстрастных прозрачных глаз, а остальные черты лица, расплываясь, начали медленно формироваться вокруг них. Это выглядело так, будто рождалась ещё одна она. Благодаря этому Бернадетт удалось подсмотреть несколько сцен внутри чёрной гробницы и убедиться, что её спящий отец Рассела уже окутан хлынувшим белым туманом. Это шаг за шагом проникало в тело Рассела, начиная искажать непрерывно возрождающееся загрязнение и замедлять его темп. Точно так же оно исказило и ту силу, что заставляла новорождённое загрязнение стремительно погибать. Из-за разницы в количестве между загрязнением белого тумана и изначальным загрязнением, чтобы достичь настоящего баланса между ними, требовалось ещё какое-то время поддерживать ритуал. В этот момент на лазурном небе с редкими белыми облаками солнце, ещё не достигшее полудня, внезапно вспыхнуло ослепительным светом, словно почувствовав, что на этом первобытном острове совершается чрезвычайно опасная теневая сделка. А лицо Пель, усиленное той струйкой белого тумана из точки света, становилось всё более смутным и абстрактным; сам же туман разросся настолько, что полностью накрыл всю лишённую деревьев область, не приблизившись лишь к Бернадетт и гробнице «Тёмного Императора». Один за другим внутри этого тумана стали возникать точки света. Искажённое лицо Пель обратилось к одной из точек света и произнесло ещё более иллюзорным и неземным голосом: «Великий „Владыка Сверхновых“ согласился приложить все силы, чтобы подавить барьер и не дать ни одному истинному богу из астрального мира вмешаться в происходящее внутри барьера…» Едва Пель произнесла это, как в точке света, на которую она пристально смотрела, внезапно возник сгусток невероятно яркого света, способного поглотить любую тьму и ослепить глаза ангела. Вслед за этим изменением вышина неба мгновенно озарилась, будто в замкнутом помещении взорвали светошумовую гранату. Находящаяся под защитой ритуала Пель тоже была вынуждена зажмурить глаза. Ни она, ни «Королева Мистики» Бернадетт не смогли увидеть, как высь неба стала бестелесной, а в глубине этой пустоты проявился прозрачный барьер, испещрённый множеством трещин. В той пустоте также виднелось будто нарисованное солнце, имелись исполинские существа, окутанные густой тьмой, ужасающие силуэты, окружённые грозовыми штормами, пара бронзовых глаз, открывшихся из трещины и будто соединённых с длинным туловищем, заполнившие один из уголков колосья пшеницы, цветы и родники, а также смутное мерцание, являющее сцену за сценой человеческой цивилизации… Огромный, тяжёлый, сверхплотный «огненный шар» со всей силы обрушился на испещрённый трещинами невидимый барьер, озарив всё вокруг невероятно яркими вспышками, полностью осветившими ту пустоту и сделавшими те абстрактные узоры, словно состоящие из концепций, почти прозрачными. Это не принесло миру внутри барьера повсеместных землетрясений, лишь заставив людей ненадолго зажмуриться. Лицо Пель в белом тумане с закрытыми глазами продолжило вещать на «Словах Порядка»: «Награда, которую Он требует — снятие печати с корабля на дне моря возле порта Санта.» Едва Пель умолкла, как одна из точек света слегка увеличилась, и внутри неё отобразился лик лазурного моря. Наконец ослепительный свет, пробивавшийся сквозь барьер, перестал резать глаза; Пель разомкнула веки, уставилась на лазурное море в соответствующей точке света и произнесла призрачным голосом: «„Толпсей из «Школы Лакомств» готов уплатить эту цену…“» Вслед за словами Пель на глади того лазурного моря внезапно образовался жуткий водоворот. Из водоворота поднялся монстр высотой в несколько десятков или даже сотен метров. Его нижняя часть тела напоминала исполинскую змею, покрытую подобно акуле кожей со скрытыми зловещими узорами, а верхняя разветвлялась на девять шеек, на каждой из которых сидела отдельная голова: одна похожая на змеиную, другая — на голову гигантской акулы, третья имела облик мокрого чёрного волка, четвёртая напоминала легендарного дракона… Самая центральная голова была наиболее странной: она походила на человеческое лицо, но от него остался лишь рот, чей оскал острейших зубов, казалось, способен раздробить всё что угодно. Эта голова набросилась на невидимую силу, запечатывавшую акваторию, и принялась неистово грызть её, пока остальные головы кто пожирал стаи рыб в море, кто изрыгал яд на печать, а кто пытался воздействовать на печать своими способностями… «То, что он хочет получить…» — голос «Надзирательницы» Пель сквозь белый туман донёсся до ушей «Королевы Мистики» Бернадетт, — «…возвращение ангела великого „Первородного Голода“!» Бернадетт, стоявшая за пределами белого тумана, неизвестно когда сформировала древнее копьё. Это копьё когда-то явственно являлось в незапамятную старину и окропилось кровью некоего великого существа; всё оно покрывалось тёмно-красными пятнами и брызгами крови, и оно, казалось, могло ранить истинных божеств. «Воссоздание мистики», «Копьё Лонгина»! Бернадетт метнула это древнее копьё, испускающее дыхание гибели, в сгусток белого тумана, но её целью была не «Надзирательница» Пель, а та точка света, что только что увеличилась. Она намеревалась пресечь последующие теневые сделки и не дать водовороту вращаться дальше, неся истинную угрозу. Как бы то ни было, её собственная цель уже была достигнута, и теперь оставалось лишь поддерживать эффект некоторое время! «Копьё Лонгина» пронзило белый туман и поразило точку света, в которой отражалось лазурное море. Однако оно так и не смогло заставить ту точку света потускнеть и угаснуть, будто опустилось на иллюзию. По мере того как это древнее копьё рассеивалось, лицо «Надзирательницы» Пель с наигранной ухмылкой обратилось к Бернадетт: 'Водоворот уже сформировался, и пока ты не убьёшь меня, он не остановится. «А если я умру прямо сейчас, Рассел не сможет обрести истинный баланс, и нарушенное хрупкое равновесие уже нельзя будет восстановить.» Бернадетт разом замерла. Вслед за этим Пель перевела взгляд на другую точку света и произнесла иллюзорным, неземным голосом: «Тот, кто готов оказать помощь Толпсею из „Школы Лакомств“ — господин Хигдон из „Ордена Всеконечной Гибели“.» Точка света, на которую пристально смотрела Пель, быстро немного увеличилась, отобразив роскошно убранную комнату. Внутри комнаты на антикварном кресле с высокой спинкой тихо сидел пожилой человек с уже седеющими, но аккуратно зачёсанными волосами. Этот старик был одет в отглаженную белую сорочку, чёрный костюм и серую бабочку; черты его лица обладали суровой мужественной красотой, однако его обнажённая кожа в разных местах время от времени гноилась и изъязвлялась, и из нее периодически выползали опарыши, водящиеся лишь в разлагающихся трупах. Его низкий бархатный голос сквозь точку света проник в белый туман и донёсся до лица Пель: «Но я не знаю, где в Трире находится цель.» Пель искажённо усмехнулась, слегка приподняла голову и перевела взгляд на одну из точек света по диагонали вверху. Та точка света вслед за этим увеличилась; внутри неё точно так же оказалась комната — погружённая во тьму, с плотно закрытыми дверями и окнами. Солнечный свет сквозь стеклянное окно проникал в полутёмное помещение, заставляя чётко проявляться бесчисленные пылинки, кружащие в воздухе. Под этими пылинками стоял деревянный древний ткацкий станок, подле которого сидела женщина с чёрными волосами, спадавшими до самой талии. Эта женщина обладала неземным обаянием и изящной красотой, но её глаза были плотно сомкнуты, и она непрестанно выдёргивала собственные волосы, вплетая их в густые нити на станке. Из уголков её глаз струилась кровь с гноем, её левая рука была перебита посередине и валялась на полу, ноги под белой юбкой отсутствовали, а за её спиной возвышалась изящная женская статуя — изначально не имевшая лица, но теперь постепенно обретавшая черты, схожие с лицом этой женщины. Нити из волос на ткацком станке мерцали слабым светом, содержавшим в себе огромный объём информации. Словно услышав вопрос, переданный «Надзирательницей» Пель, женщина провела правой рукой по нескольким чёрным волоскам, намотанным на станок. Все нити чёрных волос, которых она коснулась, вспыхнули, и на них проявились соответствующие сведения: «„Фракция Потакания 'Школы Розы“ принесла „Тень Богини Красоты“ в Трир, чтобы максимально приблизиться к Триру Четвёртой Эпохи. Они действовали крайне скрытно и не были обнаружены полубогами Трира…» «Фракция Воздержания, принадлежащая к Церкви „Шута“, заранее обнаружила следы Фракции Потакания и наличие важного предмета, однако из-за излишней осторожности они не стали действовать немедленно, а решили дождаться удобного случая для завершения расследования, в результате чего упустили время…» «Лумиан Ли вместе с Людвигом и остальными перебрался в убежище, расположенное в Ботаническом саду 14-го района Трира. Если бы он знал, что этот водоворот окажется настолько грандиозным, он наверняка пожалел бы, что не „телепортировался“ со своими спутниками прямо в Новый Город Серебра, но как он мог догадываться о подобном?» Эти переплетённые нити судеб сформировали обозримое будущее. Иллюзорный, неземной голос «Надзирательницы» Пель эхом разнёсся по комнате: «Устроительница „Искателей снов“, Служительница Судьбы Хелоис отвечает за соткание всей этой истории, дабы отдельные её части продвигались гладко, не вызывая тревоги у высокопоставленных сущностей, и в то же время она предоставит координаты двух ангелов…» Пока Пель говорила, женщина по имени Хелоис щелкнула пальцем по нити судьбы, символизировавшей перемещение Лумиана и Людвига в новое убежище. Из неё тут же выскочила искорка света, разделилась на три части и вошла в белый туман, в который превратилась Пель, разлетаясь в разные стороны. ---------- Глава 869 Картина Глава 869 Картина Трир, ботанический сад, внутри того деревянного дома. Лумиан и остальные из-за вспыхнувшего высоко в небе света целую минуту не могли открыть глаза. Первым пришёл в себя Людвиг. Он подбежал к окну и стал всматриваться в растения снаружи, словно что-то ища. Вторым был Лумиан. Нахмурившись, он сказал Франке, Дженне и Антони: «Это Вихрь официально начался? Ну и шумиха.» «Неизвестно, заденет ли это нас.» Франка только успела произнести эту фразу, как у неё возникло сильное предчувствие опасности. В этом отношении духовное чутьё «Ведьм» всегда было очень сильным. Практически одновременно Дженна тоже выпалила: «Обязательно заденет, у меня предчувствие, мы не можем больше здесь оставаться!» Лумиан опешил на мгновение и, понизив голос, быстро «пробормотал себе под нос»: «Термиборос, ты не сделал предупреждения, потому что происходящее дальше — это то, что ты хочешь увидеть?» Говоря это, Лумиан взглядом заставил Франку, Дженну, Антони и Лугано быстро приблизиться к себе, чтобы каждый из них схватился за его руки, плечи и жилет. Единственным, кому не хватало взаимопонимания, был Людвиг. Лумиан посмотрел на маленького мальчика и строго сказал: «Ты хочешь быть наказанным написанием домашней работы? А ну подошёл сюда!» На лице Людвига отразился испуг, и он инстинктивно развернулся, но в следующую секунду снова с нескрываемой неохотой взглянул в окно. Он не знал, чего ожидает, он просто чувствовал, что должен ждать здесь, ждать чего-то очень важного. «М-м?» Лумиан снова поторопил его. Выражение лица Людвига изменилось, но в конце концов он так и не смог противостоять величию крёстного отца и страху перед учёбой, домашними заданиями и экзаменами. Шагая своими короткими ножками, он с топотом подбежал к Лумиану и схватился за чёрный жилет крёстного. Действительно, достаточной сыгранности ещё нет, ритуал нельзя назвать завершённым… Лумиан тихо вздохнул и активировал чёрную метку на правом плече. Он собирался «Телепортировать» всю эту большую группу в Новый Город Серебра, в штаб-квартиру Церкви «Шута»! Затем Лумиан увидел многослойные, насыщенные цветовые пятна и бесчисленные прозрачные странные фигуры, а также семь чистых и безупречных лучей света, неизменно находящихся далеко над головой. Он уже собирался через знакомый мир духов переместиться к координатам, представляющим Новый Город Серебра, как вдруг его тело отяжелело, вырвавшись из этого фантастического, таинственного, безумного и призрачного мира. Лумиан обнаружил, что они снова вернулись в тот самый деревянный дом в ботаническом саду, вернулись в то состояние, когда Людвиг только что схватил его за жилет. Имея богатый опыт, он прищурился и сурово предупредил Франку, Дженну и остальных спутников: «„Человек в Петле“!» ………… На первозданном острове, где находился последний мавзолей императора Рассела, в окутанной лёгким белым туманом зоне перед гробницей. Три фрагмента информации, вылетевшие из светящейся точки, где находилась Служительница Судьбы Хелоис, устремились к трём различным светящимся точкам. Одна вела к месту, где находился Хигдон из «Ордена Всеконечной Гибели», другая, казалось, располагалась в одном из тоннелей Подземного Трира, где фигурой с карбидной лампой в руках был пришелец с Острова Воскрешения Гаррисон, облачённый в чёрную мантию, с внешностью, отличавшейся как от жителей Северного, так и Южного континентов. Ещё одна светящаяся точка сначала засияла мраком, а затем обрисовала силуэт мужчины лет пятидесяти с густыми, слегка поседевшими светлыми волосами и чистыми, глубокими глазами цвета озёрной синевы. Это был мужчина с необычайно аккуратно подстриженными усами у губ и глубокими чертами лица, который, несмотря на возраст, мог называться красивым. Вазан Сансон! «Человек в Петле» из организации «Грешники», Вазан Сансон! Лоши Луиза Сансон, то есть отец оригинального тела Авроры, верующий в Судьбу, Вазан Сансон! Одётый в чёрный строгий костюм Вазан Сансон, едва получив информацию с местоположением Лумиана, Людвига и остальных, тут же исчез в темноте, проецируемой разросшейся светящейся точкой. Хигдон из «Ордена Всеконечной Гибели» также быстро покинул свою комнату, больше не участвуя в этой сложной сделке в реальном времени, не ограниченной расстояниями реального мира. «Надзиратель» Пель нисколько этому не удивилась и произнесла иллюзорным, призрачным голосом, объявляя о ходе сделки: «„Человек в Петле“ Вазан Сансон из организации „Грешники“ получил ключевую информацию для возвращения Ангела Судьбы, соответствующая плата будет дарована великим „Кольцом Судьбы“.» «Господин Хигдон из „Ордена Всеконечной Гибели“ начал действовать, награду он получит после того, как завершит возвращение того ангела „Первородного Голода“ и окажет небольшую помощь Вазану Сансону, а оплатит её Локи из „Дня дурака“……» По мере того как эти слова Пель разносились вокруг, по мере произнесения тех Почетных имён, вокруг белого тумана постепенно становилось мрачно и неопределённо, тени зашевелились, словно готово было снизойти ужасающее волеизъявление. В обычной ситуации Пель не следовало бы знать и разглашать информацию о Великих Сущностях, что повлекло бы за собой весьма страшные и серьёзные последствия. В конце концов, убедив склонную к серому спектру «Королеву Мистики» Бернадетт с помощью прошлых событий, она лишь посредством немалого жертвоприношения получила новое Благословение и стала настоящей «Ткачихой Вихря», ещё не достигнув статуса Ангела. Однако сейчас она находилась под защитой ритуала Вихря, к тому же только что получила струйку тумана, переданную Истиной её веры, «Неопределённым Туманом», поэтому, естественно, могла оставаться невредимой — все её знания о тех Великих Сущностях исходили от той струйки тумана, а до этого она лишь связывалась с соответствующими тайными организациями и подземными сектами, достигая вполне определённых соглашений. В этот момент Бернадетт расщепила себя на потоки информации, которые в форме сложного и бескрайнего бурлящего потока устремились к лицу Пель внутри серого тумана. Она надеялась таким способом повлиять на противницу, чтобы дальнейшая сделка не могла продвинуться вперёд, но при этом не разрушить текущий ритуал. Сотканное из тумана лицо Пель внезапно рассеялось, исчезнув из восприятия Бернадетт. Могучий поток информации, устремившись вперёд, казалось, затерялся в белом тумане, никак не в силах найти истинное местоположение цели. Вскоре поток информации вырвался из белого тумана и вновь собрался в тело Бернадетт, тогда как лицо Пель проступило в разных местах белого тумана — то смеющееся, то проклинающее, то притворяющееся дружелюбным, то болтающее без остановки. Эти лица устремились внутрь, снова сформировав в глубине белого тумана то искажённое, то нормальное расплывчатое лицо Пель. Пель продолжила вещать «Словами Порядка»: «Гаррисон с Острова Воскрешения получил информацию о местоположении Лумиана Ли и после завершения ритуала Вихря с помощью Особого зеркального мира отправится в Трир Четвёртой Эпохи, а в качестве платы предоставит особый предмет пути 'Судьбы». «Это предмет, который желает получить госпожа Хелоис, Служительница Судьбы……» Когда Пель объявила о новой сделке, за спиной «Королевы Мистики» Бернадетт пророс силуэт, состоявший лишь из верхней половины тела — полупрозрачный и весьма иллюзорный. Этот силуэт выглядел точь-в-точь как Бернадетт, совпадая даже в одежде; в руке она держала бледную маску с прорезями лишь для глаз, мерцавшую металлическим блеском, и стремительно поднесла её к своему лицу. «Бледная Смерть»! Ещё один запечатанный артефакт класса «0», принадлежащий Бернадетт — «Бледная Смерть»! С его помощью она намеревалась взять Пель под контроль. В этот самый миг перед глазами Бернадетт всё внезапно поплыло, и она ощутила, что окружающая обстановка и расстояния сделались невероятно хаотичными. Её положение помимо её воли изменилось, а в ушах раздался до боли знакомый низкий голос: «Бернадетт…» ………… Снаружи усыпальницы «Тёмного Императора», в густеющем и непрестанно меняющемся белом тумане. Гаррисон, находившийся где-то в Подземном Трире в своём световом пятне, извлёк некий предмет. Предмет представлял собой бусину размером с большой палец, переливавшуюся всеми цветами радуги, со схожей со стеклом текстурой и испускавшую умиротворяющую ауру. Гаррисон тут же бросил эту бусину в окружавший его белый туман. Под пристальным взглядом «Надзирательницы» Пель бусина вылетела из светового пятна Гаррисона, прошла сквозь густой белый туман и опустилась в световое пятно устроительницы «Искателей снов» Хелоис. Прекрасная женщина, ткавшая судьбу, своей единственной оставшейся правой рукой поймала пестрящую цветами стеклянистую бусину. Сквозь сомкнутые веки её глаза внезапно узрели картину: Мужчина с обритой головой, в жёлтом одеянии и странной накидке сидел на кровати, скрестив ноги; за его головой сиял нимб чистого света, в глубине которого словно проглядывал путь к неведомому обители, скрывавшему множество вещей. Хелоис опустила бусину, вырвала ещё одну волосинку и принялась за последнее действие, которое ей требовалось совершить. То было благословение. Благословение самой судьбы! «План „Вихрь“ завершится успешно». Чёрный волос Хелоис, несший в себе это послание, вплелся в ранее сотворённые нити. С резким звуком «ш-ш-ш» невидимая сила заживо сорвала огромный лоскут кожи с правой половины лица Хелоис, обнажив окровавленные, всё ещё дёргающиеся плотские волокна. Она ещё не стала ангелом и не могла в обычной обстановке ткать судьбу, оказывавшую столь глубокое влияние, вынужденная полагаться на изваяние Богини, чтобы завершить начатое силой, однако с каждым сотканным фрагментом она терзалась тяжелейшими увечьями — именно так она лишилась зрения, а её ступни, ноги, левая рука и пальцы были переломаны и изувечены в том же процессе. Разумеется, пока не наступила мгновенная смерть, с помощью «Маклеров» всегда можно выменять особые снадобья и исцелить подобные раны. Лик «Надзирательницы» Пель в белом тумане устремил взор на иное световое пятно. Сцена в этом световом пятне походила на алтарь в древнем замке, вокруг которого покоились изувеченные трупы; их плоть, кровь и кости были превращены в кисти и краски. Длинноволосый мужчина с пугающе пустым взглядом и безумным выражением лица уже завершил в центре алтаря предварительные приготовления. Пред ним покоилась зловещая картина маслом, которую оставалось завершить лишь парой взмахов кисти. На этой картине было запечатлено бескрайнее звёздное небо, мрачный космос, но с левой стороны проступали расходившиеся внутрь кровавые кольца, походившие то ли на особый тоннель, то ли на пасть неизвестного существа, а с правой стороны имелось огромное количество костного порошка, мерцавшего серебристо-белым светом с чернью — им оставалось лишь мгновение, чтобы замкнуться в кольцо. Раздался голос «Надзирательницы» Пель: — Последователь Струн, господин Сайч из «Общества Фантазий», пожертвовал множеством Одарённых и последователей и вот-вот завершит великий и выдающийся шедевр! — Далее мы увидим явление сей картины, а награда господина Сайча будет в самом конце ритуала «Вихрь» лично дарована великим «Неопределённым Туманом» — тем самым, что желает узреть и само великое существо, в которое он верит. ---------- Глава 870 Оказание влияния Глава 870 Оказание влияния Мужчина, которого называли господином Сайчем, взял кисть, сделанную из белых костей и волос, обмакнул её в краски из плоти и крови и с трудом поставил точку в самой глубине сужающихся кровавых колец. Вновь раздался иллюзорный, призрачный голос Пель: «Это выдающееся полотно, представляющее бесконечный звёздный космос. Как только оно будет завершено, две великие сущности смогут передать малую долю своей силы внутрь барьера. Хотя это и не позволит совершить атаки и загрязнение, направленные на конкретные цели, но сможет оказать более универсальное влияние в соответствии с предопределёнными правилами…» Не успела Пель договорить, как Сайч с длинными распущенными волосами и пустующим взглядом наконец прижал к намеченному месту держащуюся в руке кисть из человеческих волос и белых костей. Правая половина его тела внезапно растаяла, подобно свече. Плоть и кровь устремились к кисти, хлынув в глубину сужающихся ярко-красных колец, а то место, казалось, действительно соединялось с бесконечным звёздным космосом: сколько бы плоти и крови туда ни стекало, всё в итоге бесследно исчезало. Сайч, у которого осталась лишь половина тела и половина головы, всё ещё не умер и левой рукой подхватил падающую кисть из человеческих волос и белых костей. На масляной картине, в самой глубине сужающихся кровавых колец, появилась точка размером с игольное ушко. Она была тёмного цвета, и казалось, будто из неё доносился какой-то звук. Проступившее из белого тумана лицо Пель провозгласило результат сделки на «Словах Порядка»: «Великий 'Неутихающий Шёпот» позволил Первой Философии, позволил неблекнущему гласу в малом количестве пройти сквозь барьер. Их примут все существа и предметы, способные слышать неизвестные, мистические звуки: чем выше Последовательность, тем сильнее оказываемое влияние! «А часть верных последователей Первой Философии после того, как ритуал „Вихрь“ действительно завершится, с помощью „Людей из зеркала“ и через тот особый зеркальный мир приблизится к остаткам „Пустоши Знаний“ в Трире Четвёртой Эпохи…» ………… Трир, место, где действительно проживали «Профессор» и «Доцент». Только-только оправившись от внезапно вспыхнувшего яркого света и едва способные разглядеть окружающую обстановку, «Профессор» и «Доцент» беспокоились о текущих аномалиях и обсуждали, не стоит ли взять ребёнка и укрыться на небольшой Площади жертвоприношений в Катакомбах, как выражения их лиц изменились. Они инстинктивно подняли руки и зажали уши, но мышцы на их лицах всё равно исказились, а вены на висках выпирали и пульсировали. Они услышали непередаваемый странный звук, испытывая муку и телом, и душой. В этой муке «Профессор» и «Доцент» переглянулись и увидели в глазах друг друга недоумение. Это не голос «Cкрытого Мудреца»! С подобным «Профессор» и «Доцент» ещё никогда не сталкивались. Хотя при изучении заклинаний «Колдуна» и исследовании некоторых особых мест они изредка натыкались на мистические звуки, но, помимо внушений «Cкрытого Мудреца», никогда ещё не слышали ничего без всякого предупреждения. К тому же, даже не пытаясь вслушиваться в содержание звука, они подверглись сильнейшему воздействию. К счастью, по сравнению с внушениями «Cкрытого Мудреца», это казалось более переносимым и не доводило их до грани утраты укрощения. Когда подавляющее большинство Потусторонних пути «Тайноведца» услышали этот мистический и ужасающий звук, в некоем неизвестном месте призрачный свет, состоящий из огромного массива информации, безумно забился, словно гигантская змея, сбрасывающая кожу. …… В подвале здания, где располагалась редакция журнала «Медиум». Господин K, облачённый в чёрную мантию с капюшоном, внезапно поднялся со стула с красной спинкой. На его обнажённой тыльной стороне ладони синеватые вены уже окрасились в чёрный цвет и шевелились, словно букашки. «Нет, нет…» Господин K мучительно забормотал про себя, «это не голос Господа!» Он резко закричал, сдёрнул капюшон и вонзил пальцы себе в уши. Лицо Господина K полностью исказилось, утратив прежний вид. Тоном, в котором душевная боль перевешивала телесную, он непрестанно бормотал: «Это не голос Господа! Это не голос Господа!» Под отвратительный треск Господин K вцепился обеими руками в свои уши и безумно оторвал их. Плоть и кровь в местах разрывов выглядели жутко и ужасающе. Но этого было недостаточно! Господин K с силой вонзил пальцы в слуховые проходы, пробил барабанные перепонки и заблокировал ушные каналы. Но он всё равно слышал этот голос. Он пал ниц на землю и, проливая слёзы, стал каяться перед Господом, в которого верил. Каясь, он изрыгал комья окровавленных внутренних органов. Подобно Господину K, часть ангелов, Святых и оракулов ордена Авроры подверглась сильнейшему и мучительному воздействию, из-за чего им было трудно следовать повелению Господа и помешать кое-чему. «Земля, покинутая богами». Величественный горный хребет был окружён странным светом, в глубине которого таилась густая тьма. На краях света непрестанно сгущались всевозможные искажённые тени, которые, словно мотыльки, безумно устремлялись в глубину тьмы. Эта тьма время от времени разверзалась, открывая взор из-за завесы. ………… На кровавом алтаре в древнем замке Сайч прижал кисть из человеческих волос и белых костей к кучке серебристо-белого с чёрными вкраплениями костного порошка, изготовленного неизвестно из чего. Этот художник, у которого осталась лишь половина тела и половина головы и чей облик был невероятно жутковат, сначала с силой повернул кисть, а затем поднял её и направил к масляной картине «Бесконечный звёздный космос», которой недоставало лишь последнего штриха. По мере того как кисть опускалась, оставшаяся половина тела и половина головы Сайча тоже начали таять, подобно свече. Вскоре кисть, увлекая за собой этого художника, завершила серебристо-белый с чёрным кольцевой узор. Почти одновременно с этим кольцо стало призрачным, словно стираясь или просачиваясь в воздух. На серебристо-белом с чёрным кольце смутно проступили три фигуры. Они непрестанно меняли положение вокруг кольца, словно преследуя друг друга без остановки. На этом масляная картина «Бесконечный звёздный космос» была завершена, но Сайч уже никогда не увидит этого произведения. Снова раздался голос «Надзирателя» Пель: «Великое „Кольцо Судьбы“ даровало свой взор. За исключением участников самого плана „Вихрь“, любое вмешательство внешних сил в план „Вихрь“ обречено на провал!» ……… Над лазурным морем, в небе, где белые облака были разогнаны ярким светом. Появились фигуры госпожи «Фокусник» в женской блузе и коричневой юбке до лодыжек, а также мисс «Справедливость» и госпожи «Отшельник». Последняя не только надевала свои очки, но и её уши были окутаны слоями сияющего звёздного света. Только что, когда раздался этот мистический, ужасающий звук неизвестного происхождения, госпожа «Фокусник» вовремя запечатала способность госпожи «Отшельник» к слушанию как в физическом, так и в оккультном смысле. Хотя это всё же не могло полностью изолировать влияние того звука, но значительно снизило его эффект, благодаря чему госпоже «Отшельник» не пришлось испытывать трудности даже при выполнении одного движения или одного заклинания «Колдуна». Взирая на синее море внизу, госпожа «Фокусник» слегка нахмурилась и сказала: 'Я же чётко определила координаты того острова, где спит Император. 'Это уже третья неудача, скитание провалилось… «Ообречено на провал?» Здесь слышать голос госпожи «Фокусник» могла только мисс «Справедливость», одетая в белое платье с золотыми узорами. Мисс «Справедливость» только собиралась посредством ментального общения передать суть проблемы госпоже «Отшельник», как «Отшельник» в узорчатом пурпурном одеянии предвидела определённую сцену. Она тут же, пересиливая боль, применила «сказочную магию» и создала на ладони яркий, но выглядящий неправдоподобно клубок шерстяных ниток. Госпожа «Отшельник» бросила этот клубок ниток вперёд, наблюдая, как он со звуком «покатился-покатился» устремился в пустоту, оставив в воздухе лишь одну нить, указывающую направление. Но в мгновение ока призрачный клубок ниток выкатился из пустоты обратно и прикатился к ногам госпожи «Отшельник». ………… Трир. Особняк, где укрывались несколько членов «Школы Розы», уже озарился святым и чистым светом, и там словно медленно формировалось золотое солнце. В этом месте не было ни единой тени, не существовало и никакой тьмы. Ангулем де Франсуа и члены его отряда были пробуждены атакой Святой Вьев на тот особняк. Вслед за этим они получили от святого Плеси приказ немедленно покинуть эту область. Но не успели они даже развернуться, как вспыхнувшее в вышине ослепительное сияние едва не лишило их зрения, повергнув душу и тело в глубочайшее потрясение. Когда свет немного угас, они наконец пришли в себя и во весь дух помчались к улице, расположенной подальше от особняка. Ангулем сейчас больше всего радовался тому, что окрестных жителей эвакуировали заранее. Пробежав какое-то время, он внезапно ощутил помутнение в глазах, и мысли его на миг затуманились. Он обнаружил, что сам и члены его отряда снова вернулись на то место, где стояли только что, мешая Святой Вьев проявить свою силу в полной мере. ………… Трир, вышина. Фигуры господина «Повешенного», господина «Звезда» и господина «Луна» стремительно проступили из небытия. «Не удаётся найти „Семёрку Жезлов“ и „Двойку Кубков“, или, скорее, мы не можем добраться до безопасного дома, где они укрываются,» — «Повешенный», облачённый в наряд капитана и ступающий по бушующему ветру, быстро разобрался в текущей ситуации и обратился к господину «Звезда» в белой рубашке, чёрном пальто и красных перчатках и господину «Луна» в вечернем костюме с фалдами. Господин «Луна», обладавший красивой внешностью, алыми глазами и парой огромных нетопыриных крыльев за спиной, слегка размахивающих на лету, ничего не ответил. Он повернул голову, посмотрел в сторону той части Площадного округа, где вспыхнул яркий свет, и в недоумении пробормотал про себя: «Призыв Предка?» Господин «Звезда» же произнёс старческим голосом: «Это влияние силы судьбы.» «Верно,» — из пустоты вышла госпожа «Суд», облачённая в тренировочный костюм рыцаря. — «Я ощутила призыв „Двойки Кубков“ и „Семёрки Кубков“, но не могу сойти туда.» Господин «Звезда» продолжил старческим голосом: «Чтобы решить эту проблему, есть всего два пути: первый — найти медиум, позволивший силе судьбы составить небольшую прослойку, и уничтожить его; второй — обнаружить уязвимости в функционировании силы судьбы и воспользоваться ими, чтобы вырваться из затруднения. Разумеется, всё это при условии, что существо, имя которому Судьба, лишь оказало небольшое влияние с помощью медиума, а не сошло в наш мир.» «Найти медиум…» — прошептала госпожа «Суд» и добавила: — «Я попрошу Уилла о помощи!» Пока она говорила, один из бриллиантов на драгоценном браслете её левого запястья озарился чистым и прозрачным светом. В то же время из глазниц, ушей и ноздрей господина «Звезда» поползли черви, сотканные из чередующихся прозрачных и непрозрачных частей и словно несущие на себе кольцевые узоры. ---------- Глава 871 Противостояние Глава 871 Противостояние Высоко в небе над Триром возник огромный древний и пёстрый призрачный силуэт, похожий на высеченные из камня настенные часы. Они были разделены в общей сложности на двенадцать делений, каждое из которых было либо серо-белым, либо сине-чёрным, перемежавшимися друг с другом с чёткими границами и разнящимися символами. Донг! Далёкий и эфирный звон часов словно донёсся сквозь долгую историю, отчего весь Трир, казалось, погрузился в оцепенение. В этом кратком оцепенении букашки, переплетённые прозрачными и непрозрачными узорами в двенадцать колец, расползались во все стороны, заползая в разные места в поисках закономерностей, которые можно было бы обмануть, чтобы вырваться из-под влияния судьбы. Люмиан и остальные тоже замерли от звуков этого звона, будто доносившегося из древней эпохи. А незадолго до этого Франка и Дженна, услышав от Люмиана термин «Человек в Петле», одна за другой достали из «Вещмешка путешественника» карту Таро. На лицевой стороне карты Таро был изображён ангел, трубящий в рог, чтобы направлять души усопших. Старший Аркан, «Суд»! Вслед за этим обе «Ведьмы» тихо зашептали на языке Гермеса: «Просим Суда!» Обе они ощутили отклик госпожи «Суд», но тот был смутным и неясным, не позволяющим установить настоящую связь. Обе «Ведьмы» мгновенно поняли, что ботанический сад или территория вокруг деревянного дома подверглись ещё более суровым ограничениям, нежели просто влияние способности «Человека в Петле». Пока они просили госпожу «Суд» низойти, Люмиан, Энтони и Лугано увидели, как деревянный дом, в котором они находились, стремительно гниёт и рушится, словно давно погребённый в землю ствол дерева. Бум! Ослепительно-белый огненный шар устремился вверх и взорвал падающий потолок, не давая гнилой древесине коснуться кого-либо из присутствующих. По мере того как деревянный дом сгнивал и рушился, Люмиан увидел в нескольких десятках метров впереди две фигуры. Одна из фигур была худощавой, среднего роста, в отглаженной белой рубашке и чёрном костюме, с серым галстуком-бабочкой и резкими, глубокими чертами лица. Хотя выглядел он пожилым, было видно, что в молодости он был весьма хорош собой. Его седеющие волосы были аккуратно зачёсаны, а на лице выделялись коричневатые старческие пятна, казалось, готовые в любой момент изъязвиться и загноиться. Другая фигура тоже была в костюме — мужчина лет пятидесяти с густыми золотистыми волосами с проседью, с глазами, чистыми, словно озёрная гладь, и с изысканно подстриженной бородкой. Несмотря на возраст, его всё ещё можно было назвать красавцем. Увидев эту вторую фигуру, Люмиан, хотя и был морально готов, всё же выдавил из хриплого горла: «Вазан Сансон!» Это был лидер организации «Грешники», отец исходного тела Авроры, верующий в Судьбу, принёсший Авроре трагедию! «Сансон, тех двух ведьм тоже отдай мне,» — увидев Франку и Дженну, мужчина со множеством старческих пятен на лице просиял глазами и тут же сказал «Человеку в Петле» Вазану Сансону. Это была не просто жажда красоты, но и влечение, вызванное более глубинными факторами. Вазан Сансон пристально посмотрел на Люмиана и с лёгким смешком ответил напарнику: «Без проблем, Хигдон.» Люмиан подавил страстное желание безрассудно броситься вперёд ради мести и быстро сказал Людвигу: «Иди разберись с тем блондином!» В прошлый раз Люмиан полагался на Устрашение ауры остатков «Кровавого Императора», воздействовавшее на Вазана Сансона, из-за чего эффект «Человека в Петле» в Мире в картине разрушился сам собой, позволив ему избавиться от этой Потусторонней способности. На этот же раз аура остатков «Кровавого Императора» была запечатана «Даосом Преисподней», к тому же наученный горьким опытом Вазан Сансон непременно будет настороже. Поэтому Люмиан надеялся, что Людвиг, обладающий телом и Статусом ангела, пойдёт напролом против Вазана Сансона и проверит, удастся ли грубой силой и подавлением Статуса сокрушить влияние способности «Человека в Петле». Если не вырваться из «Человека в Петле», то сколько бы усилий ни прилагали он, Франка, Дженна и остальные, всё откатится к текущему моменту и не принесёт никакого результата. Людвиг обомлел, словно всем видом говоря Люмиану: «Я? Мне сражаться с этим опасным стариком? Я же ещё ребёнок!» С одной стороны, Людвиг действительно не ожидал, что ему тоже придётся сражаться, а с другой — по какой-то неведомой причине чувствовал, что вступать в бой не стоит, а лучше поддаться двум старикам перед ним, чтобы они его забрали. Смутно Люмиан услышал звон часов, и его мысли ненадолго рассеялись. Франка, Дженна, Энтони и другие, равно как и стоявшая напротив парочка Вазан Сансон и Хигдон, испытали похожее чувство. Вскоре Люмиан взял себя в руки и, быстро достав «Чёрные слёзы» из «Вещмешка путешественника», бросил их Франке. Судя по тону врага по имени Хигдон и его отношению к Вазану Сансону, Люмиан был уверен, что тот наверняка тоже Святой, истинный полубог. А потому лишь с помощью «Чёрных слёз» у Франки появится возможность продержаться против него достаточно долго, пытаясь выиграть время, пока здесь не уничтожат эффект «Человека в Петле». Бросая «Чёрные слёзы» Франке, Люмиан параллельно подгонял Людвига: 'Шевелись! «А потом я устрою тебе самый роскошный пир!» Людвиг заколебался, но обе его ноги всё ещё прочно стояли на месте. В этот момент Вазан Сансон и Хигдон, не обладавшие Статусом ангела, казалось, всё ещё находились под воздействием некоей странной силы и выглядели слегка заторможенными, не спеша переходить в атаку. Голос Люмиана тут же стал величественным, и он глухо рыкнул: «Хочешь, чтобы тебя отправили обратно в Церковь Познания?» Людвиг вздрогнул и мигом развернулся корпусом к Вазану Сансону. «Разве тебе не нравится твоя нынешняя жизнь?» — добавил Люмиан, исходя из собственного понимания Людвига. Людвиг непроизвольно поджал губы, а затем засунул в рот кусок шоколада и с топаньем побежал на Вазана Сансона. Люмиан снова перевёл взгляд на Франку и Дженну, едва избавившихся от заторможенности, и дал им знак глазом. Он имел в виду, что Франка должна сковать Хигдона и выигрывать время, а Дженна — помогать Франке, но не рисковать соваться в лобовой бой. Франка и Дженна с суровым видом кивнули. Первая обмотала налобное украшение «Чёрные слёзы» вокруг запястья, и её силуэт стремительно исчез. Дженна точно так же скрыла свою фигуру. Люмиан не колебался: отведя взгляд, он тут же достал костяное кольцо «Шёпот дьявола» и надел его на средний палец правой руки. Его тело мгновенно вспыхнуло сине-фиолетовым пламенем с густым запахом серы, и злой умысел вырвался наружу. К его счастью, за это время он уже выплеснул подавляющую часть Накопленных желаний и эмоций, поэтому его состояние было намного лучше, чем когда он использовал эту реликвию Сисо в Мороре. Вслед за этим он сжал рукоять «Меча Мужества» и вытащил его из «Вещмешка путешественника». Мужество мгновенно заполнило тело Люмиана, и он, уставившись на Вазана Сансона, намеревавшегося манипулировать незначительной судьбой Людвига, превратился в пылающее длинное копьё из ослепительно-белого пламени с синеватым оттенком и со свистом метнулся туда. Месть! Месть! Я ни за что не отступлю! — Ещё перед использованием «Меча Мужества» Люмиан продумал общую стратегию: Франка и Дженна с той стороны сдерживают Хигдона, а он сам и Людвиг идут на штурм Вазана Сансона, чтобы найти способ сломить влияние «Человека в Петле»; Энтони отвечает за поддержку обеих сторон, одновременно исполняя роль его внешнего мозга. Что касается Лугано, тому не нужно участвовать в бою, лишь искать возможность для исцеления. ………… Внутри тусклого мавзолея «Тёмного Императора» тёмно-чёрные стены окружали центральный возвышенный помост того же цвета. На помосте стояло гигантское кресло, словно выкованное из чёрного железа и испещрённое сложными извилистыми узорами; верхняя часть его спинки уходила вверх, образуя форму короны. В этот момент на этом тяжёлом кресле сидела огромная тёмная тень, черты лица которой вырисовывались относительно чётко: Голубые глаза, высокий мост носа, тонкие губы, две аккуратно ухоженные пряди усов… Тело тёмной тени тоже постепенно становилось всё чётче, казалось, оно было облачено в чёрные доспехи и укрыто пышным плащом. Рассел Густав. Император Интиса, заставивший целую эпоху носить своё имя! Он всё ещё непрерывно перерождался и угасал, но скорость обоих процессов была искажена и замедлена, так что он смог пробудиться и воплотить образ определённой степени чёткости. Увидев такого Рассела, глаза «Королевы Мистики» Бернадетт потеплели, и она крикнула, испытывая одновременно боль и радостное изумление: «Папа!» Глаза Рассела окрасились в кроваво-красный цвет, а на его лице образовались две трещины, сквозь которые проглядывал кроваво-красный свет. Но всё это вновь исчезло с очередным витком угасания и новорождения. И будь то угасание или новорождение — всё стало ещё медленнее. Рассел посмотрел на свою старшую дочь и со вздохом произнёс: «Разве я не говорил тебе никогда не возвращаться?» Бернадетт ответила с твёрдым выражением лица: 'Папа, я хочу спасти тебя! «Я не смею рисковать, гадая, проснётся ли господин „Шут“ или же тот, кого они называют „Небесным Достопочтенным Небес и Земли, дарующим благодать“, нужно хотя бы сделать так, чтобы ты без соответствующей помощи мог сохранять ясность ума и поддерживать себя.» «Королева Мистики» на мгновение запнулась и глухим голосом добавила: «К тому же я не могу предсказать, когда наступит Конец Света и каков будет исход, я больше не хочу ждать.» Рассел со слегка утешенным вздохом тяжело вздохнул: 'Глупое дитя… «Кто помог тебе обойти мои ограничения и вернуться сюда?» «Той самой… особе.» Бернадетт ничего не стала скрывать от отца. «Адам? Нынешний „Истинный Творец“?» Рассел нисколько не удивился. Бернадетт слегка кивнула. Рассел усмехнулся, затем с полным сложности тоном посмотрел на Бернадетт и произнёс: «Ты действительно решила сотрудничать с последователями „Неопределённого Тумана“, неужели ты не понимаешь, насколько это опасно?» Бернадетт на секунду замолчала и сказала: 'Это использование. «Те, кто способен сбалансировать загрязнение на тебе, сейчас находятся за пределами барьера, и среди них только относящееся к 'Неопределённому Туману» может относительно легко пробиться сквозь барьер и передать сюда лишь малую толику. 'Я также сделала кое-какие приготовления, чтобы предотвратить дальнейшее продвижение вихря вниз: «Я намеренно не ответила на письмо Катлеи, позволив ей участвовать в 'Клубе Таро», чтобы, находясь над серой мглой, она могла быстро насторожиться, а уж с силой самого «Клуба Таро» и связанными с ним фракциями, стоит лишь выяснить, в чём проблема, можно предпринять весьма эффективные меры… «Я также предвидела часть торговцев, найденных Пель, обнаружила аномальные движения Фракции Потакания 'Школы Розы» и поручила подчинённым передать эти сведения Фракции Воздержания… '… 'Я также пророчила исход этого дела, и ситуация не пошла по пути ухудшения. «Та самая особа тоже намекала на это.» Рассел покачал головой и со слегка суровым наставительным тоном сказал Бернадетт: 'Возможно, ситуация не ухудшилась потому, что многим людям пришлось принести себя в жертву. 'Для Адама это, возможно, необходимо. «Но что насчёт тебя?» ---------- Глава 872 Последний урок Глава 872 Последний урок Трир, внутри ботанического сада. Хигдон из «Ордена Всеконечной Гибели», увидав, как исчезли две «Демонессы», тут же поднял правую руку и почесал тёмно-коричневое старческое пятно на своём лице. Пятно мгновенно изъязвилось, из него выползли опарыши, подобные тем, что роются в гниющих трупах, и потекли сине-зелёные с желтизной гнойные выделения. Едва мерзкий гной соприкоснулся с воздухом, как тут же со шкворчанием испарился, бесследно рассеиваясь вокруг. Дженна, едва обойдя Хигдона сбоку и ожидая атаки Франки, чтобы прийти той на помощь, внезапно ощутила ленивую вялость, словно ей ничего не хотелось делать — будто её поразила так называемая «лень». Это чувство было похоже и на увядание соответствующих желаний, являвшее признаки упадка, и на начало патологических изменений в отдельных тканях головного мозга. Дженна, следуя духовному чутью, без колебаний со своей стороны активировала «Зеркального двойника», не стараясь дожидаться, пока проблема усугубится до пассивного срабатывания. Раздались два одновременных треска разбивающегося стекла: Франка, подбирающаяся к Хигдону в «Невидимости», чтобы выпустить чуму «Чёрных слёз», поступила точно так же. Силуэты обеих сначала проявились, а затем стремительно превратились в зеркала. В ходе этого процесса, пока «Зеркальные двойники» Франки и Дженны ещё не успели полностью преобразиться, было видно, как во всех их внутренних органах образовались явные опухоли, сами по себе поглощающие питательные вещества, а множество кровеносных сосудов вокруг сердца и внутри мозга стремительно истончились и ослабли. Если «Демонессы» используют патогены и повелевают болезнями, то Путь, к которому принадлежал Хигдон, казалось, являлся самим патогеном и воплощением болезней. Не активируй Франка и Дженна «Зеркального двойника» превентивно, дождись они реального поражения всех тканей организма болезненными изменениями — и справиться с этим с помощью двойника было бы уже не так-то просто. Им пришлось бы проводить ритуал, вознося молитву «Изначальной Демонессе» или соответствующему Ангелу, чтобы перенести болезнь на заранее подготовленное зеркало, либо одной из них пришлось бы связывать боем цель, пока другая удаляется из этой зоны, дабы Лугано провёл хирургическую операцию в сочетании со способностями «Врача». С другой стороны, где болезнь ещё не успела распространиться, Вазан Сансон с белокурыми волосами с лёгкой сединой уже нашёл несколько поддающихся манипуляциям фрагментов в ртутно-серебристой реке судьбы, представлявшей Людвига. Пока он не затрагивал ключевые участки судьбы ангельского уровня, ему не требовалось опасаться отдачи и немедленной утраты контроля. Равным образом, обладая божественностью, если он не вглядывался в фрагменты судьбы, таившие в себе опасные сцены и познания, он мог обозревать большую часть судьбы Людвига. Когда Людвиг преодолел половину расстояния, разинул рот и вытянул ладонь, намереваясь лишить цель способности «Человека в Петле», Вазан Сансон, давно поднявший руку, слегка надавил, на расстоянии произведя Раздувание некоторого притока судьбы. Плюх! Дитя Людвиг споткнулся о выступающий из земли камень и грохнулся ровно ничком. Манипулируя судьбой, Вазан Сансон одновременно устремил взор на копьё из ослепительно-белого с пламенной зеленью огня, в которое превратился Люмиан. Его глаза блеснули, в мгновение ока сформировав два призрачно-зелёных луча. Это была способность, контракт на которую Вазан Сансон заключил совсем недавно. — Самая большая проблема «Связанного договором» Пути Неизбежности заключается в том, что верхний предел силы контрактной способности не может превзойти само договорное существо. Иными словами, способности, полученные по контракту на ранних этапах, вряд ли способны расти дальше, если только изначально не был заключён контракт с существом уровня полубога — тогда из-за ограничений собственной души и тела Потусторонний не способен проявить контрактную способность в полной мере сразу, и с каждым повышением Последовательности сила этой способности возрастает. Ниже Последовательности 4, при отсутствии фактора качественного перелома в виде божественности, даже контрактные способности уровня Последовательности 7 или 8 способны участвовать в сражениях уровня Последовательности 5 и играть ключевую роль. Однако стоит достичь Последовательности 4, как при столкновении с противниками аналогичного уровня большинство из них становится бесполезным, и возникает необходимость заново искать подходящих договорных существ. Едва призрачно-зелёные лучи вырвались, они тут же обрушились на копьё из ослепительно-белого с зеленью огня, не оставив Люмиану ни единого шанса уклониться. Однако внутри этого огненного копья вовсе не оказалось силуэта Люмиана. Едва пылающее копьё стремительно увяло и угасло, внутри ничего не обнаружилось — лишь отдельные языки пламени. Едва силуэты двух «Демонесс» вновь проявились среди руин деревянного дома, как фигура Люмиана, держащего «Меч Мужества», возникла за спиной Вазана Сансона. «Телепортация»! После того как «Гноящаяся отсеченная рука» вновь обрела целостное тело, способность Люмиана к «Переходу сквозь мир духов» также заметно усилилась! Как раз в этот миг из-за спины Вазана Сансона выползла полупрозрачная фигура. Силуэт был весьма похож на Вазана Сансона, однако выглядел куда более равнодушным и холодным. Это также являлось способностью, полученной по контракту после того, как Вазан Сансон стал «Человеком в Петле», и относилось к домену смерти. Он непрестанно остерегался того, что Люмиан воспользуется «Телепортацией» для внезапного удара в спину! Хотя подобное с высокой долей вероятности активировало бы эффект «Человека в Петле», все же следовало предостеречься на всякий случай, да и использовать это в качестве ловушки тоже представлялось возможным. Когда на него лицом к лицу хлынул хладный и равнодушный фантом Вазана Сансона, мысли Люмиана стали затормаживаться, тело начала сковывать стужа, а ослепительно-белое с пламенной зеленью пламя на его «Мече Мужества» постепенно угасло. ………… На первобытном острове, где покоилась усыпальница «Тёмного Императора», в густом белом тумане. Лицо Пель, то искажавшееся, то раздувавшееся, устремило взор на три из имевшихся световых точек. Наступала самая важная и ключевая часть плана «Вихрь». Вслед за взором лица «Надзирателя» Пель две из трёх световых точек внезапно увеличились. Одна явила особняк, окутанный белым туманом, с проступающим сквозь него кроваво-красным силуэтом, но вместе с тем объятый святым сиянием; Другая же представала смутной и туманной: казалось, будто некоторая фигура подвешена в воздухе; фигура та была обвита пожелтевшими бинтами и насквозь пробита бесчисленными буро-коричневыми ветвями, а между бинтами и ветвями находилось множество Терний и колючих роз, которые, хоть и переплетались друг с другом, непрестанно увядали и осыпались. В сей миг живот подвешенной фигуры то раздувался, то опадал, словно внутри него блуждала и металась новая жизнь. Возле той фигуры возвышалось исполинское дерево, словно облитое чёрным дегтём; дерево сие простирало чудовищные, жуткие руки, служившие ему ветвями, а по поверхности повсюду катались налитые кровью чёрно-белые глазные яблоки. Ещё одна световая точка уже и сама по себе увеличилась: внутри разворачивалась сцена того, как Толпсей, член «Школы Лакомств», среди бескрайнего моря грыз невидимую печать. ………… Внутри мрачной усыпальницы «Тёмного Императора». Услышав вопрос отца, Бернадетт на две секунды умолкла, после чего произнесла: «Я постараюсь помешать подобному.» Рассел посмотрел на старшую дочь и с вздохом усмехнулся: «Каждый человек совершает ошибки. Когда я был молод… нет, вплоть до того момента, как я оказался заперт здесь, не смея воскреснуть, я всё время совершал ошибки, натворил немало дурного, а кое-что — даже и прямо зла. Лишь поселившись в этой усыпальнице, обретая изредка толику покоя и ясности ума и получив наконец возможность всерьёз взглянуть на прожитую жизнь, я осознал, что некоторые мои решения действительно принесли огромный, совершенно ненужный вред. Впрочем, поступил правильно я тоже немало, и многое из этого принесло добро.» Увидев, как лицо Бернадетт померкло, сохраняя лишь капли упрямства, Рассел с неким снисхождением и лаской поднял правую ладонь и слегка опустил её движением вниз: «Не стоит так сильно винить себя. Что до твоего выбора и всего того, что ты сделала, я на самом деле рад и умиротворён. Видя, как моя маленькая принцесса ради спасения своего старого отца готова нарушить свой многолетний девиз „Делай что хочешь, но не причиняй вреда“, готова взять на себя риск кануть в бездну, я искренне рад и утешен. Это означает, что я не зря так сильно любил тебя, и показывает, что моя семейная жизнь была не настолько уж провальной!» На исполинском железно-чёрном троне та фигура, становившаяся всё более чёткой, поднялась на ноги. Он сошёл с возвышения, подошёл к Бернадетт и широко распахнул объятия. Бернадетт на мгновение словно вернулась в детство и инстинктивно бросилась в объятия отца, ощутив ту самую знакомую, но более не хранящую тепла широкую грудь. После короткого объятия Рассел погладил каштановые волосы Бернадетт, после чего прошёл мимо неё к выходу из чёрной усыпальницы, причем его силуэт становился всё величественнее и крупнее. «Папа?» — обернулась Бернадетт и вырвалось у неё. Рассел повернул голову и с улыбкой произнёс: «Ритуал Вихря уже начался, а учитывая специфику Пути 'Неопределённого Тумана», тебе вряд ли удастся помешать дальнейшему продвижению сделки. Даже если ты захочешь убить ту женщину, сделать это будет чрезвычайно сложно. «Но ничего страшного, папа со всем разберётся.» Бернадетт внезапно осознала, что собирается сделать её отец, и стремительно шагнула вперёд, пытаясь догнать его, однако обнаружила, что расстояние между ними никак не сокращается. Вместе с тем она взволнованно крикнула: «Папа, загрязнение в твоём теле ещё не уравновешено! Стоит ритуалу Вихря разрушиться, и ты даже не сможешь вернуться к прежнему состоянию!» Рассел остановился у самого входа в усыпальницу «Тёмного Императора» и с улыбкой откликнулся дочери, на чьём лице застыли тревога, смятение и боль. Он поднял руку и преисполненным воодушевления голосом произнёс: 'Я пробыл императором несколько лет, стоял на самой вершине человеческой власти. Я сходился лицом к лицу с истинными богами, сражался с ангелами, и у меня была целая плеяда подчинённых, готовых умереть за меня. 'Я принёс той эпохе сияние цивилизации, и даже спустя столетие после моей смерти несметное множество людей возносит моё имя. Я спал с великим множеством красивейших женщин, я повелевал судьбами неисчислимого количества людей! А когда я попал в беду и перестал быть императором, моя дочь всё равно оказалась готова пожертвовать всем, чтобы спасти меня и помочь мне воскреснуть! «О чём ещё в этой жизни мне сожалеть?» Бернадетт ощутила непреклонную решимость в тоне отца; глаза её покраснели, а голос пресекся от рыданий: «Папа!» Она применяла самые разные способности, пытаясь приблизиться к своему отцу, но разделявшее их расстояние было подобно грани между небом и землей — оно никак не желало сокращаться. На почти полностью прояснившемся лице Рассела проступила кроткая, нежная улыбка: «Бернадетт, ты помнишь, как в детстве папа часто давал тебе уроки?» У Бернадетт защипало в носу, а перед глазами всё поплыло: «Помню… Ты учил меня узнавать слова, передавал мне множество знаний, а ещё рассказывал мне много-много, очень много сказок…» По лицу этой «Королевы Мистики» одна за другой скатывались хрустальные слезинки. Рассел удовлетворённо кивнул: «Я тоже всё помню.» Он продолжил говорить с лёгкой улыбкой: «Сегодня папа преподаст тебе последний урок.» Выражение лица Рассела сделалось предельно серьёзным; глядя на Бернадетт, он чеканно и твёрдо изрёк: «Муж чести знает, что следует делать, а чего делать не подобает!» Договорив, Рассел развернулся и больше не смотрел на Бернадетт. Врата усыпальницы «Тёмного Императора» перед ним мгновенно распахнулись. Свет снаружи разом хлынул внутрь, озарив исполинский силуэт Рассел, озарив чёрные доспехи, озарив пышный, роскошный плащ. Светлый, ослепительный. ---------- Глава 873 Скрытая ловушка Глава 873 Скрытая ловушка Франка только успела обрисовать свой силуэт в развалинах деревянной хижины, как увидела, что за спиной Вазана Сансона лицо Люмиана побледнело, а глаза постепенно остекленели — лишь благодаря тому, что «Меч Мужества» разделил с ним урон, он не превратился сразу в труп и не задействовал «зеркального двойника». Вазан же Сансон, стоя спиной к Люмиану, поднял левую руку, и в центре его кулака стремительно сгустилось сияние невероятного, не поддающегося описанию словами цвета. Франка понимала, что нельзя пассивно ждать, пока «зеркальный двойник» сработает сам по себе: возможно, атака, которую готовился обрушить Вазан Сансон, способна обойти связь между «зеркальным двойником» и самим человеком, лишив первого всякой эффективности. Но на таком расстоянии ни она, ни Дженна, ни Энтони не могли вовремя прийти в себя и разбудить Люмиана или помешать Вазану Сансону. Даже если бы и могли, угроза со стороны Хигдона была куда более сиюминутной и вот-вот готова была обрушиться! В этот миг ближе всех к Люмиану и Вазану Сансону находился Людвиг — он только что поднялся на ноги, и ему оставалось ещё метров двадцать-тридцать, чтобы добраться до цели. Мысли молниеносно пронеслись в голове Франки, и она внезапно достала зеркало из «Вещмешка путешественника», а затем сама мгновенно исчезла с места. Полагаясь на «Чёрные слёзы», она проявилась в зеркальном мире и устремилась вдаль по некоемому иллюзорно-тёмному тоннелю. Оставшаяся на месте Дженна, глядя, как зеркало Франки падало на землю, одновременно сосредоточила внимание на Хигдоне, чьё лицо большей частью сгнило и сочилось гноем, а сам он за пару шагов подобрался уже совсем близко. Она чувствовала, что все выпущенные ей паутинные нити «Ведьмы» полностью увяли и отмерли, так и не сумев сработать. И ровно в этот момент у всех, кроме Людвига, одновременно затмилось сознание. Когда Люмиан, Франка, Дженна и Энтони пришли в себя, они снова оказались внутри деревянной хижины. Эта хижина была цела и невредима, ещё не успев рухнуть. Увидев это, Франка ощутила в душе бурную радость. Её недавнее «дезертирство» было совершено вовсе не ради собственного спасения — она сделала это, чтобы спровоцировать эффект «Человека в Петле», сбросить уже произошедший бой и вытащить из смуты и Люмиана, подвергшегося воздействию тайной способности Вазана Сансона, и Дженну, попавшую под «Захват» Хигдона! Способность врага тоже можно использовать в своих интересах! Стоит лишь найти пусковую точку и при возникновении неблагоприятного расклада немедленно откатиться назад — и это будет равносильно возможности переиграть любую опасную ситуацию и неизбежную смерть. Разумеется, при условии, что успеешь её активировать. «Способность врага можно использовать и так…» — Дженна едва успела изумиться, как увидела, что хижина вновь сгнила и рухнула, обнажив приближающихся издали Вазана Сансона и Хигдона. Люмиан ничуть не удивился: ещё в деревне Корду он лично провоцировал эффект «Человека в Петле», чтобы добиться перезапуска. Он поспешно запустил руку в «Вещмешок путешественника», выхватил вернувшееся в изолированное пространство налобное украшение «Чёрные слёзы» и снова бросил его Франке. Франка же быстро крикнула: «Тяните время!» У неё уже появился способ справиться с текущей бедой. А именно — тянуть время в ожидании перемен! Раз уж в короткие сроки не получается развеять «Человека в Петле» Вазана Сансона, то почему бы не выжать из него всё возможное? Чуть что пойдёт не так — сразу перезапуск, и так затягивать бой раз за разом, пока официальные силы Трира не заметят здесь аномалию, пока Старшие Арканы из «Клуба Таро» не придумают способ подобраться сюда! Пока Злые Боги не вторглись в этот мир окончательно, пока конец света не наступил раньше времени, затягивание времени непременно позволит дождаться подмоги, которая очистит этот мир от сектантов Злого Бога! Это же столица Интиса, Трир! Франка так подумала и так и поступила: подхватив украшение «Чёрные слёзы», она одновременно с этим швырнула Дженне свой «Ледяной амулет». Таким образом в отряде уже трое могли разными способами попытаться покинуть эту область и активировать эффект «Человека в Петле». Больше не нужно было опасаться, что Вазан Сансон и Хигдон возьмут под «Захват» по одному человеку и не оставят им ни единого шанса — допустимая погрешность существенно возрастала! Услышав предложение Франки, Люмиан только собрался снова взять «Меч Мужества», а Людвиг уже сам собой побежал на Вазана Сансона. Люмиан заметил, что Вазан Сансон вовсе не помрачнел из-за того, что Франка нащупала уязвимость «Человека в Петле» и вознамерилась тянуть время до самого финала плана «Вихрь» — выражение его лица ничем не отличалось от прежнего. Сердце Люмиана ёкнуло, и, сопоставив это со своими познаниями о Пути Неизбежности, он сделал предварительный вывод: Вазан Сансон не мог позволить «Человеку в Петле» циклично повторяться бесконечно. Весьма вероятно, что он задал для «Человека в Петле» некоторую предначертанную развязку, и каждый перезапуск лишь сильнее приближает всех присутствующих к этой развязке, пока изменить её наступление станет и вовсе невозможно! А судя по тому, что после цикла память сохранялась, сила Неизбежности, наложенная Вазаном Сансоном на эффект «Человека в Петле», была не так уж велика, так что этот предел был явно не за горами. Люмиан тут же предостерег Франку: «Максимум ещё один раз!» На Пути Неизбежности «три» — сакральное число, обладающее мощнейшим оккультным символизмом: оно означает и прошлое, настоящее и будущее, и начало, процесс и конец, а количество способностей, впервые получаемых «Связанным договором», тоже колеблется вокруг тройки. Поэтому Люмиан подозревал, что если активировать эффект «Человека в Петле» трижды, то следующий перезапуск устремит их прямиком к предначертанному финалу, который уже невозможно будет вспять обратить. Иными словами, три раза — это предел, а на четвёртый наступит итоговый исход. И прямо сейчас Люмиан и остальные активировали эффект «Человека в Петле» уже дважды. Франка не понимала, почему Люмиан отвергает её предложение и отчего утверждает, будто эффектом «Человека в Петле» можно воспользоваться лишь единожды, но знала, что Люмиан разбирается в Пути Неизбежности куда лучше неё — он был экспертом в этой области, и к его совету стоит прислушаться. Плюх! Когда Людвиг снова растянулся на земле, Хигдон, чьи старческие пятна на лице ещё не успели сгноить плоть, медленно поднял обе руки. Он явно помнил сражение из прошлого цикла и на этот раз решил действовать иначе. Аура Хигдона стремительно угасла, и сам он, казалось, очутился на грани «Неизбежной смерти», до которой оставалось лишь полшага. Старческие пятна на его лице одновременно изъязвились, а от его тела исходил стойкий дух гниения. Его быстро облепила серовато-зелёная с желтизной гнойная слизь — густая и тошнотворная. Объятый этой слизью, Хигдон тут же исчез с места, словно распавшись на бесчисленные Патогены. Увидев это, Люмиан сжал «Меч Мужества», и на его теле вспыхнуло пламя — сияюще-белое с зеленоватым отливом. Эти языки пламени стремительно разошлись во все стороны и, огибая Франку, Дженну и остальных, взяли их под защиту в самом центре. В то же время Энтони, доселе непрерывно величавший наблюдение, глухим голосом предостерег товарищей: «Хигдон вызывает у меня ощущение, очень похожее на револьвер „Зима близко“.» «Зима близко»? И Франка, и Дженна одновременно напряглись. Они обе отлично помнили, что у револьвера «Зима близко» есть две чрезвычайно сильные способности: одна — «Неизбежная смерть», а другая — «Неизбежное попадание». Первая заключалась в том, что при попадании Потусторонний уровня Святого получал тяжелейшие увечья и постепенно умирал, а Потусторонние ниже полубога погибали мгновенно — если только у них не было двойника. Вторая же сводилась к тому, что если человек заранее, ещё до начала вражеской атаки, не задействовал двойника или не обладал некими особыми способностями, то он был обречён на попадание, и двойник оказывался бесполезен. Если Хигдон действительно вызывал ощущение, похожее на «Зима близко», как и говорил Энтони, то обеим «Демонессам» следовало опасаться именно способности «Неизбежное попадание». В конце концов, прочность тела Демонессы уступала «Охотнику» той же Последовательности, и если двойник не сработает, то даже атака, не несущая в себе неизбежной смерти, нанесёт им тяжелейший урон! Находясь под защитой сияюще-белого с зеленоватым отливом пламени, Франка не только повысила бдительность, но и наткнулась благодаря этому на новую мысль. Она взглянула на Люмиана, уже готового ринуться на Вазана Сансона, и быстро произнесла Энтони: 'Помоги ему! «„Неизбежная смерть“!» Франка имела в виду, что пока Люмиан и Людвиг сдерживают Вазана Сансона, нужно найти возможность атаковать этого последователя Неизбежности способностью «Неизбежная смерть» револьвера «Зима близко» — а вдруг удастся убить его наповал и проверить, сбросит ли эффект «Человека в Петле» действие «Неизбежной смерти». Стоит Вазану Сансону сдохнуть, как «Человек в Петле» рассеется сам собой, не оставив никаких скрытых угроз! Едва слова Франки слетели с губ, как у неё за спиной, прямо среди сияюще-белого с зеленоватым отливом пламени, стремительно сгустились крупицы серовато-зелёного с желтизной света, сплотившись в Хигдона, покрытого густой тошнотворной жижей. Старик уже вспыхнул огнём, но всё равно хлестнул рукой словно кнутом в сторону Франки. «Неизбежное попадание»! Франка же, едва почувствовав духовное предостережение, сразу же задействовала «зеркального двойника». Хлоп! Её тело превратилось в зеркало, в которое угодила покрытая слизью рука Хигдона; зеркало мигом потемнело, треснуло и повалилось на землю, лишившись всякого блеска, будто пролежало в грязи целую сотню лет. А Люмиан, готовый было рвануться к Вазану Сансону, вдруг резко подался назад и обрушил свой «Меч Мужества» на Хигдона. Полный мужества человек тоже способен на хитрость! В конце концов, Люмиан вовсе не боялся Хигдона — он лишь опасался, что тот передвигается слишком быстро и по нему не успеют попасть, поэтому нарочно создал ложную видимость атаки на Вазана Сансона. БУМ! В тот миг, когда Людвиг снова растянулся на земле, не успевшую распасться руку Хигдона начисто отсекло яростным взрывом и острым клинком, а покрывавшую его тело серовато-зелёную с желтизной слизь сплошь охватило сияюще-белое с зеленоватым отливом пламя. Хлоп! Отрубленная рука, упав на землю, принялась стремительно извиваться, разрастаться и превратилась в ещё одного Хигдона. Теперь Хигдонов стало двое. А пламя с зеленоватым отливом, объявшее их тела, быстро тускнело, гасло и угасало! Оба Хигдона кинулись в разные стороны — на Франку и Дженну. С другой стороны Вазан Сансон, собиравшийся раздуть какой-то из притоков судьбы Франки, чтобы её двойник потерпел неудачу, внезапно ощутил колыхание судьбы. В то же мгновение его озарило: Больше нельзя тянуть время, нужно спешить! При этой мысли Вазан Сансон нахмурился. Ему не хотелось делать то, что предстояло дальше — это обещало быть чрезвычайно мучительным. «Сочту это накоплением для этапа „Страдальца“…» — Вазан Сансон поднял правую руку, прижал её к своему виску и сгустил сияние неописуемого цвета. Являясь источником эффекта «Человека в Петле», он не мог спровоцировать перезапуск, попросту покинув это место — тогда он ушёл бы насовсем; единственный путь для него заключался в самоубийстве! Завидев эту картину, у Франки и остальных ёкнули сердца — их охватило дурное предчувствие. И ровно в этот миг сияние в руке Вазана Сансона странным образом распалось, словно сама структура его была искажена. Точно так же и оба Хигдона не попали по своим целям, а «Меч Мужества» Люмиана не разрубил ничего. Небо в мгновение ока померкло, и в ушах всех присутствующих раздался величественный голос: «Граждане Интиса, ваш император вернулся!» ---------- Глава 874 Ключевая часть Глава 874 Ключевая часть В глубинах первобытного острова, в клубящемся белом тумане, искажённое лицо Пель увидело, как двери гробницы «Тёмного Императора» внезапно распахнулись. Исполинская фигура в чёрных доспехах и пышном плаще величественно выступила наружу; между её телом и Пель бушевал бурлящий поток белого тумана. Рассел Густав… Лицо Пель инстинктивно сжалось, и туман, в который превратилось её тело, тоже слегка опал внутрь. Рассел даже не взглянул на «Ткача Вихря», шаг за шагом поднимаясь в воздух и приближаясь к границе некоего абстрактного, призрачного странного мира, подобно взмывающей ввысь горной вершине. В ходе этого процесса небо потемнело, а уцелевшие облака исказились, словно нечто начало оживать. Рассел устремил взор вдаль, поднял обе руки и величественным голосом произнёс: «Народ Интиса, ваш император вернулся!» Внезапно облака в вышине были сдвинуты вместе невидимой силой и, закружившись книзу, образовали ещё один жуткий вихрь. Центром этого вихря был Рассел Густав. В то же время жители Интиса — все те, кто всё ещё пользовался порядками, принесёнными Расселом, — услышали голос о «возвращении императора». Подавляющее большинство пребывало в полном недоумении, подозревая, что после прежней вспышки яркого света у них возникли проблемы со слухом, тогда как немногие изменились в лице, не смея поверить собственным догадкам. На самом же востоке неба быстро зажглась и исступлённо затрепетала полоса света, словно пытаясь преодолеть огромное расстояние и устремиться в объятия Рассела, что породило всевозможные искажения. Вслед за этим светом возникли ещё три луча, будто подталкиваемые невидимой силой и вынужденные устремиться туда раньше времени. В разных уголках мира кто-то, явно выйдя за дверь, обнаруживал, что снова оказался дома; кто-то видел, как сияющая светом церковь погружается во тьму и безмолвие; кто-то по привычке пил молоко, не замечая, что втягивает его ноздрями, и это не причиняло никакого вреда. Давно заброшенные школы обязательного образования тоже странным образом озарились огнями, будто внутри всё ещё сидело множество учеников, тихо слушавших уроки. Паллес, использовавший своих «Червей Времени» для поиска уязвимостей во взоре «Неизбежности», нашёл лазейку, которой можно было воспользоваться, однако отделённые Им «Черви Времени» перестали подчиняться приказам. Госпожа «Фокусник», снова странствовавшая вместе с госпожой «Отшельник» и мисс «Справедливость», обнаружила, что не приблизилась к цели, а напротив — покинула море, и перед её взором предстали госпожа «Суд» и маленький мальчик Уилл Осептин, которого госпожа «Суд» держала за руку. Точки света, вырисовывавшиеся в белом тумане, не слишком пострадали, лишь слегка потускнев; «Ткач Вихря» Пель сначала удивилась, но тут же расплылась в радостной ухмылке. Она и подумать не могла, что Рассел выступит вперёд и до завершения ритуала принудительно воскреснет, вновь взойдя на божественный престол «Тёмного Императора» и заставив соответствующую «Уникальность» и три Потусторонние характеристики Последовательности 1 вернуться сами по себе. О таком повороте событий она и мечтать не смела, даже не думая просить Служительницу Судьбы Хелоис соткать подобное, однако это было к лучшему — и для неё, и для великого существа, Неопределённого Тумана, в которого она верила, это было абсолютной благодатью! «На этот раз куш будет поистине колоссальным!» — едва у Пель возникла эта мысль, как великое существо, Неопределённый Туман, связанное с ней посредством ритуала, передало некую эмоцию, отчего узы между ними сплотились ещё сильнее, а клубящийся белый туман стал гуще и ещё более изменчивым. Пель резко перевела взгляд на ту виллу в Трире, на искажённую кровавую тень, проглядывавшую сквозь священное сияние и белый туман. Она заговорила эфемерным голосом: «„Награда, заранее выплаченная Фракцией Потакания «Школы Розы», — это «Тень Богини Красоты», запечатанный артефакт, образованный из Потусторонней характеристики Последовательности 1 Пути «Луны», а той, кто желает выплатить за него равноценное возмещение, является госпожа Хельт из «Ночного собрания».“» Пока «Слова Порядка» Пель разносились вокруг, ещё одна точка света быстро раздулась и увеличилась. В этой точке света отражалась тайная комната, посередине которой возвышалась женская статуя с размытыми чертами лица; по стенам вокруг карабкались дети с искривлёнными конечностями, похожими на птичьи когти, а внизу громоздились люди с застывшими, безучастными лицами. В этот момент перед женской статуей стояла фигура с высоко вздыбленным животом, полногрудым лицом, изящными бровями, прямым носом, изумрудно-зелёными глазами, сверкавшими подобно драгоценным камням, и высоко уложенными каштановыми волосами, облачённая в простое и просторное белое одеяние — вылитая беременная женщина. Дама, вынашивающая божество! Находившаяся на вилле в Трире искажённая кровавая тень при помощи белого тумана прошла сквозь соответствующую точку света и возникла подле Пель, после чего направилась к точке света, где находилась госпожа Хельт, словно желая вернуться в лоно матери. Она шла очень медленно, подвергаясь влиянию и искажениям со стороны воскрешения Рассела. «Госпожа, вы можете начинать,» — Пель не могла изменить положение с «Тенью Богини Красоты» и лишь попросила госпожу Хельт из «Ночного собрания» заранее предоставить возмещение. Хельт слегка кивнула, повернулась лицом к женской статуе в центре тайной комнаты и низким, сбивчивым голосом принялась зачитывать заклинание. Заклинание быстро подошло к концу: сплошь усеявшие стену младенцы с птичьими когтями стали призрачными и лучами света устремились в живот женской статуи, а заполнившие тайную комнату безучастные люди взрывались один за другим, в виде плоти и крови возвращаясь к Великой Матери. Женская статуя постепенно окрасилась ало-красным сиянием, словно превратившись в очеловеченную Алую Луну. Госпожа Хельт следом повернулась обратно и сделала в сторону находящегося в воздухе императора Рассела движение, будто баюкает младенца. Она воззвала на древнем языке гигантов: «Вернись, дитя матери!» Из тела императора Рассела сочился лучик за лучиком кроваво-красный лунный свет, отделяясь от него и устремляясь в точку света с женским божественным изваянием. Всё это было тем самым загрязнением, которое заставило Рассела стать богом и искать смерти, но от которого он так и не смог избавиться! Теперь же оно было полностью извлечено, больше не влияя на состояние Рассела и не пытаясь его осквернить. Проблема, терзавшая Рассела больше века, была так легко решена, однако текущее состояние Рассела требовало использования загрязнения «Неопределённого Тумана» и более подходящих ему собственных характеристик для уравновешивания загрязнения «Великой Матери», и удаление любой из сторон привело бы к краху баланса! Всего лишь за мгновение Рассела заполнил белый туман, который искажал скорость угасания и расстояние между двумя Привитыми точками, постепенно разъедая императора и намереваясь полностью его осквернить. Увидев эту картину изнутри гробницы «Тёмного Императора», Бернадетт утратила прежнее хладнокровие, что сохраняла снаружи, и с тревогой в голосе выкрикнула: «Адам, где твоё обещание?» Рассел не поддался влиянию изменений собственного состояния, казалось, всё это было в пределах его ожиданий. Он по-прежнему широко раскрывал руки, ожидая возвращения Уникальности «Тёмного Императора» и трёх Потусторонних характеристик Последовательности 1. — Это черта, которой обладал лишь истинный бог «Тёмного Императора»: стоило ему воскреснуть, как независимо от того, находились ли соответствующая Уникальность и три Потусторонние характеристики Последовательности 1 под чьим-то контролем и были ли они приняты в виде зелий, он мог принудительно заставить их вернуться, напрямую слившись с его телом, без необходимости в дополнительных ритуалах или приготовлении зелий! Крупицы алого лунного света взмывали из самых разных уголков Первобытного острова, сгущаясь в единый ком вместе с загрязнением, извлечённым из тела императора Рассела, образуя нечто подобное миниатюрной алой луне. Иллюзорно-призрачный голос Пель раздался как раз вовремя: «Госпожа Хельт попросила „Великую Матерь“ забрать загрязнение с тела Рассела Густава, и это загрязнение послужит обменом за „Тень Богини Красоты“, передаваемое Фракции Потакания „Школы Розы“…» Госпожа Хельт подхватила ком миниатюрной алой луны, пытавшийся вернуться в объятия матери, и вытолкнула его за пределы световой точки, в которой находилась сама. Миниатюрная алая луна вошла в белую мшистую дымку, созданную Пель, и медленно полетела к другой световой точке. То была не та световая точка, откуда выходила «Тень Богини Красоты», а та, где висела размытая фигура, охраняемая невероятным исполинским древом. «Ткач Вихря» Пель, подавляя волнение в душе, снова взглянула на сцену, где Толпсей из «Школы Лакомств» разрушал печать морской акватории. В следующую секунду из глубин той морской акватории просочились струйки тонкого серого тумана, помогая Толпсею, принявшему облик гидры. ………… Трир, Ботанический сад. Услышав донёсшиеся сквозь пространство слова о возвращении императора, Франка широко распахнула озёрно-синие глаза, испытав одновременно ошеломление, растерянность и неопределимый порыв радости. В то же время её духовная интуиция подсказала ей, что здешний порядок исказился, включая эффект «Человека в Петле». А появление места искажения означало, что они могут сбежать отсюда, не задействовав «Человека в Петле»! «Где то искажённое место?» — не успела Франка подумать об этом, как увидела, что Дженна достала зеркало и принялась быстро проводить «Гадание на волшебном зеркале». У Дженны возникла схожая интуиция. Оба Хигдона подвергались безумным атакам Люмиана, который, держа в руках «Меч Мужества», полностью игнорировал окружавшие его аномалии, из-за чего ненадолго лишились возможности отвлечься на двух «Демонесс». Точно так же перед Вазаном Сансоном находился лишь Людвиг, который из-за коротких ножек и низкого роста всё ещё не добежал до него, пытаясь помешать. Этот «Человек в Петле» принял мгновенное решение и прижал руку к своему виску, заставив сгустившийся невероятный свет пронзить собственную голову. От адской боли, выдержать которую не смог бы даже «Аскет», он мгновенно оказался на грани смерти. Эффект «Человека в Петле» тут же задействовался. Мысли Люмиана, Энтони и остальных заметно затуманились, а затем они обнаружили, что снова вернулись в целую и невредимую деревянную хижину, возвратившись к состоянию до того, как достали «Меч Мужества» и налобное украшение «Чёрные слёзы». «Гадание на волшебном зеркале», которое хотели провести Франка и Дженна, так и не успело завершиться. Люмиан на автомате снова достал налобное украшение «Чёрные слёзы», собираясь бросить его Франке, но в мгновение, когда он сжал этот запечатанный артефакт, он напрямую ощутил зеркальный мир, ощутил тот особый и почувствовал призыв, доносившийся от «0—01» из Мороры. 'Можно ощутить таким образом? Раньше не получалось… «Недавняя аномалия исказила здешний порядок и эффект „Человека в Петле“, принеся подобные изменения? Иными словами, можно покинуть это место через зеркальный мир, не задействовав „Человека в Петле“?» — Люмиан мгновенно пришёл к выводу. Опережая повторное самоубийство Вазана Сансона, способное привести к неизбежному концу, он крикнул Франке и остальным: «Хватайтесь за меня!» Время поджимало, он не мог ничего объяснить и мог лишь надеяться, что соратники поверят ему. Хотя у Франки и остальных имелись сомнения, они всё же снова схватились за тело Люмиана, включая Людвига. В следующую секунду Люмиан с помощью налобного украшения «Чёрные слёзы» и оконного стекла деревянной хижины переместился в пустотный, мрачно-чёрный зеркальный мир и наугад выбрал туннель, устремившись вдаль. Как и ожидалось, на этот раз они не задействовали эффект «Человека в Петле». Когда у Лугано вспыхнула дикая радость, у всех перед глазами внезапно всё поплыло и мир закружился. Придя в себя, Люмиан обнаружил, что они оказались в почти полностью тёмном мире, а напротив стоял гость с Острова Воскрешения, Гаррисон. Вокруг Гаррисона располагались четыре зажжённые свечи и четыре порции сытной еды: последние включали две буханки хлеба, фейнапотскую лапшу и рис, и все они в этот момент проявили признаки плесени. Гаррисон смотрел на Люмиана с лёгкой улыбкой: «Откровение Небесного Достопочтенного гласит, что ты несёшь ключевую часть этого дела. Стоит запереть тебя — и никаких неожиданностей больше не произойдёт.» Пока Гаррисон говорил, Вазан Сансон вместе с Хигдоном тоже обрисовались в этой тьме. Вазан Сансон точно так же посмотрел на Люмиана, и на его губах появилась улыбка: «Разве ты не знал, что я смог вырваться из Трира Четвёртой Эпохи через особый зеркальный мир?» ---------- Глава 875 Мужество Глава 875 Мужество Люмиан вовсе не стал тратить слова на пустую болтовню с Гаррисоном, Вазаном Сансоном и остальными; он лишь воспользовался этим, чтобы окончательно убедиться: «люди из зеркала» действительно глубоко замешаны в плане «Вихрь», а сам он оказался именно в том самом особом зеркальном мире, пусть и неизвестно, на каком именно слое. Люмиан сразу же активировал чёрную метку на правом плече: он намеревался, пока Вазан Сансон ещё не применил способность «Человека в Петле», с помощью «Телепортации» унести Франку и остальных прочь из этой области. На этот раз пунктом его назначения был «Город Изгнания» Морора! Коль скоро они уже попали в особый зеркальный мир и худший сценарий наяву воплотился в жизнь, больше не имело смысла оглядываться на предосторожности — можно было попытаться преодолеть таящиеся здесь опасности и пробиться к Мороре. Не рискуя, перед лицом двух полубогов — Вазана Сансона и Хигдона — да ещё и Гаррисона с его специфическими и странными способностями, Люмиан не видел у своей группы ни единого шанса на победу; их гибель оставалась лишь вопросом времени. Куда разумнее было поставить всё на карту и проверить, удастся ли пройти сквозь опасности в глубинах особого зеркального мира и добраться до Мороры. Там Люмиан являлся Наместником «0—01» и мог задействовать немало сил, чтобы в полной мере противостоять полубогу Последовательности 4. В случае необходимости он даже мог ненадолго проявить мощь Последовательности 3, и тогда при содействии Франки, Дженны и остальных, а также с «помощью» архиепископа Мороры и более чем ста тысяч жителей существовал весьма высокий шанс отбить атаку или даже сразить Вазана Сансона и Хигдона. Что ещё важнее, «0—01» отторгал приближение полубогов выше Последовательности 5, из-за чего с высокой вероятностью возникла бы жуткая аномалия, и её первой мишенью неизбежно стали бы именно эти два Святых! Воспользовавшись способностью «Перехода сквозь мир духов», полученной от «Гноящейся отсеченной руки», а также особым резонансом между собой и «0—01», Люмиан вместе с Дженной, Антони и остальными, всё ещё не разжимавшими рук, исчез с места и «Телепортировался» куда-то вглубь особого зеркального мира. Внезапно он ощутил, что этот мир отторгает его, а впереди возникла невидимая преграда. Его вынужденно выбило из состояния «Перехода сквозь мир духов», и несколько силуэтов одновременно проявились посреди мрачных и тёмных руин городка. Путь к Мороре был наглухо перекрыт. Похоже, это сделали высокоуровневые силы среди «людей из зеркала»: их владение особым зеркальным миром заметно превосходило возможности «Чёрных слёз». Быстро взвесив обстановку и видя, что Вазан Сансон и остальные ещё не подоспели, Люмиан тут же бросил налобное украшение «Чёрные слёзы» Франке и спокойно произнёс: «Ты пока забирай их и непрерывно меняй позицию через зеркала, жди, пока ситуация снаружи не изменится. Прежде уже возникли искажения порядка, дальше непременно последуют похожие аномалии. Когда это случится, воспользуйтесь моментом и с помощью зеркал вернитесь на поверхность, вернитесь в Трир.» «А ты?» — вырвалось у Дженны. Люмиан усмехнулся: 'Я, разумеется, останусь, чтобы немного с ними поиграть. «Пойди я с вами, они станут преследовать без передышки и не дадут вам вырваться из особого зеркального мира. И кто тогда отправится за подмогой?» Глаза Дженны покраснели, и она только собиралась сказать слово, как Люмиан глухо окликнул её: «Ты забыла про своего брата?» Дженна слегка приоткрыла рот, так и не сумев вымолвить ни звука. Люмиан кивнул и снова улыбнулся: «Вы должны разыскать для меня госпожу 'Фокусник» и госпожу «Суд», а также предоставить им точные координаты. «К тому же вы, пожалуй, сможете отвлечь одного из полубогов.» При этих словах Люмиан без нималейшего стеснения усмехнулся, глядя на Дженну, Франку и Антони: «Если я умру, не забудьте отомстить за меня.» Взор Дженны затуманился; сжав зубы, она тяжело кивнула и выдавила из горла единственное слово: «Хорошо……» Она отомстит за Люмиана точно так же, как отомстила за свою мать! Люмиан перевёл взгляд на Франку и с невозмутимым видом произнёс: «Остальное на тебе.» В глазах Франки блеснули слезы, и она сиплым голосом ответила: «Хорошо.» Доставая костяное кольцо «Шёпот дьявола» и снова надевая его, Люмиан продолжал обращаться к Франке, Дженне и остальным: 'Вы не главная цель и даже не второстепенная. Если во время перемещений через зеркала вас станет нагонять Хигдон, оставьте Людвига где-нибудь по пути, пусть спрячется сам — это выиграет вам больше времени. «У тебя ведь нет возражений?» Последняя фраза предназначалась Людвигу. Людвиг качнул головой, сочтя, что именно этого он и ждал. Он выдвинул лишь одно условие: «Можно дать побольше еды?» Люмиан, чьё тело уже охватило сине-фиолетовое серное пламя, бросил ему немного шоколада и печенья, после чего обратился к Антони: «Если Хигдон всё равно продолжит погоню, можешь отделиться от группы.» Заметив, что Антони собирается возразить, Люмиан с улыбкой произнёс: 'Кто-то ведь должен остаться, чтобы отомстить за всех. «Тяжелее всего приходится тому, кто выжил. Я верю, ты понимаешь смысл этих слов.» Антони наложил на себя «Умиротворение»: «Хорошо.» Люмиан больше не стал ничего добавлять и поторопил их: «Уходите быстрее.» В этот момент Франка швырнула «Чёрные слёзы» обратно Люмиану: «Чтобы просто перемещаться через зеркала, хватит и „Ледяного амулета“. „Чёрные слёзы“ способны черпать силу особого зеркального мира и помогут тебе продержаться дольше.» Голос этой «Демонессы Страданий» прервался всхлипом; она ощутила, как зелье снова стремительно усваивается. Люмиан отказываться не стал и мигом обмотал «Чёрные слёзы» вокруг левого запястья. Франка тут же извлекла из «Вещмешка путешественника» амулет, подобный прозрачному льду, и, отбросив сомнения, сжала зубы: «Хватайтесь за меня.» Дженна с влажным блеском в глазах взглянула на Люмиана и схватилась за руку Франки, а Лугано без промедления перебрался к ней за спину. Мелькнул прозрачный ледяной отблеск, и все они исчезли с места, оставив лишь одинокое зеркало свободно падать книзу. Люмиан отвёл взор и устремил взгляд на стремительно приближающиеся три фигуры. Враги подоспели. Глядя на Вазана Сансона, Хигдона и Гаррисона, с налобником «Чёрные слёзы» на левом запястье и «Шёпотом дьявола» на правой руке, Люмиан извлёк из «Вещмешка путешественника» «Меч Мужества». Охватывавшее его сине-фиолетовое серное пламя тут же окрасилось в ослепительно-белый оттенок с синеватым отсветом, а спина едва заметно изогнулась. Синева его глаз слегка потемнела; Захватив золотисто-седого Вазана Сансона, он явственно улыбнулся. Из его горла вырвались слова: «Вообще-то, я тоже давно тебя жду.» ………… Госпожа «Фокусник», из-за эффекта искажения неожиданно воссоединившаяся с госпожой «Суд» и Уиллом Осептином, без лишних предисловий спросила маленького мальчика: «Ты можешь привести нас к посреднику, через которого просачивается сила Судьбы?» Уилл Осептин с пухлыми щёчками, одетый в детский парадный костюм, изобразил на лице затруднение: «Сейчас ситуация такова: все, кто не участвует в плане 'Вихрь», окажутся под влиянием силы Судьбы и устремятся к неизбежному поражению. Если я воспользуюсь той костью, у меня ещё есть шанс помочь вам найти цель, но это напрочь истощит всю накопленную мною удачу, и, возможно, вернувшись домой, я увижу поджидающего меня Уробороса. «Нет ли у вас каких-нибудь особых предметов, которые помогли бы мне сэкономить удачу или заменили бы ту кость? Мне кажется, должны быть.» Видя, что этот Великий Ангел пути Судьбы произнёс слова «должны быть», госпожа «Фокусник», госпожа «Справедливость» и госпожа «Отшельник» стали осматривать себя — последняя лишь благодаря ментальной связи с госпожой «Справедливость» узнала, о чём говорит маленький мальчик Уилл. Внезапно госпожа «Отшельник» вспомнила кое-что и невидимо откуда извлекла железный портсигар: «Это мне раньше дала „Королева Мистики“, она сказала, что предвидела: этот предмет в определённый момент в будущем окажет мне ключевую помощь.» Госпожа «Фокусник» окинула его взглядом и вполголоса пробормотала: «На нём ощущается дыхание господина „Шута“.» Услышав эти слова, госпожа «Справедливость» мигом связала воедино множество вещей. Она переспросила, словно ища подтверждения: «Небесный Досточтимый ведь отправил своих подчинённых участвовать в плане „Вихрь“?» «Да.» — Госпожа «Фокусник» смутно начала понимать, что хочет выразить госпожа «Справедливость». Получив утвердительный ответ, госпожа «Справедливость» улыбнулась: «Раз Небесный Досточтимый участвует в плане 'Вихрь», разве это не равносильно тому, что господин «Шут» тоже участвует в плане «Вихрь»? «В таком случае……» Она устремила взгляд на железный портсигар в руках госпожи «Отшельник», и её голос одновременно отозвался в разуме этой обладательницы карты Старших Арканов. Госпожа «Отшельник» тут же передала предмет из своих рук маленькому мальчику Уиллу. Уилл тотчас просиял: «Это сработает!» Маленький мальчик тут же сказал госпоже «Фокусник» и госпоже «Справедливость»: «Я буду указывать путь.» Сказав, что укажет путь, Уилл, однако, закрыл глаза. Пролились крупицы звёздного света, и госпожа «Фокусник», ведя за собой всех присутствующих, вслед за интуицией Уилла отправилась в странствие. ………… В глубинах первозданного острова, внутри клубящегося белого тумана. Лицо «Ткача Вихря» Пель то разглядывало «Тень Богини Красоты» и похожее на миниатюрный алый месяц загрязнение, медленно приближающиеся к соответствующим световым точкам, то поглядывало на морскую акваторию вблизи порта Санта, где печать благодаря взаимодействию изнутри и снаружи начала ослабевать, то приподнималось, устремляя взор ввысь, на величественного, подобно горному пику, Рассела Густава в поднебесье. Загоревшиеся на краю неба с разницей во времени четыре луча света подбирались всё ближе и ближе. Пель с нетерпением ждала, что Рассел вот-вот идеально воскреснет и вернётся в качестве «Тёмного Императора». Тогда великий «Неопределённый Туман» снова заберёт один из принадлежащих Ему предметов и обретёт истинного бога Последовательности 0 в качестве марионетки. Согласно первоначальному плану Пель, только к завершению Ритуала Вихря, когда сделка между «Ночным собранием» и «Школой Розы» будет исполнена, а великий «Неопределённый Туман» до конца осквернит Рассела Густава, этого погибшего «Тёмного Императора» можно будет направить к воскрешению. Однако к тому моменту многосторонний обмен уже завершился бы, и никакие другие силы больше не оказали бы помощи, так что воскрешение «Тёмного Императора» неизбежно натолкнулось бы на множество препятствий, и пришлось бы дожидаться следующего вихря. Но теперь Рассел Густав сам вышел из гробницы «Тёмного Императора» и добровольно выбрал воскрешение — ещё до завершения Ритуала Вихря! В поднебесье первый луч света наконец пал на Рассела, находившегося в странном абстрактном мире, а вслед за ним — и остальные три. Неописуемый свет внезапно вырвался наружу. ---------- Глава 876 Битва с предопределенным исходом Глава 876 Битва с предопределенным исходом В Особом зеркальном мире, увидав перед собой одного лишь Люмиана, Хигдон тут же перевёл взгляд на Вазана Сансона. Вазан Сансон снял кольцо, похожее на стеклянное, и бросил его этому полубогу из «Ордена Всеконечной Гибели». Гаррисон же стоял неподалёку и на не слишком уверенном интисском языке произнёс: «Этот мир укажет тебе путь.» В этот момент Люмиан, объятый пламенем белого цвета с голубоватым оттенком, сжимал «Меч Мужества» и уже мчался вперёд широкими шагами. Поймав кольцо, похожее на стеклянное, Хигдон сразу же активировал его. В этих почти погружённых во тьму руинах городка, накрытых сверху словно бы чем-то плотным, неожиданно вспыхнули сразу несколько предметов с зеркальным эффектом, и силуэт Хигдона, окутанный прозрачным свечением, погрузился в один из них, устремляясь в погоню за Людвигом и остальными. Люмиан успел сделать лишь несколько шагов, как вдруг исчез со своего места. За спиной Вазана Сансона стремительно возник сгусток белого с голубоватым оттенком огня, быстро разросся и вытянулся в пылающую фигуру, поднявшую гигантский огненный меч. Тот «Человек в Петле» ничуть этому не удивился: из его спины выскользнула полупрозрачная тень, весьма похожая на него самого, но ещё более равнодушная и ледяная. Новая контрактная способность Вазана Сансона — «Призыв бога Смерти»! Стоило этой полупрозрачной фигуре, состоявшей лишь из верхней части туловища, устремить свой взор и приблизиться, как ярко пылавший белым с голубоватым оттенком силуэт мгновенно померк, и языки пламени гасли один за другим. Однако самого Люмиана в нём не было. Под ногами Вазана Сансона тень, отбрасываемая всполохами огня, причудливо ожила, превратившись в густую чёрную жидкость, словно сгустившуюся из самых тёмных желаний и эмоций из глубины человеческой души, и резко рванулась вверх. Сначала они облепили ноги Вазана Сансона, а затем стремительно расползлись к туловищу. «Воплощение Желаний»! Внезапное нападение Люмиана со спины было лишь уловкой, чтобы отвлечь внимание Вазана Сансона, а настоящим смертельным ударом являлось «Воплощение Желаний», исходившее от костяного кольца «Шёпот дьявола», что позволяло пустить в ход витавшие в его теле хаотичные загрязнения и печати с реальной пользой для боя. Поэтому, едва «Телепортировавшись» за спину Вазана Сансона, он под прикрытием намеренно созданной огненной фигуры превратился в теневое существо, проник в тень под ногами цели и активировал костяное кольцо «Шёпот дьявола», доставшееся от «Сисо». Что же касается второго присутствующего врага, исполненный мужества Люмиан не обращал на него внимания. Ещё до того, как обнажить «Меч Мужества», он уже продумал дальнейшую тактику боя: Франка и остальные, полагаясь на Людвига, должны увести за собой Хигдона, так что ему самому нужно расправиться лишь с Вазаном Сансоном и Гаррисоном. Хотя Гаррисон и не являлся полубогом и не обладал божественностью, его способности отличались особой странностью и многообразием, из-за чего сразить его за короткий срок было ничуть не проще, чем нанести тяжёлое увечье Вазану Сансону. Поэтому главной целью мог стать только «Человек в Петле» Вазан Сансон, а дальше следовало полагаться на способность «Переход сквозь мир духов», ставшую быстрее в применении и с ощутимо сократившимся интервалом, чтобы непрерывно перемещаться и не дать Гаррисону возможности «Украсть» предметы с его тела или ключевые способности. В процессе этого мистическая чума налобного украшения «Чёрные слёзы» естественным образом распространится по округе и накроет эту зону. Люмиан верил, что она станет отличной узконаправленной помехой для «Бумажных марионеток» Гаррисона: Гаррисон, вероятно, мог принимать мистические болезни на своих «Бумажных марионеток» вместо себя, но пока он оставался на поле боя, инфицирование продолжалось бы непрерывно. «Бумажные марионетки» рано или поздно закончатся, и со временем частота их уничтожения станет невероятно высокой, а скорость — стремительной. Едва густая чёрная жидкость, полная чувства греха и ужаса, покрыла его тело, как фигура Вазана Сансона внезапно размылась. Мысли Люмиана на мгновение помутились, а когда он пришёл в себя, Вазан Сансон уже оказался в нескольких метрах от него, и на нём не замечалось никаких признаков воздействия ужасного загрязнения от «Воплощения Желаний». Это тоже являлось одним из способов применения способности «Человека в Петле». На этот раз Вазан Сансон не стал помещать все руины городка в сферу действия «Человека в Петле», а лишь обработал соответствующим образом собственное тело — точь-в-точь как Люмиан, автоматически восстанавливающий физическое и духовное состояние каждое утро в шесть часов, с той лишь разницей, что точкой срабатывания было задано состояние при смерти или получение смертельной атаки. И только что совершённое нападение через «Воплощение Желаний» заставило эффект «Человека в Петле» сработать автоматически: благодаря этому Вазан Сансон вернулся в норму и, воспользовавшись кратким замешательством, вызванным сопутствующими свойствами способности «Человека в Петле», улучил момент, чтобы разорвать дистанцию с Люмианом, иначе его продолжило бы обволакивать густой чёрной жидкостью. Сразу вслед за этим в его глазах сгустилось тёмно-зелёное свечение, которое со свистом устремилось к только что вернувшейся в прежнее состояние массе густой чёрной жидкости. Люмиан не успевал «Телепортироваться» и мог лишь резко оживить тень, поменяв её местами с собой. Только появившись, этот луч тут же угодил в мрачную тень, заставив её мгновенно истончиться и рассыпаться, без единого шанса на сопротивление. Практически одновременно с этим Вазан Сансон протянул правую ладонь. Его глаза окрасились в серебристо-белый тон с чернеющим отливом, отражая тихо струящуюся ртутную реку. То была река судьбы, река судьбы, принадлежавшая Люмиану. Вазан Сансон, этот «Человек в Петле», вознамерился обменять фрагмент судьбы с Люмианом. Уклонившись от тёмно-зелёного луча, Люмиан без малейшего страха вновь «Телепортировался» к Вазану Сансону. Хм, захотел «Обменять судьбу»? Неважно! Пока я избиваю тебя до перезапуска, все твои попытки обречены на провал! Люмиан поднял железо-чёрный прямой меч, пылающий белым с голубоватым оттенком огнём, и обрушил его на Вазана Сансона. «Жатва»! В этот момент Гаррисон наконец улучил возможность: он протянул правую руку, слегка сжал её и «Украл» эту атаку. На поверхности его тела проступило пламя белого цвета с голубоватым оттенком, а в руках сгустился ярко пылающий гигантский меч. Бабах! Гаррисон с расстояния более десяти метров обрушил огненный гигантский меч на Люмиана, породив свирепый грохот взрыва. Люмиан не смутился: развернувшись навстречу неистово несущейся гигантской волне пламени, он вновь сделал замах «Мечом Мужества». И снова «Жатва»! Бум! Белое с голубоватым оттенком пламя сошлось с жуткой ударной волной, и ужасающий шквал моментально буйством пронёсся по руинам, подбрасывая камни и поджигая деревянные обломки. Гаррисона тоже поглотила захлестнувшая назад огненная волна, и его тело стремительно превратилось в мрачную бумажную марионетку с нарисованными чертами лица. На поверхности этой бумажной марионетки неизвестно когда успели проступить красновато-желтоватые пятна ржавчины, после чего она испепелилась в белом с голубоватым оттенком огне. Когда силуэт Гаррисона снова проявился на краю бушующего шквала, Люмиан, чьё телосложение было усилено «0–01» и кто делил урон с «Мечом Мужества», не отступил ни на шаг и снова зафиксировал Вазана Сансона. Его глаза стали совершенно железо-чёрными, выискивая ту самую мертвенно-бледную полосу, что указывала на слабость Вазана Сансона. Он вновь поднял «Меч Мужества», а за его спиной сгущались одна за другой огненные вороны, пылающие белым с голубоватым оттенком огнём. И как раз в этот момент благодаря выигранному Гаррисоном времени Вазан Сансон завершил все предварительные приготовления к «Обмену судьбами», и теперь оставалось лишь дождаться окончания времени, встретив конечный результат — если бы Люмиан не обладал фальшивым ангельским статусом, Вазан Сансон мог бы просто протянуть правую руку, символически коснуться его реки судьбы, выбрать нужный фрагмент и сразу начать обмен, не тратя время на раскачивание. Бабах! Люмиан обрушил «Меч Мужества» на голову Вазана Сансона, тогда как огненные вороны, пылающие белым с голубоватым оттенком светом, кружа, накрыли всю окружающую область. Ты можешь использовать способность «Человека в Петле», чтобы восстанавливать физическое состояние, а я могу использовать площадные атаки с задержкой, направленные против тебя, только что восстановившегося! Ещё несколько перезапусков, и ты встретишь свой предопределённый конец! Грохот! Фигура Вазана Сансона снова размылась, отчего и мысли Люмиана вновь помутились. Благодаря эффекту «Человека в Петле» Вазан Сансон оправился от повреждений, нанесённых ударом «Меча Мужества», но кружившие вокруг огненные вороны, пылавшие белым с голубоватым оттенком огнём, вовсе не замедлили ход из-за замешательства Люмиана: они продолжали падать в разные точки по заранее заданной траектории. Внезапно силуэт Вазана Сансона исчез со своего места. Среди череды взрывов огненных ворон фигура этого «Человека в Петле» возникла в тридцати-сорока метрах. У тебя есть «Телепортация», и у меня тоже есть контрактная «Телепортация»! Рядом с Вазаном Сансоном стремительно проявился силуэт Люмиана, продолжавшего неустанную погоню. Его глаза уже стали серебристо-чёрными, отражая серебристо-ртутную реку судьбы Вазана Сансона. Протягивая левую руку и направляя иллюзорную реку судьбы к тому притоку, где Вазан Сансон не успевал вовремя уклониться от последующих атак, он одновременно снова сделал взмах одной рукой «Мечом Мужества», порождая сгустки огненных шаров, пылающих белым с голубоватым оттенком светом. Если бы он не сумел найти соответствующего варианта, Люмиан с радостью использовал бы способность «Продвижение судьбы», чтобы напрямую вызвать аномалию в эффекте «Человека в Петле» у Вазана Сансона и лишить его возможности действовать. Грохот! Духовная сила Люмиана была полностью истощена этой непрерывной серией атак, поэтому ему пришлось спешно высвободить ту, что накопилась благодаря «Накоплению». Вазана Сансона же сперва поразил «Меч Мужества», а когда он восстановился, то не успел «Телепортироваться», чтобы сбежать, и оказался жестоко накрыт сгустками огненных шаров, пылающих белым с голубоватым оттенком огнём. Эффект «Человека в Петле» сработал уже в четвёртый раз. Воспользовавшись этим, Вазан Сансон восстановил своё состояние и «Телепортировался» в другом направлении. Однако обмен судьбами между двумя сторонами так и не прекратился, поскольку в сферу «Человека в Петле» входили лишь тело и духовная сила Вазана Сансона, но не его судьба и не его действия — точь-в-точь как сброс состояния Люмиана каждое утро в шесть часов не отменял совершённые им ранее поступки и не аннулировал полученные результаты. Люмиан не думал отступать и продолжил преследовать Вазана Сансона, «вспыхнув» прямо возле него. Вазан Сансон больше не рисковал принимать удар на себя и с помощью своей контрактной способности «Телепортация» сменил позицию. С другой стороны Гаррисон вновь регрессировал в тонкую, зловещую бумажную марионетку, ощутив предчувствие скорого заражения болезнью. Преследуя Вазана Сансона и благодаря тому, что интервал и скорость его «Телепортации» превосходили соперника, Люмиан нашёл ещё две возможности для атаки, но те либо сводились на нет специальными способностями Вазана Сансона, либо заставляли срабатывать эффект «Человека в Петле». Казалось, «Человеку в Петле» Вазану Сансону было ещё очень далеко до предопределённого конца. Даже владея «Мечом Мужества», Люмиан испытывал от этого определённое отчаяние: отчётливо понимая, что по завершении обмена судьбами произойдёт нечто ужасное, и имея реальную возможность атаковать врага, он тем не менее не мог прервать обмен судьбами и изменить приближающийся результат! Возможно, в этом и заключался смысл самой Судьбы. Возможно, лишь в сочетании с «Человеком в Петле» «Охотник за судьбами» способен проявлять свой истинный ужас. Отчаяние мгновенно рассеялось, и мужество вновь овладело Люмианом. ---------- Глава 877 Снятие печати Глава 877 Снятие печати Спустя некоторое время Вазан Сансон перестал пассивно ждать завершения обмена фрагментами судьбы и начал активно использовать разнообразные странные способности, подавив натиск Лумиана. С другой стороны, Гаррисон всё чаще применял «Бумажные марионетки», чтобы избавиться от оккультной чумы, охватившей руины этого городка. У него почти не оставалось свободного времени, чтобы мешать Лумиану: он непрестанно пробовал всевозможные способы очистить воздух от плотных оккультных патогенов, однако все они приносили лишь незначительный результат. Лумиан чувствовал, что обмен судьбами всё ближе к завершению. Хотя он и не испытывал страха, но всё же решил рискнуть. Подражая Потустороннему пути «Воин», высвобождающему «Шквал Света», он обхватил «Меч Мужества» обеими руками рукоятью вверх и с силой вонзил его вниз, нисколько не жалея духовной силы. Взяв его самого и «Меч Мужества» за центр сферы, ослепительно-белый с синевой огненный шар слой за слоем расходился во все стороны, накрывая собой руины городка. Грохот! Среди вспыхивающих одна за другой огненных вспышек яростные взрывы разрушали и без того давно рухнувшие древние строения, поджигая каждый уголок этих руин. Гаррисон в очередной раз использовал «Бумажные марионетки». Поскольку он всё время находился на самом краю руин городка, его силуэт напрямую вырвался отсюда и обрисовался в той тёмной тоннельной галерее, откуда они только что пришли. Находившийся ближе к Лумиану Вазан Сансон неизбежно попал под удар, и его очередная попытка активировать «Телепортацию» была на месте сорвана неистовой взрывной волной. Часть его тела снова воспламенилась, но ранения ещё не были смертельными; благодаря выносливости «Аскета» он лишь инстинктивно скривил лицо. Поймав эту возможность, Лумиан «Телепортировался» прямо перед Вазаном Сансоном. В глазах Вазана Сансона тут же сгустилось тёмно-зелёное сияние. Практически одновременно Лумиан, основываясь на прежних привычках и манере противника использовать этот ужасный луч, вполоворота развернул «Меч Мужества», выставив его поперёк перед своей грудью. Едва тёмно-зелёный луч сгустился, как с неотвратимой скоростью устремился к Лумиану и врезался точно в «Меч Мужества», отчего покрывавшие иссиня-чёрный клинок ослепительно-белые с синевой языки пламени мгновенно погасли, а мерцающий металлический блеск заметно померк. Успешно заблокировав луч Вазана Сансона, Лумиан разжал левую руку, собираясь воспользоваться моментом и нанести Вазану Сансону смертельный удар. Он чувствовал, что текущий цикл «Человека в Петле» у противника подходит к концу, и если эффект сработает ещё два-три раза, это, возможно, приведёт врага к предопределённому финалу и позволит его убить. В этот самый миг у Лумиана волосы встали дыбом на всём теле, а в голове едва не образовалась полнейшая пустота. Проявился негативный эффект налобного украшения «Чёрные слёзы». Если бы не «Меч Мужества», принявший на себя часть воздействия, он бы действительно испытал крайнее «наслаждение» и не отделался бы лишь кратким замешательством. Воспользовавшись этим кратким замешательством, Вазан Сансон «Телепортацией» покинул зачищенные руины городка, но не стал увеличивать дистанцию до пределов обмена судьбами. Лумиан быстро пришёл в себя и собрался броситься в погоню за Вазаном Сансоном. Внезапно его мысли затормозились, оцепенели, будто подверглись стремительной заморозке. Его тело также мгновенно одеревенело, и даже простое движение пальцем давалось с неимоверным трудом. Обмен судьбами завершился. Хлоп, «Меч Мужества» упал прямо на землю, поскольку у Лумиана больше не осталось сил удерживать его. Лумиан медленно опустился на землю, его взгляд был пустым, выражение лица — ошеломлённым, а спиной он опирался на кучу обломков камней. Перестав находиться под управлением «Мужества», он инстинктивно восхотел активировать остаточный отпечаток «Кровавого Императора» на правой ладони, надеясь, что буйство этой безумной ауры внутри его тела поможет вырваться из текущего состояния, однако не смог этого сделать. Его способность прерывисто мыслить шаг за шагом тоже стремительно угасала. Именно к такому результату и стремился Вазан Сансон, передавая ему тот фрагмент судьбы. Вазан Сансон улыбнулся, «Телепортировался» обратно к Лумиану и тихо произнёс: 'Если бы у тебя не было ложного ангельского Статуса, обмен судьбами завершился бы куда раньше. «Ты, вероятно, не знаешь, что максимальный предел циклов для 'Человека в Петле» — девять раз, и тебе не хватало ещё нескольких раз, чтобы нанести мне настоящий урон. «Ты ещё не настоящий полубог, и между тобой и мной, обладающим божественностью, существует принципиальная Разница.» Говоря это, Вазан Сансон достал неполный ритуальный пергамент, способный обернуть лишь голову, намереваясь превратить Лумиана в Овечку и окончательно его подчинить. В следующую секунду Лумиан почувствовал, что скованность тела и оцепенение мыслей стали не столь тяжёлыми — их эффект словно бы исказился. Шанс! Лумиан тут же попытался активировать чёрную метку на правом плече, желая проверить, сможет ли он напрямую «Телепортироваться» из Особого зеркального мира. Лицо Вазана Сансона сначала изменилось, а затем он тоже активировал некий Печатный знак договора и глухо рявкнул: «Лумиан Ли!» У Лумиана, чей силуэт ещё не успел полностью исчезнуть, в голове раздался гул, началось сильнейшее головокружение, и он не смог дальше удерживать эффект «Телепортации». Вслед за этим Вазан Сансон накинул пергамент из своих рук ему на макушку и низким голосом произнёс на языке Гермеса: «Овечка!» Мрачный свет вспыхнул, и Лумиан превратился в седошерстную овечку. Подавляющее большинство его способностей оказалось запечатано, а прежнее состояние оцепенения мыслей и скованности тела вернулось снова, отчего он не мог воспользоваться ни налобным украшением «Чёрные слёзы», ни костяным кольцом «Шёпот дьявола». Вазан Сансон, увидев это, ощутил слабость в теле и угасание духовной силы, рассудив, что ещё сможет продержаться некоторое время под воздействием этой оккультной чумы, ожидая пассивного срабатывания эффекта «Человека в Петле». Бумажный человечек с нарисованными комичными чертами лица и весь веющий мраком вышел из тоннеля в эти руины, где всё ещё тихо пылало немилосердное пламя; ржавчина на его поверхности увеличивалась с видимой глазу скоростью. Он уставился на Лумиана и заговорил голосом Гаррисона: «Похоже, твои спутники тоже не сбежали.» Пока он говорил, невесомая правая рука бумажного человечка сделала взмах в воздухе. Освещённый огнём край тёмного мира постепенно становился прозрачным, отражая состояние Франки и остальных — не то чтобы бумажный человечек Гаррисона обладал подобным заклинанием и мог его применить, просто он только что сделал жест, намереваясь попросить о помощи наблюдающих из темноты «Людей из зеркала». В прозрачной, словно зеркало, сцене Франка, ведя за собой остальных, за исключением Людвига, воспользовалась недавней возможностью искажения порядка и устремилась сквозь пространственные тоннели наружу из Особого зеркального мира. Внезапно над ними возникла фигура — женский силуэт в чёрном платье и с золотой короной. Вокруг неё клубился белый туман, а впереди, казалось, мерцала точка света. Стоило ей лишь бросить один взгляд вниз, как Франка и остальные рухнули обратно в прежнюю область, так и не сумев вырваться из Особого зеркального мира. Разделившийся на двоих Хигдон, покрытый зелёно-жёлтой слизью, появился в соответствующей сцене, заступив Франке и остальным путь к отступлению. После того как она только что использовала его ещё трижды, у «Ледяного амулета» Франки остался лишь последний «Переход сквозь зеркало». Она не стала снова пытаться сбежать и извлекла из «Вещмешка путешественника» серебристо-белый полный доспех, поставив его перед собой лицом к себе, а Антони тоже достал револьвер «Зима близко». В другой сцене иной Хигдон искал Людвига. Увидев это, всё более ветшающий бумажный человечек «Гаррисона» с усмешкой в голосе сказал Лумиану: «Твои спутники, похоже, умрут раньше тебя. Их 'зеркальных двойников» вряд ли больше, чем моих бумажных марионеток, так что у тебя ещё есть шанс почтить их память молчанием. «На самом деле вы проявили себя весьма недурно. Если бы не я и не Хигдон, ваша группа, столкнувшись с одним лишь Вазаном Сансоном, вполне могла бы сбежать или даже победить.» Находящийся под двояким контролем Лумиан почти утратил способность к глубокому мышлению, и лишь эмоции всё ещё отзывались в нём. Его сердце словно подожгло пламя гнева, досады и ненависти, а глаза овечки, в которую он превратился, мгновенно налились кровью. Вазан Сансон повернул голову и спросил бумажного человечка Гаррисона: «Могу я убить его прямо сейчас, чтобы господин Термиборос вернулся?» Бумажный человечек Гаррисона медленно качнул головой: «Божественная воля Небесного Достопочтенного — пленить.» Вазан Сансон ненадолго задумался и сказал: «И вправду, у этого ничтожества при себе много сил высокого уровня. Если убить его напрямую, это вполне может спровоцировать аномалию и с некоторой вероятностью повлиять на весь план 'Вихрь». «Могу я попытаться снять печать с его груди, чтобы господин Термиборос вернулся?» Бумажный человечек Гаррисона помолчал две секунды и ответил: «Можешь.» Это не нарушало волю Небесного Достопочтенного. Вазан Сансон усмехнулся: «Для финальной части мне понадобится твоя помощь с использованием Благословения того самого Небесного Достопочтенного, иначе мне пришлось бы довести Лумиана Ли до присмотра смерти, чтобы снять печать, а это слишком рискованно.» Способ снять печать «Шута» с тела Лумиана Ли был придуман не самим Вазаном Сансоном, а дарован великим «Кольцом Судьбы» через ритуал. «Хорошо,» — Гаррисон не стал отказываться. Вазан Сансон тут же достал чёрную металлическую шкатулку и открыл её. В шкатулке лежали ртутные шарики величиной с большой палец один за другим. Поверхность этих шариков имела черноватый оттенок и была испещрена сложными узорами и символами, от одного взгляды на которые человек погружался в глубочайший ужас. Голос Вазана Сансона стал низким, а произносимые им слова звучали невероятно призрачно. Эти ртутные шарики с черноватым отливом поднялись в воздух и под действием невидимой силы стремительно закружились, превращаясь в закольцованную реку. Способный лишь на редкие вспышки мыслей, Лумиан слышал диалог Вазана Сансона и Гаррисона и видел эту сцену, однако не испытывал ни отчаяния, ни досады. Дойдя до такого состояния, отчаяние и досада уже не имели никакого смысла! У Лумиана сейчас оставались лишь гнев, лишь нежелание смириться, лишь ненависть, и глаза, принадлежавшие овечке, вылупились с невероятной силой. Свиноматкино отродье! Спустя какие-то десять-двадцать секунд Вазан Сансон завершил чтение заклинания, и висящая перед ним серебристо-белая с чернью река устремилась к груди Лумиана. Стоявший в тоннеле Гаррисон неведомо когда снова зажёг четыре свечи и достал четыре куска хлеба, положив их перед каждой из свечей. Он тоже начал читать заклинание, сопровождая его особыми шагами и движениями. Лумиан целиком быстро погрузился в мрачно-смутное состояние, а его мысли постепенно начали выходить из оцепенения. Но не успели у него мелькнуть иные мысли, как он почувствовал, что в груди стало горячо, однако это знакомое жжение постепенно рассеялось и стремительно остыло. В мгновение ока лучи серебристо-белого с чернью сияния один за другим вырвались из его тела и переплелись впереди, соткав из света силуэт. ---------- Глава 878 Ответ Глава 878 Ответ Госпожа «Фокусник» и другие обладатели Старших Арканов снова ощутили на себе влияние искажения порядка и мгновенно вырвались из состояния странствия по звездному свету, зависнув в воздухе. Их взору предстал невероятно кровавый алтарь и бесчисленные изувеченные трупы. На алтаре стояла картина маслом, изображающая странное звездное небо. Лицо госпожи «Отшельник», чей слух был запечатан, снова исказилось, и она с трудом прошептала: «Это здесь, это та картина…» Она почувствовала, как воздействовавший на нее ужасающий звук внезапно стал громче, и его источником была именно эта картина маслом! «А это и вправду сработало…» Госпожа «Фокусник» перевела взгляд на маленького мальчика Уилла Осептина, державшего железный портсигар, не зная, восхваляет ли она предмет с аурой господина «Шута» или же удачу, которой всегда завидовала. Маленький мальчик Уилл развел руками и сказал: «Я и сам не ожидал, что это сработает настолько хорошо.» Пока он говорил, госпожа «Отшельник» уже силой сконденсировала древнее копье, покрытое пятнами крови, и направила его с дыханием разрушения к этой картине маслом. Но это «Копье Лонгина», созданное с помощью «сказочной магии», даже не успело приблизиться к алтарю, как быстро размылось и распалось на точки света. В глазах госпожи «Фокусник» зажгся яркий звездный свет. Вокруг алтаря крупицы сияния обрисовали распахивающиеся призрачные врата, намереваясь переместить картину вместе с самим алтарем за пределы барьера, в темную и глубокую безбрежную астральную бездну. Однако врата, очерченные звездным светом, оставались неподвижными и не могли открыться. «Те, кто не участвует в Ритуале Вихря, не могут повлиять на эту картину.» Мисс «Справедливость» уставилась на железный портсигар в руках Уилла, горя желанием забрать его и использовать как медиум, чтобы проявить свою физическую силу и проверить, удастся ли повредить картину. Госпожа «Суд» опередила ее, забрала у маленького мальчика Уилла железный портсигар, полученный от «Королевы Мистики», и сжала его в руке, сделав частью своего кулака. Вслед за этим обладательница Старшего Аркана выкрикнула на древнем гермесе: «Казнь!» Вслед за этим повелением «Суд» резко обрушила правый кулак, сжимавший железный портсигар. Бам! Алтарь слегка просел, но на картине не осталось видимых следов повреждения. «Некоторый эффект есть, но небольшой.» Госпожа «Фокусник» дала точную оценку. Она взяла железный портсигар и сама принялась воссоздавать различные способности, чтобы попытаться, но смогла лишь нанести картине незначительный урон, не сумев пошатнуть ее главный эффект — ведь они не были участницами Ритуала Вихря и могли использовать портсигар лишь как медиум для передачи воздействия, а сам медиум не обладал разрушительной силой. Глядя на картину, которая все еще влияла на нее и на множество высокопоставленных существ, госпожа «Отшельник» невольно почувствовала растущую тревогу. ………… В глубине первозданного острова, перед гробницей «Темного Императора», в густом белом тумане. Когда эти четыре луча света слились с телом Рассела в воздухе, лицо Пель внезапно растянулось, приобретя чрезвычайно комичный и в то же время жуткий вид, а алая фигура и миниатюрная алая луна, медленно двигавшиеся в тумане к соответствующим точкам света, странным образом отступили назад, будто сбились с пути. Внутри точки света, из которой вышла «Тень Богини Красоты», белый туман, выполнивший свою миссию и ранее полностью уничтоженный очищением святого столпа света, вновь заполнил пространство; Святая Вьев в воздухе и Ангулем с другими «Очистителями» снаружи виллы ощутили страх перед тем, что существующий порядок вот-вот рухнет. Совершенно лишенная теней область света мгновенно исказилась, и часть тьмы просочилась внутрь, сформировав теневую сторону. Господин «Луна», уже обнаруживший присутствие «Тени Богини Красоты», собирался превратиться в алый лунный свет и устремиться в этот белый туман, но обнаружил, что взмыл высоко в небо; отделенные Паллесом «Черви Времени» только-только решили вернуться, чтобы собрать сведения и единодушно обмануть правила, как снова сбились с жизненного пути. Господин «Повешенный», повелевающий ураганным ветром, резко просел и едва не лишился способности лететь, чуть не рухнув на землю. В тот самый момент, когда во всех уголках мира в той или иной степени проявлялись искажения, в самом центре Ритуала Вихря Пель с большим трудом подняла голову и посмотрела в небо. На краю этого абстрактного, призрачного и странного мира фигура Рассела в черных доспехах и роскошном плаще становилась все величественнее и отчетливее, а на его голове быстро формировалась корона, инкрустированная множеством темных драгоценных камней. Белый туман, окружавший этого императора, по большей части уже въелся в Его тело, исказив Его лицо и заставив туманную дымку медленно расползаться в Его темно-синих, почти черных глазах. «Темный Император» возродился в астральном мире. Рассел слегка наклонил голову, окинув взором все внизу, устремив взгляд на белый туман перед своей гробницей, на поток, связывающий Его с этим туманом, и на лицо Пель в глубине тумана — величественно и глубоко. В следующую секунду этот «Темный Император» поднял правую руку, сжал ее в кулак и слегка повернул запястье. «Искажение»! Он, основываясь на своем авторитете, особой связи между Путем «Темного Императора» и «Неопределенным Туманом», а также на загрязнении от «Неопределенного Тумана», глубоко въевшемся в Его тело и душу, и опираясь на невидимый барьер, удерживающий Внешних божеств от вторжения, насильственно совершил «Искажение». Пель в глубине белого тумана сначала на мгновение растерялась, а затем с изумлением и растерянностью обнаружила, что той связывающей сущностью, вступившей с ней в тесный контакт благодаря Ритуалу Вихря, был уже не великий «Неопределенный Туман», а «Темный Император» в небе. Объект ее веры, основа ее ритуала — все было «искажено» и перенаправлено на императора Рассела! Вслед за замешательством Пель быстро охватил бурный порыв страха и отчаяния. И не только она одна: все последователи «Неопределенного Тумана» в самых разных уголках Северного и Южного континентов обнаружили, что перед их глазами возник тонкий белый туман, а внутри него высилась величественная и властная туманная фигура. Эта фигура носила корону, была облачена в черные доспехи и молча смотрела на них сверху вниз. «Темный Император» после своего возвращения к жизни первым делом временно «перехватил» всю веру, адресованную «Неопределенному Туману»! Разумеется, это сделало Его еще более открытым для взора Злого Бога за пределами барьера. Еще одна нить белого тумана отделилась от поверхности некоей планеты, прибыла к месту, где пылала ожесточенная божественная битва, и, используя местную особенную обстановку и собственную символику, снова прошла сквозь барьер через неопределенные изменения, опустившись на императора Рассела у самого края астрального мира — словно леска рыболовной снасти наконец ухватила свою цель. Лицо Рассела исказилось еще сильнее. Он все так же смотрел свысока на Пель и других последователей «Неопределённого Тумана», рассеянных по всему миру, и произнес величественным голосом: «„Маклер“ способен объединить Внешних божеств и перейти к действиям, что несёт огромную опасность и заслуживает наивысшей кары!» Говоря это, «Темный Император» раскрыл протянутую правую руку, словно собираясь что-то схватить. Едва объявлен был приговор, Его правая рука резко сжалась в кулак. Хлоп, хлоп, хлоп — один за другим последователи «Неопределённого Тумана» на Северном и Южном континентах взрывались, превращаясь в клубы кровавого тумана. Это была не способность из области «Суда», а контроль Дарователя над Одарённым в системе Благословений — контроль «Злого Бога» над собственными верующими! Временно исказивший направленность веры в «Неопределённый Туман» «Темный Император» Рассел воспользовался этим, чтобы зачистить последователей этого Злого Бога, заставить их ощутить гнев божества и полностью уничтожить их всех. Одиночный «Маклер», возможно, и не так опасен, но они способны сплести воедино все опасности мира, а потому представляют собой наивысшую угрозу! «Нет!» Пель внутри белого тумана, хоть и сопротивлялась изо всех сил, всё же неконтролируемо взорвалась. Это лицо распалось на нос, глаза, рот, уши и другие части, рассеявшись по всем уголкам белого тумана и окрасив его в явственный алый цвет. Но Ритуал Вихря все еще не прекратился; «Тень Богини Красоты» и миниатюрная алая луна по-прежнему приближались к целевым точкам света, причём их скорость даже немного увеличилась. Бесшумно и незаметно разорванные последователи «Неопределённого Тумана» в виде кровавого тумана преодолели пустоту и прибыли сюда, слившись с туманным вихрем, в который превратилась Пель, из-за чего скорость продвижения «Тени Богини Красоты» и миниатюрной алой луны становилась все быстрее, а незавершенная сделка продолжала излучать свет, словно этот ритуал поддерживала еще какая-то сила. Одной из особенностей «Вихря» было то, что после начала сделки все участники предоставляли определенную силу для поддержания ритуала, пока их собственная часть сделки не завершится. Поэтому, стоит «Вихрю» сформироваться, сложность его разрушения стремительно возрастает! Рассел бросил взгляд на белый туман, связывающий Его с тем, что находилось за барьером, и выражение боли на Его лице становилось все более отчетливым. Он выкрикнул низким голосом: 'Адам! Где ты? «„Неопределённый Туман“ уже сделал крупную ставку, если ты не раскроешь свои козыри, нам всем конец!» Видя, что вокруг ничего не меняется, Рассел сделал паузу и снова зарычал: «Адам! Ты действительно хочешь дождаться, пока появится шанс поглотить „Вечное Пылающее Солнце“ и остальных?» Едва Рассел закончил рычать, как в Его разуме внезапно раздался равнодушный, но мягкий голос: «Я здесь.» ………… В особом зеркальном мире. Вазан Сансон с предвкушением и почтением смотрел, как из тела превращенного в серо-белую овечку Люмиана вылетают одна за другой серебристо-белые с черным сияющие струи, ожидая, когда господин Термиборос полностью освободится. Эти вспышки сплелись где-то впереди, быстро сформировав фигуру. Эта фигура была слегка ссутулена, облачена в черную классическую мантию и островерхую мягкую шляпу того же цвета; лицо ее было худым, черные волосы слегка вились, лоб был широким, а глаза — совершенно черными. Люмиан, как раз собиравшийся активировать остаточное дыхание «Кровавого Императора», чтобы попытаться вырваться из состояния овечки, лишь взглянул на него и застыл как вкопанный. Это… Тела Вазана Сансона и Гаррисона вздрогнули, и они тоже оцепенели. Фигура медленно выпрямила спину, даже не взглянув на Вазана Сансона и Гаррисона, развернулась и посмотрела на Люмиана. Без каких-либо предвестников овечья шкура на теле Люмиана спала сама собой, снова сжавшись до размера, покрывающего лишь голову. Люмиан все так же пребывал в шоке и растерянности. Фигура достала монокль, словно выточенный из хрусталя, неторопливо надела его на правый глаз и слегка улыбнулась Люмиану: «Ты можешь называть меня Амон, а можешь звать…» Голос фигуры постепенно становился величественным и многослойным, а улыбка на лице становилась все более явственной: «Термиборос.» ---------- Глава 879 Пациент Глава 879 Пациент Лумиан, разумеется, знал, что перед ним Амон. Хотя внешность того и отличалась в некоторой степени от Монита и других проявлений Амона, но как монокль на правом глазу, так и общий облик с темпераментом без всякого сомнения указывали на то, что Он — действительно Амон. Но вопрос заключался в том, почему Амон здесь? Почему Он называет Себя Термиборосом? Лумиан же чётко видел, как те серебристо-белые с чёрным сияния вылетали из его собственного тела, из-под разрушающейся печати господина «Шута», так почему же они превратились в Амона? Именно это и было причиной, по которой Лумиан только что оцепенел. Не мог же Амон во время предыдущих многочисленных контактов незаметно обойти печать господина «Шута», спрятаться внутри его тела и заменить собой Термибороса? Тогда за кого Он принимает печать господина «Шута»? В шоке и недоумении Лумиан подавил эти эмоции, потому что у него оставалось куда более важное дело. Он поднялся, собираясь подобрать «Меч Мужества», а затем, используя способность «Чёрных слёз» к переходу сквозь зеркало, поспешить туда, где находились Франка, Дженна и остальные, чтобы помочь им противостоять Хигдону. Вазан Сансон и Гаррисон же по-прежнему безучастно стояли, словно изваяния. Именовавший Себя Термиборосом Амон поднял руку, останавливая Лумиана. Он взглянул на прозрачную границу, отражавшую сцену битвы Франки и остальных с Хигдоном, и с улыбкой произнёс: «Я уже зафиксировал судьбу, при которой их не убьют в течение десяти минут, у тебя ещё есть некоторое время. Что же касается того, каков будет результат через десять минут, всё зависит от твоего собственного выбора.» Лумиан снова устремил взгляд на Амона, снимая налобное украшение «Чёрные слёзы» и убирая его в отдельное пространство внутри «Сумки путешественника», чтобы предотвратить новое проявление негативных эффектов, и одновременно с этим сдержанно спросил: «Какой выбор?» Не дожидаясь ответа Амона, он не удержался и добавил ещё один вопрос: «Когда ты стал Термиборосом?» Пока говорил, Лумиан временно убрал и костяное кольцо «Шёпот дьявола». Уголки губ Амона слегка изогнулись: «Очень-очень давно. Когда ты впервые узнал это имя, Термиборос уже был равен Мне.» Сказав это, бывший Король Ангелов прибавил к своей улыбке немного насмешки: 'В том сне в деревне Корду Колдун символизировала силу судьбы, смерть Колдуна и её погребение в склепе символизировали то, что сила судьбы лишилась своего прежнего хозяина — то есть настоящий Термиборос уже пал; сова же, неустанно стерегшая склеп и тело Колдуна, символизировала чужака, желающего завладеть этой силой, а другой ты, сопутствовавший сове, символизировал неизбежно присущее каждому Падшее Естество. «Паллес даже этого не смог расшифровать, и какой из Него после этого 'Дешифровщик»? Я всего лишь сменил символический образ, а Он уже и не узнал? «Состарился раньше времени, будучи ещё таким юным?» Лумиан не знал, кто такой Паллес, но прекрасно понимал, что означает предшествующая расшифровка Амона. Впервые он услышал о Падшем Естестве от одного «Молящего», и это относилось к знаниям, приносимым самим зельем; во второй же раз он услышал это в почетном имени «Истинного Творца», почитаемого орденом Авроры. А Амон имел чрезвычайно тесную связь с Той Сущностью. Всё это означало, что влияние «Истинного Творца» на события в деревне Корду было куда глубже, чем предполагал Лумиан, и всё вовсе не сводилось к тому, чтобы просто подослать нескольких ящероподобных малых эльфов для направления событий в нужное русло! В душе Лумиана вспыхнул гнев, который не мог подавить даже «Аскет», и он вытолкнул из горла хриплый голос: «Катастрофа в деревне Корду была спланирована вами?» Амон поправил монокль на правом глазу, не ответив напрямую на вопрос Лумиана. Он извлёк из пустоты лист бумаги и зачитал тоном человека, читающего отчёт: 'Пациент: Лумиан Ли, мужчина, утверждает, что родился 26 сентября 1340 года, уроженец деревни Корду района Дарьеж провинции Лейстон Республики Интис. 'Описание состояния: имеет сильные склонности к саморазрушению, утратил способность откликаться на чувства других людей. 'Анализ причин заболевания: опыт периода беспризорного детства заставил пациента проникнуться полным недоверием к окружающим; ради выживания у него сформировалась привычка не беречь собственное тело, он отказался от некоторых моральных норм, необходимых человеческому обществу; приют, сочувствие, забота, побуждения и взаимозависимая жизнь со стороны Авроры Ли помогли пациенту на начальном этапе исцелиться от того периода жизни, заново выстроить собственные социальные связи и постепенно превратиться в нормального человека. 'Катастрофа в деревне Корду и уход из жизни Авроры разрушили заново выстроенную жизнь пациента, принеся ещё более тяжкую боль и отчаяние, из-за чего он больше не смеет жаждать чужих чувств и откликаться на них, страшась утратить их вновь, что наполняет его склонностями к саморазрушению. 'План лечения первой фазы: 'Шаг первый: подчеркивать, что у Авроры Ли ещё остаётся некоторая возможность воскрешения, дабы дать пациенту стимул жить дальше. «Шаг второй: устроить проживание пациента в гостинице 'Золотой Петух» в Рыночном округе Трира; здесь находится множество людей с самого дна общества, и их судьбы способны эффективно вызвать отклик у пациента. 'Шаг третий: через события принудительно установить связь пациента с Челией Бело и другими лицами, подготавливая почву для будущего восстановления социальных связей. «Шаг четвёртый: с помощью задания по внедрению в 'Орден Железного Креста» устроить встречу пациента с Франкой Ролан; Франка Ролан имеет крайне схожее с Авророй происхождение, а также весьма жизнерадостный характер, что способно эффективно понизить высокую стену, возведённую пациентом вокруг своих психологических проблем, и сделать её важнейшей кандидатурой для повторного установления им социальных связей. «Шаг пятый: содействуя лечению со стороны 'Справедливости» из «Клуба Таро» и Сьюзи, рациональным образом способствовать происхождению определённых событий, дабы содействовать улучшению психологического состояния: 'На начальном этапе: пользуясь сочувствием пациента к безработному Чарли, уличной девице Изанс и другим, сделать так, чтобы его помощь приносила ощутимые хорошие результаты, позволяя ему получать позитивную обратную связь. 'На среднем этапе: сделать так, чтобы пациент после перенесённого удара мог как раз встретить Челию Бело, получить умиротворение в виде эмоционального сопровождения и через выбранные им самим поступки — одновременно разнузданно-абсурдные, но подсознательно имеющие определённую грань — разрядить накопившиеся в душе эмоции. 'На завершающем этапе: приблизить наступление некоторых неизбежных событий к наиболее подходящему моменту (часть событий может быть осуществлена до лечения на среднем этапе): 'Это включает в себя: «Первое: Сюзанна Матисс снова положила глаз на Чарли и направила подручных из 'Общества Высшего Блаженства», чтобы те умыкнули Чарли в Подземный Трир; тем самым заставить пациента смутно ощутить существование «Страдальца», испытать гнев и через эту серию событий укрепить связь пациента с Франкой, Челией, Чарли и другими, приступая к начальному восстановлению социальных связей; 'Во-вторых, безумец Фламан, чьё положение было наиболее схожим с ситуацией пациента, получив помощь пациента и избавившись от призрака Монсури, из-за полной утраты всех ожиданий и надежд на жизнь лишился стимула жить дальше и предпочёл повеситься на оконной раме в своей комнате. Это должно вызвать у пациента сильный резонанс и нанести глубокое потрясение, тем самым подтолкнув его дух противоречия и пробудив внутреннее упрямство и непреклонность; 'В-третьих, сборщик утиля Руль ненароком попал под безразборное влияние культистов и тяжело заболел. Пациент приложил все силы, чтобы помочь, но всё равно не смог спасти его жизнь. Жена Руля, Мишель, видя, как рушатся надежды, решила один раз предаться порыву — напиться вволю, сытно поесть и громко попеть песни, а на рассвете повесилась. Эта похожая судьба и предопределённый исход окончательно взорвали эмоции в душе пациента, заставив его воспротивиться несправедливости судьбы и бросить вызов всему происходящему. 'В-четвёртых, взрыв на химическом заводе, где работала мать Челии Бело, послужит финальным катализатором. «Результат первого этапа лечения: саморазрушительные склонности пациента значительно снизились, он заново выстроил социальные связи, обрёл определённый стимул жить дальше и способен выдержать большее количество событий.» Пока Амон без особых колебаний в голосе зачитывал «отчёт», сердце Лумиана медленно опускалось, а тело с каждым словом всё больше сковывал ледяной холод. Словно в те времена, когда он был бродяжкой и на него вылили ушат ледяной воды, холод пробрал его от макушки до пят, а вся надежда и вся гордость в его душе стремительно угасли, подобно свечному огарку. Его непреклонность, его непокорность, его бунт против судьбы, казалось, превратились в шутку, упали на землю, разбились вдребезги и были растоптаны подошвами тех, кто стоял на вершине, превратившись в грязь. В этот миг Лумиан окончательно онемел. В его душе с одной стороны пылали неудержимый гнев и саморазрушительный порыв утащить составителя отчёта за собой на смерть, а с другой — он вновь ощутил ту самую отчаянную боль, какую испытывал, когда сестра Аврора оттолкнула его, отправляясь на смерть в одиночку. Амон наконец закончил зачитывать отчёт о первом этапе лечения и с улыбкой на лице уставился на Лумиана, словно ожидая его реакции. Тело Лумиана слегка согнулось, а голос вырвался из самой глубины его сердца, исполненный невероятной боли: «Почему, почему именно я?» Амон усмехнулся и сказал: '«Аура Шута», глупый выбор Авроры сделали тебя прекрасным подопытным образцом, способным вместить в себя многое и послужить для проверки прежних результатов эксперимента. 'Это одна причина. А другая заключается в том, что если бы ты действительно уничтожил себя, разве мой отыгрыш Термибороса не раскрылся бы? Как бы я тогда обманывал тех парней снаружи, заставляя Их искать возможность сделать крупную ставку? «Только медленно поглощая и усваивая Потустороннюю характеристику Последовательности 1 Термибороса внутри печати „Шута“ и совершая переход на соседний Путь, можно действовать максимально скрытно и оставаться незамеченным.» В голове Лумиана царил полный хаос, эмоции в душе взрывались, отчего он не мог применить даже способности «Заговорщика», и лишь подсознательно спросил: «На том… на том масштабном ритуале Настоятеля снизошёл не только Термиборос, но и ты? Ты намеренно запечатал себя в моём теле вместе с Ним, когда Тот получил тяжёлые ранения?» Амон слегка кивнул и со смешком сказал: «Благодарю вас за ваш подарок. Вы помогли мне открыть канал для возвращения, да ещё и преподнесли такой щедрый дар.» Лумиан замолк, он невольно тяжело задышал, словно воздух здесь стал слишком разрежённым, и без усилий было не вдохнуть: «Тот… тот, кто раньше скрывался возле меня… кто именно этот „Страдалец“?» Амон покачал головой: «Ты всё ещё не догадался? Ты должен был слышать Его имя: „Ангел Судьбы“ Уроборос.» «Ангел Судьбы» Уроборос… Лумиан на мгновение остолбенел, но тут же почувствовал, что это вполне закономерно. Это был Король Ангелов, некогда следовавший за «Древним богом Солнца». Господин K из «ордена Авроры» во время проповедей упоминал, что в настоящее время Тот служит «Истинному Творцу». Лумиан инстинктивно стиснул зубы, и его голос пробился сквозь щёлочку: «У вас… у вас тогда была… была возможность спасти Аврору?» Амон улыбнулся: «Хочешь услышать ответ?» Он снова перевёл взгляд на листок у Себя в руках, будто собираясь зачитать новые сведения, которые, возможно, содержали в себе все ответы. ---------- Глава 880 Обещанное Глава 880 Обещанное Амон снова зачитал ровным, повествовательным тоном: «Когда аномалия в деревне Корду была обнаружена, загрязнение и извращение личности Авроры Ли уже зашли довольно далеко. Если бы лечение предоставил самый могущественный 'Психолог», а затем любой из истинных богов наложил печать, её, возможно, ещё можно было спасти, но зачем её спасать? 'Если бы события в деревне Корду развивались и дальше, это действительно вызвало бы катастрофу огромных масштабов, но если вмешаться посреди процесса, это может принести огромную выгоду и сыграть важную роль в некий ключевой момент в будущем. 'Малые эльфы в облике ящериц проникли в деревню Корду и тихо поддерживали баланс сил, желая, чтобы исход событий проявился в соответствии с первоначальным планом культистов, но при этом не позволив ему действительно увенчаться успехом, и в то же время оставив Авроре Ли надежду на воскрешение. «В конце концов они достигли своей цели: Гийом Бене самостоятельно провёл то грандиозное жертвоприношение ещё до того, как организация 'Грешники» прислала людей, и открыл временный проход поверх барьера, позволяя Термиборосу сойти. 'Амон давным-давно поджидал поблизости, обманул ритуал, воспользовался барьером и, затаившись, последовал за Термиборосом обратно в этот мир. «Поступок Авроры Ли, когда она в самом конце оттолкнула Лумиана Ли, принёс небольшую неожиданность, однако ничуть не повлиял на исход всего дела: аура „Шута“ на Лумиане Ли под воздействием окружающей обстановки и его бурлящих эмоций успешно привлекла взор „Шута“…» Услышав это, Лумиан невольно сжал обе руки в кулаки, ярость в его сердце бушевала ярким пламенем, подавляя оцепенение и отчаяние. Амон, казалось, не заметил перемен в его настроении и продолжил читать: 'Термиборос из-за этого получил тяжелейшие ранения и вместе с Авророй Ли и осколками душ жителей деревни Корду был запечатан в теле Лумиана Ли. В этом процессе Амон по собственной инициативе присоединился к ним, украл Его судьбу и личность ещё до того, как Термиборос успел восстановиться, убил Его и превратил обратно в Потустороннюю характеристику Последовательности 1 Пути Неизбежности. «Ещё до того, как Лумиан Ли стал 'Аскетом», Амон уже полностью поглотил ту Потустороннюю характеристику, совершил переход между Путями и окончательно занял место Термибороса, за исключением лишь последнего ритуала. «Это чрезвычайно важно и не изменится от того, проходит ли сейчас Ритуал Вихря или реализуются иные замыслы; Лумиан Ли вскоре поймёт, почему.» Зачитав до этого места, Амон поднял голову, взглянул на тёмное небо, словно покрытое толстым слоем стекла, и с ухмылкой произнёс: «Дальше я зачитаю только ключевые части, иначе боюсь, Рассел не продержится так долго.» Лумиан ничего Ему не ответил, направив все силы на то, чтобы подавить собственные эмоции. Он хотел выяснить правду о множестве прошлых событий! Амон снова опустил голову и взглянул на листы бумаги в своих руках: «После завершения первого этапа психологического лечения скрытая угроза 'Древа Теней» была взорвана раньше времени, и Лумиану Ли пришлось столкнуться с жертвоприношением Сюзанны Матисс. «Запечатанный в его теле Амон действительно не мог помочь ему взвалить на себя тяжесть и сложность бурлящего потока судьбы 'Древа Теней», равно как и не мог заставить фрагмент судьбы со встречей с призраком Монсури стремительно развиться в нападение призрака Монсури. Однако «Ангел Судьбы» Уроборос всё это время наблюдал неподалёку, а ведь это Его сильная сторона — в этом отношении Он куда сильнее «Страдальца» Пути «Неизбежности». «При тайной помощи Уробороса Лумиан Ли успешно обменял судьбу, в которой он подвергается нападению призрака Монсури, с 'Древом Теней», получив взамен судьбу, где кусок корня «Древа Теней» был пережжён невидимым пламенем Трира Четвёртой Эпохи. Это сыграет ключевую роль в последующей битве между Лумианом Ли и Сюзанной Матисс. 'В перерыве между двумя битвами Амон не упустил случая и намеренно нанёс удар по Лумиану Ли рассуждениями о его несчастности — это был обман, ведь будь то настоящий Термиборос, Он в той ситуации наверняка произнёс бы похожие слова. «Под конец событий с „Древом Теней“ малые эльфы в облике ящериц намеренно показались на глаза Лумиану Ли, чтобы передать ему жгучее желание и мотивацию продолжать исследовать правду о катастрофе в Корду.» Услышав это, Лумиан снова застыл. Моё желание, моя ярость… тоже были тем, чего желал тот человек? Амон, по всей видимости, пропустил часть текста и перешёл к следующему ключевому моменту: «Сошедший с ума из-за встречи с призраком Монсури Фламан по чистой случайности поселился в гостинице 'Золотой Петух». Его переживания и финал вызвали отклик у Лумиана Ли, а оставленная им Руда Крови Земли дала Лумиану Ли возможность получить остаточную ауру «Кровавого Императора». 'К этому моменту под действием конвергенции с основным телом Амона всё больше и больше Амонов замечали существование Лумиана Ли и получали соответствующую информацию. «Чтобы раскрыть скрытую ценность Руды Крови Земли, один из Амонов решил украсть её, и, по совпадению, некая дама из Церкви Богини Вечной Ночи как раз искала воду из 'Источника Самаритянки» и попросила Лумиана Ли о помощи, чтобы вместе спуститься в катакомбы. «Благодаря энтузиазму и помощи Амонов Лумиан Ли с помощью Руды Крови Земли в итоге заполучил остаточную ауру 'Кровавого Императора» — это стало первым шагом к обретению оккультного сходства с «0—01», способным прийти ему на помощь в критическую минуту. '… «План 'Постоялого двора» закрутился точно по плану: одни участники погибли, другие достигли своих целей, третьи же в Трире Четвёртой Эпохи, недосягаемом для взоров тварей за барьером, скрытно приняли направление, а Лумиан Ли и остальные впервые получили фрагмент Особого зеркального мира. '… 'Покинув Трир, Лумиан Ли неизбежно оказался притянут в порт Санта, из-за чего печать там была укреплена раньше срока. Хотя это и оставило скрытые угрозы, по крайней мере, печать теперь продержится дольше… «В последующем путешествии Лумиан Ли случайно встретил священника Монсеррата и получил сожжённую Пуповину Омибеллы. Кроме того, он неожиданно оказался втянут в дела, связанные с Наборедесли, что заложило основу для того, чтобы под конец 'Праздника снов» увидеть аватара Фабути внутри усыпальницы… «В ходе 'Праздника снов» Лумиан Ли успешно заполучил печать «Даоса Преисподней», обретя подлинное оккультное сходство с «0—01»… 'За время странствий Лумиан Ли встретил нескольких человек со схожей судьбой, чьи выборы и исходы, однако, отличались от его собственных. Тронутый этим, он укрепился в своих намерениях, его психологическое состояние сделало ещё один шаг к улучшению, и второй этап психологического лечения завершился с полным успехом. '… «После того как с помощью Господина K одолели 'человека с картины» Пель, Лумиан Ли отправился в первую церковь, построенную орденом Авроры для «Истинного Творца», где по совпадению увидел, как малые эльфы в облике ящериц ползают по телу бога, заползая и выползая. 'Это нанесло ему огромный удар, его психологическое состояние сменилось с улучшения на ухудшение, но также сделало его желание и убеждённость в мести ещё более сильными и твёрдыми. '… «Вернувшись из Мороры в Трир, Лумиан Ли начал готовиться к продвижению до 'Железнокровного Рыцаря», однако сам он не осознавал, что его психологическое и эмоциональное состояние ещё не соответствовали требованиям для становления полубогом. Даже с запечатанным ангелом в качестве члена команды существовала немалая вероятность, что он утратит укрощение из-за приёма зелья «Железнокровного Рыцаря». «К счастью, существование 'Чёрных слёз» и то, что Челия Бело стала «Демонессой Наслаждения», раньше времени взорвали эмоциональные проблемы, существовавшие в отряде Лумиана. После метаний и боли Лумиан решил взглянуть в лицо собственным мыслям и попытаться ответить на внимание других к себе. Пусть этот ответ и был искажённым, но, по крайней мере, он сделал первый шаг, а не просто пассивно принимал всё, постоянно ставя себя на самое низкое и незначительное место. Изменение подобного настроя невероятно важно для последующего ритуала продвижения. 'Благодаря этому эмоции и желания Лумиана Ли получили выход, его привязанность больше не подавлялась собственным страхом утраты, а связь между ним, Франкой Ролан и Челией Бело стала ещё более крепкой и близкой. Это даст ему два мощных якоря при продвижении к полубогу, что поможет ему запеленговать себя и стабилизировать сознание. 'Третий, а также заключительный этап психологического лечения завершён, и Лумиан Ли теперь может выдержать новый удар. '… «В Ритуале Вихря отряд Лумиана попал в безвыходное положение: все члены команды, кроме него самого, через несколько минут будут убиты или унесены Хигдоном из 'Ордена Всеконечной Гибели». 'Лумиан Ли хотел попросить Амона о помощи, но Амон решил ответить отказом, поскольку Он не был крёстным отцом Лумиана Ли и не имел такой обязанности, хотя, раз за разом получая Благословения от Амона, Лумиан Ли действительно всё больше становился похож на Амона и всё лучше учился использовать уязвимости. 'Лумиан Ли только своими силами и теми несколькими запечатанными артефактами 1-го уровня не сможет спасти членов своей команды, ведь Вазан Сансон вскоре тоже отправится туда на помощь Хигдону. «У Лумиана Ли сейчас остался единственный выбор — продвинуться до полубога прямо на месте, но Амон не желает помогать ему сокрушить 'Меч Мужества» и вернуть этот запечатанный артефакт в состояние Потусторонней характеристики, к тому же его ритуал «Железнокровного Рыцаря» ещё не завершён. «Амон сказал ему, что помощь, которую Он окажет, заключается лишь в том, чтобы сокрушить 'Чёрные слёзы», затем дать ему недостающие дополнительные ингредиенты для зелья «Отчаяния» и отправить его в Морору, чтобы он с помощью тамошних изгнанников завершил ритуал и продвинулся до «Демонессы Отчаяния». «Став 'Демонессой Отчаяния» и держа «Меч Мужества», Лумиан Ли успешно спас членов своей команды, после чего будет метаться между двумя Путями — «Демонессы» и «Охотника», поднимаясь по спирали. В этом нет нужды соблюдать симметрию, всё зависит от конкретной ситуации, дабы удовлетворить изречению: «Одинокий инь не растёт, единичный ян не живёт, в инь кроется ян, в ян содержится инь, инь и ян соединяются, и зарождается всё сущее». 'Лишь это — единственный верный способ приблизиться к вершине сил двух Путей бедствия. Алиста Тюдор и Чик в своё время предприняли ошибочные попытки, которые не только не увенчались успехом, но и породили огромную проблему. «И в ходе этого процесса осколки души Авроры Ли будут постепенно пробуждаться, пока Лумиан Ли находится в состоянии 'Демонессы». «Если Лумиан Ли в итоге сможет одолеть 'Красного Ангела» Медичи и «Изначальную Демонессу» Чик, овладев вершиной сил двух Путей бедствия, личность и осколки души Авроры Ли смогут воскреснуть, опираясь на дух и плоть самого Лумиана Ли, а затем слиться с его сознанием, подавив загрязнение Неизбежности и став его женским телом, правящим женской стороной бедствия. Только это и будет настоящим единством и борьбой противоположностей Инь и Ян, подобно нынешнему состоянию злого духа Медичи, и даже ближе к идеалу вершины, чем Он. «И это также единственный способ по-настоящему воскресить Аврору Ли.» Амон сделал паузу, посмотрел на стоящего напротив Лумиана, который, казалось, превратился в изваяние, слегка приподнял подбородок, чуть улыбнулся и декламационным тоном произнёс последнюю фразу: «Такой финал ты принимаешь?» ---------- Глава 881 «Грешник» Глава 881 «Грешник» Услышав вопрос Амона, Люмиан словно только что вырвался из долгого кошмара, но реальность оказалась бездной, ещё более отчаянной, чем кошмар. Его тело слегка дрожало, и потребовались все силы, чтобы извлечь из горла тихий звук: «Он не боится, не боится, что, если я действительно завладею силой вершины Бедствия, я отомщу Ему?» Амон улыбнулся: 'Раз Он сделал такой выбор, это означает, что Он готов встретить любое возможное будущее и принять худший исход. «Будь то ты или Медичи, покоритесь ли вы, сдадитесь, ослепнете от гнева или ненависти — для Него нет никакой разницы. Если кто-то из вас двоих сможет завладеть силой вершины Пути Бедствия, отомстит Ему, разрушит другие Его замыслы или даже сбросит Его с божественного престола, Он не пожалеет об этом и будет готов признать подобный результат.» Сказав это, Амон ненадолго сделал паузу и лишь затем произнёс: «Потому что Он рождён для того, чтобы нести на себе все эти грехи.» Люмиан замолчал, крепко сжав кулаки, из щелей между пальцами тоненькими струйками сочилась алая кровь. Амон снова взглянул на прозрачное, но тёмное небо: «Времени осталось немного, тебе пора сделать свой выбор.» Губы Люмиана дёрнулись несколько раз, и он вдруг рассмеялся — то ли с гневом, то ли с самоиронией. Хриплым и низким голосом он произнёс: «Я согласен отправиться, отправиться в Морору, и попробую все способы оживить Аврору, включая тот единственный, о котором Он говорил, но я не приму предначертанный Им исход!» Амон усмехнулся и поправил монокль на правом глазу: «Тебе не нужно говорить мне всё это. Я отвечаю лишь за то, чтобы доставить тебя в Морору и сделать „Демонессой Отчаяния“. А готов ли ты принять такой исход — ищи возможность встретиться с Ним лично и сказать Ему об этом.» Сказав это, Амон поднял правую руку и слегка сжал её. Налобное украшение «Чёрные слёзы» странным образом покинуло независимое пространство внутри «Сумки путешественника» и появилось в Его ладони. Сразу же после этого запечатанный артефакт, похожий на чёрную слезу, беззвучно разлетелся в прах, превратившись в мерцающие точки призрачного света, которые затем стремительно собрались вновь, образовав уменьшенное, усохшее и почерневшее полупрозрачное сердце. Амон снова сделал хватательное движение в сторону Вазана Сансона, и в Его руке появились ещё две вещи. Это были тёмно-зелёная жидкость в стеклянном флакончике и три серебряных осколка. Приняв решение, Люмиан наконец немного успокоил свои эмоции. Он больше не чувствовал той утраты контроля над телом и мыслями, как мгновение назад — когда одно неудержимо дрожало, а другие непрестанно устремлялись к уничтожению всего сущего. Увидев две новые вещи в руке Амона, Люмиан вдруг замер: «У Вазана Сансона были с собой вспомогательные материалы для 'Демонессы Отчаяния»? 'И ранее именно он предложил снять печать… «Амон только что сказал, что в плане 'Постоялый двор» некоторые участники в той особой среде Трира Четвёртой Эпохи подверглись скрытому направлению, незамеченному Злыми Богами… И этим человеком был Вазан Сансон? «Вазан Сансон сам даже не помнил, что им направляли, и полагал, будто выбрался из Трира Четвёртой Эпохи исключительно благодаря помощи 'Человека из зеркала», а затем бессознательно совершал некоторые казалось бы незначительные аномальные поступки? «Амон не мог выбраться из печати господина 'Шута» собственными силами. Требовался подобный персонаж, чтобы выполнить задачу по снятию печати, но при этом он не должен был убить меня, подопытного… Поверхностные притязания Вазана Сансона позволяли ему сделать это, не вызывая подозрений… «Тот самый молчаливо попустительствовал осуществлению плана „Постоялый двор“, не слишком вмешиваясь и не чиня препятствий, не разрушая планов „Красного Ангела“ — и всё это было лишь подготовкой к нынешнему моменту?» Подумав об этом, Люмиан инстинктивно усмехнулся, чтобы смягчить захлестнувшие его чувства: «Выходит, Он тоже не любой исход готов принять.» Столько всего было сделано, лишь бы гарантировать наступление задуманного результата! Амон улыбнулся: 'Готовность принять худший результат не означает, что не следует прилагать усилий к достижению наилучшего. «К тому же, разве ты откажешься сейчас отправиться в Морору, откажешься стать „Демонессой Отчаяния“?» Люмиан снова замолчал. Амон направил Потустороннюю характеристику «Демонессы Отчаяния» и два вида вспомогательных материалов к Люмиану, между делом произнёсши: «Эта Потусторонняя характеристика также способна непрерывно распространять вокруг чуму — как в реальности, так и в оккультном смысле. Ты и сам подпадёшь под её заражение.» Дождавшись, пока Люмиан поймает эти предметы, Амон снова улыбнулся: «Ты знаешь, что представляет собой Последовательность 2 Пути „Неизбежности“?» «„Грешник“.» Люмиан был человеком, который, приняв решение, доведёт его до конца, сколь бы мучительным и нежелательным оно ни было. Сейчас он хотел лишь одного — отправиться в Морору. «А Последовательность 1?» — Амон всё так же неспешно устроил ему проверку. Люмиан покачал головой. Он действительно этого не знал. Лишь тогда Амон с улыбкой начал объяснять сам: «Последовательность 1 — это 'Ангел Искупления», но для меня она не так полезна, как «Грешник». «Прошлый „Грешник“, настоящий „Страдалец“ и будущий „Ангел Искупления“ — вот что образует Троицу Пути Неизбежности.» Амон поправил свой монокль, и Его улыбка стала ещё более заметной: «И одна из способностей „Грешника“ заключается в том, чтобы возвращать своё состояние к любому моменту в прошлом, а длительность поддержания этого состояния зависит от конкретных обстоятельств.» Вернуться к любому моменту в прошлом… Люмиан внезапно вспомнил, как госпожа «Фокусник» упоминала, что Амон, этот Король Ангелов Древней Эры, некогда ненадолго стал богом! Амон повернулся в пол-оборота и с улыбкой произнёс: «Разумеется, то, что затрагивает Уникальность и силу истинного бога, требует согласия текущего Владыки. Тот Небесный Достопочтенный уже отвлёк большую часть своих ментальных сил на воздействие на план „Вихрь“, и в этом деле Он наверняка не сможет вновь помешать „Шуту“, а „Шут“, в которого вы верите, вряд ли станет возражать.» Говоря это, Амон распростёр руки, словно в объятиях встречая возвращающуюся силу. Монокль на Его правом глазу тут же вспыхнул ослепительным светом. Прежде чем Люмиан успел опомниться, он обнаружил, что преграды и барьеры, ведущие из Особого зеркального мира в Морору, полностью исчезли, и он может беспрепятственно, не встречая помех, войти в этот «Город Изгнания». В вышине Особого зеркального мира фигура в золотой короне и чёрном платье кивнула Амону, не пытаясь помешать Люмиану. Он был Расселом из зеркала. В этом деле Он сделал ставки на обе стороны, дабы гарантировать, что настоящий Рассел не сгинет окончательно. А уж станет ли настоящий Рассел марионеткой «Неопределённого Тумана» или погибнет прямо здесь, дожидаясь следующего шанса на воскрешение, никоим образом не отразится на Его собственном существовании и даже позволит Ему постепенно стать оригиналом. В следующую секунду фигура Амона исчезла перед глазами Люмиана. Листок, с которого Он ранее читал, бесшумно поплыл вниз; его поверхность была совершенно чистой — это был «Белый лист». ………… Перед кровавым алтарём внутри древнего замка. Госпожа «Отшельник» внезапно произнесла: «Звук, исходящий из той картины маслом, ослаб.» Госпожа «Фокусник» же уставилась ввысь и с некоторой растерянностью и трепетом в сердце произнесла: 'Запечатывающая сила барьера укрепилась. Истинный бог Пути «Двери» вернулся… «Нет, это не господин „Шут“, а скорее… скорее Амон!»' Полагаясь на интуитивное чутьё ангела к истинному богу своего Пути, госпожа «Фокусник» быстро сделала вывод. «Как Амон мог снова стать истинным богом Пути „Двери“?» — мисс «Справедливость» внезапно вздрогнула про себя. — «Господин „Шут“ или тот Небесный Достопочтенный одолжили Ему силу?» Если первое, то для текущего разрушения Ритуала Вихря это безусловно отличная новость, но если второе — дело принимает крайне серьёзный оборот. «Судя по текущему развитию событий, это должен быть господин „Шут“,» — взвешивая слова, произнесла госпожа «Фокусник». В этот момент госпожа «Отшельник», получив пересказ от мисс «Справедливость», слегка блеснула глазами: 'Раз влияние загадочного голоса ослабло, то и влияние силы Неизбежности наверняка снизилось. Теперь у нас должен появиться шанс уничтожить эту картину маслом!' Говоря это, обладательница карты Старших Арканов протянула руку к госпоже «Фокусник», намереваясь забрать железный портсигар. ………… В морской акватории неподалёку от порта Санта запечатывающая сила, что ранее шаталась под воздействием серого тумана изнутри и изъедания извне, в одно мгновение вновь стала такой же прочной, как и прежде. Все столь долгие старания Толпсея из «Школы Лакомств» пошли прахом. А в глубине первобытного острова, перед мавзолеем «Тёмного Императора». Густой, клубящийся белый туман резко сжался к самому центру, словно сдавленный невидимой силой. Внутри зависшего в воздухе Рассела метка, оставленная «Шутом», укрепилась, и разъедание, вызванное загрязнением «Неопределённого Тумана», немного ослабло. Искажённое от боли выражение лица Рассела стало немного лучше, чем прежде. Глаза Пель, рассеянные по разным уголкам тумана, увидели, как в воздухе внезапно возникла ещё одна фигура — в чёрной мантии классического мага, остроконечной шляпе того же цвета и с моноклем, зажатым в правом глазу. Он… Разве не говорилось, что никакая сила извне, помимо участников Ритуала Вихря, не способна помешать его ходу? Едва у едва живой Пель возник подобный вопрос, как фигура в воздухе опустила взгляд на неё и, жизнерадостно улыбаясь, представилась: «Мы ведь впервые встречаемся? Я — Термиборос.» «……» — у Пель тут же возникла иллюзия, будто её интеллект был украден. Как это может быть Термиборос? Но моё духовное чутьё подсказывает мне, что он действительно Термиборос… ………… Внутри Особого зеркального мира. Увидев, как фигура Амона взмыла вверх и мгновенно исчезла из виду, Люмиан лишь теперь понял, почему тот ранее говорил, что будь то Ритуал Вихря или прочие планы — ничто из этого не сравнится по важности с поглощением Термибороса и становлением ангелом Пути «Неизбежности». Это означало, что высокопоставленное существо, способное временно проявлять силу истинного бога, будет постоянно таиться в тени, поджидая ключевой момент для удара! Люмиан взглянул на «Белый лист» на земле, затем посмотрел на Франку, Дженну и остальных, что с трудом противостояли Хигдону с помощью «Доспеха Гордыни» и чёрного пламени «Демонессы», и, обнаружив, что Вазан Сансон жутковатым образом исчез, быстро убрал «Меч Мужества», сжал Потустороннюю характеристику «Демонессы Отчаяния» вместе со вспомогательными материалами и активировал чёрную метку на правом плече. Он прошёл сквозь Особый зеркальный мир и вернулся в Морору, «Город Изгнания». Затем он восстановил связь с «0—01», позволив этому запечатанному артефакту класса «0» взять на себя часть урона и воздействия, вызываемого чумой «Демонессы». После этого Люмиан встал на ступени перед Собором Знаний и, глядя на широкую безлюдную площадь, стал с помощью «0—01» призывать изгнанников, подвергшихся его наибольшему влиянию, чтобы те немедленно собрались здесь. Это было сделано ради экономии времени. ---------- Глава 882 «Демонесса Отчаяния» Глава 882 «Демонесса Отчаяния» В следующие две-три минуты толпы изгнанников хлынули на площадь перед Церковью Познания: одни из них, случайным образом задетые прохожими, решали тут же вызвать кого-то на дуэль, другие тихонько поправляли себе шею, чтобы она не сильно перекашивалась, третьи от скуки громко пели песни, четвертые играли в пощечины… Люмиан стоял на ступенях, сжимая Потустороннюю характеристику «Демонессы Отчаяния», и безэмоционально смотрел на этих сосланных опасных преступников. «Времени осталось немного…» — беззвучно прошептал Люмиан и снова оглянулся на Церковь Познания, но так и не увидел архиепископа Мороры, Хераберга. Он наконец сдался и вновь уставился на изгнанников, почти заполнивших всю площадь. Их здесь явно больше тридцати тысяч. Люмиан вдруг рассмеялся, да так, что всё его тело задрожало. Казалось, у него всё ещё оставалось множество вариантов выбора, но если сопоставить факторы окружающей обстановки, временные ограничения, текущее положение и его собственную одержимость, оставался лишь один-единственный путь. Перед ним лежал только этот путь. Посмеявшись секунд десять с лишним, Люмиан, одетый в белую рубашку, черный жилет, темные брюки и кожаные туфли на шнуровке, шаг за шагом спустился по ступеням и вошел в толпу. Изгнанники ближе к Церкви Познания уже начали чувствовать неладное: они ощутили слабость во всем теле, и когда пытались дать пощечину стоящему напротив, то словно гладили его по лицу. Некоторые из них инстинктивно хотели бежать отсюда, но в ногах не было сил, тело казалось налитым свинцом, и они могли перемещаться лишь еле-еле. Свист, свист, свист — вокруг тела Люмиана вылетели огненные шары, пылающие ослепительно-белым пламенем с синеватым оттенком. Перелетев через изгнанников, зараженных мистической болезнью, они упали на край площади, однако те удивительным образом проигнорировали происходящее. Грохот! Огненные шары взорвались одновременно, и площадь оказалась окружена адом ослепительно-белого пламени; температура стремительно поднималась, клубами валил дым. Плюх, плюх, плюх — неизвестно сколько изгнанников с обострившейся болезнью рухнули на землю, наблюдая, как другие преступники, у которых ещё оставались хоть какие-то силы, топчутся по ним, и глядя, как ослепительно-белый огонь неподалёку озаряет небо и шаг за шагом подбирается к ним. Чувства боли и отчаяния стремительно заполнили их души, пожирая рассудок. Кто-то хотел закричать о помощи, но даже его голос звучал совсем слабо. Грохот! Среди непрерывных взрывов Люмиан вышел с площади, шагнул в разрастающееся море огня и вступил на ближайшую улицу. Грохот! Дома по обе стороны улицы либо рушились от взрывов белых с синевой огненных шаров, либо напрямую охватывались огнём, вздымая бушующее пламя, подобно гигантским факелам. Опасные преступники на площади падали рядами один за другим, в той обессиливающей болезни отчаянно ощущая боль и ожидая смерти. Люмиан достал стеклянный флакон и поочередно поместил туда Потустороннюю характеристику «Демонессы Отчаяния», желчь чумной материнской змеи, осколки серебряного охотника, кровь умерших от разных видов чумы и свежую омелу. С бурлением поднялись пузыри, и темно-фиолетовое зелье засияло розовато-красными бликами. Люмиан поглядел на этот флакон зелья и глухо рассмеялся: 'Не волнуйтесь, я уже осознал собственную ничтожность и встречу отчаяние, встречу путь Демонессы. «Но это ради того, чтобы в будущем мною больше никто не манипулировал, ради того, чтобы самому выбрать желанную развязку!» Сказав это, он продолжал идти вперед, одновременно поднеся флакон к губам, закинул голову и выпил его. Изгнанники на площади, всё ещё способные стоять на ногах, внезапно почувствовали, что их боль и отчаяние будто обрели плоть, превратившись в невидимые нити, что протянулись к пылающей улице, к силуэту человека, стоящего к ним спиной. Они наконец «очнулись», но были уже слишком тяжело больны, чтобы противостоять этому убийце, а охватившее всё вокруг пламя у некоторых уже перекинулось на тела, пылая на них. Они видели, как эта фигура шаг за шагом шествует среди подожженных зданий, шествует по улице, превратившейся в огненный ад, шествует под алым, пылающим небом, а её волосы волосок за волоском взмывают в воздух, становясь всё длиннее, всё чернее, всё гуще. В воздухе словно вспыхнули две звездные искры, и ослепительно-белое с синеватым оттенком пламя, заполнявшее всю эту область от неба до земли, внезапно окрасилось в иссиня-черный цвет. Эта чернота, подобно наводнению, стремительно поглотила весь свет, сделав огненный ад тихим, глубоким и мрачным. ………… В Особом зеркальном мире, в тёмной локации, напоминающей заброшенный парк, где Франка и остальные сражались с Хигдоном из «Ордена Всеконечной Гибели». Хигдон, покрытый зеленовато-желтой слизью, уже разделился на четверых, каждый из которых искал свою цель, а вокруг Франки и Дженны тихо пылало черное пламя «Демонессы». Это черное пламя сжигало духовность болезней, но в то же время под воздействием сопутствующей болезням силы увядания постепенно тускнело, пока вовсе не гасло. Если бы не открытие того, что порождённые делением Хигдона болезни обладают некоторой духовностью и могут быть подожжены черным пламенем «Демонессы», что снижает скорость и силу их заражения людей, Франка считала, что они с Дженной уже наверняка истратили бы все свои «зеркальные двойники» и просто ждали бы смерти. В то же время крайне важную роль сыграл «Доспех Гордыни»: этот запечатанный артефакт практически не поддавался воздействию болезней Хигдона и не покрылся ржавчиной от силы увядания, оказавшись на грани поломки; он по-прежнему полнился сил и задора, преследуя Хигдона, осмелившегося атаковать его со спины, и время от времени обрушивал «Шквал Света». В ходе битвы Франка и Дженна заметили и другую проблему. Они не знали, то ли Хигдон относился к категории существ без мозгов, то ли этому полубогу просто катастрофически не везло, но он постоянно делал выбор, наиболее выгодный для них, и даже атака с эффектом «Неизбежная смерть» приводила к промаху. Благодаря всему этому две «Демонессы» вместе с Энтони, скрывавшимся за пределами зоны увядания с помощью «Психологической невидимости», сумели кое-как продержаться перед полубогом почти девять минут; временами им даже казалось, что Хигдон лишён давления, присущего нормальным полубогам, и представляет собой какой-то бракованный продукт. Но даже так они не могли найти возможности вырваться и сбежать, к тому же обнаружив, что врагов становится всё больше: с двух в начале боя число увеличилось до нынешних четырёх, а ранее один из них даже отделился, чтобы отправиться на поиски Людвига. К тому же, хотя отдельный Хигдон не казался настоящим полубогом и выглядел слабее, каждый созданный делением клон находился на том же уровне, ничуть не уступая оригиналу; складываясь вместе, они обретали поистине жуткую силу полубога, хотя Франка и предполагала, что у его деления есть предел и клонов не может быть слишком много. «У меня есть ещё два „зеркальных двойника“, у Дженны, вероятно, остался только один… Хотя Энтони атаковали реже, и он находился за пределами зоны действия, у него самого было всего два „зеркальных двойника“, и сейчас он уже использовал один…» Франка быстро меняла позицию, чтобы заражённый болезнью Хигдон не появился внезапно за её спиной с атакой «Неизбежное попадание», и одновременно стремительно анализировала текущую обстановку. Что касается Лугано, когда их только зажал Хигдон и завязался бой, Франка жестом показала ему бежать как можно дальше и спрятаться в уединённом уголке. Как оказалось, это решение Франки было верным: целями Хигдона, помимо Людвига, были именно они две, «Демонессы», поэтому он не стал препятствовать бегству Лугано из этих похожих на парк руин и не выделил дополнительных Хигдонов для преследования. «Непрерывное использование чёрного пламени тоже сильно расходует духовность, мы с Дженной не сможем продержаться долго…» Франка раздумывала, не собраться ли им с Дженной прямо сейчас и не использовать ли последний «Переход сквозь зеркало» из «Ледяного амулета», чтобы выгадать ещё немного времени и посмотреть, не произойдёт ли перелом. К тому же, так они смогли бы дать Энтони шанс выжить. Этот «Гипнотизер» тоже не являлся целью Хигдона, и к тому же владел «Психологической невидимостью». Как раз когда Франка собиралась взглядом подать знак Дженне приблизиться, она вдруг увидела, как за спиной Дженны проступили сине-зелёные с желтизной капли, которые быстро сформировались в облик Хигдона. Почти одновременно Франка по обеспокоенному и мрачному выражению лица Дженны поняла, что у неё за спиной тоже что-то произошло. Обе «Демонессы» без колебаний снова активировали своих «зеркальных двойников». В следующее мгновение два Хигдона распластались мохнатым, покрытым грязной слизью «одеялом» и с неизбежным попаданием обернулись вокруг Франки и Дженны. Вслед за этим раздался хруст. С другой стороны Энтони, всё это время тихо таившийся на краю парковых руин и прислонившийся к обломку стены, вдруг увидел появившегося рядом Хигдона, покрытого сине-зелёной с желтизной слизью. Его всё-таки обнаружили. Хигдон толкнул обеими руками, и сине-зелёный с чернотой шар света опустился на Энтони. Хруст! Энтони потратил последнего «зеркального двойника», и его силуэт проступил сзади и сбоку от этого Хигдона. Увидев это, Энтони вдруг ощутил порыв. Шанс! Он не стал убегать со всех ног, а поднял зажатый в руке револьвер «Зима близко», прицелился в Хигдона и спустил курок. «Неизбежная смерть»! Ярко-жёлтая пуля окрасилась в тусклый сине-зелёный цвет, преодолела короткое расстояние и врезалась в Хигдона. Покрытый сине-зелёной с желтизной слизью Хигдон мгновенно застыл, его тело стремительно распалось, превратившись в капли пенистой жидкости, и, лишившись всякой духовности, пролилось на землю. Этот Хигдон погиб. Но три остальных Хигдона ничуть не пострадали. Удостоверившись в этом, Франка и Дженна почувствовали искреннее отчаяние. Один из их прежних планов состоял в том, чтобы две «Демонессы» выступили в роли приманки, дав Энтони возможность поразить одного из Хигдонов пулей с «Неизбежной смертью», чтобы тем самым умертвить всех Хигдонов. Кто же знал, что эффект «Неизбежной смерти» способен повлиять лишь на того Хигдона, в которого попали. Мгновение спустя Франка и Дженна увидели, как «Доспех Гордыни» подставился под атаку с «Неизбежной смертью», обломки металла с его груди посыпались вниз, и он застыл на месте. Дженна стиснула зубы и уже собиралась пренебречь ритуалом и прямо на месте затолкнуть в рот ингредиенты «Демонессы Страданий», чтобы попытать счастья и попытаться продвинуться силой. По крайней мере, так она смогла бы восстановить духовность. Даже если постигнет неудача, она превратится в монстра и создаст Франке возможность сбежать! Дженна ещё не успела засунуть руку в «Вещмешок путешественника», как увидела ещё одну фигуру, появившуюся на краю этой зоны. Это был седеющий блондин Вазан Сансон — он выследил их и добрался сюда! Франка и Дженна пали духом, и последняя больше ни секунды не колебалась. И как раз в этот момент над одним из Хигдонов без всякого предупреждения с неба обрушился тёмно-железный прямой меч, объятый бело-голубым пламенем, и точно вонзился в макушку этого Хигдона. Бум! Этот Хигдон мгновенно разлетелся на куски, а разнесшееся во все стороны бело-голубое пламя в одно мгновение окрасилось в тихий чёрный цвет, поглотив каждый осколок. Те куски больше не появлялись, а перед взором Франки, Дженны и Энтони стремительно вырисовался силуэт. ---------- Глава 883 Ходячая погибель Глава 883 Ходячая погибель Мгновение спустя фигура проявилась. Все присутствующие, включая Хигдона и Вазана Сансона, были внезапно поражены её красотой. Лицо этой фигуры было худощавым, глаза — светло-голубыми, словно чистоводные и сказочные озёра на высокогорье, нос — идеально точёным, а алые губы — ни тонкими, ни полными. Её облик был ярким и величественным, но нёс в себе странную остроту, способную сокрушить любую физическую и духовную защиту наблюдателя, пронзая прямо душу и бья в самые уязвимые места. При этом аура этой фигуры веяла холодом, на лице не было и намёка на улыбку — казалось, она только что лишила жизни тысячи людей; её длинные прямые чёрные волосы плавно развевались в отголосках взрывной волны. В этот момент Франка невольно вспомнила описание, которое встречала ещё до Прехождения: «Она красива насколько агрессивно…» Пока мысли проносились в её голове, Франку охватило острое чувство узнавания: Почему она чем-то похожа на Лумиана? Нет, не «чем-то», а чрезвычайно похожа — всё равно что феминизированный Лумиан с включённым фильтром красоты и небольшой обработкой в Фотошопе… Точно, она ещё и держит «Меч Мужества»! Моё духовное чутьё тоже подсказывает мне, что она и есть Лумиан! Чёрт возьми! Лумиан сбежал от преследования Вазана Сансона, вошёл в Морору, но из-за нехватки членов отряда не смог провести ритуал «Железнокровного Рыцаря» и решил воспользоваться тамошними изгнанниками, чтобы вместо этого продвинуться до «Демонессы Отчаяния»? Ну и жестко… Но это вполне в духе Лумиана… Постойте, неужели варианты, которые я ему тогда дала, были не с единственным выбором, а с множественным? Надо признать, выглядит ещё красивее, чем я представляла… Э-э, а кто помог ему сокрушить «Чёрные слёзы»? Пока мысли Франки стремительно проносились в голове, Дженна уже радостно воскликнула: «Лумиан!» Очарованные Хигдон и Вазан Сансон мгновенно пришли в себя. В этот момент фигура Лумиана снова исчезла и проявилась за спиной другого Хигдона. Покрытый сине-зелёной с желтизной слизью Хигдон заранее был наготове и мгновенно распался на бесчисленные брызги. Однако вокруг него странным образом проявилась почти непроницаемая невидимая паутина. Эта паутина накрыла область в двадцать-тридцать метров и, довольно быстро увядая, одновременно прилепляла и связывала сине-зелёные с желтизной, едва видимые невооружённым глазом капли Хигдона. Тихое, но исполненное разрушения чёрное пламя тут же хлынуло из тела преобразившегося в Демонессу Лумиана, поджигая эту готовую сгнить и распасться паутину и охватывая каждую сине-зелёную с желтизной крупицу, лишая их остатков духовности. «Идиоты!» — безэмоционально выругался Лумиан, и его фигура снова исчезла с прежнего места. То, что я не продолжал атаковать раньше, а использовал «Очарование», было, разумеется, ради того, чтобы выиграть время и сплести паутину на случай твоего побега! Хотя Лумиан снова применил «Телепортацию», сопровождаемую невидимостью, вырвавшееся из его тела чёрное пламя не погасло. Дожегши паутину и налипшего на неё Хигдона, оно быстро распространилось по большей части этих парковых руин, поджигая разлитые в воздухе болезни. Почувствовав, что сила болезней и увядания существенно снизилась, Франка не стала искать взором Лумиана и с полным взаимопониманием устремилась к Вазану Сансону. Она чувствовала, что Лумиан хочет сначала устранить Хигдона, поэтому им нужно выиграть время и сдержать Вазана Сансона, этого «Человека в Петле», не давая ему вмешаться в бой между Лумианом и Хигдоном. Затянуть время хотя бы на немного! Дженна чувствовала то же самое и, быстро скрыв силуэт, направилась в обход к Вазану Сансону, готовясь действовать совместно с Франкой и Энтони. Сейчас из них троих наибольший урон полубогу мог нанести Энтони! Энтони вновь применил «Психологическую невидимость» и осторожно приближался к Вазану Сансону. Вазан Сансон всё ещё пребывал в некоторой растерянности и страхе: он не понимал, что именно пошло не так при попытке снять печать и освободить владыку Термибороса, и почему это привело к успешному побегу Лумиана Ли. Для благочестивого верующего в Судьбу это была ошибка, искупить которую можно было лишь собственной жизнью. Поэтому, придя в себя, Вазан Сансон, не имея времени задумываться о том, куда исчез Гаррисон, немедленно поспешил к полю боя Хигдона и спутников Лумиана, надеясь захватить товарищей Лумиана, заставить его вернуться на помощь и снова взять под контроль. Вазан Сансон не ожидал лишь одного: Лумиан действительно вернулся, но стал «Демонессой», «Демонессой» уровня полубога! Если бы его контракт, усиливающий «Похоть», не исходил от существа ниже уровня полубога, а сам он не стал бы «Аскетом» уровня полубога, то только что он, скорее всего, окончательно потерял бы контроль над собой под воздействием этого бьющего прямо в душу Очарования. Вскоре Вазан Сансон уловил силуэт Лумиана: тот действительно проявился за спиной последнего Хигдона. Едва Вазан Сансон собрался совершить «Телепортацию», чтобы поохотиться на чужую судьбу, как за его спиной внезапно вырисовался силуэт Франки. Франка подняла левую руку, на которую заранее надела шипованный перстень из иссиня-чёрного железа, и в её глазах вспыхнули две молнии. «Ментальный прокол!» Тело Вазана Сансона слегка пошатнулось, а душа ощутила лишь лёгкую боль. За его спиной тут же выросла похожая на него полупрозрачная фигура, равнодушно уставившаяся на Франку. Хруст! Франка по своей инициативе использовала последний «Зеркальный двойник», и мёртвые осколки со стеклянным звоном посыпались на землю. Практически одновременно с этим силуэт Дженны появился сбоку, в десятке метров. В руке она держала коричневый кожаный свиток и выкрикнула слово на языке Гермеса: «Солнце!» Свиток мгновенно вспыхнул подобно солнцу, объяв Вазана Сансона святым и пылающим сиянием. Хотя сила Судьбы не была ни злой, ни развращённой, ни тёмной, она сама по себе несла определенную волю, которая для самого Сансона являлась чужеродной и подлежащей изгнанию. Разумеется, шагнув на уровень полубога, Вазан Сансон уже подвергся загрязнению и влиянию той воли, всё больше сближаясь с её владыкой, поэтому эффект «очищения» не мог оказаться слишком значительным. Тем не менее среди существ, с которыми Вазан Сансон заключил контракты, хватало тёмных, злых и развращённых типов, да и тех, что боялись «очищения», было немало, поэтому под сиянием «Солнца» он всё же не удержался и зажмурился, вскинув правую руку к лицу, а от его тела со шкворчанием поднялись несколько струек чёрного дыма. Обладая Статусом полубога, Вазан Сансон заведомо не мог получить слишком серьёзный урон от такого «очищения» и был способен быстро прийти в себя, однако это дало шанс Энтони. Энтони остановился, вскинул револьвер «Зима близко» и после беглого прицеливания спустил курок. Бах! Пуля, выкрашенная в тёмно-жёлтый цвет, полетела в Вазана Сансона. «Неизбежное попадание»! Энтони не знал, заключил ли Вазан Сансон контракт на способность создания двойника, поэтому выбрал «Неизбежное попадание», а не «Неизбежную смерть». Дзинь! Пуля врезалась в Вазана Сансона, издав звук удара о металл; одежда на нём разлетелась в клочья, а кожа и плоть слегка треснули. В мгновение, когда его охватил солнечный свет, Вазан Сансон, не ведая, с чем столкнётся при «Телепортации», решил активировать контрактную способность, металлизирующую его тело. Это не только укрепляло его защиту, но и само по себе не являлось ни злым, ни тёмным, ни развращённым, благодаря чему не усиливало эффект от облучения «Солнцем». Если же последующую атаку не удалось бы сдержать даже металлизацией, Вазан Сансон всё ещё мог активировать эффект «Человека в Петле», чтобы перезапустить состояние своего тела. Пока Франка, Дженна и Энтони изо всех сил сдерживали его, заставив застрять на месте, последний Хигдон, будто предугадав это, внезапно вырастил за спиной две руки, покрытые сине-зелёной с желтизной слизью, и вытолкнул в сторону «Демонессы Отчаяния» Лумиана тусклый сине-зелёный луч света. «Неизбежная смерть»! Однако, когда этот луч пал на высокую и совершенную фигуру Лумиана, он прошёл сквозь неё насквозь. Силуэт заколебался, словно водяная гладь, и стремительно распался — это была лишь иллюзия. В этот момент в разных местах вокруг Хигдона вырисовались один за другим силуэты Лумиана с развевающимися чёрными волосами; подняв «Мечи Мужества», они одновременно рубанули по этому полубогу 4-й Последовательности из «Ордена Всеконечной Гибели». Это было использование Особого зеркального мира полубогом Пути «Демонессы»: здесь каждый мог оказаться отражённой иллюзией Лумиана, а мог таить в себе и настоящего Лумиана! Тело Хигдона внезапно распалось, превратившись в сгустки тусклого сине-зелёного света, беспрепятственно применяющие эффект «Неизбежной смерти» по площади. Это была не только атака по площади, но и побег! Как раз в этот миг в воздухе проявился ещё один Лумиан. Сжимая обеими руками «Меч Мужества», он обрушился с небес и с силой вонзил его в землю. Грохот! Ослепительно-белое с синевой пламя вослед за яростным взрывом мгновенно затопило эту область, поглотив сгустки тусклого сине-зелёного света, ударявшие по разным Лумианам, и не дав им возможности разделяться дальше на новых Хигдонов. Вслед за этим ослепительно-белое с синевой пламя окрасилось в тихий чёрный цвет, с уничтожающим всё на своём пути порывом поджигая и пожирая всю духовность в округе. Хлоп! Когда чёрное пламя спало, на землю упал кусок сине-зелёной с желтизной слизи размером с кулак. Это Лумиан оставил намеренно. Он схватил этот сгусток слизи и, нисколько не боясь заразиться болезнями, сжал его в руке, а затем размазал по зеркалу. Ладонь Лумиана, объятая чёрным пламенем, тут же прижалась сверху. Сгусток сине-зелёной с желтизной слизи тотчас зашёлся в пронзительном вопле. В другом месте среди тёмных руин иной Хигдон только-только нашёл Людвига и намеревался протянуть руку к этому мальчугану с выражением прожорливости на лице, как из его собственного тела странным образом вырвались клубы тихого чёрного пламени. Его быстро поглотил этот чёрный огонь, превратив в лишённую всякой жизни жидкость, стекающую капля за каплей. Расправившись с Хигдоном, Лумиан совершил «Телепортацию» прямо к Вазану Сансону и сделал знак лишившимся «Зеркальных двойников» Франке, Дженне и Энтони отступить подальше. В глазах Вазана Сансона, только что оправившихся от палящего солнечного света, уголки губ этой холодной и пленительной «Демонессы» слегка приподнялись, являя улыбку, словно способную пленить чужую душу. Вазан Сансон тут же обомлел, а в его ушах раздался приятный, сочный голос с лёгкими чарующими нотками: «Надеюсь, эффект твоего „Человека в Петле“ ещё действует, ведь мне бы не хотелось убивать тебя всего один раз.» ---------- Глава 884 Три раза Глава 884 Три раза Вазан Сансон только почувствовал, что в смехе, звучавшем в этом голосе, нет ни капли тепла, как тут же вздрогнул и пришёл в себя. Его первой реакцией было поскорее «телепортироваться», чтобы покинуть эту область, ведь Лумиан уже стал полубогом Пути зелий, да ещё и при поддержке троих спутников, а его собственный помощник, другой полубог Хигдон, за весьма короткое время был полностью убит Лумианом. Как бы истово он ни верил в великое «Кольцо Судьбы» и как бы страстно ни жаждал спасти сегодня господина Ангела Неизбежности Термибороса, Вазан Сансон всё же не был настолько слеп, чтобы не понимать текущего положения дел. Он знал, что у него есть лишь два выбора: первый — остаться и сражаться до смерти, второй — поскорее сбежать и ждать следующего шанса. В этот самый миг сделать выбор было не так уж и трудно. С активацией чёрной метки на его теле силуэт Вазана Сансона исчез с прежнего места. В следующую секунду он появился в десятке с лишним метров, а перед ним возвышался тёмный, прозрачный, почти стеклянный барьер. Этот барьер, то проявляясь, то исчезая, блокировал территорию размером с целую площадь. Лумиан, чьё тело стало немного более изящным, держал огромный железно-чёрный прямой меч и не стал препятствовать попытке Вазана Сансона, лишь произнёс с лёгкой насмешкой в голосе: «Здесь Особый зеркальный мир, а 'Демонесса» уровня полубога может в определённых пределах использовать силу этого мира. «Если хочешь разбить зеркальный барьер и „телепортироваться“ наружу, есть лишь один способ — одолеть меня, убить меня.» Вазан Сансон поусердствовал некоторое время, но безуспешно, и ему ничего не оставалось, кроме как развернуться и встать лицом к Лумиану. И тогда он увидел, как тот явил невероятно прекрасную, но опасную улыбку. Лумиан не стал действовать немедленно, поскольку прислушивался к стуку собственного сердца. Печать господина «Шута» на его теле уже утратила силу, но Амон оставил немного силы на прежнем месте, чтобы осколки душ Авроры и остальных не рассеялись тут же безвозвратно. Разумеется, это лишь временное ограничение, и максимум через два-три дня та печать окончательно разрушится. И поскольку разница в силе между прежней и новой печатями была как между небом и землёй, Лумиан чувствовал, что дистанция между ним и сестрой стала куда ближе, словно он мог слышать её голос и принимать её мысли. Тук, тук, тук. Это сердцебиение было знакомым и тёплым. 'Видишь? Вазан Сансон прямо перед нами — тот самый чернокнижник, из-за которого тебе постоянно снились кошмары и от страха перед которым пришлось бежать из Трира. «Видишь? Он боится.» С нежным выражением лица Лумиан прошептал эти две фразы, а затем поднял голову и устремил взор на Вазана Сансона. В процессе он совершил несколько «телепортаций» подряд, меняя позицию, чтобы атаки Вазана Сансона не могли задеть его. Лумиан слегка согнул спину и обеими руками сжал «Меч Мужества». В следующую секунду его силуэт резко побледнел, и он «мерцанием» оказался прямо перед Вазаном Сансоном, словно собираясь, игнорируя любой отпор с его стороны, силой рассечь цель надвое. Вазан Сансон не поддался колебаниям от того, насколько прекрасна была эта картина и привлекательна эта фигура, — полагаясь на стойкость «Аскета», он заставил в своих глазах сгуститься тёмно-зелёное сияние. Когда тот луч вырвался наружу, Лумиан одновременно стал прозрачным, превратившись в зеркало. Дзинь! Как только зеркало разбилось, силуэт Лумиана проявился за спиной Вазана Сансона, сохраняя движение рубящего удара железно-чёрным прямым мечом. Вазан Сансон поспешно заставил ту похожую на него полупрозрачную фигуру вылезти наружу и уставиться на Лумиана. Однако силуэт Лумиана мгновенно размылся, будто был лишь отражением в зеркале. В то же время над головой Вазана Сансона обрисовался Лумиан, держащий железно-чёрный прямой меч, пылающий ярко-белым пламенем с синеватым оттенком, и ударом в прыжке завершил финальное движение этой атаки. Кланг! «Меч Мужества» вонзился в место соединения шеи и плеча Вазана Сансона, рассекая мерцающую металлическим блеском кожу и плоть, и окропился алой кровью. Вслед за этим прогремел яростный взрыв, и тело Вазана Сансона вот-вот готово было разлететься на куски. В этот момент Лумиан ненадолго впал в лёгкое замешательство, а Вазан Сансон мгновенно вернулся в прежнее состояние и «телепортировался» на другую сторону заблокированной зоны. Лумиан не стал бросаться в погоню, развернулся и, глядя на этого последователя Неизбежности с седеющими белокурыми волосами, с улыбкой произнёс: «Второй раз.» У Вазана Сансона тут же онемела кожа на голове, он понял: тот имел в виду, что уже убил его один раз, и впереди ещё много раз. Он тут же активировал контрактную способность под названием «Фантом». Он резким движением разделился на несколько десятков самого себя, и каждый Вазан Сансон, казалось, умел «телепортироваться», возникая в самых разных местах и уголках заблокированной зоны. Они одновременно подняли правые руки, и в их глазах отразилась иллюзорная ртутно-серая река, соответствующая Лумиану. Это могло быть как раздуванием судьбы, так и обменом судьбами! А Лумиан, казалось, не мог различить, какой из Вазанов Сансонов настоящий, и не был способен эффективно этому помешать. Лумиан усмехнулся, хотя в его светло-голубых глазах не было и тени веселья. Он бросил взгляд на «Меч Мужества» и обнаружил, что кровь Вазана Сансона, которая должна была остаться на клинке, исчезла, словно вернулась в тело того «Человека в Петле». Лумиан не удивился и резким движением швырнул «Меч Мужества» прямо в центр заблокированной зоны. Огромный железно-чёрный прямой меч, словно пушечное ядро, рухнул на землю. Бум-м-м! Внезапно прогремел чудовищный взрыв, заставивший содрогнуться даже Особый зеркальный мир, и ярко-белое пламя с синеватым оттенком стремительно накрыло каждую пядь земли и каждый глоток воздуха в заблокированной зоне. Именно поэтому Лумиан и ограничил поле боя размерами площади. Созданные Вазаном Сансоном фантомы были быстро уничтожены, а его настоящее тело, с трудом продержавшись пару секунд, разрушилось, запустив эффект «Человека в Петле». Сам Лумиан тоже был поглощён взрывом, пламя обжигало его кожу, а ударная волна терзала его тело. Затем он превратился в зеркало. Зеркало тут же разбилось. Взрыв быстро утих, и Лумиан, глядя на стоящего вдали от него Вазана Сансона, улыбнулся ещё заметнее: «Второй раз.» В его чистых светло-голубых глазах, подобных высокогорным озёрам, по-прежнему не было веселья. Пока он говорил, от тела Лумиана протянулись невидимые паутинные нити, обмотались вокруг рукояти «Меча Мужества» и потянули его обратно. Обнаружив, что массовая атака этого железно-чёрного прямого меча способна полностью накрыть всю эту область, а его собственных контрактных способностей недостаточно, чтобы выдержать подобный взрыв, Вазан Сансон ощутил, как в нём стихийно зарождается чувство под названием «отчаяние». Хотя перед тем, как броситься в погоню, он уже снял прежний эффект «Человека в Петле» и, дождавшись окончания ограничения, заново установил того же «Человека в Петле», вновь получив девять возможностей срабатывания, из которых сейчас оставалось семь, но если Люмиан будет раз за разом метать тот железно-чёрный прямой меч, повторно создавая прежний взрыв по площади, он не думал, что семь эффектов «Человека в Петле» будут иметь хоть какой-то особый смысл. Если только этому железно-чёрному прямому мечу не требовалось некоторое время, чтобы совершить повторную подобную атаку. Вазан Сансон не смел рисковать и решил прекратить действие «Человека в Петле» на самом себе. Его правая рука сжала воздух в направлении только что приблизившегося силуэта Люмиана, а в глазах проступила довольно толстая серебристо-белая линия с черноватым оттенком. Эта линия извивалась, словно змея, заключив силуэт Люмиана в центр, а затем стремительно замкнулась с головы до хвоста. Вазан Сансон намеревался сделать Люмиана Человеком в Петле! — Разные типы эффекта «Человека в Петле» не требовали ожидания окончания ограничений. А в один и тот же промежуток времени Вазан Сансон, обладавший лишь 4-й Последовательностью, мог поддерживать только одну «Петлю». Предустановленное им сейчас условие заключалось в том, что любое действие Люмиана, направленное на атаку по нему, запустит эффект «Человека в Петле» и сбросит состояние этой «Демонессы Отчаяния» — столь жесткие условия невозможно было наложить на «Человека в Петле» площади, к тому же они подавлялись Статусом цели, из-за чего эффект не мог достичь идеала, в отличие от «Человека в Петле» площади, способного влиять даже на Потусторонних уровня Ангела. Сила Неизбежности, приданная Вазаном Сансоном этому «Человеку в Петле», могла поддерживать лишь три цикла, и стоит превысить три, начав четвёртый, как наступит предопределённая судьба. Разумеется, какова именно эта предопределённая судьба, Вазану Сансону требовалось выбрать самому. Поскольку закончить эту «Петлю» требовалось стремительно, иначе Люмиан успел бы упредить его атакой, у Вазана Сансона почти не оставалось времени на разбор, и он, лишь метнув взгляд, выхватил один из притоков из той иллюзорной ртутной реки Люмиана и поместил его в петлю. То был приток, где «Люди из зеркала» враждовали с этой «Демонессой Отчаяния», что могло помочь Вазану Сансону разрушить окружающий зеркальный барьер и дать ему шанс «телепортироваться» и сбежать. — Чем хуже предопределённая судьба, чем плачевнее конечный исход, тем больше силы Неизбежности приходится вкладывать Вазану Сансону и тем больше времени требуется на завершение «Человека в Петле», что не подходило для сложившейся ситуации. Едва это «кольцо» завершилось, Люмиан тут же ощутил духовное чутьё, опустил удерживаемый «Меч Мужества» и прекратил движение вперёд. Увидев это, Вазан Сансон инстинктивно сконцентрировал в глазах тёмно-зелёное сияние. Эти два луча, подобно вспышке света, в мгновение ока пали на Люмиана, однако Люмиан снова превратился в зеркало, а его тело проявилось неподалёку от первоначального места. Увидев эту сцену, Вазан Сансон внезапно обомлел: Почему мы с Гаррисоном, сталкиваясь с атаками Люмиана, не подумали о том, чтобы пленить его таким способом? Так можно было бы закончить бой куда быстрее, без необходимости быть убитыми несколько раз… А теперь у него оставалось неизвестно сколько «зеркальных двойников». Вазан Сансон быстро решил спровоцировать Люмиана на атаку, и в его глазах вновь вспыхнул тёмно-зелёный цвет. В этот самый миг даже с выдержкой «Аскета» Вазан Сансон не удержался от кашля, отчего тёмно-зелёные лучи в его глазах отклонились от цели и попали в дальний зеркальный барьер. Барьер слегка повредился, но в миг ока снова стал целым, как прежде. Вазан Сансон начал чувствовать, как тело лишается сил, а каждый вдох приносил такое ощущение, будто дыхательные пути пылают в огне. Его духовность тоже угасала с ускорением. Болезнь… Я заразился болезнью «Демонессы»! Вазан Сансон резко вскинул голову и как раз увидел, как Люмиан явил насмешливую, но прекрасную улыбку: 'С чего ты взял, что прежний взрыв и сожжение способны напрямую уничтожить мои оккультные патогены? «Они ещё могут продержаться довольно долго.» Сердце Вазана Сансона сжалось, и он безумно атаковал Люмиана, однако добился лишь разбиения трёх-четырёх зеркал. И неэффективность каждой атаки погружала Вазана Сансона на шаг глубже в отчаяние. Кажется, он уже видел приближение худшего исхода, но никак не мог его вспять обратить, будучи вынужден лишь беспомощно ждать, пока прозвенит смертельный колокол. Он также пытался металлизировать своё тело, но болезнь всё равно заражала и разъедала его. Кха-кха-кха! Испробовав ещё множество способов, Вазан Сансон наконец лишился сил стоять и с глухим звуком повалился на землю, непрестанно и тяжело кашляя. Он уже был не в силах поддерживать эффект «Человека в Петле» на Люмиане. Люмиан шаг за шагом подошёл к этому «Человеку в Петле» и, свысока взирая на него, насмешливо усмехнулся: «Всего три раза?» Вазан Сансон с трудом поднял голову, взглянул на это яркое, холодное лицо и почувствовал, как сам стремительно рушится в бездонную пропасть. Это чувство было отчаянным до предела. Люмиан связал Вазана Сансона паутиной, подвесив его, а затем сформировал под ним острую, толстую сосульку. «Прощай, передавай привет своему Господу.» Люмиан тихо произнёс эту фразу и втянул обратно всю паутину. Пуф! Вазан Сансон тяжело рухнул вниз, и сосулька насквозь пронзила его тело. Его глаза тут же вылезли из орбит, а под ним хлынула кровь. ---------- Глава 885 Истинная цель Глава 885 Истинная цель Увидев, как глаза Вазана Сансона широко раскрылись, а дыхание постепенно угасает, пока всё его лицо выражало искажённую боль и почти осязаемое отчаяние, Лумиан обратным движением руки достал из «Вещмешка путешественника» серебристо-белую клипсу «Ложь» и надел её на своё левое ухо. Находившийся при смерти Вазан Сансон вдруг увидел знакомый силуэт. У этого силуэта были светло-голубые глаза, яркие черты лица и густые длинные золотистые волосы. Это была Аврора. Но на этот раз на лице Авроры больше не было ни страха, ни испуга, осталась лишь лёгкая улыбка. «Хе…» — издал Вазан Сансон свой последний звук. Так он и умер с вытаращенными глазами. Лумиан вернулся к своему прежнему облику, снимая клипсу «Ложь» и безразлично проговаривая: «Так быстро умер? А я ведь хотел поблагодарить тебя за помощь в усвоении зелья „Отчаяния“.» Когда он только продвинулся, зелье «Отчаяния» уже усвоилось большей частью, а теперь сделало ещё один шаг вперёд. В этом Лумиан не видел ничего удивительного: согласно оккультным знаниям, полученным от госпожи «Фокусник», суть «метода отыгрыша» заключалась в том, чтобы через отыгрыш постепенно приближать состояние своего тела, разума и духа к ключевому символу зелья, обходя ограничения и шаг за шагом завершая усвоение, а его состояние до и после приема зелья «Отчаяния» можно было назвать крайне близким к самому понятию «отчаяние». Лумиан отчаивался не потому, что ему пришлось превратиться в «Демонессу» — ради более быстрого продвижения, ради лучшего противостояния возможному апокалипсису, ради скорейшего воскрешения сестры он не раз обдумывал подобные вещи, тем более что в будущем не исключалась возможность совершить переход на Путь «Охотника» и снова стать мужчиной. Он отчаивался от того, что его вынудили поступить так и у него не было никакой возможности отказаться; он отчаивался от того, что все его прежние усилия, вся борьба и весь гнев оказались лишь чьей-то указкой, и дальше ему всё так же придётся идти по пути «Демонессы» по чужому сценарию. Разумеется, когда отчаяние доходило до предела, то и внутреннее желание стать сильнее, желание всё изменить становились предельно мощными. «Это тоже входит в твои планы?» — с самоиронией прошептал Лумиан, одновременно снимая блокировку с этой области и позволяя оставшимся мистическим патогенам полностью рассеяться. А Франка, Дженна и Антони прибежали к нему сразу после того, как Вазан Сансон оказался пронзённым на ледяном столбе. Лумиан внезапно что-то ощутил и устремил взгляд в определенную точку среди этих тёмных руин. Это было место, где в конце концов погиб полубог Хигдон из «Ордена Всеконечной Гибели». Там из ничего возникли сине-зелёные с желтизной точки света, устремившиеся вверх, однако их отбросил назад барьер Особого зеркального мира. Здесь можно первично обрубить связь и помешать части сил Благословения вернуться? Имевший подобный опыт Лумиан сразу сделал соответствующий вывод. В этот момент Франка и остальные уже подбежали к нему. Глядя на это знакомое, но яркое и холодное лицо, Франка открыла рот, желая что-то сказать, но осеклась и проглотила слова. Дженна разглядывала Лумиана в его нынешнем облике, и в её голове была лишь одна мысль: Главное — жив, то, что все остались живы — это лучшее! Что касается остального, на это не стоило обращать внимания. Лумиан указал на заблокированные сине-зелёные с желтизной огоньки и произнёс голосом с лёгкой манящей ноткой и явным женским оттенком: «Можете взять какое-нибудь оружие и положить туда.» Это было активное создание Потустороннего оружия. Франка, Дженна и Антони переглянулись друг с другом, после чего Франка, не уступая другим, весьма инициативно сказала: «Пойду я, мне как раз не хватает оружия, способного навредить полубогу.» К тому же она была Потусторонним со второй по высоте Последовательностью в отряде — Людвиг не в счёт. Будь у неё похожее оружие раньше, перед лицом Хигдона она, возможно, не ощущала бы такого отчаяния. «Хорошо», — выразила свое согласие Дженна. Антони тоже кивнул. Дело было не в том, что если он положит револьвер «Зима близко» под эти точки света, то Потустороннее оружие сбросит количество использований — при его собственных материалах загрязнение в таком случае, скорее всего, превысило бы предел и привело к его разрушению. Франка достала свою «Пушку бомбардировки» и побежала к зоне, озарённой сине-зелёными с желтизной точками света. Лумиан отвёл взгляд, посмотрел на Дженну и слегка улыбнулся: «Есть что-нибудь круглой формы?» Дженна взглянула на эту улыбку, словно сиявшую собственным светом, немного удивилась, но посчитала, что сейчас не время расспрашивать. Она отыскала дешёвый серебряный браслет и протянула его Лумиану. Взяв браслет, Лумиан положил его на макушку трупа Вазана Сансона, ожидая, когда сила Судьбы окажется перехвачена. Затем он устремил взор на далекую прозрачную границу, подобную зеркалу, увидав собственную фигуру и лицо. Он изо всех сил постарался придать своим губам улыбку. Потому что Аврора была именно таким человеком, умевшим находить радость в горестях. ………… Перед кровавым алтарём, Госпожа «Отшельник» пыталась найти способ объединить железную портсигарницу с аурой господина «Шута» и «Копье Лонгина», чтобы напрямую атаковать картину с изображением бескрайнего звёздного неба, а госпожа «Фокусник», опираясь на свои богатые знания о печатях и мощные способности к запечатыванию, обдуманно произнесла: «Сила Судьбы заключается в том, чтобы заставить провалиться любое вмешательство тех, кто не участвует в Ритуале Вихря, а тот жуткий голос влияет на всех Потусторонних, подобных 'Слушателям» и «Тайноведцам». Мы можем попробовать нейтрализовать их по отдельности. «Сила Судьбы с высокой вероятностью исходит от того кольца на картине. Если получится заблокировать его, экранировать, то мы, должно быть, сможем избавиться от судьбы обречённого на провал вмешательства, напрямую уничтожить картину и прервать этот жуткий голос.» «Заблокировать…» — у госпожи «Отшельник», получившей пересказ от мисс «Справедливость», тут же родилась идея. Воспользовавшись моментом, когда печать барьера усилилась, а сила Судьбы заметно ослабла, она применила заклинание «Колдуна» и метнула железную портсигарницу в картину на алтаре, заставив её точно упасть на область с нарисованным серебристо-белым с чёрным кольцом. Железная портсигарница сразу же придавила и закрыла то кольцо, не оставив ни малейшего следа. Маленький мальчик Уилл тут же сказал: «Сила Судьбы снова сильно упала!» Услышав это, госпожа «Фокусник» быстро подняла обе руки, заставив пустоту вокруг картины искривиться, стать тёмной и глубокой. То пространство вслед за этим схлопнулось, разрушаясь дюйм за дюймом, отчего даже на картине и алтаре появились отчётливые трещины. На лице мисс «Справедливость» следом проступили серовато-белые чешуйки, а её тело, казалось, начало раздуваться. Точно так же и госпожа «Суд» вновь вынесла приговор. Увидев, что все её соратники пошли в атаку, госпожа «Отшельник» вновь сконденсировала то древнее копьё, запятнанное странной кровью, и метнула его в картину. И без того изрядно повреждённая непрерывными ударами картина оказалась полностью пробита этим «Копьём Лонгина» и пришпилена к алтарю. Вслед за этим из острия копья вырвалось пламя, словно вмещавшее в себя все цвета, и до конца испепелило картину, из которой всё ещё доносился жуткий голос, постепенно превратив её в прах. ………… В небе над Триром. Один за другим «Черви Времени» выползали обратно и возвращались в тело господина «Звезда». Этот обладатель карты Старших Арканов в Красных перчатках произнёс своим прежним магнетическим голосом, обращаясь к господину «Повешенному»: «Амон вернулся, да ещё и ненадолго восстановил силу истинного бога Путей „Ошибки“ и „Двери“. Мне нужно немедленно вернуться в собор Безмятежности.» Едва прозвучали эти слова, господин «Звезда» мгновенно исчез. Господин «Повешенный» перевёл взгляд вниз и увидел, как «Луна», обратившись алым лунным светом, опустился в сжатый до предела туман вокруг виллы, а Святая Вьев из Церкви «Вечного Пылающего Солнца» проникла туда в форме солнечного света. ………… В глубинах Первозданного острова, снаружи мавзолея «Тёмного Императора». Находившийся на краю астрального мира Амон взирал сверху вниз на Пель, взирал на «Тень Богини Красоты» и миниатюрную алую луну, всё ещё с трудом приближавшихся к соответствующим точкам света в белом тумане, и не предпринимал никаких действий. «Чего ты ещё ждёшь?» — спросил Рассел, чьё лицо выражало всё более глубокую боль. «Того же, о чём ты думаешь прямо сейчас — той самой безумной мысли, что приходила тебе в голову», — улыбнулся в ответ Амон, поправив монокль на правом глазу. — «Если бы дело было только в зачистке верующих „Неопределённого Тумана“, не потребовалось бы столько хлопот, и это не стоило бы того, чтобы раскрывать наши козыри.» Рассел окинул взглядом всё ещё продолжающуюся внизу сделку и произнёс: «Это может повлечь за собой огромную скрытую угрозу.» «Принял решение — принимай и последствия. Разве бывает так, чтобы без риска и без потерь совершалось великое дело?» — со смешком сказал Амон и тут же добавил: — «Эти слова принадлежат не мне и не тебе.» Не успел Рассел, увязавший всё глубже в белом тумане и испытывавший всё большую муку, дать ответ, как Амон взглянул вдаль и произнёс: «Те из „Клуба Таро“ оказались весьма недурны, мне даже не пришлось снисходить лично, чтобы уничтожить ту картину.» Сказав это, Амон с моноклем на глазу явил выражение готовности к действию: «Теперь пора.» Он устремил взор на мавзолей «Тёмного Императора», на находившуюся внутри Бернадетт, которую Рассел удерживал и не давал выйти. Та «Королева Мистики» вдруг что-то вспомнила — ей показалось, будто фрагмент памяти разогнал туман и выплыл наружу. Она тут же протянула правую руку и стремительно начертала перед собой слова, сияющие звёздным блеском. Эти слова, будто бы служившие истоком всех языков Северного и Южного континентов, быстро сплелись в странные символы, открыв «потайную дверь», ведущую, казалось, в самые глубины мира духов. Эта «потайная дверь» бесшумно распахнулась, оттуда вырвался ураганный ветер и превратился в мужчину, чья верхняя половина тела была человеческой, а нижняя состояла из воздушных потоков, обмотанных белой тканью. «Волшебную лампу желаний и тот предмет», — величественным голосом повелела Бернадетт. Мужчина, чья нижняя часть тела состояла из воздушных потоков, почтительно отозвался, после чего извлёк из обматывавшей его белой ткани два предмета: Один напоминал миниатюрный чайник: его золотистая поверхность была покрыта загадочными и сложными символами, а из носика выступало нечто, похожее на фитиль — это и была «Волшебная лампа желаний», «0–05», которую так стремились заполучить верующие «Неопределённого Тумана». Второй предмет представлял собой серую невзрачную каменную табличку, на которой тоже были высечены те самые знаки, будто бы бывшие истоком всех языков Северного и Южного континентов; её поверхность покрывало множество следов, пёстрых и древних. ---------- Глава 886 Бедный Джинн Глава 886 Бедный Джинн Приняв эти два предмета, Бернадетт уже полностью вспомнила, в чём заключалось её сотрудничество с бывшим «Ангелом Фантазий», а ныне «Истинным Творцом» Адамом. Теперь настал заключительный шаг этой сделки. Пыльно-серая каменная плита в её руках была создана из останков «Древнего бога Солнца», предшественника «Истинного Творца», и являлась второй «Скрижалью Богохульства», содержащей названия каждого из Последовательностей, рецепты зелий и соответствующие ритуалы для двадцати двух Божественных Путей! Бернадетт очень не хотела доводить сделку до этой стадии, надеясь до этого решить проблему с загрязнением своего отца, императора Рассела, и положить конец Ритуалу Вихря, однако в конечном счёте ей всё же пришлось столкнуться с нынешним положением дел. Многие её усилия потерпели крах, а многие припасённые козыри либо не успели сыграть свою роль, либо потеряли силу из-за того, что отец запер её в гробнице, не давая уйти. Ей оставалось лишь надеяться, что объявленный той сущностью финал неизбежно наступит. Бернадетт подняла обе руки и толкнула «Волшебную лампу желаний» и вторую «Скрижаль Богохульства» в воздух. В тот миг, когда император Рассел увидел эти два предмета, Он уже полностью осознал все приготовления и конечную цель «Истинного Творца» Адама. Он протянул руку, исказил расстояние между «Волшебной лампой желаний» и Собой, позволив ей упасть прямо Ему в ладонь. А та «Скрижаль Богохульства» сначала исчезла, после чего возникла в руке Амона, носившего чёрную остроконечную мягкую шляпу. Держа «Волшебную лампу желаний», Рассел с невозмутимым видом улыбнулся Амону: «Я сейчас — истинный „Тёмный Император“, к тому же глубоко загрязнённый „Неопределённым Туманом“. Действительно есть вероятность сделать кое-что, используя эту „Волшебную лампу желаний“ и Джинна внутри неё как посредника.» «Не вероятность, а неизбежность,» — Амон поправил монокль на правом глазу и с улыбкой поправил Его. Рассел не стал больше ничего говорить. Сжимая «Волшебную лампу желаний», Он полуприкрыл глаза и направил своё сознание к этому золотому предмету. Вместе с этим устремилась и часть белого тумана, уже начавшего разъедать Его сознание. Смутно и неясно Расселу показалось, будто Он увидел ещё один барьер, возвышающийся между небом и землёй. Тот барьер был окутан тонким серовато-белым туманом, и разглядеть его точные очертания не удавалось. Вскорости Рассел ощутил брешь внутри серовато-белого тумана на том невидимом барьере, однако никак не мог зафиксировать её. Как раз в этот момент Амон прижал правую руку к хрустальному моноклю, вставленному в Его глазницу. Тот монокль внезапно озарился светом, словно осветившим весь мир. Сознание Рассела, первично слившееся с загрязнением «Неопределённого Тумана», мгновенно влетело в соответствующую брешь. Перед Его «взором» тут же возник густой туманный флёр. В глубинах этого клубящегося тумана словно скрывались тридцать три яруса небес, и на каждом ярусе смутно проступало множество зданий. Сознание Рассела стремительно вознеслось, достигнув самого верхнего яруса небес, и оказалось внутри величественного и грандиозного дворца. Он «увидел» невероятно огромный силуэт императора, «увидел», что лицо того покрыто нитями с нефритовыми подвесками, а под ними, казалось, ничего не было — лишь сплошная пустота. Рассел отчего-то почувствовал, что этот огромный силуэт императора невероятно похож на Него самого: они были рождены из одного истока, и тот одновременно вмещал Его в себя. Между ними быстро установилась тесная связь. Эта связь принялась стремительно разъедать сознание Рассела, но её преграждало загрязнение «Неопределённого Тумана». Они одновременно и сливались, и противоборствовали. Рассел мгновенно немного прояснил рассудок. У Него мелькнула озаряющая мысль, и, воспользовавшись той тесной связью, Он сбавил тон и произнёс на своём настоящем родном языке: «Венценосный брат, помоги мне!» Тот император с лицом, закрытым нефритовыми подвесками, и в высоком венце внезапно поднялся на ноги. За Его спиной вслед за этим возникло несколько похожих императорских силуэтов; внешность этих силуэтов отличалась, но у всех лица так же закрывали нефритовые подвески, а черты лица отсутствовали, являя сплошную пустоту. В то же время все тридцать три яруса небес в глубине густого тумана озарились светом, возникли величественные здания, проступили священные силуэты. Поле зрения Рассела тут же заполнил сине-зелёный свет. Его сознание мигом вернулось в божественное тело «Тёмного Императора». Он увидел, как изнутри Его тела вырываются лучи сине-зелёного света, рассеивая и растворяя белый туман, уже глубоко разъевший Его. Однако с течением времени в некоторых местах сине-зелёный свет и белый туман вновь начали проявлять признаки слияния воедино. В ходе этого процесса «Неопределённый Туман» не стал забирать свой белый туман обратно. С одной стороны, мешал барьер, а «Истинный Творец» и Амон также оказывали влияние; с другой же стороны, «Неопределённый Туман» следовал собственной хаотичной безумности, подчиняясь инстинктивным желаниям и жажде истинно завершить слияние с сине-зелёным светом. Расселу всё сильнее казалось, будто Он превращается в иную сторону «Неопределённого Тумана». Связь, установленная между обеими сторонами посредством белого тумана, стремительно укрепилась до невероятно прочной степени. Дойдя до этой стадии, даже если бы «Неопределённый Туман» пожелал вернуть тот белый туман, Он не смог бы сделать это мгновенно — на это потребовалось бы определенное время, если только Рассел не даёт согласия. Сгусток белого тумана «Ритуала Вихря» невольно взмыл в воздух и устремился к телу Рассела. Это повергло в неописуемый ужас Пель, которая в данный момент могла выживать лишь благодаря этому туману, а находящиеся в тумане «Тень Богини Красоты» и миниатюрная алая луна прекратили движение и замерли на месте. Рассел снова перевёл взгляд на Амона, держащего «Скрижаль Богохульства», и с глубоким чувством произнёс: «Недаром Он — „Фантазёр“…» Даже такое осмелился вообразить, даже такое дерзнул устроить! Предыдущий ответ Амона убедил Рассела в том, что Его самая первая и самая смелая догадка была верна: Истинная цель, которой добивался тот «Истинный Творец», используя Ритуал Вихря, заключалась в том, чтобы расправиться с «Неопределённым Туманом» — великим существом, подстерегающим нынешний мир! Обычно, даже если бы «Истинный Творец» и те шесть праведных богов в Астральном мире отбросили вражду и действуя с полным взаимодействием, им всё равно не удалось бы совершить подобное — максимум заставить «Неопределённый Туман» отступить. Однако теперь Он, воспользовавшись Ритуалом Вихря и жаждой «Неопределённого Тумана» заполучить истинного бога «Тёмного Императора», позволил «Неопределённому Туману» установить прочную и тесную связь с Собой, сделав Себя всё более похожим на «Неопределённый Туман», и благодаря этому появился определённый шанс. Разумеется, так называемый шанс заключался вовсе не в том, чтобы передать силу через эту связь и напрямую атаковать «Неопределённый Туман» — от этого не было бы особого эффекта. Но в оккультном мире существовали фундаментальные законы, которые можно было использовать, и имелось немало способов победить могущественное существо через нанесение вреда более слабому, что и составляло основу многих проклятий. В мгновение ока у Рассела мелькнула мысль, и Он провел пальцами по золотой поверхности «Волшебной лампы желаний», покрытой таинственными и сложными символами, после чего низко рыкнул: «Джинн!» Фитиль у носика лампы мгновенно вспыхнул, а испускаемый им свет, подобно вязкой струе, вырвался вверх, сформировав размытую и искажённую бледновато-золотую фигуру человека. Едва та бледновато-золотая фигура человека появилась, как тут же повернулась, намереваясь зарыться обратно внутрь «Волшебной лампы желаний», однако белый туман и сине-зелёный свет, разъедавшие божественное тело «Тёмного Императора» Рассела, словно медведь, учуявший запах мёда, или вампир, оказавшийся рядом с лужей свежей здоровой крови, внезапно отделили от себя огромную часть и неистово хлынули вокруг этой бледновато-золотой фигуры, сковав Её слой за слоем, словно затопив с головой. Джинн отчаянно извивался и бился, пытаясь вырваться из этого бедственного положения и втянуться обратно в «Волшебную лампу желаний», но так и не смог добиться желаемого, а Его бледновато-золотая фигура постепенно проявила признаки слияния с белым туманом и сине-зелёным светом. Рот Джинна непрерывно открывался и закрывался, словно Он безумно проклинал Амона и проклинал Рассела, но, скованный белым туманом и сине-зелёным светом, Он не мог издать даже звука. Рассел поднял «Волшебную лампу желаний» и этого Джинна на уровень Своей груди, исказив отношение между субъектом и внешним предметом, заставив Себя ненадолго стать придатком Джинна. Мгновение спустя Джинн, изначально составлявший единое целое с «Неопределённым Туманом» и имевший с Ним абсолютно один исток, словно вновь стал иной стороной «Неопределённого Тумана», однако подвергался запечатыванию и не мог проявить Свою силу, отчего выглядел весьма слабым! Рассел снова взглянул на Амона. Теперь перед авторитетом уязвимостей Тебя, истинного бога Пути «Ошибки», в условиях прочной и тесной связи, с точки зрения оккультизма, слабый Джинн вполне мог быть равен могущественному «Неопределённому Туману»: нанести тяжёлое ранение Джинну означало нанести тяжёлое ранение «Неопределённому Туману», погрузить Джинна в сон означало погрузить в сон «Неопределённый Туман»! Дальше всё зависит от вас! Амон рассмеялся и поднял «Скрижаль Богохульства» в Своей руке. «Земля, покинутая богами», вершина величественной тянущейся горной гряды, перед огромным крестом с множеством запекшихся следов крови. Избавившийся от влияния бредней Внешнего божества «Истинный Творец» Адам уже ожидал здесь. Он был облачён в простую белую мантию, носил густую золотистую бороду, а Его глаза были чисты, как у ребёнка. У Его ног лежала густая, непохожая на Него Самого тень с пятью головами, которая казалась и Его собственной, и не Его. Адам открыл рот и свято и торжественно произнёс: «Я есть единое и всё, Я — начало и конец». Едва слова отзвучали, как чистые глаза «Истинного Творца» Адама мгновенно стали призрачно-иллюзорными, а вокруг Его тела проступило странное море, словно вмещавшее в себя все цвета и все возможности. Сразу вслед за этим Адам сжал серебряный крестик-кулон, висевший у Него на груди. Вслед за этим над Его головой вспыхнуло яростное, но призрачное Солнце; слева от Него молнии, ураганный ветер и морские волны сплелись в призрачную фигуру, взиравшую свысока на всё сущее; справа от Него из земли поднялась белая башня со множеством латунных глаз. Эти призрачные, словно воображённые авторитеты и символы вместе с собственной тенью Адама под движущей силой Моря Хаоса один за другим влились в тело Адама. Со оглушительным грохотом то странное море, вмещавшее в себя все цвета и все возможности, бурно вздыбилось, затопив всю горную гряду, а Адам разросся в огромный световой силуэт, способный, казалось, подпереть небеса и землю. Этот «Истинный Творец» ненадолго вернулся к Своему самому пиковому состоянию: Спаситель человечества, сражавшийся с древними богами, вновь явился в этом мире! Он медленно шагал по мнимо-чёрной «водной глади» хаоса, направив палец на море, одновременно реальное и призрачное. Вместе с этим жестом с поверхности второй «Скрижали Богохульства» в руке Амона стремительно хлынула вода Моря Хаоса, вмещавшая все цвета и все возможности. Амон больше не держал её напрямую, позволив этой пёстрой и древней каменной плите парить перед Своим телом. Сразу после этого Он взглянул на бледновато-золотого Джинна, который безумно извивался и словно проклинал Его, и улыбнулся так, что у того вызвало ещё большую ярость. Затем Он заставил ту «Скрижаль Богохульства» взмыть вверх. ---------- Глава 887 Объявленное Им будущее Глава 887 Объявленное Им будущее Когда «Скрижаль Богохульства» перед Амоном взмыла вверх, белый туман, разъедавший Рассела и Джинна, внезапно среагировал, попытавшись вырваться и отступить обратно в бескрайнее звёздное небо, но Рассел насильно «прижал» его, и тому оставалось лишь понемногу отступать. Точно так же светло-золотой Джинн отчаянно барахтался, пытаясь залезть через горлышко обратно в «Волшебную лампу желаний», но Рассел вовсе не дал Ему этого шанса, с помощью белого тумана и сине-зелёного свечения крепко сковав Его перед собой. Рассел повернул голову, посмотрел вниз на мавзолей «Тёмного Императора», «исказил» различие между внутренним и внешним и показал своей старшей дочери Бернадетт улыбку — одновременно болезненную и удовлетворённую. Он громко крикнул: «Понаслаждайся за меня этим миром какое-то время!» «Папа!» «Королева Мистики» Бернадетт выкрикнула, её щёки уже блестели от слёз. Рассел больше ничего не сказал, отвёл взгляд и выпрямился. Он продолжил противостоять сжатию белого тумана, мёртвой хваткой сжимая Джинна, затем приподнял подбородок и величественным, твёрдым голосом сказал Амону: «Давай.» Монокль на правом глазу Амона мгновенно вспыхнул странным светом, Он надавил обеими руками вниз, заставив парящую впереди «Скрижаль Богохульства» тяжело обрушиться на светло-золотого Джинна и «обнимающего» Джинна Рассела. Воды Хаоса, вмещающие все цвета и все возможности, вслед за этим превратились в бурлящий поток и могуче устремились туда. Повлечённый этим, сгусток белого тумана, представляющий Ритуал Вихря, вместе с находившимися внутри Пель, «Тенью Богини Красоты» и миниатюрной алой луной также стремительно помчался к Джинну и Расселу. Как раз в этот момент внутри белого тумана вихря одна из ранее не раздувавшихся точек света стремительно увеличилась, явив тёмную, мрачную сцену, которая одновременно напоминала Трир Четвёртой Эпохи и казалась неизвестным местом. Из этой сцены внезапно вытянулась белоснежная, нежная, изящная и красивая ладонь, она сходу схватила «Тень Богини Красоты» за искривлённую руку и мгновенно затащила этот запечатанный артефакт «0» уровня в точку света, где находилась сама, после чего оба одновременно исчезли в глубокой, близкой к чёрному тьме. Находясь под влиянием завершения этой сделки, миниатюрная алая луна, образованная загрязнением «Великой Матери», мгновенно оказалась перед точкой света, где висела смутная фигура, намереваясь просочиться внутрь. Амон всеми силами использовал уязвимость и должен был контролировать эту «Скрижаль Богохульства», поддерживая её стабильность, поэтому мог лишь с трудом отвлечь малую долю внимания, чтобы помешать. Ему не удалось предотвратить исчезновение «Тени Богини Красоты», Он лишь заставил миниатюрную алую луну самопроизвольно распасться и развеяться почти наполовину. Оставшаяся часть миниатюрной алой луны впилась в соответствующую точку света и проникла внутрь тела смутной фигуры, подвешенной в воздухе. Живот этой фигуры, обвитой бинтами, терниями и розами, мгновенно сильно вздулся, на нём появились явные трещины, и из этих щелей внезапно высунулись руки, облитые чёрной смолоподобной жидкостью, с выпуклыми алыми глазными яблоками, черепами и покрытыми зубами языками на поверхности, разрывая живот смутной фигуры. В следующую секунду белый туман, представляющий Ритуал Вихря, накрыл светло-золотого Джинна, и все точки света внутри него одновременно погасли. Джинн безумно, беззвучно проклинал, но мог лишь беспомощно смотреть, как поток Хаоса, вмещающий все цвета и все возможности, вслед за пёстрой, древней серой плитой устремляется прямо к Нему. Он вмиг был затоплен. Его тело, состоявшее из густого светло-золотого света лампы, стремительно распалось, возвращаясь к отдельным золотистым крупицам. Эти мелкие чисто-золотые точки света быстро смыл и уничтожил поток Хаоса, не оставив ни малейшего следа. Всего лишь за мгновение от Джинна остался лишь чрезвычайно тусклый, сине-зелёный с белизной проблеск света. Он не был полностью разрушен потоком Хаоса и жалко втянулся через горлышко обратно внутрь золотой «Волшебной лампы желаний». В этот момент Расселу больше не нужно было сковывать Джинна, как и не нужно было с трудом поддерживать тесную связь между собой и «Неопределённым Туманом». Он смотрел на хлынувший к Нему поток Хаоса, снова приподнял подбородок и распахнул руки, словно император, обнимающий принадлежащий ему мир. Мгновение спустя этот поток Хаоса, вмещающий все цвета и все возможности, затопил и силуэт Рассела. Тело этого воскресшего «Тёмного Императора» стремительно распадалось, быстро превращаясь в призрачное. «Папа…» — внизу, внутри мавзолея, Бернадетт снова позвала, но на этот раз её голос был очень и очень тихим, подобно бреду во сне. Почти одновременно с этим за пределами барьера белый туман, покрывавший некую планету, будто от прямого удара второй «Скрижали Богохульства» вместе с потоком Хаоса, внезапно сжался к самому ядру планеты, заставив выветренную повсюду сушу и высохшее дно океана снова явиться миру. Следом за этим густой, неопределённый белый туман снова рассеялся во все стороны, и в звёздном небе повсюду заэховали неописуемые звуки. Из-за этого даже чрезвычайно яркий астральный мир оказался покрыт тонким туманом, отчего весь мир сделался полутёмным. В следующую секунду белый туман, чьи размеры и состояние невозможно было описать словами, оторвался от планеты, на которой находился до этого. Та планета беззвучно разрушилась, и разнообразные обломки пород и газы волна за волной устремились наружу. Затем на поверхности густого, неопределённого, ослепляющего белого тумана проявилось ощущение Хаоса, вмещающее все цвета. Он резко уменьшился и стремительно исчез в глубинах мёртво-тихого, тёмного бескрайнего звёздного неба. ………… На улицах Трира горожане увидели, как туман в вышине постепенно рассеивается, а солнце возвращается в норму — оно не было настолько ярким, чтобы ослепить человеческие глаза, но и не померкло до состояния заката. Предыдущая серия аномалий не была ими забыта, и голос «Император вернулся» всё ещё отзывался в их сердцах. «Что же вообще происходит с этим миром?» — подобное сомнение возникло у многих горожан. С такими сомнениями и запоздалым страхом они устремили свои взоры на газетные киоски и близлежащие церкви. В этот день оккультные журналы, такие как «Медиум», «Тайные учения» и «Лотос», были полностью распроданы в Трире, а церкви — будь то «Вечного Пылающего Солнца», «Бога Пара и Машин» или «Шута» — были переполнены людьми. Аналогичным образом в больших и малых городах Северного и Южного континентов, таких как Баклунд и порт Пайлос, соответствующие журналы расходились в мгновение ока, а каждая церковь была забита верующими. ………… В небе над первобытным островом Амон опустился на высоту, равную вершине мавзолея «Тёмного Императора». Он посмотрел на «Королеву Мистики» Бернадетт, только что вышедшую из мавзолея, и нарочито равнодушным тоном произнёс: «В течение шестидесяти лет 'Неопределённый Туман» не сможет вернуться, и во время апокалипсиса опасностей, с которыми придётся столкнуться, станет на одну меньше. «И пока не родится новый „Тёмный Император“, пока порядок человеческого общества не разрушился окончательно или этот мавзолей не уничтожен полностью, Рассел сможет через сто лет воскреснуть из небытия. К тому времени Он, обладающий тремя видами загрязнения, обретёт начальный баланс и сможет сохранить базовую человечность и ясность ума.» Сказав это, Амон усмехнулся и сменил тон: «Это и есть объявленное Им будущее, а также Его обещание тебе.» Не дожидаясь ответа Бернадетт, Амон сгреб рукой в воздухе и бросил только что возникшую корону, инкрустированную множеством тёмных самоцветов, вместе с «Волшебной лампой желаний» этой «Королеве Мистики»: «В качестве гарантии обещания отдаю тебе Уникальность 'Тёмного Императора». «Пока ты жива, новый „Тёмный Император“ не появится.» Бернадетт поймала ту тёмно-поблёскивающую корону и «Волшебную лампу желаний» и низким голосом произнесла: «Надеюсь, объявленное Им будущее непременно сбудется.» Амон поправил монокль на правом глазу и тихо усмехнулся: «Это не то, за что я могу ответить вместо Него, в любом случае своё вознаграждение я получил, а ритуал только что завершился.» Едва эти слова прозвучали, Амон, уже не обладавший Статусом истинного бога, неспешно забрал «Скрижаль Богохульства» вместе с тремя другими лучами света и исчез в воздухе. ………… Перед разрушенным кровавым алтарём. После того как тьма мира и туман в вышине рассеялись, госпожа «Фокусник» устремила взгляд на западную часть неба. Будучи ангелом, тесно связанным с миром духов, она уже узнала из мира духов о том, что только что произошло, и о судьбе своих Младших Арканов. «Что случилось?» — спросила мисс «Справедливость». Выражение лица госпожи «Фокусник» было крайне сложным, а в тоне звучал лёгкий вздох: 'Тот злой бог, что проповедовал от имени истины, получил тяжёлый удар и вынужден впасть в спячку на несколько десятилетий. «Это к лучшему, во время апокалипсиса огромных опасностей, с которыми придётся столкнуться человечеству, стало прямо на одну меньше, да и до апокалипсиса 'Маклеры» не будут повсюду плести заговоры. «Но император Рассел из-за этого пал, и лишь через сотню лет появится возможность его возвращения и воскрешения, к тому же…» Госпожа «Фокусник» не стала продолжать. Освободившаяся от печати слуха госпожа «Отшельник», а также мисс «Справедливость», госпожа «Суд» и остальные обладатели Старших Арканов вслед за ней приняли весьма сложные выражения лиц. ………… Новый Город Серебра, комната с высотой потолков в пять-шесть метров. Лумиан вместе с Франкой, Дженной, Антони, а также разысканными позже Людвигом, Лугано и остальными прибыл в это место, способное обеспечить их безопасность. Глядя на Лумиана с распущенными чёрными волосами и изящными, утончёнными чертами лица, Франка поначалу хотела подшутить пару раз, но почувствовала, что его настроение не совсем обычное. Она всегда знала, что Лумиан помышлял о переходе на Путь «Демонессы» ради более быстрого продвижения — всё равно, пока он сохраняет своё «я», потом он вполне сможет перескочить обратно на Путь «Охотника» и снова стать мужчиной. Поэтому Франка изначально думала, что Лумиан в этот раз сам принял решение стать «Демонессой», чтобы справиться с опасной ситуацией, однако, присмотревшись получше, поняла, что всё совсем не так. Будь это его собственный выбор, под спокойствием Лумиана не скрывались бы подавленность и боль! Подумав об этом, Франка взглянула на вернувшееся к лазурной синеве небо снаружи и намеренно произнесла: «Инцидент с Вихрем, похоже, завершился, отлично-отлично, апокалипсис не наступил, этот мир не уничтожен, и мы все всё ещё живы!» Пока мы живы, надежда остаётся! Дженна тоже сперва взвесила слова и лишь затем спросила Лумиана: «Не хочешь переодеться?» Лумиан окинул взглядом обеих «Демонесс» и Антони, затем посмотрел на Людвига, который начал безудержно поглощать еду, ничуть не заботясь о том, что его крёстный стал женщиной, и на Лугано, время от времени бросавшего на него тайные взгляды, после чего пониженным голосом произнёс: «Подробности расскажу позже, сейчас мне нужно сначала кое-куда сходить.» «Один?» — спросила Дженна. Лумиан слегка кивнул. Франка не стала отговаривать, достала из «Вещмешка путешественника» чёрный плащ, купленный в бытность «Ведьмой», и бросила его Лумиану. Лумиан накинул плащ и активировал чёрную метку на правом плече. Он «телепортировался» в глубокое ущелье, в котором возвышалась древняя церковь с иссиня-чёрной поверхностью, украшенная резными человеческими черепами. Это была первая церковь, построенная «орденом Авроры» для того «Истинного Творца». Лумиан вошёл в эту глубоко-чёрную церковь и шаг за шагом подошёл к огромному тёмному кресту внутри; по пути не было ни одного человека и ничто неизвестное не преграждало ему путь. Остановившись, облачённый в чёрный плащ Лумиан устремил взгляд на статую мужского божества, висящую вниз головой на кресте. Его взор проскользнул от пронзающих тело статуи ржавых гвоздей и пропитавшей всё вокруг них алой крови вниз и остановился на лике, чьи черты были размыты, кроме чрезвычайно чётких, плотно сомкнутых глаз, словно принимавших на себя всю боль и вину. Вглядываясь несколько секунд, Лумиан низким, слегка бархатистым голосом произнёс: «Наступит день, когда я по-настоящему предстану перед Тобой и скажу Тебе свой ответ.» Сказав это, Лумиан в чёрном плаще повернулся и пошёл к выходу из церкви. В то же время ослепительно-белые огненные шары один за другим вырвались из его окружения и полетели в разные углы этой церкви, полетели к статуе мужского божества, висящей вниз головой на чёрном кресте. Грохот! Внутри церкви рушились каменные колонны, разбивались окна, вспыхивали один за другим углы. Грохот! Огромный тёмный крест разорвало на куски, висящая вниз головой статуя с грохотом рухнула и, ударившись о землю, разлетелась на множество осколков. Голова статуи оторвалась от шеи и, покатившись несколько раз, покрылась пылью. Её лик оказался обращён прямо к спине Лумиана, шагавшего среди рушащейся церкви и бушующего пламени, с развевающимися чёрными волосами и плащом; её глаза оставались плотно сомкнутыми, словно принимая на себя всю боль и вину. Бог любит людей. ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Кольцо Судьбы. Том 5. Демонесса ----------