Кольцо Судьбы. Том 8. Вечная эпоха Е Юань Перевод: Крипт С. https://t.me/cript_s ==================== Глава 1119 Кошмар Глава 1119 Кошмар Трир, Рыночный округ Честного Человека. Похожий на учёного Лион стоял в передней части гостиной и с величественным и строгим выражением лица произносил проповедь перед членами общины. Он уже съехал из гостиницы «Золотой Петух», поскольку масштабы культа становились всё больше. Хотя официальные власти Рыночного округа Честного Человека, казалось, сквозь пальцы смотрели на его тайную проповедь веры в иного бога, Лион считал, что следует проявлять осторожность и не поднимать шума. Если бы части благочестивых и фанатичных последователей «Вечного Пылающего Солнца» или «Бога Пара и Машин» из Рыночного округа стало известно о Секте Болезней и они каждый день ходили бы в церковь с доносами и протестами, обоим официальным церквям, даже без особого желания, пришлось бы вмешаться! К тому же с увеличением числа примкнувших к нему верующих Лиону и вправду потребовалось временное жилище, выполняющее роль подземной церкви. Завершив проповедь, Лион поднял обе руки, сделав движение, будто отталкивает что-то от себя, и его голос внезапно взмыл вверх: 'Хвала Вам, близкому Короля Жёлтого и Чёрного, жрецу апокалипсиса и войны, многоликому покорителю всего сущего, истинному Богу болезней! «Хвала Вам, Древней, превзошедшей эпохи, Неувядаемо-юной, вестнице болезней и чумы, даме, сеющей боль и отчаяние, покровительнице человеческого духа авантюризма, спутнице великого Бога болезней!» Собравшиеся в гостиной верующие повторили то же движение, произнеся финальные хвалебные слова ритуала. Слушая эхо их голосов, Лион вдруг почувствовал лёгкое замешательство. На самом деле он не совсем понимал, почему Почетные имена обоих божеств раз за разом меняются. Особенно у великого «Бога чумы» — его Почетное имя переписывалось уже несколько раз, почти не сохранив сходства с первоначальным описанием. При этом он вернул себе титул «Бога болезней», а «Бог болезней» стала его спутницей и королевой. Лион когда-то спрашивал об этом Его Святейшество Папу, и тот ответил, что это символизирует повышение статуса и авторитета «Бога чумы». Когда прославление завершилось, Лион жестом указал помогавшему ему священнику раздать причастие. Причастие состояло из одного напитка и одного блюда: На выбор предлагались абсент, красное вино или остывшая кипячёная вода; а из еды — картофельное пюре или мясная лепёшка. Видя, как паства с искренним удовлетворением вкушает причастие, Лион от всего сердца почувствовал, что его труды за этот почти прошедший год не пропали даром, испытав глубокое чувство свершения. Во второй половине дня он покинул жилище и направился к церкви Святого Роберса на Рыночном проспекте. Дело было не в том, что он втайне всё ещё веровал в «Вечное Пылающее Солнце». Просто он ощущал, что Секта Болезней быстро развивается и многие вещи должны становиться всё более упорядоченными. Епископам вроде него следовало заранее продумать детали и быть готовыми в любой момент предложить идеи Его Святейшеству Папе, дабы усовершенствовать каждый аспект ежедневных служб, торжественных месс и святого канона церкви. В этом деле церкви праведных богов служили отличным ориентиром. На Рыночном проспекте кипела жизнь, как и всегда. Прибывшие со станции поездов с паровой тягой чужестранцы бурным потоком устремлялись в это море под названием Трир: кто-то предпочитал экипажи, кто-то тащил чемоданы пешком; иным не хватало осмотрительности, и у них вытаскивали кошельки, отчего они в панике кричали и бросались в погоню, пока патрульные полицейские без особого рвения оказывали им помощь. Лион вошёл в церковь Святого Роберса и увидел у алтаря совершенно незнакомого епископа. Он подошёл ближе и с недоумением спросил: «Епископа Кристофера сегодня нет?» Незнакомый молодой епископ со сложной мимикой усмехнулся: 'Епископа Кристофера перевели в другое место, я заступлю на его должность. «Можешь звать меня Ивлин.» «Опять новый епископ…» — Лион невольно нахмурился. У него на родине, за исключением тех священников и епископов, чей статус стремительно взлетал вверх, остальные оставались на одном месте по нескольку лет, а некоторые даже по десять-двадцать, а то и тридцать лет заправляли деревенской церковью. Церковь же Святого Роберса за последний год сменила уже пятерых епископов. Теперь этот — уже шестой! В первой половине прошлого года всё было совсем не так… Епископ, служивший здесь, когда я только прибыл в Трир, пробыл больше полугода… Лион мгновенно вспомнил о множестве изменений, произошедших в церкви «Вечного Пылающего Солнца» за последний год: Ни разу не менявший своего Почетного имени «Вечное Пылающее Солнце» вдруг, подобно их собственному «Богу чумы», ниспослал оракул и кардинально переписал своё изначальное Почетное имя! Из-за этого изменилось даже положение Священного Символа Солнца: его больше не водружали на алтарь, понизив до одного из обычных священных знаков! Лион перевёл взгляд на алтарь и увидел возвышавшийся там огромный крест. Обменявшись парой вежливых фраз с епископом Ивлином, он сел на скамью в первом ряду и притворился, будто молится. Вскорости, будучи «Колдуном», он почувствовал смутное духовное предостережение, резко открыл глаза и повернул голову в сторону. Он увидел Лугано, который вновь стал его непосредственным начальником. Этот архиепископ трирского прихода Секты Болезней, Потусторонний Последовательности 5 «Друид», внезапно объявился в церкви Святого Роберса, принадлежащей церкви «Вечного Пылающего Солнца»! Густобровый и круглоглазый Лугано, заметив Лиона, не выразил ни испуга, ни страха. Он снял шелковый цилиндр, сел подле подчинённого и, глядя на гигантский крест на алтаре, тихо спросил: «Что ты делаешь в церкви „Вечного Пылающего Солнца“?» «Ваше Высокопреосвященство, я хотел научиться тому, как лучше вести проповедь,» — смиренно объяснил Лион. Он не стал спрашивать о цели визита Лугано в церковь Святого Роберса. Лугано усмехнулся про себя: «Я тоже.» Сказав это, он вздохнул и добавил: «А заодно пришёл ощутить солнечный свет.» «Ощутить солнечный свет?» — недоуменно переспросил Лион. Лугано, глядя на огромный крест на алтаре, произнёс: «Мне всё время кажется, что снаружи солнечный свет недостаточно палящий, недостаточно тёплый, неспособный прогнать холод и страх из моей души. Только здешний солнечный свет в силах проникнуть в моё сердце и заставить меня забыть о тревогах.» «Тревогах?» — Лион и сам ощутил неспокойствие. Беспокоило его то, что слова архиепископа отдавали святотатством и звучали недостаточно благочестиво: Какой ещё холод и страх неспособны устранить и развеять великий «Бог болезней» и великая «Королева Богов болезней»? Почему бы не вознести моления Им, не обратиться за помощью к Его Святейшеству Папе, а обязательно идти в церковь Святого Роберса, принадлежащую «Вечному Пылающему Солнцу», чтобы прочувствовать солнечный свет? «А не заставят ли меня замолчать навсегда из-за того, что я услышал эти святотатственные речи архиепископа?» — пока Лион пребывал в тревоге, Лугано отвёл взгляд, присмотрелся к епископу Ивлину, направившемуся к длинным столам сбоку церкви, и снизил голос: «Мне долгое время снились кошмары. А тебе?» «Нет,» — твёрдо ответил Лион. «А чувствуешь ли ты время от времени тревогу?» — спросил далее Лугано. Лион сначала качнул головой, а затем с неуверенностью ответил: «Я — „Колдун“, у меня сильная духовность. Когда возникает проблема, у меня действительно появляется тревожное предчувствие, но благодаря ему последующие неприятности удаётся обходить и разрешать, а потому и соответствующее беспокойство улетучивается.» Лугано снова вздохнул: «Мне долго-долго снились кошмары, и каждый раз я просыпался от страха.» «Вы не спрашивали Его Святейшество Папу об источнике этой проблемы?» — попытался выяснить Лион. Лугано с усмешкой произнёс: «Спрашивал. Я даже молился великому 'Богу болезней» и великой «Королеве Богов болезней», но полученный ответ гласил: «„Не обращай внимания, но и не приближайся.“» «Не обращай внимания» — это я понимаю, а что означает «не приближайся»? Погружение в кошмар приведёт к собственному падению, затягиванию в бездну? — Лион подсознательно принялся анализировать эти две фразы. Внезапно он вспомнил ещё кое о чём: Один из оккультных кружков, в которых он состоял, недавно столкнулся с проблемой, вызванной, кажется, Потусторонним Пути «Земледельца». А в другом оккультном кружке, с которым он был связан, ведущий и многие участники предостерегали всех быть осторожными с Потусторонними Путей «Земледельца» и «Аптекаря». Его Высокопреосвященство архиепископ как раз Потусторонний Последовательности 5 Пути «Земледельца», «Друид»… Его частые кошмары связаны с аномалиями этих двух Путей? — Лион не осмелился произнести эти мысли вслух. Лугано продолжил: «Его Святейшество Папа также сказал мне, что в самом скверном состоянии можно пойти в церковь „Вечного Пылающего Солнца“ и посидеть там немного.» «Вот оно что…» — выразил понимание Лион. Однако в глубине души он всё же намеревался с помощью того зеркала доложить об этом Его Святейшеству Папе. Нельзя же просто принимать на веру всё, что говорит архиепископ? Лугано просидел в церкви Святого Роберса до самого вечера и лишь тогда ушёл, принявшись за дела трирского прихода Секты Болезней. С наступлением глубокой ночи он наконец вернулся в арендованную квартиру, выпил стакан молока, размялся и совершил перед сном молитву. Закончив умывание, Лугано лёг на кровать и потушил газовый бра. Он смотрел на погружённый во тьму потолок и алый лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, смотрел на искажённые узоры, сотворённые переплетением света и тени, и долго не хотел закрывать глаза. Он боялся спать, боялся визитов снов. Он пробовал менять распорядок дня — работать ночью и отдыхать днём, но этот кошмар всё равно приходил. Неизвестно, сколько прошло времени, пока Лугано наконец не заснул. Находясь в полузабытьи, он внезапно вздрогнул, и весь его разум, казалось, полностью прояснился. Он увидел знакомый серовато-белый туман, увидел каменные плиты, пропитанные влагой. Опять… — Лугано нисколько этому не удивился. Кошмар явился точно в срок. Спотыкаясь, он подошёл к самому краю серовато-белого тумана, но не осмелился шагнуть наружу, вынужденный оставаться здесь, вглядываясь вовне, всматриваясь в глубины сновидения. Смутно он разглядел знакомую улицу. Это было место, где он жил сейчас. Но на улице из сна дома полностью обрушились, не уцелело ни единого, и вдали простиралась точно такая же картина, которой не было видно конца. Под сиянием алого лунного света эти руины — хаотичные, разрушенные, холодные и мёртво-тихие — являли собой некое зловещее очарование, давно заброшенное, но наполненное особой духовностью. Зелёные растения увили все разрушенные здания: одни — густые и плотные, будто набросившие саван на мёртвые дома, другие — увешанные обильными плодами, свежими и сочными. Глядя на эту картину, Лугано испытывал исходивший из самых глубин сердца страх, всё его тело сковал холод, словно он узрел будущее Трира, узрел конец каждого из них. Вот каков был тот кошмар, снившийся ему каждую ночь: Мёртво-тихий Трир, где погребены все люди, а здания полностью разрушены. Трир, в котором навечно воцарился лишь алый лунный свет. ---------- Глава 1120 Руины Глава 1120 Руины Лугано стоял на краю серовато-белого тумана, не смея сделать больше ни шагу вперед, чтобы войти в этот мертвенно-тихий Трир, в этот уничтоженный мир. Он всегда строго следовал наставлениям Его Святейшества Папы. И это был его собственный, искренний выбор. Как и обычно, он все так же прятался в серовато-белом тумане, со страхом и любопытством наблюдая за изменениями в кошмаре. Неизвестно, сколько прошло времени, когда из-за обрушившегося здания показалась фигура. Это был дикий олень с легкой поступью, который радостно поедал свежие плоды зеленых растений. Это выглядело вполне нормально, будто бы некоторые города, заброшенные людьми, быстро отвоевала природа. Однако Лугано увидел, что этот дикий олень, продолжая есть, ронял из своего живота куски плоти — нет, это была не плоть, а окровавленные оленята, только что родившиеся оленята. Оленята быстро поднимались на ноги, толпились вокруг матери и пили ее молоко. Всего за одну-две минуты на свет появилось довольно внушительное стадо оленей. Они обогнули несколько разрушенных зданий и скрылись из виду Лугано. Лугано был ничуть не чужд подобным картинам: за последний год в своих кошмарах он видел слишком много такого зарождения и Новорождения, пройдя путь от шока, растерянности, страха и отвращения до полного онемения. Но даже при столь частых и многочисленных актах зарождения и Новорождения Трир в кошмаре оставался погруженным в мертвую тишину, где лишь изредка раздавались скупые звуки. Эти новорожденные животные, казалось, быстро куда-то исчезали. Лугано хотел заставить себя отвести взгляд и вернуться туда, где туман был гуще, чтобы не увидеть еще более жутких картин и сцен. Это подсказывал ему опыт: в каждом его кошмаре обязательно появлялось что-то новое и пугающее, неуклонно усиливавшее тревогу в его душе, ведь одной лишь мертвенно-тихой, багровой реальности Трира и диких животных, часто и жутко зарождающих и рождающих плоды, было бы недостаточно, чтобы доводить его до постепенного нервного срыва и непрекращающегося страха — если одна и та же сцена или событие повторяются изо дня в день и не причиняют очевидцу прямого вреда, тот с высокой вероятностью со временем просто онемеет, а не будет пребывать в ежедневном трепете. Лугано так и не смог поступить по зову сердца и покинуть край серого тумана; вернее, в глубине души он еще сильнее жаждал остаться здесь и продолжить наблюдать за Триром во сне, надеясь отыскать первопричину этих нескончаемых кошмаров. В некоторые моменты ему даже казалось, что только тогда, когда он смотрит на эти сцены, он чувствует себя по-настоящему живым. Пока он смотрел, его взгляд внезапно застыл. В конце разрушенной улицы показались пять фигур. Человеческие фигуры! Эти пять фигур словно наполовину растворялись в ночной темноте, не освещенные багровым лунным светом, и выглядели довольно мрачными и нечеткими. Идущий во главе был мужчиной в легком коричневом плаще с приколотой золотой брошью; у него были золотистые волосы, брови и борода, а в руке он держал прямой меч, словно сотканный из чистого солнечного света. За его спиной двое мужчин в белых балахонах с золотым шитьем несли человеческий труп. Еще две фигуры находились по обе стороны, спереди и сзади, неся охрану. Лугано широко раскрыл глаза, пытаясь разглядеть точные черты этих фигур и разглядеть, как выглядит несенный труп. Неизвестно почему, но его внимание в большей степени было приковано к лицу трупа. По мере того как пять фигур приближались к серовато-белому туману, лицо трупа наконец четко отразилось в глазах Лугано. У трупа были правильные черты лица, густые брови и большие глаза — это был не кто иной, как сам Лугано! Зрачки Лугано мгновенно расширились, он инстинктивно отшатнулся назад и с глухим шумом повалился на землю: Как такое возможно? Как это может быть мой труп? Я ведь совершенно точно жив и здоров! Лугано уперся руками в просочившиеся влагой каменные плиты и, словно пружина, снова вскочил на ноги. Он снова подбежал к краю серого тумана, желая еще раз убедиться, действительно ли этот труп точно такой же, как он сам! К сожалению, те пятеро уже сменили направление и направились к другой стороне серого тумана, оставив Лугано лишь смутные спины, скрывающиеся в темноте. ………… Один из священнослужителей Церкви «Вечного Пылающего Солнца», несших «труп», сказал идущему впереди Ангулему де Франсуа: «Дьякон, тело этого парня уже бессознательно выбегало из зоны защиты более сотни раз, и каждый раз нам приходится возвращать его, чтобы не допустить контакта с аномалиями. Почему бы просто не очистить его? К тому же он — Последовательность 5 Пути „Земледельца“, „Друид“!» «И впрямь, это ведь высокоопасный Потусторонний», — поддакнул другой священнослужитель, несший «труп». Ангулем взглянул на подчиненного члена команды: «Он — архиепископ Секты Болезней.» «И что с того, что архиепископ Секты Болезней? Разве Секта Болезней не может сменить архиепископа? Такому высокоопасному Потустороннему самое место превратиться в Потустороннюю характеристику и быть запечатанным», — заговоривший первым священнослужитель Олуэран был крайне недоволен тем, что им приходится покидать зону защиты, углубляться в мир руин и подбирать бродящие тела некоторых людей. Это было чрезвычайно опасно. Разве жизни этих высокоопасных Потусторонних — это жизни, а наши — нет? Ангулем спокойно пояснил: «Сверху сказали, что он еще пригодится.» Услышав это, Олуэран больше не стал спорить по этому поводу. Он не удержался и поднял голову, посмотрев в небо. Багровый лунный свет был зловещим и ярким, заставляя затмеваться все звезды, однако сама красная луна бесследно исчезла. «Почему все внезапно стало таким…» — растерянно и мучительно прошептал Олуэран. Этот вопрос каждый день кто-нибудь задавал; именно эта фраза чаще всего слетала с уст Потусторонних, которым приходилось входить в мир руин для решения проблем и из-за этого знать правду о зоне защиты. Ангулем тоже устремил взгляд в небо. Вдруг в его памяти всплыли тогдашние картины: Багровая полная луна опускалась все ниже и ниже, становясь все невероятнее, пока и впрямь не сошла на землю. Весь Трир Четвёртой Эпохи из-за этого обрушился, и будь то невидимое и бесцветное пламя в вышине или белый туман, клубившийся в глубинах древнего города, все мгновенно рассеялось и распалось. Благодаря «Четвертому дню» и «Безлюдному Небесному Царству», этим двум запечатанным артефактам класса «0», а также тому, что они сами не являлись первостепенными целями, Ангулем, Джек Уортон и другие с трудом выжили в первой волне удара. Но даже так каждый из них потерял по коллеге, собственными глазами наблюдая, как те мутировали в отвратительных монстров, словно обретя новую жизнь — жизнь, олицетворяющую зло. А затем, благодаря особой природе «Четвертого дня», им посчастливилось быть утянутыми в зону защиты до наступления второй волны удара. Почему все внезапно стало таким… Ангулем и сам хотел задать этот вопрос. Тогда ситуация, очевидно, развивалась в лучшую сторону — призрак Монсури уже был дочиста расплавлен «Четвертым днем», Луис Густав подвергся очищению, и оставалось только найти следы мадам Пуалис. В итоге внезапно опустилась багровая луна, и мир обрушился. Настроение Олуэрана и остальных внезапно стало немного подавленным, пока в этой темноте не засиял солнечный свет, рассеявший страх и смятение в их душах. Однако солнечный свет не пробил темноту, созданную запечатанным артефактом. Это было результатом намеренного контроля, иначе существовал бы огромный риск. Едва настроение Олуэрана и остальных успокоилось, как издалека внезапно раздался грохот взрывов, и земля задрожала, словно готовясь провалиться. Олуэран инстинктивно повернул корпус, глядя в сторону, откуда доносился звук. Вдалеке клубился густой белый туман, в котором, казалось, непрерывно бродил огромный трехглавый монстр. Фиолетовое пламя вспыхнуло в тумане, серебристо-белая молния озарила его изнутри, а трещины в земле протянулись до самого Ангулема и остальных, и в них медленно текла алая магма. Даже находясь на весьма далеком расстоянии, Олуэран и остальные ощутили дыхание уничтожения. Это была атмосфера, отличавшаяся от руин Трира, где в тишине зрели Новорождение и смерть — вызывающая, величественная, ничем не сдерживаемая. Олуэран ощутил страх и уже собирался отвести взгляд, как краем глаза заметил на краю густого белого тумана, на вершине обрушившейся часовой башни, озаренной серебристо-белой молнией, женскую фигуру, спокойно сидевшую там со свешенными ногами. За спиной женской фигуры ходил взад и вперед тот огромный трехглавый монстр, вызывая извержения вулканов, грозы, метели с морозом, провалы земли и взмывающее фиолетовое пламя, но это совершенно ее не задевало. Это… Олуэран внезапно вспомнил некоторые страшилки, услышанные в детстве: Ведьма и монстр, которым она повелевает. «Дьякон, нужно ли пойти помешать и произвести очистку? Я опасаюсь, что если так пойдет и дальше, все руины Трира обрушатся», — спросил Олуэран у Ангулема. Ангулем отвел взгляд от дали, посмотрел на Олуэрана и остальных и сказал: 'Не нужно. 'Запомните, кроме порученных заданий, в мире руин ничего не делайте, это не только опасно для нас самих, но и может угрожать поддержанию защищенного мира. «Порой то, что вы считаете добрым делом, вовсе не обязательно улучшит положение.» «Есть, дьякон», — среди грохочущих звуков выражения лиц Олуэрана и остальных мигом стали серьезными. Все они в той или иной степени слышали истории о том, как некоторые коллеги загадочно исчезали в мире руин или мутировали в монстров, а кое-кто даже пережил это лично. Неизвестно, сколько отрядов, выполнявших задания, уже навсегда исчезли в мире руин. «Ладно, дошли до безопасного прохода», — сказал Ангулем, указывая на некое место на краю серовато-белого тумана. Они вернутся в защищенный мир отсюда. Олуэран и остальные инстинктивно снова бросили взгляд вдаль, где клубился густой белый туман. Эта женская фигура, спокойно сидевшая на вершине обрушившейся часовой башни, обладала особым очарованием. ………… Франка сидела на вершине обрушившейся часовой башни, позволяя своим мыслям витать в пространстве. Время быстро утекало минута за минутой, и лишь когда за ее спиной один за другим утихли звуки взрывов, грохот грома и вой ветра, она вернула внимание к своему телу и сосредоточилась. «Готово?» — повернулась она к стоявшему рядом Лумиану, который уже вернулся к размерам обычного человека. Лумиан, у которого все так же было три головы, кивнул и произнес: 'Снова наступили минуты прояснения, хотя эти минуты бывают довольно долгими. «И еще, я наконец овладел силой „Завоевателя“ и „Демонессы Апокалипсиса“.» «Разве ты не усвоил эти две Потусторонние характеристики еще благодаря слиянию с аватаром Чик и Алистой Тюдором?» — не понимая, спросила Франка. «Усвоить Потустороннюю характеристику и сделать силу своей — это разные вещи», — спокойно улыбнулся Лумиан. — «В конце концов, я ведь усвоил зелье не собственными силами.» Франка взглянула на него, затем посмотрела на лица Авроры и Дженны на его правом плече — с зажмуренными глазами и измазанные кровью, — и осторожно спросила: «Ты в порядке?» Лумиан с улыбкой ответил: 'Чтобы сделать то, что предстоит дальше, мое состояние должно быть хорошим. «К тому же, как бы то ни было, все подходит к развязке, а это лучше долгой муки.» С этими словами его тон постепенно стал глухим: «На этот раз мной больше не будут распоряжаться; я сделаю то, что сам хочу сделать.» ---------- Глава 1121 То, что хочется сделать Глава 1121 То, что хочется сделать Франка изначально осторожно избегала упоминания некоторых слов, но раз уж Лумиан сам произнёс их, то зацикливаться больше не имело смысла. Она прошептала с самоиронией: «Неужели и правда можно больше не быть подстроенным?» Оказавшись в защитной зоне и узнав от Энтони и Людвига о произошедшем, она почувствовала, что у неё самой развился «посттравматический синдром манипулирования». Стоило ей услышать подобные слова, как сердце сжималось от боли, а настроение тут же падало. И со временем эти симптомы нисколько не ослабевали. Лумиан помолчал пару секунд, поднял правую руку и щёлкнул по странной тёмно-золотой маске в центре головы на левом плече. От звонкого звука «дзинь» лица Чик и Тюдора инстинктивно нахмурились. Спустя почти год адаптации и освоения Лумиан в состоянии бодрствования уже мог оказывать реальное влияние на эти два лица и в какой-то мере контролировать их. Разумеется, в некоторых деталях он по-прежнему был бессилен. Щёлкнув по лбу тёмно-золотой маски, Лумиан произнёс приглушённым голосом: «После слияния с Ним, если только тот, в кого верит 'Орден Авроры», не одержит полную победу или не потерпит окончательное поражение, дав родиться истинному «Богу», никто больше не сможет мной манипулировать. «Смотри, мы прибыли в Мир руин, подняли такой шум, пробыли здесь столь долгое время… Неужели прикрытия одним лишь „Туманом войны“ хватило бы, чтобы обмануть „Великую Матерь“ и не дать Ей обратить сюда Свой взор?» «Он равносилен уменьшенной версии „Первозданного Творца“ или ещё не до конца пробуждённого „Первозданного Творца“, что даёт очень высокий статус?» — с осознанием кивнула Франка. «Многое из того, что я соберусь сделать в дальнейшем, пока на это не смотрят напрямую, будет обладать высочайшей степенью сокрытия», — подтвердил догадку Франки Лумиан и сел подле неё, с вершины обрушившейся часовой башни вглядываясь в руины Трира за пределами «Тумана войны». Франка помолчала несколько секунд и, повернув голову, спросила: «Что же ты на самом деле собираешься делать дальше?» В следующее мгновение она увидела, как Лумиан улыбнулся. В этой улыбке бушевал задор, смешанный с оттенком лёгкого дразнящего лукавства — выражение, которого Франка прежде никогда не видела на лице Лумиана: «Я собираюсь спасти этот мир.» На мгновение Франке показалось, будто перед ней привычный любитель розыгрышей, вовсю хвастающийся на ходу. Она не стала подвергать его слова сомнению, лишь спросила: «Есть хоть какая-то надежда на успех?» Лумиан всмотрелся в бескрайние руины перед собой и с улыбкой ответил: «Если ничего не делать и просто ждать, пока 'Великая Матерь» окончательно сокрушит волю Своей второй половины и завершит слияние, пока барьер в вышине не перестанет удерживаться — надежды на успех не останется вовсе. Если же попытаться сделать хоть что-то, надежда хотя бы не будет равна нулю, её станет пусть капельку, но больше. «К тому же, спасением мира собираюсь заниматься не только я — есть ещё немало тех, кто пытается сделать то же самое.» Сказав это, Лумиан повернул голову к Франке. Его тон стал немного витающим в облаках, словно он погрузился в воспоминания: 'Когда я был безумен, лишён рассудка и мудрости и действовал исключительно ведомый божественным инстинктом, именно этот инстинкт позволил мне узреть некоторую суть — или, вернее сказать, истоки. 'Всё в этом мире берёт начало от того, Первозданного Творца: и разного рода живые существа, и Потусторонние характеристики, и законы движения вещей, и чудесное развитие судьбы. 'Что это означает? Это означает, что где есть разделение, там будет и сближение; у каждого события есть хорошая сторона — значит, есть и плохая, и наоборот. «Это первооснова мира, самый базовый символ, которому подчинено всё сущее. Даже существо уровня „Великой Матери“ не способно полностью этого избежать — лишь насколько возможно снизить соответствующее влияние.» Франка выслушала всё это с неким недоумением: «Диалектику-то я понимаю, но какое отношение всё это имеет к тому, что ты собираешься сделать?» Лумиан снова устремил взор на руины: «„Прежние замыслы 'Великой Матери“ и впрямь явили всё могущество и невероятность Ей подобных: Она махом достигла сразу нескольких целей, отчего наше сопротивление едва не превратилось в посмешище. Но там, где есть хорошее, неизбежно найдётся и плохое. В тех Её приготовлениях точно так же остались вещи, которыми мы можем воспользоваться, и в дальнейшем они, возможно, сыграют крайне важную роль.» «Какие вещи?» — Франка поняла, что именно пытался выразить Лумиан. Лумиан качнул головой: «О некоторых вещах тебе пока знать не положено: ты ещё не ангел.» Он сделал паузу и добавил: «Если говорить просто, ради истинного рождения Омибеллы 'Великая Матерь» сделала немало приготовлений. Одни пригодились, другие потерпели неудачу в прошлом, третьи существовали лишь в качестве запасного хода… Их объединяет то, что все они оставили после себя определённые следы или даже материальные объекты. «К примеру, то птичье яйцо в глубинах Подземного мира. К примеру, Лугано.» «Лугано?» — Франка сначала удивилась, но тут же пришла к пониманию: — «Так ты думаешь, что от него всё ещё есть польза?» Лумиан усмехнулся: 'Теперь-то я наконец понял, что его притянул осколок души Гидаса внутри меня. Именно благодаря его присутствию я оказался глубоко втянут в дело священника Монсеррата и получил останки пуповины Омибеллы. «После того случая он на самом деле утратил какую-либо ценность для 'Великой Матери», и только из-за загрязнения характеристикой обретает во сне некоторую специфику. «Я не буду подстраивать для него никаких поручений. Пока он жив и по-прежнему подчиняется мне, в один из ключевых моментов будущего он сможет сыграть ту роль, которая мне потребуется.» Франка не стала расспрашивать дальше, поскольку всё ещё не была ангелом. Она заворожённо смотрела на среднюю голову Лумиана и с горечью усмехнулась: «Но что ты, всего лишь Король Ангелов с двумя Последовательностями 1, способен сделать в текущем положении?» Лумиан повернул голову и, глядя в озёрно-синие глаза Франки, с улыбкой произнёс: 'Каким было моё прошлое, ты знаешь. Через что я прошёл, тебе тоже отлично известно. Я — неудачник. Даже когда я стоял в центре сцены и слышал овации, это происходило лишь потому, что за моей спиной дёргали за нити. Не нужно меня утешать, я вовсе не пал духом. «В Сновидческом Городе я выучил одну фразу: даже самый глупый человек, размыслив тысячу или десять тысяч раз, хотя бы единожды придёт к верному решению. И теперь я, уже столько раз терпевший поражение, собираюсь снова бросить вызов будущему — быть может, на этот раз всё получится?» На этих словах улыбка Лумиана стала невероятно светлой — он ничуть не скрывал собственных устремлений и надежд. И тут же с подшучиванием над собой добавил: «В любом случае для меня хуже, чем сейчас, уже не будет.» Франка смотрела на улыбку на его лице и долго не находила слов. «Ещё я хочу посмотреть, какими в итоге окажутся воскрешения Авроры и Дженны, с какими искажениями они пройдут.» Взор Лумиана вновь сделался мрачным, отражая покрытые зелёными растениями руины за пределами «Тумана войны»: «К тому времени неизбежно разразится бедствие, что охватит весь мир. Для благословенных и верующих 'Великой Матери» это действительно станет бедствием. «Ты примешь участие на начальном этапе, завершишь благодаря этому ритуал, примешь зелье и станешь „Демонессой Бедствия“. А затем госпожа „Фокусник“ поможет тебе перенестись на край Вселенной или в какую-нибудь незаметную звёздную систему, где можно обустроить пригодную для жизни человека среду.» Франка помолчала две секунды и сказала: «Хорошо.» «А я-то думал, ты откажешься.» Лумиан посмотрел на Франку. Франка смотрела вперёд. Её глаза лучились влажным блеском, а взгляд казался глубоким, когда она произнесла: «Изначально я хотела отказаться, но подумала, что даже став Ведьмой Последовательности 2, от меня, похоже, всё равно не будет особой пользы.» Во время схождения Алой Луны Секта Демонессы не получила достаточного «покровительства» и потеряла двух «Демонесс Бедствия» — «Синюю Демонессу» и «Пурпурную Демонессу». Потусторонняя характеристика и телесные материалы «Пурпурной Демонессы» достались «Ангелу Судьбы» Уроборосу, а пройдя через две сделки, оказались в руках Лумиана, который передал их Франке. Теперь оставалось лишь дождаться подходящего случая для проведения ритуала. Франка сделала паузу, и на её лице появилась самоироничная улыбка: «Впрочем, мой отклик только что и впрямь был лишь отговоркой, чтобы ты не продолжал меня уговаривать и чтобы лишние переживания в твоей душе не мешали тебе действовать в полную силу. Словом, уходить или оставаться — решу тогда по обстоятельствам и развитию событий.» Лумиан кивнул средней головой и улыбнулся: «Если и впрямь не получится уйти или не захочется уходить, то будем все вместе навсегда: вместе жить — или вместе умереть.» «И это ведь замечательно.» — ответила Франка наполовину со вздохом, наполовину с шутливым подколом. Лумиан больше ничего не сказал. Вглядываясь в руины, он унёсся мыслями неизвестно куда. Спустя некоторое время Франка, тоже уставившаяся вдаль, слегка повела глазами и покосилась на него краем глаза: «О чём ты думаешь?» Средняя голова Лумиана чуть приподнялась и сквозь «Туман войны» устремила взор на багряный лунный свет и тусклые звёзды в вышине: «Я думал о том, что если бы в том мире, где деревня Корду не столкнулась с той катастрофой, где все эти манипуляции, боль и мучения никогда не происходили, нашёлся бы хороший учитель, готовый наставлять меня и вместе с Авророй вести меня, объясняя жизненные истины и человеческие нормы — то перед лицом сегодняшней ситуации, перед лицом кризиса, затрагивающего всё человечество, я бы, наверное, тоже захотел выступить вперёд без малейшей склонности к саморазрушению и выбрал бы стать настоящим защитником…» Не дожидаясь ответа Франки, он сам по себе усмехнулся: «К сожалению, никаких „если“ нет.» Следом он поднялся на ноги, отряхнул с себя пыль и с улыбкой сказал Франке, поднявшейся вслед за ним: «Возвращаемся. Пора переходить к первому шагу плана.» ………… Трир, внутри той роскошной виллы. Едва Лумиан и Франка вошли в гостиную, как увидели госпожу «Справедливость», сидевшую в одноместном кресле и непринуждённо беседовавшую с Энтони. Покрытая золотистой шерстью госпожа Сьюзи в очках с золотой оправой сидела на корточках возле кресла в изящной позе, излучая нежное спокойствие. Госпожа «Справедливость» перевела взгляд на Лумиана: «Ты призвал моего Посланника и попросил меня прийти. Что-то случилось?» Получив Потустороннюю характеристику и телесные материалы Эдфаны, госпожа «Справедливость», давно усвоившая зелье «Ткача Снов», несколько месяцев назад завершила ритуал и стала «Проницательным» Последовательности 2, превратившись в настоящего ангела. На средней голове Лумиана расплылась улыбка, и он искренне произнёс: «Госпожа, мне нужна ваша помощь в одном деле.» ---------- Глава 1122 Возвращение домой Глава 1122 Возвращение домой Покинув роскошную виллу, которая изначально принадлежала ей, а теперь служила пристанищем Лумиану и его спутникам, госпожа «Справедливость» замерла на две секунды и сказала стоящей подле неё Сьюзи: «Пойдём домой.» «Домой?» — в интонации Сьюзи внезапно прозвучала некоторая растерянность. «Да, назад в Баклунд.» Госпожа «Справедливость» улыбнулась, её зелёные глаза ярко засияли, полные тоски и трепетного ожидания, словно она вернулась в дни своей юности. Сьюзи уже полностью поняла, что имела в виду Одри, и на её собачьей морде отразилась ностальгия: «Хорошо.» За эти годы они с Одри не то чтобы не бывали в Баклунде; более того, после сошествия Алой Луны они долгое время оставались там, тайно обеспечивая защиту семье Холл. Однако на этот раз Одри хотела по-настоящему вернуться в семью, вернуться к своим родителям и другим родным. Фигура «Справедливости» Одри стремительно стала иллюзорной, и, увлекая за собой Сьюзи, которая уже стала «Манипулятором», она устремилась сквозь океан коллективного бессознательного. Её голос, наполненный явной глубокой задушевностью, остался на том месте, постепенно растворяясь в ветру: «Прелюдия к финальной битве вот-вот прозвучит. Если не вернуться домой сейчас, другой возможности уже не будет. Я не хочу встречать настоящий конец света с сожалениями в сердце……» Королевство Лоэн, Баклунд. Фигуры «Справедливости» Одри и Сьюзи вышли из океана коллективного бессознательного, оказавшись на улице совсем неподалёку от Района Императрицы. Они не спешили домой, а прогуливались вдоль улицы, наслаждаясь атмосферой повседневной жизни. Никто не обращал на них внимания, и никто не замечал, что дочь графа Холла без сопровождающих горничных и телохранителей затерялась в толпе, оглядываясь по сторонам. В это время джентльмены в шёлковых цилиндрах и безупречных костюмах, а также дамы и барышни с зонтиками от солнца входили и выходили из универмагов, фешенебельных кафе, оперных театров и других заведений. Двухместные и четырёхместные экипажи спешно проносились мимо. Возле фонтана в центре улицы давала представление небольшая цирковая труппа, собирая вокруг себя множество детей. Вдали удалялся четырёхколёсный экипаж на механической тяге, изрыгающий клубы белого пара, унося с собой постепенно затихающую дрожь мостовой…… «Справедливость» Одри пристально наблюдала за этой картиной, не скрывая своего чувства привязанности и тоски. Внезапно она что-то осознала и перевела взгляд на мужчину и женщину, которые собирались сесть в четырёхместную карету. Первый был одет в чёрный строгий костюм, на второй же было жёлтое платье с ниспадающей лёгкой вуалью, а на её лице — свежий макияж. Как раз когда «Справедливость» Одри устремила на них взгляд, эти двое внезапно замерли на месте. Из уголков их глаз, ноздрей, рта, ушных раковин и многочисленных пор безумно прорастали буроватые или сине-зелёные растения — и ветви, и вьющиеся стебли. Их глаза, стремительно окрашивающиеся в алый цвет, с исполненным лютой злобы выражением уставились на кучера и окружающих прохожих. Они «считали», что следует подождать ещё немного — пока собственное состояние не станет получше, и лишь затем совершить нападение. Однако произошедшие с ними изменения не остались незамеченными кучером и прочими людьми: крики ужаса один за другим пронзили покой и оживление, разносясь по всей улице. Прохожие изо всех сил бросились бежать прочь с места происшествия, и буквально за несколько секунд вокруг того мужчины и женщины всё опустело. Вслед за этим их безумие детонировало, и под оглушительный грохот «бум» сгустки плоти и крови вперемешку с зелёными растениями и багряным лунным светом разлетелись во все стороны. Вскоре подоспел отряд «Ночных Ястребов», носящих священный символ Тьмы. Они быстро взялись за ликвидацию этой приводящей в оцепенение плоти и останков. Бежавшие было прохожие внезапно замедлили шаг: одни снова увлечённо заболтали и засмеялись с компаньонами, другие свернули в соседнюю кофейню, заказав чашечку кофе с десертом, чувствуя себя беззаботно и уютно. Кучер тоже вернулся к своей экипажной повозке и, глядя вдаль, стал дожидаться седоков. Все они проигнорировали действия «Ночных Ястребов» по зачистке места происшествия — они даже единого взгляда не бросили в ту сторону. Они будто бы напрочь забыли о только что случившемся и вернулись к привычной повседневности. «Справедливость» Одри некоторое время постояла, наблюдая со стороны, вздохнула и продолжила свой путь к Району Императрицы. Вскоре, увлекая за собой Сьюзи, она вновь погрузилась в океан коллективного бессознательного и вышагнула из уголка своей спальни, где не появлялась уже много лет. В комнате перед туалетным столиком сидела другая Одри, одетая в зелёно-белое длинное платье, и надевала изящные жемчужные серьги. Она повернулась в пол-оборота, посмотрела на «Справедливость» Одри и с радостным изумлением произнесла: «Ты наконец-то вернулась!» И тут же с затаённым ожиданием переспросила: «Ты стала ангелом?» «Справедливость» Одри с улыбкой кивнула: «Да, на подготовку ритуала ушло очень много времени, я завершила его только три месяца назад.» Ритуал возвышения до 2-й Последовательности «Проницательный» Пути «Зритель» требует проникнуть в подсознание как минимум десяти тысяч людей, уяснить самые подлинные страхи каждого из них, самые инстинктивные желания и истоки всех психологических проблем, после чего оставить там собственный отпечаток. Это не только утомительно, но и смертельно опасно, ведь каждый человек обладает божественностью, подвержен разъедающему воздействию океана коллективного бессознательного и несёт в себе самые глубокие представления и впечатления древнего человечества — из-за чего в глубинах подсознания любого человека неизбежно таится хаотичная, безумная и первобытная сторона. Чтобы прозреть всё это, необходимо лично погрузиться внутрь, и стоит лишь на мгновение потерять бдительность или столкнуться с непредвиденной случайностью, как тебя настигнет осквернение, безумие и даже утрата укрощения. В этом ритуале количественное требование можно снизить за счёт Потусторонних с более высоким статусом, однако это сопряжено с куда большим риском — если погрузиться в подсознание госпожи «Фокусника», то с высокой вероятностью столкнёшься с духовным отпечатком или призрачной тенью прошлого, оставленной Небесным Достопочтенным Небес и Земли, дарующим благодать; а если выбрать целью Лумиана, то он один способен удовлетворить все условия ритуала, вот только при прозрении неизбежно придётся соприкоснуться с самым первобытным и безумным разумом, напрямую встретиться с ликом Первозданного Творца или «Первозданного Творца». «Должно быть, это было ужасно опасно?» — полюбопытствовала Одри, уже надевшая жемчужные серьги. Ей уже было за двадцать, её манеры и осанка обрели зрелость, однако в речи всё ещё проскальзывала капелька девичьей наивности и непосредственности. «Справедливость» Одри с улыбкой ответила: «Действительно опасно. В процессе подготовки ритуала я познала самую низкую человеческую природу, самые безумные желания, самые хаотичные представления, но также видела самое благородное величие духа, самые прекрасные чувства и самые возвышенные идеалы. И порой эти диаметрально противоположные вещи одновременно сосуществовали в глубине подсознания одного и того же человека.» «Человеческая природа сложна,» — согласилась Одри, кивнув. Вглядываясь в «Справедливость» Одри пару секунд, она с лёгким вздохом и ностальгической грустью спросила: «За эти годы ты побывала во многих местах, верно?» «Справедливость» Одри с нежной улыбкой на лице произнесла: «Я год прожила в Восточном районе, год — к югу от Района Ботанического Сада в Трире, год — на Южном континенте и почти два года с перерывами — в крупных городах вдоль побережья моря Мидси. Это край стали и пара, где есть дома, подобные гигантским стальным деревьям: они стоят вплотную друг к другу, их „ветви“ переплетаются, а каждая пластинка „коры“ и каждый „лист“ представляют собой отдельную комнату, в которой ютится целая семья — семья рабочих; и лишь до считанных „листьев“ и кусочков „коры“ долетают лучи солнца……» Одри заслушалась, словно сама побывала во всех этих местах и своими глазами увидела столь многое. Спустя долгое время она с надеждой спросила: «Ты нашла ответ?» «Не существует единого ответа, способного разрешить все вопросы, — с самоиронией улыбнулась 'Справедливость» Одри. — Сейчас я понимаю лишь одно: человечество должно сплотиться и явить богам свою единую силу, дабы завоевать более высокое положение — точно так же, как рабочие, крестьяне, скотоводы и мелкие клерки должны не страшиться опасностей, объединиться и продемонстрировать верхам и правителям общую силу, чтобы добиться лучших условий и большей защищённости. «Поэтому мы не можем вставать на сторону существ, которые рождены богами. Им не нужны якоря, человечество не имеет для Них никакой пользы и значения. Если Они одержат окончательную победу, наше существование и гибель, радости и страдания будут целиком зависеть от Их капризов, эмоций и хаотичных помыслов, а сами мы окажемся абсолютно беспомощны.» Одри уловила тоску и тревогу в тоне «Справедливости», а потому лукаво подбодрила её: «Нам и вправду не нужны те, кто рождён богами, но ведь у нас есть те, кто рождён благородными.» «Нет, — „Справедливость“ Одри качнула головой и со слегка заметной улыбкой произнесла: — Благородство определяется не родословной, титулом и положением, а душой и моральным обликом.» Она протянула правую руку навстречу Одри в зелёно-белом платье. «Добро пожаловать домой~» — улыбнулась Одри и лёгким движением хлопнула по ладони «Справедливости». С звонким «хлоп» обе фигуры мгновенно слились воедино, более не отделяясь одна от другой. Одри переоделась в то зелёно-белое платье, надела жемчужные серьги, нанесла лёгкий макияж и покинула спальню; в сопровождении горничной и Сьюзи она спустилась по лестнице, миновала холл и вышла на второй ярус бального зала. Здесь висели хрустальные люстры, играл целый оркестр, а элегантные мужчины и дамы в вечерних нарядах либо стояли с бокалами вина, собравшись небольшими группами по три-пять человек и непринуждённо беседуя, либо кружились парами в бальном зале, следуя за мелодией. Одри взяла с подноса официанта бокал светло-золотистого шампанского, встала у перил второго этажа и с нежной улыбкой наблюдала, как её отец граф Холл и мать, госпожа Кейтлин, беседовали со знакомыми аристократами, и как её старший и средний братья кружились в танце с дамами. Она не стала присоединяться, лишь продолжала смотреть с улыбкой на губах. Поздно ночью все жители Баклунда увидели один и тот же сон. Во сне некий голос, казалось, произнёс: «Господин Медичи, Лумиан Ли хочет встретиться с Вами; время и место за Вами.» В обычной ситуации этот голос мог лишь отдаваться эхом в снах или сердцах жителей Баклунда, а для его распространения на другие города и страны потребовалось бы постепенное распространение и проникновение через океан коллективного бессознательного; однако на сей раз существа за пределами Баклунда услышали его мгновенно, практически без временного зазора. ………… «Господин Медичи, Лумиан Ли хочет встретиться с Вами; время и место за Вами.» Закинув ноги на стол, «Красный Ангел» Медичи поковырялся в ухе и с насмешливым «хе-хе» изрёк: 'Только сегодня осмелился принять это решение? «Я ждал этого почти год.» ---------- Глава 1123 Переговоры Глава 1123 Переговоры Регион Трира, внутри некоего древнего замка. «Красный Ангел» Медичи сидел на троне, собранном из иссиня-черного оружия, и, глядя на зал, словно обрызганный темно-красной кровью, поднял правую ногу и положил ее на левое колено. Перед Его глазами быстро обрисовалась фигура Лумиана с тремя головами. Одетый в белую рубашку, черный жилет и темные брюки, Лумиан посмотрел на «Красного Ангела» Медичи и с насмешкой произнес: «Я-то думал, ты сначала спрячешься и только после того, как убедишься, что я не привел помощников, встретишься со мной.» Пока он говорил, за спиной Лумиана вспыхнуло фиолетовое пламя, которое быстро затвердело, превратившись в огромный, запятнанный каплями крови железно-черный стул. «Почему ты не боишься, что здесь смертельная ловушка?» «Красный Ангел» Медичи покачал правой ногой и с усмешкой спросил в ответ. Лумиан сел, откинулся на спинку стула и беспечно ответил: «Я с нетерпением жду твоей смертельной ловушки, возможно, это к лучшему.» «Красный Ангел» Медичи с распущенными ало-красными волосами прижал правую ладонь к подлокотнику Железного трона в виде длинного меча и с пренебрежительным видом спросил: «Зачем ты меня искал?» Лумиан необычайно искренне ответил: «Я искал тебя, чтобы попросить отдать две Потусторонние характеристики „Завоевателя“ в твоем теле.» «Ха-ха.» «Красный Ангел» Медичи громко рассмеялся, «Я прожил несколько тысяч лет и никогда не слышал подобной просьбы. В свое время Алиста Тюдор не смел так говорить, Он прекрасно понимал: то, чего нельзя получить на войне, не получить и на переговорах.» Лумиан словно не слышал насмешки «Красного Ангела» Медичи и продолжал говорить сам по себе: «Южный и Северный континенты фактически уничтожены. Если бы Тот, в Кого верит „Орден Авроры“, насильно не вместил „Море Хаоса“ и не сдержал первые удары, вызванные сошествием „Матери Падения“, если бы Он в сотрудничестве с господином „Дураком“ не создал защитную зону, человеческое общество уже давно бы рухнуло, и все, включая нас, уже погибли бы, а затем получили „Новорождение“…» Услышав это, «Красный Ангел» Медичи перебил Лумиана: «Главная причина вовсе не в том, что Адам и 'Дурак» спасли нас, Они тогда даже себя защитить не могли. «Мы всё еще живы лишь потому, что „Матерь Падения“ целит в Западный Континент, в „Материнский Улей“.» Лумиан не стал отрицать слов «Красного Ангела» Медичи и спокойным голосом добавил: «Если бы господин 'Дурак», воспользовавшись инстинктивной жаждой «Матери Падения», не обманул Ее, заставив добровольно ворваться в барьер Небесного Достойного, опечатывающий Западный Континент, а затем не укрепил его благодаря своей связи с барьером, если бы такие высшие сущности Западного Континента, как «Небесный Наставник», непрерывно не сжигали свои жизни, помогая поддерживать барьер с помощью силы сефирот, то защитная зона не продержалась бы до сих пор даже под воздействием лишь естественно рассеивающейся силы «Матери Падения» и соответствующего символического инстинкта. «Но и это уже на пределе. Два месяца назад 'Матерь Падения» схватила «Материнский Улей» в серо-белом тумане, опечатывающем Западный Континент. «Материнский Улей» действительно жаждет вновь дарить жизнь Своей старшей дочери Омибелле в подлинном смысле, но не желает снова сливаться воедино с «Матерью Падения». Он обрел самосознание, восполнение и новорождение семь-восемь тысяч лет назад, а то и дольше, и определенно не хочет вот так уйти из жизни. «Сейчас 'Матерь Падения» и «Материнский Улей» находятся в противостоянии, Мир руин и Западный Континент обрели долгожданный покой, и только естественно рассеивающаяся сила и соответствующая символика «Матери» все еще оказывают влияние. «Возможно, это наше последнее мирное время. Никто не знает, сколько времени потребуется 'Матери Падения», чтобы полностью сокрушить волю «Материнского Улея», рожденную несколько тысяч лет назад, и вновь вместить этот сефирот, — возможно, еще год, а возможно, осталось всего два-три месяца. «У нас осталось не так много времени, поэтому я и пришел к тебе.» «Красный Ангел» Медичи издал «хе»: «Как величественно сказано, как священно! Но с какой стати именно я должен отдать тебе две Потусторонние характеристики 'Завоевателя»? «Разве ты не можешь отдать мне свою Потустороннюю характеристику 'Завоевателя» и добровольно выйти из борьбы за место «Красного Жреца»? «Жертвенность — это то, что говорят себе, а не другим.» Лумиан рассмеялся, рассмеялся так, что у «Красного Ангела» Медичи внезапно возникло чувство, будто Он наступил в ловушку. В уголках глаз и бровей Лумиана появилась непринужденная улыбка: 'Можно! Я согласен! «Я прямо сейчас отдам тебе Потустороннюю характеристику „Завоевателя“ вместе с одной Потусторонней характеристикой „Демонессы Апокалипсиса“. Тогда баланс моего тела нарушится, наступит неизбежная смерть, и тебе больше не придется беспокоиться о том, что кто-то будет соперничать с тобой за место „Красного Жреца“.» Он говорил очень быстро, словно не желая давать Медичи шанса передумать. «Красный Ангел» Медичи пристально смотрел на него, словно оценивая его искренность и правдивость слов. Тело Лумиана расслабилось, и он продолжил: «Единственное требование: ты должен унаследовать мою судьбу, личность, эту половину тела и эту голову.» С этими словами он поднял правую руку и легкими хлопками коснулся странной темно-золотой маски прямо по центру левой головы. Взгляд «Красного Ангела» Медичи несколько раз перебежал между темно-золотой маской, красивым лицом Алисты Тюдор и материнским лицом Чик, и Он «хе-хе» усмехнулся: 'Ты думаешь, я это приму? «Уж лучше пасть во время апокалипсиса, чем наследовать эту дрянь.» «Где же твоя храбрость?» — спровоцировал Медичи Лумиан. «Храбрость и мудрость не противоречат друг другу и не мешают мне судить о том, что хорошо, а что плохо.» «Красный Ангел» Медичи сменил позу, положил левую ногу на правую и стал покачивать ею, покачивать и покачивать. Лумиан с видом полного разочарования саркастично высказался: «Тогда за что ты еще борешься за место 'Красного Жреца»? «Не полагаясь на особенность этой головы и этой половины тела, сможешь ли ты стать 'Красным Жрецом» без проведения ритуала? Сможешь ли ты за короткое время выполнить требования ритуала становления Богом? «Не полагаясь на особенность этой головы и этой половины тела, сможешь ли ты быстро отыскать 'Изначальную Демонессу» Чик и победить Ее? «Не полагаясь на особенность этой головы и этой половины тела, сможешь ли ты успеть до того, как 'Матерь Падения» полностью вместит «Материнский Улей», подчинить злого дракона и полностью вместить «Город Бедствий»? «Даже если тебе действительно удастся до наступления апокалипсиса стать 'Истоком Бедствий» и «Стихийным Бедствием Разрушения», то роль, которую ты сможешь сыграть в то время, все равно не сравнится с великим существом, обладающим особенностью этой головы и этой половины тела, и ты все равно падешь. 'Сейчас мы находимся в абсолютном невыгодном положении. Если мы хотим спасти себя, спасти всех и спасти этот мир, мы должны до предела использовать каждую каплицу доступной особенности, только так появится хоть какая-то надежда. «Медичи, ты трус, я презираю тебя!» «Красный Ангел» Медичи «хе-хе» усмехнулся: «Не нужно провокаций и уколов, я никогда не принимаю решений из-за подобного.» Он промолчал несколько секунд и снова заговорил: «Ты говоришь весьма разумно: чтобы стать „Истоком Бедствий“ до того, как „Великая Матерь“ полностью вместит „Материнский Улей“, необходимо обладать достаточной особенностью, но после такого возвышения сколько сможет сохраняться собственное стабильное существование?» «Не знаю, возможно, несколько минут, а возможно, несколько лет, десяток-другой лет, а возможно, при некоторой помощи и с использованием особых методов удастся продержаться несколько тысяч, десятков тысяч лет или даже дольше», — честно ответил Лумиан. «Красный Ангел» Медичи долго всматривался в Лумиана и эту голову, после чего покачал головой и произнес: «Если бы это было просто сосуществование нескольких сознаний в одном теле, у меня уже есть богатый опыт и я не против, но мысли о том, чтобы вечно находиться вместе с этим сумасшедшим Алистой Тюдором, причем когда Он существует не в форме Потусторонней характеристики, я принять не могу.» Голова с левой стороны Лумиана немного повернулась, и мужественное, красивое лицо Алисты Тюдора уставилось на «Красного Ангела» Медичи. Он слегка покачал головой с выражением полного презрения на лице. «Трус, где же твоя храбрость? Неужели у тебя остался несломленным только твой язык?» — Лумиан помог Тюдору произнести слова, которые Тот хотел сказать. «Красный Ангел» Медичи издал «хе»: «Отдать приказ к отступлению и отказ от борьбы тоже требуют храбрости.» Лумиан вздохнул и сменил тему: «Значит, ты согласен?» Это касалось поиска способа отделить две Потусторонние характеристики «Завоевателя» и передать их Лумиану. «Красный Ангел» Медичи изогнул уголки губ и произнес: 'Еще нет, не хватает совсем немного. «Я размышляю, не устроить ли нам с тобой дуэль: кто проиграет, тот и пойдет по этому пути, или же…» Он сделал паузу и с ослепительной улыбкой проговорил: «Попроси меня.» Лумиан опешил на секунду, поднялся и серьезно произнес: «Великий Бог Войны, символ железа и крови, владыка смуты и раздоров, я молю Вас, молю Вас спасти этот мир, молю Вас даровать мне две Потусторонние характеристики „Завоевателя“…» Услышав фразу «спасти этот мир», выражение лица «Красного Ангела» Медичи изменилось, словно Он хотел усмехнуться, а словно замер, будто внезапно вспомнил о чем-то. Когда Лумиан завершил молитву, этот Король Ангелов с сарказмом спросил: «Где же твоя Благопристойность?» Не дожидаясь ответа Лумиана, Он слегка приподнял подбородок и произнес: «Я согласен, но у меня есть три требования.» «Говори», — у Лумиана было очень хорошее отношение. «Красный Ангел» Медичи немного взвесил слова и сказал: «Первое требование: если ты действительно станешь „Истоком Бедствий“, то при наступлении апокалипсиса, если будут силы, позаботься о семье Эйнхорн и семье Сорон, а также о моих потомках, Альбусе и остальных.» «Без проблем», — без колебаний согласился Лумиан. На лицо «Красного Ангела» Медичи вернулась улыбка: «Второе требование: став „Истоком Бедствий“, тебе достаточно будет поддерживать себя одной Потусторонней характеристикой „Завоевателя“, так что не забудь тогда отделить остальные две и вернуть их мне.» Чтобы стать сущностью уровня «За пределами Последовательностей» или «Древним Владыкой», требуется лишь соответствующий сефирот, Уникальности соответствующих Путей и по одной Потусторонней характеристике Последовательности 1 каждого из этих Путей. «Идет», — Лумиан не придал этому значения. «Красный Ангел» Медичи опустил левую ногу, медленно поднялся и сказал: «Третье требование: помоги мне врезать Адаму по физиономии, а затем скажи Ему: „Не сердись, это необходимая жертва“.» «Так просто?» — Лумиан приподнял бровь. Медичи «хе-хе» усмехнулся: 'А как иначе? Прикончить Его, чтобы все погибли вместе? «В свое время, если бы Он захотел откровенно поговорить со мной, я вполне мог бы поучаствовать в Его эксперименте и сначала принести себя в жертву. Неужели все „Зрители“ в конце концов становятся настолько мрачными, что никогда никому не верят?» Сказав это, «Красный Ангел» Медичи насмешливым тоном добавил: «Я сам не могу отделить Потусторонние характеристики наивысшей Последовательности в своем теле, поэтому остается лишь попросить твоего крестного отца о помощи, но я не хочу зачитывать Его Почетное имя.» Лумиан кивнул и низким голосом произнес на языке Гермеса: «Тень, странствующая в судьбе, Бог Обмана, пребывающий в прошлом, предопределенно грядущий Спаситель…» ---------- Глава 1124 Поручение Глава 1124 Поручение Когда Лумиан зачитал текущее Почетное имя Амона, из небытия, из реки судьбы воссиял свет, исполненный смысла спасения, и сгустился в фигуру Амона в остроконечной мягкой шляпе и с моноклем. Амон огляделся по сторонам и с улыбкой произнес: 'Вы договорились? Не хотите устроить дуэль? «А у вас, „Охотников“, поистине прекрасное терпение: дело, о котором следовало поговорить еще в сентябре прошлого года, вы умудрились затянуть до сих пор». С этими словами Амон слегка похлопал в ладоши в честь терпения двух «Охотников». «Красный Ангел» Медичи тут же усмехнулся: 'Ты же сменил Путь, так чего до сих пор каркаешь без остановки, как ворона? «Давай, не теряй времени». «Украсть» Потустороннюю характеристику высшей Последовательности у другого существа — задача не из легких. Даже если цель отказывается от сопротивления и добровольно содействует, на это требуется немало времени, существует немалая вероятность неудачи, да и сам крадущий должен обладать чрезвычайно высоким Статусом. Поторопив Амона, «Красный Ангел» снова уселся на свой Железный трон, откинулся на спинку кресла, закинул правую ногу и принял свой привычный вызывающий вид. На Его лице не было ни страха, ни разочарования — лишь взгляд казался слегка отсутствующим, словно Он предавался воспоминаниям. «О чем ты думаешь?» — со смешком спросил Амон. «Красный Ангел» Медичи «хе-хе» усмехнулся: «О том, что было до твоего рождения». Амон покачал головой и правой рукой поправил монокль, зажатый в глазнице. Левой рукой Он достал красное яблоко, поднес к губам и с хрустом откусил кусок. «Я долго ждал этого дня», — с улыбкой произнес Амон, и монокль на Его лице внезапно вспыхнул. Он протянул правую ладонь к «Красному Ангелу» Медичи, и Его запястье тяжело и медленно повернулось. «Красный Ангел» Медичи мгновенно вспыхнул, весь с ног до головы охваченный ярким пурпурным пламенем. Он терпел эту боль, сохраняя насмешливую улыбку. Гореть в пламени, пребывать в пламени вечно. ………… «Украв» две Потусторонние характеристики «Завоевателя» у «Красного Ангела» Медичи и передав их Лумиану, Амон покинул защитную зону. Он стоял над долиной все так же бурлящей реки Серензо и вглядывался в далекий мир: Огромные дубы, казалось, вот-вот упрутся в небо, возвышались над землей, сочная зелень застелила собой цивилизацию, оставленную человечеством, и время от времени раздавались вопли «а-а-а», сопровождаемые шумом пролетавших стай. Внезапно из едва различимого серовато-белого тумана, спотыкаясь, вышла фигура. Этот человек был хорош собой, одет в строгий костюм, а глаза его алели алым светом — явно представитель Клана Крови не самой низкой Последовательности. Выйдя из защитной зоны, тело этого представителя Клана Крови быстро подверглось аномальной трансформации. Он распался на куски плоти и крови, на которых выросло множество репродуктивных органов — одни мужских, другие женских, третьи принадлежащих особым существам. Они взаимодействовали друг с другом, а также с камнями, древесиной, лианами и прочим в окружающей среде, порождая самые разнообразные новые жизни. Амон некоторое время с интересом наблюдал за этим, затем поднял правую руку и щелчком отправил почти невидимое и бесцветное пламя. Пламя упало на безумно извивающиеся куски плоти и крови, непрерывно дававшие жизнь, и мгновенно их подожгло, испепелив вместе со всеми новыми жизнями. Амон перевел взгляд на край серовато-белого тумана и увидел там троих представителей Клана Крови, смотревших на Него. Возглавлял их господин «Луна» Эмлин в шелковом цилиндре средней высоты. Амон усмехнулся и снова посмотрел туда, где высились огромные дубы. Сегодня ночью Он отвечал за дежурство. Прибывший для устранения мутантов господин «Луна» Эмлин некоторое время вглядывался в происходящее, затем вышел из серовато-белого тумана и, перенося сияние алой луны, забрал тяжело загрязненную Потустороннюю характеристику. Он и двое других представителей Клана Крови переглянулись и молча вернулись в защитную зону. Запечатав ту Потустороннюю характеристику, Эмлин вернулся в свое жилище в Бэкланде, сел перед панорамным окном и стал смотреть на алый лик луны высоко в небе. Только в защитной зоне он мог ощутить покой, приносимый Алой Луной, рост духовности и красоту, присущую исключительно ночи. Алый лунный свет Мира руин был для них, Клана Крови, настоящей мукой: казалось, он пытался воспламенить их и сжечь до чистой духовности. Вспоминая свои переживания за прошедшее время, даже Эмлин, всегда отличавшийся высокой самооценкой, не мог не поддаться тяжелым чувствам. Раньше он постоянно твердил, что станет Спасителем Клана Крови, и был полон энтузиазма, но то происходило в условиях, когда Прародительница еще существовала, а конец Клана Крови оставался лишь пророчеством; теперь же конец Клана Крови наступил наяву, воплощаясь прямо сейчас. По сравнению с Потусторонними других Путей, после схождения Алой Луны Клан Крови и Потусторонние Пути «Земледельца» подверглись куда более глубокому и тяжелому воздействию. За последний год Эмлин уже и сбился со счета, сколько сородичей видоизменились в монстров или превратились в самых лютых врагов, и значительную часть из них он устранил собственными руками. Каждый день прощались знакомые лица, каждый день происходили печальные события. Это и есть конец света. К настоящему моменту по сравнению с временем до схождения Алой Луны численность Клана Крови сократилась до половины от прежней, а то и чуть меньше. «Как же я могу спасти…» — господин «Луна» Эмлин всерьез задумался над этим вопросом, уже без прежних фантазий и амбициозной уверенности. — Под влиянием схождения Алой Луны деятельность герцогов Клана Крови становилась все более ограниченной; они не смели легкомысленно использовать способности, опасаясь в любой момент утратить укрощение и видоизмениться, поэтому маркизы вроде Эмлина уже были самой мощной силой, которую Клан Крови мог задействовать. Смутно догадываясь, почему схождение Алой Луны — то есть «Великой Матери» — смогло оказать столь огромное влияние, Эмлин продумал еще целую ночь, но так и не сумел найти способ спасти свой род. Взошло солнце, настал день, он задернул шторы, лег на кровать и погрузился в глубокий сон, надеясь, что его активная духовность сможет через сновидение даровать какие-нибудь подсказки. В полузабытьи Эмлин неожиданно услышал знакомый женский голос: «Эмлин… Эмлин…» Эмлин растерянно посмотрел в сторону, откуда доносился голос, и смутно разглядел пышный, нежный силуэт. Он инстинктивно воскликнул: «Прародительница!» Голос произнес с едва уловимой витающей интонацией: «Есть одно дело, которое необходимо доверить тебе». Будь это в прошлом, Эмлин непременно бы обрадовался, преисполнился гордости и самодовольства, ведь это означало бы, что он и впрямь станет Спасителем Клана Крови, однако теперь он ощущал лишь тяжесть на плечах, которую тело, казалось, вот-вот перестанет выдерживать. Он промолчал несколько секунд и глухим голосом ответил: «Да, Прародительница». Пышный, нежный силуэт произнес, исполненный материнского тепла: «Я дам тебе Потустороннюю характеристику 'Богини Красоты», внутри которой содержатся мой духовный отпечаток и остатки моего самосознания. 'Сохрани ее как следует, и в один из будущих дней, возможно, благодаря ей я смогу обрести Новорождение. «Она также содержит дополнительную Потустороннюю характеристику „Творца Жизни“, я заранее отделю ее и передам тебе, а после отправляйся в сокровищницу за вспомогательными материалами и постарайся за короткий срок завершить продвижение, чтобы после наступления конца света как можно лучше защитить оставшихся членов Клана Крови». Эмлин не ощутил радости, а лишь с недоумением и тревогой спросил: «Прародительница, а Вы?» Зачем делать приготовления к воскрешению и Новорождению? Пышный, нежный силуэт с улыбкой произнес: «Кое-какие вещи необходимо сделать, а за кое-какую надежду необходимо побороться». Эмлин опешил, уловив скрытую в тоне Прародительницы Лилит непреклонность. Пышный, нежный силуэт не стал давать лишних объяснений, а лишь вымолвил с материнской интонацией: «Дитя мое, пока вы еще здесь, пока мой род не пресекся и пока хоть кто-то помнит имя мое, я буду жить вечно…» Этот голос постепенно истаял, растворившись во сне. ………… Пышный, нежный силуэт вышел из сотворенных из звездного света призрачных врат, увидев величественный древний дворец и серовато-белый туман, несущий на себе этот дворец. «Шут» в шелковом цилиндре средней высоты и черном длинном плаще уже восседал во главе бронзового длинного стола, тихо ожидая. Это был один из его аватаров, одна из его проекций. «Это и есть „Замок Истока“?» — прекрасная женщина, исполненная материнского сияния, села в кресло в самом низу пестрого длинного стола. Она была «Матерью-Землей» Лилит. '«Внешнее проявление и продолжение 'Замка Истока»«, — спокойным голосом ответил господин 'Шут». — «Зачем Ты обратилась ко мне во сне из Своего погружения в сон?» «Матерь-Земля» Лилит, словно баюкая иллюзорного младенца, с едва заметной улыбкой произнесла: «Я хочу попросить тебя убить меня». «В чем смысл?» — не спеша и не торопясь спросил господин «Шут». «Матерь-Земля» Лилит с нежной и твердой улыбкой ответила: '«Матерь Падения», воспользовавшись тем, что в прошлом я украла личность и судьбу Омибеллы, посредством символических манипуляций загнала меня в нынешнее бедственное положение, когда я и не жива, и не мертва. Но с другой стороны, мы тоже можем этим воспользоваться. «Раз уж я равна Омибелле, то мое убийство заставит и настоящую Омибеллу погибнуть вслед за мной. А Она — то связующее звено, что соединяет 'Матерь Падения» и «Материнский Улей». Перерезав это звено, можно эффективно замедлить процесс вмещения «Материнского Улья» «Матерью Падения» и выиграть для всех больше времени. «„Матерь Падения“ способна использовать символизм, и я полагаю, что ты, господин „Шут“, тоже на это способен — ведь повелевая „Одурачиванием“, ты, пожалуй, являешься в этой области настоящим мастером». «Символ того, что Ты равна Омибелле, действительно действителен и по-прежнему существует», — слегка кивнул господин «Шут». — «Однако если убить Омибеллу прямо сейчас, это заставит 'Материнский Улей» возненавидеть нас и сделать выбор в пользу возвращения к «Матери Падения». «Для Него Омибелла — первое дитя, которое Он родил Сам, а не позволил родить кому-то другому после обретения нового сознания; Она — Его старшая дочь в оккультном смысле, подобно тому как „Матерь Падения“ — старшая дочь „Первозданного Творца“, поэтому Он придает Омибелле огромное значение». Не дожидаясь ответа «Матери-Земли» Лилит, господин «Шут» слегка постучал пальцами по краю бронзового длинного стола: «Этим можно воспользоваться, но время еще не пришло». «Матерь-Земля» Лилит снова улыбнулась: 'Тем лучше, по крайней мере, своей смертью я смогу принести хоть какую-то пользу. «Я буду ждать наступления этого момента». С этими словами «Матерь-Земля» поднялась и неспешно удалилась с высоты серого тумана. ---------- Глава 1125 Выбор Глава 1125 Выбор Возле бронзового длинного стола, на месте, принадлежащем «Колеснице». Вспыхнул свет и застыл, превратившись в силуэт Лумиана с тремя головами. Он посмотрел на самый верх пестрого бронзового длинного стола и сказал: «„Господин 'Шут“, я уже получил от „Красного Ангела“ Медичи оставшиеся Потусторонние характеристики „Завоевателя“ и хочу как можно скорее отправиться в Морору.» Господин «Шут» слегка кивнул и произнес: «Ты можешь отправиться в любой момент, я окажу необходимую помощь.» Лумиан понимал, что под помощью господин «Шут» подразумевал не содействие в проникновении в Морору, а необходимую поддержку при забирании «0–01». Подумав о том, что господину «Шуту» приходится одновременно поддерживать внешний барьер в Астральном мире, отвлекаться на укрепление печати, оставленной Небесным Достопочтенным, и к тому же прятать защитную зону, чтобы человеческое общество могло временно продолжать свое существование — и если бы три Пути Тайн не славились умением разделять свои силы, со всем этим невозможно было бы совладать одновременно — Лумиан взвесил слова и сказал: «Я постараюсь справиться сам, но для этого мне сначала нужно нанести визит на 'Землю, Оставленную Богом». «Тогда могут произойти непредвиденные события, и потребуется, чтобы Вы, господин „Шут“, заранее обратили свой взор.» «Без проблем,» — с мягкими интонациями дал обещание господин «Шут», окутанный серым туманом. ………… «Земля, Оставленная Богом», вершина непрерывной горной цепи. Силуэт Лумиана стремительно соткался здесь, и он увидел мужчину с длинными серебристыми волосами, в льняном балахоне, с мягкими чертами лица и утонченной внешностью. «„Ангел Судьбы“ Уроборос?» — спросила средняя голова Лумиана. Мужчина с нежным выражением лица и равнодушным тоном ответил: «У тебя есть какое-то дело?» Он не стал отрицать, что является Царем Ангелов древней эпохи, «Ангелом Судьбы» Уроборосом. «Я хочу видеть Гришу Адама, или же Адама Гришу,» — усмехнулся Лумиан. «Ангел Судьбы» Уроборос отступил в сторону, позволяя огромному кресту позади себя полностью открыться взору, но тот был пуст — на нем не висело тело божества. «Господь был, есть и пребывает вовеки,» — с благоговейным выражением произнес Уроборос. — «Если ты не можешь Его увидеть, это твоя собственная проблема.» Лумиан не смутился ответа «Ангела Судьбы» и, глядя на огромный крест, громко рассмеялся: 'Я принес надежду на спасение мира. Увидишь ты меня или нет? «Будучи самым искусным „Телепатом“, ты должен слышать, что я не лгу.» Из-под огромного креста внезапно хлынул океан, казалось, вбирающий в себя все цвета мира. Он затопил всю горную цепь, оставив нетронутым лишь то место, где стояли Лумиан и «Ангел Судьбы» Уроборос. По поверхности этого хаотичного «океана», казавшейся иллюзорно-черной, шагала человекоподобная светотень, словно соединявшая небо и землю. Он всё еще сохранял человеческие черты: нижняя часть лица была густо покрыта светло-золотистой бородой, золотисто-желтые глаза оставались чистыми и наивными, словно у младенца, а Его тело утратило осязаемость, сотканное исключительно из света и тени. За Его стопами тянулась длинная черная тень, которая не вполне совпадала с Ним самим и обладала пятью головами; за Его затылком медленно поднималось золотисто-желтое солнце. «Я увидел,» — с усмешкой бросил Лумиан, повернув голову к «Ангелу Судьбы» Уроборосу. Затем его тело раздулось, превратившись в стального гиганта, охваченного фиолетовым пламенем. Взглянув на Гришу Адама, он с ослепительной улыбкой произнес: «Прежде чем я озвучу эту надежду, я хочу врезать Тебе.» В чистых, словно у младенца, золотистых глазах Гриши Адама не отразилось ни единой эмоции, и Он ответил величественным голосом: «Хорошо.» Выражение лица Лумиана мгновенно сделалось холодным. Он «Телепортировался» прямо к Грише Адаму, сжал левый кулак и, неся на нем фиолетовое пламя, со всей силы ударил это божество по правой щеке. Под оглушительный грохот взрыва голова Гриши Адама закинулась в сторону: щека провалилась, рот разорвался, превратившись в кровавое месиво. Следом за этим вылетел и правый кулак Лумиана: бушующее фиолетовое пламя разом накрыло левую половину лица Гриши Адама. Бах! Брызнула золотисто-желтая кровь, черепные кости треснули, всё покрылось копотью и обуглилось. «Ангел Судьбы» Уроборос еще в тот миг, когда Лумиан «Телепортировался» к Его Господу, склонил голову и начал истово и смиренно молиться — снова и снова. Лумиан отдернул кулаки и, повиснув в воздухе, с дерзкой улыбкой произнес: «Этот удар — за Медичи.» Затем он посмотрел прямо в глаза Грише Адаму и глумливым тоном добавил: «Не сердись, это необходимая жертва.» Золотисто-желтые глаза Гриши Адама оставались абсолютно чистыми — без гнева, без обиды, без насмешки и без упрека, всё так же прозрачными, способными отражать силуэт Лумиана. Пламя на Его лице всё еще пылало, а раны даже не начали затягиваться. Улыбка на лице Лумиана постепенно угасла. Посмотрев друг другу в глаза несколько секунд, он усмехнулся и сказал: «Эта надежда заключается в том……» Он поднял правую руку и прижал странную темно-золотую маску в центре головы на левом плече: «Я сниму ее.» Гриша Адам кротко смотрел на него, не задавая вопросов и не торопя. Лумиан продолжил говорить, словно вслух рассуждая сам с собой: «Это лицо изначально должно было принадлежать Первозданному Творцу, но пройдя через утрату баланса, вмешательство силы 'Матери» и повторное обретение равновесия, оно превратилось в опору для воскрешения Первозданного Творца. «Если я сниму эту маску, оставленную Небесным Достопочтенным, произойдет кое-что чрезвычайно забавное.» На лицо Лумиана вновь вернулась улыбка, и он непринужденным тоном обратился к Грише Адаму: «Сознание 'Первозданного Творца» прямо сейчас соревнуется с Тобой за контроль над «Морем Хаоса» и этим телом. Если в этот момент внезапно возникнет иная возможность для воскрешения, какой выбор Он сделает? 'Если Он отвлечет часть сознания, чтобы повлиять на эту голову и это лицо, то в символическом смысле это будет равносильно отказу от борьбы с Тобой. Твое невыгодное положение мгновенно изменится, Ты получишь абсолютное преимущество, и после этого мы, возможно, обретем новую Столп — Столп на нашей стороне, благодаря чему надежда пережить Апокалипсис колоссально возрастет. «Если же „Первозданный Творец“ не пожелает отступать или сдавать позиции, пробуждение этой головы и этого лица застопорится, но при этом сохранит достаточную специфику. Используя эти особенности, я смогу совершить немало дел, и именно отсюда появится надежда на спасение этого мира… хе-хе, возможно, лишь возможно.» Лумиан снова посмотрел в золотисто-желтые глаза Гриши Адама и с расплывшейся во весь рот улыбкой произнес: «Я с нетерпением жду, какой выбор сделает Первозданный Творец.» Договорив, Лумиан без малейшего колебания и сомнения сжал ту маску и сорвал ее. Из глубин темно-золотой маски проглянули светящиеся врата с синевато-черным оттенком; они быстро отделились и улетели обратно в серовато-белый туман, неведомо когда окутавший вышину небес. В следующую секунду Лумиан снял эту странную темно-золотую маску. Под маской оказалось лицо в форме водоворота — без глаз, без носа, без рта и без костей, а сам водоворот состоял из хаотичной жидкости, вбирающей в себя все цвета. Лумиан с ожиданием уставился на это лицо, дожидаясь дальнейших изменений. Однако этот хаотичный водоворот ничуть не вращался и не проявил нового нормального лица. Лица Тюдора и Чик по обе стороны этой головы исказились, словно почувствовали какую-то боль. Лумиан скривил губы, цыкнул и сказал: «Жаль……» Он нисколько не скрывал своего разочарования, повернулся и вернулся к «Ангелу Судьбы». За его спиной огромный световой человек медленно опустился и вместе со своей тенью о пяти головах и сияющим золотом солнцем снова погрузился в «Море Хаоса». Над ним серовато-белый туман высоко в небе постепенно истончился и растворился без следа. Лумиан подбросил темно-золотую маску, поймал, снова подбросил и, поймав, вздохнул, посмотрев на «Ангела Судьбы» Уробороса: «Почему ты не погнался за председателем „Школы Жизни“?» Собственное лицо Лумиана и то лицо, роль которого выполнял хаотичный водоворот, одновременно повернулись к Уроборосу. «Ангел Судьбы» Уроборос с нежным выражением лица и равнодушным тоном ответил: 'Удобный случай упущен. «Дальше остается лишь ждать и делать выбор.» Лумиан издал два сухих смешка: «Ха-ха», — и больше не стал расспрашивать. На лице Чик глаза, прекраснее сапфиров, внезапно отразили иллюзорный, многослойный темный мир. Силуэт Лумиана исчез с места и, воспользовавшись особым зеркальным миром, вызывно перенесся в «Город Изгнания» Морору. Печать здесь и впрямь открыла для него щель. Обе ноги Лумиана ступили на улицы Мороры, прошедшие через окропление самыми разными бедствиями, и он шаг за шагом пошел по выбоинам к входу в подземный мавзолей. Взгляд его небрежно скользил по сторонам, и он заметил, как уродливые жители Мороры, увидав у него три головы, в ужасе пытаются убраться с дороги. Но их намерениям не суждено было сбыться: одних привлекло прелестное лицо «Демонессы Апокалипсиса» Чик, лучащееся материнским светом, и они не желали отводить взгляд ни на секунду; другие под взором «Кровавого Императора» Алисты Тюдора низко наклонили головы и с грохотом повалились на колени, выражая абсолютную покорность; третьи же, не мигая, уставились на лицо-водоворот. Бах! Бах! Бах! Кто-то вспыхнул пламенем, кто-то превратился в зеркало, у кого-то проступила густая рыбья чешуя, у кого-то кожа растрескалась дюйм за дюймом, порождая уставившиеся равнодушные, беспощадные глаза…… Они сошли с ума, утратили укрощение — после того как уставились на лицо, образованное хаотичным водоворотом. Нельзя взирать на Бога! Лумиан, ощущая выплеск неистовства, безумия и разрушения, шаг за шагом вошел в подземный мавзолей. Он вышел на темную пустошь и приблизился к той горе из трупов. Он поднял голову и посмотрел на то знамя с железно-черным древком, явными следами гари и множеством опасных кровавых пятен. «0–01», «Кровавое Знамя Салинжера»! Лумиан улыбнулся и «смиренным» тоном произнес: «Босс, я пришел навестить Вас.» Стоило его словам прозвучать, как в межбровье просочился сочный алый цвет, словно образовав кроваво-красный стяг. Он завершил моление, он испросил силу у «Истока Бедствий» и «Стихийного Бедствия Разрушения». Он превратился в жреца войны и апокалипсиса, превратился в воплощение разрушения и хаоса. ---------- Глава 1126 Выдергивание знамени Глава 1126 Выдергивание знамени Почувствовав изменение ауры Люмиана, «0–01» в виде обугленного знамени тут же вошло в стрессовое состояние, и его полотнище с множеством опасных кровавых пятен заколебалось. В глубине души Люмиана внезапно хлынули сложные эмоции — паника, страх, трепет и поклонение, а воздух над головой словно превратился в тяжелую гору, в отлитую из стали ладонь, давящую на него сверху и принуждающую склонить шею, переломить позвоночник и согнуть колени. Он подсознательно хотел подчиниться, и это подчинение было не просто духовным, оно включало в себя подчинение сознания, тела и души; стоит ему по-настоящему опустить голову, как он тут же превратится в марионетку «0–01», лишившись собственной воли. Тело Люмиана стремительно вспыхнуло, а железо-черные кости издали скрежещущий звук. Кроваво-красная метка у него меж бровей стала еще ярче, вливая новую храбрость и стойко удерживая его голову, не давая ей опуститься. Как благословенный «Города Бедствий» мог подчиниться Уникальности «Красного Жреца»? Полагаясь на заранее вымоленную изначальную силу, Люмиан, хоть и покачиваясь, но с неимоверной решимостью взошел на гору трупов. Вдруг прекрасный, словно произведение искусства, «Гноящаяся отсеченная рука» Гидас вместе с множеством стальных кукол и солдат-трупов преградили путь, намереваясь образовать строй и помешать Люмиану подняться наверх. В то же время многочисленные кровавые пятна на обугленном знамени полностью утратили темный оттенок и вновь стали ярко-алыми. От этого все три головы Люмиана ощутили невидимое терзание, готовое силой вырвать их из тела вместе с окровавленным позвоночником. Голова на левом плече Люмиана внезапно повернулась, и лицо Алисты Тюдора, чьи черты заметно смягчились и попрекраснели, уставилось на Гидаса. Безликая марионетка «Гноящаяся отсеченная рука» Гидас застыла на месте. Он почувствовал, что напротив него — он сам. Как он мог оказаться предателем? Как он мог выступить против самого себя? Его замешательство заставило следом за ним остановиться и стальных кукол, и солдат-трупов. И как раз перед тем, как «0–01» собиралось отдать новый приказ, лицо Алисты Тюдора поднялось и устремило взгляд на обугленное знамя. Некий резонанс и признание задрожали в пустоте, и «0–01», которое еще не проснулось окончательно, а лишь реагировало на угрозу, внезапно успокоилось. Силуэт Люмиана исчез с места и проявился перед «0–01», также именуемым «Знаменем Падения Богов». Он протянул правую руку и схватился за железо-черное древко. Внезапно его тело начало гнить: и фиолетовое пламя, и металлический скелет, сплетенный из сложных символов и узоров, подверглись гниению, исходя желто-зеленой мерзкой гнойной слизью. Его душа точно так же угасала, а мысли вот-вот готовы были погрузиться в вечный сон. Голова на его левом плече снова повернулась прямо, и лицо, образованное хаотичным вихрем, обратилось к «0–01». Будь то гниение, увядание, гибель или вечный сон, в этот миг все они затормозились, словно испытали некое «Устрашение». Часть их силы устремилась к вихревому лицу, став еще несколькими из множества вмещаемых им возможностей. Люмиан воспользовался этой возможностью и сжал стальное, ледяное и обжигающее легкой колющей болью древко. Успев до того, как «0–01» полностью пробудится, и пока оно находилось под реальным запечатыванием, он превратился в пылающего фиолетовым огнем стального гиганта и силой выдернул из горы трупов это знамя с множеством опасных кровавых пятен. Гром и грохот! Весь «Город Изгнания» задрожал так сильно, словно переживал самое мощное землетрясение в истории человечества: дома один за другим рушились, а трещины поглощали не успевших укрыться особо опасных преступников. Гром и грохот! Дикая пустошь вокруг горы трупов вместе с подземным мавзолеем единым целым стали рушиться по направлению к «Кровавому Знамени Салинжера» в руках Люмиана, целыми пластами сползая в небытие тьмы, где время и пространство перепутались, готовые сжаться в одну точку. Подземный мавзолей рушился, Морора рушилась — это была мутировавшая сила Уникальности «Красного Жреца», оскверненная притоком «Реки Вечной Тьмы». Это разрушение вот-вот должно было поглотить Люмиана, поглотить его вместе с «0–01». Время и пространство уже пришли в хаос, и Люмиан не мог покинуть эту область, оставаясь на вершине горы трупов. Он с улыбкой наблюдал за этим, а затем поднял обугленное окровавленное знамя, словно сорвал штандарт противника во время битвы. В следующую секунду он прижал «0–01» к своей левой голове, к лицу, образованному хаотичным вихрем. «0–01» внезапно вострепетало. Еще не пробудившись окончательно от печати, оно было вонзено Люмианом в лицо без глаз, носа и рта, состоявшее лишь из хаотичного вихря, — ровно в область межбровья. Лицо Алисты Тюдора разразилось гневом и зарычало, но ничего не могло поделать, будучи не в силах перехватить «0–01». Люмиан не дал обугленному окровавленному знамени «0–01» полностью слиться с хаотичным лицом, вонзив его так, чтобы одна половина оставалась внутри, а другая — снаружи. Вмещающая все цвета хаотичная жидкость окрасила его, и разрушение подземного мавзолея и Мороры разом замедлилось; дикая пустошь, большей частью уже канувшая в небытие, перестала рушиться кусок за куском. Люмиан другой рукой снова накрыл лицо из хаотичного вихря странной маской темного золота, скрывая Бога, на Которого нельзя смотреть прямо, и скрывая «0–01». Выше в небесах проявился серо-белый туман, и замерцали яркие звезды. Звездный свет дождем пролился на странную маску темного золота и слился с ней, завершив базовое запечатывание. Теперь требовалось запечатать только «0–01», притом лишь временно, без необходимости применять реальную силу «Замка Истока», как в прошлый раз. Что же касается лица из хаотичного вихря, то оно давно прекратило изменения, и достаточно было заблокировать Его особую утечку и скрыть Его точный облик. В тот миг, когда странная маска темного золота была надежно надета, обрушение подземного мавзолея и Мороры полностью утихло; множество мест, канувших в небытие, постепенно восстанавливалось, а сохранившиеся участки так и остались в руинах — с разрушенными домами и заваленными обломками улицами. Когда время и пространство перестали хаотично переплетаться, Люмиан применил «Телепортацию» и покинул гору трупов. Гидас и другие солдаты «0–01» остались запечатанными здесь; лишь когда Люмиан станет «Красным Жрецом», они вернутся в строй. Люмиан встал на одной из еще не разрушенных улиц «Города Изгнания» Мороры, осмотрелся вокруг и улыбнулся. В вышине один за другим с воем падали метеориты, пылающие огнем и крушащие всё вокруг. Гром и грохот! Морора постигла катастрофа, и для тех особо опасных преступников наконец настал конец света. В густых клубах дыма и пыли, поднятых многочисленными метеоритами, силуэт Люмиана исчез. ………… Трир, роскошная вилла. Силуэт Люмиана стремительно обрисовался прямо посередине гостиной. «Забрал „0–01“?» — озабоченно и с любопытством спросила Франка, всё это время ожидавшая его. Люмиан усмехнулся: «Разве трудно забрать предмет, который и так находится в запечатанном состоянии?» «Мне всё же кажется, что всё далеко не так просто, как ты говоришь. Это ведь „0–01“, которое даже Церковь Познания не смогла эффективно использовать и вынуждена была запечатать. Ты наверняка загодя проделал немалую подготовку, чтобы в итоге преуспеть,» — с подозрением произнесла Франка. Люмиан сел в кресло и, посмотрев на Франку, Энтони и Людвига, сказал: 'Совсем немного. «Сначала я отправился на „Землю, Оставленную Богом“, и „навестил“ Того, в Кого верит „Орден Авроры“.» «А потом?» — допытывалась Франка. Люмиан рассмеялся: «А потом нанес Ему два удара.» «И что это за подготовка?» — Франка была ошеломлена и одновременно нашла это смешным. И вправду съездил Тому дважды? Пусть даже один из ударов был нанесен за «Красного Ангела» Медичи. Люмиан с улыбкой ответил: 'О том, что было дальше, лучше не спрашивай. «Могу лишь сказать, что благодаря силе верхушек двух Путей Бедствия, составляющей Гидаса во мне, лицу Алисты Тюдора и главной особенности этой головы я прошел все испытания „0–01“ и получил этот Запечатанный артефакт класса „0“.» Говоря это, Люмиан щелкнул пальцем по странной маске темного золота. «А где „0–01“?» — наконец осознала этот вопрос Франка. — «Ты ведь не успел его вместить?» «С чего бы?» — с улыбкой сказал Люмиан. — 'Сейчас меня действительно мало что способно задеть, но есть одна вещь, которой я обязан следовать, — точнее, даже не то чтобы обязан, просто пока я не сделал задуманное, я должен проявлять к этому должное уважение. «Я не могу нарушать тонкий и хрупкий баланс этого тела. Если я прямо сейчас вмещу „0–01“ и те две Потусторонние характеристики „Завоевателя“ Медичи, баланс ян и инь мгновенно разрушится, и никто не сможет меня спасти. И тогда ни Праведным Богам, ни Злым Богам не сдобровать — им придется встретить монстра, видеть которого ни один из Них не захочет.» Франка мгновенно всё поняла: «Сначала нужно найти „Изначальную Демонессу“ Чик и забрать Ее Уникальность и Потустороннюю характеристику Последовательности 1.» «Но „Изначальная Демонесса“ все еще Истинное Божество, способное свободно действовать, тогда как Праведные Боги едва ли смогут отвлечься, чтобы справиться с Ней,» — выразил обеспокоенность Энтони. «Не волнуйтесь, по крайней мере, один сужденный Спаситель окажет помощь,» — усмехнулся Люмиан. — «Сколько грехов было совершено в прошлом, столько искупления придется принести теперь.» «Истинное Божество двух Путей на короткое время, плюс ты как Король Ангелов и Ангелы Клуба Таро — шанс действительно есть,» — Франка резко выпрямилась, и в ее озерно-голубых глазах словно взметнулось пламя. — «Главный вопрос сейчас: как найти Чик?» Выражение лица Люмиана на мгновение затуманилось, словно он вспомнил то, о чем сейчас намеренно старался не думать. Он вновь улыбнулся: «Часть Чик находится в моем теле, и у нас сильнейшая мистическая связь. Используя ее, можно попросить господина 'Шута», «Бога Знаний и Мудрости», «Королеву Мистики», госпожу «Отшельник» и других сделать действенные пророчества или даровать откровения. «К тому же…» С этими словами он достал из «Сумки путешественника» «Книгу Постапокалипсиса» и небрежно усмехнулся: «Давайте сначала посмотрим, какое пророчество выдаст эта дрянная книжонка.» Шурша страницами, Люмиан небрежно пролистал древнюю книгу из пергамента. Когда Люмиан остановил движение руки, на открытой странице пергамента стремительно проявилась строчка ртутно-серебряных букв: «Люмиан Ли встретит „Изначальную Демонессу“ Чик в Мире руин.» ---------- Глава 1127 Посетитель Глава 1127 Посетитель «Эта дрянная книга наконец-то оказалась хоть на что-то годна.» Лумиан показал содержание «Книги Постапокалипсиса» Франке и Энтони. Франка немного подумала и сказала: «Судя по свойствам 'Книги Постапокалипсиса», даже если это пророчество ложное, пока в него верят и готовятся в этом направлении, в конце концов оно станет истинным. «Проблема в том, если пророчество ложное, сможет ли оно повлиять на такое истинное божество, как „Изначальная Демонесса“?» «Не знаю.» Лумиан покачал средней головой. «В любом случае, мы полагаемся не только на её пророчество.» «Тогда свяжемся сейчас с госпожой „Отшельник“?» предложила Франка. В этом деле нельзя действовать порознь, поскольку важным Посредником для пророчества или гадания выступает то самое лицо Чика у Лумиана — Потусторонняя характеристика «Демонессы Апокалипсиса», уже слившаяся с его телом. Лумиан сначала кивнул, а затем самокритично усмехнулся: «Пока ещё нельзя, „Иногда“ скоро закончится.» Франка поджала губы, встала и сказала: 'Тогда пойдём за пределы защитной зоны. «Энтони, делами Секты Болезней пока займёшься ты. „Амулет ледяного зеркала“ у тебя ещё есть?» «Есть.» Энтони спокойно ответил Франке. Когда Лумиан и Франка покинули виллу, он достал из «Сумки путешественника» зеркало, представляющее папу Секты Болезней, просмотрел накопившиеся сообщения и одно за другим ответил на них с помощью «Амулета ледяного зеркала». Людвиг сидел на диване и совершенно обычным образом ел печёный сладкий картофель, наблюдая за хлопотами Энтони. Спустя какое-то время, когда Энтони собирался убрать зеркало, Людвиг внезапно спросил: «Жизнь и правда всегда полна страданий?» Энтони поднял голову, посмотрел в карие глаза Людвига и кивнул: «Да.» Людвиг продолжил расспрашивать: «Если бы у тебя была возможность начать всё сначала, ты бы снова выбрал быть человеком?» «Наверное, да.» Энтони усмехнулся. «В конце концов, опыта быть другими расами у меня нет.» «Но ведь жизнь полна страданий, почему же тогда всё равно быть человеком?» недоуменно спросил Людвиг. Энтони немного подумал и ответил: 'Большая часть человеческих страданий проистекает из краткости собственной жизни и слабости собственных сил, из того, что люди непрестанно размышляют об этом. Но если не размышлять, то даже само существование потеряет всякий смысл. 'Возможно, именно потому, что жизнь коротка, а силы слабы, мы всегда хотим что-то делать, что-то создавать, постоянно вынуждены прибегать к чужой помощи и помогать другим. Мы жмёмся друг к другу, чтобы согреться, вместе предаёмся мечтам, создаём крупицы прекрасного и из-за этого же страдаем. 'Один поэт, не знаю кто именно, в общем, не Император Рассел, сказал фразу, которую я нахожу очень верной: «„Если бы я не страдал из-за жизни, это означало бы, что я никогда не любил свою жизнь.“» На лице Людвига было написано непонимание. Энтони со спокойным выражением лица добавил: 'Страдание проистекает из любви и жажды. 'Прекрасное, ожидания, устремления и тому подобные слова подобны пламени, которое заставляет людей чувствовать боль, а также заставляет их, подобно мотылькам, беспрестанно лететь на него, излучая короткий, но яркий свет, пока они не сгорят дотла. «Франка говорила мне, что основной тон всей Вселенной — это тьма, а мы, короткоживущие люди, должны создавать во тьме мгновение за мгновение света, из поколения в поколение.» Людвиг, грызя печёный сладкий картофель, очень серьёзно подытожил: «Я всё равно не понимаю почему.» Энтони рассмеялся: 'Я, на самом деле, тоже не понимаю. 'Если кто-то говорит, что действительно понял людей и жизнь, то он наверняка совершенно ничего не понимает в людях и жизни. «Возможно, именно из-за этого непонимания жизнь и увлекает так сильно.» Сказав это, он встал и пошёл к краю гостиной. Людвиг не стал спрашивать Энтони, куда тот направляется, и всё так же сидел на диване, тихо повторяя два слова: «Прекрасное…… страдание……» Этот маленький мальчик, словно размышляя над каким-то философским вопросом, заговорил сам с собой: «Всё это ведь присуще не только людям……» Спустя некоторое время, доев печёный сладкий картофель, он покачал головой и взял со журнального столика учебник начального общего образования Интиса. Людвиг, листая его, пробормотал: «Низкоэффективный способ передачи знаний……» Энтони вышел из виллы и, чувствуя сияние яркого солнца, бесцельно прогуливался в тени вдоль улицы. У него пока не было основной задачи. На данный момент он отвечал за две вещи: Во-первых, во время занятости Франки брать на себя управление делами Секты Болезней, выступая папой Секты Болезней по сути. Но он видел, что Франка ещё не приняла по-настоящему уход Дженны и всё ещё надеялась, что та однажды сможет воскреснуть. Поэтому Франка несколько раз хотела официально передать «папскую корону», но слова застревали у неё в горле; Во-вторых, путем мониторинга океана коллективного бессознательного помогать официальным Потусторонним выявлять осквернённых людей или затаившиеся аномалии, а также тайно наблюдать за некоторыми официальными Потусторонними — символика и могущество «Великой Матери» уже пробили барьер, и даже если Она сейчас не сосредоточила внимание на защитной зоне, Это естественным образом оказывало влияние на данное место. Не только Потусторонние путей «Земледельца» и «Аптекаря» легко поддавались проблемам, но и другие люди время от времени подвергались мутациям, просто с относительно меньшей частотой. Пройдя немного, Энтони увидел на небольшом сквере впереди уличных музыкантов, исполняющих музыку. Многие жители Трира останавливались послушать и даже кружились в танце, пребывая в полном веселье. Энтони всматривался какое-то время, и выражение его лица вдруг стало немного отрешённым. Он решил относиться к себе немного получше. До наступления Апокалипсиса времени, когда можно хорошо насладиться жизнью, оставалось всё меньше и меньше. Энтони присел за круглый столик на террасе одного из кафе, заказал чашку ароматного Интисского кофе и свиную сосиску. Он освободил мысли от лишнего, наслаждаясь игрой музыкантов на небольшом сквере, время от времени отрезал кусочек сосиски и отправлял в рот или поднимал чашку кофе и делал глоток. Солнце ярко светило, уже принося с собой летний зной. Как раз когда Энтони собирался уходить, к нему подошёл старик в поношенном военном мундире с синим кителем и белыми брюками. Старик огляделся по сторонам и обнаружил, что свободное место есть только за круглым столиком Энтони. Он без церемоний присел и заказал бокал нибосского вина с томатным соком — в барах и танцевальных залах Трира этот коктейль назывался «Потаскушка». Совершенно седой старик взглянул на баррикады в углу площади и бесцеремонно обратился к Энтони: «Тебе не кажется, что Трир изменился, стал не таким оживлённым?» «Почему вы так говорите?» Энтони примерно понимал, что тот имел в виду, но всё же с готовностью спросил. Старик поднял прислоненную рядом трость, стукнул ею и сказал: 'В прежнем Трире в какой из годов Карьеристы не устраивали мятежи, в какой из годов не было погонь через баррикады, перестрелок из-за укрытий и метания снарядов? «Неужели нынешняя молодёжь настолько лишилась жизненной силы? Смеет лишь на мелкие кражи?» Это оттого, что форма существования защитной зоны особая: взрыв одного человека может втянуть за собой тысячи и десятки тысяч людей. Поэтому подсознание каждого человека в защитной зоне получило внушение и знает, что можно делать, а чего делать нельзя…… Но это лишь снижает вероятность мутации под влиянием «Великой Матери», а не устраняет её полностью…… — ответил мысленно Энтони. «Вы раньше участвовали в уличных мятежах?» — спросил он в ответ. Старик хмыкнул: 'Когда я ещё был в армии, то отвечал за подавление тех, кто поднимал мятежи и выходил на демонстрации. Они за одну ночь возводили множество баррикад, а затем, укрываясь за ними, швыряли бутылки со спиртом и сопротивлялись любым оружием, какое только могли придумать…… «Позже я ушёл из армии и столкнулся в Трире с несправедливостью, поэтому сам стал одним из демонстрантов……» Старик предался воспоминаниям и сбивчиво рассказывал дальше. Энтони не испытывал ни малейшего раздражения, словно читал биографический роман. Дождавшись, пока тот догорит и примется за нибосское вино с томатным соком, он помолчал несколько секунд и задал вопрос, не имевший особого отношения к предыдущей теме: «Почему вы изначально пошли в армию?» Старик рассмеялся: 'Конечно же ради богатства, ради женщин, ради того, чтобы стать офицером! «Я был самого низкого происхождения. Будь то наёмный крестьянин, пастух, рабочий на фабрике или любой другой чернорабочий — разбогатеть было невозможно, даже брюхо набить не удавалось, да и прожить больше нескольких лет не вышло бы. Уж лучше пойти в армию — авось выпадет шанс отличиться в бою или обшарить карманы трупов. В худшем же случае просто умрёшь пораньше.» Старик посмотрел на Энтони: «Ты тоже был солдатом? Мне кажется, в тебе есть военная выправка.» «Да.» Энтони не стал отрицать. Старик усмехнулся: 'Тогда ради чего ты пошёл в армию? «Неужели ты пошёл туда не ради богатства и женщин?» Энтони покачал головой и снова устремил взгляд на продолжавших играть уличных музыкантов и обступивших их горожан, так ничего и не ответив. Он допил последний глоток кофе и встал прежде, чем старик успел расспросить его подробнее. Внезапно он увидел, как возле кафе остановилась четырёхколёсная четырёхместная карета. Дверца кареты открылась, и из неё вышел старик, одетый в чёрный фрак, с тёмной бабочкой, в полувысоком шёлковом цилиндре и с весьма седыми бакенбардами. У этого старика было лицо с чёткими чертами, гладко выбритая борода и пара ледяно-голубых глаз. Сердце Энтони дрогнуло: он уже понял, что этот старик пришёл за ним. «Скажите, пожалуйста, вы господин Энтони?» — весьма вежливо и воспитанно спросил старик. Вокруг его ледяно-голубых глаз виднелись не слишком заметные кровавые прожилки. Энтони взвешенно ответил: «Это я. Позвольте узнать, кто вы и по какому делу?» Старик с ледяно-голубыми глазами с улыбкой ответил: «Можешь звать меня Наборедесли.» Наборедесли? Тот самый Наборедесли, предположительно являющийся одним из аватаров Владыки Демонов, одного из древних богов? Энтони был весьма поражён в душе. Он помнил, как Лумиан упоминал, что истинное тело Наборедесли находится на Острове Гант и лишь благодаря покровительству «Матери Земли» не было полностью осквернено «Матерью Древа Желаний». А когда сошла Алая Луна, «Матерь Земли» погрузилась в сон, и Её состояние внушало опасения, так что Она, должно быть, больше не могла оказать никакой помощи этому аватару Владыки Демонов. Исходя из этого, Лумиан подозревал, что Наборедесли уже затащили обратно в Бездну и с ним кончено. Кто же знал, что Наборедесли сегодня явится прямо в защитную зону, да ещё и на вид в весьма неплохом состоянии! Старик с ледяно-голубыми глазами, назвавшийся Наборедесли, с улыбкой пояснил цель своего визита: «Я бы хотел нанести визит господину Лумиану Ли.» ---------- Глава 1128 Просьба Глава 1128 Просьба В роскошной вилле, где остановились Лумиан и остальные. Энтони открыто наблюдал за Наборедесли, сидевшим на длинном диване наискосок от него, и замечал, что тот необычайно спокоен: никуда не торопился, не проявлял ни малейшего раздражения, лишь держал в руках чашку кофе и медленно отпивал по глотку. Это совсем не походило на Потусторонних Пути «Дьявола», отложившихся в его памяти: эмоциональная стабильность, расслабленная поза — он выглядел настолько нормальным, что это выходило за рамки нормы и казалось странным. Глоть — сидевший подле Энтони Людвиг сглотнул слюну. Он тоже разглядывал Наборедесли, облачённого в строгий костюм с бабочкой. Наборедесли не спрашивал, когда вернётся Лумиан, а непринуждённо беседовал с Энтони о текущем положении дел в защитной зоне. Неизвестно, сколько прошло времени, когда на краю гостиной проявились силуэты Лумиана и Франки. Лумиан инстинктивно устремил взгляд на Наборедесли и, не скрывая своего изумления, усмехнулся: «Я уж думал, тебя затащили обратно в Бездну.» Наборедесли поднялся и с безразличной улыбкой произнёс: «Моё состояние, напротив, стало получше.» «„Матерь Земли“ разве не погрузилась в сон?» — Лумиан сел на другой диван. Франка села совсем рядом с ним, на её лице отразилось любопытство. Дьявол Наборедесли с ледяно-голубыми глазами снова сел и спокойно объяснил: «Перед сошествием Алой Луны произошло одно крупное событие, вы наверняка помните: пробудилось сознание Первозданного Творца, и Его дух активизировался.» «Какое это имеет отношение к улучшению твоего состояния?» — с пытливым интересом спросила Франка. Наборедесли лишь улыбнулся и ничего не ответил. Лумиан бросил взгляд на Франку, а затем перевёл взор на Энтони и Людвига. Франка и остальные с полуслова всё поняли и поднялись: одна вернулась в мастерскую на втором этаже, другой направился на кухню, а третий ушёл в гостиную заниматься делами Секты Болезней. Лишь тогда Наборедесли с улыбкой обратился к Лумиану: «Тогда в моём теле тоже пробудились злобное сознание и безумный дух Первозданного Творца, что до определённой степени уравновесило осквернение 'Матери Древа Желаний» и позволило мне вернуть долгожданный покой. «К сожалению, пробуждение Первозданного Творца быстро прекратилось, Его сознание сосредоточилось в „Море Хаоса“, оставив лишь исполненный злобы дух, так что достигнуть подлинного равновесия мне не удалось. Я всё ещё не могу полностью вырваться из-под контроля „Матери Древа Желаний“, пусть состояние и стало значительно лучше, да и в помощи Лилит я больше не нуждаюсь. Хе-хе, даже удержать текущее положение непросто: стоит „Матери Древа Желаний“ пробить или обойти барьер Астрального мира и сойти в наш мир, как верёвка, удерживающая меня от дальнейшего падения, тут же оборвётся.» «В твоём теле пробудились злобное сознание и безумный дух Первозданного Творца?» — задавая этот вопрос, Лумиан уже примерно догадывался о причине. Уголки губ его средней головы приподнялись в улыбке, он поднял правую руку и снова щёлкнул по лбу странной тёмно-золотой маски. Под звонкий звук «дзинь» Наборедесли улыбнулся с оттенком одобрения в глазах: 'Да. 'Другие, быть может, и не догадаются о причине, но тебе разгадать её не составит труда. «Всё потому, что Первозданный Творец в Первую Эпоху вмещал в себя сефирот, соответствующий Путям „Закованного“ и „Бездны“, — „Мир Теней“.» «Он действительно вмещал „Мир Теней“.» — Лумиан хоть и догадывался, но всё же был несколько удивлён. Путь «Бездны» из «Мира Теней» и Путь «Солнца» из «Моря Хаоса» ведь абсолютно несовместимы, как это вообще можно соединить вместе? Тогда Первозданный Творец уже сошёл с ума и не мог сдержать инстинкт схождения? Или Он сперва вместил «Город Бедствий»? Наборедесли произнёс тоном человека, предающегося воспоминаниям: 'До Первой Эпохи, в ещё более древние времена, существовал миф: Бог Царства Небесного сотворил Дитя божества, но несколько ангелов под предводительством архангела подняли мятеж; затем они потерпели поражение, пали в Бездну, сотворили ад и стали демонами. «Я ознакомился со всеми твоими Почетными именами в Секте Болезней и полагаю, что ты слышал этот миф.» «Слышал,» — спокойно ответил Лумиан. Наборедесли кивнул: 'Насколько мне известно, этот миф в реальности мог и не происходить, однако он отражает определённую тенденцию — тенденцию связи Царства Небесного и Бездны. Поэтому при инстинктивном схождении Тот взял в расчёт соответствующие варианты. «На самом деле это соответствует оккультизму. Фраза „Падшее Естество всех живых существ“ тебе наверняка знакома. У Бездны два входа: один — на затонувшем континенте реального мира, а второй — в самых глубинах человеческой души, в Падшем Естестве.» «Неудивительно, что после того как „Матерь Земли“ погрузилась в сон, твоё состояние, наоборот, улучшилось,» — слегка кивнул Лумиан. Затем он спросил: «Ты тоже выживший из прошлой эпохи?» Об этом Франка некогда строила догадки, ведь псевдонимы множества воплощений Владыки Демонов Фабути были крайне похожи на имена великих демонов из мифов старой эпохи. Наборедесли улыбнулся: 'Внезапно всё исчезло, внезапно наступила беспросветная тьма. 'Когда ко мне вернулись крупицы мыслей и воспоминаний, я уже стал высшим демоном, но эти крупицы вновь быстро развеялись в безумии и кровавой бане, вернувшись лишь к концу Первой Эпохи. 'Старая эпоха была полностью уничтожена, остались лишь мы, её выжившие. «Ха-ха, для меня это, напротив, благо: я прожил на несколько тысяч лет дольше, я правил Бездной и сушей, я изведал всё то, чего никогда не пробовал в старую эпоху.» Наборедесли смеялся дерзко и разнузданно, ничуть не скрывая своих желаний и злобы, что кардинально отличалось от его давешнего спокойного и кроткого облика. Возможно, именно это и был Он настоящий. Лумиан не удивился. Дождавшись, пока Владыка Демонов отсмеётся, он спросил: «Зачем ты пришёл ко мне?» Наборедесли вновь вернулся к спокойному состоянию и искренне произнёс: «Я хочу попросить тебя об одной услуге. Если всё удастся, мой запечатанный аватар „Богомерзкого отродья“ погибнет, а выделившаяся Потусторонняя характеристика поступит в твоё распоряжение.» После сошествия Алой Луны большинство жителей Южного Континента также затянуло в защитную зону, включая скрывавшегося в гробнице «Праздника снов» «Богомерзкое отродье» Фабути. — Члены Фракции Потакания «Школы Розы» и последователи «Первозданной Луны» в большинстве своём оказались за пределами защитной зоны, в особенности обладатели Потусторонних характеристик соответствующих Путей, а тех немногих сектантов, кого в спешке затянуло внутрь, впоследствии постепенно зачистили. «Весьма щедро. Что за дело?» — с улыбкой глядя на Наборедесли, спросил Лумиан. Наборедесли поднял чашку и сделал глоток кофе: «Я хочу совершить одно дело, касающееся Западного Континента, до того, как 'Матерь Падения» полностью вместит «Материнский Улей» и барьер Астрального мира окончательно разрушится. «Сейчас помочь мне способны только „Шут“ и ты.» «Я? Но я же не могу помочь тебе пройти сквозь печать Небесного Достопочтенного,» — усомнился Лумиан, — «даже господин „Шут“ сейчас на это не способен: чтобы защитить Западный Континент, Он укрепил печать Небесного Достопочтенного, и если захочет переправить тебя туда, остаётся лишь ждать удобного случая — когда печать можно будет временно снять.» Наборедесли усмехнулся: «Благодаря безумным попыткам Алисты Тюдора и Чик был найден способ вступать в мистическое единение с 'Городом Бедствий». В твоём же нынешнем состоянии ты можешь проводить глубокое мистическое единение даже без помощи их особых свечей из трупного жира, а это равносильно установлению связи с Западным Континентом. «Услуга, о которой я прошу, заключается в следующем: когда ты в дальнейшем будешь проводить глубокое мистическое единение и твой дух и сознание войдут в „Город Бедствий“, возьми с собой мой духовный отпечаток. Ты совершенно точно снова пойдёшь на глубокое мистическое единение, ведь тебе предстоит рискнуть и вместить „Город Бедствий“.» «Взять с собой твой духовный отпечаток… Какой от этого толк?» — спросил Лумиан. Он не стал оспаривать вторую половину фразы Наборедесли. Наборедесли серьёзно объяснил: «Мне необходимо заранее установить определённую связь с 'Миром Теней». «Обычным путём это невозможно, однако Первозданный Творец некогда вмещал и 'Город Бедствий», и находящиеся в состоянии одновременного вмещения «Город Бедствий» и «Мир Теней» загрязнили друг друга. Я хочу, воспользовавшись скверной «Мира Теней» в «Городе Бедствий», установить эту первоначальную связь. «Для тебя это тоже к лучшему: когда мой духовный отпечаток сольётся со скверной „Мира Теней“, ты при вмещении „Города Бедствий“ сможешь избежать скрытой угрозы с этой стороны и в некоторой степени снизить риски.» «Таким образом ты сможешь превзойти Последовательности?» — задумчиво спросил Лумиан. Наборедесли качнул головой: «Нет, не хватает необходимой Уникальности, да и моё нынешнее состояние этого не позволяет.» Он спокойно добавил: «Зато благодаря этому я смогу помочь „Миру Теней“ проявить ещё большую силу.» Лумиан кивнул и с улыбкой спросил Наборедесли в ответ: 'Думаешь, я соглашусь? «Позволить высшему демону оставить свой духовный отпечаток в собственных сознании и духе — вещь чрезвычайно опасная.» Мистическое единение заключается в том, чтобы привести сознание и дух в соответствие с определённой сущностью, и с физическим телом это никак не связано, а потому во время этого процесса все используемые предметы являются лишь материализацией собственного духа, а не реальными вещами. Иными словами, если Наборедесли хотел задействовать в мистическом единении свой духовный отпечаток, то единственный способ сделать это — поместить его в душу, дух и сознание Лумиана. Наборедесли посмотрел в глаза Лумиану и с улыбкой произнёс: 'Я думаю, согласишься. «Потому что ты сейчас точно такой же, как и я: в безумии наиболее „нормален“, а в здравомыслии — наиболее безумен.» Лумиан расхохотался и смеялся довольно долго. Затем он сдержал смех и сказал Наборедесли: 'Ладно, я согласен. «Когда я снова буду проводить глубокое мистическое единение, я заранее тебя извещу.» Наборедесли удовлетворённо поднялся на ноги и протянул правую ладонь: «Приятного сотрудничества.» «Приятного сотрудничества,» — Лумиан безразлично пожал Ему руку. Наборедесли взял свой шёлковый цилиндр и, надевая его на голову, с улыбкой проговорил: «Ты не опасаешься, что создание такого демона принесёт вред человеческому обществу?» Лумиан усмехнулся и спокойно произнёс: 'Если мы не переживём Конец Света, человеческого общества просто не останется, чтобы ты мог ему навредить. А если переживём и я окажусь на грани гибели, я утащу тебя на смерть вместе с собой. «Если же ничего из этого не случится, то хоть я, хоть господин „Шут“ в конце концов расправимся с тобой — убьём, запечатаем, заточим или изгоним.» Наборедесли ничуть не удивился такому ответу. Он со смешком вздохнул: «Благодарю за откровенность.» Надев шёлковый цилиндр, Он неспешным шагом покинул роскошную виллу. ---------- Глава 1129 «Будущее» Глава 1129 «Будущее» Едва Наборедесли ушёл, как Франка спустилась со второго этажа и спросила у Лумиана: «Зачем Он тебя искал?» «Спасти себя,» — лаконично ответил Лумиан. Мысли Франки стремительно пронеслись, и она произнесла в раздумье: «Ты не имеешь никакого отношения ни к Пути „Бездны“, ни к Пути „Пленника“, как же Он может спасти себя с твоей помощью?» «Воспользуется процессом глубокого единения между мной и силами высших уровней двух Путей Бедствия,» — средняя голова Лумиана ухмыльнулась и добавила: «О подробностях лучше не спрашивай.» «Понимаю, я ведь ещё не Ангел,» — с иронией сказала Франка. Она посмотрела на Лумиана и пробормотала: «Если честно, неужели мне действительно придётся ждать финальной битвы, чтобы найти возможность провести ритуал и продвинуться до 'Демонессы Бедствия»? «Неужели в последнее время нет никакой альтернативы?» Лумиан всерьёз задумался и ответил: «Ритуал продвижения звучит так: 'В качестве участника вызвать бедствие, затрагивающее весь континент, и продвинуться во время этого бедствия». При этом определение «участник» означает, что тебе не обязательно быть главным виновником, достаточно отвечать за небольшую часть всего бедствия. А «затрагивающее весь континент» — на самом деле весьма туманное описание. Континенты бывают большими и маленькими, с разной численностью населения, так какой именно континент считается соответствующим требованиям? «Моё личное понимание таково: это описание равносильно тому, что 'зона поражения чрезвычайно широка, пострадавшие города или поселения живых существ исчисляются сотнями, а вызванные этим убытки весьма велики». «С этой точки зрения, грядущее бедствие вполне отвечает условиям.» Глаза Франки вспыхнули: «Какое бедствие?» Затем она тут же спросила: «Это связано с твоими планами против „Изначальной Демонессы“?» Лумиан кивнул и ответил: «Мы принесём бедствие Сети Демонессы, и это произойдёт за пределами защитной зоны. Если я в итоге достигну своей цели, то это неизбежно будет сопровождаться падением 'Изначальной Демонессы». «Ты и сама видела: падение 'Вечного Пылающего Солнца» оказало влияние на весь мир, свидетелями чего стали многие. Более того, до сих пор в Мире руин нет солнца, и всё держится лишь на силе Новорождения «Великой Матери», поддерживающей природный круговорот. Если судить по этому примеру, то «Изначальная Демонесса» как источник бедствия, пав, с высокой вероятностью вызовет катастрофу, затронувшую весь мир. Разве это не удовлетворяет требованиям ритуала? «В любом случае в защитной зоне силы двух сущностей сдержат бедствие, на Западном Континенте влияние отсечёт печать Небесного Достопочтенного, а живые существа, всё ещё проявляющие активность в Мире руин, — это либо благословенные „Матери“, либо еретики и верхушка Секты Демонессы, которым нет места в защитной зоне. Так что если они пострадают от бедствия, это будет даже к лучшему.» «Хм, если я сражусь со святыми Демонессами вроде „Чёрной Демонессы“, то тоже буду считаться участницей,» — Франка сначала кивнула, а затем самокритично ухмыльнулась: «Несколько лет назад, когда я только стала „Колдуном“, разве могла я помыслить, что бедствие, необходимое для моего ритуала продвижения, потребует падения „Изначальной Демонессы“…» Не то что когда она только стала «Колдуном», даже обретя статус Нестареющей, она не смела о таком и думать! Лумиан же сменил тему: «Пойдём нанесём визит госпоже „Отшельник“.» ………… Над тёмно-синим океаном закатилось солнце, и Алая Луна принесла с собой тьму. Флагманский корабль «Королевы Звёзд» Катлеи, «Будущее», тихо плыл среди волн, словно погрузившись в сон. Едва силуэты Лумиана и Франки обрисовались на палубе, как к ним навстречу вышел матрос и, сияя широкой улыбкой, произнёс: «Капитан велела мне проводить вас в её каюту.» «Она предсказала наше прибытие?» — опешив, Франка повернула голову и посмотрела на голову на левом плече Лумиана, на которую была надета странная тёмно-золотая маска. Разве не говорилось, что даже Истинные Боги и большинство великих сущностей не способны предвидеть действия этой головы? Матрос с улыбкой ответил на вопрос Франки: «Капитан предсказала твоё прибытие.» Ладно, это моя вина… — пробормотала про себя Франка. Только сейчас она заметила, что стоящий перед ней матрос выглядит довольно странно: на его голове возвышался гигантский красно-белый гриб, способный послужить зонтом, а корешки гриба, казалось, проросли сквозь кожу головы прямо в череп. В то же время от гриба свисали два похожих на щупальца отростка, которые оплели плечи матроса слева и справа. Внезапно у Франки в голове всплыло имя: Ли Кэцзи! Нет, во внешнем мире его следует почтенно именовать Великим Друидом Фрэнком Ли! «Это гриб новейшей модели?» — спросил Лумиан, указывая на его макушку, пока они шли за матросом к корабельным помещениям. Матрос расплылся в улыбке и ответил: 'Да! Его щупальца способны улавливать из воздуха свободную влагу и превращать её в молоко, а ещё они могут без перерыва ловить рыбу, восполняя белок. «Он уже вступил со мной в симбиоз и может в любой момент подпитывать меня в соответствии с состоянием моего организма.» Пока он говорил, щупальца на шляпке и ножке гигантского гриба зашевелились и стали разрастаться в окружающий воздух. В то же время матрос поднёс к рту похожее на щупальце образование, свисавшее с его правого плеча, засунул его в рот и начал жадно сосать. Из уголков его рта потекло жидкое молоко, которое тут же впиталось обратно щупальцами. «Смотрите, благодаря этому я никогда не буду испытывать жажду, где бы я ни находился, ха-ха, никогда не буду испытывать жажду!» — с воодушевлением громко рассмеялся матрос. Чёрт возьми, это заражение Фрэнком Ли или мутация от «Великой Матери»? Франка вдруг отчасти поняла, почему Белла, которая сейчас заботится о брате Дженны, так панически боится возвращения на «Будущее». Она вместе с Лумианом прошла вслед за матросом в корабельные помещения. Когда они проходили мимо лестницы, ведущей на нижний ярус, матрос внезапно понизил голос и загадочно, с затаённым страхом произнёс: «Ни в коем случае не спускайтесь вниз.» Франка быстро кивнула, охотно согласившись. Подойдя к двери каюты капитана, матрос постучал и получил разрешение войти. Затем он открыл дверь и сделал приглашающий жест. Лумиан и Франка вошли бок о бок и увидели госпожу «Отшельник» Катлею в чёрной мантии колдуньи и толстых очках, стоящую у окна. Она с улыбкой кивнула им двоим: «Добрый вечер, господин „Колесница“, госпожа „Двойка Кубков“.» «Добрый вечер, госпожа „Отшельник“,» — вежливо ответили Лумиан и Франка. Франка бросила взгляд на снова закрывшуюся дверь каюты и испытательно заговорила: «Госпожа, вы разве не собираетесь пресечь подобные эксперименты с грибами на человеческом теле? Тот матрос — не преступник и не военнопленный, а честный моряк!» Госпожа «Отшельник» Катлея замолчала на секунду и произнесла: «На самом деле этого нет, то, что ты увидела, — лишь иллюзия.» «Иллюзия?» — поражённо переспросила Франка. «Здесь Защитная зона. Некоторые безумные, хаотичные и выходящие за рамки ограничений мысли могут оказывать определённое влияние на окружающих людей, вызывая тем самым видимые аномалии. В реальности же у того матроса на голове никакой гриб не растёт,» — коротко объяснила госпожа «Отшельник», а затем добавила: «Даже если речь идёт о преступниках и военнопленных, за исключением тех, кого уже совсем не спасти, я ни за что не позволю Фрэнку прикоснуться к ним — им лишь разрешено время от времени наблюдать за экспериментами Фрэнка со стороны.» Отличная работа! Франке очень хотелось поаплодировать госпоже «Отшельник». Зная суть Защитной зоны, она без труда поняла сказанные только что слова госпожи «Отшельник». Лумиан выслушал это с улыбкой и обратился к «Отшельнику» Катлее: «Госпожа, я бы хотел попросить вас с помощью лика Чик на моём теле предсказать местонахождение Чик.» «Хорошо,» — госпожа «Отшельник» не стала задавать лишних вопросов и сняла сидевшие на переносице толстые очки. Она уже была «Мудрецом» Последовательности 2. В первые несколько месяцев после создания Защитной зоны здесь постоянно происходили бедствия, затрагивавшие силы высокого уровня. Все полубоги сбивались с ног, разрываясь в попытках справиться с ними. Большую часть из них разрешил Амон, часть предотвратили Великие Ангелы и Ангелы, а малую долю удалось свести на нет или продержаться до прихода помощи лишь благодаря отчаянным усилиям святых. Это дало Катлее возможность провести ритуал. Сама она этому вовсе не радовалась: она предпочла бы не иметь такой возможности и желала бы, чтобы человечество по-прежнему нормально жило за пределами Защитной зоны. Взгляд «Отшельника» Катлеи устремился на голову на левом плече Лумиана, но она не осмелилась задержать его на лике, скрытом тёмно-золотой маской. Голова на левом плече Лумиана повернулась, и прекрасный, изысканный лик Чик, излучающий материнское сияние, с улыбкой и полным ожидания видом уставился на «Отшельника» Катлею. Тёмно-фиолетовые, почти чёрные глаза Катлеи внезапно стали невероятно глубокими, превратившись в безбрежную бездну без какой-либо фокусировки. Смутно, в этой бездонной глубине словно мелькнули образы, возникла и тут же исчезла ртутно-серебряная призрачная река. «Отшельник» Катлея резко запрокинула голову, и из уголков её глаз потекли струйки алой крови. Она произнесла смутным и безразличным голосом: «Я видела, как ты и Чик сражаетесь в первобытном тропическом лесу на Южном Континенте.» «Спасибо,» — искренне поблагодарил Лумиан. Затем он добавил: «Пожалуйста, свяжитесь также с „Королевой Мистики“ — я бы хотел попросить и её провести прорицание.» «Хорошо,» — сначала согласилась «Отшельник» Катлея, а затем, отерев кровь из уголков глаз, непонимающе спросила: «Но почему тогда нужно было просить и о моём прорицании?» Разве нельзя было сразу обратиться к Королеве? Лумиан усмехнулся: «Во-первых, увиденные каждым человеком в прорицании картины могут отличаться, и если сопоставить их вместе, возможно, удастся истолковать больше сведений. Во-вторых, это поможет тебе усвоить зелье „Мудреца“: если твоё прорицание действительно приведёт к падению Злого Бога, воплощающего бедствие, разве это не станет идеальным проявлением истинной сути „Мудреца“?» Госпожа «Отшельник» замолчала на пару секунд: «Я как можно скорее свяжусь с Королевой, уточню время и место, а затем сообщу вам.» «Хорошо, спасибо вам,» — Лумиан вместе с Франкой исчез из каюты капитана. Проводив их взглядом, «Отшельник» Катлея не стала сразу надевать свои тяжёлые очки, а перевела взгляд на палубу. Постепенно палуба, каюты и весь корабль в поле её зрения стали эфемерными и быстро исчезли, а окружающая тёмно-синяя, почти чёрная морская вода потеряла цвет, сделавшись мутной. Среди этой мути десятки тысяч людей накладывались друг на друга, образуя гигантскую сферу. Среди них были и давешний матрос, и сама Катлея — все они стояли с закрытыми глазами. И подобных сфер из человеческих тел было ещё множество, плотными гроздьями плававших в самых глубинах мутной бездны. ---------- Глава 1130 Совет Глава 1130 Совет На следующий день, Район Бульваров в Трире, внутри одного из особняков с садом недалеко от Большого дворца. Лумиан и Франка под предводительством «Отшельника» Катлеи поднялись на террасу третьего этажа и увидели «Королеву Мистики» Бернадетт в охотничьем костюме, которая с лейкой в руках поливала стоявшие здесь несколько горшков с растениями. «Давно не виделись.» «Королева Мистики» поставила лейку и повернулась к двум посетителям. «Давно не виделись.» В Сновидческом Городе Франка и «Королева Мистики» не только сотрудничали, но и несколько раз общались, к тому же между ними была связь как между «преходцами», поэтому, увидев её, она ощущала не столько страх, сколько уважение и даже чувство близости. «А я думала, ты на море.» Так она завязала разговор. «Королева Мистики» Бернадетт слегка улыбнулась: 'В это время перед наступлением апокалипсиса я всё же предпочитаю жить в Трире. «К тому же, как „Мудрец“, как бывшая принцесса Интиса, я хочу защитить местных жителей, предотвратить возникновение разного рода бедствий, поддержать стабильность и спокойствие в обществе, и нынешняя обстановка крайне подходит для усвоения зелья „Мудреца“, а в самые первые месяцы — и подавно.» Произнеся эту фразу, Бернадетт посмотрела на «Отшельника» Катлею, словно давая наставление. «Вот оно как.» Франка всё поняла. «Тогда твоё зелье „Мудреца“ уже почти усвоилось?» «Почти.» «Королева Мистики» Бернадетт ответила коротко. Она перевела взгляд на Лумиана: «Ты хочешь, чтобы я предсказала местонахождение „Изначальной Демонессы“?» «Да, прошу помочь.» Лумиан искренне произнёс. Глаза «Королевы Мистики» Бернадетт стали глубокими и темными, словно море перед бурей — безбрежное и лишенное фокуса. Неясные размытые картины мелькнули и исчезли, призрачная река ртутного цвета казалась то реальной, то иллюзорной. Две струйки кровавых слёз скатились из уголков глаз Бернадетт, и её голос прозвучал сбивчиво и призрачно: «Я вижу, как „Изначальная Демонесса“ смеётся, вижу глубокий зеркальный мир, а также… алый круглый месяц.» Алый круглый месяц… Не только Лумиан и Франка, но даже «Отшельник» Катлея, услышав эту фразу, невольно вздрогнула сердцем. Для Потусторонних, знавших правду о защитной зоне, «алый круглый месяц» был подобен шраму, запечатлённому в самых глубинах сознания: стоило лишь упомянуть о нём, как он тут же всплывал в памяти. Это заметно отличалось от пророчества госпожи «Отшельник» и даже содержало определённые противоречия… Как и следовало ожидать, обратившись к нескольким Высокопоставленным, искушённым в подобных делах, для гадания и пророчества, можно собрать воедино куда больше полезных откровений… Совсем как в той истории, которую рассказывала Аврора: когда слепцы пытаются на ощупь воссоздать облик слона, неизбежны искажения, неполнота и ограничение лишь отдельными частями, отчего трудно выразить достаточную истину; но если сложить вместе результаты, полученные слепцами из разных мест, возможно, удастся приблизиться к настоящему ответу… Лумиан едва заметно кивнул средней головой. Он наскоро задумался о связи между тремя текущими пророчествами: «В 'Книге Постапокалипсиса» сказано, что столкновение с Чик произойдёт в мире руин, это может быть ложью, но если отнестись к этому как к правде и подготовиться соответствующим образом, то оно тоже станет правдой, единственная переменная — сможет ли это повлиять на истинного Бога; «Пророчество госпожи 'Отшельник» указывает на первобытные джунгли Южного Континента, что в целом совпадает с «Книгой Постапокалипсиса»; «По пророчеству „Королевы Мистики“ не понять, в защитной ли зоне это или в мире руин, но если в мире руин взойдёт алый круглый месяц, дело дрянь, проблема станет слишком серьёзной, самое благоприятное толкование — что „Матерь Падения“ устремила туда свой взор…» Лумиан пересказал те два предыдущих пророчества, желая посмотреть, как их истолкуют бывший «Мастер Пророчеств», а ныне «Мудрец» Бернадетт и Катлея. «Где-то в зеркальном мире внутри мира руин, или даже в том самом особом зеркальном мире.» «Королева Мистики» высказала своё суждение. «Отшельник» Катлея вслед за ней произнесла: 'Особенность того места в том, что оно отражает первобытные джунгли Южного Континента. «Хм, алый круглый месяц, возможно, тоже является результатом отражения зеркального мира, пока неизвестно, что он обозначает и символизирует.» Лумиан кивнул и сказал Франке и госпоже «Отшельник»: «Господин „Шут“ поручил мне обсудить с Королевой одно дело.» Хотя она уже была ангелом, «Отшельник» Катлея не стала показывать ничего вроде «есть ли что-то, чего мне нельзя слышать?», а повела Франку в маленькую гостиную на первом этаже пить чёрный чай с пирожными. «Что за дело у господина „Шута“?» «Королева Мистики» Бернадетт перевела взгляд с выхода с террасы и спросила у Лумиана. У неё не было никаких предвидений на этот счёт, но теперь появились определённые догадки. Лумиан улыбнулся: «Господин „Шут“ велел мне передать кое-какие слова „Джинну“.» Бернадетт слегка кивнула, протянула правую руку и начертала в воздухе множество слов, сияющих звёздным светом, заставив их переплестись в странные символы и открыть «секретную дверь», ведущую в неизвестность. «Секретная дверь» стремительно распахнулась, оттуда вырвался свистящий ураганный ветер и сгустился в мужчину с обмотанной белой тканью головой, чей верх тела был человеческим, а нижняя часть представляла собой поток воздуха. «Волшебная лампа желаний.» Бернадетт произнесла обыденным тоном. Мужчина почтительно извлёк из обмотанной вокруг него белой ткани предмет, напоминавший миниатюрный чайник — золотистый и покрытый сложными мистическими узорами. «0–05», «Волшебная лампа желаний». Бернадетт снова и снова поглаживала пальцем золотистую поверхность Волшебной лампы желаний и выкликнула это имя: «Джинн.» Фитиль у носика кувшина вспыхнул, излучая золотистый свет, подобный густому водному потоку. Этот свет крайне неохотно и сопротивляясь вырвался вверх, сформировав смутную, искажённую фигуру — синевато-белую внутри и тускло-золотую снаружи. «Жизненная сила Древних Владык действительно упорна: даже лишившись Сефирот, Уникальности и Потусторонней характеристики, когда остались лишь сознание, дух и Статус, после столь тяжёлой травмы им потребовалось всего лишь чуть больше года, чтобы восстановить первичный отклик, хм, выглядит он крайне слабым, но, по крайней мере, не впал в абсолютную кому или глубокий сон…» — про себя вздохнул Лумиан. «Джинн» огляделся по сторонам и уже собирался отделаться парой слов и втянуться обратно внутрь «Волшебной лампы желаний», как услышал, что Лумиан заговорил: «Будь я на твоём месте, лучше послушал бы то, что сказал господин „Шут“, это касается твоего будущего и даже финала.» «Джинн» величественным и исполненным достоинства голосом ответил: «Моё будущее уже определено, если только Он не вознамерился нарушить данное Им обещание.» Уловив плохо скрываемую слабость в голосе «Джинна», Лумиан улыбнулся и сказал: «Господин 'Шут» безусловно выполнит своё обещание, но разве время уже пришло? «Он допустил такую вероятность: что, если до наступления обещанного срока Он падёт? В деле исполнения обязательств это называется форс-мажором, а Его „преемником“ может оказаться тот, кого ты совсем не захочешь видеть, для кого разорвать обещание и обмануть правила — всё равно что поесть или попить.» Лумиан ненадолго запнулся и продолжил: «Давай вообразим иное развитие событий: если 'Древние Владыки» пробьют барьер до того, как мы будем способны дать отпор, и убьют господина «Шута», Гришу Адама и прочих истинных Богов, не нацелится ли кто-то из Них на «Страну Беспорядка»? «Они не смогут вместить 'Замок Истока» или «Море Хаоса», но, пока есть смежность, вполне смогут вместить Сефирот «Страны Беспорядка». Каким тогда будет отношение победителя к тебе, находящемуся в ослабленном состоянии? Если Он и выпустит тебя из «Волшебная лампы желаний», осмелишься ли ты выйти? Нет, к тому времени «Волшебная лампа желаний» уже не сможет служить тебе защитой. «А затем Он начнёт выслеживать „Неопределённый Туман“, чтобы завершить воссоединение „Сына Хаоса“. Твой дух действительно не сгинет, но ты вечно будешь стенать в Его чреве, терпя бесконечные муки.» «Джинн» ничего не ответил, сохраняя молчание. Лумиан слегка улыбнулся и продолжил: «Какова репутация „Шута“, ты прекрасно знаешь. Пока Он жив и этот мир существует, Он непременно сдержит обещание и вернёт тебя в звёздное небо.» Увидев, что «Джинн» собрался ответить, он добавил ещё фразу: «Не нужно со мной спорить и искажать мои мысли, ведь я лишь тот, кто передаёт слова господина „Шута“, а не тот, кто принимает решения.» «Джинн» помолчал несколько секунд, и Его величественный голос отозвался эхом: «Что Он хочет сказать?» Лумиан усмехнулся: «Господин 'Шут» надеется, что ты дашь пару советов касательно приближающегося апокалипсиса. «Он знает, что сейчас ты крайне слаб, не можешь исполнять желания и на многое не способен, однако Твой Статус и познания никуда не делись.» «Джинн» некоторое время разглядывал левую голову Лумиана и произнёс величественным голосом: 'Три подсказки: «Первая: „Кольцо Судьбы“ не только несёт бедствия, но и является самым сильным и настоящим „Ангелом Спасения“ во всей вселенной.» Это намёк на использование божественности и символизма «Кольца Судьбы»? Лумиан не стал расспрашивать дальше, так как знал, что «Джинн» не станет объяснять. «Вторая.» Голос «Джинна» загуливал, исполненный величия: «Особенность внутри тебя и символизм „Повелителя Тайн“.» Лумиан смотрел на «Джинна», ожидая, пока Тот продолжит. «Третья: в критический момент временно усилить „Страну Беспорядка“.» «Джинн» произнёс последнюю подсказку. Услышав это, «Королева Мистики» Бернадетт едва заметно нахмурилась. В голосе «Джинна» прозвучали лёгкие нотки усмешки: 'Этот совет действительно несёт мне определённую выгоду, но вы можете и не слушать. «Поторопитесь: моя сестрица вместит „Материнский Улей“ куда быстрее, чем вы думаете.» Договорив, светло-золотистая фигура втянулась обратно в «Волшебную лампу желаний». Ослабленный «Джинн» не желал долго оставаться снаружи. «Королева Мистики» Бернадетт на мгновение задумалась и произнесла, обращаясь к Лумиану: «Я тоже поняла замысел господина „Шута“.» Лумиан кивнул и с улыбкой попрощался. ---------- Глава 1131 Другое пророчество Глава 1131 Другое пророчество Столица Ленбурга, Ахсара. Перед боковой дверью величественной белой башни Лумиана уже ждала полубог Церкви «Бога Знаний и Мудрости», которую он видел ранее. Пройдя через Сновидческий Город, Лумиану было несложно узнать, кто она. Она — бывший адмирал пиратов «вице-адмирал Айсберг», а ныне старший диакон Церкви Познания, Эдвина Эдвардс. Эдвина, чей наряд больше походил на одежду профессиональной учительницы, чем пирата или священнослужителя, сделала приглашающий жест и ничего не сказала. Лумиан тоже не стал расспрашивать и последовал за ней через дверь, повернув в глубокий коридор, освещённый множеством газовых настенных светильников. Молча пройдя довольно долгое время, Лумиан вдруг спросил: «Чем больше знаешь, чем больше знаний усваиваешь, тем становишься несчастнее?» Эдвина с обычным выражением лица ответила: «Я лучше буду страдать из-за знаний, чем получать удовольствие от невежества.» Лумиан поглядел на коридор, которому, казалось, не было конца, и переменил тему: «Если обладать достаточным количеством знаний, до какой степени человечество сможет дойти, не полагаясь на Потусторонние силы?» Эдвина повернула голову и посмотрела на Лумиана: «Мистические знания — это тоже знания.» Она сделала паузу и продолжила: 'Если не включать их, то, возможно, в какой-то день в будущем человечество всё же сможет иными способами влиять на правила, касаться авторитета, а вот подняться выше, пожалуй, не получится, если только не добавить мистические элементы. «Использование человечеством Потусторонних сил с меньшим риском — это моя область исследований.» «Как хорошо…» — с чувством произнёс Лумиан. Пройдя ещё немного, они остановились в конце коридора, перед двустворчатой латунной дверью. Лумиан склонил голову набок, смерил Эдвину пару взглядов и задумчиво спросил: «Не хочется ли тебе снова стать „вице-адмиралом Айсберг“?» Эдвина без колебаний покачала головой: «Мне больше нравится нынешняя жизнь, где я каждый день могу соприкасаться с новыми знаниями и обретать новые познания.» Лумиан больше ничего не спрашивал и под пристальным взглядом Эдвины толкнул двустворчатую латунную дверь. За дверью располагалась светлая и чистая библиотека с множеством латунных книжных шкафов. На мгновение Лумиану показалось, будто он вернулся в то время, когда только прибыл в «Город Изгнания» Морору. Он вошёл внутрь, и двустворчатая латунная дверь за его спиной медленно закрылась. Держа в руках две книги, Хераберг, облачённый в простую белую мантию, расшитую латунными нитями, вышел из-за огромного книжного шкафа; его янтарные глаза по-прежнему оставались мягкими и чистыми, без малейшей мути. Увидев Его, Лумиан нисколько не удивился, а лишь с улыбкой поклонился: «Ваше Высокопреосвященство, мы снова встретились.» Хераберг слегка кивнул: «Твоё нынешнее состояние представляет большую исследовательскую ценность, но времени больше нет.» Он не скрывал своего сожаления и не беспокоился о том, что подобные слова могут ранить душу Лумиана; Он говорил простым и будничным тоном, будто замечал, что сегодняшний завтрак был весьма неверен. «Да, времени не осталось.» — поддакнул словам Хераберга Лумиан. Хераберг какое-то время разглядывал голову на его левом плече, а затем спокойно произнёс: 'Я сотворил пророчество. «Ты неизбежно столкнёшься с Чик в самое ближайшее время.» «Я понял.» — Лумиан улыбнулся. Он огляделся по сторонам и вдруг с легким вздохом произнёс: «Ваше Высокопреосвященство, а пророчили ли Вы когда-нибудь моё нынешнее состояние?» Хераберг посмотрел на него и неторопливо ответил: 'Если я скажу, что предсказал всё то, что произошло с тобой впоследствии, это наверняка будет ложью, но если скажу, что вовсе ничего не предвидел, это тоже будет ложью. «Я предвидел, что ты обретёшь особенность, но не знал, какая именно это будет особенность, ведь я ещё не всеведущ и не всемогущ. Поэтому среди соперников за „0—01“ я больше склонялся к тебе. И ты проявил себя очень хорошо: сумел успокоиться и учиться, раз за разом приходил в библиотеку за книгами, в отличие от остальных…» С этими словами Хераберг покачал головой. «Я человек, который любит учиться.» — засмеялся Лумиан; выражение его лица оставалось спокойным, с лёгкой ноткой самоиронии. Хераберг с удовлетворением произнёс: 'Если ты сможешь по-настоящему познать очарование знаний и понять радость учёбы, то даже в будущем, проживая долгую жизнь, ты не станешь страдать от пустоты и мучений. «Знания объемлют всё, знания — это всё…» Он наставлял терпеливо и мягко, словно действительно хотел научить Лумиана, как правильно прожить будущую жизнь. Лумиан не перебивал и тихо слушал, хотя это и не имело большого значения. Дождавшись, пока Хераберг договорит, он только тогда пониженным голосом спросил: «Готовы ли Вы отказаться от своей нынешней жизни?» Хераберг вздохнул и сказал: 'Если бы у меня оставался другой выбор, я бы, разумеется, не захотел. 'Дитя моё, наша воля, возможно, и свободна, но в этом мире мы обитаем не одни. Жизнь во многих случаях — это выбор между плохим и ещё худшим, более хороших вариантов просто не существует. 'Столкнувшись с подобной ситуацией, некоторые напрямую сдаются, но я очень жаден и жажду продолжать жить. Океан знаний бескраен, а путь исследования знаний полон радости, и я пока не хочу вот так умирать. В этом и заключается коренная причина, побудившая меня принять множество решений. 'Сейчас передо мной лежит лишь несколько негустых вариантов. Коль скоро я всё ещё хочу надеяться на жизнь, мне остаётся выбрать только тот, который относительно не столь плох. «Желать жить — не постыдно.» Он посмотрел в глаза Лумиану и под конец произнёс: «Таковы мои мысли и мой опыт, надеюсь, они смогут послужить тебе ориентиром для твоих будущих решений.» «Спасибо.» — искренне ответил Лумиан. Получив пророчество и ответы, он уже собирался раскланяться и уйти, как вдруг вспомнил кое-что: «Ваше Высокопреосвященство, где всё-таки находится „Город Изгнания“ Морора?» «Он и окружающие его горные цепи находятся у меня в желудке.» — не стал скрывать Хераберг. Лумиан прозрел: «Путь изгнания ведет в Астральный мир?» Хераберг кивнул: «Да.» Он вдруг слегка улыбнулся: «Когда ты раньше призвал метеорит и уничтожил Морору, это заставило мой желудок немного побеспокоить меня болью.» Лумиан сначала опешил, а затем сухо ухмыльнулся: «Пожалуй, это самая крупная шалость, которую я когда-либо совершал — если только это можно назвать шалостью.» Покинув Ахсару, Лумиан вернулся в Трир. «Ну как?» — с обеспокоенностью спросила Франка. Лумиан пересказал пророчество, изречённое «Богом Знаний и Мудрости» Херабергеном, и под конец произнёс: «У меня появились общие соображения, я готовлюсь составить план.» Франка смерила взглядом среднюю голову Лумиана и, подняв руку, потеребила подбородок: «Почему мне кажется, что твоё настроение немного улучшилось?» Поговаривая так, она оглядывалась по сторонам, пытаясь найти Энтони, чтобы подтвердить свои догадки, но, к сожалению, Энтони ощутил аномалию в океане коллективного бессознательного и отправился доложить официальной Церкви, а также оказать необходимую помощь. Это то, чем полубоги Пути «Зрителя» занимались весь последний год: их задача заключалась главным образом в наблюдении, отслеживании и содействии, и ни на миг нельзя было расслабляться или допускать ни малейшей оплошности, тогда как ликвидация аномалий и бедствий возлагалась на других высокоуровневых Потусторонних, хотя, разумеется, в экстренных ситуациях было уже не до этого. Что же касается неофициальных Потусторонних средних и низких Последовательностей и обычных людей, то никто из них не знал, что Северный и Южный континенты уже уничтожены, а сами они находятся в Защитной зоне. Продолжать петь, танцевать и жить своей обычной жизнью было с их стороны наибольшей помощью официальным властям и Истинным Богам. В текущих обстоятельствах якоря должны оставаться стабильными — лучше уж подарить им ложное счастье! Лумиан с улыбкой произнёс: «Просто послушал, как один старец поделился опытом своей драконьей жизни.» «И то хорошо.» — Франка не стала расспрашивать. Она с горячим нетерпением, рвясь в бой, сказала Лумиану: «Давай составим план, как обрушить бедствие на Секту Демонессы!» Чтобы отомстить за Дженну и Лумиана, она терпеливо ждала почти год. Она уже давно едва сдерживала себя — ведь она не какой-нибудь благородный муж, а потому желала только одного: чем скорее, тем лучше. Видя такой порыв Франки, Лумиан усмехнулся и сказал: «Мне нужно сначала доложить господину „Шуту“.» ………… Над серым туманом, в величественном чертоге. Едва фигура Лумиана исчезла с места, принадлежавшего карте «Колесница», господин «Шут» на несколько секунд задумался и созвал внеочередное собрание сквозь пространство. В мгновение ока ввысь взмыли несколько лучей света, превратившись в разнящиеся силуэты, восседающие на своих местах. Это были госпожа «Справедливость», госпожа «Фокусник», господин «Звезда» и прочие Старшие Арканы — все обладатели высших карт, за исключением Лумиана. «„Колесница“ собирается принести бедствие Секте Демонессы, вы же отвечаете за содействие.» — огласил повеление «Шут». «Да, господин „Шут“.» — одновременно поднялись и ответили Старшие Арканы. «Шут» слегка кивнул, знаками предписав им сесть, а затем обратился к «Солнцу» Деррику: «Надеюсь, в этом деле ты сможешь претворить в жизнь свою справедливость, полностью усвоить зелье и как можно скорее стать Ангелом.» После падения «Вечного Пылающего Солнца» и под покровительством господина «Шута» «Солнце» Деррик получил Потустороннюю характеристику «Преследователя Света». Дождавшись ответа от «Солнца», «Шут» перевёл взгляд на «Звезду» Леонарда: 'Ты и Паллес оба примите участие. Тебе потребуется запросить у Церкви Ночи право на временное использование Запечатанного артефакта… «Надеюсь, в ходе этой операции ты сможешь заполучить Запечатанный артефакт класса '0» или Потустороннюю характеристику «Демонессы Бедствия», а затем обменять её у Церкви Ночи на Потустороннюю характеристику «Слуги Сокрытия». «Принеси страх высокопоставленным членам Секты Демонессы, и благодаря этому ты полностью усвоишь зелье.» «Звезда» Леонард слышал, что две последние фразы господина «Шута» были не приказом и не напутствием, а благословением. Он внезапно почувствовал глубокий трепет, после чего поднялся и поклонился: «Да, господин „Шут“.» «Шут» посмотрел на госпожу «Умеренность»: «Ты и Рейнетт тоже примите участие. Фракция Потакания может помешать действиям „Колесницы“.» Госпожа «Умеренность» Шарон подняла заранее подготовленную табличку с записью: «Хорошо, господин „Шут“.» Раздав указания всем Старшим Арканам по порядку, господин «Шут» завершил это внеочередное собрание. ………… Собор Безмятежности, штаб-квартира Церкви Ночи. «Звезда» Леонард встретился с нынешним Папой, Святым Дабомачи. «Ваше Святейшество, я желаю запросить право на временное использование Запечатанного артефакта класса „0“.» — Леонард сделал четыре движения по часовой стрелке у себя на груди, нарисовав звёзды. «Какого именно?» — спросил Дабомачи, седовласый и седобородый старец с худым лицом, говоря спокойным и мягким голосом. «Звезда» Леонард произнёс глухим голосом: «„0—17“.» ---------- Глава 1132 Случайная встреча Глава 1132 Случайная встреча Настал новый день, и Лумиан покинул защитную зону, окутанную серо-белым туманом. В Мире руин не было солнца, там царила вечная ночь, но температура была не слишком низкой; всё вокруг озарял алый лунный свет, приносивший ощущение весны и обманчиво теплеющую, но всё ещё прохладную погоду. Высоко в небе полная луна где-то затерялась, звёзды потускнели, и тьма окрасилась алостью. Лумиан повернулся вполоборота, посмотрел на Франку, стоявшую у самого края серо-белого тумана, и слегка кивнул ей. Франка ответила одновременно обеспокоенной и яркой улыбкой, помахала Лумиану рукой, и её силуэт исчез. Лумиан отвёл взгляд и посмотрел на лицо Чик справа от головы с левой стороны. Невероятно обворожительное, и в то же время изящно-чистое, наполненное материнским сиянием лицо Чик сладко улыбнулось. Оно не испытывало ни малейшего недовольства по поводу того, что собирался сделать Лумиан — по крайней мере, внешне этого не было видно. «Ты ведь тоже в предвкушении?» — Лумиан изогнул уголки губ и спросил. Лицо Чик в данный момент ещё не могло говорить, но Оно не сделало никаких движений, не признавая и не отрицая. Лумиан больше не обращал на Него внимания, повернул голову и посмотрел на лица Авроры и Дженны с другой стороны. Они по-прежнему крепко зажмурили глаза, а на их лицах оставались трудносмываемые следы крови. Лумиан медленно выдохнул и направился к краю руин Трира, к зелёному королевству, где возвышались гигантские дубы. Он шёл бесцельно, позволяя Закону притяжения Потусторонних характеристик и мистической связи между оригиналом и аватаром действовать естественным образом. Это также было направление, указанное прежними пророчествами. Чем дальше он уходил от руин, тем более мёртвой становилась тишина вокруг, и лишь со стороны зелёного королевства время от времени доносились младенческий плач «уа», «уа», «уа» и шум хлопающих крыльев птиц. Внезапно Лумиан увидел, как из-за рядов заброшенных зданий выбежало стадо резвых диких оленей. Они лёгкими шагами передвигались в алом лунном свете, то и дело поворачивая головы, чтобы отщипнуть несколько укусов зелёных растений и плодов, покрывавших поверхности домов. Бух! Один дикий олень рухнул и упал на землю. Его тело стремительно загноилось и сгнило, словно поглощаемое бесчисленным множеством крошечных существ, и всего за несколько секунд полностью вернулось в землю, включая жуткие белые кости. На месте, где он упал, не осталось ни единого следа. Бух, бух — всё больше диких оленей валилось на землю. Остальные олени вовсе не испугались и не поддались панике; неторопливо поедая пищу, они непрерывно производили на свет окровавленных оленят. К тому моменту, как они скрылись из виду Лумиана, от всего стада остались лишь новорождённые оленята, и эти оленята росли очень быстро. «Так цивилизацию не развить…» — внезапно подумал Лумиан. Он не знал, было ли это намеренным шагом «Матери Падения» или же Её естественным влиянием на окружающую среду в нормальном состоянии. Он лишь вспомнил слова госпожи «Фокусника» о том, что та когда-то странствовала к некоей планете в глубинах звёздного неба, где поклонялись «Матери Падения». И правили ими даже не ангелы, а трое Детей божества, рождённых от совокупления «Матери Падения» с самой планетой в древние времена, и их потомки. Жители той планеты, помимо крайнего поклонения матери и репродуктивным органам, на самом деле смогли развить весьма своеобразную цивилизацию. Возможно, логово «Матери Падения» как раз и выглядит как этот Мир руин — без цивилизации, но с множеством мифических существ… А вот на прочих планетах, верующих в Неё, цивилизация вполне может развиваться? Лумиан продолжил идти вперёд. Пройдя ещё немного, он увидел перед собой бескрайний дубовый лес. В этот момент из дубового леса вышли четыре фигуры. Эти четыре фигуры несли тяжёлый гроб из необработанных брёвен, ничем не покрашенный. Трое из них были големами из глины, а единственный человек носил коричневую мантию с «Священным Символом Жизни», его лицо было покрыто щетиной, а выражение оставалось суровым, словно он совершал священный ритуал. Он явно был «перебежавшим» священнослужителем Церкви «Матери-Земли». — Церковь «Матери-Земли» всё ещё существовала: Осенённые Богом из последних сил поддерживали её при помощи других официальных Потусторонних организаций, не давая «Матери-Земле» лишиться опоры в виде якорей. Если бы это истинное божество сошло с ума прямо сейчас или пало, барьер Астрального мира мгновенно разбили бы «Внешние Боги». Что же касается Одарённых, то во время сошествия Алой Луны огромная их часть мутировала или утратила укрощение; в дальнейшем они непрерывно подвергались ударам, и лишь за последние два месяца обрели относительное затишье. К настоящему моменту их число сократилось до менее чем половины от изначального, и даже Матроса Роланда уже бродила где-то в Мире руин, превратившись в марионетку «Матери Падения». «Несут гроб? Это бывший Святой Церкви „Матери-Земли“, Последовательность 3 „Несущий гроб“?» — Лумиан не удивился тому, что случайно встретил такого дитя «Матери». Взирая на этого Одарённого, который, вероятно, являлся «Несущим гроб», он с некоторым недоумением подумал: «Название Последовательности 'Несущий гроб», должно быть, всего лишь символ — символ акта возвращения жизни Земле, важная составная часть построения реальности цикла Пути «Матери», связывающая концепции и силы смерти, возвращения и тому подобного… 'Тут ведь не говорится, что нужно буквально нести гроб, берётся именно символический смысл… 'Для отыгрыша в этом нет ничего плохого, но раз уж ты мутировал в нечисть, какой ещё отыгрыш? «Неужели несёмый гроб чем-то особенен, и что именно находится внутри?» В отношении всего, что связано с «Матерью Падения», Лумиан был рад остановиться, посмотреть и изучить это, поэтому он встал на пути движения того «Несущего гроб». В то же время голова на его левом плече повернулась, и прекрасное лицо Чик уставилось на цель. Тот «Несущий гроб» что-то почувствовал, посмотрел в сторону Лумиана, и его взгляд мгновенно стал и зловещим, и свирепым. Он только собрался применить свои Потусторонние способности, как в его теле внезапно произошли изменения. Его кожа растрескалась, из неё хлынули кучи бурой земли, которые захлестнули его, слились с ним, и из них выросли характерные символические органы, представляющие «Мать» — как человеческого происхождения, так и не принадлежащие людям. Этот «Несущий гроб» стремительно утратил укрощение и сошёл с ума. Это была сила, исходящая от «Демонессы Апокалипсиса». Если Путь «Бога Смерти» олицетворяет смерть и вечный сон, Путь «Тьмы» — тишину и вечный сумрак, Путь «Гиганта» — увядание и течение времени, а Путь «Красного Жреца» — завоевание и разрушение, приносимое войной, то Путь «Ведьмы» представляет приход Апокалипсиса и возвращение к хаосу. Наступление Апокалипсиса означает, что в определённой зоне произойдёт общий взрыв всех противоречий, что явно повлечёт за собой переплетение и сведение воедино на уровне судьбы. Апокалипсис — это также Апокалипсис в судьбе! А у Лумиана к тому же было Благословение силы Судьбы. Тот «Несущий гроб» и сам из-за мутации находился на грани утраты укрощения и безумия, поэтому с приходом «Апокалипсиса» противоречия в этом аспекте, естественно, подтолкнула судьба, и они вырвались наружу. Впрочем, то, что он превратился в монстра, утратив укрощение, не мешало ему атаковать Лумиана; отбросив гроб, он вместе с глиняными големами инстинктивно рванулся в сторону Лумиана. Окружающие зелёные растения и даже несколько ещё не подросших дубов мгновенно завяли, пожелтели и лишились жизни. Пробежав всего пару шагов, тело того «Несущего гроб» внезапно окрасилось в серо-белый цвет. Всего за одну секунду он застыл на месте, превратившись в каменную статую. Созданные им три глиняных голема стали точно такими же. Бесшумно и неприметно земля под ними разверзлась, хлынула бурлящая магма и полностью поглотила их. Вслед за магмой обрушилась вся окраинная зона: глина, растения, заброшенные здания и расплавленные статуи — всё без остатка сгинуло в тёмном небытии. «Апокалипсис», нацеленный на определённую зону, который только что задействовал Лумиан, наступил во всей своей полноте. Увидев, как из пустоты понемногу проступает тёмно-коричневое, почти чёрное сияние, Лумиан сделал шаг и оказался перед гробом из необработанных брёвен, на который намеренно не стал воздействовать. Одним ударом ноги он отпихнул крышку гроба в сторону. Внутри гроба лежал кусок гнилого мяса, похожий на ещё не сформировавшийся плод или же на какое-то сдохшее маленькое животное. У него, казалось, не было физического тела; едва испытав воздействие алого лунного света, оно стремительно испарилось, превратившись в струйки тёмно-коричневого газа. Лумиан заставил вокруг клубиться густой «Туман войны», перекрыв свет алой луны, но испарение гнилого куска мяса не прекратилось, а, напротив, стало ещё быстрее. Лицо Алисты Тюдора на голове с левого плеча Лумиана повернулось к этому гробу, его глаза были иссиня-чёрными, словно железо, заставляя невольно испытывать желание подчиниться. Скорость поднимающегося тёмно-коричневого газа тут же замедлилась, но он странным образом слился с окружающей средой и быстро рассеялся. Лумиан на мгновение заколебался, но не стал снимать тёмно-золотую маску с самого центра головы на левом плече. Гнилой кусок мяса испарился в мгновение ока, и лишь несколько тёмно-коричневых пятен на дне гроба доказывали, что он когда-то существовал. Лумиан пристально всматривался несколько секунд, после чего доложил об этом господину «Шуту». Он не стал углубляться в бескрайний дубовый лес, а в свете алой луны, под периодически раздающийся младенческий плач «уа-уа-уа», пошёл вдоль края руин Трира в другом направлении. Знакомые улицы и знакомые дома предстали перед его взором в незнакомом виде. Здесь был Рыночный округ, здесь была Беспорядочная улица. Лумиан засунул руки в карманы брюк, словно вернувшись в прошлое. Он не рассчитывал, что непременно сможет «случайно встретить» «Изначальную Демонессу» Чик, но полагал, что сможет наткнуться на какую-нибудь высокопоследовательную Демонессу. А чтобы Демонессы могли выжить в Мире руин, им не обойтись без покровительства «Изначальной Демонессы», что требует от них собираться в одном месте или в нескольких ограниченных местах — встретить одну означало встретить целое гнездо. «А я-то думал, ты сама нападёшь на меня, чтобы исполнить свою мечту…» — Лумиан повернул голову и сказал это лицу Чик. То лицо Чик ответило сладкой улыбкой, больше никак себя не проявив. Идя дальше, Лумиан внезапно остановился. Ему показалось, что он уже довольно долго не слышал доносящегося из дубового леса младенческого плача «уа-уа-уа» и шума хлопающих крыльев птиц. Вся россыпь руин была необычайно тихой — тихой до мёртвого безмолвия. ---------- Глава 1133 Инициатива Глава 1133 Инициатива Столкнувшись с подобной аномалией, Люмиан рассмеялся. Он вынул правую руку из кармана брюк и продолжил идти вперёд. По мере его движения дома по обеим сторонам, включая гостиницу «Золотой Петух», начали искажаться и, покачиваясь, потянулись вверх, превращаясь в шатающиеся, странные деревья. Эти «деревья» устремлялись к небу, напоминая первозданные джунгли Южного Континента. Люмиан приподнял бровь и остановился. «Неужто с такой инициативой?» — с улыбкой произнёс он, повернув голову к лику Чик на левом плече. В этот момент алый лунный свет в вышине, тусклые звёзды и тёмное ночное небо внезапно схлопнулись и закружились к одной точке, стремительно слившись в хаотичный вихрь, вобравший в себя, казалось, все цвета. Из этого вихря выступила фигура в одеянии из белых костей, спускавшаяся с небес и становившаяся всё более огромной, словно астероид, прибывший из бескрайней вселенной и не успевший сгореть в атмосфере. У огромной фигуры были густые чёрные волосы, спадавшие водопадом, и нежно-голубые, словно драгоценные камни, глаза; её черты лица были одновременно изысканными и величественными, на первый взгляд она казалась ослепительно прекрасной, а при близком рассмотрении — чистой и утончённой; это была не кто иная, как «Изначальная Демонесса» Чик. Она не проявляла Форму мифического существа, и, если не считать гигантского роста, невероятной красоты и обаяния, перед которым не могли устоять даже абстрактные вещи, выглядела как обычная женщина. С Её сошествием деревья в «первозданных джунглях» утратили свою твёрдость и начали изгибаться в самых разных направлениях. В этот миг они уже были не деревьями, а толстыми, скользкими чёрными волосами с чётко различимыми чёрно-белыми глазными яблоками. Чёрные волосы колыхались, отчего сцена в этой области становилась крайне абстрактной. «Изначальная Демонесса» Чик, сходя вниз, с нежностью улыбнулась Люмиану: «Я так и знала, что ты придёшь за мной.» ………… Скрыв свой облик и таясь во тьме, Франка преследовала Люмиана почти в десяти километрах позади. Это удавалось ей не только благодаря едва заметным следам Люмиана, оставленному у неё «Зеркальному заменителю» и особой связи между членами команды, но и благодаря мистической связи, установленной между ними на основе статусов «Бог болезней» и «спутник Бога болезней». — Изначально Франка решила добавить в своё Почетное имя описание «спутник Бога болезней» в надежде, что благодаря «скверне» якоря погружающийся в безумие Люмиан сможет «инстинктивно» знать: в мистицизме и на Потустороннем уровне они — спутники, поддерживающие друг друга товарищи; это, вкупе с уже существующими и ещё не забытыми чувствами, позволило бы безумному Люмиану не нападать на неё и соглашаться «прислушиваться» к некоторым советам. После долгого преследования Франка внезапно обнаружила, что вышина стала хаотичной, а всё существовавшее ранее поглотил иллюзорный океан. У её уха тут же раздался нежный и мягкий голос: 'И ты смеешь быть Его любовницей? «Это я — Его спутница.» Услышав этот женский голос, Франка мгновенно застыла, и серо-белый цвет стремительно расползся по поверхности её тела, проникая глубоко в душу. Не будь она Демонессой-полубогом, обладающей определённым сопротивлением к «Окаменению», она превратилась бы в каменную статую в тот же миг, как услышала этот голос! 'Меня затянуло в глубины зеркального мира, в тот Особый зеркальный мир? ' «Изначальная Демонесса» в первую очередь избрала своей целью меня? Из-за Своей болезненной жажды обладания, из-за того, что мы с Люмианом сейчас спутники? «Чёрт возьми, это ж меня обманули, это я здесь пострадавшая сторона!» В мгновение ока Франка передумала о многом, но была бессильна воспротивиться. Ведь перед ней был истинный Бог, «Изначальная Демонесса» Последовательности 0! В следующую секунду окаменение внезапно прекратилось. Франка поспешно воспользовалась шансом и сама применила «Зеркальный заменитель». Под звук треска она вырвалась с этой позиции и среди разлетающейся серо-белой каменной крошки появилась в другом уголке превращённых в первозданные джунгли руин. В глубине первозданных джунглей Люмиан убрал правую руку от головы слева, держа в ней ту странную тёмно-золотую маску. Вихревой лик в центре головы на левом плече и обугленное знамя, наполовину погружённое в хаос, проявились вслед за этим. Печать снята! Тело Люмиана разрослось до формы стального гиганта высотой в несколько десятков метров, объятого слегка иллюзорным, бесплотным фиолетовым пламенем с примесью тёмно-алого. На его лбу алый отпечаток знамени не знамо когда стал сочным и ярким. В тот миг, когда лик хаотичного вихря и «Кровавое Знамя Салинжера» проявились в глубинах Особого зеркального мира, фигура сходящей «Изначальной Демонессы» Чик внезапно застыла на секунду. Окаменение Франки прекратилось по этой причине, и она вовремя избежала участи Святого Последовательности 3, внезапно погибающего из-за вовлечения в битву богов. На лике Чик на левом плече Люмиана в синих, словно драгоценные камни, глазах проступила слоистая иллюзорная тьма, которая, используя мистическую связь меж ними как спутниками на Потустороннем уровне и членами команды «Охотников», отразила в себе силуэт Франки. Франка тут же была перемещена за пределы Особого зеркального мира. Вслед за этим она увидела иллюзорные, тёмные, бескрайние зеркальные туннели, подобные паутине. Каждый из этих туннелей отражал руины Трира, и «Черная Демонесса» Кларисса, «Белая Святая» Катерина и прочие «Нестареющие Демонессы», носившие в качестве титулов цвета, появлялись в разных туннелях. ………… Снаружи зеркального мира, на краю руин Трира. Изогнувшаяся в сферу тьма внезапно вынырнула из пустоты, словно дельфин, выпрыгнувший из воды. Тёмный шар стремительно развернулся, и «Фокусник» Форс, облачённая в мантию с серебряными звёздами по чёрному полю, госпожа «Справедливость» Одри и другие Старшие Арканы в то же мгновение вышли из состояния сохранения тайны. — Предметы и существа, не отражённые в зеркале, не затягиваются насильно в зеркальный мир; к тому же Тот, Кто втянул Люмиана и Франку в зеркальный мир, не желал, чтобы дальнейшим событиям кто-либо помешал. Серебряные звёзды на поверхности чёрной мантии госпожи «Фокусника» с пыхом вспыхнули, создавая иллюзорное звёздное небо. Посреди звёздного неба звёзды пришли в движение, сформировав сияющий «ключ». Этот ключ указывал в некое место в зеркальном мире, насильно открывая ведущие туда врата. «Солнце» Деррик тут же был переправлен внутрь; облачённый в простую белую мантию, он весь сиял чистым, ослепительным, священным золотым светом, словно солнце, устремившись к месту, где Франка подверглась нападению «Черной Демонессы» и других Святых, и озаряя ту тьму. Рядом с ним стремительно следовал вой свирепого ветра. Кроме того, в воздухе клубились облака, сплетаясь в гигантский меч, который также спустился перед Франкой. Госпожа «Справедливость» не направилась в глубины зеркального мира, а уставилась на другую сторону руин Трира. Она обратилась серо-белым драконом, проявив свою Форму мифического существа. На той стороне руин стремительно вырисовывалась фигура в сером старомодном одеянии, зрелая и ослепительно красивая. «Серая Демонесса» Джудис! Помимо Джудис, из оконного стекла разрушенного здания вышла девица в жёлтом пышном платье-пирожном и игривой мягкой шляпке, с полуулыбкой на лице. «Жёлтая Демонесса» Тишавика. Когда госпожа «Справедливость» обратилась драконом разума с серо-белой чешуёй, за её спиной, словно во сне или грезе, сотклась ещё одна она. Только что сотканная Одри в белом длинном платье опустила голову и на языке Древнего Гермеса зачитала Почетное имя: «Тень, странствующая в судьбе; Бог обмана, существующий в прошлом; Запредопределённый Спаситель…» ………… В каких-то двух-трёх километрах от прохода, насильно открытого госпожой «Фокусником». Одетый в белую рубашку, чёрный жилет и красные перчатки, со слегка растрёпанными волосами «Звезда» Леонард стремительно проявился, словно процесс стирания ластиком наброска запустили в обратном направлении. Он заранее вознёс молитву Богине Ночи, погрузив себя в состояние сокрытия, чтобы не быть обнаруженным Изначальной Демонессой! И затем, пребывая в сокрытии, при условиях, когда Люмиан намеренно не расспрашивал, а он намеренно не говорил тому, Леонард тихо следовал позади, не отражаясь в зеркалах и не будучи затянутым в зеркальный мир. Едва произошла аномалия, он тут же зачитал Почетное имя Богини Вечной Ночи и вышел из состояния сокрытия. Из краёв глазниц Леонарда выползли сочленённые черви, сплетённые из прозрачных и полупрозрачных частей, помогая ему следить за обстановкой вокруг. Нужно успеть закончить все приготовления до того, как активничающие в Мире руин Фракция Потакания Школы Розы, прочие организации Злых Богов и благословенные Великой Матери замечут происходящее здесь и сойдут, чтобы помешать! Что же до Ангелов официальных организаций вроде Дабомачи и Арианны, ни один из них не участвовал в этой операции, поскольку если бы в Мир руин одновременно прибыло слишком много Ангелов, это означало бы, что сил, оставшихся для защиты Защитной зоны, окажется недостаточно, и может вспыхнуть серьёзная беда — нельзя лишь из-за того, что Великая Матерь сосредоточена на вмещении Материнского Улья, самонадеянно полагать, будто у Неё вовсе не осталось сил. Леонард достал из своей Сумки путешественника деревянную дверь. Эта дверь не имела дверной коробки и одиноко вонзилась прямо в землю среди руин. На её поверхности был изображён узор из звёзд, каждая из которых сияла ярким блеском. Это был предмет, заранее изготовленный госпожой «Фокусником» из собственного Червя Звёзд в сочетании с другими материалами; у него не было иного назначения, кроме как зафиксировать вход и выход в одно конкретное место. Иными словами, открыв эту дверь, человек видел и входил уже не в окружающую обстановку, а в совершенно иное место: В комнату, где запечатан артефакт «0—17»! — Сам артефакт «0—17» был живым, поэтому его нельзя было положить в Сумку путешественника и носить с собой, к тому же до использования он должен был находиться вместе с двумя другими Запечатанными артефактами, чтобы гарантировать постоянное пребывание в запечатанном состоянии; кроме того, Богиня Вечной Ночи, опираясь на Уникальности Путей Смерти и Гиганта для сдерживания барьера, имела крайне ограниченное время для схождения в реальный мир и не могла позволить «0—17» действовать самостоятельно с самого начала — его требовалось задействовать лишь в самый критический момент. При таких обстоятельствах создание «двери», ведущей к месту запечатывания, чтобы взять его прямо в нужный момент, являлось наилучшим выходом! «Звезда» Леонард не колеблясь взялся за дверную ручку и распахнул стоящую на земле среди руин деревянную дверь. За дверью царила полная тьма, но оттуда доносились звуки, будто кто-то снимал печать. Спустя всего пару-тройку секунд в дверном проёме возникла фигура. У Неё были длинные чёрные волосы, Она была облачена в классическое одеяние с капюшоном, Её облик был утончённым, а глаза — тёмными, но лишёнными духовности. «0—17», «Ангел Сокрытия», Сосуд схождения Богини Вечной Ночи! ---------- Глава 1134 Приготовления каждого Глава 1134 Приготовления каждого «0—17» только вышел из одиноко стоявшей на руинах двери, как Его силуэт вдруг оказался стёрт, и Он напрямую вошёл в Особый зеркальный мир. В то же время «Древние Владыки», непрерывно наблюдавшие за изменениями барьера Астрального мира, один за другим проявили реакцию. Звёзды самых разных цветов — алые, золотые, бурые, синие, оранжевые — зажглись одновременно, отчего вышина перестала быть тёмной и алой, окрасившись в иные цвета и издавая скрипящие звуки. Вслед за этим алый лунный свет, лившийся неизвестно откуда, сделался ярким и вязким, словно наполнился кровью. Из тела «Звезды» Леонарда вдруг выползли одна за другой многочленистые «Черви Времени», которые собрались перед ним в седовласого, зачёсанного назад старца с гладким лицом без особых морщин, довольно строгим видом и тёмно-карими глазами. Этот старец был облачён в тёмно-чёрное, слегка асимметричное одеяние — не кто иной, как «Ангел Времени» Церкви Шута, Паллес Зороаст. Паллес, едва появившись, тут же сказал Леонарду: «Ты сначала отправляйся в зеркальный мир на помощь другим Старшим Арканам, здесь оставь всё мне.» «Звезда» Леонард не стал терять времени, кивнул и слегка приоткрыл рот. На одном из его зубов протянулось невидимое духовное тело, разросшееся до невероятных размеров, окутавшее его и увлекшее в зеркальный мир. В следующую секунду пустота словно разверзлась, и из Духовного мира вышли две фигуры. Эти две фигуры на первый взгляд походили на причудливые, покрытые чёрной вязкой жидкостью деревья, но при близком рассмотрении напоминали скрюченных, жутких гигантов, из тел которых произрастали многочисленные зловещие и мерзкие руки. На одних руках выпучивались алые глазные яблоки с отчётливыми сосудами, на других были вкраплены бледные черепа, третьи покрывали языки с клыками, а на четвёртых рождались иные ужасающие вещи, превосходившие человеческое воображение. Всё их существо излучало беспредельное зло и крайнее безумие — это были двое «Богомерзких отродий» Фракции Потакания «Школы Розы», Суа и Тириэй. По сравнению с тем временем, когда Они помогали расти «Древу Теней» под землёй Трира, Они оба заметно изменились: У Суа высоко вздулся живот, словно Он вынашивал ребёнка, однако плод был неподвижен, будто подпал под какое-то проклятие и уже превратился в мертворождённого; Тело Тириэй, покрытое смолоподобной жидкостью, обросло тёмными опухолями, напоминавшими молочные железы, которые непрерывно растрескивались и смыкались, источая чёрное молоко. После того как «Великая Матерь» сошла на землю, даже при покровительстве, предоставляемом «Матерью Древа Желаний» через барьер Астрального мира, Они неизбежно подверглись определённому осквернению и выносили по нескольку детей. Однако для Суа и Тириэй безумие являлось их собственной природой, и пока дети не рождались на свет по-настоящему, дополнительное осквернение ни на что не влияло — разве что окружающие члены Фракции Потакания и молящиеся Им верующие умирали ещё более диким образом, да случаи превращения в монстров происходили чаще. Будучи великим ангелом Пути «Ошибки» и аристократом Четвёртой Эпохи, прожившим более двух тысяч лет, Паллес Зороаст воистину обладал невиданным кругозором, но в этот миг Он всё же не удержался и нахмурился, ощутив в животе словно бы фантомную боль. Подле Него из Духовного мира вышла «Ангел Святого Духа» Церкви Шута Реинетт Тинеккер, облачённая в мрачное, пышное чёрное платье и только что водрузившая на свою шею четыре головы с золотистыми волосами и красными глазами. Предводительница Фракции Воздержания «Школы Розы» вмиг обратилась в тряпичную куклу размером с замок, с налитыми кровью алыми глазами, в чёрном готическом платье, покрытом многочисленными зловещими плетями и бесчисленными мистическими символами. Она явила свою форму мифического существа. По другую сторону от Паллеса Зороаста, на вершине поросших зеленью руин, «Отшельник» Катлея, уже снявшая тяжёлые очки и одетая в пурпурное мантия, вернулась из небытия в реальность. Она изначально хотела пригласить «Королеву Мистики» Бернадетт принять участие в этой операции, чтобы повысить шансы на успех, но в части Трира, относившейся к Защитной зоне, количество ангелов больше не могло уменьшаться. ………… Когда «Звезда» Леонард прибыл в глубинные области зеркального мира, где «Солнце» Деррик, «Двойка Кубков» Франка и остальные сражались с «Нестареющими Демонессами», всё вокруг представляло собой сплошные руины, словно перенеся не до конца завершённое разрушение и обвал. На голове «Чёрной Демонессы» Клариссы покоилась корона королевы, словно отлитая из хрусталя. За её прозрачной поверхностью скрывались миниатюрные изображения различных бедствий: свирепствующих метелей, извергающихся вулканов, падающих метеоритов, а сама она напоминала огромный, сложный, мистический штормгласс, верхняя часть которого окрасилась в алый цвет, подобно освещающей всё красной луне. Это был Запечатанный артефакт класса «0», созданный из останков Синей Демонессы и носивший внутреннее наименование «Алое Бедствие». Пречистая и благородная «Белая Демонесса» Катарина давно уже подняла левую руку, на среднем пальце которой надето стеклянное кольцо с торчащими прозрачными шипами. Это был Запечатанный артефакт класса «0», изначально принадлежавший Секте Демонессы и соответствовавший Демонессе Бедствия — «Ужас Любви». На плече Яренны, облачённой в синевато-зелёный охотничий костюм и отличавшейся длинными густыми бровями, сидел странный чёрный петух, выглядевший словно резная фигурка, однако озиравшийся по сторонам как живой. Главной его особенностью являлось наличие трёх голов: у одной ещё не вырос гребень, у другой он отличался ярким цветом, а у третьей был тёмно-красным, почти чёрным. Их общий рот слегка приоткрылся, обнажая ряды острых зубов. Ещё один Запечатанный артефакт класса «0», находившийся в руках Секты Демонессы — «Закатный Петух»! Когда сошла Алая Луна, штаб-квартира Секты Демонессы ощутимо пострадала, лишившись немалой части имущества, а до сошествия Алой Луны кое-что успел стянуть Амон. Потому у них оставалось лишь пять Запечатанных артефактов класса «0», а с учётом позже возвращённой Потусторонней характеристики Синей Демонессы набралось в общей сложности шесть. В данный момент ими распоряжались шесть цветных Демонесс — «Чёрная», «Белая», «Сине-зелёная», «Золотая», «Алая» и «Оранжевая», причём два из этих артефактов едва не убили Франку одним ударом. Лишь благодаря тому, что Франка сама являлась «Нестареющей Демонессой», обладала множеством Зеркальных заменителей, а её «я» из зеркала слилось с ней через примирение, позволяя свободно перемещаться в зеркальном мире, она смогла выстоять против первой волны атак и дождаться подкрепления. «Серебряная», «Зелёная» и «Коричневая» были «Нестареющими Демонессами», совершившими прорыв лишь после сошествия Алой Луны и унаследовавшими титулы сгинувших предшественниц. Из-за нехватки стажа им не достались Запечатанные артефакты класса «0», и приходилось довольствоваться подходящими им артефактами класса «1». — Некоторые цветные Демонессы, давным-давно усвоившие зелье «Нестареющей», не смогли завершить ритуал и воспользоваться «Алым Бедствием» и «Ужасом Любви» для продвижения, отчего им оставалось лишь применять их как Запечатанные артефакты. Столкнувшись с подобной ситуацией, «Звезда» Леонард извлёк из «Сумки путешественника» чёрную трость, инкрустированную драгоценными камнями. «0—62», «Жезл Звёзд»! Это объяснялось предварительным дарованием господина «Шута», который также наложил определённую печать. В тот миг, когда Леонард сжал «Жезл Звёзд», он стремительно позволил своим мыслям рассеяться, а разуму — опустеть. «Солнце» Деррик возложил на голову корону, словно сотканную из сияния утренней зари — древнюю по виду, исполненную величия, великолепия, гордости и непреклонности. «Свидетельство Славы», Запечатанный артефакт класса «0», принадлежащий Городу Серебра, который когда-то носил древний бог — Король Гигантов Олмир! Изначально оно использовалось для запечатывания «Дара Земли», но незадолго до этого господин «Шут» наложил на последний временную печать, благодаря чему его удалось одолжить. Свет, исполненный святости и славы, сгущался всё сильнее, образуя впереди и вокруг чистый и плотный барьер, который одновременно защищал соратников и преграждал цели путь к бегству. Госпожа «Суд» Хью Дича благодаря почти годовому хаосу только что усвоила зелье «Охотника за Хаосом» и ещё не успела провести ритуал перехода на смежный Путь, чтобы стать «Герцогом Энтропии», однако это не мешало ей использовать ту самую крайне асимметричную чёрно-золотую маску, один взгляд на которую вызывал отторжение. Она надела эту «Маску Соломона» на своё лицо. Она и Франка также должны были поочерёдно помогать господину «Солнцу» использовать «Свидетельство Славы» — для применения этого Запечатанного артефакта класса «0» требовалось участие двух Святых. «Луна» Эмлин уже получил от Прародительницы Лилит Потустороннюю характеристику Последовательности 1 Пути «Луны» — «Богиня Красоты» — и отделённую характеристику Последовательности 2 — «Творец Жизни», но не отважился вынести первую из Защитной зоны, опасаясь, что она вызовет аномальную реакцию у «Великой Матери» и навлечёт неизвестный риск. Заложив собственную Потустороннюю характеристику «Творца Жизни», он одолжил из сокровищницы Клана Крови Запечатанный артефакт класса «0» — «Мантию Божественной Крови», и теперь накинул её на себя. Госпожа «Воздержание» Шарон держала в руках трёхъярусную шкатулку для драгоценностей серебристо-чёрного цвета, инкрустированную множеством самоцветов. Это была «Шкатулка Древних» — «0—61», одолженная у семьи Авраам через госпожу «Фокуснику»! Этот Запечатанный артефакт с некоторой долей случайности заставлял владельца исчезать, скоропостижно умирать или мутировать, поэтому госпожа «Воздержание» Шарон перед началом операции специально нанесла визит Ангелу Судьбы Уиллу и получила его благословение. — Уилл ныне находился в южноконтинентальной части Защитной зоны, где вместе с Азиком и другими ангелами поддерживал порядок и устранял аномалии; хотя Он не мог оттуда отлучиться, даровать благословение не составляло труда. Не только госпожа «Воздержание» Шарон, но и «Звезда» Леонард, а также другие участники операции получили благословение Уилла и дарованное господином «Шутом» чудо, снижающее вероятность случайных негативных эффектов. «Фокусник» не устраивает представлений без подготовки. «Повешенный» Элджер держал книгу, состоявшую из тонких латунных листов, и Карту Богохульства — «Тиран». Первая представляла собой «0—02» — «Латунную книгу Тренсоэста»! Получив помощь, Франка наконец перевела дух и извлекла из «Сумки путешественника», заранее переданной ей Люмианом, старинную книгу в пергаментном переплёте: «Книгу Постапокалипсиса»! В этой операции у каждого Святого из Клуба Таро, принимавшего в ней участие, имелся Запечатанный артефакт класса «0»! И как раз в этот миг мимо них словно бы медленно, но на самом деле стремительно прошла некая фигура. То была дама лет сорока с небольшим на вид, но всё ещё весьма красивая, исполненная грации и исполненная материнского сияния. Увидев эту фигуру, взгляд «Луны» Эмлина вмиг остекленел. То была Лорана, бывшая настоятельница Церкви «Матери Земли»! Лорана казалась нормальной, лишь её верхняя половина тела была обнажена, однако к её груди цеплялись младенцы с птичьими когтями, прикрывая белизну кожи и непрерывно впитывая питательные вещества. С лёгкой улыбкой, излучая алый лунный свет, Она прошла через это поле боя, направляясь к Особому зеркальному миру. ---------- Глава 1135 Власть Глава 1135 Власть Внутри серовато-белого, подобного каменному гроту особого зеркального мира лишь отдельные черные волосы, толстые, словно деревья тропического леса, сохраняли свой первоначальный цвет, то устремляясь в небо, то со всех сторон обвиваясь вокруг Люмиана. После того как Люмиан попал под взгляд «Изначальной Демонессы» Чик, его тело внезапно окаменело, а обширные серовато-белые пятна стремительно покрыли его среднюю и правую головы, превратив их в каменные изваяния. В следующую секунду распространение серости резко прекратилось, остановившись перед ликом в виде хаотичного водоворота, в который было вонзено «0—01» и на котором не было темно-золотой маски. Сила окаменения влилась туда, не причинив вреда. «Ха-ха, эта голова и вправду пригодилась!» — гудящий смех Люмиана раздался из глубины водоворотного лика. Вслед за этим голосом его тело вспыхнуло, запылав невидимым и бесцветным пламенем. Под треск и пощелкивание обширные пласты серости отслоились от поверхности его тела, и пламя вновь сформировало его исполинскую тушу. Люмиан поднял правую руку и одним движением выдернул «Кровавое Знамя Салинжера», вонзенное в межбровье хаотичного лика. Голова на его левом плече повернулась, и лицо Алисты Тюдор с мягкими чертами оказалось спереди, устремив взгляд в вышину. Его взор выражал словно бы недовольство и упрек, будто он вопрошал «Изначальную Демонессу» Чик в платье из белых костей: почему Она не оставит сопротивление и не покорится сама? Разве наше слияние — не то, чего мы так долго жаждали? С помощью этого лица «Кровавого Императора» Алисты Тюдор Люмиан взмахнул в сторону «Изначальной Демонессы» Чик — чьи синие глаза были полны нежности, словно Ей не хотелось вести смертельный бой, а чарующий облик заставлял невольно опускать руки — тем опасным знаменем, подходящим под стать его исполинскому огненному телу. В воздухе мигом вспыхнуло невидимое и бесцветное пламя, бурно устремившись к своей цели. В этом стремительном потоке из невидимого и бесцветного пламени один за другим поднимались ярко пылающие огненные фигуры. Каждая из них обладала разумностью и подчинялась приказам Люмиана. Они не только окружили «Изначальную Демонессу» Чик со всех сторон, не оставляя Ей лазейки для бегства, но и, будучи соратниками Люмиана, разделяли его духовность, силу, способность к «Телепортации» и прочие дары. Это было проявление способности «Завоевателя» превращать неодушевленные предметы в собственных воинов, примененное через Запечатанный артефакт «0—01». «Изначальная Демонесса» Чик с улыбкой взирала на происходящее, словно любуясь действиями возлюбленного, и даже не ответила сразу же. Она подняла правую руку и слегка сжала ее в кулак — ровно в тот миг, когда невидимое и бесцветное пламя вперемешку с многочисленными солдатами уже готово было подступить. С Нею в центре неожиданно возник водоворот, чрезвычайно похожий на хаотичный лик на плече Люмиана. Он точно так же состоял из жидкости, вмещавшей в себя все цвета, но был куда крупнее. Невидимое и бесцветное пламя вместе с бесчисленными огненными солдатами мгновенно затянуло в водоворот, разорвало в клочья и растворило внутри, превратив в еще одну из многочисленных еще не сбывшихся возможностей. Из хаотичного водоворота, заполнявшего собой почти все небо, вновь выступила «Изначальная Демонесса» Чик с распущенными черными волосами и в длинном платье из белых костей. Она была все так же упоительно прекрасна, ввергая любого в трепетное оцепенение, так что даже окружающие серовато-белые камни трепетали ради Нее. Это было внешним проявлением одной из властей «Демонессы»! «Женское воплощение Первозданного Творца», «Первозданный Творец в зеркале» и «Истинный наследник Первозданного Творца» — подобные почетные титулы и описания действительно были добавлены Чик самой себе лишь после того, как Она вступила в соитие с «Кровавым Императором» Алистой Тюдор, открыв и использовав скрытые особенности двух Путей Бедствий. Однако название Последовательности 0 Пути «Ведьмы» — «Демонесса», также именуемой «Изначальной Демонессой» и «Демонессой Хаоса», придумано не Ею: оно присутствовало еще на второй «Скрижали Богохульства», когда Она даже еще не стала божеством. Это указывало как на то, что «Демонесса» принадлежит к женской ипостаси того Изначального, так и на одну из властей «Демонессы» — власть обращения всего сущего в хаос и возврата к истокам. Сие являлось ответвлением символа гибели и конца, вариантом завершения, отличным от смерти, вечной тьмы, угасания, падения, убийства или крушения. Эта власть, наряду с такими полномочиями, как «женственность», «очарование», «зеркальный мир» и «черная магия», относилась к ключевым властям «Демонессы», высясь над понятиями «Конец Света» и «Бедствие». А потому «Демонесса» — это Демонесса, повелевающая хаосом. Тот Первозданный Творец перед воплощением в себя «Города Бедствий» не ведал, что здесь заложены приготовления и заделы «Первозданного Творца», пытавшегося стабилизировать свое существование. Причина, по которой Он тогда первым вместил этот сефирот, неизбежно кроется в мистической связи и давным-давно существовавшем инстинктивном влечении! Вышедшая из хаоса «Изначальная Демонесса» Чик пленительно улыбнулась Люмиану, отчего даже Люмиан, в чьем сердце бушевали ярость и ненависть, невольно на миг утратил самообладание. Лицо Алисты Тюдор полнилось безумием; он заставил «0—01» поднять обугленное полотнище знамени. На полотнище знамени те опасные почерневшие капли крови проявили свой исконный цвет, увлекая за собой волю к покорению, перед которой даже боги возжелали бы склонить голову. «Изначальная Демонесса» Чик на мгновение обомлела, словно вспомнив былое. В это время силуэт «0—17» в одеянии с капюшоном вырисовался где-то в вышине, откуда отступил хаотичный водоворот, а над его головой отражалась картина сияющих звезд. «0—17» с прекрасным ликом и глубокими черными глазами извлек из небытия призрачную черную косу и взмахнул ей в сторону «Изначальной Демонессы», словно сжиная ниву, символизирующую жизнь. Густая, глубокая, безмолвная тьма хлынула вслед за этим извилистым гигантским лезвием, стремительно разрастаясь к цели. Всюду, где проходила тьма, проекции сияющих звезд поглощались, гася одна за другой свое свечение. «Изначальная Демонесса» Чик снова сжала правую руку. Вмещающий все возможные исходы хаотичный водоворот проявился вокруг Нее, мигом разросся и столкнулся с тьмой, принесенной гигантской косой. В одно мгновение взору Люмиана открылась тьма, слух лишился звуков, а духовность утратила способность к восприятию. То было подобно тому, как если бы мир достиг своего предела в апокалипсисе, встречая окончательный конец и возвращение к истокам. Прежде чем Люмиан успел сформировать хоть какую-то мысль, внезапно вспыхнул свет — все потому, что особый зеркальный мир еще не окончательно рухнул и уничтожился. «Изначальная Демонесса» Чик осталась весьма довольна таким исходом и кокетливо моргнула «0—17», отчего последующие действия последнего слегка замедлились. Неся в себе скверну «Первозданного Творца», Она в деле повелевания хаосом была, естественным образом, куда сильнее обычной нормы и способна проявить мощь этой власти во всем ее величии. Вместе с тем Она ведала: нисхождение бога, совершенное «Богиней Ночи» через «0—17», не продержится долго, тогда как Она, будучи Истинным Богом Последовательности 0, способным свободно действовать, могла применять свои силы безгранично и непрерывно. Время было Ей другом. Как раз в этот момент содрогавшийся и рушившийся особый зеркальный мир внезапно ускорил свое самовосстановление, и Люмиан лишь моргнуть успел, как тот возвратился к первоначальному состоянию, обретя прежнюю устойчивость. Сюда вошла бывшая матрона Церкви «Матери-Земли» Роланд, в верхней части тела которой многочисленные младенцы с птичьими лапами пили материнское молоко, принеся с собой «Новорождение». На Ее лице застыла едва заметная, исполненная любви улыбка, а взгляд ласково покоился на Люмиане, «Изначальной Демонессе» Чик и «0—17». За Ее спиной медленно поднималась алая полная луна. ………… Та область в глубинах зеркального мира. После того как бывшая матрона Церкви «Матери-Земли» Роланд исчезла, возникла еще одна фигура. То была женщина в украшенной драгоценными камнями золотой короне, с каштановыми длинными волосами, синими глазами, тонкими губами и зрелым обаянием, обладательница пышной фигуры и пленительной внешности — Император Рассел из зеркала, ангел, подчиняющийся властелину особого зеркального мира. Едва Императрица Рассел прибыла, как перед Нею мелькнул чей-то силуэт. Сим силуэтом оказалась госпожа «Фокусник» Форс в черном одеянии с серебряными звездами. Она, объединив силы с госпожой «Справедливость», сражалась против «Серой Демонессы» Джудис и «Жёлтой Демонессы» Тишавики, одновременно участвуя и в битве в зеркальном мире. Такова была особенность «Мироходца». Секте Демонессы подобное было прекрасно знакомо: с одной стороны, госпожа «Фокусник» являлась самым активным членом «Клуба Таро» за последние годы, отчего к ней невольно было приковано пристальное внимание, с другой же стороны, Секта Демонессы и сама владела Запечатанным артефактом класса «0» из сопредельной области. Именовался он «Картой изменчивости Тамара» и в настоящее время находился в руках «Оранжевой Демонессы». Заметив, что силуэт госпожи «Фокусника» возник в зеркальном мире, заранее проинструктированная «Алая Демонесса» с помощью невидимой, прочной и эластичной паутины подвесила почерневшую каменную колонну с легким медным отливом. То был еще один Запечатанный артефакт класса «0», принадлежащий Секте Демонессы, под названием «Суровая каменная колонна». Едва ее подняли, как на ней проступили символы латунного цвета: «Поле боя должно быть разделено.» В мгновение ока хаотичное сражение распалось на несколько обособленных зон: рядовые против рядовых, полководцы против полководцев — предельно сбалансировано, предельно упорядоченно. Пока собственная битва не завершена и соответствующее поле боя не прекратило существование, ни ангелы, ни Святые не могли более вмешаться в чужую схватку. Фигура госпожи «Фокусника» тут же оказалась привязана к руинам Трира, зафиксирована неподалеку от госпожи «Справедливость» Одри, перед «Серой Демонессой» и «Жёлтой Демонессой». Преград перед Императрицей Рассел больше не оставалось. А поскольку Она в тот момент не участвовала ни в одном бою, то могла выбрать любое поле битвы. «Золотая Демонесса» в платье цвета шампанского сошлась с господином «Солнце» Дерриком. На ее голове красовалось налобное украшение в виде вертикального глаза, напоминавшее идеально ограненный алмаз в форме ока, вправленный в латунное основание. Запечатанный артефакт класса «0» — «Око Бога»! Внутри «Ока Бога» непрестанно преломлялись лучи, источая чистые, иллюзорные переливы света, высвечивающие как слабые, так и сильные стороны «Солнца» Деррика. «Золотая Демонесса» вдруг расхохоталась. Она заметила, что сиявшая на ее противнике корона утренней зари в данный момент являлась лишь бесполезным украшением и не могла проявить свою силу. «Свидетельство Славы» требовало совместных усилий двух Святых для полноценного использования! После того как поле боя оказалось разделено ради достижения баланса, господин «Солнце» Деррик временно лишился своего соратника. Это было явлено как самому «Солнцу» Деррику, так и прочим Старшим Арканам: госпожа «Суд» в «Маске Соломона» тут же вознамерилась исказить соответствующее правило. ---------- Глава 1136 Изменения на поле боя Глава 1136 Изменения на поле боя Из-за ношения «Маски Соломона» увеличившаяся в размерах и достигшая роста более чем в метр восемьдесят госпожа «Суд» Хью Дилча прижала правую руку к этой крайне несимметричной чёрно-золотой маске. Чёрно-золотая маска вдруг зашевелилась, словно устремляясь всё глубже в лицо госпожи «Суд». «Искажение»! «Маска Соломона» могла в определённой степени «искажать» правила. На этот раз госпожа «Суд» выбрала правило «Поле боя должно быть разделено», установленное «Суровой каменной колонной». Будучи опытным «Магом Законов» и многолетним «Охотником за Хаосом», в прошлом она всегда поддерживала порядок и выстраивала правила, чтобы ограничивать врагов и усиливать себя, что, казалось бы, совершенно не вяжется с искажением правил. Однако, возможно, именно благодаря глубокому пониманию правил прямо сейчас она отчётливо осознавала, в каком направлении следует произвести искажение, чтобы максимизировать эффект и достичь своей цели: Скрытое правило принципа «Поле боя должно быть разделено» заключалось в том, чтобы «положить конец хаосу, восстановить порядок и принудительно установить баланс». А раз уж цель — баланс, то этот баланс можно исказить ещё сильнее, доведя до крайности. Если силы обеих сторон, включая Запечатанные артефакты, не равны, разве это можно назвать балансом? Ты хочешь баланса? Тогда я сделаю его ещё более сбалансированным! В мгновение ока ситуация на каждом из полей боя изменилась: Госпожу «Суд» Хью Дилча затянуло на поле боя господина «Солнце» Деррика и «Золотой Демонессы», а вместе с ней туда попала и её прежняя соперница — «Оранжевая Демонесса», владевшая «Картой изменчивости Тамара». 2 против 2! Благодаря помощи госпожи «Суд», «Солнце» Деррик наконец смог задействовать Запечатанный артефакт класса «0» — «Свидетельство Славы». Силы двух лагерей уравновесились, и установился искажённый баланс. Остальные поля боя распределились следующим образом: Господин «Повешенный» Элджер, имевший при себе «0—02» и карту «Тиран», сражался против «Лазурной Демонессы» Яренны, на плече которой сидел «Закатный Петух»; Господин «Луна» Эмлин, облачённый в «Мантию Божественной Крови», противостоял «Белой Демонессе» Катарине, носившей кольцо «Ужас Любви»; Господину «Звезда» Леонарду, держащему в руках «Жезл Звёзд», досталась «Алая Демонесса», владевшая «Суровой каменной колонной»; Три «Нестареющие Демонессы» — «Серебряная», «Бурая» и «Зелёная», обладавшие лишь Запечатанными артефактами класса «1», объединились против «Двойки Кубков» Франки, держащей «Книгу Постапокалипсиса» и носящей «Лик Таинств»; Госпожа «Воздержание» Шарон, держащая «Шкатулку Древних», в одиночку противостояла «Чёрной Демонессе» Клариссе в уборе «Алое Бедствие» и настоящему ангелу — Императору Расселу Густаву из зеркала. — В искажённом балансе «Шкатулке Древних», похоже, требовалось сопоставить целого ангела плюс Запечатанный артефакт класса «0», и всё потому, что в её третьем ярусе таилось нечто крайне жуткое и опасное. Обнаружив, что оказалась в крайне невыгодном положении, госпожа «Воздержание» Шарон невольно дрогнула сердцем, но, привыкнув контролировать свои эмоции и желания, не поддалась панике или нервозности. Она без колебаний открыла самый верхний ярус серебристо-чёрной шкатулки для украшений. Императрица Рассел холодно наблюдала со стороны и, то ли не успев среагировать, то ли имея иные соображения, не стала использовать никаких способностей. Стоило «Чёрной Демонессе» Клариссе заставить вспыхнуть полупрозрачную венценосную корону с алым отливом у себя на голове, как она почувствовала, что её тело мгновенно оцепенело и двигалось с огромным трудом, будто заводная игрушка с не до конца взведённой пружиной. Она заметила, что края зеркального мира, прежде мрачные и небытийные, обрели осязаемость, отсвечивали серебристо-чёрным глянцем и покрылись зернистостью. Внутри первого яруса «Шкатулки Древних» в руках госпожи «Воздержание» Шарон соответствующая область зеркального мира сжалась и оказалась помещена внутрь, превратившись в декорацию-макет. В этой декорации «Чёрная Демонесса» Кларисса и Императрица Рассел уменьшились до размеров ладони, а их движения стали прерывистыми, точно у живых заводных кукол. В следующую секунду вспыхнул алый свет, и весь «кукольный домик» мгновенно рухнул, затягивая «Чёрную Демонессу» и Императрицу Рассел в слои всеразрушающего небытия. Нахлынуло бедствие. Внезапно из небытия взмыл вверх призрачный, сложный поток информации, вырвавшись из незакрытого первого яруса «Шкатулки Древних». Информация быстро пересобралась в зрелую, обворожительную Императрицу Рассел. Госпожа «Воздержание» Шарон была готова заранее, и в её лазурных глазах отразился силуэт противницы. Её правая рука резко рванулась к глазу и вырвала то самое глазное яблоко, в котором застыл образ Императрицы Рассел — окровавленное и жуткое. Став Последовательностью 3 «Молчаливый», при использовании способности «Источник проклятия» причинение вреда врагу на самом деле больше не наносило урона ей самой. Но сталкиваясь с ангелом, который мог быть Последовательностью 1, она должна была выложиться полностью и прибегнуть к такому способу, чтобы повысить эффективность проклятия. Она вовсе не надеялась, что это позволит расправиться с ангелом, а лишь рассчитывала выиграть немного времени. В этой зоне, где Запечатанные артефакты класса «0» нагромождались кучами, никто не знал, как долго сможет продержаться искажённый баланс и сможет ли кто-нибудь обойти ограничения и прийти на помощь. Всё это были переменные, неизбежные переменные. А коль так, имея благословение судьбы и чудо господина «Дурака», Шарон верила, что последующие переменные с высокой вероятностью окажутся в её пользу. Сейчас требовалось лишь тянуть время, дожидаясь изменений, и не позволить себе быстро погибнуть под совместным натиском ангела — Императрицы Рассел — и «Чёрной Демонессы», держащей Запечатанный артефакт класса «0»! Госпожа «Воздержание» Шарон стремительно бросила в Духовный мир глазное яблоко с застывшим образом Императрицы Рассел. В Духовном мире подлетела гигантская птица, чьи точные очертания невозможно было описать. Она сходу подхватила клювом то глазное яблоко и увлекла его в глубины Духовного мира, устремившись в «высокую высь», где сияли Семь Светлостей. Подобная участь отражалась на настоящем теле, производя эффект проклятия, схожий с изгнанием. К тому же во время изгнания цель непрерывно подвергалась бы атакам опасных существ Духовного мира. Императрица Рассел посмотрела на опустевшую, тёмную, истекающую кровью правую глазницу госпожи «Воздержание» Шарон и выразила одобрение её решительности и стойкости. Эта ангел не стала сопротивляться проклятию, позволив невидимой силе утащить себя в глубины Духовного мира, и исчезла с данного поля боя. «…» Шарон замерла, смутно осознав, что Императрица Рассел, возможно, вовсе и не хотела участвовать в этой битве. На её бледном, точно у фарфоровой куклы, лице алая кровь капля за каплей стекала из пустой глазницы, придавая её и без того призрачному облику злого духа ещё немного жути. Лишь теперь «Чёрная Демонесса» Кларисса, воскресшая с помощью собственного отражения в зеркале, снова выступила из мрака в уборе «Алое Бедствие». Она вырвалась из-под воздействия «Шкатулки Древних» путём самоуничтожения. На другом поле боя господин «Повешенный» Элджер, обнаружив, что соотношение сил на стороне госпожи «Воздержание» оставляет желать лучшего, намеревался немедленно развернуть «Латунную книгу Тренсоэста», чтобы добавить правило-«заплатку» к текущему искажённому балансу и изменить это неблагоприятное положение. — «Латунная книга Тренсоэста» уже была распечатана, однако всё ещё находилась под воздействием «Одурачивания» и «Обмана», полагая, будто нет свободного места для написания новых правил. В таком состоянии степень её оживления оставалась крайне низкой, позволяя лишь базовое, первоначальное применение, но господину «Повешенному» Элджеру этого было вполне достаточно. И как раз в этот миг чёрный петух с тремя головами на плече «Лазурной Демонессы» Яренны поднял среднюю голову с ярким гребнем: «Ку-ка-ре-ку!» Он издал звук, пробуждающий рассвет, но принёс с собой вовсе не день. У господина «Повешенного» Элджера возникло такое чувство, будто его душа стремительно падает вниз, погружаясь в густую чёрную жидкость в самых глубинах разума. В нём вспыхнули сильная злоба, недовольство и зависть, заставляя желание сохранить силы и работать лишь спустя рукава. С какой стати они все стали ангелами, а у меня до сих пор нет рассвета? Подобные эмоции сковали действия Элджера, и в тот же миг две другие головы чёрного петуха одновременно уставились на него: Голова, на которой гребень ещё не вырос, заставила высоко приподняться левое крыло, отчего пустота вокруг Элджера сделалась тёмной и плотной, вогнулась внутрь и образовала сферу, заключившую его в Заточение; Голова, чьё очертание гребня уже увяло и потеряло яркость, взглянула глазами, полными непроглядной тьмы, отчего в левой руке «Лазурной Демонессы» Яренны сконденсировался прямой глубоко-тёмный меч. В то же время в правой руке «Лазурной Демонессы» Яренны появился ещё один прямой меч, пылающий чёрным пламенем, сдерживающим безумие, жестокость и разрушение. Она обрушила оба меча на господина «Повешенного» Элджера, запертого в пространственной сфере. Внезапно на господине «Повешенном» Элджере вспыхнул ослепительный священный свет солнца, быстро сгустившись в полный доспех. Ещё до того как войти в зеркальный мир и вступить в бой, «Солнце» Деррик наложил заклинание Священного Доспеха из домена Солнца на всех бывших рядом соратников, за исключением госпожи «Воздержание» Шарон и господина «Луна» Эмлина. На ином поле боя. Оказавшись под осадой «Серебряной Демонессы», «Бурой Демонессы» и «Зелёной Демонессы», Франка использовала «Зеркального заменителя», чтобы принять на себя первую волну атак. Затем её силуэт проявился в углу, а «Книга Постапокалипсиса» в её руках стремительно перелистнулась на одну из страниц. Франка уже мысленно начертала на этом пергаментном листе «Пророчество»: «Все полубоги, осаждающие меня, из-за нехватки удачи подвергнутся отдаче собственных Запечатанных артефактов.» Хлоп! В тот самый миг, когда «пророчество» проявилось, Франка по собственной инициативе применила «Зеркального заменителя», уклонившись от проклятия «Бурой Демонессы». ………… В особом зеркальном мире. Медленно поднималась алая полная луна, придавая первозданным джунглям, образованным густыми чёрными волосами, и серым камням, усеявшим каждый уголок, бледный алый и зловещий оттенок. Увидев эту картину, «Изначальная Демонесса» с усмешкой сплюнула, вовсе не поддавшись панике и не разозлившись. Своевременно создавая множественные зеркальные проекции, дабы уклоняться от атак Люмиана и «0—17», Она свысока обратилась к бывшей матроне Церкви «Матери-Земли» Роланд, на чьём теле висели многочисленные младенцы с птичьими лапками: 'Моя дочь вознамерилась подослать людей, дабы помешать Мне? 'Не хочет, чтобы Я была Ей матерью? 'Как же матери обойтись без матери? «Или же Она ждёт, когда Я снова сойдусь с Алистой и заново произведу Её на свет?» Услышав подобные речи, матрона Роланд, чьё лицо прежде лучилось улыбкой и было исполнено материнской любви, вмиг сделалась мрачной. ---------- Глава 1137 Времени осталось немного Глава 1137 Времени осталось немного По мере того как выражение лица матроны Роланд менялось, окружающие черные волосы, подобные деревьям и купающиеся в алом лунном свете, одновременно устремились к находившейся в воздухе «Изначальной Демонессе». Казалось, они обрели жизнь и разум и решили сделать свое прежнее главное тело врагом. Во всей области «Первобытного тропического леса», в воздухе и на земле, крошечные, невидимые глазу оккультные патогены один за другим мгновенно раздулись и выросли; одни походили на пушистые шары, другие оскалились и распустили когти, третьи носили венцы странной формы — и тому подобное, во всем многообразии, обладая различными эффектами и являясь прямым проявлением Власти «Болезней» и «Чумы», способным разъедать даже божеств. В этот момент все эти оккультные патогены, тайно посеянные «Изначальной Демонессой» Чик, получили усиление и взбунтовались, сделав своими целями само тело Чик, Люмиана и «0—17». Одушевление всего сущего! «Изначальная Демонесса» Чик, увидев это, тихо усмехнулась. Смех этот отозвался сладким зудом в сердцах Люмиана, «0—17», матроны Роланд, а также черных волос и оккультных патогенов, отчего их движения затормозились. Затем «Изначальная Демонесса» явила Свою форму мифического существа. Она стала чрезвычайно огромной, по-прежнему облаченная в одеяние из белых костей; Её облик сделался еще более чарующим и прекрасным, но под разными углами в Нём проявлялись самые разные черты: чистые, изящные, величественные, утонченные, безупречные, падшие… Её черные волосы толщиной с питона, скользкие и жуткие, где-то вздымались кверху, вращая четко очерченными глазными яблоками, где-то вытягивались вперед, прорастая головами ядовитых змей и непрерывно извиваясь языками, а где-то ниспадали к ногам, сворачиваясь в змеиный водоворот. Независимо от того, видели они такую «Изначальную Демонессу» или нет, всё сущее в пределах «Первобытного тропического леса» в ответ подверглось изменениям: Правая половина тела Люмиана, его грудь вздулась, а левое лицо Чик покрылось соблазнительным румянцем; водоворотоподобный хаотичный лик едва заметно зашевелился, противостоя очарованию, от которого невозможно было отвести взгляд; Лишенные духовности темные глаза «0—17» вспыхнули слабым светом, в котором проступила некоторая плененность и упоение; Карие глаза матроны Роланд мигом исполнились нежности, подобной воде; губы её чуть приоткрылись, выдохнув мутный воздух, а младенцы с птичьими лапками, висевшие на её верхней части тела, больше не привлекались молоком — они оторвались и с вожделением повернулись к воздуху; у мужских особей среди них вырастали чуждые им органы, а прежние втягивались и исчезали, так что все они становились девочками; Черные волосы, служившие деревьями «Первобытного тропического леса», тоже превратились в волосы девочек, а восставшие оккультные патогены так же стали оккультными патогенами-девочками — все они беззаветно увлеклись обаянием «Изначальной Демонессы» Чик, не в силах вырваться из этих чар. Силуэт Чик внезапно исчез — с помощью Особого зеркального мира Она со вспышками перемещалась в самые разные места вокруг матроны Роланд: выше, ниже, левее, правее, перед ней или за её спиной, повсюду оставляя свои зеркальные проецирования. Каждое зеркальное проецирование говорило тихо и мягко, то смеясь, то плача, и голоса их накладывались друг на друга: «Моя дочь не хочет признавать во мне мать?» «Но Она и правда рождена „Первозданным Творцом“.» «А я мужчина, которому суждено стать женской ипостасью „Первозданного Творца“.» «Если Она попросит меня о помощи, я соглашусь — таков долг родителя.» 'Но Она не может помешать рождению отца и матери! «……» Тело «Изначальной Демонессы» снова вернулось в поднебесье. Она сжала правый кулак. Вместе с этим движением все зеркальные проецирования вокруг матроны Роланд схлопнулись в водовороты, состоявшие из призрачной жидкости, вмещавшей все цвета и все возможности. Эти несколько десятков хаотичных водоворотов стремительно разрослись, слившись воедино и поглотив матрону Роланд, младенцев-монстров с птичьими лапками и поднявшуюся в вышину алую полную луну. Это принесло конец света, принесло возвращение. В огромном хаотичном водовороте алая полная луна и матрона Роланд то погружались, то всплывали; еще не полностью расщепленные и ассимилированные, они изо всех сил сопротивлялись жажде возвращения к истоку. И как раз в этот миг огромный меч, объятый черным пламенем разрушения, обрушился с небес, рассекая алую полную луну и матрону Роланд. Этот меч черного пламени, сковывавший безумие и разрушение, сжимал Люмиан, отчего и алая луна, и матрона Роланд раскололись надвое. Следом призрачная гигантская коса необычной формы принесла с собой глубокую, безмолвную тьму, опустившись и взмахнув над расколовшимися алой полной луной и телом матроны Роланд. В этот миг и Люмиан, и «0—17» выбрали первым делом похоронить матрону Роланд и принесенную Ей аномалию! Синие глаза Люмиана уставились на «Изначальную Демонессу» Чик, словно говоря: «Свои дела мы уладим сами». «Изначальная Демонесса» ответила умиротворенной, сладкой улыбкой. С вмешательством «Меча Разрушения» и безмолвной тьмы хаос, сковывавший алую луну и матрону Роланд, внезапно изменился. Он поглотил обоих и резко схлопнулся, сжавшись вместе с расколотыми матроной Роланд и алой луной в глубокую черную точку размером с человеческую фалангу. Этой черной точке недоставало кое-чего, и она не могла сжаться еще сильнее. В одно мгновение нестабильная черная точка резко расширилась и бурно взорвалась, выбросив огромное количество света и тепла. В этой области Особого зеркального мира снова появилась «материя», постепенно стабилизируясь, но она больше не походила на первобытный тропический лес. Высоко в небе вновь засияли яркие звезды, да и алая полная луна не исчезла полностью — она лишь сделалась далекой и тусклой, словно отделенная от этого поля боя множеством барьеров из разрушения и вечного мрака, из-за чего не могла быстро вернуться. «Изначальная Демонесса» Чик перевела взгляд с далекой алой луны и с улыбкой сказала Люмиану и «0—17»: «Времени осталось немного, пора браться за вас.» Пока Она говорила, прекрасный лик «0—17» подернулся тенью, словно погружаясь в глубокую, безмолвную тьму. Это означало, что нисхождение «Богини Вечной Ночи» подходит к концу. Это происходило как из-за необходимости удерживать барьер, так и потому, что у «0—17», как у ангела, время, в течение которого его тело и душа могли выдерживать нисхождение бога, было ограничено. ………… В глубинах зеркального мира, на одном из полей боя. «Белая Демонесса» Катарина сразу после того, как поле боя вновь пришло в состояние баланса, первым делом задействовала кольцо «Ужас Любви» на среднем пальце левой руки. Прозрачные шипы на стеклянном ободке кольца внезапно явили мягкую иллюзию. Кожа этой «Нестареющей Демонессы» вслед за тем утратила достаточный глянец, но всё же сохранила некоторую его часть, а её глаза, нос, губы и другие черты приобрели признаки превращения в куклу. Она превратилась в невероятно красивую и изысканную куклу, и её аура идеально ей соответствовала. В глазах господина «Луны» Эмлина это выглядело исполненным очарования. Будь он в нормальном состоянии, он бы остановился полюбоваться, не решаясь разрушить эту красоту, но сейчас на нем была накинута алая, словно сотканная из крови мантия. Это позволяло злобе в его сердце чрезвычайно легко вспыхивать, нейтрализуя ту одержимость и сливаясь с ней воедино. Вопреки ожиданиям «Белой Демонессы» Катарины, господин «Луна» Эмлин обратился в подобный крови лунный свет и с сильной жаждой обладания устремился к ней, вместо того чтобы застыть в очаровании или выказывать желание уберечь её. Катарина инстинктивно заставила серо-белый цвет расползаться от своей левой руки, устремляясь к той густой, точно кровь, полосе лунного света. Почти одновременно у нее в ушах раздался несказанный бред, словно затаившиеся в глубине ее души злые эмоции и желания запели в один голос. Ее волосы от этого взвились, сделались толстыми и скользкими, готовые вот-вот прорасти четко очерченными глазными яблоками. У нее проявились признаки утраты укрощения. Из ее ноздрей, ушей, рта и глаз хлынула алая кровь, сердце едва не перестало биться, а вся кровь в теле, казалось, пылала. Хруст! Катарина разлетелась на куски — пассивно сработал «Зеркальный заменитель». Хлынувший кровянистый лунный свет окрасился серо-белым и быстро окаменел, однако там, куда воздействие еще не добралось, кровь и свет внезапно сжались, заново сгустившись в господина «Луну» Эмлина, облаченного в алую мантию и расправившего летучие крылья. Силуэт «Белой Демонессы» вырисовался в углу поля боя, и она тут же вознамерилась с помощью кольца «Ужас Любви» обрушить на эту область бедствие. А для зеркального мира бедствие означало раскалывание и крушение! На другом, изолированном поле боя. «Алая Демонесса», убедившись, что ее соперник — Леонард, держащий в руках «Жезл Звёзд», стремительно заставила проступить на поверхности «Суровой каменной колонны», подвешенной на невидимых паутинках, второе правило: «Здесь запрещена телепортация!» Увидев, как латунного цвета древнегерметические символы выступили на потемневшем каменном столбе, Леонард, доселе опустошавший свой разум, вызвал в памяти образ Паллеса Зороаста. Силуэт этого «Ангела Времени» благодаря «Жезлу Звёзд» мигом возник перед Леонардом, а затем превратился в древние настенные часы, словно омываемые потоками времени. Бом! Раздался далекий гулкий бой, и на сине-черном циферблате настенных часов стрелки замерли. «Алая Демонесса» вместе с «Суровой каменной колонной» тотчас застыла во времени. Воспользовавшись этим шансом, Леонард применил собственную способность, восходившую к «Кошмару», и, более того, сам зажмурил глаза, погружаясь в глубокий сон. Вскоре бой часов утих, всё вернулось в прежнее состояние, а силуэт Паллеса Зороаста уже исчез. «Алую Демонессу» тут же затянуло в сновидение — сновидение «Звезды» Леонарда. Это не дало ей возможности применить «Суровую каменную колонну», это заставило её увидеть лестничный пролет и вывеску: «Охранная предприятие „Черный Терновник“» Одно из свойств «Жезла Звёзд» заключалось в том, что оно позволяло владельцу мысленно воссоздать соответствующую способность или соответствующего человека, причем последний мог произвести одну атаку. Разумеется, чтобы совершить подобное, требовалось досконально знать способность или человека, иначе произошла бы аномальная трансформация. А перед этой операцией «Звезда» Леонард попросил мисс «Справедливость» сделать ему психологическое внушение, чтобы, едва погрузившись в сон, он видел во сне охранное предприятие «Черный Терновник» и того человека. Это тоже приравнивалось к мысленному воссозданию, и «Жезл Звёзд» помогал силуэту того человека действительно явиться наяву. В следующую секунду «Алая Демонесса» увидела, как из дверей охранном предприятии «Черный Терновник» вышел человек. На нем был цилиндр и строгий костюм, в руке он держал трость; черные волосы, карие глаза, обыкновенная внешность и некоторая интеллигентность во облике. Клейн Моретти. ---------- Глава 1138 Путь воплощения Глава 1138 Путь воплощения «Алая Демонесса» едва увидела Клейна Моретти, выходящего из охранном предприятии «Черный Терновник», как из самых глубин её души вырвался непередаваемый, подсознательный и невероятно сильный страх. Т-т-т — её зубы непрерывно застучали с бешеной частотой. В этот миг Охранная предприятие «Черный Терновник» в её глазах предстала глубокой и мрачной церковью, а недавний противник казался епископом этой церкви, служащим неизвестному, таинственному, жуткому и ужасающему. И теперь из неё вышел сам наибольший ужас, которому тот служил. «Алая Демонесса» внезапно издала пронзительный, полный ужаса вопль; её волосы взмыли вверх, стали толстыми и скользкими, а затем, словно распускающийся цветок, усыпались четко очерченными черно-белыми глазными яблоками. Охваченная предельным страхом, она утратила укрощение. А утрата укрощения неминуемо затрагивала её отражение в зеркале и спящее зеркало! В следующий миг движения утратившей укрощение «Алой Демонессы» сковала жесткость, они стали прерывистыми и дергаными, будто её суставы заполнили клеем или они напрочь заржавели. Её глаза, переполненные диким страхом и инстинктивным «Очарованием», быстро вернулись в норму, а «Окаменение» и «Наслаждение», которые она пыталась передать через длинные густые черные волосы, мгновенно прекратились. Она стала покорной, она превратилась в марионетку. Силуэт Клейна Моретти, созданный господином «Звездой» Леонардом через сновидение, мог нанести лишь одну атаку, и тот выбрал превращение в марионетку. Затем он развеялся у входа в охранное предприятие «Черный Терновник». Сновидение вслед за этим рассыпалось. Господин «Звезда» Леонард открыл глаза и увидел, как «Алая Демонесса», ставшая марионеткой, лишившись кукловода, в то же мгновение потеряла жизнь, рухнула на землю и окончательно погибла, не имея ни единого шанса на воскрешение. Бам — «Суровая каменная колонна», более не удерживаемая невидимыми паутинными нитями, рухнула на небывало-мрачную, иллюзорную землю. Перемены на этом поле боя и демонстрация сил господина «Звезды» Леонарда заставили остальных «Нестареющих Демонесс» почувствовать непреодолимый страх: Будучи Святым Последовательности 3 с Запечатанным артефактом класса «0», как он сумел так быстро расправиться с «Алой Демонессой»? К тому же это была «Нестареющая Демонесса» — жуткая, трудноубиваемая и искусная в воскрешении! Стоит ему потратить еще немного времени и запечатать «Суровую каменную колонну», как разделение поля боя утратит силу, и он вместе с тем «Мироходцем» сможет свободно примкнуть к любому другому сражению! «Оранжевая Демонесса» все острее ощущала нехватку времени. Перед ней парила карта, словно инкрустированная алмазной крошкой и сиявшая ослепительным блеском; её лицевая сторона была обращена к господину «Солнцу» и госпоже «Суд», непрерывно меняя персонажей и сцены, порождая самые разнообразные эффекты. Однако за короткое время ни один из них не мог пробить священный барьер, созданный этой Короной Рассвета, как не мог и позволить «Оранжевой Демонессе» миновать его и напрямую «Мгновенно переместиться» к своим целям. «Оранжевой Демонессе» оставалось лишь надеяться, что «Золотая Демонесса», используя «Око Бога», как можно скорее раскроет тайну, слабости или изъяны священного барьера, чтобы нанести точечный удар. Это было обусловлено не только тем, что сражение с «Алой Демонессой» завершилось слишком быстро, породив у неё сильный страх перед стремительным ухудшением ситуации, но и тем, что чем дольше использовалась «Карта изменчивости Тамара», тем выше была вероятность проявления одного из её негативных эффектов на самой владелице. — По мере того как рисунок персонажей или сцен на лицевой стороне непрерывно менялся, фиксированный узор на обороте «Карты изменчивости Тамара» также подвергался определенным изменениям, принося иные эффекты, причем действующие на самого обладателя. «Оранжевая Демонесса» краем глаза взглянула на «Золотую Демонессу» и заметила, что на лбу той выступили капельки пота, отчего налобное украшение в виде вертикального глаза казалось еще более сияющим и ярким. Совершенно очевидно, что использовать «Око Бога» было далеко не просто. «Солнце» Деррик, лишь с помощью госпожи «Суд» сумевший активировать «Корону Славы» и сотворить священный барьер, наконец перевел дух. Взирая на «Золотую Демонессу» и «Оранжевую Демонессу» за преградой барьера, на остальные поля сражений и темный иллюзорный мир зеркал, он вдруг ощутил легкое замешательство. Ему вспомнилась фраза, произнесенная господином «Шутом» на внеочередном собрании: «Иди и следуй своей справедливости…» В чем заключается моя справедливость? Какова моя наивысшая справедливость, ради которой я могу отбросить всё остальное? В душе «Солнца» Деррика вновь всплыл вопрос, тревоживший его все эти годы. Покинув Город Серебра и выбравшись из «Земли, Оставленной Богом», он увидел нормальный уклад жизни и обрел гораздо больше сведений о жизненных ценностях: Добро и зло; Хорошее и плохое; Богатство и бедность; Угнетение и угнетенные… Всё это составляло лишь часть понимания того, что есть справедливость, и «Солнце» Деррик в своей повседневной жизни неустанно размышлял об этом и воплощал на практике. Однако он непрестанно ощущал, что ни одно из этих понятий не является его ключевым принципом справедливости, и что существует нечто гораздо более важное. Подобная растерянность на протяжении нескольких лет не позволяла «Солнцу» Деррику сформулировать последнее правило отыгрыша и полностью усвоить зелье «Наставника справедливости». Пока мысли стремительно проносились в его голове, при размышлении о смысле и цели этой операции перед глазами Деррика внезапно возникла череда картин: Алая полная луна, преодолев барьер, опустилась на землю; Высоко в небе установилась непроглядная тьма, где остались лишь лунный свет и сонмы звезд; Люди спрессовывались в сферические гроздья, дрейфуя в мутной мути; «Земля, Оставленная Богом» разделяла день и ночь лишь по частоте вспышек молний; Вождь распахнул врата Дворца Гигантов, позволяя солнечному свету хлынуть внутрь… Тело «Солнца» Деррика слегка дрогнуло, словно он перенесся в то далекое прошлое. Он понял, какова та «справедливость», которой он желал больше всего: Это свет, это солнце, это существование и продолжение человеческого рода! Ради этого он способен пожертвовать всем остальным! «Свидетельство Славы» на голове Деррика внезапно воссияло слепящим светом, и величественная сила устремилась ко второму Святому, находящемуся здесь — госпоже «Суд» Хью Дилча. Асимметричная черно-золотая маска на лице госпожи «Суд» вновь зашевелилась; она убрала священный барьер, заставив серебристо-белую шпагу мгновенно возникнуть внутри тела «Оранжевой Демонессы». «Усиление»! Используя «Маску Соломона», она усилила «серебристо-белую шпагу», переданную господином «Солнцем». Внутри тела «Оранжевой Демонессы» внезапно вспыхнул серебристо-белый свет. Он полнился духом разрушения, но при этом был столь священным и ослепительным. Другое поле боя. Священные доспехи заставили павшую скверну в душе «Повешенного» Элджера временно рассеяться, из-за чего «Клинок духа и плоти», разящий от «Лазурной Демонессы» Яренны, не мог проигнорировать защиту этих цельных доспехов. Сразу вслед за этим «Клинок духа и плоти» и «Меч Разрушения» разорвали доспехи, сотворенные из чистейшего священного солнечного света, и полностью уничтожили их. В этот момент на латунной книге в руках господина «Повешенного» вывелось новое правило: «У нормального живого существа есть и может быть лишь одна голова; ненормальные — подлежат уничтожению!» Чёрный петух с тремя головами на плече «Лазурной Демонессы» Яренны внезапно затрепетал, будто предчувствуя надвигающееся недоброе. Раздались два резких хлопка, и две его головы — без гребня и с темно-красным гребнем — оторвались и упали прямо из воздуха, а срез на шеях был чрезвычайно ровным, словно сделанным острейшим лезвием. Впрочем, из срезов не хлынула кровь; обрубки, слившись с кусками плоти и костей, извивались в попытке отрастить новые головы, но подавлялись невидимой силой, так и не способные преуспеть. Как только господин «Повешенный» вырвался из опасного положения, перемены произошли и на стороне Франки. Сделав пророчество и вновь начав маневрировать, Франка изначально ожидала прихода злого рока и отдачи от Запечатанного артефакта, которой подвергнутся трое врагов, однако нечаянно заметила, что «Серебряная Демонесса» и «Зелёная Демонесса», сталкиваясь с активно излучаемым ею «Очарованием», проявляли определенную привязанность и увлеченность. Это… Франка подумала об одной возможности: Изначальные «Серебряная Демонесса» и «Зелёная Демонесса», возможно, уже погибли после сошествия Алой Луны, а эти две перед ней — новоиспеченные «Нестареющие Демонессы». А усвоение зелья «Нестареющей» в норме исчисляется веками, так что новоприбывшие могут годами, а то и десятилетиями находиться в состоянии нестабильных эмоций и желаний, не в силах противостоять «Очарованию» Демонессы того же уровня. А ведь с момента сошествия Алой Луны не прошло и года! Подумав об этом, Франка намеренно одарила «Серебряную Демонессу» и «Зелёную Демонессу» кокетливой улыбкой. «Очарование» на полную мощность! Она считала, что даже если ошиблась в догадке, использование «Очарования» — далеко не худший выбор, ведь от попытки она ничего не теряет. Взгляды «Серебряной Демонессы» и «Зелёной Демонессы» мигом затуманились страстью, им хотелось лишь пасть ниц перед сапожками Франки; в душе «Бурой Демонессы» тоже поднялась мощная волна, но, вспомнив о своем нынешнем возлюбленном, она сумела вырваться из плена этого жуткого обаяния. Вне пределов всех полей битв, на самом краю этой зоны, в непроглядной, глубокой тьме. Бесшумно таилась одинокая фигура. Он был седовласым, облаченным в длинный чёрный балахон, а Его глаза казались бездонной и безжизненной тьмой — это был не кто иной, как «Чудотворец» Заратул. Заратул уже давно прибыл сюда по приказу «Великой Матери», но не спешил вступать в бой, а скрывался в тени, терпеливо поджидая возможности — возможности превратить всех в марионеток и завладеть множеством Запечатанных артефактов класса «0». Шанс настал. В окружающей темноте нынешние марионетки Заратула были наготове: каждая из них могла задействовать Его способности и сотворять новых марионеток! Внезапно у Заратула возникло острое Предчувствие опасности. Он ощутил, будто нечто проникает в Его тело. Он стремительно поменялся местами с одной из марионеток. Это не принесло никакой пользы — не только потому, что в каждую из Его марионеток тоже нечто проникало, но и потому, что сама попытка поменяться местами на самом деле не увенчалась успехом, словно эту мысль у Него украли. Перед взором Заратула возник силуэт — фигура в остроконечной мягкой шляпе и с моноклем. Амон! На монокле Амона всё так же вспыхивал свет; изогнув губы в улыбке, Он произнес Заратулу: — Я немного припоздал, но решил, что времени ещё достаточно, поэтому постоял снаружи в ожидании десерта, который мог бы прийти. — Какое совпадение… Произнося это, Амон поднял голову, взглянул на высоту и с улыбкой добавил: — Я знаю, что это твоё нынешнее тело на самом деле — историческая проекция, но для «Ошибки» разве «паразитирование» на исторической проекции не равноценно «паразитированию» на самом настоящем теле? Если на тебе в прошлом «паразитировали», то как на тебе в настоящем могло не оказаться «паразитирования»? Это сама судьба! В глазах Заратула мелькнуло отчаянное предсмертное сопротивление, однако другие приготовительные действия за пределами исторической проекции требовали времени. Спустя буквально секунду-другую Его зрачки словно расфокусировались, наполняясь легким чувством облегчения, а затем на Его лице расплылась улыбка. Он принял монокль, протянутый Амоном, и надел его на правый глаз. ---------- Глава 1139 Сочетание Потусторонних и Запечатанных Артефактов Глава 1139 Сочетание Потусторонних и Запечатанных Артефактов Амон, покончивший с Зарату благодаря подавлению Статусом и неожиданному нападению из засады, посмотрел на поля сражений, где в глубинах зеркального мира всё ещё кипели ожесточённые бои, но не стал вмешиваться и исчез с места, оставив лишь Зарату и Его марионеток. На одном из полей сражения. Вернувшаяся из полумрака «Черная Демонесса» Кларисса, воспользовавшись зеркальным миром, быстро создала в разных местах несколько зеркальных проекций — как истинных, так и ложных. Это было сделано для того, чтобы избежать «Проклятия деформации» стоящего напротив «Молчаливого». Хотя корона «Алое Бедствие» и являлась Запечатанным артефактом класса «0», она не наделяла способностями или чертами для противодействия «Проклятию деформации», и если бы «Черная Демонесса» положилась только на собственную стойкость, то неизбежно превратилась бы в обычную, пусть и невероятно обаятельную овечку, поросенка или кролика, лишившись подавляющей части своих способностей и черт. В таком случае Кларисса не только не смогла бы больше использовать «Алое Бедствие», но и мгновенно погибла бы под воздействием негативного эффекта этого Запечатанного артефакта класса «0». Даже если бы удача улыбнулась и негативный эффект не активировался, чем овечка или другое животное, неспособное применять Потусторонние способности, могло бы сражаться со Святым Последовательности 3? Ей оставалось бы лишь стать беззащитной жертвой! Что ещё важнее, Секта Демонессы имела глубокие корни на Южном Континенте и прежде неоднократно имела дело со «Школой Розы», поэтому «Черная Демонесса» отчётливо понимала: стоит подпасть под «Проклятие деформации», как трансформируется не только реальное «я», но и «я» в зеркале — оба процесса симметричны. К тому же, превратившись в беспомощное животное, легко оказаться в руках врага, который, воспользовавшись связью между оригиналом и приготовлениями к воскрешению, отыщет одну за другой изолированные и спрятанные в тайных местах спящие зеркала. И тогда жуткая, трудноубиваемая «Нестареющая Демонесса» погибнет окончательно. Опыт Секты Демонессы в противостоянии «Проклятию деформации» заключался в следующем: пока противник не достиг уровня Ангела и способен налагать проклятие лишь на одиночную цель, скрывать настоящий оригинал с помощью «Зеркального проецирования» и прочих ухищрений; если же противник уже является Ангелом — проявлять предельную бдительность, быть готовой первой задействовать «Зеркального заменителя» и держать во рту смертоносный Патоген, чтобы, если не удастся уклониться от проклятия и тело действительно обратится в животное, немедленно совершить самоубийство. Сейчас «Черная Демонесса» применила первый способ — не только потому, что стоявшая напротив госпожа «Воздержание» Шарон была всего лишь Святой Последовательности 3, но и потому, что Кларисса сама желала проклясть соперницу. Каждая из зеркальных проекций, созданных ею с помощью «Алого Бедствия», обладала определённой силой и могла использовать глаза как Посредника, чтобы наложить на увиденную цель проклятие — проклятие «Демонессы». Имея столь много зеркальных проекций, «Черная Демонесса» верила, что хотя бы одна сумеет уловить силуэт врага и завершить проклятие; и пусть оно, исходя не от оригинала, не сможет нанести тяжкий урон или убить цель, но всё же окажет глубокое воздействие, создав возможность для последующих атак. В то же время «Черная Демонесса» Кларисса заставила воссиять «Алое Бедствие» на своей голове. Она принесла на это поле боя бедствие. Бедствием стало обрушение и осыпание дюйм за дюймом соответствующей области зеркального мира. Это не только ограничивало уклонение противника, создавая более благоприятные условия для завершения проклятия, но и увлекало за собой все живые существа на поле боя к совместному уничтожению и погружению в небытие. Когда придёт время, «Нестареющая Демонесса» сможет воскреснуть, а вот «Молчаливый» с высокой вероятностью — нет. Перед лицом надвигающегося бедствия госпожа «Воздержание» Шарон сохраняла бесстрастное выражение, без паники и нервозности — все эмоции удерживались под строжайшим контролем. Она напрямую выдвинула второй ярус трёхъярусной шкатулки для украшений. Это было второе применение «Шкатулки Древних»: Этот ярус запечатлел самые разные места, позволяя владельцу и живым существам в определённом радиусе переместиться непосредственно в указанную точку; однако хотя указание и присутствовало, реальное использование таило в себе элемент случайности: выбранное место часто менялось, делая конечную точку назначения непредсказуемой, и лишь в редких случаях удавалось попасть именно туда, куда задумывалось. Госпожа «Воздержание» Шарон сейчас полагалась на благословение, дарованное «Ангелом Судьбы» Уиллом Осертином, веря, что её «желания исполнятся»! И то, что в этой операции она держала «Шкатулку Древних», не было пассивным назначением: Старшие Арканы заранее обсудили над серым туманом, для кого из членов и какой Запечатанный артефакт класса «0» окажется наиболее эффективным, сформировав сочетание, способное принести скорейшую победу. Все единодушно сочли, что передача «Шкатулки Древних» госпоже «Воздержание» — наилучший выбор. Ранее Шарон не стала сразу выдвигать второй ярус «шкатулки», поскольку в тот момент ещё присутствовала Императрица Рассел — Ангел, у которого с высокой вероятностью нашлись бы способы помешать или противостоять тому, что должно было произойти. С выдвижением второго яруса «Шкатулки Древних» «Воздержание» Шарон указала место и высвободила силу. Едва «Черная Демонесса» уловила силуэт этой дамы и приготовилась завершить проклятие, как картина рушащегося и гибнущего зеркального мира внезапно изменилась. Она вместе со своими зеркальными проекциями «сопроводила» Шарон на какую-то пустошь. На этой пустоши повсюду обнажались серо-белые скалы, а вокруг громоздились белеющие скелеты — один за другим, сплошной ковёр без конца и края. Подземное царство! Местом, указанным госпожой «Воздержание» Шарон, было Подземное царство, и благодаря удаче «Шкатулка Древних» не принесла случайных отклонений! Едва «Черная Демонесса» Кларисса и её зеркальные проекции появились на этой пустоши, их тела и мимика мгновенно застыли. Зеркальные проекции стремительно разрушились и развеялись, а лицо «Черной Демонессы» мигом побледнело, утратив малейшие признаки жизни. Она и её «я» в зеркале погибли в одно мгновение. Любое живое существо, вступив в Подземное царство, умирает на месте! Госпожа «Воздержание» Шарон молча смотрела, как умирает «Черная Демонесса»; её собственный силуэт уже давно стал призрачным, а лицо сделалось ещё более бледным. Прежде она была «Призраком», а ныне равнялась злому духу, так что ей, разумеется, не приходилось опасаться мгновенной гибели в Подземном царстве — пока она не задерживалась там надолго, всё было в порядке. Именно поэтому Старшие Арканы после обсуждения пришли к выводу, что госпоже «Воздержание» следует отдавать приоритет «Шкатулке Древних» и «Жезлу Звёзд». Она способна перенести стоящую напротив Демонессу и прочих врагов прямо в Подземное царство! Учитывая особенности господина «Звезда», Шарон в итоге остановила свой выбор на «Шкатулке Древних». Взирая на обратившуюся в труп «Черную Демонессу», госпожа «Воздержание» забрала «Алое Бедствие». Хотя смерть, принесённая Подземным царством, не могла затронуть изолированные спящие зеркала и вряд ли способна окончательно убить «Черную Демонессу», однако теперь для воскрешения той потребуется немало времени, и принять участие в текущем сражении она больше не сможет; к тому же она лишилась Запечатанного артефакта класса «0». ………… Перед лицом рушащегося и гибнущего зеркального мира оказалась не только госпожа «Воздержание» Шарон, но и господин «Луна» Эмлин. Облачённый в «Мантию Божественной Крови», он, видя, как рушится земля под ногами, а всё вокруг постепенно превращается в небытие, всё слабее справлялся с подступающей злобой; взмахнув за спиной парой обтянутых перепонками летучемышиных крыльев, он обратился в лунный свет и устремился к «Белой Демонессе» Катарине, находившейся в том же охваченном бедствием пространстве, словно намереваясь увлечь её на смерть вместе с собой. «Белая Демонесса» Катарина при виде этого рассмеялась, позволяя алому лунному свету пролиться на себя. Треск! Её тело рассыпалось от разъедающей силы крови, вновь обратившись в зеркало. Она вновь возникла в другом месте гибнущей сцены и с улыбкой смотрела, как рушащийся зеркальный мир поглощает алый лунный свет, а вместе с ним и её саму. Это поле боя вскоре полностью обратилось в небытие. Спустя несколько секунд, поскольку зеркальный мир в целом всё ещё существовал, в небытии вновь сформировались границы и возникла устойчивая область. Из небытия выступил силуэт «Белой Демонессы» Катарины, завершив воскрешение. Мгновение назад она действительно погибла в гибели мира, но вернулась благодаря своему «я» в зеркале за пределами обрушившейся зоны. Это был один из способов быстро расправиться с целью. Оглядевшись вокруг и не обнаружив и следа врага, «Белая Демонесса» Катарина изогнула губы в ухмылке. И именно в этот миг в глубине её сердца раздался дерзкий и надменный голос «Луны» Эмлина: «Будь я на твоём месте, смеяться бы точно не стал.» «Ты ещё не умер?» — выпалила «Белая Демонесса» Катарина и по собственной инициативе задействовала «Зеркального заменителя». Оставшееся на месте зеркало раскололось, а силуэт Катарины вырисовался на самом краю этой области. Но голос в глубине её сердца продолжал отдаваться эхом: 'Если бы ты только что погибла окончательно, я наверняка ушёл бы вслед за тобой, но ты этого не сделала. 'Самая твоя большая глупость в том, что, когда твои эмоции и желания были разжжены впервые, ты посчитала, будто воскрешение решит абсолютно все проблемы, и даже не подумала о том, чтобы успокоить свой разум. «Твоя душа и твоё 'я в зеркале» едины: раз я сумел взрастить семена злобы в глубинах твоей души, то смог заодно отравить и разум твоего «я в зеркале». 'Когда моё настоящее тело было уничтожено, я смог через эти семена воскреснуть прямо в твоём сердце, заставляя гореть твои желания, заставляя гореть твою кровь! «Пока не угасла злоба, дьявол не умрёт.» «Белая Демонесса» Катарина несколько раз подряд активировала «Зеркального заменителя», но так и не смогла избавиться от голоса «Луны» Эмлина. Из её пор сочилась кровь, постепенно обволакивая её целиком. Её отражение в зеркале постигла точно такая же участь. Внезапно весь зеркальный мир — или, точнее, весь мир — содрогнулся в жестокой тряске. ………… Внутри Особого зеркального мира. В сильной тряске глаза «0—17» становились всё более тусклыми, лишёнными жизни. Его тело стремительно стиралось, словно карандашный рисунок под ластиком. Этот Запечатанный артефакт покинул поле боя и вернулся в Защитную зону; нисхождение «Богини Вечной Ночи» завершилось. Тряска, вызванная атакой на барьер Астрального мира, вслед за этим утихла. «Изначальная Демонесса» Чик устремила взор на Люмиана, держащего обеими руками «Кровавое Знамя Салинжера» и использующего его как вместилище для «Меча Разрушения». Это божество сначала уклонилось от удара благодаря намеренному разрушению «Зеркального заменителя», а затем возникло в иной точке высоко в небе и с улыбкой произнесло: «Теперь остались только мы.» Едва Чик договорила, как силуэт Амона в остроконечной мягкой шляпе и с Моноклем внезапно явился в эту область. Он поправил всё так же ярко сиявший Монокль и с улыбкой сказал «Изначальной Демонессе» Чик: «Прошу прощения за опоздание: сперва пришлось сходить в Астральный мир, чтобы украсть одно желание, а потом я ещё скушал десерт.» Голос Амона накладывался сам на себя, доносясь от Его многочисленных силуэтов, непрерывно мелькавших с высокой частотой, — Он не оставался на месте, пассивно подставляясь под «Очарование» и атаки «Изначальной Демонессы». Услышав слова Амона, взор «Изначальной Демонессы» Чик ожесточился, и Она резко сжала правый кулак. Водоворот, сводящий всё к хаосу, вновь выделился и начал стремительно разрастаться, пытаясь поглотить всю область целиком. «А то желание было…» — Монокль Амона вспыхнул ещё ярче, высвобождая украденное желание. Вслед за этим Он применил «Мгновенное перемещение», уклоняясь от разрастающегося хаотического водоворота. Голос разнёсся по всей этой области, и даже хаос, вмещающий любые возможности и все цвета, смог лишь ослабить его, но оказался не в силах поглотить за короткое время: 'Моё желание таково: «Пусть в Особом зеркальном мире всё, сотворённое Воображением, ненадолго исчезнет.» ---------- Глава 1140 Взаимное ослабление Глава 1140 Взаимное ослабление Когда Амон собрался высвободить украденное желание, «Изначальная Демонесса» Чик не только вновь создала водоворот, сводящий всё к хаосу, но и в Её лазурных глазах непрерывно отражались и преломлялись бесчисленные тусклые искры света, создавая непередаваемое ощущение таинственности. Это были глаза, близкие к всеведению: Они анализировали текущее состояние и проблемы Амона, отыскивая уязвимости, которыми можно было бы воспользоваться. На самом деле «Изначальная Демонесса» Чик знала способ быстро расправиться с Амоном — задействовать взаимосвязь между зеркальными мирами внутри и снаружи барьера Астрального мира, призвав загрязнение «Кольца Судьбы». Хочешь мгновенно убить Великого Ангела Последовательности 1 — обратись к «Древнему Владыке» соответствующего Пути! К сожалению, барьер стоял преградой, не позволяя связать внутреннее и внешнее… «Изначальная Демонесса» с сожалением оставила эту мысль и сосредоточилась на использовании Власти всеведения. С другой стороны, Люмиан оказался окружён разросшимся хаотичным водоворотом и на некоторое время лишился возможности атаковать. Полагаясь на медленное вращение того лица-водоворота и «0—01», несущий в себе чёрное пламя разрушения, он кое-как заставил вмещающий все цвета хаос замереть перед ним и обогнуть его стороной — подобно рифу в бушующем морском приливе, готовому в любой момент уйти под воду. В тот миг, когда раздался и эхом разошёлся голос, выражающий «желание», «Изначальная Демонесса» Чик наконец «увидела» текущую слабость Амона: Он не являлся истинным Истинным Богом двух Путей — Он лишь воспользовался способностью «Грешника» Последовательности 2 Пути «Судьбы», чтобы одолжить силу у самого себя из прошлого, причём с согласия текущих владык Уникальностей Пути «Ошибки» и Пути «Двери». Сила, не принадлежащая Ему по-настоящему, неизбежно уязвима — точно так же, как и «Изначальная Демонесса», отделившая одну Потустороннюю характеристику «Демонессы Апокалипсиса» и заменившая её сотворённым воображением предметом ради сохранения своего Статуса и могущества, при столкновении с определённым воздействием неизбежно потерпела бы тяжкое поражение. А чтобы Амон мог опираться на способность «Грешника» и заимствовать силу прошлого, Ему приходилось постоянно пребывать в состоянии «Грешника» — и в этом-то и заключалась суть проблемы. Это была сила прошлого, а в прошлом Он являлся «Грешником»! Слушая, как произносится и вот-вот исполнится желание, «Изначальная Демонесса» Чик одновременно заставила ещё не затянутый хаотичным водоворотом Особый зеркальный мир стать прозрачным, оттенив множественные силуэты Амона, мелькавшие с высокой частотой. В то же время иссиня-чёрная тень «Изначальной Демонессы» Чик резко поднялась и прилипла к Её спине. Тень Амона тут же изменилась точно так же. Это было Падшее Естество, присущее каждому живому существу! Без сомнения, Падшее Естество «Грешника» было чрезвычайно сильным — почти равным Ему самому! Тень Амона, чёрная и густая, словно слизь, неотступно следовала за настоящим телом, и высокочастотные вспышки перемещений не могли её сбросить. За исключением высокопоследовательных Потусторонних лишь некоторых Путей, никто не мог отделиться от собственного Падшего Естества — его можно было только подавлять; «Грешник» же не мог даже сопротивляться, ибо Он сам по себе являлся падшим. Иссиня-чёрная тень липла к телу Амона, окутывая Его изнутри и снаружи, а из глубин Его разума непрестанно вырывались подобные же тёмные силуэты, сливаясь воедино и перекраивая Его оболочку. Ранее Амон крал множество Потусторонних способностей Пути «Солнца», однако в этот миг Он не стал их высвобождать: Ведь в таком случае очищению подверглось бы не только Падшее Естество, но и сам «Грешник»! Сперва Амон поднял голову, и глазное яблоко Его левого глаза вспыхнуло ослепительным светом, подобным звёздному сиянию. Ставшая прозрачной граница Особого зеркального мира мгновенно потемнела, сделавшись необычайно плотной. Являясь Истинным Богом Пути «Двери», Амон временно запечатал это место. Сразу вслед за этим Он прыгнул в ртутно-серебристую иллюзорную реку, сотканную из соединённых от головы к хвосту сложных символов. Перед Его взором простирались бесчисленные притоки и рукава, символизировавшие будущее. Он выбрал одну из этих судеб и совершил самоспасение. Засиял священный свет, и Он покинул ртутно-серебристую реку — более не терзаемый Падшим Естеством и не подвергающийся опасности быть поглощённым хаотичным водоворотом. Однако Он уже стал «Ангелом Спасения», переставши быть прежним «Грешником» и переставши быть прежним Истинным Богом двух Путей. В этот момент эхо голоса окончательно затихло, и желание «В Особом зеркальном мире всё, что создано воображением, ненадолго исчезнет» наконец воплотилось в реальность. Силуэт «Изначальной Демонессы» Чик внезапно уменьшился, а Её Статус и аура резко упали до уровня Короля Ангелов. Разраставшийся хаотичный водоворот сжался вслед за этим, быстро собрался в единый сгусток и исчез, так и не сумев задеть Амона, укрывшегося у самого края. На краткое время в Особом зеркальном мире Чик перестала быть Истинным Богом! Сейчас Она была лишь немного сильнее Люмиана, да и то в ограниченной степени, а по Статусу даже уступала ему. Чик внезапно обратилась в серебристо-белую молнию и со скоростью, близкой к световой, устремилась к краю Особого зеркального мира. Она намеревалась вырваться отсюда. Раз уж в этой области воображение не работает, достаточно сменить место! Оказавшись снаружи, Она снова станет Истинным Богом! «Изначальная Демонесса» Чик прекрасно понимала: чтобы сила желания оказала должное воздействие на Неё — Истинного Бога и «Женское воплощение Первозданного Творца», — даже той половине «Повелителя Тайн» пришлось ограничить время и область действия; иначе исполнение желания с высокой вероятностью исказилось бы и, чего доброго, повернулось бы Ей во благо. А за счёт ограничения рамок и времени влияние желания можно было обойти, просто покинув зону поражения или продержавшись нужный срок. Па! Серебристо-белая молния ударила в тёмную, плотную границу Особого зеркального мира, но не смогла пробить её насквозь. Печать Истинного Бога Пути «Двери». Серебристо-белая молния снова превратилась в «Изначальную Демонессу» Чик. Взирая на Люмиана в облике огненного гиганта и на Амона, стоявшего вдалеке у самого края поля боя, Она с кроткой улыбкой произнесла: «Мне очень хотелось бы узнать, насколько коротко это „ненадолго“, но ещё больше я хочу знать, сумеете ли вы одолеть меня за это краткое время.» Люмиан ничего не ответил. Из вымененной «Сумки путешественника», изначально принадлежавшей Франке, он извлёк целую охапку металлических марионеток-солдат и швырнул их назад. Эти марионетки мгновенно увеличились в размерах, достигнув десятка с лишним метров в высоту, точно гиганты, отлитые из стали. Перед битвой каждая из них получила Благословения от Последовательности 0 различных Путей — Благословения, ограниченные по времени. Люмиан терпел до тех пор, пока не исполнилось желание господина «Дурака», и лишь тогда достал их. Он ухмыльнулся «Изначальной Демонессе» Чик: «Как „Завоеватель“ может обходиться без собственной армии?» Не успело затихнуть эхо его слов, как он во главе нескольких десятков стальных гигантов ринулся в атаку на «Изначальную Демонессу». ………… В глубинах зеркального мира. «Серебряная Демонесса», ослеплённая очаровательной улыбкой Франки, захваченная ею и испытывавшая бурное смятение эмоций и желаний, внезапно ощутила боль. Она инстинктивно опустила взгляд и обнаружила, что Запечатанный артефакт в форме черепа пожирает её. В зеркале её отражение тоже подвергалось пожиранию. Под скрип и треск её тело со стремительной скоростью принялось гнить вместе с «зеркальным заменителем» и зеркальным эго. «Пророчество» «Книги Постапокалипсиса» сбылось: «Серебряная Демонесса» из-за сильных колебаний собственных эмоций и желаний, из-за той самой одержимости, при которой жаждешь посвятить всю себя источнику влечения, подверглась отдаче от удерживаемого ею Запечатанного артефакта — и тот, похоже, весьма эффективно сдерживал Демонесс! Вскоре «Серебряная Демонесса» превратилась в ослепительно-белый скелет с висящими на нём лоскутами гнилого мяса. Точно так же ослеплённая «очарованием» Франки «Зелёная Демонесса» прекратила атаковать и, не в силах оторвать взгляд, смотрела на лицо соперницы, на эту пару кристально чистых глаз цвета озёрной лазури. Затем она увидела, как её собственный силуэт отразился в этой чистой нежно-голубой озёрной воде. Она внезапно ощутила острое предчувствие опасности и инстинктивно восхотела сама применить «зеркальный заменитель». Однако её мысли неизвестно когда уже стали вязкими и заторможенными, не позволив вовремя довести замысел до конца. Это проистекало из негативного эффекта накинутого на неё чёрного плаща. В глазах Франки тут же вспыхнули чёрные, тихие, зловещие языки пламени, которые окутали силуэт «Зелёной Демонессы» и бесшумно подожгли его. Из тела «Зелёной Демонессы» внезапно хлынуло такое же чёрное пламя, подвергая её душу мучительному сжиганию. Проклятие Демонессы — проклятие, от которого невозможно уклониться, если не задействовать «зеркальный заменитель»! «Зелёная Демонесса», не в силах сдержаться, испустила пронзительный вопль и быстро лишилась души в сгорании тихого чёрного пламени, истекая грязной кровью. В зеркале с ней происходило то же самое. Пока Франка сосредоточилась на расправе с «Зелёной Демонессой» и «Серебряной Демонессой», «Бурая Демонесса» вырвалась из её «очарования» и заставила пепельно-серый цвет бурным потоком устремиться к ней. В то же время драгоценные камни на браслете на запястье «Бурой Демонессы» блеснули тусклым светом, словно на них упал звёздный отблеск. Пространство спереди и сзади, сверху и снизу, а также справа от Франки мигом изогнулось, сформировав тёмный барьер, который помешал ей совершить перемещение через зеркальный мир или прибегнуть к иным способам уклонения. Единственный выход из этой клетки находился слева, однако пепельно-серая масса, окаменяющая всё на своём пути, уже прихлынула туда, так что даже если бы Франка сама активировала «зеркальный заменитель», место проявляющегося очертания её тела всё равно оказалось бы в пепельно-сером океане. Франка тихо усмехнулась, достала зеркало и вложила его между страниц «Книги Постапокалипсиса». Сразу за этим она укрылась в зазеркальной области, соответствующей этому зеркалу. Невозможность совершить перемещение и уйти вовсе не означала, что нельзя спрятаться в скрытом пространстве, изначально существовавшем здесь, и не означала, что нельзя обеспечить этому скрытому пространству необходимую защиту! Пепельно-серый цвет затопил переплетённую в пергамент «Книгу Постапокалипсиса», покрыв её толстым слоем каменной крошки, однако так и не смог окончательно её обратить; зеркало же, зажатое в «Книге Постапокалипсиса», и вовсе ничуть не пострадало. В этот момент «Бурая Демонесса», видя, что и «Зелёная Демонесса», и «Серебряная Демонесса» погибли, и неизвестно, смогут ли они воскреснуть — во всяком случае, в ближайшее время повторно вступить в бой они не смогут, — а на других участках поля боя ещё несколько Демонесс с Запечатанными артефактами класса «0» быстро потерпели поражение и погибли, ощутила, как в её сердце вспыхнул страх. Имея возлюбленного, о котором надлежало печься, она вовсе не желала окончательно сгинуть в этой смуте; видя, что положение дел стало совершенно необратимым, она, не заботясь о том, что происходит на стороне «Изначальной Демонессы», активировала один из камней на браслете. Она быстро превратилась в абстрактные концепции и символы, вошла в Астральный мир и устремилась в «странствие» к месту, где скрывался её возлюбленный. Когда она покинула Астральный мир, пред её взором предстала вовсе не знакомая картина, а лишь бескрайний пепельно-серый туман. Она заблудилась. В следующую секунду она обнаружила, что сквозь туман струится алый лунный свет. Она почувствовала, что в её животе прибавилось кое-что лишнее, и оно терзало её плоть и кровь. ---------- Глава 1141 Мудрость Глава 1141 Мудрость Увидев, что у «Закатного Петуха» осталась только одна голова и он пока не может вырастить новую, глаза «Лазурной Демонессы» Яренны стали железно-чёрного цвета, отражая мертвенно-бледные места на теле «Повешенного» Элджера. Она не стала использовать «Обнаружение слабостей», чтобы посмотреть на эту латунную книгу, — она знала, что это не то, на что ей можно смотреть. Во время наблюдения единственная оставшаяся голова чёрного петуха на плече Яренны издала пронзительное и зловещее кукареканье. «Повешенный» Элджер тут же почувствовал, как в глубине его души невидимая сила потянула его сознание и дух стремительно вниз, неумолимо, словно заходящее солнце. Мускулы на его лице забились в судорогах, сложившись в мрачную и исполненную ненависти гримасу. Под воздействием этого нечестивого звука он начал поддаваться разложению. Впрочем, по сравнению с первоначальной опасной ситуацией, когда три головы чёрного петуха одновременно окатывали разными воздействиями и оставалось лишь пассивно ждать защиты, у Элджера всё ещё сохранялись некоторая свобода действий и силы. Разложение — это процесс, оно не происходит мгновенно. «Повешенный» Элджер уже много лет пробыл «Владыкой морей» и обладал богатым опытом пребывания на высокой должности, благодаря чему взрастил в себе именно тот величественный характер, который требовался Пути «Моряка» — то есть Пути «Тирана»; с величественным выражением лица он противостоял порыву к разложению и с трудом, но непреклонно активировал одну из своих Потусторонних способностей. В этот момент «Лазурная Демонесса» Яренна уже стремительно создала несколько обладающих некоторой силой зеркальных проекций, которые окружили «Повешенного» Элджера, и глаза каждой из них запечатлели его силуэт. Она вот-вот должна была завершить проклятие — «Проклятие Демонессы», подпитываемое «Огнём Разрушения». И как раз в этот миг видимый невооружённым глазом жуткий ураган с рёвом возник вокруг «Повешенного» Элджера: сделав его эпицентром, он закружился стремительными вихрями и стал разрастаться во все стороны. Это была Потусторонняя способность полубожественного уровня Пути «Моряка» — «Смерч». Яренна и её зеркальные проекции тут же потеряли из виду фигуру цели — перед их глазами бушевал лишь свирепый, словно осязаемый воющий ветер. Готовое обрушиться «Проклятие Демонессы» из-за этого лишилось своего посредника. В эпицентре устрашающего смерча «Повешенный» Элджер, одной рукой сжимая Карту «Тиран» и возвышая с её помощью свой статус и давящее величие, использовал это, чтобы сформулировать на «Латунной книге Тренсоэста» второе правило: «Сие поле битвы объявлено Царством Света, где творятся лишь праведные дела, а всякое разложение и зло не имеют права здесь находиться.» Это являлось высшей формой способности Пути «Судьи» по установлению законов и предписаний: через определение окружающей среды заставлять несколько «запретов» вступать в силу одновременно. В то же мгновение это мрачное поле битвы, порождённое зеркальным миром, озарилось светом, возникшим неизвестно откуда; голова «Закатного Петуха» с щелчком бессильно повисла, более не в силах извергать нечестивые речи и источать порывы к разложению. «Лазурная Демонесса» Яренна также почувствовала, что проклятие демонессы и прочая чёрная магия с трудом поддаются воплощению. Сердце её сжалось; воспользовавшись обзором своих зеркальных проекций, она охватила взглядом обстановку на всех остальных участках поля боя. Без малейших колебаний «Лазурная Демонесса» Яренна сделала шаг назад, собираясь переместиться сквозь зеркальный мир. Стоило этому намерению зародиться в её мысли, как воющий смерч тотчас распался, и наружу вырвались многочисленные серебристо-белые электрические змеи; неся с собой ауру жестокого разрушения, они окутали всё поле боя, превратив его в грозовой лес, ведущий лишь к гибели и крушению. «Повешенный» Элджер не намеревался давать «Лазурной Демонессе» возможность покинуть поле боя. Выпустив «Шторм молний», он, избавившись от порывов к разложению, покрылся потом на лбу и с огромным трудом заставил «Латунную книгу Тренсоэста» проявить третье правило. На этом этапе, будучи ограниченным собственным уровнем сил, даже при поддержке Карты «Тиран», формулируемые им правила обязаны были являться производными от предыдущих двух и не могли возникнуть из ниоткуда. Столкнувшись с ожесточённой атакой по площади в этом грозовом лесу, «Лазурная Демонесса» Яренна явила яркую, пленительную улыбку. Она подавила порыв применить «Зеркальный заменитель», позволяя «Шторму молний» сокрушить своё тело, испепеляя и испаряя плоть и кровь. Она намеренно воспользовалась этой смертью, чтобы затем с помощью своего «я в зеркале» вырваться с поля боя и сбежать в укрытие. Участвовавшие в этой битве «Нестареющие Демонессы» из соображений предосторожности оставили свои «я в зеркале» за пределами этой зоны, не позволяя им заходить в зеркальный мир для зажима врага в клещи: на поле боя с участием нескольких Запечатанных Артефактов класса «0» само «я в зеркале», не обладающее Запечатанным Артефактом класса «0», всё равно не могло сыграть значительной роли, и куда полезнее было приберечь его для гарантированного побега в критический момент. В тот самый миг, когда «Лазурная Демонесса» Яренна мучительно погибала в «Шторме молний», принятие третьего правила «Латунной книги Тренсоэста» было завершено: «Предметы разложения и зла подлежат конфискации.» Тело Яренны окончательно разрушилось и испарилось, однако тот «Закатный Петух» остался и камнем пошел вниз. ………… После того как её тело было уничтожено серебристо-белыми рапирами, хлынувшими изнутри наружу, «Оранжевая Демонесса» шагнула обратно из небытия, подхватила «Карту изменчивости Тамара» и завершила воскрешение. В следующую секунду она и «Золотая Демонесса» ощутили мощнейшее подавление — казалось, все их показатели ослабли. «Солнце» Деррек, осознав, в чём заключается его самое фундаментальное правосудие, наконец сполна проявил особенности «Наставника справедливости»! Способности, соответствующие «Нотариусу» и «Безтеневому», на этапе «Наставника справедливости» претерпели новые изменения, позволяя всем поступкам, отвечающим истокам правосудия, получать усиление, а не отвечающим им — подвергаться ослаблению и даже полной утрате силы. На этот раз «Солнце» Деррек участвовал в операции именно ради того, чтобы помочь Люмиэну разобраться с Сектой Демонессы и позволить новому великому существу скорее появиться на свет, спасая тем самым этот мир. Это было его правосудием, его светом, его солнцем, и он претворял это в жизнь; всякий же, кто препятствовал этому свершению, совершал неправедное деяние! Сразу вслед за этим «Солнце» Деррек, используя госпожу «Суд» в качестве посредника, высвободил ещё одну способность «Свидетельства Славы». Множественные световые пятна вырвались из тела госпожи «Суд» и, пройдя через «усиление» со стороны «Маски Соломона», сплотились в ужасающий шторм, разрывающий всё вокруг на части. Однако ещё до этого «Золотая Демонесса», полагаясь на «Око Бога», узрела предзнаменование и приняла решение. Мудрость неизменно позволяла ей совершать наилучший выбор! Крач — она по собственной воле задействовала «Зеркальный заменитель». Под её влиянием «Оранжевая Демонесса» вслед за ней активировала «Зеркальный заменитель». «Шторм Света» тут же налетел и поглотил лишь два зеркала. Лишь когда «Шторм Света» стих, эти две «Нестареющие Демонессы», владеющие Запечатанными Артефактами класса «0», вновь соткали свои силуэты в углу. Обе стороны сражались ещё какое-то время, но ни одна не могла в короткий срок сокрушить противника. Внезапно голос «Золотой Демонессы», донёсшийся через созданную ею зеркальную проекцию, стремительно прозвучал в ушах «Оранжевой Демонессы»: «Смени сцену, в место с ловушкой!» Место с ловушкой… «Оранжевая Демонесса» на миг опешила, услышав это. Также следившая за обстановкой на других полях боя, она быстро поняла замысел соратницы и заставила узор на лицевой стороне парящей перед ней «Карты изменчивости Тамара» стремительно измениться. Новый узор представлял собой сцену с серовато-белым фоном, поросшую множеством чёрных «ядовитых змей». С прорисовкой этой сцены «Солнце» Деррек и «Суд» Хью Дилча одновременно ощутили, как всё вокруг становится всё более иллюзорным, словно вот-вот изменится. «Солнце» Деррек тут же направил силу «Венца Славы» на госпожу «Суд». «Суд» Хью вонзила длинный меч у своих ног. Священный, ослепительный свет вырвался из окружающей пустоты, подобно струящейся воде, и в мгновение ока образовал прочную, чистую сферу, защитившую двух обладателей Старших Арканов внутри и прочно укоренившую их на этом месте. В то же время «Суд» Хью также наделила барьер силой «Искажения», заставив перенос сцены сменить цель и быть направленным на всё вокруг. Она считала, что не стоит следовать «указаниям» Демонессы и пассивно переноситься в то место, которое явно было ненормальным. А что, если это божественное царство «Изначальной Демонессы»? В таком случае, даже если там не окажется ловушки, она и господин «Солнце» всё равно этого не выдержат! Раз их главная цель заключалась в том, чтобы содействовать Люмиэну и обрушить бедствие на Секту Демонессы, а не в непременном убийстве кого-то конкретного, то в условиях существующих — и притом огромных — рисков всё же следовало подождать, действуя наверняка, а затем объединиться с соратниками, одержавшими победу на других полях боя, и попытаться выследить врагов. В мгновение ока обстановка в этой зоне изменилась. Сформированный из света сферический барьер зашатался, словно столкнулся с жесточайшим ураганом, но так и не оторвался от текущего поля боя. «Золотая Демонесса» и «Оранжевая Демонесса» со своими Запечатанными Артефактами класса «0» перенеслись в сцену, явленную «Картой изменчивости Тамара», и больше не вернулись ни в зеркальный мир, ни пред очи «Суда» Хью и «Солнца» Деррека. Они сбежали. Обладатель «Ока Бога» всегда способен заранее чётко узреть изменения в обстановке и сделать самый правильный и своевременный выбор. «„Нестареющих Демонесс“ и впрямь трудно убить…» — увидав это, вполголоса с чувством произнесла «Суд» Хью. ………… В особом зеркальном мире. Люмиэн обрушил на «Изначальную Демонессу» Чик в воздухе «Меч Разрушения», воплощённый через «Кровавое Знамя Салинжера». В этом, казалось, слилась ещё и капля загрязнения «Реки Вечной Тьмы», отчего объятый чёрным пламенем длинный меч выглядел всё более сдержанным и ещё более жутким. Армия марионеток-солдат за спиной Люмиэна внезапно рассыпалась в разные стороны: часть оказалась за спиной «Изначальной Демонессы», часть оказалась над Нею, а остальные заступили путь слева, справа и снизу. Это была «Вспышка». Каждая марионетка-солдат могла совершать «Вспышку»! С помощью «0–01» Люмиэн мог делиться Потусторонними способностями участников команды со всеми остальными. А способностью «Вспышка» наделяла одна из металлических кукол, обладавшая Дарованной силой ангельского уровня от господина «Дурака», которая после активации действовала всего три минуты. Она подняла трость, сотканную из звёздного света, заставив пустоту вокруг «Изначальной Демонессы» Чик изогнуться и образовать клетку, препятствующую уклонению цели. Увидев это, «Изначальная Демонесса» Чик слегка улыбнулась и сжала правую руку. Хаотичный водоворот, вмещавший в себя все цвета и все возможности, вновь возник вокруг Её тела, вот только ощущение ужаса и давления было уже не столь сильным, как в прошлые разы. Хотя «Изначальная Демонесса» временно и не являлась истинным божеством, Она всё ещё обладала Уникальностью, подлинной и непреложной! ---------- Глава 1142 Проклятие Глава 1142 Проклятие На краю поля боя Амон, увидав, как «Изначальная Демонесса» Чик снова создала хаотический вихрь, тут же приподнял уголки губ. Он поднял обе руки, и вся Его фигура оказалась объята святым светом, наполненным смыслом спасения. В Его поле зрения сквозь монокль проступила ртутно-серебряная река судьбы, соответствующая той области: каждый её будущий рукав был захвачен хаосом, и иных возможностей больше не оставалось — всё было обречено на гибель. Руки Амона резко сблизились и переплелись пальцами. В этот миг Он словно истово молился в соборе Древнего бога Солнца. Почти одновременно в этой ртутно-серебряной иллюзорной реке, среди тех рукавов, что готовились слиться воедино, дабы привести судьбу к истокам хаоса, из ниоткуда возник новый рукав, представляющий иное будущее. В этом новом рукаве хаос по-прежнему существовал, но не уничтожал всё сущее в этой области. «Ангел Спасения», созидая из ничего, спасает будущее! Когда река судьбы устремилась по этому новому рукаву, хаотический вихрь, созданный «Изначальной Демонессой» Чик, внезапно выплеснул намерение новорождения, после чего бесследно рассеялся. Следом хаотический вихрь вновь возник из области новорождения, вновь поглощая и расщепляя всё вокруг. Он погрузился в цикл, сотворённый из гибели и созидания. Это ограничило его в весьма узких пределах, не позволяя принять на себя и заблокировать «Меч Разрушения» Лумиана, готовый вот-вот обрушиться. За спиной «Изначальной Демонессы» у одной из металлических марионеток-солдат в руках появилась чёрная гигантская коса необычной формы. Она взмахнула оружием в сторону цели, неся с собой полосу безмолвной, лишённой света тьмы. Это было благословение от «Богини Вечной Ночи», временное благословение уровня ангела! Справа от «Изначальной Демонессы» другая стальная марионетка-солдат воплотилась в тусклую гигантскую змею, поросшую белыми перьями и наделённую гипертрофированной парой крыльев. Металлическая пернатая змея обратилась в беззвучный, мёртвенно-тихий бледный поток, который также хлынул к цели. Это тоже было благословение «Богини Вечной Ночи» — сила уровня ангела с крайне ограниченным временем действия. Слева от «Изначальной Демонессы» Чик ещё одна стальная марионетка-солдат сделалась гигантской, превзойдя всех своих собратьев и сравнявшись в размерах с Лумианом. В её руках неизвестно когда сжался гигантский меч, сгустившийся из оранжево-красного света и источающий дыхание наступления сумерек и увядания всего сущего. Этот оранжево-красный световой меч тоже обрушился на «Изначальную Демонессу». В то же мгновение Чик словно оказалась объята сумерками, застыв в оранжево-красном свечении; Её мысли и движения замедлились, будто Она и Лумиан находились в разных мирах. Её попытка самоуничтожения из-за этого запоздала на миг. Сумерки настали! Обрушив на «Изначальную Демонессу» атаки, представляющие различные власти финала, те три металлические марионетки-солдаты либо лишились духовности, либо утратили ощущение жизни, либо стремительно покрылись ржавчиной — и все на месте разрушились. Они являлись одноразовыми предметами, несущими в себе эти три силы, и были скованы из пламени Лумиана. Безмолвная тьма, бледная смерть, оранжево-красные сумерки и «Меч Разрушения» Лумиана одновременно обрушились на «Изначальную Демонессу» Чик. Внезапно некоторая часть каждой из этих сил переплелась между собой. Обладающие статусом ангела, эти силы свились в глубокую чёрную точку, всасывающую в себя весь свет, все звуки и всё сущее. Чёрная точка выступала на одетом в платье из белых костей теле Чик, заставив эту «Изначальную Демонессу» с немного растерянным выражением лица вместе со всеми Её «зеркальными заменителями» мгновенно провалиться внутрь. В другом месте особого зеркального мира «Я в зеркале» «Изначальной Демонессы» Чик — красивый мужчина с испачканным кровью и грязью лицом — с искажённым выражением проступил наружу, после чего исчез, словно испарившись в воздухе или будучи стёртым ластиком. В многочисленных тайных местах мира руин Южного и Северного континентов, а также в божественном царстве, сотворённом «Изначальной Демонессой» Чик в зеркальном мире, одна за другой спящие зеркала стёрлись неизвестной силой, шагнув к собственному концу. В следующую секунду только что завершившие битву в глубинах зеркального мира Франка, мистер «Звезда» Леонард и остальные почувствовали странное оцепенение, едва не забыв, кому именно они помогали Лумиану противостоять и во что верит Секта Демонессы. Или, проще говоря, такого божества никогда и не существовало? В руинах Трира «Серая Демонесса» Джудис и «Жёлтая Демонесса» Тишавика едва не забыли, что у них есть такой истинный бог-предок, ощущая, будто Секта Демонессы поклоняется вымышленному, символическому божеству. Они с трудом вспомнили титул «Изначальная Демонесса» и имя Чик, и выражения Их лиц тут же изменились — Они осознали, что события приняли дурной оборот. Эти две опытные «Демонессы Бедствия» незамедлительно вызвали крупномасштабные бедствия, не позволяя госпоже «Справедливость» и госпоже «Фокусник» временно приблизиться к ним. После чего они начали самоуничтожение без малейшего колебания. В особом зеркальном мире. Глубокая чёрная точка продержалась лишь секунду и полностью распалась, исчезнув, словно недопустимая для этой вселенной. Уникальность «Изначальной Демонессы» и две Потусторонние характеристики «Демонессы Апокалипсиса» из-за этого не оказались исторгнуты. Внезапно облачённая в платье из белых костей Чик вернулась из небытия. Она с улыбкой сказала Лумиану и Амону: 'Не уничтожив все зеркальные миры, вы не сможете по-настоящему убить Меня. «Сохраняется ли у вас уверенность в том, что вы победите Меня до того, как истечёт действие желания?» Сказав это, Чик прекрасным взором обратилась к Лумиану: «Ты согласен признать поражение?» «Изначальная Демонесса» явно хотела затянуть время — стоит желанию господина «Шута» завершиться, и Она вновь станет полновесным божеством Последовательности 0, даже сильнее некоторых истинных богов. Лумиан рассмеялся и повернул голову к лицу Чик на голове у своего левого плеча: 'Во мне есть Твоя часть, так с чего бы мне не знать о Твоей связи с зеркальным миром? 'Предыдущий удар был нанесён лишь для того, чтобы уничтожить Твои прочие заготовки для воскрешения. «А теперь…» В синих глазах Лумиана лицо Чик со сладостной улыбкой и подбадривающим взором проступило невероятно отчётливо, а на его лбу алое знамя сделалось ещё более ярким. «Изначальная Демонесса» Чик внезапно что-то поняла, и выражение Её лица слегка изменилось. В то же время в глазах Лумиана вспыхнуло чёрное пламя, сковывающее жестокость и разрушение. Проклятие! Проклятие Демонессы, вводимое в действие силой «Города Бедствий» и «Огнём Разрушения»! Лумиан проклял лицо Чик на голове у своего левого плеча. Это одновременно являлось его частью и обладало чрезвычайно сильной оккультной связью с «Изначальной Демонессой» Чик, служа одним из лучших посредников для проклятия. А потому Лумиан сейчас проклинает себя — и в то же время «Изначальную Демонессу» Чик! За его спиной в двух стальных марионетках-солдатах заранее произошли изменения. Один, казалось, накинул иллюзорный чёрный плащ, другой надел нереальную тёмную перчатку. «Одурачивание»! Лазейка! Раз «Изначальная Демонесса» в настоящее время равна зеркальному миру, и пока последний не уничтожен, Она не погибнет, то верно и обратное: проклятие «Изначальной Демонессы» — это также проклятие всех зеркальных миров! В одно мгновение Лумиан весь воспламенился: из его тела выплеснулось чёрное пламя, уничтожающее всё сущее и сдерживающее безумие. От этого его железо-чёрные кости, переплетённые сложными символами и узорами, быстро явили признаки плавления, а потоки тёмно-пурпурного окровавленного пламени один за другим ассимилировались или оказывались поглощены. Лицо Лумиана неудержимо исказилось — в невероятной боли, но при этом вольно и дерзко, ничуть не скрывая чувства ликования. Он уставился на «Изначальную Демонессу» Чик, видя, как эта невероятно прекрасная женщина тоже оказалась объята чёрным «Огнём Разрушения» — изнутри наружу, от души до плоти. Брови «Изначальной Демонессы» Чик невольно нахмурились: Она, казалось, явственно ощутила угасание жизни и падение божественного престола. Подобное проклятие для Неё, будь Она всё ещё истинным богом, возможно, и имело бы способы разрешения с помощью соответствующей власти, но сейчас Она являлась лишь Королём Ангелов — Ей не доставало статуса, чтобы быть выше Лумиана, сила Её была лишь чуть превосходящей, и Она лишь обладала большим количеством особенностей. Вместе с тем как «Изначальная Демонесса» Чик вспыхнула от «Огня Разрушения», в особом зеркальном мире также разгорелось бушующее чёрное пламя. Все зеркальные миры в пределах барьера Астрального мира вслед за этим погрузились в ад, принесённый чёрным пламенем, целыми областями плавясь и рушась. Франка, «Повешенный» Элджер и остальные при виде этого поспешно забрали трофеи, покинули зеркальный мир и вернулись в мир руин. Треск, треск, треск — зеркала, что Франка несла при себе, растрескивались одно за другим. Но вместо испуга она испытала радость. Это был «Огонь Разрушения» Лумиана! В особом зеркальном мире. По мере распространения и буйства чёрного пламени разрушения Амон с улыбкой покачал головой, снял блокировку и первым покинул это место, обречённое на полное уничтожение. Императрица Рассел, изгнанная в духовный мир, сперва изумилась, а затем обрадовалась. Ей больше не нужно было подпадать под ограничения особого зеркального мира и повиноваться приказам хозяина особого зеркального мира. — После гибели Трира Четвёртой Эпохи соответствующая печать уже оказалась снята, и Она могла свободно покинуть особый зеркальный мир, не гибнув вместе с уничтожением этой области. Потрескивая в огне и разрушаясь, Чик убрала с лица лёгкое замешательство и сквозь инстинктивную боль с улыбкой произнесла, обращаясь к Лумиану: «Ты оказался ещё жесточе, чем я предполагала — надо же додуматься проклясть меня через проклятие самого себя.» Сейчас бóльшая часть тела Лумиана уже сгорела в «Огне Разрушения», и не затронуты оставались лишь те три головы. Особенность лица с хаотическим вихрем удерживала «Огонь Разрушения» от приближения, но не могла делать это долго. «Изначальная Демонесса» Чик устремилась к Лумиану, волоча за собой длинный шлейф чёрного пламени. Она опустилась перед Лумианом и, не скрывая боли, но с лучезарной улыбкой промолвила: «Нам и так суждено слиться воедино. Не будь у тебя '0—01» и тех двух Потусторонних характеристик «Завоевателя» Медичи, я бы сегодня вообще не явилась к тебе. 'Битва между нами — лишь борьба за главенство. И теперь я признаю: ты очень подходишь на роль Алисты Тюдора. «Ты победил. Я сама слюсь с твоим телом под твоим началом. Всё равно мои амбиции невелики: всё, чего я хочу — стать половиной тела „Первозданного Творца“. И даже если главенствовать будешь ты, я всё равно останусь Его половиной.» Пока произносились эти слова, тело «Изначальной Демонессы» Чик принялось распадаться: Она деградировала до Уникальности и Потусторонних характеристик «Демонессы Апокалипсиса», после чего они, неся в себе Её самосознание и духовный отпечаток, вольются в лицо Чик на голове у левого плеча Лумиана. Процесс этот был необратим. И в этот самый миг «Изначальная Демонесса» увидела, как на лице Лумиана под ожогами чёрного пламени разрушения проступила насмешливая улыбка. Лумиан с наслаждением усмехнулся: 'Премного благодарен за твоё добровольное слияние. «Вот только долго ждать не придётся — я умру, и ты сгинешь вместе со мной со всеми концами.» Услышав вторую половину фразы, «Изначальная Демонесса» Чик на своём уже сделавшемся иллюзорным прекрасном лице застыла с замершим выражением. ---------- Глава 1143 Новый баланс Глава 1143 Новый баланс После того как выражение лица ненадолго застыло, «Изначальная Демонесса» Чик обворожительно рассмеялась: 'Хорошо, хорошо! «Умрём вместе! Все умрут вместе, вся вселенная умрёт вместе!» В этом безудержном смехе скорость распада тела Чик становилась всё быстрее. Люмиан не ответил на Его слова, всё так же с насмешливой улыбкой на лице молча смотря на Него, словно наблюдая за последним в жизни представлением безумца. Пока смех непрестанно отдавался эхом, Чик полностью распалась на крупные и мелкие Потусторонние характеристики, которые окружили статую женщины, словно сделанную из белой кости. Эта статуя была абсолютно обнажённой, каждая её деталь прорисовывалась во всех подробностях и обладала невероятным очарованием; её лицо то становилось туманным и хаотичным, то делалось необычайно чётким, но всё же сохраняло облик Чик. Вслед за этим раздался звонкий треск, и зажжённый «Огнём Разрушения» особый зеркальный мир оглушительно рухнул. В Мире руин Франка и остальные ещё не успели сделать ничего другого, как ощутили сильную дрожь земли и увидели, как неподалёку и вдалеке одна за другой вздымаются горные вершины, изрыгая густой дым и алый расплав. В вышине небес один за другим пролетали яркие метеоры, врезаясь в различные уголки Северного и Южного континентов, вызывая яростные взрывы и поднимая клубы пыли, способные заслонить лунный свет. В знойных царствах бушевали метели, а в прибрежных районах один за другим обрушивались на сушу ураганы невиданной в истории силы; разнообразные бедствия — где сильнее, где слабее — безразлично затронули каждый уголок существующего мира, не защищённый запечатыванием. Истинный Бог пал. Божественный престол «Изначальной Демонессы» освободился. Франка, укрывшаяся под защитным покровом «Венца Славы», увидев эту картину, тихо вздохнула с облегчением. Она достала из «Сумки путешественника» прозрачный хрустальный шар, состоящий из образов всевозможных бедствий. Это была Потусторонняя характеристика «Демонессы Бедствия», раздробленная господином «Шутом», отфильтрованная серо-белым туманом и вновь собранная воедино. Франка быстро приготовила зелье, выглядевшее так, словно небеса перед приближением бури целиком перенесли внутрь флакона. Глоток — и Франка без колебаний выпила это зелье. В этот самый момент госпожа «Фокусник» и госпожа «Справедливость» стали свидетельницами самоуничтожения «Серой Демонессы» и «Жёлтой Демонессы», и каждая мысленно вздохнула: «Высокопоследовательных Демонесс и впрямь невероятно трудно убить». Если бы господин «Шут» не сливался во сне с Небесным Достопочтенным, а Герман Воробей не отправился помогать поддерживать барьер Астрального мира и принимать на себя жуткие атаки «Древних Владыка», у госпожи «Фокусника» на самом деле нашёлся бы способ удержать как минимум одну «Демонессу Бедствия». Будь то способность «Мироходца» воссоздавать фигуры или записанный ею призыв исторической проекции — всё это могло помочь ей «создать» в реальности временного Германа Воробья, а затем господин «Шут» смог бы совершить схождение Бога и проецировать достаточно могущественную силу. К сожалению, господин «Шут» в настоящее время не мог совершить нисхождение, а лишь позволял «воссозданной» фигуре или призванной исторической проекции установить связь с «Замком Истока», естественным образом неся в себе Статус и толику загрязнения. Для Святых ниже уровня Ангела это непреодолимое воздействие, срабатывающее мгновенно, однако полноценные мифические существа способны с трудом выдержать его или даже обрезать соответствующую связь — точно так же, как они способны воспринимать информацию о «Древних Владыках». В такой ситуации, попытайся «Серая Демонесса» и «Жёлтая Демонесса» сбежать через зеркальный мир, они совершенно точно не смогли бы вырваться из-под выслеживания или заточения «Мироходца», но они выбрали самоуничтожение. Ответный метод, подготовленный госпожой «Фокусником» на этот случай, заключался в воссоздании остановки времени «Ангела Времени» с последующим Обманом правил и оккультных связей «Наставника Обмана» — в надежде сделать так, чтобы самоуничтожение настоящих тел «Серой Демонессы» и «Жёлтой Демонессы» приравнивалось к полному уничтожению их настоящих тел, «Я в зеркале» и спящих зеркал. В последнем присутствовала определенная вероятность неудачи, но обладающая благословением удачи госпожа «Фокусник» верила, что шансы на успех выше, однако она ещё не успела «воссоздать» это, как «Изначальная Демонесса» погибла, и катастрофа затронула весь мир, из-за чего самоуничтожение «Серой Демонессы» и «Жёлтой Демонессы» завершилось раньше срока. Заметив, что госпожа «Фокусник» немного расстроена, госпожа «Справедливость» наклонила голову и с улыбкой произнесла: «Я тайно заронила в них семена ментальной чумы. С характерной для Демонесс искажённой психикой у них потом непременно возникнут проблемы, из-за которых они вполне могут погибнуть». Одри использовала слово «могут», поскольку не знала, есть ли у Секты Демонессы Запечатанные артефакты класса «1», способные вылечить или подавить подобного рода «болезнь». С другой стороны, Суа и Тириэй вымолили помощь «Скованного Бога» и до прибытия госпожи «Фокусника» и госпожи «Справедливость» успели вырваться из схватки с госпожой «Отшельник», «Ангелом Святого Духа» и «Ангелом Времени», обратившись в бегство. В обрушивающемся особом зеркальном мире Люмиан с насмешливой улыбкой на лице смотрел на женскую статую и две тёмные сферы, вобравшие в себя прочие Потусторонние характеристики; он не стал сразу сливать их со своим лицом Чик, а напротив — всеми силами сдерживал их, сопротивляясь Закону притяжения Потусторонних характеристик. И вот так Люмиан ждал до тех пор, пока «Огонь Разрушения» на его теле не принялся объедать его собственную изначальную голову и лица Чик и Тюдора по обе стороны от хаотического вихря, заставляя их сильно плавиться, и только тогда позволил двум оставшимся за спиной стальным марионеткам-солдатам действовать — голова, на которой сосуществовали лица Авроры и Дженны, не была проклята Чик, поэтому пострадала от пламени Люмиана в последнюю очередь и в данный момент оплавилась слабее. Стальная марионетка-солдат в тёмных перчатках одновременно протянула левую и правую руки, выкрав из двух Потусторонних характеристик «Демонессы Апокалипсиса» собственное самосознание и духовные отпечатки Чик. Подобное воровство не могло превосходить собственный Статус, носило временный характер и не позволяло присвоить украденное; если не найти выкраденным сознанию и духу подходящего пристанища, куда они сами захотят отправиться, они быстро вернутся в исходные Потусторонние характеристики. В этот момент другая стальная марионетка-солдат, накинувшая призрачную плащ-накидку, протянула правую ладонь и завершила «Прививку». Она «привила» всё выкраденное самосознание и духовные отпечатки Чик той женской статуе — Уникальности «Демонессы». То было место, где самосознание и духовный отпечаток Чик проявлялись сильнее всего, поэтому две выкраденные части с великой «радостью» отправились на воссоединение — а окажись они против, их поджидали бы «Одурачивание» или «Обман». Завершив это дело, стальные марионетки-солдаты один за другим погибли при обрушении особого зеркального мира, а Люмиан больше не сопротивлялся, позволив Уникальности «Демонессы» взлететь к сильно оплавленному лицу Чик и проникнуть внутрь. Эти две уже относительно чистые Потусторонние характеристики «Демонессы Апокалипсиса» он направил, и они соответственно влились в испачканные кровью лица Авроры и Дженны. Три Потусторонние характеристики Последовательности 1 и Уникальность Пути «Демонессы» наконец воссоединились в теле Люмиана, став единым целым. Они начали бурно притягиваться и собираться воедино; голова Люмиана вместе с принесённым проклятием «Огнём Разрушения», казалось, схлопывалась в одну точку. Люмиан, перенося боль, с улыбкой вонзил «0–01» в сильно оплавленное лицо Алисты Тюдора, всадив его до самого конца. Затем он прямо отправил в рот и проглотил две окровавленные короны. Три Потусторонние характеристики Последовательности 1 и Уникальность Пути «Красного Жреца» также собрались вместе в его теле. Грохот! Раздался раскат грома, и серебристо-белые молнии одна за другой ударили в разные уголки Мира руин. «Повешенный» Элджер, «Справедливость» Одри и остальные невольно посмотрели ввысь и увидели, что алый лунный свет и проекции звёзд уже объяты безликим и бесцветным пламенем, дарующим свет. В этот миг они словно оказались в Трире Четвёртой Эпохи до того, как была разрушена печать, когда небо состояло из огня. Бушевавшие и прежде бедствия становились всё более свирепыми; «Справедливость» Одри с изумлением обнаружила, что вдали у огромных дубов сгибаются ветви и стволы, а «Фокусник» Форс, «Мун» Эмлин и другие то превращаются в мужчин, то в женщин, то становятся полумужчинами-полуженщинами, то вновь возвращаются в норму. Кх-кх-кх — эти полубоги то заходились кашлем, то пылали жаром, непостижимым образом заразившись болезнями, и были вынуждены склонить головы. В их сердцах также вспыхнул порыв отыскать сбежавших Демонесс и вновь вступить с ними в бой. Раздались вопли «уа», «уа», «уа» — монстры в дубовой роще, похоже, принялись терзать и убивать друг друга. В следующую секунду Франка, совершавшая продвижение к «Демонессе Бедствия», ощутила, как на каждом осколке разбитых ею зеркал одновременно возникла новая зазеркальная область. Зеркальный мир родился вновь! Многие уголки Мира руин невольно стали серо-белыми или хаотичными, после чего оказались выжжены пламенем дотла. В уничтоженном и вновь возродившемся особом зеркальном мире. Три головы Люмиана медленно поднялись, и его тело вырисовалось заново: справа — женское, облачённое в платье из белых костей, слева — мужское, накрытое алым халатом. На его правой голове лица Авроры и Дженны, расположенные спереди и сзади, больше не были испачканы кровью и стали совершенно чистыми; пусть они ещё не могли открыть глаза, заговорить или передать собственное сознание, они уже исполнились духовностью; На его левой голове материнское сияние лица Чик поубавилось, уступив место ещё большему женскому очарованию — её прекрасные глаза искрились, губы были слегка приоткрыты, время от времени источая тихий смех; лицо Алисты Тюдора тоже стало заметно острее, а кроваво-красный отпечаток стяга меж бровями слегка выпятился наружу; лицо в виде хаотического вихря вбирало в себя «Огонь Разрушения», рождённый проклятием, и медленно, едва заметно вращалось. На его собственной голове черты лица стали ещё более красивыми, длинные волосы были подобны крови, а силуэт выглядел исполненным мужества и обладал особым чувством остроты. Из его левой подмышки и рёбер выросло ещё по одной руке, державшим вместе сгоревшее знамя, усыпанное крапинами крови; с правой стороны тела в тех же местах тоже появилось по две руки, но они ничего не держали, а их ладони были белы, как нефрит, изящны и прекрасны. Новый «Красный Жрец» и новая «Демонесса Хаоса» родились одновременно! — Став Истинным Богом, Уникальность у одних проявляется в виде какой-либо части тела или принадлежащего предмета, а у других — нет. В следующую секунду Люмиан поднял все три головы и одновременно посмотрел на Алую Луну, что «возвращалась» в эту область. «Ты и впрямь находишься в ключевой фазе слияния и можешь выделить лишь капли силы для помех. И какая от этого польза? Никакой не было прежде, не будет и теперь!» — вальяжно сказал Люмиан с неудержимой улыбкой, вскидывая четыре вновь выросшие руки одну за другой. Безликое бесцветное пламя и хаотический вихрь, вмещающий в себя все возможные исходы, возникли в то же мгновение и устремились навстречу призрачному силуэту Алой Луны. ---------- Глава 1144 Божественное царство Глава 1144 Божественное царство Небо Особого зеркального мира наполовину окрасилось в алый цвет, а вторую половину разделили на две части вихрь хаоса и невидимое, бесцветное пламя, после чего все три силы столкнулись друг с другом. Внезапно здесь исчез весь свет, словно что-то безумно поглощало всё вокруг. Франка и остальные в Мире руин только-только оправились от болезней и стабилизировали свой пол, как увидели, что пылающее в вышине пламя, проносившиеся по небу метеориты, а также вершины гор, извергавшие дым и магму, полностью исчезли у них из-под носа. Они погрузились во тьму; весь мир погрузился во тьму, в которой, казалось, ничто не могло существовать. Неизвестно, сколько прошло времени, когда тьма отступила, а алый лунный свет вновь озарил Южный и Северный континенты и Пять океанов, и сияющие звезды, излучавшие разные цвета, вернулись к своему обычному состоянию. Мир руин вернулся к своему прежнему виду. Внутри Особого зеркального мира в глазах Люмиана больше не отражалась та алая полная луна, и всё пришло в норму. Он издал смешок и опустил четыре заново выросшие руки. Затем он сформировал сгусток пламени и сконденсировал его в металлическое зеркало. Люмиан посмотрел в зеркало и увидел отражавшиеся там две стоявшие спиной к спине фигуры: одна принадлежала Авроре, а другая — Дженне. Они стали ещё красивее и открыли глаза, однако их взгляд был застывшим и пустым, лишённым духовности, а управляло ими по-прежнему сознание Люмиана. Люмиан в оцепенении просмотрел несколько секунд, уголки его губ постепенно изогнулись в улыбке, и Аврора с Дженной в зеркале ответили точно такой же улыбкой. Позади них едва различимо проступала ещё одна фигура, явственно принадлежавшая Чик. Увидев это, лицо Чик на левом плече Люмиана пленительно улыбнулось и уже собиралось что-то сказать. Внезапно Люмиан притянул обратно странную тёмно-золотую маску и резко нахлобучил её на медленно вращавшееся лицо в виде вихря хаоса. Крупицы звёздного света опустились вниз, озарив всю маску. Чик открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова, и принадлежавшая Ей фигура в зеркале вслед за этим исчезла. Выражением своего лица Она продемонстрировала Люмиану своё недовольство. Люмиан огляделся по сторонам и обнаружил, что «Сумка путешественника», обменянная у Франки, полностью разрушилась во время недавнего великого уничтожения. Из находившихся внутри предметов уцелели лишь два, упавшие на землю: одним была странная тёмно-золотая маска, использованная Люмианом только что, а другим — Карта «Демонесса». Сам Люмиан и не клал особо никаких вещей в эту «Сумку путешественника», поскольку в предшествующей битве пользу могли принести лишь марионетки-солдаты, маска и «Карты Богохульства». Люмиан заставил Карту «Демонесса» взлететь обратно к себе в руку и обнаружил, что ритуал возвышения к божественности «Демонессы», скрытый ранее некоей силой, теперь проявился: «Спуститься глубоко под землю, найти „Море Хаоса“, подвергнуться определённому загрязнению „Морем Хаоса“, но при этом сохранить своё „Я“, не пав и не подвергнувшись мутации.» А ведь довольно заботливо: из-за упоминания названия сефирота его заранее «скрыли»? Кто бы мог подумать, что ритуал возвышения к божественности Пути «Демонессы» связан с другим сефиротом… По мере того как Люмиан размышлял об этом, у него вдруг возникли сомнения относительно того, нет ли в этом ритуале подвоха: Первая «Скрижаль Богохульства» образовалась из трупа Первозданного Творца, и Он перед смертью вполне мог внести изменения в соответствующие знания, сделав так, чтобы ритуал возвышения к божественности Пути «Демонессы» заключался в контакте с «Морем Хаоса». Это было бы более выгодно для Его последующего особого воскрешения через два Пути Бедствий, а также позволило бы Ему отлично контролировать и использовать «Море Хаоса» после воскрешения. Что касается Второй «Скрижали Богохульства», пусть она и сформировалась из трупа Древнего бога Солнца, но кто с уверенностью скажет, что там обошлось вовсе без влияния «Первозданного Творца»? Впрочем, для Демонессы, повелевающей хаосом, необходимость заранее вступить в контакт с «Морем Хаоса» тоже выглядит весьма логичной… Люмиан покачал головой, не став докапываться до истины, ведь в этом всё равно не было смысла. Что до него самого, то этот ритуал проводить не требовалось, но в то же время он считался у него зачтённым: Та запечатанная странной тёмно-золотой маской рожа исходила от «Первозданного Творца» и обладала чрезвычайно тесной и особой связью с «Морем Хаоса» — это было гораздо мощнее простого загрязнения от «Моря Хаоса»! «Так значит, ты сошла с ума ещё тогда, когда проходила ритуал возвышения к божественности?» Люмиан повернул голову вбок и посмеялся над лицом Чик. Лицо Чик широко распахнуло глаза, словно говоря «Когда это я сходила с ума? Моё психическое состояние всегда было в полном порядке.» В этот момент Особый зеркальный мир окончательно стабилизировался, отразив пепельно-серый цвет, отразив невидимое и бесцветное пламя, отразив двусмысленную иллюзорную атмосферу и отразив вихрь хаоса, вмещавший в себя все возможные варианты. Он эволюционировал в божественное царство Люмиана. Для «Красного Жреца» божественное царство происходило из более глубокой концептуализации Власти «Завоевания»: напрямую «завоевав» и полностью «покорив» кусок земли, поле боя или особую область, те могли стать божественным царством «Красного Жреца». Существа, ступившие в божественное царство, не обладая соответствующим покровительством или достаточным Статусом, напрямую превращались в солдат «Красного Жреца». Божественное же царство «Демонессы» было тесно связано с зеркальным миром. «Изначальная Демонесса» ранее воздвигла своё божественное царство в некоем тайном месте «зеркального мира»: там могли существовать лишь особи женского пола, и даже если туда входил иной Истинный Бог, он приобретал явные женские черты; там, увидев то, чего видеть не следовало, сразу превращались в каменное изваяние; там при отсутствии покровительства постоянно подвергались бедствиям, связанным с ними самими; там время от времени из ниоткуда вкушали предельную отраду, от которой не хотелось уходить… Теперь Люмиан мог «завоевать» Особый зеркальный мир, превратив его в божественное царство, одновременно удовлетворяющее требованиям «Красного Жреца» и «Демонессы Хаоса». Люмиан огляделся вокруг и изменил сцену, отражаемую Особым зеркальным миром, превратив её в деревню Корду, окружённую синим небом, белыми облаками и сочными зелёными лугами. На краю деревни Корду высилась Беспорядочная улица, а построенный Авророй дом стоял вплотную к гостинице «Золотой Петух»… Вглядываясь в это в течение нескольких мгновений, Люмиан заставил эту сцену медленно рассеяться. Он усмехнулся, вошёл в Астральный мир, состоящий из концептов и символов, и вернулся в реальность. Трёхглавый и шестирукий, он кивнул смотревшим на него Франке, госпоже «Фокуснику» и остальным, произнеся: 'Спасибо всем, операция успешно завершена. «Сначала вернёмся в Защитную зону.» «Хорошо.» Господин «Солнце» и остальные один за другим ответили. ………… Трир, внутри роскошной виллы. Франка разглядывала чистое и свежее лицо Авроры и Дженны и, с трудом скрывая ожидание, произнесла: «Кажется, их и вправду можно воскресить, если сделать ещё шаг вперёд.» Услышав эти слова, стоявший рядом Энтони еле заметно взглянул на Франку. Люмиан слегка кивнул и с самоиронией усмехнулся: «Иногда мне кажется, что в этом уже нет смысла, а иногда я просто не могу удержаться от надежды и страстного желания.» «Надеяться — это хорошо, надеяться — это хорошо, — Франка улыбнулась Люмиану. — Я теперь „Демонесса Бедствия“, я теперь ангел. О кое-каких вещах мне уже можно узнать?» Люмиан не удержался от смешка: 'К чему такая спешка? Сначала стабилизируй своё состояние. «М-м, сейчас мне нужно отчитаться перед господином „Шутом“, это касается последующих действий, а когда я вернусь, вкратце тебе всё расскажу.» «Ладно.» Франка не стала скрывать своего ожидания и почувствовала, что состояние Люмиана стало гораздо лучше оттого, что он прикончил «Изначальную Демонессу» Чик и совершил месть. Когда Люмиан поднялся наверх в свою комнату, готовясь войти в пространство над серым туманом, Франка посмотрела на стоявшего рядом Энтони и недоумённо спросила: «Ты чего только что на меня смотрел?» Не из-за того же, что после превращения в «Демонессу Бедствия» моё состояние ещё не стабилизировалось и очарование слегка вышло из-под контроля? Если уж говорить о красоте и очаровании, то лицо Чик у Люмиана явно сильнее! Энтони усмехнулся и сказал: «Я просто немного поражён: твоё психологическое состояние оказалось лучше, чем я думал, да и стойкость духа превзошла мои ожидания.» Франка, услышав это, на миг опешила и лишь спустя несколько секунд вздохнула: 'Я могу лишь заставлять себя сохранять эмоциональную стабильность, заставлять себя оставаться оптимисткой. «Он может уходить в себя и мрачнеть, может безумствовать и терять контроль, а я — нет. Хотя время от времени я тоже погружаюсь в уныние, в большинстве случаев мне всё же приходится быть оптимистичной и жизнерадостной, иначе уже действительно ничего не спасёт…» «В этом и заключается твоя человечность, — с чувством произнёс Энтони. — Я очень рад, что Люмиан и Дженна встретили тебя, и рад, что у меня есть такая соратница.» Франка слегка горделиво усмехнулась и настороженно спросила: «Почему мне кажется, что ты пользуешься случаем, чтобы провести мне психологическое лечение?» «Я этого и не скрывал, — Энтони с улыбкой повернулся к кухонной зоне. — Всё равно бесплатно.» ………… Над серым туманом, внутри величественного дворца. «Колесница» Люмиан изложил основные подробности предшествовавшего боя и поведение «Изначальной Демонессы», после чего произнёс: «На этот раз конвергенцией управлял я сам. Имея в себе сознание и дух Чик и Тюдора, мне не требуется длительная адаптация, чтобы взяться за управление Властями 'Демонессы» и «Красного Жреца». Если ситуация со стороны «Матери Падения» уже стала критической, я могу хоть сейчас вступить в глубокую тайную связь и отправиться духом в «Город Бедствий». «Если же положение дел пока не столь безотлагательно, я бы хотел получить около месяца времени, чтобы отрегулировать своё состояние и сделать вновь сформировавшийся баланс более прочным.» Объятый серым туманом господин «Шут» кивнул и произнёс слегка эфирным голосом: «В запасе есть как минимум месяц.» Не дожидаясь ответа Люмиана, Его голос вновь стал мягким: «Твои три головы и шесть рук происходят из изменений на самом фундаментальном уровне. Даже Я не могу вернуть тебе прежний обычный облик — могу лишь скрыть его иллюзией. Но когда ты стабилизируешь баланс и когда Апокалипсис пройдёт, Я смогу при помощи 'Исполнения желаний» и «Одурачивания» наделить тебя второй формой. 'Эту форму можно будет свободно переключать: трёхглавость и шестирукость в пространстве превратится в трёхглавость и шестирукость во времени. Твои три головы и соответствующие тела будут раздельно занимать разные промежутки времени в течение дня, ведя собственную жизнь, но при этом находясь под контролем твоего основного сознания. «Самая большая проблема этой формы заключается в том, что ты, Аврора и Дженна не сможете появляться одновременно и видеть друг друга…» Слушая, как господин «Шут» неспешно говорит о делах, которыми можно будет заняться после Апокалипсиса, Люмиан вдруг почувствовал лёгкое оцепенение, словно Апокалипсис действительно мог остаться позади, а сам он к тому времени всё ещё был бы жив. Люмиан не стал говорить никаких упаднических слов и молча слушал. Постепенно он понял, что господин «Шут» произносит всё это не ради обещаний или утешения, а выказывает свои собственные надежды и дарует благословение, идущее от самого сердца. Он искренне надеялся, что Апокалипсис пройдёт, а Люмиан сможет выжить и жить ещё лучше. «…К тому времени твой Статус уже не будет подходить для того, чтобы оставаться картой Старших Арканов в „Клубе Таро“ — это ведь не „Роза Искупления“. Впрочем, ты сможешь позволить Франке занять твоё место Старшего Аркана, просто вытянув новую карту. Всё равно у каждой карты Старших Арканов в „Клубе Таро“ двойная личность, и многие представляют иные фракции…» К концу фразы в голосе господина «Шута» послышались нотки улыбки. Люмиан сам не заметил, как обрёл душевное спокойствие, и вслед за Ним усмехнулся: «Хорошо, господин „Шут“.» Господин «Шут» слегка кивнул: «Тогда Я собираю внеочередное собрание.» ---------- Глава 1145 Вознаграждение Глава 1145 Вознаграждение Когда вспыхнули один за другим лучи света, оседая и принимая форму человеческих силуэтов, и прозвучали приветствия господину «Шут», средняя голова Лумиана огляделась по сторонам и произнесла: «Спасибо всем за помощь, но в настоящее время у меня есть только один предмет ангельского уровня — „Книга Постапокалипсиса“, и я не могу дать каждому равноценное вознаграждение, хм, если в будущем вам от меня что-то понадобится, только скажите.» Услышав вторую половину фразы, «Повешенный» Элджер сначала опешил, а затем осознал одну вещь: Это было обещание. И это обещание было ценнее Запечатанного артефакта класса «0»! Потому что господин «Колесница» теперь являлся истинным богом 0-й Последовательности двух Путей, и помощь, обещанная истинным богом, безусловно, превосходила любые Запечатанные артефакты класса «0»! Незаметно для всех среди членов «Клуба Таро» появился истинный бог… «Повешенный» Элджер вдруг на миг почувствовал легкое оцепенение. Когда «Клуб Таро» только образовался, у него были сомнения, было воодушевление, были и фантазии, но он никогда не воображал, что наступит сегодняшний день. В коротком молчании госпожа «Справедливость», господин «Звезда» и остальные тоже отчётливо осознали, что господин «Колесница» уже стал «Красным Жрецом» и «Демонессой Хаоса». Истинный бог двух Путей, имеющий шансы стать Великим Существом! Даже у «Розы Искупления» в свое время не было такого величия… Самые осведомленные в древней истории госпожа «Фокусник» и госпожа «Отшельник» невольно прониклись теми же чувствами. «Роза Искупления» была тайной организацией, существовавшей в Третью Эпоху, среди членов которой были как истинные боги, так и Короли Ангелов. Господин «Повешенный» взглянул на господина «Солнце» и госпожу «Суд», после чего с улыбкой сказал «Колеснице» Лумиану: «Мои трофеи — это и есть мое вознаграждение, к тому же, это изначально было то, что я должен был сделать, моя помощь тебе на самом деле оказалась весьма ограниченной.» Это была правда. То, что сделало большинство из них, не оказало реальной помощи в битве Лумиана с «Изначальной Демонессой», поскольку Святые 3-й Последовательности, владеющие Запечатанными артефактами класса «0», не могли вмешиваться в борьбу такого уровня — это означало бы верную смерть. Даже истинные ангелы получили возможность внести прямой вклад лишь после того, как «Изначальная Демонесса» ненадолго опустилась до статуса Короля Ангелов. Иными словами, теми, кто действительно помог Лумиану, были госпожа «Фокусник» и госпожа «Справедливость», остановившие «Серую Демонессу» и «Жёлтую Демонессу»; «Ангел Времени», «Ангел Святого Духа» и госпожа «Отшельник», сдержавшие брата и сестру «Богомерзких отродий»; нисшедшее воплощение «Богини Вечной Ночи», задерживавшее «Изначальную Демонессу» до прибытия Амона, завершившего кражу желаний; а также Амон, перенёсший чудо и непосредственно совершивший спасение. У остальных Старших Арканов, участвовавших в этой операции, было три основных цели: Во-первых, уничтожить как можно больше Высокопоследовательных Демонесс и забрать принадлежащие им могущественные Запечатанные артефакты, дабы после падения «Изначальной Демонессы» они, лишившись покровительства, не примкнули к «Великой Матери» и не утратили укрощение под воздействием алого лунного света, превратившись в бедствие; Во-вторых, собрать трофеи и укрепить собственные силы. Хотя подобная формулировка звучит жестоко, факт заключается в том, что чем больше в Защитной зоне ангелов и Запечатанных артефактов класса «0», тем спокойнее противостоять аномалиям, а когда действительно настанет Конец Света, возможно, удастся укрыть больше людей; В-третьих, помочь Франке обрушить бедствия на Секту Демонессы, иначе, полагайся она только на себя, было бы за счастье хотя бы не погибнуть окончательно. «Повешенный» Элджер считал, что благодарность господина «Колесница» главным образом относилась к третьему пункту, поэтому не стал утверждать, будто совсем не внёс вклада, а лишь упомянул об ограниченности помощи — Элджер лишь выразил собственную позицию, поскольку «Солнце» Деррик и «Суд» Хью не получили трофеев, равно как и три госпожи — «Справедливость», «Фокусник» и «Отшельник», внесшие куда больший вклад, и он не мог отвечать за них. «Солнце» Деррик кивнул и произнёс: «Обретение и претворение в жизнь моей собственной наивысшей справедливости — это и есть мое вознаграждение.» «Колесница» Лумиан не стал спорить, лишь улыбнулся: «Возможно, я смогу оказать помощь во время твоего ритуала продвижения.» Хотя Лумиан не видел ни одной «Скрижали Богохульства» и не получил карту «Солнце» из «Карт Богохульства», но как истинный бог Пути «Демонессы» и как особенная личность с лицом из хаотического водоворота, он без труда предчувствовал, что ритуал продвижения на 2-ю Последовательность Пути «Солнца» — «Преследователь Солнца» (также именуемый «Преследователь Света») — связан с солнцем в реальном или оккультном смысле. «Солнце» Деррик промолчал пару секунд, не став больше проявлять скромность или отказываться. В сложившихся обстоятельствах именно это и было той справедливостью, которую он должен был претворить в жизнь. Лумиан повернулся к госпоже «Умеренность» Шарон и сказал: «Я пообещал одну вещь Наборедесли, то есть бывшему Владыке Демонов Фабути. Как только всё удастся, Он позволит своему аватар 'Богомерзкого отродья» погибнуть и передаст мне Потустороннюю характеристику. «Когда придет время, я надеюсь обменять ту Потустороннюю характеристику на находящееся в твоих руках „Алое Бедствие“.» Название «Алое Бедствие» исходило от сознания лика Чика. Обмен Потусторонней характеристики 1-й Последовательности на Запечатанный артефакт класса «0», соответствующий 2-й Последовательности «Демонесса Бедствия», очевидно, не был равноценным, однако госпожа «Умеренность» прекрасно понимала: Потусторонняя характеристика «Богомерзкого отродья» на самом деле являлась вознаграждением для её учителя, «Ангела Святого Духа» Реинетт Тинеккер, а отделённое от той характеристики «Богомерзкого отродья» «Древняя Скверна» 2-й Последовательности как раз и принадлежало ей самой, будучи полученным в обмен на «Алое Бедствие». Шарон взяла материализованную ручку, быстро написала ответ на бумаге и подняла её: «Без проблем.» Лумиан кивнул и снова обратился к господину «Солнце» Деррику: «Когда я получу „Алое Бедствие“, я надеюсь обменять его с вашим Новым Городом Серебра на Запечатанный артефакт „Дар Земли“, он может пригодиться мне в дальнейшем.» Запечатанный артефакт «Дар Земли» происходил из останков Омибеллы и представлял собой объект чрезвычайно высокой опасности. Если бы штаб-квартира Церкви «Шута» не располагалась в Новом Городе Серебра, а господин «Шут» не устремлял бы сюда регулярно Свой взор, «Совет Шести» уже давно ломал бы голову над тем, как с ним поступить, а теперь Лумиан давал им такую возможность. «Солнце» Деррик сначала ёкнул сердцем от радости, но вслед за тем в нём пробудилось чувство сожаления и неохоты расставаться. Хотя Запечатанный артефакт «Дар Земли» принёс Городу Серебра слишком много страданий, именно благодаря ему Город Серебра смог продержаться во тьме и отчаянии более двух тысяч лет, пока наконец не дождался спасения господина «Шут». Страдания давным-давно переплелись с продолжением рода, и отделить их друг от друга было невероятно трудно. Лумиан не стал торопить, тихо ожидая ответа господина «Солнце». Спустя некоторое время «Солнце» Деррик подсознательно посмотрел во главу длинного бронзового стола. Когда он колебался, когда пребывал в растерянности и затруднении, он всегда надеялся получить откровение господина «Шут», а также наставления господина «Повешенный». Господин «Шут» слегка кивнул. «Солнце» Деррик перевёл дыхание, подавив нежелание расставаться с реликвией, и сказал «Колеснице» Лумиану: «Хорошо.» «Колесница» Лумиан отвёл взгляд и обратился к госпоже «Справедливость»: «Когда я закончу использовать „Дар Земли“, его изъян, возможно, исчезнет, и тогда я отдам его тебе.» Проницательная «Справедливость» Одри не стала отказываться. Она кивнула и, повернув голову, с улыбкой сказала госпоже «Фокусник»: «Если тебе понадобится, я могу одолжить его тебе.» Речь шла о том, что после наступления Конца Света госпожа «Фокусник» первым делом перенесёт всех членов семьи Авраам и всех людей в пределах своих возможностей на относительно пригодную для жизни планету на краю Вселенной, а «Дар Земли» сможет эффективно преобразить окружающую среду и обеспечить пропитанием. Разумеется, если аномальность останков Омибеллы в итоге не исчезнет, брать их с собой точно не станут — ведь это всё равно что дать «Великой Матери» почуять след и найти их. Куда лучше будет раздобыть другой Запечатанный артефакт класса «0», соответствующий «Матроне Пустоши». «Хорошо.» Госпожа «Фокусник» не стала отказываться. Лумиан добавил, обращаясь к ней: «Я открою доступ ко всем особым зеркальным мирам, где есть живые существа. Ты можешь совершить туда путешествие, а заодно помочь мне с проповедью — для того, что я планирую сделать дальше, чем больше якорей, тем лучше.» Госпожа «Фокусник» сразу всё поняла: это была возможность совершить «путешествие» для себя, своего рода вознаграждение. Раньше она даже не помышляла о том, чтобы отправиться в путешествие по тем особым зеркальным мирам и примыкающим к ним иным измерениям ради усвоения остатка зелья, потому что те принадлежали «Изначальной Демонессе» и это было опаснее, чем тайные вылазки в звёздное пространство: в конце концов, странствуя по звёздному пространству, ещё оставался немалый шанс утаиться от «Древних Владык», а ступив во владения «Изначальной Демонессы», она неизбежно была бы обнаружена. Не думала я, что настанет день, когда буду усваивать зелье с его помощью… «Фокусник» Форс усмехнулась и произнесла: «Хорошо. Каково твоё текущее Почетное имя?» Лумиан помедлил пару секунд, раздумывая, и ответил: «Символ Войны и Конца Света, Демонесса, повелевающая хаосом, Многоликий, совершающий жертвоприношения бедствиям, Владыка зеркального мира.» Полноценный истинный бог двух Путей… — мысленно вздохнула госпожа «Фокусник». Лумиан повернулся к госпоже «Отшельник»: «Я помогу „Королеве Мистики“ как можно быстрее завершить усвоение зелья „Мудрец“, и помогу тебе усвоить как можно больше зелья.» Госпожа «Отшельник» хмыкнула в знак согласия и поблагодарила его. «Мудрец» всегда противостоит бедствиям и несчастьям, а сидящий наискосок как раз и воплощает в себе оба этих понятия, так что его помощь в усвоении зелья «Мудрец» подходила как нельзя лучше. Затем Лумиан обратился к господину «Звезда»: «Передай старому господину Паллесу, что я обязан ему помощью.» Сразу вслед за этим он обратился к госпоже «Суд»: «Я тоже обязан тебе помощью, или хочешь „Книгу Постапокалипсиса“?» «Хорошо.» Господин «Звезда» не стал отказываться за старика. В такой обстановке общительной и законопослушной «Суд» Хью тоже было неудобно отказываться, и она выбрала помощь. Выплатив всё вознаграждение, Лумиан ненадолго задумался и, посмотрев на госпожу «Фокусник», произнёс: «Я бы хотел одолжить 'Шкатулку Древних» на некоторое время. Возможно, мне удастся помочь семье Авраам устранить опасность, скрытую на третьем уровне, а затем поместить туда аналогичную, но более подконтрольную аномалию. «Если задуманное не удастся, я верну её в исходном виде.» Госпожа «Фокусник» тут же задумчиво кивнула и ответила: «Без проблем.» «Колесница» Лумиан откинулся на спинку кресла и умолк. «Суд» Хью тут же посмотрела на господина «Звезда» Леонарда: «Могу ли я обменять „Маску Соломона“ на тот Запечатанный артефакт класса „0“ Пути „Судьи“?» ---------- Глава 1146 Окончательный выбор Глава 1146 Окончательный выбор «Звезда» Леонард перевёл взгляд на госпожу «Суд» и с лёгким удивлением спросил: «Ты больше не собираешься переходить на Путь „Чёрного Императора“?» Смена Пути позволяет получить некоторую смесь из специфических и странных Потусторонних способностей; за исключением того, что ритуалы могут содержать скрытые требования, неся в себе риски и скрытые угрозы, теоретически с таким Потусторонним того же уровня расправиться сложнее, чем с тем, кто прошёл один Путь до самого конца. «Суд» Хью спокойным голосом произнесла: «Если бы иного выбора не было, я бы перешла на Путь „Чёрного Императора“, но раз уж сохраняется возможность продолжить идти по Пути „Судьи“, то я всё же хочу попытаться.» Она сделала паузу и добавила: 'Лично я больше стремлюсь к созданию порядка, соответствующего морали эпохи, и готова приложить все силы, чтобы защищать его, а также непрерывно корректировать и исправлять на основе реального опыта. «Стоит порядку закоснеть, как он тут же канет в тень.» «Звезда» Леонард сочувственно кивнул в знак согласия: «Я могу обменяться с тобой.» Всё равно для него «Маска Соломона» и «Суровая каменная колонна» ничем не отличались — обе предназначались для сдачи, чтобы обменять их на Потустороннюю характеристику Последовательности 2 Пути «Тьмы» — «Слуга Сокрытия». Если место для «Слуги Сокрытия» окажется действительно занято, он уже всё обдумал и согласен перебраться на Последовательность 2 двух соседних Путей — «Консул Смерти» Пути «Смерти» и «Прославленный» Пути «Гиганта». Когда «Звезда» Леонард и «Суд» Хью завершили обмен двумя Запечатанными Артефактами класса «0», господин «Шут», восседавший во главе бронзового длинного стола, посмотрел на «Повешенного» Элджера и мягким голосом произнёс: «„Книга Бедствий“ из-за преждевременного сошествия Алой Луны в настоящее время не может быть получена — остаётся лишь ждать момента наступления апокалипсиса. Если ты не хочешь ждать и желаешь поскорее стать ангелом, я могу помочь тебе использовать Запечатанный Артефакт „Закатный Петух“, чтобы обменять его на Потустороннюю характеристику Последовательности 2 трёх Путей — „Солнца“, „Белой Башни“ и „Тирана“ — а также на соответствующие вспомогательные материалы.» «Белая Башня» — это Последовательность 0 Пути «Чтеца», соответствующая «Богу Знаний и Мудрости». Потусторонних характеристик Последовательности 2 этого Пути и Пути «Тирана» в их собственных церквях, возможно, уже не осталось, но у других конфессий всё ещё есть соответствующие Запечатанные Артефакты. Что касается Потусторонних характеристик Последовательности 2 Пути «Солнца», их относительно больше — это связано как с падением «Вечного Пылающего Солнца», так и с тем, что далеко не каждый «Наставник справедливости» Последовательности 3 в Церкви «Вечного Пылающего Солнца» соответствовал условиям для продвижения. — Святая Вьев и ещё один опытный «Преследователь Солнца», святой Лютик, в предыдущие несколько месяцев уже завершили своё продвижение после того, как господин «Шут» вернул две Потусторонние характеристики Последовательности 1 «Белоснежный Ангел». Господин «Шут» продолжил: «Ты также можешь рассмотреть переход на Путь 'Молящегося». «Закатный Петух» возник из падения Древнего бога Солнца и представляет собой Потустороннюю характеристику Последовательности 2 «Старейшина сквернословия», осквернённую силой «Солнца». Я могу помочь тебе очистить соответствующую скверну. «Не торопись с выбором, хорошенько всё обдумай.» «Повешенный» Элджер погрузился в молчание, словно в его душе бушевали сомнения и борьба. Спустя десяток секунд он вдруг усмехнулся: «Уважаемый господин „Шут“, я хочу стать „Старейшиной сквернословия“.» «Солнце» Деррик с изумлением уставился на господина «Повешенного», поражённый и абсолютно не понимающий его выбор. Он считал, что Последовательность 2 «Херувим» Пути «Белой Башни» и Последовательность 2 «Кара небесная» Пути «Тирана» подошли бы тому куда больше, особенно первая. Элджер усмехнулся и глухо произнёс: «Этот Путь обладает куда лучшей приспособляемостью в реальном бою и позволяет справляться с самыми разными ситуациями.» Затем он с самоиронией добавил: «Выбрав его, моя карта „Повешенного“ станет оправдывать своё название. Возможно, в этом и заключается судьба — какую карту выбрал в самом начале, к той в конце концов и вернёшься.» Услышав это, у госпожи «Фокусник», досконально знавшей карты Таро, в голове вспыхнула фраза: «„Повешенный“ — это падение, это эгоизм, но в то же время и бремя, жертвенность и подношение.» Видя, что «Повешенный» Элджер принял решение, господин «Шут» не стал его отговаривать: «После собрания я передам тебе ритуал. Когда подготовишься, снова вознеси мне молитву, чтобы я раздробил характеристику, очистил скверну и предоставил вспомогательные материалы.» «Да, господин „Шут“.» «Повешенный» Элджер почувствовал радость, но вместе с тем ощутил и нелёгкую тяжесть на своих плечах. Как нынешний «Морской Бог» и легендарный искатель приключений, годами скитавшийся по морям, своё зелье «Владыки морей» он усвоил уже давным-давно. «Колесница» Лумиан снова выпрямился и сказал: «Господин „Шут“, вспомогательные материалы могу предоставить я. Пока мне дадут соответствующие знания, я смогу сотворить их воображением.» Он не знал, соприкасался ли господин «Шут» со вспомогательными материалами для «Старейшины сквернословия» и может ли призвать их из Тумана истории для временного использования, а потому решил вызваться сам. «Хорошо.» Окутанный серым туманом господин «Шут» слегка кивнул. Уладив этот вопрос, «Мун» Эмлин обвёл всех взглядом и взвешенно произнёс: «Ваши зелья либо уже давно усвоены, либо были усвоены в процессе этой операции, либо у вас есть способ быстро их усвоить. Но моему „Мастеру Призыва“ всё ещё немного не хватает, и если я хочу продвинуться за короткий срок, мне придётся пойти на риск. Есть ли у вас какие-нибудь хорошие советы?» Не дожидаясь, пока заговорят другие Старшие Арканы, «Колесница» Лумиан усмехнулся: 'Это просто. «После завершения собрания обустрой ритуал и призови меня, а я отвечу на твой призыв.» Это… господин «Мун» Эмлин на мгновение опешил. Ну конечно, перед ним же истинный Бог двух Путей, да к тому же обладающий особым… Если «Мастер Призыва» сумеет совершить призыв подобного уровня и добьётся успеха, оставшееся зелье неизбежно усвоится полностью. «Спасибо.» «Мун» Эмлин не отличался красноречием, поэтому смог выразить свою благодарность лишь самым простым способом. Пообщавшись ещё какое-то время, господин «Шут» тихонько постучал по краю длинного бронзового стола. Дождавшись, пока все Старшие Арканы обратят на него взоры, он произнёс сочувственным и полным чувств голосом: «Эта операция прошла очень успешно. Хотя тогда многие Высокопоследовательные Демонессы не были уничтожены окончательно, с разрушением и перерождением зеркального мира их осталось совсем немного, а их наследие досталось той троице во главе с 'Лазурной Демонессой», так что это не помешает последующим делам. 'Господа, роковой час стремительно приближается. На все приготовления остаётся около месяца, так что постарайтесь не терять времени. «Надеюсь, после наступления апокалипсиса никто из вас не пропустит следующее „Собрание Таро“.» «Справедливость» Одри, услышав это, ощутила, как её чувства вмиг стали невероятно сложными. Она поднялась с места и вместе со всеми Старшими Арканами склонилась в поклоне: «Да, господин „Шут“.» ………… Вернувшись в реальный мир, Лумиан спустился по лестнице и вошёл в малую гостиную. Он посмотрел на Франку и вскользь спросил: «А Энтони?» «Пошёл на кухню помогать Людвигу.» Франка взглянула на вход в малую гостиную и понизила голос: «Знания, связанные с Великими Сущностями, мне уже можно рассказать?» Лумиан вкратце поведал о «Матери Падения», «Кольце Судьбы» и других «Древних Владыках», находящихся за пределами Последовательностей, а также об Их целях, рассказал о ситуации с сефиротами и о том, чем в настоящее время занята «Матерь Падения». Франка слушала с ошеломлённым видом и пробормотала себе под нос: «Великих Сущностей что-то уж слишком много……» Затем она тут же посмотрела на лик Чик и лик Тудора на левом плече Лумиана: «Они и вправду сошли с ума……» Она обрела куда более глубокое понимание того великого дела, которое раньше намеревалась совершить «Изначальная Демонесса» Чик. Это было нечто такое, что в случае неудачи утянуло бы за собой на дно всю планету и даже всю вселенную! Лик Чик не мог говорить, поэтому лишь поднял подбородок с полным гордости видом; лик Тудора пренебрёг ответом. Лумиан насмешливо улыбнулся и перешёл к другим знаниям Уровня за пределами Последовательностей. Франка внимательно дослушала и вдруг вздохнула с чувством: «Так вот оно что… у нас тогда просто извлекли духовные тела и подвесили над „Замком Истока“, из-за чего мы и избежали катастрофы с пробуждением Первозданного и гибелью мира, а также не оказались затронуты последующей борьбой Бога и Небесного Достопочтенного……» В процессе монолога её мысли постепенно устремились дальше: 'Подавляющее большинство кудрявых павианов из Общества всё ещё не знают правды и не догадываются о том, что Северный и Южный континенты уже уничтожены. «Оно и к лучшему — пускай встретят конец света с радостью……» Члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» во время катастрофы с сошествием Алой Луны почти не погибли, потому что Тот, в Кого верил «Орден Авроры», вовремя принял на Себя соответствующий удар. Именно поэтому Франка испытывала к Нему весьма смешанные чувства: она знала, что в гибели Дженны и испытаниях Лумиана Тот сыграл немалую роль, но при этом Тот действительно покровительствовал людям этого мира, включая её саму и её друзей. Поэтому она никогда не заводила речей о мести Ему — не потому, что не таила обиды, а потому, что не могла переступить через себя; когда же она услышала, что Лумиан дважды всыпал Ему кулаком, ей стало и опешивше, и смешно. Спустя несколько секунд Франка медленно выдохнула: «Если удастся пережить конец света, если мы останемся в живых, я хочу съездить на Западный Континент и пожить там какое-то время.» Сказав это, она снова улыбнулась и искренне пригласила Лумиана, Аврору и Дженну: «Поедете со мной? Я всё вам расскажу, всё покажу и буду вашим гидом.» Выражение лица Лумиана постепенно смягчилось; он посмотрел на голову справа и с улыбкой произнёс: «Аврора тоже может всё рассказать и показать.» «По рукам!» Франка с сияющей улыбкой протянула правую руку и дала Лумиану пять. Она считала, что сцепляться мизинчиками — это слишком по-детски, а вот дать пять подходило ей куда больше. В этот момент в малую гостиную вошёл Людвиг, жуя кусок стейка: «Ты чего пришёл?» Франка немного удивилась. Ещё ведь не закончили есть…… «Я велел ему прийти», — с улыбкой объяснил Лумиан. Зачем звать Людвига? Время обедать пришло? Франка пребывала в недоумении. Почти целый год Лумиан каждый день полагался на собственную особенность и выводил Людвига из защитной зоны в океан мира руин, чтобы тот сытно поел, ровно так же, как и Франка каждый день сопровождала Лумиана в мир руин, когда тот на какое-то время погружался в безумие и утрату укрощения. Увидев, что Людвиг тоже уставился на него с немым вопросом, Лумиан извлёк из своего божественного царства один предмет. Это была серебристо-чёрная трёхъярусная шкатулка для украшений, инкрустированная множеством драгоценных камней. «Шкатулка Древних»! ---------- Глава 1147 Поедание Глава 1147 Поедание Едва серебристо-чёрную трёхъярусную шкатулку для украшений, инкрустированную множеством драгоценных камней, достали и поставили на журнальный столик, как у Франки внезапно волосы встали дыбом: она почувствовала, что окружающая обстановка странным образом изменилась. Став «Демонессой Бедствия», она обрела ещё более сильное духовное предчувствие. Голова на левом плече Лумиана повернулась, и лицо Алисты Тюдора, оказавшись спереди, уставилось на «Шкатулку Древних». Изящная шкатулка для украшений резко заскрипела, словно составляющие её материалы под невидимым давлением уже не могли выдержать нагрузки и вот-вот развалятся на части. Вся аномалия, которую ощущала Франка, тут же исчезла. «„Шкатулка Древних“?» — с любопытством спросила она у Лумиана. Хотя она и не участвовала в собраниях Старших Арканов и распределении Запечатанных Артефактов класса «0», но заранее получила предупреждение о том, от каких вещей нужно держаться подальше в случае начавшейся свалки, и «Шкатулка Древних» была одной из них. Лумиан кивнул, протянул правую руку, положил её на самую верхнюю крышку «Шкатулки Древних» и, слегка постукивая пальцами, произнёс: «Я чувствую, что она связана судьбой с Людвигом, поэтому специально одолжил её на некоторое время.» Выражение «связана судьбой» было словом, которому он научился в Сновидческом Городе, однако до того, как Северный и Южный континенты превратились в руины, оно уже перестало быть такой уж редкостью. С одной стороны, члены «Исследовательского общества кудрявых павианов» бессознательно распространяли новые словечки, а с другой — Лумиан верил, что Гаррисон был далеко не единственным «гостем» из Пэнлая: у каждого из них были свои задачи, вот только в итоге они не принесли особых результатов. Связана судьбой с Людвигом? Франка подсознательно повернула голову и посмотрела на Людвига, одетенького в детский парадный костюм. Людвиг, с зажатым во рту куском стейка, ошеломлённо уставился на «Шкатулку Древних», словно погрузившись в глубокий сон. Правая рука Лумиана соскользнула на третий ярус серебристо-чёрной шкатулки, и он с улыбкой спросил у Людвига: «Ты можешь ощутить, что там внутри спрятано?» Людвиг словно лунатик протянул ладонь и прижал её к другой стороне третьего яруса «Шкатулки Древних». Практически одновременно возле ушей Франки раздались странные звуки жевания, глотания и переваривания, будто что-то внутри её тела грызло её плоть и кости. Это доносилось из самых глубин третьего яруса «Шкатулки Древних», а также отзывалось эхом из глубины её души. «Это, это……» — кусок стейка изо рта Людвига с громким шлепком упал на пол. Лицо этого маленького мальчика натянулось, словно простыня, под которой «руки и ноги» выпирали один за другим «шатрами». Он, испытывая одновременно жажду и поклонение, страх и трепет, произнёс: «Это, это сила „Первородного Голода“!» «Первородный Голод»…… один из «Древних Владык»…… Франка почувствовала, как окружающая обстановка внезапно стала тёмной и многослойной, отсекая чей-то исполненный злобы взгляд. Она огляделась по сторонам и в то же мгновение обо всём догадалась: Они перенеслись в божественное царство Лумиана, чтобы не дать «Первородному Голоду» использовать мистическую связь, возникшую из-за только что звучавших обсуждений, и нарушить стабильность защитной зоны. Средняя голова Лумиана сохраняла прежнюю улыбку и продолжала расспрашивать Людвига: «Если я открою этот ярус, что произойдёт?» Людвиг, будто от удара током, отдёрнул руку и, дрожа от страха и заикаясь, ответил: «Оно может, может сразу пожрать всё вокруг, прямо взять и съесть! А может сначала, сначала начать есть с самых глубин нашего подсознания и островка души, съесть чувства, съесть воспоминания, съесть дух и сознание, съесть плоть и кровь, съесть ночь и день, съесть хорошее, плохое, добро и зло, съесть порядок и бедствия, пока не съест часть правил этого мира, сделав его нестабильным и лишив барьер его основы……» «И вправду, на поздних этапах ваш Путь начинает поедать правила, концепции, Власти и даже символы.» — Лумиан с удовлетворением кивнул средней головой. Он с полуулыбкой уставился на Людвига и, подобно шёпоту Демонессы, спросил: «Ты сможешь съесть ту опасность, что спрятана в шкатулке?» Лицо Чик повернулось к ним, и она с немалым интересом ожидала ответа Людвига. Людвиг явно испугался и выпалил: «Как это можно?» Его слова, похоже, означали не отсутствие возможности сделать это, а то, что делать этого нельзя: Это бунт, это святотатство! Лумиан ничего не ответил и, не меняя улыбки, смотрел на Людвига. Людвиг погрузился в молчание: на его лице то проступало трусливое выражение, то явно читалось сопротивление, то с трудом скрывалось искушение, то сквозил страх и колебания. Его мимика ещё никогда не была столь богатой. Франка перешла в режим зрителя, ожидая, пока Лумиан подстрекнёт его к чему-нибудь, а Людвиг как-то выразит свою позицию. Спустя несколько секунд Лумиан в неспешном темпе с улыбкой произнёс: «Суть вашего Пути — 'поедание» и «усвоение». Поедание внешнего мира — это ещё не конец, поедание правил, концепций, Власти и символов — тоже. Съесть себя, съесть отца, съесть Бога, в Которого веришь — вот ваша окончательная судьба, самый крайний предел голода. «Возможно, именно в этом и заключается смысл того, зачем Он дал вам родиться.» «Это, это не слишком ли крайность?» — на лице Людвига отразилась чистая невинность человека, получившего воспитание. Хорош малец, хоть какая-то человечность появилась…… — Франка с чувством глубокого удовлетворения кивнула. Она подумала, что если бы выбрала Путь «Зрителя», то тоже смогла бы отлично его отыграть. Лумиан повернул голову, бросив взгляд на лицо Дженны на правом плече, и с улыбкой сказал Людвигу: 'И впрямь крайность, я и сам не хочу, чтобы тобой управляла твоя божественность и твои инстинкты, заставляя делать столь крайние вещи. «Поэтому я спросил лишь о том, можешь ли ты съесть опасность, скрытую в шкатулке, а не о том, можешь ли ты съесть „Первородный Голод“. В нынешнем положении максимально возвысить себя — наилучший выбор.» Людвиг приоткрыл было рот, но снова его закрыл. Выражение его лица какое-то время менялось, и вдруг в его горле раздался звук сглатывания слюны. Господи, как же ты вкусно пахнешь? — Франка мысленно озвучила реплику за Людвига. Спустя ещё некоторое время Людвиг наконец заговорил: «Сейчас ещё, ещё нельзя. Нужно подождать, пока я вернусь на свой прежний уровень, да к тому же потребуется помощь ещё одной великой сущности.» Лумиан слегка кивнул: «Даже просто съесть, временно сохранить и прикрепить к себе, без переваривания и усвоения — всё равно нужна помощь „Древнего Владыки“?» «Нужна,» — Людвиг тяжело кивнул. Лумиан несколько секунд размышлял, после чего снова улыбнулся: «Тогда подождём ещё немного.» Затем он протянул к Людвигу одну из рук, в которой держал Уникальность «Красного Жреца», и одну из новых красивых ладоней, выросших с правой стороны — в нынешнем положении Уникальность «Красного Жреца» хоть и сохраняла форму сгоревшего знамени, но уже не заставляла узревших её терять контроль и сходить с ума, поскольку являлась частью Лумиана и находилась под контролем: если Лумиан желал явить божественное влияние, оно проявлялось, а если не желал — не проявлялось. «Какую из них ты хочешь съесть?» — с улыбкой спросил Лумиан у Людвига. Людвиг опешил: «Правда можно съесть?» Франка моргнула и наконец поняла, что именно собрался сделать Лумиан: Путём скормления Людвигу части собственного тела он давал Людвигу возможность получить отделяемую им Потустороннюю характеристику Последовательности 2, тем самым восстанавливая его прежний уровень и избавляя от печати «Бога Знаний и Мудрости». — У Лумиана в настоящее время имелись три лишние Потусторонние характеристики Последовательности 2: одна — «Погодного чернокнижника» и две — «Демонессы Бедствия». «Конечно можно, я ведь твой крёстный,» — с улыбкой кивнул Лумиан. Людвиг снова сглотнул слюну, посмотрел по сторонам и, поколебавшись несколько секунд, произнёс: «Я выбираю эту.» Он указывал на руку Лумиана с левой стороны, где находилась одна из Потусторонних характеристик «Погодного чернокнижника», исходившая из характеристики «Завоевателя» Тюдора. «Хорошо,» — Лумиан приподнял соответствующую руку. Людвиг подался вперёд и с хрустом укусил эту ладонь. Пока струилась объятая пламенем тёмно-красная кровь, непрерывно раздавались звуки грызения, от которых сводило зубы и трепетало сердце. Франка от увиденного ошеломлённо вздохнула, посчитав, что Лумиан действует чересчур крайнее: неужели нельзя было сначала отделить Потустороннюю характеристику, а уже потом скормить её Людвигу? Ведь это же вполне реально сделать. Она перевела взгляд на лицо Тюдора на голове с левого плеча Лумиана и обнаружила, что выражение Его лица выражает смутную боль — естественную, инстинктивную боль. Соответствующая Потусторонняя характеристика «Погодного чернокнижника» принадлежала Алисте Тюдору, так что позволить Людвигу сгрызть её напрямую — это своего рода месть? Впрочем, ты и сам испытываешь боль…… — у Франки внезапно возникла догадка, и она вздохнула. Вскоре Людвиг отгрыз ладонь Лумиана, оставив лишь обнажившуюся оголённую лучезапястную кость стального цвета и окрасившую её в красный цвет горящую кровь. Людвиг подался назад, языком слизал кровь с губ и выглядел так, будто не прочь съесть ещё немного. Кожа на его лице и на всём теле уже почти разрывалась, готовая выпустить раздувающееся изнутри исполинское существо. Печать «Бога Знаний и Мудрости» больше не могла этому препятствовать. И именно в этот момент Людвиг волевым усилием сдержал себя, не став разрушать этот запечатывающий слой и сохранив облик маленького мальчика. Лумиан усмехнулся и, повернувшись к Франке, произнёс: «Позже я отделю и две лишние Потусторонние характеристики „Демонессы Бедствия“, чтобы тело обрело бóльшую балансировку, хе-хе, Секте Болезней тоже нужны Запечатанные Артефакты класса „0“, хм, да и само название „Секта Болезней“ со временем надо постепенно сменить.» «Хорошо, хорошо, хорошо!» — Франка ответила предельно быстро, словно опасаясь, что Лумиан «пойдёт на попятный». Хотя она и понимала, что Лумиан тем самым скорей строит планы на собственное будущее, но то, что он в принципе готов думать о будущем, уже само по себе было хорошим знаком. Лумиан несколько секунд разглядывал Людвига, после чего с улыбкой спросил: «А у тебя какие планы на потом?» Людвиг некоторое время молчал, а затем заговорил: «Если меня не съедят во время апокалипсиса, я хочу сначала побыть ребёнком, нормально вырасти, постареть и полностью прожить человеческую жизнь, а уже потом сравнивать.» Лумиан хмыкнул и в непринуждённом тоне спросил: «Ты ведь сейчас вернулся на уровень Ангела? Как называется твоя Последовательность?» На его отрубленном запястье переплелись кровь и пламя, заново сформировав ладонь. Людвиг несколько секунд подумал, после чего произнёс: «На вашем языке это называется „Ангел Пожирания“.» ---------- Глава 1148 Поглощение концепций Глава 1148 Поглощение концепций «„Ангел Пожирания“? И какими способностями он обладает?» — спросила Франка, совершенно не считая Людвига чужим человеком. Это же крестник! Людвиг, который ещё не прорвал печать и потому не вернул себе полный разум, честно ответил: «Суть в том, что можно поглощать правила и поверхностные концепции в определенной области, но есть ограничения по количеству и радиусу.» «Поглощать правила? Это как?» — Франка не скрывала своего любопытства. Звучало это весьма впечатляюще. Не успел Людвиг ответить, как Лумиан вернул текущую сцену внутрь Защитной зоны, и вокруг больше не было темных наслоений, похожих на множество зеркал. Людвиг взглянул на солнечный свет, льющийся из окна, и чистую, светлую гостиную, после чего медленно раскрыл рот. Внезапно перед глазами Франки померк свет, и вокруг воцарилась необычайная тьма. Для неё, обладающей «Ночным зрением», это не создавало никаких проблем: она устремила взгляд туда, где стоял Людвиг, и по-прежнему видела маленького мальчика. «А я уж думала, ты проглотил всю эту область вместе с нами,» — пошутила Франка. Людвиг на мгновение замер: «Вообще-то могу, но на моем уровне я пока не способен напрямую поглощать территории и физические цели. Мне нужно создать во рту водоворот, чтобы втянуть вас внутрь, а вы можете сопротивляться этому всасыванию.» «Вот как…» — Франка сменила тему. — «И что же ты поглотил сейчас?» «Правило „Солнце светит“. Даже если Потусторонний снова создаст солнечный свет, пока это правило не восстановится, тот свет не произведет никакого эффекта,» — серьезно объяснил Людвиг. Лумиан с улыбкой спросил: «А ты можешь выплюнуть поглощенное правило обратно?» «Поглощенные вещи исчезают, их нельзя восстановить,» — Людвиг снова раскрыл рот. Солнечный свет вновь озарил пространство гостиной. «Ты же сказал, что нельзя восстановить?» — с улыбкой спросила Франка. Людвиг поднял с пола кусок стейка, засунул его в рот, разжевал и проглотил: «Это не правило восстановилось, это я заново создал похожее правило.» «Поглотив правило, ты можешь использовать соответствующее ему правило?» — озарило Франку. «Только один раз,» — не стал скрывать Людвиг. — «Лишь поглотив изначальную силу, создающую такое правило, можно использовать его бесконечное число раз.» Франка хотела было спросить «Как быстро восстанавливается поглощенное правило?», но ее духовное чутье уже подсказало ответ: от одной до трех минут. «А как работает поглощение поверхностных концепций?» — перевела она тему. Людвиг перевел взгляд на хрустальную люстру с золотистым каркасом, и в его глазах отразился этот предмет. Он снова раскрыл рот. Франка проследила за его взглядом и обнаружила, что светло-золотой каркас хрустальной люстры стал черным, поблекшим и совсем невзрачным. Золотистый цвет на поверхности остальных предметов в гостиной тоже исчез, оставив после себя лишь черноту. «Поглотил концепцию золотого цвета?» — «поцокала языком» Франка. Людвиг кивнул. «А концепция золотого цвета может восстановиться сама по себе?» — Франка посчитала, что гостиная вмиг потеряла всю привлекательность. «…Это зависит от способа поглощения. Один можно восстановить, а другой — нет: соответствующие концепции в этой области исчезнут навсегда, если только не прибегнуть к помощи иной Потусторонней силы,» — помедлив, ответил Людвиг. «А ты какой способ только что использовал?» — у Франки вдруг возникло дурное предчувствие. «Второй,» — честно признался Людвиг. Лумиан усмехнулся, поднял правую руку и щелкнул пальцами. Под этот щелчок весь золотистый цвет в гостиной полностью восстановился. Первой реакцией Франки было «Ты что, еще и фокусы показывать умеешь, сотворять чудеса?». Но затем она тут же вспомнила, что это не Мир руин и не реальный мир. Здесь даже мысли Франка Ли могли влиять на окружающих матросов, не говоря уже о Лумиане, способном в определенной степени задействовать силу «Фантазёра». «В следующий раз дай мне попробовать!» — с сожалением произнесла она. Лумиан снова обратился к Людвигу: «Как называется соответствующая Последовательность 1, и каково наименование Последовательности 0?» Людвиг пробормотал: «В целом, Последовательность 1 — это „Хаотический желудочный сок“, а Последовательность 0… это… Я видел одно слово в Сновидческом Городе, оно кажется мне довольно подходящим: „Таотье“. Или вы можете называть её „Пожиратель себя“ или „Пожиратель хвоста“, что означает: сам себя съедаешь, сам себя перевариваешь, сам из себя вырастаешь.» «„Пожиратель хвоста“ скорее символизирует цикл, а не то, что кто-то буквально поедает самого себя. Так что лучше уж „Таотье“ или „Пожиратель себя“,» — высказала свое мнение Франка. Лумиан же тихо усмехнулся: «Пути, имеющие приставку „Изначальный“, и впрямь так или иначе связаны с хаосом.» Он сказал Людвигу: «Можешь возвращаться на кухню и продолжать есть. Когда придет время, откроешь третий уровень „Шкатулки Древних“.» Людвиг вздохнул с облегчением и нехотя покинул гостиную. Франка снова перевела взгляд на «Шкатулку Древних», заглянула Лумиану в глаза, но в самый последний момент изменила вопрос: «Какими способностями и негативными эффектами обладает этот Запечатанный артефакт класса „0“?» 'Первый уровень меняет местами внутреннее пространство и целевую область, быстро превращая попавшие в шкатулку предметы в игрушки. Второй уровень хранит в себе различные сцены, при этом владелец может добавлять новые. После открытия, если указать конкретное место, владелец и живые существа в соответствующем радиусе будут принудительно перемещены туда, «Опасность такого перемещения кроется в его случайности: лишь в редких случаях всё происходит так, как ожидалось. В подавляющем большинстве ситуаций пункт назначения меняется неопределенным образом, и на это не способна повлиять удача, даруемая 'Книгой Постапокалипсиса». Если точнее, на это трудно повлиять удаче Последовательности 1 и ниже. «Что касается третьего уровня, ты только что слышала,» — кратко описал способности «Шкатулки Древних» Лумиан. Франка опешила от услышанного: 'Удаче ниже Последовательности 0 трудно повлиять на эту случайность? «Тогда почему госпожа „Умеренность“ смогла благодаря благословению Уилла, „Ангела Ртути“, точно переместить себя и „Черную Демонессу“ в Подземное царство? Или же всё дело было в чуде господина „Шута“?» Франка уделяла немало внимания судьбе своей бывшей начальницы, «Черной Демонессы» Клариссы. По пути назад в Защитную зону она ненадолго расспросила госпожу «Умеренность», и та дала беглый ответ, поднимая листки с записями. Поэтому она знала, что «Черная Демонесса» была перемещена «Шкатулкой Древних» в Подземное царство и погибла там. Разумеется, ей также было известно, что покоящееся зеркало «Черной Демонессы» не пострадало, и в дальнейшем та сможет благодаря ему воскреснуть. Впрочем, воскрешение с помощью спрятанного зеркала покоя требует времени, это происходит не так быстро. Когда Зазеркалье полностью рухнуло вслед за падением «Изначальной Демонессы», и все зеркала в мире из-за этого разбились и разрушились, тем зеркалам покоя трудно было уцелеть — если только они не находились в крайне специфическом месте или там, где имелось достаточно сил, чтобы помешать соответствующему воздействию. Исходя из этого, Франка подозревала, что «Черная Демонесса» попала под влияние последствий падения божества и не успела завершить воскрешение до того, как зеркало покоя разрушилось, окончательно погибнув. Это в целом совпадало с последними словами господина «Шута», пересказанными Лумианом. Лумиан посмотрел на Франку, усмехнулся и не стал ничего объяснять. Франка хотела было расспросить подробнее, но, открыв рот, снова его закрыла. Лумиан, убирая «Шкатулку Древних» и завершая запечатывание, произнес, обращаясь к Франке: «Дай мне одно зеркало покоя, я помещу его в свое Божественное Царство. После этого, пока тебя не убьют несколькими специфическими способностями, ты сможешь воскресать.» «Хорошо, я позже схожу за ним… Нет, лучше сделаю новое.» Франка, разумеется, не носила зеркала покоя с собой и давно спрятала их в тайных местах, например, в «Стране Ночи». Став же «Демонессой Бедствия», даже до первичного усвоения зелья, она уже могла создать ещё три зеркала покоя. Лумиан хмыкнул и поднялся на ноги. «Ты куда?» — Франка прикинула время и обнаружила, что «Иногда» ещё не закончилось. «Помочь господину „Луне“ усвоить зелье. Чувствую, он вот-вот меня призовет,» — со смешком ответил Лумиан. «Звучит любопытно,» — брови и глаза Франки разгладились. Она подумала и добавила: «Закончив с новым зеркалом покоя, я тоже схожу проведать свою единственную подчиненную и сообщу ей, что Секте Демонессы конец.» ………… Бэкланд, подземный уровень одной из вилл. Перед полным жизни склепом, окруженным множеством мутировавших зеленых трав, цветов, злаков и букашек, прямо стояли несколько представителей Расы Крови. «Луна» Эмлин как раз обустраивал алтарь неподалеку от них. Он все еще пребывал в некотором замешательстве от происходящего. Изначально он лишь хотел усилить эффект усвоения зелья и планировал пригласить нескольких подчиняющихся ему графов стать свидетелями призыва, чтобы они в качестве зрителей дали обратную связь. Кто же знал, что Раса Крови отнесется к этому делу с колоссальной серьезностью: его привели совершать призыв прямо перед гробом Олмера, «Герцога Полной Луны», да еще и собрали группу относительно молодых маркизов для наблюдения. Вся затея вмиг стала невероятно серьезной и грандиозной. Впрочем, несмотря на свое замешательство, Эмлин вполне понимал текущее положение дел: Нынешние герцоги Расы Крови были слишком стары, их тела увядали, и стоит им покинуть гроб, они с высокой вероятностью не устоят перед соблазном Новорождения. Что же касается других маркизов, те либо были столь же стары и немощны, либо не имели защиты достаточного Статуса, из-за чего во время ритуала продвижения легко могли попасть под влияние Алой Луны и утратить контроль, впав в безумие. Поэтому Эмлин сейчас являлся надеждой всей Расы Крови, маркизом, имевшим самые высокие шансы стать ангелом в ближайшее время, и придавать этому чрезмерное значение было попросту невозможно. «А я говорил им, кого собираюсь призвать? Я же, кажется, упоминал только, что собираюсь призвать высокопоставленное существо…» — «Луна» Эмлин, обустраивая алтарь, размышлял о не самых существенных вещах. Предстоящий призыв обещал быть редким даже для истории мистицизма. Он не мог ограничиться тем, чтобы просто сотворить «Врата Призыва» с помощью Потусторонней способности: нужно было проявить должное уважение и выдержать подобающее чувство ритуала. Разумеется, для него призыв подобного уровня был далеко не первым. Если бы иллюзорная тень Германа Воробья, призванная в Сновидческом Городе, была полной, его зелье «Мастера Призыва» давным-давно усвоилось бы окончательно. Вскоре «Луна» Эмлин закончил с подготовкой алтаря и обратился к Олмеру, «Герцогу Полной Луны», находящемуся в склепе, и к окружающим маркизам Расы Крови: «Я начинаю призыв.» ---------- Глава 1149 Желаю приятно провести время Глава 1149 Желаю приятно провести время «Начинай.» Густой голос «Герцога Полной Луны» Олмера раздался изнутри могилы. «Мун» Эмлин «хмыкнул», создал Духовную стену, по обычному ритуалу призыва зажёг свечи и преподнёс жертвоприношение — покачивавшийся сказочно-зелёным оттенком абсент. Затем он отступил на два шага и на языке Древнего Гермеса произнёс первую строчку заклинания: «Я!» Пока отголоски звучали вокруг, «Мун» Эмлин не стал, как обычно, переходить на язык Гермеса, а продолжил декламировать на языке Древнего Гермеса: «Я моим именем призываю:» Он протянул обе руки и в такт заклинанию прямо из разросшегося пламени свечи сотворил из воздуха иллюзорную дверь, испещрённую множеством таинственных символов. Затем Эмлин произнёс Почетное имя объекта призыва: «Демонесса, повелевающая хаосом; Многоликая, совершающая жертвоприношение бедствиям; Владычица мира в зеркале.» Он не стал выбирать строчку Почетного имени «Символ войны и апокалипсиса», поскольку проявление существа уровня Истинного Бога через «Врата Призыва» с высокой вероятностью оказало бы естественное воздействие на окружающих, а символ «Апокалипсиса» был бы не слишком дружелюбен к престарелому и немощному «Герцогу Полной Луны» Олмеру и остальным. Услышав три строчки Почетного имени, произнесённые Эмлином, присутствовавшие маркизы Расы Крови озадаченно переглянулись: Разве первая строчка принадлежит не «Изначальной Демонессе»? А на кого указывают две последующие? Никогда не приходилось слышать, чтобы «Изначальная Демонесса» именовала себя «Владычицей мира в зеркале»… В Мире руин что-то произошло, и Почетное имя «Изначальной Демонессы» изменилось? Неужели Эмлин собирается призвать «Изначальную Демонессу»? Он действительно вознамерился призвать Истинного Бога? Разве «Изначальная Демонесса» не отвергнута за пределами Защитной зоны? Неужели Эмлин подпал под Её Очарование и хочет призвать Её сюда, чтобы разрушить стабильность Защитной зоны? Пока маркизы Расы Крови в потрясении и настороженности собирались вознести мольбы со Почетными именами других Праведных Богов, иллюзорная и туманная таинственная дверь внезапно распахнулась, явив взору глубокую тьму, усыпанную множеством звёзд и бесчисленными призрачными тенями. Шесть гигантских ладоней неожиданно вытянулись из глубин ворот и ухватились за сами створки. Они были разными: одни — белоснежные и нежные, изящные и исполненные красоты, другие — с чётко очерченными суставами, мужественные и крепкие. Заняв свои стороны, они наглухо заполнили всю иллюзорную дверь, не позволяя даже вообразить, каким исполинским существом является их обладатель. Одни из маркизов Расы Крови ошеломлённо уставились на белоснежные и изящные ладони, невольно рисуя в воображении, насколько прекрасен их владелец; другие же словно ощутили, как бронзовые ладони надавили им на головы через пространство, из-за чего невольно склонились пониже, совершенно позабыв о том, что собирались сделать. Зелёная трава, злаки, цветы и букашки, окружавшие могилу «Герцога Полной Луны», одновременно развернулись в сторону «Врат Призыва» и ниц пали на землю. Наконец шесть огромных ладоней распахнули иллюзорные «Врата Призыва» до предела, и наружу протиснулся силуэт. Внезапно все присутствовавшие члены Расы Крови, включая «Герцога Полной Луны» Олмера и «Муна» Эмлина, увидели самих себя — то с застывшей на лице обидой, то с исполненным враждебности взглядом, то в облике своей юности. Это были они в зеркале — из настоящего и из прошлого. Ещё они увидели нарисованный в их мечтах образ идеального возлюбленного, самого пленительного представителя противоположного пола. Все они погрузились в иллюзорно-гипнотическое состояние, витая в невесомости и ощущая иллюзорность происходящего. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем они с трудом пришли в себя и обнаружили, что ритуал призыва давным-давно завершён, а пламя свечи на алтаре уменьшилось до прежних размеров и тихо покачивалось. «Мун» Эмлин поспешно осмотрел себя и, как и ожидалось, убедился, что полностью усвоил зелье «Мастера Призыва». В этот момент густой голос «Герцога Полной Луны» Олмера раздался из могилы: «Кого именно ты призвал?» «Мун» Эмлин невольно слегка приподнял подбородок: «Существо, только что ставшее Истинным Богом двух Путей.» ………… Трир, Район Оперного Театра, улица Чёрной Шляпы. Подвязавшая каштановые кудри Нисея сидела в кресле-качалке у себя в квартире и, мерно покачиваясь, витала в облаках. С той самой ночи, когда Алая Луна невероятно разрослась, словно опустившись прямо на землю, у неё практически не осталось никаких дел: Большинство ключевых членов партии Императора были арестованы и ликвидированы, включая её любовника Грюэ, из-за чего организация окончательно распалась. Её непосредственная начальница, госпожа Франка, тоже больше не давала ей подобных поручений, а лишь велела внимательно наблюдать за окружающими горожанами и немедленно сообщать в случае любых аномалий. Освободившаяся Нисея вынуждена была сосредоточиться на усвоении зелья «Наслаждения», порхая бабочкой между несколькими любовниками. Чтобы изведать наслаждение, они, даже зная о существовании соперников, мучительно терпели, притворялись неведением или ссорились, но всё равно не желали уходить. Благодаря этому зелье «Наслаждения» Нисеи полностью усвоилось ещё в прошлом месяце, однако её начальница так и не предложила выдать формулу зелья «Боли» и соответствующие ингредиенты. «Нужно внести новый вклад? Но мне ведь не давали никаких заданий… И ещё, почему только что все мои зеркала разлетелись вдребезги? Об этом нужно доложить госпоже Франке, тут явно что-то не так…» Нисея бросила взгляд на тюлевые шторы, задёрнутые из-за слишком яркого солнца. Едва у неё промелькнули эти мысли, как с поверхности оконного стекла, на котором неизвестно когда появилась трещина, шагнула госпожа Франка с волосами, собранными в конский хвост, и в охотничьем костюме. Нисея не сразу поднялась навстречу. Она вдруг впала в какое-то оцепенение, ощутив, что её начальница, кажется, стала ещё прекраснее — настолько прекрасной, что невозможно отвести взгляд, настолько прекрасной, что заставляет забыть обо всех тревогах и обо всём на свете. Лишь спустя несколько секунд Нисея очнулась от этого опьяняющего великолепия, торопливо встала и склонилась в поклоне: «Добрый день, госпожа.» «Добрый день,» — с улыбкой ответила Франка. У Нисеи снова помутилось в глазах от этой улыбки, и она выпалила: «Госпожа, вы снова продвинулись?» Франка не стала ничего скрывать и слегка кивнула: «Теперь я уже Ангел, „Демонесса Бедствия“.» Ангел… Нисея на мгновение лишилась дара речи. Она помнила, как в тот момент, когда её только назначили в подчинение к госпоже Франке, та была всего лишь «Демонессой Боли» 5-й Последовательности, а сама она — «Ведьмой» 7-й Последовательности. Теперь же, преодолев лишь одну ступень, она стала «Демонессой Наслаждения» 6-й Последовательности, а та поднялась сразу на несколько Последовательностей и превратилась в Ангела 2-й Последовательности! Неужели в области полубогов выше 5-й Последовательности продвижение даётся проще, чем на средних и низких Последовательностях? Это же невозможно! Глядя на ошеломлённое и растерянное лицо Нисеи, Франка тоже вздохнула с некоторой грустью: И вправду, сколько времени прошло, а я уже «Демонесса Бедствия». Но я бы предпочла вернуться к той жизни, когда всё ещё была «Демонессой Боли»… Как «Демонесса Бедствия», Франка в настоящее время имеет ключевую способность — «Бедствие». Это включает в себя не только природные катаклизмы, но и техногенные и рукотворные катастрофы, а также может указывать на часть Властей и некоторые абстрактные концепции. Иными словами, помимо стихийных бедствий вроде снежных бурь, цунами, землетрясений, падений метеоритов, наводнений, извержений вулканов и обрушения мира в зеркале, которые можно вызывать с помощью соответствующих способностей, к сфере «Демонессы Бедствия» относятся и катастрофические события в рамках человеческого общественного порядка или механических созданий: крушения поездов, обрушения домов, столкновения с лошадьми, случайные выстрелы из оружия и тому подобное. В то же время при распространении на Власти и концепции «бедствие» можно также определить как провоцирование вспышки существующих проблем или создание новых с целью разрушить изначально стабильную систему. В таком случае, если состояние Потустороннего само по себе недостаточно стабильно, «Демонесса Бедствия» может с помощью своей способности заставить его потерять равновесие и прямо на месте утратить контроль. Для цели это, без сомнения, станет настоящим бедствием. Франка понимала это так: данное проявление аналогично способности «Обнаружение слабостей» Пути «Красного Жреца» на Смежном Пути: Когда Лумиан был всего лишь «Охотником», он мог точно понять целостную структуру здания, найти несколько наилучших точек для подрыва и обрушить его; «Демонесса же Бедствия» способна воспринимать Потустороннего, целую область или окружающую среду как подобное здание или систему, подрывать их скрытые проблемы и заставлять переживать катастрофический распад. В плане разрушения стабильности и вызова бедствий главное различие между ними заключается в том, что «Охотник» бьёт по слабостям извне внутрь, а «Демонесса Бедствия» действует главным образом изнутри наружу либо же сочетает оба подхода во Взаимосвязи. С этой точки зрения «Изначальная Демонесса» на самом деле прекрасно сдерживала Лумиана, который обрёл Статус Истинного Бога за счёт лица из вихря хаоса и поддерживал своё существование, проявляя силу Короля Ангелов за счёт хрупкого баланса; но проблема заключалась в том, что Она не желала, чтобы Лумиан потерял равновесие, утратил контроль и погиб, ведь тогда всё содеянное Ею ранее совершенно лишилось бы смысла. Ради этого «Изначальная Демонесса» предпочла рискнуть, предпочла сама пасть и слиться с телом Лумиана — в конце концов, для Неё Её сознание и дух никуда не исчезли, Она лишь сменила способ существования. Бедствия «Демонессы Бедствия» проявлялись также и в проклятиях судьбы: теперь Франка могла создавать предметы или оставлять фразы так, что без прямого контакта с целью человек, коснувшийся предмета или услышавший слова, сталкивался в своей последующей жизни с одним бедствием за другим. На уровне Ангела её прочие способности тоже получили соответствующее усиление — к примеру, её мистические Патогены уже могли разъедать и поражать тела полноценных мифических существ. Предавшись на миг этим мыслям, Франка сказала Нисее, которая только-только совладала со своим выражением лица: 'Я пришла к тебе сегодня, чтобы сообщить кое-что: «„Изначальная Демонесса“ пала, а из Высокопоследовательных Демонесс, носящих в качестве имени цвет, в живых осталось не более пяти; Секта Демонессы фактически уничтожена.» «А?» Нисея уже была не в силах думать о том, что её начальница стала Ангелом. «А что же делать нам? Что с остальными Демонессами?» Остальные Демонессы? Помимо тех Высокопоследовательных Демонесс, что участвовали в делах Изначального в зеркале, прочие были затянуты в Защитную зону. Позже одних разыскали и зачистили, другие просто сдались официальным организациям, а третьи сбежали из Защитной зоны и вернулись к Секте Демонессы в Мире руин… Кабы не то, что ты раньше работала правительственным агентом, а усвоение зелий «Ассасина», «Подстрекателя» и «Ведьмы» у тебя строилось на противодействии организациям вроде партии Императора, я бы тоже не стала тебя покрывать… Франка усмехнулась и обратилась к Нисее: «Нам не о чем беспокоиться. Один из тех людей, кто уничтожил Секту Демонессы, — это я.» Нисея застыла на месте. Это оказалось для неё и неожиданно, и в то же время не так уж неожиданно: Госпожа Франка ведь святая Церкви «Дурака»! Но если уж я знаю об этом, то неужели «Черная Демонесса» и остальные не знали? «Госпожа, что от меня требуется?» Нисея торопливо выразила готовность и впредь сохранять верность. Франка с лёгкой улыбкой ответила: 'Через месяц у меня найдётся для тебя дело, а сейчас хорошенько отдохни и приведи своё состояние в норму. «Хм, Почетное имя „Изначальной Демонессы“ по-прежнему можно использовать, однако оно будет указывать уже на совершенно иное существо — на Того, Кому я сейчас следую.» Кто же это на сей раз? Нисея не осмелилась расспрашивать дальше и вместо этого спросила: «Госпожа, а в течение этого месяца я могу распоряжаться временем по своему усмотрению?» Франка несколько секунд смотрела на Нисею, а затем в солнечном свете, пробивавшемся сквозь тюлевые шторы, чисто и открыто улыбнулась: «Да. Ходи на свидания, грейся на солнышке, гуляй по берегу реки Серензо, ходи в оперу, читай книги и газеты, катайся на велосипеде, лови рыбу, пробуй фирменные блюда в знаменитых ресторанах Трира, собирайся с друзьями — делай всё, что тебе душе угодно.» Промолвив это, Франка приложила руку к груди и склонилась в поклоне: «В общем, желаю приятно провести время.» Пока эхо голоса ещё звучало, она растворилась в переплетении света и теней, отбрасываемых тюлевыми шторами. Нисея ошеломлённо смотрела вслед, испытывая растерянность и недоумение. ---------- Глава 1150 Досрочная сделка Глава 1150 Досрочная сделка Новый Город Серебра. Деррик Берг поднял приготовленное зелье «Преследователя Света» и, глядя на жидкость, словно сотканную из переплетающихся струй чистого света, влил её себе в рот. В одно мгновение он словно приблизился к настоящему солнцу: всё его тело вспыхнуло, явив признаки плавления. Деррик не отступил и продолжил «бежать» к свету, к солнцу, которые ощущал. Его тело быстро уподобилось раскалённому металлу: сперва с него капля за каплей стекала жидкость, а затем оно стремительно размягчилось и хлынуло на землю подобно водному потоку. Его кости расплавились, его внутренности расплавились, его мозг расплавился, а дух и сознание тоже быстро рассеивались. Но он всё равно не останавливался; опираясь на ту самую справедливость, что составляла самую суть его существа, и следуя за светом и солнцем, ощущаемыми в смутном сознании, он изо всех сил рвался и полз вперёд. В этот миг он словно вернулся в Землю, Оставленную Богом, вернулся в те прошлые дни, когда вместе с верховным вождём Колином Илиадом и Германом Воробьём отважно пробивался к Дворцу Короля Гигантов, с той лишь разницей, что теперь всё вокруг окутывала не тьма и молнии, а алый лунный свет, озарявший тьму. Деррик волок своё расплавленное тело и душу, держась за убеждение отвергнуть всё лишь ради того, чтобы озариться светом, и тяжело, но непреклонно продолжал свою погоню. Свет становился всё ближе, а его дух растворился в зное, от которого осталась лишь крупица сознания. Наконец он увидал ту двустворчатую дверь и почувствовал, что за нею покоится именно то солнце, тот свет, к которому он так стремился. Его смутное сознание врезалось в дверь, приоткрыв её на щель. Море света, отливающее золотым сиянием, предстало перед взором Деррика, а солнце, сотканное из ослепительно-белого и золотистого цветов, медленно поднималось, озаряя всё вокруг и прогоняя алость и тьму. Деррик Берг улыбнулся и замер у дверей. Вслед за тем он почувствовал, как его дух, душа и тело понемногу возвращаются, сплавляясь воедино. Дверь, которую он видел, стремительно становилась призрачной, а солнце постепенно теряло цвет, лишалось формы, являя свой самый истинный облик: Медленно вращающееся лицо в виде хаотического вихря. Лумиан снова надел странную тёмно-золотую маску на центральную голову на левом плече и, вместе с проливавшимся звёздным светом, прикрыл это лицо. В этот раз он прибыл в Новый Город Серебра, чтобы сдержать обещание и помочь господину «Солнцу» Деррику завершить ритуал. Требование к ритуалу «Преследователя Света» таково: найти предмет как минимум со статусом Ангела, тесно связанный с оккультным «Солнцем», придумать способ связать с ним самое важное воспоминание, тесно переплетённое с собственной сутью справедливости, и поместить его перед собой. Это служит маяком для Потустороннего, принявшего зелье «Преследователя Света», той оккультной связью, которая расплавится последней, помогая им не сбиться с пути и не замутить сознание во время «погони за светом» или «погони за солнцем», а также укрепляя их веру стойко держаться до тех пор, пока зелье не завершит трансформирование. В данном ритуале этап связывания воспоминания и предмета воедино был выполнен с помощью «Прививки» господина «Шута», а предметом послужило то самое лицо Лумиана в виде хаотического вихря, тесно связанное с «Морем Хаоса» и, естественно, имеющее прямейшее отношение к оккультному «Солнцу». Всё, что требовалось от Лумиана — это прибыть на место, снять маску и позволить лицу в виде хаотического вихря явить силу «Солнца». Приведя состояние в норму и облачившись в простую белую мантию, Деррик Берг поклонился Лумиану: «Благодарю Вас за помощь.» Лумиан огляделся по сторонам и с улыбкой произнёс: «Я бы хотел одолжить комнату.» «Хорошо.» «Солнце» Деррик не стал спрашивать, зачем. Он помог Лумиану найти тихий читальный зал в штаб-квартире Церкви «Шута». Лумиан сел, поднял левую руку и прижал маску в центре головы. Тень под ним внезапно зашевелилась, словно обретя собственное сознание. Сразу за этим голос Лумиана раздался в глубине сердца, погружаясь в его собственную тень, в его Падшее Естество: «Господин Наборедесли, я бы хотел встретиться с Вами прямо сейчас.» Этот голос погрузился в непроглядную глушь, эхом отдаваясь на разных уровнях. Для использования сил «Фантазёра» и «Повешенного» на таком уровне Лумиану не нужно было снимать печать или маску. Вскорости в его тени словно забурлила и заклокотала чёрная жуткая жидкость, и из неё быстро вырос Наборедесли с ледяно-голубыми глазами. «Добрый день.» Наборедесли по-джентльменски поклонился, сел на стул напротив и с улыбкой спросил: «Ты собираешься вступить в глубокое тайное согласие с „Городом Бедствий“?» «Потребуется ещё две-три недели, чтобы укрепить баланс тела. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы я взорвался сразу после вмещения „Города Бедствий“?» — ответил вопросом на вопрос Лумиан с улыбкой. «Тогда зачем ты меня искал?» — Наборедесли больше не стал гадать и спросил напрямую. Лумиан усмехнулся: «Я бы хотел попросить тебя заранее передать мне ту Потустороннюю характеристику 'Богомерзкого отродья», иначе в тот момент можно просто не успеть сделать всё необходимое. «Нам следует предостеречься от неожиданностей, все подготовительные работы нужно проделать заранее.» «Но ты ещё не исполнил обещания,» — напомнил Наборедесли. Лумиан посмотрел на Него и насмешливым тоном произнёс: 'Я же не тот Небесный Достопочтенный, разве за мной числились случаи нарушения обещаний? «К тому же, помощь тебе — это помощь самому себе, у меня нет причин не выполнять обещание. В худшем случае я потерплю неудачу при вмещении, что косвенно обречёт твою попытку на провал, но тогда погибнут абсолютно все, включая твой аватар „Богомерзкого отродья“, и хранить его не будет никакого смысла.» Наборедесли промолчал, ничего не ответив. Он никогда не боится с самой глубокой злобой истолковывать чужие намерения. Он и сам изначально являлся воплощением злобы. «Если ты всё ещё беспокоишься, то можешь прямо сейчас внедрить духовный отпечаток в моё сознание и дух,» — предложил решение Лумиан. — «Я не против пожить с ней две-три недели. Единственная проблема в том, что она может оказать на тебя обратное воздействие и осквернить тебя — ты и сам знаешь, что во мне содержится.» «Но ты можешь стереть духовный отпечаток перед глубоким тайным согласием,» — после некоторого колебания произнёс Наборедесли. Лумиан тут же рассмеялся: «Не хочешь ли подписать ещё и нотариальный акт? Я изготовлю, а господин „Шут“ засвидетельствует?» Наборедесли пристально смотрел на Лумиана несколько секунд, а затем улыбнулся: «Не нужно, я верю тебе. Я прямо сейчас заставлю свой аватар 'Богомерзкого отродья» прийти сюда. «А духовный отпечаток внедрём лучше тогда, когда ты будешь вступать в глубокое тайное согласие с „Городом Бедствий“.» «По рукам,» — ответил улыбкой Лумиан. Вскоре «Богомерзкое отродье» Фабути, чьё тело было покрыто золотом, а на лице красовалась маска, раскрашенная белой и чёрной краской, вышел из духовного мира и предстал перед Лумианом. Наборедесли поднял голову, переглянулся с «Богомерзким отродьем» Фабути, и они обменялись кивками. Увидев это, Лумиан с чувством произнёс: «После прошлого 'Праздника снов», дабы уберечь гробницу и противостоять Ангелам Фракции Потакания «Школы Розы» и Дьявольских семейств, мы проделали немалую подготовку, поджидая наступления следующего «Праздника снов». Кто же знал, что всё это так и не пригодится: досрочное сошествие Алой Луны превратило весь мир в руины, отчего «Праздник снов» больше никогда не сможет пройти как прежде. «Именно поэтому я и хотел, чтобы вы заранее передали мне Потустороннюю характеристику 'Богомерзкого отродья». Враги не станут беспомощно смотреть, как мы готовимся, и не будут ждать, пока мы чинно и планомерно всё завершим, прежде чем развязать конец света. «Пока ещё есть немного времени, необходимо как можно скорее сделать всё, что должно, а не уповать вечно на идеальный момент. Будущее полно переменчивости.» Наборедесли ответил с улыбкой: «Хотя я и сомневаюсь в твоих мотивах, но мой разум подсказывает мне, что к этому действительно стоит прислушаться.» Вслед за Его словами «Богомерзкое отродье» Фабути снял ту Золотую маску, восходившую к прежнему «Богу Смерти» Салинжеру. С шумом и звоном золото, покрывавшее Его тело, кусок за куском осыпалось и со звоном падало на землю. Его тело тоже распадалось, и всего за несколько секунд оно превратилось в причудливое древо человекоподобной формы, покрытое густой чёрной жидкостью. «„Форма мифического существа 'Богомерзкого отродья“ — вот эта?» — с редким любопытством спросил Лумиан. Наборедесли с улыбкой качнул головой: '«Форму мифического существа Пути 'Пленника» на самом деле нельзя увидеть, она незрима и представляет собой совокупность всевозможных проклятий. То, что ты видел ранее как форму мифического существа, по сути является лишь предметом, несущим в себе эту совокупность. Нет, не несущим — слова «связывание» и «фиксация» куда точнее отражают символическое значение. «Поэтому внешнее проявление формы мифического существа этого Пути зависит от собственного восприятия и от той опоры, что выбирается при продвижении к Последовательности 4 „Кукла“ и Последовательности 2 „Древняя Скверна“, ибо она связывает и фиксирует распадающиеся проклятия.» «Мумия полубожественного уровня?» — Лумиан вспомнил особый предмет, необходимый для ритуала продвижения «Куклы». Наборедесли слегка кивнул: «Именно это и служит опорой, хотя не обязательно использовать мумию уровня полубога — подойдут и любые другие предметы с аналогичным воздействием и тем же статусом. Ха-ха, использование мумий для продвижения во Фракции Воздержания 'Школы Розы» — это их традиция, связанная с обликом и прошлым Толзны, что впоследствии повлияло и на погребальный стиль Королевства Нагорья. '«Древней Скверне» для продвижения точно так же требуется найти пришедший из древности зловещий предмет, способный вмещать силу Ангела, и он станет важнейшей составной частью итоговой формы мифического существа. «А такие врождённые мифические существа, как Суа и Тириэй, не проходили продвижения по соответствующим Последовательностям, отчего являемый ими облик — лишь увеличенное проявление Потусторонней характеристики.» Завершив разговор об этом, Наборедесли и Лумиан обсудили ещё пару вопросов касательно глубокого тайного согласия, после чего Он откланялся и ушёл. Едва Он ушёл, как в комнате появились Реинетт Тинеккер, державшая в руках четыре головы с золотистыми волосами и алыми глазами, и госпожа «Умеренность» Шарон в изящной мягкой шляпке. Они почувствовали схождение и прилипли к этому месту, следуя за духовным чутьём, чтобы проверить. «Наша сделка может быть продвинута,» — на лице Лумиана проступила улыбка. Шарон кивнула, заставив скрытый в духовном мире и окрашенный алостью хрустальный венец освободиться от печати и взлететь к Лумиану. Это был Запечатанный артефакт класса «0» — «Алое Бедствие», соответствовавший «Демонессе Бедствия». «Это ваше,» — Лумиан указал на Потустороннюю характеристику «Богомерзкого отродья». «Спасибо»……«тебе»……«за»……«помощь»…… — поочерёдно произнесли четыре головы «Ангела Святого Духа» Реинетт Тинеккер. Шарон же слегка приподняла подол платья, выразив благодарность поклоном. Дождавшись, пока обе дамы уберут Потустороннюю характеристику и покинут комнату, Лумиан с «Алым Бедствием» в руках вернулся туда, где находился «Солнце» Деррик, и с улыбкой произнёс: «Можешь передать мне „Дар Земли“.» Пока он говорил, глаза на лице Чика обратились в зеркало, из которого вышла фигура. То был прекрасный почти до предела, с алыми глазами Гидас. ---------- Глава 1151 Прощание Глава 1151 Прощание Гидас вышел из очей лица Чик и тихо встал сзади и чуть сбоку от Лумиана с застывшим выражением лица и безучастным взглядом. После того как Лумиан вознёсся до «Красного Жреца», Он, а также стальные марионетки-солдаты и солдаты-мертвецы, изначально принадлежавшие «0—01», были снова призваны и стали частью армии нового «Красного Жреца», ныне разместившись в особом зеркальном мире, что превратился в божественное царство Лумиана. Взирая на «Алое Бедствие», удерживаемое Лумианом в руке, господин «Солнце» Деррик более ни секунды не сомневался и слегка кивнул: «Хорошо.» «А я-то думал, тебе будет хоть немного жаль расставаться,» — как бы между прочим произнёс Лумиан. Деррик покачал головой и искренне ответил: 'Когда Вы только озвучили эту просьбу, мне и вправду было немного жаль, но вернувшись в Новый Город Серебра, я всё сильнее убеждался, что это правильное решение. «Когда наступит Конец Света, господин 'Шут», ища спасения, вряд ли сможет печься о Новом Городе Серебра, а «Дар Земли» — это к тому же останки Омибеллы, принадлежавшие самой ценимой дочери «Великой Матери». Весьма вероятно, что они проявят аномалию, вызовут непредвиденные бедствия и заставят защитную зону разрушиться изнутри. «К тому же Вождь Хирмонт давно усвоил зелье 'Серебряного Рыцаря», но всё не мог вознестись до Ангела и стать «Прославленным» именно из-за того, что «Свидетельство Славы» приходилось использовать для опечатывания «Дара Земли». А если бы его превратили в Потусторонняю характеристику, вознёсшемуся с её помощью пришлось бы надолго оставаться под землёй, имея возможность отлучаться лишь на короткое время при возникновении кризиса. «Заменив „Дар Земли“ на „Алое Бедствие“, мы, должно быть, сможем высвободить „Свидетельство Славы“.» — Деррик только что стал Ангелом и ещё мало что знал о том, что находится за пределами Последовательностей. Лумиан достал зеркало и затолкнул туда «Алое Бедствие», имевшее вид хрустального венца. Затем он протянул руку и провел ладонью по поверхности зеркала. Завершив это, он передал зеркало «Солнцу» Деррику: 'Положите его глубоко под землей, куда никогда не проникает лунный свет. В радиусе десяти метров не должно находиться ни одного мужчины, а когда потребуется его использовать, доставать его должна женщина. «Я уже заблокировал область за этим зеркалом и зафиксировал на его поверхности вход и выход из зеркального мира, так что даже обычный человек сможет просунуть туда ладонь и достать „Алое Бедствие“.» Это было точно так же, как в своё время Франка путем молитвы «Изначальной Демонессе» зафиксировала вход и выход из зеркального мира внутри одного из гротов каменоломни в Подземном Трире. «Солнце» Деррик принял зеркало и увидел, как в нем отражается жуткая сцена бурного извержения вулкана. «Какое бы бедствие ни отражалось в зеркале, не обращайте внимания. Если же на самом зеркале появятся трещины, своевременно помолитесь мне или господину „Шуту“, и мы заменим опечатывающее зеркало,» — предостерёг господина «Солнце» Лумиан и напоследок добавил: — 'Запретов при использовании три: владелец не может быть мужчиной; он не может не обладать божественностью; использование не может длиться дольше трёх минут, а под светом луны — не дольше тридцати секунд. «Если во время использования владелец получит от него „Усладу“ или попадет под действие „Очарования“, то в дальнейшем его необходимо будет заменить другим человеком, иначе владелец станет все сильнее пленяться им и испробует все способы, чтобы даровать ему свободу.» «Солнце» Деррик кивнул с глубокой серьезностью: «Я понял.» Затем он сразу же задал вопрос: «Я ведь тоже мужчина, нормально ли мне вот так контактировать с „Алым Бедствием“?» «Пока что вреда не будет, поскольку оно всё ещё находится под моим „Покорением“ и не станет „обращать внимания“ на других людей. Но когда ты поместишь зеркало под землю, куда не доходит лунный свет, больше не прикасайся к нему,» — коротко объяснил Лумиан. «Солнце» Деррик тихонько вздохнул с облегчением: «Хорошо, тогда сейчас я отправлюсь в Двойные башни и сниму подавление „Свидетельства Славы“, а Вы сможете сами забрать „Дар Земли“.» Получив согласие Лумиана, этот новоиспечённый «Преследователь Света» обратился в солнечный свет и вылетел из главного храма Церкви «Шута». Лумиан остался стоять на месте, любуясь фресками на стенах. Лицо, принадлежащее Алисте Тюдору, слегка нахмурилось, словно Ему очень не нравились подобные вещи, пропитанные религиозным духом. Или, вернее сказать, Он признавал лишь те религиозные фрески, где главным героем выступал Он сам. Понаблюдав некоторое время, лицо Чик на левом плече Лумиана вдруг повернулось, явив пленительную улыбку, исполненную материнского сияния и одновременно исполненную ужасающего очарования. В следующую секунду огромный высохший серо-коричневый ствол дерева переместился из ниоткуда прямо перед Лумианом. Оно было «очаровано», «очаровано» лицом Чик, имеющим с ним теснейшую связь. Расположенные в средней части ствола два гигантских алых цветка, служившие ему глазами, раскрылись до самого конца, пылая необычайной яркостью. Лумиан с улыбкой произнёс, обращаясь к «Дару Земли»: «Хочешь перебраться в моё божественное царство?» «Дар Земли» лишь стремился приблизиться к нему, не выражая никаких возражений. Гидас обошел его стороной, подхватил ствол и потащил его обратно в божественное царство Лумиана — тот самый особый зеркальный мир, что пережил гибель и Новорождение. В ходе этого процесса Гидас действовал крайне грубо, однако «Дар Земли» не оказал ни малейшего сопротивления. «Ненавидящие друг друга сестра и брат тоже воссоединились…» — тихо усмехнулся Лумиан и исчез из главного храма Церкви «Шута». ………… Мир руин. Гигантские дубы один за другим сплошь покрылись белизной под свирепствующей метелью и застыли, лишившись жизни; в противоположность им, иная дубовая роща буйно пылала, и в невидимом, бесцветном пламени младенцы с птичьими лапами, всевозможные звери и странные прислужники вместе обращались в пепел — даже сама земля под ними плавилась. Там, где метель соприкасалась с невидимым и бесцветным огнём, сталкивались холод и зной, порождая ревущий ураган, соединяющий землю с небесами, и жуткий ливень, способный принести апокалиптический потоп. В самом глазнице урагана Лумиан с тремя головами и шестью руками блуждал с безумным взором, лишенный остатков разума. На краю этой области, окутанной густым туманом, Франка сидела на серо-белой каменной колонне высотой почти под сотню метров, свесив ноги в пустоту и слегка покачивая ими. Став «Демонессой Бедствия», она наконец смогла воочию наблюдать сцены Утраты укрощения и безумия Лумиана. Это был уже двадцать девятый раз, когда она видела подобное, и это по-прежнему повергало её в уныние и подавленность. «Моё зелье, надо же, ещё немного усвоилось…» — Франка изо всех сил пыталась заставить себя думать о чём-то осмысленном, надеясь переключением внимания сгладить захлестнувшие эмоции. — 'Хотя я явно ничего не делала, и все бедствия здесь порождены Лумианом… 'Неужели только потому, что я привела его сюда? '«Демонесса Бедствия» — это демонесса, несущая бедствия. Выходит, пока бедствия приносятся, совершенно неважно, создала ли их она сама? «Хм, 'Демонесса Бедствия», должно быть, также является демонессой, служащей бедствиям, а Лумиан — источник и воплощение бедствий. Служить ему — всё равно что служить самому бедствию… «Неудивительно, что моё зелье „Демонессы Бедствия“ усваивается так быстро. С такими темпами ещё через год-два я бы смогла полностью усвоить зелье. Жаль, что этого времени нет, срок в один месяц уже подходит к концу…» Мысли Франки витали где-то далеко ещё довольно долго, пока метель не прекратилась, невидимое и бесцветное пламя не угасло, а ураган не распался в разные стороны, приклонив к земле далёкие дубы. Вернувшийся к размерам обычного человека Люмиан подошёл к серо-белой каменной колонне и с уставшим выражением лица, слегка улыбаясь, произнёс: «Возвращаемся в защитную зону.» Франка ответила улыбкой и спрыгнула с почти стометровой колонны, легко, словно пёрышко, опустившись на землю. Как раз в этот момент Люмиан вдруг повернул среднюю голову, уставившись на ту часть дубовой рощи, которую не затронула сцена разрушения. Франка тут же ощутила, как алый лунный свет в этой области стал немного темнее и ярче. Из глубины той дубовой рощи вышла женская фигура. На ней было изысканное приталенное чёрное платье, на плечи накинута шаль того же цвета, руки облекали тонкие полупрозрачные перчатки, приоткрывающие кожу, а на голове сидела слегка сдвинутая набок круглая шляпка, придающая облику некоторую игривость. На её груди красовалось бриллиантовое колье со вставками из золота, бровки были ни густыми, ни редкими — в самый раз, а алые глаза сияли необычайно ярко и были настолько прекрасны, будто настоящую Алую Луну уменьшили и поместили в её зрачки. Франка никогда не видела настолько красивой женщины: даже лицо Чик по сравнению с ней уступало на полшага. Эта красота была чистой, абсолютной красотой, вызывающей желание любоваться и защищать, не смея приблизиться и не желая осквернить, тогда как красота Чик была исполнена женского очарования, половой привлекательности, и в аспекте «Очарования» превосходила её на полшага. Пока Франка смотрела, затаив дыхание, Люмиан глухим голосом заговорил: «Мадам Пуалис, зачем вы появились здесь?» Нынешняя Мадам Пуалис, за исключением своей внешности, была точно такой же, как в день их первой встречи в деревне Корду. Мадам Пуалис… та самая женщина, что родила Омибеллу? Франка вздрогнула, вырываясь из глубин этой опьяняющей, абсолютной красоты. Она опустила взгляд, не смея больше смотреть, и приготовилась содействовать Люмиану в применении Потусторонних способностей. Мадам Пуалис слегка улыбнулаcь: 'Пришла посмотреть на вас и попрощаться. «Я думала, что наша прошлая встреча была последней, но не ожидала, что „Великой Матери“ ещё потребуется время.» «Попрощаться?» — Люмиан приподнял бровь. Мадам Пуалис улыбнулась: «Да, я возвращаюсь в объятия Матери.» «Возвращаешься в объятия Матери?» — Люмиан нахмурился. — «Ты совершила столько всего ради вот такого финала?» В контексте, связанном с «Великой Матерью», возвращение в объятия Матери было равносильно смерти. Мадам Пуалис с нежным выражением лица произнесла: 'Это то, к чему я стремлюсь. Объятия Матери — исток, откуда мы пришли, и наш неминуемый приют. Там мы обретём покой, обретём тепло, обретём сон и обретём Новорождение. «Жизнь — это путешествие. Я приходила, видела, переживала, и теперь мне естественно возвращаться в объятия Матери, ожидая следующего путешествия.» Звучит так жуть как зловеще… — пробормотала Франка. Люмиан вдруг спросил: «Ты сейчас — Последовательность 1 Пути „Луны“, „Богиня Красоты“?» «Да, это Благословение „Великой Матери“, Она дала мне его на временное хранение.» — Мадам Пуалис со всем чувством обратилась к Люмиану и Авроре: — 'В этом моём жизненном путешествии сильнее всего я жалею о том, что упустила вас в деревне Корду. «Прощайте. Впрочем, мы наверняка ещё сможем встретиться, ведь всякая жизнь вернётся в объятия Матери.» Едва Мадам Пуалис договорила, как лицо Чик на левой голове Люмиана резко повернулось вперёд, явив сладкую улыбку. «Очарование» Очарование, исходящее от Истинной Богини Ведьмы! К сожалению, Люмиан всё же опоздал на малую долю секунды: фигура Мадам Пуалис уже обратилась в алое сияние и слилась с заливающим весь мир лунным светом, оставив лишь прозрачный силуэт машущей руки. «Что случилось?» — настороженно спросила Франка. Люмиан глухим голосом спросил в ответ: «Когда Последовательность 1 „Богиня Красоты“ внезапно собирается вернуться в объятия Матери, что это означает?» Франка содрогнулась от ужаса: «Это означает, что „Матерь Падения“ вот-вот завершит слияние с „Материнским Ульем“, и Ей требуется Потусторонняя характеристика Последовательности 1 для поддержки!» Едва её слова отзвучали, как в той области, что ранее была уничтожена Люмианом, на обугленной земле безумно разрослась пышная растительность, устремляясь прямо к небесам. На западном горизонте алая, словно налитая кровью луна медленно, с трудом поднималась вверх, являя свой край. ---------- Глава 1152 Отыгрыш Глава 1152 Отыгрыш Глядя, как алая луна мало-помалу поднимается, Франка ощутила, как у неё моментально зачесалась кожа на голове, и почувствовала, что её всё более темнеющие льняные длинные волосы тоже растут вслед за ней. «Что теперь делать?» — она не удержалась и повернула голову к Лумиану. Став «Демонессой Бедствия», она уже имела смутное представление о том, что Лумиан собирается делать дальше, или, точнее, о намеченном плане; если коротко, то: При помощи деятелей Западного Континента, успеть до того, как «Матерь Падения» полностью вместит «Материнский Улей», стать «Истоком Бедствий», «Стихийным Бедствием Разрушения», а затем, используя тесную связь между «Богиней Земли» Лилит и Омибеллой, через убийство этого истинного бога убить вновь рождённую Омибеллу, пробудив в «Материнском Улье» волю к сопротивлению «Матери Падения», и, наконец, воспользовавшись моментом ожесточённого противостояния между «Матерью Падения» и «Материнским Ульем», нанести тяжёлый урон первой, нанести тяжёлый урон этому столпу и изгнать Её за пределы барьера Астрального мира. Как только этот план начнётся, придётся вести счёт каждой секунде, поскольку после добровольной гибели «Богини Земли» Лилит разрушение барьера Астрального мира наступит очень быстро, и Лумиан должен за чрезвычайно короткое временное окно нанести тяжёлый урон и изгнать «Матерь Падения», а затем вовремя вернуться к барьеру Астрального мира и занять место «Богини Земли», иначе ситуация полностью рухнет, и апокалипсис наступит раньше времени. Если этот план в конечном счёте увенчается успехом, то с Лумианом, находящимся за пределами Последовательностей и поддерживающим барьер, удастся выиграть ещё как минимум два-три года, и к тому времени господин «Шут» полностью проснётся, снимет печать вокруг Западного Континента и позволит родиться большему числу «Древних Дней». Что касается этого плана, ранее Франку беспокоили главным образом два момента: во-первых, от падения «Богини Земли» Лилит до разрушения барьера Астрального мира может пройти всего лишь несколько секунд, и сможет ли Лумиан нанести тяжёлый урон «Матери Падения», являющейся столпом; во-вторых, даже если у Лумиана действительно есть особый способ совершить это невероятное дело, то насколько долго он, истинный бог, который и так приходит в себя лишь «изредка» и чьё собственное равновесие крайне хрупко, насильно вместив «Город Бедствий», сможет сохранять стабильность и удерживать барьер? Теперь Франка обнаружила, что ей больше не о чем беспокоиться. Потому что их план, даже не успев начаться, уже ждёт провал! Потому что «Матерь Падения» вот-вот полностью вместит «Материнский Улей», и больше ничто не сможет Её сдержать! В этот момент и впрямь можно было бы поспешить и убить «Богиню Земли» Лилит, воспользовавшись символической связью, заново пробудить в «Материнском Улье» волю к сопротивлению, затянуть процесс у «Матери Падения» и дать Лумиану время на вмещение «Города Бедствий», однако в таком случае кто заткнёт брешь в барьере Астрального мира, кто остановит вторжение остальных «Внешних Богов»? Так смерть, и этак смерть! Лумиан приподнял уголки губ, улыбнулся и сказал Франке: «Шанс ещё есть, способ ещё есть.» Пока он говорил, обстановка вокруг них изменилась: неистово разраставшиеся деревья и сорняки сменились виллой, расположенной в защитной зоне. Способ ещё есть? Заразившись спокойным и невозмутимым настроем Лумиана, Франка перестала так паниковать. Лумиан кивнул ей: «Забери Энтони и Людвига, немедленно отправляйся к госпоже „Фокуснику“ и слушайся её указаний, а я отправлюсь поверх серого тумана на встречу с господином „Шутом“.» «Хорошо.» — Франка не стала многословить и поддаваться эмоциям. Вслед за этим она сделала шаг вперёд и молча обняла отличающееся с левой и правой стороны тело Лумиана на две секунды. Она снова выпрямилась, протянула правую руку и с яркой улыбкой произнесла: «Желаю нам быть в целости и сохранности, а тебе — чтобы всё прошло гладко.» Лумиан рассмеялся, поднял правую руку и хлопнул по ладони Франки. Под звук хлопка он на несколько секунд глубоко вгляделся в Франку, после чего повернулся, пошёл вверх по лестнице, и вокруг постепенно повалил серовато-белый туман. Лишь когда силуэт Лумиана исчез из виду, Франка вытерла глаза и с обычным выражением лица повернулась навстречу Энтони и Людвигу, получившим уведомление по «Каналу Разума». «Нам нужно переместиться,» — с лёгкой улыбкой в голосе произнесла Франка. В то же время у многих высокопоставленных лиц в защитной зоне возникло дурное предчувствие. «Королева Мистики» Бернадетт стремительно достала «Волшебную лампу желаний». Ей даже не пришлось потирать поверхность волшебной лампы: светло-золотистый свет хлынул из носика сосуда, сгустившись в слабое силуэтное очертание с синевато-белым свечением внутри. Величественный и исполненный достоинства голос «Духа Лампы» тут же раздался вокруг: «Я говорил Им, что скорость, с которой Моя сестрица вмещает 'Материнский Улей», окажется быстрее, чем Они думают, почему Они не поторопились? «Судьба — это лишь нижний предел, слепая вера в откровения судьбы приведёт к отплате!» Будучи в прошлом «Мастером Пророчеств», «Королева Мистики» Бернадетт легко поняла, что именно хотел выразить «Дух Лампы»: Откровение судьбы, конечно, не ошибается, но оно может лишь указать на нижний предел: к примеру, в текущем вопросе откровение, дарованное судьбой, могло гласить «в течение месяца крупных проблем не возникнет», но оно не скажет вопрошающему, что стоит месяцу истечь, как тут же наступит конец света. Точно так же судьба лишь сообщит ищущему откровений, что если подождать ещё месяц, шанс и надежда всё ещё будут, но не напомнит ему, что если действовать заранее, шансов станет больше, а надежда — крупнее. Помолчав несколько секунд, «Королева Мистики» Бернадетт произнесла низким голосом, обращаясь к «Духу Лампы»: «Возможно, именно потому, что судьба так удивительна, у нас и были шанс и надежда, и они всё ещё есть.» Услышав эти слова, «Дух Лампы» мигом умолк. ………… Поверх серого тумана, внутри величественного дворца. Едва силуэт Лумиана возник здесь, как он обратился к господину «Шуту», восседавшему во главе бронзового длинного стола: «„Матерь Падения“ максимум через полчаса полностью вместит „Материнский Улей“, а мы до этого не замечали ни малейшего предзнаменования.» Окутанный серовато-белым туманом господин «Шут» слегка кивнул: 'Не нужно слишком тревожиться. «Это и так входило в наш запасной план; раз уж не удалось дождаться наилучшего шанса, то средний или даже чуть худший шанс — всё ещё шанс.» «Я думал так же,» — Лумиан улыбнулся, выказывая довольно расслабленное выражение лица. Наконец-то этот момент настал. Для него это было подобно тому, как путь, полный боли и мучений, наконец-то подходил к концу, и ощущение освобождения превосходило всё остальное. В следующую секунду он поднялся, прижал руку к груди и с чрезвычайной торжественностью, небывало официально поклонился господину «Шуту»: «Глубокоуважаемый господин „Шут“, давайте начнём.» «Желаю, чтобы всё прошло гладко, и желаю встретиться вновь в будущем,» — господин «Шут» тоже поднялся, снял с головы шелковый цилиндр и приложил его к груди, ответив Лумиану поклоном. Спустя несколько секунд сквозь серый туман проникла человеческая фигура и вошла в этот дворец. То была держащая невидимого младенца, пышная и нежная, исполненная материнского сияния «Богиня Земли» Лилит; Она через сновидение прибыла в божественное царство, принадлежащее «Замку Истока». «Настал ли подходящий момент?» — с непринуждённой улыбкой поинтересовался Прародитель Клана Крови у господина «Шута». Его состояние было очень похоже на состояние Лумиана, как и улыбка. Не успел господин «Шут» ответить, как Лилит взглянула на Лумиана, стоявшего у бронзового длинного стола, и с внезапным прозрением произнесла: 'Так вот оно что, это ему предстоит убить меня. «Вот оно как, действительно, будет правильно, если меня убьёт именно он.» «Богиня Земли» Лилит заметно вздохнула с облегчением, взгляд на Её прекрасном лице стал ещё более мягким и милосердным. Она даже поблагодарила Лумиана: «Спасибо тебе за старания.» Затем Она поторопила: «Начинай, времени впритык.» Лумиан посмотрел на господина «Шута» и, получив в ответ кивок, подошёл к самому торцу бронзового длинного стола, развернул на пол-оборота кресло, представляющее карту «Мир», лицом к «Богине Земли» Лилит. На этом кресле спокойно лежала карта, на лицевой стороне которой была изображена Императрица Рассел в одежде для беременных, с округлившимся животом и исполненная материнского сияния. «Карта Богохульства», Карта «Матери»! Лумиан взял эту Карту «Матери» и сел, заняв место, представляющее «Мир». По правую и левую сторону от него, при помощи господина «Шута», явились безупречно прекрасный Гидас и останки «Омибеллы», похожие на высохший ствол дерева. В следующую секунду Гидас, повинуясь воле Лумиана, раскрыл рот и тихо вымолвил, обращаясь к нему: «Мать.» Услышав это обращение, Лумиан рассмеялся. Да, дальше ему предстояло «отыгрывать» «Матерь Падения»! Это был не выдуманный им из ниоткуда символ, а то, на что Сама «Матерь Падения» дала согласие и разрешение, можно даже сказать, выкованный личными руками этого столпа! Вместив в деревне Корду осколок души Гидаса и слившись в Трире с родословной Омибеллы, Лумиан стал материнским лоном, выносившим этих двух дитятей божества, составляя с мадам Пуалис пару: один в тени, другая на виду. Впоследствии, благодаря нескольким спланированным шагам, его символизм в этом аспекте снова укрепился, поэтому при вытягивании Карт Старших Арканов он первым вытянул карту «Мир», поэтому его вход в особый зеркальный мир и встреча с представляющими бедствие «Изначальной Демонессой» и «Первозданным Творцом в зеркале» позволила Омибелле истинно родиться и прийти в реальность! Во всех этих делах он отыгрывал «Мать», отыгрывал «Матерь Падения». Это был отыгрыш, получивший разрешение, символическая связь, признанная самим первоисточником! Коли уж при сошествии алой луны «Матерь Падения» подверглась «Одурачиванию» и «Обману» и не убила Лумиана в первую же секунду, разорвав эту символическую связь, то можно использовать этот момент с точностью до наоборот! Ради этого Лумиан даже специально включил самого Гидаса в состав своего войска и выменял останки Омибеллы, заставив их «признать» себя матерью, чтобы укрепить соответствующий символизм. Карта же «Матери» была предоставлена господином «Шутом», и её назначение заключалось в том же — укрепить символизм. Взглянув на «Дар Земли», ласково прильнувший к нему сбоку, Лумиан на миг прикрыл глаза и внезапно вспомнил несколько фраз, прошептанных ему «Изначальной Демонессой» Чик: 'Кто ты — неважно… 'Что ты хочешь сделать — тоже неважно… «Важно лишь то, какую роль ты отыгрываешь…» Лумиан рассмеялся и жестом указал останкам Омибеллы встать перед «Богиней Земли» Лилит, заставив их слиться воедино. Сидящий на месте «Мира» Лумиан заулыбался ещё ярче: в его левой руке сгустилось невидимое и бесцветное пламя, а правая ладонь сжимала жуткое чёрное пламя, настолько безмолвное, что оно замораживало всё сущее. 'Да, кто я — неважно. 'Важно то, какую роль я отыгрываю. «Но и то, что я хочу сделать, не менее важно!» Подумав об этом, Лумиан стремительно поднялся и обрушил оба разных вида пламени, которые, переплетаясь между собой, ударили по «Богине Земли» Лилит и останкам Омибеллы. Сейчас я отыгрываю «Матерь Падения»! И то, что я хочу сделать — это убить мою дочь Омибеллу! ---------- Глава 1153 Тайна Глава 1153 Тайна Увидев, что Лумиан поднялся, «Богиня Матери-Земли» Лилит тихо вздохнула. Она, улыбаясь с чувством облегчения, подняла правую руку и поправила свои длинные темно-каштановые волосы. Она словно вернулась в то состояние, когда все еще была одной из восьми древних богов. В те времена Она была самой красивой женщиной, самым красивым существом, самым красивым божеством во всем мире, во всей вселенной. Почти одновременно с этим Она почувствовала, как «Дар Земли» подался в Ее сторону, словно бы испытывая изумление, страх и грусть. Она также увидела, как и без того стоявший господин «Шут» поднял обе руки, а его черный фрак взвился следом, словно под порывом сильного ветра. «Одурачивание»! Символизмы, которые хотели использовать Лумиан и Лилит, оба были действительны и чрезвычайно сильны, не требуя иной помощи; «одурачить» цель — «Материнский Улей», заставив Его еще более неопровержимо поверить, — это все, что господину «Шуту» требовалось сделать в данный момент! В следующую секунду Прародитель Клана Крови Лилит увидела, как вырвавшееся от Лумиана невидимое и бесцветное пламя сплелось с тихим, замораживающим все вокруг черным пламенем, превратившись в странный черный огонь, сковывающий безумие, сковывающий разрушение и сковывающий хаос. «Огонь Разрушения»! «Огонь Разрушения» вытянулся в темно-черный гигантский меч и через пространство обрушился на останки Омибеллы и тело Лилит. Лилит не оказывала никакого сопротивления, как и «Дар Земли» — он лишь издал призрачный стенающий вопль. Лилит улыбнулась — улыбкой чистой, как лунный свет, нежной, как земля, и исполненной материнской любви. Хруст! Останки Омибеллы разрушились первыми, а остатки духовности и принадлежавшая им духовная сила были захвачены черным пламенем «Меча Разрушения» и исчезли без следа. С треском куски разломанной древесины разлетелись во все стороны, превратившись в обугленные обломки, а часть и вовсе обратилась в пепел. Выражение лица Лилит неудержимо исказилось от инстинктивной боли. Ее пышное, изящное тело сначала раскололось посередине, а затем окончательно разрушилось, превратившись в сгустки коричневого света, разлетевшиеся по воздуху. Ужасающе мощная жизненная сила заставляла эти разделенные части стремиться к воссоединению, но они не могли преодолеть два символизма — разрушения и хаоса. Всего за две-три секунды коричневые сгустки света упали на пол величественного дворца. Сознание Лилит стремительно угасало, и последней картиной, запечатлевшейся в Ее взоре, были господин «Шут» и Лумиан, одновременно слегка склонившиеся в поклоне. Она снова улыбнулась. За пределами защитной зоны, у барьера Астрального мира, под влиянием символизма «превращение ложного в истинное», спящая «Богиня Матери-Земли» Лилит в своем истинном теле также раскололась, вспыхнув уничтожающим все и возвращающим все вещи к истокам черным пламенем. Алая луна вновь появилась высоко в небесах Мира руин, а рядом с ней находился ком коричневой земли, сплошь покрытый травой, злаками, деревьями, грибами и множеством органов размножения. Прародитель Клана Крови, «Богиня Матери-Земли» Лилит пала. Вскоре эта алая луна и ком коричневой почвы одновременно устремились вниз, увлекая за собой снопы красного и коричневого света и падая в защитную зону. «Прививка»! На западном горизонте, на поверхности еще более огромной алой луны, медленно поднимающейся сквозь серый туман, внезапно возникли отчетливые выпуклости, стремительно устремившиеся вверх, словно лунная кора подверглась бурному тектоническому сдвигу, за мгновение сформировав гору высотой в несколько тысяч, а то и десяток тысяч метров. Эта гора шевелилась, напоминая птичье гнездо и одновременно материнскую утробу. Угасающее сознание «Материнского Улья» под воздействием сильной ненависти и мистического стимула снова сплотилось, обретя Новорождение и став активным. Подъем гигантской Кровавой Луны резко прекратился, возникла даже тенденция к погружению в глубины серого тумана, за линию горизонта. Смерть Прародителя Клана Крови Лилит не была напрасной: полное слияние «Матери Падения» и «Материнского Улья» действительно удалось отсрочить! В этот момент за пределами барьера Астрального мира, лишившегося опоры в лице «Богини Матери-Земли», восемь звезд разного цвета — алого, золотого и других — внезапно вспыхнули ослепительно ярким светом. Они стремительно увеличивались в размерах, давя на невидимый барьер, словно жуткие глаза, всматривающиеся внутрь, и огромные пасти, разрывающие защитную плеву. Звук хруста следом перешел из призрачного в реальный, донесясь из Астрального мира в Мир руин. Это означало, что на невидимом барьере одна за другой появлялись глубокие трещины, и он сможет продержаться максимум еще несколько секунд. И тогда «Внешние Боги» напрямую разорвут всю планету на части. Символизмы некоторых из Находящихся там сущностей вовсе не были столь «милосердны», как у «Великой Матери». Внутри защитной зоны. Находившийся на Южном континенте Уилл Осертин поднял голову, взглянул на ночной небосвод, где точно так же висела алая луна, и по-стариковски вздохнул: «Тому, что должно прийти, в конце концов суждено прийти…» Он все еще выглядел как маленький мальчик, но его волосы неизвестно когда успели стать ртутно-серебряными. Рядом с ним Азик Эггерс точно так же смотрел на алую луну в ночном небе и слегка кивнул: 'Смерть — это еще не истинный конец. «Сама смерть тоже угаснет.» В это мгновение все высокопоставленные сущности в защитной зоне «услышали» предостережение судьбы, «услышали» ту самую серию прелюдий, предвещающих приход смерти. Все Они были бессильны что-либо сделать. Именно в этот момент во величественном дворце над серым туманом «Шут» Клейн кивнул Лумиану и сделал шаг вперед. Он ступил в Астральный мир, и его силуэт стал невероятно гигантским, не превратившись при этом ни в концепт, ни в символ. Более месяца назад Клейн Моретти уже завершил противоборство и слияние с «Небесным Достопочтенным Небес и Земли, дарующим благодать», действительно вместив «Замок Истока»! Причина, по которой его прогресс так сильно ускорился, заключалась в том, что «Матерь Падения», воспользовавшись возможностью появления «Первозданного Творца в зеркале», способствовала истинному рождению Омибеллы, а также пыталась помочь возродиться «Первозданному Творцу». Все это имело весьма благоприятную сторону для «Матери Падения», принеся Ей огромную выгоду, но имело и дурную сторону — осознававший весь ужас «Первозданного Творца» и ненависть «Первозданного Творца» к себе «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующим благодать» подвергся сильному стимулу и оказался готов пойти на компромисс и уступки. В борьбе с Клейном Моретти, даже если Он проиграет сейчас, в долгосрочной перспективе, на масштабе в сотни тысяч и миллионы лет, этот Достопочтенный все равно останется конечным победителем, но если позволить возродиться «Первозданному Творцу» или вернуться «Первозданному Творцу», Он действительно и окончательно лишится всякой надежды! А чтобы побудить Достопочтенного как можно скорее сдаться, Клейн тоже пошел на небольшие уступки, в некоторых аспектах слившись еще более полно. И вот, 25 июня 1360 года Клейн Моретти завершил противоборство и слияние с Достопочтенным, в состоянии Истинного Бога одного Пути, в статусе «Шута» вместив «Замок Истока»! В течение этого последующего месяца с лишним «Шут» Клейн, начавший действовать в своем истинном теле, не спешил предпринимать шаги и никому, кроме Лумиана, «Богини Вечной Ночи» и Уилла Осертина, не рассказывал о своем настоящем состоянии, терпеливо и сдержанно ведя всестороннюю подготовку. «Фокусник» не даёт представлений без подготовки! Лумиан дождался конца июня, чтобы нанести визит «Красному Ангелу» Медичи, забрать «0—01» и расправиться с «Изначальной Демонессой» Чик, не только потому, что лишь к тому моменту по-настоящему овладел силами «Завоевателя» и «Демонессы Апокалипсиса», но и по ещё одной крайне ключевой, чрезвычайно важной причине: Он ждал, пока господин «Шут» окончательно проснется! Вот почему Уроборос внезапно осознал, что благоприятный шанс уже упущен и в ближайшее время он больше не сможет стать Истинным Богом Пути «Судьбы». Вот почему благословение, дарованное Уиллом Осертином, смогло сработать при смене сцен «Шкатулкой Древних» — Он наконец дождался своего шанса и при помощи пробудившегося «Шута» Клейна вместил «Кость Вероятности», Уникальность Пути «Судьбы». Вот почему Лумиан под предлогом поиска пророчества от имени господина «Шута» нанес визит «Богу Знаний и Мудрости» и «Королеве Мистики». Первоначальный план Клейна и Лумиана заключался в том, что как только последний вместит «Город Бедствий», он сразу же воспользуется символизмом, чтобы убить «Богиню Матери-Земли», а пока «Материнский Улей» будет ожесточенно сопротивляться «Матери Падения», первый ступит в Астральный мир, заберет Уникальность «Ошибки», Уникальность Пути «Двери» и соответствующие Потусторонние характеристики Последовательности 1, по-настоящему шагнув за пределами Последовательностей и став «Повелителем Тайн», чтобы в статусе Столпа заменить «Богиню Матери-Земли» и защищать барьер Астрального мира. При таком раскладе барьер смог бы продержаться еще как минимум три-пять лет — именно поэтому Клейн не стал тогда становиться «Повелителем Тайн», чтобы сразу отправиться на борьбу с «Матерью Падения»; стоит ему извлечь Германа Воробья и соответствующие Уникальности, как барьер Астрального мира не сможет простоять и трех секунд, даже если «Богиня Матери-Земли» еще не падет. В то же время «Повелитель Тайн» Клейн мог бы удаленно, используя марионеток, аватары и другие методы, помогать уже ставшему «Истоком Бедствий» Лумиану бороться с «Матерью Падения», испытывающей на себе ответный удар «Материнского Улия», что колоссально увеличило бы шансы на победу, а благодаря прочности барьера эта битва не имела бы временных ограничений. А когда «Матерь Падения» была бы изгнана за пределы барьера, «Повелитель Тайн» Клейн смог бы снять печать и помочь родиться большему числу сущностей уровня за пределами Последовательностей — в Его присутствии Истинные Боги вполне могли бы по очереди покидать Астральный мир, не опасаясь разрушения барьера. Однако ради стабилизации состояния Лумиана, чтобы тот не взорвался сразу после вмещения «Города Бедствий», превратившись в утратившего укрощение «Древнего Владыку», «Шут» Клейн решил подождать еще один месяц, упустив лучший момент — разумеется, то вовсе не обязательно был лучший момент, с высокой вероятностью он мог оказаться худшим. Раз уж лучшего момента больше нет, то теперь нужно бороться за каждую секунду, чтобы дать Лумиану шанс вместить «Город Бедствий» до того, как «Матерь Падения» окончательно поглотит «Материнский Улей»! У барьера Астрального мира проявился силуэт Германа Воробья, изначально находившегося здесь; с инкрустированной звездной крошкой тростью и в черных перчатках он встал перед «Шутом» Клейном. С холодным выражением лица он улыбнулся, сделал шаг вперед и слился с силуэтом «Шута» Клейна. Оба стали единым целым! Тело «Шута» Клейна внезапно спалось внутрь, и в глубине черного фрака едва различимо проступила дверца света, окрашенная в синевато-черные тона. Трость, инкрустированная звездной крошкой, и черные перчатки спались вслед за ним, образовав внутри черного фрака гигантский водоворот, жуткий водоворот. Каждая струйка ветра, каждая капля воды и каждый луч света в этом водовороте состояли из изогнутых червей, членистых букашек и крошечных насекомых, мерцающих звездным сиянием. Всего за какую-то секунду-другую и этот водоворот был поглощен; внутри черного фрака воцарилась непроглядная, бесконечная тьма, словно там таилась целая вселенная, таился целостный Духовный мир, соединяющий каждую из планет. Вслед за этими изменениями в Мире руин серовато-белый туман стремительно расползся, окутав всю планету и все живые существа. За пределами барьера, в бескрайней вселенной, неизвестно когда тоже разлился тонкий слой серого тумана. Живые существа в сером тумане кто стал глуп, кто проникся коварством, а кто и вовсе на пустом месте сдвинулся со своего прежнего положения, оказавшись в другом, наиболее знакомом им месте. Множество правил дали сбой, немало символизмов подверглись одурачиванию. Давление со стороны этих «Внешних Богов» из-за этого на несколько секунд застопорилось. Время остановилось. У барьера Астрального мира из мрака внутри черного фрака внезапно вытянулись скользкие щупальца, покрытые мистическими узорами; из рукавов они надели черные перчатки и подняли перед собой трость, инкрустированную звездной крошкой. Следом за этим под шелковым цилиндром из глубин мрака с трудом проступило лицо — черные волосы, карие глаза. Это было лицо Клейна Моретти. «Повелитель Тайн» родился. Владыка Духовного мира вернулся. ---------- Глава 1154 Затягивание времени Глава 1154 Затягивание времени В районе тех глубоких, поражавших воображение трещин барьера Астрального мира вдруг клубами поднялся серо-белый туман. Туман быстро скрыл трещины, сделав их невидимыми и недосягаемыми. А это, казалось, вполне равнялось их отсутствию. Благодаря этому барьер Астрального мира стал более устойчивым. «Повелитель Тайн» действительно способен сделать ложь истиной, а истину — ложью! На этот раз «Древние Владыки» за пределами барьера не отступили; все Они усилили давление, засияв ещё ярче прежнего, а та золотая звезда стремительно раздулась, сперва превратившись в звезду с рвущимися вверх бесчисленными языками пламени, в настоящее Солнце, а затем извергла свет, озаривший весь Астральный мир и одновременно явивший скрывавшихся во тьме исполинских существ, окружённые бурей жуткие силуэты и прочие сущности. Барьер Астрального мира снова издал треск разрушения, переходящий из иллюзорного в реальный. «Повелитель Тайн» Клейн поправил рукой тёмный шёлковый цилиндр у себя на голове и, превратившись в мрачный водоворот с множеством вырывающихся наружу скользких щупалец, тоже слился с невидимым барьером. Дон! Эхо колокольного звона, донёсшегося из древних времён, отозвалось по всему Астральному миру и раскинувшемуся во всех уголках вселенной Духовному миру, заставив застыть все восемь звёзд разных цветов, а вспыхнувший свет распасться на множественные конусы. Барьер Астрального мира окончательно стабилизировался. Вслед за этим Клейн устремил взор на землю. В Мире руин, за исключением редких укрытых защитой существ и нескольких отдалённых от Западного Континента областей, нити духовного тела у всех остальных созданий внезапно взмыли в вышину, устремляясь к Астральному миру. Среди них были младенцы-монстры с птичьими лапками, дубовые исполины, стада оленей, всевозможные животные и мутировавшие существа, ставшие чадами «Матери Падения» — бесчисленные, исчисляемые миллиардами и десятками миллиардов, они вздрогнули, развернулись и дружно уставились на застывшую в поднебесье ало-красную полную луну. В следующую секунду эти неисчислимые создания закопошились и начали меняться, и каждое в мгновение ока превратилось в Клейна Моретти в тёмном шёлковом цилиндре и чёрном плаще. Исчисляемые миллиардами и десятками миллиардов Клейны Моретти с неба, с земли, с моря и со всех сторон хлынули к той алой, идеально круглой и огромной луне. Неподалёку от тумана вокруг Западного Континента, Омибелла, менее чем за год выросшая в девушку ростом в пять-шесть метров, вся пылала несущим гибель чёрным пламенем и растерянным взором смотрела, как мимо один за другим проносились Клейны Моретти. Её тело фактически раскололось, а душа давно была близка к рассеянию. Всё, что у Неё теперь оставалось — лишь растерянность и печаль. Она не понимала, почему мать решила Её убить. Наконец последняя осознанность, дух, духовность и растерзанное тело Омибеллы были поглощены «Огнём Разрушения» и быстро обратились в пепел. С Её окончательной смертью выступавшая на поверхности алой луны вершина, подобная птичьему гнезду, истогла исполненный ненависти и злобы вопль: «Дитя! Моё дитя!» Она забилась с ещё большим неистовством. Но едва только все эти Клейны Моретти в цилиндрах и плащах приблизились к миру, густо залитому алым лунным светом, как с ними тут же стали происходить самые разные изменения. Одни стремительно увядали, у других раздувались животы, куда сгонялась вся плоть и кровь, даруя жизнь потомству, не бывшему марионетками, а третьи и вовсе напрямую обретали новую жизнь и сознание, переставая быть марионетками и устремляясь на борьбу со своим «Мастером Марионеток». Клейны Моретти затеяли междоусобицу, вступив в ожесточённое сражение, но, будь то потомство марионеток или заново родившиеся, все они вскоре снова становились игрушками в руках «Мастера Марионеток», заходя на новый круг. Многие марионетки пытались использовать свои разнообразные способности, однако подавляющая часть этих способностей предавала своих хозяев, разя их самих. Ситуация зашла в тупик, и в этом краю одно за другим происходили невероятнейшие явления. Сам Клейн, чьё истинное тело не могло покинуть барьер Астрального мира, и не питал иллюзий, будто одними лишь марионетками и «Паразитированием» сможет одолеть «Матерь Падения», нанести Ей тяжкий урон и прогнать с Земли; он лишь отвлекал Её внимание, вынуждая «Матерь Падения» тратить значительную часть сил на отражение нескончаемых, непрерывных атак, дабы затянуть время до того момента, когда Она вновь сокрушит «Материнский Улей» и завершит слияние! Не одолеть Тебя — так хоть изрядно досадить! ………… Защитная зона, Бекланд, квартира «Фокусника» Форс и «Суда» Хью. Выслушав рассказ Франки, «Фокусник» Форс медленно выдохнула и произнесла: 'Так вот оно что… «То-то я думала, отчего у меня дурное предчувствие…» Из-за изоляции Защитной зоны, а также из-за слишком высокого уровня происходивших событий, ни она, ни «Суд» Хью не успели вовремя разобраться в случившемся, а все попытки астрологических гаданий потерпели крах. Не дожидаясь, пока заговорят другие, дама оглядела всех и со всей серьёзностью сказала: «Господа, готовьтесь.» Всё, что она могла сделать — это переправить людей со своей «сферы» на самый край вселенной, на ту планету, которая оставалась вполне пригодной для жизни и ещё не была обнаружена «Внешними Богами»; Авраамов же она давно собрала в соседних кварталах. Франка приоткрыла рот, желая что-то сказать, но так и не вымолвила ни слова, а Энтони погрузился в молчание, словно размышляя о чём-то. Заметив, как сгустилась атмосфера, госпожа «Фокусник» слегка улыбнулась и обратилась к Людвигу: «Твой крёстный, вероятно, хотел скормить тебе опасность с третьего уровня „Шкатулки Древних“, но не знаю, успеет ли…» Не успела она договорить, как неожиданно оборвала речь, повернула голову и уставилась в окно — на алый лик луны в ночной тиши. Вслед за ней туда же устремили взоры Франка, Людвиг и Хью. «Господин „Шут“ стал настоящим „Повелителем Тайн“…» — как Великий Ангел Пути «Двери», госпожа «Фокусник» первой ощутила это событие; у неё возникли и изумление, и недоумение, однако ничто из этого не могло сравниться с хлынувшим в душу мощным и глубоким чувством покоя. «Когда господин „Шут“ успел полностью пробудиться?..» — «Суд» Хью стала припоминать обстановку на двух последних Собраниях Таро. Господин «Шут» и вправду полностью пробудился и стал «Повелителем Тайн»? Франку охватил порыв радости, а затем она смутно постигла, почему Лумиан прежде был столь невозмутим. Вскоре, когда всё улеглось и она наконец получила свежие сведения из Духовного мира и звёздного неба, «Фокусник» Форс со вздохом облегчения произнесла: «Хотя „Матерь Земля“ пала, но…» На этих словах она бросила взгляд на Энтони и запечатала его слух — ровно так же, как делала, когда Франка рассказывала о скором слиянии «Матери Падения» и «Материнского Улья». Завершив это, госпожа «Фокусник» продолжила: «Но процесс вмещения „Материнского Улья“ „Матерью Падения“ оказался затянут и заторможен, а господин „Шут“ к тому же вовремя стал „Повелителем Тайн“ и укрепил барьер Астрального мира.» Помолчав немного, госпожа «Фокусник» посмотрела на Франку и Людвига: «Разумеется, тревога ещё не снята: если Лумиан не успеет вместить „Город Бедствий“ до того, как „Матерь Падения“ полностью сольётся с „Материнским Ульем“, и не сможет, став „Истоком Бедствий“, вместе с господином „Шутом“ нанести „Матери Падения“ тяжёлый урон и выгнать Её за пределы барьера, то нам всё равно придётся эвакуироваться.» «Угу,» — сперва с глубокой серьёзностью ответила Франка, а затем попыталась заставить себя улыбнуться, — «по крайней мере, надежда ещё есть, а это лучше, чем совсем ничего!» «Это верно,» — сочувственно согласилась госпожа «Фокусник», после чего сняла печать с Энтони и в доступных для него выражениях вкратце описала текущее положение дел. Закончив, она со вздохом произнесла: «Эта ночь обещает быть долгой.» В то же время, Архипелаг Ростед, «Город Щедрости» Байам. «Призрачный Мститель» пришвартовался к причалу; господин «Повешенный» Элджер в сюртуке капитана ступил с палубы и, подхваченный порывом ветра, спустился в порт. Его тень под светом алой луны вытянулась далеко по земле, размываясь и будто имея три головы. Королевство Руэн, Собор Безмятежности, одна из комнат. Господин «Звезда» Леонард вышел из тьмы; на нём была белая рубашка, а поверх — тёмный плащ. Он подошёл к столу, взял лежавшие перед ним красные перчатки и не торопясь надел их на руки. Затем он огляделся вокруг, и его силуэт, точно стёртый ластиком, дюйм за дюймом исчез без следа. Задание: защитить область, где располагаются несколько «сфер». Пункт назначения: Тинген, графство Ахова. ………… Над серым туманом, внутри величественного дворца. Когда господин «Шут» покинул это место и устремился в Астральный мир, Лумиан перевёл взгляд на обугленные обрубки древесины, оставшиеся после разрушения «Дара Земли», и на сгущающийся над ними коричневый газ. Последний соответствовал силе благословения «Матроны Пустоши». Лумиан сделал хватательное движение рукой, заставив этот коричневый газ мгновенно сжаться, сплотившись в комок коричневой земли, проросший травой, злаками и вьющимися побегами. «Отнеси это госпоже „Справедливость“,» — Лумиан бросил комок земли стоявшему подле него Гидасу. После удара «Меча Разрушения» остатки духа и соответствующей духовности Омибеллы внутри «Дара Земли» полностью рассеялись, не оставив и следа. Посему отделившаяся от обрубков плоти сила благословения сделалась чистой, сохраняя лишь крохи сознания и духа «Материнского Улья», и более не имела ни личности Омибеллы, ни связанных с нею оккультных уз. Иными словами, сей комок коричневой земли уподобился Потусторонним предметам вроде «Кольца Связывания» или «Падшей Ртути» и больше не влечёт за собой всю ту историю с Омибеллой, однако, утратив связь с Её личностью, он лишился и возможности устойчиво сонастраиваться с «Материнским Ульем» для черпания сил, отчего с каждым использованием его Потусторонний ресурс будет лишь убывать. За разговором Лумиан вместе с Гидасом покинул пространство над серым туманом и вернулся в особняк, где проживал. Наборедесли уже дожидался его там. «Наконец-то ты вернулся,» — Наборедесли с ледяно-голубыми глазами, не скрываясь, облегчённо вздохнул. Когда Гидас, державший в руках комок коричневой земли, исчез, Лумиан с улыбкой сказал Наборедесли: «Начинай. Это последний шанс.» С этими словами Лумиан опустился в одноместное кресло в гостиной. Наборедесли бросил на него взгляд, уселся на диван напротив и с улыбкой отозвался: «Всё лучше, чем совсем без шансов.» Не успело замереть эхо Его слов, как тело Его внезапно распалось, превратившись в лужу чёрной жидкости, словно вобравшей в себя всю злобу, все вожделения и все порочные помыслы. Сия чёрная жижа, одновременно реальная и призрачная, стремительно устремилась к Лумиану. «Затаиться прямо в глубинах моего разума и духа, а не внедрить духовный отпечаток? Хе-хе…» — Лумиан приподнял бровь и с улыбкой наблюдал за происходящим, не оказывая сопротивления и позволяя этой преисполненной предельного коварства и скверны чёрной жиже просачиваться в своё тело, проникая в разумное и ментальное тела. Ощущая, как в его душе вспыхивают злые помыслы, Лумиан извлёк из своего божественного царства огарок свечи, зажёг его и поставил на край журнального столика. Затем он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Изысканный, сладковато-свежий аромат серой амбры начал постепенно распространяться вокруг. ---------- Глава 1155 Ястреб не сгибает голову перед воробьем Глава 1155 Ястреб не сгибает голову перед воробьем Вдыхая аромат свечи из серой амбры, закрывший глаза Лумиан ощущал, как в глубинах его души бурлит злоба — словно перенёсшись в исторический туман, он в обличье Владыки Демонов Фабути творил всяческие бесчинства, — и одновременно погружался в состояние медитации. Теперь ему не требовалась свеча из трупного жира, чтобы прямо из ниоткуда ощутить «Город Бедствий» и посредством медитации достичь глубокого тайного согласия. Вскоре Лумиан воспарил, и перед его «взором» возник туман, окрашенный в глубокий тёмный цвет. На этот раз он не попал в «Моду», о котором говорила Франка, и не увидел ни троллейбуса, перевозящего головы с позвоночниками, ни рикши, везущей раздувшуюся женщину; перед его взором сразу предстал древний колодец, сложенный из каменных блоков, и цепи, на которых были вырезаны лики свирепых демонов. «Закон притяжения Потусторонних характеристик? Когда я уже стал истинным богом двух Путей в области бедствий, едва начав глубокое тайное согласие, сразу оказываюсь в глубинах „Города Бедствий“, очутившись в месте заточения „Злого дракона“? Если бы не было печати, я, пожалуй, напрямую столкнулся бы со „Злым драконом“……» — Лумиан с некоторым прозрением кивнул. Не теряя времени, он быстро шагнул в зеркальную гладь, образованную кроваво-красной водой колодца, а затем миновал все те сцены, что исследовал ранее, и вышел на пепельно-серую площадь, где когда-то встретил Алисту Тюдора из зеркала. Находясь за невидимым барьером, он увидел огромную тёмную тень, покоящуюся на дне кровавого океана и занимающую площадь целого мегаполиса. Он остановился. В то же время за пределами деревянной башни, удерживающей «Злого дракона», из ниоткуда возникла фигура, состоящая из бесчисленных призрачных и прозрачных сущностей. Он был облачён в синее одеяние, на голове возвышался старинный высокий венец, в руке Он держал венчик-фучэнь; Его лик напоминал прекрасный нефрит, однако выглядел Он измождённым. Нынешний «Небесный Наставник». После того как «Матерь Падения» наконец захватила «Материнский Улей» и приступила к слиянию, Ему больше не нужно было поддерживать серо-белый туман. Подле Него проявились ещё две фигуры: Одна была облачена в жёлтые монашеские одежды с красной кашаей поверху, с шрамами от прижиганий на голове, с круглым ликом и белой бородой, спускающейся до самой груди; на её лице непрестанно играла улыбка, отчего она выглядела весьма доброжелательной; Другая была накинута в мрачное чёрное одеяние со множеством странных узоров, лицо её было бледным, лишённым ни капли крови, а глаза — настолько глубокими и тёмными, будто способны поглощать сам свет. Первая являлась воплощением «Будды», «Святым Монахом», признанным всеми школами буддизма; вторая же — главой учения Врат Хаоли: с того момента, как «Даос Преисподней» вошёл в «Реку Вечной Тьмы», дабы подавить остатки души «Кровавого Императора», Он фактически уже умер — Его сознание ещё не окончательно растворилось в «Реке Вечной Тьмы», позволяя Ему сделать хоть что-то, но выйти наружу Он уже не мог, точно так же, как и главы Врат Хаоли до и после Него. «Почтенные, благодарю за труды,» — «Небесный Наставник» приложил одну руку к груди и кивнул. Не успел Он договорить, как в тени башни, сдерживающей дракона, сгустилась тьма, сформировав человека. Человек этот был облачён в широкое чёрное одеяние, его длинные волосы с проседью спадали на плечи, лицо выглядело сухощавым, а на висках серебрилась седина. Улыбаясь, он выступил вперёд: «Как же можно обойтись без меня?» «Небесный Наставник» ещё не успел ответить, как высь небес внезапно озарилась. Все четверо присутствующих одновременно подняли головы и сквозь гряды белых облаков увидели призрачные, едва различимые врата. У врат смутно прорисовывалась исполинская фигура в императорском венце с ниспадающими нитями мянлю. «Небесный Наставник» больше ничего не сказал, подошёл к каменной стеле перед деревянной башней и приложил к ней руку. В следующую секунду все цепи внутри древнего колодца сжались и потянулись вверх, издавая металлический лязг. От этого кровавая вода в колодце бурливо зашумела, утратив зеркальность. Стоявший на пепельно-серой площади Лумиан мгновенно почувствовал, что барьер, отделявший кровавый океан от этого зеркального мира, ослаб, и в нём образовалась «щель», которой можно воспользоваться. Будучи «Владыкой Зеркального Мира», он немедля дематериализовался, прошёл сквозь неё и вернулся в реальность. Кровавый океан разом хлынул к нему, въедаясь в его душу и пытаясь слиться с ним воедино. Лумиан тут же почувствовал, как таившаяся в его сердце злоба вырывается наружу, покидая его ментальное тело и тело разума в виде густой чёрной жидкости. Сии струи чёрной жидкости скрытно устремились во все стороны кровавого океана, нейтрализуя чёрные точки, взвешенные в морской воде. Лумиан не обратил ни малейшего внимания на действия Владыки Демонов Фабути и устремил взор вперёд — к огромной тёмной тени, которую видел ранее, но не мог разглядеть отчётливо. Тень сия была невероятно длинной, свернувшейся подобно змее, но даже так Она занимала область размером почти с целый Трир. Её тело словно сплеталось из двух грандиозных питонов: один был покрыт чешуёй, тёмной и крепкой, точно железо, а другой — белоснежный, словно нефрит, с еле различимой чешуёй; в местах их соприкосновения плоть срасталась, а кости переплетались — казалось, будто их два, но на деле они являли собой единое целое. Иссиня-чёрные железные цепи с рельефными изображениями свирепых демонов пронизывали это исполинское туловище вдоль и поперёк, уходя вышне к поверхности кровавого моря. Ощутив появление Лумиана, сие исполинское существо медленно подняло голову. У Него тоже было три головы! Голова с левой стороны, соединённая с чёрным туловищем, очертаниями походила на верблюжью, рога её напоминали оленьи, уши — бычьи, очи были абсолютно тёмно-железными, а темечко покрывала шерсть кровавого цвета; Из белоснежного «змеиного тела» произрастала голова человеческой женщины с чёрными волосами и карими глазами, исполненная пленительного очарования и неописуемой красоты; она чем-то походила на Чик, или, вернее сказать, Чик чем-то походила на неё. Ещё одна голова покоилась посреди двух первых: она сформировалась из вращающейся жидкости, вбиравшей в себя все цвета и все возможные состояния; на месте глаз, носа, ушей и рта имелось по одному-два выдолбленных отверстий. Она разделяла две другие головы, препятствуя их слиянию и обеспечивая их стабильное существование; ниже неё нечто невидимое словно обратилось в шею, поддерживая её сверху и укореняясь снизу в переплетённых туловищах двух «змей». «И у тебя тоже три головы……» — вдруг усмехнулся Лумиан. Затем в душе он насмешливо подумал об Адаме: Твой замысел на последнем шаге потерпел ошибку! Если бы не случайность с Алистой Тюдором и Чик, этот твой «эксперимент» тоже закончился бы провалом! Принцип «В Инь сокрыт Ян, в Яне есть Инь, при слиянии Инь и Ян берёт начало всё сущее» вплоть до последнего шага действительно был верным и единственным способом, но если вмещать «Город Бедствий» в подобном состоянии, неминуемо возникнут огромные проблемы. Фраза «при слиянии Инь и Ян берёт начало всё сущее» на самом деле уже содержала в себе намёк на развязку: С чего берут начало все вещи и события? С сотворения сего мира «Первозданным Творцом»! Слияние Инь и Ян возвращает Первозданного, вот отчего берёт начало всё сущее! Разумеется, возвращался не целостный «Первозданный Творец», а способный до определённой степени сохранять стабильность «Первозданный Творец в зеркале», что не вело к прямой гибели и перезапуску всей вселенной. В Первую Эпоху первым дополнительным сефирот, который вместил «Первозданный Творец», стал именно «Город Бедствий». Помимо того, что Он и впрямь жаждал сей сефирот, Он, должно быть, прозрел неладное, ощутил проблему и посредством собственного вмешательства да преграды из хаотической головы не позволил «Инь» и «Ян» истинно да полностью слиться воедино, прервав ход их объединения. Всё сущее зиждется на троичности, троичность порождает тьму вещей — лишь так достигается стабильность. Обладающий тремя головами и шестью ликами Лумиан взирал на «Злого дракона», у которого тоже было три головы, и неудержимо усмехался. ………… Внутри деревянной башни. «Небесный Наставник», «Святой Монах», глава учения Врат Хаоли и Тот, кто именовал себя «Хозяином Тёмной Обители», воссели вокруг колодца заточения дракона, заняв каждый своё место. Под «Небесным Наставником» внезапно простёрлась пустошь, а за главой «Святого Монаха» вспыхнул нимб чистейшего, отрешённого света. Пред главой учения Врат Хаоли из небытия вытекла прямая, широкая, мрачная река, устремившись в древний колодец. «Хозяин Тёмной Обители», увидав сие, запрокинул голову и расхохотался, отчего в это место сошёл туманный, призрачно-чёрный мир. С самой вершины деревянной башни проник луч синевато-белого света, падая ровно на колодец заточения дракона. Раздался звон и лязг: цепи, вделанные в стенки древнего колодца, озарились слабым светом и заколотились в неистовой тряске. Сражение Лумиана со «Злым драконом» — вернее, процесс вмещения Лумианом «Города Бедствий» — являлось тем, во что «Небесный Наставник» и прочие высшие сущности не могли вмешаться напрямую; Им оставалось лишь использовать древнюю печать, чтобы ограничить и ослабить «Злого дракона». ………… На дне кровавого океана. Все шесть глаз «Злого дракона» обратились к Лумиану, и на сей мир мгновенно обрушилось чудовищное давление. Лумиан, руководствуясь мыслью: «Если удастся его убедить, это сэкономит кучу времени, да и попытка ничем не грозит», — с улыбкой начал «подстрекать»: 'Я знаю, ты жаждешь войны, жаждешь разрушения, жаждешь покорить всё сущее и заставить не покоряющихся тебе сгинуть в хаосе. «Если ты согласишься слиться с моим телом, я увлеку тебя на битву высочайшего уровня и заставлю все так называемые великие сущности склонить перед тобой голову или же пасть от твоей руки.» Пока Лумиан говорил, лик Чик повернулся вперёд; Он с нетерпением порывался тоже что-нибудь сказать, пару слов для «подстрекательства», да вот беда — говорить Он не мог. «Злой дракон» вглядывался в Лумиана несколько секунд, а затем его левая и правая головы одновременно издали голос. Они были один — мужественным, другой — пленительно-нежным; переплетаясь воедино, они эхом разнеслись во все стороны: 'Ястреб не сгибает голову перед воробьём, истинный дракон не станет повиноваться дикой собаке. «Коли хочешь заполучить всё это — срази меня, убей меня!» Услышав сие, Лумиан внезапно почувствовал азарт и возбуждение; то же выражал и лик Алисты Тюдора, чей взор озарился тёмно-железным огнём, пылая страстью. Затем Лумиан поднял правую руку, сорвал тёмно-золотую маску с самого центра головы на левом плече, явив миру лик, сформированный из хаотического вихря. Он громко расхохотался: «Тогда в бой!» ………… Мир руин. Кроваво-красная полная луна, зависшая в вышине над серо-белым туманом за пределами Западного Континента, одной стороной противостояла марионеткам под управлением Клейна, а другой исступленно подавляла «Материнский Улей». Внезапно в глубине этой кроваво-красной луны, в месте, похожем на ядро, раздался странный звук: Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! То был звук, словно у зародившегося во чреве матери плода раздался стук собственного сердца. Ещё до того как плод успел явиться на свет, сей стук пронзил тело матери и разнёсся по всем местам, озарённым кроваво-красным лунным светом. ---------- Глава 1156 Плечи предшественников Глава 1156 Плечи предшественников Тук-тук! Тук-тук! По мере того как этот стук сердца ожесточался, судорожные попытки «Материнского Улья» в форме десятитысячеметрового пика замедлились, словно под воздействием некоего странного притяжения или некой непреодолимой силы. Его слияние с алой полной луной вновь ускорилось. Однако стук сердца из глубин луны длился недолго и быстро утих — казалось, даже сам его материнский организм не желал, чтобы он продолжался и стучал так ожесточённо. Ведь это, похоже, способно было породить неизвестные проблемы — проблемы, с которыми не хотел сталкиваться даже материнский организм. После краткого эха детского сердцебиения порыв сопротивления «Материнского Улья» мгновенно обрушился: хотя Он всё ещё барахтался и упорствовал, это уже не было так ожесточённо, как прежде — подобно тому как в войне отражение наиболее обнадёживающей атаки приводит к падению боевого духа. В подобной ситуации поражение могло наступить в самом скором будущем. ………… Дно алого океана. Когда Люмиан снял темно-золотую маску, обнажив лицо в виде хаотичного водоворота, левая голова «Злого дракона» издала жуткий низкий рык. От этого в ментальном теле Люмиана раздался гул «вввм», и мысли на мгновение пропали. Все три его шеи пронзила тянущая боль, будто невидимая сила намеревалась вырвать соответствующие головы вместе с окровавленным, белоснежным позвоночником. Меньше всего пострадало лицо в виде хаотичного водоворота: Оно повернулось вперёд, удержав стабильность тела, и всё так же «вглядывалось» в «Злого дракона». Вместе с рыком «Злой дракон» попытался расправить гигантское тело и взмыть в высь алого океана, однако с Его тела донеслось звяканье — оно исходило от железно-чёрных цепей, пронзавших Его плоть и душу. Барельефы на железно-чёрных цепях один за другим превращались в исполинские фигуры, возвращаясь к облику самых разных злых духов. Они из последних сил тянули цепи, не давая «Злому дракону» покинуть прежнее место. Некоторые из этих «злых духов» быстро покорились «Злому дракону», другие же изо всех сил сопротивлялись, противостоя силе Завоевания. Видя, что сформированный «злыми духами» массив вот-вот полностью перейдёт на чужую сторону, бесцветная мглистая речная вода устремилась по железно-чёрным цепям, отчего всё ещё стойкие «злые духи» словно получили стимул неотложной помощи: они вернулись на свои места и стали подчиняться приказам запечатавшего. Высокопоследовательные Пути «Бога Смерти» обладают чрезвычайно мощным контролем и подавлением над нижестоящими, а «Река Вечной Тьмы» — это сущность ещё более высокого уровня, чем «Бог Смерти»! Когда в своё время запечатывали «Злого дракона», вырезать злых духов на железно-чёрных цепях и обустраивать соответствующий массив решили именно потому, что «злые духи», получившие благословение «Реки Вечной Тьмы» и подконтрольные Наставнику Врат Хаоли, могли до известной степени противостоять «Завоеванию» и «Очарованию» — чтобы при первых же судорогах «Злого дракона» они не подчинялись и не сдавались сразу, не дождавшись срабатывания последующих приготовлений и прибытия подкрепления. Среди зубоскрежетного скрежета металла «Злой дракон» расправил лишь меньшую часть тела и, так и не взлетев к высям алого океана, был зафиксирован на прежнем месте. И это одна из причин, почему Клейн верил, что у Люмиана есть шанс успеть вместить «Город Бедствий» до того, как «Матерь Падения» полностью сольётся с «Материнским Ульем»: Люмиан противостоял не цельному «Злому дракону» и не «Городу Бедствий» в расцвете его сил, а цели, прошедшей через «собрать силы всего мира, пожертвовать большей частью героев, но сковать здесь злого дракона»! Нынешний «Злой дракон» запечатан, не может сдвинуться с места, не способен создать «Зеркального заменителя» или погрузить зеркала в сон, оставаясь живой мишенью. Если бы у Люмиана не было уверенности за короткое время победить, покорить, убить и вместить даже такого «Злого дракона», он был бы попросту недостоин взяться за это дело. Праведные труды и непрерывные жертвы практиков Западного Континента уже устранили для него половину преград на пути к финалу! Он стоял на плечах гигантов, его подпирали цивилизация Западного Континента и мудрецы Западного Континента! Это была эстафета поколения за поколением, а он лишь последний представитель! Многие «злые духи» на сковывающих дракона цепях были даже добровольно переродившимися жертвенными практиками тех времён: ради того, чтобы сковать этого «Злого дракона», они были готовы терпеть вечные муки и навечно кануть в ад злых духов. Сегодня они наконец должны дождаться решающей битвы: «Злой дракон» будет убит, а они обретут освобождение. Успех дела не обязан совершиться мной, но в успехе дела непременно есть моя заслуга! Один за другим «злые духи» на железно-чёрных цепях были свирепы лицом, оскалены и когтисты; подавляющее большинство закрепилось на своих узлах, стоя насмерть и поклявшись не отступать и не сдаваться. Они тянули сковывающие дракона цепи, мёртвой хваткой сковывая действия «Злого дракона» и не давая Ему свободно применять способности, создавая тем самым возможность для атаки Люмиана. Использование Люмианом «Подстрекательства» мгновение назад, помимо желания сэкономить время, было также попыткой применить «Глаз бедствий», чтобы найти слабое место «Злого дракона» и тот приток судьбы, что вёл к Его гибели. Однако у «Злого дракона» не было смертельных слабостей, а среди притоков судьбы не имелось того, что знаменовал бы Его истинную гибель. Его единственная слабость была насильно создана сковывающими дракона цепями и теми «злыми духами», но она не являлась смертельной, а лишь ограничивала Его действия и ослабляла Его силу. Поэтому Люмиан снял темно-золотую маску: он собирался задействовать лицо в виде хаотичного водоворота, чтобы заимствовать способность «Ока Всеведения» Пути «Белой Башни». На этот раз он искал уже не слабости и не смерть, а проблемы. На хаотичном лице посреди головы на его левом плече водоворот уже завращался; в самой его глубине словно возник глаз, озаривший два свитых вместе драконьих тела «Злого дракона» и озаривший три Его головы. В мгновение ока Люмиан увидел проблему «Злого дракона». В его разуме внезапно возникла сцена: Призрачные силуэты на теле «Злого дракона», что не принадлежали Ему, но были очень похожи на Него по духу, под воздействием особого ментального шторма один за другим отделялись от Него. Среди тех призрачных силуэтов были генералы, одиноко сидевшие в шатрах; красавицы, танцевавшие и певшие перед шатрами; завоеватели, стоявшие перед огромными пирамидами из голов срубленных врагов; наложницы, легко порхавшие в танце на ладони; императоры, одиноко восходившие на высокий алтарь жертвоприношения Небу; фаворитки-императрицы, улыбавшиеся при виде взмывающих сигнальных огней… Это были высокопоследователи поколений, уверовавшие в «Город Бедствий» и «слившиеся с Дао» этого места; смешиваясь воедино, они шаг за шагом передавали «Злому дракону» некое сознание, определенные мысли и отдельные склонности. Сцена, которую сейчас воображал Люмиан, заключалась в том, чтобы использовать Власть над разумом и задействовать особую Ментальную чуму, дабы временно отделить это стороннее сознание, дух и склонности или вытеснить их на периферию, позволив «Злому дракону» вернуться к Ему самому «истинному» и «первозданному» «облику». Таким образом, «Злой дракон» становился чистым символом бедствия, ходячим разрушением, не способным управлять собственными инстинктами. В этом кроется то, что можно использовать. По мере того как в разуме Люмиана всплывала та сцена, тело «Злого дракона», изо всех сил пытавшегося вырваться из железно-чёрных цепей, внезапно застыло, отделив одну за другой призрачные фигуры. Железно-чёрные глаза Его левой головы мгновенно окрасились багрянцем, выражение прекрасного женского лика справа стало безумным, и даже изрядно изрешечённая отверстиями хаотичная голова извергла наружу цвета, вмещающие в себя абсолютно всё. «Фантазёр» — провозглашённое Им будущее непременно претворится в жизнь! В следующую секунду весь алый океан бурно занесло и затрясло; неописуемая аура разрушения и безумные помыслы снизошли сюда, отчего «злые духи» на железно-чёрных цепях непроизвольно задрожали всем телом, а шеи правой и средней голов Люмиана невольно согнулись. На голове, соответствовавшей белоснежному телу «Злого дракона», полные безумия лазурные глаза стремительно отразили тело Люмиана, увидев хрупкость баланса и точку детонации бедствия. Не колеблясь ни мгновения, Он заставил длинное тело рвануться вперёд, заставив отражённого в Его глазах Люмиана взорваться изнутри и подвергнуться крушению. «Бедствие» снизошло! Это была атака, направленная против самой большой проблемы и самой смертельной слабости Люмиана на данный момент. Для «Злого дракона», впавшего в инстинктивное состояние, было совершенно всё равно, что произойдёт и к какому результату приведёт утрата Люмианом баланса и его катастрофический крах. Он жаждал лишь разрушения, жаждал лишь возвращения всего сущего к хаосу. Силуэт Люмиана внезапно разбился, добровольно обратившись в зеркало. Однако пусть даже он заранее применил «Зеркальный заменитель», то «бедствие» по связи между «Зеркальным заменителем» и настоящим телом распространилось на него самого. Таков «Город Бедствий». Пока есть связь — можно проклясть, повлиять, затронуть! Когда наполовину женское, наполовину мужское тело Люмиана проявилось в уголке алого океана, обе его стороны зашевелились, будто пытаясь поглотить друг друга, а его средняя голова мигом утратила ощущение и контроль над правой головой и головой на левом плече. Находящиеся в его теле Уникальность «Изначальной Демонессы», Уникальность «Красного Жреца», Потусторонняя характеристика «Демонессы Апокалипсиса» и Потусторонняя характеристика «Завоевателя» вступили в ожесточённое противоборство: каждая стремилась положить конец текущему равновесию, где не было победителя и они переплетались воедино. Раздался иллюзорный звон разбивающегося стекла: невидимое нечто, связывавшее всё сущее в теле Люмиана, было насильно разорвано «бедствием». Но это не хрупкий баланс тела Люмиана был нарушен, а защита, наложенная на этот баланс, оказалась разбита. «Прививка»! Той защитой была «Прививка»! Вскоре после того как Люмиан стал истинным Богом двух Путей, он попросил господина Шута «привить» друг к другу Уникальности и Потусторонние характеристики в своём теле, дабы они могли стабильно существовать как единое целое в особой форме — выступая против «Изначальной Демонессы», он на самом деле тоже сделал подобную подготовку. Теперь «Прививка» помогла ему принять на себя катастрофический крах баланса, но сдержать его она могла лишь один-единственный раз, а в дальнейшем «Повелитель Тайн» Клейн уже не сможет вмешиваться в происходящее здесь. Три головы Люмиана не обрели от этого стабильности: каждая из них поворачивалась, глядя в разных направлениях. Если бы не регулировка собственного состояния и дальнейшая стабилизация духа и разума на протяжении этого месяца, спасшийся благодаря «Прививке» Люмиан всё равно устремился бы к утрате баланса — разве что обошлось бы без катастрофического краха. Пока три головы вращались сами по себе, Люмиан кое-как совладал с лицом Чик и поднял одну из правых рук. ---------- Глава 1157 Стихийное Бедствие Разрушения Глава 1157 Стихийное Бедствие Разрушения По мере того как одна из рук с правой стороны Люмиана сжалась в кулак, пустота перед ним целостно рухнула, придя к своему концу, и сформировала хаотический водоворот, вбирающий в себя все цвета и все возможности. Как «Конец света» является высшим проявлением «Бедствия», так и «Хаос» выступает высшим проявлением «Конца света»: «Бедствие» вызывает целостный коллапс системы, «Конец света» углубляет этот катастрофический коллапс до общего взрыва противоречий, заставляя всё сущее сплетаться и возвращаться к единому, а «Хаос» представляет собой это единое «одно», конечный итог после общего взрыва. Поэтому «Хаос» «Демонессы Хаоса» нельзя использовать напрямую на относительно стабильных и уравновешенных целях: необходимо сначала создать катастрофический коллапс в заданной области, вызвать общий взрыв противоречий и сформировать реальный хаотический водоворот, и только затем он сможет распространяться вовне, воздействуя на цель. Едва появился водоворот, вбирающий в себя все цвета, как он тут же устремился к «Злому дракону». Он коснулся невидимого барьера и не смог напрямую задеть огромное туловище «Злого дракона». Это было проявлением печати: «Злой дракон» не мог создавать бедствия и совершать атаки в области своего пребывания и там, куда простирались железно-чёрные цепи, иначе Он давно бы посредством самоистязания повредил цепи, сковывающие дракона, и вернулся в «океан» — в конце концов, пока у Него остается хотя бы одна искорка пламени, Он способен заново сформировать своё тело. Это ограничивало «Злого дракона», но ограничивало и Люмиана. Хаотический водоворот стремительно раскручивал невидимый барьер, втягивая, разрывая и поглощая его, однако сила этого невидимого барьера казалась бесконечной и в краткосрочной перспективе не подавала признаков истощения. Вокруг Колодца, Сковывающего Дракона, высшие существа Западного Континента, такие как «Небесный Наставник» и «Святой Монах», поочерёдно задействовали свои способности, слой за слоем снимая сопряжение, из-за чего в общей печати в месте атаки Люмиана образовалась брешь. Хаотический водоворот стремительно прорвал невидимый барьер и распространился на гигантское туловище «Злого дракона». На поверхности железных цепей, сковывавших эту часть тела, воплощённые из барельефов «злые демоны», видя, что хаос вот-вот поглотит их, не только не ощутили гнева, но, напротив, явили на лицах радость; каждый из них выпрямил спину, высоко поднял голову, и сквозь их синюшные лики, клыки, белые кости и гной проступало чувство гордости и освобождения. Водоворот, вбирающий в себя все возможности, закружил их, заставив стремительно разрушиться и исчезнуть без следа. Соответствующие десять с лишним цепей, сковывавших дракона, вслед за этим оборвались и канули в хаос. Та часть тела «Злого дракона» также была разорвана: тёмно-красный огонь, железно-чёрные кости, белые костяные шипы, чёрная шерсть и прочее полностью уничтожились в хаосе, вбирающем в себя все цвета. Все три Его головы одновременно откинулись назад, издав исполненный боли рёв. Задетая хаотическим водоворотом часть туловища вслед за этим оторвалась и в условиях утраты фиксации цепями, сковывавшими дракона, досрочно вспыхнула иссиня-чёрным пламенем, связывающим безумие, связывающим разрушение, связывающим хаос. Это обширное иссиня-чёрное пламя тут же столкнулось с надвигавшимся хаосом, и весь алый океан в мгновение ока лишился света, лишился звука и лишился всякого движения. Оба одновременно уничтожились. Люмиан как раз собирался воспользоваться успехом атаки, ниспослать бедствие, встретить конец света и развязать волну за волной войн, как из глубин его разума внезапно хлынули безумные мысли. «Иногда» на его теле завершилось досрочно. Он утратил укрощение, он сошёл с ума! Это произошло оттого, что Злой дракон принадлежал к неполному «Истоку Бедствий»: если Он сам сознательно не сдерживается, соответствующий символизм неизбежно влияет на окружающую область, а у Люмиана было два основных скрытых бедствия: во-первых, его собственный баланс был крайне хрупок, во-вторых, на самом деле он уже утратил укрощение и сошёл с ума, способный быть «иногда» в сознании лишь благодаря желанию «Дурака» Клейна. Первое уже сработало только что, а второе теперь также неизбежно принесло бедствие! Когда средняя голова Люмиана разом лишилась разума, её глаза наполнились безумием, а выражение исказилось, на лике хаотического водоворота в центре головы на его левом плече неожиданно добавились два отверстия, будто кто-то силой выдолбил там соответствующие органы на месте глаз. Это лицо взяло под контроль всё тело. Виртуальная личность! Виртуальная личность от «Фантазёра»! В течение этого месяца Люмиан, помимо того что регулировал своё состояние, стабилизировал дух и оказывал помощь другим членам Клуба Таро, важным для него людям и защитной зоне, в остальное время размышлял над тем, с какими трудностями столкнётся в битве со «Злым драконом». Благодаря тому что «Дурак» Клейн уже пробудился, вместил «Замок Истока» и обрёл более глубокое понимание символизма и контроль над ним, Люмиан также узнал, какими именно символизмами обладают «Исток Бедствий» и «Стихийное Бедствие Разрушения» и какое влияние они могут оказать на него самого. В связи с этим он, используя способность «Фантазёра», заранее сделал себе психологическое внушение, внедрив виртуальную личность: как только основное сознание утратит укрощение и сойдёт с ума, временная виртуальная личность тут же проявится, сольётся с ликом хаотического водоворота, представляющим «Фантазёра», и возьмёт под контроль тело. Причина выбора именно этого лица заключалась в том, что лишь Его статус и уровень могли подавить прочие лица и укротить безумие и утрату контроля основного сознания. Едва виртуальная личность, в основном скопированная с самого Люмиана и имевшая лишь некоторую разницу, взяла под контроль безумные инстинкты, как перед глазами внезапно предстала глубокая, чёрная, бескрайняя Вселенная и возникла звезда, более крупная и яркая, чем Солнце. Ядро той звезды неожиданно подверглось масштабному коллапсу, после чего исторгло несравненный свет и тепло. Океан необычайно раскалённого, невообразимого света вслед за этим хлынул вовне, устремляясь к Люмиану, находившемуся от него всего в нескольких секундах. Средняя голова Люмиана дико и безуменно расхохоталась: «Это, блядь, тоже бедствие?» ………… На границе Западного Континента и Туманного моря, над серо-белым туманом. Десятитысячеметровая пиковая вершина, подобная птичьему гнезду на поверхности кроваво-красной полной луны, неожиданно задрожала, дюйм за дюймом погружаясь вниз. Застопорившееся слияние возобновилось снова, только не так быстро, как когда кровавая луна только поднялась. Из десятков и сотен миллиардов Клейнов, окружавших лунный мир, одни вступали в «междоусобицу», другие через пространство воздействовали на «Матерь Падения», однако это могло служить лишь созданием помех. ………… Где-то среди руин Южного Континента. Внутри области, защищаемой и скрываемой незначительной скверной, переданной «Матерью Древа Желаний» с помощью «Прикованного Бога». Те последователи «Матери Древа Желаний», которые то истекали гноем, то имели глаза и нос не на своих местах, то носили облик кроликов, тощих свиней, овечек и прочих, то стенали от непрестанной боли под пыткой проклятий, а то и оставались относительно целыми, одновременно получили мысленный импульс от Суа и Тириэй: 'Все к алтарю! «Ха-ха, 'Матерь Падения» вот-вот преуспеет, Она заключила соглашение с Господом и с «Первозданным Творцом», и после того как вместит «Материнский Улей», окажет нам помощь! «Это то, что мы получили взамен потери „Древа Теней“!» Пф-пф-пф, те последователи «Матери Древа Желаний», услышав имя «Матерь Падения», то внезапно отращивали множество половых органов, то окрашивались в алый цвет, то их животы раздувались, и плод вот-вот готов был разорвать плоть и вылезти наружу… Эти Потусторонние, покачиваясь, пошли к алтарю. Суа и Тириэй не придавали значения тому, в каком те состоянии, или, вернее сказать, безумные Они вовсе не задумывались над этим вопросом. ………… Перед лицом вспыхнувшего океана света Люмиан первым делом воспламенился. Он превратился в невидимое и бесцветное пламя, а затем воплотился в свет. В состоянии солнечного света, объятого пламенем, он встретил тот бушующий, раскалённый и жуткий океан света. Люмиан слился с ним; внешнее пламя то гасло и снова вспыхивало, то вспыхивало и снова гасло, а внутреннее светящееся сознание то распадалось, то собиралось вновь. Продержавшись до тех пор, пока эта вспышка не подошла к концу, он снова превратился в сгусток хаотического водоворота, втянул в себя окружающие свет и тепло и заново сформировал своё тело. Полагаясь на статус, уровень и способности лика хаотического водоворота, а также на Его связь со светом, Люмиан с трудом выжил в недавнем «стихийном бедствии». Да, «Стихийное Бедствие Разрушения» — это символизм всей Вселенной, и вспышка сверхновой, естественно, является разновидностью стихийного бедствия! Точно так же, поскольку «Стихийное Бедствие Разрушения» представляет собой символизм космического масштаба, пределы «Города Бедствий» могут быть как бесконечно малыми, так и бесконечно большими. Вслед за этим Люмиан воплотился в свет и со скоростью света устремился к ощущаемому им местоположению «Злого дракона». Как раз в этот миг сгусток неописуемой глубокой тьмы возник в звёздном небе сбоку от него. Эту тьму нельзя было увидеть напрямую, нельзя по-настоящему ощутить, узнавать о её существовании приходилось лишь по искажённому газу вокруг неё и медленно вращающейся дискообразной структуре. Свет, в который превратился Люмиан, неудержимо искривился в сторону того сгустка тьмы, входя во вращающуюся структуру, образованную рассеянным веществом. Это тоже была разновидность «стихийного бедствия»! Настоящее «Стихийное Бедствие Разрушения»! Люмиан знал, что сейчас у него есть лишь один путь к спасению: как можно скорее пройти через ранее пробитую брешь и войти в область, где залегал «Злой дракон». Там «Злой дракон» не мог совершать атаки и создавать бедствия, иначе Он давно бы вырвался на свободу! Среди искривляющегося света Люмиан внезапно вернулся в форму огненного гиганта. Невидимое пламя на его теле сгусток за сгустком полетело к центру вращающегося диска, а железно-чёрные кости одна за другой устремились вслед за ним. Поймав краткое окно возможностей, в межбровье его средней головы проступил сочный, яркий символ знамени. Он использовал способность жертвоприношения «Красного Жреца», совершая жертвоприношение «Злому дракону» и моля о помощи! В обычном состоянии «Злой дракон», конечно же, даже не обратил бы внимания на этого врага, но сейчас Люмиан заранее временно отделил чужеродные сознания, дух и склонности, слившиеся с Ним, и текущий «Злой дракон» представлял собой чудовище, действующее исключительно по божественному инстинкту. А жертвоприношение Ему и получение помощи — это способность высоких Последовательностей Пути «Охотника», высеченная в Потусторонней характеристике, высеченная во власти, концепциях и символизме; «Злой дракон» инстинктивно и безумно ответит Люмиану, пока не понесёт из-за этого огромный урон. Именно поэтому Люмиан, проведя анализ с помощью «Ока Всеведения», с самого начала заставил «Злого дракона» вернуться к божественности и инстинкту! В аномально медленном течении времени Люмиан, лишившийся большей части тела, получил ответ от «Злого дракона». «Ха-ха!» его средняя голова запрокинулась к небу и дико расхохоталась. Тот сгусток тьмы и искажения вокруг него вслед за этим рассеялись. Из-за кого возникло, из-за того и исчезнет. Не давая «Злому дракону» времени опомниться, Люмиан активировал печатный знак договора на своём теле. ---------- Глава 1158 Дао Глава 1158 Дао Фигура Люмиана неожиданно исчезла в бескрайней Вселенной, устремившись путем «телепортации» в область, где находился «Злой дракон», вслед за мистической связью, установившейся благодаря тому, что Тот ответил на его жертвоприношение. Вокруг Люмиана тут же возникли густые, накладывающиеся друг на друга цветовые пятна и один за другим стенающие духи. Духовный мир! Пока не создана весьма специфическая изоляция, духовный мир и Астральный мир присутствуют везде. Это одно из символических значений Столпа. Однако Люмиана поджидал сметающий всё на своём пути предельно яркий свет, словно два сблизившихся галактических скопления столкнулись друг с другом, разорвав сам духовный мир. Люмиан не стал задерживаться в духовном мире и, успев до того, как его затопит вспыхнувший океан света, превратился в абстрактные символы и концепции, проникнув в Астральный мир. Вслед за ним хлынули бесконечные свет, тепло и материя. Вытянув руки вперёд, Люмиан прямо посреди Астрального мира, состоящего из всевозможных символов и концепций, сотворил дверь — «нарисованную» дверь, многократно накладывающиеся друг на друга двери. Эта дверь мгновенно распахнулась, и фигура Люмиана исчезла из Астрального мира. В его глазах тут же отразились два огромных, переплетённых между собой тела «Злого дракона». Наконец он прибыл в область, где затаился «Злой дракон», туда, где «Злой дракон» не мог создавать бедствия, пройдя сквозь «дверь». Активированный им печатный знак договора исходил не от Гидаса, ведь подобная «телепортация» принадлежала существам духовного мира — она не позволяла войти в Астральный мир и не могла открыть «дверь». Он задействовал недавно обретённый печатный знак договора — обретённый месяц назад, исходящий от Германа Воробья! Договор «Связанного договором» на высоких уровнях — до обретения качественного изменения от силы Судьбы — на самом деле уже не способен принудительно заставить объект подписать контракт и исполнить обещание. Однако если обе стороны добровольно готовы подписать и соблюдать его, а тело и душа Связанного договором выдерживают силу объекта контракта, он всё ещё сохраняет силу. Вот только установившаяся мистическая связь оказывается чересчур хрупкой, не способной выдержать более двух применений, и её легко прервать. Перед тем как отправиться на битву с «Изначальной Демонессой», Люмиан поднялся в Астральный мир не только затем, чтобы просить истинных богов даровать его марионетке-солдату Благословение уровня Ангела, но и за тем, чтобы заключить «договор» с Германом Воробём, владеющим Уникальностью Пути «Двери», на случай ситуаций, когда марионетку-солдата задействовать не удастся. В том тогдашнем сражении «Изначальная Демонесса» действительно имела слишком много опасений и действовала не в полную силу, но и Люмиан точно так же не раскрыл абсолютно все свои козыри! То, что Люмиан лишь только что, дождавшись вступления жертвоприношения в силу и отклика «Злого дракона», активировал этот печатный знак договора, представляющий высокопоследовательную силу Пути «Двери», объяснялось двумя причинами. Во-первых, нужно было с помощью предшествовавшего упорства и ускоренного продвижения ввести «Злого дракона» в заблуждение и дождаться, пока Тот впадёт в замешательство, не дав Ему вовремя заметить и разрушить связь договора. Во-вторых, требовалось воспользоваться жертвоприношением, чтобы колоссально укрепить мистическую связь между собой и «Злым драконом», избежав ситуаций, когда не удастся найти пункт назначения или определить координаты, — ведь «Злой дракон» обладал сильнейшим на данный момент «Туманом войны». — Негативный эффект от заключения договора, связанного с Уникальностью Пути «Двери» с Германом Воробём, изначально заключался в том, что «человек часто теряет дорогу и легко сталкивается с опасными существами, полными к нему злобы». Но под воздействием «Одурачивания» «Шута» Клейна отрицательный эффект превратился в «возможность сбиться с пути лишь при использовании контрактной способности и высокую вероятность встретить опасных существ, питающих к нему злобу». В нынешних условиях самым злобным и опасным существом для Люмиана, без сомнения, являлся «Злой дракон»! Шагнув сквозь «дверь» и оказавшись в этой области, где был запечатан «Злой дракон», Люмиан сразу почувствовал, как исходившее от «Злого дракона» бедствие утихло. Эффект силы желаний снова вернулся, и он опять перешёл в состояние, когда был ясен лишь «время от времени»! «Злой дракон» ревел, излучая невероятно мощное «Завоевание» и «Очарование», но как бы Тот ни свирепствовал, за короткий срок Ему было трудно вырваться из цепей, сковывающих дракона, и освободиться от неисчислимых «злых духов». Полагаясь на лицо с хаотическим водоворотом в центре головы на левом плече, Люмиан противостоял «Завоеванию» и «Очарованию», не поддаваясь им быстро. Одновременно с этим он встал в алом океане над «Злым драконом» и, развеивая виртуальную личность, устремил взгляд на тех ужасающих с виду и застывших в свирепых гримасах «злых духов» на цепях, сковывающих дракона. Уже узнав от господина «Шута» о происхождении цепей, сковывающих дракона, и самих «злых духов», он явил выражение глубокого волнения и уважения, после чего произнёс обращённую к тем злым духам фразу на языке Западного Континента, которой намеренно выучился у Франки: «Уважаемые собратья по Дао, помогите мне положить конец бедствию!» Эти выглядевшие жутко, с искажёнными лицами «злые духи» внезапно обомлели. Собратья по Дао… Это древнее, словно давным-давно канувшее в лету истории обращение коснулось их слуха. Выражения их лиц смягчились, и на синеватых или бледных призрачных ликах проступила ностальгия. Всеми силами удерживая различные узлы цепей, сковывающих дракона, и сохраняя печать над «Злым драконом» — отчего Тот не мог применить в этой области ничего, кроме «Завоевания», «Очарования» и ещё нескольких редких способностей, — они стали меняться: кто-то высвободил руку, чтобы поправить съехавший и изорванный высокий венец; кто-то с трудом одёрнул одежду, прикрывая гниющие раны; кто-то из последних сил поднял руку, чтобы стереть с лица кровавую грязь… Благородный муж умирает, но не сбрасывает головного убора! Наставник Врат Хаоли, находившийся подле Колодца, сковывающего дракона, тоже услышал слова Люмиана. Будучи высокопоследователем «Реки Вечной Тьмы», он слегка ослабил контроль и подавление над теми «злыми духами». «Злые духи» подняли головы, уставившись в вышину, и в один голос закричали Люмиану: «Собрат по Дао, я помогу тебе!» Эти вопли сплелись воедино, эхом раскатываясь вокруг. Получив их позволение, Люмиан стремительно включил их в свой легион, сделав своими соратниками и солдатами, дабы с их помощью противостоять силовому «Завоеванию» и ужасающему «Очарованию» «Злого дракона». Один за другим, сменяя друг друга, призрачные силуэты «злых духов» появились за спиной Люмиана — то было их «Я в зеркале». На дне алого океана «злых духов» исчислялись десятками тысяч, если не больше. Удерживая цепи, сковывающие дракона, и сохраняя печать, чтобы не дать Злому дракону вырваться на свободу, они одновременно с этим ждали, когда Люмиан вместе с их зеркальными двойниками обрушит разрушительный удар на «Злого дракона», на Его истинное тело. Шесть рук Люмиана — одни полыхнули невидимым пламенем, другие создали хаотический водоворот, третьи сжали чёрный огонь, способный замораживать души и всё сущее, четвёртые подняли призрачный красный алтарь, пятые покрылись серо-белым налётом, а шестые взметнули обугленное знамя — одновременно обрушили атаку на исполинское тело «Злого дракона». Эти шесть видов сил, раздельно принадлежавших «Красному Жрецу» и «Изначальной Демонессе», сплелись воедино, выковав пылающий разрушением гигантский меч из чёрного пламени. «Я в зеркале» злых духов под укреплением Статуса Люмиана также совершили собственные атаки, особенно те, кто изначально принадлежал к ветви Врат Хаоли и связанным с ней сектам. Они получили согласие и благословение Наставника Врат Хаоли за пределами Колодца, сковывающего дракона, и «Даоса Преисподней» из «Реки Вечной Тьмы», и каждый из них заимствовал по капле бесцветной темной воды. Капли воды превратились в призрачные стрелы и сплошным потоком устремились к двуручному мечу разрушения Люмиана. Под воздействием командной способности «Красного Жреца» часть из них отторглась, а часть влилась внутрь. Что есть Дао? Дао — это упорство поколений, способное сдвигать горы! Дао — это искра, от которой разгорится пламя! Дао — это борьба с Небом, приносящая бесконечную радость! «Злой дракон» ревел, но не мог творить бедствия и приносить стихийные бедствия в этой области, будучи способен задействовать лишь такие способности, как «Завоевание» и «Очарование». Коль Он не мог, то и Люмиан, естественно, тоже не мог. Обрушенное им разрушение всё ещё таилось в зеркальном мире, не достигнув реальности, а сам «Злой дракон» находился не в зеркале — Он был запечатан и ограничен. Те «злые духи», что заимствовали воду «Реки Вечной Тьмы», вместе со своими «Я в зеркале» и настоящими телами под воздействием разъедающей силы Сефирота быстро развеивались один за другим. Но ни один из них не испытывал боли — выражения их лиц были спокойными и умиротворёнными, с исполненными надежды улыбками и светлым устремлением. Ещё не развеявшиеся «злые духи» смотрели на всё ближе подступавший двуручный меч из чёрного пламени, и на их лицах тоже расцветали улыбки. Давай, обрушь на нас свой удар! По мере вливания всё большего количества воды «Реки Вечной Тьмы» созданный Люмианом двуручный меч разрушения не увеличивался, а напротив, становился всё меньше и всё темнее. Вскоре он превратился в длинный меч, которым мог пользоваться обычный человек. Длинный меч, сплошь темный, продолжал коллапсировать, словно готовясь сформировать точку, сжимающую воедино такие концепции, как время, пространство, Новорождение, смерть, разрушение и перезапуск. Видя, что атака в зеркале вот-вот достигнет области, где затаился «Злой дракон», «Небесные Наставники», «Святые Монахи» и прочие мастера вокруг Колодца, сковывающего дракона, заставили проявиться окружавшие их аномалии, устремив их в колодец. Хлюп-хлюп, алая вода в колодце заплескалась, и одна за другой цепи, сковывающие дракона, стали обрываться. В самый последний момент высокопоследователи Западного Континента сняли печать, позволив в области местонахождения Злого дракона разразиться бедствию и наступить концу света. Атака Люмиана тут же пробила зеркальный мир, вырвавшись в реальность и опустившись прямо на голову не успевшему среагировать «Злому дракону». За его спиной один за другим «злые духи» развеивались от разъедающей силы Сефирота, а перед ним ещё больше «злых духов» распадались под воздействием волн разрушительной силы. Глядя на это, в сердце Люмиана внезапно вспыхнула буря эмоций. Он громко закричал: «В бой!» Бой — это отдать всё, когда на смену павшим идущие следом рвутся вперёд! Бой — это ради великой цели идти на жертвы, дерзновенно меняя старый мир на новый! «В бой!» Под этот клич Люмиан вонзил неимоверно нестабильный темный длинный меч в переплетённые шеи «Злого дракона». Там мгновенно сжалась в коллапсе темная точка, разрывая окружающие плоть, пламя, сталь, белые кости и прочие материи, втягивая в себя все Власти, концепции и символы. Всё тело «Злого дракона» выгнулось дугой, издав беззвучный рёв. Затем Он вместе с цепями, сковывающими дракона, и теми «злыми духами» был полностью поглощён глубокой темной точкой. Эта тьма вслед за тем утратила стабильность, раздулась и взорвалась, извергнув колоссальное количество света и тепла. Трах-трах-трах, все «Зеркальные заменители» Люмиана разлетелись вдребезги, а его тело проявилось на самом краю этой области. Он увидел перед собой лишь пустую пустоту — не осталось ровным счётом ничего. Но в этот самый миг из пустоты вновь разлилось исполненное безумия и жестокости дыхание «Злого дракона», и Его исполинское тело принялось формироваться заново. Он являлся сознанием, порождённым «Городом Бедствий», Его дух был бессмертен, и стоит уничтожить Его физическую форму, как Он вскоре снова способен «родиться» из «Города Бедствий». В своё время практики Западного Континента, даже имея возможность запечатать «Злого дракона» так, чтобы Тот не мог задействовать в этой области символизм бедствий и подавляющее большинство способностей, всё равно не стали убивать Его именно потому, что это было бесполезно! Увидев эту картину, Люмиан нисколько не разочаровался — он подготовился заранее. Далее предстояла битва второго этапа — чистая битва сознаний. ---------- Глава 1159 Противостояние сознаний Глава 1159 Противостояние сознаний Воспользувшись тем, что рассеянные сознание и дух «Злого дракона» ещё не успели сформироваться заново, Лумиан, только что сражавшийся благодаря процессу тайного единения и способности «Повелителя Тайн» Клейна претворять ложь в реальность, резко увеличился в размерах и «призвал» своё тело, находившееся в защитной зоне. Практически одновременно с этим Клейн из Астрального мира сделал так, чтобы в серо-белом тумане, окутывающем Западный Континент, появилась брешь. — В условиях, когда «Матерь Падения» изо всех сил поглощала «Материнский Улей», даже если бы печать Западного Континента была полностью снята, Она в данный момент не стала бы уничтожать Западный Континент, однако Её символическое влияние и естественным образом излучаемая сила всё равно захлестнули бы его, а потому Клейн по-прежнему поддерживал печать, лишь открыв для Лумиана «дверь», соединяющую внутренний и внешний миры. Тело трёхглавого и шестирукого Лумиана со свистом вылетело из защитной зоны и «телепортировалось» в глубины серо-белого тумана, возникнув над Колодцем, сковывающим дракона. Он устремился внутрь и оказался подле собственных сознания и духа. Оба тут же наложились друг на друга. Лумиан стал невероятно огромным: три его головы смотрели в разные стороны, а все шесть рук поднялись кверху. Одним прыжком вылетев из освобождённого от печати Колодца, сковывающего дракона, он встал в воздухе над нынешним мегаполисом, протянул руки вниз и на расстоянии стал тянуть на себя нечто тяжёлое. Люди в мегаполисе внезапно почувствовали, как небо потемнело, а земля ощутимо задрожала. Изображение города было силой вытянуто Лумианом из материальной сущности, и горожане внутри этого изображения либо имели лишь одну голову, за которой тянулся окровавленный, белеющий позвоночник, либо были прилично одеты, но выше шеи у них ничего не было, либо сплошь опухли, прикрывая лица… Всё это изначальным образом перекрывалось с мегаполисом, между ними существовали тайные врата и пересекающееся время. «Город Бедствий»! Огромное тело Лумиана резко устремилось вниз, погрузившись в то самое изображение города. «Город Бедствий» жутковатым образом стремительно сжался, вошёл в тело Лумиана и быстро устремился к точке между его бровями. Лумиан намеревался воспользоваться тем, что сознание «Злого дракона» ещё не возродилось заново по-настоящему, чтобы силой поглотить «Город Бедствий», а уже затем вступить в противостояние и слияние! В следующую секунду изображение города застыло в точке между бровями Лумиана. Сознание и дух Лумиана тут же втянуло внутрь. Он увидел лестницу, ведущую на бесконечную высоту, увидел в конце лестницы божественный престол, запятнанный тёмно-алой кровью, и увидел, как на этой лестнице быстро формируется тело «Злого дракона», свернувшись и преграждая ему путь вперёд. ………… Реальный мир. В глубине кроваво-красной полной луны глухой стук сердца вновь сильно участился. Похожий на птичье гнездо пик словно вошёл в резонанс, и скорость его погружения внезапно возросла. Прогресс слияния «Матери Падения» и «Материнского Улья» продвинулся ещё на один шаг, причём и не думая замедляться. В серо-белом тумане прямо под кроваво-красной полной луной одна за другой поднялись «госпожи» и «дамы», находящиеся под покровительством ключевой силы «Матери Падения», и устремили взоры на ту, что стояла во главе. То была женщина с лицом подобным полной луне, прекрасным ликом и изливающая сияние материнства, Она обратилась ко всем своим соратницам: 'Нам пора вернуться в объятия матери. «Чтобы как можно скорее поглотить „Материнский Улей“, Она задействовала ещё больше силы „Первозданного Зародыша Хаоса“. Мы должны вернуться в Её объятия, вернуть принадлежащую Ей силу и помочь Ей разделить эту тяжесть». Заметив, что на лицах соратниц отразилось непонимание, эта женщина добавила ещё несколько фраз: '«Первозданный Зародыш Хаоса» — это «первородный грех» всей вселенной. Хотя Он всего лишь Последовательность 0 Пути «Бога Зерна», Он обладает чрезвычайно важным символизмом. «Этот символизм — зарождающийся 'Первозданный Творец», которому предначертано открыть следующую вселенную. Его вынашивание — один из двух важнейших символов Матери, а также одна из причин, по которым Матерь остаётся Столпом даже после отделения «Материнского Улья». «Даже Матерь не может чрезмерно использовать Его особый символизм и соответствующую силу, иначе Она на какое-то время окажется в неважном состоянии или столкнётся с ещё большими неприятностями». Поняв, в чём дело, «госпожи» и «дамы», чьи тела подверглись мутациям разной степени из-за услышанного сокровенного знания, явили на своих лицах сыновнюю и дочернюю любовь. Они в один голос воспели: 'Восхваляем Вас, Матерь всего сущего! 'Восхваляем Вас, Неувядающее Зло! «Восхваляем Вас, Истинная Великая Матерь!» Вслед за восторженными хвалами эти Дарители и Потусторонние обратились в лучи света — алые, чёрные, бурые — и один за другим устремились к кроваво-красной полной луне, растворяясь в ней. ………… В некоем укрытии в Мире руин на Южном Континенте. Причудливые и уродливые Потусторонние «Школы Розы» и последователи «Матери Древа Желаний» сплошной несметной толпой сгрудились возле алтаря. На вершине грязно-жёлтого, подобного пирамиде алтаря тихо висела фигура, сплошь обвитая бинтами, терниями и розами; казалось, она сковывала в себе все проклятия и все желания, готовые вот-вот вырваться наружу. «Закованный Бог» Толзна. Пережив инцидент с Водоворотом и сошествие Алой Луны, Он фактически скончался: Его тело, сознание и дух оказались полностью заполнены скверной «Матери Древа Желаний», превратив Его в Наместника «Матери Древа Желаний». Теперь Он в качестве главного жертвоприношения примет участие в этом ритуале, чтобы с помощью «Матери Падения» силой открыть проход, позволяющий «Матери Древа Желаний» сойти внутрь барьера. Разумеется, это лишь мера на всякий случай: если барьер сразу же рухнет под ударами «Матери Падения», поглотившей «Материнский Улей», Он напрямую вернётся к «Матери Древа Желаний», вернётся к этому великому существу. Дождавшись, пока соберутся все жертвы, воля Суа и Тириэй одновременно распространилась от того места, что находилось перед «Закованным Богом»: 'Ритуал! «Начать ритуал!» ………… В пространстве сознания, соответствующем «Городу Бедствий». Увидев, как быстро вырисовывается и приобретает форму тело «Злого дракона», трёхглавый и шестирукий Лумиан внезапно распался. Он распался на шесть сознаний, шесть фигур. Сюда входили его собственное сознание (то есть главное сознание), сознание Авроры, сознание Дженны, застывшее и ни на что не реагирующее сознание хаотического вихря, сознание «Изначальной Демонессы» Чик, а также сознание «Кровавого Императора» Алисты Тюдора. Они не слились воедино полностью, а лишь вступили в первичное переплетение, где-то сотрудничая, где-то противоборствуя или сдерживая друг друга, образовав хрупкое равновесие — части же, соответствующие Омибелле и Гидасу, по-настоящему растворились в Чик и Тюдоре, и отделить их более не представлялось возможным. В реальном мире Лумиан не мог разрушить этот баланс и выделить разрозненные сознания, однако внутри пространства сознания эти разумы, изначально обладавшие некоторой степенью независимости, могли объединяться и разделяться вновь. Впрочем, если Лумиану действительно удастся поглотить «Город Бедствий», его сознание сформирует идеальное целое, и даже в подобных обстоятельствах разделиться более не получится. Вот в чём заключалось различие между Истинным Богом двух Путей и Великим Существом. Едва шесть сознаний сформировались за мгновение, как Лумиан, увлекая за собой подобное статуе сознание лика хаотического вихря, а также сознание Авроры и сознание Дженны, отступил на шаг назад, исчезнув прямо перед глазами готового к атаке «Злого дракона» и оставив на месте лишь сознания «Изначальной Демонессы» Чик и «Кровавого Императора» Алисты Тюдора. Чик с нежной страстью обменялась взглядом с «Кровавым Императором» и с упоением уставилась на «Злого дракона», словно говоря: наконец-то настал этот день, наконец-то дождались этого мгновения. За Её спиной тут же возник силуэт — венчанный платьем из чёрных костей женский лик Первозданного из зеркала. Точно так же за спиной «Кровавого Императора» Алисты Тюдора проступил облачённый в белые доспехи мужской лик Первозданного из зеркала. В реальном мире они не могли встретиться и им не позволялось объединяться, однако в пространстве сознания Чик и Тюдор могли ненадолго воссоединиться вновь — до тех пор, пока Лумиан извлекал сознание, соответствующее лику хаотического вихря. Разумеется, подобное воссоединение могло произойти лишь единожды, отчего и Чик, и Тюдор получат тяжелейшие ранения, да к тому же всё нужно было вовремя остановить, иначе сознанию Первозданного Творца в зеркале дано будет родиться по-настоящему. Лумиан сейчас рисковал, используя этот символизм для противостояния сознанию «Злого дракона», чтобы выиграть каждую секунду, выиграть время! В мгновение ока сознание «Злого дракона» превратило это место в бескрайнюю, глубокую и тёмную вселенную, где повсюду бушевали разнообразные «стихийные бедствия». Сознание Чик и сознание Тюдора сблизились друг с другом, увлекая за собой соответствующие им два зеркальных облика. Вся «вселенная» вслед за этим «обледенела», все «стихийные бедствия» лишились жизненной силы, лишились извергавшихся света и тепла, и повсюду воцарилась беспросветная мёртвая тишина. Вслед за этим произошёл грандиознейший взрыв, огромное количество материи было выброшено наружу, сформировав звёзды, сформировав Солнце, сформировав моря, сформировав самых разнообразных живых существ. Сознание «Злого дракона» также замерло в предшествовавшем «обледенении» и было раздроблено в нынешнем «сотворении мира», пересобравшись в иные сущности. От этого Оно вновь рассеялось и заново сгустилось в «Городе Бедствий», чтобы без долгих промедлений пройти путь от слабости к целостности. Фигуры двух Чик и двух Тюдоров свернулись вместе, образовав сферу, и, искажаясь и шевелясь, пытались по-настоящему завершить слияние, воссоединившись в единое целое. Как раз в этот миг из их среды с трудом вырвался лик хаотического вихря, разделив их по четырём сторонам света — на восток, юг, запад и север. Разрушение и созидание тотчас стали крайне нестабильными. В следующую секунду сознания Лумиана, Авроры и Дженны вернулись сюда, обратившись великанами, и силой притянули к себе сознание «Злого дракона», чьи очертания лишь вырисовывались заново, чьё рождение не было завершено и чьё состояние оставалось слабым, заставив обе стороны оказаться совсем рядом. В этих условиях находящаяся посередине хаотическая голова «Злого дракона» и разделяющий Чик и Тюдора лик хаотического вихря притянулись друг к другу, породив мощнейший эффект притяжения. Они изначально происходили из одного и того же места, изначально являлись единым целым! Лик хаотического вихря и хаотическая голова мгновенно слились воедино, увлекая друг друга и приближаясь к точке посередине, дабы сгуститься в неделимое целое. Это окончательно разделило Чик и Тюдора, включая Их зеркальные воплощения. Нестабильные разрушение и созидание внезапно прекратились. Наконец предотвратившие истинное рождение сознания «Первозданного Творца в зеркале», Лумиан, Аврора и Дженна были вынуждены вернуться в «тело», где пребывал лик хаотического вихря. Таким образом они со «Злым драконом» оказались вплотную друг к другу, едва не соприкасаясь, так что слышно было дыхание и всё было ясно видно. Никто больше не мог уклониться, никто больше не мог отступить! ---------- Глава 1160 Особый символ Глава 1160 Особый символ Голова «Злого дракона» с похожим на верблюжий черепом, оленьими рогами и окровавленной шерстью перешагнула через голову Хаоса, безумно рванулась вбок и вперед, впиваясь в собственное лицо Лумиана. Лумиан не уступал ни шага и тоже начал терзать голову «Злого дракона», въедаясь в Его глаза, нос и щеки. На лице и шее Лумиана тут же выпятились железисто-черные чешуйки. Это было символическим проявлением противостояния и слияния сознаний. В подобной ситуации, если вновь вызвать «Стихийное бедствие» и навлечь тяжкие бедствия, вряд ли удастся избежать удара по самому себе. Другая голова «Злого дракона» и его белоснежное, словно нефрит, змеиное тело сплелись с головой, на которой находились лица Авроры и Дженны. Они одновременно «очаровывали» друг друга и взаимно проклинали, охваченные черным пламенем, сковывающим разрушение и неистовство. Дважды рассеяв сознание «Злого дракона» и успев насильно слиться с Ним до того, как Его сознание полностью восстановится, Лумиан наконец достиг уровня, позволяющего на равных противостоять противнику. Но этого все еще было недостаточно! Сознание «Злого дракона» ведь не могло оставаться невосстановимым вечно! Среди терзаний и укусов Лумиан сжал обе руки — левую и правую, — а в его разуме всплыли соответствующие образы: Призрачные, смутные силуэты со всех сторон устремились назад к «Злому дракону», возвращаясь в сознание, с которым когда-то составляли единое целое! Это были сознания слившихся с дао «Города Бедствий», которые Лумиан ранее отделил от себя. Благодаря тому, что их отделили, они не погибли в прежнем сражении. Теперь же Лумиан с помощью силы «Фантазёра» заставил эти отделенные сознания вновь вернуться к «Злому дракону», заставив их снова слиться воедино, отчего сознание «Злого дракона» вновь погрузилось в хаос, обрело устремления, а также некоторые эмоции и реакции! ………… Тук-тук, тук-тук! В глубине алой луны все еще бурно бился «Первозданный Зародыш Хаоса», отчего похожее на горный пик «Материнский Улей» погружалось все быстрее, уже большей своей частью слившись с кровавым цветом. Тук-тук, тук-тук! Этот стук сердца донесся даже до тайного убежища в Мире руин Южного Континента. Проводившие ритуал Суа и Тириэй словно обрели благодаря этому сердца и их биение. Они смотрели, как Потусторонние и Дарители превращаются в комья плоти и крови, как они сливаются с «Богом Скованным» Толзной, заставляя мумию, обвитую бинтами, Терниями и розами, стремительно взращивать гигантское древо Желаний, устремленное к Астральному миру. «Время пришло!» «„Помощь «Матери Падения» прибыла!“» Суа и Тириэй мгновенно пришли в восторг и, распространяя невнятные помыслы, сами слились с огромным древом на вершине пирамидального алтаря. Для их фанатичных душ возвращение в тело Владыки было высшей честью! Древо Желаний стремительно росло, и когда казалось, что оно вот-вот коснется барьера Астрального мира и пробьет в нем зияющую брешь, оно внезапно накренилось и исказилось. Оно склонилось к символам, концептам и знакам, составлявшим «Повелителя Тайн» Клейна. Это произошло потому, что помощь «Матери Падения» так и не явилась — Суа и Тириэй подверглись «Обману» и неверно оценили момент. Это произошло потому, что Клейн уже давно захватил их в цель! Когда Лумиан сражался с «Изначальной Демонессой», выступавший в полном составе «Клуб Таро» преследовал в своей помощи еще одну цель, о которой Старшие Арканы даже не догадывались: Выманить ангелов злых богов — Суа, Тириэй и прочих, укрывавшихся благодаря силе «Матери Древа Желаний» и «Матери Падения». В тот момент Суа и Тириэй действительно вырвались из хватки «Ангела Времени» Паллеса, «Ангела Святого Духа» Реинетт и госпожи «Отшельник» Катлеи, но они не ведали, что наполовину Древний Владыка, полностью пробудившийся «Шут» Клейн тайно последовал за ними. Он прошёл по их следам и отыскал тайное убежище, где прятались Фракция Потакания «Школы Розы» вместе с остальными последователями «Матери Древа Желаний», а также нашёл «Бога Скованного» Толзну. Если бы «Бог Скованный» не умер фактически и если бы Уникальность «Скованного» не подверглась тяжелому сквернению со стороны «Матери Древа Желаний», не поддающемуся быстрой очистке, — из-за чего опрометчивое применение лишь помогло бы установить прочную оккультную связь между «Матерью Древа Желаний» и «Миром Теней», — Суа и Тириэй уже давным-давно попали бы под контроль «Паразитирования» и не дожили бы до сегодняшнего дня. Впрочем, Клейн принял и другие меры: стоило здесь начаться малейшему движению, как он мгновенно распознавал это и реагировал. Обнаружив только что, что «Школа Розы» намерена провести крупное жертвоприношение, затрагивающее Уникальность, дабы разверзнуть барьер Астрального мира и проложить путь, Клейн не стал мешать. Он лишь слегка применил «Одурачивание» и «Обман», заставив Суа и Тириэй ошибиться с моментом и направить жертвоприношение на него самого вместо «Матери Древа Желаний». В следующее мгновение великое древо, протянувшееся в Астральный мир, стремительно сжалось по направлению к «Повелителю Тайн» Клейну и в долю секунды обратилось в сгусток характеристик из плоти и крови, заключавший в себе Уникальность «Скованного». Клейн тут же применил «Прививку» и отправил этот сгусток над серым туманом. ………… В пространстве сознания. Из-за возвращения сознаний слившихся с дао «Города Бедствий» «Злой дракон» впал в некоторое замешательство, переставая быть столь безумным и слепо подчиняться инстинктам. Вслед за этим Лумиан активировал ещё один печатный знак договора на своём теле. Его он тоже получил недавно, всего месяц назад. Его глаза мгновенно потемнели, а одежды, сотканные из сознания, взвились в воздух. «Злой дракон» опешил, словно позабыв, что прямо сейчас поглощает и сливает с собой шесть соответствующих сознаний Лумиана. «Одурачивание»! «Одурачивание», одолженное у «Шута» Клейна благодаря способности «Связанного договором», — «Одурачивание», которым можно воспользоваться лишь дважды! Если бы «Злой дракон» всё ещё действовал под властью инстинктов, эффект «Одурачивания» не оказался бы столь сильным — здесь больше подошёл бы «Обман». Но Лумиан заранее вернул цели сознания тех, кто слился с дао «Города Бедствий». Они уже давным-давно слились со «Злым драконом» и являлись частью Его сознания, поэтому инстинкты «Злого дракона» не оказали ни малейшего отторжения или сопротивления! Пользуясь тем, что «Злой дракон» попал под воздействие «Одурачивания», пока Его сознание оставалось в состоянии слабости, Лумиан сгруппировал шесть своих рук попарно и схватил покрытое железисто-черными чешуйками тело «Злого дракона», Его белоснежное, точно нефрит, змеиное тело и невидимое туловище, удерживающее среднюю голову Хаоса. Выражения пяти лиц Лумиана исказились, и, приняв облик гиганта, подпирающего небеса, он с треском и раздирающим звуком вживую оторвал друг от друга три тела «Злого дракона». Тёмно-алая пламенная кровь хлынула во все стороны, оседая на ступенях лестницы, уходящей в бесконечную высь. Рот средней головы Лумиана раскрылся невероятно широко и разом заглотил железисто-черное тело «Злого дракона» вместе с Его головой. Две другие его руки прижали белоснежное, точно нефрит, туловище «Злого дракона» и красавицу-голову, насильно втискивая их между лицами с закрытыми глазами Авроры и Дженны. А его собственное лицо из хаотического вихря со свистом втянуло в себя большую часть головы Хаоса «Злого дракона». «Злой дракон» отчаянно забился, сопротивляясь слиянию с Лумианом. Он жаждал вызвать «Стихийное бедствие», чтобы уничтожить Лумиана вместе с Собой В таком случае, хоть Его в третий раз сокрушенное сознание и погрузилось бы в сон в «Городе Бедствий», чтобы возродиться или постепенно пробудиться лишь в далеком будущем, враг тоже сгинул бы вслед за Ним, умер бы окончательно и бесповоротно. В этот миг пожирающий «Злого дракона» Лумиан усмехнулся, и его мысль отозвалась в духе «Злого дракона»: «Бесполезно. Умру я — останется Медичи, останутся нынешние практикующие „Города Бедствий“, и заснувший глубоким сном Ты уже не сможешь воспротивиться Их вмещению». Это была ложь, ведь ни Медичи, ни сильнейшие из нынешних практикующих «Города Бедствий» в краткосрочной перспективе не обладали достаточными условиями для вмещения «Города Бедствий», но подобной лжи было вполне достаточно, чтобы обмануть пребывающего в состоянии «Одурачивания» «Злого дракона». «Злой дракон» тотчас засомневался. Лумиан же продолжил усмехаться в мыслях, обращенных к «Злому дракону»: 'Я — не первая жертва, но и не последняя! «Ты и Сам видишь мое состояние. Если Ты решишь слиться со мной, подожди еще пару минут, пока Твое собственное сознание полностью не восстановится, — тогда я не смогу удерживать баланс, и Ты заменишь меня!» Это была правда. ………… Бум! Из глубин алой луны «Первозданный Зародыш Хаоса» издал мощный стук сердца. Несмотря на помехи со стороны бесчисленных марионеток и аватаров, похожее на горный пик Материнский Улей тяжко опустилось, полностью погрузившись в алый цвет. Это был стук сердца, предвещающий скорое рождение «Первозданного Зародыша Хаоса», чрезвычайно особый. Он коренным образом отличался от прежнего стука сердца «Первозданного Зародыша Хаоса»: он символизировал, что «Первозданный Зародыш Хаоса» вот-вот явится в реальность, что новый «Первозданный Творец» скоро родится, и даже «Матерь Падения» могла использовать это лишь раз в «великую луну» — то есть раз в две тысячи сто шестьдесят лет, и не могла разыгрывать это вновь и вновь ценой ослабления. Если промежуток между заимствованиями этого особого символа составлял менее двух тысяч ста шестидесяти лет, то «Первозданный Зародыш Хаоса» действительно сошел бы в реальный мир, и какими окажутся последствия, не могла предвидеть даже «Матерь Падения» — Ей было известно лишь то, что для Нее Самой это станет уничтожительной катастрофой. В данный миг Она ощутила приближение кризиса, и Ее инстинкт велел пренебречь всем остальным — первым делом слиться с «Материнским Ульем»! А затем, даже пробыв в ослабленном состоянии несколько сотен лет и не сумев захватить ничего иного, Она смогла бы забрать «Материнский Улей» и вырваться отсюда. Бум! Вслед за эхом этого стука сердца и проявлением того особого символа невидимый барьер Астрального мира тоже претерпел дурные изменения. Слой барьера, исходивший от «Первозданного Творца», исчез напрямую, испарился без следа, словно его отозвал прежний хозяин! «Повелитель Тайн» Клейн ничего не мог с этим поделать. Конец света настал. Он настал именно так. В это мгновение Клейн сделал две вещи: Во-первых, он протянул скользкие, зловещие щупальца в истончающийся серый туман и вытащил барьер Астрального мира из истории, заслонив им дорогу «Кольцу Судьбы» и прочим «Древним Владыкам». Разумеется, барьер Астрального мира из истории не обладал изначальным статусом — подобно тому, как историческая проекция вступает в противоречие с Уникальностью, — а лишенный изначального статуса барьер Астрального мира мог продержаться всего лишь две-три секунды. Во-вторых, Клейн «привил» всех живых существ Западного Континента, за исключением нескольких лиц, и соответствующие сцены их жизни в защитную зону. ---------- Глава 1161 Что было, то и будет Глава 1161 Что было, то и будет Едва Клейн закончил эти два дела, как взошла алая полная луна, поднявшись к середине неба. Вслед за этим алая жидкость, окутывавшая всю Луну, стремительно хлынула вверх, в мгновение ока сформировав исполинскую фигуру. Эта фигура излучала невероятно жуткое притяжение, отчего в бесконечной вышине выступил серо-белый туман, явив взору багрово-красную луну и странную бурую землю, словно они стремились вернуться в лоно «Матери», однако их намертво удерживал серо-белый туман. Точно так же и Потусторонняя характеристика «Богини Красоты» внутри Защитной зоны вырвалась из изначального запечатывающего барьера и приблизилась к краю, подёрнутому серо-белым туманом. Закон притяжения Потусторонних характеристик! Хотя «Матерь Падения» после вмещения «Материнского Улья» сделалась весьма слабой, Она всё ещё способна использовать Закон притяжения Потусторонних характеристик, чтобы напрямую вернуть Уникальность Пути «Матери», Уникальность Пути «Луны» и соответствующие Потусторонние характеристики Последовательности 1, пока не столкнётся с противодействием равного уровня. Пока внимание «Матери Падения» было сосредоточено на возвращении собственного достояния, «Повелитель Тайн» Клейн снял печать, накрывавшую весь Западный Континент, отчего клубившийся там серо-белый туман внезапно рассеялся без следа. В данный миг на Западном Континенте оставались лишь пять владык Сефирот, включая «Небесного Наставника» и «Святого Монаха», и Они не испытывали страха перед естественно излучаемой силой «Матери Падения» и исходящим от Неё символизмом. Одновременно со снятием печати с Западного Континента восемь «звёзд» перед глазами Клейна разрослись до невероятных размеров: все Они стремились как можно скорее сокрушить фальшивый барьер из Тумана истории, чтобы первыми захватить желанные Сефирот и Уникальности. Глядя на это, «Бог Пара и Машин» Стиано и «Бог Знаний и Мудрости» Хераберген невольно поддались охватившему Их чувству отчаяния и страха. Они уже явственно ощутили исходящую от «Древних Владык» ауру, несшую в себе колоссальное давление. И как раз в этот миг в Их разуме эхом отозвался голос Клейна: «Шанс ещё есть.» Несколько божеств бессознательно устремили взоры на Клейна и увидели, как вокруг этого «Повелителя Тайн» в чёрном плаще, тёмных перчатках и с инкрустированной звёздной крошкой тростью заклубился серо-белый туман. Неся с собой тяжесть истории, он вступил за фальшивый барьер, устремившись навстречу «Древним Владыкам», что лишь казались звёздами, а на деле являлись исполинскими чудовищами. «Бог Знаний и Мудрости» Хераберген понимал, что произнесённые «Повелителем Тайн» Клейном слова «шанс ещё есть» предназначались Ему, другим божествам и тем Великим Архангелам. После того как Клейн окончательно пробудился и стал истинным «Повелителем Тайн», Потусторонние ниже Последовательности 1 и обычные смертные на самом деле оказались в куда меньшей опасности. Если сдержать врагов станет и впрямь невозможно, Клейн вполне сможет пожертвовать прочими Сефирот, Уникальностями и Потусторонними характеристиками Последовательности 1 и перенести все разумные расы этой планеты в пригодное для жизни место на краю вселенной. В условиях, когда нет конфликта интересов и инстинктивных устремлений, ни один «Древний Владыка» не захочет враждовать с «Повелителем Тайн». Однако для Херабергена и прочих божеств, а также Архангелов не из трёх Путей Тайн укрыться невозможно, да Они и не сумеют сбежать! Даже если Они, понизив свой Статус, отделят аватар, после того как основное тело пожрёт «Древний Владыка», этот аватар с высокой долей вероятности окажется осквернён и всё равно не сможет уцелеть. Сейчас, быть может, Их последний шанс! Сознавая, что «Повелитель Тайн» не сможет долго сдерживать восьмерых «Внешних Богов», «Бог Знаний и Мудрости» Хераберген устремил взор на реальный мир, на Защитную зону. Первозданная жидкая хаотическая субстанция, вмещавшая в себя все цвета и все возможности, уже просочилась наружу и сгустилась в огромный крест. На кресте покоился силуэт, сотворённый исключительно из сияния; голова сохраняла человеческий облик с густой светло-золотистой бородой на лице. От Его ног тянулась длинная тёмная тень с пятью головами, а за Его затылком безмолвно парило золотисто-жёлтое солнце. Он открыл глаза, явив пару чистых, будто у младенца, золотисто-жёлтых очей, и слегка кивнул находившимся в Астральном мире «Богу Знаний и Мудрости» Херабергену и «Повелителю Бурь» Леодеро: «Придите, мои Короли Ангелов.» Пока отдавался эхом величественный многослойный голос, Хераберген и Леодеро внезапно на мгновение оцепенели. Они словно вернулись в прошлые времена, когда следовали за светом и надеждой. «Бог Знаний и Мудрости» Хераберген вылетел из Астрального мира, явив Свой истинный облик. То был латунный гигантский дракон величиной с целый город, способный становиться ещё грандиознее. Тело дракона напоминало гибкую складную башню, сложенную ярус за ярусом из фолиантов иллюзорных книг, и на каждой из книг располагался латунный глаз. Чем ближе к голове дракона, тем темнее и зловещее становились как ярусы из призрачных фолиантов, так и латунные очи, а в межбровье дракона уже отверзся почти чернильно-чёрный вертикальный латунный глаз, устремлённый на крест над Защитной зоной и на фигуру, распятую на кресте. Латунный гигантский дракон внезапно вспыхнул яростным пламенем, оказавшись напрочь объят невидимым бесцветным огнём и безмолвным, зловещим чёрным пламенем. Затем, волоча за собой длинное туловище и вздымающийся огненный хвост, Он устремился к силуэту на кресте. В этот миг «Бог Знаний и Мудрости» Хераберген избрал самоуничтожение, дабы слиться воедино с Гришей Адамом. То не было сугубо благим решением — у него имелась весьма дурная сторона, ибо в данную минуту Гриша Адам ещё не одолел волю «Первозданного Творца» и даже находился в уязвимом положении, вовсе не имея возможности стать «Всеведущим и Всемогущим». В краткосрочной перспективе, когда Хераберген уничтожит Себя и вльётся внутрь, Его остаточное сознание поможет Грише Адаму противостоять «Первозданному Творцу», выстроив новое хрупкое равновесие, дабы Гриша Адам смог повелевать телом и надёжнее уберечь Защитную зону, позволив ей — после того как «Древние Владыки» пробьют иллюзорный барьер и до того, как «Повелитель Тайн» Клейн воспользуется смятением, чтобы перенести всех прочь — не подпасть под искажение и влияние сил Внешних Богов. В долгосрочной же перспективе слияние с Уникальностью Пути «Белой Башни» именно сейчас укрепит волю и дух «Первозданного Творца», поспособствовав Его дальнейшему пробуждению, что чрезвычайно пагубно скажется на борьбе и слиянии Гриши Адама. Внутри Защитной зоны облачённый в белоснежную мантию, расшитую латунными нитями, Хераберг закинул голову к небу и тяжело, протяжно вздохнул. В Астральном мире проявился в человеческом облике «Повелитель Бурь» Леодеро — Он являл собой величественного мужа средних лет, облачённого в чёрные доспехи и держащего в руке трезубец. Он бросил взгляд на озарённый алым лунным светом Западный Континент, где не имелось ни единой прорехи для проникновения, после чего фыркнул «Богине Ночи» Аманнисис и «Богу Пара и Машин» Стиано: 'Буря не станет уничтожать себя! «И не сдастся!» Внезапно раздался оглушительный треск, и этот «Владыка Небес», «Император Морей», «Повелитель Стихийных Бедствий», «Бог Бури» обратился в слоями переплетённую шаровую молнию, слетел вниз из Астрального мира и с почти световой скоростью устремился прямо к отсвечивавшей алым Луне в полунебе и к той исполинской фигуре. Буря озарила небосвод, озарила весь мир. ………… Внутри пространства сознания. Бам! И Лумиан, и «Злой дракон» услышали это странное биение сердца. У первого тяжело повреждённые, уже померкшие лица Чик и Тюдора снова стали чёткими, а хаотичное вихревое лицо посередине ускорило своё вращение; у второго же левая и правая головы инстинктивно попытались сблизиться, но их преградили рот Лумиана и Его собственная хаотичная голова. Именно сейчас! Лумиан в облике подпирающего небеса исполина ухватился за эту возможность и силой проглотил железо-чёрное тело «Злого дракона» в свой живот. Под этим воздействием голова красавицы, пытавшаяся соединиться со своей второй половиной, перестала отторгать лица Авроры и Дженны, слившись с ними воедино, что привело за собой оставшиеся в зеркале прошлые отпечатки Авроры и Дженны — они стремительно восстанавливали соответствующие осколки душ. Лумиан окончательно вместил «Злого дракона». Он тут же ощутил, как безумный, свирепый, исполненный разрушительных устремлений дух буйствует в его теле; часть его поглотило хаотичное вихревое лицо, часть отвлекла остаточная воля и дух сплотившихся с дао в «Городе Бедствий», а часть подавили воли Лумиана, Авроры и Дженны. Правая и левая стороны тела Лумиана вспучились, стремительно зашевелились, образовав ещё по новому телу; эти два новых тела плотно прилегали к изначальному, соединяясь плотью и кровью и частично сливаясь воедино: Справа находилось чисто женское тело, облачённое в святую белую мантию, с подобными нефриту руками, призрачное и иллюзорное; на передней стороне головы располагалось лицо Авроры, а сзади — лицо Дженны, и голова могла без ограничений шеи свободно поворачиваться в любую сторону; Левое тело было наполовину мужским, наполовину женским: лица Чик, хаотичного вихря и Алисты Тюдора по-прежнему соединялись в одну голову, а обе руки держали обугленное знамя. Посередине был сам Лумиан, распустивший длинные алые волосы, с железо-чёрными глазами и проступавшим в межбровье узором в виде истинного дракона Западного Континента. Подавляя безумную волю и дух «Злого дракона», он повернул голову и посмотрел вправо. Ресницы Авроры и Дженны слегка вздрогнули, и они одновременно открыли глаза, улыбнувшись. Лумиан внезапно выдохнул и с душевным облегчением, с глубоким чувством и сожалением произнёс с помощью мысленного общения: 'И впрямь можно воскреснуть, вот таким образом… «Жаль только, это продержится не больше пары минут.» Лумиан имел в виду, что баланс его тела не продержится и нескольких минут, поскольку текущее равновесие достигнуто лишь на основе того, что сознание и дух «Злого дракона» пребывают в периоде слабости; как только «Злой дракон» оправится, баланс неизбежно будет утрачен: Обе Уникальности на текущем теле тесно связаны с «Первозданным Творцом в зеркале» и сдерживают друг друга с хаотичным вихревым лицом, соответствующим «Первозданному Творцу», образуя трёхсторонний баланс; Хотя тела Лумиана, Авроры и Дженны обрели соответствующий Статус, а сила их воли выросла в достаточной мере, поддерживают их лишь Потусторонние характеристики Последовательности 1, по две порции на каждого. В подобном положении, если сознание «Злого дракона» пробудится, у Лумиана, Авроры и Дженны почти не останется возможностей сопротивляться — разве что «Первозданный Творец» действительно вознамерится воскреснуть внутри хаотичного вихревого лица, сформировав ещё более грандиозный и устойчивый каркас. Увы, подобного чуда не произошло. Таков итог того, что тебя насильно толкали и напитывали, дабы привести к этому шагу. Аврора, чьи волосы стали чёрными, глаза вернули тёмно-карий цвет, а облик и обаяние достигли уровня за пределами Последовательностей, услышав сетования Лумиана, с умиротворённым выражением лица и нежным голосом улыбнулась: «Когда я погибла в деревне Корду, мне и вправду было невероятно тяжело, обидно, гнев и злоба переполняли меня, но после того, как ты стал 'Нестареющей Демонессой» и я начала ощущать всё вокруг и происходящее рядом, я постепенно смирилась — смерть не обязательно является чем-то дурным. «А когда я узнала о Цепях, сковывающих дракона, и их истории, когда увидела поступок тех душ, мне стало ещё легче на сердце: древние предшественники и мудрецы смогли пожертвовать собой, смогу и я. Смерть бывает лёгкой, словно гусиное перо, а бывает тяжёлой, словно гора Тайшань. Я готова принять грядущую судьбу и готова сделать этот шаг.» Голова повернулась, и ещё более изящное лицо Дженны устремило взор на Лумиана; с улыбкой на губах она произнесла: 'Убивая Юга Артуа, я думала о том, что даже если погибну сама, всё равно отомщу за маму и остальных жертв, не позволив этому ублюдку и дальше ухмыляться. «Продвигаясь к 'Нестареющей Демонессе», я думала о том, что даже если погибну сама, всё равно спасу тебя — ведь у тебя ещё остались неисполненные желания; 'А сейчас мне вспомнилась шутка, которую когда-то произнесла Франка: 'Хочешь всю жизнь пробыть трусом или стать героем на пять минут? «Умереть вместе с тобой и вместе с Авророй ради спасения всех остальных — я считаю, это самое романтичное событие на свете.» Слушая их, Лумиан постепенно успокоился, и склонность к самоуничтожению в нём перестала быть столь сильной. Он поднял голову, посмотрел на окровавленный божественный престол на вершине ступеней и с сияющей улыбкой произнёс: «Тогда пойдём и совершим последний шаг вмещения.» ………… Реальный мир. Этот сгусток переплетённых молний в мгновение ока приблизился к алой Луне и исполинскому силуэту, мчась с почти световой скоростью. Он разорвал пустоту, но быстро застыл подле багрово-красной полной луны; каждый из его лучей окрасился багрянцем, обретя Новорождение и отделившись прочь. Этот жуткий сгусток молний стремительно развалился на части. Две самые ослепительные вспышки, оставшиеся от него, Клейн с помощью «Прививки» направил к кресту над Защитной зоной. В следующее мгновение взрыв и ударная волна от той молнии лишь разразились во всей силе, и среди оглушительного «грохота» естественное сияние багрово-красной луны раскололось и рассеялось, явив брешь. «Богиня Вечной Ночи» Аманнисис в Астральном мире, держа в обеих руках золотое украшение в форме птицы, сделала шаг вперёд, оставив «Богу Пара и Машин» Стиано лишь одну фразу: «Настал наш черёд поставить на кон свои жизни.» «Бог Пара и Машин» Стиано собирался устремиться следом, как вдруг что-то ощутил и закинул взор в высь реального мира. Неведомо откуда возник алый метеор, который, волоча за собой длинный огненный хвост, врезался в алую полную луну и тот исполинский силуэт. Всё небо, весь мир от этого воспылали алым пламенем. В конце июля 1360 года алая звезда пала с небес. ---------- Глава 1162 Клятва Реки Подземного царства Глава 1162 Клятва Реки Подземного царства Вслед за падением алой метеорной звезды весь мир за пределами Защитной зоны охватило пламя, а разнообразные «стихийные бедствия» в самых разных галактиках космоса на миг замерли, после чего где-то разгорелись с новой силой, а где-то утихли. Позади тех «Древних Владык», что изо всех сил атаковали иллюзорный барьер Астрального мира, проявились нарисованная от руки чёрная дыра и принадлежащий ей аккреционный диск, а изображённое в виде рисунка море энергии быстро спало, погружаясь в ледяное безмолвие. Сюда обрушилось множество видов «стихийных бедствий». Это Люмиан сотворил намеренно, воспользовавшись символизмом, который естественным образом высвободился, когда он полностью вместил «Город Бедствий» и возвысился до «Истока Бедствий» и «Стихийного Бедствия Разрушения». Он не надеялся, что эти не имеющие чёткого направления «стихийные бедствия» смогут нанести тяжёлый урон «Древним Владыкам», а лишь рассчитывал сотворить хаос, дабы дать господину «Дураку» возможность ненадолго высвободить руки. И прямо в этот миг неожиданно раздался звук перебора струн, и чёрная дыра вместе с аккреционным диском, изначально походившие на нарисованную от руки картинку, стали ещё тоньше и меньше, утрачивая ощущение концепта. Превратившись в самую настоящую картину, чёрная дыра инстинктивно принялась разрывать удерживающие её измерения, стремясь затянуть их внутрь себя и изменить текущее положение. Внезапно возникла огромная, жуткая пасть, которая с оглушительным хрустом в один укус пожрала удерживающий чёрную дыру «свиток-картину». Вслед за этим проявились несколько абстрактных желудков; они то раздувались, то сжимались, вступая в яростное противоборство с поглощённой добычей. Первозданный Голод, Символ Пожирания, Ненасытное Слияние, Очиститель Всего Сущего! Прочие «Внешние Боги» также приняли свои меры, утихомиривая «стихийные бедствия», вспыхнувшие за спинами их и других «Древних». В этот самый миг алый метеор увяз в вязком свете, испускаемом кроваво-красной луной. Океан залитого кровью света непрестанно рушился и рождался вновь, замедляя движение алого метеора к гигантской фигуре. Однако, за исключением этого сгустившегося из кровавого света «моря», всё остальное вспыхнуло алым пламенем, включая и тот лунный свет, что прежде озарял Западный Континент — он полностью сгорел и исчез без следа. Воспользовавшись этой возможностью, воспользовавшись кратковременным замешательством «Древних Владык» и резко снизившимся давлением на иллюзорный барьер, «Повелитель Тайн» Клейн отделил силуэт и устремил взор к Защитной зоне. Внутри Защитной зоны в Трире по-прежнему царило полное спокойствие; стоящая на балконе «Королева Мистики» Бернадетт уже давно достала корону, инкрустированную тёмными драгоценными камнями, и держала её обеими руками. Корона внезапно взмыла в воздух, вылетела за пределы Защитной зоны и устремилась в вышину над Западным Континентом. Вслед за ней устремились латунная книга, опустившаяся с высоты над серым туманом, а также два луча света, вылетевшие соответственно из-за креста и из Защитной зоны. Быстро, словно в мгновение ока, они оказались перед величественными каменными вратами, возвышающимися в облаках, и опустились в руки гигантской фигуры, на голове которой покоилась Императорская корона, а лицо скрывали ряды мянлю. Фигура кивнула в сторону Астрального мира, развернулась, вернулась на вершину Тридцати Трёх Небес и воссела на престоле Небесного Императора. Он затем возложил на голову корону, инкрустированную тёмными драгоценными камнями, слив её воедино с изначальной Императорской короной. Обе Его руки крепко сжали латунную книгу, а прочие два луча света, покружив секунду, слились с Его телом. Внутри Защитной зоны, видя, как Уникальность «Чёрного Императора» исчезает перед её взором, «Королева Мистики» Бернадетт не удержалась от тихого вздоха. В этом и заключалась одна из истинных целей, с которыми Люмиан тогда нанёс ей визит под предлогом пророчества. Благодаря описанию сиюминутной опасности «Джинном» и Его финальному совету временно укрепить «Страну Беспорядка», «Королева Мистики» Бернадетт прямо на месте поняла, что именно хотел передать господин «Дурак»: Он желал заимствовать Уникальность «Чёрного Императора». Уже тогда Бернадетт приняла решение. Позади неё проявился силуэт Императрицы Рассел в пышном золотом венце, и она промолвила со сложным чувством в голосе: «Пока созданные им порядок и правила сохраняются, он всё ещё может воскреснуть.» «Сможет ли „Страна Беспорядка“, получив все Уникальности и Потусторонние характеристики, стать настоящим „Древним Владыкой“?» — словно сама себе, спросила Бернадетт. «Нет, сознание 'Страны Беспорядка» перемешано со слишком большим количеством чужеродного духа, его нельзя считать полноценным рождением, оно всё ещё пребывает в хаосе. Даже если собрать воедино абсолютно всё, качественного перелома не произойдёт. Возможно, понадобятся ещё десятилетия или столетия, чтобы возникло новое, единое сознание, позволяющее «Тени Порядка» по-настоящему явиться в реальность. «В настоящее время единственный способ заставить 'Страну Беспорядка» немедленно стать «Древним Владыкой» — сбросить печать и выпустить «Джинна», но что сделает «Джинн», избавившись от печати, никто не способен предвидеть. «„Повелитель Тайн“ сейчас может лишь таким способом временно усилить „Страну Беспорядка“, доведя её до состояния, близкого к „Древнему“, чтобы она сослужила определённую службу в последующей битве,» — кратко пояснила Императрица Рассел. Она сделала паузу и добавила: «Даже если „Страна Беспорядка“ до его воскрешения действительно породит в результате слияния новое сознание и станет „Тенью Порядка“, отказавшись возвращать Уникальность „Чёрного Императора“, с помощью „Повелителя Тайн“ он всё равно сумеет воскреснуть благодаря правилам, вот только вернуть сможет лишь две Потусторонние характеристики „Принца Разрушения Порядка“.» «Королева Мистики» Бернадетт повернулась, посмотрела на Императрицу Рассел и после секундного молчания спросила: «А ты?» Императрица Рассел одарила её отрадным и удовлетворённым выражением лица: «Если Апокалипсис минет, у зеркального мира должен появиться относительно нормальный Владыка. И тогда в зеркале возникнет отражённый мир, в котором больше не будет тьмы.» ………… Вслед за самоубийственной атакой «Повелителя Бурь» Леодеро и сошествием «Стихийного Бедствия Разрушения» блокада Западного Континента со стороны «Матери Падения» была окончательно пробита. «Богиня Вечной Ночи» Аманнисис и «Бог Пара и Машин» Стиано воспользовались случаем и спустились из Астрального мира к Башне Закованного Дракона. Первая была облачена в многослойное, но не перегруженное деталями чёрное классическое платье, а её лицо словно скрывалось за слоями тонкого флёра, выглядя туманным и прекрасным; второй, казалось, состоял из множества свитков цивилизации, сгустившихся в итоге в мужчину зрелых лет. «Богиня Вечной Ночи» Аманнисис кивнула Наставнику Врат Хаоли и передала мысленным импульсом: «Начинай.» Наставник Врат Хаоли смежил очи, позволив той широкой, тёмной и бесцветной прямой реке вытечь из небытия и устремиться к «Богине Ночи». В иллюзорной тёмной воде проступали и покачивались на волнах многочисленные фигуры, облачённые так же, как и Наставник Врат Хаоли. Среди них сохранять некоторую ясность разума удавалось «Даосу Преисподней» — с ржавым железным венцом на голове и развевающейся седой бородой. «Богиня Вечной Ночи» Аманнисис указала на безмолвно текущую «Реку Вечной Тьмы» и произнесла мысленно: «„Река Вечной Тьмы“ тому свидетелем: я, Аманнисис, непременно возвеличу ветвь Врат Хаоли и сделаю так, чтобы все ученики школы совершенствовались как духовно, так и телесно, обретая характеристики. Если же нарушу сию клятву — пусть Сефирот нанесёт ответный удар, и я навеки сгину на дне реки!» Уже давным-давно завершивший общение и лишь соблюдающий формальную процедуру «Даос Преисподней» слегка кивнул, протянул смертельно бледную правую руку, обладавшую фактурой нефрита, но испещрённую множеством трещин, из которых то сочился желтоватый гной, то прорастали белые перья, и опустил её на макушку «Богини Вечной Ночи» Аманнисис: «Быть тебе Наставником!» Вслед за этими словами из «Реки Вечной Тьмы» взмыли потоки света, переплетаясь в многочисленные сложные, строго упорядоченные символы, и вошли в тело «Богини Вечной Ночи» Аманнисис. Аманнисис обнаружила, что сама не заметила, как оказалась посреди этой тёмной широкой реки, а призрачные тени и останки прежних Наставников Врат Хаоли принялись глодать Её руки, Её спину и Её душу. Заранее взявшая под контроль приток «Реки Вечной Тьмы» Аманнисис не поддалась панике и вступила в противоборство с хаотичным сознанием, несущим в себе духовно-душевную силу множества Слившихся с дао. Эта прямая иллюзорная река прошла сквозь Её тело и вновь устремилась назад с противоположной стороны. ………… «Бог Пара и Машин» Стиано скрестил ноги и сел перед «Небесным Наставником», а в его разуме отзовались мысленные импульсы собеседника: 'У тебя есть два выбора: «Первый — признать меня учителем, войти в мою школу, тогда я дарую тебе патент Шанцин и передам титул Небесного Наставника, дабы ты с его помощью овладел тем, что вы зовёте „Пустошью Знаний“, однако в этом кроется скрытая угроза……» Пока отзывались эти мысли, в пустоши за спиной «Небесного Наставника» возникли блуждающие силуэты: большинство из них были облачены в оперенные одежды и высокие венцы, их лица выглядели то свирепыми, то сгнившими до неузнаваемости, и от них исходила яростная злоба. «Это прошлые поколения 'Небесных Наставников» и преуспевшие в самосовершенствовании даосские мастера высоких заслуг. «Под влиянием 'Нерождённой Матери», после того как первый «Небесный Наставник» слился с дао, каждый последующий «Небесный Наставник» обязан был обладать соответствующей кровной связью и пройти полный путь совершенствования. «У тебя же этого нет. Положившись на патент Шанцин, я могу помочь тебе в кратчайшие сроки вместить 'Пустошь Знаний», однако впоследствии тебя неизбежно постигнет ответный удар. Сможешь ли ты выстоять, развеять затаённую обиду и ненависть прошлых «Небесных Наставников» и постигших Дао иерархов, не оказаться затянутым в пустошь и не стать одним из этих блуждающих скитальцев — ответа на это не знаю и я сам. 'Второй выбор — признать меня учителем, войти в мою школу, и я дарую тебе патент Саньдун Улэй. «Наладив переписку с Собратом по Дао Чжоу, я, объединив опыт предшественников и древних мудрецов, усовершенствовал „ритуальную формацию Трёх Владык для избавления от бедствий“. Ты сможешь в статусе истинного преемника вместе со мной возглавить формацию, одолжить мне свою силу, дабы я на краткое время слился с дао и выступил против запредельных бесов.» Всего лишь за одно мгновение замысел «Небесного Наставника» благодаря вливанию знаний был полностью усвоен «Богом Пара и Машин» Стиано. Он точно так же, в форме чистого информационного потока, спросил: «Сможет ли благодаря любому из этих двух способов в конечном счёте явиться кратковременный „Древний“?» Держащий венчик-фучэнь «Небесный Наставник» покачал головой: 'Ни один не сможет, нам обоим не хватает времени. Ты не сравнишься с новым Наставником ветви Врат Хаоли, которая заранее взяла под контроль часть силы Дао. «Оба этих выбора лишь позволят нам приблизиться к Дао, но не дадут обрести Дао.» «Бог Пара и Машин» Стиано понимал, что время поджимает, поэтому, немного поразмыслив, опустился на колени и ответил: «Я готов признать Вас учителем и стать частью формации.» «Небесный Наставник» слегка расстроился, словно не сумев обрести долгожданного освобождения. Он опустил венчик-фучэнь на плечо Стиано: 'Дело не терпит отлагательств, посему упростим всё до наречения имени и вручения патента. 'Отныне твоё даосское имя: «Фучжэнь.» ---------- Глава 1163 Превращение варвара в Будду Глава 1163 Превращение варвара в Будду В величественной Буддийской Земле, покрытой лазуритом и янтарём. Будды, бодхисатвы, архаты и видья-раджи восседали на вершине горы Сумеру, внимая дивному Учению, которое проповедовал гигантский Будда, чьё золотое тело едва не подпирало небеса и землю. В мгновение ока с вышины полились разноцветные облака, цветы посыпались дождём, а из земли пробились золотые лотосы. Внезапно два луча ртутного света влетели снаружи и опустились по обе стороны от гигантского Будды, превратившись в две разные фигуры. Слева от золотого тела гигантского Будды находился мальчик лет восьми-девяти; Он был одет в детский парадный костюм с бабочкой, на Его лице заметно выделялся детский жирок, а ртутного цвета волосы были не короткими и не длинными; Справа же от золотого тела гигантского Будды стоял молодой человек в льняном балахоне, с мягкими и изящными чертами лица и распущенными длинными серебристыми волосами. Это были не кто иные, как «Ангел Ртути» Уилл Осертин из Церкви «Шута» и «Ангел Судьбы» Уроборос из «Ордена Авроры»: один вместил Уникальность пути «Судьбы» и обладал одной Потусторонней характеристикой Последовательности 1 «Змея Ртути», а второй имел в общей сложности две Потусторонние характеристики Последовательности 1 «Змея Ртути». Едва Уилл Осертин и Уроборос явили свои фигуры, как те Будды, бодхисатвы, архаты и видья-раджи, что внимательно слушали проповедь Будды, одновременно устремили на Них взоры, выражавшие жадность и вожделение — казалось, каждый из них хотел подойти ближе, понюхать и откусить кусочек. По обеим сторонам лица золотого тела гигантского Будды внезапно распахнулись два рта, обнажив белоснежные оскаленные клыки. Донг! Гуд колокола донёсся с бесконечной высоты, и время от этого замерло на секунду. Гигантский Будда вновь принял исполненное величия и сострадания выражение, а новые свирепые рты на Его лице бесследно исчезли. Воспользовавшись этой возможностью, «Святой Монах» из Башни Закованного Дракона вернулся в Буддийскую Землю. Он огляделся по сторонам, сложил ладони вместе и тихо произнёс: «Будда милосерден.» Пока эхо Его голоса разносилось вокруг, «Святой Монах» перешёл из материального состояния в призрачное, сделал шаг вперёд, вернулся к золотому телу гигантского Будды и слился с Ним воедино. Гигантский Будда посмотрел влево и вправо и спокойным, но величественным голосом промолвил: «Благодарю за труды.» Уилл Осертин, увидав это, тихо вздохнул с облегчением, поджал ноги и сел, подражая позе гигантского Будды, по левую руку от Него, плечом к плечу с Ним. Уроборос со спокойным выражением лица также опустился в позу лотоса по правую сторону от гигантского Будды. Вслед за этим расположившиеся внизу Будды, бодхисатвы, архаты и видья-раджи превратились в разноцветные лучи света и стремительно вернулись в золотое тело гигантского Будды, вновь став с Ним единым целым. Все Будды вернулись к Истоку. Каждый обладает природой Будды, но в мире есть лишь один Будда. ………… «Хозяин Тёмной Обители» также покинул Башню Закованного Дракона и вернулся в сокрытый в глубинах земли бескрайний «Мир Теней». Здесь уже стояла фигура — Наборедесли с ледяными голубыми глазами и в полуцилиндре. «Ты тоже не смирился?» «Хозяин Тёмной Обители» посмотрел на него и со смешком спросил. «Будь ты на моём месте, ты бы смирился?» спросил в ответ Наборедесли. «Хозяин Тёмной Обители» покачал головой: 'Кто хочет съесть нас, должен за это расплатиться. «Брат по Пути, мы ведь давно уже связаны духом, не сотрудничать ли нам на этот раз?» «Я и пришёл сюда ради сотрудничества!» голос Наборедесли внезапно стал громче, будто к нему вернулось состояние времён Фабути. «Ха-ха!» «Хозяин Тёмной Обители» запрокинул голову и расхохотался, а затем вместе с Фабути шаг в шаг вошёл в этот окутанный густыми тенями тёмный мир. ………… Реальный мир. Чем ближе превратившийся в алый метеор Лумиан подбирался к истинному телу «Матери Падения», тем труднее давалось ему движение вперёд. Наконец он чётко разглядел облик этой исполинской фигуры. Она казалась хаотичным нагромождением всевозможных органов размножения, а клубящийся дым и пыль, переплетаясь с алым лунным светом, формировали окружавшие её облака, служившие одеянием — точь-в-точь как аккреционный диск вокруг чёрной дыры. Однако у этой исполинской фигуры была гигантская голова, напоминавшая человеческую женскую: черты лица, контуры, длинные каштановые волосы, алые глаза — всё было настолько безупречно красивым, что напрямую воплощало само понятие «красоты», являясь символом красоты во вселенной и излучая явное материнское сияние. В этот миг у Лумиана даже не поднялась рука атаковать. А лицо Чик, Аврора и Дженна, подпав под воздействие этой красоты и будучи движимы порывом Лумиана, применили к «Матери Падения» «Очарование», словно желая стать к Ней хоть немного ближе. Под этим воздействием «Матерь Падения» также не стала сразу атаковать Лумиана с его тремя телами, тремя головами и шестью руками. Но Её символ естественным образом влиял на окружающую область, и подбиравшийся к Ней всё ближе Лумиан быстро почувствовал «Новорождение». Все ослабшие сознания внутри его тела обрели «Новорождение». Сознание Чик обрело новорождение, сознание Тюдора обрело новорождение, дух «Первозданного Творца» обрёл новорождение, разделённое пополам сознание «Первозданного Творца в зеркале» обрело новорождение, и сознание «Злого дракона» точно так же обрело новорождение! А по мере того как сознание «Злого дракона» стремительно восстанавливалось, подавление воли со стороны Лумиана, Авроры и Дженны резко ослабло. Равновесие, которое изначально могло продержаться ещё несколько минут, столкнувшись с «Новорождением», готово было вот-вот рухнуть, и никто не знал, какой взрыв из этого произойдёт. Столкнувшись с такими изменениями, Лумиан не испытал ни страха, ни паники; напротив, воспользовавшись моментом, он вырвался из пленения этой красоты, улыбнулся, поднял голову и устремил взор к Астральному миру. «Повелитель Тайн» Клейн, в одиночку охранявший Астральный мир, перестал поддерживать иллюзорную преграду, отстранился и, повернувшись к реальному миру, поднял руки — словно «Фокусник», готовый начать представление. Он не стал прямо сейчас переносить людей из Защитной зоны, поскольку шума от подобного шага было бы немало. Если бы требовалось лишь защитить несколько десятков или сотен человек, чтобы те покинули эту планету и отправились к краю вселенной, Клейну не составило бы труда одурачить тех «Древних Владык»; однако сейчас число выживших людей исчислялось сотнями миллионов, и держать «Древних Владык» за дураков было нельзя. Разумеется, оставайся за преградой лишь один или два «Древних Владыки», у Клейна нашёлся бы способ заставить Их одновременно и ненадолго превратиться в дураков, но сейчас здесь всё ещё дежурили целых восемь. Ранее на собрании «Клуба Таро» «Фокусник» Форс как-то рассудила, что Столп способен противостоять двум «Древним», на что Герман Воробей не дал ни утвердительного, ни отрицательного ответа, поскольку в то время он оставался лишь Наместником и сам не ведал истины; теперь же Клейн, ставший «Повелителем Тайн», дал бы такой ответ: Это суждение и верно, и неверно. «Верно» заключается в том, что если столкнуться с «Древними Владыками», обладающими соответствующим символизмом и способными подавлять такие способности, как «Марионетка», «Паразит» и «Вспышка», Клейн действительно мог бы полагаться лишь на особый символизм Столпа, чтобы сражаться с двумя одновременно; «Неверно» же в том, что если не встретить иного Столпа и не столкнуться с «Древними», наделёнными подавляющим символизмом, то для «Повелителя Тайн» сражаться с двумя «Древними» или с восьмью «Древними» не имеет принципиальной разницы. Среди «Древних Владык», находившихся сейчас за преградой, сразу несколько обладали символизмом, сдерживающим подобные способности, поэтому Клейн не смел проявлять излишнюю самоуверенность, намереваясь дождаться момента, когда иллюзорная преграда более не сможет держаться, «Древние Владыки» наперегонки ринутся внутрь и обстановка станет наиболее хаотичной, чтобы тогда перенести всех живых существ из Защитной зоны. В тот миг в глазах «Древних Владык» определенно останутся лишь Сефирот и Уникальности, а всё прочее станет неважным; даже если Они и обнаружат тайное деяние «Повелителя Тайн» Клейна, Они не станут тратить на это ни малейших сил. Конечно, это не означало абсолютной безопасности: некоторые «Древние Владыки», наделённые соответствующим символизмом, обнаружив перенос Защитной зоны, вполне могли тайно известить своих благословенных и последователей, дабы те отправились устраивать разрушения и грабёж. «Древние Владыки» презирают Потусторонние характеристики ниже Последовательности 1, но Их последователи — вовсе не обязательно! Вслушиваясь в треск, доносившийся от иллюзорной преграды за спиной, Клейн устремил взор к «Матери Падения» и к «Истоку Бедствий» Лумиану. Лумиан уже явил форму с тремя телами, тремя головами и шестью руками; глядя на «Матерь Падения», только что вырвавшуюся из-под действия «Очарования», он усмехнулся — полувосхищённо, полунасмешливо. Я как раз и ждал, пока ты окажешь на меня воздействие «Новорождения»! «Очарование» потребовалось для того, чтобы ты на краткое время не возымела настороженности и духовного предчувствия, продолжив естественным образом нести новорождение! Раз я всё ещё не умер, то мой символизм «я равен „Матери Падения“» всё ещё имеет силу! Прежде мой статус был слишком низок, да и ключевого соответствия не хватало, поэтому, используя этот символизм, я мог лишь подделать твой убивающий Омибеллу образ и через «Одурачивание» господина «Шута» разбудить волю к сопротивлению у «Материнского Улья», но не мог по-настоящему навредить тебе. Но теперь я и сам — великое существо за пределами Последовательностей, и от тебя меня отделяет лишь особый символизм Столпа. А естественным образом созданное тобой только что «Новорождение» дало находящимся в моём теле иньской и янской сторонам «Первозданного Творца в зеркале» определённое пробуждение и активность — разве это не равносильно тому, что я тоже вынашиваю «Первозданного Творца»? Это чрезвычайно похоже на то, как ты вынашиваешь «Первозданный Зародыш Хаоса», «Первозданного Творца» следующей вселенной, благодаря чему важнейшее соответствие оказалось восполнено! Прежде «Джинн» намекал воспользоваться моей особенностью и символизмом господина «Шута»; объединив это с Его предупреждением о том, что ты вскоре можешь вместить «Материнский Улей», Он тем самым говорил нам: в тебе кроется направленный на «Первозданного Творца» особый символизм, который можно в определённой мере использовать и сопоставить со мной! Господин «Шут» после полного пробуждения не спешил становиться «Повелителем Тайн» именно ради того, чтобы одурачить вас: путешествуя по Южному и Северному континентам, Он через ваших благословенных досконально выяснил соответствующую сокровенную информацию. Потому-то я и устремился прямо к тебе, дожидаясь, пока ты инстинктивно и без разбора побудишь сознание «Первозданного Творца в зеркале» внутри моего тела обрести новорождение! К тому же «Материнский Улей» слился с тобой, ранее принадлежавший тебе Лугано ныне верен мне, а яйцо Феникса из глубин Подземного царства будет мной проглочено — мы подобны друг другу как никогда прежде. Ты — «Великая Матерь», вынашивающая Первозданного, Омибеллу и Гидаса, и я — тоже «Великая Матерь», вынашивающая Первозданного, Омибеллу и Гидаса! В мгновение ока в руке Лумиана в форме гиганта появилось приговорённое с помощью «Прививки» яйцо Феникса, и он сглотнул его одним махом. Затем он сомкнул шесть рук, сковав гигантский меч из чёрного пламени, в котором бушевали разрушение и хаос, и вонзил его в собственное тело. Вместе с тем он смотрел на «Матерь Падения», и улыбка его была невероятно яркой: Теперь я равен тебе, и убить меня — всё равно что убить тебя! ---------- Глава 1164 Символ Столпа Глава 1164 Символ Столпа Освободившись от «Очарования», «Матерь Падения» претерпела соответствующие изменения в тот самый миг, когда Лумиан получил яйцо феникса. Её гигантское тело стремительно сжималось к животу, словно собираясь сконденсироваться в гнездо или матку, чтобы вернуть себя в состояние эмбриона и родиться заново. Таким образом, помимо её собственных исконных символов, все остальные связанные с ней внешние символы будут сброшены и перестанут существовать! Тогда Лумиан больше не сможет воспользоваться мистическим Законом подобия, чтобы приравнять себя к ней и убить её, убив самого себя. Причина, по которой «Матерь Падения» не прибегла к этому способу ранее, чтобы избавиться от влияния символов, заключалась, во-первых, в том, что едва она с помощью символов сошла внутрь барьера, «Шут» Клейн, используя инстинкт притяжения одного из божественных ядер, посредством «Одурачивания» и «Обмана» направил её в серо-белый туман, опечатывающий Западный Континент; все её помыслы были сосредоточены на возвращении «Материнского Улья», и она не хотела перерождаться, теряя полезные символы, а во-вторых, в процессе вмещения «Материнского Улья» она не могла сбросить настройки и обрести Новорождение, поскольку это привело бы к тому, что прогресс вмещения тоже начался бы с нуля. В момент, когда «Матерь Падения» сжималась для возрождения, «Повелитель Тайн» Клейн в Астральном мире уже отказался от поддержания иллюзорного барьера. Слушая, как тот скрипит, готовясь развалиться, он поднял обе руки, заставляя из тёмных глубин под своим чёрным плащом подняться гигантские врата света с иссиня-чёрным отливом. «Замок Истока»! Клейн изо всех сил использовал один из важных символов «Повелителя Тайн». Со звонким гулом «Дон-н» сжатие и возрождение «Матери Падения» резко замедлились: то, что в норме завершилось бы за мгновение ока, теперь требовало двух-трёх секунд. «Изменение»! Это один из ключевых символов «Повелителя Тайн» — управление изменениями, позволяющее замедлять их, ускорять, останавливать или вносить в них ошибки; попытка «Матери Падения» вернуться в состояние эмбриона и сбросить собственные символы как раз относилась к одному из видов изменений! Ранее Клейн не задействовал символ «Изменения», чтобы повлиять на progress вмещения «Материнского Улья» «Матерью Падения», потому что это требовало отдавать все силы и в полной мере высвобождать мощь «Замка Истока», тогда как ему приходилось поддерживать барьер и противостоять ещё восьми «Древним Владыкам». К тому же теперь «Матерь Падения» применила особый символ «Первозданного Зародыша Хаоса» и погрузилась в долгий период слабости, который не удавалось исцелить с помощью «Новорождения», поэтому оказываемое на её изменения воздействие давало куда более заметный эффект. Как только попытка «Матери Падения» вернуться в состояние эмбриона замедлилась, «Исток Бедствий» Лумиан с сияющей, но непреклонной улыбкой вонзил в собственное тело гигантский меч из чёрного пламени, сковывавший разрушение и безумие — меч, несущий в себе символ «Бедствия». Внезапно из глубины его тела вырвался «Огонь Разрушения», объявший его плоть, охвативший сознание Чик, сознание Алисты Тюдор, разделённое надвое сознание «Первозданного Творца в зеркале», остаточный дух «Первозданного Творца» и сознание «Злого дракона», а также спаливший сознание его самого, Авроры и Дженны. Тело Лумиана охватил разрушительный коллапс: оно приближалось к концу света, возвращаясь к хаосу. Тот, кто навлекает бедствие на самого себя и обрекает на гибель самого себя, и есть самый истинный «Исток Бедствий», «Стихийное Бедствие Разрушения». В неистово и бесшумно пылающем чёрном пламени Лумиан повернул голову и с улыбкой переглянулся с искажёнными от боли Авророй и Дженной. Он снова устремил взор на «Матерь Падения» с искажённой, но умиротворённой улыбкой. Он видел, как из тела излучающей алый лунный свет «Матери Падения» выплеснулось чёрное пламя, несущее в себе разрушение и хаос; видел, как её полусжавшееся гигантское тело слой за слоем рушилось, исторгая наружу разнообразные детородные органы, которые тут же сгорали дотла в обвивавшем их «Огне Разрушения». Став «Истоком Бедствий», Лумиан больше не нуждался в помощи господина «Шута», чтобы в полной мере задействовать символы — в особенности те, что несли с собой бедствие! Безупречно прекрасная голова «Матери Падения» — прекрасная настолько, что воплощала само понятие красоты, — слегка откинулась назад, издав исполненный боли вопль, подобный воплю банши. Множество Клейнов, окружавших эту область, мгновенно увяли, погрузились в смерть и превратились в грязь, возвратившись к Матери-Земле. Вслед за этим вся планета лишилась жизненных сил, сияющие звёзды высоко в небе потускнели, и во всех уголках бескрайней Вселенной начались колебания разной степени силы. Реальность пошатнулась. Сгорание множественных сознаний Лумиана и разрушение его тела под воздействием смерти и запустения ускорились, но это в свою очередь повлияло на «Матерь Падения», сделав крушение её исполинской туши ещё более стремительным и погрузив ещё не исторгнутое множество органов в мёртвую тишину. Когда «Матерь Падения» оказалась разрушена до такой степени, что от неё осталась лишь тонкая, похожая на птичье гнездо матка, обволакивавшая нечто исполинское, чёрное пламя, непрестанно несущее хаос, либо странным образом гасло, либо не могло проникнуть глубже. «Неуничтожимая»! Это символ «Неуничтожимости» «Матери Падения». Эта «Неуничтожимость» означает не только то, что дух «Матери Падения», подобно духу «Первозданного Творца» и «Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать», не угасает вовек и со временем постепенно пробуждается, но и то, что её душа и тело точно так же не могут быть уничтожены окончательно. «Матерь Падения» никогда не падёт! Если только она не столкнётся с «Первозданным Творцом», способным воплотить всё невозможное, если только не родится Четвёртый Столп, знаменующий конец всего сущего, или если она не станет чрезмерно использовать особый символ «Первозданного Зародыша Хаоса». Разумеется, Клейн и Лумиан, давным-давно знавшие, что «Матерь Падения» носит почётное имя «Неуничтожимая» и обладает символом «Неуничтожимости», никогда и не надеялись по-настоящему убить Великую Матерь — их план с самого начала заключался лишь в том, чтобы нанести «Матери Падения» тяжёлый урон и изгнать её за барьер Астрального мира. В этот самый миг «Матерь Падения», задействовав особый символ «Первозданного Зародыша Хаоса», погрузилась в затяжной период слабости, при котором даже восстановление от «Новорождения» замедлилось, и к тому же получила тяжелейший урон от Лумиана, использовавшего символическую связь и символ бедствия, что полностью отвечало цели первого этапа представления, спланированного «Фокусником». Но проблема заключалась в том, что цель второго этапа уже никогда не могла быть достигнута, ведь барьера Астрального мира больше не существовало. Лицо «Повелителя Тайн» Клейна оставалось спокойным, без тени уныния; он поднял украшенную звёздной пылью трость, наложив на неё проекцию иссиня-чёрных врат света. В его глазах уже отражалась фигура «Матери Падения», от которой остались лишь последний детородный орган и последний эмбрион. «Изгнание» и «Печать»! До того как «Матерь Падения» получила тяжёлый урон, подобная попытка едва ли могла бы исторгнуть Столп реальности с этой планеты, но теперь такая возможность появилась! Когда пролился звёздный свет, утративший изначальную форму силуэт «Матери Падения» мгновенно изменился. Она превратилась в иллюзорный, исполинский дуб, соединяющий землю и подпирающий небо, совпав собой с материальным миром всей вселенной. Символ Столпа! «Матерь Падения» применила свой символ Владычицы реальности, представляющий Столп! Невообразимо огромный, странный дуб затрепетал и зашатался, однако продолжал крепко укореняться в реальности и подпирать её: его не удалось изгнать, и запечатать его было невозможно. Вслед за этим расползлась пустошь, и с верхушки странного дуба слетела ветвь, обвитая сине-зелёной омелой. Эта ветвь мгновенно оказалась над Лумианом, всё ещё пылавшим и разрушавшимся в чёрном пламени, и пролила дождь, подобный нектару. «Огонь Разрушения» на Лумиане стремительно угас, а происходивший коллапс тела был остановлен «Новорождением»; из всех же сознаний внутри его тела лишь его собственное сознание, сознание Авроры и сознание Дженны получили напитку от этого «благодатного дождя» и ощутимо восстановились, позволяя ему вновь обрести равновесие, способное продержаться ещё несколько минут. В этот миг «Матерь Падения» внезапно решила спасти его! Разумеется, тем самым «Матерь Падения» спасала и саму себя: Она не хотела, чтобы Лумиан умер до снятия символической связи, из-за чего её состояние ухудшилось бы ещё сильнее и сделало её ещё слабее; но также не желала, чтобы Лумиан окончательно утратил баланс и породил взрывом нечто потенциально ужасающее, что через символическую связь отразилось бы на ней, став равносильным истинному рождению «Первозданного Зародыша Хаоса» в материальном мире. Под проливающимся нектарным дождём исполинский дуб, подпиравший целый мир, воспользовался силой «Изгнания» Клейна и исчез с прежнего места. Столп реальности, «Матерь Падения», покинула эту планету и появилась за пределами Солнечной системы. Она вновь превратилась в алый жидкий поток, обволокла гигантскую планету и начала процесс возвращения к состоянию эмбриона, обретения Новорождения и сброса своего состояния. На сей раз, пусть даже «Повелитель Тайн» Клейн и не оказывал воздействия через символы, из-за тяжелейших увечий и наложившегося периода слабости, который невозможно было быстро устранить, попытка «Матери Падения» черпать жизнь и завершить сжатие всё равно протекала медленно — словно символ разрушения препятствовал «Новорождению», словно она не желала тревожить вновь погрузившийся в спячку «Первозданный Зародыш Хаоса». Через превеликое расстояние эта алая планета по-прежнему пристально взирала на то место, где оставалась часть её тела; она постепенно устраняла символическую связь, исцеляла собственные раны и вместе с тем терпеливо ждала удобного случая — когда обстановка станет ещё хаотичнее, когда остальные «Древние Владыки» сойдутся в ожесточённой борьбе, а «Повелитель Тайн» из-за этого ослабнет или окажется подавлен, чтобы сойти вновь, вернуть абсолютно всё своё и урвать дополнительную добычу. «Повелитель Тайн» Клейн не стал преследовать «Матерь Падения», чтобы нанести ей ещё больше ударов, а «Исток Бедствий» Лумиан не прибег к символической связи для продолжения «самоистязания»: они оба ясно и чётко сознавали, что «Матерь Падения» неуничтожима. Нанести ей тяжёлый урон, изгнать её и сделать так, чтобы она не смогла вернуться в ближайшее время, уже было достижением намеченной цели, а любые дальнейшие действия не дали бы результата лучше нынешнего и к тому же могли бы спровоцировать проблему с «Первозданным Зародышем Хаоса». Вместе с тем, что куда важнее, за спиной Клейна раздался иллюзорный, но явственный звук крушения. Последний барьер, вытащенный им из Тумана истории, окончательно развалился. Первым, что предстало перед взором Лумиана, был жуткий звёздный скоп, состоящий из множества взрывающихся солнц. Потерявшая жизнь планета под его ногами вмиг была разорвана на куски непреодолимой исполинской силой и перестала существовать. ---------- Глава 1165 Далекая планета Глава 1165 Далекая планета Когда планета в мгновение ока была разорвана на куски, Люмиан с тремя головами, тремя телами и шестью руками нисколько от этого не пострадал. Как бедствие такого масштаба могло навредить самому «Бедствию»? Он неизвестно когда достал инкрустированную множеством драгоценных камней «Шкатулку Древних» и напрямую открыл третий уровень. Внутри ничего не было, но раздались чёткие, жуткие звуки чавканья и переваривания. Почти одновременно с этим правая рука тела, где находились Аврора и Дженна, погрузилась внутрь и вытащила из небытия лужу хаотической жидкости, вмещавшей все цвета и все возможности. Затем эта правая рука сжалась в кулак, втянула лужу жидкости в созданный ею хаотический водоворот, уничтожив сокрытое внутри, и вобрала в себя — а именно в сознание и дух женской ипостаси «Истока Бедствий», — тем самым уравновешивая остаточную скверну, которую невозможно было полностью рассеять. Пока Люмиан занимался этим, крест над защитной зоной исторг ещё более обширные пласты хаоса, полностью окутав защитную зону. В следующее мгновение ужасающая сила притяжения огромного звёздного скопления и разрушение крошечной планеты заставили защитную зону и затопивший её океан хаоса сильно задрожать; казалось, они вот-вот окончательно разрушатся, из-за чего гигантский крест заметно изогнулся. Но как бы то ни было, защитная зона всё ещё прочно держалась — по крайней мере, на какое-то короткое время. Прямо сейчас! Клейн ощутил, как один за другим «Древние Владыки», наперегонки ломясь внутрь, попытались прорваться, и, воспользовавшись этим шансом, обрушил проекцию сине-чёрных ворот света на защитную зону, рассеяв её на бесчисленные сияющие звёздные искры. Океан хаоса, окутывавший защитную зону, резко сжался, вернувшись в тело фигуры на кресте, оставив после себя лишь непроглядную тьму и несколько опасных предметов. Защитная зона исчезла. Исчезла без следа. «Повелитель Тайн» Клейн мгновенно переместил сотни миллионов людей, существ других рас и те сцены жизни из сна на целевую планету на краю вселенной. Это было похоже на фокус: накрыли скатертью, сняли скатерть — и вещей как не бывало. ………… В защитной зоне, которая ещё не полностью утратила силу и могла продержаться пять минут, находившаяся в своей квартире в Бэкланде «Фокусник» Форс вдруг на мгновение растерялась. Она сказала Хью, Франке, Энтони и Людвигу: «Не нужно мне перемещать вас, мы уже прибыли на место назначения, все прибыли на место назначения.» «Э…» — Франка опешила. Она думала, что у неё ещё есть шанс сделать окончательный выбор. Лишь когда госпожа «Фокусник» закончила говорить, она, госпожа «Суд» Хью и Людвиг осознали, что окружение уже изменилось. В этот самый момент «Фокусник» Форс, слегка нахмурившись, произнесла: «Приближаются враги, идут прямо из космоса!» Говоря это, Форс протянула правую руку и, окружённая сияющим звёздным светом, смахнула перед собой, создав иллюзорный экран. На экране чёрная тень, словно пронизывающая разные измерения, и тонкая человеческая фигура, находящаяся на недосягаемой высоте, в форме скачка спускались на эту планету. «„Последовательность 2 Пути 'Художника“ — „Тень Измерения“ и Последовательность 1 — „Наблюдатель“, и притом не один… Тот Владыка обнаружил перемещение защитной зоны, совершённое господином „Дураком“, а также разгадал „Обман“, нашёл эту планету из высшего измерения и направил Своих благословенных?» В то время как мысли госпожи «Фокусника» стремительно проносились в голове, эти несколько фигур не прибыли напрямую в данное измерение — Они остановились. Они знали, что силами одних лишь Ангелов Им не сладить с многочисленной и могущественной «добычей». Они начали созывать «постояльцев», ища помощи. Это было Их привычкой: Они не принадлежали к числу тех безмозглых тварей, которые при виде пищи действуют лишь по инстинкту и предпочитают пойти на огромный риск во время охоты, нежели объединить силы с другими. В следующее мгновение одно за другим сквозь «Постоялый двор» стали прибывать причудливые и уродливые существа. Среди Них были женщины, с закрытыми глазами плетущие паутину судьбы, у некоторых в руках были иллюзорные ножики цвета ртути, способные, казалось, перерезать нити судьбы и отсечь отдельные притоки длинной реки судьбы; Некоторые принадлежали к разным расам, выглядели гуманоидно или причудливо, но все имели по три головы и шесть рук, а выражения Их лиц были то злобными и полными ненависти, то скорбными и оцепенелыми, то исполненными милосердия, то вовсе оставались чистыми, ещё не сформировавшимися; Некоторые сияли ослепительным блеском, словно сотворённые из звёздного света, и имели шесть пар крыльев; у некоторых тела были исполинскими, подобными прозрачным драконам, и Они пытались подогнать астероид ближе к планете на краю вселенной, где находилась защитная зона; Некоторые были облачены в чёрные балахоны, но под одеждой у Них таились лишь уродливые змеи и щупальца; у некоторых и вовсе не было материального тела, а сохранялись лишь голоса, звучащие в самых глубинах душ живых существ; Некоторые носили свежие венки из цветов, обладали прекрасной внешностью и держали в руках деревянные лук и стрелы, напоминая истинных божеств; некоторые были похожи на древовидных морских монстров, покрытых хаотичной чешуёй, распустивших множество влажных цветов и обросших множеством буро-зелёных наростов; Некоторые походили на мрачные водовороты, внутри которых виднелись оскаленные белые клыки, а из внешнего слоя простирались чёрные тени, увенчанные самыми разными головами; у некоторых оставался лишь сгусток жидкости, вмещавшей все цвета; Некоторые словно состояли из водянистого времени, обладая гигантскими телами, отчего всё вокруг Них замедлялось; некоторые горбились, будучи предельно дряхлыми, с дряблой кожей, покрытой морщинами и пятнами, и, помимо роста высотой с гору, внешне ничем особенным не выделялись; Некоторые возвышались высоко вверху, будто подпирая небо и не давая ему упасть, но сами не имели живота — там зияла пустота; некоторые же представали сине-зелёными дубами, подобными столпам, подпирающим небеса… Глядя на такую картину, в голове «Фокусника» Форс мгновенно пронеслись сведения, полученные от господина «Дурака», госпожи «Отшельник», «Колесницы» Люмиана и из её собственных изысканий: '«Последовательность 2 Пути 'Богини Судьбы» — «Прядильщица Сетей», Последовательность 1 — «Клинок Судьбы»… '«Последовательность 2 Пути 'Кольца Судьбы» — «Грешник», Последовательность 1 — «Ангел Спасения»… '«Последовательность 2 Пути 'Учёного Прилива» — «Сияющий Ангел», Последовательность 1 — «Звёздный Дракон»… '«Последовательность 2 Пути 'Посвящённого» — «Служитель Древних», Последовательность 1 — «Голос Сердца»… '«Последовательность 2 Пути 'Матери Древа Желаний» — «Бог Любви», Последовательность 1 — «Левиафан»… '«Последовательность 2 Пути 'Повара» — «Ангел Пожирания», Последовательность 1 — «Хаотический желудочный сок»… '«Последовательность 2 Пути 'Монарха Увядания» — «Гигант Времени», Последовательность 1 — «Бог Старения»… «„Последовательность 2 Пути 'Еретического мага“ — „Высочайший“, или „Разрушенный Столп“, Последовательность 1 — „Бог Древа“…» Госпожа «Фокусник» глубоко вздохнула, повернула голову и с улыбкой сказала «Суду» Хью: «Всё ещё не кончено, нам ещё предстоит потрудиться.» Сказав это, не так давно возвысившаяся Последовательность 1 «Ключ Звёзд» покинула защитную зону и появилась в небе над обитаемой планетой, обнаруженной ею во время прошлых странствий. Она подняла правую руку, явив бескрайнее и фантастическое звёздное небо, которое накрыло собой всю защитную зону, завершив тем самым сотворение барьера — защитного барьера. Предстоящая битва не должна затронуть защитную зону изнутри, как не должна она позволить благословенным злых богов незаметно проникнуть внутрь! Едва Форс завершила это дело, как увидела неподалёку ещё одну фигуру — это был Папа Церкви Богини Вечной Ночи, седовласый и седобородый святой Дабомачи. Святой Дабомачи разительно отличался от того, каким он был месяц назад: Он превратился в гиганта высотой в несколько десятков метров, с деформированными длинными конечностями, серо-голубой кожей и двумя глазами, сместившимися вверх к лбу и слившимися в один вертикальный глаз. Сейчас Он являлся Последовательностью 1 «Рука Божества» Пути «Гиганта», то есть «Воина»; Его правая ладонь, казалось, была соткана из оранжево-красного света заката. Святой Дабомачи исторг из небытия чистый и плотный оранжево-красный свет, добавив поверх барьера «Фокусника» Форс ещё один невероятно прочный световой заслон. Двойная защита! Пока святой Дабомачи задействовал силу защиты, ещё одна фигура покинула защитную зону и вышла за пределы барьера. Это был черноволосый, голубоглазый, густобородый мужчина средних лет с величественным видом; у Него было овально-квадратное лицо с высокой переносицей, а плечи покрывал тёмный плащ — основатель Королевства Руэн, Архангел Уильям Август. Уильям Август не спешил действовать; Он поднял голову и начал наблюдать за противостоянием хаоса и баланса, изменениями текущего порядка и скоплением вражеских сил, чтобы решить, какие правила следует установить и какой порядок выстроить в дальнейшем. Здесь нельзя было допустить ошибки в суждении: если после ослабления мистицизма и усиления реальности враги вытащат нечто подобное летающему кораблю из церемонии Моления Морю, соответствующие правила, напротив, ограничат большинство Ангелов с их собственной стороны. «Фокусник» Форс только хотела сказать что-то святому Дабомачи и Уильяму Августу, как увидела Хью и Франку, появившихся подле неё. Заметив обращённый на неё взгляд подруги, «Суд» Хью без особых эмоций на лице произнесла: «Для меня суть установления и поддержания порядка заключается в защите.» Форс ничего не ответила, лишь улыбнулась и перевела взгляд на Франку. Франка откашлялась и с самым серьёзным видом проговорила: 'Я не из тех, кто прячется за чужими спинами. «В такое время если можешь внести хоть каплю сил — вноси, если можешь подарить хоть лучик света — дари.» С её характером разве могла она не фантазировать о том, как станет спасителем? Из тех, кто подписывает соглашение о неразглашении и остаётся неизвестным после всего случившегося. Госпожа «Фокусник», услышав это, усмехнулась: «Даже если бы вы не пришли, я всё равно собрала бы вас.» Затем она сквозь барьер и заслон обратилась к Энтони, находившемуся внутри защитной зоны: «Ваша обязанность — успокоение, поддержание стабильности.» Энтони на мгновение опешил, после чего сказал стоящему рядом Людвигу: «Я вернусь в ту часть, что относится к Триру.» Не дожидаясь ответа Людвига, он сам шагнул в море коллективного бессознательного. Выражение его лица было одновременно и суровым, и исполненным некоторой радости: Как же хорошо! На этот раз я вовсе не бесполезен, я могу успокаивать, могу обеспечить ангелам надёжный тыл. Тогда… пусть звучит наивно и смешно, но я правда пошёл в армию не ради богатства или чинов, я пошёл служить, чтобы защищать родину и народ… Людвиг не последовал за Энтони и не стал сразу покидать защитную зону; в его руках шкатулка для украшений, инкрустированная множеством драгоценных камней, пополнилась копошащейся хаотической жидкостью. Люмиан через пол-вселенной швырнул «Шкатулку Древних» прямо сюда. Людвиг пристально вглядывался в эти две вещи, и выражение его лица непрестанно менялось. Спустя ещё несколько секунд он сжал зубы и затолкал лужу хаотической жидкости себе в рот. ---------- Глава 1166 Сбор Глава 1166 Сбор Баклунд. «Справедливость» Одри стояла в море коллективного бессознательного, глядя на плавающие тени и свет, слушая шум человеческих голосов, словно находясь на перекрёстке оживлённой улицы, ощущая всё хорошее и плохое в жизни, а также скрывающийся под этим бурлящий пульс. Повернув голову, она улыбнулась стоящей рядом большой золотистой собаке Сьюзи: «Твоя обязанность — „Умиротворение“.» Договорив, силуэт Одри исчез из защитной зоны и бесшумно появился рядом с «Фокусником» Форс и «Судом» Хью. «Но я ведь всего лишь собака…» — с вздохом пробормотала оставшаяся в море коллективного бессознательного Сьюзи. ………… Архипелаг Ротсид, Байам. «Повешенный» Элджер сидел на краю площади перед церковью «Морского Бога», тихо наблюдая, как взлетают белые голуби и проходят люди. Внезапно он услышал, как из церкви доносится пение детского хора: «Вперёд! Вперёд! Вперёд!» Элджер не удержался от лёгкой улыбки. Завывающий ревущий ветер тут же поднялся, подхватив и удерживая его, и унёс в высшие сферы небес. ………… Новый Город Серебра, внутри главного собора Церкви «Шута». «Солнце» Деррик кивнул стоящему рядом Уэйту Хирмонту, который стал невероятно огромным, и произнёс: «Врата, ведущие к свету, уже явились.» «Это будет хорошая битва.» — Уэйт Хирмонт, обритый наголо, с тёмно-зелёным символом на макушке, рассмеялся. Деррик больше ничего не сказал и, превратившись в чистый, священный солнечный свет, устремился за пределы защитной зоны, словно восходящее сияющее золотом солнце. ………… Видя, как солнце в небе устремляется ввысь, «Ангел Святого Духа» Рейнетт Тинекер, на чьей шее уже выросла голова, слегка недовольным тоном произнесла своей ученице Шарон: 'Те парни слишком уродливы. «Пойдём проклянём Их, чтобы Они стали нормальными.» Госпожа «Умеренность» Шарон слегка кивнула, глядя, как её учитель исчезает перед её глазами. Она не стала сразу следовать за ней, а сначала закрыла глаза, молча ощущая своё состояние. Она вспомнила слова, которым когда-то учила её наставница: Умеренность — не ради вечного подавления, а ради того, чтобы разумно смотреть на себя и ради вспышки в ключевой момент. Теперь настало время! ………… Бушующее море, палуба «Будущего». Госпожа «Отшельник» Катлея перевела взгляд на старпома Фрэнка Ли, второго помощника Хита Дойла, штурмана Отолова, боцмана Нину и остальных членов экипажа, внезапно ощутив в душе глубокий трепет. Когда-то, покидая «Рассвет», она думала лишь о том, чтобы как можно скорее стать сильнее, собрать собственный флот, доказать всё Королеве и вновь заслужить её признание. Позже у неё появилось и другое желание — вести за собой людей с этого корабля, вести за собой весь флот и жить достойной жизнью. Но теперь дело, которым ей предстоит заняться, оказывается, заключается в том, чтобы защитить этот мир и противостоять грядущему бедствию, несущему гибель всему живому. «Возможно, в этом и заключается судьба „Мудреца“…» В порыве чувств «Отшельник» Катлея превратилась в сложный, призрачный поток информации и устремилась за пределы защитной зоны. Затем она увидела, как в части Трира также взвились два похожих потока информации. На душе у неё мгновенно стало спокойно и умиротворённо, с лёгким чувством радости. ………… Баклунд, внутри собственного дома. «Мун» Эмлин сидел на стуле, тихо глядя на комнату, полную кукол. Ему уже было известно, что оставленная Прародительницей Потусторонняя характеристика Последовательности 1 «Богиня Красоты» не была перенесена на текущую планету. Это был единственный возможный выбор. Другие «Древние Владыки» сейчас наверняка ожесточённо сражаются за сефироты и Уникальности, и Им некогда обращать внимание на Потусторонние характеристики Последовательности 1, так что Они не станут спускаться лично. Когда же там завершится битва богов, если господин «Шут» и другие великие сущности одержат победу, перенесённые сюда архангелы Последовательности 1 или соответствующие Запечатанные Артефакты естественным образом окажутся в безопасности; если же исход окажется противоположным, благодаря предварительной подготовке всё ещё можно будет успеть произвести отсечение и выбросить эти Потусторонние характеристики, чтобы избежать повторной сконцентрированной атаки со стороны «Древних Владык». Это была нормальная ситуация, но сейчас возникла особая проблема — «Матерь Падения» не втянута в междоусобную схватку и находится вдали от той области, обретая Новорождение. Если бы Потусторонняя характеристика «Богини Красоты» перенеслась вместе с защитной зоной, Она с высокой вероятностью выкроила бы время прийти сюда, и тогда всякое сопротивление потеряло бы смысл, если только господин «Шут» напрямую не оставит прежнее поле боя. Пока мысли стремительно проносились в его голове, «Мун» Эмлин резким движением поднялся, и за его спиной выросли огромные чёрные перепончатые крылья летучей мыши. Пара этих крыльев захлопала, и Эмлин взмыл в воздух, с высоты оглядывая кровопийц, лишённых божественности, которые занимались привычными делами, ещё не осознавая, что окружающая обстановка изменилась. Сделав круг в воздухе, он направился за пределы защитной зоны, и огромные крылья летучей мыши, казалось, могли закрыть собой небо. Внизу несколько алых лунных лучей вырвались из гробов и могил, устремившись вслед за «Муном» Эмлином. ………… Королевство Лоэн, графство Ахова, город Тинген. «Звезда» Леонард ошеломлённо смотрел в вышину, чувствуя, что развитие событий идёт совсем не так, как предполагалось. Он тут же собрался с мыслями и обратился ко всем членам отряда, собравшимся в охранном предприятии «Черный Терновник»: «Сейчас объявляются выходные, всем вернуться домой.» «Дьякон, разве мы не должны противостоять последователям Злых Богов, которые могут проникнуть сюда?» — члены отряда, кто в красных перчатках, кто в чёрных плащах, один за другим выражали своё замешательство. «Звезда» Леонард вновь подчеркнул: 'Немедленно идите домой. «В этом заключается ваша задача, это то, что вам необходимо сделать.» Эти «Ночные Ястребы» переглядывались между собой и, хотя испытывали сомнения, всё же предпочли подчиниться приказу. В конце концов, защитная зона — это не реальный мир, и, возможно, возвращение домой несло особый символический смысл и соответствующий психологический эффект. Видя, как члены отряда один за другим уходят, Леонард снова устремил взор к вышине. Обладая некоторой Властью Сокрытия, он мог ощущать, что там уже собрался один ангел за другим. Леонард медленно выдохнул, закрыл глаза, и в его памяти всплыли сцены прошлого — те мгновения, когда Мегоус пришла в охранное предприятие «Черный Терновник». Его силуэт стремительно сгладился и стёрся, перенесясь за пределы защитной зоны. 'Капитан, ты видишь? Мы защищаем этот мир. «В этот раз я тоже не один, все ангелы сражаются плечом к плечу со мной…» ………… Едва силуэт «Звезды» Леонарда обрисовался за пределами печати Пути «Двери» и светового барьера, как он увидел, что старик Паллес отделился от него, сформировав облик рядом. Он также увидел госпожу Арианну в облачении Аскета и Антигона, на чьём лице росли пучки жёсткой чёрной шерсти, с седеющими волосами, но молодым лицом, увидел и других знакомых ангелов. Затем возле его ушей раздался эхом голос «Красного Ангела» Медичи: «Господа, я хочу, чтобы вы стали частью моего легиона.» Стать частью легиона «Красный Войны», объединить силы всех ангелов воедино, не сражаясь поодиночке, и в максимальной степени задействовать общую мощь? «Звезда» Леонард понял замысел «Красного Ангела» Медичи. Он не стал отказываться и кивнул в знак согласия. Франка тоже услышала слова Медичи, но не ответила согласием сразу. Дело было не в её сопротивлении, а в том, что эти слова навели её на одну мысль: «Судя по изменениям 'Шкатулки Древних», Люмиан уже должен был стать «Истоком Бедствий» и «Стихийным Бедствием Разрушения», а Дженна и Аврора — получить воскрешение. 'Иными словами, они теперь Великие Сущности, Великие Сущности в домене войны. 'А я — член отряда, соратница Истока Войны! 'И неизвестно, каков радиус действия легиона после становления Великими Сущностями… 'Символизм, безусловно, охватывает всю вселенную, но подобные способности всё равно должны иметь ограничения… «Если я всё ещё нахожусь в радиусе действия, разве я не смогу разделить Статус и силу Люмиана и остальных, став уменьшенной версией „Истока Бедствий“ и „Стихийного Бедствия Разрушения“, чтобы устроить разгром на текущем поле боя?» Подумав об этом, Франка прямо на месте попыталась «заимствовать силу», но, увы, ей это не удалось. То ли радиус действия оказался не настолько велик, то ли кто-то из «Древних Владык» использовал свой символизм, чтобы повлиять на командные способности Люмиана и его соратников? Франка что-то пробормотала себе под нос и была вынуждена временно присоединиться к легиону Медичи. В то же время она увидела того самого «Ангела Войны» с развевающимися подобно пламени длинными волосами, облачённого в окровавленный чёрный доспех. Меж бровей Медичи уже отчётливо проступила налившаяся алой кровью метка знамени. Он уже давно завершил Жертвоприношение Истоку Войны и, без сомнения, получил отклик и помощь, иначе, будь у Него даже две Потусторонние характеристики «Погодного чернокнижника», зона охвата отряда не смогла бы связать всех ангелов — здесь собралось так много ангелов, что область в десять-двадцать километров была бы слишком тесной. Теперь же, обретя отклик Истока Войны, Он мог гораздо лучше справиться с этой задачей. Ощущая согласие и присоединение каждого из ангелов, «Красный Ангел» Медичи устремил взор на ангелов Внешних Богов, собирающихся в ином измерении, и «хе-хе» рассмеялся. Выражение Его лица было исполнено как презрения, так и некоторого величия. В Его руке вспыхнуло фиолетовое пламя. Когда-то я следовал за Господом, спасал человечество и встречал сияние славы. Теперь я всё ещё здесь и продолжу защищать всё это. ---------- Глава 1167 Знать себя и противника Глава 1167 Знать себя и противника Когда скопления звёзд, состоящие из массово взрывающихся солнц, разрывали планеты и притягивали к себе всю материю, клубящийся серовато-белый туман и силуэт Клейна в шелковом цилиндре и чёрном длинном плаще также изогнулись по направлению к «Владыке Сверхновых», этому «Древнему Владыке». В то же время Клейн ощутил, что на бесконечной высоте возникла едва уловимая тень: Он взирал на «Нити духовного тела» из более высокого измерения, готовясь помешать им, подёргать их, повлиять на них и разрушить. «Смотрящий с Высоты»! Это был «Древний Владыка», способный сдерживать такие способности, как «Паразитирование», «Марионетки», «Вспышка» и прочие, ведь Он обладал соответствующим символом: «Измерение»! С точки зрения более высокого или более низкого измерения «Нити духовного тела» существовали на самом деле и к ним можно было прикоснуться, «Вспышка» перемещала лишь на крошечное расстояние, а все существа, подвергшиеся «Паразитированию», сжимались и объединялись в единое целое. Это лишало «Повелителя Тайн» возможности задействовать свою особенность воплощаться в тысячи аватаров и появляться где угодно, из-за чего в битве со «Смотрящим с Высоты» приходилось полагаться исключительно на истинное тело. Поэтому, пока на поле боя находился «Смотрящий с Высоты», Клейн мог, лишь опираясь на символ Столпа, взяться за противостояние максимум ещё одному «Древнему Владыке». Но если бы дело дошло до поединка один на один, нельзя было сказать, будто символ «Измерения» «Смотрящего с Высоты» подавляет пространство и время, входящие в символ «Изменений» «Повелителя Тайн». Они сдерживали друг друга взаимно: «Король Пространства и Времени» точно так же способен сделать так, чтобы «Владыке Измерений» было крайне трудно свободно перемещаться между измерениями. Тогда символов вроде «Глупости» было бы достаточно, чтобы «Смотрящий с Высоты» понёс урон: пусть Клейну и впрямь было бы тяжело убить Его, он вполне мог одержать победу, подвергнуть Его «Изгнанию» и заставить неслабо пострадать. Помимо «Смотрящего с Высоты», способностью воздействовать на эту особенность «Повелителя Тайн» — воплощаться в тысячи аватаров и сражаться в одиночку против многих — обладали ещё трое: «Монарх Увядания», «Неутихающий Шёпот» и «Первородный Голод». Символы «Увядания» и «Неизбежной смерти» «Монарха Увядания» могли сделать так, что смерть аватара приравнивалась к смерти истинного тела, а увядание оставленных фантомов равносильно увяданию самого оригинала; «Неутихающий Шёпот», по-видимому, имел единый исток с ментальным воздействием «Первозданного Творца», оставшимся в Потусторонних характеристиках, являясь началом всякого шёпота: Он мог игнорировать любые помехи со стороны марионеток, аватаров, фантомов и прочего, обращая свой голос напрямую к сефирот и Уникальностям, передавая своё безумие и внедряя собственные мыслеобразы; к тому же Он не обладал материальным телом в прямом смысле, а лишь прикреплялся к предметам, придавая им определённый цвет или форму; «Первородный Голод» символизировал инстинкт «Сближения», способный таким образом насильно притянуть истинное тело Клейна к себе; кроме того, если бы Он поглотил аватара или марионетку, то смог бы впитать и стереть соответствующую способность, ослабив или даже ненадолго полностью нейтрализовав влияние соответствующего символа. Если бы не эти четыре «Древних Владыки», то остальных четверых «Повелитель Тайн» Клейн без малейших сомнений смог бы сдержать в одиночку — пусть и не одержав победы, но и гарантированно не потерпев поражения и не дав им особых шансов вмешаться в происходящее на других полях боя: Будь «Матерь Древа Желаний» всё ещё в своём целостном состоянии, Она, как «Источник проклятия», вполне могла бы через проклятие аватара или марионетки проклясть и само истинное тело; к сожалению, в настоящее время Она лишилась символа в этой области, Уникальность «Прикованного» и две Потусторонние характеристики «Богомерзкого отродья» до сих пор оставались запечатанными Клейном, а «Мир Теней» оказывал сопротивление Её воздействию; Хотя такой «Древний Владыка», тяготеющий к материальной реальности, как «Владыка Сверхновых», и мог опираться на понятия и символы вроде «Плотности», «Тяжести» и «Притяжения», чтобы влиять на пространство и время и вызывать Искажение измерений, для «Повелителя Тайн», повелевавшего изменениями и способного превращать ложь в истину, а истину в ложь, достаточно было избегать прямого столкновения и сдерживать Его изнуряющими манёврами с флангов; «Кольцо Судьбы» имело символы «Прошлого», «Настоящего», «Будущего», «Цикла» и «Предопределённости», что теоретически позволяло влиять на особенности марионеток, аватаров и «Вспышки», однако оно полностью нейтрализовалось совокупностью понятий «Короля Пространства и Времени», «Путеводного Маяка Судьбы» и «Ошибки»: не будь у «Повелителя Тайн» хотя бы одного из этих специализированных понятий, у «Кольца Судьбы» появился бы шанс, и его не удалось бы связать по рукам и ногам — возможно, оно даже перехватило бы инициативу; но у Клейна имелось всё: «Король Пространства и Времени» был направлен против «Прошлого», «Настоящего» и «Будущего», «Путеводный Маяк Судьбы» — против «Цикла», а «Ошибка» — против «Предопределённости»; Символы «Богини Судьбы» главным образом сосредоточивались в сфере судьбы и склонялись к осознанному управлению ею — для «Путеводного Маяка Судьбы», обладающего символом «Глупости», это был весьма удобный противник; что же касалось другого ключевого символа «Богини Судьбы», «Вечной жизни», то Клейн и не рассчитывал на то, что действительно сумеет Её уничтожить. Опираясь на ранее собранные сведения, гадания и пророчества, Клейн давным-давно чётко осознавал, кого следует перехватить, а кого можно направить дальше и пропустить, рассчитывая собственными силами сковать трёх-четырёх «Древних Владык», чтобы дать остальным полям боя шанс переломить ход сражения. А чтобы перенаправить неугодных «Древних Владык» в другие места, удерживая при этом нужных, одного лишь применения «Одурачивания» и «Обмана» было мало — требовалось ещё и в общих чертах понимать, к чему стремится каждый из них. Это и являлось частью той подготовки, которую Клейн проводил на протяжении последнего месяца с лишним: «Смотрящий с Высоты» жаждал сефирот, связанных с правилами, порядком, пространством и временем: Клейн с помощью гаданий и пророчеств установил, что Тот нацелился на «Страну Беспорядка» или «Реку Вечной Тьмы»; а если бы «Древним Владыкам» удалось сосредоточить основные силы и загнать «Повелителя Тайн» обратно в гроб, «Смотрящий с Высоты» наверняка попытался бы вобрать Уникальности Путей «Двери» и «Ошибки» и прибрать к рукам «Замок Истока»; «Неутихающий Шёпот» с высокой долей вероятности испытывал страстную жажду к «Пустоши Знаний» и стремился подчинить себе «Море Хаоса», вобрав Уникальности Путей «Повешенного», «Белой Башни» и «Фантазёра»; «Первородный Голод» не упустил бы ничего, что связано с хаосом и Первозданным: Его целью, по идее, являлось поглощение «Города Бедствий», проглатывание «Моря Хаоса» без дальнейшего переваривания и вбирание связанных с ним Уникальностей вроде «Повешенного» — таков был бы стандартный ход событий, но Клейн опасался, что «Первородный Голод» окажется не в силах сдержать инстинкт Сближения и просто-напросто сразу сглотит «Море Хаоса», и если всё пойдёт по этому сценарию, обстановка станет во много раз запутаннее и опаснее; Цель «Монарха Увядания» угадывалась без труда: Он зарился и на «Город Бедствий», и на «Реку Вечной Тьмы», однако забрать мог лишь что-то одно; «Матерь Древа Желаний» первым делом намеревалась вернуть себе «Мир Теней», а также соответствующую Уникальность и Потусторонние характеристики Последовательности 1 — таково было веление Её божественного инстинкта; «Кольцо Судьбы», несомненно, больше всего жаждет «Ключ Света», однако «Город Бедствий» и «Река Вечной Тьмы» также находятся в сфере его охотничьих интересов, поскольку эти два Пути символизируют предопределённый финал и всевозможные бедствия; кроме того, как и «Смотрящий с Высоты», если «Повелитель Тайн» потерпит поражение от их совместных усилий, «Кольцо Судьбы» вовсе не прочь овладеть «Замком Истока» и вобрать Уникальности «Шута» и «Ошибки»; Цели «Владыки Сверхновых» определить относительно трудно, поэтому Клейн мог лишь прийти к приблизительному выводу, что Тот хочет получить «Город Бедствий» ради символа «Космического бедствия», «Пустошь Знаний» — чтобы даровать самому себе и звёздным системам больше знаний и более развитую цивилизацию, а «Страну Беспорядка» — чтобы восполнить порядок и правила помимо законов движения небесных тел; в то же время Он, по-видимому, проявлял интерес и к «Морю Хаоса», а также к Уникальностям Путей «Солнца» и «Бури»; «Богиня Судьбы» точно так же первым делом выбирает «Ключ Света», но останься «Замок Истока» без хозяина, Её устремления, вероятно, совпали бы с желаниями «Кольца Судьбы»; что же касается «Моря Хаоса» и связанных с ним Уникальностей «Белой Башни» и «Фантазёра», Клейн находил определённую вероятность и в этом. В общих чертах овладев этими сведениями, Клейн уже давно подготовил план дальнейших действий. Первым делом он не стал «Прививать» буддийскую страну Западного Континента и «Мир Теней» к себе поближе, а по собственной инициативе покинул Астральный мир. Внезапно на бесконечной высоте, откуда открывался вид на весь мир, возник «Повелитель Тайн» Клейн в чёрных перчатках, тёмном длинном плаще и с тростью, инкрустированной звёздной пылью: он был невероятно исполинским, высящимся над всем сущим, и, подняв правую руку, с щелчком пальцев издал звонкий звук. Вслед за этим движением серовато-белый туман мгновенно окутал Духовный мир — Духовный мир всей Вселенной. «Владыка Сверхновых», «Смотрящий с Высоты» и другие «Древние Владыки» тут же утратили восприятие Духовного мира и больше не могли оказывать на него ни малейшего воздействия. «Повелитель Тайн» — Владыка Духовного мира! Это было применение одного из символов Столпа! С этого момента и на протяжении определённого времени ни одно живое существо не могло войти в Духовный мир без разрешения «Повелителя Тайн» Клейна. Все их способности, Власти и символы, связанные с Духовным миром, утрачивали силу! — Три Великих Столпа существенно различались в использовании своих соответствующих символов Столпа: например, «Матерь Падения», будучи Владыкой Реальности, не могла запечатать реальность, закрыть вход всем не получившим разрешения или изгнать всех противников — подобные действия невозможно воплотить; Она способна лишь подвергать непрерывному ослаблению цели, находящиеся в реальности; но, с другой стороны, «реальность» как фундамент Вселенной существует вечно, пока не наступит полный конец, поэтому «Матерь Падения» обладает свойством неуничтожимости и никогда не падёт — пока Она сама того не пожелает, Её нельзя переместить и нельзя запечатать. Пока «Повелитель Тайн» запечатывал Духовный мир, Люмиан о трёх головах, трёх телах и шести руках ожидал появления своей цели. Раз он до сих пор не погиб и не разрушился, следовало приступать к следующему этапу плана. План заключался в следующем: Перейти в наступление и сглотить одного из «Древних Владык»! Если находящиеся за барьером «Древние Владыки» способны поглотить ещё одну сефирот, чтобы приблизиться к статусу Столпа, то и я, «Исток Бедствий» и «Стихийное Бедствие Разрушения», тоже на это способен! Разве у вас, «Древних», нет собственной сефирот? Что можете сделать вы, смогу и я! Что до проблемы вашей неуничтожимой воли и того, что случится после поглощения — я и так при смерти, к чему мне беспокоиться об этом? Люмиан давным-давно подобрал цель для этой задачи и загодя провёл кое-какую подготовку. Например, он сделал так, чтобы его Почетное имя в Секте Болезней снова вернулось к «Богу болезней». Прежний же «Бог болезней» указывал на «Монарха Увядания». ---------- Глава 1168 Два звездных сектора Глава 1168 Два звездных сектора Заблокировав Духовный мир и ощутив вторжение остальных «Древних Владык», Клейн устремил взгляд на «Богиню Ночи», еще не до конца вместившую «Реку Вечной Тьмы», а также на «Небесного Наставника» и других повелителей сефирот, делавших последние приготовления. Воспользуясь последними мгновениями, он сделал кое-что: Используя Власть Пути «Ученика», он «перенес» всех остальных людей и объекты из этого звездного сектора, за исключением «Внешних Богов», в другой, весьма отдаленный звездный сектор. Это одновременно давало соратникам больше времени, разделяло врагов и рассекало поле боя, позволяя свести к минимуму взаимное влияние символизмов с обеих сторон. Клейн был способен «воспроизвести» способности Пути «Судьи» по уравниванию противостоящих сил и разделению поля боя, но для «Древних Владык» подобные ограничения были не столь эффективны, к тому же это помешало бы его собственному вмешательству в происходящее на другом поле боя. На уровне «Древних» сущности уже способны откликаться на молитвы со всей Вселенной и оказывать на нее влияние, но в реальном бою зона воздействия за короткий промежуток времени в лучшем случае охватывает одну галактику или зону излучения черной дыры, да и то подобного могут достичь лишь те, чей символизм ближе к реальности — вроде «Владыки Сверхновых» или «Стихийного Бедствия Разрушения». Проще говоря, Люмиан может понизить или повысить частоту бедствий во всей Вселенной, а также сотворить бедствие из ничего в любой известной ему точке космоса, однако его область восприятия не превышает размеров относительно крупной галактики — если только в других регионах предварительно не были установлены соответствующие оккультные связи. Во время боя кратковременное влияние, призываемое Люмианом через символизм, также концентрируется в этих пределах, лишь вызывая во всей Вселенной определенные допустимые возмущения: чем дальше от поля боя, тем слабее возмущение. В этих обстоятельствах разделение двух полей боя с помощью силы Пути «Ученика» позволило эффективно снизить негативное воздействие символизмов таких Внешних Богов, как «Смотрящий с Высоты» и «Монарх Увядания», которое пассивно принимал на себя Клейн при сражении в одиночку против множества врагов. Кроме того, это сохраняло для него, как для «Короля Пространства и Времени», возможность вмешаться в битву на том поле боя в критический момент. Вместе с тем это перехватывало инициативу у противников: перенеся объекты их устремлений и заставив действовать разрозненно, Клейн получал относительно достаточно времени, чтобы перехватить тех, кого хотел, пропустить тех, кого сейчас необходимо было пропустить, и применить Обман к тем, кого рассчитывал направить по нужному пути. Ни Люмиан, ни вмещавшая «Реку Вечной Тьмы» «Богиня Вечной Ночи», ни обладатели других сефирот, ни Гриша Адам не стали сопротивляться «переносу» «Повелителя Тайн» Клейна, позволив звездному сектору смениться, отчего перед их взорами возникли безжизненные планеты и несколько расположенных в разных сторонах звезд. Мгновенно лишившись целей, «Древние Владыки» тут же приготовились совершить скачок через Астральный мир, чтобы устремиться в погоню. Никто из Них не желал оставаться, чтобы сражаться с «Повелителем Тайн» Клейном. Хотя среди Них хватало тех, кто страстно жаждал овладеть «Замком Истока», Уникальностью Пути «Шута», Уникальностью Пути «Ученика» и Уникальностью Пути «Ошибки», все Они инстинктивно понимали: куда проще заполучить и одолеть те сефирот, у которых еще не сформировалось полное сознание. Зачем рисковать и вступать в бой с Опорой ради Ее сефирот? К тому же их все равно нельзя было по-настоящему вместить! Даже если кто-то из «Древних Владык» и замышлял подобное, желая сделать своей целью «Повелителя Тайн», Ему приходилось считаться с крайне суровым фактом: сил в одиночку Ему явно не хватит, а прочие «Древние Владыки» вовсе не обязательно разделяют Его замыслы. В отсутствие «Неопределенного Тумана», связывавшего Их и формировавшего альянс, никто не смел рисковать и рассчитывать, что, оставшись один на один с «Повелителем Тайн», получит подмогу. И если в итоге Он останется один, то участь «Джинна» вполне может повториться — пусть сделать это и будет чрезвычайно сложно. Роли охотника и добычи поменяются местами! В тот миг, когда часть «Древних Владык» входила в Астральный мир, находившийся в другом звездном секторе Гриша Адам неожиданно исказился в мучительной гримасе. Он мгновенно вырвался из огромного креста, превратившись в сияющего исполина, подпирающего головой Астральный мир. Под Его ногами простиралось «Море Хаоса», вмещавшее все цвета и все возможные варианты, за Его спиной тянулась длинная тень с пятью головами, за затылком сияло на все четыре стороны Солнце, вокруг тела бушевали шторм и молнии, а в руках Он держал состоявшую из книг Белую Башню со множеством латунных глаз. Вслед за этим Он поднял правую руку и указал на Астральный мир. Все абстрактные концепции и символы там мгновенно пришли в хаос, замедляя прибытие «Древних Владык» в этот уголок звездного неба. «Владыка Астрального мира»! Полагаясь на кратковременный баланс сознания, вызванный возвращением Уникальности «Белой Башни» и Уникальности «Тирана», Гриша Адам силой проявил состояние, близкое к Древним Дням, и важнейший символизм «Всеведущего и Всемогущего», чтобы повлиять на Астральный мир и выиграть время. Прочие «Древние Владыки» либо погрузились в хаос внутри Астрального мира, сбившись с «направления», либо и вовсе не успели войти в него, сразу столкнувшись с «Повелителем Тайн» Клейном. «Богиня Судьбы» обладала тремя телами. Они стояли бок о бок, имея облик женщин в простых, но изящных белых платьях. У той, что стояла крайняя слева, глаза были пустые; своими руками и с помощью призрачного ткацкого станка она стремительно сплетала ртутные Капли судьбы в сеть, стекавшуюся в ручьи. Эти ручьи устремлялись к находившемуся посередине безрукому телу, словно достигали текущей точки Реки Судьбы, вливались в нее и неслись к пределам пустоты. Тело справа лишилось головы; обеими руками оно сжимало призрачный серебристо-черный ножик, отсекая отдельные притоки Реки Судьбы. Ткачиха судеб всего сущего, символизм Окончательного Суда, бессмертная Богиня Будущего! Когда «Богиня Судьбы» уже готова была ступить в Астральный мир, она увидела, как в ртутной призрачной реке возникли искаженные тени. Они плыли из прошлого и будущего к текущей точке, направляясь к истинному телу «Богини Судьбы». Вместе с ними раздался звон: «Дон!», от которого течение Реки Судьбы замерло. В то же время «Владыка Сверхновых», состоявший из множества взрывающихся солнц, обнаружил, что вокруг него возникают Врата из звёздного сияния — одна дверь за другой. Эти сияющие врата заполнили звездное небо и под тяжестной силой всасывания «Владыки Сверхновых» стали сгибаться и разрушаться одна за другой. Однако после их разрушения снова возникали двери — бесчисленные двери, заполнившие весь звездный сектор и преградившие путь в Астральный мир. Двери, идущие слой за слоем! «Матерь Древа Желаний» являла собой человекоподобное исполинское древо, покрытое чешуей хаоса. Ствол древа густо оброс прозрачными манящими плодами, влажными цветками Очарования, самыми разными металлическими значками, черными сердцами, обнаженными Наростами и металлическими монетами различных цивилизаций. В верхней части исполинского дерева находились две головы: нижняя — мужская, с закрытыми глазами, полная необычайного вожделения, и верхняя — женская, с сине-зелеными волосами и невероятно прекрасным лицом, излучавшим чары, разжигающие плотскую любовь. Один за другим Клейны в шелковых полуцилиндрах и черных длинных пальто окружили в пустоте «Матерь Древа Желаний». Все они были марионетками — уже умершими людьми, управляемыми куклами, не имевшими собственных желаний. Одновременно участвуя в сражениях на трех полях боя, «Повелитель Тайн» Клейн также устремил взгляд на «Кольцо Судьбы». То были три тела, образовывавшие кольцо. Обращенное влево было сплошь иссиня-черным, с изрытым злобой, ужасающим лицом, словно сотканным из самых глубоких и сбивчивых грехов; обращенное вперед отличалось ртутным оттенком, было изможденным и полным мук; обращенное вправо состояло из чистого святого света, несущего спасение — величественное, милосердное, исполненное сострадания ко всему сущему. Сияние этих трех тел переплелось меж собой, окрасившись в серебристо-черный цвет. Немного поразмыслив, Клейн не стал препятствовать «Кольцу Судьбы» войти в Астральный мир. Это решение опиралось на первое подсказывание «Джинна»: «Кольцо Судьбы» не только несет с собой бедствия, но и является самым мощным и истинным «Ангелом Спасения» во всей Вселенной, одной из ключевых фигур для преодоления Конца Света. В этом вопросе Клейн предпочел довериться «Джинну», ведь если его сторона потерпит поражение, найдется немало «Древних Владык», положивших глаз на «Страну Беспорядка». И наверняка среди Них будут те, кто рассчитывает заполучить «Волшебную лампу желаний» и с помощью соответствующей связи развернуться на поиски «Неопределённого Тумана», чтобы поглотить Его, пока Тот слаб. Далее поле боя со стороны Клейна обещало оставаться относительно стабильным, меняясь и взрываясь лишь в ключевые моменты, тогда как другое поле боя неизбежно погрузится в хаос. А поскольку одной из граней судьбы является хаос, пребывание там «Кольца Судьбы» с большей вероятностью создаст возможности среди царящей смуты! Отказавшись от перехвата «Кольца Судьбы», Клейн воспользовался случаем, совершил «Вспышку» прямо к спешившему в Астральный мир «Первородному Голоду» и, бросив «Обман», мгновенно исчез. «Первородный Голод» представлял собой мрачный водоворот, внутри которого виднелись оскаленные белые зубы и хаотичная жидкость, вмещавшая все цвета. Однако снаружи больше не тянулись тонкие черные тени с увенчивающими их разнородными головами — похоже, Он давным-давно пожрал их сам. Подвергшись «Обману», гигантские белые зубы «Первородного Голода», напоминавшие ротовой аппарат, пару раз сомкнулись и раззомкнулись. Не обнаружив ничего подозрительного, Он решил не обращать внимания и направился прямиком в Астральный мир. В Его призрачном чреве уже раздавалось урчание, предвкушавшее переваривание изысканнейшей пищи. Воздействие Гриши Адама на Астральный мир продлилось недолго — всего две-три секунды, после чего пятеро «Древних Владык» разрозненными путями достигли целевого звездного сектора. И ровно в этот миг из Их «глаз» пропал свет. И без того темный космос, казалось, погрузился в еще более мертвую тишину. Будь то далекие звезды, исполинский сияющий человек, шагающий по «Морю Хаоса», трехглавый, трехтелый и шестирукий Люмиан в облике «Истока Бедствий» или что-либо еще — все было затоплено непроглядной тьмой. Призрачная, прямая и глубокая бесцветная река вытекла из этой тьмы, устремляясь к пятерым «Древним Владыкам». Над призрачными водами ничто не могло удержаться на плаву; даже астероиды, намеревавшиеся пересечь реку, устремлялись вниз. И лишь одинокая фигура стояла на водной глади, не погружаясь ни на йоту. То была невероятно исполинская женщина в многослойном, но не пышном черном платье, с железного цвета высокой короной на голове и тонкой вуалью на лице, из-за которой невозможно было разглядеть Ее черты — ощущалась лишь туманная, умиротворенная красота. Ее тело было усыпано искорками звездного света, за спиной вырастали бледные крылья, а из ребер и подмышек пробивались еще по две руки, покрытые короткой жесткой черной шерстью. Они сжимали оранжево-алый двуручный меч Заката и черную, как ночь, аморфную косу. При этом две ее первозданные руки, обнаженные в запястьях и ладонях и словно выточенные из белого нефрита, бережно удерживали у груди призрачную книгу, похожую на свернувшегося Пернатого Змея. «Вечная Тьма»! «Богиня Вечной Ночи» Аманнисис при помощи остаточных душ всех поколений слившихся с дао ветви Хаоли наконец до конца вместила «Реку Вечной Тьмы»! ---------- Глава 1169 Хаотичный бой Глава 1169 Хаотичный бой Когда Аманисис стала «Вечной Тьмой», на планете на самом краю Вселенной «Красный Ангел» Медичи возглавлял армию ангелов, уступавшую врагу количеством Последовательностей 1, но превосходившую по числу Последовательностей 2 и Запечатанных Артефактов класса «0», сражаясь с вторгшимися благословенными Внешних Богов. В армии Азик Эггерс неожиданно почувствовал, что состояние его души улучшилось, а окружающая сила увядания подверглась определенному подавлению и ослаблению; «Бледная Императрица» Сия Паленке Эггерс также заметила это. Они мгновенно поняли причину, испытывая одновременно и некоторую грусть, и немалое утешение. Родилась «Вечная Тьма». Отныне Подземное царство обрело владыку, вечный сон — пристанище, а время — свой предел! На множестве планет в самых разных галактиках Вселенной трупы, с таким трудом призванные некромантами, тут же заснули обратно, а цивилизации, страдавшие от бедствия Нежити, с изумлением обнаружили, что все эти неживые существа рухнули на землю прямо среди пустошей… Среди всевозможных изменений, вызванных усилением символов, «Вечная Тьма» Аманисис одновременно обрушила на пятерых «Древних Владык» жуткий оранжево-красный двуручный меч и тёмно-мрачную косу необычной формы, а также развернула книгу, образованную свернувшимся Пернатым Змеем. Внезапно сумерки погрузились во тьму, бледность отошла к вечному сну, а время и пространство в то же мгновение замерли, словно вступая в безликую, лишённую красок тёмную реку. Прямая река бурным потоком устремилась вперёд, намереваясь увлечь за собой пятерых «Древних Владык» к окончательной мёртвой тишине. Пристанище всего сущего — покой. В этот миг перед «Рекой Вечной Тьмы» проступили водянистые блики времени. Они исходили от «Монарха Увядания», размером с целую планету, сплошь покрытого золотом и похожего на необычную мумию; они просачивались в виде сине-зелёного с желтизной гноя из щелей золотых пластин доспеха, замедляя течение «Реки Вечной Тьмы» и заставляя время в этой области стремительно нестись к своему концу. «Монарх Увядания» вытянул левую руку, не покрытую золотом — сплошь испещрённую синеватыми узорами, с гниющими кусками плоти, жёлто-зелёными сосудами и покрытую множеством морщин кожей. Эта рука встала преградой перед бушующим потоком «Вечной Тьмы». Всё замерло, любой свет исчез, а две соседние планеты в то же мгновение обратились в пыль, застыв на месте. В мёртвой тёмной бездне, где нет ни конца, ни изменений, сковывающий разрушение и хаос гигантский меч из чёрного пламени пробил застывшую пустоту, принеся с собой звук. Он явился из-за пределов тьмы и в порыве, способном уничтожить всё сущее, обрушился на «Монарха Увядания», ещё не до конца вырвавшегося из вечной тьмы. Его вмешательство принесло в мёртвую тьму ещё более тонкие и жуткие изменения, которым надлежало проявиться на теле «Монарха Увядания». Сюда снизошёл «Исток Бедствий» Лумиан. В тот самый миг, когда «Меч Разрушения», несущий за собой мёртвую тьму, уже готов был вонзиться в «Монарха Увядания», в глазах Лумиана отразилось серебристо-чёрное сияние. Оно исходило от «Кольца Судьбы». Лумиан и «Кольцо Судьбы» встретились по-настоящему — после того, как он стал «Стихийным Бедствием Разрушения» и ему оставалось жить всего несколько минут. Ртутно-серебряное «тело настоящего» «Кольца Судьбы» незаметно для всех исказилось от боли и страданий, сложив ладони перед собой. Оно использовало способность «Страдальца», чтобы воссоздать перенесённые прежде муки и обрушить их на Лумиана. Практически одновременно Лумиан ощутил невероятную, невероятно мощную силу притяжения: он сам вместе с «Мечом Разрушения» отклонился от «Монарха Увядания» и устремился к «Кольцу Судьбы». То было эхо тех событий, когда пробудившийся «Первозданный Творец» разорвал часть Сефирот и притянул их к Земле. Тогда «Кольцо Судьбы» тоже подверглось этому воздействию и перенесло огромную боль, сумев удержать собственную Сефирот от насильственного извлечения или раскалывания; теперь же Оно перенесло эти «страдания» на Лумиана, притягивая его к себе, чтобы спасти «Монарха Увядания» от тяжелейшего удара. Если бы «Матерь Падения», «Матерь Древа Желаний» и «Сын Хаоса» обладали способностью «Страдальца» и воссоздали её сейчас, то Лумиан, даже не лишившись Сефирот или её части, испытал бы её колебание, на короткое время сделавшись крайне слабым и неспособным использовать свои силы. Сейчас же он лишь оказался вынужден сменить цель атаки, не понеся иного урона. Пока «тело настоящего» «Кольца Судьбы» применяло способность «Страдальца», Его «тело будущего» явило тихо несущуюся ртутную реку судьбы, выбрало один из её притоков и, сформировав знак рунами пальцев, зафиксировало его. «Меч Разрушения» Лумиана обрушился на «Кольцо Судьбы», но лишь чиркнул мимо Его тела, рассекая пустоту. В то же мгновение Лумиан сжал обе свои руки — и левую, и правую. Перед «Кольцом Судьбы» сформировался водоворот хаоса, вмещающий все цвета и все возможные исходы, а за Его спиной из ничего возникла Чёрная дыра, заявляющая о своём существовании через Аккреционный диск. «Стихийное Бедствие Разрушения»! Лумиан намеревался не просто похоронить «Кольцо Судьбы» в стихийном бедствии, но и использовать разрушительное воздействие Чёрной дыры на время и пространство, чтобы затормозить «Смотрящего с Высоты», «Первородный Голод» и «Неутихающий Шёпот», выиграв больше времени для «Небесного Наставника», «Бога Пара и Машин» и остальных. Посреди двойного бедствия три непрерывно вращающихся тела «Кольца Судьбы», подобно судёнышку в бушующем шторме, с величайшей опасностью каждый раз проходили впритык к изъянам и неверным областям хаотического вихря и притяжения Чёрной дыры, неизменно уклоняясь и оставаясь невредимыми, словно Ему было предопределено не подпасть здесь под чужое влияние. С другой стороны, тёмная тень, снующая между измерениями, под давлением ужасающей Чёрной дыры и водоворота хаоса завершила своё возвышение по измерениям на целую секунду позже; затем Она из высших измерений устремилась к месту, где находились «Небесный Наставник» и другие владыки Сефирот. Никто не знал, какому именно воздействию подвергся «Неутихающий Шёпот»; было известно лишь то, что безумный голос, звучавший в сердцах, смолк на секунду, а затем возобновился с новой силой, отдаляясь от «Истока Бедствий» и «Вечной Тьмы». И «Неутихающий Шёпот», и «Смотрящий с Высоты» посчитали, что справиться с Сефирот будет куда проще, чем с Лумианом и Аманисис, уже ставшими Великими Сущностями; к тому же среди тех четырёх Сефирот присутствовали и желанные для Них. По этой причине Они не остались помогать «Монарху Увядания» и «Кольцу Судьбы», стремительно устремившись к тому, чтобы тяжело ранить и ограничить своих противников. Они бросили своих союзников и устремились к более слабой, но куда более лакомой добыче. Нет, даже не союзников: с тех пор как «Неопределённый Туман», получив ранения, бежал прочь, Они с «Монархом Увядания» и «Кольцом Судьбы» не тянули даже на временных соратников. «Первородный Голод» жадно откусил кусок от водоворота хаоса, но из-за символического влияния «Истока Бедствий» не сумел поглотить соответствующие способности и Власть. Тем не менее Ему удалось прогрызть брешь, и Он устремился к собственной цели. В этот самый миг Лумиан вдруг почувствовал некоторое разочарование. И вовсе не потому, что он задержал «Смотрящего с Высоты», «Неутихающий Шёпот» и «Первородный Голод» всего на одну секунду, а потому, что его духовное чутьё наконец окончательно подтвердило одно обстоятельство: Сейчас не конец Вселенной, и «Исток Бедствий» не может слиться воедино с «Вечной Тьмой», чтобы стать Четвёртым Столпом, символизирующим конец! Иными словами, не рождение Четвёртого Столпа приносит конец Вселенной, а сам Четвёртый Столп рождается лишь тогда, когда Вселенная подходит к своему подлинному концу — нынешние же условия этому не удовлетворяют. Таким образом, если ситуация станет безнадёжной, Лумиан не сможет пожертвовать собой, позволив «Истоку Бедствий» слиться с «Вечной Тьмой» и породить Четвёртый Столп, чтобы утянуть всех за собой в смерть и перезапустить Вселенную. Так он лишился одного из средств сдерживания. Следом белесый туман окутал этот звездный сектор, и Лумиан начал ограничивать восприятие всех находящихся здесь «Древних Владык». Пользуясь покровом «Тумана войны», Лумиан с «Мечом Разрушения» в руках направил мысленную речь прямо в разум «Вечной Тьмы» Аманисис: «Стань моей соратницей.» Аманисис, держащая оранжево-красный двуручный меч, иссиня-чёрную гигантскую косу и необычную книгу, не колеблясь, слегка кивнула: «Хорошо.» Едва Она согласилась, как Её восприятие восстановилось, и Она получила доступ ко всем способностям и Властям Лумиана, за исключением символов — не то чтобы символами нельзя было делиться вовсе, но тот, кто ими делился, мог использовать их лишь в ограниченной мере. Лумиан — равным образом. На другом поле боя «Смотрящий с Высоты», обладающий символом «Реальности», не подпал под помехи и влияние «Тумана войны»; понизив измерение, Он возник перед «Страной Беспорядка», насчитывающей тридцать три уровня. Призрачная тень «Небесного Императора» всё ещё была в шаге от завершения приготовлений и не могла среагировать, когда развернувшаяся «Пустошь Знаний» явила блуждающие гниющие силуэты, что в полном составе собрались за спиной «Небесного Наставника». «Бог Пара и Машин» Стиано восседал во внутренней части ритуального круга, а напротив находилось нечто, на создание чего Он потратил немало времени — предназначенное для того, чтобы временно задействовать Уникальность «Отшельника». То был огромный силуэт в чёрной мантии с балахоном, из-под капюшона которого проглядывал холодный металлический блеск и глаза, изрыгающие красные лучи. «Небесный Наставник» наконец распахнул глаза и поднялся. Он сделался невероятно огромным, вынудив «Смотрящего с Высоты» первым делом обратить взор на Него. В беспредельной вышине вслед за этим проступила пара равнодушных, чистых, лишённых эмоций глаз, словно таящих в себе целую Вселенную. Оказавшись под Его взором, «Небесный Наставник» стремительно истончился, превратившись в бумажного человечка и став частью пейзажной картины. Таков Владыка Измерений, очи, взирающие на дольний мир с высоты, исток всех фантазий, Творец Мира в картине! Превратившийся в рисунок и бумажного человечка «Небесный Наставник» стремительно размылся, обратившись в бескрайний поток сложнейшей информации, благодаря чему вырвался из оков «свитка». Информация не скована низшими измерениями. Человек — это совокупность информации, но и картина — тоже! Благодаря задержке, созданной «Небесным Наставником», призрачная тень «Небесного Императора» наконец завершила последний шаг; удерживая латунную книгу, Он поднялся, и Его величественный голос отозвался раскатистым эхом, стремительно разнося мысленный посыл: «Три мира и шесть обителей должны стать единым целым!» Мгновение спустя и высшие, и низшие измерения соединились с текущим измерением, отчего всё вокруг словно покрылось слоем за слоем стеклянных преград. Благодаря этому «Смотрящий с Высоты» не оставался совершенно невредимым лишь из-за возвышения по измерениям, а призрачной тени «Небесного Императора» не составляло труда влиять на поле боя даже при понижении измерения. Сдерживаемое соратниками, Светлое Царство Будды полностью сжалось, превратившись в заполняющего собою небеса и землю, но относительно призрачного гигантского золотого Будду. Внутри «Мира Теней» чёрные тени одна за другой без остатка собрались воедино, образовав истекающего слизью иссиня-чёрного демона; у этого демона было две головы — одна принадлежала «Хозяину Тёмной Обители», а вторая — Фабути. ---------- Глава 1170 Неутихающий Шепот Глава 1170 Неутихающий Шепот Смоляно-чёрный демонический исполин только-только сформировался, как в самой глубине его сердца раздался жуткий шёпот, доносившийся, казалось, из самого истока, из самого начала. Это пробудило безумие самого Сефирот, заставив все негативные эмоции и буйные желания мгновенно взорваться: как голова «Хозяина Тёмной Обители», так и голова Фабути в ту же секунду лишились способности мыслить, а всё их поле зрения заполнилось искажённым кровавым цветом и колышащимися тёмными тенями. В то же время этот жуткий шёпот одинаково раздался из Сефирот, Уникальностей и Потусторонних характеристик всех живых существ в этом звёздном секторе. «Небесный Наставник» застыл в пустоте, а сгнившие силуэты, собравшиеся в «Пустоши Знаний», одновременно подняли головы и издали мучительный рёв; За иллюзорной тенью «Небесного Императора» возникали всё новые и новые подобные фигуры, чьи лица сокрывали мянлю, а волосы и бороды топорщились во все стороны; Иллюзорный гигантский золотой Будда зашатался, создавая ощущение, будто вот-вот рассыплется на куски. Источник философии, неутихающий шёпот, символ духа живых существ, неизгладимое сознание! Тот шёпот, что прозвучал только что, пробудил главным образом духовный отпечаток «Первозданного Творца», присутствующий во всех Сефирот, во всех Уникальностях и во всех Потусторонних характеристиках, — никто не мог этого избежать, и никто не мог уцелеть! Разумеется, по сравнению с теми Сефирот, Уникальностями и Потусторонними характеристиками, что происходили напрямую от «Первозданного Творца», «Мир Теней» подвергся куда меньшему воздействию, поскольку он был оторван от «Матери Древа Желаний», а не возник в результате расщепления «Первозданного Творца». Однако два Пути — «Бездна» и «Пленник» — наряду с «Миром Теней» изначально накопили слишком много желаний и злобы, вспыхивая от малейшей искры, да к тому же «Хозяину Тёмной Обители» и Фабути не хватало ключевой Уникальности, из-за чего их состояние было наихудшим среди четырёх квази-Древних, так что смоляно-чёрный демон едва не распался, чудом избежав утраты контроля, и в мгновение ока полностью лишился сил к сопротивлению. По сравнению с «Миром Теней», такие «Древние Владыки», как «Смотрящий с Высоты» и «Монарх Увядания», подверглись ещё меньшему воздействию жуткого шёпота и с трудом смогли его выдержать. Это объяснялось тем, что Они не входили в число троих детей, напрямую рождённых «Первозданным Творцом», а появились от соития «Первозданного Творца» и «Матери Падения» — между ними имелся промежуточный слой, поэтому духовный отпечаток «Первозданного Творца» внутри Их Сефирот, Уникальностей и Потусторонних характеристик был выражен не так сильно. Для Них это был шанс! Но, на счастье, проекции «Небесного Наставника» и «Небесного Императора», впав в кратковременное смятение, стали безрассудно распространять безумие вовне: одна заставила океан знаний затопить существ этой области, а другая исказила все окружающие предметы, концепции, Власти и символы. Когда воздействие «Неутихающего Шёпота» утихло, «Хозяин Тёмной Обители» и Фабути с изумлением обнаружили, что всё ещё живы, а прочие союзники также не получили тяжёлых увечий. Ни «Смотрящему с Высоты», ни «Неутихающему Шёпоту» не удалось воспользоваться возможностью и достичь своей цели. Пока «Ключ Света» существует, обладает долей сознания и не окончательно утратил контроль, впав в безумие, Он естественным образом приносит удачу себе и своим соратникам. Он — символ Судьбы! ………… Влияние «Неутихающего Шёпота» охватило весь этот звёздный сектор; «Вечная Тьма» Амананисис тоже не избежала этой участи, ощутив исходившее из истока безумие, которое, казалось, намеревалось узурпировать Её сознание и завладеть Её телом. Она немедленно погрузила Себя в сон, заставив мысли, дух и само изначальное безумие замереть в мёртвой тишине, чтобы избавиться от этого воздействия. «Монарх Увядания» понял, что произошло, и, воспользовавшись моментом, заставил Своё покрытое золотыми пластинами доспехов тело излучить величественную и неудержимую силу притяжения. Это была сила приятэения Потусторонних характеристик, исходившая от Сефирот! Она способна притянуть абсолютно всё, что существовало в этом звёздном секторе! «Монарх Увядания» задействовал притяжение без разбора, не желая тратить время на ожидание, пока «Туман войны» достигнет своего предела увядания и гибели, к тому же как «Вечная Тьма», так и «Исток Бедствий» находились к Нему ближе остальных и должны были оказаться подле Него раньше других «Древних Владык» и Сефирот. Ещё не воспрянувшая ото сна Амананисис миновала «Туман войны» и в мгновение ока была притянута прямо к «Монарху Увядания». «Монарх Увядания» тут же прекратил конвергенцию, не позволяя прочим «Древним Владыкам» и Сефирот помешать Ему в последующей попытке. Он протянул Свою огромную гниющую левую ладонь желтовато-зелёного оттенка с синевой и сжал её в воздухе, направив на «Вечную Тьму» Амананисис. Неизбежное попадание, неизбежная смерть! В тот самый миг, когда «Монарх Увядания» протянул ладонь, «Вечная Тьма» Амананисис превратилась в «Исток Бедствий» Лумиана. Едва ощутив воздействие силы притяжения, Лумиан сразу осознал замысел «Монарха Увядания» и с помощью подчинённой Власти Истока Войны поменял местами Себя и Амананисис. Они были одной командой, и их положения можно было менять в любой момент! Теперь пред гниющей левой ладонью оказался Лумиан. Лумиан, подобно Внешним Богам, почти не пострадал от «Неутихающего Шёпота» — вовсе не потому, что духовный отпечаток «Первозданного Творца» в его Сефирот, Уникальности и Потусторонних характеристиках не был пробуждён; как раз наоборот, два Пути Бедствия служили одной из козырных карт «Первозданного Творца» для воскрешения, поэтому возникшее в его теле безумие оказалось самым яростным, однако он обладал неполной символикой «Первозданного Творца в зеркале», и соответствующее сознание иньского и янского аспектов под влиянием этого жуткого шёпота лишь усилилось. Усилившиеся сознание и символика «Первозданного Творца в зеркале» взяли под контроль пробуждённый духовный отпечаток, не позволив Лумиану лишиться способности думать и позволив продолжать сражаться в обычном режиме, лишь сократив время, в течение которого мог сохраняться хрупкий баланс внутри его тела. Столкнувшись с атакой, несущей неизбежное попадание в сочетании с неизбежной смертью, голова основного тела Лумиана и лицо Авроры одновременно воззрились на «Монарха Увядания». Его другая голова тоже повернулась: лица Алисты Тюдор и Чик, поочерёдно сменяя друг друга, отразили в своих глазах силуэт «Монарха Увядания», отчего Тот словно оказался в глубинах зеркального мира, окружённый стремительно формирующимися небесными телами. В Сефирот, Уникальности и Потусторонних характеристиках «Монарха Увядания» под ещё не рассеявшимся жутким шёпотом внезапно разразилась неописуемая, ужасающая ментальная буря. Она исходила от духовного отпечатка «Первозданного Творца». В обычной ситуации «Монарх Увядания», будучи дитятей «Первозданного Творца» и «Матери Падения», имел не слишком сильный духовный отпечаток «Первозданного Творца» в своём теле, поэтому порождаемые им колебания и последствия Он в целом мог вынести. Но то в обычной ситуации, сейчас же Лумиан насильно задействовал неполную символику «Первозданного Творца в зеркале», активировав и усилив соответствующий духовный отпечаток в теле «Монарха Увядания», после чего грянуло бедствие. «Исток Бедствий»! Лумиан одновременно применил этот символ! Охваченный духовным штормом «Первозданного Творца» по всему телу, «Монарх Увядания» впал в смятение; Его вытянутая левая ладонь замерла: Тот одновременно желал устремиться вперёд, продолжая атаку, и пытался отвести её назад, даровав Себе смерть, чтобы помочь безумному духу одержать победу. Заметив это, Лумиан улыбнулся и, задействовав общую способность только что воспрянувшей «Вечной Тьмы» Амананисис, обрушил на «Монарха Увядания» чёрное пламя, сковывающее уничтожение, хаос, образовавший водоворот, заставляющий всё замедляться оранжево-красный двуручный меч, несущую смерть бледность и мёртвый покой тьмы. Они одновременно отталкивали друг друга и в то же время вступали в странное слияние. Стоило ужасающей перемене едва лишь зародиться, как все аномалии у Лумиана и Амананисис исчезли, а перед их глазами рассеялся густой белый туман. Эта область вернулась к состоянию до того, как Лумиан создал «Туман войны», и до того, как «Монарх Увядания» впал в безумие и смятение. «Человек в Петле»! ………… Мрачный водоворот с кольцом ослепительно-белых оскаленных зубов не стал задерживаться возле «Истока Бедствий» Лумиана, а устремился к исполинскому человеку из света, поддерживаемому «Морем Хаоса». Он собирался сожрать Гришу Адама! Это был «Обман», исходящий от «Повелителя Тайн» Клейна. Против «Первородного Голода» символика «Безумия» не приносила особого эффекта, однако «Обман» сработал: Клейн воспользовался Его инстинктом конвергенции и вожделенной целью, силой направив Его в первую очередь искать «Море Хаоса», которое тот мог лишь контролировать, а не «Город Бедствий», который тот мог вместить. Таким образом Гриша Адам, обретший кратковременный баланс, мог ненадолго связать «Первородный Голод», в то время как другие «Древние Владыки» наверняка предпочли бы более податливые Сефирот, заблаговременно избегая поистине Великого Существа, а затем, подкреплённые рождением «Вечной Тьмы», четыре Сефирот вроде «Пустоши Знаний» смогли бы сдержать троих «Древних Владык», давая «Истоку Бедствий» Лумиану шанс сойтись один на один с «Монархом Увядания». Таков был заранее намеченный замысел, однако в реальности неизбежно возникали переменные и неожиданности, и теперь всё пошло немного иначе: «Кольцо Судьбы» неожиданно оказало помощь «Монарху Увядания», из-за чего «Вечной Тьме» Амананисис пришлось остаться и объединить силы с Лумианом, а четырём Сефирот пришлось полагаться исключительно на себя, противостоя двум «Древним Владыкам». Хруст, хруст… «Первородный Голод» непрестанно пожирал стоящего перед Ним человека из света и хаос, однако чем больше Он ел, тем сильнее становился его голод. Всё это было фальшивкой, всё это было соткано из фантазий! Внезапно «Море Хаоса» восколебалось, и исполинский человек из света, в которого превратился Гриша Адам, зашатался и погрузился вниз почти на добрую треть. «Неутихающий Шёпот»! Атака, пробуждающая духовный отпечаток «Первозданного Творца», оказывала чрезвычайное воздействие на «Первозданного Творца» и Гришу Адама, унаследовавшего титулы «Творца» и «Всеведущего и Всемогущего»! Безумие, охватившее человека из света, могло сравниться с тем, что пережил Лумиан, вместивший «Город Бедствий», однако у Него не имелось соответствующей символики «Первозданного Творца» для подавления, отчего Тот погрузился в смятение. «Первородный Голод» не стал пользоваться случаем для поглощения — Он тоже остановился. Он принялся поедать звуки, раздававшиеся в глубине Его собственного сердца. Вкус оказался весьма неплох. На колышащемся «Море Хаоса», прислонившись спиной к огромному кресту, сидел Амон в остроконечной шляпе и классическом чёрном одеянии; Он подбрасывал и снова ловил алый сгусток, словно бы сотканный из концепции красоты, внутри которого таились бесчисленные силуэты людей. Окинув взглядом битву за пределами «Моря Хаоса», Амон «цыкнул» языком и со смешком пробормотал про себя: 'И почему я здесь? 'Мне следует устраивать пакости за пределами Защитной зоны. «Кто бы мог подумать, что я всё ещё способен участвовать в битве подобного уровня.» ---------- Глава 1171 Взрывоопасная злоба и желания Глава 1171 Взрывоопасная злоба и желания Когда раздался «Неутихающий Шёпот», поскольку он был направлен против духовного отпечатка «Первозданного Творца», Амон, давно перешедший на Путь Неизбежности, не получил слишком большого влияния: «Ангел Спасения» Последовательности 1 был вполне способен подавить безумие и хаос, исходившие от «Трояна Судьбы» Последовательности 2. С помощью защиты «Моря Хаоса» Амон терпеливо наблюдал за полем боя, особенно за тем местом, где четыре Сефирота и два «Древних Владыки» вели ожесточённую битву. Он ждал возможности, возможно, единственной возможности. Он всегда отличался большим терпением. ………… На далёкой планете. Медичи, возглавлявший армию ангелов, сдержав первые две волны атак, обнаружил, что ситуация улучшается: Во-первых, всё больше Потусторонних уровня ангелов покидали Защитную зону и присоединялись к Ним, включая изначально скрывавшихся древних ангелов, таких как Эрихог и Гермес, а также оставшихся Практикующих Западного Континента, которые наконец разобрались в происходящем; во-вторых, вторгшиеся благословенные Внешних Богов не только действовали разрозненно, представляя собой сыпучий песок и способные формировать лишь небольшие группы взаимодействия от нескольких до десятка с лишним существ, но и, похоже, подверглись отторжению со стороны Духовного мира! За исключением последователей «Смотрящего с Высоты» и тех, кто мог в ограниченной степени использовать Астральный мир, остальные больше не могли совершать «Телепортацию» и «Вспышку», а Потусторонние способности ангелов Пути Неизбежности, происходящие от «Связанного договором», практически полностью утратили силу, поскольку объектами их договоров в основном являлись существа Духовного мира. Эти благословенные Внешних Богов также лишились духовного чутья и возможности быстро восстанавливать духовную силу с помощью Духовного мира, и тому подобное. Охватывая взором всю картину боя, «Красный Ангел» Медичи быстро определил в качестве главных целей для следующего удара тех «Теней Измерения» и «Наблюдателей». Спустя десяток с лишним секунд Он нашёл возможность. Вся армия ангелов, изначально преграждавшая путь перед Защитной зоной, внезапно исчезла, оставив лишь световой барьер и печать звёздного сияния. Это слегка ошеломило вторгшихся благословенных Внешних Богов — ведь они больше всего хотели пожрать Потусторонние характеристики уровня ангелов. Уже обрушенные ими атаки пали на световой барьер, заставив его зашататься, но так и не разбив окончательно. Вся армия ангелов из ниоткуда возникла в уголке небесного поля боя — прямо под тонким человеческим силуэтом, скрывавшимся на недосягаемой высоте. «Телепортация»! «Массовая телепортация»! Сразу вслед за этим многие ангелы армии, согласно предварительно согласованным связям по Каналу Разума, приступили к разным действиям. «Фокусник» Форс вытянула обе руки, создав на недосягаемой высоте иллюзорную дверь из сияющего звёздного света. Она насильно открыла «дверь», ведущую в высшие измерения. Антигон быстро загадал и исполнил своё желание: «Моё желание заключается в том, чтобы подавляющее большинство приготовлений того „Наблюдателя“ к воскрешению утратили силу.» Он не стал использовать слово «все» применительно к приготовлениям к воскрешению, опасаясь, что некоторые из них могут оказаться сложными для разрешения с помощью «чуда» Его уровня, и это, напротив, приведёт к искажению исполнения всего желания. Пока удастся вывести из строя подавляющее большинство его приготовлений к воскрешению, заставив его временно покинуть поле боя и потратить больше времени на возрождение, стратегическая цель будет достигнута! — Чем быстрее может быть реализовано приготовление к воскрешению, тем легче на него повлиять, а те, которые невозможно предотвратить с помощью «чуда» Антигона и которые могут затрагивать более высокие уровни, для «Наблюдателя» Последовательности 1 с высокой вероятностью потребуют прохождения либо сложных, либо скрытых процедур, отнимающих больше времени. Разумеется, это лишь обычные обстоятельства и стандартная логика; возможно, у цели действительно имеются приготовления, затрагивающие высшие уровни и позволяющие ему быстро воскреснуть, однако за это Антигон ответственности не несёт. Сейчас Он — лишь один из членов армии, и Ему достаточно хорошо выполнить порученную Ему задачу. В зоне, где находились «Школа Жизни» и «Орден Авроры», две гигантские змеи цвета ртути уже давно были готовы к бою: одна одарила благословением «Красного Ангела» Медичи, а другая сквозь открытую дверь измерения взвалила на цель тяжкое злое знамение. Это предназначалось для исключения особых случайностей. «Справедливость» Одри, древний дракон Эрихог, гигантский кролик и другие ангелы Пути «Зрителя» кружили над армией, накладывая «Умиротворение» на каждого члена, чтобы противостоять ужасающим звукам, эхом отзывавшимся в разуме. «Звезда» Леонард, Святая Вьев и другие ангелы блокировали и перехватывали окружающих благословенных Внешних Богов, не давая им возможности помочь цели. Вся армия напоминала подогнанный до мельчайших деталей механизм, слаженно распределивший обязанности и действовавший в полном порядке. «Демонесса Бедствия» Франка поделилась своим чёрным пламенем «Демонессы» с Медичи, глядя, как этот «Красный Ангел» с затянутыми иссиня-чёрной тьмой глазами обрушил сдерживающий разрушение ужасающий гигантский меч на того «Наблюдателя». Тот «Наблюдатель» тут же сбежал в другое измерение, однако за его спиной одна за другой открывались двери, отлитые из звёздного света, заставляя его непрерывно сохранять связь с реальностью. Гигантский меч из чёрного пламени, сдерживающий разрушение, прошёл сквозь эти двери из звёздного света и наконец обрушился на тело «Наблюдателя». Этот «Наблюдатель» внезапно исказился, распался и стал иллюзорным. Это было не его настоящее тело, а воображаемый им сам! Треск! Раздался звук раскалывания, доносившийся словно из небытия: «Меч Разрушения» Медичи поразил связь между воображаемым телом и истинной сущностью, попав ровно в эту уязвимость. Воображаемый «Наблюдатель» тут же вспыхнул от «Огня Разрушения», а его истинное тело, находившееся вдалеке в другом измерении, тоже охватило ужасающее чёрное пламя! Этот «Наблюдатель» издал болезненный стон, и его аура стала стремительно слабеть. Хотя он не был убит одним ударом, но получил тяжёлое ранение, а все приготовления, предназначенные для воскрешения и восстановления, полностью утратили силу. Ему слишком не повезло. Этот «Наблюдатель» без колебаний снова поднялся в измерении и с бесконечной высоты покинул это поле боя, больше так и не появившись. Он не только боялся, что ослабленного его начнут преследовать и добивать, но и опасался, как бы те жадные союзники тайком не сменили цель на него самого. Ведь это же Потусторонняя характеристика Последовательности 1! Преуспевшая в внезапной атаке армия ангелов вновь исчезла с прежнего места, уклонившись от сплочения и осады со стороны ещё большего числа благословенных Внешних Богов. Они вернулись к внешней стороне Защитной зоны, где Святой Дабомачи вонзил гигантский оранжево-красный меч в световой барьер, завершив его починку. ………… «Владыка Сверхновых», выглядевший как звёздное скопление, видя, что преграждающие ему путь «двери» наслаиваются одна на другую без конца, без малейших колебаний вызвал вспышки сразу нескольких сверхновых. Бескрайнее, свирепое и ослепительное море света захлестнуло эту область, целиком поглотив все «двери» и обрушив разрушение на окружающий Духовный мир. Это расчистило все преграды на пути к Астральному миру и даже помогло «Матери Древа Желаний» уничтожить немало Клейнов в полувысоких шёлковых цилиндрах и чёрных двубортных сюртуках. Внезапно на краю ужасающего моря света возник Клейн, поднял правую руку и с тихим «щёлк» щелкнул пальцами. У «Владыки Сверхновых» на взрывавшихся на Его теле сверхновых в то же мгновение возникла ошибка в «изменениях»: они неожиданно стали притягиваться друг к другу и с неистовством устремились к единой точке, стремительно коллапсируя. Это потянуло за собой тело «Владыки Сверхновых», заставляя всё «звёздное скопление» сжиматься единым целым и образуя невероятную по своим масштабам чёрную дыру. Щёлкнувший пальцами Клейн тут же утонул в море света и стремительно испарился, не имея ни единой возможности сопротивляться, однако «Владыке Сверхновых» тоже пришлось укреплять собственную структуру, чтобы чудовищная гравитация и невероятный взрыв не раздавили Его истинное тело. К тому моменту, как Он закончил это, вокруг снова воздвиглись многочисленные наслоения «дверей», бесчисленное множество «дверей». Основные усилия Клейна были сосредоточены на «Богине Судьбы»: он пытался проверить, удастся ли ему, используя сдерживание в бою один против троих, найти возможность нанести тяжёлое ранение старшей дочери «Матери Падения» и изгнать её. В этот момент «Матерь Древа Желаний», опираясь на символ «желания», уже засекла местонахождение истинного тела «Повелителя Тайн» Клейна, но Клейн абсолютно проигнорировал это, лишь стремительно «прививая» возникавшие в его душе сильные желания различным марионеткам поочерёдно. Те марионетки полнились то жадностью, то гневом, то пылали любовью, то изнывали от вожделения, однако с них быстро снимали управление, и они умирали прямо на месте. Оставшиеся марионетки продолжили осаждать «Матерь Древа Желаний». Почти одновременно с этим тени, блуждавшие по Реке Судьбы, внезапно взмыли вверх, сформировав огромный чёрный двубортный сюртук. «Безумие»! Клейн применил против «Богини Судьбы» символ «Безумия»! ………… Место сражения четырёх Сефиротов и двоих «Древних Владык». «Смотрящий с Высоты» уже узрел истину, обнаружив из высшего измерения, в чём заключался изъян такого агрегата, как проекции «Небесного Наставника» и «Небесного Императора». Он мгновенно поднялся до десятого измерения, намереваясь оттуда напрямую разрушить внутренние связи агрегата. В этот миг «Небесный Наставник» взмахнул венчиком-фучэнь. Бесконечный поток знаний прошёл сквозь множественные измерения и хлынул в разум «Смотрящего с Высоты». Эти знания были не только необъятны и хаотичны, что даже «Древний Владыка» не мог усвоить их за короткое время, но ещё и последовательно оживали, превращаясь в иллюзорных существ причудливой формы, терзавших мысли, сознание и дух «Смотрящего с Высоты». Они даже спровоцировали оживление и бунт тех знаний, которыми изначально обладал Сам «Смотрящий с Высоты». Демоны знаний, безумные тайны! «Смотрящий с Высоты» тут же погрузился в хаос, вступив в противостояние с самим собой. Его хаос вызвал изменения во всех измерениях: иллюзорные свёрнутые струны расправились, сформировав картину, которая заключила в себя и «Небесного Наставника», и проекцию «Небесного Императора». Как только «Небесный Наставник» и проекция «Небесного Императора» оказались внутри картины, в ней появились солнце, планеты и всевозможные правила. «Смотрящий с Высоты» не питал надежд, что это сможет запечатать два Сефирота; Он лишь сделал выход достаточно скрытным, чтобы выиграть время и подавить бунт собственных знаний вместе с внешним вливанием. Увидев это, гигантский золотой Будда вознамерился немедленно перезапустить недавнее прошлое, возвращая «Небесного Наставника» и проекцию «Небесного Императора» за пределы картины. Однако не успел Он завершить это, как на Его золотом теле возникли многочисленные искажённые силуэты — то были Будды, Бодхисаттвы, Архаты и Видья-раджи, остаточные духи былых Слившихся с дао. Все они оказались пробуждены и осквернены! Таковы были последствия воздействия «Неутихающего Шёпота». Он являлся символом духа всех живых существ! Для агрегатов, несущих в себе множество духовных сущностей, «Неутихающий Шёпот» был настоящим заклятым врагом! А соответственно, «Вечная Тьма» была способна погрузить хаотичные и беспорядочные духи в глубокий сон. Иссиня-чёрный демон столкнулся с той же участью, оказавшись в ещё более тяжёлом положении. Бесчисленные тёмные тени выбрались наружу, пожирая его собственное тело: «Хозяин Тёмной Обители» и Фабути могли лишь изо всех сил сдерживать их и вести внутреннюю борьбу, будучи не в состоянии предпринять что-либо ещё. Умиротворённая и тихая тьма пришла изморосью издалека, сглаживая хаос гигантского золотого Будды и иссиня-чёрного демона, позволяя этим двум Сефиротам кое-как вырваться из бедственного положения. Однако эта тьма была быстро разрушена «Монархом Увядания». Подумав о том, что им предстоит снова и снова терпеть воздействие «Неутихающего Шёпота» на разум, а помощь Аманисис вряд ли каждый раз окажется столь же своевременной, «Хозяин Тёмной Обители» и Фабути переглянулись, и в их глазах вспыхнула решительная злоба. Была не была! Пусть знают, что за попытку пожрать нас придётся заплатить чудовищную цену! Иссиня-чёрный демон прямо на месте взорвал все желания, которые только мог ощутить вокруг. Собранные воедино желания «Неутихающего Шёпота» во мгновение ока детонировали, и в условиях, когда «Пустошь Знаний» временно не удавалось обнаружить, Он нацелился на «Мир Теней». Для Него это был не самый лучший выбор, который в обычных условиях даже не рассматривался бы, но в конце концов являлся одним из вариантов! Охваченный взрывом вожделения и позаботившийся обо всём прочем, Он вырвался из самых глубин сердца иссиня-чёрного демона, обратившись безумным духом и незримым сознанием, чтобы буйствовать в душах Фабути и «Хозяина Тёмной Обители», стремясь разгромить их в кратчайший срок. Фабути и «Хозяин Тёмной Обители» громко расхохотались. Именно этого они и добивались! Цепляясь за последние остатки рассудка, они стали «проклинать» самих себя и «проклинать» всё то, что прикрепилось к их телам. Умрём же вместе! Тело иссиня-чёрного демона тут же объяло кроваво-красное пламя, превратившее Его Самого в гигантского кролика и обратившее изначально бесплотный «Неутихающий Шёпот» в разум и дух этого кролика. Кровавое пламя продолжало бушевать, намереваясь унести все присутствовавшие здесь жизни. Находившийся в «Море Хаоса» Амон при виде этой картины хотя и был немного удивлён выбором Фабути и Его соратников, всё же поднялся на ноги. Он дождался того самого шанса! Он протянул руку вверх и, используя загодя полученные полномочия, извлёк из «Замка Истока» один предмет. То была Уникальность «Привязанного»! Уникальность «Привязанного» не только несла в себе скверну «Матери Древа Желаний», от которой «Повелитель Тайн» Клейн не мог избавиться за короткое время, но и являлась важной составной частью «Мира Теней», пригодной для соединения изначально единых «Матери Древа Желаний» и «Мира Теней». Теперь Амон намеревался воспользоваться этой связью, чтобы перенаправить полученный «Миром Теней» урон «Матери Древа Желаний» — точно так же, как Он поступал когда-то с «Неопределённым Туманом»! Он не ожидал, что Фабути и «Хозяин Тёмной Обители» так быстро пойдут на самоуничтожение, и рассчитывал лишь использовать сам факт нападения на «Мир Теней» и получение им повреждений для достижения своей цели, но раз уж всё обернулось подобным образом, упускать такой шанс Он точно не собирался. ---------- Глава 1172 Помощь Глава 1172 Помощь Монокль в правом глазу Амона мгновенно испустил сияющий свет. Он исчез за огромным крестом «Моря Хаоса» и с помощью Астрального мира «переместился» в глубокую тёмную пустоту всего в двух земно-лунных расстояниях от «Мира Теней». В этот момент у гигантского золотого Будды «Хозяин Тёмной Обители» и Фабути также безразборчиво спровоцировали взрыв желаний, но, к счастью, его разумом завладело в основном желание «спасать все живые существа, избавлять от страданий и бедствий», поэтому он лишь на секунду замер, после чего ещё активнее включился в бой, сформировав в руке трёхцветное — ртутное, лазуритовое и глубоко-чёрное — колесо, состоящее из множества сложных узоров и символических знаков. В грандиозном звучании проповеди проявилась почти невидимая река судьбы, которая вошла в это огромное священное колесо, толкая его поворачиваться к определённому символу. Эта река судьбы принадлежала «Неутихающему Шёпоту»! Под этим воздействием «Неутихающий Шёпот», чьи сознание и дух были «прокляты» и превращены в заячьи, никак не мог вырваться из тела иссиня-чёрного демона, словно оказавшись опутанным судьбой, и был вынужден принимать последующий, ещё более яростный урон от проклятия, вспыхнув алым пламенем. Даже для великих сущностей судьба оставалась удивительной! Это заставило живых существ в текущем звёздном секторе одновременно ощутить замешательство сознания и душевное оцепенение, и подобное возмущение постепенно распространится шире, задевая существ в других звёздных секторах, становясь всё слабее, пока не исчезнет совсем. «Неутихающий Шёпот» — символ сознания и духа! С другой стороны, находящийся ныне в более высоком измерении «Смотрящий с Высоты», а также призрачные тени «Небесного Наставника» и «Небесного Императора», заточённые в свиток измерений, не испытали полного взрыва желаний, а лишь впали в краткое оцепенение. Амон поднял обе руки, заставив иллюзорную фигурку, слой за слоем опутанную бинтами, терниями и розами, взмыть перед собой. Уникальность «Привязанного». Глядя на эту Уникальность, Амон отчётливо ощущал прочную оккультную связь между ней, «Миром Теней» и «Матерью Древа Желаний», собираясь воспользоваться Властью Пути «Ошибки», чтобы возвысить её до связи между аватаром и оригиналом, между собой и собой, дабы урон и невзгоды могли передаваться «Матери Древа Желаний». Амон наклонил голову набок, бросил взгляд в сторону «Моря Хаоса», издал звук «ц-ц» и слегка покачал головой. Для Него Конец Света мог завершиться только победой; если бы большую часть сефирот заграбастали, а цивилизация продолжит своё существование на той планете на краю Вселенной — это лишь самоутешение и обман, способные в лучшем случае отсрочить Апокалипсис на какое-то время. Ибо победа Древних Владыка вовсе не означала бы конец — напротив, она ознаменовала бы колоссальные изменения в положении во всей Вселенной: разграбив желаемые сефирот, разве Они не стали бы их вмещать? А вместив, взрастят могущественных существ, сопоставимых со Столпами! К тому времени, если «Кольцо Судьбы» вместит «Ключ Света», Сам Амон наверняка больше не осмелится покинуть планету и сможет лишь с трудом выживать под покровительством «Повелителя Тайн». И при условии поражения это ещё лучший исход; а если позволить «Матери Падения» восполниться и восстановиться, позволить Ей исполнить договор и помочь вернуться «Первозданному Творцу», то даже «Повелитель Тайн» окажется в опасности. Эти два Столпа, имеющие и возможности, и желание, вполне способны заключить договор через «Нотариуса» и относительно искренне сотрудничать, чтобы расчленить и запечатать «Повелителя Тайн», гарантируя, что Достопочтенный Небесный никогда не сможет воскреснуть! В таком случае «Повелитель Тайн» Клейн хотя и не сможет победить, но, возможно, сумеет сбежать, а вот планета на краю Вселенной полностью лишится защиты. Амон отвёл взгляд, посмотрел на Уникальность «Привязанного» перед собой и с тихим смешком произнёс: «Это я краду у других, с чего бы вдруг кому-то грабить мой дом?» Не успели отзвучать Его слова, как монокль в правом глазу Амона вспыхнул ещё более слепящим светом. От этого окружающая тёмная пустота озарилась светом, встретив день. ………… «Повелитель Тайн» Клейн только собирался применить символ «Безумия» против Богини Судьбы, как вдруг снова распался на множество теней и опустился обратно в русло и притоки реки судьбы, продолжая сосредоточиваться на помехах, сдерживании и затягивании времени. Это произошло потому, что он дал согласие на просьбу Амона задействовать Уникальности Путей «Ошибки» и «Двери». Это произошло потому, что он получил из Духовного мира соответствующее известие и решил сменить цель своей основной атаки на «Матерь Древа Желаний». То странное гигантское древо с чешуёй хаоса лишилось духовного предчувствия и не могло получать известия из Духовного мира, поэтому, естественным образом, не ведало о происходящем на другом поле боя — пока не увидело, как множественные Клейны взмыли в воздух и раскинули руки, проецируя перед собой светящиеся врата с синевато-чёрным отливом, отчего у Него вдруг возникло дурное предчувствие. Клейн усилил «модифицированную» Амоном оккультную связь и соответствующий символизм, и та, преодолев множественные звёздные сектора, соединилась с текущим полем боя! «Матерь Древа Желаний» ещё не успела предпринимать ответные шаги, как в Её разуме эхом отозвался знакомый рёв «Неутихающего Шёпота», и Её сознание и дух подверглись терзаниям. Вслед за этим Она вспыхнула алым пламенем, издавая исполненный боли вопль, и Её гигантское древесное тело принялось стремительно рушиться, превращаясь в длинноухого кролика с чешуёй хаоса. Клейн проигрывал в уме подобные сцены, но не ожидал, что «Матерь Древа Желаний» получит настолько тяжёлые увечья, равно как и не мог заранее знать, что эмоциональное состояние иссиня-чёрного демона, созданного Фабути и «Хозяином Тёмной Обители», окажется столь нестабильным и вспыхнет от малейшей искры. Он как раз собирался воспользоваться случаем, чтобы запечатать или вовсе уничтожить «Матерь Древа Желаний», однако длинноухий кролик с чешуёй хаоса вихрем выплеснул яростную свирепость и алчность. Он в обратную сторону задействовал ту самую оккультную связь, что «проклинала» его самого, и без колебаний высвободил силу притяжения, заставляя увлекать себя к месту расположения «Мира Теней», к тому, другому полю боя! Силуэт «Матери Древа Желаний» растворился в воздухе, миновав преграду Клейна и проникнув в Астральный мир. У всякого явления есть как хорошая сторона, так и плохая — таков фундаментальный закон Вселенной, и наоборот. Марионетки Клейна вскинули плащи, подняли правые ладони и запустили руки в пустоту, пытаясь «привить» оккультную связь между «Матерью Древа Желаний» и «Миром Теней» к одной из марионеток, чтобы длинноухий кролик с чешуёй хаоса незаметно «вернулся». В этот миг он увидел, как пролился багряный лунный свет и на оккультной связи между «Матерью Древа Желаний» и «Миром Теней» произрос слегка повреждённый иллюзорный дуб, закрепив соответствующий символизм. «Прививка» Клейна потерпела неудачу. «Матерь Падения»! «Матерь Падения» через пространство пришла на помощь «Матери Древа Желаний»! Клейн был и удивлён, и не то чтобы слишком удивлён этим: Не то чтобы очень удивлён — он давным-давно знал, что «Матерь Падения» и «Матерь Древа Желаний» заключили договор под засвидетельствованием «Первозданного Творца»: последняя уже пожертвовала «Древом Теней», помогшей первой успешно обойти барьер, и теперь первая должна была отплатить помощью, оказав влияние из Астрального мира через соответствующее соглашение; Удивлён же Клейн был тем, что обнаружил: скорость, с которой «Матерь Падения» сбросила состояние и исцелила раны, оказалась выше его ожиданий, и к настоящему моменту Она уже вернула состояние в норму, избавившись от необходимости опасаться влияния Лумиана, — Ей лишь оставалось устранить подавление символизмом разрушения, чтобы окончательно исцелить раны, а потому Она осмелилась предоставить помощь через пространство и снова вмешаться в поле боя, не зря являясь символом «Новорождения». Разумеется, период слабости, вызванный задействованием особого символа «Первозданного Зародыша Хаоса», всё ещё продолжался, и «Матерь Падения», пока не исцелит Себя по-настоящему, не станет сходить напрямую, взваливая на Себя двойные негативные эффекты. Остановленный этой преградой, Клейн не сумел удержать «Матерь Древа Желаний», и тот гигантский кролик с чешуёй хаоса явился из Астрального мира к всё ещё пылающему «Миру Теней». Стремительно слабея, Он предпочёл напрямую издать оглушительный рёв, пробуждая «жажду жизни» у всех живых существ в этой области. В то же мгновение гигантский золотой Будда развернулся и ушёл далёким бегством, Амон вместе с Уникальностью «Привязанного» «переместился» обратно за тот огромный крест «Моря Хаоса», а «Смотрящий с Высоты», призрачные тени «Небесного Наставника» и «Небесного Императора» — все они предпочли уклониться на одну секунду. Внутри «Мира Теней» у «Неутихающего Шёпота», уже тяжело израненного «проклятием», внезапно возникли кое-какие мысли и эмоции. Его нынешнее состояние сделалось совсем скверным… Среди прочих Древних Владыкам тоже найдутся те, кто способен вместить принадлежащую Ему сефирот… Ослабевший охотник превратится в добычу… Сильная жажда жизни заставила «Неутихающий Шёпот» инстинктивно вырываться из «Мира Теней», пытаясь обращаться в невидимое, бежать в другой звёздный сектор и затаиться. В отсутствие помех со стороны гигантского золотого Будды Его попытка увенчалась успехом. Между тем в «Мире Теней» сознание и дух оригинального слившегося с дао уже полностью сгорели, равно как и у Фабути, так что «Матерь Древа Желаний» воспользовалась шансом и за счёт силы притяжения насильно притянула к Себе этот мир, где оседали тени. После чего Он в облике гигантского кролика подхватил «Мир Теней», устремился в Астральный мир и умчался прочь, ни о чём более не заботясь и не задерживаясь ни на мгновение. Тяжело израненный, Он уже не мог думать о возвращении Уникальности «Привязанного» и Уникальности «Бездны» или изъятии соответствующих Потусторонних характеристик — Он мечтал лишь сбежать отсюда, спрятаться и в ближайшее время надлежащим образом вместить «Мир Теней»! Всё произошло слишком быстро: лишь когда «Матерь Древа Желаний» сгинула из этого звёздного сектора, преграда «Истока Бедствий» Лумиана и «Вечной Тьмы» Амананисис последовательно подоспела, а подчинённый помехам «Матери Падения» силуэт Клейна с высокой частотой запульсировал вспышками, проявляясь воочию. Клейн мгновенно оценил общую обстановку на поле боя и обнаружил: пусть его сторона после только что произошедшего временно лишилась «Мира Теней», однако расклад сил сразу же развязался — теперь с тремя сефирот предстояло иметь дело лишь против одного Древнего Владыки. Разумеется, нельзя было проявлять халатность и недооценивать врага, ведь израненный «Неутихающий Шёпот» сбежал лишь на порыве жажды жизни и спустя какое-то время вполне мог тайно вернуться для разведки обстановки: не добейся его сторона преимущества, Тот, чего доброго, снова примкнёт к сражению, поэтому необходимо торопиться. Клейн намерен был одновременно сдерживать «Богиню Судьбы» и «Владыку Сверхновых» и выслеживать «Матерь Древа Желаний», чтобы, пока Тот тяжело изранен и ещё не успел затаиться, отбить «Мир Теней» обратно, а заодно время от времени создавать помехи «Кольцу Судьбы», даруя шансы Лумиану и «Богине Ночи». В следующую секунду его пульсирующий вспышками силуэт остановился, и он устремил взгляд к месту, где находилось «Море Хаоса». Багряный лунный свет пролился из Астрального мира и опустился на исполинского светоносного человека, принеся «новорождение» всем сознаниям. Это касалось и Гриши Адама, и Херабергена с Леодеро, равно как и «Первозданного Творца». А ведь сознание «Первозданного Творца» и без того уже почти одерживало верх. ---------- Глава 1173 Символ «Прошлого» Глава 1173 Символ «Прошлого» Когда пролился алый лунный свет, Клейн понял, что Гриша Адам вряд ли продержится долго. Он и так лишь за счёт слияния с сознаниями Херабергена и Леодеро с трудом удерживал хрупкое временное равновесие, позволявшее проявлять силу уровня квази-Древнего, и стоило Ему получить «Новорождение», как накопившиеся для будущего взрыва проблемы проявятся очень быстро. Когда «Первозданный Творец» действительно одержит верх, а «Матерь Падения» исцелится и вернётся, положение станет необратимым. В этот миг у Клейна в голове возникло три аварийных плана: Первый план заключался в том, чтобы «Богиня Вечной Ночи» вступила в дело и принудительно погрузила сознания Гриши Адама и «Первозданного Творца» в сон, выгадав тем самым больше времени, либо чтобы сам Клейн нашёл способ убить Гришу Адама, окончательно перечеркнув возможность «Первозданного Творца» воскреснуть в ближайшем будущем с помощью «Матери Падения». Проблема этого плана состояла в том, что на свободе окажется «Первородный Голод». Тогда у Него появится отличный шанс откусить от Гриши Адама лакомый кусок, после чего это вечно ненасытное великое существо неизбежно отправится к Лумиану, пытаясь вместить «Город Бедствий», а если прибавить к этому «Неутихающий Шёпот», который может вернуться через короткое время, ситуация рухнет окончательно. Второй план состоял в том, чтобы с помощью символа «Изменения» замедлить дурные перемены в Грише Адаме, позволив Ему и дальше сдерживать «Первородный Голод», а самому отказаться от преследования «Матери Древа Желаний», временно оставя мысли о возвращении «Мира Теней». Связывая боем «Богиню Судьбы» и «Владыку Сверхновых», Клейн при этом присоединился бы к битве оставшихся трёх Сефирот против «Смотрящего с Высоты», стремясь как можно скорее тяжело ранить или даже уничтожить этого «Древнего Владыку». Проблема этого плана заключалась в том, что как только Клейн глубоко ввяжется в битву со «Смотрящим с Высоты», под влиянием его символа Ему станет трудно удерживать «Богиню Судьбы» и «Владыку Сверхновых» из другого звездного сектора. Если Те явятся сюда, обстановка станет ещё более хаотичной и опасной. Третий план также предполагал использование символа «Изменения», чтобы Гриша Адам продержался ещё немного. Затем Клейн не стал бы вмешиваться ни в битву трёх Сефирот со «Смотрящим с Высоты», ни в поле боя Лумиана и «Богини Вечной Ночи», где задействовано «Кольцо Судьбы», ни в преследование «Матери Древа Желаний», а изо всех сил обрушился бы на «Богиню Судьбы» и «Владыку Сверхновых». Хотя это был бой один против двоих, символика этих двух «Древних Владык» не сдерживала «Повелителя Тайн». Задействовав символику Столпа, Клейн имел шанс успеть до воскрешения «Первозданного Творца», вопреки дальним помехам «Матери Падения», тяжело ранить «Богиню Судьбы» и «Владыку Сверхновых», заставив Их отступить или запечатав Их на короткое время. После этого Клейн мог бы сменить «Богиню Ночи» и лично взяться за «Кольцо Судьбы», в то время как «Богиня Вечной Ночи» отправилась бы усыпить Гришу Адама и сдержать «Первородный Голод». В условиях один на один Клейн был уверен, что сможет быстро расправиться с «Кольцом Судьбы» до того, как «Матерь Падения» исцелится и снова сойдёт в мир. Если же остаться один на один не удастся, Клейн мог бы одновременно связать боем и «Монарха Увядания», дав заранее подготовившемуся Лумиану за короткое время показать «Монарху Увядания», что такое настоящий «Исток Бедствий». Единственной проблемой этого плана было то, что требовалось бороться за каждую секунду и нельзя было терять ни мгновения, иначе всё закончится поражением! Что же до идеи скормить Уникальность Пути «Луны» и Уникальность Пути «Матери» «Первородному Голоду», чтобы стравить «Матерь Падения» с «Первородным Голодом», то она не имела реальной исполнимости. Если только «Повелитель Тайн» Клейн прямо сейчас не отправится к «Матери Падения», чтобы повергнуть Её в «Безумие» и совершить «Обман», «Матерь Падения» вполне сможет дождаться, пока ситуация станет ещё более хаотичной, а обе стороны получат тяжелейшие ранения, и лишь тогда сойти в мир. А если Клейн действительно отправится к «Матери Падения», то, даже будь Она ослабленным и раненым Столпом, Он всё равно не сможет в короткий срок отвлекаться на другие поля боя. Клейн мгновенно принял решение, и Его с высокой частотой совершающий Вспышки силуэт взметнул плащ. «Изменение»! Когда этот символ наложился на исполинскую фигуру из света, он тут же замедлил дурные изменения, принесённые алым лунным светом. Сразу вслед за этим Клейн переместил Амона из «Моря Хаоса» на планету у края Вселенной, оставив лишь Уникальность «Связанного» и принадлежавшую Лилит Потустороннюю характеристику 1 Последовательности «Богиня Красоты», после чего совершил их «Прививку» к «Замку Истока». Закончив с этим, часто совершающий Вспышки силуэт Клейна исчез из этого звездного сектора. Он вернулся на прежнее поле боя — Он собирался обрушить всю свою силу на «Богиню Судьбы» и «Владыку Сверхновых»! ………… Когда Амон появился на планете у края Вселенной, Он ещё не избавился от влияния инстинкта самосохранения и прятался внутри Защитной зоны, не смея выйти наружу. На небесном поле боя за пределами Защитной зоны Франка и остальные ангелы с изумлением обнаружили, что «Боги Любви» и «Левиафаны» одновременно покинули это место, уйдя в космос и растворившись без следа. Это заставило давившее на Них давление резко ослабнуть: Каждая стрела, выпущенная прекрасными «Богами Любви», уносила «искреннее сердце», провоцируя междоусобицы, а «Левиафаны» и вовсе пробуждали во многих ангелах зависть и недовольство, из-за чего армия «Красного Ангела» Медичи едва не распалась. Лишь благодаря «Звезде» Леонарду, Арианне и другим «Слугам Сокрытия», погрузившим подпавших под влияние ангелов в сон прямо на месте, а также «Справедливости» Одри и прочим ангелам Пути «Зрителя», своевременно применившим по симптомам «Гипноз», «Умиротворение» или внедрившим виртуальные личности, армия ангелов избежала катастрофы. Теперь, чем бы ни был вызван уход «Богов Любви» и «Левиафанов» с поля боя, это заставило Медичи, как «командующего армией», вздохнуть с облегчением. ………… В бескрайней пустоте, где то клубился «Туман войны», то царила непроглядная тьма. В разуме «Вечной Тьмы» Аманисис раздался голос Лумиана: «Меняем стратегию, сначала расправимся с „Кольцом Судьбы“.» До этого Лумиан в основном рассчитывал воспользоваться своими предварительными приготовлениями, чтобы быстро тяжело ранить или даже уничтожить «Монарха Увядания», а потому сделал «Монарха Увядания» своей главной целью. Он и «Вечная Тьма» Аманисис действительно трижды были близки к успеху, но «Кольцо Судьбы» каждый раз мешало им, то запуская «Цикл» вспять к прежнему моменту, то воздействуя «предопределённой» судьбой. В результате под воздействием символики «Увядания» — «всё, что может ухудшиться, непременно ухудшится» — баланс внутри тела Лумиана становился всё более хрупким, а время, которое он мог удерживать его, сократилось ещё на одну минуту. Поэтому Лумиан решил, что нельзя увязать в подобном затяжном противоборстве, а нужно найти иной прорыв: например, сперва расправиться с поддержкой, устранив того, кто мешает рядом. Хотя с «Кольцом Судьбы» расправиться быстро было ещё сложнее, чем с «Монархом Увядания» — ведь и символ «Цикла», и символ «Предопределения», переплетённый с «будущим», делали Его практически неуязвимым для попаданий, — но, раз на другом направлении перелома добиться не удавалось, Лумиан всё же решил попробовать. Он тоже заметил, как пролился алый лунный свет, и понимал, что время поджимает! Внезапно он снова создал «Туман войны», охвативший эту пустоту, и поменялся местами с «Вечной Тьмой» Аманисис. «Вечная Тьма» Аманисис тут же увидела «Монарха Увядания» в облике золотой мумии. Диковинная книга из свернувшегося Пернатого Змея, которую Она держала в руках, вдруг со шуршанием раскрылась, и на её страницах везде было вписано имя «Монарх Увядания». «Смерть»! Аманисис задействовала символ «Смерти»! Время вокруг «Монарха Увядания», и без того медленное, замедлилось ещё сильнее, толкнув Его тело в глубины иллюзорной ряби. Там словно был конец времени, предел всех изменений. «Монарх Увядания» не стал избегать воздействия символа «Смерти», воспользовавшись тем, что Сам являлся символом «конца реки времени», благодаря чему «Смерть» наступала лишь тогда, не влияя на настоящее. Пока Аманисис сражалась с «Монархом Увядания», Лумиан, обладавший во всевидящем обзоре внутри «Тумана войны» всезнающей перспективой, также нашёл «Кольцо Судьбы». Правая рука тела, неся на себе лица Авроры и Дженны, сжалась в кулак. Они заставили все противоречия в этой области мгновенно вспыхнуть, превратив апокалипсис в хаотичный водоворот, заставив соседний астероид вместе со временем, пространством и судьбой быть вобранными и поглощёнными им. Он должен был ввергнуть в апокалипсис и тот рукав, обратив его в хаос, чтобы тем самым сокрушить «Предопределение» «Кольца Судьбы». Три тела «Кольца Судьбы» закружились вокруг одной точки. Он намеревался активировать «Цикл», находившийся вне сферы влияния хаотичного водоворота, чтобы сбросить здешнее состояние. В этот миг «Вечная Тьма» Аманисис внезапно отказалась от применения символического воздействия на «Монарха Увядания» и, благодаря связи между членами группы, заставила глубокую тьму подобно реке хлынуть из пустоты рядом с Лумианом, увлекая за собой время и пространство этой области, чтобы те стремительно слились с Ней. «Вечная Тьма» — тоже «Сводящий воедино Пространство и Время»! Хотя этот символ был ещё неполным, он всё же заставил вращение «Кольца Судьбы» застопориться, отчего Он словно превратился в насекомое, застывшее в янтаре. «Исток Бедствий» Лумиан воспользовался этой возможностью и заставил хаотичный водоворот расползтись дальше, поглотив зафиксированный рукав судьбы и заранее установленные узлы «Цикла». Затем хаотичный водоворот, вбиравший в себя все цвета и все возможные варианты, поглотил состоящее из трёх тел «Кольцо Судьбы», заставив Его мгновенно распасться и вернуться в хаос. Ни Лумиан, ни Аманисис не успели проверить результаты боя, поскольку «Монарх Увядания» привёл «Туман войны» к концу и наложил на Них символ «Неизбежной смерти». В следующую секунду там, где рассеялся хаотичный водоворот, проявилось иссиня-чёрное тело «Кольца Судьбы», которое вместе с ртутным телом и телом из света спасения совершило возвращение, по-прежнему слагая жесты ручной печати. Символ «Прошлого»! Пока прошлое не утрачено, настоящее неуничтожимо! Лумиан мгновенно понял одну вещь: только воспользовавшись силой, связанной с Четвёртым Столпом, чтобы само существование «Кольца Судьбы» было забыто, а Его прошлая история стёрта, можно будет действительно тяжело ранить или убить Его. Разумеется, хотя владеющий символом «Истории» «Король Пространства и Времени» не может убить «Кольцо Судьбы», Он вполне способен заставить Его страдать пуще смерти. ---------- Глава 1174 Использовать себя в качестве приманки Глава 1174 Использовать себя в качестве приманки В изначальном звездном секторе. Задерживаемая и сдерживаемая Клейном «Богиня Судьбы» благодаря созерцанию серебристо-ртутной призрачной длинной реки своевременно узнала об изменениях на том, другом поле боя и «спророчествовала», что именно произойдет. Ее центральное тело без обеих рук выплюнуло предмет, который до этого держало во рту. Это была бусина размером с большой палец, имевшая текстуру стекла и пестревшая разноцветными красками, от которой естественным образом исходило дыхание, умиротворяющее тело и разум. Она изначально принадлежала одному из Слившихся с дао «Ключа Света» и являлась шарирой, оставшейся после сожжения Его останков. Во время инцидента с Водоворотом Гаррисон из Пэнлая выменял ее «Служительнице Судьбы» Хелоис, а Хелоис, восстановившись, сразу же принесла ее в жертву божеству, в которое верила. Едва эта шарира была выплюнута, как тут же полетела к левому телу «Богини Судьбы» с пустующими глазницами; подхваченная им, она была спрядена в серебристо-ртутный замкнутый символ и вплетена в соответствующую реку судьбы. Река судьбы тихо бурлила. На поверхности гигантского золотого Будды, который только что вырвался из-под влияния жажды жизни и собирался вместе с Небесным Наставником и призрачным силуэтом «Небесного Императора» противостоять «Смотрящему с Высоты», вдруг разверзлись трещины, и изнутри высунулась пара ладоней, словно отлитых из золота, намереваясь разорвать все тело в клочья. Слившийся с дао, которому принадлежала эта шарира, обрел новую судьбу и снова получил новую возможность! Поэтому Он, воздействуя на ключевую точку, вознамерился не позволить трем Буддам объединить силы и обрушить гигантского золотого Будду. Такова была Богиня, плетущая судьбу. В первый день пробудился «Первозданный Творец» и сотворил этот мир, однако реальность, Духовный мир, Астральный мир и судьба все еще были перепутаны воедино; Во второй день Первозданный породил «Матерь Падения», благодаря чему у реальности появилась опора, Духовный мир и Астральный мир отделились, а длинная река судьбы начала свой бег; затем родилась «Матерь Древа Желаний» — появились живые существа, а вместе с ними зло и желания; после этого родился «Сын Хаоса», сотворивший порядок, который нес в себе собственную тень; В третий день Первозданный совокупился с Матерью Падения, и Мать всего сущего родила старшую дочь — так судьбы всего сущего стали переплетаться, перестали быть абсолютным хаосом, обретя относительную закономерность и предсказуемое будущее. Будучи старшей дочерью «Первозданного Творца» и «Матери Падения», символика «Богини Судьбы» была невероятно особой: даже судьбу «Древних Владык» Она могла сплетать, направлять и обрывать; пока судьбы всего сущего переплетались и сливались в реку, Она обладала вечной жизнью. Даже если Ей разрушали тело, Сознание и Дух могли вернуться из длинной реки судьбы и обрести новое тело без необходимости, как подавляющему большинству «Древних Владык», полагаться на заранее подготовленные средства воскрешения или с помощью бессмертия духа возрождаться спустя долгое время внутри Сефирот, Уникальности и Потусторонней характеристики. Разумеется, суть судьбы — это бесконечный хаос, и даже «Богиня Судьбы» не способна полностью подчинить себе судьбу и заставить длинную реку судьбы всегда течь лишь так, как Она скомпоновала и сплела. В данный момент цель «Богини Судьбы» заключалась в том, чтобы повлиять на битву возле Сефирот, отвлечь «Повелителя Тайн» и не дать Ему действовать против Нее в полную силу. Протянув еще немного времени, Она смогла бы дождаться исцеления и возвращения Матери. Будучи же старшей дочерью, Она неизменно получит помощь — привилегия, которой лишены такие «Древние Владыки», как «Кольцо Судьбы» или «Владыка Сверхновых». Поэтому Она извлекла шариру, использование которой изначально планировалось лишь при захвате «Ключа Света», и пустила ее в ход прямо сейчас! В тот миг, когда гигантский золотой Будда вот-вот готов был разорваться изнутри, к нему хлынула глубокая, непроглядная тьма и поглотила его, ввергнув в сон — сон, от которого невозможно было очнуться за короткий срок. Только так можно было подавить возникшую внутри проблему и дать ему шанс взять ситуацию под контроль. «Небесному Наставнику» и призрачному силуэту «Небесного Императора» пришлось продолжать сражаться двое против одного, ведя борьбу со «Смотрящим с Высоты», отчего положение мгновенно стало критическим. Увидев это, «Кольцо Судьбы», только что вернувшееся из прошлого, внезапно прониклось искушением. Это происходило от мощного инстинкта притяжения и жадности, укоренившейся в божественности. У Него появился шанс поглотить «Ключ Света»! По сравнению с этим помощь «Монарху Увядания» в противостоянии «Истоку Бедствий» и «Вечной Тьме», казалось, была уже не так важна. ………… «Владыка Сверхновых» не мог получить достаточно сведений из длинной реки судьбы и к тому же был заблокирован Духовным миром, так и не зная, что происходит на другом поле боя, отчего становился все более раздраженным и нетерпеливым. Наконец, в Астральном мире концепт звезд неожиданно был усилен. Сферы за сферой пылающих, исполинских, жутких сгустков света снизошли в этот звездный сектор, излучая невероятный свет и жар. Это были звезды, приближавшиеся к концу своего жизненного цикла, которых призвал «Владыка Сверхновых». «Владыка Сверхновых» являлся Владыкой звезд, символом тяжести и плотности, повелителем фундаментальных сил и законом бесконечного звездного неба! Он изначально мог с помощью Духовного мира мгновенно призвать пасшиеся под Его началом звезды и вызвать вспышку сверхновой или ужасающую черную дыру, что не повлияло бы на стабильность Его собственной структуры, однако «Повелитель Тайн» Клейн, воспользовавшись символом Столпа, заранее запечатал Духовный мир. Из-за этого «Владыке Сверхновых» пришлось потратить немного времени на то, чтобы сначала обращать эти звезды в концепты, отправлять в Астральный мир, переправлять сюда и возвращать в реальность. Скопившись в одном звездном секторе, эти звезды тут же притянулись друг к другу и столкнулись. Вспыхнул безбрежный поток света и жара, затопив слои за слоями окружающих «Дверей» и поглотив бесчисленных Клейнов. Вслед за этим столкнувшееся вещество мгновенно сжалось, высвободив во все стороны воображение превосходящую силу притяжения. Она захватила назад выброшенный свет и жар, заставив весь звездный сектор сжиматься к центру, а время — становиться все более замедленным. Между «Владыкой Сверхновых» и Астральным миром больше не оставалось преград. В этот миг Он почувствовал, как на краю захваченных назад света и жара возникли огромные врата света, окрашенные в синевато-черные тона и словно состоявшие из бесчисленных букашек. Под этим светом стоял силуэт — Клейн в полуцилиндре и темно-черных перчатках, длинном черном тренче, с тростью, инкрустированной звездной крошкой. Клейн явил «Замок Истока» и толкнул вперед левую ладонь. Время, которое и так было очень медленным из-за существования гигантской черной дыры, затормозилось еще сильнее, и из синевато-черных врат света будто бы раздался звон колокола. Все следом завязло, почти остановившись. «Король Пространства и Времени»! «Владыка Сверхновых» тоже оказался вовлечен в практически остановившееся время, и Его движения стали невероятно медленными. Он внезапно осознал кое-что: Зачем я создал черную дыру, создающую сжатие пространства и замедление времени? Разве это не помогает «Королю Пространства и Времени» еще лучше останавливать время? Неужели во время предшествующего боя я неосознанно подвергся влиянию символа «Безумия»? «Владыка Сверхновых» не колебался и тут же вознамерился обратить сжатие черной дыры в сильнейшую вспышку, что могло бы разбить оковы пространства и застой времени, а также с немалой вероятностью навредить проявившемуся Замку Истока! Разумеется, чтобы завершить подобное превращение, требовалась как минимум одна секунда, однако секунда в зоне замедления времени и секунда во внешнем мире вовсе не были равны — здесь она длилась куда дольше. «Богиня Судьбы» тоже едва не была затянута огромной черной дырой, созданной «Владыкой Сверхновых», и лишь благодаря сплетению собственной судьбы сумела сбежать на самый край, избежав воздействия, однако Она больше не могла видеть судьбу той глубокой и темной области. Как раз в этот момент Она обнаружила, что там, куда еще не докатилась призрачная длинная река, возник Клейн — «Повелитель Тайн» в черном тренче, шелковом цилиндре и с тростью, инкрустированной звездной крошкой; он стоял внутри огромных врат света, окрашенных в синевато-черные тона. Серебристо-ртутная длинная река судьбы изменила направление и устремилась к Клейну; все ее притоки стекались к вратам света, словно именно там заключалась правота, именно там находилось истинное будущее, и даже сама «Богиня Судьбы» под действием этой тяги стала приближаться к ним. «Путеводный Маяк Судьбы»! «Богиня Судьбы» воспользовалась этим и увидела судьбу «Повелителя Тайн» Клейна; Ее правое тело без головы, следуя за стремительным бегом ртутной реки, смахнуло в сторону огромных синевато-черных врат света призрачным серебристо-черным ножиком. Это могло обрубить все притоки судьбы. Окончательный вердикт! Увидев это, Клейн, явивший вовне «Замок Истока», с невозмутимым выражением лица распахнул руки; полы его черного тренца взвились вверх, заставив синевато-черные врата света воссиять во всем великолепии. Скрытая за его спиной сцена проявилась — то была глубокая черная дыра, из которой, оказавшись в оковах, не могли вырваться даже свет и жар. Та самая черная дыра, сотворенная «Владыкой Сверхновых»! Практически одновременно Клейн снял застой «Изменений» и дал им противоположный импульс, подтолкнув к ускорению. Внезапно попытка трансформации «Владыки Сверхновых» увенчалась успехом: черная дыра превратилась в «белую дыру», исторгая вовне безбрежное, жуткое море пылающего света и предельную взрывную волну. Оно устремилось к Клейну, устремилось к «Замку Истока», а также к «Богине Судьбы» по ту сторону врат света! Клейн не стал покидать место прямо сейчас; приложив руку к груди, он приклонился перед «Богиней Судьбы», в глазах центральной головы Которой уже отражалось бушующее море света. Он воспользовался случаем и перенаправил атаку «Богини Судьбы» на «Владыку Сверхновых», находившегося по другую сторону «Замка Истока», завершив связывание. Это была «Прививка», проявление символики «Странности»! Для «Владыки Сверхновых» и «Богини Судьбы» не составило бы труда прервать собственные атаки и не дать «Прививке» достичь цели, обнаружь Они проблему заранее; однако на этот раз Клейн использовал себя в качестве приманки, отгородил обе стороны «Замком Истока» и, сам одновременно оказавшись в смертельной опасности, не оставил Им времени на изменения! Разумеется, с течением времени главным виновником успеха проявила себя символика «Безумия», оказывавшая все более глубокое влияние на окружение. В мгновение ока безбрежное и жуткое море света поглотило истинное тело Клейна, потрясло огромные синевато-черные врата света, а затем ринулось дальше, полностью затопив, разорвав и растворив три тела «Богини Судьбы». Удар «Богини Судьбы», символизировавший окончательный вердикт, также успешно поразил реку судьбы «Владыки Сверхновых». «Владыка Сверхновых» тут же почувствовал себя абсолютно одиноким, пребывающим во тьме, где невозможно найти реальность, ощутить Духовный или Астральный мир, и где, казалось, больше не существовало продолжающейся судьбы. В этом звездном секторе, где уже не осталось ни единого небесного тела, вновь быстро обрисовался силуэт Клейна в черном тренче и темных перчатках. Только что он погиб. Однако он повелевал чудесами, а воскрешение из мертвых — одно из них. Вместе с тем «Замок Истока» в этой рискованной попытке тоже подвергся мощнейшему удару и не мог восстановиться в короткий срок — такова была цена, которую пришлось заплатить ради быстрого завершения битвы. Клейн не расслаблялся, ведь сражение здесь еще фактически не окончилось: он лишь временно добился преимущества и создал шанс, который необходимо было ухватить по-настоящему! ---------- Глава 1175 Дать тебе шанс Глава 1175 Дать тебе шанс Лишённый притока судьбы «Владыка Сверхновых» фактически остался без будущего: Он оказался изолирован, не в силах больше найти реальность и не способный ощутить ни Духовный мир, ни Астральный мир. Будь на Его месте те, кто не превзошёл Последовательности, им оставалось бы лишь беспомощно наблюдать, как они идут к смерти и концу, без малейшей возможности повернуть судьбу вспять; подавляющее большинство «Древних Владык» из-за этого также лишились бы способностей и Властей, а многие символы стали бы недоступны — случись в этот момент врагу нанести Ему смертельный удар, Ему было бы крайне трудно защититься. Окончательный вердикт судьбы не способен напрямую убить «Древнего Владыку», но может ненадолго отторгнуть большинство Их символов, ввергая Их в крайне уязвимое состояние и превращая в жалких ничтожеств, лишённых будущего, мечты и отвергнутых судьбой. Сейчас «Владыка Сверхновых» опасался не того, что «Богиня Судьбы» нанесёт ещё один удар; Он боялся, что «Повелитель Тайн» воспользуется этой возможностью и заставит Его пожалеть о том, что Он жив. Будучи «Древним Владыкой», Он, хотя и тяготел скорее к реальности, нежели к мистике, всё же имел способы вырваться из текущего бедственного положения. Он стремительно заставил множество вспыхивающих солнц, составлявших Его тело, выбросить бесчисленное количество частиц и, используя собственный символ «Повелителя фундаментальных сил», который не был и не мог быть отторгнут, вынудил эти частицы стремительно сблизиться, совершая термоядерный синтез за синтезом, развиваясь в разнообразные элементы и создавая настоящую материю. Эта материя была новорождённой и обрела собственную судьбу; их судьбы, переплетаясь воедино, готовые вот-вот прорвать изоляцию, устремились к той величавой, иллюзорной ртутно-серебряной реке. Это должно было помочь «Владыке Сверхновых» найти реальный мир и вернуться в реку судьбы. Внутри иллюзорной реки, образованной замкнутыми в кольцо сложными ртутно-серебряными символами, по мере переплетения и эволюции всевозможных судеб, сознание и дух «Богини Судьбы» стремительно конденсировались, и этому невозможно было помешать или замедлить. ………… В другом Звёздном секторе. «Первородный Голод» проглотил немного хаоса и поглотил несколько способностей, принадлежавших «Повешенному», но Гриша Адам без единого изменения в лице успокаивал, направлял и устраивал всё, так и не показав ни малейших признаков поражения. Для Него куда более опасной и насущной угрозой, чем «Первородный Голод», было сознание «Первозданного Творца», которое проснулось ещё сильнее. Гигантский золотой Будда сидел, скрестив ноги, в бескрайней пустоте, с плотно сомкнутыми глазами, не шевелясь; две ладони, словно отлитые из золота и высовывавшиеся из трещин на Его теле, бессильно опустились — Он погрузился в сон. Сейчас у Него не было никакой способности к сопротивлению, оставалось лишь пассивное благословение удачи. Это заставляло притяжение и алчность в божественности «Кольца Судьбы» становиться всё сильнее и сильнее — будто Скупец увидел долгожданное богатство, которое вдруг лишилось защитника, и за завладение которым к тому же не грозило никакое наказание по закону. «Вечная Тьма» Аманнисис, заметив, что «Кольцо Судьбы» всё больше внимания уделяет положению гигантского золотого Будды, намеренно сместила акцент на «Монарха Увядания», увеличив дистанцию с «Ключом Света» и остальными Сефирот. Спустя ещё несколько секунд «Кольцо Судьбы» уже не могло сдерживать инстинкт притяжения божественности. Его три тела совместными усилиями установили на этом поле боя несколько узлов, запускающих «цикл», после чего Он развернулся к «Ключу Света» и, используя закон притяжения Потусторонних характеристик, устремил Себя к гигантскому золотому Будде, заставив и гигантского золотого Будду лететь Ему навстречу. Внезапно из звёздного неба вылилась иллюзорная, прямая тёмная река, несущая с собой угасание судьбы и провозглашение смерти. Это была река, в которой не существовало циклов; она вечно стремилась вперёд. Даже сама смерть развеялась бы в этой реке. «Река Вечной Тьмы»! Аманнисис хотя и действительно превзошла Последовательности, но в Ней оставалось слишком много сознания и остатков духа Слившихся с дао ветви Врат Хаоли, из-за чего Её состояние на самом деле было не лучшим и требовало больше времени на адаптацию и устранение негативного влияния; поэтому, за исключением момента, когда Она только стала Древней Владычицей и должна была остановить тех «Внешних Богов», Она ни разу напрямую не задействовала «Реку Вечной Тьмы», концентрировавшую в себе все Её символы. Теперь, понимая, что время поджимает, Она перестала оглядываться на прочие проблемы и применила её, чтобы силой разрушить оставленные врагом «циклы», помешать Ему вместить «Ключ Света» и задерживать Его там, создавая для Лумиана и «Монарха Увядания» возможность схватиться один на один. Бесцветная иллюзорная река поглотила все узлы «цикла», мгновенно умертвив и развеяв их, так что они не успели оказать никакого воздействия. Эта «Река Вечной Тьмы» встала преградой между «Кольцом Судьбы» и гигантским золотым Буддой, превратившись в ещё более густую тьму, которая мигом окутала всю эту область и заставила все три тела «Кольца Судьбы» сомкнуть глаза. Символ «Тьмы» — принудительное усыпление разума, погружающее в сон! Хотя тело «Кольца Судьбы» справа, состоявшее из света спасения, закрыло глаза и погрузилось в сон, перед Ним возникло бесчисленное множество притоков судьбы, и все они выражали одну и ту же возможность — «Кольцо Судьбы» вот-вот быстро проснётся. Символы «Будущего» и «Предопределённости»! «Кольцо Судьбы» предвидело то, что с Ним происходит сейчас, и заранее подготовилось, установив будущее. Это объяснялось не только тем, что Он мог получать откровения из реки судьбы, но и тем, что Он отчётливо осознавал: «Ключ Света» — воплощение судьбы, и в критический момент вмещения Ему гарантирована помощь абсолютной удачи, которая неизбежно принесёт неожиданные помехи Его попытке. Именно поэтому Он и не стал фиксировать тот приток судьбы, в котором Он успешно вмещает «Ключ Света» — его попросту невозможно было зафиксировать! Аманнисис, удерживая густую тьму, высвободила две руки и, опережая момент, когда будущее станет реальностью, вонзила оранжево-красный Великий меч сумерек в край тьмы, в эту пустоту. Густая тьма вслед за этим сжалась, а течение времени резко замедлилось, словно сходясь в одну точку. Судьба, в которой «Кольцу Судьбы» суждено проснуться, не изменилась, но её приход был из-за этого замедлен и мог наступить лишь через несколько секунд! Символ «Сводящего воедино Пространство и Время»! Хотя он был неполным, его оказалось вполне достаточно. Силой взяв «Кольцо Судьбы» под контроль, Аманнисис повернула голову и взглянула на гигантского золотого Будду. Даже Она не удержалась от того, чтобы изумиться удаче этого существа: Оказавшись жертвой коварного замысла, столкнувшись с огромной проблемой и будучи вынужденным погрузиться в сон, Он тем не менее привлёк к себе «Кольцо Судьбы», благодаря чему «Исток Бедствий» Лумиан наконец получил возможность сойтись с «Монархом Увядания» один на один. Хотя это могло продлиться всего несколько секунд, шанс оставался шансом. Лумиан, будучи Истоком Войны, разумеется, не упустил эту возможность: он развернул Мир в зеркале, берущий начало из «Города Бедствий», и насильно затянул туда «Монарха Увядания». Здесь простиралось бескрайнее звёздное небо. Вслед за этим спереди, сзади, слева и справа от «Монарха Увядания» вспыхнуло по гигантской звезде, выбросивших колоссальное количество материи и породивших уничтожающий всё и вся океан пылающего света вместе с стремительно расширяющимися взрывами. Над головой и под ногами «Монарха Увядания» проступило по чёрной дыре, передававшей своё существование через аккреционный диск; они разрывали Его тело в двух направлениях, заставляя барьер Мира в зеркале вдалеке трескаться дюйм за дюймом, порываясь устремиться сюда. «Стихийное Бедствие Разрушения»! Вокруг «Монарха Увядания» время становилось всё более медленным; ослепительный океан света, ещё не успев по-настоящему приблизиться к Его телу, стремительно тускнел и увядал, теряя свою былую жуткую силу, а те две чёрные дыры испарялись с невероятной скоростью, становясь всё меньше и меньше. Внезапно в замедленном времени за спиной «Монарха Увядания» возникла дверь, сотканная из сияющего звёздного света; Лумиан о трёх головах, трёх телах и шести руках отворил её и вышел, держа двуручный меч чёрного пламени, сковывавший разрушение и хаос. Он использовал Контрактную способность Пути «Двери», от которой оставалось последнее использование. Он тут же ощутил, как его тело увядает и гниёт, а внутренний баланс ускоренно рушится. У «Монарха Увядания» же не возникло ни единого эмоционального колебания — подобные вещи у Него, казалось, давно сгнили и умерли. Будучи «Древним Владыкой», Он лишь проявлялся в образе золотой мумии, но на самом деле не сковывался структурой человеческого тела; Он был только рад видеть, как «Исток Бедствий» по собственной воле входит в область с замедленным временем и сильнейшим символом увядания. Он протянул к Лумиану гниющую, источающую гной левую ладонь, а Его голова незаметно развернулась на сто восемьдесят градусов, уставившись на медлительную цель. Неизбежное попадание, Неизбежная смерть! Лумиан сначала использовал символ «Стихийного Бедствия Разрушения», чтобы помешать «Монарху Увядания», а затем открыл «Дверь» и явился сюда вовсе не ради того, чтобы ввести врага в заблуждение, а чтобы выиграть время для одного дела: Он уже передал свою волю всем верующим: «Воззовите к моему имени!» На той планете на краю Вселенной в ушах верующих Секты Болезней, таких как Лугано и Лион, одновременно раздался этот величественный голос; они благоговейно склонили головы и стали раз за разом скандировать: «Великий Бог Болезней!» «Великий Бог Болезней!» …… Среди этих непрестанных молитв лицо с хаотичным вихрем на левой голове Лумиана повернулось к «Монарху Увядания». Она, казалось, не слишком поддавалась замедлению времени, разрывая и затягивая и время, и пространство внутрь себя. Прошлый и нынешний «Боги Болезней» сошлись в этот миг. Лумиан не питал несбыточных надежд, будто лишь с помощью этой толики символов сможет приравнять одного «Бога Болезней» к другому, сделав так, чтобы его ранения приравнивались к ранениям «Монарха Увядания»: оккультная связь между обеими сторонами оставалась слишком слабой, да и требуемых символов не хватало. «Неопределённый Туман» и «Матерь Древа Желаний» удалось тяжело ранить, воспользовавшись подобием символов, потому что Джинн, «Мир Теней» и Они изначально являлись единым целым, имея к тому же превосходные Посредники, связывающие обе стороны — императора Рассела и Уникальность «Связанного»; то же, что Лумиан смог приравнять себя к «Матери Падения», произошло с дозволения самой «Матери Падения», которая добровольно сотворила эти связи, после чего Лумиан к тому же заполучил ключевое соответствие. Ныне же ни одно из этих условий не соблюдалось. Цель Лумиана при усилении символа «Бога Болезней» заключалась вовсе не в том, чтобы с помощью оккультного «Закона подобия» за кратчайшее время тяжело ранить «Монарха Увядания» — он лишь давал противнику шанс: Для великих сущностей любой, кто дерзнёт использовать имя, принадлежавшее Им прежде, и отнимет Их былых верующих, установит с Ними оккультную связь, посредством которой Они смогут наслать неудачи, проклясть или убить обидчика, а то и вовсе завладеть его телом; если бы ранее не преграда Астрального мира и не покровительство господина «Шута», Лумиан давно бы скоропостижно скончался или превратился в «Монарха Увядания». Теперь же Лумиан намеренно усилил символ «Бога Болезней» именно для того, чтобы предоставить «Монарху Увядания» шанс завладеть его телом! ---------- Глава 1176 «Вмещение» Глава 1176 «Вмещение» «Монарх Увядания» почувствовал, что обращения к «Богу болезней» устремились к стоящему напротив «Истоку Бедствий». Это привело к наложению Их личностей и дало Ему возможность напрямую завладеть телом цели. Однако Он не воспользовался этой возможностью — Он ведь не был глуп, и единственно верным выбором для Него оставалось сперва убить «Исток Бедствий», а уже потом вместить сефирот! Завладеть чужим телом прямо сейчас означало вступить в противоборство на уровне сознания и духа. У «Монарха Увядания» на данный момент не было уверенности в неминуемой победе, и случись Ему проиграть, Он сам оказался бы вмещён и поглощён «Истоком Бедствий», став частью этой совокупности сознаний. Более того, вступив в войну на уровне сознания и духа, «Монарх Увядания» в случае поражения лишился бы даже шанса на побег — как-никак, перед Ним был противник равного уровня. Потому ни один «Древний Владыка» со здравым мышлением не стал бы пользоваться возможностью, которую Лумиан сам Ему преподносил. Что же до Лумиана, раз уж он заготовил подобный замысел, то у него непременно имелась и дальнейшая стратегия: У тебя здравое мышление, ты не глуп? Ничего страшного, я просто заставлю тебя поглупеть! Когда верующие взывали к «Великому Богу болезней», а «Монарх Увядания» направлял на него атаки «Неизбежного попадания» и «Неизбежной смерти», Лумиан активировал Печатный знак договора, полученный от господина «Шута» — у него оставалось ещё одно использование: «Одурачивание»! Этот договор был заключён уже после того, как «Шут» Клейн вместил «Замок Истока», и одолженная способность несла в себе символический отпечаток «Безумия». Едва Печатный знак договора на теле Лумиана вспыхнул сине-чёрным свечением, как движение левой ладони «Монарха Увядания» вдруг замедлилось. Он замешкался, Он остановился. Для истинно великого существа уровня «Монарха Увядания» «Одурачивание», применённое полу-«Повелителем Тайн», могло продлиться лишь крайне недолго. Его эффект не был настолько силён, чтобы заставить Его мгновенно лишиться рассудка и действовать исключительно по инстинктам, однако Лумиан и не питал надежд добиться успеха лишь этим. В этот момент его средняя голова расплылась в улыбке, исполненной яростной провокации, будто говоря: «Ты, врождённое великое существо, оказываешься никчёмнее меня, ничтожества, поднявшегося с самого низа. Если не воспользуешься шансом прямо сейчас, то просто жди, когда я вмещу тебя! Или в тебе „Матерь Древа Желаний“ пробудила жажду жизни и ты струсил вступить в открытое противостояние сознаний со мной, ничтожным человеком? Так залезь обратно в утробу „Матери Падения“, пусть Она родит тебя заново и сменит тебе сознание». В то же время лица Авроры и Дженны с улыбками по очереди уставились на «Монарха Увядания». «Провокация» плюс «Очарование»! Уже достигшие символического уровня «Провокация» плюс «Очарование»! На втором теле Лумиана лицо в виде хаотического вихря под управлением его основного сознания высвободило силу притяжения «Города Бедствий». Исполненное жажды вызова лицо Тюдора и заинтригованное лицо Чик охотно поддержали эту попытку, используя Закон притяжения Потусторонних характеристик, чтобы направить «Монарху Увядания» самое соблазнительное приглашение: Иди же, вмести этот сефирот, завладей нашим телом! Всё ещё пребывавший в состоянии «Безумия» «Монарх Увядания» под воздействием «Провокации», «Очарования» и Закона притяжения Потусторонних характеристик больше не мог сдерживаться. В Его глазах остался лишь этот отвратительный и в то же время невероятно манящий объект. Не колеблясь ни мгновения, Он шагнул к Лумиану, и куски золота, покрывавшие Его плоть, стали сами собой осыпаться, обнажая полуистлевшее тело, истекающее синевато-гнойной жёлто-зелёной слизью. Это тело стремительно разрослось и в миг поглотило трёхглавого, трёхтелого и шестирукого Лумиана. Мгновение спустя в пространстве сознания Лумиана на запятнанном кровью каменном полу расстелился тошнотворный жёлто-зелёный мицелиальный ковёр, а «Монарх Увядания» увидел перед Собой несколько фигур: Это были Аврора с потемневшими волосами и тёмно-карими глазами; Дженна с брезгливым выражением лица; охваченная азартом Чик; Алиста Тюдор с безумным взглядом; и застывшее без движения лицо в виде хаотического вихря. За их спинами возвышался застывший кольцами «Злой дракон» с переплетёнными двойными телами. А позади «Злого дракона» тянулась лестница, уходящая в бесконечную высь, где на багровом от крови божественном престоле восседал Лумиан в белой рубашке, чёрном жилете и тёмных брюках. Закинув правую ногу на левое колено, он с улыбкой смотрел на «Монарха Увядания» свысока. Став «Истоком Бедствий» и переступив пределы Последовательностей, сознание Лумиана по определению превратилось в единое целое, коим оно оставалось и сейчас. Он лишь воспользовался способностью «Фантазёра», чтобы материализовать шесть рук своего сознания в шесть фигур ради удобства нанесения разного рода атак — в реальном мире его шесть рук точно так же могли задействовать разрозненные способности, исключая символику. ………… Сознание и дух «Богини Судьбы», заново сплотившиеся из узоров судеб, переплетённых в ртутной реке, уже собирались всплыть на поверхность, чтобы вырваться отсюда и вновь обрести тело, как вдруг прямо над Нею возник «Повелитель Тайн» Клейн в шёлковом цилиндре и чёрном длинном плаще. Клейн протянул к Ней левую ладонь в чёрной перчатке. «Кража»! Клейн намеревался извлечь сознание и дух «Богини Судьбы» из реки судьбы и украсть их прямо себе в руки! Ранее он не делал этого, поскольку «Богиня Судьбы» ещё не проявляла намерения покинуть ртутную реку, сплетаясь с судьбами всего сущего во Вселенной, и была непомерно тяжела, так что её невозможно было украсть. А когда бы «Богиня Судьбы» снова обрела тело, «Повелитель Тайн» уже не смог бы выкрасть сознание и дух «Древнего Владыки» из Её единого физического воплощения. Только текущий момент давал ему возможность добиться цели. Перед Клейном неведомо когда завис предмет — покрытая чёрной слизью странная древовидная фигура человека, являвшаяся Потусторонней характеристикой Последовательности 1 «Богомерзкое отродье» Пути «Связанного». Украв сознание и дух «Богини Судьбы», он тут же поместит эту лишённую плоти сущность внутрь Потусторонней характеристики «Богомерзкого отродья», а затем задействует символику для её запечатывания. — Путь «Связанного» несёт в себе символ «Путы», и соответствующая Потусторонняя характеристика высокой Последовательности служит превосходным материалом для запечатывания. Сознание и дух «Богини Судьбы» подневольно вырвались из призрачной ртутной реки и уже готовы были оказаться в ладони Клейна, как вдруг пролился алый лунный свет, и прямо из пустоты проросла повреждённая дубовая крона, «зафиксировав» сознание и дух «Богини Судьбы». «Матерь Падения» пришла на помощь Своей старшей дочери. ………… В пространстве сознания Лумиана. Всё ещё испытывавший на Себе остаточные эффекты «Безумия» «Монарх Увядания» через пространство протянул к фигуре «Злого дракона» левую ладонь с «Неизбежным попаданием» и «Неизбежной смертью». Он также изо всех сил задействовал символ «Увядания», отчего время вокруг замедлилось, стремительно устремляясь к своему завершению. Фигура «Злого дракона», представлявшая одну из рук Лумиана, не стала уворачиваться — да и не могла этого сделать, — и две Его головы, левая и правая, изрыгнули в сторону этой гнилой ладони удерживающее безумие чёрное пламя разрушения; Фигура Чик сотворила перед собой апокалипсис, создав хаотический вихрь, вмещавший все возможные цвета и вероятности, и заставила его стремительно разрастаться в сторону левой ладони и самого тела «Монарха Увядания»; На лбу фигуры Алисты Тюдора проступило кровавое клеймо, а сжатая в кулак правая рука обрушилась на пустоту перед ним. Эта пустота мгновенно растрескалась кусок за куском, увлекая за собой всё пространство-время, рушившееся в сторону «Монарха Увядания» — это был символ «Разрушения», исходящий от «Красного Жреца»; Аврора не стала задействовать собственные власти «Истока Бедствий» и «Стихийного Бедствия Разрушения»: она поделилась соответствующей способностью с союзницей — «Вечной Тьмой» Амананисис, позволив густой, погружающей всё в безмолвие тьме снизойти сюда и окутать «Монарха Увядания»; В руках Дженны сконденсировался оранжево-красный Великий меч сумерек, и она обрушила его взмах в сторону «Монарха Увядания»; Лицо в виде хаотического вихря держало бледную книгу, вокруг которой обвился Пернатый Змей, заставляя её бесшумно раскрыться. В этот миг Хаос, Разрушение, Смерть, Вечное Безмолвие и Сумерки вместе с недавней атакой «Монарха Увядания» собрались воедино в пространстве сознания. Частично отталкивая друг друга, а частично сливаясь воедино, они стремительно коллапсировали в глубокую и жуткую чёрную точку. Эта чёрная точка затягивала всё пространство сознания, вбирая в себя всю имеющуюся силу и заставляя вокруг возникать бесчисленные трещины, охваченные глубоким непроглядно-чёрным пламенем. Под этим воздействием время вот-вот должно было подойти к концу, а пространство — свестись к этой нестабильной чёрной точке. И ни Лумиан, ни «Монарх Увядания» в этот момент не могли покинуть пространство сознания, чтобы сбежать от схлопывающихся воедино пространства-времени и сингулярности всего сущего! Хотя это всё ещё не достигало мощи настоящего Четвёртого Столпа и могло продержаться лишь очень короткое мгновение, для уничтожения сознания «Древнего Владыки» этого было вполне достаточно. К тому же узел «Цикла» в этой области уже исчез, а «Кольцо Судьбы» всё ещё сковывала «Вечная Тьма» Амананисис, из-за чего Ей было трудно спасти «Монарха Увядания». Потому Лумиан нисколько не боялся этого удара с «Неизбежным попаданием» и «Неизбежной смертью». Здесь погибнут абсолютно все. Это было похоже на то, как ранее «Хозяин Тёмной Обители» и Фабути заманили «Неутихающий Шёпот» внутрь своих тел, а затем сами же «прокляли» себя. Вот только прочность Их сознаний сильно уступала текущей — Они не могли вести сражение в пространстве сознания и задерживать «Неутихающий Шёпот», из-за чего Им требовалась помощь «Ключа Света», чтобы действительно сковать противника. Более того, Они не обладали способностью убить «Древнего Владыку», а способны были лишь тяжело Ему навредить. Лумиан же являлся подлинным великим существом. Едва начался процесс вмещения, без посторонней помощи «Монарх Увядания» попросту не имел способа вырваться из битвы на уровне сознания и духа. При этом Лумиан способен был сплотить силы, связанные с Четвёртым Столпом, и, уничтожив себя, заодно стереть и «Монарха Увядания». В пространстве сознания, начавшем схлопываться к той чёрной точке, повсюду пылало глубокое непроглядно-чёрное пламя. Находясь здесь, «Монарх Увядания» имел лишь одну единственную мысль: Первым убить «Исток Бедствий», чтобы сила Четвёртого Столпа лишилась подпитки, утратила стабильность и распалась сама по себе! Это являлось единственным способом для «Монарха Увядания» остаться в живых. В конце лестницы, ведущей в бесконечную высь, на окровавленном божественном престоле пространство сознания вокруг Лумиана уже растрескалось, полностью охваченное бушующим непроглядно-чёрным пламенем. Закинувший правую ногу на левое колено Лумиан всё так же сидел не шелохнувшись. Он смотрел свысока на «Монарха Увядания», пытающегося уничтожить эти силуэты ради того, чтобы убить его самого, и его улыбка становилась небывало яркой. Бесполезно. Я погибну, но и ты падёшь вслед за мной. ---------- Глава 1177 Инстинкт спасения Глава 1177 Инстинкт спасения Спустя несколько секунд «Кольцо Судьбы» наконец использовало зафиксированный приток судьбы, чтобы вырваться из-под влияния символа «Тьмы». Но ни Оно, ни «Вечная Тьма» Амананисис не продолжили сражение, одновременно посмотрев в сторону края этого звездного сектора. Там сокрушилось иллюзорное зеркало, и явился Люмиан с тремя головами, тремя телами и шестью руками, окутанный синевато-зелеными с желтизной гниющими кусками плоти, вспыхнувший глубоким, иссиня-черным пламенем. Это гигантское тело вместе с гниющими кусками плоти непрестанно коллапсировало к некой точке внутри: сначала центр груди, затем правая рука, после чего левая часть живота, внутри которых смутно проглядывала темная точка, настолько глубокая, будто скрывала в себе всю вселенную. Каждое такое схлопывание в несколько раз усиливало предчувствие опасности у «Вечной Тьмы» Амананисис, давая Ей быстро понять, что развитие событий, возможно, пошло вопреки ожиданиям. Клейн, полностью пробудившись и вместив «Замок Истока», призвал лишь двух высоких сущностей, чтобы обсудить дальнейшие шаги и разработать планы для разных обстоятельств: одного — Люмиана, у которого было лицо из хаотичного вихря, а также иньская и янская стороны «Первозданного Творца в зеркале», а другой — «Богиню Ночи» Амананисис, удерживающую Власть «Сокрытия», дабы скрыть сам факт пробуждения и эти замыслы. — «Ртутный Змей» Уилл Олсетин лишь узнал в «Стране Ночи» о пробуждении Клейна и при его помощи вместил Уникальность, но не ведал о точных подробностях. Поэтому «Вечная Тьма» Амананисис заранее знала, как «Исток Бедствий» Люмиан поступит с «Монархом Увядания» и что произойдет в процессе; теперь казалось, что все необходимое было сделано, вот только с итоговым результатом возникли кое-какие неполадки. Ожидаемый исход заключался в том, что Люмиан породит силу, принадлежащую Четвертому Столпу, заставив «Монарха Увядания» погибнуть вместе с ним, и полностью испепелит иньскую и янскую стороны «Первозданного Творца в зеркале», сознание Чик, сознание Алисты Тюдор и сознание «Злого дракона». Если Люмиан, опираясь на тот факт, что «Исток Бедствий» и «Стихийное Бедствие Разрушения» являются частью Четвертого Столпа, продержится в этом разрушительном ударе дольше, «Вечная Тьма» Амананисис сможет забрать назад силу, которой поделилась с ним, сделав так, что ужас Четвертого Столпа более не сможет поддерживаться, а «Повелитель Тайн» Клейн посредством воссоздания «Новорождения», дарования «Прививки» и прочих методов даст Люмиану шанс выжить; вот только в таком случае весь этот хаотичный ворох сознаний внутри Люмиана тоже продолжит свое существование, и сможет ли он удержать хрупкий баланс, оставалось неизвестным. Ныне этот исход воплощался наяву, однако, похоже, зрело нечто куда более жуткое. В следующее мгновение «Вечная Тьма» Амананисис обнаружила, что вокруг быстро коллапсирующего тела Люмиана проявились странные картины: Там проглядывала величественная вселенная, лишенная всякой жизни и словно объятая льдом, там вилась тьма, поглощавшая все сущее и пытавшаяся сжать его в ту самую финальную точку… Символ «Конца», символ «Конца», противоположный символу «Сотворения мира»… Этого не должно было появиться, вселенная еще не подошла к своему завершению, Четвертый Столп не может родиться… Взор «Вечной Тьмы» Амананисис внезапно застыл. Оно подумало о некоем допущении: Внутри Люмиана кроются не только силы, составляющие Четвертый Столп, но и символы «Монарха Увядания», а также иньская и янская стороны «Первозданного Творца в зеркале»; когда сила, представляющая «Конец», и символы, принадлежащие «Монарху Увядания», встретят иньскую и янскую стороны «Первозданного Творца в зеркале», у которых в этом уничтожении наконец появился шанс столкнуться, у них, возможно, проявится возможность возвыситься от силы «Конца» до символа «Конца»! Следует знать, что принцип «все, что может испортиться, обязательно испортится» тоже содержится в этих символах. И стоит символу «Конца» проявиться, пусть даже на кратчайший миг, это станет невероятно ужасающим событием: в лучшем случае все живые существа в этой галактике, включая «Древних Владык», окончательно погибнут без возможности воскрешения, в худшем — вся вселенная отправится на перезапуск! «Вечная Тьма» Амананисис тут же забрала назад силы «Смерти», «Вечного Безмолвия» и «Угасания», которыми поделилась с Люмианом, однако тело, сознание и дух «Истока Бедствий» Люмиана продолжали коллапсировать, не останавливаясь. Пришествие символа «Конца», казалось, стало неизбежным. Как раз в этот момент «Кольцо Судьбы» оставило золотого гигантского Будду, представлявшего «Ключ Света», и через Астральный мир вернулось к Люмиану. Узрев сие, «Вечная Тьма» Амананисис вспомнила о подсказке «Джинна» и не стала чинить препятствий, а лишь проследовала за «Кольцом Судьбы» обратно на прежнее поле боя, ведя пристальное наблюдение. Натиск «Смотрящего с Высоты» на Небесного Наставника и фантом «Небесного Императора» мигом замедлился: Оно уже приготовилось повысить мерность и мгновенно сбежать из этой галактики, хотя это не гарантировало Ему безопасность. «Первородный Голод», поглощавший Гришу Адама, тоже остановился: действуя преимущественно по инстинкту, Оно возымело намерение бежать. Ртутное тело «Кольца Судьбы» с исполненным скорби лицом, находившееся посередине, указало перстом в сторону Астрального мира, заставив «Ангела Спасения», сражавшегося на краю вселенной, мгновенно вернуться к Нему и обратиться в серебристо-черное сияние, устремившееся в Его объятия; оставшиеся же «Грешники», не понимая происходящего, в отсутствие покровительства Великого Ангела 1-й Последовательности предпочли поголовно покинуть поле боя и вернуться в Божественное царство. Следом за этим иссиня-черное тело «Кольца Судьбы» слева и тело из света спасения справа одновременно вызвали проявление иллюзорной реки судьбы: русло являло собой уже свершившееся прошлое, а притоки — будущее, готовое стать реальностью. То будущее уже было предопределено, и каждый приток воплощал один и тот же исход. Оба тела «Кольца Судьбы» сложили по ручному знаку: «Тело будущего спасения» заставило в ртутном притоке, где более не существовало иных возможностей и путей развития, безничтожно родиться новому притоку — притоку, способному предотвратить явление символа «Конца». «Тело прошлого грешника» заставило силуэты «Монарха Увядания», принадлежавшие прошлому в реке судьбы, один за другим обращаться в само «Кольцо Судьбы», тогда как изначальные силуэты «Кольца Судьбы» один за другим превращались в «Монарха Увядания». Символ «Замещения»! Это высочайшая проявленность «Искусства замещения». Ощущая, как Его прошлое стремительно «замещается», «Монарх Увядания» не стал сопротивляться и даже проникся надеждой на успех «Кольца Судьбы». Оно увидело свет спасения. Когда тело Люмиана коллапсировало уже большей частью, «Тело настоящего страдания» «Кольца Судьбы» отделило от себя проявление 1-й Последовательности, сотканное из света спасения, которое тоже сложило ручной знак в сторону Люмиана. Внезапно гниющее тело «Монарха Увядания» внутри Люмиана и тело 1-й Последовательности «Кольца Судьбы» чудесным образом поменялись местами: одно вернулось во внешний мир, а другое оказалось внутри, завершив «замещение». Теперь то, что вмещал в себя Люмиан, было уже не «Монархом Увядания», а аватаром 1-й Последовательности «Кольца Судьбы». Стоило «Монарху Увядания» покинуть тело Люмиана, как в то же мгновение Его слой за слоем объяли золотые чешуи доспеха, однако на поверхности Его тела уже пролегало множество трещин, прошивавших насквозь золото и гниющие куски плоти, внутри которых все еще пылало иссиня-черное, глубокое пламя. «Монарх Увядания» не стал задерживаться и, войдя в Астральный мир, умчался прочь. Даже при исцелении со стороны «Матери Падения» ранам на Его теле потребовалось бы шестьдесят лет для восстановления, а без соответствующей помощи на это ушли бы сотни и тысячи лет, отчего Оно заведомо не смело более оставаться в этом звездном секторе и не смело возвращаться. «Вечная Тьма» Амананисис не стала пускаться в погоню, одной стороной наблюдая за «Кольцом Судьбы», а другой помогая Небесному Наставнику и фантому «Небесного Императора». Потеряв те символы «Монарха Увядания», схлопывание тела Люмиана и проявление символа «Конца» заметно замедлились, но все еще продолжались. ………… Когда «Матерь Падения» на расстоянии помогла «Богине Судьбы» «зафиксировать» сознание и дух, не дав «Повелителю Тайн» украсть их, Клейн ничуть не разозлился, а напротив обрадовался. Над серым туманом на бесконечной высоте марионетка, заранее спрятанная Клейном, вернулась в этот звездный сектор и появилась неподалеку от «Владыки Сверхновых», лишенного судьбы. С самого начала истинной целью Клейна являлся пребывавший в ослабленном состоянии «Владыка Сверхновых», у которого после «Окончательного вердикта» многие символы стали недоступны для использования; сперва он взялся за «Богиню Судьбы» именно ради того, чтобы еще не восстановившаяся «Матерь Падения» изо всех сил помогала своей старшей дочери — так «Матери Падения» стало бы тяжело отвлекаться на то, чтобы помешать его последующим действиям против «Владыки Сверхновых», ведь Оно не являлось «Повелителем Тайн», и у каждого были свои сильные стороны. В обычных условиях одна марионетка Клейна заведомо не была соперником полноценному «Древнему Владыке», но нынешний «Владыка Сверхновых» подвергся «Окончательному вердикту» и еще не восстановился и не вернулся. Клейн, одетый в полуцилиндр и черный двубортный сюртук, достал еще одну Потустороннюю характеристику «Богомерзкого отродья», покрытую густой черной жидкостью, и, подняв трость со вкраплениями звездной пыли в правой руке, переместил гигантское звездное скопление, чьи символы тяжести и плотности пока невозможно было задействовать и которое еще не было связано с реальностью, из отторгающего окружения внутрь причудливого предмета, похожего одновременно на дерево и на человека. Видя, что Потусторонняя характеристика «Богомерзкого отродья» вот-вот разорвется от переполнения, из тела Клейна вылетела иллюзорная дверь света, окрашенная в синевато-черный цвет. Проекция двери света пала на Потустороннюю характеристику «Богомерзкого отродья», мгновенно стабилизировав ее и быстро преобразив в прозрачный, фантастический кристалл созвездий. Затем Клейн забросил этот кристалл созвездий в Духовный мир и продолжил блокировать Духовный мир. Это делалось ради того, чтобы не дать «Матери Падения» помочь «Владыке Сверхновых» вырваться из заточения. Разумеется, такого «Древнего Владыку», у которого сознание, дух, Сефирот, Уникальность и Потусторонняя характеристика находились на месте, при этом Он не пребывал в состоянии ожидания пробуждения после воскрешения и был крайне привязан к реальности, невозможно полностью запечатать. Спустя какие-то две-три минуты Оно сможет естественным образом разорвать печать изнутри и выбраться из Потусторонней характеристики «Богомерзкого отродья», и даже если «Повелитель Тайн» Клейн в дальнейшем укрепит печать, это не сумеет надолго затянуть время. Однако устранения на две-три минуты для текущей боевой обстановки уже было вполне достаточно. Если удастся одержать победу, у «Повелителя Тайн» Клейна еще останется немало времени, чтобы изъять обратно Потустороннюю характеристику «Богомерзкого отродья». Используя символы изо всех сил ради запечатывания «Владыки Сверхновых», Клейн отказался от «кражи» сознания и духа «Богини Судьбы», позволив Ей обрести тело. Это тоже являлось возможностью. Сюртук Клейна вслед за этим взвился вверх, и он, ухватившись за эту возможность, задействовал против «Богини Судьбы» символ «Безумия». Изначально он рассчитывал, что «Матерь Падения» явится помешать, однако и он, и Его противник одновременно узнали о происходящем на том, другом поле боя. Клейн не стал колебаться и, открыв «Дверь», отправился в звездный сектор, где находились Люмиан и остальные, оставив после себя высокочастотно вспыхивающий силуэт, который «обманул» пораженную символом «Безумия» «Богиню Судьбы», заставив Ее глуповато войти в ненадолго открытый от блокировки Духовный мир, вознамерившись пройти отсюда к «Ключу Света». Вокруг «Богини Судьбы» быстро проявился исполинский лабиринт, и Духовный мир вновь оказался заблокирован. Для «Древнего Владыки» домена «Судьбы» даже чисто на удаче выйти из пространственно-временного лабиринта и с помощью реки судьбы вырваться из Духовного мира станет возможным лишь спустя несколько десятков секунд. ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Кольцо Судьбы. Том 8. Вечная эпоха ----------