Серая мышка для босса Софи Гроу Я тайно влюблена в своего начальника. Ярослав Ветров красив, обаятелен и... за год так и не запомнил, как меня зовут. Но однажды моя идея попадает к нему на стол, а я - в его проектную команду. Подруга записывает меня к стилисту, я учусь ходить на каблуках, и случается чудо: он меня замечает! Впервые за пять лет у меня появились карьерные перспективы и подвижки в личной жизни! Вот только он совсем не смеется над моими шутками... и Никита из разработки, с которым мы три года дружим, кажется, обиделся на меня. Да и Дарья из HR давно присмотрела Ветрова себе в мужья и уступать его совсем не собирается. Жизнь вдруг стала такой сложной! ==================== Глава 1 Я так и знала, что не нужно было надевать на работу эти кремовые брюки. И вообще купить их изначально было плохой идеей! Покупка любой вещи светлее серого - плохая примета. В моей жизни точно. Вот и теперь я в очередной раз убедилась в этом, стоя на коленях прямо посреди офисного холла, прямо перед турникетами, где меня отлично видят и те, кто входят, и те, кто выходят. Ну кто же так ставит свои ведра во время уборки! Ничего не предвещало беды (кроме новых кремовых брюк, конечно), я немного опаздывала и поэтому шла быстро. Отвлеклась на телефон - и раз! Я уже на четвереньках, вокруг меня лужа грязной вонючей воды, пластиковое желтое ведро куда-то покатилось, и на меня смотрят все, включая уборщицу со шваброй. Стыдоба. Впрочем, мне не привыкать. — Блин, Наташа! Не успела я до конца осознать происходящее, как меня дернула наверх чья-то маленькая, но очень цепкая рука. — Ты как так умудрилась-то, а?! Это была Настя. Моя коллега и подруга. Я посмотрела вниз, на свои брюки, вымокшие и грязные до самых бедер. Подумала и вытерла о них такие же мокрые и грязные ладони. А что? Хуже им уже вряд ли будет. Настя цокнула. — Да что-то задумалась, — просто ответила я. — Не заметила ведро. — Да как его можно было не заметить? Ой, ладно, пойдем попытаемся тебя высушить, хотя я не знаю, как мы будем это делать. Делать это мы стали в туалете на первом этаже, у сушилки для рук. Туалет в нашей башне был красивый, с мраморными раковинами, и мыло там пахло грейпфрутом. В обычные дни я даже любила сюда заходить. Вот только в обычные дни я не стояла здесь на одной ноге, задрав вторую почти до уровня раковины. — Выше, — командовала Настя. — Нет, левее. Наташ, ну левее же! — Я не могу левее. У меня колено так не гнется. — Все у тебя гнется, ты просто не стараешься. Сушилка ревела и дула мне в бедро горячим воздухом. От тепла брюки начали пахнуть еще хуже, теперь уже нагретой половой тряпкой. Я старалась дышать ртом и в сторону. Настя оторвала очередную порцию бумажных полотенец и принялась промокать мне вторую штанину. Ростом она доставала мне примерно до плеча, зато энергии в ней было на троих. — Слушай, а может, мне домой поехать? — спросила я. — Переоденусь и вернусь. — Ты до Бутово туда-обратно два часа будешь ехать. А тебе в одиннадцать отчет сдавать. Отчет. Точно. Сегодня же пятница! Еженедельный отчет по удержанию пользователей, который, кроме меня, никто толком не читал, но сдать его нужно было строго к одиннадцати. Я сдавала его каждую пятницу уже пять лет, с тех пор как пришла в «Пятачок» младшим аналитиком в отдел маркетинга. Да, в тот самый «Пятачок», с розовым поросенком на иконке, в которого вы, может быть, тоже откладываете на отпуск. За эти годы у нас сменилось три начальника отдела и два раза менялся дизайн офиса. Стажеров, которых взяли после меня, давно повысили, а я по-прежнему сидела за столом у колонны и сдавала этот свой отчет. Я не жаловалась. Ну, почти. Просто когда на планерках говоришь тихо, а на корпоративах стоишь у стенки с тарелкой канапе, тебя как-то не запоминают. На общих фото меня обычно обрезали. Не специально, конечно. Я просто всегда оказывалась с краю. За спиной хлопнула дверь, и я обернулась, так и не опустив ногу. Зря. Дарья из HR подошла к зеркалу, поправила очки в тонкой золотой оправе, поставила сумку на мраморную столешницу и достала помаду. На ней было белое пальто, и на этом пальто, конечно же, не было ни пятнышка. — Ой, Наташ, — пропела она, глядя на свое отражение. — А я думаю, что там у турникетов за шоу. Ты как, солнце, живая? — Живая, — сказала я. — Ну и слава богу. — Она провела помадой по губам, сжала их и придирчиво оглядела результат. — Там просто весь ресепшен угорает. Охранник, по-моему, даже на видео снял, и всем теперь показывает. А я даже и не знала, что произошло. Две девочки из бухгалтерии у соседней раковины прыснули. Настя открыла рот, но Дарья уже бросила помаду в сумку, улыбнулась нам в зеркало и вышла, оставив после себя облако сладких духов. Я могла бы ей ответить. Например, что раз она так переживает, могла бы дать мне салфетку, а не красить губы. Или что охраннику полезно иногда снимать что-то, кроме собственного обеда. Только придумала я это секунд через десять после того, как за ней закрылась дверь. — Коза, — сказала Настя закрытой двери. — Да ладно. Она же ничего такого не сказала. Посочувствовала даже. — Наташ. — Что? Ты на меня посмотри. Настя посмотрела, убрала мне за ухо мокрую прядь, которая прилипла к щеке, вздохнула и выключила сушилку. — Ладно. Хрен с ними, с брюками. Пошли наверх, у меня в столе есть влажные салфетки и духи. Будешь хотя бы пахнуть нормально. У лифтов Настя вдруг остановилась и схватила меня за локоть. — Стой. Тебе нужен сахар. У тебя лицо зеленое. — У меня всегда такое лицо. — Не всегда. Я за кофе, а ты поднимайся и садись за отчет. Я тебе капучино принесу с сиропом. И она убежала в кофейню на первом этаже, ловко лавируя между людьми с пропусками на шее. Лифты в нашей башне ездили так быстро, что на тридцать восьмом у меня каждый раз закладывало уши. Я нажала кнопку вызова и стала ждать, стараясь стоять так, чтобы никто не оказался рядом с моими брюками. Получалось плохо: утром у лифтов всегда толпа. Мужчина в сером костюме покосился на меня, потом на мои колени и сделал шаг в сторону. Двери открылись. Не успела я сделать и шага, как откуда-то сбоку в кабину первой шмыгнула Дарья и встала у зеркальной стенки. Я замешкалась. Можно было подождать следующий лифт. Можно было вообще подняться пешком, всего-то тридцать восемь этажей, к обеду как раз добралась бы. Хотя как я тогда успею сделать отчет к одиннадцати... — Девушка, вы едете? Я узнала этот голос раньше, чем обернулась. ---------- Глава 2 В двенадцать Ярослав собрал отдел в переговорке «Копейка». У нас вообще все переговорки назывались в честь монет: «Копейка», «Полтинник», «Рубль». Самая большая, для совещаний с генеральным, называлась «Червонец», и туда я за пять лет заходила раза три, и то с подносом кофе, потому что меня путали с секретаршей и просили "принести чего-нибудь". «Копейка» была маленькая, без окон, и туда можгло поместиться человек пятнадцать, если хорошенько утрамбоваться. Я пришла последней. Это было стратегическое решение: если прийти последней, можно встать у двери, за спинами, и тебя никто не заметит. Правда, в спортивных штанах Никиты стратегия работала хуже обычного. При каждом моем шаге штаны шуршали на весь коридор. Двое ребят из таргета обернулись. Я сделала вид, что тоже не понимаю, откуда этот звук. Настя сидела у стола и, увидев меня, вытаращила глаза. Я помотала головой: потом. Ярослав стоял у экрана, засунув руки в карманы брюк. Пиджак он снял и повесил на спинку стула, рукава рубашки закатал до локтей. Ему это шло. Ему вообще все шло, даже эта переговорка без окон, где пахло пиццей, которую вчера тут ели продажники. — Коллеги, коротко, — сказал он, и все сразу замолчали. — Генеральный хочет к концу декабря новую функцию в приложении. Что-то, что удержит людей. Реклама сработала отлично, нам надо как-то удержать новых пользователей. Поэтому в понедельник на планерку каждый приносит идею. Одну, но нормальную. Лучшую берем в работу, автор входит в проектную группу и вместе со мной готовит презентацию для генерального. По переговорке прошел шепоток. Проектная группа с Ярославом — это серьезно. Это совещания в «Червонце», премия и, может быть, наконец повышение. — А если идей ни у кого нет? — спросил Леша из таргета. Он всегда задавал вызывающие вопросы, чтобы привлечь к себе внимание. — Тогда в понедельник у нас будет очень короткая планерка, — сказал Ярослав и улыбнулся. Все засмеялись. Я тоже. А потом сунула руку в карман и нащупала там салфетку, сложенную вчетверо. «Кошка-копилка». У меня вспотели ладони. Это ведь оно. То самое, что он просит. Удержать людей. Ярослав оглядел переговорку, остановился взглядом на Леше, на Насте, на девочках из контента у стены. На мне взгляд не задержался. Он скользнул по двери, у которой я стояла, и вернулся к экрану. — Все, всем спасибо. Хороших выходных. Люди потянулись к выходу. Я пропустила всех и вышла последней, чтобы никто не слышал, как я шуршу Никитиными штанами. Настя ждала меня в коридоре, прислонившись к стене и скрестив руки. — Я тебя на час одну оставила. На час! Ты уже в чужих штанах. — Это Никиты. — Я догадалась. — Она оглядела меня с головы до ног и прищурилась. — Интересно. — Ничего интересного. Он просто дал мне сухие штаны, потому что мои воняли. — Ну да. Просто дал. Свои штаны. Ничего странного. — Настя отлепилась от стены. — Пошли обедать, расскажешь. Столовая у нас была этажом ниже, на тридцать седьмом, общая на три компании. По пятницам там бывал плов, и к половине первого очередь стояла до самых лифтов. Мы взяли подносы и встали в ее хвост. Никита догнал нас у кассы. Он поставил на свой поднос тарелку плова, два куска хлеба и стакан компота, потом посмотрел на мой поднос, где лежал одинокий салат с курицей, и молча поставил мне второй компот. — Я не хочу. — Ты всегда берешь один компот, а потом покушаешься на мой, — сказал он. — Экономлю нам время. Настя посмотрела на меня. Я посмотрела в салат. Мы сели у окна. Отсюда тоже были видны башни, только ниже, и одна из них целиком отражалась в другой, как в зеркале. Никита сразу взялся за плов. Настя есть не стала, она подперла подбородок кулаком и уставилась на нас обоих. — Ну? Что за планерка в понедельник, вы же слышали? — Я слышал, — сказал Никита, не поднимая головы. — Ветров мне рассказал еще вчера на самом деле. Задача будет в приоритете, как только выберут идею. — И что, у тебя есть идея? — спросила меня Настя. — Ты уже десять минут молчишь. — Я всегда молчу. — Покажи ей салфетку, — сказал Никита. Я вздохнула, достала салфетку и разгладила ее на столе. Буквы немного расплылись от того, что она полдня пролежала в кармане, но «КОШКА-КОПИЛКА» читалась. Настя прочитала, потом подняла на меня глаза. — Это что? Я рассказала. Сначала сбивчиво, потом быстрее. Про Ватрушку и ее десять кормлений в день. Про то, что люди бросают копить, потому что большая цель пугает. Про то, что копилку можно кормить по чуть-чуть, сдачей с кофе, а она за это мурлычет. А если неделю не кормить, мяукает. Жалобно. Чтобы стыдно было. Пока я говорила, Никита ел плов и кивал. Один раз вставил: — Еще про уведомления скажи. — Да, и уведомления, — подхватила я. — Не «Вы давно не пополняли счет», а «Мне грустно, покорми меня». С фоткой кошки. Ну, нарисованной. Настя молчала целых три секунды, а для Насти это очень долго. — Наташ, — сказала она наконец. — Это гениально. — Да ладно тебе. — Это гениально. Я бы скидывала деньги просто из жалости. — Настя хлопнула ладонью по столу, и компоты подпрыгнули. — Ты в понедельник это рассказываешь. — При всех? — Нет, на ушко Ветрову. Конечно, при всех! Я отодвинула салат. Аппетит резко пропал. Последний раз я выступала на планерке полгода назад. Ну, как выступала. Я подготовила три слайда про то, почему у нас падает конверсия на экране пополнения, встала, сказала первое предложение, и тут Леша из таргета вспомнил, что у него горит рекламный кабинет, и все переключились на Лешу. Мои три слайда так и остались висеть на экране, пока кто-то не закрыл ноутбук. — Я не смогу, — сказала я. — Я начну заикаться, уроню что-нибудь. Ноутбук уроню. Ярославу на ногу. — Ноутбук не надо, он казеный, — сказал Никита. — Очень смешно. — Я серьезно. Возьми распечатки с текстом и кидайся ими сколько хочешь. ---------- Глава 3 Меня разбудили сообщения. «Я на месте. Где моя аудитория?» Было шесть сорок. Никита! «Ты что, правда приехал к шести?» «Ты же сама сказала». «Я пошутила!!!» «А я нет. Кофе стынет, давай быстрее». Пришлось собираться и со скоростью света мчаться в офис. Штаны Никиты я, естественно, забыла. Вспомнила я о них в метро, на «Бульваре Дмитрия Донского», когда двери уже закрылись. Штаны так и остались лежать на стуле в прихожей, чистые, сложенные и в рыжей шерсти, которую я вечером поленилась снять щеткой. Я специально положила их на самое видное место. Там я их и оставила. Никита ждал меня на кофепоинте. Он сидел на столе, свесив ноги, в сером худи, том же, что в пятницу. Или в точно таком же. У него их, по-моему, было штук пять. Рядом стояли две кружки. Его черная и моя, с котом в очках. На его стуле лежал велосипедный шлем, мокрый от дождя, и под ним на полу уже натекла маленькая лужица. — Опоздала на два часа, — сказал он. — Плохое начало. — Я из Бутово еду. Я физически не могла приехать к шести. — Могла бы приехать вчера и переночевать под столом. — Он протянул мне кружку. — Пей и рассказывай. Только он остыл. — Я должна признаться. Я забыла твои штаны дома на стуле. — Не страшно, потом вернешь. — Он спрыгнул со стола. — Все, я Ветров. Начинай. — Ты вообще не похож на Ветрова. Никита засунул руки в карманы, чуть откинул голову назад и посмотрел на меня сверху вниз, прищурившись. Потом сказал медленно, с ленцой: — Коллеги, коротко. Я так засмеялась, что чуть не облилась кофе. — Похож? — Ужасно похож. — Тогда давай. У тебя пять минут, потом у меня созвон с генеральным. — Он посмотрел на запястье, на котором не было никаких часов. Я поставила кружку на стол, вытерла ладони о свои серые брюки и начала. Никита тут же меня остановил. — Ты на кого смотришь? — спросил он своим обычным голосом. — На... на тебя? — Ты на пол смотришь. Смотри на людей. — Я не могу смотреть на людей, потому что они уже на меня смотрят. — Тогда найди того, кто слушает с интересом, и рассказывай ему. На планерке будет Настя. Она будет слушать, даже если ты начнешь читать таблицу умножения. Я попробовала еще раз. Теперь я смотрела на Никиту. Он не кивал, зато слушал, сложив руки на груди. Я пару раз сбилась, но не остановилась. — Хорошо, — сказал он, когда я закончила, и снова откинул голову, изображая Ветрова. — А если пользователя это бесит? Сидит человек на совещании, а у него телефон мяукает. Я открыла рот. Потом закрыла. — Не знаю. — Неправильный ответ. — Ну, звук можно выключить. В настройках. — Вот. Уже лучше. А сколько это стоит? — Откуда я знаю, сколько это стоит! Это ты разработчик. — Да, но спросит Ветров тебя, а не меня. — Никита подумал и добавил: — Скажи, что в первой версии кошка — это просто картинка и пуш. Недели две работы и достаточно дешево. Анимацию сделаем потом. — А две недели — это правда? — Если меня никто не будет особо дергать, то правда. Мы прогнали все еще два раза. — Все, — сказал он. — Ты готова. — Я не готова. — Ты готова. И еще одно. Если опять что-нибудь уронишь, не извиняйся десять раз. Подними и продолжай. — А если Ярославу на ногу? — Тогда извинись. Но один раз и коротко. — Он забрал у меня пустую кружку. — Распечатки сделала? Распечатки я не сделала. Мы пошли к принтеру у переговорок, и принтер, конечно же, зажевал первый лист. Он загудел, мигнул красным и затих. Я нажала на все кнопки, какие нашла. Никита отодвинул меня, открыл боковую крышку, вытащил оттуда смятую бумагу, закрыл крышку и стукнул по принтеру ладонью сверху. Принтер вздохнул и начал печатать. — Как ты это делаешь? — Он просто видит, что я сильнее. К половине десятого на этаже начали появляться люди. Первой пришла Настя. Она остановилась у кофепоинта, посмотрела на нас, на две пустые кружки и на стопку моих распечаток. — Вы тут с ночи сидите? — С шести, — сказал Никита. — С восьми, — поправила я. Настя перевела взгляд с него на меня и подняла брови. Я взяла распечатки и ушла к себе за стол, пока она не успела ничего сказать. Планерка была в одиннадцать, в «Копейке». В этот раз я пришла за пять минут и села за стол, между Настей и девочками из контента. Распечатки положила перед собой. Руки положила на распечатки, чтобы не было видно, как они трясутся. Ярослав вошел в одиннадцать, минута в минуту. На нем была темно-синяя рубашка, и рукава он опять закатал. Чтобы отвлекать меня, наверное. Он сел во главе стола, открыл ноутбук и сказал: — Коллеги, коротко. Я прикусила губу, чтобы не засмеяться. — Идем по кругу. Леша, ты первый. Леша из таргета предложил кешбэк. Пять процентов всем, кто три месяца не снимает деньги с копилки. — Финансовый директор нас за это убьет, — сказал Ярослав. — Дальше. Карина из контента предложила разыграть айфон среди тех, кто пополняет копилку каждую неделю. — Был в прошлом году. Через месяц после розыгрыша ушли все, кто пришел за айфоном. Дальше. Потом говорили еще трое, и я их почти не слушала, потому что считала, сколько человек осталось до меня. Настя предложила семейную копилку, в которую могут скидываться сразу несколько человек, например на отпуск или на подарок маме. Ярослав кивнул и что-то записал. — Интересно. Дальше. — Ярослав пробежал глазами по ноутбуку, где у него, наверное, был список отдела, и прикрыл крышку. — Так, вроде все. Тогда подводим итоги. Все? Я сидела и смотрела на свои распечатки. Кажется, меня просто не было в его списке. И знаете что? Мне вдруг даже стало легче. Ну и ладно. Может, так даже лучше. Я убрала руки с распечаток. — Подождите! — Настя подскочила на стуле так, что он скрипнул. — Ярослав Олегович, а Наташа? ---------- Глава 4 — А штаны? — спросил Никита и посмотрел на мои пустые руки. Я честно собиралась их принести. Вечером я положила штаны в пакет и поставила пакет у двери, чтобы утром споткнуться об него и точно не забыть. Утром я об него и споткнулась. Только в пакете уже спала Ватрушка. Она залезла туда ночью, свернулась на штанах клубком и, когда я попыталась ее вытряхнуть, вцепилась в них всеми четырьмя лапами и посмотрела на меня так, что я сдалась. — Ватрушка на них спала, — сказала я. — Я не смогла ее согнать. — Уважительная причина, — кивнул Никита. — Передай ей, что может спить, сколько хочет. — Ты ее разбалуешь. Он вручил мне мою кружку с котом в очках, и мы пошли на первую встречу проектной группы. Встречу Ярослав назначил на десять, в «Полтиннике». Это была переговорка чуть больше «Копейки», с окном и круглым столом, за которым помещалось человек восемь. Нас в группе было трое, если считать Ярослава, поэтому я всю дорогу по коридору думала, где сесть. Это было стратегически важно. Напротив него, чтобы он меня видел? Или сбоку, чтобы не таращиться на него весь час? В итоге решила, что сяду рядом. Не прямо рядом, а через один стул. Так будет и близко, и прилично. Когда мы с Никитой вошли, стул рядом с Ярославом уже был занят. На нем сидела Дарья. Она раскладывала перед собой бланки и вполголоса объясняла Ярославу, где подписать, а он кивал, не отрываясь от ноутбука. Увидев нас, Дарья улыбнулась. — Привет, ребята! А я к вам. Ярослав Олегович попросил оформить проектную мотивацию, так что я теперь с вами на всех встречах. Не пугайтесь. Я села через стул от нее. Получилось, что от Ярослава меня теперь отделяли пустой стул и Дарья. Никита сел возле меня. Ярослав закрыл ноутбук. — Коллеги, коротко. Срок у нас конец декабря, генеральный ждет презентацию с цифрами и работающим прототипом. Наталья Сергеевна, вы начали модель? Я начала. Я сидела над ней весь вчерашний вечер, пока Ватрушка не начала орать, требуя ужина, и потом еще после ужина. Я открыла ноутбук, повернула экран к нему и стала рассказывать, сколько человек мы потеряем без кошки и сколько, по моим прикидкам, удержим с ней. Говорила я тихо и быстро, потому что боялась, что меня перебьют. Ярослав слушал, подперев подбородок рукой, потом сказал: — Хорошо. Скиньте мне это в таком виде, как есть. В четверг на встречу придет финансовый директор, ему надо будет показать хоть какие-то цифры. — Но это пока черновик, — сказала я. — Там еще не все сценарии. — Ничего, для четверга хватит. — Теперь по мотивации, — Дарья пододвинула к каждому по листку. — Тут ничего сложного, просто подпишите. Участникам проекта положен бонус по итогам, процент зависит от грейда. Я взяла свой листок. Дарья наклонилась ко мне. — Наташ, у тебя там процент поменьше, ты не расстраивайся, ладно? У тебя же грейд младший, это просто так система считает. Я бы тебе больше поставила, честно, но не я это придумала. — Я не расстраиваюсь, — сказала я. — Вот и умничка. — Она улыбнулась и повернулась к Ярославу. — Ярослав Олегович, а вам я отдельно занесу, там у вас другая форма. Я подписала листок и отодвинула его на середину стола. Процент у меня и правда был маленький. Раньше мне бы и в голову не пришло на это смотреть, а сейчас вдруг стало обидно. Не из-за денег. А из-за того, что Дарья сказала это вслух, при Никите и при Ярославе, и теперь они оба знали, что я тут самая мелкая и самая дешевая. Хотя они, наверное, и так догадывались. Встреча закончилась через сорок минут. Ярослав ушел первым, Дарья пошла за ним, на ходу рассказывая про его отдельную форму. Я собирала со стола ноутбук и зарядку и, конечно, уронила зарядку. Она закатилась под стол. Пока я ее доставала, Никита стоял у двери и ждал. — Как ты будешь делать прототип, если у тебя нет людей? — спросила я, когда мы шли обратно к кофепоинту. — Сам сделаю. — Когда? У тебя же релиз. — Вечерами. — Он пожал плечами. — Я все равно поздно ухожу. — Это же куча работы. — Ну, у меня там тоже процент от грейда, — сказал он. — Говорят, большой. Я толкнула его локтем, и он вроде бы тоже улыбнулся. Тогда я решила, что ему просто интересно. Разработчики вообще любят собирать новое, Никита сам мне говорил, что от релизов у него голова пухнет. А тут кошка какая-то, хоть какое-то разнообразие. Конечно, ему интересно. В среду я сидела над моделью с утра до обеда, а после обеда пошла в туалет и застряла там на двадцать минут. Сначала все было как обычно. Я была в дальней кабинке и уже собиралась выходить, когда дверь в туалет хлопнула и я услышала голос Дарьи. С ней была Оля из закупок, я узнала ее по смешку. — ...и он ей говорит: «Наталья Сергеевна», представляешь? — Дарья засмеялась. — Она даже не поправила. Сидит, кивает. Я замерла с рукой на защелке. — А она разве не Сергеевна? — спросила Оля. — Андреевна. Пять лет на одной ставке, ни одного повышения, ни одной жалобы ни на нее, ни от нее, вообще ничего. Ее как будто и нет. Зашумела вода. Я посмотрела вниз и увидела, что под дверью кабинки отлично видно мои ботинки. Серые, с потертым носом. Не знаю, узнала бы их Дарья или нет, но проверять мне не хотелось. Я очень медленно и очень тихо поставила ноги на край унитаза и обхватила колени руками. В такой позе я и сидела, пока они красились у зеркала. — Даш, а тебе-то что? — спросила Оля. — Ну взял он ее в группу и взял. — Мне-то ничего. Пусть сидит, считает свои цифры, кто-то же должен. — Дарья помолчала. — Ты знаешь, что генеральный его двигает? Ветрова. Весной будет директором. — Ого. — Вот тебе и ого. — Щелкнула сумка. — Мне тридцать один, Оль. Я больше не собираюсь тратить время на мальчиков, которые сами не знают, чего хотят. Ветров к весне будет директором. А я его к Новому году как раз и окольцую. Оля опять хихикнула. ---------- Глава 5 — Наташ, ты чего тут стоишь? Заходи, сейчас Соболев твой выступать будет! — Настя схватила меня за рукав и потащила за собой. — Чего это он "мой"? Я вообще-то шла не на выступление. В понедельник утром Ярослав отправил финансовому директору мою итоговую модель, а через час переслал мне его ответ с комментарием: «Сделайте». Финансовый директор писал: «Сроки по прототипу подтвердите письменно у разработки». Значит, мне надо было добыть подтверждение. Подтвердить сроки мог только Никита. А Никита с самого утра не отвечал мне ни в чате, ни по телефону, и в его углу сказали, что он готовится к митапу. Митапы у разработчиков проходили раз в месяц, по понедельникам, в пять вечера. Кто-нибудь из них рассказывал про новую технологию или про то, как они чинили что-то сломанное, а все остальные ели пиццу и задавали умные вопросы. Маркетинг туда никогда не ходил. Во-первых, нам было не интересно. Во-вторых, нас не звали. Но сегодня народу пришло столько, что в зоне отдыха у разработки не хватило пуфиков. Люди стояли вдоль стен и сидели на подоконниках. Я увидела девочек из дизайна, которые обычно крутились у кофемашины, Карину из контента и даже двух бухгалтерш. — А они-то что тут делают? — шепотом спросила я Настю. — То же, что и все, — так же шепотом ответила она. — Пялятся на Соболева. — Зачем на него пялиться то? Настя только закатила глаза. Мы встали у стенки, в самом конце. Я достала телефон, написала Никите: «мне нужно твое подтверждение сроков разработки для финдира, это срочно"», и убрала телефон в карман. Потом снова достала, потому что делать мне было совершенно нечего, и я решила полистать соцсети. Никита вышел к экрану. Внезапно - без своего серого худи, в светло-голубой рубашке. Я удивилась, потому что мне показалось, что рубашка даже была поглажена. Я не помнила, чтобы когда-нибудь видела его без худи. — Всем привет, — сказал он. — Сегодня я расскажу, как мы за две недели переписали всю оплату и при этом почти никого не убили. Все засмеялись, а девочки из дизайна громче всех. Я открыла в телефоне наш корпоративный портал. Там есть раздел «Наша команда», где у каждого сотрудника есть страничка с фотографией. Ну, почти у каждого. У меня, например, вместо фото стоит серый кружок с буквой «Н», потому что в день, когда всех фотографировали, я сидела дома с температурой. А вот у Ярослава фотография была очень хорошая. Он стоял на фоне окна, в темно-синем пиджаке, и улыбался так, что от этой улыбки птички бы запели. Я смотрела на эту фотографию почти каждый день. Иногда два раза в день. Это была моя маленькая слабость, о которой не знала даже Настя, потому что, если честно, со стороны это скорее всего выглядело жутко. Никита тем временем что-то показывал на экране, и в зале опять смеялись. Я подняла голову. Он стоял, засунув одну руку в карман, а другой показывал на схему из квадратиков и стрелок, и говорил так спокойно и уверенно, что даже я, ничего не понимая в оплатах, на минуту заслушалась. — ...и тогда я сказал: ребята, если оно работает, давайте его просто не трогать, а? Мы не знаем, что это, но и какая разница, да? Снова смех. Одна из девочек из дизайна снимала его на телефон, а вторая наклонилась к ней и прошептала так громко, что услышали даже мы у стенки: — Соболев сегодня просто огонь. Я подумала, что она про доклад. Доклад и правда был хороший, хотя я и не понимала в нем половины слов. — Он смешной, — сказала я Насте. — Угу, — сказала Настя. — Смешной. Я опустила глаза обратно в телефон. Ярослав на фотографии все так же улыбался. Я подумала, что он, наверное, не любит выступать на митапах. У него всегда все доклады очень короткие и по делу. Когда Никита закончил, ему долго хлопали. Потом к нему выстроилась целая очередь с вопросами. Я дождалась, пока рассосется хотя бы половина, и пошла к экрану, прижимая к груди ноутбук. Рядом с Никитой стояла девушка, которую я раньше не видела. Невысокая, с короткой стрижкой и в огромном свитере, рукава которого ей приходилось подворачивать. Она что-то быстро говорила ему и показывала в своем планшете, а Никита кивал. — А если сделать так, чтобы кнопка была не внизу, а сбоку? — спросила она. — У меня есть вариант, могу вечером скинуть. — Скидывай, — сказал Никита. — Посмотрим. — Супер! — Девушка обрадовалась так, будто он предложил ей повышение. Потом заметила меня и улыбнулась. — Ой, извините, я вас задерживаю. Я Лера, я новенькая, из дизайна. Неделю работаю. — Наташа, — сказала я. — Маркетинг. — А, так вы та самая Наташа с мяукающей кошкой? — Лера посмотрела на меня с интересом. — Никита про вас рассказывал. Классная идея, правда! Я растерялась. Никита про меня рассказывал? Зачем? — Спасибо, — сказала я. Лера помахала нам обоим и ушла к своим, а я повернулась к Никите. — Никит, финансовый директор хочет, чтобы ты сам письменно подтвердил две недели на прототип, — сказала я. — Иначе он не верит. Я тебе с утра пишу. — Я видел. — Он потер переносицу. — Извини, я весь день готовился к этому позору. Сейчас напишу. — Почему позор? Все смеялись. — Потому и позор. — Он улыбнулся. — Ты же ничего не слушала, ты в телефоне сидела. Я почувствовала, что краснею. — Неправда. Я слушала. Ты сказал, что лучше не трогать то, что работает. — Ладно, засчитано. — Он махнул рукой и открыл ноутбук прямо на столе, рядом с коробками из-под пиццы, и начал печатать. — Две недели на первую версию, если вы с меня не будете требовать анимацию. Так написать? — Так. Он кивнул. Через минуту письмо ушло финансовому директору, а копия мне и Ярославу. — У тебя рубашка новая? — спросила я, пока он закрывал ноутбук. Никита оглядел себя и пожал плечами. — Нет. Просто не люблю рубашки и не ношу. — Тебе идет. Он почесал затылок и снова открыл ноутбук, проверить, ушло ли письмо. А я пошла к себе, потому что мне еще надо было написать Ярославу, что сроки подтверждены. ---------- Глава 6 — Только аккуратно, — сказал Никита и протянул мне свой рабочий телефон. — Он у меня один с тестовой сборкой. Уронишь — новую кошку придется собирать, а я уже почти выдохся. — Я не уроню. — Андреевна. — Ну хорошо-хорошо, я постараюсь не уронить. Было пятничное утро, и я пришла на работу к восьми, хотя никто меня об этом не просил. Мне хотелось все успеть: сначала сдать свой еженедельный отчет по удержанию, а потом сразу пойти к Ярославу и показать ему свою кошку. Ведь вчера я ее так и не показала, потому что он ушел в шесть. Отчет я отправила в половине одиннадцатого, на полчаса раньше срока, чего со мной не случалось, кажется, никогда. Потом открыла на ноутбуке презентацию с экранами, проверила, что все слайды на месте, а телефон Никиты убрала в карман, чтобы уж его-то точно не уронить. По дороге к кабинету Ярослава я продумывала речь. Сначала сообщу, что прототип работает. Потом дам ему покормить кошку самому. Пусть услышит, как она мурлычет. А про то, что Никита сидел над этим всем три вечера, скажу в конце, чтобы это точно запомнилось. Дверь кабинета была приоткрыта. Внутри сидела Дарья. Только почему-то не на стуле, а на краю его стола, закинув ногу на ногу, и листала какие-то бумаги. Ярослав сидел в кресле, откинувшись назад, и крутил в пальцах свою ручку. Я остановилась, потому что не хотела им мешать. Подумала, что подожду у кулера, пока Дарья уйдет. Но тут Ярослав сказал: — Генеральный любит, чтобы было красиво. Ему мало цифр на презе, ему нужно лицо, которое он запомнит. Яркое. — А та девочка из аналитики? — спросила Дарья, поправляя очки. — Это же вроде как ее идея. Я так и замерла с ноутбуком в руках. Мне было стыдно стоять и подслушивать, но уйти я уже не могла. Мне очень хотелось услышать, что он ответит. — Это которая? — Ярослав помолчал. — А, серенькая такая, как ее… Наташа. Нет. Пусть делает цифры. А выступать должен кто-то, на кого приятно смотреть. — Ну, ты прав, — сказала Дарья. — Ей и самой так будет спокойнее. Она у нас девочка тихая, зачем ее мучить. Он засмеялся. А я развернулась и пошла обратно. Я шла очень быстро и смотрела в пол, потому что боялась, что кто-нибудь увидит мое лицо. Потому что лицо у меня горело. Уши тоже. У кулера я хотела переложить ноутбук в другую руку, и он выскользнул и полетел на пол. Грохот был такой, что из-за перегородок высунулись сразу три головы. — Все нормально! — сказала я головам. — Ничего не разбилось. Головы исчезли. Я подняла ноутбук. У него отогнулся уголок крышки, но экран светился, и на нем все так же была моя кошка над пустой миской, с подписью «Ты обо мне забыл?». Я закрыла крышку, потому что смотреть на нее сейчас было невыносимо. «Серенькая. Как ее?» Он, оказывается, прекрасно меня видел. Просто смотреть на меня ему было неинтересно. Я села за свой стол у колонны и до обеда делала вид, что работаю. Руки у меня дрожали, и я спрятала их под стол, чтобы никто не заметил. Внутри было так пусто и тяжело, что даже дышать получалось через раз. Хотелось одновременно расплакаться и залезть под стол, как во вторник в «Гривеннике», только на этот раз не вылезать. По привычке я открыла корпоративный портал. Ярослав на фотографии стоял у окна в своем темно-синем пиджаке и улыбался. Улыбка была все такая же красивая. Только теперь мне казалось, что он улыбается не мне, а кому-то яркому, кто стоит у меня за спиной. Я закрыла вкладку, а потом и браузер целиком. В двенадцать пришло сообщение от Никиты: «Ну что? Показала? Что сказал?» Я долго думала, что ответить. Рассказать ему я не могла. Мне было стыдно даже думать об этом, а уж произносить вслух… И еще я почему-то боялась, что Никита пойдет к Ярославу и скажет ему что-нибудь. С него бы сталось. «Не успела, он занят», — написала я. «Ладно. Тогда в понедельник. Телефон верни, пожалуйста, когда будешь проходить мимо». Я выбрала момент, когда Никита сидел на созвоне в наушниках, положила телефон на край его стола и уже повернулась уходить, но он все равно меня заметил. Снял один наушник и посмотрел на меня снизу вверх. — Андреевна, ты чего такая? — Какая? — Не знаю. — Голова болит, — соврала я и потрогала макушку. — Шишка. Он нахмурился и, кажется, хотел еще что-то спросить, но в наушнике его кто-то позвал, и он махнул мне рукой: иди. И я ушла. Врать Никите оказалось почему-то гораздо хуже, чем врать самой себе, хотя в этом у меня было куда больше опыта. Вечером Настя увезла меня к себе. Она сказала, что я с обеда сижу с таким лицом, что на меня страшно смотреть, и что нам надо посидеть и поболтать где-нибудь подальше от офиса. — А Ватрушка? — слабо возразила я. — У Ватрушки твоей запасов на три зимы. Дома Настя налила мне бокал красного вина и поставила на стол тарелку с сыром. Я выпила половину бокала залпом, хотя вообще-то почти не пью, и все ей вывалила. А потом расплакалась. — Вот козел, — сказала Настя. — Как ее, говорит. Пять лет ты в отделе работаешь. Он мало того что твои слайды финдиректору за свои выдал, так теперь еще и вспомнить тебя не может. И эта тоже хороша: «девочка тихая». Сама она девочка. Курица. — Он не со зла, — всхлипнула я. — Он просто считает, что выступать должен кто-то другой. — Наташ. Почему ты сейчас опять его защищаешь? — Я не защищаю. Я просто… — Я вытерла нос полотенцем. — Я же правда думала, что он меня заметил. На планерке, когда сказал «молодец». И потом, когда мою модель финдиректору отправил. Я думала, это все что-то значит. А он меня даже по имени вспомнить не смог. Даже сейчас. — Зато про твои цифры он прекрасно помнит, — мрачно сказала Настя. — Цифры ему нужны, а ты сама нет. Удобно устроился. Я хотела возразить, что это неправда. Но потом посмотрела на себя. Серые брюки, серая водолазка, серый кардиган, который я накинула, потому что в офисе дуло. На полу у дивана лежала моя серая сумка. Даже резинка для волос у меня на запястье была серая. ---------- Глава 7 — Не верти головой, — сказала стилист. — А то каре получится ассиметричное. Я перестала вертеть головой и стала смотреть на себя в зеркало, пытаясь проникнуться настроением от смены имиджа. Это было тяжело, потому что я сидела в черной накидке до самого пола, с мокрыми волосами и красными от вчерашних слез глазами, и больше всего была похожа на грустную ворону. Стилистку звали Алла. Она была высокая, с короткими белыми волосами и с таким количеством колец на пальцах, что я боялась, как бы одно из них не осталось у меня в голове. Настя сидела рядом на диванчике для ожидания и пила капучино. На мне был Настин свитер. Голубой, мягкий и... очень яркий на мой вкус. Проблема была в том, что Настя доставала мне до плеча, и поэтому рукава у свитера заканчивались примерно у меня на середине предплечья, а низ еле прикрывал пупок. — Цвет какой хочешь? — спросила Алла. — Не знаю, — честно сказала я. — Какой-нибудь не серый. — У тебя не серый. У тебя русый, просто тусклый. — Она подняла прядь и посмотрела на свет. — Сделаем теплее. Каштан с рыжиной. Тебе пойдет, к глазам зеленым. Я и не знала, что у меня зеленые глаза. Всю жизнь я считала, что они серые, как и все остальное во мне. Красили и стригли меня суммарно три часа. Я сидела с закрытыми глазами, потому что смотреть было страшно, слушала, как щелкают ножницы, и чувствовала, как на пол падают мои волосы. Я отращивала их пять лет. В основном потому, что мне было лень ходить в парикмахерскую, но тем не менее. И вот теперь пять лет моей лени лежали на полу у кресла. В какой-то момент мне пришло сообщение от Никиты: «Как твоя шишка, Андреевна?» Я посмотрела на экран и почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Вчера я ему соврала, и сегодня, получается, тоже не скажу правду. Не напишу же я ему, что сижу в салоне, стригусь и крашусь, потому что Ярослав назвал меня серенькой. «Жива. Отдыхаю», — написала я. И это была даже почти правда. «Ватрушке привет». Я убрала телефон в сумку и больше его не доставала. — Готово, — сказала Алла. Я подняла глаза. В зеркале сидела женщина с волосами до плеч, теплого каштанового цвета с рыжиной, которые лежали волной и красиво блестели под лампой. У нее было мое лицо, мой нос и мои уши. Только она была гораздо красивее меня. — Ну? — спросила Настя у меня за спиной. Она даже встала с диванчика. — Это я? — спросила я. — Это ты, — сказала Алла. Я потрогала волосы. Они были мягкие и пахли чем-то сладким. Мне вдруг захотелось плакать, но я испугалась, что потечет тушь. Поэтому я просто сидела и смотрела, а Настя хлопала в ладоши и кричала «я же говорила», хотя ничего такого она мне не говорила. Дальше по плану у Насти был торговый центр. — Сначала обувь, — сказала она. — Потому что платья нет смысла мерить без туфель. В обувном магазине Настя сразу пошла к полке с каблуками. Я пошла к полке с кроссовками, но она поймала меня за рукав своего же свитера и потянула обратно. Туфли мы выбрали черные, на тонком высоком каблуке. В них мои ноги вдруг стали длинными, как у Дарьи, и я долго разглядывала их в маленьком зеркале у пола. Мне так понравилось, что я сложила свои ботинки в коробку и решила походить по торговому центру прямо в туфлях. Это была ошибка. Через сорок минут я наступила каблуком в решетку у эскалатора. Нога пошла вперед, а каблук остался в решетке. Я взмахнула руками, ухватилась за поручень эскалатора и поехала на нем вниз, стоя на одной ноге. Позади меня кричала Настя. Внизу стоял охранник. По его лицу было видно, что он в этом торговом центре повидал многое, но такое видит в первый раз. На последней ступеньке я спрыгнула и даже удержалась на ногах. Охранник молча показал мне большой палец. Каблук мы потом вытащили из решетки вдвоем с Настей. Он отломился ровно у основания и обратно уже не крепился. — Ничего, — сказала Настя, глядя на меня. — Купим другие. Пониже. И на толстом каблуке. А это клеем приклеим. — Я же говорила, что не надо мне каблуки. — Да ладно тебе, со всеми бывает. Вторые туфли были на каблуке пониже и потолще. Настя сказала, что в таких можно хоть на поезд бежать. А потом отвела меня в длинный пустой коридор у туалетов на третьем этаже, где никто не ходил, и заставила ходить в них туда и обратно. — Не смотри под ноги, — командовала она. — Смотри вперед. Плечи назад. Наташ, ты не на эшафот идешь. — Ощущается именно так. — Еще раз. Я ходила туда и обратно, наверное, полчаса. Мимо проходили люди, которые искали туалет. Одна женщина с коляской даже остановилась посмотреть. Потом сказала: «Девушка, у вас хорошо получается», и пошла дальше. Это было приятно. Платье искали дольше всего. В первом магазине Настя выбрала мне узкое синее, с молнией на спине. Я надела его в примерочной, а когда попыталась снять, молния застряла посередине. — Насть, — позвала я из-за шторки. — Насть, помоги. Настя зашла и долго дергала молнию. Потом позвала продавщицу. Продавщица дергала еще дольше, а потом сказала, что сейчас принесет масло. Я не знала, что молнии смазывают маслом, и не хотела этого знать, но через пять минут меня все-таки достали из платья. Я была уверена, что теперь нам придется его купить. Но продавщица сказала, что молния сломана, платье бракованное, и покупать его не надо. Мне кажется, она просто хотела, чтобы мы поскорее ушли. Во втором магазине продавщица принесла мне кремовое платье. Длинное, с красивым поясом. — Нет, — сказала я сразу. — Почему? — удивилась Настя. — Оно же классное. — Оно слишком светлое. Настя вздохнула. Она знала про мою примету. — Ладно. Тогда что-нибудь цветное, но не светлое. Такое нашлось в третьем магазине. Темно-вишневое платье, простое, чуть ниже колена, с длинными рукавами. Я надела его, вышла из примерочной и встала перед большим зеркалом. ---------- Глава 8 В понедельник утром я стояла в холле и не могла заставить себя сделать последний шаг в свою новую жизнь. Как раз здесь стояло ведро уборщицы. Сейчас ведра не было, пол был сухой и чистый, но я все равно смотрела на него с опаской. Один раз я уже вляпалась тут по колено, и сейчас у меня было отчетливое ощущение, что я собираюсь сделать это снова. Утром я потратила полтора часа на то, чтобы уложить свою новую стрижку так, как учила стилист. Получилось не совсем как у нее, но вполне сносно. Потом я полчаса красилась, сверяясь с инструкцией от Насти. Сначала тон, потом немного румян, чтобы не превратиться в Марфушу, потом немного теней и тушь. Из Бутово я ехала в своих зимних ботинках, а новые туфли везла в пакете, чтобы переобуться на месте. Вишневое платье я надела под свое старое серое пальто и застегнула его до самого горла, чтобы никто в метро не увидел меня раньше времени. Глупо, конечно. В метро меня все равно никто не знал. Но мне почему-то казалось, что новая я должна появиться только в «Пятачке». У турникетов я расстегнула пальто. «Плечи назад, смотреть вперед». И пошла. Смотреть вперед не получилось. Взгляд по привычке опустился в пол. А когда одернула себя и подняла голову, то заметила, что на меня смотрят. Это было странно. Обычно на меня смотрели, только когда я во что-то врезалась или падала. А сейчас я ничего не уронила и ни во что не врезалась, а двое мужчин в костюмах из соседней компании все равно повернули головы и проводили меня взглядом до самых лифтов. Охранник, который в прошлый раз снимал мое падение на видео, привстал со своего стула и, кажется, хотел что-то сказать, но я не услышала. У лифтов было людно. Я встала с краю и смотрела на табло, на котором медленно менялись цифры, и уговаривала себя дышать нормально. Двери открылись, и я зашла вместе со всеми. А в последнюю секунду, когда двери уже начали закрываться, кто-то придержал их рукой. Это был Ярослав. А за ним, конечно, Дарья. Они зашли и встали прямо передо мной. От Ярослава пахло тем же древесным парфюмом, что и всегда, и у меня сразу закружилась голова. Дарья рассказывала ему что-то про тимбилдинг и падел, и что корты придется бронировать заранее. — Доброе утро, — сказал Ярослав всем сразу. — Доброе утро, — сказала я. Он вдруг обернулся на мой голос. Сначала не узнал — просто кивнул и собирался отвернуться. А потом нахмурился и посмотрел еще раз, уже внимательней. У меня сразу вспотели ладони. — Наталья? — спросил он. — Да, — сказала я. Голос у меня сел, и получилось очень тихо. — Отлично выглядите. — Он улыбнулся. — Я вас даже не сразу узнал. Я хотела сказать «спасибо», но у меня пересохло во рту, и я просто кивнула. Дарья заткнулась посреди фразы про корты. Я видела ее отражение в зеркальной стене лифта. Она смотрела то на Ярослава, то на меня, и лицо у нее сделалось совсем неподвижным. Я ни разу не видела, чтобы Дарья молчала так долго. — Как там наш прототип? — спросил Ярослав. — Работает, — сказала я. — Кошка мурлычет, когда ее кормишь. — Да? Отлично. Надо будет как-нибудь пообедать и нормально все обсудить. Я вам напишу. Лифт остановился на тридцать восьмом. Ярослав пропустил меня вперед. Я вышла и пошла к своему столу, стараясь не споткнуться, потому что ноги у меня вдруг стали ватными. До своего стола у колонны я дошла, ни разу не упав. Сняла пальто, села, переобулась в туфли и только тогда поняла, что все это время не дышала. Телефон пискнул. Это была Настя, она сегодня работала из дома, потому что ждала мастера по стиральной машине. «Ну что??? Как???» «Он сказал, что я отлично выгляжу», — написала я. «И что не сразу меня узнал». Настя прислала мне двенадцать восклицательных знаков и смайлик с короной. В одиннадцать я пошла на кофепоинт. Я волновалась, как перед экзаменом, к которому толком не готовилась. Я знала, что там будет Никита, и почему-то мне было страшнее показаться Никите, чем Ярославу. С Ярославом все было понятно: я хотела, чтобы он меня заметил, и он заметил. А вот что подумает Никита, я не знала. Никита стоял у кофемашины спиной ко мне, в своем привычном сером худи. — Никит, — сказала я. Он обернулся. И замер с пакетом молока и моей кружкой с котом в руках. Молоко плеснуло через край кружки ему на пальцы. Никита даже не дернулся. Он смотрел на меня. — Молоко, — сказала я. — А. — Он поставил пакет и взял салфетки. Вытер стол, потом кружку, потом снова стол, хотя там уже было сухо. И все это время молчал. Я ждала. Сейчас он что-нибудь скажет. Что я похожа на светофор. Или что Ватрушка меня не пустит домой. Или спросит, не перепутала ли я офис с кабаре. Никита всегда что-нибудь говорил противное, и я уже заранее приготовилась смеяться и обижаться одновременно. Он выбросил мокрые салфетки и протянул мне кружку. — Тебе идет, — сказал он. И все. Я взяла кружку. Кофе был горячий, с молоком, как я люблю. Я ждала, что он добавит что-нибудь еще. Но он ничего не добавил. Он взял свою кружку, отпил и стал смотреть в окно, на соседнюю башню. Мне вдруг стало ужасно неловко. Я чувствовала себя гостьей, которая пришла в нарядном платье, когда все остальные в джинсах. Я тоже стала смотреть на соседнюю башню. — Ну? — спросил наконец Никита. — Ветров видел кошку? — Еще нет. Он сказал, что напишет. Хочет пообедать и все обсудить. — Пообедать, — повторил Никита. — Ну да. Обсудить проект. Он кивнул. Потом допил кофе одним глотком, хотя кофе явно был горячий, и поставил кружку в раковину. — Слушай, — сказал он. — Я вообще тоже хотел тебя на обед позвать в грузинское кафе на набережной. Кошку обмыть. Хачапури с меня. — Хачапури? — Я улыбнулась. — Ради хачапури я готова на все. — Я это знаю. — Давай, — сказала я. — В среду. Настю позовем еще, хорошо? ---------- Глава 9 Во вторник на встречу группы я пришла первой. Села в «Полтиннике» с краю, поближе к двери, и разложила перед собой распечатки, которые мне сегодня были не нужны. Просто было нужно чем-то занять глаза и руки. Никита пришел вторым. Он сказал «привет», сел напротив и открыл ноутбук. Больше он ничего не сказал. Вчерашнее «Ок» висело между нами, и я никак не могла придумать, с какой стороны к нему подступиться. Извиниться еще раз? Глупо. Сделать вид, что ничего не было? Еще глупее. В итоге я просто сидела и перетасовывала распечатки. Потом пришли Ярослав и Дарья. Дарья, как всегда, села рядом с ним, открыла блокнот и улыбнулась мне. — Наташа, солнце, ты сегодня опять такая красивая, — сказала она. — Прямо не узнать. — Спасибо, — сказала я. Начали с обсуждения прототипа. Никита рассказал, что все работает и можно показывать генеральному хоть завтра. Ярослав кивал и что-то записывал. А когда он уже закрывал ноутбук, Дарья вдруг подняла руку, как в школе. — Ярослав, можно еще одну маленькую вещь обсудить? Не по проекту, но раз уж мы тут все свои. — Давай. — Мне Оля из закупок рассказала, — Дарья понизила голос, хотя нас было всего четверо. — Она на позапрошлой неделе, в пятницу в обед, шла мимо твоего кабинета. Тебя не было. А у тебя под столом кто-то сидел на корточках и копался в мусорной корзине. — Она сделала паузу. — Я не хочу никого обвинять, но мало ли какие документы ты мог туда выбросить. Может, стоит в безопасность написать? Пусть камеры посмотрят. Просто чтобы ты был спокоен. И посмотрела на меня. Очень сочувственно. У меня внутри все оборвалось. Это была я. Я ковырялась в его ведре в ту пятницу, когда зачем-то полезла за своим дурацким стикером. Значит, меня все-таки видели. Лицо у меня загорелось так, что, наверное, из соседней башни было видно. Надо было что-то сказать. Что угодно. Что я уронила туда сережку. Или что искала свою ручку. Но я открыла рот и не смогла выдавить ни слова. С Дарьей у меня так происходило всегда: в голове сто ответов, а вслух ничего не выдавливается. Ярослав нахмурился и перевел взгляд с Дарьи на меня. — Это я Андреевну попросил, — сказал Никита. Он даже не поднял головы от ноутбука. Говорил он спокойно и немного скучающе, как про ошибки в коде. — Я в ту пятницу оставил тебе на столе распечатку, — продолжил он, обращаясь к Ярославу. — С доступами к тестовому стенду. А ты ее, видимо, не глядя выкинул. Пароли, логины, все дела. Я сам был на релизе, отойти не мог, вот и попросил Андреевну достать, пока уборщица не унесла все в общий мешок. — Он наконец посмотрел на Дарью. — Если хочешь, напиши служебку на меня. Я распишусь. Дарья открыла рот, потом закрыла. Ярослав поморщился. — Аккуратнее с паролями, Соболев. Нечего их на бумаге разносить. — Учту, — сказал Никита и снова уткнулся в ноутбук. — Ну вот и разобрались, — сказала Дарья своим обычным ласковым голосом. — Я же говорю, я никого не обвиняю. Просто перестраховываюсь. Ярослав сказал «все, коллеги», и встреча закончилась. Никита вышел первым. Я собрала свои ненужные распечатки, уронила половину, собрала снова и выскочила за ним в коридор. Догнала его только у кулера. — Никит. Он остановился. — Зачем ты… — начала я и не договорила. Я не знала, как закончить. Зачем соврал? Зачем заступился? Откуда вообще знаешь? — А что, надо было позволить ей пойти в безопасность? — Откуда ты знал, что это я? Он немного помолчал. — Видел. Ты сидела у него под столом, как партизан. — Блин… — Осторожней надо быть, Андреевна. Я почувствовала, что краснею второй раз за утро. Получается, он видел, как я лезла в мусорку за своим стикером, и все это время молчал. — А как ты так… придумал, что сказать? — Да весь этаж знает, что Ветров все бумажки не глядя в мусорное ведро смахивает. Я ему уже раз десять так документы заносил. — И ты не спросишь, что я там искала? — тихо сказала я. — Не спрошу. — Он налил себе воды из кулера. — Ты же все равно не скажешь. Это была правда. Я бы не сказала. Ни за что. — Спасибо, — сказала я. — Не за что. — Он допил воду и смял стаканчик. — Кстати. Дай свой телефон. Завтра же будешь Ветрову кошку показывать, на твой ее поставлю. Я отдала ему телефон. Никита что-то в нем потыкал пару минут и вернул. На втором экране теперь сидела моя кошка, маленькая, рыжая, с подписью «Копилка-кошка (тест)». — Никит, — сказала я. — Про среду. Прости. Я правда хотела с тобой хачапури пойти есть. — Да я понял. — Он улыбнулся. Почти как обычно, только немного устало. — Работа. И он ушел к себе. В среду в без пяти час я стояла у лифта и пыталась не дрожать от волнения. На мне была синяя блузка из второго пакета, серые брюки, которые Настя разрешила оставить, «потому что брюки нормальные, ладно», и туфли на толстом каблуке. Ресторан на пятьдесят шестом этаже оказался именно таким, каким его описывали. Окна от пола до потолка, белые скатерти, тихая музыка. Москва внизу была серая и маленькая, а мы сидели над ней, и мне казалось, что я тут совершенно неуместна. Ярослав уже сидел у окна. Он встал, когда я подошла, и отодвинул мне стул. Никто никогда раньше не отодвигал мне стул. Я села очень аккуратно, чтобы ничего не задеть, и положила руки на колени. — Вы что будете? — спросил он, открывая меню. Я посмотрела на цены и решила, что буду суп. Суп был самым дешевым. Это оказался тыквенный крем-суп. Очень оранжевый. Его принесли в широкой белой тарелке, и я сразу поняла, что совершила ошибку. Я посмотрела на суп. Потом на свою синюю блузку. Потом снова на суп. Я знала, чем это кончится. Поэтому я взяла ложку и ничего ей не делала. Просто держала. Ярослав ел стейк и рассказывал про проект, а потом как-то незаметно перешел на рассказ о себе. Как он в прошлом году вывел компанию в топ-3 рынка, как генеральный его хвалит, как ему не нравится бумажная волокита. Говорил он красиво, а я слушала и кивала. На самом деле мне было неважно, о чем он говорит. Он говорил со мной, и этого было достаточно. ---------- Глава 10 Письмо от Дарьи пришло в среду, через час после обеда с Ярославом. Я как раз сидела за своим столом и пыталась понять, отчего у меня так урчит в животе — от голода или от счастья. «Уважаемые коллеги! В рамках подготовки к годовой премии в четверг проводится внеплановая оценка эффективности сотрудников отдела маркетинга. Каждому выделен индивидуальный слот 30 минут. Расписание во вложении. Явка обязательна. Хорошего дня! Дарья, HR». Я открыла вложение. Всем остальным достались слоты с утра, с десяти до двенадцати, один за другим. Мне достался слот на 14:30. А в 15:00 у нас уже было демо для финансового директора. Тот самый показ прототипа, ради которого Никита три ночи сидел в «Гривеннике». Встречу назначил Ярослав, в календаре у меня она стояла уже неделю. Полчаса на оценку и сразу на демо. В теории я успевала. В теории. Если ничего не уроню, нигде не застряну и если Дарья меня не задержит. Я написала Дарье: «Дарья, добрый день! Можно перенести мой слот на утро? В 15:00 у меня демо прототипа для финансового директора». Ответ пришел через три минуты. «Солнце, у меня все расписано по минутам, переносить никак не получится(( Но ты не переживай, мы успеем! Остальные же как-то успевают». Спорить с Дарьей письменно у меня получалось точно так же, как и вслух. То есть никак. Поэтому я написала «Хорошо, спасибо» и закрыла почту. В четверг утром я пришла на кофепоинт пораньше. Никита уже был там. Он стоял у кофемашины, смотрел в телефон и, когда я подошла, молча достал из шкафчика мою кружку и подал мне. — Привет, — сказала я. — Ну что, сегодня хачапури? Он оторвался от телефона. — Так у нас демо в три. — Ну, после демо. Обмоем сразу и кошку, и демо. — Давай, — сказал Никита. И даже почти улыбнулся. — Если финдиректор сам нас не сожрет. Я тоже улыбнулась. В первый раз с понедельника мне показалось, что все у нас снова нормально. Что Никита просто устал. Не обиделся. — Я еще в половине третьего буду на оценке у Дарьи, — сказала я. — Но там всего полчаса. Должна успеть. — Ну смотри, — сказал Никита и налил мне кофе. — Дарья как клещ может вцепиться, не оторвешь тогда. До обеда я готовилась к оценке. Дарья разослала анкету на четыре страницы, которую надо было заполнить заранее. Там были вопросы вроде «Опишите свои ключевые достижения за год» и «Как вы оцениваете свою вовлеченность в жизнь коллектива по шкале от 1 до 10». Я долго думала над вовлеченностью. С одной стороны, я пять лет почти ни с кем не разговаривала, кроме Насти и Никиты. С другой стороны, я придумала классный проект. В итоге я поставила шесть. В 14:25 я стояла у «Копейки», где Дарья принимала сотрудников. В 14:30 дверь открылась, и оттуда вышел Лёша из таргета, красный и очень злой. — Удачи, — буркнул он мне. — Она сегодня в ударе. Дарья сидела во главе стола с ноутбуком и моей анкетой, распечатанной и почему-то исписанной на полях красной ручкой. — Наташа, солнце, садись, — сказала она и улыбнулась. — Не волнуйся, это просто формальность. Это оказалась никакая не формальность. Сначала Дарья очень долго, медленно и с выражением читала мою анкету вслух. Потом спросила, почему я поставила себе шесть по вовлеченности, а не, например, восемь или три. Я сказала, что стараюсь быть объективной. Дарья кивнула и что-то себе записала. — А как ты сама думаешь, — спросила она мягко, — почему ты уже пять лет на одной позиции? Я почувствовала, как у меня загорелись уши. — Наверное, потому что я не очень заметная, — сказала я. — Но я работаю. Я не нарушаю дедлайны. И сейчас вот я в проектной группе. Кошка-копилка — это моя идея. — Да-да, я знаю. — Дарья снова что-то записала. — Это очень хорошо, что ты стараешься. Правда. Но ты же понимаешь, что проект — это целая команда? Важно не тянуть одеяло на себя. Я не тянула одеяло. Я просто ответила на вопрос. Я посмотрела на часы над дверью. 14:52. — Дарья, у меня в три демо… — Да, конечно, солнце, я помню. Еще буквально пара вопросов. — Она перевернула страницу. — Давай поговорим про твои зоны роста. Мы обсуждали зоны роста до 15:10. Дарья спрашивала, как я справляюсь со стрессом, как реагирую на критику и не кажется ли мне, что я иногда слишком эмоционально реагирую на рабочие ситуации. Я отвечала коротко и спокойно, хотя сидела как на иголках. Каждый раз, когда я пыталась встать, Дарья вспоминала еще «буквально один вопросик». Ровно в 15:14 она закрыла ноутбук. — Вот и все! — сказала она радостно. — Видишь, как быстро. Ты молодец, хорошо держалась. Я выскочила из «Копейки» и побежала. На каблуках бегать было неудобно, но я все равно бежала. Демо было в «Рубле», в другом конце коридора. Я добежала до двери, схватилась за ручку и остановилась, чтобы хоть немного отдышаться. Дверь открылась сама. Изнутри вышел финансовый директор, невысокий седой мужчина в очках, и чуть не врезался в меня. — Ой, — сказала я. — Извините. — Ничего, ничего. — Он посмотрел на меня, потом обернулся в переговорку. — Отличная работа, Соболев! И ушел к лифтам. Я зашла в «Рубль». Ярослава там уже не было. Никита сидел один и собирал свой ноутбук и провода. — Никит, — сказала я. — Прости. Дарья меня не отпускала. Я пыталась уйти, но она каждый раз… — Я так и понял, — сказал он спокойно. — Все нормально прошло. Ветров рассказал про идею, я показал прототип. Финдир сказал, что сроки его устраивают. — Ты все сделал один. — Не один. Ветров тоже говорил. Он застегнул рюкзак. Я ждала, что он скажет что-нибудь еще. Например, что я могла бы и предупредить. Или что Дарья специально так сделала. Или хотя бы пошутит про то, что я опять опоздала. Но он ничего такого не сказал. Вообще никак меня не упрекнул. И от этого почему-то было еще гаже. Лучше бы он рассердился. Тогда я могла бы извиниться как следует, объяснить про Дарью и ее «буквально один вопросик», и он бы понял, и мы бы помирились. А так мне нечего было ему сказать. Он просто взял и сделал все сам, как всегда. И даже не стал на меня обижаться. Или стал, но решил не показывать. ---------- Глава 11 Глава 11 — Рассказывайте короче, Наталья, — сказал Ярослав и постучал ручкой по экрану. — Одна мысль — один слайд. И говорите так, чтобы уложиться в две минуты. — Но тут же финансовая модель, — сказала я. — Если не объяснить, откуда цифры… — Цифры посмотрят потом. А на презентации нужно объяснить, зачем это все. Попробуйте еще раз. Коротко. Был вторник, половина восьмого вечера. Второй вечер подряд мы сидла в его стеклянном кабинете. Ярослав решил, что мы будем презентовать проект генеральному в конце декабря, перед самым корпоративом, и теперь мы "полировали слова". Я попробовала еще раз. Получилось короче, чем в прошлый раз, но все еще длиннее, чем хотел Ярослав. — Уже лучше, — сказал он. — Завтра продолжим. Я кивнула и улыбнулась. Это значило, что завтра я снова буду сидеть в этом кабинете, где пахнет его парфюмом, и он снова будет смотреть только на меня и на мои слайды. Ноги у меня под столом горели огнем. Я теперь носила каблуки весь день, с утра и до вечера, потому что Ярослав однажды сказал, что мне это идет. Правда, я постоянно снимала туфли под столом, как только садилась, и надевала обратно, когда надо было встать. Ярослав этого не видел. Во всяком случае, я очень на это надеялась. В восемь он закрыл ноутбук. — Все, Наталья, по домам. Вы молодец. И вышел из кабинета, перекинув пальто через руку. Проходя мимо разработчиков, я привычно посмотрела в сторону «Гривенника». Там было темно. Раньше Никита часто сидел допоздна, и, когда я уходила поздно, я заглядывала к нему попрощаться. Теперь его стол был пустой. Наверное, это было хорошо. Он наконец перестал засиживаться до ночи. На кофепоинте его тоже стало не застать. Раньше мы пили кофе вместе почти каждое утро, а теперь я приходила в половине десятого, а его там не было. Один раз я все-таки застала его у кофемашины, но он уже убегал. — Привет, — сказал он. — Как Ватрушка? — Нормально. Спит на твоих штанах. — Ну и правильно. — Он вымыл кружку и поставил ее на сушилку. — Ладно, побегу. У нас релиз. И ушел. А я стояла с пустой кружкой и не понимала, что не так. Вроде бы все было как обычно. Он поздоровался, спросил про кошку. Пошутил бы, наверное, если бы не торопился. Просто у них релиз. Дедлайн. Конец года, все разработчики сейчас сидят с красными глазами. Я так себе это и объясняла. И почти в это поверила. В среду мне все-таки повезло. Я пришла на кофепоинт пораньше, и Никита был там. Мы стояли у окна, пили кофе, и он рассказывал, как у них на релизе упал сервер, потому что кто-то из тестировщиков случайно перевел в приложении на свой счет миллиард рублей. Деньги, конечно, были тестовые, но сервер все равно не выдержал. Я так смеялась, что даже пролила кофе на блузку. И мне было так хорошо, что я совсем забыла держать спину и смотреть вперед. — Никита, привет! Это была Лера, новенькая дизайнер. Она подошла к нам с ноутбуком под мышкой и улыбнулась сначала мне, потом ему. У нее были короткие розовые волосы и огромные очки, и сама она была очень легкая и веселая. — Слушай, — сказала она Никите. — В субботу в «Гараже» открывается выставка, посвященная старым компьютерным играм. Можно будет даже поиграть. У меня есть два билета, а подруга заболела. Пойдешь? Я ждала, что он скажет: «Не, у меня релиз». Или: «Я по выходным сплю». Он всегда мне так отвечал. — Пойду, — сказал Никита. — Круто, давно хотел. — Отлично! — Лера просияла. — Тогда я тебе напишу. И ушла, помахав нам обоим. А Никита допил кофе и тоже ушел, заявив, что его ждут. Я осталась у окна с пятном кофе на блузке. И мне вдруг стало так неприятно, что даже кофе показался необычно горьким. Я не понимала, почему. Никита мог ходить на выставки с кем угодно. Лера была милая. Мне не было до этого никакого дела. Наверное, я просто устала. Конечно, устала. Вечером мы снова сидели у Ярослава. В этот раз он даже ни разу меня не перебил. А когда мы закончили, он встал, взял пальто и, проходя мимо моего стула, на секунду положил мне руку на плечо. — До завтра, Наталья. Рука была теплая и тяжелая. Он ушел, а я еще сидела и чувствовала ее у себя на плече. Год назад я бы не поверила, что такое вообще возможно. Ярослав Ветров. Положил. Мне. Руку на плечо. Я как обычно прошла мимо разработчиков. В «Гривеннике» горел свет. Никита сидел за своим большим монитором, а рядом с ним, на соседнем стуле, сидела Лера и что-то показывала ему на экране. Он смеялся. Громко, как смеялся раньше со мной. Я ускорила шаг и прошла мимо, не заглядывая. В четверг мы обедали с Настей в столовой. Настя ела борщ и слушала мои рассказы про Ярослава, как он положил руку мне на плечо. — А с Никитой что? — спросила Настя, когда я закончила. — А что с Никитой? — Ну, вы раньше каждый день вместе кофе пили. А теперь я его вижу только в коридоре и с таким выражением лица, что поздороваться страшно. — У них релиз, — сказала я. — Конец года же. — Ага. А еще он в субботу идет на выставку с Лерой. Я чуть не подавилась компотом. — Откуда ты знаешь? — Наташ, весь этаж об этом знает. Лера всем рассказала. — Настя посмотрела на меня очень пристально. — И тебе это явно не нравится. — Мне все равно. — Ну конечно. — Настя вздохнула. — Наташ, я тебе сейчас скажу одну вещь, и ты, пожалуйста, не смейся. Он в тебя влюблен. Ты что, слепая? Я засмеялась. Ничего не могла с собой поделать. — Никита? — сказала я. — Насть, да он мне свои штаны отдал спортивные, в которых на велосипеде в офис ездит. Какая тут романтика? — Вот именно, — сказала Настя. — Что «вот именно»? — Ничего. — Она закатила глаза. Я ела гречку с котлетой и думала, что Настя все придумала. Никита мой друг. Если бы он был в меня влюблен, я бы, наверное, заметила. Наверное. В пятницу утром Никита сам подошел к моему столу. Я так удивилась, что чуть не уронила мышку. ---------- Глава 12 — Солнце, тридцать девятого не осталось, — сказала Дарья и развела руками. — Я же предупреждала в рассылке, что надо было заранее размер обуви написать. Никакой рассылки я не помнила. Но спорить с Дарьей на глазах у всего отдела я не стала. Был вечер пятницы, и мы стояли в боулинг-клубе на «Белорусской». Сначала Дарья собиралась везти всех на падел, но корта на всю команду так и не нашлось, поэтому в итоге получился боулинг, а потом караоке в соседнем зале. — А что мне тогда делать? — спросила я. — Ну, можно в носочках, — Дарья улыбнулась. — Тут многие так играют, никто не обратит внимания. Носков у меня не было. Под вишневым платьем у меня были тонкие черные колготки, а на ногах зимние ботинки, в которых я приехала с работы. Туфли я оставила под столом в офисе. Я сняла ботинки, поставила их под скамейку и пошла к нашей дорожке в колготках. Пол был прохладный и... гладкий. Нам дали крайнюю дорожку у стены. Дарья сама распределила команды: я, Ярослав, Лёша из таргета и она. Остальные дорожки заняли маркетологи, бухгалтерия и разработчики. Никита сидел на соседней дорожке рядом с Лерой и надевал прокатные ботинки. Лера что-то ему рассказывала и смеялась. Он кивал. Я отвернулась. — Наталья, вы раньше играли? — спросил Ярослав. Он сидел рядом со мной на диванчике у нашей дорожки, в темной рубашке с закатанными рукавами, и выглядел как модель с рекламы часов. От него пахло все тем же древесным парфюмом, и я снова почувствовала, как у меня горят щеки. — Один раз, — сказала я. — В институте. Но получилось плохо. — Ничего. Я вас научу. Он правда попытался. Когда пришла моя очередь, он встал у меня за спиной, взял меня за запястье и показал, как отводить руку назад. Его рука была теплая. Я плохо слышала, что он говорит, потому что у меня в ушах стучало сердце. Дарья смотрела на нас из-за стола с напитками. И улыбалась. Во втором раунде Ярослав выбил страйк и поднял руки вверх, как футболист. Лёша захлопал. Дарья завизжала: «Ярослав, ты лучший!» Я тоже захлопала и подумала, что сегодня, кажется, самый счастливый вечер за весь год. А потом снова пришла моя очередь. Я взяла шар. Тяжелый, почти под цвет моего платья. Встала, как учил Ярослав. Сделала три шага, отвела руку назад… И тут пол поехал. Пол у дорожки и так был гладкий, а в колготках по нему еще и скользишь, как по катку. А за линией, за которую нельзя заступать, дорожка вообще покрыта маслом. Потом Лёша сказал мне, что именно поэтому без прокатных ботинок играть и нельзя. Но тогда я этого не знала. Я знала только, что мои ноги в колготках едут вперед, а я сама еду за ними. Шар выскользнул у меня из рук и покатился по дорожке, а я со всего размаху села на попу и поехала следом. Проехала за линию метра полтора, развернулась боком и остановилась, раскинув руки. Стало очень тихо. На соседних дорожках перестали играть. Я лежала на спине и смотрела в потолок, где мигали разноцветные лампочки. А где-то впереди мой шар медленно-медленно докатился до кеглей и толкнул крайнюю. Та упала на соседнюю, соседняя на следующую, и они повалились одна за другой. Все десять. На табло загорелось: «СТРАЙК!» Кто-то хихикнул. Я повернула голову и посмотрела на нашу скамейку. Ярослав стоял ко мне спиной. Он отвернулся и громко разговаривал с Лёшей про какой-то футбольный матч. На меня он не смотрел. Можно было подумать, что он вообще не знает, что это за девушка в колготках лежит там на дорожке. Дарья смотрела на меня и сочувственно качала головой. Мне захотелось провалиться. Сквозь дорожку, сквозь пол, сквозь все этажи до самой парковки. Я уже начала подниматься, неловко, на четвереньках, и тут рядом со мной кто-то сел. Прямо на дорожку. В прокатных ботинках, которые на скользком полу тоже поехали, и он плюхнулся рядом со мной довольно неизящно. Это был Никита. — Андреевна, — сказал он очень серьезно. — Это был лучший страйк, который я видел в своей жизни. Я посмотрела на него. На его серьезное лицо, на прокатные ботинки, на табло, где все еще мигало «СТРАЙК!». И начала смеяться. Я смеялась так, что не могла остановиться. До слез, до икоты, до того, что у меня заболел живот. Я смеялась, лежа на боку на скользкой дорожке, в колготках, с размазанной тушью, и не могла вдохнуть. Никита сидел рядом и хохотал вместе со мной, и каждый раз, когда кто-то из нас пытался успокоиться, другой снова начинал, и все начиналось по новой. — Я… я страйк выбила, — выговорила я наконец, всхлипывая. — Задницей почти, — сказал Никита. — Это новое слово в спорте. И я снова сложилась пополам. Он помог мне встать. Держал под локоть, пока мы, скользя и спотыкаясь, выбирались с дорожки, и мы оба по дороге чуть не упали еще раз. На соседних дорожках нам хлопали. Кто-то из разработчиков свистнул. Лера тоже хлопала, хотя улыбалась немного растерянно. Я дошла до скамейки, села и вытерла слезы. Тушь, наверное, была уже где-то на подбородке. Колготки на коленке порвались. Мне было все равно. А потом я подняла глаза и встретилась взглядом с Ярославом. Он больше не разговаривал с Лёшей. Он смотрел на меня, и лицо у него было как будто немного брезгливое. Смех у меня внутри сразу кончился. Я быстро вытерла лицо салфеткой, поправила платье и до конца игры больше не бросила ни одного шара. Сказала, что ушибла руку. На самом деле рука у меня была в порядке. В караоке я сидела в углу и пила сок. Дарья предложила мне петь первой. «Наташа, солнце, давай ты откроешь, ты сегодня у нас звезда!» Все засмеялись. Я отказалась, и петь пошла Настя, громко и мимо нот, и это спасло вечер. Потом она подсела ко мне и шепнула: «Я видела, как он отвернулся, джентельмен хренов». Я сделала вид, что не услышала. Никита сидел рядом с Лерой у противоположной стены. Он больше ни разу на меня не посмотрел. Ближе к одиннадцати я стала собираться домой. Натянула пальто, ботинки, проверила, не забыла ли телефон. И у гардероба меня догнал Ярослав. ---------- Глава 13 — Карбонару? — Ярослав поднял глаза от меню и чуть улыбнулся. — Тебе лучше взять рыбу. Тут отличный сибас. И не дожидаясь, что я скажу, повернулся к официанту. — Два сибаса. И бутылку белого, того, что я в прошлый раз брал. Официант кивнул и ушел. А я так и сидела с открытым меню, на той странице, где была карбонара с беконом и желтком, о которой я мечтала с самого утра. Я закрыла меню и положила его на край стола. Ладно. Сибас так сибас. Наверное, он и правда лучше. Был субботний вечер, и мы сидели в маленьком ресторане на Патриарших. Ярослав позвонил мне в обед. Сам. Сказал: «Наталья, ты свободна вечером? Я заеду в семь». Я сказала «да» быстрее, чем успела подумать, а потом три часа не могла решить, что надеть. Все приличное, что у меня было, он уже видел в офисе. В итоге я позвонила Насте, и Настя примчалась ко мне через сорок минут с пакетом своих вещей. Ее вещи мне, как всегда, были коротки, но одно черное платье с запахом мы все-таки на меня натянули. А к нему Настя выдала мне свои черные сапоги на шпильке, на полразмера меньше моего. «Ты же из машины в ресторан и обратно, — сказала она. — Потерпишь». Ресторан был маленький и теплый, со свечами на столах и с картинами на стенах. Ярослав, кажется, знал здесь всех. Его встретили у входа, назвали по имени и проводили за столик у окна. Я шла следом и старалась держать спину, как учила Настя. — Не сутулься, — сказал Ярослав, когда мы сели. Не строго, а мягко, почти ласково. — У тебя красивая шея, не прячь ее. Я выпрямилась так резко, что чуть не опрокинула бокал с водой. Он ничего не заметил. Или сделал вид. Мы теперь были на «ты». Это случилось как-то само собой, вчера, в машине у моего подъезда, после того как… В общем, после. И сегодня, когда он позвонил, он сразу сказал мне «ты». А я никак не могла привыкнуть. Каждый раз, когда надо было сказать ему что-нибудь, я долго строила фразу в голове, чтобы она вышла без обращения вообще. Принесли вино. Ярослав попробовал, кивнул официанту и стал рассказывать про шефа, который раньше работал в Милане. Я слушала и кивала. Он говорил красиво, и мне нравилось на него смотреть, особенно когда он поправлял манжету. — Моя кошка тоже рыбу любит, — сказала я, когда он замолчал. — Ее зовут Ватрушка. Она однажды стащила у меня со стола целую селедку, и я ее потом нашла под ванной. И селедку, и Ватрушку. Мне это казалось смешным. Настя над этой историей смеялась до слез, а Никита потом неделю спрашивал, как там Ватрушка после селедочного подвига. Ярослав только вежливо улыбнулся. — Понятно, — сказал он. — Кстати, про рыбу. Ты знаешь, почему сибас называют морским волком? Я не знала. Он рассказал. Что-то про рыбаков и про то, что сибас очень хищный. В конце он сам засмеялся, громко и довольно, и посмотрел на меня. Я тоже засмеялась. Я так и не поняла, где там была шутка, но засмеялась. Принесли сибаса. Он лежал на тарелке целиком, с головой и глазами, и смотрел на меня. Я никогда раньше не ела рыбу целиком в ресторане. Я не знала, с какой стороны к нему подступиться и что делать с костями. Ярослав ловко разделал своего двумя вилками, а я ковыряла своего с краю и боялась, что он сейчас соскочит с тарелки прямо мне на платье. На Настино платье. Сапоги жали все сильнее. — Я на днях говорил с генеральным, — сказал Ярослав. — Он очень заинтересовался моей идеей с копилкой. Я замерла с вилкой в руке. Моей идеей. Он сказал «моей». — Он хочет видеть презентацию раньше, чем мы планировали, — продолжал Ярослав. — Говорит, если пойдет, отдаст под это отдельную команду. А это, сама понимаешь, совсем другой уровень. Наверное, надо было напомнить, что идея моя. Что Никита три ночи собирал эту кошку, а модель для финдиректора считала я. Ярослав все это знал не хуже меня. Но он сказал «моей» так спокойно и так буднично, что я растерялась. Может, это и правда не имело значения? Ну какая разница, как это называть? Мы же команда. Он руководитель, все идеи отдела в каком-то смысле его. И сейчас он сидел напротив меня, в ресторане на Патриарших. Напротив меня. — Здорово, — сказала я. — Это очень здорово. — Ну, посмотрим. — Он поднял бокал. — За кошку. — За кошку, — сказала я. И мы чокнулись. Мне было хорошо. Правда хорошо. Свечи горели, за окном шел снег, Ярослав Ветров смотрел на меня через стол и улыбался. Я год мечтала об этом вечере. Все было точь-в-точь из моих фантазий. И одновременно мне было ужасно неуютно. Ноги болели, а спина ныла от того, что я весь вечер держала ее прямо. Сибаса я так и не доела, побоялась подавиться костью. И все время думала, не сказала ли я сейчас что-нибудь глупое. Я посмотрела на часы у него на запястье. Прошел час и десять минут. Мне давно хотелось в туалет, но я почему-то стеснялась встать и уйти. Но в конце концов решилась. Туалет был в другом конце зала, за баром. Я шла мимо столиков и улыбалась, а каждый шаг отдавался в пятках, и мне хотелось держаться за спинки стульев. В туалете я заперлась, прислонилась к двери и достала телефон. От Насти было три сообщения. «Ну как???», «Наташ!!!» и «Он тебя съел?» Я напечатала: «Все идеально». Ответ пришел сразу. “Расскажи!” Я написала «потом расскажу», убрала телефон и посмотрела на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрела красивая женщина в черном платье, с рыжими волосами и накрашенными глазами. Мне она нравилась. Я только не очень понимала, как она здесь оказалась и почему у нее такой несчастный вид. Я улыбнулась ей. Она улыбнулась мне в ответ, и вид стал счастливее. Наверное, так всегда бывает в начале, подумала я. Просто я пока не привыкла. Обратно я шла еще медленнее. На десерт Ярослав заказал себе тирамису, а мне ничего не заказал, потому что я сказала, что наелась. Хотя на соседнем столике стоял шоколадный фондан, и я смотрела на него последние пятнадцать минут. Потом Ярослав попросил счет и, пока официант нес терминал, достал из кармана визитку и что-то написал на обратной стороне. ----------