Измена. Месть подается в полночь Ксения Хиж Муж ставит у моих ног сумку в родильное отделение, что я бережно все эти дни собирала. - Надеюсь в этот раз обойдется без конфуза. Давай, Настюха, роди уже, хватит ездить туда-сюда с ложными схватками. И без ребенка не возвращайся, слышишь? - Будет сделано, - шепчу. – Идем? Поднимаюсь, одной рукой держу живот, второй цепляю тяжёлую сумку. Смотрю на него выжидательно. - Ты сама, - говорит мне вдруг. – Я больше гонять в роддом не буду, бензин жгу понапрасну. - Но как я сама? Сереж, ты чего? - Ножками, Настя, ножками. Автобусы ходят… 📚 ХЭ Книга - участница литмоба "Месть предателю" https://litnet.com/shrt/guYQ ==================== 1 - Ты все собрала? – спрашивает Галина, двоюродная сестра моего мужа. Я киваю, усаживаясь на стул в коридоре. Живот сводит очередным спазмом, из моего рта вырывается стон. Сегодня у меня ПДР, вот схватки уже на подходе, сегодня я точно рожу и наконец увижу свою дочурку. Муж ставит у моих ног сумку в родильное отделение, что я бережно все эти дни собирала. Кивает, чуть усмехнувшись: - Надеюсь в этот раз обойдется без конфуза. Давай, Настюха, роди уже, хватит ездить туда-сюда с ложными схватками. И без ребенка не возвращайся, слышишь? Он смеется, приобнимет Галину за талию. Вместе они выглядят очень счастливыми. Я выдавливаю из себя улыбку. - Будет сделано, - шепчу. – Идем? Поднимаюсь, одной рукой держу живот, второй цепляю тяжёлую сумку. Смотрю на него выжидательно. Он же не обувается, стоит как истукан посреди прихожей - Ты сама, - говорит мне вдруг. – Я больше гонять в роддом не буду, бензин жгу понапрасну. - Но как я сама? Сереж, ты чего? - Ножками, Настя, ножками. Автобусы ходят… На моем лице гамма эмоций, уверена. От расстройства и обиды, до непонимания. - Мне больно, как я на остановку? Сережа… Галя поджимает губы. Молчит. Никакой женской солидарности. Мужу же бензин дороже меня, получается? - Галь, ну скажи ему? – обращаюсь к его сестре, морщусь от нового приступа боли. Я ее током не знаю, эту сестру, она свалилась нам как снег на голову буквально месяц назад. Двоюродная какая-то, приехала из деревни. И с моим мужем они как не разлей вода. Я сначала смутилась, потому что за два года нашей с ним жизни про нее ни разу не слышала, но его мать, моя свекровь меня успокоила. Реально сестра! И жить ей негде… - Ну а что я ему скажу? – фыркает та. – Ты же знаешь, если он что-то решил, что это бесполезно, его не переубедить. Но Насть, нам ведь реально надоело вскакивать посреди ночи и возить тебя на другой конец города! Четыре раза за неделю! И все ложь. Последнее слово шипит в тишине коридора, как шипение змеи. Вздрагиваю отчего-то. Муж улыбается издевательски. - Да ладно, я пошутил! Выдыхаю. Наконец-то едем, а то уже схватки учащаются… - Я тебе такси вызвал. Давай там, не подкачай. Ребенок чтоб красивый родился, поняла? Они смеются, выпроваживая меня за дверь. Я оглядываюсь на них в последний раз уже у лифта и подхватив тяжелую поклажу, захожу внутрь. На улице уже первый гололед, пар изо рта, я запахиваю на себе пальто как получается. Оно мне давно мало, но новое покупать было бессмысленно. - Зачем тебе на три размера больше? – спросил как-то муж, когда я в магазине заглядывалась на новое. – Ты родишь и станешь вновь стройной! Как бы стать, тот еще вопрос. Да и разве так быстро похудеешь? Мне еще ребенка молоком кормить, а на грудном вскармливании похудение практические невозможно…да и ни к чему первое время. Но разъелась я, конечно, добро. Плюс двадцать килограммов! Свекровь тоже любительница черного юмора, подшучивает что я как свинка. Я уже и внимания не обращаю. Радуюсь только, что она ждет внучку с нетерпением, уже кучу вещей ей купила. Она сама всегда мечтала о дочери, но у нее единственный сын, мой муж Сережа. Кстати, она меня со своим сыном два года назад и познакомила, когда я, помыкавшись по съёмным квартирам пять лет после выпуска из детского дома, пришла к ней за помощью. Она как юрист и хозяйка риэлторского агентства – очень опытный специалист, могла ответить на все мои вопросы. И ответила: дом, положенный мне в наследство, скоро станет моим! И не окажется в руках черных риэлторов, которые устроили за него настоящую войну. Еще бы! Дом тот за городом в хорошем районе, с огромным участком в сорок соток. Вокруг все заброшено и сам дом на вид оставляет желать лучшего, но земля под ним оценивается в целое состояние! А еще вокруг него легенды ходят: моя бабка была хозяйкой кукольной фабрики, а дед ювелирного завода! И в этом доме, по слухам, спрятан клад! Смешно, конечно! Я в такие байки не верю. А если и был клад, то давно найден и не скажут кем. Но дом без пяти минут мой, чему несказанно рады Сережа и его мать. Такую-то невесту сын нашел, с приданным! Мотаю головой, охая от боли. Такси запаздывает. Поднимаю голову и смотрю на окна нашей квартиры и на душе вдруг темно и холодно, неприятное предчувствие холодит сердце. Это все нервы. И предвкушение… ---------- 2 Такси подъезжает только спустя десять минут. Долгих десять минут я мерзну на ледяном ветру и морщусь у дороги от дикой боли. - Простите, задержался, пробки! – говорит водитель, выходя из машины и подхватывая мою сумку. – Вы что одна? На ветру? Раздетая? - Так получилось… - отвечаю, усаживаясь. – Спасибо. Он ставит сумку рядом на сиденье, скользит по мне задумчивым взглядом. И я вдруг его узнаю… - Здравствуйте, - киваю. Водитель такси мой давний знакомый…точнее совсем не знакомы мы, но виделись уже не раз… - У вас же муж есть, насколько помню? Не провожает? - Нет, так вышло…он занят. - Что может быть важней жены? Вы же рожаете! – он садится за руль, давит на газ, и мы трогаемся с места. - Приедет позже, сказал. если рожу… - А можете не родить? – он бросает на меня пристальный взгляд. Шмыгаю от обиды носом. Стону от боли, дышу открытым ртом несколько секунд и когда отпускает, отвечаю: - Думаю, сегодня точно рожу. Просто были пару раз ложные схватки. Мы приезжали с вещами в роддом, а меня отправляли обратно. - И ему надоело? - Именно. Он цокает, качая головой. Вижу, как сильнее сжимает руль. - Зря вы за него замуж вышли, - заключает. – Он вас не достоин. Поджимаю губы. Что мне на это ответить? Смотрю на него. Он не изменился, волосы все такие же черные, только мазок седины появился на макушке. Год прошел с первой нашей случайной встречи. Я тогда поразилась какой он высокий, широкоплечий, симпатичный, крепкий как богатырь. По сравнению с моим Сережей – худым и щуплым, этот был как аполлон. Впервые я увидела его на похоронах. Тем ранним утром я шла между кладбищенских аллей, погруженная в свои мысли. Пробиралась вглубь кладбища, желая поскорее достигнуть цели. Меня интересовала часовня Ксении Петербургской, хотелось поскорей прикоснуться ладонями к прохладе каменных стен, обойти часовню по кругу и вдохнуть вместе с запахом прелых осенних листьев запах ладана и горящих свечей. Чтобы хоть на миг успокоиться и прийти в себя. Чтобы попросить у святыни ребенка, беременность, чтобы в этом одиноком мире была не только я, но и моя кровиночка. Просьбу мою надо сказать, она услышала… На смоленском православном кладбище царит особенная атмосфера. С самого утра здесь полно народу. И прихожан, и гостей города, приехавших отдохнуть в Петербург и посетить святые места, и просто прогуливающихся. Да-да, на смоленском лютеранском кладбище меж могильные аллеи давно уже стали дорожками, по которым тут и там бродят люди. Знаю не понаслышке, видела своими глазами, потому как живу неподалеку и на работу часто срезала путь через кладбище, и всегда навстречу мне шли десятки таких же спешащих на работу людей. Или мамочек, прогуливающихся с детьми. В тот день я зашла на кладбище со стороны Среднего проспекта Васильевского острова и побрела к часовне. И уже через пару минут наткнулась на похоронную процессию. На старом кладбище давно не хоронят, а со стороны Среднего проспекта есть новые могилы, но цены на эти места заоблачные – как купить квартиру в Питере… Плач скорбящих разрезал тишину всхлипами. Почти физически ощущаемая боль от прощания и скорби зависла в воздухе. Я на мгновение замешкалась, остановившись, а напротив в нескольких метрах от меня в землю опускали гроб. Тучная женщина громко взвизгнула и вдруг прокричала: - Как ты могла оставить моего сына с детьми?! Как им жить теперь без тебя? Раздался гомон голосов и плач ребенка. Молодой мужчина лет тридцати прижал к себе ребенка лет семи и, опустив голову горько зарыдал. Я сглотнула подступивший к горлу ком. Глаза защипало. И поспешила поскорей убраться. Но его красивое лицо, с маской боли и отчаяния еще долго стояло перед глазами. Потом, через несколько месяцев я увижу этого мужчину во второй раз. Из миллиона человек большого Петербурга я встречу именно его. И в ту вторую встречу он задержит на мне свой взгляд. Всего лишь на мгновение, но этого станет достаточно, чтобы все внутри перевернулось. И вот теперь я вижу его уже в пятый, наверное, раз. Спустя год. И он везет меня в родильное отделение… ---------- Герои Анастасия Володина. Замужем за Сереем. Ждет наследство и дочь... Сергей Володин. Муж. Любит себя и ждет наследство жены. Константин Окулов. Вдовец. Бизнесмен. ---------- 3 - Как вас зовут? – спрашивает. Голос у него хриплый, царапает. Но он на удивление действует на меня положительно, отвлекает от боли, в которую меня уносит как в пропасть. Выдыхаю, вытягиваясь струной на сиденье. Дышу, как меня учили на курсах молодой матери… - Анастасия, - выдыхаю. – А вы? - Костя. Константин. Видел вас много раз, то там, то здесь пересекались, и вот, надо же, познакомились. Он плавно тормозит машину на перекрестке. Красный сигнал светофора светит мне прямо в лицо. Неприятно. Все сейчас раздражает, мне хочется скорее оказаться в больничной палате. Плохо… - Да, случилось. - А я знал, что рано или поздно это произойдет, - усмехается по-доброму уголками губ. От улыбки у него ямочки на щеках. - Серьезно? – выдыхаю со стоном. Его взгляд тотчас становится серьезным. - Да. Не бывает же так, что люди в огромном городе постоянно пересекаются… - Наверное, - пытаюсь выдавить из себя улыбку. Но получается, уверена, лишь гримаса. - Вам больно? – выдыхает он, хмуря черные брови. - Не сладко. – киваю. – Но я в предвкушении. - Первый ребенок? - Первый. Он трогается. Ускоряет, давит на газ, но ведет, надо отдать должное, плавно, без резких перестроений. - Кто будет? – бросает ан меня внимательный взгляд. - Девочка. Дочка. - Папина принцесса, значит. Об упоминании моего мужа, у меня настроение портится. Сережа поступил отвратительно, и обида гложет меня наравне с адской болью. - Скорее мамина будет. Наш папа все время занят… Костя чуть слышно цокает, снова мотает головой. - Это отвратительно, - не сдерживается. – Но вы о себе и о дочке думайте. - Так и делаю. - Мой номер запишите, или откройте бардачок, там есть визитка… - Зачем? – срывается с моих губ. - На всякий случай, - пожимает он плечами. – Вдруг и домой вам придется с младенцем на руках на такси возвращаться…Приеду, заберу, встречу. - До такого уж не дойдет, - смеюсь тихо и истерично. А саму сомнения одолевают… - И все же возьмите, - настаивает он. И голос его становится требовательнее. Почти приказной. Сквозь пелену перед глазами от боли, тянусь и открываю бардачок, там россыпь черных бархатных визиток. Беру оду из них. Примерно так и думала: он генеральный директор какой-то фирмы. Константин Андреевич Окулов. Бросаю на него взгляд. Черный свитер, джинсы, тело спортивное, не жирный и не хлюпик, дорогие часы на запястье. Так, стоп! А что же он делает тогда в такси? - Эм-м, - тяну в недоумении. И только сейчас понимаю, что еду-то в машине как минимум бизнес-класса. Надо же, Сережа не поскупился. Хоть на этом спасибо, что отправил меня с комфортом. - Иногда нужно отвлечься и занять руки и голову, - говорит он. – Слишком много мыслей, которые мешают…жить. А город люблю…и дороги. Раз в неделю катаюсь пару часов с обычными людьми. Нравится мне их взгляд на жизнь. Обычными…он сказал обычными людьми… На мгновение даже о боли забываю. Если бы не знала поверхностно его невеселую историю, подумала бы, что он напыщенный богач. Но у него есть история, свидетельницей которой я однажды была. - Как ваш дети? – вырывается у меня. Закусываю губы. Но поздно, слово не воробей. Он улыбается. - Запомнили… - Простите…да… - Ничего, это жизнь, и она не всегда светлая или такая, какой мы хотим, чтобы она была…Жена умерла, вы видели…Дети со мной и бабушкой. Плюс у них есть няни…Помаленьку жизнь продолжается…Спасибо. Киваю, не зная, что сказать. Ойкаю и ахаю от новой схватки. С облегчением вижу, как мы подъезжаем к роддому. _____ Книга - участница литмоба Месть предателю https://litnet.com/shrt/IxPb ---------- 4 Все дальнейшие события происходят как в страшном сне, я только и ловлю себя на мысли, что этот какой-то нескончаемый ад. От боли темнеет в глазах, я уже в палате, но ко мне никто не подходит. Это все затягивается на долгие часы, а Сережа даже не звонит и не берет трубку. Он даже не переживает за меня… Только ночью, когда стрелки отсчитывают третий час, мне наконец говорят, что моя дочка вот-вот появится на свет. Обессиленная от мучений, я делаю все на автомате, дышу, дышу, дышу. И вот наконец палату разрывает плачь, и я облегченно выдыхаю. Моя дочка самая красивая на свете, и я прижимаю ее к груди, не сдерживая слез. - Как зовут? – спрашивает акушерка. Я выдыхаю: - Александра. Сашенька. Младенца забирают на взвешивание и осмотр, а ко мне уже спешит врач. Долгие манипуляции, меня увозят в палату, а ребенка на доосмотр. Я нервничаю и переживаю, а врач говорят только то, что так нужно. Я пишу мужу смску, что все закончилось. Сбрасываю бирку – вес и рост, время рождения. Сообщение прочитано только спустя десять минут, а еще через пять телефон пиликает ответным сообщением. Я открываю мессенджер и сначала даже не понимаю, что происходит. На экране короткое видео: наша спальня усыпана лепестками роз. Красных, нарядных. На столике у кровати ваза с букетом красных же роз. Умиляюсь, улыбаюсь, зря я на мужа гнала, он оказывается уже готовится. Но то, что вижу дальше, разрывает меня изнутри похлеще тяжелых родов. На нашей с Сережей постели лежит в одном белье Галина, его двоюродная сестра. Она крутит Серёжиным телефоном, делает глоток из бокала, в котором тоже красный напиток и томно мурлычет: - С рождением дочери, Настя. Сережа в душе, а пока решила тебя поздравить. Сказала бы я, что рада племяннице, но это же враки. Ах если бы я была его сестрой…но я уже месяц жила с вами и ждала, когда же ты уже наконец свалишь. Из этой квартиры и его жизни. я никакая ему не сестра. Я его девушка, любимая, чтобы ты знала…И мы прекрасно проводим время вместе. А ты всего лишь проект, очередной, с богатым наследством. Затянулся ваш брак, даже беременность вот случилась, а все из-за твоего дома, долго пришлось его ждать. С праздником дорогая! Она хрипло смеется, каркает, как ворона, а я не могу поверить глазам. Она кто? Его любовница?! В нашем доме? Он все это время врал? Так подло? Боже… У меня кружится голова, в глазах темнеет. Его мать опытный риэлтор, нотариус в третьем поколении, Сережа тоже. Мое наследство – старый дом и ужасно дорогая земля под ним… Всхлипываю, но слез нет, лишь ужасная дрожь сотрясает тело. Галина подпрыгивает на кровати, добавляет торопливо: - Все. Твой муж, а точнее мой будущий муж уже идет. Я удаляю запись, но теперь ты все знаешь. Это наш общий теперь секрет. И советую тебе не возвращаться. Катись к черту, детдомовская клуша! И выродка своего с собой забери! Я пришлю тебе курьера с ключами от дома, он уже твой, вот туда вы и поедете! Овца! Видео обрывается. Обрывается и моя жизнь. Я дрожащими руками пролистываю чат, но видео только что удалено. Не осталось и следа от ее выходки. Звоню мужу – гудки долгие, бьют меня набатом. Оглушают. Но муж не берет трубку… ---------- 5 Я не помню, как дожила до утра. Ночь слилась в один длинный, рваный отрезок боли, страха и тишины. Мне казалось, что стены палаты сжимаются вокруг меня, как стенки колодца, а где-то наверху, недосягаемо, плачет моя дочь. Её унесли на осмотр сразу после рождения, и с тех пор я не видела её. Ни разу. Только издалека, сквозь приоткрытую дверь, до меня доносился тонкий, надрывный писк, от которого внутри всё переворачивалось. Я звонила Сереже каждые пятнадцать минут. Гудки, гудки, гудки. Длинные, издевательские. Я писала ему: Ты где? Сашеньку не показывают, я схожу с ума. Мне было плевать сейчас на его измену, я волновалась за дочь, нашу с ним общую между прочим! Сообщения уходили в пустоту. Прочитано и молчание. Только один раз, ближе к шести утра, он ответил коротко: занят. Позже. И всё. Ни вопроса о дочери, ни слова обо мне. К обеду пришла акушерка, с серыми глазами, которые она упорно отводила в сторону. - Как Сашенька? – спросила, приподнимаясь на локтях. – Почему мне её не приносят? Я же родила ночью. Уже столько времени прошло. Я хочу её увидеть. - Всё в порядке, - сказала она. – Ребёнок под наблюдением. Врач подойдёт и всё объяснит. - Какой врач? Когда? – Я схватила её за рукав халата. – Скажите мне. Я имею право знать, что с моей дочерью. Она мягко высвободила руку и вышла, не обернувшись. Я смотрела на часы. Я считала плитки на полу, трещины на потолке, капли на стекле. Молоко пришло горячей, болезненной волной, и я не знала, куда себя деть. Грудь набухла, ныла, требовала ребёнка, а ребёнка не было. Я сцеживала в раковину и плакала от бессилия. Медсестра принесла обезболивающее и сказала: - Не волнуйтесь вы так. Всё будет хорошо. - Когда? Она не ответила, потом дверь открылась снова. И на пороге появилась моя свекровь. Она вошла так, как входят в собственный кабинет: уверенно, неспешно, оглядывая палату цепким взглядом хозяйки. Высокая, статная, в дорогом кашемировом пальто цвета топлёного молока, с идеальной укладкой тёмно-русых волос. Аромат её духов сдержанный, древесно-пряный заполнил палату мгновенно, вытеснив запах хлорки и лекарств. Она была красива той холодной, ухоженной красотой, которая не стареет, а только становится дороже. И глаза у неё были точно такие же, как у Сережи: светлые, прозрачные, с ледяным прищуром. - Настя, как ты? Я смотрела на неё и не могла понять, что чувствую. Ещё вчера она казалась мне спасительницей. Женщиной, которая протянула руку детдомовской девчонке, помогла разобраться с наследством, познакомила с сыном. А сегодня от её спокойствия веяло таким холодом, что у меня сводило зубы. - Где Сашенька? – спросила вместо ответа. – Мне не отдают дочь, скажите, что с ней. Свекровь прошла к окну, поправила штору, выглянула на улицу. Потом повернулась ко мне. - С Сашенькой всё хорошо, - произнесла она. – Она под присмотром. Тебе не о чем волноваться. - Тогда почему мне её не приносят? Почему я не могу её увидеть? Я мать! Она села на стул рядом с кроватью. Сняла перчатки, аккуратно положила их на колени. - Настя, давай не будем играть в неведение. Ты получила видео. Галя тебе всё рассказала. – Она чуть усмехнулась. – Хотя, честно говоря, она поторопилась. Я бы предпочла, чтобы всё прошло тише, но что ж теперь, Галя не выдержала. Случилось то, что случилось. У меня перехватило дыхание. - Галя… - Я сглотнула. – Она сказала, что она не сестра, что она любовница Серёжи. Это правда? Как это все мерзко! Вы знали? - Правда, - кивнула свекровь без тени смущения. – Галя не родственница. Она его девушка. Я знала об этом с самого начала. - Вы знали? – Я вцепилась в одеяло. – Вы знали, что он мне изменяет? Что эта женщина живёт в нашей квартире? Что она… - я задохнулась. - Настя, не будь ребёнком. – Свекровь поморщилась, словно я сказала что-то неприличное. – Ты же не думала, что Серёжа женился на тебе из-за большой любви? Ты умная девочка. Детдом, съёмные квартиры, наследство, за которое воевали чёрные риэлторы. Ты сама всё понимаешь. - Господи, как я сразу не поняла… Меня затрясло так, что я не могла вздох сделать. Слезы градом полились по щекам. Я не могла поверить до конца, что это все правда и моя реальность. Может я, без сознания и мне это все снится? Как же так? Как же такое возможно?? - Он предал меня. Он не любил? - Именно. - Это все из-за дома? - Земли… - Господи, вы ужасные люди! Теперь я понимаю, почему все было так… - Ну вот и хорошо, что понимаешь. – Она улыбнулась. – Тогда давай по делу. Ты подпишешь документы на передачу дома и земли Серёже. Нотариально заверенные, в трёх экземплярах. Я уже подготовила бумаги. Как только ты их подпишешь, ты увидишь дочь. И сможешь забрать её. ---------- 6 - Господи, как я сразу не поняла… Меня затрясло так, что я не могла вздох сделать. Слезы градом полились по щекам. Я не могла поверить до конца, что это все правда и моя реальность. Может я, без сознания и мне это все снится? Как же так? Как же такое возможно?? - Он предал меня. Он не любил? - Именно. - Это все из-за дома? - Земли… - Господи, вы ужасные люди! Теперь я понимаю, почему все было так… - Ну вот и хорошо, что понимаешь. – Она улыбнулась. – Тогда давай по делу. Ты подпишешь документы на передачу дома и земли Серёже. Нотариально заверенные, в трёх экземплярах. Я уже подготовила бумаги. Как только ты их подпишешь, ты увидишь дочь. И сможешь забрать её. - Забрать? – Я уставилась на неё. – Куда забрать? Свекровь чуть повела плечом. - В квартиру Серёжи ты не вернёшься. Там теперь живёт Галя. Но у тебя есть твой старый дом. Поживёшь там, приведёшь его в порядок, пока мы все оформляем и ищем на него покупателя. Дом старый, развалившийся никому не нужен, его бы снести до продажи по-хорошему, но тебе нужно пока где-то жить. А земля там дорогая…В общем, это формальности, не твоя забота… - Вы предлагаете мне уехать в развалюху с новорождённым ребёнком? – Я не верила своим ушам. – Вы серьёзно? - Я предлагаю тебе сохранить дочь, - сказала она, и голос её стал жёстким. – Или ты думаешь, что сможешь воспитывать ребёнка одна? Без жилья, без работы, без денег? У тебя нет никого, Настя. Ни матери, ни отца, ни каких-либо родственников. Только мы. Мы твоя семья. И мы решаем, как будет лучше для тебя и для Саши. - Вы не семья, - прошептала я. – Вы мошенники. Черные риэлторы. Вы всё это спланировали, с самого начала. - Черные риэлторы? – Свекровь рассмеялась. – Настя, милая, мы работаем в белых перчатках. Я юрист с тридцатилетним стажем. У меня своё агентство. Мой сын нотариус в третьем поколении. Мы не грабим, мы оформляем все по закону. Ты подпишешь бумаги добровольно. Или... - Или что? – Я сжалась. - Или мы докажем, что ты не можешь быть матерью. Ты живёшь в квартире мужа. Своего жилья у тебя нет. Дохода нет. Психическое состояние после родов нестабильное. Ты кричишь, плачешь, отказываешься от помощи. Врачи подтвердят. У нас есть связи. Ты останешься без дочери. Совсем. Понимаешь? - Как вы можете? Она ваша внучка…а я… - Что ты? – перебила она жестко. – Этот ребенок в наши планы не входил, мы и так долго с тобой возились. Наследство должно было перейти нам в течении полгода после свадьбы, но там столько мороки с этой землей. Да за нее драка шла и скажи спасибо, что все эти годы ты жила как блин масле каталась. А теперь пора платить по счетам. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня все умирает. Я была проектом. Долгим, скучным проектом с богатым наследством. - Почему вы так со мной? Что я вам сделала? Я же вам верила. Я вас любила, как мать. - Вот именно, что как мать, - сказала свекровь. – А я тебе не мать. У меня есть сын. И я хочу, чтобы он был счастлив. А счастлив он с Галей. Она молодая, красивая, из нормальной семьи. А ты... - Она оглядела меня, как оглядывают некачественный товар. – Ты детдомовская. Ты не знаешь, как жить в нормальном мире, ты не умеешь быть женой. Ты даже родила с трудом! И не надо смотреть на меня так. Я тебя не убиваю сейчас своими речами, я даю тебе шанс из любви к тебе. ______ Лита Летинская "Измена. Не умею прощать" – У тебя будет ребенок… от нее? – мой голос звучит жалко. Мужчина, которого я люблю бесконечно, подло и безжалостно растоптал мои чувства. Любимый муж. У Стаса будет ребенок… Только не от меня. В тот день я поняла, что мой брак закончился. И еще не знала, что совсем скоро узнаю о своей беременности. https://litnet.com/shrt/M97B ---------- 7 - Шанс? – Я горько усмехнулась. – Отдать дом и остаться ни с чем? - У тебя останется дочь, - напомнила она. – Или ты думаешь, что без дома тебе дочь не нужна? - Как вы можете? – Я заплакала. – Как вы можете так говорить? Она же ваша внучка! - Внучка, - согласилась свекровь. – И я о ней позабочусь. Но не ценой будущего моего сына. Он заслуживает нормальную жизнь. Без истеричек и проблем. Она встала, поправила пальто, взяла сумочку. - Я даю тебе два дня. Подумай. Но учти: пока ты думаешь, Саша останется здесь. Ты её не увидишь. И не надейся на жалость. Врачи и медсёстры будут говорить то, что я скажу. У меня достаточно рычагов. Позвони мне, когда надумаешь. Или Серёже. Он тоже ждёт. - Он знает? Он знает, что вы мне сейчас сказали? - Конечно, знает, - улыбнулась свекровь. – Это была его идея. Ну, почти. Галя предложила, Серёжа согласился. А я помогла оформить. Мы же семья. Она вышла, оставив после себя только запах духов и тишину, которая звенела в ушах. Я лежала и смотрела в потолок. Внутри было пусто, даже слёз не осталось. Только в груди билась мысль: Моя дочка. Они её не отдадут. А потом я пошла искать дочь. Бродила по коридору, заглядывала в каждую палату, но моего младенца нигде не было, даже в реанимации и в фильтр боксе. Она словно исчезла! Я смотрела на то, как другие мамы возятся со своими малышами, как кормят их грудью, пеленают и слезы душили меня. Я цеплялась дрожащими пальцами за руки медсестер, но те шарахались от меня как от огня. Я вернулась в свою палату, которая стала мне тюрьмой ни с чем. Упала на постель и беспомощно разревелась. А через час меня пришла проведать врач. Она села рядом, взяла меня за руку. - Анастасия, вы должны меня понять. Мы не можем отдать вам ребёнка, и прекратите истерику! - Почему? Как мне кормить ее, как увидеть? Вы с ума сошли? Вы не имеете права! - Имеем. У нас есть заявление об отказе от ребенка, подписанное вашей рукой. - Что? я ничего не писала! - Подпись ваша! - Но я не подписывала! - Этого вы не сможете доказать. - Я позвоню в полицию! Это произвол! Позовите мне заведующего! Я буду жаловаться! - Ребёнок находится под опекой бабушки. Есть заявление. Ваша свекровь юрист, она всё оформила правильно. У нее связи, мы не можем ей противиться. Вам нужно решить свои вопросы. А пока... пока Саша побудет с ней. - Это незаконно! Вы не имеете права отдавать моего ребёнка постороннему человеку. - Ваша свекровь не посторонний человек, - возразила врач. – Она бабушка. И у неё есть все полномочия. А у вас... - она замялась, - у вас пока нет условий. - Условий? – Я села на кровати. – Я мать! - Анастасия, не кричите. – Врач вздохнула. – Я вас понимаю. Правда. Но я ничем не могу помочь. Вам нужно обратиться к юристу. Или в органы опеки. Но пока... вам лучше не накалять обстановку. - Не накалять? – Я рассмеялась истерически. – Они забрали моего ребёнка! Что мне ещё делать? - Я не знаю, - честно сказала врач. – Мне жаль. Она ушла. А через два часа меня выписали. ___ Новинка литмоба! "Я больше не буду дурой" от Ланы Поляковоой https://litnet.com/shrt/B1hy Полгода муж готовился к нашему разводу. Подчищал все хвосты и выводил деньги. Банкротил наше предприятие. Оговорил меня перед родителями и детьми. Он выбросил меня из своей жизни, как выбрасывают ненужную вещь. Но я не сломаюсь и верну себе всё. Я узнаю, как мой муж провернул такую подлость, кто ему помог в этом и кто вдохновил. И отомщу. ---------- 8 Выписка это громкое слово. Меня просто выставили за дверь. Выдали справку, пакет с вещами, сказали: - До свидания. Без ребёнка, без объяснений и даже без возможности попрощаться. Я стояла в коридоре с сумкой в руках и смотрела на закрытые двери детского отделения. За ними была моя дочь. Моя Сашенька. И я не могла к ней войти. - Мне нужно увидеть ребёнка, - сказала я медсестре на посту. – Пожалуйста. Хотя бы на минуту. - Не положено, - отрезала она. – Всё согласовано с администрацией. Вы в порядке, мы не можем вас здесь держать, а ребенок остается под наблюдением врачей. Вы увидите ее на выписке, вам позвонят, когда можно будет приехать. Приедете с бабушкой. - С какой бабушкой? Она не бабушка! Она мошенница! Медсестра отшатнулась и нажала кнопку вызова. Появился охранник. - Женщина, пройдите на выход, - сказал он. – Не создавайте проблемы. - Это вы создаёте проблемы! – Я ухватилась за стойку. – Отдайте мне дочь! Немедленно! Меня вывели под руки. Я упиралась, кричала, плакала. Но меня вывели на крыльцо, поставили на ноги и закрыли дверь. Передо мной была пустая парковка, серое небо и ледяной ветер. Первый гололёд уже прошёл, асфальт блестел, как стекло. Я стояла в расстёгнутом пальто, с сумкой в руках и с пустотой в душе. Сашенька осталась там за стеклянными дверями. У нее словно нет матери. Зато есть бабушка, эта чужая женщина. Есть отец, мой муж, который меня предал. И его любовница, которая смеялась мне в лицо. Я достала телефон. Пальцы дрожали так, что я не могла попасть по экрану. Открыла приложение такси. Вызвала машину до дома. До квартиры, которую я ещё вчера называла своим домом. Ждать пришлось долго. Я стояла на ветру, и мне было всё равно. Холод, боль, унижение всё смешалось в один ком. Такси подъехало только через двадцать минут. Я села на заднее сиденье, назвала адрес и закрыла глаза. Водитель что-то спросил, но я не ответила. Я не могла говорить. Мне нужно поскорее было увидеть мужа и во всем разобраться, потому что пока что происходящее походило на страшный сон, и я никак не могла проснуться. Такого ведь быть не может! Чтобы у родной матери забирали так нагло ребенка, препятствовали, выгоняли. Это произвол, бандитизм в чистом виде, и я пойду в полицию, в опеку, в суд! Ноя так просто это все не оставлю. Дорога заняла вечность. Пробки, светофоры, серые улицы. Я смотрела в окно и не узнавала город. Всё казалось чужим, как будто я умерла, а мир остался прежним. Наконец, машина остановилась у знакомого подъезда. Я вышла, расплатилась и осталась стоять на тротуаре. Я поднялась на лифте. Долго стояла перед дверью, собираясь с мыслями, потом нажала звонок. Надо не впадать в истерику и панику, хотя меня всю трясет! Нужно мыслить и не давать им повода. На то, что я скорее всего увижу его с любовницей – мне было плевать. Уже не больно, все равно. Сейчас главное это моя дочь… Дверь открылась. На пороге стоял Сережа. В домашних штанах и футболке, с растрёпанными волосами. За его спиной, в глубине коридора, я увидела Галю. Она сидела на диване с бокалом в руке и смотрела на меня с ленивой улыбкой. - Ты? А мы тебя не ждали. Я попыталась войти, но он загородил проход. - Ты подумала над предложением? - Ты забрал у меня ребёнка, - прошептала я. – Ты забрал у меня дочь. Как ты мог? - Я не забирал, - поморщился Сережа. – Мама заберет. Она лучше знает, что делать. Ты же не в состоянии. - Я в состоянии! Я мать! - Мать, которая живёт в моей квартире и не имеет ни гроша? – усмехнулся он. – Ну да, мать. - Серёжа, - позвала Галя из комнаты. – Закрой дверь, дует. ____ "Развод. Я больше так не могу" Элли Лартер, Кай Лазарев Голос блогера за кадром вещает: – Мало того, что ко мне клеится мужик, который мне в отцы годится, так он еще и не скрывает, что женат! Следующий кадр – анкета мужчины на сайте. Крупным планом. «Алексей, 42. Ищу свободные отношения и ту самую». А на фото в анкете – лицо моего мужа... https://litnet.com/shrt/YTFp ---------- 9 Я посмотрела на неё. На её ухоженное лицо, на красный халат, на ноги, которые она небрежно закинула на журнальный столик. И вдруг поняла: это не моя жизнь. Это чужая, страшная, неправильная жизнь! Это все не может быть моей правдой! И этот тщательно срежесированый спектакль я терпеть не намерена. Да, мне сейчас больно, я сломлена, но вида не подам. Вещи, полиция, развод. Если нужно будет пойду на телевидение, в ток-шоу, но так просто это все не оставлю. Я одна, я без роду и племени, детдомовская, и значит со мной можно так?! - Где мои вещи? – спросила хрипло. Сережа кивнул в сторону лестничной площадки. Я обернулась. У стены стояли две сумки. Ах, даже так…Как собаку просто… - Мама собрала, - сказал он. – Ты можешь пока пожить в своём доме. Там, за городом, пока он оформляется. Подумаешь, приведёшь себя в порядок, а потом мы все решим. - Решим? Ты серьёзно? - Настя, не начинай. – Он вздохнул, как будто устал от меня. – Ты сама виновата. Если бы ты не устраивала истерик, всё было бы по-другому. Мама предлагает тебе нормальный вариант. Дом, свобода, а ты упираешься. Я же тебя уже давно не люблю, ты знала это, а ребенок…так это все по залету. Мне не нужны были дети, и не надо истерик мне тут, закрой рот! - Я в полицию пойду прямо сейчас! Напишу на вас заявление? - Да хоть к президенту! Мне плевать! У нас на руках отказ от ребенка, подписанный твоей рукой. Все врачи подтвердят. Ты что реально не помнишь, как сутки орала там, что она тебе не нужна? И чтобы не приносили? Серьезно? Я отшатнулась. Не помню. Да потому что такого не было! Он врет. Точно врет, знаю! Выставляет меня умалишенной! - С этого дня малышка под опекой матери. А если напишешь заяву, мы тебя вообще в психушка на подлечиться сдадим, потому что у тебя на лицо – раздвоение личности. То тебе ребенок нужен, то нет. - Нужен! - Поздно! Ты сама отказалась! - Я не… - Хватит! Бессовестная ты женщина, Анастасия. Ты не мать, а кукушка! - Я не подписывала ничего! Это все твоя мать провернула! – затряслась я. - Зачем ей это? - Мой дом старый, но земля под ним элитная! - Я твой муж, земля и так была бы моя. Зачем все так усложнять? - Я…Я ничего не подписывала! Вы обманщики и уроды! Он ехидно скривился, а дальше… Дальше все как во сне. Я бросилась на него с кулаками. Галя за его спиной завизжала по-свински, на шум выбежала соседка, которая всегда ко мне хорошо относилась. Но она сейчас была полностью на стороне мужа, потому что такого ненавидящего взгляда, я еще не видела ни разу в своей жизни. - Явилась! Сережа, да что ты нянчишься с ней? Выставил и поделом ей! Это же надо ребенка своего бросить ради денег! Продажная! - Каких денег? – закричала я, лежа уже на холодном бетонном полу. Лицо горело. Когда я напала на него как кошка, он легко отмахнулся, отбрасывая меня от себя. Я упала, ударилась, но совершенно не почувствовала боли. От адреналина все тело гудело. – Мне не нужны никакие деньги, мне нужна дочь! Что вы такое говорите? Как вы можете? - Это ты как можешь? – прозвучал голос другой соседки, пенсионерки тети Лиды, главной по дому. – Все уже в курсе, не обеляй себя! Не зря говорят, непутевая. - Да что с неё взять? – усмехнулся мой муж. – Сама выросла в детском доме и своего теперь детеныша бросила. Ей есть где жить, а она сюда пришла, ей денег мало, представляете? Бабки загудели, Галька заголосила, поддакивая. А я смотрела на мужа. Он на меня. Перекрестный огонь ненависти, только моих глазах еще боль и непонимание, а в его насмешка. _________ "Развод. Правила бумеранга" Александра Багирова https://litnet.com/shrt/eWHk Мой муж годами строил из себя верного семьянина, пока не наградил меня позорным диагнозом после «сложных переговоров». Я собиралась тихо оставить его без штанов и бизнеса, но прорванная труба и на пороге моей квартиры он…- Сколько лет, сколько зим, птичка, - усмехается мой бывший. - Смотрю, ты так по мне скучала, что решила всю многоэтажку слезами затопить? А это что за мокрый воробей в углу трясется – твой новый образцовый муж? https://litnet.com/shrt/blKT ---------- 10 Соседки удалились, их об этом попросил Сергей. Он поднял меня на ноги, даже отряхнул, подвинул к ногам две огромные сумки. Я же как в тумане смотрела на него и не узнавала. Это был не тот Сережа, за которого я выходила замуж. Не тот, кто держал меня за руку в загсе, кто обещал, что мы будем счастливы. Это был чужой человек. Холодный, расчётливый и жестокий. - Вы все мошенники, - сказала. – Вы забрали мой дом, мою дочь, мою жизнь. Вы думаете, я вам это отдам? - Ты ничего не сможешь сделать, - сказал Сережа. – У тебя нет никого. Ни родственников, ни друзей. Только мы, а мы тебе не враги. Мы даём тебе шанс. - Какой шанс? - Жить, - сказал он. – Просто жить. Подпиши бумаги, которые скоро привезут тебе, и мы разойдёмся по-хорошему. Ты получишь дом до продажи земли, потом однокомнатную квартиру у леса в новом доме, эта многоэтажка достраивается и скоро сдается, мы уже забронировали под тебя там квартиру. И главное, Настя, мы оставим тебе дочь, когда ты докажешь, что можешь быть нормальной матерью. - А если я не подпишу? - Тогда мы докажем, что ты не можешь, - сказал он. – У мамы есть связи. Ты же знаешь. Я стояла на пороге своей квартиры и смотрела на человека, которого любила. И понимала: выхода нет. Или есть, но я его не вижу. - Дай мне увидеть дочь, - попросила. - Мама не разрешает, - сказал он. – Она сказала, что тебе нельзя видеться с Сашей, пока ты не придёшь в себя. - Я в себе! Я в себе, слышишь? Отдайте мне мою дочь! - Настя, не ори, - поморщился он. – Соседи услышат. - Пусть слышат! – Я уже не сдерживалась. – Пусть все слышат! Вы украли у меня ребёнка! Вы мошенники! Сережа, ты слышишь? Ты предал меня! Ты предал нашу дочь! - Иди в свой дом. Поживи там. Подумай над своим поведением. И не звони, пока не будешь готова к нормальному разговору. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Я осталась стоять на лестничной площадке с сумками в руках. Слёзы текли по щекам, я смотрела на закрытую дверь и думала: Господи, за что? Я взяла сумки и пошла вниз. На улице уже темнело. Фонари зажглись, и гололёд блестел в их свете, как разбитое стекло. Я шла к остановке, не разбирая дороги. В голове было пусто. Я достала телефон. Константин Андреевич Окулов. Но я не стала звонить. Я вызвала обычное такси до загородного дома, до моей последней надежды. Машина ехала долго. За окном проплывали огни Петербурга, потом пригород, потом тёмные поля и редкие деревни. Водитель довёз меня до поворота. Дальше дорога была разбита, и он отказался ехать. Я вышла с сумками и пошла пешком. Дом стоял на холме, тёмный, заброшенный. Окна заколочены, крыша просела, вокруг бурьян в человеческий рост. Но земля под ним была моя. И дом был мой. И дочь была моя. Я в это верила. Я поднялась на крыльцо, достала ключ, который мне когда-то отдала свекровь, и открыла дверь. Внутри пыль и сырость. Холодно, как на улице. Я вошла, бросила сумки на пол, закрыла дверь и села прямо на пол. И тут меня накрыло. Всё сразу. Боль, обида, страх, унижение, злость. Я заплакала в голос, как в детстве, когда никто не слышит. Я плакала о своей дочери, о своей жизни, о своей глупости. Я плакала о том, что поверила чужим людям, которые называли себя семьёй. Я плакала и не могла остановиться. А потом, когда слёзы кончились, я встала, включила фонарик на телефоне и пошла осматривать дом. Он был старый, холодный. Я открыла одну из комнат, нашла старый матрас, бросила на пол. Укрылась пальто. И, лежа в темноте, смотрела в потолок и думала: завтра я найду юриста, пойду в опеку, буду бороться. ____ "Развод. Разбитые клятвы" Инна Королёва - Немедленно объясни, что за цирк ты устроила?! — кричит муж, едва ворвавшись в квартиру. — Не понимаю, о чём ты, — спокойно отвечаю, возвращаясь на кухню. — Я пришла домой, обнаружила здесь твою любовницу, которая отказалась пускать меня в мою же квартиру. Вызвала полицию и выставила её вон. Кстати, мы разводимся, если ты не понял. — Развод? — Юра пренебрежительно кривится, — Не пори чушь! Никакого развода не будет. Иначе останешься ни с чем! Пойдешь на улицу, старая и без копейки. Кому ты будешь нужна? Прекрати истерить и лучше ужин погрей. Мой муж уверен, что от страха перед нищетой я покорно проглочу измену. Но он жестоко ошибается. Жалеть в этой истории будет только он https://litnet.com/shrt/gF_Z ---------- 11 Утро пришло неохотно, серое и промозглое, будто само небо не хотело освещать моё убежище. Я проснулась от холода, который пробрался под пальто и устроился в костях. Тело затекло, спина ныла от жёсткого матраса, а в горле пересохло так, что я едва могла сглотнуть. В доме стояла такая тишина, что казалось, будто я оглохла: ни скрипа, ни шороха, только где-то на чердаке ветер гонял какой-то мусор. Я села, кутаясь в пальто, и огляделась. Вчера я не разглядела комнату, было темно, и я слишком устала, чтобы что-то замечать. Теперь, при бледном свете, пробивавшемся сквозь щели в заколоченных окнах, я увидела облупившиеся обои с выцветшим узором, широкие доски пола, покрытые слоем пыли, и старый платяной шкаф в углу, чьи дверцы были приоткрыты, как рот, застывший в беззвучном крике. Я поднялась, разминая затёкшие руки, и подошла к окну. Забитое фанерой, оно всё же пропускало полоску света. Я приникла глазом к щели и увидела двор, заросший бурьяном, с остатками старого забора, который местами покосился, а местами и вовсе рухнул. За двором начинался лес, тёмный, густой, с высокими елями, которые качались на ветру, как огромные чёрные птицы. А слева, метрах в двухстах, виднелся ещё один дом: крепкий, с новой крышей, с аккуратным забором и расчищенным участком. Я удивилась: надо же, у меня есть соседи. Вчера я этого не заметила, было слишком темно и слишком больно. Я натянула пальто поплотнее, отыскала в сумке бутылку воды, сделала несколько глотков и вышла на крыльцо. Холодный воздух ударил в лицо, и я задохнулась, но в этом было что-то отрезвляющее. Я стояла на верхней ступеньке и смотрела на свой участок: сорок соток, как говорила свекровь. Сейчас это были заросли бурьяна в человеческий рост, кривые яблони, давно не стриженные, и остатки какой-то постройки в глубине, то ли сарай, то ли баня, которая давно развалилась. Дом, в котором я провела ночь, был старым, бревенчатым, с резными наличниками, которые местами облупились, но ещё хранили следы былой красоты. Когда-то здесь жила моя бабушка, хозяйка кукольной фабрики. Когда-то здесь, возможно, был сад, и в нём играли дети, и пахло пирогами, и в окнах горел свет. Сейчас здесь было тихо и пусто. Только ветер шуршал бурьяном и где-то далеко, в лесу, кричала птица. Я спустилась с крыльца и пошла по тропинке, которая едва угадывалась под слоем прошлогодних листьев. Мне хотелось осмотреть дом снаружи, понять, насколько всё плохо. Я обошла его по кругу, отмечая просевшую крышу, перекошенное крыльцо, заколоченные окна. Дом был старый, но крепкий, срубленный из толстых брёвен, которые могли стоять ещё сто лет. Земля под ним была дорогая, и я понимала, почему свекровь так за неё держится. Но сейчас мне было не до денег. Я думала только о Сашеньке. Где она? Как она? Кормят ли её? Не плачет ли она, ища меня? Я остановилась, прислонилась к стене дома и закрыла глаза. Слёзы подступили снова, но я не дала им выйти. Надо что-то делать. И тут я услышала звук, будто кто-то колол дрова. Я обернулась и увидела, что от соседнего дома идёт человек. Он был высокий, широкоплечий, в тёмной куртке и вязаной шапке, и в руках у него была пила. Он направлялся ко мне, и я сначала напряглась, мало ли кто это может быть. Но когда он подошёл ближе, я узнала его. Это был Костя. Таксист, который вёз меня в роддом. Он остановился в нескольких шагах, опустил пилу и смотрел на меня с таким выражением, будто не верил своим глазам. - Анастасия? – спросил он, и голос его, хриплый, царапающий, прозвучал в утренней тишине особенно громко. – Что вы здесь делаете? Я не знала, что ответить. Стояла, как дура, в расстёгнутом пальто, с растрёпанными волосами, с лицом, опухшим от слёз, и смотрела на него. А он смотрел на меня и в его взгляде было столько всего: удивление, тревога. - Это мой дом, - сказала наконец. – Точнее, теперь мой. Наследство. Он перевёл взгляд на дом, потом снова на меня. - Вы шутите? – спросил он. Он присвистнул, покачал головой. - А я думал, вы в городе, с мужем. Я же вас позавчера... в роддом вёз. Вы родили? И тут? С ребенком? Не понимаю! Эта развалюха давно уже не претендует на звание «дом». - Родила девочку Александру. И это мой дом… - Поздравляю, - сказал он, и улыбка тронула его губы, но тут же погасла, потому что он увидел моё лицо. – Что случилось? Что вы здесь делаете? Где ребёнок? И тут я не выдержала. Всё, что я держала в себе эти дни, всё, что я пыталась сдержать, вырвалось наружу. Я заплакала громко, некрасиво, судорожно, прижав ладони к лицу. Я рассказала ему всё, прямо там, на тропинке, в бурьяне, под серым небом: про Сережу, про Галю, про свекровь, про то, как у меня забрали дочь, как выставили из квартиры, как я оказалась здесь. Он слушал молча, не перебивая, и его лицо становилось всё мрачнее. ----------