<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>После развода. Главврач, я не должна тебя любить</book-title><author><first-name>Аделия</first-name><last-name> Севаль</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/adeliia-seval</home-page></author><annotation><p>В день, когда Вера Соколова приходит к могиле младшей сестры, она ждёт мужа. Но Кирилл не приезжает. Позже Вера узнаёт, что годовщину, которую она проживает как самый тяжёлый день в году, он провёл с другой женщиной.</p><p>После одиннадцати лет брака предательство становится последней точкой. Вера уходит и решает начать всё заново: новая работа в городской больнице, незнакомый коллектив, ночные смены и попытка вернуть себе собственную жизнь.</p><p>Но главным врачом оказывается Андрей Лавров. Двенадцать лет назад его имя уже появилось в истории, которую Вера так и не смогла отпустить: трагедии, унёсшей жизнь Лизы.</p><p>Между ними возникает притяжение, которому трудно довериться. И чем ближе Вера узнаёт Андрея, тем яснее понимает: прошлое не укладывается в простую историю о виновных и невиновных.</p><p>Пока бывший муж преследует собственные интересы, а старые документы открывают новые вопросы, Вере предстоит разобраться, кому можно верить — и чего она сама хочет.</p><p>Можно ли снова полюбить, не пред</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><genre>proza</genre><genre>psihologiya</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>semeinye-otnoseniia</genre><date value="2026-11-16">16.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-16 14:00:07">16.11.2026 14:00:07</date><id>posle-razvoda-glavvrac-ia-ne-dolzna-tebia-liubit</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>После развода. Главврач, я не должна тебя любить</p></title><section><title><p>ГЛАВА 1. ДЕНЬ, В КОТОРЫЙ ОН НЕ ПРИШЁЛ</p></title><p>ГЛАВА 1. ДЕНЬ, В КОТОРЫЙ ОН НЕ ПРИШЁЛ</p><p>На кладбище всегда было слишком тихо для той даты, которую я помнила громче всего.</p><p>Я приехала к десяти утра, когда город только начинал просыпаться после ночного дождя. Асфальт у старой берёзовой аллеи блестел, на ветках дрожали последние жёлтые листья. Я поставила машину, достала из багажника букет белых хризантем и ещё несколько секунд держала его в руках.</p><p>Лиза любила полевые цветы и терпеть не могла хризантемы. Говорила, что они выглядят слишком взрослыми и будто заранее знают, чем всё закончится. В ноябре выбрать что-то другое было почти невозможно, но я всё равно зашла в три магазина, пока не остановилась у витрины.</p><p>Продавщица спросила, кому букет.</p><p>— Сестре, — ответила я.</p><p>Улыбка сразу исчезла с её лица.</p><p>Утром, ещё дома, я полчаса искала тёплые перчатки. Кирилл стоял перед зеркалом и завязывал галстук. Для поездки на кладбище он обычно надевал свитер; сегодня собирался как на встречу с инвесторами. Я спросила, во сколько он выезжает.</p><p>— К одиннадцати буду, — ответил он, не отворачиваясь от зеркала. — Ты же понимаешь, у меня с утра переговоры.</p><p>— Вчера ты сказал, что свободен.</p><p>— Перенесли. Вера, это рабочий день, я не могу остановить компанию из-за личных дел.</p><p>Я хотела возразить: смерть моей сестры не была «личным делом» в том смысле, в каком он произнёс эти слова. Но Кирилл уже подошёл, коснулся губами моего виска и добавил, что обязательно приедет. Когда-то этого прикосновения было достаточно, чтобы мне стало спокойнее. Теперь я только запомнила запах его нового одеколона: резкий, с древесной нотой, не тот, который выбирала ему сама.</p><p>На кухне осталась его недопитая чашка. Я машинально убрала её в посудомойку и поймала себя на том, что даже сегодня продолжаю доделывать за ним мелочи. В нашем браке всё чаще происходило именно так: сначала пустяк, потом привычка, а потом уже невозможно объяснить, откуда взялась усталость.</p><p>Кирилл обещал приехать. Не «постараюсь», не «если освобожусь», а именно обещал. Накануне вечером он положил руку мне на плечо и сказал, что в этот день мы должны быть вместе. Одиннадцать лет он ездил со мной сюда. Иногда молчал, иногда раздражался, иногда звонил с дороги и сообщал, что задерживается. Но приезжал.</p><p>Я поставила цветы в вазу и вытерла ладонью холодный камень плиты. На фотографии Лиза улыбалась слишком широко, будто кто-то попросил её не просто посмотреть в камеру, а победить её.</p><p>«Мне шестнадцать, а ты всё ещё говоришь со мной как с ребёнком», — написала она за день до аварии.</p><p>Я ответила: «Потому что ты ребёнок».</p><p>Она прислала смеющийся смайлик и фотографию самодельной открытки, которую собиралась подарить мне на день рождения через неделю. На открытке был нарисован кит с короной. Лиза объяснила, что это я: «Ты командуешь всеми, но всё равно иногда тонешь в собственных планах».</p><p>Я сохранила фотографию. Через двенадцать лет помнила даже неровный край бумаги.</p><p>У Лизы была дурацкая манера придумывать названия всему, что её пугало. Контрольную по алгебре она называла «поединком с неизвестным», стоматолога — «министром боли», а меня, когда я возвращалась из тяжёлой смены, — «директором по чрезвычайным ситуациям». В последний ноябрь мы даже поссорились из-за того, что она тайком перекрасила одну прядь волос в красный. Она утверждала, что врач должен быть готов к неожиданностям, и показывала язык, пока я искала в интернете, чем смывают краску с белой раковины.</p><p>Эти воспоминания почти никогда не приходили сами. Я старательно вызывала их, как если бы без ежедневного отчёта могла забыть сестру. Но сегодня всплыло совсем другое: Лиза на кухне в растянутой футболке ест остывшие макароны прямо из кастрюли, а я делаю вид, что не замечаю. Она ловит мой взгляд и обещает оставить мне половину. Не оставляет. Вспомнив это, я улыбнулась. И тут же оглянулась, будто кто-то мог счесть улыбку неуважением к могиле.</p><p>К одиннадцати дорожки заполнились людьми с пакетами и щётками для памятников. Пожилой мужчина по соседству долго пытался зажечь свечу, прикрывая огонь ладонями. Я предложила ему спички из машины. Он поблагодарил, спросил, давно ли я сюда хожу, но не стал расспрашивать, кто лежит под камнем. Это было облегчением: от чужих людей я иногда получала больше такта, чем от тех, кто уверял, что знает меня насквозь.</p><p>Я достала телефон. На экране было ровно одиннадцать. Написать Кириллу «ты обещал» казалось унизительным, словно мне приходилось просить человека исполнить то, что он сам предложил. Я убрала телефон обратно и начала поправлять осыпавшуюся землю у вазона. Хотелось занять руки.</p><p>Кирилл не приехал к одиннадцати. В полдень я написала: «Ты где?»</p><p>Сообщение прочитано не было.</p><p>Я позвонила сама. Телефон зазвонил дважды и отключился. Потом пришло короткое уведомление: абонент занят.</p><p>В половине первого зазвонил телефон. Это была Ольга, моя коллега из частной медицинской компании Кирилла.</p><p>— Вера, прости, что вмешиваюсь. Ты сегодня в офисе?</p><p>— Нет. Я на кладбище.</p><p>На другом конце стало тихо.</p><p>— Тогда, наверное, тебе лучше самой узнать.</p><p>Я почувствовала, как холод пробрался под пальто.</p><p>— Что именно?</p><p>Ольга замялась.</p><p>— Кирилл не в офисе. Он уехал утром с Мариной из отдела маркетинга. Они сказали, что будут на встрече за городом.</p><p>— На какой встрече?</p><p>— Я не знаю. Он попросил никому не звонить.</p><p>— А ты почему звонишь мне?</p><p>— Потому что это твой муж. И потому что сегодня такая дата.</p><p>Я посмотрела на белые цветы. Ветер перевернул маленькую бумажную карточку у подножия памятника.</p><p>— Ты уверена, что это не рабочая встреча?</p><p>— Нет, — сказала Ольга. — Но он взял с собой её вещи, а не документы для презентации.</p><p>Она извинилась ещё раз и отключилась.</p><p>Я могла поехать за город и проверить каждое слово Ольги. Могла позвонить Марине по номеру из корпоративной адресной книги. Вместо этого просидела ещё двадцать минут на холодной скамье, сжимая телефон до боли в пальцах. Мне было стыдно не за него, а за себя: желание придумать объяснение поднялось слишком быстро. Вдруг действительно встреча? Вдруг Ольга что-то не так поняла? Вдруг он приготовил сюрприз, хотя в этот день сюрпризы были последним, что мне требовалось?</p><p>На главной дорожке дворник собирал листья в широкую чёрную тележку. Они прилипали к мокрому асфальту, и щётка скребла по камню с раздражающим постоянством. Я представила Кирилла рядом с Мариной. Не конкретный номер гостиницы, не постель — этого я ещё не знала. Представила, как он склоняется к ней, чтобы лучше расслышать слова, и как смеётся своим редким, открытым смехом. Дома он смеялся всё реже.</p><p>С кладбища я выехала не сразу. В машине лежали сухие салфетки, которые он купил прошлой зимой, и запасные варежки, когда-то подаренные мамой. Я перебрала вещи в бардачке, нашла парковочный талон за прошлый год, чек из пекарни и старую записку Кирилла «Не забудь пообедать». Почерк был тот же. От этого стало особенно горько: человек мог помнить о твоём обеде и забыть, с какой болью ты проснулась.</p><p>На светофоре я позвонила Ольге ещё раз. Не спросила, куда именно они поехали. Только попросила не обсуждать со мной эту историю в офисе и не превращать её в коллективное дело. Она тихо сказала, что ей жаль. Я ответила: «Мне тоже», — и только тогда заметила, что плачу. Пришлось припарковаться во дворе супермаркета, подождать, пока перестанет дрожать руль перед глазами, и уже потом ехать домой.</p><p>Через минуту на телефон пришло сообщение от Кирилла: «Вечером поговорим. Не начинай раньше времени».</p><p>Я прочитала его дважды, потом сфотографировала экран. В этой фразе было то, что я давно чувствовала: он заранее назначал мне время, тон и допустимый объём боли.</p><p>До дома я доехала только к четырём. Кирилл сидел на кухне, будто ждал меня после обычного рабочего дня. На столе стояли две чашки. Одну я не трогала.</p><p>— Ты могла не приезжать так поздно, — сказал он.</p><p>— Я была у Лизы.</p><p>— Знаю.</p><p>— Нет. Ты не знаешь. Ты не приехал.</p><p>Он отвёл взгляд.</p><p>— Я был занят.</p><p>— С Мариной?</p><p>Кирилл вздохнул, открыл шкаф и достал стакан.</p><p>— Не надо устраивать допрос.</p><p>— Я не задаю вопросов. Я называю женщину, с которой ты провёл день, когда обещал быть со мной.</p><p>— Это была ошибка.</p><p>— Ошибка — забыть дату. Уехать к другой женщине — решение.</p><p>Он налил воду, но не выпил.</p><p>— Я хотел сказать тебе сам.</p><p>— Что именно? Что у тебя роман? Что он длится полгода? Или что ты устал ждать, пока я перестану жить прошлым?</p><p>Кирилл замер.</p><p>— Ты хотя бы можешь произнести правду без этого слова? — спросила я. — Не «ошибка», не «случайно», не «ты неправильно поняла».</p><p>Он поставил стакан в раковину и несколько секунд разглядывал кран.</p><p>— Между нами давно всё сложно.</p><p>— Между нами — да. А Марина здесь при чём?</p><p>— Она меня слушает. С ней не нужно выбирать каждую фразу.</p><p>Вот оно. Не признание любви к другой, не сожаление о предательстве. Жалоба, что рядом со мной нельзя говорить всё, что придёт в голову. Я вспомнила, сколько раз за последний год предлагала нам хотя бы один вечер провести без его работы. Кирилл соглашался, а потом отвечал на звонок посреди ужина. Я обижалась; он называл это претензиями.</p><p>— Ты ей говорил, что у нас всё хорошо? — спросила я.</p><p>— Не делай из этого ещё одно преступление.</p><p>— Я спрашиваю, что ты говорил обо мне.</p><p>— Что мы отдалились.</p><p>— И это давало тебе право обманывать нас обеих?</p><p>Он вздрогнул от слова «обеих», будто до сих пор считал, что между ним и женщинами всё распределено по разным, не пересекающимся ящикам.</p><p>— Ты действительно живёшь в доме, где всё время кто-то умер.</p><p>В комнате стало тихо. Я услышала, как в ванной капает вода.</p><p>— Ты сейчас это сказал?</p><p>— Я не это имел в виду.</p><p>— Ты именно это имел в виду. Просто раньше не решался произнести.</p><p>— Вера, я тоже живой человек. Я не обязан каждый год заново умирать вместе с тобой.</p><p>— А я просила тебя умирать?</p><p>— Ты просила помнить так, будто кроме Лизы никого больше нет.</p><p>В нашем доме действительно слишком долго жили воспоминания, но не так, как представлял Кирилл. У Лизы не было отдельной комнаты — после её смерти мама забрала вещи к себе. Остались фотографии, иногда её любимые песни по радио, иногда даты, на которые я становилась несносной. Я старалась не просить слишком многого. В годовщину аварии мне было нужно только, чтобы Кирилл приехал и постоял рядом. Не произносил правильных слов. Не изображал того, чего не чувствовал.</p><p>— Я ведь спрашивала тебя, тяжело ли тебе, — произнесла я. — Помнишь? Весной. Мы сидели здесь, за этим столом. Ты ответил, что всё нормально.</p><p>— Потому что понимал: если скажу иначе, ты решишь, что я плохой муж.</p><p>— Ты оставил мне право только на один ответ. Я не могу отвечать за то, что ты промолчал.</p><p>Кирилл резко отодвинул стул. Ножки царапнули плитку.</p><p>— Тебе легко сейчас быть правильной.</p><p>— Мне ничего сейчас не легко.</p><p>Он осёкся. Я видела, как он хочет подойти и обнять меня — не из нежности, а потому, что так всегда заканчивались наши ссоры. Обычно я сама приближалась первая, уткнувшись лбом ему в плечо, и мы оба делали вид, что решили проблему. Я отступила к столешнице. Не потому, что боялась прикосновения. Сегодня оно означало бы согласие снова забыть разговор.</p><p>Я посмотрела на обручальное кольцо. Оно вдруг стало тяжёлым.</p><p>— Ты мог уйти раньше.</p><p>— Я хотел сохранить брак.</p><p>— Нет. Ты хотел сохранить удобную жизнь, в которой я молчу о том, что ты делаешь.</p><p>Кирилл провёл ладонью по лицу.</p><p>— Марина ничего для меня не значит.</p><p>— Тогда почему ты был с ней сегодня?</p><p>Он не ответил.</p><p>Я сняла кольцо. Кожа под ним была белой, тонкой, будто принадлежала не мне.</p><p>— Мы поговорим о разводе завтра, — сказала я.</p><p>— Ты никуда не уйдёшь.</p><p>— Я уже ушла.</p><p>— Куда ты собралась ночью? — спросил Кирилл, когда я взяла сумку с документами и ключами.</p><p>— Не знаю. Это первый вопрос за день, на который у меня действительно нет ответа.</p><p>— Вера, не смеши. Ты не будешь ночевать на улице.</p><p>— Не буду.</p><p>— Тогда перестань устраивать сцену.</p><p>Мне хотелось крикнуть. Вместо этого я взяла телефон и позвонила в небольшую гостиницу у станции метро. Администратор ответила не сразу; пока шли гудки, Кирилл смотрел на меня с недоверием. Услышав, что есть свободный номер, я назвала фамилию и попросила оставить бронь до полуночи. Это было дорого и неудобно. Но впервые неудобство принадлежало мне, а не было назначено кем-то другим.</p><p>В прихожей стояли наши ботинки: его чёрные, всегда аккуратно поставленные носками к двери, и мои, ещё мокрые после кладбища. Вещи выглядели такой обычной парой, что на секунду захотелось остаться и просто лечь спать. Я провела ладонью по перилам и пошла вниз, не дожидаясь лифта. На третьем этаже остановилась перевести дыхание. В сумке звякнули ключи от квартиры, где я больше не собиралась жить.</p><p>В гостинице дали номер с узкой кроватью и окном на строительную площадку. За стеной работал телевизор. Я проверила, закрыта ли дверь, поставила телефон на зарядку и вспомнила, что завтра всё равно придётся идти на работу, сдавать смену, разговаривать с людьми. Мир продолжал требовать от меня самых обычных действий. Я села на край кровати и впервые за день позволила себе не выполнять ни одного.</p><p>Уже в гостинице на экране появилось сообщение от Кирилла: «Утром ты успокоишься». Я не ответила. Впервые за одиннадцать лет мне не нужно было доказывать ему, что я всё ещё рядом.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 2. ОДНА ЧАШКА</p></title><p>ГЛАВА 2. ОДНА ЧАШКА</p><p>Утро тринадцатого ноября началось с гостиничного завтрака, который я не смогла проглотить. Я проснулась раньше будильника и минуту не понимала, где нахожусь. Дома справа от кровати всегда спал Кирилл. Здесь стояла тумбочка с приклеенным к ней номером комнаты и лежала квитанция за одну ночь. Накануне я уходила, уверенная, что ни за что не вернусь. Утром первым делом захотелось проверить, не написал ли муж что-нибудь, способное превратить всё произошедшее в сон.</p><p>Написал. Три сообщения: сначала «Ты где?», потом «Я поговорил с Мариной», а под утро — «Не делай глупостей». Я не открыла ни одно. Позвонила знакомой по скорой, которая когда-то рассказывала о свободной студии у своей родственницы. К полудню мы договорились о просмотре, а вечером я уже подписывала договор найма. Хозяйка спросила, на какой срок я собираюсь остаться. Я сказала: «Пока не найду место, где захочу жить дальше». Она не стала требовать объяснений.</p><p>Маленькая съёмная студия на восьмом этаже пахла краской, пылью и чужим мылом. В прихожей стояла коробка от микроволновки, на подоконнике лежал рекламный буклет провайдера, а на кухне была одна чашка.</p><p>Самые необходимые вещи я забрала из прежней квартиры в тот же день, пока Кирилл был на работе: форму, сменную одежду, документы и коробку с Лизиными фотографиями. Сложила всё в два пакета и вышла, почти не оглядываясь. За остальными вещами предстояло вернуться позже, уже договорившись о времени и без разговоров, которые легко превращались в ссору.</p><p>Вторую я купила на следующий день.</p><p>Не потому, что ждала гостя. Просто одна чашка выглядела как временное решение, а мне хотелось хотя бы здесь не жить на чемоданах.</p><p>Продавщица в хозяйственном магазине предложила взять набор из шести.</p><p>— Мне нужны две, — сказала я.</p><p>— Две одинаковые?</p><p>Я посмотрела на полку. Раньше на такие вопросы отвечал Кирилл: выбирал цвет, шутил, что у нас уже слишком много посуды, и всё равно покупал набор.</p><p>— Нет. Одинаковые не обязательно.</p><p>Я выбрала белую и синюю. Вечером поставила их рядом и долго не могла решить, какая должна стоять ближе к окну.</p><p>На столешнице были царапины от ножа, не совпадавшие с моими привычками. Под раковиной оказалась тряпка, аккуратно сложенная незнакомым человеком. В квартире всё говорило: до меня тут жили другие, после меня, вероятно, тоже будут. Никакой трагедии в этой мысли не было. Просто мне впервые не полагалось беречь пространство как доказательство семейного благополучия.</p><p>Вечером я попыталась приготовить омлет и обнаружила, что не купила масла. Поискала его в шкафу, потом засмеялась над собой. Одиннадцать лет масло лежало во втором ящике слева. Здесь второго ящика вообще не было. Я сбегала в магазин в домашних тапках, купила пачку масла и половину батона, вернулась и села есть у окна. Из соседнего дома доносилась музыка, над остановкой горел свет. Я могла выбрать телевизионную передачу без переговоров. Именно это показалось самым невыносимым: свобода начиналась не с гордого заявления, а с дешёвого омлета на кухне чужой квартиры.</p><p>В пустой чашке я ничего не хранила. Она стояла чистая и пустая. Когда рука потянулась налить в неё чай, я оставила чайник на подставке. Однажды я, возможно, приглашу сюда маму или коллегу. Но сегодня я не обязана обслуживать привычное отсутствие.</p><p>Кирилл звонил каждые два часа. Сначала просил поговорить. Потом объяснял, что я неправильно поняла. К вечеру начал говорить о квартире, машине и том, что нельзя принимать решения в состоянии стресса.</p><p>Я ответила ему письмом: «До оформления развода мы живём раздельно. Рабочие и имущественные вопросы обсуждаем письменно или через юриста. Не приезжай без предупреждения».</p><p>Он перезвонил через минуту.</p><p>— Ты серьёзно?</p><p>— Да.</p><p>— Мы одиннадцать лет вместе.</p><p>— Именно поэтому я не хочу выяснять всё криком.</p><p>— Ты наказать меня решила?</p><p>— Нет. Я решила перестать объяснять тебе, почему мне больно.</p><p>Он замолчал. В этой паузе я услышала не сожаление, а растерянность: раньше я всегда сама заполняла тишину и помогала ему вернуться к удобному разговору.</p><p>— Вера, ты не такая.</p><p>— Какая?</p><p>— Ты не уходишь. Ты всегда возвращаешься.</p><p>Я посмотрела на единственную фотографию, которую успела привезти. Лиза стояла на ней в полосатой кофте и держала смешного плюшевого кита.</p><p>— Раньше я возвращалась, потому что думала, что брак можно спасти одной привычкой. Больше не думаю.</p><p>— А любовь?</p><p>— Любовь не отменяет предательство.</p><p>Я отключила телефон и только тогда заметила, что руки дрожат. Поставила чайник, открыла ноутбук и начала составлять список вещей, которые нужно было забрать из квартиры: документы, рабочие папки, зимнее пальто, лекарства, фотографии.</p><p>На следующий день я позвонила в юридическую консультацию. Я говорила деловым голосом, перечисляла даты, собственность, счета, и вдруг не смогла произнести словосочетание «расторжение брака». Юрист не подгоняла меня. Только уточнила, есть ли у нас общие дети, и попросила прислать копии документов, когда я смогу. Детей у нас с Кириллом не было. Мы редко обсуждали это вслух, будто наличие свободных выходных и отпусков автоматически считалось общим решением. Я слышала, как щёлкает ручка на другом конце линии, и думала, что одиннадцать лет жизни помещаются в несколько пунктов анкеты.</p><p>Вечером Кирилл прислал фотографию нашей гостиной. На диване лежал плед, который я купила после возвращения из первой совместной поездки. Подпись: «Неужели ты готова всё это выбросить?» Я долго смотрела на снимок и наконец ответила, что хочу забрать документы и личные вещи в согласованное время. Он написал: «Ты умеешь говорить только о бумагах?» Я оставила вопрос без ответа. Бумаги хотя бы не делали вид, что любят.</p><p>Маме я позвонила вечером. Сказала, что сняла квартиру и некоторое время поживу отдельно.</p><p>— Вы поссорились? — спросила она.</p><p>— Да.</p><p>— Из-за работы?</p><p>— Нет.</p><p>Мама замолчала. Она умела слышать то, что я не говорила, но почти всегда выбирала самый неудобный способ показать это.</p><p>— Он тебе изменил?</p><p>Я закрыла глаза.</p><p>— Да.</p><p>На том конце послышался тихий вдох.</p><p>— Приезжай ко мне.</p><p>— Я не хочу пока.</p><p>— Вера, тебе не обязательно проходить через всё одной.</p><p>— Я не одна. Просто не хочу, чтобы меня жалели.</p><p>— Я твоя мать. Я не умею жалеть тебя как чужую.</p><p>Я улыбнулась, хотя она не могла этого видеть.</p><p>— Я завтра выйду на работу.</p><p>— Ты сейчас не должна работать.</p><p>— Именно сейчас должна. Иначе начну думать круглосуточно.</p><p>— Ты всегда так делаешь.</p><p>— Что?</p><p>— Прячешься в работе, когда тебе страшно.</p><p>Я посмотрела на коробку с Лизиными вещами. Она стояла у стены, ещё не распакованная.</p><p>— Может быть.</p><p>Наутро мама прислала фотографию яблочного пирога. Под ним стояло: «Испекла слишком много. Могу привезти половину, не спрашивая, что у вас произошло». Я рассматривала снимок, пока ехала в такси на первую после переезда смену. Мама никогда не умела обойти острый угол, зато всегда знала, что я не завтракаю, когда нервничаю. Я попросила оставить пирог у консьержа. Через десять минут передумала и написала: «Лучше приезжай сама в выходной». Ответ прилетел мгновенно: «Буду».</p><p>Мне не хотелось, чтобы мама стала судьёй в нашем разводе. Ей хватало собственных воспоминаний о Лизе. Она прожила смерть дочери, а я часто вела себя так, будто на горе у меня есть исключительное право. От этой мысли стало неловко. Я позвонила ей ещё раз, уже из коридора между вызовами, и попросила не разговаривать о Кирилле при встрече, если я сама не начну. Мама сказала: «Попробую». Не «обещаю», не «конечно». Честное слово, которое я могла принять.</p><p>После звонка я открыла коробку. Внутри лежали открытки, фотография моря, две заколки и старый телефон. Лиза записывала на него голосовые сообщения, когда мама запрещала ей звонить после десяти. На задней крышке телефона сохранилась наклейка с кривым китом.</p><p>Я включила аппарат. Экран загорелся не сразу, показал дату и уведомление о непрослушанной записи.</p><p>Палец завис над кнопкой.</p><p>Я не нажала.</p><p>Вместо этого приготовила чай, поставила перед собой две чашки и только потом поняла, что вторую достала по привычке.</p><p>Утром в двери раздался звонок. Кирилл стоял на лестничной площадке с пакетом продуктов.</p><p>— Я не просила приезжать.</p><p>— Я хотел убедиться, что ты поела.</p><p>— Я умею покупать продукты.</p><p>— Вера, не усложняй.</p><p>Он попытался пройти, но я не отступила.</p><p>— Я не приглашала тебя.</p><p>— Ты правда собираешься разговаривать со мной через дверь?</p><p>— Да.</p><p>Он посмотрел на две чашки за моей спиной.</p><p>— Ты уже устроилась.</p><p>— Я начала.</p><p>— Ты никуда по-настоящему не уйдёшь.</p><p>— Я уже ушла. Теперь тебе нужно привыкнуть.</p><p>Я закрыла дверь и только потом заметила, что руки дрожат. Поставила ладони на кухонную столешницу, сделала четыре медленных вдоха и записала в блокнот: «Не открывать дверь без предупреждения. Не объяснять очевидное. Не возвращаться из-за его уверенного голоса».</p><p>Через несколько дней мы с юристом согласовали время, когда я смогу забрать остальное. Кирилл предложил «обойтись без свидетелей», но я не хотела снова обсуждать наш брак на кухне. Мы встретились днём, когда в квартире никого не было. Я забрала дипломы, рабочие удостоверения, коробку книг и бабушкину шкатулку. Несколько общих вещей оставила до имущественных переговоров. На полке в прихожей висели мои запасные ключи. Я сняла их с крючка, подписала конверт и положила в ящик стола. Потом закрыла дверь и проверила, что документы в сумке.</p><p>Девятнадцатого ноября мне исполнилось тридцать пять. Между годовщиной гибели Лизы и моим днём рождения прошло ровно семь дней, как всегда. Раньше Кирилл устраивал ужин и старался, чтобы я улыбалась, а я злилась на себя за то, что не могу. В этот раз я работала до вечера, но не брала дополнительную смену: мне не хотелось доказывать ни себе, ни маме, что без праздника безопаснее. Мы встретились в студии. Она принесла пирог, маленький букет и пакет с чистыми полотенцами.</p><p>— Ты могла бы просто обнять меня, — сказала я, увидев её деловитое лицо.</p><p>Мама застыла с полотенцами в руках, а потом рассмеялась так неожиданно, что я засмеялась вместе с ней. Мы неловко столкнулись плечами, и на пол свалился пакет. Она не произносила тостов и не требовала веселиться. Мы зажгли одну свечку, потому что остальные потерялись в сумке, а затем съели пирог прямо из формы. О Лизе мы говорили немного. Вспоминали, как она однажды испекла «торт-сюрприз» из покупного коржа и толстого слоя солёного крема, перепутав баночки. Мама сказала, что никогда не забудет её торжественное лицо. Я впервые смогла ответить: «И я» — без необходимости извиняться за смех.</p><p>Перед уходом мама помогла повесить полотенце на крючок, который постоянно падал. Мы вместе безуспешно пытались затянуть шуруп, после чего решили оставить это до выходных. Когда она ушла, я открыла телефон и увидела поздравление Кирилла: «Возвращайся, пока ещё можно что-то исправить». Я написала короткое «спасибо за поздравление», но не отправила. Удалила черновик и включила на кухне музыку, которую любила сама.</p><p>На следующий рабочий день я ехала в метро. Врач скорой помощи, женщина после одиннадцати лет брака, окончательно надломившегося у могилы сестры. Я повторяла эту фразу про себя, пока поезд мчался в тоннеле, и каждый раз она звучала чужой.</p><p>На станции я остановилась у стеклянной витрины. В отражении не было ни кольца, ни Кирилла. Только моё лицо и две чашки, которые я почему-то всё ещё представляла на кухне рядом.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 3. ЧУЖАЯ СМЕНА</p></title><p>ГЛАВА 3. ЧУЖАЯ СМЕНА</p><p>Из компании Кирилла я уходила не одним заявлением.</p><p>Я работала не в кабинете и не за стеклянной стеной его офиса. Наши бригады выезжали к пациентам, которых обслуживали по договорам, и я привыкла к тяжёлым сумкам, ночным адресам и фразе диспетчера «есть ещё один вызов». Работу я любила. Именно поэтому уход оказался сложнее, чем сбор чемодана. На стене комнаты для персонала висел график, который мы составляли вместе; в шкафчике оставалась запасная форма, а старший фельдшер обещал принести фотографии с прошлогоднего праздника. Изменил мне Кирилл. Уходить приходилось мне.</p><p>Когда я написала заявление, руководитель смены спросил, не связано ли это с условиями труда. Я ответила, что претензий к коллегам нет. Он вздохнул: два опытных врача недавно уволились, а ночные дежурства становились тяжелее. Я предложила закончить назначенные смены и передать незакрытые рабочие вопросы. Не из благородства к компании бывшего мужа; просто пациенты и коллеги не должны платить за то, что происходит в нашей квартире.</p><p>После этого я каждый вечер сверяла календарь: дата ухода, деньги за аренду, собеседование в государственной больнице. Рядом с этими деловыми клетками стояло «19 ноября — день рождения». Он уже прошёл тихо, с маминым пирогом, и я впервые не считала этот вечер потерянным. До конца месяца оставалось меньше двух недель, а моё ощущение времени никак не успевало за событиями.</p><p>Кадровик попросила меня отработать срок, передать пациентов и подписать документы о прекращении договора. Кирилл дважды переносил встречу, потом прислал юриста вместо себя.</p><p>— Ты можешь остаться на частичной занятости, — предложил тот. — Это позволит не разрушать профессиональные связи.</p><p>— Я не хочу оставаться в компании бывшего мужа.</p><p>— Вы ещё не разведены.</p><p>— Мы уже живём отдельно.</p><p>Он аккуратно сложил бумаги и поправил папку, словно разговор шёл о графике отпусков.</p><p>— Кирилл считает, что вы действуете эмоционально.</p><p>— Кирилл много чего считает.</p><p>Я подписала документы не в тот же день, а после проверки расчёта и передачи дел. Рабочая почта, страховка, график выездов — всё заняло две недели. За это время я успела дважды встретить Марину. Один раз она сделала вид, что не видит меня. Второй раз поздоровалась первой.</p><p>Я ответила.</p><p>Это было у лифта. Марина держала в руках коробку с образцами рекламных материалов, а на запястье у неё висела тонкая цепочка. Я помнила эту цепочку по презентации, где Кирилл хвалил её за работу. На секунду мне захотелось спросить, что именно они делали в тот день. Подробности могли причинить боль, но не изменить решения. И всё же я остановилась.</p><p>— Марина, можно один вопрос?</p><p>Она прижала коробку к груди.</p><p>— Если про Кирилла, лучше у него.</p><p>— Я у него спросила. Он сказал, что всё было ошибкой.</p><p>— А мне сказал, что вы давно живёте отдельно.</p><p>Я не ожидала такой простоты. Никакой сцены, никакой торжественной злобы. Только две женщины в коридоре, где пахло кофе из автомата.</p><p>— Мы жили вместе до двенадцатого ноября, — ответила я. — Не знаю, что он ещё говорил тебе. Но это факт.</p><p>Марина опустила взгляд на коробку.</p><p>— Я не собиралась…</p><p>— Не надо. Я не прошу оправданий.</p><p>Она хотела что-то сказать, но лифт открылся, и мимо нас вышли двое сотрудников. Я прошла к лестнице. У самой двери услышала, как Марина зовёт меня по имени, но не обернулась. Мне не нужно было решать за неё, что делать с правдой. Достаточно было перестать поддерживать ложь о собственном браке.</p><p>Через несколько дней кадровик передала расчёт. Я проверила суммы, попросила исправить неверную дату в одном документе и подписала акт передачи дел. Кирилл в этой процедуре почти не появлялся. Убрать его присутствие из моей жизни оказалось труднее, чем его фамилию из ведомостей, но это было начало.</p><p>О новой должности рассказала старшая врач станции скорой помощи. В городской многопрофильной больнице открывали место врача приёмного отделения с возможностью дежурств в экстренной службе. Работа была тяжелее, зарплата ниже, зато я не зависела от Кирилла.</p><p>Кадровый отдел запросил документы, справки и подтверждения квалификации. Я прошла собеседование с заместителем главного врача, подписала согласие на обработку данных и ждала приказа почти неделю. Мне хотелось начать немедленно, но новая жизнь тоже требовала подписей, печатей и нескольких дней ожидания.</p><p>На собеседование в городскую больницу я пришла с папкой, которую собирала по вечерам. Заместитель главного врача, женщина с усталым внимательным лицом, изучала мои документы дольше, чем я ожидала. Она спросила, готова ли я к потоку пациентов без тех удобств, к которым привыкла частная служба, и не буду ли считать новую работу временным пристанищем.</p><p>— Я хочу работать врачом, — сказала я. — И хочу, чтобы моя трудовая биография не зависела от семейных обстоятельств.</p><p>— Семейные обстоятельства мы не оцениваем. Опыт экстренной помощи — да. Но здесь вы не станете принимать все решения одна.</p><p>— Я привыкла работать в бригаде.</p><p>— Тогда не удивляйтесь, если вас иногда остановят. В приёмном отделении умение вовремя передать пациента не менее важно, чем решительность.</p><p>Собеседование не стало победной сценой. Мне дали список документов, предложили пройти обязательные для трудоустройства проверки и объяснили, что выход возможен только после приказа. Я возвращалась на улицу с ощущением, что впервые за долгое время меня оценивали не как чью-то жену. Даже отказ, если бы он последовал, был бы отказом мне самой. Это почему-то успокаивало.</p><p>Первого декабря мне позвонили из кадрового отдела. Место подтвердили. Я несколько раз переспросила дату первой смены и записала её на обороте чека. Позже поняла, что могла бы открыть календарь в телефоне, но рукописная запись казалась надёжнее.</p><p>В первый день мне выдали пропуск, шкафчик и форму на размер больше.</p><p>— Не обращайте внимания, — сказала старшая медсестра Лидия Сергеевна. — После первой ночи вам всё равно станет всё равно, как выглядит форма.</p><p>— Утешили.</p><p>— У нас здесь не утешают. У нас чай наливают.</p><p>Она показала мне отделение. В приёмном покое пахло антисептиком и кофе. На посту звонил телефон, фельдшер спорил с регистратурой, а молодая врач пыталась одновременно заполнить карту и объяснить родственнику, почему нельзя пройти в процедурную.</p><p>Лидия Сергеевна разговаривала быстро, но ничего не пропускала. Показала, где находится укладка для экстренных ситуаций, кому звонить при спорной маршрутизации и где дежурные обычно прячут чай, если к концу ночи он ещё остался. Я дважды записала номер внутреннего телефона и на третий раз всё равно перепутала последние цифры.</p><p>— Ничего, — сказала она. — Через неделю будете набирать во сне. Это не всегда преимущество.</p><p>На посту сидел молодой врач в очках. Он поднялся, когда нас увидел, представился и тут же вернулся к бумажной истории болезни. «Всё, я теперь существую», — подумала я. У коллег не было причин ждать от меня ни героизма, ни катастрофы. Мне предстояло занять место в уже работающем механизме и научиться не обижаться, когда механизм двигался без моего участия.</p><p>В раздевалке не хватало крючка для сумки. Я повесила её на ручку шкафчика и на секунду застыла. В прежней службе на моём месте висела табличка с фамилией, напечатанная Кириллом для всех сотрудников. Здесь вместо таблички была полоска бумажного скотча. Я сама написала «Соколова В.», выровняла неровные буквы и вдруг почувствовала, что хочу сохранить этот кусочек скотча, когда всё начнёт получаться.</p><p>Я почувствовала странное облегчение. Здесь никто не знал, что Кирилл изменил мне в годовщину смерти Лизы. Никому не было интересно, почему я снимаю квартиру и не ношу кольцо. Здесь я была врачом, который должен был принять следующего пациента.</p><p>Вскоре привезли мужчину с болью в груди. Команда сработала быстро: первичный осмотр, кардиограмма, доступ, вызов профильного специалиста. Я делала то, что умела, не обещая родственникам невозможного.</p><p>— Он выживет? — спросила женщина в коридоре.</p><p>— Мы делаем всё необходимое. Сейчас важно дождаться результатов и выполнить назначения.</p><p>Она посмотрела на меня, будто ждала другой фразы. Я не стала говорить «конечно». Медицина не любит красивых обещаний.</p><p>Пока ждали профильного специалиста, я ещё раз проверила, что данные о состоянии мужчины переданы без потерь. Супруга стояла у двери и теребила ремешок сумки. Её интересовало не название исследования — она хотела знать, будет ли муж завтра сидеть на привычном месте за завтраком. Я могла перечислить действия команды, но не могла дать ей будущего. Вместо уверенного обещания спросила, есть ли у них кому позвонить. Она кивнула и впервые достала телефон.</p><p>Лидия Сергеевна подала мне свежую карточку другого пациента. Смена продолжилась, и тревога чужой семьи не растворилась, а осталась рядом с очередью на обследование. В какой-то момент я увидела, как молодой врач ошибся дверью, неся распечатку. Он покраснел, я показала нужную комнату и не стала шутить. В больнице никто не мог позволить себе роскошь быть безупречным весь день. Зато мы могли помогать друг другу исправлять ошибки до того, как они станут опасными.</p><p>К концу смены я устала так, что забыла, где оставила телефон. Нашла его в кармане куртки, увидела пять сообщений от Кирилла и одно от мамы: «Ты поела?»</p><p>Ответила маме первой.</p><p>Вечером прошла мимо стенда с фотографиями руководства. На первом этаже висели портреты главных врачей разных лет. В центре нового ряда был Андрей Лавров.</p><p>Я узнала его не сразу. Сначала увидела фамилию, потом глаза.</p><p>Двенадцать лет назад он был хирургом в больнице, куда привезли Лизу после аварии.</p><p>Я остановилась перед фотографией и почувствовала, как боль возвращается не воспоминанием, а телом: сжались пальцы, пересохло горло, в ушах возник шум дороги.</p><p>Под портретом стояло: «Главный врач городской многопрофильной больницы Андрей Сергеевич Лавров».</p><p>Я ждала, что мозг сразу подскажет мне знакомую формулировку: он виноват. Но вместо неё вспомнила больничный коридор двенадцатилетней давности, красную лампу над дверью операционной и мамину ладонь, холодную, будто её держали под водой. Тогда Андрей стоял совсем близко. Он был моложе, говорил коротко и не обещал невозможного. Мне казалось, что за его спокойствием скрывается равнодушие. Позже, когда семья получила итоговое заключение, я прочла его трижды и больше не хотела видеть людей, чьи подписи стояли под документом.</p><p>Теперь один из этих людей оказался моим руководителем. Уволиться можно было без скандала. Достаточно написать заявление, вернуть пропуск и снова искать работу. Я вышла во двор, прошла до ограды и вернулась к входу. Не потому, что простила прошлое. Я собиралась решить, останусь ли здесь, исходя из того, как этот человек ведёт себя сегодня, а не из страха перед завтрашним разговором.</p><p>Я достала телефон и написала заместителю главного врача: «Мне нужно обсудить конфликт интересов до начала следующей смены».</p><p>Ответ пришёл через десять минут: «Завтра в 9:00. Кабинет 214».</p><p>Я не стала писать Кириллу. Это было первое решение за день, которое не требовало от меня объяснений.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 4. Я ВАС ПОМНЮ</p></title><p>ГЛАВА 4. Я ВАС ПОМНЮ</p><p>На девять утра я пришла раньше назначенного времени. В коридоре возле кабинета 214 уборщица протирала подоконники, у лестницы пахло свежей краской. Я держала в сумке копию заявления о приёме на работу и распечатку письма заместителю. Ночью трижды мысленно репетировала разговор с Андреем Лавровым, хотя даже не знала, окажется ли он на месте.</p><p>Заместитель выслушала меня без удивления. Она уже знала, что моя сестра погибла после аварии и что в тот день Андрей работал хирургом в этой больнице. Я хотела немедленно получить ответ, но она сначала спросила, намерена ли я продолжать работать.</p><p>— Если мне позволят работать без попыток заставить молчать, — сказала я.</p><p>— Сохраните этот вопрос для совещания. Решение о вашем трудоустройстве не может зависеть от того, довольны ли вы главным врачом.</p><p>Она предложила письменно зафиксировать обстоятельства и попросила не обсуждать медицинские материалы в коридорах. Я согласилась. Это было неожиданно: процедура не отменяла моего возмущения, но впервые за долгие годы не требовала от меня улыбаться тому, кому я не доверяла.</p><p>На вводном совещании Андрей Лавров сидел во главе стола и листал папку с отчётами по отделениям.</p><p>Он выглядел старше, чем на фотографии. Не старым — просто человеком, давно привыкшим отвечать за последствия чужих решений. В его волосах серебрились виски, на столе лежали три телефона, блокнот и чашка, к которой он не притронулся.</p><p>Заместитель представил меня как нового врача приёмного отделения.</p><p>— Вера Соколова, — повторил Андрей.</p><p>Он поднял глаза. Я увидела момент узнавания: сначала он посмотрел на фамилию в списке, потом на меня. Его лицо не изменилось резко, но рука остановилась на краю бумаги.</p><p>— Мы встречались, — сказал он.</p><p>— Да.</p><p>В комнате стало тесно. За стеной кто-то катил тележку, и колёса постукивали на каждом стыке плитки.</p><p>— Двенадцать лет назад, — добавил он.</p><p>— Вы помните.</p><p>— Я помню случай. И лицо вашей сестры.</p><p>Я встала.</p><p>— Тогда я не буду участвовать в совещании.</p><p>— Можете выйти, если считаете нужным, — сказал Андрей. — Но сначала я хочу предложить порядок.</p><p>— Мне не нужен порядок от вас.</p><p>— Возможно. Но больница обязана его иметь.</p><p>Он открыл папку.</p><p>— Вы можете продолжить работу, если письменно зафиксируете возможный конфликт интересов. Все вопросы, связанные с архивными документами или решениями по вашему прошлому, будут рассматриваться через уполномоченных сотрудников. Я не буду давать вам доступ к материалам, которые вы не вправе получать как врач.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Вы заранее решили, что я буду искать архивы?</p><p>— Нет. Я решил, что обязан обозначить границы до того, как кто-то начнёт их нарушать.</p><p>— Как удобно. Сразу поставить меня на место.</p><p>— Я ставлю на место процедуру.</p><p>Другие сотрудники молчали. Мне было тяжело видеть их лица: они знали, что между нами есть прошлое, но не знали, какое.</p><p>— Я пришла работать врачом, — сказала я. — Не заниматься вами.</p><p>— Тогда мы можем начать с этого.</p><p>Я осталась на совещании. Обсуждали маршрутизацию пациентов, нехватку оборудования, графики дежурств и жалобы родственников. Андрей говорил коротко и точно. Не повышал голос, но несколько раз возвращал разговор к цифрам, когда кто-то пытался заменить проблему фразой «обычно справляемся».</p><p>На экране показали таблицу ожидания консультаций. В одном отделении среднее время было заметно больше, чем в остальных. Заведующая начала объяснять это нерасторопностью пациентов; Андрей попросил не делать выводов, пока не проверят, сколько специалистов фактически дежурило в эти часы. Кто-то за спиной недовольно вздохнул. Он не сделал замечания. Просто вернул разговор к расписанию.</p><p>— Если мы уберём из отчёта неудобные цифры, — сказал он, — пациентам от этого не станет быстрее.</p><p>Я помнила его фамилию под старым заключением и не собиралась дарить ему доверие за одну разумную реплику. Но услышала в словах то, чего когда-то не хватило нам, родственникам погибшей девочки: признание, что неудобные сведения всё равно должны существовать. Мне стало досадно. Было бы легче, если бы он оказался грубым самодовольным начальником, которому достаточно один раз сказать правду в лицо и уйти.</p><p>После совещания молодая медсестра догнала нас у двери с просьбой заменить сломанный термометр на посту. Андрей не стал обещать решить всё за пять минут. Уточнил, передали ли заявку в хозяйственную службу, и попросил заместителя проверить резерв оборудования. Медсестра явно ожидала волшебного распоряжения, но получила конкретный порядок действий. Я поймала себя на том, что наблюдаю не столько за решением, сколько за тем, как он умеет говорить с людьми без превосходства в голосе.</p><p>После совещания он попросил меня остаться.</p><p>— Вера Сергеевна, я не стану говорить, что вы всё неправильно помните.</p><p>Эти слова прозвучали хуже обвинения.</p><p>— Тогда что вы хотите сказать?</p><p>— Память о трагедии и документы отвечают на разные вопросы. Я не буду смешивать их. Но и не стану просить вас забыть, что произошло.</p><p>— Вы были там.</p><p>— Да.</p><p>— Вы отвечали за отделение?</p><p>— Нет. Я был дежурным хирургом. Решения принимала команда, и часть сведений сейчас можно восстановить только по архиву.</p><p>— И вы помните меня? — спросила я. — Не фамилию. Ту девушку, которая стояла у дверей и требовала, чтобы её пустили к сестре.</p><p>Андрей помедлил.</p><p>— Помню, как вы держали её куртку. Светлую, с чужим шарфом на рукаве.</p><p>Я задохнулась от неожиданности. Куртку мама отдала нам уже после больницы; в кармане осталась монета и автобусный билет, которые я хранила почти год. Я не произнесла ни слова об этом. Мне не хотелось, чтобы он видел, как одна точная деталь способна выбить из-под меня опору.</p><p>— Тогда вы сказали, что сделали всё возможное.</p><p>— Я сказал то, что мог знать в тот момент.</p><p>— А сейчас?</p><p>— Сейчас я могу говорить только о своей роли. И о том, что имею право утверждать. Остальное требует документов и независимого разбора.</p><p>Мне хотелось ударить ладонью по столу. Я положила руки на колени, чтобы удержать их неподвижно.</p><p>— Вы понимаете, как это звучит для семьи? Двенадцать лет прошло, а вы всё ещё выбираете формулировки.</p><p>— Понимаю, что вы вправе услышать в них попытку уклониться. Но я не стану добавлять уверенности туда, где её нет.</p><p>Его голос не дрогнул. Это злило меня сильнее, чем крик. В памяти жили люди, которые говорили уверенно и ошибались. Я не знала, куда поставить человека, который осторожничал и от этого тоже причинял боль.</p><p>— Почему вы так говорите, будто давно готовились к этому разговору?</p><p>— Потому что понимал, что однажды вы можете прийти.</p><p>Я усмехнулась.</p><p>— Вы ждали меня?</p><p>— Нет. Но знал, что больница останется, даже если люди уйдут.</p><p>На столе лежала папка с современными отчётами.</p><p>— Я не буду просить вас рассказывать мне то, что нельзя рассказывать.</p><p>— Хорошо.</p><p>— Но если я подам официальный запрос, вы не станете его блокировать?</p><p>— Не стану. Запрос рассмотрят в установленном порядке.</p><p>— А если он попадёт к вам?</p><p>— Я не буду единственным лицом, принимающим решение по нему.</p><p>Это было разумно. Меня раздражало, что разумность исходила от него.</p><p>— Я остаюсь на работе, — сказала я.</p><p>— Я понял.</p><p>— Не потому, что вы разрешили.</p><p>— Я не думал иначе.</p><p>В коридоре меня догнала Лидия Сергеевна.</p><p>— Вы знакомы с Андреем Сергеевичем?</p><p>— Когда-то встречались.</p><p>— Он сложный, но справедливый.</p><p>— Справедливость не всегда означает доброту.</p><p>— В больнице иногда достаточно, чтобы она означала честность.</p><p>— Он и правда такой? — спросила я у Лидии Сергеевны. — Всегда всё через бумаги и таблицы?</p><p>— Если у вас есть способ, как двадцать отделений управлять без бумаг, скажите. Мы вас запишем в историю больницы.</p><p>Я нехотя улыбнулась.</p><p>— А когда он ошибается?</p><p>Лидия перестала укладывать листы в папку.</p><p>— Бывает. Тогда он раздражает всех ещё больше, потому что заставляет разбирать ошибку, включая собственную. Но мне всё равно не хотелось бы спорить с ним после ночного дежурства.</p><p>Она не знала, какой именно ответ я ищу. Я и сама не знала. Мне хотелось услышать, что Андрей плохой, чтобы моя злость получила удобный адрес. Вместо этого я получила свидетельство о человеке с недостатками, делами, усталостью и правом на сложность. С этим было труднее.</p><p>Днём меня попросили принять переводного пациента, и работа выбила разговор из головы. Я проверяла документы, уточняла жалобы, знакомилась с дежурной командой. Под конец смены Лидия молча положила рядом с моей кружкой шоколадный батончик: заметила, что я пропустила обед. Я хотела отказать, но она только подняла брови.</p><p>— Это не милосердие, Вера Сергеевна. Я не хочу, чтобы вы упали посреди поста и добавили нам работы.</p><p>Мы обе рассмеялись. Короткий, почти незаметный кусочек нормальной жизни удивил меня больше любого слова Андрея.</p><p>На следующий день у входа в больницу я увидела Андрея в обычной серой куртке вместо пиджака. Он придержал дверь для женщины с ходунками и быстро о чём-то спросил охранника. Ни одного жеста руководителя, которого все обязаны узнавать. Я прошла мимо, поздоровалась и не остановилась. Он ответил тем же. Мы оба выбрали рабочую дистанцию. Для начала этого было достаточно.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 5. ПРИКАЗ И ВОЗРАЖЕНИЕ</p></title><p>ГЛАВА 5. ПРИКАЗ И ВОЗРАЖЕНИЕ</p><p>На третьем дежурстве я уже не путала процедурную с кабинетом дежурного хирурга, но всё ещё проверяла каждый номер телефона по списку. Лидия Сергеевна называла это «осторожным знакомством с территорией». В приёмном отделении успевали одновременно смеяться над несвежими булочками из автомата и ругаться из-за задержанной выписки. Я видела, как один и тот же человек за десять минут превращается из раздражённого коллеги в терпеливого специалиста перед испуганным пациентом. Это немного примиряло меня с новым местом.</p><p>За день до этого Андрей на коротком совещании попросил сообщать о любых несоответствиях времени поступления. Для остальных это была одна из пяти рабочих тем. Меня фраза задела. Двенадцать лет назад время в медицинских документах казалось нам с мамой единственной вещью, за которую можно ухватиться. Если записано — значит, было. Позже я поняла: даже записи делают живые люди, уставшие, торопящиеся, иногда не желающие замечать собственную ошибку. Именно поэтому чужие цифры нужно было проверять без истерики и без поклонения им.</p><p>Именно на этом дежурстве я обнаружила, что больного из скорой привезли в отделение позже, чем указано в передаточном листе.</p><p>Мужчине было шестьдесят два, он жаловался на слабость и давящую боль. Фельдшер сообщил, что по дороге состояние ухудшилось, но в системе уже стояло время поступления на двадцать минут раньше.</p><p>— Кто исправил? — спросила я.</p><p>— Не знаю, — ответила регистратор. — Так пришло.</p><p>Я запросила оригинал передаточного листа, отметила разницу во времени и передала сведения старшей смены. Обычно я доверяла первой оценке; сегодня заставила себя сначала проверить записи.</p><p>Я сверила время на распечатке с электронным журналом. Разница составляла двадцать минут. В документе стояла отметка о поступлении в стационар, хотя бригада в указанный момент ещё находилась в дороге. Сам пациент в это время отвечал на вопросы фельдшера, и его состояние требовало внимания независимо от того, что происходило с бумагой.</p><p>— Давайте сначала передадим его кардиологу, — сказала я Лидии. — А потом уже выясним, кто поставил отметку.</p><p>— Хорошо. Но зафиксируй расхождение сразу. У нас бумага умеет забываться быстрее, чем люди.</p><p>Мы передали мужчину профильной команде, уточнили принятые препараты и проследили, чтобы его дочь получила информацию о том, где ждать врача. Она пыталась говорить спокойно, но каждые несколько секунд смотрела на закрытую дверь. Я вспомнила себя двенадцать лет назад и резко оборвала собственное сравнение. Передо мной был другой человек с другим заболеванием, а не повторение Лизиной судьбы.</p><p>Я вернулась на пост, попросила зарегистрировать несоответствие и составила служебную записку. Не обвинение и не готовый приговор — только объяснение того, что мы знаем и чего пока не знаем.</p><p>Через час Андрей вызвал меня.</p><p>— Вы написали, что задержка могла повлиять на маршрутизацию.</p><p>— Могла.</p><p>— На основании чего?</p><p>— Времени поступления и отсутствия отметки о повторной оценке состояния.</p><p>— Слово «могла» здесь недостаточно.</p><p>— Я не утверждаю, что повлияла. Я указываю на риск.</p><p>— Тогда так и оформите. Не предположение о последствиях, а конкретное несоответствие и необходимость проверить, кто и когда внёс данные.</p><p>— Вы хотите, чтобы я переписала рапорт.</p><p>— Я хочу, чтобы он был точным.</p><p>— И если бы я написала мягче, вы бы его приняли?</p><p>— Я бы принял любой точный документ.</p><p>Я забрала лист, злясь и на него, и на себя. Через час вернулась с новым текстом: время доставки, расхождение в системе, отсутствие отметки и список лиц, имевших доступ к журналу.</p><p>Андрей прочитал и подписал поручение о проверке.</p><p>— Так лучше.</p><p>— Вы могли просто сказать, что были неправы.</p><p>— Я был неправ в том, что сначала решил, будто вы делаете вывод о причинной связи.</p><p>Я не ожидала признания и не знала, куда его поместить.</p><p>— А если мои слова не нравятся руководству? — спросила я, когда вернулась с исправленным рапортом.</p><p>Андрей отложил ручку.</p><p>— Тогда руководство обязано объяснить, что именно в них неверно.</p><p>— Не всегда это происходит.</p><p>— Не всегда. Поэтому есть регистрация обращений, подписи и проверка, которую не должен вести один человек.</p><p>Это звучало почти как приглашение спорить. Но я видела, как он устал: под глазами появились тени, на краю стола лежал нераспечатанный обед. Мне впервые пришло в голову, что и его уверенность может быть не силой, а способом не показывать усталость.</p><p>— Вы не любите, когда вам возражают, — сказала я.</p><p>— Не люблю, когда люди делают выводы без оснований. Вне зависимости от того, кто сидит напротив.</p><p>— Я не сделала вывод. Я описала возможность.</p><p>— Вы правы. Сначала я прочитал иначе.</p><p>Признание было коротким и не предназначалось для утешения. В нём не было просьбы считать его хорошим человеком. Именно поэтому оно задело.</p><p>Проверка показала: ошибку внесли при переносе данных из бумажного листа. Больному оказали помощь вовремя, но система действительно позволяла скрыть задержку. Андрей распорядился изменить порядок сверки и назначил ответственного за повторную проверку в конце смены.</p><p>Через два дня комиссия внутреннего контроля подготовила предварительную справку. Никто не подтвердил, что ошибочная отметка повлияла на лечение. Но обнаружилось более простое и опасное: программа принимала время из предварительной формы без дополнительной сверки, а исправления не были понятны дежурной бригаде. Такое расхождение могло запутать передачу следующего пациента. Служебная ошибка не обязательно заканчивалась бедой, чтобы её стоило устранить.</p><p>На коротком разборе Андрей предложил дать слово мне. Я ожидала, что он перескажет всё сам; от неожиданности едва не пролила воду на блокнот.</p><p>— Я сообщила о несовпадении в журнале, — сказала я. — Не потому, что подозревала кого-то в намеренном искажении. Мы должны уметь отличать задержку транспорта от задержки записи. И сохранять обе отметки, если они существуют.</p><p>Одна из медсестёр возразила, что новый порядок увеличит бумажную работу. Лидия Сергеевна поддержала её: когда в отделение одновременно привозят троих, ни у кого нет лишних рук. Мы вместе предложили простой вариант — короткую проверку времени при передаче смены, с указанием ответственного. Андрей не объявил решение окончательным. Попросил испытать его в течение недели и вернуться с замечаниями.</p><p>После совещания Лидия тихо сказала мне, что давно не видела, чтобы сотрудники спорили с главным врачом о способе исполнения его распоряжения. Я не знала, считать ли это похвалой. Но мне понравилось, что наш спор закончился не обиженными лицами, а конкретным действием.</p><p>— Вы меняете решение? — спросила я.</p><p>— Да.</p><p>— Потому что я настояла?</p><p>— Потому что факты подтвердились.</p><p>Смена закончилась под утро. Я сидела в комнате персонала и пила чай из бумажного стакана. Андрей зашёл за документами и увидел меня.</p><p>— Вам нужен перерыв.</p><p>— Мне нужен чай.</p><p>Он поставил на стол пачку сахара.</p><p>— Я не кладу сахар.</p><p>— Это не приказ.</p><p>— Хорошо.</p><p>— Вы всегда спорите даже с тем, что вам предлагают бесплатно?</p><p>— Только если не просила.</p><p>Он едва заметно улыбнулся и ушёл. Мелочь, которая не должна была иметь значения, осталась со мной до конца смены.</p><p>Я догнала его у двери.</p><p>— Андрей Сергеевич, можно спросить не о сегодняшней проверке?</p><p>Он остановился.</p><p>— Если вопрос о старом деле, лучше в официальном порядке.</p><p>— Я хотела спросить, вы всегда так быстро признаёте, что неправы?</p><p>Он невесело усмехнулся.</p><p>— Нет. Этому пришлось учиться. И я до сих пор умею не всё.</p><p>Я ожидала, что он скажет ещё что-нибудь, но Андрей посмотрел на часы и объяснил, что его ждёт разговор с заведующей. Он ушёл без красивого жеста, оставив пачку сахара на столе. Я открыла её и пересыпала содержимое в общую сахарницу. Наутро кто-то наверняка обрадуется, что сахар появился сам. В больнице у вещей было простое предназначение. Мне хотелось, чтобы и человеческие поступки однажды стали такими же понятными.</p><p>В обед Кирилл прислал письмо: «Я знаю, что ты работаешь у Лаврова. Это опасно».</p><p>Я не ответила. Его предупреждение больше не звучало заботой. Оно звучало как приказ, который я ещё могла не выполнить.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 6. СЛИШКОМ НАСТОЙЧИВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.</p></title><p>ГЛАВА 6. СЛИШКОМ НАСТОЙЧИВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.</p><p>Кирилл ждал меня у выхода из больницы.</p><p>Я увидела его рядом с машиной, когда смена закончилась. Он был без пальто, в дорогом костюме и с выражением лица человека, который приехал не просить, а объяснять.</p><p>Седьмого декабря Москву неожиданно накрыл мокрый снег. На обочине стояли грязные сугробы, у входа в больницу толпились родственники с термосами. Его машина казалась чужеродной: чистая, с блестящими колёсами, будто её только что вывезли из салона. Кирилл всегда умел появляться так, чтобы его замечали раньше, чем ты успевала решить, хочешь ли с ним говорить.</p><p>После ночной смены я провела десять минут в раздевалке, надеясь, что он уедет. Потом выглянула в окно. Кирилл стоял под навесом и разговаривал по телефону. С кем-то он был мягок и оживлён; когда заметил меня, сразу выпрямился и убрал улыбку. За один этот жест я вдруг поняла, что тоскую не по нему сегодняшнему. По мужчине, который когда-то приходил встречать меня со смены с двумя бумажными стаканами горячего какао. Того человека не было у больничных ворот.</p><p>— Я же просила не приезжать без предупреждения.</p><p>— Я написал.</p><p>— Ты написал, что знаешь мою работу. Это не предупреждение о встрече.</p><p>— Нам нужно поговорить.</p><p>— Говори.</p><p>— Уходи отсюда.</p><p>Я коротко рассмеялась; смешного в этом не было.</p><p>— Ты изменил мне, а теперь распоряжаешься, где мне работать?</p><p>— Я пытаюсь уберечь тебя.</p><p>— От чего?</p><p>— От Лаврова.</p><p>Он произнёс имя так, будто между нами существовал общий страх, о котором я забыла.</p><p>— Андрей Лавров не сделал мне ничего в этой больнице.</p><p>— Ты не знаешь, что он сделал двенадцать лет назад.</p><p>— Расскажи.</p><p>Кирилл замолчал. На парковке выезжала машина, водитель несколько раз коротко нажал на сигнал.</p><p>— Не здесь.</p><p>— Тогда нигде.</p><p>— Ты считаешь, я хочу контролировать тебя? После всего, что случилось? Я просто не могу допустить, чтобы ты оказалась рядом с человеком, который уже однажды разрушил твою семью.</p><p>— Ты хоть раз спросил, чего хочу я? — перебила я. — Не «тебе нужно», не «я не могу допустить». Я работаю там по своей специальности. Мне нравится отделение. Мне не нравится, что я снова встретила Лаврова, но эти две вещи могут существовать одновременно.</p><p>— Тебе всегда нравились трудные ситуации. Ты в них чувствуешь себя нужной.</p><p>— Это не ответ.</p><p>Кирилл оглянулся на двери больницы. По дорожке шла Лидия Сергеевна, закутав шарф вокруг лица. Она узнала меня, чуть приподняла руку, но не подошла. Я была благодарна ей за эту деликатность.</p><p>— Нам нельзя обсуждать это здесь, — сказал Кирилл.</p><p>— Тогда скажи то, ради чего приехал, и закончим.</p><p>— Когда-то ты верила мне. Я не просто так предупреждаю про Лаврова.</p><p>— Мне нужны факты, а не воспоминания о том, что я тебе верила.</p><p>Он раздражённо провёл ладонью по лбу. Раньше этот жест означал начало примирения: я прикасалась к его плечу, и он объяснял, как сильно устал. Сейчас мне впервые было любопытно, что произойдёт, если я оставлю его усталость ему самому.</p><p>— Мою семью разрушил ты.</p><p>— Не сравнивай.</p><p>— Я именно сравниваю. Ты пришёл к другой женщине в годовщину смерти Лизы и теперь говоришь, что защищаешь меня от мужчины, которого я видела один раз.</p><p>Кирилл сжал челюсть.</p><p>— У Лаврова есть причины молчать.</p><p>— А у тебя есть причины говорить. Контракт с больницей?</p><p>Он замер на долю секунды.</p><p>— При чём здесь контракт?</p><p>— Не знаю. Но ты слишком хорошо знаешь, где я работаю, и слишком быстро оказался у ворот.</p><p>— Частная компания не имеет отношения к твоей работе.</p><p>— Тогда почему ты спрашивал, к какому управлению относится больница?</p><p>— Я хотел понимать, кто там главный.</p><p>— Ты уже понял. Андрей Лавров.</p><p>— Поверь, Лавров тебе ещё пригодится — или помешает.</p><p>Я остановилась. Фраза прозвучала слишком отрепетированно — будто он заранее выбирал момент, когда её произнести.</p><p>— Ты знаешь что-то, чего не было в нашем семейном деле? — спросила я.</p><p>— Я знаю людей, которые умеют прикрывать свои ошибки.</p><p>— Каких людей?</p><p>— Вера, я не собираюсь устраивать здесь разбор документов.</p><p>— Тогда зачем приехал? Чтобы я испугалась имени?</p><p>Кирилл на секунду смягчился.</p><p>— Возвращайся домой. Мы вместе разберёмся и с твоей новой работой, и с этой историей.</p><p>— Ты сейчас предлагаешь мне работу, мужа и правду одним пакетом? — спросила я. — И что будет, если я соглашусь не на всё?</p><p>Он не нашёлся с ответом. Я могла почти физически почувствовать, как в его представлении семейная жизнь снова превращается в сделку, где условия выбирает он.</p><p>Я почувствовала, как холод проходит по спине.</p><p>— Это угроза?</p><p>— Это предупреждение.</p><p>— Я не принимаю ни заботу, ни угрозы от человека, который ещё числится моим мужем.</p><p>— Ты всё равно вернёшься.</p><p>— Нет.</p><p>Я прошла мимо него к метро. Он не остановил.</p><p>Через несколько дней состоялось открытое организационное совещание о потребностях отделений в диагностическом оборудовании. Я пришла как врач, которого попросили назвать реальные проблемы на сменах, а не как участник закупочной комиссии. Компания Кирилла была среди потенциальных поставщиков; конкретные предложения рассматривала отдельная группа. Из повестки я поняла, почему бывший муж так подробно расспрашивал, кому подчиняется больница.</p><p>Накануне нам прислали только перечень рабочих потребностей: сроки обслуживания, доступность расходных материалов, обучение персонала, возможность быстро заменить неисправный аппарат. Никаких коммерческих цен, закрытых предложений или фамилий экспертов в письме не было. Я специально проверила это, прежде чем согласиться прийти. Мне не хотелось даже случайно оказаться связующим звеном между больницей и «МедСферой».</p><p>На совещании инженер по оборудованию рассказывал о простоях, старшая медсестра говорила о ночных сменах, когда запасной аппарат приходится искать по всему корпусу. Я слушала и постепенно забывала фамилию Кирилла. Перед нами была задача, которую невозможно решить ревностью или распоряжением одного начальника. Пациенту всё равно, с кем разводится сотрудница больницы. Ему нужно обследование тогда, когда оно назначено.</p><p>Андрей вёл обсуждение спокойно. Он не смотрел на меня дольше, чем на остальных.</p><p>— Любой конфликт интересов должен быть зафиксирован, — сказал он. — Если участник процесса связан с сотрудником больницы личными отношениями, он не участвует в оценке конкретного предложения.</p><p>Я подняла голову.</p><p>Он не назвал Кирилла, но мне стало ясно: Андрей знал о нашей связи.</p><p>После совещания я сама подошла к заместителю и сообщила о браке. Мне впервые пришлось защищать не репутацию, а право не участвовать в выборе, который мог затронуть человека из моей прошлой жизни.</p><p>— Это правильное решение, — сказал заместитель. — Комиссия будет работать отдельно.</p><p>Заместитель объяснила, что информация о семейной связи будет передана уполномоченным лицам, а меня исключат из обсуждения и оценки конкретных коммерческих заявок. Моё мнение о текущих потребностях отделения можно было оформить отдельно, без знания предложений участников. Я попросила письменное подтверждение.</p><p>— Вы не обязаны оправдываться за брак, — сказала она. — Нам важно, чтобы вопрос о поставщике решался не на основе отношений между людьми.</p><p>— А если поставщик начнёт жаловаться?</p><p>— Для этого и существуют протоколы, которые можно проверить.</p><p>Когда я вышла в коридор, сердце всё ещё стучало так, будто я выдержала экзамен. Не потому, что совершила подвиг. Я произнесла вслух фамилию человека, от которого много лет зависели мои деньги и привычки, и ни один сотрудник не предложил мне уйти с работы ради его удобства.</p><p>Я вышла из кабинета и увидела в телефоне новое письмо Кирилла: «Не думай, что я не смогу повлиять на это».</p><p>Удалять письмо я не стала. Сохранила его вместе с предыдущим.</p><p>Дома я открыла кухонное окно и услышала, как во дворе дети пытаются слепить снеговика из мокрого снега. Их смех то прерывался ссорой, то начинался снова. Я достала блокнот и разделила страницу на два столбца. В одном написала: «То, что известно о Лизе». В другом: «То, что Кирилл утверждает». Первый столбец заняли дата аварии, больница и тот факт, что Андрей работал там хирургом. Во втором оказались почти одни оценки: «опасный», «виноват», «не доверяй».</p><p>Это маленькое упражнение рассердило меня сильнее всей переписки. Одиннадцать лет я отдавала Кириллу право выбирать слова для нашей семьи. Теперь он пытался выбрать и виновного в смерти Лизы. Я разорвала не лист, а старую привычку: написала бывшему мужу, что не собираюсь обсуждать с ним медицинские сведения, пока у него нет проверяемого законного источника. После этого убрала телефон в ящик и позвонила маме — просто спросить, как у неё дела.</p><p>На третьем дежурстве я уже не путала процедурную с кабинетом дежурного хирурга, но всё ещё проверяла каждый номер телефона по списку. Лидия Сергеевна называла это «осторожным знакомством с территорией». В приёмном отделении успевали одновременно смеяться над несвежими булочками из автомата и ругаться из-за задержанной выписки. Я видела, как один и тот же человек за десять минут превращается из раздражённого коллеги в терпеливого специалиста перед испуганным пациентом. Это немного примиряло меня с новым местом.</p><p>За день до этого Андрей на коротком совещании попросил сообщать о любых несоответствиях времени поступления. Для остальных это была одна из пяти рабочих тем. Меня фраза задела. Двенадцать лет назад время в медицинских документах казалось нам с мамой единственной вещью, за которую можно ухватиться. Если записано — значит, было. Позже я поняла: даже записи делают живые люди, уставшие, торопящиеся, иногда не желающие замечать собственную ошибку. Именно поэтому чужие цифры нужно было проверять без истерики и без поклонения им.</p><p>Именно на этом дежурстве я обнаружила, что больного из скорой привезли в отделение позже, чем указано в передаточном листе.</p><p>Мужчине было шестьдесят два, он жаловался на слабость и давящую боль. Фельдшер сообщил, что по дороге состояние ухудшилось, но в системе уже стояло время поступления на двадцать минут раньше.</p><p>— Кто исправил? — спросила я.</p><p>— Не знаю, — ответила регистратор. — Так пришло.</p><p>Я запросила оригинал передаточного листа, отметила разницу во времени и передала сведения старшей смены. Обычно я доверяла первой оценке; сегодня заставила себя сначала проверить записи.</p><p>Я сверила время на распечатке с электронным журналом. Разница составляла двадцать минут. В документе стояла отметка о поступлении в стационар, хотя бригада в указанный момент ещё находилась в дороге. Сам пациент в это время отвечал на вопросы фельдшера, и его состояние требовало внимания независимо от того, что происходило с бумагой.</p><p>— Давайте сначала передадим его кардиологу, — сказала я Лидии. — А потом уже выясним, кто поставил отметку.</p><p>— Хорошо. Но зафиксируй расхождение сразу. У нас бумага умеет забываться быстрее, чем люди.</p><p>Мы передали мужчину профильной команде, уточнили принятые препараты и проследили, чтобы его дочь получила информацию о том, где ждать врача. Она пыталась говорить спокойно, но каждые несколько секунд смотрела на закрытую дверь. Я вспомнила себя двенадцать лет назад и резко оборвала собственное сравнение. Передо мной был другой человек с другим заболеванием, а не повторение Лизиной судьбы.</p><p>Я вернулась на пост, попросила зарегистрировать несоответствие и составила служебную записку. Не обвинение и не готовый приговор — только объяснение того, что мы знаем и чего пока не знаем.</p><p>Через час Андрей вызвал меня.</p><p>— Вы написали, что задержка могла повлиять на маршрутизацию.</p><p>— Могла.</p><p>— На основании чего?</p><p>— Времени поступления и отсутствия отметки о повторной оценке состояния.</p><p>— Слово «могла» здесь недостаточно.</p><p>— Я не утверждаю, что повлияла. Я указываю на риск.</p><p>— Тогда так и оформите. Не предположение о последствиях, а конкретное несоответствие и необходимость проверить, кто и когда внёс данные.</p><p>— Вы хотите, чтобы я переписала рапорт.</p><p>— Я хочу, чтобы он был точным.</p><p>— И если бы я написала мягче, вы бы его приняли?</p><p>— Я бы принял любой точный документ.</p><p>Я забрала лист, злясь и на него, и на себя. Через час вернулась с новым текстом: время доставки, расхождение в системе, отсутствие отметки и список лиц, имевших доступ к журналу.</p><p>Андрей прочитал и подписал поручение о проверке.</p><p>— Так лучше.</p><p>— Вы могли просто сказать, что были неправы.</p><p>— Я был неправ в том, что сначала решил, будто вы делаете вывод о причинной связи.</p><p>Я не ожидала признания и не знала, куда его поместить.</p><p>— А если мои слова не нравятся руководству? — спросила я, когда вернулась с исправленным рапортом.</p><p>Андрей отложил ручку.</p><p>— Тогда руководство обязано объяснить, что именно в них неверно.</p><p>— Не всегда это происходит.</p><p>— Не всегда. Поэтому есть регистрация обращений, подписи и проверка, которую не должен вести один человек.</p><p>Это звучало почти как приглашение спорить. Но я видела, как он устал: под глазами появились тени, на краю стола лежал нераспечатанный обед. Мне впервые пришло в голову, что и его уверенность может быть не силой, а способом не показывать усталость.</p><p>— Вы не любите, когда вам возражают, — сказала я.</p><p>— Не люблю, когда люди делают выводы без оснований. Вне зависимости от того, кто сидит напротив.</p><p>— Я не сделала вывод. Я описала возможность.</p><p>— Вы правы. Сначала я прочитал иначе.</p><p>Признание было коротким и не предназначалось для утешения. В нём не было просьбы считать его хорошим человеком. Именно поэтому оно задело.</p><p>Проверка показала: ошибку внесли при переносе данных из бумажного листа. Больному оказали помощь вовремя, но система действительно позволяла скрыть задержку. Андрей распорядился изменить порядок сверки и назначил ответственного за повторную проверку в конце смены.</p><p>Через два дня комиссия внутреннего контроля подготовила предварительную справку. Никто не подтвердил, что ошибочная отметка повлияла на лечение. Но обнаружилось более простое и опасное: программа принимала время из предварительной формы без дополнительной сверки, а исправления не были понятны дежурной бригаде. Такое расхождение могло запутать передачу следующего пациента. Служебная ошибка не обязательно заканчивалась бедой, чтобы её стоило устранить.</p><p>На коротком разборе Андрей предложил дать слово мне. Я ожидала, что он перескажет всё сам; от неожиданности едва не пролила воду на блокнот.</p><p>— Я сообщила о несовпадении в журнале, — сказала я. — Не потому, что подозревала кого-то в намеренном искажении. Мы должны уметь отличать задержку транспорта от задержки записи. И сохранять обе отметки, если они существуют.</p><p>Одна из медсестёр возразила, что новый порядок увеличит бумажную работу. Лидия Сергеевна поддержала её: когда в отделение одновременно привозят троих, ни у кого нет лишних рук. Мы вместе предложили простой вариант — короткую проверку времени при передаче смены, с указанием ответственного. Андрей не объявил решение окончательным. Попросил испытать его в течение недели и вернуться с замечаниями.</p><p>После совещания Лидия тихо сказала мне, что давно не видела, чтобы сотрудники спорили с главным врачом о способе исполнения его распоряжения. Я не знала, считать ли это похвалой. Но мне понравилось, что наш спор закончился не обиженными лицами, а конкретным действием.</p><p>— Вы меняете решение? — спросила я.</p><p>— Да.</p><p>— Потому что я настояла?</p><p>— Потому что факты подтвердились.</p><p>Смена закончилась под утро. Я сидела в комнате персонала и пила чай из бумажного стакана. Андрей зашёл за документами и увидел меня.</p><p>— Вам нужен перерыв.</p><p>— Мне нужен чай.</p><p>Он поставил на стол пачку сахара.</p><p>— Я не кладу сахар.</p><p>— Это не приказ.</p><p>— Хорошо.</p><p>— Вы всегда спорите даже с тем, что вам предлагают бесплатно?</p><p>— Только если не просила.</p><p>Он едва заметно улыбнулся и ушёл. Мелочь, которая не должна была иметь значения, осталась со мной до конца смены.</p><p>Я догнала его у двери.</p><p>— Андрей Сергеевич, можно спросить не о сегодняшней проверке?</p><p>Он остановился.</p><p>— Если вопрос о старом деле, лучше в официальном порядке.</p><p>— Я хотела спросить, вы всегда так быстро признаёте, что неправы?</p><p>Он невесело усмехнулся.</p><p>— Нет. Этому пришлось учиться. И я до сих пор умею не всё.</p><p>Я ожидала, что он скажет ещё что-нибудь, но Андрей посмотрел на часы и объяснил, что его ждёт разговор с заведующей. Он ушёл без красивого жеста, оставив пачку сахара на столе. Я открыла её и пересыпала содержимое в общую сахарницу. Наутро кто-то наверняка обрадуется, что сахар появился сам. В больнице у вещей было простое предназначение. Мне хотелось, чтобы и человеческие поступки однажды стали такими же понятными.</p><p>В обед Кирилл прислал письмо: «Я знаю, что ты работаешь у Лаврова. Это опасно».</p><p>Я не ответила. Его предупреждение больше не звучало заботой. Оно звучало как приказ, который я ещё могла не выполнить.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 7. ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ</p></title><p>ГЛАВА 7. ЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ</p><p>Ночная смена началась с двух машин скорой помощи и закончилась почти утром.</p><p>В ту ночь у нас не было времени ни на громкие речи, ни на заранее продуманные эмоции. До полуночи люди поступали один за другим, и каждый приносил с собой отдельную жизнь. Женщина с болью в животе переживала за оставленного дома кота и одновременно боялась слова «операция». Мужчина с ушибленной рукой пытался шутить над своим неуклюжим падением, хотя от боли не мог застегнуть куртку. Лидия Сергеевна успевала найти для каждого нужные слова, не превращая сочувствие в длинный разговор.</p><p>Я заметила, что в тяжёлые часы её суховатый юмор становится точнее. Когда молодой коллега третий раз спросил, где лежит запас бумаги, она ответила: «Там же, где здравый смысл. В нижнем ящике, который никто не открывает». Он рассмеялся и всё-таки нашёл бумагу. Мне нравилось видеть, как люди устают и всё равно остаются людьми, а не сводятся к медицинским инструкциям.</p><p>У женщины с острой болью в животе сначала подозревали хирургическую патологию, но анализы и осмотр не давали права на мгновенный вывод. Мы вызвали хирурга, сделали повторную оценку, отправили её на исследование. Родственники требовали «самого главного врача», но я объяснила, что решение принимает команда специалистов, а не один человек в кабинете.</p><p>— Тогда позовите того, кто отвечает за всех, — потребовал мужчина.</p><p>— Он отвечает за организацию работы. За состояние вашей жены сейчас отвечают врачи, которые находятся рядом с ней.</p><p>Он явно хотел спорить, но увидел, что медсестра уже проверяет показатели, и отошёл к стене.</p><p>Андрей появился в отделении ближе к полуночи. Он не пришёл проверять, как мы работаем. Его вызвали из-за конфликта с родственником другого пациента.</p><p>— Вы не имеете права держать его здесь, — кричал мужчина у поста. — Мы платим налоги!</p><p>Андрей выслушал его, попросил говорить тише и объяснил, почему выписка невозможна до осмотра специалиста. Когда мужчина перешёл на оскорбления, Андрей не стал отвечать тем же.</p><p>— Я понимаю ваше беспокойство. Но решение о выписке принимается по состоянию пациента, а не по громкости разговора.</p><p>Мужчина отступил, всё ещё сердитый, но уже способный слушать.</p><p>Чуть позже мужчина, который требовал выписки, подошёл ко мне уже без прежнего напора. Он не извинился. Спросил, можно ли принести отцу тёплые носки, потому что тот мёрзнет. Я объяснила, у кого уточнить разрешение, и показала, где находится гардероб. Прежде я бы сочла разговор проигранным: человек нагрубил, значит, обязан признать свою вину. Теперь было важнее, что он смог вернуться к заботе об отце. Андрей стоял у поста, разговаривая с заведующей, и никак не участвовал в этом маленьком примирении. Он не пытался быть главным героем каждого больничного коридора.</p><p>Когда возникла путаница с очередностью обследований, Лидия Сергеевна предложила собственный способ распределить задачи. Врач не стал спорить из-за её должности — попросил показать, как она это делает. Смена продолжилась без демонстративной победы кого-либо из нас. Я поймала себя на неожиданной мысли: сила команды видна лучше всего в те минуты, когда никто не пытается доказать, что нужен больше остальных.</p><p>Позже Андрей вызвал заведующую и старшую медсестру по поводу ошибки в оформлении. Я ожидала, что он прикроет сотрудницу, но он потребовал исправить документы и отдельно отметил, что наказание не заменяет обучение.</p><p>— Вы защищаете людей и одновременно разбираете их ошибки, — сказала я.</p><p>— Это называется работать.</p><p>— Обычно руководители выбирают что-то одно.</p><p>— Обычно поэтому ошибки повторяются.</p><p>— А вы когда-нибудь защищали неправого сотрудника? — спросила я, когда разговор закончился и мы остались на секунду возле автомата с водой.</p><p>Андрей снял с полки пустой стаканчик и выбросил его.</p><p>— Наверняка. Особенно когда сам хотел, чтобы ситуация поскорее закончилась.</p><p>— Неожиданно услышать это от вас.</p><p>— Не уверен, что вы уже составили обо мне верное представление.</p><p>— Пока оно всё время меняется.</p><p>Он приподнял бровь, и я пожалела о собственной откровенности. Впрочем, Андрей не стал пользоваться ей как приглашением к личному разговору. Спросил, хватает ли людей на ночь, и пошёл разбираться с графиком. Я осталась возле автомата и поняла, что впервые после встречи не чувствую потребности немедленно доказать ему свою правоту.</p><p>Под утро мы остались в комнате персонала. Я поставила чайник, нашла две чистые кружки. Андрей сел напротив, но не трогал чай.</p><p>— Вы избегаете говорить о Лизе в больнице, — сказала я.</p><p>— Да.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что коридор не место для разговора, который может изменить всю вашу жизнь.</p><p>— Вы думаете, он может?</p><p>— Не знаю.</p><p>Это «не знаю» прозвучало честнее большинства ответов.</p><p>— Вам часто приходится говорить людям то, чего они не хотят слышать?</p><p>— Чаще, чем хотелось бы.</p><p>— А себе?</p><p>Он поднял глаза.</p><p>— Себе ещё сложнее.</p><p>Я не стала уточнять. Он тоже не попытался перевести разговор на мою сестру.</p><p>По дороге домой я зашла в круглосуточную пекарню. У витрины лежали булочки с корицей — Лиза называла такие «сладкими завитушками для важных взрослых». Я купила две, хотя была одна, и тут же подумала о второй чашке в квартире. Сначала хотела отдать булочку соседке, потом решила принести маме после выходных. С сестрой у меня было больше смешных бытовых воспоминаний, чем я позволяла себе признавать. Когда мы ссорились из-за того, кто съел последнее печенье, нам обоим казалось, что впереди бесконечно много времени для примирений. Это было не пророчество. Обычная подростковая уверенность.</p><p>На кухонном столе меня ждала папка с семейными документами, которую я перевезла из прежней квартиры. В ней лежали старые письма нашей семьи в больницу и ответы на них. Всё это было у нас законно: двенадцать лет назад мама официально спрашивала, почему в полученных документах расходятся отдельные отметки. Я десятки раз видела папку, но тогда не могла читать каждую страницу снова.</p><p>На верхнем листе было название больницы и дата ответа, на следующем — перечень тех, кто участвовал в служебном разборе. Среди фамилий я наконец увидела знакомые инициалы: «Лавров А. С.». Не медицинская карта чужого пациента, не секретный журнал, случайно попавший мне в руки. Документ, который лежал в нашей семейной папке почти двенадцать лет. И я не замечала эту строчку — или не хотела заметить.</p><p>Дома я нашла фотографию Андрея на официальном сайте больницы. На ней он стоял среди сотрудников в белых халатах, чуть повернув голову к человеку за кадром. Сравнивать его нынешнее лицо с тем, которое я помнила из больничного коридора, было мучительно. Но теперь у вопроса появился конкретный адрес: не «что скрывает этот человек», а «какую роль он выполнял в разборе и где это можно проверить».</p><p>Я отсканировала мамин ответ и сложила бумаги в прозрачный файл. Не публиковала их, не пересылала Кириллу. Написала короткое обращение о порядке получения сведений по архивному делу, указала родственную связь и попросила сообщить, какие подтверждающие документы потребуются. Нажимая кнопку отправки, я боялась не отказа. Боялась, что когда-нибудь получу ответ, который не оставит места привычной определённости моей злости.</p><p>На следующее утро я встретила Андрея у входа в отделение. Он держал в руках стопку отчётов и разговаривал по телефону; увидев меня, закончил разговор и поздоровался первым.</p><p>— Вера Сергеевна, всё в порядке с графиком?</p><p>— С графиком — да. Я подала официальный запрос в архив.</p><p>— Тогда вам сообщат порядок и сроки ответа.</p><p>— Я нашла вашу фамилию в одном из старых ответов нашей семье.</p><p>Он замер ровно на мгновение.</p><p>— Она там должна быть, — сказал он. — Я участвовал в разборе.</p><p>— Почему вы раньше ограничивались словами «был хирургом»?</p><p>— Это разговор, который мы должны провести не посреди входа на смену. Если вы захотите, я отдельно отвечу за собственные действия, не подменяя собой архивную комиссию.</p><p>Мне не понравилось слово «отдельно»: оно напоминало об удобных закрытых дверях. Но он не отрицал собственной фамилии и не уговаривал меня прекратить проверку. Я кивнула, прошла к посту и услышала за спиной обычное «Доброй смены». Только теперь оно прозвучало не как вежливость. Как предложение продолжать жить и работать, пока правда ещё не собрана.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 8. СЕМЬ ДНЕЙ</p></title><p>ГЛАВА 8. СЕМЬ ДНЕЙ</p><p>Семь дней между двенадцатым и девятнадцатым ноября закончились почти три недели назад, но продолжали жить в календаре. По календарю всё было ясно: годовщина смерти Лизы, мой день рождения, увольнение, новая работа. Но мама звонила так, будто оба ноябрьских дня ещё впереди и их можно прожить правильно со второй попытки.</p><p>— Я нашла в шкафу твой старый красный шарф, — сказала она. — Тот, который ты забыла у нас после дня рождения.</p><p>— Привези, когда будет удобно.</p><p>— Мне удобно сейчас. Ты дома?</p><p>— После ночной смены. У меня есть полтора часа, прежде чем снова усну.</p><p>— Значит, приеду. И привезу суп.</p><p>— Мама, у меня есть еда.</p><p>— Тогда поешь еду, а суп оставишь на завтра.</p><p>Я закрыла глаза. В мамином голосе не было приказа, но я всё равно услышала то, что слышала с детства: забота приходила вместе с невозможностью отказаться. После истории с Кириллом я стала подозревать любую настойчивость. Это было несправедливо. Мама не просила меня возвращаться к мужу и не принимала решений за меня. Она просто пыталась заполнить пустоту между нами тем, что умела делать лучше всего.</p><p>— Приезжай, — сказала я. — Только давай сегодня без обсуждения моего развода.</p><p>— Я хотела поговорить о Лизе.</p><p>Я молчала слишком долго.</p><p>— Хорошо. Попробуем.</p><p>К её приходу я успела сменить постельное бельё и убрать со стола папки со служебными записями. Старая съёмная студия за несколько недель стала узнаваемой: на подоконнике лежали три карандаша, которыми я иногда отмечала нужное в распечатках; у двери появилась вешалка для сумки; в кухонном шкафу стояли две разные чашки. В одной я пила чай, вторую мама занимала всякий раз, когда приезжала. Мне нравилось, что у вещи появилось собственное назначение, не связанное с Кириллом.</p><p>Мама поставила суп на плиту, сняла пальто и достала из сумки красный шарф. Он оказался совсем не красным, а бордовым, выцветшим по краям. Лиза однажды завернулась в него с головой и изображала привидение, пока мама не пригрозила снять с неё обязанность мыть посуду — единственную домашнюю работу, от которой сестра неизменно пыталась увильнуть.</p><p>— Помнишь, как она украла шарф? — спросила мама.</p><p>— И сказала, что привидения не моют тарелки.</p><p>Мама улыбнулась. За этим последовала пауза, почти привычная: раньше мы в такие минуты спешили перейти к безопасным словам о погоде. Сегодня я не захотела убегать.</p><p>— Мам, почему ты всегда говоришь, что я должна перестать наказывать себя?</p><p>Она аккуратно повесила полотенце, хотя оно и так висело ровно.</p><p>— Потому что иногда мне кажется, что ты до сих пор стоишь в том коридоре. Как будто уйти от дверей операционной — значит бросить её.</p><p>— Я уже давно оттуда ушла.</p><p>— Ты работаешь врачом и каждую ночь пытаешься успеть за кого-то сделать ещё один шаг. Ты держишь старый телефон Лизы, но не можешь его послушать. В её день ты приезжаешь на кладбище, а в свой будто просишь прощения за то, что родилась на неделю позже.</p><p>— В этот раз мы с тобой ели пирог, — возразила я. — Я не убегала в дежурство. Разве ты забыла?</p><p>— Не забыла. — Она села напротив. — Поэтому и приехала сегодня. Ты сделала шаг. А я снова заговорила так, будто ничего не заметила.</p><p>Я отложила ложку. От мамы я привыкла ждать либо утешения, либо советов. Простое признание оказалось непривычным.</p><p>— Мне было хорошо в тот вечер, — сказала я. — А на следующий день я весь день думала, что это неправильно. Я смеялась над нашей историей про торт, а Лиза ведь умерла. Разве можно смеяться, если её нет?</p><p>Мама медленно размешала чай.</p><p>— Когда я вспоминаю её живой, я иногда смеюсь. Потом тоже чувствую себя виноватой. Просто тебе об этом не говорю.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что стараюсь быть взрослой мамой, которая всё выдерживает. Глупое занятие в моём возрасте.</p><p>Мы засмеялись тихо и неловко. От смеха разговор не стал легче. Но в нём наконец появились две женщины, которые потеряли одного человека по-разному, а не мать, назначающая дочери правильную меру горя.</p><p>Я достала коробку Лизиных вещей. Не всю: на столе лежали только несколько фотографий, заколка с облезлой пластмассовой звёздочкой и блокнот с разрисованной обложкой. Лиза любила делать из ненужных вещей «очень важные артефакты»: наклеивала на обычную папку бумажный герб и объявляла её хранилищем государственных тайн. В блокноте оказались списки песен, школьные задачи, смешные прозвища учителей и рецепт печенья с припиской «не доверять духовке».</p><p>— Она собиралась устроить нам семейный конкурс, — вспомнила мама. — Сама придумает правила, сама же их нарушит и ещё потребует приз.</p><p>— В последний раз она назначила меня судьёй и обиделась, когда я не отдала ей первое место.</p><p>— А потом съела весь призовой шоколад.</p><p>Мы перебирали страницы и вдруг наткнулись на крошечный рисунок кита. Лиза обожала его не за символы свободы, а потому, что однажды увидела в зоологическом атласе фотографию детёныша с огромным ртом и решила, что он похож на нашего школьного завуча. Я рассказала об этом маме, и та прикрыла губы ладонью, чтобы не засмеяться слишком громко.</p><p>На дне коробки лежал старый телефон. Я взяла его осторожно: пластик пожелтел, на краю экрана осталась тонкая царапина. Лиза иногда присылала мне голосовые с автобусной остановки, где шум мешал разбирать слова, и потом возмущалась, что я отвечаю текстом. После аварии мама предложила сохранить аппарат у себя. Я отказалась. Мне казалось, что пока он рядом, можно однажды нажать кнопку и вернуть сестру хотя бы на минуту.</p><p>— Он всё ещё включается? — спросила мама.</p><p>— Да. Я заряжала его недавно.</p><p>— Ты слушала запись?</p><p>— Нет.</p><p>Мама не попросила показать и не протянула руки. Только кивнула, как человек, который не знает, что сказать, но готов остаться рядом.</p><p>— Я боюсь, — призналась я. — Если услышу её голос, он опять станет настоящим. А потом запись закончится, и придётся потерять её ещё раз.</p><p>— Ты можешь не слушать сейчас, — ответила мама. — И можешь однажды включить без меня. Не нужно делать из этого экзамен на любовь.</p><p>Я положила телефон рядом с блокнотом. Впервые мы говорили о записи без попытки решить, когда я должна нажать кнопку. Мама ушла ближе к вечеру; я проводила её до лифта, накинула бордовый шарф на плечи и вдруг почувствовала, что не обязана ни снимать его сразу, ни беречь в шкафу ещё двенадцать лет. Это был просто тёплый шарф.</p><p>На следующий день в больнице я остановилась возле расписания дежурств. Через час предстояла короткая встреча с сотрудником, ответственным за обращения граждан: нужно было уточнить, как правильно оформить запрос по старому делу Лизы. Заместитель заранее объяснила, что речь идёт не о выдаче всей медицинской карты по одному письму и не о служебном доступе врача к архиву. Мне следовало подтвердить родство и выяснить, какие материалы относятся к законным полномочиям заявителя. Я не спорила с этим. Я хотела получить ответ, который выдержит проверку, а не бумагу, добытую благодаря знакомству.</p><p>После встречи я шла по коридору, когда за спиной раздалось:</p><p>— Вера Сергеевна, одну минуту.</p><p>Андрей Лавров стоял у открытой двери служебного кабинета. На нём был тёмный свитер под халатом; в руке он держал сломанную ручку, которую, кажется, безуспешно пытался собрать.</p><p>— Если это о ночном дежурстве, отчёт у старшей смены, — сказала я.</p><p>— О нём у меня вопросов нет. Я видел, что вы подали обращение о порядке доступа к старым материалам. Его зарегистрировали по общему порядку.</p><p>— Вы просматриваете все обращения сотрудников?</p><p>— Нет. Мне сообщили об обстоятельствах, по которым я должен исключить собственное участие в решении.</p><p>— Значит, вы не будете отвечать за архив?</p><p>— За выдачу сведений по вашему семейному делу решение будут принимать уполномоченные сотрудники. Иначе любому ответу с моей подписью вы бы имели основания не доверять.</p><p>Я уже собиралась возразить, но он посмотрел на ручку и с едва заметным раздражением положил её на подоконник.</p><p>— Она у вас тоже не подчиняется? — спросила я.</p><p>— Уже четвёртый раз за день. У людей сегодня больше дисциплины, чем у канцелярских принадлежностей.</p><p>Я не удержалась от улыбки. Он тоже заметил её и, к моему облегчению, не сделал из этого события.</p><p>— Есть ещё одна вещь, — продолжил Андрей. — Я действительно участвовал в первичном разборе того случая. Тогда, двенадцать лет назад. Об этом должно быть сказано прямо, независимо от того, что сохранилось в архиве.</p><p>— Вы были дежурным хирургом. Это я уже слышала.</p><p>— Да. Но дело не ограничивалось дежурством. Я обсуждал заключение с коллегами и подписал его. Когда вы получите документы, я отвечу за собственные действия, а не буду ссылаться на мнение комиссии. Пока не хочу подменять проверку устным рассказом.</p><p>От него не прозвучало ни просьбы понять, ни обещания, что все мои страхи окажутся напрасными. Именно поэтому я слушала внимательнее, чем хотела.</p><p>— Вы всегда так осторожны? — спросила я.</p><p>— Не всегда. И не все мои прежние решения были осторожными в хорошем смысле.</p><p>— Это звучит почти как предупреждение.</p><p>— Скорее как признание, что мне ещё есть о чём говорить с вами.</p><p>В конце коридора появился сотрудник с тележкой, и мы оба отступили к стене. Наша беседа длилась несколько минут; никакой тайны не раскрыла. Но, возвращаясь к посту, я впервые подумала не только о том, что Андрей может скрывать. О том, каково человеку жить рядом со своей подписью под решением, к которому невозможно вернуться и всё исправить. Это не делало нас друзьями. И тем более не отменяло вопросов.</p><p>Вечером дома я открыла ноутбук и составила обращение в архив. Приложила те документы, которые требовались для регистрации запроса, и перечислила интересующие меня обстоятельства без обвинений и выводов. Вверху написала дату аварии: двенадцатое ноября, двенадцать лет назад. На другом листе отметила: девятнадцатое ноября — мой тридцать пятый день рождения. Семь дней между двумя событиями существовали не как наказание, а просто как расстояние в календаре, которое я когда-нибудь научусь проходить без страха.</p><p>Прежде чем выключить ноутбук, я достала Лизин телефон. Экран загорелся, показал старое уведомление о непрослушанной записи. Я коснулась корпуса пальцем, но не нажала на сообщение. Вернула аппарат в коробку и поставила её не в тёмный угол, а на открытую полку. Этого на сегодня было достаточно.</p><p>Телефон с моим рабочим номером завибрировал. Письмо от Кирилла: «Ты ещё можешь всё исправить. Уйди из больницы, пока не поздно».</p><p>Я ответила коротко: «Развод будет оформлен. Не приезжай ко мне и не вмешивайся в мою работу». Потом сохранила переписку, выключила звук и подошла к окну. Во дворе девушка несла пакет с продуктами и сердито разговаривала по телефону; кто-то на верхнем этаже смеялся. Мне хотелось знать, что Андрей скажет на следующей встрече. Но ещё сильнее хотелось не позволить чужим ответам решать, что я буду делать со своей жизнью.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 9. НЕ ВЕСЬ ПРОТОКОЛ</p></title><p>ГЛАВА 9. НЕ ВЕСЬ ПРОТОКОЛ</p><p>Андрей попросил меня зайти после смены.</p><p>Когда пришло приглашение, я почти полчаса носила его в кармане халата, хотя это был не конверт, а обычная записка на обороте графика. На ней Андрей написал: «Если будет возможность, зайдите после передачи смены. Нужно обсудить прежний рапорт». Не «срочно», не «явиться». Деловые слова, от которых мне почему-то стало трудно сосредоточиться на самых обыкновенных вещах.</p><p>Я закончила дежурство, перепроверила назначения по двум пациентам и передала ключ от шкафа Лидии Сергеевне. Та заметила, что я третий раз поправляю волосы перед зеркалом над умывальником.</p><p>— Вы к нему на разговор или в театр? — спросила она, не отрываясь от журнала.</p><p>— На разговор о старых документах.</p><p>— Тогда причёску оставьте в покое. Документы всё равно ничего в ней не понимают.</p><p>Месяц назад я бы рассердилась на такую шутку. Теперь только заколола выбившуюся прядь и пошла на второй этаж. По дороге меня остановил пожилой мужчина: попросил подсказать, где выдают бахилы. Я проводила его до стойки, дождалась, пока администратор найдёт нужный кабинет, и поймала себя на странной благодарности этому человеку. Он вернул мне привычную роль врача — человека, способного ответить на конкретный вопрос.</p><p>Перед дверью главврача стало ясно, что конкретных ответов сегодня, возможно, не будет.</p><p>В кабинете горел только один светильник, и от этого стол с папками казался островом среди тёмных шкафов. На краю стола лежала распечатка моего служебного обращения о порядке архивного запроса. Рядом стояла чашка с давно остывшим чаем.</p><p>— Вы получили ответ? — спросил он.</p><p>— Пока нет.</p><p>— Тогда я должен сказать, что именно может быть доступно законным способом.</p><p>— Я знаю порядок.</p><p>— Возможно. Но не знаете, какие материалы вообще сохранились.</p><p>Он открыл папку, но не подвинул её ко мне.</p><p>— Я участвовал в первичном разборе. Не руководил им, но подписал заключение как член команды.</p><p>— В нём написано, что медицинская помощь оказана своевременно.</p><p>— В нём написано не всё.</p><p>Он не спешил. Взял со стола карандаш, положил рядом с папкой, словно хотел убедиться, что ни один предмет не помешает ему продолжить.</p><p>— Прошу вас не воспринимать это как комментарий к медицинской причинности, — сказал Андрей. — Я говорю о том, что было сделано с документом. Не о том, каким мог бы быть исход.</p><p>— Я не школьница. Разницу понимаю.</p><p>— Тогда скажите, когда я начну её стирать.</p><p>От неожиданности я чуть не усмехнулась. Я ждала защиты, готовилась ловить неточности, мысленно составляла список неприятных вопросов. А он, кажется, уже заранее дал мне право перебивать.</p><p>— Двенадцать лет назад меня пустили в коридор только после того, как всё закончилось, — сказала я. — Помню стакан воды в чужих руках. Помню, как один врач сказал «мы сделали возможное». Другой — «нужно дождаться полного заключения». Я ждала его несколько месяцев. А когда получила короткий ответ, там было написано так, будто никто ни разу не сомневался.</p><p>— Вы имеете право сердиться на эту формулировку.</p><p>— И ещё право не получать ваше разрешение.</p><p>Он выдержал паузу.</p><p>— Да. Вы правы.</p><p>Эти слова не сделали его ближе. Они только отняли у меня заранее заготовленную фразу, которой я собиралась его оборвать.</p><p>Внутри сжалось что-то старое и привычное, как мышца, которую слишком долго держали в одном положении.</p><p>— Что именно?</p><p>— Были задержки в передаче информации. Не такие, чтобы можно было честно сказать: «Если бы сделали иначе, Лиза точно выжила». Но достаточно серьёзные, чтобы их следовало отразить в заключении отдельно.</p><p>Я села, хотя не собиралась.</p><p>— Почему не отразили?</p><p>Андрей посмотрел на свои руки.</p><p>— Я согласился с формулировкой, которая была слишком общей. Тогда считал, что защищаю команду от обвинений, которые никто не мог доказать.</p><p>— Вы защищали больницу.</p><p>— Да.</p><p>— И поэтому скрыли часть фактов.</p><p>— Я не скрывал их лично. Но я не настоял, чтобы их внесли.</p><p>— Разница, которой вам удобно прикрываться?</p><p>— Нет. Разница, за которую я отвечаю.</p><p>Я встала и прошла к окну. За стеклом мокрый двор больницы отражал жёлтый свет фонарей.</p><p>— Вы понимаете, что моя сестра умерла? Что для меня отсутствие одной строки выглядит как решение, которое приняли о её жизни?</p><p>— Понимаю, что для вас это так выглядит.</p><p>— Не говорите, что понимаете мою боль.</p><p>— Я не говорю.</p><p>Он не защищался. От этого злость становилась тяжелее.</p><p>— Могли ли эти задержки повлиять на исход?</p><p>— Документы не дают мне права ответить однозначно. Нужна независимая медицинская оценка, полная история травмы, время повреждений и состояние организма. Я не буду говорить вам ни «да», ни «нет», если этого нельзя доказать.</p><p>— Вы всё ещё осторожны.</p><p>— Потому что одна ложная уверенность может причинить больше вреда, чем честное «мы не знаем».</p><p>Я повернулась к нему.</p><p>— Что ещё вы не сказали?</p><p>Андрей поднял глаза.</p><p>— После разбора я пытался добиться дополнительной проверки. Неофициально. Мне отказали, потому что оснований сочли недостаточными. Я не довёл это до конца.</p><p>— Почему?</p><p>— Я перевёлся в другое отделение, потом ушёл в управление. У меня была возможность настаивать, но я выбрал не конфликтовать.</p><p>— Вы выбрали карьеру.</p><p>— В тот момент — да.</p><p>Я долго разглядывала рамку на противоположной стене. Там висела фотография сотрудников больницы, сделанная задолго до моего появления. Молодой Андрей стоял во втором ряду, чуть в стороне. Под снимком не было подписей: лица людей из чужой жизни, которая продолжилась тогда, когда Лизина остановилась.</p><p>— И сколько вам стоил этот выбор? — спросила я.</p><p>— Тогда казалось, что ничего. Через несколько лет я понял: дорого. Но это мой счёт, Вера Сергеевна. Я не собираюсь расплачиваться перед вами красивым признанием.</p><p>— Звучит так, будто красивых признаний у вас много.</p><p>— Непозволительно мало, если спросить мою сестру. Она считает, что я умею говорить только на совещаниях.</p><p>Он произнёс это с такой усталой, почти семейной досадой, что я впервые увидела за должностью человека, которому кто-то звонит по выходным и спрашивает, почему он опять пропал. Сестра. У него есть сестра. Для него это слово оставалось настоящим временем.</p><p>Меня кольнуло, но я не стала говорить об этом. Андрей тоже не стал развивать случайно вырвавшуюся тему. Вместо этого развернул чистый лист, выписал название подразделения, которое занимается архивными обращениями, и подсказал, как уточнить порядок получения документа без служебных обходных путей. На листе не было никаких медицинских сведений.</p><p>— Не присылайте мне свои личные доказательства, — добавил он. — Если понадобятся документы для проверки, их получат уполномоченные лица. Я не хочу быть посредником между вами и историей вашей семьи.</p><p>— Я и не просила.</p><p>— Знаю. Говорю о себе.</p><p>На мгновение я увидела, сколько усилий ему стоит не действовать привычным способом — поднять трубку, найти ответственного, решить вопрос. При всём моём недоверии это был поступок, а не инструкция.</p><p>В кабинете было слышно, как в коридоре закрыли дверь.</p><p>— Вы не должны были рассказывать мне это сами, — сказала я.</p><p>— Наверное, нет.</p><p>— Тогда зачем?</p><p>— Потому что вы пришли сюда работать. Я не хочу, чтобы вы узнавали о моей роли по случайному листу из архива.</p><p>— А вы хотите, чтобы я узнала её от вас и сразу поверила?</p><p>— Нет. Я хочу, чтобы вы могли проверить всё самостоятельно.</p><p>Я забрала лист с реквизитами запроса.</p><p>— Я подам официальный запрос. И если получу документы, буду изучать их не с вами.</p><p>— Это правильно.</p><p>— Не пытайтесь помочь мне скрытно.</p><p>— Не буду.</p><p>Выйдя из кабинета, я обнаружила на подоконнике резинку для волос. Она была чёрная, растянутая, с маленькой серебряной бусиной. Я подняла её и спросила у Лидии Сергеевны, чья она.</p><p>— Наверное, ваша.</p><p>— Не моя.</p><p>— Тогда оставьте на посту. Кто-нибудь заберёт.</p><p>Я положила резинку рядом с журналом вызовов. Через час Андрей вернулся за документами и увидел её.</p><p>— Это ваша? — спросил он.</p><p>— Нет.</p><p>— Я думал, вы всегда носите такую.</p><p>— Вы запомнили?</p><p>— Иногда замечаю детали.</p><p>— Не замечайте мои.</p><p>— Постараюсь.</p><p>— Между прочим, — добавил он, понизив голос, — бусина у вас на резинке была синяя. У этой серебряная.</p><p>Я невольно коснулась своих волос. Сегодня я убрала их обычной чёрной заколкой.</p><p>— Вы ведёте реестр чужих резинок?</p><p>— Нет. Больше не буду привлекать к себе внимание этим талантом.</p><p>— Поздно. Теперь мне придётся проверить, какие ещё сведения обо мне вы храните.</p><p>— Например, что вы пьёте чай без сахара и уходите с дежурства на пятнадцать минут позже остальных.</p><p>— Это известно всей больнице.</p><p>— Значит, моя наблюдательность не имеет исключительной ценности.</p><p>Он ушёл с папкой, а я осталась возле поста с нелепой потребностью улыбнуться. Разозлилась на неё почти сразу: два часа назад я обвиняла этого человека в молчании, за которое заплатила моя семья. Ни случайная шутка, ни его внимательность не могли отменить подписанного заключения. Но оказалось, что чувства не выстраиваются в аккуратную очередь, как фамилии в расписании. Можно злиться и замечать тепло его голоса. Можно не доверять и всё равно слушать, когда он произносит обычное «доброй ночи».</p><p>Лидия Сергеевна вернулась за журналом и застала меня с чужой резинкой в руке.</p><p>— Хозяйка нашлась?</p><p>— Пока нет.</p><p>— Тогда оставьте. У нас тут вещи иногда возвращаются, даже если люди уже забыли, что потеряли.</p><p>Я положила резинку на подоконник. Некоторые вещи действительно возвращались. Другие — нет. И никакое умение замечать детали не позволяло заранее узнать, к какой категории относится человек.</p><p>В ту ночь я долго не могла уснуть. В памяти всё время звучало: «Я не настоял». Не «я не мог», не «так получилось», а именно это. Дома я открыла файл с заявлением в архив и добавила ещё один пункт: «Прошу указать, какие документы доступны законному представителю семьи и в каком порядке можно получить независимую оценку».</p><p>Андрей попросил меня зайти после смены.</p><p>Когда пришло приглашение, я почти полчаса носила его в кармане халата, хотя это был не конверт, а обычная записка на обороте графика. На ней Андрей написал: «Если будет возможность, зайдите после передачи смены. Нужно обсудить прежний рапорт». Не «срочно», не «явиться». Деловые слова, от которых мне почему-то стало трудно сосредоточиться на самых обыкновенных вещах.</p><p>Я закончила дежурство, перепроверила назначения по двум пациентам и передала ключ от шкафа Лидии Сергеевне. Та заметила, что я третий раз поправляю волосы перед зеркалом над умывальником.</p><p>— Вы к нему на разговор или в театр? — спросила она, не отрываясь от журнала.</p><p>— На разговор о старых документах.</p><p>— Тогда причёску оставьте в покое. Документы всё равно ничего в ней не понимают.</p><p>Месяц назад я бы рассердилась на такую шутку. Теперь только заколола выбившуюся прядь и пошла на второй этаж. По дороге меня остановил пожилой мужчина: попросил подсказать, где выдают бахилы. Я проводила его до стойки, дождалась, пока администратор найдёт нужный кабинет, и поймала себя на странной благодарности этому человеку. Он вернул мне привычную роль врача — человека, способного ответить на конкретный вопрос.</p><p>Перед дверью главврача стало ясно, что конкретных ответов сегодня, возможно, не будет.</p><p>В кабинете горел только один светильник, и от этого стол с папками казался островом среди тёмных шкафов. На краю стола лежала распечатка моего служебного обращения о порядке архивного запроса. Рядом стояла чашка с давно остывшим чаем.</p><p>— Вы получили ответ? — спросил он.</p><p>— Пока нет.</p><p>— Тогда я должен сказать, что именно может быть доступно законным способом.</p><p>— Я знаю порядок.</p><p>— Возможно. Но не знаете, какие материалы вообще сохранились.</p><p>Он открыл папку, но не подвинул её ко мне.</p><p>— Я участвовал в первичном разборе. Не руководил им, но подписал заключение как член команды.</p><p>— В нём написано, что медицинская помощь оказана своевременно.</p><p>— В нём написано не всё.</p><p>Он не спешил. Взял со стола карандаш, положил рядом с папкой, словно хотел убедиться, что ни один предмет не помешает ему продолжить.</p><p>— Прошу вас не воспринимать это как комментарий к медицинской причинности, — сказал Андрей. — Я говорю о том, что было сделано с документом. Не о том, каким мог бы быть исход.</p><p>— Я не школьница. Разницу понимаю.</p><p>— Тогда скажите, когда я начну её стирать.</p><p>От неожиданности я чуть не усмехнулась. Я ждала защиты, готовилась ловить неточности, мысленно составляла список неприятных вопросов. А он, кажется, уже заранее дал мне право перебивать.</p><p>— Двенадцать лет назад меня пустили в коридор только после того, как всё закончилось, — сказала я. — Помню стакан воды в чужих руках. Помню, как один врач сказал «мы сделали возможное». Другой — «нужно дождаться полного заключения». Я ждала его несколько месяцев. А когда получила короткий ответ, там было написано так, будто никто ни разу не сомневался.</p><p>— Вы имеете право сердиться на эту формулировку.</p><p>— И ещё право не получать ваше разрешение.</p><p>Он выдержал паузу.</p><p>— Да. Вы правы.</p><p>Эти слова не сделали его ближе. Они только отняли у меня заранее заготовленную фразу, которой я собиралась его оборвать.</p><p>Внутри сжалось что-то старое и привычное, как мышца, которую слишком долго держали в одном положении.</p><p>— Что именно?</p><p>— Были задержки в передаче информации. Не такие, чтобы можно было честно сказать: «Если бы сделали иначе, Лиза точно выжила». Но достаточно серьёзные, чтобы их следовало отразить в заключении отдельно.</p><p>Я села, хотя не собиралась.</p><p>— Почему не отразили?</p><p>Андрей посмотрел на свои руки.</p><p>— Я согласился с формулировкой, которая была слишком общей. Тогда считал, что защищаю команду от обвинений, которые никто не мог доказать.</p><p>— Вы защищали больницу.</p><p>— Да.</p><p>— И поэтому скрыли часть фактов.</p><p>— Я не скрывал их лично. Но я не настоял, чтобы их внесли.</p><p>— Разница, которой вам удобно прикрываться?</p><p>— Нет. Разница, за которую я отвечаю.</p><p>Я встала и прошла к окну. За стеклом мокрый двор больницы отражал жёлтый свет фонарей.</p><p>— Вы понимаете, что моя сестра умерла? Что для меня отсутствие одной строки выглядит как решение, которое приняли о её жизни?</p><p>— Понимаю, что для вас это так выглядит.</p><p>— Не говорите, что понимаете мою боль.</p><p>— Я не говорю.</p><p>Он не защищался. От этого злость становилась тяжелее.</p><p>— Могли ли эти задержки повлиять на исход?</p><p>— Документы не дают мне права ответить однозначно. Нужна независимая медицинская оценка, полная история травмы, время повреждений и состояние организма. Я не буду говорить вам ни «да», ни «нет», если этого нельзя доказать.</p><p>— Вы всё ещё осторожны.</p><p>— Потому что одна ложная уверенность может причинить больше вреда, чем честное «мы не знаем».</p><p>Я повернулась к нему.</p><p>— Что ещё вы не сказали?</p><p>Андрей поднял глаза.</p><p>— После разбора я пытался добиться дополнительной проверки. Неофициально. Мне отказали, потому что оснований сочли недостаточными. Я не довёл это до конца.</p><p>— Почему?</p><p>— Я перевёлся в другое отделение, потом ушёл в управление. У меня была возможность настаивать, но я выбрал не конфликтовать.</p><p>— Вы выбрали карьеру.</p><p>— В тот момент — да.</p><p>Я долго разглядывала рамку на противоположной стене. Там висела фотография сотрудников больницы, сделанная задолго до моего появления. Молодой Андрей стоял во втором ряду, чуть в стороне. Под снимком не было подписей: лица людей из чужой жизни, которая продолжилась тогда, когда Лизина остановилась.</p><p>— И сколько вам стоил этот выбор? — спросила я.</p><p>— Тогда казалось, что ничего. Через несколько лет я понял: дорого. Но это мой счёт, Вера Сергеевна. Я не собираюсь расплачиваться перед вами красивым признанием.</p><p>— Звучит так, будто красивых признаний у вас много.</p><p>— Непозволительно мало, если спросить мою сестру. Она считает, что я умею говорить только на совещаниях.</p><p>Он произнёс это с такой усталой, почти семейной досадой, что я впервые увидела за должностью человека, которому кто-то звонит по выходным и спрашивает, почему он опять пропал. Сестра. У него есть сестра. Для него это слово оставалось настоящим временем.</p><p>Меня кольнуло, но я не стала говорить об этом. Андрей тоже не стал развивать случайно вырвавшуюся тему. Вместо этого развернул чистый лист, выписал название подразделения, которое занимается архивными обращениями, и подсказал, как уточнить порядок получения документа без служебных обходных путей. На листе не было никаких медицинских сведений.</p><p>— Не присылайте мне свои личные доказательства, — добавил он. — Если понадобятся документы для проверки, их получат уполномоченные лица. Я не хочу быть посредником между вами и историей вашей семьи.</p><p>— Я и не просила.</p><p>— Знаю. Говорю о себе.</p><p>На мгновение я увидела, сколько усилий ему стоит не действовать привычным способом — поднять трубку, найти ответственного, решить вопрос. При всём моём недоверии это был поступок, а не инструкция.</p><p>В кабинете было слышно, как в коридоре закрыли дверь.</p><p>— Вы не должны были рассказывать мне это сами, — сказала я.</p><p>— Наверное, нет.</p><p>— Тогда зачем?</p><p>— Потому что вы пришли сюда работать. Я не хочу, чтобы вы узнавали о моей роли по случайному листу из архива.</p><p>— А вы хотите, чтобы я узнала её от вас и сразу поверила?</p><p>— Нет. Я хочу, чтобы вы могли проверить всё самостоятельно.</p><p>Я забрала лист с реквизитами запроса.</p><p>— Я подам официальный запрос. И если получу документы, буду изучать их не с вами.</p><p>— Это правильно.</p><p>— Не пытайтесь помочь мне скрытно.</p><p>— Не буду.</p><p>Выйдя из кабинета, я обнаружила на подоконнике резинку для волос. Она была чёрная, растянутая, с маленькой серебряной бусиной. Я подняла её и спросила у Лидии Сергеевны, чья она.</p><p>— Наверное, ваша.</p><p>— Не моя.</p><p>— Тогда оставьте на посту. Кто-нибудь заберёт.</p><p>Я положила резинку рядом с журналом вызовов. Через час Андрей вернулся за документами и увидел её.</p><p>— Это ваша? — спросил он.</p><p>— Нет.</p><p>— Я думал, вы всегда носите такую.</p><p>— Вы запомнили?</p><p>— Иногда замечаю детали.</p><p>— Не замечайте мои.</p><p>— Постараюсь.</p><p>— Между прочим, — добавил он, понизив голос, — бусина у вас на резинке была синяя. У этой серебряная.</p><p>Я невольно коснулась своих волос. Сегодня я убрала их обычной чёрной заколкой.</p><p>— Вы ведёте реестр чужих резинок?</p><p>— Нет. Больше не буду привлекать к себе внимание этим талантом.</p><p>— Поздно. Теперь мне придётся проверить, какие ещё сведения обо мне вы храните.</p><p>— Например, что вы пьёте чай без сахара и уходите с дежурства на пятнадцать минут позже остальных.</p><p>— Это известно всей больнице.</p><p>— Значит, моя наблюдательность не имеет исключительной ценности.</p><p>Он ушёл с папкой, а я осталась возле поста с нелепой потребностью улыбнуться. Разозлилась на неё почти сразу: два часа назад я обвиняла этого человека в молчании, за которое заплатила моя семья. Ни случайная шутка, ни его внимательность не могли отменить подписанного заключения. Но оказалось, что чувства не выстраиваются в аккуратную очередь, как фамилии в расписании. Можно злиться и замечать тепло его голоса. Можно не доверять и всё равно слушать, когда он произносит обычное «доброй ночи».</p><p>Лидия Сергеевна вернулась за журналом и застала меня с чужой резинкой в руке.</p><p>— Хозяйка нашлась?</p><p>— Пока нет.</p><p>— Тогда оставьте. У нас тут вещи иногда возвращаются, даже если люди уже забыли, что потеряли.</p><p>Я положила резинку на подоконник. Некоторые вещи действительно возвращались. Другие — нет. И никакое умение замечать детали не позволяло заранее узнать, к какой категории относится человек.</p><p>В ту ночь я долго не могла уснуть. В памяти всё время звучало: «Я не настоял». Не «я не мог», не «так получилось», а именно это. Дома я открыла файл с заявлением в архив и добавила ещё один пункт: «Прошу указать, какие документы доступны законному представителю семьи и в каком порядке можно получить независимую оценку».</p></section><section><title><p>ГЛАВА 10. ЧЕЛОВЕК СО СТОРОНЫ.</p></title><p>ГЛАВА 10. ЧЕЛОВЕК СО СТОРОНЫ.</p><p>На обсуждение обратной связи пациентов пришла женщина с короткой стрижкой и красной папкой.</p><p>В тот день нас попросили выйти из привычных кабинетов в конференц-комнату на первом этаже. На столе стояли пластмассовые стаканы, три графина с водой и коробка печенья, которую кто-то заботливо поставил под кондиционер. Печенье осталось нетронутым: медсёстры возвращались с дежурства, врачи поглядывали на часы, один заведующий принёс список жалоб с пометками на полях.</p><p>Меня приглашали как сотрудника приёмного отделения: за последний месяц я дважды составляла пояснения к обращениям родственников о времени ожидания. Ни одно не было скандальным. Люди хотели знать, почему сидят под закрытой дверью и с кем разговаривать, когда за этой дверью никто не выходит. Я их понимала. Иногда даже специалисту, который знает порядок, трудно оставаться в неведении.</p><p>Перед началом встречи Лидия поставила рядом со мной кружку из автомата и шепнула:</p><p>— Только не спорьте с человеком из фонда, если он потребует объяснить, зачем нам очередь.</p><p>— А вы как объясните?</p><p>— Что стульев меньше, чем пациентов. Вот и вся философия.</p><p>Я подавила улыбку. Женщина с красной папкой услышала последнее и сказала, даже не обернувшись:</p><p>— Это, между прочим, важная часть отчёта. Количество стульев.</p><p>Лидия приподняла брови. Так Татьяна Белова вошла в мою жизнь — с подсчёта мебели, а не с тайны.</p><p>— Татьяна Белова, специалист фонда «Право на помощь», — представилась она. — Мы собираем жалобы и предложения пациентов по городским учреждениям.</p><p>Она говорила просто, без интонации проверяющего. Записывала фамилии, не перебивала и несколько раз уточняла, можно ли использовать конкретные истории без персональных данных.</p><p>Во время встречи она попросила нас не обсуждать диагнозы на публике и предложила разделить жалобы на организационные и связанные с медицинскими решениями. Один из врачей недовольно сказал, что пациенты сами часто не различают эти вещи.</p><p>— Различать должны мы, — ответила Татьяна. — Если человек жалуется, что ему не объяснили, куда идти, бессмысленно отвечать ему выдержкой из инструкции по лечению.</p><p>Мне понравилось, что в её голосе нет желания победить. Она не ловила нас на ошибках, а помогала сделать то, чего испуганный человек сам сделать не мог: перевести страх в понятную просьбу. Когда речь зашла о родственниках, которых оставляют ждать без новостей, я вспомнила больничный коридор двенадцать лет назад. Тогда мне тоже было нужно не медицинское чудо, а один честный человек, который скажет, почему молчат.</p><p>— Можно выдавать краткую информацию о порядке ожидания, не раскрывая чужих данных, — предложила я. — Хотя бы назвать ответственного за связь с семьёй.</p><p>Татьяна подняла голову.</p><p>— А вы готовы помочь составить понятный текст для пациентов?</p><p>— Если согласуют с отделением, да.</p><p>— Не обещайте слишком быстро. У нас есть привычка пользоваться чужой добротой.</p><p>Я неожиданно рассмеялась. Лидия толкнула меня локтем: мол, я же говорила, не спорьте.</p><p>Я сидела в конце стола и листала фотографии Лизы в телефоне. Хотела найти документ из архива, но открыла не ту папку. На экране появилась фотография сестры у школьного окна: длинная коса, полосатая кофта, смешной плюшевый кит в руках.</p><p>Татьяна увидела снимок.</p><p>Её пальцы остановились над блокнотом.</p><p>— Простите, — сказала она. — Это ваша сестра?</p><p>— Да.</p><p>Татьяна кивнула, но не назвала Лизу. Это было почти незаметно, однако я отметила: она остановилась именно там, где могла бы сказать больше.</p><p>— Вы давно работаете с больницами? — спросила я.</p><p>— Четвёртый год. До этого занималась обращениями пациентов в районном центре.</p><p>— И всегда носите красную папку?</p><p>Она посмотрела на папку.</p><p>— Эта пережила три переезда и один пролитый кофе. Теперь я считаю её талисманом.</p><p>Впервые за встречу она улыбнулась.</p><p>После обсуждения Татьяна подошла ко мне.</p><p>— Я не хотела нарушать ваши границы.</p><p>— Вы увидели фотографию и остановились.</p><p>— Да.</p><p>— Почему?</p><p>Она сжала красную папку.</p><p>— Я когда-то видела похожий снимок. Возможно, ошиблась.</p><p>— Где?</p><p>— В школьном альбоме. Это было давно.</p><p>Ответ был уклончивым, но не театральным. Татьяна не выглядела человеком, который пришёл с тайной в кармане. Она раздражалась из-за холодного чая, просила прислать итоговую таблицу и дважды проверяла, правильно ли записала номер регистратуры.</p><p>— Вы знаете, что я собираю документы по старому случаю? — спросила я.</p><p>— Узнала сегодня.</p><p>— От кого?</p><p>— От вас. Вы спросили о порядке архивного запроса.</p><p>— Я ничего не рассказывала.</p><p>— Люди слышат больше, чем кажется.</p><p>Она убрала папку в сумку.</p><p>— Я хочу поговорить с вами позже. Не на работе.</p><p>— О чём?</p><p>— О том, что может быть связано с вашим прошлым. Но мне нужно сначала проверить, сохранились ли мои записи.</p><p>— Вы были свидетелем аварии?</p><p>Татьяна отвела взгляд.</p><p>— Нет. Я не хочу отвечать на этот вопрос в коридоре.</p><p>— Тогда ответьте, когда будете готовы.</p><p>— Я не прошу вас рассказывать мне чужую историю, — сказала Татьяна. — И не хочу, чтобы вы думали, будто я пришла за вашей благодарностью.</p><p>— Вы ещё ничего не рассказали.</p><p>— Вот именно.</p><p>Она говорила негромко. Пальцы сжимали ручку не как у человека, пытающегося скрыть ложь, а как у того, кто боится пообещать больше, чем способен выполнить. Я решила не продолжать допрос. У меня самой были слова, которые лежали под замком больше десяти лет.</p><p>Мы вернулись в зал, где заведующий спорил с бухгалтерией из-за нового стенда с правилами приёма. Татьяна вынула из сумки пакет мятных леденцов и предложила мне один.</p><p>— Я почти всё время говорю на работе, — пояснила она. — Это хотя бы помогает не кашлять.</p><p>— Я после дежурства обычно перестаю говорить, даже если меня спрашивают, что я хочу на ужин.</p><p>— Тогда у нас взаимоисключающие профессиональные деформации.</p><p>Я взяла леденец. Она аккуратно убрала папку в сумку и снова превратилась в делового человека, которому важно, чтобы жалоба не застряла между отделами. Но когда через несколько минут на моём телефоне снова загорелась Лизина фотография, я заметила боковым зрением: Татьяна отвела глаза раньше, чем я успела перевернуть экран.</p><p>— Я напишу.</p><p>Она ушла, оставив после себя только запах мятных леденцов.</p><p>Вечером Кирилл позвонил.</p><p>— Ты уже нашла себе свидетелей?</p><p>— О чём ты?</p><p>— О старой истории. Татьяна Белова приходила к вам.</p><p>— Откуда ты знаешь?</p><p>— Я интересуюсь тем, что происходит с моей женой.</p><p>— Ты интересуешься контрактом с больницей.</p><p>Он замолчал.</p><p>— Не приписывай мне мотивы.</p><p>— Тогда не говори со мной о людях, которых увидел в служебной повестке.</p><p>— Лавров тоже там был?</p><p>— Кирилл, разговор окончен.</p><p>— Ты не понимаешь, что он использует тебя. Он будет давить на твою боль, пока больница отдельно решает вопрос с контрактом.</p><p>Я почувствовала знакомый холод.</p><p>— Ты снова связываешь Лизу с контрактом.</p><p>— Я предупреждаю.</p><p>— Нет. Ты пугаешь меня. А потом называешь это заботой.</p><p>— Вера, ты всегда была слишком доверчивой. Ты даже не спрашиваешь, откуда взялся этот фонд.</p><p>— Спрашиваю. У них открытый отчёт, договор о сотрудничестве и реальные сотрудники. Это больше, чем ты рассказал мне о собственной поездке двенадцатого ноября.</p><p>— Не смешивай.</p><p>— Ты всё время пытаешься смешать. Мою работу, мой развод, Лизу, свои переговоры. Я могу отделить одно от другого.</p><p>— Ты ещё пожалеешь, что не послушала.</p><p>У меня от этих слов похолодели пальцы. Когда-то Кирилл произносил их реже и мягче: о поездках, о выборе работы, о новом платье. «Послушайся меня, так будет лучше». Раньше в таких словах ещё оставляли место для моего согласия. Теперь остался один приказ.</p><p>— Я сообщу тебе через юриста, когда будут готовы документы, — сказала я. — До тех пор не звони мне по вопросам работы.</p><p>Я отключилась.</p><p>Татьяна прислала короткое сообщение: «Я ещё проверяю кое-какие старые записи. Когда буду готова поговорить не на работе, напишу вам. Простите за ожидание».</p><p>Я сохранила его и впервые за много лет подумала: возможно, Лиза оставила после себя не только боль. Но пока Татьяна не назвала ни её имени, ни характера своей связи с сестрой, я не имела права превращать догадку в факт.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 11. НИЧЕГО НЕ БЫЛО ПРОСТО</p></title><p>ГЛАВА 11. НИЧЕГО НЕ БЫЛО ПРОСТО</p><p>За неделю до Нового года Кирилл написал: «У меня твоя зимняя куртка, коробка с фотографиями и документы на страховку. Могу передать вечером». Я ответила адресом юридической конторы, где договорилась оставить бумаги. Куртку попросила привезти к маме, фотографии — передать лично, но только в назначенное время.</p><p>Он приехал в субботу после моей утренней смены. Мы договорились встретиться возле подъезда, а не в квартире. Я заранее спустилась вниз: в руках у него была картонная коробка, перевязанная старым кухонным полотенцем. Полотенце я узнала сразу. Мы покупали его на вокзале по дороге с моря, когда ещё умели смеяться над тем, что забыли дома половину вещей.</p><p>— Можно подняться? — спросил Кирилл. — Коробка тяжёлая.</p><p>— Здесь всего третий этаж лифта не нужен. И я сама донесу.</p><p>— Вера, мы одиннадцать лет жили в одной квартире. Теперь я должен сдавать тебе вещи на пороге, как курьер?</p><p>— Нет. Курьеры обычно не спорят с адресом доставки.</p><p>Он невольно улыбнулся. За последнее время я привыкла слышать в его голосе раздражение и почти забыла, как выглядела его улыбка, когда в ней не было расчёта. Именно от этой памяти оказалось тяжелее всего защищаться. Кирилл не был чудовищем, с которым я случайно прожила одиннадцать лет. Он приносил лекарства, когда я болела; однажды полночи искал мою потерянную сумку; умел отступить на пару шагов, если я просила тишины. Но постепенно перестал считать, что эту просьбу нужно слышать.</p><p>— Я записался к семейному психологу, — сообщил он.</p><p>Я едва не уронила коробку.</p><p>— Зачем?</p><p>— Слишком поздно? Я понимаю. Но почему хотя бы не попробовать? Я был на консультации один. Сказал, что хочу вернуть жену.</p><p>— Ты рассказал о Марине?</p><p>— Рассказал.</p><p>— О том дне на кладбище?</p><p>Его лицо изменилось.</p><p>— Вера, там было не только это. Он сказал, что кризис не возникает за один вечер.</p><p>— Конечно, не возникает. Только я о нём узнала за один вечер, когда ждала тебя у могилы Лизы.</p><p>— Ты каждый разговор возвращаешь к этой дате.</p><p>— Потому что ты пытаешься её вычеркнуть.</p><p>Он прислонился к стене подъезда и прикрыл глаза. Я видела, как он сдерживает привычное «не начинай». Впервые не спешила помочь ему найти менее болезненное слово.</p><p>— Я не прошу забыть, — сказал он наконец. — Хочу, чтобы ты вспомнила и остальное. В Петербурге, когда твой поезд задержали на семь часов, я выехал за тобой ночью. Помнишь? А как мы под дождём тащили диван с седьмого этажа? Ты ведь тоже смеялась. Разве это всё ничего не стоит?</p><p>— Стоит. Очень много.</p><p>Он выпрямился, будто услышал надежду.</p><p>— Тогда почему…</p><p>— Потому что хорошие дни не дают пожизненного права причинять боль. Я помню нашу жизнь целиком, Кирилл. И хорошее в ней — тоже.</p><p>Несколько минут мы молчали, слушая, как за дверью пищит домофон. Мимо прошла соседка с ребёнком в красном комбинезоне. Мальчик остановился, разглядывая коробку в моих руках, и спросил у матери, переезжаем ли мы. Та смутилась и увела его. Я подумала, что в каком-то смысле переезжаю до сих пор. Из старой версии себя в новую, где вещи ещё не нашли места.</p><p>— Я перестал встречаться с Мариной, — сказал Кирилл. — И готов доказать. Можешь проверить телефон, переписку. Мне нечего скрывать.</p><p>Мне стало почти жалко его — и себя, которой когда-то хватило бы этих слов.</p><p>— Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь проверять твою переписку.</p><p>— Значит, тебе не нужна правда?</p><p>— Мне нужна была правда, когда мы были вместе. Сейчас мне не нужен пароль от твоего телефона, чтобы принять решение.</p><p>— Ты не думаешь, что мы могли бы начать заново?</p><p>Я подняла коробку повыше. На верхнем краю выглядывал угол свадебной фотографии: мы стояли на крыльце загса, и мой слишком длинный шарф обмотался вокруг его локтя. Если бы меня спросили в тот день, смогу ли я когда-нибудь спокойно разговаривать с этим человеком на лестнице чужого дома, я бы засмеялась. Развод редко оставляет прежних людей в прежних ролях.</p><p>— Я не хочу начинать заново, — сказала я. — Это не значит, что мне ничего не жаль. Я жалею о нас. Но возвращаться не буду.</p><p>— Ты уже с ним? С Лавровым?</p><p>Вот теперь в голос вернулась знакомая резкость. Я переставила коробку на широкую плиту подоконника.</p><p>— С Андреем Сергеевичем у нас рабочие отношения. И ты не можешь сделать третьего человека причиной того, что произошло между нами. Я не уходила от тебя к нему. Я ушла от тебя.</p><p>— Ты говоришь его словами.</p><p>— Я говорю своими. Просто ты давно не прислушивался.</p><p>Кирилл сунул руки в карманы.</p><p>— Мы ведь никогда не умели ссориться, — произнёс он вдруг тише. — Ты замыкалась, я уходил на работу. Потом возвращался, и всё как будто проходило. Мне казалось, тебе так удобнее.</p><p>— Мне тоже так казалось. Поэтому я думала, что между нами всё нормально, пока ты не решил, что можно жить отдельной жизнью и не говорить об этом.</p><p>Он стоял близко. От пальто пахло привычным парфюмом, и я на секунду вспомнила, как раньше прижималась к этому плечу в метро. Воспоминание вызвало не желание обнять, а неожиданную печаль. Я потеряла не только мужа. Исчез человек, с которым у нас был общий язык мелочей: название для старой кофеварки, шуточное прозвище соседского пса, способ отрезать корочку с хлеба.</p><p>— Я всё равно люблю тебя, — сказал Кирилл.</p><p>— Возможно. Но это любовь, в которой мне всё время нужно быть удобной.</p><p>— А ты безупречна?</p><p>— Нет. Я была раздражительной, пропадала на работе, иногда превращала разговор о Лизе в проверку на верность. Я отвечаю за это. Но измену совершил ты, и исправить её моим признанием не получится.</p><p>Ему, кажется, впервые не нашлось слов. Он взял коробку, донёс до лифта и поставил возле меня. Не пытался снова обнять и не преграждал дорогу.</p><p>— Я хотя бы могу прийти на первую консультацию не один? — спросил он уже у открывающихся дверей.</p><p>— Нет. Если тебе помогает разговаривать с психологом, продолжай. Но не ради возвращения меня.</p><p>Двери закрылись. Я поднялась в квартиру, достала фотографии и разложила их на полу. На одной я стояла с Кириллом у серого моря, в смешной шапке с помпоном. На другой мы красили стены кухни, и у него было синее пятно на кончике носа. Было больно смотреть, но я не собиралась выбрасывать доказательства того, что когда-то любила.</p><p>Нашла и фотографию с мамой и Лизой. Сестра влезла в кадр боком, в одной руке держала коробку с печеньем, другой показывала язык Кириллу. Он улыбался ей. Я не могла позволить последнему дню нашего брака переписать все прежние улыбки. И всё же эти фотографии уже не просили вернуться.</p><p>Вечером я пришла к юристу, с которой заранее назначила встречу. Мы спокойно обсудили последовательность расторжения брака. Общих детей у нас с Кириллом не было; при взаимном согласии мы могли бы пройти иной путь, но он письменно отказался подавать совместное заявление. Пришлось готовить документы для суда. Имущественные вопросы юрист предложила обсуждать отдельно, чтобы не превращать развод в торг.</p><p>— У вас есть риск, что супруг попытается связать одно с другим, — предупредила она. — Если начнёт, сохраняйте переписку и не подписывайте проекты, пока мы их не проверим.</p><p>— Он уже пытался, — сказала я. — Но сегодня говорил о психологе.</p><p>— Это его личное решение. Ваше — другое. В заявлении мы будем опираться на факты, а не на то, кто из вас произнёс более трогательную фразу.</p><p>Я вышла на улицу, где хлопья мокрого снега липли к рукавам. У метро играла музыка из дешёвого динамика. Прежде Кирилл любил покупать нам кофе по дороге домой, и я вдруг поняла, что хочу горячего сладкого напитка. Не его присутствия. Просто кофе. Купила стакан, обожгла язык и рассмеялась своей нелепой осторожности. Не все привычки нужно было разбирать по кирпичику; некоторые можно было оставить себе.</p><p>На работе меня встретила Лидия Сергеевна с пачкой новых инструкций для приёмного отделения.</p><p>— Ваша фамилия теперь стоит в двух списках, — сообщила она. — На праздничные дежурства и на проект памятки для родственников.</p><p>— Я могу выбрать, в каком страдать?</p><p>— Нет. По обоим направлениям сразу. Только не говорите Лаврову, что это я предложила вас на памятку. Он решит, будто я распределяю кадры по личным симпатиям.</p><p>Я улыбнулась. У больницы были свои заботы, никак не связанные с человеком, которого я когда-то любила. От этой мысли стало легче.</p><p>В полдень пришло сообщение от Кирилла: «Если передумаешь, я пойду с тобой к психологу». Я ответила один раз: «Решение о разводе не меняется. Дальше только через юриста». После этого выключила уведомления.</p><p>К вечеру Андрей Лавров прошёл мимо поста с папкой графиков. Ничего не знал о коробке, чужих фотографиях и сказанной на лестнице любви. Кивнул мне, попросил передать заведующей данные по ожиданию пациентов и поспешил дальше. Я поймала себя на том, что мне хочется рассказать ему не о Кирилле, а о нелепой шапке с помпоном и о том, почему я до сих пор люблю сладкий кофе после снега. Это желание пугало сильнее, чем вопросы о прошлом.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 12. ПОСЛЕ ДЕЖУРСТВА</p></title><p>ГЛАВА 12. ПОСЛЕ ДЕЖУРСТВА</p><p>Впервые мы с Андреем оказались за одним столом не по работе почти случайно. Во всяком случае, так мне хотелось это назвать.</p><p>К концу праздничной недели больница пахла мандаринами, антисептиком и едой, которую родственники приносили в пластиковых контейнерах, невзирая на объявления о правилах передачи продуктов. Наша смена закончилась без крупных происшествий, но под утро двое сотрудников заболели, дежурства пришлось перестраивать, а я потеряла представление о том, какой сегодня день.</p><p>В коридоре Андрей шёл навстречу с папкой отчётов. На нём был помятый тёмно-синий свитер под халатом. Уставшим он выглядел не изящно, как мужчины на рекламных фотографиях, а по-настоящему: тень под глазами, красный след от оправы очков на переносице, второй день небритый подбородок.</p><p>— Вы домой? — спросил он.</p><p>— Пытаюсь. Только мне кажется, что сегодня вторник.</p><p>— Сегодня пятница.</p><p>— Значит, я отстала от цивилизации на трое суток.</p><p>— Справедливости ради: у нас тут половина персонала думает, что Новый год ещё не наступил.</p><p>Он задержался рядом, глядя на мой бумажный стакан.</p><p>— Это чай или экстренная медицинская помощь?</p><p>— Третий чай за смену. Причём каждый раз из новой кружки. Такое впечатление, что я лечу не пациентов, а посуду.</p><p>Андрей улыбнулся. Потом посмотрел на часы и вдруг спросил:</p><p>— Вы завтракали?</p><p>Я собиралась сказать «да», но вспомнила половинку яблока в четыре утра.</p><p>— Понятие завтрака зависит от временной зоны.</p><p>— Через дорогу есть кафе. Без торжественных событий и рабочих обсуждений. Там подают яичницу, которая переживёт даже наш график.</p><p>— Вы приглашаете меня?</p><p>— Предлагаю поесть. Если вам неудобно, я пойму. Можете назвать это ужасной идеей и пойти домой.</p><p>Он сказал последнюю фразу слишком привычно, и я невольно рассмеялась.</p><p>— Скажите что-нибудь, что не звучит как пункт должностной инструкции.</p><p>— У них отвратительный джем, зато хлеб пекут сами. Я считаю это неравноценным обменом и всё равно хожу туда два года.</p><p>— Вот теперь похоже на живого человека.</p><p>До кафе мы шли под одним широким зонтом, оставшимся в холле после какого-то совещания. Я держала свой, сложенный, а Андрей упорно нёс чужой. На перекрёстке мимо проехала машина и окатила край тротуара грязной водой. Мы одновременно отпрыгнули к стене магазина.</p><p>— Отличная прогулка, — сказала я.</p><p>— Могу предложить вернуться и составить акт о нарушении прав пешеходов.</p><p>— Не надо. Я опасаюсь, вы потребуете три подписи.</p><p>Он засмеялся — по-настоящему, запрокинув голову. Я впервые услышала этот смех без оглядки на стены больницы. И поймала себя на совершенно неподобающем желании услышать ещё.</p><p>Кафе оказалось небольшим: тесный зал, ёлочная гирлянда на стекле, запах выпечки и кофемолки. За соседним столом девушка в оранжевой шапке объясняла подруге, как поссорилась с начальником из-за отпуска. Мы с Андреем выбрали место у окна. Я сняла пальто, положила телефон на стол, затем убрала его в сумку. Впервые за несколько недель хотела сидеть не над документами.</p><p>— Вы были хирургом не потому, что любили командовать, — вспомнила я. — Так вы сказали однажды.</p><p>— Звучит как странное признание на завтрак.</p><p>— А вам самому часто удаётся перестать быть главным врачом?</p><p>— Когда мою машину отправляют в сервис. Там мне не позволяют командовать даже собственной коробкой передач.</p><p>Оказалось, что его старая машина регулярно отказывалась заводиться в мороз. В этом не было ничего генеральского или начальственного. Он стыдился признаться соседям, что иногда просит прикурить аккумулятор, и поэтому хранил в багажнике клеммы, про которые давно забыл, как они называются. Я рассказала о своей гостиничной ночи после ухода от Кирилла — не о слезах, а о том, как каждое утро под окном тарахтел погрузчик и я стала узнавать рабочие смены строителей по звуку.</p><p>— Вы умеете находить систему даже в чужом шуме, — заметил Андрей.</p><p>— А вы успели превратить это в оценку моей работы.</p><p>— Прошу прощения. Тогда просто хочу сказать, что история смешная.</p><p>Официант принёс еду. Андрей заказал яичницу, я — сырники, хотя утром собиралась отказаться от сладкого. Его хлеб действительно оказался великолепным, а джем — настолько кислым, что я не смогла удержать гримасу.</p><p>— Предупреждал, — сказал он.</p><p>— Вы всё-таки иногда правы.</p><p>— Запишите дату. Для меня это важное событие.</p><p>За едой мы разговорились о книгах, которые читали по дороге на работу. Он признался, что покупает детективы в мягкой обложке и постоянно угадывает преступника неправильно. Я сказала, что в свои двадцать пять несколько лет таскала в сумке толстые исторические романы, пока однажды не уснула с такой книгой на груди и не получила синяк от переплёта. Он спросил, что я читаю сейчас. Я призналась: инструкции к лекарствам и рецепты в интернете, когда не могу уснуть.</p><p>— Это плохой выбор литературы, — сказал Андрей. — Особенно рецепты ночью.</p><p>— Они хотя бы заканчиваются предсказуемо.</p><p>— Не всегда. Однажды я перепутал соль с сахаром в соусе.</p><p>— И что было?</p><p>— Двое взрослых людей изображали, что так задумано. После этого сестра запрещает мне готовить на её день рождения.</p><p>Он рассказал о младшей сестре, живущей в другом городе. Они редко виделись, зато та регулярно отправляла ему фотографии своих комнатных растений с подписями «твои подопечные выжили бы?» Он отвечал советами по освещению, хотя понятия не имел, сколько света нужно фикусу. В их общении было столько обычной, беспричинной нежности, что мне вдруг пришлось отвести взгляд к окну.</p><p>— Простите, — сказал он. — Не нужно было рассказывать.</p><p>— Нужно. Это ваша сестра. Она живая. Вы имеете право говорить о ней, не думая, что я обижусь.</p><p>Я удивилась собственной спокойной интонации. Внутри всё равно кольнуло. Но я не хотела, чтобы с моим горем приходилось обходиться, как с хрупким стеклом, которое запрещено тревожить.</p><p>— Лиза тоже присылала мне фотографии, — сказала я. — Обычно такие, за которые любой нормальный человек удалил бы её из общего чата. Один раз она сфотографировала меня спящей с ложкой в руке.</p><p>— Надеюсь, вы хотя бы поели до того, как уснули.</p><p>— Нет. Потому и заслужила издевательство.</p><p>Андрей улыбнулся. Не стал просить показать фотографию и не превратил разговор в сожаления. Это оказалось важнее любого сочувственного взгляда.</p><p>За соседним столом девушка в оранжевой шапке объявила, что увольняется. Подруга поздравила её и предложила сразу заказать торт. Мы оба невольно посмотрели туда.</p><p>— У них всё решается быстрее, чем у нас, — заметил Андрей.</p><p>— Возможно, им тоже понадобилось десять лет, прежде чем сказать это вслух.</p><p>Я осеклась. Кирилл не заслуживал сидеть третьим за нашим столом, даже в виде фразы. Андрей не стал спрашивать, как прошла последняя встреча с бывшим мужем. Вместо этого подвинул мне тарелку с последним кусочком хлеба.</p><p>— Берите. Вы его оценили лучше меня.</p><p>— А вы?</p><p>— Закажу другой. В этом заведении иногда бывают чудеса.</p><p>Когда мы вышли, дождь закончился. Воздух пах мокрым снегом и тополиными ветками. До моей машины было несколько кварталов. Мы пошли пешком, хотя Андрей предложил вызвать такси. На набережной задержались возле ограды, с которой город казался чуть спокойнее. Он рассказал, что в молодости хотел стать врачом потому, что не выносил беспомощности. Потом хирургия научила его неприятной вещи: сделать всё возможное и получить плохой исход — не одно и то же, что сделать всё правильно.</p><p>— Это разговор о Лизе? — спросила я.</p><p>— Нет. И если вы не хотите, я не буду его превращать в такой разговор.</p><p>Я кивнула. Мне нравилось, что он умеет говорить о своём опыте, не подсовывая мне оправдание задним числом.</p><p>У входа на парковку Андрей заметил, что моя правая перчатка расползлась по шву.</p><p>— Давно она так?</p><p>— С первого снега. У меня две пары, но эта хотя бы не колется.</p><p>— А вторая?</p><p>— Она красивая. Поэтому живёт в шкафу и ждёт лучших времён.</p><p>— Справедливо. У меня есть праздничный галстук, который тоже не видел лучших времён.</p><p>Мы остановились слишком близко. От него пахло кофе и холодным воздухом. Я знала: достаточно поднять голову, и он поймёт, что я жду не рабочего объяснения. Но следующий шаг нельзя было делать в паузе между дежурствами, не подумав о том, что стоит за этой близостью.</p><p>— Нам, наверное, лучше идти, — сказала я.</p><p>— Наверное.</p><p>Он произнёс слово чуть хрипло. Я почувствовала — он тоже заметил, как изменился воздух между нами.</p><p>— Я хотела сказать спасибо за завтрак, — добавила я.</p><p>— Даже с джемом?</p><p>— Исключительно за предупреждение о джеме.</p><p>Он улыбнулся, но не протянул руку. Мы попрощались возле машины без объятий. По дороге домой я вспоминала не его кабинет, не служебные правила, а то, как он смеялся на перекрёстке, когда нас едва не окатило водой.</p><p>Вечером мама спросила по телефону, почему у меня такой голос, будто я только что побывала в отпуске.</p><p>— Потому что съела очень много сырников.</p><p>— И только поэтому?</p><p>— Мам, не начинай.</p><p>— Я и не начинала. Просто спросила, вкусные ли были.</p><p>Я засмеялась. Мама не знала, с кем я завтракала, и впервые мне не хотелось немедленно объяснять новый кусочек счастья как что-то подозрительное. Я оставила себе право немного побыть с ним наедине.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 13. НЕ ТА ЦЕНА</p></title><p>ГЛАВА 13. НЕ ТА ЦЕНА</p><p>Название «МедСфера» я снова увидела на сайте больницы — в опубликованном перечне участников процедуры по диагностическому оборудованию. Формальная информация была доступна всем. Меня не интересовали чьи-то секреты: в опубликованном извещении указывались предмет закупки, сроки и общие требования к обслуживанию. И всё же фамилия Кирилла, стоявшая рядом с названием компании, неприятно обожгла.</p><p>Мы прожили одиннадцать лет вместе. Я видела, как он строил дело: сперва маленький офис, потом арендованный склад, наконец переезд в помещение, где пахло новыми проводами и кофе. Я помогала ему разбираться в медицинской стороне договоров в те времена, когда ещё не понимала, как легко консультация за ужином превращается в бесплатную работу. Он умел договариваться, быстро видел чужую выгоду и обладал редким талантом убеждать человека, будто предложение придумано им самим.</p><p>Раньше эта способность меня восхищала. Теперь я боялась обнаружить её там, где на кону стояли пациенты.</p><p>На утренней планёрке Лидия Сергеевна сказала, что для нового аппарата уже подготовили место в соседнем корпусе, но ещё никто не объяснил, кто будет учить ночные смены пользоваться обновлённой системой. Один из молодых врачей пошутил, что научится по роликам в интернете. Шутка вышла неприятной. Мы знали, сколько времени уходит на разбор сбоя, когда около аппарата стоит испуганный родственник и ждёт слов «всё в порядке».</p><p>— А если прибор сломается ночью? — спросила Лидия. — Кто приедет? Тот, кто выиграл тендер, или тот, кто знает, где лежит ключ от подсобки?</p><p>Я ответила, что поставщик обязан иметь понятные обязательства по обслуживанию, но тут же осеклась. В комнате сидели коллеги, для которых это была обычная рабочая тема. Для меня — возможная ловушка, ведь я знала одного из претендентов слишком хорошо.</p><p>После планёрки я пошла к заместителю главного врача, Ирине Петровне, и попросила зарегистрировать дополнение к моему прежнему письменному уведомлению. Коротко указала: руководитель «МедСферы» — мой супруг, хотя живём раздельно и начат развод; к подготовке и оценке предложений отношения не имею; прошу не включать меня ни в какие обсуждения конкретных заявок. Ирина Петровна прочла документ, не задавая вопросов о личной жизни.</p><p>— Вы можете продолжать работу в отделении, — сказала она. — Общие замечания о маршрутизации пациентов передавайте заведующей, как всегда. Конкретные предложения участников оценивает комиссия.</p><p>— Я не хочу, чтобы мои наблюдения случайно использовали в пользу или против компании Кирилла.</p><p>— Тогда не участвуйте в сравнении участников. Это простая граница. А потребности отделения должны быть записаны до оценки, чтобы их никто не переписывал под удобного поставщика.</p><p>Я поблагодарила и вышла. Иногда слово «граница» означало не романтическую тревогу, а обычную строчку в служебном документе. И от этого становилось спокойнее.</p><p>Кирилл позвонил вечером, когда я возвращалась с работы. В трубке было слышно автомобильное радио.</p><p>— Надеюсь, ты не собираешься портить мне переговоры, — сказал он без приветствия.</p><p>— Я не участвую в комиссии.</p><p>— Зато работаешь у Лаврова. Ты знаешь, что говорят люди, когда видят его рядом с тобой?</p><p>— Не знаю. И не хочу обсуждать сплетни.</p><p>— У нас сильное предложение. Цена ниже рынка, сроки хорошие. Я не собираюсь проигрывать из-за твоей семейной драмы.</p><p>Я остановилась у витрины книжного магазина. За стеклом женщина выбирала ребёнку альбом с наклейками. Обычная сцена, мирная, почти до боли далёкая от того, как Кирилл привык говорить о нашем разводе.</p><p>— Если предложение хорошее, оно выдержит независимую оценку, — ответила я.</p><p>— Ты повторяешь за Лавровым.</p><p>— Нет. Это мысль, которую я могу сформулировать сама.</p><p>— Мне нужно с тобой встретиться. Не обсуждать нас. Дело.</p><p>— Тогда обращайся к комиссии через официальные каналы.</p><p>— Вера, я не прошу передать мне секретные файлы. Просто скажи: у кого в больнице принято последнее слово?</p><p>Я закрыла глаза. В старом браке именно так начинались сотни просьб — «просто скажи», «просто уточни», «ты ведь понимаешь». Иногда за ними стояла пустяковая помощь. Иногда — готовность использовать мою близость к людям как пропуск.</p><p>— Я и этого не буду выяснять для тебя, — сказала я.</p><p>— Зря. Ты не представляешь, какие деньги стоят на кону.</p><p>— Представляю, сколько стоит ошибиться с оборудованием, на которое потом будут рассчитывать врачи. Для меня этого достаточно.</p><p>Я завершила разговор и ещё некоторое время стояла под светящейся вывеской. Любовь к Кириллу когда-то была и частью моей профессиональной идентичности: мы обсуждали вызовы, он приносил новости о новых технологиях, я проверяла понятность инструкций. Оказалось, отделиться от него — это ещё и заново определить, где заканчивается моя компетентность и начинается чужой коммерческий интерес.</p><p>На следующий день Лидия Сергеевна показала мне замечания персонала к действующему аппарату. Не конкурсные таблицы и не чужую заявку — обычный внутренний журнал поломок, который мы сами заполняли после смен. В декабре было три простоя, один раз пришлось переводить пациента в соседний корпус. Лидия хотела, чтобы об этом помнили те, кто составляет требования к будущей технике.</p><p>— Главное, чтобы потом кто-нибудь приехал чинить его не через неделю, — сказала она. — Нам не важна фамилия на коробке.</p><p>— Вот это и стоит записать, — согласилась я.</p><p>Мы составили общее служебное замечание по текущей работе и передали заведующей. Я отдельно указала, что не прошу сравнивать поставщиков и не хочу знать содержание их предложений. Сделать правильную вещь оказалось удивительно скучно: никаких тайных документов и разоблачений. Просто работа, которую нельзя было превращать в личную месть.</p><p>Через два дня я встретила Андрея у лифта. Он нес коробку с книгами для больничной библиотеки — кто-то из сотрудников собирал небольшую полку в комнате отдыха. Верхняя книга постоянно сползала, и он удерживал её подбородком.</p><p>— Вы решили занять место грузчика? — спросила я.</p><p>— Это временно. Как только донесу до второго этажа, вернусь к управлению здравоохранением.</p><p>Я забрала верхнюю книгу. Это оказался детектив с обложкой, на которой человек в шляпе стоял спиной к грозе.</p><p>— Опять ваш жанр, — сказала я.</p><p>— Не мой. Коллега подарила. Но если преступник окажется садовником, я буду удовлетворён.</p><p>Мы рассмеялись, а потом он вспомнил о моём уведомлении.</p><p>— Ирина Петровна сообщила, что вы исключили себя из обсуждения заявок. Это разумно.</p><p>— Сейчас вы снова будете ставить мне оценку?</p><p>— Нет. Собирался поблагодарить за журнал неполадок. Такие вещи комиссия должна учитывать как сведения о потребностях отделения, независимо от чьих-либо фамилий.</p><p>— Даже если лучшая цена у Кирилла?</p><p>— Если его предложение объективно лучше, я не имею права наказывать компанию за наше прошлое. Но и закрывать глаза на условия сервиса не стану. Решать будут уполномоченные специалисты, а моя задача — обеспечить порядок без личного влияния.</p><p>Я заметила, как он выделил «наше прошлое». Не моё, не его — общее, тяжёлое, хотя и разное для каждого.</p><p>— Вы вообще умеете говорить о чём-то, не связанном с ответственностью? — спросила я, пытаясь сменить тему.</p><p>— О плохом джеме. О фикусах моей сестры. Ещё могу рассказывать, почему старую машину лучше чинить самому, хотя это всякий раз оказывается дороже.</p><p>— Из ваших тем только фикусы не вызывают служебных вопросов.</p><p>— И то сестра могла бы пожаловаться на их состояние.</p><p>Он подхватил коробку и ушёл, а я осталась с ощущением, что наш разговор успел стать личным, несмотря на все профессиональные слова. Я не хотела, чтобы он помогал мне победить Кирилла. Но и не могла отрицать, что его спокойная последовательность отличалась от привычного давления бывшего мужа.</p><p>Вечером пришло письмо от адвоката: Кирилл переслал проект имущественного соглашения с пунктом, по которому я должна была «воздерживаться от действий, препятствующих деловой репутации компании». Юрист отдельно подчеркнула, что этот расплывчатый пункт не имеет отношения к самому расторжению брака, и попросила не подписывать ничего до обсуждения.</p><p>Я перечитала письмо. Впервые стало окончательно ясно, зачем Кирилл так настойчиво пытался выяснить, на чьей я стороне. Ему нужна была не моя любовь и даже не дружба после развода. Ему требовалось моё согласие молчать там, где я работала врачом.</p><p>Я ответила адвокату: «Не согласна связывать имущественное соглашение с каким-либо участием в процедурах больницы. Развод и контракт прошу рассматривать раздельно».</p></section><section><title><p>ГЛАВА 14. ДЕВОЧКА ИЗ СКОРОЙ</p></title><p>ГЛАВА 14. ДЕВОЧКА ИЗ СКОРОЙ</p><p>В приёмном отделении меня встретило не воспоминание, а новая тревога.</p><p>За первые недели на новом месте я научилась ориентироваться по чужим привычкам. Там, где раньше лежали чистые бланки, стояла коробка с перчатками; рядом с новым постом висели детские рисунки от пациентов, выписавшихся прошлой весной. На одном большими буквами было написано: «Спасибо, что не ругали меня, когда я боялся». Я видела этот лист почти каждую смену и всякий раз думала, что многие люди запоминают больницу не по названиям отделений, а по тому, каким голосом с ними говорили.</p><p>В день, когда привезли девочку, снег на крыльце превратился в серую кашу. Фельдшеры стряхивали с обуви воду, регистратор просила не перегораживать проезд каталками. Обычное зимнее утро, в котором не было ни намёка на драматическое совпадение. Я успела выпить половину чая и написать матери, что заеду в выходной.</p><p>Резкий звонок от диспетчера и короткое сообщение о поступлении после ДТП заставили нас подойти к двери. Когда прозвучал возраст пациентки, у меня на секунду заложило уши. Шестнадцать. Я не ожидала, что число само по себе может ударить сильнее сирены.</p><p>Через несколько минут в отделение привезли подростка после ДТП. Возраст ударил в память раньше, чем я успела его остановить.</p><p>— Вера Сергеевна, вы с нами? — спросила Лидия.</p><p>— Да.</p><p>— Тогда займитесь первичной оценкой. Я позову старшего врача.</p><p>Я подошла к каталке. Девочка была в сознании, испуганная и злая. На рукаве куртки темнело пятно, волосы закрывали половину лица.</p><p>— Как тебя зовут?</p><p>Она назвала имя и сразу спросила:</p><p>— Я умру?</p><p>— Сейчас мы проверим состояние и сделаем всё необходимое. Отвечай на вопросы, даже если они кажутся глупыми.</p><p>— Мне больно.</p><p>— Верю, — ответила я. — Сейчас рядом с тобой несколько врачей. Мы будем задавать вопросы, чтобы быстрее понять, что нужно делать.</p><p>— У меня телефон разбился. Мама не знает, где я.</p><p>Она пыталась приподняться, и я попросила пока не двигаться до осмотра. Девочка сердито свела брови.</p><p>— Я должна ей позвонить.</p><p>— Поможем связаться с ней. Только сначала проверим тебя. Как тебя лучше называть?</p><p>— Даша.</p><p>Она тут же добавила, что ненавидит, когда взрослые говорят «Дашенька». Эта реплика, сердитая и вполне живая, неожиданно вернула меня в настоящее. Лиза тоже не терпела уменьшительных имён от незнакомых людей. Но сейчас передо мной была не Лиза. Передо мной лежала другая шестнадцатилетняя девочка, у которой был свой голос и своя мама, ожидавшая звонка.</p><p>Старший врач спросил, что известно о механизме травмы, и фельдшер передал сведения. Я повторила основные показатели, записала время передачи, уточнила жалобы и выполнила поручения по первичной оценке в рамках своей должности. Коллеги делали остальное: решали, какое исследование требуется, следили за состоянием, связывались со специалистами. Никто не произносил громких слов о спасении жизни. Отсутствие драматического монолога означало не равнодушие, а слаженность.</p><p>Когда Даша снова спросила о матери, Лидия Сергеевна уже связалась с регистратурой и попросила проверить контакт. Я сказала девочке, что её просьбу услышали. Это было маленькое обещание, которое мы действительно могли выполнить.</p><p>Команда работала слаженно: один специалист контролировал показатели, другой готовил оборудование, медсестра уточняла время травмы у сопровождавшего её взрослого. Я не пыталась стать единственным человеком, от которого зависит всё. Передала данные старшему врачу, дождалась результатов исследования и выполняла назначения в пределах своей квалификации.</p><p>Когда девочку отправили дальше по маршруту, я вышла в коридор и поняла, что не могу сразу снять перчатки. Пальцы плохо слушались.</p><p>На посту появился мужчина в пропитанной снегом куртке — отец Даши. Он говорил быстро, сбивчиво, спрашивал, кто виноват и почему ему никто не позвонил раньше. Я не знала всех обстоятельств и не стала изображать человека, способного ответить на всё. Попросила Лидию Сергеевну связаться с ответственным врачом и объяснила мужчине, где он может дождаться информации.</p><p>— С ней всё будет хорошо? — спросил он уже тише.</p><p>Я едва не произнесла привычное «мы надеемся», но остановилась. Ему нужен был не оборот речи, а понимание, что дочь не брошена.</p><p>— Её обследуют специалисты. Она в сознании, с ней разговаривают. О состоянии и результатах вам расскажет лечащая команда, как только закончит первичную оценку.</p><p>Мужчина кивнул, хотя в его глазах не стало спокойнее. Я предложила ему стул и вернулась за пост. Только тогда ощутила, как холодеют ладони под перчатками. В памяти всплыл мой собственный отец, которого уже не было рядом, когда погибла Лиза. Мама сидела в больничном коридоре, вцепившись в сумку, а я — двадцатитрёхлетняя врач, уверенная, что должна знать больше остальных, — не умела даже попросить у неё воды.</p><p>Я сняла одну перчатку, потом вторую. Пакет с использованными материалами стоял прямо передо мной, но я несколько секунд не могла попасть в отверстие. Лидия коснулась моего локтя.</p><p>— Вера Сергеевна, вы бледная. Сядьте в комнате отдыха, я позову коллегу.</p><p>— У меня ещё…</p><p>— Пациентку ведёт команда. Здесь всё закрыто. Я не снимаю вас с работы, я прошу сделать перерыв, чтобы вы могли продолжить смену.</p><p>Я села. Согласиться на её предложение оказалось страшнее, чем встать к каталке. Всю профессиональную жизнь я путала устойчивость с обязанностью не показывать, что мне страшно.</p><p>Андрей стоял у окна. Он не входил в процедурную и не спрашивал, что именно произошло.</p><p>— Вас вызвали? — спросила я.</p><p>— Меня позвала Лидия Сергеевна. Сказала, что вам нужен воздух.</p><p>— Она решила за меня.</p><p>— Она решила предложить. Вы могли отказаться.</p><p>Я прислонилась к стене.</p><p>— Ей шестнадцать.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Вы не знаете, сколько ей было.</p><p>— Я понял по вашему лицу.</p><p>Я закрыла глаза.</p><p>— Не надо сейчас говорить о Лизе.</p><p>— Не буду.</p><p>Он остался рядом, но не прикоснулся ко мне и не попросил рассказать, что я вспомнила.</p><p>Через несколько минут я сама сказала:</p><p>— В тот день тоже все работали. Люди делали то, что считали правильным.</p><p>— Да.</p><p>— А потом оказалось, что в документах не всё совпадает.</p><p>— Поэтому сейчас вы проверяете каждую деталь.</p><p>— Я проверяю не каждую. Только те, которые могу проверить.</p><p>— Это уже больше, чем пытаться спасти прошлое.</p><p>Я открыла глаза.</p><p>— Вы всегда так быстро находите формулировку?</p><p>— Нет. Иногда сначала говорю не то.</p><p>— Например?</p><p>— Могу рассказать после того, как вы выпьете воды.</p><p>Он протянул мне стакан. Я взяла его сама.</p><p>— Не пытаетесь сейчас заставить меня чувствовать себя лучше? — спросила я.</p><p>— Нет. Я просто услышал, что у вас трудная смена. Разбирать её с вами должен тот, кому вы доверяете, и не обязательно я.</p><p>— Хорошо.</p><p>— Но если хотите, могу посидеть рядом несколько минут. Мне всё равно нужно дождаться заведующую по организационному вопросу.</p><p>— Это уже опаснее.</p><p>— Почему?</p><p>— К этому можно привыкнуть.</p><p>Он не ответил сразу. Поставил второй стакан на подоконник и остался в коридоре, пока я не почувствовала, что готова продолжить работу.</p><p>Когда заведующая наконец пришла, Андрей встал и коротко объяснил ей задачу, из-за которой задержался. Не назвал меня, не попросил сделать для меня исключение и ушёл дальше по коридору. Уже у лифта обернулся:</p><p>— Не забудьте про воду. Это не рекомендация главврача, а личная просьба человека, который сам сегодня про неё забыл.</p><p>Я подняла стакан в знак ответа.</p><p>Позже Дашу перевели в профильное отделение для дальнейшего наблюдения. Окончательных прогнозов никто мне не давал, и я не добивалась их из любопытства. Мне было достаточно знать, что решение принималось последовательно и команда успела сделать необходимое. Перед уходом отец девочки нашёл меня у поста.</p><p>— Она просила передать, что вы её ни разу не назвали Дашенькой, — сказал он, и на усталом лице мелькнуло нечто похожее на улыбку.</p><p>— Скажите ей, что это было профессиональное решение.</p><p>— И ещё она просила узнать, можно ли завтра принести телефон.</p><p>Я объяснила, с кем это согласовать, и неожиданно поняла, что спокойно смеюсь. Лиза могла бы издать по этому поводу три громких замечания, потребовать у всех немедленно зарядить телефон и обидеться на уменьшительное имя. Но Даша была не её отражением, а отдельным человеком, которому предстояло вернуться к собственной жизни. Это различие помогло мне дышать.</p><p>Дома я не бросилась проверять старые документы. Сначала сняла мокрые ботинки, приготовила ужин и позвонила маме. Она спросила, устала ли я. Я ответила: «Очень». Раньше за этим обязательно следовало объяснение, почему всё равно нужно работать дальше. Сегодня я просто попросила её рассказать о своём дне.</p><p>Оказалось, мама сожгла пирог и поссорилась с продавцом на рынке из-за переспелых помидоров. Я слушала, как она возмущается, и думала: жизнь не обязана каждый раз возвращаться к моей утрате. Может быть, когда-нибудь это станет не предательством, а способностью продолжать.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 15. НЕ ГЕРОЙ</p></title><p>ГЛАВА 15. НЕ ГЕРОЙ</p><p>Ночью поступил ребёнок с тяжёлой аллергической реакцией.</p><p>После истории с Дашей я продолжала работать так же, как прежде. В первые дни я ожидала обратного: казалось, стоит однажды признать слабость — и она начнёт подстерегать у каждой каталки. Но смены шли своим чередом. Мы спорили о расписании, искали свободный тонометр, ругали кофейный автомат, который выдавал кипяток вместо капучино. Иногда я ловила себя на том, что могу заниматься пациентом, не проверяя внутренним счётчиком, сколько времени прошло с моего последнего воспоминания о Лизе.</p><p>Ночью в приёмное отделение привезли мальчика с признаками тяжёлой аллергической реакции. Мать держала его куртку, вывернутую рукавами наружу, и всё повторяла, что он прежде не реагировал на эту еду. Я слышала, как коллега задаёт ей короткие вопросы. Действия команды были отработанными, и именно поэтому мне удалось не поддаться знакомому порыву взять всё на себя.</p><p>Команда сработала быстро: фельдшер передал сведения, медсестра подготовила препараты, врач оценил дыхание и состояние. Я делала то, что было в пределах моей квалификации, а не пыталась стать единственным человеком, от которого зависело всё.</p><p>Через час состояние стабилизировалось. Врач объяснил матери дальнейшие действия, а я вышла в коридор и обнаружила Андрея у окна.</p><p>— Вы были здесь?</p><p>— Меня вызвали по организационному вопросу.</p><p>— А потом остались.</p><p>— Это моя больница.</p><p>— Вы не пришли спасать ребёнка лично.</p><p>— У меня нет такой компетенции.</p><p>— Хороший ответ.</p><p>— Я не герой.</p><p>— А кто, по-вашему, герой? — спросила я.</p><p>— Сегодня — женщина, которая услышала, что с ребёнком что-то не так, и не решила ждать до утра. Ещё медсестра, которая помнила, где лежит нужное оборудование. И врач, который вовремя позвал коллегу. Хотя сами они бы возразили, услышав это слово.</p><p>— Любите незаметных героев?</p><p>— Люблю, когда работа сделана без аплодисментов. Аплодисменты иногда мешают заметить ошибку.</p><p>Он говорил без сухого нравоучительства. На рукаве его рубашки я заметила старое чернильное пятно, а на манжете болталась пуговица. Человек, контролировавший десятки кабинетов, не мог управиться с собственной одеждой. Я неожиданно почувствовала нежность — настолько нежелательную и несвоевременную, что пришлось отвлечься на дверь комнаты персонала.</p><p>— А вы сами? В молодости считали себя героем?</p><p>— В молодости я думал, что хирург должен быть им. Потом понял, что хороший врач иногда просто не мешает команде работать.</p><p>— А хороший главврач?</p><p>— Не мешает правде становиться видимой.</p><p>Мы сидели в комнате персонала. У Андрея разошлась пуговица на манжете.</p><p>— У вас рубашка рвётся.</p><p>— Я знаю.</p><p>— И вы ничего не делаете.</p><p>— Я главврач, а не портной.</p><p>Я достала из шкафчика маленькие ножницы и дорожный набор с нитками, которым иногда чинила форму после смены.</p><p>— Дайте.</p><p>— Не нужно.</p><p>— Вы только что сказали, что не герой. Не превращайте пуговицу в подвиг.</p><p>Он протянул руку.</p><p>Я зашила манжету. Расстояние между нами стало слишком маленьким. Я чувствовала запах его мыла и усталости, слышала, как он дышит.</p><p>— Готово.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Это не жест.</p><p>— Я понял.</p><p>Он не убрал руку сразу. Я тоже.</p><p>Мы оба это заметили. Я могла бы сделать вид, что ничего не случилось, убрала нитки и обратилась к нему официальным тоном. Вместо этого проверила узелок ещё раз, хотя он был крепким.</p><p>— На этот раз точно выдержит, — сказала я.</p><p>— Вы всегда так тщательно проверяете свою работу?</p><p>— С тех пор как однажды пришила подруге карман к подкладке пальто. Она потом не могла достать ключи.</p><p>— У меня есть похожая история про халат и левый рукав. Но она плохо характеризует мою хирургическую молодость.</p><p>Я тихо рассмеялась. Андрей тоже улыбнулся, однако не пытался превратить случайное касание в что-то большее. Он лишь отодвинул стул, чтобы я могла пройти к чайнику. Мне казалось, что расстояние между нами уже измеряется не сантиметрами.</p><p>Снаружи хлопнула дверь, кто-то позвал Лидию Сергеевну. Я привычно повернулась на звук и вдруг поняла: если бы не рабочий день, осталась бы сидеть напротив Андрея дольше. И, возможно, задала бы вопрос, который давно откладывала: что он делает по воскресеньям, когда никто не ждёт от него решения.</p><p>— Кирилл снова прислал письмо, — сказала я.</p><p>Андрей сразу стал серьёзнее.</p><p>— По контракту?</p><p>— И по вам. Он пишет, что вы используете мою боль.</p><p>— Вы хотите, чтобы я ответил?</p><p>— Нет. Я хочу понять, почему вы каждый раз спрашиваете, могу ли я уйти.</p><p>— Потому что я не хочу, чтобы вы оставались из чувства долга.</p><p>— А если я остаюсь потому, что здесь нужна?</p><p>— Тогда это должно быть вашим решением.</p><p>— Вы слишком легко отдаёте мне выбор.</p><p>— Он и так ваш.</p><p>Я достала из кармана фотографию Лизы, которую случайно взяла утром. На ней сестра держала плюшевого кита и показывала два больших пальца.</p><p>— Она была не такой, какой я её рассказываю, — сказала я.</p><p>— Какой вы её рассказываете?</p><p>— Сильной. Доброй. Почти безошибочной.</p><p>— А какой была?</p><p>— Могла украсть последний кусок пирога и обвинить в этом кота, хотя кота у нас никогда не было. Носила разные носки. Обещала помочь, а потом забывала, потому что бралась сразу за пять дел.</p><p>Андрей улыбнулся.</p><p>— Уже больше похоже на человека.</p><p>— Она мечтала о море. И думала, что я умею отдыхать.</p><p>— Умеете?</p><p>— Нет.</p><p>— Тогда у неё была серьёзная задача.</p><p>Я засмеялась, а потом вдруг почувствовала, что могу дышать глубже.</p><p>— Я боялась, что если вспомню её живой, мне станет легче. А лёгкость казалась предательством.</p><p>Андрей посмотрел на меня.</p><p>— Я тоже боялся.</p><p>— Чего?</p><p>— Что если признаю свою ошибку, то разрушу всё, что ещё держится.</p><p>— И что теперь?</p><p>— Теперь понимаю: то, что держится на молчании, уже разрушено.</p><p>— Вы когда-нибудь боялись сказать правду сестре? — спросила я.</p><p>Андрей чуть удивился.</p><p>— Много раз. Недавно я признался ей, что всё лето поливал её фикус неправильно. Она объявила меня угрозой экосистеме.</p><p>— Я серьёзно.</p><p>— И я серьёзно. Маленькие признания тоже требуют смелости, если уверен, что должен быть человеком, который всё умеет. Впрочем, у меня хватало и больших ошибок.</p><p>Он рассказал о первом годе после перевода из хирургии в административную работу. Тогда ему казалось, что правильный порядок можно установить одним приказом. Он переделал графики, не выслушав старших медсестёр, и через неделю получил почти пустое ночное отделение в самый сложный день. Пришлось отменять решение и лично извиняться перед людьми, чью работу не понял.</p><p>— И вас простили?</p><p>— Не все. Одна медсестра до сих пор припоминает мне ту историю при каждом удобном случае.</p><p>— По-моему, она права.</p><p>— Я тоже так думаю. Но предпочёл бы, чтобы у неё было меньше удобных случаев.</p><p>Мы оба улыбнулись. Это не было исповедью о Лизе и тем более оправданием прежнего заключения. Просто я услышала, как человек, которому все привыкли уступать дорогу в коридоре, рассказывает о себе без величия. И это оказалось притягательнее любого тщательно подготовленного комплимента.</p><p>— Мне тяжело с вами, — призналась я. — Я не знаю, как одновременно помнить то дело и видеть вас здесь. Это не складывается в одну понятную историю.</p><p>— Не складывайте силой, — ответил он. — Я тоже не могу переписать прошлое. Могу только не повторять его там, где от меня что-то зависит.</p><p>— А если я не поверю?</p><p>— Тогда у вас будут причины. И право проверить, чем мои слова отличаются от поступков.</p><p>Он остановился, словно понял, что опять заговорил как на совещании, и добавил совсем иначе:</p><p>— И ещё я хотел бы, чтобы вы однажды показали мне фотографию с тем украденным пирогом. Если она существует.</p><p>— Не существует. Лиза уничтожала улики.</p><p>— Значит, верю вам на слово. Но только в этом вопросе.</p><p>Я рассмеялась громче, чем планировала. Он запомнил не мою боль, а пирог — нелепую мелочь, которая делала сестру живой.</p><p>Дверь открылась, и Лидия Сергеевна спросила, не остался ли кто-нибудь на посту. Мы одновременно отступили.</p><p>Позже Андрей написал мне одно сообщение: «Не обязательно отвечать сейчас».</p><p>Я ответила: «Я знаю».</p><p>В тот вечер его осторожность впервые не показалась мне бегством.</p><p>После смены я не поехала сразу домой. Зашла в пекарню рядом с остановкой, купила маленький кусок вишнёвого пирога и поняла, что хочу поделиться им с мамой. Когда мы созвонились, она спросила, чем я так довольна. Я сказала, что встретила человека, который умеет слушать истории о Лизе и не делает вид, будто знает о ней всё.</p><p>— Это хороший человек? — осторожно спросила мама.</p><p>Я могла бы ответить «плохой» и напомнить нам обеим о старом заключении. Могла сказать «хороший» и обмануть себя, будто вопрос уже решён. Вместо этого призналась:</p><p>— Не знаю пока. И я не хочу поспешить.</p><p>— Тогда не спеши. Только не запрети себе улыбаться до тех пор, пока получишь полный ответ.</p><p>Мама редко говорила так. Я долго держала телефон у уха после окончания разговора, разглядывая отражение фонарей в витрине. На улице прохожий обронил варежку, маленькая девочка бросилась за ней и торжественно вернула отцу. Это был самый обычный вечер. Но впервые за много лет я захотела, чтобы следующий был таким же обычным и чтобы Андрей каким-то образом оказался в нём не как главврач и не как человек из прошлого.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 16. ГРАНИЦА</p></title><p>ГЛАВА 16. ГРАНИЦА</p><p>В тот день я открыла сообщение от Андрея и несколько секунд просто улыбалась экрану. Он написал с личного номера: «У меня есть два билета на небольшую выставку фотографии в воскресенье. Один я купил по ошибке. Второй — тоже. Если не хотите идти, оба останутся у меня». Я перечитала и ответила: «Это самая неловкая попытка пригласить женщину, какую я слышала».</p><p>Ответ пришёл почти сразу: «Я врач. Нам свойственна неловкость, когда дело касается того, чего нельзя назначить по расписанию».</p><p>Я сидела на краю кровати в студии, вокруг лежали чистые простыни и стопка несглаженной одежды. За окном таял январский снег. Я могла сказать нет. Я могла объяснить, почему личная встреча с главным врачом — плохая идея. Но вчера весь вечер думала, как он смеялся над историей про украденный Лизой пирог, и мне вдруг надоело делать вид, будто это просто удобное общение между коллегами.</p><p>«Приду. Но при условии, что выставку можно покинуть через десять минут, если она окажется ужасной», — написала я.</p><p>«Это условие распространяется и на сопровождающего?» — спросил он.</p><p>«Особенно на сопровождающего».</p><p>Я положила телефон и неожиданно испугалась. Не отказа Кирилла, не служебных последствий, не чужих разговоров. Испугалась себя — женщины, которая после одиннадцати лет брака, после болезненного ухода и многолетней утраты могла захотеть свидания с человеком, чью фамилию когда-то ненавидела.</p><p>Утром следующего дня Андрей вызвал меня не к себе, а к заместителю главного врача. В кабинете сидела Ирина Петровна с несколькими кадровыми документами. Разговор был деловым. В связи с моим обращением по старому делу и потенциальным конфликтом интересов при диагностической закупке руководство готовило порядок, при котором мои аттестации, распределение графиков и любые индивидуальные кадровые решения рассматривались бы без участия Андрея. Соглашение требовало обычного оформления; до вступления его в силу ничего в моей работе не менялось.</p><p>— Вы не обязаны соглашаться с предложенным порядком без ознакомления, — сказала Ирина Петровна. — Если есть замечания, напишите их. И ни при каком варианте это не ограничивает ваше право работать по квалификации.</p><p>Я прочитала листы. В них не было слов о симпатии, свиданиях и поцелуях — только компетенции и ответственность. Но мне нравилось, что наконец-то вместо негласных ожиданий существуют ясные решения, которые можно обсуждать.</p><p>После разговора в коридоре я догнала Андрея.</p><p>— Вы всё рассчитали заранее?</p><p>— Нет. Этот порядок готовили по служебным основаниям. Он нужен независимо от того, состоится ли наша прогулка.</p><p>Я остановилась. Он тоже.</p><p>— Значит, вы всё-таки считаете это прогулкой?</p><p>— Я бы предпочёл назвать выставку выставкой. Но да, я надеюсь, что мы погуляем.</p><p>В его голосе не было руководительского тона. Но в коридоре больницы рядом с нами проходили сотрудники, кто-то желал доброго утра и ждал ответного кивка. Я почувствовала, что не хочу обсуждать с ним чувства в пространстве, где другие люди обязаны слушать его распоряжения.</p><p>— Тогда увидимся в воскресенье, — сказала я.</p><p>Он кивнул, и мы разошлись в разные стороны.</p><p>Выставка проходила в небольшом здании у старого сквера. Я пришла на десять минут раньше и успела пожалеть о выборе шарфа. Он был слишком яркий, бордовый, мамин подарок. В зеркале гардероба я выглядела женщиной, которая старательно не наряжалась на свидание и оттого нарядилась особенно заметно. Андрей появился ровно в назначенное время, без портфеля и халата, в тёмном пальто и смешной вязаной шапке.</p><p>— Не узнаю вас без стопки документов, — сказала я.</p><p>— Я хотел взять папку для уверенности, но решил рискнуть.</p><p>— И шапку выбрали, чтобы понизить официальность?</p><p>— Сестра подарила. Сказала: если хочу, чтобы люди со мной разговаривали, должен хотя бы иногда выглядеть не как человек, который сейчас лишит их премии.</p><p>Я рассмеялась. Он снял шапку и смущённо провёл ладонью по волосам. От этого движения во мне отозвалось что-то неожиданно нежное.</p><p>На выставке были фотографии города: женщины у закрытого хлебного киоска, дети на старой карусели, мужчина, застывший с зонтом возле пустой автобусной остановки. Мы ходили медленно. Андрей не комментировал каждую картинку, не изображал знатока. Под одной фотографией он задержался дольше обычного. На ней был пожилой человек, чинящий лодку во дворе.</p><p>— Мой отец в детстве мастерил что-то вечно, — сказал Андрей. — Не лодки, правда. Табуретки, полки, бесполезные деревянные ящики. Мы с сестрой думали, что он всё умеет.</p><p>— А потом?</p><p>— Потом выросли и обнаружили, что почти всё он делал дважды. Первый раз неправильно.</p><p>— Это хороший способ научиться.</p><p>— Если не злишься, когда кто-то замечает первый вариант.</p><p>Он не привязал этот рассказ к работе или Лизе. Просто говорил о родителях, о далёком дворе, о сестре, которая до сих пор хранит кривую полку. Я рассказала, что в детстве любила рисовать планы несуществующих квартир. Лиза дорисовывала к ним комнату для кита и возмущалась, когда я объясняла, что настоящий кит в ванну не поместится.</p><p>— Вы были строгой старшей сестрой, — заметил он.</p><p>— Ужасной. Особенно с архитектурной точки зрения.</p><p>— А она, похоже, не считала строгие правила обязательными.</p><p>— Никогда. Она бы непременно выбрала единственную фотографию здесь, которая висит криво, и заявила, что так лучше.</p><p>Мы оба повернулись к ближайшей рамке, действительно чуть накренившейся в сторону. Я едва не взялась за неё, но Андрей осторожно удержал мою руку за запястье.</p><p>— Оставьте. Возможно, это авторский замысел.</p><p>Прикосновение длилось секунду. У меня перехватило дыхание; он сразу отпустил. Никто вокруг не заметил. И всё же после этого мы стали идти чуть медленнее.</p><p>Снаружи уже темнело. В сквере пахло снегом, влажной корой и кофе из киоска. Я предложила пройтись вместо того, чтобы сразу расходиться. Андрей купил нам по стакану горячего чая, но перепутал крышки и нечаянно пролил немного на перчатку.</p><p>— Теперь ясно, почему у вас есть заместитель, — сказала я.</p><p>— Она тоже не умеет обращаться с крышками. Это системная проблема.</p><p>Мы шли по аллее, избегая ледяных луж. Разговор то стихал, то вспыхивал от самых простых вещей. Андрей рассказал, что каждый год обещает себе научиться нормально готовить и каждый год заканчивает пельменями. Я призналась, что однажды купила дорогую форму для выпечки и три года хранила в ней пакеты. Он спросил, что бы я хотела сделать, если бы освободился целый месяц без дежурств и тяжёлых разговоров. Я задумалась.</p><p>— Поехать куда-нибудь, где никто не знает, чем я занимаюсь, — сказала я. — И просыпаться без будильника. Может быть, к морю.</p><p>— Вы любите море?</p><p>— Любила раньше. Потом почему-то перестала ездить.</p><p>Мы оба знали почему. Он не стал произносить имя Лизы, но не сделал вид, будто причина ему непонятна.</p><p>— А вы? — спросила я.</p><p>— Я бы, наверное, ушёл в горы на несколько дней. Сначала хотел сказать «без телефона», но это враньё. Телефон всё равно взял бы.</p><p>— Плохой отпускник.</p><p>— Ужасный. Зато со мной надёжно: если мы заблудимся, я составлю график выхода из леса.</p><p>— И соберу комиссию по поиску тропы.</p><p>Он засмеялся, и мне вдруг стало легко до странности. Я давно не вспоминала, каково это — разговаривать с мужчиной без необходимости угадывать, на какую тему он рассердится. Андрей мог быть упрямым, осторожным, иногда почти невыносимо правильным. Но рядом с ним мне не приходилось уменьшать себя, чтобы разговор закончился мирно.</p><p>У поворота к набережной стало холоднее. Я поправила шарф, и Андрей спросил, не пора ли возвращаться. Я хотела ответить «да», но вместо этого остановилась.</p><p>— Знаете, что меня в вас раздражает больше всего?</p><p>— Если назову только один вариант, рискую сильно недооценить список.</p><p>— Вы постоянно знаете, когда нужно отступить.</p><p>Он задумался, перестав улыбаться.</p><p>— Не всегда. Раньше я часто отступал не там, где следовало. И слишком поздно говорил то, что обязан был сказать.</p><p>— Я сейчас не о прошлом деле. Я о том, что происходит между нами.</p><p>Слова прозвучали яснее, чем я ожидала. Андрей поставил свой стакан на скамью и посмотрел на меня так внимательно, что захотелось спрятаться за шуткой. Но я уже устала шутить вместо того, чтобы говорить о важном.</p><p>— Я знаю, кто вы, — продолжила я. — И знаю, что мы ещё не разобрались с той историей. Но я не могу делать вид, что ничего не чувствую.</p><p>— Я тоже, Вера.</p><p>Он впервые за вечер произнёс моё имя без отчества. От этого двух коротких слогов у меня защемило под рёбрами.</p><p>— Тогда почему вы всё время ждёте, что я первой решу каждую мелочь?</p><p>— Потому что боюсь ещё раз поставить вас перед выбором, который на самом деле сделал за вас. Но вы правы: страх тоже может выглядеть как равнодушие.</p><p>Он сделал шаг ближе, оставляя между нами достаточно места, чтобы я могла отойти.</p><p>— Я хочу поцеловать вас, — сказал Андрей. — Не в кабинете, не после того, как вы устали на дежурстве, и не в ответ на благодарность. Сейчас. Но я не знаю, хотите ли вы этого.</p><p>Сердце стучало так громко, что на секунду заглушило шум улицы. Я подняла голову.</p><p>— Хочу.</p><p>Он коснулся моей щеки тыльной стороной пальцев, словно проверяя, не замёрзла ли я. Потом осторожно притянул ближе. Поцелуй оказался совсем не похож на то, к чему я готовилась. В нём не было попытки убедить или победить. Сначала лишь прикосновение губ, короткое, почти вопросительное. Я ответила сама, обняв его за плечи. Под пальто чувствовалось тепло его тела, а под ладонью — неровное биение сердца. Андрей тихо выдохнул и поцеловал меня ещё раз, уже увереннее. Я забыла про холодную скамью, про разбитую крышку стакана и про то, как долго выбирала утром шарф. На несколько секунд мы были только мужчиной и женщиной, которым хочется остаться рядом.</p><p>Потом я отстранилась. Не потому, что пожалела. Потому что захотела запомнить именно этот момент — без спешки, без попытки спрятать его в следующих действиях.</p><p>— Это была плохая идея? — спросил Андрей.</p><p>— Ужасная. У меня теперь руки дрожат, а вы ещё будете шутить, что это из-за холода.</p><p>Он улыбнулся, коснувшись лбом моего лба.</p><p>— Я не настолько бессердечен.</p><p>— Но достаточно осторожен, чтобы сказать сейчас что-то про кадровые документы?</p><p>Улыбка исчезла. Он не убрал рук сразу, но и не пытался снова меня поцеловать.</p><p>— Да, — ответил он. — И ненавижу этот момент. Потому что я хочу ещё раз. И потому что до завершения оформления зависимость остаётся, как бы мы ни называли наше свидание.</p><p>Я знала это. На этот раз не обиделась на его сдержанность: он не использовал её, чтобы оттолкнуть меня или заставить быть благодарной. Он говорил о последствиях, которые коснулись бы прежде всего моей работы.</p><p>— Значит, нам придётся сделать паузу, — сказала я. — Без личных встреч, пока документы не вступят в силу.</p><p>— Согласен. Но не потому, что я больше ничего не хочу.</p><p>— Хорошо, что вы уточнили.</p><p>Он тихо рассмеялся.</p><p>— На этот раз я не хотел оставить недосказанность.</p><p>Мы пошли обратно к метро. Я шла рядом и иногда касалась его рукава, потому что хотелось. У входа в подземный переход Андрей спросил, как я доберусь. Я сказала, что на электричке, и он не предложил везти меня вопреки ответу. Только подержал дверь и попросил написать, когда буду дома. Это была не просьба отчитаться. Я поняла разницу по тону.</p><p>В вагоне я прислонилась к стеклу и закрыла глаза. Губы всё ещё помнили его поцелуй. В ту же минуту накатила тревога: как могла я хотеть этого с человеком, которого считала частью Лизиной трагедии? Разве одно не перечёркивало другое? Я вынула телефон, но писать Андрею не стала. Мне нужно было выдержать собственное противоречие, не требуя от него немедленно сделать его удобным.</p><p>Наутро пришло письмо от юриста. Кирилл опять предложил проект имущественного соглашения и снова попытался вписать туда условие о моём «невмешательстве в деловые отношения» с больницей. Я пометила спорный пункт, переслала его адвокату и попросила общаться с бывшим мужем через неё. Он не мог связать мою работу с нашим разводом, и я больше не собиралась тратить на это ночи.</p><p>На следующей неделе Ирина Петровна уведомила меня письменно, что порядок независимого рассмотрения моих кадровых вопросов оформлен. Я прочитала документ внимательно: ни привилегий, ни специальной защиты, ни изменения моих медицинских обязанностей. Проводить оценку моей работы предстояло заместителю и соответствующим кадровым службам, а вопросы старого случая оставались в отдельном предусмотренном порядке. Я попросила копию, получила её и положила в рабочую папку.</p><p>Андрея встретила у поста после дневной смены. Мы поздоровались при коллегах привычно, почти официально. Когда он проходил мимо, я заметила на его манжете маленькую неровную строчку, оставшуюся после моих швов. Он тоже заметил мой взгляд и сдержал улыбку.</p><p>Вечером мне пришло сообщение: «Документы вступили в силу. Я всё ещё хочу пригласить вас на прогулку, но на этот раз без выставки в качестве оправдания».</p><p>Я долго смотрела на экран. Потом набрала: «Я согласна. Только сначала хочу получить ответ на несколько непростых вопросов о прошлом. И не обещаю, что следующий разговор будет лёгким».</p><p>«Не прошу лёгкого», — ответил он. «Прошу честного».</p><p>Я не стала украшать этот ответ сердечками и не назначила свидание на завтра. Поцелуй не отменил прошлого. Но теперь у нас было настоящее, с которым предстояло обойтись бережнее, чем мы оба привыкли.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 17. ПОДПИСЬ ПОД РАЗВОДОМ</p></title><p>ГЛАВА 17. ПОДПИСЬ ПОД РАЗВОДОМ</p><p>К концу марта я научилась различать два вида тишины. В больнице она означала, что кто-то внимательно слушает, ждёт результата или наконец получил несколько минут передышки. Дома тишина была другой: в ней оставалось место для вещей, которые раньше принадлежали нам с Кириллом обоим, а теперь постепенно переставали иметь значение.</p><p>После того вечера с Андреем мы не бросились навстречу друг другу, будто один поцелуй мог отменить осторожность и старые вопросы. Кадровый порядок вступил в силу, но это не означало, что все вопросы исчезли. Мы виделись вне больницы, иногда гуляли после работы, однажды сходили на выставку, на которую он действительно купил билеты заранее, а не по ошибке. Он не торопил меня с ответами, я не обещала того, чего пока не могла обещать. Мне нравилось, что рядом с ним можно было не изображать женщину, которая уже всё пережила.</p><p>В тот вечер он спросил, хочу ли я поужинать в небольшом кафе неподалёку от набережной. Я согласилась, но предупредила, что после смены у меня будет лицо человека, которому лучше не задавать вопросов о прекрасном.</p><p>— Я приготовился, — ответил он. — Заказал столик у окна. Там можно смотреть на реку и молчать, если разговор не пойдёт.</p><p>— Вы так уверены, что я не начну обсуждать работу?</p><p>— Я надеюсь, что не начнёте. Но если начнёте, у меня есть запасной план.</p><p>— Какой?</p><p>— Сказать, что я не принимаю пациентов за ужином.</p><p>Я рассмеялась. Это был не тот смех, который я выдавливала из себя, чтобы не огорчать маму. Он возник сам, без разрешения и без необходимости объяснять, почему мне стало легче.</p><p>В кафе Андрей снял пальто и повесил его на спинку стула. Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, на переносице остался след от очков, которые он, кажется, снял только в машине.</p><p>— Тяжёлый день? — спросила я.</p><p>— Два совещания, один разговор с подрядчиком и попытка объяснить бухгалтерии, почему нельзя заменить сломанный аппарат обещанием купить новый в следующем квартале.</p><p>— А вы объяснили?</p><p>— Я надеюсь. Но завтра проверю.</p><p>— Вот почему вы не хирург. Вы слишком любите контрольные проверки.</p><p>Он посмотрел на меня поверх меню.</p><p>— Я был хирургом. И именно поэтому знаю, что после уверенного «всё готово» иногда нужно ещё раз посмотреть, всё ли действительно готово.</p><p>Мы заказали еду. Разговор неожиданно ушёл от больницы к обычным вещам: к его привычке покупать книги и читать первые двадцать страниц сразу, к моей способности забывать, зачем открыла холодильник, к тому, что Андрей не умеет выбирать спелые авокадо, но почему-то считает это вопросом принципа.</p><p>— Вы можете просто спросить продавца, — сказала я.</p><p>— Это лишает процесс самостоятельности.</p><p>— Это фрукт, Андрей Сергеевич, а не кандидат на должность заведующего отделением.</p><p>Он рассмеялся, и мне понравилось, как менялось его лицо, когда он переставал быть главным врачом. Не исчезала собранность, не растворялась привычка думать на несколько шагов вперёд, но становилось видно, что за ней есть человек, которому тоже хочется иногда ошибиться с авокадо и не проводить после этого внутреннее расследование.</p><p>Когда принесли счёт, Андрей потянулся к нему, но я положила рядом свою карту.</p><p>— Давайте пополам.</p><p>— Я пригласил.</p><p>— А я пришла. Это не рабочая встреча, где вы оплачиваете кофе из представительских расходов.</p><p>Он посмотрел на меня, потом убрал руку.</p><p>— Хорошо. Но в следующий раз приглашу я.</p><p>— Если будет следующий.</p><p>— Я рассчитываю на него. Не требую.</p><p>Он произнёс это без особой интонации, и оттого слова прозвучали честнее. Я не стала отвечать. Мне было приятно оставить между нами небольшое пространство, в котором ещё ничего не нужно было решать.</p><p>На следующий день мне позвонила юрист. Судебное заседание по расторжению брака назначили повторно: после первого слушания Кирилл не согласился с разводом и попросил время на примирение. Суд предоставил срок, который теперь истёк. Имущественные вопросы мы с юристом по-прежнему вели отдельно. Я не хотела, чтобы квартира, машина или старые семейные вещи превращались в плату за возможность уйти.</p><p>— Кирилл подтвердил, что будет присутствовать, — сказала юрист. — Если он снова попросит отложить дело, мы возразим. Но решение принимает суд.</p><p>— Он может снова попросить?</p><p>— Может. Это не означает, что просьбу удовлетворят.</p><p>Я записала дату в календарь. Рядом с ней уже стояли ночная смена, плановый осмотр у стоматолога и встреча с мамой. Жизнь не остановилась, чтобы освободить место для развода. Она просто добавила ещё одну строку.</p><p>В день заседания я надела тёмно-синее платье и серый жакет. Не потому, что хотела выглядеть сильной, а потому, что это была единственная вещь, которую не требовалось гладить. У здания суда меня ждала юрист с папкой. Кирилл приехал через несколько минут. На нём было пальто, которое я выбирала ему много лет назад, когда он собирался на конференцию. Я узнала его по маленькой потёртости у кармана.</p><p>— Ты могла бы предупредить, что будешь здесь раньше, — сказал он.</p><p>— Мы назначили время.</p><p>— Я имею в виду, что могла бы поговорить со мной до заседания.</p><p>— У нас есть юристы.</p><p>Он посмотрел на женщину рядом со мной и вежливо кивнул. Потом отвёл меня на несколько шагов в сторону.</p><p>— Ты действительно хочешь, чтобы всё закончилось так?</p><p>— Кирилл, мы уже несколько месяцев живём отдельно.</p><p>— Это не ответ.</p><p>— Это и есть ответ. Я не хочу продолжать брак.</p><p>— Из-за одного поступка?</p><p>Я посмотрела на него. В его голосе снова звучала та самая интонация, которую я знала много лет: он не отрицал событие, но уменьшал его до размера, который можно было переступить, не меняя привычного маршрута.</p><p>— Не из-за одного поступка. Из-за того, что ты сделал после него. Из-за того, как говорил со мной. Из-за попыток связать мою работу с твоей компанией. И из-за того, что каждый раз, когда я говорила «нет», ты слышал только просьбу убедить меня.</p><p>— Я пытался сохранить семью.</p><p>— Ты пытался сохранить удобную для себя жизнь.</p><p>— Это несправедливо.</p><p>— Возможно. Но я больше не хочу доказывать тебе, что мне было больно.</p><p>В зале заседание прошло без громких слов. Судья уточнила, поддерживаю ли я требование о расторжении брака, есть ли у нас общие несовершеннолетние дети, имеются ли споры, которые препятствуют рассмотрению дела. Я отвечала спокойно. Кирилл тоже подтвердил, что общих детей у нас нет, но сказал, что считает распад семьи преждевременным.</p><p>Судья уточнила, сохраняется ли возможность примирения. Я сказала, что нет. Не потому, что в моей жизни появился другой мужчина. Я сказала это отдельно, когда меня спросили, не связано ли моё решение с конфликтом на работе. Причина была в нашем браке, в измене и в том, что после неё мы так и не смогли вернуться к уважению.</p><p>Решение объявили не в тот же день заседания. Мы получили дату, когда можно будет узнать результат после завершения предусмотренного срока. Кирилл на выходе не смотрел на меня. Он разговаривал с юристом, раздражённо листал бумаги и несколько раз повторил, что «всё можно было решить иначе».</p><p>Я не стала его слушать. Мне нужно было вернуться на работу, и я поехала туда прямо из суда. В приёмном отделении пахло свежезаваренным чаем и влажными куртками. Лидия Сергеевна спорила с курьером, который привёз не тот расходный материал, а молодой врач пытался объяснить родственнице пациента, почему нельзя войти в процедурную без разрешения.</p><p>— Вы сегодня какая-то тихая, — заметила Лидия Сергеевна, когда мы на минуту остались у поста.</p><p>— Была в суде.</p><p>Она не спросила, в каком именно.</p><p>— Поняла. Чай будете?</p><p>— Буду.</p><p>— Тогда наливайте сами. Я сегодня уже спасла два чайника и одного курьера, третьего не потяну.</p><p>Я улыбнулась и взяла чашку. В этом была особенная доброта: не требовать отчёта, не говорить, что всё обязательно станет хорошо, а просто оставить человеку место рядом с собой.</p><p>Через несколько дней юрист сообщила, что решение о расторжении брака принято. После вступления его в силу нужно было получить соответствующие документы и завершить формальности. Я перечитала письмо дважды. Потом открыла календарь, нашла дату заседания и удалила напоминание.</p><p>Кирилл позвонил вечером.</p><p>— Поздравляю, — сказал он. — Ты добилась своего.</p><p>— Это не соревнование.</p><p>— Для тебя, может быть. Для меня это конец одиннадцати лет.</p><p>— Для меня тоже.</p><p>— И что теперь? Лавров?</p><p>Я закрыла глаза. Мне хотелось сказать что-то резкое, но я уже устала отдавать ему лучшие слова.</p><p>— Теперь я буду жить отдельно от тебя. Это то, что я решила ещё до знакомства с Андреем в больнице.</p><p>— Ты всё равно выбрала его.</p><p>— Я выбрала не возвращаться к тебе. Не путай эти решения.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Я не думал, что ты сможешь уйти.</p><p>— Я тоже долго так думала.</p><p>Я завершила звонок. Не заблокировала номер: оставались документы и вещи, которые ещё предстояло передать. Но впервые не стала перечитывать переписку после разговора, пытаясь найти в ней скрытую просьбу или доказательство, что всё могло сложиться иначе.</p><p>За несколько дней до заседания мы с Кириллом ещё раз встретились в юридической конторе, чтобы передать оставшиеся документы и сверить перечень личных вещей. Я привезла небольшой пакет с его медицинскими книгами и старым внешним диском, который нашла в коробке. Он принёс мои дипломы, пару фотографий и тонкую папку с гарантийными талонами на технику. Всё выглядело настолько обыденно, что я почти рассердилась: одиннадцать лет жизни уместились в двух пакетах и нескольких подписях.</p><p>— Ты забрала все фотографии? — спросил Кирилл, заметив, что я проверяю коробку.</p><p>— Те, которые хотела оставить.</p><p>— А наши?</p><p>— Некоторые тоже.</p><p>Он поднял снимок с моря, который я недавно перебирала дома.</p><p>— Думал, ты выбросишь это.</p><p>— Зачем? Там была наша жизнь. Не вся она была плохой.</p><p>— Тогда почему нельзя было попробовать ещё раз?</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Потому что хорошее прошлое не отменяет того, что ты сделал потом. И потому что я не хочу снова жить в браке, где мне приходится доказывать, что мои чувства имеют значение.</p><p>Кирилл положил фотографию обратно. Впервые за долгое время он не стал спорить. Мы подписали акт передачи вещей, обменялись копиями и разошлись у лифта. Я не почувствовала ни победы, ни желания обернуться. Просто один практический вопрос оказался закрыт.</p><p>В субботу я приехала к маме. Она поставила на стол тарелку с пирогом, который немного подгорел по краям. Раньше я бы сразу сказала, что его нужно было достать из духовки на пять минут раньше. Сегодня отломила кусок и похвалила начинку.</p><p>— Развод завершился? — спросила мама.</p><p>— Да. Остались документы.</p><p>Она села напротив и сложила руки на столе.</p><p>— Ты как?</p><p>Я посмотрела на пирог. Лиза однажды испекла такой же, только вместо сахара добавила соль, потому что перепутала банки. Она уверяла, что это «современная кухня», а мы с мамой потом неделю вспоминали тот вкус.</p><p>— Не знаю, — ответила я. — Не счастлива и не несчастна. Просто устала.</p><p>— Это честный ответ.</p><p>— Ты ведь хотела, чтобы мы с Кириллом помирились.</p><p>Мама не стала отрицать.</p><p>— Хотела. Мне казалось, что после всего, что мы пережили, ещё один распад семьи ты не выдержишь.</p><p>— А теперь?</p><p>— Теперь я вижу, что ты выдерживаешь не потому, что тебе легко. А потому, что перестала делать вид, будто тебе хорошо там, где плохо.</p><p>Я потянулась через стол и накрыла её ладонь своей.</p><p>— Я не хочу, чтобы ты считала, будто должна была что-то исправить.</p><p>— Я много чего хотела исправить за тебя, — сказала она. — И, наверное, не всегда замечала, что тебе от этого только теснее.</p><p>Мы говорили ещё долго. Не только о Кирилле и не только о Лизе. Мама рассказывала, что соседка снова затеяла ремонт, что в подъезде поселился кот, которого никто не признаёт своим, но все подкармливают. Я слушала и ловила себя на том, что впервые за долгое время не жду, когда разговор закончится, чтобы вернуться к делам.</p><p>Вечером Андрей написал: «Как прошла неделя?»</p><p>Я ответила: «Сегодня получила подтверждение, что брак расторгнут».</p><p>Он не стал звонить сразу. Через несколько минут пришло сообщение: «Если хотите, я могу просто побыть рядом. Если сегодня не хочется никого видеть, это тоже нормально».</p><p>Я долго смотрела на экран. Потом написала: «Хочу прогуляться. Но без разговоров о суде».</p><p>Мы встретились у набережной. Ветер был холодным, и Андрей застегнул пальто до самого горла. Он принёс два бумажных стаканчика с чаем, но не стал вручать мне один торжественно. Просто протянул, когда мы пошли рядом.</p><p>— Вы запомнили, какой я пью?</p><p>— Вы однажды сказали, что не переносите чай с бергамотом. Это было сказано достаточно выразительно.</p><p>— Он пахнет лекарством.</p><p>— Я не стал проверять, насколько это научно.</p><p>Мы шли, пока не закончилась освещённая часть набережной. Я рассказала ему, что решение принято, что Кирилл пытался снова перевести разговор на него, и что я отказалась. Андрей слушал, не вставляя советов.</p><p>— Вы не обязаны спрашивать, как я себя чувствую, — сказала я.</p><p>— Я и не спрашиваю. Вы сами рассказываете.</p><p>— А если я перестану?</p><p>— Тогда мы поговорим о чём-нибудь другом. Например, о том, почему вы считаете, что я должен научиться выбирать авокадо.</p><p>— Потому что это важный навык взрослого человека.</p><p>Он рассмеялся. Я тоже.</p><p>У входа в метро мы остановились. Андрей не потянулся ко мне, хотя я видела, что ему хочется. Я сама коснулась его руки.</p><p>— Сегодня я не хочу возвращаться домой одна, — сказала я.</p><p>Он посмотрел на меня внимательно.</p><p>— Хотите, чтобы я проводил вас?</p><p>— Да.</p><p>Мы дошли до моей улицы, не торопясь. У подъезда я поцеловала его в щёку, почти у самого уголка губ. Он не попытался превратить этот жест в обещание. Просто улыбнулся.</p><p>— Спокойной ночи, Вера.</p><p>— Спокойной ночи, Андрей.</p><p>Когда я поднялась в квартиру, на столе лежала папка с документами о разводе. Я убрала её в ящик, не выбрасывая и не пряча. Это была часть моей жизни, но больше не её центр.</p><p>К концу марта я научилась различать два вида тишины. В больнице она означала, что кто-то внимательно слушает, ждёт результата или наконец получил несколько минут передышки. Дома тишина была другой: в ней оставалось место для вещей, которые раньше принадлежали нам с Кириллом обоим, а теперь постепенно переставали иметь значение.</p><p>После того вечера с Андреем мы не бросились навстречу друг другу, будто один поцелуй мог отменить осторожность и старые вопросы. Кадровый порядок вступил в силу, но это не означало, что все вопросы исчезли. Мы виделись вне больницы, иногда гуляли после работы, однажды сходили на выставку, на которую он действительно купил билеты заранее, а не по ошибке. Он не торопил меня с ответами, я не обещала того, чего пока не могла обещать. Мне нравилось, что рядом с ним можно было не изображать женщину, которая уже всё пережила.</p><p>В тот вечер он спросил, хочу ли я поужинать в небольшом кафе неподалёку от набережной. Я согласилась, но предупредила, что после смены у меня будет лицо человека, которому лучше не задавать вопросов о прекрасном.</p><p>— Я приготовился, — ответил он. — Заказал столик у окна. Там можно смотреть на реку и молчать, если разговор не пойдёт.</p><p>— Вы так уверены, что я не начну обсуждать работу?</p><p>— Я надеюсь, что не начнёте. Но если начнёте, у меня есть запасной план.</p><p>— Какой?</p><p>— Сказать, что я не принимаю пациентов за ужином.</p><p>Я рассмеялась. Это был не тот смех, который я выдавливала из себя, чтобы не огорчать маму. Он возник сам, без разрешения и без необходимости объяснять, почему мне стало легче.</p><p>В кафе Андрей снял пальто и повесил его на спинку стула. Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, на переносице остался след от очков, которые он, кажется, снял только в машине.</p><p>— Тяжёлый день? — спросила я.</p><p>— Два совещания, один разговор с подрядчиком и попытка объяснить бухгалтерии, почему нельзя заменить сломанный аппарат обещанием купить новый в следующем квартале.</p><p>— А вы объяснили?</p><p>— Я надеюсь. Но завтра проверю.</p><p>— Вот почему вы не хирург. Вы слишком любите контрольные проверки.</p><p>Он посмотрел на меня поверх меню.</p><p>— Я был хирургом. И именно поэтому знаю, что после уверенного «всё готово» иногда нужно ещё раз посмотреть, всё ли действительно готово.</p><p>Мы заказали еду. Разговор неожиданно ушёл от больницы к обычным вещам: к его привычке покупать книги и читать первые двадцать страниц сразу, к моей способности забывать, зачем открыла холодильник, к тому, что Андрей не умеет выбирать спелые авокадо, но почему-то считает это вопросом принципа.</p><p>— Вы можете просто спросить продавца, — сказала я.</p><p>— Это лишает процесс самостоятельности.</p><p>— Это фрукт, Андрей Сергеевич, а не кандидат на должность заведующего отделением.</p><p>Он рассмеялся, и мне понравилось, как менялось его лицо, когда он переставал быть главным врачом. Не исчезала собранность, не растворялась привычка думать на несколько шагов вперёд, но становилось видно, что за ней есть человек, которому тоже хочется иногда ошибиться с авокадо и не проводить после этого внутреннее расследование.</p><p>Когда принесли счёт, Андрей потянулся к нему, но я положила рядом свою карту.</p><p>— Давайте пополам.</p><p>— Я пригласил.</p><p>— А я пришла. Это не рабочая встреча, где вы оплачиваете кофе из представительских расходов.</p><p>Он посмотрел на меня, потом убрал руку.</p><p>— Хорошо. Но в следующий раз приглашу я.</p><p>— Если будет следующий.</p><p>— Я рассчитываю на него. Не требую.</p><p>Он произнёс это без особой интонации, и оттого слова прозвучали честнее. Я не стала отвечать. Мне было приятно оставить между нами небольшое пространство, в котором ещё ничего не нужно было решать.</p><p>На следующий день мне позвонила юрист. Судебное заседание по расторжению брака назначили повторно: после первого слушания Кирилл не согласился с разводом и попросил время на примирение. Суд предоставил срок, который теперь истёк. Имущественные вопросы мы с юристом по-прежнему вели отдельно. Я не хотела, чтобы квартира, машина или старые семейные вещи превращались в плату за возможность уйти.</p><p>— Кирилл подтвердил, что будет присутствовать, — сказала юрист. — Если он снова попросит отложить дело, мы возразим. Но решение принимает суд.</p><p>— Он может снова попросить?</p><p>— Может. Это не означает, что просьбу удовлетворят.</p><p>Я записала дату в календарь. Рядом с ней уже стояли ночная смена, плановый осмотр у стоматолога и встреча с мамой. Жизнь не остановилась, чтобы освободить место для развода. Она просто добавила ещё одну строку.</p><p>В день заседания я надела тёмно-синее платье и серый жакет. Не потому, что хотела выглядеть сильной, а потому, что это была единственная вещь, которую не требовалось гладить. У здания суда меня ждала юрист с папкой. Кирилл приехал через несколько минут. На нём было пальто, которое я выбирала ему много лет назад, когда он собирался на конференцию. Я узнала его по маленькой потёртости у кармана.</p><p>— Ты могла бы предупредить, что будешь здесь раньше, — сказал он.</p><p>— Мы назначили время.</p><p>— Я имею в виду, что могла бы поговорить со мной до заседания.</p><p>— У нас есть юристы.</p><p>Он посмотрел на женщину рядом со мной и вежливо кивнул. Потом отвёл меня на несколько шагов в сторону.</p><p>— Ты действительно хочешь, чтобы всё закончилось так?</p><p>— Кирилл, мы уже несколько месяцев живём отдельно.</p><p>— Это не ответ.</p><p>— Это и есть ответ. Я не хочу продолжать брак.</p><p>— Из-за одного поступка?</p><p>Я посмотрела на него. В его голосе снова звучала та самая интонация, которую я знала много лет: он не отрицал событие, но уменьшал его до размера, который можно было переступить, не меняя привычного маршрута.</p><p>— Не из-за одного поступка. Из-за того, что ты сделал после него. Из-за того, как говорил со мной. Из-за попыток связать мою работу с твоей компанией. И из-за того, что каждый раз, когда я говорила «нет», ты слышал только просьбу убедить меня.</p><p>— Я пытался сохранить семью.</p><p>— Ты пытался сохранить удобную для себя жизнь.</p><p>— Это несправедливо.</p><p>— Возможно. Но я больше не хочу доказывать тебе, что мне было больно.</p><p>В зале заседание прошло без громких слов. Судья уточнила, поддерживаю ли я требование о расторжении брака, есть ли у нас общие несовершеннолетние дети, имеются ли споры, которые препятствуют рассмотрению дела. Я отвечала спокойно. Кирилл тоже подтвердил, что общих детей у нас нет, но сказал, что считает распад семьи преждевременным.</p><p>Судья уточнила, сохраняется ли возможность примирения. Я сказала, что нет. Не потому, что в моей жизни появился другой мужчина. Я сказала это отдельно, когда меня спросили, не связано ли моё решение с конфликтом на работе. Причина была в нашем браке, в измене и в том, что после неё мы так и не смогли вернуться к уважению.</p><p>Решение объявили не в тот же день заседания. Мы получили дату, когда можно будет узнать результат после завершения предусмотренного срока. Кирилл на выходе не смотрел на меня. Он разговаривал с юристом, раздражённо листал бумаги и несколько раз повторил, что «всё можно было решить иначе».</p><p>Я не стала его слушать. Мне нужно было вернуться на работу, и я поехала туда прямо из суда. В приёмном отделении пахло свежезаваренным чаем и влажными куртками. Лидия Сергеевна спорила с курьером, который привёз не тот расходный материал, а молодой врач пытался объяснить родственнице пациента, почему нельзя войти в процедурную без разрешения.</p><p>— Вы сегодня какая-то тихая, — заметила Лидия Сергеевна, когда мы на минуту остались у поста.</p><p>— Была в суде.</p><p>Она не спросила, в каком именно.</p><p>— Поняла. Чай будете?</p><p>— Буду.</p><p>— Тогда наливайте сами. Я сегодня уже спасла два чайника и одного курьера, третьего не потяну.</p><p>Я улыбнулась и взяла чашку. В этом была особенная доброта: не требовать отчёта, не говорить, что всё обязательно станет хорошо, а просто оставить человеку место рядом с собой.</p><p>Через несколько дней юрист сообщила, что решение о расторжении брака принято. После вступления его в силу нужно было получить соответствующие документы и завершить формальности. Я перечитала письмо дважды. Потом открыла календарь, нашла дату заседания и удалила напоминание.</p><p>Кирилл позвонил вечером.</p><p>— Поздравляю, — сказал он. — Ты добилась своего.</p><p>— Это не соревнование.</p><p>— Для тебя, может быть. Для меня это конец одиннадцати лет.</p><p>— Для меня тоже.</p><p>— И что теперь? Лавров?</p><p>Я закрыла глаза. Мне хотелось сказать что-то резкое, но я уже устала отдавать ему лучшие слова.</p><p>— Теперь я буду жить отдельно от тебя. Это то, что я решила ещё до знакомства с Андреем в больнице.</p><p>— Ты всё равно выбрала его.</p><p>— Я выбрала не возвращаться к тебе. Не путай эти решения.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Я не думал, что ты сможешь уйти.</p><p>— Я тоже долго так думала.</p><p>Я завершила звонок. Не заблокировала номер: оставались документы и вещи, которые ещё предстояло передать. Но впервые не стала перечитывать переписку после разговора, пытаясь найти в ней скрытую просьбу или доказательство, что всё могло сложиться иначе.</p><p>За несколько дней до заседания мы с Кириллом ещё раз встретились в юридической конторе, чтобы передать оставшиеся документы и сверить перечень личных вещей. Я привезла небольшой пакет с его медицинскими книгами и старым внешним диском, который нашла в коробке. Он принёс мои дипломы, пару фотографий и тонкую папку с гарантийными талонами на технику. Всё выглядело настолько обыденно, что я почти рассердилась: одиннадцать лет жизни уместились в двух пакетах и нескольких подписях.</p><p>— Ты забрала все фотографии? — спросил Кирилл, заметив, что я проверяю коробку.</p><p>— Те, которые хотела оставить.</p><p>— А наши?</p><p>— Некоторые тоже.</p><p>Он поднял снимок с моря, который я недавно перебирала дома.</p><p>— Думал, ты выбросишь это.</p><p>— Зачем? Там была наша жизнь. Не вся она была плохой.</p><p>— Тогда почему нельзя было попробовать ещё раз?</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Потому что хорошее прошлое не отменяет того, что ты сделал потом. И потому что я не хочу снова жить в браке, где мне приходится доказывать, что мои чувства имеют значение.</p><p>Кирилл положил фотографию обратно. Впервые за долгое время он не стал спорить. Мы подписали акт передачи вещей, обменялись копиями и разошлись у лифта. Я не почувствовала ни победы, ни желания обернуться. Просто один практический вопрос оказался закрыт.</p><p>В субботу я приехала к маме. Она поставила на стол тарелку с пирогом, который немного подгорел по краям. Раньше я бы сразу сказала, что его нужно было достать из духовки на пять минут раньше. Сегодня отломила кусок и похвалила начинку.</p><p>— Развод завершился? — спросила мама.</p><p>— Да. Остались документы.</p><p>Она села напротив и сложила руки на столе.</p><p>— Ты как?</p><p>Я посмотрела на пирог. Лиза однажды испекла такой же, только вместо сахара добавила соль, потому что перепутала банки. Она уверяла, что это «современная кухня», а мы с мамой потом неделю вспоминали тот вкус.</p><p>— Не знаю, — ответила я. — Не счастлива и не несчастна. Просто устала.</p><p>— Это честный ответ.</p><p>— Ты ведь хотела, чтобы мы с Кириллом помирились.</p><p>Мама не стала отрицать.</p><p>— Хотела. Мне казалось, что после всего, что мы пережили, ещё один распад семьи ты не выдержишь.</p><p>— А теперь?</p><p>— Теперь я вижу, что ты выдерживаешь не потому, что тебе легко. А потому, что перестала делать вид, будто тебе хорошо там, где плохо.</p><p>Я потянулась через стол и накрыла её ладонь своей.</p><p>— Я не хочу, чтобы ты считала, будто должна была что-то исправить.</p><p>— Я много чего хотела исправить за тебя, — сказала она. — И, наверное, не всегда замечала, что тебе от этого только теснее.</p><p>Мы говорили ещё долго. Не только о Кирилле и не только о Лизе. Мама рассказывала, что соседка снова затеяла ремонт, что в подъезде поселился кот, которого никто не признаёт своим, но все подкармливают. Я слушала и ловила себя на том, что впервые за долгое время не жду, когда разговор закончится, чтобы вернуться к делам.</p><p>Вечером Андрей написал: «Как прошла неделя?»</p><p>Я ответила: «Сегодня получила подтверждение, что брак расторгнут».</p><p>Он не стал звонить сразу. Через несколько минут пришло сообщение: «Если хотите, я могу просто побыть рядом. Если сегодня не хочется никого видеть, это тоже нормально».</p><p>Я долго смотрела на экран. Потом написала: «Хочу прогуляться. Но без разговоров о суде».</p><p>Мы встретились у набережной. Ветер был холодным, и Андрей застегнул пальто до самого горла. Он принёс два бумажных стаканчика с чаем, но не стал вручать мне один торжественно. Просто протянул, когда мы пошли рядом.</p><p>— Вы запомнили, какой я пью?</p><p>— Вы однажды сказали, что не переносите чай с бергамотом. Это было сказано достаточно выразительно.</p><p>— Он пахнет лекарством.</p><p>— Я не стал проверять, насколько это научно.</p><p>Мы шли, пока не закончилась освещённая часть набережной. Я рассказала ему, что решение принято, что Кирилл пытался снова перевести разговор на него, и что я отказалась. Андрей слушал, не вставляя советов.</p><p>— Вы не обязаны спрашивать, как я себя чувствую, — сказала я.</p><p>— Я и не спрашиваю. Вы сами рассказываете.</p><p>— А если я перестану?</p><p>— Тогда мы поговорим о чём-нибудь другом. Например, о том, почему вы считаете, что я должен научиться выбирать авокадо.</p><p>— Потому что это важный навык взрослого человека.</p><p>Он рассмеялся. Я тоже.</p><p>У входа в метро мы остановились. Андрей не потянулся ко мне, хотя я видела, что ему хочется. Я сама коснулась его руки.</p><p>— Сегодня я не хочу возвращаться домой одна, — сказала я.</p><p>Он посмотрел на меня внимательно.</p><p>— Хотите, чтобы я проводил вас?</p><p>— Да.</p><p>Мы дошли до моей улицы, не торопясь. У подъезда я поцеловала его в щёку, почти у самого уголка губ. Он не попытался превратить этот жест в обещание. Просто улыбнулся.</p><p>— Спокойной ночи, Вера.</p><p>— Спокойной ночи, Андрей.</p><p>Когда я поднялась в квартиру, на столе лежала папка с документами о разводе. Я убрала её в ящик, не выбрасывая и не пряча. Это была часть моей жизни, но больше не её центр.</p><p>К концу марта я научилась различать два вида тишины. В больнице она означала, что кто-то внимательно слушает, ждёт результата или наконец получил несколько минут передышки. Дома тишина была другой: в ней оставалось место для вещей, которые раньше принадлежали нам с Кириллом обоим, а теперь постепенно переставали иметь значение.</p><p>После того вечера с Андреем мы не бросились навстречу друг другу, будто один поцелуй мог отменить осторожность и старые вопросы. Кадровый порядок вступил в силу, но это не означало, что все вопросы исчезли. Мы виделись вне больницы, иногда гуляли после работы, однажды сходили на выставку, на которую он действительно купил билеты заранее, а не по ошибке. Он не торопил меня с ответами, я не обещала того, чего пока не могла обещать. Мне нравилось, что рядом с ним можно было не изображать женщину, которая уже всё пережила.</p><p>В тот вечер он спросил, хочу ли я поужинать в небольшом кафе неподалёку от набережной. Я согласилась, но предупредила, что после смены у меня будет лицо человека, которому лучше не задавать вопросов о прекрасном.</p><p>— Я приготовился, — ответил он. — Заказал столик у окна. Там можно смотреть на реку и молчать, если разговор не пойдёт.</p><p>— Вы так уверены, что я не начну обсуждать работу?</p><p>— Я надеюсь, что не начнёте. Но если начнёте, у меня есть запасной план.</p><p>— Какой?</p><p>— Сказать, что я не принимаю пациентов за ужином.</p><p>Я рассмеялась. Это был не тот смех, который я выдавливала из себя, чтобы не огорчать маму. Он возник сам, без разрешения и без необходимости объяснять, почему мне стало легче.</p><p>В кафе Андрей снял пальто и повесил его на спинку стула. Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, на переносице остался след от очков, которые он, кажется, снял только в машине.</p><p>— Тяжёлый день? — спросила я.</p><p>— Два совещания, один разговор с подрядчиком и попытка объяснить бухгалтерии, почему нельзя заменить сломанный аппарат обещанием купить новый в следующем квартале.</p><p>— А вы объяснили?</p><p>— Я надеюсь. Но завтра проверю.</p><p>— Вот почему вы не хирург. Вы слишком любите контрольные проверки.</p><p>Он посмотрел на меня поверх меню.</p><p>— Я был хирургом. И именно поэтому знаю, что после уверенного «всё готово» иногда нужно ещё раз посмотреть, всё ли действительно готово.</p><p>Мы заказали еду. Разговор неожиданно ушёл от больницы к обычным вещам: к его привычке покупать книги и читать первые двадцать страниц сразу, к моей способности забывать, зачем открыла холодильник, к тому, что Андрей не умеет выбирать спелые авокадо, но почему-то считает это вопросом принципа.</p><p>— Вы можете просто спросить продавца, — сказала я.</p><p>— Это лишает процесс самостоятельности.</p><p>— Это фрукт, Андрей Сергеевич, а не кандидат на должность заведующего отделением.</p><p>Он рассмеялся, и мне понравилось, как менялось его лицо, когда он переставал быть главным врачом. Не исчезала собранность, не растворялась привычка думать на несколько шагов вперёд, но становилось видно, что за ней есть человек, которому тоже хочется иногда ошибиться с авокадо и не проводить после этого внутреннее расследование.</p><p>Когда принесли счёт, Андрей потянулся к нему, но я положила рядом свою карту.</p><p>— Давайте пополам.</p><p>— Я пригласил.</p><p>— А я пришла. Это не рабочая встреча, где вы оплачиваете кофе из представительских расходов.</p><p>Он посмотрел на меня, потом убрал руку.</p><p>— Хорошо. Но в следующий раз приглашу я.</p><p>— Если будет следующий.</p><p>— Я рассчитываю на него. Не требую.</p><p>Он произнёс это без особой интонации, и оттого слова прозвучали честнее. Я не стала отвечать. Мне было приятно оставить между нами небольшое пространство, в котором ещё ничего не нужно было решать.</p><p>На следующий день мне позвонила юрист. Судебное заседание по расторжению брака назначили повторно: после первого слушания Кирилл не согласился с разводом и попросил время на примирение. Суд предоставил срок, который теперь истёк. Имущественные вопросы мы с юристом по-прежнему вели отдельно. Я не хотела, чтобы квартира, машина или старые семейные вещи превращались в плату за возможность уйти.</p><p>— Кирилл подтвердил, что будет присутствовать, — сказала юрист. — Если он снова попросит отложить дело, мы возразим. Но решение принимает суд.</p><p>— Он может снова попросить?</p><p>— Может. Это не означает, что просьбу удовлетворят.</p><p>Я записала дату в календарь. Рядом с ней уже стояли ночная смена, плановый осмотр у стоматолога и встреча с мамой. Жизнь не остановилась, чтобы освободить место для развода. Она просто добавила ещё одну строку.</p><p>В день заседания я надела тёмно-синее платье и серый жакет. Не потому, что хотела выглядеть сильной, а потому, что это была единственная вещь, которую не требовалось гладить. У здания суда меня ждала юрист с папкой. Кирилл приехал через несколько минут. На нём было пальто, которое я выбирала ему много лет назад, когда он собирался на конференцию. Я узнала его по маленькой потёртости у кармана.</p><p>— Ты могла бы предупредить, что будешь здесь раньше, — сказал он.</p><p>— Мы назначили время.</p><p>— Я имею в виду, что могла бы поговорить со мной до заседания.</p><p>— У нас есть юристы.</p><p>Он посмотрел на женщину рядом со мной и вежливо кивнул. Потом отвёл меня на несколько шагов в сторону.</p><p>— Ты действительно хочешь, чтобы всё закончилось так?</p><p>— Кирилл, мы уже несколько месяцев живём отдельно.</p><p>— Это не ответ.</p><p>— Это и есть ответ. Я не хочу продолжать брак.</p><p>— Из-за одного поступка?</p><p>Я посмотрела на него. В его голосе снова звучала та самая интонация, которую я знала много лет: он не отрицал событие, но уменьшал его до размера, который можно было переступить, не меняя привычного маршрута.</p><p>— Не из-за одного поступка. Из-за того, что ты сделал после него. Из-за того, как говорил со мной. Из-за попыток связать мою работу с твоей компанией. И из-за того, что каждый раз, когда я говорила «нет», ты слышал только просьбу убедить меня.</p><p>— Я пытался сохранить семью.</p><p>— Ты пытался сохранить удобную для себя жизнь.</p><p>— Это несправедливо.</p><p>— Возможно. Но я больше не хочу доказывать тебе, что мне было больно.</p><p>В зале заседание прошло без громких слов. Судья уточнила, поддерживаю ли я требование о расторжении брака, есть ли у нас общие несовершеннолетние дети, имеются ли споры, которые препятствуют рассмотрению дела. Я отвечала спокойно. Кирилл тоже подтвердил, что общих детей у нас нет, но сказал, что считает распад семьи преждевременным.</p><p>Судья уточнила, сохраняется ли возможность примирения. Я сказала, что нет. Не потому, что в моей жизни появился другой мужчина. Я сказала это отдельно, когда меня спросили, не связано ли моё решение с конфликтом на работе. Причина была в нашем браке, в измене и в том, что после неё мы так и не смогли вернуться к уважению.</p><p>Решение объявили не в тот же день заседания. Мы получили дату, когда можно будет узнать результат после завершения предусмотренного срока. Кирилл на выходе не смотрел на меня. Он разговаривал с юристом, раздражённо листал бумаги и несколько раз повторил, что «всё можно было решить иначе».</p><p>Я не стала его слушать. Мне нужно было вернуться на работу, и я поехала туда прямо из суда. В приёмном отделении пахло свежезаваренным чаем и влажными куртками. Лидия Сергеевна спорила с курьером, который привёз не тот расходный материал, а молодой врач пытался объяснить родственнице пациента, почему нельзя войти в процедурную без разрешения.</p><p>— Вы сегодня какая-то тихая, — заметила Лидия Сергеевна, когда мы на минуту остались у поста.</p><p>— Была в суде.</p><p>Она не спросила, в каком именно.</p><p>— Поняла. Чай будете?</p><p>— Буду.</p><p>— Тогда наливайте сами. Я сегодня уже спасла два чайника и одного курьера, третьего не потяну.</p><p>Я улыбнулась и взяла чашку. В этом была особенная доброта: не требовать отчёта, не говорить, что всё обязательно станет хорошо, а просто оставить человеку место рядом с собой.</p><p>Через несколько дней юрист сообщила, что решение о расторжении брака принято. После вступления его в силу нужно было получить соответствующие документы и завершить формальности. Я перечитала письмо дважды. Потом открыла календарь, нашла дату заседания и удалила напоминание.</p><p>Кирилл позвонил вечером.</p><p>— Поздравляю, — сказал он. — Ты добилась своего.</p><p>— Это не соревнование.</p><p>— Для тебя, может быть. Для меня это конец одиннадцати лет.</p><p>— Для меня тоже.</p><p>— И что теперь? Лавров?</p><p>Я закрыла глаза. Мне хотелось сказать что-то резкое, но я уже устала отдавать ему лучшие слова.</p><p>— Теперь я буду жить отдельно от тебя. Это то, что я решила ещё до знакомства с Андреем в больнице.</p><p>— Ты всё равно выбрала его.</p><p>— Я выбрала не возвращаться к тебе. Не путай эти решения.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Я не думал, что ты сможешь уйти.</p><p>— Я тоже долго так думала.</p><p>Я завершила звонок. Не заблокировала номер: оставались документы и вещи, которые ещё предстояло передать. Но впервые не стала перечитывать переписку после разговора, пытаясь найти в ней скрытую просьбу или доказательство, что всё могло сложиться иначе.</p><p>За несколько дней до заседания мы с Кириллом ещё раз встретились в юридической конторе, чтобы передать оставшиеся документы и сверить перечень личных вещей. Я привезла небольшой пакет с его медицинскими книгами и старым внешним диском, который нашла в коробке. Он принёс мои дипломы, пару фотографий и тонкую папку с гарантийными талонами на технику. Всё выглядело настолько обыденно, что я почти рассердилась: одиннадцать лет жизни уместились в двух пакетах и нескольких подписях.</p><p>— Ты забрала все фотографии? — спросил Кирилл, заметив, что я проверяю коробку.</p><p>— Те, которые хотела оставить.</p><p>— А наши?</p><p>— Некоторые тоже.</p><p>Он поднял снимок с моря, который я недавно перебирала дома.</p><p>— Думал, ты выбросишь это.</p><p>— Зачем? Там была наша жизнь. Не вся она была плохой.</p><p>— Тогда почему нельзя было попробовать ещё раз?</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Потому что хорошее прошлое не отменяет того, что ты сделал потом. И потому что я не хочу снова жить в браке, где мне приходится доказывать, что мои чувства имеют значение.</p><p>Кирилл положил фотографию обратно. Впервые за долгое время он не стал спорить. Мы подписали акт передачи вещей, обменялись копиями и разошлись у лифта. Я не почувствовала ни победы, ни желания обернуться. Просто один практический вопрос оказался закрыт.</p><p>В субботу я приехала к маме. Она поставила на стол тарелку с пирогом, который немного подгорел по краям. Раньше я бы сразу сказала, что его нужно было достать из духовки на пять минут раньше. Сегодня отломила кусок и похвалила начинку.</p><p>— Развод завершился? — спросила мама.</p><p>— Да. Остались документы.</p><p>Она села напротив и сложила руки на столе.</p><p>— Ты как?</p><p>Я посмотрела на пирог. Лиза однажды испекла такой же, только вместо сахара добавила соль, потому что перепутала банки. Она уверяла, что это «современная кухня», а мы с мамой потом неделю вспоминали тот вкус.</p><p>— Не знаю, — ответила я. — Не счастлива и не несчастна. Просто устала.</p><p>— Это честный ответ.</p><p>— Ты ведь хотела, чтобы мы с Кириллом помирились.</p><p>Мама не стала отрицать.</p><p>— Хотела. Мне казалось, что после всего, что мы пережили, ещё один распад семьи ты не выдержишь.</p><p>— А теперь?</p><p>— Теперь я вижу, что ты выдерживаешь не потому, что тебе легко. А потому, что перестала делать вид, будто тебе хорошо там, где плохо.</p><p>Я потянулась через стол и накрыла её ладонь своей.</p><p>— Я не хочу, чтобы ты считала, будто должна была что-то исправить.</p><p>— Я много чего хотела исправить за тебя, — сказала она. — И, наверное, не всегда замечала, что тебе от этого только теснее.</p><p>Мы говорили ещё долго. Не только о Кирилле и не только о Лизе. Мама рассказывала, что соседка снова затеяла ремонт, что в подъезде поселился кот, которого никто не признаёт своим, но все подкармливают. Я слушала и ловила себя на том, что впервые за долгое время не жду, когда разговор закончится, чтобы вернуться к делам.</p><p>Вечером Андрей написал: «Как прошла неделя?»</p><p>Я ответила: «Сегодня получила подтверждение, что брак расторгнут».</p><p>Он не стал звонить сразу. Через несколько минут пришло сообщение: «Если хотите, я могу просто побыть рядом. Если сегодня не хочется никого видеть, это тоже нормально».</p><p>Я долго смотрела на экран. Потом написала: «Хочу прогуляться. Но без разговоров о суде».</p><p>Мы встретились у набережной. Ветер был холодным, и Андрей застегнул пальто до самого горла. Он принёс два бумажных стаканчика с чаем, но не стал вручать мне один торжественно. Просто протянул, когда мы пошли рядом.</p><p>— Вы запомнили, какой я пью?</p><p>— Вы однажды сказали, что не переносите чай с бергамотом. Это было сказано достаточно выразительно.</p><p>— Он пахнет лекарством.</p><p>— Я не стал проверять, насколько это научно.</p><p>Мы шли, пока не закончилась освещённая часть набережной. Я рассказала ему, что решение принято, что Кирилл пытался снова перевести разговор на него, и что я отказалась. Андрей слушал, не вставляя советов.</p><p>— Вы не обязаны спрашивать, как я себя чувствую, — сказала я.</p><p>— Я и не спрашиваю. Вы сами рассказываете.</p><p>— А если я перестану?</p><p>— Тогда мы поговорим о чём-нибудь другом. Например, о том, почему вы считаете, что я должен научиться выбирать авокадо.</p><p>— Потому что это важный навык взрослого человека.</p><p>Он рассмеялся. Я тоже.</p><p>У входа в метро мы остановились. Андрей не потянулся ко мне, хотя я видела, что ему хочется. Я сама коснулась его руки.</p><p>— Сегодня я не хочу возвращаться домой одна, — сказала я.</p><p>Он посмотрел на меня внимательно.</p><p>— Хотите, чтобы я проводил вас?</p><p>— Да.</p><p>Мы дошли до моей улицы, не торопясь. У подъезда я поцеловала его в щёку, почти у самого уголка губ. Он не попытался превратить этот жест в обещание. Просто улыбнулся.</p><p>— Спокойной ночи, Вера.</p><p>— Спокойной ночи, Андрей.</p><p>Когда я поднялась в квартиру, на столе лежала папка с документами о разводе. Я убрала её в ящик, не выбрасывая и не пряча. Это была часть моей жизни, но больше не её центр.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 18. ДРУГАЯ ВЕРСИЯ.</p></title><p>ГЛАВА 18. ДРУГАЯ ВЕРСИЯ.</p><p>Письмо из архива пришло в начале апреля. Я увидела его в почте между уведомлением о графике и напоминанием оплатить коммунальные услуги. Тема была сухой: «О рассмотрении обращения о предоставлении архивных материалов». Я открыла письмо прямо в раздевалке, пока коллеги меняли форму.</p><p>Мне сообщили, что часть документов может быть выдана на основании подтверждённого родства. Сведения о третьих лицах были закрыты, некоторые листы заменены выписками, а медицинские материалы, не относящиеся к моему запросу, не предоставлялись. Для получения копий нужно было предъявить оригиналы документов и расписаться в журнале выдачи.</p><p>Я перечитала инструкцию, убрала телефон и переоделась. Весь день ловила себя на том, что мысленно возвращаюсь к письму. Не к тому, что там могло быть написано, а к тому, что оно наконец пришло. Двенадцать лет я жила с ощущением, будто правда находится где-то за закрытой дверью, а у меня нет ключа. Теперь дверь не распахивалась настежь, но мне хотя бы объяснили, куда подать заявление.</p><p>В архив я поехала после утренней смены. Здание находилось в старом административном корпусе, где пахло бумагой, пылью и влажной штукатуркой. На входе меня попросили оставить сумку в ячейке, проверить паспорт и пройти к окну выдачи. Сотрудница сверила документы, задала несколько вопросов и принесла тонкую папку.</p><p>— Здесь не весь массив, — предупредила она. — Только те материалы, которые относятся к вашему обращению и могут быть предоставлены. Если понадобится дополнительная информация, подайте отдельный запрос. Мы не можем заменить экспертную оценку собственным объяснением.</p><p>— Я понимаю.</p><p>— И ещё. Не фотографируйте листы с закрытыми полями. На копиях они уже обезличены, но часть сведений всё равно не подлежит распространению.</p><p>Я расписалась и села за стол у стены. В папке лежали выписка из журнала передачи вызова, фрагмент маршрутизационного листа, пояснение о времени регистрации сообщения и копия итогового заключения внутреннего разбора. Некоторые строки были закрыты чёрными прямоугольниками. Я не пыталась угадать, что скрыто. Мне было достаточно того, что разрешили увидеть.</p><p>Я разложила документы по датам. Сначала отметка о вызове. Затем прибытие бригады. Потом запись о передаче информации в стационар. В одном из листов время отличалось на девять минут от того, что стояло в другом. В следующем документе упоминалась дополнительная сверка, но её результат не был приложен. В итоговом заключении расхождение называлось техническим и не разбиралось отдельно.</p><p>Девять минут.</p><p>Я смотрела на цифры, пока они не перестали быть цифрами. В памяти возникла лестница больницы двенадцать лет назад, чужие шаги, мокрый шарф на моём запястье и врач, который говорил, что нужно ждать. Я заставила себя вернуться к листам. Здесь не было ответа на вопрос, могла ли Лиза выжить. Здесь были расхождения, которые следовало проверить.</p><p>Я записала на отдельном листе три вопроса. Почему время в документах различается? Кто и на каком основании признал расхождение техническим? Проводилась ли позднее независимая оценка, и какие материалы она учитывала? Я не стала писать: «Кто виноват?» Этот вопрос был слишком большим для одной папки и слишком простым для того, что произошло.</p><p>В конце комплекта лежала копия сопроводительного письма, адресованного руководству больницы. Оно не содержало медицинских подробностей, только уведомляло о регистрации моего обращения и необходимости обеспечить сохранность относящихся к нему документов. На листе стояла дата получения и подпись уполномоченного сотрудника. Внизу была отметка о передаче информации главному врачу.</p><p>Под сопроводительным письмом стояла подпись Андрея.</p><p>Сначала мне показалось, что я ошиблась. Потом я посмотрела на дату. Он получил уведомление почти за две недели до того, как мы встретились после оформления кадрового порядка. В тот вечер я спрашивала, поступали ли новости по архивному запросу. Он ответил, что не знает, какие документы будут предоставлены, и что мне следует дождаться официального ответа.</p><p>Это было правдой, но не всей.</p><p>Из архива я ему не позвонила. Вернула документы сотруднице, расписалась за получение копий и вышла на улицу. Ветер ударил в лицо, и я вдруг поняла, что всё это время держала плечи поднятыми почти до ушей.</p><p>Дома я снова разложила листы. Сделала копии для юриста и сохранила оригинальные файлы в отдельной папке. Потом открыла календарь и нашла дату, когда говорила с Андреем. Я помнила этот разговор слишком хорошо: мы стояли у служебного входа, я спросила, есть ли новости, а он ответил, что пока ничего нельзя сказать.</p><p>Я позвонила в архив по номеру, указанному в письме. Сотрудница выслушала меня и уточнила номер обращения.</p><p>— Вы спрашиваете, почему в двух документах разное время?</p><p>— Да. И хочу понять, могу ли получить пояснение о том, какой источник считается первичным.</p><p>— Мы можем подтвердить происхождение копий и сообщить, какие документы включены в выдачу. Объяснять медицинскую последовательность мы не уполномочены. Для этого нужен запрос в учреждение или независимая экспертная оценка.</p><p>— А можно узнать, проводилась ли такая оценка после первоначального разбора?</p><p>— Это отдельный вопрос. Подайте заявление с указанием, что именно хотите получить. Мы проверим наличие материалов и правовые основания выдачи.</p><p>Я поблагодарила её и записала всё, что она сказала. Разговор не дал мне ответа, но вернул ощущение порядка. Я могла не знать, что означают девять минут, и всё же понимать, где заканчивается моя компетенция.</p><p>Позже я отправила юристу копии и спросила, какие сведения вправе запросить как сестра умершей. Ответ пришёл вечером: можно уточнять наличие и статус документов, но не требовать раскрытия данных других пациентов или сотрудников, не связанных с предметом обращения. Если понадобится оценить медицинскую причинность, это должна делать комиссия, имеющая соответствующие полномочия и полный объём материалов.</p><p>Я прочитала письмо и почувствовала облегчение. Не потому, что ограничения были приятными, а потому, что они не давали мне превратить чужую жизнь в набор листов, которые я могла бы рассматривать без конца. У меня была профессия, и я знала, как легко человек начинает видеть в медицинском документе окончательный ответ. Но я также знала, что одна запись не заменяет всю картину.</p><p>На следующий день в отделении произошёл обычный сбой: вызов из машины скорой помощи передали в приёмное отделение, но время поступления отметили не сразу. Лидия Сергеевна обнаружила расхождение, позвала ответственного сотрудника и попросила внести уточнение с указанием причины задержки. Никто не пытался скрыть ошибку или исправить цифру задним числом. В журнале осталась отметка, кто и когда сделал дополнение.</p><p>Я задержалась у поста, наблюдая, как коллега проверяет запись.</p><p>— Всё правильно? — спросила Лидия Сергеевна.</p><p>— Да. Просто вспомнила старые документы.</p><p>— Там тоже время?</p><p>Я кивнула.</p><p>— Иногда одна цифра становится очень большой, — сказала она. — Но если не записать, откуда она взялась, потом каждый будет придумывать своё.</p><p>Я не стала рассказывать ей о девяти минутах. Она и не просила. Мы вернулись к работе, и я вдруг поняла, что именно этого хотела от старой проверки: не волшебного объяснения, а честного описания того, что произошло и чего мы уже не можем установить.</p><p>Я набрала его номер.</p><p>— Вера? — отозвался он после второго гудка.</p><p>— Я получила архивные материалы.</p><p>Он помолчал.</p><p>— Понимаю.</p><p>— Вы знали, что уведомление о моём запросе поступило в больницу.</p><p>Тишина стала длиннее.</p><p>— Да.</p><p>Я закрыла глаза.</p><p>— Когда?</p><p>— В конце марта. Мне передали копию уведомления о регистрации обращения. Там не было содержания будущего пакета, только информация о том, что архив принял запрос и попросил сохранить материалы.</p><p>— Вы знали, что запрос зарегистрирован, и не сказали мне.</p><p>— Я не знал, что именно вам выдадут. Не хотел создавать ожиданий и не хотел вмешиваться в процедуру.</p><p>— Я не спрашивала, что мне выдадут. Я спрашивала, поступали ли новости.</p><p>— Да. И я должен был сказать, что получил уведомление.</p><p>— Почему не сказали?</p><p>— Потому что боялся, что вы решите, будто я пытаюсь повлиять на ваше обращение. И, если честно, боялся самого разговора. Я не хотел снова говорить о том, что не могу дать вам ответа.</p><p>Я села на край стула. На столе лежали копии, и одна из них чуть выступала из-под папки.</p><p>— Вы решили, что лучше промолчать.</p><p>— Да.</p><p>— И это решение приняли за меня.</p><p>— Да.</p><p>Он не стал прикрываться служебной тайной. Не сказал, что имел право не сообщать. Но от признания легче не стало.</p><p>— Я перезвоню, — сказала я.</p><p>— Хорошо.</p><p>Я отключилась и долго сидела, глядя на собственные записи. Девять минут не стали ответом. Но теперь рядом с ними появилась ещё одна дата — день, когда Андрей узнал о моём запросе и решил, что мне лучше не знать об этом.</p><p>На следующий день я отправила архиву дополнительное заявление с просьбой уточнить, какие материалы использовались при поздней оценке. В копию поставила юриста. Я не просила Андрея о помощи и не хотела, чтобы он участвовал в получении документов. Это было моё обращение, моя история и мой вопрос.</p><p>В больнице мы встретились у поста. Андрей остановился, когда увидел меня, но не подошёл ближе.</p><p>— Доброе утро, Вера Сергеевна.</p><p>— Доброе.</p><p>Мы говорили о работе: о передаче пациента, о новом порядке фиксации времени, о том, что в одном кабинете опять не работал принтер. Он не пытался перевести разговор в личный. Я тоже не стала устраивать сцену посреди коридора.</p><p>Но, когда он проходил мимо, я заметила, что он посмотрел на меня так, будто хотел спросить, готова ли я говорить. Я отвернулась к журналу.</p><p>Вечером пришло сообщение: «Я понимаю, что должен объяснить своё решение. Если вы захотите встретиться, я готов ответить на вопросы».</p><p>Я не ответила сразу. Потом написала: «Завтра. В кафе рядом с больницей. Не в кабинете».</p><p>Он прислал короткое: «Буду».</p><p>Я положила телефон рядом с архивной папкой. На этот раз мне не хотелось, чтобы разговор закончился одним из его осторожных «не знаю». Я хотела услышать, почему он решил, что молчание будет лучше правды.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 19. ПРАВО ЗНАТЬ.</p></title><p>ГЛАВА 19. ПРАВО ЗНАТЬ.</p><p>Кафе было почти пустым. В обеденный час здесь обычно собирались сотрудники соседнего офиса, но сегодня дождь разогнал посетителей, и за дальним столиком сидела только женщина с ноутбуком. Я выбрала место у окна, чтобы не чувствовать себя запертой в разговоре.</p><p>Андрей пришёл вовремя. Снял пальто, положил телефон на стол экраном вниз и сел напротив. Он не заказал ничего, пока я не спросила, будет ли он пить кофе.</p><p>— Чёрный, — сказал он. — Если вы не против.</p><p>— Я не собираюсь запрещать вам кофе.</p><p>Он чуть улыбнулся, но улыбка исчезла, как только официантка отошла.</p><p>— Я прочитал ваше сообщение, — сказал Андрей. — Понимаю, что вы хотите услышать объяснение.</p><p>— Я хочу услышать правду. Не ту часть, которую вы считаете безопасной для меня.</p><p>Он кивнул.</p><p>— В конце марта в больницу поступило уведомление о регистрации вашего архивного обращения. Оно пришло через общий юридический отдел. Я расписался в получении, потому что как руководитель должен был обеспечить сохранность документов и не допустить, чтобы кто-то менял или уничтожал материалы. Мне не передавали содержимое запроса, только факт регистрации.</p><p>— Почему вы не сказали мне об этом, когда я спросила?</p><p>— Я боялся, что вы воспримете это как попытку вмешаться. И не хотел создавать впечатление, будто у меня есть доступ к вашему делу.</p><p>— Но у вас была информация, которой у меня не было.</p><p>— Да.</p><p>— И вы решили, что мне не нужно её знать.</p><p>Андрей посмотрел на чашку, к которой ещё не прикоснулся.</p><p>— Я решил, что лучше не говорить, пока не будет официального ответа архива. Это было моё решение, и я понимаю, что оно повторило то, что вы уже пережили. Я снова оставил за собой право определить, когда вам следует узнать что-то важное.</p><p>— Не только когда. Ещё и что именно.</p><p>— Да.</p><p>Я почувствовала, как во мне поднимается злость. Не та горячая, от которой хочется кричать. Эта была холоднее и тяжелее. Она возникала из узнавания: я уже слышала подобные объяснения. «Я не хотел тебя расстраивать». «Я думал, так будет лучше». «Ты всё равно ничего не могла изменить». Кирилл говорил так годами, и каждый раз я принимала его заботу за право решать.</p><p>— Андрей, я не просила вас рассказывать мне содержание документов. Я не просила толковать их. Я не просила вмешиваться в архив. Я спросила, поступала ли информация. Вы могли сказать: «Да, уведомление зарегистрировано, но я не знаю, что вам выдадут». Это было бы достаточно.</p><p>— Вы правы.</p><p>— Не надо соглашаться только потому, что я злюсь.</p><p>— Я не согласен для того, чтобы закончить разговор. Я действительно должен был ответить иначе.</p><p>— Почему вы не смогли?</p><p>Он поднял глаза.</p><p>— Потому что испугался. Я знаю, что это звучит жалко. После того, как я подписал неполное заключение, мне хотелось хотя бы в этот раз не сделать ничего, что могло бы повлиять на проверку. Я так сосредоточился на том, чтобы не вмешиваться, что не заметил: молчание тоже стало вмешательством.</p><p>Я отвела взгляд к окну. По стеклу стекали тонкие дорожки дождя. На улице мужчина пытался закрыть зонт, который вывернуло порывом ветра. Он сердился, но продолжал бороться с тканью, словно от этого зависела вся его жизнь.</p><p>— Вы говорите о процедуре, — сказала я. — Но дело не только в ней. Я пытаюсь понять, можно ли вам доверять в обычной жизни. Не только в больнице. Если вы знаете что-то неприятное, вы скажете мне? Или снова решите, что мне лучше не знать?</p><p>— Я хочу сказать, что скажу. Но понимаю, что сейчас это обещание ничего не доказывает.</p><p>— Именно.</p><p>Он не пытался взять меня за руку. Не просил не уходить. Не произносил красивых слов о том, что любит меня такой, какая я есть. И всё же мне было больно от того, что мы снова сидели напротив друг друга и обсуждали не то, что чувствовали, а то, что каждый из нас не сумел сделать правильно.</p><p>— — Я не могу сейчас продолжать отношения, — сказала я.</p><p>Андрей побледнел, но кивнул.</p><p>— Я понимаю.</p><p>— Не уверена, что вы понимаете. Мне нужно время не для того, чтобы наказать вас. Мне нужно понять, не выбираю ли я снова человека, рядом с которым буду всё время ждать следующей недосказанности.</p><p>— Я не буду требовать ответа.</p><p>— И не нужно писать мне каждый вечер, что вы готовы поговорить.</p><p>— Хорошо.</p><p>— По работе мы остаёмся коллегами. Если возникнет вопрос, который касается моего отделения, решайте его через установленный порядок. Не через личные разговоры.</p><p>— Так и будет.</p><p>Я допила кофе. Он остался почти нетронутым. На выходе Андрей придержал дверь, но не пошёл следом. Я вышла под дождь одна и впервые за долгое время не стала оглядываться, чтобы проверить, смотрит ли он мне вслед.</p><p>После разговора с Андреем я долго не могла уснуть. Не потому, что ждала от него нового сообщения. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Я пыталась понять, что именно так сильно задело меня в его молчании.</p><p>Кирилл тоже часто решал за меня, что мне лучше знать. Он мог не сказать о встрече, потому что «не хотел портить вечер», скрыть неприятный разговор с партнёром, потому что «всё равно ничего нельзя было изменить», или отложить обсуждение денег, пока не находил удобную для себя формулировку. В начале брака я принимала это за заботу. Потом стала замечать, что у заботы всегда есть условие: мне нужно согласиться с его решением.</p><p>Андрей не был Кириллом. Он не пытался управлять моей жизнью и не использовал информацию, чтобы получить от меня нужный ответ. Но он сделал похожий выбор — решил, что знает, как мне будет лучше. И именно поэтому мне было так больно. Я не хотела, чтобы прошлый опыт становился меркой для каждого мужчины, но и не могла притвориться, что не заметила знакомую форму.</p><p>Утром я достала из шкафа коробку с вещами, которые забрала из прежней квартиры. В ней лежали несколько фотографий, старый блокнот, два билета в театр и бумажный пакет с мелочами, которые Кирилл когда-то привозил из командировок. Я перебрала их и оставила только то, что действительно хотела сохранить. Не было необходимости выбрасывать всё, чтобы доказать себе, что я ушла.</p><p>На одной фотографии мы с Кириллом стояли на берегу моря. Он обнимал меня за плечи, а я щурилась от солнца. Снимок был сделан задолго до измены, и я не могла сказать, что тогда мы были несчастны. Мы были другими. Или просто ещё не знали, как далеко можем отдалиться.</p><p>Я положила фотографию обратно. Не из тоски по мужу, а из уважения к женщине, которой тогда была. Мне не хотелось переписывать прошлое так, будто в нём не было ничего хорошего. Но и хорошее не отменяло того, что произошло позже.</p><p>В больнице Андрей держался ровно. На совещании он обратился ко мне по имени-отчеству, как к остальным, и попросил передать заведующей замечание по маршрутизации. Когда я закончила доклад, он задал два уточняющих вопроса и поблагодарил. Никакого особого внимания, никакой холодной демонстрации. Только работа.</p><p>После совещания я столкнулась с ним у лифта. Мы одновременно потянулись к кнопке, и наши руки почти соприкоснулись. Андрей отступил первым.</p><p>— Проходите, — сказал он.</p><p>— Спасибо.</p><p>Лифт приехал, двери открылись. Мы ехали на разные этажи и молчали. Я чувствовала его присутствие рядом, но не хотела превращать это молчание в знак. Когда двери открылись, он пожелал мне хорошей смены и вышел.</p><p>Я осталась в лифте одна. Мне было грустно, но не стыдно за свою грусть. Иногда дистанция была не наказанием, а единственным способом не обманывать себя.</p><p>На работе мы соблюдали дистанцию. Это не было демонстративным холодом. Андрей здоровался со мной, как со всеми, участвовал в общих совещаниях, не вмешивался в распределение моих смен и не просил передавать ему личные новости. Если ему требовалось что-то по работе, он обращался через заведующую или Ирину Петровну. Я делала то же самое.</p><p>Коллеги ничего не спрашивали. Возможно, кто-то что-то заметил, но больница была слишком занята, чтобы долго обсуждать чужие отношения. На третью смену Лидия Сергеевна положила передо мной кружку с чаем.</p><p>— Вы опять забыли поесть.</p><p>— Я ела.</p><p>— Кофе не считается.</p><p>— Там было молоко.</p><p>— Тогда это не кофе, а молочная ошибка.</p><p>Я улыбнулась. Лидия Сергеевна не спросила, что случилось с Андреем. Она просто подвинула ко мне контейнер с бутербродами и ушла к посту.</p><p>Вечером позвонила мама. Я сказала, что устала, и она не стала спрашивать, почему. Мы говорили о соседском коте, о её новых шторах и о том, что она наконец выбросила старый электрический чайник, который включался только после трёх ударов по корпусу.</p><p>— Ты всё ещё собираешься на море? — спросила она перед тем, как попрощаться.</p><p>— Не знаю. Сначала нужно закончить с документами.</p><p>— Документы никуда не денутся.</p><p>— Мама.</p><p>— Я не тороплю. Просто напоминаю, что жизнь не обязана ждать, пока ты всё проверишь.</p><p>Я положила телефон и открыла папку с архивными материалами. В ней не появилось новых ответов. Девять минут оставались девятью минутами. Но теперь я понимала, что могу задавать вопросы, не превращая их в приговор.</p><p>На следующий день пришло сообщение от Татьяны: «Я хотела бы поговорить с вами лично. Не о больнице. Если вы будете готовы, напишите».</p><p>Я перечитала его несколько раз. Татьяна не называла причину и не просила срочно встретиться. Я ответила: «Дайте мне немного времени. Я сама напишу».</p><p>Потом открыла старую фотографию Лизы. Она стояла на школьной лестнице с бумажным цветком в руке и смотрела в камеру так, будто фотограф должен был извиниться за то, что отвлёк её от важного дела. Я вспомнила, как она могла не разговаривать со мной целый вечер из-за запрета на позднюю прогулку, а утром оставить на кухне записку: «Я всё ещё злюсь, но завтрак готов».</p><p>Мне захотелось услышать её голос. Но я не включила телефон. Не сейчас. Я ещё не была готова.</p><p>Я убрала фотографию и вернулась к работе. Впервые за несколько дней мне стало немного легче от того, что я не обязана принимать все решения сразу.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 20. ЧУЖАЯ ВЫГОДА</p></title><p>ГЛАВА 20. ЧУЖАЯ ВЫГОДА</p><p>Кирилл попросил о встрече письмом с корпоративного адреса. Тема выглядела безобидно: «Информация, которая может быть тебе полезна». Я уже собиралась переслать письмо юристу, но заметила, что он приложил файл с выдержкой из опубликованного отчёта о работе больницы. Никаких медицинских карт, закрытых фамилий или сведений о пациентах. Только несколько абзацев о прежнем внутреннем разборе и о том, что позднее были выявлены расхождения в документации.</p><p>Я не стала открывать вложение второй раз. Ответила, что готова встретиться в общественном месте и обсуждать только то, что не относится к конфиденциальной информации.</p><p>Он выбрал ресторан рядом с деловым центром, где мы раньше часто обедали после его переговоров. Я пришла на десять минут раньше и села у окна. В зале пахло свежим хлебом, кофе и чем-то сладким. На соседнем столике лежал детский рисунок, оставленный кем-то из посетителей. Я вдруг вспомнила, как Лиза рисовала на салфетках и требовала, чтобы мы оценивали её «проект» по десятибалльной шкале.</p><p>Кирилл вошёл, не снимая пальто, и сразу положил телефон рядом с тарелкой.</p><p>— Ты получила файл?</p><p>— Да.</p><p>— Прочитала?</p><p>— Посмотрела источник. Это опубликованная информация.</p><p>— И?</p><p>— И она не содержит того, что ты пытаешься мне доказать.</p><p>Он откинулся на спинку стула.</p><p>— Ты даже не хочешь разобраться?</p><p>— Я разбираюсь. Поэтому и не делаю выводов по двум абзацам.</p><p>— Там прямо написано, что в старом заключении были пропуски.</p><p>— Написано, что позднее выявили расхождения и недостатки описания. Это не одно и то же, что доказанная причина смерти.</p><p>— Ты всё ещё защищаешь Лаврова.</p><p>— Я не защищаю его. Я не позволяю тебе подменять факты удобной версией.</p><p>Кирилл достал распечатку. На первой странице стояли название больницы, дата публикации и краткая выдержка. Он подчеркнул фразу о неполном описании организационных действий. Ниже была ссылка на открытый протокол заседания, где упоминалось, что учреждение проводит дополнительную оценку.</p><p>— Ты понимаешь, что это значит для него? — спросил Кирилл. — Он подписал документ. Он знал, что там не всё отражено.</p><p>— Я это знаю. Он сам признал, что подписал неполное заключение.</p><p>— Тогда почему ты продолжаешь с ним общаться?</p><p>— Потому что моя жизнь не обязана делиться на людей, которых ты одобряешь, и людей, которых ты запрещаешь.</p><p>— Я пытаюсь тебя предупредить.</p><p>— О чём? Что человек, который признал ошибку, может оказаться несовершенным? Я уже знаю.</p><p>Он раздражённо провёл пальцем по краю листа.</p><p>— Ты не понимаешь, как устроен бизнес. Если эта история станет публичной, репутация больницы пострадает. А если пострадает больница, под угрозой окажется контракт. Компания не может ждать бесконечно.</p><p>Я посмотрела на него внимательнее.</p><p>— Вот мы и пришли к контракту.</p><p>— Это не только контракт.</p><p>— Нет, Кирилл. Именно он. Ты прислал мне отчёт не потому, что внезапно вспомнил о Лизе. Ты прислал его, потому что твоя компания участвует в закупке и решение ещё не принято.</p><p>Он не ответил сразу. Взял стакан воды, сделал глоток и поставил его на стол чуть сильнее, чем требовалось.</p><p>— Я не могу позволить, чтобы личная неприязнь руководства повлияла на сделку.</p><p>— Тогда добивайся оценки по правилам. Подавай документы, отвечай на запросы комиссии, доказывай качество оборудования и сервисного сопровождения. Я не участвую в выборе поставщика и не собираюсь туда вмешиваться.</p><p>— Ты могла бы хотя бы поговорить с Лавровым.</p><p>— О чём? Попросить его выбрать твою компанию?</p><p>— Попросить, чтобы он не использовал старую историю против меня.</p><p>— Он не должен использовать её ни против тебя, ни в твою пользу. И я тоже.</p><p>Кирилл наклонился вперёд.</p><p>— Ты понимаешь, что он может потерять должность? Ты понимаешь, что ты окажешься рядом с человеком, который двенадцать лет назад уже не сделал всего, что мог?</p><p>— Я понимаю, что он несёт ответственность за то заключение. Но я не знаю, могло ли другое оформление изменить исход. И ты не знаешь.</p><p>— Я знаю, что ты всегда искала виноватого.</p><p>— Нет. Я искала ответ. А ты предлагаешь мне обвиняемого, потому что тебе это выгодно.</p><p>Он отвернулся к окну. На улице люди торопились под навесом, кто-то складывал мокрый зонт, у входа курьер пытался удержать термосумку.</p><p>— Ты стала жестокой, — сказал Кирилл.</p><p>— Я стала внимательнее к тому, что ты делаешь.</p><p>— Ты была другой.</p><p>— Я была удобнее.</p><p>Он хотел возразить, но промолчал. Я закрыла папку, которую принесла с собой, и достала из неё копию письма юриста. Там было указано, что имущественные вопросы по нашему браку рассматриваются отдельно и не должны зависеть от коммерческих процедур больницы.</p><p>— Это последнее, что я хочу тебе сказать лично. Все вопросы по имуществу — через юриста. Все вопросы по компании — через комиссию. Старое дело Лизы — через законный порядок и независимую оценку. Я не буду больше обсуждать с тобой одну линию под видом другой.</p><p>— Ты думаешь, так всё станет проще?</p><p>— Нет. Просто станет честнее.</p><p>Я встала. Кирилл не удерживал меня. Когда я проходила мимо стойки, услышала, как он попросил счёт. Раньше я бы обернулась, чтобы проверить, не слишком ли резко закончила разговор. Теперь не стала.</p><p>Вечером после встречи с Кириллом я открыла официальный сайт закупок. Не пыталась искать документы, доступ к которым у меня отсутствовал. Меня интересовали только опубликованные сведения: дата размещения извещения, сроки подачи предложений, предмет закупки и список участников, если он уже был открыт.</p><p>Название «МедСфера» стояло в перечне организаций, подавших заявку. В карточке процедуры были указаны общие требования: поставка диагностического оборудования, обучение персонала, техническое обслуживание, сроки реагирования на неисправности. Я не могла оценивать коммерческое предложение и не собиралась этого делать. Но теперь понимала, почему Кирилл так настойчиво интересовался моими разговорами с Андреем.</p><p>Я распечатала только страницу с общими сведениями и положила рядом с письмом, которое он прислал мне. Даты складывались в последовательность. Сначала компания подала заявку. Затем Кирилл начал предупреждать меня о Лаврове и говорить, что я должна уйти из больницы. Позже появился проект имущественного соглашения с условием о невмешательстве в деловые отношения учреждения. Теперь он приносил публичный отчёт и просил поговорить с главным врачом.</p><p>Это не доказывало, что Кирилл организовал какую-то схему. Я не собиралась обвинять его в том, чего не могла подтвердить. Но его действия больше не выглядели заботой о моей безопасности.</p><p>Я написала Ирине Петровне и попросила короткую встречу. На следующий день она приняла меня между двумя совещаниями.</p><p>— Я хочу зафиксировать ещё один контакт с представителем компании, — сказала я. — Кирилл передал мне опубликованную выдержку из отчёта и просил обсудить её с Андреем Сергеевичем. Я отказалась.</p><p>— Он передал вам документы, которые не опубликованы?</p><p>— Нет. Только общедоступную информацию. Я не открывала никаких закрытых материалов и не обсуждала с ним ход оценки.</p><p>— Хорошо. Пришлите письмо и укажите, когда состоялась встреча. Мы зарегистрируем это вместе с вашим предыдущим уведомлением.</p><p>— Я не хочу создавать впечатление, что прошу отстранить его компанию.</p><p>— Это не наша задача. Участника оценивают по условиям закупки. Ваше уведомление нужно для того, чтобы было ясно: вы не участвуете в процедуре и не передаёте сведения.</p><p>Я кивнула. Ирина Петровна посмотрела на меня поверх очков.</p><p>— Вы правильно делаете, что не пытаетесь решить всё личным разговором.</p><p>— Я долго училась этому.</p><p>— В больнице это полезный навык. В жизни, наверное, тоже.</p><p>Я вышла из кабинета с ощущением, что наконец-то не должна выбирать между молчанием и скандалом. Можно было просто сообщить о факте и оставить процедуру работать.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 21. ЗА СОБСТВЕННУЮ ПОДПИСЬ</p></title><p>ГЛАВА 21. ЗА СОБСТВЕННУЮ ПОДПИСЬ</p><p>Официальное объяснение Андрея по старому случаю я узнала не от него. Утром на внутреннем портале больницы появилось уведомление: главный врач зарегистрировал обращение в независимую комиссию по качеству медицинской помощи. В нём не раскрывались сведения о пациентке. Указывалось только, что руководитель учреждения просит провести дополнительную оценку полноты прежнего заключения и проверить, были ли организационные несоответствия описаны в нём достаточно подробно.</p><p>Я прочитала уведомление один раз, потом вернулась к началу. Внизу стояла дата и отметка о принятии документов. Андрей не писал, что признаёт себя виновным в смерти Лизы. Он сообщал, что участвовал в составлении и подписании заключения, которое не отражало часть выявленных организационных расхождений, и что считает необходимым дать по этому поводу отдельные пояснения.</p><p>Я закрыла страницу. Мне не хотелось превращать его поступок в знак, который должен был что-то решить между нами. Он сделал то, что должен был сделать независимо от того, любила я его или нет.</p><p>На планёрке Ирина Петровна сообщила, что рассмотрение старого случая будет идти отдельно от оценки диагностического контракта. Она подчеркнула, что сотрудники отделения не должны обсуждать содержание документов в коридорах и не должны пытаться получать сведения через личные знакомства.</p><p>— Если у кого-то есть относящаяся к работе информация о маршрутизации или передаче пациентов, передавайте её заведующей в установленном порядке, — сказала она. — Не нужно собирать собственные версии и пересылать друг другу скриншоты.</p><p>Я подняла руку.</p><p>— Могу ли я продолжать подавать замечания по текущей маршрутизации?</p><p>— Да. Вы работаете в отделении и имеете право фиксировать рабочие проблемы. Но вы не участвуете в оценке коммерческих предложений и не получаете доступ к материалам старого разбора сверх тех, которые предоставлены вам по законному запросу.</p><p>— Поняла.</p><p>— Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне письменно.</p><p>Это было сухо, но правильно. Я не хотела особого отношения. Мне нужно было, чтобы никто не мог поставить под сомнение мою работу из-за личной истории.</p><p>После планёрки Лидия Сергеевна догнала меня у шкафа с расходными материалами.</p><p>— Вы видели уведомление?</p><p>— Видела.</p><p>— Я не собираюсь спрашивать, что вы думаете. Просто скажу: если человек сам приносит бумагу о собственной ошибке, это ещё не делает его правым. Но это лучше, чем когда все делают вид, будто ничего не было.</p><p>Я посмотрела на неё.</p><p>— Вы давно работаете с Андреем Сергеевичем?</p><p>— Достаточно, чтобы знать, что он умеет быть невыносимым. Особенно когда пытается сделать всё сам. Но сейчас он не стал закрывать вопрос своим распоряжением. Передал туда, где его должны проверять.</p><p>— Вы ему доверяете?</p><p>Лидия Сергеевна задумалась.</p><p>— На работе я доверяю тому, что могу проверить. А человека оцениваю по тому, что он делает после ошибки. Но это уже не моя личная жизнь.</p><p>Она забрала коробку перчаток и ушла. Я осталась у шкафа, думая, что её ответ мне подходит больше любых утешений.</p><p>В тот же день независимая комиссия запросила дополнительные пояснения у нескольких подразделений. Я получила уведомление, что моё обращение зарегистрировано и что при необходимости меня пригласят дать объяснения в пределах моей роли и имеющихся у меня сведений. Я ответила, что готова предоставить копии документов, которые получила законным путём, и не буду комментировать медицинскую причинность без экспертной оценки.</p><p>Вечером мама позвонила сама.</p><p>— Ты сегодня звучишь устало.</p><p>— Просто много бумаг.</p><p>— По Лизе?</p><p>— Да. Андрей подал официальное объяснение. Не для меня, а в комиссию.</p><p>Мама долго молчала.</p><p>— Он признал, что тогда ошибся?</p><p>— Признал, что подписал неполное заключение. Это не то же самое, что признать, будто он мог спасти Лизу.</p><p>— Я понимаю.</p><p>Я не была уверена, что она действительно понимает. Но впервые она не попросила меня выбрать между ненавистью и прощением.</p><p>— Ты думаешь, это что-нибудь изменит? — спросила она.</p><p>— Не знаю. Может быть, изменит порядок работы. Может быть, просто даст более точную картину. Но сестру это не вернёт.</p><p>— Я знаю.</p><p>— И я не хочу, чтобы ты думала, будто теперь нам нужно обязательно простить его.</p><p>— Я не думаю. Я хочу, чтобы ты перестала жить так, словно обязана каждый день доказывать, что помнишь Лизу.</p><p>Я прислонилась к кухонной стене. На подоконнике стоял горшок с базиликом, который я купила неделю назад и уже дважды забывала полить.</p><p>— Я стараюсь.</p><p>— Вижу.</p><p>Мы попрощались. Я полила базилик и открыла окно. Воздух был прохладным, но уже пах весной.</p><p>На следующий день в больнице состоялось короткое совещание по диагностическому контракту. Я не участвовала в нём и не знала, какие именно документы обсуждали. Ирина Петровна позже сообщила, что комиссия запросила у всех участников одинаковые дополнительные сведения о сервисном сопровождении и обучении персонала. Вопросы по старому случаю не входили в повестку.</p><p>Андрей в тот день провёл обычный обход. Я видела его в коридоре: он остановился у поста, выслушал замечание молодой медсестры о неудобном графике, уточнил, кто отвечает за замену оборудования, и попросил прислать письменное описание проблемы. Не было ни демонстративной суровости, ни попытки показать, что он теперь стал другим человеком. Он просто работал.</p><p>Я не подошла к нему.</p><p>В конце смены мне пришлось задержаться: у пациента возникли осложнения после процедуры, и мы ждали результатов повторного обследования. Когда всё закончилось, я вышла из кабинета и увидела, что в коридоре почти никого нет. Андрей стоял у окна, разговаривал по телефону и держал в руке папку. Он заметил меня, кивнул и отвернулся, чтобы закончить разговор.</p><p>Я могла бы пройти мимо. Но остановилась.</p><p>— Добрый вечер.</p><p>Он закончил звонок.</p><p>— Добрый вечер, Вера Сергеевна.</p><p>— Я видела уведомление о вашем обращении.</p><p>— Да.</p><p>— Вы не обязаны объяснять мне, почему сделали это.</p><p>— Я и не собирался.</p><p>— Хорошо.</p><p>Мы помолчали. Я хотела сказать, что уважаю его поступок, но не была готова к тому, чтобы он принял эти слова за возвращение. Поэтому сказала только:</p><p>— Надеюсь, проверка будет полной.</p><p>— Я тоже.</p><p>— И не быстрой ради удобства.</p><p>— Согласен.</p><p>Он посмотрел на папку в своей руке.</p><p>— Мне нужно передать эти документы в юридический отдел.</p><p>— Тогда не буду задерживать.</p><p>Я пошла к выходу. Он не окликнул меня. И это было правильно.</p><p>Через несколько дней пришло уведомление о сроках рассмотрения. Комиссия сообщала, что запросила дополнительные документы и пояснения, поэтому итоговый вывод будет подготовлен позже. Никакого решения ещё не было. Я сохранила письмо в папку и поняла, что мне придётся ждать.</p><p>Раньше ожидание казалось мне бессилием. Теперь я могла заполнить его обычными делами: сменами, покупками, разговором с мамой, прогулкой до метро. Я всё ещё хотела знать, что произошло двенадцать лет назад. Но впервые не требовала от одного ответа вернуть мне всю прежнюю жизнь.</p><p>Андрей не писал. Я тоже не писала ему. Между нами оставалось то, что не было решено, и я не хотела закрывать это ни красивой фразой, ни поспешным примирением.</p><p>Через два дня я получила запрос от независимой комиссии. Её интересовали только те замечания по текущей маршрутизации, которые я подавала в отделении, и обстоятельства, связанные с моей семейной связью с умершей пациенткой. В письме отдельно уточнялось, что от меня не требуется делать выводы о медицинской причинности или оценивать действия конкретных специалистов.</p><p>Я подготовила ответ вместе с заведующей. Перечислила, какие документы получила по официальному запросу, указала, что в архивных копиях есть расхождения во времени, и попросила проверить их по первичным журналам. Не писала, что из-за этих девяти минут Лиза могла бы выжить. Не называла Андрея виновным в смерти. Я описала только то, что могла подтвердить.</p><p>Когда отправила письмо, у меня дрожали пальцы. Я перечитала текст ещё раз и поняла, что впервые за много лет говорю о сестре не из позиции обвиняемой или обвинителя. Я говорила как человек, который хочет, чтобы факты были рассмотрены внимательно.</p><p>Вечером мама позвонила и спросила, не хочу ли я приехать на выходные. Я согласилась. Мы договорились приготовить что-нибудь простое и не обсуждать документы за ужином. Мне хотелось хотя бы один вечер прожить без папок, дат и чужих подписей.</p><p>В больнице объявили, что Андрей выступит перед сотрудниками после завершения внутренней проверки. Это не было торжественным собранием. В повестке значились изменения в порядке передачи информации, результаты аудита и ответы на вопросы персонала. Я могла не присутствовать, но решила остаться после смены.</p><p>Андрей стоял у экрана с несколькими слайдами. Он не рассказывал подробностей старого случая и не называл фамилий. Сказал, что прежнее заключение не отразило часть организационных расхождений, что он участвовал в его подготовке и подписал документ, не настояв на отдельном описании обнаруженных проблем. Он не утверждал, что это повлияло на исход лечения. Он говорил о том, что качество внутреннего разбора зависит не только от того, кто собирает материалы, но и от того, кто ставит под ними подпись.</p><p>— Я не могу изменить то, что было сделано двенадцать лет назад, — сказал он. — Но могу отвечать за то, как мы работаем сейчас. В новых правилах будет обязательная фиксация времени передачи информации, указание источника записи и отдельная проверка расхождений. Если сотрудник видит проблему, он должен иметь возможность сообщить о ней без опасения, что его заставят подогнать объяснение под уже готовый вывод.</p><p>Кто-то из зала спросил, не означает ли это, что прежние сотрудники будут наказаны.</p><p>— Я не могу обещать, что проверка не повлечёт последствий. Но нельзя заранее объявлять виновным человека только потому, что он работал в той смене. Нужно установить факты и оценить действия в пределах полномочий каждого.</p><p>Другой сотрудник спросил, почему вопрос подняли только сейчас.</p><p>Андрей выдержал паузу.</p><p>— Потому что раньше я согласился с неполным заключением. Это моя ответственность. Я не буду объяснять её тем, что был моложе, что доверял коллегам или что считал расхождения несущественными. Я должен был настоять на более точном описании.</p><p>В зале стало тихо. Не торжественно, не драматично. Люди слушали руководителя, который впервые произнёс то, что давно следовало произнести.</p><p>Я не почувствовала облегчения. Но увидела, что он не просит сотрудников поддержать его и не пытается представить себя человеком, который один исправляет чужие ошибки. Он отвечал на вопросы, принимал возражения и записывал замечания.</p><p>После собрания Лидия Сергеевна подошла ко мне.</p><p>— Слайды были скучные, — сказала она.</p><p>— Зато понятные.</p><p>— Это ещё хуже. Когда всё понятно, приходится работать.</p><p>Я рассмеялась. Она посмотрела в сторону Андрея, который разговаривал с заведующей.</p><p>— Не думайте, что теперь всё исправлено, — добавила она. — Бумаги — это начало. Посмотрим, что будет на сменах.</p><p>— Я и не думаю.</p><p>— Хорошо. А то я уже приготовилась спорить.</p><p>Мы вернулись в отделение. Вечером я написала для комиссии собственное пояснение и не добавила в него ничего, чего не могла подтвердить. В нём не было личной оценки Андрея. Только факты, даты и вопросы, на которые я хотела получить ответ.</p><p>Официальное объяснение Андрея по старому случаю я узнала не от него. Утром на внутреннем портале больницы появилось уведомление: главный врач зарегистрировал обращение в независимую комиссию по качеству медицинской помощи. В нём не раскрывались сведения о пациентке. Указывалось только, что руководитель учреждения просит провести дополнительную оценку полноты прежнего заключения и проверить, были ли организационные несоответствия описаны в нём достаточно подробно.</p><p>Я прочитала уведомление один раз, потом вернулась к началу. Внизу стояла дата и отметка о принятии документов. Андрей не писал, что признаёт себя виновным в смерти Лизы. Он сообщал, что участвовал в составлении и подписании заключения, которое не отражало часть выявленных организационных расхождений, и что считает необходимым дать по этому поводу отдельные пояснения.</p><p>Я закрыла страницу. Мне не хотелось превращать его поступок в знак, который должен был что-то решить между нами. Он сделал то, что должен был сделать независимо от того, любила я его или нет.</p><p>На планёрке Ирина Петровна сообщила, что рассмотрение старого случая будет идти отдельно от оценки диагностического контракта. Она подчеркнула, что сотрудники отделения не должны обсуждать содержание документов в коридорах и не должны пытаться получать сведения через личные знакомства.</p><p>— Если у кого-то есть относящаяся к работе информация о маршрутизации или передаче пациентов, передавайте её заведующей в установленном порядке, — сказала она. — Не нужно собирать собственные версии и пересылать друг другу скриншоты.</p><p>Я подняла руку.</p><p>— Могу ли я продолжать подавать замечания по текущей маршрутизации?</p><p>— Да. Вы работаете в отделении и имеете право фиксировать рабочие проблемы. Но вы не участвуете в оценке коммерческих предложений и не получаете доступ к материалам старого разбора сверх тех, которые предоставлены вам по законному запросу.</p><p>— Поняла.</p><p>— Если возникнут вопросы, обращайтесь ко мне письменно.</p><p>Это было сухо, но правильно. Я не хотела особого отношения. Мне нужно было, чтобы никто не мог поставить под сомнение мою работу из-за личной истории.</p><p>После планёрки Лидия Сергеевна догнала меня у шкафа с расходными материалами.</p><p>— Вы видели уведомление?</p><p>— Видела.</p><p>— Я не собираюсь спрашивать, что вы думаете. Просто скажу: если человек сам приносит бумагу о собственной ошибке, это ещё не делает его правым. Но это лучше, чем когда все делают вид, будто ничего не было.</p><p>Я посмотрела на неё.</p><p>— Вы давно работаете с Андреем Сергеевичем?</p><p>— Достаточно, чтобы знать, что он умеет быть невыносимым. Особенно когда пытается сделать всё сам. Но сейчас он не стал закрывать вопрос своим распоряжением. Передал туда, где его должны проверять.</p><p>— Вы ему доверяете?</p><p>Лидия Сергеевна задумалась.</p><p>— На работе я доверяю тому, что могу проверить. А человека оцениваю по тому, что он делает после ошибки. Но это уже не моя личная жизнь.</p><p>Она забрала коробку перчаток и ушла. Я осталась у шкафа, думая, что её ответ мне подходит больше любых утешений.</p><p>В тот же день независимая комиссия запросила дополнительные пояснения у нескольких подразделений. Я получила уведомление, что моё обращение зарегистрировано и что при необходимости меня пригласят дать объяснения в пределах моей роли и имеющихся у меня сведений. Я ответила, что готова предоставить копии документов, которые получила законным путём, и не буду комментировать медицинскую причинность без экспертной оценки.</p><p>Вечером мама позвонила сама.</p><p>— Ты сегодня звучишь устало.</p><p>— Просто много бумаг.</p><p>— По Лизе?</p><p>— Да. Андрей подал официальное объяснение. Не для меня, а в комиссию.</p><p>Мама долго молчала.</p><p>— Он признал, что тогда ошибся?</p><p>— Признал, что подписал неполное заключение. Это не то же самое, что признать, будто он мог спасти Лизу.</p><p>— Я понимаю.</p><p>Я не была уверена, что она действительно понимает. Но впервые она не попросила меня выбрать между ненавистью и прощением.</p><p>— Ты думаешь, это что-нибудь изменит? — спросила она.</p><p>— Не знаю. Может быть, изменит порядок работы. Может быть, просто даст более точную картину. Но сестру это не вернёт.</p><p>— Я знаю.</p><p>— И я не хочу, чтобы ты думала, будто теперь нам нужно обязательно простить его.</p><p>— Я не думаю. Я хочу, чтобы ты перестала жить так, словно обязана каждый день доказывать, что помнишь Лизу.</p><p>Я прислонилась к кухонной стене. На подоконнике стоял горшок с базиликом, который я купила неделю назад и уже дважды забывала полить.</p><p>— Я стараюсь.</p><p>— Вижу.</p><p>Мы попрощались. Я полила базилик и открыла окно. Воздух был прохладным, но уже пах весной.</p><p>На следующий день в больнице состоялось короткое совещание по диагностическому контракту. Я не участвовала в нём и не знала, какие именно документы обсуждали. Ирина Петровна позже сообщила, что комиссия запросила у всех участников одинаковые дополнительные сведения о сервисном сопровождении и обучении персонала. Вопросы по старому случаю не входили в повестку.</p><p>Андрей в тот день провёл обычный обход. Я видела его в коридоре: он остановился у поста, выслушал замечание молодой медсестры о неудобном графике, уточнил, кто отвечает за замену оборудования, и попросил прислать письменное описание проблемы. Не было ни демонстративной суровости, ни попытки показать, что он теперь стал другим человеком. Он просто работал.</p><p>Я не подошла к нему.</p><p>В конце смены мне пришлось задержаться: у пациента возникли осложнения после процедуры, и мы ждали результатов повторного обследования. Когда всё закончилось, я вышла из кабинета и увидела, что в коридоре почти никого нет. Андрей стоял у окна, разговаривал по телефону и держал в руке папку. Он заметил меня, кивнул и отвернулся, чтобы закончить разговор.</p><p>Я могла бы пройти мимо. Но остановилась.</p><p>— Добрый вечер.</p><p>Он закончил звонок.</p><p>— Добрый вечер, Вера Сергеевна.</p><p>— Я видела уведомление о вашем обращении.</p><p>— Да.</p><p>— Вы не обязаны объяснять мне, почему сделали это.</p><p>— Я и не собирался.</p><p>— Хорошо.</p><p>Мы помолчали. Я хотела сказать, что уважаю его поступок, но не была готова к тому, чтобы он принял эти слова за возвращение. Поэтому сказала только:</p><p>— Надеюсь, проверка будет полной.</p><p>— Я тоже.</p><p>— И не быстрой ради удобства.</p><p>— Согласен.</p><p>Он посмотрел на папку в своей руке.</p><p>— Мне нужно передать эти документы в юридический отдел.</p><p>— Тогда не буду задерживать.</p><p>Я пошла к выходу. Он не окликнул меня. И это было правильно.</p><p>Через несколько дней пришло уведомление о сроках рассмотрения. Комиссия сообщала, что запросила дополнительные документы и пояснения, поэтому итоговый вывод будет подготовлен позже. Никакого решения ещё не было. Я сохранила письмо в папку и поняла, что мне придётся ждать.</p><p>Раньше ожидание казалось мне бессилием. Теперь я могла заполнить его обычными делами: сменами, покупками, разговором с мамой, прогулкой до метро. Я всё ещё хотела знать, что произошло двенадцать лет назад. Но впервые не требовала от одного ответа вернуть мне всю прежнюю жизнь.</p><p>Андрей не писал. Я тоже не писала ему. Между нами оставалось то, что не было решено, и я не хотела закрывать это ни красивой фразой, ни поспешным примирением.</p><p>Через два дня я получила запрос от независимой комиссии. Её интересовали только те замечания по текущей маршрутизации, которые я подавала в отделении, и обстоятельства, связанные с моей семейной связью с умершей пациенткой. В письме отдельно уточнялось, что от меня не требуется делать выводы о медицинской причинности или оценивать действия конкретных специалистов.</p><p>Я подготовила ответ вместе с заведующей. Перечислила, какие документы получила по официальному запросу, указала, что в архивных копиях есть расхождения во времени, и попросила проверить их по первичным журналам. Не писала, что из-за этих девяти минут Лиза могла бы выжить. Не называла Андрея виновным в смерти. Я описала только то, что могла подтвердить.</p><p>Когда отправила письмо, у меня дрожали пальцы. Я перечитала текст ещё раз и поняла, что впервые за много лет говорю о сестре не из позиции обвиняемой или обвинителя. Я говорила как человек, который хочет, чтобы факты были рассмотрены внимательно.</p><p>Вечером мама позвонила и спросила, не хочу ли я приехать на выходные. Я согласилась. Мы договорились приготовить что-нибудь простое и не обсуждать документы за ужином. Мне хотелось хотя бы один вечер прожить без папок, дат и чужих подписей.</p><p>В больнице объявили, что Андрей выступит перед сотрудниками после завершения внутренней проверки. Это не было торжественным собранием. В повестке значились изменения в порядке передачи информации, результаты аудита и ответы на вопросы персонала. Я могла не присутствовать, но решила остаться после смены.</p><p>Андрей стоял у экрана с несколькими слайдами. Он не рассказывал подробностей старого случая и не называл фамилий. Сказал, что прежнее заключение не отразило часть организационных расхождений, что он участвовал в его подготовке и подписал документ, не настояв на отдельном описании обнаруженных проблем. Он не утверждал, что это повлияло на исход лечения. Он говорил о том, что качество внутреннего разбора зависит не только от того, кто собирает материалы, но и от того, кто ставит под ними подпись.</p><p>— Я не могу изменить то, что было сделано двенадцать лет назад, — сказал он. — Но могу отвечать за то, как мы работаем сейчас. В новых правилах будет обязательная фиксация времени передачи информации, указание источника записи и отдельная проверка расхождений. Если сотрудник видит проблему, он должен иметь возможность сообщить о ней без опасения, что его заставят подогнать объяснение под уже готовый вывод.</p><p>Кто-то из зала спросил, не означает ли это, что прежние сотрудники будут наказаны.</p><p>— Я не могу обещать, что проверка не повлечёт последствий. Но нельзя заранее объявлять виновным человека только потому, что он работал в той смене. Нужно установить факты и оценить действия в пределах полномочий каждого.</p><p>Другой сотрудник спросил, почему вопрос подняли только сейчас.</p><p>Андрей выдержал паузу.</p><p>— Потому что раньше я согласился с неполным заключением. Это моя ответственность. Я не буду объяснять её тем, что был моложе, что доверял коллегам или что считал расхождения несущественными. Я должен был настоять на более точном описании.</p><p>В зале стало тихо. Не торжественно, не драматично. Люди слушали руководителя, который впервые произнёс то, что давно следовало произнести.</p><p>Я не почувствовала облегчения. Но увидела, что он не просит сотрудников поддержать его и не пытается представить себя человеком, который один исправляет чужие ошибки. Он отвечал на вопросы, принимал возражения и записывал замечания.</p><p>После собрания Лидия Сергеевна подошла ко мне.</p><p>— Слайды были скучные, — сказала она.</p><p>— Зато понятные.</p><p>— Это ещё хуже. Когда всё понятно, приходится работать.</p><p>Я рассмеялась. Она посмотрела в сторону Андрея, который разговаривал с заведующей.</p><p>— Не думайте, что теперь всё исправлено, — добавила она. — Бумаги — это начало. Посмотрим, что будет на сменах.</p><p>— Я и не думаю.</p><p>— Хорошо. А то я уже приготовилась спорить.</p><p>Мы вернулись в отделение. Вечером я написала для комиссии собственное пояснение и не добавила в него ничего, чего не могла подтвердить. В нём не было личной оценки Андрея. Только факты, даты и вопросы, на которые я хотела получить ответ.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 22. ТАНЯ</p></title><p>ГЛАВА 22. ТАНЯ</p><p>Татьяна написала в воскресенье утром. Сообщение было коротким: «Я готова рассказать вам о Лизе. Не по телефону. Если вы согласны, давайте встретимся в месте, где можно спокойно поговорить».</p><p>Я перечитала его несколько раз. Потом ответила, что свободна после обеда. Она предложила небольшое кафе неподалёку от старой школы. Я согласилась.</p><p>Всю дорогу я думала, что именно она собирается сказать. Может быть, Татьяна знала о последнем маршруте Лизы. Может быть, видела её в тот день. Может быть, сохранила что-то, что могло объяснить, почему сестра оказалась на дороге. Я остановила себя. У меня уже были документы, которые не давали ответа, и я не хотела превращать обычную встречу в допрос.</p><p>Татьяна сидела за столиком у стены. Перед ней стояли две чашки, одна почти пустая. Она поднялась, когда увидела меня, и сразу села обратно, словно не знала, как правильно встретить человека, которого не видела двенадцать лет.</p><p>— Спасибо, что пришли.</p><p>— Вы написали, что готовы рассказать.</p><p>— Да. И я должна начать с того, что меня зовут не совсем так, как вы думаете.</p><p>Я сняла пальто.</p><p>— Татьяна Белова.</p><p>— Сейчас Белова. А раньше я была Журавлёва. В школьных документах и в старых переписках я именно под этой фамилией.</p><p>Я смотрела на неё, пытаясь совместить взрослую женщину напротив со школьной фотографией, которую видела у себя в телефоне. Лиза никогда не рассказывала мне фамилии всех подруг. Она называла их по именам, иногда придумывала прозвища, а я не всегда запоминала.</p><p>— Вы дружили с Лизой?</p><p>Татьяна кивнула.</p><p>— Учились в одном классе. Не были неразлучными, если вы об этом. Иногда ссорились, могли неделю не разговаривать. Она однажды не дала мне списать контрольную и потом целый день ходила довольная, будто совершила подвиг.</p><p>Я невольно улыбнулась.</p><p>— Похоже на неё.</p><p>— А через два дня принесла мне тетрадь с решёнными задачами. Сказала, что это не помощь, а демонстрация того, как надо было готовиться.</p><p>— Тоже похоже.</p><p>Татьяна посмотрела в окно. За стеклом проехал автобус, оставив на мокром асфальте тёмную полосу.</p><p>— Я не знала, что вы будете работать в той больнице. Когда увидела фотографию Лизы, испугалась. Не потому, что хотела скрыть что-то плохое. Просто не понимала, как начать разговор.</p><p>— Вы могли сказать сразу.</p><p>— Могла. Но мне было страшно.</p><p>— Чего именно?</p><p>Татьяна сцепила пальцы.</p><p>— Что вы спросите, почему я не помогла ей. И что я не смогу ответить.</p><p>Я почувствовала, как внутри снова натягивается тонкая струна.</p><p>— Что произошло?</p><p>— В тот год у меня дома было тяжело. Мама жила с человеком, с которым я не могла находиться в одной комнате. Он не бил меня, если вы об этом думаете. Но постоянно кричал, унижал, проверял телефон, мог запереть дверь и сказать, что я никуда не пойду. Мама просила не провоцировать его. Я не знала, куда обратиться, и боялась, что если расскажу взрослым, меня просто отправят обратно домой.</p><p>Она говорила негромко, без попытки вызвать жалость. Я слушала и понимала, что передо мной не загадочная женщина с чужой тайной, а девочка, которая тогда была почти ровесницей Лизы и не умела справляться с тем, что происходило в её семье.</p><p>— Вы рассказали Лизе?</p><p>— Да. Не сразу. Сначала просто сказала, что не хочу идти домой. Она спросила, что случилось, и я разозлилась. Потом всё-таки рассказала. Лиза не стала говорить, что я должна быть смелой или что взрослые разберутся. Она спросила, есть ли человек, которому я доверяю. Я сказала, что нет.</p><p>Татьяна сделала глоток остывшего чая.</p><p>— Она предложила пойти со мной к школьному социальному педагогу. Я боялась. Тогда Лиза сказала, что пойдёт рядом, и что если я передумаю, она хотя бы доведёт меня до дома. Мы договорились встретиться двенадцатого ноября. Она собиралась принести мне адрес службы, где можно было получить консультацию, и поговорить со взрослым вместе со мной.</p><p>— Поэтому она ехала к вам.</p><p>— Да. Не убегала из дома, не скрывалась от вас и не ехала к неизвестному человеку. Она собиралась помочь мне попросить помощи.</p><p>Я опустила глаза на чашку. В голове вспыхнула старая фраза из разговора с полицейским: «Ваша сестра направлялась в сторону…» Тогда я не знала, что за этим маршрутом стояло. Я годами представляла Лизу одну, упрямую и испуганную, будто она скрывала от нас что-то важное. Теперь я видела другую картину: она ехала к подруге, потому что та попросила её быть рядом.</p><p>— Почему вы не рассказали раньше?</p><p>— После аварии я узнала, что Лизы больше нет. Мне казалось, что если я скажу, куда она ехала, вы решите, что она погибла из-за меня. Я боялась, что вы будете спрашивать, почему она вообще согласилась мне помогать. Потом прошло несколько месяцев, потом год. Я уже не знала, как появиться в вашей жизни и произнести это. А когда увидела вас в больнице, поняла, что молчание стало ещё тяжелее.</p><p>— Вы не виноваты в аварии.</p><p>Татьяна резко подняла глаза.</p><p>— Я знаю это разумом.</p><p>— Тогда постарайтесь поверить и остальным собой.</p><p>— Я пыталась. Но иногда мне кажется, что если бы я не попросила её прийти, она бы осталась дома.</p><p>— А если бы я не просила её принести мне открытку, она бы не пошла в тот магазин. Если бы мама задержала её на завтрак, если бы автобус приехал на минуту раньше… Мы можем придумать сотни условий. Но это не делает нас виноватыми в том, что случилось на дороге.</p><p>Татьяна закрыла лицо ладонями. Я не стала сразу её утешать. Мне самой нужно было время, чтобы выдержать услышанное.</p><p>— Она была такой, — сказала я наконец. — Если кто-то просил о помощи, Лиза не могла пройти мимо. Иногда это раздражало. Она могла влезть в чужой спор, отдать последние деньги на школьную ярмарку, а потом жаловаться, что у неё нет на проезд.</p><p>Татьяна тихо засмеялась сквозь слёзы.</p><p>— Она однажды купила мне булочку, а потом три дня напоминала, что я должна ей половину.</p><p>— Она считала себя очень деловым человеком.</p><p>— И ужасно торговалась.</p><p>Мы обе улыбнулись. Впервые за всю встречу Лиза появилась между нами не как причина трагедии, а как человек, которого мы обе знали.</p><p>— Я не хочу, чтобы вы думали, будто я принесла вам эту историю как объяснение смерти, — сказала Татьяна. — Она не объясняет аварию. Она только объясняет, куда Лиза направлялась и почему.</p><p>— Я понимаю.</p><p>— Есть ещё одна вещь. Лиза оставила у меня конверт для вас. Не в тот день. За несколько дней до этого. Она готовила вам подарок на день рождения и боялась, что вы найдёте его дома раньше времени. Попросила подержать у меня, пока не наступит нужный день.</p><p>Я замерла.</p><p>— Какой конверт?</p><p>— Я не открывала его. Он всё ещё запечатан. После аварии я хотела отдать его вашей маме, потом вам. Но не смогла. Мне казалось, что я не имею права приносить в ваш дом ещё одну вещь, связанную с тем днём.</p><p>— Вы хранили его двенадцать лет?</p><p>— Да.</p><p>Я не знала, что ответить. Внутри поднялась злость — не на Татьяну, а на все эти годы, в которые мы обе жили рядом с одной и той же болью, не зная, что у другой есть часть нашей общей истории.</p><p>— Почему вы не позвонили мне хотя бы через год?</p><p>— Я боялась, что вы не захотите меня видеть.</p><p>— Возможно, не захотела бы.</p><p>— Я понимаю.</p><p>— Но это не значит, что вы должны были решать за меня.</p><p>Татьяна кивнула. Она не оправдывалась.</p><p>— Вы правы. Я слишком долго пряталась за тем, что мне было страшно.</p><p>Я посмотрела на неё и поняла, что не могу ни сразу простить, ни обвинить. Она действительно была ребёнком, когда всё случилось. Потом стала взрослой женщиной, которая продолжала жить с чувством вины, хотя не была виновата в аварии. Её молчание причинило мне боль, но не превращало её в злодея.</p><p>— Я хочу увидеть конверт, — сказала я. — Но не сегодня. Если вы готовы, принесите его завтра или послезавтра. Я не хочу открывать его здесь.</p><p>— Конечно.</p><p>— И Татьяна…</p><p>Она подняла глаза.</p><p>— Не называйте то, что случилось, своей виной. Вы не управляли машиной. Вы не могли знать, что произойдёт.</p><p>Она сжала салфетку в ладони.</p><p>— Спасибо, что выслушали.</p><p>— Я пока только услышала. Мне ещё нужно всё это принять.</p><p>Мы вышли из кафе вместе. У старой школы на ограде висели бумажные объявления о ремонте спортзала. Я остановилась, глядя на знакомое здание. В памяти возникла Лиза в школьной форме, с растрёпанной косой и рюкзаком, из которого торчала пластиковая линейка.</p><p>— Она часто рассказывала о вас, — сказала Татьяна.</p><p>— А мне говорила, что вы ужасно медленно ходите.</p><p>— Это потому, что она всегда бежала.</p><p>— Да. Всегда.</p><p>Мы попрощались у остановки. Я не обняла Татьяну, но и не отвернулась. На обратной дороге мне впервые за много лет хотелось не открыть документы, а просто побыть с тем, что я узнала.</p><p>После встречи я не поехала сразу домой. Прошла мимо старой школы, где за высоким забором теперь стояли новые спортивные площадки. На ступенях у входа лежала мокрая листва. Я задержалась на несколько секунд, вспоминая, как Лиза могла стоять здесь и спорить с Татьяной из-за пустяка.</p><p>Мне хотелось позвонить сестре — не потому, что я верила в невозможное, а по старой привычке. Рука сама потянулась к телефону. Я открыла список контактов, увидела её имя и закрыла экран. Номер давно не работал, но я так и не удалила его. Раньше мне казалось, что удалить контакт — значит окончательно согласиться с потерей. Теперь я понимала, что имя в телефоне ничего не меняет. Лиза была не в списке, а в моей памяти, в маминой интонации, в чужих рассказах и в смешных носках с утками.</p><p>Я дошла до остановки и только там заметила, что держу в руке бумажный стаканчик с давно остывшим кофе. Выбросила его и села в автобус. Впервые за долгое время мне хотелось не проверить документы, а рассказать маме, что я узнала о Лизе ещё одну настоящую историю — не медицинскую, а человеческую.</p><p>Вечером я позвонила маме.</p><p>— Я сегодня встретилась с Таней Журавлёвой, — сказала я.</p><p>Мама помолчала.</p><p>— С подругой Лизы?</p><p>— Да. Она рассказала, куда Лиза ехала в тот день.</p><p>Я не стала пересказывать всё по телефону. Сказала только, что Лиза хотела помочь Тане обратиться за поддержкой из-за сложной ситуации дома, и что у неё сохранился конверт для меня.</p><p>— Она оставила тебе подарок? — спросила мама.</p><p>— Похоже на то.</p><p>— Тогда забери его. И не пытайся угадать, что там.</p><p>— Я и не пытаюсь.</p><p>— Пытаешься, Вер. Я слышу.</p><p>Я засмеялась.</p><p>— Хорошо. Не буду.</p><p>Перед сном я положила телефон на тумбочку и впервые не открыла старую папку с фотографиями. Мне хотелось дождаться конверта. Не как доказательства и не как последней части медицинской загадки. Просто как подарка, который сестра приготовила мне к дню рождения.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 23. ОДИН СВОБОДНЫЙ ДЕНЬ</p></title><p>ГЛАВА 23. ОДИН СВОБОДНЫЙ ДЕНЬ</p><p>Татьяна принесла конверт на следующий вечер. Мы встретились не в больнице, а у меня дома. Я заранее предупредила маму, что хочу сначала открыть его сама, а потом, если получится, позвоню. Татьяна не возражала. Она пришла с небольшой коробкой печенья и держала конверт обеими руками, словно боялась уронить.</p><p>— Он всё это время был у меня в отдельной коробке, — сказала она. — Я не открывала. Можете проверить: клапан целый.</p><p>Я провела пальцем по краю. Бумага пожелтела, на углу проступило маленькое пятно от воды. На лицевой стороне знакомым почерком было написано: «Вере. Открыть на день рождения. Не раньше. Лиза».</p><p>— Она всегда писала так, будто распоряжается всем миром, — сказала я.</p><p>— И иногда у неё получалось.</p><p>Татьяна поставила коробку на стол и ушла. Я не стала удерживать её. Мне нужно было остаться одной.</p><p>Внутри лежали две фотографии, открытка, несколько наклеек и самодельный сертификат. На первой фотографии мы с Лизой сидели на кухне у мамы. Я смотрела в сторону, а она строила рожицу, подняв над головой две ложки. На второй Лиза стояла у окна в школьной кофте и держала плюшевого кита. На обороте было написано: «Кит тоже считает, что Верке нужен отпуск».</p><p>Я рассмеялась. Потом закрыла рот ладонью, потому что смех неожиданно перешёл в слёзы.</p><p>Открытка была сделана из плотной синей бумаги. На ней Лиза нарисовала море, которое больше напоминало огромную лужу, и кита с короной. Внутри стояло: «Верка, с днём рождения. Не покупай себе очередную полезную вещь. Купи что-нибудь вкусное. И не говори, что у тебя смена. Я уже спросила маму, она сказала, что можно поменяться. С тебя только не ворчать».</p><p>Я перечитала строки. Ни одной пророческой фразы, ни намёка на то, что Лиза могла знать о будущем. Обычная сестринская записка, в которой она пыталась заставить меня хотя бы один день не работать.</p><p>Сертификат был сложен вчетверо. На нём крупными буквами значилось: «ОДИН СВОБОДНЫЙ ДЕНЬ». Ниже Лиза перечислила условия: «Вера не спасает пациентов, родственников, соседей, сломанные чайники и людей, которые сами не могут найти свои ключи. Завтрак оплачивает Лиза. Море — по желанию. Возражения принимаются только после второго кусочка торта».</p><p>Я положила сертификат на стол и долго смотрела на него. В груди было больно, но боль не требовала от меня немедленно встать и что-то исправить. Я могла просто сидеть, читать её смешные правила и помнить, как она смеялась, когда придумывала их.</p><p>Старый телефон лежал в коробке рядом с фотографиями. Я достала его и подключила к зарядке. Экран загорелся не сразу. Пришлось несколько раз нажать кнопку, потом дождаться, пока появится знакомый значок батареи. Телефон был медленным, некоторые приложения давно не работали, но голосовые сообщения сохранились во внутренней памяти.</p><p>Я не стала открывать их все. Нашла одну запись, которую когда-то отметила как непрослушанную. Дата стояла за несколько дней до аварии. Я нажала воспроизведение.</p><p>— Верка, ты опять забыла у меня зарядку. Я положила её в коробку с твоими бумагами, потому что если оставлю на столе, ты скажешь, что я устроила хаос. Хотя хаос — это твой шкаф. Там носки живут отдельной жизнью. Кстати, я нашла билеты на море, но они дорогие. Давай летом посмотрим ещё. Только не начинай говорить, что у тебя нет отпуска. Ты врач, а не памятник самой себе. Всё, я пошла, мама зовёт. Купи мне нормальный шоколад, а не тот, который ты называешь полезным. Пока!</p><p>Запись закончилась коротким смешком и шумом улицы. Я прослушала её ещё раз. Лиза говорила быстро, перескакивала с одного на другое, возмущалась моими носками и требовала шоколад. В ней не было послания, которое нужно было расшифровать. Она не знала, что произойдёт через несколько дней. Она просто собиралась жить дальше, планировала лето и хотела, чтобы сестра перестала работать без выходных.</p><p>Я выключила телефон. На столе лежали фотографии, сертификат и открытка. Только тогда мне стало ясно, почему я так долго боялась услышать её голос. Я привыкла, что память о Лизе заканчивается на больничном коридоре, на звонке, на коротком разговоре с полицейским. Если бы я включила запись раньше, пришлось бы снова встретиться с живой Лизой — не с образом, который я хранила, а с девочкой, которая могла спорить о шоколаде и смеяться над моим шкафом.</p><p>Я позвонила маме.</p><p>— Приезжай, если можешь.</p><p>— Что случилось?</p><p>— Ничего плохого. Я открыла конверт.</p><p>Она приехала через час. Сняла пальто, увидела фотографии и сразу прикрыла ладонью рот.</p><p>— Господи, — прошептала она. — Я помню эту кухню.</p><p>— А я помню, как она уронила ложки и сказала, что это была часть номера.</p><p>Мама села рядом. Мы рассматривали фотографии, читали открытку, смеялись над сертификатом. Потом я включила запись. Мама слушала, не двигаясь. Когда Лиза потребовала купить нормальный шоколад, мама засмеялась и заплакала одновременно.</p><p>— Она всегда считала, что мы покупаем неправильный, — сказала мама.</p><p>— Она считала неправильным всё, что выбирала не сама.</p><p>— В этом вы были похожи.</p><p>Я хотела возразить, но не стала. Мама погладила край открытки.</p><p>— Я боялась услышать её голос, — призналась она. — Думала, что не выдержу. А теперь… Он такой обычный. Она просто разговаривает с тобой.</p><p>— Да.</p><p>— И ты не обязана отвечать ей через двенадцать лет.</p><p>Я посмотрела на маму.</p><p>— Я всё время думала, что если перестану страдать, то будто соглашусь с тем, что её нет.</p><p>— Я тоже так думала, только по-другому. Я пыталась заставить тебя жить, потому что сама не умела. А когда ты не могла, злилась. Мне казалось, что если мы обе будем держаться, дом не развалится.</p><p>— Он всё равно изменился.</p><p>— Да. Но мы остались.</p><p>Мама обняла меня. Я позволила себе прижаться к ней, не стараясь первой отстраниться. Мы долго сидели на кухне, пока чай не остыл. Потом она помогла убрать фотографии в новую папку, а сертификат я оставила на столе.</p><p>— Ты поедешь к морю? — спросила мама.</p><p>Я провела пальцем по нарисованной синей волне.</p><p>— Да. Но не потому, что Лиза приказала.</p><p>— А почему?</p><p>— Потому что хочу увидеть море. Потому что давно не была в отпуске. И потому что теперь это может быть просто поездка, а не попытка выполнить долг.</p><p>— Тогда поезжай.</p><p>— Одна.</p><p>Мама посмотрела на меня, но не стала возражать.</p><p>— Хорошо. Только пришли адрес гостиницы и напиши, когда доберёшься.</p><p>— Обязательно.</p><p>Я написала Андрею: «Я собираюсь на несколько дней к морю. Одна. Мне нужно побыть там самой».</p><p>Он ответил не сразу. «Хорошо. Надеюсь, вы найдёте место, где можно долго смотреть на воду и не думать о времени».</p><p>Я набрала: «Я не знаю, когда вернусь».</p><p>«Не нужно знать сейчас», — пришло в ответ.</p><p>Я отложила телефон. Впервые за долгое время мне не хотелось проверять, не обиделся ли человек на моё решение. Андрей не пытался удержать меня и не сделал вид, что ему всё равно. Он просто услышал.</p><p>На следующий день я оформила отпуск, купила билет и забронировала небольшой номер в гостинице у моря. Маме отправила адрес и время прибытия. На работе предупредила заведующую заранее, чтобы не пришлось менять график в последний момент.</p><p>Перед отъездом я снова посмотрела на сертификат. «Один свободный день» — было написано крупно. Я сложила его и положила в кошелёк.</p><p>— Я попробую, — сказала я фотографии Лизы.</p><p>И на этот раз не стала добавлять обещание, что обязательно справлюсь.</p><p>После того как я открыла конверт, фотографии несколько дней лежали на столе. Я не убирала их в коробку. Иногда проходила мимо, задерживала взгляд на снимке, где Лиза держала над головой две ложки, и продолжала заниматься своими делами.</p><p>На третий день я заметила, что перестала бояться случайно увидеть её лицо. Раньше фотография могла испортить весь вечер. Теперь я могла улыбнуться и вернуться к приготовлению ужина. Это не означало, что горе исчезло. Просто в нём появилось больше воздуха.</p><p>Я позвонила Татьяне.</p><p>— Спасибо, что принесла конверт.</p><p>— Я рада, что он наконец у вас.</p><p>— Я прочитала открытку. И прослушала запись.</p><p>— Она там смешная?</p><p>— Очень. Требует шоколад и ругает мои носки.</p><p>Татьяна засмеялась.</p><p>— Это была её любимая тема. Она считала, что у всех должны быть красивые носки.</p><p>— У меня до сих пор есть пара с утками. Она подарила их мне на Новый год.</p><p>— Она говорила, что вы их никогда не наденете.</p><p>— Я ношу их дома.</p><p>Мы немного помолчали.</p><p>— Я всё ещё не знаю, как правильно говорить с вами о ней, — призналась Татьяна.</p><p>— Не нужно правильно. Говорите как помните.</p><p>— Она иногда была невыносимой.</p><p>— Часто.</p><p>— И очень смешной.</p><p>— Да.</p><p>— Спасибо.</p><p>— За что?</p><p>— За то, что вы не попросили меня помнить её только хорошей.</p><p>Я посмотрела на фотографию. Мне вдруг стало ясно, что именно этого я сама не умела делать. После смерти Лизы я словно запретила себе вспоминать её раздражительной, упрямой, шумной. Оставила только ту, которую можно было оплакивать. Но Лиза была живой, а значит, не всегда удобной.</p><p>В тот вечер я достала из шкафа старые носки с утками. Один носок был немного растянут, второй потерял яркость. Я надела их и сфотографировала ноги на фоне кухонного пола. Татьяне отправила снимок с подписью: «Лиза проиграла спор. Я их всё-таки ношу».</p><p>Она ответила смеющимся смайлом и фотографией своей пары с нарисованными лимонами.</p><p>Я впервые подумала, что наша связь не обязана строиться только вокруг трагедии. Мы могли иногда обмениваться глупостями, как это делали бы две женщины, у которых есть общий человек в прошлом.</p><p>Перед поездкой я несколько раз меняла даты. Сначала хотела уехать на три дня, потом решила, что пять будет спокойнее. Потом поймала себя на том, что снова пытаюсь рассчитать отдых так, чтобы он не мешал никому и не занимал слишком много места.</p><p>Я открыла сертификат и прочитала условия ещё раз. Лиза не указывала срок действия. Она не требовала, чтобы я уехала именно сейчас, именно одна или непременно в тот город, который мы когда-то обсуждали. Она просто хотела, чтобы я хотя бы однажды перестала считать отдых наградой, которую нужно заслужить.</p><p>Я выбрала небольшой приморский город, где никогда не была. Забронировала гостиницу, проверила расписание поездов и оставила себе один свободный день без планов. Не стала искать экскурсии и составлять список мест, которые обязательно нужно посетить. Это оказалось сложнее, чем заполнить рабочую таблицу.</p><p>Мама предложила поехать со мной.</p><p>— Я могу взять отпуск, — сказала она. — Мы бы погуляли, посидели у воды.</p><p>Я представила нас вдвоём, как мама будет волноваться, не замёрзла ли я, а я начну проверять, удобно ли ей идти и не устала ли она. Это была бы хорошая поездка, но не та, которая мне сейчас нужна.</p><p>— В другой раз, — ответила я. — Сейчас хочу одна.</p><p>Мама не обиделась.</p><p>— Тогда я буду ждать фотографий.</p><p>— Обязательно пришлю.</p><p>Я написала Андрею, что даты отпуска согласованы. Он ответил коротко: «Хорошей дороги». Я не стала продолжать разговор. Мне нужно было оставить эту поездку своей и не превращать её в обещание кому-то вернуться уже другой.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 24. НЕИЗВЕСТНОЕ СЛОВО «ЕСЛИ»</p></title><p>ГЛАВА 24. НЕИЗВЕСТНОЕ СЛОВО «ЕСЛИ»</p><p>Итог независимой оценки пришёл в виде нескольких документов. Я получила только ту часть, которая могла быть предоставлена родственнику умершей пациентки. В письме отдельно указывалось, что материалы не являются заключением о виновности конкретного сотрудника и не устанавливают медицинскую причинность. Я прочитала эту фразу первой, потом вернулась к остальному тексту.</p><p>Комиссия подтвердила организационные несоответствия. Время передачи информации было зафиксировано в разных формах неодинаково; часть этапов не получила отдельного описания; прежнее внутреннее заключение не отразило расхождения в достаточной мере. Комиссия рекомендовала изменить порядок регистрации времени, сделать обязательной сверку данных при расхождениях и закрепить ответственность за передачу информации между бригадой и стационаром.</p><p>Отдельным пунктом шло то, чего я боялась и одновременно ждала: оценить, повлияли ли выявленные недостатки на исход лечения Лизы, с достаточной степенью уверенности невозможно. Для такого вывода не хватало полного набора медицинских данных и однозначной реконструкции клинической картины. Даже при наличии дополнительных сведений экспертам пришлось бы учитывать тяжесть травмы, состояние организма и множество факторов, которые нельзя свести к одной отметке времени.</p><p>Я прочитала этот абзац трижды.</p><p>«Невозможно установить».</p><p>Двенадцать лет я жила между двумя версиями: если бы всё сделали иначе, Лиза могла бы выжить; если бы всё сделали иначе, ничего бы не изменилось. Обе казались мне правдой в разные дни. Теперь комиссия не выбрала ни одну. Она оставила мне то, что было известно, и то, чего никто уже не мог доказать.</p><p>Я отложила документы и пошла на кухню. В чайнике оставалась вода, на столе лежал сертификат Лизы. Я давно перестала носить его в кошельке и теперь хранила в прозрачном файле рядом с открыткой. На обороте фотографии с китом я заметила маленькую приписку, которую раньше не разглядела: «Не забывай есть. Это не просьба».</p><p>Я засмеялась. Потом села и заплакала. Не от облегчения — его не было. И не от нового отчаяния. Просто я наконец позволила себе почувствовать всё сразу: злость на неполное заключение, благодарность людям, которые провели проверку, боль от того, что ответа не будет, и странную нежность к сестре, которая умела даже на открытке командовать моим обедом.</p><p>Мама приехала вечером. Я не стала пересказывать ей документ по телефону. Поставила на стол две чашки, достала распечатку и дала ей прочитать самой.</p><p>Она читала медленно. На середине остановилась, сняла очки и потёрла переносицу.</p><p>— Значит, они подтвердили, что были ошибки.</p><p>— Организационные несоответствия. И неполноту прежнего заключения.</p><p>— А если бы всё сделали правильно?</p><p>Я села напротив.</p><p>— Они не могут сказать, что Лиза выжила бы. И не могут доказать обратное.</p><p>Мама закрыла лист.</p><p>— Я всю жизнь думала, что если бы мы приехали раньше, если бы я не отпустила её, если бы ты не ушла на смену…</p><p>— Мам.</p><p>— Знаю. Мы уже говорили.</p><p>— Нет. Давай скажем ещё раз. Мы не могли знать, что случится. Лиза была шестнадцатилетней девочкой, которая хотела помочь подруге и купить мне подарок. Она не выходила из дома, чтобы умереть. Мы не могли предотвратить то, о чём не знали.</p><p>Мама опустила голову. Я пересела к ней и обняла за плечи. Она плакала тихо, почти беззвучно, и я не пыталась остановить её. Мне не нужно было быть сильнее собственной матери. Мы могли горевать рядом.</p><p>— Я так боялась, что ты однажды перестанешь говорить о ней, — сказала мама.</p><p>— Я не перестану.</p><p>— А если тебе станет хорошо?</p><p>— Тогда тоже буду говорить.</p><p>Она прижалась ко мне.</p><p>— Хорошо.</p><p>Мы долго сидели на кухне. Потом мама попросила включить запись Лизы. Я достала старый телефон, но не стала искать нужный файл. Мы обе знали, где он. Голос сестры снова заполнил комнату: зарядка, носки, шоколад, море. Мама улыбнулась на словах про полезную еду.</p><p>— Она бы сейчас сказала, что мы слишком долго сидим, — произнесла она.</p><p>— И что чай остыл.</p><p>— И что я опять купила не тот шоколад.</p><p>Мы засмеялись. На этот раз смех не оборвался в тот же миг.</p><p>На следующий день в больнице появилось сообщение о завершении независимой оценки. Внутренний порядок передачи информации подлежал изменению, а рекомендации комиссии направили руководству для исполнения. Андрей на общем собрании коротко сообщил, что принимает выводы в части своей ответственности за прежнее заключение и что будет следить за выполнением организационных рекомендаций. Он не говорил о том, что всё исправлено. Не обещал, что подобное больше никогда не повторится. Он перечислил конкретные действия, сроки и ответственных.</p><p>Я слушала из конца зала. Когда собрание закончилось, сотрудники стали задавать вопросы о новых формах регистрации. Андрей отвечал, иногда просил уточнить, иногда признавал, что пункт нужно дополнительно проработать. Он не искал моего взгляда.</p><p>Позже Ирина Петровна сообщила, что комиссия по диагностическому контракту тоже завершила рассмотрение. Предложение «МедСферы» не прошло по нескольким обязательным условиям: в документах не хватало подтверждения объёма сервисного сопровождения и подробного плана обучения персонала. Это не означало, что компанию признали недобросовестной или лишили права участвовать в других закупках. Просто конкретное предложение не соответствовало требованиям процедуры.</p><p>— Решение оформлено протоколом, — сказала Ирина Петровна. — Андрей Сергеевич в обсуждении не участвовал. Председательствовал заместитель, а все участники получили одинаковые уведомления.</p><p>— Спасибо, что объяснили.</p><p>— Вам не нужно благодарить за соблюдение порядка.</p><p>— Наверное, всё равно нужно.</p><p>Она чуть улыбнулась и вернулась к документам.</p><p>Через несколько дней после получения заключения меня пригласили на формальное разъяснение уже утверждённого документа и фактов, которые я указала в обращении. Встреча проходила не в кабинете главного врача, а в помещении комиссии. Я принесла копии архивных документов и свои записи. Сотрудник комиссии уточнил, что я не должна оценивать действия врачей и не обязана отвечать на вопросы, выходящие за пределы известных мне обстоятельств.</p><p>— Я понимаю, — сказала я. — Я не была участником той смены и не могу восстановить медицинскую картину по памяти родственника.</p><p>Меня спросили, какие именно расхождения я заметила и почему считаю важным их уточнить. Я показала две отметки времени, объяснила, что они относятся к разным этапам передачи информации, и попросила не смешивать их. Сотрудник сверил номера листов, сделал пометку и сказал, что вывод комиссии уже утверждён, но моё обращение будет храниться вместе с материалами.</p><p>— Вы можете не согласиться с формулировкой, — добавил он. — Но мы обязаны отделять то, что установлено, от того, чего установить нельзя.</p><p>— Я не прошу написать то, чего вы не знаете.</p><p>Он кивнул. Встреча закончилась без громких слов. Я вышла на улицу и почувствовала, что впервые за много лет не пытаюсь добиться от чужого человека невозможного. Я просила проверить факты. Их проверили в пределах доступного. Ответ оказался неполным, но не ложным.</p><p>В отделении в тот день вводили обновлённую форму передачи пациента. Она была неудобной, с несколькими полями, которые приходилось заполнять даже тогда, когда информации почти не было. Молодой врач раздражённо сказал, что бумажной работы стало больше.</p><p>— Пока не привыкнем, будет медленнее, — ответила Лидия Сергеевна. — Но если что-то не знаем, так и пишем. Не надо додумывать за коллегу.</p><p>Я помогла проверить форму на нескольких случаях. В одном из них время поступления сначала указали приблизительно, потом уточнили по журналу вызовов. В новой записи остались обе отметки и пояснение, откуда взялась разница. Это не было героическим изменением медицины. Просто следующий человек, который откроет карту, сможет понять, что произошло.</p><p>Я подумала о Лизе и о том, как много лет назад хотела, чтобы кто-то объяснил мне каждый шаг. Теперь я знала, что объяснение может быть неполным, но всё равно полезным. Оно не возвращает человека. Оно помогает не повторять ошибку.</p><p>Кирилл позвонил вечером. Я увидела его имя на экране и сначала хотела не отвечать. Потом решила, что разговор всё равно состоится через юристов, а мне не хотелось оставлять за ним последнее слово.</p><p>— Ты довольна? — спросил он без приветствия.</p><p>— Чем именно?</p><p>— Компания не получила контракт.</p><p>— Решение приняла комиссия.</p><p>— Ты прекрасно понимаешь, что всё это началось из-за тебя.</p><p>— Нет. Всё началось с предложения, которое не соответствовало требованиям. Я не участвовала в оценке.</p><p>— Ты могла хотя бы не поднимать старую историю.</p><p>— Я имела право запросить сведения о сестре.</p><p>— И теперь Лавров вышел сухим из воды.</p><p>— Его ответственность рассмотрена отдельно. Он признал, что подписал неполное заключение. Проверка подтвердила организационные нарушения. Причинную связь с исходом установить не удалось.</p><p>— Удобно.</p><p>— Неудобно. Но честно.</p><p>Кирилл помолчал.</p><p>— Ты всё равно выбрала его.</p><p>— Я не выбирала Андрея вместо тебя. Я давно выбрала не возвращаться к нашему браку.</p><p>— Ты говоришь так, будто я один во всём виноват.</p><p>— Я говорю о том, за что отвечаешь ты. За измену, за попытки давить на меня, за то, что использовал мою боль в споре о контракте. За это не отвечает Андрей.</p><p>— Я хотел, чтобы ты была в безопасности.</p><p>— Ты хотел, чтобы я делала то, что тебе удобно.</p><p>Он тяжело выдохнул.</p><p>— Я не узнаю тебя.</p><p>— Возможно, ты просто давно не слушал.</p><p>Я завершила звонок. В этот раз не было ни дрожи в пальцах, ни желания перезвонить и смягчить сказанное. Я не испытывала торжества. Мне было жаль человека, с которым прожила одиннадцать лет, но жалость не возвращала желание быть рядом.</p><p>Вечером Андрей написал: «Если вы получили итоговый документ, я готов ответить на вопросы. Не по телефону, если вам так будет удобнее».</p><p>Я ответила: «Получила. Завтра после работы. Вне больницы».</p><p>Мы встретились в небольшом сквере рядом с библиотекой. Было тепло, но ещё не по-летнему: деревья только начинали покрываться зеленью, на дорожках лежали прошлогодние листья. Андрей пришёл без папки и без телефона в руках.</p><p>— Я прочитал заключение, — сказал он.</p><p>— Я тоже.</p><p>— Там нет того ответа, которого вы ждали.</p><p>— Наверное, я уже не знаю, какой именно ответ ждала.</p><p>Мы остановились у скамейки. Он не предложил сесть, пока я сама не присела.</p><p>— Я хочу сказать вам одну вещь, — произнёс Андрей. — Не для того, чтобы вы простили меня или вернулись. И не потому, что проверка завершилась. Я люблю вас.</p><p>Я посмотрела на него. Он не отвёл глаз, но и не стал приближаться.</p><p>— Я люблю вашу способность замечать то, что другие пропускают. Вашу прямоту, даже когда она направлена против меня. Вашу привычку смеяться в самый неподходящий момент. И то, как вы говорите о Лизе, когда вспоминаете не только её смерть, но и её ужасные носки, пироги и попытки командовать взрослыми.</p><p>Я опустила взгляд на свои руки.</p><p>— Вы понимаете, что я могу не ответить?</p><p>— Да.</p><p>— И что это не значит, что я ничего не чувствую?</p><p>— Надеюсь. Но не буду решать за вас.</p><p>Я почувствовала, как в горле встал ком. Мне хотелось сказать, что я тоже люблю его. Но слова застряли не потому, что их не было. Я боялась, что, произнеся их, должна буду сразу сделать следующий шаг. А я ещё не знала, какой именно.</p><p>— Мне нужно время, — сказала я.</p><p>— Хорошо.</p><p>— Я собираюсь к морю.</p><p>Он чуть улыбнулся.</p><p>— Вы уже купили билет?</p><p>— Почти. Отпуск согласован.</p><p>— Тогда я желаю вам хорошей поездки.</p><p>— Вы не спросите, когда я вернусь?</p><p>— Если захотите, сами скажете.</p><p>Я посмотрела на него и вдруг поняла, что мне важно не его терпение само по себе. Мне важно, что он не делает из него услугу, за которую я должна расплатиться чувствами.</p><p>— Спасибо, — сказала я.</p><p>— Не за что.</p><p>— Можно я задам ещё один вопрос? — сказала я, прежде чем мы поднялись со скамейки.</p><p>— Конечно.</p><p>— Когда вы подписывали то заключение, вы понимали, что оно неполное?</p><p>Андрей не ответил сразу. Он посмотрел на дорожку, по которой прошла пожилая пара, и только потом заговорил.</p><p>— Я видел, что в материалах есть расхождение. Тогда мне казалось, что оно не доказывает нарушения, которое могло повлиять на лечение. Я не хотел вписывать в заключение причинную связь, которой не мог подтвердить. Но я допустил другую ошибку: решил, что если не могу доказать влияние расхождения на исход, то можно не выделять его отдельно. Это разные вещи.</p><p>— Вы могли настоять на дополнительной проверке.</p><p>— Мог. И должен был. Я был моложе, доверял общей оценке и боялся, что повторное рассмотрение превратится в поиск виновного без достаточных оснований. Сейчас понимаю: это не освобождало меня от обязанности точно описать то, что было известно.</p><p>— Вы тогда думали обо мне?</p><p>— Нет. Я не знал, что спустя годы вы будете работать в этой больнице. Я думал о документе и о том, как закрыть разбор. Это не оправдание. Просто правда.</p><p>Я кивнула. Мне было важно услышать, что он не строит задним числом историю, в которой всё происходило ради защиты меня или ради чьей-то карьеры. Его ошибка была гораздо обыденнее и оттого тяжелее: он выбрал удобное объяснение, потому что не захотел настаивать на неудобном вопросе.</p><p>— Я не могу сказать, что простила вас, — произнесла я.</p><p>— Я не жду этого.</p><p>— Но я слышу, что вы не пытаетесь сделать себя невиновным.</p><p>— Я не невиновен в том, что подписал. Но я не могу честно сказать, что знаю, изменило бы другое заключение исход.</p><p>— Вот это я и хотела услышать.</p><p>Мы посидели ещё немного. Когда я поднялась, Андрей тоже встал, но не попытался обнять меня. Я сама коснулась его ладони. Он ответил лёгким сжатием пальцев и отпустил.</p><p>Дома я положила заключение в папку рядом с другими документами. Не убрала его в дальний ящик, но и не оставила на виду. Теперь оно было частью истории, а не дверью, которую я должна была открывать каждый день.</p><p>На столе лежал билет к морю. Я посмотрела на дату и впервые за много лет не стала проверять, нет ли на эти дни свободных смен.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 25. УЕХАТЬ ОДНОЙ</p></title><p>ГЛАВА 25. УЕХАТЬ ОДНОЙ</p><p>За несколько дней до поездки я встретилась с юристом, чтобы завершить оставшиеся имущественные вопросы. Мы заранее согласовали перечень вещей и документов. Никаких условий о больнице или моей работе в проекте соглашения не было. Кирилл пришёл позже, чем договаривались, и выглядел раздражённым.</p><p>— Ты могла бы не делать из этого отдельную процедуру, — сказал он, когда мы остались в переговорной.</p><p>— Мы уже обсуждали всё через юриста.</p><p>— Я говорю о том, что можно было решить по-человечески.</p><p>— По-человечески — это не значит без документов.</p><p>Он посмотрел на папку.</p><p>— Ты забираешь больше, чем мы обсуждали.</p><p>— Я забираю то, что указано в согласованном перечне. Если у тебя есть возражения, говори юристу.</p><p>— Ты стала разговаривать как чужая.</p><p>— Мы больше не супруги.</p><p>Кирилл отвернулся к окну. Я заметила, что он постарел за последние месяцы. Или просто перестал быть человеком, чьё лицо я видела каждый день и поэтому не замечала перемен.</p><p>— Ты правда думаешь, что с Лавровым у тебя всё будет иначе?</p><p>— Я не знаю, как будет с Андреем. Но это не имеет отношения к нашему соглашению.</p><p>— Ты всегда умела уходить от ответа.</p><p>— Нет. Раньше я слишком долго отвечала на вопросы, которые ты задавал не для того, чтобы услышать.</p><p>Юрист вернулась с распечатанным экземпляром. Мы проверили пункты, сверили перечень имущества и подписали документы. Кирилл не пытался больше обсуждать Андрея. Я тоже не стала говорить о том, что мне жаль одиннадцати лет, которые закончились так. Не потому, что не жалела. Просто это чувство уже не требовало от него ответа.</p><p>Когда всё было закончено, я вышла из здания и позвонила маме.</p><p>— Последние документы подписаны.</p><p>— Значит, теперь всё?</p><p>— По имуществу — да. По жизни — нет.</p><p>— Хорошо, что жизнь не заканчивается вместе с бумагами.</p><p>Я засмеялась.</p><p>— Ты сегодня удивительно мудрая.</p><p>— Я просто хочу, чтобы ты успела на поезд.</p><p>В тот же вечер Кирилл прислал короткое сообщение: «Я понимаю, что уже поздно, но если ты когда-нибудь захочешь поговорить не через юристов, я готов». Я долго смотрела на экран. В другой день я могла бы промолчать, чтобы не возвращаться к разговору. Но сейчас мне хотелось поставить точку не ради него, а ради себя.</p><p>«Я не хочу возвращаться к нашему браку. Это решение не зависит от Андрея и не изменится, если у нас обоих появится больше свободного времени. По документам общаемся через юристов. По остальному прошу меня не искать».</p><p>Ответ пришёл через несколько минут: «Понял».</p><p>Я не знала, понял ли он действительно. Но больше не собиралась проверять. Удалила переписку с главного экрана и вернулась к чемодану.</p><p>Я собирала чемодан в пятницу вечером. На кровати лежали две пары джинсов, свитер, лёгкое платье, купальник и книга, которую я купила ещё зимой, но так и не открыла. Я несколько раз пыталась добавить в список рабочую папку, потом убирала её обратно в шкаф. В конце концов положила в сумку только телефон, зарядку и документы.</p><p>Мама позвонила, когда я складывала косметику.</p><p>— Ты точно взяла таблетки от головы?</p><p>— Мам, я не еду в экспедицию.</p><p>— На море тоже бывает голова.</p><p>— Взяла.</p><p>— И адрес гостиницы у меня есть.</p><p>— Есть.</p><p>— И билет я видела.</p><p>— Ты его проверяла три раза.</p><p>— На всякий случай.</p><p>Я улыбнулась. Мама пыталась заботиться так, как умела, но теперь хотя бы спрашивала, а не решала за меня. Я сказала, что напишу, когда доберусь. Она пожелала хорошей дороги и вдруг добавила:</p><p>— Я рада, что ты едешь.</p><p>— Я тоже.</p><p>После разговора я достала сертификат Лизы. Он лежал в прозрачном файле. Я перечитала условия и положила его между страницами книги. Не как талисман, а как напоминание о том, что свободный день не обязательно нужно заслужить.</p><p>Перед отъездом я встретилась с Андреем. Мы договорились увидеться возле станции, чтобы не превращать прощание в отдельное событие. Он пришёл раньше и стоял у входа, держа в руках бумажный стаканчик.</p><p>— Чай? — спросил он.</p><p>— Если без бергамота.</p><p>— Я запомнил.</p><p>Я взяла стаканчик. Он был горячим, и я обхватила его ладонями.</p><p>— Я хотела сказать вам одну вещь до отъезда.</p><p>Андрей внимательно посмотрел на меня.</p><p>— Я люблю вас, — произнесла я. — Но всё равно поеду одна.</p><p>Он не ответил сразу. В его лице что-то изменилось, но он не попытался скрыть это улыбкой.</p><p>— Я рад, что вы сказали. И немного расстроен, что не смогу поехать с вами.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Но это не значит, что я хочу вас остановить.</p><p>— Мне нужно побыть там самой. Не проверять, смогу ли я доверять мужчине. Не доказывать, что я уже всё пережила. Просто пожить несколько дней без расписания и без необходимости объяснять, почему я устала.</p><p>— Понимаю.</p><p>— Я не хочу, чтобы вы ждали меня как человек, которому что-то обещали.</p><p>— Я не буду превращать вашу поездку в испытание для себя. Я буду жить, работать, иногда думать о вас. Когда вы вернётесь, если захотите, мы поговорим.</p><p>Я посмотрела на него. В его словах не было торга. Он не говорил, что будет ждать сколько угодно, не просил позвонить каждый вечер и не пытался сделать моё решение менее самостоятельным.</p><p>— Мне хотелось бы, чтобы вы иногда писали, — сказала я. — Но без ожидания, что я отвечу сразу.</p><p>— Хорошо.</p><p>— И я сама буду писать, когда захочу.</p><p>— Договорились.</p><p>Он протянул руку и поправил край моего шарфа, который завернулся внутрь пальто. Движение было простым, почти домашним. Я почувствовала, как мне хочется остаться, но не стала путать желание с необходимостью.</p><p>— Удачной дороги, Вера.</p><p>— Спасибо.</p><p>Я поцеловала его. Не в щёку, как после суда, а в губы — коротко, спокойно, без попытки закрепить обещание. Когда мы отстранились, Андрей улыбнулся.</p><p>— Теперь у меня есть причина не опаздывать на работу.</p><p>— Не используйте меня как мотивацию для дисциплины.</p><p>— Поздно. Вы уже вмешались в мой график.</p><p>Я рассмеялась и пошла к турникетам. Он не пошёл следом.</p><p>Поезд отправился через двадцать минут. Я заняла место у окна, убрала сумку на полку и посмотрела на телефон. От Андрея пришло сообщение: «Не забудьте купить тот самый шоколад. Вдруг вы решите, что полезный тоже можно».</p><p>Я улыбнулась и ответила: «Не провоцируйте. Я могу привезти вам целую коробку».</p><p>«Это звучит как угроза», — написал он.</p><p>«Так и есть».</p><p>Я убрала телефон и посмотрела на город за окном.</p><p>В поезде я долго не могла уснуть. В купе было тихо, только иногда за стеной скрипели полки и кто-то осторожно проходил по коридору. Я открыла книгу, прочитала несколько страниц и поняла, что не помню ни одной строчки. Тогда закрыла её и посмотрела в окно.</p><p>Я думала о том, как раньше уезжала из Москвы. Даже если это был отпуск, в сумке обязательно лежали рабочие документы, зарядное устройство для второго телефона и список дел, которые можно выполнить в дороге. Я могла ехать к морю и одновременно проверять сообщения из больницы, отвечать Кириллу, уточнять, не забыла ли мама оплатить счёт. Мне казалось, что если я перестану контролировать всё вокруг, кто-нибудь обязательно пострадает.</p><p>Теперь я оставила рабочую папку дома. На телефоне стоял режим, который пропускал только звонки мамы и экстренные вызовы от заведующей. Я заранее предупредила коллег, что не буду отвечать на обычные вопросы во время отпуска. Мир не стал опаснее от того, что я перестала быть доступной каждую минуту.</p><p>Я достала сертификат Лизы и провела пальцем по сгибу. Мне вспомнилось, как она однажды пыталась убедить меня, что отдых — это тоже работа, только без начальника. Я ответила, что это глупость. Она сказала, что я просто завидую людям, которые умеют лежать на диване и не составлять план на завтра.</p><p>— Ты была права, — прошептала я в темноту.</p><p>Впервые эти слова не прозвучали как извинение перед умершей. Они были просто признанием. Вагон медленно тронулся, платформы поплыли назад. Я не чувствовала, что убегаю. Впервые поездка не была попыткой оставить за спиной что-то невыносимое. Я ехала к месту, которое давно хотела увидеть, и не знала, что именно там почувствую.</p><p>Через несколько часов я вышла на небольшой станции. Воздух пах водой и мокрой древесиной. Гостиница находилась в десяти минутах ходьбы. Я не вызвала такси, хотя чемодан был тяжёлым. Мне хотелось пройтись и посмотреть на незнакомые улицы.</p><p>В номере оказалось просторно, но немного прохладно. Я открыла окно, поставила сумку на стул и вышла на балкон. Море было видно между крышами. Узкая полоска воды казалась почти неподвижной.</p><p>Я достала телефон, написала маме, что добралась, и отправила Андрею фотографию горизонта.</p><p>«Похоже на море», — ответил он.</p><p>«Очень точное наблюдение, главный врач».</p><p>«Профессиональная привычка».</p><p>Я выключила экран. На этот раз не стала ждать следующего сообщения. Переоделась, спустилась вниз и пошла к воде.</p><p>На набережной было мало людей. Несколько подростков катались на велосипедах, мужчина выгуливал собаку, женщина в длинном пальто фотографировала волны. Я дошла до самого края, сняла обувь и поставила ноги на холодный песок.</p><p>Море не произнесло ничего важного. Не вернуло мне сестру, не объяснило, что произошло, и не заставило забыть Андрея. Оно просто шумело, как шумит вода, когда ей не нужно никому ничего доказывать.</p><p>Я простояла так несколько минут, потом пошла обратно. В гостинице заказала ужин и впервые за долгое время не проверила рабочую почту перед сном.</p></section><section><title><p>ГЛАВА 26. НАЧАТЬ НЕ СНАЧАЛА</p></title><p>ГЛАВА 26. НАЧАТЬ НЕ СНАЧАЛА</p><p>Первое утро у моря я испортила списком дел. Проснулась рано, записала в заметки, где можно купить воду, во сколько работает кафе, сколько идти до старого маяка и какие места стоит посмотреть. Потом открыла почту, увидела три сообщения от больницы и почувствовала знакомое желание ответить немедленно.</p><p>Я уже набрала первую фразу, когда заметила сертификат Лизы рядом с книгой. «Вера не спасает пациентов, родственников, соседей, сломанные чайники и людей, которые сами не могут найти свои ключи».</p><p>— Даже здесь командуешь, — пробормотала я.</p><p>Я закрыла почту и убрала телефон в ящик. Не навсегда. Просто до обеда.</p><p>В кафе на первом этаже гостиницы я заказала омлет и чай. Официантка принесла вместо чая кофе, извинилась и предложила заменить. Я могла бы раздражённо объяснить, что заказывала, но только улыбнулась и сказала, что подожду. Через несколько минут мне принесли правильную чашку.</p><p>Это было настолько простое событие, что я почти рассмеялась. В обычной жизни я могла бы уже позвонить, уточнить, попросить, проверить, исправить. Здесь я просто сидела у окна и смотрела, как на мокрой улице дворник сметает листья в небольшую кучу.</p><p>После завтрака я пошла вдоль берега. Сначала шла быстро, потом замедлилась. На камнях лежали водоросли, чайки спорили над пустой упаковкой, ветер путал волосы. Я сняла куртку и несла её на сгибе руки. Вода была холодной, но я всё равно зашла по щиколотку и сразу отступила, рассмеявшись от неожиданности.</p><p>Я вспомнила, как мы с Лизой однажды приехали на море с мамой. Лиза настояла, что сможет плавать даже в холодной воде, и через минуту выскочила на берег с таким видом, будто море лично её оскорбило. Потом весь день рассказывала, что вода была «неправильно настроена». Я тогда смеялась и говорила, что она сама не умеет выбирать погоду. На фотографии, которую мама сделала в тот день, Лиза стоит в полотенце, показывает мне язык и держит в руке пластиковое ведёрко.</p><p>Я не стала искать снимок в телефоне. Он был дома, в папке, рядом с другими. Мне хватило воспоминания.</p><p>К полудню я вернулась в гостиницу, прочитала несколько страниц книги и уснула прямо поверх покрывала. Проснулась от того, что солнце переместилось на другую сторону окна. Я посмотрела на часы и впервые не испытала тревоги от потерянного времени.</p><p>Мама позвонила вечером.</p><p>— Как море?</p><p>— Холодное.</p><p>— Ты купалась?</p><p>— По щиколотку.</p><p>— Это называется «проверила температуру».</p><p>— Я врач. У меня профессиональная обязанность.</p><p>Мама засмеялась.</p><p>— А что ещё делала?</p><p>— Ела, гуляла, читала. Спала.</p><p>— И всё?</p><p>— Представляешь.</p><p>Она помолчала.</p><p>— Я рада, что ты не пытаешься успеть всё.</p><p>— Я пытаюсь. Просто сегодня не очень получилось.</p><p>— Пусть не получается.</p><p>Мы говорили о её делах, о новом коте в подъезде и о том, что она собирается переставить мебель. Потом мама спросила, думаю ли я об Андрее.</p><p>— Думаю.</p><p>— Скучаешь?</p><p>— Да.</p><p>— Это хорошо.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что можно скучать по человеку и всё равно оставаться собой. Я раньше этого не понимала.</p><p>Я улыбнулась.</p><p>— Мы обе многому учимся.</p><p>На второй день у моря я проснулась раньше будильника и решила пройтись до рынка. Купила персики, хлеб и маленькую банку мёда, хотя в номере не было кухни. Продавец завернул покупки в бумагу и посоветовал попробовать местный сыр. Я взяла небольшой кусок, не спрашивая, сколько калорий в нём и насколько он полезен.</p><p>На обратном пути я зашла в кафе, где подавали завтрак на открытой террасе. За соседним столиком сидела женщина с журналом и очками на кончике носа. Она несколько раз пыталась удержать страницы от ветра, потом сдалась и прижала журнал чашкой. Я улыбнулась. Мне нравилось наблюдать за людьми, не пытаясь придумать им историю.</p><p>Когда принесли еду, я достала телефон и увидела сообщение от больницы. В нём спрашивали, смогу ли я выйти на дополнительную смену после возвращения. Я прочитала и отложила устройство. Не потому, что работа стала неважной. Просто сейчас я была в отпуске, а график можно было согласовать без моего немедленного ответа.</p><p>Через час я написала заведующей, что вернусь в назначенный день и готова обсудить расписание тогда. Она ответила, что всё в порядке. Ничего не рухнуло.</p><p>Я пошла к воде и села на каменную ступеньку. Впервые за долгое время не пыталась превратить отдых в полезное упражнение. Не считала шаги, не ставила цель пройти определённое расстояние, не фотографировала каждый красивый вид. Просто смотрела, как волны доходят до края песка и отступают.</p><p>Вечером я написала на открытке маме: «Я купила персики и съела их все. Никто не пострадал. Море всё ещё холодное, но я уже не считаю это личным оскорблением». На другой открытке нарисовала кита и написала Андрею: «Ваш авокадо по-прежнему под подозрением. Но я готова дать вам второй шанс».</p><p>Я отправила открытки и почувствовала, что мне хочется домой. Не потому, что поездка закончилась или я должна вернуться к обязанностям. Просто у меня снова появились места и люди, к которым хотелось возвращаться.</p><p>Я вернулась в номер гостиницы после прогулки и впервые за поездку не включила телевизор. На столе лежал блокнот, который я взяла с собой на случай, если захочу что-то записать. Я открыла его и написала несколько строк о море. Не о том, что оно меняет человека, а о том, что вода утром была серой, к обеду стала синей, а вечером снова потемнела. О том, что ветер сушил волосы быстрее фена и что в маленькой пекарне продавали пирожки с яблоками, которые я съела дважды.</p><p>Потом я написала Андрею: «Сегодня видела, как мальчик пытался построить замок из мокрого песка. Волна разрушила его три раза. На четвёртый он начал строить дальше от воды».</p><p>Он ответил: «Практичный подход. Надеюсь, он не стал обвинять море в саботаже».</p><p>Я улыбнулась. Мы не обсуждали отношения. Мне было достаточно того, что я могла поделиться маленьким наблюдением, не превращая его в проверку: скучает ли Андрей, ждёт ли, помнит ли.</p><p>Позже я позвонила маме. Она рассказала, что купила новые шторы и что соседский кот наконец перестал спать на её коврике. Я слушала и смотрела на море. В какой-то момент мама спросила, не одиноко ли мне.</p><p>— Это ты сама придумала?</p><p>— Похоже на то.</p><p>— Хорошая мысль.</p><p>Мы попрощались, и я ещё долго сидела у окна. Впервые мне не нужно было заполнять вечер разговором, работой или чужими проблемами. Я могла просто быть в нём.</p><p>На третий день я наконец вышла к морю без телефона. Не взяла даже книгу. Шла по набережной, останавливалась у витрин, покупала кофе в маленькой пекарне и садилась на скамейку, когда уставала. В какой-то момент поняла, что уже сорок минут ничего не планирую. Не думала о сменах, не вспоминала документы, не пыталась решить, что сказать Андрею.</p><p>Я просто смотрела на воду.</p><p>Мне вспомнился вопрос, который я задавала себе после смерти Лизы: как я могу быть счастливой, если её нет? Я много лет считала, что радость обязательно должна иметь оправдание. Если я смеюсь, значит, недостаточно помню. Если отдыхаю, значит, бросаю работу. Если влюбляюсь, значит, предаю прошлое. В этих правилах не было ни одного, которое придумала бы сама Лиза. Это были мои правила, созданные из страха и чувства вины.</p><p>Я не могла отменить их одним утром. Но могла перестать выполнять хотя бы некоторые.</p><p>В гостинице я достала открытку с изображением кита и написала маме: «Море настоящее. Холодное, шумное и совершенно не обязано быть красивым каждую минуту. Я сегодня ничего не спасала. Даже себя не пыталась чинить».</p><p>Потом долго выбирала, отправлять ли Андрею отдельное сообщение. В итоге написала: «Сегодня впервые за много лет весь день не думала о работе. Кажется, это и есть отдых».</p><p>Он ответил через некоторое время: «Рад за вас. У нас сегодня сломался принтер, но мы справились без вашего участия».</p><p>«Не уверена, что вы справились правильно».</p><p>«Мы рискнули».</p><p>Я рассмеялась. Мне понравилось, что он не спрашивал, когда я вернусь, и не превращал каждое сообщение в разговор о нас. Мы могли оставаться рядом на расстоянии, не заполняя каждую паузу.</p><p>В последний день поездки я проснулась до рассвета. В номере было прохладно, и я накинула свитер поверх футболки. Вышла на набережную, когда кафе ещё не открылись, а улицы оставались пустыми. Море было тёмным, почти чёрным. Я стояла у перил и слушала, как волны ударяются о камни.</p><p>Мне вдруг захотелось позвонить Андрею. Не потому, что я не могла быть одна, а потому, что хотела поделиться этим утром. Я достала телефон, посмотрела на его имя и убрала устройство обратно в карман. Не всё, что хочется сделать, нужно делать немедленно. Я могла рассказать ему позже, когда вернусь.</p><p>Я подумала о Татьяне. О том, что Лиза хотела помочь ей не потому, что считала себя героиней, а потому, что подруга попросила побыть рядом. Я подумала об Андрее, который признал свою ошибку, но не получил от меня прощения автоматически. О Кирилле, которому я больше не обязана объяснять каждое решение. О маме, с которой мы снова учились разговаривать без взаимных упрёков.</p><p>В последний вечер я вышла к воде после заката. Ветер был сильнее, чем днём. Я застегнула куртку, села на скамейку и достала сертификат. Бумага немного размякла по сгибам, но рисунок кита всё ещё был виден.</p><p>В гостинице я собрала вещи и оставила на столе чаевые. Перед выходом оглядела номер: книга на тумбочке, пустая бутылка воды, полотенце на спинке стула. Никаких важных следов, никаких символических предметов, которые должны были доказать, что поездка изменила меня. Просто несколько дней, прожитых по-другому.</p><p>Ничего не стало простым. Но всё перестало быть одним большим вопросом, на который я должна ответить немедленно.</p><p>— Я приехала, — сказала я тихо. — Не знаю, правильно ли всё делаю. Но я приехала.</p><p>На станции я купила кофе и маленькую коробку шоколада. Один был обычный, второй — тот самый, который Лиза называла правильным. Я решила привезти его маме. Она наверняка скажет, что он слишком горький, но всё равно съест половину.</p><p>Ответа не было. И не требовалось.</p><p>Когда поезд тронулся, я почувствовала лёгкую грусть. Мне не хотелось уезжать, но я не пыталась продлить поездку только потому, что боялась возвращаться. Дом больше не был местом, откуда нужно спасаться. Он был местом, где меня ждали мои вещи, работа и люди, которых я выбрала.</p><p>Я написала маме, что выехала. Потом Андрею: «Я возвращаюсь завтра утром. Если ваше предложение о прогулке ещё в силе, я хотела бы вместо неё пригласить вас на завтрак».</p><p>Ответ пришёл быстро: «В силе. И завтрак звучит лучше».</p><p>Я улыбнулась и убрала телефон.</p><p>В Москву я вернулась утром. Город встретил меня привычным шумом, серым небом и очередью у кофейного киоска. Я не почувствовала разочарования. Мне нравилось, что море осталось там, где было, а дома меня ждали работа, мама, незаконченные дела и человек, которого я хотела увидеть.</p><p>Мы договорились встретиться в субботу в маленьком кафе недалеко от моей квартиры. Я пришла первой и заказала чай. Андрей появился через несколько минут, снял пальто и сел напротив.</p><p>— Вы вернулись.</p><p>— Как видите.</p><p>— Я рад.</p><p>— Я тоже.</p><p>Он не спросил, что я решила. Мы сначала поговорили о дороге, о гостинице и о том, что я так и не искупалась. Потом он рассказал о принтере, который действительно удалось починить, и о том, как Лидия Сергеевна назвала его «единственным человеком, способным сломать технику взглядом».</p><p>— Она преувеличивает, — сказал он.</p><p>— Вы сломали принтер?</p><p>— Я попросил его распечатать отчёт.</p><p>— И он не выдержал нагрузки?</p><p>— Примерно так.</p><p>Я смеялась, а Андрей смотрел на меня с такой открытой радостью, что мне пришлось отвести глаза к чашке. Я скучала по нему. Не по тому, что он мог дать мне, не по обещанию, что рядом с ним всё будет правильно. Я скучала по его голосу, по его неловким шуткам, по тому, как он слушал и иногда не соглашался.</p><p>— А вы чем занимались, пока меня не было? — спросила я.</p><p>— Работал. Потом пытался не работать. Получилось не сразу.</p><p>— И что вы делали, когда не работали?</p><p>Андрей задумался, словно вопрос оказался сложнее, чем я предполагала.</p><p>— В субботу ездил к сестре. У неё опять перекосилась полка в коридоре. Я обещал починить её ещё несколько лет назад.</p><p>— И наконец починили?</p><p>— Нет. Мы купили крепления, выпили чай и обсуждали, почему я всё время обещаю заняться полкой, но вместо этого читаю инструкции к инструментам.</p><p>— Возможно, вам нравится сам процесс подготовки.</p><p>— Возможно. Ещё я сходил в книжный магазин. Купил роман, который давно хотел прочитать, и почти дочитал его за выходные.</p><p>— Почти?</p><p>— На последней трети позвонили из больницы. Я ответил, потом вернулся к книге. Но уже потерял настроение.</p><p>— В следующий раз не отвечайте, если звонок не срочный.</p><p>— Я учусь.</p><p>Я улыбнулась. Мне нравилось узнавать его не только через признания и ошибки. Он был человеком, который мог отложить полку на несколько лет, купить книгу, забыть о ней из-за работы и потом снова вернуться к чтению. У него были привычки, которые не требовали моего участия, и это было хорошо.</p><p>— А вы? — спросил он. — Что хотите делать теперь, когда вернулись?</p><p>— Не знаю. Сначала разобрать чемодан. Потом, наверное, снова пойти к морю, но уже не обязательно в отпуск. Можно просто гулять по набережной, если будет время.</p><p>— Я бы хотел однажды пойти с вами.</p><p>— Однажды можно. Но не в эту поездку.</p><p>— Я понял.</p><p>— И ещё я хочу научиться делать что-то, не связанное с больницей. Может быть, снова начну рисовать. В детстве у меня получалось лучше, чем сейчас.</p><p>— Тогда вам придётся показать мне рисунки.</p><p>— Не обещаю, что они будут хорошими.</p><p>— Я не просил хороших.</p><p>Я посмотрела на него. В этих словах не было ни оценки, ни попытки подбодрить. Он просто хотел увидеть то, что я сделаю. Мне понравилась эта мысль: не быть полезной, не спасать, не доказывать, а попробовать что-то потому, что мне интересно.</p><p>— Договорились, — сказала я. — Но сначала я хочу дочитать книгу, которую привезла с моря.</p><p>— А я — свою.</p><p>— Тогда у нас уже есть план на вечер.</p><p>— И он не требует совещания.</p><p>— Я думала о нашем разговоре, — сказала я.</p><p>Андрей перестал улыбаться.</p><p>— Я тоже.</p><p>— Я не могу обещать, что больше никогда не буду сомневаться. И не хочу, чтобы вы считали, будто после этой поездки всё стало на свои места.</p><p>— Я не считаю.</p><p>— Мне важно, чтобы мы не возвращались к той модели, когда один из нас решает, что другой должен знать. Если вы боитесь сказать неприятное, говорите, что боитесь. Но не молчите вместо меня.</p><p>— Я согласен. И не обещаю, что никогда не ошибусь. Но обещаю не выдавать своё молчание за заботу.</p><p>Я кивнула.</p><p>— Я тоже должна кое-что изменить. Я не хочу проверять вас на каждом шаге. Если мне страшно, я буду говорить об этом, а не ждать, когда вы догадаетесь.</p><p>— Это будет непросто.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Для меня тоже.</p><p>Мы замолчали. Официантка принесла завтрак, и разговор на несколько минут стал совсем бытовым. Андрей заказал омлет, я — сырники. Он посмотрел на мою тарелку.</p><p>— Вы всё-таки выбрали сладкое.</p><p>— Иногда я могу позволить себе неправильный завтрак.</p><p>— Я не осмелился бы назвать его неправильным.</p><p>— Правильно. Учитесь.</p><p>Мы ели, спорили о том, нужен ли кофе после чая, и обсуждали, куда можно сходить в следующий выходной. В какой-то момент я поняла, что мне не хочется уходить. Но я не стала превращать это в обещание провести вместе весь день.</p><p>— Я хочу попробовать быть с вами, — сказала я. — Не потому, что вы признали ошибку. И не потому, что проверка закончилась. Я хочу быть рядом с вами как с мужчиной, которого люблю.</p><p>Андрей опустил вилку.</p><p>— Вы уверены?</p><p>— Я не уверена во всём, что будет дальше. Но в этом — да.</p><p>Он протянул руку через стол. Я вложила в неё свою.</p><p>— Я тоже хочу быть с вами, — сказал он. — И хочу, чтобы вы могли передумать, если однажды поймёте, что вам не подходит такая жизнь.</p><p>— Я не собираюсь заранее готовить выход.</p><p>— Хорошо.</p><p>— Но если мы будем вместе, на работе ничего не изменится. Мои смены, аттестации и решения по отделению идут по установленному порядку. Вы не вмешиваетесь, даже если я попрошу.</p><p>— Особенно если попросите.</p><p>— И мы не будем скрывать отношения так, будто сделали что-то плохое. Но и выставлять их напоказ не станем.</p><p>— Согласен.</p><p>— И ещё. Я не перееду к вам завтра.</p><p>Он рассмеялся.</p><p>— Я не собирался предлагать вам переезд.</p><p>— На всякий случай.</p><p>— Тогда я тоже обозначу условие: вы больше не называете мою неловкость профессиональной патологией.</p><p>— Не обещаю.</p><p>Он сжал мою руку. После завтрака мы вышли на улицу. Я остановилась у перехода и повернулась к нему.</p><p>— Можно я вас поцелую?</p><p>— Я надеялся, что вы спросите.</p><p>Я поцеловала его сама. В этот раз не было тревоги, что одно прикосновение отменяет другое. Мы не забыли ни Лизу, ни старое заключение, ни боль, которую причинили друг другу. Просто я больше не хотела, чтобы прошлое принимало за меня все решения.</p><p>Мы пошли по улице рядом. Андрей не торопил меня, а я не пыталась угадать, что будет через год. Мне хватало того, что сегодня я вернулась и сама пригласила его на завтрак.</p><p>ЭПИЛОГ. ОБЫКНОВЕННОЕ СЧАСТЬЕ</p><p>Прошло несколько месяцев. Осень снова подступала к Москве, но теперь я замечала её не только по дате в календаре. По утрам воздух становился прохладнее, на остановках появлялись шарфы, а в больничном дворе дворник собирал первые жёлтые листья в большие шуршащие кучи.</p><p>Мы с Андреем были вместе. Не переехали друг к другу и не торопились превращать отношения в перечень общих обязательств. У меня оставалась моя квартира, у него — его. Мы проводили вместе выходные, иногда ужинали после работы, иногда каждый занимался своими делами. В этом не было недоверия. Нам обоим нравилось, что близость не требует отказаться от привычной жизни.</p><p>В пятницу Андрей прислал сообщение: «У меня есть свободный вечер. Хотите поужинать?»</p><p>Я ответила: «Зависит от того, кто готовит».</p><p>«Я».</p><p>«Тогда я закажу еду».</p><p>«Вы не верите в мои способности?»</p><p>«Я помню историю с авокадо».</p><p>Он прислал фотографию двух совершенно разных фруктов и написал: «Я провёл дополнительную подготовку».</p><p>Я рассмеялась прямо в ординаторской. Лидия Сергеевна подняла голову от журнала.</p><p>— Хорошие новости?</p><p>— Похоже на то.</p><p>— Тогда улыбнитесь ещё раз. А то у нас сегодня слишком много серьёзных лиц.</p><p>Я убрала телефон и вернулась к документам. Андрей по-прежнему оставался главным врачом, но мои рабочие вопросы решались через заведующую и заместителя. Он не распределял мне смены, не подписывал индивидуальные оценки и не вмешивался в разборы, касавшиеся моей работы. На общих совещаниях обращался ко мне так же, как к другим сотрудникам. Иногда это было неудобно: мне приходилось спорить с ним при всех, а ему — принимать замечания без попытки сгладить их ради наших отношений.</p><p>Однажды я резко возразила против предложенного изменения маршрутизации. Андрей выслушал, попросил показать расчёты и согласился, что решение нужно пересмотреть. После совещания он не подошёл ко мне с благодарностью или извинениями. Только вечером написал: «Вы были правы насчёт времени передачи. Я уже попросил проверить новый график».</p><p>Я ответила: «Я знаю».</p><p>Он прислал: «Скромность вам не идёт».</p><p>«Зато точность подходит».</p><p>Мы не всегда соглашались друг с другом. И это оказалось хорошим признаком. Я больше не воспринимала любое несогласие как угрозу отношениям, а Андрей не считал, что должен закончить спор последним словом.</p><p>Однажды после смены я задержалась у кабинета Ирины Петровны, чтобы подписать обновлённый график. Она просмотрела лист и уточнила, согласна ли я с распределением ночных смен. Я сказала, что один из дней мне неудобен из-за заранее запланированного визита к маме. Она предложила обмен с коллегой и попросила согласовать его напрямую с заведующей.</p><p>— Андрей Сергеевич уже видел график? — спросила я.</p><p>— Как главный врач — общий вариант. Ваши индивидуальные изменения согласую я. Вы же знаете порядок.</p><p>— Знаю.</p><p>Ирина Петровна улыбнулась.</p><p>— Хорошо. Значит, не зря мы столько бумаг подписывали.</p><p>Я вышла из кабинета и увидела Андрея в конце коридора. Он разговаривал с заведующей. Я не подошла, потому что мне нужно было на смену. Он заметил меня, кивнул и продолжил разговор.</p><p>Позже, уже дома, я написала ему: «График согласован. В субботу свободна».</p><p>«Тогда оставлю субботу для вас», — ответил он.</p><p>«Не оставляйте. Предложите».</p><p>«Предлагаю провести субботу вместе».</p><p>«Согласна».</p><p>Я положила телефон и подумала, что иногда свобода состоит не в том, чтобы быть одной, а в том, чтобы иметь возможность сказать «да» без страха потерять право сказать «нет» в следующий раз.</p><p>С мамой мы стали видеться чаще. По субботам я приезжала к ней, иногда Андрей присоединялся. Мама поначалу обращалась к нему подчеркнуто официально, называя по имени-отчеству даже за столом. Потом однажды попросила передать соль и сказала: «Андрей, не тянись через весь стол, я сама подам». Он посмотрел на меня, будто хотел спросить, правильно ли понял новую степень доверия. Я сделала вид, что занята салатом.</p><p>— Не улыбайся, — сказала мама. — Я просто не люблю, когда люди тянутся через горячее.</p><p>— Конечно, — ответил Андрей. — Это исключительно вопрос безопасности.</p><p>Мама рассмеялась. Я поймала себя на том, что смотрю на них и не пытаюсь сравнивать их отношения с тем, что было раньше. Мама не обязана была одобрять каждый мой выбор. Андрей не должен был становиться ей сыном. Им было достаточно постепенно привыкать друг к другу.</p><p>С Татьяной мы иногда переписывались. Она присылала фотографии из поездок фонда, рассказывала о работе с пациентскими обращениями и однажды отправила снимок старой школьной лестницы. На нём не было никого, только солнечный прямоугольник на ступенях.</p><p>«Сегодня проходила мимо. Вспомнила, как Лиза ругалась, что мы медленно идём», — написала она.</p><p>Я ответила: «Она бы сказала, что вы до сих пор медленные».</p><p>Татьяна прислала смеющийся смайлик. Мы не обсуждали каждый раз тот день и не возвращались к её признанию. Иногда достаточно было обменяться воспоминанием, чтобы Лиза снова стала частью нашей жизни, а не только темой тяжёлого разговора.</p><p>В начале осени мы с мамой и Татьяной встретились в небольшом кафе. Это была первая встреча втроём после того, как Татьяна рассказала правду о Лизе. Я немного волновалась, не зная, как они будут разговаривать. Мама пришла раньше и заказала чай. Татьяна появилась через несколько минут, держа в руках пакет с яблоками.</p><p>— Я не знала, что принести, — сказала она. — Решила, что яблоки никому не помешают.</p><p>— Лиза бы сказала, что это скучно, — заметила мама.</p><p>Татьяна рассмеялась.</p><p>— Она бы потребовала шоколад.</p><p>— И обязательно самый дорогой, — добавила я.</p><p>Мы говорили о ней легко, не избегая сложных тем, но и не превращая встречу в поминальный вечер. Татьяна рассказала, что её мать теперь живёт в другом городе и они общаются редко. Она не стала подробно описывать прошлое. Мама спросила, как у неё дела сейчас, и Татьяна ответила, что постепенно учится не считать каждую просьбу о помощи обязанностью расплачиваться за старое молчание.</p><p>— Лиза не просила тебя расплачиваться, — сказала мама.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Тогда пусть это будет последняя вещь, которую ты носишь за неё.</p><p>Татьяна кивнула. Я видела, как ей трудно принять эти слова, и не стала торопить. У каждого из нас было своё время.</p><p>Когда мы вышли из кафе, мама обняла Татьяну. Я стояла рядом и вдруг поняла, что больше не хочу делить людей на тех, кто был рядом с Лизой, и тех, кто не имеет права говорить о ней. Память не была закрытым клубом. Она могла соединять нас, если мы сами этого хотели.</p><p>В начале осени я поехала к ней на могилу. В этот раз принесла не хризантемы, а небольшие полевые цветы, которые удалось найти у цветочницы. Они были неровными, с разной длиной стеблей. Лиза бы одобрила.</p><p>Я поставила букет, вытерла ладонью край плиты и рассказала ей о море. О том, что вода оказалась холоднее, чем я ожидала, что я почти не купалась и всё равно вернулась отдохнувшей. Рассказала про Андрея, про его авокадо и про то, как он однажды потерял ключи от кабинета, хотя утром уверял, что проверил карманы.</p><p>— Ты бы над ним посмеялась, — сказала я. — И потом объяснила, что нормальный человек хранит ключи в одном месте.</p><p>Ветер шевельнул листья на соседнем дереве. Я постояла ещё немного и не стала просить у Лизы прощения за то, что живу. Мне не нужно было разрешение.</p><p>Дома меня ждал Андрей. Мы договорились приготовить ужин, но он купил слишком много продуктов, а я забыла, что обещала принести хлеб. На кухонном столе лежали помидоры, зелень, сыр и пакет с булочками, которые никто не собирался есть.</p><p>— Это не хлеб, — сказала я.</p><p>— Это почти хлеб.</p><p>— В медицине тоже есть понятие «почти диагноз»?</p><p>— Есть. Но я не рекомендую его использовать.</p><p>Я рассмеялась и достала доску. Мы готовили вместе, мешали друг другу, спорили о том, сколько соли нужно добавлять, и в конце концов заказали недостающий хлеб из ближайшей пекарни.</p><p>Когда курьер ушёл, Андрей поставил на стол две чашки. Одну с кофе, другую с чаем. Рядом лежала чёрная резинка для волос с серебряной бусиной.</p><p>— Это не моя, — сказала я.</p><p>— Я знаю. Нашёл в кармане пальто после прогулки.</p><p>— Ты мог просто положить её в ящик.</p><p>— Мог. Но мне показалось, что она должна вернуться к хозяйке.</p><p>Я взяла резинку и убрала в карман. Лиза когда-то говорила, что я теряю всё, что можно потерять, кроме чувства ответственности. Наверное, она была права.</p><p>Мама позвонила и спросила, приедем ли мы на выходные. Андрей посмотрел на меня, не отвечая за нас.</p><p>— Приедем в субботу, — сказала я. — Но уезжать будем до того, как ты начнёшь кормить нас третьим блюдом.</p><p>— Тогда приготовлю четвёртое заранее.</p><p>Андрей рассмеялся, а я услышала, как мама улыбается в трубку.</p><p>После ужина мы вышли прогуляться. На перекрёстке загорелся красный свет, и Андрей остановился рядом. Я взяла его за руку сама. Он посмотрел на наши пальцы и слегка сжал мою ладонь.</p><p>— О чём думаете? — спросил он.</p><p>— О том, что завтра нужно купить хлеб.</p><p>— Это очень романтично.</p><p>— Я стараюсь не перегружать вечер.</p><p>Он засмеялся. Мы перешли улицу и пошли дальше, не торопясь.</p><p>В один из вечеров Андрей остался у меня дольше обычного. Мы собирались посмотреть фильм, но вместо этого спорили о том, нужно ли покупать новый чайник. Старый работал, хотя иногда выключался раньше времени. Я считала, что его пора заменить. Андрей предлагал сначала проверить контакты.</p><p>— Вы хотите провести техническое обслуживание чайника?</p><p>— Я хочу понять, можно ли его починить.</p><p>— Он стоит меньше, чем ваше время.</p><p>— Это не аргумент.</p><p>— Для меня — аргумент.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Вы сейчас говорите как человек, который привык принимать решения за всех.</p><p>Он замолчал. Я сразу пожалела о резкости, но не стала забирать слова обратно.</p><p>— Возможно, — сказал он. — Я не хотел решать за вас. Просто предложил.</p><p>— Я знаю. Извините. Иногда я слышу старую интонацию там, где её нет.</p><p>— Тогда спросите, что я имел в виду.</p><p>— Спрошу.</p><p>Мы оба улыбнулись. Потом Андрей предложил купить новый чайник вместе, а старый отдать маме, если она захочет. Я сказала, что мама его не возьмёт, потому что считает технику с характером почти членом семьи. Мы рассмеялись и заказали чайник с доставкой.</p><p>Мне понравилось, что даже маленький спор не превратился в проверку нашей любви. Мы могли заметить, что задели друг друга, сказать об этом и продолжить вечер.</p><p>На холодильнике у меня висела фотография Лизы с плюшевым китом и открытка, которую я привезла с моря. Рядом лежал список покупок, написанный Андреем. В нём было дважды указано молоко и ни разу — хлеб.</p><p>На одной из осенних смен родственник пациента остановил меня у поста. Мужчину привезли с острым состоянием, команда уже провела первичную оценку и готовила его к дальнейшему обследованию. Жена ждала в коридоре и держала в руках его куртку. Она спросила, будет ли с ним всё хорошо.</p><p>Я могла бы сказать, что всё обязательно наладится. Раньше мне казалось, что близким нужно дать именно такую фразу, иначе они не выдержат ожидания. Но я знала, что обещание не зависит от моей уверенности.</p><p>— Сейчас мы сделали то, что нужно на этом этапе, — сказала я. — Его состояние оценивают коллеги, дальше будут результаты обследования. Я не могу обещать исход, но могу объяснить, что происходит и когда мы сможем сообщить вам больше.</p><p>Женщина кивнула. Её пальцы всё ещё сжимали рукав куртки, но она перестала повторять один и тот же вопрос. Я позвала сотрудника, который отвечал за связь с родственниками, и попросила вернуться к ней после следующего этапа. Потом вернулась к работе.</p><p>Позже я поняла, что не пыталась взять на себя чужой страх. Я не стала холоднее и не отстранилась. Просто не обещала того, чего не могла знать.</p><p>После смены Андрей ждал меня у выхода. Он не слышал весь разговор, но видел, как я объясняла женщине порядок действий.</p><p>— Тяжёлый случай? — спросил он.</p><p>— Пока рано говорить. Команда сделала всё необходимое на этом этапе. Дальше нужно дождаться обследования.</p><p>— Вы хорошо объяснили это родственнице.</p><p>— Я не сказала, что всё будет хорошо.</p><p>— Вы сказали, что будете рядом и сообщите, когда появится информация. Иногда это честнее любого обещания.</p><p>Я посмотрела на него. Раньше я считала, что должна быть уверенной за всех. Теперь могла оставаться рядом, не притворяясь, будто знаю будущее.</p><p>В одно воскресенье мы с Андреем зашли в книжный магазин. Я хотела купить блокнот, но долго выбирала между двумя: один был с плотной синей обложкой, другой — с серой, на которой почти ничего не было. Андрей стоял рядом с полкой и читал аннотации к книгам, не вмешиваясь в мой выбор.</p><p>— Вы можете помочь, — сказала я.</p><p>— Как именно?</p><p>— Скажите, какой лучше.</p><p>Он посмотрел на оба блокнота.</p><p>— Синий.</p><p>— Почему?</p><p>— Он больше похож на море, которое вы привезли домой.</p><p>Я улыбнулась и взяла синий. Потом мы ещё долго ходили между стеллажами. Андрей выбрал книгу о фотографии, я — тонкий альбом для зарисовок и набор простых карандашей. На кассе он предложил оплатить всё, но я покачала головой.</p><p>— Это мои карандаши. Я сама буду учиться рисовать.</p><p>— Я не собирался покупать вам талант.</p><p>— Хорошо. Потому что он всё равно не продаётся.</p><p>Дома я открыла альбом на первой странице и нарисовала кита. Получился он кривоватым, с непропорционально большой головой и хвостом, который больше напоминал лист салата. Андрей посмотрел через плечо.</p><p>— Узнаваемо, — сказал он.</p><p>— Это комплимент?</p><p>— Это точное наблюдение.</p><p>Я засмеялась и не стала вырывать страницу. Раньше я бы сразу решила, что рисунок плохой, и закрыла альбом. Теперь оставила его открытым на столе. Мне не нужно было становиться художницей. Достаточно было снова позволить себе делать что-то без пользы и результата.</p><p>Я всё ещё помнила. Помнила боль, старую больницу, документы, Кирилла, мамину тишину и голос сестры из телефона. Ничего из этого не исчезло. Но теперь рядом с памятью помещались обычные дни, смешные разговоры, планы на выходные и человек, чью руку я держала потому, что сама этого хотела.</p><p>Я не стала другой женщиной за один день. Я просто перестала откладывать жизнь до того момента, когда прошлое перестанет болеть.</p><p>И каждый раз, когда наступало утро, я снова выбирала её — не громко, не навсегда и не в награду за пережитое. Просто выбирала жить.</p></section><section><title><p>ЭПИЛОГ. ОБЫКНОВЕННОЕ СЧАСТЬЕ</p></title><p>ЭПИЛОГ. ОБЫКНОВЕННОЕ СЧАСТЬЕ</p><p>Прошло несколько месяцев. Осень снова подступала к Москве, но теперь я замечала её не только по дате в календаре. По утрам воздух становился прохладнее, на остановках появлялись шарфы, а в больничном дворе дворник собирал первые жёлтые листья в большие шуршащие кучи.</p><p>Мы с Андреем были вместе. Не переехали друг к другу и не торопились превращать отношения в перечень общих обязательств. У меня оставалась моя квартира, у него — его. Мы проводили вместе выходные, иногда ужинали после работы, иногда каждый занимался своими делами. В этом не было недоверия. Нам обоим нравилось, что близость не требует отказаться от привычной жизни.</p><p>В пятницу Андрей прислал сообщение: «У меня есть свободный вечер. Хотите поужинать?»</p><p>Я ответила: «Зависит от того, кто готовит».</p><p>«Я».</p><p>«Тогда я закажу еду».</p><p>«Вы не верите в мои способности?»</p><p>«Я помню историю с авокадо».</p><p>Он прислал фотографию двух совершенно разных фруктов и написал: «Я провёл дополнительную подготовку».</p><p>Я рассмеялась прямо в ординаторской. Лидия Сергеевна подняла голову от журнала.</p><p>— Хорошие новости?</p><p>— Похоже на то.</p><p>— Тогда улыбнитесь ещё раз. А то у нас сегодня слишком много серьёзных лиц.</p><p>Я убрала телефон и вернулась к документам. Андрей по-прежнему оставался главным врачом, но мои рабочие вопросы решались через заведующую и заместителя. Он не распределял мне смены, не подписывал индивидуальные оценки и не вмешивался в разборы, касавшиеся моей работы. На общих совещаниях обращался ко мне так же, как к другим сотрудникам. Иногда это было неудобно: мне приходилось спорить с ним при всех, а ему — принимать замечания без попытки сгладить их ради наших отношений.</p><p>Однажды я резко возразила против предложенного изменения маршрутизации. Андрей выслушал, попросил показать расчёты и согласился, что решение нужно пересмотреть. После совещания он не подошёл ко мне с благодарностью или извинениями. Только вечером написал: «Вы были правы насчёт времени передачи. Я уже попросил проверить новый график».</p><p>Я ответила: «Я знаю».</p><p>Он прислал: «Скромность вам не идёт».</p><p>«Зато точность подходит».</p><p>Мы не всегда соглашались друг с другом. И это оказалось хорошим признаком. Я больше не воспринимала любое несогласие как угрозу отношениям, а Андрей не считал, что должен закончить спор последним словом.</p><p>Однажды после смены я задержалась у кабинета Ирины Петровны, чтобы подписать обновлённый график. Она просмотрела лист и уточнила, согласна ли я с распределением ночных смен. Я сказала, что один из дней мне неудобен из-за заранее запланированного визита к маме. Она предложила обмен с коллегой и попросила согласовать его напрямую с заведующей.</p><p>— Андрей Сергеевич уже видел график? — спросила я.</p><p>— Как главный врач — общий вариант. Ваши индивидуальные изменения согласую я. Вы же знаете порядок.</p><p>— Знаю.</p><p>Ирина Петровна улыбнулась.</p><p>— Хорошо. Значит, не зря мы столько бумаг подписывали.</p><p>Я вышла из кабинета и увидела Андрея в конце коридора. Он разговаривал с заведующей. Я не подошла, потому что мне нужно было на смену. Он заметил меня, кивнул и продолжил разговор.</p><p>Позже, уже дома, я написала ему: «График согласован. В субботу свободна».</p><p>«Тогда оставлю субботу для вас», — ответил он.</p><p>«Не оставляйте. Предложите».</p><p>«Предлагаю провести субботу вместе».</p><p>«Согласна».</p><p>Я положила телефон и подумала, что иногда свобода состоит не в том, чтобы быть одной, а в том, чтобы иметь возможность сказать «да» без страха потерять право сказать «нет» в следующий раз.</p><p>С мамой мы стали видеться чаще. По субботам я приезжала к ней, иногда Андрей присоединялся. Мама поначалу обращалась к нему подчеркнуто официально, называя по имени-отчеству даже за столом. Потом однажды попросила передать соль и сказала: «Андрей, не тянись через весь стол, я сама подам». Он посмотрел на меня, будто хотел спросить, правильно ли понял новую степень доверия. Я сделала вид, что занята салатом.</p><p>— Не улыбайся, — сказала мама. — Я просто не люблю, когда люди тянутся через горячее.</p><p>— Конечно, — ответил Андрей. — Это исключительно вопрос безопасности.</p><p>Мама рассмеялась. Я поймала себя на том, что смотрю на них и не пытаюсь сравнивать их отношения с тем, что было раньше. Мама не обязана была одобрять каждый мой выбор. Андрей не должен был становиться ей сыном. Им было достаточно постепенно привыкать друг к другу.</p><p>С Татьяной мы иногда переписывались. Она присылала фотографии из поездок фонда, рассказывала о работе с пациентскими обращениями и однажды отправила снимок старой школьной лестницы. На нём не было никого, только солнечный прямоугольник на ступенях.</p><p>«Сегодня проходила мимо. Вспомнила, как Лиза ругалась, что мы медленно идём», — написала она.</p><p>Я ответила: «Она бы сказала, что вы до сих пор медленные».</p><p>Татьяна прислала смеющийся смайлик. Мы не обсуждали каждый раз тот день и не возвращались к её признанию. Иногда достаточно было обменяться воспоминанием, чтобы Лиза снова стала частью нашей жизни, а не только темой тяжёлого разговора.</p><p>В начале осени мы с мамой и Татьяной встретились в небольшом кафе. Это была первая встреча втроём после того, как Татьяна рассказала правду о Лизе. Я немного волновалась, не зная, как они будут разговаривать. Мама пришла раньше и заказала чай. Татьяна появилась через несколько минут, держа в руках пакет с яблоками.</p><p>— Я не знала, что принести, — сказала она. — Решила, что яблоки никому не помешают.</p><p>— Лиза бы сказала, что это скучно, — заметила мама.</p><p>Татьяна рассмеялась.</p><p>— Она бы потребовала шоколад.</p><p>— И обязательно самый дорогой, — добавила я.</p><p>Мы говорили о ней легко, не избегая сложных тем, но и не превращая встречу в поминальный вечер. Татьяна рассказала, что её мать теперь живёт в другом городе и они общаются редко. Она не стала подробно описывать прошлое. Мама спросила, как у неё дела сейчас, и Татьяна ответила, что постепенно учится не считать каждую просьбу о помощи обязанностью расплачиваться за старое молчание.</p><p>— Лиза не просила тебя расплачиваться, — сказала мама.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Тогда пусть это будет последняя вещь, которую ты носишь за неё.</p><p>Татьяна кивнула. Я видела, как ей трудно принять эти слова, и не стала торопить. У каждого из нас было своё время.</p><p>Когда мы вышли из кафе, мама обняла Татьяну. Я стояла рядом и вдруг поняла, что больше не хочу делить людей на тех, кто был рядом с Лизой, и тех, кто не имеет права говорить о ней. Память не была закрытым клубом. Она могла соединять нас, если мы сами этого хотели.</p><p>В начале осени я поехала к ней на могилу. В этот раз принесла не хризантемы, а небольшие полевые цветы, которые удалось найти у цветочницы. Они были неровными, с разной длиной стеблей. Лиза бы одобрила.</p><p>Я поставила букет, вытерла ладонью край плиты и рассказала ей о море. О том, что вода оказалась холоднее, чем я ожидала, что я почти не купалась и всё равно вернулась отдохнувшей. Рассказала про Андрея, про его авокадо и про то, как он однажды потерял ключи от кабинета, хотя утром уверял, что проверил карманы.</p><p>— Ты бы над ним посмеялась, — сказала я. — И потом объяснила, что нормальный человек хранит ключи в одном месте.</p><p>Ветер шевельнул листья на соседнем дереве. Я постояла ещё немного и не стала просить у Лизы прощения за то, что живу. Мне не нужно было разрешение.</p><p>Дома меня ждал Андрей. Мы договорились приготовить ужин, но он купил слишком много продуктов, а я забыла, что обещала принести хлеб. На кухонном столе лежали помидоры, зелень, сыр и пакет с булочками, которые никто не собирался есть.</p><p>— Это не хлеб, — сказала я.</p><p>— Это почти хлеб.</p><p>— В медицине тоже есть понятие «почти диагноз»?</p><p>— Есть. Но я не рекомендую его использовать.</p><p>Я рассмеялась и достала доску. Мы готовили вместе, мешали друг другу, спорили о том, сколько соли нужно добавлять, и в конце концов заказали недостающий хлеб из ближайшей пекарни.</p><p>Когда курьер ушёл, Андрей поставил на стол две чашки. Одну с кофе, другую с чаем. Рядом лежала чёрная резинка для волос с серебряной бусиной.</p><p>— Это не моя, — сказала я.</p><p>— Я знаю. Нашёл в кармане пальто после прогулки.</p><p>— Ты мог просто положить её в ящик.</p><p>— Мог. Но мне показалось, что она должна вернуться к хозяйке.</p><p>Я взяла резинку и убрала в карман. Лиза когда-то говорила, что я теряю всё, что можно потерять, кроме чувства ответственности. Наверное, она была права.</p><p>Мама позвонила и спросила, приедем ли мы на выходные. Андрей посмотрел на меня, не отвечая за нас.</p><p>— Приедем в субботу, — сказала я. — Но уезжать будем до того, как ты начнёшь кормить нас третьим блюдом.</p><p>— Тогда приготовлю четвёртое заранее.</p><p>Андрей рассмеялся, а я услышала, как мама улыбается в трубку.</p><p>После ужина мы вышли прогуляться. На перекрёстке загорелся красный свет, и Андрей остановился рядом. Я взяла его за руку сама. Он посмотрел на наши пальцы и слегка сжал мою ладонь.</p><p>— О чём думаете? — спросил он.</p><p>— О том, что завтра нужно купить хлеб.</p><p>— Это очень романтично.</p><p>— Я стараюсь не перегружать вечер.</p><p>Он засмеялся. Мы перешли улицу и пошли дальше, не торопясь.</p><p>В один из вечеров Андрей остался у меня дольше обычного. Мы собирались посмотреть фильм, но вместо этого спорили о том, нужно ли покупать новый чайник. Старый работал, хотя иногда выключался раньше времени. Я считала, что его пора заменить. Андрей предлагал сначала проверить контакты.</p><p>— Вы хотите провести техническое обслуживание чайника?</p><p>— Я хочу понять, можно ли его починить.</p><p>— Он стоит меньше, чем ваше время.</p><p>— Это не аргумент.</p><p>— Для меня — аргумент.</p><p>Я посмотрела на него.</p><p>— Вы сейчас говорите как человек, который привык принимать решения за всех.</p><p>Он замолчал. Я сразу пожалела о резкости, но не стала забирать слова обратно.</p><p>— Возможно, — сказал он. — Я не хотел решать за вас. Просто предложил.</p><p>— Я знаю. Извините. Иногда я слышу старую интонацию там, где её нет.</p><p>— Тогда спросите, что я имел в виду.</p><p>— Спрошу.</p><p>Мы оба улыбнулись. Потом Андрей предложил купить новый чайник вместе, а старый отдать маме, если она захочет. Я сказала, что мама его не возьмёт, потому что считает технику с характером почти членом семьи. Мы рассмеялись и заказали чайник с доставкой.</p><p>Мне понравилось, что даже маленький спор не превратился в проверку нашей любви. Мы могли заметить, что задели друг друга, сказать об этом и продолжить вечер.</p><p>На холодильнике у меня висела фотография Лизы с плюшевым китом и открытка, которую я привезла с моря. Рядом лежал список покупок, написанный Андреем. В нём было дважды указано молоко и ни разу — хлеб.</p><p>На одной из осенних смен родственник пациента остановил меня у поста. Мужчину привезли с острым состоянием, команда уже провела первичную оценку и готовила его к дальнейшему обследованию. Жена ждала в коридоре и держала в руках его куртку. Она спросила, будет ли с ним всё хорошо.</p><p>Я могла бы сказать, что всё обязательно наладится. Раньше мне казалось, что близким нужно дать именно такую фразу, иначе они не выдержат ожидания. Но я знала, что обещание не зависит от моей уверенности.</p><p>— Сейчас мы сделали то, что нужно на этом этапе, — сказала я. — Его состояние оценивают коллеги, дальше будут результаты обследования. Я не могу обещать исход, но могу объяснить, что происходит и когда мы сможем сообщить вам больше.</p><p>Женщина кивнула. Её пальцы всё ещё сжимали рукав куртки, но она перестала повторять один и тот же вопрос. Я позвала сотрудника, который отвечал за связь с родственниками, и попросила вернуться к ней после следующего этапа. Потом вернулась к работе.</p><p>Позже я поняла, что не пыталась взять на себя чужой страх. Я не стала холоднее и не отстранилась. Просто не обещала того, чего не могла знать.</p><p>После смены Андрей ждал меня у выхода. Он не слышал весь разговор, но видел, как я объясняла женщине порядок действий.</p><p>— Тяжёлый случай? — спросил он.</p><p>— Пока рано говорить. Команда сделала всё необходимое на этом этапе. Дальше нужно дождаться обследования.</p><p>— Вы хорошо объяснили это родственнице.</p><p>— Я не сказала, что всё будет хорошо.</p><p>— Вы сказали, что будете рядом и сообщите, когда появится информация. Иногда это честнее любого обещания.</p><p>Я посмотрела на него. Раньше я считала, что должна быть уверенной за всех. Теперь могла оставаться рядом, не притворяясь, будто знаю будущее.</p><p>В одно воскресенье мы с Андреем зашли в книжный магазин. Я хотела купить блокнот, но долго выбирала между двумя: один был с плотной синей обложкой, другой — с серой, на которой почти ничего не было. Андрей стоял рядом с полкой и читал аннотации к книгам, не вмешиваясь в мой выбор.</p><p>— Вы можете помочь, — сказала я.</p><p>— Как именно?</p><p>— Скажите, какой лучше.</p><p>Он посмотрел на оба блокнота.</p><p>— Синий.</p><p>— Почему?</p><p>— Он больше похож на море, которое вы привезли домой.</p><p>Я улыбнулась и взяла синий. Потом мы ещё долго ходили между стеллажами. Андрей выбрал книгу о фотографии, я — тонкий альбом для зарисовок и набор простых карандашей. На кассе он предложил оплатить всё, но я покачала головой.</p><p>— Это мои карандаши. Я сама буду учиться рисовать.</p><p>— Я не собирался покупать вам талант.</p><p>— Хорошо. Потому что он всё равно не продаётся.</p><p>Дома я открыла альбом на первой странице и нарисовала кита. Получился он кривоватым, с непропорционально большой головой и хвостом, который больше напоминал лист салата. Андрей посмотрел через плечо.</p><p>— Узнаваемо, — сказал он.</p><p>— Это комплимент?</p><p>— Это точное наблюдение.</p><p>Я засмеялась и не стала вырывать страницу. Раньше я бы сразу решила, что рисунок плохой, и закрыла альбом. Теперь оставила его открытым на столе. Мне не нужно было становиться художницей. Достаточно было снова позволить себе делать что-то без пользы и результата.</p><p>Я всё ещё помнила. Помнила боль, старую больницу, документы, Кирилла, мамину тишину и голос сестры из телефона. Ничего из этого не исчезло. Но теперь рядом с памятью помещались обычные дни, смешные разговоры, планы на выходные и человек, чью руку я держала потому, что сама этого хотела.</p><p>Я не стала другой женщиной за один день. Я просто перестала откладывать жизнь до того момента, когда прошлое перестанет болеть.</p><p>И каждый раз, когда наступало утро, я снова выбирала её — не громко, не навсегда и не в награду за пережитое. Просто выбирала жить.</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgC8AHgAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A0PAH/IA138K818eJ/p0tek/D5ceHtYHXmvOvHAzdSGvpsJ/FmfL5h/Agc3oI/wCJlHXsulsBbLnvXj2hKf7Rj47161YsfLTHHAr26C90+XxelQ2biX5Pu/rWTc/xVYd+KhFdCOOciIpjvmqGtj/QWrUNZfiDjTXqyLnn8/CN7VFoQ+SX61Ncco9N0MfJJWEl7530l7h6h8JEzJIf8969Sk5WvM/hOvlpJL19q9M/dzRcCvExDvNn02Fd6CISuTXO+NLHz7KTYOcZrpjHt75rF8V3trZaTPLdyxwqke8O/QVnCpyIc6ftHyHicsbQXTBhyKym8Xx6ffp5SEx87yg/ee39awfHGuR3epXEkNw8WTHiMdq425uptSvfs1u2GH+sk9K8zGYxVVyRPZwGA9l7x0njTxde305mvLkXGRmNGG/Yn/XQVzulWWsavOt3Npd7eWqf6xs7I40q5o+m6PKy3OoapMPL/wBYkH+rSpJfF6S6mkVlZvPGn7pJZ3kfenvHXmHrstam5SPyrfULmWOPlrVPL2J/3xWbFbwRTb/7VzdMOyfcqxqF5ZwW/lQW8Ecz/e8v+CucuJGa88iHnPT+5+dBmy8b+0sZpGjked+MHzN4FMtZklv5JGtJN8n7zzFPl020it4U3lElk9d/36u2101nHJcK9ugb/lmkf/16AvY7C20iPU9OinsJ7eG/j/1iCSNN+P8Apn5nl/8Aous238Qa3oV89hdWEd3F5m/Y9v5mR/uVyuteKb67lR8ASoc+ZF8h/wDHKgTxPr9vbyWyalIEkz5hx+8/7+f6yky+c+k/Bl19iVPEdpqlpaIhjkuNPk2I4j/2P7nf93JXV6jeafr+myXLWFxHcC3kEjzx4Mf/AG0jr43vNRmuGBDS79mw/vd+R/Su88G3GsXNgm/UUtGtERB9qk+R0/uUoPk941c1VhyTPRde0mbTL145F+Qyfu5Mf6ytEJ/otVVvLiHS4LvUd4tUEcdxu+eMPz/q8/8ALPrXqPhnwbb+J9KjvdIuIrm3l4Pl/wAH+xX0mCzOE4Xmz5LH5ROPwI8gnizj5v0qhcjgZFe9XnwhvxL3/EVj3nwnv1i+7n8K7v7Qw55P9lVjwu4XkVmTr0r2S/8AhhqKK5YYx7Vzuo+AtQt8ZGameJpvqbU8HNbnmFwCMVQuOo/Guy8ReG7zTo5HkAwK5C4TBB9ayb5jX2TpmRJ/rTUo+4pol++anjXEY71w1ND0aZBu4pkw+Q1LIhz1qORM45rmZ003YrNUcnSpZAd5qGQGobNURHrU1QmrCdDWbdmXytiUUp60kPMg2fM/rVpkWuFLW9eeDPFljpv9p3WgX9vY/wDPeS3fy6w1FTGdxOI0dacOlSeS1AgfNaDSGULUywNipfJPrQIr0VYihPPzfpU32PI6Ci4uW5RXrUnara2XI6UT2pRAaa1DlKsfen0ygdaoQ+gdaQdKUdaBMkXpQaRaU1Rk9D6d+HDiTQNZAP8AFXC+PYv9Ol5/Sux+EHzeD7/2KV5l4z8QR/8ACQ3djIf9XJ5ec9K6cJiHz6nJjqHPQjyEOgx51GP616nZL+6TjtXlfhu6tnvo2WTv6V6tp37yJCnOOtfR4ad43PksdTmpk8qnYeKhANXZU/dniqu2uhHDNWGYrN8Rj/iXPWrisrxPxprYq0Yt2OAm+7JTNAPyyUl1/qpab4eb5HrnqP3z18P/AAz3v4UWtvNoMjycGr0d29vO8Z5QYrF+FUv/ABJ5E2/jn61pXRxM7+/SvJa/eHtc/wC7jyI17/XNP07TX1C/m2LGOn9//Yr59+Nfi5dRkkjWynt3uE4LSE/u/wDpnHWr8WdXKx/bHuFhjjjjjtY3PzyD/npXz74h1K5nuJAZpZHkf+OvExmIt7kT38vw+ntJEV897dakkMO+R3PAzXTeALmO3mltY7CO/KDzLiSQfu1rL8PQgatHcf8AHwkcPmP5Ue8D/rp/zzrq5ks7DQS2mxxJdSSfO6z/ALhE/wC2n+srzD1tjB8bahYM/laPaR26E/dQ8EVz+nPOGZ0wOn3x1qpf7DeybJC/73ny/uVdgt0igz5mP96gm5Vu5I4Sd8oZ+4HJrU03/R7b7TdtGgk4jT+OqFvH/pMfzRj95/HVnU/9JmaeS4Elv+7jjCGgTZVvLi41Gf8Adk+X/q40NTJDbW0eJpw7/wB30qXS0MH+kTR+VDGN3PV5KglkjcySLHvT/WYcfpQA4QxzSfLH9eakCWinDybPVDT7TzGicjEcb45A+/VU2du7OmctQNGnpEvhyO7ElwtzGyDOFO+o9bTS55o5NJuLhY/vlH48t6yltIIt3mFjin2D2kDuX8x4+OGpWLTPSPh7rGpwoIpJhLps6fZ54nOSvf5P++N/+/XqXwq8Q3/hXVbq4u0e0giuI/Me1P7uf/2n/q8189LZFnj+w6kcnOxJDXpPwyh1SRYYBrEFtHdb4p4JpP3eP+elS3Y3g7n3loOs6dr2nR6hpt6l3E8eNy1FqalQxNfNnwwnvvDqRpNc+RcT3D+Y8cnyDy/8iun8VeP/ABBZ3UkckWUH8Y6GujDx9v7hx4uPsVz2PQdZbiuJ1Zkyfmrz/VfiRqku/cOvtXKar481KbLc/gK9P6jNHkPH0mdR40+yvaSCTHfFeI6ykaTSZFb2u+JLu6i+fPI6ZxXJXcsjyMWOa3p05Q3OWvOFX4ClKP3hrUh4jFZb/eq7HM2wVz1NzaASoDgZ6VDd85NSO+aoXQ4NYyOqmyI0xwKYn36UuT2/WsZOxsjf8J+FW1kPfahfW2kaRZyeXPe3Bykb/wDPOM/8tJK9G0jwb8E9Vkg0+y8f37ahLJsjd7Pl5Kp/E7/hHIPgP4CstLv7L7d5jz3VqjfvHkkT55JP/RdY2iQDwbY2N7tP/CU6tsjsFB/49IJM/wCkD/po+Pkrjq1GddJJmv8AHf4a6R8ObDSYbbVZNTvL65kk3v8Au440jrhPCeuW/h6O81C2szcaxxHZu6b44Ou9/wDrpXo/7Xdx5fjHQ9C87d/ZukIg46+Z/wDsVwng7wdc6xotz4gv7oaZ4esvluLt/wCN/wDnnGn/AC0kqqdR8lmRUVpe4e1/sv8Aj3xB4r1zUfB/irUZNXsrq0d086PGwfx/+h/rXgniG2jstcvrSIfJFPIg/wC/lesfsxzaOvxO1bWNNtLiz07TtHkkeS4ffJJ/tv8A98V5p4W0C/8AHXia7NqqxIXku7u5f/VwRk/O8lYwlyTLlHmgYoenpzmvVdG8HeAdb+EvirxFYvqq3WgR5jvJpPLju38v93+7/wCmleYaFDYXl35epX6WEGzfI4j3/wDfEddsa9zD2fKNBxTs+1ev6H4W+H8vj/Rvh6dIv767e38y+vftHllHkj3/ADp/0zSvNtf0iwm8faro2jXsVpp1rPLHHPdXH7tI0/8A11n7cXsUZUZ5qdG46V3PxT8C+H/Bfw90LVbXVZNY1LWHMiTJ+7i8vy/7lUNL8J6fB8Gr74gazPIHe4+yWFoh/dySf89P/Q6pV49R+ySOZVs9qLyXMX3f1q38PPDereOvEUeiaOMvJ+8eR/8AVwJ/z0krufAlr8LL/wAYW3g/+xtb1+e7n8n+0RcbI9/8ckcf/POqliORhGlznk2KMV1HxhstB0jx5qWj+GbWRLDTpPs8kkk3meZJ/wAtK5JDzXRSqe0MalPkJ6dUQPFPj71ZmSinU0U41RifSvwg+XwXqX1jrwH4lh18a6iqdpTmvoL4RDf4Pvj08z9K8h8eHTm8Xajv4/ecVtTjzyuVXlyUDz7T7+ezbKHPHNdv4f8AHlzbSL5oArnr+yt2ztrP/s+TP7tsiuuDnTd4s8uqqVb4z3/RPGWn31rGHk+f2rVt722uQDHIpr56hFzbwbkyh+tWNL8TX1lJnzDz3PNd8Mdb4zz6+XUqnwH0JgYrH8Tn/iXtXFeHvHgIVLg/jmt/UfEFjqGmZA/Gu+lXhU2PDq4KpTOTvf8AUS0zw2uUk5qS5eOSCQxjAqfw4fkeoqP3jqpaRPWvheZFs2i+7nvVvx/qkWlaNId0Ul3dSfZ7dHk+/wD5Sp/hRCZLB+cVwvx6MYuZWuLnY8Mey1T/AJaO/wDHJXiYyryo+lwVDn5DxP4gatc32r3Es11JcuT99zXJab5Emu232hj5KEb3x9w//t1Z1yY8RQDE58ySQZ963/gtp1tc+LYXvNjwR/8AHxBsy7x7D0/4H5dfNN3PqkuRcpd8I6ZNpfiuaxkuhAXt33mGPen9/wAve9YfxA+zSX/nW43pIfMzuylbXxRtLC08Ui4025WJoH8sRwuPkRJJEj48z/nnGlcf4nhWHW3tEn8+2Q/uzuz+77fSkDK+k+WZXEh37I8Df0p897ukPb8akeOMQp5cY3A/89KEEKR/v7kR/wCwib3oIILK0+1eXI8uxPM+f3qxqH/H/wCVGmIUjwi56U+8FvCMQ/vEz8nbf/00qpG8k80huMJJJ/eFAFqUpNGqyZWMp9ztVWK3/eRxgcyf6ytHWrcQ2sA83zGnj/1fb/WVY0jT91jJfS5MnHy+1AGbcJLsxnCkHYcVRgOZBj7n8NbmqqJIjFGn7x+jZplrYNHafvcRj+9InWgECz/aPmMAEmOP9uprmyWGLzhHt3f3kqG2vx9pjjO2VI/+WmzrXQxTR/YSLVrMyJ/z0WhFowbOOFboJDbyv+85kx9yu+0DVvD2iomy0kurpJPMMlxH+7SuFvdXkt08u4aJ39YO9QQXv2qZEgnlR36A1nM1gz1q18VQFoCguImjk4j3/f8A+B16ZpdrcX/gq51e7jVBI+ESOXfIT/zzr540CC6dJ3ufuw48w+1e2fD3ULk6dNaJdRxo6b5Mn94vWpw9Xkq3OnE0lUw9mcXfNmX/AFXl/wBaxb3la6TxHHcDVJvtON5eufvE4NfbRfPBTPzeXu1OQxr3oazZwcVqXicHms6cfL+FYzR1Uii/3jVoIQnriqi/66taNf3NefI7aRnuSKrXRzmtKeHZ7VTu4vkzu/SsJnVCVjP6UmRQ+BXqXhHxZ8J9C8HWtvd+AbvXvEaYkdrspHbyyf8Afz/V/wDbOuao3HY66S5jJ8CaFo2j2UPjvxxbNJpcT7LCxXiTUXH/ADzz/wAs0x87123gjU/hz4y+LVjcNo/iOTVL27jffPcJ5cf1/wCmdeSeMfEOseJ9X/tbWpYxLsCwRW42QWsf/PNE7Vu/A3xJo/hH4lafr+vfaTY2kUn+oj3yGTy/3YrlqQbjc6qcrSsaP7S9+978btaTOXgkSBPYbP8A7P8AWum/aIt/+Ed8CeA/BdkBFbm1+3T7B/rJK5b4p+KPh34g8Uan4n0jT/Fjahcy7/8ASHgjhST1P33/AFrrvHHxO+GHjbwzo8/iPSdfbXtNg8uKG18tI5P9h5D/AMs+awtU9w0Xs/eOR0G+m8KfCHWp0/d3/iZ47KzP/LQQJ/rJM/X93Xa/DTS9L0j9mvxBrmq6g+mRazdJay3SR+ZIbeOT7if7/wC8rxfxTr954g1Nr2aOK3gVPJtLWMfu7RP+ecfpXrnw4+I3gRPhBL8OPHNpqjWqu7272Kb2Pz+Z/wB/N9aVKd2EZxaPPfEvii71qyh8K+GrBrDw/byb0sox5j3bjjzJv770nwt0+21DxHJrOoxmXTNGgkv7sjj93GP3cf8AwOTZHWrF4r8HxajHo+i6bqWg+HLh/L1LUJD5+o3dv/zz/wCeaR/9c6Z8Q/FXhRNCHhH4c6bdWukSXCXF/c3x/wBJupOPLj/65x81a/kIck2dl8BZ7n/ivfijft5stpaSSb/+mj9/0ryHTbG81bUYbV4mklvrgoHzkPJJJXpvw3+Jnhfwp8JdW8MahoM2s6hqNw5khz5cLx+X/G9ct4V8ZyH4gaLr3iGGJNP0648yKwtY/LS3j/2I/wDPSs/ZyQ7we51f7T8r/wDCZ6N4S0+IyR6PpcdvEkfH7yT0q18flfw58MPAPgdsLJFbvfXantJ0B/8ARlV/iL8WNI1jxxLrHhfw/Lpkkzxx3WqXUe+7dAcfu0/1cY/wrS+Jfxe0DxP4o0qbRtEez+zRR28mt3UAknjj/j8iP/ViTr+8rPlqXKfs7GD+zd4s0nwf4wv7fWo5kttWthaB403vG/b5Otdj8GvBmn+EfjBqM66tHq0Ph3THu5XS32CCR4/LSNv+mmzzK5LWfGXw38Nyve/DzR9ZvNfm5j1TVjj7KO7xp/y0kp3wW+I2g+CPCfiuHXdLvtW1DWfLQonHnxlJN4eT/ln/AKz+dayhOerKhyR2PMZ7m51C4uNVnOXvJ5Lh3/23k8yowMVr+INfvNZKQJb22m6ZBzb6dbJ+7j/+OSf9NJKyRnPSu6mvcPPq6yHrT070wdKei9DXSjBjxT1GRSYwKdEOWqjK59N/B6PHg2fnPypXgXxRl/4rjUdh/wCWnNe/fCJseCLnjtHXgPxMi3+NNQdBwz5qab986Ki/dnNea/8AerW029KJ8xrK8s/xCr1oiMMY+ldsKlRO55kqcKh0aTWc9mQ0ZLHvmsi7tEkUBRiuhtNF/wCKa+1xD/lnxxXNCRkPBrSGLp1+g8XlNXCU4TRA9iyLlRUbXV1CSMkVox3OPvipJBbzJ8wrVxt8BwuV/jRTtNZlQ7ZCa63wxenyT5nPPHNcbf2SpGShyG6VtaG+y06Zzis5VJwNXh6coXR9N/B91fTDjmvOPjNbpNrmqaxc7JvIfyLeLqM/8tK0PhfrdxZ6f97IOBjNc14/mvtc8SaqLiX/AEeOMxwR5/1kkleTjqrZ7+UU4ezR4fLDJOmo3sUf7tI8dfueZ6/rWv8ADiY2Or6Ddq1w8t1POk8aH78CeXsSP3376s65CbPQ7vR7Zo3ldPtdxJ5mPLj8zy/LrO0O4/si68MXtypRLa4M/rhN9ebc9CZF4yiQfEW7snaR8XmyR5Kw9S06Sy8QSWcg8wRyeX8varnxBuhf+Mr/AFGNfLjurh32elWtFQ3Ucl88hiktY/L+frxVGZm3Np/pwtBL5f8Af8zuam0tLeeby2j8+ZUxjHWm3Mxu9S+0SRBXcVa0ewgmuI1nkePzH2b/AENAhl1Z3EUaGP8AeHO8slX/AA94cfVLp5H/ANWkfmHbXXeC9G+2PcWd1j/WeWkh/wCub/8AxFbPhm0bSoJxdjbhwif+Q/3f/jlBahc8p160uLjVI4IiGc+XGMdEqC4hkmge3gGwQHYCK6ddS0+HXJvtFvJ5k/7x5h/q6bqkekajCAkrJI8f7wxx/I9AWKPh7Tvs1o93fXsgjf8A6aVaea2uY2jtI5CO2+oSmgWkEcaTRSFOm999Z+p6nbIT9nw6fnQFjRjS2gT955bkdUj4rn9V1CAhrRLcxx+gqrJqTNwU496rpL5q+VIN8f5baGFxm/tG0hT+6/SrVnDM1wkkfyhx+7qrLGYJABgo3Q1ueF4hMjwSqQ8H7xGzWcjSnrM9B0xJDZ2lwxwbqL50/wCuf+RWr4E1ae28XIwWP98/luknaoNFSKfS0jURCRBjjmpL3T7qF4NTh/gk/eY7Vh1PSa/dndePdKjstakCR+UjjzI0/u7+tcsbKMrjI/KvRPiPqUGo+FPD+p5Bmnt9kmPVP/115lc36xvhf519rgpc1BH5zmL5MVcde6QpiY7K4nUYNk7r+VdZLrJ8p15/OuXvpPOndu3arcTJP+UyY4SZuuK6ixs1FrXPwD99XRwXQitwOlebNHp4Yo3FrGE+b8KytTg8qPHStW6vG28GsrU593XnFc7Vzs9wwnQ+v6VYCbE65pHGatxneu7FQ0HNYo43c/xd/etO88NahaXsNtftbWFxJEkkcdw3lyZf/np/zz6fx12/7Oeg2etfFfTYruPzILZJLsRSfxmNP3eP+2grjfFd9PqHi3Wb+5Xfc3eoTvI7jjO+udyvU5LHZGH7vnHX/hLXLLXU0K+hhtb2Ty/KS4uI4433/wCr2P8Ac6VF4o8G6t4b1p9I1iK3tL6P/Wo97Hken/LStA67rHiPxho1xrN19pkgkt4bf939yON/krrv2nrac/GnV5IYPMHlwf8AoFZud6nIWo3p8559L4euodah0aWWz8+4jjdMXcflvv8AufP5nl1peIfAviHR9d/4R7U7azg1OTZ+4N5H/wAtP9X/AMtKxNHnefxRp2/nZPAg9v3leuftBaVd6n8cLiG3URebb2h8x32Rp+7joqSswjG55Je6RfaRfz6dqtk9pewyeXJBImyRMVoaL4Y1vxDHf3GlWjXCafbSXc+X+5HH3rrv2i/Een+IPifcXFhHIkFpaJaGR4vL3vHv3yf+P1J8DvEcHh7xtpNvdqTY6iJIL7zPuCOT93H/APF0ub3eYzcffPPYxlQa0LDS3vpfKge3V/SS4jj/APRlaXxA8PSeEvHOraHJnZa3H7s/9M/4KyLR/KlefH+qjkk+laJ88OYL8szZsPBmr6j4evNftIrKXTrKTy55nu0SNOv/AE0qLwp4L13xNFdyaHb2tx9kj8y4D3kaeXH/AH/3kldn4Oyf2ZPGGRj/AE+CrP7N7bl8ZD10Gf8A9FvWHtZdTflPJDZFLl90kfyDnZJvzQIsnrWnHpGq/wBmPfwwC4tIf9Y0Hzxp/wBdKznl/eE4xXVTdzlmwZAuMd6btFToPNjP8NKTxW6Rncgx7U5aGOT0oFWkZyZIKsRrn8KrqKvxLnPFaWOds+lfhRGz+BJNo6eWK8E+IE+zxnfs/OJTivoH4VJ5PgSTnOfL7V84fEs58aah/wBdDWNP4z0MQrQZWDQzKCT0ra0PRYbjH+HSuMV26A1u6Pe3Nu+UlNdyPKhD94ezf8I0YfA7fLj936da8cuLGVHfPY+lewRanJL4NNvIFAMfXmvK3ldLiTnqQK4Mtf7yZ9bxRCcMNRsZTptxzmoycVpXEm4Yc4zWZcqQ/rXq3PiNyG7mbYOa29H/AOPNa527BKgV0mkx5tF5rCpudNOnaB6X4DXfZ4zjpWF44nuofFYt8/u53jkx/wBM/wCOup+HMUYsQMelUPipa7tKk1CAYuYI5E+qSVx4unzwsduDxHJPlPJ9Ijkn1jUZWaOb7X+4RT/00/8A2Kz/ABQWSDT7eTKPHHIkiMPuDzNkf/oFTaVdyW14tz/q9ojn65/5adar+Lpvt+vLcE+ZFdFPK9+a8k9ua0uM1/SfJtdNudwPn26SS4H+fSrBit0hutzYEQd893d3/wDrVe8RyQNrUdrG4MFraW68/wDLT/V96zdLtLnUbTUt7AW8cYkkY/36oyZQ1iFJIIZbWT7kfmHj7taUdlM90OPlRPtHmf360/BPhu41q/liT7kH+sT/AKZ103hG6stL1GSPVLKS7sUk8tGCUXKgiX4cyhtQ5YJDPG8bvj50k8vZ/wCz1Q1nxRayRgWls7TQ75PnH3461vENzoAvZF0qX7IGk8z93JszJXL6lY2tzMbyD/X9RImVNRzm6gcxqeqO8v2mxgiiTy/3mY/nzWRqFzdTxGVJ38s/wGuru9HSZvMgbyXH+sH/ACzrHudKmWT90g3+1HtAdObMCX98hHRvX1qmS0ZI6etdG2j/ADqcbMd6V9GlcghRxQqi6kewmc8FzHvz+FTwoiL5e/LuPSt1tBcxjYB83Wq8uh3MbiSQAik6sQ+r1OxnQW0kzrGTgdj1rpNG0ySMvIcJv7VJ4a0zzphuXI6tXXwadjd/hXNVrroehhaD6lfQ7p7G7TnCHivS9Ggt5r9LeYfubqPyzXn1xZFUziuitL2U2NvL1eCQbBnrSjM6qlP2bsdtrmmSw/DS4s3hxLp13x6bJP8A9VeWTpxX0h4hgtJvhzPfuMyzpHG/vJXh2o6ZE7EJwa+xyipeifm2fU+XFXOUmTOO1Zc6/Mce9dtFo5aN9xHGMVz2qwCGZo8Yr0pI8uDuc/An7/GO9bCWxkXPWqUaf6Rjrg112jxf6N86/SvMmj1KTOYltemBWTqkOzGR1NegXtsnNcxrtrkEgVztHRzHJsp9KtwRfux836VPHZ+Y21T+lbNjpE8q4EGPxrKXunRTXMW/gt4jt/CXxK03WL8hLQeZb3DkcJHInlh/8+lZ3jrQn0rxdqlumbiB7uSSznTEkcscj74/Lqd/CuoXDFkj3rW5ovw68QzqrLdCBD/A8r5rim7T5zsj7Tk5DnLDRbix8U6NbAebM8kFxLDGcvGfM4310f7UVtLN8aNY8uCRsRwZwn+x9avj4dXSxLJb38huJAf9IQ7Mf8DrL1T4f3tu/mXGr3E8p6SebvrDntPmOyEbU+U5DQtG1GLWtEaS0KSXUsciR7O3mV3P7Tlvc3Hxmu9ltLI7WlpHFsj/AOmcdZj+Eb6OWKcawd8Z2JJLcDzI/eqN14buBN5j+JY3kfJ3SXv7z/69L4zO3Idh8eFj1zX/AAjpGnf6XrltpEFvqTwDzP8ASMZSN8fx/f8AzrzU3N9DM/lloSJf3aSJiTZ/yzrc0vw3aQTG4bxPDZv/ABPHjzP++6uReFPDVxL+/wDGAcnofJketYrlQOzZ1/xj0XUfGHhPwZ41srR5L29t00283R7Mun+rk/rXBeI/BWv+DbF/+Ektvsk00nkQpv8A3kmf9Y//AFzrd/sLw6fKWX4g6gsUX3I/LkEf/odSXvh/wXdXSTXfxBup5TnLTwSSE1EPaIT5DX8JWl7J+zT4q2wOfN1CN4v3f3+frUX7OFlOi+Nrho3ES6BcKW2/9M5Kqf8ACPeB5YhCfiRfxRDoqW8myq8vhvwnFE1vB8SJoYn/ANYfIkjjf/v3S5WW5Gj+zxPaaLfeIdX1/bDo0WiSR3gmPySP5kflx/8ATST/AFleVxxLPBGH/wBZJHiux/4QS1uAlrF8QdGuIHb5EkkdE/Grknw2mbHkeJ/Dk/p5d31ropwlF3ZhOzRwifu/k6470r1pappSWVzJHJPHLIv9weZHVJ19q7EjlbKh4NOB44qSVOlPWD/a/SrRk3cLdNxyelaVlCZCRnGarxRhRj0rd8MwedfIoGKswbPoX4fx7PA0jBumztXzj8RIfM8a6lzjEnpX0t4DkW68Hzuv3JHQYrzDxX4X0s+JLm5ux88kvpXkvFexdpbn2mHyqWYz5YPQ810/w5dXOkvesuc47darWEAFwiBv4xzivSS1tZJHplvIfLljySaoJ4WljkE8WXG/fjrWlLH7856GK4WXND2W5oxjGmeX/sV5/cS/6Q+89ZeK9E2bt8efxrgr61kF+6/3pMVeCrezm2Z8V4WrVp06dPoV2WN/fFULwfvK7PUdB8nRzckfPn86468gUPnFepTrwm7Hw+MyypgZ++ZtzjIrptHH+gpXMXKHzOuK6nR1/wBBSs2zLaB6L4Lk2WLnGeB3qzqUImMkU5DpJ99MVT8HcW/4VryLkgVlUmdGHw/tP3h454i0X7D4lvtPfKRTQeZATJ/rI/MHl96z7uxFvaWry2+HQeXHLn71ek+OvD0Gq2DXBj33sH7uP/rn5lYUGjN4g8Ez3ceFntJAgcfx/vK8mquQ9qm+aNjgZLXz9Su5T9xIEfNR6cxXSdRSP5Y5I8V1lpo85v1aOPbBJHsz1zXNJZP+/jjh2Ff3fT71Z3uN0rHe/BPV/sFlfXczoBHaFBIec/8APOr2k+INFsIvJeCS4klDyEP/AM9K5/wNYXMsM1vaESNIfnGfkQ1q6hpGn6ZpixyTs987HzY4znZ/nmhysXCF2Yjw/wBp6jLJHb7S710FhpkawDz8onfHer3gnRpHLXEse2P1rpW0wyMcQfu0/GvMq4ix7dDCqocaum+ZIdkf7s/3xU0HhlrlseQvHtXZ2uil2DsgjQ9VFbOnWsSBBtrleJv1O6GDpnN6J8MDdQC4e5jjz0Qx9KdefDi2t5cpLgp3xXoen3PlLnZn8aZqE6GMv+lX9Y9zc2WDgeejwlp6OCyBiO1Ub7wxbOOwz7V2czZxVRzisPayNPq1O2xwlv4bt7aRtirk0NaCJiDXW3SRiM/LXOXv+sqlMh0acDK1CPEQ2j61SikkSLyj930rbMRI4NZt3Bsxt5rWnM5qlPS57L8P7o654VvvDLODcSWG+DJ6PGP8K8quNTmSTy5Pur96rPh7xHdaNqtncWkmGhzj3p3xnsV0/VbfxDpqiTTdYTzI/LH+rf8A5aJX2OS4ymlyH5/xNl86j9tBDtOvYri33DjFcdrr77x+KTQ9UGJCzduKL/Ezl0Oe+K+lk7wufEJVIzM62TMw4zXSWpaOPAPWsawgL3AXOPwrubfSs2aP+mK8yVj2IX5LGE8jtwTVS60+SeQ7BkP0FdJYaZIL9RInmIPSus8G6JHfa008yeTGn35PLz5dcGMrwoQ5+x35fhKmJqch57p/hOV7mC3c+dJIR5cMce/H/TSSvYvD3huDT7JIUhE8ifeeNOP51X1nxDYaU8/2CCOBeVe6f/WP+NcVqvjGzvrj7Paa9dwf9NfLSvk8RnFSp8B9/h8lpxhaR3V1pc6M8ltYSQY/5aMmBXKX0niCabddzPJkbLZEHyfWn6PeeImRUsfEVteRe8mZDXR6brfiPSJI7/XNEF3bQZ/fpH86VlDHz/5eBVylL4SjZ+BNcks/tE07/amHAmk+Ra5u88Jaw9w0lxrDtt6x+X+7r1SL4peGb3TXUy+VKj7JIP8A61cf4g13UPEFjINC0q9aD/lnGlviOqnjW/hHQy/7MjzHW9Jgj/4+LmONz15xmsK60iwli+XUY+OvOf61u3/gvxXqV7m5069t/M/1avBJk1i6h4P1/TrCWSXTpxbpJ/y0TZSp42b6m1TL4PoUW0O4hk/dtvTtUtroWpTSjZbucdeKy44tQtJ0eS4dJBn93HJXZeEvGJsryJNSSOSPODJJ9+t1j5xOP+yYS3M1PDt5zv8An9NkYrOvNIu4HxsOPpX0d4X1vwvqMEZm1C3tpHHS4k2YrUvPDHh/UIm+yX2mz4/6aJxW8cwOLEZXUvdI+UpbS4jUMyECqk8TmQ8GvofxP4Ls4Lcy28HTv5leX+JNFEUhKwfu+xr1MPiIVDzq+DqU9jhFhYn0qwq5rTjtcPsOVqKWEDHzV3RZ5VRtlTZgYpu3mrRTimeWa0sc7Igg6/pU4hAHUflT7eLk85NaUFnK0YwBQStTHYYPSuk8EL/xOIP96sa7hIl5PWuq+H1kZNbhU/38VVgvc9j+FEm7wDuxjlK8l+NOoXKeJWiV9uznFepfCWTHw9cbc4MfevF/jFced4ynH9x68r2fPWsfW4PHPD4abgzlJNWvHnilaTMkeOcV3vhXxRcuiW92/wB33rzYrW7pglCqVHWu9YOFT3WcGE4gr4efO5nomj3K32s3GT0OcVqahZ6XFzIsXmL3rnvA8Un26UyHr0rI8cXrnVHjSTHvjNeS8JavyxPu3ndNZf8AWqkdTpLe6t9SL6fGP9V+7P1rC1TwhcQXRVMsp6ZNc7p97cWdz9ojkJatR/Feor94hvqa7Pq1ejflPEWd4HMf94MfxDpE6SmX7Nn2q9pke2zjHWrmoeJLa5sgsiDzO/FLpBDWua0pzqL4jycxw+F5v3J2HhFP3FbscLPccdKd4B0yO6s/MIye/FdLNpaQj5B068Vx18V7x35TlqlTOM15JYCrp97OB7VpfCXw9br4j1LS0gjFhqEX2q3d/wDln5Zkj8vP/fdGuWk01wVArS+GV1Jo3i61uLgt5Qfy+T/fq5OEoXZy1MNUoVjnvFnhS4g1QPHHInlwb445TXGxeG2a7fdF5ZnGzy6+iPihpBg1VLuG3jeJ4/3jlfWvLrm5giukKdB5nz15tzq9lc4nwtYTWkerqnzvInlx8/dqe38JXLQQ3MyhZH58vFdf4fSC21c3GUkSTMlbwjMMMYz9+R5IvaonM1p0irFBaaVpkFv1mk/g6VO43xiT+Md6pE74sxffcb5Hk71BZ32fkRJPcmvMxEbnq4eXIaceJIyc4f1oHymoxJ5cmDU8km5D2rzkesncXz9ntUVze/ujVBzlyRVSVd+Pnzj2rVXK0JZboHHWqkryP3q1b23X5lb+lWLi18v7xzjpxVoTMWROm4VUeAPjvir96N2ait449/7/AI/2P/rUyGiulpvzsTOOtYmuIYZRnnGa6y/uI4IjIxxGvrXGa/J9puwFOOtb0jnqv2cDEnuI7dXnkOF6Vn/25ea1oZt5ZZPsqTYhjb+CsPxvqb3N4mn2p+SI7MA16rpWjeHr34XzaPpZ87VdJuTeSTL/AMt45PLjfmvosq92aPj84qTnQmkcJY2D43oKlRvJl+YV1GlWX+jY29KydUs/3+AvrX3E4WpXPyyniPa4jkF0RRNdemMV7DpOnSf2fEpi/e85GetcH8OdHL3UkssfmeWfLjjTpXvenx6fo2lRtqGxR/vdK+XxmYwobn3GCyepXVzirfRp5rjyUt5A3mcFErU8Vv8A2B4VWSOHy3aTy5Ds7fnXZaP4y8NGN0smSTZF3HWvK/jR4vs9S06WO1I2RydRXzGYZkq/uQPscoydYWXPNHjXxB8QmZzh873y/PU1xsepyQKzRny4vXOaNV+26hfuojkJzwAKqTaTqrsqx2Uo65wlZ0KcIbnTjsTOfwEltrd4b5Ga/kXPp5lexeDPiDcNp8dtd6nIZI/3Yk+/v/6ZyR14Xd6XewoHlikQeo4rd8Ap9tu5rJvvum+M1tVpwcG0c2Dr1Ofkme+av/wgmp2D6xFbxvPEY3uHsn8uSP8A34/89Kpal4xtvDdkj6C8cljImR5f+sxXht3d3Gl60drvHiTy5NvephfXEzBg/wA6Sbz/ALVYKjodLr8lTU9tsvjXdpHvYXDY7PcJs/8AQK5TxV41j8SBBDL5F2+ejyfPXnsl1a3g8wR/Z5m/gQff/CrFrcnz8XWnx4GPL2cUnTsWq/NsPu11ZD5bxOD/ALKVk3Jvynzq+Pyrr01h7e3UCzt7uApjZnEkdUJ7rTNQL+Z/o0n/ADzeOktDOUbFjwU9pPfR2Wq3f2eKQbDn/lmK7PR7q38J64qal9okRDvR0fKOleWNpqI8iifa8Zx8tdn4c8QJcQx6Lq/k3Fs/yI7/AH46xrR1ujrw9VP3Znuy/Ef4b3unxRz+aPl/3HjP/XSOuTm8Q+GNXuHsDcRhJJPknn++I/8AppXkev6BPpN3IgZXgI3xyf309azdHjhfUEgvJZII3PDJRTnOPwsVSjB+7I9v1fwJ5mnedoVxHO+D0/jrhNQ0K98795tWX+MBq6XRI/EHhEf2xZTDVNHl+SRBlJBXbumkeKdMe/0q62SD93LBJ/rENelg8zanySZ5OYZLT5HOCPDp9PMRxjP4VU+ysGwSPyrttT0bZOxi34H8L1V/slm74/CvrKVT2kD4evRnSmc9Z2pkljjH8q9M0Xw4JtLz5WcR1yltp8sV7EDx8/Fe8eDLH/iSR8f8s6JOxnSV3Y8A8T6StrqTIRgduK1fARS21mF/09a1fiZalNYGB1Fc7o/y38ddEFzROSq+Soeq/CFM/DqTP99K8E+Jrf8AFaX2f79e+fChtvgGYYz88deJeOhE/ja+Mo/j4rjw9NzqaHrYip7OgcfG6jv1rrdDaBx+87dKyLi2tn/1ff8ASr+mJs2jOa9iFM8GpiE9zuvDjW0VxIVx/qzXH+LI9+tzHP6VvWBdF3oM56isXUoXknd8Yx2rjWEvX5z6Ktm8Hl0aNzLt7Lzsc1UvbZTIMnOOnFdBZ20ix9OtMlg3z4xn+ld/sLdD5760cfdwuknTrXW6OT9kX3qnrkCCOPjsRWlpUP8AoyfN+lebXo8p6OExHtDuvB17cwIBG+BnpXUT608Fsd4rk/DMX7g/N+laWpxtJGdo6158sPCctT6PA4+pCnuW7TVkmba+fauw8J6ONe0+6u43S3t7aPG/P33xXA6Zp80jBl/lW5PeahZeBb6DTLnZOk6XB2n/AJZ/6tz/AOi65MZThTptwO/AYqeMq8kzR8UeLtQi0m3azhMjxp5dx5h3+ZH/AJ8uvNPEupRy6ylr51uqH5vkrS0DWNRnf9+hkUycPGvFW7+DSL+4Lz2kYkXriP1r5762j6SvlvIvdMaa9uo03Rncnl8dq1dM12O6eKGTBiTHTjdXJ69bXkN7HxmGP+Ksi01EwXEpTjc+DzXTfmPLqfutz064urZIAGJy38Afj+VUbi7WPMnmZLf6v3rjfDXn67fvH9oeNP8AnmK7i20CFGLOBJjpvrnq+6dGGfOS6bdGSPLn6VfWY58vb+OaiS1ji+6B+VSVxWPWg7iznLBfSkjTIPNSJD5nbpT3hdIsdaRo2SWzJCpHrVWW9ieQ7vmx74qheG5LBFHrVaG1vJHwYiyn9aaRPOupavVjlx5fCnpWRcyKt35PTdH8g9ak1C5S2ibz3wK5jWNXiMtmIn3vG+B2rRU7mM8RDubl7qEU1jIjn50PlyCvM/GXiFbeOS3tMvO/yYHpV/xTNeIt5cwjKOOPeuT0+086bzJMO/8AfY13UKaSuebiqsqnuor+GNJfVL/7RfkNBjMlev8AwWK6Z4wtIEX9xM/kSR/7EnyVyGlQJCgKDFd78JrZrnx1o9ujYY3kcg49+lddKdqsThq0E8PO5vW4t7W5mtZVzIsjr/SsC608/b/tjxiWPzP3UaD771qXS3U2qahPj/WXEj/+P11XhnTBcCSW5T5Uk/d/8Ar77F4n2GD55n5DleH+s5nyRLfg2xXw54Yl1C98u2RE3yYP3K8A+J/xE1DWNVl2zSJa7/3aN/Hjr/Su7+P/AIslghj0K1Jitkj3v6SGvnbVGkmucjLO3RfWvzGDeLqc8z9ta+o4fkhudfo/iXUPNQLM/wDwGvoL4dfC7W/F2mR3mpb7e2lGYy/8dc5+zX8I0a4t/EHiqHgjfb2rjGz3r6tGv6fp9uscJGxBjZHVfVqPtDFYjEez0PME+DekaTb7o7eKVh/fFcrqfhi1hZ1WKI/7qV6x4g8QT3waCH92nr3rlru3L8yfvD78Vz1f7h1YdTt76PD/ABP4Z3vG+zCbtmdv61yNno/9meKbV44ti7/Lr6C1TSVnjeMR/P6V5x4k08pN5kgKuh9Otc7qTR2KNPnPF/iLayQ6rI55DnfWdA+PIkjbIePZ+FdL8S4t9ypzjj0rC06DNvBvH0r0aM1KCPOr0/3pjJ+7m8xOCK6vS3jvbby3OyRelcwh2XUx6x1s25+5Ijdvzqqpz0dy9LHd2UpDx7078VbuBpeqQNu/d3H+3Whpbi7i2O29z0T/AOvVLWILZgfLJjm/OuVT1O7kKzWlvCnkzyebF1j5qvd23aOXzD/z060NJLCpCyA/9M3pj3KCMInyy+1WtSXodHoPiXNvHpOuxefanhJCMyR+9P8AGfhG4tNLGp6cPtdjjO+P+CuRkuWD4uSc9nArqvh74sm0vVjb3DG406b93PE/PmR+lZygoPmRrTqKa5Jne/s7+KtHmMnhrxEkRhcbInk6Cu2uPDL+HZx4h0o+YmnHZeW4P+vg/gk/66eXXjnxH8O22j6omq6KJHsZ0DxyIfuV3/w2+Klpb6NZ22s5nlj/ANHD9d8HrJ61yT356Z1wU0enax4VsNR0yDXLF45bZvm3Ka5qXRLfzWjSH5U/2PWuk+AOpxat4Su9KkkLR2N3JHbpJ/zzPMdaviWxS2nwHjR0r6PAYxxhufJ5ngeabdjzbxB4ektWt52RI/3nWvQvDMnkaVjd1GK5/wAUI7pHvOMPxv8A6VJpd5LHYMAeq17lKXOfMVKfsZnn3xGn8zWnGc7BXH2MxF2nFb3jCUvfysTXLWY/0j8a9OmeLV9+Z7L8I3MngadcY+eOvG/iDNAni++aQ/OX5r2T4RLt8H3Y6/vY68R+JNnO/jO9fb8m/rXBSq+yqHvV6HtaNjPtTbuuBgVrW0IBTn9K5tLeeCQ4Ga3dMnuGlTtXqQxcDwa+AqHYaeIhaJuND21vIGAFd58PvhV4n8QxQT3EA0qxcczzj53/ANxK9d0f4I+EbID+0Be6g/cyP5afklE80o0wjldaurHzhZ6dA8fTGKnbwre3SubG0ubl+MeWkj19caP4N8I6YqNY6Lp8TD/lp5KGT/vvrXQxxQRDCqkY9K5p53b4YmtPh+ovjkfCFz8N/G19P5UHhjVJPd4JEx/38rstK+DfjgWSF9CKSf8APOS4j/8AjlfX5EYPQLVS6hBTmIOh7p8j151XMJ1Nj2aGAVM+cdA+HHjC1h8t9Dcn2kSut0D4ZfZv+Jj4pcwxYz5CHfI9epWMsfnD7Pd7WH/LKYba0NZsxqdg9sx2N9elc9TETqbnZSw/I7mFoQ0Oyki0+w0+CK3cZjdI+v8A9erHiLw9oV3p8yXVhbDz4zGW8sb8vXH3hvNBvkiu8xI4zG/pXZzzHU/DvnR4IXI+tZy1Ote5NTifN2t+Hz4SbUbVwH2To9vJ/wA9E/eYrg9R8R6jc30mnaTaI7v/AKx3r6S+KXhwah4TWUrm6jjkkH+5jmvne30qfS9bluo4Hkgf77oPuV8zi6HJOx9xl+JeJp6sgnvJ/tENq8B8x/3cqY6Vy+u6QbPUicAW8wzH/sfWvTNDhsT4ht7xpY3k6eX/AB1H4702PU9OuFhjSOeIb4znrSpVPZmONw/OedeGpv7L1WPywY4/M8sjPavVI5RNb+aPTpXn2o6ZiytriPPmmT95x+td1p4KWUe7jI4rXEO5z4SnyOxMzbu1T26J5Zdz9BVCSMEjy1rjvFOp6uPMjtJ/Jj7c9a5oanRVqOnsdff69Y6c224mjjrmdb+I9nYL/o67/wDbcV59qGmapdAyz3xRO6ydqyLzS9PgTM93cSsf4I45K7KUKfU4KmLmdlqnxVeSMiG2SMHsea5vVPitrL/u4DsQ9zXNy6eskObW32g9XnPmVPp2hbD+9JZ/fvXV7KnTOF1a9QJ9W1zVZPPuLiTY/vmun8CaedQ1KNJxI+ejnrVjw74Vub+SPzEBWu20zSY9MdRHDh0681yzmjrw2Hqq3MT+JvDogshH5e+KQd64K70W30yRC0RMbn5HNexJMmpacYmGXjFcZrlhJcWc9uDh4f36cdI/46iNSx3V8O90c5awoyZQ4HpivRvgnbuviSfU4+fsVm85HoK88sGHlHiu/wDg9fYvfEECHMr6ZOY/fmtaVS1S5zVqfNQt3NWGOdNWe3uk8slvn5zWrc6g0dk7QffbpzXeeHH8IeNPC1ndOPsmsC3jgkdTy52VzviLwvZxONA0/UN88JeS8mA5T5PM2Y/LzP8Aron/AD0r6TNcyhXwfIj4vIsmnhcfzz2Pm74tTCbWWJ5iSrPwJ8Gx6hfnxDqEZkjSTZaq/c/3/wAKyPGXkXOoQWtqAXmGwnP33r6L8A+HI7DRLWCPCLAiKeO9fI0J+zpcp95XpqpO7Ok0NZLe3GwhB6Y61uf2bcSILhz168VVtXjg4xux+FS6lrI8sea6W8Y6Ad6cHYiSK+wr94VBO+d4x0rB1jx14W05T5+sW7uv8Mcm8Vg3XxO0Vv3VpZ3k7+gj2U2NM7KZ8BeKwNbsoJUkhuE+XsayNL+Iuj6hJ9muGfT5D0SfqKPEer/6TFGknmJ98iPjfXHXfKdVBc0zxb4j2UrawYF+59K5+yg/0G6uSo8uCPZ1r1HxNbQSSz3TDf8Au/pXD39qIvCkiJHh5n3u+f6U8NUfIrmmIw6XvI4SCIiJB1Zq0tFmaC5Un/Vj75f+lVbh2EkMY5Mf3PrVuMp5i7fufx/SvV3PGa5ZnT3MEB2SQybJHj8yPmsrWXuGJDqdx++c/epLC48hxbXJPl5/dtn7lWLqfy3253p1Q+9cvwVDrqfAZLtIMeWcetVp8tjHyMO9aDw7wXUeYn5VBLCdvzCtUc/I5bGaLqMHyJs1atLaVSJbaT6e1RPBHOMvHz65p1pY3iSfuPMRPrWvupGEOfnPQPB3iLZavpfiBXNu4/dun8BqPxBpEdpezhDbwWsmx4L3OVfIzs8v+/xUPhmZ7Y5kt7e4lkPl7Juj10NxqumX9nc6Z9njjuMF7RH8vy2k7eXXnf8ALw92m7QuXvAfiePwq0kSXW1XieSR0PDfc8uvaPhlZXHiDTZdf1a5UveyebAg+fYn8FfMPguyj1PxnYaTOmYftaJIv58V9hy2/h3wOLeeCcW9rIEjayRv3Yzn94lXT9ydjjxk/aQ5LbnN6/oM8dxv8/zkMhH+r21GmmXMGn70xhkzjFdPrGpaPekyJeW7y/wLHJucU+ylsmsHjktrgrx/yz2Z/wAa9rDY+C91M+axOWTUfePAvFmnmK6diMhq5G3jK3oz3kr2vx/o/mTx/ZrZ/L6eZ/yzryl7UpqQjA4V8V9Lh8Rznx2MoezqHqHwv/5Fa897hKqa54KnvdSnuwi4f5/rWr8JhEdB1fLZ/wBLrrNW1y2g3wA5f61hTp+0mepUqezoHlGkeCYNR1IW7wbvSvVvAXwv0Dw/PFrerwreXOfMs7U8nH99/wBKT4U6a+p+IGm/5d0G+TjrmvbLezhhfeRvf16Vni3yPlDBzVSHPM5KTX9agxIbPZAOvyVraZrlvqlm0ay/Z7jHzj+Oti+bchjxj3rivEdnFBPHeWn+j3CdHTrXNbnPQTsb+omS2hjSLhJI+Xf56x9e1G7lsxLpUkkssGPMQyYqva61/bViLd5VW4j+SSqMjT6fdRTxthE+QHHWmqZRN4Y8SwXcj2mqTL5kp/gfZW1peo/2Zqp0y+uHmhk/1E0jdK4fx5p4iRdc0pv9u4SPv/nmqFnqk1/p6+bKQe+KOQpHpfjGzvYoP7QsJC7RjLIe9R6Xql3qXhq4ls2ElwkfyJiqngrxF5kK6Zqh56JI/G+qOoRXPhTXfMtnxaT9BjpUWsMreIYrrxN4NE8HmS3tucvGXxWX8PPFMkdn9nfOcbZEbvVnw5rX9neMLi2u2/0a7fd+Ncv8S7Cfwp4tGoWX/HhdP58eO39+qTHY9A8T6n5sclwBsEabAleHavZzPPNdaUTHsk+eMdRXqk19HqGj/bI3DiSPfXHfDIQ3n9p3TpuVLmSMnNcmIw/OehgcX9Xkctr+jLPp9ubqX7Jdffjdepqhfz/YoIDdXUF7PL98JXceNfC+oSubjSYzPCfvwg/vErhr21t4beVJNOlDAjIePpXg1MPOE7tH0dPE060TEudVjjnk0x9gTzBInH/LOuh0+WOSAIrZKDBrlp7SKdo/NGAknl+Z/cqO2+2afepcwfPBjY6L0rWVPnic3PyTO0cZXHrVBrNJmJc59BirVvdRXNvnIGahDeVL84xjpXK/dO793MiudLgQnZAZMdcVl3vh3z5PMWOLzK6a0vtvyZzmoLy5tgpGOfrVRmL6vT7HDTeGjkCW4jijHZY8VNo/hyDHEY8pHzIcdK6GT9/JhKuJGYYsnmr5yFg4Ipyx+XJi3URonbFIY3I+7StcpbWzb/wplhPNcd//AK1S5XNtyW3LwuT0qHxBbeVJBeQpvjP3/wDaj9KuW8rLIPM79K1b2GO60pnJ+7/WqimSzx7W9Kn0W7eWBhPaON8b9f3dX/h5q6weLbUPnZcB4H/7aR+X/hXR3E6W9jfWF7AJIngeS3cj7kleWSatbW1wkglKSoPMjYV0wR5VV+zXKei6H4qk0a1JEuHtzLsrvfDPi1dN8EXmpX373UL2Py0f/lo/mf8ALTH+/Xz9Jqcd5dzyGTME0nmR/wC5Wlquvyvajyx5UNpHmPj+P1onFipTg73Og+HWiHWPHzX0o32ulSfu+PkL/wDLOvoazjPl18reDPFGsWtvGttvjgeTzJAv8dfRnw8199V0tdxAk6/WsKkbWOiNTmN26Z4LWS4H8EdeKeNr3Xta1B97SpbfwIvQV9D2drFcQsWGPkrifENlbWySGGBIyP4xzSRTPGdL8LW+TJq1x9nt/wCPB+evUPB0nhTTnSCCxtwf+WkrnzJHr5+8a32rXuvXEAleO38zYP3n33rpNI8G+O9P0m315LB7q0mg8yOSC4+eKP8A3K29hJnK8RCJ9EeKPDvhDV9DkuJrS33pHv3xn5+K+dtc+02AF1bHEPmbEhxzWzo3j25eF7OR3eOTzIyZI9jp/vx1gXdw0k8Fsw+T7QHHNcWLVqh6WFfNFhruqCfSIY4myP8AVyqa0NM077VbBHGUePPSoPG2mB4ftEce19vNXPA91HdWBhc/PH0BrNGpxXjHw9LZOZ0izGOwrmn2MyRRjZJH9zPbFfRk+lwahpgt5kyAdma8N8ceHpdM1SS3TJJ5jIFd1Cp9k8/F07e+JZQ/abYnHzomNtVX2lJLabp/yyc9Ki0fUGhmSKTh1/iFbGoi2C4k+7J+8HvWn/Lwi/MjBjvLmym/eE+7+1XJ9QE8fTLeuap6jBJCPNUGRMffHes55unyGrUUcbqVKZelvXTfjYg/2BTItRYnJbp/frPll3LhTioW/GtFTuZPEVEzo4dYnK+WmH5/ebKvpeWOo2UkEoMd1jKSSD/lpXIW8rRsWXH/AAP+lW7xZ5oVMi7HHI74pqjE1jiKnc7D4ZXpi8Ypc30ksIiObju/vXslx4i8Fyq+oXs8kuJMxx+ZI7gdv9ZXguifbJIXuHtpLiS1TcJ06Y/261deea9aynS2S0f7Ph4o+d/+3XBiKHNO56mHr80fePY7f4iQXl7FYeGbGCx2jf58keK948Cx3n9hedqAeR2j3qEX92K+aPhNr/h/wpqLXF1ZXM8kybHkOHwle5+Fvid4WBkgs0uIUjXfJCI/umuWh+7qBjFOpC0SPxJpNzrWpmM/uz/yzbd3ryzVdFkt9ZIYxRN5kgeONutfRMD2Go2Q1CBo3trlcpIj8xn8q8n1zSDe+IpCyBG5jRye1fUYHGHyWYYHmhcm+DkGdE1H5sfv/SsfxZrXkeKriy8rf5b7MV0XwTXzdGvznH7+p/Bvg0638Yby6vEAs7CSOd8n77/8s0r2YVOSXMeJXh7WjE9k+GmhjSfDsXmR7bif55frXSs2BUg+SMDriqN5OY+g6V5spOpO5206SpwUUJenCZrndZmj2vG6/Q5q3dXkSDe3ftWF4gjGDcQDejj6VrCNjoOav0lhu/ttq4jkTpmt/TL6PV9PeSMjzkz5iD1rnWkz2xTLa6k0u9j1GLPl5xKv/TOtxo2LFTNv0+XGZPuA1xepWt34f1uSy48iT50BrudcTdBHqFqf+mkTCsvxjb/214fj1WIfvoP3nFZstPQjsRHNaxzxjjrite21Q6hZDT9QxIn8Ex/gkrjvBN+00M8Eh+6a2PDkjTSyRtzHJkms2hrcz/ECN5ZL/JcWj8Y7f5xXQa15HiL4Y7pxm6teY/UVkeLLeSHhxhJI/LDVHa3HkeEp/wDcNQbRhcwfhpqIk0/UvDzKC9p+8t8f3H5rqvB2hxaTpEdug8t5JJJJf+uklee+C2uP+EztL+M5S48+C4P+589es203mSjnOKpMfsyFXktZema6rXore+8LvM9ukkjR/Suf1SPHfNa1rcxy+G44Zf8Anoc+1TUp85Kk1sfOfiCyXRNaut2ZbS5iIkXH/kSqenxRW9vJ5nJj/wBYOm411HxAi+0ajdaMxHmRx+dbj/pn/wAtI65/ToZJtCMm3e8Y8jH92vFl+7mz3E+aCkZluBa3oiP3H+dD71oTt5i4A/eHoaS+gWIuZDjy/wDV+1YovNv+sGU781zOJ1wnYsy3exsZzToPnk+bmqkc8U2KltF398ZqHA1hVdzUtwiNnFF1P8mBTAKrXb4QcfrWdtbHUpqxn3CSX9/9njGY4wJJKvEf2OpkuztjH8VXND8nTbXz7vyxPP8AO/HWsTxh4jt2t3t08uRG5fH860hEwq1eQWbxp4fku9zagn5VpL4htZ7FzaXCSRA4BQ14JrRSW/duiH/pn1/Wst5b2yutlrcSIh/uv1rrWHZ5bzN9D0/4h+K7eLT5IYJs3EnyIleSz3f7o/NV+fTZQouXBj39d/Wq89pJ5R5roppRVjzq1SpW98et5+4t0QfOccZrstOt7a50NIJTsWSSPHP364o2PlWMc+37kmK09eupDFAY/wB3GE6rSdi6cpwVmeof8JX4bt3Sy06CIv0yic16z8KxNdzJrN0fs+nQ8Hj/AF7/APPPFeIfBT4V6l4juk1/VTcWGjQjfJOz+X5//TNK+gHutxihg+SBPkRI/wCCuTEWiehhIznudENW37thxnrVONre5t50l6bKzIYZGUPGeamSG4jEpXAST79csZHZODhueM6ho0mr+IXksLRytrceYj/cDyf89Oa9u03WfEVzpMlslvY2CCLbHtj34NUrbT7eOXz2Oz8K1EuUt4j5fAHatoYjkOb6nCfvM8p1rwFeah4n/tG8XfIHxI/l7K5vxhoEmj6iAAQUl3+uK91e7kuEK+Xuf69a5HxnpEmqaY4bHmJzHnt7Vy4ifPqejh6fIVdItrDxD4bSSLG4rh815r4n0u+8Ka39ttciAN88daPgvVLjSNTkgOFQ8SKO9dV4tFrf2EgkOd3WuaEzp9npcl8N6nHfaYkikYcV518XMtfR3A5zH+dN8H6nPp2tyWAG+F5P3YJqP4oNum6fJs/OuynK0zlxC/ds86lYpMu4lH/vVshPOsxCcNjqP7grn5Ruk2NzIPufWptOvZ7aeSLO+Jv+WbV6LgeJCpymmk4jBguPmQ8YNRzWts5MhgkP/TSOpJtTsLxts0BjfuRUccZUhoZ5QnYPHWTdjoVPnKUkMHmHaSD/ANNKik7fJG6n2q35/mcTfN7imeTA4+S4NaU5s5p0raFTzPL/ANXbxbz03VesbB7x988+QP4U7VWlhgz/AK7fWvpFxaQSY/1hPocUVJseGpe/eR6hoVpF4a+GGszxRsryQbETZnf6SV5hf6nv+z+cdmf9WOyV2sWtX+rSwaTbpHHYj/j53dK4bx9c2lzrMkdgM2sGY4BH/sDvXPRTqfEdlerTh8Bbj1O7V42kk8zZ07V1c2vwssaXUUfm9njGf+AV51pl9sHlzHntvGauXcVwsiTsPkeoqYeJpQxFz6h+E+pavbaCksc327S3uPLe13+W8L10kkkGsXMd1bJJ5vlvn95+8jNea/CHXbCbQIrRXK6g9wkDp13xyf6uSvT7CA6ZqF9JKPlik+mPL/eUsIp03Zk4v2Zk/ANv+Kfuf+vivePBeiw6Xb3VwMG4vpfOk5/74rxT9nS2+1wSwkZjaY596+jHG1c19ViH758Vh/4aElfaucZxXN39/wDvZN6+nerXiC42WkhQ59a4a81aeEeXPh7c8YI/eIKUIXN0i9qkyggL86N15xWbZ6jNBM8Zw8Z4KetUIrgM7lH/AHecLmp0jNxj+CSt0rDKlwkTztHH/wAAP86fboZFe3mP7zpyPvVBe2sguIruP5DH8kif886veX9tso54P3c8Pp3NNjLHhn5JH0K85iA32+e2at2VoNJvp7CRf9FuM7AaoDFwsGo2/wDrrch8itbXX+36WtzbAb8eZHzUMEzzy6g/4R/xzPb7tlvdI8kXpV7RbkQ2clxH/A/mEZqL4sIZrHTdUg+VsY96XRE8vw9IXOOeKg06HVXFtHqmljI/1kf7v61wl9PJbaZc27g/Jxiuq8Caj59p9nkOCvasn4m2Qjlk+zRjzLpMpz/y0rKR0UamtjD+FkNx9i1G5l4je7fyDXbWLmCRTngdazba1GlW1rp+MhEC7/8Anp/z0rZlQyWqTr0J4qUzVs6Ex+daEZx+FUIPkbyuvvVrRLgT2pjJywFRyQlLoAmtDnseOftCTyaEll4jhjDtZyeY6f30/jjrndA1OxTUIb5N9xpeoIn4Ryf8tP8AtnjNei/G/R21nQpLFRhnP38fdr50+H96y2eoeDLuQGfTrhzA5/jjrzsVS15j0cLPTlPTfFCGC+/1PmqD+7f/AGK4rUZdim325/edc1rWeuC3s10jUg7xrxEyP9yql/APJ+0TgyJ99NgzXEocx2OpymSrvGmU6D+KpJNWa2dTu2p/Kqc9yZ5/IjUI7fcQetUtRkieQ7fn2UvZk+2udxZ6gbtIxH0PfNQ+INTt9NggklOZJPuJ61zXhe9aJkiM344qTx0PPMdwk/yKnPyZrL2fvmv1j3NzL1/X55ozcZ+/71zN5qNxeiSONvn/AI/rVfT1vdWvhbQx/J/G47V0tv4ZCRjNxKmf9YR3NdfuQOJzqVnY5iXTgmZLq4CR9/M/1lPgj091WSCzkuHQ5D4rr4NM0iwIkWVHz/y0c1h65rWnWM2Lb9+//TM/JTVTmNfYU6fxmNfW19I5nvXIB/1adcVk3txhyU7U+91G41STEmQv8CpTUtneVe2Ko5KlTn+A6nStPNxpEcb8xzJ6V1f7P3hLT9f1u6GqwLJHpflvsfkGR5Ov/jlY/hpd+lwpnHHWr/gHxD/YfxKCqfLg1KPyJwD/AB/wf+P4qZs6cPF1PiPovW9Pijt0ia+3SNHmNOmyuY1C1vrO6G23DJ6HtUOvNf8AiPQo/wDhHNY+xXSP87cb/wDpolYsV98Q/COp2ltrcMviLRrrEfmG3y8H/fFee3zntRVj0TQJrPUJPsfmGOc/wSda1riHyMpjGa4XVJ44vE0E1lmObfgxoetdq88k0n7zn0rBMu1ypNHubOcUtrDnjd93261pQQ7s7eK1oLGMRl5Bx2q4QU1dmcp8jsYJtxx/DWfqyLFHwK19Yuo4UMUXftXLXd3vjxjNZVVpY6aOjPOfFWmeVcm7g5xntXP6rrNzHb/u2x3fnpXfa35eG8w/I/ANeZ+KR9mjfZ/rX/xrnWjOn7BU8KQyXOoG4DfOh3ir/jSL7TG7bcv5ecetUfCySJH9pj69Kv64/nTjYM+WmTW3NaZzNe4eX6hbuj5IyBWrpVm72oEhLc7DnvXQ2Gi/2heAeX0/SrV3oNzYOZGiMkI/5aetdzxFjyPqv7wxYNIijQXU0Zyv981ctLrU2tniSGKOPPyfu61NQubO6+y2E0kUaOd8kmyugsNMvLLT3IWKe1x/rE+frWTqndTpnA39mL61d/KKTJ/rNid65K4gEEpWRPn7Ohr02wtS+rvOh2Rhvn4zXC6rELiSRwMxI/3vX8K2w87owxtBfEjNgkSNsud5/KtjTJB5okS3+oxWBkQ3YS4jEkf8D966bS9TuIV8qyiWWQ93kfNdVRXPMoy946K1D6Vod1f3Mr29w+Y4xnJTzO/+fSvMNYnL6ncfuhGA/CjtXY6/c3E1ulvqs+/y33hE65rCSzTVLnzyMFj+8B/gow8fZmeJbn7sCvpxV/3U4L/7fatW0n8mGS3kbfB9+sho/s1ww29cUssz+aeadSI6c/ZnafDTXJNK8V2t7JiQeYnyHvX2N4itZ9QneWzjk81bffP25/zmvjn4d+FvEOsv/aOl2jyeRcJmbb8iua+jvCPjeS2D6P4hUQXcsnzXSSf+jErkvy1DuqRU4XZ2v7K1s39malcMOI5Nn6V7Tft+4z6V5P8AswqqeDtSnQdbwY/79pXqty6XFudjV9LUd6lz47D/AMNHJ63exNbfZrohB/A+e9cZP5xkYGtvxnJcCRI2H7tOtc9DNIM8/uq0ibiRQ/vB836Vbthv/dyfJJHS2+CVLirUaZTGelaXAVGLOBIv7wcSoP446jljXTLiO4Qh4X/dvirQInj8uX5XQfIfegnz1ktLo8OOOPSmxkd0P7P1GOWMAW90Pw8z/Jq1bvHbZtpf+Paf50/2M1nwqrW8ukXhzIvzxSn+dFu/m2UkEjfvEzsz61mwRX8a2TP4XETDlJeawJcx+GLSCMYdxsIrrNUP23wfcZ5kQcisC5h+Sw+b7kHmdKTNEQeFZfsGrrFIcRyH8q2fiEzwaGmrwxRvPYyb039q53Tw80Elz/zweRPpXS+IU+2eArs/fITzCfSoaLTscl4T8W6P4ytd9qWguozvuLV/9ZGP+mf/AD0jrtfD7efC9vjsK8P+Evhi3utfkuW82N4X/dun8Femaf4w0vSfGf8Awi+qlbef79vP/A//AF0rNxsy+c7DRmFreSQuD8tad0n+kLJnjrj1rNv7cyT2s1v8/wC9/h5NaUt0ojODVLQlsyPE8fm2sgztydtfFfxSW48H/FoaooYxzHL8/er7YuJfNSaPOdnevl39qzw+v9kR6uv+sgkQDjomKmqvaFwlNGZLPbalClxAPkdMA1SvL68s4fKtv3af6zGe9cZ8N/Eoig/s66f5GI2Z7V3NzD5q7cZryKlP2U7nrUJ06tMyLjXkkn/48vKf+/5lZN5qfn7tgjT+5En61sX2nxo+SlULjSYLkjcdsmeQlKMzKdCSMWG+vIWQpxsk45rTudX1C5QJJ0HvWZe6beWEg8l4pE7UWevctb3Ckc8/JW7RzX5TS0mT+xYt/k/O534rettcS6tvkGPXmuevJhfFI8eZIEyiJUiWLxPDEgzlwNlZTgaQxFx+r2d1dRvJHytZVv4cuJObk4A/hrrrBhFtN0cRp1NQa9NIJD5fMvl/JU25TS8am5z8GmW1o/yJg+tXntbbb5iffP3Pes2TUJJJfIB+bfV6F3gt5JJz5kcfzxp60NuwLkfuwL6Sm0tEiRfuJ0zWl8LvC39va4+pXZAjtXxGM9X6jmsbw/Gt7E4m/wBYvava/hhZRWWgyzj5It71y1Wd2GjrY3vDmgWdtqN3cHdDvj/efP8Au5H5robmeM26JH8kiR/XNcJ4l8STpuigtvJP9/zKo6Z4h2Y8+7Euawsev7G529tptlDfm8S3xcOMGRvv1rQrvUNnFc14f8QadOwaS5jG/rv712tuYpI0kVtwGaXKc9TngWNLTgb1p+r3uyLbHwfWmJNszt71m3bSGP5xVxfIjC/MYuqTl3JJyaxmLsOBmta5i3S8nFRzWvlru6e1czuejE5DXPkXc/HpXDa/Y/2jJ8hyuMdK6P4kTTwT2VtEcb5cyVLaWQkMYH3EjHbpXOvjN2/3Zz9nZi1gVBjpT49M8uI7+PM+YcVvy2RfdnnZTtSj32jLnGa3sczehX8H6Lvt/PSL95j94R61o+PJtP0vwtOl1mK/kgPlpj79P0eVLSWHYc561D4n8K2/ivxJ/a91qM8caRxx/ZfK/wBXQQ9TyzS9LkuUgdwANv3j3r0HwvayRx3Fg4MieX+8QP0FWPEml2ekyQR6dFJHG+ceYN/pUcvmLaYgQ24eP555KtK5cU4O7OKuNQXSNP1HUJA3zl4LcvzvrhIw1stxE45X5z/uVJ8SdZ+26lHZ2r5tLbhcdGfvUd9zCtxJ8pktE4r0KdJ04XZ5OIr882UriHYvz8At8hpLC18+RfM3ohfmoxNujtN56SYFaMa/Zojsj8z93zxWyRyf3yjrF9G8jeWMoOnNL4PkC3x+0f8ALQ1lXyMkjxvJ5jt15qXSo3aUPtxitZQtC5zQl+9NvVLUyb4+j7/kqfTtN86Df5RfZ6p61n6nNN5cIjP7xExit/wRf/Z9QhvEkEchf94h531xzc1TPRpqnOofTfwVtp38EJpn2TaYMuJEi2I8lYviXTwmrySlAzP8vNTeB/GesaU50+x06TVbO6f/AEcImx0FdCyQXIFxeXBt7s+YTDIOU4qcCrk5jpO8D0v9n/RbzR/Av+nKVe7uJJ0UnohwBn/vius1+K4hjkuLXnd9+Or13DPOPkuCmY+dh5rlb2TWYZPLSeWQ19Fe8z5aELGNqusC4i+z31vKp6b2/rWZFBGpDph19q276fVXUtOE9uI6ri3jeT978jnr3rdFldIe5OX+lMeOSEdeKurH71PHAjqcirTHYzkPm577P/HKLnzJx5Tjy50O+N/79SXlk6Z/9lqBJcnyp+n8D+lDYIS6keaJZ1TZeWn+tT+/UjPGUTVIDmN8eYR6VUupX81N/wDrD9yQf8tKLCTZLJZ/djn+eJD/AAPUFKxs6UiPpl2EPySPzXOTuPsUgx/qZDH9a1fCKbba/Gc/v6w79fs19qlu3/XRPekO5H4XjEng+/nz9+4kNa3hVvtnhGWORtw8uqGnINP+HTyucZjkeQ+lXfh2gTwxboT+8ez8yT/tp/kUWHc4v4RxxW/iPU7Nx+8L76qeIIoLr422pnXemz5+e1aHh+L7F8XJ7cDZuSQ+tbSeEftHjX/hILq6OI/3UEKcZqLDky5HoetQ+MrO50bV/I0by/8ASLV/3nmf7lbupv5Emen8cdP0zfJv/vxyVX8Yfu2jnx04+lMaYugyefPOSK4b4/8AhuPV/BV9FtAkED+XntXYeGnHnfhVnxjafadKuE/2Kgu5+alu/lOSRkZr1PwD4k86NLO6l3Mgymf481wXjDT/AOzPGeq2AGEgu5EUfjVS0uHtpP3XDp/q/asatP2kDLD4j2Mz2+9TfH1xiuYvbjyZyM4rS8Ka0mpWO1v9cn+sQnk1k+MIQknmLwOc14vJ7OfKfQ+19pT54GVeXVxNI+6TKH261VWxWQZkXe/pU2mQy3GcdK39P08o2Xwa3U+U5YU1JXZl6fbSWc322P5JP51etNcsUmRZBsnToGHyPUniZxZ2f51wohll3uT0xxWkZmVek4axPQbfWbe5lHlXduEX/Wb2rM1nXdPs3eOe4S4SSP5Ah+5Xnt/H5Mnl53e/SqbjNdTp3OCpiJRdkdZpGrC711Ehj8tM8Gu4trXz4x5nG/rxXnnw7h8/xRDHjqj/ANa9vtdKKxjHP4VhiIWOzBs5S2tns51mH+rH7uSvZPBt1G3w+1Ebvnhl5/3JAn+fxrkF0g3ETxyRgrxWj8MZwkl/4bum/wCPq3eP/v2a8yoz2qPxnKodV1rxEbSPzEtP+WjmPPl10NppGlwwXNutjPduP9XPO/8Aq/8AP9K6jUNXisoxp2nWASJTs4j+/T9A095pMzfuw3TPNZXR6alY83Okau8gjsThP7nlb67XwVY+P47qGJ5IlsznfHJJXpGlaTBCu8x89qvxRxxADFUjCrX7Fuzi326CQYk9PWodQTGRU0ExXpxmqlw3mPkdKJHLFle3i+9zSXFrsTrjNWbYYen3TfJWLsbqcjx/4rWsiS2t2qfu4HPme1aPhB472w4PTnNdF4rt0ubC4R498bxk9a828GXU+g669jcBhE/3HfvXNb94dad6Z2WrReSmAuOtc3fXGxSj856Gun1m5jkTK84rzzxHfiOR/LbGOtb2OfnZreFruKbW45JpcQQeWhGcAySV6FeT/Ytfl05I0CSWm+OTHV/rXkGnWc9zo00Ma8yyeZRr48QJHaQQ38/l+VHBJJnMjv8A8tOf+B+XTULi9obnjHxRp1lqJJLXDgfvEj6+1ed/Enxpf6pZSWy/6LA/VEqbU7KGxfLyCST+/J1NcL4qufNuDDH1/nXXh4e8cuLxVoWM+S0kvJYvK53vsHH61ravMr20nldvLjjpLfbp2lQlTieZNgP92se6eQ5iQfJ3Feg1c8lS5Se1Ei2o3cov3PrV3U9QMWmwxp9+aP56yYLjEYh3/jipc5uZP3W/Z7UuUyc3L4TM2u0i7+MdK7bwnaRzWI/vnH41z7wNDJHIx42buldJpe6JZGjP+sj/AHdZ15e4dGEh7/vjNX046fcpJLEJRj06VTGnvC8dxB9xzg118S2+saLJvbLx9qNOjGmWkdte2/mRu/8A3zXA8TY9aOHvPnie1/s6+LIxoSaVqa+aIRvjk/5aIa6/VfDsmoanHcWQRopH+9mvn7QItZ8P69H4o0Rt8KP5gjz/AAf88zX0v4C8beHdetlmtTHa3z/6+1lP7wUqGKVEyxmFc9z0G38YveX8dvb25AZuuaq6j4tskdkntY5B7UX+nad4S0mSdf397JH5cbyDpXG6X4e1fUCLkw+XEf42PFfUxR8odHLq+iXuN1tLb5/55yGp44LKRf8AR9QI/wBh4q5u20a5N55CHea15UstN2Rx3AmkH+s/555rUXUnuGuITl03p/ejffSRXNpNx5v7z0xVZL3fntj3pz2VvcxY5D9iKepWhoMX9N1ZN/GcYcY3VHcQ6jZ58m63r/ck61Xh1qKSU299GYs/3xQTYo3cog+S64T/AJZz/wByoLmZ+d58t06d61tR0+Oe2zay+YnURvXIX7XllH9kkQnqIy/8H/TOmB2Hg65gnh1KeLiSTy3kT+51rI8dSeVqMc6D/X24jPvWb8Jrzfq2s2Tyj95bxuEx/HWr48jMmm2dwhyMdKVguR+Nd9t8MpIx/rJEjT8Xrq/C6JCBbRnMcVuY8e9cr8S5vL8H6ZBn/W3lun1y9ddoXF4P+udFgucrJcafbfFO4tHt0F3d2f7h/wC7/fjrqLf5J5COkfR64Lx3btH8UdHuIvkfzQUbuBXczkQJhvmR+/0qGiy1oEJ/eOTjdJjFV/Fib7eM5x0rQ0RdkOeuKqa6u8Zz3pmhh6Kxhm55wK39QO603dMx1h28Oxs7s/hWyzl4CcYqW7AfBf7Q2nCx+LmqbF2rN5cmP+Af/YVxLJu74r1z9rmz8v4jwXCL/rtP/wDQHxXkMb74cYx+NCOKaLegarc6XfLPEclDiSPP367rXrqHUtKS4h4Vx1615wqmt/QNR8lJLaT7klceKw9/fO7AYhfBI7DwHYmZMsO/Fbt3GqaksC/cNc94Pultbpo+m/kVu+Z/pk87niPHHr1ryZn0Mf4Zz3iuD+0NRSBB8idar3tlb2dpIV4RIxXQWEJZnuXOGc1yvxCvPIRNPU5d/mf/AHP8iuikuYwxHuU+Y4a/m8+7eXqD0quEzVgpmkxivTsfLN3dztvgHZLe/EKCFuR5Ugr6Zu9GFtj5a8A/Zht1k+KMCsf+XeSvrHW7WNYz5gx6UqnwHrYNnFRWxjg84Jjy8+Yf5V554H1J4/i1bX0XNp9r8hOe8nyV23ia6lubW30bT5THPff6x0P3EP8ArJKwrjwwYvKe0At4bE74n/vyf89K8GUHOdke7f2cT17W/Dgkv5L2OIFJHwhx1qh9lntbjDxxx59q7fUtTjg8P2ssmY5Z40cJn7mKwEuYZroyTHk1E4QHTqTmrjYHkEYBNK/NT3d7ZoPLQ4FZz6iid9uam9jQfI23t1pyfcBxWLPqO/8A5aYqGbVETGJKhzZooI6AymPpWfe3hVcZzWJd61GiDL4zXPap4gRMbZeuayepWiNvVL5fLf5/0rjdbghuUf8AgfrE+ar3uvK275v1rIudQEgB5z9aRSncvWmsXMcC21x/rCPLEn/PSud1J/tN60cbbo0fFXricJBvwWZ5NkfNWvCmlm7vCRHkDgGqJOq8KacDZ/PF0QAc1D4hmt7g/aYykED3EknmSceX+8rvNK077FZdevtjNeOeIZ7iC4fQ/JceTcO544MHmb4//jdaQdjKcrHG+Lb7N2U6bOa4a3P2vWxtHWT5/pXTarJ9ovJ3B4jH51zFjN9n1CSToN5r0sOvdPIr1OeZJqE0iTyTL8yoNnpWVNHnD7vve1XtRlO6VAMfPnOazJt4ba8fmY6cV0wRyYh6DonxPu2mbZ2Pat7ToDJNHFu4nfcKw7ePcu7bszXQ2MjQ38CL0jT86zrOyLwZNrUBjiXefL3x/u+9aXhWWK6snt5IsXCJvjP9+l8Xwo2lT/308uSL/cfNYfg/UXgv445+B/ezWD/eQudzqeyq2Oo0SfyL+SMnEcvGK6mL/TLI2Fx8+fuSH+CuJ1CY2urPg7Ek/eRn2rodFupGnS4j/eeX/rE/z1ry8TT5VzHs4Srb3Tvo3l8PaRHp9zGPs8yfu5D/AI1s2WmXeg+KLE20LXH2qBPkfo58vzPLT865648T2msaYmkXtuw2v5lvJInEcn9yvZYLaC5tPDV6v+sSQYf1/dyVwJnZW6HtI0+Ce8bUL4bin3EfolU9S1AXcUltaSCCGPPmSHtVnUJpLhfLxsT881kXGnPqEZt5JDBb/wCz/FX3qPznU5zVNVZ43tdPPlQqOicb6yWcJ1712r2en6Rb5gtxI467zmub1FpLqR5JDzW0GIzhN6L+tWrO4nj9sfrVSQeVjZxnrTUuXI+laDOlt5vPxzWD4qsvsy/2ii/6vl/pRaXnkOWx196342g1CBuP/rVLLRxel3Lun2i0f61cu7m31CD7PexbX6K47Vka7p9x4f1Ez2//AB6SHpjOyrNndWuoRgsQj445oQNHLaVBe+Hvi7amQ4sdRt5LeR8/8tP4K9G1y387wah67JMVxPi2KY2nkOP9Jgfz7ObPPmJXTfD/AFD/AISDwAJ25w8gk9qpEWMj4pTeZo+hw7fvahBxnrXoGkN/xMH/AOuZryz4mXXlweHrY8OL9Pxr0nRpMXm3GcRjvTsBg+PIYj4y0a4l6RyDiuhnuYpL2SwGN5jEiDNVvGtmZ0t7hVy6SCuW8S6gbTx1o1wv3BmOQ/7ElQ0Xc9JtBsgUJx61Uuzv/GnxN5MciIOMYpJR8hrMdzJCYmx1rQAH2eqsv+sNS+Z+46UWKeqPkv8AbATHi/RrnPEiSIT/AN+68Jh+SZouvTmvoP8AbSjVJtGuF++ZJBXzxKRxN+lCRzVNC3tp8LFZBimA709M0VZz+0a2Oo0a82BWxv2ds4rrIrjdb+XH1f5682sLjyZF5r0DS4WmgWVTx5e//wCtXi1qfJUPpcBiOemXXnFpA5PKRjPWvL9dvDqmpzXjklpH+T/crrfG+rLFZf2fGcO/3+eiVxHauvCUvtnDmWI9ouUjPSmGpCOcU6I+WPMPPtXXY8taHpf7L5x8YNPT/phJ/WvrzxIv7vp618g/srHf8XrVsf8ALvJX2R4pg3BVQfuqwq/Aelgqh5D4HSGbW7vz3D3XKcf8s4//AN5W14qe4mMekWSZuJz6/cj/AOelc9rk0mgeLIXsz5bzyPsf/lnJ5n/LOvQdE00xrJcT4ku5P9Y4rzaK6Ht4qV/eJPEF4r2sEhP8HSuXvda+yj7+3+tdB4zg86w8qMbZAPrXmuu6D4hiLyTwSOn/AD0jrjxFCdOZvh8RD2aNKfxZFHIdxBz6msvUPFdxOMx4J9KwFVJFBzmnRiLfgVz8rRq5Jl7/AISC+P8ACKqz63qDNlVBzSO6U1XSoY7lK6vL+c801LK7mk5ya7DQtMt7lcH+XSuhg8LeXnZGOevFILnnkeg3Eigt/Kpf7H2ffxz0rv5tJMCZIxn0rIvraTnHOaZSZzVnpHnSpjjNd14S02PStUS1mjCJdJvRv+mn/PP9ah8K2XmXKb8cdq7HXdBlv9DktrfEc6HzIH/uOKB3KnivUHttllp8fn3c+dhJ/wBX/t15r4psfsNndyzP59y/33z1NdR4U1OXUdVvxqXyX0CRx7BxhErj/ijPmzuRt9e9WjOaPJNTTy9PuJ4ziR642ybbNHxnL13PieMQaFsBxJszJ/jXA+fHMBIPlkWvWw38Ox4Nd+zqD9THk3LmL/Vv9w+oqrGXlfagx609JHnba+fzrZ0e1EbtLI2856dK22OenDnlcrRQ7USMYHznmrNscagGI/1iRvTb99lxHxn95T7WBpLd9n+vhk35rKeqsdkHaodhJL9s0fMR8yWH76f34/44643ULVYW+0RD936V23geYu8byD5s/OtReLPD721ydTsgJLN/9fDjHlmuCjV5KnIelWoc8OcxbpnubKKR/vpH96r2lanbvFGZcxsOEkX0qnJJbQpG0fKSffrJMf2e98sn/cfHBq6lNVTClP2Uz1Tw7qsWwx6lBb6nbtzliUkj/wCB/wCeleweB/Gmj3Wl/YnsSfs4jHlY2OlfNllcTQlBnBPvXT6ZrsMU0Nz9nH2uHy/LMY/1ma8qpQcD38POnVp/vGfdYPm/PJyaf9o2Anpj9aZrdzFpsPy/exXN2sl/qd55cGcP3zX258Abt1MtxJsaPHvnNRT6TbWsJuNRl8rH/LMcCrc89p4dtjtPn3rjqP4axrm7/tImS6A3HoaqI7GPfxwPJmKMxp61nNFgfe/Sty4sPL4RvMT0zVKSHj736Vsh2MuRcGr2l3QtZQP4ajniwR836VRuV2yetIR1d9BbaxYyRMVfeO9eYazbXGh6l9lkJCD7jmus0zVJ7SfO4lT1q74psrfXNJMinM6fPHUDORgu0urfyZzxVn4N3Agi8Q6K0fl+ReO6cdUf565Jt9tJ9a2fh3qki+OTA7/u7u06f7ccn/66aE0UfiwNmsaKnXZeIc+teoaQ+b2Hj7/6V5Z8bMJrWkrnP+lpXpeiSD7TZ8VZi2dHfiOWMd8V5p4zh/4qKwkLfKJOuP8APrXo95IPN6VyHiW2868jHX95UNFpnTaU4ewjf+NPkk96tTt8lZVpL9k1eO2biOdPk/361XcvH5Z+9UFrQpsuaaw/cVZcVFOMW780i76Hyx+2dHug0iXPWeTj/gFfO1ufMheI/nX0b+2P/wAg/TOf+W//ALTkr5ysjjbTMJ7k9q26Pp0qRqr52ufepQ2ao5LXB329s11/hPXktbOT7Q3yR981xU0nTjNOtflirnqU+c7cPX9maWqXsuoX8l1IT85yAaquMUCh62gvdOepV9oyMDmo7ttkYFTjgVVuT5k/Hekxbnp/7L8f/F2LH5v4H7fWvtTXv+PUH/pnXxh+zHhPixpvffHIfpX2vq8Ae3G/jAxWVRe4duCZ5DeaFb+K/EN3a3a+XDax/u9g/wBXJ7V0fgnVJmE2jakc3+nfupAerx/wSVJ4egNnNddnuJN7+xqPWLaU+K7C9sE82dLd45yh+/H3rgpx5VzHs1Jc3umtqNkt0ZIpf9XIm38a43xncz6T4Y1IXNxLJ5du4t3/AOmld4JkmjBjkw/bivLfjxdSpottZgnzbqc+X6eWlaYh3VzCCseO6PG0NoAP9Z/Afama4Li1i/dySmV8Z+fpXbW+jbNEjL/u5NnmbvSsC5tQ43zj98v6VxWubK5H4HnvLqS4tL2USPGnmRyMcZrudI0jzlBaLOOlc/8AC21+2eMpLeVPkaykz+UdenixawIAzJ+NcWIfvWPQou8EyHTdHMDK8aiM+vWu00r97B5UnIrNtBmOrFhN5LgZxWCNJFi/tf3Y49a5fULL5jXY3Lh4+O1c/qZxGacgjqUdEQQ3EbDmu5tG/dV59HNicFK7PTJx9mXIxTi7Dk7HBfE2xWz1WDWNKx9u/ePImceYn/LSvPviHN9phTn7wT8K9EnuTqmq3uob98W/ZbR/9M0rzTxYc6rbw/weZ0oivfFP4DkvG9rs0Sb+HMdeQiZ/WvbvHUTNo8+3nEdeIqmWxnFexhfgPn8f8ZZt/lh3n5R/BXQrdJFZef37CsJE85o7dBtVetW7jLOloo+QGtJk4dkd/I/2aN5B261oaHM0l0lyg8z+B1qLxBCY7S3jj/j4rM0+aS0l8yM80nDnpmiqezqXPTorC4t1SewzJB1PH7xK6Cynkhst4OQ4xJBJ/HXPfD3xJZXV2ILs/Z5DjjP7t/at3xZaeXEbixkMi8/IleFVjUjUsz6SjUpzpmHqGhWerZuNN/0O6PWM1zOrW0iRQ+d8jJ/rP9+ugtNQLPmU+XOP4+tP1+I6hJBct/y0+STH8L1vTqShuY1KcJbHK2c08Mqc9P1rqYpYUgjufL8u6X2/dyJVGxsrZmkg/eRzF0CZTt69a7zxXpX2b4fR/bbXyNUsrj97IP40krOtPm0NaEHTpn2FdRXOpXgIGZCOat6leR+GrM2lsBLfSR5kkH8FblvZC3t5HR0SU/c3v9yuc1DSbaS5eS61e2z/ABc5r61HxRzFxPdXD/aZ8u+Oeat2iSSY2HGetdFYeG7G5iP2fUfMx6JV9dI0uyUF5t3p89VzFHOQxXGwcUySPGNwrobyPzo/Lj2JH3SN6yLiNIfmFnIP9t6V9QuZU1v02fjVC9tOM4rcafptKJ68daqzeY7ZkOasaOakhKHJqzpt59lYh8lD+lPvxmSsrUEfYNn40mWkZviWCD+0pRGMo/WuOuL7+xfGujfvM73k7YzXRanKN/znrXO+JbWC9tYrlQDPaSb45KEKa0ND40M09/pM5/jnQ16RpkxSW03HGa8p+IVybvTdLueuXTvXomlzCRYMt0SP+dao5nudnI5d9xqK6gjleHjGJBUCnnpVuBt5xQyzH8UkGaC4Q5kjk83PpXR2ciyQx3UXzo6bxWNqcBkbGdv4VP4bufN06az58yB+f+udZtFl+4uTv5OKhv8A5ID704HzJN6ciqviBwlkc96gZ8w/titusdLX/pv/AO05K+dLZP3X3q93/a4uDIulL1/eSPXhNuD5dCOeu7D5xhE/GhH+XpmkTlBTcfujVdDDYQp8xBPSpA2KBH/tfpQ8Z4waRY9JPanhs1X8s8c9amRTVdCLD3+4TVWFd84z3q1IcRmo7JenFQXex6Z+zyMfFbRTjpJJX3BqqeZYls4r4Z+A8jR/FTQiv/Pf/wBkFfdWof8AHih/GlI6cO7WOMux5DjZy8g2Z9avaNYtbeZI8nmTSfff1qeaFJGB6VbgTC1g4XPSnX90r3Vkk43Zw/rXi/xHiXWfiVBpEHMFjFGjj/br3fPkxyTt/q44/MevC/h0kuveKNW1+cf664keP8KznC4o1DU8Qaa9vZJHGmJE/WuIv7FFZ18vP416f4o/dxvI5x6CvIpPEtrqnjOx8NaV5l/d3Vx5H7j7if8AbSsJ07ysdPt+SB23w28OXGnzHxBKTHBdW8kdvx+8f54/3lddcS+dPmU5k/8AQq6zxpp407TtKEEQWG3g8g+3+dhrgpLgPc7QOvvXk4uDjU1PRwb5qZpWYMNz5bghH+5U90gVcqKdaHzIdj8illUOfLP+srmRqyRHDxnHGaoXkJ6MKsQsY32NxSXrb+F9KsEZEUC+f0rU1Od7XRI4IOJrt/s6c9fMqqiN5o4p+sSCDxBopmH7iPfJIfWmkNkGo6dDpmnm2gzsSPivGdefz/FUa7vuc17d4wYpbs4rwS4uPM8WSDrsFWkZTdjR8ax/8SeTn+A9q8GigYzvHn92j/O3bivdPE8zSafISK8guIP3155fyRp98dfxruw8rI8zF0vaFKAA3GYvkj9TVq/h+zf6Q54JxjFHh+ETb+du32zmneJ5vNtLfaf9X8lbfbMvZezhzFjURHeaRHOOqDiueil2XBSTkD9a2vDNwDC9pLzG8fSsbU4fKuHGMY/Wtaf8hlXfPHmNBLO4jjS9ifhj95a2LTVL+G1EUhlUeZmN+9V/Bl6jTx2lwOH4Oa3PG9vHZLEYMjjiuer8XKd1D+HzQKX2yK5jdJsrN/z0q9YXUzWpt34eORPn9a5PzfOh8zI3K/XFdn4JQTW88b/6wR1x4in7OFzswdT2lTlO58EabbT+NYJxD8yShyjn93JXcftL2VvaeH9PIbFxMRHIcffP9K5nwlDHZyTardSOk/mRpaS5/dv5f8FRfETxDe+OfF2jaXbJJGsJ8jYf+en/AC0+teZGd6h7NWn7N2Poq4nk2/6yX/vutDTLG4vZSeY4UGXdxRomjzXp+0XRMdqhyf8AbrZmje5iFvZJsgj4GK+4Pz8bPqFtawJb6bynPmP/AH6ggunmbD/hzU9tpcERBUieT3Nalnpdw/zR/ufXFAFS0gnmRxHGSif3qk2SHo+z+tX5NLKHD3cVVLm2jjiJVw9MCu9vvPznzBVC70+TZ+4HX9afqEk9uI3SLeh/1ntTrW9SYf8A16YznbuOSPqtYeof6uvQbpIpI/3kfmJ2rmNd0yMfPayY6/u3pMuB55qab3Aziuc8cXP2DTYETl7uTyyen+etdZqkISfy3AjYdRXKfENA+mWTZxIk/Jx9KcHcJ7FDX3L+G7Qsf9Xg16D4OuhNpdoD3SvOdfbHh6IV0Xwy1DfaQo/ODwa3Rys9YSfECY961tMw6cHrXNpOPJT5f1re0KQGM8UmUi1dQFpOKx7d/sPiFPM/1c3ySYroJx+7Ncp4lQiRJAMsnJNZtmiOrYoilI+i1h+IG/dc1o2Fwlxaw3CciZN+ayfELb5dmMZqWVbQ+Uv2t5sa3pKbc/u5e/8A1zrxq3TEeDXqX7VE+/x1aQ5/1doOP+Bv/wDEV5ev+qH0pQ1Oapqxlv8A6yllj+d0z+lMcbGx1pJPvk1Zg9CSL7gp4GaajvtHNXdNsrm9nW3treS4kk+4iR73ekCZCi8Um3Br3fwX+zX461rT49Q1H7Poscn3EuhmT/v3Xo2lfst+G7XYuseIb+8kH+sjgRI4/wDv5Tuach8hyR7k25x+FOtosDHevtKT4BfDSyxtsL+fH/PS8qlcfAf4WXafZ86vYzt/q5PtHmR/+i6jmLVCTPnL4FKE+LWhZ7znt/0zr7u1DmxT6V4l4I/Zs/4R/wAY2+vweKI7y0tpxIifZ/3le7TwQGGGBJPP4wefLobuaQgc7EpaQegq4i8YrsrPSrC3UeTbl5B1d68o8e3cuma68cXmInmfceTNZXOumuZ2Jvi7qo0H4barN5u15k8hD/v/ACVxPwd0y5/4RxZIogTJJy1dbpOhjxAsdvq0pnsEfzJI3G9K2/G1xb+GvB1xqFnHFHZ2tvJ5cafcPWpbNJ+6fNn7R/jFo9V/4Q/Rbgyv/wAvc0ff/pn/ADrW/ZS8F29vqcni++jMsif6Pabv/Ikn5V4boUV54h8R3eoyOZJrifgn/npJJ/n8q+1/DXhyLw94b03TlyGhjTv0NNIzep6Br9kmpaJcW/d4/kf+56V4lbtI9zLDOPLmSTZJH/ckr3PR5xLYJjkivJvivbf8I/4xg1An/QdS/cSf9M5/+Wf/AH8/9p152aUeb3z0Mtr8k+QNPboMVdmjXzOlUdPYHHFacn3DXiQPWkULiP5/lFML/IeKfJ5fmGo+K0AjjXdNnOK17iGOefeBvVE2elUbTyyhkA3Yq3p/77TWuPuvn61cXYDkPHSG1ify5P3Hl/c/ue1eEWb/APE7kucZ8yTFevfE++EVk6j0rxUMIbiGQ8gHJrRIwrbmt4pffbHjGK46zs4ZoLsmfyhHJ849q6LW5pZo5AvB61ytpHJNq7W/8HFaRMmrkDPb2dvJFax7UT775+d6yI5HnduM9Plz1ra8RL9ljijjP3DgVzyGeEiXGwOfrXXT1944cRLoWdPDxXeOldLd6Aus25ubHmdOJIwP5Vj6PHb3Uvzz7G9fWuz02wvLJBdRy+X/AHJFrKvV5DpwdNTVmcMmm3el6gTPHjYelbusakl5DGBksh2H1rpdWltdUtjHeRRR3HVHx98VwutxG3uPOhfzUf8AhrOnV9tqVUh9X9yOxBFp90Z47dBzM+MV33hryrPUMJw/leXHVHRbWN7FryL553j8tExzTBbz2OqQNLH988Vz4ip7Rcp2YOl7N857f4USFvBt7b3cEX2V43Tc8G/568c8OapcaL4kGoWlz5VxHL5kb/f7+te5eHdTH/CCX8dtbxtFJaSb1PrXiFtpMa69Fa3L+Wj/AMQODXm0pWuezXU6u6PvieSCU+dJm3tYyI40HSoLbUPtUiWemW52Jj3rGvJbjWdTSwtn2jHmSPj7iV0iPZ6baR2lscy4wX/jevutj86LT3sFhEEkCTzj/nnHWNfanrF4+Y4Rbx+pq1Hp13OfMc/ZIx2cfPVg2GnkAf6RI9K4r6nOTWdzOuJNQuPfy5PLqm2l35Ym21i8T/rp+8rqZbPL/ITlv74rNvU1G2j8yBI437E0y0ZM95r9lJ+8it9QTHrskpLfV9Mv5zG7Czu/7r/I9Qz6ncRnyNVtCiP1ZPaqGp2NvqaRx3RSdDnZOP4KotI6SQXMSY3CVD3rJ1chEEij8KxI7vV9CkWITi4tx0jkHySV0tjPaaxayRBNsv8AGjjmobLRx2o+Xfr+85f+8O1cD8RfLh020gcfvXu89P8AnnXf6rA9pfyWzjBQ4xXF/E23tptNtLuTmSC4xEf+unWqgOo7wOY199+jgYxil+Hl15EgXpyO9V9bOdNT6VleGrjyb2t0cB7zZXHmxIOtddoC5ty+fwrzzwnc+dbR+9el6UhhhWNuc1E2Wi1K2UPFc54l+a3k46V0Nw+w8cYrH1UhrdzUM0sVfDF1jRnh6+TJ0/z9Kl1FVedpGH4VmeGS8Nzd26c+ZH+796t3s37rLHfJ/GemKTZoj4w/aQm+0/FO6Qn/AFNukf8A7U/9nrho/wDVD6V0HxbuXvfihrs33v3/AJec/wByPZ/QVh4wOKIHBUfvlebjFNHzJnvT5+opYU345xRcg1fDGi6hr2r2mkaXBLPd3ThI0T1r7k+Dnw08P/DvSYTFANS8QyRk3t0Y/MKf7Ef9yuT/AGQPhT/Y/hs+MNbthHfain+hxOMyJb9v+/lfQTTQWlqEs4DGR36UXNqdO5Uk1HU1GX09wnfimR3Xm7ePLlPvmqGr6hqB+5ceX6/u+tZlvqc/2gC6b/gdI6FTNe4st2XQ4x1GKzJILecPFMoST0rasLyN/vnGelSatpqzx+bF98cgihlHH6r/AGpp48+ylPmIOMj7/vWjoXiC01rT8v8AubsHMkZP+spxaW0A8zDwdDg/crlvEloNOnTVLU4tp3xJj+B6hmkFodnb6/e6XqEVvc5ks367znZS/E/w/beIfDD3dr81xHHlHHpWTpF/Bq9qtleEeYB9/wBa29Fv/wCw3Gl6i2+2lH7uQH7tQVseV/DLWpgbi3upP9QI02v1T/WUn7RF1Pb/AAz1O3t3wk67wP8Arn89R69bNovxC1dIiBbXSJPHjp/rM/8AtT9a5z4q6xFL4Fu7SaTBFndBPp9nf/61I0lqeO/AnS/7T1O3I6fbI8HHSvtS+sSUX5e9fKf7KyxyhDnOy7Br7H2edHjpkVcTORn+HZQmLduD3rH+NHh86/4JvobfBnRPMt/+uifvErYt18q6HOcVpakjTWjqvWirS54E06ns6imfN/gPxD/amkRmTPnp8jg9672CcSR8dK8i1iG48G/EaeFrcJYX1xI8GeyeZXoml3x8pMHMXpXzVWn7OZ9JTq+0gi/I+xsOc0xyoxtqhqryJPGx/KrVnmZeDWZoS79sUnGfkrR8ND/iTSxtzLGelUJ4fKtH+lWfDc8b2D4P7zy81ohXPI/i/dBQ8KdZH8uvPNeg8iCCXGMjpXZfFQ+d4qhtv78lZvjnT2TSBJGPmT+lXAxqanITz+dnn+Cuejn8jWo5AcR7wRW1Id1gkjf6wj5/rVDUfKsIPtAANww/d/7FaLUzJPFFvAJWnl+dIz+7WuNv386TMQznoueldlouzV9IlRxvnjGZP9v8axte0h9PuI3jj4flGcYrppyUVZnJiKftPgMK3EqSDcvl+m3vXYeFPFV5peUkf7TA/wB9G71QsLGSba/kjPfBqO+0yWFzNDF8if6w7On60VHCe5nThOhud1fz2Gs6bJJbjZjk9vLkrhNUtZEuk387fllqtFe3lvGHRzHj+GtGJn1bTJ5I/wDj4HzGs4U1DY6qlf2pu2t/Z2yxyt8hgQeXzUsXiS3mbYEWQ+Z0auMS7la2MEx3/pTbVyP38bcrWboRKhi7H0N8NvFWk6bO9vd829wnlyRj5x1p/iPwj9o06a/01heWqP8AeT+D/frwG31a4ikwX+90r0L4f+N9f08PHZ3heGZNk8D8ivMr4NwXMezQx3MfaNuDoWmsI4y+q33zuiffj6fu8V0Xh7TQqC4naO5uj99x9yP/AGE9q5m388yPq87Ymu/kjj/55xmu10WQxW6QJl5D874FfaTPhW7mjHbQ7txw7erVFdxhQD56Lj170T3G3Kb857pWdP8A60/L/wB9CoRKIJR85/eb/wClQkZqbaaaygd81aLMbW9IgvYjwE/3K4q5S40+8AnH+xEf+WcleiXm+L/pqn5ZrG1m2tdThe2n6t/FQzSmcvJeweW9vdIGtuxccIak0pvsVwqBvPs3GI5DzsrBkmuNH1lLPUfmgnOwH/noD71bsp/7FvI9NvAHsZxvs5h0Q/8APPNZ31NTX8dQZdLyNcx15B8TZonbTbcPmQySOUx9OK9t1ZYpvD/2eU73/gHtXzr40k8/xY6Rr8tvGkfWtIkSfuFfWZP9ARMdutYmlfJcAda0NZmG1EB7c1mQuEmANaJnEj2j4Yym4lSM8FBzXqyNivKvhDD/AKMLjdnd7V6VE/OMdaDeKJLuZt3PNUbh/M4xin6k/HSq454oLKuj2+NV3IP9g/41Vu5ootMuo1HK78Nniuj0WJo7vee3auD+Jd3/AGR4a8QTp8v2SC4kP/fFTYcT4m1i4+3eJb+9/wCfi4kkz6/vKD0qrZn97VrtQkebVfvEE/UV3PwK8HS+NPiFpOh+UDBJIJJ89Y44/v1xY5bFfYn7DvhVLDw/qXi2e3BlunEFu5/55p9+pkaU1c+iZDFZQJb267I44/LjTNZtxL0+X9auXrbpemMVQuO1QdtKNjGvZ45JAjb0qDyyo+XDp6Cp7n/WVGqjtVmtiv8A6Tbnz9N+eP8A5aRPXSaHqCXduJLb97GfvwPy6fhWEiKD8rbHqQxSRz/a7R/LmXt/foIkbuoW9uzmdQHjk+R65y80kP8Aa9HnG9Jk328hP/LSuhsr1b2ASRfu5M+W6elESL5QLD54JA4oZCep5HZST2sbW+Ss8cmz8q9I0W6j13Q4mkO50P7wVyPxA077Fr/2lB+6n5BHarXwyvDDfSQP91z5ic1FjW5neNLa2h1K2luf3Sj9wHf/AKaV4n8f4ZrPQ03fK7T4+vmf/qr3b4/6H/angDVPLXLpHvPHUCvk/wAa614lu/A8en67/p6wPHJBev8A6wp2jf8Av0nC5LmdX+yrJ5c06Y/eR3cePxr7G0q7imTYD84xxXwr+zZ4hstM8YSRalf21naSSI8sk8uxK+0bTXvDd7bpLZ69o8n9x47uOnFCbudBdQ/8tN3TtipZ+IzVDTb0Tr5bT2zpj926SffqxK0gjO8fSrM2eXfGXwiuu6ZIYE/0qH97AR/frzfwRqv2i3+x3PyzL8g5zxX0VeQC5j39NvB4r5s+L9vN4N+IcF+m5NN1Tnfn7kwHX/gf+NebjsPzx5j2MBiL+6ztJx9p02Tyz8yGpfDc4eMxyf6zvXO6Zd3BTzVkIDdKms7l7bU8sNqN3rxEezY9KltUNhJ/1zrmfBo3C6g+75YkNdDod1HPYGKTn5Oa53w2RHrOpRdf3T81TZko2PHfGsnm/ESPjG3Jrc8T6d9o0ZyRvGzkYrntYWW98e3wUcxmusguo7zTvJcfvM9atMUonjE0LqPL6jzMCsHxFKZJAD/AMV33ifSJLWf7TGvzSSDeg/nXGazbCVnC8EitafxmFWn7txvgaXDSLny8fx+ld9ZW1tfWX2add7L9yTpsryC5mmsniKcbOlegeE9WjEUfm49tlXXpztdCwleD0Zb1TwnBcwtJb3JMqH93XIm6nsLv7JqsZlUjHz9QK9D1XU7ezkTzGP72PiSP/PvXOeILa2vwHkxKcffHeuel7SK9866tOnU+E5HX7NrK1MltiSCRz/10SneBpxFqRQnAePy/zpZTLZSSWN388D1H4b22mpSCRvucHj613X/dnmKFq5r6jokTzSTj93HAN8hzWT9mgSP/AI+EG/2r0W50xdQ0kwQSRxM8kYd3OP3fNcP4hhsLfUTbIBJ5Z2Y31zUKvtDqxWH5Cpa2MDz/AOtjfP8ABIa6fSNtnOXS2kjk9kqloemwSL85jjjJ3lHf71dtol9Bp2q2s6W5NpHiTY776xxFTodGChc+ytCgfVdTlnYmOCP0+5XRwpJNvt7IBIf45gPv/Sp9P0mOxso7K3JEa/O7/wB81fyFUxW6AYHAr6XmPjrlFo7e0U4i85x/Hiqks3mOSRVu9SQkGeX/AIApqmqDNNDQ38KZKhGNo+tWBxRV9C0ZjXUkJ8udMp2qhqdr5iedaHIH/LOtmaPef3gFY2pw3NlulgAkj/u1DNEcZ4r03+1dIkgH7u6g+e3frisrQ5Ytd0CSwuPknT/V56pJ6V2OoGOe3F5Ev7xD84rzvxH5mg+J0u4xiC/HmHHaT1oRqkHhvU7yXWH0++P+rj2fhXkusx+X4v1cj/n7evYfEU1vHqlhrUZHlukhuMf9M68auLj7TqVxePnM8ryfnVozraRKWsNmcHpUVirSXKooyWqK/cvPnORWh4Xg8/UUGPu/1q+hyI9w+G8Pk6UhxjNdnA37wZrmvCybdMXnPStu0b97SvqbLQff/eFQQHc4qbUehpmmJun64qi9jc09MHzM/hXhn7Ut/wD2Z4Q8RJGebiWOP8JPLP8A8cr3yVRHYn3r5S/bL1IebBpoJ3T3Eckg/wCucf8A9sqWyGz5ytf9bVvNVLT7oqbzP9n9aq5wyV2TQfvJCE5xX6QfBnSI/D3wq8P6URtljtEkk44LyfvK/O/wbbfbvE2mWvTzLuNP/InWv01tYRBa29ugz5cMaH61nM2ghrVRun99uatXLlOnas6/n6+dB5mazO2JTuV+f5hTDC/8HPrxUg8pvubk/HrT1Dp2L59ulNGhXCY+4wV6dFMPM8ubEeP9XIOlXSFf/YkFVyR5uy4H/bTNXcTJYomjm86AhLkY8xP+WckdW55hJafbocSRp/rEPGyqK5hkTjCf8s/9ipZp5IG+0RjGD/pC/wDPRP8AnpQYNWKnim1j1PQoLhBvOPv1x3hM/ZvFCRSDnFei6XaRjRJYLc5gMjyR/wDXOT95iuCktZIvGUD7c7wPxoRUXc7HxNH9s0O/s5F3h4Hr5O1rT/N+GF2jjPleZGD+NfTtlK9140zHISjpskTt/q68NuLRG07xPo/3fKuJ+MVfQlnzv8NDbDxZBFdDMc/yH2r7Z8MeH9F1PwXBbvp9vcJt6snNfCOnt/ZetW9zjD29x+dfdXwLv5L/AMLAk5iD4D9qjYI6ljQ/h14Yu4YJJNKEUlnOJPkf79eiRyJt2SN5cbgps/uU+yhS3i8uMYFVr9FjbcopiLUUQQsAMR1518efBsfirwPfWceTMke+CQcfvI69ItH3xjjGKi1KEyRuAegpGtKr7OZ8Z/BvxY6zx+Hdam8spL5cbvxs/wBivS/FcG+JHReY68j/AGhfDcnhL4mPcWi7LbUP9Ig2c7JP+Wh/Sui8EeK/7b0cwXsi/b7cEMCfv189i8P7N3PqcNU9pC56L4c17yYvszZznrV/Rstrt264Akjc9K5SOAyqg/1bjkHrXTaA/kxZcY3xnFcFze1jivDenef4w1YyDMmBxU2r+G2ijee1/dv6JWlHbrZa7JeIf9Z98YrdnliudOaM8e9XcShc8llhmeZre6l8zFc54j0dfLbyQEP9/vXo+vQFLhjjCueRXK+J5kttMmkkPCJn61rDUicLHkGowwTzuN5ST7mZP51oaZYXEdokokB9kNYN6vnyPMjc5ztru/hdBa3kF1bzxvKYx5nP8PWu6XwHDT0mVNSgvJtMkM297eEd6ytKvJ1km3y529OOtd5qMP2qxP2QY3SeWNn+rf8A364LUR5MjL/q8/x+lYX5lY2qe4+Yi1jzZ0JPG/7n/wARVFC8MFu/8fmDmrMbtNKsfbfvjqLWz9ngjij4kP6VtDblZxTdvfOoudXuU0mR7d8GM/u65m3mDDZHsR/42/5aVFHPJ/ZU1vJJkOOuKgsIZDJlTjNEKagZVMRUmbPlz4xHeRkdkenWd7e20nmSRiSM+1NsdOS6/wBXceW/biug0bRb2W6S38gPu/uDisqjpo7MMqlrn6YyfdK+tMYfKQnyZ696w/GfizRvC1l9o1S/t7cH/nrJs4r5o+JHxv8AEfiGX+zvCryaPCj4e7z+8f8A3Er1XNR3PnaWHnU2Pp6/u9Oto993dxpj1Nc5feOfBdpKEuPEOnx+/wBojFfJkdxqGpSiXW7671CTv9onketKz0/TmiV47dNtclTH2PVp5W3ufTKfETwKdn/FU6d83/TStbT9c0nUF3WGqWd1np5c8b18q6ha2ki+UkUYj9+K5+/0m2hx5O+3cfd8uTZULM11NXlJ9qNyKq3K5jNfJeifEL4heFAh0/WDq1qnS1vj5nH/AF0r2D4cfG7w54rlTRtSU6NrL8CCd/kl943rtpYmFTY4auEnQ3OtuDskkxxHJw/9K5PxRp39raBdwouZ7R/MjNdfqcOZC+78MVky4tdRk7RsnX3roTIPLtY1DZ8NLoSnL/cjrzUuEj3GvQfibBb6dZzadF/y3uzInH8Fec3PyxAdcVojmrPQpSEO/FdV4Og/fJ836Vy0Cb51XOM16N4KtPMkQ9ePyp3M6aPT9E+WzjNa+mLvbdnFYsB8uDdjPtXSaGnmWYbOKDUhv+lWvD8HmOe+Kqal/rDWrYL9msN/TPUUyrlzVW22uB6V8Q/tbal9q+JMVp1+zW6DOfw/9kr7L1KZ3tQM43vt+lfBfx71E6r8W/EFwjfILzy0PX/V/JRcwqM4yBvkHFS1BHTql7GB3fwLtftnxa8N2/8AfvkFfo4xr89f2aV8341eFx93N4lfoNI2B0qGzamitcH56x7xt/bEhrVvX+T722sR5t2PmoR0ILf/AFlX1YelUEara9RVGqHTIrYNQXC4j+b546thc98VBLHIn+r+bHXtSBkSPEE2SHfB/wAs/wDpnTI5BFP9nY4kj/eW7/8APT/pnS3BzynyH+56VUuJCieXgxq/+rkH/LOSqRk0bfhmYvNdRIR9nco6/wCz/fjrP1bTcajHNjLxyeZmq/hO7lTxFGZMRpdRSJIn/POeOt7Wkz5j+1Mi9jiPBF0jePb6AnHl72x6fu687traNr7xdeD/AFb3kkY966/4WSeZ4t8T3bj/AI9yUFcfPrGj6R4E1bVNUvreAXd5O6Ru/wC8f95/yzSq6CbPk/xjGE16+t4hxHPjNfWv7LHju3v/AArYeGLzykukT9w//PQf88/+ulfJWv3Meo69f3ttvME0/mJu7Vp+CvE0vh67ywnijjk8yN4P9ZHJU2MoVD9IIHxhMfjTbyPeOuM15z8Ivij4f8b6dBFaa1bjVtmy4tZPkkf/AG40/wCWlekSUGiYWfyAjrirkw+Q1Tj4zxVuPvSGeE/tW+Ff7Z8CPfwR5vNOk8+MD/nn/wAtK+TdA1O5s7qK9gH7yM81+iXiXS11HTZoJBvSSMxycV+fPjjQZPC/jjVdAcf8e9x+7A/551yYmne57OXYjTkPc/CuowavpKTQ/PvTg5rdWaSPoNuevNeAeA/EEuh6kgaQi3YjzPevcLCeG5tw6ESR/f4PavBr0+Q941IpWkbDUXBMUR42Z/Wm3EEixHj90aryfMuP+mlYJjMrWT8hMnzR+vSvKPibd+Vp0q7s7zsr1zVUzbSc42DP1rxH4qygXkNvjknzM11YfWRzYl+4ziraXZOrOcx/zrq/BV0x8UuLf5I7qPZIOuRXIsuK1fDX7nVbe7HPlyfOn/PSvQnHQ4IXufSUHhu2h02CPS5Q2oz2/mSdkWOTpvrxX4k6K1rL80exx8tdvpvjw6PYzq8kiPNIfLz+8RI64rxNrrazcNLImWcfOE6CuFy5TqmudWOY8PqsEnnzD5Ixk1JqNxBPcNJHblx79qtatYf8S6a5guMpH9/mofCVnsXzJo9mD/Ea2WvvnLJWXKc7du/z81d0mF5B14FdbfeH7KZpGjj8yT/Y61h31lJBIkafInI6ZrRzucyotz0Jrawy3+s8v/a7CtrSrzWNDPn29wbhO4zVTRkuIMLOpki9q3L9NPuNN3WE+yT/AJaJ2riqbHrUfgZ6h4A0PxZ8adSTxD4mnFta2vaPn/vj/ppW74x8DaNpD7bEztImU8x36fWvS/hlBHoXgwW9pHsjjPXNcF4q1HfdXEmf9YPudq6cRO5xYak4OzPP5bbyXfEua0beHbAPkzj3qwYPNIAjIjH41PcWccMH7tt/rzXAekYU/wBo8x2TMg9ziqMk2cfxNV3UW4kEao/0rKkwJPmlb2+elYtOwlw8i53D71ct4w0j7dZyXNv+7u0+eORa6a4fOWkb6riqs0gJcy/dFbUfcdzkxHvHoP7LXxUvdd87wZ4tvvMvoIv9Ank++6f883Neva4h8pZEHzIc5r4gjuv+Ed+Klhexny0W4jkbac19v212J9EhvMh0kj35zX0FJ86ufPy0PEPilfm88R+RH8wtUEfWuMvP9XWrrt39r1S6ucH95JI9Y8xLgCtTkqbk2hw75wd2Pwr1DwRCqbMelcJodntMZ28mvUfDUHlp06itEVBG3fSFEUius0D5NPTvmuB1Cci/jQnAHSu+0gf6BHg9qRbK9wN99jpW9FDF9g8tuhrNsod8vmdfatZ22RYxmmQ7nN69PFp0Ut5JP/o9pBJPIeuzy0r86tZu5L/Ubu9YEyz3DyOM/wB+vtT9ojxAukfCzX7hHPmXUcdjAB/00/1n/kNJK+IB70jKZKn+s9qcaZH92p4u9MwbPWf2SLT7V8b9F/6ZB7jp02JX3nOdoFfHf7EWhXFz49u9djjxa2VpJG7/APTR+K+wNVV0k3oc5rNm9HVFK9vFg+9B5n41Sla0lbMR+tWWCXP7ufpVKazMWRF88fp0pHSh6Qg52VYijOcMKgtkKfhV2P5qZomNYbTgc0ZDg+Ud/wClP25rNuxJZSDnKetAmyS5XYBuTYfesy++ZHWt21uY5o8SfvPTPaqOr6dujaS1/wC+KtMhnMf2g9nrekyE/P8AbI4Lg/8ATN43jjevQ7/95auTxgV5H4xeS2sZNTT/AF9hJHcOn/PSNJPM/wDafmf9s69Yt5w9u+SPuVZnLQ+dtQ8bW/gnwp4y1CQb7+61L7HBGOrv5dfLV7e6nr1788stxIepB+5XSfGa+uX8e65YyPm3t79zGnp/nNeifs3+C7XVZYZru33okZkkpmDdzzXRPh34k1OOWSCwuXRI/MyBmOtLwt8KfGGrzuNO06SN0/jeTNfaGpx6NpOgSG6uLezjz+7OOtcZ4K8XeH9Lklt5LoR5k3xsLeTNAuWx8za5peoeHLgW/izQLm0dD/o+pWMey4T/AKaf885P/Rn+3Xq3wW+P+oWetw+GfF18urWLSCO01jOyTH8G8+nNe5a7aeGPGuhvbpPa6hG8Y8xCelfHPxr+Hp8BeIxHGpk066+e3k7Y/wCef60WGkffVncwTRJJG24vVtDXzf8AskfECfxBpB8PajciS6sEEe9xzIn8FfREZwahlJlqU78cdK+Tf2yvCa2eq2Piu0jJjceROf8A0CvrKPpXAfHvwtH4r+H2racPmnFv5lufSSOsp6nRhqvs5nwhuz2r0v4ReJilydHupDKMZQ5zXlloJYw6OPLkT5PWrVvNNb3CXUEnlzRvv3+lebXpc59dTnzQ5j6th/fJuTnHWopofLx8uM1zXw18TQa1pa+YNsyf8s/+eddm0PmIQ4xXkum4bl+0Oa8QBEth28yvnPxpdC88QXcqHMayeWle/eOrtLHTbm4kGUijfPNfNTOzu8r/AHnrtwkLnJiHcikT5DzTxL5EHyP87Hriip7Nd8g3c7BmuyotDBKx6P4Q0a48caxa2UC2tp5duiXEnT/ro9O+Jek2fhjUY9PshJc+XGI5WdMeZJ/ny69I/ZRubOWynicRrOkmT2rhPiTOuqfFuez1GXYhuI45Fz/y08uNP/ZK4ZwTZfOzibbT9RSD7Y0Mnz+o9Kpa7pzzNxc+VIM/JMa+j5vDcb6TB5Fuv7yPzJK8b+J+g3Gmr9oe3fZD+8j4ralRluYVaiNr4fQ291oSJeypFPH8kmyTf5lO8a6dZQ2sE9vBII0fG9k+/XIfCzxGtt4mSyt7dJ5L75NjybI9/vXp/wAUJhNo0NvJos9g8kiZeSNPLHP9+OtfZkQnFlW08KRXNmbyOMRxeXXC6nojWul/aQAdjyIHHQV7X4Nm2aJDbSxJkpsrg/HIgsfDs2n9H+2PH+8HP9/NYzp2N4yR9JXc6aZ4W8iSTbI+e2yvJtTmM0z4+c78/wDTOvQviDef8SoCNPnJ43CvMNQuBgRnDuP4cVzVHdHRQV3cfJPhlP3sVPIXdAN+PwqjbpI8g2Apjr71flAji+Y1zm5i3Ee1M7DI56GMVkXK7I89P+2la+uPbh/lEnWsx2QRtvoRW5myJmQ84jqpO3z9Kuam/kJ1rOCf8tc/hW1M5arujjPHFvt8RadcEf63/Gvq34fa6NQ+EEr3A2SWsDo/Hby6+bvEcH2iWw4+7JivUfh/dfZfhbrMTN9+eONBXs4Z7Hi4rc5aYjYcnmoLdN06qT171cvB932zT9Lj/e78/hXXc4LHQaGm99ucdK76wcwQYBzXLeGbQ5XcM10twNkZ71omWkVXlL6lGrc8+tel6Ef+JZEPavILKXGqDjPFeteHJM2cXHam2Bv2i7U9c1T1y5MNu+avj5E+lc9rZ3zpD/fpNikfNH7XmsBYdC8NRP8AMBJfXA/3/kQ188da7T41+IT4m+JOsahHJ5sMdx5EB/6Zx/u0risYpHJV3JEHAqaLrUSVesreSaeO3gj82R5PLj4oZifYn7Cl3ZzeBNdsFObqK8jeRf8AY8uvoiWH7QhGK8I+CfgyD4WeH9scjXGu6jHGbwf8s4z/AM867qPVPEM2ZFEgT1FQztpR5Y3OxfTEX78sa+mTVdEsgoUSvIawdO165t51S5jIHcGt1Ht7lDJbPyP4Mf1pGpIIYT9wH3zT0ji9f0qH7v3uM9KfHy4NA9SR4um0ZqvInnI0b9Kn3S+lQefG8uxx5b0Ac2yyWc7xRORsPNdBp8yXEI4x7VU1e38xGkP304rO0y5aG6TBwD1poq2hmeNdLjcSQOcxzp5Z4q38NNQnutMt7e74u4LeOC55/wCWkf7ut7xZafa9FkkiGXT94K868CXkWmeO307fiTUY94T/AG49kf8A8brRMxkj5M+PELW/xU8VW/B8u+k/9p17V8BfENvo/wAOX1CMxST+XGkSHnMleRftCWQT43eJi+PLkuEfPr+7Stb4C3TXM39jOc7JI8/9/Ks5t2fRfhzws+tWL6pr08lw858yOP8Az+FYUHhbS7jxmsbxmGFI/wDVxyP89eqWoEcYgUYSOP5a4nVYzB4kS5J7E/SmaItz+BLeMSahok7x3CfweZ/7PXlnx4up9X8C3un6xakz2g3Rvj/VyR/5evfdLO5iP70eK82/aN0aKbwDrN7s+eKzk3n/AK5p5kf/AKLpAz5w/Zv1uTw98VtOkEvlx3X7iTtX3yJMkcYr82PCoMvirS0GP3kkab4z+tfoL4CuLhNEsNP1Gc3M6QR7J5BxJ/8AZ1DJidZA/B4puow+dA8W3Pv6URDJqVai1y7HwD8bfDb+E/ipqVoibILqTzrfj/npXIjtX03+2X4cZ9HsfElvFmS1fY79T5bmvmRj3rnmrH0uCqfu7Gt4Q1u40XVonSQrA4CSD2r6P8Laqmp6aCDlwM9a+U5JAD0r0D4W+LRbTJbXcvyR/wCs/wCudefXoe0OnnOk+POoQ21hBpSyHzbqTfIAP+WcdeJOMda6Lxt4gk8Q+JbvUZDhHfy4E9I+1Yjx5XrmtKVP2YPUrMKk83yYfNX76dKSMfOKS+/49mrdq5nI774I3mozeJWh0a6Fpe+Xvj3/AHJB/wA860/i3DqEviuPXrqxktbtxG8/9yR+f3iVyXwQvV034l6LLnYjzi3c+0nyf1r7g8WeFtJ8QaG9vcWUbCSLh+9YTo3+E54VrfEeafCzxVp/iHR442mSO7jTZInrVv4kaJBfaFcf6P5jFeAB0ryTXPAWqaTqlzJoNx+8hkzs/wBX+NNvviB4o0yA2Oo2rn5NnluKKdZ03ySM61D2h41v/snXJJETZcWNzvPNfQPjPXrfxBBo0ViWkXy45pHxx3rxrVZrHUNVuNQEJ3z/AOs9Uetnwpqd3pcUFvPb+enCbxJ89bc92cUI8sj3fw34as9S0fEby27vjPkvyP8AgFePfF+/ubfxL/Z99kPCIxJJGP3bnH+sr2D4b6tbwyDTpl8uY9Uf76ZrzH9qDTjB4q0y/wBoMU9t5cjZ/wCecnX/AMiVFWN0dUKh7d4yuDAmXPnySfwSfwV53MoM77/mOa6zxo/+nPmRnk3/ALtMfIlc0i7H8onL15jPVhoXLDLoFXCfrTbyWNN+479gz6VQubjy4zs5z1rElucvud9melZs0ub7vbzxjPyfrXO6pDifO7p/Hj+laFs4khIdfk781QuLi13Y8yRMevepsFysLX9588m9x2qld/LK8fX3rRcjYR/yzrJ1RsPtU8962pGNTYqX1r5rwBP3j7/pXoJ0650nwzDYXKbHf9/Kv41d/Zy0XT9d+ICR6nAJ4rWGSaOM/wCrEldZ8ZUjk1uR4zgE16mGPCxK988puVrSs7cI0aA8R+1S6fbb70yM37qP534qxZ/NN5nq9diZzWOj0IbUFWNUn/dj5fXvUWnny4wcdKo6o+c8VaYyLTDvvhJ09q9b0C6NpaRyYyMeteS6Pzcj8K9T0v8Afaeipzgc1TFY3dP1qO9V9uIpI3rhPjR4pXw54D1nVQT9oNv9nt8H/lpJ+7zWzFZSWkfmxsxPmfwV8/8A7XXiXe+l+F4pcf8AL1cID/3xTM5nzvKPMl8x+TRT37U1RTONyuFdb8Mb6ws/Hmjz6kCbRL+OScD+5vrldtOgGxt2KHqQfqVY6bpcn+nIUuEn/eRyCtUW9sifuYwVr52/ZW8a6vrXgRLF7g3EmlSfZ5A4/wCWf/LOvdrbU3MUW8ff6c9Kz2O2IXWnWVx5nmxxg9s1kXdmkUv+ir5f61uxXqNne0Q9Kq3M6RcyaeJMdXj4pGqMyC5uUby7gb078Vd85BVc3tm5wbNf+/lRidH+Xy9maDVInWR1I2ZeL+5T7y2TULcFMxun8fpVREdT+7w8Y/gNWIrjyH+0Jkp/y0josBUtr7a8lndqQyDl6papbCKTzIx8jVZ8QwCe2S/g+8nes5fEGlx2kcV7PHHxsO/1ofulKDnsbXh+5S8sHtGOeOM15Zqtm1j8QtA1Bhs+zahJBJ/1zkj/AP3ddxaP9i1aAQSeZBL/AKt4zWV8V7IRW/8AaMC5R/n4/wCekfz1pT1Oea6HzR+1xbfYPindX0cW9pYo5On1rK+Eml3ml+PriV4fIjeNJETzN/mb/wB4lew/FbSI/EfxP0aeS3jngvdM+5Ia5fwilrB430eO7XAmt/L/AO28cn7z/wBDrTY5+U+i7ST96i7fvJ61zfiyHFxHcRr8yyYrpYUWK4UKOtQapbC5tZPUDiqGT6O+2OCTH4ZrJ+LVlFceEtVt5P8AltZukntVvSpG+yxE87a2dUiS60xJMb96YzSA+DLPwrqmka14ek8uN5vPyFTnzD5kfz/+RI6+7NIty+g2hf5ZBBHz6V82eJmSw+K+hK0UUcCavcW+3Zn5AkeyvqFMtaDZjb2xUMIlvTLwyny5+LhO/wDz0960A1c9GnnIAf3ciH92/vWlptz50eyRfLuU4kQ1JojnvjJoEfiTwFqulffke3k8s9Pn/wCWdfn2PMSImQYeOQxv7V+lV4hnt5Yugcc18EfF3Q18O/FHWdMeMJBPJ9ojA/uOawmenl8vfOGnk6cUWn+sd/QbcVFOmJTBKv1qyg2qET5U7iuZ7npfbI04kK9anBzUcnb/AJ6URvnPGKRqh8Sjf0qDU2+QjHWp0OWBFUtU+7FVGdfSBY0y4mtpY50P71H3xH/pp61+iPg6/TW/B9jqEH+ru4Y3jGc8eXX512Y8r7/GOnvX21+yrqo1b4RWEW/e9jI9pIPQo/yf+OeXVwPOrq0GQeKLWOPXZg3McnLjFeA/FaeRvHC6e/KJZ7096+kPG8WNS6YryD4yeGpnjsfEVrB9oksZP3i95IzROmZqr7h49osWzWhBNH/ot8PLfH8B/wCWb/Su70Sx0+01iKLW4pEgjPl3BSP563Ljw9oll4b/ALVAdp5vn0//AKZ/9dP+udeUT3moaRfO073E9vJJv3/fkUVk4tMjnO/8SXMll4mt9a0q4F3aRJHGMPmSNE/56V3/AMcNOh1n4cWOrwpvEcsfP/XT5K8Q06G41O8igjuMrPjGR8+yvonxfbiH4KfZpfvJJAc/8DjqlDmQ4VEtw8Xrvv5LnZHGnv8A6yucnG1d3leZj2rpvEaTmT5zs6yL/wA9P/rVzcyz8f62vIPeMfUEV+nb/V1mCOON/wDVk/SSuhvYevmW/wA57Yrn9ReRIwU+TP8AcqRlPWNT8tjGnPrHGlZdq7zy7HG3361auljRDI8fmketV45/MmyJBGg6+1BEpWL4jEEJCy+WgrNvCc56lzS6zc+V5dv0eT36VX8zPatIIylUPa/2VYE/4SLVbwtzHaeXHx/00rQ+KcJfUSwPHerP7LWm+X4X1fViMGSTZHV/xhZfaZk5+/IUPHQV6tHSB49Ve8ed3KLZeFvNAPn3s+eOB5cdVNM7VpfEJoU12Owtf9TZIlv/ANtP+WlUdNGMcV0QVzFqxuB9icDOKy7qYvJ61YvJjHHmsi3cPd8dqsm5q6ZlZUIFd94av9jpHLJ8ua4K1kjjkTnOK7KztUlsi8pkTJ42GmB0d9eWqNGZDsj+/LJ6V8LfFTxD/wAJL4+1XWA5aJ7gx2+f+eafc/Svpr40+I18PfDi9eGQrcT/ALi3/wCB9a+Pmq0ctVjhzUnl+9RrV6LiMUzlKo4NThRxxTHXGKltOHxTA+wv2JrBrPwNq2rv9y6vEjiOO0cf/wBsr3cSmWU5rz34GaSdC+Eui2Eo8t54PPkOP45K7azbyuOuKye53wfuFi/t9/EPLjpVeO9uLabypqtpLsj64qC4kjeP96A9ItDpZ4p4xJJBG+P40GKpEbJPk+dPyqoZNk/7oeWanjfbnaaDRMuK6wxfaVO9B+FVL/WdGtZoYJtQjt5HjzsccmkuJDPBJsba5TBXrXi95rBvr24tL7/XpJ5Z3j7lYV6jhsd+Cw31h2PcrJinX5oJCcjHSvJ/HoGk+I57WRh5F1+9t2xisVJNUtoM2F/cQevkzvUetalqms6d/Z+ug3BjG+C8jTZJG/8A7Oa4K2I5z08Pg/Yy5mXtK8RajpNubaS2e5gMm+OP+4f+mdekXmp6b4v8D3K2c4lmgTzJEI/eI+a8MGsy2H+i6rEUiQEpKB8kla2nTz2V9BrejyAA8SKT+7kj/wCeclPD4t09zPG4CFR88DY0Zzeat4KvG/eLHbzwSH/rn/n9a4HxRa/2Z8R5wrOfsOp+fHzjME+PM/8AH67DwrqVuniuOPPkRJcTvAj8BDJVz4zxLJZWOoJ9/wDeQZ/3/wDVj/v5XsxqKpqj5upBwdmenRTfabeyuc582NJKvynOK57whqMGr+FNN1GN/wB29unPX/PWtyV8oeK0TMrFB4PLxx1rX09/O0rr92Ss98+lXtDbbFPHjp8+fehiPmr4gWVxP8VLBHgkjk/tOOePy/8Alonlyf8Axuvp+zTy7JY85/d9a8Q+JkKQfGvw6y8/v0/9Anr3MNstjxUWGivA+1+maLtN8iTQrmRKgjfLipRN5cnXFK5aLsd4rQCZOf7/ALCvlz9sXSZoNb0XxIkf7p/Mgk5+rx/+1K+jX/czGVeEf749a8l/aTtDqvw71K3blrEJPH/2z/8AtfmVlNXNcO/3iPk/U4ME3Cj3f/GkT5lz0q2SHt+KzoHCSNAxwynFcrZ9L8JOUyc5qMrsHXOakzSBNx61ALUIPuVVuV3SDmr0n3DUajOKYThcito9wP4V9P8A7FWqBm8QaQeUjeOePn/np8kn/otK+ao+O1exfsk35svi3HbvKVj1Gwkt8eskfz/+yPWsH75z4qn+4Pobxim+/wB2cc1nW0MU1sLeY9ua3vFK/wDEyJ9apx2nmRl04x1FdnKeEmeF/F/TrzwVHBJpDS3VhqVxsk09z+7P+3H/AM868c1zXbaeB7d4ZLeTujx/vEr6b+KGmXmparpbQWUs/wBiH2hvLj359/avNPjh4fsRZadeQ2YR57xElGzlE/rTjTSMqk7nj97I66rZTWjyRxvbh4975/eV9MeKtWk1D4SphsyztB/6MSvnfU9OuYRo0scUkqJG5EgTr+8evXhcl/h1pME3HmPBkenyVdenBx9wilzp++ej+K83NzJPHHv/AOm7psrm4oyTvfn0rq9ShM+nATz+Wvl/cxXOS/KxAT5K+VPsUV7pIBGdw/8AHDXMalCiPIYxvb8q6G8gDy5kKp6VmXFn5YIYY9KllHKXxj5EkmweuM1Umjtlxs4Q9Kvaokcj4HasfWJDBp8hUVS1Mau1yhq11G8u8/vE+uKsaSsuoXMdlZx75ppPLjTNYuoyZgU4616l+zH4fGt+MU1GQb4LHy5c46PXXSpXPOqVT6f+H/h1PCvgGDSI/vxR7pH/AL71hawsdqH1C4+VLWN5M/nXb30v+iuMfrXk/wAXNUNl4ce3jz5l3IeB/cr0EeXGfMeR3Vy91fT3Ev35JN5rUsHxETisJWq3BO0aYArRaF3LuoT5jwBgmqdpOY5C5NUb65561HBOnPvVmbZ1kbb2xjFdPaaobfThApJ8vjrXH6VKnlJV2+1O3srJ7iTMcaxySOaBM8j/AGjfEP27WLTQrf5Y7RBI/H8cleRkc1t+IL+TVtau9Qm/1k0m81mSIKaOVu5AtWYZsk/L+tQFcGlHyvn0rRambRZY57VY04f6WnH8SVURw547VPbybH+U/WkzNn6F6XeSw6ZpUaR+XBHaRon/AH7rVWcjov615v8ACPxtaeIPh/pNw37x4LeOC4HUpIldfF4hsBIU3fjmoZ30/hNv7VnvUTT4xu/nWZNr2nbzw1Canbvn91jH/TSkaF9njfr2qM/u/wDVv5fpTEmt5PTj/prRiN/uHp1poAa5Hl5diSnV6858d2ul6tdi5S3aG4j/ANZcQSZkr0G6shOuN3/fJrzTxBp+r6RezPFb/atPd/MPl/6yOuPGHqZZVhGdjhdQutU0xo5YvMurc9kj/eAVt+G/ENvc3KR36FMf3hVy3k0+9iA8zDH+B6rS6RHdBN0eEHPTrXlctj6FzTOk1PR7TVLCVAiXEcn8BPFcvbWN5oM/Bke1DfdP8H/1qSObW9BfCB7y0B7f6yuhttesNShBcx78dcdaLHIY2o28N4qX9hIFkjO7ArS1TU01zwJc27sDeWvznPaRDXG+KbqbTr37RbEIlYM2rSx3dvcxyBUun2SHFd+EqyR52PoRfvnsfwY1GP8As280cHiC43xpn+CT569FWXd1H618/wDgHUW0zxZaZc+XJ/okmOP+ude4+bgdM16sHc8OReeQcfL+tSaXPi7P8O9KyXmxjtT9PnH2+Pj1rRmbPPfiq+fi3oX8Wy4jH/jlxXsly+AvFeD/ABJn3fGSx7xx7Of+2cif+3Ede1zSjyzUXEOLc1Xebp8v60x5vTj8apzzkAY4/GkWjSacyWzJnn3rkfiHatqHhucYzvtpIJD/ANdIz/8AWrT+0sj5HX61X1SWOe2nhz9+PoaGVHR3PiO2YeUAOfWs/VV8i6jdR9+tqHTLy98UXej6fbyTTi7kSONI98h/eGvTB+zj8Q77Svtkg0+CfZvjsJLjMj1573Pbda8EeQiRD3qRPKb7xzTLi1urG7ms7q38u4gkkjkRv+WbpSIcDOKZ1UpFiXoKZTPM9qdkUGnOmPFd18C5fK+LXhaTGT/aEaZz08z5K4Na634TPInxJ8LmMZcavBj/AL+JTW4VXekfZHiJ/M1Vh04pLZtsY461U1F92suuMVPJOlrYSXMnCRJvNejofLydjO0i8afxpq/mf6rZHBH/AMA/yaveLYTqPga/gUDzJYJFyTWLocbQ29tdyffnk8yT/tpW8V8vTrxX4/1mKZL1PCL52kS6t2Pz/Y3cex8x5K9A1HT9O/4QqwWazt5XjSPyyyc7815jcT+friwdfMgdP/Jjy69Z1lMaVa27nKI6GT2SOgmCILN/OsI/tEY2Dt/HJWbrd1DHA8UeVdKtzi4TTvMht9m/j55Kwr5fKhSRzy//AC0evkkz7ApxzFp080b+vtTtZO+MRJ8peqdxMsKfaXOCO9VTqa+f/HPI/wDyzjqhrUytSs8Sj5fWua8VHfEluickYznrXoNwFddph8txXFeKfsaTOWk/SnT+Myr/AAM4u/GYQPSvpD9kqxSHwdPf4+eeVzmvmy86uP8AlkK+mvgFNDZfDmNY+N0cZk9nr1KJ4OJPW573zFxnFeIfGbU/O1uO2jHyQRcDNekXGobYJJh1jzjmvn/xrqK32t3FwOQ5rpRyU9Cqsy+tPluzs61jrN680STyTS+WmJH/ALiCncq5anu90nOfzqxZtlj+FT6P4E8Z6vIPsfh/UfL/AL7x7P8A0ZXdaL8FfGLbftVxp9mg/vyb5Kz+sQ7gc1Zz7IAAcHvXMfFnV5IPDX2RPvXb7Ov/ACzr3qw+CjJFi+8Qnk8+Xb/zpNd/Z88KavLHNqN/q0+xNkccciJH7f8ALOl9Yi9h8tz4o2Y75pHjzg5r7V/4UT8I9P8A+PqMcf8APfU3TH/kShvhf8EdpBOmDP8A1F//ALZQsVcwdBHxHImMc5pqgd69v/aQ+F2keD47DxD4UuBcaPdyeXJm43+XJ/v14kB1rppzvuc7IVOyT1xVpG284qE0kbdeK0uTbU9o/Zt1prfVb7QJZD5d3HvQE/8ALSOveNIs/MLy44r5D8Cat/Y3irTtUViTBPHvI6lK+x7O8t0ty6H9253pUM6aUyhKwWd93etLT5c/eNYEfmXN5IIucyYrXurhILjy0/gGykdFzeSQLnNSC82HrXNvejjyyR61a05zJI7ydI/9XQK50L6l9nTLjGenNUI9QkLuZIt8ecVUCfaJPnP0p0jmPCrII4/7ho3Fexg+K9G0jWo5JIwtnP1E6H7griNKfVNCijlluY7xfM5EYrutTW28uQm5xvH/ADzrkZdLu7KDMw8+2P8Aq3j/AIMVx4il2PVwOJt7k2dBYalp+p25ZCkb94zXN+JdEjjnW8twqS84dP61i6xbZuvPt7lo5PRO9O07XbhnEN8SV/v5rzWepewkc76rZyW84zcr1fH364zW1kgs57fJBR/MjFdJfq9tJ58JOU5NUdbRNQtkuIOOfnrWk+V3OfEPng0Ps5pJ7W3vIB+8kSN0Gf8Alon/ANhXunh7V4tR0a3u06SR+tfNeh3s1hC9sD+8gffHzXpXgLXkt55NOaTbbz/vLf8A6517VNnz01Y9Va6yxGelPjuSkiuOSDXPC9xUbah+8x6e9bdCNDitZvRf/FmeRvnjR9n/AJEt4/8A2g/5V7eZ1xXzv4Rn+1eK7i96eddx/L0/56Sfj/r/APxyvaXvl9BUsk1bq4XK8etUZ7o8c1RuLxSoHHNZ1xer8v3aRdy5dXo835mxUmneZqlytpbfPI8nye9cxc3LvOdrvjsp4r1Xwhp1v4O8NT+IdZIW4kTzPLk/5Z/3I656lTlGcNqsHgz4D6JfavLHHf8AizWJ3kg3/wCs/wDsI0/rXKfs66p4j8X/ABH1Xxtr2qXD2mnWbyOHk/cRvIR+7x/ueZXjvxF1fW/iL8ZL0b3vLm4u/stpaqf9XGM+XGlerfGHVNO+E3wlj+GGj3Mcmt6rH5mrTRLjakn/AOrZ/wBc65m7nbB3ieBeMNXTWvGWsawgPl3eoT3EeevlvJWaX2rjFVF71PIfuJ9adjuhO0CRGyScUu85qEEJ75pQc80FwqXLKNmu7+B8Hn/FPw/x/q7zzvwT5/8A2nXnyNXqH7OUPnfEuK4x/wAedpPP9P3ez/2eqiaVKl6Z9J/aPP1iZv8AppmmeKZBJaW+nqD5l1II8/8ATP8AjqvpM++5lfrh8YqGK6jvPEEs6ECO0j8iP/rp/HXej52Zo6s3k2MXGdksY+tSm6862njjGCUPesrxLLus04x8470kF35cbHGN8ZqwMGT4b28N9Bq6am8kiB8xvHyRJceZU3i/UHSxvjvIMVu8aH/bk+Suvu5v9Bt/l/5ZjvXnXjB/NgW1UfvLu8jjQev/AC0/9p0Ad7fw40aP5tnA/wCmZFcRrkUqO9xcP5cav5aJvzIK7nXZ0TTBt8uN44xvZPviuD15p7qzHlrIYI3ziQffr5JH1pyGqf6bKYE3CP8AjkkrV0bSILdBLINwT8KqEI8kYj/gwXNaX2lUj2BuvemaQRl65Bc3yfZ7H5Cn33z0rgPEOneRMU+0PJIeu7mvSb25eOB134riddifmTHz+tVBnPiNjidcHlY2cZzmvoT4ZyC18CWtuRskxsI/rXzvrr71ZsY5r134ealG+mJDD/q3fEfPWvToaq54OJPQtTvHbS7jY4kdx5aIgrB8PfB/xXrs32i/8rR7Vv8Alpcj5/8Av3XpEd/4a+Gehwalr8u+9mi8yOOOPfIf+maV5T48/aH8S3rSp4btoNIgBxG4/eT/APxutXzy+E5bpHp+jfBnwHoFv9s1u5kvtn+skurjZBT5/iN8HvByPbadcWBdP+Wel2/mA/8AA4/3f/kSvkjW/Eusa5dG41jVLy9c/wDPd/M/nVK2+0XU629vH5skknlxxqPvvSdHuDnY+rNH+Ns/ivXH0rwR4LvNRmjTfI93cRwJHH9K4vxL8evHdjqc2lyaXp+jzwyGORPIkd1P/A69F8DaLo/we+FlxrGrKhuRH595Jj55H58uOOvlPxp4kvvE3iS71/UpBJNeSeYAD9yP+COop0oVHZFTaOy1v4yePJrSS5fxJeRkx/8ALAeX/wCgVS+EvhLxn8U57ue+8UapBY2p/eXM08j73/55xnzPauM0PRL7xV4isvDelx77i7lAPGdif36+qfGeq6R8FfhNDp2lGP7T5fkWaf8ALSef+OT9aufurlM+ZpHyX450u88OeKL3Q7m4NxLayFBIn+rc1zkkzbzkP+VWdVu5765nvbuQS3E8m+V2P33qixPet4RsY1JNmqut36aHPo6yYtJp455F/wCmiVnHGOKbiit0ZiHrQOBmlHBpshyBimxPQVH254zX1R8M9cOreC7GeT946J5Ehz/zz718pivXvgXrQS1v9Mmk+dJPtEefeoZVNnu2lypCjz5z5dZ0d+GcnJ+bpWVd6mbfSJGz/rKyLe+AXGelI6Uzr/to9a3LK5KQIh/OuJsXkkm8wflW0LyO1iUmQvJjtQF7nUm6SCP56yNQ8T26SGCytvtEg79Y65vUNbFxiFMg+tSaREIyLmdcP2oC50llNqM8IfUbiMKR+7gRP3cdZiyatblpbq/gjjEn7tEj3uaZqOpMkO5D83asiO43ZM0hz2NGgXF1yy04Ti/kvBFHPj/R0i6f5zWLrGh3N3M8FnbyXB8vzN4/d7Kk0mY6p4lvNUmP+hWnyW6H+Ote51bAaGAZjfOeawqYeEzrhjJxOQ0i11iaefTJtPfz7c/vJH+5iq39majpt/LYXNnJ5cn7yMxHfXZ6S7BxLLJkJ7VOmtj7S7+Z6cVn9WK+uHkus222Tujp0NGkauN0ZXh7WT1/gr1i9vtOvY/Lu4I5x/00j5rm5PCugedJcWtvLbPLG8Z8uT929dFODgc1SSlsbGn61DdWyyRvx5dVPEWseRpk4WTY00fkRv8A9NJPk/xrCtPDeoWbSTWl75sWPuONhFUfEcOpXNiU8iTy/wDV704/1n7v/wBA8z/yHW/MYGl4T/dyabcf6s3Ujz7P+ecbyfux/KvSTf4HWvLtHvYjqsMcf+rhi8tOetdE+oY7ikFjprnUhkf41Slvd2PmridQ8W6NHdeR/aVuX/362NAM+s6va2FiPMlnk8uMUDiep/CDw2usap/a91H/AKJayYjz0kk9qzvjX4vXXNei8P6dI0lnYv5cmz/lpPXc+PdUh8BeAYvD2iYbVrqPyIFT/WeYfvyV5hZJo3wq0x/Efi0RX3iWSN57PTt/+oH/AD0euJu5qjD0nStJ+B2j3vj7xUiXvjLVnk/snT3JzboefMk9P9vH+53NfPHiLWdR8Q6jealq1xLcXd3J5kkkn/PT2qz478V61408R3Ova9dme4mOAB9yNP7if7FZ+h6ffapfpY6fZ3N3PJ0WCLe5qdjog7EEXHakdv3obHStDW9M1PRpzb6rp1xYzj+CaPY9YzfO27GKu5o52LCsWYCpFqXTLC9vrtLOyt5Li4k/dpGke93rrtf+Fnjvw9oX9s6r4ZvbaxjGXd4vuf8AXT/nnU3NIVLHHKa9e/Z0TyZ9c1RTwI47eP8A7afPJ/6AleSlG/1mMF/9X717J8I4/sXhCCLGZL64kmk9/wCD/wBkrSLtqOtVvGx6hHqa2GkyXOcSP+7jj/vPV7SE+xWKQhf3n+skfP33pdD8DeJdauIZ5bMWljAMpJOdm+T/AJ6VeudA1iHWBpaWweZ03xbP40rZVUebYydYuvNuEQ84zzn6VJHP5UANY2otcQ61La3EflyQyGORMdamMvH3f1roEb1zeh9OgjUYwM5zWFaW/wDaHjTTIDjZaQyXb/8AbT92n/ouSiCTe+NuK1fAcfm3eo6pnmefyI+P+Wcf7v8A9D8ymBp+KVVIIyo6pXEaizXUEe658tF/g6V6J4utbieX5hiGMbM+lcPq1rFBH5C/JIOnyV8m9D7CGpz0sYRcwcY/SqKTYnfYDKBjkcU+8n2x+WnPo9UYHlkYbBsSp3GaibDGV2/jmuf8T7BE+2teSR4YHYda57UJy1wd/GKqAqv8M8+1mMqzxN/z0613PgG5+zX0UCcSxz+ZHXHeK/vt+JrqvDsL2wk1Bh8n2felexhleJ81jXaR6Z8ZZ7PxlFb3VpfxRSQx+XLBJ7V4Rqn7uR064q3eX7i5b95WNd3H7z7v610QhynAncru/tXvf7JPgA6vqT+L9TiU2dlJ5dp5n/LST/np/wBs68e8DeHNQ8XeKbLw/pqEyXb/AL1sZ2x/xyV9W/FvxPYfBv4UweHtIMSX1xb+TaRgZ2f35KxrSv7pojyT9q34gx+IPEf/AAjOnXJl03TpD5hj433H/wBhXiaHFVPOlkkeR5i7vmR2PrXffBPwfN458dW2mSqRZJ/pF04/55x9v+B/6uqUuSmRdynY9z/Za8ER+HvCt1431mPyr7UYw9uHGPJt/wD7ZXgnx28dyeOvHVxe27N/Z1p+4tFz0T/np/20r6B/aw8axeFPAkfhfT0NvearH5eyPoluh/ef/G6+QrG2uby7igs7eSeaSTy0RByxqKTv70ypa+6Ryr0qpJ2r6G8N/Cvw/wCC9Cn8TfFyQ2yHZ9nsoH/eSVzPxd8EeEn8C2HxF8B/aI9Ju5/s9xa3H+sjk/rWqnYzdM8fXvT6Wws7nUL+3sLCCSee4k8uOND+8d6+nvCPwT8IeAvCv/CWfFO7jkkj/e/ZfM/dx/8ATP8A23qqlXkIUD5gqEHNfRPxE0H4beIvgvq3xD0Dwvc+Hfsd1Haae+/5LoeZH+88v/v5Xzt1qoTctGRKItdF8PdRXT/EtpNvIjk/dyYrm69x/Z++F8WtX1jr/iaGWSwnuDHp1rGf3l3In/LT/rnHipqVeQdNM1rm7MqGAfdD+tOiu7Ozi/ev5snpmvSf2lz4Y0rTbHTLDT4INVk+fekewRx14d4Y0fV/E/iG30fS4/PnnkwSf4I/+ej0Rqe5zM6Vrodhaa3cXNwlvaRSSSN0SNeTWjrljrOmRrdahYXkEbjMbvHgV6pcf8If8EfB6SSRJf63dR/u3kH7x3/9kTmqD61q118G9d8R+NZ96asPL021ZM+X12bP8/8ALOp57g1Y8msZfmDueK2H1LZGE6575rkbe98tevWiXUP3h5/WtiGzpJrwNjJ6VTk1JbqO48s58uPyzXO3+qDyzGjcmm2jXE8kGn2UZe8vHRI0z1eT/wCvQxo9R+HXgnUfFuluLK4jtbS1Oze/8b/0qnpOi3uo6udF09Ptdwkmzen+rPl/8tP8+teyDTpfCHw7sfC+kAS6rdxmCOT/AKaf8tLh/aOvHNa8SR6fIngzwI5kknkSC91JCd93J/0z/wCeaVye0vsUjV8eeBfEHhzw7JrLSW724c+eEf7nvXm6XX+1X0P8bbmDw58HTo80gkd44LVN/wDrHx/rJP8AyHXlXwQ8BS+LNY+2Xq/8Sm0fEn+1J/zzrSFS0BpF74ffDvXvFUaXbyLp9gTxO5xu/wCudafjTwh4c05HstE8Ti81aFf3tpj73/XMVd+OnxNj01W8HeGX8mWP93cyR8bP9iOtL4B+BGtNNHjDxHEDPJHvt0l/5Zp/z0/lWTrSK2POPF+iax4S07TLnU2iikvk3pGW/eR/79YulXV7qmpW+n2kYnuJ5PLjROtVfi34wufFXje7vi5NpHJstE/uJWz4B8QWvgXQ9Q8UXduJNdnjSLSEkT+CTzPMn/8AIf410r4CHY6fxB8PvDvhHUI7zxXrCQRPFH+6g/18kg/5Zxx/+1Peuw8I+Dvhz498LX4tdEu4IUcwedJcSeY48v8A1lfPGnDxD4/8ZRuzyXuq3cmxM/5/1dfRPjDX9G+Enwwj8OWtxHLq86P8kY/5aScvJWEpXdgtpc+U9X8DaXHfXC2t09v5E8iJxvwUevo79l/wf/Z1jN4x1MDy0Ty7ff6f8tJK8P8ACTahq/iex02xjFxdTzRxxxyR+Z0r68+IclhoXw4e3v7k2dpHHHHcOmEkf/YT/rpRVqX90cdrnBa54jfXNXu/EGgrBp9uuYDrmqP8iJ3jt0ryn9pLwBq3hfwgniafXDqyajIkEs5zv8x/3n+NWfD15qfxL+I2maQLcW+jwyZSzTHlw28ea9C/a31K0n8P6f4Pt5ImkEnnuj9ERE2J/wC1KzTsDep8o/CvwZrPj3xda+H9L/dySfPK8v8Aq4U/5aPX0h8QtQ0f9nfwraaB4Pto7jxDqMZklvp4/wB55f8Az05/9F13HwR8D6R8LPhxeeJdZt44NSuLf7RdueNif8s4x+tfNXxO8Var8TfG4lvLc/PJ5FnaqP8AVpvP7oU5O+paZ2PiybVfiL+zNJ4y8Uzo+r6VfyGC48vy5XT938n/AI/XingPwrq3i3xPaaFo9vvnnfuv7uNP78lfUPxv0zwv4f8Ahdonw0OvxaJGI0nkR4/MkfH7zP8A38Fdf8F/BnhP4W/DuXxW8zyPNafaLm6uo9knldfLSpcy7mLJD4H/AGdfAgnltotQ8SXce2NpD89xL/7TjrkvgnqnxL+MHi6/v9W1N4PC6RyRXdsY/wBxJHJ0jj9/9v61wM8Os/GX4oT3t7mHT0PmSTuDssIEr6wguvDvw/8Ag+2o6Pbm2sbSy8y3Rz5bySY/d/8Afcn86m43M+SP2jNY07Vvifb+EPDun2trY6GDpsKQpjzH8z5+a+gfgx8P4dJ05fE2uQrFBDAPskL/AOrjSP8A5aPXj3wC+GV/40+I8fjC9gcaTDcPPcPJz58nUx161+074pZ7e18D6ROqSOEl1Ar/AM8/+WaVXtPsjbbK/jT4mXfizU20fw3LJFa+ZsUxD95N/wDa67q7vF+Hnw9bUNQuvtGreX5cQc/cf/nnXK/s++Crfw7qvn6vF9p1nyPP2H/l0ST7m/8A6aSVyH7TXi+PUvGEfh2zl8yDSvv+9xJ/9eqUmZtGNZ3stzcPcyyGSeSTzJJD/wAtHkrSuZ5IpPIkQRv331T0NT4V0GDXdUizqF2n+g2jfwZ/5aSVkHVxM8k88pkd3rshUJ3N+W/W2t5JFCyOceWf9v8A5Z12GhRxWGm28A48uPZ/9evOtGn+26pBFJ/q4AJ5c/8APT+CvQLWbpJcHZH371sncVzvfF09nBFIJiskz89PuV4n4k1NmnliQhzJw7kUzX9fuNRc7p5AT3NaHg/wdqGqLHeXG23QyZiMnpXzFuY+shF09zn5NO3QJ5lx5Ujn7mOlaWkaf5MQe106S4yP9Zsr0vw/4RsI71/tMTT85cyD8qta1bzmDytK08mA/wAedkdTyXGp6niPiFryFm82DYh6L0NcV4gm+Xen41614r0TVvsxlEfmPz+72fvBXnuueH9XS2ke90i5jjH99OtXBWIrO6PP9Vfz4cOPpW6NS/4o6H/b+TrXMXZ8q4MPXHerfn+X4dt4On7x+a9bC7HzmMRQvJQ8ny9qrOd7Zolf5ycda9b/AGY/hq/jTxT/AGpqUCnR9Ok3yeZ/y3k/555roqy5Dhjc9b/Zr8GWngbwLP438Q7be7u4BO7yf8sLcV81/GbxzeePvHF3q02EtE/d2cf9yOvaP2xfiQjuPAGiXGxYPnv3jPH+xH718wisYRu+Yqc7aDl619ofsseFY/Cnw1bX9SIjl1WI3ckkn8FvH/q/5+Z/20r5U+FHhebxl8QNJ0CJRsup8zk/wxx/PJ/45X1Z+1f4ng8I/CU6NYjyJ9Z/0G3SP+CDpJ9P3f7v/gYqaz5vdRcPdVz5Y+MvjFvG3j/UdbBxbCQx2cf9yCP7le7/ALIfw8ht7GT4g6/bwnzIz9h8zokf8clfOPgDQZPE/jPSfD8Yy19dpGTjoma+sv2qvFSeBfhtaeE9G/0d9QT7JGV/5ZwR/f8A1py0XKEdXzHin7S/xLt/G/ig6Zp8aSaZpreXHN/HcPmu58faFqmkfs1eG/C1tp093fXs6TiOCPzNhHz/APs4rzL9nr4fSeMPFH9p6iTb+HtI/f3dw/Eb+X/yz/Gtn4g+OdQ+JPxds9H0LULm00V547CCOF9haMyfvJKluyHa56h+zf8ACpfCGn3HjfxhAtvfJG7W4lH/AB6RD78mf+eleEfHf4mah8SPE7vvdNGtd6WEB5BjH8Z/2+RX0J+1r4ibwn8J7TwxpjNG+oy+Tkf8+8Y/eD/0Cvjqztrm6uo4LaB7iedwkaR/M7vTorm1kRP3FynbeOviHqPi/wAO6P4QsNO/s/RNKiSOCyhPmeY/H7x/zrkdc0u+0TVJtL1S3e2u4MeZG4w616jbabYfByz/ALQ1UW9349niEllY/wCsi0lH48yT/pv/ANM/euS8IeFdX+IfiaeKO428vcX+ozP+7gTjzJJH/GujYx3HfC/wla63LP4h1+U2nhbSRv1C4x9/+5bp/wBNJK+uPgGgm8O3vxF1yFLC0kgkj0y0P+rtbCP+slfMXiPXLPxNruifD3wjG0Hhq1u47eHs90/SSeT39q+jv2or248L/CDTvCOgQPJLqkiWMSQp88kaRn+tY1Fdm8EkrnzT4u8a6j4y+Imq6pcB5Uu5B9lj/uR8iNK+sv2b/BSeEvC0uuavb/ZtVv4/MkDfKbdP+Wcf868D8M+HtK+FF3pWpeLIku/F+oyxpYaWfnSwjkf/AI+J/V/+mde7/tX61c6Z8LUgtZRG+oXEcMzIeSn3/wD4is5tr3UVHuedeOp/C8njq58T+PvEMGrSJLiz0PS5PMjjT/lnHJJXH+M/HXiD4la9b6fBastskmyw06Ff3cfGPwrhvB+gaz4t1gaVoljPqE8mRLsGY0P/AD0kf+DvXf6pf6N8MdNl0Tw/dJqfiidPL1DVYP8AV2kf/POD/pp/00rWkJszfHNvp2i3cGk2lwJ7u0j2X7pJmPzP+ecftHXNG+B71hyXW5tzjGenNIZv9n9a6EQzV8/zJM5zt/rXuP7J3hF9T1248Y6hAv2Wx+Sz3/8ALST/AJ6V4Bo0MuoaraWEPzvdTxx4/wCukn/1q+3/ABbewfDf4aWGm6IqJqU4Sx0+DPDzyfx1jXenKVE81/ab+ICWd/L4b0SYteSpsv50H3E/54R/+z1R/ZO8IXGp6vL4v1GAm1sv3Vn5g/1k4/j/AO2dZnww+Dvi3UvHsl14x0mL7FDcPJdyXUnmef8A9c/L+n6123xU+Mfh/wABW0PhjwNaadLPajy5DHn7Pa9P3f7v78lc1mvciirlD4nabrPxH8dQESjSfCmmS/Z4ruYbfPf/AJaeWg+/2rvfHupaT8JfhL9n0ph9pMfkWXmD53eQ48z2rwH4f/EG88W/Gbw/d+LdQaWCO9+VOY4I5P8Aln/5Er3D49SeCLK70vXfGGoCZdOjd7TSI5OLuTjElUovYqyZ478LPCLfa4PFvi794NQuyulWsn+su7iT/lof+mdew/tK+KpfCnw+jsbaUpc6qPs4CchI/wDlpXhXhf4nHXvjhoviHxFcpbafFceXDGPuWkf8H49a9q+Oq/Da9u9N8QeLteju4bG2/caXazRv9rkpTp2kRJng/gzwxbSaXJ4v8TsYPD9nIfLj/wCWl8//ADzjFGgwaj8UvHMdlcXdrp++N/L3nYlvAn/LNPzrE+IPjzUfGGox/uI7HTbT5LGyT/V28f8AkVz+nx6jc38NnpVtcXVzPJ5axQxb3euq+hm7n094J1H4W/Dm7Tw/o+sfa9cv38l9Sjt/Mjjk/wAmuE+MXwr8X/8ACcQGC7n17+0kkf7Y67PL8v8A1m//AJ5/59Ks/B74X28njnT/AO3tUjl1Gz/0uTT7UeZ5Ow9Z3/1cf/XOr/7WPju7g1628JabdyRRx2++8jR+JPM/1cfvwK5v+Xho/gOh/Zn0LwzoniW+03TjHq2o2dvvutRz8iPnGyM/nXG/tP8Aiy78QeNo/DlgWktdOk2eUn8dxU/7LHitNLXxRbR2E13diz+1LHAP3j+X/wAs/wDPrXRG8+HHgPWpPGWttfT63qI+12+nzwYkg+sf5UrXqBF2pm78MfDum/CX4eXPifxMYk1SdPMePP7zOP3ccdeKeENSufiJ8dNOn1Pa/wBt1DzJEHH7uM+Z5f8A45WZ8X/ifq/j7VS92ot7FCfItkf92g+n/PSuY8E+Ibrw34nsfEVhueayuN6JJ0cf3K29mZ859Kftf+JDb6XpXhe0l8r7SftFxg87E/1af9/N/wD3xXEfCjwnpngjTJfit40/dxwR40i1f/WTv/z0/nWz4k+L/wAMte1S08S6j4S1C/1i2g2pbzy/uIx9/n/np/3xXh3xb8e65468RG51WYxw26BLe1U/JBUuNoGkXc39H1W4+J3xp06bXshtRvo08sfwJv8AuV9K/tAeGNZ8SaBY+H9NuLew0nf5moXLvsSNIz1r4l0u/n03UILuxmliuI5PMjlj/wBYkgr3PXtV8f8AiLwzBd/E/wAWDQfD8n7xIPLSO7vv+uccf+s7f6ysXGxomaXhqDTPEPiWy+G/gldnh2zkM+rX5/1l8Y//AGnXo/7RWr+D7XRLDR/EOqf6Lbt9ofS7biW78v7kb/8APOP/ABq18Lrbwj4L+Gtz4qtNG/sq2Nv5/mXEm+4njP8Aqy/+/wD3K+R/G/ii98U+KL7XLlcSXc5cx9Nsf/LOOpauM+zP2ffEC+IfAs99HZ21nDHdyW9paQf6uGNP+WdeYeIJtO+G2r3finxPJbap4y1CR5raxjl3x2m/o7j8a8T8EfEDxZ4Rt57bw/q72sE330++h/SqN7dXmpXT3d/PLcXLvvkkeXzJHNHIaI+uv2c9Tl1zwzq+tSzibUbq/c3GPvH93iMV51N4Q0TwnrV14o8cXEd/rtxI9xZ6WJMZk7SSGvKPDev+IPDyySaHqt3Yh49kvkSbPM96p3N9d319JfXU0k87nLtJ8zmmVynR6Ha698QPihHYajPL5l6/7ydP9WkddP8AtAeCdM+GmmabqVrqctxHPLIkiTf6z/frlfCmt6jomqLqGnXAhuox+7c1j/Fi+1fx1PHcaxqtxPNBH5af880/7Z1cZ++T7Lsb/wAMLuTUdOS6A+e5fzJea9UsIBcXCQdYoev+3JXi3wOuxaxy6XMf9Itepz0T6V7fbTJptgXnP7yu+BkvdF+H3gIq/wBt1NBLJ/ywtv8Almg/56SV6ZBZWdjbyT3pO0DYJH/TYlYfh/VdUbULq51BRa2Eb+XGmNtWNUul8QJ9itGiLpJ1Brw40z26lSSMb4geMLrS7uO30pImQfxPHvq14T8YWur26Q6jbxxuh6L9yrvibw3ZDTopLgF5oI8c1494rub7TJHkj+SAdNopNch0U5QnCzPX/EfiPTrWNIrKNJH7PivFPidc6hcajIIpJMvW78PJ01PUsTjfHGOvSr/jDRptRuz9kjEkg7oOtbKP2znlUhCXKeB6wltGxh1FIrjHSTy/3iVzOoQxGIeTcmROcb+oroPG9tJb6jPBniOXyyMdK5OCK5uruO3s45JZ55PLiRP43rqhO2p5mJ992NPwV4W1Txh4ntNB0qMyzzvgNj/VJ/HJX1x4+8QaJ8CvhLBpelmH7e0eyzQf6yST/lpI9V/hH4T0n4NfD678U+JpUj1KSDdeP02R4/d26eor5S+L/j7UfiD4sn1e9/dwD5LSD/nggNPWtI4WuU5TUL24vb+e9ubiS4muJPMleQffeoc5qMUfjXVsZvc+nv2G/Du+51rxbPHgx7LG3k/8ff8A9p159+194nbxB8XrvT45B9k0ONLGJO3mY8yTP/bT93/wCvoT9kqKzsPgXDfv/q/tE81wf+ucn/xtK+JNb1C41bXNQ1W4+ea9u5J5B0+eSTfXLB/vDZ/Adr+zxremeH/i9oV/q8scFojyI7v/AKuMyR7PMr6E/aF+HMnjfx3Y+IdU8S6VpXhW0tY991JN+8/6abEr5P8AEeiajoV5FaanELeaS3SfYfvpv+5v/wA96pRvJKqRyOXWMYjT0rWpDqZwlc9h+K3xL00aCngD4dQPZeGbf5LiY4jkv5P/AIivNfAGu/8ACOeN9J1t1EiWF2jupH8H/LSvovQdP8LfBT4UweL9W0uDUvFmqp/oaXEXmeXxXzP4r1q88Qa7d6xevFJcXEnmfJHsjIqIWKm7H1F8a3+GXxWs9F1qP4n6VoyWEbs8dz+8kEb9P3e9HMntXlWoeOfBHw7iktPhXZT32syJsl8Tain7yMf9MI/4P9+vIFhnuZkit45ZHceXHHHXo9l4G0zwhZx658TJHgkdPMs9AgfF3cf7/wDzzSqjHlIc1IoeB/Bl94yS68Ra7qI0vQoH36hrV2N4Mn9xP+eknXpVrxx4706Lw2PBHgGzk0zw4smZ53P+l6k4/wCWkn+wf+edYnj7xzrXi1oILjybHSrTKWOlWyeXb2sfoEH/AKHXL1okTc0fCus3Hh3xJYa7aJHJPYTxzIj9Xr6J8cftWC/0OD/hHfCkVrqvl4+13UkcnkSf9M46+Z8UhX3ocLj5+hc1jVtU1jWJdV1TULm6v55DI9w7/vN9fR2mftFeHNc8C2mkfEDwWdbmtRH+8jkj8t5I/wDlp/0zr5kqeyfbL0zS9ncVz2Pxj8aL690yTw94O0ay8HaM4xLBY/6yf/rpJXmKTYz8vX3qlv8AQUCQ+n60+Ww7l3zmo89zVMyZ7frUtukk06W8fzyPJsjT1qgR9A/sc+Dv7d8W3Him9QC20viDeP8AWTydqyP2kfHsvif4hXKWMp+waXIYLTy5P+Wn8clex69cwfBP9nK3sISseqXtvtHTf9okPzv/ANs6+Obi4knbdIc+lcsFzzubbI6/U/if481W0Gn33izVXtQm3y/P/wBZ/wBdP+elczJPvxk5xVAnmk34HSughstGcoeO9E91cXDZMjO/+09VC+aN1VYi+pYQ1ZtpSjjH41niXb2zXovwN8E2/jHWby/1i4+z+H9Gg+0Xz4z+7/551nN2LWpH4M8Eajr+nz69qV7Fofhu1P8ApGq3JxHn/nnGn/LR60b7xpDBAvhf4Zadcafb3X7mS+k+fU730/ef8s4/+mcdZPxP8bX3jPWI9P0+2+x6JY/6PpmmwcRxp0xs/v17h8C/hvpvw50CX4j/ABDeOzuYY/MtIZjj7JH2k/66f9M/pWTl2Leh1vgiy0v4EfBm61PWmSXWZz5k/PzvcY/d26f9c/8A4uvkPxTr2o+Itfu9a1C4MtzdSF5G9TXTfHD4nal8R/EZmXzLfSLYPHYWw+v+sk/2+a4VDxjFVCF9SJvSxf0PWNT0jUI77TL64tLuPlHgk2OKuX+qX+qX73+oXk93dP8A62SaTfI9Y8belTKcdq6DO9iZ2zQjciod+TjFPjPBpW0AtxtxVXQ9O1DXNci0/SbOS7u7mTy4kjTMkhqO9uBHbuucPjGK9p8Lwn4X/AaLxdCuPFHiceRaTj79pb/89E/z/wA86wqGtMxrj/hHfhGyxtHZ+IvGq4378SWmmv6ZH+skqz8HvC+s/GD4ijWvFFxPeWNpN5l7NJ/H3jjjrj/hf8ONe+IWui3sFeOJn3Xl7J/q4xn/ANGV7N8VfHXh/wCFPhFPhv4AYS6iYwl7dR4+Tj55P+ulYmyM39qn4jQalcJ4D0Bh9gsXxeMv+rd+vl/9s68BiYKc1WaZmfMvzO33/wClOjcj2ppAa9ucA8Vo2cy8Vz0Uzc4OasQTEZycUmdB1tu8bpz2pVg2L5nT2rDt5pAp5rZsv3kfzc4qLFpI0pIVJDZ5FQXK4jNbOm6Zd6jGsdvFnP8AEw/d10Fp4LsyyyXlxJOD1SP5I/wrSnDW4e05TkPhxYXU3jSG8ht5DBEZDcMifuxXtVsjSTebOsZkT7m8fcqppSW1haR29tCIoY/uRoMkCr8TWk2YzIY29K7aZw1J85o+OdZ86OWOOfIyPl31yHws8Rzn4hf2U78PH5v61z0Tf6M8mPn9a57w1ryWHxOjvM7HS3kO3H368o+iqL3eU+nPHGtW9tYiN544/M9WryLxZc6fe2Lokn7ySOsK/wBVu9TvftF0+/PTmq96f3VKpHmMoRdLcb8BtddPE+paXcD94g55+tez+E763utduNODxx3Eifuy54r5r0/Uf7B8evepljdW/l8cVp3+vX7Xv22C8kikWTerI5/d1aVoHLVpqc+Zmj488CeML/xRe2EejXV5K9w/7xEzG9ekfC/4Y+H/AIU6Y/jT4gXdl/aaJ+73y/u7UDtH/wA9JOleep8d/HGnWXk/aLSaQH78lv8AvK8p+IXjTxJ4y1FpvEGrSXe37kY/1af8AqktDnnrKx03x++LN/8AEfWTbW4e00O2l/0eH+//ANNHry6OM7QWHWpWFIkWHDbs+2K2p1KcCXg6s9kVJV8vPOaYRVqaLp836VDLH05/StPap7mawVb+Q+iv2Wfij4f03wnqvw+8WagLCC63/Y7mQYjj8yP95H+tchpOn/Dr4cTvrOo+IrLxjqkL5sLKw/4945P+WckkleQFdpo204xpsPZT/h21L/iLWdQ8Ra/da1qs3mXd2++R6g091gvoWb/VpIkn0xUSR+9SLD/tfpUupFl08FV/kPrH44eBtQ+L3hTw14i8DXNvd/ZLTy5LXz/Lyf6V5fYfs5+J7eL7X4uv9L8O2Kf62Sa4R5K8+0DxFr+iyb9J1W8tecnyZZE5qPxHrXiDXpR/bGq3d9s4HnyO+KxUzo/s2o+h6HqHjDwB8OLd7X4baf8A2vrePLfX79PM2H/p3TNeO6zqWoatqU2oandy3d3NJvkmkk3u9Ei7RVZq6IO55del7OfKIKKMGrVvY3FxE8kCeYiff7VTqcoUsPUq/AVc0GnsmOc0x+Kd7iqU+QKWNtpp1vGZ5NiDc5/Wry6Ref8APs1Q6kYI6sNgqmI+AjQcc0vHetG30i88of6M1K+lXn/Pq351n9Zizv8A7Hrr7Jm5r0/9mLwyviP4t6QlxDvtrUfa3/7Z157LYXMK5kjeM9wK9b/ZS8SWXhf4kBr4Ikd1aSW/I/jpe15/hOaeCqUvjgX/ANsPxY3iD4inRIZM2ejx+WIwf4/+WleHnNa/i65k1Txjqd4RIXu7uSTL/wCsPz0v9hX5P+ppe0UNzow2XVMV/DMY001vjw/e4/1FM/sDUP8AnnVfWqfc6J5BiusTCpjkk4rYuNFvYc74fpWbcQFGwRVwr05uxwYjLK+H+OBCFPr1r274G+KvCUPgDxJ4I8S6hPpCa1KjpfLHv2CvGI13skY4roIfD170zGfxrPEVFE2y7K6uLnaB7L4Y1f4L/C9v7Z066uPF2uRnFvI8YSOP/CvN/iz8S/EfxF1A3GqXCx2qf6mxi/1af/Z1k/8ACNXuP9Wn/fVMXw9cr2jH/Aq54YiLPTqcO4qm7OJgMvtTkXP4VuzaHcQ5/d+Zj0PSs+eJUbAropV4TdkzhxmTV6KvJFaM7c8ZpzvkDikkGDUZre9zxOQlBJOalQ4FFpB5siIg+eTqfpVvV9O/s7ZmTfvjqPrEL8tzvp5XXqUfbGNqcoLLGBz3r1rwt8WNIn8G6T4Z8aeD4tettH/d2jxz7HSPH+revGnJklZj61raJBHLPse5Eee7ms6j0IweH9pV5D2Dxb8dtXutC/sHwjpln4Z0/Zs2WozIBXjtypmeSWQeY7nLO/JrqYfD3mJu85BTLrw+sMZd7yJB6muSGKhsfTz4YxKpe0S0OUxTkXmrN4lvHMY47jzY62NF0dbqCNluMyH+Dyv610Tr+zgefhMoniKnJHcxnjaNMsKhefZjYkj5657V2kXhi258+UvnrirEulW0EASMbCPu+9c9LFQqbHpY3hrE4SnzzZzGlWWozypi32D/AJ6SV3+h2lpZRgPmeUf89OtY0LypndWvZzs5G4da9GELHydV62OnttVQRD5quW2qKc/vCPxrmUn/ANn9asLdQf3D+dapIyOniv8AecLLzRLdCRP3YrnY5IuqAp71NHqDwY3n92K0Qie2kxCN5ry/xu81h4li1BB/q3/Ku3g1FIii9Oveub8eJHe2bmPl8V5MVc9ucr0zodG1BLqySSNTj61fnmaS33GvMvBGpPBJJaTHGzhAa68ajnv+tXykUpue5zfjebyZ4LtDny5Ofxp9tewz2ySIeDTPE8Z1DT3TqB1Fc1ol1tikjkHzI+OtCRnOfvWNbWnHl1z8VyLa9S5dI5MfwPWjqM/mRE1iXnMgq2rIwpVeWqmd/oL2mpxfafsUcbphchKl1+Sy062jnWxg3fdA21F4FjKaIhznc+8/Ws74kybGtYMZI/eZrx4+9X5T9XrzpYfKPbcnvlWfXY0z/wAS+3OP+mdXtD1HT9QlNvJYwx3Hb/brjLhwy4ximadcm2v4ZY2+6+DXpVML7h8LgM8k6/vrQ6T4gLDEbaKOMRjZvBXqKwdG1OTT/M2QRPv6l05q948uN+qbM52Rx81gKaujC8TnzTFL+0OekehHVIE0BNR+yRB3fZt2cYrGl8QzmQlLe3H/AAGoNacw6Nptnn5ZIxO49ayIPnbbnFZRovod2OzWfPCEDvPDE8uoRyXE0MZ2SclUqTxDdjT7HfDBDueTP3at+D7bytBTjHmv5lYXxEcKYLfHJ+bNcFN89fkPuKsY0cn9vNe8cprF/c3s2Jdo2YxsSqA5qR/9YTSV7lNcp+O4mf1ipzD4Ig7bema9K0fTUt9KFuw+eRP3nvXM+CrJJruS8n4gtRvk/wCuleh+VjnOa8nG4n95ufpfB+R0/q8qtRbnjmoQ+QzptwY36VXIzW54qh8jVZ0x0frWJjFelhp3po+EzjD+wxc4IW0klgnWVfkkQ9K77whdT3kUn2h92z9a4WBcyivUPAmn50LzwM75K5Me/cPouCaM6mJsQeIpntNNeSM81yUWsXvmFzceYfY11HxFG2wghznzH8z61w4rDBwU4XZ6vEmLlSxihA7jS5hd2qOACOj1k+I7IWTx3loNrHn93/BWh4UTbpm/OfMfp6VW8ZTMlhHGvDu+MelYUn+/5KZ6mPw9OtlXtqhznnl5fMDfP611/gyS4mM5kf5U/wBXx0riIj83SvRfh/Hu0uSTOd75zXTjnaB4HB1PnxtyTxG/2bS5HRvLk+4cfzrkLbUbhJP+PiTH1rr/AB3mPTYged0mPpXComHxXPhY2pnp8U4qdPGqFM7LRphfWPmSY8wgo9Y/i/TIljW9T5ePn4ro/C8Pl6M0m3HmSdKzfGb7dLC4+8+azpy/fI9XMKdOtk/PW+M4lYv9r9K6zweZJJ5AG/d+WcDHWuUR8uBjrXc+BoP9Ckkz/Ge1ehmGsD5DhGk546yL2uOYNKncDPyVxiXMkbAmT9K63xm/2fSFTd99+tcKtY4GFqZ63FmMqU8WqdM7Tw/efbUdJfnlSpfEOmCa3E6ffjxk4pnw5tPOnuH6/u+n511Wr2nlaPdvJyqRyHP41xz9yveJ7uFtisq/fI8luAFxUMa7325xT5/vmrXh6ze9voIEOZHk2dP1r3fa8tM/J5YLnxPJA6XwdpP7n7ZN3OyPioPHUIS0jcHHz7MV3ul21v5z6fbDMdqkaZrG8f6d/wASG44+46OfpXz/ANY/2jc/U1gKFPJ/ZQWp4+Opqa3kKScd6jePHOetW9LtfOnXn9K92q/3Z+WYfDTWJ5Oh6PoMf/Epg/3axPHPmCeC2hfrH8/H5f1rv7HTPLtoogOERMcelcF47TbrsjZztTZ/9evEwvv17H6xndT2OVQhA5uzt0SXfjp2rr/Dq75E5xmuYtv9Z0rrvDcG/wCbdj8K9PGfwz4zhmE54vU2mOKyrybfJ7DgV0At82Uj/e2HGK5i7O2TmuTLVrY+o42q89OEEG/ZJ0zin7/n3oeKqF8Gm+cP7v6178JH5DV3Nu3us5ycVOlzHnrXPpN3U9KlS5GMZ/eVaZmb4nz/AKvn1pjziRcMcVjfaaY1z71pcRmWWq/aoRJGOPrUzzSSrtziuKtJpIZAM5rcs70leWrk9mdNPEc5HdAwXcd5GdpQVrWl15n3OM9eax9XnR4zzV7wEn2rU4oJDwe9YVPcPSwFP21XkJ7y4fy/3qfJ35rn5gIb95EHyt1HrXQ6my+Y8bDj1rl9TkxIgAzV0veVyMxpexmSTS5iOB+tU35p+6iFd00cOf8AWSdKuqrROHD/ALytA9Q8NQ+TolqMdUBrifiPN5msxpnPlp1rvYQUjjRThYo/zrzDxbN5uuXQznD7c142BXPXP1Dimp7DKoQMovUcg75oPNKK96x+R87ewksks77ppBJIf7/enWkTXFykC/xvtpjCtbwqq/2ik7fdt0d3rOp8J14KDnXvId4sn36s8anMcEaRp79Kp2RzLUE85mneVurvuq9oy77yJTwJH5rJvlp3O+gvbY5Hq+lJ5OjWcec4j64rz74gy79ZKYxsTrnrXeyvnFeXeIp/O1e4bOfmNeTgver8x+jcV1vYZZCiZjc1LbR75OuMe1NC59q6TwnYI95Jdzj9xaxmSvYq1OSB+aZVhPbTLl6403S4NNQf6RIfOuAD37V6Fpsnn6PazqM7448/nXkV/dNd6g923Jd+lej+D7oz+G48/wAHy14mLheHMfqHC+L5sR7Poch8RIdmqbwMb0ziuTbrXefENDKlvcjpnYB/WuEbrXpYCd6Z8dxdQ5MdJj7f/WCvbfCcXk+HrGPGMpvzXitmnmSpzjNexWk/2eKKLOPLj6VxZk7n0PAsLc8zmvig5l1SBY+dsAJrndM0ue9k2ImT2rotd8TWkepSR3GlW1wySFAzdcUWHiqzlUQCAWee0ZwlTBThTujfE4fBYjH805l24+z6XZRCRwqLx9TXB+IdROoXgdCfLQ/JXT6zpX22ImOcu/fea4ueCSCSRJQUkToTWuEjByuzi4oxNeFL2MfgFiPzV6z4Pg+z6DDx1j3/AFNeTQct0r1ewmaC0t1XokQ4ozB/ZHwLC0pzZU+IB8+SCOPnZHya57S9Lmu5htT92T970/Cr+qeJntr6SBFjlVe7jJptv4s89/LmTZ6uvQ1jTjOFO6O7GvBVsdzzmdDe3NppWnokjCOONOf9s/SvOPEGpzahc+bk+WhPlpW9rFpb3x8xJJEc87gN9cnqET29yUkGDW2EpQT1PP4lx9aNL2UPgEt2zJXqHgu32aMh248z5/zry+05lFey+G7Xy9Mt06ZTrSzKpYOB4e9znL/EMj9zbdym8GuQiQu+3OK9N8WeHr++uxcxQF08vbxWFZ+F3SYS3R8lF71nh60YUzbN8trYrMOe50PgaAWukySS/wCsuJOvcJUHxB1lIdFe0iP7ycf+Q6p6x4gs7FNtvukdPuInJrg9W1GW/vXnn5c9TmooUJznzzR15jmdDB4P6tD4yMnec12vg+FtN0m68QzxjzI4xHBn/np2rldEsZb/AFCO2h+8z7RXa+MgkUdro1pMfs9rH+8OPvyV2V5/ZPmMtwzn++aL/wALb3z/ABDKk67jNHJ3rsvF9gLnS7u3Ufft5P0rhfAUP2LXbO5RsnzOmK9jvbaN4/TFePW9yofXZdOcqDpzPla5XbLWv4QjjfVbTzDhPMjzWz4q8MR2epTxmXkvg81U0nS0WUObmOPPY969f2/PTPlY4GVDGO57pHaInT+VeL+O4ZX1+8z2fFem6P4ksDapHd6hGk4j+cmsDxbB4fvZDeHUY45Dw4R/v15ND3Kh9RjorF0OTnPN7C0dpwvSvTfCWizmKPZGfm6+1cf/AGjomnyeZD5l7L/3wgrstE8S3ktklwAIh/dWtsZUnMOH8JCEmqXxHXaxoX2Dw5I8mBIzA5xXk+roY2Dbs/hWx408T3jxQQSzsY8eYB0rz6+vGMvU8e9dWAiebxDi1TvCv8Zru/TiqrvnHFZj3WcZJP41G00nqa9mLPzyovaM2oWz+FMll5HH607wxH55uDj7kclZ14/73p0pwqXnyndXwDp0Odl37UsYG/v0o+1e9ZTTYwM4piy8naa2ueK0V0tcE7/wp4gWts2s86fJZy+/FPXQ9Rb7mnynHXiuSWIXQ9bD5TWnsc9NAGbIbH4V2Xw707ZfLcbfupj6Ve0PwofIuZNSheKQ/u0/3609F0u7023uC8Xl/c2c9RXmYvGfYPuchyCUZc8zkfEFnIl9cHd/Ge1cvqFtJ5oyK9O1DSry91uQLHhA5Dc1leJfC9wNRmNpbSyW38FGGxd1YjOMglV9488IxV7QIfP1yzTGf3nWtKfw9qi43Wkh/wCAZrQ8H6LOmsfaZ4JESNO3euvE4m9NnhZXks1i6Z1MjFUceiV5DqEgkuZHAxvfj2r1bxEPK0m87/J/jXksy4fFc2XK+p7nHE+VRgQgYpTT8URxb88dK9jmPzSnSnU+AZ3rZ04eR4evpj9+TZBH9O9Znk/7X6Vp64i21pZWGP3iR+ZIf9uSspzPSwVOpS55MxCvtW74TXzdXhbOPnL/AP1qxK6bwTGRe+bniNOaxxGlK51ZDT9pj4nZ3suy2d8Z2pjHrXldzIHnYgV6F4hbZpM3Gf3eK8/bntXLlyvqfWca125QghIV3sFziuyW2t7XQotPlu47dpP3jl6wvDdr5l407Y8mAb5B6iqur3c17eyXEh5Y10VnzzPBwE44Kg5y3NJNLtWYL/a1tXVeHWhs7R7e3u47jB3fJ6V5zG+OvNdL4Mn2Xcik/fTFc2Mw7VPQ9vhzM6axa9w2PGHzaOzdNkg49a4Fx8xr0TV18yymTphetefuuW/Gnl79wrjWnerzlnQl3ahAno3WvSDKq4zXC+FLffqsZxnaa6/UH2WE8nXYhOPWubFv2k+U9LhdewwE57HnuoTefeyStyXkL0iN0prKXc81JBDvYDOK9JLlpHxEZTqYy6O50iZpdPid+W24JrB8ZQR+ZDNj55DgmugskMFnHEeSic1zfi6fdfRwxnAQZrz8P/GPu879n/ZyhU3MvTIhLqEEbf3utehI23PFcV4bh83UkOM7Pmrr7x8WkjYzhKMXLnqGHDVP6vhJzOC1Kcz3Mkh5LtUa/wAqSRD5vJyBVi0TMo5xXftSPipudfGXR0NgxksY9/OM1k+KV/ewvn8K2Y12RlOvvWHrsyzXccQ6pyTXHQd53Ppc1XJguSZFo8Pn38EO7G904x14r37Q7cHYSciMZ6da8X8D2fneIbU9cPv6V7nBP9mspJM42RyNmuTMXz1eQ9XhWl9Xwk5nn/jTxBJDfXEVtcyRoJP+Wb9a4LUdavbg/vbiST1yah1q+868kAPAlrMkbca9HDYaPs0fJZnm9dVZwgxWl5+7+tG/iozTrKF7iVI4xmSSSuv4T56lKpiamp1ngueOwSTWJmxFBjy/9uStP/hL9KeQSvoiSt/ty1z3iXNnbwaWpxHCm9yO71z8jdK5vYe1dz6OvmU8DT9jA9W0X4hadbuNvh+2TAPzCSvR11xbmJLlR/rE39f0r5ot5ZPm5r1bw3eytoFmrHOyLyx9K8/H4Tk94+m4Wx0sXPlmZHxG1GRNfm8tv3b/ALzFce2oyf362PiEC11BPn/WR7a5RnFduDgpwsz5fiPFVcNjpxRo/wBpT/8APf8ASj+0JP8AnpWZv9qTfz0rt+rU+x4P9oVekzYtnD9K9G0xGg0+FD/d615xoY33Yiz/AKxwMV6bEP3YryMy3sfpvBUfaKddnJeNJ/MvxH12J1rnVbpW9rMf2nUZ/l6PmksfD91M5D/IvZ84rroVKdKmeBm+X18yx8+Qxc+1TpHu74xW9ceHZI2wsnmfStXw/wCHkLS/bvLMeNiHfiqljIIxocMYiM+WoUfCEW0y/N/Bs6frWFfr87+xrubLT2skKsPvtVJNFiKuZ1yHHyHHFckMY1UufTY3JJvCRgcG/OKjeujk8PTnHzRf99VQm0W5TGGi5/269aniIVD8/wAZlFamZyalcRjaZ5T/AMDqaDXdQTP+kSHP+1WWepzTSDnINb1MPDseZQzWvTOosvEN8ZULTyybemXxXZ6nrnmafaz+b88/8P1ryWORx0NadpeySKsMj7Yk/rXk4zBn2uR8RSilCbPRvEGqTWtoZFbG984rmdT8U3720dtHLtEffrmp/HM2zSbLacGVN9cM8xPJNZYTCHdnueSovlgzZm1u+fH7+Tj/AGq6HwHLMwurh5N+dign+f6Vx2kNYNLJ/aHmlcfKE65rpLTxJo1nb/Z7aCZEPrzW2LpackUcuR5hBVlWrTNjxtMy6RJgffrzSbtXa3/ifSr2HypbWWRevB6VyWqTWks5+zQPGo7O9VgaU6ehhxdicPi588JlWJN77c4rudKsLa1t02Jh/L+f3rhoG2PurrLPXLOS18m7DxyY2EoP51rjFUfwHDw1UwkFP2hmNAkusvsO2FZfMesnVLn7XePOertWnquoW5t/s9knlof9Y4++9YxFXh4e7qebmmJhrGAijnmuv8FQ/u7iTPbpiub025t4ZALi3a5/7aVuweIxAuyKyWNfYVli+eS5Uehw5Uo4Ooq1SZo+LH/4luzH336+lcjFA7vjFblz4h+0KFltEde2TUNpq9tC+Us7dHrChGdOGh6eb4nCY6vz85YvIJdP8PLGflkmf95XPSV0Fz4jDoFNtE+OlY13cJJN5oijiI/gSt6HtHqeVm0cPOP7mZUVcmtzw58moR7eM9ax4yhbkit2LWnHAtrdPdI+arEqpKFjLI5Qp1FUmdPL86MelcHdReXOVzn561xrVyey/lVK51u5klTHl/J/s9a46FKpTPpc5zDCYmCNbwnCyGS5fqWrR14sdPeMLkP1Oelc8muXg5Hlj/gNSf27d/8APT/xylPDyc+c3wub4WnhfYFMWU3H7qX/AL4rX0jS/JdZ52GD/DiqL63et/y1H/fNVbvVbqb71wT+FdHs51NzyaWJweEn7Q3tW1ZLb5YTvfH5VzmyW5m3li0j9jVWSYlsk5PrU9peTwPujfafWrhR5Dgx2efXalpfAdL4dtWgWRmj2/N+dX9QEklm8Uf3mGK5n+2LrvPj8KY2p3ZIIunNc08PJz5j3cPnmFo0PYjk029Z8/Z3/KtG2002sYkmA3mqC6vdqf8Aj4f86gnvnkyXcsT61ryzPOjjcDRfPEvX2plIvKjO9z1esuzgkuJxFH80j/rULuc5PNSWNz9nl3p8jjrzXQoOEPdPNr5h9arWn8B6X8PNDuLPUftt2BH8vycV2erpJNpU9tBgSvHsj/WvGk8Q6inW7mGfVs0k/iC/cD/TJ+PRq8mrhZznzn1eHzrCUKHsYMi1zRNRs0866hMaA9axCKu3d/cTx7JJXkH+32qlI/tXr0FyU9T4fNKlGpUc4k2m2cl7drbRJvdunNejeE/C/wBicz3nlrMv3EP8HWvNIJ2jfctWkv7hf+W0v4vWWIhOp8J3ZJmGFwy56kDqPFWjXiXtxc7kkg+8fm61xlwv7yrFxdysnMjYFVd4POK0oU5xRjm2Jo16nPA2/DWmXN/I4gKfu/v7pOn6V3en2q2NnHA11G746Fq8vt7p7d90ZxnrVg6jJuz5vb0rDEUKlXQ9bJM8oYFnZeJLaHVLNY1ngLRjzAN9cDfwG2uXgkG94+u2pri68zH8WKoyne5bpXThqPIjyM+zWjjqvPyi7qIBvde2aYaOldR81T+O52Xh7TLK3u47i71W0Ow52xyZNdZ/a2nL/wAvq/8AfdeSxvz0qQTYz8v615lTA+0XMfd5ZxV9Rp8kInZatDZKr3MN9G5/55n/AFlaPhO9tzafZ3kETI+fm4rk/C+ia74o1q10fQrN7y9ufkSNeAPf2r6p0H4Z/DL4M6Ba658UL2LV9dnH7iwQecGfB/dwwfx/9dJPkGekdEsG5w5WTQ4s9hW9tyHk6eGfE+v2v/Ei0G+1HzP+WkNu7x/9/Kv2vwS+MQVXTwjNt/6aahAh/wDRlfQdhrPxr8VRxnwn4N0bwLpJHyTeIneS7dP+uEf+r/4HV8eA/jnPhpPj1HbsD9yHwjaun6vWkcvpqJwY3i/F4itzw0R87a/4K8c6M1q2o+F9URIx++eOPzETp/Gleb+KtSliv8RtkR84r7JuI/2iPDcRm8/wf4+tUB3wvE+nXj/7h/1Yrl9SsfhT8ZtSn0DxDol74K8eiPmC7jEF0/X7n8E6cd6Ty+mbLjLETp+zqHyDqGp3M08ju53NiqEl1Of+Wldb8Yvhl4m+Gmt/Ytct/NtJt/2W+hH7i6j5/wC/b/7FcKHrtpUoU9zwq+a16/2y0/DVCz9DinynBqB662eKmKH56VNBceW47ZqqetJWNSmpI68NiPZ1DpPEWrtfWtpGefs9v5ec1zzNS3EnmREAY55qMVlCnyu51YvGzry5pj91BbimUGqcOpy+2fcC1Mbr3o60Ae9PYzlUb3FGafv9qbSZoCNXlHb6DTak2Sf883/KkDquQ2lBIpY0eRgkaBpD/Alalr4c8QXWPs+j38n+7avUdS6cmZqyY7Ub89q09P8ADPiDUdXbSbHR7ye+j/1sCR/OldHD8IviO2c+F71P+ukfl0Oxpzz6HEBhS5yK9Is/gj8Q7mXZHpUEfqXu0x/6MrgvE2kXGha7daPfGMXdrJJBcbJd8YcUIHUuUT1qeJ+pqvT4NjyKHk8tB/Hmhjp1miV5c8Y6VCDz0r2e2+GXw6TwEni67+IN/JYPceQdml/vN/8Azz/1nNXvhb8L/hf491q6sNJ1/wARz/ZY/Mkke3jSOs3I09pzniKyDbSF89q6/wCKNp4I0nWJNH8JnV5XtbiSO4uLqSPy3/65xx1ufCL4XR+I9Lu/FXim8/srwrY/vLicH95P/wBM46V9TZ4mx5pv9qjY16pcfFDwxpNz9m8J/DjQDp0b/f1SD7XcT/8AA/4K7VfBng/4ufDy88R+EtHj0HX7L93c2kEuYnkx9z/gdVzkSqe0PnM09Flf7o3Y/So3WWOR4pBsaMfP3r3T9njxnrumeG/E5D240zSNMe4QyW8ZkR/4P3lUtUY3PG49M1KbP2fTLuX02QPVqXw9r8NrJdy6HqlvDHjzHks5BHH/ANtK9h+CXxQ+JHir4p6Jo+o+JLieyluPMuYEgjSMx+X/ANc6rftdeKtXm+JF5oFvqs8em2sEayWqSHy3fy/M+f1qGyuaxwfh/wCGnxA17TP7Q0rwvqFzabPMjcx7I3T1jMn3/wDtnXMrYXD6glh5P2a5efydk7eXtf8A29/3K7/wn8b/ABp4a8H2vhzTrmJILWfzFnaMvJs/55/7lQftF6Utn8V9SvIAfsmqRx6jA5/jSSM+Z/5E8ypK59DQi+Avj+TTRqcn9hQ2Pl+Z9qfVI/L8v/fjrg49BvpPEa6BpstvqF3JP5Eb2knmRyP/ALElfQfxCx4e/Y50OzA2PfxQD/vuTz/615p8I47fwx4Y1f4k6hCUNvH9l0hG6SXcn/LT/gFJCvY3dX+Al5o/g+/8Qal4t0eNbGLfcQQReZ+8/ub6wvg/8OtE+IOoxaY/i2TTdU8t3+zfYPNTZH/008z3rzebVtTlgnge/uDBcyGaePefLdz/AMtK90/YlsxN471XUHHyW1nsJ/66Sf8A2FU1oVz6HCfF/wAKeDvBGqT6Hp2vanq+uQSotwZLOOO3j/4H5m/f+FS/Azw14M8Z+KLXwtr8OvR3t1I/2eexnjS3SOOPefM8xN//ACzkrB+Ll7Jq/wAS/EN/GHlimv5JOuefMrv/ANjzTZm+Lov2t5PKsdPnkLvHyZJPLj/9qU18Bk2Zvx58O/D7wT4guvCWgafrFxqUKRySX11fRlI/MCSCPYkfz/J/k15UOa7T486j/a/xh8T3ef8Al/kt/X/V/u//AGSqfwk0a11fxbHLqRCaVpsUl/fsf+ecdaLSmJM9ej+EtpY/s23+u3NrHLrrxx3weSP94kf9z/vivnbNfWn7Pvi+f4h6V410u/xi5kkeCH+5HInl7Pf+CvlLVLKSw1G6091w8M7xgf7lRB6k1HsQZpKKYTit9zHnZITTDSbqM+1BLYhoFJS0Ejh1p0f7xsR8v2pgIr139kbwfF4t+Nelx3aNJZaWj6lcB+vyf6v/AMfkjoLue8fDzQbD9nv4Twazc6b/AGt4/wDEskdtaaeg+eSeQfu7ZO/lpn58Y5/4BXpXwn+F8mjalJ418cTx6744vwJJ72T547In/lhB/djQ8cVk+CYD4+/aH8TeMb0mXTPBkp0TRUJ+Rbogfa5B/t9E+hr1zxJrWl+HdEudZ1q9hstPtU3zTythVFBLZrCkIrl/hz4s0zx14MsfFWjR3EdnfeY0KTptk+SQpyPqhrg9d+P3hewv72Oz8PeLte0/TpHS+1fSdKE9hbGP7++Tf/B1JxQI9kxXD/FD4eeHviHop0/WYfLuocvZahB8l1ZSfwyI/rkV0WgaxpniDRbbV9Hu4rywu4lkgmjPyunbFawGKAPnnSY5/GNnrXwJ+L+JtdtrUzaZqqoUGowf8s7qPP8Ay3T+PH+31+evin4heGdR8GeLtT8MashW4sLnYZCv30z8kiezp89fe/7T+hXK+D7b4gaIoHiDwXP/AGrZuQP3kOf9Ihf/AGDHz/wD614r+3TolhrXhfwh8U9HB8nUbZLd5Bz5kciefb8f9/KoSR8xTdagepD1qN61MbkdIaUUU2WmIKQ0lFRYbFH1qXT7S5vr2Gys4pJ5Z5PLjROjvUVeq/snrp8nxy0NdQMY2GR7feer+XJ5dZVC4nQ3Hwd8KeBPDcGr/FTxBcW15df8e+macn7z/vutX4MeEvg38RvEN3pWmeH/ABHb/ZYPtEr3V3Hs+v7v8awP21H1I/F5Guo2jtvsKfZB/wAsx9/fXXfsPWvkQeLPEEvKQW8aH2/5adawv7hta8zyb42P4LsfENz4e8K+GzYnTrh45Lt7nfJOf9yvPOa0PE9z9v8AEup3kmWE95JJ9fnrOY5rqgrmMmanhXW7rQtYi1Cyt7Se4T93HHc26Tx/98V9VftL6yvgjwHo0mgaVpGn6pqc+13TT4/MRI4/3mz5B/HIlfLfgGw/tTx3oWnbd32vVLePHrvkj5r6i/at8H6l4u1Pw9babqOj2UNlBcSSi+1COBzJJ5f/AMRXNL+Ib01+7PlCw1G/sdSi1CxnkgvI5PMjnQ4kjkr60+JfifXdC/Zn0vUDqlyms3tvBH9p8zY7+Z8//ov+deJ2/wAHLw3qLP4x8Jruk5WPUEc16f8AtmyLpvgbwp4fU/6qX8vLj2Un/EFHRHz94autV1DxlZumoXf2m6u0R5vOfe/z/wDPSvef2y9ZubE+HdFgupI18qSSTbJs3/wV49+z1Ytqnxj8PW0q+YiXnmSf9s/8/rXtX7Tv/Cs73x8sfirV9bt761tI0+z2Nojx7JP3gw9EviNFO1M8D8Ia1qvhvxLo3iR3vPsiXkcm85y8aSfvI/5Vm+L9U/trxZq2sKAY7+7kmj3dfnk4r0j9oR/DtrpPg3R/CO/+y00z7XG8o/eSeZJ/rJK8h6e1aQMOYeBilxSLxW14B0OfxP4007QoSA13PHHI5/gT/lo9Uxo7L4lTf2L8LvB3hbOya4STVrhf+un7tP8AyHXpn7HUMWn+FPF+uy8eXH5cb+hjTzDXifxm16DX/iPqVxZg/YbV/slqn/TOP5Er3f4ZD/hGf2RdY1h/3T3fnyAeu8eX/SsJG0ND560DTbnxd47tdMUASalqHl8np5kn+fyr3r9r7ULfw54S8N/D/SQLe18vzpI0H3448xx/zevMP2Y9k3xr0PPd5Nnu/lyV1H7astx/wtGxRuI00yPy/b949JfEP7B4YBjmvpT9h95JL/xRb7sW4ig/7+/vK+a1719Y/szxQeBvgbrnjfWc28d3J5ke8/6yNP3af+RJHqqwk7Hzl8ToYYfiJ4gtbThI9TnEf/fzn+ldbpzjw/8As/3twwKz6/qMcCHsUj+eSvNbm7n1fVLidvnuLqd5H/35H/z+VegfG6RLAeH/AAZBJ+70Swj87B/5eH/eSf0q0xPU6z9jTTDefFGe+27ktLOQ5/3/APP615/8b9SXU/i54kut37sX8iRn/rnXs37D9r9j0zxZ4hkTMcccab/9yPzK+cNfu/tuu394xMhkuJHBA/26zjpO4J2gSeGtG1HxDrNnpGk24nvruTZEmK+lfiJpfgPw14K8OeE/iVf3OseJLGDy7f8AssbZEg/5Zxyf9M+aT9mjwxp3gHwRqXxS8UoY2e3Z7OOX/WJB6j/po+a8a0jUNQ+Ifxy0vUNQAkm1TV4N654jTzIxsH/XOP8AlTqPmdxpn0d+0PqPgfw14X8KeHvFOkahf2KZ+zQwXEaBNkfl/P8A991wf7QfgqHU/h7pPjfwneyHw/awJs07y9iQxyD/AFnt/t1V/bk1PzfG2i6fu3fZNPMm308yT/7Cuy/ZhltvGPwK1rwjdbpGtt8BQngpJH+7/wDH6haRuVufJTHbX07+yIn9i/D3xP4laNj5cknl+Z/0zj8yvnXxB4e1fRNauNJvtPuEuIpHj/1T/P1/1de06Rq194V+CsHg9YPKv9WSR5g3/LOOT2qq0uWJphKNTE1OSmcvd/HDxLI8gtNH8MW5D5LJpMe816z+z18TNY1aDXL3xNdWUNtB5ccEaW6R5c+Z5n/sleCW2gWFrj7ZJ5j/AO01dHZWcsWnveWlt/oqfvH29vL/AM/rXFLEdIn02H4ejH3q8jibzS9X1fWru/lg2SXUzzyO/wD00fzOT9a6fSNPOmeEr/RpLkwx6jLG93On+s8uP+D+VT6Ul5roF+Lq1srBG6vIgkeuZ8aT3drqr2z3VtOmwMPIl3x1UHUkViMPleFhZHs/7MeoeDtF8XyWWj3Opy6lfW7xyefHsT5DvFeX/tB6X/Zfxa1qJI/LSZ/PiP8A10qz8Do9OsvG9j4j1jxPY6Tb2Nz80cxk8x66f9pfUvBHiu9t9f8ADviCO4vkRLeWBY5Pn9H3/nXTD3Z2PkqklJ3PEBQaBR3xXUYWswpNuO9PxVu2066n+5bySZqHVpnRSwdSv8ECjt96Me9bkHhq/kbDBE/CtBdB0y3O+/1Fs+1ZuvTPRp5DWmryOSYHtX1h/wAE7bKOTVPG17LxLBBaQ9P4ZJJz/wCyV8yazcWTOIrO38uKPH7wn79fSX/BPPV44PFvirQ3O1ryxgu1T2jfZ/7XFXGVzzq+G9ke1/sckTfArTtalOZ9Yv769uf9qR7uRM/+OV0fxQ+H/hjxcY9S8R2kmpLpdrM9paTzv9kR8HMjx/cd+n381zX7ILHT/hnfeD5P+Pnwvr1/pki/ScyDn/tpXrmtwvcaJewRjMksDoo9SU4rTY4zwb4O30um/sPR39oxM9p4fv5Y2Ucq4M5H5ZrF+D+o/F23+CWgXPgfwn4R/sG00z/jx1S4n+3al1Mjps/dp5j79gc/zr0z4H+DdR0n9n/SfBXivTjZ3P2Ge0vIvNR8RyPJ/Gn+w/8AOuR8OWvxx8CeFI/AOj+DtJ8QQ2kTW2meIf7Yjgjjh/5ZmeBv3h2A4+Q9hj3AN/w18T/D1j8H/DviXwx4E8QXum35eGPSvDelpM9kwZ94aNCoRN6OOOpNecfBj4sf2L4i+IFz/wAK1+JN/wD2r4klufLs9B8yS0PloPLnHmDZJ7c17r8F/CH/AAgHw20rwu159tmtg73ExGN80kheQ/8AfbmjwD4Mbwrq/ivUDqa3Q8Qau2o7Gg2CAmNE8v7/AM2NvXigDpNYsYtX0a60+ePMN7bSQSK4/hdCK+TtXI1n/gnVp15djMtiY409/LvzB/6BX1J481qPw74N1nXZjtTTrCe7Pr8kZNfLfj1T4S/YE8O6HdMYptUEHyf9dJ3u/wCQoA+Vj1NQydRUz8moZO1dFjnuRYoHWlpDQAhoNAopMtMBVnRBqEutWg0YXH257iMQGH/Wb/8AlnVZI5ZpUijjDvI+2NE6vX1D+yz8Mx4fivPiN44tP7Nt7G3aSwjuo9hj/wCek7ofySsKuxpFnR/E3xPc/Dz4TadF45msvFHiu7T9xBdQI8cH/wAcq38L/E8+o/s6+JvFl7pdjpv7udRHZW/lpjy9nT/gdfOXxJ8Q6/8AGP4pXD6ZaT3ck7eRpltGh8wxJ/nzK+j28DeINL/ZYfwZZwW667cW/wC/tXuI0xvf95+8PyVzSgzfnR8VZOSTRU9/aT2F9PZXMQSeCTy3VH3nfUWOa7Is5W7npP7MGnjVfjr4fikG4QSvO/tsjfn/AL72Vu/tiah9q+Ms9usv/HjYQW+PT935mP8AyJV79me88E+B9ZPi7xL410+GZ7V4kso7e4kkTfInMh8v/Yrkf2grzwxr3ji98V+HPE/9qjUrjzJIPskkJt40jRB+8k/1lYW/eHRF2pmF8I9PGq/E3w3p6nia/g398/vK9X/bl1HzvHWjaXnP2TT5Jf8Av5J/9hXG/A7Wvh/4U1y08U+I77XZtTtJJJLextbNPLHX955kklWv2hfHHgL4hax/b+kQa/bat5ccGy5SP7P5cf0/ed6Ev3g/+XZe/Yy08X3xeNyR8lvZySfpXOftKag2ofGLxC3Xy7jyE5/uf5/Wui+Evxb8I/DWxaTR/Bt/d6rdW6R3F3d6njHX7ieX9yqmq/F3wde6pPqknwn0K5vJn8ySS5nkmEkn9KVr1CW/3Zy3w08LXfjC7vZNRmm/sbR9Pee7nEn+rSOOTy0T/gdcY5BcntXrWv8Axy1W+8HX3hbSvCvh/QtPvY/Lc2MEiSH/AMiV5IBWiRA7JbhPmb0r2z4e+HtY8H/DvUvF50e/fXdat3sdIgS0kkkSOT/WXH/TOsr9lG1t5vi/aXt6YxZ6ZZ3F5Pv/ALiRv/8AFinePfjz431nxNdXWj67d6TpofZaWto/l+XHSnfoVFnFWnw98e3khWDwhrjehkspEr6l8deCfE6/syaX4R0jR3uNSjSDz4UdPM/vyY/SvmS6+JvxAucm58beIJPX/TJBXpH7K/jnX0+KTWuoazf3dpcWc7yJPO7x/u037+aycJM1U7Hkuh32p+CPGdtqJh8i+0q8/eJIP+Wkf+sj+nSvpH4qWPhr47+GdO1vwvrthaeILeLy5LG6uNjun/PPivmLxHeve67fXbHf5s7t9P3nSqSOU+5IUz6VShfUlz6HrmifBy30a6S++IvinR9I0iB99zBBd/aLiYf3I0j71V+OHxW/4TFLXw74ctxpvhPTtiW9pj55PL/jk/H+VeVuXY5d934UwVbiJVD6m17xJ8D9P+H3hu/sjZT6tpccc8FpBb4eSfy/+Wnr89fNmpahJrfiKfVdUuJDJd3PmTyIcv8AvKzW5oFSoXDnPoz4ffGH4b+BfB114X0vSNcv7e+8zz55pI43fzI9n+NeWaLrfw/0vxPdajN4T1DU7LKPaWlxf/6uT+Pf+7/eVxOKXAo5AUj1b4yfGjUviDotr4fg0uLSNKhG+SCN/M3mP7lc/wDDb4g3HgU/aNO8P6Peakskksd9dR75Ix5f+rjriRxTsZ7U+QOZndfEn4q6/wCOrT7NrtppRx/q547KMOg/66Vz/gvxh4j8HXr3fhvVJrCSRNknln79Yu3imbeT2qkrFpTOm1z4ieMda1C31HUtanlntD+4b+5Vzw5rmo6nNP8A2jfy3l1j5HmffXGoMVYtJ5ra6juID8yVhXpqcGmejlGJeHrcyJNanumum+1NI7o+KZHqF5GuyKaWOL+4Hrc8R2S3enwarDyH+SYAdK550KnBJooeztY6czWIhW06iRvJ5fl7vxpFGKljtpnjkeOOSRI/9YCOlN21qmmeVOnU+2GcUVe0vSbzUIneCP5E/GqcsLwvIrgq6etLmgXUwdanDmkhmK0dA06PULpopZfL2R+YRUnhvSP7QnZpMeXH3WoNQ054dXexgw7iTy48VlOqtkenh8BOPJWnE3Sui6Uclftco96qXHiSeR8xW8cS9gK17Dw1ZizcXYLO8eS+77lc9o2mG9n3SOY4E++/pXJHl6n0NaOIi4QguW4TX2p3COxlkdR9/Z9ysx/nbJ616Q7Q2WjyhE2wbOVzXnwRppURRl3fOfWtISpnPm2Ar0+Smp6mv4O037XdfabgboY8/wDfddv8MvHlv4J+Muj62W8qyhk+z3+0dYJAEfj/AGP9Z/wCsORRpejpDBjzXPl+4krBl0C4liabzo1kH/LM9amEvf5i8ZgJLC+yXxH2/q91F8Nvj2nil5t3hLx4kFveXXm/ubXUUT9w/X7kiDH1+le7ryM18bfs4fELw3478GTfBz4k+W6yx+RptxPJjzIx9yPd/wAs5E42euB/wP0nQvGPiP4Nzp4W+Jr3Op+FY5BDpHixFLeWh+5Bd/3XAH3+/wCteinc+EnBwdmfQVLWdpOpafq9jFqOlX8F9aTDKTWsiyI30YcGtEUyAFIRQzBepxXjXjj4um6v38H/AAstE8WeK5Bske3O+ysAc/vJ5vuYH9wd6AM74/XZ8ceJdH+COj73k1SVL/xDJBwLTTY33kN6M7+WP/2xXhn7dfjOy1DxhpXgTTGjNroCb540HyGdx9wj/pmmz8JHr0zxZruj/s6eC76WTUU8SfEnxAPtFxdzkF5pOMu442QR/wACf4nHxRqt/d6pqtzqN5cyXFzcu89xJJzI7yfff8arYi9iZulQtUxobpXSc9yuRzTTUhFMNQWNFAoNAoY0TWl3c2d3FeWdxJbXEEkckbpJseOSP/lpWtr3jDxbrUH2fWvE+s39u/8Ayzub+SSMf9s3rDNK4yKi2paYyF5YZN8Mvlse6GnO8rnLyFiepNMI5pcUx3G5oopeKgQlFFAoHYUUYpYoXuG2xW8knptSrdromrz48nSrx8/3LeSjQCk1Aro7TwL40u/+PXwvrFx/1ztJKoaJ4a1zWdY/sbSrC5vL/wDef6On+s+SjzAzTQa9Ei+BXxPK/an8KvBGf+e88aEf9/K0NJ/Z8+IF/OkHk6Yjv/B/aEcmf++JMVFy+U850TXdY0AXw0q8e2/tGzktL392n7yCT/WJWcTmtjxz4evfCfim/wDD+oPHJd2EnlzvC/yb9m/iui+Ffwr8U/ESeVtHt47exg/197P8lvH+NS3YEcOveltXnhcvBLJHJ/fSTZXr958OPhnpeopp+qfFeF7tpNkiWWlyXEZk/wCuldR8UPg34A+HHh211TW/FWrXcl3/AMe0FpaIkkn7v/rpSU9bF8uh88UCg/fbZ/qv4P60CtES1cbTsZ6U2nRd6b2EFFWLaF538qMbpG/WtG+0K7trYTuUMf8AFz3rLnWx6UMtrTp88djG60U/FdVo+iWL6abi4I3vGZMD+Cs6lTkZrgcsni72OVFWLWCSaURqnP1pTDvk2RncfpXWWdrHo+mPPJxJ5eJDWU8Ryux35flLq1H7T4ImfF4YmKjL24f+7WFdW728rxyDbInTNbXh+5utQ11Hdzu3h2PtmpPGUUf9ssY+hjw9Z0q04TPRxeXUamG9rRMC0tZrq4SCCMu7ntXpWieDNMsbDz9XcO46J5mxErP8E6YlnaDUJhtZ+F7BU71V13xBJf3KwK+IIzlB/WsMRiJyneJ6mXZXh8FR9rWXvnQQ6bYNoV6LTzZIMO8fmfwHivPXt/NYxp99q9LuMWnhKSMPtd4+uP8Anp/n9K5Xwza79Qe5k4SLp7vWFGo6bbPSzPAU8ROlFouSqmk6SEHVY85/56SVxNjA93dJbxrlm710PjS7WW9WxhJ2R/fx/f71a8L6ctqhd8faHTef9hK3VR04OSPOxWFhicVCjBe5EsTNDpOmjy+qJlP9t64uYtI3msclyc10Pi2ZXuFgRs7Pneo/DWitdT+fOpEKc4x96lGpywcjDGYZYnFww8FoaekW39m6PvcZbG96qSpJaZ3EPqV3g+8Kf41t69PHbW6XLHKRf6tP70lYvhiKW81GXUJP3nl/+h1lF6c561ahCFWGGibN/BLFp8VlFnzG+UEf3P46xLPyrrUYLK2XNpCcOR/HVnxbqGyP7DEcSMfm9o6PC9uYbN7qQEb/ANEoh8Fiq9WnWxnso/YI/G16Mx2Ebc53yVB4U0/dKbt+ETOzI6Vhape/aL+WdycyPXX6Cxt9DMz/ACjZ5graceSFjzcNNYzMHOf2Cr4q1Lyn+xQn94PvuD92q+mZttHd5B/tYrItoZNR1YGTkGTLn2zVzxPemNI7SBwM/epqHMlEivi5pzryMMMvneYpy/mda+gvhL+0xfaVpSeGPiLYP4j0UR+SZnZJJ0j6fP5nyT/8Dwa+eAOKSvVpw0PgMVUdSXMz7T8NaP8AA/xFfPqfww+JmoeA9RmPmSWun6n9ljd/9u1n++B0+T5K7qHwD8ZWtf8AQ/2iXktj9128K2krH/ge/mvzwxVuw0+9vXH2W3eXP8eOTTehlDD1KvwH294p8H+EIIXPxd+Oera7AP8AWabLqEdjbzfWCD5z+FcF4x/aN8GeDdCk8MfBHw1Bap0+2yW/lw47uiffkfp87+nevmW98PanaxedJD5sfqj76zBweKcXGQq+GrUPjRe1/WNR8QazPq+tX9xfXt0++eaeTe7j0qnijFLWtjkLh96a3SnSdqa3StWQRP1qOpH61HUgFBoopFjelAoNIKB3A49KaacOtLgUWC7I+te++II/hr8PfBvhiDU/B0Wv+KL6wju7zzppESPzP+ehrwXb71c1zWNS1y/+36reyXc/lxx+Y/8AzzT7lZVIlwPq7wFB4GvPgbq/xEm+HmiWdxbR3EkEH7ySNhH+7jBMn/TSuJ+DXxT0vW/iNpWhav4G8MW9pqUht43gsI98byfc/rXUeJlHhv8AYcsYPuPqUEAx6h7jzM18p2ks8VzHLbyMkkb742jfBQ1jCJvOdz2b4Na7qjftEvaaM8EdhqmtP9og8iPy3t/Mk/8AZK739q/4neKPCnxDt9A8LavJpltHYRySJBHHh5JJJK89/Y/0x9Q+OdhMBuW0t555Pp5fl/8AtSu1+PXw5tvF3xhvtRuvHmgaYjyRQRxS3G+RB2rN/wAQLe4cn8GvjZ4nsvGTHxX4oubjTbi0kjl+1/6tHKfu/wD9deTafNd33idJbSeSOa7vMo6PskO+Su2/aO0XS/D/AI8g0DSmjFvp2mQQeai/fcf6ySsD4Lae2p/FrwzYKPv6hHJn08v95/7JW7f7shH0H+2trk9l4X8KaEl3JhxI7GN/v+Wkcfp/10FfNXgzxDe+G/FOka5BcTpJZXcc+UHVEkJf/PvX07+1f4j+Hdh4302y8V+H77Wbuzs98f2e72Ikcj59896yPCXwv+GHxd8G32oeCobrQdVtW8uaCefzI0k/5Z+Z/scVjTqXjqWz5++I2uQ+J/H2u+IIUkjj1HUJLiJG++Ed/kH/AH7xX0/49lXwZ+yJpVvoH+jfbbW3+0TLwP8ASP3j/wDxuvknU7C60zULrT7uMxT2s7wTxf3JEk2PX1B+yxceKPFfgvUNC8U2tjd+BbWPy5JL2P8AeEf6zy0pTdxRR89/Dyw/tbxvo2nRjeLm8jTP/AxXu/7eN4RrPhnSI8hYbeRygqz8I774V6h8c7PR/CXhC4xbySSQXz3mIx5f8caVw/7ZOoLe/Ge7t0GEtLRIxzmkvjNrXgeM0hpaQ9K6DEQCnpH70zNb+hWqW0D6jdcRp/qE673rOpV5D0svwntpo1tAsFtZI2PF1JH5j/7CVB42vPLRLKM5Lje/NamhAx2739wcSTZkk9465DWJheahLc5/1kledTlzVec+2xr+q5d7OnvIg0+2a6uo7ZT9967DxHILLSUt4jjf8g/65jtUPhDSmg/0yYZkf/Vx45p+s6jZR3v7y3+0zp8uZOUpV6nPO48Bg/qmCU6nxTKXhOx824eZkyI/uZpvjK8DyfY426DfJXTWs23SheyIYz5e/wDd9K4HNxeXhb77yvUwXNLmZrj4rC4eFGjvI6TwJAwmuLgEeWke0n86nEOmahre+SZ5y5+6kZp+qzxaLoKWKMBcSR5OOpqPwDCslxPcP91P3ZHoayqNvU6cGqUJwwpo+MbwWWnm3QFZZzsP+5XM+FLMX2pRF87I/nf/AD+FSeLbmS81nyUJcJ8gxW9aJDoGiyPK371+g/26ramVV/2jF89T4YEPjq/GYNPjPMf7yXB71a0wCw0PLfK23dJ7muEvb2W8unuJuWaTHXpXfXDWbadmd8Q/w8UTpuMdRYPMKWJrzqXOb06FAkmtX/zQpJhAf4361u+H2mmtJb2fl5pfMNcdr+rm/mEaYjtoj+6TH61p+HPEFnBp/kXW/Kn5MjvWs6EuQ8zBZpRp4pwmy3bWB1HUJruYeXao/wA8n8q3dKlS4t5GtxstU+SBB2NcRrfiN7wrawEw2kf/ACzH8dMsNfvLfT5LSM4Rv9W/TYaX1Sc4JIdPP8Jhq85QepY8Wal9uv5EQ5hg/dx/StrR7yz07w3526OSQ/OE6/vK4gvu7YoD57V1rBe5yngrP5xrTrXLkk8tzeSNI26R3rtNckWx0GSNenl7QfauK0DjVLcN9zz03flXV+O/k0uBOuZOtYV4cs4RPWyupzYOtifts4vOa63TtUtpNBELo4MaeXla46tbw7qiaeJhOnmK9dFalzni5VmHsK8/aM055k07TD5cZjkkOYwfv1jWNrNqFxIC/wC75d3c/cqDU71r24eZuT61pyk2vhpfL5mu5P3lSocpvVxX1qo9fciRmPQFYwiSff8A89P+WdUNTsZLCfY3zRyfPG/9+qS11ejxLqmgILgnZayY3/7Faz54WOOhTpY+8GZ2kafAkR1DUm8u1T7kZH36h1DXLmZvJtQLW3QnYicVX1vUGv5yEzHAg2Io9qoKDnA5q3Tv+8kcteq4P2GHOu8FXU8080Mju0JT+KuavBGt3IIfueZxXVwf8SDw88jY+1XAx161x/U896jD/wARHTm1XkwsKM/jHGgdKbzSjpXoM+XL0nakpaStLEEUlRVLKcYprgbRikwGUUUVAIZ2o7UpoxQWJRRRQAdaSONnlSNeS+KcK7b4UeFbfXdftdQ1LxBoGi6baXiSXD39+kcjonz/ALuP+OsqhpDQ90/a/k/sH4K+DPC6MdwkToOsdvb+X/7Ur5QFfUX7WOo+FfHenaVd6B488OSRaNBceZbNcOZJ/wDV/c2J/wBM6+YVT5h5h2E/8tPSpor3S5vQ+j/2D7AnxN4i1hxjydPjgA9PMk8zr/2zrxD4k6nJqfxF8Q6h1d9TnkR8/wDTSvd/gp46+FHws0DUrNfEeoazdanInnPa6a6JF5cb/c3/APXT9K87l/4UKNQe4kl8fX8skm94/wDRERzWTjeoaX/dnLx2fiD4gXOu+J7+4KR6bZGe6nKfu/k+SNOK7D9j3S/7U+N9hcgZSxt5Ljp/2zz/AORP1q34w+J3ggfCy68D+A/DF5o8V1cRvPcXdwkjydP9ZVf4S/Fzw18NbIzaV4Ie81iW38ue+m1L/wBFx+X+7pyd6ZKcCp+1lqH9pfG/WPmz9l8u3+mxOlezfsi6T/wg/wAMtf8AGnibFjY3bRujv8uYI43/AHn/AAPe4/KvKtY+N2k32uT69H8K/DD6tO3mSXd2sk7l/wC/XHfEf4oeMfHaJBrWpFbGPmOxgTy4E/4BSjTtTG5obpOl6p8T/itPBpcK/adZv3nY7PkhR5C8jv8A7ma9/wD2kPEemfDb4cad8KPC8gS4mt/9LdD8/kc7/M/23rwzwb8XvFvg/TVsfDjafpypH5Ymj0+Dz3H/AE0k2fP+Nchr+t6p4h1efV9YupLy9uJN8s79XNHsZDU0e9fsVeGL1/HN/wCIXsZ0toLR0jnkT93I715x+0NFq/8AwtnX73UrC7to7i7k+zvNFIiOn+xVC3+JPjuC2gtLfxXrFvbwR+XFHBdOkax1jeJNW17VpVuNc1C+u5R92S6kkkP/AI/Wa0qHYqX7vnMX1o7U2npHJJLHGvzu9b3OWCdSehf0mxa/u1ixtQfvHk/uR1bvbw6hew21sNkKHy4Ux2p99PDp+nf2ZajE7cXUg/8AQBWZpN15OpwTycqknNctWm5O6PocNWp0JQpnba+fsmjeQo2/LsT6VhaRYJbw/wBo6gPkP+oT++9bWq6lpckMck88c+PuJG/SuQ1DVbm/u457jJROEj9vauSjTqONj6HNMZh4VYSud/NOLPR/tbN87JvFeeyz+ZcFpG5etnxLr1vfafBbWhbAGHJrmjk9TW2FoPqeZnedU5zhCDPSrwed4XDW3/LSOMVmaVaW+gQjUNS/1x/1UZrnNP13UbO3EEM+EHQMaqXl1Pdyb7h3kP6VUcLI2r59RqRhL7RPqmo3Go3ctzcEeZIeCP4a6b4fXscCXNvINoI37881xY9s1v8AgueBL2a3uZfKSePYCw71Vel+75Tz8mzCX17nqHR2MOnpeS6hJIZAvzlmPf1rlfE2rvqV38uRbqSETPGKueI9SgEP9mWDZReJZP79c5iowtC+sjvz7NtHSoiU9pp3XZ5hEfdaRVzUixcda76vs9D5Ok8VL4CA9c1JUyWkr5284q0umXD/AHbaR8eqdP1rJ4imup2QyvFVPsGdQBitlPD9+/SycY/2KnXwzqg/5cz+VQ8VTRsuH8dL7Bz4GKTHHWuiPhfUyf8Aj3j/AO+xSf8ACJ6n6w/99ij63AHw7jl9k5+F2ik3Ka6zUNa0/UdHjS9jdLiPqF71THhDU+vmW3/fwU1/CupDq1t/39FRUqUqjuehhMFmGEp8nKc/1NFbknhfVUxiGPn/AKaCqr6HrEZ+W0lOf7prZV6Z4+Jy3FRd3EzccEV0MqfavCUcsXMls/7ysa5s7u35ls51A7vH/wDXq14evYraaWC5yYJxsf296qr75WW3hJ05mWBirVvqM8Olvpy/6p5N+7PU0/V7GSwvHiflSfkf+9VAnJ+lWnCe5xVHPD17IMc11GgadBYW39q6qNq/8sExVHR7C3hhGp6kP3K/cjPBc1T1jUrjUpSzYjQDEcY/gqJLmfKdtDlwdP21X4w1zU5NUu3uZMxx5/dpnIAqmBSNzQK2p0+Q8fE4meInzyHYopRRitdjmL2KSn4pprdozG1AelT1Dis2MYetJTn7U2pAbIcYpMH0p9GKZadhhopTRilYLiClzSClxSsFxM0uaMUYoAQ0HpRRQO409aTFPpDSsK42igiikUmBPFEQ60UCmXc3/CFlFd3srz/6uCPe1Udf1F9Q1KRyTsT5UHolavgyRZI7qDOyR0+Q+tUP+Ee1KS4KCE4PIavO3qe8fVyw86mChCiY0ZEj7VOa2lRtHtcyc3kkeU5z5CetW3Sx8OwHPlXF70HdE96wLieSa4eWQ7nfoK3WrPOqQp4On/eEAox70uaQtitkrHke1b3DFAHvQT7UA80WG6je4d6SlzSGjQEnLYO9OHSprWzublisNvI+P7qVvWHhK/mP7+WO3Q9T61hPEQgelQyvFVtonN0o612K6Fo1l/x+3ZfHXDYqRNX8P2Bzaw+Y3cqmDWE8U38B7FLJI0vfrVLHN2Okahe/8e1q7/hWxaeD9QkwXlSIHvuqS48ZOOLWzMajoXc5qhdeLNam/wCXjbn+6tZ/v57HdCeUUPj946Sy8HWUePOuZJP9xdlaUOkaBZbd0UfP96TFebzapfTNue7uD6fP0qL7RIf4qyWEqT+KR1UuIcuofwaJ6tb3egwDKSWkZ7bEpJ9f0iFcxz+Znr5cf9a8r898daQTyZ+8al5dfqWuNFD4IHolx4t06LOyGR8dcVlzeNMY2WZ/7+1xskmcVHkV0U8BBHDX4xxlT4NDqG8Y3/G2C3X6A1Xfxdq38MiD/gNYApmeTW8cHBHkVOIsbPeZsSeJtXfGbkHH/TNKgk17WHxnUJOKzjSY96tYaHQ4quc4uf2y5Lq+qNjN9N/32aQanqGP+P8Auv8Av4aqcUh5q1h4nO8xrz+2WZL+/PW+uT9XzVd5p5STNcPJ/wBdHpKQjpWjpnG8TUT3NnTGg1eI6feOI5MfuHf/ANAo07SBBJPdaqDHb2wIf/po/wDzzrIQ4q/qmqXWoW9tBO2UhjGR/erJUpXPXp4uhUhzz+Mh1S9lv5VZsIqnYij7ip7VSFPz7UmK3UbHkYjETrz5pgM05aMUoqznGijFApaCDRNNNONNxXQyBKbinUlZtFXIZu1RtVhwajxSsMZikp+KbigBKKXFGKAuIaYc+lPoxQxjME0bafijFSK400CnUUrF3GUUuKMUWC4hpmKkxSYoAZRUmKKVh3CG4e3kjkjk2MnQ+taD69qbrtafK/Ss7FBFSqcDrpY2vRhyQmD/ALxiz8+lO9aYBzil6VSSRjUqOpqwxkmmEYp4NEcbO5SP53P4ZoehKGrTo4ZJ2xHEJH9U6GtG1s7SEh9RnBP/ADwXDyfjVga4baMJp1tFboP4yd8lYTk38J6VLCU4e/VmOs/DF7JEZbl0tI/WSryf8IzphIk8y/dOuK564urm6l8yadnPvUB5rNUZy+M6/wC0qND+DE6O78WPjy7G0jgi7DvWTd63qd0f3l1IPTbxWeBTlFaRw0UctfOsVW+0AZj15oz7UEe9GBWipJHFUr1avUWg0Cg9a0tYyvqNpQeaKMVn7MrmQ8Hig9KbRRyB7TsITzRk0UU0rE+0bFHPejFN5zTh0qkJsMUEcUUU9hDDSCngClwKCLgBSN0pcUYoAZ3pw6UuKMUWC4lFLijFFguJRS4oxRYLi0UUtFguX6Q0tFdBiMxRinUYosA0iomqU1G1TYpMjPBpMVMKD0qWMhxQaU9aSkA3FGKdQaAGUUGiiwBRRRRYAoPSiigLjCMmjBFPoxUhcSilpKY0IelGaDSCpKA0U6kNAB1pvnPGh8v5cUtCjFACfhRQOtLQHO+opooNIKAvcXNAo7UDpQAlFFFAADS5pKKAFzRmkooHcXNGaSigQCg0UUAA4pc0lFAC5o60lKKAGig0Cg0Ihj6KKKsLhRRRRYLhRRRRYLhRRRRYLhRRRRYD/9k=</binary></FictionBook>
