<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Погрешность – том 4</book-title><author><first-name>Гарри</first-name><last-name>Санн</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/garri-sann</home-page></author><annotation><p>Четвёртая книга цикла. Начать с первой:</p><p>https://author.today/work/593281</p><p>В Велье пускают только своих. Ярека позвал ревизор.</p><p>Город держится на Стелле — древней машине, под куполом которой тепло, сыто и долго живут. Только купол тает, и никто не знает почему. Хранители требуют для неё всё больше кристаллов, гильдия считает убытки, за краем купола пустеют дома.</p><p>Здесь Ярек впервые встретит тех, кому совсем не нужно, чтобы древние машины снова заработали.</p><p>А Кира лечит травами там, где лечить положено только Стелле.</p><p>Деревня ждала от него чуда. Город ждёт, когда он ошибётся.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Утраченный эталон"/><genre>proza</genre><genre>fantastika</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>naucnaia-fantastika</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 00:51:42">19.11.2026 00:51:42</date><id>pogresnost-tom-4</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Погрешность – том 4</p></title><section><title><p>Глава 1 Поверочное клеймо</p></title><p>Глава 1 Поверочное клеймо</p><p>Иглу замечаю утром, когда обоз выходит из ельника на открытое место. Над лесом, далеко впереди, стоит тонкая светлая черта, прямая, как отвес. Сначала принимаю её за дым из трубы, только дым так ровно не стоит и не держится на одном месте. Я смотрю на неё, пока ельник снова не смыкается над дорогой, а потом ещё долго смотрю туда, где она была.</p><p>— Стела, — говорит Вейн. Он едет верхом рядом с нашей телегой и видит, куда я смотрю. — К полудню будем.</p><p>Кира поднимается в сене на колени и прикладывает ладонь козырьком, хотя солнца нет: небо с утра затянуто ровной серой пеленой. Зорик лезет к ней и тоже встаёт, держась за её плечо. Грач на передке не оборачивается. Он смотрит на дорогу, и вожжи у него в руках лежат так же свободно, как лежали все три недели.</p><p>Тракт здесь другой. Он стал шире ещё у Гряд, а теперь по нему могут разъехаться три телеги, и камни вдоль обочин стоят чистые, без мха, с подстриженной вокруг травой. Каменщиков на дороге я не встречал, но кто-то сюда ходит каждую весну и осень, и работы тут на целую артель. Камни серые. После Печищ уже не могу смотреть на серый камень спокойно: глаз сам ищет черноту и острые грани и не находит их.</p><p>Ближе к полудню дорога поднимается на длинный пологий холм. Лошадь идёт тяжело, Грач спрыгивает с передка и ведёт её под уздцы, хромая сильнее обычного. Я следом слезаю и иду рядом с колесом. Наверху Грач останавливается, и лошадь останавливается вместе с ним, хотя её никто не придерживает.</p><p>Город лежит внизу и дальше, на другом берегу неширокой реки, и занимает собой всё, что видно глазом до самого края. Стена серая, высокая, метров восемь или девять, с круглыми башнями через каждые сто шагов, и у каждой башни шатёр из потемневшего тёса. За стеной поднимаются крыши, одна над другой, вверх по склону, тёмные, рыжие, серые, и из них сотнями тянутся дымы и сливаются наверху в одну сизую пелену. Справа, у реки, мельничные колёса. Слева над стеной видна ещё одна стена, внутренняя, повыше.</p><p>А посередине всего этого стоит она.</p><p>Она светлая, почти белая, и издали кажется очень тонкой, как спица, воткнутая в город. Крыши у её подножия ей по щиколотку. Она уходит вверх ровно, без уступов и окон, и наверху не сужается в шпиль, а просто кончается на фоне серого неба. Прикидываю её высоту по башням стены, и выходит раз в пятнадцать выше башни, а может, и больше: отсюда не сосчитать.</p><p>— Это что ж, — тихо говорит Кира, — камень такой?</p><p>— Это наша Стела, — говорит Вейн. Он придерживает коня рядом с нами и сидит в седле прямо, и впервые за всю дорогу улыбается. — От неё купол.</p><p>Потом он опускает глаза ниже, на крыши, и ищет что-то среди них.</p><p>Зорик стоит в телеге во весь рост и держится за Кирин платок. Грач молчит долго, потом говорит:</p><p>— Высоко.</p><p>И трогает лошадь под гору.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Посад начинается задолго до реки. Сначала огороды, пустые, перекопанные под зиму, потом изгороди, потом избы, сначала редко, а у моста уже вплотную одна к другой. Здесь пахнет дымом, дёгтем, навозом и рыбой, всё сразу, и чем ближе к стене, тем гуще. По обе стороны дороги лавки под навесами: горшки, лапти, сбруя, кадушки, сушёная рыба на нитках. Кричат, торгуются, тащат что-то на спинах. Под ногами у лошадей бегают собаки и дети.</p><p>На нас смотрят. От латников в кольчугах отходят к стенам, на них косятся с опаской. На нашу телегу сначала смотрят мельком, как на всякую деревенскую, а потом взгляд задерживается на Кире. Баба у колодца толкает соседку локтем и кивает на Кирину шею, и обе глядят, не отводя глаз, пока телега не проедет. Кира подтягивает платок повыше.</p><p>У самого моста стоят девки, четверо, в нарядных платках поверх тулупов, и смотрят на латников, не отводя глаз. Одна кричит что-то Гордею, звонко, со смехом. Гордей бросает ей в ответ два слова, коротких и грубых, и девки хохочут ещё громче.</p><p>Перед воротами очередь. Телеги стоят в два ряда, с сеном, с дровами, с мешками, и мужики при них сидят прямо на мешках и жуют хлеб, будто стоят тут с утра. Вейн ведёт обоз мимо очереди, по краю, и мужики провожают нас глазами без зла, просто смотрят. Вейна здесь, похоже, знают.</p><p>Ворота глубокие, как тоннель, в тени под аркой сыро и холодно. Стражник, молодой, рябой, в кожаном нагруднике поверх кафтана, идёт вдоль обоза и считает. Вейновы охранники, не дожидаясь, вытягивают из-за ворота медные кружки на шнурках и показывают ему, и он каждому кивает. Возницы показывают такие же. Когда он доходит до нашей телеги, Грачу вытягивать нечего, и мне тоже. Стражник берёт лошадь под уздцы.</p><p>— А эти чьи?</p><p>— Со мной, — говорит Вейн с коня.</p><p>— Бляхи нету, — говорит стражник без злости, тем голосом, каким повторяют вслух правило. — Деревенских не велено.</p><p>Потом он видит Киру. Она сидит в сене, одной рукой придерживает Зорика, платок у неё опять сбился, и над воротом рубахи видны жилки, светло-зелёные, от ключицы вверх, к уху. Стражник смотрит на них, открыв рот, потом поворачивается и зовёт кого-то через плечо. Подходит второй, постарше, за ним ещё двое. Они стоят у телеги и смотрят на Кирину шею, как смотрят на диковину на ярмарке, а один тянет руку, чтобы отогнуть ей ворот.</p><p>Грач кладёт ладонь на лук. Он не снимает его с плеча и не делает больше ничего, только кладёт ладонь, и рука стражника замирает на полпути.</p><p>— Лук убери, дядя, — говорит рябой, уже другим голосом. — В город с луком не положено.</p><p>Сижу и чувствую, как у меня холодеют пальцы на руках. Нас тут четверо, считая Зорика, против всей стражи у ворот, и ни одного нужного слова, чтобы нас пропустили у меня не находится.</p><p>Гордей разворачивает коня, подъезжает к нам сзади и говорит что-то старшему из четверых, негромко, наклонившись с седла. Тот выпрямляется, бросает рябому: «Стой тут», — и быстро идёт вперёд, к кибитке Власа, которая уже стоит по ту сторону ворот, на свету.</p><p>Полог откидывается. Влас лежит на тюфяках, укрытый шубой до подбородка. Лицо у него серое от дороги, но глаза ясные. Что он говорит, я отсюда не слышу. Стражник кланяется ему низко, два раза, и возвращается к нам уже бегом.</p><p>— Купца к господину ревизору, — говорит он. — И вас тоже. Лошадь веди сам, — это Грачу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мы останавливаемся вплотную к кибитке. Вейн спешивается и встаёт у колеса, внизу, опустив руки. Влас смотрит не на него, а на нашу телегу: на Киру, на Грача с луком, на меня.</p><p>Три недели они ехали рядом. Вейн залезал к нему в кибитку, проигрывал ему в шахматы, спорил с ним про Ставровы кожи, и Влас его слушал. А тут, в двадцати шагах от ворот, Вейн стоит у колеса и ждёт, пока с ним заговорят. Дорога кончилась, как только колёса въехали под арку.</p><p>— Этих двоих — назад, — говорит Влас и кивает на Киру с Грачом. — Сами ж не хотели. Травница мне сколько раз говорила: к снегу домой. Вот и пусть едут домой, раз так. Мальчишку оставь, он мне нужен.</p><p>Кира молчит. Грач тоже. Вейн поднимает голову.</p><p>— Господин ревизор. Жена у меня. Сами знаете. Пустите её, жену полечить. — Он говорит это ровно, купеческим голосом, только пальцы правой руки у него сжаты в кулак. — Я за неё отвечу.</p><p>Влас долго не отвечает. Он лежит и смотрит на Вейна снизу вверх, и я вижу, как у него двигается кадык.</p><p>— Ты меня в Лысой назад отправлял, — говорит он наконец. — Двенадцать дней, говорил, налегке. А я не поехал. И ты меня потом не бросил. Хотя мог. — Он молчит. — Многие бы на твоём месте бросили, купец. Ладно. Пусть будет, по-твоему.</p><p>Он поворачивает голову к стражнику, который так и стоит рядом, вытянувшись.</p><p>— Этих четверых впиши. Входить и выходить — когда хотят. Жить — пусть сами, кормиться — сами. — Он переводит глаза на меня. — Тебе положу жалованье. До весны. Писарь распишет. — И снова Вейну: — А селить их сам будешь. Раз просишь.</p><p>— Сам, — говорит Вейн.</p><p>Полог опускается. Вейн стоит ещё немного у колеса, потом разжимает кулак и, не оборачиваясь к нам, идёт к коню.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Писарь сидит в нише под аркой, за столом, на котором лежит раскрытая книга толщиной в две ладони. Рядом чернильница, песочница и деревянный ящик, полный медных кружков на шнурках. Писарь старый, в меховой безрукавке, с пером за ухом и вторым в руке. Нас ставят перед ним по одному.</p><p>Он берёт из ящика кружок, позеленевший по краю, и трёт его о безрукавку, пока не проступит номер. Потом листает книгу назад, далеко, к началу, находит там строку и проводит по ней пером, крест-накрест. Только после этого возвращается на чистую страницу и пишет, говоря вслух, медленно, по слову, видно, от привычки:</p><p>— Две тысячи восьмидесятый. Мужик, лет сорока. Сухой, жилистый. Волосом тёмен, с проседью. Хромает. При луке. — Он поднимает глаза. — Ногой какой хромаешь?</p><p>— Правой, — говорит Грач.</p><p>— На правую, — пишет писарь.</p><p>Для Киры он берёт второй кружок, трёт его, листает назад, перечёркивает. Смотрит на неё дольше, чем на Грача, перо замирает над страницей.</p><p>— Триста семнадцатый. Баба. Зелёные жилки на шее. — Он ставит точку и откладывает перо. — Хватит с неё. Таких и нет больше.</p><p>Зорика он вписывает, не вставая, глядя поверх стола: «Четыре тысячи четыреста двенадцатый. Малой лет пяти, волосом тёмен, при триста семнадцатой». Потом очередь доходит до меня.</p><p>— Тысяча сто девяносто шестой. Парень лет… — Он смотрит на меня. — Сколько тебе?</p><p>— Пятнадцать.</p><p>— Пятнадцати лет. Худ, росту среднего. Волосом русый. Руки в мозолях. — Он прищуривается. — Метки есть какие? Шрамы, родинки?</p><p>Закатываю левый рукав. Писарь кивает и пишет:</p><p>— На левой руке рубец.</p><p>Опускаю рукав не сразу. Весной на гати я получил этот рубец от чужой стрелы и чуть не умер. Теперь по нему меня будут узнавать в воротах.</p><p>Писарь раздаёт нам кружки, сверяя номер с книгой.</p><p>— Носить при себе, — говорит он. — Потеряешь — пятьдесят золотников в казну. А новую не дам, пока по книге не опознаю.</p><p>Бляха у меня на ладони холодная, тяжелее, чем кажется, и по краю ещё зелёная. Номер выбит глубоко и ровно, рядом с ним знак: круг, в круге две черты крест-накрест. Такой я видел на заводе на приборе после поверки: проверен, годен, вот клеймо. Только у нас на клейме был ещё срок, до какого числа годен. Здесь срока нет. Срок есть у Власа в голове, и звучит он «до весны».</p><subtitle>* * *</subtitle><p>За воротами улица идёт в гору. Сначала по обе стороны стоят дома в два жилья, каменные внизу, деревянные наверху, с резными ставнями, тесно, стена к стене. Потом дома становятся ниже, появляются дворы и сады за заборами. Смотрю на сады и не сразу понимаю, что в них не так.</p><p>Яблони стоят голые. Совсем, ни листа, ветки чёрные, мокрые от вчерашнего тумана. Трава под ними бурая, прибитая инеем. У нас в Печищах сейчас так же, конец октября, и ничего странного в этом нет. Только этого не может быть здесь, если всё, что рассказывали про город, правда.</p><p>Вейн едет впереди, и я замечаю, как он всё больше придерживает коня. Он смотрит на сады. На один двор, на второй. Ставни во многих домах закрыты, и не просто закрыты, а забиты досками крест-накрест. У одного двора на телегу грузят сундук, скамью, связку горшков, перину, а молодая баба стоит у калитки с ребёнком на руках и смотрит, как это делают, без слёз.</p><p>— Тут сады стояли, — говорит Вейн. Говорит не нам, а себе. — Весной ещё. Яблони цвели, хоть картину пиши.</p><p>У телеги с сундуком мужик в армяке распрямляется, видит Вейна, щурится.</p><p>— Вейн? Ты, что ли?</p><p>— Я, Гостило. — Вейн останавливает коня. — Это что тут у вас?</p><p>Гостило вытирает руки о полы армяка и подходит. Он немолодой, лицо обветренное, и смотрит на Вейна так, как смотрят на человека, которому придётся сказать дурное.</p><p>— Ушёл он, Вейн, — говорит он. — Купол-то. Ты уехал, а через неделю, ночью, сразу и ушёл. На треть, не меньше. Утром вышли, а полгорода стоит голое, как после пожара. Сады, огороды, всё. — Он оборачивается и показывает рукой куда-то вверх по улице. — Потом, дня через три, вроде как назад пошёл. Немного. Шагов на двадцать, может. Будто вздохнул. И с тех пор так и стоит.</p><p>— А люди?</p><p>— Люди… — Гостило мнёт шапку в руках. — Старики помирают, Вейн. Кто за краем остался. Неделя, две, и нет человека. Каждый день кого-то несут. Матушка моя тоже. Сто два года прожила, ни разу не хворала, а тут за десять дней. — Он кивает на телегу. — Вот, к брату едем, в Гряды. Тут дрова втридорога, а там хоть земля своя.</p><p>Вейн молчит. Потом спрашивает, и голос у него такой, будто он заранее знает ответ:</p><p>— А Кожевенная?</p><p>Гостило отводит глаза.</p><p>— За краем твоя улица.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Граница видна издалека. Улица поднимается дальше в гору, и на ней, поперёк, лежит черта. По одну сторону мостовая в инее, трава в щелях между камнями бурая, сухая. По другую сторону трава зелёная, свежая, будто сейчас июнь, и инея на камнях нет. Черта ровная, как отбитая по шнуру, и уходит в обе стороны, через дворы, через заборы, через огород, где одна половина грядок пожухла, а на другой стоит зелёная капуста.</p><p>Когда наша телега переезжает эту черту, мне в лицо дышит тёплым, сыро и мягко, как из открытой бани. Зорик ахает. Кира медленно оглядывается назад, на иней, потом вперёд, на траву, и ничего не говорит, только ведёт ладонью в воздухе, будто проверяет, есть ли тут что-то, за что можно взяться.</p><p>За чертой город другой. Сады зелёные, яблоки висят на ветках, кое-где ещё неснятые, жёлтые. Люди на улицах ходят без тулупов, в кафтанах нараспашку. Дома выше и богаче, и чем ближе к середине, тем теснее они стоят. Стелу отсюда видно уже не целиком: только её белый ствол над крышами, уходящий вверх, туда, где у неё нет конца.</p><p>Двор гильдии стоит на площади у второй, внутренней стены. Ворота у него широкие, двустворчатые, створки окованы железом, а над ними вырезаны весы, такие же, как у Вейна, с двумя чашками на цепочках. Мы въезжаем, и я оглядываюсь.</p><p>Двор огромный. В нём поместилась бы вся наша деревня, вместе с огородами. По трём сторонам тянутся длинные амбары под одной крышей, с десятками ворот, и почти все эти ворота закрыты на засовы, на некоторых висят замки, рыжие от ржавчины. Вдоль четвёртой стороны конюшни, и на коновязи стоит лошадей десять, не больше, а коновязь тянется на сто. Посреди двора, задрав оглобли, стоят пустые телеги, с десяток. Их тут оставили давно: колёса успели врасти в землю. Двор строили под обозы, которые приходили сюда сразу по десять и по двадцать. Сейчас караван из пяти телег стоит посреди него, как горсть гороха на столе.</p><p>Влас выходит из кибитки сам.</p><p>Он вылезает медленно, держась за борт, становится на землю и стоит, и я вижу то, чего не видел за всю дорогу: он стоит прямо. Лицо у него по-прежнему бледное, но губы уже не синие, и дышит он глубоко, полной грудью, будто воздух здесь стал гуще. Под куполом ему за полчаса стало лучше.</p><p>Он оглядывает двор, Вейна, нас. На Кире его взгляд задерживается.</p><p>— Довезла, — говорит он.</p><p>— Довезла, — кивает Кира.</p><p>Влас кивает, один раз, и поворачивается к Гордею, который уже подвёл ему коня.</p><p>— Я к себе, — говорит он. — Под куполом отлежусь. Купец, книгу завтра принесёшь. А ты, — это мне, — жди. Позову.</p><p>Он садится в седло, тяжело, с помощью латника, и выезжает со двора. Латники трогаются за ним, и двор становится ещё больше и ещё пустее. Гордей уезжает последним. В воротах он придерживает коня, оборачивается ко мне и машет рукой, коротко, как машут своим.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Кожевенная улица лежит за краем купола, ниже по склону, и дома на ней стоят крепкие, свои, с высокими заборами и тесовыми крышами. Пахнет квасцами и дубовой корой: здесь, видно, давно живут кожевенники. Многие ставни закрыты.</p><p>Дом Вейна четвёртый от угла. Двор чистый, выметенный. Посреди двора яблоня, старая, кривая, вся голая, и под ней лежат подпорки-рогатки, сложенные одна на другую. Они больше не нужны.</p><p>На крыльце стоит женщина. Она держится рукой за столб, в другой руке у неё ничего нет, она просто вышла на шум и встала. Ей лет сорок, может, меньше: лицо у неё усталое, с тенью под глазами, волосы под платком светлые, и живот под шерстяной кофтой уже заметен. Она видит Вейна и не сходит со ступенек, только крепче держится за столб.</p><p>Вейн спрыгивает с коня, не дожидаясь, пока тот встанет, и идёт к крыльцу быстро, почти бегом. Поднимается на две ступеньки и останавливается против неё. Она отпускает столб и кладёт обе руки ему на плечи.</p><p>— Неждана, — говорит он. Больше ничего.</p><p>— Печь не топила, — говорит она ему в плечо. — Дрова подорожали. Не стала без тебя покупать.</p><p>Мы стоим у ворот и ждём. Грач держит лошадь, Кира держит Зорика за руку. Вейн отпускает жену не сразу. Потом оборачивается, и лицо у него опять такое, как на дороге, купеческое.</p><p>— Это Кира, — говорит он. — Травница. Я тебе говорил про неё, помнишь, в Печищах она. Она поглядит.</p><p>Неждана смотрит на Киру, на её жилки, и отступает на полшага к двери. Но Кира уже поднимается по ступенькам, и на лице у неё нет ничего, кроме того, спокойного внимания, с каким она смотрит на всех больных.</p><p>— Пойдём в дом, — говорит Кира. — Там холодно, да не на ветру. Дай погляжу.</p><p>Она берёт Неждану под локоть, как берут старую знакомую, и уводит в дом. Неждана идёт за ней и оглядывается на Вейна. Вейн кивает: иди.</p><p>— И вы идите, — говорит он нам. — Холодно в доме, а всё не на улице. Я за дровами. Заодно кой-чего узнаю.</p><p>Он садится в седло и уезжает, не дождавшись ответа.</p><p>В доме у Вейна стыло, изо рта идёт пар. Кира с Нежданой за занавеской, в горнице, и оттуда слышно, как Кира что-то спрашивает, негромко, а Неждана отвечает ей ещё тише. Мы сидим на лавке у нетопленой печи, Грач, я и Зорик, между нами, и ждём. Зорик засыпает, привалившись к Грачу.</p><p>Вейн возвращается только вечером, но с телегой дров и новостями. Соседний дом, через забор, принадлежал старику-сапожнику. Его схоронили две недели назад. Он встретил его дочь, забирающую пожитки, и договорился об аренде, пока на пару недель, а там по ситуации. Домов, где купола нет теперь, свободных хватает — жители перебираются ближе к центру, кому есть куда.</p><p>Дом небольшой, на одно жильё, с печью посередине и полатями. Внутри холодно и пахнет старой кожей, воском и чем-то кислым. На полке над окном рядами стоят деревянные колодки, на гвоздях висит дратва, две большие пустые лавки. На полу старая шапка, видно, что забрали ценное, а старое оставили. Грач первым делом идёт к печи, открывает заслонку и суёт руку внутрь, проверить тягу.</p><p>— Тянет хорошо, — говорит он.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером ужинаем у Вейна. Печь у него трещит и дымит, пока не разгорится, потом в доме становится тепло. На столе каша, хлеб, сало из узелка, что нам еще Ярина дала с собой и капуста из погреба. Неждана сидит у края, ближе к печи, на лавке с подушкой под спиной. Кира рядом с ней. Зорик уснул на полатях, свернувшись под свежей кожей. Грач ест молча, а потом сидит, вытянув больную ногу к огню.</p><p>Кира держит руку у Нежданы на животе. Не прячет, просто держит, будто так и надо, и Неждана ей позволяет. Другую руку, сжатую в кулак, Кира держит у себя на колене, под краем стола. Я знаю, что у неё в кулаке. Неждана смотрит на мужа и не смотрит вниз.</p><p>— Ты расскажи, — говорит Вейн. — Что тут было, пока меня не было. Всё расскажи.</p><p>Неждана рассказывает. Про ночь, когда ушёл купол: она проснулась от холода, вышла на крыльцо, а яблоня в инее. Про то, как на улице стали помирать старики, один за другим, и как она ходила к сапожнику носить ему кашу, а он уже не вставал и всё спрашивал, тепло ли на улице. Про дрова, которые сначала стоили медяк за воз, а теперь гривну. Про то, что половина Кожевенной разъехалась по родне.</p><p>— А доктор что? — спрашивает Вейн.</p><p>— Доктор, — Неждана усмехается, без радости. — Приходил на той седмице. Сел вон там, где ты сидишь, руки грел у огня долго, а потом говорит: Лечебница совсем встала, ни чего не дает она, лежи там не лежи. Теперь, говорит, рожать только под куполом, в Ложе. А я, говорит, приду туда и сам приму, не бойся. — Она молчит. — Старый он уже совсем. Хороший Любим, успокаивает. Только раньше купол был у нас на крыльце, а теперь до него полчаса ходу.</p><p>— Какие ложи?</p><p>— У Стелы. Хранители. — Неждана выпрямляется на лавке, и Кира убирает руку. — Ты площадь помнишь? Пустая была, мостовая одна, и Стела посередине. А теперь там домики. Тесовые, крытые, со ставнями, стоят вокруг неё вплотную, стена к стене. Как купол ушёл, так через день уже плотники стучали. За неделю собрали, может чуть больше. Там теперь лечатся. Кто может.</p><p>— Почём? — спрашивает Вейн.</p><p>Спрашивает быстро, по-купечески.</p><p>— Золотник за седмицу. А которые ближе к ней, так два. — Неждана смотрит на свои руки. — Доктор говорит, рожать там лучше всего. У самой неё.</p><p>Вейн ничего не отвечает. Он сидит и смотрит в стол, и губы у него чуть шевелятся. Я видел, как он так считает над своей книгой, деревню за деревней. Что у него там выходит, я не знаю.</p><p>— Кузнецовой вдовы зять их ставил, — говорит Неждана тише. — Плотник. Он мне сам рассказывал, когда дрова привозил. Хранители, говорит, с ним ходили по площади и сами каждую Ложу размечали. Колышками, с бечёвкой. Ни одной криво не поставили, ни одной не сдвинули. Весь круг так и заполнили, без зазора. А теперь уж и в два яруса: и снизу лежат, кто болеет, и сверху. — Она поднимает глаза на мужа. — Он говорит: будто знали, где ставить.</p><p>Я держу в руках кружку с квасом и не пью. Будто знали. В Печищах, сколько, где фона, видел я один, по цифрам. А здесь кто-то прошёл по площади с колышками и бечёвкой и разметил её, как по чертежу.</p><p>Кира поднимает на меня глаза над головой Нежданы. Она тоже слышала.</p></section><section><title><p>Глава 2 Невязка</p></title><p>Глава 2 Невязка</p><p>Печь Вейн протопил с вечера и ночью подкладывал дважды, так что к утру в доме стояло ровное сухое тепло, какого здесь не было, пока он ездил по тракту. Неждана спала на лавке у печи, на боку, подтянув колени, под двумя одеялами. Ноги у неё лежали на свёрнутом тулупе, повыше: так велела дикая. Велела коротко, без объяснений, и Неждана послушалась. Вейн приводил к ней лекарок и знахарок, и ни одной она не верила с первого слова: переспрашивала, кивала, а потом делала по-своему. А дикой, с её зелёными жилками на шее, она поверила за один вечер.</p><p>Торговец оделся тихо, не зажигая лучины. Взял со стола книгу, мешочек с камнями, тяжёлый, плотно набитый, и сел на край лавки обуваться. Лавка скрипнула.</p><p>— Уже? — сказала Неждана, не открывая глаз.</p><p>— Спи. К ревизору надо, потом в гильдию.</p><p>Она открыла глаза и посмотрела на него снизу, из-под одеяла, и улыбнулась. Вейн всю дорогу вспоминал эту ее улыбку, на которую он мог смотреть бесконечно, и невольно сам улыбнулся в ответ.</p><p>— Тепло, — сказала она. — А то уж начинало быть слишком зябко по утрам.</p><p>Она приподнялась на локте и села, придерживая одеяло на груди, и посмотрела на мешочек у него в руке.</p><p>— Камней-то довольно привёз?</p><p>— Довольно, — сказал Вейн.</p><p>Он сказал это сразу, не задумавшись, тем же голосом, каким говорил на тракте «Неурожай» ревизору в Лысой, и сам это услышал. Неждана кивнула и больше про камни не спрашивала. Она подтянула ноги, посмотрела на тулуп под ними и усмехнулась.</p><p>— Велела ноги держать повыше. Говорит, к вечеру отекают оттого, что кровь вниз уходит, а ей бы вверх. Я ей: откуда знаешь, что отекают? Я ж не говорила. А она только посмотрела. — Неждана помолчала. — Ты её где взял, Вейн? Дикую эту.</p><p>Вейн отложил сапог.</p><p>— На тракте встретил. Весной ещё. — Он помолчал, потому что не знал, с чего начать, и начал с того, что вспомнилось первым. — Мы у Липовки стояли, на ночёвке. Она из лесу вышла, к костру. С малым на руках. Малой у неё был… — Он показал руками, будто держал свёрток. — Серый весь. Губы синие. Головы не держал. Она еды просила. Не плакала, не выпрашивал, просто спросила поменяю ли на камни еду. Три камня дала, мелких, всё, что было.</p><p>Неждана слушала, не перебивая.</p><p>— У меня в описи амулет был, гильдейский. Лечил когда-то. Я его возил, на обмен за большой камень лесной. — Вейн смотрел на свои руки. — Я ей сказал: на, пользуйся им, лечи, пока не купят. Отдать не мог, он не мой, под роспись. А дать подержать мог. Думал, все одно не довезёт до деревни. Малой-то был такой, что без слёз не взглянешь. И она смотрела так, что понятно было: идти ей некуда совсем. Вот я и подумал: чем смогу, помогу, а там уж как наверху кто решит.</p><p>— А чего ж дал тогда, коли не верил?</p><p>Вейн долго не отвечал.</p><p>— Так мы ж с тобой сколько лет ждали, — сказал он наконец. — Помнишь, ты по ночам плакала, думала, я сплю. Я и подумал: вот она, баба, своё дитё на руках держит, а я ей камень жалею. Малость ведь. Поддержать захотелось.</p><p>Неждана положила руку себе на живот, поверх одеяла.</p><p>— А ведь мы весной и понесли, — сказала она тихо. — Ты вернулся, а через месяц. — Она посмотрела на него. — Может, потому и смогли, Вейн. Что доброе дело сделал.</p><p>Вейн ничего не ответил. Он взял сапог, повертел его и поставил обратно.</p><p>— Камень тот, — сказал он, — мальчишка в Печищах выкупил. Тот самый, что с ними приехал. Третий уровень камня лесного за него отдал, а где взял — не говорит. Я думал, зря амулет пропал. А нынче осенью приехал в Печищи, а малой этот бегает. По стерне. Отстает от других, дышит, а бегает. — Он покачал головой. — И не только малой. Она там всю деревню лечит. И Глухую Воду, где дети от кашля заходились. И ревизора нашего. Его в Печищи на руках занесли, я думал, обратно в мешке повезу. А он здоров теперь и бегает.</p><p>— Я вчера так и подумала, — сказала Неждана. — Как она мне руку на живот положила. Чужая баба, жилки эти зелёные, я сперва отшатнулась. А она на меня глазами посмотрела, будто насквозь увидела. Я таких глаз никогда не видала. И верить ей сразу хочется.</p><p>Она легла обратно на подушку и натянула одеяло до подбородка, и Вейн обулся, встал и постоял над ней.</p><p>— Спи, — сказал он.</p><p>— Сплю, — ответила она и закрыла глаза.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Над Кожевенной висел туман. Иней лёг на крыши и на забор, а яблоня во дворе стояла белая, вся в мелких иглах. За забором, у сапожникова дома, кто-то колол дрова. Вейн подошёл к щели между досками. Это был охотник, хромой. Он ставил чурку на колоду, бил один раз, без размаха, и чурка разваливалась надвое. Рядом уже лежала поленница по колено. Мальчишки не было видно, дикой тоже.</p><p>Вейн постоял у забора, потом пошёл со двора.</p><p>Кожевенная была пустая. Не по-утреннему пустая, когда люди ещё спят, а по-другому. У бондаря напротив ставни были заколочены, и на калитке висел замок. Через два дома, у Смолиных, во дворе не было собаки, хотя раньше она лаяла на Вейна двадцать лет, каждый раз, как он проходил мимо. Дым шёл из каждой третьей трубы.</p><p>На углу ему навстречу вынесли гроб. Четверо мужиков несли его на плечах, нестроганый, светлый, из свежих досок, а за ними шли две бабы и мальчишка, с кепкой в руках. Вейн тоже снял шапку и постоял у забора, пока они проходили. Кого несут, он не видел. Зато узнал одного кожевника с соседней улицы, и тот кивнул ему, не останавливаясь.</p><p>Через улицу несли второй.</p><p>Вейн надел шапку и пошёл дальше. До края купола он считал шаги по привычке, но бросил на третьей сотне. Раньше у него была своя мерка: шесть шагов от крыльца до мёртвой травы. Теперь мерка ушла за полгорода. Он шёл мимо пустых дворов, мимо голых садов, мимо заколоченных окон и думал о том, о чём в гильдии думали все и вслух не говорил никто. Тридцать лет город никого не пускал: места не было. Теперь место есть. Вон сколько домов стоит пустых, заходи, живи. Может, начнут пускать. Только кто сюда теперь пойдёт, когда купола нет? Чего тут искать деревенскому, если и тут, как в деревне, зимой холод и старики помирают?</p><p>Граница легла поперёк улицы, ровная, как по шнуру. Вейн перешагнул её, и в лицо ему дохнуло тёплым. По эту сторону улицы были людные. Слишком людные. Во дворах стояли чужие телеги со скарбом, у колодцев толпились бабы, которых Вейн тут раньше не видел, и в каждом окне, где раньше висела одна занавеска, теперь висели две, разные. Родня пустила родню. Под куполом в доме на четверых жили теперь вдесятером, и с улицы было слышно, как за стеной кричат дети.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дом наместника стоял у самой внутренней стены, под куполом, и с улицы видно было только его каменное подножие да два ряда окон над ним, узких, частых, с мелким стеклом в свинцовых переплётах. Дом был старый, большой, с двумя крыльями, и в нём, говорили, можно было поселить полк. Ревизора поселили в правом крыле, и у правого крыльца стояли теперь не наместниковы стражники в кожаных нагрудниках, а Власовы латники, в кольчугах.</p><p>Гордей стоял на ступенях, без шлема, и щупал на перилах резьбу. Увидев Вейна, кивнул.</p><p>— Подожди, купец, — сказал он. — У него хранители.</p><p>Он провёл Вейна в сени, большие, тёплые, с лавкой вдоль стены, и не ушёл, а сел рядом, вытянув ноги. Дверь в покои была неплотно прикрыта, оттуда доносились голоса, пока негромко.</p><p>— Как он? — спросил Вейн, кивнув на дверь.</p><p>— Ожил. — Гордей потёр лицо. — За ночь ожил. Утром сам встал, сам до окна дошёл. Под куполом-то. — Он помолчал. — А я вчера к матери ходил.</p><p>— Как она?</p><p>— За краем она. У Песочных ворот. — Гордей смотрел на свои сапоги. — Семьдесят восемь ей. Под куполом это не годы. А за краем… Я её сюда хотел, в дом. Места тут хватит, полк поселить можно. Не положено. Дом наместника. Латникам при ревизоре можно, а матери латника нельзя.</p><p>Вейн ничего не сказал. Гордей посидел ещё, потом встал.</p><p>— Ничего, — сказал он. — Найду куда. — И ушёл на крыльцо.</p><p>Вейн остался один. Он положил книгу на колени и стал слушать.</p><p>Голос Власа он узнал сразу. Ревизор говорил негромко, ему это и не нужно было.</p><p>— Я уезжал, у Кожевенной купол стоял. От крыльца до крыльца. Вернулся — треть города голая. Яблони в инее. Старики мрут, как мухи по осени. — Он помолчал. — Опять упустили.</p><p>Второй голос был по видимому человек пожилого, и тот говорил медленно, ровно и низко, почти без пауз между словами, и большими задержками между предложениями.</p><p>— Мы не упустили, господин ревизор. Мы держали Её, сколько было сил. Да сил мало. Послушников у нас мало. Ей камень класть каждый день, с утра до ночи, а класть некому. Ложи держать некому. Больных обиходить некому.</p><p>— Так набирайте.</p><p>— Город сыновей не отдаёт. — В старом голосе не было ни жалобы, ни просьбы, он перечислял. — И ещё одно. Площадь у Неё стерегла наместникова стража. А стража веры не знает. Пускала к Ней всякого, кто медяк дал. Ходили, трогали. Теперь хоть Ложи поставили, так не подойдёшь. Дай нам слово своё: стража пусть внешнее кольцо стережёт, а внутри, у Неё, только наши послушники будут. Послушник за веру и стоять должен уметь. И землю за Ложами нам дай, под огороды. Послушникам кормиться надо, а на подношения не прокормишь.</p><p>Влас ответил не сразу. Вейн слышал, как скрипнуло кресло.</p><p>— Людей тебе дай, — сказал Влас медленно. — Площадь тебе дай. Землю под куполом дай. Её и так на четверть меньше стало. Зерна весной на обмен меньше будет, а на что тогда ваши же камни менять станем? И купол мне кто вернёт? — Он помолчал. — Пять городов я объехал, отче. И в каждом вы просите одно и то же. Слово в слово. Будто у вас там одна книжка на всех.</p><p>За дверью стало тихо. Потом кто-то третий, молодой, коротко втянул воздух, будто его ударили. Звякнуло что-то металлическое, упавшее на пол, и тут же было поднято.</p><p>— Ложи ваши, — сказал Влас. — По чьему слову поставили?</p><p>— Для исцеления страждущих, господин ревизор.</p><p>— По золотнику за седмицу.</p><p>— Подношение. И казне с него своя доля. — Старик говорил всё так же ровно. — С управой городской согласовано. Наместник утвердил. Пока вас не было.</p><p>Влас ничего не ответил. Вейн сидел на лавке и смотрел на свои руки, лежавшие на книге. Он двадцать лет торговался и по тишине знал, кто в разговоре проиграл. Сейчас проиграл ревизор. Ревизор был одна власть, приезжая. А тут утвердили сразу две свои, наместник и управа. Против двух одному идти тяжело, это Вейн знал по гильдии.</p><p>— Вы устали с дороги, господин ревизор, — сказал старик, и голос у него стал мягче. — Лицо у вас худое. В глуши тяжело тому, кто под Ней родился. Ложа для вас всегда открыта. Самая ближняя.</p><p>Влас долго молчал.</p><p>— Ступайте, — сказал он наконец.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дверь открылась. Первым вышел старик, высокий, сухой, с прямой спиной, в длинной тёмной одежде, а поверх неё, на груди и до колен, фартук из грубой серой кожи, гладкий, старый, потёртый на сгибах. Лицо старое, но не дряблое, кожа на скулах натянута, глаза светлые. Сколько ему лет, Вейн сказать бы не взялся. Под куполом старики выглядят на семьдесят, а живут по сто с лишним.</p><p>Старик прошёл мимо Вейна, не повернув головы.</p><p>За ним вышел послушник, совсем молодой, лет семнадцати, высокий, тонкий в кости, в такой же тёмной одежде, только фартук у него был новый, светлый, ещё не обмятый. Он прижимал к груди книгу, в деревянном переплете. Лицо у него было чистое, белое, такие лица бывают у детей знатных домов, которых не пускали дальше своего двора, и оно горело. На щеках проступили красные пятна. Проходя мимо Вейна, он поднял глаза, увидел купца с книгой на коленях и тут же отвёл взгляд, будто его застали за чем-то стыдным.</p><p>Хлопнула входная дверь. Вейн встал и вошёл.</p><p>Влас сидел в кресле у окна, в шубе, накинутой на плечи. Лицо у него за ночь посвежело, он выглядел лучше, чем в дороге, но под глазами ещё лежали тени. Он смотрел в окно, на внутренний двор, где хранители уже шли к воротам.</p><p>— Книгу принёс? — спросил он, не оборачиваясь.</p><p>— Принёс, господин ревизор.</p><p>— Давай.</p><p>Вейн положил книгу ему на колени, раскрытой.</p><p>— Я проверил, — сказал он. — Не все деревни вы мне подписали. Тут, тут и тут. — Он показал пальцем. — Вы тогда лёжа писали. Где криво, а где и пропустили.</p><p>Влас посмотрел на страницу, на свои подписи, неровные, поползшие вниз, на пустые места под строками.</p><p>— Я всё видел, — сказал он. — При тебе был. Неужто кто усомнится?</p><p>— Порядок такой. — Вейн подал ему перо. — Книгу я сдам. А весной, глядишь, новую дадут. А может, и не дадут.</p><p>Влас взял перо и поднял на него глаза. Смотрел долго, и Вейн выдержал этот взгляд, как делал это на тракте.</p><p>— Заводы на твоём кольце при ревизоре пошли, — сказал Влас. — Такое наверх отписать не стыдно. А кольцо, где заводы пошли, чужому человеку отдавать неразумно. — Он обмакнул перо и расписался в первом пустом месте, ровно, с завитком. — Я так и отпишу.</p><p>Он подписал остальные. Вейн смотрел, как перо идёт по странице, и ничего не говорил.</p><p>— Ступай в гильдию, — велел Влас, отдавая книгу. — Сдавай. И мальчишке передай чтобы ждал. Я позову.</p><p>Вейн взял книгу и пошёл к двери. У двери он остановился, с ладонью на скобе, постоял так и обернулся.</p><p>— Господин ревизор. Жене моей рожать в феврале. Доктор говорит: только под куполом. А мой дом теперь за краем. — Он помолчал. — Ложу бы ей. К сроку.</p><p>Влас смотрел на него из кресла. Брови нахмурил, а губы сжались в полоску, взгляд висел долго неподвижно, потом чиновник встал и подошел к окну, и уже оттуда ответил, не оборачиваясь.</p><p>— Это тебе к хранителям, купец, — сказал он. — Ложи только они решают. Ты сам слышал.</p><p>Вейн кивнул и вышел.</p><p>На крыльце он остановился и стоял дольше, чем нужно было, чтобы спрятать книгу за пазуху. Под куполом было тепло, по-летнему, и в саду у наместникова дома висели на ветках яблоки. По двору к воротам шли двое послушников, оба молодые, в тёмном, с короткими дубинками у пояса, и встали у ворот по обе стороны, как встаёт стража.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В палате учёта гильдии пахло так же, как пахло всегда: воском, пылью и чем-то кислым. На длинном столе лежало сукно, и весовщики сидели за ним в ряд, со своими лупами и гирьками. Корст сидел у торца стола, над раскрытой книгой.</p><p>Вейн был не первым. У стола стоял купец с Пятого тракта, рыжий, грузный, Вейн знал его в лицо и по кольцу, а по имени не помнил. Перед ним на сукне лежала горстка камней, маленькая, такая, что весовщикам не нужно было считать в два голоса, хватило одного. Рыжий стоял, упершись кулаками в стол, и говорил Корсту громко, на всю палату:</p><p>— Пятьдесят один, Корст. Больше нету. Хоть меня самого на весы клади, больше нету. У меня полкольца закрыто, ты сам столбы ставил. Кто мне сто четыре соберёт? Ты? Хранители твои?</p><p>— Не мои, — сказал Корст, не поднимая глаз.</p><p>— А чьи? Норму они назначили. Не ты, не совет. Они. — Рыжий выпрямился и обвёл палату глазами, весовщиков, Вейна у двери. — Мне выселяться? Пусть. Я у брата в Ольшанах перезимую. А на тот год кто на кольцо пойдёт? Кто им пятьдесят-то соберёт?</p><p>Корст записал строку, промокнул её песком и поднял голову.</p><p>— Подпиши, — сказал он и подвинул рыжему книгу.</p><p>Тот постоял, тяжело дыша, потом взял перо, расписался, бросил его на сукно и вышел, задев Вейна плечом. Не извинился. Вейн посмотрел ему вслед и подумал, что у рыжего пятьдесят один, а у него больше, и что от этого ему не легче. Корст ещё летом сказал ему у калитки: никто не соберёт. Вейн тогда не поверил.</p><p>— Вейн, — сказал Корст. — Давай.</p><p>Вейн развязал мешочек и высыпал камни на сукно.</p><p>Они раскатились по столу горстью, чёрные, с ноготь, и между ними один крупный, с куриное яйцо, тёмный, с глубоким блеском. Весовщики оживились. Двое ближних придвинули камни к себе и стали считать в два голоса, перекладывая из кучки в кучку, по одному. Старший весовщик взял крупный камень, поднёс к лупе, повертел, положил на весы и долго смотрел на чашку.</p><p>— Третий, — сказал он.</p><p>— Восемьдесят шесть, — дополнили те, что считали мелкие. — Восемьдесят шесть мелких.</p><p>Корст записал. Он писал медленно, не поднимая глаз, и Вейн смотрел на его перо и знал, что сейчас под этой строкой встанет другая, короткая, и что Корст тянет с ней не от жалости.</p><p>— Это не всё, — сказал Вейн. Корст поднял голову. — Пойдём во двор. Покажу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Повозка стояла у амбара, где Вейн оставил её вчера. Корст вышел за ним, с ним двое весовщиков, старший и молодой, с лупой в руке, будто забыл её отложить. Вейн откинул рогожу.</p><p>Сверху лежали кожи, сложенные стопой, тёмные, ровные. Под ними две доски. Под досками, переложенные сеном, плитки.</p><p>Весовщики посмотрели и поморщились, оба одинаково. Купцы возили в гильдию камень, и в палату учёта не носили ни досок, ни кирпича. Молодой даже усмехнулся.</p><p>Старший взял верхнюю кожу. Развернул, помял в пальцах, поднёс к лицу и понюхал, потом сложил край вдвое и провёл по сгибу ногтем, а разогнув, посмотрел сгиб на свет. Вейн видел, как он делает то же самое, что сам Вейн делал у Ставра на оглобле. Весовщик взял вторую кожу, из середины стопы, и сделал с ней то же.</p><p>— Откуда? — спросил он.</p><p>— Глухая Вода.</p><p>— Там нет кожевенного двора. — Весовщик держал кожу и не отпускал. — Я тридцать лет на этом столе сижу. Такой выделки тридцать лет не видел. Мы такую брали ещё у отцов наших, когда с кольца шкуры везли сюда сырыми, а тут их…</p><p>Он не договорил.</p><p>Корст взял доску и провёл по ней ладонью, от края до края, потом наклонился и посмотрел вдоль нее, прищурив один глаз, как смотрят вдоль бревна плотники. Доска была ровная, светлая, гладкая, и на ней не было ни одной зазубрины и ни одного следа топора.</p><p>— Тёсово, — сказал Вейн, прежде чем его спросили.</p><p>Молодой весовщик взял плитку и, не зная, что с ней делать, стукнул по ней костяшкой пальца. Плитка отозвалась тонко и звонко. Он стукнул ещё раз и посмотрел на неё, удивлённый.</p><p>— Печищи, — пояснил Вейн.</p><p>Корст положил доску обратно на рогожу и долго смотрел на всё сразу: на кожи, на доски, на плитку в сене.</p><p>— Около сорока лет как они встали, — сказал он. — Все на трактах наших встали. А теперь аж три разом Глухая Вода, Тёсово, Печищи. Не бывает само так. — Он поднял глаза на Вейна. — Кто поднял? Ревизор же знает?</p><p>Вейн помолчал. Он вспомнил мальчишку на дороге в Голышеве, как тот стоял над серым камнем и говорил, что его надо чистить до земли. И как сам он сказал мальчишке: «Ты не болтай». Только болтать тут было не о чем, ревизор видел всё своими глазами и уже написал.</p><p>— Мальчишка, — сказал Вейн. — Потому его ревизор и привез в город.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Деньги Корст отсчитал в палате, при весовщиках, из окованного ящика с двумя замками. Пятнадцать золотников за сезон, жалованье, как всегда. Потом, подумав, Корст отсчитал ещё пять, отдельно, и положил рядом.</p><p>— За кожи, — сказал он. — Совет за такое платит. Весной туда первым поезжай. Чтоб никто до тебя у них не сменял. Таких кож нам не привозят, сукна много приехало, а кожи продать сможем в городе дорого.</p><p>Вейн взял монеты в ладонь. Они были холодные и тяжёлые, и он держал их, не пряча, и пересчитывать не стал. Потом сжал кулак и убрал деньги за пазуху, к книге.</p><p>Корст закрыл свою книгу. Положил на неё ладонь.</p><p>— Недобор, Вейн, — сказал он. — Сто четыре и три третьего. А у тебя восемьдесят шесть и один. — Он помолчал. — Сам знаешь, что за это.</p><p>— Знаю, — ответил Вейн.</p><p>И понял, что ему не страшно. Всё лето, всю дорогу он боялся этой минуты, считал камни по ночам, прикидывал, куда повезёт жену, если выселят. А теперь стоял перед главой гильдии и думал про Печищи. Про большой дом посреди деревни, в два жилья, с окнами по-городскому. Про баб у колодца, которые на латников и не глядели, и сколько из них ходило с животами. Про дикую, которая там всех лечит, и про мальчишку, у которого запускаются заводы. Купола там нет. Так его теперь и у Кожевенной нет.</p><p>— Выселять меня? — усмехнулся он. — Так я уже за краем получается, Корст. Купол сам меня выселил. А зимовать в деревне… Есть деревни, где и зимовать не страшно.</p><p>Корст не засмеялся. Он смотрел на Вейна поверх книги, и весовщики за столом сидели тихо, не перекладывая гирек.</p><p>— Мальчишку своего приведи, — сказал Корст наконец. — Совет захочет поглядеть.</p></section><section><title><p>Глава 3 Арбитражное измерение</p></title><p>Глава 3 Арбитражное измерение</p><p>Просыпаюсь от холода. Печь в нашем новом доме за ночь остыла, из угла, в котором я лежу на полатях, тянет стылым, как из погреба. Под мягкой кожей тепло, а нос и уши замёрзли, и я долго лежу, натянув кожу на голову, и слушаю. Во дворе колют дрова: удар, стук поленьев о землю, опять удар. Я поворачиваю голову. Место на лавке у двери, где Грач с вечера лёг, пустое, шкура свёрнута.</p><p>Киры с Зориком в доме тоже нет. Их постель на лавке у печи застелена, всё сложено ровно и аккуратно, как у Киры всегда. Значит, ушли к Неждане ещё затемно: Кира говорила вечером, что пойдёт до света, пока та не встала, поглядеть, как спала.</p><p>Я слезаю с полатей и обуваюсь. Вчера приходила дочь сапожника, унесла его инструмент и одежду, и в доме стало просторнее и как-то голо: на полке пусто, на гвоздях у двери ничего не висит.</p><p>Во дворе иней. Он лёг на забор, на поленницу, на колоду, и Грач стоит над колодой в одной рубахе, с закатанными рукавами, и пар у него идёт изо рта. Поленница за два дня выросла ему по пояс.</p><p>— Купец, — говорит он, не оборачиваясь, и кивает на калитку.</p><p>Вейн стоит у калитки в плаще, с книгой под мышкой. Вид у него такой, будто он тут давно, но стучать не стал. Увидев меня, он отходит от забора.</p><p>— Корст звал, — говорит он. — Совет хочет поглядеть. Тебя.</p><p>Грач опускает топор и поднимает голову. Вейн отвечает раньше, чем тот успевает что-нибудь сказать:</p><p>— Я его поведу. Сам и назад приведу.</p><p>Грач смотрит на него, потом на меня. Кивает и ставит на колоду новую чурку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мы идём вверх по Кожевенной. Улица пустая, только у колодца стоит баба с вёдрами и смотрит нам вслед. Из труб дымит через одну. Вейн идёт быстро, я за ним едва поспеваю, и, когда мы проходим мимо дома с заколоченными ставнями, он вдруг замедляет шаг и идёт рядом.</p><p>— Ты вот что, — говорит он, глядя вперёд, на улицу. — Про травницу. Про амулеты, что у неё. Ты там про это не сказывай.</p><p>— Не буду.</p><p>— Спросят прямо, тогда уж… — Он замолкает и машет рукой, будто отгоняет муху. — А не спросят, так и не надо. Они ж не знают, что спросить. Чего не спросили, того и не было.</p><p>Я киваю. Вейн смотрит на меня искоса, проверяет, понял ли, и снова прибавляет шагу.</p><p>Граница купола лежит поперёк улицы там же, где лежала позавчера. По эту сторону иней на камнях мостовой, а по ту сторону она мокрая и тёмная, и трава в щелях зелёная. Вейн переступает черту, не замедлив шага. Я переступаю за ним, и тёплый воздух сразу ощущается лицом — сырой и мягкий. Уши, замёрзшие с утра, начинают гореть. За чертой улица полна народу: во дворах стоят телеги, на них — узлы, у колодца — очередь, и баба в платке отгоняет от вёдер ребёнка.</p><p>Двор гильдии огромный, но при этом довольно пустой: большие ангары, с открытыми створками и пустые внутри, старые и более свежие телеги в углу, недалеко от них большой стог соломы. В палате учёта пахнет воском. Весовщики сидят за длинным столом, и старший, увидев Вейна, кивает ему и косится на меня. Вейн проводит меня через палату к двери в дальнем конце — дубовой, с железной скобой — и стучит.</p><p>Дверь открывает сухой человек с узкими плечами, в тёмном кафтане, с пером, заложенным за ухо. Он переводит взгляд на Вейна, потом на меня, недолго, и снова на Вейна.</p><p>— Спасибо, Вейн, — говорит он. — Дальше мы сами с ним поговорим.</p><p>Вейн останавливается на пороге. Рот у него открывается и закрывается.</p><p>— Здесь подожду, — говорит он мне. И отходит к стене, садится на лавку с книгой на коленях.</p><p>Сухой человек пропускает меня внутрь и закрывает за мной дверь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Комната небольшая, с одним окном, и почти всю её занимает стол — тёмный, тяжёлый, на резных ногах. Вдоль стены на лавке лежит то, что Вейн привёз позавчера: стопка кож, две доски, плитки на соломе. Лежит на виду, так, чтобы входящий увидел это первым. Захожу и останавливаюсь у порога.</p><p>За столом трое. Посередине, на лучшем месте, сидит грузный человек в тёмно-синем сукне, с золотой цепью поверх кафтана. Лицо у него широкое, мясистое, борода расчёсана на две стороны. Слева от него — худой старик с жёлтым лицом; руки лежат на столе, и кожа на них красная, в мелких трещинах, будто их долго держали в рассоле. Справа сидит довольно молодой мужик, пухлый, в вышитой рубахе под кафтаном, и крутит в пальцах перо. В углу, за отдельным столиком, сидит писарь и макает перо в чернильницу.</p><p>Сухой человек проходит к торцу стола, садится перед раскрытой книгой и только тогда поворачивается ко мне.</p><p>— Корст я, — говорит он. — Распорядитель палаты учёта. — Он поднимает ладонь в сторону грузного. — Будимир, старшина гильдии Третьего тракта. — Потом в сторону старика. — Неклюд, старшина солеварни. — И в сторону пухлого. — Путята, от суконной сотни.</p><p>Он называет их медленно, по одному, и после каждого имени делает паузу, давая мне время понять, перед кем я стою. Будимир за всё это время смотрит не на меня, а на Корста.</p><p>Стула для меня нет. Мне никто ничего не говорит, и я стою у порога.</p><p>Будимир поворачивает голову и смотрит на меня, долго, от лаптей до макушки, так смотрят на тёлку, которую приводят на торг. Потом снова поворачивается к Корсту.</p><p>— Ну, спрашивай.</p><p>Корст кладёт ладонь на книгу.</p><p>— Ты завод в Печищах пустил? — спрашивает он. Голос у него ровный, без нажима, каким в палате принимают камень.</p><p>— Я.</p><p>— И в Тёсове лесопилку, а на Глухой Воде кожевенный тоже ты чтоли?</p><p>— Я.</p><p>— Как?</p><p>— Почистил, — говорю я. — Мох содрал. Корни срубил, что под низ ушли.</p><p>Неклюд хмыкает. Будимир, не глядя на меня, говорит Корсту:</p><p>— Мох содрал. Сорок лет мох никто содрать не мог.</p><p>— Не знали, как надо, — говорю я.</p><p>Будимир опять поворачивает голову. На этот раз он смотрит дольше, и брови у него сходятся. Здесь, похоже, не говорят, пока не спросят.</p><p>— А ты, стало быть, знал, — просипел Неклюд с присвистом. И при каждом вдохе у него в груди что-то тихо клокочет.</p><p>— Глядел. Долго глядел, потом понял.</p><p>— Кто учил?</p><p>— Никто.</p><p>— Чей ты? — Это опять Будимир, и спрашивает он уже меня, прямо. — Отец кто?</p><p>— Деревенский. Погиб.</p><p>— В деревне все деревенские, — говорит Путята и смеётся сам себе. Никто не смеётся с ним вместе.</p><p>Писарь в углу пишет. Перо скрипит, и в тишине слышно, как оно ставит точку.</p><p>— Ты вот что скажи, — Корст подаётся вперёд. — Камни. Те, что у дороги стоят, у вашей деревни. Купец говорит, чёрные. Острые. Земля вокруг голая. Кто их так? Кто тебя к камням допускал?</p><p>— Дык, всей деревней чистим, — говорю я. — Иначе как? Лес подойдёт.</p><p>Будимир и Корст переглядываются. Неклюд кашляет в кулак и долго не может перестать. Ответ правильный. Каждая деревня чистит свои камни, это они знают лучше меня, и спрашивать тут дальше не о чем.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Путята откладывает перо и откидывается на спинку стула.</p><p>— Ох, Вейну тракт достался, — говорит он, ни к кому особо не обращаясь, будто меня в комнате и нет. — Богатый тракт. Весной третий уровень принёс, за цацку из чулана. Корст, помнишь? Камешек с ямками, лечил когда-то. Хорошо хоть деревенские на это ещё ведутся, а то куда б мы тот чулан…</p><p>— Путята, — резко перебивает Будимир.</p><p>Он говорит это негромко, одно слово, и Путята замолкает на полуслове. Краснеет, берёт перо и снова начинает его крутить.</p><p>Я стою и смотрю на стол. Камешек с ямками. Его Кира держала у Зорика на груди всю дорогу до Печищ, когда Зорик не держал голову. Для них это цацка, и таких у них полный чулан. Я опускаю глаза в пол, чтобы никто не видел моего лица.</p><p>— Работы в городе мало, — говорит Неклюд, глядя мимо меня, в окно. Будто сам себе, медленно. — Работы мало, а народу нынче много. Из-за края все под купол лезут.</p><p>— Бляха-то у тебя по слову ревизора, — говорит Будимир. Он теперь смотрит на меня всё время, не отрываясь. — Ревизор — человек проезжий. Сегодня тут, к весне — в другом городе. Уедет, и слово его с ним уедет. А бляха останется. В книге у ворот. И кто тогда за тебя слово скажет?</p><p>Он ждёт. Корст смотрит в книгу. Неклюд кашляет. Путята крутит перо.</p><p>Я стою, и мне хочется сказать: «Как скажете». Раньше бы, наверное, и сказал. На заводе я так и жил: начальник цеха велел — я делал, мама сказала, что Аня хорошая, — я женился. Плыл, куда несёт, и думал, что так и живут. Только тот, кто плыл, остался на Земле. А этот, что стоит здесь в лаптях, сам начал свою жизнь решать, когда сказал в горнице: «Поеду», и теперь сам буду решать, когда пойму как лучше сделать.</p><p>Я смотрю на лавку у стены. На кожи, на доски, на плитку. Их разложили, чтобы каждый кто вошёл и увидел их первым делом. И лежат они тут потому, что эти четверо смотрели на них позавчера весь вечер, щупали, стучали по плитке, нюхали кожу и не могли понять, откуда это взялось. И сделать такое никто из них не может.</p><p>Будимир всё смотрит на меня, и он сидит, подавшись вперёд, грудью на стол. Корст тоже подался. Путята перестал крутить перо. Они сидят так, будто я сейчас скажу что-то, что им очень нужно услышать.</p><p>Если бы меня можно было заставить, меня бы не звали на совет. Меня бы взяли за шиворот у ворот и отвели куда надо. А меня позвали, и Вейна попросили привести.</p><p>— А заводов у вас в описи сколько? — спрашиваю я.</p><p>Будимир моргает.</p><p>— Каких заводов?</p><p>— Таких, — я киваю на лавку, — что стоят. По всем трактам.</p><p>Будимир смотрит на Корста. Тот долго не отвечает. Потом закрывает свою книгу и кладёт на неё ладонь.</p><p>— Много, — говорит он. — Все стоят.</p><p>— А в Рудне рудный?</p><p>— Стоит. По описи. — Корст смотрит на меня внимательнее. — Ты там был?</p><p>— Был. — Я жду. — Деревня там тоже по описи стоит?</p><p>— Стоит.</p><p>— Двадцать пять человек там. Может, меньше. Молодых ни одного. Весной девятерых в пещеру повели, никто не вышел.</p><p>За столом тихо. Писарь в углу замер, перо висит у него над листом. Будимир смотрит на Корста, и в лице у него проступает что-то неприятное, так смотрят на приказчика, который не знает, что у него в амбаре.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Будимир откидывается на спинку стула, и под ним раздается скрип. Он кладёт ладони на стол — широкие, с перстнями, — и смотрит на меня уже по-другому: как будто собирается торговаться.</p><p>— Ну вот что, парень, — говорит он, и голос у него становится мягче, по-отечески. — Ты, вижу, не дурак. Мы тоже не дураки. Давай-ка по-людски. Заводы по кольцам стоят, это ты верно сказал. Ткацкий у Гряд, железный у Лысой — и дальше по трактам. Поставим тебя при гильдии объездчиком. Как купец по кольцу ходит, так и ты пойдёшь, только не за камнем, а заводы поднимать. Охрану дадим. Подводу дадим. Два золотника в месяц на прожитьё, пока в дороге. А за каждый завод, какой поднимешь, — пять сверху. — Он загибает толстый палец. — Дом тебе под куполом выделим, не за краем. Поднимешь ещё два завода — и семью твою в город перевезём, со всеми бляхами, по книге. — Он загибает второй. — А не поднимешь за зиму ни одного, так, значит, и не умеешь ничего. Тогда и в город больше не пустим.</p><p>Путята подаётся вперёд и подмигивает мне через стол.</p><p>— Ты ж знаешь, как деревенские девки на городских падки, — говорит он. — Скажешь «в город позову» — и любая твоя. В любой деревне выбирай. Да и тут, при двух-то золотых, есть из кого.</p><p>Будимир на него не смотрит, но и не обрывает.</p><p>— Ну? — говорит он. — Чего ещё?</p><p>Я не знаю, много это или мало. Позавчера Неждана говорила, что дрова стоили медяк за воз, а теперь гривну. Сколько гривен в золотнике, я не знаю. Знаю только, что Ложа стоит золотник за седмицу.</p><p>— Соглашайся, малец, — говорит Неклюд. — У нас на солеварне за золотой в месяц только старшины работают. Работяги — за половину. — Он кашляет и вытирает губы. — А тебе два. Да пять сверху.</p><p>Будимир кивает: слышал, мол.</p><p>— Сперва Стелу погляжу, — говорю я. — И с ревизором поговорю. Я при нём.</p><p>Неклюд перестаёт кашлять. Путята смотрит на Будимира, ждёт, что тот скажет. Будимир долго ничего не говорит. Потом усмехается, без злости.</p><p>— Ревизор не вечен, — говорит он. — Уедет весной, и разговор будет другой. — Он смотрит на меня из-под бровей, тяжело. — Сейчас мы тебе это даём, потому что ревизор при тебе и в книгу пишет, кто завод поднял. А ты до весны вот что сделай. Сумеешь Стелу так поправить, чтобы она опять на весь город работала, тогда и разговор другой, тогда сам цену назовёшь. А не сумеешь, значит, ничего ты не можешь и те заводы у тебя случайно пошли. — Он молчит. — И вот ещё что. Ежели ты в камнях и правда понимаешь, держался бы ты лучше подальше от хранителей. И от Стелы ихней.</p><p>Он кивает на Неклюда.</p><p>— А на солеварню, коли что, всегда возьмут. Туда всех берут.</p><p>Неклюд смотрит в стол.</p><p>— Ступай, — говорит Корст. Он открывает свою книгу и не поднимает глаз. — Позовём ещё.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вейн сидит на лавке у стены, там же, где я его оставил. Увидев меня, он встаёт так быстро, что книга чуть не падает у него с колен, и ловит её. Мы выходим через палату, мимо весовщиков, во двор, и только у ворот он спрашивает:</p><p>— Ну? Чего хотели?</p><p>Я рассказываю. Про Будимира, про бляху, про то, что ревизор проезжий. Про объездчика и охрану. Про Путяту и цацку из чулана Вейн слушает, не меняясь в лице, только на «камешек с ямками» коротко смотрит на меня и отворачивается. Когда я дохожу до золотников, он останавливается посреди улицы.</p><p>— Сколько?</p><p>— Два в месяц. И пять за завод.</p><p>Вейн стоит, глядя на меня, и в руке у него книга, а пальцы на переплёте белеют.</p><p>— Пять, — говорит он. — За завод. — Он молчит. — Мне за сезон пятнадцать дают. За всё кольцо. За полгода дороги.</p><p>Больше он ничего не объясняет. Я и сам считаю. Ему пятнадцать золотников за полгода: за двадцать с лишним деревень, за обоз, за охрану, за три недели тракта в одну сторону. А мне — пять за один завод, сверху к прожитью. Получается, по их счёту один поднятый завод стоит треть его сезона. Много это или мало, я до сих пор не знаю. Но Вейн стоит посреди улицы и держит книгу так, будто её у него отнимают.</p><p>— Я им сказал, сперва Стелу погляжу, — говорю я.</p><p>Вейн смотрит на меня ещё немного. Потом кивает и идёт дальше, но уже не впереди меня, а рядом.</p><p>— Ну так пойдём, поглядишь, — говорит он. — К ревизору всё одно через площадь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Улица идёт вверх, к середине города, и дома по ней становятся выше, каменные внизу, с резными наличниками наверху. Народу больше, чем у гильдии. Все идут в одну сторону, и я не сразу понимаю, что мы идём вместе с ними. Впереди, над крышами, стоит Стела. Отсюда она кажется ещё выше, чем с холма: белый ствол уходит вверх, и, сколько я ни задираю голову, у меня не выходит увидеть, где он кончается.</p><p>Потом дома расступаются, и под ногами у меня стекло.</p><p>Мостовая кончается на полушаге. Камни, ровные, обтёсанные, уложенные плотно, подходят к краю и встают к нему вплотную, подогнанные по одному: кто-то когда-то тесал их под этот край. А дальше начинается стекло. Мутное, серое, с зеленоватым отливом, и в него вплавлен щебень, мелкий, тёмный, как изюм в тесте. Край у стекла неровный: где-то оно подходит волной, где-то языком, застывшими потёками, как воск со свечи. Я стою на последнем камне мостовой и смотрю под ноги. Стекло гладкое, и, когда на него ступаешь, лапоть скользит.</p><p>— Площадь, — говорит Вейн. — Весной пусто было. Ни души. Стела одна стояла.</p><p>Теперь площадь не пустая.</p><p>Посередине, вокруг ствола, стоят Ложи. Светлые, тесовые, ещё не успевшие посереть, они стоят двумя кольцами, плотно, стена к стене, без зазора, и в два яруса. У нижних двери выходят прямо на стекло, к верхним ведут лестницы с галерейкой, узкие, крутые, сколоченные наспех. Каждая Ложа размером с купе в поезде: дверь, окошко со ставней, над окошком дымок от лучины. Пахнет дымом, мокрым деревом и чем-то кислым, лекарским. Где-то внутри кольца плачет ребёнок. Двери открываются и закрываются, по галерейкам ходят люди в тёмном, в фартуках, с тазами и кувшинами.</p><p>Сколько их, я считаю невольно, по окошкам. Выходит около тридцати пяти в нижнем ярусе на внешнем кольце, если оно правда замкнуто вокруг ствола, и столько же сверху. Внутреннее кольцо отсюда не видно, только крыши.</p><p>А вокруг Лож, на голом стекле, стоят люди.</p><p>Очередь тянется от прохода в кольце назад, к краю площади, и загибается. В ней стоят старики, которых держат под руки, баба с ребёнком на руках, завёрнутым в одеяло, мужик, которого принесли на носилках и поставили прямо на стекло. Носилки стоят, а мужик лежит на них с закрытыми глазами и не шевелится. Кто-то держит в кулаке монету, я вижу, как она блестит между пальцами. У прохода в кольце стоят двое молодых послушников в фартуках, с короткими дубинками у пояса, и, когда к ним подходят, один что-то говорит негромко, а второй кивает или качает головой.</p><p>Пока я смотрю, к проходу несут ещё одни носилки. Четверо слуг в одинаковых кафтанах, на носилках под балдахином кто-то в мехах. Очередь расступается сама, без окрика. Послушники кланяются, носилки проносят внутрь, и проход снова закрывается.</p><p>— Вон там бы Неждане, — говорит Вейн тихо. Он смотрит на ближние Ложи, у самого ствола, и показывает подбородком. Больше ничего не говорит. Я и не спрашиваю.</p><p>Над вторым ярусом Лож Стела поднимается гладкой белой стеной, на которой глазу не за что зацепиться: ни шва, ни уступа, ни окна. Белая, светлая, чуть матовая. Я смотрю на неё снизу вверх, долго, и вижу, что она не вся белая.</p><p>На ней налеплены камни. Сразу над крышами Лож и выше, на высоту в три, в четыре человеческих роста, сидят они пятнами, тёмными, мелкими, каждый с ноготь или чуть больше, вразброс, где гуще, где реже. Как их туда поднимают и как они держатся, я отсюда не вижу. Под каждым камнем вниз по белому тянется подтёк. Тёмный, бурый, неровный, будто камень плакал грязью и она засыхала на стене слой за слоем. Подтёки сливаются, переплетаются, и вся нижняя часть ствола над Ложами похожа на стену старого дома, по которой годами течёт с крыши.</p><p>Я стою и смотрю на эти подтёки. Глаз сам ищет на белом чистое место и находит его только высоко, где камней уже нет.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Пассивную детекцию я не включаю, она работает сама с тех пор, как открылась у топи. Работает и сейчас, и я не сразу понимаю, что она мне показывает.</p><p>Она не показывает ничего.</p><p>Фона нет. Совсем. В Печищах, у самого дома, за чистыми камнями, он был низкий, но был — ровный, как вода в пруду. В доме у Вейна, под крышей, за краем купола, тоже был, слабее, но был. Под куполом, на улице у гильдии, он сел почти до нуля, и я тогда не придал этому значения: купол есть купол, для того его и держат. А здесь, на стекле, в двухстах шагах от ствола, пусто. Ни ряби, ни движения, ни натяжения. Как в комнате, где выключили всё, что гудело, и стало так тихо, что слышно собственную кровь в ушах.</p><p>Стела работает. Вот так она и держит город: как огромный камень-защитник, который вычищает всё вокруг себя дочиста, до нуля. Люди здесь рождаются, живут по сто лет и умирают, ни разу не почувствовав фона. Влас в Лысой кашлял кровью. Латник, которого я видел у Власа, держался за голову на стоянке. Им в лесу было не просто тяжело. Их тело в жизни не видело того, с чем в Печищах живут с рождения.</p><p>И тут, на краю площади, в затылке у меня шевелится знакомый гул, и я, не успев подумать, задерживаю на нём внимание.</p><p>Строка поднимается медленно, по слову, будто её что-то держит:</p><p>«Объект: узел вышестоящего уровня. Опознание: неполное. Режим: аварийный. Требуется срочный ремонт».</p><p>Больше ничего. Ни карточки, ни цифр. Всё остальное система не показывает.</p><p>Я читаю её дважды. Узел вышестоящего уровня. Эту строку я видел дома, в пещере, ночью: «Последний отклик: узел вышестоящего уровня. Режим: аварийный». Потом каждую ночь обрывал то, что оттуда тянуло, а потом оборвать уже не смог. Тянуло отсюда.</p><p>Опознание неполное, потому что я стою на краю площади, в двухстах шагах, и смотрю. А как такие машины опознают полностью, я знаю. Рукой. Положить ладонь на тёплый бок, закрыть глаза, толкнуться внутрь.</p><p>Между мной и белым стволом лежит голое стекло с очередью на нём, потом двое послушников с дубинками у прохода, потом два кольца Лож, стена к стене, в два яруса, и люди в тёмных фартуках на галерейках. И ни одной щели, в которую можно было бы просунуть руку.</p><p>— Ну? — говорит Вейн рядом. — Поглядел?</p><p>— Поглядел, — говорю я.</p></section><section><title><p>Глава 4 Поверочная схема</p></title><p>Глава 4 Поверочная схема</p><p>От площади до дома наместника, по моим прикидкам, рукой подать: прямо через площадь, мимо Стелы, и дальше вверх. Я так и сворачиваю было к стеклу, но Вейн берёт меня за локоть и ведёт в другую сторону, вдоль края площади, в узкую улицу, которая идёт под самой внутренней стеной. Я иду за ним и оглядываюсь: Стела остаётся сбоку, потом сзади, и мы делаем большой крюк, прежде чем выйти к воротам. Почему так, Вейн не говорит, а я не спрашиваю. Может, через площадь здесь просто не ходят.</p><p>Внутренняя стена здесь старая, из тёмного камня, и выше той, что вокруг города, а ворота в ней узкие, на одну телегу. Перед воротами тоже очередь. Люди стоят с бумагами в руках, кто в кафтане, кто в тулупе нараспашку, и, когда створка приоткрывается, все разом подаются к ней, а потом отступают обратно. По обе стороны ворот стоят двое молодых послушников, все в похожей одежде и фартуках. Эти стоят уверенно, широко расставив ноги, и так же смотрят поверх голов.</p><p>Вейн проводит меня мимо очереди, по краю, и у ворот называет себя. Один из молодых смотрит на него, потом на меня, на мои лапти, и долго не отходит от створки. Потом поворачивается боком, как бы приглашая пройти.</p><p>Двор за воротами мощёный, чистый, и посреди него стоит дом. Он большой, длинный, в три этажа, нижний каменный, верхние деревянные, с узкими частыми окнами, в которых вместо пузыря стекло, мелкое, в свинцовых переплётах. По бокам у дома два крыла, и у правого крыльца стоят латники в кольчугах. Гордей среди них, без шлема. Он стоит на ступенях и, увидев меня, кивает так же, как когда когда махал мне из ворот гильдии.</p><p>— Обожди, — говорит он. — У него людей полно.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сени большие, тёплые, с лавкой вдоль стены. На ней сидят люди: двое в одинаковых синих кафтанах, с одинаковыми кожаными сумками на коленях, один пожилой в дорогой шубе и ещё мужик в сером армяке, который держит обеими руками свёрнутую бумагу и не выпускает её ни на минуту. Когда дверь в покои открывается, они встают, все разом. Когда закрывается — быстро садятся обратно.</p><p>Вейн садится на край лавки, рядом с мужиком в армяке, и кладёт книгу на колени. Я стою у стены. Сесть мне некуда, да я и не хочу.</p><p>Из-за двери слышен голос Власа. Он говорит негромко и быстро, ровно, без пауз, будто читает то, что у него уже написано в голове. Кто-то ему отвечает, тише, с запинками. Потом дверь открывается, выходит человек с пером за ухом, стопкой бумаг под мышкой и уходит в боковую дверь, не взглянув на нас. За ним выглядывает латник.</p><p>— Управа, — говорит он.</p><p>Двое в синих кафтанах встают и заходят. Дверь за ними закрывается не до конца, и голос Власа остается слышен.</p><p>Я жду. Стою у стены и разглядываю свои лапти. На стекле площади они промокли, и теперь от них на полу натекает тёмное пятно. Вейн смотрит туда же, потом на меня и ничего не говорит.</p><p>Двое из управы выходят быстро, один на ходу запихивает бумагу в сумку, второй оглядывается на дверь. Латник снова выглядывает и кивает уже нам.</p><p>— Купец. И ты.</p><p>Вейн встаёт, заходим вместе.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В покоях светло. Окна большие, во всю стену, и солнце лежит на полу, на ковре, длинными полосами. Посередине стоит стол, широкий, заваленный бумагами — свёрнутыми и развёрнутыми, придавленными по углам чернильницей, свинцовым брусочком, песочницей. За столом сидит Влас.</p><p>Я видел его в кибитке, белого, с кровью на платке, под двумя одеялами. Видел на стуле у Горана, когда он падал. Видел, как он в дороге проиграл мне в шахматы и смотрел потом через костёр. Но такого, какой он сейчас, я в те дни не видел. Сидит прямо, плечи развёрнуты, на нём кафтан тёмный, тяжёлый, с серебряными пуговицами, застёгнутый до горла. Шубы нет. Лицо у него сухое, жёсткое, свежее, и под глазами больше нет теней. Он что-то пишет, быстро, не поднимая головы.</p><p>У окна, за отдельным столиком, сидит писарь, молодой, сутулый, и ждёт с пером над листом.</p><p>Влас дописывает строку и отодвигает бумагу.</p><p>— Это тоже, — говорит он писарю, не глядя на нас. — Перебели к вечеру. Сейчас наместнику.</p><p>Писарь кивает и берёт чистый лист. Влас наконец поднимает голову, смотрит на меня, на Вейна у меня за спиной и снова на писаря.</p><p>— Подожди, — говорит он мне. — Я сейчас.</p><p>В дверь входит пожилой в шубе. Входит, не спрашивая, и кланяется Власу не низко, а так, по-свойски, головой.</p><p>— От наместника, господин ревизор. Насчёт стражи.</p><p>— Знаю, что насчёт стражи. — Влас откидывается в кресле. — Пиши, — это писарю. — Стражникам городским на зимние месяцы, до самой весны, прибавка. Половина жалованья сверху. С этого месяца.</p><p>Пожилой поднимает брови.</p><p>— Казна…</p><p>— Казна выдержит. — Влас говорит это без нажима, тем же ровным голосом. — У половины стражников родители за краем остались. Мрут. Стражник, у которого мать за краем помирает, а ему на дрова не хватает, мне на стене не нужен. Мне он нужен сытый и верный мне. Не выдержит казна, я отвечу. Так и передай.</p><p>Пожилой стоит, моргает. Потом кланяется, уже ниже, и выходит.</p><p>Писарь пишет, перо скрипит. Влас трёт пальцами переносицу, на секунду закрыв глаза, и снова открывает.</p><p>— Кто там ещё?</p><p>Латник впускает мужика в сером армяке. Тот входит, кланяется в пояс, ещё раз, и разворачивает бумагу, и руки у него трясутся.</p><p>— Мельник я, господин. С Нижней улицы. Мельница у меня за краем осталась. Вал треснул, колесо стало, а починить не на что. Мне бы на ремонт выделить, хоть сколько, а то весной зерно молоть негде будет, всей улице…</p><p>— Управа отказала? — спрашивает Влас.</p><p>— Так они ж всегда поначалу отказывают, господин, — говорит мужик и мнёт бумагу. — Я и подумал…</p><p>— Вот как откажут, тогда и придёшь, — говорит Влас. — А пока к ним иди, если откажут, бумагу о том проси и с ней приходи.</p><p>Мужик стоит ещё немного, потом сворачивает бумагу, кланяется и пятится к двери.</p><p>Я стою у стены и смотрю, как за ним закрывается дверь. Влас за пять минут решил, сколько получит вся городская стража до весны, и не стал слушать мельника. На заводе у нас тоже был такой начальник, только у нашего бумаг на столе было меньше, а решений больше. Этот, похоже, умеет и то и другое.</p><p>Влас поворачивается ко мне.</p><p>— Ну, — говорит он. — Был в гильдии? Договорились?</p><p>— Пока нет, — говорю я. — Предложили объездчиком. Охрану дадут, подводу. Два золотника в месяц и пять за каждый завод. Дом под куполом. Подниму ещё два завода — семью в город перевезут. А за зиму ни одного не подниму — больше в город не пустят.</p><p>Про девок Путяты я молчу, но Влас, похоже, и сам догадывается: смотрит на меня, и уголок рта у него ползёт вверх.</p><p>— Объездчиком, — говорит он. — За два. да премия пять за завод.</p><p>И смеётся. Коротко, сухо, в первый раз за всё время, что я его знаю, без кашля. Писарь у окна поднимает голову и снова опускает.</p><p>Влас перестаёт смеяться так же быстро, как начал.</p><p>— Куда тебе уезжать сразу, — говорит он. — Ты сперва со стелой разберись. Я тебя для того и привёз. Я наверх уже отписал, что заводы на кольце пошли. Теперь следующие запускать надо, а ты мне сначала тут нужен. И без моего дозволения никуда не уезжать. Ты при мне.</p><p>Я киваю. Вейн у меня за спиной не шевелится.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Влас кладёт руки на стол ладонями вниз и смотрит на меня так, как смотрел через костёр на пятый вечер, когда я провёл пешку в ферзи.</p><p>— Теперь слушай, — говорит он. — Что тебе надо? Людей выделить могу. Скажешь, охранников — будут охранники. Скажешь, подводу — будет подвода. Скажешь, девок дать… — он чуть заметно усмехается, — и тех найдём. — Пауза. — У тебя неделя. Через неделю скажешь мне, что со стелой можно сделать. Можно ли, нельзя ли, сколько надо. Если с ней ничего не сделать, поедешь, с кем я скажу, по ближним деревням. Мне ещё один завод нужен. Работающий. Показать, что эти не случайность была.</p><p>Неделя. Я считаю, не успев подумать: семь дней, из них сколько у Стеллы, сколько на дорогу, сколько на сон. Как считал дома дальние камни.</p><p>— Пиши, — говорит Влас писарю. — Ему три золотника. На еду, на неделю. — И мне: — К концу недели жду с докладом. Что с куполом сделать можешь. Коли можешь.</p><p>Писарь пишет. Потом встаёт, подходит к окованному ящичку на подоконнике, отпирает его маленьким ключом и отсчитывает мне в ладонь три монеты. Они жёлтые, тяжёлые, холодные, и на каждой с одной стороны вытеснен круг с двумя чертами крест-накрест, как на моей бляхе. Я держу их на ладони. Гильдия сулила два в месяц. А здесь три, и только на неделю.</p><p>Я сжимаю кулак и убираю монеты за пазуху, туда, где лежит прозрачный камешек.</p><p>— Что тебе для дела надо? — спрашивает Влас. — Говори сразу, пока я тут. Потом не до тебя будет.</p><p>— Ближе к ней надо, — говорю я.</p><p>Влас ждёт, что я скажу ещё. Я больше ничего не говорю. Мне это кажется понятным само собой: любую машину смотрят вблизи. Дома я садился к камню вплотную, клал на него ладонь, и машина открывалась мне вся, со всеми потрохами. Без этого я её не увижу, сколько бы ни стоял на краю площади. Объяснять это Власу незачем, он не спросит, а если спросит, я не смогу.</p><p>Влас и не спрашивает.</p><p>— Ближе, — повторяет он. — Ладно.</p><p>Он поворачивает голову к двери.</p><p>— Хранителя позови, — говорит он латнику. — Он у наместника был, не ушёл ещё.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ждём. Влас за это время подписывает три бумаги, которые подаёт ему писарь, читает их быстро, по диагонали, ведя пальцем по строке, и одну возвращает со словами: «Перепиши, тут цифры не те». Вейн за моей спиной стоит, так и не садится как вошли сюда. Я смотрю в окно. Оно выходит во внутренний двор, у колодца служанка набирает воду. Над крышей флигеля видна Стела. Отсюда только верхняя часть, белая, чистая, без единого пятна, и уходит она в небо так высоко, что, глядя на неё, хочется придержать шапку.</p><p>Дверь открывается без стука.</p><p>Входит старик. Высокий, сухой, прямой, в длинной тёмной одежде до пят, а поверх неё, от груди до колен, фартук из серой кожи. Кожа старая, гладкая, потёртая на сгибах до белёсого, и на ней видны тёмные пятна, будто от воды или воска. Он идёт по ковру медленно, не глядя под ноги, и останавливается в двух шагах от стола. Кланяется Власу, не сгибая спины, одной головой.</p><p>За ним входит молодой, моих лет или чуть старше. Высокий, худой, в такой же тёмной одежде, только фартук у него светлый, новый, будто его вчера сшили, и кожа на нём не обмялась ещё ни на одном сгибе, и тоже с книгой в руке. Лицо у него белое, чистое, как у Власа, когда тот лежал в кибитке, только не от болезни. Он встает за спиной старика, на полшага сзади, и смотрит на меня.</p><p>Смотрит на мои лапти, на мокрое пятно под ними на ковре. Потом выше, на руки. Мои руки в мозолях, рубаха закрывает локоть, он смотрит на меня, и губы у него сжимаются.</p><p>— Твердислав, — говорит Влас, не вставая. — Вот парень.</p><p>Старик поворачивает голову на меня. Глаза у него светлые, водянистые, и смотрят они спокойно, без интереса, будто каждый день видимся.</p><p>— Это он у меня на кольце заводы пустил, — говорит Влас. — Три завода, что сорок лет стояли. Ему к Стеле надо. Допусти.</p><p>Твердислав молчит, и по лицу его ничего не понять. Потом говорит медленно, ровным низким голосом, и не останавливается, пока не договорит:</p><p>— Конечно, как скажете, господин ревизор. Лучшую Ложу ему выделим. Самую ближнюю, у самой Неё. Пусть сидит там, сколько надобно, хоть день, хоть седмицу, никто его не потревожит, послушник при нём будет, принесёт, что попросит.</p><p>Самую ближнюю. У самой неё.</p><p>Я выдыхаю. Сам не замечал, что держал дыхание с той минуты, как он вошёл. Значит, вплотную.</p><p>— Спасибо, — говорю я Твердиславу. И Власу: — Спасибо.</p><p>Влас кивает, не глядя, и уже тянется к следующей бумаге, которую ему подаёт писарь.</p><p>За спиной Твердислава молодой послушник шевелит губами. Беззвучно, быстро, глядя мимо меня, в окно, туда, где над крышей флигеля стоит белый ствол. Я разбираю не всё, только конец, потому что последние слова он говорит чуть громче, будто ставит точку:</p><p>— … Эталон не найден, но ищем. Ей — высший. Подтверждено.</p><p>У меня что-то дёргается внутри, под рёбрами. «Эталон не найден». Эту строку я видел столько раз, что перестал её замечать: в пещере, в Рудне, над чемоданом в последнюю ночь. А он говорит её вслух, наизусть, глядя на белый ствол за окном, как молитву. Я смотрю на него и не могу отвести глаз.</p><p>— Ступайте, — говорит Влас.</p><p>Твердислав кланяется ему одной головой, поворачивается и идёт к двери тем же медленным шагом. Молодой идёт за ним. У двери Твердислав останавливается, не оборачиваясь, и говорит в дверной проём, ровно, будто говорит самой двери:</p><p>— Завтра с утра приходи к площади. Послушник проведёт.</p><p>Молодой у него за спиной поворачивает голову и смотрит на меня ещё раз. Глянул быстро и тут же отводит взгляд, будто я что-то такое, на что смотреть не положено. Дверь за ними закрывается.</p><p>— И ты ступай, — говорит Влас мне, не поднимая головы от бумаги. — Через неделю жду.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В сенях Вейн поднимается с лавки. Видимо он вышел раньше меня, когда пришли хранители, а я не заметил. Мельник в сером армяке всё ещё сидит здесь, на краю, держит свёрнутую бумагу и смотрит в пол.</p><p>— Ну? — говорит Вейн.</p><p>— Ложу дают, — говорю я. — Самую ближнюю. Завтра с утра пойду. — Я трогаю рубаху на груди, где под ней лежат монеты. — И денег дал. Три золотника, на неделю. Еды купить надо, у нас там одна каша осталась.</p><p>Вейн смотрит на меня, долго, и я не могу понять, что у него на лице. Потом надевает шапку, медленно, обеими руками, и поправляет её.</p><p>— Пойдём на торг, — говорит он. — Покажу, где брать. А то с тебя втрое сдерут, по лаптям видать, что деревенский.</p><p>Мы выходим на крыльцо. Гордей кивает мне с нижней ступени. Над двором стоит тёплый воздух купола, у колодца служанка поднимает ведро, и от воды в нём идёт лёгкий пар.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Торг Вейн выбирает не под куполом, а ниже, за краем, на Нижней улице, где она расширяется у старого колодца. Я спрашиваю, почему не ближе, и он отвечает, не сбавляя шага:</p><p>— Под куполом втридорога. Там у каждой лавки родня из-за края кормится, вот и дерут. А тут свои, кожевенники да мельники. Тут цену знают.</p><p>Торг небольшой: два десятка навесов вдоль улицы, телеги с откинутыми задками, бабы с корзинами прямо на земле. Пахнет капустой, рыбой, свежим хлебом и дымом от жаровни, на которой кто-то печёт лепёшки. Народу немного, и все ходят медленно, долго выбирают мало берут. У одной телеги мужик в армяке держит в руке репу и о чём-то спорит с хозяйкой вполголоса, но так долго, что, когда мы проходим обратно, они всё ещё спорят.</p><p>Перед первой же лавкой Вейн останавливает меня рукой.</p><p>— Золотник тут не суй, — говорит он. — Сдачи не дадут, а дадут, так обсчитают. Сперва разменяем.</p><p>Он ведёт меня к навесу, под которым за низким столиком сидит худой старик с весами, такими же, как у Вейна, только поменьше. Перед ним на тряпице лежат столбиками монеты: жёлтые, белые, тёмные. Вейн кивает ему, как знакомому, и говорит мне:</p><p>— Дай один.</p><p>Я даю. Старик берёт монету, взвешивает на ладони, кладёт на весы, смотрит и только тогда отсчитывает мне белые, по одной, вслух. Девять. Потом из тёмного столбика — ещё горсть, десять, и подвигает ко мне.</p><p>— Девять гривен и десять медяков, — говорит Вейн. — Это и есть золотник. Десять гривен. Одну гривну он себе взял, за размен, и то по-божески.</p><p>Я держу на ладони монеты, белые и тёмные, и они звякают. Белые, гривны, потоньше, с тем же кругом и двумя чертами, а медяки толстые, неровные, будто их отливали наспех.</p><p>Дальше торговец ведёт меня от лавки к лавке, и я смотрю, сколько он отдаёт за что, и складываю в голове. Каравай хлеба, тёплый, с хрустящей коркой, — два медяка. Мешок крупы, полпуда, — три гривны, и Вейн торгуется за него так долго и с таким удовольствием, что хозяин под конец смеётся и отдаёт за две с половиной. Лук в связке — медяк. Кусок мяса, баранины, с костью, на хороший котёл, — гривна. Кувшин молока для Зорика — три медяка, и баба наливает его из бидона, прямо при нас, и сверху ещё долго держит бидон над кувшином, чтобы стекла последняя капля.</p><p>Я считаю. Выходит, на эту неделю нам с лихвой хватит одной гривны в день. А у меня их тридцать без одной. Влас дал мне на неделю столько, что на это можно жить месяц, а то и два, если не жировать. Гильдия сулила два золотника в месяц на прожитьё, и Неклюд говорил, что за такие деньги на солеварне работают только старшины. Теперь я вижу, сколько это: на два золотника в месяц можно кормить семью. А работяге на солеварне дают ползолотника. Пять гривен в месяц. Мешок крупы и ещё кое-что на хлеб.</p><p>— А пять за завод — это много? — спрашиваю я Вейна, когда мы отходим от молочницы.</p><p>Вейн несёт мешок с крупой на плече и долго не отвечает.</p><p>— Смотря с чем сравнить, — говорит он. — Против работяги — много. Против того, что завод даст, — ничего. — Он перекладывает мешок на другое плечо. — Кожи я гильдии сдал, мне за них пять сверху дали. А что гильдия с них возьмёт, когда продаст, я тебе не скажу. Я и сам не знаю. Только не пять то точно.</p><p>Мы проходим мимо навеса, где на земле, на рогоже, сидит старуха с горкой сушёных грибов, и Вейн вдруг сбавляет шаг и говорит тише, не поворачивая головы:</p><p>— Ты вот что ещё знай. Камни тут тоже ходят. Мелкие. Раньше, бывало, за мелкий давали ползолотника, если кто из-под полы брал. А нынче больше дают. Хранители всё выкупить готовы, хоть что, хоть мимо гильдии прошло. Им на Неё класть надо, сам видел. — Он молчит, пока мы проходим мимо двух мужиков, которые стоят у телеги и смотрят на нас. — Только гильдия за этим следит. Камень сдай гильдии, так положено. А попадёшься с ним на торгу, у чужого человека, могут и в острог посадить. Так что с незнакомыми тут камнем не меняются. И ты не меняйся.</p><p>— Не буду.</p><p>— И травнице скажи, — говорит Вейн. — Чтоб знала.</p><p>Я киваю. Вейн смотрит на меня искоса, как утром на Кожевенной, и снова перекладывает мешок.</p><p>До Кожевенной мы идём молча. У границы купола, где тёпло кончается и начинается иней, Вейн останавливается, будто ему нужно передохнуть, хотя мешок у него не тяжёлый.</p><p>— А Ложу ты всё посмотри, — говорит он, глядя туда, вверх по улице, где над крышами стоит белый ствол. — Изучи. Может, и правда вернёшь. Всё лучше нам всем будет. Под куполом-то.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером у нас в доме тепло. Грач с обеда топит печь дровами из своей поленницы, и к темноте она прогревается так, что Зорик лежит на полатях без рубахи и болтает ногами. Кира варит баранину с луком и крупой, и запах стоит такой, что Зорик дважды свешивается с полатей спросить, скоро ли.</p><p>Едим за столом сапожника, с которого Кира днём выскоблила ножом старый вар. Грач ест молча и быстро, как всегда, Зорик ест у Киры на коленях и обжигается. Я выкладываю на стол монеты, все, что остались после торга, белые и тёмные, и рассказываю. Про гильдию, про Власа, про неделю. Про Ложу, самую ближнюю, куда я завтра пойду. Про то, что Вейн сказал на торгу про камни.</p><p>Кира слушает, не переставая кормить Зорика. Когда я дохожу до камней, она поднимает глаза и смотрит на меня, долго, и я вижу, что она поняла: и про тюрьму, и про то, чего не надо говорить.</p><p>— Неждана-то как? — спрашиваю я.</p><p>— Неждана не болеет, — говорит Кира. — В тягости она. Тяжело ей, конечно, годы не те, ноги к вечеру пухнут, спит плохо. Да ничего худого. Я ей травы оставила, на ночь пить. Ходить к ней буду, а лечить там нечего. — Она дует на ложку и подносит её Зорику. — Купец меня ради неё привёз, а ей, выходит, и не я нужна. Ей бы под купол, к своим докторам.</p><p>Грач откладывает ложку.</p><p>— Я днём на торг ходил, — говорит он. — У ворот. Спрашивал. — Он молчит. — Работы нет. Зовут только в солеварню. Там ползолотника за месяц.</p><p>— А охотником?</p><p>— В охотники не берут. Тут лес на два дня кругом вырублен, а дальше городские не ходят. Так и сказали: охотник нам на что.</p><p>Он берёт ложку снова и ест дальше, будто сказал всё.</p><p>Я смотрю на монеты на столе. Получается так: Кире в городе не платят, потому что лечить на людях ей нечем и некого, а Неждане она подруга, а не лекарка. Грачу работы нет, кроме солеварни, а на солеварню его никто из нас не пустит. Ни дров колоть, ни зверя бить. Живём мы, выходит, на то, что дал Влас мне. На три золотника на неделю. А через неделю я должен прийти к Власу и сказать, что можно сделать со Стеллой.</p><p>— Ну, — говорит Кира, глядя на монеты. — Неделю живём. Осмотреться надо.</p><p>— Осмотреться, — повторяет за ней Грач.</p><p>Дальше сидим молча, каждый в своих мыслях. Кира укладывает Зорика, Грач гасит лучину, оставляя только угли в печи. Я лежу на полатях и смотрю в потолок, на темные балки, где сапожник когда-то развешивал кожи, и думаю про завтра. Про самую ближнюю Ложу. Про белый ствол высоченный, про то, что наконец-то узнаю, какой он этот новый завод.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Стучат, когда угли в печи уже подернулись пеплом.</p><p>Стучат негромко, костяшками, три раза, потом ещё три. Я сажусь на полатях. Грач уже на ногах, стоит у двери, в рубахе, и в руке у него нож, хотя я не видел, когда он его взял.</p><p>— Кто? — говорит он в дверь.</p><p>— Вейн я. Открой.</p><p>Грач откидывает засов. Вейн стоит на крыльце, в плаще, накинутом на рубаху, с фонарем в руке. Фонарь светит снизу, и лицо у него в этом свете худое и старое, и пар идёт изо рта. За его спиной иней на заборе блестит.</p><p>— Кира, — говорит он через голову Грача, в темноту дома. — Не спишь? Прости, что ночью.</p><p>Кира уже сидит на лавке, натягивает платок.</p><p>— Что там?</p><p>— Гавро плох. — Вейн переступает порог, но дальше не идёт. — Старик один. Купец был, на кольце ходил, как я. Мы с ним в «Бочке» сидели, сколько лет. Он мне про солеварню… — Он машет рукой. — Да неважно. Дом у него на Песчаной, за краем теперь. Девка соседская прибежала: не встаёт, хрипит, горит весь. — Вейн молчит. — К хранителям ему не на что. У него и кольца давно нет.</p><p>Кира встаёт. Берёт с полки корзину, кладёт в неё несколько пучков из своего мешка, не глядя, на ощупь. Рука у неё на секунду задерживается у ворота рубахи, там, где на шнурке висит камень, и опускается.</p><p>Грач надевает тулуп.</p><p>— Одну не отпущу, — говорит он.</p><p>Вейн кивает, не споря.</p><p>— Только тихо, — говорит он. — Через задворки пойдём. Чтоб не видели.</p><p>Кира оборачивается от двери, на меня, на полати, где спит Зорик.</p><p>— Присмотри, — шепчет она.</p><p>Дверь закрывается. Я сижу на полатях и слушаю, как по инею скрипят шаги, и вижу как фонарь, мелькнув в щели между досками забора, уходит в сторону, не к улице, а к огородам.</p></section><section><title><p>Глава 5 Контактный метод</p></title><p>Глава 5 Контактный метод</p><p>Кира с Грачом возвращаются, когда за окном уже серо. Я не сплю: Зорик всю ночь ворочался у меня под боком на полатях и дважды просыпался, звал мать, а я гладил его по спине, пока он снова не засыпал. Дверь скрипит, в дом входит холод, за ним Грач, следом Кира. Грач сразу идёт к печи, присаживается перед ней на корточки и раздувает угли. Кира садится на лавку так, как садятся, когда ноги больше не держат, и стягивает с головы платок.</p><p>— Ярка, — говорит она тихо, чтобы не разбудить малого. — Не спишь?</p><p>Я слезаю с полатей. Кира снимает с шеи шнурок и протягивает мне камень. Он прозрачный, как всегда, с чёрной глянцевой сердцевиной, и лежит у меня на ладони тёплый от её тела. Я сажусь рядом с ней на лавку, сжимаю его в кулаке и толкаюсь внутрь.</p><p>В Зоне регенерационный стоит, как стоял в прошлый раз, ростом с меня, с выпуклой элинзой наверху и стрелкой коммутатора между пиктограммами. Линза мутная, хотя я отмывал её в Ольшанах. За ночь Кира прогнала через неё столько, сколько за неделю в дороге не гоняла.</p><p>«Малый восстановительно-регенерационный генератор. Заряд: 2%. Нагрузка: избыточная».</p><p>Избыточная бывала только на Корше, когда мы держали его у топи. Я кладу ладони на панель и отдаю. Отдавать приходится долго, дольше, чем в Ольшанах, и в затылке начинает тяжелеть, а у виска звенит раньше, чем я ждал. Цифра ползёт медленно: десять, пятнадцать. На двадцати трёх в ушах звенит так, что я выхожу.</p><p>Кира смотрит на меня. Я отдаю ей камень, и она надевает его, не глядя, привычным движением, и прячет под рубаху.</p><p>— Как он? — спрашиваю я.</p><p>— Жить будет. — Кира трёт лицо ладонями. — Старый, конечно. Грудь у него вся забита, будто глины туда натолкали, и сердце уж не то. Да ничего. Выхожу. — Она молчит. — Говорить он не мог, хрипел только. А под утро, как отпустило, спросил, кто я такая. Я сказала, травница, с купцом приехала. Он посмеялся. Говорит, у Вейна всегда так: поедет за камнем, привезёт чего не просили.</p><p>Грач у печи не оборачивается, но я вижу, как у него дёргается уголок рта.</p><p>— Дворы у них там на Песчаной заколочены, — говорит он, глядя в огонь. — Живых в улице пять, не больше.</p><p>Больше он ничего не добавляет. Кира ложится на лавку, не раздеваясь, подтягивает ноги и засыпает почти сразу, с платком в руке.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Площадь утром другая, чем раньше: людей меньше, а стекло под ногами мокрое и блестит, и по нему тянет с Лож дымом от лучин. Очередь уже стоит, короче вчерашней, и в ней те же лица или такие же: старики, бабы с детьми на руках, мужик, которого держат под руки двое сыновей. Я иду мимо неё к проходу, и на меня смотрят. Деревенский в лаптях идёт мимо очереди, и никто ему не кричит. Наверное, думают, что меня позвали.</p><p>У прохода ждёт тот же юноша что я вчера видел в кабинете Власа.Он стоит между двумя послушниками с дубинками, на полшага впереди них, сложив руки на фартуке, и, когда я подхожу, смотрит не на лицо, а на лапти.</p><p>— Я Светозар, следуй за мной, — говорит он. — Не отставай.</p><p>Один из послушников отходит в сторону, пропуская нас. Светозар у самого прохода задерживается, касается пальцами края своего фартука и шепчет что-то, коротко, так тихо, что я разбираю только последнее: «…Ей — высший». Потом шагает внутрь, и я за ним.</p><p>Между внешним кольцом и внутренним идёт проход, шириной чуть больше моих плеч. Сверху над ним нависают галерейки второго яруса, и свет сюда попадает только узкими полосами, сквозь щели между досками. Пахнет дымом, мочой, отваром полыни и чем-то сладким, лекарским. За дощатыми стенками по обе стороны кто-то кашляет, кто-то стонет, за одной дверью тихо разговаривают две женщины, и одна смеётся. Под ногами то же стекло, только здесь оно затоптано, в грязи и соломе. Светозар идёт быстро, не оборачиваясь, и я стараюсь не отставать.</p><p>Внутреннее кольцо стоит к стволу вплотную. Я понимаю это раньше, чем вижу: стенки Лож справа от меня глухие, без окошек, а над крышами, совсем близко, белеет то, что поднимается вверх и уходит туда, где у меня кружится голова, если смотреть долго. Светозар останавливается у одной двери, ничем не отличной от соседних, снимает с пояса ключ на кожаном шнурке и отпирает.</p><p>— Твоя, — говорит он.</p><p>Внутри комнатка, в которой двое разойдутся только боком. Вдоль одной стены лежанка на козлах с соломенным тюфяком, вдоль другой — лавка. Окошко в двери закрыто ставней. На полочке в углу светец с лучиной и плошка с водой под ним, чтобы угольки падали туда. Пол дощатый, только у самого порога доски кончаются, и там видно стекло. А задняя стенка, напротив двери, обычная, из таких же светлых досок, ещё не посеревших, и ничем не отличается от остальных стен. Только за ней она.</p><p>— Уборная за вторым кольцом, — говорит Светозар. — Выйдешь, налево, до конца прохода. Больных много, у меня дел много, но если нужен буду, то скажи любому послушнику у выхода, я как освобожусь сразу зайду к тебе.</p><p>Он закрывает за собой дверь, и я слышу, как его шаги уходят по проходу. Ключ в замке не поворачивается: запирать меня тут никто не собирается.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я сажусь на лежанку. Тюфяк колется сквозь штаны, солома в нём старая. Лучину я не зажигаю: света из щелей в стенах хватает, чтобы видеть руки.</p><p>Детекция работает и здесь, сама, и строка поднимается, едва я перестаю шевелиться. Та же, что на площади, слово в слово, только в конце добавлено ещё одно:</p><p>«Объект: узел вышестоящего уровня. Опознание: неполное. Режим: аварийный. Требуется срочный ремонт. Требуется контакт».</p><p>Требуется контакт. До контакта от меня, по моим прикидкам, две ладони, может, три. Ближе я к ней за всю жизнь не подходил и, наверное, не подойду, если сделаю сейчас что-нибудь глупое.</p><p>Я сижу и смотрю на стенку, как смотрел бы на заводе на шкаф с прибором, к которому потеряли ключ. Доски стоят стоймя, плотно, щель между соседними тоньше ногтя, и в неё ничего не просунешь. Набиты они на брусья поперечные: один у пола, один на уровне груди, один под потолком. Гвозди кованые, новые, шляпки чистые. Доски тут, судя по пятнам, трогали руками все, кто лежал в этой Ложе до меня, а только толку от этого никакого: дерево и дерево. Ломать я ничего не буду. Отдерёшь одну доску, и к вечеру будет знать вся Ложа, а к утру — всё кольцо.</p><p>Плотник, который это ставил, торопился. Это видно по брусьям: они не струганы, на верхнем осталась кора. Он ставил по колышкам и бечёвке, которые ему разметили хранители, и стены у него вышли ровные, а всё остальное он делал быстро, лишь бы стояло. Значит, где-то должно быть то, что торопливый плотник всегда оставляет: недобитый угол, короткая доска, щель под полом.</p><p>Я встаю и начинаю с углов. Провожу пальцами по стыку задней стенки с боковой, снизу вверх, потом с другой стороны. Стыки плотные. Пробую пол: доски лежат на лагах, не шатаются. Ложусь на живот и заглядываю под лежанку.</p><p>Там темно, пахнет пылью и холодом. Я жду, пока глаза привыкнут, и вижу: задняя стенка под лежанкой до пола не доходит. Нижний брус лежит не на полу, а на двух чурбаках, и под ним остаётся щель. Плотник, видно, ставил стенки на чурбаки, чтобы не гнили снизу, и забивал щели потом, где было видно. А под лежанкой не видно, и он не стал.</p><p>Щель в четыре пальца высотой. Оттуда тянет холодом, ровно, без перерыва.</p><p>Я лезу под лежанку по плечи, закатываю рукав рубахи повыше и лезу дальше. Щека ложится на пол, пыль лезет в нос. Я просовываю руку в щель, сначала пальцы, потом ладонь, затем до локтя. Там пусто и холодно, пальцы ничего не находят. Я проталкиваю руку дальше, плечом в доски, так что брус врезается под мышку, и тянусь, пока не начинает тянуть связки.</p><p>Пальцы касаются гладкого.</p><p>Оно ровное, без единой шероховатости, и чуть тёплое. Во всей Ложе ничего тёплого нет, кроме меня самого, а оно тёплое, как бок спящего зверя. Я лежу под лежанкой на животе, в пыли, с рукой, засунутой в стену по плечо, и сердце у меня колотится так, что отдаётся в щёку, прижатую к доскам.</p><p>Я закрываю глаза и толкаюсь внутрь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сначала ничего не происходит. Толчок уходит, как в вату, и я уже думаю, что ошибся, что ей нужно что-то другое. А потом меня тянет: мягко и сильно, как течение в реке, когда заходишь по пояс. Зона открывается вокруг, и я стою.</p><p>Здесь всегда пусто: ни неба, ни земли, ни сторон света, только серый ровный свет ниоткуда и предмет посередине. Я привык к этому. Камень у околицы я обхожу кругом за десяток шагов, завод в карьере — за полсотни.</p><p>Стела лежит.</p><p>Она лежит, как всё в Зоне, горизонтально, и уходит от меня вдаль в обе стороны, и концов я не вижу. Это как стоять на перроне посередине состава: вагоны уходят и вправо, и влево, сколько хватает глаз, и последние сливаются в серую полосу. Снаружи в ней, по моей прикидке, метров сто пятьдесят. Здесь — километры. Зона показывает не то, как машина выглядит снаружи, а то, сколько в ней всего, а в ней столько всего, что у меня перехватывает дыхание. Бок у неё круглый, гладкий, высотой с трёхэтажный дом, и вдоль него, на уровне каждого этажа, тянутся узкие мостки с перилами. Между ними через равные промежутки поднимаются лесенки, железные, в одну ступню шириной. Мостки уходят вдаль вместе со стволом и тоже сливаются в линию.</p><p>На уровне моих глаз проступает строка:</p><p>«Узел городской. Носитель: Кравец А. / Ярек. Допуск „бригадир“: запрос подтверждения».</p><p>Секунду, другую ничего не происходит. Я жду, что сейчас в затылке начнёт ломить, как в пещере, когда я продавливал допуск через боль, и заранее стискиваю зубы. Ломить не начинает.</p><p>«Допуск „бригадир“: подтверждён. Ремонтные операции: разрешены».</p><p>Я читаю её два раза, потом третий. В пещере, той последней ночью перед отъездом, я сидел над чемоданом, читал</p><p>«Требуется подтверждение допуска узлом вышестоящего уровня»</p><p>и думал, что никогда его не получу. А сейчас стою внутри этого самого узла, и он со мной согласен.</p><p>У ноги, справа, стоит чемодан. Тот самый, по пояс, на двух колёсах, с выдвинутой ручкой. Строка над ним меняется, пока я смотрю:</p><p>«Комплект обслуживающий. Допуск: бригадир. Подтверждение допуска: получено. Ремонтные операции: доступны».</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я подхожу к стволу вплотную.</p><p>Поверхность у неё не сплошная. Она собрана из пластин, широких, в мой рост и в два моих роста шириной, плотно подогнанных одна к другой, и я узнаю их сразу. Такие же стоят на каждом камне-защитнике, только там одна-две, а здесь их сотни, тысячи, сколько видит глаз. Панели. Те, что берут свет. И они грязные: серые, матовые, в разводах, как стекло в цеху, которое не мыли со дня постройки.</p><p>Между рядами панелей, через каждые три ряда, идёт полоса другого. Круглые выпуклости, каждая с колесо от телеги, гладкие, тёмные, как глаз. Линзы. Такая же, только размером с ноготь, стоит в Кирином регенерационном, а здесь их ряд за рядом, вдоль всего ствола. Излучатели. Панели берут свет, линзы отдают. Значит, купол над городом идёт вот отсюда, из этих чёрных глаз.</p><p>Я веду ладонью по ближней панели. Пыль на ней сухая и лёгкая, а под пылью нагар, жирный, въевшийся. Я иду вдоль ствола и смотрю, и шагов через сорок серое начинает темнеть.</p><p>Сначала это отдельные пятна, тёмные, размером с ладонь, вразброс. Ближе видно, что каждое пятно — ожог: в середине оплавленная воронка, чёрная, с наплывом по краю, и от неё во все стороны расходятся лучи, тонкие, рыжевато-бурые, как трещины на стекле. Пятен становится больше, они сливаются, и дальше на сотню шагов, а может, на две, панели и линзы сплошь чёрные с рыжим. Будто их долго жгли паяльной лампой, водя ею туда и обратно без толку. Я стою у первого пятна и смотрю. Это камни. Снаружи, на белом стволе, хранители налепили кристаллы, и каждый оставил здесь свою воронку.</p><p>«Приёмный контур: загрязнение внешними накопителями. Освещённость: 34%».</p><p>Освещённость — тридцать четыре процента. Панели берут свет, а снизу по всему кругу, вплотную к стволу, стоят Ложи в два яруса и закрывают всё, что ниже их крыш. Сверху свет есть. Внизу, где ожогов больше всего, его нет вовсе.</p><p>Я открываю чемодан. Всё лежит, как лежало в пещере: ключи, щупы, скребок, ветошь в скатке, фляга, паяльник, коробочки с припоем и флюсом, прибор-схема в своём гнезде. Я беру ветошь и тру край панели рядом с ожогом. Ветошь чернеет сразу, а поверхность под ней только размазывается. Тогда я открываю флягу и капаю на ветошь три капли, не больше. Жидкость прозрачная, без запаха, и уходит в ткань, как в песок. Я провожу ветошью по панели один раз, от края до края, и под ней остаётся чистое, тёмное и глянцевое, на всю ширину тряпки, как у камня у околицы, когда я отмыл его в первый раз. Веду ещё раз, ниже, и снова чисто. На третий раз ветошь становится чёрной и тяжёлой, и грязь с неё ползёт обратно на панель.</p><p>Во фляге почти полно. Трёх капель хватает на полпанели, и фляги мне хватит надолго. А ветошь надо полоскать, и полоскать её не в чем. Ведро у меня есть, оно приходит по первому зову, только пустое. Наливать его придётся снаружи, и не раз, а столько, сколько тут панелей.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вдоль ствола, у самой его нижней кромки, через ровные промежутки, я замечаю двери.</p><p>Первую я принимаю за ещё одну панель, потемнее. Потом вижу, что края у неё скруглённые, по краю идёт тонкая светлая полоса, и сама она утоплена внутрь, на ладонь. Я кладу на неё руку, и она уходит в сторону, бесшумно, как в метро.</p><p>Внутри коридор. Он идёт вдоль ствола, прямой, как штрек, высотой в два моих роста, и света в нём столько же, сколько снаружи, серого, ровного, ниоткуда. Стены у коридора не гладкие. По обе стороны, от пола до потолка, стоят рамы, и в рамах — платы.</p><p>Я подхожу к ближней. Плата большая, с дверь, тёмная подложка, по которой идут светлые линии, тонкие, с металлическим блеском, ровными рядами, с узлами на пересечениях. В каждом узле знак, сложный, как печать. Руны. Так это выглядело в амулете, под панелью, только там было мелко, с волос, а здесь каждая дорожка толщиной в спичку. От платы к стене уходят жгуты, толстые, связками, туда, где снаружи панели. Другие уходят в другую сторону, туда, где линзы. Плата стоит между ними. Панели берут, плата пересчитывает, линзы отдают. Как в любом преобразователе: вход, схема, выход.</p><p>Я иду по коридору туда, где снаружи ожоги. Платы там другие. Сначала на них только потемнение у краёв, у жгутов. Потом линии местами вспухли, почернели. Потом прожжено насквозь: дорожки разорваны, концы торчат, подложка под ними обуглена, и вокруг каждого разрыва рыжий налёт.</p><p>«Повреждение рунных дорожек: 41%».</p><p>Я подношу к прожжённой плате прибор-схему. Экран светлеет, на нём та же сетка, что я вижу глазами, только чище, и на ней мигают красным разрывы. Три, четыре, шесть, дальше я сбиваюсь со счёта. Я выбираю разрыв попроще, на краю, где прожгло одну дорожку и не задело соседние.</p><p>«Дорожка 3–12: разрыв».</p><p>Паять я умею. На Земле я перепаял столько плат, что перестал считать. В последнюю ночь у меня на столе лежали три чужих телевизора. Скребок, похожий на кость, снимает нагар с концов дорожки, и под ним показывается металл, светлый, без окиси. Флюс янтарный, липкий, пахнет смолой. Я кладу его каплей на разрыв. Паяльник ложится в руку привычно, жало у него узкое, и, едва я его беру, оно начинает светиться тускло-красным.</p><p>Я беру на жало крупинку припоя, тёмную, зернистую, с блеском, и подношу к разрыву.</p><p>Припой плавится, собирается на жале в шарик и, когда я касаюсь дорожки, скатывается с неё, как ртуть со стекла. Шарик ложится рядом, на тёмную подложку, и застывает бусиной. Дорожка как была разорвана, так и осталась.</p><p>Я смотрю на бусину. Медь припой взял бы сразу, на флюсе он растекается по меди сам. Видимо другой металл, и холодным он припой не берёт. Я снимаю бусину скребком, кладу ещё флюса, шире, и на этот раз сначала грею саму дорожку, оба конца, долго, пока металл не начинает чуть менять цвет, темнеть на волос. Только потом подношу припой.</p><p>Он растекается. Не шариком, а плёнкой, тонкой, по обоим концам сразу, и затягивает разрыв, как вода — ямку. Я убираю жало. Перемычка стоит, светлая, ровная, и по ней, едва она остывает, бежит тусклый свет, от одного конца к другому, и уходит дальше по дорожке.</p><p>«Дорожка 3–12: восстановлена. Повреждение рунных дорожек: 40,9%».</p><p>Сорок и девять десятых. Я сижу на корточках у платы с паяльником в руке и смотрю на эту цифру дольше, чем на что-либо за сегодня.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Когда я поднимаю голову, вижу огонёк.</p><p>Он далеко, в самом конце коридора, там, где стены сходятся в точку. Красный, маленький, и он мигает: вспыхивает и гаснет, ровно, раз в секунду, может, чуть реже. Я смотрю на него и считаю вспышки. Двадцать. Ни разу не сбился с ритма.</p><p>На любом щите, на любом пульте у нас на заводе горел такой: дежурный, красный, значит — авария, подойди.</p><p>Я закрываю чемодан и иду к нему. Иду долго. Платы по сторонам тянутся без конца, рама за рамой, где-то целые, где-то в рыжем налёте, и шаги у меня в этом коридоре не звучат. Огонёк растёт медленно. Минут через двадцать, по моим прикидкам, коридор кончается, и я выхожу в зал.</p><p>Зал круглый, по стенам такие же платы, только крупнее, и жгуты от них сходятся к середине, как спицы к ступице. Пол здесь тёмный. Я понимаю, что это та часть, которая снаружи уходит в землю. В середине зала стоит пульт: широкая наклонная плита на одной ноге, мне по пояс, и на её краю мигает тот самый красный огонёк, размером с горошину. А вся плита светится.</p><p>Это карта.</p><p>В пещере, на круглом столе, у меня была своя: три овала, точки камней по контурам, моя деревня, Тёсово, Красные Камни. Эта больше. Посередине одна точка, крупная, белая. Вокруг неё кольцо мелких, частых, как бусины на нитке. Я смотрю на кольцо и понимаю, что это камни. У города свой контур, как у деревни: держит лес и, наверное, кормит её, как наши камни кормят пещеру. Большая часть бусин серая, тусклая, светятся единицы.</p><p>От кольца во все стороны расходятся дорожки, тоже из бусин, мелких, редких, цепочкой. Тракты. Я веду по одной пальцем, и бусины на ней стоят через равные промежутки, через одну тёмные. Камни вдоль дороги. На дорожках, на развилках и в концах, точки крупнее. Над ближней, когда я касаюсь её, всплывает строка:</p><p>«Узел: завод ткацкий. Режим: отключён».</p><p>. Над другой, подальше:</p><p>«Подстанция периферийная. Режим: аварийный. Отклик: нет».</p><p>. Пещеры и заводы.</p><p>По краю плиты, с двух сторон, дорожки уходят за её кромку и пропадают, а одна, с третьей стороны, упирается в другую крупную белую точку, такую же, как центральная, только тусклее. Ещё один город. Над ним строка короткая:</p><p>«Узел городской. Связь: нарушена».</p><p>. Других городов на плите нет. Что дальше, за кромкой, она не показывает.</p><p>Я кладу ладонь на белую точку посередине.</p><p>«Узел городской. Режим: аварийный. Рабочий уровень: критический. Питание: подчинённые узлы (принудительно). Подчинённых узлов: 37. Отклик: 9».</p><p>Критический. В пещере я видел это слово в первую ночь, когда там ещё ничего не работало, кроме одного гнезда. Тогда пещера тоже брала, где могла, и отдавала, что могла, и половину того, что умела, держала под замком. Здесь то же самое, только размером с город.</p><p>Ниже проступает ещё одна строка, и я читаю её медленно:</p><p>«Купол поддерживающий: радиус 610 м (номинал 1450 м). Купол лечебный: радиус 9 м (номинал 100 м)».</p><p>Два купола. Один большой, над всем городом, тот, из-за которого за чертой на Кожевенной иней, а перед ней трава. Его номинал больше нынешнего вдвое с лишним. А второй маленький, у самого ствола, девять метров от оси. Я прикидываю: ствол, проход и как раз кольцо Лож вокруг. Вот почему ближе к ней лечит сильнее. И вот почему хранители, как рассказывала Неждана со слов плотника, ходили по площади с колышками и бечёвкой. Они и правда знали, где ставить: за столько лет просто нащупали, где люди встают, а где нет. А номинал у лечебного — сто метров. Вся площадь, до самого края стекла.</p><p>Я смотрю на эту цифру и вспоминаю, как стоял на последнем камне мостовой и думал, кто тесал камни под этот край.</p><p>«Ресурсы узла: поддержание запроса к Эталону. Приоритет: высший. Ответ: нет».</p><p>«Расход: запрос к Эталону — 40 МВт; купол поддерживающий — 14 МВт; купол лечебный — 6 МВт».</p><p>«Приток собственный: 42 МВт. Добор с подчинённых узлов (принудительно): 18 МВт».</p><p>На оба купола, на весь город и на Ложи, у неё уходит двадцать. А сорок она тратит на то, чтобы звать того, кто не отвечает. Сама она со своих панелей, грязных и наполовину в тени, берёт сорок два. Этого хватило бы на оба купола дважды, если бы не запрос. Недостающие восемнадцать она тянет с деревень. С тех девяти точек, что ещё светятся.</p><p>Я ищу их глазами и нахожу: одну, вторую, третью, разбросанных по разным дорожкам. Масштаба на плите нет, названий нет, и сначала все они для меня одинаковые. Потом я замечаю, что одна светится иначе. Она далеко, у самого края плиты, в конце длинной дорожки, и свет у неё не тускло-оранжевый, как у остальных, а ровный, белее. Вокруг неё лежат мелкие бусины, и часть из них тоже светится не так, как бусины вдоль трактов: резче и чище. Я смотрю на них и узнаю. Так выглядят на столе в пещере наши камни после калибровки. Рядом, на соседней дорожке, ещё одна такая же точка, поменьше, и вокруг неё тоже чистые бусины, полтора десятка. Пятнадцать камней я калибровал в Рудне за три дня.</p><p>Я кладу ладонь на дальнюю точку.</p><p>«Подчинённый узел: подстанция периферийная. Сектора: 3. Оператор: Кравец А. / Ярек. Отдача: принудительная».</p><p>Веду палец на соседнюю.</p><p>«Подчинённый узел: подстанция периферийная. Сектора: 2. Оператор: Кравец А. / Ярек. Отдача: принудительная».</p><p>Печищи и Рудня.</p><p>Значит, вот куда это всё уходило. Каждую ночь, пока я рвал связь в пещере и связь восстанавливалась сама через двести шестьдесят секунд, тянуло вот сюда, на эти восемнадцать мегаватт. Я стою над плитой, и злости во мне нет. Она не виновата. Ей не хватает, и она берёт там, где ещё есть.</p><p>В Рудне я был оператором подстанции и одним касанием отключил то, что жрало весь приток. Я нахожу на плите место, где горит строка запроса, и касаюсь его.</p><p>«Отключение запроса: недоступно. Требуется: полный перезапуск узла».</p><p>Перезапуск. Выключить и включить заново, чтобы она забыла, кого ждёт. Так на заводе снимали зависший стенд, когда больше ничего не помогало.</p><p>«Перезапуск узла. Допуск: бригадир — при рабочем уровне „стандарт“; администратор — при любом рабочем уровне».</p><p>«Расчётная длительность перезапуска. Рабочий уровень „критический“: 1440 ч. Рабочий уровень „стандарт“: от 1 до 24 ч».</p><p>«Отключение на время перезапуска: купол лечебный — 15 мин; купол поддерживающий — от 1 до 24 ч (зависит от заряда накопителей и притока)».</p><p>Я делю в уме. Тысяча четыреста сорок часов — шестьдесят суток. Два месяца без обоих куполов, без лечебного и без большого, а впереди зима. Будь я хоть администратором, на такую кнопку я бы не нажал. Половина тех, кто сейчас лежит в Ложах, и все старики под куполом, у кого век держится только на нём, не дожили бы до конца.</p><p>А на «стандарте» — от часа до суток. Лечебный гаснет на пятнадцать минут.</p><p>«Рабочий уровень „стандарт“: требуется запас резерва не ниже 10%; приток собственный выше расхода».</p><p>Выше расхода. Больше шестидесяти. Сейчас сорок два.</p><p>Значит, порядок такой: сначала поднять её до «стандарта» руками, и только потом перезапускать. По-другому нельзя.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Запас резерва я нахожу в стене зала, напротив пульта.</p><p>Там, в ряд, на уровне груди, утоплены гнёзда. Десять. Такие же, как в пещере у стола, пятигранные, только каждое шире моего плеча. Девять из них мёртвые. В двух на дне лежит серая труха, рассыпавшаяся в пыль, в остальных по стенкам застыли потёки, тёмные, стеклянистые, как застывает смола, вытекшая из треснувшей бочки. Только в пятом стоит призма. Мутная, почти непрозрачная, и, когда я подношу к ней ладонь, внутри у неё еле-еле теплится свет, как уголь под золой.</p><p>«Накопители [1–10]: 0/0 · 0/0 · 0/0 · 0/0 · 3/300 · 0/0 · 0/0 · 0/0 · 0/0 · 0/0».</p><p>Три из трёхсот в одном гнезде из десяти.</p><p>Я стою перед этими гнёздами долго. В пещере в четвёртое гнездо я тогда ломом вбил кристалл, выдранный из окна топи, и оно до сих пор держит. Камень — это заряд. Пусть грубый, пусть не своего размера, но заряд. А хранители каждое утро лезут наверх с камнем, прижимают его к стволу снаружи и ждут, пока он прилипнет. Они кормят её. Они правы, что её надо кормить. Только кладут они не туда. Камни ей нужны здесь, внутри, в этих пустых гнёздах, а не на панелях снаружи, где каждый камень прожигает воронку.</p><p>Чей-то прадед, наверное, ещё знал, куда. Потом дорогу внутрь забыли, а то, что её надо кормить, помнят до сих пор.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я возвращаюсь к пульту. На плите под строками, которые я уже прочёл, проступают ещё, одна за другой, и я читаю их подряд.</p><p>«Распределение ролей: ограничено. Доступна роль: помощник ремонтника (допуск в Зону — при бригадире). Прочие роли заблокированы до рабочего уровня „стандарт“».</p><p>Помощник ремонтника. Это то, что пещера дала Ждану в первый раз, когда сама еле дышала: войти в Зону можно, только рядом с тем, кто ведёт. Больше она тогда ничего дать не могла. И Стела сейчас тоже ничего, кроме этого, не даёт.</p><p>Значит, все они помощники. Светозар, послушники с дубинками у прохода, те, что лезут наверх по утрам. Вот почему камень у них прилипает к стволу, а у простого человека, если бы тот приложил, остался бы холодным. А тех, на ком она срывается, выносят. Так же, как пещера в голодный год забирала мальчишек у Демьяна.</p><p>И ещё одно я понимаю, глядя на строку. Помощник входит в Зону при бригадире. А бригадир здесь теперь я. Сколько их у Твердислава, я не знаю, но десятки, и каждый умеет к ней подойти, и у каждого две руки.</p><p>Я отгоняю эту мысль. Попросить послушника — всё равно что пойти к Твердиславу и рассказать, где я лежу и что делаю.</p><p>«Калибровка узла: недоступна. Требуется: рабочий уровень „стандарт“; освещённость приёмного контура не ниже 60%; повреждение рунных дорожек не выше 20%».</p><p>«Калибровка подчинённых узлов (контур городской): недоступна. Требуется: калибровка узла; КПД узлов контура не ниже 25%».</p><p>Шестьдесят процентов света. Сейчас тридцать четыре, и выше они не поднимутся, пока вокруг неё стоят Ложи. Сорок один процент прожжённых дорожек, а надо двадцать.</p><p>«Прозвон цепи и калибровка связующей трассы: недоступно. Требуется: рабочий уровень „стандарт“».</p><p>Эту строку я перечитываю трижды. Связующая трасса — это камни вдоль трактов, бусины на дорожках. Прозвон цепи — проверить линию от начала до конца. А калибровка разом — если она встанет на ноги, по трассе можно пустить ток повыше, и все камни, что достаточно чистые, откалибруются сами, один за другим, до самого конца дорожки. Я смотрю на длинную дорожку к краю плиты, к белой точке Печищ. Мне не придётся ходить к каждому камню с ладонью.</p><p>«Журнал событий: недоступен. Требуется: рабочий уровень „стандарт“».</p><p>Последняя строка в самом низу, отдельно от остальных:</p><p>«Меню администратора домена: доступ закрыт».</p><p>Я касаюсь её, и ничего не происходит. Ни запроса, ни боли, ни требований, как у остальных. Просто закрыто.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ниша ЗИП находится сама, когда я обхожу зал по кругу.</p><p>Она в стене слева от гнёзд, низкая, мне по грудь, с такой же светлой полосой по краю, как у дверей снаружи. Я кладу ладонь, и крышка уходит в сторону.</p><p>«Запас ремонтный: плата рунная — 12; панель приёмная — 12; излучатель — 12; ветошь; рукавицы рабочие; фартук защитный. Пересечение границы: запрещено».</p><p>Внутри всё лежит рядами, как в хорошем цеховом шкафу. Платы стоят стопкой в узких пазах, каждая в тонкой обёртке, и сквозь обёртку видно светлые дорожки на тёмном. За ними панели, сложенные плашмя, и линзы-излучатели, каждая в своём гнезде из чего-то мягкого. Ветошь лежит мотком, огромным, как бухта каната. Рукавицы стопкой, тонкие, серые, гладкие на ощупь. А сверху, на крючке, висит фартук.</p><p>Я снимаю его и разворачиваю. Серый, плотный, от груди до колен, с завязками на шее и на поясе, и гладкий, будто кожаный, хотя это не кожа. Я держу его перед собой и смотрю.</p><p>Надеваю его. Завязки находятся сами, пальцы их не ищут. Надеваю рукавицы; они садятся на руку плотно, по пальцам, и трещины на коже под ними перестают саднить.</p><p>Двенадцать плат. Это меньше, чем мне нужно, но двенадцать худших я смогу заменить целиком, а не паять по дорожке. Остальное придётся паять.</p><p>Я возвращаюсь к пульту и стою над ним, глядя на мигающий огонёк, и тут в затылке у меня наливается знакомая тяжесть, только не болью, а теплом, и строки идут одна за другой, сами, как не шли с той ночи в Печищах, когда я раздавал роли:</p><p>«Узел городской: опознание выполнено. Сведения о сети: получены».</p><p>«Развёртка системы: 21,8% → 28,6%. Физические характеристики: 27%. Режим: стабильный».</p><p>Семь процентов. Я столько не получал ни разу, даже в пещере, в первый раз, когда сидел за круглым столом и думал, что понял всё. Сейчас я понял гораздо меньше, а цифра выросла больше. Наверное, ей неважно, понял я или нет. Важно, что я здесь был и увидел.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я возвращаюсь к платам и сижу на корточках у той, где поставил первую перемычку. Считаю.</p><p>Плат в коридоре, если брать по одной на каждый ряд панелей, — сотни, и коридор такой на каждом ярусе. Прожжённых из них, на глаз, каждая пятая, а на каждой прожжённой — десятки разрывов. Двенадцать запасных уйдут на самые худшие. Снаружи нагар, который надо снимать с каждой панели и каждой линзы, и ветошь полоскать после каждой второй. Это месяц работы. Месяц и десяток рук. Ждан, Лука, Ян, Берт: каждый ходил со мной в Зону, каждый знает, как держать ветошь и что не лить на плату. Вчетвером они отмыли бы панели за неделю, пока я паяю.</p><p>Только Ждан в Печищах, в трёх неделях пути. И позвать его сюда — значит показать хранителям, что этому можно научить кого угодно.</p><p>До «стандарта» мне за неделю не дойти. Свет закрывают Ложи, камни в гнёзда класть нечем. Но чем чище панели, тем больше она возьмёт сама, и тем меньше ей придётся тянуть из Печищ.</p><p>Влас дал неделю. Неделя — это семь дней и семь ночей. Если не уходить отсюда.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Выхожу я сам, и делать это тяжело. Зона отпускает не сразу, держит меня, как тёплая вода, когда пора вылезать из бани. Когда я наконец оказываюсь под лежанкой, в пыли, рука у меня затекла от плеча до кончиков пальцев и не слушается.</p><p>Я выволакиваю её из щели другой рукой и сажусь. Свет из щелей в стенах лёг уже по-другому, круче: полдень, а может, и позже. Я пробыл там полдня, а кажется, что час.</p><p>Руки у меня чёрные. Обе, до локтей, в жирном нагаре, въевшемся в кожу, в каждую складку на пальцах. Под ногтями черно. Я смотрю на них и думаю, что ходить так по кольцу Лож нельзя. Потом вспоминаю, что Светозар говорил про уборную.</p><p>Я выхожу и иду налево, до конца прохода. За вторым кольцом, у дощатой уборной, стоит бочка с водой, на крышке ковш. Я мою руки долго, оттирая пальцы, и вода в ковше чернеет. До конца нагар не сходит: в складках и под ногтями остаётся серое. Послушник с дубинкой у входа во внутреннее кольцо смотрит, как я иду мимо, на руки, и ничего не говорит. Меня сюда привели, меня и выпускают.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дома Кира уже на ногах, варит что-то в горшке, а Зорик сидит на полу у печи и катает по доскам колодку, забытую сапожником. Грача нет. Я сажусь на лавку у порога, и Кира, обернувшись от печи, видит мои руки.</p><p>— Это где ж ты так? — говорит она.</p><p>Я молчу, пока она льёт мне в таз тёплой воды из чугунка, и долго мою руки, сначала просто водой, потом с золой, которую Кира пододвигает мне в черепке. Нагар сходит плохо, вода в тазу становится чёрной. Зорик подходит, смотрит в таз и говорит: «Ух».</p><p>Грач приходит, когда я ещё мою. Он вносит охапку дров, складывает её у печи, видит таз и останавливается.</p><p>— Был у неё, — говорю я. — Внутри был.</p><p>Кира отставляет горшок. Грач садится на лавку напротив, вытягивает больную ногу. Они ждут, и я понимаю, что мне надо им объяснить, а как, я не знаю. Кира видит нутро в людях. Грач видел, как я сижу у камня, задумавшись, а камень после этого становится другим. Больше они ничего не видели.</p><p>— Она как завод, — говорю я. — Как у нас в карьере, только большая. Очень большая. И вся в грязи, как наш камень у околицы был, помнишь, Грач? Только хуже. Её камнями обожгли, которые снаружи лепят. Почистить можно. Починить кой-чего можно. — Я смотрю на руки, на воду в тазу. — Одному долго. Неделю там сидеть надо. Не выходя.</p><p>Кира смотрит на меня, потом на Грача.</p><p>— Неделю, — повторяет она. — А есть-то ты там что будешь?</p><p>— С собой возьму.</p><p>— А спать?</p><p>— Там и спать.</p><p>Грач долго молчит. Потом говорит, глядя не на меня, а на свою ногу:</p><p>— Ешь там.</p><p>И больше ничего. Кира качает головой, но говорит другое:</p><p>— Иди. Мы тут без тебя не пропадём. — Она снова берёт горшок, мешает в нём и не оборачивается. — Я тут не без дела буду. Гавро-то соседям про меня скажет, а за краем, сам видел, у каждого кто-то хворает. — Она молчит. — Травами буду. На людях. Как уговаривались.</p><p>Вечером, когда я собираю мешок, приходит Вейн. Он стоит в дверях и смотрит на мешок, на хлеб, который Кира заворачивает в тряпицу, на два кувшина с водой у порога.</p><p>— Куда это? — говорит он.</p><p>Я рассказываю ему короче, чем своим. Что был в Ложе. Что надо сидеть долго. Вейн слушает, и, когда я говорю «неделю», он сжимает губы.</p><p>— А ревизору что? — говорит он. — Он тебя через неделю с докладом ждёт.</p><p>— Вот через неделю и приду. Скажи ему, что я у неё сижу. Работаю.</p><p>Вейн смотрит на меня ещё, потом кивает.</p><p>— Скажу, — говорит он. — Завтра же. — И уже у двери оборачивается: — А руки-то ты там чем?</p><p>— Лучиной. Коптит.</p><p>Вейн смотрит на мои пальцы, на черноту, которая так и не отмылась под ногтями, и ничего не говорит.</p><p>В мешок ложится каравай, кусок сала из Ярининого узелка, вяленое мясо, луковица, соль в тряпице. Кира ставит рядом два кувшина воды. Это мало, но больше я за раз не унесу. Ведро у меня своё, его нести не надо, оно всегда при мне. Сейчас оно доверху с чистой водой из колодца, насколько его хватит покажет время.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К Ложам я прихожу в сумерки. Очередь у прохода разошлась, послушник с дубинкой узнаёт меня и отступает, ничего не спросив. Я иду по тёмному проходу с мешком на плече и кувшинами в руках, считаю двери и нахожу свою с первого раза.</p><p>Внутри темно. Я зажигаю лучину, раскладываю на лавке хлеб, сало, ставлю у стены кувшины. Сажусь на лежанку и жду.</p><p>Светозар приходит, когда лучина прогорает наполовину. Он стучит коротко и сразу открывает, не дожидаясь ответа. В руке у него фонарь, свет от него падает на мешок, на кувшины, на мои руки, которые я не успеваю спрятать.</p><p>Он смотрит на руки долго. Серые пальцы, чернота в складках ладоней и под ногтями.</p><p>— Лучина коптит, — говорю я.</p><p>Светозар переводит взгляд на светец, на лучину, на пятно копоти над ней, на потолке. Пятно там и правда есть, наверное, как во всех Ложах. Потом снова на мои руки.</p><p>Он стоит в дверях и не уходит. Я понимаю, чего он ждёт: ему велено проведать вечером, а я сижу тут с мешком еды, будто собрался зимовать.</p><p>— Ты не ходи ко мне вечером, — говорю я. — Не надо. Я тут на ночь останусь. И на следующую. Утром сам выйду, если надо будет.</p><p>Светозар молчит. Лицо у него в свете фонаря белое, неподвижное, только брови сходятся.</p><p>— Тут не ночуют, — говорит он. — Тут лечат.</p><p>— Хранитель сказал, хоть седмицу, — говорю я. — Сколько надобно. Ты сам слышал.</p><p>Он слышал. Он стоял за спиной у Твердислава, когда тот это говорил, и прижимал к груди книгу. Губы у него шевелятся беззвучно: ищет, что ответить, и не находит ничего, что было бы против слова старшего.</p><p>— Как знаешь, — говорит он наконец. — Утром приду. Узнать.</p><p>Он не говорит, что узнать. Закрывает дверь, и свет фонаря уходит по проходу, мелькает в щелях между досками и гаснет.</p><p>Я сижу, пока не перестаю слышать его шаги. Потом задуваю лучину. В темноте Ложа становится меньше, стены ближе, и слышно, как за стенкой справа кто-то тяжело дышит во сне, с присвистом, а слева тихо, будто там никого нет.</p><p>Я стаскиваю с лежанки тюфяк и кладу его на пол, чтобы лечь на него грудью. Ложусь, пододвигаю к себе кувшин так, чтобы он стоял у самой головы. Потом лезу под лежанку, нащупываю в темноте холодную щель и просовываю в неё руку — до локтя, до плеча, пока пальцы не находят гладкое и тёплое.</p><p>Интерлюдия. Вишнёвая бочка.</p><p>Гавро постучал, когда Вейн уже снял сапоги и собирался лечь. Постучал не как больной, а как сосед, у которого дело: кулаком, три раза, и сразу толкнул дверь.</p><p>— Одевайся, — сказал он с порога. Щёки у него были красные, борода в инее. — Скорее. В «Бочке» обозу Вейна даром наливают.</p><p>— Чего?</p><p>— Охранники уже там. Одевайся, пока не выпили.</p><p>— Гавро, ты ж помирать собирался, никак ожил.</p><p>— Даром пиво, говорят, наливают, а я уж здоров, пошли давай.</p><p>Неждана подняла голову от шитья, посмотрела на Гавро, на мужа и только улыбнулась. Вейн натянул сапоги обратно.</p><p>«Золотая бочка» стояла у гильдейского двора, и свет из её окон был виден от самого поворота. Шум тоже: смех, стук кружек и гул голосов, говорящих все разом. У дверей толклись люди, не попавшие внутрь, и Гавро протиснулся мимо них, работая локтями так, как больные не работают, и Вейна протащил за рукав.</p><p>Внутри было жарко и тесно. Тихон стоял за стойкой, красный, мокрый, в фартуке, и наливал, не глядя, из бочки в кружку, из кружки в чью-то протянутую руку. Увидев их, он достал две чистые кружки.</p><p>— О! — сказал он. — И вы пришли. Мест у меня нет, сами видите, сесть не предлагаю, а пиво вам сегодня даром.</p><p>— С чего это? — спросил Вейн.</p><p>— Гости. — Тихон кивнул в глубину залы. — Сказали, издалека пришли. Много пришлых, да все добрые. Заплатили наперёд, за всё, и дали список, кому наливать. Вы в списке.</p><p>— Мы?</p><p>— Вы. — Тихон вытер руки о фартук и достал из-под стойки лист, мятый, исписанный. — Вот. Купец Вейн, с Кожевенной. Жена его, Неждана, только ей не пиво, а мёду, так и написано. Гавро, который у окна сидит и болел. Доктор Любим. Травница Кира, которая дикая. Охотник её Грач, хромой. Гордей-латник и охранники все, вон они в углу сидят, пьют как не в себя. Корст из гильдии, Путята из суконной сотни, — Тихон хмыкнул, — этот и так пьёт, ему хоть бы раз за свои. И ревизору, господину Власу, тоже даром. — Он покачал головой. — Будто у того денег мало.</p><p>— А Ярке? — спросил Вейн.</p><p>— И тому тоже. Сказали, взрослый уже, кружку можно.</p><p>Гавро засмеялся, громко, на всю стойку.</p><p>— А гости-то кто? — спросил Вейн.</p><p>— А вон, — сказал Тихон. — Сами смотрите.</p><p>Вейн с Гавро обернулись.</p><p>Столы в глубине залы стояли сдвинутые, в один длинный, от стены до стены, и на них было столько, сколько Вейн даже не смог сразу вспомнить, когда и видел-то. Посередине, на большом блюде, лежал молочный поросёнок, целый, с поджаристой корочкой, с хреном в пасти. По бокам гуси, два, с яблоками, и с них стекал жир на доски. Пироги, высокие, румяные: с рыбой, с капустой, с грибами, с луком и яйцом, разрезанные крест-накрест, и из разрезов шёл пар. Холодец в глиняных мисках, дрожащий, с чесноком. Мочёные яблоки и мочёная брусника, красная, как кровь. Солёные грузди с луком и сметаной. Каша с салом в горшках, накрытых лепёшками. Жбаны с пивом стояли через каждые три шага. В одних темное, почти чёрное, густое, с горчинкой хмеля, а под ней тот хлебный, печёный дух солода, который ни с чем не спутаешь, и пена на нём стояла шапкой в палец и не опадала. В других светлое, молодое, мутное, оно кислило на языке и шипело громко в кружке. Рядом кувшины с мёдом, ставленым, тягучим, пахнущим липой и летом. И ещё что-то в бутыли небольшой, прозрачное, как ключевая вода, от чего мужики крякали, утирали глаза и сразу тянулись за груздем.</p><p>За столами сидели люди. Чужие, это было видно сразу: одеты не по-местному, говорят не по-местному, смеются громко и беззаботно, зубы у всех белые, и глазами изучают все вокруг себя, будто и не бывали ещё в трактире. Они пили, ели, стучали кружками и кричали что-то, и Вейн только и разобрал слова «Ярка» да «Стела».</p><p>— Вон тот, у самой двери, — сказал Тихон, наклоняясь к ним через стойку, — это Василий Ш. Первым пришёл. Как вошёл, так два стакана пива залпом, один за другим. Издалека шёл, видно, раз так пить хотел. Рядом Золотая Луна. Дальше Olgerd2002, — он выговорил это по слогам, с трудом, — и Snark. А вот эта, с пакетом, Vibrissa. — Тихон понизил голос. — Она какаву принесла. Для малого вашего, для Зорика. Пакет целый, вон стоит, если малому понравится, на месяц хватит, не меньше. Я уж в молоко добавил по рецепту, в кувшин, отнесёте потом. На вид, скажу вам, странное. Бурое. Пробовать боюсь. Но слёзно просили отнести теплое, так что отнесёте, а травница пусть сама разберёт, не отрава ли.</p><p>Он загнул ещё палец.</p><p>— Наталья, Михаил Г., Вячеслав, вон тот, улыбается который, — этот ягнёнка заказал. Целого. Запекаю, скоро вынесу. А вон ещё Наталья. Другая. — Тихон почесал затылок. — Две их, Натальи. Сёстры, что ли. Я спрашивал, не говорят, смеются. Элен еще, Ольга Л. Она последняя пришла, а села, гляди, во главе стола.</p><p>— Тебе как обычно? — Тихон качнул кружкой.</p><p>Вейн кивнул. Тихон налил ему тёмного: дал пене осесть и только потом долил до края. Вейн сделал глоток и закрыл глаза. Горько, плотно, и под горечью хлеб. Эту кружку, подарок от добрых людей, пить было особенно приятно.</p><p>— А дамам, — сказал Тихон шёпотом, будто о чём-то стыдном, — вина попросили. У меня есть одна бутылочка на особый случай, видно, это такой и есть.</p><p>Он нырнул под стойку и достал бокалы. Стеклянные, тонкие, на ножках, шесть штук. Вейн и не знал, что у Тихона такие есть. Тихон протёр каждый краем фартука, посмотрел на свет и понёс к столу, держа по три в каждой руке. Расставил: Золотой Луне, Vibrissa, обеим Натальям, Элен и Ольге Л. Налил из тёмной пузатой бутыли, и вино переливалось в стекле тяжело, маслянисто, тёмно-красное, почти чёрное на просвет.</p><p>Запах дошёл до стойки. Терпкий, ягодный, такой, будто в кабак, где топят камин от холода, внезапно налили тёплого южного лета. Вейн помнил этот запах. По хорошим годам он сам брал такое, когда ещё возили много. Теперь достать такое случалось редко, и стоило оно столько, что позволить себе он не мог. Он вдохнул ещё раз, поглубже, и отпил своего тёмного и вкусного пива.</p><p>Тихон вернулся от стола и сунул Вейну лист. Вейн прочёл, все имена, до одного.</p><p>— И вот ещё. — Тихон наклонился ближе и кивнул на дальний край стола. Там, между гусем и пирогами, стояла дощечка, прислонённая к жбану, и на ней было выведено углём, крупно, неровно. — Это уже стояло, до того они как пришли. Я прочёл, а не понял. «Стол для тех, кто задонатил за четвёртый том ещё до начала продаж». Это что значит-то?</p><p>Вейн пожал плечами, протянул кружку, чтобы ему повторили. Гавро отпил, вытер усы и посмотрел на Тихона с жалостью.</p><p>— Ну так понятно ж всё, дурень ты, — сказал он. — Том — это ж бочка. У южан так бочку зовут, ведёрная, на четыре ведра. «Четвёртый том» — это четвёртая бочка у тебя в погребе. Та, что с вишнёвой наливкой.</p><p>— А ты откуда знаешь, что у меня вишнёвая четвёртая?</p><p>— Тихон, я с людьми говорить умею и думать, всё в городе знаю. А «задонатил» — это по-ихнему задаток дал. Наперёд, значит. «До начала продаж» — до того, как ты её продавать начал. — Гавро постучал пальцем по стойке. — Вот они твою вишнёвую наперёд и выкупили. Всю. Так что неси нам по рюмке, пока она у тебя ещё есть, завтра уже не будет, чую.</p><p>Тихон моргнул.</p><p>— Дык я ж никому не говорил, что вишнёвку настаиваю.</p><p>— Говорил, не говорил, кто теперь разберёт, выноси на пробу, — сказал Гавро и пошёл к столу, за поросёнком.</p><p>Вейн остался у стойки с листом в руке. Он перечитал список ещё раз, медленно, как привык читать свои записи по камням. Чужие имена, странные, ни одного знакомого. А за столом тем временем поднимали кружки, пили, ели и разговор шел веселый и дружный.</p><p>Он еще постоял, подумал, потом взял кувшин мёду жене, горячий кувшин с какавой и пошел на выход.</p><p>От автора:</p><p>Дорогие читатели, я надеюсь вы улыбнулись, читая эту интерлюдию! Я был невероятно тронут тем, что мне стали присылать донаты, еще до старта продаж 4 тома, и решил устроить им небольшую пирушку в городе, так как, наградой за чаевые 4-го тома является бляха для прохода в него. Все те, кто оставил чаевые за третий том, ваш интерактив ожидается в следующих главах — никто не забыт, каждому благодарен за поддержку, будет другое действо вне города….</p><p>Если такое включение нравится, дайте знать, подумаю, как еще добавить интерактива)</p><p>p.s. Если кого случайно забыл напишите в личку)</p></section><section><title><p>Глава 6 Органолептический контроль</p></title><p>Глава 6 Органолептический контроль</p><p>Лестницу к Ней ставили до света, пока на площади не было людей.</p><p>Светозар поднимался первым. Сначала по ступеням на галерейку второго яруса, мокрую от ночного тумана, мимо закрытых ставен, за которыми спали больные, потом на крышу, по доскам, уложенным поверх тёса для хода. С крыши к стволу вела другая лестница, узкая, из двух жердей с перекладинами, привязанная к стропилам верёвкой. Внизу её держал Нечай, тоже послушник, на год старше, широкий, молчаливый, из деревни под Заречьем, как и он сам. Нечай держал лестницу всегда, а Светозар лазил, потому что был легче и так решил отец Твердислав.</p><p>Камень лежал у него в кулаке, в варежке, чтобы не уронить. Маленький, чёрный, с ноготь. Утром, после молитвы, отец Твердислав выдавал их из ларца по одному, каждому, кто шёл наверх, и записывал в книгу. Светозар каждый раз получал один.</p><p>— Взываю, — шептал он, когда руки легли на верхнюю перекладину и прямо перед лицом встала Она.</p><p>Вблизи Стела была не белая. Внизу, над крышами, где кончалась лестница и куда только и можно было дотянуться, Её покрывали темные пятна с ноготь, сотни пятен, и от каждого вниз шёл бурый подтёк, и подтёки сливались так, что казалось, будто по Ней годами текла ржавая вода. Пахло от Неё ничем. Светозар первое время каждое утро ждал, что от нее будет пахнуть и каждое утро удивлялся.</p><p>А выше, куда никакой лестницы не хватит, Она была чистая.</p><p>Он поднял голову. Туман уже редел, и сквозь него на самом верху, где ствол уходил в серое, проступало белое, ровное, без единого пятна, гладкое, как яичная скорлупа изнутри. Там на Неё никто не клал камней, и там Она была такой, какой он увидел Её в первый раз, полгода назад, с холма, когда обоз ордена подходил к городу и отец Твердислав велел им всем остановиться и поклониться.</p><p>Здесь, внизу, Она была серая и грязная, как больной, которого давно не обмывали. Светозар много думал об этом, лёжа ночью в келье. Отец Твердислав сказал бы, что думать тут не о чем. А Светозар размышлял, и к осени ему стало казаться, что он понял. Там, где Она ближе всего к людям, где лежат больные, Она и берёт на себя их хворь. Забирает её из Лож, через стены, и хворь выходит через Неё вот этой бурой грязью. Наверху людей нет, и там Ей нечего забирать. Ему нравилось так думать. Это объясняло всё сразу.</p><p>Он снял варежку, взял камень в пальцы и приложил его к стволу.</p><p>Камень надо было вести. Так учили: прижать и вести медленно, не отрывая, по Ней, пока Она не примет. Где примет, там камень потеплеет под пальцами, а потом станет держаться сам, и его уже не оторвёшь. Где не примет, он так и останется холодным, сколько ни веди. Светозар повёл. Влево, к соседнему пятну, потом вниз, потом снова вправо, между двумя подтёками. Пальцы стыли. Белое под ними было гладкое, чуть теплее воздуха, и камень скользил по нему без звука.</p><p>Сегодня Она не принимала.</p><p>Он водил долго. Солнце успело выйти из-за крыш, туман внизу сошёл, по стеклу площади протянулись первые тени, на внешнем кольце хлопнула ставня. Нечай снизу кашлянул, и это значило, что пора. Светозар прижал камень ещё раз, последний, у самого края пятен, где белое только начинало сереть. Камень остался холодным.</p><p>Он сжал его в кулаке и стал спускаться.</p><p>— Не приняла? — спросил Нечай, отвязывая верёвку.</p><p>— Не приняла.</p><p>Нечай пожал плечами. У него Она за осень не приняла ни разу, и он давно перестал из-за этого огорчаться.</p><p>Отец Твердислав сидел в келье у ларца и писал. Светозар положил камень на стол перед ним.</p><p>— Ей — высший, — сказал он.</p><p>— Подтверждено, — ответил Твердислав, не поднимая головы. Потом посмотрел на камень, на Светозара, обмакнул перо и сделал пометку в книге, коротко, против его имени.</p><p>— Завтра, — сказал он.</p><p>— Я долго вёл, отче. Я до самого света вёл.</p><p>— Знаю, что вёл. — Твердислав убрал камень обратно в ларец и закрыл крышку. — Значит, не нужно Ей сегодня. Она лучше нас знает, когда Ей нужно. Иди к своим.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Своих у Светозара было пятеро.</p><p>Отец Твердислав поручил ему больных в первую же неделю, когда поставили Ложи. Каждому послушнику давали по пять или по шесть, кому сколько выпадет, и послушник отвечал за них от двери до двери: встречал у прохода, вёл, приносил воду, менял лучину, звал лекаря, если было худо, и выводил, когда кончались дни.</p><p>Первой во внешнем кольце, в нижнем ярусе, лежала старуха Горислава, из дома, который владел половиной мельниц на реке. Ей было сто сорок четыре года, она пролежала здесь уже пять седмиц и платила за шестую. Лечить её было не от чего. Старуха просто умирала, медленно, как умирают под куполом, без боли, и хотела уйти здесь, а не дома, где теперь, как она говорила, сквозит. Светозар приносил ей воду и подолгу слушал, как она рассказывает про реку, какой та была при её деде. Юноша не перебивал.</p><p>Во второй Ложе, тоже снаружи, лежал дьяк из управы, ещё нестарый, с распухшими ногами. Мужчина всё время ругался, на воду, на лучину, на тюфяк, на соседей за стенкой, а на Светозара не ругался ни разу и при каждом приходе совал ему медяк. Тот каждый раз медяк не брал, и дьяк от этого смеялся.</p><p>Третьим был мальчик, младше самого Светозара, сын торгового дома с Верхней улицы. Когда его принесли, мальчик почти не дышал, а когда все же вдыхал, то дыхание у него выходило с присвистом, и мать сидела у Ложи с ним день и ночь, пока отец Твердислав не велел ей уйти. Она ушла и приходила к проходу каждое утро, стояла у края стекла и смотрела на Ложи. Светозар, проходя мимо, говорил ей: «Дышит». Каждое утро одно и то же слово, и она каждое утро кивала и уходила.</p><p>Четвёртым был старый Будой, тоже знатный, а чей — Светозар так и не понял. Будой заплатил за седмицу, отлежал её, а сегодня его дни кончались.</p><p>Пятым, с прошлого вечера сменился.</p><p>Его принесли, когда уже темнело, на носилках под балдахином, четверо слуг в одинаковых кафтанах, и отец Твердислав сам встретил носилки у прохода и велел нести во внутреннее кольцо, в Ложу через две от той, где сидел деревенский парень ревизора. Это был молодой мужчина лет двадцати пяти, с бородкой, в рубахе тонкого полотна, и он не открывал глаз. Лицо у него было жёлтое, губы сухие, и он горел так, что Светозар, когда поправлял на нём одеяло, почувствовал жар сквозь ткань, даже не коснувшись кожи. Слуги сказали, что горячка у него шестой день. Лекарь от него уже отказался.</p><p>Светозар просидел с ним полночи, менял мокрую тряпку на лбу и шептал над ним то, что знал, всё подряд: «Взываем к Эталону», «Ждём Хозяина», «Ей — высший». К полуночи больной перестал метаться, задышал тише. Светозар решил, что он умирает, и долго держал его за руку, чтобы тот уходил не один.</p><p>Утром, после лестницы, он подошёл к его Ложе и не успел постучать.</p><p>Дверь открылась изнутри. На пороге стоял больной. Он стоял сам, держась за косяк одной рукой, бледный, со впалыми щеками, в той же тонкой рубахе, и смотрел на Светозара сверху, потому что был выше на голову.</p><p>— Где я? — спросил он хрипло. — Это Ложи? Пить хочу.</p><p>Светозар принёс ему воды. Больной выпил ковш, попросил второй, выпил и его. Потом спросил, где его люди, и Светозар побежал к проходу, к слугам, которые ночевали тут же, на стекле, у края площади, завернувшись в шубы. Слуги не поверили. Потом один заплакал, мужик с бородой, в голос, как баба.</p><p>К полудню больного увели. Хоть его и держали под руки, шёл он медленно, но сам, и у прохода обернулся и долго смотрел на Неё, задрав голову.</p><p>Светозар стоял у пустой Ложи и не мог уйти. Такое он видел уже не в первый раз. Дьяку стало легче за неделю, мальчик с Верхней улицы теперь дышал без свиста, и каждую неделю кто-то из Лож уходил сам, на своих ногах, хотя его приносили. Но так скоро он не видел ещё никогда. Вчера человек горел и умирал, сегодня ушёл. Он стоял и думал, что ночью, когда он держал больного за руку и боялся отпустить, Она была здесь, за стенкой, в двух шагах, и слышала, о чём он просил. И у него сжималось горло.</p><p>Будоя он выводил после обеда.</p><p>Старик не был здоров. Ему стало лучше, он сам это говорил, кашель отпустил, но ноги не держали, и Светозар вёл его по проходу под руку, медленно, шаг за шагом. У прохода стоял сын, грузный, с кошелём на поясе, и, когда отец спросил его, нельзя ли ещё седмицу, сын, не глядя на него, сказал, что нельзя.</p><p>— А как же Она? — спросил старик у Светозара. Тихо, будто стеснялся сына.</p><p>— Она всё видит, — сказал Светозар.</p><p>Старик посмотрел на него, кивнул и пошёл к сыну. Светозар смотрел им вслед, пока они не дошли до края стекла. Два золотника за седмицу у самой Неё. Отец Твердислав говорил, что всё это идёт на Неё, на камни, на послушников, на хлеб больным, у которых нет хлеба, и Светозар знал, что так и есть. Он только жалел, что золото нельзя не брать совсем.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Деревенского он проведывал по утрам, после лестницы, и вечером, если отец Твердислав не отсылал его с поручением.</p><p>В первый раз, на второй день, он постучал и, не дождавшись ответа, открыл. Деревенский лежал на полу. Тюфяк с лежанки он стащил вниз и лежал на нём, на животе, головой к задней стенке, и одна рука у него уходила под лежанку, вытянутая во всю длину, к стене, к Ней. Глаза у него были закрыты. Лицо серое, губы шевелились.</p><p>Светозар остановился на пороге и не смог войти. Так не лежал никто. Больные в Ложах лежали на спине, на боку, сидели, ворочались, звали лекаря. Отец Твердислав, когда молился у Неё один, на рассвете, стоял на коленях, но и он не ложился. А этот лежал перед Ней ниц, как лежат перед тем, кому нечего больше дать, кроме самого себя, и тянулся к Ней рукой.</p><p>Светозар не знал, что сказать, и промолчал. Тихо закрыл дверь и простоял за ней, пока не услышал, как внутри деревенский заворочался и кашлянул.</p><p>Потом тот открыл сам. Он выглядел так, будто не спал вовсе: глаза красные, лицо в пыли, на щеке отпечатались доски пола. Руки у него опять были чёрные, обе, до локтей, такие чёрные, что Светозар отвёл глаза.</p><p>— Воды бы, — попросил деревенский. — Много. Сколько дадут.</p><p>— Тебе умыться?</p><p>— Умыться.</p><p>Светозар принёс ведро из бочки у уборной. Через час деревенский попросил ещё. К вечеру Светозар принёс ему четыре ведра и, когда пришёл утром, ведро стояло у порога пустое, а пол в Ложе был сухой, ни лужи, ни следа. Куда уходила вода, он не понимал. Он подумал, что спрашивать об этом стыдно, будто подглядывать за чужой молитвой, и не спросил.</p><p>На четвёртый день деревенский, увидев его в дверях, сказал:</p><p>— Ты кто будешь-то? Откуда?</p><p>Светозар не сразу понял, что спрашивают его. С ним в Ложах никто не разговаривал. Больные говорили о себе, лекарь о больных, отец Твердислав о Ней.</p><p>— Из Заречья, — сказал он.</p><p>— Далеко.</p><p>— Далеко. Месяц ехать, если обозом.</p><p>Деревенский кивнул и ничего больше не спросил. Отвернулся к стенке, лёг на тюфяк, просунул руку под лежанку. Светозар постоял, закрыл дверь и пошёл по проходу. Месяц обозом. Он сам удивился, что сказал это так легко.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Отец у него валял сукно.</p><p>В Заречье, на реке, стоял большой камень, весь в ступенях и выступах, тёплый, гудящий, и в него закладывали сырую шерсть, а с другой стороны выходило сукно, плотное, ровное, тёмное. Отец двадцать лет носил к камню шерсть и уносил сукно, и ему платили вовремя серебром, поэтому и скопили они на рост детей. Дрова и еда были в доме всегда, но не больше. Их было трое детей, Светозар старший, и, когда ему пошёл тринадцатый год, отец сообщил за ужином, что его отдадут в послушники.</p><p>Копили на это три года. Отец брал вторую смену у камня, мать брала чужое белье на стирку, младшие сёстры ходили в ношеном. Светозар знал, что надо много отнести хранителям, чтобы мальчика из ткацкой слободы поставили в очередь к Ней. Знал и то, что, когда очередь дойдёт, Она может не принять. Может принять и дать возможность стать послушником, а затем хранителем. А может принять так, что тело вынесут.</p><p>В его год перед ним вели двоих. Обоих вынесли.</p><p>Он помнил, как стоял у Неё на стекле, третьим, в новой рубахе, которую мать сшила к этому дню, и смотрел, как выносят второго. Помнил, что не мог унять колени. Отец стоял у края площади, и, когда Светозар обернулся, отец не махнул ему, не кивнул, просто смотрел, и лицо у него было серое, как у тех, кого выносили. Три дня до этого Светозар не ел. Молился. Сам так решил, никто не велел. Три дня просил Её взять его не за деньги, которые принёс отец, а за то, что он будет служить Ей всю жизнь и никогда ни о чём не попросит для себя.</p><p>Она приняла. Он положил ладони на тёплое, и что-то вошло в него, коротко и сильно, как вода в пересохший рот, и отпустило. Он стоял: ноги держали его, хоть и дрожали. Хранитель, который вёл обряд, сказал: «Подтверждено». Отец у края площади закрыл лицо руками.</p><p>Через два года его отправили сюда, в Велье. Так было заведено: послушников меняли между городами, чтобы служили Ей, а не родне. Отец, провожая его у ворот. сказал одно: «Хлопот не делай. Слушай старших». Светозар дал обещание. Он думал об этом каждый день, и до сих пор ему не приходилось его нарушать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На пятый день отец Твердислав взял его с собой к наместнику.</p><p>Светозар нёс книгу, ту самую, в деревянном переплёте, куда отец Твердислав записывал всё: кто в какой Ложе, сколько дней, сколько уплачено. Шли не через площадь, а вдоль внутренней стены, и у ворот наместникова дома двое послушников с дубинками расступились перед ними и поклонились.</p><p>Наместник принял их не в покоях, а в малой горнице, за столом, на котором ничего не было, кроме подсвечника и счётов. Он был невысокий, полный, в шубе на меху, хотя под куполом было тепло, и шубу не снимал, только распахнул. Говорил он быстро и всё время трогал пальцами край стола, будто проверял, на месте ли тот.</p><p>— За краем опять шумели, — сказал он, едва они сели. — Вчера, у Песочных. Дрова, говорят, дорогие, хлеба мало, старики мрут. А я им что, дрова? Я им лес вырастить должен?</p><p>— Народ шумит, когда боится, — сказал отец Твердислав.</p><p>— Вот и я говорю, боится. — Наместник посмотрел на книгу в руках Светозара. — Принесли?</p><p>Отец Твердислав кивнул Светозару. Послушник положил книгу на стол, а потом по знаку достал из-под фартука кошель, тяжёлый, кожаный, и положил рядом. Отец Твердислав развязал его и высыпал золото на стол.</p><p>Наместник сам стал раскладывать. Быстро, привычно, столбиками по десять, и Светозар смотрел на его пальцы, короткие, белые, в перстнях, как они берут монету, кладут, берут. Столбиков вышло шесть с лишним. Наместник отодвинул два к себе.</p><p>— Казне, — сказал он.</p><p>Потом ещё один, отдельно.</p><p>— Управе.</p><p>Остальное он подвинул к отцу Твердиславу.</p><p>— Ей.</p><p>Отец Твердислав сгрёб золото обратно в кошель, не считая. Кивнул Светозару, и тот открыл книгу, обмакнул перо и записал: «Казне. Управе. Ей». И три числа против трёх слов. Рука у него не дрогнула. Он записал так, как учили: ровно, разборчиво, без помарки.</p><p>— Пока очередь у вас есть, — сказал наместник, глядя на кошель, — и мне спокойнее. Пусть идут к Ней. Пока есть куда идти, к нам не пойдут.</p><p>— Очередь есть, — сказал отец Твердислав. — Только люди нынче другое говорят.</p><p>Наместник поднял на него глаза.</p><p>— Что?</p><p>— За краем лечит одна. — Отец Твердислав говорил всё так же медленно и ровно, будто читал по книге. — Та, дикая, с жилками, что приехала с ревизором. Кто ей хлеба принесёт, кто ничего. Говорят, денег не берёт.</p><p>Пальцы наместника перестали трогать край стола.</p><p>— Не берёт, — повторил он.</p><p>— Так говорят. — Отец Твердислав помолчал. — Ещё говорят, парень ревизора, тот, что у Неё в Ложе, лежит перед Ней ниц пятый день. Не ест. Воду носят ведрами. Отрок вот носит.</p><p>Наместник посмотрел на Светозара. Юноша почувствовал, как у него горят щёки.</p><p>— Ну, это пусть лежит, — сказал наместник. — Это ревизорово. А дикая-то. Даром, значит.</p><p>— Даром.</p><p>Наместник ничего больше не сказал, только запахнул шубу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Наутро, после лестницы, отец Твердислав подозвал Светозара к ларцу. Камень в этот раз приняли, у самого края старых пятен. Светозар весь день помнил, как тот под пальцами потеплел и замер, и как он отнял руку, а камень остался.</p><p>— Сходи за край, — сказал отец Твердислав. — К Песочным воротам. Найдёшь там двор, где народ стоит. Посмотри своими глазами, что там делается. Потом скажешь.</p><p>— Мне ничего не делать?</p><p>— Смотреть.</p><p>За краем Светозар до того не бывал ни разу. Под куполом было тепло и людно, а здесь, едва он перешагнул черту на улице, обдало холодом. Иней лежал на заборах, и было тихо. Ставни на половине домов были забиты. У колодца стояла баба в двух платках и, увидев его фартук, низко поклонилась. Светозар поклонился в ответ и пошёл быстрее.</p><p>Двор он нашёл сразу, по людям. Человек пятнадцать стояли вдоль забора, у калитки: кто прислонившись к доскам, кто на корточках, старухи, бабы с детьми, двое мужиков, один с перевязанной рукой. Стояли тихо, не толкались. Светозар остановился у угла соседнего забора, так, чтобы видеть калитку.</p><p>Калитка открылась, и из неё вышла старуха, маленькая, в тёмном платке, и пошла вдоль забора, держа в руках узелок, как держат что-то дорогое. За ней кто-то вышел на крыльцо и позвал: «Следующий».</p><p>Он увидел травницу.</p><p>Она стояла на крыльце с закатанными рукавами, открывающими руки, на которых от запястий вверх, шли жилки, светло-зелёные, тонкие, как прожилки на листе. И на шее, над воротом. Лицо у неё было молодое, ровное, и глаза, когда она посмотрела на людей у забора, были зелёные, светлые. Было в них что-то такое, что Светозар отвёл взгляд, хотя смотрели не на него.</p><p>Следующей пошла баба с мальчиком. Вышла вскоре, мальчик на руках у неё не плакал, а баба несла ещё узелок.</p><p>— Отвар, — сказала она соседке у забора, когда проходила мимо. — На ночь поить. Говорит, к седмице сойдёт.</p><p>— А денег много берет?</p><p>— Хлеба я ей оставила. Сколько оставишь рада. Сама не просит ничего.</p><p>Светозар стоял и смотрел. Люди заходили и выходили. Кто-то выходил с узелком, кто-то без, но лицо у всех, кто выходил, было одно и то же: спокойное, будто они долго несли тяжёлое и наконец поставили. Одна старуха вышла, проводя руками по своим бокам, как будто ощупывая себя, и сказала громко, ни к кому: «Руки-то тёплые какие, Господи. Как печка».</p><p>Мужик с перевязанной рукой вышел и сказал тем, кто ещё стоял:</p><p>— Говорит, завтра. Остальным завтра. Говорит, сегодня всё уже, силы кончились.</p><p>У забора заворчали, но тихо, без злобы. Никто не ушёл, ругаясь. Две бабы переглянулись, одна сказала: «Ну, завтра так завтра», — и они пошли вместе, и кто-то ещё за ними. Мужик в армяке подошёл к калитке и стал просить, чтобы взглянула хоть одним глазом, у него мать, совсем плоха, и с крыльца ему ответили что-то. Светозар не расслышал что. Мужик поклонился и ушёл, а потом вернулся и положил на ступеньку свёрток. Хлеб, должно быть.</p><p>Последним из двора вышел латник.</p><p>Светозар узнал его не сразу. Седой, с рубцом через бровь, без кольчуги, в простом кафтане. Он вёл под руку старуху, высокую, худую, в тёплой шали. Шла она своими шагами, медленно, и что-то ему говорила, а он слушал, наклонив голову. Светозар видел этого латника в доме наместника, у дверей ревизора. Латник прошёл мимо него, не взглянув, и старуха тоже, Светозар услышал, как она сказала:</p><p>— А я тебе говорила, что с Ней ты зря. Два золотника. Ты бы и не собрал.</p><p>Латник ничего не ответил.</p><p>Потом на крыльцо вышла дикая, чтобы закрыть калитку, и увидела Светозара.</p><p>Он стоял на углу забора, в светлом фартуке, один на пустой улице, и прятаться было некуда. Она смотрела на него долго, через весь двор, и он видел, как её взгляд опускается на фартук, на книгу, которую он, сам того не заметив, взял с собой и прижимал к груди, и снова поднимается к лицу. Она не кланялась и не отворачивалась. Просто смотрела, прямо, спокойно, как смотрят на того, кто пришёл и стоит.</p><p>Светозар повернулся и пошёл. Шёл быстро, почти бежал, и остановился только у черты купола, где иней сменяла зелёная трава. Остановился и стоял, тяжело дыша, и не понимал, почему так бежал.</p><p>Она лечит без Неё.</p><p>Он стоял на черте и смотрел вверх, на белый ствол над крышами, который стоял, как стоял всегда, и ничего не говорил. Он подумал про отца. Про вторую смену у камня, про мать с чужим бельём, про сестёр в ношеном. Про три дня без еды. Про двоих, кого выносили перед ним. Если можно вот так, на крыльце, за хлеб, то зачем всё это было.</p><p>Нет. Он сжал книгу так, что заболели пальцы. Нельзя так. Она лечит травами. Травами лечили и до Неё, травница и в Заречье была. Все знают, что травы помогают, но не так, не до конца. А у старухи, у латниковой матери, просто полегчал, как полегчало Будою, а у Неё старуха бы встала. Если бы сын собрал два золотника.</p><p>Он перешагнул черту и пошёл к площади, медленно, и всю дорогу повторял про себя, шёпотом, «Ей — высший», и становилось легче.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Отцу Твердиславу он рассказал всё.</p><p>Сколько людей у забора. Что брала хлебом, а денег не просила. Что давала травы, что кому-то говорила «завтра», что силы у неё кончились. Что люди уходили довольные. Про латника и его мать. Про то, как она на него посмотрела. Он ничего не прибавил и ничего не убавил, потому что отец сказал «слушай старших», а старший велел сказать, что видел.</p><p>Отец Твердислав слушал, не перебивая, и не писал. Когда Светозар кончил, он долго молчал.</p><p>— Латник ревизорский, — сказал он наконец. — С рубцом.</p><p>— С рубцом, отче.</p><p>— И мать его на своих ногах шла.</p><p>— На своих.</p><p>Отец Твердислав кивнул. Потом поднялся из-за стола, подошёл к Светозару и положил руку ему на плечо, тяжёлую, сухую.</p><p>— Ты хороший послушник, — сказал он. — Иди. Завтра на лестницу.</p><p>Светозар вышел из кельи, и тепло руки отца еще долго ощущалась у него на плече, хотя её там уже не было. Вечером он пошёл проведать деревенского. Постучал, не дождался ответа и приоткрыл дверь. Деревенский лежал ниц, как все эти дни, с рукой под лежанкой, у Неё, и губы у него шевелились.</p><p>Светозар постоял на пороге, потом тихо опустился на колени у двери, сложил руки на фартуке и стал молиться рядом с ним.</p></section><section><title><p>Глава 7 Наработка на отказ</p></title><p>Глава 7 Наработка на отказ</p><p>Просыпаюсь от того, что не чувствую руки.</p><p>Она лежит где-то там, в щели под лежанкой, вытянутая до плеча, и я знаю, что она моя, только по тому, что от плеча к локтю тянет тупой болью, а дальше ничего. Я лежу на тюфяке, щекой на досках, и долго не шевелюсь. Свет из щелей в стенах серый, ранний. Сколько я спал, не знаю. Час, может, два. Последнее, что помню, — плату у входа и то, что глаза начали закрываться прямо в Зоне, и я вышел, чтобы не уснуть там.</p><p>Над головой скрипит.</p><p>Скрип глухой, идёт сверху, из-за верхней Ложи, с крыши: кто-то ступает по доскам, переносит вес, останавливается. Потом что-то негромко стукает о ствол, дерево о камень, и наверху становится тихо, так долго, что я начинаю думать, не ушёл ли он. Потом снова скрипит, уже вниз, и стихает.</p><p>Кто это и что ему делать на крыше в такую рань, я не понимаю. Лежу и слушаю, но больше ничего не слышно.</p><p>Я вытаскиваю руку из щели. Пальцы белые, холодные, не гнутся. Растираю их о колено, пока в них не начинает колоть, как иголками, и только тогда сажусь.</p><p>Стучат, когда я ещё сижу. Дверь приоткрывается, и я вижу край светлого фартука и половину лица. Светозар смотрит на меня, на тюфяк на полу, на мою руку, и дверь закрывается. Шаги не уходят: он стоит снаружи и ждёт. Я кашляю, пыль от тюфяка набилась в горло, встаю и открываю сам.</p><p>— Воды бы, — говорю я. — Много. Сколько дадут.</p><p>Он смотрит на мои руки. Они обе чёрные, до самых локтей, и за ночь лучше не стали.</p><p>— Тебе умыться?</p><p>— Умыться.</p><p>Он уходит и через какое-то время приносит ведро из бочки у уборной. Ставит у порога и уходит снова. Я закрываю дверь, достаю из-под лавки системное ведро, которое вынес из Зоны ещё вчера, с той же погнутой дужкой, что была у него в карьере, переливаю в него воду, ложусь и просовываю руку в щель.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В первый полный день я работаю так, как работал бы на заводе, если бы мне дали один цех и неделю.</p><p>Сначала понять, что сломано и почему. Потом — то, без чего остальное бессмысленно. Потом всё прочее.</p><p>Грязь на панелях я узнаю сразу: такой налёт я снимал с каждого камня у Печищ, только там он был серый, а здесь чёрный, в нагаре. С воронками сложнее. Они есть не везде. У входа ими усыпано всё, дальше по стволу их становится меньше, а потом панели идут просто грязные, без единого ожога. И под каждой воронкой, в коридоре, прожжена плата, а разрывы на ней идут туда, куда уходит жгут от этой панели.</p><p>Карточка ещё вчера писала про внешние накопители, а снаружи, над Ложами, я видел на стволе налепленные камни. Похоже, это они. Только как камень может прожечь панель насквозь и всё, что за ней, я пока не понимаю. Понятно одно: чинить надо парами: отмыть панель и спаять под ней плату. Если отмыть панель и не спаять плату, свет пойдёт в обрыв. Если спаять плату и не отмыть панель, свету неоткуда будет прийти.</p><p>Я начинаю у входа, от первого пятна, которое увидел вчера, и иду вдоль ствола.</p><p>Капля из фляги на ветошь, проход по панели, второй проход. Ветошь чернеет, и я полощу её в ведре, пока вода в нём не становится как дёготь. Потом выливаю, выхожу, доливаю из ведра у порога, возвращаюсь. Снова проход. Панель под ветошью темнеет и наливается глянцем, как наливался камень у околицы, и каждый раз мне от этого радостно, как бывает, когда работа сделана как надо. Потом дверь, коридор, плата под этой панелью. Прибор-схема, скребок, флюс. Греть дорожку, пока не потемнеет на волос. Припой.</p><p>«Дорожка 3–14: восстановлена. Повреждение рунных дорожек: 40,8%».</p><p>«Дорожка 3–15: восстановлена. Повреждение рунных дорожек: 40,7%».</p><p>Я перестаю их считать к полудню. К вечеру строка, когда я на неё глянул, показывает тридцать девять. Я сижу у платы на корточках и смотрю на эту цифру. Поделиться не с кем. Никто тут не поймёт, что я весь день делал и что сделал это хорошо, хоть и устал так, что не чувствую пальцев.</p><p>Ем я в Ложе, выходя на час. Сижу на тюфяке, отламываю хлеб, ем медленно, потому что быстро не могу: челюсть тоже устала, как всё остальное. Пью из кувшина. За стенкой справа кашляет тот же человек с присвистом, я уже узнаю его кашель. Слева тихо.</p><p>Потом снова под лежанку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На второе утро над головой опять скрипит.</p><p>Я лежу, ещё не открыв глаз, и слушаю. Глухие шаги наверху, остановка, стук о ствол. Тишина, долгая. Потом снова шаги, вниз.</p><p>В Зону я ухожу сразу, как только Светозар приносит воду и закрывает дверь. Иду к входу, туда, где вчера начал. И останавливаюсь в середине пути, потому что краем глаза отмечаю страннное.</p><p>Панель, которую я вчера отмыл первой, тёмная и глянцевая, вся, от края до края. Кроме одного места. В нём, чуть левее середины, свежая воронка. Чёрная, оплавленная, с наплывом, и от неё во все стороны тянутся рыжие лучи, тонкие, свежие, гораздо ярче старых. Ещё одна такая же двумя панелями дальше. И третья.</p><p>«Приёмный контур: загрязнение внешними накопителями. Новые очаги: 3».</p><p>Я иду в коридор, к плате под первой. Перемычка, которую я вчера поставил на дорожке 3–12, моя первая, та самая, которую я разглядывал дольше всего, прожжена заново. От неё остался чёрный след, и разрыв стал шире, чем был.</p><p>Я сажусь на пол прямо у платы.</p><p>Скрип на крыше, на рассвете. Стук о ствол. И через час — свежий ожог там, где вчера было чисто. Каждое утро кто-то поднимается по лестнице к стволу, над моей Ложей, и прижимает к нему камень. Сегодня три. Вчерашняя догадка сходится. Камень — накопитель, и, когда его прижимают к приёмной панели, он сбрасывает в неё заряд разом: не тот уровень, не в то место, куда она рассчитана принимать. Панель пропускает его дальше, и дорожки за ней горят. Я чиню, а они каждое утро пережигают проводку заново. Они делают это не со зла и даже не мне назло. Они так её любят.</p><p>Я сижу долго. Потом встаю и смотрю вдоль ствола.</p><p>Он уходит вдаль в обе стороны, как состав. В одну — коридор к пульту, в тёмную часть. В другую — туда, куда снаружи он поднимается над крышами Лож. Дальше полосы ожогов я ещё не ходил, некогда было. У входа работы хватило бы на месяц. Только здесь я теперь воюю не с грязью. Я воюю с людьми, которые каждое утро приходят с камнем. Эту войну я проиграю, потому что их больше и они встают раньше.</p><p>В нише в зале лежат двенадцать новых плат. Ставить их сюда, под завтрашний камень, — всё равно что выбросить.</p><p>Я иду по мосткам вдоль ствола, долго, мимо последней воронки и дальше. Панели здесь серые, в одной только пыли, без единого ожога. Линзы мутные, но целые. Снаружи это верх ствола, туда никакая лестница не достаёт, и камней там не клали никогда.</p><p>Платы в коридоре на этом участке целы почти все. Повреждения только у жгутов, которые тянутся от входа: там, где прожгло платы, огонь прошёл по жгуту и задел соседние дорожки по самому краю. Разрывов меньше, и они проще.</p><p>Я ставлю чемодан у первой платы и открываю.</p><p>Чинить надо то, что не сломают завтра.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К третьему дню у меня начинают трястись руки.</p><p>Сначала только к вечеру, потом и с утра. Я замечаю это, когда беру на жало крупинку припоя и крупинка дрожит, как живая. Я откладываю паяльник и выхожу поесть. Хлеб засох, я размачиваю его в кувшине. Сала осталось на два раза. Потом возвращаюсь к той же плате.</p><p>Дорожка 4–7 идёт рядом с 4–8, почти вплотную, между ними щель в волос. Я грею дорожку, жду, пока потемнеет, подношу припой, и рука в этот момент дёргается. Не сильно. На волос.</p><p>Припой растекается, как и должен, плёнкой. Только растекается он на обе дорожки сразу и затягивает щель между ними.</p><p>«Дорожка 4–7: замыкание на дорожку 4–8».</p><p>По жгуту от платы бежит свет, неровный, рывками, и где-то в коридоре, далеко, щёлкает. Один раз, сухо, как щёлкает реле. У меня холодеет спина.</p><p>Я кладу паяльник. Беру скребок. Левой рукой обхватываю правое запястье и держу так, будто правая рука чужая. Подвожу скребок к перемычке и снимаю её, медленно, тонкий слой за тонким слоем, пока между дорожками снова не появляется щель.</p><p>«Замыкание: устранено».</p><p>Я сижу и не двигаюсь, пока руки не перестают трястись. Когда дрожь проходит, сижу все равно, вспоминая свою жизнь.</p><p>На заводе, на третьем году, в ночную смену, я так же сидел над стендом с пробитым конденсатором и ждал, пока пройдет дрожь. Это была вторая смена подряд. Утром начальник сказал, что я молодец, что не стал паять дальше, и отправил домой. Но сидел я тогда не из за похвалы начальника, а из за упрямства, которое, наверное знакомо каждому: когда тяжело, но ты видишь результат и идешь дальше, несмотря на сложность, усталость и даже боль. Это внутреннее упрямство я впервые ощутил в университете, когда в 3 ночи поймал себя на мысли, что писать курсовую стало интересно. И потом, оно мне часто помогало и в работе, и жизни.</p><p>Дальше я работаю медленнее. После каждой перемычки кладу паяльник и смотрю на строку, и только когда она подтверждает, беру следующую.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На четвёртый день Светозар, принеся воду, задерживается в дверях.</p><p>Он стоит, держа пустое ведро, которое забрал от порога, и смотрит на меня, сидящего на тюфяке с куском размоченного хлеба. Мне вдруг приходит в голову, что я не знаю про него ничего, кроме имени и того, что он носит мне воду четыре дня.</p><p>— Ты кто будешь-то? — говорю я. — Откуда?</p><p>Он не сразу понимает, что спрашивают его.</p><p>— Из Заречья.</p><p>— Далеко.</p><p>— Далеко. Месяц ехать, если обозом.</p><p>Я киваю. Сказать и спросить мне больше нечего, а он, похоже, и не ждёт. Я ложусь на тюфяк, лезу рукой под лежанку и слышу, как он ещё стоит у двери, потом закрывает её и уходит.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К пятому дню я начинаю считать часы. Не дни: их я уже путаю. Часы, что провёл в Зоне. Выходит почти сутки за двое суток, а может, и больше.</p><p>И тут я замечаю то, чего не замечал всё это время.</p><p>У виска не звенит.</p><p>У камня-защитника я держусь в Зоне час, если повезёт, полтора, и к концу у меня в затылке наливается свинцом и звенит так, что я выхожу, пока не пошла кровь носом. На заводе в карьере, когда я чистил воздуховоды, звенело к обеду. А здесь я сижу сутками, паяю, мою, хожу по мосткам туда и обратно, и ни одного раза за пять дней у виска не звенело. Устаю я, телом: руки, спина, глаза. А то, чем я плачу в Зоне всегда, не тратится вовсе, и более того, внутри меня разливается удовольствие и радость от хорошо сделанного дела.</p><p>Почему здесь моё не тратится, я не знаю. Может, так устроен допуск, может, она чем-то платит за меня сама. Я этого не вижу. Вижу только, что звона нет.</p><p>Если платит она, то из чего? Своих панелей ей не хватает, недостачу она тянет с подчинённых узлов, это я видел на плите в первый день. С тридцати семи, из которых отвечают девять. С моей подстанции тоже. Может быть, и каждая моя перемычка оплачена оттуда, из Печищ. Из плиток, которые делает Ждан. Из того, что Горан складывает в амбар.</p><p>Я иду на пульт, долго, через весь коридор, и смотрю на плиту.</p><p>«Приток собственный: 44 МВт. Добор с подчинённых узлов (принудительно): 16 МВт».</p><p>Было сорок два и восемнадцать. Два мегаватта за пять дней, и на столько же меньше она тянет с подчинённых. С Печищ тоже, хотя сколько именно с Печищ, плита не пишет.</p><p>Я возвращаюсь к платам и работаю до ночи.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В ту ночь я выхожу попить.</p><p>Дверь в Ложу приоткрыта. Я точно закрывал её, когда ложился, а теперь в щель падает полоса жёлтого света, неровная, дрожащая. Я сажусь на тюфяке, жду, пока глаза перестанут резать, и толкаю дверь.</p><p>У порога на стекле сидит Светозар.</p><p>Он стоит на коленях, сложив руки на фартуке, и голова у него опущена на грудь. Спит. Фонарь стоит рядом с ним, фитиль выкручен высоко, и пламя коптит стекло. Лицо у него в этом свете совсем мальчишечье, младше, чем днём, рот приоткрыт.</p><p>Я не знаю, зачем он здесь. Ему велено проведать утром. Он приходил вечером в первый день, и я сказал ему не ходить. А он пришёл ночью, встал на колени у моей двери и уснул.</p><p>Я стою над ним, держась за косяк. Будить не хочу. Что я ему скажу, если разбужу, не знаю. Наклоняюсь осторожно, чтобы не задеть, и убавляю фитиль в фонаре, чтобы тот не выгорел до утра. Светозар не просыпается, только вздыхает во сне.</p><p>Я пью из кувшина, прикрываю дверь, оставив щель, как было, и лезу под лежанку.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На седьмой день, по моему счёту, строка показывает то, что я хотел увидеть с первого утра:</p><p>«Повреждение рунных дорожек: 41% → 33%».</p><p>Восемь процентов за неделю. Почти все — дальше по стволу, где их не сожгут завтра. У входа, у первого пятна, за неделю прибавилось двенадцать новых воронок. Там почти всё, что я сделал, сгорело.</p><p>«Освещённость: 34%».</p><p>Эта цифра за неделю не сдвинулась ни на десятую. Свет закрывают Ложи. Их я изнутри не уберу.</p><p>Я сижу у пульта, на тёмном полу, прислонившись спиной к его ноге, и складываю в голове то, что скажу Власу. Его словами, не своими. Камни на неё не класть: они её жгут, и каждый утренний камень сжигает то, что можно было бы починить. Ложи от неё убрать: ей нужен свет, а Ложи его закрывают. Мелкие камни ей не нужны вовсе, ни снаружи, ни внутри: гнёзда у неё в зале под такие, каких я не видел ни в пещере, ни у купца, и есть ли такие в городе, я не знаю. И главное — время. Чинить её надо не неделю, а всю зиму, и чтобы никто не мешал.</p><p>Влас это поймёт. Влас любит, когда коротко.</p><p>Я встаю, чтобы идти к выходу, и в этот момент строка состояния над плитой, которая всю неделю стояла одна и та же, меняется.</p><p>«Узел городской. Режим: аварийный. Рабочий уровень: критический → пониженный».</p><p>Я стою и читаю. Потом ещё раз. Ниже, в строке притока, цифры тоже другие:</p><p>«Приток собственный: 46 МВт. Добор с подчинённых узлов (принудительно): 14 МВт».</p><p>Было сорок два и восемнадцать. Четыре мегаватта за неделю, и ровно на столько же меньше она тянет из деревень. Под ними проступает новое:</p><p>«Рабочий уровень „пониженный“. Распределение мощности оператором: доступно. Выдача ролей: недоступна. Перезапуск: недоступен. Требуется: рабочий уровень „стандарт“».</p><p>Ниже две строки, одна под другой:</p><p>«Купол поддерживающий: радиус +2 м. Источник: подчинённые узлы».</p><p>«Купол лечебный: радиус +1 м. Источник: подчинённые узлы».</p><p>И под ними:</p><p>«Выбор оператора».</p><p>Я кладу ладони на край плиты.</p><p>Метр к лечебному. Кольца Лож стоят по его краю, и от лишнего метра тем, кто лежит у ствола, полегчает быстрее. Туда носят часто, я слышу это из своей Ложи: много кого, и днём, и ночью, и иногда у прохода шумят. Хранители скажут: Она услышала. Золото у прохода будут нести вдвое.</p><p>Два метра к большому. Это меньше, чем ничего, если смотреть на весь город. Два метра у края на Кожевенной — это полдвора у Вейна. Яблоня, может быть. Тот кусок мостовой, на котором стоял Гостило со своей телегой, сундуком и периной. Чья-то мать, которой сто два года и которая не дожила бы до весны за краем.</p><p>И ещё одно я понимаю, стоя над плитой. Она спрашивает. Значит, её можно настроить. Не только сейчас, не только этим выбором, а вообще: сколько куда отдавать, кому больше, кому меньше. Это не печь, которую затопил и сидишь. Это прибор с регулятором, который сейчас у меня под ладонью. Как им пользоваться, я пока толком не знаю. Но он есть.</p><p>«Источник: подчинённые узлы».</p><p>Четыре мегаватта я за неделю снял с деревень, и обе строки берут их обратно, оттуда же. Сколько — не написано. Я думаю про Ждана у глыбы в карьере. Про деда у малой печки. Про амбар Горана. Отказаться от обоих я тоже могу. Тогда добор останется четырнадцать и, пока я чищу, будет падать дальше. Это я вижу на плите своими глазами.</p><p>Потом я думаю про Кожевенную. Про гробы, которые я видел за краем. Про Неждану, которой рожать в феврале, а до Лож ей не дойти.</p><p>Спросить здесь некого. Ни Горана, ни Киры, ни деда. Я впервые за всю эту дорогу решаю один, и я это понимаю, стоя над плитой с чёрными руками. Вернусь, скажу Горану. Скажу, что выбирал сам и почему.</p><p>Я кладу ладонь на верхнюю строку.</p><p>«Купол поддерживающий: радиус 612 м. Выполнено».</p><p>Ничего не происходит. Ни гула, ни света, ни толчка под ногами. Огонёк на краю плиты мигает, как мигал всю неделю, раз в секунду.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Выхожу я, когда в щелях между досками сереет.</p><p>Встать не получается с первого раза. Я лежу на тюфяке, руку вытащил, а дальше тело не слушается: ноги ватные, спина не гнётся, в глазах плавают серые пятна. Я лежу и смотрю на потолок Ложи, на пятно копоти над светцем, и жду, пока смогу.</p><p>Потом встаю. Собираю мешок. В нём пусто, только тряпица от хлеба и кувшин. Свёрнутый тюфяк кладу обратно на лежанку.</p><p>Открываю дверь. Светозара у порога нет. Его не было и ночью: я выходил дважды попить и оба раза видел пустой проход. Над головой сегодня тоже не скрипело. Никто не лез наверх с камнем.</p><p>В проходе пахнет так же, как всю неделю, дымом и лекарством, и за стенкой справа кашляет тот же сосед с присвистом. А издалека, от выхода из кольца, доносится шум. Голоса, много голосов, гул, как на торгу, и он нарастает, пока я иду по проходу, держась рукой за стенки Лож.</p><p>Я иду на этот шум, понимая, что мне как раз по пути к нему.</p><p>У выхода из кольца, на стекле, стоят люди, больше, чем стояло в очереди за всю неделю, и смотрят не на Ложи, а поверх голов, к краю площади. Кто-то показывает туда рукой. Двое послушников у прохода стоят без дубинок, сложив руки на фартуках, и что-то говорят нараспев, но в гуле слов не разобрать. Что там, я не смотрю. Иду вдоль внутренней стены, как водил меня Вейн, держусь за камень, бреду в сторону домой.</p><p>До Кожевенной я добрался не быстро. Дважды останавливаюсь у стены и жду, пока перед глазами не перестанут плавать серые пятна. Утро холодное, на крышах иней, и чем дальше от площади, тем его больше.</p><p>Крик я слышу раньше, чем вижу улицу. На площади я слышал скорее фон, гудение толпы, а тут кричат.</p><p>У дома сапожника стоит толпа. Человек сорок, может, больше, и с обоих концов улицы подходят ещё: бабы в наспех накинутых платках, мужик с топором в руке, как был, от поленницы, двое мальчишек влезли на забор напротив. Перед калиткой полукругом стоят послушники, шестеро или семеро, в фартуках, с короткими дубинками. За ними четверо стражников наместника с копьями. Они у стражи подняты остриём вверх, держат их так, как держат на посту у ворот, а не перед дракой.</p><p>На крыльце Кира. Платок у неё сбился, жилки на шее видны всей улице. Одной рукой она держится за столб, другой заводит Зорика себе за спину, а он всё равно выглядывает из-за её подола. В руках у него копьё, второе, которое стояло в сенях. Оно вдвое выше Зорика, и он держит его обеими руками, упирая тупым концом в доску крыльца.</p><p>Перед крыльцом, на нижней ступени, стоит Грач. Копьё у него в руке, наконечник опущен на уровень груди переднего послушника. Он ничего не говорит. Стоит чуть боком, хромую ногу отставил назад, и эту стойку я знаю: так он стоит в лесу, когда на нас выходит зверь.</p><p>— Велено взять! — кричит передний послушник, рыжебородый, широкий, и голос у него уже сиплый, как будто кричит он не первый раз. — В лекарях не записана! Лечит мимо Неё, без дозволения! Отдай по-хорошему, охотник!</p><p>— Кого лечит-то? — отвечает из толпы баба. — Мать мою подняла! За хлеб подняла!</p><p>— Даром лечит! Даром!</p><p>— А страже-то какое дело, что даром? Своё отдаёт, не ваше берёт!</p><p>— Когда это у нас за такое стражу посылали? Знахарку на Песчаной сколько лет никто не трогал!</p><p>— Как купол от нас ушёл, куда простому человеку податься? В Ложу не накопишь, хоть год не ешь…</p><p>— Два золотника за седмицу, а она за краюху!</p><p>— А ты глянь ей на шею. Дикая она. Ведьма.</p><p>— Сам ты ведьма…</p><p>Голоса сходятся, перебивают друг друга, и толпа от этого становится плотнее, как будто каждый новый крик подтягивает к калитке ещё по человеку. Стражники переглядываются. Молодой, крайний, переминается с ноги на ногу и не знает, куда девать глаза: то на рыжебородого, то на Грача, то себе под ноги. Копья никто из них не опускает.</p><p>Среди серых фартуков я вижу один светлый, новый. Светозар стоит с краю, без дубинки, и смотрит на Киру.</p><p>Я двигаюсь через толпу. Меня пропускают не сразу. Я толкаю плечом, кто-то оборачивается, видит мои руки, и отшатывается, за ним следующий. Передо мной расступаются, и вокруг становится тише, не вся улица, только те, кто ближе. Светозар поворачивает голову, встречается со мной глазами и тут же опускает их.</p><p>Послушник у калитки поднимает дубинку поперёк, но я иду прямо на неё. Он смотрит на мои руки и отступает на шаг.</p><p>На ступени я спотыкаюсь и хватаюсь за перила. Зорик смотрит на меня снизу, из-за Кириного подола, и копьё у него в руках качается.</p><p>— Дай, — говорю я.</p><p>Он отдаёт сразу, обеими руками. Копьё тяжелее, чем кажется, древко шершавое, а руки у меня трясутся так же, как над платой. Я встаю на ступень рядом с Грачом. Он не поворачивает головы, только сдвигается на полшага, чтобы мне было где встать.</p><p>— Ярка, — тихо говорит у меня за спиной Кира. Больше ничего.</p><p>Копьём я не бил ни разу. Что я буду делать, если они пойдут, не знаю. Знаю только, что отсюда не уйду.</p><p>Толпа гудит громче. С дальнего конца улицы бегут ещё люди, кто-то лезет на забор к мальчишкам. Рыжебородый открывает рот, закрывает его и оглядывается на своих, потом на стражу. Стражники стоят. Никто не двигается.</p></section><section><title><p>Глава 8 Передача размера</p></title><p>Глава 8 Передача размера</p><p>Голубь пришёл на рассвете, когда старец Гостомысл стоял на галерее и ждал солнца.</p><p>Он стоял здесь каждое утро, сколько себя помнил, а помнил он себя здесь шестой десяток лет. Галерея шла вдоль всего верхнего яруса палаты, открытая, с каменными перилами, отполированными руками до блеска, и с неё было видно то, ради чего палату когда-то поставили именно здесь. Глаза у Гостомысла давно видели плохо: лица он узнавал по голосу, ступени считал ногой. Но Их он видел всегда. Даже теперь, когда всё остальное расплывалось в серое, Они стояли перед ним чёткие, белые, будто кто-то провёл Их по небу мелом.</p><p>Пять.</p><p>Одна посередине города, выше всех, такая высокая, что верх Её в пасмурные дни терялся в облаках. И четыре вокруг, на равном расстоянии от Неё и друг от друга, пониже, как четыре свечи у изголовья. Сорок лет назад, молодым, он обошёл каждую из них пешком, и на это ушло полдня, и он помнил, как стоял у последней, четвёртой, и смотрел через крыши на среднюю, и плакал, не стыдясь.</p><p>Солнце поднялось, коснулось верха средней, и Она загорелась. Гостомысл поклонился, как кланялся каждое утро, медленно, держась за перила, и долго не разгибался.</p><p>— Отче, — раздалось сзади. Голос был молодой, запыхавшийся. Голубятник. — Из Велье. От Твердислава.</p><p>Гостомысл выпрямился.</p><p>— Читай.</p><p>— Велено в палату, отче. Ярополку.</p><p>— Читай, — повторил Гостомысл.</p><p>Голубятник помолчал, потом зашуршал бумажкой. Писал Твердислав, как всегда, мелко и скупо, на полоске, свёрнутой в трубочку.</p><p>— «Ревизор Влас вернулся с кольца, — читал голубятник, запинаясь. — Привёз с собой деревенского мальчишку пятнадцати лет. На кольце, при ревизоре, пошли три камня-завода, что стояли сорок лет. Пущены мальчишкой. Без кормления. Ревизор велел допустить его к Ней. Допускаю. Жду слова».</p><p>Гостомысл стоял и смотрел на белую иглу посередине, и пальцы его на перилах побелели.</p><p>— Без кормления, — сказал он.</p><p>— Так написано, отче.</p><p>— Неси в палату. Скажи Ярополку, я иду.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Палата собралась к полудню.</p><p>Длинный стол стоял посередине зала, тёмный, тяжёлый, на двенадцать мест, из которых занято было девять. Старшие сидели в серых фартуках, старых, залоснившихся, с потрёпанными краями. Старше всех был фартук на самом Гостомысле: его выдали в двадцать лет, и кожа на нём за эти годы потемнела, у завязок протёрлась до белёсого, а по подолу, где он вытирал руки, пошли сальные пятна. Окна были открыты. С улицы тянуло дымом и хлебом, и над крышами напротив стояла средняя, белая, и в зале Её было видно из любого места.</p><p>Во главе стола сидел Ярополк. Он был моложе Гостомысла лет на сорок, крупный, ухоженный, с мягкими белыми руками и густым ровным голосом, который приятно было слушать. Говорил он красиво. Гостомысл помнил, как Ярополк, ещё послушником, читал на рассвете у Неё, и люди на площади плакали. Потом Ярополк перестал читать на рассвете, стал старшим, потом главой палаты, а голос у него остался тот же.</p><p>— Братья, — начал Ярополк, положив письмо перед собой. — Ей — высший.</p><p>— Подтверждено, — отозвались за столом.</p><p>— Она дала нам знак. — Ярополк провёл ладонью по письму, разглаживая. — Сорок лет стояли камни-заводы на кольце Велье. Сорок лет они ждали, как ждём мы все, когда Она обратит к нам лицо. И вот в Велье, в тот самый год, когда Она там ослабела и ушла с половины города, к Ней приходит отрок из леса, и мертвые камни в деревнях встаю его руки. Разве не Её это воля? Разве не Её рука? Или наоборот, оттого камни и пошли, что Она ослабела?</p><p>За столом закивали. Гостомысл не кивал. Он сидел и слушал, как красиво говорит Ярополк, и ждал, когда тот скажет, ради чего позвал.</p><p>— Брат Твердислав, — продолжал Ярополк тем же голосом, только чуть медленнее, — служит Ей в Велье пятнадцатый год. Брат, скажи нам, — он повернул голову к сухому старику справа, который ведал казной палаты, — сколько у Твердислава сейчас послушников?</p><p>— Тридцать два, — ответил казначей, не заглядывая в книгу. — Было двадцать шесть. Шестерых послали летом.</p><p>— А обученных в наши стражи из них сколько?</p><p>— Велено было, чтобы половина.</p><p>— Половина. — Ярополк кивнул, как кивают на хорошую весть. — А Ложи? Ты говорил, Твердислав поставил Ложи.</p><p>— Поставил, — сказал казначей. — Как Она у них ушла с половины города, так и поставил. Семьдесят, два кольца, два яруса. По золотнику и по два за седмицу. Первое золото прислал на днях. — Он назвал число.</p><p>— Поздно поставил, — отметил Ярополк. — В Заречье Ложи двадцать лет стоят.</p><p>— В Заречье с Лож за год приходит втрое против того, что за послушников, — сказал казначей, всё так же не заглядывая в книгу. — И в Цитадели так. Назначают раз в жизни, а хворают каждую зиму.</p><p>За столом кто-то из старших у дальнего конца коротко усмехнулся.</p><p>— Наместнику сколько уходит?</p><p>— Две доли из шести. Управе одна.</p><p>— Много наместнику, — сказал Ярополк задумчиво, всё тем же ровным голосом. — Ну, наместник — человек новый, ему за кресло страшно. Пусть. — Он помолчал. — А камень? Сколько камня в ларцах у Твердислава?</p><p>— Мало, — ответил казначей. — Гильдия Велье норму не собрала. Ни один купец. Твердислав пишет, что берёт с торга, мимо гильдии, кто что принесёт.</p><p>— А лесные? — спросил кто-то с дальнего конца стола, не поднимая головы от своих бумаг.</p><p>— Лесные несут, — казначей перевернул лист. — Как везде. Соль им Твердислав даёт, по старому уговору, а они камень. Только в Велье лесных вблизи мало, одно стойбище, за скалой, мало снесли тоже. — Он поискал строку пальцем. — Девок за осень две ушло. Вдова одна, у неё дитё в Ложе лежит, ей платить нечем было. И ещё одна, у той отец. Камня за них дали, сколько уговорено.</p><p>— Девки — это хорошо, — сказал кто-то справа. — Соль гильдия видит, вопросы шлют, отвечать приходится. А девки к нам сами приходят.</p><p>Ярополк не ответил. Он смотрел на казначея, пока тот не закрыл книгу.</p><p>— Лесные — наши, — сказал он. — Их гильдия не видит. Пусть и дальше так будет.</p><p>— Гильдия, — продолжил Ярополк, и на этом слове голос у него впервые за всё время стал короче. — Гильдия Велье давно смотрит туда, куда не надо. — Он снова провёл ладонью по письму. — Вот и думайте, братья. Если отрок встаёт к мёртвому камню, и тот идёт теперь, и пошел он без кормления, тогда кому завтра понесут камень? Нам? Или ему? И кому понесут детей, когда им придёт пора идти к Ней? Кому понесут золото за ложи, если вдруг окажется, что можно и без них? — Он обвёл стол глазами. — Ревизор пишет императору. Император прочтёт: «Завод пошёл». Что сделает император?</p><p>— Захочет отрока себе, — сказал кто-то.</p><p>— Захочет. — Ярополк кивнул. — Вот я и спрашиваю палату: Её это воля, братья, или Её испытание?</p><p>Гостомысл поднялся.</p><p>Вставал он долго. Сначала положил обе руки на стол, потом перенёс на них вес, затем выпрямился с кряхтением, и всё это время за столом молчали и ждали, потому что старше его здесь не было никого.</p><p>— Я поеду, — сказал он.</p><p>Ярополк поднял на него глаза.</p><p>— Отче…</p><p>— Поеду. — Голос у Гостомысла был слабый, сиплый, но в тишине его было слышно хорошо. — Сорок лет назад я ездил контролёром по городам. По всем пяти. Я видел, как Она гасла в Заречье и как мы Её кормили, и Она вставала. Я видел, как Она уходила в Лысом Броде, и ничего не помогало, и город теперь стоит пустой. Я знаю, как Она дышит. Вы тут сидите и считаете, а я Её слышу. — Он помолчал, и за столом никто не шевельнулся. — Если этот отрок от Неё, я узнаю. Если нет, тоже узнаю.</p><p>— Отче, дорога долгая, — сказал Ярополк мягко. — Месяц, а то и больше. Зима впереди.</p><p>— Доеду. — Гостомысл смотрел на него мутными глазами, — Пусть помру по дороге, а сам поеду. Чую, Она призывает. Сорок лет не звала, а теперь зовёт.</p><p>Ярополк молчал. Потом опустил глаза на письмо и снова разгладил его ладонью.</p><p>— Кто ж посмеет держать, — сказал он. — Если Она зовёт. Палата, братья?</p><p>Палата согласилась быстро. Никто не спорил и не просил подумать. Гостомысл, садясь обратно медленно, держась за край стола, слышал, как один из старших у дальнего конца шепнул соседу что-то коротко, и тот лишь хмыкнул. Он не разобрал что. Ему было всё равно.</p><p>— Ответ Твердиславу, — сказал Ярополк уже другим голосом, деловым, и придвинул к себе чернильницу. — Пишу. «Её беречь. Парня из города не выпускать». — Он поставил точку. — И что едет контролёр. Пусть ждёт.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Обоз собрали за три дня.</p><p>Две крытые повозки, четверо послушников из старших, двое возниц, конвой из десяти стражников ордена в серых плащах — всё это стояло на рассвете у ворот палаты, и пар шёл от лошадей. Гостомысла вынесли на руках и уложили в первую повозку на тюфяки, укрыли двумя шубами. Он не возражал. Он знал, что его тело больше не годится для долгих дорог, и что Она про это тоже знает.</p><p>Последним принесли ларец.</p><p>Его несли двое, осторожно, как несут спящего ребёнка, и поставили у изголовья. Ларец был старый, окованный, с медным угольником на крышке. Гостомысл положил на крышку руку и подержал. Внутри лежали десять камней. Палата хранила их с тех пор, как их помнил самый старый из старших, а может, и дольше, и выдавала только контролёру, когда тот уезжал далеко. Камни эти были мутные, серые, тусклые. Но они ещё держали. Днём их надо было выставлять на солнце, хоть на снег, лишь бы светило. А ночью класть рядом: у груди, у сердца, у больных коленей — и тогда сердце не сбивалось и колени не ныли так, и можно было спать. Гостомысл возил их с собой сорок лет назад по всем пяти городам. Он знал, сколько каждый держит, какой тяжелее, какой слабее, и знал их на ощупь, все десять.</p><p>Без них он бы не доехал и до первой заставы.</p><p>— Трогай, — сказал кто-то снаружи.</p><p>Повозка качнулась. Гостомысл приподнялся на локте, и откинул край полога. Ворота палаты поплыли назад, потом улица, следом площадь, и над ней, высоко-высоко, загорелась под первым солнцем средняя. Он смотрел на Неё, пока повозка не свернула, а после, долго ещё глядел слабыми глазами на другие, белые, ровные, по сторонам неба, и одна за другой Они уходили за крыши.</p><p>— Ей — высший, — прошептал и лёг.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В Печищах в ту осень завод не останавливался ни на день.</p><p>Ждан пускал его каждое утро, как только сходил иней. Шёл в карьер до света, ещё до того, как дымы поднимались над избами, садился на корточки у глыбы и клал на неё ладонь. Глыба гудела. Ян стоял над люком с щепкой и ножом и считал вслух, на каждую плитку зарубку. Плитки выходили тёплые, рыжие, ровные, и Берт складывал их на рогожу, по десять, и относил, когда набиралась стопка.</p><p>— Девять, — считал Ян. — Десять. Всё.</p><p>Ждан снимал ладонь, и гул стихал.</p><p>Горан в ту осень завёл себе обычай. Когда плитку свозили к амбару, он заходил следом, проходил вдоль рядов, которые стояли теперь вдоль всех стен, выше плеча, трогал верхние плитки ладонью и шевелил губами. Кто спрашивал, что он делает, тому отвечал: «Считаю». А что считал, не говорил. Только иногда, когда никто не видел, вдруг улыбался в бороду и тут же переставал.</p><p>Он как раз выходил из амбара, когда увидел их на тракте.</p><p>Буланка шла медленно, опустив голову, и тянула возок, на котором сидел Силан, держа вожжи здоровой рукой. Рядом с возком шёл Ушак. А на возке, за Силаном, сидел кто-то третий, в облезлой большой шкуре, с головой, обмотанной тряпкой.</p><p>Горан пошёл к околице.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Корш колол дрова у Грачова двора, когда возок остановился у плетня.</p><p>Он не бросил топор. Ударил ещё раз, развалил чурку, поставил топор к колоде и только тогда выпрямился и посмотрел.</p><p>Ушак стоял у калитки. Он вытянулся за осень, плечи раздались, и на лице у него было что-то такое, чего Корш не видел раньше. Он не улыбался. Стоял, держась рукой за плетень, и смотрел на Корша молча будто ждал, что тот скажет первым.</p><p>А за ним с возка слезала женщина.</p><p>Слезала тяжело, неловко, как слезают с возка те, кто ездить не привык. Шкура на ней была медвежья, старая, вытертая до кожи на плечах, и Корш знал эту шкуру. Он знал её лет двадцать, сколько себя помнил в стойбище. Знал и костяной оберег у неё на шее, на сухой жиле, и то, как она, спрыгнув на землю, первым делом посмотрела не на людей, а на лес за деревней, будто проверяла, далеко ли до него бежать.</p><p>Осока.</p><p>Она увидела его и остановилась.</p><p>— Корш, — сказала она. — Живой.</p><p>— Живой.</p><p>— А Дёма говорил, лёг ты. У гряды. — Она смотрела на него, не моргая. — Говорил, против своих пошёл и лёг.</p><p>— Пошёл, — подтвердил Корш. — А лечь не лёг.</p><p>Ушак отпустил плетень.</p><p>— Мам, — позвал он. — Я к Лому схожу. Скажу, что вернулись.</p><p>Осока не ответила. Ушак постоял ещё, потом повернулся и пошёл по улице, быстро, не оборачиваясь, и Корш смотрел ему вслед и понимал, почему он ушёл. Горан подошёл к возку, поговорил о чём-то с Силаном, и оба, взглянув на Корша, отошли к амбару.</p><p>Корш взял чурку с земли и сел на неё, а Осоке пододвинул колоду.</p><p>— Садись, — сказал он. — Долго шла.</p><p>Она села. Шкуру с плеч не сняла, только распахнула на груди. Под шкурой показалась рубаха, деревенская, холщовая, с вышитым воротом, чужая.</p><p>— Долго, — согласилась она. — Где пешком, где купец подвёз. Где кормили, где нет. — Она помолчала, глядя на деревню, на дымы. — Корш. Я сколько деревень обошла, пять, шесть, а может, и больше, со счёту сбилась. И ни в одной нор не видала.</p><p>— Каких нор?</p><p>— Как каких? — Она повернулась к нему. — Сивер говорил. Все говорили. Деревенские зимой в норах живут, как кроты, оттого и тощие, оттого и мрут. А я пришла, а у них избы. — Она показала рукой на улицу. — С печами. Где кормили сытно, где хоть полмиски овса, а давали всё равно. Где постираю, помою, бывало, где воды наношу. А всё одно давали. Неужто не в норах живут?</p><p>— Не в норах.</p><p>— А как же тогда… — Она замолчала. Пальцы её нашли на шее оберег и сжали. — Сивер ведь говорил: деревенские зимой мёрзнут, в норах живут, в снегу. Мы и верили. Выходит, обманывал?</p><p>Корш не ответил. Поднял с земли щепку и стал крутить её в пальцах правой руки, где на ладони до сих пор белел шрам от клятвы.</p><p>— Вы-то тут как живёте? — спросила Осока погодя. — Ушак мне ничего толком не рассказал. Сытно, говорит, и ладно всё. Я его спрашиваю, а он: нормально, мам, отстань. Ему всегда нормально.</p><p>Корш усмехнулся, коротко, не поднимая головы.</p><p>— Нормально, — повторил он. — Это он верно сказал, да не всё. — Он переломил щепку пополам и бросил обе половинки под ноги. — Слушай, Осока. Я тебе скажу, как было. С самого начала, как из стойбища вышли. Всё скажу. А ты уж сама решай, обманывал Сивер или нет.</p><p>Рассказывал долго, ровно, не повышая голоса. Видимо, внутри себя не раз это всё проговаривал. Как вышли за Кирой, как шли гряду. Как встретили троих беглых, деревенских, и Дёма их взял с собой, потому что знали дороги. Как потом те рассказали, что диких обманут, и что они помогут и поторгуют за них сами с деревней, чтобы не обманули. Как смотрели издалека, и как решили, что раз потом в племя идти обратно, надо девок выкрасть. И как те девок тащили, а они стреляли по мужикам, что вдогонку пошли. Как одну из них, Ярину, Корш не дал беглым, говоря, что поведет её главе, а двух других мужики там и обесчестили. Как потом пришли сюда, в Печищи, и Корш с Ушаком с Кирой говорили, в бахче лежа, и что Корш решил против своих пойти. И уже в конце, с перерывами, как догоняли и как с Дёмой бились, и что Ушак тогда и отвлек Дёму, а то не было бы теперь Корша. А Кира как лечила с Яриной всех их, прямо там, у гряды.</p><p>— А Ушак и мужиков стрелял, и баб насильничал? — спросила она, когда он остановился. Спросила тихо, будто боялась.</p><p>— Баб нет, а стрелять стрелял с нами.</p><p>Она закрыла рот ладонью.</p><p>— С вами. — Голос у неё сорвался. — Получается, не сговором девки-то пошли, а силой…</p><p>Осока заплакала.</p><p>Плакала она не так, как плачут деревенские бабы, в голос, причитая. Она сидела прямо, с открытыми глазами, и слёзы текли у неё по лицу и капали на шкуру, а она их не вытирала. Плечи у неё не дрожали.</p><p>— Кого ж я воспитала, — сказала она. — Кого ж я… Он с вами баб крал. Мой. Я его грудью кормила, я ему еду свою всю давала, радовалась, что охотник растет, добытчик, мужиком вырастила, думала, а он… — Она замолчала, потом заговорила снова, тише: — Тех девок, двух, я видела. В стойбище. Настёну и ту, другую, у которой пальцев теперь нет. Дёма их привёл, сказал, выменял. Я и поверила. Я им ещё хлеба дала, когда Сивер не видел, думала, девки молчат, потому что привыкли по норам жить. А они, наоборот, после домов-то… А это мой… сын-то мой, получается… — Она закрыла лицо руками. — Как мне жить теперь, Корш? Как мне у их матерей прощения вымолить? Где я их найду, матерей этих? Вы-то как живете с этим теперь?</p><p>Корш молчал. Сказать ему было нечего.</p><p>Они сидели так, пока Осока не перестала плакать. Потом она вытерла лицо краем шкуры, медленно, и посмотрела на Корша красными глазами, и он увидел, что ей нужно сказать ещё что-то.</p><p>— Я ведь не просто так шла, — сказала она. — Не только за сыном. Меня Сивер послал. К Кире.</p><p>Корш поднял голову.</p><p>— Говори.</p><p>— Велел передать. — Осока смотрела мимо него, на лес. — Пусть, говорит, сама придёт. До снега. Не придёт до снега, так по весне сам за ней пойду. Найду. И малого её зарежу.</p><p>Корш сидел неподвижно, и только щепка в его пальцах переломилась пополам.</p><p>— По весне, — повторил он.</p><p>— По весне. Так и сказал.</p><p>— Кира в городе. — Корш встал. — С Грачом, с малым, с Яркой. До весны далеко.</p><p>— Так снег-то, гляди, — сказала Осока. — Скоро уж.</p><p>Корш посмотрел на небо, низкое, серое, тяжёлое, и ничего не ответил. Он бросил половинки щепки в кучу у колоды и пошёл к амбару, туда, где стояли Горан с Силаном. Пошёл быстро, почти не хромая, хотя после болота всегда хромал по утрам.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Осока осталась на колоде одна.</p><p>Она сидела, опустив руки на колени, и смотрела на улицу. Улица была чистая, с дощатыми мостками у колодца, с новыми крышами. По ней шли бабы с вёдрами, бегала детвора, подростки пытались шагать важно, как взрослые, а потом всё равно срывались на бег. И все они, проходя мимо лавки, смотрели на неё. С любопытством: кто искоса, кто долго, не отводя глаз.</p><p>Потом у калитки остановилась девка.</p><p>Высокая, выше Осоки на голову, с косой толщиной в руку, в тулупчике, с корзиной на локте. Корзина была полна пучков сушёной травы, перевязанных ниткой. Девка смотрела на Осоку прямо.</p><p>— Ты что ли Ушакова мать? — спросила она. — Мне сказали, ты с дороги, ноги плохие, и вот белая ты вся сидишь. Я Ярина. Я тут лечу, пока Киры нет. Пошли, ноги посмотрю, в тепло тебя провожу, похлебка есть, накормлю. Если чего ещё болит, сразу скажи.</p><p>Осока медленно поднялась с колоды.</p><p>Она смотрела на Ярину, на её косу, на её лицо, и Ярина, видно, решила, что та не поняла.</p><p>— Ярина я, — повторила она громче. — Тёсовская, лечу, пока Киры нет, пойдем в тепло, накормлю да осмотрю.</p><p>— Тёсовская, — сказала Осока. — Старостина дочка.</p><p>Ярина нахмурилась.</p><p>— А ты откуда знаешь?</p><p>Осока не ответила. Она сделала шаг, потом ещё один, а затем опустилась перед Яриной на колени, прямо на мёрзлую землю, в своей облезлой шкуре, и поклонилась ей в ноги, до земли, так, что оберег на её шее стукнул о камешек на земле.</p><p>Ярина отступила. Корзина качнулась у неё на локте, и пучок зверобоя выпал и лёг на землю рядом с головой Осоки.</p><p>— Ты чего? — испуганно прошептала Ярина. — Ты чего это, встань…</p></section><section><title><p>Глава 9 Лавинный пробой</p></title><p>Глава 9 Лавинный пробой</p><p>Копьё я держу только потому, что упёр его тупым концом в доску, как держал Зорик. Наконечник смотрит куда-то между калиткой и рыжебородым, и поднять его выше, если понадобится, я, наверное, не смогу. Ноги стоят. Больше я про них ничего сказать не могу: стоят, пока я о них помню.</p><p>Спал я за эту неделю, по моему счёту, часов двадцать, урывками, на тюфяке, с рукой под лежанкой. Сейчас спать не хочется. Сердце бьётся так, что его слышно в ушах, и в голове от этого ясно и пусто, как на ночной смене под утро, когда кофе уже не берёт, а до конца ещё четыре часа. Я знаю, что это ненадолго и потом меня накроет. Но пока держит, я стою.</p><p>За спиной у меня Кира и Зорик, справа Грач. За дверью сени, печь, которую Грач в первый вечер проверял на тягу, мешок с Кириными травами у лавки. Больше у нас в этом городе ничего нет. Отступать мне некуда, и не к чему: за спиной свои.</p><p>— Последний раз говорю, охотник! — Рыжебородый набирает воздуха, и голос у него срывается на верхах. — Отдай дикую, и никого не тронем!</p><p>Грач не отвечает. Наконечник его копья как смотрел в грудь переднему послушнику, так и смотрит.</p><p>— Сам ты дикий! — Баба, та, что кричала про мать, протискивается вперёд, платок у неё съехал на затылок, седые волосы торчат во все стороны. — Мать у меня третий день сама ходит! Третий! А золота на Ложу я за всю жизнь не накоплю!</p><p>— За краем ночевал хоть раз, рыжий? — подхватывает мужик с топором. — Поночуй. У меня дети в шубах спят, дрова опять подорожали.</p><p>— Нам-то куда идти, коли вы и её заберёте?</p><p>— А купол-то, слыхали? — раздается в толпе молодой голос, весёлый не к месту. — Ночью шагнул. У колодца на том конце иней сошёл. Я за водой хожу, я-то знаю, где он был.</p><p>— Приснилось тебе.</p><p>— Сам поди глянь, раз приснилось!</p><p>Я слушаю и молчу. Два метра. На том конце улицы, у колодца, черта сдвинулась на два метра, и человек это заметил, потому что каждое утро ходит туда с ведром и знает, где у него кончается иней. Никто здесь не знает, отчего она сдвинулась. Знаю я. И от этого мне, с копьём в трясущихся руках, вдруг становится тепло, как будто кто-то положил мне ладонь на спину.</p><p>В конце улицы, там, где она поворачивает к Песчаной, толпа раздаётся. Я вижу сначала коня, тёмного, высокого, потом всадника. Влас. Кафтан с серебряными пуговицами, поверх шуба внакидку, шапки нет. За ним пешком Вейн, красный, без шапки, дышит ртом: бежал. По бокам Гордей и двое латников.</p><p>Я жду, что сейчас Влас крикнет, и всё кончится.</p><p>Но он молчит. Останавливает коня у крайнего забора, шагах в тридцати от калитки, и сидит. Вейн хватается за стремя, что-то говорит снизу, быстро, показывая рукой на нас. Влас, не глядя на него, поднимает ладонь, и Вейн замолкает. Гордей что-то говорит латникам, и те встают по обе стороны от коня, лицом к улице.</p><p>Влас сидит в седле прямо, наблюдает сверху Так он смотрел на доску в дороге, у костра, когда я сделал ход, а он ещё не решил, отвечать или ждать. Тогда он ждал долго. Я злюсь на него и в то же время понимаю, что злиться бесполезно: он не за нас и не против, он смотрит, как ляжет партия, надеюсь что остановит если дойдет до столкновения.</p><p>Рыжебородый Власа не видит. Он стоит к нему спиной и смотрит на Грача.</p><p>Передний послушник у калитки, широкий, с перебитым носом, толкает мужика, который напирает на него грудью. Толкает коротко, древком дубинки в плечо. Мужик не ждал, оступается на мёрзлой колее и садится в грязь. Секунду вокруг тихо. Потом баба рядом с ним визжит, а мужик с топором делает шаг вперёд, и топор в его руке уже не висит, а поднят на уровень пояса.</p><p>— Не балуй! — кричит старший стражник, седоусый, и копьё у него впервые идёт вниз, наполовину. Молодой рядом с ним смотрит на старшего, на мужика с топором, на свои руки и тоже опускает копьё. Против кого, по нему не скажешь.</p><p>Из задних рядов летит ком мёрзлой земли. Он прилетает послушнику с перебитым носом в плечо и рассыпается по фартуку. Тот оборачивается, и почти сразу, уворачивается от летящего камня. Небольшой, с куриное яйцо. Попадает рыжебородому в скулу, над бородой, и тот хватается за лицо. Между пальцами у него проступает тёмное.</p><p>— Ах вы… — Рыжебородый отнимает руку, смотрит на неё. — Ах вы, рвань подзаборная…</p><p>Послушники поворачиваются к толпе. Шестеро или семеро, дубинки подняты, и стоят они теперь не перед калиткой, а спиной к нам. Толпа подаётся назад, на шаг, а потом, сразу, опять вперед и передние замирают перед копьями, а те, кто сзади, давят на передних. Мальчишки на заборе орут что-то. Где-то в задних рядах свистят: громко, заливисто, три раза подряд, и все три — одинаково, как по уговору. Так от злости не свистят. Похоже, кого-то зовут.</p><p>Я вижу, как это начинается, каждую мелочь, медленно и чётко, как через лупу. Ком земли, камень, кровь на ладони, шаг вперёд. Одно действие тянет следующее, и каждое чуть сильнее, чем предыдущее, и где оно остановится, не знает никто: ни рыжебородый, ни мужик с топором, ни я. Остановить это я не могу. Уйти — тоже. Я перехватываю древко повыше, и пальцы на нём сводит.</p><p>Влас в седле не шевелится.</p><p>— А ну, пустите. Пустите старика.</p><p>Голос негромкий, хриплый, и сначала его никто не слышит. Потом слышат ближние, оглядываются, и по толпе идёт, как круги по воде: «Доктор… Доктор идёт… Любим…» Люди расступаются, и это заметно издали: в плотной массе появляется проход, узкий, по одному человеку, и по нему идёт старик.</p><p>Он высокий, но сутулый так, что голова смотрит вниз, а не прямо, в старой шубе, вытертой на локтях до кожи, и в валяной шапке. Борода белая, коротко стриженная. В руке кожаная сумка, тяжёлая, оттягивает плечо. Идёт он медленно, глядя под ноги, на мёрзлые колеи, и, когда доходит до послушников, встаёт между ними и толпой. Спиной к людям, лицом к дубинкам и копьям. Стоит спокойно, будто и нет ни толпы, ни копья перед ним.</p><p>— Любим Ерофеич, — рыжебородый всё ещё держится за скулу, — тебе-то что тут? Ступай, не твоё дело.</p><p>— Ты мне сперва скажи. — Доктор ставит сумку на землю, у ног, и выпрямляется, насколько может. Говорить громко ему трудно, это заметно: он берёт воздух коротко, на каждые несколько слов. Но вокруг уже тихо, и его слышно далеко. — За что вы её в темницу хотите?</p><p>— Так лечит не по закону. — Рыжебородый отнимает руку от скулы. — Не у Неё лечит. Травами.</p><p>— Так и я травами. Что ж за мной тогда не пришли?</p><p>— Так вы ж при лечебнице.</p><p>— При лечебнице. — Доктор кивает, медленно, как будто соглашается. — Лечебница-то, сынок, считай, лет тридцать как не работает. Я уж и не помню, как она работала. Хожу вот теперь по домам, пока ноги ходят. Один на весь край. — Он оборачивается на толпу и снова на рыжебородого. — А их вон сколько. К одному иду, а у другого уж и звать перестали. Так что меня тогда с ней и забирай.</p><p>Рыжебородый смотрит на доктора, на своих, на стражу. Скула у него наливается, и он трогает её пальцем, пробуя, насколько уже выросла, и молчит смущенно.</p><p>Отвечает другой, из-за его плеча. Молодой послушник, худой, с тонким голосом, в фартуке почти таком же светлом, как у Светозара, только с дубинкой.</p><p>— Так она ж лекарскому не училась, — говорит он гладко, как заученное. — Откуда знать, что не калечит? Мы, хранители, за людей радеем. Чтоб худа не сделала.</p><p>— Радеешь, значит. — Доктор поворачивается к нему всем телом, как поворачиваются, когда голова уже не крутится отдельно от плеч. — Кабы ты о том радел, ты бы сделал, как я. Я за ней следом ходил. Кого она за неделю смотрела, всех обошёл по дворам. Каждого проведал. Спрашивал, щупал, глядел. — Он поднимает палец, сухой, с распухшим суставом. — И всем лучше стало. Всем до одного. А ты кого проведал?</p><p>Молодой молчит. Смотрит на палец, как будто тот может его ударить.</p><p>— Вот и я про то. — Доктор поднимает сумку, и она снова оттягивает ему плечо. — Я к ней сам учиться пришёл. Будете её брать, так и меня уводите.</p><p>Лекарь идет дальше, медленно, глядя под ноги, на мёрзлые колеи. Послушники перед ним, не сразу, но расступаются. У нижней ступени он останавливается рядом с Грачом и поворачивается лицом к улице. Грач косится на него и отводит наконечник на палец в сторону, чтобы не задеть.</p><p>Теперь у крыльца нас пятеро, и один из нас — доктор, которого знает вся улица.</p><p>Секунду тихо. Потом улица взрывается разом, со всех сторон.</p><p>— Лекаря обижают!</p><p>— Любима-то за что? Любима!</p><p>— Хотят, чтоб мы тут все перемерли! Чтоб за краем никого не осталось!</p><p>— Одного лекаря на всех оставили, и того в темницу!</p><p>Камни летят снова, и теперь не в послушников, а в стражу, в тех, кто стоит с копьями сбоку, ближе всех к толпе. Один звякает о шлем седоусого, другой бьёт молодого в плечо, и тот отшатывается, прикрывая лицо локтем.</p><p>— Да мы-то что! — кричит седоусый, и голос у него не злой, а растерянный. — По закону ж! Нас послали!</p><p>— Кто послал, того и бей!</p><p>— Так его тут нет!</p><p>Стражники сбиваются плотнее, спиной к послушникам. Копья у них опущены теперь совсем, остриями в толпу, и между остриями и первыми рядами остаётся шага три. Влас в седле так и не шевелится.</p><p>Возок приезжает со стороны внутренней стены, крытый, на двух конях, с десятником на облучке, а за ним бегом десяток стражников, в шлемах, с копьями. Они с ходу встают цепью вдоль забора, между толпой и калиткой, и толпа отступает назад: копий теперь втрое больше. Камни больше не летят. Крик стихает до гула. Возок встаёт, не доехав до калитки шагов двадцать.</p><p>И тут с другой стороны улицы, оттуда, где начинаются дворы к Песчаной, свистят. Громко, заливисто, три раза подряд, тот же свист, что и раньше, и обрывается так же ровно. Я ищу глазами, кто свистел, но не нахожу. Стражники ищут тоже. Несколько человек в толпе оборачиваются на свист и тут же отворачиваются, остальные как будто не слышат.</p><p>Из возка вылезает наместник. Я видел его раньше только издали, в воротах внутренней стены, а сейчас вижу близко: невысокий, полный, в шубе на меху до пят. Лицо круглое, красное то ли от тепла, то ли от волнения. Он ставит ногу на мёрзлую колею, смотрит на сапог, на грязь, на подол шубы который поднимает рукой.</p><p>— Ну? — Голос у него быстрый, высокий. — Что тут у вас? Мне доложили — шумят. Сказано было: возьмите тихо, знахарка безродная. Сколько можно? Где она?</p><p>Он находит глазами Киру и смотрит на неё. На платок, на шею, на жилки, которые видны всей улице. Рот у него приоткрывается.</p><p>— Это, что ли? Дикая? — Он оборачивается к десятнику. — Ну и чего ждём? Её одну взять — вас пятерых не хватает?..</p><p>На толпу он не смотрит. Он бросает взгляд на Киру, на рыжебородого, на десятника, на свою шубу, и между этими взглядами сорок человек на улице для него стоят, как забор.</p><p>— Вы не спешили.</p><p>Это Влас. Он подъехал, пока наместник выбирался из возка, и сидит теперь в седле шагах в пяти. Наместник поднимает голову, видит его, и пальцы у него сразу найдя край шубы начинают его теребить.</p><p>— Господин ревизор… Вы… здесь?</p><p>— Я здесь давно, — говорит Влас. — Я давно наблюдаю за городом и людьми в нём.</p><p>Он говорит наместнику негромко, но вся улица затихла в этот момент и всё слышно.</p><p>— У вас тут из-за знахарки уже стражу камнями бьют. Ваших же стражников, господин наместник. Ещё немного, и те ответят. Как не ответить, если бьют. И будет свалка, прям тут, при всём народе. Потом убитых считать, писать, отчего. — Он чуть наклоняется в седле. — Вам это и правда надо? Чтобы люди со стражей сцепились, или пусть поит травами да за хлеб?</p><p>Наместник смотрит на Власа. Потом, впервые так внимательно, на всю улицу. Взгляд у него идёт по головам: по бабам в платках, по забору с мальчишками, по мужику с топором, и останавливается на топоре. Пальцы на краю шубы замирают.</p><p>Улица молчит. Слышно, как переступает конь и как кто-то сзади кашляет, долго, с присвистом.</p><p>— Ну что вы, господин ревизор, — говорит наместник и говорит ещё быстрее, чем раньше, остановив взгляд на Любиме. — Я и сам так думал. Я и ехал-то… Доктор за неё ручается?</p><p>— Ручаюсь, — усмехается доктор, не поднимая головы.</p><p>— Вот. Вот и хорошо. Записать её за доктором. — Это десятнику. — Пусть лечит. Раз за хлеб, так за хлеб, никому от этого не убыток. Под его слово. — Он поворачивается к рыжебородому, и голос у него становится выше. — А вы ступайте. Отцу Твердиславу скажете: я решил так. Ступайте.</p><p>— Велено было… — начинает рыжебородый.</p><p>— Я сказал — ступайте!</p><p>Голос у наместника срывается, и это слышат все. Рыжебородый опускает дубинку. Оглядывается на своих, на стражу, которая стоит теперь не за послушниками, а сбоку, отдельно, и поворачивается к калитке спиной.</p><p>Послушники уходят гуськом, через толпу, и та их пропускает. Молча, без единого слова, но так тесно, что каждому приходится протискиваться боком. Последним идёт Светозар. Он единственный без дубинки, и он единственный оглядывается: на Киру, на доктора, на меня. Потом опускает голову и догоняет своих.</p><p>Наместник лезет обратно в возок. Подол шубы он так и держит в руке.</p><p>Толпа расходится медленно. Сначала отходят те, кто стоял сзади, потом мальчишки слезают с забора, и один из них, прыгая, рвёт штаны и ругается словами, которые не каждый взрослый к месту умеет так использовать. Мужик с топором стоит, пока возок наместника не скрывается за поворотом, потом плюёт в колею и уходит к своей поленнице.</p><p>Баба, которая первая громко про мать кричала, подходит к самому крыльцу.</p><p>— Ты это… — говорит она Кире, — ты завтра утром сможешь мать посмотреть, мы ж сами придём к вам-то?</p><p>— Приходи, — соглашается Кира.</p><p>Баба кивает и кланяется низко, в пояс, и поправляет платок. Потом уходит, а на нижней ступеньке остаётся краюха хлеба, завёрнутая в тряпицу. Я даже не заметил, когда она там возникла.</p><p>Доктор стоит у калитки, опираясь на столбик, и дышит, как после подъёма в гору. Кира спускается к нему мимо меня, мимо Грача. Платок она так и не поправила.</p><p>— Спасибо, — говорит она. — Ты ведь за мной правда ходил. Я видела.</p><p>— Ходил. — Доктор усмехается, и борода у него шевелится. — Проверял. Я ж не дурак, на слово верить.</p><p>— Про тебя тепло говорят, Любим. — Кира смотрит на него снизу, она ниже его на голову. — Люди-то знают, что ты к ним ходишь, когда можешь.</p><p>— Ты ко мне зайди как-нибудь. Покажешь, чем Гореловых мальчонку поила. Я так и не понял.</p><p>Кира кивает. Грач опускает копьё последним, когда улица уже почти пустая. Опускает и ставит у стены, и только тогда поворачивается ко мне.</p><p>Я стою, как стоял. Копьё упёрто в доску, руки на древке. Я хочу его поставить и не могу: пальцы не разжимаются. Кира поднимается обратно, берёт меня за руку и разгибает пальцы по одному, как ребёнку, когда он схватил что-то и не отпускает. Руки у неё тёплые. Мои чёрные, до локтей, она не обтирает, а просто отжимает каждый палец.</p><p>— Ярка, — говорит она. — Всё. Отпусти.</p><p>Зорик выглядывает у неё из-за подола и смотрит на копьё, которое забирает Грач.</p><p>— Это моё, — говорит Зорик.</p><p>— Твоё, — подтверждает Грач. — Для тебя и делал, Ярка просто опирался на него, пока стоял.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Влас подъезжает к крыльцу, когда на улице остаются только Вейн, Гордей с латниками и доктор у калитки. Он не слезает с коня. Смотрит на меня сверху, на мои руки, на лицо, и я не знаю, что он видит. Наверное, мальчишку, который неделю не мылся и не спал.</p><p>— Купол шагнул, — говорит Влас. Голос у него теперь обычный, сухой, негромкий, совсем не тот, каким он говорил на улицу. — Говорят, ты все дни был в Ложе. Твоя работа?</p><p>Можно сказать: «Не знаю». Можно промолчать. Но я только что стоял против стражи, и бился бы со всеми за своих, и эта новая уверенность в себе меняет меня. Я ощущаю, что плечи сами расправляются, и мне спокойно говорить правду.</p><p>— Да, — говорю я, поднимая глаза на него.</p><p>Он молчит немного. Конь под ним переступает и бьёт копытом.</p><p>— Отдохни и завтра ко мне с докладом, — кивает Влас. — Один приходи.</p><p>Он разворачивает коня и уезжает шагом, не оглядываясь, а Гордей с латниками идут за ним. Вейн остаётся у калитки, смотрит то на меня, то вслед Власу, и рот у него открывается и закрывается, как будто он хочет начать говорить, да не может нужное слово выбрать.</p><p>Я сажусь на ступеньку. Ноги, которые держали всё это время, решили за меня. Грач подхватывает меня под локоть, но поздно, и я всё равно сажусь, но с его помощью не сверху, а рядом с краюхой в тряпице.</p><p>Вот это денек, думаю я. Сначала стела завелась, потом против стражи стоял, почти увидел начало стычки. Сижу долго, пока ноги не перестают дрожать, а холод не начинает пробирать до нутра, и только потом встаю и ухожу в тёплый дом.</p></section><section><title><p>Глава 10 Выборочный контроль</p></title><p>Глава 10 Выборочный контроль</p><p>Вода в красильне по утрам была такая, что пальцы переставали слушаться к третьей штуке.</p><p>Лада полоскала синее. Сукно приходило с камня серым, некрашеным, его вываривали в чанах с вайдой, а потом несли сюда, на мостки над рекой, и полоскали, пока вода не перестанет синеть. Но вода всегда оставалась слегка голубой, сколько ни чисть. Ниже мостков река шла полосами: у берега синяя, дальше бурая от марены, с соседних мостков, где красили в рыжее, а посередине, где течение, обычная, серая, с белыми пятнами пены от камня.</p><p>Камень гудел. Его было слышно отовсюду в Заречье, с любой улицы, и Лада его не замечала, как не замечают собственного сердца, пока оно не собьётся. Большой камень стоял выше по реке, за мостом, большой, весь в уступах и ступенях, как гора, которую кто-то начал обтёсывать да бросил. С одной стороны в него закладывали шерсть, мешками, а с другой, у самой воды, выходило сукно, плотное, ровное, и мужики подхватывали его на шесты, пока не намокло. Работали у камня за серебро, и место там передавали от отца к сыну, как дом.</p><p>Лада отжала штуку, перекинула через жердь и взялась за следующую. Руки у неё были синие до локтей. Синева не отмывалось ничем: ни щёлоком, ни золой, ни песком. Полоскала она и зимой, и летом. Краска въелась так, что уже не сходила, сколько ни мой. По рукам в Заречье узнавали, кто где работает: у суконщиков руки красные и в мозолях от шестов, у красильщиц — синие, у тех, кто разбирал шерсть, — жёлтые от жира. У богатых — белые.</p><p>За штуку платили медяк. Если не отходить от мостков до темна, выходило восемь, иногда десять. Ещё Лада пряла по ночам нить для тесьмы и сдавала её бабе на Торговой, которая плела пояса, — ещё медяк за два мотка. Этого хватало на хлеб, на дрова, если не жечь много, и на то, чтобы не просить.</p><p>В кармане передника лежала глиняная свистулька — птица с отбитым хвостом. Мирко сунул её туда утром, когда мать уходила, чтобы она «тоже свистела». Свистеть ей было некогда, но вынимать она не стала.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Купол в её детстве доходил до самых стен.</p><p>Девчонками они бегали по стене, хотя это было запрещено, и стража их гоняла. С южной башни было видно, где он кончается: сразу за рвом. По эту сторону рва трава зелёная до глубокой осени, а по ту — иней, белый, как соль, рассыпанная полосой. Они ложились животами на тёплый камень зубцов и смотрели, как на том берегу рва ходит по инею чья-то коза, которая казалась им несчастной.</p><p>Под куполом тогда росли сады. Яблоки на Садовой улице падали прямо на мостовую, и их никто не подбирал, столько их было. Ладина бабка дожила до ста восьмидесяти и умерла не от болезни, а потому что устала. Так она сама сказала за день до смерти, и все соседи пришли попрощаться с ней за день, и многие из них посмотреть до чего же она стара.</p><p>У Неё, на площади, стояли тогда всего две Ложи. Их поставили, чтобы больные не лежали на голом стекле, когда приходили к Ней за исцелением, и в них клали тех, кто совсем не мог сидеть. Лада помнила их: два дощатых домика с окошками, по одному с каждой стороны ствола. Потом поставили третью, четвёртую. Каждый год добавлялось по одной, по две, и никто этого не замечал, как не замечают, что ребёнок растёт. К её свадьбе Ложи заняли полплощади. Теперь они стояли кольцом вплотную, в два яруса, и через площадь давно никто не ходил.</p><p>Купол уходил медленно. Говорили, на сажень в год. Об этом знали все, но вслух говорили только старухи, а их никто не слушал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Стан был с Садовой. Вырос под куполом, в доме с садом и каменным низом. Отец у него был в гильдии не последним человеком. А Лада была с Кривого конца, у самой стены, где дома стояли большие, старые, да жило в каждом по три-четыре семьи, и у каждой — всего пара комнат. Когда Стан начал ходить к ним, соседки сначала смеялись, потом перестали.</p><p>Он был высокий, плечистый, и, когда шёл по улице, бабы оборачивались. Говорил и смеялся громко, и с детства хотел одного: стать охотником. Не суконщиком, как все, не купцом, как отец, а ходить в лес и бить зверя, как, по рассказам, ходили деды, когда ещё никто не боялся леса. Над ним смеялись. Он не слушал.</p><p>Его приняли в лесную сотню гильдии, ту, что ходила за камнями и зверем в ближний лес. Лада тогда думала, что взяли за то, что он сильный. Позже, когда его уже не было, она поняла, что взяли по слову отца и что никого другого с Садовой туда бы не приняли</p><p>Походы в лес давались ему тяжело. Из каждого он возвращался серый, с запёкшейся кровью под носом, кашлял неделю и лежал у доктора, а тот качал головой и говорил одно и то же: «Не твоё это, парень. Не держит тебя лес». Стан отлёживался и шёл снова. Он был упрямый и, как Лада поняла потом, не очень умный. Однажды принёс лисью шкуру, рыжую, с белым кончиком хвоста, и три дня ходил с ней по Садовой, перекинув через плечо, чтобы все видели. Шкура была одна за всю осень.</p><p>Свадьбу играли на Садовой, в отцовском доме. Первый год был приятным. Лада тогда ещё не знала, что такой хороший и будет только он.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Купол ушёл в одну зиму.</p><p>Не на сажень. Однажды утром Лада вышла за водой, а на Садовой лежал иней. Яблони стояли белые, и с них сыпалось. Соседки голосили, будто кто-то умер, и, как потом оказалось, правильно голосили: к весне со всей улицы схоронили половину стариков.</p><p>Свёкор умер той же зимой. Его нашли в овраге за стеной, у старой выработки, куда он, по словам гильдейских, никогда не ходил и не собирался. Говорили разное. Кто-то говорил, что он сам, с горя, кто-то — что пьяный, хотя тот не пил. Гильдейские пришли, постояли и ушли, а место в сотне за Станом стало держаться плохо.</p><p>Дом на Садовой оказался за краем, как и всё остальное. Стан запил. В лес он ходил теперь редко, недалеко, до первых камней, и приносил мало. Лада родила Мирко в ту весну, когда цвести у них было уже нечему. Роды были тяжёлые, но она справилась сама, бабка-повитуха только держала её за руку.</p><p>Стан ушёл от неё, когда Мирко не было и года. К молодой дочери бондаря, у которого остался дом под куполом. Лада не ругалась и не плакала на людях. Через полгода Стан, говорили, решил показать новой жене, что он охотник, и пошёл в лес дальше, чем ходил с сотней. Вернулся на третий день, своими ногами, и лёг. Кровь у него шла носом и горлом. Доктор пришёл, посмотрел, сказал то же, что говорил всегда, и добавил: «Его тут, в городе, держали, всю жизнь, а там отпустило». Через неделю Стана не стало.</p><p>Лада осталась с матерью и с Мирко в доме на Кривом конце. Сама она в лес ходила с детства: за грибами, за травой, за хворостом, когда его ещё можно было собирать бесплатно, — и ни разу у неё не шла кровь носом. Она об этом не думала. Так было, и всё.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мать ноги перестали держать три года назад. Теперь она сидела на лавке у печи, обложенная тряпьём, и пряла, пока руки слушались. Руки слушались хорошо. Мать пряла быстрее Лады.</p><p>Этой осенью закашлял Мирко. По началу обычно, как кашляют все дети за краем, когда приходят холода. Потом кашель стал глубже, и в груди у него засвистело, тонко, как в той глиняной птице. По ночам Лада лежала рядом и слушала этот свист, а когда он прерывался, переставала дышать сама.</p><p>Лекарка с Торговой дала травы. Они помогали на день, затем свист возвращался. Доктор пришёл, послушал Мирко ухом, долго держал руку у него на спине и сказал: «Под купол бы его». Денег не взял. Лада проводила его до двери и не спросила, куда — под купол, потому что знала, что он ответит.</p><p>Ложа стоила золотник за седмицу. Ближняя, у самой Неё, — два. Лада один раз села вечером с матерью и посчитала, сколько это в медяках, если не есть. Вышло так много, что мать, не дослушав, снова взялась за прялку.</p><p>Иногда, возвращаясь с мостков, Лада делала крюк через площадь. Вставала у края стекла, где кончалась мостовая, и смотрела на Ложи. Двери, окошки, галерейки наверху, лестницы. Очередь на стекле, с подстилками, с узлами. Носилки, которые проносили мимо очереди. На стволе, высоко над крышами Лож, тёмные пятна от камней. Она стояла недолго, пока не начинали мёрзнуть ноги, и шла домой.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Хранитель подошёл к ней на площади в один из таких вечеров.</p><p>Он был немолодой, с седой бородой, в старом сером фартуке поверх тёмной одежды. Лада видела его раньше у Лож издали — он записывал что-то в книгу у прохода. Он посмотрел не на неё, а на её руки.</p><p>— Красильщица? — спросил он.</p><p>— Полощу.</p><p>— Руки-то как замёрзли. — Голос у него был тихий, мягкий, такой, каким говорят с детьми или с больными. — Нам травы нужны, для Лож. Чабрец, мать-и-мачеха, корень девясила, если найдёшь. За камнями, в лесу, растёт много, а носить некому, наши ходить боятся. Платим медью, за корзину по три. Ходила когда в лес?</p><p>— С девчонок ходила.</p><p>— Ну вот. Принеси, если не боишься.</p><p>Она принесла через два дня полную корзину и получила три медяка, тёплые от его ладони. Потом ещё. Ходила с утра, до мостков, за первую линию камней, туда, где воздух становился плотнее и глуше, а деревья выше. Возвращалась к полудню, отдавала корзину у прохода и шла полоскать. Три медяка за корзину было больше, чем за полдня на мостках.</p><p>Хранитель брал корзину сам. Перебирал травы, нюхал корень, кивал. Иногда спрашивал, далеко ли она заходила, и не кружится ли у неё голова, не идёт ли кровь, как у других. Лада отвечала, что нет. Говорил он всегда мягко, не торопясь, и однажды сказал, что душа у него болит за горожан, а больше всего за тех, кто без кормильца остался: им, мол, хуже всех, а помочь некому. Как-то раз принёс Мирко новую глиняную свистульку-птицу, а когда у той отбился хвост, принёс другую. А как-то сунул Ладе горшочек мёду, «малому, от кашля», и денег не взял. От мёда свист по ночам стал тише. Лада не знала, как его благодарить, и от этого ей было неловко и тепло.</p><p>На пятый раз он не взял корзину сразу. Посмотрел на неё долго тем же мягким взглядом и сказал:</p><p>— Тебя, вижу, лес держит.</p><p>Лада не поняла, что ему ответить, и подтвердила:</p><p>— Держит.</p><p>Он кивнул и только тогда взял корзину.</p><p>— Сын у тебя кашляет, — заметил он, перебирая чабрец. — Я слышал. И мать лежит.</p><p>Она не спросила, откуда он знает.</p><p>— Вот что я тебе скажу, дочка. Есть один путь. Не всякому его предлагают. — Он отложил траву. — Мать твою и сына положим в Ложу. Вместе, в одну, чтобы она при нём была. На две седмицы. А через месяц ещё раз, на две, чтоб уж наверняка. Он у тебя встанет. Я видел, какие встают.</p><p>Лада ждала. Он не торопился.</p><p>— А ты пойдёшь в лес. Там люди живут, хорошие, крепкие. Им жёны нужны. Отдадим тебя за хорошего человека. Ты молодая, рожала, лес тебя держит, — он загибал пальцы, мягко, как считают детям, — там тебе цены не будет. Соль у них есть, мясо тоже. Дом будет, муж будет. Не хуже, чем тут, дочка. А может, и лучше.</p><p>— А вернуться?</p><p>Он улыбнулся так, будто она сказала что-то милое и глупое.</p><p>— А зачем же от мужа возвращаться?</p><p>Больше он ничего не сказал. Не уговаривал, не торопил. Отдал ей три медяка за корзину и сказал: «Подумай до завтра». И пошёл к Ложам, к проходу, где двое послушников с дубинками расступились перед ним.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ночью Мирко спал у неё под боком. Свист в груди у него был тот же, тонкий, неровный, и на вдохе иногда прерывался, а потом начинался снова. Лада лежала и считала эти вдохи, каждую ночь, хотя знала, что от счёта ничего не меняется.</p><p>Мать не спала. Лада слышала, как она ворочается на лавке, как тянется за прялкой и не берёт её.</p><p>— Мам, — позвала Лада в темноту.</p><p>— Слышу.</p><p>Лада ничего не рассказывала ей про хранителя. Мать всё равно догадалась. Она знала всё, что происходило на Кривом конце, не выходя из дома, — по голосам за стеной, по шагам, по тому, как дочь закрывает дверь.</p><p>— Иди, — сказала мать. — Мне всё одно. А ему жить.</p><p>Лада не ответила. Она лежала, пока в окне не посерело, и слушала, как дышит сын. Утром не пошла на мостки, а пошла на площадь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мать несли на носилках двое послушников. Мирко Лада несла сама, завёрнутого в отцовский тулуп, единственное, что от Стана осталось в доме. Очередь на стекле посмотрела на них и ничего не сказала. Мимо очереди здесь проносили каждый день.</p><p>Ложа была во внешнем кольце, внизу. Комната, в которой двое разойдутся только боком, лежанка, лавка, окошко со ставней, лучина. Мать уложили на лежанку, Мирко — рядом с ней. Тепла здесь было не больше, чем дома, Лада это почувствовала сразу. Но было что-то другое. Будто воздух стал мягче.</p><p>На второй день Мирко дышал тише. Она сидела рядом и слушала: свиста почти не было, только иногда, на самом дне вдоха. Вечером он попросил есть, впервые за неделю, съел полную ложку каши и попросил ещё.</p><p>Больше она не сомневалась.</p><p>— Мама уедет ненадолго, — сказала она Мирко на третий вечер. — Ты с бабушкой будешь. Бабушку слушай.</p><p>Он кивнул, как все дети, когда не понимают, о чём речь, и потянулся к её переднику. Лада вынула свистульку и отдала ему. Он тут же засвистел, громко, на всю Ложу, и мать засмеялась, а за стенкой кто-то застонал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Обоз собирали ночью во дворе за Ложами, у стены, где хранители держали дрова и телеги.</p><p>Возов было три. На них грузили мешки, тяжёлые, плотные, и укрывали рогожей. Лада, по тому, как мужики ставили мешки, поняла, что там соль. Ее носят не так, как зерно: берегут от сырости и ставят на доски, а не на солому.</p><p>Кроме неё во дворе стояли ещё четверо. Вдова постарше, лет под тридцать, широкая, с тяжёлыми руками, — Лада её знала в лицо: она разбирала шерсть у камня. Девка с длинной косой, лет семнадцати, которая всё время смотрела на Ложи, — у неё там лежал отец. Тихая, худая, в платке до бровей, которая шептала одно и то же: «Ей — высший… Подтверждено…» И ещё одна, рыжая, которая пыталась шутить.</p><p>— Ну, бабы, — сказала рыжая громко, и голос у неё сорвался. — Хоть замуж выйдем. А то тут кто нас возьмёт.</p><p>Никто не засмеялся.</p><p>Хранитель, тот самый, с седой бородой, стоял у первого воза с книгой. Он подзывал их по одной, спрашивал имя, улицу, отца, и записывал. Почерк у него был ровный, мелкий. Когда Лада назвала Кривой конец, он кивнул, не поднимая глаз, — знал и так.</p><p>— Платки повяжите пониже, — сказал он, закрывая книгу. — У ворот стража.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>У ворот горел фонарь. Стражник стоял с деревянным ящиком, с прорезью в крышке, и писарь в нише, с пером, с книгой на коленях.</p><p>Лада подошла третьей. Сняла с шеи шнурок с медной бляхой — теплой от тела — и опустила в прорезь. Бляха звякнула о другие. Писарь назвал номер, нашёл строку, провёл по ней пером. Строка, где было написано, кто она, какого роста, какого цвета волосы, была теперь перечёркнута.</p><p>Стражник был сыном соседки, той, что жила через два дома. Лада узнала его по оттопыренному уху и по тому, как он держал плечо, — его в детстве сбросило с телеги. Она натянула платок до самых глаз и прошла мимо.</p><p>— Ладка?</p><p>Она остановилась. Он смотрел прямо на неё, держа ящик обеими руками, и тот чуть качнулся.</p><p>— Ладка, ты куда? Малой-то твой…</p><p>Хранитель подошёл неслышно и встал между ними, спиной к Ладе.</p><p>— Ступай, дочка, — сказал он, не оборачиваясь. И стражнику, так же мягко, тем же голосом: — Она по своей воле. Её мать с сыном у Неё в Ложе лежат. А тебе, Ерёма, мать твою на той седмице кто поднял?</p><p>Стражник опустил глаза на ящик. Лада ждала, что он скажет ещё что-нибудь, и знала, что если позовет, она, побежит назад. Он промолчал. Она пошла к возу, не оглядываясь, и чувствовала его взгляд, пока не завернула за створку ворот.</p><p>Ворота закрылись за последним возом. Звук был тяжёлый, глухой, и Лада почувствовала его спиной.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ехали два дня. Сначала по тракту, мимо камней, потом свернули на старую дорогу, которую Лада не знала, и колеи стали глубже, а деревья ближе. К вечеру первого дня кончились камни. Воздух загустел, как бывало за первой линией, только сильнее, и уже не отпускал. Ночевали у костра, не распрягая. Тихая в платке кашляла всю ночь, а утром Лада увидела у неё на губе засохшую кровь. Девка с косой сидела, обхватив колени, и молчала. Рыжая больше не шутила.</p><p>К вечеру второго дня обоз встал на поляне. Посреди поляны лежал старый камень, большой, весь во мху, и у камня горел костёр.</p><p>Тут их ждали.</p><p>Их было шестеро — мужики в шкурах, мехом внутрь, с копьями и луками. Лица обветренные, тёмные. Когда один из них повернулся к огню, Лада увидела у него на шее светлые зелёные жилки, от ворота вверх, к уху, как ветки. А глаза, когда на них падал свет, блеснули так, как блестят у кошки.</p><p>Хранители с ними не здоровались. Старший, с бородой, подошёл к главному из диких, коротко что-то сказал и отошёл к возам. Дикие откинули рогожу. Один развязал мешок, сунул в него руку, взял щепоть, лизнул. Потом другой мешок, третий. Пересчитали вполголоса, по-своему, загибая пальцы. Главный снял с пояса кожаный мешочек, тяжёлый, и отдал хранителю. Тот развязал его у огня, высыпал содержимое на ладонь. Камни. Чёрные, мелкие, с ноготь, штук двадцать, и среди них один крупный, с яйцо. Хранитель пересчитал, ссыпал обратно и спрятал за фартук.</p><p>Потом подошли к женщинам.</p><p>Лада стояла второй. Дикий, старший, подошёл к первой, вдове постарше, взял её за подбородок и повернул лицо к огню. Оттянул пальцем нижнее веко и посмотрел в глаз. Велел открыть рот — она открыла — и долго смотрел зубы, поворачивая её голову то в одну сторону, то в другую, как на торгу голову лошади.</p><p>— Рожала?</p><p>— Нет. Бог не дал.</p><p>Он кивнул и отошёл к Ладе.</p><p>Пальцы у него были твёрдые и сухие, теплее, чем у неё. Он оттянул ей веко, посмотрел. Она открыла рот, не дожидаясь, и он хмыкнул.</p><p>— Рожала?</p><p>— Да.</p><p>— Сколько?</p><p>— Одного. Сына.</p><p>Он посмотрел на неё дольше, чем на первую. Потом сказал что-то через плечо своим, коротко, и один из них подошёл и взял Ладу за локоть, не грубо, но так, что не вырвешься, и отвёл в сторону, к отдельной волокуше, у края поляны.</p><p>Девку с косой и рыжую старший осмотрел так же. Каждой — веко, зубы, «рожала?». Каждая ответила «нет».</p><p>У тихой он задержался. Повернул её лицо к огню, посмотрел на губы, на засохшую кровь. Оттянул веко и долго смотрел в глаз, потом отпустил. Она стояла и шептала своё, не переставая, одними губами.</p><p>— Не держит, — сказал дикий хранителю. — Эту не возьмём. До весны не доживёт.</p><p>— Возьмёшь, — ответил хранитель. — Уговор был на пятерых.</p><p>— Уговор был на живых.</p><p>Дикий сказал что-то своим. Один подошёл к хранителю и протянул руку, и хранитель, помедлив, достал из-за фартука мешочек, развязал, отсчитал на ладонь пять камней и отдал. Дикий сунул их в пояс и отвернулся.</p><p>Остальных рассадили по двум волокушам, тесно, и укрыли сверху тяжелыми и сырыми шкурами. К Ладе подошёл тот, что отвёл её, и кинул ей на колени шкуру, облезлую, тяжёлую, пахнущую дымом и зверем. Не сказал ничего. Так укрывают мешок, чтобы не отсырел.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Волокуши тронулись первыми. Их тянули по двое, и полозья шуршали по мёрзлой листве.</p><p>Лада обернулась. Хранители не уезжали. Возы стояли у камня, пустые, и у костра, на бревне, сидела тихая в своём платке. Хранитель с бородой стоял рядом, над ней, с книгой в руках, и смотрел не на неё, а в огонь. Она шептала. Отсюда Лада уже не могла разобрать что, но знала и так. «Ей — высший. Подтверждено». Назад, в город, ей было некуда: бляха её лежала в ящике у ворот, и строка была перечёркнута, как у всех.</p><p>Потом деревья закрыли поляну, и огонь стал маленьким, как искра, а потом пропал.</p><p>Две седмицы, подумала Лада. Потом через месяц ещё две. Он выздоровеет. Он будет свистеть в эту птицу, и бабушка будет на него ругаться, а он всё равно будет свистеть.</p><p>И, может, правда будет муж.</p><p>Она натянула шкуру на плечи и стала смотреть вперёд, туда, куда её везли.</p></section><section><title><p>Глава 11 Доверительный интервал</p></title><p>Глава 11 Доверительный интервал</p><p>Сплю я, как потом говорит Грач, почти сутки. Помню, как Кира стаскивает с меня лапти, как пахнет тулуп, которым меня накрывают, и больше ничего. Просыпаюсь в сером утреннем свете от того, что Зорик сидит у меня на ногах и сосредоточенно пересчитывает пальцы на моей руке. Пальцы чёрные, и он, похоже, проверяет, все ли на месте.</p><p>— Пять, — сообщает он, когда видит, что я открыл глаза.</p><p>— Пять, — соглашаюсь я.</p><p>Кира греет воду. На лавке у печи стоит горшок со щёлоком, она развела его с вечера, и в сенях пахнет мокрой золой. Я сую руки в лохань и тру, пока кожа не начинает гореть. Чернота сходит с ладоней, с тыльной стороны, с запястий, а под ногтями и в трещинах на костяшках остаётся, как въевшееся масло у слесаря. Я скребу ногти щепкой, потом бросаю. До Власа отмыть всё равно не успею.</p><p>На столе, когда я к нему сажусь, яблоку негде упасть. Каравай, круглый, с треснувшей коркой, завёрнутый в полотенце. Горшок, ещё тёплый, накрытый лепёшкой вместо крышки. Миска квашеной капусты с клюквой, связка лука, десяток печёных реп в корзинке, и сверху на них кто-то положил три слегка подвядших красных яблочка.</p><p>— Это что? — спрашиваю я.</p><p>— Несут, — рассказывает Кира. — Со вчерашнего вечера несут. Кто хлеб, кто горшок. Калитку не успеваю затворять. Баба с того конца мясо принесла, сама пекла, говорит. Ешь, пока тёплое.</p><p>Я снимаю лепёшку с горшка. Внутри баранина, запечённая кусками, с луком и морковью. Жир застыл сверху светлой коркой, а под ним всё ещё горячее. Я ем руками, отламываю хлеб и макаю его в жир: первые куски почти не жую. Неделю я жил на сухом хлебе, размоченном в кувшине, и сале, которое резал тонко, чтобы хватило. Теперь тело само решает, сколько ему нужно, а надо ему много. Печёная репа сладкая, мягкая, с горелой шкуркой, капуста хрустит и кислит так, что сводит скулы. Я ем всё подряд, вперемешку, как ребёнок, которому надо все попробовать.</p><p>Зорик сидит напротив и грызёт яблоко. Смотрит, как я ем и улыбается.</p><p>Дома, в Екатеринбурге, осень — слякоть, ранняя темнота и простуда. Здесь у неё есть своя прелесть, которой я раньше не видел. Всё, что выросло за лето, собрано и лежит под рукой: в погребах, в корзинах, на верёвках под потолком. Даже за краем купола, где холодно и голо, люди сейчас сыты. До весны ещё далеко, и запасы пока не начали считать. Я доедаю мясо, вытираю горшок коркой соскребая со стенок и только тогда чувствую, что руки у меня перестали дрожать.</p><p>— Десятник вчера приходил, — говорит Кира от печи. — К вечеру, ты уж спал. Бумагу оставил. Вон, на полке. Сказал, носить при себе.</p><p>Бумага сложена вчетверо, с печатью внизу, восковой, тёмно-красной. Я разворачиваю её у окна. Почерк писарский, ровный, с завитками на заглавных: «Травница Кира, бляха триста семнадцать, при докторе Любиме. Лечить дозволено. За неё в ответе доктор». И ниже, мельче, подпись, которую мне не разобрать.</p><p>Я читаю вслух. Кира слушает, не оборачиваясь, только мешает в горшке медленнее.</p><p>— За неё в ответе, — повторяет она. — Ишь ты.</p><p>Она складывает бумагу так, как та была сложена, по сгибам, и убирает за пазуху. Потом надевает платок, повязывает его низко, на самые брови, и концы закидывает назад, так, чтобы ворот закрывал шею. Берёт мешок с травами.</p><p>— К Песочным пошла. Обещала вчера. Грач с Зориком побудет.</p><p>Вейн заходит, когда я уже обуваюсь. Без шапки, с красными от холода ушами.</p><p>— Я с тобой пойду. Провожу до ворот.</p><p>— Одному велено.</p><p>Вейн мнётся у порога, потом кивает и отходит, пропуская меня.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Иду я вдоль внутренней стены, как шли с Вейном. Мороз за ночь окреп, колеи на улицах звенят под ногой, а трава у заборов белая и ломкая. Перед чертой купола иней обрывается, и дальше трава мокрая, тёмная, будто её только что полили. Я переступаю черту и сразу чувствую разницу лицом: воздух мягче, теплее градусов на десять, как в сентябре, пахнет дымом и хлебом.</p><p>Площадь видна сквозь просветы между домами. Ложи стоят, как стояли: два светлых кольца вокруг белого ствола. Очередь на стекле длиннее, чем была на прошлой неделе, или мне так кажется. У прохода в кольцо, где раньше стояли двое послушников, теперь четверо, все с дубинками. Один из них смотрит на меня, пока я иду мимо, и что-то говорит соседу, не поворачивая головы. Сосед оглядывается</p><p>У ворот внутренней стены очередь та же, с бумагами. Двое молодых в фартуках у створки смотрят на мои руки, потом в лицо, и один из них уходит внутрь. Возвращается не сразу. Пропускают меня без слова.</p><p>Гордей стоит у правого крыльца, без шлема, и, когда видит меня, кивает на дверь.</p><p>— Ждёт. С утра спрашивал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В сенях на лавке никого. Писарь за своим столиком у окна поднимает голову, когда я вхожу, и Влас, не отрываясь от бумаги, говорит ему:</p><p>— Ступай. Дверь закрой. И чтоб никого.</p><p>Писарь уходит с пером за ухом. Дверь закрывается плотно, и в покоях становится тихо: только иногда слышится треск дров в печи. Солнце лежит на ковре длинными полосами, как в прошлый раз. Влас посыпает лист песком, стряхивает и откладывает в сторону.</p><p>— Садись.</p><p>Я опускаюсь на край лавки у стены. Влас смотрит на мои руки. Я кладу их на колени ладонями вниз, и он переводит взгляд на лицо.</p><p>— Про купол, — говорит он, — что мне сказал. Никому. Ни купцу, ни травнице, ни охотнику твоему. Хранители пусть думают, что хотят. Город пусть думает, что хочет. Ты понял?</p><p>— Понял.</p><p>— Хорошо. — Он откидывается в кресле. — Теперь говори. Что ты там неделю делал. Только коротко, без твоих… — Он шевелит пальцами в воздухе, подбирая слово, но не удается и машет рукой.</p><p>Я говорю так, как решил еще когда лежал в Ложе: его словами. Что камни, которые на Неё кладут, Её жгут, а каждый камень сжигает то, что можно было бы починить. Что Ложи стоят так плотно, поэтому не хватает света, а свет ей нужен, как печи тяга. Что за неделю я починил то, что смог, и этого хватило на два метра, о которых и кричали на Кожевенной.</p><p>Влас слушает, не перебивая. Когда я замолкаю, он молчит ещё немного.</p><p>— Два метра, — говорит он наконец. — Мне твои метры ни к чему. Мне от твоих метров ни тепло, ни холодно. Я тебя о другом спрошу. Её всю можно запустить? Как раньше было. Чтобы до стены.</p><p>Я не отвечаю сразу. На плите это называлось «номинал»: тысяча четыреста пятьдесят метров против шестисот двенадцати сейчас. До стены и дальше, за ров. Я не знаю, сколько для этого нужно. Знаю только, с чего начать.</p><p>— Можно.</p><p>— Что для этого сделать?</p><p>— Первое — доступ. Работать надо у самого ствола. Каждый день, всю зиму. Касаться Её.</p><p>— У тебя Ложа есть.</p><p>— Есть. — Я смотрю на свои руки. — Я там лежу на полу, господин ревизор. Рука под лежанкой, по плечо. Ствол за задней стенкой, до него ладонь не достаёт, только пальцы. Утром над головой послушник лезет с камнем. Если меня в другую Ложу переложат, я, может, до Неё и не дотянусь.</p><p>Влас хмурится.</p><p>— Хранители не мои, — поясняет он. — Я велел допустить. Они допустили.</p><p>Он говорит это ровно, но руки на столе сдвигают бумагу на палец влево, потом обратно. Я впервые вижу, что ему что-то не по силам.</p><p>— Второе, — продолжаю я. — Камни вокруг города. Те, что кольцом стоят, за стеной. Она через них берёт. Их чистить надо.</p><p>— Так бери стражников. — Влас оживляется: это задача, которую он понимает. — Десяток. Два. Сколько надо. Будут чистить, как скажешь.</p><p>— Они почистят снаружи. Мох обдерут, поросль вырубят. Так и городские весной чистят. Камни у города и так чистые — я видел, когда подъезжали. Надо внутри.</p><p>— Что значит внутри?</p><p>— Как у нас в Печищах. Вы ж видели, какие там камни стоят. Их и деды снаружи скребли, а почернели они, когда мы внутри почистили. Видеть надо, что внутри. Я вижу.</p><p>— А научить?</p><p>— Могу. — Я подбираю слова, и выходят они не те, что нужно. — Не за неделю. И не всякого. Я знаю только, как у себя в деревне такого человека учить. И пещера у нас в этом помогает.</p><p>Влас смотрит на меня так, как смотрел через костёр, когда я поставил ему мат и он не понял, как. Потом встаёт. Проходит к окну, останавливается спиной ко мне, руки за спиной. Солнце обводит его плечи светлым.</p><p>— Внутри, снаружи, — говорит он окну. — Пещера помогает. — И поворачивается, так резко, что полы кафтана разлетаются. — Ты мне скажи прямо. Чего тебе надо? Денег? Дом под куполом для травницы твоей и малого? Девку? Грамоту, чтоб в городе жить, всем четверым? Я дам. Я всё это могу, сегодня же. Только не крути мне тут.</p><p>Тишина. В печи стреляет полено.</p><p>Дом под куполом. Я думаю о Зорике, который считал мои пальцы, о Неждане, о стариках за краем. Он может. Он сказал «сегодня же», и он не врёт: я видел, как он решает за минуту. Это так близко, что я чувствую это почти телом, как тепло внутри купола.</p><p>— Время, — говорю я. — И людей. Моих людей.</p><p>— Каких твоих?</p><p>— Ждан, Берт, Ян, Лука. В Печищах.</p><p>— Мальчишки. — Влас морщится.</p><p>— Завод в Печищах они пускают без меня. Вы видели.</p><p>Он видел. Он сидел на стуле у Горана, белый, и наблюдал, как Ждан носит плитки из карьера. Он молчит, и я понимаю, что его остановил не мой довод, а его собственная память.</p><p>Влас возвращается к столу и садится.</p><p>— В город деревенских не пускают. Тридцать лет.</p><p>— Заводы тоже не запускались те же тридцать лет.</p><p>Он смотрит на меня и усмехается, одним углом рта. Дверь в город для нас открыл он сам, у ворот, при всех.</p><p>— Рискнуть можно. По первопутку, пока снегом не завалило. Тройкой, туда и обратно, быстро. Кибитка крытая, в ней жаровня с углями, не замёрзнут. — Он берёт перо, вертит его. — Кого, говоришь? Четверых?</p><p>— Я за них не решаю, господин ревизор. Горана спросить надо. И матерей.</p><p>Влас поднимает на меня глаза и вдруг смеётся. Коротко, громко, так, что я вздрагиваю.</p><p>— У меня ты разрешения не спрашиваешь, — говорит он, отсмеявшись. — А у старосты спрашиваешь. Ладно. Напишу старосте. Пусть решает.</p><p>Он что-то пишет на краю листа, мелко, для себя. Потом откладывает перо.</p><p>— Как снег сходить начнёт, мне в столицу отчёт слать. Что я в нём напишу?</p><p>Я не отвечаю сразу. В голове цифры с плиты: приток — сорок шесть, расход — шестьдесят, добор — четырнадцать. И одна неизвестная, которую плита не показывает: сколько камней хранители прилепят к стволу за зиму и сколько дорожек они сожгут.</p><p>— К тому времени вся будет, — продолжаю я. — Если камнями её жечь перестанут.</p><p>Сказав это, я слышу, как оно прозвучало. Я никогда в жизни не обещал того, чего не измерил. На заводе за такое снимали допуск, и правильно делали. А здесь иначе — не торгуются, и я это знаю.</p><p>Влас цепляется за «если» так, как цепляются за карту, которую соперник показал раньше времени.</p><p>— Перестанут, — говорит он. — Когда я скажу. — Он кладёт обе руки на стол, ладонями вниз, как я положил свои на колени. — Сделаешь, чтобы купол ещё на тридцать шагов шагнул, тогда остановлю их. Только сперва придёшь ко мне и скажешь, что готов. И сделаешь по моему слову. Не раньше и не позже.</p><p>Тридцать шагов. Двадцать метров с лишним. Я начинаю считать и бросаю: считать пока не из чего. Зато понимаю другое. Власу нужен не купол. Ему нужен день. Он хочет сам выбрать, когда купол шагнёт и при ком, чтобы шагнул он по слову ревизора, у всех на глазах.</p><p>— Договорились, — говорю я.</p><p>— Не торопись. — Влас не двигается. — Я ещё не договорил. Я тебе верю. Плачу тебе на жизнь. Людей твоих привожу из глуши, через снег. Хранителей придержу, сколько смогу, а это, ты сам вчера видел, не всякий раз выходит. В столицу пишу, что сделаем. Из-за тебя остаюсь тут на всю зиму, когда мне бы по другим городам ехать. — Он говорит ровно, без нажима, так он вчера говорил с наместником. — А твоя какая ставка?</p><p>Я молчу. Он ждёт.</p><p>— Не шагнёт купол, пока снег не сошёл, — повешу. Он говорит это так же ровно, как про жалованье стражникам. — Не со зла. Я за тебя перед столицей головой отвечаю. Значит, и ты отвечай.</p><p>Спина у меня холодеет раньше, чем я успеваю что-то подумать. Тело пятнадцатилетнего реагирует само: сердце, руки, сухость во рту. А тридцатичетырёхлетний внутри понимает простую вещь. Он не пугает. Он проверяет, блефую ли я. Если сейчас начну торговаться за свою голову, он решит, что блефовал.</p><p>— Ставлю, — соглашаюсь я. Голос выходит сиплый, и я откашливаюсь. — Только и вы своё ставьте. Камни жечь перестанут. Люди мои приедут. К Стеле меня пустят. Не сделаете своего — с меня спроса нет.</p><p>Влас смотрит на меня долго. Потом коротко смеётся, второй раз за разговор.</p><p>— Вот теперь торгуешься.</p><p>Руки мы друг другу не жмём. Он берёт со стола чистый лист, смотрит на него и откладывает.</p><p>— Писать не будем. Я и так запомню. — Он поворачивается к двери. — Рогдай!</p><p>Дверь открывается сразу, как будто за ней стояли. Входит молодой латник, светлоусый, в кольчуге поверх стёганки. Я его помню: он был с Власом в Печищах, сын городского десятника. В дороге мы пару раз сидели у одного костра и говорили ни о чём. Он смотрит на меня, на мои руки и снова на Власа.</p><p>— Будешь при нём, — говорит Влас. — С завтрашнего дня. Куда он, туда и ты. За ворота всегда вместе, — И уже обращаясь ко мне, — вне города только с ним. Камни чистить собрался? Вот он тебе спину и прикроет.</p><p>Рогдай кивает. Я тоже. Мы оба понимаем, что спину он будет прикрывать не только от зверя.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером у печи сидят свои: Кира с мешком трав на коленях, она перебирает их на завтра; Грач на чурбаке у двери, правит нож на бруске; Зорик спит на полатях, с головой под Грачовой шкурой.</p><p>Я рассказываю. Про Власа, про людей, которых пошлют по первопутку, про провожатого. Про то, что делать дальше. Раскладываю, как раскладывал бы на заводе план работ на квартал.</p><p>— Сначала камни вокруг города. Пока снега нет. Она через них берёт, и для этого Ложа не нужна. Стража пусть рубит поросль, а я внутрь. Потом, когда завьюжит, — к Ней. Изнутри. Пока снег не сошёл, Её надо поднять.</p><p>Вейн стучит, когда я ещё не договорил. Заходит «на минуту», с горшком от Нежданы, и садится на край лавки. Я замолкаю. Кира смотрит на меня, Грач — на Вейна и снова на нож. Сколько до снега и куда зимой можно пройти за стеной, знает купец, а не я.</p><p>— Вейн, — говорю я. — Мне камни вокруг города почистить надо. А к концу зимы быть тут. Сколько у меня до снега? И ещё. Ревизор по первопутку тройку в Печищи пошлёт, за нашими. Успеет обернуться?</p><p>Вейн качает головой ещё на середине.</p><p>— Недели три тебе до снега. Не больше. — Он загибает палец. — Потом за стену только по нужде. Метели такие, что дороги от поля не отличишь. Городские камни, они ведь не у ворот стоят. До дальнего полдня ходу. — Он думает. — Только некоторые и зимой достанешь. Есть такие, мимо которых дорогу протоптали, к мельницам, к солеварне. Те на зиму оставь. А дальние сейчас надо.</p><p>— Три недели, — повторяю я.</p><p>— Это если повезёт. — Он загибает второй палец. — А тройка… Это если снег ляжет ровно. Ляжет, подтает да снова ляжет — так по такой дороге и тройка встанет. А завалит их в пути — до весны не жди. Ни их, ни саней.</p><p>Я молчу. Об этом я не подумал.</p><p>Грач отводит нож от бруска и смотрит на лезвие против огня.</p><p>— За стеной зимой не лес, — начинает он. — Снег. Лес-то я знаю, а по снегу далеко не уйти — на снегоступах на полдня можно отходить, чтобы вернуться успеть, дальше нельзя, заметает.</p><p>Больше он ничего не говорит и снова ведёт лезвием по бруску, ровно, от пятки к носу.</p><p>— А Влас-то что? — Вейн смотрит на меня. — Всё это даёт: людей, сани. Взамен-то что?</p><p>Я смотрю в огонь. В печи прогорело, угли красные, по ним бегает синее.</p><p>— Договорились, — говорю я.</p><p>Вейн ждёт. Я больше ничего не отвечаю и он, помедлив, кивает.</p><p>Кира перестаёт перебирать траву. Пучок чабреца остаётся у неё в руке, и она держит его, не кладя ни в один из двух ворохов.</p><p>— Получается, им сюда ехать, — говорит она. — А мне — туда. Я ж Горану обещала зимой девок принять, да и травы тут кончаются.</p></section><section><title><p>Глава 12 Проверка комплектности</p></title><p>Глава 12 Проверка комплектности</p><p>За стеной мороз ещё злее, чем в городе. Ветер идёт с поля низом, по стерне, и забирается под тулуп, сколько его ни запахивай. Рогдай едет рядом шагом, верхом, в кольчуге поверх стёганки и в шапке с наушами, и всё равно ёжится. Двое стражников идут пешком, с топорами на плечах и с мешком на двоих. Влас дал их утром, коротко: «Сколько надо, столько бери. Эти двое пока».</p><p>Первый камень стоит в полуверсте от Песочных ворот, на взгорке, у старой дороги на мельницы. Издали он похож на межевой столб: серый, высотой в два моих роста, с наклоном к востоку. Вблизи видно, что мох на нём ободран, поросль вокруг вырублена шагов на пять, а пятка обложена дёрном. Городские чистили по осени, как Вейн и говорил.</p><p>— Этот, что ль? — Старший из стражников, рябой, с вислыми усами, смотрит на камень, потом на меня. — Так он чистый.</p><p>— Снаружи чистый, —поясняю я. — Вон там кусты дальше, за канавой. Их тоже надо.</p><p>Рябой пожимает плечами и идёт к кустам. Второй за ним. Рогдай слезает с коня и встаёт у камня, держа повод.</p><p>Я кладу ладонь на холодный, шершавый от инея бок и вхожу.</p><p>Внутри всё так же, как в Печищах, и от этого мне сразу спокойнее. Камень лежит горизонтально, как длинный, приплюснутый короб, и по всей длине у него — собирающая поверхность, стекло над тёмными панелями. Оно мутное, серое, в разводах, будто его годами протирали грязной тряпкой. Внизу, у основания, конус заземления уходит в землю, и вокруг него вьются корни, бледные, тонкие, как верёвки.</p><p>«Объект инфраструктуры: модуль защиты. Режим: деградированный, 19% от номинала. Приёмная поверхность: загрязнение. Заземление: прорастание корней, контакт частичный».</p><p>Девятнадцать. В Печищах, до нашей чистки, было меньше. Городские всё-таки ходят к своим камням, только чистят снаружи.</p><p>Топора у меня нет. Мой остался у Ждана в Печищах, и я вспоминаю об этом, только когда смотрю на корни. Топоры стражников сюда не возьмёшь. Есть ветошь из чемодана, плоская фляга и лом.</p><p>Я начинаю со стекла. Три капли из фляги на ветошь, проход, второй. Ветошь чернеет, стекло под ней темнеет и становится прозрачным, и панели под ним, глянцевые, чёрные, проступают. Это я делал столько раз, что руки помнят сами. На какое-то время я забываю про мороз снаружи и про Рогдая с конём. Полощу ветошь в ведре, снова прохожу. Потом корни.</p><p>Они здесь моложе, чем были в Печищах. Самый толстый — с палец. Я подсовываю лом под первый, у самого конуса, и налегаю. Корень трещит, отходит с землёй. Второй, третий. Четвёртый сидит глубже, и я вожусь с ним долго, пока он не лопается разом так, что я сажусь на землю.</p><p>«Заземление: контакт восстановлен. Режим: деградированный, 31% от номинала».</p><p>Тридцать один. Выше руками не поднять. Я сижу на земле возле конуса и смотрю на цифру с тем самым чувством, которое бывает после хорошо сделанной работы. Повезло, думаю я. Корни мелкие, камень неплохой, люди ходили.</p><p>Когда я выхожу, Рогдай стоит там же, где стоял, с поводом в руке, и смотрит на меня. Конь у него переминается, тянет повод к сухой траве у канавы. Стражники в стороне машут топорами в кустах, и до нас им дела нет.</p><p>— Ты чего это? — спрашивает Рогдай.</p><p>— Чищу.</p><p>— Ты стоял. — Он кивает на камень. — Рукой упёрся и стоял. Я думал, тебе плохо. Позвал — не слышишь. Час стоял, не меньше.</p><p>— Изнутри чищу.</p><p>Рогдай переводит взгляд на мои руки. Я опускаю их, но поздно: обе чёрные до локтя, с серыми разводами там, где ветошь касалась кожи. Он долго молчит, потом отводит глаза на коня.</p><p>— Ладно, — говорит он. — Дальше куда?</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Второй камень стоит дальше, к югу, на краю старого выгона, и к нему мы выходим за полдень. Дороги здесь нет, только тропа, и поросль вокруг камня такая, что стражники ругаются вполголоса и рубят полчаса, прежде чем я могу подойти.</p><p>Внутри этот хуже. Стекло такое же мутное, и его я отмываю, как первое. А внизу, у конуса, корней почти нет. Почти. Только два, но каждый толщиной в мою руку. Они обнимают конус с двух сторон, как клещи, и уходят в землю так глубоко, что я не вижу, где кончаются.</p><p>Я подсовываю лом. Налегаю. Лом гнётся, корень — нет. Налегаю всем весом, ногой, и лом соскальзывает, а я бьюсь коленом о край конуса. Сижу, пока не отпускает. Пробую второй корень, с другой стороны. То же самое.</p><p>«Заземление: прорастание корней, контакт частичный. Режим: деградированный, 26% от номинала».</p><p>Двадцать шесть. Не тридцать один. Я сижу у конуса и смотрю на эти два корня.</p><p>Нужен топор. Обычный тут не возьмёт, а свой я отдал Ждану, когда уезжал. Мне тогда казалось, что он нужнее там: парни остались чистить камни вокруг деревни. Он и был нужнее. А здесь, в первом же камне, мне просто повезло, и удача кончилась на втором.</p><p>Камней в контуре, если верить плите, — несколько десятков. Три недели до снега. Если на каждом втором будет такое, я не успею.</p><p>Когда я выхожу, Рогдай ни о чём не спрашивает. Смотрит на колено, на которое я стараюсь не наступать, и подводит коня ближе, чтобы я мог опереться на седло.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Гильдейский двор утром шумный, как торг. У ворот под весами стоят подводы, весовщики кричат друг на друга, а на коновязи вместо сотни лошадей семь или восемь, а остальные кольца пустые, ржавые. Рогдай остаётся у ворот с конём. Сюда за мной ему не велено, да и незачем: это город.</p><p>Корст выходит ко мне сам, сразу, как только писарь у дверей называет моё имя.</p><p>— Пришёл всё-таки. — Он смотрит на меня, на колено, на руки. — Ты ж в прошлый раз нос воротил.</p><p>— Договариваться пришёл.</p><p>Корст поднимает брови. Потом кивает писарю, и тот убегает по лестнице наверх.</p><p>Совет собирается быстро, будто ждали. Та же комната, тот же длинный стол, те же трое за ним. Будимир в своём синем сукне, с цепью, откидывается на стуле, и под ним раздается скрип стула. Путята вертит перо. Неклюд сидит, сгорбившись, в углу, у печи, жёлтый, с трещинами на руках. В прошлый раз он кашлял, не переставая, с присвистом, так, что Путята морщился. Сейчас раз, в кулак, когда я вхожу, и больше не кашляет.</p><p>— Ну, — говорит Будимир. — Говори.</p><p>— Я пришёл договориться, — говорю я. Сесть мне не предлагают, и я стою, как в прошлый раз. — Что вы дадите за запуск завода? Думаю, лесопильный один смогу поднять.</p><p>Будимир поднимает брови. Путята перестаёт вертеть перо.</p><p>Лесопильный я назвал не просто так. Тот топор нашел в такой же, получается и новый надо искать там же. Объяснять это совету я не собираюсь.</p><p>— Лесопильный, — повторяет Корст. Он открывает книгу, листает, ведёт пальцем по строкам. — Есть один в описи. В Боровом. Стоит лет двадцать, как встал. Это Пятый тракт, у самого края кольца.</p><p>— Пятый, — говорит Будимир без всякого удовольствия. — Не мой.</p><p>— Далеко? — спрашиваю я.</p><p>— Обозом недели две. Если дорога держит. А по осени она не держит.</p><p>Две недели туда, две обратно, а до снега три. Я считаю, и выходит плохо. Но без топора мне и здесь делать нечего.</p><p>— Значит, туда, — говорю я. — Так что дадите?</p><p>— Пять золотых, — говорит Корст. — Как в тот раз говорили.</p><p>— Мало.</p><p>— А сколько тебе?</p><p>— Камни. Крупные. Какие есть.</p><p>Будимир смеётся, громко, так, что Неклюд в углу поднимает голову.</p><p>— Камни ему! Камни — это норма. Камни хранители под счёт берут, по весу. Камней не дадим.</p><p>— Тогда амулет ему, — говорит Путята. — Из чулана. Мы ж их купцам даём, под роспись, в деревнях на камень меняют. Дадим и ему, заместо камня. А он сменяет там сам, как раз же поедет.</p><p>— Путята, — говорит Корст.</p><p>— А что? По делу же!</p><p>Будимир перестаёт смеяться и смотрит на Путяту, потом на меня. Как смотрят на торгу на того, кто пришёл с пустым кошелём, а хочет дорогое.</p><p>— А ведь дело говорит, — тянет он. — Камень за завод не дадим. А амулет — это тот же камень, только сменять его надо. Сменяет, раз такой умелый.</p><p>Корст вздыхает и трёт лоб.</p><p>— Есть у нас чулан, — говорит он мне. — Лежит там старое, с тех пор, как заводы ещё работали. Купцам выдаём под роспись, на обмен. Одно, слышишь? Одно. Авансом, до завода. И с тобой поедут наши. Двое. Помогут, если что надо, и проследят, — он делает паузу, — чтобы ты не сбежал куда с нашим добром.</p><p>— А в чулан?</p><p>— В чулан нет, — говорит Будимир. — Нечего там. Принесём пять. Выберешь один.</p><p>Я молчу, но внутри у меня что-то сдвигается. Набор, что лежит у меня за пазухой, снаружи тоже был камешком, прозрачным, сквозь него доски ступеньки было видно. А в Зоне это чемодан, и в нём всё, от ключей до паяльника.</p><p>Торговаться дальше бесполезно, это видно по лицу Корста. Я киваю.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Амулеты приносят на подносе, деревянном, с бортиком, как приносят пироги. Пять камней в ряд на сером сукне. Писарь ставит поднос на стол передо мной и отходит к двери.</p><p>Первый я узнаю раньше, чем касаюсь. Тёмный, гладкий, с пиктограммами по краю, которые никто, кроме меня, не видит. Я кладу на него руку и вхожу на секунду. Перед глазами строка:</p><p>«Малый восстановительно-регенерационный генератор (упрощённый). Эффективность: 11%».</p><p>Я вынимаю руку. Этот я уже держал, на крыльце у Горана, когда Вейн разворачивал передо мной свёртки Корста. «Лечебный бери», — говорил тогда Вейн. Я взял набор бригадира. Выходит, Вейн сдал его обратно в гильдию, и он вернулся в чулан, ждать. Кира бы его подняла. Неждана, старики за краем, мальчик у Гореловых. Я перевожу дыхание и кладу руку на второй.</p><p>Мешочек, кожаный, затянутый шнурком. Внутри три камня, тусклых, серых, крупнее перепелиного яйца. Корст пожимает плечами, мол, сам не знаю, зачем принесли. Я беру мешочек в ладонь и вхожу.</p><p>«Накопитель — 3. Класс: узловой. Ёмкость: 300. Заряд: 0 · 0 · 0».</p><p>Триста. Я выхожу и не сразу отпускаю мешочек. Призма в пятом гнезде, в зале у пульта, тоже была на триста: три из трёхсот. Девять гнёзд пустые. Эти три — тоже, и зарядить их мне сейчас нечем. Вставить тоже: до зала мне сейчас не дотянуться. Но ёмкость та же, класс тот же. Похоже, это то, что ей нужно. Я кладу мешочек обратно на поднос, аккуратно, и чувствую, что Будимир за мной следит.</p><p>Третий — галька, серая, гладкая, с тремя ямками на боку, как от пальцев.</p><p>«Комплект запасной: завод деревообрабатывающий. Состав: полотно пильное — 2; топор; вороток; ключи; ветошь».</p><p>Топор. Я держу руку на камне на секунду дольше, чем надо. Перед глазами два толстых корня у конуса, лом, который гнётся. И ещё одна картинка, из Тёсова: вторая пила, которая стоит с весны, с надписью «Звено 2: повреждено». Полотна — два.</p><p>Четвёртый — маленький, прозрачный, и сквозь него видно сукно на подносе. Его я тоже узнаю раньше, чем касаюсь.</p><p>«Комплект обслуживающий. Допуск: техник-ремонтник».</p><p>Такой же, как у меня за пазухой, только чином пониже. Второй чемодан. Когда приедут ребята, на всех одного набора мало.</p><p>Пятый лежит отдельно, на краю подноса, и Будимир, когда писарь его ставил, придвинул поднос к себе на палец, будто хотел убрать. Камень крупный, чистый, с острыми гранями, прозрачный насквозь, и в оконном свете от него по сукну бегут радужные пятна. Самый красивый из всех. Такой на шею знатной невесте, не иначе.</p><p>Я кладу на него руку.</p><p>«Корпус. Модуль: отсутствует».</p><p>Я вынимаю руку и смеюсь. Коротко, сам не ожидая, так, что Путята вздрагивает.</p><p>— Чего? — Корст подаётся вперёд. — Ты чего это?</p><p>— Ничего.</p><p>— Этот — только когда второй запустишь, — говорит Корст быстро, будто я уже потянулся за ним. — Раньше и не думай. Самим нужен.</p><p>— Не возьму, — успокаиваю я.</p><p>Будимир смотрит на меня так, будто я отказался от золота, и не может понять, дурак я или хитрый.</p><p>Я смотрю на поднос. Генератор: Кира, Неждана, люди за краем. Набор: ребята, которые ещё даже не знают, что поедут. Накопители: Она, конец зимы, тридцать шагов — всё то, о чём мы договорились с Власом. Топор: два корня у конуса, которые стоят между мной и этими тридцатью шагами прямо сейчас.</p><p>Без топора не будет контура. Без контура — купола. Без него всё остальное не нужно.</p><p>Я кладу руку на гальку с тремя ямками.</p><p>— Этот.</p><p>Корст кивает, без удивления. Будимир хмыкает, Путята разводит руками: «Галька же». Писарь тянется убрать поднос, и я говорю:</p><p>— Погодите.</p><p>Все смотрят на меня. Галька лежит у меня в ладони, и в ней топор. А значит, ехать две недели на край кольца, на чужой тракт, мне больше незачем. Только сказать это так нельзя.</p><p>— Я вот думаю, — говорю я Будимиру. — Пятый тракт далеко, а снег вот-вот. Застряну там — ни вам завода, ни мне. А на вашем тракте какой ближе всего к городу стоит? Может, его попробуем? И ехать ближе.</p><p>Будимир смотрит на меня, прищурившись, и долго не отвечает.</p><p>— Так Гряды же! — Путята почти подскакивает на стуле. — Под Грядами ткацкий. День ходу. Это ж… Это ж сукно. Наше. Сотни.</p><p>— Погоди ты, — говорит Будимир, не глядя на него. В углу рта у него что-то дёргается. — Хитёр, — говорит он наконец. — Ну, Гряды так Гряды. Нам так и правда лучше.</p><p>— А Боровое потом, — говорю я. — Вторым. И за второй мне не этот. — Я киваю на прозрачную пустышку. — Мне вот эти. Серые. — Я трогаю мешочек. — Все три.</p><p>Будимир и Корст переглядываются. Путята смеётся.</p><p>— Серые? — Будимир откидывается на стуле. — Бери, не жалко. За второй завод — бери.</p><p>— При свидетелях, — говорю я. — Чтобы потом без обид.</p><p>— При свидетелях, — соглашается Корст.</p><p>Неклюд всё это время сидит молча у печи. Когда я выхожу, он поднимается, тяжело, держась за стену, и, проходя мимо, говорит негромко:</p><p>— Хорошо, что общее дело зачинаем.</p><p>И идёт к лестнице. За всё время, пока я был в комнате, он кашлянул один раз.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К тому камню мы возвращаемся на следующее утро. Рогдай едет молча, стражники ругаются на ветер. Галька у меня за пазухой рядом с прозрачным камешком, и все кажутся мне тяжелее, чем они есть.</p><p>Я кладу ладонь на камень и вхожу.</p><p>Ящик стоит у конуса там, где я вчера сидел и держался за колено. Обычный ящик, серый, с откидной крышкой, длиной мне по пояс. Я открываю. Полотна, тонкие, длинные, завёрнутые в промасленную ткань. Вороток. Ключи связкой. И топор: топорище тёмное, гладкое, лезвие светлое, с тонкой линией по обуху.</p><p>Я беру его в руку. Он легче, чем я думал, и сидит в ладони так, будто его делали под меня.</p><p>Первый корень я перерубаю с третьего удара. Второй — с пятого: он толще, и лезвие идёт в него туго, как в сырой дуб. Потом отдираю ломом то, что осталось, и сижу на земле, пока не начинают остывать руки.</p><p>«Заземление: контакт восстановлен. Режим: деградированный, 31% от номинала».</p><p>Когда я выхожу, Рогдай стоит рядом с камнем, как вчера, с поводом в руке.</p><p>— Опять стоял, — говорит он. — Только меньше.</p><p>— Повезло, — отвечаю я.</p><p>Он смотрит на мои руки, грязные, что дрожат немного, и не спрашивает, в чём мне повезло.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Вечером я говорю своим за ужином. Ничего особенного не придумываю, говорю как есть: завтра еду в Гряды, завод поднимать, на две недели, может, на три. Гильдия дала аванс, теперь ждёт. А тройка уйдёт в Печищи, как только ляжет снег, и я к тому времени, скорее всего, не вернусь.</p><p>Кира не отвечает. Она встаёт, берёт с полки свой мешок, тот, с которым ходит к Песочным, и садится обратно к столу. Развязывает. Достаёт чистую тряпицу, расстилает передо мной и начинает раскладывать травы, по кучке, по щепоти, не глядя в мешок: пальцы сами находят нужное.</p><p>— Это — от жара, — поясняет она и подвигает ко мне сухие серые листья, сморщенные, с горьким запахом. — Если прихватит в дороге, заваривай на ночь. Это — от горла. Это, — она кладёт отдельно, чуть в стороне, щепоть мелких тёмных корешков, — от отравы. Если порченое съешь, или вода худая. Только много не заваривай. Щепоть на кружку, не больше. Рвать будет.</p><p>— Сильно?</p><p>— Сильно. — Она смотрит на меня. — Так и надо, чтоб рвало. Что худое, то выйдет. Понял?</p><p>— Понял.</p><p>Она завязывает тряпицу узлом, крест-накрест, и кладёт мне под руку. Потом снова берётся за свой мешок, как будто ничего не было.</p><p>— Неждану я Любиму оставила, — продолжает она уже в мешок. — Сходила сегодня, рассказала, чем её поить. Он сам примет, как обещал. Он справный.</p><p>Грач сидит на чурбаке у двери и правит нож. Я жду, что он скажет что-нибудь, а он молчит. Ведёт лезвием по бруску ещё раз, от пятки к носу, смотрит на него против огня. Потом кладёт нож на чурбак, встаёт и подходит ко мне. Я тоже встаю, сам не зная зачем.</p><p>Он обнимает меня, коротко, крепко, одной рукой за плечи, и два раза хлопает по спине ладонью, тяжело, так, что у меня выходит воздух.</p><p>— Береги себя, — говорит он.</p><p>И садится обратно на чурбак, и снова берётся за нож.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Утро серое, ветреное, и у калитки уже стоит подвода. Рогдай сидит в седле, Рябой со вторым стражником топчутся у колеса, дышат в кулаки. Двое гильдейских, которых прислал Корст, сидят на подводе, на мешках, и ни один не слезает.</p><p>Зорик выбегает за мной в тулупе, накинутом прямо на рубаху, босой, и встаёт на холодной ступеньке, поджимая то одну ногу, то другую.</p><p>— Уже поехал? — спрашивает он.</p><p>— Да, выезжаем, не балуй как в деревню вернешься, деда обними от меня.</p><p>— Обниму конечно, и Киру тоже.</p><p>.</p><p>Грач выходит следом и протягивает мне копьё. То самое, что стояло в сенях, Зориково.</p><p>— Тебе тут нужнее, — говорит он.</p><p>Я беру. Древко шершавое и холодное, как в тот день у крыльца. Только руки у меня сейчас не трясутся.</p><p>Кира выходит последней. Платок повязан низко, на самые брови, и концы закинуты назад, как она всегда носит в городе. Она поправляет на мне ворот тулупа, как поправляют ребёнку, и я не отстраняюсь.</p><p>— Ешь там, — говорит она. — И спи. Ты не спишь, когда работаешь.</p><p>— Буду.</p><p>— Не будешь. — Она чуть улыбается глазами. Потом тише добавляет: — Ждана с ребятами я сама соберу как надо, ты о том не переживай.</p><p>Я сажусь на подводу, рядом с гильдейскими, копьё кладу поперёк коленей. Подвода трогается. Я оборачиваюсь, когда мы доезжаем до угла: они ещё стоят у калитки, все трое: Грач, Кира и Зорик у неё за подолом. Зорик машет.</p><p>Так ещё не было. Всегда уезжали они, а я оставался: в Печищах, у колодца, у крыльца. Теперь уезжаю я, а они остаются у порога, и порог этот вдруг оказывается нашим.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>До Гряд полдня ходу, если не спешить. Мы же торопимся: подвода гружёная, стражники пешком, подталкивают когда в яму попадает. Рогдай едет впереди, смотрит по сторонам, на лес за полем, и время от времени оборачивается: проверяет, на месте ли я. Двое гильдейских на мешках. Один, постарше, с тяжёлым подбородком и цепкими глазами, за всю дорогу говорит три слова, и все три — вознице. Второй, Путятин, молодой, круглолицый, трещит без остановки: про сукно, про то, какие у Путяты сотни, про то, что если пойдёт завод, то и его, глядишь, в старшие возьмут.</p><p>Я не слушаю. Считаю. Три недели до снега, если Вейн не ошибся. Два камня контура вычищены из нескольких десятков. Гряды на две недели, это если повезёт и подстанция окажется в этой же деревне. А если нет, то и рядом ехать. Каждый день на камень, тут Ждана нет: два в день не получится. Завод надо запустить, хоть на пробу, показать что пошел, а самое важно притока Стеле добавить. Я перебираю это так и эдак, и каждый раз выходит, что могу и не успеть к весне сделать что обещал.</p><p>Гряды показываются после полудня. Большие, ухоженные, с крепкими заборами, и крыши у многих не соломенные, а тесовые. Дым идёт из каждой трубы. На околице играют дети и, увидев подводу со стражниками, разбегаются по дворам с криком.</p><p>Брат Гостило выходит к нам сам, у колодца: такой же обветренный, только шире. Гостило выглядывает у него из-за плеча, узнаёт меня и кивает, ничего не говоря. Сундук его, видно, уже занесли в дом.</p><p>Завод стоит за деревней, у речки. Он больше, чем я думал: серый камень, весь в уступах и ступенях, как гора, которую начали обтёсывать и бросили. С одной стороны — широкий тёмный проём, с другой — у самой воды, плоский выступ, как мостки. Вокруг всё поросло бурьяном по пояс, и оттуда торчат гнилые колья: здесь когда-то был забор.</p><p>Я кладу ладонь на камень и вхожу на секунду.</p><p>«Узел: завод ткацкий. Режим: отключён. Питание: отсутствует. Подстанция: отклик — нет».</p><p>Я выхожу и стою, не отнимая ладони от холодного камня.</p><p>В Печищах у меня за спиной была пещера. Когда я пускал завод формовки, мне в голову не приходило, откуда он берёт силу: пещера стояла рядом, в полудне ходу, и я знал её, как свою избу. Лесопилка в Тёсове на той же подстанции. Кожевенный в Глухой Воде на Рудне, а Рудню я тоже поднимал сам. Здесь я не знаю ничего. Где у Гряд пещера, какая она, жива ли.</p><p>— Где у вас пещера? — спрашиваю я брата Гостило.</p><p>Он переглядывается с Гостило. Потом смотрит на стражников, на гильдейских, на меня.</p><p>— Есть пещера, — говорит он наконец. — За речкой, в овраге. Только завалили мы её.</p><p>— Как завалили?</p><p>— Сами и завалили. — Он чешет в затылке. — Молодёжь туда лазила, по дурости. Двое так и не вышли. Вот мы и решили всем миром: завалить, чтоб целее были. Камнем, брёвнами. Годов уж десять тому.</p><p>Я смотрю на заросший бурьяном завод, на серое небо над ним. Ветер с речки несёт холод, сырой, предснежный.</p><p>Гильдейский с тяжёлым подбородком слезает с подводы и встаёт рядом. Впервые за всю дорогу он смотрит прямо на меня.</p><p>— Ну? — говорит он.</p></section><section><title><p>Глава 13 Межповерочный интервал</p></title><p>Глава 13 Межповерочный интервал</p><p>Снег пошёл на девятый день пути, к вечеру, и Гостомысл понял это раньше, чем ему сказали. Он лежал в возке на шкурах, укрытый до подбородка, и слушал, как колёса идут по мёрзлой колее, как скрипит ось и как впереди переговариваются стражники. Потом звуки стали глуше, будто кто-то накрыл дорогу войлоком, и в щель под пологом потянуло сырым холодом, не таким, как днём.</p><p>— Ивко, — позвал он. — Снег?</p><p>Поводырь откинул полог, и в возок пахнуло свежим, мокрым, чистым.</p><p>— Снег, отче. Мелкий ещё. Тает на колее.</p><p>— На севере раньше, — сказал Гостомысл. — Здесь всегда раньше.</p><p>Глазами он не видел дорогу уже лет двадцать, с тех пор, как свет стал сначала мутным, потом серым, затем остался только там, где стояли Стелы, да и то лишь вблизи. Он узнавал Её на слух. Колёса загремели по брёвнам, гулко, с перестуком: мост. Потом внизу, под мостом, зашумела вода, негромко, по камням. Ручей. Летом его курица перейдёт, а весной он разливается так, что затапливает луг до самой рощи. Гостомысл купался в нём мальчишкой: нырял с берега того места, где теперь мост, и выныривал с полным ртом песка. До Ракитного оставался день.</p><p>Ивко был новым, из палатских послушников, лет шестнадцати, длиннорукий, с ломающимся голосом. Он боялся старика первые три дня, а после перестал и теперь говорил с ним много, как разговаривают с родным дедом. Гостомысл это терпел. Мальчик хорошо описывал дорогу: не красиво, а точно, как велели, — где лес, где поле, сколько камней вдоль тракта и какие они.</p><p>И ещё мальчик бдил за камнями. Ларец с ними ехал на отдельной полке, прибитой к борту возка с солнечной стороны, с откинутой крышкой. Камни лежали в нём рядом, на сукне, все десять, и брали свет, сколько его давал день. Ивко сидел рядом с полкой с утра до вечера. Когда солнце уходило за лес, он переставлял ларец на другую сторону. Во время дождя или или снега, закрывал крышку и тут же открывал, как только выглядыввало солнце. Он делал это всю дорогу, не жалуясь, и Гостомысл слышал, как он сопит над ларцом, пересчитывая.</p><p>— Все десять, отче.</p><p>— Солнце есть?</p><p>— Пробивается. Бледное.</p><p>— Ну и ладно. И бледное берут.</p><p>На стоянке вечером Ивко принёс ему камни в подоле, ещё прохладные снаружи, и Гостомысл перебрал их на ощупь. Он знал их каждый: один — с выщербиной на ребре, второй — тяжелее, другой — слабый, его надо класть к сердцу, а не к коленям, иначе к утру ничего. Он держал их в руках сорок лет назад, когда ему их выдали в первый раз, и тогда они были светлее. Так говорили ему те, кто видел.</p><p>— Отче, — сказал Ивко. — А они правда помогают?</p><p>— Помогают.</p><p>— А почему тогда не всем? Не в Ложи? Почему только контролёру?</p><p>Гостомысл помолчал, держа на ладони слабый камень.</p><p>— Потому что их десять, — пояснил он. — А городов пять. И в каждом людей больше, чем десять.</p><p>Ивко ничего не ответил. Гостомысл слышал, как он сопит рядом, думая, и как падает на полог мелкая крупа.</p><p>Ночью он лёг, как всегда: три камня к груди, под рубаху, два у коленей, ещё два под поясницу, остальные — в ряд вдоль бока. К полуночи сердце, которое к вечеру начинало сбиваться, пошло ровнее. Колени перестали ныть. Он лежал и слушал, как стражники в серых плащах ходят вокруг возков, как фыркают кони, и думал, что завтра Ракитное.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В Ракитное они въехали на следующий день, к обеду. Гостомысл узнал его по запаху раньше, чем Ивко сказал: дым, навоз, кислая капуста и что-то ещё, своё, чего не бывает больше нигде, — запах мокрого ивняка с реки. Так пахло здесь всегда, этот запах он помнил с тех пор, когда он был мальчишкой и даже не знал, что это особенность деревни.</p><p>Дети услышали обоз первыми. Он понял это по крику, тонкому, пронзительному, перекатившемуся по улице от околицы к середине, а потом по шуму и гаму, который умеют создавать только дети. Обоз встал. Возок качнулся: кто-то ухватился за край.</p><p>— Обоз! Обоз едет!</p><p>— Стражники! Серые!</p><p>— А в возке кто? Дедушка, ты кто?</p><p>Гостомысл откинул полог сам. Холодный воздух ударил в лицо, и с ним голоса, много, детские, и чьё-то дыхание совсем близко, у самой руки. Его не помнили. Для этих он был чужим стариком в чужом возке, и ничего другого быть не могло: самые старшие из них, когда он был здесь в последний раз, ещё не ходили.</p><p>— Свой, — сказал он. — Здешний я. Ивко, дай им.</p><p>Ивко полез за пазуху за кульком с леденцами, и дети облепили его так, что он охнул.</p><p>Сзади, от ближнего двора, баба увидела его и крикнула кому-то громко и растерянно: «Да это ж старец! Который соль возил! Беги за Онисимом!»</p><p>Гостомысл слышал, как стражники сбрасывают мешки с воза, тяжело, глухо, один за другим. Он считал удары. Четыре соли, четыре зерна на посев. Положенное деревне возит купец по кольцу, по весне и по осени, а это было не положенное. Это он вёз от себя: велел погрузить ещё в столице, никого не спрашивая, и казначей поморщился, но записал. Ракитное было его деревней. Он здесь родился. Отсюда отец повёз его к Ней, когда ему было тринадцать. И сколько он себя помнил хранителем, старался бывать здесь каждый год, хоть раз: привезти, что сможет, поговорить с людьми и дойти до могилы отца с матерью за околицей. Старался, пока мог. Потом занемог: ноги, сердце, глаза, — и последние лет пять не ездил вовсе.</p><p>Староста появился вскоре, и Гостомысл услышал сначала одышку, а уж потом голос, да не тот, который ждал.</p><p>— Отче… Отче Гостомысл. Мы ж не ждали… Столько лет вас не было, мы уж думали…</p><p>Он не договорил.</p><p>— Ты кто? Где Ермолай?</p><p>— Онисим я. Сын его. — Староста помолчал. — Батюшка летом помер, отче. В жатву. Тихо помер, во сне. Старый был. Теперь вот я.</p><p>Гостомысл тоже помолчал. Ермолая он помнил мальчишкой, ещё когда сам был не так стар. Помнил, как тот женился.</p><p>— Ну, — сказал он. — Веди в дом, Онисим. Ноги уж не те.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Избу старосты он вспомнил сразу, как подошёл: та же ступенька, высокая, неудобная, и та же скрипучая половица у порога. Он шагнул в дверь, как привык, прямо, не нагибаясь, и ударился лбом о притолоку.</p><p>Не сильно. Ивко подхватил его под локоть, кто-то ахнул.</p><p>— Ох, отче, простите, низко у нас, я ж говорил вам пригнуться…</p><p>— Не говорил, — возразил Гостомысл, потирая лоб. — Я в эту дверь всю жизнь проходил, не нагибаясь.</p><p>— Так оседает изба ж, отче, — сказал Онисим виновато. — В землю уходит. За последние годы совсем. Поднимаем, сколько можем.</p><p>Его посадили в красный угол. Тот угол он узнал по лавке, широкой, отполированной сотнями спин, и по тому, как дуло из окна слева. Принесли щей, горячих, с мясом, и хлеба. Он ел медленно, потому что быстро уже не мог. Хлеб был хороший: свежий, мягкий. Щи густые. Голодом тут не пахло.</p><p>Потом, когда поел, он сказал Онисиму:</p><p>— Садись. И зови, кого надо. Спрашивать буду.</p><p>Онисим вспомнил сразу: отец его, бывало, также сидел, и люди приходили, и со всеми разговаривал старец. В избе стало тихо, Гостомысл слышал, как староста шепчет кому-то в сенях и как кто-то убегает. Через какое-то время в избе стало тесно. Сели на лавки мужики: он слышал их тяжёлое дыхание, чуствовал запах дыма и кожи, видел их силуэты. Бабы встали у порога, у печи, тех было слышно по перешептыванию.</p><p>Сколько он себя помнил, делал так в каждой деревне, через которую ехал. Его не за этим посылали. Его посылали к Ней, в города. Но дорога шла через деревни, и он спрашивал. Никто не велел. Ему просто казалось, что так надо: ездишь по миру, встречаешь людей, деревни, и надо знать, чем живут люди в деревнях. А здесь, в Ракитном, он спрашивал всегда, каждый год, пока ездил, и помнил ответы.</p><p>— Дворов сколько? — спросил он.</p><p>— Тридцать четыре, — ответил Онисим. — Жилых.</p><p>— Пять лет назад было сорок.</p><p>Онисим замялся.</p><p>— Было, отче. Трое к городу ушли, в посад. Двое… вымерли. Один двор погорел, не стали ставить.</p><p>— Детей сколько родилось? За этот год.</p><p>— Трое. — Это сказал кто-то из баб у печи. — Да четвёртый мёртвый.</p><p>— В тягости сколько?</p><p>Тишина. Потом:</p><p>— Две. Ульяна да Сенькина.</p><p>— Охотники как носят дичь?</p><p>Заговорили мужики, сразу несколько, перебивая. Кабанов в эту осень было мало, лось ушёл за дальние камни. Туда не ходят: голова кругом, кровь носом. Вот Митрофан сходил по весне и до сих пор кашляет. Ходят до ближних. Там зверя мало, но зайцев хватает.</p><p>— Зерна сколько собрали?</p><p>— Собрали, отче, — сказал Онисим, и голос у него стал твёрже. — Слава богу, собрали. Хватит до нови. И капусты. И грибов насушили. Не голодаем.</p><p>— Камни чистите?</p><p>— Чистим. — Онисим помолчал. — Которые ближние. Дальние уж не достаём. Людей нет. Молодые уходят. К городу ближе, там живее.</p><p>Гостомысл кивнул. Он сидел, сложив руки на коленях, и складывал. Когда он мальчишкой бегал по этой улице к реке, дворов было под шестьдесят, и ему казалось, что Ракитное огромное — больше нет на свете. Когда он стал хранителем и начал сюда приезжать, их было пятьдесят с лишним, и он радовался, что деревня стоит. Потом, год за годом, сорок восемь, сорок пять, сорок. Пять лет назад, на этой же лавке, ему сказали: сорок. Теперь — тридцать четыре.</p><p>Пять лет. Столько без соли сверх положенного, без лишнего зерна на посев, без старика, который сидит на лавке и спрашивает. Он не думал, что это что-то значит, что такое два мешка. А деревня за пять лет потеряла шесть дворов.</p><p>Тогда охотники еще ходили за дальние камни, и там был лось, и находили камни в земле, и деревня сдавала их купцу и жила. Теперь до ближних.</p><p>— Ну, а живёте как? — спросил он.</p><p>Никто не ответил сразу. Потом заговорила баба у печи, громко, будто давно хотела:</p><p>— Да как, отче. Живём, нормально, как все. Дожить бы до лета.</p><p>— До лета доживём, что уж — ответил кто-то из мужиков.</p><p>— Летом-то оно легче.</p><p>— Летом-то да…</p><p>Гостомысл слушал. Они говорили о зиме, о том, что дров больше уходит, печи дымят. О том, что у Ульяны первый был мёртвый, и вторым она боится. О том, что молодые уходят к городу, а город не пускает, и они сидят в посаде и тоже не живут. О том, что купец в эту осень дал за камень меньше, чем в прошлую. Ни у кого в голосе не было злости. Злость бывает у того, кто ждёт лучшего. У них в голосе была усталость, ровная, как вода в старом пруду.</p><p>— Дожить бы до лета, — повторил он вслух, сам себе.</p><p>Онисим не понял.</p><p>— Чего, отче?</p><p>— Ничего. Ступайте. Спасибо.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ночью он не спал. Лежал на лавке в красном углу, камни у груди и у коленей, и слушал, как дышит изба. Где-то на полатях кашлял ребёнок, глухо, мокро. За стеной скрипело. Ивко спал на полу у его ног, посвистывая носом.</p><p>Свадьба была в этой избе. Он вспомнил её вдруг целиком, не по кускам, а сразу всё, даже вкус еды. Сколько лет назад, он уже не знал: давно. Он ехал мимо, как всегда, осенью, и попал прямо на свадьбу. Женился Ермолай, сын тогдашнего старосты, молодой, рыжий, громкий. Изба была набита так, что дышать было нечем, и окно открыли, оттуда тянуло холодом, а внутри было жарко. Тут, в этом углу, усадили его, почётного гостя, хоть он и отнекивался. Пели. Он не помнил, что — только то, что громко и что невеста, высокая, с косой до пояса, пела лучше всех и всё время смеялась. Плясали так, что лавки сдвигались, и кто-то сломал ногу у стола, и все хохотали. Дети спали прямо здесь, вповалку, под лавками, и их было столько, что ногу некуда было поставить.</p><p>Он тогда думал: вот. Вот зачем всё. Вот зачем Она, и купол, и камни вдоль тракта, и он сам, хранитель. Чтобы было вот так.</p><p>Ермолай помер этим летом, в жатву. Невеста его, наверное, раньше. Детей под лавками нет: трое за год, и четвёртый мёртвый. Он не знал, когда это началось, потому что оно не начиналось. Оно просто шло, по чуть-чуть: по сажени, по двору в год, по ребёнку, — и никто этого не видел, потому что никто не сидел каждый год на этой лавке и не считал. Кроме него. А потом и его не стало.</p><p>В палате об этом не говорили. ТАм считали золото Лож и камни в ларцах. Ярополк говорил о Ней красиво и спрашивал о деле. Казначей отвечал, не заглядывая в книгу. Старец слушал их столько лет и молчал, потому что был старым и знал, что скажут. «Её воля, брат. Её испытание». Никому не было дела до Ракитного. Ракитное было в книге строкой, которая всё короче с каждым годом.</p><p>Ребёнок на полатях закашлялся снова. Гостомысл приподнялся на локте и позвал:</p><p>— Ивко.</p><p>Мальчик проснулся сразу.</p><p>— Отче?</p><p>— Возьми тот, что с выщербиной. Отнеси на полати. Положи малому к груди. Утром заберёшь.</p><p>— Отче, так это ж ваш…</p><p>— Неси.</p><p>Ивко сделал как велели, и Гостомысл слышал, как он шепчет кому-то наверху, сонной матери, наверное, и как та ахает. Потом мальчик вернулся, лёг и долго ворочался.</p><p>Сердце к утру сбивалось. Но ребёнок на полатях больше не кашлял.</p><p>Утром, перед тем как ехать, старец велел Ивко вести его за околицу. Шли медленно, по мёрзлой траве, мимо последних дворов, и послушник описывал: изгородь, рябина без ягод, каменные оградки, часто рассыпающиеся.</p><p>Гостомысл нашёл нужное место сам, на ощупь, по камню, который когда-то принёс сюда с реки и положил в изголовье. Отпустил Ивко и стал опускаться на колени, долго, по частям, держась за камень. Ивко кинулся помочь, и старик благодарно схватился за его руку. Мёрзлая трава хрустнула под коленями.</p><p>Гостомысл положил ладонь на камень. Тот был холодный, шершавый, с выбоиной сбоку, той самой, по которой он его узнавал.</p><p>— Отец, — сказал он. — Мать. Вот и навестил я вас. Вы уж простите, что давно не был. Тяжело стало себя носить.</p><p>Он помолчал. Ветер шевелил ему бороду, и где-то в деревне за спиной кричали дети.</p><p>— Ракитное стоит, — сказал он. — Плохо, а стоит. Я им соли привёз. И зерна тоже. Вы б порадовались.</p><p>Больше он ничего не сказал. Постоял так, на коленях, пока не замёрзли руки, потом кивнул Ивко, и тот помог ему подняться.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Каменец они увидели на четырнадцатый день. Увидел Ивко, а Гостомысл узнал от него.</p><p>— Город, отче. На холме. Стена. Над стеной… — Мальчик замолчал.</p><p>— Что?</p><p>— Стела. Только она… — Ивко не сразу подобрал слово. — Серая. Как туча. Её почти и не видно на небе. Я думал сначала, это дым.</p><p>Гостомысл не ответил. Больше ста лет назад, когда он увидел Каменец в первый раз, Стела над ним была видна за полдня пути от города: белая, яркая, как ледяная игла на солнце. Он сидел тогда на возу, мальчишкой, рядом с отцом, и отец сказал: «Гляди. Это Она». И он смотрел, не отрываясь, пока не стали болеть глаза.</p><p>Теперь его глаза уже так мало видели, но всё равно думал, что увидит, а получается, и молодой послушник уже не видит почти.</p><p>Город встретил их тишиной. Гостомысл слышал её с самых ворот. Ни торга, ни криков, ни собак. Колёса стучали по мостовой, и стук отдавался от стен, как в пустом доме. Пахло сыростью, холодом и ещё чем-то, чего он не мог назвать, а потом понял: пустым эхом. Дым шёл из редких труб, Ивко посчитал, через три дома на четвёртый.</p><p>— Окна заколочены, отче, — сказал Ивко тише, чем обычно. — Через одно. Сады голые. Людей мало.</p><p>Купол здесь начинался почти у площади. Гостомысл почувствовал его лицом, когда переехали черту: воздух стал мягче, но совсем чуть-чуть, как бывает, когда из натопленной избы выходишь в сени. Больше ста лет назад купол стоял до стены, до рва, за которым был иней, а здесь, внутри, летом цвели яблони, и осенью тоже.</p><p>Местный старший хранитель встретил их у площади. Гостомысл узнал его по голосу, мягкому, ровному: отец Мстислав. Он сам ставил его старшим лет тридцать тому.</p><p>— Отче Гостомысл. — Мстислав поклонился, Гостомысл слышал по голосу, как тот согнулся. — Мы получили голубя. Ложа готова. Ближняя.</p><p>— Сколько у тебя Лож?</p><p>— Двадцать две, отче.</p><p>— А было?</p><p>Мстислав помолчал.</p><p>— Сорок. Когда купол был больше, ставили поперёк, к Ней торцом, лучами. Теперь купол малый, ставим боком, вплотную, одна к другой, вкруг ствола. Меньше влезает. Да и… — Он запнулся.</p><p>— Говори.</p><p>— Да и класть некого, отче. Знать уехала. Кто — в столицу, кто — к родне в Заречье. Ложи полупустые стоят. Кто остался, платит через раз.</p><p>Ивко повёл его через площадь. Гостомысл слышал под ногами камень, потом гладкое, холодное стекло, и шаги отдавались по нему иначе, звонче. Потом дерево ступени, порог, и запах Ложи: старая сосна, сырость, воск и лекарственная трава.</p><p>— Отче, — шепнул Ивко у самого уха. — Ложи совсем у ствола стоят. Вот прямо тут. Между ними щель. Широкая. Рука пролезет.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мстислав пришёл к вечеру, с книгой. Гостомысл слышал, как он садится на лавку у двери, как раскрывает книгу и шуршит страницами.</p><p>— Я доложить, отче. Как велено.</p><p>— Докладывай.</p><p>Мстислав докладывал долго. Сколько послушников: девять, было двадцать. Сколько Лож занято: одиннадцать. Сколько золота за осень: он назвал число, и число было малым. Гостомысл знал, что в Заречье за осень больше. Сколько камня в ларце: на месяц, если класть по одному. Кладут через день. Принимает Она редко. Сколько челове получили за год благословение от Нее: никого — не водят, родители боятся.</p><p>— А люди? — спросил Гостомысл.</p><p>— Какие люди, отче?</p><p>— В городе. Сколько живёт. Сколько родилось. Сколько померло.</p><p>Мстислав зашуршал страницами.</p><p>— Этого у меня нет, отче. Это в управе. Мы же… мы при Ней.</p><p>— При Ней, — повторил Гостомысл.</p><p>Мстислав подождал, потом сказал мягко, тем же ровным голосом:</p><p>— Я подумал, отче, вам бы остаться. До весны. Здесь, в Ложе. Вы устали с дороги. Дальше снег, Велье далеко, а вы… — Он не договорил.</p><p>— А я старый, — продолжил Гостомысл. — Иди, Мстислав. Утром поговорим.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ночью, когда Ивко уснул на лавке у двери, Гостомысл перевернулся набок, к задней стене Ложи. Он протянул руку, нашёл край доски, потом щель, шире ладони. Он просунул руку туда, медленно, сперва по запястье, по локоть, и пальцы коснулись ствола.</p><p>Ствол был холодный. Не как камень зимой, а чуть теплее, как бывает тело у человека, который долго лежал без движения. Гладкий, без единой щербины. Старец лежал и держал на нём ладонь, и сто с лишним лет вдруг исчезли, вернув ему память.</p><p>Ему было тринадцать. Каменец стоял весь в садах, белых, потому что была весна и цвели яблони, а лепестки летели по улицам и падали на мостовую, на стекло площади, на волосы. На площади было людно: торговали с лотков, у ствола сидели старики на лавках, грелись, и вокруг Неё не было ни одной Ложи. Только стекло, гладкое, в котором отражалось небо. Вода бежала по канавкам вдоль улиц, звенела, и дети пускали по ней кораблики из щепок. Отец привёз его из Ракитного, чтобы отдать к Ней. Его приняли. Он думал тогда, что это лучший день в его жизни, и потом долго так думал.</p><p>Отца Ведомира он увидел на третий день. Высокий, сухой, уже тогда старый, старший при Ней, в фартуке, который был ему мал. Тот посмотрел на него долго, как смотрят на лошадь, и сказал: «Этот. его возьму». Взял его за руку, подвёл к стволу и положил его ладонь на Неё, а свою рядом.</p><p>— Не бойся, — сказал Ведомир. — Держись за меня. Не отпускай.</p><p>А потом не стало солнца.</p><p>Гостомысл помнил это всю жизнь. Не стало ни солнца, ни площади, ни яблонь. Была темнота, но не такая, как ночью: в ней можно было видеть, только видеть было нечего: никакого неба, никакой земли под ногами, а ноги стояли. И посреди этой темноты лежало что-то огромное. Располагалось на боку, как поваленное дерево, только до самого неба, если бы небо было, и уходило в обе стороны так далеко, что глаз не доставал. Вдоль него шли мостки, железные, с перилами, а между мостками — узкие лесенки, в ступню шириной.</p><p>Он держался за руку Ведомира так, что на следующий день у него были синяки.</p><p>Ведомир стоял долго и смотрел. Не на мостки, а в пустой воздух перед собой, будто искал там что-то, и не находил. Потом заговорил, медленно, нараспев, как читают наизусть то, что учили всю жизнь:</p><p>— Ждём Хозяина. Не найден Эталон, но ищем. Ей — высший. Подтверждено.</p><p>Это были слова из Книги Основателя. Мальчишка знал их, их учили все послушники с первого дня.</p><p>— Основатель тут их читал, — сказал Ведомир, не оборачиваясь. — В Книге про это написано, что нет солнца и есть свет. Читал, и что-то менялось. А я не вижу. Сорок лет хожу, и не вижу.</p><p>Потом он пошёл. Мальчишка двинулся следом, не отпуская руки. Они шли по мосткам вдоль этого огромного, долго. Потом Ведомир свернул, спустился по железной лесенке, такой узкой, что ступня вставала боком, и они оказались у двери. Дверь была круглая, со светлой полосой по краю, и за ней тянулся проход, длинный, высокий, где по стенам висело что-то: рамы, много рам, а в них — тонкие линии, как прожилки на листе. Ведомир шёл мимо них, не глядя. Он знал дорогу.</p><p>В конце прохода, в темноте, мигал огонёк. Красный, маленький, с горошину, и мигал ровно, раз и раз, как бьётся жилка на виске. Ведомир подвёл мальчишку к нему и встал. Поднял руку, медленно, и держал её над огоньком, близко, в ладони от него, но не касался. Долго. Потом опустил руку, постоял ещё и повёл его обратно, тем же путём, мимо рам, по лесенке, по мосткам. Ни слова не сказал.</p><p>Лицо его в том полусвете Гостомысл запомнил: серое, усталое, с закушенной губой.</p><p>Потом снова было солнце, и площадь, и яблони, и лепестки на стекле. У Гостомысла кружилась голова, его тошнило, и Ведомир держал его за плечи, пока не прошло.</p><p>— Ты туда ещё пойдёшь, — сказал он. — Со мной. А потом, может, и без меня. Научишься. Может, ты увидишь.</p><p>И мальчишка ответил: «Научусь». Он верил в это так, как не верил потом ни во что.</p><p>Он ходил туда с Ведомиром ещё девять раз. Он помнил каждый. Каждый раз Ведомир смотрел в пустой воздух и читал из Книги наизусть, и каждый раз в конце стоял молча. На десятый раз Ведомир не смог войти сам. Он стоял у ствола с ладонью на Ней и долго ждал, а потом убрал руку и сказал: «Не пускает». Через год его не стало.</p><p>Больше туда никого не водили. Никто не мог. Гостомысл пробовал много раз, тайком, ночью, с ладонью на стволе, до тех пор, пока не начинали неметь пальцы.</p><p>А Книга осталась. Только не та. Ту, что писал Основатель своей рукой, держали здесь, в Каменце, в келье при Ней, в окованном ящике, и доставали раз в год, на свет. Гостомысл видел её дважды: толстая, в потёртой коже, листы жёлтые и ломкие по краям. Когда ему было двадцать, келья сгорела. Ночью, от свечи, от чего же ещё. К утру от ящика остались угли и железо.</p><p>Книгу собирали потом всем орденом. По спискам, какие были в других городах, неполным, переписанным кто как умел. По памяти старших, которые учили её наизусть, и каждый помнил по-своему.</p><p>Спорили годами, какое слово было, какого не было. Записали, как решили. Потом ещё переписывали, и каждый раз в ней что-то сдвигалось: где слово, где строка.</p><p>Послушники учили её наизусть, и старец слушал, как они бубнят «Ждём Хозяина» и «Голодна Она, кормите Её камнем», и думал, что Основатель, может, писал совсем не то. Спросить было уже некого. Из живых он один видел, что лежит там, внутри, и даже он не знал, что это.</p><p>Научусь, сказал он тогда. Не научился. Никто не смог. Сто лет они клали к Ней камни, ставили Ложи, считали золото и повторяли слова, которых не понимали. А город за это время ушёл в землю, как изба Онисима, по сажени в год.</p><p>Он лежал в Ложе с рукой на холодном стволе, и по щекам у него текли слезы, но их он не замечал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Утром Мстислав пришёл снова, с тем же мягким голосом.</p><p>— Отче, я велел возок под навес поставить. Коней распрягли. Вы не тревожьтесь. Отдохнёте до весны, а там, может, и…</p><p>Гостомысл сел на лежанке. Медленно, не сразу. Ивко кинулся помочь, но он отвёл его руку.</p><p>— Запрягай, — велел он.</p><p>— Отче…</p><p>— Запрягай, Мстислав. — Он нашарил на лавке посох и встал, держась за стену Ложи, сам, без поводыря. — Я в Велье еду. Доеду.</p><p>— Отче, вы ж…</p><p>— Я ж старый. Знаю.</p><p>Он постоял, пока не перестала кружиться голова. Потом повернулся к стволу, туда, где за дощатой стенкой стояла Она, серая, как туча, которую почти не видно н фоне неба. Положил ладонь на доски.</p><p>— Подтверждено, — сказал он тихо. Так, как говорил это мальчишкой, в темноте, не понимая.</p><p>И пошёл к двери, нащупывая порог посохом.</p></section><section><title><p>Глава 14 Параллельное включение</p></title><p>Глава 14 Параллельное включение</p><p>— Пещеру открывать надо, — говорю я. — Завод от неё кормится. Пока она под землёй, он не пойдёт, хоть что с ним делай.</p><p>Доман молчит, как обычно. Я имя то его знаю только потому, что молодой всю дорогу звал его Доманом Силычем. Сам он за полдня пути мне ни слова не сказал. Теперь переводит взгляд с меня на брата Гостило.</p><p>— Сколько там разбирать?</p><p>— Да мы ж её неделю валили, не меньше — отвечает тот и чешет в затылке. — Всем миром. Брёвна клали, сверху землю. Там уж лес стоит, на земле-то.</p><p>— Покажи.</p><p>Овраг начинается за речкой, сразу за мостками из двух брёвен. Староста ведёт нас сам. Зовут его Некрас, и по дороге он дважды оглядывается на брата, но Гостило идёт сзади и молчит. Склон крутой, в малиннике, а внизу, где должен быть вход, поднимается земляной вал. На нём растут берёзы: уже не поросль, а деревья. Вот сколько он тут стоит.</p><p>Я смотрю на вал и радуюсь, хотя радоваться тут, кроме меня, некому. Об этом я думал всю дорогу от города. Пещера одна на три деревни, и Гряды могли оказаться не той. Тогда она лежала бы в дне пути отсюда, на чужой земле, у людей, которые о заводе и не слышали, а до снега две недели. Один шанс из трёх, и он выпал.</p><p>Рябой спускается к валу, ходит вдоль него, тычет топорищем в землю и пинает торчащий из склона комель.</p><p>— Дней шесть, — говорит он снизу. — Коли мужиков десятка два с топорами да с лопатами. Сперва лес свести, потом землю скидать, потом уж брёвна. Брёвна-то сгнили, поди, сами развалятся.</p><p>— Не сгнили, — возражает Некрас. — Дуб клали.</p><p>— Тогда семь.</p><p>Доман кивает и поворачивается к старосте.</p><p>— Завтра с рассветом. Двадцать мужиков, топоры, лопаты, ваги.</p><p>Некрас снимает шапку и мнёт её в руках.</p><p>— Господин хороший, мы ж её не сдуру закрывали. Сход был. Там двое наших…</p><p>— Миром закрыли, миром и откроете. Гильдия велит.</p><p>Рябой поднимается из оврага и встаёт рядом с Доманом, закидывая топор на плечо. Некрас смотрит на топор, потом на Рогдая, который сидит в седле на краю оврага и надевает шапку.</p><p>— Как скажете.</p><p>На этом всё кончается. В Печищах Горан собрал бы горницу, и говорили бы полдня: кому идти, кому остаться при скотине, что скажут матери. Здесь решили быстрее, чем возница успел распрячь лошадь. Я стою рядом с человеком, который велел, и Некрас смотрит на меня так же, как на него.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Утром на траве лежит иней, густой, как соль. Мужики идут к оврагу молча, с топорами и лопатами, а Рябой шагает впереди, будто водит их на работу каждый день. Я иду следом и встаю на краю, пока не падает первая берёза. Потом вторая. Рябой расставил людей сам: одни рубят, другие оттаскивают стволы наверх, третьи уже срезают лопатами дёрн с края вала. Учить его тут нечему. Брёвна он ворочал, когда меня ещё на свете не было.</p><p>Доман наблюдает на взгорке, заложив руки за пояс. Я поднимаюсь к нему.</p><p>— Я к лесу пойду, камни чистить. Мне бы мужиков, троих или четверых, с топорами. Лошадь с телегой. И два ведра чистой воды.</p><p>— А тут кто глядеть будет?</p><p>— Рябой. Вечером приду, посмотрю, сколько сделали.</p><p>Доман долго смотрит на меня, потом на овраг.</p><p>— Некрас! — зовёт он, не повышая голоса. — Дай ему четверых. И лошадь.</p><p>Некрас выделяет четверых немолодых, жилистых, и пятым мальчишку, который знает, где какой камень стоит. Сам провожает нас до околицы.</p><p>— Камни-то у нас не заросшие, — говорит он по дороге. — Весной чистили, летом тоже. По осени я сам обошёл, глядел. Ближний круг весь. В дальний не ходим — он в лесу, туда уж и отцы наши перестали ходить.</p><p>— Проверить надо лучше, — отвечаю я. — Как пещеру откопаете, они должны быть вычищены как следует. Иначе завод не пустится.</p><p>Некрас пожимает плечами. Спорить он не стал, но по лицу понятно, что чистить там, по его мнению, нечего.</p><p>Первый камень стоит за выгоном, в получасе от деревни. Он и правда ухоженный: мох ободран, поросль срублена. Мужики всё равно обходят его с топорами, подсекают то, что успело вылезти с осени, и срезают дёрн у пятки. Рогдай держит коня рядом. Мальчишка сидит на телеге при вёдрах и смотрит на меня во все глаза. Я кладу ладонь на холодный бок и вхожу.,</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Внутри камень лежит длинным приплюснутым коробом, как все камни-защитники. Стекло над панелями серое, в разводах, а у конуса заземления сидят корни. Здесь они старше, чем у города, и почти все толщиной в руку.</p><p>«Объект инфраструктуры: модуль защиты. Режим: деградированный, 14% от номинала. Приёмная поверхность: загрязнение. Заземление: прорастание корней, контакт частичный».</p><p>Снаружи его чистили, как велит обычай, и делали это честно. Только обычай доходит до мха и пятки, а дальше не идёт. Три капли из фляги на ветошь, проход по стеклу, второй. Ведро, чёрная вода, снова проход. Потом топор. Он входит в корень с сухим хрустом, после работы в Стеле я уже отвык и немного удивляюсь тяжести в затылке к концу чистки первого камня.</p><p>«Заземление: контакт восстановлен. Режим: деградированный, 30% от номинала».</p><p>Когда я выхожу, мужики давно кончили и сидят на оглоблях. Мы грузимся и едем к следующему. От камня до камня здесь часа три, если пешком: круг у Гряд широкий, шире нашего. На телеге быстрее, но ненамного: дороги между камнями нет, только межи да выгоны.</p><p>На втором звон приходит раньше, на середине, и последние два корня я рублю уже несмотря на него. Выхожу, держась за камень. Рогдай стоит рядом с поводом в руке и смотрит мне в лицо.</p><p>— У тебя кровь, — говорит он.</p><p>Я провожу пальцем под носом. Палец красный.</p><p>Рогдай отвязывает от седла флягу и даёт мне. Вода в ней ледяная, с привкусом кожи. Я пью, потом сажусь на землю, спиной к камню, он рядом на корточки, не выпуская повода.</p><p>— Я думал, приедем, ты к заводу руку приложишь, он и пойдёт, — начинает он. — В Печищах так рассказывали. А ты в полях камни трёшь, и завод даже не глядел.</p><p>— В Печищах я до того полгода камни тёр. Завод от пещеры кормится, а пещера — от камней. Коли пустые, значит, и она пустая будет, и завод не пойдёт, хоть руку к нему прикладывай, хоть голову.</p><p>Рогдай смотрит на камень, потом на мужиков у телеги.</p><p>— И все так надо, сколько хоть их?</p><p>— Говорят тридцать четыре. Я в день думаю два сможем брать, больше не могу. А снег через две недели.</p><p>Рогдай молчит и трогает ус. Усы у него светлые, редкие, он их, по-моему, сам стесняется.</p><p>— Отец у меня десятник, — рассказывает он потом. — Тридцать лет на стене. Он этих камней за жизнь перевидал, сколько я хлеба не съел. Скажи я ему, что малец рукой упёрся, и камень почернел, он бы меня из дому погнал. — Он поднимается и подаёт мне руку.</p><p>До телеги он идёт рядом, с той стороны, куда меня ведёт. Возвращаемся мы в темноте, через овраг. Берёз на валу уже нет, они лежат штабелем наверху, и дёрн снят на треть. Рябого я нахожу внизу, по пояс в яме, без кафтана, с лопатой.</p><p>— Стоять холодней, чем копать, — поясняет он, заметив мой взгляд, и выбрасывает землю наверх.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Так идёт и дальше: два камня в день, иногда один. Мужикам у камня работы на полчаса, остальное время они ждут меня, сидя на оглоблях. К третьему дню перестают на меня оглядываться. Чем я занят, стоя с ладонью на камне, они не спрашивают. Им велено рубить, они и делают.</p><p>Мальчишку зовут Первушей. Ему лет двенадцать. Он вихрастый и носит отцовский тулуп до колен. Дорогу к камням он знает лучше всех, и поэтому считает себя при мне главным. Он сидит на телеге при вёдрах, а когда я выхожу, стоит ближе, чем Рогдай.</p><p>— А ты в пещере был? — спрашивает он на пятый день, когда я сижу у камня и жду, пока перестанет звенеть. — В своей, дома?</p><p>— Был.</p><p>— И чего дала?</p><p>Рогдай поворачивает голову. Я вытираю руки о траву.</p><p>— Чистить вот научила.</p><p>— А меня научит?</p><p>— Тебя Некрас научит, — говорю я. — Вожжами.</p><p>Первуша заливается смехом, но глаза остаются серьезными. Он смотрит через поле, туда, где за речкой над оврагом поднимается дым: мужики жгут ветки с поваленных берёз.</p><p>— Говорят, Сёмка с Ванятой потому не вышли, что вдвоём полезли, — не унимается он. — А надо по одному. И не жрать три дня.</p><p>— Кто говорит?</p><p>— Все говорят.</p><p>Я не знаю, что ему ответить. В Рудне весной повели девятерых, и никто не вышел. В Печищах при Демьяне пещера забрала четверых, и Горан помнит каждого по имени. Вдвоём они шли или по одному, сытые или голодные, для неё разницы не было. Но если я скажу ему «не лезь», он услышит то же, что слышал от всех.</p><p>— В нашей до меня четверых забрала, — говорю я. — По одному ходили. И не ели.</p><p>Первуша перестаёт улыбаться. Потом подхватывает пустое ведро и идёт к ручью, а тулуп бьёт его по ногам. Вечером я вижу, как Некрас стоит у своего плетня и смотрит на дым над оврагом. Первуша проходит мимо него с ведром. Некрас провожает его глазами до самого двора.</p><p>На шестой день я просыпаюсь, сажусь за кашу, которую Некрасова жена ставит передо мной каждое утро, и на середине миски понимаю, что до камня не дойду. Ноги ватные, в голове гудит, будто я не спал вовсе. Выхожу к мужикам, говорю, что до обеда не поедем, ложусь обратно на лавку и сплю до полудня. Выезжаем после обеда, и камень в тот день беру только один.</p><p>Морозы стоят сухие, без снега. Небо по утрам белое, низкое, и Рогдай каждый раз, садясь в седло, смотрит на него и ничего не говорит.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>К восьмому дню чистых камней пятнадцать из тридцати четырёх, и это уже большая победа. Усталость по утрам такая, что заставить себя встать все труднее, ноги идут всё менее охотно к камню.</p><p>Тишка, молодой стражник, которого Рябой оставил при себе, прибегает, когда я сижу у пятнадцатого камня и жду, пока отпустит затылок.</p><p>— Открыли, — докладывает он, запыхавшись. — Рябой велел звать.</p><p>У оврага тихо. Мужики стоят наверху по краю, все двадцать. Лопаты воткнуты в землю. Внизу, где был вал, теперь чернеет проём, низкий, мне по плечо, с неровными краями. К нему ведёт тропа, прокопанная за неделю, на которой никого нет.</p><p>В стороне от мужиков, у куста, стоят две женщины. Одна — высокая, сухая, в тёмном платке — руки держит под передником. Вторая ниже и моложе, в шали. Обе смотрят на проём и молчат. Когда я спускаюсь по склону, высокая поворачивается и уходит к мосткам, не оглянувшись. Вторая остаётся и смотрит теперь на меня.</p><p>Доман с мужиками, руки за поясом. Рядом с ним молодой, Путятин, который за неделю ни разу не замолчал, а сейчас молчит. Некрас ждёт меня внизу на тропе.</p><p>— Ну, вот, — говорит он. — Открыли вам.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Не за что тут спасибо. — Он смотрит не на меня, а на проём. — Мы её зачем закрыли? Мы её от малых закрыли. Каждый ведь думает, что другие дураки были, а у него получится. Вон Первуша мой. Думаешь, я не вижу, куда он глядит? — Некрас поворачивается ко мне. — Десять лет спали спокойно. А вы открыли. Вы уедете, а нам теперь её сторожить. Каждую ночь.</p><p>Я молчу. Сказать, что я этого не хотел, было бы неправдой: «Пещеру открывать надо» я произнес первым, раньше Домана.</p><p>— Я один пойду, — говорю я.</p><p>— А кто ж ещё. Наши туда и на верёвке не пойдут.</p><p>Тишка подаёт мне лучину, уже зажжённую. Я пригибаюсь и вхожу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Проход идёт вниз полого, и через десяток шагов свет от входа кончается. Лучина горит ровно: воздух здесь стоит. Холод тут не такой, как снаружи, ветра, что выстуживал всё, тут нету, а земля ещё не промерзла. Детекция, которая всю неделю показывала мне поле и овраг, с каждым шагом показывает всё меньше.</p><p>Проход упирается в стену. Она гладкая, не такая, как камень вокруг. Когда я подношу к ней руку, от неё идёт тепло, как от печи, которую протопили с вечера. Я ставлю лучину на пол, у стены, и кладу на стену ладонь.</p><p>Меня тянет внутрь, сразу и мягко, и стен вокруг меня больше нет. Здесь светло, как в нашей, ровный свет без теней в углах. Первый зал круглый. Справа в стене пять гнёзд, и во всех на дне лежит серая корка, натёкшая по стенкам. Слева радиаторы, такие же, как дома, только налёт на них толще, в палец. Пол чистый, без пыли и без сора. На него уже и не смотрю, просто иду. Эмоций никаких нет: то ли от усталости, то ли уже привык к этому месту и этому миру.</p><p>Прохожу проём во второй зал, и там стол: круглый, тёмный, вокруг него три стула. Я кладу на столешницу обе ладони, активируя меню.</p><p>«Геотермальная станция. Объект: периферийная узловая подстанция, три поселения. Держатель опознан: Кравец А. / Ярек. Допуск: оператор. Режим: аварийный критический. Накопители сети [гнездо 1–5]: 0/0 · 0/0 · 0/0 · 0/0 · 0/0. Остаток ёмкости сети: 0%. Связь с Эталоном: нет».</p><p>Ни боли, ни ломоты в затылке. Подстанция сразу признает меня, но при этом аккумуляторы мертвы абсолютно все. Над столом поднимается карта: три овала, вокруг каждого два кольца узлов. Почти все тёмно-бордовые. В верхнем овале, у Гряд, тусклым оранжевым светятся пятнадцать точек, все в ближнем кольце. Я думаю, что могу даже узнать их по местам: вот камень за выгоном, вот тот, у березняка, где у меня пошла кровь. Дальнее кольцо бордовое целиком.</p><p>«Сектор I (Гряды): приток 0 МВт. Сектор II: приток отсутствует. Сектор III: приток отсутствует. Узел: завод ткацкий. Состояние: отключён».</p><p>Ноль, хотя пятнадцать камней я вычистил своими руками. Строка ниже объясняет это раньше, чем я успеваю спросить.</p><p>«Ресурсы узла: поддержание запроса к Эталону. Расход: весь доступный приток. Приоритет: высший. Отключить?»</p><p>Это я уже видел в Рудне. Там подстанция десять лет звала того, кто не отвечает, и тратила на это всё, что собирали камни. Я толкаюсь согласием.</p><p>«Запрос к Эталону: отключён. Сектор I (Гряды): приток 0 → 1,2 МВт».</p><p>«Узел опознан. Сведения о секторах: получены».</p><p>«Развёртка системы: 28,6% → 30,9%. Физические характеристики: 27%. Режим: стабильный».</p><p>Мегаватт с небольшим. Для завода это ничто, но камни работают, и это видно. Я трогаю ближнюю точку, камень за выгоном.</p><p>«Модуль защиты от М-волн (№ 3 из 34, малый контур). Эффективность: 30%. Доступна калибровка. Требуется заряд накопителя».</p><p>Накопителей нет. Пять гнёзд, и все пять мёртвые. Что ж, остаётся только надеяться, что в этой пещере тоже будет ЗИП, как был во всех прошлых. Нишу я нахожу там, где она была у нас: в стене за столом, низкую, со светлой полосой по краю. Внутри на подставке стоит она: мутная и слегка пыльная призма.</p><p>«Накопитель резервный, пентагональный. Номинал: 60. Заряд: 42 из 60».</p><p>Интересно, сколько лет она простояла тут под завалом и держала заряд, потому что брать его было некому. Я несу её в первый зал, выгребаю из крайнего гнезда корку ломом и ставлю. Призма садится плотно, будто её ждали.</p><p>«Накопители сети [гнездо 1–5]: 0/0 · 0/0 · 0/0 · 0/0 · 42/60. Запас: 4%».</p><p>«Доступна калибровка очищенных узлов сектора I (Гряды): 15 объектов, отдача в контур выше 30%. Расход: ориентировочно 55 единиц заряда. Выполнить?»</p><p>Пятьдесят пять, а у меня сорок две. На всё не хватит. Я ещё прикидываю, какие брать, когда под строкой калибровки встаёт другая:</p><p>«Узел вышестоящего уровня: приоритетный запрос. Передача: принудительная. Отключение оператором: недоступно».</p><p>Под ней заряд призмы. Сорок два. Сорок один. Сорок. Он падает ровно, без рывков, как вода из бочки с пробитой клёпкой.</p><p>Это я уже видел дома, в последние ночи перед отъездом: требование больше притока, разница уходит из резерва. Подстанция только что перестала звать Эталон, и её сразу услышали в городе. Через час, может быть, через два, призма будет пустой, и всё, что она хранила в темноте десять лет, уйдёт по тракту к белому стволу над крышами.</p><p>Лучше в камни, чем туда. Я толкаюсь согласием.</p><p>«Калибровка выполняется. Источник энергии: накопитель (гнездо 5)».</p><p>На карте точки начинают вспыхивать по одной, и после вспышки каждая становится не оранжевой, а белой, резкой и чистой, как наши у Печищ. Камень за выгоном. Тот, у березняка. Третий, четвёртый. Цифра заряда теперь падает быстрее, с двух сторон сразу. Седьмой. Восьмой.</p><p>«Калибровка прервана: заряд накопителя ниже допустимого. Обработано узлов: 9 из 15. Накопитель: 3 из 60». «Сектор I (Гряды): приток 1,2 → 3,4 МВт».</p><p>Втрое против того, что было минуту назад. Я сижу на стуле и смотрю на эту цифру с удовольствием, которого не стыжусь. Утром у девяти камней пожухнет трава, и Некрас будет стоять у камня за выгоном и смотреть на мёртвое кольцо вокруг пятки.</p><p>Строка под цифрой меняется ещё раз.</p><p>«Сектор I (Гряды): приток 3,4 МВт. Передача к узлу вышестоящего уровня: 2,3 МВт. Баланс: 1,1 МВт».</p><p>Один мегаватт. Остальное уходит в город. Много лет эта пещера лежала под завалом, и город про неё забыл. Теперь она ответила. Девять камней я сделал втрое сильнее, и две трети того, что они соберут завтра, уйдёт туда, где стоит белый ствол. Я сам её открыл, сам подключил и сам отдал.</p><p>Снаружи, у тёплой стены, наверное, догорела лучина. Наверху, на краю оврага, стоит Доман и ждёт, что я ему скажу. Я выхожу из подстанции, и хоть я и ужасно устал, но внутри растёт удовольствие от хорошо выполненного дела.</p></section><section><title><p>Глава 15 Скрытый дефект</p></title><p>Глава 15 Скрытый дефект</p><p>Камень холодный, шершавый под ладонью. В трещине у самой земли застряла хвоя. Я упираюсь свободной рукой в колено, устраиваюсь поудобнее и вхожу в Зону.</p><p>Передо мной тянется заводская линия. Ближайшая ванна широкая, с пологим бортом. За ней стоят валы с частыми зубьями, а дальше оборудование закрыто длинным кожухом. Из-под нижнего края свисает серый комок волокон. На другом конце виднеется ещё один кожух, повыше первого, и широкий выходной стол.</p><p>Ставлю чемодан у ванны и сначала обхожу всё целиком.</p><p>На дне осталась вода, коричневая, почти непрозрачная. По стенкам идут полосы высохшего налёта. Между зубьями валов набилось столько шерсти, что местами они похожи на сплошные катки. Через нижнюю раму проходит корень, огибает опору и исчезает под ванной. Ещё два, потоньше, добрались до привода.</p><p>Касаюсь края рамы.</p><p>«Узел: завод ткацкий. Допуск: бригадир. Обслуживание: разрешено. Режим: аварийная остановка».</p><p>Следом раскрывается перечень неисправностей.</p><p>«Промывочный контур: проток ниже допустимого. Чесальный узел: привод заблокирован. Узел формирования нити: остановлен. Ткацкий узел: аварийная остановка. Напряжение питания: ниже рабочего диапазона».</p><p>С питанием всё ожидаемо. Но прежде чем пробовать отладочный режим, надо освободить механизмы. Подавать команду на пуск, пока корень обмотан вокруг привода, я не собираюсь.</p><p>Запрашиваю отключение, а время обслуживания. Система подтверждает блокировку.</p><p>У ближнего вала намотка особенно плотная. Я поддеваю край пальцами, тяну и отпускаю: вместе с шерстью начинает поворачиваться вал. Силой здесь только погну что-нибудь. Надо разрезать вдоль, а потом вычистить промежутки.</p><p>Прежде чем открывать чемодан, иду к торцу рамы. На лесопилке запас лежал в корпусе. Здесь тоже должны были оставить инструмент под свою машину: между дальними валами рука едва проходит.</p><p>Торец глухой. Я обхожу его, приседаю с другой стороны и замечаю под рамой прямоугольную крышку. На ней такой же налёт, как вокруг, но по нижнему краю остаётся ровная тёмная щель. Провожу по крышке ладонью.</p><p>«Отсек обслуживания. Аварийный запас. Доступ разрешён».</p><p>Нажимаю на край. Крышка отходит, и я опускаю её на ограничителях.</p><p>Внутри сухо. В держателях закреплены ножницы, щётка с длинной ручкой и тонкий крючок. За ними стоит маслёнка с узким носиком. Ниже уложены запасные детали: несколько веретён, гребёнчатая планка, плоские коробки. Приподнимаю крышку одной из них. Внутри парные тёмные вкладыши, каждый с двумя отверстиями под крепёж. Закрываю и возвращаю на место.</p><p>Беру ножницы. Лезвия короткие, толстые, одно на конце закруглено. Рукояти большие, пальцы входят свободно. Несколько раз свожу их вхолостую, затем возвращаюсь к валу.</p><p>Закруглённый конец удаётся провести между металлом и намоткой. Я сжимаю рукояти. Плотный серый слой разрезается, из щели сыплется сухая труха. Ещё несколько движений — вдоль вала появляется прорезь. Теперь можно подцепить край крючком и снять шерсть, не вытягивая её через зубья.</p><p>Под намоткой металл гладкий, без видимых повреждений. Я откладываю срезанный пласт и пробую добраться до следующего вала, но снизу мешает корень. Придётся сначала заняться им.</p><p>Оставляю ножницы на открытой крышке ЗИПа и достаю топор.</p><p>Под ванной тесно: сверху днище, справа опора. Для замаха места нет. Я освобождаю пространство вокруг корня, вытаскивая свалявшиеся клочья, потом надрезаю его с одного бока. Разворачиваю лезвие и захожу с другого.</p><p>Когда корень поддаётся, отрубленный конец распрямляется и бьёт по раме. Я отдёргиваю руку, пережидаю и только потом вытаскиваю его из-под ванны. Он выходит вместе с длинной бородой тонких корешков, облепленных чёрной слизью.</p><p>Один отросток у привода вытягиваю целиком. Второй успел пройти между валом и кожухом подшипника. Рубить здесь нельзя. Я срезаю доступную часть и выбираю остаток узким скребком, пока щель не освобождается.</p><p>Под корнями обнаруживается сливная решётка. На ней лежит серая подушка из шерсти, насквозь прошитая корешками.</p><p>Теперь понятно, почему вода осталась в ванне.</p><p>Я поддеваю край, тяну на себя и едва не сажусь на пол: весь пласт отходит разом. Из-под него тянет таким запахом, что приходится отвернуться. Несколько раз дышу ртом, прежде чем снова наклониться.</p><p>Вода начинает уходить. На дне остаётся жирный осадок, в котором видны мелкий сор и обрывки волокон.</p><p>Кладу вытащенный пласт рядом с корнями и берусь за стенки. Белый скребок снимает корку узкими полосами. Ниже уровня воды она мягче, но липнет к инструменту. После каждого прохода приходится вытирать лезвие. У дна налёт совсем чёрный, и там я работаю осторожнее, нащупывая под ним гладкую поверхность.</p><p>На внутренней стенке открывается ряд мелких отверстий. Такие же идут вдоль противоположного борта. Я убираю грязь вокруг одного, подношу прибор и вижу канал, уходящий внутрь стенки.</p><p>Подача воды должна идти с двух сторон и уходить через дно, а здесь забито всё.</p><p>На первую стенку трачу больше времени, чем на корни. Потом нахожу, под каким углом удобнее держать скребок, и работа идёт быстрее. Из последних отверстий грязь приходится выбирать по крошке.</p><p>Когда заканчиваю, спина уже ноет от работы в наклоне. Выпрямляюсь, упираюсь ладонями в поясницу и смотрю на ванну. На дне остались тёмные разводы, но слив открыт.</p><p>Возвращаюсь к гребням. Разрезаю намотки, снимаю их кусками, а остатки вытаскиваю крючком. После него прохожу щёткой. Её узкая головка свободно входит туда, где я только что ободрал костяшку о раму.</p><p>Под шерстью зубья целые. Несколько раз останавливаюсь, проверяю пальцем подозрительные места, но сколов не нахожу. У последнего вала застряла тонкая деревянная щепка. Вытаскиваю её, кладу на ладонь. Один конец стёрт почти до блеска. Как она сюда попала, неизвестно, но, судя по краям, мотало тут её долго и на сухую, раз сточена, а не размокшая.</p><p>Откладываю щепку и заканчиваю с валом.</p><p>За первым кожухом оказывается прядильная часть. Снимаю боковую панель и ставлю у рамы. Внутри несколько рядов одинаковых гнёзд, от каждого вверх уходит тонкое веретено. Между ними протянуты старые нити: часть провисла, часть сбилась в комки у основания.</p><p>Здесь сухо. Налёт на опорах затвердел, и мокрая ветошь почти ничего не берёт. Я смачиваю уголок средством из фляги, пробую на одном гнезде. Корка размягчается, оставляя на ткани бурую полосу.</p><p>С этим я уже умею работать. Наношу немного средства на следующий ряд, а пока оно действует, очищаю предыдущий. Нити разрезаю ножницами и вытаскиваю крючком, чтобы не обрывать их у самого основания.</p><p>До дальнего ряда приходится добираться на коленях. Я вылезаю, вытираю лицо рукавом и замечаю у выхода из прядильной части натянутую нить. Все соседние давно оборваны, а эта уходит под следующий кожух и держит направляющий рычажок в крайнем положении.</p><p>Тяну осторожно. Рычажок подаётся и возвращается назад.</p><p>Дальше что-то держит.</p><p>Открываю второй кожух.</p><p>Ткацкий узел занимает больше места, чем казалось снаружи. Между двумя рамами протянуты сотни нитей. В середине они стянуты в тугой узел, а под ним, поперёк направляющих, стоит каретка. Один её край выше другого.</p><p>Приближаю диагностический прибор. На экране проступает схема, поверх неё — красная отметка.</p><p>«Каретка подачи. Конечное положение: не достигнуто».</p><p>Наклоняюсь к направляющей. Ближний ползун стоит ровно, дальний вывернут из паза. Под ним набилась старая нить. Её затянуло между скользящими поверхностями и спрессовало так, что каретка приподнялась.</p><p>Сначала выбираю всё, до чего могу добраться. Нить ломается короткими жёсткими кусками. Под ползуном остаётся плоская серая прокладка, и вытащить её не получается: вес каретки держит намертво.</p><p>На каждом конце по две головки с углублениями. Подбираю ключ из чемодана, примеряю к ближней. Подходит, но стоит повернуть, как каретка чуть смещается.</p><p>Останавливаюсь.</p><p>Если сейчас освобожу крепление, дальний край может упасть в направляющую. Пальцам там делать нечего.</p><p>Обхожу раму. Ниже, у основания, нахожу утопленный вороток. От него внутрь уходит короткий вал. Подношу прибор: на схеме обозначена зубчатая опора под кареткой.</p><p>Пробую повернуть. Сначала вороток не идёт. Перехватываю его обеими руками, плавно нажимаю. Под кареткой раздаётся щелчок, опора поднимается и принимает вес.</p><p>Теперь крепёж отворачивается без перекоса.</p><p>Снимаю прижимную пластину и осторожно приподнимаю дальний ползун. Серая масса под ним похожа на плотный картон. Вытягиваю её скребком, потом ещё несколько обрывков из глубины паза.</p><p>Под ними обнаруживается задир, провожу по нему ногтем. Край цепляет. Даже без ниток ползун здесь будет заедать.</p><p>Я сажусь на пол и ещё раз смотрю на схему. Направляющая целая. Повреждена короткая вставка на самом ползуне: два маленьких крепления, светлая полоса по краю.</p><p>Вызываю карточку детали.</p><p>«Вкладыш скользящий. Повреждение рабочей поверхности. Замена рекомендована».</p><p>Такие я видел в коробке.</p><p>Возвращаюсь к ЗИПу, достаю её и кладу новый вкладыш рядом со старым. Совпадают отверстия, ширина, выёмка на торце. Только рабочая поверхность у запасного ровная, а на снятом посередине борозда с поднятыми краями. Я провожу по ней пальцем и убираю старую деталь в пустое отделение коробки.</p><p>Новый вкладыш садится без усилия. Затягиваю крепления, опускаю ползун в очищенный паз и возвращаю прижимную пластину.</p><p>Вороток позволяет двигать каретку вручную. Провожу её до середины, возвращаю назад. Теперь оба края идут ровно. Прогоняю по всей длине и только после этого убираю опору.</p><p>Узел старых нитей разрезаю и вытаскиваю из рамы. Здесь уже не тороплюсь: дважды кажется, что всё убрал, и оба раза за нижними направляющими находятся новые петли. Наконец прибор перестаёт отмечать препятствие.</p><p>Перед сборкой возвращаюсь к прядильной части. На опорах есть небольшие углубления со светлыми ободками. Подношу маслёнку к ближайшему, читаю появившуюся строку и ввожу носик. Одно нажатие — и сопротивление под пальцами пропадает. Перехожу к следующей точке.</p><p>Маслёнку возвращаю в держатель. Щётку очищаю от шерсти, вытираю ножницы. Инструмент из чемодана тоже собираю, но сам чемодан пока оставляю открытым.</p><p>На полу у ванны лежат корни, мокрые пласты и обрывки нитей. Глядя на эту кучу, я особенно хорошо чувствую, как устал.</p><p>Остаётся проверить, не зря ли.</p><p>«Обслуживание завершено. Снять блокировку?»</p><p>Подтверждаю и выбираю проверочный прогон без сырья.</p><p>Первым делом слышу воду. Она бежит по стенкам ванны, потом из очищенных отверстий вырываются короткие мутные струи. Я стою сбоку и смотрю на слив. Вода собирается у решётки, закручивается и уходит. Уровень на дне почти не поднимается.</p><p>Через несколько секунд струи светлеют.</p><p>«Промывочный контур: проверка пройдена».</p><p>Гребни начинают двигаться, медленно, с остановками. Каждый вал проворачивается на часть оборота, замирает и идёт дальше. Я слежу за тем местом, где корень добрался до привода. Крепление не гуляет.</p><p>На втором обороте из зубьев выпадает последний серый клочок. Вода подхватывает его и несёт к решётке. Я успеваю вытащить его крючком.</p><p>Следом оживает прядильная часть. Под кожухом появляется тонкий ровный звук. Через смотровое окно видны вращающиеся веретёна. Я держу прибор у опор, пока одна за другой не гаснут отметки проверки.</p><p>Доходит очередь до каретки.</p><p>Она сдвигается так резко, что я невольно отступаю. Проходит до противоположного края и останавливается. Возвращается медленнее, задерживается там[1], где был повреждённый вкладыш, затем продолжает путь.</p><p>На приборе перекоса нет. Система меняет скорость, проверяя ход. На третьем проходе каретка движется без остановок. Рамы поочерёдно поднимаются и опускаются, направляющие негромко постукивают.</p><p>Всё это длится меньше минуты. Потом механизмы останавливаются в исходном положении, и ещё некоторое время слышно только, как стекает вода.</p><p>«Проверочный цикл завершён. Механические узлы: исправны. Промывочный контур: исправен. Аварийная остановка: снята».</p><p>Ниже появляется предупреждение:</p><p>«Напряжение питания: ниже рабочего диапазона. Штатный запуск: недоступен. Работа в режиме отладки: разрешена».</p><p>До нормальной работы ещё далеко. Но запустить переработку теперь можно — так же, как я запускал остальные заводы.</p><p>Запрашиваю готовность к загрузке.</p><p>«Сырьё: отсутствует. Ожидание».</p><p>Закрываю смотровое окно, проверяю защёлку и убираю прибор. Пальцы плохо сгибаются после скребка. Я распрямляю их по одному, затем ещё раз смотрю вдоль остановившейся линии.</p><p>Теперь нужна шерсть.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Снаружи приходится зажмуриться. Пока я сидел в Зоне, солнце вышло из-за облаков и теперь светило прямо в лицо. Убираю руку с камня и медленно выпрямляюсь. Поясницу тянет так, что сразу встать ровно не получается.</p><p>Доман поднимается с поваленного ствола у тропинки.</p><p>— Ну?</p><p>— Починил. Проверка прошла. Шерсть нужна.</p><p>Он смотрит на камень, потом на мои руки.</p><p>— Сколько?</p><p>— Сколько найдётся. Для начала немного, посмотреть, что выйдет.</p><p>Некрас стоит чуть поодаль, рядом с Рогдаем. Пока я говорю, староста трёт большим пальцем костяшки на левой руке.</p><p>— Овечья-то? — спрашивает он.</p><p>— Овечья. Есть у вас?</p><p>— Овцы есть. У Фрола три, у Вешняка ещё держат. А шерсть… — Он поворачивается к мужикам. — Не осталось ни у кого?</p><p>Один качает головой. Второй пожимает плечами.</p><p>— У меня баба щели ею конопатила. Чего осталось, в сарае сгнило.</p><p>— Так сходи погляди.</p><p>— Да смотрел я. Выкинул ещё летом.</p><p>Некрас кривится, будто тот выбросил её только что, у него на глазах.</p><p>— Фрола позовите. Пусть двух приведёт, которые погуще.</p><p>Молодой парень у тропинки разворачивается и бежит к деревне. Я провожаю его взглядом, потом подхожу к ведру, оставленному у камня. Вода ледяная. После первого же погружения пальцы сводит, но грязь успела подсохнуть, и простым полосканием её не взять. Растираю ладонь о ладонь, скребу ногтем черноту [2] у запястья.</p><p>Рогдай протягивает тряпку.</p><p>— Этой попробуй.</p><p>Беру, благодарю. Отмыться до конца не удаётся. В складках кожи и под ногтями остаётся чёрное, зато теперь можно хотя бы лицо вытереть.</p><p>Доман подходит ближе.</p><p>— А много даст?</p><p>— Пока не знаю.</p><p>— Ты ж внутри смотрел.</p><p>— Без шерсти смотрел. Механизмы работают. Сколько сукна получится и как быстро — увижу, когда запущу.</p><p>Он кивает, но с места не уходит.</p><p>— Хоть кусок бы сегодня получить.</p><p>— Для того и прошу.</p><p>Рогдай, сидящий на корточках у мешка, поднимает голову.</p><p>— Ты сперва поешь. С утра ж не поел даже[3].</p><p>Только сейчас вспоминаю про еду. Проглотил хлеб по дороге к пещере и с тех пор всё откладывал. От одной мысли о нём во рту собирается слюна.</p><p>— Сейчас запущу и поем.</p><p>Рогдай заворачивает обратно то, что достал из мешка, и кладёт рядом.</p><p>Овец приводят вдвоём. Фрол идёт впереди с верёвками, за ним тот самый парень несёт большие ножницы. Одна овца останавливается у спуска и тянет шею к сухой траве. Фрол дёргает верёвку, ругается на неё вполголоса.</p><p>— Обеих, что ли? — спрашивает он у Некраса.</p><p>— Обеих. Шерсть заводу нужна.</p><p>Фрол смотрит на глыбу.</p><p>— А возьмёт?</p><p>— Для того тебя и позвали. Давай уж.</p><p>Стригут у тропинки, расстелив рогожу. Фрол зажимает овцу коленями, парень подаёт ножницы. Сначала дело идёт медленно: лезвия жуют толстую прядь, и Фрол сердито раскрывает их до конца.</p><p>— Подточить бы.</p><p>— Ты ими что резал?</p><p>— Чего надо было, то и резал. Других нету.</p><p>Я сажусь на ствол, с которого встал Доман. Помочь здесь мне нечем. Смотрю, как Фрол меняет хват и снимает первую широкую полосу. Под грязной наружной шерстью она почти белая.</p><p>Некрас наклоняется, поднимает с рогожи отрезанный клок.</p><p>— Вот ведь добро. А ты говорил — нету.</p><p>— Так на овце есть, — отзывается мужик. — Ты про старую спрашивал.</p><p>— И старую беречь надо было.</p><p>— А куда её? Моль кормить? Мать знала, как хранить, а моя в мешок убрала — она и сопрела.</p><p>Фрол, не поднимая головы, просит придержать овце ногу. Некрас кладёт шерсть обратно и идёт помогать.</p><p>К тому времени, как заканчивают со второй, я успеваю немного отдохнуть. Вставать уже легче. На рогоже лежат два руна. Фрол выбирает из них сухие стебли, потом смотрит на меня.</p><p>— Этакую класть? Или мыть сперва?</p><p>— Такую. Завод сам вымоет.</p><p>Он собирает края рогожи. Я показываю на пологую часть камня, ближе к середине.</p><p>— Сюда. Только разверните, без рогожи.</p><p>Фрол с парнем поднимают шерсть. Несколько клочьев падают, Некрас подбирает их и пристраивает сверху. Руно лежит рыхлой грудой на серой поверхности. Снаружи всё это выглядит так, будто мы собрались сушить его на солнце.</p><p>Доман обходит камень, стараясь не наступать на обрывки.</p><p>— Всё?</p><p>— Пока отойдите.</p><p>Жду, пока Фрол уберёт рогожу, кладу ладонь на свободное место и возвращаюсь в Зону.</p><p>В приёмной ванне уже лежит шерсть. Узнаю тёмную прядь у края и соломинку, которую Фрол так и не вытащил. Здесь сырья кажется меньше: ванна большая, загружена едва наполовину.</p><p>«Сырьё принято. Узел готов к запуску».</p><p>Выбираю работу в режиме отладки. Предупреждение о напряжении появляется снова, вместе с запросом подтверждения. Соглашаюсь.</p><p>Вода поступает с обеих сторон. Руно сначала приподнимается, потом медленно оседает, намокая. Между прядями выходят пузырьки. По поверхности расплываются коричневые разводы, у решётки собирается пена.</p><p>Обхожу ванну, приседаю у слива. Вода уходит свободно. Ни под днищем, ни у привода ничего не течёт.</p><p>Начинают поворачиваться гребни. Ближний цепляет край мокрой шерсти, вытягивает длинный клок и передаёт следующему. Движутся они медленнее, чем во время проверки, с заметными паузами. С каждым поворотом шерсть растягивается, разделяется. К концу ряда вместо спутанного кома идёт широкая рыхлая лента.</p><p>Смотрю на раму, туда где утром вырубил корень. Опора неподвижна, привод работает без рывков.</p><p>«Переработка сырья: выполняется. Питание: ограничено».</p><p>У прядильной части задерживаюсь дольше. Через смотровое окно вижу, как лента расходится на отдельные пряди. Одна провисает, и я уже тянусь к остановке, но направляющий рычажок опускается, подбирая слабину. Веретено набирает обороты. Нить выравнивается и уходит дальше.</p><p>Несколько секунд держу команду остановки наготове, потом убираю окно.</p><p>До ткацкого узла сырьё доходит не сразу. За это время успеваю ещё раз проверить слив и обойти оба кожуха. Под первым сухо. Возле второго слышится негромкий щелчок, затем ещё один. В смотровом окне начинает двигаться рама.</p><p>Каретка проходит поперёк нитей, возвращается. В крайних положениях ненадолго замирает. Слежу за дальним ползуном. Новый вкладыш идёт ровно. Задержки повторяются с обеих сторон, одинаково, и прибор не показывает перекоса.</p><p>«Ткацкий узел: работает. Аварий: нет».</p><p>Закрываю смотровое окно и немного стою у линии, слушая редкий стук. В Печищах за это время уже вышла бы первая плитка. Здесь только добрались до ткани. Если ждать у выхода, можно простоять до вечера.</p><p>Выхожу из Зоны.</p><p>Фрол по-прежнему держит овец. Доман стоит у камня и смотрит на шерсть. Нижний край руна успел осесть, словно его примяли ладонью, но остальная куча лежит как прежде.</p><p>— И? — спрашивает он.</p><p>— Работает.</p><p>Он наклоняется ближе.</p><p>— Ничего ж не…</p><p>— Не трогай. Медленно идёт, пусть лежит.</p><p>Доман выпрямляется. Некрас переступает с ноги на ногу и смотрит на другой конец глыбы.</p><p>— А выйдет где?</p><p>Обхожу камень. На противоположной стороне, под широким уступом, есть ровная площадка. Сметаю с неё ладонью сухую хвою.</p><p>— Здесь смотрите. Как появится — позовите.</p><p>— А ты куда? — быстро спрашивает Некрас.</p><p>— Поесть.</p><p>Он переводит взгляд на мои руки, на лицо.</p><p>— А, ну да. Идите к нам. Чего тут на ветру сидеть.</p><p>Доман остаётся у завода. Я поднимаюсь по тропинке вслед за старостой. Рогдай идёт рядом, закинув мешок на плечо. Снизу доносится недовольное блеяние: Фрол уводит овец.</p><p>У Некраса тепло. Сажусь на лавку у стола и только теперь замечаю, что всё это время держал плечи поднятыми. Опускаю их, осторожно вытягиваю ноги. Староста говорит что-то женщине у печи, и передо мной вскоре появляется миска горячей похлёбки.</p><p>Первой ложкой обжигаю губы, со второй уже не тороплюсь. Рогдай садится напротив. Некрас остаётся у двери, слушает, потом всё-таки снимает шапку и пристраивается с краю лавки.</p><p>— Долго ему надо? —уточняет он.</p><p>— Не знаю ещё. Работает потихоньку.</p><p>— Ты не подумай, я не тороплю.</p><p>Он берёт хлеб, отламывает кусок, но есть не начинает. Сидит, поворачивая его в пальцах.</p><p>Я доедаю, отодвигаю миску и прислоняюсь спиной к стене. От печи греет сбоку. За окном кто-то проходит, хрустит подмёрзшей землёй. Рогдай спрашивает у хозяина про дорогу к воротам, но я уже не удерживаю разговор.</p><p>Глаза закрываются. Открываю их, вижу на светлый прямоугольник окна и снова закрываю.</p><p>Будит меня стук двери.</p><p>На пороге стоит парень, который помогал стричь овец. Он запыхался и держится за косяк.</p><p>— Дядь Некрас! Там вышло!</p><p>Я выпрямляюсь так быстро, что затёкшую спину простреливает.</p><p>— Сукно! — Парень наконец замечает меня. — Ярек, идём! Там уж Доман держит!</p><p>Некрас выходит первым, на ходу надевая шапку. Парень бежит впереди, оборачивается и машет нам рукой. Я спускаюсь осторожнее: после короткого сна ноги стали тяжёлыми, а на склоне скользко.</p><p>У камня уже собрались люди. Пока я ел, кто-то успел привести женщин, и теперь они стоят полукругом у выходного уступа. Доман сидит перед ним на корточках. Через его руки перекинута серая полоса ткани, другой конец ещё лежит на камне.</p><p>— Не тяните, — говорю я, подходя. — Пусть само выходит.</p><p>— Да я держу только.</p><p>Он поднимает руки чуть выше. Сукно медленно сползает с уступа, собираясь у него на коленях. По краям видны ровные кромки. Я беру свободный конец: ткань влажная, плотная, ещё тёплая. Растираю между пальцами, смотрю на просвет. У самого начала несколько поперечных полос, дальше переплетение ровное.</p><p>Провожу большим пальцем по кромке. Дальний ползун, с которым я провозился дольше всего, теперь ходит под нагрузкой, и на ткани следов перекоса нет.</p><p>Женщина рядом со мной тянет руку.</p><p>— Дай-ка.</p><p>Отдаю ей конец. Она мнёт ткань, расправляет, пробует потянуть поперёк. Вторая заглядывает через плечо.</p><p>— Плотное.</p><p>— А ты чего хотела, сукно.</p><p>— Я и вижу, что не рогожа.</p><p>Первая подносит край к лицу, потом опускает и оглядывается на Некраса.</p><p>— Детям бы на порты. А то у моего на коленях уж заплаты не к чему пришивать.</p><p>Староста сам тянется потрогать ткань. Доман встаёт, и они вдвоём разворачивают готовый кусок, каждый держит за край. Между ними сукно провисает, а на камне появляется ещё немного.</p><p>Мальчишка, позвавший нас, приседает у самого уступа.</p><p>— Ещё идёт!</p><p>Женщина берёт его за плечо и отводит назад.</p><p>Фрол приходит без овец. Протискивается к Некрасу, трогает ткань двумя пальцами.</p><p>— Из моей, стало быть?</p><p>— Из твоей.</p><p>Он смотрит на пустую верхнюю грань камня, потом снова на сукно. Улыбается и проводит ладонью по ткани.</p><p>— А пёстрая тоже пойдёт? Вторая-то у меня с тёмным боком.</p><p>— Наверное, пойдёт. Пробовать надо.</p><p>— Да нам и тёмное хорошо, — говорит женщина.</p><p>Доман складывает вышедшее на сгиб локтя. Некрас помогает, придерживая свободный край.</p><p>— На продажу такое возьмёте? — спрашивает он.</p><p>— Берём сейчас. В гильдию отвезём, покажем. А тебе весной за него привезут лишних два мешка зерна или соли. Что выберешь.</p><p>Некрас смотрит на сукно, потом на Домана.</p><p>— Сверх того, что по камням положено?</p><p>— Сверх.</p><p>Староста оглядывается на мужиков. Кто-то за его спиной негромко присвистывает.</p><p>— Соль бери, — говорит Фрол.</p><p>— Погоди ты, — отзывается женщина. — Зерно на посев тоже надо.</p><p>— До весны решите, — обрывает Доман.</p><p>Женщина протягивает руки к ткани.</p><p>— Давай хоть подержу. А то об землю возите.</p><p>Некрас выпускает край. Она принимает сукно, складывает свободными складками и остаётся у уступа, подбирая то, что выходит дальше.</p><p>— Ещё шерсти наберём, можно класть? — спрашивает староста.</p><p>— Пока нет. Эту закончит и остановится.</p><p>— А после как пустить?</p><p>— Пока без меня никак. Весной вернусь, тогда решим, как сделать, чтобы сам работал.</p><p>Некрас опускает глаза на ткань. Проводит по ней ладонью, пробует толщину у сгиба.</p><p>— Ну, хоть эту сделал.</p><p>Рядом снова смеются. Мальчишка вытянул перед собой руки, показывая кому-то, сколько уже вышло. Фрол развёл свои ещё шире, и парень спорит с ним, привстав на носки.</p><p>Я смотрю на них и улыбаюсь. Утром здесь ждали, что я скажу про мёртвый камень. Теперь спорят, сколько он дал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ждём, пока выйдет остаток. Доман никуда не торопит, только несколько раз расправляет ткань и проверяет её на свет. Когда на уступ сползает задний край, он поднимает сукно вместе с женщиной[4], с того течет и они вдвоем его растягивают между собой. Готового сукна около трёх метров.</p><p>Некрас держит один конец, пока Доман складывает остальное. Ткань ещё влажная, поэтому заворачивают её свободно, в чистую рогожу. Я успеваю последний раз провести ладонью по середине, прежде чем свёрток закрывают.</p><p>Рогдай уходит за лошадьми. Поднимаю свой мешок, проверяю, всё ли при мне. У выходного уступа остаётся пусто, и люди понемногу расходятся. Фрол обещает к весне овец сберечь, женщина отвечает, что прежде их надо до зимы докормить.</p><p>Некрас задерживает мальчишку, который нас позвал.</p><p>— Ты ребят собери. Всех, кто дома. Скажи, Ярек поговорить хочет.</p><p>Парень сразу смотрит на меня.</p><p>— Про пещеру?</p><p>— Собери, — повторяет староста.</p><p>Тот убегает. Я опускаю мешок обратно на землю.</p><p>Ребята приходят не все разом. Сначала двое помладше, потом ещё несколько, а последними — трое высоких, уже почти с меня ростом. Один держится сзади, сунув руки под мышки. Мальчишка, который бегал за нами, встаёт впереди.</p><p>Некрас оглядывает их и поворачивается ко мне.</p><p>— Говори. Эти и другим передадут.</p><p>Я ставлю мешок у ног. Ребята смотрят настороженно. Один из старших переводит взгляд на Домана и отступает на полшага, пропуская младшего перед собой.</p><p>— До весны в пещеру не ходите, — говорю я. — Ни по одному, ни вместе. Сейчас там нельзя.</p><p>Передний мальчишка сразу оборачивается на остальных. Высокий, стоящий сзади, хмурится.</p><p>— А весной?</p><p>— Весной я приеду. Всех, кто захочет, сам отведу. Подготовлю там всё, а потом пойдём.</p><p>— И выйдем? — спрашивает один из младших.</p><p>Он говорит тихо, но остальные сразу замолкают.</p><p>— Все вернётесь, — отвечаю я. — Сильнее станете, как и хотели. Только меня дождитесь. Самим раньше лезть не надо.</p><p>Высокий парень вытаскивает руки из-под мышек.</p><p>— А ты точно приедешь?</p><p>— Приеду.</p><p>Он смотрит мне в лицо, потом коротко кивает. Младший рядом с ним перестаёт теребить завязку на вороте.</p><p>Некрас проводит взглядом по ребятам.</p><p>— Слыхали? И тем, кого нету, скажите. Чтоб потом никто не говорил: не знал.</p><p>— А охотником можно будет? — спрашивает передний мальчишка.</p><p>— Посмотрим, что тебе подойдёт.</p><p>— Мне охотником.</p><p>Сзади его толкают в плечо, кто-то смеётся. Он сердито оборачивается, и Некрас разводит их ладонью.</p><p>— Всё, бегите. Человеку ещё до города добраться надо.</p><p>Ребята отходят не сразу. Двое задерживаются у камня, заглядывают под уступ, где выходило сукно. Высокий окликает их, и они догоняют остальных на тропинке.</p><p>Некрас провожает нас до тропинки. Пока Рогдай проверяет подпругу, староста стоит рядом и мнёт снятую шапку.</p><p>— Я насчёт пещеры-то… — начинает он и замолкает.</p><p>Я жду.</p><p>Сверху зовут Фрола. Тот отвечает, что идёт, и Некрас поворачивает голову на голос.</p><p>— Боялись мы, — говорит он тише. — Не просто ж так.</p><p>— Знаю.</p><p>Он поднимает глаза. Некоторое время смотрит на меня, потом надевает шапку.</p><p>— Ребятам скажу. Прослежу, чтоб не совались.</p><p>— До весны пусть подождут.</p><p>— Подождут.</p><p>Рогдай придерживает мою лошадь. Ставлю ногу в стремя, подтягиваюсь и не сразу устраиваюсь в седле: спина напоминает о себе при каждом движении.</p><p>Отсюда видно верхнюю грань камня. На ней ничего не осталось. У подножия Фрол собирает обронённые клочья шерсти, женщина держит раскрытую рогожу. Теперь подбирают даже мелочь.</p><p>Некрас отступает с дороги. Доман трогает первым, я за ним, Рогдай замыкает. На повороте оглядываюсь. Староста ещё стоит у тропинки. Увидев, что я смотрю, он поднимает руку.</p><p>Дорога к городу идёт между полями. Ветер здесь сильнее, чем у завода, и я натягиваю ворот повыше. Доман едет впереди, время от времени придерживая свёрток, привязанный за седлом. Рогдай держится рядом со мной.</p><p>Первые полчаса я ещё поглядываю по [5] сторонам. Потом мерное покачивание начинает усыплять. Несколько раз ловлю себя на том, что смотрю лошади между ушей и не помню последние десятки метров.</p><p>— Не спи, — говорит Рогдай.</p><p>— Не сплю.</p><p>Он хмыкает и подъезжает ближе.</p><p>На подъёме я всё-таки закрываю глаза. Открываю оттого, что лошадь подо мной останавливается. Доман впереди поправляет свёрток, съехавший набок.</p><p>— Дома выспишься, — смеется Рогдай.</p><p>Я растираю лицо ладонями. Под ногтями ещё чёрное. Надо будет нагреть воды и отмыться как следует, пока не въелось совсем.</p><p>К стенам подъезжаем уже вечером. Солнца не видно, над крышами сливаются дымы. У ворот стоят две телеги с дровами. Мужики при них притоптывают, пока стражник проверяет что-то у возницы.</p><p>Нас пропускают вперёд. Доман здоровается со старшим, я достаю из-под рубахи бляху. Стражник наклоняется к номеру, смотрит мне в лицо и отступает.</p><p>Под аркой сыро. Стук копыт меняется, становится гулким, и я невольно выпрямляюсь в седле.</p><p>За воротами ещё торгуют. Баба складывает в корзину оставшуюся на прилавке репу, двое парней снимают с крюков навес. Навстречу нам тащат ручную тележку, доверху набитую тряпьём. Приходится прижаться к стене, чтобы не задела меня.</p><p>— В гильдию заглянем, — оборачивается Доман. — Может, кто есть ещё.</p><p>Я киваю. Хочется сразу домой, но свёрток у него за спиной стоит того, чтобы потерпеть ещё немного.</p><p>До края купола доезжаем уже в сумерках. Лошадь переступает через черту, и холод перестаёт щипать лицо. Я расстёгиваю ворот. На кустах у забора ещё держатся листья, под ними темнеет влажная земля. За спиной остаются голые ветки и иней.</p><p>Доман прибавляет шагу.</p><p>Во дворе гильдии почти пусто. У одного из амбаров двое мужиков затягивают верёвкой тюк. Из конюшни выходит работник с вилами и останавливается, увидев нас.</p><p>— Корст здесь? — спрашивает Доман.</p><p>— В палате ещё. Путята с ним.</p><p>Доман спешивается.</p><p>— Ну вот и хорошо.</p><p>Он отвязывает свёрток, берёт поперёк обеих рук. Рогдай забирает повод моей лошади.</p><p>— Я тут побуду.</p><p>Я слезаю неуклюже, со второй попытки вытащив ногу из стремени. После седла земля под ногами кажется слишком неподвижной. Рогдай смотрит на меня, но ничего не говорит.</p><p>В палате горят светильники. Весовщиков уже нет, столы убраны. Корст сидит у торца над книгой, Путята стоит рядом, положив пухлую ладонь на раскрытую страницу. Оба поднимают головы.</p><p>— Вернулись? — подает голос [6] Корст.</p><p>Вместо ответа Доман кладёт свёрток на свободный край стола и развязывает верёвку.</p><p>Путята первым замечает ткань. Убирает руку с книги и подходит ближе.</p><p>— Это оттуда?</p><p>Доман разворачивает рогожу.</p><p>Сукно ложится на стол неровными складками. При жёлтом свете оно кажется темнее, чем у завода. Путята берёт край, подносит к светильнику, пробует пальцами. Лицо у него меняется. Он расправляет ткань шире, отодвигая лежащую рядом дощечку.</p><p>— Держи-ка.</p><p>Доман берётся с другой стороны. Путята тянет, отпускает, проводит ладонью по середине.</p><p>Корст закрывает книгу, оставив между страницами палец.</p><p>— Сколько?</p><p>— Всё здесь, — отвечает Доман. — Двух овец остригли, шерсть на камень положили. Вот что вышло.</p><p>— Мокрое ещё, — говорит Путята.</p><p>— Подсохнет. Мы сразу забрали.</p><p>Путята поднимает глаза на меня.</p><p>— Сам видел, как делал?</p><p>— Видел.</p><p>— Ещё даст?</p><p>— Если шерсть будет.</p><p>Он уже открывает рот для следующего вопроса, и я добавляю:</p><p>— Но пока запускать мне надо. Сами не пустят.</p><p>Путята смотрит на Корста. Тот встаёт, обходит стол и тоже трогает сукно. Долго рассматривает кромку, потом поворачивается ко мне.</p><p>— Завод цел?</p><p>— Теперь цел. Камни надо еще будет чистить, тогда и завод дольше работать сможет[7], да шерсть еще нужна.</p><p>Корст кивает. Возвращается к книге, переворачивает несколько страниц.</p><p>— Деревне что обещал? — спрашивает он Домана.</p><p>— Два мешка сверх расчёта. Зерном или солью, весной выберут.</p><p>— Запиши.</p><p>Доман достаёт свою книжицу. Корст смотрит, как тот пишет, затем подвигает ему чернильницу.</p><p>Путята всё ещё держит ткань. Приподнимает её перед собой, будто примеряет длину, потом аккуратно складывает вдвое.</p><p>— Оставь развёрнутым, — говорит Корст. — Сырое же.</p><p>— Я вижу.</p><p>Путята снова расправляет сукно, на этот раз по всей свободной части стола. Приглаживает загнувшийся угол. Он улыбается, разглядывая ткань, и даже не пытается скрыть этого.</p><p>Доман заканчивает писать. Корст читает строку и ставит рядом свою отметку.</p><p>— Хорошо съездили, — говорит он.</p><p>Я стою у стола, сжимая лямку мешка. От тепла снова хочется спать. Корст замечает это и откладывает перо.</p><p>— Ступайте. Завтра расскажете толком.</p><p>На выходе оглядываюсь. Путята уже подтаскивает светильник ближе и что-то показывает Корсту на кромке. Тот наклоняется, щурится. Наше сукно занимает почти весь стол, на котором утром, наверное, лежали описи камней.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>С Доманом и Рогдаем расстаёмся во дворе. Лошадей оставляем в гильдии. Я забираю мешок и иду к Кожевенной пешком.</p><p>Улицы быстро темнеют. В окнах зажигается свет, пахнет ужином. Возле колодца женщина окликает мальчишку, который пытается поднять большое и полное[8] ведро, у того половина выливается мимо, пока переваливает через борт колодца.</p><p>За краем купола снова приходится застегнуть ворот. На камнях под ногами схватился иней. Идти все ближе, но усталость ощущается все сильнее, и последнюю улицу я прохожу уже медленно.</p><p>У Вейна светится окно. За занавеской кто-то двигается. Я ненадолго останавливаюсь у его калитки, потом иду дальше. Завтра зайду. Сейчас бы снять сапоги.</p><p>В нашем дворе темно. Нащупываю засов, открываю дверь и стою в сенях, пока глаза привыкают.</p><p>Никто не спрашивает, кто пришёл.</p><p>В комнате холодно. Кладу мешок на лавку, достаю огниво. Лучина занимается не сразу, и я держу её под наклоном[9], пока пламя не добирается до сухого края. Ставлю свет ближе к стене и снимаю верхнюю одежду.</p><p>На столе пусто. Я и не ждал ничего другого, но всё равно заглядываю под полотенце у стены. Там только миска.</p><p>Надо было поесть в гильдии. Хоть хлеба попросить. Теперь идти обратно не хочется, даже к Вейну через забор. Сначала протоплю, а там посмотрим.</p><p>Выбираю в сенях несколько поленьев потоньше. Пока разгорается растопка, сижу перед открытой дверцей на корточках. От огня начинает тянуть теплом в лицо. Протягиваю руки и замечаю чёрные полосы у запястий. Под ногтями тоже грязь. Так и ехал весь день.</p><p>Беру ведро и выхожу во двор.</p><p>На кадушке у стены лежит крышка. Сдвигаю её, зачерпываю воду. Обратно несу медленно, придерживая ведро второй рукой, чтобы не расплескать на ноги.</p><p>Пока вода греется, подкладываю дров и снимаю рубаху. Потом ставлю таз на лавку, разбавляю горячую холодной. Отмываю руки до локтей, вычищаю грязь из-под ногтей. У большого пальца кожа содрана, и в тёплой воде начинает щипать.</p><p>Выливаю грязную воду, наливаю свежей. Наклоняюсь над тазом, смачиваю волосы. Несколько раз провожу мокрыми ладонями от лба к затылку, потом беру ковш и поливаю голову, зажмурившись. Вода стекает по вискам, попадает за уши.</p><p>Вытираюсь и сажусь на лавку. Волосы ещё мокрые, зато лицо больше не стягивает засохшим потом. Надеваю чистую рубаху, грязную оставляю у таза. Завтра постираю.</p><p>На полке возле ведра лежат Кирины свёртки. Она оставила их перед отъездом, объяснила, какой заваривать, если живот заболит, какой — от простуды. Я тогда слушал. Даже повторил ей, чтобы убедилась.</p><p>Сейчас бы хлеба.</p><p>В дверь стучат.</p><p>Поднимаю голову, прислушиваюсь. Ещё два коротких удара.</p><p>— Сейчас.</p><p>Накидываю одежду на плечи, иду через сени. Дверь открывается туго, приходится потянуть сильнее.</p><p>На крыльце никого. Смотрю к калитке. Улица тёмная, только у соседей через щель в ставне падает узкая полоска света.</p><p>Делаю шаг и едва не задеваю ногой кувшин.</p><p>Рядом лежит завязанный узел. Поднимаю его: хлеб, лук, несколько реп. Снимаю с кувшина крышку, заглядываю. Морс.</p><p>Киры уже нет, а её всё кормят.</p><p>Ещё раз смотрю на улицу. Кто принёс, уже ушёл. Забираю продукты, возвращаюсь в дом и ставлю на стол.</p><p>Хлеб свежий. Отрезаю толстый ломоть, потом ещё один. Луковицу очищаю над пустой миской, макаю в соль. После первых кусков есть хочется ещё сильнее, и приходится заставить себя жевать медленнее.</p><p>В печи потрескивает. Встаю подбросить полено, возвращаюсь к столу и наливаю морс. Выпиваю кружку, почти не отрываясь. Потом доливаю ещё.</p><p>В комнате понемногу теплеет. Я откидываюсь к стене, доедаю хлеб. Впервые за весь день никуда не надо вставать и ничего проверять.</p><p>Оставшуюся еду заворачиваю. Кувшин ставлю у стены. На пол ложится крошка, я наклоняюсь поднять и несколько секунд сижу так, упершись локтем в колено.</p><p>Спать.</p><p>Сапоги снимаю уже на лежанке. Один не идёт, и я тяну его за пятку, прежде чем вспоминаю ослабить завязку. Складываю одежду у изголовья, укрываюсь.</p><p>Завтра к Власу. Потом в гильдию, рассказать всё толком. Хорошо бы до этого зайти к Вейну.</p><p>Закрываю глаза и больше ничего не успеваю подумать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Просыпаюсь от боли в животе.</p><p>Лежу неподвижно, пытаясь понять, что случилось. В комнате темно. Печь ещё греет, но огня уже не видно.</p><p>Боль отпускает. Я поворачиваюсь на бок, подтягиваю колени. Может, зря столько съел на ночь. Весь день толком ничего, а тут набросился.</p><p>Через несколько вдохов живот сводит снова.</p><p>Сажусь, упираюсь ладонью в лежанку. Во рту собирается слюна. Успеваю сунуть ноги в сапоги и дойти до сеней, где меня рвёт.</p><p>Некоторое время стою, согнувшись, держась за дверной косяк. Потом приходится торопиться дальше, во двор.</p><p>Возвращаюсь не сразу. Меня знобит, рубаха под одеждой прилипла к спине. Закрываю дверь, задвигаю засов и остаюсь возле него, пока не проходит головокружение.</p><p>То ли руки плохо вымыл, то ли съел что-то. Под ногтями ведь так и осталось чёрное.</p><p>До воды дохожу, держась за лавку. Полощу рот, выпиваю несколько глотков. Тошнит, но больше не рвёт. В животе тоже становится тише.</p><p>Надо убрать в сенях. Я смотрю на дверь, потом на лежанку.</p><p>Утром.</p><p>Снимаю одежду и сапоги, ложусь набок. После холодного двора под шкурой тепло. Я подтягиваю её к плечам и закрываю глаза.</p><p>Ну отравился. Бывает. Полежать надо, к утру пройдёт.</p><p>Сон не приходит сразу. Живот то отпускает, то снова начинает крутить. Я меняю положение, нахожу такое, в котором болит меньше, и понемногу проваливаюсь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Когда открываю глаза снова, во рту так сухо, что язык липнет к нёбу.</p><p>Хочу сесть, но живот сводит раньше, чем успеваю спустить ноги. Перегибаюсь через край лежанки. Меня выворачивает, хотя выходить уже почти нечему.</p><p>Потом снова надо во двор.</p><p>На этот раз одеться получается не сразу. Пальцы не попадают в рукав. Я злюсь, бросаю одежду и иду так, в одной рубахе, цепляясь за всё, до чего могу дотянуться.</p><p>Обратно добираюсь с трудом. На пороге приходится сесть. Под ногами холодно, но подняться я пока не могу. Смотрю на тёмный проём комнаты, дышу открытым ртом.</p><p>Надо к Вейну.</p><p>Через двор, до калитки, потом вдоль забора. Постучать в окно.</p><p>Пробую встать. В ушах шумит, перед глазами плывут серые пятна. Я хватаюсь за косяк и снова опускаюсь. Некоторое время жду, когда станет лучше, но лучше не становится.</p><p>Воды.</p><p>Ведро у лавки. Видно его плохо, но я знаю, где оно стоит. Переворачиваюсь на колени и ползу к нему. Ладони скользят по полу. У самого ведра опираюсь на лавку, подтягиваюсь и нахожу кружку.</p><p>Она стучит о край. Вода выплёскивается на руку, на рубаху. Подношу кружку ко рту обеими ладонями и пью. Несколько глотков проходят, потом снова подступает тошнота.</p><p>Я опускаю кружку, прижимаю лоб к краю лавки.</p><p>Кира что-то оставляла. От живота.</p><p>Свёртки лежат над ведром. Надо только поднять руку.</p><p>До первого не достаю. Подтягиваюсь ещё немного, сдвигаю его пальцами. Он падает рядом со мной. Второй удаётся стянуть за угол, за ним летит третий.</p><p>Я смотрю на них и не могу вспомнить, какой нужен.</p><p>Один Кира разворачивала. Показывала листья, говорила, сколько брать. Или это был другой, с мелкими цветками?</p><p>Развязываю ближайший. Узел не поддаётся, пальцы трясутся. Я тяну ткань в разные стороны, пока из щели не сыплется сухая крошка. Часть попадает на колени.</p><p>Заварить надо.</p><p>Смотрю на печь. До неё несколько шагов. Ещё нужно найти горшок, налить воды, раздуть угли.</p><p>Нет.</p><p>Разворачиваю ткань над ведром, высыпаю траву. Беру следующий свёрток. Не помню, открывал его уже или нет. На воде плавают листья. Мне кажется, их мало, и я сыплю ещё, пока не вываливается большая часть.</p><p>Кира говорила — немного.</p><p>Я перестаю трясти свёрток, но не понимаю, что теперь делать. Выбирать обратно? Листья уже мокрые.</p><p>Опускаю кружку в ведро, отвожу ею траву к стенке. Пью маленькими глотками. Вода холодная, от неё ломит зубы. На губе остаётся лист, я снимаю его пальцами и роняю.</p><p>Нужно позвать Вейна.</p><p>Поднимаю голову и смотрю на дверь. Пытаюсь сказать его имя, но выходит только хрип. Кашляю, сгибаюсь от боли и ложусь плечом на лавку.</p><p>Отсюда можно оттолкнуться. Встать, дойти до сеней.</p><p>Я упираюсь ладонью в край. Рука дрожит и не держит. Сползаю на пол, ударяюсь коленом.</p><p>Некоторое время слышу, как где-то рядом капает вода.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Щека прижата к доске. Она мокрая.</p><p>Я открываю глаза. В комнате серо. Или мне кажется, что серо. У лавки стоит ведро, на воде плавают листья.</p><p>Долго смотрю на них, прежде чем вспоминаю.</p><p>Живот.</p><p>Пробую повернуться. От движения снова тошнит. Я пережидаю, прижав ладонь ко рту, потом ищу кружку. Она лежит на боку возле колена. Пальцы не слушаются, приходится подтащить её всей ладонью.</p><p>Зачерпываю воду. Пью, проливая на подбородок.</p><p>Поднимаю голову.</p><p>Кира стоит у печи. Я хочу сказать, что не помню, сколько она велела, но там никого нет. Только висит рубаха, которую я вчера снял.</p><p>Снова смотрю на ведро. Кружка уже в руке, а я не помню, пил или только собирался.</p><p>Делаю ещё глоток.</p><p>Глотается тяжело, ложусь, чтобы отдохнуть. Совсем немного, чтобы встать.</p><p>Я опускаю голову на согнутую руку. Дверь отсюда видна, до неё недалеко. Когда перестанет кружиться голова, я дойду.</p></section><section><title><p>Глава 16 Остаточные напряжения</p></title><p>Глава 16 Остаточные напряжения</p><p>На последнем подъёме Зорик перестал сидеть в телеге. Встал на колени, вцепился в переднюю доску и тянул шею, пока Кира не взяла его за пояс.</p><p>— Сядь. На ухабе вылетишь.</p><p>— Вон крыша! Наша!</p><p>Из-за голых веток показался край тесовой кровли. Грач придержал лошадь перед глубокой колеёй, обошёл её по обочине и снова вывел на дорогу. У самого въезда Зорик всё-таки сел, но только затем, чтобы перебраться к другому борту.</p><p>Кира тоже смотрела вперёд. Хотелось уже слезть, поставить вещи у стены, снять с младшего дорожную одежду. За ночь отсырел край платка, и теперь холодил шею.</p><p>На убранном поле за околицей стояли длинные ряды столов. Над ними собирали навесы: мужик наверху принимал жерди, которые подавали снизу, рядом двое растягивали рогожу. Чуть дальше теснились низкие шалаши, обложенные лапником. У одного ещё оставался открытым бок, и внутри виднелись охапки соломы.</p><p>Между столами проехала телега с котлами. За ней женщина вела двух детей, закутанных так, что лица едва выглядывали из платков. Первые гости уже прибыли, хотя работы на поле оставалось много.</p><p>Дарин нёс к навесам связку коротких брусков. Увидев Грача, остановился у дороги.</p><p>— Вернулись! Вовремя. Успели к празднику как раз, —радостно сказал парень, откладывая бруски и беря лошадь под узду.</p><p>Дарин улыбнулся Кире, посмотрел на Зорика, который не мог стоять и аж подпрыгивал в повозке от нетерпения. Зорик проводил его взглядом.</p><p>— А что праздник будет, сегодня? — нетерпеливо спросил малец</p><p>— Готовятся пока, завтра или через день — ответила Кира сыну.</p><p>У первой избы двое мужиков катили бочку. Один обернулся, выпрямился.</p><p>— Грач, Кира! А мы уж все глаза проглядели, боялись не успеете!</p><p>Второй выпустил бочку, и она качнулась обратно ему на ногу.</p><p>— Держи, дурень!</p><p>До своего двора дошли шагом, Зорик уже бежал рядом с другими мальчишками. Мальчишки, прямо на бегу рассказывали ему, что на празднике будут стрелять, только прежде бежать надо, и они уже утром там бегали, и завтра еще будут. Грач спросил, кто придумал, но ответа не услышали: Зорик увидел у забора знакомую девочку и закричал ей так громко, что его услышала вся улица.</p><p>Ярина вышла на крыльцо с мокрыми руками. Заметив телегу, остановилась на верхней ступеньке, потом вытерла ладони о передник и быстро спустилась во двор. Кира только успела поставить ногу на землю, как девушка обняла её. Крепко, неловко, прижавшись щекой к холодному платку.</p><p>— Ну что ты, — сказала Кира, обнимая в ответ. — Добрались.</p><p>Ярина отпустила её, отступила и сразу потянулась к Зорику. Тот протянул обе руки, тоже обнял девушку и направился уже шагом к дому.</p><p>— Гляди-ка, в сапогах приехал, — заметила Ярина.</p><p>Зорик остановился и выставил ногу, чтобы лучше было видно.</p><p>— Городские.</p><p>Девушка опустила глаза на его обновку. На одном сапоге отворот загнулся внутрь, и она присела поправить. Рядом с маленьким сапогом её лапоть потемнел от сырой земли.</p><p>— Обувается сам? — спросила она у Киры.</p><p>— Сам. Только снимать забывает.</p><p>— Ничего не забываю, — возразил Зорик.</p><p>— Иди в дом, сними и отложи, в деревне в таких не ходят.</p><p>Он взялся за косяк и старательно потопал. Ярина подождала, потом пропустила его внутрь. Кира оглядела двор.</p><p>— Ждан где?</p><p>— У завода. С утра там.</p><p>— Один?</p><p>— С Бертом. Ян с Лукой доски понесли, а эти заканчивают. Сейчас позовём.</p><p>— Не надо. Сама схожу.</p><p>Сначала Кира помогла снять с телеги узлы. Грач забрал самые тяжёлые и Дарин повёл лошадь к навесу. Ярина несла шкуры, прижав их подбородком, и по дороге рассказывала, что гостей ждут уже сегодня, а у Марты весь дом занят шитьём.</p><p>— Горан с утра уж трижды спрашивал, сколько у нас места. Мужики-то и на полу в шалашах поспят, а девки с бабами наш пол присмотрели. В тепле хотят, из каждой деревни уже заходили, смотрели как оно у нас.</p><p>— Всех уложишь?</p><p>— Всех, конечно, не сможем, и на первом, и на втором этажах даже не пол лягут. Потеснимся. Они ж не надолго. Кто на седмицу останется, кто раньше уедет.</p><p>У двери Кира снова посмотрела в сторону карьера.</p><p>— Иди, встречай сына — сказала Ярина. — Я все вещи отнесу к тебе.</p><p>Ждан шёл навстречу сам. Поднимался по тропинке вместе с Бертом, оба держали по краю пустую рогожу. Первым Киру заметил Берт. Толкнул Ждана локтем, что-то сказал. Ждан поднял голову, прибавил ходу, потом остановился и сунул свой край рогожи Берту. Кира подождала, пока он подойдёт.</p><p>— Здравствуй, мам.</p><p>Голос у него был обычный, слегка уставший, только смотрел он почему-то ей в подбородок. Она положила ладони ему на плечи. Рубаха под курткой выбилась у ворота, на щеке светлела засохшая глина.</p><p>— Здравствуй.</p><p>Ждан обнял её первым. Быстро прижался к ней, замер. Кира обняла его за плечи и не стала спрашивать ничего, пока он сам не отстранился.</p><p>— Зорик приехал?</p><p>— Дома уже.</p><p>— А Ярка?</p><p>— В городе. Работает. И тебя к себе зовёт.</p><p>— Меня? — Ждан поднял голову.</p><p>— Тебя. Погоди только, дай с дороги устроиться. Потом к Горану все вместе пойдем и всё расскажем.</p><p>Он помолчал, оглянулся на Берта. Тот деловито сворачивал рогожу, стараясь на них не смотреть.</p><p>— Мы десять сделали сегодня, — сказал Ждан гордо.</p><p>— Чего десять?</p><p>— Плиток. Сегодня. Вчера тоже десять.</p><p>— Сами все делаете?</p><p>— А кто ж ещё? — Ждан посмотрел на неё с лёгкой обидой, но щеки покраснели.</p><p>Она провела большим пальцем по его щеке. Глина не стёрлась.</p><p>— Умыться бы тебе, мастер.</p><p>— Я сейчас. Только Берту помогу убрать.</p><p>Он уже повернулся, но задержался.</p><p>— Ты не уедешь больше?</p><p>— Сейчас никуда не собираюсь.</p><p>— Ну, я быстро, дома увидимся.</p><p>Кира проводила его взглядом. Мальчики пошли рядом, переговариваясь о чём-то. Берт развернул рогожу, показывая тёмное пятно посередине; Ждан потёр его пальцем и махнул рукой. Она вернулась в дом.</p><p>Внутри пахло печью и тёплым хлебом. У порога стояла новая лавка, на ней были сложены чистые наряды. Кира сняла платок, повесила возле двери и не сразу нашла, куда положить рукавицы: привычное место занимала корзина с полотном.</p><p>Из-за печи вышел Мирош. Прищурился на неё, подошёл ближе.</p><p>— Вернулась, травница.</p><p>— Вернулась, дед.</p><p>Он взял её за руку, другой ладонью накрыл сверху.</p><p>— А Ярка как?</p><p>— Работает, что-то со стелой делает. Неделю там у нее был, пришел уставший, спал потом день почти.</p><p>— Кормят то в городе хорошо? Стела высокая?</p><p>Кира усмехнулась.</p><p>— Ест, дед. Не голодали ни разу, а стела да, высоченная — не думала, что такое бывает.</p><p>Он расспросил про жильё, про дорогу, про Вейна. Кира отвечала, пока развязывала узел. Достала свои вещи, отложила свёрток с травами. Мирош смотрел, как она разбирает дорожное, потом взял пустой мешок.</p><p>— Этот в сени отнесу, Ярина у нас кашеварит на всех, ты иди сама то отдыхай. Небось, натряслась.</p><p>Ярина начала выставлять на стол миски. Кира хотела помочь, но девушка уже обернулась к печи за горшком.</p><p>— Садись садись. Сейчас Силан, Прохор, все придут, Грача тоже позови, пусть поесть придёт.</p><p>Зорик сидел на лавке, подтянув ноги, и уже грыз корку. Увидев мать, подвинулся, освобождая ей место. Сапоги, все в глине, стояли у входа.</p><p>Кира села, провела ладонью по столу. У окна сушились перевёрнутые чашки. Ярина налила похлёбку и осталась стоять с пустым половником.</p><p>— Ты поешь сначала. Я потом расскажу.</p><p>— О чём?</p><p>— Тут у Кузьмы малой опять кашлял. И Олёна хворала. Я отметки ставила, кому что давала.</p><p>— Садись, сама поешь, пока не остыло. И рассказывай. — Кира подвинула ей миску.</p><p>Ярина села напротив. Сначала говорила быстро, возвращалась к пропущенному, уточняла, на какой день спал жар. Кира остановила её вопросом, потом ещё одним. Девушка задумалась, припоминая, и дальше рассказывала спокойнее.</p><p>— А как дышал?</p><p>— Часто. Только не свистело, как у Зорика прежде. Я послушала. На другой день уже легче стало.</p><p>— Есть просил?</p><p>— К вечеру. Мать не дала, боялась.</p><p>— А ты?</p><p>— Сказала, пусть немного даст.</p><p>Кира кивнула и взяла ложку. Ярина выдохнула и опустила плечи. Ключ от сушильни выскользнул из-под ворота, стукнул о край стола. Она машинально убрала его обратно.</p><p>Во двор вошли Грач со Жданом. Зорик услышал их раньше остальных, соскользнул с лавки и побежал к двери. Почти сразу оттуда донеслось:</p><p>— Ждан! А я башню видел!</p><p>Кира улыбнулась, наклонилась над миской. Есть хотелось сильнее, чем казалось в дороге. Ярина некоторое время молчала. Потом спросила:</p><p>— Он в той рубашке ходит?</p><p>— Кто? — Кира подняла глаза.</p><p>— Ярек. — Девушка покраснела и, посмотрев на стол, потянулась за хлебом.</p><p>— Ходит, но бережёт ее, говорит одна такая красивая.</p><p>Ярина отломила кусок, положила возле миски и только потом взяла ложку.</p><p>Из сеней уже наперебой говорили оба мальчика. Грач попросил дать ему пройти, но, судя по звукам, пройти ему не давали. Кира доела несколько ложек и отодвинула миску, чтобы в нее налить младшему: он всегда сначала наедался хлебом, а затем заглядывал к ней и доедал. Ярина заметила это и молча встала, налила из горшока.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Завид вёл тёсовских к полю, придерживая коня. Передние телеги уже остановились, а задние ещё тянулись с дороги, объезжая глубокую колею. У навесов кричали, показывали руками, куда ставить лошадей. Кто-то перегородил проход оглоблями, и теперь местный мужик помогал вознице откатить телегу назад.</p><p>— К лесу не жмитесь, — велел Завид Радиму. — Вон за теми вставайте. Только проход оставь, чтоб потом не растаскивать.</p><p>Сын кивнул и пошёл вдоль обоза, передавая дальше. На первой телеге женщина подбирала под себя ноги, чтобы снять с борта сундук. Сидевшая рядом девушка вцепилась в ручку.</p><p>— Мам, не так, уронишь откроется, а там платок сверху.</p><p>— Так держи сама тогда, я одна, как по другому сниму то?</p><p>Завид придержал коня, пропуская двух парней с лавкой, и посмотрел поверх навесов в сторону деревни. Ярины видно не было. Он и не ждал, что она станет весь день стоять у дороги. Народу съезжалось много, у всех дело находилось. Сам бы велел не торчать без толку, а помочь, где руки нужны. Всё же, пока объезжал столы, ещё несколько раз посмотрел к домам.</p><p>На поле готовились основательно. Навесы поставили длинные, на крепких столбах. С той стороны, откуда дуло, закрыли рогожами почти до земли. Между шалашами оставили проходы; у входов уже лежали охапки лапника, поверх которых женщины расстилали привезённые подстилки.</p><p>Столы были из хороших досок. Завид узнал тёсовские по ровной кромке, остановил коня возле одного и провёл ладонью по краю. Весной свои столешницы пересчитывал, прежде чем назад грузить. Теперь этих по всей округе разошлось столько, что на праздник хватило без его помощи.</p><p>— Завид! — Горан шёл навстречу, держа в руке обрывок верёвки. По дороге остановился у навеса, показал кому-то наверх и только после этого подошёл. — Добрались. Много вас?</p><p>— Двадцать четыре души. Двоих по дороге добрали — догнали молодые, говорят, смогли со своими договориться, сильно гулять хотим. Найдете как разместить то?</p><p>— Место найдём. Мужиков вон туда ставьте, за краснокаменскими. Женщин в деревню поведём.</p><p>Завид спешился. Пока поправлял сбившийся повод, Горан взял коня под уздцы.</p><p>— Сам-то как?</p><p>— Доехал же.</p><p>— Вижу, что доехал. В доме у меня погостишь. Там теплее.</p><p>— А Ярина где живет? — Завид поднял голову.</p><p>— У Ярека. Ярина там распоряжается. Пойдём, покажу.</p><p>Отвечать Завид стал не сразу. Снял с седла притороченный свёрток, передал повод подошедшему парню.</p><p>— Мужикам нашим в руки отдашь, как устроятся, а пока следи. — Потом окликнул сына. Тот стоял у телеги, помогая снять сундук. — Тут устройте всё. Женские вещи к домам понесёте, спросишь где. Я с Гораном пойду.</p><p>Радим посмотрел в сторону деревни, затем снова взялся за ручку сундука.</p><p>— Ладно.</p><p>Млава уже спускалась с телеги. Подхватила свой узел, другой рукой придержала подол и поспешила за отцом.</p><p>Дорога от поля была недолгая. Горан рассказывал о гостях и о том, кого ещё ждут, но Завид отвечал невпопад. Ярина передала, что примет его. Пока ехал, думал, этого довольно. Теперь хотелось услышать от неё самой, и он всё пытался подобрать первые слова.</p><p>Дом показался за поворотом. Завид оглядел верхние окна, длинную крышу, лестницу вдоль стены. Внизу у входа стояли лавки. Женщина вытряхивала половик, а в раскрытую дверь кто-то заносил связку соломы. Ярина вышла следом.</p><p>— Это к дальней стене несите, там уже… — Ярина увидела отца и замолчала.</p><p>Завид остановился у калитки. Снял шапку, провёл ладонью по примятым волосам. Дочь стояла в дверях в простой рубахе, с передником поверх юбки. Рукава подвёрнуты, на щеке краснела полоса, будто тёрла запястьем.</p><p>— Здравствуй, Ярина.</p><p>— Здравствуй, тять. — Она вышла во двор.</p><p>Горан что-то сказал женщине с половиком и отошёл к ней. Млава остановилась за отцовским плечом. Завид хотел спросить, как живётся, да вышло бы так, будто с чужой заговорил. Шагнул навстречу. Ярина тоже подалась к нему, но задержалась. Он протянул руку к её плечу и увидел, как она смотрит ему в лицо. Осторожно, выжидая.</p><p>— Иди сюда, — произнёс он тихо.</p><p>Она подошла, и Завид обнял её, прижал к груди. Ярина сразу вцепилась ему в кафтан на спине и уткнулась лицом в плечо. Он держал её, положив ладонь на затылок, поверх косы. Собирался ещё что-то сказать, но слова не шли, пришлось сперва сглотнуть несколько раз. Ярина вздохнула, попыталась отстраниться и не смогла. Плечи у неё дрогнули, и он только крепче обнял.</p><p>— Ну, Яринка…</p><p>Она кивнула ему в плечо. Стояли так, пока с улицы не донёсся скрип колеса и чей-то окрик. Тогда Ярина разжала пальцы и отступила на полшага. По щекам у неё шли слёзы. Завид неловко провёл большим пальцем под её глазом. Она засмеялась сквозь слёзы, и сама вытерла лицо ладонями.</p><p>— С дороги-то небось устал. А я тебя на холоде держу.</p><p>— Постою ещё, не так-то и холодно поди.</p><p>— Пойдём в дом. Нога как?</p><p>— Ничего нога. Хожу вот как видишь.</p><p>Млава больше ждать не стала. Поставила узел у ног и обняла сестру. Ярина снова всхлипнула, но теперь уже улыбалась.</p><p>— Ты чего ревёшь-то? — спросила Млава, сама часто моргая. — Всю дорогу думала, что тебе скажу, а ты…</p><p>Она не договорила. Они ещё немного постояли обнявшись, потом Млава отступила и стала вытирать Ярине щёки краем собственного платка.</p><p>— Полно, я сама, — сказала та.</p><p>— Так вытирай. У тебя и нос мокрый.</p><p>Завид отвернулся к дому, давая им время. Теперь смог рассмотреть его получше. Два этажа под одной крышей, окна и внизу, и наверху. Наружная лестница вела на верхнее крыльцо, а гостей Ярина повела в нижнюю дверь.</p><p>В сенях пришлось посторониться: навстречу вышел мужик с пустой корзиной. Поздоровался с Завидом, спросил у Ярины, куда ещё солому нести.</p><p>— Пока хватит. Эти охапки в угол положи, вечером добавим.</p><p>Она пропустила отца в комнату и огляделась, выбирая место. Внизу было тепло. Вдоль стены стояли сундуки и узлы, на лавке лежали свёрнутые шкуры. Двое детей сидели у окна, деля яблоко. Женщины расстилали половики у дальней стены, переговариваясь о том, сколько ещё приедет.</p><p>— Сюда садись. — Ярина показала на скамью. — Я сейчас поесть принесу.</p><p>Завид опустился на лавку возле печи. Снял кафтан, сложил рядом. Млава спросила, куда поставить вещи, и сразу взялась освобождать место у стены.</p><p>— Сама-то где спишь? — спросил Завид.</p><p>— Наверху. — Ярина обернулась.</p><p>— Тепло? — Он поднял глаза к потолку.</p><p>— Там своя печь, тять. Обе топим.</p><p>— А гостей куда? — Завид приложил ладонь к тёплому боку нижней печи, кивнул.</p><p>— Здесь и положим. Лавки к столам унесут, на пол соломы настелем. Женщин с малыми уже двадцать набралось, ещё из Красных Камней ждём.</p><p>— Уложитесь. — Он оглядел комнату, прикидывая свободное место.</p><p>— Уложимся, наверх еще уложим потом. Мужики на поле останутся, в шалашах. А бабы, как про дом услышали, сразу сюда запросились.</p><p>— Хлопот тебе прибавили.</p><p>— Справимся. Вон Млава уж помогает.</p><p>Ярина поставила перед ним миску. Завид посмотрел на похлёбку, потом снова на дочь.</p><p>— Ты присядь хоть с нами.</p><p>— Да я сяду. Только ложку дам и хлеба порежу.</p><p>Вошёл Радим, неся с другим парнем сундук. Остановился у порога.</p><p>— Куда?</p><p>— Сюда, к остальным, — сказала Ярина. — Здравствуй.</p><p>— Здравствуй.</p><p>Они поставили сундук. Радим выпрямился, потёр ладони и повернулся к отцу.</p><p>— Телеги устроили. Лошадей отвели. Там ещё рогожу привязать надо, а то отходит.</p><p>— Ну раз надо так вяжи —ответил отец</p><p>— Поешь сначала. Голодные небось с дороги то. — Ярина встала и взяла со стола миску.</p><p>— После. Нас ждут. — Сухо ответил парень, выходя из дома.</p><p>Завид проводил сына взглядом. Когда обернулся, Ярина уже ставила миску обратно. Млава подошла к ней, взяла из рук ложку.</p><p>— А мне налей. Я проголодалась.</p><p>— Сейчас.</p><p>Они вдвоём вернулись к печи. Млава что-то тихо спросила, Ярина ответила и чуть улыбнулась. Завид придвинул миску. Похлёбка была горячая, с мясом. Он съел несколько ложек, пока дочь усаживалась рядом. Хотелось спросить её о жизни новой, но при Млаве не стал. Отломил хлеба и кивнул на печь.</p><p>— Мирош складывал?</p><p>— Он. И верхнюю тоже.</p><p>— Плитки много ушло?</p><p>— Это у него спроси. Он тебе всё расскажет.</p><p>— Спрошу.</p><p>Завид осмотрел кладку, потом окно. Сколько леса ушло на такой дом, он мог прикинуть и сам. Больше хотелось знать, как тут живётся дочери, но она уже рассказала и про печь, и про своё место наверху. Снова спрашивать было неловко.</p><p>— Добавить? — Ярина подвинула к нему хлеб.</p><p>— Хватит пока.</p><p>— Ты ешь. До вечера ещё дела будут. — Сказала почти его словами, и Завид усмехнулся. Она заметила и тоже улыбнулась.</p><p>Из дальнего угла позвали:</p><p>— Ярина, эти шкуры разворачивать?</p><p>— Сейчас покажу. — Дочь поднялась и пошла в горницу.</p><p>Завид доел, отнёс миску к остальным. Ярина вернулась проводить его, но он остановил её у двери.</p><p>— Делай, что надо. Я на поле схожу.</p><p>— Ты заходи потом.</p><p>— Обязательно зайду.</p><p>Она ещё раз коснулась его руки, прежде чем отпустить.</p><p>Во дворе Завид постоял, надевая кафтан. Шапка зацепилась подкладкой за палец, пришлось расправить. Со стороны поля доносился стук топора, кто-то громко звал Дарина.</p><p>У калитки ждали трое. Корш стоял ближе к дороге, Ушак — рядом с матерью. Осока держала руки перед собой, спрятав пальцы в рукава. Завид опустил руки, так и не поправив ворот. Корш шагнул навстречу.</p><p>— Поговорить бы с тобой, староста. Коли выслушаешь.</p><p>Завид посмотрел на Корша, потом на Ушака. Тот стоял, опустив глаза, и большим пальцем тёр шов на рукаве.</p><p>— Про что разговор?</p><p>— У Горана бы, — ответил Корш. — Он ждёт, сказал с ним вместе надо. Не на улице про такое.</p><p>Завид оглянулся на дверь. Из дома доносился голос Ярины: она просила кого-то не загораживать проход сундуком. Постоял ещё немного и поправил ворот.</p><p>— Пойдём.</p><p>До Горанова двора шли молча. Ушак держался возле матери, но, когда на узком месте пришлось пропустить женщину с корзиной, отстал и дальше шёл последним. Горан встретил их у крыльца. Впустил, подождал, пока закроют дверь.</p><p>— Проходите в горницу.</p><p>На столе лежали верёвки, смотанные в бухты и несколько деревянных колышков. Горан убрал всё на лавку у стены, выдвинул скамью. Завид сел первым, положил шапку рядом. Корш устроился напротив. Осока с Ушаком остались стоять, пока хозяин не показал им на свободное место. Сели рядом, не снимая верхней одежды. Горан придвинул к Завиду кружку с квасом.</p><p>— Я их позвал при мне говорить, — начал он. — Чтобы и ты и я выслушал. А решать уж тебе потом.</p><p>— Слушаю. — Завид кружку не взял.</p><p>Корш положил руки на стол. Суставы на пальцах были в мелких ссадинах.</p><p>— Осока в Тёсово просится. Жить и работать. Мы с Ушаком тоже пойдём, коли примете.</p><p>— Зачем? — Завид медленно перевёл взгляд на Осоку.</p><p>Она подняла голову. Сухие губы шевельнулись прежде, чем появился голос:</p><p>— У вас беда от наших людей была. От моего сына тоже. Я думала… — Она запнулась, сжала руки под столом. — Работать буду. Что велите. За скотиной ходить, воду носить, на поле. Мне не привыкать.</p><p>Завид ждал. Осока посмотрела на Горана, но тот не вмешался.</p><p>— Я не знала, — сказала она тише. — Тогда не знала, чего они творили. Мне про другое говорили. А как узнала…</p><p>Ушак шевельнулся рядом с ней.</p><p>— Мам, ты-то…</p><p>— Дай скажет, — остановил его Завид.</p><p>— Не могу я тут сидеть, будто меня не касается. Он сын мой. Я растила. — Осока сглотнула.</p><p>Завид опустил глаза на её руки. Из рукава выглядывал палец с потемневшим, рассечённым ногтем. Она заметила его взгляд и спрятала руки глубже. Корш подался вперёд:</p><p>— Ты на неё не гляди так, староста. Она-то ни на кого не ходила. Мы пришли к тебе, чтобы за своё отвечать. Я людей к вам вёл. Девок держал. Мог отпустить — не отпустил.</p><p>Ушак сидел совсем неподвижно. Завид посмотрел на него.</p><p>— А ты?</p><p>— Я с ними был. — Тот поднял глаза и сразу отвёл.</p><p>— Это я знаю.</p><p>— Я… — Ушак провёл ладонью по колену. — Я девок караулил. Чтоб не ушли. У Дёмы был, когда из Тёсова вели. — На последнем слове голос у него сорвался. Он замолчал, глядя в край стола.</p><p>Завид убрал шапку подальше от себя. Пальцы, которыми держал её за край, разогнулись не сразу.</p><p>— Мою тоже караулил?</p><p>Ушак кивнул.</p><p>— Скажи.</p><p>— Ярину тоже.</p><p>Осока сгорбилась. Смотрела перед собой, часто моргая. Завид отвернулся к окну. За мутным стеклом прошла чья-то тень, на дворе скрипнуло дерево. Здесь, в горнице, слышно было, как потрескивает печь. Горан дождался, пока Завид снова повернётся к столу.</p><p>— За то, что было, я тебе слова не скажу, — произнёс он. — А тут они у меня на глазах. Корш с Ушаком работали справно. Что поручал — делали, от тяжёлого не отворачивались. Ни жалоб на них, ни хлопот не было. Про суд я уж рассказывал тебе как дело было, за них Ярина сказала и Кира, обе за них стояли.</p><p>Завид кивнул, но ничего не ответил.</p><p>— Это я не к тому, чтоб ты забыл прошлое, — добавил Горан. — За нынешнее их ручаюсь. За большее не могу.</p><p>— Понял я тебя.</p><p>— Мы и не просим забыть. Приедем, встанем перед людьми. Кому что надо — сделаем. — Корш убрал руки со стола.</p><p>— Что сделаете? — Завид резко повернулся к нему, глаза его налились кровью.</p><p>— Работу. Какую скажут. — Корш выдержал его взгляд.</p><p>— Крышу перекроете? Дров наколете?</p><p>— И это.</p><p>Завид помолчал. Потом взял кружку, подержал, не отпив, и поставил обратно.</p><p>— Ладно я, — сказал он. — Я живой. Кира с дочкой выходили. Дочка моя вернулась. Сижу вот, с вами говорю. — Он запнулся, провёл рукой по бороде. — А к той, что мужа схоронила, как пойдёте? Чего ей скажете? Что теперь у неё работник есть? Мужа нет, зато дров полон двор будет?</p><p>Ушак втянул голову в плечи. Осока медленно покачала головой.</p><p>— Я не про то…</p><p>— Так я и спрашиваю, про что. У кого дочек увели — им как на вас смотреть? Вы под одним навесом жить станете, к одному колодцу ходить. Она утром выйдет — а ты ей навстречу. — Завид смотрел на Ушака. — Ведро поможешь понести?</p><p>Тот открыл рот, но ничего не сказал.</p><p>— Чего молчишь?</p><p>— Не знаю, — выговорил Ушак.</p><p>Осока коснулась его локтя. Он чуть отодвинулся, и она убрала руку. Завид увидел это движение. Снова отвернулся, стиснув зубы. Сам только что стоял во дворе, обнимал дочь и не мог выговорить толком двух слов. А теперь перед ним сидела другая мать, и он заставлял её слушать то, что она, видно, уже не раз слышала от сына или от Корша. Но промолчать не мог.</p><p>— Мне что людям сказать? — спросил он уже тише. — Привёл я к вам тех, кто ваших уводил, кто в родню вашу стрелял. Теперь они хорошие, Горан поручился. Потеснитесь, дайте им место?</p><p>— Не говори так, — отозвался Горан. — Я за них не это сказал.</p><p>— Знаю. Сказал может и не так, а своим мне как это говорить.</p><p>Завид потянулся к кружке и наконец отпил. Осока сидела, прижав локти к бокам. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.</p><p>— Я думала, хоть чем-нибудь, — сказала она. — Не сидеть же мне у вас на хлебах. Тут дали, тут пустили, а я… — Она не закончила. Наклонилась, достала из рукава край тряпицы и скомкала в ладони.</p><p>Корш посмотрел на неё, потом на Завида.</p><p>— Не так сказали, может. Нет у нас такой работы, чтоб за это рассчитаться. Я знаю. — Корш с усилием выпрямил спину. — Только назад того не воротишь. А жить дальше как-то надо. Вот и пришли спросить.</p><p>Ушак поднял голову.</p><p>— Я пойду к ним, — выпалил он. — Сам скажу.</p><p>— И услышишь, чего ответят? — спросил Завид.</p><p>— Услышу. — Тот помедлил.</p><p>— А повесить если тебя решат, неужто не побежишь?</p><p>— Не побегу.</p><p>Корш не посмотрел на него, только провёл ладонью по столу, собирая невидимые крошки.</p><p>Горан поднялся, подбросил полено в печь. Не спеша закрыл дверцу, вернулся на своё место. Никто не попросил его продолжить.</p><p>Завид сидел, глядя на шапку. Он не хотел видеть их в Тёсове. Ещё меньше хотел сейчас сказать, что никогда не позволит им туда прийти. Такое слово дать легко, а после самому же и держать. За всех, кто плакал, за тех, кто, может, захочет выслушать, за детей, которым ещё жить рядом. Он придвинул шапку к себе.</p><p>— Не мне одному решать. — Осока подняла на него мокрое лицо. — Я с нашими поговорю, — продолжил Завид. — Всё скажу, как вы тут сказали. Скрывать ничего не стану. Ни про работу, ни про то, что Горан за вас ручается. — Он посмотрел на хозяина. Тот кивнул. — Обсудим. Что надумаем, передадим.</p><p>— Мы подождём, — ответил Корш.</p><p>— Ждите. Только я вам ничего не обещал.</p><p>— Слышали.</p><p>Осока вытерла лицо тряпицей. Хотела заговорить, но Завид поднял ладонь.</p><p>— Хорошо, что сами пришли. Повинились. А дальше… — Он покачал головой. — Дальше думать надо. Всем.</p><p>Горан встал вместе с ним. Корш отодвинул скамью, пропуская Осоку. Ушак поднялся последним и придержал мать за плечо, когда она зацепилась одеждой за край стола. На этот раз она не отстранилась.</p><p>Завид задержался у двери, поправляя кафтан. Сзади Корш тихо спросил Горана, куда отнести оставленные на дворе жерди. Хозяин ответил, что к дальнему навесу. Они пойдут работать, подумал Завид. И он сам сейчас пойдёт, найдёт Радима, проверит телеги. До вечера ещё много дел. В сенях пришлось остановиться и дать глазам привыкнуть к полумраку. Он постоял, держась за дверную скобу, затем надел шапку и вышел во двор.</p><p>У калитки Завид остановился, прислушиваясь, откуда зовут сына. На поле уже запалили огонь под котлами, дым тянуло вдоль дороги. Между телегами прошёл Радим с охапкой жердей, за ним двое местных несли свёрнутую рогожу. Завид хотел окликнуть их, но с крыльца вышел Горан.</p><p>— Пойдём, покажу, где твоих поставили. А то потом искать станешь.</p><p>До поля дошли молча. У крайнего навеса пришлось нагнуться под верёвкой. Горан придержал её для Завида, потом позвал парня наверху:</p><p>— Эту выше перевяжи. К вечеру кому-нибудь шею снесёт.</p><p>Под навесом уже расставляли посуду. Женщина несла, прижав к животу, стопку деревянных мисок и считала их вполголоса. Завид посторонился, пропуская её, и увидел Мирона. Тот стоял у стола, заставленного караваями. Поднял край полотна, заглянул и покачал головой.</p><p>— Горан, до праздника ещё два дня, а хлеб уж ставить некуда.</p><p>— Зерна много, напекли. На праздник всё съедят, первый раз, что ли?</p><p>— Вы только гостей дождитесь.</p><p>— Да вы уж здесь, все.</p><p>Мирон усмехнулся, отодвинул лавку и сел. Завид устроился рядом, осторожно вытянув больную ногу. Отсюда было видно почти всё поле. У столов разматывали половики, готовя места на лавках. Дальше мужики укрепляли боковую стенку навеса, а возле котлов женщина отгоняла мальчишку, уже ухватившего варёную кость.</p><p>Горан принёс кувшин и поставил его на стол.</p><p>— Квас пока. Пиво к празднику бережём.</p><p>— Ты нам и весной так говорил, — отозвался Мирон.</p><p>— И что, не дождался?</p><p>Мирон подставил кружку. Завид отпил следом. Квас был холодный, кислый, после него во рту осталось хлебное послевкусие.</p><p>— Твои-то все добрались? — спросил он Мирона.</p><p>— Все, кто собирался. Девки сразу к Марте. Мы ещё лошадей не отвели, а их уж нету.</p><p>— У Марты с утра тесно. Ещё и ваши туда же. — Горан усмехнулся.</p><p>— Пусть сидят, — сказал Мирон. — Дома за шитьём не усадишь, а тут сами иголки похватали. Лишь бы одной перед другой покрасоваться.</p><p>На краю поля затрещало колесо. Трое мужиков затаскивали телегу на сухое место, четвёртый подкладывал под обод обрубок. Завид проводил их взглядом.</p><p>— Гостей много ждёшь, — сказал он Горану.</p><p>— Кто обещал, те почти все здесь. Завтра ещё подъедут.</p><p>— Я думал, мои последними будут.</p><p>— До праздника успели, чего ж последние. Устраивайтесь.</p><p>— Хорошо год кончаем. У нас семенное отложили, и на зиму осталось. Весной-то думал, опять у торговца просить придётся. — Мирон отодвинул кружку.</p><p>— Поля как дали? — спросил Завид.</p><p>— Где землю подновили, там хорошо. Дальний клин похуже. На будущий год туда людей больше выведу.</p><p>— У нас новое поле выручило, — сказал Горан. — Пока пахали, сам думал: зря столько сил кладём, не вызреет. А собрали.</p><p>— Вижу. — Завид посмотрел на караваи.</p><p>Горан улыбнулся, наливая себе ещё кваса.</p><p>Весной на этом поле тёсовские парни корчевали пни, чтобы домой привезти хоть что-то сверх обычного. Теперь Завид сам привёз досок на обмен и до сих пор не решил, всё ли отдавать за плитку или часть придержать.</p><p>— Ты мне скажи, Горан, сколько плитки до морозов выделишь?</p><p>— А тебе сколько надо? — Тот поставил кружку.</p><p>— На две печи. Одна совсем плохая, другую ещё подправить можно, да лучше переложить. Доски я привёз. Посмотришь, сговоримся.</p><p>— Посмотрю. Только за Мироша не обещаю, он и тут всем нужен.</p><p>— Я про плитку спрашиваю. С печником сам поговорю.</p><p>— Поговори. Он нынче без дела сидеть не любит.</p><p>Мирон слушал, переводя взгляд с одного на другого.</p><p>— Вот вы уж печами меняетесь, — сказал он наконец. — А у нас горшки бабы сами лепят. Как высохнет — уж видно, на какой бок завалился. И тому рады, коли в первой же печи не лопнет.</p><p>— Заводские крепкие были, — отозвался Горан. — У меня ещё матушкин стоит.</p><p>— Так про то и говорю. Нынешний чуть стукнул — черепки. А те и жар держали, и везти можно было без страху. Три размера шло, один к одному. Крышку разбил — от другого взял, подошла. Мы их возами отдавали. — Он провёл пальцем по ободку кружки. — А теперь налепим кривых: половину пережжём, половину недодержим. Какие остались — те и береги.</p><p>— До вашего тоже доберётся. Я сам весной не верил, что лесопилка пойдёт. Стояла при мне сколько лет, а тут доски вышли. — Завид покрутил пустую кружку между ладонями.</p><p>— Ты хоть знаешь теперь, чего ждать.</p><p>— Знаю. Ещё бы шла без него.</p><p>— У нас Ждан пускает. Я сперва каждое утро ходил смотреть. Потом он меня спрашивает: «Чего вы тут стоите? Я позову, если что». Выгнал, считай, от завода. — Горан коротко кивнул.</p><p>Мирон засмеялся. Завид тоже усмехнулся, вспомнив мальчишку с глиной на щеке, которого видел у дома. Мал ещё, а старосту от своей работы отсылает.</p><p>— Плитку начинаем копить, — продолжил Горан. — В амбаре вдоль стен наставили. Весной и летом будем, где менять, а где новые дома ставить.</p><p>— Доска больно добрая. И без зарубок. — Мирон провёл ладонью по столешнице.</p><p>— Так наша же, заводская, — сказал Завид. — Кромку править не надо, ряд клади да крепи.</p><p>— Мне бы таких на три крыши.</p><p>— Есть на обмен.</p><p>— Знал, что скажешь. — Мирон посмотрел на него, потом усмехнулся.</p><p>— А чего не сказать? На то и привез три воза вон.</p><p>Они ещё посидели, прикидывая, что можно отвезти сразу, а что оставить до санного пути. Горан принёс щепку, стал отмечать угольком, кому сколько обещал. Дважды его отвлекали: сначала спрашивали про котёл, потом пришёл Дарин и потребовал решить, куда ставить последнюю лавку.</p><p>— С той стороны поставь, — велел Горан. — Там старикам сидеть, ветра меньше.</p><p>— Там проход.</p><p>— Так стол подвиньте.</p><p>— Вы бы встали тогда. — Дарин посмотрел на отца, на занятую им лавку.</p><p>Мирон первым поднялся, смеясь. Завид забрал шапку со стола. Пока мужики переставляли стол, он прошёл к телегам, около которых шалаши ставили для мужиков.</p><p>Радим уже закончил с рогожей и затягивал последний узел. Завид потянул за край, проверил, как держится.</p><p>— Пойдёт. Остальное пусть сами доделывают.</p><p>— А ты куда?</p><p>— В деревню схожу.</p><p>Сын кивнул, выпрямился и принялся стряхивать с рукавов сухой мусор.</p><p>Навстречу, со стороны домов, шли Ярина с Млавой. Несли большую корзину вдвоём. Из-под полотна пахло печёными овощами и грибами. Увидев отца, Ярина улыбнулась.</p><p>— А мы тебе поесть несём.</p><p>— Я ж у вас ел.</p><p>— Это к ужину. Только не растащите все, пока стол не накрыли.</p><p>Завид взялся за корзину вместо Млавы. Она уступила ручку, размяла пальцы. Вместе с Яриной донесли до стола, поставили на свободное место. Дочь поправила полотно, прикрывая горячее.</p><p>— Ты с нами ужинать будешь?</p><p>— А куда ж я от вас?</p><p>— Тогда не уходи далеко. Я позову.</p><p>Она задержала на нём взгляд, потом кивнула и пошла с сестрой обратно. Завид смотрел им вслед, пока Горан не окликнул его от навеса. Нужны были ещё руки придержать столб. Он снял кафтан, положил на лавку и подошёл помочь.</p></section><section><title><p>Nota bene</p></title><p>Nota bene</p><p>Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.</p><p>Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.</p><p>Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Погрешность – том 4</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAHgAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8AseC7h9VOi6boen/uPPkWO53ZWOH726sD476V4om8Q2gtbn7TKka+ZdRrtjiVZPlVv97/AApNDuvGWmWMKaHb+Tp1mq+XLhl2/wB6uztvG2leKLSTwrrVouoWoaNXkjXa0jbs/N6CvrZc32TyNpXPFvihcXGtWmoO23U7qKFWu7gR4aBl/wDZa8u02fULjUrOz82SzgPMO8NtDf3q+kfHfhnwTpHixYtOury8s9bVTNbxybpEw23y62/2kNL0C48B6RBp+mQ2eqWl3HHb2xTy2J2/LHWdVSlaWxFCa96L1PF9W0jXF02xt7tI9R0+UNKrWcbSx7v4t22ks/Elp4d1W2Nt53naftEZkk2ru+v+zVvwnfeNPDHiS90Gztp0lkiw1pF80cxbG5l/2abf/CSeHRv+Eik85HWRvPgb5hF/tbv96m5TKjTj1Z3ut2Piu98JX2raVLZ+IITC12xmbbJGzN95f+A1y/gPxB4d8IfDm7uR9qn8Uaw7IjRfMqq33i1ZfhfxVrGgaNJDJZuz3UPkpa/eMkf+ztrO0XRNS0a8W7spPPecN5iIm5YV/ut6UOV7Dslc6z4GalEmpaza6hZXq6HNbtCs6j5Y7jP3mrN1rxd/YdhY6b4WuH/tCQtGpVsxqu7azV3dnqQufg9c6uHghjt/OQW6J80zt91f9qua+FfwotdS06K+8T3MyXErL5yxhWeH+6pWs2kpWW5qtVfoVfht8ORe+JY01e9+3XcrDzijbmj3ete3+C/A7+EfDGuf2nLBNAJ/tDO0e2RFX+KvPdb8Nv8ACq3uPGOmeIV1K0mDRw25Ta7M3y/drrfAWoeJ73wfr17421O1sYPEFi0NgJZP9XJtK7atys/dOalzXblueIeK73/hPPiO8aXUjaQr4inlHyxx7vmr2b4kND4e8D2mh+CLS6vLidF866hjYqqr/Fu/hriZdG8F+G1ttAvZrm/wu+cx/dnm/u16F4PgubfQNU17SPEVxbQRWTqbS5G6NGVfm+b+GnLe5dOLUZXOA+AviDULTxDf6TPeLZ3N4rCa7mwzbv8AZq/ZfFafw3qF/oK2/wDaPluxWRvlCN/erySxg1q51yG80xZoXibd9pSXjd6q1bmk+F7rWdUvrm81MQeSpkubqR8tu/h/3vmrWmlJ6nNKpJRRmXU7HVp7i/V8zSFmU/LXZW8kUml6fYSvbrDdLtVi25krjfEmo3+qvEJIEQwQ+TJKq7fM2/xVV0bVJLGRkkjaRNvc12ylY8+FJTndnqNt8PNQ0HU11me9t3s7bbcM8bdVrlPij42uPEd8YbVpY7FR8ob+Ja9A+H/jLT9Ss47LUre6vIIvljjH/LRf9quU8TeDdLa9OpLqXkrco1x9kmj2yJ/s1kqnc65Yd8vuGJ4E8Sw+HrG9/dYneLdDI3J3VzN5Jc6hfyTszzTONzGtG706eZi25Vx92ORsbVq7qdiuneFbLUIFDtNK0bSKf9Xt/harTRySjJHMyqYklRlVT71U/L8qklcucmm0DCkZs44p1NZflxnrUjQxT7UrNjtTdrelM2n1qeY0SHGkopAW9aOYtIfRT/LAAkK4WmcdjQJKI2m7/anUlAxvme1P3VGy4704UitySiinZpEsWikopqQrBT1701TjPFTxANnIqjKSsSx96lRevNNVOMZqUVqjGRLD3qbC7N279KYiFs4q2iHnC4/GuiMTlqVFe5Vj+Zx2q0kO4cmrCWy7chcZqSExRJuZfNH93FaxjY5XUvsU2RQ/TpSMQj7ietLezs7GR0ClqpTMZOtD0NIxL8dyFddjd+a646jPF5Emnsd0ke2RSa4a0TbLlhXU6NZzTQG4RlL7v3Yp3vuS48suVHQ6CSbSaWVP3iSfeI/i/u11ml2rXc9rNdTAysNxxVWwbTtO8Myy6oI55zMq7P4i22ul0i3huYo55oGtTMgaQNJuVaxqT0udWHpxWlzUmitoraOWcqqldxUH71ebeJdTN3cSK2SqtlR7V3Xii1UaabiW9HlkYXylH3VrynWLlftcvkp+76DP3q78uhf3jz83qv4IkM1wquSBhWGMVmXGoRxKQUZW296gvLlyzM3GKy5VmdTPzt3dc16VSpZ2R5uGwqe5ea6kaQhyMdwtSQytHN97AFZoZd7MxxntR5rY4PHaslUZ1yop7Hpdp8SNQ1fwDfWel/YbG20+TYLm5cL523722vItI8ZweG9HuX0NvtetX7Lcy3CrujtMH7oX/d/lWr8JPByatPZXWsx3Nx4et2/cW0m4ee38Tbf7vFdd8evD3hDwZNpeueFVsrS31SMefprL83l/dZlXNfCe0m4qS0P0HlhC8WYHi25sNMtdE8WJ4rN5qAdftVuGXmNl3ZUL/FuqKbxdb+MPEcWmeJZ9VtbD7YszxxQt9qX5Plr0v4ZeCPh/4y+FqyaXYW2maxbBlL3UHmLLIy7l+WvD1m1eXxHOs17d6c+1beYxReZMzL8u1Vp+0mxKNM6yXxD/AMI78R9WPhBNWvo/JCW5u4xuSHn5l/vfMfautj+KXiO4Q6frukWOlT3pjhEk0XnSMDj95t+7VXxxoF34A1C21S0nvb+O209ZNNv5rbcz7iN8cv8An1rlPEHirUPEN/pF/e6LHosOo2uEukXfNcKp2s0Yb+9+tU5e7qyeXmbSWx7f8NvB3h2TwtqGlrq0epaxfTTQvqAg3eUzKPl2/wAKq1cJ4d8N2XgnV786tbyXdzpyzfajcFvKaPb95VrNivn+EGtXWjW0b3s+rtHPp0ksm1oWbu351n/Fjx5d/EXV/D2jWNhPHdPbCPVo4G+aRVf5lNQ5cquJQcnZGP8ACyHxD4h8S298ls0uhQXxmt7ZiqxvJ/CPm+9XuPi/ULzS9GvfFF/ob6NfxSRyJJDGpSY/d8mtDxVf6RoXgBLW90eLwvLDEsGnodu6Td93a1clo3izwnqni9NPiv8AV9bksYf3dmvzxvMq/wCs/Wim7R5urNJRlL3eiF8Y+MvC3iq38LW2p6bq6yWW64zHG0cTSf8APNm21h/GfxTN4ZTRIX0QSW7W32pkEu6OO4f/AFbK30r1ybxd4cj8Jtcapew3UKQtJcQXFvtdf91v9mvEvAnhXTvHK3XjbxfebrOKXydJ0vOFaP8Ah3VM3JRcYLVhShHm5n8KPPvA+qwadf3Ot3ltJqniBJN0NtEu6P5vvbm/hr1P4W/8Jt41g8VaFYanpuj21xB532e5/wBJZVb7yqv96u21r4W+EdQ0O11TQjY+E5Gk/wBPgVt0bLj7y/7VZuvfCnVvDZsNf+GT3Wo31wSt2Z3jjCpt+8v+9UU1aHLJ6lTrOc21H3Sl4c8A+ONItUg1HWLS4055/K/c6esilf4W27vlrA8Qax4n8N3dxpIg0WK5R/8ASJDA0bbf4WX/ANCrM1Xxx4rtruSDUrh7KVMRvAV27dv+zWR468Uar44+yE2ck01ja+RJNEud6/3mr0Pq0o+9zHn/ANoQl7qgU7mz1rUI7i6u7dplttzNLG24Ff723+7VC60DURof9vm1xp5m8nzR03f3a2tD8Rjw7PHLPFFqWbdrd7Zu6tWT9ru5LBtNhlkWxEvnfZ8YVWrohA5a9Rbk/hDXptIvk3B5EJ5UV7Dqd5eeJ/CzNb+HdQubprfyYZks2kijZf8Apoq14nH5MG0K+5vlyfzr179k1Zrj4h+JbJb+6ntPsMc3ktI3lq3nbd23/PWvIzjGTwVF1IK9jtyuP1iXJJ2R5pb+DvHF67tJ4Y8QoUVsNJp03zbf+A1h6pba5pSiy1bTdR05JR5qRXcDQ7h93cqt/Oo9aufFF/4l1eX/AISzVYCl9P5e68k42yNt/irptQ8Vf8LDs/DlrfQ6nqfiS00v7C8cMDM80vnNtZf737vburnw+Y17xdVLlZvVwVFxkoS1RyNlbTXt5Da267pJm2qK1PEugzaFqBsrm4V5guZDH/D/ALNal34M8Z+HrePW73w9dW9kkm77Vujkjjb/AGtrNt/4FWhf3PiHxyBNo/hObULx2Vbiaws2k2f3d235Vr2Y46hJcykrHmOhUi7W1OEIYdRSN0rpNH8E+OtZkuRpnhPVbtbWZ4JmWPaiyL8rKrN8rMv+zWJBpupT6q2jw6XfvqiyNG1lHbs0wZfvL5f3qhY3Dy2kV9Wqx3iU93amsOa6RvAnjZtYt9Gj8Kav/aFxb/aY7ZocN5O7b5jf3V3L/Ftqh4i0TWvDF19g8R6PdaXdMu6Nbhdqlf7yt91v+A1Cx9Buyki1hqi1cTGPNAGK6EeCfGptTdDwfrpt/K83zvscnl7f727+7VXRPDfiTW7A32ieHdW1S23eX51patIu7+7uWj69QvfmQ/YVXpYys8EUCrN3Z3dheTWV/azWl3C2JbeZdsifVa6j4PeD4vHPj2LSb15I9Mto2ur90bazRq21Y1P+0zKv/fVZ4vHQw9B1nsiqGGnWq+zW5z+h+H9d8QBv7B0PVdU8ttsjWlq0iq3+0y/LTdU8Pa9pN9HY6poWpWF1KrPFHcWsitIqruZl+Xnatdb8d/GGral4vvPCHh+4bSfDOhSfZLeysm8mNmX7x+X/AGvlp/wh+Imo6Zp3iDwb4h15Rp1zpN02mz3sm7ybjy2Xy1Zvu7lYrXkxzLEOmqvJo/vPUeAoc3I5+8efEUKMGrXhLQde8RRrb6JpN3qDworTeVH8sX+833V/4FV3xB4d1/w7eLbeINHudNnlXdGs8fyyJ/eVvut/wGvUp4ym3ZvU82dCpBXtoZY6UtdDpXgzxfqdhDeaf4V1u7tJV3RzwWcjRuv+y1VtI8PeIdWurm10jQtV1CWyfy7lLW2aRoW/utt+791qr65S7mPsavYx2GKK2h4a8SjW00R/DWrf2m0PnLZC1bzmj/vbfvbah1nw94l0f7O2seHtW083cvk2/wBptWj82T+6u7+KrjjKN7cyD2NX+UzBUwNa174P8Z6fbyXV74R121tYk8ySaaxkEar/AHt1ZQbjNbUcRTqfA7mFSlOn8SLUbsM81YTbuz97FU42xnirce1gobiu2Jy1FdFiHfuyrEVOGb5mIH/AqhjuFWPGPlX3qR7hJFVV4C10cxwyiyz5zumwn5R2qG8nCMyr93bxUcsyKu3nJqteSxeTGY3EkmfnLL92iUgp0XJXZLczXF0pmkLMq7Vz/dH8K/8AjtOs1kknjVYt5X5VFVrZW8sttXaO7VpQO6xheoL7lX+9RH3i6i5Tr9N8LXN/eW5uyspZQ8m3+7VnQNFntdc1OwbgWyyRtJjoq1leDtfuNJ1CVxLJvdPLH7z/AFf+1Xql3eDR4YbhbIz32pQKzEx/xbvvM1RLm5rFxjCUbnASpdXN/a6THA8KSyq0e+P7w/vV6pG9hpWnbr4JGsMfdvv/AO1XIa7HejxjZyiOKNnssKzS/LD/AHqzfFZu59XSyluDeP5cbKQ24MzLXf7H2vKjg+sOhztasTWPEV1d3sjwOyQsu1I6ybnT7uB4zcowE0fmLnutSeX9gukaTbJLH83l/wB1v9qlu766up2urgsZHbcSa9SlDl0jseLUqSqXk9zF1a3iWNpNxzXPtuklWFScFula2tTNcTsvU1UWIpiaMj5dvzN97NZ1tWehhbxp+8WdU0WTTr1oX5KtVcxhRkVJcXVzO+64keVj1LNVPzGoilEu8nses+AfHVvpXgvRtLt7S3v5rW3X55FC7Cv3q9ATw34d+LegSTavosVhqTReTb3kar5kLf3l/wBnpXzbcaD4m0GS4srSSaaG5h3Le7dxUr8zLt/hWuo+DPxHa0+IFpJcasFsZVW3jt2A5k/ixXw1XldOy0Z99Fy9o5R1R2Xwy0nxVpulX/hia1hklshLaRXV1cGPzZFkZo5P92uCtvC/iP4e+MbvxP4+haWOAx3XmR/NHM8jH7v975q2fjZr03h/4kXQsmubKxEMd80vnbtit/Cq/wB3d/OtX42avH44+Evge0g1mxtr3UJd07vJtEa/3qwnVskkVTpyavIn+LXj+Xxp8LPEOjafC+iX0M0cyWqxq322GTbu2t/D96uH13UrnwR4QtvCt7psGq6ktirRTSN5psl3M3y/3fl5/KtfxL8IdSg8GDxXoWrXut6jYxx3EL790VzEzbZFVV+6VFemX+pahoXha2ubLwvbajFPZ2638kQ/fLcLt+Wb/pntb9amG9gqyfLZM8m8NfCzUfGPghPGep6tCLma2lmijuBlj5fzKq567qsfBa20TQdH1f4g+MptPt4tZEscNru2uYem1dvRq634ieOtGk+Hf/CIaJZw2Wq6uPs9rDO3kx2aN/rJP9la8n8H6Dol58Sh4e8WeJLK+0XQYo/LaKXbDPK21VVd38NKpJp2ZrQilDQyPGPiW68fae0mp6jLDDp88kenWse4ybd3yk5P8KnbXf8AwY+DiXPhCz8WWPiRIbud2DRSwssaMv8Ayz3bvvV21z4B+FFx49Olwapb20txZ+dBHb3SmMy7jubb/wABpvw01uLwlo/iDwz43vbOCJJGNrDvWQq23csv+70qlbl5upk6tSM+R7HkvxW8c6nq/hC08H3FvFLetqMy74fl/dq33V/2a0fEWrXUvh7TkXXLfQp4I1gt9LtbbzLjr96T+7S/C6XT/E3iTxbr99ZXWoatGAmitANq7tx27d38Tf417bMmnat4Onh8dRafBfeU8UU4kVp4pNv8RWikuabn0NJSdKna2p4P4eudb8Zypoc92IbrSrWSS08ufyxctH837yu31Lx9H4f+IlhqltczJFcabDNNDDNut9393b/erG8GfDxp7l7u7tri/kaJmjWyuFjREX+Jm/vdKg+InhLwdpXhW21vTdWu7YxXHkzafefPNJ83Kx11ypxi7NnN9YqVo6Ip/FnUr/xnqWo+P7HQ2t9I85Lcv5i/6z7v51xmn3+r2drMtnqk9mZkZGEHy5Dfws38Vb/h2e0m0XULXzo47TJmXSpp2iW1bd95v7zbawtfw3kTWptYgwYMLdWzHj7vzf56VrS96FraHLXgqMrJ6kNtbl5/JILSsueB/FWhqOp6jcahbg2q2flQ/Z1aOPy923+9UVl4i1Oz8i4injLQKoXdCPnC/wDs1a994w8Q6vbRwXbwXUEatIrNCu4s1dXP0sccoKzlc566tZUjExU7DxmvVf2QLi7PxJ8QJB1bSIwf+/y1w76drM2nWtkLDzluQ08cqHPy/wC1/drsPgJfW3grXdS17VvEGhWgurFba3R71PO3LJ83yfw/d6tXzvFcuXAuMN2enkFObxCuec3bSSX+oedGVK3twC23v5rVt/DrXNe03Xtc0nwl4UbWr/WtLazjkiDCW2X+KTK/dX5l/wC+Vrs9LbSF069s7xNK1OFp7iZLuwnWbMbSM25tv3W+b7rVW+DGv+HB4e8beDptdg0LVtX3RW13M21Gj8vbGu7/AGW3fnXFXrKOWxdrvQ7qWGnDMGl5m1+zz4bm0Dwj470LW9W026LWe6fT4Lpbn7PujkVvMZflDN8vyq38Nct+x9PdS/FRo1mkWOXRJ5HQN8pbdHhsVd+Ddp4a8Ef8JF4Yv/GWky6vqlqokNtLutYlXcu3zm27pP3m5lX+Gqn7NIi0T41TWC6nYX/2bRp43nspGeJm3R8KzKua+bnP2ca9+yZ7PsXem13Zx3iHx3418O/FXUtYXWLlk0/U5IBb7v3PkrIytHs+7t9q9O/a2s4LXxh4K8TWErW19qMnlTSwthikRj8tmb+9tk29P4Vrl9d8C2up+M9WvdR8W+H4tAk1WW7vLo3gE0a+YzNH5P3vM/h/u/7VYHxo8eRfED4iafc6Wjpo+nXMcVnuX7+6Qbj/AOOrW2lRwnS7a/cK0ve9rvfQ9D/bM1fxDpnjjS9E0fVbu0gaw+1OkEmze3mSAbmU5atHXrubxx+xyPEetbJtS01x5c5PzedHN5bMf95G+amftKeH7jxV44sbvT9W0aO9ttPaCa1v71bUhfMZlkVpPlZfvfd+b5a4P4leK9K0j4Y6R8JfD2pJqa2uZtWvrY/uXk8zzGC/3vm+X/gNZYaHtqFL2e9/wHP2ilJS2Ont4rlv2Jo2WSWSVr0QhA7M7/6Zt2qK679mjQ9O0T/hKvDK7JtZtrGG41mRXwsMjeZtt1/65r95v7zN/dFYPhvxBb+FPgJHodrrHhybxJZpLcxWrahDKkUjTNIrKd21pFX5lX+9iuc/Zs1uy8Nw+ItS1nxHpdk2srHGDcXa+c8imTzGYfeVfm/irNqahU93S/36mvs4txs9bfceQaSJBZq7SOzyfMzM2STX0R+xDb2t54p8WQO4Ey29rIuf+eatJu/8eK14MNOl06R9Pee2uXtzhpbaZZY3/wBpXX71afgXxZqfw68a2nimxR5YtrW97AGx50LfeX/x3dX1mPoe2y+0D5zDTdLG3bsQeI7a4i8Xa+t1vE41a63hv73nNWRd21vLH+8CcdN1e1+ONE8J/ELVJvGPgLxToiXd9te+0vUrgW0iyY+8rN8vzfxLXNxp4d+H9nrN5rniPTL/AMUvp80GlWWnN9qitpJF2+ZJJt2+ZtZtq/8AAqywmYw+qqLj7y6F1sFU+sPt3Kel6j4o8VfBdfh74d8KyJZ2OofbNQ1pblYbdxuY/vWbav8AEv8AF/Ctei+N7FV/ZH8OSXeoWmqXFlqUMUdzayedH/rJY2VX/i+Xav8AwGsqObSPHn7O2ieEdK8T6LoE2kPG99aXs4iWZ13eY7fxfebdTrs+F7/9na28J6T420kxaPd4mu7tmiWVlmaRisfzHb8/y/L81eFUrc1RSirWkez7O9Jw8i9+znazX/wc+JVja3YicsyW4mudkaFrdv4m+VfmHWoP2YPAWveH/ifFf6jc6ULcabNGxttWt52aQ7dvyxyM3XPze9ZvwpuNM0/4V+JNNudf0S2n8SJKbSCW9RWx9naNTJ/zz+Y/xVifs72tv4U+IF3rOoappVhBaWk1nJK9/D807bfufN8y8N8y/LWNWc5Ku1/w+nQdGk17OL6mVqdrcr+0TLcLcSsx8YiLd5rfdF1gr/u16P8AtT+BdY1v4kJd2lxpQjTTY0CXOqwQMG3SY+WRlb+781cHNaFPjQL6TWND+xnXBrH23+04fJ+zrcK27du+922/eqb9pM2ni3x3B4g0zV9L1CC7hSzj8m9jLLJub7ybvkXn7zfLXSlJ1Kdv5SFTfLOU9rncfHKwv9P/AGcvh3p15PGZluIopvKnWRGZYZOd6ttZa8UMbIdjfeHWvWPHktnqnwd8MeHLDxHoN1qWgpDJdWyalGc+XBIreW27azLu/h/4DurzCII0QzXv8NJOnNve7PDz1tTil2COJyalIYfw1csZ7aJZlubczbl2xtnG3/aqKVGkB2ivroRPmlUvLUrR85q9BG8TeeYsR/3jTbWHy3dZOHSo9Ru2lxGW3BetXblJlJt2RDc/6RO7Q71jzwCc1NaWrvLs2/Ofu1DbqScHjNdd4Og0xL2KfUJlWNG3AHvRa5TkoqzH+HfC817bXFxMnl2sEZcuz1l6baTy3KzQRs+DxxXa6p4l0e50ybSbC0e0hlb98V+bdtzW/wDDfS9Flgu7qVpJYrHbJtiVvn/u7aG5KNzHkjUnZMr6B8P0uok1CSRQEj86R2O35a6zxfqEVummQQ3QbbtQMV3M8f8A+1TfEnjLTm0aSwsGa1ecfMY3y/8A319K4hmgt7IzLZXs5XdskfmPbxW2FoTnLnqGWNxsKS9nTZS8Savfahr8092U3xt5ahGyqqtZ890Xk3oPLJ67RimQpC3mSySbdq/KNuWZjURaIu3Fe7ShGCseDJyqtyLVnc7btJnVXZef3g3LSPqDzzs0xLsTnJp9hp81xZzXnm28cKyCNt7/ADV0mmeCotXWY2er2rTmJTbw7fLzJ/ErVFXE0qXxGlLCzq3UUYA0aHUL+K20wGRpdoG87fm53f0qjqejXNnqc+mqVuJIm2s0XIzXSaLHqHhfxW1teW+26tXaNh95d397/aWvUbrSNPWxi1G2sVikuWxPHtULJ9K8/E47klHl1iz0MHgpVoy97VHz0bZB88siqPMC+vrUN7BAlxILefzkU4D7Mbq7Pxnb2VrfeQdtvGn8O2uP1BrKJF+ySeYzLub2rSNZyVyZUZRdj0f4aXFsbC+vYrJrizuLWWTLyAO4/vLn+H+GvK/FGt6J4V0WTSFtIZ7+4Vb23lU/PBP5m5laqb+NNX8TXll4O8G26afbNJ5Mc6DbII2+Vt3+zXrvw7+GvhXwg8i+K9Pivp3uhGl1eQbmWT6g/davipzcvhP0SMVHc8eW/wDD+rWEvjPxpcaxd6vcSeYti0DLa3Cg8Rq34VU0PUtI0K4l1PVfCl/cLC+La1uwWhjV23KsfpXdeJrIHxZ4n8L3+qCHRY9T8zTTbp5sMMnl+ZtZf7m1vu/3s1N4L1TRPHesaF4P8Uq7aBZJNexTS7rZp2b/AGv7i/M1ZJNs09xRvcy7/wAbePb/AEiPStM1Ox8P6ZeP9mtEF19yT+KPcvyru/2qqeFfDnizVbTULTU/EWtwz6cTJd28UxWP5c/u8/3tvzfSvRLJPDFprMWn+GoNL1/w5etJbvbQW+3yZlG6ORi3zf7O6pfH2v6FpXgC8hv7kWeoNttW+w3CyyPIq7RHI3+yrCtHTlu2YxqUkrJHBfBjwf4D8W+MNUl1231RLKVtmlG5m8xQy/eMjfxfN/DXd+MLPwfofi/w94RsPDvh+/uruTM7m3WOH7OvzZ/z6V4oviC5a30ZbS0jsbXSbxX807vIlhZlVWZfvM25WruvFXw/8T6x4Hi8aLdOuri/eB7mS58uOS0kb935asu5fm/9DrB2TsndmtpN8zdkd58VdF0Kbxdovh/ToPCWh6RHCsUerRSKboxt/BGv8LLz8zV5F8RdG0eXxtD4W8PQNC09wq3Ny7edK/P7xmbdwFXLVLc+AG0LSPD3iHxBqd60K3M0N4yHzNqr8yqqt91mWvZvBvwv+GuqW0PivT7jX9UW7hZYgl2pa08xtvmMq/M3/wBatLTStYTlGUea5z/iPRvhz4Nk8IaWZbt4Lu3jmiu7GZopA7N/rJG/u149qVzZS+I10218T3baXDfyW8UscT7QJJMZLN/s10WueHp5PHt34d+3rqUemzeRHczMxjhj3deT8qrurp/EfgbQvhpM91r3k+IY9RgZtM+zhhE0naSSuj2VrRicaxjn8d7B4u8Lt8Kb46pZ+Ib3VoLuNVt7MMxa4jb733f4a4nRdf1xNRk8c3nh9b6CaSSLTZZj+6tSv91f73Nb2sfErUdW8D22g6hbwPeW0ube9x+8jh2/6v8A3a4k3M/lx/NJJaeZ5ktmsm1ZP9r/AHq3dCp9oyji6fRFnW9W/wCEi1try40OY38zbpGSRcPtX71MGo2W1rd4hFJH93zOFqATQtKXtLjdGD8m7hl/3v8AaqNkjkiKttdXXkeldtOHLHRnBWnGUrTR1Hh6ybxF4fvY7G1W5vbV9x2cfKKxb21v7G4jivA9sCu5VIxV3wjfTaNr1pdgyCHY0ckG7arRtV34g2lrp/iO4jsZ5JbOULIob+H/AGd1NNvcwmqcVeBb8DeIn8PQmRbliksirJCU3b4/4vmrI8eeHfDmoald32mIWKDznz/FuqL+2k/4R19KNpE0vmrIk/8AEi/3apx3jLA8OXGV+XbWdSlCqrTHTr1KbumM8NXB0S7jktSVj8wM0f8ACaqeKNLtr/UZL0QrGJ2aQKo+6Klt8xyrI0auF/hbvS3LeZJuxjNKeHpcnLYpV6vNzXMRtH08KqtHx/Ou++DOqeGPCniOXXNX1+0sdtrJaxWnlyNNIzMG3fKu1V+X+9XMeUrdqryaRbTS+ZIAx+leRmGXU8RRlTjpc9TA5lOjVjOWti34r0vSdS8WanqdjrFvq1pezyXKSQLIuzczfKysv3qbplro41Wyjv8AVbbSLWGZZ5LiWN2+6yttVVVtzVPZ2kNvEI4VCimahp8NzERKUI+tc8cGoYb2RtLHSrYj2vQ6T9oHV/DXj3xDZa5oPiKG48mH7PJaPDIk3EjMrL8u1l+b+9XIaVpVva27QCPG7+LNdJ8PfhvrfiS5LaDo4MEf37qdvJt1/wCBN97/AIDurtp/hva214+lL480C71lzt+w2lvNMx/3dvzN/wABWvPw9bCZdFU272OvETxONm5QVkeQweFUnvGFpayXkqoZnSJWL7UG5jtX6V3Nr8AfGerBrptIa1yZD+9kVWbEXmKy7m+ZW+7u/vfer14xaR8LtKgtbHT7m8v7u4aObWY7UP8AZpPL2/K+1dq9f9pvmVW+Ws/4dJ411PXF1vUdTN2t1abj5kPlW8TC4jWRfm/1n7nzPm+br97dXj4rN5VIt0kku7PQw2AlFpVZO55nefCrxT4b0tp7zSWktVG53t28xB+53sWYfwL8ys395a5qS1Fxb8rvjavVU1LxJ4Q1Ey6hrF8sFzeXKLpz23mJPbr/AKvbJ91g24rt+b5f4a6fxT4PtPGWgxa9Z2yaBrBIe/t7iJ+M7csyruY7VVVWNV+X/gVbYXPnQ5YVtU+phjMnVR81KWvY+Y9Q8L27SBosqD1FFro1tbA4iyx7mva4/hgdWilbwt4y8Oa7LCn7y3EjQSf8B3fL/wCPLXFah4f1DR9Rk07V7Gewu0+9HMm3P+7/AHv+A17uGxeErSXIeXWpYunHlkcNcaJbSzGRYwuewpr6FAZfMC4NddLpzbwVwc+lMfT5Amdhr0I06M/snK61aPU5STQbQtlkp0ujWz4yOlb7W4EyiRH299tNwB8iYwvrW0MPS/lMJ4qsupgjRbUxeXtAX71Nh0W3h3cferXZGU4NKV3ctR7Gn/KL61V/mMi20W0SYNsxW7H0C9hUUCMwdo43YKu47V6VZgJjGAa6sPSjT+Exr4hz+Icf3YU5Vi3QU6S42jg1XkPzZ9aryMWXefyrr5jBRJkuir7tu71BqWF0fAX71UhtP3qu2cXmOVjQZpcwShGJagTc2M1s2NmxgeRmUBf77f8AoNZ6WzJhmYCpvOOFWM4X1rqpvlPNrScnoXNS0+cubhA3lduMfLXoXwk024t9St7tvPPzfu1jb5W/3q81fU5UCr58kixf6sfwrTofE2o27xtb3kkZj5TYcbadTWJVDmjJSPXvH+m/8VEIrfY0/lrHDFGOibfmVv8AgW6sOHS9ZXSJb61tpZbRWzM8TqzRhf4iq/N61z1h4z1V54Jr91v4o1ZQkw3fK33l3V3/AMMdU0yTw1rkIkaC+u0aCGPDNuZ+v/fNa/W50qSsYzwUcRVlI4eO3lvLpYooySf7q5rs9H03S9DvluPtFrLcunypNtby2/i2/wDAqx/Emi/2Jff2TE00l7Eyq7Rn5W+XctZttplxJqOy7gmkbLHYp25b/er0ptVoc0XoedSl7CXK1qdEfD19fxsRbGEyu0oCHah/4DXX+CdAtNEljutQUrcR/NEo/iP8P9awPC8Opxx3FgdTjQQRNuK87Af9qtCC9sdV0oWF5q0kUtg/72dflX733a8PExnP3Uz3MLWhCKk1qdr8QrfSn0a21a/Ty9QLLvdPmP8AutXA+LfiRFZaGkNjCfP2f6OZV3Y/h3L/AMBrS8cS7/CsFjp90bhAwaSUnLGvFPFgvGuA0kckaL8se9cfd/8A11lh8NaNpdDqxOIUXeHUztZ1q91KZZL+eSVlXau4/wANRaXGjzgzD5arRwPz0rp7SGx/sdlSFnnzgl+td1zzW09jJNtZeAPDEF9Y3mmXF9q3lxouwSPFGudzbl/h9fpXTeFdd1fWbl/Fup6hKbOxjja6tTJtgeRflWSP/gJ3YrjoNK1qxu9Tt49Gnu4dXt2bT5re389ldl/1e7/ln/FXOeHrLWr6axs1tb240xZd2o2zNgKI2+bLNXys3Z2SPuoq6u2fZyeC/BPjXTPPbT7aKHW1zeXOn3DJIZNvysvFeb/tGaVpkECaBYaLrYudJWNYorOBnSe28vDfN/CvFcR4j+J6eG73/hHvBVztEVy08sssn7m2Xbyqsv8ADXU6De/Ef4qW6aNcfEK007UVg8zTha2237TGVzuaT7xX+GsVNwldBKm5qyOP+A3jjTLzxObLX7KW3gubQ2OmQ2cfKkrtb3ZulJp/wg8R6R4p1WXTdBm8VaSYnijkkVXZn/iO3d8rLWj4w+Hcfgyx0HU9M8H6tFrtlp7f2igZpIVuGZlWRnX+796uq+Dmh+NfEHw3u20L4kXOk6izKfs8lkiRSTfeZvM+9t2/xChVKklzSKfs4XjEx/Dvh/wl4kOk+D4rO50u7t4ml1yQx5jgWM/u12t/ek/lXqPxR0rUfDnw4tdB060ea1uCLeXU5f8AVWkXynzmVdzf8Crx/wARWehWV1qryeOvEGv+MHuDZQvpkH7qdVxtjP8Aebd/tVneL9a+Kui6hb6V4m1KHQ472DLKzLM9vCy/dZv9r+7WkF79znlKTpWkdd4x0iz0j4T6R4ae5TVm1ALqDarPPtjtGVvm8v8A3s/oa4y78baboGq+GdN0DWric2tittK9nLtZ23bm3f3v9mq2la14fGnQnxPpB13VLaxFrafabhxAFH3WaP8Avf4VyGoW9tNALfyYUKpktH1rthFvY45ThB2k9PI9CsR4p+KXimLSrkwaTYSt++hZvJmuNv3QzCqXj3xLqV5oGmeCfEOnzW7aJNIkjRzElz/tbvrU0Vn/AGRY+G9Y0a6u4ExHcXUbTM9uBv2v975q0viX4z8J6p45e5ttCtbiSSdUea4LATFf7v1/ve1VFOM+aZo7SpKNM4DSoNDm1Wwt7ma/SJzunXYvIX+FW3V3Ou+FvCmq+DF1zwSLz7bZoZrq1nkVmaHd/rP+A1y/xT0yHSfG17DaWLWVpLtmghz8qqy7vl/2eawY9S1GFGRJpoVKGHGMZj/u10Pmcr3OGThFNNFVp7iCK5eDZtuFVZRtXDL/APFVJFEwhR0VhEy7gcVAG+8rGrSzRxWcaRuwZf8AWFmq4+7IxcueNmSvcNNOskzZY4Ga6aa4srrwW0crBru1bMfPzfM1clE9uzYaQflTZp4zjEoH4Up4iEXZmSoSHMcVJDD5m3LlVJGcVY0Ww1LVX26XpF/qDbtu23tZJuf+ArXReIPAHjnQtCg13VvDOoQWMu5m2r5kkH/XSNfmj/4FXJUzLD05crkjphgq01dROWuUijneG3dnjU4V2H3qZ5TGtbxHa6fp2jaFqUGoXN1JqFt9olf7Oq28Y/55rJu+aRfustd1oHgLQdXkstQbxit1p0enre6hJa2jfuz96SHzP9Wv8S/e3bv4a8+vnuHpJyZ1Usqr1HZI84a0kVVJJ2e/atTwLoE3ifUriK3vLWxsrG2+0ajqFz/q7aP7v8P3mZvurXf+OZfB2iC9it/heJtC02WKLUb7+1H+1LJMu5WVd3zLtK/Nt21s+IY9L8VfCPxBH4PtobufUbeGaSW0hWOSZoW/1MkaqqpJ5bSL/tbf73y142M4icqa9nG1+p6uFyKUXeo9jgNR8L6SPCl94p8L+LIfEenWMqJqA+y/Z5rYN8qvt3NuXdVjw/rGm6j4EXwna6zpGl3080kN9Df2Mk0140jq0Mlu0aszSKqiNV/2ql1Xw/41m8IxeEfAGlWGq+Fb0LINRtEiiupV3Ftlyd3ysrbvvfLXTeDfAtt4P1XT4tTu7GbxpqREVskLZi0qFv8AWXDSfdaTb93+Ff4fvV59XMZTo3lPVPT/AIJ3QwUYVk4Lda+RpX1tfafoOqeGPDGsvcXemW9vZm5urhRJNcSZ8xlDNtVYod21d38TVynwJ8M6dZfF7VHsp4tZhsUk8rUHhjkWRudsi7m3K25V+Zd1VPiVb2Vn4xudJ1Mwp4S16W11G11KMFmthHH5cnl7flb5QVZW/vK1dL8OLTSvC3xXsrWwuftlpqulLeWbSW0azJHJjCuzN+7+bb93du+WvNc2qUm3q0d7i5TSjshngu48ZnV9U1+S8S40i7mmYaM0i3DXce1liVY/mVdzKu7dt+9Xb6NDosNrb+MPFwudFv384GLULjy/s3nr5Pk/Ku7b8rNGv8KtXFeHfD/h7wb4puLDU9Ttp77VxNb21gNwUws25Wkb7yt8u3+Fd38VbVvfappuov4e0+00vXoLNJJJ2j2Qra7d0kMfktu3fdXbJ83zNXjYp1Jx93by00+eh6dCmnH39zSsfDUXgiRdO0CHVNW+3XDNFLdNHPFpjKrbW2/738VZvw3fxjB49trDxFqker2er6aSzkqpjkb70bx53fLub/ZqCy13T/Kfxv4vntPJ05V22MUnnTWN033txQ7ZNwbdtb/x3bUPwt0Tw/4cm1Hx9Z67Dq1h9kkFpOMRyB2O5lwzbd24Ku3d/FV0lV9l+93/AFFVhFNOJ534Y8PagPH+pXPhp10+/wBPuFlWz8kQtcRtIoaParMqqqtu+98qrXqPjLw34f160bWINetbWfSJvOje5RprW5s22yK8ir8yqu7buX+Ffm/vV5DNo2kan4XvPFWqayLOPUrm4/siG3sdguPLZQysFb9yzbvuru/iavVfhktxN4av9fubGGzkmIm0rSc7hLp9rE0MkfzfeVlkK5/i4r08Q5RcZ31Wh51JRkpQl11OD8YeJNI1HWoTpD2l/JFbLFcXVnb+TDc3DMxzGv8Asqyr/wABrpH8C6T/AGougXXjrSbfxSy/8gzy/wB2jf8APNpt33v+A1n+IvhxONPXVvhqE1DR7krPawiZRcWv8Sr83+sVf++v9n+Kmal4c8X+LdW0b+37DT9H8QfbI5IYLSFfPWLcrTXV0y/6tflXarfMzV3/AF2UIJwnocv1WMpPnWpx+r6XNa6hc6ddW/2bULSRkuIJOsbLWQbdiclRmva/jR4n8CWniaCTWNFOo615jY0+xk2tNu2qrXEi/wAW1F2rUF94U0bxKZIrDRp/CeuWNx9nu9PaTz1z5e/avzfe2srfK38LfxV6WFz9eyU6qaueZWySV24M8bns5BGoHLMuMelQfY5wm9kZR9K9I1Pw3pFv4W1i/m8VRPqun3Ecb2y2ckccm5tu3dIqt5n8W3bXNaja6f8A8Idb6wNYlkvHvPsosfsrKsn3v9XJu/ebdq7tq/L5i169POKFTZnnVMsrQ3Ry26RGChtqnrzjNaultafZ5ontpri6kjxFhvuv/wCzV0w+F3jw6FDrZ8Kak1vNwsUcW64Vf7zQ/eVWrmLyG+0edluYL2xk6YnhaE/+PV6NDMsPU2kcNfBVofFEp6lDNFHDI6BYpl3R81RaI9AW3f3VqzLJGkW2QKN3zI1TaVrD6UkjWbQiaVdnmMu5o1/2a7lXjLYxjTlEoRY38/hWnBLHlTsXmsuBt82FZR9aWd9kpiV1kVWxuX7prWDJnScjdklXyUjAbcG+Y7quLaxvp01wksSlNqrHI213z/d/vViaZeXFtOkkb+S7KwVm/utxTvtLiP5W6da2jK5y+x5ZD7hzBgOQRt+7VSFGky6jn+VQySPLISW6mr9mIYo/Md/MUdqSdzblsbdirxQLE7+WrttK98V698K10vw/E2s6oimOArgqPut/erxKC8DqrFV3L3xW3p9ze3lwzpdSW8YXBw3C1c0px5Wc0akqM72PVLrVrDxRrcNhZ6k5ea4YyN9nVWYbPl+Zfmq/f+D4YNRcq0peFfllkZsM1Yfh6fwtotxpkv2o/blYs23+KNvvfN/nrXo+ha/H4jm1T7LeRXMoV/LV4tqrF/8AFbaylWqUnZfCbww9Osrz+IyvD1oLPTLiKACa5k3K9wV6/wB2uQ1Hw3e3UUt1NeQvJv3bVTy1lbd/OuinvbuWWS2tVaOySPdK6t/DXN6z4ojh0yaHzrhRIvlpKeSq/wB7bXXQcl7xw1uWo1BrRDNP1Wx0147O51NIZlZtogTcqt/d3NVjU/CtzqcokMy38axrcJGrjzNrf7NeSxN51+JGfAaT7zGvXvhZrxm8RhrsWQs5I/Jn3x7VaPbtorznGLkh0KVOUlBmNfeHNOXT7u8htWSaKPBjP/LNvu1Fo+npHocZEY3Od+a7+zOmapf63HZQvdx3cjbZyv3a1X8LfZNJyvlJ5Ee1PMbbub/aauSWKTVjthgWpXPGPDvi+90K6g0XSNYbUPtFz5SJcjy5VkZfm/3vmrgPiVq2vx393Y3UyW91dBUgtLV/M3Lu+Yyf71XtUutP8O6NdfZp49Y1O8lUwTQJ/qJP4V3N827dXW/D74bnVNXt/EfinxBd6T4kjP8AaUka23CRxr8o92/i+leJXcn7sT6umoq0pbHNav8AB2/8K+H7Ga8n3areWzXcSojNBLD8uVk/u7d1b3xYuLX4cSaJqGgarbNrFqsa+TDJlYVPzOq/7LVofFL433viXSv+EF8PWcepzFfIa6ZPvNt+aRf7tcp4f0G38B6nd6l8T9D/ALZluLfyoS0okhKsMbt3XcprkUWrpmiqN+h63B8f9Y8aa34Z0Lw1psVhqN2u69OpN5du3vu/i6Guu8PeDbq18X34+IsV5rH2WFpLL7Inl2DKudqrGrbt38O1qzPBdl4Q+Jvhw6lqMUGo3WjKunW3lTLD5YX7rRsvzeYy7f8AgVefQeLfEWhfFvWz4jM2t6VoccNu17tcKm3c0Lzbfut821m+78tJU7ik4Nf3iT4wWPhPwv4hiksWnj0XU7eS7j0m2LQSWd1s+Vtv8PzVyHirxtfeK4PK8RW8Nxdw7ZGkVdrqP4grfjVL4jahf+IvEM3ifUbaSI6iqyQsifIy7du6udCsimJRu969qhSilE+fxFZttMg+xg3a3M9ydqNulCnov+zXpWn+G9F8Q+E5NeZLrS5mcR2k6ruiuv8AeX+Fqx/hbpmhXeqfY9XY77hlhiR/lj+b7zM3+zXsviLwfPpvwU1myWa2kk0+5DRSKv8ACPur/vbadWUaEzWjT9tSaPC9Y1jU4IIfCmoXe/T7KZlaOIr/ABN821qZ4x13RbvV0utF0oafbwxxxRRu25tirt3NXpXwa0PwJ8RtFu77XPCV0t/ZyLayzxalKElbb97/AHv/AIqtLxn4S+BvhH7MviDQ9Xt1uQ3ky/2lIytt/h+90r5KvxhhY15ULPnXSx7OH4exDp8yloeFXV7cantuLq5mmeFVj+bnaF+7/n2rc1PWrbWPDVjbXWYrixby4lVf9YvvXo/h6L9n3Ub2HR9K07Wbu7umEaImoNuZj/wKus8YfDL4WeG/Cuoa2/hjUZ0soGmZBqs2SFoXGVCE4wlFqT8hVOHa7XMmfN00UYy8fBqv5VwmSspUnrirEWo2l/Lc6lZac2m2EjbobZpml8v/AIE3zN81e4eEvhNo2k+EJPGHxO+1KkcP2hdIhl8nYv8AD5zfe3f7K7dv8Vehjc5o04xnN2cuh52Gy6rVq8kUeJ2Oo61anFrflP8AgK1pnXvHCQhIPEdzAD2j2rXo3gLXvgx481x/DH/CEQaHLJlbS5trqRJGb/e/vf726sb4k+BNR8C6vbRSz/2hod6xFjfbSoVv+eci/wAMn/oVebRzGhWqqlNWl5np4jLq+Gp8yd15HDTax8QSu1fGergnoDdHbVRfEXxLRoYx4ovFe3O6IrMdxavSPg7a+E/FXiK48N+INAvpbm3iaY3tvfSR/Lu+Xcv3a7vxv4I+DvhOyj1TXNM8QR2rv5e+PUWZUb/arz8XmOApYn2E4e/6Hbh8PjXS54PT1PGtN+J/xMtLaaymTRruOUfvGudNhkZ2/vN8vzNVK98VfEe/DLcaxDFCySRC1SBFgCyLtb93t2/dr2DwPo/wK8a3rWGjJrZlT5vIm1JlDis/4Z6H4A8ZeLPEWg3fhe9tTo9zIiywanJtZfMZVVkbd6VjLHYGkpOcH7u+htHC45/aR5Smr+MNb06Pw9rV1btpg2GSVYlWa4WP/VrI/wB5lX+HdSWcOv8Ahm6/tTwjrE1hKDlljbCt+Fe7+OPDXwY8CtZtreja3HFeblSRdTdlBHY/nS6t8HNI13QU1n4d6td+dInmxWl7IrRznrtV9qurf73/AI7RSzPL6kYrltGXloRVw2Np+9fY8bm+LnxMmcrLbaJDdnlrxbCPznH97dXOpp+r6tqj6nrGuXU19IctJ57Ka9E+Cum+FfF/iW58N+JPDGpnUbJZGnukvpInjZWxtaP+H+7XpHjnwT8IfBOkLqWsaPr/ANjkkCGSG/ZvLbtkfL70qmY4GhXVFL3n5Gn1fGYiCn0PDNH17xr4Ls3sNFvbPUdLd/MWzv4FuI42/vDd0bms251PxV/bv/CZXF/9p15WZkklRWVTtC/Kv8IXd8te4+ENE+AfjCcWmirrMlyPmET6o6k/SuH+HCeEfEPxX1Pwbq/hu6uYZL24+yTwX8kbW6R/wt/eX5W+ZvWtVjcM5TvHZa6dBPD4pRVmM1b46T6mZpLLwbaRa4Ifs9tfXBMjRRsv7xgf7xbnb93/AMe3ZXhD4neJvD935PiAHX7Jrd1PmxBpN2xhGu7/AJ57m/75Zq9j+Jnw0+F3g7wvf+II/DerXLWq7to1STb9D/s151+zvpngvx/datp+teHL8z20vnRyw6lIqxxMzbY2T/Z5+auSnXy6eElUS9xG3+1OSWnMcrp/jjxbZa6niC/Ed7pUm5bnRI1VbdrdvvRqpXav+996tPxD8R38VaXZeFfDugv4e0SGNUngDhldf4kK7fm2t91vvfe/vV3Hx58LfD74f+Excaf4f1Sa5vmaC1mfVGKwvj723b830/2aufATwf8ADzxx4ITVL3QNXhuYX8iaVNSZVlkVfmZV/h7VUsbgpUFiGvdRKoYx3h1PLdL1/wAX+EYJbPQv7NvtJkk88WmoWqzokn95Q1U9SufEnijVJNb1jxDc/b5U8v8A0aQQrGn8MYVfur8q13f7QCeBvAOo6dpem+GNTlkmZLiSaXUZNrwq3zRqP/Zq9C+HHw1+G/ibwlpviJdA1iz+2wrIYxqrf4fdq6uZ4KhRjiJR919TKGExV+W+qPAvDmoeOvA8bp4e1j/RH+9bzJ5kbf8AAWrfu/iB8VNdsf7NS70/R7WX/WtptqsLSf722pfjZJ4e8O+LpfDXh/Rb61a12yS3E940rSoy/dVW+7XpHwS8MfD7xt4YfW28P6vYss7Qsg1ORlbb/wAB96dfE4SNFYia91+RVKnXdSVNPVHiUnh1rMPc291Mb8t5nns25ty/xfrU+peJviNrOowajdajBYT2MrSxvb26x75du1pHX+J2X5fmr0z446X4T8K61p2iaJouox3l4PNF3NfNIqAN83y1g+EfBup+M9dOiaRIII4133t66Fo7WP8A9mZv4VropVcJUo+2t7phWeJjU9mnqcvp/wARPiJaSQR6kdL1uK2/1TarZR3DKPTc1WdS+I/xS16Zi2oafpIEXlrNYWcccgT+6G+8q16L44Pwe+F+oW3h++8OTeJL5l3XN1eXkisPosfyr+FXNY+G2haz4Rj8XfC9rmTzIDKdJlk8zeq/eWNm+Ysv91t27+GsYYnBe0TlGyls+hrVp4pUub/hzw+TxV8UWtl09vFF8kKNu8xZME1GniXx+n7qXxjq80f8UbXDFW/4DW8sceoWKTxoVGMYNbHw08Eaj4y8QzWFmI7Swt491/qEke5bdW+6ir/FI38K+1e1yYTC03WklY8V4vFYifJqcnJr3i24SKG41+5lihXaiyNytUrm61y6zFLd7lHfy1r2H4gan8IvhdfpoEPhAeJ9TK7rm4v7tmZf++flX/gK9qr6h4Y8B3vgm8+IegSXK6ctpIG0WaZnWG4LL8yybt23b/C3+z/u1hHOcNBKbhZPbzOt5PiZ+7c8cWGYlvNm5C46VGwr6D8Z+G/gf4WgsbnWtO1qJ76FZI4bfUmb/wBC+tdPafBf4XXNgbw6Jrylo/METao3mZ/u/wC9Vy4wwtNJtOz8iJcPYt7nzJdzvel7i4I8zaqqoHyqvpUNxI6cjawkXqRXufgTQfgj4l1O+sLHRtdjvrNGzDPqjDcyn5l+WofhD4W+G3j+PU3u/C+pWr6ZceUWh1OQxyf99fdrapxdh6ac5xdo7kf6uYlnhsClpGAH3ealbiML361658fNB+HXw/srODSfDGozalqSyLb3E2qSMsLL/Ft2/N/DXj+5iAzIwzXu5RmlLMaXtaWx5WPwE8LJKZfsVTnceladnOyoR5rbfSsuA4XHqK04vJFzHI7eco65O3/gNe5A8WsrssjzXWOZp1O1tqx/xV6r4Z17SfD+k3lnLKv7+LyZJI48SR15RpUnlzeZtQ/MeGp2p3Eks7HfyW3McVs6UZx1OaNWUJWRvS+L9QvtXlQ3fm28v+jnzY1/1fr/ALNdnq9pbN8Nrh00xHitpxDJc+b/AN8sv+9mvLI4ol8toScMxJPr0rtNQfUIvCJNlMr6e8i+YhPzBtv/AO1UzjLTlGp7o8/ll/etx0963NCvvIVgfvH5V5rBdQspJGat2qz3DosQYnbwq9atq4noe2/DTxMthfNp9x5ckMa7mSJf4ttanjTVJtatfs9i7xoVy3mNw1eS+EUvoxeX0aP+4X94v8R3Vv22sOVAMjRu33h96uN4aPPzxR6EMUlStIo+A/B3g7wv8RdLuPGVm1wbplezLuzW1xLtZfxbdtauy+OHiHTvC+m6hqOntf2V7G7Wls0kWxWfG7btb7y/Nt/3a5ebxb4f8L+AZJNc1Ke71d4laytFfLWV0yfMsa/wqvy/pXP/AA+0zWfizMPFXxM1XzvDmnSGGKBZcNHM3pH/AHeteFUfK7x3Z9TvG0tkSLf+EvCXwwvtRfULbWPHviTb5lpDGpNm3Pyr6LtaubXRvFvj6/iutZmhguLdNsWkyM0czeWm5Rtb+9tr1W7+Hdn8LNYtfF/gqSZ7TyT9uTUrZZ0RWUNuVvlZVq58PNe03x1dQatosNpL4l0iDy2tDJtF4uPldJG/iX/aqKMUl7+xFXX3o7mF+y9qw8RXniK2CjTrq7i8iTUoJlhkZv4dsTfJ5n8O6rHw4ni8JfGJPCN3YzSw30N1ZatcXMWz7TCzblkkVv7u7bu963/Fmj2fw8+IOp6yun2FvoTWG5bRPMWMyyRs3l7v4mZ13blrkfBmrafr/wATdJ8RandXRS/WSDV7m8G0M0kLRyLHt/5Zr8u2nGLlBtfCZuqo1EmcB4w0S98K+JtQ8PSWl/bww3TR2MVydzQws7bWX+FlrPvlgt4o7hIXnjC7XkVtu/8A2ttdn8YbvVLXx+ulanbW0qeGYo9OgkRWZZY1+aNpGb+JlauMiu54yrBsrHN54j/h3fSvXoq8Ys8atOLqWZv+E9Pi8U67a2P2w2mxdy7vl+7821a9v8e+MrC3+F11pN3C9rdzr9mWJW3MzL/E1fPGjao9trFtfS52RTCQqnHG6vd/G3grQvHHgx/H1vqh0qeXcscV0P3Lqv8A7NWWMlG6cjTDOSTjExP2ULoJo2uaVEMsupNcMCcf8s41rO/bCliu18L6XN/rEuZnP/AlX/4mt39izSXu7vxLqEn3Dc+QDjoyqrf+zVmftl6YbPxV4busAJKZY1H+6u7/ANmr8ejT/wCMhlLz/Q+/+sxWXcnWx5b8FrOx0b40+Gbn7qrNJ/6Jkr6h+MczWnwv8RmZVCy6XcR9P4mjavmH4d2T6l8XvDFog5NwW/75jZq+sf2k9H834R615LKWjs5Zv+AqrNW3E1Ff2pScelvzIyTEf7JafW582/su6BDrvji3nvlWSx0O3W+KOMrJNu2wr/31ub/gNejftd+IZrfwLDoiynzNVudsmPv7V+Zv6VV/Yj04Xmm63OE+czRx7vTao/8Aiqo/tm6fLB4l8NrJxG3mhRjrjr/6FWdWcsXnMIy+FMunClh8NNr4mrnhOieX4f8AFmga0i7FtL6Fpdo/h3fNX3B4o06z8XeE9Q8Pz7TBfQbreXP+qm+9HJ/31XxL4sXy9Jd85IXcK+4/hXp0tx8O9Hubhf3r2qs3ua6uMKM6NelWo7o5cjrwrUZxqM+av2bpja/FPU479fKuptOa3ZMdJFmj3L/461d/+1bKifDA6fOvy3F7bj/vlv8A7KuW+G+lXD/tY+IIHUr5U8k8iA8KZGVv/Qmrvf2ydOdPh7BMo+SK7h3HHqy15deEq2bUaj8j0adSNLC1KS8z5T0aR/CnijR9b093jMV1G7/Njcu75hXvHwDntB8VPiTDaTxzJc36tA8EisrL5kjblavErm2jurUxyDIb9K9T/Y30pn+I2rRRJ+7jiUH6Nur6jiXBJYSc49Vb8Txsjx3PWVOfS7/A0P2v7sXOg+HdHPEouZJi/ovl7a7L9kvVp5/hNb2cjb5LaeaMc9t3Fct+2tpv2C/0K9+6mZEBx32s3+Ndj+zRoNxpXwh03U7hRHJqTTXSg9fLaRtv/jq7q+Qr03HJIRW6f+Z9ApxljmujRBpsVrpn7TXiK4tY1jOqaFDLIq9PN8yNWb/x3dSftUnd8KJLOfjzr+1H61xngTxIfEP7Ud9NBJ59uqNbRsvTarV6R+0t4Q1/xN4Vtrbw5ps+oXcU6SeRFt3Mu5efmqVCUcww8qu9ka1JQjhpKPmfKGmS/wDCJ+JdJ1rTZDE8FxG8gBxuXPNekfBya0s/2ndQmt7iGaGZ79IpoW3JIGX5drVL41+H+s+EPge9x4l0e3ttU1TXIURH2tcW1usbKi7l+7ubc23/AGVrG/Z50MN8bdDtoD5caQzS4z/dXdX2WPjRr0KtSl2aPm8JWlDlpVe9z339pG4MHwe8QRzf8vEMaAD/AK7RtXln7JRWw8WeIbW3yPtNpb8Af3S1e1ftcadEfg3rDhlzFHHIOf8AppGv/s1eOfsd2T3HxI1d937uGzi5x/eZq+TwVCSyarDz/wAj151YSxUJ+TNn9r2cTaHoGly/ebUWmP8A36ZavfskzSn4e32mwnP2fVZm/wC+gv8A8TTf22tNS3h8N3sbAO140HT/AKZs1bH7Dunxz+CtXuZGAZ9QdcDoAu2nPDSlkipef6h9ZgsW5eR5l+1i8epePNMspBua10xlf/gUma9h+Bt87/Cjw1FF/wAu+npGRmvMf2t9OWz+LFvKg4uNLEnH/XRl/wDZa9P/AGZLcXPwl0t2XnbiozWjJZRSpm2EnB4qcvJHinxfMWr/ABg1m4kGdtrbxn6rHtr0n9lq6ZvA0umQHaYdSuHfvjdt/wAK5fxt8NfiDJ8QdY1HTPCd1f2V026OeKSNRj+78zV6T+y74D8R+HtI1AeJdKfTri5uGkWKVlZgP+A12Zko1Mop009dDmw9qWMnU6anmv7TGqqnj3S4W+aS00uQkg/Md0m6vZfhXocXhDwNZ6fOqrdzL9r1STP3pmXdt/3VXav/AAGvG/2jNKlj+PugRC3Mv25YSsfXcqyfd/8AHa+k9Z0yR/C08wUrNNbsSOvzMK87E1KqwdGhDtd/edCVFVnUl/Wh8MePZF8V+O/EOu3YMvnXckcAb+GNflX9Fr3P9kLUJf8AhX15ZyTuTY38iIM/d+VW/rXhOhlnszI5yzszY9Pmr2H9kOG5uPFPiGwAP2X5XbH3DJt6/pX0me4Zf2XFL7NjyctxHNi583wu5X+Oem2/hrxnd3ltCI7HWIWvo0H3VuF+WZV/Ha3/AG0r2n4aaHF4V8Dado8kaR3DJ9t1J/79xIu5t3+6vy/8Brif2ldBuJPEPg6PZ5lrJqscLK3ct8zL/wACVBXpfjGO5h8F39+gw7WsjA+22vnMXja9XDUaTe+56dDB0adWVW2+x8Q6/JB4l8XeINbnXzEubyQQ7udse7aoq94Bv7q18F+NfDbbmgNqt1Gvp+8Vc/8Aj1ZWjR/6BGx+8ybiar39pqImu10u8ktob2H7NchWx50e7dtb1+ZVr9JqZbGvgYQivht+B8vRzT6vjJTk9Hc2Pjvqlzq/xD1BJrlJrXSPLsoPLbMe1VXcy19n2eoRtaLqcZ/0dfm/4DXwnPYRWWiGJcMR1xX3bomjSJ8K40C/N/Z7Lj/a218XxTg/q8aMF0Pocoxyruc59Wj4r8HaxcaV8dIdWSTy7e612SCT+6Y5JmVv517j+zFtsbvxroqcyQ67N93ptX5a+d7rSUuX1CGYktDdzJkf9dGr3L9iKzzrfiS3UFlAXOf+A16Of4J/2c5x6pfmY4DMFLESpvo2Rftazx3Oq+FbCT5mh+0SD23eX/8AE15IYs/xfpX0V+0F4G0fXvFenTXvjPT/AA/PbRsRHcwtJvVv937tcXr3wR8U2ekjVtBvdM8T2QXzP+JczLMy/wB5Y2+9/wABavT4OzDDYXBwp1Zcr1/M8niLCV61b2tNe6eYQwxr1ZvzqyV+QlX+X0qJJYpI8ruX5vn3fw1LGokPlxKSW9K/SaU4TjeJ8RVUk9SaKRfK+V24pHdIrd1khHmH+994U61k+zSZz8y/NU88v228a4unaWVzyzV0nJpEh03UGtlwVUxn+HFW7PU4zMTDeSozdQ7fK1VZ7UMuEYZHtVdNNuUIk8tsN04oc2UlB6na2vhSy1DSZbq0uJXuP+WcfRW/2aowQyeG7nzjDG03zKMt0FN0nVJtPs1jTGUfdzWbqFzNczNczsSzmqStuZyqJqyLY16+M0k32raWbcw/vVAdQmMzSf3qpgJtHGcUySXZlfWjYSVzsPAnwRv7iCDXby4mu9ZaaO4yhWSOIfey/wDeJrlvGXi7V9Mv9W0AWAWQ3MjXMVjL0VX3K3y8ba9Y8Or8UvD2hOqRi5vNQVklih2usETL8zrtbcsi/wB1q8ckv/DunMbbSrm5vPEl0w8iWS3aLcznDeazHd90tXyr12Pu/wAT6J+F3jyGf4WwN42jXWYJQkLeRGxEkczsqxqv8W3btrzn9oHw/pvwp1201vwovkwalEXltWyJoY2Xau3+7t/9lrM+D+s/EmLZpujaXpOvQaTKFW18zyWjmX5l27vvV1/h/wCKuk+NrGWD4reHdPaGCdkjkmZGa0uF+6rR/K23rWMk09GVy+RP+zt8SNY8Qae/h7X7v7QLMQ5/tARlbjcfmhG77rf3aTxt8OdVsvHVxP4Z0OPyi7XUWk3U/lxn/d+bay/L/DWX4e8ARL4y0+40bxVoWu6cN2o6gnmrGzSMu1o1jb+Hb935vlrrfFWtjw5oPh7XNcsvEWi6j5L2bGALPGsfzeWzM25d3+61OlOSmRWjBR5meJaLovijx74l1KG3iaTVWeW7uonfyxu/i+9/3zXOC1llu1tRF5Um4RkMec17D4/Nh4k+HK/ErTNTvLXWrUCwunj2xtdqzbd0m37rV47tkBDMfm9a9jDSc9zwsTT5HcmtlclY0JBJxwa9X8E/EUaL4fl0C805L/TP+W0c/OG+623+7XlcKymGSRFJjiwzsB93d8q17p8K77wZr/w6vNC1CwsrbVREyfaZAq7j95fmb+KtMa1ybGGHU3UunYP2WdYSy1XxDp9kiw2n25rtVB+7uWNdv/jtYf7WGoyat4y8OaWCP3LzTZ/3lVf/AGWqf7N9vNbap4guZV2hbvyMegVVb/2aq/7Q8DP4k0O8U5eQuuf+AmvxWnUvxI4ef6H6i8LH+xfbdeX9TkPDQn8P/Fjw/eROrOk7KQp5+aNl/wDZq+kP2g/EEkPwr1Vg+fMs5Iv++lZf/Zq+YdMWVviJoIQc/aDx/wABavdvja32j4a6rv6fZycVpxdP2ecUY97fmLhjCxq5a5y8/wAjE/Yj19LTw1qemDYJBdtMGxn7yxr/AOy0v7XWrDU9X8LaeCC0dzNJn/eVV/8AZa8z/Z21RdE8XyW0syQpeW6tErHiRv7v/oNej/H6w/tDwza65tLvZXsKyMT0STcv/oW2uSpKphc/hzfDI6p4ahUy2VaPb8Tx/wAZ6dcW+hSSyxDBHftX2X8P/ETS+B9NbZ5X+iRqq/7q7f6V8eeKUuL6xtbG3Vnlu7iOBFX+JmZVr6T8ValB4U8I38iyJFHZ27LFz/F91f8Ax6vR44qTlOhSp7yPK4WwsKlObkeXfCTxk13+0t4i1l4kaXUYvs64HC7Wj+b/AMh1337X+sTXvw/t7RT8kl1EW5/usv8AjXg/7PySH4ix30n3pIWmH/fVeuftF3aP4NVGXJN1CBz/ALVeTia0qWb0KK8j3I4alVwc6qXc8KWJlRR1r2T9jrUEsPFfiRCB5s3kbM/3V87d/SvLvLTaPl7V137NjGH4iaow52wqPr96vu+K37PLZyR8Lw7T9vj/AGfr+R6t+0X4o8I6YdOHjTwiniGzad5LdWunj8uTb12r95dteO/ET9oHXfFelHQfDGmLo9oYzCfI+Xy4/u7Vxwq7a6L9qpWu5NBeQZjEzK499rV5NDbwQACKJVrxOFsBDG4KFSprue7nWLll9b2cFrbc739kvSRF8XG89huhsGmZh/E3mRr/AOzV7n+1lq93o3w+Gp6JqM1nqEV1FHGY327tzbWr5/8AgVc3cfxWXyD/AKy2ZZP93crf+yrXo/7U80l94RslJyiXke7/AL6WvKzWShnlOi9nY68BTqVcB7e+yZ5rqHjzXPF/wdMGuzPcXWna9bxmZuS8ckcm1c/7LLSfCS+l0/4vaLLGPmkEsQ5/vba4i40n7LeSXkZbcQNsAP35P4fl/Ou80zTLfw98edK0eC4luvssUX2qSYL8twy/vFXH8Kt8v/Aa+jzGFPDYSrBdU3+B5eE5sbiqc1stz3P9rLVmX4XXUKEFbkxo+f7vmK3/ALLXlf7K+pGy+I2pW8XyrPZw59tu6uw/aRMl18OLph8yo0bt/wB9Ktef/s8gw/Ea/lXjbaR/+zV8fl9dvIq0/P8AyPo6uEUcfTh5M6j9sW9mmvfD0bfNH57Nj/a2tXR/sZ6skXg7UbVflaO+kZj03btv/wATXHftOzLOmhO55W8K/wDkNqvfswuLTw7qsg/jvmUipniXHII1E+v6k/UovMXSfYw/2lNQl1H4rGMncLaw8sc92fd/7NX0L+zDbW1n8ENBLn5prXzmr5u+N4cfEeS5bnzLJWr174JavJF8LdGi3fKtoqqP9mrx2K9nlFOdrmUMC5YupSp+R4z8d/EPiWx+K+q6d4c1maG0SOOXbvDfMy7m/wDHq9l/ZG1PUrnwVcaxrF7LdXk929uS7ZKrH/8At14d42iz8R9dkmILSMhy3+7Xpn7M2pFPCFxbqAqxX0zKw/2tv/xNdWcShDJ6dWC10IoU6lbGTw7d0jJ+PPiL7N+0b4W1KcExaX5fAOc7pGb+tfRWp+Jkh8OfbWO9Eh3sv+zXyP8AtKRyf8LAju9uSLVZlX+9tavdfBWrWev+FbI2sxe2liCl+ny/drx8wqTjhMPXj2sejTwtKdadNfZt+R80aDDv09TGuFPFetfsmam1nrniW2C4Mk0Mm/8Au7Vb/wCKrzezhfT59Q06YbXtryaEqR93bIy16X+zxpz2uganr7Lze6jJDE3qsaqv/oW6vsOIsR7PKG/JHzOS4aNXMJR9Tqvjx4u+w+LfBdqQkv8AxN47rn/ZWRf/AGpXf+KfERTwNdkJ5gNq2R/wGvk39ofxKbz4k2a25DwaP5YkC/3t25sV9EaVd22peH4UW5S4tZY1Xev3WXH3s18Xi6dTC4XDVJdf87n1VOhTq1KlP+U+WNIid9JtsKeIqnaFIs7i2fQmtG7tJNNvb7SH4ksrya3Ye6ttqbwtptvq+vvZ3s8ltZW9lcXl1Oi7mjjjXd/6FtX/AIFX7VhMTCGEjUlsfkeJw86mMlTgcx4hYNYFti8ba+7U8SxDwYb23CNbrH5ip/s18G69Itxoy3EfKybW/WvrPSTKngmOwbjbbeXj0+WvgOOsVySpSj1Pt+EsGq1Opf7LR8r28/2y91SfOBJfXEij/ekZq90/Ysmt7FPE0mF85r5VGf7vl14TZp5M1/H/AHLydcf9tGr1L9lGWaHWPEL/AMHmDPu21a9fieUqeRxnF9jzsnpe1zSrD1Hftw6i+qa74dsIV2yQmZty/wAW5Y//AImuz/ZE8W+d4OfRrwFruxuG3SHoy/wt/n+7XCftOfvfF+iTngGOQE/981f/AGXLF0tNf1kpgG8W3U/7sat/7NXzFeVuHlXXxL/M+ip008yeHe1v0Iv2ndCs9I+IdrrdnGsNvr0LSSRrwouo22yN/wACVlb/AL6rzWEup3KK7n9prVbm98VaDpnmfJbxyS4/iVm+X/2Va4WNvKTaxy3pX6XwZi6uIy2E6u58DxLhI4XFypxJ5InbkDL+i0zcyuyN/D96mwli/rVqSPfGz7lHzfdx1r7Gx8xdLcFnwmcYUd89aWxuS0m/cd3rmqKDJ+cOsa7dzKu7bTo2tw+YSzZ7N2pqVglRTRvM8YtXlkDM7/KtUrqVpIsH7o4Wqgu5VyqtlRWraf2e9lIs/mLM33WWr5rmKp8plTv/AA4qF3Lde1SzRtv6U2OPecbWP4VBvHlier6p4f1/4K/YfEWmXs3iiDWoWs7qWcbXtW/hZW/u/wC9XknhuyEkV34lbzri6lvjt2r5hkg53Nx931r3D4w+IPEmi+Eb34aS2KajdanbwtZOg+aOFtyyNIzfLXnXgbwhdadDZ61reuwWWqh2gWw8xTiFdq/7v3f/AEKvl4P3rH2v2bo0/hPczeG/Hsuogwvp87C6sLmdlAG7hl/3vmr0346eHfBB8PWvjC80uxe4kRbW2tU3LFJMzbmkLL/dG75Wrzzwlq2hat8SbPQ5rMQaTKGt9LuLgr5kh4+Zdv3fmrutX0e08Nanp3wy8SXNzqEeuWjPFeXMeY4bpfuSL/tdPl9q0lyNpoz5aj1eiPM/hf4RsvEd54k0aTUdR0i6u9PjvbaXTxlj5b7ZI/L/AO+W+WvTdENx4ZnX4eePBFrWkapbvIjsN0Nvt/1ckn8Ue75f92vMPCXiaTRvixoHnNNPYWM8lqJcbZHkk/iK/wAKqy7VWvT/AIo+AL7xgjeJfDGqPf2NxE7XJlDRyJGzfMq/3lX+7WTjD2jjJ2KrSl7L3Vci8LTfD+bU7DwlrPw2WxZncPulYunlnd5j/N/6F/DUn7RfhXQn8Mw+I9B03T7LybnMzwyKouIW+VWVags7HTfGllrHha0aO58X6LC0Gm6xHPsku4Y/uq7f7rMv/Aa53xj8J/G1l4RtUTV/7YNkvzaZGWE0G4/wr/FXRRcFUT5rHn4jndNwcb+Z5ZahJrjaG27tqqMZrsbxPDQ8FfYZp47TWLSd5JJV+bzl/hWuDQy2swLBkkRvmVuq12mh6ZoniPwle2628UOsRJ5yzSTMq+Wv3hXq1/fhaJ4sFy1LnX/Cu2g8HeEJf+El1LT9Ou9Sv2uo4JLqPesPlxqrNtb5d237tV/ivs8Q6TpmpeH72x1IaZdSTXkMVxG0iwtH/rNu75lXHzV4Je+HBLIxiupiD3Zqjs/D00Vwkhu5CFOcbq/OFwnW/tL69f3r/I/QnxLh3gPqttLHsPgLS/7R8e22sP8AZrfR9JSSS8uppFjXc0beXGu77zMzV6H4ivdC8QaHqWhW3iDSPtd3ZzQweZdqqeY0bbfm/wB6vm7XdJn1OZZI7x4wF2sqt3rNbwvd/wDPy/8A31VZvw3UxuNjiJS+EyyjiChhMI6D6mhqmj6xok+y6he01jS2TcjMrbe/3l+le5fD7xv4W+IPg/UPCviK/XS7y9tfJmZ/l2yL80ci/wC6yq1eN6Ta/YbYQOzy4/iY81ma3olvdXBlt3eKY91rsx+QfW1Ce049TlwWfxoOdCWsJHu3gfwDH4Z8UWviPxr4m8Pmz0Z/OsIbS88xrm4XPlu3y/Kq/e/vVxPxn8eweL9STw3odwz2kc264m/hk5rzSPQb522z31zIndWkOK6vQ9Js7GHEKLuCnJNc8MgnPERrYmV2tjWWe0MNTlToR3O2+B+lR6bqN94m1ee10/SltvstrNcSqvmzeYu5VX73yqrfNXZ/EGPS/Gnha+03RNV0671NDHNawC5CtNtkVmC7v4ttfP2teH3vJt6XUkYPZTWf/wAIvLbyAtey5/2WrlxPC7r41Yrm1R04TiGFPBPDy6neME8gq67XT5ZAw+6ymu3+DNgnh6y1TxD4gubPTotTaFdP8+VVkljXzN0m3+FfmX71eZWGba28hpdxHeuc1nRLm6vDKl3PtbqM8V7ucZRVx2E9hzbnhZTmdLCY32z6HvXxcsx4v8OWc/hy+sNSu9PvPtE0Ed1H5hh8ttzLub5tv92vHEcSReYvTbXORaFcb+bqbaP4d1dLbR+XCqfxbMfWqyDKJ5Vh/YN3ib59mUMfV9pA7z4Faf8AYtWvvGOqXFrY6Z9nNnaSTzKrTTeYu7av3vlVW+avRPGFv4X8b6FLosvjLTdMlaWKWOcbZuVbdt2blr5j1PSp5pTsuZFJ7I3FVP7EnA+a6l/76r5/MOGK2Jx31tT5Wtj28v4gw1DB/Vmj6f8AC/hL4f8AhvVrbWr7xpp+u6haHdbRtsht7eT/AJ6bdzMzL/Du+WuI8Naasvx71/xLqM8EGk6ervNdNMqr5skYZFX+8zbv4a8UfQ7okeXcyf8AfVSy6A7xqiXEgfuS3WtZZFiKjm61S/MrEU83wuHjBUoW1ufWGvzeCfFvh670bUfFUFnb3MSr5sEgLLtZW+63+7VPwh4a+HXg68u7yw8e/wBpXN2I4m+1GGNUC7v7o/2q+V08OXbMFW5f3+Y1PH4VuXb/AI+ZGx715dLhSrTw8sPGr7j8kd9XiHDVK6rcuq8/+AfUnjrRvAPjGygh1Dxwmnm2uPOSS08uRm+XbtyzH+9UnhHTvBPg3SRp+n+L4dQR52uGuLhkjbnb8u1f92vl1PBty3W7l/A0/wD4Qu9dyq3kxx/tVnPhaTw31T2vu+g45/hVX9vyu/r/AMA9q+NumTarqOkax4dMOq2t1B/Z8n2adWZbhpP3asu7+Ld977tdf4On0fwl4Y0rQL7XdLjv7e0jFyn2pW2SfxLn/Zr5ok8Kzwr5LXkgf0ElRHwlqCqsktzMqj+81dOI4ZdbCRwrnpEyw/EFKjiZV2tz1n4r2Etv4qbXkeK40vUbeKO3uYJVZWkWP542/utXafDG3tfBnhKK08SXtnp+qXFzNO1tJPH5iIzfLu2t8rf7NfP+n+H5oZWke6nlAXu/Sqtx4YuZbkn7XMQfVuldGJ4dnicFDCuXur9DkwueUqGMniE9z2j436bFqsmmeJtLubXULC3t3t7028qs0DNIu1mX+62+uU+FPjeHwZqEmiay7R6ZLLuglz/qq43TfDb2tyJGvZmRf4S1autabaalCEaPnGN3pXRS4dTwX1WeqRnV4ihSxftqXXc9U8aeA5PFniWfxP4K8Q+H/surASXyXN2sf2abH7yRcfeVvvbfvbq2/GvjTwf8PvANj4b8O6tHqlxZW3kW5hO5pZmbdJJ/wJmZq+a18NairtHBfyiPPKhuBW34c8LJBKJLpmml9SameQ1K8IUqs7wj+PqVHO6NGbrUY+8xbLTpry3nvdQJ+03hMrnrXXfB34hQ+HLj/hGPEDMlmrbLe4b+H2rNuCkTCP7pxkLWPqVhb38RjlQAH0Fevjciw+LwiovoeRgeIK+ExcqkvtHt3jTwTpvjHVf+En8M+K9DtLm4jUX1tezbI5WVNqyqy7trbdu5WX+GskN4N8KeHPEfhSHxDb6t4m1bTZDeXkXywqsablhj/wBn+L/arwk+HtR3ssWoTLCvbzCKsQeGbZFUtKTJ/GxPLVwUckxfsVRlP3Ud1TN8BCp7aMPekbHh/QdT8RWVnpWlQedclFkZmdY1jjXbuZmb7qr/AFr6YuvFXhm21BoX8Qab5avtP+kr/er5e1Sx+0QKI5ZIiq7cocViP4cuSAftkpHYs1RnPDFTMnBt2USsi4joYKNS6+I7PxXo954f8UalHfRR+XdXE11byRSK8c0LSNtZWX/PNem/BW0Xwt4fvbvxHc2WlXOqXKz2sU9xH5jQ7F+Zl3fLurxHSdOltbZ0eQyPJ3LVnTeHJ3fcLuce26uzMsjq43BLCt6HLgM2oYfGPELqfQ/xF0HR/HMumTWfjnw/pjWEkjM1xJu3qyr93b1+7WufEvw9+GPga20ax1+LU3g3zTSpw11cN95v9n7qqq/3Vr5cPhm6/wCfiT86uWHhuFJw03mSH1avMp8IVJ0I4WpP3EehX4lw8azxFNe8bVzql54p8UXniW/URmX5YY/7ifw1O4pYVjiQIo2gVK6xKpfPzDvX6Ll+Chg8PGlDZHwuOxs8ViJVZ7sjifylxmpC3tVftTJZAcjHX3r0edR3ON07jpHI3qv3GFQ7AX3DinMSepzTos8KTmsviNvhLFnJFHE4MayM33cr0qRHzJk061jiBaZh0+VaDG7MfLXA3cc1rsc8uWUiTYR1p8f2iMboXaNtu3IbH3qsW8Xa6RpF3fdLba2dOs0hkE3lKxH3YyfvVDdhxhzHoXirT/FesfBe3h1vTp7zxPZRqbZrJc+dayfwsP4tu3dXguk+AvFc+j3HiK6028ttOtZ/s8012ZI3l3f6xV/u19geBvH1hrtnPbw25gmhhX7GRHuZf7q7a479ovxLrOp3PhnQdDtpr/8AtJmbUtNij/eO0bL8zL/DXy04NS5XsfaRqp3Zh3/hSzn+FOhazBY+XZaHBDfW93E/+ujZf3ihh/F/Vamd/E/xqii1zQpRZf2FZrDHFK3zTTfNv2/3flrzDxHe654Z1PUmisdS8N6Td5VdFklYxfe+4qs37v71db4F8bT/AA61PS9L8Q201k03+kzYDKuOMLu/irZJRV+pnVk68XCOxjaR4Ms7jw14hudb1W703UNGRTFZCFhIzM33v97dt219BaT8SUh+HOl3k8bvLdI0IfzMb5o22srf+hbv4q4rUreT4kWh8VeCZrfRtfkhaW9sLlmaSVVP3v8A7Gs7wlrtounR6T4stFtEhjb7OCnleSG/iVcfxNV8kK/vfaOOFWeHh7ORwGvjW/Dt1eeI7NLUNqhkt0u7ZtzR/N5jKP7rV7F8AfFWsanaWV1rUF3eXMc0/n30yr/qW2r/AOOtXjfj9ZfCryaHaQQLZXv+kIzBuWb+MVc+CfiLTdK1Q2Oqyz+VcPuUmTG1vVq6amH54XObD13Gpyt6HZ/GvRJ/FGrXGj6JpulfbdLu2RZbb5JLuNu3+0y/xV5Hrmi6v4P1SO21SzmtnVtsrN91/wC9tr6D8baBf+KrPTYvCmsxWN5YM16gmXyxdLu/vfwv0rxz4tax421N7CDxppkljLbx/wCjB4djTL/E27+KqwtTlaiLFUOX3mchfSWgv5XgLtbFsxKw+bb/ALVMnkiT7q/L25rOndn25P3TtX2pYAzP8q5r0bHlqki55+JCWO76UjtPNmTO5R/FURt1PZlq9aXHkQ7NqMh521LocwuZQ1RjXEsiDDK5+i0+3mR4wWN5g9cRr/8AFVqTyI0u/aoz2C0yOGFixYY+lcssJLozenioxWqM+31HSVfbdvrCk94YI2P/AI81dX4P1z4TteQ/21N4pky3zQuYbeN/95l/+KWsRooPQH8Kp3GkWl58ssKNnvivKxeUV6y0m0ejhs0w1N3qQudxNrXwcvfFTW2mp4ugiuJBHDHbTxzIsjY2qu5Wb/x5qj8eap4B8Ma7caA3grWtSe1by7m9l1OSNgV+VvL+VVba3y/d/hri5tCijg8i1CxtncrKPm3fWrTW+t6xG8+v6td6hebBHHJO+5lVf4Vrzf7IxdOSipNr1O5ZtgZrnUEmd4vgIXSwXlvaeJks7qJdllc2fk3cbMyqrBm+WSNd25mX5vl+6v3queKfCPh6PwhqGo6HbazZtpwlVdTvrmNrfU5IZNkyrGvzRtu3Mv8Au15xpmvfEXw/qg16y8SXc08K7Sk0jFZF/wBpf4v96tvxH47+G/iC6S/1bQPEK37gT31tZXgtrW5uMfMzR7W2sx/u7c1xVXmOGqx5728j0qcMBiqbVNK5H4L8Ga14taVdLFslvFMqTXM8m2OMn7q7fvM/yt8qrXV65Y/CHwPMtprd5qHirVEH7xEna2hX2RI9zbf9pmrrfg94m0nXtLRLG3tbC7uFuLfSNIs24tIVX53Y/e86T7u5vm2qP71cB8BPCOheLdZ8R6n4qaK81GzZSNOuLz7KryMzbmkb721du3atcGJzitiKs1OTjGPbc2oZXSwyTtzt/cRxH4ReLbkWmg3194X1I/6v7TK1xbO391lb5l+qs3+7RafD+V7rV/Depi6tfFFvavqOlvG6y2OpwRp8yxsfm3/e+b2+Zao/Fnwn4TXQtE8T+HoXtbbVZZ7aSzabzDb3ELfMFk+8y8/53V0nwX8XTXk9l4Y14efrOkzNeaHdP96ddu2e2Zv+mke5f9r5a0eMr08N7WnJyXnuiFQw0q/LONn+BlaXZ+DfCbaPY+KdA1zxX4m1KOOdtKsJ/LS2WU7o422/NJKy/eWrU3gbTI7seIwdWufDVzbxXVrpMCr/AGlJJI23ydv8Matj95t+6y1n/EvQdcvfGPiXxPpZuYVtdWVYri33box5Kusny/cVV2/N/tLXTfAAeJrjxlqniXWNZv7qaGxCvNJGjxv6KzfeXbuVvl+9t+aoq4ysqPtYz6amscPQ9r7OcPQm8Xt4A8FXElrqvgy2lfyI1uIrQ3M0lpI3964aTy1b/aX71Z2seHvCuky+HPEOl2+qax4e1m6VUhc/6sMm3y2ZdrMzN937v3W+9XR+DdZ8VeM49T13VLy5uE1K4+x2tjLZ+daW0bLu86Rcr+72rt/3m3V1vgPSLhJ9TstasDYaLYz2sWiRz43MYAB5if70m3b/AHt1ePUzCdKL1d+up3RwNGpa0fwOC1eP4f8Aw+1CPTr/AEfUPFWuvmVrdRuhtVf5lXyw3zMq/wC01bV1oXh/xJoVnq2n6NFp66gWEN7pdvKqwcfK11A27C7lZWZW+Xb975qu+CY/GOj+IPFmpajY3Fzc293MNHkjjjkaSGSTdJHHuZdv3o2+b/aqTwvq3ieX4iax4c1vWjq+malYSXFgbtY5GiIO0qyr8rKrH/gXl0ni61ueM9V5/kaLCUlo4aHnlxoei+FtCTWvF2m6rr94zSSzJpNyq29lbpN5KyGTb8zM3/oS1o2vg+18R3+jSeG9VZvDGqRzTG7uQDNYLAu6WNv7zYZdv/2NcUT41vJb/wANTa/q13pk0+w2DR4aTaPlXy13ei/Ktd38L9I1DRfB/inwpqMz2CvqiwtcO3FpC0IkuJF/7Z/+PMterUr4mlR5+fVnD9Ww1ao4RWiMfRvD1p4mv7+58OxSaX4X09mjk1zUpvMW5ZfvNGqqu5vp8v8Aeao31j4GaVdvaXH9t65cAgG7W6MaFv8AYWFdv/jzVh/EPxVL4v8AK0HRIX0vwTpa+VZ2qfL9oA4Vn7t/e/8AHq7L4dfD/wAEWth4YfxDph1TUPEsclxbW0l8bSG2t1/j3L96Rv8AeH3lratUqxoqdabS6JbnPTpYZ1HThBN/gSWnhLwJ4w0y6uPAXigw3NsBI9jqEgkQp/szKqsq/wC8vy/xba4fxNpGpeH7wabqludPu8qrJMcqqs2RJu/iXj7wrq/Aei6Z4Y/agfSPC1zJdaZFbyyuS+7yV8ncys2Pm2/d/wCBU/4seONEDWthqmhxa74ZvYGmtlguPLuNOk3bZFjb7yr91trfL81Z4fNMRGt7GPvRauu5pWyajUj7V6W3NLUvA+g214dGsYNUgu/KkubfUzcrdLeLHIqSZgX5l3Z/d/N83y/hk+KNN0PwRaLrOtaV4i1eFpFihghHkwxttz++uF+Xdu/hX3+Zq5m2+JWm6BprWXwz0DUrTUZzsuNV1Wf7RMsf8Kr/AArt9Ntc2reK9QSWHV/EN5c21xIslxDJJlWK/drsy/BZjiJ3u7GGJxGX4bornbyXHwy1XwhJ4vn0vxLokCXq2V0kN15yiRl3KF8yNt33W/iq74a1b4Af8I5fm/uvEdxc/wAM1xKqTR9f9Wq/L/31urz57S/a0TSZdTuTpMc3nrZbv3ayf3ttVZPD1lJIHaFTXqrJcZNNc7Wp5bzfBxa9xM2NU1b4fNJJ/Yl94ml/54iexhZf+BNuX/0Gs5bq3kbBF39z5f3K8/8Aj1S/YoIkVIouB2q3EieVkLgjpXs4XLKsI8sps8fE5jSlK8YIomWBgVRLrcPvAxrx/wCPU5fJ3tjzmU/3kWroSMsHYfhROyvGq4wq8KPSuyOFlHqcTxsZaKJUXbj5txJ6DrSGpNvz7+1TRoBiQru2noy/LXRGmZOsiv8AOVUH5mqIE1PLh3JC7VP8JpWt5AisB8rfdqlEftERUnm5/i/Spvs7/wB5vzp32Qfwrx61rYftEU/wp2z/AJ6fhVv7PJ2XNL9n9eP+BUrB7RFfhIzH/F/eU1NpthJdTqoG3c33mqxiBNoZT9F70ty7L+7GzYPu7W3VXKZuo2KbXyUDFjncykH73etPTbLUbmwZbW1Z41/iWs2A5k5+73rtPD0rm5VbaG4a3Re33v8AeqZy5VcKUVUlyss6NprGBob+zljkZkz8tdLY+EYtQVXs4ZFiX7rOetdjFpsWmeF7W/uQ0zztt+f7pVl/9CWtLTdc0a30l3R2j8rbkLD8zf3dtefKrOSvE9WFOlTfJNnzJ8OvGGu6bfw/aDHYxWt1tmbPzO391f8AZr6rns/DPiaTSvGTWo8s2/zanBIo8uXcq7f518daB4csdSXTtDu9SZ7I3P2nVJYpV+QfxLt+9XXal4/TwL4ItfAWm3F1Je22pfaIpIVxGbdvmXd/e+9XkVZzl8R9DTpxteJ7f8ZvAdv4r8X6XaPNaHUbnTcx6k7eX5skbfdZV714f8eTrEOgaZ4Lvrx49V0CMw3XzZhnDfNG25vm3bd1etfBD4s2/iSysNN8U29smq25mDm5j2yKW7xv/DXAfG7weun+MHuxDe6omt26yWt3LLuVZFbc0e7+L5cLU0VKo1AirF4e8kcf+zneXdl4906L+0ZtLtdSY6dAzPhlbbuXP+zur1Q/GDRb/wARXnhXx9pFmoib+yrpTbYdpd21trfeX5vmWvN/htpEsOkX/jlLFb6LT1ZfKd9jWxXayzbf4d38Lf7NY/jnVINf8e6l4otbJo1uLp7mG3m67jtYbtvfctVGjUlzcnQKlemrRnuz3/UvBfh7xo8+j2w1ZJbLzItNuZbX92ZNu7asn93/AHq+fPE/h/XvDGopba3p8tpd7uj8V22u+L/Efgq/03UdI1XU7a21LTP7Qm0uVmYwTMzqy/N/D8qsu6u/ur6y+NHweguWvrLTNSsr6OO9lmQllbG3dJtrpp15RlZ7HJXwkJXlDdHKfDv4hXf2a0WK1vb7W7Cc/Y4LdM+dH/y0Vm/u7a6L433dj8TPCdj4h0e4njXTLjy5ILhdoCsPmbd/stXlnjLw94l+GviC3ki1GNJWDG2v7GXO5eVb/d696wdM1vXF02TRoLu7mtZm3Nags29t277tdcaKc1URxTxFSMHCQ2Syt45JopZ1lZTtBQ/Kxqqllcj/AFSs2fSolmPm5fdjuq9qvxTrHCrxyEt6elejFpnmSckQeXKrbSNpp/eopLnOOaYrqapCcbxNW1azb5JlZ19Fqxci1bBjLL/s1jJsI/dyMPap0DHPzfL9KqLsYzpu2jJrq0mxmMb8+lOt1kh+SaPy296tWl99ni2rIw9s0261FLibLQo3q3rT5VcxUpWtYfk3ChYwu5RnhagkuWDYkbmtjTVtXs5HfhV/ur81Z2qad5Kw3Eb745vulu1VYzi435SGKTzm2Zyzd6ry6ZaO25oUJ7/LUkEDbgWAOenNdRoumw3tozTyqmPusw5aonCLVmi1UlTf7s4WOPUvC/iC38TeHpTFf2kvmR8fIf7wrsPE3iz4YePGttY8SQ6n4O1mMyfb00yyWRL1mbczbv73y1p6jpWmrB5cCtcTHKs/mfxVz+peHbfzkiu4Yo367du4/lXzuN4chiqnPB2Z7uB4jlho8tVXKvi/xHYeIU0qw0LTJNO8NaFCVs1nbM0kjfNJJI395jXS6lZW+geC9L8U6b4Ottetre2iub7WZr+SGSGaRv8AV24Vl27f91v71UbPww13GIYYCVbgqF/i21y1z4bubW8NpJcXItEfeLZpD5at67a48Rw/UVKFKL06+Z14LiKhKrOrU+Loe73OoWnjL4W6rq/hW6milvoYZb2Ffkkjmh4kVtv96Nf/AB3/AGq5n4P3UNj40kSRLVEuLdY/tDhfMwzLtjX5vu7ju4Vvu/w15xoWra14I1Y6t4ZMrXBOZ4S37mRf9pa7O2vfAni+SXXfD2r/APCI+LlZXisr+fy7WOQD5vLYL8u7j5W+WvksXlc8HCpQktHsz6bCY+ljpwrQeq3R38UcnhLV3XxHqzeI5r8PFaaWsLSzCHa2WVty7dq/e+X+H5aPBlrNqDXQtH8OxeDYzEdMMLNO0j+YCrSeZ83mbtv3vm3FdtR6deaj4hjTS/iH4Ru1ktkxBqVipmiKbVX5Zof725vl/ur826tTwN4bm8PatPY6T4lhGktJcXH2SNFMkDsqsq7fm+VdrN821vu181Xg6dNqe/8AWx9FQfvXWxhwag9p4k1i38RRaNc68IpCkdhOWkntEZW3PCzeW0irt2q3zMqtVn4dapqGn+DtY8R67rllqmngSf2bcLAEZlZW3Ltbb7fKrfwt81ZyeBvD89zp+teKdZn1fX7Qs8n9jiSSSUNIWj3eX8y7Vbb/AA/dqj4/t/FXjZ0sb+wtvC3hy2J3yaldxwq+1m+YL/rGVl2tt2/eWuiFFVFaPlft8iKtRx5mzA8H6Xql14l0qHTVm025kn+0SOkTR+Rb/ekbn+Hb/wCy12PxV8Y6KNUPgy003+2dX1u/zeWn2hokV5Nsccc0q/N91Y9yr/wKuQuviHpXhDRX8OeAZ7nxFqUirFcavc58uNV+6sa/wouflX/gVcJFpSPZP5omS6lk803Bl3Mzf3v9+vo8PlVfMKnNy2jHbzPm6+Z0cDBKT1kdv4+0nTdK8P6bs0hfD2pTXNxaXGmxztNCVj+VZoy3zbWrFsfE/g/UfCFn4Q+IT6pp11ozsdH1jT13Mkbf8s2X+7xWDDp15PcCbU9QvL+5C7VkuJ2kYL/wKr02lRTLtliDr7ivqIcP1atGPtHZo+enn1CjiXOC0Z0qeNPBPg7wrf6H8MTe6zrmsQ+Vea1dptZI/wC6q/w1wuiaJFZRne7SM3XdWjb6faWgIihVW9etWMV6eV8P0sK3OesmcOYZ7PFR5YOyK8dpBE26OMKfpVgMQpwgPue1OIKhQVb16VNGAW2qrAfSvoVGMdkeBOrKfxFPywX3FQuKeqIVYrvODu/4DVm4icJ8oZl/lUCQFl+U/QYokJS7iQgOcfe9wtOEWJfk5FW7XT7iMrKIm2t0NaEel+YS2Sre1SZSqK5QtNKubkMyW7FF+83pVaaxCyiM7Gb0WuuEky2scCDyo4+JPm+/U9pbwXM8f2bR5G+bMzR7utZSnbc1i2/hONt9LuZseXFj1qfS9Gvr+42W0W4A4bccLXoVz4dvEMtwm6OIN8yxpubbXXPquh6JbCTU0sGLCNjHGvmTMv8A8VWM6v8ALqdlHDXf712PJdP8JTtfwx3EsLq33gh3YroLnwna2UKm9hjhkmTMMaqzfL2r0/w14t8H3VtLeJ4YMYLeTCscm6Tb/tVsjRtTuL2xa0aEWjv5wjuI18xF/u1wyxlRS96Nj1aOBo1I+67nzDfWE0MzjGcNt+7tzWj4e8Mahqc+77O21fvHHavpDXfhp4d01Dq+utc3ZlmwyxR8szZrrdD0LTYPDeNEtI7USK0cMTt/rP8Avqonm0bJoKeTLm1Z8k69oUNrHmAvMsZ2usf3lrmZbWLlkdivbJr6G1vwNdDWTpaatZWb303/AB6fxL/31V7RfAng2JRZCVtYeDezvAq7Ub+6zf71df8AaEIx7nLLAvntzWPFrLwrrV5osVza6QkSSfKssny7/wDdrH1TQrmzumS6CPIOdqnqK+wNZ8JaFd+DRGHitY0jYRtN83k/3l3fpXB+FfBXw7il81taWdGlWPMh2Mzf8C+lc9DNVKLbidFfLoxkoKW54v4d8GXer3EMFvFJNuXoDXtzeGYvCvhGaD7FI9zPGsc0xj5jVv7rf3q6yS1/s/UIrTRf7OswIwYtzDe/+1uryX4iePZdG8SeTpMkV4sCn97ONwaRvvNtasVWqYmokFWnDDU2lv3K/jbxZcKdNtjp+yytovLAbK5/vf8AAq5e88X3MryG0aaK13bY4zJ8wX/gNc/rWsXGu6pcXsxC+a5ZV3Mdv+zWdcTShPKJ2r9a92lSjGHLY8KrWm5c1zmddn0rXfEubWa4eG6zDHcWsfl4f+KNv9k11nxHXRfEmhaSdKilsNWm22RiIy7Rwp80jN3+bb83+1XMyaTq/hWGfTrF57qO9SOaznkj3RMjL8x/2WXFWdAi01dI1N1nedjBHuvrgt80i8tD83/oIr5NKT92e5+gxfJ6IxrXUNTN/qFrfZtY4mjhkh3blLttVv3nb+9X0D8SLxdC+H0Gm3mmQXcVhp4Oi6lZ6ifLuJJPu7YNrNu3D+Jq4PS4rHxP4a1DxHfabZo8ZhRtNt4tiyR7sK3zfxLu3Zb71MsGu/HVwnh7VbW205vCthLdNNYwNL9o/iSOT+FWXdURpyhK6NJ1ITVmdfNol/ovw2s9E1oR61p80VvNb3wf7Ewj2/NG0iht3lszLtb1qx4K8N+EZ7ubS7zw7ZNHIrTafrVnftdRpJGu7bMfl2/7u2uOvdel0Xwlc+BruK41izuYVvLB0uFWW0kkX95bTbv/AGWvN9C1zXNCRLaxupNOlubogbGMjTnC7vm+7/s/jWrc6UDGNOlWm5Ox9CWth4B+IfhW8vX+x2+q2Ns7JcsdqTu67V8xv9llrymbT9d0vwpdRxNc/ZTcxte/Zl/cbv8AlnvO371e06rq3gj/AIR+HX9SSO4ivisEkWnJ5ckNxGvzeWq/K27/AHax7D4jaJFHqPhKz0GbxBZefEWe9hyFj2/K0jfdXbitqVTl96xxV6DctHY8j0fWL2LTr7TLy1ivra//AOWlwm4xsudrRtUGjT3ukeKrNrC5hs7y1u1/0kbSI2VtrZZf4a9x8e+CoPEPgzTLzwlYx3okPnCzhuVWRVb723+8u6n/AAe0O/0vwnFc3GmH7V9taGTS/IjWRY2Vt3mNJ/e+X8q7HiYez0OKGEm53b2PL/i74Nj8P30OrQa7aalFq0sk6LHH5ci/3m2/d27t1efmSRGIbtXrPjOz8WaZDbaH4q06LTdNmkzb74lZY1/2WX5vlreHwSjkju54tYS6tii/Zp4om3Ku3duYfxN/DtrelUjCmru5zOEqtR2R5HoGuabY6HqVjcaPHc3V2u2O4b/llWfFbvLu2/wjNbXjrwnN4W8Q3GkzTLceVtZXC43Ky5rHWyv3uGt7eFpH2khIvnO3bu/h9q6FK5hUjZ2GsJrKdlIjSRf4vSmh2HeqxaT+FuO1PSRggqrkyiWpdjYw238Kkt1XK5NX/CXh++8RarHYWnJZtvH8NdB8R/C1r4QvYbT7StxMy7mVf4aqMvesZ1IOxkQTbYiq7VXvU8l2J4PKIjx/Cu3pWKtxhseWymnRuzHAzmuiMjglSaNS2t0aUAuF+tagmm08xlSs0aNuX5q55ZpBnNWEmY8fw+lXuYSjJbGtpd8Eu1uZdilW/u/Ma7S8n0LVmW8YJHcPGsIJXd/wJv7tedrJ7frVqC5cY+ZVUfN6bqipTb1RdOfL7slod9DoUdr9s3ahNJCIP9bBwu7+GqWsHT2BS5sZY7l4lWOUsvzN/ern7TWZ0VoQuUkb5k3feqzPdPcxJHNMNmP3a/e2UQTT1Jqeya0Mm4i01opJH++DtUZ+9/tVjap4V0DWDDGsckLt/rGFXtRj/fn5v0o0xwjq53fK3aoxOFp4hWkjTDYmphvehIztE8Dyw61BpzeJL3Qo5DIIpRIy7pFU7F+ZlVdzbV3V658L49Rh8QWi6pLFqGu2ujSx6zewPHIsas+63jkZf9Yyqrfd+b/vmvNvEUf9pRP9pdpN3rVT4d+INQ+HGuz3Fsk02m3UMiTQx/wzbGWORf8APavgOIMgqypynQXyPvsh4ip3UK8jpvFttr0/h21fRNbs7KwsY7qTXYHk+yTTXzTtu3R/K3zKy+Wv8O2vMbbwtDezCW9urm4H96aVjXX+H/Dy6nbS65fh5NSuJGkkdju8xm+atOC1gtWjW+Qxpu5y2a9PIuH1Tp81e1zys/4inObVBuxz0GirYwhYYl8vttq4lndRxLM1tJ5LttR2TgtW/Ff6LHLdxSzSfZzG3lyqu4s3+7VaDW55tGOl+cPs/meYvmLuZa+sp4enS92B8pKrUqLmqFRrBoiRNDLG+NyK67dy1XYSxljFE25Pm3rztWvQPCe7UZ42u44L+GzG1kkhVcxs33lq5qXhPSNPurm8nuVk09CPLjLbm+b+Ftv8VP2sb2H7CUlzrY8lw7EnFXbO0Mgd2fbsTcu1d272r0K78KBtCttTtZFFu7MPLMW1l/xql/Z8FmYE1FJIYWm8tmA27W/i/wC+f61rTXOrxOapX5J8jRy0OhzvaSXhwkSttLE/xelX7G1itbcTzr5rK235h8q13GgP4Yn+1G9vEgghRlhkZv3kkn8LNHVzWdF1HU7O1g0SNLu1khEkgT5G/wCBL/31WMq0Yyszrjh3NXjqeeTarb3G9LuxWaP+AKfL2/8AfNQHUNMECLBpqh/uqz16RZ/DsWUTyXlhd3F1/DDGvy7v7uaXSvhNd39u892fsf7za6su6Rf+A1hPGUf5jb6hiJdDl9EtJdYG21CeUF+7J0avTLD4ZQppq3k0ckbvApeOFdzK1JoHhOHSHs4tM0n7RJFI2+e5Ztjtu+X5a9D03RNTtNSfUdQ1OS4EZXdFGjLu/wBn3rycVjv5We1gsupxV6iueUW3gX7PJPJeWE1rDGvmSXF191V/3Vqx4ivI9E0aW10e+tZBLEvnNbLuY/N/C38Nek3LaY0F7a6zNe3E92pMg8zaUX7yrXK6Z4L0zVNXe306e+gttu6KWSHn/aqKNdS96tsRXpNfu8OlqeW33jTV7u0a3ubmVolX92u7nd/eZq4vUru4ubtPN3bmbjivf9V+FOqXjTWloIJId243BO3zKrr8PdD8P6nF/wAJJMLlWjZU8rcW39t1d6zDDr4Nzz5ZbimuatI8b0V7/T2kl2ywonLqy7cNXo/hnX7m/tZLi9u5bi62eXAW5VP9qtTVYtJvdRW3t47koImk+dN0jN/d+XrTLPTVSXcbVoonb7iH7q0V5xr7qx0Ya9GXLB3R6l4feO/n03yr2zmkihVZlL/KXX7rKn96qHxDvF0aa01eYypM7iFY1l2xIv8AE3y/NWR4Ta8srO5+zwxRsI2zIrbWVa1PDHi3wxqix2VxcWEzwLmN7iP7zM33VZq8R0XTqcyXMke3Uq89KylaTPJdW8W63c6lcXkV6F3p5SySIvmRp/dVv4aq+HNWC6fNpsyTyCWRWhEb7d8n+1+Vanxg8V+GodVng8MaZbRXKS+XPN5KlW2n70a/d/4FXCw+LbyaxbTvsUBnYbDe4xPt9Ny19Vh3Cph9KVj4ipGtSruTq3PSvGvi3w/Y6fbaXLdz6nC0XmiBZsrFL/tN/FXmWt+KZr5ov7LtIdPLLtxbbvm/76rmbuZ0mBbDFOxqlDdFJdxPT9aujg6VKNjedepWdzrNC8X65oGoxXXnSZQbgsn3v/Hqp38NzrWp7pZmkmm2yO5/i3fM1Y++WcrcTFjkfeNbM/ii4nt0t0jgjWNfl2LtbNP2UYy5ojjNyXLJlzW20LT7lfs9o4mVduF+7/vVx+oXZnuGkJIz0rWNvbXSNKz7Z2Hy5asma1ZWwYm/KgovR6JrJtYYxc2N3oscn2r9/K29BgbY2/8AQlrR8IePtJ8P6dq0XiPw3ceJrB9QeW11L5ZFVtu0KC33tq/xV554UWfW7n7M+jzTyXJPnX8kkjLCrfKq7C21tv3ea6TTdPj1m9ubfxDqD3+j6fIkVvbxN5KRfwiRo+y7vlr5WM/aq8T7yTUbxZ0OqfFvw/Jot+uieEbm4uvKaF3NqqrGf4WZo/l5rX+A6fErQdK1TR3+HkWtG6V75ZJWRVkLL93zN3zf7tcvpNzdeDtYtdGu4NOt9s3lxNLG32aeJvl+b/a/9CrQvb7xFpesjW/A63MXh9pY/LikdpEt+0kcbL/tbvlqZQl1ZUbJXiiyLfOi/b73wBa6KJ7hrabUJLh7y1sX+8qtHH80Zbd/F8tYevaJrfh3XYYbS9invYoJI5/sflvA8btu2w/L8snl/wAX3t1df8J/iJpOq+ILnw/4g229vfeYlzGF2Q3lzJ91pP4lZdv3q5/XtM1TwR4utoppTDF58d1M1qfPgntm+9Iq/wATbd3zferoo/vU4Sd7HHVXsaiaVrltvC2qat4X0jVNBhuGsNNt7j7LeRXf7xlbLNJt/vLXLaXouseI5otMtvEOrB5CyyQGRjjC/M3yr/EufvV6PYajd+D/AIiaV4fj0jR9Ns7W4U+ZN5gVoZv9ZJub+8u35K6K5Wx+HviPxHqVodTUXkX/ABL4zaqIHberRtGy/wAK/wAX95ayhHn9xLU3qNQXtn8JySX3iSy1bwr4X0jU/wCyp7UzwXtzcfNbja26Ft3+796vPvFXijxNdeILm41C4uJ7qXdCptpWFtI27Hmf3l+7XR694i1q/wBDvLLUjDfQ38ofa+3dHtbnb/dzurH15ZY7yO2uBp6zWSLbtJahcHbn5vl+9XW8BO/IeeszpcvNE9r8U6t4L1vT/DOj+PdZlg1MW3lQ/ZjiGRWXcsn+6tZN58OPiF4csri58M+IP7StgYmjWyn2vMv8J2f7OK8V1cahq2iWWmz3LO+kOZLeSSMfLubdtz12/wCzXsPjTUJL/wAO2fxD8I6pfWyJBHZ6pan5drR/Ksir/df7rVh7OtSkqb2NJuhV/eLfyF8bWF1rvwwWDxJbyL4s0aTdhgFb7PJ83LfxV49De3MEk8ltP9kMyNFJ5C7cq33l/wB2uv8AFXjefXrHRIpYWWa1tWgu8tlJ/m3L/KuLkDSPkKB9K9bD0nGOp5GJqKU9CqgVR8qkOP4lqy3lFEj2r8rcnv8A7tIw6svyj0qRbdmReMgV0qByuZq6LrV3pF2LmxdYZB90R/dqnql7d6neG7vZmmmbqxpiwr/db8qtrboSOf4a0UTnlXcSkkHOc7sVPCjenStBLB+pH3x8oB61o6XYSPuXyWeNhtbFVOUacbsmHPVlypGFtyCOma09MsnubtPPk2Kx3N/eNSa5PpejW1rexMtyZGdWTeqqu3b/AN9f8B3U4+PbaKCc2uj7NVuX8uGHduVVb+9uX/arwcZn1Ckvc1Z9JlnDVevK9bRGrpWgC7uJIUi3qF3A+q/dqtP4fuoLn7IY2Z1zuyegFcPrnia6aGJodSudOWN1Mshm3F5P4tsf+Vo07xe2j2a2/wDaUt1Lvk2xSwbcN/tbvm/4D/ery/8AWOs5XitD3FwvhuXlm9TuW0aOO5EUk6bCMmRXX5aunQv+JgtmrtISw2NuyrV5LdeNrm/vIY1MTQbnmZD5nzSf7Xzf+g1s+A/GGq6F4njOpxzWmlzPgZh8yONj/EtSuI60btoa4WwknGKfU67WtGudNumt7tW80SMpzVIo8bHqNvy5ru/iD4k0Ce+0pteu7SzJiWW4uLT96g/3apQ6Ra+I5btdDnW9hVvtBcSRlo4/vfNt+78tevgM9p1YpyPDzXhirRqOMNuhxUspZQshJHsPmqHdkYcAitDUtMuLa5mUxlQg3f8Aj33aoEDackjjtXvxnGrHmR8rVoyoS5ZKxpWeozQ2otIhhD/s1nTyu0nWn2c8sMyPE5WRWyMVHJLNcyvNMzMztu3FMZosQlcbKwktlyGMn3fmHyrSBDGoBOMtwKcjqJFOV/Gi6uYZRKfI/eNJuWQN91f7u2gp+8rHaeF/E39mWc7+UvmND5Mcjnd5dPvPGGo3ywC71DMUb7nMafe/3v71cI0gIA3kYqSBmETsHHzHbyaXJC9w5pqNrnoniHxxPNY21npUjw20fzA7VXDLXHXt9e3txJczSPIxYsz+9U47jauwMzDstSQXao5WUM0O7LRq+3NbU1FR0MajlOV5Fi1bbIjuGQbq9u+GGtyXT2isVVID5aszNtZv/ZvvV4lpRgvNThTUJJl09XVrjY25gm7r+tb9vq82kwt/ZM1xcaX9ok8iZ02s23+Jv9rbXJiafto8p1YKo8NL2h9P3+raRCqXU+r21rI0nlwrI/8AD/tVxlz8T7WPdLYhS6yHcxhXDr/e3V4JqWsajettvLiRsdizVZ0hpXmSKGdQG7E1w08ohBe+7nZVzyrUn7isfROlfEHRZo7SSe3KSOfmMSbsf3fl/Ouk08y63aR6hdSSp5btE0P978F+7Xjfh3VfClvPYGURrIH3TNIufu9FX/er02TWpdY0R38OyiGOF98kZDbtv+9Xi4nD8kvd0PeweIVeF5u5b1HwpFJdyMZijs33mK4qxY6VZ2lujDUJdwXa6xthWq/oTzahYwNqIi+0AtHJvj/h/h21neJX/sPRru+m2GO2XzHVo9zNWcas5v2bZrKhCjeaRYstVt7FpXTM0x+6zHO2l1i307xBDAs05QL2K/K1eZ6B47N9dTWstlZrOyh0WaVYljXb/eb71Hg7xs41kafJfRavGQvnSZWOGNd38O7/AHq2nhJQfNHc5aeNjUXLN6M77SvD09nqGbG4toY1kLKqf+zVr3ltbSrBbX9qGk852Q7toLc/d9awbbXJ706lFp5guHt/ntI7W4+a5/4D/DXjPibxF4s/4TO8NxFcxzxSFVib/ll/u/8AxVRGjPE1NZbGk61PCwtb3Wer/GcT6Z4LvZ9NudK/eb4z5xVWMe351Xb95q+S5b6eOffExRx0INfS1jPYa14Kns/G6QwxRLtgniH7ws3+z3rgfG/w/wBFl0z+2dF1W3j06NRGYnTFw237zbfxr0surewbp1Nzzswp+2aqUzym6neRkYyKzbRkk9ait7kopP8AEwwtRXSiFmjToT35qqea951OU8NU4vUuy3jzJtYZb/dqsC2/dgN9aVeXHyM30q3f3PmJFi2jjXy8LtXb/vUcxah2KvmswO/nHUVb021ub6Ro7MIXWPPzNtrKnb2Tn0q5pk7IWbP3l2tUcxfsuU1b60e0njWSEeZGFZmU/K1M+0lmDNKv+ytVp5WaAytIx+b5hSRmHajbznNBLjc6Pwf4w0mB7TRNU0qW3+yxv/aFxafKsEHZlP8Ay0/ef+hVpeKvD1p/acml6ZcQML9ljgnXh3Zfu7f9uuPGj3euadL4gtirqyG0tIY3aMKitt+9/ErfersrC90vVLHRbme0hW+0uf7JciFG2tKqr5bKv3V/+Kr56m5WafyPs68acpKUXr1L3xF8KvrPhXdb3ESXzQgSRyNwr5+Y7v8AgNZ37NvjBreO58H6nbTXNiQ08jRRbfs0zSN/q1/i2/e3V03ipr+/haaeKDbclj8wxGd397/Y3VwXwztra6+IEE8OoXUkXh6Rri7fJaMyN8sjJt4/d/ep4unypMzwlVylKL2O0PgbTNPvdd06LUJJoL2TdJcXdtiUzRszLJjt/EtYPiOfW4I7/VIbSC0QWTWaKV+SCIrt+Wus8Pa7rF14ph8OeLtQ/tCIReRpN8Its9y6N/y2/vNtrT8T6DbalYT6faXkqRnAuSI9rEfxA/pVYdRSenvHPjOaTjr7p5/pYg+JHwNv9I166kuPEOk232jTrl4fLdod21dv95W2rXY+E9Rl1r4RS2NhFDqFoLe3MVjFJum0yRV/fM275mXd/drH8YWy6N4Su4bS4WyVN22QEMwVtu6Nf++Pl/2qr/CbQpfCum+GfGOl3/2GK4nktdSiEHmCeSMttVmb7u5fl3Vz1Icsk/tHbCoq9KcXsZGsaBHZW1xcTbtybGbd1Fc5/Z8dwjTW21lBx9a9q+16XeatKmoWEUQuWZpP9mue1vwtDBHtR4nT725WUKq179KvdXZ8picHbWieSXMMixlPMcRt1CNxWnaXl5b+HLzSLfa0F/JHJMzD5vl/h/3a62HwvaT3klijxfakjaRot2WCr975ain8LzTTkQW7Bj/tfLWt6UpanNGdeEdDgZbVo22t8ppbe1dvug/iK7v/AIQrUVhkuHACK33QctT7PwsZY386CVGjT6ZrW9Ijnq22OQ/sWdP4c59KP7Okj7YzXVw6Q1t0V9v+1U62zCdFaEMrDmNqtOBzSlWcrGDbaLJKylIvM/vbT+VaUPh50kCyqGQdxXSaTuhUL9nCt/s10mmaPeXkM1zaxJJJHHuVW+VS393dXn4zHRw1OTZ7GW5bPFzjFbnH6hoH2S5kuZJohAoEgkJwzCsC8+IXhrQrG/iazF5eSxeWUklUbDu/i2/xVN8XJZryNrdPEcmLXEpDxC2tPvbdm3czbWZvvN97a1eHjSmuZVnvA5juW3faG+5s3ffb7tfCYnNquN0UvdP0zD5TQy/laheZp6hq8/iGcRWTQo6RScr8vlRr8zMzH7q/7tUL7xTFYW02n6bbpcCVt0l3crmSQ/8AxNZeoXH2I3Ftpx2Ifld043LVFrFUcNO2F27m46VxwguptVrStbqXIrsRLLe3drAsj/KkYXGW/vbaZYJPqsnm3l00Vujbnc9qlkt5tVmN2VEFsv7uNz91FWq2s38W0WlmAIhy7D+NvWrsc93H4tjX1aXwvNonl2Ud0moRybUwq7HX+8f4t1UL+bWoLC1+1/aRG64t1fcPlVqzrG4e3K+UAuTzJ3rs7mx+wLbzDULOTUZY/tEgmf8A1cf8K/N8v/j1ZyaTsdNO9b3vhJPCDvqUL2t7Exhhh2maX5fLVmXd/wAB+9/u7q7qx8OweHvEtvZaNrUdndSBlaZX2iRVXdt3L8rfdrzfxX4xXX7WHzdHsLS9to/La5tU8kzf7TKvy7qxdA1OSB0kmkdlik3Iu7HNclbD1H70ZWPTw+Mw8ZKnLXzPrDxDoGoR+HrS/uYlV2DLMcfxKzLXnmqWTG4kcBIxuOFrV8AfGGz1aP8AsLxLDMlrcsm68yz+Q+3/AMdVq7a60TTda0q3uvDspvLU/M8gHVv7rf3a+tyHN+WkqFX4j4/ibJPa1HiKK908gaPaxDCmPyyeZIwX7u7P3Vr1tvhveXCrL9st4WHtuYVc0b4cWVrciTW2Wfb/AAqvy19W8TBI+Bjg6qlY8XFncXcU81tazyJEMyPs3CNfuru/u1XLeUpiwWb2r2vxH8J5ZA0nhW8f7M3+uWS4+983y1wOseEddtpZCbGWRF3KzwDco2/e+7Sp1oVNmXWozpfEjlJMuyFYURQm35Rjd/tNVyRd4jjRCPl4H+1WjY2drHuTUnliyvyhV5/8ere0u30f7Y09tJKscW3yFlX72f8AaWt3HlOOVRM5aPSbs+YQjGNF3Oeny02GymLivbmttN8V6TDaWMNmmoLta4Pl7l2r8u3d97+7WdP4Js5Gl0yAMs4+aOXzd3zY+7Uwrxk7S0Kq0aqd4q6PJtR0u7gWMyx7c8j3ot4Z7iCO3GFVf9rb+dd3B4cuob19NvoZ5FXozPtVf9pa2ruDS9E8NGH7GoufN3f6vcrLWtSfLotTGHPO91ZI4K10i3nvRbC+8p1+V125aqOpQT27lY5Nwj4OBhqszzyJPNfO7FpPuNnrV7Tnh1G0hEsUMLKf3kjL8zf7X+1Rdx3JST6FXwlIr6vAlwQI2YtJ5jbP/Hq9i0f4haL4SmvreysJnaYqqRyNu8v5fmH+7XnV/wCCZBoZ1LTLz7Xch8NEsW1mX+9/wHFGiaDfaRLBd3LQ3IdVaTYpZovmrjxNKjX+I9PDzr4f4Ee4y+J473wtFqNkYrHUGbMCkYw393/7Kso6pe3HhzU7TxMbW+t44vOMiXGZo33fd/3a898fa1a32wsJS4Thlmwu7+9tWuGv9XvXM0aytGJT3X73tXDSyyL1O7EZnyPuUdS1Ff7TNzasFVT8vz7qaupMXTy9sHy7D5Z25qi0MjzG2C72P+rFWr/QdUshG1xZtsI3AA17DstDxuXm949d+EOvW2ny2NxqM9osPnbcTL8+7+8tbnxb1rTNJlt7ix0O5gu7llTz5D5nmxr2xu+WvDtGsdTu7mGC1trmaSM7gU3Hmui8STeMD4dQa1BLHaxzNJGJG2vjb/drz3gousp3PSWMn9VdNRuZ1zf6jpGuedcT/apY28wq2fLbcu7/ANmrV1/xHd+I8PpcltZPGqxrFC2z5dvzVwZu5pQRIzn61B5uzKbclmXHNdjhBPmOKE6mqZK7GSbavzMx4pls/wBkvRJdWysuG+V//QqSSOZgsjEN5i4X/gNRsjuVeT5jtxzQ5XHG0R8d08Q/cllb+8tQl0dz9o3N9KetvKh+SP73AO2remaJdajdeXGFjP8Aeb5VWguPKjNWESMFj49aCk0bfL90Vv6j4ZutMKeZcQMH+7sfc1Vo3igspYHhdmk2jcZOB/wGlYJVOjK1rO0iPHOSy7fl3N92pI7d2bCLkeuasaVo1xqD/uI9xH+1traisFt7G53Z3bazejsaRhzG7qFpLYaXLaaegQ+Syxttzsb+9Wpo1lbPoVvFYLDJDDbq2+GJoy3yqu6Rf/ZqbHqcGQLhT5W7a2PvVq2htxJ59vLKihTHlRwy/wAS7a5pUpc3Md8MRzQa7nL+ONeubDQ4PD9jbyzXU7OYJW/1cP8AF83/AAKtLwBpQ8I2E2nNdtNNMsq3kska7j5n+s/pU+qaVZXt2VumiBeJoYtrY3bvvf8AAttU7i1vYEXYmWQ7d38TKqfLQqSnLUcsTKjT0Oh06bS59E0670y6e4jj3QmeZGX99C23du/9mpCLiwdpiZZGmdnZlbcDXBaVNqdmL6C5keS1Nz50MWdsYVl2su1f7u1Gq7qeqtDDHIt+Y4inJParpUWtGRXrx3TOrb7TqUXmXcFsy7h+6YKWU1nv4jtNPt7bwddzi6867adULbmjkY7l/wB35mXbXIT+KLYIIIpTLK0e6OZW27W/2q4i78+bzpxcma68wyMS3zM3ruoqYaLdyaGIlF27nvOsSWaaDBf6heXL3sJf7UJOW2K3yt9K851rxDLf2ySRGe1tJFZZ1Mm7zPn3Kv8A47XrGhaTovxR8MXEdvrFubqOwWNbSa28uW2mb5ldefm+782371eUeIfB3iLT9Un0bVbYKbMbt6Mrqy/7y/3v9qpwlaEr03uiMXSnH3lsyl4bOoHXbWHT7hUutQfY2+4WMTK38O5uu7/a/wBmvXdWhudI1HTtOZLlJrz5Q8kHljzFX7uf7zbWryGytIYPIOo2AljaZFdN4X5c/d3fw12ljpF7/YmpQX+sX0d/Hdq1vI6+bDdqv3PLf+8v/oLVri1aojPD602dQ1xdGQh5Fji/hC/eqaSfK4+Zs/pXKRjVrHTl11tNvrfTImUXEbqzeX97dtZvvK25WX/vmn6JrP8AaVh9tkLW4aTy40Y8hqcYxewSnJGtICZDww/Cp4oFfO1Fz/OpYJFkT96cgH5qkRU3M6cBTuxUOWgQVx1vYhnCmNFz3xUPi/UbzRNV0nw3YX7xjUnVbuSGNdsUePvbm/i+b/0GtmS7TSdNttVk025voDcJGqphWLM21eW2/wATV4L8Z9bv7lo3jngTSmuHmFpbSKzbVm3M8kn+033fvf8AoNfEZ/mEqs40IP1P0nhnLPq9N4movQ4TxZPfal40urPRbaS0ZmeOOJY/L2rnd8361y0sN5d2xa+1NVGCyLJJuZq6PxZ46k1C+kuLGKCyknj2DyuDGpLMy7j8zFmY7mb/ANBrg7m4luZmmc5dutebQg1HU7cZWhOpvc6WC+t4YvI1FbSeKGMrE0Sbmbcv/stUJtSs1X9xZgyjnzJzuZm/velZ0X2QsFl8xB371cuINNUb4JZXB6/JWxyRbewwS3F6rLJKsUan5ixqo8YlYtHkRKOtWJp1mQQxR5VPTv8A7396m2ltcXkot4EO0n7tDdtSVGU5cu5d8NQJPrtobvcsDNtVsfxbfl/8e21fvfDup3spnhikK4VeT/s1Fa2c4vBZRhmez8ySQr/s/N/7LXumjwW9zpkUn2Ty0kjVtua8vHYx0LSR7+XZdDEU3CZ8+No1xvClHZyP7tVpbOe3crJEV+q19aeD9D0Vb9fPsonY8xlh92ue+MHgKxuPDk91Y7PtsU7MsYX5tv8AdrmoZypVOWR21+H4wp80dzxfwd4rbQphHHplvNHImyUyp8zK2OK+iPhh4g8KadFc+H7XWFWeUtPD5v8Ay2WTY33v4tu3/e+9XzXoTNfSJZw2cbTTOsMksnIXcyqp9q9N+GPhjZ8RYp47twujSSMJ+08nmMq+X/eXaGr1aDUMTGUdGebVbnhJReqPYZdQ1DTrqRt3Ubdrc/5aoJNeF5Oo2sZm+VizfL/wL+7UeoSM8haWT95/dY81zMVvqQuylqGlmZtvy87q/T6NOM6V5H4zmGLdCvansenaJrstpE1lJhQR8zDg1Nqn9mXFlJFZXRhmuNvnhDjdt/z+tcjpHhjXVQXN9eQaYjdRdvtZh/ur81axXwxp0Sgy3l7N/Ey/uYz/AOhNWPsby5YK/oZSzenyWqlfUvCc+o2ypO32mQN8pdvmX/das6L4fX63Ahs7a5dR1ZVzXSP44ktEMVnp9tB/dZl3N/301ZN7431y4k3PqUy/7MZ2iu6GEx8+yPJrZrg18EGzo/Cfg7xFpUsjWthJH5q7S5ZV/wDQq6Obw3e2qJNusbeYtudvPRf1ry2TxBqE6jzr+5OfWWoE1FjndO3tzRPKMTJ3lNfcYx4h9nHlhT/H/gHpzeC5bm4F3/aFn8x3MRcjpU7fDd7ub95dW0inqBKua85tL63XK3Nzexpt3botvP8A301aKazskhkh1PUWVVRtrr/s/wCy1cVXL8RGfLGf4HXh88pShzzpfidva/D26tmVE0q3khj+aPb5bZasPxB4I8ROBE1s6QKdzKsP3v8AgVX9M8TyyxCa01Rg6/wM2Aa6jTvFmolFLupbvk1586eOps9mhmeArxs4nl//AAj15YTeUPN37uoWs/WdP1Folg8rar/e2fLmvbo9de5bN7a2twp+7lfmFRy2nh2/Ad7eSzkPVg3y/wDj1Z/XK0ZfvInowjh6kbRdj5/Tw9eSZVYm59aNR8L61JEQmmQzyK3z7G+avcdQ8D3AgaTR7uC5zyFPymvN/E3g7WodQaeeCZXk5ONy114fMIzlZyMa+XtQ91XOEttEnCyz/wBmPJPD97aPlFVreTV0RzHHIH+6EC9K6iHT7zR5fLijkIdsybRtLf7O6rur+Jnu3gsbXS4o7nao84/e713+2cvgVzzvqySvJ2PN7fWdU02ZpImkhlVtv92tGXW5tahSHWXM6L/Fnla6248Z6Xe+IbPRZdIsAGk8u8vZPuov3f8A0L71XNfu/ANk95b60sVvPbQ7kSylWXzF/h27f4qzdaz5ZR1NoYd8uk9DiNV0LQZrYmwMtvKOVZmztquvhOx+xJdPqHmSfxL/AA1j2uo+brImmuHsbBGxkI0ny/w7l/i/hrttNXStZuNPtbcfZZrl5FljG5ljO75fm2/db5aupJRV2TTSm7JGBFpkduuJppNrf6o5+aqN3pWnRykIsin1Y8V6t4b8N6LrTT6fpeqQXU9pt84LHuC7vf8Aircg+GabpJdkc+3jy9rKa55YuEd2dKwE5rRHhkxmuI0jWMxLGu1R5dZ5hvhcbELsPu7l6GvpJtG07S7R0udOjR1J/wCWanFZiy2CTRy2ukysSm3iFV/9lpRx/ZB/ZTW7PAXttTu5gvkzyMfUVsL4U1ieNY4dLmzj+626vYmOoz5jsvD8ccmV2u0P+VrUi8J+Jt8eo3d55Eh+Yxdd1KePjF2Zccqv0PJtF8JazYQLPcaZcL83ys/G2tRfD11KhluHgj+Xv3r0m30LWbq9ll1Jv9GwrSZuNu1arudDiaSNYZCG9+tcssW5SsejDBRpxPIGuT0aOJl/ut/eqNrnVFmaWyzZyKjfKv8ACvStwWfmsBCqqw9RT7a28l90y/aUK7cSf3a+jbgj5OMajektDjLeW/hlV5N8kqHPmCStnTtfhY3Ul9NLEkMRaPYPmZv7tdfZ6d4dvbU/upIbhDuVmb5v93/arj/GOr6HpyG1sHW6ul6/daNP+Bf+y1F6c90axp1IO/MT2HjHRZdPMt7LLA6u3yNDuZlX+L5a4Dxd4gu/EFx5sUS21hGf3UQUbt3+1/epLeSLUY5nmmED4y05jwrf7Na6aVYCztpzPFJEI9wdmzUKkpvRm08R7NaxONsonnaREjdn4PPbNbS2DQWaxRE/aD/31/wGt3RdPm1nTbk+HYY5Vt3ZZ9rDzF/utt+9t+981b9l4OW18N2+qmxmvZJgzM8e7bHt9V/2WVqlOlF8jYqk6r961iLw1rF2PJSQ/wBmXyw+Ut9NFt82P+BWb73y7fvbW/3lrX0jxlJ4RvrmdtM0y+kmQmWZnbd/31n3/wCBZri765knaOKPzJiMKQ3yoi1iahbyzRB7i9iZQSBBFxj0NOVClaXMrmUKs6jV3Y9b+Hdjpvii3vLnxdELe0v9Q8u2vbdfIjtGK/wt91lZvl/2W2/3q7TxV8IdXtWaSzuP7SsfLG1Qdksbdm2/davI/h14m0nwx4QvY7vw/Ya6NQnMbRSs4aNtvy7s/L/usvzV9A+CfHem+LPD1nZ+H9UXS9UjjUR2moNub92y/Ix/iX+Hd7/3q+axFXE0Z3jsfQYeFCdHklueYeF9X8QeCtbuvDfiWCS806YtK1vOm6NVKnMi+n+792qGt6LCVkk8KXMEsTMLq5s9235f7oVvmFey6r4t0GO6/svxrocukyPlQbhN0Em75dyyL8o61yGo+B9I1JLi58OvtvImykLSqdyfwsu7+H/dZutb4XGRbvNWv9xz18M2rRlf8zmNCuF1C0BCYULui4+8qr827/aX+KtSCCWZF8mXyw23Dfw9/wDx2qmtWmpWuoINY04m1it9sMsa/MW/ut/9lVnQEkMSQW06yoF3KrNtZQo+7tauypUUacpPYjDUpSmodTkPid4/GheG/wCx7rTL7TdT+0farMyqvlMI+jK3+186/d/8er5q1eHUZdL/ALbe2kj064naGIk/IZF2s0Y5z8u5fzr2/wDaH8byXrjRNQ8MsU05PLje6dU2SN82793/ABbf4d3f7teB6hqmo6mlvbS3M7xwDbbxNIdsS9cKP4etfATaqVpVD9NqOVKjCkn02K9rGsQW5mO3B+UYzmrt1qENyrsba381+jIuza1Stpkw0cTS29zsL/LNt+UN3WsW5t9jE+aD9TTU1Iwq0Z0o3kiT7Nu5mkRAO/mA1HbxzTShIFZm9BUIDF9q8j1r034feGYLgl5I/Nfy42kVuRtassRXjSjzMMFhXianKjl10kWmmpI6+bcTfPsH3kj5y1dJpd1JZ2MX9j6OnmuzBpLjauG+n8W2vRNV8MaXBZeXG0OnBh87KmZG/wB1q891fTvDltJubW7w3JO5pPM3Zrjp4tVHY96rgnR22On8K+GbxdGkT+y3BumDXt9IfmmT7zRxj+Ff9qvWfDkFjdbLSaNUPZcYr58l8RaxpMH/ABLPEUsiSr8qXFuyqw/2d3y10Ph/4oa1HPbJqeiWly0a/LLEPLb/AIF/kVw4zC1Kqvc78DjqdKXJyn0E+lf2PcxOGbZ/DxkVY1/RZLyxW+hZfOikSQH/AHa4XUPG8snh+yv0d4rJJEid5P8AgW6tez+Lfgv7HEbe8urm5Rl/0VV2szbv9qvEo4ebl7qPZr4hQik3qfMJtZILx7C3jzKZ9szncFT5iFDew+9+HtX0Z8J9Bt7u7tvsVws89rpccDLAxzK/mMWZhj+HCrhf4fm/iryG9jstK8U6r9mW4MqX2ftEsQaNI5lZljk/3v71e6aFBe2fhLT5b7RNPtLu5+YoFZpIkXau1lZflLKq/wATfer7TAUauIxUIRR8bnWMo4TLqtWTNS50nTra5lfUr350bb5Nsdxb/gWNtQSa4lnE0Oj2UNgjjDSRtmRvq1UhazOxZgEHuahjspb13itCHYKzFuir0r9cw+EpwherqfzLi8xqYqt+7VkyjdXdxcSb3cufeqcrTeWHw2zdjI/vV0Gm6TsnhmvGWYbtvldR0r1jwHoHmwwGWRPJRvMVFHKt/eqMbm9PAwvBHpZTkFfGyaeh8/XDXCSmJ4WjkX7wYYYU1fMPvXtvxg0savfXZ0/wxK1zaxqs+pGTYhPykqq/8tP7v/Aq4DQ/C51CGdJLr7Lcj5Y4PKYszc/K392rwWe06tD2lTQeMyathq/saWpzVssQLGbcAO4rc07T9BaDM2pXEM3XzGVWX/d212yfClp/D5vrPUZWvEjaRreWNVU/7O6uEjX7Ou5Oo71dHMKGO5vZT2ODF4PEZc068NzsT4e8HPp8kg1CWQpbvIX+0L83y/T5aS18GaOuh6Zqd5qzWsd1p9vIygDjdCrVy+qamLTwjqsENlC0v2KZIpGXcU3LXf30kEHhPQU1LTknQaTbjOM7B5ar/wB9V4WJrVqOIUOd6n0WBo0MVgZ1eRaW7nn+rQWcFx5WnTXFxCo+V5Y9rNUVjeXVu2Y52A9M1c1C3hW7dbazuIF7RvuzVTymifdhXz2b5lr6TD1abp2bufE1eeE20rI2LLxPqVvsDssqhhnIrqNK8X2U8DJeRmPce/3a4ADKqCM4Yfx4rrtETQ75S2u2VpagfIstrJ/F/wABb/2WuDMKdKC5nH7j0srxdecrRn951ulayPODWd2cezV1cGuvNAIbyFLlG+8GXrXNaF4Q0O8thdC6ktSu2NfLlztb+9t2/wAVaF5oh02+QWeqGcD5WjdfmWvla8sNUnyR0Z9/gli6a5pbeTLuq+ENL122aXTXFpcEdHXcteM+OvAXiLS4LgSQearO225hXkq3+1Xs9lLNbzlgoGO+6umsr5biDyrkBwRg7l+9WEcZWwUvd1ie4sLTxcPf3PifUdAu7WZreOPdu+YY7FazJdKt7fbFO2HUbvlXdlv4q+w/FXw40rVVebTttvI3VB91q8d8V/D2ewd1W1ZPmyrEZ5r1KGd0qjvI5JZBJRtTkeJX6MkQe2VothzjHzV6/wCE7y3upNI1jxja3WjzzI0Ues2G0w3G5dq+cq/KrfN97+8vzVx+reHbizW4LLmVzj6U7wFNNp2oAXls2qaYp3Xtg53fu/8Anoq/3l+9vWurF/vqfNA4aFD6rU5ZHoN14Xfw/rF14m8M63Lq88SNHOLSNZJNzfeLfN/wL7rfMtdL8P8AxrFrOiPNqhL3en/JcNn5gP4ZGVfu/wD165CazTwjaN4r0bV7G80efCiNp9zn5v7vRm/3fm/2awdS8e3et3NwNIhtLS5F4Ft9WSEx3DR87lZV+WT/AHm/75rz40p1tLX8ztlXhR1Tt5Humn6lpuoWiXOnxxT28q/6w9qwfFPjnw34YsWknu7P9y23yLZlkmZv7u2vBtRkupbm51PWJLiCLb8qyOsUcn/bFa4nULmKbzI7ddq/3pfvf/Y11/2byauRjLNZzfLGJ9UfDT4nWPiuW8jjtJbEwT7YYyeXj27vm9G+9+Vd3KLa6TNyshVv4d//ANavnTwLo+m6xoVxqmnSsJ9otL3ThMOZtv7sxv8A7X8P+8y/72o3i/x1aabbQ208cYtl8t4JbZRNG0Z4Vmb/AJ6KNteZWw6nL3GelRxLUVzo92ubPTJ7U20UcyJJ8paP722sKPwHZSSs7Myru+U7tzCofDviEaxpUV9aO2JVVmRj/q/9mtMX99y6xqwHoa5nCrB6M6+eE+h4PFrnhvkG8+fuF5Yt/s1mXHiaYTMtppu23P8AFdP83/fK/wDAa8otrobkKrIV3cnNdDpniK5twGmUTROduW6r935v++d1fb06kG9T4KpSqw0iaeqXl9cx4vdQk8v+4g2/+OrWfIbc2gt4IVCrwsjqAzN/u1f0vUdF1HcsjtGw27TJ/FVmTSTPGv2ZDOh+ZSh3NXQlTlscl6kfjOZ1ezt+VknknuAudirt5qC2t7m8gtVjEjbVYOm7bz/+zXQweHJl1HzbmbcE+bH96uq0a20mBLiddkcm3YzEcVlKl1ubRxMfguee6VI9v5ogvGtZLeTzIGjLK3y/xKa9u+H/AImsvE9pDa+MmbQ9Q+a3t9RtWEcN0zfKyyR/d3fKvzfxVX8FaF4Jf7RNeaQLucTbRG8fA+XmvQJPDnh3UNHhs7izhmt4HzBD2Q/5/hrw8byuVnG3me5hIuSvzfI5PUPAUMEF+lzaDxDYpIyQXOnTf6Tan+OOSP7sn/oS1ymu/CrVtMsrmeyhE9u2WRwNzeX/AJ/u12unL4p+H3iiCSxiF94dvrhVuYIbf5o1/wCemF53f7X/AH1Xd3F0dSu7m80DVUtmTctzbXCiS2uPl+8237v+9/47XD9dr4eWnvRLq4OjVVnpI+W7drrTlmEcRfYvlyI0fy7l/izn5a7P4W6Jb614c1WH7FLJqDMZHVZMRsP4W/2f7vy/d+Vv931DxX4Y0K4Q3evBc3cG51s23KWC/MY5P+Wm3/aWuUs/AVms9trHw68T2k90suY089VZvL+8oXGPusu7612VcdRxFOyVmctLCVcPUvJ3Ro6F491HRBc+FfiBawarawWo8tjF5kk0fVS/8LfK3/jtXLS28MNCNe8DailjNGNzWd3Jut1H8RUN91q1fsY1fTLlPEmj2tpcK2IWPyfex8o/z81cLLodlJ4iu9E0qaa1u7WOPz1ADKysv/j3+9XPRoU5X1s/wOitVnT2V/zNPUrzxPbvpT6zZQ3ttHMJ8wS7sr93b/db5a1bW30qe6jvNK/0WUKZlgmfKlvu7d1aXgBtS0nTl03UIk1a0VNsaj5vL/2W/vbf++uaXXU8PWMtu8qPYRT3HloZGCoJdrNt3H/drHEy3py0OzAU3zxqI+R/ilqOvSJc2HiC1jhuJ7zdctLtCpMsaq20fxNtx83+1/wKvNNP8i58RqrwiOGSTy1VBwM8Cvqv9o/TdB8SaXZLJqMKT6Y3nSeQqySSRuvzfLu/h2rXyp4kXT7LW3TSmleCM7Vkk2hmI7/LXx8OVSlCPQ/QsQ5NU60tjv8AxDYQG103TtOW5aV4jcSW5ZtrMzfL8v8Ae21h3PhjV70L5VpANu5ZNm0srKAzbvzruvAU2m+Jjb30l0Rd2iZaANiRG/i2/wB6Nvvf7Namn6fNZ/ajPvurYSnZ50CrsH8R3fxbsr+VeZ7eVKVpH0s8LSxcedbM8Q8P6atzrcNlPMIkeZY2b0y23+tfSnhrQdM0hJIbbexl25LHk4rzC/8ABksnjCa6M0ENqrxsoQYZh8v8PavWI4pYnRofnRRgdq5MyxPNy8pnlOEVFyTRY1TS01CLE0MbRrj+CuUv/AMMt2ZbbTraTPVVby2Wuqi1l1cQf8tPTNb2nzyXEeyUKPXAry44qUHdH0X1OnNWZ43428L6yLS0094dtvbn9xboy8D/AICv/j1VdN0OS11IPLYbMKoxXud1BGkbTBV3D+9XMy3tkxdgm6VWx92uuOJlWjys5ngYU3oY3xA0i51v4P2Ytd9v9hvwJUgjyzrIrbd3/Al/8eFZHgvwnb6d4WtvEWnQxz6hYTKt5aXC7vtYkbaq/wCz8zLXsHw0SC/h1HSJX3m5TcqmP5dw+Za2desre4+H+saRbRCxu3MZtWgjy/2hZFaPav8Ae3KtaUqtRSVKOx5mJdLDznUmtf0PI/h54UtNUu7zxBrAkm8STXyy3Sz4a3g2TI3+r3fN8vyru/vV6fqxsLBYV0uBomHy4eRmUe+3dtWuy0rwtp9tpcJvZvMvorJIZLiRF3O6r8yr/dWq02hWkxUteSPEowSI+v61+h5FTjQanWWp+Q8Z4uvjaPscEmoyPObgXE8nmTSF2Pc1e0exuVmEmGELLg9t1ddp9pZaLqpkt/NnPl7cSr92uj/tbQvs0dpqnkx2yfMZW/d/8Br6nFZvKK5IQ0PzzL+G5t+1r1Umun/BOOt5ISiloysCt0Tq1blvr72sy/2UGJPLArXJ+JPG+kWUstvoFubphJtLyELGF/8AQmrF0zxbeXWvwbzDBABnyIU+8393c3WvMr4SdePNKOh9Jhs1hh2qUZa+R6La3s+pziLUpwkTt0VtuKj0620aPWLhrd3UKcjIrK0LxFH5V1JdRQOiKpRrfr/ut/tV0EOteEvsdxdXEsUbOmdz2rf98/L/ABV5NfnjLlgt+x9Jh6lCpT9rN+8u5141eyk0uSzjmeNvL2iaNc7R/wACrn9W8CaNe2aym5vEuTFtV2KyKn/AVrjr7xvo4tSNL012HeQyeSM/7vzNWrp/xEiD2jS6XdRqsf7wLPu49VNTDBYzDe9S0OTFY7LMbeNbUy/iDCdI+Eut2sUBd/KWFiV+6WkVa9BeS8TwvpEFvFEyNZW7PvXJ/wBWteZ/E3xhba14S1HT/sLxpdXEO15JVy22Td81ejeJdYtdE8O6Z5ttJKGsU2BD220sX7bnTqL3mdWDhhFQapfCjT0iOfUL+C6ukSMxRhQVX7396uf+Keg2kkebHRDLdzOryTxJjavrWJcePZdPggFtpM0iyNu2s3BP/Aa6vw74ustckRNz2VwgUFLh1Kuv+y1Z0li8NVVToc2LoYLH0XS0XyPL7nwfqZuI4YbC4XzF/wCWyeWob+7uap9L8DeIZYrhf7Ot23N5fzTLuX+Kvab9UvkjhSYbFIyvVTWdcWywTolrEs8yN822TC16UuIMTUjyqKPChwZg6T5udnlUsviXRZ5IJoSj4UlCoIr0LQNQ1a+hji1K1aMFVRW27ZO/3an1K0164IuSIZUVtvlJ94GnWEsNsrLc/aFJxgLXPjcd9YprlgubyPTyzK3hJtzqO3ZkXiyxl0sLeRSyPFI23aw+7/vNSWGtnZGJFjYdOK1be5jvIBZzWyywLyvntuqabRNNvJhMIVgYLt2qNq7v4a4YYxJezqo9iWGq+09pRlp2Lul3YlQEO351fmt4L2MxXEKNx1IrDGnXlqim3uIpdvzbFXa1a9ldERnzo2Vh146V59Vpy909WEnKOu55P8WPCl3BbtcaZaJJH9/cf/ia8I1601qyvo7i/wBT/s9Y1+XyflbNfbE8cd1bmJgGDDoa8W+KXwyF3I15ptup3H5lb5gn+7XoYDNZUJcs9iK+DhiY8r0Z83pdaTpSefC9xf3jFnMjR7V3+7N8zdKp3PiS/EBsZr0/ZppNzpZ/u1X5dzKrV13ijwTdWmqmJkZ2bK5c8L71zotLaNGtrsJa2yruknT5pyv+ytfXYbFrER90+WxuXSwrvI59HnutQia6mlCP9xrhvMZWXNJemyt2kjTzTcK21vMXqP4vlqWCxa2uspm4eQfKQrLhW/i+b6U2QrZXRitg32ofddWDbV/i/wCBV2WPNjP3rHZ/BtNavtR1fStA1iLTry9tNlpBeIrR3bL/AAbWXaW+bctex2uq6XcXcPh34ieHjp+tz2nkvfP8sM7Lz94fL833lb+Fq+X4JLiNzdF3SQP5itu+bd617Rrl5rVl4T02HWXsvFfheT95bSs7eYsbf3ZVbcsilmXa27btWvAxNGSqa9T2sJVUo8rWx01z4f1bw3dWXlHUoNNhkYtLIR+6LfxZX5WjbH3v8t0WmeK57TzVvJ0uU3RmJ49u3a/3tzfd3Vy3gH4ivZ2DWWrfaNW09n8hIblRutVX5du7+L5QtXpv+ENl1S6i0y7vbKCb94TMv7k/w7l/vf8AfNRG6VpI63KK2PnDVLDUbCU288DW8kas2QPlLK3zKvZqrW1zM5e8jKmOGRWjVl3Eqx2n/wCJr2v7HYzXlrIYNslpv8tVG0Hcu3/2WsHWPBQj050treLdD80bg7Y5UkblWbav3d3/AAH5q9u9jwbcqPO57eEW9teLH5MMm+PCf89P4f8A0Kls7u5t2Tybh4pi43Nu6t/ndU+maXcahYalZPNsuINrxx/wyMv/ANjurqNe8KyXmhLdWNu7yx26vFGD93av7xf/AGb/AIE1axnYylS51ZmZceI7tYPtg3NlvL8wjhP/ALKtbw/4gsXguDeW4SAtkNGf3nmMy7Vz/d+9WT4W0nUmvbjQJ7dLmO5hV3EDbm3N/Fj+8rf+y1z1lcyxWnkzljhjCY8/MP8ALLWiry2OaWCpwV7Hqg8T6OlhDDHqMkW92k/fR7G6r3rrdO8TR2ljNZ2uo2ypbiNixk2qwkb+Fv726vOfDng3+10umvUSzlNpGqRmM/u5Fb5t3+18v/j1czdNIl9caa0KrdQsF2qFZVb5l+9/wJaynKM9JG0Kc6a54n0qWv8AW9L3rPdWkqjDru3Kx2/+O/7tc/beDdYXVE1z+2bvTbYxfO9kNrSMv3JPl2/3V3bq8Ug1vxNY2qw2eoSJHcmYSxRyg7pP9r/a27a9F0D42axpEOk6dcxxahFHFJv37t0xk/1e5v8AZ+b868/EU5pWiro64SjKXNLc9chjt/EOngavpEUh3Msk1t+7aZtv3hH/AHv97/gNeT6x4Ku21BbjwtePqckDSN/Z+oJ5M6rx91f+Wn3fvL83y11nhj4oRxwJNq9orwrbpOs1unJfc3Re392taz+KfhXXtSNrqMEloYhmF7iPGV+b7p/hrmhGrSd4LQ1rTpVLXlqZtr4r13TNNt4tLtWuN6fvLG5dpJoG/wBnd96t25h8LeKVSUwtpupSxNHhv3M22tuLWfDerL5H2y1vY4/mk53Nt/2mrAvfB+nXtyJ9MujCCd3luu5d3ru/hq4pbyVmQ9Fo7lGbwRqOk28NxY6teXCxfMAPlZq6B4bbUtJ+y6rardPMgWSOZc7W/wD2qqaOPEmgxC2tpobiIFsL8rAdPmq5aXk9+RDc6d5U78K3mFdrfwn5fxrmxTcoNz1R6OXuNOrFR0Plj4ofDmXQhfeJNP8AEWmTLNK0cdnEzBo1+627+7/Cu3/arwzUYoobloxMZSGIkO3bz/nNe7/HfRPE3i3x5qEukR32sWdhCxnnQKVjVW2s36V4bcW7TXIhSD98rYZR1J+avk6corVH2mLTtGmtzqPhYt2+qxw/Z8wyNlpdvzf99V6Pr3h/X5b22K6rNJbRsszCRv7rVz3wbhYRut2rIsZ/dlm4zXqess8Vi8yNlVQb1B+9H/F/wKvCx9ZKvdH0uWQccNZmNZ28OqqZ7c7lVmz6qy1vWRe2sDL5jSZ4wprD8HanbLIv2d43VRt6/wC1XW3GpWlvcJDmPypF2r/vVx1ldHZh5WkZun2VpcXPnsdoNdTplqIEGH3VzNobdrt4lWWNV+6S1dRJemws8feO35f96vLqQ1PWo17FTW4LlwybwqkcVxM+pa3plotrbxafbOu7zLh085pP93+7V3XfGOlm/ZL3V1hkj+8sa/8AjtYmm+M/C9v4jiu2tbq7jifrI+wMu7+Ff/iq7sPRnBaImrWlUeh3Pwk0bx1eXC30cZS1ebdLcM3RV/2WbdXt+mabPuuH42TMfm7rXEfBXxX4dW0Ph7Rb+V5IvmaSfb+8Vv8AZ/4DWL4o8R3+oXk8BvJvsisRDBu+VRX03DWVPHYnnk7cp+Ycd8RTy2nyTj8Wi72PSNZ8QaDpyZudShORtCwyK7Z/3VrlYviToMKujWF9I5b92q7cf/Y15h5kcknPeqtxeIIPlZflO37y1+lyweGoxvUlc/E5Z9iZy9xWOw1bx7qt9dl7ExadCy7cJ8zf99NXL3kyyy+Y7+YzN80kjEs3+81ZloJTJiLbKpjaRV/iKipLifT57c3CXfkqG2+Wx/iqf7RwtBWics4YmvLmbJmG7dK8ihQ20tmmRSQ/aoi8yxxs23cf4aoz3aw5G5h5R2syoeG/75qskN7dxLNDHA0I+YyK1Z1c4p8urCng6nNsdpY+IrPTrCeyhaabbI0ke1fv/wC9T5fF0ptFhis44s/Mcrurz+/lvopkBimjjlXdGrt95au2urSiCKOVYPKkl3fJ8p2/8B+Za4ZYulFc8FdnrRnieX2cpWR0La5M64NvEJWX7wj21raXq199kmT7NHIe38NcpLr5aY+U00kcbKsaySL/AN9U9dZtWvYXvbV7f+GXYrK3/fP92samc1Z/YsTTwtpaTNrxZcyNo9tMIUVmuFVsN1+9XsvxV3T+EtGnQqxW0wo6/wB2vn3Xp/PbT4gssazTKyoy842/3q9/+IKs3w50i43H/Vt8u7NeXj8faEKzPr8qo3wk4RPL0166eCRLi2iUrz/exVf+07nyPNhbDL23btq/+hVmm4nu5mtbUW4QJ8kjSbdtQXjXEOImsnuGWNctvVlbrtZttaQzeDPn6tCopfGzq9F128hhmGo6lN9n+8Id7cVr+GdZFvfPLpt9JDI+7cN3WvMptZUyfYrq1lt1zuDo+d1WE1i3twtusqtLuVlL/K3WlPFwknod9CtUhyxk9j3Dw74/urEmHUbeG/jDL+8V8Sbf/Zq6u28aeHLy6EMVy1oSu799D8v/AH1XgEmp6RExE98stxLCrMqL0X+792qNhqGrb3ki02Uo/STdu+WuP3al3HQ9b+0JU7e0Vz6d1PxJ4fih/e3tvM23O2IMzGsG88bWUEC/2fp87SS/Kxlfhf8AvmvCtL165sr8wSiTcRged8q1p/8ACT3S3JVktmjB3Iy9P92uujhIL4nczea8z0fKe6+HvFVndKv2pGtSvG5W3Cujtmt7uFmtLoToWPzKeK8B0zxLbyoJmikiwfu/e3LXYaWzhhcW126iReCrYrnxGDjzaSPXwmP54nrcSHhTxVpUDphgD+FcBpGtX0UqxzSyup7yHdXT2upzOSGQfhXDKm6UtT1YXqR5onM/EbwbDqVq08CEYH3F/vV81+NvCEcN3LKy+dNu3eWvyqtfZEdxDcZSvK/i/wCC57uF77T5JlTG/bH/AHq9LKsaqVVXehhi6Uq9Fwe58xanZvYxQ/aZEtJmb5tq/PIv/oVZOoRW1rPsyYEJ+UBssV/vZrqta8JX6agx8i5ZUXLvOG+X/vqsmXw7eSSyM4+X7yswxt/2a+/pzjNXR8HVpyo1PeMATI9uzR2YjaORWUuqyfL/AJFfQ3wl1rw94j8NTJ/ZcmlRRr5N1EpEmn+cy/NJ5f3o/wDeb5f9qvCr+BG8yONN0MS/KFDbWatzwBbXMUslxp7GG+tmjmVYi25sf7S15+YYb2kTuweIjGR7JrHh3TNPmn+3aRHBZXgjX7ZYBrm2fbxuZfvRt8396uUn0XUtKtYms4bXV9DdnkgkX5l+b+JW+8v+7XVeGvGWnX06tKToeoznY8RjZrSUfxblX7rf7VdFNYRQ/u4rJ7ZnTEM9knnwTgfwsPu9/wC6teRGTgrTPX9yWxy97o1vbXkbeV8k0O1ZGOVB/wDiqxInjfSbK32yFMtbzCQ7v9rd838VdZfrb3thaXjWpVTDG0M0I2iBvl3fL8zbflZa4+4uo9M8V2eno6mK7mmfEarJHM3lt/C3zbttelCq7XZyVIRcjn5NGeXxDJBJKwljZtjSLtDr975l/wC+qlik+x2kYW6IaBty/wB0/wC9/n+GrHjHUn0n4jaDoyK3mPI3nRvAyqNysv3u/wB4/wB5a6e68NWMXiWytrqwd45lbeEPyq3yr/7NWsa8TCpSsro5HQbmFPFttN5dsXluPKa4ifcFVm+b/wBBrM8TeHvK1KTVJPLubMXHnW/7ldu1vvKy/dqfxQkPgTxhZaferFJa+aksr+RI2yNpdv3vu+lbXi3T5rHQzcW9xdNZOymPMexkVf4tv+fvVrCrFyMakJOlqUfhldXz+IciUxRKrIpeMLH95fut6bWFU/jNoltpGox3UW9Zr9V27fuFVbHzN/vfN0qv8P8AVXXxAtgoLxCBVle0kaRWDSbl2/w7uG/75r1H4gRm40q0LtDDKjqwZkVtw3f3f9mslO9Qtx/c2PJ5vB2t+HddNwbQTpM8d1ZlmU72+Xd8y/Kv3ttctKlnr0l6ZrE2JkZvJ2IwCjd/q/8AgO7/AMd219FeGbuLU9Na2Mhl8pTbIo4+X5f/AGauY1L4Z2x0jVLrzEt4xIzwqjMWUr5itu6fxNupQrRbtIdTDS5eaB5p4d1vbp91pThY5bO2aG3kfdu3L8zf+zf99V1C+fqmnSXUsNrc2/kxtFKF2+X8vzbmWuH0vw9cyanKiXHmXMDRtMrZXKseNv8A47XZw6fJaxC60K3uI0gZd9vKvzBd21fl/iX5tvzfw10pJHFyc25LceGbmNd2h61bzLs/eWpO1lWptLh8WaM5uZ4LhgE/gl8xm2t/Ev4102jabot9qj27wSabfNH5O08qzbdy/wDoKtS2Wk+LNLu1STbqFoDu81f4qt1oSVpE/VWndFnRfGmq2k8aX0Ami27eRj5a7ax8RaLdQp+6VHP8JFee+MfH+m+DtMhl8RWkk0sylvJtmjeRI/m27t33d235a8T1f4/T3E0T6Z4RsERSPlkmkZgv935dv8P8VeTia+Hbsz18Lh8QrNfieg/En4Z63aat4qvvCniG3t9J1i3jOoWMf7xxukVlVh/D3bcrf+hVw/hb4S3SOl/c/ZZnh+XyYo9qAeu5vvNu/vVzh+N/j42t80c+n20l8I1k2WKZlVRtX5v9nJrJPxS8YN5MUN9cRfMGVVaPaR/3xXyksHZuJ9bHGuLjOW57HL4emsUNwmny+Wv+saMbgP8Avmi3uI5YJIsoHDdeu1q5XS/iZ4x0aH7Zqsml36lf9RJGysv/AAJf4v8AgNaVj8WvCmuX7W2u6TLpFw8agzY81VP8Q3L822vMxOSyi7nsYfP4ylqjnPFFtNodzPe2MahHOZId3+pb+8v+y3NVdE8SRajcJBdyPFIrcRnhuO9dzq+itc2Ed/pVzDq2msPk8mRZG2f+zf7tea69o1uwLQZUAZB/ii9v92vPdHkXJVPZjUhW96kz1nT1a4iheCRd6jnmrOqao6yrazqJNvZe9eO6HrOu6ROYkf7VADtZXau58MeLSY/O1CECSEMw8xeK82rhP7x6VPE8qtY2r66t5InK6fztOB5eax9K1bXbSad7HQUvLeZfLMc0IkVq2LHxdbXjgeREjj7zfwrXpPhHWIE17TtOS3tXs3gaSZm25+audTqUvdZrKr+7c4i3sVjZ6HpWrX+mW1l4hlt5IY3VRE3lsvzL8ted6rfrPNttoWRoyWfDbsLmuh+N+ryXfi2a1hdfs1tH5EGF6bfvf+PV52s0QUFohJ/Czk7+D935f/Ha/RMkj9XwvNf3mfzxxXjpZnjnF6qOhbub+xMauLuNJB13Nlazjcec7TQ6lEgkVVwz/Lx/C3y1mzNp89/HbEyItxuWRW+9E26pE0CWPVIdPstStzLcx5RZANo/u/Mvy/8AAqvEY6F+Vz+88vD5dCMb2L13btJHJawSwsyfvvv/AC7sfd3fw/L/ACqtp2p/2Ykcxu5PMkaRZIkVVaNqS/0TWLGFZ7u1keNgGzEu5G/75qi/h27JWaWC6RJVk6R/d2/+y7mWsXVov7d0dMMPyKzRqHU47m8QW2o6hsmDIrE/eZv4a2bR7y1uIrGZTMCm6J0ZoWX+H+L5ZP8AZWuZbSxZ3kkdtNH9njCv56yK7J/D8y/7xrYs9G1yx0szyN5kLxbi8dxu8uPdu3f5/vV5WMUZR/dzsvM1pxjF3sdOQ00LrdXEMZjdZJGVlXajfMrfN935v4a5y7v76Fft4t4gf3ZG6FW2tWFq9rfpC7rcyypPt2yBuJVwvy/8B6VoWsmqaLaHUWRby0EayNKrbvLb7q/7S7WrkpqWGp39pds2lCnX+GJrxS2S+T9jZnn8oiTeqqo6fLkfxf3aXRLjTbzUZ0nl1CxaORSzSv6/3v4V/wCBVgxXpttZs5E02Ix3G2TzHfcsjN8zY+bb8vP3q1b7VLeG/ur6bTra5sLp1f5YdrBd2F3bv4etZ1alamrK+p008HzO/KXPFk+zXNHsIZopIYplKmNeu7b3+63/AAGvpH4k/wDJLrOe2nS18p22syjbn5vlxXzb9qh1HXtCslSSNIpVMTEfKysyt8vrX0d8QpoLX4RWcksCTIlxkxt/Eu5//ihW2JbWXwvvZ/mfRZbRVpRXf9D5+vtc062t7ZrmX/SEjYXHlwsu0cbdxqCx12xnCzXFpqJtGLC3eNvv/wC8qj+9UkNvpupajcyLqMlvfRRMbiAt/rvLyy7V+b5dtF4lpZRXFzf297okU0zGGMSLGillG1vlX+Ln/drw6eLja2vMeTicHV59kIPEcF1Zz+VAHu12sU2/vFVfvf8AAv8AZqrYa1YrbeZqcdvN587RCYxj7y/3t33WqnoEiX+m2F3F59xfqkkgW0K+Y3+y2773zf8AoVM1ea6MC6rc6VfCe9/ez28lqskf3VVWXcvy9WrthUd3FMynGatJxN3TbqSZ4pLA2Mn71lyse1o/93+9U8/ifylt30+HzmaXCxszSbV+7uba1cvLrEyiKLSbG4iniH344lZZFVfm/wDHqq2WjapqWdQ0uWNicsZHg8jcrf8AjtbU4xtecrF89WcrKJ6NpevYtJrbVILd7qFmKPCFy38X8VWRf2U6xt5U0MjSMrfulj2n/gXzV5clpe2c8wj1Sya6Hysk77WC7v4t38W6ugjF/qDRRNeCFotsk0UUy7m3f738Nb+0nS95VNAnCnJW5dTtLPVNDS+WKO6DOsbFpAP3a7f7zV12gapbRvFAt1C8RLOpST5WZfvV4pdxC0vpLa6jNs0cmyVSqqu1v+Wny/5at/TtV03TkuIEluNogWYKwVCzfxf73yk1U8ZXSutTvw1OnD3nofQX2xBDC8at83Oa6nw/NHIUBOSB1rxv4fTx+IbdUtZ54ZZV/dwyswVmj/u//E111jrtxo8Ri1BY1nWTa3lr93/arjrZn7vvpo9/D029U9Ger3NmmzMQ2kelVYpEA+zTsGjk+VQR0rK0HxRDqMKxq+Xx271JeXUcvmwsctF97+8K6aOOpTScWX7KdrM4D4haFqMN9MbaVVQ5MalOlecX1gi2wN3PZosn3T5i817h4mtYfE/ha509yHvbcb4z/Ef8/dr5Q8YWxtb942dlWM7SpO3aa+6yrHySUGfIZ1GEff6nTSaBaXS+bf3EGINzNHJLtX/e/wDQaoyJoWl3aXEGqRuzr5m2Fd2F/urt+7XBtqao8YkX7Sqdd38VFjqMayMLpYwka7tm37w/u17dTFy7HztOfY9CuPEemtGZRZtIsq7m3ttb/vpafL431C2jkt9PUW0TFWaPzGwWz/drhZyslvF9msZIhuyoP8X93/gVPgZODIG+XqTWHOpo64Ylp2PZvDGt2qaLaQRXX2GBo18mK4j8tXjb7rL/AMC/9Cry34tXMcHi7S5jLYeYj/Nd2brdXQVdzKrR/wAP+0v92ut0bWFTR47KLT7kX2Wkktp2wJVZvmkX5vl+9/e/9Bryzxe62PiFr2TTbzQr2CZmYxj7Qsilf+Wcn3d1RKNonr3vI3PHNxf+IfF2leII2k1KS4Un7VDDILeRY4/mk2yDbGv95fmVf9r7tevWmpO2uzi6in8iS185EjdZhJt+bMfl/K3/ANjXz38MtesftGrWV5rEkGmantGyeBpJkm+byysi8fe/vfK38S16vo+jtqunWsmn2LaffRSyFZby7jIFuv328ldqszf+g/erOmTiFKKtE8/8Z+JTq/iCPWjLFqgRWGqCCOSNFtw23c277rfd/vbflr0zxTrEms/Dn/QzM0Vmqq8MDKZoWXqvy/Nj/a215J9itIvHZW41eSW5iu2hW8S1STT7ZmVtu5W+U7v7v/oVdy2lXms+H7kWnjDwvdSxwCeO9gt/s90Y1P8AEy/Mvy/Lt96Slapclq9Oxh/DqaaPU4tMlgu4rTUmW5llmulhEM0bMqv/AHY/l3fLJ975q7rxvqdrZ28rSXNnHdb4/JWSXeqx/wAI+X/gfzfdrzbw3pqSeKJ7WzsIJtGvY1hle5uHZty7RuVlXPmbmVvlVv8AvndXp3xd0VNN8E6BeWkL6dcxXirFbyssgj9EXcqtt/i+7/vU+flmPlvA6r4bNHcW4uYUgtlY5SKJd3ys/wB5Wb/vr/gVdPiKRpfDrRvEJnaJmZWkBI+b+L+9u/8AHqwPhqsk2mW88csLxQuoCy2/lybdo+6y/wAO3+Fq6XVVSyum1COf5ZP3k8s0hRY2H+9wq7dtYuWp1Rjpoc/qXg7SViv0g09Ibho9oaD935n8K/8AoNcV4CttUsfEEX2pN8TLhl/2W/h2t8tani347fDLSXlaTVpNTukIzBp9uzfvB/00bap/76rm7v40XF9eI+l+A7pA43Wlxd3irjevytJHGvyx4+ZtzfdrVY60eUyeDblzI9C8ZyaBYWqa3r2pQaK8T+U0820b2xxtb+L7tctrfxJ8K6b4aii0G/TWNRdJGsrW0hmbcyr1f5flWvnv4jeKk1bxHcahq2qyaxK7bpXifHP91T8yxL/dVd3+9WfYf8JJPZLqUt8nh3w9MWZXLbfNGdjeWn3pm9/m/wBpq4JYubVjtWFgXfEF3Zavd3mo+KNbWDU5bbbIFPnSHa2f9XH8qt838Ui1h6XbWF3fGPw34ZvdbFsu4O6NtYg53SIv3V/4FVjxdqHgrTtUx4L0W++y+WDv1WcTbj/eEYVV/Bt1ZOr+Ntc1GIwtfARSQ+VJFEmyLHp5a/L+lcU5rqdcYm9Z6FcX0kZ1KLw9o8HyiRUdPMj2/N+8X5mXdWjosngvTNRurTxHfLceXcLcWradHG0a7V+6zNH8y/7teVxXk8cXlxuUHsafZWl7qNyIoI2lkPaiOKd9EEoaanqOpeJvhpf6wgbw7qNnDb/KDDKm24bPO6Pb8vVvu1BDeeA9QaWHU57m3RotqSmBVVH3fekWOTcy/wCyq7qwdP8ABctsDLrLRRAIr+ULuJSytt/2v7rGtmfQfDd7cJdmODRopnWSFIZZLhRH/F8u1tv3W+9W0qtR7kxUfsk/h2zuNH1ln8B+LopXckrFFJ5e9Qu7Ekcm1W/3dzV0Nr4kttbvRp3iizj0nXGb5bwLttpc/wDPRW/1f/oNV4/hh4IntWuLH4p6OjurmMyI6MRt+7IP4aj1T4d/En4exW+r6poMHiDw8i7hc2k32q2VWGGG5TuWvOxNKjVjyyR3YXEVcPLmizebwLrCytBLash9h/6D/s1cg8CSxwp/aTPDEsm13J+7/u10P7OXjjStW1VNAEri0Pzw2F18zWv97y5v4o/9lv8AgNe1eKvDFpqN+sUjSQRGQZ8s18ZjsNUoztFn2mFzSlyNzPH/ABn8OPC3h/RtOitb7UhdzxtNJKsq/d/h+Vlb/arjNOszpmqJdW+qXkrB8xtcSr8n/fK10PjDU2u9VDTvll/dgyPuUL2rl5pk82K1jmTL98/xV9zhMFhqOGi6sOZ9z8TzLiPHYnF1I0qrUHshNWnmMk3nFmulkZmYtuZ2/i+asiE3V6XNpEZZId0kn+73qQzSQmXVJlS5toZPLX+FSf8Aa2/N/erBl1W+t/N8u5WCO5boq7iy1vUxTmuWlFHDQwvNK8zcjjvJ4Le9uLQXG9/JVDhd+3+9/d+X+KtywuJ7Tw8FDWX2u2bylS5RRLHJ/st/Eq1wmq6ql7fw+XF5ACBPLRmYu3975qra02pvOl3fT3SPG3lBJF2kL95a8LFYWriJLmsrHsYenGmpJ9T1bwyl1dwixFzBbwSx/vJVmV1tyPuqy7vut/7NV7R9I1TXtfu9Nu9SlM1s3krNLF8rLIu5h8rfd+781eU6TLLptnMFubiOWdcxhD8rH+61aOpeONSj8uaaffexxNA7xrtaSNv738W5f6ivKlRxVCo1G1vQ9XD1KEkk0dZrHhmGxtr43WsyPHa3rKs8iExzeWvzKv8AE27+H/drnIde0y2sIppLm5ZmMiPat/q2ib2/vVd0XVN+m2um2NzPDHLmWeedtqpMv91vxrmfEOhaomo6hI8Eb2UUiu7Kqqy+Z833f+Bfe+7xV0qv1lulW0OephabquUNj0K0vhrWtONE89oJbVpxGjqzhm/h8tunT/vmtqXTF1/Qr2zms4F2eVKqpJ5QVt393+7t+X/gW6vPPCFxqehXyMLOK5kFo0kIG2QY2/5+Wk/tu803R0u7W3ubaadi6PLuwIfvK0Wf++a8rEYaTq3pvRbM6qdOjTi2kb1tp+j2epWkd/qCLbM7LcR3I+ezEbMrRtt+7/st8tV/O8Ppftpy6y9zZSxbIgC23y926MN8v9771VNI8ZPa+GNUtNRBS4cNsini+bzGHylt38P97d/DXDWE9xBaowDK0THyynB3f738Vd9OlWrX55WtoRGNOlH3b6nrsdu+n+K/DunyPmSGdFkjD7ljbd91f/Ha+ifiP5X/AApsyyxNLHGxdkV9vHnV8qfD5ptQ8V+H5Lmaa5lN+pkZ2/2l/wDiq+rPGrR33wM1RUUDFrIV5+YlZpP/AImvWxFB/VI05voz1cvfvN+aPAPstp4gkW0hEW7CuokGyQ/Mu1ty/NhfmWjWNLu7/Sp49Vazmi09Wli82TzVn+baxVo/mXb0+7XmcOpXulXzXC3c9tNsPlsvysPX/gNbGkeILy7cak95LYX1hbYmiVNhni/vM3975v7u1q+ZeX1Kfvwei2MsRKl7V9zqLjS4I7y2j8N7oNSNkGle3ZXjb+7t3fdO3726m6lLrWm6dpV7LriQiOY288DDc0crNzuZfvLXH3vi26t4LW8gkiuJ4PMTzXiVZGC48tmZf4qx7DUmvLW/a/vLqC5uZd6zqzKsj43fMv3dv+Nb08FUXvVdvxOec6U1ZHrtteWHifU7fT7jTlaQgPJPbXGyUYZl+7/Fu27v4q0tOh0uz8yytLmC/i3bNpmxl2YbWVv+A/drynRbm/0uysr2xuIpJY2W4tzIyo+xSyyKqj/vqtca3o3iT+zrTVJ0028hnYxX1oQy7fm+Vv7q7tlcNXAVL2jJ8h1Up0nH3viOym8LadfveanHbEIGbzUKtG7bW3M21vvbtv6VFoOi6Ndqt7ZxubYeYt5LYNjj7y7Vk+Zm+X+Go9ImtZJ7XQtS1i/v4LqNprW/V9rK33WUt83y/N8y1n2sOoSQeXdT3avpNzJb3VxYz71xt+STav8AFurCKrJSUpP/AIAfV6L2R1n9gXkFk+rbJJkuV3YWZhIPl+X9223/AL5qjaeFtbnurfUEmikkm++HjUH+8Mq3T+Kn+ItK8RW2jW8Gh67dPHHGktxugMbNG33mZv8AZ2/d/wCBVT1Hxtq1pDZWC/ZoZZ42dLqNwobb/F5jfe/2t3zVFCvi/wDl3JO/5FfVaT7nZeEo5fD807PBdQT2u/G+Phuf7ob5qt6lrV3bSx3myK/ur2TecKyv93n5fyrDhj1BtN0jV5Qhngfzp/J27fL/AIt23+H/AOKNTDxfbWcVzbG2h1RbOILGwm/eNG3zFtv+yrfrWqx0p+7Nc3kdMYKCtF2Oz8B+Ija3rzarGIzBt8xR95M/e3f+O16N4puIRFa6xaTFoXVlcx9MYryXT77T76yjv4tRza+ZtmaeLdGyr93dz8td5pEhXQrrS4AsiSt8sm7zF2t/Ftb+9WkMbSjek48p0R9pJKRT0vW5odSFzgsYJdsgHdWrzz4+aFaLqKapbsv2O9Vp9/8ACG/irqb+C9Rn+zXEf7uNleJ/l3Mrf3qXULSPWfCN5p91bEFF+0Qqx+Qf3l3f99V9hlOPg1Gz2Pms1w0pKS7nzXJbWwmZInYHcvP41DCs1vMlxCqkq2/5jw1dfJo1p5sslvmJlb5c8rWZqWmXcWPNkidQuRtb71faLF06quj4uUKlN2Kd1BO+0t8iTy7pVV9yqzVFcW8q7hAsg+bdtXn5f4a0ILOTZLDM8iRyFWwvKj/vqq8s3mNmSNPLDYQK3KrSjNo13PoD4r6loureBbmXXrQWV4rfM4X95Ev96vn3W72y0YXlneW+l+IYri3jjjS4kk89k/h8vy/uttZvmZv4a+nRqHhHxzpk2l3thHeK6qsqyfxKtef/AB2+FWkx+FLfV/BeiyRXcWFlW0DbvL53fxVNKq4x5Gj6eULy5z570nVNmoPLFdR2d4pzBFJEPs1xAy/dVVX5W+X733d392va/htqPifWLRdV1PTrW5W2mX7LdpIr3EIZcMG2/N83ys26vJNO8L+L7+OPWZtBkWxtBuWW8i220PzfxJt+Zfm/irtvhx4207w7r11OdOij0y7xHczWsTWtrHGq8tGGbduZm+7/ALVaQdhSdyX4xeENJtdJtpdQtLzSLT7eGuJ7JY2tS7blZvL+95m1V/2avfByCC7uJPC1/m9t2jVHae13RXce5t3lyR/w7l3LJ/31Xb+Pdb0PxB4UkspVnjEsfmJDcTNDG3y/xNHu3L/F/drzHwXqQ01/Ds02qQxBJkhNvE8iqB8uGaTayxt8zfKrfNuX5Vol3IvfQ0NM0y18M/ErVNPSBbK33rLYrv8AMdZF3bd0n8TMu7/gLV7frGmQa14HuLYLcCCWDzomQiRlkX+6W/ib+9XO+PfDdp4ut7TWLmK3ttTs5JFlkS5jeMxeXJtZv9n+9u27d3eneG/ENlYeGUsLfUPtqQo2y4hjwgDL96Nm+90+98y/71ZttvQtLQyvD+o6J8OLb7VrF7LpltKvkrGxzJO38OxV/wBY3+1Xi/7Q3xen8b6h/wAIvoEgi0BZo1jkkG2S6f8A56M38K/N8q1Q8Q+E9T1vXNU1Y+Jra7gm+a2vNWvsSIvVm+7+88td3yx7v92sbX9S8NeDIdOtfBU815qz2itfa1cDEiN5mfLhjyyx/Kq/7Xzba48RVlzdj0KMFy6F5PCvh74eWMGreKWtdUv5nX7PbQTYce+xvur/ABbpF/u7V/irltR8YeJ/F+tNpum7IPt8iBbS2CxiZl+6zM33m+X7zNWd4d0TV/Fc1xeSXDrptlh7/ULg7o7ZXbOSf4mZiflHzNW1e6tpGlaE9noNnNb2kwjjvZsZluVULubzOsas2792vp8zNWSfVaI0a5XaWrH3Fv4W0PwvNcXcEes+Imuv3kpkb7LDuTdt25/eMrbvm+7/AL1cZq1/qN+586WSZByOflB+7/8AY1TuLtHkkcDBc/dB4Vf7tQ22+RtnmMsffFc86sdoFxi07stLbQxufts6sMH5Ijlt1TeHdGuPEGu22kab5AuLlgsfnSrGq/8AAmrNlkTlIuF9e9dR4Z083N0bKK2ku7kpubym2+WNrbl/u/d706dP2rsVKXKrlmy0iy0HVrgajc2WoPbs6wiCUvG5XpICvVd1aEXm6hapBoUMqShI1u2YhWDbtu6Nv4V+78q+tP0q20jQLiDWNT1e0uyRJDPYwKZW+70PzKvzf98/71N8S+NtM8qyg8IaKmjCOECeYytJJI393cfur977v3s112p046mD5pO6Ne68Gy6Dc7fEeqabZqo3kxzebL5n+zt+98v+6vzf7Na1n478BaTKl9p3/CU3skkbQ+U10sccKsvzf7W7/aVl+XdXmB0rWb2ZTdI7Db5m0t8xVq0LXw9pcV4yXcm/ys7445N//fTfKq1xVay6I6KNO52rfFa71HTYbC08OaC9hbP8j6jZwzNH93b8825v/Hq62z+Ol7aW1xAltoaWd0ixz2mnxtZMRjDN5kMm1f8AgS/+O1zlmP2eltZWupPEYdWj2JFH833f3nzbvmHb7q9K6A+Hv2cbtUki8YXUbz8s0sUwkQn+Jvm2/wDAa5JTudipIs67afD/AMSsdbt5bj4deKpGWaKaQK2nXi+vmRfu15/i+X/2avRPhh481+f7d4P8Zwwprq2ayWDxShmaHiOSTcrbW3Z3q392vHrz4e/D66SaHwN8ZdOuhJEoey1ZGthJ/s7vw/u/LWTa2Pjj4a3mma/qGjte6NbS4trtH82Ec7DiVSyqrfMu37v+zXHXp88b9TelyN8stj0fxz4b8Q6XfTLNaG8t9mBMB8jH/wCKrz1tMvr+6uXLQwyRxlo4zuXa3b7v8VfTnhXxX4d8XaBLc6b5d5YzW264tJv9dCy8OrL/AAsrP96vN/Hvw9Y6NFf+GLvMTFt9qeJh3yv94YrKGbTk/Yz0Z4dbhZUZOvh9Y/ieTaK93aXX2V5vLKIzSR7tySMv95ar3un3mrX2pXdjpB8u0aSR1jf5V+b5lX/Z/wB2q+qy3VtLNC0jzhJGyv8AFG38TVr+EfFNzp7CKBn8yaQhzMPMVl/utHU4uVWinWitTgpwpcyjaxzWm6rNfTS6Q1lE1rJLu2bvLZZFb7yt/wCO10/hnTtI8Ua1qNrd3l2kEZ8wO7HdEyr90My/w/3W/u1P8UbTQ7R7fULLTbNbq8g+XyG8sp8zfM0fdufvVU1OSa88F6WLG1D3XmbJZYF2MI2z8rKv313fxVxyxDrwU1dXN+SCclbYztP0S71V3sdP1W3aWBJJRGwO6Tav3f7q9/z71hXPm3tut3bWLMqws08gORtzt+b/AIFj9a2vD0eo2Wu29lpmorZzXjrBKZgC67v4v/Zf+BV1njbwne+HdNufENvZfZ1umitpUij/AHZZg25v9n7p710yr1aL5Kut9i6GF9rTdWnHYzvBtrHf6ba6YVQL5i3TTxyfMqq23y2U/wC9+tV/HOr21n4gvEfThEGiMMnllv8ASG/hm/7621mW+o+Vczy6fapFcloZHRV2lNrfMB6fNtrpfilp0kev6vaLFaIZLhpHe3kZ1WNm+WNm/i+bFckaajVjKfUcmo0+dLQpNrekX1po0d5fXcd3GFja4h48tc/d+9/wLdXpWvX/AIevfB+m6WsRv0klKRXbwkIpVW+VtvzKy/eriNI8AaFq2i284uJI9Qyrs6Hy42Vd37vGPlY4+Vv9lqh0e8v1j1fSIm/tFY9tukIj2uFb5fMXH/LRa83F4ehWadKT91nVSk1S1WjNQ+F/D+qXNzbS6pLBc6XaLLecLNHLtH/LNv8Ad2/K1W/E3hzwzPBphN3HFJdQxwq9vGyxrM3R22/7prgvEmg3/hnxN9hsLi/uYnjjnaVY9pk3R7tvy/3V3ZrrPA99eahpUmm2csDSs4mhgkCjAWRW+Vv+At96qqxqwUJxndIVGMeb2dtTW8M6AfC/xQ0rS5LuO98meNw4G3+KOvoq1jS8+Gt5DI20S2l0u1eQNs0nH618/wBlcy3/AMYbOZrnc4mhXO3p+8j/APia998Kol94AWD/AJ6R30eGXp/pH/2Ve/iZzlhY8+7id+EUfea7nhOqeGPD32HUIVurON57ZrdnnkUfv2XdH9/+9/s/dzXCnwvrcUkA06ZbmEJGzbl3nMgXdCyr/drN+Il5qUcq2xnljtgN4UJ/Eudveus+HWqNDpxvPtnkXUZ+0xbWwsxU/wCrk/vN1/76WvnoRrYaipN8xz4inSq1nYpaD8LtdWW8g1jTdQ3QsscawRlljZhuVm3feXawrT8QW91daLb208saz2ZjuLe5Y7WY4VWG3b83y7q2/DfxuvoYtWh23zX15PLNbOiZUtjbH8rf7q1S8Ir4m8ZWGpW+o6kYU062jt/PuY/3jKwby5PMbp83y1vVc6s3OWlv60Lo4bDv3YvUs6/4ZtvEdjqEsWjC71FdOWSO7s02y7/4W+9/d+9u/u15vbeBPFWi6auttodw8Ma7vNK5KtXt7eN7v4caFq+q3H9mSXs0zLaxxrlT/cb5f7v8VSnx/wCIdf8ACdhcX+l2c13q95Elstw2Lf5WXdIFZvu7Vb5f4WpYb2lLDO8r6nXXy2GIko81rI8t0bw7c3uvyy6ncNpOqCaGSCWOPzIdrR/MP+Bfe/3q5/V01DS9dvbF7tI0nl81JLFv3cvmfw/7K/Ma+gvGPi7Q7G6ithpJ1G1l1KSzv2l6xKuN23+H5/4f92uCtvB/g3xTdapNoF0tjHFeEQrPLkuqjn/gLf0ow9VSk51WuU56uBcI8kJanFW/jzVLGW7h877b+4+yiKZd0fl/xL/e9K1BrUGqx6dpt1ZWT2UvEiOnkt95W2/u/p96my+ALj7dd2pkQzWrKZEaRXbdnaV+X/gPy/7S1T8KWui3WpwTi7msoYX2nzPlbd/eroqUMHGm5w3XY8ynHFU5ckzttR1ew8NXMMMVwF8uyV5LZkaaCX7y7Ub7yqy7t31qDwP4ptZfIsNX0q1vYp5CrLBbjdHHxhWXb83/ANjVK+8D37eLLiWLWo7i1QnZJ/EsbfNtZR937zLuroX07R722trCYRrdxs3kXlsI45YFj+bbIteVNYWNKMFdt7tdDvisTzc1i/qsNhbedoWm3siwh45JhHCuY0bft2t/F95W27a0dE1W7ivo7HUrq4tmtJPIieJsxyj7ys3/AH1XF654a8VaffXUqZvU1BfLgnh+Ztu35V/75Wtbw5Lq+lpBpN7p1zJbTPIrCaVtwWRVzt/2v8FpvBxdP3Zcw4Vqiq6xaO31XX3ur68cTBpbYrH5DKu2Td95fm+jfN/siuq0S5sVkjhjEkQj2qDL91t3zY/8drznVNHuJdLuJ7iwuWltAIgF+8QrH5vf5TUkF/PZ6yjGeZLVIVmFvLHu3NJ95S3/AKDTw9GUbcpU6iqSd0W/FPh6zOrXiSmG3+zXG2Nl4O1vusy/xVyGo6Hqf7za+HiViWjHzbVrvtfvGl1nTpw13Fa3MKma6gYMv3fL+63+6tcyLuO8tDfWotwsRZJkJbaW3bfvfwr8q7f4fvV7GFzLFUJ2ex5mLy+hV95LU4W50PVEt5JcSThirLtX5tu3+7WbcWjhzvgdW91r1C5EarFC00huG2pvMasyr/e/usq/NVS7soBEyTW6FS3lxyQNuZtv+zX0lDPuZWkjw62TLWzJfAktppC7PNYTMvLK1ek+HfEDm7ax+0BSOoDbq+dPBet79PW9vp/LkZcqucV22jS3GnX1rqUkxhhn+ZdzfeWvr5xjVjc6oylTfKe+F9NvtPvNBklge3uomXaR2avnPxh8EL/wxpE+vXur/wBoLu3fZvs+6H+Lb/F/tfer0Txle2NtqGnSQ3DRm5j3ZzXfW2uR2+gx/b7dbzTjtXcfmrzZRdJqUTq0qaHjPwgsbyy065nubG61OxMEbNDcjdHHhfm2rt+blfutW62jeG/sTXFtpdvplvcpL9uskbNvJt2/vNzfL8q5r1DxHoz6ppen6n4djtY76J12O/ygR/xD+VeD/Ea48QxeI7rTNXzpuh2s8l0sszbtsbY3Mzfe+83yrVU6qmzGdJ09zlPFn/CQeINQbRNKv7uDw0U23CM4WW9jCq3zen3R/u8s1c/qvj3RtFtrMaPd32pausLw2lpauVsbV967WZV/1zfe/wBn5f4q5j4oeOJNQs5tO0JZ7SyVtl47FRNdK33Q/wDFt+Xdt+781Hww8HeFtSsdXn8aa82kXdpb+ZawM2ySQbeD1+7WdWtyv3TspYe6vI5bxn4p1PXtTl1LUNTlutQLbZJGO5Xx/d/2awdKsL3WtRMcCIWY5lllOI4x3Zm/hWmW9s91dpaWlu9y00nlxhBy7dttdBcXlvpGlDSLQ/vwhN5KW5aYMfu+sa7f++m3V505uo7vY6uVQVkT69rapoNt4c06d10qBnm8lzz5zKFaRvlXczbfl+9tX5a5K9vJrmQuzNt+VQpOeF6VNa295q18Y4x5srbpXZn28dWZmNW4LiDT7We2eGCW5kZcSkZMe3+FfrUOTlv8I0iGKwiisjdX0jxlj+6iPDOtUgLi/uRDBFl5G+VIxQ7TXcpeRyT3Y127eFzoGn6dqWpy2032+2Eq2S/65Azf8tNv3V+7/ErfN/DThSc3psEpKKM/w34ehuoxeXl6ljaGRR5zx5Vs/wAKj+Jv8ttrW1Dxw+l6bJofhqUW2kySKZFaGMzy7f4pJNvzbt3/AAGuU17VWu71pFjRYzuVEHSNf4VX+7tWrHhnQRqYmvLyQQ2cHLuf4m/u4+9Wqm1+7pkyV3eZTgiudY1OOIlsFlXcVJUDntWlDY2WhyNJqbh523BYwN22tG91I6To8cNrstZQrBWjb9827/a/hX5vur/tVxm97mbMnmSE9cH5qznKNN23Y1r6HSWeoaxr97HYwTGCIjDKj7SV/wBpv4qs688qrb6Bp9p5Vq4Escm395Kp/iz/AHf4qq2sLQ2i6bbiP7TKPNuy/wAuwfw/733j92tLRRY/aFaGGQIkwEl23+r/AN0L/F/u7q45c0ndnoRlCFPlRH4d+Huva1IqwoQsjfu22E+Z/f2+u3vXo4+Cem6Rbg67r1rMzbmVVl8nGVbarL8zZ9fTmudi8f6jPEtvY2s1rZWysDLBMVmLbfmbzP8AlmrY/wBWv3vu1lJ4ovLyadrq5MSMStu/nFVVsDaq/L/Du+b61lNtbG9GEJK89Dute+BmiT26T+GNV1i4QMTJI1tG8cY2qysfmVtvzMPu/wANcBJN4y+H08kVhq0n2GTdHJFGxa3mXuskMnbp8rLXsvwvh8Yacq/2ZeSTWhjVlikk3+bMG4VZP7u1m/vfMte0ar4X0Dxt4MGm6/pH2zUEQ75FVVkjb7y/MvWs4zb3OiWGppc0dz5v+Bt9NJJqXivQ9D0u21bR4WaWFHmjhv45FZfL2q21Put833d22vZ/COurr1pqUtlaS6fcaevmX1ncFW8tWzux/eXhvmWvD1svEXwN8ZxDWYJbvQr5fJ8xBhZo927j+66sN23/AHv71eiXVrfpquk6xafY2t9RRbG9eykYrNDIvbcq/LuVW/4DXlY6jGrK9vRnoYapOnQko79Uef63ZSa7rjtAscU11NLMVEnLfxVrxfCzWbCBNbjkCxyHy2YN8pX+9u71t6r4ato5xc28s1rcJ+9bzY1j3N/d/wB6q1x4n8QSW40LUZVvbJPMDYkUfMv/ANiK7Fiqbp8spX8j4WFGo6sozRo6d8J5/EGqajPcXahLaBjErLuaRl+b5dv97+7/ALVcb4o8J65o1rsutAnskeFmzJMyqi7vl+v3q9S8PeN9R0KzVJzHHBYTfv8AyV3bl3fLu216TofxB8N63oM95rdhbwkF223EYZgq/wAW1qyp1qEYqMWenTpU3GXNGx8s+H3msFMzWwF9YyRyRrLF5m3bt+Zv+Bfw11lh8RNf8QeIdOtPENyTZW8huHaWLy4Ssalvm/Ku2+ImlaBq/iaDVNE1OzkiuZfs4tIk2GI7dzM2771c8/hXW4LLE+nKzs7iZFusSeX8ynb8v8S/+hVWLzLDKKhV+83wcYRn7Tp2MTwX4YttW1bV7WS7luFl06a4jvY0+RlWRdrMG/h3K25q1biyk8feKJJHTTIp7yzmYC3ZpMmGSP5m/i27WrCuF0wJcnQNQMMt/btBJZzHqqlZGVm/iVmSui8H+EzprXWutrnlwy2Elq4hi8mTbJ8rfebcp/xrjqY/DUoOUp+mh1RqU3HlUDN03SY5LDV10+6ZJU8gozWrYXy/MY/3t25ZPve1ZpktdKvUuJ7pmktyuSY9yyHbu2/3vvf7NdVLptloPgLVYLbbdS3cqyGVZtrQBV+7tVvmZmX26U74h20GpRSXNxYLDFIPMg+zz/vC3y/eX7v8Xzf71c1HFUNJXTT+89OMMNVpe5CzRz9lfNpt3HJeXUb6WY1O6Dc27dG3l/L1q54Wsrax/tSJLC8WVU+WUwqrJt3buF+b+P8Aho+zaLo3hmw1h5Gn1KaPE9vNEvlBY9yr/wCO7a2rm4jvfF19bawqXaPZ3BhuDIzMNsckm1v9n5V+7XV7CF+WK3OWc6VJ89kmc74FhP8AwtrTzuLJ58fXv++r6M8DRhvDMDBWkC3F9HJgfLu8zdt+ny18+fCdJbn4m6HCIfme5Ubu21Ru+WvefAN81r4S0hGjUNd6/cW8oYf3lk+7/wCO16uaR5eSP9083BTTjKXmeE+MNKt9U0aS9S1gW3tJpFJLMzKP3e37tYPi6Lw/b6vJNHZTW8Yg3eTAeDJu3K33vvblr2rxZ4dlNhrOm2MfnCDUVRnc7t26PdurhfFC2VtqdlospleCUs1wYh8u1lb/AIE33t1eBGpToSSqI9uWGo1IOcWjzbRrMa9rVpZ2l5FBMLe5kQTs6tHLt3b2Yfwtt+7V/W7nUrmxtdHjleOeN/OkdZMbvLjkaMtt+98zN/u1q3Npa+BPEkd3Z3cX290kSDcuWt45I/3bNz975qvabay6Xp2rX8+jTXN/CdpltpjEsrSN5e7bt+b7zN/vba1qVqM5xn2PPhgqcZO/xHA6lNrV9onlbvtVut5HPcSdW8xo227v/Hv/AB2tDT/+Jhrul7U8yKCHyS/meXyrN/F/C3K13ej+AdVudHYaQljJLrLxTXQZMvbIqyfe3dfmZfmWn698LdZ8NeDpSGtiom3yTm5ZSitszuj/AN5Wpc+HlDljuRTwEm1KUjl/EBHibVPJ1lb6NobBpoHhk2KitFGys27/AIFVWwgtvD2nWzaXdXltvhDs8kKybzJ/F/s/Kq11l9f6LL4c0ex+yteXUNssN+0ySfMWX/Vxldv8Kn5m3VFZ6LBHpEltb6m/h2MmOWxtJZNx8tv4mbu27bWEKUEnB/D2O76i07xMy511tasbLVv7NWSzs7w27XEf3m2rGyt77vm21MPssngzVY5Ugup4oo5IXkUrNbyTN8zKf97/ANCq14Vtr3RH/sDRIH1NpS0k3mL+4A3Y8xVwrfd2/wAX96vTtB8L6X/bd2s6QSWerxf6yJvli+bd8qstW6mFpTVK/oU8LD7S948w0adJvCR0SaSUSXEiiGSTzFZj8rNHu/ibd/D92tzwv4Y1aLVRrV2UaOdpo2F7b4bdtZV3fL/tL8te3eLdBsNS8KpY+HLLSnu4CotYpm2rHt7r/tVwfinwb4j0vQpX1Ca+ulEzSQpbL5yjvuHzblrCrFU240OvzMafKmtTB1zWYbXxBZPutrh44GurO0tCvXduLbv4N0i/d/2WrnovGdxfxiNry30+e5na9nWIH5mVi0f/AI423b/31Wv4P8M61qt3Nf2kUWqW1+PLvka3WFV25XbVl/hPO0Wn6vokNnHbLFHIlvcXCyKBIPmZv97iro4iNNPmXzMqs5RqNIvSeMLnUNZim+0mGyvWVmig+XCqv3f++mrWsNfE0Ml9qWgPFBZ2zkApukabd8u3b8u35fmrzzxNpjeF5tQghmmQqiyxtbFmjeVv4dzfe/irHufEc99HDpWnzXkdv9j+0H7Mz7Sy/wB7/vlf0atIP2iU47Ee0i/4h6pqd5p19NG0ESIsFh5csqP5awzSMu7738Ks361gf2faSQ28dvDc6c95K0EUVr/rJVXbuOfu/erDtfFN5qwP2n7PdT3EH2jfhWXav8Pl/wATfK3+1xWjpOsw6idFgS9leNoZGn3sJCQ3y/Lu+b5W3Vq5qO5UaeHqD5rHUbe11IyjMcRENuHdVAXd97d/C3zfd96ZbPcGa4uoJBP5ZFqY3l+bKt8rd9rN81PsJkt9Jur1b9ClxJIxjK75GLN97a38Sq/zf7NU/FOorqc141hFp2zZCJHZMTK2fmb/AHvmH/AWpwqqbsZzwlL7J4Dp7rrup+bJcNZ20bLGhjH3l3feavV/G+h6nJ4P0rxFHq6G1smw8UZ6/N8teN2sHl6v51rHIloXjxuDfu9v8VfXGlWVnqfwkt7eyjjuILm1dZmDbW3V93QnNyakePOEVC9jwHV/HOv6tr9kbq0xpdsqr+7+avo6HWre9+Fl19nWSb7PH8qp9415B4Ms7HUfCWo2ZtFh1OykaKT5s/7u6tf4Ra9HoPjgadeyySNNIsexh8rVqqk+rFyUnsrHafDL4kTxWOmm4LlXm8tldcMprovjz8KYvighvtP8RT208MA8m0VswFv7zf8AfVcH8ZvCknhnxfL4ptLt209Imn+xqQvzY/hrVufH9nrHw6tNW0u//s68vZo7UXW0eXCv8W6spJuXMOUYuJ5xfeBNG+EMk0F8seqeI57bzIdQlhV4Ydx/5d1b/lov95v4v7tfP3iSSG41GS6a9kupJnY7mPzYz1Yn+Kuz8c+MfFPjK5nm1PVbS4t9JLW0cgPktNGx+7/tL8tV/CPhS2ttFfxJ4m065+xBsWfHDsv8Lf8Ajv8AlqlpyVkZxkoO7MzT0t9B0ZNRneea8W8X7PbM+1Yo2XduZf7zbV/4DVC40iNxHc6hfJbIV/eR7N00fzfN8v8AwKtvVNStbSG6ub4W39osrRrZyReb8zL/AKxv9r+7/drg5rue5nDSSPljjrU1HGnHl3LjeSuzUvdR8pXtrW3jgiyrfu23bu6/NWZa2tzdS+XGoztZvmOPu/M1PjhcXWGwzIdzZ5HrXV6bp0Oj6zZy39pY6i8ZW6mszJvjMfyttbb8v+zt3VhTg5fEO6iM0iwfTbG31m7tLdRIMWcNwfmmb/nuy4+aNf8AO75qpt4pvjo+oaOZg9pdyeZKjFWXzP7yq33f+A1H4k1u51K6YTEBBxGqjHkr18sf7K5+7/s1X8LaMNR1SKCd2SIljIVHKoo+Zvp71rJ6+zpivdXZDoWmC9vFNzPHawE4aWf7q1qaxdQxWipaqLe3IxGyffZf9r/eqfxdJp9jqP2awVriyg2qrSfLu/3v9r+KuSurmS5ZWl6gYrKclSXKtwgpS1Y++u5buQM7khfur6Vs6VDHptjJqNwivO21bcEfxVl6dbqpN1MuYY+cY61aVv7VvlMjrGDhVXsqr/IVklZc3U1SLWl2yz/vZrpY4pX3GL5lXj+Jv9lasaheS6lCLK3iEem2pbbGknA/vNU2pWkd5axxaMcQrIy3CMvzQ/Ntj3N33VO1lbW8UNzPd/Zw5ZpGg+8F/i+WiXLbQ0pRk5XZFoOmXbJDtkji86Tconk2b1/hKn/P3a2LzWptHnjsbK4See2nxsiiDeYdv3t3/jvy44qvp9nrPi7UI7HSrYWdhtEp9EVRjczd69H+Efw4tXk8Q6hPuZbNVjhd13fNu+Zv5V59SrGCuenRpuTscvpsnjzX7uK70uK30qRdrK1rFtZeu3DHc3/j1dAz/GfQbmK5tvEmou+4sqlt6sVz/C1e0+A9GsrLTo40sZGvkdY3VkyrKsyr/d2/dr0fRoNH1mKSSGONpoJPuY2ssg/vL/DXlSxs1I9P2FNU9T5u0r4vaP4psIvA3xZ0dbWzBZDfBGdlY8K0nzblK/3l/wC+a5fxxoHjr4X2rtpHiK9m8K6hL/oV3b3G6KRfvf8AAd3Xcv3q9r+LXwh0nx1DLc6FaxaZ4hgxKYyu2OZWX7v/AH1Xz14W8X6x4EvL/wAC+MrCW98PSM0N/pdyctDn/lpC38LdGX+Fv/Hq6aNRVo3OaVqTTZ1F342HjfwvDLMiQ6nZ7d0Sj/XfeXcq/wB3+9/d/wCBVl6fpWqyaBclzGsuQYY05mdW/jVf4l/vf71Y1zp8fgnxbo3iHRNRgvdD1GOS4srh+38MkMn92Rf/AImu98RWwvNJtmY20N9t22ksZ2MRt+Ze/wB5aucKVNKPLe55eLpyq1OeS27HESard28Rjtbq9ngvpPKuXkH8Xy/Lt/OrfiOPxPB58d9aXNpCq+SSQ22RVpNH0vVbLUZdMjtGu3uR523Pl79v3tv9771Gqa/cS6td2usyyC1d1VkuFbcvRlrnapwl8FzCrh4xp80kx/gW91i816BFtDO3lsIYJwSD/u7v9n/0GvVNU1vxJZaLdaawFvINn2VpFLMI1X5trfw1zHh/Qp7ySWfRLyW8eytPPtY13MUKt/q1/u/7NdQW0mz8S6jZ+INcttPtbaytfslr5zMWZlZmVv8AaX7rVw4nBxxL9pTXyPQwGGoQpSVWTjfZ9DnLjU7208G6jdalDaJexxvBCslsoK+Yv8Pp3rq/EMemXn2W32TlLmGO48+INtkXaOJP+Bbvyrn/AIp+JfDGqeCoE069lm1W6l3R2qQbdylmX5iv+7uq145u9UuLXSdO0zVYzaf2Xaxz26TLNIszJ8ynd8275j8tYvKOaj7zs7jdKnGXLCfMM8Xwxf8ACERPaNbOj2kbRiNudsi9P+A/N+ddJe+IvCE09rY6p4hsBatYgu6hnaOT5f3eVX722ue1DTtMttE0K3vViBXTwoMEasQm5vvf7TMzf+O1zWneHLObTtSmubO9SO0uFWFHfJkYqzdI1b+FaeGy3CRi41Lvldzo+qTlNKD3LWoa34eRdYsLWa71CFmhOnyeSyq0bLtkb5vu7ag13W9T1aGzaTTIootO/ds6cNMqR7dzf7XFaOleGo9EurzV0tpZo7C8VYhNaui3IZFby9zfc+9t+b/ZrltQ1HUtQ1q7stR0a3jjkleYssS5Lbv9WrL8u1eK+kw1ejGX7lfeclfKeSTdaR6f8LNMv9J8b+FtbnKyQTWUciMkn3WaLc+7/dbdXeeC71bb4caTLrj5vodSa7jhVlYttnbcVH93a1cbr3h77R8P9BuoNSOmLZabGGZJfJy+35if73y/xVhl57fRLvSNSunuJgd7XEEnmzbdudu1flVdv/oVeZia1Svu+p3YPAQpq/2T1jwB4mlvX8Q6jHFua81ZmhV1y22Ndv3f92snV7axXQmjVoJ9VtdPknaVR8sjszKqrXO2Ph2407QNKd/E0SxywLIQ13tmijkUNJGrf8CbtXA6pJqVtfy6Lpt9JD9niUzSW0n7thuO1d2f9r/vrdXBWoRxk3SOuFKjSp88tI9S38QvCUOneGJ/ERvs30yecqqyjMkjKqr/AMB+b/vmtbWbHUNY8Pm8hmj+xLYpcQss3l/N5as27/gW6uE1G41e6v00ufUrhrYLgJuZlX+796vTfip4Zt7mPR7NbuOKOHS4YWeWVlKr/sr8q7aeJyueHowjN63OGlSpYmtJ0ZGX4a1x9L1SUSv5O6zjjZ/LYjbJtaNv738VaOv69cprkT6xJcw201u0iKVZdvlsq/RlbdUFwdVneyg0q9iuzb6UkMCyHbAG/c7pN38Tbd1Z3g+RtV+J17b3yLcQWmjzLt3tIoDeW0m3/vpq8uGWynVk1tZmuKwlWgkubc9f0rxJ4M1DRIrrVNFhWKI4+2GLCs23blW/i+81cms2ia54lu4E1aFbIJ5Vlti2Rv8Aw/LI393/AHayvB/9k3ejrp95GjW08GJomn3FDub7y/w8qu2o/G2m+H7Hw1qLz2tybyzsWFpNA/yyfwxs2P8Aa215Kq1HP6srpkN16PvF228I6RG6XVp4jvra6twY4xefclbduVvm/wDZab4Wt72X7ZZR63evdj91JE8RjjTrnb972rl/FNnJa2OmXUl6LiwuYoZokiYZG6Nfl+b7vzbl+X+7XUaM3iGS9hktb2dlMgANwyoqxsvfb/F8u2sq8cRQvJyvLz8vkc9GtL2vM0GlXvjDSNama7UM6/Lbzlv3bM38Ks3X5fmrrNA+L1zb6rZ6Newyx2/mZnnlQJwrMu3b+C1Th8W293rWqaQ+mxrGZBGryDKySY/z92uN1aYaF4jm0WSz8+B5ozbRXMiyBoZPmb/x7/0GtcDja0pPmjadunU6J+y5byfU9V1rxzaaf4F1zxBaWTW2qwxMFiST5R821af8LV0nxV8I/DVl4mLCQWsUcDJL5bMqxKvzMv8Atbq8O+LGqeH0uLu207zoJL62Rz5bMyu25lb5f4dqrXUeE9QvrvwVo1l4eEsd3pojtb4Y6szMy/8AAdrLX0dD2yy/2tt317HLNxqVWoHpOo+Eotl8uia/YXERmNukVz8/lyKu5lz/ABNtryb/AIRXWIr/AEjxMlq8KzpDKgig3xvuX7zFPu7t1c54ruvE2lXE0NvDvS7ucS+T8sn2iT73y7v4sfpVzS/GGs6J4f03Tk87y5LiOfDHzArRttVf+A7VpYfBpwlOG0uxnKKmtehS8RWU1jrpk0vSFs7i4VkjtjG6ujbt25f/AEGmRWEkalniaXbaH5w/763mb5tu3+7u3Vsw/EDVtc8TzwahcyJFNKtuskCrsKxyfMP/ALKsW71fWNU1qfxBEVuJ5PMklgtxho1i67v+AtXoU4yVP2clouvcUYqGxajudZvGs5bOWKxNvGzSRkZZpNqqzL/e3ba04NSEcEMOraTJdSBvs7TSLyzf7VY9jBeXz3ohdFiuN0kDeZtZ9vzbf95d23/vqpLjXtQhtrZlUxiGNSnmLtdf4WZWrF4Zv4TVSa2LkWg+HRpd/o9zvninLP5g/hVfu16x8LPB2mv4fWx0vW5VgeH92rfMytXlnhPxFot8yW8dn5rLjcPRf8mvXPDljpVldw3djdS2Uj/8sC3y1+m1aCivdPl6dWcnaR594o8Lanolzf6JFbrbrE0d09xaLlpG3bfmp2k6baad8SLRXtRqUrRq2VXa26u1+JuuS+E9cutVXUhM9/DH/o8irtXbXj2l+PJbz4oR3xvraGOJV86Tdj/gNZwgowvLqayqOUrLoehfHvTJPFrT+D7Ozu9Q1BI45Y1jLKY1/iVv9muBn8Aaxa/Ci+sNfefQdM8xZILKLbtZv7zbq9t0n4o6V9qlnUWTXG3b5vy75KuL490TWkaHULKK5VTtVZF3K3tWfs5roCqI8D+HFv4WjtLPwrpmiWutarJP5itcRfuzn+JmaqHxLj8c6FZ3mg6xol9oPhu3vvOlvreH7QiyN93a1fQfxP8Ah1H4uh8P3nhe5tNJa0kEjmBFV2T+7VPwtr+tWmo6vo/iXTQLGGRYw98yssn+1t/u1nJyl8JScd0fA+pNNeXcs9y8skk02BLIPvf3mb/a6Vdn0BoZRDHdK7RtsZmjZFLKWzt3fM38P8Pevsj9o34X6P4x8ML4p8GeHrC51ZZt129qdryx7dvyqv3m/KvmXxHo2p+DVSw17RruLWbhvtVrI6CPYv0/i+X5v4drVjCkua7Kc3sjFi8jQtHnEgi+03MO+FTCsjDP+1/B8u6sW3hKWkmoXMqAytiMO3zf71SaRGdQ1bybm+NvaJ5kkksnOxT1/wCBNjb+NJ4hvnvZYYnMvlQpst1d+Vj+b5elOpNOPMtkWvisZAU3EzbA+0cgdcCuncy6TpLwOwjuDteXcdrKufliX/vrc23/ANlqHw/C8Wm3VyXMcqBXtF+z7/MZfvfN/DtX5v7tUdRldrmO5kVpxjafMfc2SvK/T5qyivZwc+obuxl6hcSTXBkeQu56se9SWdnLdyhEGAVZs4/hFV4EV32kOWPTbXUXqy6XpktnAFjaQL55V0bLL8y/+zfdrnhBS95mu2hnatcxrYw2MR3DYrOT2aovPMdmiQBEl2hWbaN1U7WN5Ve4GW8r5jnvV61Bnln1HU5pPm3NuHV5PSs51OaRpTjc0YreG004XTkRXCxjYxXcJG//AFV0HhLwlq/iHV7JL2SQxNH5jo4zshX7v+6Km+F2gz+L9bk1LUyzaZpke8rj5Wbqsdev+EI5LRprqaEs9xI3mP3Vf4F/WuDE1ve5Ino0KcVHnka/w48OxaT4e1W7nt40kupPLhXb0jVf/it1dJ8N7jTrG31WKaVElaOSYhV3/Kv3v/Hapa/qBj8P2S6cENtcO21j8rLGu7c3zf7W3/vqtb4Z2cU3gi9klLRyCymTdIc7vOb+9/u1xSaUdTsTu0yPwPr9hby6g8FteyQ28iyTSuOF/wBX2b/ab/x6upuontL3+2dDuBLKpaT5TxPDu+Zf95f/AEGuJ+GlhBZ+If7PnR5ILoEMWb+9tZf/AEEV0+v2n9l+OPPku5LKJTNNvjK/O7/xMv8AFt+7/wACrzarsrnoU482h02na1BrthYa1ZELeZ8l7fqrNjLRbv8A0GvDv20fBsF1oNh4zgjSO8sp1sbpgPvwt/qi3+6wZf8AgVelaTrb2XiK+0250+a0s7uUrHPH9xP3myNmT+Hc235v7rV03xE8K2vi3wXqGjasZIoryKNZWjXmGRW+Vx/wL5vwqsLWUJczOfE0fsv5HwLpWqSJot14amt4Zor2aKSN3X5oJlyquG/4EVavQPDMena1otlHrF48c1j/AKIqNLuw67fm6fMvKtXMfEPwq+lwxyovl6npV1Jp2oxoMr5kP3ZV/wBlk2mszw/rqrbPaC1WR3kiyvmEO/8AD8v+182f+A162JpyrUvcdmcDVnZ/LzPafGmtaPo+v6bBbWlxElq6u93cvkXCsyt5at/DtXG6sqfXbHxb4m0VNO0q1gvpAbe5un+6WZsqPvcKq1bbWtOVbCPUISkUys0gRPubf4f9r+72+9WD4fuPDWk+LbfU7WCaa1tLnzEgkP8ArAqvtX2+bb971rjwPtMVB3VnFb9zHETkmlKV4s6C3svGWiatc6zp+qvZuluIzDDN87KvzbflHzKpO6uTRtO8QLeyXN5d32tyKZAd6t553FmZd38W1WrS8V+Jb3xZrkssdu2nJHBtS1WQmJZF/wCA/NXTfA/wONQebxBf3Mdq9lebInYsuf3T+YPu8/eFdUKValRu3ZoTjz1o07+4cXquqaCdC0vUNN0hI7ppUjZ3kYD5VXcqjdu/2f8Avqtq4trjUdIW98P6Za2tw8ZjkSMsrIx/u/7y/LWx4/0jwbqV9pEWnXMP2s3rQ3D29uqx7W+7/F821vl/76qlJ4H8YQIJYJba3WKdi0aXBGxWX5VVsfM27/ZrjqYirda/eOGX1VXfsldHIWOm6kms2ixJLDL5fm5x9z+9u9PutSXB1qx3PBBqItMecZdrFR823zK37HStYudCZr3T7u3l0afy7q6hLM6ySZ8uRV/i3NuWtDxBZX/hyxhvdT1C8uraZhZxW7xfvJ18tm+ZW+8Fb71aLMJQaXKm2bT+sUvdizj5Nd8Qpp5tr3VdQlBm+0qHmbd5jKq78t975Vq7ofirXLTWNIs18qa3/tCGYxuuXkZtq+Xu+793/wAero72403UhpkGr6cUWCDy4vLk+aMN/ex/n5qLa/trSERG0Vbm4b7PZ5tljeEM37tv++q9D63GpQ96nZmdH61Gpzt3L/jPVrDVvFMA+0QBVEiXMSXC4lKr8vzfw/8AAfvVz2mabe3tvfWugQ306s373yoSW2x7WzuX733huWtPwz4Mlu/ER02OGd7iGGS4LsPLVdq99w/vMtdhDqmkabpejeG9DvLhdaC+c9wiqsEcrq0kitJ/3z/D/DWbhGCShqjedecpc0tGQagJbTQfD8OqSNLe3VtGZEZlKxRsu5flX5vuqq1yumWtjqXiyePVZDDbWlpNMbpJPLCqDHzt/wDHamstH8Zxa/fRRXEd/PayKsszzDaVZVaNf7y/LWF4w07xCt9dWZkhjlWNWm8pfLL/APxS7m/8driw6i6zpw+83xGKr+ySqw906D+xfBwaS/sNXkkkFwUZWl3HczKqs23/AGal12wl1vxNcNfyjUtOA3JdyPtkijVVjjXd/d/2f9qsZdR0Zru1tb6z0+3d5ScWZWRfxb/ZNbF3dDXteufDGk6Y1rJIN5uVk3Lt3qqlV3c7mbb/AMCrJV5uo4TbaLWIw7jalFRkZfg7wrJ4o1LXIbW8mSzsJ44vPaJmb5lbb/u7dvy1vt4J1HwZaaleDVvKe4jW1iuWhWNWSRfmjbd8vzbR/wABaprbwJdwa3NBd6z9himjjElv91iy7V+7u+bdu/8AHqZdfDk/ZLm3Hiy+AjuG3wu6sob5VjX733mX/wBCWtJ4yL+F2XodMadVRtJJv1MnwXo2v6j4fvNdsY7aG5nmkt2j2qqqI9u0r/30VrP1GDxJc6JImo3cH+ju1mUXaGby9vy++2n3mszWNi1/pa3LJ9umEVtErKsI3Lt+U/w/e/75rkkudYnlN/FaukUZ3Bplb5SzbT8p/irejhqdSftU1b8TgnWi48sk7nr3j7R7xvCHg1LGxlkT+yo5GlVFZPNaMbf/AEH/ANmqx4W1e7Phu41m91GONZJPstqUXaXVfvtz/eZv/Ha4vxp411O5s4liQJb2USQ2drPGsvlqqrG30+7ux81cbod7dXTGa98plgcRxom5R5e7cy/8CZmrCtlNPEwbcTelWpUGlJansWm32kGWPUzqJiktAZJFkjPzMysq7tv93NZ/xG1GC21vTJbwvf3JDJGkJ3OQsbbf/Ilcjc2kzaLa6mrLBbtPhYkba0a+Z91V/iXbVPWp9P1HU5ZreWW0ljVphHJIUjVlZeQzf7LfdrmwuU0vaxstrjx+IwzpqEoasueNJ31vxJYXCqvlG0t22KT1ZW3f+Pf+g16f8INNs7bw5qJnso2EN1amXe+4oqwyNuX/AL5WvHLaZbrxDaw2c0ExSNU/c7mztaT/APar2/4fiW38O+IXLIsP+jy3GR83lLHNu2/7Ve3mFD2eB9lFHjYKKhXdjlfFc9pq/iOTVv7Qj8qO68xJXiO5FX5o/wDx75f92oNPa7k0C21DU2vr1jezSDY+2MHcFXb/AA/eWk1W48M6cg1NL9vs8Ja4htsnzG3RLtX5f4t23itQm+1DQ9J0m1vUEc9zDNPudgrKzblXO37zLJ/49Xy2E9rhaai1oevRw3s5tsxLrSJv+Ed1A24mungvpUSAS7Gj3fM38P8AF8rf8BpYodR0rUZDp3k3UUzR20vlrtZQqrIzMv8Ausd396vSPHyR6LfolneWtrCkcl1cCS3b5ivy7vm3MxVf/QayfB0Oi6Hqt/dXk6v9vsLcwoFWTE21mZfm/wCA1308auVynt0CrRpKXNE5m0srmC1u75jHFbW115NqtrDln+Tc26Nv725e/wDep0to1w8M9xdQO0kTTSfMy8Sfw5/h+YLXU+F7GXW/EV/cWVpaRiNf3cc7LL95tu3irnjDQbOzvbCKWOCKWVGNwxfEZX72xsf8C2//AGNbUK6fvIn2MHHmR4n4CsZZNfa/srtSxUqq55rrPGfiK78PaZ9tvpn8+JgODzXlfg1r3SY9V1aXVVt1jTzE553VHb6nrHxC160aRcW0a+XJGX/1lfojxPLCyWrPio0JOpzN6HsnjTRR8YdI0S+0jWXW8hVQ4L7flqW7/ZdtrS1S8iv5riQR/vfm3fNxVTUfEmjfD+wt7SzaOG/xyq816t8IPHF9q+oLbXbeZHOnNYzo82p0U6nLsfPdl8OrJvEVjpLa1fWU8t01uQ0jc1uz+G/HPhfVpvCum3kF5c203mQrI37yaOvYfib8K7i/1Gbxb4ckW51O2mWaOD02t8y18/8Ax48Ya3H8ZNM1m10TUtIvreJY9jj5pj/s1CkoaxKlLmjZnTaT8UNR0nxAJtVs9TW8sZMy2sS7laNfvN/n0r0nRfHfgn4j6u2qQeHo725eNFbzWbHy/d3LXzl8aNSv77VV8RWymzH2dLe8tlk2NDNIrfKy9W+7W9+zxq8tlPpl3punykkyWt8+392f4l/8danSk51bMh8vseaOh9Ow+LLTTruafTEt7SCNf36QjhWqrrPizS9Y1fTLyfSNOvJ40b7PNcRB2G7722vMvjF4VfS/h5rXi3wjM2y5bdrVlJI3zR/3o/7v/wBevO/gF4l1YauzyajaQS2tq1xbQ6kV8vyV/ut96nKdOM+VxMoUpyV7n1TfeFvDmq6VezaX4f0KS6ntmjubby1j81v4V3fw18T6z8IfH9jql/Nq3hXUI7O2DSSeQysqr/Cqt/3yK73wN8V9W1TxVdzyoU06af5zE3+q/wB7/Zr6U1LxfpbSQ6DMBfQXMKx3UCyFvlasXGP2TZxnE+E/Ed3p/mQw6Qbm3sURQwufvL8v7wbl+983/oS1y2sXFtc3Lm1s1s4vMJWMSM5X/Z3NX0X+2F8PdH8E2Ok6n4RtZrbRr2VhcW2/MMdxt+X73zbtq/8AjtfNcAaW5XaMsxrjqS5nymkI8sbmloVuredcHEixxsQpVvvfw0zXpyzRQhUQKuCqVsRJbWVpFKkzLIY2Yx7c4b+H/wAdNcvcys75ZNpzn3NOquSNhr4rksUKXF0IYS0aHqGPSrk73d/dQWsMbEbhHAgH3v4aZEyxxwW1wrAEbm4+b5q9D+Huh2lv42sYrtVc20fnSL5n3ZduVXP+z8tedOooo9GhQ5z1zw5pFv4Y8L2miW5XKp5k8h/jm7/5/wB2pLHz7bT54yjslyy2tqjH5hI38X/AaZpM99dPLFdQ7oVk2wyZx5p/ikX/AGV3fL/ebd/drT0N/tniBokG2106HanOfmYfe/3q4nq7nbLREni1yIzbQszNbW62kJ2/e/2q9I+HKWsmiXuk+bsaVVjj3L8pP8K/+O15lEftmsxRAbPmjZ91dLfanJp2o2UkchASZegrOpG8C6eswiE2meImMw8p4ZlXOP8AgP8A7NXb/FjRzqOhR6ooVpoo9uVH8FN1ywi8XW0l9pAjSe3O2Zf73y7qu22olNIi/tACW2aLyWXZuwyybf8A4mvKrPoelBtuKW6ON+1w6j4Vur3YG1G0ZfnA+aRFk+X/AL5au607WW1PQlVRMzqNkxdNqs23d8v95a5vw/pUVp4imtrUJPp15bMyvH/Du+Zf/Qqg8NNLZ6ujrc2rWV5F5avKPnLbpG/+K+WuGUuV2Ox01KOvTU8I+LqQ/wDCztZspW/dXtlDdT+7Rt5bH/v2prxzW9OuvBvjFrSSUOF/ijP+sjb/AOxr0b4x35j+MtxbufMJsmt3z6/M1c58QrOTWPD8OtFg01vFCWH8RRl2t/3yyr/31X0FCcvcUtmjjxNKFSk3D4os7GLU/CviOLTJtRtJouMOschWNN33s/8AAq0PDPhfw9NY3PlPNBNDd7VE3zfaF/iYL/e7968++G1zZy6Xe22qXDloowsKh280RnczeX/Dt3D/AMeqxpV9cWOtLBb3M0Pnqod2/vZ5bP8ACv8Au1xTw1aNR06E2j5qvVUHaa0PQLvQVt/EH2Cwt7a9vpbeS6s1jn2tKqbc/Lj733m/4DXo0Iay8Bm2iukttMurt5bxo28yUqyx7V/2fun/AL5ryXwS92fiRpmrtcafdXcd2rBmusAr93bub/Zr6KuPDkK+HNUuk/s2Rrm1ae4top2mVvLj3f7v3v7v97dXoZhTrYajGLnzTtqXglCqm9jgvhp4c8IW+sLe6jLp90ltP96M7VjVfm+b/gOa6/xl4v8ADVloqS6Rpmmzz7oWYs+5bcP83zZ/vLuxXnng21k0jxTd3d5c/YNENrM8rCNZDu8xeu3/AK6fL/Eq1Q+J8NhqWhanrGhGO9SMwyN5I8to23bVZvVVX5a8aVSdfljzqzPSuqdJzjLXsM8Y+NJdVsbgC3jtFMilEtm2Hau7bz/wP9a14LHTNX8JadrGtpbCa0TzpZp2JZJF/wBY23dt3MI/4a8lnlsrPS99/qEslyUjaOOKMbZDn5tzfnW/4auNB8Q6XJaX8F68s0sfksnG1t33V/2dtd+Jjh6NKMle66o48Hm1SnWs0n6mvoHiHw6ddS2sPDccs128a+TKq7Y2/wCWm322j/x2tKXX47s297N4WEMtteeasUO1mk8thtRv/Qf/AB6s610fR/DPit/E19c3V1o8QmZY2bY6zbdqxsP+BNy392rnhbxpYjWr3WLSC3h0eSRHk8x1MwbyVj2qrf3WXdSrYmmoqdPVHqUMdHX2ujL+q+Kb+XwpezLpiLfSzfZI449zqqiNWZtv+f4ajsrLQ9FsdM8X3eow2Or3Nl9pt9M8pnjM3y/Lub7ysrfN/wAC/u10lreeHV8Paz4js96W0pSSQGNmkTjb8v8Avf3vu1xfi7VPDd7/AMIvfC+KqZFt3RTtdRu2mRv7u3+7WOX46FasoQg1f+rHHjMZBvmnL0M7wQ2qyeJElt9SiCX0itqM2M7l3M25l/h+Xcvy/wANd1428LrqujXqykfbYYV2TIm3e237v+7uasaKyHwx1p/EFxczsthb3CMoOWV2jaOFsbdrfe+993msnTvHvjDxJqNtca3q94ui3FxcQ3VsQ0KGGRNqrn+6q/zrqxkYup7SL5bF4bMHGHsZ637nlem6frGoXcUehx3TxwjLIDzuT5fvd/vfrXbaFbeLb55oLSaOO4jtlW5KTbJEXd80f97czRr+VdNoHh3w9aar/wAJHb6+1tp9vBI1wsZ3MsZVun/AlWq7Rz6D4pvPFRRJ7O4t2jtgi/NOzKuwf3fmasZ4im2kn73Qxjh6FCalKV/Q5vRzPe+N0tdSt7wPLFs3rcMWTb8wVf8AZbaVausi8FNH4gh0+5tNVWCYtcCYOW5VgvCt91lbb/3zWx4H1TR9av7TxHLHbWkumpuvfLMYVVwy7to+7/wKvSNU8TRRNb6lFp1xcJKwEa7FVSrN95mC/L8vzVz18ypRio8tmd1JTcubdHgWj2+p6brtx4W1mWYyRyYSVH8vfGu1l3f+zVq6Za3Ft4quEuGe4sJ7Q3MEVyFPlSR/eH/j2a7PxRr3gyVZ/G929z51qvkExMYpj8u1Vx/E33qZpWveGzo/hLVLjSridb218yOTziypdbfLkj/4Dy3zf3qhY+U6P1iNJ22enUccVh6ctXqeeRa/eW95q8V5pds/nyxmF5VXbFtb7u7+L7wq7oVlpmsaXHdQwSQ3NyoBVAw/ebf4f9n5W/75r0q6Twd4qjeGHzNOkmOLWSRSyzv1b5f975a5a00zX7bxbYaLpOq20dno1w1zbzQlfMkkk+b94q/dXbuX/gX+1VUs+pSpOSvCa7mVSrzS97VFfw14P1PV/Ds9nqUVwNRtT5QntlVVaFvmj2/7v3ayvGvhz+zrdLKW2aC8+0/amkU/6wMpjVcf8BavQPE3iyO00vXTf3smm3n7sNDIQ3mx/wDLNY9v8Lbv/Ha4H4LeJNW1H4i6pbXl1bkaha/6Mhw6QyQ/NGVX/daT/vpq3y/F4vFRnXhDRL8TmxGKoxlGmupnfD6wMviKdriEaM2mTWt6t0VV4UVYm2qzf7W5W2/71X/Fmv6Td+JJHiuprW3mEbqY7aSPb+7+ZlXt95tv+zXZatpeh2WsG/1rSpoJvOEd5aWjfJMezuv+993+Ft1cx49+H8Iv7XVNHvv9DuxtAuGXKv0VV/4D8v8As7ajC59Rq1VCsmvyuKXLGDaIdFuPDvi3TrDz/siSwMglSL9ySEXbtDN/us3/AAGr2r6rptrNaaNpU0VzeWcqyyfvGV/JjZn2s3/Al/KvL7DNnq1xa3kM1k1vc4DScbdv95fxavTfh/Y6Zq1zdtHeuL8ecqFFaOaONl/5Z/3vlX+KrzCapx9pe6PRo5nRlT5UkmWbvTvEnim51y7uJJZ5HuNqjztu2ORf3e1m/hH93/arbS41LQ9Qm01g1tY6eYSksqb03eX5jYb/AHt33f8AZrj/AAl4ru7PWo9G1WWEQwr5MrTszidd25W+X6Ltq0/iwRaytnqd5PP9mZopY2TYy8/LJuzXgyqVoOzj56GLxNLqdF4d1E6DdzX5uJrlrq2W6DW3zif52+WQt/7LUWt+IH1bRbiFp3S6voImgkI+aPjay7l/4FWJrOorZ/Z4LdbGeIwyJG7phgP4T02tt/zite70iNNA0/Urm+09JWhLAxOytMWj+7t/vfxV7WHpqVJYmotDCpiU3JQ6HgPh/wAHX+p2wnvJ2j0qTdmUH5ty0eFbV73xA+haPuhmG5o5t+1flrfh1J9O+Ht7oi28Elsn74qyNvZv97+9WF4T0qTU/BWo6npaH+0YZFx5Z+YV+hStGSSPmoyumZ95pGpXb3U+q3E9zqkT7Y+dyja1e2eC/iPF4f8AA8mvwabGbmLbGyY+bdXCeHtdsWS5n8uVkj/dTQ7NrK23722nS6bpWi+Tqt5M91pt/PujSP8Ah3f7NYU5yhe3U6ZRi7XPf/gZ8QbjxPfJfLMxN3Jkxt/A3939a9Q8ceEtC8SanbzahaRx6tZ/NY3DnHzf5/nXzt8BdL1Wy8XrYq6W1hmS5jDHlua+hNE1xPG/hy4trl1srpWaO2l6MjL8u/8AWtZXvdGU4xPgX4n+H/EFr8T9V0bXFFxqomK5hb5T0w3suK6b4feKLHwlZnS59RbyJ5miHknBMm7/AFnstdF8XPhj4z8J2GqarqAbW5bqVnvNURQ37teieq7vm3bfSvL/AIa2FpqPjrQrS+tLp457gkBD9/8Au7R/vLRTbhNNbszevofa2g2sU/wX1i6vtLOtwPaSCWyjP7yQV8VaH4b1vxtfefaQyrBBIkNxfzN/o9pGV+QMf4flVvlr7M+HOu2ng+2v7rXb9bXR4ZWjcu33t3y/KtfMPjvUpPDOozXOgSqNA1ISLa+TKRHKzf64yLu/1q7gv4L/AHaK0b1G5PQKL0KHhrx5pvgzSNS0zRdOg1Rr2zazluLiLy/3n/PRdp/39ufmq7+zTNNqfj6KyvtU+xRSo/lXksv3ZFXcq/7X3TXmUcXn6lJb6VKywzMVVZW2ny/9pvu/donFzYpHDNvWVW8wwtlcbv4v5VySn791sjoTPbfjZ8ZdP8W/CVPB/kvJq8eqbrqcj92Vj3bWVv8AarxDw/EDdF5Y90flt3qhDDJJFJIoysYy30ra0xFjsZ1MT/aWZVjRRkls8/8AstEFzzuyZ/CV9SdDvYSH721VH3lrOgGGLydVGfrU9xLE8qCeNty/K2w9aZa/vpI4ZJHWINubC7to/iasKs3J6mlOPKdP8OoI9R8UWJlXdFahrpz/ANc13f8AoW2vVPh3psNwL7USjtdS/vmZl+Xf83y/8B/9lrzf4Oweb4ingIC+dZtHGzDgbmXc3/fKtXt3gApbaDdXKfPDNdSeXIv/ADzVtu7/AL6WvNr7nqYbRWOh1HGnWHnA7/LRfl/iaOqfhONbXwxcai42R7pGB3Yyv8NYmqXc12ywAnyg3ljH3W3f+hV0esD+zvDC6eVVx5cKlWTPyrXNeybOnljdIr+Fs3Gs/aVlVTCGLL91d27/AOJ3VsapLcR3s0cj4Xzf3Zx/tVk+C4miVo49pEgxu6/3a3fFcaxXOI9zB1EhH/oX/oVZ1JWsaUF7x2nwxv4bDX5LN3/dX23v0bb/APtVreItIudP8MzWk9w3E0iRPu+8rN8v/oVeeWsznyby14cbW/n/APZV67cXVtrHh+3N7sYTSohG3+L/APaWvNqq+h080oTVSJzngfZJLbnzVS5iPklVblo41+XdXOeJbhzr+lQ2MMUapJM0vmD/AID8v/j1b97aLpXiOK9to2gK3DKWYZ3Kyr/8TWf4v323i+3muYYlP8O3+Fd33v8Ax6vLxEpKJ6+HSnV9UfMX7QmlS6P8YZ7ucg/bZI7qE/3o2VV/9CDVU8GXsDbYb2INaT2xgZAP9r5W/wDHa7L9qmRL7X/Dz43Okl0vyt8zKvl9/wDe3V5jJefZZdOgjjSWGNlbG3lj/d/vf7NfQx9+lBmOGXvTMop/wjHjCKSRn8lW8yJfWNt33vevULPZN4h0/wA7S7cjeuyVUX5Q235s1wPxMtZruK316OBfs5/csyjdt/uiu98N6hBfeGvDEqzkXLMsDvI+5mZW2r/47tr3cH7Oo05Hx2a0vZSduh3nw6sPL+J9r5iRyRr5cgITbls16h8XfGl3pN5/wjlszGAWitJNbLtZlaNl/hXb/FuX/drgvhVDI/je3WYfvDJ8pql8WNRR/iVcXEcyrA0apgn5flXb/wCy1jmuG9vUFlk4KkpTOJ8QeIotbgltLC9uLDzY4/PdFx55+Xdn5V+9WVoOqWWmWeo6ZPrUotZ7WSNlaLGW+ba1abTWcKpPEvmFhnKrtqDU4rWa0uF2Im6M/eWtcNkmFdJKxx18a4VtGcwui6eguP8AidR3VvJJsh52ybd3ys3yt/D823/ZqPR9NuEmaSTUbYO8aiOPcw3bmZcs3+z97/gVbKaTp8uAsEZGGwdtUpPDlq/lSBdrRlcbW69a9B5VRlFxseZ7Sz1LTy6ze+GLnR5ktDeXDQywSfaF2/LJt2yM3/fX4Vn3Vhqemy2UlvHHfz3NvIZlfawjZflZdrfxfxVoPo9jPb/Z7DzUdQvWU/wrVm30BISXmvrzKrtA889NtYxyWhFcqN/bOsrSZu+DL+30yxfRtZu3tJLqGS1F3K6usO5fMXd823bt3Vx+v2Pm3jIk9uwLsFZ7ZgpXjb8qt/nNN1WxjuLd55L26fZnBaTdu+euut7fzZbeZOMHGP8AgNGFymngpTqwe5MqrqqFN9Dvfjd9o/4VTplxLIl1eTXUMBW1tbhWKsp3Lub73zKvy/3mrw2TVtXh0y5ub+zY2rReS3y/K27+9/8AFf7NfVHx2jlfwL4c8q5ZGadDlzuUfuf4f++d34188Tp4gu714UvBLFjYuY/lbd97v/e+avIpQ9u3GXc9TFYVSXM2c/Ya/fW1klvJYkWsxmguITb/ALtdq/dZf7y/eqPwnrmpxtYWk97exxyfK6/e2/Lx8rfw7a6SCz8VaWZZ31JAXkaTEnI/i+b7391v/HqUaf4ovFnaK7BDoxiKhvl+Xbx83935a6auTqz0OWNblSimdEsGmabp0NrBDbwpfRsDhdqbQ3zdPvbv8/w1e8L+NIhe2uj3YEENtMsMUiuVH+0zH7u37q1zMtj4kbTJEOpxzyW8fl7Npb+FV/vVz8S65ZJML65yp3NloyMlvvfxf5xXnVuHniafLJnf/ac4bM7H4yWtvP4vW3jfbCYF/wCWW9S3r8tdZ4Ds5Zvgdq2lTu19b2hnktIU0q4aUSbVYYk/h+Zt3/fVeVeHvtLabPJdzSSTi5fYMsMqu3av86+lvhg7Wvwbu9QhnYTrI7LsBK7t0fVW78V11sJPA5dGgnexy4OSxGIm2jxC307XrfwlZWllot5DdT7ZEYK3zLu/127+Hhvm/wBlqxbi28U6F4nuidFnEq3S+cR5jJE3mf3v4tzfxV7JHZ61qWqSXVzqjRIVZlzEuF/h/u+9eWeKLa+bU7oPq8zQyzeWVRFy33v9mvMwOVe1i+fqdWPo+ykuWexr/ETU9D1+0kaGe0TUZLeBhHcRfMwG75V/vf8A7NN+COhi58bwb4NIDxLIxM9uzKv7vd8y7v8AOa831azSw8QabP8AaJWxcdWPT5K9u/Z9aNfiFaXcr7U8uVi2cZ+WvbpZZHLsJKlGV7nNCq6tdNknjbwd4jufHusazcwwWOnBmW3mtCsI/drtjby933flT/vqub1m413VYEvZr/TbKGwZTHJlmk8xo/mb5V+b5l/76rtPG9kuoeNr55Lu6NvczSOg81tq/wDAd3+1XI+LdNsNPttkNpbyQovBYbmLV42FyilWq3qnp4qnGhSvE5Xxv4li8Xwi0nnj3WbxsrxjDTllXdubs3/xNdn8KNF0O38P6xrkU0y3dnNCCkDSLtEisrKrFW/i+Zf92vOdN06ZLu6uGs5UikkiKMEwpr3TwSYLbwRf2ccsD3l5N5lvEsud5VWLKf8Aa/hw1dmKhhMHT9immjmwcXUqc8zxrxJbWbaxdywaLetJM/mM0krbV/2seu7LVhzzXc9801zpsHnSr87MWLFfl5O5m/u/+hV3+oyx3N5LFNKsdy6NhJOCxT7yiqx8JTT3trO90BbTxGQTx/Nt+Vdy7f8AgS1r7XAUYpTauZ1VUlN8hz2hXV7Lc3S3OxV/u7V2rur6RvJbGz+Hmj390Hb7NbRkiJQ3zeWyr977tfPGiW6yaleae88EM6y+TiU4/eL/AJ+9Xodz4khutEg0q9Q4tlWERMTuVo/vL8v3tzbqyzDH4emo04rmXkaYRShGTkc14Q0qx8a6lsjtYxDFIzL5fC+Wy/8A6653TNCXwB8SJYLf7RNp98GjxjhK3/CUljo0Nt9nmJnikWRVjPVq9Fv9f026s0OpW0XnH5ldl+avv3g+Y+ZjjYxOM8VfCbU4Ul8X+EBbmSW3bzreTvWZ8Pfhf4l8aeF/stzMdPmil/iRcLtauiTxjqVnqclnZv5sHRRiuu8J+KJtPkE17Isa43enFZ1MvUfeRpDMLvlOUuLrU/CXxb0Wx1xJEt1j2ROi/wCtaqPxQ1LXdA+JUNtod5Eunzq1xIm7b5Tele1y+JtB1vVLSaayjupl/wBW5TdtrI+MfwusvFlomt2O6J7ZWkmROki7fu/zrknzL4juVRTM638WpJ4Rt9B1EpqsWpbU2L8wP+c1wXx+8TeEPD2i22m+GI/7L8RWJjZJrZFWRY1bd97+H7tZHwdv7rRNZnu7m3misFdltfPP+rZelatz8PNP+KXia21m+mWCFJ/3sanHmr/jUzv0ViuSLM74Y+HtR8YfDC58Uz6obfUoUZYmufmiEq7t0zL/AHtv3f8Aar511OA3V/aaZZSyOWk27JTj96zfN7f3a+3PiL8Oj4I8EXmqeCYr24u4o1W1tN2Y/wDdZf4urV4r4S+EfiCDxlY6x4j0K0tbQzG/mjP8Rb7sa/7K4rGUHUVkTzqCuzzDUtK0jQtNuJRCZDdsY4WYfvrdVX5tu75W+bb8y/w7q5GaHVptl3cx3Mkc7bVuJA21/wCH7zV97/ELS/AfijRtN/tXToWazk80RxoB83o1WtaTwRrPgOLQLu1git9yMhgVVaLb3U1M8LN27AsTE+E7e00+4DyxW09si7VU4zHL/vf3flVm+81PubkWn2cR21vJFA7SvEg+7838Tfe/2a+1/Dnws+FV3pl1o1rpe4ync08j+ZNu/vbq+QfjPoUHgzxzrHhqKZ54bV9sBOVdVb5vmb+LutOS9nCxcXzSucNrl2t9qUt1FbLbI54jXoKSwgMscrruLAYAVM1A/llBgjcPXvW7qcC2WgWTQSSZvPmkO773/Aa8uV5O51RNrwLqkFrI0Zl2vNYyRBu25WZv++trV7Z4YT+x/hhp8Uy5VbVZPL/iLN83/s1fO/hGP7ZrNhpLRI63dysbMR8wDfL/APZV9F+Mbl5ZP7OjG2FdpZV7L/s1w1z0sMx3htftmq6eoX5IF8z5h1X+H/x6tXxrcmULE8u0KuG5qfwrYpZ6WbiX/WS7WT+LHzf5aub1u8kvtYaH7ufl2t/n/armb2R0xe7Oz8JRBNHtwq7nO1s9PWtDxXJgwxzFVZo2XNQ6On2SO1h83pGqru+bdU/jFZJLmGdXbDbdo/2fl/8Asqxru0zWm7QKfhVdulQ3IlYgx/l/nc1eieDSuq6JPYtIVldlmjbOPnj2sv3WrzvRpcWiQZRB0/8AQlrpNBvpLLWrcwoXXdl2D/d/8d/2q4arSZ2wg6lO6OrspW1zT7q3ujEt7BK2wA8j5q5XxvLcS+M0E6MLdbJGZ2/4F/hXS+MoDZapYa5piqqTN+9YdGO3+Ks74li2g+w61PL5dmIZPtDf9M1/ef8AoO6vPlTlJuB1YepGE1Po7/I+V/2h9cg1L4j3cVuWVdOijt8r/e+9I3/fTf8AjtcTBcl0W5MWZEHysrbf8/erOvb241vxLdahcMEe5unnYseFLNuq5fyp9ojitcL+7UHAXn5a+mVLkgomVGtKSlPoaNtK9z4R1C0nmLZZJFzXSfs4W0GqNrWnuyNf2kcd5p6yN/ErfvNq/wC7WVodpALSeyuJ83AhZXh8vr97b2/u1D8ANSi0r4v6T5pV7W7lazkRxlZFm/dhW/4Ey104R6tHhZnH2nvH0j4FCnV7zzC8N3HFIsXzbdsirux/vbd1eKa74rmvnv7t7Xf9gl2M2N2FZvlr3fSdKufDvjGe48qO10x7lpkijhWTyY/mVWYL96Pav3d277zKq1yHiLSrawk1fS7a3sZlurWS7P2SbznaSNmk3NuXczba9itD2ivHofMwlKkkeU2nieSyu5tLZI2lDbY1eP7rf8CrU8Pzx3d19l1WVrZ5G2ska7vm+8y/981z+sPYXl4dYlLT3DLskbq0i/8AxX+1WXf3jyvb+VMi/wAR8124ZVrk/fez5loc7qJz0Vz0LUtJhZHuLA/6Kk2E8xdrfN/erKGpxafdJpzzJjcI9sfG1qg0PXFs7DzLm7jDs/lsqMWZvlVF3f8AoVc/M1s2vTzx3EjO6btxPyhv4jWmAx9V05RqbjxTjGS5drHY2OtWGg3L+dp6XgI+WTqrFvuqv+e9dd4QTRdRg8jV42sJpFMtvI8vzs3zbY2Vvu147DLBNm9eZBBD/qwvLhv722trw3ei5urLzonv54pP3rPJtCxt/Dtb5dq142YxxF3OlNrqXg5XaUy54qs5rK+ksLiWB5FXzWMMm8qdv3a6exlUTxwuXQLtyV6jrWr4+tr/AFXwNLHo2l217NJcoq+RzIqfdVv/AB75tzfLXOaZrtlatqMF3uW5tdu1T3bG1q78rziOLwtqr97YWIpvC1udbHs3x5a51Hwn4Z07T7keZA/mTID8w/c7q8xQbcymWNFVhvZm+63+1/31XNeG9cv7zxqdelkCyORLK8bLGrKvyt+7/vVQ+I2oXz+JNSsrKWRohi4kTOBGo/2t3zbvlrhwtWUK0ofcejWxntoXidnrRGn7YNQmgjBk2oRz97NaMa3NpqA0tRuk6hl53L/eryy0v7q/1GKZzFcvZxiYrJJtVtvX/eavXdK1PTdVukeSO7sbhrZfJcFR5u1d2zazfxD+Jv7tddfOJUKijUWljhoU41L23RTuFjtQ37yQzv8AKQW+7XMeJEnbe7ujeXwBn5jXNWGt6jFNq0M04e4hvS7NLzu+b5l/z/drN1nxBdi+vrh953N5a8fKdtezRxMZwRlWlUVrI6rwBBLf211GyPgXDMdv3/4a+gNFup9J+F0+l/IZFkzMOuDuWvlyy1S+sNJnslVIJZJmf5gVb/Z217B4P1S6m8B6tI04Mn9nspM26SMsu3a23725Vr5viHGVIShGOx6OW1VGbvuel3+hyy6XFLb3Ul5L525JIh8i7ht+7/ut/FXl/iWB7bV2juIZFYbjz/extqv4B8S6xBpst3qFzdRpCuUjjbdJtb7zMv8AEq/3a6LVPFc0uh6Vcahb2l3BISjNdx4mkDfLuX/ZauGOY4jCTSjDmO6q4V4czdjxDxLdRXviGwtomGTM20Kc/wB6vVPBN1badpkZu5BayLhonb5Vmj53Kv8Atbqt2WieEdGspdc0yMQW983mYnZXNtcKzNHtZvur95d1edeOba4ZhrVpaxRafdjzERJWbE38R216DzieMjypW/rY8x0/qzve57NdalpGpW0mp2aSxvGdmZju/ebvL27fvL83/oVcnb601p4rn8N6yYIlWQ20qSxyfvlb5VZf/QlauR+Guq3iatfi6Y28t3Fu+13KswQ7f4st93dt/Kuwu7keKdVTU4be1muPsJtJrj7RtYbh8vyL/dk+638VeRSrVI1ZUJvR9T1Z11VhGTOX0TxZHYa7ewxRm4gE3zSwoyqMttVTu+X/AL6pbLWb7SvGt/FNqUEa2zyS25u4VzI7Lx93vx96k1Lwd4qW8vr7UmaCzZFiae5uFj8wN/8AEsd1ZPi7QtBtVsJoNcnn1ARMs6wP5m8r/Fu+Xb/d/wCA1nWpUJTcU73+ZDqyXvI3/Hyasb+18X2KXE8UkJurgg/6tgqqzM393/dqz8PNeOoXE2mrBAtuV81WkXcvmMv3W+X7vzfxVf8ABkeh36aXpH2zVrRU+WVBtjVopF/eMsjfe+70qU/D+68M6zCLDxFptnaBtnneZukf94qpuX+FvmXdXB7lSk6c91sNOUZ8/RmJ4ltodSkiudKslj1RI4vtcEfysGy25vm/4D+VVdU0rxBDbtc3tjLE0LsGaUEqVb7u1v7v+1716dq2kaFBptzd61ex6tqllA0IOGQzqrfLtb+Ebq0NF0iLUZY7WxtblLa8gacPcnzEUYUbVY/w16uCpVPZpqNyKyjzbnklk9vp119shiwv96Q7ayPiX4vwbF7d9rMy8CuXttdn1eRpXjBtV+67fKFatPWPh5qGr6dZ30d8nmrbs8gLfKtfqGIxcnH3D5yjgoqXvs0bTW3j1vTraSXzDdDdwK3Pit4hh0+1s47O4UXDvtIzXkuq6bqlpp51HUJmaeBNtu0Tf6ul1Zn1Tw7Fe30rJcWw3fvPvSCuWpj6kVY64YCnKSbPfvhl4juv7Vso4DHMsYUTDFfQegeMhd64dKWL7w+Za+HIdY1DTVs5PCrsDdiPzvl3YavoX4A3OsT+M2OqFWaaBdpz1rOpXVU6FhpLbYi+IVx4YsfHmqaPqTT28sieZCrHbHurH+A809l4jkW4kSW1lbdbbW4C1d+NHgLxB8Svij/Zt20Wn2ljD8t4OWkDfw0zXPCdh4DvPDaWWpMTFIqyKp4Zait7WSizSjUhGXJI6Px18UvE8viv+w9F0+68hPllkZf3f1Wuk8E3WoSRPe+IEae0VfvY+5XZLZaJq2nQ3LW0Fu0icSeteM6jr+p2fiy78Eaf5k8cyvu/usrVpCtCnR5X8Rm8PKpV0+E5r4068ukajdabpNwZ1uNskRDfw+tO+El5rut61BZ3CRrZMvlxfNuZ6xvC3w8j1LxDq6a34k8q2d/J8pW/eJ/srXOeLtA134F/Eywm064l1HTzG01rvfbldu5q5lWqc12dfJRjGyR1+pfFmx8MXXiDT9KjvINaguFht2kX73zf3a+e/F+u3fiLXdT1XV2N1qV5JuZ1YxiNvl/hP4ir/wAQPEl34y8SXPia9mjhv53+a3iDfIv97dXHyozEvtrkr1ZSkZxilsPsIBPOFdlVe5JqzrNx9ou9qgCOMbV9lqTSQsGLpt+VQsmP73avQvhd8INa8dWV1eR3VppVvIqrayXg4uG/2azjGTehqtFcwvg7bpL8Q9OLsGaEtMMfd3Kvy17Jf3XnautrFIpknfaXb+7/APE15f8AD7Thp/xDvLR5IpJ9PSSJpIzwzK23cv5V6n4ctCmqLclPOU7kVz/u/erzq6949LD/AApHY3/mWugtETt2LuibH3a4yBJbrxFaNhtjZZm6N8taeoand3VkFuPMeOGXcAo+/UmhXEUepSOsayGMqyYHyru/hrkjrU5jqcrKx1Idls7VVZkJfqW/hq7rat9jijbCtt2ud/8AvL/D/wABpkEMC6dIbpd8MTNjndtp2qtHd6fIYZGZUXP97H/Av++ayqv3rs6Ix9zQz9AlfZcQq33ZONvy/wC1/D/u1ows1pcbn4fdujb/AD/wGsXRpYraRnx+7b3/AIlrqpnH2AtDs3now/h/ziuSuup14eXu8p6Xo4Gq+HGguORIvBry/wCPumavJ8D9Yit5QtxYlHkRPvNBu2uP++W3f8Bau0+Ht/LcQCzaUAGHcG6YdW+b/wAdrob/AE+21XR72xuCGiuo5Lebdz8rKytWVL44s523FuJ+aqp5HmKiK77uVP3q1tPgi0yGLULwrIdm5IT1Y5+6y/3f4qseLtK1nw/4hvtFitdk9tK9pKyLndtYru3f7W3dVSK1a0ljv9ZudzqnywMzeY3bb92veXvK5z3tJrsa2hzainiI6xcRlJpo/O5ChdrfLuP+z/s1yunzSaP4nt7qEp5lrdLJGeoyr/4rW5PO17dRXhjitoJyY4VjClVRdu1WX/0JqpatpF0uoAKkcjO0mxo5N275fMP/AHyrVVN8rM66jJJo+2dJ1yO70Y3V+0IsxKskMm7dvVtu3/0Jao+N4rSH4gaeqRrcPehonEb+awWRdrN5f3drf3q8u8Dz6lL4W0W01iJNTjljt0SB7nJg2rwWjbav3V/vf7LU/wAdXaXHjezsY0sI3trYs5uYVxCv8O3ayzblI+6zfL/Dur3aStC585Xj+8aPLPGGk6hoGt6zp1xbXMdrp9wLeJpPlzn5lHvuX5q07X4fXdx8Om1zTklfUzcx4iDqN0Mm5VVR/e3f+zV7H8RdL03xHY6ff3ri9tEiWa7MN2CvnTRqy7f4v4V+8tUfCmoTalqjaTItxa29+RBFI8KMI/LbdtG5vvMu5vm/2vlrpdJOndnmRV6jifOunxfa7yRN+xEXbgNuB/3q29QjtbO3Xy5mm84YRSNqp6f1rS8W+EP+EY8XXcE729qkxaaOGGKRVijZvlX94q7W21T8TaBrB0zT5YrZpEkh86OReh+Zl2/733f++qijgo8vOlqclaV6nLfQyo4oooTJcIigPtYJ935uCzf7VWdGaOC5OFWdJl2x/aZdv/fLU+00fWrmKzs3tIYo2jyGn5LeprXt9Ev9Pjgtbg6eRIvlwsw5b/ZrkxODnK/umntorqb3hrVEj0O507ybqW1YtI32J285B8rfM38XzbVripY5IL6+SKWcW03zYkVl3j73zf7VesaF8OUsLdL/AMQ67Y6IzttH2ZmJVT/DtWtLVNa8B6TeLo1/qxv7YxMfNfT90jHau1fl+b+9+VeJhMH9XcnyPU6q9aVa0bo8K0e+l/tfzZLcX0ca7VYsYwi16HfXUtw1lNq6QDTbiFVhS36I2FVl2t/vfdrVsrH4QXmrQSxweIBbyRkytbx7VaTcu0Kv9373/jtddP8ACnRdftrSey1rUbH7Nua3jnj8yPbu+Xav3s/L81c+MgpTU1oa0qFRu0TzHVfCl1qoTXtJsbDT8QqLiCKTqyt97b937pX5d1WdU0/xhoqRPNpMttBC203IjXaNzbdy/wAO1sfdr0if4J6vbut1YeMoLK6uVH+utvJ3M3SP733uq/drd0PTvFNlq1rH4nuvCOu293GyxzXFyvHlvtb5tv3ss3/fLVzVaFadrWkd1OChe+jPOdO1jwXLdiKbS4JXRRJfXa3RjVvl/efLu+Zt38NVNWsPBd1okmr3EF1IDn91FKpfdt+9tb71euSah4O0rwd/aM2j6PDqq5O2CORw487lW3Lt+6K1fCV/4E1WTTdQS3tre0uLSaS6tpoBuEm6PaVZdrL1atqM8Vh5/wB3zJlQhU1W54fL4R8EtaSXU0Hiu1e1hR5EWxhkX76ruX94u4fNW94R0PTi9xYafqGpR3CQtJ9n1PTmUeUzfLJ8rN6f8BrsvjV4+0PQr3wxbaVpllPFcyO90s05UiErt2/8BZlb/gNc54o1e51nT5tD0vwlYQ3tyklrcXqXzTFVZf4W/wBncrV6iwtXHR5pWsR7OFKW/vMwJLf+1rO2v4DZ/YzFJJHND8rMqsy/Nu/h+X5a6ceE7jUbW10y8umsI7qPP2gr8v8Asn5vmrza1sdR06O18N6X4kuF05m8tvMj+6m7dJ8qtz/FXoOueKdetdDltv7YaNhcQSQCJdyr5f8AD838O4LTp4Z0aqpPVdzWUZKDaN1vBfhaTwgNJe5adZrt7VZXbKt5MjKpUL/F8tXI/AehweEvJntNSvtLgu2jZrdRuz91vl71yPwg1m7vdDuAunTtJbFpCJ2272ZmbCsyqvf7tez/AAx+IujalPLokjpFNt3lo0Ofu/M27vt/vVeIyt+w00Jp1oKdkrnjVnZ6JoOk2mp6fpl9C9tO7NaXM6wx+WqszMu7Hzbfu/71eceIPEt/PrMd/aXKQ2USRuwjHlqu4eYsbf3m/h3f7Nd/8Zlsh8U54Ybqa4Wzh84WUr7lmVlVl2t/ErKzN/wGuA1SGK68N2WqJsja0VgyJGvzruCqu3/vlfmrnyjIacb1MR71znxVepUqclM7zxJ4lXTr1bd7a1vtOv1jureNIz+9tpPm7fKzLyv+8tTRa74Ns9NdtNsrKG5kjkaGdrUb7V1+Xa397b61qeGNFPiLwzpc1/cajqcNtbk6bLBZpFILby93k/e+ZlZW5/vbq5ttF8O6h4Sj1AxXFneNe+dM0srTLIfOb7wC/LtXb/F/C1ebicopLEONJ6HVGGIhD3yLWvF2sa/cW+iNYITDDM0ctuG/e4j3f987VZqjWwu9G0P7Rc30c0M09uYkmkCtIzSL91ezf3q6LxPp934b+KuhpZ2NpN/Z1tNIrqk0cck3yrGsf/TRtxX+627bXZfFTwjq3iDSba1stQsbN7bVY75Z/JZWWNfmWMHH3t3/AOzXr4fKKa5fd2M5VpxtKbOi8OaX4U+x6q195l3EkUN3JC8e0jzN20/3u1cVc+MLFfHdrZzwQRLZWcjSPPc7DEryLtwrf7O7/K1T1Txbq3hzU9f1OeKW6k1RoYEVX2sgjj+X/gTbW/76rynxd470+W/mnurCQ52zSQtIrblU/KGP8X92vewmBjh4vnVjCtXdSadPU5HQDpjWryafE0Vu3y+TL/Ef71O19r6TThfi7u1VRtPls21t38O2nWNhZ6bIL+5v4nvo4d0dt/DiqenR6r4w1CKMh7PT1Zj5q8f8BraT0sSo2dzF1n7RY6QllJNNHIYxL+8P3qs+O/Erax4Z0a2n02GC5jj2+bH/AMtErvkWO9j0yXWBpt0sLfZ7ezbG5lX+Jq868XafeDU3utW01rW2mn2wE/KoH+cVzVoNRuzopPU3vDfi/S9AvtMvINME1nDD5cyMfm3f3q7P4efEZNB1u611oZWtZpGNuf8Ae/hrhrrRbOJ4hBC0a3sflqzj5Vqq9lrUeoaf4eNqrRwyKV2j71cVKo+flkj0OVcjPrbRdduNehXVr6KS388fKGGK5zxxqulx+JNN0doGuLiRuFxuzXGXXxKSz8Mr4e+U3sT7Y41+9urS+AGnXl/41k1zxSsfnFNsfmf8s1r16tXljanqeZQo2lz1Nj0b4p32NGtLNNag0byofMJd9rNt/hryPwbqWpav4qS/0a4F9bXULecyt+83L/dr3T41/DLRviH4Ynv9KjS41a1hb7KpbCs1eS/Cn4X+PPCHjSPUJLSys0nSRtluzeXbNt+VfmrzJwU1dndRqrZHz74l8WeItP8AF+pSR3k0cxmbBkj2utdas3xE+KFs8Ysbm+S0tflliTGxl+bbuau80j4GalrF/qur+JvEsS3T3RlhtbdPOyzfxN/wGu48La74e+HdhaaNYXsErIxhZSfmeRvvNJ+ldGHw7irtnJWqtOyVz5G1B/8ATn0+wSRpml8sMFZHbcNrJ95vlzV7Rvh/4x1W3vp9P0G7mSxk8udduGU/7rV9Rzaf4FC6rrek6Bpg1HSj9qaayj8yT5udyr/erI8I/EO3uviHp1zJZzrZ3snlrPcfIs03y/L/AL1VPCx+KTFGdRuyRF+zN4CfQrmXUvE9rYC71X/R4ba7VSQv/wAVVzxrYfEi28Vy6R4Y0OyjgtWZYppbhRD8y/w1c+KXhi98deMdRi8A+MrWGbRIftI0wL8yz/Nu2t6V8tX/AIx8UyXrtc6rdLJu2yKJWxmuerX6I6IQja8tz0/wL4D1HRZtX8SeKbuK38tW3QxSK7Od27d8v8PFdv4TuYb3Rnvnnszb3RKwRCdTIy/ws3/Aq8J8G+Ltft/E8f2e7LRXLYkgkbdG3y/7Rr3WbQtBu7mOWOwt4Z3w2+MbfK/3a83GVISjaK1O/Br3rthqk0cpjfzMGP5THj/vpat+HLZEu/KdBJujZmUfwr/DWNfaXc20Eq29410Yz+8hlP3l/wBlqs6NJCLxr2C7kR22xtA38K/drzadtkd04t6o7q5m3WUlvHyJY/8A0Jf/AIpah0Nhc6dJDN+7ndd2Xb73y1XgkYaI0+45Xco2nr/F/wDFVDo64s40jkbdHJtkb/x5fmrGRvFWI1jeacyb9sccnr/C1dXpsz/2eFAbCrxwKwr9AsiyQ7dr9+vzf53Vo6fdt54tkTBDc7Y/l2sv+1XJiFodmHktjf8ACl6bTXY2kbaNrN/47XdzXCw38Lo2YL1d2f5fzrzWNFknK3lr56P91Uba33W+61dro+zUtCWzRmM1vAu3zDiRfl3fN+dcan71kbVYrSTPB/j3oU2meKdWu43TezCaFwv3tyq3zV89SWSi4N5fNFMCciJmbpXuX7W+s3yeKtOsmKhLvSo2+XjcyySL/SvAI7S68wxyyeREf4m6V7mHfu3OCUZJXepZuNRZWWaCDbBCwWGINt2lfm3fo1dZZWP2XT7nUoY1hj1PSpLW1DsrSKrSbt+3+HdGu3d/vVzur6RBB4XjujcrPd+YxJDfw/LXQeEJJ7rQ7aSZo/s9vGqkjbuXy5Nzf+Ot/wCPVrKd4XiaUqH7zlq7Wuei/DvydR0W7aaVIDp86zQyyxb41jmXa3/AvvMv+7XafETwKvi6LRr/AMOeIrG8ltot0rfYlkuJGWaOP9438S/vFbay/wANcv8Aso+IbHWfEOr6BPZiazkt/tAjlRW8tlbav+98rtXser638NPDVqmtXtpM6mRrZ1jgUSAs3y87l/55tXs4SUo0UpHzmZRVSs5w2PPPHvh3xDoujafb6yl1EZVwLLTQs0bfKu4qv/LH5vm/ur/DXDeDNRhOoraW9ncaXcTTFxeWt1JtjkhXduk37luC275lX+78tdN4y8beCNYmlvTYeK5vKZjBGxhjWRePlYNu3r/s1zEvi3SY9Isrd/h3p885iYyzx3EkO9X+78vZvu/Mteh7ROnZM8eEHGo2zu/i5oNnqvhTRPFrXSuqQ/Z2gMEiecfvKY1O5v8Ax7bWLBGuo/DYsUgfULWaSbZbL08xN33vm3/w/wB3a1LP401TWPAp0hPAV1c6MjqyouoTbFf5v4v/AGXdWPp3xAutIsGih8Iw2cjwrA7tfMN38KttZa3o1WkkuhzV6FOTkn1OWn1G6ijSHykG0suGVvl/zuqvNqU8uppdyGM3XGyV5ehb5RXV3XjUappP2XWfDNrd3J+9dRhYpGj7r8sf+z97/aaqunXGnsd9v8P7q5ZJlZbgXzNtHyf7G1q3rYmVQ8+OBUWkdp8NLvTYdBj/ALSmN3JBLtG64bjd83LVq6l428FNeTJFoWlJL5m1J/syttb/AGty1xa+JNGspDG3gDULWNhzEdR27m/vfdpdM8beG7Jri3ufA3m6ZOzAN5y/akYsq/6zb91WVjXnqhzNtnapVKbUYWO0u/HmjyaPexR6TbLCxha3S2VoHiZV+b542VmVm+bbUPg/xfPBo1gs+vavdG2urgyxmYt5kbQsrJ8zf3trfN93b8tc6/ibwRHJIp8Na6FkHyfv4iyncuNp20f8JR4QjtmDaR4gSWPayltjYUbf/ZflqZYaLjyxRvCtWhPmdjofEPj6TUXsITZz3MFs9u0byHJ3R7WX5vvferJ1jxTaXvlPdPPFncrRyK2F+Zm/9Cp1n8RvAem3Mklz4V1OayWLc/neX8rJ6/8AfVcnq8a6zYf2jBM9rCHaTYq7WkX7yr/wGtsDhaVCpzJamVbEVq0eWb0NrWjFceDr+/ttW4gKtEEuBjf9P/HqPhvrEmr6St7a3n2O/t4Y2miD8eW275sf3dy/+g1lbdNj0K61TUYorqBDGkEMvInmZflj/wB3+Jq5b4Z6c2keLLGy1iNBbahdrHMqEiMK23d/wGqxqU5OU46HRgYqFLkUtT1/XLVfDV3pGr6xpEWuaO1usF+t1CrzQ/NuWaNm/i+f5l+638ud8VvDLr9lfeF59IGkMm2JIwsLNu2/vPl+63+FUfiv8SPCNjq95odjoB1KCNmjmvEvJMg8fNGG43V1XhT4ceB/Efw1HizwHeXs8ttF5U9nflJXU9921V+b+61cuHxsY3uvdOnF4JKonB3OZ8D2mnan4mu5P7ZjtreO1mC5jViu1lX7v3m/9mr02bw3pMOn3SrqE1zMltMYxFZKM7Su3734/wC9/wABr5612Q2t20NvJ5dtIwYyeUeX4+X/AIDt/WvWPCvipb3Skla6VJVi/fu7qqxFf+Wjf7275amngVjajmp2RtLMvqVJQlC5hpr3iWz0iFrnX55luYE8iR4FZ8fd2t/F8vzfP/s1H4d0q7is7OAl7n7VusTHBCwkdpHZV2/N/Dn/AL5X+GvWLvwzqsWjRWthYyeYiNtPmRj/ANm/2t1c5oHgf4pW9nZPHbaVaXlo3mNNNfL52G/5aN5bN83zbW/2vm/irrq0IQXJOTkcNCtNz9rCKVzEuvBuraneWbajrUUcVnpcenpbyJtltlUfKjL/ALNdB4F8G6bqPgKe40vULfVrlJLq3DNJtjjkRtqj/V++7/vmuU174VeO9J03xJ4hOt2Rn+ytKubq4nkkH8W7dxu2/drI/Zl8YweHvE58KXlwkWmasFMbFcKlxn5WY5/i+7/3zUSpw5UrM3p1qkZzkmrnrPwy8L67onhK30vVdfllv7KRg0UcsjRtLu8xdv3d3/xVVrI3Vr8NLUeIpbjQ9R0+/Ny9vbwxs0yrMzL97d/C27b/AHlrovAXh++8M6hrGqeJZojHPNNfr5t/5ggnZ/4V/hXy/wD0GuE+LPiyK5nkV3IgiZhtjYPvC/e/4FWmCyunVm5y0SMsfnE6ajTSu2cX+0Z4yuPEWpraWV4Vto41vpGCHbGV/wBWv/s3/fNe5fDzxVD4u+Htnqd0V+0qnk36f9Nl+83/AAL73/Aq+X9Oe9vL+W+uQrQXDSSBflLRrxhav+GNc8UaQ17pGhXMNlJqciqsUsKyKwX/AGW3fNtzVX5Kl1sR7NTp2lueg/EGSyNxboz7LJrhY+dw2/wr/wCPYVq8t8TQppupwMllHLMAs29/mM8P8S13L+GfEmtPPJq15cXMqwlolYbV3f3FVduPlrR1rR4rrwlZT2Vpc3AlRQrwL+8jk3LuXb6/K3/fNLE1Kk5aG+Fp04QszxrStAj0ySS71iSSW5SPci7/AJsVBda3/ZEkNnZSMtjcR7polb5mb/e7VJpMZub+Nb2/kle4baFX5jmul8F+DLTVtdKXjW7Fmbapb7lNQckS5xW5wmsWL3091rNvvitoVX5RJ8wb0rtL6W71v4e6NZajZzT3kX7wSr90R/w7qpap4X1iwvLh7S1Cx/bfLWV/9Wy1pn4i6bp97suYPNkTCMkY+X/PNZuKj8RcW5fCdH4k0qR7DRZ/O2x/Z+MmuL8f+KE06W2NnLG2oxpt8xR92sj4geP9Z8V3n2eyEkNjB8qIgw22shPDEtvNbT61IEWcbtu7DVwVZxT907afM1qdd8Mr3w/bauus67cLdX8r7trc16VrnxO0gX0MdhbPF5jbWWMfdrgfCng7ToLx9Z5FnEpxuqA+PtD07xmsv9nQ3FivWQdTW9CrOlAmtyTlqe2+HPjRY6TMtrDc4VxtUH+9XrGleN0Wy+0zTxyC4j3KK+W/CT6L45e8nurGO1RJW+y7au/ECx1PSE07+ytVlLRLuaHd/DXSpX1aMJwhtHQ+n/DXiGzuNSZvs0MatznbWf4t+CngzxNHdX1pZxW19cTed9pA+bdXzloPxH1i0s4hqsElusv3ZG+7tr6F+EnjZdStFRbnzI4l3Mc5pSiqmsDOEZ09z5bsdR8Y/C/xhqB+x3ENit59lmufsu2ORV3f/Y17ha/DPw38SdOg114r/wALa2f38MkQ2xzSMvyzeW33Wr3HxPbWWqaDLNDaW1ztzJ5bxq2TXzZ8VPGfijwT4/j1nULG9sLCaKGKz8va0bHduk+X+FttQ3+7NU7yPnjXH8TeBfGmq2w1O6tdbt7lopZo5Ms/+0f97rXNajYajaSt/aNrcW8knzL58TIzhv4vmr328+JHhHxr8VtS8R3uj6cptk861vLiJt0ixrlWZf71aP7U0PinxZ4V0HxLZ6PDeaJZWWJtTsyuH3bW2sv3lVdtcc6SceZMttrY+fvh7H5vjLTo8Z3SMP8Ax1q+kNHdWltd3zSxNtkH8NfO/wANW2+OdLcHAEjc+21q9/gmSG4a5VfLU8Mf71eTiHqejhtDR8SgrPhERc8Mq0y3sIJljvTGsUka48z+L+9VeWVppY2L53fKa19PQRXEVqq8L1Zm+Ubv/wBqueMeVXO5TtLQt6eGivXtXizbN0Lf5/2qtaX/AKLqU8UsvyBVZcvtzUpiaLy5s8RcMrcL/d/9CWqtwzTXsdyiKq/MBtT/ANmasuRtaGjqJSLFoFWVjNCqCNvlDH/a/vN/vVB5ly2pIqN5Y3be+2m3AW8u2Y8PG657/wAO2rmqJNbxi6Yo7YVmY/N/n7tc9WF0bUqvLI0lWYSLNCxO0buf9mtLU9S1jw/qEGoWcvm2Ny8O2E8fKqsrVjRzSS6dHLbbj7L/ALv/ANjXdQaefEXgvC7Z7qJ9yjf0zXl+wkek6qi/e2Z4t+0h4dutZ13RfFsLeXpj2n2VUx80Uys0m1v97d8v+7Xz54jljtrtIp1+Yc9a+roZY2a/8KapuNtqEbRxRzD51mX7jf8AfW2vkPxZKx1Ga+8tQszYZSd23bXr4NqqjjxVSeHV1sXNXv45NGYQx5yBH97r1+al8M3JXQNQt5ZA9nKnPfyWb+L/AHvlrT+EWnafqFzcteRNcSQ7WjjZvkLfw7tvzfK1YugMY/EGo6XdZInZ1kyM/Mu7+tdsYRu4LocNWpOXLUezOm/ZsvotN+MGlSx3TRpI00BIH3laNtv/AI9tr61utG0XxLqZsdQh2obfzHSWNWYMN3r/AOy18JeHb++0LX47qydI54JvlZl3KDX6H/8ACLaZrnhSKaLU5IvtlrHNY3UUv7yDzFUsyt8v+z8tethveujx675Y8x82fGCwTSIUsoZI/scLNHF5ZZkyy/Luk27f4ayvCttNfpHNqqwpp9t8yl/usuVXnb833q95b4a+G2vrqTW/FqSxMEe5W5aGKORvvbv97/drL0zTfh54b8SM2l+O7eyuvLbebby5F2tt/urXqSo03DlTPIjiJKrdo9D0jwnZyRPouoadBPpphU281tP+7k/3l+8rf7S1538VvhLpFj4Ov9V06W6hSyjW4WOceZ/EPlVl+aul1nWtFttODX3xB1+3M8O9FhtdjFf4f4a8/wDGEOiavY/ZT4w8d6l9oGJRHbb9y/7u7bToRt7qZzY2alK9jjvhH4YtvFvxAttInaZbAKzXTKcMFVvur/vNtWvbvEPwu8V2D+Rpmr209iuQtuF8naP7q/K1cT8GPDqeEfE17qCeHfEt5G1viJ7632fNuX+70rvL/W9XaZmfw8+nDdhZLjUJo9tCVZVG1sKrClKlBPcyNY+HviG+0KPSdUhDReZ8gjVpWRv725a8B1nSbwC50W3LzXttO0LIq7dzLNtr6g0y38WNYyzan4xtrWA/KhW53fN2+avFLf4Z+J7bxob5NS0m+tRdtPIBqm5m3Nu+dacHLllYPZxjJNs9b0zwEfB3hqAjT4Jb94U+03LRMzBv7ob+Fa5LU7XTtRvI9KvngillGxZpm24Pbb8u5a+hNftvEBhM+jajCEMe7ydm78q8g8QeGviLeSy3kuj6bJIZd6pLDbKzN/vd93+1SwVZSVm0LH4e0uZXPH/CmjxzeJdUF3BZ6vFZXT2MVs/yw3LbtsknzfwquP8Avr/ZrauvB/haz0rVEW5u3v4G8yz2Pvjt7fHfau7+8v8AwGsLxGLnw9rtzaalFBHcI8t3fSQFV/eSN/Dt/i+ZVVfu03wzby+JXN9f3OoWnh0QtBFdbwkk038JZv4trN97b/eX5a9VU1HY4OaUtjziP7XrXiiy06BoUt7VpLtFigbzJJM4XzFX+L5f++a6TxbfpoSQix1e3nvbNVbKjy3Eiru2/wC8rVm/EOwtvCuvjVNHkmjQW3knZMf3ki8bmZfvbt25lrhnluLnxHdWwdmiMzyAnnO5TXlVrw5otbnsUY8/LKPQveGbKe5hkvniEtyrb2do9/P+1urtvgH8Q5vB2u67bDc1peQK7RRybVVlbb/6C1edagZ9AtJrAFCZ/kkaP5cL/d/2qiYy6XbS3Ieb94oWJlP7tv8AO2vNqwUafKtz1KNTlqc0tju9e8SadJq2pNcLGqS3K3MKIGba7L838O3+H/arldc12O6uBBZ2gWyh3tc7BjzZNpz/AMBrG0v7TdXkbLNl2Kv/AK3b91Wbq1a/h+3QaI7Sq5edm3eYv3/m5p4bmiuWJniXGT5j6b/Ze+IJ8ReGY/DmqTY1PS4R9lEh+e4t/wCH/vnG3/vmvRvE9jqeqxXcFvqB053ij+yzfda3kVt25ufmXcq/L7V8tfB5tJfx1pdpLG0inzOYHZWKbG/iWvoLRfBHgi4isY5PNv547S8hZbmPdJN91izbufMjVl2/71a1czVB8jV2RSyv6yudSsdNE8t7Dd2VxrulXl75GZ7e1ZGjjVvvMvzbtv8AD81fFPjLT4NM13UNFRUE9jMyJJv6xrnb/wChCvfvGWh+GYDc6jbaTKo+xxRAxrsZo/l2/L/e67q8h1u1tDrsv2W2jCubhiD92Vsr/wCO1pRzF1oW5bGc8u+ry1dzvPh38TtcuvCkVjq+j3WpXNpNHaCfzY1Vwy/u1k3fNu/2trVwPjjxvqV1MZE0i1tklxw7NI2GZl/2fmrs/h3qqpoXiSS3S3JS4hWbc3DL825v97pXk/i8XxvrOW4KvHcTI6sp+X/WP/6Ft/8AHaI43Eq8Y7DlgsM4qpbU6C3bTZIZluhLAFt9reW21lXd/wDs02Pz4NUXUYZmjuLJ1kg3L9z5l/8AiaZNJaeZdrJZs6+UzSEf8tVyvy/+g0+3ksZr2VZflYeWZGB+9tZdv/j1aXZNz3Ww8f8AhrU7C2vPs89zqE21ntLSEsYZlG3buPy//Y1xGneP7aLVL2GTwxqEOn3b+Z5cd2xYSSKPmbb8qq22o/AN1DZ6TdSR3Xkv9vCox3fe/iX/AIF92qGtzxRQ3l28MzBJpM7VVBsVPl+Ufe6fpXFVxlV1PQ7qWEpcpzR+H1z/AGfcXFg3myo+5ZFb5gP9muK13WtT0m/t47eK4066ihKyb+GO6trQvGNzcXwtWv57HTooW/eRj+L+HdXOSTXHivxQ0uqagu6X5TIx/hXpXoV6seVqkzz6VOXN75el8e65eeHLbw+XdvLlEiyhsua7IfCdl0mPxFf6lHMZwsiw4+Vm/u1H8GNH8OXGq3Vvq8A37vLjb3r2tPCNqGOiT7v7OZf9Hl3cbqyjSlUj75unFS0OO0y30DVdD+w/2ZBp0+zZuVfvtXkXjS3vJtXtbbexhhk8lT/tV674mtJvh5rOnwatbNdWpk/czfezurC034c+JPG3iC/v9OnEdr53mQqy7u1KrQlOGhaqqFTUoWFvqqeGTb2Fwq3ERy8cn3ZFrzTXYNOtLJ4TKsuqmbM+1flX/ZWvdvG/hbxHo/haK3stMuH1c8eZGPvV4rquianoVja6zqZEc0l03lx/L5kcisrMWpzoyjGxm6kZSOl+C1tNDrsiajci0gS1WZEb/lp/Ev8AwKu28M61peua9cWwLXAjdlLDvXkOta/Nc3Nte27R289qylM8M38W7Fel/BU2sFpcaprV3DDcmZp2XG2T/gVVTcb8iJn3aI/Fyf2mbvTbi4jxb/6mNvlbbXe+A7GTQfha/iDT3kMkZ2yw5615nf6j4d8R6vPPBEkWqQXW1G8z/XL/AJFe56Nrui6P8M/Lv0VTOu1h/wCzVaVpXRXN7vKdb8CPGya+kcCyB42X1rnv23tQa3+Hkeivotw5nuo3gvwn7uH+9ubtWn8CbLQbSwun0lN0yruXbXUR63aeIbK+0rxGlpd2katHNZXabo5Nv+9UTjKchN2Vz4A8NQNb6vpxnvI7KO7fa0rpuWNO5xXsHxA+JVx4ZdNN8NSC60TUNGaxmt3t/Lh8xWZWkX+9/wDWr3Twd4M+DDTrqFv4Y0qL7Du8gzyNMrHd/dZtrVY+M/w50z4neEYdL0XV/sEtnJLdQwpD5kLyN/ebbuVazlh6lN6CWIjJWPh7wSWTxVprKcEXC4r3O2W4uC0wkK26LuZf7u2tLwp+z3YWsF1c6j48to76CaNraSG1Zo9qtuk3q3zbt3y1H8SG0nQbddH0W+k1y8urrygsPytt/wBpa4p4KrJ3lE7KWJp6KL1NiCxKaVp9xui3T/daE8tU7SwyQOEZUdWX5f4v87dtdZ8MPHPhu7Y+FNV8PppLQL5dvFJHiT5l2sy123iXwhoWneF7u40jQZ5nWI7Wj+b+H5mrKpg7R0OtYu09UeXandN5UG3ZuYbtzH5vm+b+L/aWrbNA1tGVHmMSrtuGf9lqy43lVsSQNGrL02bfl5Zf/ZqvaRavdoXFxFYwon+snG3f8v8AD/erhpYepUdkjepVpxWrG2VxG8ziZ1TfFtUMed3+7TtQurvYlnOrRP8A8s938Vdx4d8MeF9Vtl1qO9nuPI+825UVv9mnXHhzwn4muHn0PxFCvkfK0bPuzJ/d3VtPKq1tiIZhS2OT0ppjp8ImdUYNuHP+f7tdd4b12fRY28sNLp7NtaNELbfu/Nu/3ay/+EL15NEnlSOCcpLtzDJ5jNTvD+yyaCw1ddU/0i4jUK0TKqlvlb5v+2leHUwteEndHt08TSnBdT02Lw9pl6sF1Nscx7mibHzKzKy/+zV+cPjjw9rXhnxDc6Fr9pPZ3Nud2xl2q8f8Mg/vBv71fdNzca5p2ova2lvcJYQD5d2S21a8P/a+8Qaf4g8KeGLqO2WO6W4uYo5MYaSFfL3N/u+Zu21rgK1pcljkx1CpKPPe6PnjwvfXVtdSx2t41n5qEM+9lyv935ai0m/Nvr6XlwpmfzGLZPRm/iqLRiiavCZF3or5Yb9pYf3d1R6m4l1WaZY1jV5WYKvAHNevyrmZ5nNJ00l0Zo2m+LWXupgfLMzMy9dy5+b9K+o/Ar6rq/wp0TVLO5u2NrG1nJFGfkTy5GVfm/3VFfNvj6awlvraWxgMJMf7wEfe/wBrj+9X0J+zXrNtpvw31+2mkWUWV0kxZD95ZlXayr/vbq7Muq8tVPuZYyk3TcF0Ne6uNXfQLyCw1Jre6tpVaVpWXZtZfm+92+UVx9xfSw3C6pqN/os6rAyuX0xVbH93cse7fXceE4ITqusPJKmoO7rD5UabRHlN33m/h+8v/AVrzf4pSW1prsnhvSNVs4r66kCH7VuhijRl3ZZm+Uba91Thyu5806VTnVjavTd6l4O0a+kubqN44FhmVo2dmfc33fXatZFnd61ptxI2na/rUO0fcgRgu3/d61b+Fd5qFx4Skik0+PSoItqWyOnmJLKzbWbcy7v7u1d1NvrKUzNHK6TH+Iq2RXVg4wqQPJzatOjW5lsdN4O8cfEWTVbyW8kjNrbw+b5lzDHH93b/AOPV08HxC8aX8KXfk6XJH5vk7ZLclvu7v71edaDYW1u8ziBlZhsZvaun8G6gk99q2lQxYSIQrGx+Zlb95ukZfvKv8P3mX/vquepFxk2zsoVPaxVjX8SalqGvWDyXNvBbTu/zGy3Q/d/4FXF6B4N1fW9dktZJru4bqqSO395f71elaRBONJMTJvErfexXS/DGxEOoNeFFDFly3k/wt/tV5WIxc6VJxie1hcMqklJkvi7wv4li8Ox2UOpypBG0fkRozKy7f73+zXml9rdxbPHYahPHFcA7ctNtG3/gW6vpnxqk39ku8LRbgvR13V8r+M7CeXUZC1s0kvzM2wNtrbIsRyyaZhnlJSpKZzPjzw1d3Wm3cdrG1yb2aIyNC3mY/wDQflXiuVOoXmieF7DQ9Qt7uFLXzGWJJVVmf5mVtw/u/LVy98Q67oUEllpz3VtGJt7LE7gZrSs9b0PVNQWTxJpEEbEY88eZ5zGvp5xjN3ifNYfEuMNfhPPZtfvNTlghvfsYMl0pMU8C/vz91vl+6rVrLr2hN4gGlW3h6xeWQCB5X2/I+7b/AAqrHC/7Vd9d6Z8M57ORtMdrG52go8tpvMXp/vVS0b4QXmpONXtNftri3gMjBDbtDkurc7m/3q8+rhKkpXuenSx1Fw7HL6v8PLjX9XiFlrunXLXMKzqCjRLFHzt3eZ93d8235t1cn4l8PNa2kaNqWn3VnBGDC8VzGwldvvbvm3L933r2rxR4L1u28MagmmwLcTMjOFt2V22bVjiXb/u7mrwnxBZ6nEqaTHYSJcw7FYIpZiyg4/z71hjcLGCtFHRgsW6is2Jp+jjyIWiubaXDLv2kv8x+Vv8AvnctQ6Hpd61uI4JGjESs0jEYx823/GtbQ7ttE8PstzaLHcPKzxrLEu52/u/d+Vf/AIn+GsuC+fVp7qVne3nv5lVQNpXduztVflx/DXEqcI27ndecm7bHoHwn027sfFen67BFez20ZP777OskTIyybV3feVgyt8vt2r2/wh8RJj4YOr6laW1rc/aZAAsC/NGrqr/Ku5t3+0tee+H/AA7pMngu58Pprlzpcs7LNCol34kwPMb5fvKy/Lt/h8uuY1a/nh13TtDWRbvy3EUcFqvk3ErMu1pN/wAqq38XzN8zVbwNNy5pof16ap+zpnaeJNS1a98bX/hexka4eaMTLKwVdnmf3m+VV6fxba07n4Fgi+f+2/OvZGaZYmG/93IFZl27v4WT5dv3vM/2a5zT/FFrp1nFc2ltLLc3K7Ly5eFo3do/lVWVmYq3y7a6m98TbrldQkl2fudpFs7D94rfMrE/3a3WAgvhOapjpyVmePPYan4e1LUdC1GGa2ae78yR8KFWPG7LMvyr8u6tnR9Di8TeDofssYN3DHst3XkxmGRmXn5VLbWb/vqus+JV/b6xoF5r6loZ1iWK2mniyrr/AL33f4fvVzPwZvYp9d/sn7TeiG3eNreDy2m3N/y0j27tqq25vmZvu7qf1ZKVl1D27lD0OI8Jy3t1ql8HM8MEEMxCbNy+Zjcqn/e2sq1Pc3v2Kw0+9thAs91N5ZYAyN5bbfmZf73+zXpfiPwna6Xoepafp6NHLfMJUWAfxRhmX5vvf3q8w0CC91TWtM86C5njVZXSKS42owVd3zN/vbj92sqtBwdmXRrKorno3hYCAX8LwRNMLmKTYdy/K3zBtv8Ae+bdtqP4ieRbQXGnwogS+tpJo5bhtvkqyrtXd/vNtrAtLi5ku9DaDbEb+LyZ4iGMEfltub94v3vvfd/h3LXb+ObJNZ+Gl9HEYI3hs0kVBGo8wRt/e/4D932bdURwsWmzb61JOx474Q8FX+p/DnWtWS4jhFvtZI26yL/FXD32nXllN86MpQbiR2r1HwTJHe6bFbI/kqeH3H5WWqvj7TLRzfTWeqQTiONUkUN8uf8AZqalCLhEVOvNz1MbwjPPfac/2CT/AImcXzfMete0/CfxxqNzpz2mv2rfufkTd/erldH8F6TceEbLWvC0strqgMazK25ldf4v6Vqa5q1rpgFtmJblkwyqP4q7aOHdrSMauKcfhO08XaofE8dvY3UMbCB9wZfvba7D4f6hb6FafJtT14rxzwo95cNJLL949K66C6lhnVLg7RXpKjD2dkeZLETlUuz3zRtZsdYmXzLeJ/VmWvn39oP4HaxqN1feIrG6Lbn3JAoHl16LoniiytLRYowokNX9Q8Z3V1aeRH86f7QrzXhpynZbHfDERUb9TyT4cfs16bqPgs6hrEsn9ovHuURSbdp9qpeBv2fdRubvUbfXLuQJM23KjazLu/vV7NoWvzGYWnnbY27V0f8Aa1vbTho5kaQfxGk8M4N6GscR7R2PmO3+BGvaZ47229mpsIfuyMx3Puak+N0+j6d4c/saaXGpQz+W9vu/vfxV9gaTf216yhnVpO9eOfH34G2XjPVz4gtLh4Jwo3BO9c05e64JG8W+a7OE/Z08Rx+HprfR3MbTM2GkZvvCu6/aL0y+s9It/GGgXEEdvuRbhXHyxru+Zq8n8BaNJ4e8dx2uuWrCS33LJcLwsi/wtXuHxf0n/hYnwpnsfCuqSRyQR72jX/loP7tTFSgjWpyz1Pm0+NYdT8TWen6tfHR9NtYGkJsGX/SWZv3a/LXq3gDxfrUcY0/RZrJmty32mG4v1yny/Lz/ABbv7teB2ngjUbrwxbQ+H7Vr7VJpXW9h2fvLdo2G3a392vYPh/4A8S3OmRwR6LZ6ebSFVllnVWmupvvbmbPRa66FSUvdqHHVpwj8Ix9Wk1ya7ZdYvbadi0bxyRqsa/xSeWP4v96qWhfDPXdd0tfFuhZtXgDeUdu6WXn7xatRvAmtaR4la41FWjivbfylnjfaLZdv7z5WP8TfxVp6H8VE8E2SaaH8+JWJYsM5X61riJRcdTPDqUanulDwRJcXHixNT8WadPB9gTa01wF3SN3w1eqWHivTl1h30LWby6mu/ljtt3EK15VqK6j41t9d1SwlMqJC0gQcba8x+F+uafpXjXSr43ksMp+SaOZ9yq33flrjlKMXax6EFdXbPpn4h/EWw8O6QJ9Qs1Fzu4BhXlV//XXz34nufE/ivxHZWvh2fUf7NkCieaVhsTzPvf8AfK16d+0L4g8M+J/hi8Uhik1eK5FvaNbt1b/OK4jRJ7Pwv4da81DUb+ZrYbfOeNlhHmJ8u1V+9tNaYek5NtaI58RVirdz07TLNfDdnLolhfwNBFa/aLaFfmZ1jX5to/2v89K4Cw1O+XxJFJr1ja2M88iXNkiTeRDj73ksq/eb+KtdfE/9o/CmTXJjc2t3p+fKmj2qHXb029q8a1nUfEk/iJNcvrC6ltoY28v7RGu7y2Tarf7zZzWuIq8usTnpU7ux7r8bfEN7o39k6lay6hD9qljVrSC4Xyrxdu4/7rL/AHv4q55fjRryavHcTyLp+kXU8atbzut224fM3zN/q++2qnwktdM8W+GLU+K7iwgENzt0u1llKtcrt8srt/3a0df+Bnh+fXob231VV065fcIz+9Mi/e2/3q4pwlVd4o7ozVHS52GkftDWMt68Or6UsUAkPkXSP80y/e3KMfNWb8YPhE3xJubLxF4Z1aOzQ2QSLTrwiNU3M0nyt/D97+KuY1zXPB3hGIS6P4dil+2Hy7dkjbMe35V6+9dr4K1e38IWhg1vV7vWL/Vo3knil5jRlX7sa/jWX9mwl0XMaLMJLS581658LPHfhbUml1fwzevBA6lprdfNhZf95a5fxPHGdVmMNv8AZ41ZlWNlw+Fbb8y/3q+3PA3xY0fXpLrS9IzC9pAziNpD+8ZV+7tas7SfEfww+JUl3omueGtNuLi3bzJZPJEbbuf4lrmq4Czumb08YlDkaPk69hsNQ8JW5tpVe+gjw0bcSBV+9/SvSf2W54rvVtY0mUpJcXFnEws5YPMjlijk+b5fvbtsny1v/EH4BXujzR+I/hhdR61pyyNIbGRlaaFeMr/tr/jXlXw8urvwt8XrK6k82BIL/wAqcndEVjk/d/8AAfvda44QdOpZnTOalC6Ppbw9eLc297a2klnHDZXMmJ5lZluD90ru27V+Xb/9jXifxOeefXprHUYpVtZlWKa4jto5pfvbm/eN/d/2dtfRVzaaFp9xZwaWFW6vI3vLi0WLZHNJuVWYfw/e/hrwf42WpGqzzDRZNsZVTbm08tCzM2794u3a3Vq9NyZwNIzPCuqm68Q+H49GnMd+JI42ecsqNGqt5cnyttb5fl+Za9h1/wAK6jp9xHBrF08fmq7G4WJTHIrdht/u/wBa8O+G73NjqS6Wby2sZrmPybNUiWZpJH/1e51+8v8AF8v/ANjX0V8NtOk0RbzWPGdqJNUh8wRySXitbCNfvtFH/d27f738NdWFrexlc83H4L61DkRyUUEVmk6Q61aW0rq3kyPN5f8Avfe+X0+Wue+HVjqt747ltvEcN/DetmaK+jiVVljXcPLKn5dn8W6uz+Ncmm+I/Dgl8J6bpd5YGJWN1BcrHLBMx+60Py/wtu/763V5Do13plzO9lp9zcx2KPHNqsN9cq8y7WMatbsrL5m5W3Mv/oVdWIqqcbo48FhpUklI+q4rS6TSVglhaMR/KDgVd8EWqC7eCU7lZuB935f+AtXIfCS+0PUPDQ0Tw1HqNvDabmur27hCxvIzfdVW/ir0HQ7e30e4+03d0ixd5Zf3arXgYmlOUXY+koVqUUkzqdfth/ZpQSTr5SYwkzNmvFvEOsapbTssF/IzY/iZhXb+APE8vibS9ddXKEajMIznd8n3f7q/3f8A9muI8UwAXckclw2fTHy08v5qNblkYY2MamHujxDxNe+IL3Vp2m1TUwsh+4s7baw9VSZkbF9KcMvDylt1ei69AZLjzFXe49f7tcjrWkTs4aOQKjfM2eK+2ivcPgarlCpZmDY2Uk+r20Z1y00wMyjdP5i59Puq1dZY6N9i1nyf+Fg+HiDuwwkuFJ+X+95f/s1YmoaS6+S7yKQPT7tYMaXcmpO6TCQbz901jKE4Suma06kKtHVHpeseGvEF4ol07xZZ3ImbAeC+kb/2WpLHSfiRounm7vryCS2ncbjqEUm2P+H5v3fyr/tK1efxXMoixK2Nv4NWPdalraxeTbX16I9/RZW5qq01FxbKwf2onvN38N9K8Sqk+r3FldyLHtRbRWVVb+Js7qo/8Kn0WznBg0iJjEMrI7FgG/3f/Zq8s0PW9Qs7NWFw8CtnPlyNG3/jtdfpHjHVf7BvLiz16RTbTR7oJ0Vt27/a/wB41ajTnqU5VIu2v6GX4m8Pa3Y6xB9jtXEVu2+NUj3KNy7c7m+Vdv8ACq1zGux6hpNikt2YrW5ubmMsryGXzY1+ZVb+783/AAGvTPD+seKfFGo/2cIbaZZIWDy+Ysaxf7XzfM3+6rV0Nh8NFvoo7jWrWwF1zvcTNLs9P4aitRpybV9Tani6tNKTV0eS2Xh/V9R8QWmuGdJbZG8xVi/1gX+Hcf4tv96s7X9Qv4NQN0Q4jRWUyY/5bN8zf596+hbnwXeG1jsbGa2iUH5nPG7/AIDXB+IPg9dXQjXU7iSVI5GZFt8JxSnhYxj+6lqFLHN1L1VocLPfyT+C47IQu8t2+5tl1iZlVVZm2/d2/wC9Wd4T1d9L1q4177Ve2BkcwtBK/meYw/1iyM3zLu2r/wACro/Fvw41bToEjs7yKztx8vmKztMy7tw3fjXF3P2+0Eq2OnX8pM8j3E3lN5Nzy23cn8S/drkqU6kHzNHqUK9KrG0WdnDctq+nw31vb6ncpFfNFN5Fuv2dmb5dscjfKvXb8ystc9oek+daXFqunaujyXYgiWJt00vltuZAufl/h+Zazv7Qkt/CsdvcKY3iLJNaS7o4ZY27Kq/xbju3f3l+WtCS6upvD1nY28FxNP8AZPMc2k2xFk/hZ3/5afd+771jNxm7yOmEFHY2tAmkgtrqz0u132c7LJDbG2Xdas3ysrSHa27+9/Cy7a9DtNa06LVAL28t5EmEgEDjCyJtVW3Bf4t25f8Ad/vV434QGnym71RLiK5jjtPtE1m4KrHcN8vzeq/ebbXWRK76Ys0N5bxRKyzx/YnxmZvvL833dv8AVqIyXsyKt1I4xdQSaC1tdI0rckcaxu7P1X+9VL4leBG8OJb3Zv4hHd263CxKcnP92u1v4PDNrqYjjn2gx7WVR8pFct4qsLpZ1v7/AFCS6s4Y/wDQwPm4rKrCMYWZrRqrm1Ou0L4l3c3grSdE8N6IPtCR+TMyjutch4Hs9R1fxzd3GpxSOYD8yt2rmYte1fT54/7NEdsksmY2jXqa9I1DUNU8NaVHqN6FlvLsKxKL95qWHl7R3f2Qqx5NEviPS/CdtbQTbmAyeduOlRfEW5tRa/aoE27WywWub8G6tKmg/wBpao3kyS/w109pp8HiDRpoDJuSRfTpXsKScNDy3BwlqcLp3iC81vUo49NkVkiPz7a9J0W/eJ0F03BTk14dq9rdfDi7mktfmWZ+FVqueFviAZrSWbUJvLYnaq7q8+OKjTlyT3O+WFnON6ex6/c6xHFekWrgyY4pYNeuUbNy53exry/wI+vahrstxJF/o7Sfu2rorw6mdfjhkCiIt3rrU+aNzmdLklbmPZfBV1eXYSVGOc/ezXqujNdFB5pytcz8LY9N/sqGNNhnA5xVubxZb2Xib+y8qGIzt9K8jEOUp8qR6tDSJ5H+0xpV9Yz/ANpWbBExVz4EWF8nhto5rj7LdTQMkfPGa9m8VafpGu6XJHqcKNCV7muB8VXHhzRfDu6wuFje2O5drUqfvK8i3PTliedeE9Om+HHiTWNV1iW2a+vZ2cMi4XbXoesLf6n4fGs6PfIsjNvcIc18z+NNW8R+PdTuYtDt5rmK3G6SRW2/8BrU0nVviRB4TN1b2dwlqi7WG1t1U8Qr2UQhhXvKWp6v8Un8a634KWawgjk8iPkZ25ry7w18E/EvjG6eTV79baHy1Mca/wAX+9VPTfiX4v1O/l8P2kjo6wkOZFZdv/AaZY/EzxToVw9nK376RWaGQttVlX71S5wnG7RryOMrJom8T+E/iR4Kvb7RNJuLm5t57faTbrhdi/wtVT4Y/DPVdU8WvDrdra2enywrLIjDJj/u/NWzD8ZfElzqMEV8SiTJ8pY/eWvSfB0t/wCLlljguP3mzMbLxVU1TqK9zGo6lN2tocpafDTwv4a1a4u5dVlvIGk3RxB92G/vV6oNN0fxT4RvdNs7GGOc2+2DcmctXztr3/CZaD4k1K31MKsay7YWP8X92rGjfEDXLTVrazYvDniQI3QVo5QS5YqxmqUnK9yPVvhd8QLJYHl0sXkNq6vc26zMsNwq/Mvy1k+N/Guq+JL64sJhHZK6Lb/Y1XdI3luv7tv7q/7VfVvw71pNTRLZr1ZJHi+bcc15R4n+ButN40l1VJtJnWeZnltzJ5Ujxsu1ea5nCadkzVuKjdnlHgu7lvNR1jVNSvraC103TpYk3pmSE8/6v/a+Y1Ui8SXXhey0/VNIu7ybyomVA395v42Zv/Qa9H0r4H+JLi/MtxNp2mQQTrMttcJu89Vb7rFf4FU/L+NTeKPgF4iu7zU7wanpjxfaFurWC0RiS3O5drfw0P2sfh3EpU2eZ+F7ybx147guNdWdtGErPHEfuq2z/wBB/ipPixf6ZJqk0Gmpdw3Vuu2xuI5fkcbv3n/jtbr6X4t0Ev4XmkitVudS33Ej2+1WXb/q1+X7tb/w/wDh/pN3qF/Z6rfaPetqdzvzCG3Rrn5VVv4fmroVGo6fL97MJVIRndHj/hzVdXtL62GnRSC/eRYGfylUBW+7t/3l3bq+gdA8CeENcs7y2tdY1bSJo51uGEMy4ZW+bhV/hWuB+Mmmf8IPrdpFZ2V9CzwNDJPhpE+X7rK396sj4XaXrdtq9xrU9hdWiT2261uZi23v/wB9NurClhrVuR6o1q1/3XNsfVvhuz0rRrFBpU05jij2KyTbgq/3trVdn8O+HdeZJb21029mlC+e01r5e/n5fmr5P8a6/wCJNK1JZbXXohPFcLhGPzlW+Ulm/u7q9t+DPxD1rVNSh0jXWgMbxb3kl+ZWb+Fdy/hW06UZNqPQzhWbimz2C/sdMsg8d7DJahz5eUPyyfjXlnxS+F174i0bWJtMmGp30tsY7OK4uMbdyr0+X727d95v7teo2Gt6bPayQW94s8MrN+5kTp/utXKeJ9ZuvBPiaxhe2ubi01D/AFE0SZVCq/Nub+HtXNGnd2N/aX1PB9F0S/8ADeppo03h+4shDbb/ACp7ZZ1jm+6zbh97dtb5vl+98texeErnSdF0QJrX2YR3O1o40mZlj25+6r/Nt3NW/Lqnhbx5ZXcV9YuZoFyC5MbFlxtKn+7VW48Ambw22naVqU5SQLJHb/u9yuR8xDsre1V7Nx3E53jzJnjnxe0K9hnOvQWNw2lTsXkFneMvno3yqdrf3vl9fu1zOl+DNYi8P3erQaLZavPdTR3EOkTENdRRqy7ZAy/e252sq7flaup8eeGvGN3o8ml3OharM8ISD7RJfqziFfl2tGv3m/i/2mrjvFD6x4G1W0/srVtUjv7myVrq3lUtJb28cv7va33Q33t393/gVaPVGCZ6V4H+IXimWw/sDR9L0v7Qs+x7ItI89svlr8z/AC/N91v4vu7a9G8Z69qmgeGbi6uNQe0hiTEksSLNFC2PuSJu/i3etcP8PviL4Q0u6imR9TgXXJmkiji02Mrbyf8ALSPcvzN821v4vvLUPxpkg1C1J0+K+uLe4hE000U3lW8o/wCekjf/ABXzf3aUVcJS5TX+AF3dQyXekvcWdleXH+nTmFvMZrfarbcs37tfm/8AHW/3q9c1N9J1K2LXrRFCm+P7PIu76rivl7wxbXujaXcXHjmzuYW1URXELaayxyXEezMcbqv8Pyr/AA/LXsNnZ6NLosWoyae1tG8atBbmPc5Xb9KmlRVSpdk1ptQNp/hrot/ai6068lgkkfdmU+aNv93b8u2uM8Z/DbxgVnfSo/Dd8sS/MscDRzf+RNy/+PVaj1zXdJQvYaNot1Yc4Tytkh/u7vxreHxJX7PBnSLmBm+WSOGRQA1d3ssTCXunk1JYWorSdjw3xLH4j0EW6arpKWZZt0X2izjVW/3W21U0l4L7XY/tthZpbI3zNDu2xp/eVV25r37Xta8D6j4ekg8Q2UiWFxiQyiVplb+JWwrfLXmXiDS/hQxeTw7r2owT9PKFvJNH/wCPL8v/AH1XTDEzk7SiefUwyo/C7o5m5074f3VzJa2/jN7KMsdxk02Qbf8AvqRlrR034f8AhO40sNZ+LhqCeZ2hWP5v4v4q8+1eFo5po4yuN3aqMNpcpb/aBsSdXyHXburWUeV2lqKlONTyPUz8OtFjmhkgF7qVtuZXTzo1UsvzbW/i/i/hrZ8OeFdG0fS77RIJ7v7JrETJeQXE67l2L/yzXbt3f/E1534F1zxRbazb29tJ9ui3NJOly2Y1Xb8zM38Kqtd0vjBILnTTb3NqI3m2tOYsOvyyKvy/Myr93/x6pqzTVuU7KEWvdTLGg+B9B068nGn6reXc7W+TBOirtjyu/wCb7y9Nvy/N81W59D1EXwh0XUtStlmZmSITeaB0/vfM1YHiHU9f0TUriZJUvlvYFWG8S1aNYol+X+7/AHt397+GqvhjV9em8QW7R6vcLAo815ZoR8m1f4/7q7vl3VVHSPMY15LnVBHZrp3jGzgto31JpvMw0Mnk9Tu2/Ntaq82v+LLO+aG90uGUQr96OXa27/a3VsXniy2m0pZYli86Ncyqk7LvMi/d/wBn5lba33dyrXnx8f3yWZi+zh/L+UrOu5nX/e/irehXdTWaMsVh/ZPli9zpbLxIdW1Hy7trbTHi2uxu9p81cfMq/Ntre1HTo7qFIlEabvvSSDp6MteVf8J7p6bPtXh6yuOMjd5ke3/x5q1tK8SaBc67b22nW93o08zRx/6Pc7om6fKytWk6vLsYQg0rMu+Jfg1Hrc8l3d6hPIPurHFwpWuI8QfCXU3LW+iodNsYzzJM7bpGHVlWvU7X4gX9iHE2oWuqxhdrAhrWZT/48rf+O1o2/wAQ9GmaFtQt5bVpO0sLGMf9tPu1yyo+1vJrc7qeJnTtGMjwC18D6/pOgvZ6XdzXRlnDtst9qhec/N970qvqJ1e3t10iS3NwXtmjmVP4f4lZV/vbv4q+pJL3w9qNn58dxEIWOCUbr/3zWfF4W8N3BD2IhYltu9Bu5/3qn2FLl5bWOh4yrzcz1PkS7vYIpp0Dy3RC5dkGVWoI/EFncXgWYuNNWNg1ux+atzVb3w74Xt7izt3N/Ox+6o+Vf96uX0nSdQ8STSSW1rHbQt951X5a8dqTfKtz248qjzSNL4e+H11bxWk0zNHZWrGbJbp/dX9K9dvzY6zqnlGDeIOuT0rhtHOmeCtO3XE3n3sxwcdhXWT3z2Hhz+1IYyZJk3816eGpxpU7yPKxdSpWqRUNjgPiheazbyfZ4UKW+PvJXpHgrWYbH4ci7eePeYfvbq8a1Lxvf3n2m2uoVcO3ysT8y1z8euX62K6c1y32QnlP9mvMljYQqto9VYWUqcVI3brXb3xHrbw30jPCSxjXpWbd28VrqdoY1yDMu4MOvzVteJtRsINPsJ9LtUViNzPtrs/DHhJPEuiQ3VwPnC7h71yqjKtWvF3OmVf2NOz0PWfAd9pEPhkSToFlWPOK8b8W+ORF4rYxtut1/uitzwb4c8Q3PidNGu5XSxXgN/erL+PXw5t/BsjXkcmRIOeetdmLq1Yw0OfC0qTlzS1PXPgd8QIZoZLyZ3EUa/Kaq3fxG0zUfiGLlfkaNtrL2ry74R+KNH07SPs13EWcr92sp7X+3/iCtxpbGCEth/8AarnjiLWtqzslh/uPtKXUV8Q+EjHbzBC68Hd1rlT8INP1fR3tdQ1GWSWRc/6yor7RdT0D4eC4t5y0sce7ivPvhx8TdS1C4DSNKpRtrK/96tacXJ2RhOSgrs9U8MfD/wD4QWDyNFgV45F2lWXdVxfEVraXH9jX+nwwxu3zAr3rqPCPiJdUtgJNjZHSvMf2k49V02CLUdK02S4+Zd3lj5lX+Jq1TSly1ImLUpe8jI+IPwrk1vxkniHw2sEVuLdo5oY1/wBYrfw7q8w+J2lWmoRDw0uiyLqUBYRLHJwrfd3f/Y1618KPHVj5FnC935V3IdsiSGqvxe8P+INL+J2j+JIZrKPTLh+UP3l77qUpq3IhcjUrs+aNT8IeN5LmCx2GaKxjCxMX2pErf71ekfCPW9T0LxRFpLahElxb/LMscm75q99j8L6V4j8IfbvLd9RBY78/ekX+Gvm++0RbfVFvLaF9I+zzSNeyT/6yRt38P95amnSS2NKlXbm2O+/atury6Og/Y4H895o5Gki5x/vV5L4Hisr3+1vE2tSy2zWaM0g5aOZ+KpeMPEl3N48t2TUrnU7HdGRFuKq3+zVfV4NSL3Y0bSpbXSQzRSRS/eVpPvf981DleXoG2x6d8MviDZaXcQ61dHZBPN5MEe771Xtd+K095ql74hN5AbKGJohGP9Y0n92vniGQRxz6bPeSmOHzJLfy1/1kzbV2/wCzU+mxr9pg069l3NckNNn70Tf/ALNZU8bLm2NK1FTifS/hD4j6ncaBJezyt5yweasJbd+7/hqG++N122l2l1p8YWS8fyVA7MteMw61cR3j6fo8SRt91huCqIasaPq3iCeCaz0/RbjU7G2kaO3ltNPaRkb/AHlWuuri6fL7xxU6E+bQ918Q/FS0bw9/aF8PtzFtjW5Cnb/s7q8H1b4g29lqR/4RuwNlaySliu75E3f3ap/YfGXkPay+FNckO/eDHp8p3FvvN92maf4FW50i7S7Nxp+prJ5nk3A8vy1527lP+ea4p5kmuWLOyng2viR3sPxtGoWIs9YjjuHs0KpvXcsi1RtfGZ8W3RttNurrSFtQ0kUka/uV/wB70riW+GHjIQwXi+FdZmslG6W4Sxk8sru+9nb92tbT7iXSbm30vRLGa4EoZWtoI2knmb/dWs8NmN52k9Cq2Fbjoi+NC0A+Gop9RljudcublnV8tmRmb7rf7NekeF5Na/s+WwtfsNlIY2aOYIrLGyj5d1eP3V3rFnqUsuuaRqWmxGPbZ/aoWhxtPzbdy/NT7G78TQzFNMtr3UJ5SzT2sETu3k/d27V/3q7v7QoQjzROF4SvOaujvLLxda6DrJXXYrhtTsf9d5cx8nbJ1ZV/3sV22q/ErxEom1W98MnWPBb26JcbJt5gZjtLbfvCvCdWtt13Y2eoJfaPNJEsbW+oJIlwV3fKys3Va9Z8Ca/pmneG/LlvmtYbado72JVyLwf3WrlhXVT3zvdLk909E8Cah4Xh+wx+Fb1V0qWHhLmTzcfN8yq3ftXOan4213wV8SV8M32rW/8AZcrS3FleRfNiPG7ay/8As1cn4KhgsLxrvS7G8Tw3JeN9mmljZoknbrGsn+etereJ9F8JeIdKe11O0isbvaixXqKTLH8xbb/utXVGoq6vTdznsqcrPY6TXNfvNV0C28SeGbBNV1KHb9ptoWVZJof7y/rXMfYdC16zt/E18t1cJo0+yaKVWW4g8z7y7f4l/vVP4D8L+C/DGvwXgur83MZPkzS3DfKrfeXb93a39K9RtrPw5rmjXOjzrIsN4d2Q20kq2V+as6ylSWppTlTk7HhEfgO403xHdy6L/aD6NOm6DfOPlk+9sVflZdoZV3V51qNr4m1TWbq0hXWxE9wq3q3KMtvtVd21nP8AwL86948R/DfXJdF1aTU7yHxEibjaReWI5lG1vlLL/wABrxTR7Dxxqum/2FY2F9Z2UN3K1zd3K7kZ9y/K0jf3V/3vuqtXSd4nPVj7w268YarrGhX+s3mj3SWvnr5F/ZRfvLMsFjkUO33Vk2t8v97bXpHhPQr7UtBj1mHVNbv5LmHbHNLceX+73fL8q7vm+v8AdrkNR1u48EwafrnhKC3Tw3qEkkN9AsLN5cynaGbduVVb7y/7StVjwWJvHesQ2+p+JbPT9Sjm8u9gFzIqSxqv7vbt/d/5WlSqKnO7HUgp0+VnZ3HhPUp7aVP7WuNjr+9jnlEin/CuY8R+Grbw/ps+oyal5Ii3NHmNpP4fm3NXpniTwpqouEtdO1r7RtRnLl87F4X5m/vN81eIfFHUtUsvsllqJ1KFrZ9++2X7RHdr95W+9tb5f7y7a9dYlSjzJnh/UI89rGjNpM/iLw9o1zo99bRXMVlGt5H5jLu/utuX5e1VYPA+uBy8zWrgLuz9pDU74MDURBcW+mXdm2iERSfbjtWb7qt5cis3yt8xXdt+bbXaeIdSv7JLd7a2EttL80c+/wCQrt/h/vVWDxMZRsyMfgbu55kfDWsO7RCxaQ848qZM1JpugeJNMMdw+kXoVG3putWYNXod1qUyuhaErJhd3HT/AMdre0/xJbz31vZTWs0yyMsbXKyeX5Tbtvy/3l/9mrWpO2qOSGDco2uea3A06x8q/S0vLW5Zo2UXO0wpuVmZW2/M27H3f++qz75NR0/VhfRwwhom3MvkKyKp+b7p/wC+v+A133iZ9F1C+aL7Hd3cSP8AaHRFwzxq37zcG+Zf4v8AgVVNYl0fXdN86326cGRp3MIZWBbcPmbd/Fhm27axlUb3PRpUVCK5UYWk2kur+H4xqWqXsT2cQ860VfM2tM275m3bV3f+O10Gia+LCNrC/tXa2ikW2EilGxub93Du+VfL3fxf8CrO8H2t+PhZY6hHZLFPa2/mTrI7Fru3ZfMZm2/d/vf981cTSU11YLlbl5bMzM9lY+UI3WP7vnMu370i/d3btq/7zVnTqXXKyqlFQn7Vble9iliZm1bw5YX889w8jm2K4SLaCy7o22rt+XazVztxptzd6/HYWVgkSzvHGYopN0Y3fdLN8y966Kfw7q0OpN9jW3gNsVc7W3AL/wCzfKagu9HvtZ1SZPD2kyILf5Zmgdiob+9ub8a7KXIla54uI551L2OK8bafOurTCS0itZFJV4I2ysf+yv8As1JoUkWkXdrqTNFayJNH5E9yreTt8xVb7q7t1aeuieTUjHcRNHLEixbJD867f71Y/im4XSv7N/s7XTHFPdwyusls3l27LIv75vvfMu3/AHttGJUadPmNcBOVXEcvQv8AjWwSDxHqhjZPLaRmiKFViPzfwhdvy/7VZ9jqt1DZmGKbDIuQC2K6rxXPex2UdrdpZXHmPlrmK2hVnkX5mb938u1lkX/0KubsCbdZZkjiBIYf6tW/9lp4bmcFJBi+SlXcWXtCvo/7KluZYXgn3nM1u3lt/wCO1p6X4ivrC2jXTdWfyY1z5M6qwX/0Fqj0S8nk8Jy2RtrYeY3y7YY93/oNU7/Splt5jGV8vsc/xf3f96qU29y+W+zOBsvBmiWCPrGqaqtzCrfvFKda2bLWtHZUh0l444B91dv8NcbFp+pnUyt/Ey28jN5iqfl6VZ/4RmRNRktLNZYIPLyZT1z/AHa8eEpL4In0MnGp8cjTGiDxb48hVZBJaLgHFdZ8StYtvDVsLSVFZMeWiqPu15h4Pk1/QNWvbrRYpJ1txiRwOK5zxPr+pa/fvcX8zMWb7p7Vz1cU4U9dzohh+ZxXREOoy21xePcEeWjpkfL/ABVmlcqT6UrSOyqrHIXpVm5hhjjQRTiRn6gdq8eUuZno7DJbqd4UieUlE6A19HfAa8jbTrWSe4XaE6V80suO9b2geKdU0aIx2sh2dhnGK68DiFQndnPiqHto2Pq/4uahaadYxX+hzqs8a7sD+KvHPF+rax420+H7fbyRxq2XLN0rhNT8Va5qAjuHu2CD+Fa92+AjaT4j05o71owxU53f3qdbEyxFTlWx00MOqNO7PEL+307SdRRopv4OF3dK9O+E9g8g/tLyCynL7iKs/ED4FX91rcl/ZM8cDj5lVetbPhfU38EeGJ9Pu4lZ1j27iO9OhQlTnzy2MqldThyROr1j4o283hi90t51covl4ryTwVqlrFeTrCuTI7N61wWk3v8Aaviu6YyiKO6l37c9K9K8JeGrex1f7SZldf7taYSs6tbQMbh1Ci2eueC9cubCRWbcuO1e06Rf2mu6MPtyJIrLllcV4TFc2kvlbXHy9c17F8PltJdMKI2CV9K9HGUvd5jzMLUkzwTxJ8NYtd+MU914dme1FuNxVG+8y1a1S9u/E/i6z8IeNUuYo4GX7NKvyq2xv/Qq3PG2neIfCXxNtr7SButbxtsxVuFNXPjFpmt3H9n6ppdmDdQ7ZGwvX+9XKlG3Mj041NbMfrnjaTwbqq+FbS1by9u60mlRvLY/xfN3rzXxVpGv+LLfUPEdnBGtrCW++jbj/s/7K17PZ+JtN1fwjDfaxoZknt/vMy/MlcBqPxO0qCQ2dhCi2kbfvx/Dtq1NKN2cLoSlOx4LY2Oq+JIoLmxso1+wCSXyo12qJKyNY1q+h06Szd5n3cSNubcJP9qvd77xH4R0rVLKbSQY4r3/AFiRpla6HR7DwFrWn3sdnY29xIVabaBllapm77GqpS6o+WdH0WTUbuW/injkEfzL5i7fNk/u1lv59/cvcInkeWP3jIN2W716bp+garfXlxpmn6Vc6bZK8im4nj2qo/vVU+G3gxdZ1i/tNQuns9K0yRppLnb8sjfwrWE8MuZcvUFiOW9zJ8B+DNf1+Zbi2jVInbyHlYYK12urxeJfB3gu88L+Hr+9srX7e1/PdxTOskg8vb5fy/w/Lurv7DVXkCS2klvJplqdrFF8tpWb+JV/u1yXj3xFJex3Gm2NlJczXSmJIo08yRm/3ajG4NRo3ZnhsdU9skeiftBTa7H8NvAsml6xfWl9P5btJHcOrSD7OjfN/wACqp8FLd/HPxD8Q/EDxLagS6VbWu23lfcsl0seGm2/9s2ZV/vN/s1N+0TBrFt4G8KXMem3r22lpH9oCQs3lf6Lyzf3fu1wH7OPxK00eN9T0nxAyWNhrEUcaTH5VSRd33v95Xavg6cKjwjlDfX8z6hu9RRkzLXXfFB8TJ8RP7eu3vvtXniPzjt8vdxGV/u7flr0f9pzwhp1vq2l+MtHc6de3xdZHtsxln25WT5f4mVtrV5xF8OPGcHiX/hGH0jUCn2ryjfiJms/s+7/AF3nfd2bfmrt/jn4hTxr8QdE8HeEYpdWgsZ1a5Nom9AfMVc/L/Cq/eb7vzUVVVVSHI+/3GsEqkG2dv8AEmxsfiN4B10yqr6n4N1SVG3DLbVHzf8AfSMW/wB6Os39nCKLS/EQt0SMX/iCymu2kP3ks4GWOH/vpjI3/AVrM8Eazc+Efj14p0rWreW2sPEc10Nkse1ZdrMysrfxK0fmLurN+DesS+IfjRq3iSw0+ZdEtrCSztWSNvJhhVo1ij3f3to+7WUnUVKUFta/9fMcKfNJWPO/GXg271vxv4pvV1YyTW+qXMai4PmMQsjY+9+NY/gbwxqes+Ibu0v5ZNN061DXWr3eOIIl+9IV/vN91V/iatP4hQ634d+KHiHVb+11C20+7v55gTG23a0jYb/d681Ho/xRh8O+HZtBvPCej+ILTULlbyeS4lkVpdv+rVtrfw5/8er6Cm5vCRUex51SEY1Zcx6v8SNejk/Z18J61o2kx2VkmrKtnaL0RE+0Ku5v73y7mb+Jt1cPbfFFr7y47+9ktI4lMk6+V/rF/uivR/Gl3Lc/s/aKo8AWkVvI259PaK4WPTA3nfvvvbht4bc3y/NXjep/D/xpeadpmlt5V/Zzf6QlyynMP95d34iujh+pUUJpLqzDMYQuubseheH9S1DxTIs2iXRitNPmX7TLKMrLGy7vlb+8teu6J4gsH1i1umnm/dAI+fljZ/4vl/Kvmrwj4hTQNN0/wvd3C2UKSTSSzpJuWVv7rf3as6D4h8R+NNEFho7m2l0ss8lyQCG3P/8AE19fzxlHlktT5/2coy5o7H3DZXthePBPZzYO8A91/wCBV5N+0lo/iOGISeEreW3mvpVF1PAfutu2r8v9373/AKFXHfDzxfq3h3w+o1jV7V7jUy0Nj9mRmUtH93d/vV7Dd61NqnhO7tZFkGoixaQxouWX5f4a832UoT0Z3t88LnjXw28bWOu6dF4QudLS00xB9jlD7V43Nubc33ty/wDoNZPh/RtB8KeK9Y0nVLRp4Le6MLXsV3GZ4Y2l2p+7Zf8Aa27o23blqTwda2ul2ptFgmlfTpGe2u7qPi4Vl8x/m/h+YtXVeMfBFh408PWN8LqyXUDFFeFd6xyMvPzKx+627+9TqU7amMJ3dil4Quda8M2E+p6Bfx63bwwuGjaRj5sq/d3bvm2tXkPi+8mv9RXWZvDk1ppNzI007G4kltYWV9rOyR/dXd0X+Ku2+JmralpdrB4Xv9CmgS9U/vIp0j3M38PzLt/iXc3/AI9Wh4L00eHB5dhJYXGpasqrd2lxqKyxrEW/diNfL+ZmX1+X5a3jG1Myv+8OO0m68RprdhoV3o1vFpxskudNnbSlmWeGGdtsh+VmjjZW2sv8Py17L4J8VaTcvK3iDXRrN39oWCZ5LbyobKP7vlR/Lt+9XnGj+JdDuLTQE03w9IdR0aPyVvpZTGsflyfvNyq235n+b5vl+7ur07w9p3hu50hND0NLC31CZGcQlMeWzMy/xf7rNtb/AMernp+67o3rWlEn0ttNg1eTSLHTbe90a2iEpnnPlvtZpF27tvzfMP4d33a59JtTkeN/DejI6X0sttDI6Z2bVbc27+KONfm3f8BroLt9Ri8O6PbaYXM1kshtpmXYiRqzKFZtqrtZVHy/8CrL0zxDa6d4mmuP+EptohpMI86KUq0TW7MV+b+Lcdq/N/dWur2slG6OaFCPNsZfjnwu3hqSG9v7cTMo8qaWOVmeVZPu7F2/KN235a5+y0iDRdG126upYrGS50ubUImmkkb99CrLInK/N+7ZG2/Nu2tXq+vav4f8UiXTbrUdKuReEAzw3Cr5MO3crLu3fMrfN/8As1wX7Rl3OfhnpWiRxjUTqGqWwIhZvLibYVkVpvuru3bf4flaoq124a/EVThadhdAsLzxH4Is5fGN4uieFdLtRLpkNxAIZdUVYtrTSqPuw4+7H/F/FV3StRGkXQOiaY+pW7MD5mpPJax+XtX5YV+Zm/h/h21HaypqGu6fe+KLtdXmSb7RZ29vMY7GGFeFjj/iZlZl+Zvl+X5a9H8VaXpuseGLK7uTNBeRSblM2WLH7u3d/dVainV5VZhXpOTujz5PHeqX08sdvpOkw+TLkssMk6yJt+ZV/uttxSa+JbArJJCrLKGRZrO4zGisv3Vh2/L/AHfvbq2PFmkxeEfDI1qOVYpLp9ywSR7WAX7rf+g/L/tVe8R+F7iSxXWE1DZZrJ5ZMUUkm9v721VbP+9XfSqUYyjK55uJUpQ2948xtbC7t78PZSwteSFkjSZtokf7wX5v722vOvGF9qll4m+0xeG5LixDot1ZuyzRqu4bo/l+6zfd/vLur0jxndaa0cel6qItcs5ufOs23vAy8IqxldzFvm27a8f0g3um+I1/4Q6+vort5fOuoWHlvBHHJuaNt38W5en+zTzDE+0hyxNMrwSo+9I9r8LQWx8MWtzZaRp14ZoZJdkF95wWFvljVm+Vv9n+GuK1m2ntZjay2/kurbSvpXYaJp0142pwx3GvWct1cSXS6alltjtZlk3SRyMv8O5l2t/drA1O0BiM4uY7pXZmLJurXK5tppnDn1NqSkh2lIf7Oit0gZf+Wmdn8P8Aere1K2WG5hRXUwyKJN0hH3du7/vqs3Qg1peQtcXEqwq25ZF52rtrodZ+yT6WLa+lkjmt12loWUrI25mVvm+b7tdUpKMtTChCVSjdHmtveyGFbj7LjK7mytYjePbWbTru2ig23ysyKuPmatrV72SG2nn8yMRRw7VGK8i0W7XTLh9Znt/OYyN5W48V5mJxDppHv4fDRkm2NtvFut6VbX1lbzLH9qLLMdvzVzTuXGDWoLqK71ea7ubXzRLu/d7sEGquoadc2SJLOmFk+6a8Gpzy97oezBJEVxbz27KJ0aPPzCoX27yFHFaEk9zdPAkwabjaq1uaR4G1fVj5kMHlBm4DGlDDTn8CFKpGO5yYHHWpUid38mEeYx/u1r+LPDN/4cnWG9jYBvukLwa1/hgLKO4e4uVVypHytRGlLn5J6B7TmV4jrbS5bHS/N1GzMce3+Oui+Ed9bwa48NldOPm3KM9a7zxndaL4g8Lw6dZJEtwybfl4zXh15aXXhPXo3hmYMv8AEKJxjRnzxNYSlKFmffPg65utX0jyCFklEf3iOtfLH7Rum+JbbxBhFkktn4PlrwK9P+DXjdrTS0ebLkryTXoF3e+G/Ez5uI0Zm616io+1j5M4p1PZS8z4ltfDmu2kR1GSyljWE5/2q07LxdqSW2EBYK2WJ7V9qa74O0a+8NyPBbqAqtnaOtfHHjb7LoPii4tfJxCz8rtxXFXovDrnpM7cPiVWfJNHafDrxLFeqfMlYdcCvcPh94m+ySRRs3DNyM9K+cvh5o3m3El9EzKsjFlX+7XtOnaRJb6Z/aLuNy9a9SlUlVoe+eXXjGnWtA9q8YS2smiDUjHuKDOa5fwZ8Q7HV76XTp/Kk+RlXdWbofjLS9Q0Kewnk86Urt2R/M1eUeBdS03TvGd1CIngkM+5hKu1v/Hq41XpL3OY6FCV7nqmn2Wo32ra3pnnJb2sqt5Z21w037PtnF4euJLrU52uriXMkjSV7Hq19pZS3jVAtxcL94GvP/FfjOTSkuNPu5GbY3ygH5mrSKjbmlsOXM9jX+G3w08NaZpq2FxJHcRxr35Fc7f+GdU8HfE2PUdA0/z7SePbKV/u/wANVPM+IlyIbjS/CWsLbH5izQ7WZf8Adb5v/Ha7bTfGy2nh9bnU22TRPt2uvzLWUcTQnK0JXHGNZRu0Z/iWDSfG/ha9nus6Peac374EbVr5i1TXLLT9f1XTpTcy6NqSrGJYGx+8X/lotfSfivV7zU/Ces3OkeG9Qns7i3bfc29qWjZv+A18j+H7OfW9Vt4ry92EbfKCsqsrL/s1LxsZvkpsSwq1lJHqfh+ed/B8M+heGZkgjdbeSaeTbI6/3lrO8b6ULWDU9Zi8QRNcRwrIkW/y5lz/AHWWu90HVvD+veHdUvv9JuLGDTgkqof3m7rtVf71eeeO9Kin8ArJd6MdI1FF/wBFDSeZuhX+Fm/vV04vER9jy7nHQoSlU5jyybVtZmXDanfzo8ZVt07NkN1U1X09rQIxuo3ZhxGw+6v+9W14O0a/1FbhILC7mWRPvxQNJt/75rr9H8DWtvo8h1aG6iDyZaOWNlZf7tfKzxFGm+Vn0ChUkrnIXdz4jW3i0qLW7+bT3+dYxcv5IP8Au/drrPhV8PNQ8T+NY9Ej1CaxhaFpLq8iYgLHj/2Ztq/jXp/wr8HeF5de0y513WNCv7IR+WtjHdHeuF+VW+XbuX+7ursPAscHhfVtZ8HS2MVtqFtN55uQcte2/wDyzP8Au/7P+9Xh5jm3sqc3Rjqj08DgZzmk3ufLXiDT9c0zUJbLUYrudoHaMlnZjHt/hrJt72+jdbeO4urODdvYLIwGa+udG0/w/wCMNS13xVrVjaWmkwo+npdSzBVu7nbt84j+Hb/48x/2a8+1Xwj4YvbPyJNS0y+k7yWku4If9pWVWWujAZjGaUaqsyMZhp05NHhk2v30drd2El/c3ELr5YYyM3y+nNZsJBlgt5BGu1sbwePmr1VPhPI19MitI0R27T5TMgUf7VcrrHgO5gmuls2dvLfbGjjaxr2KVelUfKpHlzpyjuUb/VZV1B4W1a8uVYlXlS6Y71I+ZfmavavDnxWstK8O2zw3kghsZvIntJU3Myt91l/X868nvfhr4gto7CQCCaK7TDGI58v/AHqpW/hc21xImrNcxxo25USPJkX+L5q9jCznR/ho4cSo1PiZ9IPY+CvEV7Jr1rptjDHqtqImkz/7L/tcflXJeIdA134VpJqvhyNJ9PvHBu4FO7cnotcVoV14rtPEzaB4Yiutbt5bdfLt7SJppYof+A/xKK6jxVr3jbwv4XstE8YaVqGlWWoW8kcVzcj998td88dQXuylaRxwwtVO61iee6L401zSvFUk9letFZXj+csSJle+0qv8PzV9Y/Bvxrqmq3WlJ4psRY3s9t5kVwrbvM/h2sPrXxVpVpqOqaraRaFpV3c3yLxHaQtK7kH720CvZ/hXfeJPDXxJj1Px7aa3ZrbW0k0cd3atDuG3+Hd+FeTHFpScXLc9enRvCyR9YeIfD/hDULmdXt7eOUcXEsEnlSK3947a5lfh7a/bb+LSbm0msruNf9ElTa6/d+7J/D8u+uQ8b6zqHiPwpp/i/wAGXAmZX2XsduP3kit92Tb/ABbf4q1/DPxKj0nVrDSNYlgmO3y5pIP+WMn+0P4a9KMbUeZSPJvyVbNHA/EnQtXj17T9IvtBLaXpOfN1HWE3brXdubDL8vy/99VwXiPVdYu57m98OzeRqlu+DcrDFH9oEbBd0I27tq7l/i2/LX0zqXjiy1C7kt7FZLkYzLH5DSwyL/tViv4V+H/i3VY9Qn0vyb6KLyhHE+I1X/rj92phi4Tjy3KdFxlzM4TwOkl54f0S5vbu3XTtMgZJpD8rNcMvzyR/Ltk+ZmVt27+9/FWHrOvy6fqVxo/gKCWeR2eO61OeYbvOxu2hvu/e/hWuo8b/AA38Z30cVlbX8Gp6TCUhEEA8qRl2tvaT+7tYr91W7Vk2+m6pFp0pu9HeNtPnZ/s6w+Wz9NwX+9u/vf3q6IKFtDOTYzw5p2oX2otoPiLX9Uvp77zZELnyFU7V2qv91tzbfvV1mm+EfC9tc/2ff+HLIyXEqpE0iK0/nfwtubd/C3/j3f5aybTUmuvEetXEkG+OWzjtbWOSFWaSNRukfzPuq25l/u/dSqelPLamynhuZWJu/LntozHJjljG2d21Vbarbf4t1Vy3GnY0LnwXpGsSTRTWrT43Wo2LskiXsI2Xrt3LWF4M8UzaB481Sxa5nXRLCwjttZt7z/Vw3G7y2VXZuvymRfvV0d7Ksdjfw3qTWNt57LbmRP3Uz7WkmX5vmjZefl/75ryb4Zaa99/avinWzNYzXU3n2bXSbhdcblUKy7m6r8y7uorKquZouK6nsy6TLdzCDR/ElrIke6GGymRYZTJxuVlb5mZl/wCA/wB2ul0651DWEaK9OpJFAzASywdR83zMvy/wrXASaYdJe31tLRJ7e5bzJTNc5lXb8u7au5lZfl/iX7vtW/4Z1Cw8U6TKHFzYq5eF5Qu2F5mb5v4vvbo9zfL81OMdAk7nC+MdfvNc8XLolxr0MctszS2wjt/MVpP+Wca+Z93d8vzbf+BV7F4F8bWqS2Fn5ottLWGSOGIW5EzSSbfvRx7vmX5v/Hq8utfDc17rWprdavLpujXMBiNrEkclwfM+XdMy/Mq7tpq94fv9N8G6C99qgsJ4bK3kSyu4Jdkl1P8Ad+Vf7v8Avf8Aj1N01LcyitR3ijw/YX2san/Zv2qe/wBJ1AvAjXbIq/Mu7bI3y7VZW+X5f/Hq5fxK1vYWi+H5dStdc1bU7qSKzuNShjVooXVo23TfdZlVg27/AHqn8aWQ1TTEsJPGscc8MTT322zm8hGZt0jR7TtY7Wb5m+Zv9muO1rxToWifD+40O41eXxTPqcwuYJC7SLbRq2F/eMqtG33fur95axnK2hrCJ0XhC68Q3tyDeasNLbTh9g12GfUGg/fwfK00bbvmZoyqtt/9mroL63tp7Rruz1iG9dZSmIQxX+621tu1qyPAslp4g8UiPX9IiguYYI11iyhgjJmkb5Y7pZGb5mMZXd97duavTray8M62gi8Pa7b39ysRcrb7t0ar/Ex+6v8AwKu3BV1Tnqedm2G9tTuedWMfl21yLkyOqQtION3Kru+73/8ArVqaxrTHSo7iC8jVlijO0yKdn+1u+9t+b5qPFstzaaRO8MlicE5lkZVYfK25V/hZ9n96sbUpLiXTLO7eNI7tkVik1uq7m27m6fw/5auutVjKV0c2X0nCjZnz1q+t6nqFyLF5nAV/LA6Vk6vHNbzfZZJxIE4BVq12t7C/mlupJmgnkbd5Y7VmQ232hnglLfaC3Vq+erxqSbcj6SLihtlBJLJHHCT5jsqqK0PFtprVpcJDqkUiov8Aqjt+WptJ8P63bzJqkFsXigPmbh0r0m28Rr45jSw1DShbyQrt3ba6KGGlUjZ6GVWuqS5tznPBenW2oyRXT24j2Lg5r2XwSI47lIoIM/8AAaytP0GysYl8vKeldr4LgtrW4VyF5GMCvfp0Y0afKj52pXnVq3XwnN/H/TbZvD7XL2i7gMj5PavldZJbdsxSFc+lfoB4z8P23iPw1JCiB325rzPwD8BrVLiS8uYlyH43CvHxVH2tpcx7WDqey0PnP4c6gtprBN5JJtK8ZNUPHOoJqHiCaSJi0a/KtfT/AMW/grBZ6S15psRScLw6d6+WJbRtE1wRapC7hG+YY+9715OIoyhHyPTp1lLQ7H4c+JrlcaeQWboGzXo3h3WL2y14QzFtknSvJfB+p2S+M45ILbbDJwFr3yx0+01a5hnTaHXtivYy2TnDc8/MLp3SPefh5fRT6SLeV0beuCGr56/ax8CwwXDarbBVVPmBP8Vd5oGryadqUVqz4RTXc+PPDmn+MvDPkyspcjGD3qsRQ5Za7MnDVHy8z6HzF8Lbq0ewjEEmXxxxXp093dzeHLuIHKxx9K0fA/wYi0uC4eAbAvzJg9am0Gythd32i3ePNYYxVS/3fkhuJe9XUjz+TT/HElpqWm+C9Xs/D2maPp1vqF1P53kz6k0i7mZZNvzbW3r97avvXGWnxO8b6HdRJ4mjTxPo0iglNQQSEL/syfeVv91q2PiboXjXQAdBt9YvF8PzS7mt9/yKu6tLVvDOra54Htn0/Q7hrVGEZncxwq3+75jKrV8j9V9mnKu0fRVK12o0jY8Ta8l74bh8ceD7qa50m3G27tJCGuNOZvu7v70ee/8A31W/4ml07wt4e/4WVaf6XqJ0uGGyW42P5NzJuaSbb/e27Sv+9XJ+H/hn4i8IzjxF4Dnm1dJoWj1HQdQgEclzEy/vI1ZWaOX/AHVbdzXQ6Tp2i+M/Clzo2mXcyR3Fqtvbw3WFm068hb9zDN/ssp8vd/eX+81eFjcTVaioTvC+voehQo0btzjZnmXhvw14+8V6Rq/xAn8W/YmsTuEt1evG0k23d5a/+O/erc+JGtapqXg7w3qGpj/icanpTTTnbtMqhvlkb3Zf4vda52PxN438FXV9pVnDbQvJJi707ULZZFWRf4trVb0K61PULy88S+MryO6up4imM8Rr/dVf4Vruw9GtUk2vh8u1jnniKdP3Grs7b4h3Hii3PhXxn4V1K7/4R6ys7eNY4S0cce1fusy/wsylf96oZLPwffadd6xqmk2dvrmovI7yWA2tGZPvbRXP/DHWfipBeXdn8PWa40Etmc3yA2Ntu/vSSfL/AOzV6JF4x8SySjTfC9/p+oann7Pd61BYR22nWzn/AJZxbV8yaTb/APFbVX5qyoVKmDdkk3/W4Vqar6J2RwngzwTe+DtJvJfEGqf8I1pt2+y0WeNmvrv+75dr97c3+1t7V2V7aaf4Z0H+3/ENhFoenj/j3l1xFvdUuD/sWv8Aq4f+BfMtY1prOnWN/qWr6LePquq288FhJ4hv/mmku5m24iH3YY413N8vzN8u5q4P9qbUdRuvibLokskhsdOijSCIvu3Lt+Vv+Bfe/wCBVTrVcRUVNsPq9OjDnZ6r4H8a3GseHb7xPf3d3pPhOwl2LdTXjNPdyAf6uGGPy41/h+bbWZqH7RviDUF+z6F4NtJ9LUiNBdlptw/4FXi/hrxpCfBF74E1mzna1kYS2c0TbXgmzn5lb7ytzur0C20nQ/CWnaZfeK9S1G2e/hVrHRtLhWS4aM/dkkZvlTd/CvzNWE8LTU3zrXoaRmpWsWrqfwP4wljj1zw6fBOvSnFvqelf6gSf9NIvuhf935q6QnWoIrJfECLJrugl9Pmljfct9Z3EbfZ5g38S+Yv/AI9VfW/Dmj6r4ftda0ee7l06aU20iXkXlT20y/wEVZvNTC/DqwaZib3TLsWQuDz5ke5ZNv8A30Frw8Ti7pwt5Hr4am/ijoN1/SRqOnJpWo6zLongfw0otJpIV/0jUbv70yxJ/e3MwY/w4/3qxtI+I1l4Vj8vwJ8MLC3tlPN1dnzp5fdpGro/HlvHqes2WkoSdP0y0Vo4j/y0d/maRv8AaY1S8T2fhzwzBb23ijVNTjnljExtNLtY28iNvu+Y0jf+g+tXh8bGSVO25Neg4K7Nzwb8ZbLx5fDw94gtToGrv8tncZZoyf7v3l9v4v8AgVVLrxLYQ+I73wd40ki0+/gcLHJfRfb9Pn3fd2mT99Hu4+61cl4m8NWWlX2ieIoi+saV5vn288a+TLIU+9Cyt91vu/8AAR8tZ2t+Hdd8VzapqOpMLdtQkaWNG+YRL6fr+lduHoKdT3NF+T8jjk4RjzS3PU9VsdIsraKw1WA+HxJ8treRTNc6XOzfd2yfej3f7VZfiHwxK+hpp2v2D21s5zFeQFZLeVfZ1+9XP/DjXtRs/h/bQa1P5lpa6r/ZUxuIvNjmt5P4WDfK3lttb/gTLXU+GdX1Pw5Pqdr4VvI1Nhctaat4ZurjMYboslrK38LH7qyeqru/hrtwmYYjDNwvexy4nAUpRU+rPCdN1bXPBUniPwNocEl1ca1LDHDdWpZZxtLYVSv3h8x+Wul+Ls2vWXwT0fQPGBkudb/tGR4muJN88UasyjLc7lb5u/8Adr0298WeNtRjuLn4dNoE2pQvsvNNvtKhttXt27rt+VZP+A7W/wBmvDvEuieJfFMWpaz4pnu211n2xW1yrRyDaduPL/h6V0Rm8TNTkra38zJw9hTaZ2fhzSPEtr4P8E+C/AN1Fpl/4qt5r+/1LzvJL7R/qzIPm2qu35R/FVPwn4m8T+GPiBcfDT4jSHXNKuLhbW8tbiZpkTd0mhb7yt/FuXFcL4Q+Kfi/wXpw0SyeynhtJma2N3bLM1rJ0YxMfu10XwO8O6t49+Ih8Vams89hpzm81G6ClgzKMxwr/eZm2/LRXpzjGcp7a69bk0pU3KNn8j1/+ztO+EeixQpqVxfLcalNBEBJuVrZvljXb/z061x/iX+w/BWrPNqEEviTxVdDda6Px5VnH/C11t/1knH3fur/ABbq6vVTqmr63BbeFLCPWfEFhGZZJHP+haPM5Zmklk+60iq21VX03fe+7iaZ4Cu9C1JDEt/4i1mafdd38qx20ABPRfNkV2/75rHAYvESpKNab/r9DXF4WhGfNSjexyUusfFzV9Q0+3j8SSaab25FvbwRyeRDCW/3RtVePSuz03U/GGnabqUXiS7iudU0LVEsYNWDt/pY2s0ke7avmBfl+98y07xr4b1JBDo40u8guDL58Zf5f+/bH7wrmrjRtc8SS2tlc+ItS1O7t5QYYZT80bf3W/KvVhhpVKl6FrHDOvCMH7Tc9+sPEuox6dFqerW62skQ3efG+VkWuv1e9tLnR472/s7XU9NmC8tH80a43fNj5hzXmfw8vfE4tzY3eng2cg8mQSRbmVl+Vg3+8a5uHxff+CfiZdeG9ejli0i7ZZLeSU8f7tfVKhFnz/Pd6npGj/DnwVHaTzaBLeWEd/MsjBbppo1fbt3bW/z8teeeNfht4w07xINTgisrzTbd/tMc8cO5nmaPb5jLuVfl2/Lu/vV3muapq/hW7n1Ow00ahpFxB5lu1r8wz/Eu2l8F/ENHSye5RkstTTMav/Du/hqXCaV4bFRnFux5B8RYNQsvh3cTaz4qgudPu54bSRX0+NWjDHduVt/+sVV+981W/g6+r6RoghuLeSfUwseFurfzfPt9m6NoWb5tu3+H/Zb71d78Y/g83jSLTv7B1BbS1i1Jbu7sGXMci4VS0f8AtbV+7/tNXP3ml29t4q06G+tdQ+1hnWeQ/uth2t5Zbb/dZmVdv97/AHamLc5aG0vdgVNYl0fWrKybSoXa8S4eIJDdL5ckitt27mXCsy7f9n5qPhpd3GhXuoaC1m0nkarI1sk+0yN8zBmV2+Vm2szbf9mq12ljcRT3N1DDE8kn2mMKreXKkedzYX/lorPu/wBr5qt6BYNF4gstalgnt0jjhCw3UeYRJGPL81f7u7czKzV0cljnubmpaFLd6m/imGbT7G2tplkmvJC3mX67fm+ZW+60bbdrL/DXnfhO4stU11NV8V2dvH9oP2Xw9Ck3mtbbR+7VbdfmZpNwbzNtdF8UL+3utYtfDtirI1+pl1iO3mwFtd2G+7uXc27/AMerRiu/CFrY2+kJpiRwzr5AuoLVpLiCMr8snmN8y7dv+7zUyUug4ysecfE7xB4L8S2lxo93rYtNRt3VoLkwSBVZcrtb/wDZ/hry/XNN8N/2xDa6BrfmW1xtQzNbtmR9uc/8CfHy9q9p8VfDTw5r+tSwPq3iKTUwvm/v4Y2ku412szK2VWRfm+9u+XP8Vcr4kl8F3Wv6L4T8P6ZJbz2Mqyxy2b5kf73mRM3Xd8q/NXPUpp7m0JLoSeF7O48SWlnpnjK1l0JrNTbWOrOGWN5IZG8yJz92TarP/u7fvV77o+uaR4P0qy8O6Nd6RqWpXj7bj95HDg/3WaNdzfNllZv9qvCPHd3r/gTxzp91oupXUen6narcRR3j7ow3KyRntJ83G773zV0ngGH4daPDLfeLj/aGoRSB4bCKXzI2Vm+Xd8q7m+Zflb+7UpWYVHdWNr4yWc4nsLi40SzNzcxqri3utv79htVm4+Xa3/fWK5V7+0g0k6ZCk84gkDOs0u5Qv/LQ/d3Kq7ZFq58c9TtLfW4b21sr95pmFxFLGu+GUs2GVg33V/3ayWsb3Sbm0tNQ1CS6W+upLj7NZTNtjiy0jRldvzfe+9u2103Zgoqx4xpLaVpTO+qI7SFThF9avabZ6dq9k408Ti9J3bv7orpZ/BMesNE8uYyFAJz1rq/B/hTTdCbKuXf+9WsMHV5rS+Eynj6Mo+78Rp+A9New8Frb6nAM55zUdhb2NteM9vEFbpuxV/xRqEUWnMQ+1Qua4rwfe32r6rMLcD7OH216KUYJRPLfNV5pHdQFp5MbsqvatG2uPIkAVsMKyZ3NhYSMzYIHpXOeEvETarr7WqHO1tppyqRjLlkXToylHmR7XoGvTiJbfa3zV2Gn6rNFsUNXmltcG1I8ytyz1aNSCzZrlr0lM7qU2nqevDydQ0ho7gKQw53V8c/tJ+Cdups+nW/zBixI9K998V+KLjRfD4ukfcDz0rntX17Qtf8ADT3V7jz2j2nNeeqXuyUtj0FK7UonxLbSXOmX+9QY5YzjmvRvAnxAuLQSvez/ADfwmuH8arCPE175H+r8w4qpevAYIxDy2ORXk068sNN8ux3OnGrD3j23wP4vute1mWbDPGhzur2DS/Fd3CFi3fKO9fOPgTWdO0nw5IyOftOcivQfAGoXV/pazXS7WbnmvpcLONaCvueLiISpSutj6d8Fa+biHnGD1FeSeLtRjsfieYg+x5G3/Wt/4e6mLe4ALYHes74jeB7jxB44ttWsxt8lflK1hy8s5G0JqaVi98co4Z/An2iUkqyjdJH1FeR6loVr4s+IepaJ4v8AF19pGjW0VqmjWtupla5jZVWNo1b7yqvzNXryaDqepaVPoOsIDbyRFUZ68j8d+HPiR4Z8LzWi65cHTrZWFurKrNHH/dWT7yrXzeYYarOpzRPewVelGm4y3PLNJl8W+GPEN0PDWtXqpbTyIl1BKyRy7W2k13mnfGOK6vI5PHOhzR6sqeX/AG1pknkXUi/3ZPlaOZT/ALStXFeBtYvYdLm0OO3Et5dt+6kYZ8v/AGj7Vr/EzwrDo+gaZOLya/Ic+dPGPk3Nz179Kp5LGrS5pI5Hmc4VrdDu7v4neA9XSJfEWqw+IkiXbDJqmkPDeQr/AHfOhk+bv96s3VfiX8KNLAGleCl1ieM4RbqWb7OP+AtI26s6w+GUdz4cstcsUDNOquzzrtRR/e+lcd4p8L3OlW9tPfeXLemf/R4oo/8AWru+v+c1iuH3CN03b1NI5zTqOzSubesePfF3xC1rTPDtxqa6bZTXCwxafaAQWkMf97avy/KteqfF7UtD8GfD6NPCMhnN/E2n2EsS/u7W3H+sWP8A25G+aST7zf7teSa94ORdGOq21td27ud43fK27b83y/5616ne6TpPxD8B2Xh/wteWtzqvhuO1Eds86x/a18n99t3fxbmb/vmvLzPBvDVafRdf+Cd+BxUK9Gb+0tjzf4e2lz4j+FfiTw3pu59esLuLWLeAH95Oirtk2/3mVfmrrfBcXg34l+Hrh/F0l5P4vgsZlee33Qpb29uv7tpP4Wb/AGv91a8+8TaTrXhPx0VTU7ew1pXjkhNhd+ds3L03L0ZeN1dJe6j8RdW0t7TWtXNtY3Dqt3JDFHC0vXhmX5mro+pVautJb9SI42lCyqvXseey6TNHpyzPa3BuppV2zujbWXdXsPxAvtVtPEXh34vaRGl5YNBHGJFG5ba4RdrRt/dbb8y1dl0yy1Lwj/wjukapH9uhVWV5l+VV9a5qAeMvASvdeG9bikS4XF5buqvbu3/XNvlrfG5bVXLNGWFzOnFyTNzXfi3rPxDubXQtJ0KY3Msm4RQctI3HNde3hyDUZdO+GcU8U91Z21xqeryRv8qXDLtRd3rv8tf++q8ztvH3xJuFls9NttG0cTRHfJpunw27FP8AejWvR/gH4i0hLW78PpZ3Eeuuwn1K6uZMvet/e/2VX+FfrXyuYYNYSm6ihqj38NiPayUYMq3d7LrXgq38RabBKbzT7b7DrMIX54pI/uysv937ytWXr3xou/EHh2XwwmgrLc3sP2V5T84k/wB1f71Z3jHVtUv/AIgXWvfDn7XYXEeVvriBsJeSL/y0x+e7+9WdpfxX8fRaiba9sNK0m7kQl72PTI4Zc/8AXRVqcNlvNFVYw3+Vh18WoScZMs/Fq+vfCngzwn4Rly2q2oe8uoE5aLzPuxtt/i27ab8KvEllq+sS6dqt9eNp0FhJdSx26/6RJ5a7vLT9fyqz8K2s18ezp4h1Zru8v4Wkie5j3+Z6MrVnfGbw7qPhHxfpmueEm8m5uP3sEtoQoz/F/IV9Dh8ukqDS+I8mti4Oor7ESeb448faP4I8GyN/withcLdrI4JYK22Saa4b+8vK7v8AZWmat4vMPxs1PxbYxxXejXF2bOfzBuS6h/1fzf7y1zGu/E/x3e6NcaU15HYW8oP2yKytIoGm/wCujRqu6tr4YeBte8TeH9NYrYR6FcXBmu9Qe+jX7LHHJ+88xWO7dtHy/wC9WNWhJK8tNLF/WObbU9D+O+j6dF4ettf8PasRrGnSRmPkm4Fi/wB1ZG/5aLG2NrN8235W+7XJaR8ZdWt4Ybfx1oNn4nigO37TIQtzH/uyr81R/H7XPD/ildJl8I3JRLZ7iykzJ8zRxNuViv8Ad+Y7a80srC+tr9bPU55PLvISIHDZG49KnLcHUq0F7Xf7h4zEwpyUYbHqf/CSfAO4uJLxPCpgnlYu0eoNczxq3/AZl/8AQa0734t+EItKTSjq1/PpkRHl6PoWnrpVuf8Aek3NI3/Adrf7VfNbjbKyk8K2Ca14o4LiaC1tY2mDFUcRr87f7Vdn9nKXxNnJ9dUdoo9C1/4u+JdUsF0fwysHhnQ4xtj0/Tfk3N/tv95m/wBpqh+HXhvSdautVvfGfifUNLtdPtUmYQDzJZHkbap+b5dqtjdWLoGmixv9TlWZ4rbT0aSOWOHzQrsu3a1dFf6XqXhDSdE8QWeqPFqeow/vYSvmSSKx+75bfeX/AGa6qmWuNNuCsyVjU5Lnenkeh+CNXv7bwXod3qeotef8T2W30meUbTNbKvztn+7u/lXp3i3wGbieHxhpmoXumCKBhfizG7zOMKyr/e61wPgDwD4l8a3EGueJpr1riJNtmJ0CLGv91Y1+Va+hfAbTWWhf2Tes/nxHHmdQrV0ZZSnh1KUl1OXMq0K+kex49oXjjVdGWK1/tOW4t5Fbe92vlSRf7yt81d7PF4F8d6HYt4jto7qffthlk42N/vVkeINIlee7vPH2nIbnRVkax1GJFVblWrzSaRvEWnpPpNxqdnLIfPFhPb/NOq/N+7b/AGq+kUIVY6HzvNOlLU9x8MaRq/hcQaeWsp9B8xvL3Fm8qPjbWq9v4VvJW0mXTre2hk/eKCmFLL/EK848J+IzqFnLbao66ZffKphMu5o1X+9XUPZ3selNJapDdAqzKjyLulf+6tZTw7i7NnRCtpdHYwl9PUP9oWa3X5FeJvu/71V/Eegad4ptxbaxAvmL/q5o+GX/AOKrjdHOsWcEsV2gSKSPzPlk3LH/ALNdVpMwutNEckjff/dPGM7WrCVDl965uqilozzH4i+G9W0GPGptb6jpsZY2LpC2+Pd95fM+8u5du4/7NRapfaZofha1u7xZ4J/sbW8en3GJMMWb5W/vbvuqtew6VfyS2M9vrCJJEG2FmUEOK8z+KHweXxNfxatoWq3WYly2nifaGx/EklEK1laRM4tu/wBk87+H/hm513RLzxbqNnqQudRH2iUmzYQxwq37vDFtrKqjd8v96u+uNNRraKWfVZVY2rNbsRvbzflxwv8A31WE7vBbJZPZNpbh7ex+zfMDKyKrNtH3flVd33a6C/v7L+ynivPK00W7kx3ECqsb7l3Mrbflb727dW+4r2Pm648S+LPC018E1q7JuWDRI0EiPI7fe+RvuruG3/axWJa2epaBLp3iS/tZ4r3Uo5J7Nyyxo6/dCsoX7zfe+9Xs/js+E9JtIdf1qb/hLbByTEssJ8yNty+WpkVv9Xx93b/6FXm3izxNr/xDcPZ2Yuo7OOaee1aP91CIz8u0f7v8NYSjbc1jLQ19F1K+13Tk0LxNOkWraHP5tiJtpikXay7fm4+ZnVt33fu16H4MtvCovGt7zQZoNcaMxKl0jSQxsq7duVb5vlB2t96uW17UtA1bwVp/iexMMN19m8q4kjt2eZZIVO3+8q/Kyt8235f4vlq/8O/7Bu0Nzc6+lrqt7B5l0Msomm3bo23bvlVflX/aWlFJkydyr8TIJcR3EVxZ2kcpS2eFnWSSCPcy7Wjb/V/3vl+b+992obDULolbCCQ2043LNa20e0HyeW2s33t3yttrX+Jvk/8ACHIzwadry2TqLu6tJ1SNW3ldrbf3jdV3D/4msK5tIp7jT7U2Ft/ZUMXmpb5kaSNv9lv4f4m3bt396um12ZzfLEzbC5urwqsDFYxWnfzPbRbwckLWNY3O2WOzsodp3ferX8UXi6Np0jSFTII69V1OSPvHh0qanL3Tz3VvFs+pao2lLCURvlYmuz+GrWOlaRMpmUS7jkmvM9MWPUb6XW3PlBXxgcVHraarbQfabWWXy26Fa8lYtx9+Wp7ksPHljBaHW/EPxoY0e0icsx4UisT4L6xDZeInku25b5utcppyx6i8kl3L8wXuetathokK6NNfRXBSdVyvzVwPETlVUzuhQhGHIezeLPHFhEAqTKNw/vf/AFq0dF1KXULBLmKThfmavmHz57iQeZKx+teufALUJri6ubO7mDQFdmM1rSx0qsuUylhYwhodZ4x+Jun332bw/Mx+Vtr4pPiNpNxceCoptAMjll3KsdeY/Fzw6NI197uB8+ZJ1PY17f8AADVl1LR4bS9t95HHIqOec5uEjaEUqfMj5Y1GzvLS5aO9jkSXvu71WNfT37Qvwsubq4j1TToAox2HG2vJdK+HbCR479zuZPl29VauOeDlzabGkal9zgtNljhvY5JgTGpycV7T4V8W6bJElvAytt9q8f17TJNL1GS0kB+XoT3Fdp8PfCs0/l3sjbA3YV1ZZOrCryI5cbGEqd2e4+GNSBuVZG4HUZr1rw3qX7pmMhO39a8e8OadFbISOW211vhy5mtyzybtjNXvYjU83Dy5T0RNZE7KsykMG61q61pen+KPDkun3G1xIOlcpBNFcKCg4+taFlffYriP58K33q82dPsd8JW3PItX+DL6Zqt6dBu1tSU27DHuIrzTxDFcaT4Q1DR/ELXDvFcMLWIOzKW9WFfZGraLDrVt/aFnI0N2I+qmvlb4n3sumeL30XxC27S5VZpXCfM7f71dGGqJRaOTEQcZJnMR+K7q48LNHJc3F20Nmv8AoqswVY812XhHSrzVtFsdZka6int4mFql0n7uuTntoIJNMa3kEVpcn7PIgG52jb7rV7H4E0LWrXwTOLjVI7uBIyqIi/LGtdC5upyN05K0Uc86KulIYraTUtQu5v36t8yj/aX/AGa828R+A7qPWjdaUkgec7fLiYx59WzWtoviW6i8Xmw2Sy2onaMSxKy42/LtVa6D4wHUtK0W0uLBXksiwCJ8xYt6VFahQrR9+NyqdSvRaUNGeTar4eNlGkzSC11O2uMyv5nnfL/DTtd120mgt4L+zu5XgPy/Psztz81aEGoaVYXBncGOZdpZCu7YzfNtasfwzIdX1bULm8lt7maUeVGrcMx/vLXC6cafuxW53wlOr71TodBpNvLPpT6jZXBtpL6VWmLN80ca0ah4nSazktNMd7m/MwgiicZ3f7VYVh513qc+nxzGHSbQf6Su7afLz92sj+wLuHUJru1unt7aJt0E8n3mX+GpqTny6RBUacZ3nI9Rhhi0vwXFbi9tdMuon8uTzm3yM33m215tpWreIP7dF7pMs7XHmSQw3LKPmVlZSv8A3y1Qi01HXIrrVbZmlW3uI1KMPvM38Vd7aTHS7Wx0lVl0eV5VfKhZPMeuaWFWJduXQ6aeJnhVdPU6DwONX8OrBaasyW+/5tsY3MBXrqeEtG+IPhiP7VC7ToGib5drNXmmlWOnapPPrEbP9qt5/wB48rbsf3l217T8OdaWWT7JmFYFG0MO1bvLKdKPuo54Y+daX7w5yx8IaJ4Nt7KLX0tls03R29xOP3iszf6uvN/jh4E16z8UW2teD7R9Q0j7L50cIfctsyj5tq/7Ve3fF6TR57Owi1u0N5pT3AjNxH8xhk9Grk4bbWPBN5f6mNSFzo56rM3yINvy0/YxlE09rKDueBXUGsapJJd6hp39lCfbuMqqsLR88f71cHdWslnqV1ZQazbiMbvnV8Rtt/hr60v9P8MePPDNvp2sRmMBtyzWrYVWNc3qPwb0uOw1mz0eCCG7tY1Uj5ZGmibq3+zWNXAxkjWji5aniHgzS7VF0i9u4hLNdzJH5JP3o2bb5lby6Nrupavq2jtZl76yuWmsSVwrKv8ACrf7tczrHhfxR4e15Tb2GoE20m+0Pl7xtrrLTx9ruj+L7PWbyOPU7YKq4aHapVfvbW/3qKNOMVaUbCqSk3dHHweFb7Vbu9tNPjSO+37pIJm2bevyru+9Xd+E/h5rumS6ZO+lBry+c+cXG2O3X+Gu28a+G7jXNTHi7RbaKxn8uPUIVdlkV9q/Mvy/drorzxDrmpfDiZH0jPiGys1v4gh3Ky7vmrqhh4p3MJVZSVjwzxBea7B47bwpYRnSbjUJUt76BMFGfdt3fTbivQfihcabpfhfSE8RFH1jQb9RELf700f8I/3eK8++KYsofEOkeKY9Rumu9QSO4vIwfnhbvtNRfF/VrDxBrVjdWWmXsFwY1VNzbhcx7flZVrGNRQlO5qlzNM9v+HPxXv3uWlspbq4trKMNcpsywr3Dwp4g0vUr9bmW1EK6nCsimT+IV8z+AvE2k+DfAti0Vl9jN6Ga6knTqtereENTTxX4C059JMDXVvIskLeZsVOK6J04yj725hT5oyfY9Uu7KLWbyXQdUtzdWPWLzezfw8/nXkXjuO98K6ZDJq0d0s6XzCBLdCyhfuqu5f4dvzV6m9/qGhzQT37RXVq7LuCvho2q/wCKrOXX7Q2gtIZoLmNvNO//AGflrnoVJUpf3TStRjOOp8tSC70+8sbu1v4bh4ZvsbwlN6bpPm/eN/DXfWGsappelTLfs7vbSeZGQvyv/u1yj+HLjwxoGrweIFj0Owgu2lso5ZP38zL/AMtGb+JWrzv4neMWN3BZxtdQsiROl1bz4Vo2/h217KqU/Z87PK9nUdTkie26v4ptbO1Grywq9rLJ9n+zxy/KzN93/gVdamv6fYWumRwWEtpG22Jdn8I/utXz5o/jefWdXubbT9Ohgimt/MtIZgpZZo+rMP8AarprjWL06DZ3t9eK1xbus81tGdv7yj2dOrHYUqlSlLlPoi2uore8uIx5jxSp5zpL91Wardre21vem0uCyN8qxgL8uMf3q8J07xQbq7V/tF20MsKzvdL/AKv5v4a9D07xADYGwlR5542V1YNubb/erjqYTlVztpYu51+v6Fovim48i6Mf9pQFvs9yF2yR7vlr56+KvhPxVo+u2cWqacb/AEZblrhpIZWBk2o33v4drfxL/s17jJr+jNLFe75beeM7GVhjfXTWWpWGrRtanybiCWP7pGcVxfvIehsnGpI+DNW1rSU1/fFBHYQNmK4t44MLFu+Xds3bWbaeu3+GtuXVj4RbSdO8N2A+0z20jXFpLKzNN/Eqt/db5m+Vf92vVvjR4Hm8GW174h8M6NDc2s6rGYhBHuhZm+8zfeZa+ftMmvPDfijSPE3icyXktwJJ4Rv8zlflH/As1pOokrrqXCJpeEtV1jw54bS/0XSo5DDeq2osJ5GzndGsckf3dvzFf9lmWup0PR21OafVpbGS30+5crKltIMRFVbyzGrf3fu7d33cfLVHUdRUz/8ACY+B9Rht5ZAs2p6U6qGY/d8zb/EvzDcv/Aq69dc1uxsNMvYbbSrzTrq0ad7aybZtlVo/M8xfmUfvPut935v4aiCsOSGySaLe2Safp/n6ZbWsbR3mId5cq25Y/vfxcU2KxRTH53mzSXSlhKsnzD5t3zf9M2/9BZq1Vl03VD9p08WLG6jWS4jeXyj5iyfdVfuszbvvfxUa7qGpaVorXWt6ZbXCbvMbEMfnAfdVd38Lfd+WuqJzydzjNfQadaNNa/68fdrz3xJfaxqukyXMsTNs+VvpXcu7yriU5X+KuT1vX7eW8bSdOiBjf5HbHOa1xk77s48HK20ThZgF0KNkYA+byDUy+JL+TTfsO4bVH3qr+IYDafuB0LZqXwjo39rzvHuYFfSvClKXPyRPfjy8t2WfAhs5NVeK+cLuXC5/vVF4ws7rSb5rdZW+zS/NH81S+MtGGhXMTxS5Lc1l61rV3qwgS5IxCu1cVnUk4x5JblrXUz45CvTvXQeBdXvNM1ZRajcZPlxWDJC8ThX7ivQfD2mWJsrS8tQA3y72P9/ms6NObkEpJCeObPW9QvrWSdGZGbjvivoj9nzR4dOsoxcptbP5VgaW2kNpUJvo4zL0JIqaPxIbS7jhtRtyMjFe1QwyXvHJPEN6HuvidI7jTZIVCyhl614lqUdqdbltxHsaPO7iu48I+JhqM32e4HOO5rzn466vH4S8Qabe28GRPJh6qUWtwjK54x8ZNFu7fWvtYtpfL/ibbXWfDG4LaZCCcbVz9a9Ttn0nxj4QkuTbId0fy7l714PbzXXhu6vIZV/cqzeWMd6yg40avtB1I+1hyHr2n6rCdQEPmY969Pu7S3k8KFoP9Zt618g+GvEtzc+LVkJOx3+6a+nfC2tfaNGVXbIA9a7ViY1tYnLOg6W5Z8C3rNP9lnZzhq7XULGOSLzI2+ZRXBWTImoGaP5Rurr0uvMttyNTnH3rjpz0Oo8DXMsaGN2+SuX+NPgXR/EOnG/NvH50fzH5am0bVzaz+Wc1v3F9C6rFcH9267WxXLyyhPmLnacD43uoA3jaGzl48gZRVXgV6fF48fwto0sNu334WXEiV2vxI+HenhG1zS4VS4T7zA9K8S1kadd2cy36vDNArKGY/eavThJTg2jyKkXGcUZ3ijWJ/EM9hqdjazL5fAkQY2tXX2utLboZNS1D7WPI229sy/LHJ/eauP8ACIuDLaXFsSmmxn99Iv3RtrZRV8RRzpb2xhMUi4uR8uacFbUKnNsjjb3xlp0Xiua6n0JJ1aJo5otv3pP71c3a2guPDt5qEC+U8F2HXYcfLXaah4dlubpNTg+zGZbra7r02LWRDFDeXN1odwvluu4wMFwuK8+tCbl7x6dKpFR9wXw5NYXBlghla5MsizXTT8PJ/s1peI9QWG/gsIYoP3w/eBey1zWipHdat5EYAgg2oWjGGKr/ABNW/qOkb7u4urW2UJMu1STls1dFtxsRUppzuzvvC1tBDZpp1nbQ2aXa/NIv97b8tcL4xvV8MkWaiG9uh8nnyn96tX7aG6j02J4nm+0QR7Vw3yq1ef8AjAyy60LnU85lTdgDG00sVUdOF4iw9FSqcsmegeFLyZdDuVW7Ym8bBIO7af8AZrrfAV+JLB9Mt7u8kuDG3n3Crykq/N615VpOrWlt4NtJFt3+1xMyx7R/F/ersfhvrF3pGm3dzcyqkYHmsHO3NXQrRlEwnRkpSfmbH/CeeIIfBc2gRtHqI1VJALmb5WimVvu1p/EXxHL/AMKi02a+aOW8nt1s57dWyJGFeQ6prGpapd3N7b6a6WzXH263Qfw7T81e3aH8KtK8YfDptcsr5muLqBp4Yy24W8n+zXDeTk7HpKLjG7PPPDNprnhnUtPj8YrdvpW1XtYoZGZJJG+6pNfR2h2enf21/attDeWSSW3k3QkbCv8A7NeMeE/Euqi6k8Napp73skQ8zzZNoCMvdanbxV4g1jwxPcWsV0JIpuBldrMrfdrtglbc43Uk5Xsdt8VNLPheCzudIur61kmjkjt4G/fRs38Nee/C3ULLWvGY8KeMYYGuJGkh8tYt0eG+b5W/3q9f8N+Mnh8PW1tq9nE0qR+a3nr9xWrQ1vw14Q1FLbxAbSC0vIJFl+1WybSy+lS+cuM2eKwS6b4S8dXngW8ubu5sdTdrfZJLhbVG/umuzs/DeueGLa51PwdqE11caaPLks787o5E2/w16Fq3hPwp4s09ba8sYBLbzLNDKq/Mdv3fmrAtvCnibSfEt3dQ6st1YyxrJ9nc/wAP3Wq4eYpHz/4mjGswRadq2hTafc312skEwTlmf7yr/s1l+MtDt/AXi7SlSWS8mtoGmK3L/KWUfLj/AGa918Z+Dr6exW4YSXKxXscluofawDf3a5L4peHbvX4ZfDqJaT6lbR/aFlA/ebf4VzWdbD83vR3CnUkpWlscn8QZ7v4ieD7DVdNntxHp8f8ApVkBtaL/AGv51c+HvxDisZdL8OWiA27fu1k27VMlcDJBrNg+rxWkD2MMCL9qiUdW2/d/3a0LKS71HS7PWrPSFhsbGP8AeNGvHnL/ABViq0ua/U6uSPLboe8eNfEmoPcrpYufNkAXIB67a9cafUD4FtdZs5gskFvteNv738NfIHgbxBfX2ov4s1ZfNFmvlnH8VfT/AMPfGinw44nTdBuUSIy4+Vq2nL2kU0TGMoKzNWOLRfif4VsZtdtLW+ls23SKV+6y/wD66808dfCm9n1Oe70i2t7lrtFFr5qri2/vV2OqajY+DPGVrDpx8qx1M/PCB8vzV0GupGVudH+0SRx3MZkhdG5T/doj7m2xhUipO/U+TdQ8O6j4A8Szrc2U80sUTSfaHX5fmWtfW7ltY0izle0HnPb7pCj7f4flr3K+02XxV4futEuZVOo2jKFnZPmnjrwvxhFfaX4ki08KrW6xtuST/lnIf/Za66cklY5J6u7ND4b3ljBo91Lq3nlIZfLNsJPl2/ws396uxXx1a6VdardWCKJlEcIwu4Rpt7V5nFcJA8mlSpDPb3UMk+VbDMP7u7+7TtHtLqNnjupQIZSsqRyPl9rLt21qncye9z2HRvFa+ILCe2mWK8DMwAdNrKy1f0LVo7d3+z3LJdL8yqG+TbXguj6zdaX4g+xiT5YpGjjXd/D96ux07X42uGUsqEPtDKKfLGRUqkoSR9IaLrsOuac1rfQLKJU2yRt911r5p/aP+GMHhfUdM123S/1DQ5LlvOkDbmt4/wDnnu/h/wBn/dr0DSdaurKeKaCUgA8jrivSdF1XTvEVnNpeq28d1DIv7yJxuVlrzMRh+R36HoUa3Mz5C8O2/hnxLbul/psuji1TyfOtVzvt/vq0m77r7f4v4qvaHpHhyO8vdOj1WWJbK6zOjQMkM1uy9o925W5r3zxl8PJtMurjWdK1KYWbJHvttoYqFP3V+X5t33a8pEUaS3y+IdLilga7LOsUDSNaLt+Vm/i+ZflanTpxsmEq0m2i9pNho1jLbP4fge6lVnMsd1/pEce2MfKoX+KteC/2W0sPlxf6Q23Nyu5lx82GH8Sr/erm9MOh21jezWd9PYJcqtxDblm8mGZl+Xav3um1v9ndWglzYzRt9quTIWxvkYbghj+VtzfWtLEpXP/Z</binary></FictionBook>
