<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Мастер Начертаний 9. Выше дозволенного</book-title><author><first-name>Оливер</first-name><last-name>Ло</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/oliver-lo</home-page></author><annotation><p>Первый том - https://author.today/work/582467</p><p>В мире, где сильный пожирает слабого, Мин родился слабым.</p><p>Талант определяет судьбу, и тот, кому не хватило дара, становится прислугой для тех, кому хватило. Мин и есть такая прислуга. Подмастерье, чей резерв ци вызывает жалость у сверстников, и единственное, что он делает хорошо - это водит кистью по бумаге. Но в мире, где кулак весит больше кисти, рисование ничего не стоит.</p><p>По крайней мере, так думают все вокруг.</p><p>Потому что никто из них ещё не видел, что происходит, когда его кисть касается бумаги.</p><p>Всего один безупречный штрих, и законы реальности дают трещину.</p><p>Презираемый своей же сектой бездарь готовится бросить вызов небесам. Но хватит ли ему сил начертать собственную судьбу, когда на его пути встанут древние кланы?</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Мастер Начертаний"/><genre>fentezi</genre><date value="2026-11-17">17.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-17 15:54:11">17.11.2026 15:54:11</date><id>master-nacertanii-9-vyse-dozvolennogo</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Мастер Начертаний 9. Выше дозволенного</p></title><section><title><p>Глава 1 Третья стража</p></title><p>Глава 1 Третья стража</p><p>Мин крался через спящий лагерь в третью стражу, а сонный хвост позади него цеплялся сапожками за каждую выбоину. Стоило ему подняться с камня, как Ши Эр открыла один глаз, ухватилась за край его плаща и поплелась следом. Спорить с ней ночью было себе дороже: упрётся, разбудит весь лагерь, а кузнец Те Ню спросонья ещё и молотом махнёт.</p><p>Е Цинъянь устроилась в двадцати шагах от остальных, на узком выступе под самым козырьком скалы. Она выбрала хорошее место: спину прикрывал цельный пласт железняка, а отсюда ей открывалась вся тропа от верхнего перешейка до нижней осыпи.</p><p>Мин подошёл к краю её войлочной подстилки, опустился на тёплый камень и положил «Драконий Хребет» поперёк колен. Ши Эр забралась к нему под левый бок, с головой зарылась в полу его халата и засопела, согревшись за два вдоха.</p><p>— Вольнонаёмный мастер Мин прибыл нести караул и охранять чуткий сон госпожи генерала, — с наглой усмешкой доложил он, устраивая спину поудобнее у скального выступа. — Всё строго по утверждённому расписанию.</p><p>Е Цинъянь открыла один глаз и сразу посмотрела на Мина. Судя по ясному взгляду, его шаги она услышала ещё с той минуты, как он поднялся со своего места. Генерал лежала на боку, положив ладонь на древко костяного копья, которое вытянула вдоль подстилки.</p><p>— Насколько я помню, мастер Мин, писарь Чжоу вносил в наряд караул у моего шатра в крепости, — ответила она, оставаясь лежать на боку и разглядывая Мина в тусклом багровом отсвете, который поднимался со дна расселины. — А до крепостных ворот отсюда день подъёма по скалам, если не больше.</p><p>— Вот тут вы ошибаетесь, генерал. Я человек дотошный и к бумагам отношусь со всем почтением. В ведомости сказано: «у командирского шатра в третью стражу». Про крепость там ни слова. А поскольку командир сегодня изволит ночевать под этим каменным навесом, то и шатёр её находится ровно здесь. Не торчать же мне до рассвета у пустой парусины наверху, когда начальство без присмотра?</p><p>Уголки её губ дрогнули. По уставу караульной службы она имела полное право отправить его обратно к шатру. Однако Е Цинъянь лишь переложила ладонь с древка на край свёрнутого под головой плаща, устраиваясь удобнее.</p><p>— Сдаётся мне, если пустить тебя за судейский стол в столичном приказе, ты любого законника доведёшь до удара за четверть часа.</p><p>— За четверть часа вряд ли, там старики тёртые, уверен, на крючкотворстве собаку съели. Но к обеду они бы у меня точно сами в кандалы полезли. — Мин покосился на её руку, которая даже сейчас держалась в двух пальцах от оружия. — Ты хоть когда-нибудь спишь так, чтобы копьё за рукоять не придерживать? Сюй Чэн поставил на тропах четверых часовых, Синица сидит на верхнем камне, а ты всё равно каждый шорох считаешь.</p><p>Е Цинъянь отвела взгляд к тёмному провалу разлома. Глубоко внизу с осыпи сорвался камень, ударился о стену и затих где-то под ними.</p><p>— Привычка, — сказала она после паузы. — В шестнадцать лет я тоже спала крепко. Полагала, что в родовом поместье посреди столицы стены надёжнее любой крепости, а стража у ворот ест свой хлеб не зря. Пока однажды ко мне в спальню не залез человек с узким кинжалом. Охранный контур на окне кто-то заботливо отключил изнутри, а караульным у галереи подсыпали сонного корня в вечернее вино.</p><p>Мин молча поправил край плаща на плече спящей Ши Эр. Лезть с расспросами сейчас было бы глупо. Генерал сама начала этот разговор, он подождал, пока она продолжит.</p><p>— Мне тогда повезло, — продолжила Е Цинъянь, глядя мимо него в темноту. — Днём я гоняла по двору молодых лошадей, потянула запястье и на ночь привязала к руке тугую шину. Когда лезвие пошло к горлу, я во сне вскинула руку, и сталь увязла в дереве. Кричать было бесполезно, пришлось выбивать ему глаз подсвечником. А через три дня, когда дознаватели тайной стражи раскололи скупщика оружия, выяснилось, что задаток убийце передали из соседнего крыла. Мои же двоюродные дяди.</p><p>Она повернула голову, и простая шпилька в её коротких волосах блеснула в багровом отсвете из ущелья.</p><p>— Я тогда слишком быстро взяла начальную ступень Ядра и потребовала у совета семьи долю от южных рудников, положенную по праву силы. Родня посчитала, что выдать мне кусок отцовского наследства выйдет слишком накладно для общей казны, а мёртвой племяннице серебро ни к чему.</p><p>— И что сделал ваш отец? — спросил Мин.</p><p>— Замял дело, чтобы не позорить доброе имя дома перед двором, — усмехнулась Е Цинъянь и вернула руку на копьё. — Виновников отправили присматривать за дальними поместьями, а мне велели выбросить дурь из головы и готовиться к смотринам. Отец по сей день убеждён, что лучшая служба, которую я могу сослужить семье, — это вовремя лечь под выгодного зятя и скрепить союз с домом министра Чжэн. На большее, по его словам, девка с копьём всё равно не годна. Два отказа стоили мне столичного звания и перевода в эту дыру. Третий отказ без веской гири на весах закончится тем, что меня привезут к брачному паланкину со связанными меридианами.</p><p>Она посмотрела вниз, на багровое зарево в глубине ущелья:</p><p>— Если я положу Сердцевину Звёздного Железа на стол перед Третьим принцем и Военным приказом лично от своего имени, ни отец, ни министр Чжэн уже не смогут списать меня в домашний расход. Тогда я сама стану решать, кому открывать двери своей спальни, а кого спускать с лестницы.</p><p>О должности отца и своём столичном роде она говорила скупо, но Мину хватало и услышанного. Семья, которая ради серебра посылает наёмника к шестнадцатилетней девчонке, а потом торгует ею ради министерской дружбы, в его глазах ничем не отличалась от паучьей банки на Сером Пике. Только рудники побогаче да жених поважнее.</p><p>— Разумный расчёт, — кивнул Мин. — Хотя, положа руку на сердце, твоим дядям стоило бы переломать ноги ещё тогда, в назидание. Родственники без коленных чашечек сразу становятся удивительно кроткими и домовитыми.</p><p>Е Цинъянь тихо хмыкнула:</p><p>— Учту на будущее, мастер Мин. Жаль, в шестнадцать лет у меня под рукой не оказалось такого советчика.</p><p>Выше по разлому, за несколькими поворотами тропы, догорали жаровни столичной экспедиции.</p><p>Люди Чжэн Ифаня разбили лагерь прямо под расколотой магнитной глыбой, на широком каменистом уступе. Над шатром молодого господина дежурные мастера поддерживали тёплый ветровой полог, отгонявший серную гарь. В трёх шагах от входа на низком складном табурете сидел старейшина Ин, спрятав руки в серые рукава.</p><p>Перед отъездом из столицы сам министр Чжэн позвал его во внутренние покои и сказал прямо: звёздное железо и строптивая невеста — дело наживное, но если с головы наследника упадёт хоть один волос, вся родня Ина до третьего колена отправится на соляные копи. На поверхности старейшина мог прихлопнуть любого наглеца вполсилы. Здесь же, среди нависающих карнизов, за каждым ударом приходилось следить.</p><p>Магнитные жилы пронизывали склон сверху донизу. Малый выброс ци лишь тревожил осыпь под сапогами, но стоило практику Зарождения Духа раскрыть всю свою мощь, как порода ответила бы ударом, от которого содрогнулось бы ущелье. Карнизы рухнули бы вместе с шатрами. Под тысячами тонн руды оказались бы обе экспедиции, а с ними и тот, кого Ин поклялся защищать.</p><p>И всё же гладкий, как зеркало, срез на глыбе у пролома не давал старику покоя.</p><p>Ин закрыл глаза. Его дыхание замедлилось, плечи под балахоном осели, и из макушки выскользнула бледная тень, сквозь которую просвечивала жаровня.</p><p>Дух Зарождения свободно проходил там, где живого человека давило к земле. Магнитная тяга Чаши цеплялась за крупицы железа в крови, а у бесплотного Духа крови не было. Старейшина Ин направил его вниз по тёмному ущелью, к навесу генерала. За годы тайной службы старик не раз убивал этим способом: подобраться к спящему, проверить, чует ли тот чужой Дух, и, если ничего не заподозрит, пережать сонную жилу прежде, чем жертва успеет поднять защиту. Часовые в десяти шагах даже головы не повернут. А утром гарнизон решит, что у наёмного рисовальщика от здешнего давления остановилось сердце. Ни обвала, ни следов чужой техники на теле.</p><p>Серый силуэт скользил над камнями, огибая посты Сюй Чэна. Дозорные кутались в плащи и смотрели в темноту. Один повернул голову, когда Дух проплывал рядом, но взгляд его прошёл сквозь серую тень. Чужого присутствия часовой так и не почуял.</p><p>Под навесом Ши Эр вдруг заворочалась у Мина под боком.</p><p>Девочка дважды потянула носом, нахмурилась во сне и недовольно пробормотала в складки его халата:</p><p>— Папа… тут рядом кто-то ходит… совсем без запаха и пресный…</p><p>Мин уже почуял чужака. За выступом скалы, в пяти шагах от края навеса, пряталась чужая воля. Глаза ничего там не различали, магнитная тяга тоже оставалась прежней, но пустотная сердцевина его Ядра уловила, как гость тянется к его шее. Ещё немного, и он решил бы, что подобрался удачно.</p><p>Мин смотрел перед собой, давая гостю приблизиться. Снял правую руку с посоха, сложил указательный и средний пальцы и коротким движением полоснул в темноту за выступом. Со стороны могло показаться, что он просто отгоняет мошку.</p><p>«Единая Черта» длиной в полладони рассекла воздух без единой искры.</p><p>Чужая воля дёрнулась под росчерком. Мин ощутил, как Дух поспешно отдёрнул руку и отхлынул вверх по склону, теряясь среди скал. Лезвие задело его как следует: гость бежал, торопясь убраться подальше от навеса.</p><p>Е Цинъянь рывком поднялась на одно колено. Перехватила копьё двумя руками и направила клык рогатого ящера туда, куда только что лёг росчерк Мина. Генерал дышала спокойно, но остриё чуть смещалось вслед за её взглядом: она искала цель в темноте.</p><p>— Кто там был? — одними губами спросила она.</p><p>Мин положил ладонь на посох и почесал за ухом сонно причмокнувшую Ши Эр:</p><p>— Комар, госпожа генерал. Столичный, крупный. Хотел посмотреть, чем тут у нас поживиться можно, да нос обжёг.</p><p>Е Цинъянь перевела взгляд с пустого уступа на пальцы Мина, потом посмотрела ему в лицо. Он всё так же чесал Ши Эр за ухом. Генерал ещё немного вслушивалась в темноту разлома, держа копьё наготове. Затем опустила оружие, улеглась на подстилку и натянула плащ до плеча.</p><p>— Если этот комар надумает прилететь снова, — сказала она, закрывая глаза, — потрудись меня разбудить, караульный. Не люблю, когда под моим навесом жужжат без спроса.</p><p>— Обязательно, генерал. В следующий раз оставим его крылья на память.</p><p>Наверху, у догорающей жаровни перед шатром Чжэн Ифаня, старейшина Ин резко втянул носом воздух и распахнул глаза.</p><p>Ин выдернул правую руку из рукава. На тыльной стороне ладони проступила багровая полоска, протянувшись поперёк вздутых жил. Кожа разошлась до самого сухожилия, и по морщинистым костяшкам медленно стекла капля крови.</p><p>Старейшина застыл на табурете и смотрел на рану.</p><p>Мальчишка почуял Духа Зарождения без всяких защитных формаций и сигнальных колокольчиков. Успел полоснуть по нему каким-то очень сильным искусством. Но как он рассёк бесплотного Духа так, что рана тут же появилась на теле хозяина за две сотни шагов? За почти век жизни Ин встречал подобное лишь однажды, в молодости, когда издали видел работу палачей из закрытых чертогов Дворца Пепельной Звезды.</p><p>Большим пальцем левой руки Ин стёр кровь с костяшек и спрятал ладонь обратно в рукав.</p><p>Тихого убийства не выйдет. Мальчишка ждал удара, а теперь ещё и знал, кого ждать. Если попытаться продавить его защиту всей мощью Зарождения Духа здесь, на висячих карнизах, от первого же столкновения склон пойдёт трещинами. В своей победе над выскочкой на ступени Ядра Ин ничуть не сомневался, одного хитроумного искусства мало, чтобы одолеть мастера, перешагнувшего следующий великий рубеж. Старик перемелет его защиту, заставит ошибиться. Только министр Чжэн спросит с него за жизнь сына, а вовсе не за убитого бродягу. Если обвал зацепит паланкин Ифаня, победа обойдётся роду Ин слишком дорого.</p><p>Ин повернул голову к пологу, за которым безмятежно похрапывал молодой господин.</p><p>Придётся потерпеть до дна котловины. Там можно будет укрыть наследника за скальным выступом, подальше от падающих камней, и выманить рисовальщика на открытое место. Пусть пока идёт впереди и расчищает им дорогу к звезде.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На рассвете отряд Е Цинъянь свернул лагерь и двинулся дальше.</p><p>Они спускались по крутым уступам, которые огибали склоны Чаши, и через два часа вышли к пропасти. Старый Крот ещё вечером предупреждал их об этом месте, поминая всех подземных демонов. Мин слушал его внимательно, но теперь, стоя на краю, понял, отчего старик так ругался.</p><p>Они вышли к Поясу Висячих Глыб.</p><p>Пропасть шириной в полкилометра пересекал узкий каменный гребень, похожий на хребет окаменевшего змея. По обе стороны этого моста в багровом мареве висели сотни обломков звёздной руды. Одни величиной с бочку, другие с двухэтажный амбар. Под ними зияла пустота, и до стен ущелья тоже было далеко. Сила магнитных жил поднималась со дна котловины, сплеталась здесь и удерживала железняк на весу. Целое поле камней, которое предстояло пройти насквозь.</p><p>Некоторые глыбы висели так близко к мосту, что до них можно было дотянуться древком копья. Над пропастью поднимался жар, камни чуть покачивались, и бойцы то и дело поглядывали вверх. Штрафники всякого навидались за службу, но шагать под этими громадами им явно не хотелось.</p><p>Отряд остановился перед каменным гребнем. Те Ню запрокинул голову, разглядывая нависшую над тропой чёрную глыбу. Тонн пять, а держится на одном только отталкивании жил. Кузнец сглотнул:</p><p>— Мать честная… И чего, они так и висят с самого падения звезды? А ну как ветерок посильнее дунет?</p><p>— Ветер им не помеха, — ответил Мин, снимая Ши Эр с плеч и ставя рядом с собой. — Их держит равновесие местных жил. Пока вокруг тихо, они будут висеть тут ещё хоть тысячу лет. Но стоит кому-нибудь на мосту выпустить открытую духовную силу или зажечь технику без прикрытия… Смотрите все, чтобы потом никто не говорил, будто я не предупреждал.</p><p>Он подошёл к краю пропасти, подальше от моста и бойцов, и вытянул руку над пустотой. С кончиков пальцев сорвалась крошечная, с булавочную головку, искра ци. Мин сразу отдёрнул руку и отступил от края.</p><p>Искра даже не успела погаснуть.</p><p>Ближайшая глыба размером с кузнечный горн дёрнулась к искре. Сила жил, удерживавшая её, дрогнула, и многотонный кусок железняка сорвался с места. Он пронёсся над пустотой и со свистом врезался в выступ, над которым мгновение назад висела рука Мина!</p><p>Грохот ударил по ушам. Во все стороны полетели осколки руды; глыба снесла выступ, раскололась от удара и рухнула в багровую мглу. Следом посыпались камни помельче.</p><p>Бойцы попятились, закрывая лица щитами. Каменная пыль накрыла край тропы. Сотник Фань Лэй нащупал через воротник куртки костяной оберег и крепко стиснул его в кулаке.</p><p>— Доходчиво, — сказала Е Цинъянь, стряхивая серую крошку с наплечника, и обернулась к отряду: — Всем запечатать меридианы до предела. Обереги из-под одежды не вынимать, ци в оружие не подавать даже со страху. Идём след в след, дистанция три шага. Синица — вперёд, замыкаю я. Пошли.</p><p>Синица ступила на каменный гребень, выбирая, куда поставить ногу. За ней двинулся одноглазый Сюй Чэн, дальше пошли щитоносцы, лекарь Вэнь и Те Ню. Мин шёл ближе к концу цепи, держа за руку притихшую Ши Эр. В трёх шагах позади них Е Цинъянь замыкала отряд.</p><p>Костяные пластины со «Знаками Запрета», которые Мин вырезал перед выходом из крепости, стоили той бессонной ночи. Обереги гасили магнитную тягу на полшага вокруг тела, а ци бойцы удерживали внутри меридианов. Они проходили в локте от парящих громад. От железняка веяло жаром; начертатель следил за ближайшими камнями, готовый предупредить остальных, но ни один из них даже не качнулся в их сторону.</p><p>Передние бойцы уже прошли большую часть моста, когда на верхнем уступе разлома, в полутора сотнях шагов над головами бойцов, показались дозорные Чжэн Ифаня.</p><p>Столичная экспедиция выступила ещё до рассвета и с тех пор торопилась настичь отряд генерала у переправы.</p><p>Рядом с паланкином молодого господина спотыкался на камнях мастер формаций Сунь Цзянь. За ночь старик осунулся, под глазами налились синие мешки, седая борода сбилась в колтуны. Он то и дело теребил пояс с флажками и поглядывал на Ифаня. Вчерашний пролом в магнитной глыбе стоил ему всей столичной спеси. Воины за спиной перешёптывались о том, как бродячий юнец играючи расколол заслон, перед которым прославленный мастер Сунь спасовал. Ему позарез требовалось показать, на что он способен, и смыть вчерашний позор.</p><p>Увидев внизу цепочку людей генерала Е, которая уже подходила к концу опасного моста, Сунь Цзянь заторопился ещё сильнее. Он подхватил полы халата и бросился к паланкину:</p><p>— Молодой господин! Они уже на конце моста! Ещё сотня шагов — и эта девка со своим выскочкой первой выйдет к последнему спуску! Дозвольте мне ударить с этого уступа!</p><p>Чжэн Ифань откинул занавеску паланкина и жадно посмотрел вниз.</p><p>— Достанешь с такой высоты, мастер Сунь? — прищурился он.</p><p>— Мне и не нужно бить по ним самим! — зашептал старый мастер формаций, выхватывая из чехла три треугольных знамени на бронзовых древках, с вышитыми на полотнищах громовыми знаками. — Они идут под какими-то кустарными амулетами, которые прячут их ци от висячих камней! Но стоит мне пустить в середину моста одну «Стрелу Пурпурного Грома» из малого боевого строя, как вспышка чистой стихии разбудит все глыбы над переправой! Камни сорвутся разом и похоронят их вместе с мостом! Проход обвалится? Пустяки, у нас три короба шелковых канатов и железные кошки, мы переправимся по верху за два часа, зато этот наглый сброд останется кормить червей на дне!</p><p>Старейшина Ин, стоявший у левой оглобли паланкина, повернулся к Сунь Цзяню. Вчера мальчишка уже натравил на свиту стаю, ночью ранил самого Ина через Духа. А этот дурень собирался дать ему ещё и громовую стрелу, когда вокруг столько висячих камней.</p><p>— Убери флажки, Сунь Цзянь, — сказал старейшина; в широком рукаве сжалась его правая рука, и ночной порез отозвался болью. — Не трогай мальчишку сверху. Он вернёт твой удар обратно.</p><p>Сунь Цзянь от возмущения даже пятнами пошёл:</p><p>— Почтенный Ин, вы при всём уважении мастер кулака, а не формационного строя! Как можно вернуть назад разряд громового знамени с такого расстояния, да ещё стоя на узкой жердочке над пропастью⁈ Он там даже кисть достать не успеет, как его расплющит пятитонным железняком! Молодой господин, решайте, пока они не сошли на твёрдую скалу!</p><p>Чжэн Ифань посмотрел на ненавистную чёрную фигурку на мосту, потрогал зелёную печать Хань на своём поясе и зло оскалился:</p><p>— Бей, мастер Сунь! Только Е не задень, она нужна мне живой, как раз идет в самом конце. Мастер Ин, следите чтобы в случае опасности подхватить мою будущую жену. На остальных плевать! Посмотрим, как этот фокусник поймает кисточкой сотню тонн руды!</p><p>Ин молча шагнул вплотную к паланкину. Родовая клятва связывала его приказом наследника; теперь оставалось следить за мостом и держаться поближе к Ифаню. За дальним выступом скалы было где укрыть молодого господина. Тем временем Сунь Цзянь взмахнул руками и вогнал древки трёх знамён в трещины у самого обрыва. Сунь выбрал глыбу над серединой цепи, подальше от замыкающей: он рассчитывал обрушить переднюю часть моста, а край под Е оставить целым. Дюжина воинов дома Чжэн обступила его со спины, выставив щиты на случай, если порода ответит на технику.</p><p>Синица первой заметила фиолетовые искры на карнизе над пропастью. Разведчица присела на мосту и задрала голову:</p><p>— НАВЕРХУ ЗНАМЁНА! — крикнула она, вжимаясь в камень. — БЕРЕГИСЬ!</p><p>С верхнего уступа сорвалась «Стрела Пурпурного Грома», осветив стены ущелья фиолетовым.</p><p>Молния прошила багровый сумрак и ударила в глыбу, нависшую над головами бойцов на высоте десяти метров.</p><p>Сунь Цзянь добился своего. Громовая ци разнесла камень в куски, вспышка охватила соседние глыбы. Сила жил, удерживавшая их на весу, дрогнула сразу в десятках мест. Над отрядом загремела руда: три десятка многотонных обломков сорвались к мосту, сталкиваясь друг с другом на лету!</p><p>На узком гребне от них было не укрыться. Ветераны вскинули деревянные щиты, хотя каждый понимал, что такая глыба раздавит и щит, и человека под ним. До конца моста они добежать не успевали.</p><p>Мин остановился посреди тропы и перехватил Ши Эр за плечо:</p><p>— Малявка, колокольчик! Быстро!</p><p>Ши Эр сняла старый колокольчик с посоха Мина. Поднесла его к лицу, и тонкий ноготок забегал по ободу:</p><p>Тук. Тук. Тук… Ту-у-ук!</p><p>С последним ударом Мин распахнул пустотное Ядро и направил в связующую нить четверть своего запаса ци.</p><p>БО-О-О-О-ОМ!</p><p>Над мостом вырос исполинский полупрозрачный Колокол Первого Устава. Золотые стены с древней вязью охватили весь отряд, от пригнувшейся Синицы до генерала в хвосте цепи.</p><p>Первая пятитонная глыба ударила в вершину свода. Звон заполнил ущелье; осколки руды брызнули в стороны, мост заходил под ногами. Древний устав Академии выдержал, и камень съехал по золотой стене в пропасть. Следом рухнули ещё две глыбы, за ними новые. Колокол принимал удар за ударом, сбрасывая их по обе стороны моста. Те Ню и Фань Лэй опустились на одно колено и зажали уши ладонями. Мин стискивал зубы от гула и продолжал питать свод: до людей камни пока не добрались.</p><p>Ши Эр сидела у его ног, зажмурившись от грохота, но упрямо продолжала отбивать ритм каждые пять вдохов, удерживая свод.</p><p>Казалось, они уже переждали худшее. Но последняя глыба, самая тяжёлая, скользнула по краю купола и ударила в основание моста позади строя. Прямо под ногами Е Цинъянь!</p><p>По каменному перешейку побежала трещина. Генерал перенесла вес вперёд, но край уже просел под её сапогами.</p><p>Кусок моста длиной в три шага обрушился в бездну. Е Цинъянь ударила остриём костяного копья в уцелевший край, пытаясь зацепиться, однако оно скользнуло по железняку, высекая искры. Генерал сорвалась вниз, в багровое марево.</p><p>Мин рванулся назад, пересёк отделявшие их несколько шагов и упал грудью на обломанный край.</p><p>Потянулся левой рукой в пустоту и ухватил Е Цинъянь за кожаный наруч у самого запястья. Пальцы скользнули по коже, зацепились за край и сжались.</p><p>Её вес рванул Мина за собой. Кромка моста впилась в рёбра, но он упёрся коленом в камень и пустил ци по всем девяноста каналам, укрепляя тело. Он удержался на краю. Генерал повисла над пропастью, и стоило ему чуть податься вперёд, как они полетели бы вниз вдвоём.</p><p>А с карниза Сунь Цзяня уже сорвалась вторая фиолетовая молния. Старик собирался добить переднюю часть моста, пока Мин возился на краю! К стреле потянулись глыбы, которые до этого висели дальше от переправы. Они срывались одна за другой, окружая летящую технику новой тучей камней.</p><p>Свободной у Мина оставалась только правая рука. Левой Мин держал Е Цинъянь, а правую вскинул над головой, сложив два пальца. В груди вспыхнула первая звезда. Перед краем золотого Колокола он прочертил широкий, вогнутый росчерк «Знака Отражения». По его краям лёг узел «Сцепления»: начертатель привязал знак к следу громовой стрелы, указывая ей обратный путь. Пусть летит туда, откуда пришла. Вместе со всем, что успела собрать над мостом.</p><p>Вторая молния Сунь Цзяня врезалась в золотое зеркало.</p><p>Звон перекрыл грохот камнепада. «Стрела Пурпурного Грома» вошла в петлю знака Мина и повернула обратно. Его ци втрое усилила её сияние. Молния понеслась вверх по собственному следу, к трём знамёнам, которыми Сунь Цзянь так старательно украсил край карниза!</p><p>Следом повернули и глыбы. Их влекло к самой сильной вспышке ци, а та теперь удалялась от моста. Три десятка обломков звёздной руды рванули снизу вверх, набирая ход. Молния вела их прямо к столичному отряду, и оттуда камнепад, должно быть, выглядел ещё внушительнее.</p><p>На верхнем уступе улыбка на лице Сунь Цзяня застыла.</p><p>Его собственная молния возвращалась к знамёнам, а за ней из пропасти поднимались глыбы. Они заслонили мост, и Сунь Цзянь понял, сколько руды успел поднять своим ударом.</p><p>— ЩИТЫ! — взвизгнул формационщик, бросая флажки и падая на четвереньки.</p><p>Дюжина воинов дома Чжэн сомкнула высокие щиты и подняла духовный заслон. Вернувшаяся молния ударила между ними, разметав знамёна и обломки бронзовых древков. Следом в основание карниза снизу врезались три десятка глыб!</p><p>БА-А-А-АХ!</p><p>Камни выбили опору из-под уступа, где стояли Сунь Цзянь и его щитоносцы. Край карниза длиной в двадцать шагов оторвался от стены. Люди покатились по накренившейся скале, хватаясь друг за друга, и с криками рухнули на нижний ярус. Рыжая пыль закрыла пролом.</p><p>Старейшина Ин за мгновение до удара молча ухватил Чжэн Ифаня за золочёный воротник и одним прыжком унёс оглушённого наследника за дальний выступ скалы.</p><p>Над мостом ещё перекатывалось эхо обвала. Мин слышал, как по золотому своду сыплется камень, и ждал нового удара, но крупные глыбы больше не падали.</p><p>Он крепче упёрся коленом, подтянул левую руку и рывком вытащил Е Цинъянь на уцелевшую часть моста.</p><p>Генерал опустилась на колени у обрыва, тяжело дыша. В правой руке она всё ещё сжимала костяное копьё, левой вцепилась в его предплечье. Её пальцы холодили ему руку, а хватку он чувствовал даже сквозь плотный наруч. Мин потянул руку к себе, и Е подалась следом.</p><p>Несколько вдохов они сидели у края. Пыль начала оседать, золотой купол Колокола погас. Е Цинъянь всё смотрела в багровую пропасть, из которой только что выбралась, и продолжала сжимать его руку.</p><p>Фань Лэй торопливо отвернулся. Те Ню вслед за ним задрал голову к дальним глыбам, а старый Сюй Чэн принялся изучать трещину у своего сапога. Сколько занятных вещей вокруг. И все требуют внимания именно сейчас.</p><p>— Госпожа генерал, — сказал Мин, глядя на её побелевшие костяшки на своём рукаве, — пропасть уже закончилась. И сейчас это вы меня держите, а не я вас.</p><p>Е Цинъянь перевела взгляд на свою ладонь и поспешно разжала пальцы. Поднялась, поправила съехавший наплечник и бросила в спины бойцам:</p><p>— Чего встали? До твёрдой полки пятьдесят шагов. Вперёд, пока сверху ещё камней не насыпало.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Столичной экспедиции этот обмен любезностями стоил целого дня.</p><p>До самой темноты наверху бранились десятники, скрипели блоки и грохотали камни: люди Ифаня растаскивали завал. Двенадцать воинов прикрытия погибли под карнизом. Самого Сунь Цзяня откопали из-под щебня живым. Дорогая нефритовая бляха на его груди приняла первый удар и треснула пополам; обломок поменьше всё же достал мастера и раздробил правую руку в двух местах.</p><p>Чжэн Ифань выбрался из-за укрытия с лицом, белым от каменной пыли. При выживших воинах он пинал стонущего Сунь Цзяня носком сапога в рёбра и обзывал старым безруким ослом, который даже в неподвижную мишень попасть не может. Затем приказал продолжать спуск. Людям пришлось вручную наводить переправу через провал, вбивая костяные крючья в отвесную стену и протягивая между ними канаты.</p><p>А старейшина Ин всё это время неподвижно стоял у обломанного края карниза.</p><p>Сутулый старик смотрел на пустой мост, где от золотого купола уже не осталось и следа. Ночью мальчишка рассёк его Духа, теперь развернул громовую стрелу и увёл за ней глыбы. Ин потёр раненую ладонь. Значит, мало выманить рисовальщика на твёрдое место. Придётся ещё подумать, чем его бить. Сумеет ли он так же развернуть технику Зарождения Духа? Проверять это старейшина собирался уже там, где под ногами будет твёрдая земля.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Отряд Е Цинъянь без потерь миновал последние висячие осыпи и к ночи вышел на нижний круговой уступ. Бойцы подтянулись друг к другу, разглядывая открывшееся дно.</p><p>Мин подошёл к кромке обрыва, и идущая рядом Ши Эр вдруг крепко, обеими руками ухватилась за его правый рукав.</p><p>В полусотне шагов под ними простиралась выжженная до черноты равнина шириной в три километра. Тысячи лет назад упавшая звезда расплавила землю, и теперь дно кратера покрывало сплошное чёрное стекло. В нём зияли широкие разрывы. Там медленно ворочалась и пузырилась расплавленная руда, заливая котловину багровым светом. Это зарево они видели ещё с верхних гребней; здесь оно слепило глаза, и от горячего марева дрожали очертания дальних скал.</p><p>В середине равнины возвышалась чёрно-синяя глыба в три человеческих роста, с острыми выступами по краям.</p><p>Осколок ядра упавшей звезды. В его толще вспыхивал алый свет, и с каждой вспышкой под подошвами дрожало стекло. Гул прокатывался по равнине, затихал и возвращался снова. Мин смотрел на эту глыбу, которую они искали с самого начала спуска. Сердцевина Звёздного Железа была перед ними.</p><p>Ши Эр прижалась щекой к его предплечью. Сквозь багровое марево девочка смотрела к подножию глыбы и всё крепче сжимала его рукав.</p><p>— Клетка сестры там, папа, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Прямо под тем горячим камнем, глубоко-глубоко. Я видела это место, когда съела того серого.</p><p>Бойцы Е Цинъянь начали спускаться на равнину по пологому стеклянному скату. На такой глубине притяжение звезды могло смять железный шлем прямо на голове, однако обереги на груди ветеранов светились тусклым золотом и держали защиту. Бойцы двигались осторожно, проверяя ногой гладкую поверхность перед каждым шагом. На поясах и ремнях у них остались только костяные застёжки.</p><p>Путь к Сердцевине преграждал её страж.</p><p>У подножия чёрно-синей глыбы лежало чудовище величиной с двухэтажный дом. Оно обвило её телом и устроило огромную голову на передних лапах.</p><p>Зверь напоминал исполинского льва. Гибкие металлические пластины плотно укрывали его бока, скользили одна по другой, когда грудь поднималась со вдохом. Из щелей сочился жар. Вокруг шеи и плеч лениво колыхалось бело-алое пламя, заменявшее ему гриву. Когда передний боец ступил со ската на равнину, лев поднял веки. В стальных глазницах вспыхнуло золото. Зверь посмотрел в их сторону, продолжая лежать у Сердцевины.</p><p>Мин присмотрелся к его лапам и невольно перехватил «Драконий Хребет» покрепче.</p><p>На четырёх лапах зверя белели широкие костяные оковы. Почти выцветшая серебряная вязь покрывала их от края до края, а от каждого браслета к подножию звёздной глыбы тянулась цепь толщиной с бревно. Нижние звенья за тысячи лет вросли в чёрное стекло и удерживали зверя у подножия скалы.</p><p>Мин узнал почерк мастеров. Такие же скрепы он видел в Башне Падающего Неба у входа в темницу Ши Эр.</p><p>Хранитель узилища. Бессменный Страж, которого мастера Академии Божественного Символа приковали здесь три тысячи лет назад стеречь сон Первой Пасти.</p></section><section><title><p>Глава 2 Сердце звезды</p></title><p>Глава 2 Сердце звезды</p><p>Зверь у подножия глыбы поднялся, расправляя лапы. Издали, пока он лежал, его ещё можно было принять за льва. Теперь перед отрядом во весь рост стоял древний Цилинь из живого звёздного металла, и белое пламя гуляло между пластинами на его теле.</p><p>Четыре цепи толщиной с доброе бревно натянулись и со скрежетом взломали верхний слой чёрного стекла. На широком лбу стража среди всполохов пламени темнел зазубренный обломок рога. Тварь медленно переступила передними лапами, разминаясь.</p><p>А следом по дну кратера ударила волна тяжести.</p><p>Давление исходило от самого зверя, тысячелетиями спавшего в обнимку с ядром упавшей звезды. Костяные обереги на шеях бойцов светились тусклым золотом, исправно отводя притяжение Звезды от крови и мелких пряжек. Но перед чужой духовной силой они оказались бесполезны. Люди сгибались под этим гнётом, хотя обереги на их шеях продолжали светиться.</p><p>Стекло под сапогами затрещало. Дюжина ветеранов из первого ряда разом рухнула на колени. Старый Сюй Чэн успел выставить перед собой ростовой деревянный щит; нижний край на целую ладонь ушёл в чёрную поверхность, разбросав вокруг острые осколки. У Те Ню подломились ноги. Кузнец крякнул, выронил ящик с костяными клиньями и упёрся кулаками в стекло, а у Синицы из носа побежала тонкая алая струйка.</p><p>— Назад! — крикнула Е Цинъянь, с трудом удерживаясь на одном колене и опираясь на костяное копьё. — Всему отряду отойти за изгиб ската! Быстро!</p><p>Солдаты пятились ползком, помогая друг другу и волоча за собой щиты. Младший десятник в крайнем ряду ударился лицом о выступ и потерял сознание. Е Цинъянь подхватила его под мышки, закинула тяжёлую руку бойца себе на шею и потащила вверх по наклонному стеклу. Остальных она пропускала вперёд, прикрывая отход спиной.</p><p>На ногах посреди почерневшей площадки остался один Лу Мин.</p><p>Волны тяжести, от которых трещали щиты и сгибались в три погибели матёрые пограничники, накатывали на него одна за другой. Мин спокойно выдерживал их, чувствуя лишь лёгкое давление на грудь. Два года на Дне Разлома приучили его кости и меридианы к такому гнёту, что ярость этого зверя годилась разве что орехи колоть.</p><p>Мин снял с посоха позеленевший медный колокольчик и сунул его девочке в руки.</p><p>— Заберись вон на тот уступ у ската и держи купол над людьми генерала, — велел он, поворачиваясь к тяжело дышавшей Е Цинъянь. — Генерал Е, держите край и никого из своих вниз не пускайте. Под ногами только мешаться будут.</p><p>Е Цинъянь усадила оглушённого десятника возле лекаря Вэня и стёрла тыльной стороной ладони пот со лба. Уже открыла рот, но взгляд задержался на Мине. Он стоял перед стражем, расправив плечи, пока её люди едва могли ползти. Генерал кивнула.</p><p>Дин. Дин. Дин… Дин-н-нь!</p><p>Ши Эр ударила ноготком по медному ободу. Свод Колокола Первого Устава с густым звоном накрыл край ската, отгородив раненых бойцов от удушливого жара. Мин поправил ремень за спиной и пошёл по чёрному стеклу вниз, к звёздной глыбе.</p><p>Тем временем на противоположной, западной стороне трёхкилометровой чаши замелькали факелы.</p><p>Обвал обнажил за сорванным карнизом отвесную расщелину, выходившую к нижним уступам. Разобрав завал и наведя переправу, люди Ифаня спустились по ней на канатах, срезав долгий обход.</p><p>Из узкой горловины разлома на нижний карниз выбрались передовые воины дома Чжэн. За ними слуги вынесли помятый паланкин. Чжэн Ифань выбрался наружу, оттолкнул поддерживавшего его слугу и выхватил у распорядителя Шу запасную подзорную трубу.</p><p>Он направил её к середине равнины, иссечённой багровыми трещинами, поднёс к глазу и замер.</p><p>Внизу, у чёрно-синей глыбы высотой в три человеческих роста, расправлял огненную гриву металлический Цилинь. А прямо к нему по открытому месту, без щита и товарищей за спиной, шагал вчерашний рисовальщик. Шагал так, словно просто вышел прогуляться.</p><p>— Он что, окончательно ума лишился? — Ифань опустил трубу и с кривой усмешкой обернулся к своей свите. — Каторжники этой дуры Е валяются у ската как побитые собаки, а её наёмный начертатель идёт к древнему стражу пешком! Он его кисточкой щекотать собрался⁈</p><p>Свита встретила шутку молчанием. Перевязанный до плеча Сунь Цзянь хмурился, баюкая сломанную руку, а сутулый старейшина Ин подошёл к самому краю западного карниза. Он прищурил выцветшие глаза и уставился на парня внизу. Порез на правой ладони, полученный сегодня ночью, снова заныл.</p><p>Мин остановился в пятидесяти шагах от глыбы.</p><p>Для начала стоило проверить самое простое. Юноша поднял левую руку, сложил два пальца и коротким росчерком развернул над спиной Цилиня тускло-серебряный круг «Бездны».</p><p>Воздух над стражем потемнел и рухнул вниз.</p><p>Чёрное стекло под четырьмя когтистыми лапами лопнуло, и глубокие белые трещины разбежались во все стороны. Давление приплюснуло пламя к загривку зверя. Цилинь чуть пригнул рогатую голову, выдержал удар и шагнул вперёд, сминая когтями просевшую породу. Тысячелетия на дне кратера под гнётом упавшей звезды приучили его тело к тяжести куда большей, чем мог обрушить на него Мин.</p><p>Мин опустил руку и усмехнулся.</p><p>Что ж, справедливо. Они с этим красавцем одной породы. Можно хоть всю вечность давить друг друга весом, толку будет столько же.</p><p>Придётся потягаться с его огнём и когтями.</p><p>Цилинь разинул стальные челюсти, выдохнул слепящее белое пламя и прыгнул.</p><p>Цепи за его лапами загремели по стеклу. Вросшие в дно звенья держали зверя у глыбы, но за три тысячи лет верхний слой породы выкрошился, и теперь свободной цепи хватало на добрую сотню шагов во все стороны. Многотонная махина преодолела половину этого расстояния за один удар сердца. Огненная грива вытянулась за ней, оставляя в воздухе белый след!</p><p>Мин вскинул «Драконий Хребет» и подался навстречу.</p><p>Лапа с пятью раскалёнными когтями рухнула сверху. Юноша скользнул вправо, пропуская её рядом с собой, и с разворота вогнал костяной торец посоха в стык плечевых пластин зверя. Пальцы свободной руки уже выводили золотую вязь «Пронзания»!</p><p>Золотое остриё Начертания Пустоты вошло в металл вслед за посохом. Железо разошлось с визгливым скрежетом. Три толстые пластины на плече Цилиня лопнули, и из глубокой щели брызнул багровый расплав, больше похожий на жидкую руду, чем на кровь.</p><p>Зверь взревел и хлестнул по начертателю белой гривой.</p><p>Десятки огненных жгутов рассекли воздух со свистом плетей. Мин отскочил назад, крутанув посох мельницей, но край пламени достал его защиту. Пурпурная кромка «Звёздного Предела» вокруг плеч вспыхнула и зашипела. Удар протащил Мина на десять шагов; сапоги прочертили по чёрному стеклу две дымящиеся борозды.</p><p>Он удержал равновесие, перехватил древко и прищурился, глядя на пробитое плечо твари.</p><p>Рана, в которую свободно вошёл бы мужской кулак, уже затягивалась. Края разорванного звёздного металла текли навстречу друг другу и сплавлялись в белом пламени. Мин только поднял посох для нового выпада, а на месте пробоины уже лежала гладкая пластина без единого шва.</p><p>Цилинь рванулся вперёд, подминая под себя стекло. Мин встретил его посохом. Следующие полминуты удары гремели по всей середине кратера, и за вспышками огня бойцы у ската едва успевали следить за схваткой.</p><p>Страж бил лапами и таранил грудью, а каждый взмах хвоста рассыпал вокруг дуги белого пламени. Мин двигался внутри этого пекла на пределе возможностей своих девяноста каналов. Белый посох распадался в воздухе на три секции. Звенья на духовных нитях отводили когти на полпальца от лица хозяина и тут же смыкались для ответного тычка. Начертатель резал броню «Пронзанием», бил «Разрывом» по суставам. В щели между пластинами он вгонял усиливающие плашки; багровые брызги летели во все стороны, но через два вдоха металл срастался, затягивая каждую пробоину.</p><p>Очередной удар огненной гривы скользнул по правому наручу. Жар пробился под защиту, и кожа на предплечье задымилась. Мин коротким «Переносом» отступил к краю старой трещины, перевёл дыхание и прислушался к гулу под ногами.</p><p>Внутри чёрно-синей глыбы в центре чаши отдался глухой толчок.</p><p>Следом такой же толчок прозвучал под нагрудными пластинами Цилиня, и свежий расплав разом залил все раны на его теле.</p><p>Вон оно что.</p><p>Мин проследил за движением пластин на груди стража. Зверь втянул воздух перед огненным выдохом, броня у горла разошлась на палец. Там, в глубине, за решёткой металлических рёбер, бился тугой чёрно-красный сгусток. Каждый его удар совпадал с гулом каменной глыбы.</p><p>В шатре генерала он говорил про три части расколовшейся звезды, полагая, что все три лежат в породе. Оказалось все иначе: два куска остались в глыбе, а третий веками жил прямо в груди стража, видимо тот как-то его поглотил. Его сила питала тело Цилиня и раз за разом восстанавливала разбитый металл!</p><p>Пока этот сгусток бьётся внутри, колотить зверя посохом по бокам — пустая трата сил. Его можно рубить хоть до следующей весны, а металл будет срастаться после каждого второго вдоха. До груди ещё попробуй доберись: на сотне шагов свободной цепи Цилинь слишком быстр и при каждом прыжке прикрывает её лапами.</p><p>Значит, сначала зверушку нужно укротить.</p><p>Мин перевёл взгляд с пылающей груди стража на его лапы. Белые костяные оковы держались крепко, ни одной трещины, вот только серебряная вязь на них выцвела и потухла. За три тысячи лет символы растеряли вложенную создателями ци, ослабили хватку и выпустили из стекла лишние десятки звеньев. Зато сами связки Мин знал до последней чёрточки. «Якорь», «Сцепление» и то, что было на темнице Ши Эр. А эту грамматику он два года кряду разбирал по косточкам в развалинах на Дне!</p><p>Прямо посреди боя Лу Мин свёл три звена «Драконьего Хребта» воедино, закинул посох за спину и закрепил его в кольце перевязи. Укрывавшиеся по обе стороны котловины люди во все глаза смотрели, как начертатель убирает оружие перед ещё полным сил зверем.</p><p>Мин сунул руку за пазуху, вытащил тонкую кисть с длинной рукоятью и зубами сорвал пробку с кувшинчика на поясе. Внутри плескалась смесь туши.</p><p>Под золотым куполом у восточного ската кузнец Те Ню вытаращил глаза и потёр ладонью шрам на лбу:</p><p>— Братцы… Он чего это удумал? Палку свою убрал, а кисточку вытащил! Он что, эту железную махину красить собрался⁈</p><p>Сотник Фань Лэй сглотнул и крепче вцепился в край щита.</p><p>На западе Чжэн Ифань, снова прильнувший к подзорной трубе, расхохотался во весь голос:</p><p>— Вы только гляньте на этого шута! Посох не помог, так он решил напоследок нарисовать на шкуре стража цветочки! Сейчас его зажарят вместе с его кисточкой!</p><p>Мин окунул ворс в густую чёрную тушь. На кончике кисти вспыхнула пурпурно-золотая искра его собственного Ядра. Линии Академии хорошо сохранились, и весь узор ещё можно было оживить. Хватило бы одной замыкающей черты в узле да хорошего пинка родной ци!</p><p>Цилинь взревел и бросился на безоружного человека. Передние лапы широко разошлись, чтобы одним прыжком подмять его под себя.</p><p>Мин двинулся ему навстречу.</p><p>Теперь он двигался легче, проскальзывая между ударами там, где ещё миг назад принимал их на посох. Правая лапа зверя пошла наперерез. Левой рукой он швырнул под когти пачку заготовленных листов со «Знаком Отторжения». Талисманы сработали все разом. На броне Цилиня не осталось даже царапины, зато самого Мина толчок подбросил вбок и вверх, прямо под огненную гриву!</p><p>Жар ударил в лицо. Край чёрного рукава вспыхнул синим пламенем, но Мин смотрел на белевший внизу браслет. Он пролетел в полуметре от пасти чудовища, приземлился на согнутое колено у передней левой лапы и сразу провёл кистью по выцветшему узлу.</p><p>Пурпурно-золотая черта легла в старую борозду, соединяя разорванный контур.</p><p>Древняя вязь отозвалась мгновенно. Серебряное пламя обежало костяной обруч, цепь задрожала по всей длине. Лишние звенья, которые зверь за века вытащил из породы, с грохотом потянулись обратно к основанию глыбы и стали одно за другим уходить в чёрное стекло. Цепь дёрнула переднюю левую лапу Цилиня назад, притянув её к самому подножию камня!</p><p>Страж рухнул на плечо и проехался мордой по стеклу, вспахав глубокую борозду.</p><p>От ярости и неожиданности зверь взвыл так, что с верхних карнизов посыпались камни. Он наугад махнул тяжёлым пластинчатым хвостом в сторону восточного ската, где виднелись люди. С кончика сорвался серп белого пламени шириной в двадцать шагов.</p><p>Удар принял на себя Колокол Первого Устава.</p><p>БО-О-О-О-ОМ!</p><p>Золотой свод задрожал, осыпая склон искрами, но устоял. Ши Эр сердито нахмурилась и снова отбила ноготком нужный ритм по медному колокольчику. Защита над головами бойцов окрепла.</p><p>А Мин уже скользил дальше.</p><p>Прикованный за одну лапу Цилинь крутился у глыбы, молотил когтями по стеклу и хлестал огнём во все стороны. Мин держался возле самых лап. Левой рукой он выдёргивал из подсумка талисман за талисманом: лист «Затухания» гасил очередной плевок пламени прямо перед грудью, а следом «Уплотнение» давало опору под сапогом в воздухе. Начертатель оттолкнулся от неё, перескочил над хвостом и скользнул к задним лапам зверя.</p><p>Мин нырнул под брюхо и мазнул кистью по браслету на задней правой лапе.</p><p>Второй браслет полыхнул серебром. Цепь с лязгом ушла в основание глыбы, оттягивая лапу назад и заставляя чудовище развернуться боком к Мину.</p><p>Цилинь ударил свободной передней лапой сверху вниз, расколов стекло до самой кипящей руды. За миг до удара двухвостый Клякса стряхнул с запястья Мина чернильную каплю на три шага левее. Начертатель коротким «Переносом» ушёл на неё, вынырнул из золотистой ряби у передней правой лапы и чиркнул кистью по костяному обручу.</p><p>Третья цепь потянулась к глыбе!</p><p>Оставалась задняя левая лапа. Зверь почуял, как цепи отнимают у него последние шаги свободы, выгнул спину и опустил морду к стеклу, насколько пускали оковы. Бело-алое пламя хлынуло из пасти под брюхо, выжигая всё вокруг на десять шагов.</p><p>На вдохе Мин стянул Ци вплотную к телу и шагнул в стену огня. На выдохе поставил последнюю точку на четвёртом браслете!</p><p>Четыре цепи сошлись у подножия монолита с оглушительным перезвоном.</p><p>Цепи растянули лапы зверя у чёрно-синей скалы, заставив его согнуться и низко опустить грудь. Теперь отойти от камня он мог не больше чем на пять шагов.</p><p>У восточного ската Те Ню медленно опустился на ящик с клиньями. Губы кузнеца едва шевелились:</p><p>— Кисточкой… Одной кисточкой стреножил, как телка на ярмарке…</p><p>Но сам Мин понимал, что самое скверное только начинается.</p><p>Даже на короткой цепи Цилинь оставался раскалённым горном. В тесном кругу у глыбы он по-прежнему бил огнём и бросался на Мина с раскрытой пастью, а чёрно-красный сгусток за грудной решёткой затягивал любую трещину за два вдоха. Добить его издали невозможно. Выходит, Сердцевину придётся вынимать из живого. Мин смотрел на пламя, сквозь которое уже едва различал нагрудные пластины. Туда придётся лезть руками.</p><p>Мин спрятал кисть в футляр, вытер рукавом заливающий глаза пот и шагнул за черту натянутых цепей.</p><p>Внутри круга раскалённый воздух обжигал горло при каждом вдохе. Цилинь рвался в оковах, бил рогатой башкой и пытался достать человека клыками. Мин пробивался к груди голыми руками и короткими всполохами своей Ци. Левым предплечьем он отводил раскалённый рог, а правым кулаком с вплетённым «Ударом» бил по пластинам под челюстью, вскидывая морду зверя и мешая ему укусить.</p><p>От жара кожа на костяшках и скулах пересохла и лопнула. Кровь выступала из трещин и тут же запекалась чёрной коркой. Края халата тлели, подошвы сапог плавились на раскалённом стекле, а Мин крепче упирался ногами, оставаясь вплотную к пылающей груди.</p><p>Под золотым куполом у ската Ши Эр смотрела, как папа дерётся в самом центре белого костра, а железный зверь снова набирает в глотку слепящий огонь, чтобы ударить сверху в упор.</p><p>Девочка сердито свела брови.</p><p>Она повернулась к стоявшей рядом Е Цинъянь и сунула позеленевший медный колокольчик прямо в ладони генерала.</p><p>— Тётя генерал, держи! — скомандовала малявка. — Стучи ногтем вот сюда: три раза быстро и один раз долго, потом считай до пяти и снова! Смотри не сбейся, а то купол лопнет.</p><p>Е Цинъянь, грозная хозяйка Железного Заслона, перед которой вытягивались каторжные воины, растерянно моргнула. Генерал перехватила колокольчик поудобнее и принялась сосредоточенно стучать ногтем по ободу, отсчитывая удары точь-в-точь по приказу этой малявки:</p><p>Тук. Тук. Тук… Ту-у-ук!</p><p>Золотой свод Колокола загудел, продолжая тянуть силу из оставленного Мином контура. А Ши Эр уже выскочила за край защиты и припустила к середине котловины!</p><p>— Стой! Куда⁈ — ахнул Фань Лэй, дёрнувшись было следом, но Е Цинъянь остановила его коротким взглядом, не прекращая отсчитывать удары по колокольчику.</p><p>Ши Эр неслась по раскалённому дну так быстро, что мягкие оленьи сапожки едва касались стекла.</p><p>Влетев в огненный круг у глыбы, девочка оттолкнулась обеими ножками от костяного браслета на передней лапе зверя и взмыла вверх сквозь белое пламя. Уцепилась ручонками за жёсткие стальные усы и со всего маху впилась мелкими зубами в плотный звёздный покров на самом носу Цилиня!</p><p>Девятая Пасть Пожирателя Звёзд пошла на приступ.</p><p>Древние мастера создали этого стража, чтобы он стерёг темницу Первой Пасти. Тысячелетиями Цилинь лежал над ней, чуя опасность под собой и боясь её пробуждения пуще смерти. Теперь тот же голод Пожирателя Звёзд вдруг оказался совсем рядом, на его собственной морде.</p><p>И Цилинь окаменел.</p><p>Огонь, уже готовый сорваться с клыков, разом погас. Белая грива опала вдоль стальной шеи. Зверь величиной с двухэтажный дом замер в цепях, вытаращив золотые глаза. Она болтала ногами в воздухе и деловито жевала его защитный покров, цепляясь за усы. Цилинь застыл от ужаса: мотни он сейчас головой, ещё разозлит это древнее бедствие!</p><p>Даже на дальних карнизах люди замолчали. Все смотрели на девочку, повисшую на морде стража.</p><p>Мину хватило этой заминки с головой.</p><p>Он вскинул правую руку, сложил указательный и средний пальцы и на одном коротком выдохе провёл сверху вниз «Единую Черту» — от самого горла замершего зверя до середины его грудной клетки.</p><p>Тонкая чёрная полоса стёрла замок нагрудных пластин. Звёздный металл разошёлся надвое, открыв пылающее нутро. Прежде чем края раны начали сходиться, Мин по самое плечо вогнал правую руку в раскалённую грудь зверя и крепко сжал пальцами бьющийся чёрно-красный сгусток!</p><p>Сила упавшей звезды ударила в ладонь. Мин с трудом удержал сгусток: судорога свела пальцы, жар прошёл до самого локтя, и кожа на предплечье зашипела.</p><p>Но именно этого мгновения он и ждал со времён постоялого двора.</p><p>Продолжая держать сгусток в груди зверя, Мин направил внутрь правого плеча короткую «Единую Черту». Знак прошёл сквозь кость и рассёк затвор девяносто первого канала!</p><p>В плечевой кости открылся узкий проход к костному мозгу.</p><p>Теперь у него было всего три вдоха, пока живая кость не сомкнулась обратно!</p><p>Мин перекрыл старые меридианы, отсекая звёздной силе путь к даньтяню. Весь кипящий поток из зажатого в кулаке Ядра он направил в открытую костную щель!</p><p>Первый вдох.</p><p>Боль полоснула так, что перед глазами вспыхнули белые круги. В костный мозг словно залили ведро расплавленного чугуна. Цилинь держал голову неподвижно: Ши Эр всё ещё висела у него на носу. Зато от боли он слепо забил задними лапами и тяжёлым хвостом, пытаясь достать человека. Удары сыпались на выставленную защиту из Ци, и она едва выдерживала их. Каждый толчок вгонял Мина глубже в стекло. Сапоги ушли уже по щиколотку, но пальцы юноши крепко держали Ядро.</p><p>Второй вдох.</p><p>Кость в правой руке содрогнулась и стала сжимать проход, выдавливая раскалённую звёздную эссенцию. Плечевой сустав выкручивало, сквозь кожу и рваный рукав проступило багровое свечение. Мин стиснул челюсти так, что рот наполнился солёной кровью. Он всей волей упёрся в смыкающиеся стенки, удерживая их порознь, пока впитывал силу небесного железа. Ещё немного. Столько жара он уже вытерпел, теперь надо дожать!</p><p>Третий вдох.</p><p>Кость перестала сжимать проход.</p><p>Звёздная плоть пропитала её насквозь. Живая кость перековалась, приобретая серебристо-серый отлив, а стенки нового русла затвердели. Мин чувствовал, как они держат напор тяжёлой силы.</p><p>Девяносто первый канал наконец открылся. Первый Небесный!</p><p>Мин с хриплым выдохом рванул правую руку на себя и выдрал из груди стража круглое Ядро величиной с кулак. Тяжёлый сгусток сочился багровым светом. Крепко держа его, юноша выбрался из продавленного стекла и отступил за линию цепей.</p><p>Ши Эр тут же разжала зубы, легко спрыгнула на стекло и брезгливо потёрла язык ладошкой.</p><p>А Цилинь так и остался стоять у скалы.</p><p>Огонь в золотых глазах зверя стал прозрачнее. Ярость угасла; Цилинь смотрел на окровавленного Мина, а его разодранная грудь оставалась открытой. Тысячелетняя служба кончилась. Огромный металлический страж медленно осел на согнутых передних лапах и низко склонил перед юношей рогатую голову.</p><p>Ши Эр подошла к нему и осторожно погладила ладошкой по остывающему железному носу:</p><p>— Ты тут сестру мою сторожил, да? — тихо сказала девочка. — Больше не надо сторожить. Мы её скоро заберём, а ты теперь свободен.</p><p>Цилинь повернул голову к Мину и потянулся к нему. Юноша подставил левую ладонь, и страж осторожно ткнулся в неё широким носом.</p><p>— Спасибо, человек, — произнёс он. — Ты освободил меня.</p><p>Мин провёл ладонью по тёплому металлическому лбу. Цилинь прикрыл глаза, прижимаясь к его руке.</p><p>По стальным пластинам побежали серебристые трещины. Из раскрытой груди выплыл прозрачный облик зверя с прежними золотыми глазами, а тяжёлая оболочка под ним рассыпалась звёздной пылью. Искорки осели на тёмных волосах Ши Эр и густо покрыли её красную накидку.</p><p>Освобождённый дух тряхнул огненной гривой и счастливо взмыл над глыбой. На миг он обернулся к Мину, затем свернулся в яркую белую звезду и унёсся вверх. Серебристый след ещё тянулся между скалами, когда сама звезда исчезла из виду.</p><p>Позади того места, где стоял хранитель, дрогнула чёрно-синяя глыба высотой в три человеческих роста.</p><p>Четыре костяные оковы со звоном упали на стекло. Глыба раскололась сверху донизу по старым швам. С наружного края с грохотом сорвался серебристо-синий слиток килограммов на двадцать пять. Один из трёх кусков Сердцевины! За века жар звезды выплавил из него все примеси. На стекле лежало отборное звёздное железо без единой крупицы каменного шлака, мечта любого кузнеца Империи.</p><p>В середине раскрывшегося каменного гнезда, на уровне груди Мина, лежал второй чёрный сгусток величиной с кулак, брат-близнец того, что остывал в его правой руке. Мин снял его с камня. Маленький кусок потянул ладонь вниз с такой силой, что стекло под каблуками снова просело.</p><p>Два чёрных куска Сердцевины Звёздного Железа. Один пойдёт на будущее тело для спящего в Чернильнице старика, второй останется для него.</p><p>Мин убрал оба чёрных ядра в пространственное кольцо, левой рукой подхватил со стекла слиток и пошёл обратно к восточному скату. Ши Эр зашагала рядом, отряхивая с ресниц блестящую звёздную пыль.</p><p>У подножия ската Е Цинъянь перестала стучать по колокольчику, и золотой купол Первого Устава растаял в воздухе.</p><p>Мин подошёл к генералу и опустил увесистый серебристо-синий слиток к носкам её сапог. Под ним продавилось стекло, ещё горячее после боя со стражем.</p><p>— Один кусок из трёх, генерал Е, — сказал он, вытирая здоровым плечом кровь с подбородка. — Ровно как договаривались в вашем шатре. Чистое звёздное железо, хоть завтра в горн клади.</p><p>За спиной генерала Фань Лэй, одноглазый Сюй Чэн и кузнец Те Ню уставились на металл так, словно перед ними с неба упала сама императорская казна. Они сразу поняли, что принёс им Мин. В прошлые годы даже самые удачливые отряды выносили со второго и третьего ярусов жалкие пригоршни грязной руды. После десяти переплавок из неё получался слиток с куриное яйцо. А тут лежал цельный брус чистейшего звёздного железа с самого дна! Наивысшего качества.</p><p>С таким сокровищем Е Цинъянь могла явиться к Третьему принцу и в Военный приказ от собственного имени. После такого дара и её родне, и министру Чжэн пришлось бы считаться с ней. Попробуй теперь припугнуть её ссылкой или навязать брачный сговор!</p><p>Сама Е Цинъянь всегда находила что ответить, а сейчас молча переводила взгляд со слитка у своих ног на лицо Мина. Кожу на скулах покрывали ожоги и трещины, правая рука висела в лохмотьях спёкшегося рукава. Генерал посмотрела ему в глаза и снова опустила взгляд на принесённое железо.</p><p>— Тьфу, папа, эта железная собака совсем невкусная была! — пожаловалась Ши Эр, подходя к генералу и возвращая себе медный колокольчик. — Твёрдая, кислая и ржавчиной пахнет, у меня даже зубы замёрзли!</p><p>Е Цинъянь моргнула, посмотрела на морщившую нос малявку и сунула руку за отворот левого рукава. Она достала новый, аккуратно сложенный бумажный свёрток. Запас засахаренных слив на боевой спуск в кратер она всё-таки прихватила. Генерал молча вложила кулёк в ладошки девочки.</p><p>Ши Эр просияла, а стоявший позади Фань Лэй с самым независимым видом принялся разглядывать трещины в скале над скатом.</p><p>Мин тем временем сжал и разжал пальцы правой руки.</p><p>Обожжённая кожа на костяшках уже перестала кровить. Мин пустил тонкую струйку ци из Ядра по новому, девяносто первому пути сквозь плечевую кость. Поток прокатился по руке и воздух вокруг кулака задрожал. В одном этом костном канале ци набирала больше силы, чем в пяти прежних меридианах, вместе взятых! Теперь Мин чувствовал разницу при каждом движении пальцев.</p><p>А на другом краю трёхкилометровой чаши Чжэн Ифань сложил подзорную трубу и сунул её обратно в руки распорядителю Шу.</p><p>Молодой господин увидел достаточно. Наёмный рисовальщик едва выбрался из огня. Кожа на его руках горела и лопалась, а когда он выдирал сгусток из груди стража, то даже пошатнулся — Ифань видел! Теперь ещё и золотой купол над штрафниками у восточного ската погас. Лучше случая уже не представится.</p><p>— Выжат досуха, — хищно оскалился Чжэн Ифань, поправляя на поясе тёмно-зелёную печать рода Хань и поворачиваясь к своим уцелевшим воинам, старейшине Ину и надзирателю Гэ Хуаю. — Он спалил на стража все свои фокусы и еле держится на ногах! Старейшина Ин, господин Гэ — спускаемся! Забираем звёздное железо, вяжем девчонку, а этого ублюдка и его каторжников оставляем гнить на дне!</p><p>По западному скату застучали десятки подкованных сапог. Столичные воины сомкнули ряды и двинулись через чёрное стекло к середине котловины.</p></section><section><title><p>Глава 3 Все имеет свою цену</p></title><p>Глава 3 Все имеет свою цену</p><p>В двадцати метрах от подножия западного ската столичный отряд сбился с шага.</p><p>Наверху, у горловины разлома, выступы породы ещё ослабляли тягу звезды. Но стоило людям Чжэн Ифаня ступить на гладкое чёрное стекло равнины, как Железная Чаша взяла своё. Без оберегов магнитный гнёт потянул их к земле. Первая шеренга дружно повалилась на четвереньки.</p><p>— Ползти! — сквозь стиснутые зубы прохрипел старший десятник, чью грудь притянуло к самому стеклу. — Вперёд, живо!</p><p>Зрелище вышло потешное. Отборные бойцы министерского дома, ещё недавно вышагивавшие по двору крепости павлинами, теперь с кряхтением скребли коленями по земле. К середине пути воины уже едва дышали. Бойцы на ходу рвали кожаные ремешки застёжек, сдирали с себя неподъёмные доспехи и бросали дорогую столичную ковку.</p><p>Мастера Сунь Цзяня со сломанной рукой двое дюжих слуг в суконных куртках поддерживали под плечи. Дородный распорядитель Шу полз следом на карачках, прижимая локтём к животу круглую нефритовую бляху.</p><p>Чжэн Ифань один шагал во весь рост, расправив плечи. На его груди, поверх серебристой чешуи доспеха, ярко пылал широкий нефритовый диск из закрытых сокровищниц столицы. Камень гудел от напряжения и окутывал хозяина белым маревом, отводя магнитную тягу. В двух шагах за ним ступал старейшина Ин. Старик сгорбился чуть сильнее обычного, только и всего. Рядом держался надзиратель Гэ Хуай под защитой тусклого серого талисмана Дворца.</p><p>В тридцати шагах от восточного ската отряд остановился. Воины в одних стёганых куртках тяжело дышали, вытирая пот с багровых лиц.</p><p>Чжэн Ифань брезгливо покосился на свою общипанную свиту, одёрнул полы халата с золотыми журавлями и выступил вперёд. Его взгляд сразу прикипел к серебристо-синему слитку у Е Цинъянь. Двадцать пять килограммов чистейшего звёздного железа!</p><p>— Генерал Е! — голос молодого господина зазвенел над притихшей чашей. — Ты самовольно увела каторжную сотню в обход главного ствола и нарушила прямое предписание наместника провинции! Всё, что поднято со дна в это окно, по праву первенства принадлежит моей экспедиции и предназначается для Третьего принца! Прикажи своим людям сложить звёздное железо перед моим строем, и я, так и быть, зачту твоему гарнизону участие в расчистке дороги!</p><p>Е Цинъянь стояла у края ската, опираясь на костяное копьё. Она расстегнула ремешок поясной сумки, достала длинный жёлтый конверт и небрежно бросила его на чёрное стекло, точно к носкам расшитых сапог Ифаня.</p><p>Красная сургучная печать военного ведомства на сгибе оставалась целой.</p><p>— Распечатайте сами, молодой господин, — сказала она. — Дорога выдалась пыльной, я его так и не прочитала.</p><p>За её спиной громко фыркнул кузнец Те Ню. Следом раскатисто рассмеялся сотник Фань Лэй, а за ним заулыбались и остальные штрафники. Столичный жених с позавчерашнего дня грозил ей военным судом, а она даже конверт не вскрыла. Теперь этот приказ валялся у его ног.</p><p>Лу Мин стоял в полушаге от генерала, подставив руки ворчливому лекарю Вэню. Старик заканчивал перевязывать обожжённые ладони полосами белёного холста с густой мазью. Мин пошевелил перебинтованными пальцами, посмотрел мимо побагровевшего Ифаня на гладкое лицо надзирателя Дворца и вежливо склонил голову:</p><p>— Отдельная благодарность почтенному господину Гэ Хуаю. Ваша экспедиция всю дорогу до самого дна шла за нами след в след, собирала за нами оставшихся зверей на карнизах и ничем не мешала работать. Редкая предупредительность.</p><p>Улыбка на тонких губах Гэ Хуая застыла. Надзиратель молча спрятал руки глубже в серые рукава.</p><p>Старейшина Ин приблизился к Чжэн Ифаню слева. Старик разглядывал перевязанные руки начертателя: сквозь полосы холста уже проступали жёлтые пятна мази и сукровицы.</p><p>— Молодой господин, — прошептал Ин так, чтобы слышал только наследник. — Пока оставим это. Здесь не место для схватки. Дно Чаши давит на мои плечи втрое сильнее, чем на втором кольце, а на этого мальчишку местная порода вовсе не действует. Пусть каторжники сами тащат эту железную глыбу наверх по отвесным скалам. На втором ярусе, где моя сила вернётся полностью, я сниму его голову с плеч за один вдох, тогда как вы уйдете вперед и будете в безопасности. Наверху они от нас никуда не денутся.</p><p>Старый убийца тревожился всё сильнее. За полвека тайных расправ он научился чуять опасность и сейчас хотел одного: отступить туда, где перевес снова будет на его стороне.</p><p>Чжэн Ифань яростно дёрнул плечом и повернулся к старику:</p><p>— На втором ярусе⁈ Ты совсем выжил из ума от старости, Ин⁈ На втором ярусе у этой стервы есть старый Крот и его мышиные норы! Стоит им подняться в расщелины, как они снова нырнут в обходной штрек, и ищи-свищи тогда звёздное железо по всей границе!</p><p>Ифань ткнул пальцем в сторону Мина, чьи перебинтованные руки висели вдоль тела:</p><p>— Разуй глаза! Он пуст! Он на наших глазах лазал в пасть этому огненному чудовищу и выдирал ядро голыми руками, уверен, у него там кожа до костей слезла! Волну стража он пережил лишь потому, что тварь била вразброс по всему отряду! А на моём поясе висят шесть защитных подвесок работы лучших мастеров столицы! Этому оборванцу сейчас жизни не хватит, чтобы пробить хотя бы половину! Не думал что ты такой трус! Стой на месте и смотри, как я сам выбью из него дурь!</p><p>Старейшина Ин сжал губы. В лёгкую победу своего господина он не верил, но мальчишка после схватки с Цилинем и впрямь выглядел измочаленным, дышал тяжело. Сам Ин стоял всего в десятке шагов. Если начертатель выкинет какой-нибудь опасный фокус, старик ещё успеет вмешаться. Один короткий рывок, и он перехватит удар, а там прикончит выскочку на месте.</p><p>Ин молча отступил на шаг, давая наследнику пройти.</p><p>Чжэн Ифань вышел на середину стеклянной площадки. Пальцы в белой замшевой перчатке легли на рукоять длинного узкого меча. Столичные мастера вырезали клинок из белого серебряного дерева, пропитали соком железного лотоса и покрыли семью слоями духовного лака. Магнитная буря почти не брала такое оружие, а кромка держала ци не хуже закалённой стали.</p><p>Лекарь Вэнь отошёл к остальным. Мин проводил его взглядом, поправил узел бинта на правом запястье и вышел навстречу Ифаню.</p><p>— Наверху у ворот ты грозился, что внизу туман густой и никто не увидит, как я сдохну, — напомнил Мин, останавливаясь в пятнадцати шагах от Ифаня. — Оглянись, молодой господин. Туман рассеялся, а зрителей собралось больше полусотни. Обидно будет садиться в лужу при такой толпе.</p><p>— Язык я тебе отрежу первым, — процедил Ифань. — Когда проползёшь передо мной на брюхе от этого камня до ската!</p><p>Белый столб ци взметнулся над наследником. Пик ступени Ядра!</p><p>Хвастуном и белоручкой Ифань был отменным, но деньги и лучшие пилюли министерского дома даром не пропали: основу ему заложили крепкую, а силы в Ядре хватало. Он выхватил меч из ножен и без замаха рубанул наискось.</p><p>Лезвие взвыло, рассекая густой воздух котловины. С кромки сорвались три полупрозрачных белых журавля с раскинутыми крыльями. Когтистые птицы пронеслись над самым стеклом, оставляя за собой глубокие дымящиеся борозды.</p><p>— «Девять журавлей рассекают облака»! — с гордостью выкрикнул из-за спин гвардейцев раненый Сунь Цзянь, приободрившись при виде родового искусства хозяина. — Высшая техника меча дома Чжэн! Девятым взмахом старый министр некогда срубил ворота южной крепости!</p><p>Мин увернулся от первых трёх журавлей, едва поспевая за взмахом меча. Сапоги шаркнули по стеклу. Он отвёл плечо в последний миг, и белое крыло чиркнуло по чёрному рукаву, срезав лоскут ткани вместе с краем свежей повязки. Росчерки пробили стеклянный настил за его спиной, подняв фонтан чёрных осколков.</p><p>Ифань все больше убеждался, что вид у начертателя был плачевный: он с трудом переставлял ноги, грудь тяжело вздымалась. «Драконий Хребет» оставался за спиной, а пальцы под бинтами едва шевелились. Куда уж ему сейчас держать посох.</p><p>Чжэн оскалился и пошёл вперёд, с каждым ударом ускоряясь. Четвёртый, пятый и шестой журавли сорвались с клинка веером, перекрывая Мину путь в стороны.</p><p>Тут Сунь Цзянь, стоявший за спинами гвардейцев, решил вернуть себе уважение хозяина.</p><p>Старый формационщик выхватил здоровой левой рукой из поясного чехла пять треугольных флажков на медных стержнях, напитал их ци и метнул по высокой дуге за спину отступающему Мину. Флажки вонзились в трещины стекла полукругом. Между полотнищами вспыхнула фиолетовая паутина молний — «Сеть Пяти Громов», лучший ловчий строй, какой старик мог собрать одной рукой. Искрящийся купол понёсся на Мина сзади, загоняя его прямо под клинок Ифаня!</p><p>Мин следил за мечом Ифаня.</p><p>Зато у восточного ската топнула ножкой Ши Эр.</p><p>— Эй! — возмутилась малявка, глядя на летящую в папу фиолетовую сетку. — Вы чего вдвоём на одного кидаетесь⁈ Так нечестно!</p><p>Девочка в чёрно-красном платье сорвалась с места быстрее брошенного камня. Прежде чем громовая сеть успела накрыть плечи Мина, Ши Эр подпрыгнула и обеими ладошками ухватила искрящийся край. Одним рывком она скомкала фиолетовую паутину, собрав весь ловчий строй в большой светящийся ком, который едва помещался в её ручонках!</p><p>Разряды Пяти Громов ударили ей по пальцам, рассыпаясь по рукавам синими искрами. Ши Эр открыла рот пошире и откусила половину громового кома, а остаток затолкала за обе щёки.</p><p>Молнии на миг засветились сквозь раздутые щёки и погасли. Девочка сосредоточенно прожевала громовую ци, шумно сглотнула, облизала пальцы и с укоризной посмотрела на застывшего Сунь Цзяня:</p><p>— У тебя тушь на флажках дешёвая, дедушка. Киноварь совсем старая и песком скрипит. У папы в десять раз вкуснее получается!</p><p>Оставшиеся без силы флажки погасли. Медные стержни накренились в трещинах и со звоном повалились.</p><p>Мин тем временем нырнул под крыло шестого журавля и коротким движением левой кисти выбросил навстречу Ифаню золотое остриё «Знака Пронзания».</p><p>Луч ударил наследнику прямо в солнечное сплетение.</p><p>Первая из шести нефритовых подвесок на кожаном поясе Ифаня вспыхнула зелёным светом. Вокруг молодого господина сомкнулся выпуклый щит с черепашьим узором. Остриё «Пронзания» увязло в первом же слое света и рассыпалось горстью золотых искр. Нефритовая подвеска осталась цела, а её защитный узор светился всё так же ярко.</p><p>— И это всё⁈ — расхохотался Ифань, видя, как легко его защита проглотила выпад. — Нищий фокусник! Да каждая из этих шести подвесок стоит дороже всей твоей паршивой жизни и жизни твоей девчонки впридачу! Ты сдохнешь от истощения раньше, чем снимешь с них хотя бы верхний слой!</p><p>Седьмой и восьмой журавли со свистом рассекли воздух крест-накрест.</p><p>И тут Мин перестал волочить ноги.</p><p>Он расправил плечи, перевёл дыхание и шагнул прямо в узкий просвет между крыльями летящих журавлей. Один росчерк прошёл в волоске от его бока, другой — над пригнутой головой. Ифань уже сблизился с ним, увлёкшись погоней. Мину хватило шага, чтобы оказаться вплотную к наследнику, слишком близко для удара длинным мечом!</p><p>Перебинтованная правая рука Мина мелькнула у пояса наследника.</p><p>Ломать многослойные столичные барьеры в лоб — занятие для верзил вроде Те Ню. Мин целился в сам оберег. На кончике его указательного пальца зажглась чёрная риска «Единой Черты», толщиной в ресницу и длиной с ноготь. Он прорезал ею узкую щель в щите, дотянулся до нефритовой подвески и коснулся пальцем средоточия вырезанной на камне вязи.</p><p>Короткий росчерк стёр с поверхности нефрита три бороздки, связывавшие узор воедино.</p><p>Зелёный свет первой подвески погас. Камень раскололся в оправе и осыпался в пыль. Ифань отшатнулся, взмахнув клинком наотмашь, но Мин уже скользнул за его левое плечо.</p><p>Мин коснулся следующего камня. Вторая подвеска развалилась на золотом шнурке.</p><p>Ин, видя коварный план начертателя, шагнул в сторону наследника. Е Цинъянь вышла ему наперерез и подняла костяное копьё. Старик сместился вбок, обходя наконечник: за рану невесты молодой господин тоже спросит с него.</p><p>Но в этот момент Мин коротко взмахнул свободной левой рукой. Перед носком туфли Ина прошла «Единая Черта», прорезав стекло на локоть вглубь. Старик замер. Е остановилась с поднятым копьём, а юноша уже тянулся правой рукой к следующей подвеске.</p><p>Ин прищурился. Парень следил за ним даже сейчас, пока крошил защиту наследника. Что за демон! Рванись старик напролом, следующий штрих встретит его на полпути. Придётся подгадать миг, когда начертатель отвлечётся на Ифаня. Ин остался на месте, следя за перебинтованными пальцами.</p><p>Ифань в ярости выпустил вокруг себя кольцо режущего ветра, пытаясь отбросить наглеца. Пока он разворачивался, третья, четвёртая, пятая и шестая подвески лопнули одна за другой. На каждую Мину хватало движения пальцем и капли его силы. Прославленные столичные обереги, способные держать удары осадных таранов, рассыпались раньше, чем успевали развернуть свои щиты.</p><p>За спинами гвардейцев мастер Сунь Цзянь ошеломлённо смотрел то на девочку, доедавшую последние искры его громовой сети, то на пояс своего господина. Осколки нефрита один за другим сыпались на чёрное стекло.</p><p>До старого формационщика наконец дошло то, чего в пылу схватки так и не сообразил Чжэн Ифань.</p><p>Против этой парочки всё его тридцатилетнее искусство не стоило и медной монеты. Девчонка жрала готовые формации, как ярмарочные сладости, а начертатель одним касанием пальца стирал знаки, на которых держались защитные артефакты!</p><p>Ноги у Сунь Цзяня подкосились. Старик упал на задницу не веря своим глазам.</p><p>В центре площадки Мин развернулся и ударил ладонью в доспех на боку Ифаня. Наследник проскользил по стеклу десять шагов и едва устоял, оперевшись мечом о настил. Из уголка его рта выступила первая кровь.</p><p>Лицо Чжэн Ифаня перекосилось от бешенства. Безродный бродяга с руками, замотанными тряпьём! Ифань собирался показательно выпороть его перед невестой, а тот за полминуты раздел его на глазах у обоих отрядов!</p><p>Ифань до крови прикусил кончик языка и плюнул прямо на лезвие своего меча.</p><p>Он сжёг каплю родовой сущности крови. Серебряное дерево впитало жертву, и клинок завыл. Над головой наследника развернулся девятый журавль — пятиметровый призрак с клювом из слепящего белого света. Под его напором по стеклянному дну кратера побежали трещины. В последний удар Ифань вложил всё, что оставалось в его Ядре.</p><p>Все шесть поясных подвесок были разрушены. Ифань полностью раскрыл грудные меридианы и направил всю доступную ци в меч. На защиту груди силы уже не оставалось. Широкий нефритовый диск по-прежнему отводил магнитную тягу Железной Чаши, но теперь между ним и пальцем Мина оставалось лишь белое марево.</p><p>Мин шагнул под занесённый клюв призрачного журавля.</p><p>Он вытянул правую руку, и короткая «Единая Черта» легла поперёк светящегося диска на груди Чжэн Ифаня.</p><p>Камень треснул от края до края и погас.</p><p>На этот штрих Мин потратил меньше силы, чем на обычный «Знак Пронзания». Остальное за него сделала сама Железная Чаша.</p><p>Магнитная тяжесть кратера, от которой люди Ифаня спасались, сбрасывая доспехи, всей мощью обрушилась на лишившегося защиты молодого господина!</p><p>Диск больше не защищал и меч Ифаня. Серебряное дерево уже впитало кровь хозяина, а вместе с ней и железо, за которое ухватилась Чаша. Магнитная тяга вырвала клинок из пальцев наследника вместе с белой перчаткой и кожей на ладони. Меч со свистом улетел на тридцать шагов в сторону и по самую гарду вонзился в наплыв рудного шлака.</p><p>Пятиметровый журавль над головой Ифаня замер на полувзмахе и распался. Лишившись направляющего лезвия, вся сила девятого удара хлынула обратно в раскрытые меридианы наследника!</p><p>Судорога стиснула грудь Ифаня. Он выплюнул фонтан крови, а магнитная тяга вмяла серебристые пластины доспеха в плечи. Колени сына столичного министра с размаху ударились о чёрное стекло.</p><p>Мин остановился в шаге от него. Ифань прижимал руки к груди, дрожал от боли и смотрел на начертателя снизу вверх.</p><p>— Береги руки, говорил ты? — заметил Мин. — Свои надо было беречь, молодой господин.</p><p>На дне Чаши люди притихли. Из боковых трещин донеслось бульканье густого расплава.</p><p>Мин шагнул к стоявшему на коленях наследнику. Левой перевязанной ладонью обхватил горло Ифаня, прижав большой палец к сонной жиле, а правой взялся за витой золотой шнурок у его бедра. Дёрнул, шнурок лопнул, и начертатель сжал в ладони четырёхгранную печать из старого тёмно-зелёного нефрита.</p><p>Несколько долгих вдохов Мин молча разглядывал стёртый временем край камня и глубоко вырезанный на основании знак рода своей матери.</p><p>Едва Мин сжал печать, камень потеплел даже сквозь пропитанный мазью бинт. На поясе Ифаня нефрит оставался тусклым, а теперь в его глубине проступило мягкое свечение. Древняя печать отозвалась на кровь потомка Хань.</p><p>Родовую метку Мин по-прежнему скрывал в пустотном Ядре. Печать в его руке сама излучала силу рода Хань.</p><p>В двадцати шагах позади, в ряду замерших людей Ифаня, надзиратель Гэ Хуай резко дёрнулся.</p><p>В левом рукаве надзирателя тонкая костяная игла, вырезанная из родовых табличек Хань, забилась в кожаном чехольчике, обжигая запястье! Гэ Хуай медленно поднял глаза и уставился на перевязанную руку парня в чёрном халате. В ней разгорался древний нефрит. Побежденный министерский сынок на миг вовсе перестал его занимать.</p><p>Мин поднял взгляд от печати и посмотрел в побелевшее лицо Чжэн Ифаня:</p><p>— Откуда у тебя эта вещь? Говори громко, чтобы все слышали.</p><p>Под пальцами Мина часто билась жилка. Ифань смотрел в лицо бродяги и боялся пошевелиться: тот мог раздавить ему горло одним движением. Вся столичная спесь вылетела из головы наследника. Губы его затряслись:</p><p>— Это… это подарок отца на моё шестнадцатилетие! — голос Ифаня сорвался на сиплый вскрик, разнёсшийся по всей стеклянной котловине. — Старый трофей нашего дома! Когда Дворец Пепельной Звезды приказал истребить род Хань на юге, мой предок перекрыл для них все переправы и горные перевалы! Мы отловили их и убили каждого!</p><p>У восточного ската улыбки сошли с лиц штрафников. Бойцы гарнизона молча слушали сбивчивый рассказ наследника.</p><p>— А эту печать… — Ифань захлёбывался словами, боясь, что рука на его горле сожмётся раньше, чем он договорит, — её предок забрал в подвале у старого патриарха Хань! Старику уже сухожилия на обеих руках подрезали, а он всё сжимал её в кулаке, никак не разжимал… пришлось пальцы железным молотком по одному раздробить, чтобы вынуть! Я тут ни при чём, это было много поколений назад, я просто носил её на счастье!</p><p>Сотник Фань Лэй с отвращением сплюнул себе под ноги. Кузнец Те Ню помрачнел и крепче перехватил рукоять молота. Даже среди полураздетых гвардейцев дома Чжэн трое бывалых десятников отвели глаза, уставившись в сторону. Они рубились с врагами в поле. А теперь их господин трясся на коленях и рассказывал, как его предки дробили молотком пальцы связанному старику.</p><p>Е Цинъянь смотрела на зелёный камень в руке Мина, и в памяти её всплыли его вчерашние слова у расколотой магнитной плиты: «У него на поясе висит одна моя вещь. Негоже оставлять её наверху».</p><p>Так вот чья кровь течёт в его жилах. Вот почему позавчера в зале совета он смотрел на этот пояс таким взглядом.</p><p>— Цинъянь! — Ифань в отчаянии повернул голову к генералу, насколько позволяла рука на горле. — Цинъянь, скажи ему! Прикажи своему наёмнику убрать руки! Если со мной что-то случится, твой отец и министр Чжэн не простят тебе этого до конца жизни! Тебя же саму в кандалах в столицу повезут!</p><p>Е Цинъянь встретила его взгляд.</p><p>В её серых глазах Ифань увидел одно отвращение. Генерал молчала, крепко сжимая древко копья. Он ещё пытался выпросить хоть слово в свою защиту, но под её взглядом крик застрял в глотке. Ифань осёкся.</p><p>Мин бережно убрал родовую печать за пазуху, во внутренний карман рядом с Чернильницей Гу Ланя.</p><p>Левой рукой он всё ещё держал Чжэн Ифаня за горло. Указательный палец правой остановился в паре ладоней от виска наследника. На кончике зажглась золотая точка начатой «Единой Черты».</p><p>В десяти шагах от них старейшина Ин дернулся.</p><p>Старый убийца выбирал миг для удара и сейчас считал расстояние до руки Мина. Десять шагов под давлением Чаши он преодолеет за треть вдоха. Но палец начертателя уже у виска Ифаня. Если броситься вперёд, пока Мин смотрит на него, тот успеет закончить штрих прежде, чем старик добежит. Даже Духу придётся перехватить руку в последний миг. Ошибка — и единственный сын министра Чжэн останется без головы.</p><p>— Останови руку, молодой мастер, — заговорил Ин. — Кровь за прошлые века не вернуть, а живой наследник министра стоит куда дороже мёртвого. Опусти палец. Клянусь своим именем: как только ты отпустишь молодого господина, наша экспедиция развернётся и уйдёт наверх. Мы оставим вам всё звёздное железо до последней крупицы, а наверху я лично прослежу, чтобы в отчётах для столицы не всплыло ни твоё имя, ни этот разговор. Выгодная сделка для всех.</p><p>Мин повернулся к сутулому старику, держа палец у виска Ифаня.</p><p>— О сделке мы с твоим господином договорились ещё позавчера в крепости, — ответил Мин. — Он сам предложил мне назвать любую цену за то, чтобы я забыл, как его слуга хватался за руку моей дочери. И обещал, что золота у дома Чжэн хватит с избытком.</p><p>— Я отдам! — задыхаясь, прошептал Ифань под его ладонью. — Весь обоз наверху забирай! Поместье в Хэйтие отпишу! Назови цену!</p><p>— Я её уже прикинул, — сказал Мин, глядя прямо в выцветшие глаза старейшины Ина. — Золото мне таскать тяжело. За испуг моей малой я заберу твоё Золотое Ядро, Чжэн Ифань. А с пустыми меридианами можешь ползти обратно в столицу на все четыре стороны.</p><p>Для единственного наследника министерского дома потеря Ядра была равносильна смерти. Калекой он лишится всего, чем жил до сих пор.</p><p>Ин понял, торга больше не будет.</p><p>Старик рванул вперёд. Стекло под его туфлями взорвалось чёрным крошевом!</p><p>Из груди Ина вырвалась серая тень. Пока живое тело старейшины преодолевало гнёт Чаши, бесплотный Дух Зарождения пролетел оставшееся расстояние. Он вытянулся в прыжке и ударил ребром ладони по правому запястью Мина — в тот самый миг, когда палец начертателя двинулся вниз!</p><p>Золотая нить «Единой Черты» сорвалась с пальца наискось.</p><p>Она прошла в полпальца от шеи зажмурившегося Чжэн Ифаня, срезала прядь волос у его уха вместе с золотой серьгой и беззвучно вошла в чёрное стекло позади него.</p><p>Мин разжал левую руку и развернулся навстречу старику. Ин подхватил окровавленного Ифаня за шиворот, отшвырнул его себе за спину к гвардейцам и остановился перед начертателем.</p><p>Между ними оставалось меньше двух шагов.</p><p>Старейшина Ин смотрел на него тяжело, исподлобья. Лу Мин спокойно встретил взгляд мастера Зарождения Духа.</p></section><section><title><p>Глава 4 Тень дома Чжэн</p></title><p>Глава 4 Тень дома Чжэн</p><p>Старейшина Ин шагнул, и из широких рукавов его серого балахона вырвались длинные ленты ртутно-серебристой ци с багровыми прожилками старой крови. Воздух вокруг старика потемнел, складываясь в десятки полупрозрачных клинков. «Сумеречным Покровом Ста Казней», коронным искусством тайных палачей столицы, Ин за полвека службы вскрыл немало чужих защит вместе с грудными клетками. Одновременно его бесплотный Дух, сотканный из густого дыма и серебряных искр, скользнул за левое плечо Мина. Тень целила ребром ладони в позвоночник, а сам старик выбросил вперёд покрытую старыми мозолями пятерню, метя пальцами в горло начертателя.</p><p>Уйти Переносом Мин уже не успевал, да и тратить драгоценную ци на слепой прыжок в сторону было глупо. Слишком близко.</p><p>Он чуть повернулся боком, упёрся ногами в землю и сам подставил правое предплечье под летящие пальцы старейшины.</p><p>Два удара слились в один глухой раскат.</p><p>Ледяная ладонь Духа впечаталась Мину в спину, как прежде на улице Яньлу бил призрачный двойник Мэн Ци. Пурпурная кайма «Звёздного Предела» вокруг Ядра загудела, гася чужую волю, но толчок всё же прошёл сквозь защиту, и на губах юноши выступила кровь. Ин рассчитывал покалечить юношу этим ударом, но закалённое на Дне Разлома тело выдержало, а ци из девяноста одного канала укрепила его изнутри.</p><p>Спереди пальцы старейшины Ина, которыми он десятилетиями пробивал чужие Ядра, со всего маху врезались в подставленное правое предплечье Мина.</p><p>Ин видел издалека, как Мин погружал эту руку в огненное нутро Цилиня, но счёл юношу выжатым досуха. Расчёт оказался паршивым. Из закалённой звёздной эссенцией кости хлынула ци нового, девяносто первого канала. Она наполнила правую руку до самых пальцев, и ртутно-серебристые когти старика ударились о предплечье, словно о наковальню.</p><p>Сумеречные клинки осыпались со звоном. На лице старейшины дрогнула скула: два пальца на его правой руке сломались о чужую кость и выгнулись в суставах.</p><p>Ин мгновенно отдёрнул руку и отступил длинным шагом. На ходу он рассыпал перед собой веер серебристо-багровых серпов, прикрываясь от погони, и встал между начертателем и Чжэн Ифанем. Двое перепуганных десятников уже оттаскивали господина за спины воинов.</p><p>Мин сплюнул кровь, снял со спины «Драконий Хребет» и двинулся следом.</p><p>Старик сменил приём. За пятьдесят лет тайных убийств в дворцовых переходах и ночных усадьбах он научился угадывать чужой удар за долю вдоха до замаха. Ин следил за плечами Мина. Особенно внимательно он ловил движение ци, перед каждым выпадом та собиралась в каналах юноши. По тому, куда устремлялась сила, старейшина определял цель и успевал уйти ещё до удара.</p><p>Мин удержал посох правой рукой, а левой наложил на пятачок перед собой сжатую «Бездну».</p><p>Ин ушёл с этого места за мгновение до того, как серебристый круг сомкнулся. Тяжесть Дна Разлома с грохотом обрушилась на пустое стекло, вдавив его на половину локтя. Старейшина уже оказался слева, и с его широких рукавов сорвалась «Сеть Угасающей Луны». Десяток тонких ртутных нитей перечеркнули воздух серебряной клеткой. Каждая нить звенела на высокой ноте и оставляла за собой багровый росчерк, способный перерезать духовный металл.</p><p>Мин крутанул «Драконий Хребет», сбивая верхние нити костяным торцом, и с разворота выбросил с пальцев левой руки золотое остриё «Знака Пронзания».</p><p>Ин качнул головой вправо. Золотая игла пролетела в волоске от седого виска, опалив прядь волос, а старик уже сместился к другому плечу Мина. Стекло под их ногами взрывалось чёрными фонтанами. Белый костяной посох распадался на три звена и высекал снопы золотых и серебряных искр из клинков сумеречной ци. Ин плёл их прямо в воздухе уцелевшей левой рукой. Полы серого балахона развевались, сливаясь с пепельным туманом Духа. Тот нырял под ноги начертателю, затем взмывал над головой, заставляя Мина защищаться сразу с двух сторон.</p><p>Они обменялись десятком ударов, затем ещё одним.</p><p>Мин теснил старика к рудному наплыву, меняя связки знаков. Но всякий раз, стоило ему собрать ци для решающего выпада, Ин угадывал движение и смещался на полшага. При этом старейшина всё чаще косился на правую руку Мина, готовый отпрянуть, едва начертатель сложит указательный и средний пальцы.</p><p>Ин видел зеркальный срез на звёздном железняке у верхнего пролома. Ночью он сам получил глубокую рану на ладони через собственного Духа, а минуту назад наблюдал, как эти пальцы одним касанием превратили в труху шесть лучших защитных подвесок дома Чжэн. Старый убийца понимал: удар посоха или золотой иглы ещё можно пережить, но тонкая чёрная риска убьёт его на месте, если пройдёт по груди или шее.</p><p>Ему нужно было лишить начертателя этого оружия.</p><p>На очередном обмене ударами Мин загнал старика между двумя трещинами с кипящим расплавом. Перехватил посох левой рукой, резко подался вперёд и провёл пальцами короткую «Единую Черту» поперёк левого предплечья Ина, рассчитывая отсечь кисть, которой тот плёл ртутные нити.</p><p>Старейшина вдруг усмехнулся.</p><p>Ин повернул кисть и сам подставил край ладони под разрез. Как только чёрная линия коснулась кожи, старик сжал в этой точке всю свою сумеречную ци и прикрыл её щитом Духа, стянутым в тугой ком!</p><p>Черта прошла сквозь преграду. Воля Зарождения Духа удержать её не смогла: два крайних пальца на левой руке Ина отделились от ладони и упали. У серой тени за его плечом тоже исчезли два призрачных пальца.</p><p>В тот же миг правую руку самого Мина скрутило судорогой до плеча!</p><p>Весь гнёт чужой воли пришёлся на один маленький штрих. Мин сразу вспомнил первый опыт в Разломе и предостережение Гу Ланя: «Сила Черты растёт вместе с тем, что ты пытаешься вычеркнуть из бытия. Чем крепче чужой закон спорит с твоей волей, тем страшнее плата за разрез».</p><p>Мышцы предплечья свело, рука на долю вдоха замерла в воздухе. Мин попытался согнуть локоть, и боль прострелила до плеча.</p><p>Старейшина только этого и ждал. Его правый кулак с двумя сломанными пальцами уже летел снизу вверх, под открывшийся локоть Мина. Поверх кулака пылало серебристо-багровое сияние «Печати Падающего Утёса»!</p><p>Выручило искусство посоха. Мин левой рукой поставил «Драконий Хребет» перед грудью и успел прижать к древку сведённую правую ладонь за волосок до удара.</p><p>БА-А-АМ!</p><p>Кулак Ина врезался в белую драконью кость. Ударная волна выбила из-под сапог Мина веер чёрных осколков и протащила его назад на пять шагов. Подошвы пропахали дымящиеся борозды до самой породы. Юноша устоял, удержав посох левой рукой и прижимая к нему правую.</p><p>Ин остался на месте. Два отрезанных пальца валялись в горячей пыли, кровь с левой руки капала на серый рукав. Старик смотрел на плечо начертателя, которое ещё сводила судорога.</p><p>— Вот как устроено твоё ремесло, — сказал старейшина, с явным довольством разглядывая его руку. — Длину разреза выбираешь ты. Но цену за него назначает то, что стоит на пути твоего пальца. Я отдал тебе два пальца и кусок Духа, а твою руку свело так, что ты едва поднял палку. Сколько ещё таких штрихов выдержит твоё тело, мальчишка, если я подставлю под разрез предплечье, а второй рукой вырву тебе кадык?</p><p>У восточного ската Е Цинъянь крепче сжала древко копья. Старик разобрался, чем Мин платит за разрез.</p><p>Мин медленно разжал правую кисть, стряхнул с пальцев дрожь и перевёл дыхание. Старый пёс всё рассчитал: готов был платить собственным телом по куску за раз, лишь бы заставить начертателя захлебнуться отдачей. Даже сломанные пальцы ему не помешали. Будет подставляться и дальше, пока Мин сам не даст ему подобраться к горлу.</p><p>— Наблюдательный старик, — Мин усмехнулся и демонстративно опустил правую руку вдоль бедра. — Сразу видно, не зря полвека чужие глотки в подворотнях резал. Только с чего ты взял, будто мне обязательно водить пальцем самому, чтобы снять с тебя шкуру?</p><p>— Без этой черты твои знаки слишком медленны для меня, — ответил Ин, уже смещаясь в сторону для нового броска. — Я слышу, как твоя воля собирает силу в руслах, раньше, чем ты поднимаешь кисть.</p><p>— Ты слышишь моё намерение, — согласился Мин, зажав посох под правой мышкой. Пальцы левой руки вывели в воздухе россыпь знаков Первого и Второго кругов. — А у них своего намерения нет вовсе.</p><p>Он вывел три «Пронзания», два молота «Удара» и широкий полумесяц «Жатвы», стянул их кольцом «Цепи». В середину сплетения уронил яркую алую искру танского «Знака Оживления».</p><p>Золотисто-алое облако вспыхнуло перед его грудью и закружилось самостоятельно.</p><p>Мин демонстративно убрал руку за спину.</p><p>Ин рванул вперёд по дуге, следя, куда смотрит юноша и как разворачивает плечи. Живая формация качнулась сама, откликнувшись на движение воздуха и колебание чужой ауры. Полумесяц «Жатвы» вырвался из круга и ударил наперерез с неожиданной стороны. Рука Мина всё это время оставалась за спиной!</p><p>Старейшина едва успел отклониться назад. Золотое лезвие распороло ворот его серого балахона и оставило кровоточащую полосу на ключице. Он качнулся влево, уходя от серпа, и тут же нарвался на связку «Удара» и «Пронзания». Знаки развернулись к нему сами, повинуясь простому правилу: бить туда, где шевелится враг.</p><p>Грохнул сдвоенный взрыв. Ртутно-серебристый щит на правом плече Ина треснул, балахон задымился и пошёл бурыми подпалинами. Старик отскочил на три шага, сбил изувеченной левой рукой ещё одну золотую иглу и зло покосился на расцветающий перед ним круг. Теперь ему приходилось угадывать движения каждого знака.</p><p>Он учился прямо под ударами. Пропустив ещё два болезненных тычка по рёбрам и бедру, старейшина уловил, как движутся огненно-золотые знаки. Выбрал узкий просвет между двумя витками символов и резко замер.</p><p>Ин задержал дыхание и втянул ауру под кожу. Серый балахон неподвижно обвис на плечах.</p><p>Живая формация с гулом вращалась вокруг него, однако неподвижное тело больше не вызывало выпадов. Тогда старейшина пустил в ход своего Духа.</p><p>Бесплотная тень скользила над чёрным стеклом почти без колебаний воздуха, а Ин сдерживал исходящую от неё ци. Оживлённые знаки замечали её только при соприкосновении, с запозданием на четверть вдоха. Ин принялся бить в эти короткие промежутки, пока знаки меняли места. Серые когти раз за разом выныривали из просветов и целили в перебинтованные кисти Мина. Старик мешал ему чертить новые печати и пытался вытеснить под собственный кулак.</p><p>Мин подхватил посох левой рукой, отбил два выпада, от третьего уклонился шагом назад и присмотрелся к старику.</p><p>На просторе этот проклятый упырь опять ушёл бы от тяжёлого знака ещё до того, как замкнётся круг. Зато теперь сам заставил себя стоять столбом на одном пятачке, чтобы обмануть живую формацию.</p><p>— Стоять тебе идёт куда больше, чем бегать, почтенный, — бросил Мин.</p><p>Правая рука начертателя взметнулась и одним движением положила поверх замершего старейшины «Бездну», сжатую в узкий обруч шириной всего в два шага.</p><p>Вся тяжесть Дна Разлома, собранная на таком крошечном участке, обрушилась на плечи Ина. Снизу тягу усилила магнитная жила Железной Чаши. Чёрное стекло под матерчатыми туфлями старика лопнуло и просело до раскалённой породы!</p><p>Выбор у старейшины остался небогатый. Дёрнешься из серебряного обруча — живая формация снова взбесится и изрешетит со всех сторон. Останешься стоять — «Бездна» раздавит в лепёшку.</p><p>Ин стиснул зубы и вернул половину силы Духа в собственное тело, укрепляя спину и ноги. Выпады серой тени тут же ослабли, когти теперь мелькали заметно медленнее.</p><p>Мин перехватил «Драконий Хребет» и пошёл прямо на него, с каждым шагом вливая в обруч «Бездны» новую порцию пурпурно-золотой силы из Ядра.</p><p>До старика оставалось пять шагов. Мин сократил расстояние до трёх.</p><p>Колени старейшины Ина подогнулись. Спина под тлеющим балахоном согнулась дугой, из носа хлынула тёмная кровь. Во дворе крепости этот человек одним шагом поставил на колени три десятка пограничников. Теперь он сам рухнул на колени!</p><p>Мин остановился в двух шагах перед ним.</p><p>Ин поднял залитое кровью лицо и впился взглядом в правую руку Мина. Живым из этого круга он уже не выйдет. Но ещё можно было утащить мальчишку за собой, и старик собирал для этого последние силы.</p><p>Он втянул остатки серой тени под кожу и медленно поднял перед грудью изувеченную левую ладонь с тремя уцелевшими пальцами, прикрывая горло от правой руки Мина. Ин готовился снова принять «Единую Черту» и собрать в ладони всю мощь Духа. Пусть начертатель захлебнётся отдачей, пусть его хоть на миг скрючит от боли! Тогда старик правой рукой пробьёт ему грудину до сердца. Ради такого удара он готов был отдать левую руку до самого плеча.</p><p>Мин видел, как серая пелена Духа сгущается под кожей поднятой руки врага.</p><p>Юноша медленно поднял правую кисть, сложил указательный и средний пальцы и направил их в изувеченную ладонь старика. На кончиках зажглась золотая искра. Мин задержал руку, позволяя Ину ощутить, как в неё стекается сила.</p><p>Старейшина узнал это движение. За полвека службы он научился отвечать на угрозу до удара и сейчас поверил знакомому приливу ци.</p><p>Увидев знакомую искру на сложенных пальцах, Ин перебросил почти всю духовную защиту и волю Духа вверх, в подставленную ладонь. Там он готовился встретить разрез. Под левым локтем покров истончился, едва прикрывая рёбра.</p><p>Живая формация, кружившая вокруг обруча «Бездны», тут же откликнулась на перемену в чужой ци!</p><p>Ближайшая золотая игла «Пронзания», которую Мин создал полминуты назад и давно отпустил в свободный полёт, вильнула в воздухе. Без всякого приказа она устремилась в ослабленный зазор под левым локтем старика, прямо к сердцу!</p><p>Перед этим уколом Ин не ощутил ни малейшего движения воли Мина. Угадывать было нечего, а уйти в сторону мешала «Бездна», прижимавшая колени к камню. Старейшина дёрнул левый локоть вниз, отбил золотую иглу предплечьем у самых рёбер и на долю вдоха раскрыл грудь.</p><p>Мин уже направил посох ему в грудину.</p><p>Зажав «Драконий Хребет» обеими руками, начертатель сделал короткий шаг с притопом. Вся мощь девяносто первого звёздного канала хлынула сквозь драконью кость, и Мин вогнал «Проникающий Удар» в открытую грудь Ина!</p><p>Гулкий удар расколол воздух над котловиной.</p><p>Ослабленный ртутный покров разлетелся от удара. Костяной торец прошил грудь старейшины, смял рёбра, сорвал его с колен и с размаху впечатал спиной в чёрное стекло.</p><p>Из пробитой груди умирающего старика рванулась серая тень Духа Зарождения. Она раскрыла рот в беззвучном вое и в последнем броске потянулась когтями к лицу склонившегося юноши.</p><p>Её уже ждала настоящая «Единая Черта».</p><p>Мин оставил посох в левой руке и собрал в правой остаток пурпурно-золотой силы. На этот раз он приготовился стереть бесплотную сущность целиком и выдержать всё, чем придётся заплатить за разрез.</p><p>Он провёл двумя пальцами от плеча до плеча. Чёрная полоса пустоты рассекла летящую тень.</p><p>В груди Мина зазвенело, словно по Ядру ударили кузнечным молотом. Правую руку до ключицы обожгло, пальцы разжались сами. От толчка юноша качнулся, выпустив посох из левой руки, и «Драконий Хребет» со стуком упал. Но первая звезда внутри Ядра удержала границу. Рассечённая серая тень распалась над грудью старейшины Ина и растаяла в горячем воздухе.</p><p>Старик лежал на спине среди расколотого стекла, глядя снизу вверх в лицо начертателя тускнеющими глазами. Кровь толчками заливала его седую бороду.</p><p>— Ты в крепости обещал, что я заплачу за сломанную руку головой, старик, — хрипло сказал Мин, глядя, как гаснут последние серые искры над его грудью. — Вот только не учел, что добыча тебе не по зубам.</p><p>Веки старейшины Ина дрогнули и застыли. Многолетняя тень министерского дома Чжэн перестала дышать.</p><p>Мин постоял над ним ещё два вдоха, пока живая формация гасла, а серебряный обруч «Бездны» рассеивался. Затем опустился на тёплое чёрное стекло рядом с упавшим посохом.</p><p>После первой судороги, когда Черта отсекла старику пальцы, Мин сдерживал боль одним упрямством. Он продолжал питать ци кружащие знаки и обруч «Бездны», а последний разрез по Духу Зарождения выскреб его Ядро до самого донышка. Рубаха под чёрным халатом насквозь промокла от холодного пота. Обожжённые пальцы правой руки мелко дрожали под грязными бинтами. Дай ему сейчас самую лёгкую кисть, он бы и её не удержал.</p><p>Со стороны восточного ската затопали сапоги.</p><p>Е Цинъянь, сотник Фань Лэй, одноглазый Сюй Чэн и кузнец Те Ню со своими ветеранами в три прыжка оказались рядом и молча сомкнули вокруг сидящего начертателя плотное кольцо. Бойцы выставили тяжёлые щиты и направили копья с костяными наконечниками на полураздетых гвардейцев дома Чжэн.</p><p>Тридцать столичных воинов застыли в двадцати шагах от них. Они смотрели на распластанное тело старейшины Ина, которого ещё недавно почитали непобедимым небожителем. По их лицам Мин видел, прикажи им сейчас броситься на эти костяные пики, они скорее сами перережут себе глотки.</p><p>Ши Эр выбежала из-за спины генерала, плюхнулась на колени рядом с Мином и крепко вцепилась обеими ладошками в его левый рукав, прижавшись щекой к плечу.</p><p>Чжэн Ифань завизжал, перекрывая все звуки.</p><p>— Ты… ты не посмеешь! — Чжэн Ифань оттолкнул поддерживавших его слуг и попятился по стеклу на заплетающихся ногах, зажимая ладонью окровавленное ухо, с которого недавно срезало серьгу. — Старейшина Ин мёртв, ты уже показал свою силу! Мой отец — первый министр правой руки Его Величества! Мой покровитель — Третий принц! Если ты тронешь меня, столичная армия сравняет с землёй каждый город от Хэйтие до самого моря! Я клянусь, я подпишу любую бумагу, я отдам тебе все рудники на юге, только не подходи!..</p><p>Мин сидел на стекле с прикрытыми глазами и слушал этот вой, отсчитывая удары собственного сердца.</p><p>Первая звезда в глубине его Ядра медленно поворачивалась. Она вытягивала горячую ци со дна Железной Чаши и гнала её через все девяносто один канал. Мин копил силу на один росчерк. Побеждённый Ифань уже растратил всю ци и едва держался на ногах. С пустым Ядром и сломленной волей он не мог навязать Черте такую отдачу, как Ин. С этим разрезом Мин справится задолго до того, как его собственное Ядро наполнится целиком.</p><p>На тридцатом ударе сердца дрожь в правой кисти утихла.</p><p>Мин открыл глаза и опёрся левой рукой о плечо подскочившего Те Ню. Поднявшись на ноги, он подобрал со стекла «Драконий Хребет», и ветераны молча расступились, пропуская его вперёд.</p><p>Гвардейцы дома Чжэн попятились в стороны, оставляя своего господина одного посреди площадки. Ни один меч не вышел из ножен.</p><p>Чжэн Ифань пополз назад, сдирая ладони об острые сколы стекла, и упёрся спиной в высокий наплыв застывшей руды. Мин подошёл вплотную и остановился над ним. Наследник зажмурился и с криком выбросил вперёд обе руки, пытаясь прикрыть живот хотя бы голыми ладонями.</p><p>Мин отвёл его руки концом посоха и коротко провёл двумя пальцами правой руки поперёк нижней части живота Ифаня, прямо над даньтянем.</p><p>Одежда Ифаня осталась целой. Чёрная риска «Единой Черты» скользнула на два пальца вглубь тела и перечеркнула основание Золотого Ядра, выращенного на лучших эликсирах столицы.</p><p>В животе Ифаня раскололось Золотое Ядро.</p><p>Наследник распахнул глаза и судорожно хватал ртом воздух. В следующее мгновение из его горла хлынула густая кровь с золотистыми искрами распадающейся духовной силы. Ещё недавно мощью ступени Ядра он пугал пограничников и резал камни призрачными журавлями. Остатки силы из разрушенного Ядра вырвались в меридианы, сжигая их изнутри. Золотистые искры стекали по его телу и гасли в чёрном стекле под ногами.</p><p>Ифань завыл, захлёбываясь кровью, скрутился калачиком у рудного наплыва и принялся биться лбом о камень, раздирая ногтями парчовый халат на животе. Волосы у висков стремительно тускнели, кожа серела и обвисала. Его аура слабела на глазах, пока не исчезла совсем. Через десять вдохов в пыли у сапог Мина скулил и пускал кровавые слюни обыкновенный калека. До конца своих дней он уже не сможет зажечь на ладони даже крохотную искру.</p><p>Мин спокойно смотрел на него сверху вниз.</p><p>— Я своё слово держу, молодой господин, — произнёс он так, чтобы слышал каждый человек у западного и восточного скатов. — Золотое Ядро за испуг моей дочери я забрал. А отцу своему в столице передай: долг вашего дома перед родом Хань за сломанные пальцы старого патриарха я сегодня взыскал далеко не весь. За остатком приду лично.</p><p>Он нагнулся, сорвал с бессильно дёргающейся руки Ифаня дорогое пространственное кольцо и пустил внутрь тонкую нить ци. После крушения Ядра кольцо уже утратило связь с хозяином.</p><p>Среди гор столичного золота, сменных шёлковых нарядов и коробок с пилюлями Мин нащупал длинный футляр, обтянутый жёлтым императорским шёлком. На крышке красовались два золотых дракона. Он вытащил футляр, повернулся и бросил его Е Цинъянь.</p><p>Генерал поймала футляр свободной рукой, сдвинула крышку и вытянула плотный шёлковый свиток с большими красными печатями Приказа Обрядов и министерского дома Чжэн.</p><p>Она пробежала глазами первую строчку о высочайшем соизволении на союз двух благородных семей и подняла серые глаза на корчащегося в грязи Ифаня. Зажала копьё под мышкой, перехватила жёлтый шёлк двумя руками и разорвала указ пополам. Сложила половинки вместе, разорвала ещё раз и разжала пальцы. Ветер со дна кратера подхватил золочёные клочки и унёс их в ближайшую трещину с кипящей рудой.</p><p>Четверо гвардейцев дома Чжэн молча вышли из строя, подхватили под руки обмякшего Чжэн Ифаня и поволокли к западному скату. Наследник скулил, волоча по стеклу ноги. Остальные потянулись следом, косясь на тело старейшины.</p><p>От уходящего отряда отделился только один человек.</p><p>Старый мастер формаций Сунь Цзянь заковылял к восточному скату, прижимая к груди правую руку с наскоро привязанным лубком. Он остановился в пяти шагах от кольца щитоносцев, посмотрел на Мина воспалёнными глазами и низко поклонился в пояс.</p><p>— Молодой мастер… — глухо проговорил Сунь Цзянь, глядя в стекло у своих ног. — Мне шестьдесят зим, и сорок пять из них я положил на изучение формационных кругов. Я понимаю, что мы пришли сюда как враги и я сам поднял знамёна против вас на мосту. Можете не щадить старого дурака, но перед этим… скажите хотя бы в двух словах: чем вы тогда сшили ту треснувшую стелу у крепости за двадцать вдохов? С тех пор я ночами не смыкал глаз, перебирал все столичные каноны, но так и не понял, на чём там держится связка.</p><p>Ветераны гарнизона переглянулись. Те Ню сердито засопел, но Мин остановил кузнеца коротким движением.</p><p>— Хорошей земляной тушью, четырьмя узлами двойного сцепления и прямыми руками, мастер Сунь, — спокойно ответил Мин. — А поверх мусора, который глушил сам себя в середине столба, я поставил парный круг с якорем в коренную породу.</p><p>Сунь Цзянь замер, мысленно выстраивая названную связку. Его морщинистое лицо исказилось от боли и горького восторга: на склоне лет он наконец увидел, как работает настоящий мастер, и понял, сколько сам ещё не знает.</p><p>— Четыре узла вразрез с якорем в породу… — прошептал старик и снова низко поклонился. — Так просто… и так недосягаемо. Мы с вами на разных сторонах, молодой мастер, и в столице мне придётся отвечать перед министром за сегодняшний позор. Но как ремесленник ремесленнику — я выражаю вам своё глубочайшее почтение. Встретить такую руку хоть раз в жизни и я уже не зря топтал землю.</p><p>Старик выпрямился и, баюкая сломанную руку, побрёл догонять столичный отряд, уже поднимавшийся по скату.</p><p>Посреди стеклянной равнины дрогнули и начали оседать оставшиеся обломки породы. Там недавно раскололась чёрно-синяя глыба звёздного ядра и рассыпалась прахом оболочка древнего Цилиня.</p><p>Без сдерживающей тяжести звезды верхний слой чёрного стекла треснул и сполз в боковые расщелины. Из-под осыпавшегося шлака показалась круглая крышка из матового белого камня шириной в десяток шагов. Глубокие борозды древней вязи Академии Божественного Символа покрывали всю её поверхность от края до края. Поверх камня крест-накрест лежали толстые серебряные цепи, потемневшие от времени. Их концы уходили глубоко в дно кратера.</p><p>Крышка главного узилища Первой Пасти Пожирателя Звёзд.</p><p>Ши Эр отпустила рукав Мина и повернула голову вслед людям дома Чжэн, уходившим по западному скату. Девочка шумно втянула носом воздух.</p><p>— Папа, — негромко сказала девочка, указывая пальчиком на замыкавшего шествие надзирателя Гэ Хуая в сером халате. — А у того гладкого дядьки в рукаве пахнет горелой бумажкой.</p><p>В то же мгновение далеко на западе, из серого рукава Гэ Хуая выскользнула крошечная пепельно-синяя искра.</p><p>Талисман дальней связи Дворца Пепельной Звезды прошил багровый сумрак котловины и стрелой взмыл к бледному небу над кратером.</p><p>Сотник Фань Лэй выругался и схватился за костяной лук за спиной, но до горловины было больше полукилометра, да и обычной стрелой такой огонёк не собьёшь. Е Цинъянь резко повернулась к Мину и взглянула на его руку, ожидая нового росчерка.</p><p>Расстояние ещё позволяло достать искру длинным росчерком или связкой с Переносом. Мин проводил её взглядом, спокойно опираясь правой рукой на навершие посоха.</p><p>Пусть летит.</p><p>Если тот самый «особый посланник» из приказа, найденного у перевала Трёх Сосен, уже кружит где-то в этих горах и ждёт вестей от Гэ Хуая, огонёк приведёт его прямо сюда. Пусть ищейки Дворца знают, где искать человека с печатью Хань и Начертанием Пустоты. Здесь, на дне Железной Чаши, вдалеке от тихой долины, где мать заваривает чай под защитой семи вершин. Пусть идут за Мином и спускаются к нему в кратер. Лучшего приглашения на танец не придумаешь.</p><p>Да и встречать посланника Дворца куда сподручнее там, внизу, под круглой белой крышкой. Мин понимал каждый знак, вырезанный на ней три тысячи лет назад. В таком месте ему будет легче, чем на открытых горных трактах.</p><p>Мин перевёл взгляд с опустевшего неба на белую каменную крышку посреди котловины.</p><p>Погасшие серебряные цепи на её поверхности едва заметно вздрогнули. Из-под каменного шва пробилась тонкая струйка ледяного пара.</p><p>— Генерал Е, — сказал Мин, поворачиваясь к хозяйке крепости. — Ваше звёздное железо у вас в руках, столичные павлины вам на обратном пути больше не помешают. Берите своих людей, забирайте по дороге старого Крота с сыном из боковой пещерки и поднимайтесь в крепость.</p><p>Е Цинъянь посмотрела на белую крышку в центре чаши, от которой даже за тридцать шагов тянуло холодом. Затем перевела взгляд на девочку в красной накидке и на перебинтованные руки Мина.</p><p>— А ты? — спросила она.</p><p>— А у нас с малой в этом колодце осталось ещё одно семейное дело, — Мин положил ладонь на тёмную макушку Ши Эр, которая не отрываясь смотрела на белые цепи. — Три тысячи лет эту крышку прижимало сверху ядром упавшей звезды. Звезду я только что забрал себе в карман. Невежливо будет уйти и не проверить, как там без неё держится старый замок.</p><p>Под круглым камнем натянулась цепь и протяжно зазвенела. По белому сланцу крышки пробежала первая тонкая трещина.</p></section><section><title><p>Глава 5 Клетка Первой Пасти</p></title><p>Глава 5 Клетка Первой Пасти</p><p>Трещина на белой каменной крышке остановилась в полушаге от крайней серебряной цепи. Из неё вырвалось ещё одно облачко пара, и по раскалённому стеклу котловины пополз холод. Чёрная гладь подёрнулась матовым инеем.</p><p>Е Цинъянь посмотрела на проступивший иней, затем на перебинтованные до локтей руки Мина и обгоревший по краям халат. Генерал потёрла большим пальцем шершавую обмотку на древке костяного копья.</p><p>— Ты только что свалил мастера Зарождения Духа и выпотрошил наследника министра, — сказала она. — У тебя на руках живого места нет, а Ядро после тех разрезов наверняка пустое до донышка. И теперь ты собрался лезть в древний колодец, который неизвестно сколько был под прессом целой звезды. Знаешь, как это называется на границе, мастер Мин?</p><p>— Разумной предусмотрительностью? — предположил юноша.</p><p>— Самоуверенностью, — отрезала Е Цинъянь. — Ты невыносимо самоуверенный мальчишка!</p><p>Мин усмехнулся и повернул кисть, проверяя, насколько туго лекарь Вэнь затянул узел у запястья. Повязка держалась, мазь приятно холодила уже заживающую кожу. Внутри плечевой кости гудел новый, девяносто первый канал.</p><p>— Ну, с мальчишкой вы слегка погорячились, госпожа генерал, — ответил он. — Но насчёт самоуверенности спорить глупо. Без неё в нашем ремесле за порог лучше вовсе не выходить. Так что поднимайтесь в крепость и велите кашевару приберечь для нас вкусного жаркого с рисом. Самоуверенный мальчишка вернётся к ужину.</p><p>Ши Эр тут же важно закивала, прижимая к боку пустой мешочек из-под сушёных слив:</p><p>— И лепёшек с луком, тётя генерал! Надеюсь, наверху будут лепёшки!</p><p>Е Цинъянь опустила взгляд на девочку, и суровая складка у её губ разгладилась. Генерал качнула головой, будто прикидывала, хватит ли в крепостных кладовых муки на эту прожорливую парочку, а потом снова посмотрела на Мина. Она помедлила, открыла рот и опять сомкнула губы.</p><p>Ей явно хотелось расспросить о многом. Откуда у вольнонаёмного мастера из глуши искусство, стирающее камни и чужие души без единого следа. Как девчонка десяти лет от роду голыми руками скомкала и сжевала громовую сеть формационщика из столицы. И какого демона он вообще забыл на самом дне этой ямы, если свою долю звёздного железа уже убрал в кольцо.</p><p>За годы службы на границе она научилась уважать чужие тайны. Е Цинъянь кивнула на отворот его чёрного халата, куда Мин спрятал сорванный с пояса Ифаня тёмно-зелёный камень.</p><p>— Та четырёхгранная печать, — сказала она. — Ифань кричал про старого патриарха на юге. Что это за вещь?</p><p>Ветер донёс гарь от остывающих трещин. Мин положил левую руку на грудь и сквозь ткань и бинты нащупал твёрдую грань старого нефрита. Камень лежал рядом с Чернильницей Гу Ланя и всё ещё хранил тепло его крови.</p><p>— Печать рода моей матери, — ответил Мин. — Много лет назад Дворец Пепельной Звезды решил вычистить эту семью под корень, а предки твоего бывшего жениха перегородили им дороги на юге и помогли добить тех, кто пытался уйти. Матушка — наследница уцелевшей ветви.</p><p>Е Цинъянь вздрогнула при упоминании Дворца, но старалась не подавать виду. В ей глазах мелькнуло мрачное понимание. Она знала, как быстро в столице исчезают старые роды по высочайшему указу. Потом их усадьбы и рудники делили те, кто вовремя подал верёвку или подпёр снаружи ворота. Е склонила голову, признавая его право на сегодняшний суд, и повернулась к своим людям:</p><p>— Фань Лэй! Начинайте подъём к перешейку. Заберёте старого Крота с сыном из боковой пещеры и выведете к Лисьей Норе. Остальные ставят заслон у восточного ската.</p><p>Сотник с кузнецом принялись собирать людей, хотя Те Ню на прощание долго мял в кулаках шапку и раза три порывался оставить Мину свой костяной молот «на всякий случай». Когда факелы носильщиков скрылись за верхними поворотами тропы, у подножия остался лишь десяток щитоносцев во главе с одноглазым Сюй Чэном да сама Е Цинъянь.</p><p>Спускаться под крышку на ночь глядя с почти пустым Ядром было чистым безумием. Тут генерал попала в точку. Сначала следовало вернуть силу в каналы и дать ожогам затянуться под мазью Вэня.</p><p>Мин устроился в пяти шагах от белой каменной крышки, скрестив ноги. Ши Эр свернулась калачиком у его колена, укрывшись красной накидкой Ру-Ру, а двухвостый Клякса вытек из рукава и улёгся ей под щёку вместо тёплой подушки. Юноша прикрыл глаза, выстраивая дыхание и запуская обратный ход по всем девяноста одному руслу.</p><p>Через четверть часа позади послышались шаги.</p><p>Е Цинъянь подошла со стороны ската, расстелила дорожный плащ в трёх шагах за его правым плечом и села, положив костяное копьё поперёк колен.</p><p>— Кажется, ваш караул стоит на тридцать шагов выше у ската, генерал, — заметил Мин, сидя с закрытыми глазами. — Или вы решили лично проверить, как вольнонаёмные мастера проводят ночь?</p><p>— У ската обзор закрывает рудный наплыв, — отрезала Е Цинъянь, глядя на пустой западный подъём. — Отсюда лучше просматривается середина котловины и верхняя горловина. Сиди спокойно и занимайся своими каналами, мастер Мин. Моё местоположение тебя волновать не должно.</p><p>Мин улыбнулся уголком рта. Надо же, какая забота об обзоре. Три километра гладкого чёрного стекла вокруг, ни одной живой твари после ухода Цилиня, а единственная удобная кочка во всей Железной Чаше нашлась аккурат в трёх шагах за его спиной. Ладно, пусть караулит. После двух лет на Дне Разлома, где за каждым камнем ждали слепые челюсти Лепней, чувствовать за плечом человека с копьём, который стережёт твой покой, оказалось на удивление приятно.</p><p>Первая звезда в глубине Ядра Пустотного Звёздного Хаоса мерно поворачивалась, втягивая горячую ци со дна кратера.</p><p>Силы возвращались куда быстрее, чем на поверхности. Девяносто первый канал, проложенный сквозь плечевую кость, работал как кузнечный мех. Закалённая звёздной эссенцией кость сама притягивала рассеянную в котловине силу упавшего светила, очищала её от рудной тяжести и плотной струёй вливала в общий круг. За четыре часа ночной медитации Ядро наполнилось до краёв. Под бинтами на ладонях перестало дёргать: ожоги уже покрыла молодая кожа.</p><p>Также пригодились пилюли из кольца Ифаня. Столичная медицина была на удивление действенной. О пилюлях на ближайшие месяцы можно было забыть.</p><p>К рассвету, когда багровое марево в высоте посветлело, Мин открыл глаза, размотал старые повязки и сжал кулаки. На ладонях остались лишь розовые полосы.</p><p>Е Цинъянь поднялась с плаща, размяла затёкшее плечо и молча кивнула ему на прощание. До закрытия окна оставалось восемь суток. Если Мин задержится внизу, генерал будет ждать его у верхних ворот. Охрана у ската подняла щиты и двинулась наверх по тропе.</p><p>Когда шаги последнего ветерана затихли за каменным гребнем, Мин подошёл вплотную к белой крышке узилища.</p><p>Вблизи работа древних мастеров внушала уважение. Десятиметровый круг высекли из цельного пласта лунного сланца. В Железных горах такой камень отродясь не водился; его явно доставили через пространственные проходы ещё во времена расцвета Академии Божественного Символа. Три кольца мелких знаков сходились к центральному узлу. Поверх них крест-накрест лежали серебряные цепи. Звенья толщиной в человеческий обхват потемнели от вековой копоти, но сохранили прочность.</p><p>Мин обошёл крышку с востока, где вчера раскололось основание звёздной глыбы. Здесь две цепи ослабли и разошлись на локоть. Под ними в белом камне чернел узкий полукруглый люк. Через этот смотровой лаз строители спускались проверять нижние затворы. Замок на нём держался, но вчерашняя трещина прошла через боковую петлю «Знака Якоря», сколов треть удерживающих штрихов.</p><p>Мин опустился на колено у края люка, провёл пальцами по сколу и пустил в борозды тонкую нить ци из своего начертанного ядра.</p><p>Древний камень сразу узнал «своего». Высеченные вокруг лаза символы тускло мигнули лазурью, и внутренний засов ушёл в паз. Мин поддел пальцами край каменной створки, напряг спину и со скрежетом сдвинул тяжёлую крышку в сторону. Под ней открылись крутые ступени, уходившие во тьму.</p><p>Из провала потянуло холодом. Ши Эр тут же перегнулась через край и с любопытством уставилась вниз:</p><p>— Лесенка длинная. А там внизу совсем темно.</p><p>— Для нас с тобой темнота — дело привычное, — сказал Мин. Он достал из кольца кусок светящегося лунного кремня, зажал его в левой руке и первым ступил на каменную ступеньку. — Держись за пояс и смотри под ноги. Клякса, вперёд.</p><p>Двухвостый лис соскользнул с его запястья, обратился юркой чёрной тенью и побежал вниз по ступеням. Белые искры на кончиках хвостов подсвечивали ему дорогу.</p><p>Мин пропустил Ши Эр вперёд и подтянул за собой каменную крышку. Едва она легла на место, мир вокруг переменился.</p><p>Гул Железной Чаши оборвался, будто за спиной захлопнули тяжёлую дверь перед водопадом. Последние двое суток от этого гула зудели зубы и ныли кости; теперь Мин впервые мог перевести дух. Защитные узоры Академии, вплетённые в своды шахты, отсекали тягу упавшей звезды. Кожаный пояс перестал давить на бёдра, а нож за голенищем снова обрёл обычный вес.</p><p>Лестница уходила винтом глубоко под корни гор. Ступени вырубили в серой скале, а стены коридора шириной в три шага сплошь покрывала защитная вязь. По правилам Академии через каждые двадцать ступеней должны были стоять боевые узлы. «Круг Замыкания» связывал «Оцепенение», «Давление» и «Жатву». Стоило сунуться в шахту без разрешения хранителей, и эти знаки размолотили бы чужака в мясную кашу.</p><p>Мин остановился у первого боевого узла и поднёс лунный кремень к стене.</p><p>Защитный узор спал. Наверху печати на костяных браслетах Цилиня выдохлись от старости, но здесь Мин чувствовал полную силу.</p><p>Начертатель провёл указательным пальцем по главным линиям «Круга Замыкания» и нахмурился. Бороздки до сих пор полнились серебристой ци, готовой вспыхнуть по первому зову. Он проследил её путь к «Знаку Жатвы». На пересечении линий поверх древней резьбы темнели три капли воска, смешанного с пепельной тушью. Каждая величиной с просяное зерно, и все лежали как раз там, где поток должен был перейти к боевому знаку.</p><p>Кто-то перекрыл пути, по которым пробуждалась печать. От грубого удара взбунтовалась бы вся цепь обороны до самого низа, а здесь встречные потоки бережно развели по малому кругу. Так мог поступить сам хранитель, знавший ключ к затвору. Сторожевая печать дремала, словно проход по-прежнему стоял запертым и пустым.</p><p>Мин опустил свет кремня к своим сапогам.</p><p>На ступенях слежалась серая каменная пыль. Посередине лестницы через неё тянулась полоса стёртых следов. Сверху успела осесть новая пыль, скрыв очертания подошв. Тут ходили давно, ещё до нынешнего затишья над кратером. Мин присел и провёл пальцем по краю следа, сравнивая слой пыли с нетронутым у стены. На глаз выходило месяца четыре или пять, хотя под землёй легко было ошибиться.</p><p>«Интересное дело получается, — подумал Мин, спускаясь к следующему пролёту и проверяя второй узел на стене. — Выходит, кто-то спустился сюда прямо сквозь бурю, мимо живого Цилиня, и усыпил внутренние замки Академии так чисто, будто сам их вчера начертил».</p><p>Среди слуг Дворца Пепельной Звезды Мин таких умельцев ещё не встречал. Мэн Ци и Се Умин ломали древние затворы чужой кровью или били по ним в лоб, расплачиваясь жизнями рабов. А здесь потрудился мастер, знавший защиту Академии до последнего витка.</p><p>Через добрых полчаса спуска ступени вывели их в первый кольцевой зал под куполом из тёмного камня.</p><p>Здесь лестница заканчивалась. Гладкая стена без единой щели преграждала путь, а посреди круглой площадки стояла широкая приземистая чаша на трёх каменных лапах. Через такую же Мин отправлял друзей из перевёрнутой Башни Падающего Неба к Последнему Маяку. Здесь хранители переходили между ярусами узилища.</p><p>Мин подошёл к чаше и заглянул внутрь. На дне по краям сохранились следы того же воска с пепельной тушью. Один из боковых направляющих штрихов «Знака Сцепления» выкрошился от времени. Если запустить перенос как есть, на выходе тряхнёт так, что зубы зазвенят. Юноша достал кисть, макнул в свежую земляную тушь и несколькими движениями подправил осыпавшийся узел. Линия вновь легла под нужным углом.</p><p>— Забирайся ко мне, малая, — велел он, пряча кисть. — Сейчас немного покачает.</p><p>Ши Эр обхватила его за шею, Клякса юркнул за пазуху. Мин шагнул в чашу и направил короткий толчок ци в центральный круг.</p><p>Каменный пол под сапогами качнулся и ушёл вниз. Вспыхнуло серебристое сияние. На короткий вдох воздух стиснул их со всех сторон, а затем раздался, выталкивая во вторую, точно такую же чашу.</p><p>Мин перешагнул через каменный бортик и поставил Ши Эр на пол.</p><p>Они стояли на самом дне узилища, в огромном зале, который древние мастера вырубили в скале глубоко под Железной Чашей. Свод терялся в полумраке на высоте полёта стрелы. Вмурованные в стены кристаллы ещё светили, и в их бледно-розовом свете Мин различал путь перед собой.</p><p>Он сделал два шага по гладкому полу и резко остановился, подняв руку.</p><p>Каблуки твёрдо стукнули о камень. В таком просторном зале шаги должны были отозваться под сводами и вернуться от дальних стен, но Мин услышал только короткий стук у своих ног. Он замер и прислушался. Ни отзвука. Сила, окутывавшая середину зала, гасила эхо, и даже шорох одежды вблизи звучал глухо.</p><p>Юноша прищурился и вгляделся в середину подземного чертога.</p><p>От массивных каменных опор у стен к центру сходились восемь исполинских цепей. Те, что лежали наверху на белой крышке, казались рядом с ними тонкой бечёвкой. Каждое кованое звено достигало в поперечнике высоты деревенского дома, и сквозь толщу металла проходила многослойная вязь «Запрета» и «Уплотнения». Все восемь цепей держали клетку посреди зала.</p><p>Золотисто-белые линии Начертания Пустоты окружали квадратную площадку шириной в двадцать шагов. Они сплетались в стены и сходились над головой, застывая в воздухе тонкими светящимися струнами. Их сияние мешало разглядеть внутренность клетки. У дальней стены Мин заметил следы старого взлома: когда-то люди Дворца Пепельной Звезды с помощью кровавых жертв и пепельных клиньев раздвинули две золотые струны на ширину ладони. Через эту узкую щель посланники Дворца и цедили по капле мощь пленницы, отрезая от неё куски вроде того, что носил в своей груди покойный Мэн Ци.</p><p>Главные же ворота клетки смотрели прямо на Мина. Их запирал сложный девятигранный замок из сходящихся в одну точку золотых колец.</p><p>«Так, давай без глупостей, — мысленно одёрнул себя Мин, останавливаясь в десяти шагах от сияющей грани и приглядываясь к светящимся струнам. — Ши Эр в своей башне провела века со сказками А-Нина и сохранила детский рассудок. А от этой Первой Пасти ублюдки из Дворца столетиями отрезали по куску живого духа через заднюю щель. В каком она там состоянии и кого захочет сожрать первым, когда дверь отворится, — одному Небу известно».</p><p>Распахнуть такую калитку без защиты мог только полный кретин. Если старшая сестрица внутри окажется спятившим от вековой боли чудовищем, времени выводить длинный «Знак Запрета» у Мина не будет.</p><p>Мин подошёл к правому краю ворот, где в каменном столбе виднелся паз внешнего затвора. Закатал рукав, вынул из футляра самую тонкую иглу для письма по кости и направил на её остриё пурпурно-золотую каплю силы из своего Ядра.</p><p>Мин задержал дыхание. Древний замок клетки строился по тем же правилам, что и замок темницы в Разломе: внешний узор удерживал створки, а внутренний отводил напор ци в цепи. Мин подцепил иглой крайнюю петлю внешнего узора, вытянул от неё вбок свою линию Пустоты и свернул в спираль, словно сжатую пружину капкана. Свободный конец он вывел на лицевую грань столба и закрепил крошечной точкой на высоте груди.</p><p>Получился взведённый сторожок. Стоит мазнуть пальцем по этой точке и сбить крепление, как спираль распрямится и со всей дури захлопнет золотые створки обратно. Даже если изнутри на них навалится древняя узница, держать её помогут замок Академии и восемь исполинских цепей.</p><p>Мин выдохнул, отступил на полшага и проверил натяжение линии. Спираль держалась крепко, ни один завиток не дрожал.</p><p>Ши Эр всё это время тихонько стояла у его локтя. Заметив готовый знак, девочка привстала на цыпочки, вытянула шею и, прежде чем Мин успел её придержать, осторожно тронула кончиком языка светящийся край взведённой пружины.</p><p>— Не смей сбить, малявка! — шикнул Мин. — Я на этот взвод полчаса бы в обычном месте убил!</p><p>Ши Эр послушно отстранилась, причмокнула и с невинным видом доложила:</p><p>— Я тихонько, папа, она даже не качнулась. Вкусная получилась. Холодная и чистая, прямо как первый снег на перевале у мамы Яо.</p><p>Мин покачал головой, но немного успокоился: если малая сравнивает его росчерк со снегом, значит, пустотная ци легла без единой лишней примеси.</p><p>Теперь оставалось открыть замок.</p><p>Во Внутреннем Архиве Тан Мин узнал, что темницы Девяти Пастей можно отпереть любым из двух ключей. Одним служила кровь древних родов-основателей, в том числе семьи Хань. Другим — чистое Начертание Пустоты, искусство создателей клеток. Мину достались оба: кровь матери текла в его жилах, а Пустота отзывалась на каждый взмах кисти.</p><p>Юноша вынул из-за голенища короткий нож, чиркнул лезвием по подушечке большого пальца левой руки и прижал выступившую каплю крови к центру девятигранного замка. Стоило проверить, отзывается ли клетка на его кровь.</p><p>Древнее плетение вздрогнуло.</p><p>Кровь Хань впиталась в светящиеся линии и окрасила внутренний круг в багрянец. Девять золотых колец с тихим хрустальным звоном пришли в движение. Они поворачивались одно внутри другого, совмещая прорези, пока все девять пазов не выстроились в одну линию.</p><p>Замок отпустил правую створку. Золотые струны дрогнули, и она приоткрылась на толщину пальца.</p><p>Мин тут же отступил на шаг, заслоняя Ши Эр левым плечом, а правую руку занёс над светящейся точкой сторожка на столбе. Он погнал ци по девяноста одному каналу. Начертатель ждал рёва, удара чужой воли или потока всепожирающего мрака, готовый в любой миг захлопнуть дверь.</p><p>Мин выждал несколько вдохов.</p><p>Из узкой щели не донеслось ни звука. Даже воздух оттуда не тянул ледяным голодом, который Мин помнил по пробуждению Ши Эр в Башне Падающего Неба. За золотыми струнами всё оставалось тихо.</p><p>Мин нахмурился, опустил руку со сторожка и достал «Драконий Хребет». Концом посоха он осторожно толкнул золотую створку внутрь.</p><p>Ворота клетки бесшумно разошлись настежь. Теперь бледно-розовый свет проникал внутрь между раздвинутыми золотыми струнами.</p><p>Внутри было пусто.</p><p>Мин замер на пороге и медленно осмотрел каменный пол от угла до угла. Восемь массивных креплений по краям всё ещё держали концы исполинских цепей. Внутри лежала только серая пыль. Ни сорванных оков, ни следов борьбы, и самой Первой Пасти нигде не было.</p><p>Прислонив посох к плечу, Мин шагнул за черту ворот и присел у центрального круга удержания.</p><p>Он провёл пальцами над линиями круга. Каждая оставалась целой. Если бы Первая Пасть вырвалась на свободу, разорвав путы, золотые струны клетки торчали бы во все стороны оплавленными обрывками. Отдача лопнувших цепей разнесла бы каменный пол в мелкий щебень. Мин перевёл взгляд с одного затвора на другой и проверил все двенадцать. Кто-то отвёл каждую внутреннюю защёлку до упора, точно соблюдая порядок, которому учили в Академии. Так же искусно усыпили сторожевые печати на лестнице!</p><p>Мин поднялся и перешёл к дальней стене клетки, где чернела старая щель, проделанная слугами Дворца Пепельной Звезды.</p><p>Он наклонился к вбитым в плетение пепельным клиньям и провёл пальцем по тупым граням. Так и есть. Когда основной замок открыли и выпустили узницу, натяжение золотых струн ослабло. Клинья Дворца должны были вывалиться из пазов на пол. Тот, кто увёл отсюда Первую Пасть, прихватил их к струнам. А вокруг щели сохранил слабый след тёмной силы, подражая прежнему отклику узницы.</p><p>Обманка для ищеек Дворца! Проверь кто-нибудь из подручных Посланников узилище сверху через поисковые спицы или загляни в дальнюю шахту, его встретил бы прежний отклик. Клинья держат щель, внутри отзывается древняя сила. Слуги Дворца могли счесть, что узница по-прежнему в клетке.</p><p>Пока Мин разбирался с клиньями, сзади тихо зашуршали мягкие оленьи сапожки.</p><p>Ши Эр переступила через золотой порог. Она медленно дошла до середины пустой клетки и покрутила головой, разглядывая высокие светящиеся стены и цепи над головой. Потом опустилась на холодный камень и подтянула колени к подбородку.</p><p>В огромном подземном чертоге она казалась совсем крошечной в своём чёрно-красном платьице и великоватой красной накидке.</p><p>Мин оставил клинья, вернулся к центру клетки и молча сел рядом с ней. Белый посох он положил у колена, а лунный кремень пристроил на полу.</p><p>Ши Эр долго водила ладошкой по полу, собирая на пальцы пыль. Губы у неё задрожали, нос покраснел. Первая крупная слеза прочертила светлую дорожку по щеке.</p><p>— Её тут нет, папа, — шёпотом сказала она, глядя на свои перепачканные пылью пальчики. — Совсем нет. Даже запаха почти не осталось, только камень холодный.</p><p>— Кто-то открыл дверь раньше нас и увёл её отсюда, — ответил Мин. — Замки сняли аккуратно, и без сопротивления. Значит, её здесь никто не обижал, когда выводили.</p><p>Ши Эр шмыгнула носом, утёрла щёку рукавом и заговорила, всхлипывая через слово:</p><p>— А я… я всю дорогу придумывала, что я ей скажу, когда мы придём. Я хотела рассказать ей про маму Яо и как у неё в саду пахнет снегом. И про бабушку Юйлань, какие она вкусные коржики с мёдом печёт. Я думала, сестра тут сидит одна в темноте, как я тогда сидела, и плачет от голода…</p><p>Девочка сунула руку в глубокий карман накидки и достала помятый бумажный свёрток, который вчера перед боем дала ей Е Цинъянь. Развернула его у себя на коленях. На промасленной бумаге лежали четыре крупные засахаренные сливы, янтарные на свет. За весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро Ши Эр не тронула ни одной.</p><p>— Смотри, — сказала она и подняла на Мина полные слёз серые глаза. — Мне тётя генерал дала, а я их не ела. Я специально все четыре сберегла! Думала, отдам их сестре все до одной, чтобы ей не так горько было после железных цепей. Она ведь тут сидела так долго, что даже на всех пальцах не сосчитать… А её нет. И теперь некому даже сливу дать и сказать, что я про неё помнила…</p><p>Слеза сорвалась с её подбородка и упала прямо на бумажный свёрток.</p><p>Мин смотрел на четыре сбережённые сливы в детских ладошках. Девятая Пасть Пожирателя Звёзд, великое древнее бедствие, которым в летописях пугали целые империи, сидела посреди открытой тюрьмы и плакала над кульком слив. Всю дорогу берегла угощение для старшей сестры, а теперь даже отдать его оказалось некому.</p><p>Утешать красивыми словами Мин не умел, да и толку от пустых речей в таком деле не было.</p><p>Он придвинулся ближе, достал из бокового кармана роговой гребень, купленный в уездном городке за заставой, и осторожно развязал тесёмку на её сбившейся за вчерашний день косе. Густые тёмные пряди рассыпались по худеньким плечам. Мин принялся расчёсывать их сверху вниз, разбирая узелки и вычёсывая мелкую звёздную пыль.</p><p>Он придерживал волосы у корней, пока гребень проходил сквозь спутанные концы. Потом разделил их на три одинаковые пряди и заново заплёл косу, аккуратно подтягивая каждый виток. Мин вспоминал, как это делала Шань Яо в Павильоне, и старался повторить её движения.</p><p>Ши Эр понемногу перестала всхлипывать. Привалилась спиной к его груди, завернула сливы в бумажку и спрятала в карман. Пока Мин затягивал тесёмку на кончике косы, девочка только тихонько вздыхала.</p><p>— Вот теперь ровно, — сказал Мин, поправляя косу у неё на плече. — Почти как у мамы Яо вышло. А сливы прибереги. Раз твоя сестра ушла отсюда своими ногами и не разнесла по дороге полгоры, значит, мы её ещё встретим.</p><p>Девочка вытерла ладошкой глаза и согласно кивнула.</p><p>Тут к ним подбежал двухвостый Клякса. До сих пор он обнюхивал дальние углы зала за пределами клетки, а теперь ухватил зубами край широкого рукава Мина и настойчиво потянул к западной стене.</p><p>Мин поднял кремень и помог встать Ши Эр. Вместе они пошли за чернильным лисом.</p><p>За задней стенкой клетки, как раз напротив старой щели, темнело круглое устье наклонной шахты. Много веков назад рудокопы Дворца Пепельной Звезды пробили этот обходной лаз сквозь толщу гор. По нему они спускались за осколками силы, минуя главную крышку и прикованного наверху Цилиня. Значит, и тот, кто открыл клетку, мог обойти стража.</p><p>Клякса остановился у самого края шахты и ткнул носом в выступ серого камня на высоте колена.</p><p>Мин опустился на корточки и поднёс лунный кремень к породе.</p><p>На гладком боку выступа кто-то давно вырезал охотничьим ножом три косые зарубки, одну возле другой. Под ними загибался крюк остриём вниз. Бороздки потемнели и забились серой пылью.</p><p>Мин подался к камню, поднимая свет повыше. Три косые черты и крюк снизу. Охотничий знак отца, о котором рассказывала матушка за столом в Павильоне! Выходит, Лу Ван спускался по этой шахте к клетке Первой Пасти. Оставил зарубки и вышел отсюда живым.</p><p>Клякса мотнул обоими хвостами, перебежал обратно к углу клетки и заскрёб лапкой под массивной каменной опорой, где крепилось нижнее кольцо восьмой серебряной цепи.</p><p>Мин шагнул следом, опустил свет кремня под основание цепи и застыл, разглядывая камень.</p><p>Под кольцом виднелись те же три косые зарубки. Только крюк под ними смотрел остриём вверх.</p><p>Края этих разрезов белели свежей крошкой. Подземная сырость ещё не успела их затемнить! Мин провёл светом вдоль бороздок и посмотрел на пыль у основания цепи. Знак вырезали недавно. Похоже, тогда же, когда протоптали дорожку на винтовой лестнице, усыпили сторожевые печати и отперли замок Первой Пасти. Какие-то четыре или пять месяцев назад!</p><p>Мин медленно провёл пальцами по острым граням перевёрнутого крюка.</p><p>«Только один раз в жизни он вырезал его иначе, — прозвучал в памяти тихий голос матери у ночного очага. — В ту самую ночь, когда ищейки Дворца нащупали след, он вышел за порог, подошёл к столбу ворот и перевернул крюк остриём вверх: не иди за мной, здесь тупик и смерть».</p><p>После той ночи потянулись годы ожидания у пустого порога в Сером Тумане. У Мина остались рассказы матери, теперь к ним прибавилась старая карта из Архива Тан на Дне Разлома, но живых вестей о Лу Ване он так и не добыл.</p><p>А теперь под его пальцами лежал свежий скол камня.</p><p>Лу Ван был жив. Он пережил погоню. Всего несколько месяцев назад отец стоял на этом самом месте! Мин смотрел то на открытый замок, то на знакомые зарубки. Значит, отец собственными руками открыл древнюю клетку Академии и выпустил Первую Пасть. И снова оставил перевёрнутый крюк. Неужели он предупреждал сына, который мог пойти по его следу?</p><p>«Но откуда он знал, что я приду сюда? — подумал Мин. — И куда он увёл Первую Пасть⁈ Или может это вовсе был не он.»</p><p>Закончить эту мысль Мин не успел.</p><p>Из подземного зала разом исчезли все звуки.</p><p>Оборвалось сопение Ши Эр за спиной, стих шелест осыпающейся со свода каменной крошки. Мин видел, как мелкие камешки ударяются о пол, но ничего не слышал. Лунный кремень светил в левой руке, всё вокруг оставалось прежним. Только звук исчез полностью, даже в ушах не звенело.</p><p>Клякса у сапога вздыбил дымную шерсть и развернулся к чёрному устью наклонной шахты. Лис широко разинул пасть, оскалив клыки. Его горло напряглось от яростного шипения, однако наружу не вырвалось ни звука.</p><p>Мин положил кремень на каменный выступ, поднял руки и с силой хлопнул ладонью о ладонь прямо перед лицом.</p><p>Удар отдался в пальцах, а хлопка Мин не услышал. Даже собственное дыхание затихло, хотя грудь продолжала подниматься.</p><p>Тогда под сводами раздался негромкий голос старика. Каждое слово отчётливо дошло до Мина через огромный зал, хотя камешки у ног продолжали падать в полном безмолвии:</p><p>— Я слышу твоё сердце, мальчик. Оно бьётся слишком быстро для человека, который нашёл свою могилу.</p><p>Из тёмного устья наклонной шахты, которая вела в обход кратера, показался человек в сером одеянии без единой вышивки.</p><p>Худой седовласый старик неторопливо спускался по крутому каменному жёлобу. Старый белёсый рубец тянулся от виска до виска, пересекая сомкнутые запавшие веки. В иссохшей правой руке он держал простую бамбуковую трость. Перед каждым шагом старик легко касался её наконечником пола.</p><p>Он шёл всё ближе, но ни шагов, ни стука бамбука о камень Мин так и не услышал.</p></section><section><title><p>Глава 6 Глотка Безмолвия</p></title><p>Глава 6 Глотка Безмолвия</p><p>Голос старика прозвучал у Мина в голове. С потолка осыпалась крошка. Мин видел, как камешки отскакивают от пола у его сапог, и не слышал ни звука. А в голосе седого незнакомца различал даже лёгкую хрипотцу. Так вежливо сообщить человеку, что он нашёл свою могилу, ещё надо уметь.</p><p>Лу Мин отвёл Ши Эр себе за левое плечо и взял «Драконий Хребет» обеими руками.</p><p>Старик сошёл с последнего уступа наклонной шахты и остановился в тридцати шагах от клетки. Простой серый халат висел на его костлявых плечах. Белёсый рубец пересекал запавшие веки и переносицу, доходя до самых висков. Старик опёрся обеими ладонями на круглое навершие бамбуковой трости.</p><p>— Моё имя Дуань Ушэн, — представился старик, склонив седую голову. — Второй Посланник Дворца Пепельной Звезды. Прошу прощения, что помешал вашему осмотру, молодой человек.</p><p>Мин качнул посох в ладонях, прикидывая расстояние. Стоило бы и самому представиться. Мин шевельнул губами и почувствовал, как увязает на выдохе его имя. Воздух вокруг рта казался густым, как речной ил.</p><p>— Можете поберечь горло, звук здесь принадлежит только мне, — продолжил Дуань Ушэн, поворачивая лицо вслед за Мином, стоило тому чуть сместиться вправо. — Я слышу, как стучат ваши сердца. Одно бьётся тяжело, размеренно и жарко, словно кузнечный молот над раскалённым горном. А второе… совсем рядом с вами. Тихое, глубокое и бездонное, как колодец, в который упала ночь. Признаться, когда старейшины в Зале Ламп говорили о пробуждении Девятой, я ожидал услышать нечто более свирепое.</p><p>Мин пошевелил левой кистью, и Ушэн чуть повернул голову. Из-под рукава начертателя шёл знакомый отклик метки Хань. С каждым ударом сердца кровь в запястье отзывалась на печать. А в Зале Ламп решили, будто мальчишка увозит на запад женщину! Всё это время старейшины следили по карте за ним самим!</p><p>Старик сделал полшага вперёд. Там, куда должна была ступить его левая нога, из пола торчал острый скол. Посланник обогнул его.</p><p>— Малыш Умин и высокомерный Мэн Ци сгубили себя сами, — вздохнул он. — Оба выросли в тепле столичных возвышений. Они смотрели на мальчишку с восточной окраины как на придорожный сорняк, который можно смахнуть краем рукава, даже не сбавляя шага. Я прожил на свете три сотни зим, мастер Лу. И я слишком стар, чтобы считать мусором человека, сумевшего дважды подряд превзойти Дворец Пепельной Звезды.</p><p>За спиной Мина, в середине зала, мерцали золотые струны узилища. Дуань Ушэн повернулся к ним и несколько вдохов стоял, склонив голову набок. Улыбка понемногу сходила с его губ. Старик чуть подался вперёд и приоткрыл рот, ловя губами движение воздуха. Ветер дул ему в лицо из распахнутых ворот. А ведь там должна была ворочаться Первая Пасть. Ушэн различил бы её дыхание из дальнего конца зала. Здесь же до задней стены ничто не мешало ветру.</p><p>Пальцы на навершии трости стиснулись так, что бамбук под ними подался.</p><p>Из щели у задней стены тянуло знакомой силой Первой. Ушэн подождал ещё немного. Ветер гулял по пустой клетке, а слабый отклик всё держался в одном месте, между пепельными клиньями. Вот что принимали за узницу поисковые спицы Дворца! Кто-то оставил ищейкам след и спокойно увёл Первую. Знал ли об этом хоть кто-нибудь в совете? Или искать придётся выше?</p><p>Патриарх велел вырезать мальчишке сердце и подготовить первую. И с чем тогда Ушэн явится в Зал Ламп? Первую уже увели, зато прямо перед ним стоял живой ключ к таким темницам. Старик ослабил хватку и улыбнулся Мину.</p><p>— Вот оно как, — проговорил он, и Мин снова услышал его голос у себя в голове. — Чужие игры за спиной совета. Что ж, разбираться с пустой клеткой я буду в столице. Зато передо мной стоят живой Начертатель Пустоты с кровью Хань и целая Девятая Пасть. Такой улов с лихвой покроет эту неприятность.</p><p>За сгорбленной спиной старика воздух втянуло в тёмный провал.</p><p>В Яньлу у Мэн Ци за плечами вставал «Зев Погасшего Солнца» — безглазый череп с клыками из обугленной звёздной кости. Клыки перемололи защитный купол Павильона, а воронка в глотке тянула в себя свет и рассеянную в воздухе ци. Лу Мин ждал, что сейчас из разлома покажутся такие же челюсти.</p><p>Из-за спины Ушэна поднялась тёмно-серая воронка. Она вытянулась от пола до самого свода пещеры, и Мин увидел узкое горло, которому, казалось, не было конца. Одно за другим в глубине сжимались хрящевые кольца. Старик вздохнул, и кольца разошлись. Из глотки на Мина пахнуло могильным холодом.</p><p>Глотка Безмолвия. Вот какой облик принимал осколок Второй Пасти Пожирателя Звёзд, доставшийся Дуань Ушэну.</p><p>Она поглощала звук. Камень стыл под ногами, и на тридцать шагов вокруг воронки замедлялось течение духовной силы. У Мина разом загустела ци во всех каналах, от первого до девяносто первого. Тянулась по ним, как смола на морозе. Нужно было успеть, пока она ещё слушалась.</p><p>Он ударил пальцем по медному колокольчику. Золотой купол Колокола Первого Устава вспыхнул над головой. По прозрачным стенкам побежали древние письмена, нижний край опустился на камень. Мин ждал набата.</p><p>Хрящевые кольца дрогнули и сжались. Ни звука. В Яньлу Пасть Мэн Ци обломала клыки о золотой свод и отпрянула от звона. Эта тварь проглотила сам звон! Над головой Мина треснул первый иероглиф. За ним рассыпался соседний, и за какие-то два вдоха весь золотой свод осел искорками у него на плечах. Выходит, во Дворце нашёлся посланник, против которого даже Колокол Академии бессилен.</p><p>Дуань Ушэн шагнул вперёд. От левого плеча старика отделился его Дух — высокая серая тень с зашитыми веками. В руке у неё была такая же трость, только сквозь призрачный бамбук виднелась стена за ним.</p><p>Поздняя ступень Зарождения Духа! Мин уже сходился с Мэн Ци и видел, как тот управляется со своим двойником, был и Ин, намного опытнее. Но здесь… Здесь стоило хозяину едва качнуться, как Дух уже заходил с другого бока. Обе трости метили Мину в кисти, пытаясь лишить противника превосходства.</p><p>Мин подтолкнул Ши Эр за каменную опору цепи. В правой руке он держал посох, а левой вывел навстречу Ушэну связку из знаков Первого и Второго кругов. Первым лёг штрих «Уплотнения». За ним «Отторжение», а следом, навстречу бамбуковой трости, «Пронзание».</p><p>Золотые символы вспыхнули и тут же потускнели. Знакомая дрожь пробежала по кончикам пальцев и стихла. Ци едва дошла до середины первого штриха, а ей ещё предстояло замкнуть весь круг. Глотка глушила её так же легко, как звон Колокола! Последние штрихи осыпались серым пеплом прямо с пальцев.</p><p>Бамбуковая трость рассекла пепел и едва не угодила ему в правое запястье. Мин успел подставить «Драконий Хребет». Трость ткнулась в белую драконью кость. От короткого тычка Мина отбросило на пять шагов. Подошвы провели две борозды в камне, боль от запястья отдалась в локте. А слева призрачная трость уже шла наискось по пальцам!</p><p>Мин на ходу разделил посох на три звена и отбил выпад Духа средней частью. Пока тень заносила трость снова, он повернулся на пятке и вывел над седой головой Ушэна тускло-серебряный круг «Бездны». Раз нельзя пустить волну, пусть его вдавит в пол тяжестью Дна Разлома!</p><p>Под потолком сомкнулось серебряное кольцо. Воздух под ним темнел, наливался свинцом. Ещё немного, и гнёт лёг бы на плечи посланника, но Глотка Безмолвия изогнулась у него за спиной и потянулась вверх, словно исполинская пиявка. Хрящи разошлись, серебряный обод дрогнул у самого края и целиком скользнул в разверстое горло. «Бездна» пропала во мраке. По серому горлу прошла короткая судорога, а Ушэн уже настигал Мина.</p><p>Что за старый демон! Мин перекатился в сторону, уходя от трости. Выпрямляясь, швырнул в лицо старику горсть талисманов на танской бумаге. В ход пошло всё, что он скопил за два года в Разломе. Под ногами посланника рванули плашки с «Разрывом», вокруг него сомкнулись знаки «Живой формации». Мин пустил по ним алую искру «Оживления».</p><p>Знаки ожили и тут же замерли. Дух одним взмахом трости смёл целый ряд. До чего же чуткий слух у его хозяина! Мин только заносил руку для росчерка, а движение воздуха возле рукава уже выдавало замах. Старик, похоже, слышал даже то, как у него под кожей натягиваются сухожилия. Стоило Мину погнать звёздную ци по каналу в плечевой кости, как трость оказывалась у него под локтем. Бамбук мелькал перед глазами сплошной серой полосой. Попробуй тут замкни хоть один круг посложнее!</p><p>Дважды трость вскользь прошлась по предплечьям. Кожаные наручи выдержали, но от удара под ними лопнула кожа. По изнанке рукавов потекла кровь.</p><p>Пятка упёрлась в кольцо восьмой цепи. Мин нащупал сапогом опору и развернулся к посланнику. Пурпурно-золотая звезда вспыхнула в Ядре. Вся мощь костного канала хлынула в два сложенных пальца правой руки. Мин коротко выдохнул и полоснул по воздуху перед грудью старика, готовясь к отдаче.</p><p>«Единая Черта»!</p><p>Чёрная полоса прорезала сумрак пещеры. На пути к сердцу Ушэна она стирала само пространство.</p><p>Ушэн уловил, как звёздная ци хлынула Мину в руку, и начал смещаться в сторону ещё до взмаха. Успел всего на полступни. Тогда старик сделал то, на что Мэн Ци в жизни бы не отважился. Рванул Глотку Безмолвия из-за спины вперёд и подставил под чёрную полосу самое её жерло!</p><p>Черта вошла в разинутую пасть.</p><p>Узкое горло вздулось. Сразу три верхних кольца лопнули, окатив тёмный камень пепельной кровью. На Ушэне сам собой расползался халат. От ворота до подола серую ткань полоснули длинные прорехи. Старик покачнулся, у подбородка повисла тёмная капля крови. Мин ждал, что чёрная полоса вот-вот выйдет у твари из глотки и достанет посланника. Ещё немного… Но уцелевшие кольца сомкнулись. Тварь проглотила «Единую Черту»!</p><p>Отдача свела Мину правую руку так, что он несколько мгновений не мог разогнуть пальцы. А ведь старик ещё стоял на ногах. Разница в силе слишком велика. У Мина всего одна звезда в Ядре, а этот старый демон успел дожить до поздней ступени Зарождения Духа. Чем его достать, если даже Черта не взяла?</p><p>У каменной опоры старик и его Дух снова зашли на Мина с двух сторон. Мин заслонил кисть посохом, и вторая трость тут же метнулась к пальцам с другого бока.</p><p>Мин ударил левой ладонью по полу и силой вытянул из Ядра золотой иероглиф «Запрета».</p><p>«Здесь нет шага вперёд»!</p><p>Перед самым носком туфли Ушэна легла золотая черта, и над ней встала невидимая стена. Глотка Безмолвия вытянулась к сияющему знаку. Хрящевые кольца стиснули золотые штрихи, но те выскользнули из хватки. Этого знака и Ши Эр не могла переварить. В «Запрете» царил полный покой, и Пасти попросту не за что было ухватиться.</p><p>— Необычно…</p><p>Старик почуял, как его безмолвие обтекает преграду. Он вогнал наконечник трости в пол со своей стороны черты. Пока Глотка ловила знак над камнем, Дух посланника нырнул под самую стену и обеими ладонями ударил в скалу.</p><p>Вся мощь мастера поздней ступени Зарождения Духа прошла под «Запретом». Золотая черта ещё сияла перед Мином, а камень под его сапогами уже вздыбился!</p><p>Пол взорвался. Вместе с обломками Мина швырнуло из-за стены. На лету Мин свёл звенья «Драконьего Хребта» и успел прикрыться. Призрачная трость ударила по посоху. Его отнесло ещё на десяток шагов. Он тяжело опустился на колено посреди зала и сплюнул кровь, тяжело выдыхая.</p><p>Ши Эр выскочила из-за опоры. За несколько шагов до Мина девочка споткнулась на расколотом камне, едва устояла и вцепилась в край его разорванного рукава. За её спиной Дуань Ушэн без всякой суеты обошёл угасающую черту и направился к ним.</p><p>Мин пытался отдышаться. Волосы лезли в глаза, руки гудели до самых локтей. Чем ещё достать старого демона? Треть запаса ци ушла, а на старике всего-то и было что драный халат да кровь на губах.</p><p>И тут Мин пригляделся к его туфлям. Пол перед открытой клеткой засыпало каменным крошевом, местами сланец выворотило целыми кусками. Дуань Ушэн перешагнул через выбоину, поставил ногу чуть в сторону, минуя осколок величиной с орех, и пошёл наискось вдоль ворот. Золотая нить у края порога пришлась ему поперёк дороги. Носок туфли прошёл сквозь неё! Мин даже про боль в руках забыл. Когда старик поднял пятку, нить по-прежнему светилась над камнем. Стало быть, маленький осколок слепец различил издали, а струну у себя под ногами пропустил.</p><p>Ну конечно. Как он сразу не сообразил⁈</p><p>Даже от такого вот осколка шёл слабый отзвук, стоило воздуху дрогнуть. Старик по этому отзвуку слышал каждый выступ у себя под ногами, в живом теле различал биение крови, в обычном стихийном знаке улавливал движение ци. А чистое Начертание Пустоты? От золотых струн не шло ни малейшего отзвука или тепла. Они даже воздух пропускали сквозь себя. Что тут услышишь? Для слепца посреди зала лежал голый камень!</p><p>Мин покосился на правый столб ворот. Там всё ещё тлела золотая точка. Сторожок, который он взвёл, прежде чем отпереть замок своей кровью, только и ждал прикосновения.</p><p>Мин зажал посох под мышкой, подхватил Ши Эр левой рукой и прижал к боку. На первом шаге назад он пошатнулся, на втором колени у него подогнулись. Пусть старик слышит, с каким трудом он ещё держится на ногах! Так, пятясь, Мин и прошёл с девочкой через распахнутые ворота в пустую клетку Первой Пасти. Возле старых следов взлома он опустился на одно колено. Золотые струны оказались у него за спиной, на расстоянии ладони.</p><p>Дуань Ушэн остановился перед воротами. Мальчишка тяжело, с перебоями дышал, и тут же, рядом, заходилось от испуга детское сердце. Добыча сама забилась в дальний угол. Ещё три вдоха, и этот хитрец, чего доброго, снова за что-нибудь ухватится.</p><p>Старик поднял трость и направил её Мину в грудь.</p><p>Глотка Безмолвия метнулась у него из-за спины. Кольца развернулись на лету, серая глотка вытянулась через зал на двадцать шагов и проскользнула в открытые ворота. В двух шагах от лица Мина распахнулось её жерло. Оттуда дохнуло таким холодом, что у Мина заломило зубы. Ещё миг, и эта тварь втянет его вместе с Ши Эр!</p><p>Сам Дуань Ушэн остался снаружи. Мин видел в проёме ворот узкий пепельный жгут, который тянулся к спине старика. Последнее кольцо миновало порог. Пора!</p><p>У подножия правого столба, с той стороны, где полчаса назад пробежал двухвостый Клякса, на камне чернела крохотная капля первородной туши. Мин крепче прижал Ши Эр к себе. Пальцы правой руки ещё покалывало после отдачи, но теперь они слушались. Он сложил знак «Переноса».</p><p>Глотка сомкнулась. Хрящевые кольца сдавили один только воздух, а Мин с девочкой на руках уже вынырнул из золотистой ряби в полушаге от правого столба. До посланника было всего три шага. Тот уже повернул голову на движение воздуха, когда Мин с размаху ударил указательным пальцем по золотой точке.</p><p>Сторожок слетел с крепления. Тугая спираль Пустоты распрямилась и ударила в девятигранный замок Академии. Все восемь исполинских цепей под сводом разом натянулись!</p><p>Золотые створки рванулись навстречу друг другу. Поперёк ворот ещё тянулась тонкая привязь Пасти. Струны Начертания Пустоты сошлись вплотную и одним ударом перерубили пепельный жгут у самого порога!</p><p>И тут в зал хлынул звук. Натянутые до предела цепи лязгнули так, что у Мина отдало в голову. По полу застучали осыпавшиеся сверху камни, воздух в воротах засвистел, а за золотыми струнами завыла отсечённая Пасть. Этот захлёбывающийся вой Мин и рад бы больше не слышать.</p><p>Дуань Ушэн согнулся, словно его ударили в грудь тяжёлым молотом. Оборванная привязь хлестнула по меридианам самого посланника. Он выплюнул сгусток крови себе на халат и пошатнулся. Его ладонь соскользнула с навершия и только у самой середины трости вновь стиснула бамбук.</p><p>— Ты слышишь всё, старик, — сказал Лу Мин. Его голос пробился сквозь грохот цепей. — Кроме Пустоты.</p><p>Мин ударил по медному колокольчику на посохе. На сей раз он пустил в него половину ци, что ещё оставалась в Ядре.</p><p>БО-О-О-О-ОМ!</p><p>Над залом вновь вспыхнул золотой свод Колокола Первого Устава, и теперь Глотка Безмолвия уже не могла поглотить его голос. Набат Академии обрушился на старика, который три сотни лет жил слухом и за сто шагов различал даже падение пылинки. Ещё миг назад Ушэн сам решал, какому звуку дойти до его ушей. Теперь колокол словно ударил у него в голове.</p><p>Посланник вскрикнул и прижал ладонь к виску. Из обоих ушей хлынула кровь, побежала по морщинистым щекам, закапала с седой бороды. Рябь пошла по серому телу Духа. Там, где только что ясно виднелись плечи, теперь дрожало бледное пятно.</p><p>Мин с Ши Эр на руках уже летел к выходу. Когда между ним и стариком осталось всего два шага, он полоснул правой рукой по краю чужой защиты. После первого удара пальцы ещё сводило. Мин пустил короткую, тонкую «Единую Черту» наискось вдоль пояса, чуть ниже рёбер.</p><p>Дуань Ушэн едва держался на ногах, из ушей лилась кровь, но в последний миг старый посланник всё-таки подался назад и втянул живот. Чёрная линия прошла в паре пальцев от кожи. Ушэн по-прежнему сжимал в опущенной руке бамбуковую трость, когда на ней проступил косой срез. Нижняя половина упала на камень, а следом шлёпнулся кожаный подсумок.</p><p>Звон разрывал Ушэну голову. Он едва слышал даже собственное дыхание, слабо чувствовал Духа, а связь с Пастью и вовсе оборвалась. И всё же Дуань Ушэн оставался мастером поздней ступени Зарождения Духа. Куда метнётся дичь, которая только что выскользнула у охотника из рук? К выходу. А добраться до верхней лестницы отсюда можно только одним путём.</p><p>В один прыжок Дуань Ушэн перемахнул через половину зала! Он приземлился обеими ногами посреди каменной чаши на трёх лапах. Развернувшись лицом к залу, старик выставил перед собой обломок трости.</p><p>А от чаши навстречу Мину уже летел Дух. Ушэн запомнил, откуда донёсся голос начертателя, и послал тень наперерез. Призрачный кулак метил в бок, к которому Мин прижимал Ши Эр. Увернуться вместе с девочкой Мин не успевал. Он развернулся, прикрыв её собой. Кулак Духа с размаху врезался ему в правое плечо.</p><p>Ещё вчера утром от такого удара у него разлетелось бы плечо, а следом и ключица. Но с тех пор осколок звезды в груди Цилиня перековал его кость, и теперь в ней горел девяносто первый звёздный канал. Мину отдало в зубы. Кость зазвенела под кулаком Духа, как наковальня под молотом, и выдержала!</p><p>Самого Мина удар швырнул через зал. «Драконий Хребет» вылетел на камни. Юноша рухнул на спину и проскользил по камню ещё десяток шагов, до самого подножия цепи. Ши Эр он удержал. Горячая кровь наполнила рот, потекла по подбородку, а правая рука онемела до кончиков пальцев.</p><p>На другом конце зала Дуань Ушэн стоял посреди чаши и тяжело дышал. Кровь с седой бороды капала ему на грудь. Он покрепче сжал обрубок бамбука, расставил ноги пошире и стал ждать. Ему уже не требовалось ловить на слух шаги беглеца. Что ему сделает юнец, едва вступивший на ступень Ядра? Пока Ушэн стоит в чаше, верхняя лестница закрыта.</p><p>Ещё когда Мин скользил по полу, Ши Эр обхватила его за шею. Держалась она крепко, и он успел провести свободной левой ладонью по камню. Под пальцами легла борозда, что тянулась к трём лапам чаши. Знакомый виток! Полчаса назад, перед спуском с верхнего кольца, Мин подправлял земляной тушью точно такой же штрих в той чаше, которая доставила их сюда.</p><p>По дороге вниз, ещё на винтовой лестнице, Мин разглядел на схеме ярусов три боковых ответвления. Они вели к старым караульным колодцам в самом корне горы. Ходы оттуда наверх давно завалило пластами железняка. Мин проследил борозду к дальнему колодцу. Из двух витков уцелел один. Чаша в колодце ещё могла принять путника. От обратного пути остался короткий обрывок.</p><p>Значит, старый охотник решил посторожить чашу? Милости просим.</p><p>Мин так и остался лежать у цепи. Пальцем левой руки он стёр верхний виток в борозде и на одном дыхании изменил направление «Сцепления». Вместо верхней лестницы путь теперь вёл к дальнему караульному колодцу, глубоко под хребтом. Последний золотой штрих лёг в борозду. Сияние побежало по камню к чаше. Старик стоял по-прежнему, выставив обломок трости, а на дне чаши одно за другим вспыхивали древние письмена.</p><p>Только когда под подошвами дрогнуло пространство, Дуань Ушэн почуял неладное. Он резко повернул лицо к Мину и рванулся через бортик. Ноги старика едва оторвались от дна, а чаша уже полыхнула серебром до самого свода!</p><p>Пространство внутри круга сомкнулось. Древний переход утащил Второго Посланника Дворца Пепельной Звезды на пять километров в сторону и вглубь, в тесный каменный колодец под толщей Железных гор. Серебряный свет погас. Чаша на трёх лапах опустела, и серая тень Духа растаяла вместе с хозяином.</p><p>Звон понемногу утих. Где-то под сводом со сталактита сорвалась капля, и Мин услышал, как она разбилась о камень. Из глубины зала доносился скрежет. Глотка Безмолвия ещё раз ударилась о золотые струны. Кольца одно за другим втянулись в жерло. В клетке остался тёмно-серый сгусток, и в глубине его всё ещё крутилась крошечная воронка.</p><p>Пару вдохов Мин ещё полежал на спине, глядя в розоватый сумрак под сводом пещеры. Потом с кряхтением перевернулся на бок и кое-как сел. Плечо болело зверски. Он потёр его левой ладонью, осторожно пошевелил пальцами правой. Кость и впрямь выдержала. По девяносто первому каналу, под самой ладонью, свободно шла звёздная ци.</p><p>Ши Эр разжала руки, сползла с его колен и отряхнула подол платья. Она всё косилась на каменную чашу в другом конце зала.</p><p>— Папа… а слепой дедушка уже совсем ушёл?</p><p>Мин только открыл рот, как камень под ним задрожал. Дрожь шла из самой глубины горы. Мин почувствовал её даже в ладони, всё ещё упиравшейся в пол. Ушэн пустил голос по самому камню, сквозь сотни метров железняка.</p><p>— Замурованный караульный колодец у западного корня, — заговорил камень. Мин ожидал услышать ярость, но старик уже совладал с собой и рассуждал так же спокойно, как при их первой встрече. — Полагаю, надо мной сейчас около двух вёрст дикой магнитной породы. Чтобы пробить себе лаз наверх без моей Пасти, мне придётся провозиться здесь не один час.</p><p>Начертатель поднялся, подхватил «Драконий Хребет» и поглядел на запертые ворота. За золотыми струнами от стенки к стенке метался осколок Второй.</p><p>Под горой Ушэн успел прикинуть, с чем вернётся во Дворец. Его осколок мог биться о струны хоть до утра. Мастера Академии Божественного Символа когда-то сплели эту клетку для Первой Пасти. Силой эти струны не взять. Замок отпирался чистым Начертанием Пустоты или кровью одного из древних родов-основателей. И тем и другим владел мальчишка, у которого теперь было сколько угодно времени уйти. Даже подсумок с единственным орудием, которым слуги Дворца раздвигали струны, остался наверху, около обломка бамбука.</p><p>За Первой его послали зря. А свой осколок Второй Ушэн сам подставил под створки. За три сотни лет никто ещё не оставлял Дуань Ушэна в дураках, а сегодня мальчишка на первой звезде Ядра запечатал осколок в чужой клетке да ещё и самого хозяина под гору отправил.</p><p>— Гоняться за тобой по горным дорогам, когда я выберусь на воздух, не имеет смысла, — снова загудело из-под земли. На этот раз Мин различил в голосе старика усмешку. — Без Пасти я потерял в скорости, а весть о пропаже Первой ждать не может. В столице кое-кому придётся ответить на очень неудобные вопросы. Поэтому сегодня наши дороги разойдутся, Лу Мин. Я вернусь во Дворец.</p><p>Дрожь под ногами ослабла. Последние слова старика едва дошли сквозь толщу железняка.</p><p>— Но ты гораздо, гораздо интереснее, чем я думал, начертатель. Уж не чаял на своем веку встретить человека, способного оставить меня с пустыми руками. Береги свою шею. Мы с тобой ещё непременно встретимся.</p><p>Гул в полу затих.</p><p>— Больно надо с тобой встречаться, старый хрыч, — проворчал Мин, стирая рукавом кровь с подбородка. — Сиди в своей яме и копай себе на здоровье.</p><p>Посреди зала на сланце валялась половина бамбуковой трости. Мин подошёл поближе. Подсумок, который он срезал «Единой Чертой», лежал тут же. Начертатель распустил завязки.</p><p>Внутри он нашёл несколько серых сигнальных талисманов и горсть отборных духовных кристаллов. Под ними, на самом дне, пальцы нащупали что-то продолговатое, тяжёлое для такой небольшой вещи. Мин развернул лоскут промасленной замши.</p><p>На ладони лежал трёхгранный ключ-резец длиной в полторы ладони. Все три грани чёрного металла покрывала мелкая уродливая вязь. Мин присмотрелся. Отдельные штрихи были ему знакомы по письменам Академии, только кто-то их все вывернул наизнанку. От резца тянуло пеплом и застарелой жертвенной кровью. Вот он, клин, которым слуги Дворца раздвигали струны в древних темницах. Мин оглянулся на щель в дальней стене. Всего-то на ширину ладони. Этого им и хватало, чтобы кусок за куском вырезать из спящей Пасти живую силу.</p></section><section><title><p>Глава 7 Дом в пасти дракона</p></title><p>Глава 7 Дом в пасти дракона</p><p>Мин взвесил трёхгранный ключ-резец на ладони. Этим клином слуги Дворца столетиями вскрывали чужие клетки, словно воры отмычкой. Что ж, сегодня воровской инструмент послужит и ему.</p><p>За золотыми струнами узилища метался отсечённый кусок Второй Пасти. Тёмно-серый сгусток с воронкой внутри то вытягивался в узкую трубу, то вновь сжимался в ком и бился о светящиеся нити. Он глушил даже скрежет собственных ударов и извивался в клетке, как угорь, попавший в сеть.</p><p>— Подожди у столба, — сказал Мин, подходя к задней стенке клетки, где между струнами темнели старые пепельные клинья. — Сейчас проверим, как работает их открывашка.</p><p>Он приставил остриё трёхгранного резца к старому шву между двумя золотыми нитями и пустил по чёрному металлу короткий толчок ци. Вывернутые знаки на гранях налились мутной синевой. Струны зазвенели, неохотно поддаваясь чужому закону, и разошлись на ширину двух ладоней. Золотые нити удерживали основную массу осколка внутри, зато теперь до него можно было дотянуться рукой.</p><p>Мин удерживал резец в пазу левой рукой. Золотые нити давили на металл, стягивая края щели.</p><p>— Давай, Ши Эр. Только не вздумай совать голову внутрь, тяни отсюда.</p><p>Девочка подошла к прорехе, опустилась на колени и просунула обе ладошки между дрожащими золотыми струнами.</p><p>Тёмно-серый сгусток почуял живое тепло. Воронка внутри него развернулась, вытянулась узким горлом и бросилась к детским пальцам. Серая масса ударила в ладони Ши Эр, пытаясь ужалить и утянуть её за собой в клетку. Плеть обогнула запястья, поползла выше по рукавам чёрно-красного платья и сомкнулась вокруг тонких предплечий тугими кольцами мёртвого холода.</p><p>Иней побежал по ткани. Камень под коленями девочки покрылся белой коркой, а воздух на десять шагов вокруг загустел так, что у Мина перехватило дыхание. Осколок Второй Пасти оказался куда злее и упрямее куска Мэн Ци. Тот остался без хозяина на улице Яньлу и дрожал от страха, а в этом ещё клокотала воля слепого старика.</p><p>Ши Эр нахмурилась. Её серые глаза потемнели, и чернота скрыла радужку.</p><p>— Кусаешься? — сказала она, едва слышная за серой плетью. — А меня папа учил, что с едой играть нельзя!</p><p>Она сжала пальцы, крепко перехватив верхнее кольцо, и с шумом втянула воздух.</p><p>Вращение воронки внутри клетки сбилось. Серая масса дёрнулась назад, пытаясь оторваться от маленьких ладоней, но Девятая Пасть уже сомкнула челюсти на добыче. Поток развернулся вспять. Тёмно-серые кольца на предплечьях Ши Эр разошлись, теряя плотность, и густыми лентами потекли под кожу, впитываясь в ладони и запястья.</p><p>От Ши Эр по всему подземному залу прокатилась тяжёлая волна.</p><p>Мин упёрся сапогом, удерживая резец в щели. От маленькой фигурки у его колена волнами расходилась сила. Каменная крошка вокруг приподнялась над полом и замерла в воздухе. После проглоченного в Яньлу осколка аура Ши Эр просто окрепла, а сейчас тяжелела с каждым вдохом, давя Мину на плечи. Два куска древних Пастей встретились внутри одного тела, и пространство вокруг девочки прогибалось под их общим весом.</p><p>Последние клочья серого тумана втянулись в её пальцы. Ши Эр отняла руки от струн; в клетке больше ничего не осталось.</p><p>Мин тут же выдернул ключ-резец из паза. Золотые струны со звоном встали на место, перекрыв щель.</p><p>Ши Эр обхватила себя за плечи и низко опустила голову, сидя на камнях. Вокруг неё сомкнулся плотный кокон серебристо-серого марева. Кокон скрывал даже её дыхание. Тень на полу стала вытягиваться. Швы на платье начали расходиться. Коса расплелась сама собой, и густая волна чёрных волос хлынула по спине, закрывая лопатки и поясницу.</p><p>Через десяток вдохов марево втянулось под кожу.</p><p>Ши Эр поднялась на ноги, качнулась и осторожно переставила ступню, привыкая к новому росту. Теперь её макушка доставала Мину почти до груди. Детская угловатость исчезла: перед ним стояла тоненькая девушка лет тринадцати или четырнадцати, с чёткими скулами и длинной шеей. Справа над верхней губой темнела всё та же маленькая родинка.</p><p>Она открыла глаза, оглядела вытянувшиеся руки и короткий подол, после чего с возмущением уставилась на Мина.</p><p>Наряд, купленный совсем недавно в уездном городке за заставой, тесно обтянул подросшую Ши Эр. Узкие рукава задрались до середины предплечий, подол едва прикрывал острые коленки, а мягкие оленьи сапожки распёрло изнутри так, что кожа натянулась на пальцах.</p><p>— Ну вот! — голос Ши Эр стал глубже, но возмущалась она по-прежнему. — Ты же совсем недавно купил мне это платье! Оно опять маленькое! В рукава ветер дует, а сапожки большие пальцы давят, я так ходить до вечера не смогу!</p><p>Мин осмотрел торчащие из рукавов худые запястья, перевёл взгляд на надутые губы и рассмеялся:</p><p>— Растёшь не по дням, а по часам, малявка. В следующий раз куплю тебе балахон на вырост, мешка на три муки, и сапоги кузнеца Те Ню впридачу.</p><p>— Не хочу сапоги, они воняют! — фыркнула Ши Эр, поочерёдно вытаскивая ноги из тесных сапожек и оставаясь босиком на холодном камне. Она сделала шаг, подбирая короткий подол, и вдруг замерла, прижав ладонь к виску.</p><p>Она постояла так несколько мгновений, сосредоточенно глядя сквозь золотые струны в пустую клетку, а потом повернулась к Мину.</p><p>— Что там? — сразу посерьёзнел он. — Снова видение?</p><p>— Угу, — Ши Эр опустила руку от виска и нахмурилась, подбирая слова. — В этом куске тоже память осталась, только совсем другая, мокрая и глухая. Там, откуда его отрезали, нет никакой ямы. Там тесная-претесная каменная клетка глубоко под землёй, а прямо за стеной всё время шумит большая вода. Течёт и бьётся о камни день и ночь.</p><p>Мин внимательно слушал, убирая ключ в поясную сумку.</p><p>— Потом пришли люди со свечками, — продолжила Ши Эр, глядя куда-то сквозь стену зала. — Отрезали этот кусок и понесли наверх по длинной мокрой лестнице. А когда вынесли на воздух, кусок на секунду увидел небо. Там две огромные белые башни стоят, выше туч. А между ними, прямо в воздухе, висит длинный красивый дом с крышей. И один конец этого дома большой каменный дракон держит прямо в открытой пасти, зубами за стены!</p><p>Она помолчала, прижав ладонь к груди, и добавила:</p><p>— Вдруг вторая сестра всё ещё там? Внизу, под этой водой и драконом. От неё отрезали только край, а сама она живая. Сидит в темноте и слушает, как наверху ходят люди.</p><p>Белые башни, крытый мост между ними и каменный дракон, держащий галерею в зубах. Осколок Второй не сохранил ни названия города, ни имён тех людей. Да и откуда безмолвной сущности знать человеческие прозвища? И про исчезнувшую отсюда Первую Пасть или про человека, оставившего свежие зарубки с перевёрнутым крюком под восьмой цепью, в этой памяти не было ни крупицы: дальше этого зала след терялся. Но примету Ши Эр вытащила отменную. Таких башен и мостов в глухой деревне не возводят.</p><p>Мин подошёл к девятигранному замку на воротах клетки, провёл пальцами по золотым кольцам и наложил поверх старого затвора двойную скрепу «Уплотнения». Затем вернулся к трёхногой каменной чаше в конце зала. Борозда у основания всё ещё вела в замурованный колодец, куда недавно улетел слепой Дуань Ушэн. Юноша восстановил прежний изгиб «Сцепления», возвращая связь с верхней кольцевой площадкой.</p><p>Когда они поднялись переносом к подножию винтовой лестницы и прошли тридцать пролётов до самого люка, Мин остановился перед последней сторожевой печатью на стене.</p><p>Сверху, сквозь толщу белого сланцевого круга, уже доносился вой, который нарастал с каждым вдохом. Десятидневное окно затишья над Железной Чашей закрывалось раньше срока — лишившись обоих кусков Сердцевины и древнего стража, кратер содрогался от бури.</p><p>Но прежде чем открывать люк в это пекло, следовало разбудить одного любителя долгих привалов.</p><p>Мин расстегнул ворот халата и вынул из внутреннего кармана Древнюю Чернильницу. Стекло оставалось ледяным, грани покрывал тонкий иней, а внутри царила непроглядная тьма. Следом из пространственного кольца на ладонь лёг чёрно-красный сгусток величиной с кулак — второе ядро упавшей звезды, добытое из Цилиня.</p><p>Юноша плотно прижал горячее звёздное ядро к замёрзшему боку Чернильницы.</p><p>Сгусток грел стекло несколько вдохов, прежде чем багровый жар звезды пробился сквозь сковавший артефакт холод. Иней на ободке горлышка зашипел и растаял, превратившись в пар. Чёрно-красный сгусток в руке Мина заметно потускнел, отдав часть первозданного огня, а на дне Чернильницы вспыхнула золотистая точка.</p><p>Точка разрослась и закрутилась вихрем. В голове Мина вдруг раздался сварливый голос Гу Ланя, словно старик замолчал всего на миг:</p><p>«…И смотри мне, паршивец, не продешеви на торгах без меня! Я эту вашу провинциальную шушеру насквозь вижу: стоит старому мастеру сомкнуть глаза на полчаса, как тебя обдерут до липки и всучат гнилую руду вместо чистой Сердцевины! Постой⁈ Я вернулся! Ну, рассказывай, чем поживился без меня⁈»</p><p>Мин широко ухмыльнулся. Как же тихо и пусто было без этого несносного старого хрыча.</p><p>— Два куска из трёх, дед, — вслух ответил он, убирая звёздное ядро обратно в кольцо. — Один ушёл генералу за проход, два лежат у нас в кармане. Вместе с Эссенцией Первородного Хаоса у тебя теперь два сокровища из семи для будущего тела. Можешь начинать присматривать себе штаны поприличнее.</p><p>Гу Лань в Чернильнице притих.</p><p>Тонкая нить его восприятия выскользнула из горлышка, ощупала содержимое пространственного кольца, задержалась на двух тяжеленных звёздных ядрах, а затем скользнула по правой руке ученика. И замерла у плечевой кости.</p><p>Старик долго молчал. Ши Эр рядом переминалась с ноги на ногу, разглядывая свои вытянувшиеся пальцы.</p><p>«Это что ещё за мать твою такое⁈ — наконец взвыл Гу Лань так, что у Мина зазвенело в ушах. — Девяносто первый⁈ В кости⁈ Ты пробил Небесное русло сквозь плечевую кость на первой звезде Ядра⁈ Каким образом, ирод ты бессовестный⁈ Я спал всего ничего, а ты успел выпотрошить светило, перековать собственный скелет в звёздную наковальню, да ещё и…»</p><p>Дух выглянул из горлышка, уставился на стоявшую рядом со ступенями девушку и поперхнулся на следующем слове:</p><p>«А эту дылду ты где откопал⁈ Куда малявку дел, чудовище⁈»</p><p>— Я не дылда! — обиженно топнула босой пяткой Ши Эр, показав светящемуся горлышку язык. — Это ты старый слепой пень в банке! Я просто скушала два кусочка и выросла, а папа мне теперь новое платье должен!</p><p>«Два кусочка она скушала! — Гу Лань зашёлся булькающим смехом вперемешку с отборной древней руганью. — Пасть Пожирателя Звёзд на откорме! Кормит древнее бедствие с рук, как дворовую кошку, а сам между делом сверлит дырки в собственных костях! Клянусь девятью небесами, Мин, если я ещё раз вздремну хотя бы на неделю, то проснусь уже на твоих похоронах, потому что ты решишь сожрать солнце целиком и подавишься!»</p><p>— Не дождёшься, старик. Кто тогда тебе остальные пять кусков собирать будет? — хмыкнул Мин, пряча потеплевшую Чернильницу за пазуху. — Лучше держись крепче, сейчас наверх полезем.</p><p>Он упёрся плечом в каменную крышку люка и с силой толкнул её вверх.</p><p>В лицо тут же ударил шквал раскалённого ветра вперемешку с колючей железной крупой.</p><p>Место было не узнать. Спокойный багровый полумрак исчез: низкие свинцовые тучи опустились почти к самым уступам второго яруса, а между ними метались ветвистые лиловые молнии, и гром сотрясал уступы. Стеклянная равнина вокруг раскалывалась, из разломов выплёскивались языки жидкого рудного шлака. Притяжение руды менялось каждые несколько вдохов: железная крупа взмывала к тучам, а затем со свистом била в землю.</p><p>С повзрослевшей Ши Эр на плечах бежать было бы неудобно. Под прикрытием крышки Мин достал из дорожной сумки мягкие кожаные обмотки и помог ей обернуть босые ступни, чтобы уберечь их от острого шлака. Затянув последнюю завязку, он взял девочку за запястье, и они побежали к восточному скату.</p><p>Тропа менялась прямо на глазах. Знакомые каменные карнизы отрывались от отвесных стен и с грохотом летели в пропасть, а узкие проходы затягивало плотными вихрями рудной пыли. На середине третьего яруса, где тропа выходила на открытый стометровый карниз над самым провалом, Мин увидел отставших бойцов.</p><p>Шестеро ветеранов гарнизона и кузнец Те Ню двигались медленно, из последних сил удерживая на плечах самодельные носилки из связанных копий. На носилках лежали пятеро мёртвых товарищей А-Чжуна, которых бойцы решили похоронить по-человечески наверху. До утра они вытаскивали окаменевшие тела из глубины расщелины, где с уходом стража стало безопасно. С носилками через тесную Лисью Нору было не пройти, и Те Ню повёл людей к главному стволу. Одноглазый Сюй Чэн догнал их после рассвета. Он остался помогать и теперь вместе со старым Кротом тащил под руки А-Чжуна в белом тулупе. Костяные обереги на груди солдат покрылись мелкими трещинами и едва светились, с трудом сдерживая бурю.</p><p>А сверху, с нависшего над карнизом рудного гребня, прямо на них сорвалась лавина.</p><p>Лиловая молния ударила в основание гребня, и десяток многотонных глыб звёздного железняка понёсся вниз, гоня перед собой гудящий вал воздуха. Укрыться на голой полке шириной в три шага было негде.</p><p>— Щиты вверх! — хрипло крикнул Сюй Чэн, разворачиваясь и заслоняя собой старого Крота с сыном.</p><p>Мин увлёк Ши Эр за собой в золотую вспышку «Переноса» и вышел посреди карниза, перед замершими бойцами. Девочка осталась у него за спиной.</p><p>Вчера на мосту ему пришлось звать на помощь Колокол Первого Устава и тратить четверть Ядра, чтобы отбить камнепад. Сейчас Мин перехватил «Драконий Хребет» правой рукой и погнал ци напрямую через девяносто первый костный канал. Сила заполнила плечевую кость; от неё загудел и посох. Он взмахнул посохом снизу вверх и свободной ладонью вывел перед собой широкий двойной контур «Уплотнения» и «Отторжения».</p><p>Многотонные глыбы с разгона врезались в пурпурно-золотой полог над его головой.</p><p>Грохот сотряс всю скалу, во все стороны брызнула раскалённая щебёнка. Сапоги Мина на палец вдавились в каменную полку, но его колени даже не дрогнули. Перекованная звёздным ядром кость правой руки держала чудовищный вес обвала так уверенно, словно сверху сыпались сосновые шишки. Полог выгнулся и одним упругим толчком сбросил всю каменную лавину через край карниза в пропасть!</p><p>Следом за камнями из разлома хлынуло рудное марево. Его пронзительный вой пошёл частой рябью по воздуху; у солдат из ушей брызнула кровь. Люди выронили носилки и схватились за головы.</p><p>Ши Эр выскочила из-за спины Мина на самый край полки.</p><p>Она подняла руку с коротким до смешного рукавом, растопырила пальцы навстречу ревущему мареву и сжала кулак.</p><p>Вой над карнизом оборвался. Дрожащее над камнями марево свернулось в тугую серую воронку и целиком провалилось в её ладонь. На сотню шагов вокруг стих вой бури, и Мин услышал тяжёлое дыхание ветеранов.</p><p>Ши Эр стряхнула с пальцев серую искорку, повернулась к вытаращившему глаза кузнецу Те Ню и скомандовала:</p><p>— Быстрее идите, дядя кузнец, а то тут камни опять гудят, а у меня ноги мёрзнут!</p><p>Те Ню моргнул, посмотрел на внезапно повзрослевшую девчонку в коротком платьице, потом на Мина и молча подхватил сразу двое носилок на свои могучие плечи.</p><p>Через час они выбрались из верхнего устья главного ствола на продуваемую ветром седловину перед Железным Заслоном.</p><p>Е Цинъянь ждала их у самых ворот, опершись на копьё. Ветер рвал полы её тёмного плаща, а за спиной выстроились поднявшиеся ранее бойцы с факелами. Когда из бурой пыли последними вышли Мин и державшаяся за его локоть подросшая девочка в детском наряде с разошедшимися швами, генерал долго смотрела на них обоих. Пальцы её на древке копья разжались.</p><p>— Кашевар уже дважды подогревал котёл, мастер Мин, — сказала Е Цинъянь, отворачиваясь к воротам. — Ещё четверть часа, и свой ужин ты бы не дождался.</p><p>На площадке перед малыми воротами солдаты бережно уложили в ряд пятерых каменных мертвецов, вынесенных из расщелины. Старый Крот сидел тут же на пустом ящике рядом с сыном. А-Чжун, укутанный до подбородка в тулуп, жадно пил горячую воду из деревянной баклаги и щурился на настоящий дневной свет, которого не видел четыре долгих года.</p><p>А в полусотне шагов выше по склону, у деревянных помостов главного подъёмника, всё ещё кипела суета.</p><p>У крайнего ворота распоряжался надзиратель Гэ Хуай. Человек Дворца в неизменном чистом сером халате покрикивал на четырёх своих подручных, заставляя их грузить на вьючных мулов тяжёлые окованные лари с рудничными книгами. У него за спиной стоял оседланный вороной конь.</p><p>Услышав шум у крепостных ворот, Гэ Хуай обернулся.</p><p>Сначала его взгляд упал на живого и невредимого Лу Мина. Лицо надзирателя дрогнуло: по всем расчётам Второй Посланник Дуань Ушэн должен был уже час назад спуститься по боковой шахте и вырезать этому выскочке сердце. А затем Гэ Хуай увидел сидящего на ящике А-Чжуна и пять покрытых звёздным инеем тел на рогожах рядом с ним.</p><p>Гэ Хуай перестал улыбаться.</p><p>Он оборвал приказ на полуслове, бросил учётную дощечку прямо в руки опешившему подручному и поспешил к своему вороному коню. Подойдя, торопливо принялся отвязывать повод от коновязи.</p><p>Мин поднял левую руку и очертил двумя пальцами короткий круг в воздухе.</p><p>У ног Гэ Хуая, в двух шагах от стремени, вспыхнул тускло-серебряный обод «Бездны».</p><p>Земля под сапогами надзирателя ухнула вниз. Гэ Хуай даже вскрикнуть не успел: незримая тяжесть обрушилась ему на плечи, раздробила колени и впечатала лицом в замёрзшую дорожную грязь. Четверо его подручных у мулов как по команде побросали лари и с поднятыми руками отскочили к скале.</p><p>Надзиратель захрипел, пытаясь приподнять голову из разбитой колеи. Изо рта его текла кровь вперемешку с грязью, но он всё ещё надеялся на покровительство Дворца.</p><p>— Ты… ты безумец! — просипел Гэ Хуай, выворачивая шею в сторону подошедшего Мина и вставшей рядом Е Цинъянь. — Я официальный надзиратель Дворца Пепельной Звезды при восточных рудниках! Моё имя вписано в списки Внешнего Приказа! Если со мной случится хоть что-то, сюда придёт карательный полк и выжжет твою крепость до камня, генерал Е! Прикажи ему убрать печать!</p><p>От ящика у ворот поднялся А-Чжун. Ноги ещё плохо слушались парня, он тяжело опирался на плечо старого Крота, но дошёл до края вмятины от «Бездны» и посмотрел сверху вниз на распластанного в грязи человека.</p><p>— А за этих пятерых у ворот кто ответит, господин надзиратель? — глухо спросил молодой старатель, кивнув на ряд рогож. — За Чэнь Бао, у которого мать слепая в посёлке осталась? За братьев Лю? Ты ведь сам нас в тот мешок перед закрытием окна загнал, а утром велел подпорки у лаза подрубить, чтобы никто живым не выбрался и жалобу не подал.</p><p>Гэ Хуай заёрзал под тяжестью печати, облизывая окровавленные губы:</p><p>— Это была надобность! Мне приказали сверху проверить нижние жилы до бури! Кто виноват, что порода обвалилась⁈ Из-за пяти паршивых рудокопов вы смеете поднимать руку на человека Дворца⁈</p><p>Стоявший рядом старый Крот молча перехватил обеими руками свою тяжёлую клюку, с которой ходил по горам двадцать лет, размахнулся и ударил суковатым концом по щеке надзирателя.</p><p>Два зуба вылетели в грязь, а голова Гэ Хуая мотнулась и снова ткнулась в колею.</p><p>— Это тебе за их матерей, гнида серая, — сплюнул Крот.</p><p>Обезумевший от боли и унижения Гэ Хуай с воем рванул правую руку под полу халата, нащупывая скрюченными пальцами боевой пепельный талисман у пояса.</p><p>Сапог Мина тяжело опустился на его запястье, неприятно хрустнув.</p><p>— Слишком много шума от одного могильщика, — произнёс Мин и коротким движением двух пальцев провёл над затылком надзирателя тонкую «Единую Черту».</p><p>Гэ Хуай дёрнулся в последний раз и затих.</p><p>Мин присел на корточки, откинул левый рукав убитого и вынул из внутреннего кожаного чехольчика тонкую костяную иглу. Маленький осколок родовой таблички Хань слабо теплел, откликаясь на его присутствие. Свою работу здесь, у Железной Чаши, приманка выполнила сполна: привела в яму Второго Посланника. Юноша наложил на иглу «Запрет» и убрал её в кольцо.</p><p>Выпрямившись, он повернулся к старому Кроту, который всё ещё сжимал свою окровавленную клюку.</p><p>— Брось палку, отец Ху. И протяни мне обе руки.</p><p>Старик растерянно моргнул, отбросил клюку в сторону и вытянул вперёд узловатые кисти с синими шишками от въевшейся под кожу рудной пыли.</p><p>При первой встрече в землянке для такой чистки Мину понадобились бы миска, железная пряжка и пару часов возни с бумажными талисманами. Теперь звёздная сила текла по девяносто первому каналу в его правом плече. Мин накрыл ладонями распухшие запястья старателя и потянул рудную заразу на себя. Крупицы поддались сразу: сила звезды подчинила въевшуюся в руки пыль.</p><p>Синие шишки под старой кожей зашевелились. Старик охнул и прикусил губу, удерживая руки в ладонях Мина. Сквозь раскрытые поры на его костяшках полезла густая иссиня-чёрная пыль. Она собиралась в тонкие струйки, стекала по пальцам Мина и комьями падала прямо на землю.</p><p>Через три минуты всё было кончено.</p><p>Мин убрал руки. От многолетних каменных наростов на кистях Крота остались лишь складки обвисшей кожи. Старый старатель стоял посреди двора и с недоверием смотрел на свои ладони. С опаской он согнул один палец, затем второй, а потом сжал обе руки в крепкие горняцкие кулаки. Пальцы двигались свободно. Режущая боль, которая десять лет не давала ему спать, наконец отпустила.</p><p>Ху Сань прерывисто вздохнул, повернулся к сыну, забрал из его слабых рук тяжёлый дорожный узел с пожитками и легко зажал пеньковые завязки в здоровой руке.</p><p>А-Чжун шагнул вперёд, опустился на оба колена перед Мином и молча поклонился ему, коснувшись лбом земли. Старый Крот секунду смотрел на сына, а потом положил здоровую ладонь ему на плечо и так же низко склонился рядом с ним.</p><p>Ветераны гарнизона вокруг стояли молча.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сборы в дорогу заняли остаток дня.</p><p>Над Железной Чашей за стеной крепости уже ревела буря, окончательно запечатавшая проход в кратер на следующие несколько лет.</p><p>Е Цинъянь передала временное командование Железным Заслоном сотнику Фань Лэю. Генерал решила опередить дом министра Чжэн и лично доставить в столицу слиток чистейшего звёздного железа весом в двадцать пять килограммов. С таким подношением она могла обратиться прямо в Военный приказ и к Третьему принцу. Е взяла тяжёлую повозку и десяток практиков. С ней ехали одноглазый знаменосец Сюй Чэн и кузнец Те Ню, который наотрез отказался оставаться в гарнизоне без «почтенного мастера Мина».</p><p>В первом же попутном городке Мин купил для Ши Эр две смены плотной дорожной одежды по её новому росту, тёплый лисий полушубок и высокие сапоги на мягкой войлочной подошве, после чего отряд вышел на большой имперский тракт.</p><p>На первой большой стоянке у каменного моста через замёрзшую реку, когда солдаты развели костры и поставили вариться пшённую кашу, Мин присел на поваленный ствол сосны рядом с Е Цинъянь.</p><p>Генерал чистила суконной тряпицей стальной наконечник своего копья. В свете костра её лицо казалось задумчивым.</p><p>— В том колодце под белой крышкой никого не оказалось, — негромко заговорил Мин, вороша палкой угли. — Древнюю клетку открыли месяца четыре или пять назад. Чисто открыли, без единого сломанного затвора, и увели оттуда то, ради чего Дворец Пепельной Звезды держал здесь своего надзирателя.</p><p>Е Цинъянь задержала руку с тряпицей на древке:</p><p>— Нашёл хотя бы следы того, кто тебя опередил?</p><p>— Нашёл, — Мин помолчал, глядя, как язычки пламени лижут сосновую кору. Разговоры о семье давались ему туго, слова приходилось вытаскивать из себя по одному. — Под креплением восьмой цепи кто-то вырезал ножом охотничью метку. Три косые черты и перевёрнутый крюк снизу. Такую метку оставил мой отец, когда я ещё пешком под стол ходил. Когда-то давно он ушёл из нашей Долины, чтобы увести от дома гончих Дворца, и с тех пор мы с матушкой не знали, жив ли он вообще. А скол на камне под цепью совсем свежий.</p><p>Е Цинъянь внимательно посмотрела на его профиль. Она задержала пальцы на древке копья, обдумывая его слова, и заговорила о том, чем могла помочь.</p><p>— Если человек увёл оттуда нечто крупное и шёл вглубь страны, он не мог не оставить следов, — сказала она, убирая тряпицу в сумку. — Где-то менял серебро, покупал припасы или брал заводных лошадей на закрытых дворах. В столице у меня остались старые люди отца из внешней разведки, которые ещё помнят, кому присягали. Когда приедем, я дам им рисунок твоей метки. Поищем без лишнего шума.</p><p>Ши Эр сидела поодаль и доедала из глиняной миски двойную порцию рисовой каши. Услышав про метку, она подняла голову:</p><p>— В том сером куске, который я внизу скушала, была память про большой город. Там внизу под водой вторая клетка стоит, а прямо над ней две белые-пребелые башни выше облаков. Между ними в небе длинный дом с крышей висит, и его каменный дракон зубами за бок держит! И его поищем, ладно?</p><p>Ладонь Е Цинъянь застыла на колене. Генерал резко повернула голову к девушке:</p><p>— Повтори, что ты сейчас сказала. Две белые башни и крытый переход в пасти дракона?</p><p>— Ну да, — кивнула Ши Эр, облизывая деревянную ложку. — Большой такой дракон из серого камня, рогатый. Из одной башни торчит и дом в зубах держит, а внизу речка широкая в камнях течёт.</p><p>Е Цинъянь перевела взгляд на Мина:</p><p>— Это Мост Лазурного Дракона в столице. Восточная сторона Внутреннего города, прямо над главным рукавом Императорского канала. Он соединяет Белую колокольню Приказа Наблюдений со старой Башней Водяных Часов. Я проезжала под ним десятки раз, но никогда не слышала, чтобы под каналом были какие-то подземные клетки.</p><p>Мин переглянулся с Ши Эр и медленно кивнул. Вот тебе и слепой старик Дуань Ушэн. Главное узилище Второй Пасти прятали под самой императорской столицей, под тоннами речной воды и башнями. Лучшего ориентира для поисков было не придумать.</p><p>И тут за пазухой у Мина сердито заворочалась Чернильница.</p><p>Гу Лань весь вечер грелся в потеплевшей Чернильнице и вполуха слушал дорожные разговоры. Теперь старик очнулся от дрёмы и заговорил с таким негодованием, что у Мина заломило виски:</p><p>«Ах ты паршивец! Стоило мне уснуть, как ты уже обзавёлся длинноногой генеральшей, которая везёт тебя в столицу, да ещё и личных соглядатаев предлагает⁈ У тебя что ни грязная яма, то новая красавица при оружии! Совесть у тебя есть или ты её окончательно на талисманы извёл⁈»</p><p>«Помолчи, дед, — мысленно огрызнулся Мин, подбрасывая сучок в костёр. — Мы вообще-то о деле говорим».</p><p>«О деле он говорит! — взвился Гу Лань ещё пуще. — В столицу Империи Лян они едут! Да ты хоть понимаешь, бестолочь деревенская, какие увеселительные кварталы стоят вдоль Императорского канала⁈ Три тысячи лет я торчал в темноте без глотка нормального вина и женского смеха! Слушай мой строгий наставнический указ, Мин: как только въедем в ворота, ты первым делом поведёшь меня на Шелковый проспект, в лучший публичный дом столицы! Я уверен он до сих пор существует! Снимешь ложу на втором ярусе, закажешь кувшин старого персикового вина и позовёшь трех искусниц с лютнями! А если посмеешь протащить меня мимо красных фонарей прямиком в свою вонючую сточную канаву под мостом — клянусь небесами, я запрусь на дне банки, заткну уши и больше ни одного штриха тебе до конца жизни не подскажу!»</p><p>Мин сидел с каменным лицом, подбирая для старого развратника ответ позабористее.</p><p>Ши Эр отставила пустую миску у костра, с любопытством склонила голову набок и спросила на всю поляну:</p><p>— Папа, а что такое публичный дом? И зачем тебе туда надо идти с тётеньками вино пить?</p><p>У костра все умолкли. За тридцать шагов у коновязи фыркнула лошадь.</p><p>Кузнец Те Ню, который как раз поднёс ко рту полную ложку горячей каши, подавился, закашлялся во всё горло и принялся колотить себя свободным кулаком по груди, выпучив глаза. Одноглазый знаменосец Сюй Чэн замер с куском вяленого мяса в руке, а потом с необычайным интересом уставился в тёмные верхушки сосен. Кажется, высматривал ночных сов.</p><p>Е Цинъянь медленно повернула голову к Мину.</p><p>В отблесках пламени её скулы и уши под прядями, сколотыми старой железной шпилькой, налились пунцовой краской. Генерал положила ладонь на древко только что вычищенного копья, а серые глаза сузились так, что у костра сразу похолодало градусов на десять:</p><p>— Вот как, мастер Мин? Значит, для успешного начертания формаций в столице вам непременно требуются публичный дом, вино и тётеньки?</p><p>Мин с невозмутимым видом учёного мужа, обсуждающего древние каноны, сделал глоток чая из жестяной кружки и пояснил:</p><p>— В старых трактатах эпохи Тан «публичным домом» именовали общественные читальни при городских управах, где престарелые книжники собирались по вечерам спорить о правильном наклоне кисти и пить горький отвар из хризантем. Малявка просто опять перепутала старые слова.</p><p>Ши Эр подозрительно сощурила серые глаза, заглядывая ему за пазуху:</p><p>— Ничего я не перепутала! Дедушка громко кричал, что там пахнет сладкой пудрой, висят красные фонарики и тётеньки на дудках играют! В читальнях на дудках не играют!</p><p>У кузнеца Те Ню за спиной Сюй Чэна вырвался сдавленный всхлип; великан зажал рот обеими ладонями и боком-боком попятился за повозку, трясясь всем своим двухметровым телом от беззвучного хохота.</p><p>Мин достал из дорожного мешочка горсть вяленых груш и сунул их прямо в руки Ши Эр:</p><p>— Жуй давай, знаток словесности, и ложись спать.</p><p>Е Цинъянь резко поднялась с бревна, одёрнула куртку и быстрым шагом направилась проверять дальние караулы у моста. У края поляны она обернулась и бросила через плечо:</p><p>— Если я узнаю, что мой штабной мастер пропадает в «общественных читальнях» с красными фонарями, то накажу по всей строгости. И вычту расходы на персиковое вино!</p><p>«Ух, какая грозная барышня! — восхищённо крякнул в Чернильнице ничуть не раскаявшийся Гу Лань. — Огонь, а не девка! Ты смотри там, малец, не теряйся, такие генеральши на дороге не валяются!»</p><p>Остаток пути до сердца Империи прошёл спокойно, без единой стычки. Разъезды Дворца Пепельной Звезды словно сквозь землю провалились: то ли слепой Дуань Ушэн, выбравшись из-под горы, действительно стянул все окрестные своры за собой для срочного доклада, то ли весть о гибели надзирателя Гэ и разгроме отряда Чжэна заставила местных ищеек поджать хвосты и забиться в норы.</p><p>На десятый день пути отряд выбрался из каменистых предгорий. Дорога поднялась на пологий перевал, и впереди открылась великая Облачная Столица Империи Лян.</p><p>Мин придержал коня у каменного дорожного столба. Даже Ши Эр, ехавшая рядом на спокойной гнедой кобылке, перестала жевать сушёное яблоко и приоткрыла рот.</p><p>Посреди бескрайней плодородной долины, где сходились три полноводные реки, возвышался город, которому, казалось, не было края. Внешние стены из белого тёсаного известняка тянулись от горизонта до горизонта, увенчанные сотнями сторожевых башен с черепичными крышами цвета тёмной лазури. Над стенами в утреннем солнце переливалось марево исполинского императорского массива, опиравшегося на тридцать шесть золочёных столпов, расставленных по всем округам города.</p><p>Сквозь широкие речные ворота в столицу непрерывным потоком входили трёхмачтовые торговые корабли под алыми и белыми парусами, а высоко в небе, прямо над ярусами городских крыш, медленно плыли тяжёлые воздушные ладьи богатых кланов, которые тянули четвёрки крылатых ящеров в серебряной упряжи.</p><p>Город поднимался ступенями к центру, где на высоком холме горели на солнце золотые крыши Запретного Дворца. А правее, в восточной части Внутреннего города, над сверкающей лентой Большого императорского канала вздымались в небо две ослепительно белые башни. Высоко над водой и снующими лодками между ними висела длинная крытая галерея под изумрудной кровлей, и её восточный край покоился прямо в распахнутой пасти исполинского каменного дракона, высеченного в теле самой колокольни.</p><p>Точь-в-точь как видела Ши Эр в памяти проглоченного осколка.</p><p>У каменной развилки за полкилометра до Главных Южных ворот, где военный тракт уходил влево к казармам, Е Цинъянь натянула поводья своего вороного.</p><p>Дальше им было не по пути. Генералу с конвоем и тяжёлой повозкой предстояло идти через служебные ворота прямиком в Военный приказ — сдавать звёздное железо под печать и держать ответ перед наместником и принцем. Мин собирался сперва устроиться на тихом постоялом дворе у канала. Там он мог осмотреться без лишнего внимания, а заодно подобрать для Ши Эр подходящую городскую одежду.</p><p>Е Цинъянь спешилась и подошла к коню Мина. Одноглазый Сюй Чэн и Те Ню придержали упряжку в двадцати шагах позади.</p><p>Генерал расстегнула кожаную нагрудную сумку, достала узкую четырёхгранную пластину из гладкого чёрного нефрита с вырезанным на ней серебряным копьём и протянула начертателю.</p><p>— В столице у каждого ведомства свои порядки, а после того, что случилось с Чжэн Ифанем, вокруг дома его отца поднимется большая пыль, — сказала Е Цинъянь, когда Мин принял тяжёлый прохладный камень. — Остановись в восточном посаде у Речных ворот, там меньше столичной стражи. А когда устроишься или если понадобятся сведения от моих людей, приходи в квартал Старых Ив и покажи эту пластину привратникам Павильона Лазурного Ветра. Тебя проведут внутрь в любое время дня и ночи и сразу дадут знать мне.</p><p>Сидевший в седле у повозки Сюй Чэн скосил свой единственный глаз на чёрную нефритовую пластину в руке Мина, удивлённо крякнул и тут же с самым суровым видом развернулся к кузнецу.</p><p>Мин спрятал пластину за пазуху и спешился, оказавшись с генералом лицом к лицу.</p><p>Е Цинъянь секунду смотрела на него. Потом шагнула на полшага ближе и поправила рукой в кожаной перчатке сбившийся ворот его чёрного халата с драконами. Разгладила складку на плече, задержав пальцы на ткани.</p><p>— И запомни, мастер Мин, — негромко произнесла она, глядя в его глаза. — Ты всё ещё числишься приглашённым мастером формаций при моем командовании. Приказа о твоём увольнении со службы я не подписывала и подписывать в ближайшее время не собираюсь. Так что потрудись не развалить половину столицы хотя бы до тех пор, пока я не сдам отчёт в Военный приказ.</p><p>Мин ответил ей дерзкой полуулыбкой:</p><p>— Постараюсь ограничиться одним кварталом, госпожа генерал. До встречи в Павильоне.</p><p>Е Цинъянь качнула головой, легко вскочила в седло и махнула рукой своему конвою. Повозка со звёздным железом загрохотала по левому рукаву дороги к военным воротам.</p><p>Мин проводил взглядом её прямую спину в тёмном плаще, затем посмотрел на две белые башни с мостом в пасти каменного дракона, парившие в утренней дымке над восточной частью города, и тронул поводья:</p><p>— Пошли, малявка. Сперва найдём, где тут кормят приличной уткой, а к вечеру сходим послушаем, как в здешних речках вода шумит.</p></section><section><title><p>Глава 8 Облачная Столица</p></title><p>Глава 8 Облачная Столица</p><p>У Главных Южных ворот Облачной Столицы очередь растянулась шагов на триста. Между гружёнными телегами переругивались продрогшие коробейники. От лошадей поднимался пар. Мин плотнее запахнул поверх чёрного халата грубый серый плащ, надвинул капюшон и постучал пальцем по правому запястью.</p><p>— Клякса, прячься, — велел он. — Лишние глаза нам сейчас ни к чему.</p><p>Тёплый дымчатый браслет на руке шевельнулся. Двухвостый лис высунул острую мордочку из рукава, недовольно фыркнул на уличную слякоть и растёкся по ткани чёрной каплей. Чернила впитались в край рукава и сложились в узорчатую кайму, какую часто вышивали уездные писари. «Драконий Хребет» за спиной Мин ещё с утра обмотал в три слоя. Теперь грозное оружие с виду походило на футляр с межевыми рейками.</p><p>У ворот уже ждали люди Чжэна.</p><p>По обе стороны от сводчатой арки, рядом с городской стражей в клёпаных кожаных куртках, топтался десяток мордоворотов в тёмно-синих накидках. На груди у каждого красовался шитый золотой нитью журавль — родовой знак первого министра Чжэна. Двое подручных держали деревянные дощечки с приказами столичной управы. Они осматривали путников одного за другим, то и дело сверяясь с угольными пометками.</p><p>«Шустро сработали, — прикинул Мин, продвигаясь на полшага вперёд за возом с мороженой капустой. — Самого Ифаня на носилках дотащат до столицы в лучшем случае к следующей неделе, а вот талисман долетел до папеньки за одну ночь».</p><p>Впрочем, толку от этой прыти выходило немного. В донесении со дна Железной Чаши наверняка расписали прежние приметы обидчика: молодой начертатель в богатом чёрном халате, рядом диковинный лис с двумя хвостами, а с ними черноволосая малявка лет десяти в коротком платьице. Халат и лиса Мин уже спрятал.</p><p>Начертатель скосил взгляд на шагавшую рядом Ши Эр.</p><p>После того как в подземелье Железной Чаши она сжевала отсечённый кусок Глотки Безмолвия, прежнюю десятилетнюю пигалицу в ней было трудно узнать. Теперь макушка Ши Эр доставала Мину почти до груди. На вид ей можно было дать лет тринадцать, а то и четырнадцать. Тоненькая девчонка с тёмной родинкой справа над верхней губой куталась в пушистый лисий полушубок, купленный в попутном городке, и с независимым видом грела руки в широких рукавах.</p><p>Чжэнский соглядатай у рогатки оглядел девчонку в лисьем меху, задержался глазами на сутулом писаре в серой шерсти и отвернулся к следующим путникам. Он всё высматривал в толпе кого-то с маленьким ребёнком.</p><p>Зато очередь двигалась со скоростью дохлой черепахи. У привратного стола сборщики обирали всех подряд, прикрываясь именем столичной управы.</p><p>Пузатый сотник ворот на ранней ступени Ядра лениво ковырял в зубах щепкой, пока его сборщики трясли крестьянские подводы.</p><p>— Три медяка за въезд, два за колёса и ещё четыре сверху — снежная подать! — рявкнул стражник, стукнув древком пики по оглобле телеги с дровами.</p><p>Возница, жилистый мужик в латаном тулупе, растерянно сдёрнул шапку:</p><p>— Господин караульный, помилуй! Какая ж снежная подать, коли снег у ворот со вчерашнего дня не чищен, кони по брюхо в каше вязнут?</p><p>— Потому и подать, что чистить некому! — оскалился стражник. — Выкладывай монету, покуда оглоблю в пошлину не вписал!</p><p>Мужик со вздохом полез за пазуху развязывать узелок. Тут мимо очереди проехал вестовой в сером плаще Дворца Пепельной Звезды, верхом на сытом буланом жеребце. Сотник выплюнул щепку, резво скатился с деревянного помоста и согнулся в три погибели. Кланялся он так усердно, что едва не черпанул носом дорожную жижу, хотя полчаса назад карету имперского чиновника проводил ленивым кивком.</p><p>У стола маялся от скуки начальник чжэнского дозора — молодой мордатый парень на средней ступени Ядра, в шапке и тёмно-синей накидке. Капризно выпяченная губа и знакомые черты лица выдавали в нём близкого родича покалеченного Ифаня.</p><p>— Господин Чжэн Бин, может, погреетесь в караулке? — предложил писарь за столом, привстав перед ним. — Холодрыга ведь, а нужного бродяги всё равно не видать.</p><p>— Дядя шкуру с меня спустит, если я этого ублюдка упущу, — буркнул Чжэн Бин, раздражённо пнув обледенелую тумбу. — Велено торчать здесь до темноты, вот и торчу.</p><p>Он потёр затёкшие ноги и шагнул к очереди. Перед столом как раз семенила сгорбленная старуха с большой плетёной корзиной. Из-под её шали торчали худые запястья, а над ивовым краем корзины горкой возвышалась мелкая мёрзлая репа.</p><p>Чжэн Бин с ленивой ухмылкой выставил ногу в подкованном сапоге.</p><p>Бабка зацепилась за сапог, охнула и растянулась на утоптанном снегу. Корзина перевернулась. Жёлтые репки раскатились по грязной каше, прямо под копыта лошадей и сапоги стражников.</p><p>— Под ноги смотреть надо, карга старая, — сказал Чжэн Бин, уперев руки в бока под дружный гогот своих подручных. — Разбросала тут свой мусор, благородным людям ступить негде. А ну живо ползай и собирай на коленях, до последней штуки! Не соберёшь за двадцать вдохов — велю парням потоптать всё в труху!</p><p>Старуха молча собирала репу, стоя на четвереньках. Дырявая шаль сползала с плеч, посиневшие пальцы выгребали корнеплоды из-под чужих ног. Очередь притихла. Крестьяне и мелкие торговцы отводили глаза, вжимая головы в плечи: связываться с племянником первого министра себе дороже.</p><p>Ши Эр сердито засопела, сжимая кулачок в широком рукаве. Мин положил ладонь ей на плечо и придержал рядом с собой.</p><p>Подошла их очередь. Юноша шагнул к заваленному бумагами столу и со смиренным видом провинциального писаря выложил перед сборщиком горсть медяков. Отсчитал и за проход, и за выдуманную снежную подать, забрал деревянную пропускную бирку и двинулся под арку.</p><p>Чжэн Бин всё ещё потешался над ползающей бабкой. Мин прошёл в полушаге за его спиной, чуть качнулся, обходя лужу, и кончиком указательного пальца задел окованный золотом конец ножен.</p><p>Капли ци хватило с избытком. На чеканный узор металла лёг знак «Бездны» размером с рисовое зерно. Последний узел Мин оставил разомкнутым: тот затянется через три вдоха, когда хозяин знака уже пройдёт ворота.</p><p>Мин миновал стол и переступил порог воротной арки.</p><p>Позади раздался громкий всплеск.</p><p>На третьем вдохе узел сомкнулся. От ножен на боку Чжэн Бина по его поясу и ногам разлилась тяжесть, словно на него опустили многотонную скальную глыбу со дна Разлома. Колени подломились. Племянник первого министра успел лишь вскинуть руки и со всего маху рухнул в самую глубокую лужу талого снега.</p><p>Да так удачно, что клюнул носом вперёд и зарылся лицом аккурат в кучку мёрзлой репы перед старухой. Шапка слетела с макушки и поплыла по грязной жиже.</p><p>Стражники оборвали смех. Все у ворот смотрели на Бина.</p><p>Чжэн Бин с воем упёрся ладонями в слякоть, пытаясь подняться. На бычьей шее вздулись жилы, лицо налилось свекольной краской. Ци средней ступени Ядра взметнулась вокруг плеч, разбрызгивая грязь, но от ножен по-прежнему расходился чудовищный гнёт. Он вытянул шею, натужно выдохнул и снова дёрнулся вверх. Колени остались на мостовой: приподнять их хотя бы на толщину ногтя он так и не сумел.</p><p>Отстегнуть бы пряжку ремня и сбросить взбесившуюся железку! Да только вокруг стояли три сотни простолюдинов и десяток собственных воинов. Признаться при всей толпе, что с собственным оружием не можешь совладать, — позор такой, что в столице потом засмеют в каждой чайной.</p><p>Старуха сидела напротив него в грязи и испуганно моргала. Затем робко протянула сухонькую руку и трижды похлопала побагровевшего от натуги Чжэн Бина по взъерошенной макушке:</p><p>— Ой, молодой господин… Да неужели надо так убиваться из-за старушечьей репы? Да и ладно с ней, я уж подобрала почти всю! Спасибо тебе за добрый поклон, дай тебе Небо здоровья и невесту богатую…</p><p>За телегами кто-то сдавленно фыркнул в рукав. Прыснул коробейник с корзинами, а бородатый возница согнулся, трясясь от смеха. Через секунду вся трёхсотенная очередь у Главных Южных ворот грохнула таким хохотом, что с привратной башни с карканьем сорвалось вороньё.</p><p>— Держите его! Поднимайте господина Бина! — заорал перепуганный десятник, и четверо чжэнских мордоворотов бросились в лужу, хватая своего командира под мышки.</p><p>Четверо воинов тянули, поскальзываясь в грязи и кряхтя от натуги, но молодой господин оставался на коленях перед репой. Лишь через полсотни вдохов знак выдохся, и Бина наконец оторвали от земли. Какая напасть приключилась с его клинком, у ворот гадали до самого вечера.</p><p>А Мин в это время уже неспешно шагал с Ши Эр по широкому Южному проспекту.</p><p>Изнутри Облачная Столица казалась ещё громаднее, чем с горного перевала. На широких улицах могли разъехаться сразу четыре обоза. По сторонам теснились трёх- и четырёхэтажные дома, чайные чередовались с ремесленными палатами, а над черепичными крышами в морозной синеве переливалось золотистое марево великого защитного массива. Его держали тридцать шесть гигантских золочёных столпов, расставленных по всем округам столицы.</p><p>Мин запрокинул голову, прослеживая сияющие линии от одного столпа к другому.</p><p>Ближе к Запретному Дворцу массив гудел, полный силы. Он отгонял зимнюю стужу, и за оградами садов знати зеленели кусты. А здесь, на южных и восточных окраинах, сразу четыре столпа погасли. Позолота на них облупилась, в нижних узлах темнели пустые гнёзда духовных камней. Через прорехи в куполе ледяной северный ветер свободно гулял по улицам. У покосившихся лачуг чумазые ребятишки в тряпье теснились вокруг крохотных угольных жаровен и тянули к углям ладошки.</p><p>Зато в небе над их головами неспешно плыли воздушные ладьи великих семей.</p><p>Днища кораблей, обитые полированной медью, отбрасывали на мостовую широкие тени. Резные звери на носах ладей проплывали над охапками гнилой соломы у стен. Там сидели безногие калеки и нищие старики, протягивая прохожим деревянные плошки.</p><p>На перекрёстке у Меняльного ряда Мин придержал шаг.</p><p>Узкая чернёная ладья плавно спускалась к внутреннему каналу. На её носу трепетал треугольный флажок цвета сухой золы с вышитой пятиконечной звездой.</p><p>Посередине проспекта рысью шёл конный разъезд императорской гвардии. На всадниках сияли доспехи, за плечами развевались алые плащи. Завидев ладью, гвардейцы разом натянули поводья. Командир махнул затянутой в перчатку рукой, и весь десяток поспешно съехал с расчищенной дороги в придорожные сугробы. Императорские всадники остановились у самой сточной канавы, уступая судну Дворца Пепельной Звезды даже то место, по которому скользила его тень.</p><p>«Да уж, — подумал Мин, провожая взглядом серый флажок за крышами. — Император Лян, может, и сидит на драконьем троне, да только хозяева в его доме совсем другие».</p><p>В восточном квартале у Речных ворот, о котором говорила Е Цинъянь, Мин нашёл тихий постоялый двор и снял просторную угловую комнату на втором этаже. Здесь останавливались в основном речные кормчие да приказчики с соляных барж, а городская стража заглядывала редко.</p><p>После они прошлись по соседним лавкам. Лисий полушубок Мин убрал в узел, а для города купил Ши Эр стёганую куртку густого красного цвета на заячьем меху и длинную юбку из плотного тёмного сукна. У лотка за дверью лавки она получила ещё и большую бамбуковую шпажку с нанизанными на неё ягодами боярышника в прозрачной сахарной корочке.</p><p>Теперь Ши Эр шла по набережной, с наслаждением обгрызая карамель с ягод, и то и дело поправляла ладошкой новые пуговицы на груди.</p><p>А за пазухой у Мина с самого полудня не утихал бунт.</p><p>«Сворачивай налево у моста, паршивец! — ворчал Гу Лань, толкая Чернильницей рёбра Мина. — Я по запаху чую: за теми ивами начинается Шёлковый проспект! Вон и паланкины с занавесочками понесли, и пудрой цветочной потянуло! Мы в столице уже несколько часов, а я до сих пор не видел ни одной девицы с лютней и не нюхал персикового вина! У тебя совесть вообще имеется или на дне кратера вся выгорела⁈»</p><p>«Дед, угомонись, будет еще время, — мысленно отбивался Мин, огибая грузчиков с бочками солёной рыбы. — Какие тебе сейчас певички? Нам надо до темноты прощупать подступы к башням у канала».</p><p>«Ах, до темноты⁈ — взвился старый мастер. — Значит, как старого учителя в сухой банке мариновать и заставлять среди ночи чертежи Звёздного Предела выдавать — это у нас всегда пожалуйста! А как уважить старика кувшином приличного винца в тёплой компании — так у него сразу государственные дела нашлись! Сразу предупреждаю, Мин: если мои законные три искусницы с лютнями не будут петь мне про весеннюю луну, я ухожу в глухой затвор! Сам будешь свои каракули на стенах разбирать, я тебе ни единого завитка не подскажу!»</p><p>Ши Эр откусила очередную ягоду со шпажки, покосилась на грудь Мина и с пониманием вздохнула.</p><p>Чернильница возмущённо дёрнулась, натянув подкладку халата. Мин с трудом удержал серьёзное лицо. Пообещав старику заглянуть в приличное заведение с музыкой, он свернул в тихий проулок у воды.</p><p>Пальцы сквозь ткань плаща нащупали у груди гладкую четырёхгранную пластину из чёрного нефрита с вырезанным серебряным копьём.</p><p>До Павильона Лазурного Ветра в квартале Старых Ив он доберётся позже. Е Цинъянь только сегодня утром въехала в столицу со своим обозом и наверняка до самой ночи пробудет на докладах в Военном приказе. Пока же Мин петлял по проулкам, поглядывая на тех, кто сворачивал следом. Проверять, увязался ли за ним соглядатай от южных ворот, лучше подальше от её людей. Зачем выдавать чужим свою связь с опальным генералом?</p><p>Своих дел в Облачной Столице у него тоже хватало. С домом министра Чжэна предстояло свести старый кровавый счёт за раздробленные пальцы патриарха Хань и охоту на род матери. А сегодня они с Ши Эр искали башни над каналом: где-то под ними томилась Вторая Пасть.</p><p>К сумеркам они вышли к Большому императорскому каналу во Внутреннем городе.</p><p>Вода текла между высокими берегами из тёсаного камня. Фонарщики уже зажигали вдоль парапетов масляные фонари на чугунных столбах. По обе стороны канала уходили в вечереющее небо две ослепительно белые башни.</p><p>Восточная, Белая колокольня Приказа Наблюдений, поднималась стройным восьмигранником. На высоте двадцати человеческих ростов из белокаменной кладки выступала исполинская голова дракона. Над водой нависала раскрытая клыкастая пасть, в стороны расходились витые рога и длинные каменные усы.</p><p>Дракон держал зубами за резные бока восточный край длинной крытой галереи под зелёной глазурованной черепицей. Мост Лазурного Дракона висел высоко над каналом, и суда свободно проходили под ним: опор посреди русла не было. Западный конец галереи уходил в глухую стену второй громады, старой Башни Водяных Часов. Оттуда доносился тяжёлый бой часов, отмечавший смену столичной стражи, а между ударами гудели медные колёса.</p><p>Ши Эр остановилась у парапета, забыв про последнюю ягоду на палочке. Она запрокинула голову и долго смотрела на каменные клыки, сжимавшие висячий переход.</p><p>На каменной тумбе у спуска к лодочным причалам сидел одноногий старик-фонарщик и подрезал ножницами пеньковые фитили. Мин подошёл, опустил в его деревянный ящик со свечами крупную медную монету и кивнул на западную башню:</p><p>— Почтенный, мы люди приезжие. Что это за громадина за мостом, что в ней даже окон на нижних ярусах не прорубили?</p><p>Фонарщик проверил монету на зуб и убрал за пазуху. Сплюнув табачную крошку, он охотно пояснил:</p><p>— Окон захотел, парень! Да кто ж в казне окна рубит? Это ж старая Башня Водяных Часов, при первом императоре Лян ставлена. Наверху звездочёты время по каплям меряют, а в нижних-то этажах да подвалах — главная государева сокровищница! Туда с податных повозок и серебро везут, и редкие диковины со всех концов державы. Попробуй сунься без печати — караульные стрелой пришьют раньше, чем чихнуть успеешь.</p><p>Мин поблагодарил старика и вместе с Ши Эр спустился по узким обледенелым ступеням к воде. Здесь береговой выступ нависал над причалом, закрывая свет верхних фонарей.</p><p>Он снял перчатку и прижал голую ладонь к мокрому камню, поросшему бурым речным мхом. Сквозь многометровую толщу кладки потянулась тонкая нить духовного чутья.</p><p>Сначала камень отдавал знакомыми звуками канала. Мин повёл чутьё глубже, под русло и фундамент Башни Водяных Часов. Оттуда шёл совсем другой гул.</p><p>В тесной подземной полости за старыми затворами ревела вода. Запертая в каменном мешке, она с силой билась о стены, и гул расходился сквозь толщу скалы.</p><p>Ши Эр вдруг обеими руками вцепилась в его рукав. Пальцы стиснули плащ, стягивая ткань тугими складками. Девочка застыла, глядя под ноги; серые глаза в вечернем сумраке казались почти чёрными.</p><p>— Здесь, — прошептала она, прижимаясь к его руке и глядя под ноги, в чёрную воду у стены. — Здесь шумит та большая вода. Точно так же гудело в памяти того куска. Вторая сестра сидела прямо там, внизу, в мокрой темноте!</p><p>Мин убрал ладонь от камня и посмотрел на высокий переход Моста Лазурного Дракона.</p><p>Перед коваными вратами, ведущими с висячей галереи внутрь Башни Водяных Часов, горели яркие ветровые фонари. Под ними несли караул четверо рослых императорских стражников в золочёных шлемах. В руках они держали длинные алебарды.</p><p>Между ними стояли ещё двое. Эти опирались спинами на резные перила галереи и носили простые мешковатые халаты мышино-серого цвета, без единой нашивки.</p><p>Слуги Дворца Пепельной Звезды.</p><p>Мин криво ухмыльнулся. Теперь всё сходилось: древнее узилище Второй Пасти Пожирателя Звёзд прятали прямо под главной императорской сокровищницей рода Лян. А саму казну день и ночь стерегли бок о бок с дворцовой гвардией соглядатаи Пепельной Звезды, охраняя подступы к узилищу.</p><p>Один из серых на мосту, должно быть, почувствовал чужой взгляд.</p><p>Он повернул голову, перегнулся через резные перила у западной башни и посмотрел вниз, сквозь вечернюю дымку. На узкой кромке причала у воды стояли молодой парень в сером плаще и девочка в красной куртке.</p><p>Мин поднял к нему лицо, широко улыбнулся и помахал рукой, словно встретил старого приятеля на ярмарке.</p><p>Человек на мосту замер на пару вдохов, нахмурился, затем отступил от перил и скрылся за коваными створками Башни Водяных Часов.</p><p>За пазухой у Мина раздалось ехидное старческое покашливание.</p><p>«Ну что, поздравляю тебя с удачной разведкой, ученичок, — проворчал Гу Лань из Чернильницы. — Умеешь ты выбирать задачки по плечу. В прошлый раз полез за сокровищем в кратер под пятой целой армии, а теперь нашёл себе заветную дверцу, ключ от которой висит аккурат на поясе у здешнего императора, да ещё и под присмотром Дворца!»</p><p>Мин натянул перчатку, забрал у Ши Эр опустевшую бамбуковую палочку и повернулся к ступеням. Наверху, за парапетом, уже горели огни вечерних улиц.</p><p>— Не вижу проблемы, дед, — отозвался он. — Раз ключ висит на поясе у императора, значит, нам придётся сходить во дворец и познакомиться с императором поближе.</p></section><section><title><p>Глава 9 Мастер теплых улиц</p></title><p>Глава 9 Мастер теплых улиц</p><p>Для ночного поиска Мин выбрал потухший столп на окраине. У Моста Лазурного Дракона его уже заметил соглядатай Дворца. Вечером удалось нащупать воду под башней, но для осмотра самого узилища пришлось бы пустить поисковую нить гораздо глубже и задержаться у камня. Такой всплеск ци вода разнесёт далеко, а серые караульные теперь будут смотреть в оба.</p><p>По дороге с рынка начертатель приметил путь через сам городской массив.</p><p>Подземные жилы, проложенные ещё при основании города, связывали тридцать шесть золочёных столпов Облачной Столицы. Они проходили под мостовыми и каналами, тянулись от окраин к центру и сходились под старой Башней Водяных Часов. Там находился главный узел массива. Пустив чутьё через столп на отшибе, Мин мог подобраться к пустотам под сокровищницей по этим жилам. Слабую нить его силы скроет течение городской ци, и стража на мосту услышит лишь обычный гул.</p><p>Мин дождался, когда на улице затихнут шаги поздних гуляк. Ши Эр сопела на лежанке, укутанная до носа одеялом и обнявшая медный чайник. Он накинул серый дорожный плащ и выскользнул в окно второго этажа.</p><p>Добравшись до южного ремесленного квартала, он запахнул плащ плотнее. Над богатыми усадьбами Внутреннего города висела тёплая золотистая дымка, а здесь морозный ветер гонял по проулкам угольную пыль.</p><p>Потухший столп возвышался посреди круглой площади между закрытыми красильнями и дровяными складами. Двенадцатиметровую колонну когда-то покрывала листовая позолота. Теперь сквозь облезлое золото проступал тёмный камень, а из прорехи в куполе на него сыпался мелкий снег.</p><p>Клякса вынырнул из рукава, пробежал по обледенелым ступеням круглого цоколя и вдруг прижал уши, обернувшись к хозяину.</p><p>У подножия столпа кто-то уже копошился.</p><p>Вокруг колонны расхаживал сухонький седобородый старик в меховой безрукавке поверх халата. Масляный фонарь на покосившемся шесте едва освещал его бумаги на раскладном столике. Правая рука в лубке лежала в перевязи у груди. В левой он сжимал бамбуковую указку и бубнил себе под нос, поминутно сверяясь с ворохом чертежей.</p><p>Мин узнал мастера формаций Сунь Цзяня. Тот самый столичный старик, который пытался достать их отряд громовыми знамёнами на мосту в Железной Чаше, а потом кланялся на дне кратера, выспрашивая про четыре узла сцепления.</p><p>— Да чтоб вам всем пусто было, криворукие предки… — всхлипывал в бороду Сунь Цзянь, тыча указкой в замёрзший паз на цоколе. — Третий контур чистый, четвёртый сухой, а тяги нет! Хоть лоб об этот камень расшиби, не идёт волна!</p><p>Мин вышел из тени дровяного склада и ступил на освещённый пятачок.</p><p>Сунь Цзянь вздрогнул и резко обернулся. Он нахмурился, разглядывая высокого гостя в сером плаще. Когда Мин откинул капюшон, старик отшатнулся, и кровь отхлынула от его лица. Бамбуковая указка выскользнула из пальцев и покатилась по камню.</p><p>— М-мастер… — старик задохнулся, пятясь к самой колонне и прижимая перевязанную руку. — Молодой мастер Лу⁈ Вы… вы уже в столице⁈ Пощадите, я ни словом не обмолвился в приказе, я даже имя ваше не назвал!..</p><p>Мин поднял руку и приложил указательный палец к губам.</p><p>— Тише, мастер Сунь, не будите квартал, — сказал он, подходя к раскладному столику. — Никакого мастера Лу здесь нет. Есть глухая ночь, холодный камень и старая поломка. А вы каким ветром оказались тут раньше своего молодого господина?</p><p>Сунь Цзянь сглотнул, огляделся и зашептал, кривясь от боли в сломанной руке:</p><p>— Молодого господина Ифаня везут в тёплом возке с мягким ходом, его трясти нельзя… А меня распорядитель Шу со сменными гонцами погнал вперёд. Скакали без сна и отдыха, меняя лошадей на каждой почтовой станции. Как прискакали утром, первый министр Чжэн даже лекаря ко мне позвать запретил! Велел бросить меня на этот проклятый южный столп, который я ещё до отъезда год безуспешно чинил. Сказал: либо к возвращению сына зажгу колонну, либо с меня взыщут убытки за все двенадцать месяцев и сгноят в долговой яме вместе с внуками…</p><p>Старик с отчаянием посмотрел на потухшую колонну:</p><p>— А как я её зажгу с одной левой рукой, когда тут само место проклятое⁈ Год бьюсь! Камни менял, жилы продувал — поток обрывается на самом входе, будто в бездонную бочку воду льёшь!</p><p>Мин оглядел чертежи. Бумага отличная, столичная, тушь тоже отборная. Три латунные баночки грелись над маленьким масляным светильником, чтобы тушь оставалась жидкой даже на морозе. Он немного подумал. Ему в голову пришла одна замечательная идея, как одним делом и людям помочь, и свои интересы закрыть.</p><p>— Ну, в долговую яму вам рановато, — сказал Мин, скидывая на скамью дорожный плащ и закатывая правый рукав. — Раз уж хотите вернуть себе доброе имя и целую голову на плечах — стойте рядом, держите фонарь повыше и подавайте кисти.</p><p>Сунь Цзянь часто заморгал, не веря своим ушам. Затем торопливо снял фонарь здоровой рукой и поднял над основанием колонны. От волнения старик даже дышал через раз.</p><p>Мин опустился на одно колено, прижал ладонь к ледяному камню ниже видимых выемок и пустил нить чутья в основание столпа. Миновав три локтя кладки, он повёл её дальше, вдоль заглублённых в землю духовных жил.</p><p>По схемам все русла под колонной сходились без единого ответвления. Сунь Цзянь проверял их по этим чертежам и всякий раз возвращался к наземной резьбе. Мин проследил сам ход ци под мостовой.</p><p>Через четверть часа он отнял руку от камня и криво усмехнулся.</p><p>Резьба внутри столпа оставалась целой. Подземная жила тоже гнала сюда горячую ци от центрального кольца, но до колонны сила не доходила. На глубине двух человеческих ростов чья-то умелая рука надрезала все четыре питающих русла. Глухие зеркальные заслонки прятали порезы, уводя поток в узкую боковую нить.</p><p>Мин проследил воровской отвод духовным взором. Тонкая линия пряталась в свинцовом жёлобе, ныряла под фундаменты красилен и проходила под дном канала. Дальше она тянулась на северо-запад, к богатому кварталу у Внутренней стены. Там за высокой оградой поднимались серые черепичные крыши Пепельного подворья, где жил столичный наместник Дворца Пепельной Звезды.</p><p>— Вот оно что, — протянул Мин, поднимаясь и отряхивая колено. — А разгадка-то проста. Никто этот столп не ломал, мастер Сунь. У него под самым корнем стоит косой перехват. Всю тёплую силу, что полагается южному кварталу, увели по жёлобу на северо-запад, прямиком под стены Пепельного подворья. Наместник Дворца греет свои зимние беседки краденым городским теплом, пока здешние ребятишки жмутся к угольным горшкам.</p><p>У Сунь Цзяня отвисла челюсть. Фонарь в его левой руке закачался, отбрасывая прыгающие тени.</p><p>— П-пепельное подворье⁈ — пролепетал старик. — Быть того не может… За самовольный отвод силы из императорского массива по уложению полагается отсечение головы!</p><p>«Тьфу ты, падаль столичная! — взревел Гу Лань: через восприятие ученика он тоже разглядел подземный узел. — Да за такую похабную штопку в моё время этому кустарю-ворюге переломали бы все кисти об его же бестолковую башку! Мало того что тепло у голодранцев воруют, так ещё и узел сцепления положили внахлёст без отвода лишней силы! Позор ремеслу!»</p><p>От крика деда заныло в висках. Мин потёр переносицу и с досадой вздохнул.</p><p>Сунь Цзянь вздрогнул. Он подался к Мину, глядя на него с благоговением.</p><p>— Простите мою слепоту, молодой мастер Лу! — зашептал старик, прижимая фонарь к груди. — Я ведь там на мосту в Чаше по скудоумию своему знамёна против вас поднял, жизни вашей угрожал… А вы сейчас стоите и печалитесь о том, как низко пало искусство в нашей столице!</p><p>Мин удивлённо повернул голову:</p><p>— Да бросьте, мастер Сунь. На мосту вы исполняли приказ нанимателя, дело прошлое. Мне на те флажки давно плевать, тем более что малая потом вашу громовую сеть с большим аппетитом съела.</p><p>Мин отмахнулся и потянулся к баночкам с тушью, поворачивая голову то к одному плечу, то к другому: шею на ветру свело. Сунь Цзянь застыл, следя за каждым его движением с таким потрясением, словно слушал проповедь древнего мудреца.</p><p>«Не держит зла на врага! — пронеслось в потрясённой голове старого формационщика. — Сбросил мирскую обиду одним движением плеча, дабы ни единая тёмная мысль не замутила чистоту будущего штриха! И шею размял по ходу полуночного ветра, открывая верхние врата духа! Воистину, сердце истинного грандмастера подобно горному озеру!»</p><p>— Кисть со средним ворсом дайте, — попросил Мин, не подозревая, какие глубины Дао старик только что нашёл в том, как он размял шею. — И баночку со светлой охрой пододвиньте. Пора возвращать должок наместнику.</p><p>— Сию минуту! Держите, мастер! — Сунь Цзянь опустил фонарь на ступень и подал кисть здоровой рукой, рукоятью вперёд. Затем опять поднял светильник.</p><p>Мин взялся за работу по старым правилам эпохи Тан. Четыре связанных слоя предстояло уложить один поверх другого по круглому основанию колонны.</p><p>В первом слое он связал «Знак Сцепления» со «Знаком Якоря». Густая тушь впитала силу первой звезды его Ядра и прошла сквозь поры камня под землю. Линии находили перерезанные края городских жил и прочно сшивали их, обходя воровские заслонки.</p><p>От угольной пыли у Мина защекотало в носу. Он отвёл кисть на два сантиметра от камня, шмыгнул и вытер нос рукавом.</p><p>За его спиной Сунь Цзянь восхищённо ахнул и закивал:</p><p>— Задержка дыхания на седьмом изгибе якоря! Сброс лишнего жара через внешние пути, чтобы тушь легла в остывший паз без единого пузырька! Сколько лет живу, а такого тонкого расчёта даже в закрытых свитках Приказа не встречал!</p><p>Мин покосился на него как на блаженного и вернулся к вязи. Пусть себе восторгается, лишь бы фонарь держал.</p><p>Поверх первого слоя лёг широкий двойной пояс «Круга Замыкания». Двадцать четыре штриха вновь связали столп с общим кольцом столичного массива. Затем Мин обмакнул кисть поглубже и взялся за третий слой, ради которого стоило повозиться.</p><p>Свинцовый жёлоб, уходивший к Пепельному подворью, ещё послужит. Мин подцепил кистью воровскую нить и вывел над ней зеркальную связку «Знака Поглощения» и «Знака Отторжения». Она развернёт течение вспять. Год наместник сосал тепло из бедных кварталов; теперь сила, накопленная под его покоями, пойдёт в промёрзшие кварталы! Обратный ход Мин оставил ждать рассвета: сперва нужно связать все четыре столпа, чтобы они потянули разом.</p><p>Клякса семенил по каменному выступу следом за рукой хозяина. Там, где тушь на морозе ложилась слишком толсто, двухвостый лис подбирал излишки кончиками хвостов. После него края завитков становились чистыми и чёткими.</p><p>Через час Сунь Цзянь уже поспевал за каждым движением Мина. Он пристроил шест с фонарём поближе к столпу, освободив левую руку. Подхватывал пустые плошки, подливал масло в светильник, менял тонкие кисти на широкие. Шептал под нос каждый выведенный штрих, стараясь запомнить работу мастера. Глаза старика горели: забыть бы хоть на миг боль в руке и самому взяться за кисть!</p><p>В четвёртом слое Мин вплёл в «Круг Замыкания» сторожевую сеть из «Оцепенения» и «Сцепления». В средоточие он уронил алую искру «Знака Оживления».</p><p>Линии вспыхнули и ушли в камень, сливаясь с серым узором породы. Теперь формация откликнется сама, стоит кому-нибудь сунуться к основанию столпа с резцом или пустить чужую ци в его узлы.</p><p>Мин заполнил пустые гнёзда духовными камнями из запасов Сунь Цзяня, приложил ладонь к центральному узлу и послал в него толчок ци.</p><p>Каменная громада под рукой вздрогнула. Из глубины земли донёсся густой гул проснувшейся жилы. Золотистый свет побежал по продольным желобкам колонны, достиг навершия и раскрылся широким тёплым куполом в ночном небе. Его края сомкнулись с соседними участками массива, затягивая прореху над площадью.</p><p>Через открывшийся путь Мин на несколько вдохов пустил восприятие к центру города. Перед внутренним взором развернулась светящаяся паутина. Малые контуры палат тянулись вдоль улиц, вокруг Запретного Дворца давило тяжёлое кольцо. Под Башней Водяных Часов обнаружилась глубокая водяная воронка, а над ней лежали три яруса императорских печатей. Дорогу под землёй он нащупал.</p><p>— Один готов, — сказал Мин, убирая кисти, и повернулся к старику. Тот задрал голову к сияющему куполу и улыбался во весь беззубый рот. — Пошли к восточным воротам, мастер Сунь. До рассвета надо поднять остальные три, иначе перекос в кольце выдаст нашу работу раньше времени.</p><p>До рассвета ожили все четыре потухших столпа на юге и востоке. На каждом Мин пополнил гнёзда духовными камнями, подготовил обратный ход воровских отводов и оставил «живую» сторожевую печать. Пока колонны питались от городского кольца. С первым светом связанные между собой узлы разом потянут силу из Пепельного подворья.</p><p>Когда над крышами Облачной Столицы забрезжил рассвет, жители бедных кварталов вышли на улицы и остановились у порогов.</p><p>Купол над головой светился янтарём. Плотное марево отсекло зимний ветер, который с осени хозяйничал в переулках. Снег на худых крышах подтаивал и съезжал тяжёлыми шапками; по канавам и колеям бежали ручьи. Воздух прогрелся, словно посреди зимы на окраину вернулось весеннее тепло. Над мокрыми кровлями поднимался пар.</p><p>Ребятишки с визгом бросились к лужам. Оставив дома угольные горшки, они носились по оттаявшей мостовой босиком. На крылечки выходили мастеровые и прачки; водовозы останавливались с вёдрами посреди улицы. Люди стягивали теплую одежду, оставаясь в холщовых рубахах, подставляли лица тёплому воздуху и кланялись сияющим верхушкам четырёх столпов.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На рассвете за высокими стенами Пепельного подворья, в северо-западной части Внутреннего города, наместник принимал гостей.</p><p>Сыту Хуэй, столичный наместник Дворца Пепельной Звезды, восседал в своём знаменитом Зимнем павильоне. Грузный хозяин с подкрашенными сурьмой усами отвёл почётное место справа Третьему принцу Лян Хао. Тот устроился на шёлковых подушках, расправив халат с золотыми пионами. По левую руку сидел первый министр Чжэн Гуан, сухой старик с колючим взглядом. Он уже получил донесение из Железной Чаши и теперь ждал новых вестей о возвращении искалеченного сына.</p><p>В кадках цвели привозные южные сливы. По скрытым под полом свинцовым жёлобам струилось дармовое тепло городского массива, а служанки в тонких шёлковых одеждах разливали по нефритовым чашкам редкий чай из горных почек.</p><p>— Ваше Высочество может быть совершенно спокойно за восточные рубежи, — говорил Сыту Хуэй, приподнимая свою чашку. — Пока Дворец присматривает за порядком в провинциях, ни один мятежник не посмеет поднять голову. Кстати, министр Чжэн, ваш Ифань уже должен был закончить дела у кратера…</p><p>Последние слова наместника заглушил свист под полом.</p><p>По резным доскам прошла дрожь. Из-под ног потянуло вниз, и тепло хлынуло туда, словно вода из бочки с выбитым днищем.</p><p>Четыре столпа на окраинах разом обратили воровские потоки вспять. Подача краденого тепла оборвалась. Теперь связанные Мином жилы со страшной силой тянули накопленный жар из самого Пепельного подворья!</p><p>Пламя в угловых светильниках посинело и погасло. На цветущих сливах прямо перед гостями побурели лепестки. Они сворачивались в трубочки и дождём осыпались на ковры.</p><p>Третий принц замер с чашкой у губ.</p><p>Пар над нефритовым краем исчез. Спустя два вдоха зелёный настой подёрнулся мутной плёнкой и промёрз до самого донышка. Лёд выпер над чашкой горбатой шишкой.</p><p>Белая изморозь поползла по резным колоннам павильона. Служанки в тонких нарядах посинели и прижались друг к другу, обхватывая голые плечи руками. У них зуб на зуб не попадал.</p><p>— Что ещё за напасть?.. — сказал министр Чжэн, зябко поведя плечами. Изо рта вырвался густой пар, и он спрятал ладони в широкие собольи рукава. — У вас что, господин наместник, ледник под полом прорвало?</p><p>Третий принц с недовольной гримасой отставил замёрзшую чашку, поднялся с подушек и плотнее запахнул парчовый халат:</p><p>— Благодарю за утреннее угощение, наместник Сыту, но, сдаётся мне, беседу о южных податях мы продолжим во дворце, поближе к печкам. В ваших покоях нынче свежо, как в покойницкой.</p><p>Гости с кислыми лицами и торопливо вышли из промёрзшего подворья.</p><p>Оставшись один в заиндевевшем зале, Сыту Хуэй с бешенством швырнул нефритовую чашку об пол. Осколки смешались с разлетевшимся льдом. Любой мастер из Приказа Строений при осмотре нашёл бы свинцовые жёлоба, по которым подворье целый год крало духовную силу у казны. Жалоба императору обернулась бы разбирательством о тех же отводах. Убирать чужие знаки придётся своими людьми, пока городская управа не прислала проверяющих.</p><p>— Мастера Чжоу ко мне! Живо! — прорычал наместник вбежавшему стражнику. — Пусть берёт резец, идёт в восточный квартал и срубит к демонам то, что там навертели на столпе!</p><p>Через полчаса мастер Чжоу, который год назад ставил воровские заслонки, крался к восточному столпу у рыбного ряда. Он оглядел пустую площадь в утреннем тумане, высмотрел проход между лавками и подошёл к колонне. Из рукава появился тяжёлый стальной резец. Мастер напитал его пепельной ци и с размаху ткнул остриём в свежий шов у основания.</p><p>Остриё едва коснулось камня.</p><p>«Живой» слой Мина проснулся мгновенно. Золотые линии выметнулись наружу гибкими плетями, выбили резец и захлестнули взломщика. Удар «Оцепенения» сковал меридианы от пяток до макушки. Свободная плеть подцепила конец его широкого шёлкового кушака, обвила лодыжки и вздёрнула мастера под фонарь на соседнем столбе. Подвесив добычу, светящаяся вязь снова ушла в камень.</p><p>Через четверть часа на площадь вышли первые торговки с корзинами свежей плотвы и карасей. У столпа они разом остановились.</p><p>Под фонарём, покачиваясь вниз головой, висел на собственном кушаке солидный господин в дорогом сером халате. Задравшиеся полы закрыли ему лицо до ушей, зато открыли всем желающим белые шёлковые подштанники с серебряными облаками. Мастер только мычал из-под подола. Даже пальцем пошевелить ему не давала печать.</p><p>Женщины обступили висельника. Этакое представление в квартале случалось редко!</p><p>— Ой, гляньте-ка, какая рыба на крючок попалась! — всплеснула руками здоровая краснощёкая торговка, ставя корзину на оттаявшую мостовую. — А штаны-то, штаны! Чистый шёлк, с облачками! Уж не к нашему ли столпу с долотом лез, мерзавец, тепло у людей вздумал воровать⁈</p><p>— Да точно он! Вон и железка внизу валяется! — подхватила вторая, обходя висельника по кругу и бесцеремонно тыча пальцем ему в упитанный бок. — Гляди, какой гладкий, на императорских харчах отъелся! Надо ему крапивы за пазуху напихать, покуда караульные не прибежали, чтоб неповадно было камень ковырять!</p><p>Когда городская стража наконец сняла мастера с фонаря, о чудесном исцелении четырёх столпов гудела уже вся южная и восточная окраина. К этому времени господин в шёлковых подштанниках едва держался на ногах: кровь прилила к голове, а торговки успели созвать на него половину рыбного ряда.</p><p>Кто за одну ночь оживил колонны и обогрел бедные кварталы, никто толком не знал. Горшечник у красильни, работавший допоздна, клялся, что видел сквозь щель в заборе высокого юношу в сером плаще и старика с рукой на перевязи. Утром неизвестного благодетеля на всех рынках уже величали «Мастером тёплых улиц».</p><p>В глухом тупичке за мучными лавками Мин отмывал тушь с рук колодезной водой. Шум толпы сюда долетал едва слышно.</p><p>Сунь Цзянь стоял рядом и улыбался. От усталости после бессонной ночи его потряхивало, но лицо светилось таким счастьем, какого старик, верно, не знал со дня получения первого мастерского пояса.</p><p>Мин вытер ладони холщовым полотенцем. Сунь Цзянь осторожно достал из кожаного футляра на груди длинную кисть со старой рукоятью из пятнистого бамбука. Густой серебристый ворс снежной куницы сходился в тонкий кончик. Старик развернул кисть на ладони здоровой левой руки и с низким поклоном протянул Мину рукоятью вперёд:</p><p>— Примите от старого подмастерья, мастер Лу. Это «Слеза Инея», лучшая кисть моей семьи, я берёг её тридцать лет для главного труда жизни. Сегодня ночью я этот труд увидел. В моих кривых руках ей делать нечего, а вам она послужит верно.</p><p>Мин взял кисть, проверил подушечкой пальца упругий кончик ворса и уважительно кивнул:</p><p>— Вещь знатная, мастер Сунь. Принимаю с благодарностью. А к вам у меня будет одна небольшая просьба.</p><p>— Всё что угодно, мастер! Приказывайте!</p><p>— Возвращайтесь к южному столпу, разложите свои чертежи и ждите проверяющих от императорского двора, — сказал Мин с усмешкой, пряча кисть во внутренний карман. — Скажете им, что вам помог некий бродячий мастер, что живет в постоялом дворе у Речных ворот. А о долговой яме можете забыть. И мой вам совет, найдите применение своим навыкам у другой семьи.</p><p>Сунь Цзянь прослезился, ещё раз поклонился до самой земли и поспешил обратно к площади, прижимая к груди перевязанную руку.</p><p>К полудню имя загадочного «Мастера тёплых улиц» повторяли уже в самых высоких палатах Облачной Столицы. По рынкам и постоялым дворам рыскали злые как собаки серые соглядатаи наместника Сыту. У перекрёстков молодцы дома Чжэн хватали каждого подозрительного писаря. А по тихим ремесленным лавкам ходили вежливые люди в скромных халатах: Третий и Первый принцы тоже искали безвестного гения, который за одну ночь шутя починил императорский массив. Каждый хотел заполучить его на службу раньше брата.</p></section><section><title><p>Глава 10 Паланкин</p></title><p>Глава 10 Паланкин</p><p>Сбывать собственные талисманы через торговый дом первого министра Чжэна оказалось удовольствием особого рода. Правда, «Золотые Весы» брали с каждой сделки десятую долю за посредничество, так что казначей министерского рода наверняка останется доволен сегодняшней выручкой. Пока не узнает, чью именно работу его люди весь полдень рвали друг у друга из рук.</p><p>Мин сидел в глубоком кресле на втором ярусе круглого аукционного зала, за тонкой бамбуковой ширмой, и покачивал в пальцах пиалу с остывшим чаем. Бирку от отдельной ложи раздобыл утром Сунь Цзянь. Старый формационщик так боялся прогневить нового благодетеля, что сдал на торги три талисмана Мина под собственной печатью, записав продавца как «приглашённого гостя из южных уделов».</p><p>Внизу, на возвышении под светом полусотни подвесных масляных светильников, распорядитель в расшитом золотыми весами халате поднял на вытянутых руках деревянный поднос. На чёрном бархате лежали три продолговатых листа желтоватой бумаги.</p><p>— Следующий лот от неизвестного мастера! — голос распорядителя, усиленный вплетёнными в стены звуковыми раковинами, разнёсся по всем трём ярусам зала. — Три защитных оберега со сдвоенным контуром «Знака Уплотнения» и «Отторжения»! Наши оценщики проверили бумагу: каждый лист выдерживает три полных удара практика на середине ступени Ядра, прежде чем рассыпаться пеплом! Начальная цена за каждый — восемьсот духовных камней!</p><p>По нижним рядам прокатился недоверчивый гул.</p><p>Обычный бумажный талисман жил всего один вдох. Стоило пустить в «Круг Замыкания» чужую ци, как вспышка выжигала тушь вместе с волокнами, и второй раз зажечь такой лист не смог бы даже небожитель. Начертатели столицы не одну сотню лет бились над талисманами, способными сработать повторно. Переводили горы дорогой бумаги, но всякий раз упирались в одно и то же: первый выброс энергии рвал соседние нетронутые линии.</p><p>Секрет лежал на поверхности, если знать ремесло и иметь хорошие чернила. Вчера вечером Мин потратил полчаса, чтобы разделить три слоя туши тонкими прослойками. Вдобавок он развернул узлы сцепления зеркально. Верхний рисунок принимал удар и выгорал, а следующий впитывал жар через окалину, спекался плотнее и вставал на место сгоревшего. Так лист выдерживал три удара подряд. Затрат на пять мелких монет и щепотку рудного мусора со дна Железной Чаши. Зато для здешних мастеров эти три бумажки выглядели настоящим чудом.</p><p>— Две тысячи за первый! И две за второй! — без раздумий выкрикнул из первого ряда грузный мужчина в тёмно-синей накидке с золотым журавлём на груди.</p><p>Мин узнал старшего приказчика дома Чжэн. Тот сразу перекрыл цену в два с половиной раза и грозно оглядел соседние скамьи. Приказ был понятен: выкупить диковинку любой ценой, отнести в закрытые мастерские министра и соскоблить тушь по крупице, чтобы чжэнские ремесленники выведали секрет тройного наложения.</p><p>Пусть разбирают на здоровье. Мин намеренно вплёл в основание нижнего круга крохотную возвратную петлю. Попытаешься снять верхний слой туши лезвием или растворить спиртом без ключевого росчерка — контуры на соседних слоях замкнутся друг на друга и хлопнут любопытного мастера по пальцам такой отдачей, что тот неделю ложку удержать не сможет.</p><p>За третий талисман разгорелась настоящая драка. Чжэнский приказчик пытался забрать и его, но тут из боковой ложи вмешался казначей северных пограничных крепостей. Воинам на пограничных укреплениях, где звериные стаи лезли на стены каждую зиму, тройной щит на поясе сотника был дороже золота. Они перебивали ставки раз за разом, пока казначей не выложил три тысячи двести камней. Приказчик Чжэнов поморщился и уступил: двух образцов для разбора их мастерам хватало с головой.</p><p>— Семь тысяч двести камней за три куска бумаги, — тихо подсчитал Мин, отпивая чай. — За вычетом десятой доли нашему гостеприимному хозяину остаётся почти шесть с половиной тысяч чистого дохода. Неплохой улов за полчаса работы.</p><p>Сидевшая напротив Ши Эр оторвалась от блюда с медовыми орешками, облизала липкие пальцы и покосилась вниз через щель в ширме:</p><p>— Папа, а тот толстый дядька с птичкой на пузе сейчас понесёт твои бумажки ковырять? Они же у него в руках бумкнут. Я видела, как ты вчера вечером туда злую закорючку спрятал.</p><p>— Не бумкнут, а слегка поучат вежливости, — поправил Мин. — Чужие письма без спроса вскрывать нехорошо. Ешь орехи, сейчас вынесут кое-что поинтереснее.</p><p>Двое слуг втащили на помост высокую деревянную раму и закрепили на её верхней планке потемневшее от времени полотнище старого шёлка. Распорядитель подал в ткань крупицу ци, чтобы расправить сгибы, и по залу пошёл густой шёпот.</p><p>— Четвёртый главный лот сегодняшнего дня! — провозгласил распорядитель, выдержав паузу. — Подлинная путевая карта Зеркальных Топей, составленная Десять зим назад во время прошлого Большого обряда! Как известно благородным господам, само пространство Топей принадлежит правящему роду Лян, и допуск за врата получают лишь избранные семьи по высочайшему соизволению. Болото меняет свои протоки при каждом открытии, но старые ориентиры коренных островов сохраняют силу! Начальная цена — три тысячи духовных камней!</p><p>Мин подался вперёд, оперевшись локтями о низкий столик.</p><p>За пазухой стукнула о ребро Древняя Чернильница. Гу Лань, который с самого утра нудел о том, что они опять променяли ласковых певичек с Шёлкового проспекта на душный зал с потными торгашами, разом прикусил язык.</p><p>В голове у обоих всплыли строки из тёмного кожаного свитка, прочитанного во Внутреннем Архиве Тан: «Корни Тысячелетней Миражной Ивы следует искать в складках разорванного пространства. Серебристые деревья сначала отражаются в спокойной воде, и лишь потом сама роща открывается путнику».</p><p>«Зеркальные Топи, — прошептал Гу Лань, и в его голосе не осталось ни капли прежнего паясничанья. — Закрытый карман, где вода и небо меняются местами… Мальчишка, это оно. Императорская семейка сидит прямо на третьем сокровище для моего тела и даже не ведает, что именно растёт у них под боком!»</p><p>«Зато теперь ведаем мы, — мысленно ответил Мин, прищурившись на растянутый шёлк внизу. — Выходит, во дворец к государю Лян нам с тобой в любом случае дорога. Хорошо хоть упрашивать тебя больше не придётся».</p><p>Старик в банке сердито фыркнул и притих. Ради корня Миражной Ивы он готов был потерпеть без персикового вина ещё неделю.</p><p>В зале тем временем уже летели ставки. Богатые столичные роды, рассчитывавшие выторговать у принцев или Приказа Обрядов место в грядущем походе, перебивали друг друга, торопясь назвать новую цену. Пусть трясина за эти годы и сдвинулась, однако идти в пространственную складку вслепую — верная смерть, а тут на шёлке виднелись подробные отметки бродов, стоянок и гибельных омутов. Цена быстро перевалила за пять тысяч.</p><p>Мин смотрел на карту, но ставить пока медлил.</p><p>Линии на старом шёлке вызывали сомнения. Издали, сквозь лёгкую дымку защитного поля над помостом, дорожки выглядели такими же старыми, как само полотно. Но зачем человеку с допуском в закрытое угодье императора продавать карту на открытом торге перед самым открытием?</p><p>Юноша опустил взгляд на стол. Рядом с чайником стояла широкая фарфоровая чаша с чистой ключевой водой для ополаскивания пиал.</p><p>Мин поднёс чашу к краю балкона, удержал воду нитью ци и наклонил её к помосту, ловя отражение шёлкового полотна. Затем пустил ци в глаза.</p><p>При прямом взгляде защитное поле скрадывало мелкие изъяны чужой работы. В отражении под ци блеск киновари погас, и Мин разглядел взъерошенные волокна шёлка под свежей красной чертой с пометкой «Твёрдый брод». Черта пересекала середину болота. Кто-то вытравил прежнюю тушь кислым корнем, соскоблил верхний ворс ножом и нарисовал поверх безопасную тропу. А под ней едва различимо темнели остатки старого знака: перевёрнутый треугольник с тремя волнами.</p><p>Так составители военных карт Империи обозначали бездонные пространственные воронки, откуда не возвращались даже мастера Зарождения Духа.</p><p>— Подделка, — тихо хмыкнул Мин, отодвигая чашу с водой. — Причём с гнильцой. Часть карты настоящая, чтобы оценщики не придрались, а на самом входе в глубокие воды кто-то заботливо проложил тропинку прямиком в мясорубку. Интересно, на кого капкан ставили?</p><p>— Шесть тысяч камней! — рявкнул вдруг зычный голос из третьей ложи у правого крыла балкона.</p><p>В третьей ложе откинули шёлковую занавеску. У резных перил, широко расставив локти, стоял вчерашний знакомец с Главных Южных ворот, племянник первого министра Чжэн Бин. На переносице у него красовалась свежая ссадина от близкого знакомства с мороженой репой, но держался он петухом.</p><p>— Дом министра Чжэн забирает эту карту! — объявил Бин на весь зал, оглядывая соседей мутным от выпитого вина взглядом. — Мой отец вчера говорил с Приказом Обрядов, я лично поведу людей нашего рода в Зеркальные Топи! И не вздумайте перебивать мне цену, я старые карты с детства в руках держал, получше ваших оценщиков вижу, где настоящая вещь!</p><p>В соседних ложах недовольно зашушукались, но спорить с племянником первого министра в его же собственном торговом доме желающих нашлось немного.</p><p>Мин за бамбуковой ширмой расплылся в совершенно бессовестной улыбке.</p><p>Грех не помочь такому знатоку карт расстаться с лишними деньгами. Старший приказчик Чжэнов уже потратился на талисманы Мина. Теперь очередь самого племянника министра разориться на бесполезную покупку.</p><p>— Шесть тысяч пятьсот, — бросил Мин из глубины ложи, слегка изменив голос потоком ци у гортани.</p><p>Чжэн Бин повернул голову в сторону его закрытого балкона. Лицо парня налилось краской:</p><p>— Кто там ещё тявкает из-за занавески⁈ Семь тысяч!</p><p>— Семь тысяч пятьсот, — отозвался Мин, подкладывая Ши Эр на блюдце очередную горсть орешков.</p><p>— Восемь! — Бин с грохотом ударил кулаком по деревянным перилам своей ложи. — Ты глухой, крыса приезжая⁈ Сказано тебе — карта уходит дому Чжэн!</p><p>— Восемь тысяч пятьсот, — добавил Мин.</p><p>В зале стихли разговоры. Торговцы внизу вертели головами, глядя то на багрового племянника министра, то на бамбуковую ширму второго яруса. Распорядитель на помосте вытирал платком вспотевшую шею. Гнать цену вверх полагалось ему по должности, но если молодой господин Бин сейчас взбесится и разнесёт балкон, достанется всем.</p><p>— Девять тысяч! — прорычал Бин, перегибаясь через перила.</p><p>— Девять тысяч восемьсот, — тут же накинул Мин и громко вздохнул, словно вытаскивал из кошеля последние монеты.</p><p>Этот вздох решил всё. Чжэн Бин поверил, что наглец за ширмой выдохся и сейчас уступит. Он уже торжествовал, вскидывая руку:</p><p>— Десять тысяч духовных камней! Подавись, нищеброд!</p><p>Мин откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и промолчал.</p><p>Он выждал несколько секунд, давая сопернику насладиться победой.</p><p>Чжэн Бин самодовольно расхохотался, поправил воротник накидки и с вызовом посмотрел на притихший зал: вот, мол, как надо ставить на место всякую заезжую шушеру! Ему и в голову не пришло, что он только что выложил целое состояние за дорогу на дно болотной трясины.</p><p>— Десять тысяч раз! Десять тысяч два! Продано благородному господину Чжэн Бину за десять тысяч камней! — распорядитель с такой поспешностью припечатал деревянный молоток к подставке, что чуть не расколол доску. Видно, спешил закрепить удачную сделку.</p><p>«Ловко ты этого индюка обул, — довольно крякнул в Чернильнице Гу Лань. — Сам себе яму купил за десять тысяч, да ещё и радуется, будто невесту отбил. Жаль только, мы без карты остались».</p><p>«С такой картой мы бы с ним как раз на дне той воронки и встретились, — мысленно ответил Мин. — Смотри лучше на помост, там последний лот вынесли».</p><p>Слуга вынес небольшую шкатулку из простого серого дерева и снял крышку. Внутри на куске выцветшего сукна лежала сухая кривая ветка длиной в локоть. Кора на ней давно потрескалась и отливала тусклым мёртвым серебром, а на конце торчали три обломанных сучка без единого листка.</p><p>Распорядитель откашлялся, покосился на невзрачную деревяшку. После торгов на десятки тысяч камней расхваливать её было неловко.</p><p>— Последний предмет сегодняшнего собрания… — начал он без прежнего звона в голосе. — Ветка неизвестного дерева из глубин Зеркальных Топей. Во время прошлого открытия её вынес оттуда один из стражей внешнего кольца рода Лян. Древесина не гниёт и не горит в простом огне, однако предупреждаю честно: у предмета дурная слава. Трижды её покупали столичные собиратели диковин, и каждый раз возвращали обратно со скидкой. Всякий, кто держал ветку в спальне дольше трёх ночей, начинал видеть наяву миражи, блуждал в собственных покоях и лишался сна. Выставляется как есть, без права возврата. Начальная цена — сто духовных камней.</p><p>Зал встретил слова распорядителя жидкими смешками.</p><p>Сто камней за проклятую корягу, от которой мутится рассудок? Дураков среди столичных богачей не нашлось. Практики слишком дорожили чистотой разума при медитации, чтобы тащить в дом деревяшку, насыщенную болотным мороком. Чжэн Бин в своей ложе только презрительно сплюнул через перила, занятый расчётом за купленную карту.</p><p>А у Мина под рёбрами вдруг вздрогнула Чернильница.</p><p>Гу Лань затих. Прошло два удара сердца, прежде чем Мин услышал его шёпот. Старик так волновался, что голос у него срывался:</p><p>«Мин… Забирай. Забирай её немедленно! Это же ветвь Тысячелетней Миражной Ивы!»</p><p>— Сто камней, — произнёс Мин вслух.</p><p>Распорядитель внизу моргнул от неожиданности, глянул на вторую ложу и тут же стукнул молотком, опасаясь, что чудак за ширмой одумается:</p><p>— Продано гостю во второй ложе за сто камней!</p><p>Через пару минут в дверь тихо постучали. Приказчик дома Чжэн внёс на подносе серую шкатулку с веткой и тяжёлый кожаный мешок с духовными камнями — расчёт за проданные талисманы за вычетом доли торгового дома и платы за ветку. Мин забрал мешок и шкатулку, кивком отпустил кланяющегося слугу и задвинул засов на двери ложи.</p><p>Он подошёл к столу и взял сухую серебристую корягу в руки.</p><p>На ощупь древесина казалась мёртвой и шершавой, словно пролежала на солнцепёке сотню лет. Духовное чутьё скользнуло по коре и не нашло внутри ни единой живой жилки — пустая сухая щепка. Только если задержать на ней взгляд дольше пяти вдохов, воздух у кончиков обломанных сучков начинал еле заметно плыть, а в ушах появлялся тихий плеск воды.</p><p>— В воздухе ты ничего не увидишь, — быстро проговорил Гу Лань. — Вспомни свиток Тан! Истинная суть Миражной Ивы живёт по ту сторону отражения. Опусти её в воду!</p><p>Мин придвинул к себе широкую фарфоровую чашу, в которой недавно разглядывал поддельную карту, и погрузил сухую ветку на дно.</p><p>Вода даже не колыхнулась. Сама деревяшка на дне чаши осталась всё такой же кривой и мёртвой.</p><p>Её отражение на водной глади вспыхнуло чистым серебряным светом.</p><p>Ши Эр ахнула, вскочила со стула и склонилась над чашей, упираясь ладонями в столешницу. В круглом зеркале воды больше не отражался потолок аукционной ложи. В глубине фарфоровой чаши раскинулось перевёрнутое свинцовое небо с бегущими по нему низкими тучами. Прямо по этим отражённым облакам от края чаши вилась узкая, едва заметная серебристая тропа. Она петляла между бездонными чёрными провалами, обходила стороной клубы ядовитого тумана и выводила к круглому каменистому острову посреди застывшей чёрной глади. А на вершине острова стояло исполинское дерево со стволом в десять обхватов, чьи длинные серебряные ветви плавно качались без всякого ветра.</p><p>Отломанный сучок на конце купленной ветки в отражении тянулся вперёд, точно стрелка компаса, указывая прямо на корни великого дерева.</p><p>— Вот почему те богатеи сходили с ума по ночам, — прошептал Мин, не отрывая взгляда от водяного зеркала. — Ветка тянется обратно к материнскому стволу. Пока она лежит на сухом месте, её зов искажает пространство вокруг и наводит морок на слабые умы. А в воде она показывает прямую дорогу домой.</p><p>«И никакой фальшивой карты за десять тысяч не надо! — торжествующе выдохнул Гу Лань. — Живой компас прямо к главному корню! Слышал, что сказал торгаш на помосте? Ветку вынес страж рода Лян во время Большого обряда. А Топи открываются только в ночь Большого обряда — в самую длинную ночь зимы. До зимнего солнцестояния осталось всего ничего, парень!»</p><p>Мин вынул ветку из воды. Сияющая картина на глади тут же погасла, сменившись обычным потолком. Юноша вытер ветку полотенцем, уложил обратно в шкатулку и спрятал её в пространственное кольцо рядом с двумя кусками Сердцевины Звёздного Железа. Он переглянулся с довольной Ши Эр. Дело двигалось куда быстрее, чем он рассчитывал утром.</p><p>Когда они вышли через боковой ход «Золотых Весов» на широкий проспект, ведущий к восточным кварталам, зимний день уже клонился к закату.</p><p>У перекрёстка Мин и Ши Эр остановились перед людскими спинами.</p><p>Толпа запрудила всю улицу от стены до стены. Лавочники побросали прилавки, водовозы залезли на бочки, а ремесленники сажали на плечи мальчишек. Люди улыбались друг другу, радостно переговаривались и вытягивали шеи в сторону Главных ворот. Два ряда копейщиков дворцовой стражи в парадных алых плащах сдерживали напиравших горожан, оставляя середину дороги свободной.</p><p>Люди переговаривались между собой не скрывая своей радости.</p><p>— Радость-то какая в город вернулась! Её Высочество принцесса возвращается! Никто не говорил, куда она отправилась, но ходят слухи, что она ставила палочки благовоний за народ нашей империи.</p><p>— И что, так сильно её в народе жалуют? — вмешался в разговор Мин, придерживая за плечо Ши Эр.</p><p>— Да как же её не жаловать! — горячо подхватила стоявшая рядом пожилая женщина. — У императора нашего с принцами одно на уме — подати да войско, а про людей и вспомнить некому. В прошлом году, как ударили черные морозы, а столпы-то наши на окраине потухли, сколько люду померзло бы! Так Её Высочество свои личные ларцы с драгоценностями купцам заложила, и две недели сама у котлов стояла, горячую кашу да уголь раздавала! Добрая душа! Небеса её нам послали! А уж красавица какая — сказывают, во всех четырёх пределах континента Парящих Облаков такой другой не сыскать!</p><p>— Во-во, — закивал мужчина. — Жаль только, личико своё за пологом прячет, простым людям и не увидать. Но хоть на паланкин её глянуть — уже на душе светлее становится!</p><p>Вдали у поворота проспекта запели серебряные трубы.</p><p>Толпа дружно вздохнула и затихла, снимая шапки. По расчищенной середине улицы шёл передовой отряд императорской гвардии на белых, как первый снег, длинноногих скакунах в серебряной сбруе. За всадниками двигались шестнадцать девушек-служанок в небесно-голубых шёлковых платьях. Они ступали легко, разбрасывая из плетёных корзин лепестки белых зимних лотосов. Те ложились на мокрый камень и сохраняли свежесть даже на морозе.</p><p>А следом плыл сам паланкин.</p><p>Четыре белоснежных оленя тянули паланкин, паривший над мостовой. Резные золочёные оглобли покачивались в такт их шагам. Ветвистые рога этих редкостных духовных зверей походили на застывший горный хрусталь; копыта мягко опускались в лотосовые лепестки. Паланкин величиной с хорошую беседку мастера вырезали из цельного светлого дерева, которое даже в сумерках испускало тёплое молочное сияние. Изогнутую крышу венчали четыре белых нефритовых феникса с раскинутыми крыльями. В клюве каждой птицы покачивался на золотой цепочке крохотный колокольчик, и шаг упряжки отзывался чистым перезвоном.</p><p>Со всех четырёх сторон оконные проёмы закрывали три слоя тяжёлого полупрозрачного шёлка цвета речного жемчуга. По ткани с вышитыми серебряными облаками и журавлями переливались знаки искусного защитного плетения. Свечение казалось мягким, но знаки тесно смыкались друг с другом: любое нескромное духовное чутьё увязло бы уже в первом слое, как муха в меду. Сквозь жемчужные занавеси нельзя было разглядеть даже очертания сидевшей внутри принцессы.</p><p>Горожане вокруг падали на колени, прижимали ладони ко лбу и выкрикивали пожелания долгих лет жизни.</p><p>Мин стоял за спинами склонившихся ремесленников и провожал взглядом плывущий над толпой дворец. Мастер на совесть сплёл защиту занавесей. Однако у самого края задней опоры, где позолота соединялась с белым деревом, Мин заметил мелкую зазубрину в защитном круге. Такой же двойной нахлёст бокового узла он видел вчера ночью на подземных печатях под Башней Водяных Часов. Работал один и тот же дворцовый мастер.</p><p>Когда белый паланкин проплыл мимо, осыпаемый лепестками, Ши Эр поднялась на цыпочки и дёрнула Мина за рукав:</p><p>— Rакая красивая будочка с оленями и колокольчиками! И внутри, наверное, подушек много, и ногами по грязи топать не надо. Купи мне такую же, а? Я в ней спать буду и булочки кушать!</p><p>Мин усмехнулся, легонько тронул пальцем кончик её носа и развернулся к боковому переулку:</p><p>— Обязательно куплю, малявка. Только сперва найду четырёх благородных оленей, которые согласятся таскать тебя вместе с твоими булочками, и проверю, чтобы ты в первый же вечер не сжевала все занавески. Пошли домой, темнеет уже.</p><p>До постоялого двора у Речных ворот они добрались в густых сумерках.</p><p>Мин прошёл через общую чайную, где за столами галдели подвыпившие гости. С кухни тянуло жареным луком и речной рыбой. Он поднялся по лестнице на второй этаж, завернул в узкий коридор к своей угловой комнате и сбавил шаг.</p><p>У его запертой двери, привалившись здоровым плечом к деревянному косяку, стоял старый мастер Сунь Цзянь.</p><p>На старике не было лица. Седая борода растрепалась, шапочка с серебряными триграммами съехала набок. Уличная грязь забрызгала полы тёплого халата до колен; похоже, Сунь Цзянь бежал сюда через полгорода. Левой рукой он прижимал к груди продолговатый футляр из жёлтого шёлка с висячей императорской печатью.</p><p>Увидев Мина, Сунь Цзянь всхлипнул, метнулся навстречу и прямо в пыльном коридоре рухнул перед ним на оба колена.</p><p>— Простите старого дурака, молодой мастер Лу! — глухо зашептал старик, протягивая жёлтый футляр дрожащей рукой и не смея поднять глаз от половиц. — Не уберёг я вашу тайну! Казните меня прямо здесь, слова поперёк не скажу!</p><p>Мин оглядел пустой коридор, взял старика под здоровый локоть и поднял на ноги. Затем отпер дверь ключом и втолкнул его в комнату. Ши Эр проскользнула следом и плотно притворила створку.</p><p>— Сперва отдышитесь, мастер Сунь, а казнить вас будем после ужина, если повод стоящий найдётся, — Мин усадил трясущегося формационщика на табурет, отряхнул ладонью пыль с его халата и налил из глиняного кувшина кружку воды. — Пейте и рассказывайте по порядку. Кто приходил?</p><p>Сунь Цзянь сделал два жадных глотка, стуча зубами о край кружки, и виновато опустил седую голову:</p><p>— В полдень к южному столпу нагрянули дознаватели Внутренней стражи Его Величества вместе со старшими мастерами Приказа Строений. Осмотрели колонну, проверили гнёзда камней, нашли под землёй развёрнутый воровской отвод к Пепельному подворью… У главного мастера Приказа даже руки затряслись, когда он увидел ваши четыре слоя сцепления! Схватили меня и повезли в закрытую палату на допрос: кто, мол, ночью работал у столпа⁈</p><p>— И вы сказали то, о чём мы условились утром? — уточнил Мин, присаживаясь на край стола.</p><p>— Слово в слово, мастер! — горячо закивал старик. — Сказал, что пожалел меня случайный прохожий мастер из приезжих, помог за ночь поднять четыре колонны и ушёл к Речным воротам, а имени своего не открыл! Они уже почти поверили и хотели послать ищеек трясти все постоялые дворы у причалов… Но тут в палату вошёл сотник из Военного приказа!</p><p>Сунь Цзянь судорожно сглотнул и прижал перевязанную правую руку к груди:</p><p>— Оказалось, вчера утром в Военный приказ явилась с докладом генерал Е из Железного Заслона и привезла с собой слепки со сшитой восточной стелы у кратера! А следом гонцы первого министра Чжэна принесли весть о разгроме у звезды… Мастера Приказа Строений сложили ваш вчерашний шов на городском столпе со слепком пограничной стелы. Те же четыре узла двойного сцепления вразрез, тот же почерк, та же звездная окалина в туши! Меня прижали к стене, пригрозили, что сейчас же возьмут под стражу моих внуков как пособников лазутчика, если я утаю имя… Я не выдержал, мастер Лу. Я сказал им, что человек, который спас крепость генерала Е, спустился на дно Железной Чаши и за одну ночь согрел половину столицы, — это один и тот же мастер. Назвал ваше имя и этот двор. А час назад мне вручили этот свиток и велели передать лично вам в руки! Никак приказ о пленении…</p><p>Старик замолчал, закрыл глаза и покорно вытянул худую шею, ожидая, что Мин обрушится на него с бранью.</p><p>Мин смотрел на него пару мгновений, а потом тихо рассмеялся.</p><p>Он забрал из похолодевших пальцев Сунь Цзяня жёлтый шёлковый футляр, поддел ногтем восковую печать с оттиском пятикогтевого дракона и вытянул плотный лист бумаги, исписанный золотой тушью.</p><p>Потому он и оставил утром старика у южного столпа со всеми чертежами. Шов с четырьмя узлами сцепления сохранил тот же, каким чинил стелу ещё в Железном Заслоне. Е Цинъянь везла свой отчёт в Военный приказ, мастерам Строений предстояло проверить ожившие колонны. Сравнить две работы и узнать руку мастера они уж сумеют.</p><p>Ломиться с улицы в императорскую сокровищницу под Башней Водяных Часов, как ночной вор, на глазах у гвардии и серых ищеек Дворца Пепельной Звезды было бы самоубийством. Просить милости у порога безвестному уличному ремесленнику ещё хуже: посадят на цепь в дворцовой мастерской латать чужие дыры до старости.</p><p>Другое дело — войти в Запретный Дворец под собственным именем. О его делах в Железной Чаше расскажет боевой доклад генерала Е, а слиток звёздного железа подкрепит её слова. К тому же Мин у всех на виду уложил в грязь отряд первого министра, а затем за одну ночь починил императорский массив и посрамил наместника Пепельной Звезды. Попробуй схвати такого гостя в переулке без лишнего шума. Правящий род Лян сперва захочет с ним поговорить.</p><p>— Выпрямите спину, мастер Сунь, — с улыбкой сказал Мин, пробегая глазами золотые столбцы. — И прекратите прощаться с жизнью. Вы сделали то, что от вас требовалось, и даже вовремя.</p><p>Сунь Цзянь приоткрыл один глаз и с недоумением посмотрел на улыбающегося юношу:</p><p>— В-вы не гневаетесь на меня, мастер? Но ведь там… там императорский вызов! Министр Чжэн и наместник Сыту наверняка уже точат ножи при дворе!</p><p>Мин свернул тяжёлый лист и постучал им по открытой ладони.</p><p>— Пусть точат, — ответил он, подходя к окну, за которым в вечернем небе над восточным каналом белели две высокие башни с висячим мостом в каменной пасти дракона. — Его Величество император Лян приглашает мастера Лу Мина завтра утром в Зал Золотых Колоколов для личной беседы и награждения. Невежливо будет заставлять хозяина столицы ждать.</p></section><section><title><p>Глава 11 Ее Высочество</p></title><p>Глава 11 Ее Высочество</p><p>Лу Мин поднялся по широким ступеням Зала Золотых Колоколов. Лёгкий ветер подхватывал редкие снежинки; на тёплом камне они сразу таяли. Под загнутыми карнизами раскачивались на цепях тяжёлые бронзовые колокола. Слуги подвязали их языки шёлковыми шнурами: тревожить покой Запретного Дворца дозволялось лишь по велению императора.</p><p>Серый дорожный плащ Мин оставил привратникам у внешних ворот и теперь стоял на верхней площадке в тёмном халате. Двухвостый Клякса притворился узорчатой каймой на правом рукаве. Ши Эр осталась на постоялом дворе у Речных ворот под присмотром хозяина и целого блюда медовых пышек. Пусть малявка сперва поест, дворцового гадюшника ей ещё хватит.</p><p>У высоких резных дверей дорогу ему заступил младший распорядитель Приказа Обрядов — румяный чиновник в халате со стоячим воротником. Его взгляд скользнул по груди и левому плечу гостя, и лицо распорядителя вытянулось.</p><p>— Стоять! — выкрикнул он, раскинув руки поперёк дверного проёма. — Ты в своём уме, любезный⁈ Явиться перед императором в простолюдинском платье, да ещё с вышитыми драконами на груди! Это прямое оскорбление трона! Немедленно сними или поворачивай обратно к воротам!</p><p>Стражники у колонн повернули головы. Двое писцов с дощечками для записей замерли на ступенях.</p><p>Мин опустил подбородок и оглядел сине-серую вышивку на груди. Затем поднял глаза на побагровевшего чиновника и развёл руками:</p><p>— Драконы на мне и впрямь имеются, почтенный. Только, если приглядеться, они серые. Золотых мне пока никто не жаловал. А вот как пожалуют — непременно надену и золотых, чтобы не оскорблять ваш взор дешёвой ниткой.</p><p>Распорядитель задохнулся от такой наглости. Он уже открыл рот, чтобы позвать караул, но из полумрака распахнутых дверей донёсся сдавленный смешок.</p><p>Кто-то в глубине тронного зала рассмеялся.</p><p>Смех звучал тихо и хрипло, словно человек давно разучился смеяться. Распорядитель вздрогнул, с его щёк сошёл румянец. Все служащие изумлённо переглянулись: император Лян не смеялся на людных приёмах уже двадцать лет, со дня южного разгрома.</p><p>Высоко на драконьем возвышении за колышущейся жемчужной завесой император поднял бледную руку в жёлтом рукаве.</p><p>— Пропустите гостя, — объявил старший евнух у ступеней престола.</p><p>Распорядитель поспешно попятился, кланяясь почти до колен, и Мин неторопливо переступил высокий золочёный порог.</p><p>Сегодня весь двор собрался на большой утренний приём. Сводчатый зал подпирали тридцать шесть колонн, покрытых красным лаком, а в курильницах у стен тлела серая амбра. Император лично пожелал видеть загадочного «Мастера тёплых улиц», чтобы расспросить о четырёх оживших столпах и наградить перед лицом столичной знати. Лучшие формационщики Приказа Строений целый год бились над мёртвыми опорами юга и востока, объясняя неудачи тем, что древние жилы истончились, а никому не известный юноша за одну ночь вернул тепло целым городским округам.</p><p>На императорском столе лежал и вчерашний доклад из Военного приказа. Человек, спасший крепость Железный Заслон и запечатавший прорыв у кратера, оказался тем самым мастером, что шутя вывернул наизнанку воровские отводы Пепельного подворья и выставил наместника на посмешище перед всей чернью. Такой человек мог стать для шатающегося трона редкой опорой.</p><p>Вдоль ковровой дорожки за Мином следили десятки глаз. Старший принц желал раньше братьев поприветствовать народного благодетеля, о котором с утра гудели все рынки. Первый министр Чжэн Гуан явился стребовать кровь за искалеченного сына. А грузный хозяин Пепельного подворья пришёл лично взглянуть на смельчака, оставившего его зимние беседки во льду.</p><p>Мин прошёл всего несколько шагов к престолу, а уже видел, кто здесь распоряжается.</p><p>Места министров и глав ведомств зависели от того, насколько усердно они кланялись наместнику Дворца Пепельной Звезды. Люди Чжэна и сторонники Третьего принца сидели в первых рядах на шитых золотом подушках, поближе к креслу покровителя. У входных дверей, на сквозняке, устроился на простом складном табурете худой седой старик в потёртом тёмно-зелёном халате. Старый Цинь, бессменный глава тайного сыска за пределами Империи, занимал место едва ли почётнее привратника.</p><p>Сам наместник Сыту Хуэй сидел по правую руку от императорского возвышения. Его широкое кресло из чёрного дерева стояло на целую ладонь выше резных сидений всех троих императорских сыновей. Рыхлый мужчина с подкрашенными сурьмой усами и сонным лицом лениво брал пухлыми пальцами засахаренные сливы из зелёной нефритовой чаши, которую держал перед ним слуга, стоявший на коленях. Всякий раз, открывая рот, император Лян поглядывал сквозь жемчужную завесу вправо: не нахмурился ли гость из Дворца?</p><p>Первым навстречу Мину поднялся старший сын императора.</p><p>Первый принц Лян Чжао, худой и статный, носил светло-серый парчовый халат. В длинных пальцах он держал сложенный белый веер из слоновой кости. Принц шагнул к краю ковровой дорожки и уверенно оглядел сановников. По праву первородства отцовский престол предстояло занять ему.</p><p>— Перед Вашим Величеством и высоким собранием — мастер Лу Мин, — произнёс Лян Чжао и склонил голову перед начертателем. — Человек, чьё искусство закрыло брешь на восточном рубеже у Железной Чаши, а вчера согрело десятки тысяч очагов в южных и восточных кварталах столицы. От лица простых людей города примите мою искреннюю признательность, мастер Лу.</p><p>Мин вежливо поклонился в ответ, оценивая наследника. Говорил тот гладко, спину держал прямо, но кончики его пальцев на белом веере едва заметно побелели от напряжения.</p><p>По левую сторону зала громко фыркнули.</p><p>На низком широком сиденье развалился Второй принц Лян Бу. В отличие от разряженных братьев и надушенных министров, он явился на утренний приём в тяжёлом пластинчатом доспехе поверх простёганного поддоспешника. У его кресла Мин приметил его огромную двуручную алебарду. Вдоль обуха широкого лезвия висели двадцать семь стальных колец. В городских чайных говорили, что Второй принц цеплял по новому кольцу за каждую тысячу вражеских голов, срубленных его войском на границах. Широкоплечий, со скуластым лицом и шрамом через подбородок, он смотрел на придворную суету с угрюмой скукой волкодава, запертого в птичнике.</p><p>Правее, возле столов сановников, сидел Третий принц Лян Хао. Красивый, с тщательно уложенными волосами и холёным лицом, он встретил гостя презрительным взглядом. Его пальцы с перстнями медленно гладили подлокотник кресла, а на Мина он смотрел как на грязь, которую слуга принёс на сапогах во дворец. Чжэн Ифань был его главным собутыльником на ночных охотах и первым кошельком в столичных затеях.</p><p>В двух шагах от Третьего принца первый министр Чжэн Гуан вцепился в лакированный подлокотник. Под пальцами пролегли трещины.</p><p>Костлявый старик с глубоко посаженными глазами уставился на чёрный халат с серыми драконами. Донесение со дна кратера уже лежало у него на столе, а вчера дознаватели Приказа Строений назвали имя ночного мастера. Перед ним стоял тот самый бродяга, что превратил его единственного наследника в скулящего калеку.</p><p>Император за завесой подался вперёд и повернулся к гостю. У внешних дверей глашатай стукнул жезлом о пол:</p><p>— Её Высочество принцесса Е Цинъянь!</p><p>Сановники во втором и третьем рядах, тянувшиеся к утреннему чаю, так и застыли с нефритовыми чашами у рта.</p><p>Высокие створки распахнулись шире, и на ковровую дорожку ступила Е Цинъянь.</p><p>Е сменила пыльную походную куртку и клёпаную броню Железного Заслона на придворное одеяние серебристо-голубого шёлка. По подолу и широким рукавам тянулся вышитый узор горного инея. Высокий ворот облегал шею, серебряный пояс туго перехватывал узкую талию. Чёрные волосы, остриженные по-военному выше плеч, у правого виска по-прежнему держала простая железная шпилька, отполированная временем до блеска. Принцесса шла тем же твёрдым шагом, каким поднималась на щербатую стену своей крепости под вой звёздных тварей.</p><p>У Лу Мина дрогнул уголок рта. Ему пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не расхохотаться в голос прямо посреди императорского приёма. Вот так новость… Генерал Е на самом деле была той самой принцессой, чей паланкин он видел вчера.</p><p>Мин вспомнил её ночные рассказы под каменным навесом на третьей страже. Вот, значит, о чём она говорила! «Родовое поместье посреди столицы, где стены казались надёжнее любой крепости». «Двоюродные дяди из соседнего крыла», подославшие убийцу шестнадцатилетней девчонке из-за доли южных рудников. «Совет семьи» и отец, который «замял дело, чтобы не позорить доброе имя дома перед двором», а потом сослал строптивую дочь на штрафной рубеж, лишь бы не мешала торговаться с министром Чжэном!</p><p>Фамилию «Е» она, стало быть, носила по материнской ветви, когда её лишили столичного титула и сослали на границу.</p><p>Чернильница шевельнулась в нагрудном кармане Мина:</p><p>«Ох-хо-хо! — захихикал в мыслях Гу Лань. — Вольнонаёмный мастер Мин в третью стражу караулил сон Её Императорского Высочества! А ты ещё спрашивал у торговца на рынке, не идёт ли к твоему халату трон в придачу! Гляди на неё, парень, она сейчас тебя глазами на месте испепелит!»</p><p>Е Цинъянь дошла до середины зала и остановилась в трёх шагах правее Мина. Повернув голову, она разглядела, кого сегодня пригласили ко двору.</p><p>Её лицо побелело. Глаза расширились, но уже в следующее мгновение краска залила скулы и уши под короткими чёрными прядями.</p><p>Мин с самым почтительным видом сложил руки перед грудью, отвесил ей безупречный поклон и, пока никто, кроме неё, не видел его лица, нагло подмигнул левым глазом.</p><p>Пальцы Е Цинъянь под широкими рукавами сжались в кулаки так, что шёлк натянулся. Медленно выдохнув через нос, она повернулась к престолу и поклонилась, как требовал дворцовый обычай:</p><p>— Дочь приветствует императора-отца. Поручение на восточном рубеже исполнено.</p><p>Император Лян посмотрел на неё сквозь нити жемчуга. Глубокие тени под глазами делали его лицо ещё старше. За год ссылки дочь пережила штурмы каторжной крепости и ранения, а отец даже о здоровье не спросил. Он коротко кивнул ей и указал на свободное место ниже кресел сыновей, уже возвращая взгляд к начертателю.</p><p>Зато братьям было что сказать.</p><p>Третий принц Лян Хао скользнул взглядом по её серебристо-голубому наряду и криво усмехнулся:</p><p>— Надо же, сестрица наконец вспомнила, в каком платье положено являться ко двору. А мы уж боялись, что ты за год среди таврёного сброда окончательно приросла к кожаным штанам и ржавому железу.</p><p>Второй принц Лян Бу подался вперёд, упёр руки в стальных наручах в колени и гаркнул на весь зал:</p><p>— Долго же ты добиралась от ворот, Цинъянь! Сказывают, вчера полгорода на коленях ползало перед твоей белой повозкой, будто святую с гор спустили! Много ли ещё таких советчиков притащила с собой в обозе? — Он кивнул широким подбородком на Мина. — Стоило один раз не сломать шею в яме, как ты уже готова верить всякому придорожному писарю, который похвалит твоё копьё!</p><p>В рядах знати пробежал сдержанный смешок.</p><p>Е Цинъянь остановилась у своего места. Выпрямив спину, она спокойно посмотрела на Второго принца:</p><p>— Моё копьё на заставе хотя бы смотрело в сторону врага, второй брат. И работало оно в проломе куда надёжнее, чем советы тех, кто всю зиму грел спину у дворцовых печей.</p><p>Мин шагнул в сторону, перехватывая взгляды с министерских скамей, и с лёгкой улыбкой поклонился Лян Бу:</p><p>— О крепости копья Ваше Высочество может расспросить саму хозяйку в учебном дворе, если найдётся свободный час. А за свою кисть я перед императором отвечу сам — благо ни за чью спину прятаться не привык.</p><p>Второй принц прищурился на дерзкого гостя и шумно втянул носом воздух.</p><p>А Мин, выпрямляясь, скользнул взглядом по жёлтому силуэту за завесой и холёным лицам принцев. Вот тебе и возвращение домой. Вчера Е Цинъянь везли через всю столицу в белом паланкине с оленями, шестнадцать служанок осыпали мостовую лепестками зимних лотосов, а простой люд молился на её доброту. Выходит, пышным выездом двор заботился о добром имени рода Лян: пусть голодные кварталы славят милосердную принцессу и её родню. Здесь же, под золотыми колоколами родного дома, на неё смотрели как на помеху, которая почему-то вернулась из ссылки живой да ещё и со слитком звёздного железа в руках.</p><p>Император за завесой откашлялся в кулак, прерывая перепалку детей.</p><p>— Мы позвали тебя сегодня не ради пограничных споров, мастер Лу, — сказал император, снова взглянув на Сыту Хуэя. Наместник спокойно жевал очередную сливу и не вмешивался. — Мастера Приказа Строений осмотрели четыре столпа в южном и восточном округах. Твоя рука вернула силу древним жилам там, где мои люди расписались в бессилии. Служба городу и престолу не должна оставаться без воздаяния. Назови…</p><p>— Ваше Величество!</p><p>Резкий старческий голос оборвал императора на полуслове.</p><p>В первом ряду поднялся Чжэн Гуан. Старик в тёмно-синем парадном облачении вышел на середину зала, встал в трёх шагах от Мина и простёр руки к трону. Его пальцы дрожали от едва сдерживаемой ненависти.</p><p>— Прежде чем Ваше Величество осыплет золотом и милостями эту руку, — министр Чжэн резко развернулся и ткнул пальцем в правое запястье Мина, — я молю императора спросить у пришельца, что именно эта самая рука сотворила с моим единственным сыном!</p><p>Зал мгновенно затих. Чиновники в задних рядах привстали с подушек, вытягивая шеи.</p><p>— Мой сын Чжэн Ифань по высочайшему предписанию возглавил поход к Железной Чаше ради блага державы! — Голос первого министра звенел под сводами. — И что же он встретил на дне кратера⁈ Этот безродный человек без имени, прикрываясь покровительством Её Высочества, напал на столичный отряд! Он вероломно умертвил старейшину Ина — верного слугу престола! Он ограбил моего сына до нитки, сорвав с него родовые реликвии и даже указ Приказа Обрядов! А затем, когда Ифань уже лежал поверженный и безоружный, этот мясник хладнокровно разрушил его Золотое Ядро, превратив лучшего молодого мастера столицы в немощного калеку!</p><p>Чжэн Гуан повернулся к рядам знати, и в его колючих глазах блеснули скупые стариковские слёзы:</p><p>— Сегодня ночью мне донесли, что моего сына везут домой в возке! Он больше не может даже встать без чужой помощи! И теперь убийца и разбойник стоит посреди Зала Золотых Колоколов, рассчитывая получить из рук Вашего Величества награду за то, что пустил по миру род вашего первого министра⁈</p><p>Сторонники Чжэнов и люди Третьего принца загудели, требуя немедленного ответа и кандалов. Сам Лян Хао сжал кулаки, глядя на Мина с неприкрытой яростью.</p><p>Мин дождался, пока гул стихнет, повернулся к трясущемуся старику и улыбнулся так нагло, что Чжэн Гуан поперхнулся новым обвинением.</p><p>— Полно вам убиваться, господин первый министр, — сказал Мин. — Ваш сын на Поясе Висячих Глыб сперва приказал своим людям обрушить на меня и двадцать пограничников гарнизона сто тонн звёздной руды, чтобы сбросить всех нас в пропасть. А когда камни почему-то полетели в обратную сторону и мы спустились на дно, он сам вытащил меч и попытался срубить мне голову.</p><p>Юноша чуть склонил голову набок, не сводя насмешливых глаз с побелевшего лица министра:</p><p>— И при всём при этом домой я отправил вашего наследника живым. С руками, ногами и даже с головой на плечах. Надеюсь, когда его внесут в поместье на носилках, он не забудет сообщить вам об этой маленькой подробности? Его жизнь — это мой личный подарок вашему почтенному дому, министр Чжэн. Благодарить можете прямо сейчас и вслух, я человек не гордый.</p><p>На своём месте громко хмыкнул Второй принц Лян Бу, с удовольствием хлопнув себя ладонью по стальному наколеннику.</p><p>Е Цинъянь сделала полшага вперёд со своего места:</p><p>— Я подтверждаю каждое слово мастера Лу перед лицом императора. Наследник дома Чжэн дважды нарушил воинский устав у кратера: сначала велел атаковать моих бойцов над пропастью, а затем лично обнажил клинок против приглашённого мастера моего гарнизона. Я находилась там от первого до последнего взмаха. Мастер Лу защищал свою жизнь!</p><p>— Защищал жизнь⁈ — взвился Чжэн Гуан, багровея до корней седых волос. — Старейшина Ин был уже мёртв, а мой сын стоял на коленях без меча и защиты! Какая нужда заставила тебя калечить ему даньтянь, выродок⁈ Кто дал тебе право лишать Золотого Ядра наследника дома первого министра Империи после окончания боя⁈</p><p>Мин уже открыл рот, чтобы напомнить старику про слугу с переломанной рукой и цену за испуг Ши Эр, но с престола раздался глухой удар нефритового жезла о подлокотник.</p><p>— Довольно! — Император Лян поднял голос, стараясь перекрыть назревающий крик. — Тяжбу у Железной Чаши и показания воинов гарнизона мы разберём в Малом совете отдельно, с участием Военного приказа и Судебной палаты! Министр Чжэн, вернитесь на место. Сегодня мы призвали мастера Лу ради столичного массива, а не для пограничного суда!</p><p>Чжэн Гуан задохнулся от гнева. Первый принц смотрел на него, сановники ждали, и старику пришлось отступить на шаг. Он продолжал сверлить начертателя взглядом.</p><p>У входа в Зал Золотых Колоколов стражники скрестили копья. Оттуда донёсся грубый окрик.</p><p>Младший распорядитель, который четверть часа назад пытался задержать Мина из-за серых драконов, отлетел от порога спиной вперёд и растянулся на ковре. Мимо глашатая в распахнутые двери прошли шестеро человек в серых плащах с вышитыми на груди пятиконечными пепельными звёздами.</p><p>Впереди шагал высокий, сухопарый мужчина лет тридцати с узким надменным лицом и гладко зачёсанными назад волосами — Сыту Ляо, родной племянник столичного наместника и командир внутренней стражи Пепельного подворья. От него волнами расходилась ци, коловшая кожу. Этот человек достиг самой вершины ступени Ядра.</p><p>Он прошёл по жёлтой императорской дорожке в сапогах, с которых сыпался уличный снег, остановился посреди зала и небрежно кивнул в сторону жемчужной завесы — так, словно здоровался со старым приказчиком в соляной лавке.</p><p>— Свои семейные обиды министр Чжэн может разбирать хоть до будущей зимы, — объявил Сыту Ляо, глядя в спину Мина. — У Дворца Пепельной Звезды к этому человеку счёт покороче. Вчера этот самозванец без спросу влез в корневые узлы городского массива, нарушил покой Пепельного подворья и поднял руку на мастера Чжоу, состоящего под нашим личным покровительством!</p><p>Уголь в жаровнях потрескивал. Министры, ещё минуту назад шумевшие из-за сына Чжэна, разом притихли и опустили глаза. Первый принц Лян Чжао сжал белый веер. Даже грубый Второй принц помрачнел и отвернулся к колонне.</p><p>— По закону нашего подворья, — продолжил Сыту Ляо, — за самовольное копание в столичных жилах и дерзость против людей Дворца полагается отсечение руки, державшей инструмент. Мои люди заберут его прямо сейчас. А левую руку мы отрубим прямо здесь, на дворцовых ступенях, дабы остальным столичным ремесленникам было неповадно забывать своё место!</p><p>За жемчужной завесой медленно поднялся император Лян. Тяжёлый жёлтый шёлк подрагивал на его худых плечах.</p><p>— Посланник Сыту, — произнёс император, поднимая подбородок. — Вы находитесь в Зале Золотых Колоколов. Я сам пригласил мастера Лу в свой дом для ответа и награды…</p><p>Сыту Ляо повернулся к престолу и перебил его:</p><p>— Ваше Величество, похоже, за долгие годы в тёплых покоях начало забывать, чьими трудами этот дом вообще стоит на земле!</p><p>Он обвёл притихших царедворцев презрительным взглядом:</p><p>— Пока шестеро Посланников и лучшие войска Дворца Пепельной Звезды день и ночь проливают кровь на южном рубеже у пролива, удерживая натиск демонических сект Материка Кровавого Заката, ваша маленькая империя может позволять себе утренние приёмы, золотые колокола и раздачу наград! Стоит нашему Дворцу отвести щиты хотя бы на три дня — и все ваши принцы вместе с вами, император, будут на коленях подавать чаши с тёплой кровью демоническим патриархам! Так что не мешайте Дворцу наводить порядок в вашем тылу!</p><p>Император за завесой качнулся, словно получил пощёчину при всём дворе, и медленно опустился обратно на трон. Наместник Сыту Хуэй полуприкрыл веки и лениво обсасывал сливовую косточку.</p><p>Мин заговорил, глядя прямо на посланника:</p><p>— Какая трогательная забота о южных рубежах. Только объясните мне, человеку приезжему: если доблестные защитники из Дворца так заняты спасением мира от кровожадных демонов, зачем им понадобилось тайком врезать свинцовые жёлоба под нищие кварталы и воровать тепло у замёрзших ребятишек для собственных зимних беседок? Или борьба с демонами требует непременно греть пятки за чужой счёт?</p><p>В углу у самых дверей старый разведчик Цинь прикрыл глаза морщинистой ладонью, пряча улыбку.</p><p>Лицо Сыту Ляо пошло серыми пятнами. Напоминание о вывернутых наизнанку воровских трубах и замёрзшем чае Третьего принца взбесило племянника.</p><p>— Слишком длинный язык для покойника, — сказал племянник наместника, шагая к Мину и протягивая руку. — На колени и вытяни левую кисть на камень. Сделаешь сам — сохранишь остаток жизни в наших рудниках. Заставишь меня прикоснуться к тебе — поедешь на подворье по кускам!</p><p>Мин поднял левую руку на уровень груди. Задумчиво повертел кистью, разглядывая собственные пальцы со всех сторон, сжал их в кулак, снова разжал и посмотрел на Сыту Ляо с радушной улыбкой:</p><p>— Рука как рука, мне она и самому пока дорога. Но если господину Сыту так сильно приглянулась моя ладонь — милости прошу, подойдите и возьмите сами. Вдруг удержите.</p><p>Ляо покосился на высокое кресло дяди и ещё выше поднял подбородок. При наместнике он чувствовал себя хозяином даже здесь, перед императорским троном.</p><p>— Сам напросился, падаль! — рявкнул Ляо.</p><p>Ляо шагнул вперёд, выбросил правую руку и на одном дыхании начертал в воздухе гордость закрытой школы подворья — «Пепельное Колесо Угасания».</p><p>Двадцать восемь угловатых штрихов из густой серой ци сомкнулись в зубчатый круг с семью лучами внутри. От колеса потянуло стужей; ковёр под ногами Ляо мгновенно почернел и обратился в труху. Это было проверенное боевое начертание Дворца, которое при касании сжирало чужую защиту и иссушало плоть до кости. Сановники в первых рядах с криками отшатнулись, прикрывая лица рукавами.</p><p>В груди у Мина радостно взвыл Гу Лань:</p><p>«Ха! Ты только глянь, чем этот щенок хвастается! Да это же наш старый Малый Круг Свода из третьей тетради Великой Тан, только перерисованный слепым калекой вверх тормашками! Покажи этому неучу, откуда ноги растут!»</p><p>Мин встретил атаку, стоя посреди ковровой дорожки.</p><p>Пока серое зубчатое колесо со свистом летело ему в грудь, юноша поднял два пальца левой руки и вывел навстречу подлинное начертание того же знака из свитков Архива Тан.</p><p>Вместо рваных пепельных углов в воздухе расцвёл золотисто-пурпурный круг с плавными внутренними дугами, где каждая линия переходила в следующую без единого зазора и потери силы.</p><p>Два знака встретились посреди Зала Золотых Колоколов.</p><p>У левой колонны трое седобородых мастеров из Приказа Строений вскочили с мест. Дощечки выпали у них из рук.</p><p>По серому знаку побежали мелкие трещины. Стоило древнему подлиннику коснуться «Пепельного Колеса», как грубые стыки и перекошенные узлы проступили во всей красе. Тысячи лет назад основатели Дворца скопировали этот знак, а теперь их ошибки светились перед всем залом. Золотисто-пурпурные дуги втянули пущенную Ляо ци и погасили вражеский символ так легко, словно наставник стёр ученическую мазню с дощечки!</p><p>— Кривовато водите, господин Сыту, — с укоризной покачал головой Мин. — На третьем и седьмом лучах угол завален на полпальца, оттого вся ваша сила уходит в свист. Кто вас так учил уродовать древнюю пропись?</p><p>Сыту Ляо остолбенел, глядя на пустое место перед собой. Его лучший родовой знак только что рассыпался без единого хлопка!</p><p>— Ах ты ублюдок!.. — Ляо перекосило от бешенства. Он рванул ворот плаща, и из обоих широких рукавов вырвались длинные зазубренные клинки из плотного серого пепла.</p><p>Мин отступил к распахнутым дверям зала и поманил разъярённого противника на залитую утренним солнцем площадку:</p><p>— Пойдёмте-ка на свежий воздух, почтенный. Здесь ковры дворцовые, потом слугам до вечера вашу труху выметать придётся.</p><p>Ляо вылетел за ним на широкое крыльцо над лестницей. Пятеро его подручных в серых плащах выскочили следом, занимая ступени, а в дверях столпились министры и принцы, вытягивая шеи. Даже Е Цинъянь шагнула к косяку, зорко следя за руками Мина.</p><p>На крыльце Сыту Ляо обрушил на начертателя град ударов.</p><p>Пепельные клинки из его рукавов удлинялись и изгибались на лету, как живые змеи, рассекая воздух с противным шипением. Ляо вкладывал в каждый выпад всю силу, какую давала вершина ступени Ядра, целясь то в горло, то в левое плечо юноши, и был уверен, что в ближнем бою безродный писарь не успеет сплести ни одного круга.</p><p>Мин ограничился несколькими штрихами.</p><p>Юноша уклонялся от выпадов короткими шагами по расчищенному камню. Ляо промахивался, а Мин касался указательным пальцем боковой грани пролетавшего мимо пепельного клинка, оставляя на нём метку.</p><p>После первого выпада на левом лезвии засветилась золотая риска «Знака Сцепления», крохотная, с маковое зёрнышко.</p><p>Ляо ударил крест-накрест, и ещё одна точка легла на правый клинок.</p><p>При следующих ударах пепельные клинки разветвились. Мин отступал к парапету, успевая пометить каждое новое лезвие. Пятая риска легла у самого острия. Ляо уже предвкушал, как пришпилит наглеца к каменной ограде и отхватит ему руку по локоть. Он отвёл оба рукава назад и с яростным выдохом выбросил вперёд все пять ветвистых лезвий, смыкая их вокруг груди Мина!</p><p>Мин чуть повернул кисть и сжал пальцы.</p><p>Все пять крошечных меток «Сцепления» на вражеских клинках вспыхнули одновременно, притягиваясь друг к другу с неодолимой силой.</p><p>Пять зазубренных пепельных змей прямо на лету рванулись друг к другу и слиплись! Отростки переплелись и сплавились краями. За полвдоха вся техника Сыту Ляо сбилась в толстый кривой ком на конце его правого рукава.</p><p>По виду эта штука напоминала чугунную печную кочергу с налипшим комом мёрзлой глины.</p><p>Сцепившиеся клинки дёрнули обе руки Ляо вправо, увлекая их всей силой начатого выпада. Он качнулся и развернулся к Мину боком.</p><p>Мин левой рукой сдёрнул со пояса «Драконий Хребет» прямо в воздухе собрал три секции, и одним концом подсёк опорную ногу племянника наместника. Вторым же надавил ему между лопаток.</p><p>Командир внутренней стражи Пепельного подворья с размаху впечатался лицом в небольшой сугроб, который слуги смели к краю верхней ступени. Подтаявший снег брызнул из-под его щёк. Сапог Мина тут же опустился ему на затылок, плотно прижимая нос гордого посланника к камню под снегом.</p><p>Пятеро серых стражников на лестнице разом выхватили кривые тесаки. Мин сильнее надавил сапогом на затылок их командира, и Ляо заскрёб пальцами по камню. Стражники замерли на полушаге.</p><p>В дверях Зала Золотых Колоколов притихли все до последнего писца. Второй принц Лян Бу открыл рот да так и забыл его закрыть, глядя на распластанного у ступеней посланника и уродливую пепельную кочергу, которая всё ещё волочилась за рукавом поверженного мастера.</p><p>Сыту Ляо под сапогом захрипел, выплёвывая талый снег вперемешку с кровью из разбитой губы:</p><p>— Ты… труп! Мой дядя в зале! Сними ногу, безумец, иначе живым со двора не выйдешь!</p><p>— Выйду или нет — дело десятое, а вот вы, господин Сыту, можете остаться в этом сугробе до весны, — ответил Мин, опираясь обеими руками на посох. — Но я сегодня добрый. Подниметесь на ноги при одном простом условии.</p><p>Он чуть ослабил нажим и мыском сапога повернул голову Ляо к открытым дверям тронного зала, где за жемчужной завесой виднелся золотой престол:</p><p>— Вы вломились в чужой дом без доклада, натоптали на коврах и забыли поприветствовать хозяина. Так что сейчас вы вместе со своими пятью слугами встанете на колени лицом к дверям, поклонитесь Его Величеству императору Лян по всем правилам дворцового устава и громко поблагодарите его за то, что в его доме к незваным гостям относятся с такой милостью. Или мне нажать посильнее?</p><p>Сапог придавил его щёку к снегу.</p><p>Племянник наместника задыхался от ярости и позора. Из дверей на его распластанную спину смотрел весь двор. Ляо скосил глаза к чёрному креслу возле трона. Дядя сейчас поднимется, скажет слово — и наглеца сотрут в порошок!</p><p>Но из полумрака зала не донеслось ни звука. Сыту Хуэй сидел неподвижно, сложив пухлые руки на животе, и спокойно смотрел сквозь открытые двери на крыльцо. Помощи не будет: племянник, проигравший на глазах у всего двора, не стоил того, чтобы наместник сам вступал в перебранку и позорился.</p><p>Мин чуть перенёс вес на правую ногу. Ляо выгнулся и вцепился в край ступени.</p><p>— Я… мы поклонимся! — сдавленно прохрипел Сыту Ляо в снег.</p><p>Мин убрал сапог и отступил на шаг в сторону.</p><p>Стирая налипший снег со лба и кровь с разбитой губы, Сыту Ляо тяжело поднялся на колени перед порогом Зала Золотых Колоколов. По его знаку пятеро стражников Дворца мрачно убрали тесаки в ножны и опустились на колени рядом с ним.</p><p>Преодолевая судорогу в сведённой челюсти, племянник наместника согнулся и коснулся лбом порога перед императорским залом:</p><p>— Младший… благодарит Его Величество императора Лян за науку и милость в его доме!</p><p>Пятеро серых воинов разом ударились лбами о камень следом за командиром. Ляо вскочил и попробовал отозвать ци из пепельного кома. Золотые метки вспыхнули, удержав сплавленные лезвия у рукава. Ляо дёрнул рукой, но пепел остался на месте. Племянник наместника спрятал нелепую кочергу под плащ и почти бегом бросился вниз по широкой лестнице.</p><p>А в глубине Зала Золотых Колоколов, за колышущимися нитями жемчужной завесы, стареющий император Лян медленно отнял руки от подлокотников и впервые за долгие годы до конца выпрямил спину на драконьем престоле.</p><p>Сановники, вернувшиеся от дверей на свои места, смотрели на возвращающегося в зал Мина с почтением, какого удостоился бы выходец из древнего святилища. Заставить людей Пепельной Звезды бить лбом о порог перед троном Лян! Такого эти стены не видели со времён деда нынешнего императора.</p><p>Наместник Сыту Хуэй проводил взглядом своих убегающих людей, а затем повернул круглое лицо к остановившемуся у ступеней Мину.</p><p>Он улыбнулся Мину почти по-отечески.</p><p>— Прошу Ваше Величество не гневаться на моего непутёвого племянника, — сказал Сыту Хуэй и взял двумя пальцами очередную засахаренную сливу из нефритовой чаши. — Молодая кровь, горячая голова… Вечно спешит махать руками там, где следует сперва подумать. Ему ещё учиться и учиться у таких искусных людей, как наш юный гость. Верно говорю?</p><p>Он смотрел на Мина поверх чаши с той же сонной благожелательностью, с какой минуту назад выбирал сливу. Племянника унизили перед всем двором, а на лице наместника сохранялась ласковая улыбка. Сановники следили за ней и молчали.</p><p>Первый министр Чжэн Гуан, так и стоявший возле первого ряда, медленно подошёл к высокому креслу наместника, склонился к самому его плечу и зашептал ему на ухо, с ненавистью поглядывая на Мина.</p><p>Сыту Хуэй внимательно выслушал старика, сочувственно кивнул и отправил янтарную сливу в рот.</p><p>Император за завесой положил ладони на колени. Голос его звучал твёрже, чем в начале приёма:</p><p>— Сегодняшнее утро выдалось слишком шумным, мастер Лу, и нам помешали воздать тебе должное за службу городу. Ступай отдыхай. На ближайшем Большом совете мы вернёмся к этому разговору, и ты сам назовёшь перед троном то, чего желаешь в награду за четыре оживших столпа. Приём окончен.</p><p>Мин склонился в почтительном поклоне:</p><p>— Благодарю Ваше Величество. На следующем совете я непременно буду.</p><p>Сановники начали пятиться к выходу с поклонами. У дверей они сбивались в кучки и возбуждённо перешёптывались о случившемся. Е Цинъянь поднялась со своего места и направилась к выходу мимо Мина, стоявшего у ковровой дорожки.</p><p>Она шла, выпрямив спину и глядя строго перед собой, как и подобает дочери императора под десятками чужих взглядов. Поравнявшись с ним, на долю вдоха замедлила шаг и процедила сквозь зубы так тихо, что услышал только он один:</p><p>— Ночью. В Павильоне Лазурного Ветра. И только попробуй опоздать хоть на четверть часа, вольнонаёмный мастер, — я лично приду по твою душу.</p><p>Шлейф серебристо-голубого шёлка скользнул по каменному полу к выходу.</p><p>Мин проводил её взглядом, пряча улыбку и сказал ей вслед:</p><p>— Непременно буду, Ваше Высочество. К третьей страже — как положено по уставу.</p></section><section><title><p>Глава 12 Волчица в шелках</p></title><p>Глава 12 Волчица в шелках</p><p>Мин взял Ши Эр за руку и остановился у белокаменной ограды Павильона Лазурного Ветра. Начиналась третья стража. В квартале Старых Ив погасли окна, только угловая башенка усадьбы темнела над ветвями. Пластина из чёрного нефрита с вырезанным серебряным копьём так и лежала у Мина за пазухой. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к течению ци за стеной.</p><p>Сторожевой массив усадьбы черпал силу из пруда за стеной. Старый дворцовый мастер сплёл защиту добротно, уложив водяные линии в четыре яруса, но у северных ворот оставил узкий зазор для стока талой воды. Мин нащупал этот шов духовным чутьём, пустил вперёд тонкую нить своей ци и раздвинул сплетение на ширину плеч. Подхватив Ши Эр, он перемахнул ограду у ворот. Они прошли сквозь незримую завесу, словно по пустому коридору, и вышли на расчищенную дорожку внутреннего сада.</p><p>Вода подо льдом пруда глухо булькнула. Вдоль крытой галереи разом вспыхнули караульные фонари, зазвенела сигнальная струна под карнизом, и из боковых переходов с обнажёнными клинками высыпали десятка полтора бойцов.</p><p>На высокое крыльцо вышел одноглазый Сюй Чэн.</p><p>Старый знаменосец сменил потёртую пограничную броню на тёмно-синее облачение дворцовой Щитовой стражи с литой серебряной бляхой на груди. Увидев посреди дорожки Мина с девочкой, ветеран поднял руку, останавливая охрану. Юноша впервые видел, чтобы он так широко улыбался:</p><p>— Уберите оружие. Её Высочество предупреждала, что мастер Лу войдёт своим путём и вряд ли постучит в ворота.</p><p>Бойцы молча убрали мечи в ножны и отступили в тень колонн. Мин поднялся по ступеням на широкое крыльцо, и тут из распахнутых дверей главного дома навстречу ему вышел второй знакомец.</p><p>На Те Ню красовался придворный халат из синего шёлка, перехваченный поясом с нефритовыми накладками. Великан гладко зачесал волосы и собрал их в узел под нефритовой заколкой. Круглая белая вмятина на широком лбу блестела от благовонного масла.</p><p>Двухметровый здоровяк свёл руки перед грудью и плавно склонился в безупречном придворном поклоне.</p><p>— Приветствую почтенного мастера Лу под скромным кровом нашей обители, — произнёс Те Ню густым басом, тщательно выговаривая каждое слово. — Ночная стужа нынче крепка, и мы сочли за великую честь истопить малую гостиную к вашему приходу. Прошу следовать за мной, дабы согреться горячим чаем.</p><p>У Мина приоткрылся рот. Он оглядел статного придворного, пытаясь узнать в нём того замасленного детину, который ещё в Железной Чаше чесал затылок и грозился перетолочь скалу в мелкую крупу.</p><p>— А куда подевались «мать честная» и «братцы»? — удивленно поинтересовался Мин.</p><p>Те Ню выпрямился и почтительно улыбнулся.</p><p>— Остались в Железном Заслоне вместе с кожаным фартуком, почтенный мастер. На штрафном рубеже вокруг Её Высочества вилось слишком много чужих соглядатаев. Госпожа велела мне прикинуться недалёким увальнем, на которого столичные гости и взглянуть дважды побрезгуют. А грамоте и словесности мы с ней учились за одним столом с пяти лет — моя матушка была кормилицей Её Высочества.</p><p>Мин вспомнил, как Те Ню у придорожного валуна прижимал к груди кувалду с криком «Простите дурака слепого!», и от души рассмеялся.</p><p>— Образ тебе шёл как влитой, Те Ню. Даже я купился.</p><p>— Старался служить на совесть, — сказал великан и наклонил голову. Взгляд у него был такой же восторженный, как тогда, у расколотой магнитной преграды. — Но то, что ваша рука сотворила с моим молотом у кратера, я до конца дней буду помнить без всякого притворства.</p><p>Мин перевёл взгляд со старого Сюй Чэна на молочного брата принцессы. Значит, за хозяйкой в ссылку ушла её личная стража. Те Ню знал её с пелёнок, а старый знаменосец так и остался рядом даже на штрафном рубеже. За потёртой бронёй и грубыми шуточками Мин до сих пор видел только пограничных воинов.</p><p>Ши Эр обошла великана по кругу, потрогала пальцем шёлковый рукав и звонко хихикнула:</p><p>— Дядя Те Ню в красивом халате! И говорит теперь совсем как книжка на полке!</p><p>Из глубины дома послышались лёгкие шаги, и на пороге появилась сама хозяйка.</p><p>Е Цинъянь вышла к нему в том же серебристо-голубом облачении, в котором утром стояла перед золотым престолом. Шлейф с вышитым узором инея тянулся за её сапожками, жёсткий расшитый ворот стеснял шею. В дорогих шелках она двигалась осторожно и чуть угловато, словно надела чужую неудобную броню.</p><p>Она кивнула Сюй Чэну на Ши Эр:</p><p>— Накормите гостью на кухне. Там сегодня тёплые медовые лепёшки.</p><p>Услышав про мёд, Ши Эр тут же забыла про нарядного великана и вприпрыжку припустила за одноглазым ветераном по боковой галерее. Те Ню с поклоном отступил за дверь, оставив их вдвоём на освещённом крыльце.</p><p>Мин скрестил руки на груди и в открытую оглядел принцессу с головы до ног. Задержал взгляд на тонкой талии, затем на высоком вороте.</p><p>Е Цинъянь выдержала этот осмотр, только рука у бедра дёрнулась к копью, которого там сейчас не было.</p><p>— Когда я впервые увидел тебя на стене Заслона, — сказал Мин, подходя ближе, — то подумал, что рядом с такой степной волчицей любая столичная девица покажется пресной фарфоровой куклой. Утром в тронном зале я убедился, что был прав.</p><p>— Прибереги лесть для приёмной отца, мастер Лу, — отозвалась она и повернулась к ступеням, ведущим в зимний сад. — Там это ценят выше.</p><p>Мин пошёл следом и поравнялся с ней:</p><p>— И в мыслях не было льстить, Ваше Высочество. Меня другое тревожит: в крепости ты даже за ужином держала оружие на расстоянии вытянутой руки. Ума не приложу, где ты прячешь копьё под этим тонким шёлком?</p><p>— Обыщи, если смелый, — выпалила она.</p><p>Е Цинъянь остановилась посреди дорожки. Ответила на вызов, как отвечала в крепости, а теперь сама же краснела от собственных слов. Под светом садовых фонарей румянец залил лицо и спустился к вороту, куда заметнее, чем тогда в походном шатре. Она сжала кулаки, отвернулась и быстро пошла к замёрзшему пруду под старыми ивами.</p><p>Мин с тихим смешком двинулся за ней.</p><p>У каменной ограды пруда принцесса остановилась и положила ладони на заснеженные перила. Морозный воздух немного остудил её лицо.</p><p>Мин облокотился о камень рядом, глядя на тёмные отражения ивовых ветвей в гладком льду.</p><p>— Значит, «родовое поместье посреди столицы» оказалось Запретным Дворцом, — протянул он с ухмылкой. — Если перевести твой рассказ в третью стражу на придворный язык, то «двоюродные дяди из соседнего крыла», давшие задаток убийце, — это князья императорской крови. «Совет семьи» — Палата Рода. А брачный паланкин со связанными меридианами тебя ждал у ворот первого министра Чжэна.</p><p>Е Цинъянь сгребла с перил горсть снега, слепила плотный ком и без замаха запустила ему прямо в грудь.</p><p>Снежок рассыпался по чёрной ткани халата. Мин рассмеялся и стряхнул снег с вышитых драконов.</p><p>— Ты слишком быстро складываешь слова, — сказала она, глядя на лёд пруда. — Моя мать происходила из старого пограничного рода Е. Когда северные кочевники прорвали перевалы, её отец привёл полки на помощь престолу, и император взял её во внутренний дворец младшей супругой. Никакой любви там не было — обычный расчёт, чтобы привязать пограничное войско к престолу. Через пять лет дед погиб в степи, северная армия перешла под начало столичных чиновников, и мать во дворце стала никому не нужна. Она угасла, когда мне исполнилось двенадцать. От неё мне достались только этот Павильон, старое копьё со шпилькой да верные люди.</p><p>Она провела пальцем по замёрзшему камню перил:</p><p>— Фамилию Лян отец мне так и не дал. Когда подошёл срок вписывать имя на нефритовые доски в храме предков, наместник Сыту Хуэй намекнул, что у девчонки со слишком горячей кровью Е дурной нрав. И отец оставил меня под материнским именем. Сказал мне тогда: «Так будет лучше, Дворец Пепельной Звезды забудет о твоём существовании».</p><p>— Не забыл, — заметил Мин.</p><p>— Потому что в шестнадцать я пробилась к Ядру раньше всех его сыновей, — усмехнулась Е Цинъянь. — Тогда меня и решили сбыть с рук в дом министра Чжэна, чтобы укрепить сделку с наместником. Первый раз я отказалась в семейном кругу. А во второй раз Чжэн Гуан принёс брачный свиток на большой приём, и сам Сыту Хуэй благословил этот союз от имени Пепельной Звезды. Весь зал опустился на колени, принимая милость наместника. А я осталась стоять. Вечером того же дня отец подписал указ о моём назначении в Железный Заслон.</p><p>Она повернулась к Мину, опершись спиной о перила. Серые глаза смотрели на него так же пристально, как на стене Заслона:</p><p>— Со мной всё ясно, мне из этого болота деваться некуда. Но ты зачем полез на глаза императору и Сыту Хуэю, Мин? С твоей рукой ты мог жить в любом свободном городе материка, не кланяясь ни трону, ни серым плащам. Чего ты ищешь во дворце?</p><p>Мин посмотрел в её серьёзное лицо и ответил без утайки:</p><p>— Под старой Башней Водяных Часов, прямо под императорской казной, в камне шумит большая вода. Ши Эр видела это место в памяти проглоченного осколка — там внизу заперта её вторая сестра. А ключ от нижних затворов сокровищницы висит на поясе у твоего отца. Это первое.</p><p>Е Цинъянь чуть нахмурилась и продолжила слушать.</p><p>— Второе — Зеркальные Топи, которые откроются в ночь зимнего солнцестояния, — продолжил Мин. — На дне того вывернутого кармана растёт Тысячелетняя Миражная Ива. Её корень нужен мне, чтобы вернуть долг моему учителю. А проход за врата Топей получают только по допуску императорского обряда.</p><p>Он сделал полшага ближе, оставив между ними расстояние в ладонь, и посмотрел ей в глаза:</p><p>— И есть третья причина. Она прямо сейчас стоит передо мной в придворных шелках и хмурит брови.</p><p>Е Цинъянь отвернулась к замёрзшему пруду. Ухо под железной шпилькой опять порозовело, и свет фонаря выдавал её с головой.</p><p>— Под казну без отцовского жетона не спуститься, там три яруса дворцовой стражи и соглядатаи Сыту Хуэя на мосту, — сказала она, глядя на лёд. — А в Зеркальные Топи чужаку без поручительства одного из допущенных родов остаётся идти личным защитником кого-то из детей императора. Каждый наследник имеет право провести за врата одного защитника под своим знаменем. Мои братья тебя на порог не пустят. А меня, как ты слышал, даже нет в родовой книге Лян.</p><p>Мин легко пожал плечами:</p><p>— Значит, впишем. До самой длинной ночи зимы время ещё есть, а твой отец задолжал мне награду за четыре тёплых столпа.</p><p>Они медленно пошли обратно через внутренний двор к освещённым окнам дома.</p><p>Возле кухонного крыльца Те Ню и одноглазый Сюй Чэн о чём-то тихо переговаривались, дожидаясь хозяйки. Проходя мимо, Мин благодарно кивнул обоим и осторожно потянулся духовным чутьём к их груди.</p><p>Ещё в Железной Чаше ему показалось странным, как старый Сюй Чэн устоял под чудовищным давлением звёздного Цилиня, когда воины помоложе падали лицом в стекло. Да и Те Ню махал тяжёлой кувалдой с такой лёгкостью, какой одной лишь силой мышц не добьёшься. При этом за весь поход Мин ни разу не видел, чтобы кто-то из них выпустил наружу боевую ци.</p><p>Под синими одеждами Сюй Чэна и Те Ню Мин нащупал два скованных печатями Золотых Ядра.</p><p>Чужие печати стянули каждое Ядро грубыми железными узлами. Восемь пепельных скреп пережимали главные выходы из даньтяня, оставляя воинам лишь малую толику силы в мышцах и костях. Стоило выпустить духовную мощь наружу, как скрепы вспыхнули бы и выжгли внутренности дотла.</p><p>Мин сбавил шаг и вопросительно посмотрел на Е Цинъянь.</p><p>— Условие наместника Сыту перед моей высылкой, — пояснила она, проследив его взгляд. — Опальной принцессе дозволили взять с собой на границу двух людей материнской стражи лишь после того, как мастера Пепельного подворья наложили им на Ядра глухие оковы. Сюй Чэн и Те Ню сами пошли под резец, чтобы не оставлять меня одну.</p><p>Мин внимательно изучил пепельные узлы в их телах, запоминая каждую засечку, и кивнул. Ещё один должок здешнего наместника.</p><p>Из приоткрытой двери кухни тянуло жаром печи и гречишным мёдом.</p><p>Ши Эр сидела на широкой лавке, поджав ноги в новых сапожках, и доедала уже третью румяную лепёшку. Перед ней стоял горшок с горячим медовым настоем, а на краю стола чинно восседал двухвостый Клякса, вылизывая блюдце из-под густых сливок.</p><p>Завидев Мина, девочка проглотила кусок, вытерла липкие губы тыльной стороной ладони и объявила:</p><p>— Папа, я буду жить здесь! Тут печка горячая, одеяла пуховые, а дядя Чэн сказал, что у них в погребе три бочки мёда и боярышник в карамели! И двор большой, я завтра пойду смотреть, какие штуки растут под снегом за пагодами!</p><p>Она перевела лукавый взгляд на вставшего у притолоки Те Ню и фыркнула:</p><p>— А дядя Те Ню тут совсем не страшный, даже молот свой спрятал и слова длинные выговаривает!</p><p>Те Ню расправил плечи в синем шёлке и почтительно обратился к Мину:</p><p>— Почтенный мастер Лу, в столичных ведомствах и на торгах ребёнку в самом деле легко утомиться от суеты. Ежели вы дозволите юной госпоже Ши Эр погостить под кровом Павильона, наша стража не спустит с неё глаз. А в свободные часы я сочту за честь обучать её чтению, письму и счёту по старым книгам.</p><p>Ши Эр при слове «книги» подозрительно прищурилась:</p><p>— А их жевать надо или только глазами смотреть?</p><p>— Только глазами, юная госпожа, — ответил Те Ню. — Зато за каждый прочитанный лист повар будет выдавать по две медовые лепёшки.</p><p>Девочка тут же закивала. Мин посмотрел на Е Цинъянь, и та тоже кивнула, подтверждая приглашение. Пока он будет мутить воду вокруг дворца и сокровищницы, малая останется в защищённой усадьбе с двумя преданными ветеранами. Лучше и придумать трудно.</p><p>Через четверть часа Мин вышел за ворота Павильона Лазурного Ветра один, оставив сытую Ши Эр разбирать с Те Ню первые таблички со знаками.</p><p>Едва ограда усадьбы скрылась за поворотом, как у Мина за пазухой завозилась Древняя Чернильница.</p><p>«Ну всё, ученичок, дела сдал, девчонку пристроил — теперь держи ответ перед учителем! — загремел в голове голос Гу Ланя. — Второй час ночи, самое время для благородных мужей! Сворачивай к каналу на Шёлковый проспект, и только попробуй мне сказать, что у тебя вдруг разболелась голова!»</p><p>— Идем уже, не шуми, — усмехнулся Мин, сворачивая с тихой улочки к огням центральной набережной. — Уговор дороже денег.</p><p>Шёлковый проспект сиял огнями. Над Большим каналом качались сотни красных и золотых бумажных фонарей. Их отражения дрожали под вёслами расписных лодок, где путники грелись у жаровен. Из высоких трёхэтажных домов лилась музыка, вдоль набережной торговцы подогревали вино и жарили миндаль.</p><p>Следуя указаниям деда («Эту лачугу проходи мимо, тут вывеска кривая! Вон в тот высокий павильон с резными павлинами ступай, там дух правильный!»), Мин поднялся по широкому крыльцу «Павильона Пьяной Луны» — самого дорогого заведения на всём проспекте, да и во всей столице тоже.</p><p>Мин бросил в ладонь распорядительницы горсть полновесных духовных камней из чжэнских запасов. Потребовал лучшую комнату на верхнем ярусе с окнами на воду, два кувшина десятилетнего персикового вина и трёх самых искусных музыкантш дома.</p><p>Через десять минут он уже сидел на мягких коврах за низким лакированным столиком. В жаровнях тлел сандаловый уголь, три писаные красавицы в полупрозрачных лазурных и розовых одеждах перебирали струны пип у шёлковой ширмы. Прямо посреди стола, меж блюд с засахаренными фруктами и миндальным печеньем, важно возвышалась старая потемневшая Чернильница.</p><p>Мин откупорил кувшин, наполнил до краёв нефритовую чарку, а затем наклонил горлышко над Чернильницей и щедро плеснул персикового вина внутрь. Тягучая струйка блеснула на потемневшем краю сосуда.</p><p>Вино исчезло в тёмной глубине, а Гу Лань блаженно выдохнул.</p><p>«Ох, благодать-то какая!.. — протянул Гу Лань, и Мин почувствовал, как старый дух в Чернильнице расплывается от удовольствия. — Настоящее! Из южных садов, выдержанное в глине на персиковой косточке! Три тысячи лет во рту кроме твоей ржавой руды да горьких корней не бывало! Лей ещё ложку, не жадничай! Я хоть вкус и не чувствую, но духовная основа какая… Ох! И скажи вон той чернобровой у окна, чтобы брала ладом повыше — пальчики у девки резвые, чисто играет!»</p><p>Мин со смешком отпил из своей чарки, плеснул в Чернильницу ещё вина и попросил девушек сыграть старинную застольную песню.</p><p>Полчаса Гу Лань купался в счастье. Он придирчиво обсуждал с Мином изгиб стана каждой музыкантши, нахваливал столичное вино и шумно вздыхал о былых временах, когда в его собственных чертогах пели по тридцать таких красавиц разом.</p><p>Когда песня стихла, чернобровая красавица с томным взглядом отложила пипу на ковёр. Она переглянулась с подругами, поднялась и подошла к столику. Остальные последовали за ней и с шорохом шёлка опустились на подушки по обе стороны от Мина. Одна взяла кувшин, чтобы наполнить его чарку. Чернобровая же смело перебралась к нему на колени, обняла за шею и прижалась щекой к виску:</p><p>— Молодой господин весь вечер смотрит только на свою старую чернильницу и пьёт в одиночестве… Дозвольте нам согреть ваши руки.</p><p>Мин не успел ответить, как Чернильница на столе резко звякнула донышком о лак.</p><p>«Ладно, хватит! — буркнул в голове Гу Лань. — Музыку послушали, вина старик пригубил — и будет с нас! Выставляй девок за дверь и допивай чарку, нам пора!»</p><p>Мин удивлённо приподнял бровь, затем снял руки красавицы со своей шеи и бережно пересадил её на ковёр. На край столика он выложил ещё три светящихся камня сверх уговора.</p><p>— Благодарю за чудесную игру, красавицы, — улыбнулся он, поднимаясь и пряча Чернильницу за пазуху. — Вы скрасили нам вечер, но дела не ждут.</p><p>Девушки растерянно переглянулись. Редко кто из гостей уходил из «Пьяной Луны» через полчаса после начала пира, оставив недопитое вино и даже не коснувшись их поясов.</p><p>Спустившись с крыльца павильона на набережную, Мин поправил плащ и зашагал вдоль канала к Речным воротам.</p><p>— И какая муха тебя укусила, дед? — вполголоса спросил он, когда шум проспекта остался позади. — Ты всю дорогу от Железной Чаши проел мне плешь этим Шёлковым проспектом и девицами с пипами. А как дошло до дела — сам же скомандовал бежать со двора.</p><p>Из-за пазухи донеслось сердитое сопение.</p><p>«А чего мне там было высиживать⁈ — сварливо отозвался Гу Лань. — Вино твоё я через стенку банки понюхал, музыку послушал! А смотреть, как эти крашеные вертихвостки вешаются на твою шею и мнут твои колени, пока великий Верховный Грандмастер сидит на столе как пустой цветочный горшок, — увольте! Ещё чего не хватало, с чужого блюда крошки подбирать!»</p><p>Мин прошёл ещё несколько шагов, и старик добавил тише, уже без паясничанья:</p><p>«К тому же глаза у тебя при этих певичках были скучнее, чем на утреннем совете у здешнего императора. У тебя свои красавицы имеются, и получше здешних, нечего тебе по таким домам чужую пудру на воротник собирать. Так что нечего время впустую жечь! Нам с тобой за Зеркальными Топями ещё сокровища искать. Вот соберёшь мне настоящее живое тело из плоти и крови — тогда я сам в этот павильон парадным шагом войду, без твоей помощи! Тогда и погуляем!»</p><p>Мин тепло улыбнулся и похлопал ладонью по груди, где за пазухой грелась Чернильница:</p><p>— Договорились, учитель.</p><p>Свернув за угол пустынного соляного склада, Мин замедлил шаг и посмотрел на заснеженные крыши через улицу.</p><p>С той минуты, как он вышел за ворота Павильона Лазурного Ветра, следом на расстоянии полёта стрелы держалась маленькая фигурка в тёмном плаще. Она перебегала по конькам кровель, пряталась за печными трубами, а затем полчаса просидела на иве напротив окон «Павильона Пьяной Луны». Оттуда ей хорошо было видно, как приглашённому мастеру несут вино и как у ширмы рассаживаются музыкантши. Стоило ему выйти одному и повернуть к своему постоялому двору, как соглядатайка спрыгнула с дерева и помчалась по крышам обратно, в сторону квартала Старых Ив.</p><p>Лёгкую поступь разведчицы Синицы, которая весила меньше мешка муки и бегала по карнизам лучше горной козы, Мин узнал бы и с закрытыми глазами.</p><p>— Надо же, — хмыкнул Мин, глядя вслед скрывшейся за крышей Синице. — А у Её Высочества весьма большое любопытство. Боюсь, расходы на персиковое вино из моего жалованья теперь точно вычтут.</p></section><section><title><p>Глава 13 Личный щит принцессы</p></title><p>Глава 13 Личный щит принцессы</p><p>Мин шагал к ступеням Зала Золотых Колоколов с ларём на плече. Юноша придерживал угол одной ладонью, а утренняя стража в алых плащах пятилась с дороги. Караульные узнавали человека, которого вчера вызывал сам император, замечали на ящике печать Военного приказа и торопливо освобождали проход.</p><p>О том, что слиток Е Цинъянь собираются по-тихому прибрать к рукам ещё до Большого совета, Мин узнал глубокой ночью. На подъезде к столице, пока повозка тряслась по выбоинам военного тракта, Клякса мазнул кончиком хвоста по нижней доске ларя. Вернувшись с Шёлкового проспекта в свою комнату у Речных ворот, Мин перед сном коснулся этой чернильной капли чутьём: проверить, в какой подвал сгрузили добычу. И как раз поспел к задушевному разговору. В кладовой Военного приказа дежурный смотритель вполголоса сговаривался с двумя посланцами Пепельного подворья. За час до рассвета серые люди должны были подъехать к задним воротам с телегой и вывезти звёздное железо «на временное хранение по устной просьбе господина наместника». А в расходную книгу потом вписать, будто слиток отправили на южный фронт. Приди принцесса утром на совет требовать награду за поход, ей бы только руками развели: металл, мол, уже в пути, благодарите за усердие.</p><p>Мин из-за этих хитрецов толком не выспался. За полтора часа до рассвета он сам заявился к кладовой Приказа, сунул под нос заспанному смотрителю чёрную нефритовую пластину с серебряным копьём, похвалил беднягу за бдительность и велел выдать груз для показа Его Величеству. Смотритель так перетрухал при виде личного знака принцессы, что сам помог снять запоры. Интересно, с какими лицами люди наместника потом разглядывали пустой угол в подвале? Впрочем, сейчас он эти лица увидит.</p><p>У распахнутых дверей тронного зала глашатай осёкся на полуслове, уставившись на гостя с ящиком на плече. Мин прошёл мимо него по ковровой дорожке, остановился в десяти шагах от ступеней престола и снял ларь. Перед самым полом он незаметно провёл двумя пальцами по нижней кромке дерева, впечатывая в днище узкий серебряный ободок «Бездны».</p><p>Ларь с грохотом опустился на пол. Под ним крест-накрест лопнул белый камень, и крошка брызнула на ковровую дорожку. Министры в первых рядах вздрогнули. Е Цинъянь, стоявшая у левой колонны в серебристо-голубом облачении, удивлённо вскинула бровь: узнала клеймо Железного Заслона на крышке. Она быстро перевела взгляд на Мина. Тот усмехнулся ей уголком рта и отступил на шаг, отряхивая ладони.</p><p>Первым заговорил наместник Сыту Хуэй. Он сидел в своём высоком кресле из чёрного дерева, всё на ту же ладонь выше принцев, и мягко улыбался.</p><p>— Какое похвальное рвение, мастер Лу, — сказал Сыту Хуэй, складывая пухлые пальцы на животе. — Избавили дворцовых носильщиков от лишнего труда. Ваше Величество, раз уж эта редкая находка сама прибыла под золотые своды, я осмелюсь повторить вчерашнюю мысль наших старейшин. На южном проливе сейчас льётся кровь за покой всего материка. Воинам Дворца недостаёт оружия, способного рубить костяную броню демонических тварей Кровавого Заката. Если престол Лян передаст этот слиток нашим походным кузням, это станет лучшим знаком вечной дружбы между вашим родом и Пепельной Звездой.</p><p>Третий принц Лян Хао тут же подался вперёд в своём кресле, расправляя полы халата с золотыми пионами:</p><p>— Господин наместник говорит дело, отец! Двадцать пять килограммов чистого звёздного железа — дар поистине императорский. Такая щедрость надолго расположит верховных старейшин Дворца к дому Лян и укрепит наши южные рубежи куда вернее любого гарнизона!</p><p>За жемчужной завесой император молчал, положив руки на подлокотники трона. Сыту Хуэй уже распорядился по-своему: чуть качнул подбородком в сторону бокового прохода. От стены отделились двое рослых слуг подворья в серых халатах, оба на средней ступени Ядра. Они подошли к середине зала и взялись за кованые боковые скобы ящика так буднично, словно приказ уже подписан, а император на возвышении сидит для вида.</p><p>Серые разом выдохнули и дёрнули ручки вверх.</p><p>Ящик даже не скрипнул.</p><p>Носильщик слева растерянно поглядел на товарища. Они перехватили скобы поудобнее, шире расставили сапоги и пустили по рукам ци Ядра. Скобы вдавились в дерево. На шеях обоих вздулись синие жилы, щёки налились свекольной краской, а проклятый короб будто врос в пол. Носильщики потянули ещё раз, вложив всю силу. Ящик остался на месте; у правого стражника разошёлся шов на рукаве, обнажив локоть.</p><p>По рядам сановников поползли сдавленные смешки.</p><p>— Вы бы пальцы поберегли, почтенные, — посоветовал Мин, заложив руки за спину. — Звёздное железо — штука такая, чужой спешки не любит. Сдаётся мне, оно ждёт слова Его Величества.</p><p>Оба серых разжали онемевшие ладони и попятились к колоннам, пряча багровые лица.</p><p>Со своего низкого сиденья поднялся Второй принц Лян Бу, громыхнув пластинами доспеха. Ручища в клёпаном наруче легла на древко двуручной алебарды, и двадцать семь колец на обухе звякнули.</p><p>— Хороша дружба, нечего сказать — выгрести у соседа последнее железо из амбара и назвать это общим праздником! — гаркнул Лян Бу на весь зал, сверкнув глазами на младшего брата. — Ваше Величество, этот слиток должен остаться в наших имперских кузницах! Мои южные крепости на перевалах третью зиму держатся на старых зазубренных клинках, которые кузнецы куют из переплавленного лома! Снег сойдёт, и весной степная орда с южными сектами снова попрёт через теснины! Чем моим сотникам их встречать — шёлковыми халатами третьего брата⁈</p><p>Е Цинъянь шагнула вперёд и остановилась рядом с ящиком. Серебристо-голубой подол лёг у края расколотого камня.</p><p>— Это железо со дна Чаши на своих плечах вынесли штрафники Железного Заслона, — сказала она, глядя прямо на жемчужную завесу престола. — За каждый шаг к нему плачено кровью пограничной стражи Империи. Оружие из этого слитка должно вернуться на границу, в руки тех, кто держит удар. В какой именно имперской кузне его ковать — пусть решают оружейные мастера Приказа, но отдавать добытое на сторону я отцу не советую.</p><p>Сыту Хуэй медленно повернул голову к принцессе. Его сонные глаза сузились, а пухлая ладонь стиснула резной подлокотник. От кресла наместника прокатилась волна духовного давления. Ближайшие писцы побледнели и сгорбились над столами.</p><p>Мин шагнул вбок, принимая давление на себя, и ответил собственной силой. Накатившая волна рассеялась, а юноша приветливо улыбнулся наместнику:</p><p>— Впрочем, у беды господина Сыту есть простое решение. Раз уж дружба между домами вам так дорога, пришлите лучших кузнецов Пепельного подворья в кузни Военного приказа. Пусть помашут молотами рядом с имперскими оружейниками, поделятся огнём да опытом на благо границы. Совместный труд ведь сближает куда крепче подарков, верно говорю?</p><p>Писцы подняли головы. Даже у дальних стен стихли разговоры. Предложить наместнику Дворца прислать своих мастеров в подмастерья к имперским кузнецам! Сановники смотрели на Мина, потом на Сыту Хуэя, ожидая ответа.</p><p>Сыту Хуэй смотрел на юношу несколько вдохов. Затем снова улыбнулся одними губами.</p><p>— Сердце мастера Лу преисполнено редкой заботы об общем благе, — ответил наместник и убрал пухлую руку с подлокотника, пряча её в широкий рукав. — Благодарю за дельную мысль. Боюсь только, наши кузнецы слишком грубы для столь тонкой столичной работы.</p><p>За жемчужной завесой император Лян выпрямился и объявил:</p><p>— Быть посему. Принять слиток в закрытые плавильни Военного приказа под личной печатью крепости Железный Заслон. Когда мастера закончат ковку, всё вышедшее из горнов оружие пойдёт в пограничные полки Второго принца и гарнизоны восточного рубежа. Унести!</p><p>Четверо дюжих дворцовых служителей с опаской подошли к ящику. Только что с ним не справились два практика Ядра, а теперь тянуть им. Мин едва заметно шевельнул мизинцем, снимая действие «Бездны». Служители взялись за скобы, дружно ухнули, и ящик легко пошёл вверх, едва не подскочив у них в руках. Носильщики переглянулись, вытаращив глаза, затем понесли добычу к внутренним дверям. Серые стражники у колонны молча проводили их взглядами.</p><p>Лян Бу коротко хмыкнул в усы и с одобрением кивнул сестре.</p><p>Император перевёл взгляд на стоявшую посреди зала дочь. Теперь он заговорил глуше:</p><p>— Ты исполнила долг перед рубежом, Цинъянь, и привезла металл, которого наши арсеналы не видели со времён моего отца. Говори при всех: чего ты просишь за эту службу? Золота на содержание Павильона, новых людей в сотню или поместье в южных садах?</p><p>Е Цинъянь осталась на месте. Сквозь нити речного жемчуга она смотрела прямо в лицо отцу:</p><p>— Мне не нужны ни сады, ни золото. Я прошу лишь об одном: заберите обратно слово, которое вы дали дому Чжэн о моём замужестве. Год назад меня отправили стеречь край рудной ямы. Я выстояла, сберегла крепость и привезла звёздное железо для вашего войска. Теперь я хочу сама решать, кому отдавать свою руку, а кому указывать на порог. К тому же, разве калека с поврежденным ядром достоин вашей дочери?</p><p>Сановники заговорили разом, перекрикивая друг друга.</p><p>Из первого ряда выскочил первый министр Чжэн Гуан. Лицо старика пошло бурыми пятнами, седая борода тряслась. Он шагнул к ступеням престола, едва не задев принцессу широким рукавом:</p><p>— Ваше Величество! Подобные речи рушат самые устои двора! Брачный сговор между нашими родами скреплён вашим монаршим обещанием! Дом Чжэн три поколения верой и правдой служил престолу Лян, собирал казну в голодные годы, держал в узде окраины! Мой единственный сын пролил кровь и лишился силы на государственной службе у того же проклятого кратера! Неужели трон забудет свой многолетний долг перед родом Чжэн ради минутной женской прихоти⁈</p><p>Мин с живым любопытством повернулся к первому министру и спросил так, чтобы его услышали до самых дальних скамей:</p><p>— Министр, а сколько лет нужно служить трону, чтобы император задолжал тебе собственную дочь? Мне очень интересно, может и у меня есть шанс?</p><p>В заднем ряду кто-то из молодых чиновников Военного приказа поперхнулся и закашлялся в рукав. Старый глава сыска Цинь у входных дверей крякнул и с большим интересом уставился в потолок.</p><p>Чжэн Гуан резко обернулся, сжав кулаки. Губы старика побелели:</p><p>— Не безродному пришлому ремесленнику рассуждать о делах великих домов! Речь идёт не о торге, а о нерушимой чести данного Императором слова!</p><p>Е Цинъянь шагнула влево и встала плечом к плечу с Мином. Край её серебристо-голубого рукава коснулся тёмной ткани его халата.</p><p>— Император сам предложил мне назвать награду за доставленный металл, министр Чжэн, и я её назвала, — сказала она. — Звёздное железо я привезла для имперской армии, а не для кладовых вашего дома. Если ваш сын пострадал в кратере, то лишь потому, что поднял меч на человека моей крепости. А теперь пусть отец вернёт мне право самой выбирать мужа.</p><p>Чжэн Гуан вновь обратился к престолу. Он простёр руки к возвышению, будто спорил здесь с одной лишь принцессой:</p><p>— Ваше Величество! Одумайтесь! Вся столица знает о помолвке! Отмена записи без вины жениха покроет седины вашего старейшего слуги несмываемым бесчестьем!</p><p>Прежде чем император успел ответить, справа поднялся Первый принц Лян Чжао. Он сложил костяной веер, вышел на середину ковровой дорожки и низко склонился перед троном.</p><p>— Отец, — начал старший наследник, по-прежнему склонив голову перед престолом. — Министр Чжэн печётся о мнении столицы, и в этом он прав: весь город сейчас смотрит на эти двери. Позавчера тысячи простых горожан встречали повозку сестры на Южном проспекте, а сегодня утром горожане видели, какой груз она добыла на каторжном рубеже ради наших воинов. Люди ждут, чем государь отплатит за такую верность. Если дочь императора приносит престолу сокровище упавшей звезды, а взамен её против воли ведут в чужой дом в счёт старых расчётов — что скажут на улицах и в полках о справедливости трона Лян? Прошу отца назвать награду сейчас, перед лицом всего собрания.</p><p>У столиков правой стороны вскочил Третий принц Лян Хао:</p><p>— Старший брат всегда горазд заигрывать с уличной толпой! Но опора трона — это верность благородных домов и твёрдость данного слова, а не крики базарных зевак! Если мы начнём рвать брачные договоры…</p><p>Е Цинъянь повернулась к нему. Лян Хао встретил её тяжёлый взгляд и сбился с мысли.</p><p>— Отец спрашивал меня, третий брат, — отрезала она. — И я отцу уже ответила. Когда государю понадобится узнать твоё мнение о моей судьбе, тебя непременно спросят.</p><p>Лян Хао вспыхнул, стиснул подлокотник и умолк.</p><p>Император долго смотрел сквозь жемчужную завесу на дочь рядом с молодым начертателем. Потом перевёл взгляд на перекошенное лицо Чжэн Гуана и молчавшего наместника. Вчера этот юноша заставил людей Пепельной Звезды кланяться порогу тронного зала. Сегодня принёс металл прямо к подножию престола и помешал серым носильщикам унести его одной своей хитростью. Упускать такой противовес было нельзя.</p><p>— Принцесса Е Цинъянь сослужила державе великую службу, — произнёс император, и старший евнух тут же обмакнул кисть для записи указа. — В воздаяние за верность и добытое звёздное железо мы отменяем прежнюю брачную запись с домом министра Чжэн. Мы возвращаем дочери полное право распоряжаться своим двором, казной и людьми Павильона Лазурного Ветра. Отныне и впредь всякий, кто пожелает просить её руки, будет держать ответ перед ней самой, и принуждения от престола не будет.</p><p>Чжэн Гуан покачнулся. Он приоткрыл рот, но так и застыл с несказанным возражением.</p><p>Е Цинъянь низко поклонилась престолу, затем выпрямилась и продолжила:</p><p>— Благодарю за справедливость. Чтобы избавить дом первого министра от кривотолков и пустых надежд, прошу доставить старый брачный лист из Палаты Рода сюда и погасить его государственной печатью прямо сейчас, пока совет в сборе.</p><p>В зале снова зашептались. Железная хватка у пограничного генерала! Знает ведь: стоит выйти за двери без бумаги, как к вечеру Чжэн Гуан на пару с Третьим принцем найдут десяток уловок в законах, объявят хранителя архива хворым и затянут волокиту до самой весны.</p><p>Первый принц Лян Чжао чуть заметно улыбнулся и обернулся к своему управителю у колонны:</p><p>— Сходи со стражами отца в Палату Рода. Доставь ларец с брачными листами бегом, совет подождёт.</p><p>Управитель поклонился и рысью выскочил за двери вместе с двумя дворцовыми стражами.</p><p>Пока ждали бумагу, Второй принц Лян Бу хмуро оглядел сестру из-под густых бровей и постучал пальцами по древку алебарды:</p><p>— Двор себе выторговала, волю выбила — допустим, заслужила. А завтра тебе снова вожжа под хвост попадёт, поведёшь свою сотню в очередную дыру за красивым подвигом и сложишь там буйную голову. Кто тогда за твоих каторжников и старых калек в Павильоне отвечать будет? Опять Военному приказу кашу расхлёбывать?</p><p>Е Цинъянь спокойно встретила его тяжёлый взгляд:</p><p>— Отвечать за моих людей будет тот же человек, который год кормил их на скалах и вывел живыми со дна Железной Чаши, второй брат. Я сама.</p><p>Лян Бу долго смотрел ей в глаза, потом шумно фыркнул и откинулся на спинку сиденья. Похоже, ответ ему пришёлся по нраву.</p><p>Вскоре запыхавшийся управитель внёс в зал плоский кипарисовый ларец. Старший евнух на глазах у собравшихся извлёк плотный лист алой бумаги, перечеркнул столбцы императорской киноварью и с нажимом приложил тяжёлую яшмовую печать. Когда погашенный лист передали вниз, Е Цинъянь сама подошла к первому ряду и протянула его Чжэн Гуану.</p><p>— Вашему дому больше незачем ждать у моих ворот, первый министр, — сказала она. — Берегите сына. Теперь ему понадобится много покоя.</p><p>Руки старика ходили ходуном. Оттиск императорской печати на листе ещё блестел, а вокруг смотрели десятки сановников. Чжэн Гуан принял перечёркнутую запись обеими ладонями, прижал к груди и молча опустился на свою подушку. Старик сидел, глядя перед собой.</p><p>Император дождался, пока евнух уберёт ларец, и встал с трона. Его голос разнёсся под высокими сводами до самых дальних углов:</p><p>— Раз с этим мы закончили, настало время объявить волю престола о Большом обряде! Через пятнадцать дней, в самую длинную ночь этой зимы, распахнутся врата Зеркальных Топей. По завету предков я лично поведу сыновей через закрытые воды к корням Тысячелетней Миражной Ивы, дабы вписать в родовую книгу на её живой коре имя будущего наследника престола! Дорога до Ивы и обратно даже по императорской тропе займёт больше двух недель, посему всем приказам велено подготовить дела заранее.</p><p>Принцы разом подобрались. Лян Чжао опустил веки; Лян Бу крепче стиснул алебарду. Его младший брат бросил быстрый, жадный взгляд в сторону кресла наместника. Уже десятый год столица ждала, кого объявят наследником. Теперь император назначил день.</p><p>Затем император повернулся к стоявшему в центре зала юноше:</p><p>— А теперь — наш долг перед Мастером тёплых улиц. Ты вернул жизнь четырём столпам столицы и сберёг тысячи моих подданных от лютой стужи, мастер Лу. Называй свою цену. Казна, редкие травы из наших хранилищ, должность старшего наставника в Приказе Строений — сегодня мы не станем скупиться.</p><p>Мин усмехнулся. Объявить о походе в Зеркальные Топи перед вопросом о награде… Император играл в свою игру и явно хотел подтолкнуть начертателя к решению в своих интересах. Юноша шагнул вперёд и склонил голову:</p><p>— Ваше Величество слишком щедры к простой ремесленной починке. Ни золота, ни чинов мне не нужно. Я прошу лишь одного дозволения: войти через пятнадцать дней в Зеркальные Топи личным щитом Её Высочества принцессы Е Цинъянь.</p><p>Зал снова взорвался голосами — ещё громче, чем после отмены свадьбы.</p><p>От левого крыла, где сидели старейшины правящего дома, грузно поднялся тучный старик в парчовом одеянии с золотым поясом. Князь Лян Юн, двоюродный брат императора и глава Палаты Рода. Пожалуй, один из тех самых «двоюродных дядей и родни», о чьих ночных кинжалах принцесса рассказывала на привале.</p><p>— Немыслимое нарушение уложений! — загремел Лян Юн, тряся обвисшими щеками. — Государь, о чём вообще просит этот чужак⁈ Право вести с собой внешнего защитника за врата Топей принадлежит только законным наследникам, чьи имена занесены на нефритовые доски в Храме Предков! У девицы Е нет родовой фамилии в наших книгах, её никогда не вписывали в списки! Да и сама кровная тропа в трясине слепа к безымянным — она видит только вписанных в род! Пустить её туда значит прогневить духов основателей!</p><p>Первый принц Лян Чжао повернулся к разбушевавшемуся старику:</p><p>— Топи читают кровь, дядя, а не книги. Сомневаюсь, что древней трясине есть дело до того, на какой полке в вашей Палате лежит нефритовая дощечка, если в жилах моей сестры течёт та же кровь отца, что и во мне.</p><p>Князь Лян Юн поперхнулся и сердито засопел.</p><p>Император выслушал старшего сына молча, затем вновь обратился к начертателю, оставив вопрос о дочери без ответа:</p><p>— Зачем тебе чужое знамя, мастер Лу? Человек, согревший половину моей столицы за одну ночь, заслужил куда большее почтение. Входи в Зеркальные Топи под моим собственным покровительством, в составе императорской свиты. Ты пройдёшь по кровной тропе к самой Миражной Иве рядом со мной, и ни один человек из Палаты Рода не посмеет сказать тебе слова поперёк.</p><p>Предложение щедрое: прямой проход к нужному дереву под охраной лучших сил двора, без всяких споров с роднёй.</p><p>Рядом, в полушаге от Мина, замерла Е Цинъянь. Она смотрела на жемчужную завесу и ждала ответа на вопрос о своём праве войти в род. Отец же глядел мимо неё, на полезного мастера. Мин с досадой отметил: железо с границы принял, свадьбу отменил ради противовеса Чжэнам, а саму дочь опять оставляет за порогом семьи.</p><p>Мин сразу сложил ладони перед грудью и поклонился престолу:</p><p>— Благодарю за высокую честь, Ваше Величество. Но я просил позволения сопровождать вашу дочь.</p><p>Разговоры стихли. Мин выпрямился и остался рядом с Е Цинъянь, встречая тяжёлый взгляд сквозь колышущиеся нити жемчуга. Он повторил свою просьбу учтиво, однако сановники поняли условие: откажешь принцессе — лишишься и Мастера тёплых улиц, и того самого человека, перед которым вчера ползала стража Пепельной Звезды.</p><p>Император смотрел на него долго. Потом медленно перевёл взгляд на дочь.</p><p>— Хорошо, — объявил император. — Цинъянь пойдёт в Топи вместе со мной и братьями. А её имя в родовую книгу у корней Ивы я впишу собственной рукой.</p><p>У Е Цинъянь дрогнули ресницы. Двадцать лет она жила при дворе под материнской фамилией, чужая среди родни. Теперь право на род ей выбил парень, которого она встретила совершенно случайно. Ради этого он отказался от личного покровительства императора и остался рядом с ней. Она низко склонила голову:</p><p>— Благодарю отца.</p><p>Император уже поднял руку, отпуская собрание, но задержал взгляд на Мине:</p><p>— Раз уж сам берёшься быть её щитом в трясине, мастер Лу — смотри, вернёшь её оттуда целой. Спрошу с тебя лично.</p><p>— Можете не сомневаться, Ваше Величество, — ответил Мин с лёгким поклоном. — В моём присутствии с головы Её Высочества и волоска не упадёт.</p><p>Сановники зашумели, поднимаясь с подушек и расходясь к дверям. Наместник Сыту Хуэй грузно сошёл со своего возвышения. Проходя мимо Мина и принцессы в окружении серых телохранителей, он печально покачал круглой головой и вздохнул:</p><p>— Ох уж эта молодая отвага… А ведь Зеркальные Топи — на редкость коварное и скользкое место, мастер Лу. Туманы густые, омуты бездонные, тропа узкая… Столько досадных несчастных случаев там приключается каждый обряд — и костей потом не сыщешь.</p><p>Мин сочувственно закивал, глядя наместнику прямо в глаза:</p><p>— Истинная правда, господин Сыту, сам об этом всю дорогу думаю. В таких топких местах втрое опаснее тем, кто привык сидеть на ладонь выше остальных. Оступишься ненароком — и падать куда дольше, и в тину уйдёшь с головой. Вы уж там тоже под ноги поглядывайте, если пойдёте.</p><p>Подкрашенные сурьмой усы наместника дрогнули. Сыту Хуэй улыбнулся одними губами и двинулся к выходу, шурша широкими пепельными рукавами.</p></section><section><title><p>Nota bene</p></title><p>Nota bene</p><p>Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.</p><p>Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.</p><p>Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Мастер Начертаний 9. Выше дозволенного</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBjgEJAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+WqdRTa+1PF2CiiigQ7d7Ubvamg0uapMVh1FNpa0TuA7NGabS0hJWDFGKMUYoAMU/NMrt9D8ByXPhuTxDqt7c2dgiLK32WxNy8UTEqssg3KEQkHbyWYKSBgZrOdWNPcOVy2OLzRmtnxv4bvvCPii80DUHikmtipEsRykiModHXPOCrA8jI6HpWXZW1xe3kNnaRGW4nkWKKMdXdiFAH1JqvaR5ea4Om07EWaK6/4leD7DwlPY2ttrY1G5kWRLpFg2JG8bbCUOTvQsHUMQCTGTjBFcgOKcKinHmQ3Bp2DNLXQeCPDMXie/ks31/TNJkXb5YvC+6cscbYwqks2cfLwefY1N8T/CH/CD+KToTapDqTiCOZpI0KAbxkAgk84wevQio9tBT5G9RqnJq5yxoFBoFaEC0UUVURbBSCg0tAwop1NpiFzRmm5ozSuKwtOoptMNwptOptJjI6KKKwNAooooAWiilWmAtFFJTTExRS0CiqbsIKK07Tw9r13DJPa6LqM0UYBZ0tnZQD7gVnyRvHI0cisjqdrKwwQR2IPSpVSMvhaCz6jK9r8Rq/iHQ/Avg3TC8UN9bx6rq23OMBRHvY4ACRxxkAE8E14rhe7Y/Ctez8Ra7a6X/ZdrqlxDZZyYgRg8hsdM7cjOOhPUVhiKMqrXLa6NKcuXc9w1m107xaNe1ZbC2m1fWNa0u2sZnTL6fZNJ5cTDPTesW4+qlPWtW00vwxpfi+TxJPpMNs/9q6nqsciwANbw2ibY49q4wWLeYVGDyOlfO97r2tXF3dXcuqXfn3hU3DxylPM2kFQQOMDHAxgcYqS18R6/azLPba1fo6yyTDMxZd7jDsVOQSRwT3rk+oVrW5jT2sT2qXQ/BVpfXfizXrO91qU3VlatpkyGYwTNCZZItsW3sFRQcBfmJyRgzeINF8I2Xgq1fUPDoW1s/DE119plBVvtdzJmCONwRvYbs4JcBRjuTXg0er6tFHdpFqd5GL0H7VtmYefkk/Pg/N1PX1rc8Q+Ko9U8RrdXVtJqGmLHAosnneOLKQomflIwRtIyB0pfVK0ZrVj9pFm18ONL/szToPEdwgF7ql2ul6Kj8ENIwWa5HsilkB/vNn+GvRrq10m98Z6rqeq2iS3N/qN9Fqdw6q8Vjp9tDsIGQdrsxj2spBGAO5B8Y8YeLdS8Raxa37LFYRWMaRWFtbDalqi9AnfPvVLUvEGsag12bjUJ/wDTWV7pUbYkzgYDMowpPA7VpPCzqT5mL2qSsjKcKGJQHaSSuTzjtSUuKMV6aRy3EopcUh4qg3EzRmjFGKWoxaKbRRcAooopALmjNJmjNFx2HUylopCIadSGlXvWRruFNp1NppXJHYp2KSimmA6kNLRVCYLXvmp+LPAnwjUeHvC/h621/X4okN7ql4oCpKUDEIeWwM8AYA45JzXggqe8urq+uVluXeeYose7qxCqFUH1OAB+VcuJo+0td6dS4SsfYPwT8SXviXwfF4g1+O2t/PvHAFvGy+YgIHUkljnec544FeS/tgSWb+P9LFrAin+y1aSXbhpCZHwSepwBgZr6F+HugxaD4Zt/CpiMcun6NCJSE2FZjlpCT1PJHtz3r5r/AGszJN8TrZlUv5mnIUZUA8z95IMj1yRXh4NpYnTY76seakkd5+xf4S0W+0zXNb1vR7LUTNMtjZC5gWQAKpMpG4ED76A4rgP2pvC3hjwj8RLaw8MWX2FJ7Fbm5t1djGjs7gbQxJUEKDjoOK+svgh4XTwX8L9G0aS38q9jh8+/L9pXyzhj2APy/wDAa+Mf2iNS/tT4z+JZRK0iQXf2VCewiVUwPYEGunCVJVsW5R2M6sVGmrHA0orsfAvws8e+NdFvNY8N6BJeWVqSu8yLGZWHVYwxG8j0H068VDrvw48c6F4XtfE2reGb+20q5DETlM+XhiP3ij5o89twGa9n6zT5uW+pw+yla5yROav+HdG1XxBrNvo+i2Ut9f3JIhgj+85ALEc47An8Kj0bTdQ1nUYtO0qzmvLyY4jhhXczH2Fe3+A/2fPjFpPiC01y1jsNEvrBFvrSS4uA6tICMQtszgkE5B4xkZqMRioUk05K5dOk5PY4nTfgn8VL9gqeC9Qg9WuikAH/AH2wP6V0+l/s0/ES6iEl0LK3yoYRozSPg47YA7+temap+0/qEGoR+HIPAU9v4jE4tLiK6vQI4rjdtKrgEkbumcZB/Gul/au1rW9A8A2OuaL4mGmzpdJbTWyxqwn3hjlCQSCuCecgr7gZ8meLxXMovS50xo07NvU8pg/ZW8WMm6XW9Ptc/dE4UEnGf4XNeQ/EvwN4i+HviP8AsPxHaLFMyebBLG++KeMkgMrdxkEEdR3q1Yn4i+Prwx6eNa1qbeF2wD5VY9jjAHH5DnpXVfE/4b/FjRvh3o+seL7cyaXpnmR+WbgzT2Qkk6ydflYgYKkgd8E100KtanNKrNa9CJQjJXjE8jzRX1J+xT4M0zXPCXirUNb0iyv7W6lis4ku7ZJAdgLPgkZH3lHUcj2ribX4JDxl8VPEtr4Xu4tF8I2GptZpf3ZLr5gIBiiyQZDuyBlhxjJyQDt9fpxqShLoZrDycUzxKivRPjT8Jtb+GNzbPeXlrqOn3cjRQXUIKneBkqyc7Tg8YJBweeK86Jrsp14VY80GZSg4uzEpKWkq2JBRRRQMWkpRTTQJIWim0UgCkoorIsKKSkpoLDqKTNFMQ8UlKKdbQS3V1DaQgGWeRY0BPUk4H6miUlFXYJXEFej/ALOPhOTxd8WdKt2g82009v7Qus9NkWCoP1cov41yvxF05tH8Y32lMpQ2ojj2kY4Ea8/j1r6r/ZO8Jnwj4CuddvYxDqeshZ3eUcW9qATHkdSTkuR6EZ5Fefi8VahdddjppU1z2Z1HhbXo9T+P/ijR7lw0cWjW7xxg53OJmPTHJ2sh9PyrkvEHw9l1X9o+21nWI0/sLRoJL+4lkOI+JWkijJ6YBbcR6KR6Vwn7M/iP+1v2ltVvp5XK6ta3IBkXLEAq6cAf3U9O1e0/tPeIV8M/BnWiHjN3qjiwhfqwMgwx9sRqw9sDmvEVKpSqJLr+p1qSlF+RreA/F7+JPhXL4nmmQxX95cLCH6LF9pMaLj/cwT75r410rw5dfEL46T6Jb78ajrE7zPGufLi8xmdwPZc498V7X+zzd3N/8ETYxzlo9P1BpVhAbhVmjYsfXAkbPbA6VJ+yt4NeP40+P9RvATLo88tkAMj5pJXJOPTEf610UansXUd9UZyXNy+Zt/HjXr+11vwf8Evhu8mj3E7RRzTWbMjwQA/IAy42jCs7HuAM9a6v9rrX/wDhGfgjeWSzPcXOpeVp6zNyxUnLn3JVGyeuTXIeLLeTwj8WtT8ea4kceo+INbtNC0CLfu8uyDRrPcD0ygKr3G8+tUf28rm7L+GdOKCOGS4MivJ9zem5efbD5+lZRa5oWKasrHUfs/8AgvQPhR8LZfHXiBUW/m04X2oXDIN9ujqGWBPQ7Sue5ZhXPfD79pdtU1rxDq3ieO00zw/aW6/2bZxJumeUliAznl2IU5xgDPTvXR/tbSainwJ1SK0UNELqy+2+W5IRCQ3YY27tv5ivjHw1omr+Jtbt9F0Owlvb+4OEjjHbuSeigdSTgAcmurDUIYiEqlV9TOdRw0R6J8DRL44/aN0zVNaDTNcahJqN0FHBYZcD2G7aPpXon7UUd14t+K/hr4d6S6B5JeApyqtI4Tfj/ZCOfoTVz9j/AMM6bafFHXxDPBfLoNklvJdRL8s08j/vME/wjZgHjO361n+H51i/bgjS8ZHaK4mSNXHQvA7AY7cvx70TqfvrraK0BXUEu56x451qH4L/AAn0rwz4H00XOv6hKLLTIlj3PJMR+8mZerFc+4JK54zWd8YbvWdA/Zwg8KapdnUtbv7NLfUtQvJtsER3BpXdz1IPyqoyzHGAcVzv7XPxB8X+CvFOhr4ce0sVubCQLefZI5JlO8B1R2UlBjYSBjsfSvm2z07xH4rstU8Uapd31xZ6dGZLq/u5WfdI3KxIWPLsT0HTknpzFDDOcfayaKc+X3Ufb/7M8umL8F9It/DsDQ20ZkjilnTDXLb2DTMO25w2OpAC59B8/HxB/bvx98I+AtAlafw54e1UEBc4urlXaS5un9csGwTnA5H3q9n+HMV5Zfs922maS8A1WbSNmmh5AoadowBnPGfMc/iRXmX7OXw017wRrVz4o8W2DabJFCyKrvGWTIDHuRlgOT2UHPJrClyJTk9X2Ke6Rp/tzapZDw3oOk/MbqW+a4IB+UKsbDPsSWGfwr5ONd58dPHH/Cd+PLrULY/8S+3Yw2nX5lBxuAPTOBj2A71wINe7l9F06KucWIkpTuhM0ZpabXe2ZBRRRUisFFJTaAsOJzTfxooqSrDaKKdWZWw6kplPpgJXp3wx+E114p1CGDWNVi0hJRvFsMPdsnHz+Xn5F5HzNjqMA5rzuwumspftMPFymPKf+4f7w9xxg9uvWvXf2ZLm7tfEGreIZXluJSEg3M24uWJZsk5PZeefzxXFjK9SFNuLNaUFKWpjfGL4VnwBbw6hBra6hZXM7RxiSHypBgA5wCVI5wTx24rgdAv00zXrDUZULpbXMcrKMZYKwJAz3wK9W/aq8RT6n4ustMdlUWdsruitkF353Z7kjb+Vdn+zR4S0m6+HOoXmsadb3aatdFQJoFdfKj+Uc4yOd/3TnOD2BrCOKccPzT1uW4Jz0O6l+GvgX4g+J9K8eXEs01jJbpiONlEV9s4RnxyNuApXgnABxg5X9pb4iWvhTwBNoeltENT1eEwxhSA0MLcO23rgjKjp14zivnLX/Eut/DzxpruheBfEWp2ejw3jokUjBwCODgMDyDkBsBiMZrhtT1LUNX1F73Ur24vr2Y5eWeQu7nsMn8BisqWBnUtKTvEr2nLtuS6DrGp6DrFtrGi3stjqFq++CeI4KHBH0IIJBB4IJBrtvih8XfEXxE8NaXo+u2ljG9jcNcGe3Ur57FdoLLnAwM9PWuq+DHg74O6zqQ0DxJrOp3/iCQceQfJs1YdUR+rle5OAcHGRyeY/aC+GSfDTxPbW1levd6ZfxNLatIMSJtOGjfAAJGRzgZB6V1qpRqVEmrNGSjJJtHtv7E2o2t74I1/RpwJJILkMEI+YLKpy34kDPptpvj/xZq3wO+N934hbTRqHhzxbDHNdwodh8+JdrshIwGBO7B4IkP1rwP4KfEK9+G/jaDW4IzcWci+TfW2cGWI8/KegcEBlPqMdCa+m9V+J3wZ+JWgvpHiPVE+yyKWWO7VopYnx99Gx8rDsRnuCOx4sRQ9jWbcbxZvTkpwXc+Zvi78TNa+IfjgeJLkG0S1ITTrZWyLZFOR9WLfMT3IHYCvY/jP8Zvhz8QvhRY22qafe3XiGNQ0dsoMf2W52YZjJ0MR5O0ckEfdIyPI/GkXws0S6kTwpPrev8tsN3IsUEZB/i2qGkHsCv1riYrG9ubC4vobG5ktoHAlmSFmjjLdAWxgfia71h6VVRa0SMJTnF2ue1/CX48Jo9jNoHj3Sj4g0a4gWCVtoeVlUBQHVvlf5QATwSAvUjNUvHPxk0iLTLzQvhR4TtvCFjeDZd3saKLu4j/u7hnYD35Y+hFcJ8JdA0HxR40t/D/iHVZ9LhvkaK3uIscTnGxWzxtbkduSvNfQVl+zH4Vhh33fiPWrplGWSJEi2465+UnOM+lZVlhqFV3X+Q489RXRxn7IvxD8L+DL7WdL8RXTacdUeF4Lxv9UCm4FX/u8PkE8cHOK5H49eKdFvfjDd+IvBNzIJYrlZjqSSEiW4QKA8Y7INox1ySTyCK921H4MfB3w7ojXmoxyQIhVHub2+OQTnIwWVefpnisB9U/Z30mJBNHY3To2SbaON1PsGVCSPYnqfy5FiKUqrqQi3c1cZpJNow7v4/eE/Fvha10/4meCX1W+tGDo1qR5c7Y5YZYGInjIGQfyFeU/EHx7qfjOW20u1sLTRdCt5QLLSLJcQxEjG4/32PqR3OAMnPqmp3n7N/iN/sATVNDmuPkiv1iASFj0Jxyy5xkFccnnuPB9e0240DxHf6TLKj3Gn3bwOyHKlkYjI9j1rrw0ac+ZRi09zOTkup9T/AB21M6V+zRo6WTvbzT31qsUsTYICb5VKkcgjap47814B4h+K3j7xBoQ0XVPEM8tmVKygRoryg9QzhQxBwMjPOOc16B8bdbtdR/Z/8E29jcibyrny7ghs4kSA5GPo9eN+H7fRLm4xrOr3OnxbgoMFl55wf4sF1xj2yfalgacI0+aavqFZtvQzhxTa9X+IXwV1fw94Qh8ZaNrFl4k8PtEJXuLRGV4o26OVPVeRkg5B6jgmvKAa9KnXhUV4nPKDiFbI8La2PDX/AAkk1p9l0lnMcNxcuIxO4GdsYJy54PQEcdap6To+q6zM0Gk6dd30qjLJbQNIVHqdoPFeyeGPiRoln4Ht/A/jnRp4ZdKY7Yp9OWdZQTuAMbEMjDJAPoa58ViZUmvZ6mlKEXfmPNfh/wCFZvEd/LLcDydKs0aW9uH4UKBnYD3ZscAdua5hyDI5HTccH2r0H4hfEhtb0seH9Bg/s3RVLExRxrGDnqu1RwPXqT3Nedhs0UHOTc59R1FGKsh1Mp9MrrbMuUKKKKV7CG0UUVBQUUUvYmh6K4DgGZwqqzE9ABzXvHwP0OWPwuPtNtcQS3E7Ph/lBXKD5gew2dOuGz0NZUEmh+Ckgkk2W6tBHLHt+Y3Hyjnjk5JJwTgYxmuka+Z9JgvrO3eIRwG9UuMGVdrNsI5z0XuOBXg4zFSqrktZXO2jT5dTk/Gnws8e614uvb2PTIQtxcbIC95GCy9F4BPUCvpXwToEnhX4cafp8ohFxp2nFpoozuBkUFmwQD1bd0/rXyd/wsLxn4k1Sw0qXV5IIpriKBEtxswGcAcjk4zmvor9oPV/7N+HGq2NndyQv9jaP5DjerPGpyfUAtWNZVIxhTmC5ZNtHzr4M8Aa5458d3unC6gjCubjUL0MJVhR2PQKfmcnouR0OeBXpcPwY+GWo+M59H0vxreSHTExqdqi+ZKWIIGxgm3hsAjBxV/4bX1r8Pv2fdR12JFfULmH7WzFcEyyfLEpJ6gcHHuxFbX7Nnh6bQPBUur3bAalqJ+1TyMoaSJdpMav3G4Et9W9a0niqqvZ6LQfs43PMvDXw8n8NftCaX4atdUF68cQuvORNjojKflcZIzgjOCRhh9K6z9tK6k1TxL4U0KxtmmuzDLKsUThy7yyKigY5+bYccdx710f7P0cGvfF/wCIHjOeWGWeGYWUMYb5wufvAdcYiUZ+tdt/wjHhqT46jxPf3U99rtxZB7KzKBV0+GMBDM2CTlmbCnjGSR0yFKty1VOXRDjFaxPIPi78FfCHhH4TDWReT2Wv6fFDFdEymWK7uHChkAONpyWORwAvI7jmPh38BNZ1/Q49f17Uo9C0+SMyqWUPIIRyXYZAUYHc8dSO1et/FbVrL4gfGPwf8OWZv7KsWk1PUogOGCIzIn5f+jPWr3x10jXdasLLwrp93a6N4ZkHm6vqc86xRJAuAkIzwcklto9ASfW44uq4JX1epPs4p2PNPif8GPC+j/CSPxl4Y1S4uTbQpKZ53Hl30LuAGUYG0jcMY4IU8ZNeh/sk6BNo/wAKZ7+8SOL+2LprhFcZ3wqm0E542nDH6Yri/jD8SfhxeeHNN8J6VfXl9oenJH51hZxlRdGJQI42nfG2PjJKqWY4xtxmvV/CWsyan8LNMvNY+z2MNxpzPNHEhWK1tyhKonOSFjIHr3qKlasqSjJu7Y4U4p3R4V4Q+G/hvxR4nk17xHcvomma5fz/APCP6XakLLcpuY7lJB2IB0457EcZT496d448LahpWi2njnXtU0m/UxWcc1yUkVlIGx2XAf7ww35jiofh3rFz48/aBtdcWMxadp0Lm1gX7ttbRoUjRR2JLA49Sa7P4sXX9vfGbwZo1qY3NjObyQpk7RuQrkdP4DmtZTqRmlPV2JUVujpvi/qVl4N+AL6J5Udwy2cem24nXduZ8Zc54LcMwPPTNeJ/Bz4UR+KtLm8U+JbxtN8OwFwrAhXuNoO4gkYVARgnByQRxya6n9pvUJvEPizw/wCFYQ6NNcIZCW4DvtUE49AzVt/Hm5n0bwZofw48NhlXVJUtYo4xt3xLt+UjGTlipJPbOamlNwppR0b3HOKlq+hheGPgl4R8UaTean4c8YX0sM02zTZBb4EJX7yyhgpbkjBUrgc98VyvwM8IaJ4l+JeraD4ohOqQWtvO/nRXLqrSrKil8ggkHJIz7ZzXuMg0/wAC/Cpk0d1ZNM05183r50hR97D6uCfxFcx+zF4MttJsV8bWmtLepqdh9ne2aLa8Lh1Mq7snPzDHQcEZ6044mTpTu/JC9mlJWPMPjvo0HhHxGfh3o7TS6ct0mo2omfc6NNGFMZPfBAOeuCM+te0/tF+DfBehfA9XTw/YW2pWUVtBaXVvEqS+YWVXDFfvDG4kHOcZFUvGK/B+9+K1u2oR3eveJ7+8giWCC6by4JVwiq4BAUcZIJJ61W/bJ1ef/hD9O0qSRRvvUkZUYFMBJDwfx/QVMakpShFaA1ozp/2co2vPgGlpfSNJbNbzxlWOcRu0m7PtgmvD/wBmHwRpPjHxtdDXLNb3TbG1MpjckK7Hhd2CDjqcZ7V7ZFdS+A/2Z2gwolTRmKyKMFZJwAAw9mk4PXAwelZH7LmjP4d+FOpa9cRpDJqLGZd3Voo1IRQP9olvw+oNTGv7OE2urKlC8os8/wDEGleH/DX7R+nab4IkubCFfLacCYuqSMG3BM87SpXgk43H2p37V0aSXmkX7qpuf3kLvj5yNqMAfUA5xyR8xpnwxhXxD+0jrWqvCpjtrm6lRB90YJjUenpU3xmuo/G/xX0TREXyYIEaSeWRt2Iy5JY+nyoOKrncai11sLl0aKsVlpWkfDee3vNGsJxDYiR5HgUPJK4Yj5vvAjKjj0HrXigFey/Ga7ng0m6to2jEE7wptjXCsuWdR69q8aJzXdlrcoOT6swr9ENooor1DMG7U2nN2ptIkXNJmlxSYqA3Cnio6WgCWaSSUq0sjSMqhQScnAGAPp7V9K66kKeAt4gMUljo5jfZLlgnl7Ru56nOeM8CvmivSvD/AI2srzS3stbuzbt9jlgbEeEcbflyQDls9sdec15mYUpS5XHU6KE0m0zj/AD7PHegyYzt1GA4/wC2in+le3/Hq90268MSpYXKpDLPGrw7vlQ+aSTnPA6HA/wrwHQblLPXLC8cEpBcxyMB6KwJ/lXsHxUsvtHgp7xbfY7zM7buDhWXgkdTtbPPOAfQ1jjo/vIF0tIs9l1jSvDl/wCAZY9buGi0GxeK4lG4Ylih+YKDjJU8DgnIwF61z37Pvi0eLLbxjNduI7m91FTFCf8AlnE8PloNoz8qhMfgK+ZJvEuuz+HYvD9xqc8umRNuW3Y8diBnqQDyATgdhV/4d+NNY8Ea2dT0iRT5ibJoXzslXqAcYIIPIIIIqv7Oai+rB1ky3qd54t8BePdUe0ur/QtUS4kV2iyhKls7eeGUjB9Ole3fsnf2pq0HizxRfahPcahdTRW0t3PIWkIVGbG73JAwMdB9D8/+N/Fer+MNaOq6xMrS7QkccYKxxIOiqMnA78kknkk11/wW+K1x8O4NQsJdM/tLTL5leSISBZEdQQGBIOcjAII7Z9jtWwsnQ1XvExqJO7Ot8EaqujftQajfaq6pp7X82lC5k+WNSRtjGfT5VHsDzgHNbf7XXgzxFrPiDSvE2kaZfajaGzW1mS2haQwyKzEHaBkAhuuOo5NeM/EzxxqnjrW1vb2KG0toNwtbSEfJEGPzEn+Jmx8zd8DoABWvoXxq+Iui6D/Y1nrm+JV2RTXESyzRLjACuwzgDpnOKmOFqpxnGw5Vou6INX8Cy+DvDP23xQ0UHiDUAE07SCQ0sSNwZ5sZ2AD7oPJPJ6Yr6Q8T6e158J7Twnb6hDpl3q9v9jspLgFVdskiLjkZRME89eATgV8kw3t1qniOC/1O5nvJpLpJJ5pnLO4DAnJP0r3D9qfUj/wjHgu0iMioyvNv6HKogB49N3XsfxrPF05SqQg3qKnOybN7wX4Qtvg94d1DVPEFxC1wyIZ5oTngHhVDY3c5wByxJPQYHL/s4Xlz4p+MGteIbld7xWLuiAfcDSKFHQ9sn65rxTVNb1jU0jTVNVv7+OP7i3Ny0gXtwCeOOK6j4N/EW7+HevXF5HZre2d5GIrqAPscgHIKHBwRz1HOfxraeCqKnKTd5MUaqclfRHrWv21vqP7Wen2uo7Yo47ffF2Hm+W7IPQtkcDviuk+ND6L4XgPjc3Am1iytWsNKikA2rNJwZQPUD8AM+orwz4z/ABHbxv4jt7vTLSTT9PtQjQBiBM8gAy7svcYAXngDPUmuU8VeJtd8T3MFxrupz3zwR+XF5hGFX2A7nuep71jHL5ycW3p1G6sU7I+kLrTLrxT+yzZS6SouLtNKUsF+ZmaEkSD1J4Y45P5iq/7HtlG/hrUpnm2TnUd0iMTujVYQE3KTxkyNj1x7V5B8NfjB4t8BaBdaLpDWkttKzSQC4jLG3kIGWTB5zgHByMjPrnA0Xxz4r0TxLN4i07WLhNRuXL3Tudy3BJyd6n5Tz7cdsVawFTlnH7g9rFO50vgKZj+0VYy3JWNv7fl3FjwHMj4/XFdz+14yrq+mM7fumdH+XgEYIyAcc8HOPavCjqt//b41wzgXxu/tZkVQv7zduyAOBzXv/wARNX8NfF/4baTfweIdI0vxNZL+9s765WHe2PmjBbAwcEjtzgkc08RStVhJ7WsxxleMj0jxxpmlfEX4Z21pa6nBZaexhupLyTO37Kh3SFSBgEKOh4B64xWL8MvGS+LtN1zTdGhFvptjdJBZw91thGFTI9WKsfr9K+YbnxB4msdDn8Jvq8w07efMto5leMHIJAZScqTyQDtJ5xmjwd4s13wjqTahoN6baZ12SKyK6SL6MrAg+x7Vl/Zz5XbXsHt/I9R+DF5Z6F8VvE+j3yKupXbyw2LtgAOJdxPzcfMoJHr070vxD1Cw8Iz3l1GVuNV1do0yUG2O3TG4rnn5j9M8eleRa1r2q6zqp1TULtpLzduSRAE8v02gcDFVdRvbzUbt7u/upbqd+skrbmI7c1r/AGe5SUn2F7WyPUfiTY/aPCoudPuoL2MslwiQAkrHggg9cYznHJxXlHFWE1TUUsfsK3sy23aMNwPb1x7VUPtXVhKEqMXFmVWSlqhKKKK7DMKKKKAHY96KXHvSUuULjqZmgikpCQU6m08UJlXEIr0vw543s9V8Mr4Q8SyPbwvCIIr1F3CIquEZxnkYOCfTPrx5rSAYrGth41Ur9Coycdi5rOntpuoy2TXVrcmM4EttKJI3HYgj+RwR3Aqniil7Vsk1ZMhsKQGlzTgK0SJCjGTUyxbsncAB3NB+QAmaKHPQkgn9c+o7VhVxEKe44QcnoNCbGUucYOQOcn8ucV6v+0V4psPEeneCL61Mn2X+zZQu5cBSJNjdOeqV4uxuGZvKncRrn52JwfzAq5ea3M+k2NhJdCRLESCPao6O24g5PqTxXj1cYp1YzWljuhRai0TRh3jEkah0P8S//XFDIXj8xeR/TOKxY79UmQsC6ZywHy8+2Olamn6vADtlyYl+bbnBOeCo7enPHeumlmS5veMZYZrYeRTWGe9F1qUDtEbW35YZZGYsAR6DggemST71Lbu9wryeVGQBkrGcY+npXXDH05OxnKhOKvYg7UlWGjUdRz6VEy7a627mSdhuKbiloqbBcXFGPekophcDRSilp2GmJimbfepMU3HvUtCTDd7Ubvajb70bfekUNooooAsBcU1hUk80AjIDZLcAD6UsUWIU+bqM9KXOnPlRnZpXZFj3puPerGz3pvlN0xz6VfKCkQ4pMVKRjvTc+1K1yriUUZ4p233poQylFPxQBzTFcTFXLOwmupxDbje+CSAMkAdSar/IvMj7UHU4yfypt/eXcVqLaCVrdLhd7BX5K9i7Dn6AYB9+K48VilSi7GtKk5sNYuLa3jaHd5rbcBFOPqT3/ToOorBaJi3OEJ+6qjHHqfSrCQ21pbmWZd9w4zDEe3o7f0H0JqDGXYyHzJG42n19T6n2r5ypUdR3Z6cIKmrIHDKQkbqzf3V5x+PSlNu0MfmyRhsjgt0/LvVy3a3tfmbDsOGXHLn+6B2A7+9UtQlubi5/eAh2/gHapcdLlECy7WBO2QdwRxV2HThdwXV0jJB5XIhLDJ/Mjj8z7VUkgeEhZMBu47j61G3NRcY63MiSh4s5HcCrzG6kQ3EIDYADNEeR9RVNn3rHCjbgpOOO5rT0QoZjD5pt5ivO77rD0NXF6gy1p2pm6by72WPO0KrlQpyOmcfln6Vau7eW3l8uZNrYyPpWVdxRx3n+lRqiN92VeVY+/r79xWhppk8tl35BO1EVyTEevQ9m7GvUweLcXyz1+Zx16HN70QeMrjPXFR1O4weWJ+ppmK929zz2yLFFSbPem4oGNFLTwKMUwuR0tWY4Cc1NHblzhCB601Ej2iKOxvSnLEx7Vo/Z1C4ySfWklXMTAcHHWm6bSuyfbXdkUNgHBIYnpik8tqltbm3EflvhWU4O6p/tdv8A89k/Oog4SV2ypc6eiMhYJhyH57HFSxy3ccZLKMDqTz/9emtdW8bFTaenOTnt/wDX/OphfWScHTST35XjIPQkH1/QV879ccPhiz2PqifxSQiXcrsESIM56KByantEurh5PMCJHB95XcAg/wCyD1I9O1RXlwXXzYw8NurFCsUhAY5ZgcYGAMgY+lX9KYNZxoDgRswx/vAEfqpH5VdLG1a1VRlorjq4OnTpyktdCuVpjAelXnhYnHpUZiYEgivouU8JVEVQoPagxg1YMZ/u00DFTYr2nYgAI7VIFx3qSp4VgQFniaRgMnexVFA6528nj3FTJ2VxxfM7DLeykm8p2KxwNkvI3RABkn3wM8e2e1Y810tzePHE2YVy8khPLAfyHOOOg985s6vq99dR3TzSlI3C28cYQKAgwcAdui+5ySckVBptov8AZ2ZtgEkgkkYyL8yL0Xr0J/l7V8ziq/tJnsUKfJGxnSbkBmkYNcT8pxjav9729h2/KmxjyFWVvld87M9h3P8AQVNdTxtO7Junnc5aQDaq+yj0HTJ9OlUpGaaUyytt3fd9h6VybM3NDS5LeOZRje5OBtQsxPsPT9atC+0+yUJb20jTEne5PzD2Hp+FQ2rAwxwofs6PneV+8R9evPpUxtIJogtuYbSD7rzzNyx9vWtLXRD0MWe4Mz52Ko7Af19aYFYdRitOWG0Z1tLUPK+eGVeW/wAB78/Sql4rJL5SkNt64PSo5SrkEUbO4CZJJwtdDaQwX+mrE0Y+0wnoDtb3H1rK0Rd16ECq6t1jY43fQ9jWhrYiRopIGkjmQZw/3sfXuPr0/SnFWVwZmLI8J8mUmSCRsnPUe/sasIjoy+TOyzxndFIpxuT+hHXHoTVaaYXMRdlxIPvn196kR2t40Z0DKG75xjqDkdO9K9gOgimF1bpMY4wNoVmiGFyB6dj7jj2prqobCuG98YqbSzHcWYmjDg52kAAqBy2fUHqOmOBTzC57V9RgXz0kePiWozZUIqQgVObcYPr2FBQ8YI3Z4xXcoNHN7RMrqo9KsQwL958Y9M0x4JdxZ+9WI4mTqwNXFdyJy00YCJP4zkemKq30d1FPHcW5jCzNsCBwSSDjkdVz0GetXNu49ar6g3lQylifmAiGDwSGyfyx+tcGZTdOjzRep1ZfCNWryy2KcmoXCuQ8YUkA7SOlRzXVxIMZQDv05pLW4ZFV3Dy26/L5bS4UdwRxwBk8e9SSajp8kxH9mgknJKke3+yPf8DXjf2nV+GSuet/Z1FapoqG3mJyeaT7NN/kCntdW4OI7M5GMk59vf2P50zdD/z7T/nSWLX8v4k/Vf7yL6Q6egn862uzKB+7YMMKCTjdkc/QYoENhDbFJ7W8a5WRSHGFQAnGCMf1r1C01zwYP7aE97NuuZojCBbt93fk/wAJ6AmoPH+t+ELzw9qtvo11NJdT3sTRhoWVWjVEDEkqO4bjNfPRxdX2ig6bS7n0ssvw8ItqomeZ6xblcXMbN5T8bCfu+o/GoNKuGt3KSZCsOvtXb674ft0sNEubecMt9EnnRI2dr88Edjx+oqhJoNvC7JLv3KSCrdj7ivawNCWL1pv7zxcwnHBStUvqVXmjVPMckk/xAfepxAPWrMNlHbsRCikYIxINwA/GofPtFmMLyKjDrmvq6KnCNqtj5KrKnOV6V7DNgYY6VDqIFvEpAGWOOnSn6ndpbxRywOknzFWXPNZd/qRvYUjWLbs5JzWdavCKaW5dGjUk1K2heEYIBB3Z7ihgVHPKghivdsdBjvzj8cVkRlt2WUEenSraPmPylVokdgHZCS5yQAMj0JzgAZwK5K2KfJsdlKhaa1Kk8Mmoal9jQRJlmaaXOViB5YZ9QOp9sDgcwa7fwukcNiGEPALN96TbwrH9fzp+oSW8UCWkH+unZmlc8mNM8L+mT+HpVVIIjC11JLsgPCAfeKjjgep/Ic18y92eylZFaGJhavOTiMnZkdScZwP6+wquhVny33QOlS3TtIY4xGyhRwv19B/nPWnRWyKnmXUvlp1VQMs34dh7mkVuOtUM8nmSPtjH3vp2FaqXijbb2dssknTey5Cf/XAH+elY8kokIijG1B/nNXbaf7MqlDgniMegPU/yrSLIkXYh9hgxHiTUrjPvsU9/y/r2qnNbrBpiTSnE8ylyD1PPH59fwNPsSA8twz/ejw2eq5OT+OMD8anEcmtO8gUAxptjQdgM5P8An2psCno1qLgyQlzFLt3QueAWHvU+rXQnJ81FE6HbPt/i7BqfcI1pA1qyujACSNvRh3+v86y5ZmeUTucn7r+9LpYaQ1VK/ORvXoSO61Yg8ucPaiTaMHyi3Y9cH2OPwqkjvBKDj8PUVZMcayxum5VYcYHIP19azK3NfRvtkc8iwsP3asXQr9/sc/mCP8mt8q2MNtU99vP61gadcXcEpt7xWkYYBjkBVtpPv7Y/A1LeOPOJSNVQ9Bzn+de7llf2ULWueXjqPNI1WXn7wH1NGlgTRuWHKnGfWsIu9W9O1FrNZFMYff6npXprGR9oubRHDLDS5Go7m5IgP8IbHrTAmBzTNOvFuVeSaSKL5toBPNWI57Z5vKjmDMemK641YTV0zilGcHZoqrcxMjCJTnHLHjZ6n8KxNVlM5EcRzGoxk/qT711VxaQThA8aLsUKNgCDA9QMAn3PNKmhWjMFBcE9MGvMxeDr19W1ZHp4PG4ejdK935HJaTayvK8u7ZFGcbgeGHoPf2qw8VhLGfs9rcrc+ZgOCDHj0x6/jXY+H/DUFxqOoQ3U6xQ2MLMVY4/eFeAR69vrVv4e6t4btNEaDWrl4Z49UjmAELHMeUBbOCOx718jia0qMpWi3bsfYYfBU5RjKbspdzhWtbRoYljt7z7T8ysWK7GwDnHcUv2TRP8Anx1f/vtf8K9L1nXfB11pvlW93KJV1GR1BhYZRvMw2Sv+10z+FdB/wm/hD/n/AP8AyWk/+Jriljq/Smz0KeXYb/n4jxQ3lqOQiD/gQ/xpI7y2jQKY0c+pI/xqOaLTUUL5JDA5wVIz+lV44YpTiNQWAGPkPr9K+i55PofJ2h3N/wAK61aafr1peTWcF4kMiuYJQCkgB6ED+ldjpkJ8eePJotEgsdLe9mHlxswSKPO4nPPGMV5zo8drbataz3mXhjkDNtBBAH05rYIjt5jqOllnjlkZTGxPKkk85/zxXHKo1W5o6M9aH7zDcsleJv39o9tdPC+CVOMryKydZ0x7qHz4APNj7dm9vrVhtVu/+WqRynrkgirGkXsM80ouyI5GIKgdMV9q+SrBQmfn6VShVbp9GcrBd20TbZtNSQquM+awBPrge/8AOprLUNM37W0RTjO4mdwGxXQeL9ItLdEugu2WU4OOjDHP9KzNJ0+BmBktpGABKmPnDdjnIr5XG0VQm4t/ifZ5fUq4qmnCH4FePU9Neby10KIKTkHzm+vr6UtxeQTWTfZdGWK7kIERWRmCZ4DE9O/A/Op10oLMx+ztjOQDjI/Wlk0+O0tZp7l3SIDcSpwS3YepPHQVhCMWrqX4m9WFaDs4fgjj5oiZpmklkkn3lUGAvA+8T2HYcZqC7lNzcRHd8oXG0dAvP9BV3UxdrIyMwhSZghQjZtAweQOnByevU1BHbRxQNd3W4KRiGLOC6+ufT3//AF1i1Y5tygzTDLhmQOePcVGitI+B8zGnXEhkkLkAZ6AdAKaQ6e1SMs+VFAAZXV5f+ea8gfXt+AoTLs0kjKSerH7qj/PYVBHl3CgAk+tSJA7LvyTkgAeuaLhysm8/zH2g5RcdON3I/pXU+EI5L3U7Q28QU3LNEqgfxZGD9K5FEZnCAc5r1n4F6Qb3xXoglDLGl/NkdwI03Mf/AEEfjSnM1owvIi8V+Gmiu5ICnM6FQcch1bp+P9QO9eZ31hNaTPDMCrA9Mc+vSvq/4mr4a0hxqmr3CRxTSFUiUfvOVIyB9dpz2K14j4utLnXUbXlsYtOgCoN7Ngy8nkKfbJ9OoqIzbZ1V6cdonmgXzV2k4Zeh9a0NJgaa7JK7ohgOAeRnoQO+D/h3qTU9NuLcyHqqlce2QT+XFbHgPSJNYvIoraIJdhyUKtwSozz2Axu56cVTdlc5adFupZj4Q0EsU9wv2r90YyrFshFcgN2IIOTg5/DpUk+o6fGwT+xlIzjPmtyT3rqvGlvZ3niu+EEO17ZY4JNvTeIlLHqOpJz9K5+PS2D5mRnGMADHX1611U0uS7dvmFSE/aWUb/K5Ua/0/cYDo8ZcdW85sUy61GwVyqaOiZ6Zlbir0mls+Nlswwc+v9ah1ezi85ykLbCAfn6571KnGTtzP7zodCsqbk4fgikt5aucJp0YOOquW59ea3dE0swQmScL5rei/dHpVnwVpNrdRyXDqWniYDnnHHH9am1y/giWKOykEsyNuI7Ywa+ly3CwhBVZu7Pks1xNSdR0YKyLNpa+ZOsajLdqs+I9Pl8FeMLQa2tnePbOkkkaSB4mQgMoPPcHmsVNavDzBFHGQQcr1rL1J21CWWe9OEiwNp5yM5JOO59K5s8rNwjGLdtbnXw3S9nOTmry6FnxvrthrPiC61C106CwjncuIIeETPoDWJLfWpg8vy0B/vAj/GneIWsrjUmmsNxhZRzICTnHPXms2aJUbEqY/wB5DXkYeVqa5fxPXxbU6rc2X/tVqIwrJHnOc5Gab9qs/Qf99/8A16hhi05m2tHuY/wKv/1qf9l0/wD54v8A9+jWvtZLoc3JF9S5o+nNdQSfaEkRZiGVyCxO0nIHBxUup2VhpluZYHlaYg4BGOcjk+vHbtnmrtobuCNfPmUEKSmWwEJ7t64+nWm6oJb/AEVZofIkEbESyFlVsjnj06d6xcpOaZajFQasYMjk7C3JKA5rqfDttb3Ojlrq8gtY442f98cByGyFH+0eo+hrlrgfc/3F/wDQRWxdhF8MxByCGkHBOPWs5OLqpS7ntUYSWGlbsdRZWOh3N1p6yeKNNiS5jZpDJuUwELnDcd8YGM9qZo0Gk3+p3UEmp2FiIY2cSu/yPgEgL3ycfnXBiG3PSSIf8DpUggAZjdW42jON2c/pXpSqcqtzeh8/Si3NNwNzS5Jpr948l9kbhBngD2ro/A/h7XtVtZZkubqG0ETlWUkgyDO0DB9e9Y/gWJZNbXd2jY57V7n8G/FHh3SvBiwXSrLMYnMgHJT5jyfQcivlM8xtWmrRVz9FyLL4+xVW3fRHhd5aanHq5t7951lBwyyP/wDXrSXTjIjKEU5GDzniut8Wm31Hx7Lf2uGjZTgA8cKBWdLFL5pySfocfyr3ciwtTG4dVdj5nifHU8txPsZRbvrc8+8TQS3GqGzt0BkGGYmPeEIG0cnpncCRyeRXKMt1dzPv3SSJwxcjO48Y/wA+hr2RtOgghMgiVfLRsAcZz198nj3J/Tyy+sruSG6RBIXibdMVBxIzE+nHHI/P0rqxuAlQa63Pm8LjoV76WsZEqwQEhWWVxx6qMd/f+X1qu4d2zjNWZo8W67R838X9P0q5oVrLdSHyW2urDPGeB1/pXlyZ6MY3ZGnkpOoO+JtuMyJwCc5OPYHiuhnt9IW3Rre+gKWsJlXnl5G5VfcjHP1FXdI0G7ubif8AtL7S5YllkikC59iOOvr2xVi/8LJbKrRRlI4syuXJckdcc4Ht9azckzojTl20Od8P6bHPr1pbkn5k82QL6jOV/HoPciu18I6vrmk6jdXOmww2zlp40kkBYRu75OF7kDAz7VW8BaVcWvjK0leBWuLhjtiPRW6YPsM8/Q+1e72fgGz0rVHsivm27YdJT95nb7zHH97OfrWM52Oujh21c8Rt9I1vxBctq9/qxmmVype5Uu/GPmUH5QPzxxXRaR4EbVNZtfOury+8qMedJLIx3N14HZeeB+lex/8ACB2MP7yHbcAd2J3H8utbWmWMWmWzpDbpGcYxjpSlWvHlsdEcPHm5j598W+DDbeH9WuljPyMIgMf8s0jLE/hnH4VB8KLe28J+B9S8ZXTxnzEItIXT5ppEJKKM9fmUE+3PQV7v/ZKas8ulyDerQOGJ6sWyT+fP4Gvknw8lzd+IRC9xPLDZSyGCIuSoAYAgDtkE9K6cLTlWagjhxlZYW87HRzWU08kt5KDLNcsZJnPV36kn8Saji0wbN8qBR9T/AI1vXOUtZSh24X5fak8N/a2SXzt5JfHzjt9K9/EZXNVFRUtWeXg85p+weIcNIu33mDo1rq0+qC2055i4PGxieOOTz0rR+IOhazpFyGklnks3KlZDlQCQOME5Fdr8PprHR/HVze3ZjEaoflOAGHB/pXQfH3xJoOt6MhtAsUweNlQDBIKjnHpivg8XiqlHH+yXTQ/TMDQVfBRnbSSv6eR4NqBnjvBEZnjEgXcFOB+NdHrtppFpqcNnBqdhdFo1c3CNhBuXOOfrWV4ztxBrbIvTy0I/KueaC33bjeWzuewc5P6V9dg6/NTi2z4XOsNHD15QUbu53V5YaNaNfCPxHpTm2QNGYix+0Hj5UyOvJ646Vka7Z2sGlJNbX0F150G9liJzGSTkN79+/BFc2sVuessZ/wCBVo2AT+x7xEdW9wc1WLa5ObmvY58ri3iHaNrozLY/fI6hTg/gauaVBaX8DSXW/wAwHO3OAcf3T246569qpW+fNArU0VHtNNlup0i8sj925I4J65/AAVhGacG0PFQaqK5BqunLb2hS082YhjIW2YKqBjnjpx61k/aLr/nq9dGrzT26m1m3SMu1iT8rfh2bsaq7tT/55/8AkYf4VcZvqcUopu6Re/s5b27mnmbfFOvysXIUHtn27/jVG9n1CyR7SZNkLxhI1AHQHrkD5j7mr0L3cSyW6Bmk84fvFTak6k98chqm8ZtElna2PJuFyzf7KkHis1L3lHubunppoc7cLhlXPRR/Kug1GC3Ph6z85iqF8nH0rGu4j9oIz6V0usW4fw7p8KrIxZiRsHNccpr20bn0sIWwlR+SOSlt7YSEIxx7g/4Us9vaDb5LuwHPK1rroVwVEiyxFCecH5sfTrWUUxc8V6iUX1Pk/fTSaOj8Gyqkt054K27Y/Kl8K65c6el6kd5PbedDsAjYgO3GN2O3X86p6A+yHUHxnbAw61kWzbC3Gc4rycRRjVlJSPtcJjKmHoU+Xpc9Y+FOmXniXUzDBhpgGbk9ht/xqfxtFdaLqKWqhPOTPmp1HPSs34Oapc6bHNdWkxhmDsAwxnHy+tWtc1Yatq5ur63lZ3x5mGAyQMZHHH612ZBLEQrST0prZHkcXwwtWjCa/iPqY76tez4ikEaB/lyq4IB64PY1rzabaCxbZHGoEDxuqjh0IztI9sAg/X1NZlsInvDC9qxEmFjAfgMfXitbT7OdGEdvI4Rjh0kwQCenT1r6udWD919T8/hh6ii5JnAap4TudP06y1CFtzlY4506qVbA6dcg498mq+h2lpZeKBGLqGO1b5fnYL5bHhSwPbPB7YORXsU+mi4gW3n/ANXkEnHVuo/UA/hXmXxN8OxPf31/CUjWFYYixHG8hy2P++VH/Aq8fMMBFR5qeh6+X4+Tly1D0fS7JAPLK7XQ4YdcVpnRFlbzJRujUg7cYDGuO+GOvHWvDy+cf+Jrp+IbkE8yJ0SQ+/G0+4ya9M0yYTRYYckfnXzTg4n11KpCpHU4m3sxZ67DdKNs0coYH2zXvMjLNaWlyh+SSED8R1rx/wARLHaalFO8DyKCPu+xrubPxrHe6NBpeiWy3V/klFcEBTxkE+lTJaXNqbsdTYTjjKlcHHPrT9QZShZR2q5o8MkWlQ/2mIXvHG+Zo1wmT2Gewqrqs8Uy4iZSBnODWaRbmkYmjTR2WpG7lf1Y8dgDXyX8OYzeazdjaysGMyt9SQR7ggkf/qr6e1WSMSGLPTO4f7Irw34R21vP4ZjvZgFuo5JE35xuQkHB/Ef55r3smj+9v2Pm89l+59TUu7X/AEOb5D/q2/lWl4A0i71u+aGNFMh2qCB2Aqlfa3p0UlxZzeY6htm+MBgf1rX8Ea5a2lzLNpkptGJC/vCMqAB8wr280VVp1KHxJOx5WRVMLCLoV9m0zmfiVYXmg+IZIJFKSxkZwf8AZyDXK+Mtck1W/Wb7TNOBCo3SEkggDcOe3U11Hxf1F9Rv1u2uBPKz7XfA5IBHNebXDYk6V8PRoSm+et8XU/TsRio0oKlQ+F2sdD4vcSXlrIP47ZDn1OK5eKG0O5ZJGV9xwFFbuune1i3TMArIEeJJOvJ7CvYwMLUrHy+eVHLEOTIFht3zljx6D/61b2lW9uNPvlty8nyhm3DGBioY9GnMZkaWNAfug/eI+laOh22yz1CPEi/uwAXHJHPNPGySpOxhkyk8VFW6P8jmbZf9Iq5Z3WpXEcVhbEMqKwwcY2kj14GPWooF2XA/361vC/kpdT27keZIu1CR165/mD+FZ0muVs0zKD5o2ZA2km3nhMDbI4TmQl8jd7Hjr0PFaf8Aa1r/AM/KfkapXMd0VltnR94lwCAu1F9yfU/yqH+zbn/oKP8A98mrucFkjStZ5pLC3isbj7PcyygnIPzhQPlHXGDyfWsmS2uJ2llkfzCuCxLZ74rp0g+03VrE4wnlsSh5Zuxz2Hb9aozWXzT+REUi38MehXcMAfiKWzbL5HJ6GJdJm5b612l/EiaTpYZ1SNUO8nuDXKyRZl69Tmuw1qNnsrJdiyIsPzKxwD0x7968hyvWgfZOny4Gq/JGPJFcAPGsSTRxNgFZPmAPsPqe9c7dwxR3zrASYuqEnk12CW9vY3DiDe91sMaoWG0Z5wAeTx3+tc/LaOgLk54JJxXsU5rqfIOm5TikQ6Kv/Et1R8/8sDWKhwzL/dOK6TSom/sLU29Y8VlC3YKzejHtXIp885M+hrU3ClBM6r4cy3sdhc/YYElcbmcOm4KnGT7Yx1966aO71yPXzfNYWonuV3iM2Y8vbjGduMY/rWP8J7bTpHul1PVzpkHlkb8MQ5JHynHtk/hW74nvI7L7dLpuvtdxxbbSFxKyu0bKc7RjoOhruwlWylGx5GaUeepCV9VbqNWXX/7ahlW1tUuDciZFWzAG5R0x6Y5IqfxVql9rEht1sLWxmHEwtwVZmHOcDgc+lbmmQx6nZabq0Wv+ZqLtu8mSU5i4PJc4XsPzqpfweJoPELhb1YL1Iy4kDqMqT6k85PauihiYuopK2iPNr4Rqm4tPVnJQQanbNHctcOwRgSGlOMjsak8fTef4eFncW0URu5V8ognhsct+Hb3IroNRl1u10IyXupNNZmY4hXa7s5bO0Dry3+cV5P4+8a6nqusymdI7dFASOLIZ1AXA3HoPUgYrrr4typ+/bXsedTwVOnL3b/Mw/DmtzeH7pLyFm+1xTkyjqssZADKfUNyfwBr6B8Ka5ZarYJJaSjzMbkXPLLXy1JljknJrofCOv3OjXAzJJ9nDA/I2Gjb+8P6joa8CUW9j2aFVR3Po7XtUS3tj52mXd0pXIeBVOD6HkVS8KeKtRiUf2T4USN1nWSG4nlAKN05Hce2Ko+FfEUOuWiRRzRq7jOAflf1x6H1HUV1Gm+GPtjqpuzAmQW28YFc1WDSPXw9aMpbGvpd/4k1WcDWfEitbMfngtIljGPQvjP48VsMlnYWv+hAQ20eWbcSdvc8kkmrmi+GtC021V42kkYddzcVk+J7i3v7xdPtsiCJgZip4Zuw/x/Cs4I0qTT2RUimf7BfarcQBswzThGPOxEJCk9hgcn1Jryzww2lyeHrcWVk81tchmifdjax+8nfnceleoePXj07wLrMm/bt0u4AOO7Rsv9a+c/g/qk0eqJpaXPkrcxmWPcThZV64x0yoyfpXsZdW9nJrueBmlJVGm+h30NvKbaZF0NJSzFVky/ydBt4POD6+tOv7a5kuJ47fR7WFdgUqiOShxyQT0yc10VrbxRaPcyyeI44XjLsIlZh5jYLencgcmszwVd2+oTxwalrsthZK7ozyuWYDl+gHPLEfUmux4nVu+3rqZLCe6tN/Q4bx8JWt7Qy20dvgDb5aFQ4AYbvfPc1x0y7mzXovxWtrCC4t4dN1Iahb+Uv74A4BJOV59K4VoM9xXkc/O3K1tT6Vx5YQV76It6v/AMemnSesOMVVt4U+2KJXIjLfMR2rU1CFjommuMH5KZBaO+3nG4Z6Vtg60eSxyZzQkpJ+n5F143ljji2rEgwRulw7IMYJB/xrQ0+22vdpvQx+W+1SOg5/SkENvdSKJYzFcpHtZP4ZFGSuV64ODVjQY1+1yQldrGA4VW+XHI6Vz4uTVJlZNH/bII4XZi5x1w1Oe3kU+erlBvOGU8jnr7d/yqxJbyC8cf7ZrUS0xahpl8yMSfw9U/8A1irwc7y+RWcQ0XqRxPMttcR6jdC5bajqgBJTAA646Hgd8/nXP/aX/wCfRf8AvmuyFoVvS0XMTREIOmQOcA5x1INHkH/n1mrqseFJ62Oc/tDVD4oFst07w/ajb/OijKh+AcY9BmvRrnRobWDaPlYuWIx+OPpXC+GoGv8Ax3ZWckPlxNqhdpHTHBbPJ9OK9C8QeIItM8ft4cOkQXEQkRDKJwCwK59MA84wT2rlnUlUbSWx6UKMKNpPZnGG1PnAAYziu11zSFc2vyb2jt1x9OM122i6TpLaykcn2Vo1YfeZRgA1p/HVvCuj6A2o2lrcfNaiIIMbyzg4bBPI6dPWvDvOOKirH1FTFUpYKcGt/wBD538Save2HiBI1NvOtmQ8LsoJJK9znnGeK63WdHddGe9MAAkiDHH4f415fLBIryQY+fcq4/KvoLW9f8Dy+FZ9Djvyb+C1idZg48hgSoaPHUuCM9Ogr1MVVnFpQVzw8LRg/fm7bHH3HhW/0/wAmrzwBYNS3CDkZYK20/rXODTGELFlxlmP862NI8R27WVzBqurmKyjU+SJiPLQ7wflwM5wp46ntVXxZ4+8KRPDa+HNL1WdTEC8t1GsZdj1ZAMnHoT+Vc9KliKcnGS1f5Ho1swwtSmpN7aGp4H8PXd9Z6lPbw7orOETTMeiru2/1pdY0pv7NDLCFzIOn41xkfxBmtreWyt7nUdPM0PlzqY4mWY5yA3y/KvrgZpL3xrdmGOO4UXkVsB5DwzPBhQQNxUMcdcAjPevYwspU4uM3ofPYzEUZVI1Ka1PUItRk0Pwxp/9o2epXOmjFxJaWsBZpNoIyWwQo56t69648/E7VNMM1ymgxWbpkW8Fwu5wOOSxXnGBx/LvzYvF1W0RE1y90qFST5c14HXzARyPukk56n0qO6m1+CxmN5Gmowwg/vuGLjPO7Hzcg/eNdkcMnqtjz5Yqo3cl8Q/EnWdVhijuygVAzxmNBEQXHUhNoYgHAPHTvXFSXrFdjwQ7DySiYJ981v3OnW97pz3Udo9qCheMHdggdhuOMc8/Tj356S3kgk2OFOecggjGMg/iMYrGrScHYj2im79SsVzIDGCPqc1KsROSnUVbSDfjac56Zq1BaOpAZSD61VOg5GU8RFDvDuqXemTCWGVwmctHnAP+Br2jwp451D+zklgZLns24/Op9CK8ltNKeSTzFXOfauu8J6RqNvqCXNqpbH30xww9DXfTyirVjojkecUsO7yeh3h8S+ILlCrzCKF2yREMEV2Xhi3Zo1bblR0J6n61L4O8F3Op2DXttZTm3Rdx3xkAdyM9OB3rShje3u0tdyBicAKK8zEZbOi2t7HrYPNade3K9zkPj1fLH4euNPVhmWBi4z2AIH6mvmXw3dSWOr6XPG7I8V1jcOwJAP6Zr3X47XUjXd7sbPlFIPYEgk/zFfPUm+LyF6MGz+OTXLSjZnRipe8fS1v4sXXobzTY5JIpPs6yTW7hfnxkF0KgfKH3Ajt0Pqec0KzJt5ywzhh/KuAu9VvLCZNR099l7YTGZGzztdRvQj+6fnyPQV6Z4Y1zQdV8M34ik8q6u4Q8MbKSSRneoI/u9TkDIBI4Bx2c3LL3VaxNKqqlNqo9yr498P3mn2lg9xEY0u4RPExHDIScGuVSwYxx4XPSvTNTsLu98J6FK04uYTAVgdSGAUSHjI961/APhHTb+3uv7UeWDZBugKRliZM4A9hk/SvBxOKlBty3ufV4WhCVKLWiscLp/hXUNR8Cy6jbwboNNQG4Ofu7jtH60mgaIbjSoZmXgggtj0Jqr4h1k6aBpVrqE0cW0CeFCNrMHY/NxzwRXd+DfEXga28OaZYXeoOt5PJI80pkHkwoCxCuMZyflI+tZxVanHmtdMnEV6GJfI3rGyPHbLVb248UlWaGEzyCB2C4GAx46+9d/wCH9KSPVGCRgb425VsivLNYhRNcvI1+4bp9hHQqWJFfQf7No8NatZQJqFlM32INavECN0jYJDKoOce/1rozCo3hrrqcOXxjhsapSW2p5DNaYvnGz+M102j6XDNp4aVfvYx7cCvSPEWn6W+ry/Zlt44JJCQrFc47d64G/wDEkVv46h8M22j2oRpRGZ2nAXk8t6cfWlgXUcLtG2b4inN2StqeaeLb/VbTxPPawXBjghcYCIDjIGTzXa/2Y3/QQ1L/AL5T/Cuf+MlqbDxzeW1qiypLFESyLnnGe30rqPPb0P516NOq2rnh1MIoy1Z5Va3NxNd20ZnZQ0iqSWOOtbnie2i/t9oI74SWw2qtwVJwDjJx14yawtPjb7fCo5/eDmunk0u4u/tdwsEjRWoUzMFyEBIAz+JArKnOKqNydtD0cVQqSw6UVfUv+LNE8HWlxpieGvEst2s7CO+kmiOIgcfMOB6njnpVj4nWfg6Cexfwdrd5qYaPbOlwvKMFXkHA4PPHOMda5SdI43xtzUarH9qij89AZiAc7gI8tj5sf0zXRDCpSjLmeh49TEytKDja9hWSOHWQNwlxOpOOOMjNd54puNF1bW9Rm0rSoYIbyNUgt40dnt8EMzg8c4DZJIGGPPFcLr+oWejajP5qx3t4smVjDHylxyC44J9gCD6nseW1HxFrN+oSa/mSIdIomKIP+AjisYpQqczOrEYnmpqmjv8AWB/Ztoz21nC0sT+WkkrLIUc9B6byM4CgkDvXJjVI47iRruzCXBJEjKCrk/7We/4Vz0dzeH7s85+jGrw1B55nfUUaYySI8rn/AFjbf9s5K56HHtwcCuj2rk7s83lsOu445mM0aM2eoK81BC9zYTLNDKysudpQ8rkEH6da07UQosG24Vy+c7Q2AQeBk8Ekc+3fFNvrTZKzleDSauMgaEtGs8SbICVjVTOrMTtyWC8HBwT0wOmc10Gim3Z47jT7p7QxlfPimbh8dgxyQOenPWsHTdsVybWYlEbIVljWRkUkbtoP8QxkYwcjqM06ZpLafncqsf3qkYx7/wAj+VbUanIzOcLo7G/tElgbUPPmS2RTG8LMXC5HTI5wSeCBjsayNUsJpbmKJ3+aFSu10ClhzgZAA4xj27mrWnaxqMDFFDXUCoqugj6KOvA9eRn9a0bLSkvLye8aGW1iZG2wkjaep457enr+R9dRhXirI4JydO9jk7O2dZDAcqwPK46Hk13/AIH8I3viC+israFppXIAUKSTWNFYTXmoXLKhYBlUso4wRg/Xnv3r6g+Bekw+DvDD+JL+ELeXJMNirf3eMt/QfjXdQpQw9KVSSv2XdnjY2tOtUjRpv3n+BF4R/Z/mVkn1iRba3x8wfk59OtehWvhHwl4QtWnMEE9yQNklwC6/kMj+ZrV0jxhFcC4OoyF7eNAxJ7HIAH4mrlzrNjrOl3f2qONEhTIcdVBOMVzVMXi5z5Z6R8jzMblsKFOc1K8oreWpRv8AWLi70eawtTGD9kE0bxjKSLnJAHXBHoe9eXxyWmoPYapY3BkeS48mRCfmjfHQ/wBD6V3Go3a2Hglp4FWSSKxlCSngKm4rwfXlePavl228XXHhvxZHqSbprdHBuIA2DIo9O2QeQf6E10UsLGdCo10Zjk+NrOpG8rkvxihcPqtvj97eXbTRt2wp24/ICvCrtcXaAHJUgD3r6Q+NuqaZeeBbK+0ySOVLtfOSdepVj0PuDkEdiCK+clH+nRH1JP0xXznsXG9z9EqVFK1uxtpMG1iaB2VUuoBkE916D64yPxpPB+oSaTrMmlylykzgxMrEGKUHKuuCMN2yemTWdcOyalG68EDj6/8A66p61Kst8Jxkk4yGOTxUTdtexCXQ9N0PVr7Tbq41jSrs26BmW+sbjBiuMkAuApyp5GSoBzg881v22oWvijRrbStOv/srwf6SovpCkzbuGG7G0hT06ZyK8/tb/wC12f2mRYirIv2gcqcAYBHb+IHA7Y54rW09Y5tNjW0n89ogD5oYGQYIycEjPrkc5A45ruo4ahXs7K5M8VXoq0ZOw7xXbNFrc2YpI8BV+dCuSB29etaXh5tKtJNGutQ0+1ls7Cd/tgZXDXIZs4Yj0HAx61Jp3iW9s5ks9SsI9RsYnMjWdy5YEgY4U4KnjGVI7E5xVyWfwzrWnStp1xPYTJKR/Z1yQJCT6McDGOgPfgda1q4Sk04vTQ56eKqqfMu5xniWW3vPF15cWkP2e0lumaJByEQnKj8BW/4Bs/DE3iiePxVq91p+lRo7K1uMNId3AztOO55FZGq2Ei33mIfMgnbEUoUgMRwRggEEEEEEAjuKq6oFi1eaJ5YDls5j3bema8Wnh+em6bZ9BjsX70alrnU+HdB8EXvjXUbfXfFM1vosEZNpcxrh5jkYB+U4wOvAzjtXN3WnWFp4paDStR+1WUd2VhuSpBKZ4JqlH9nacNWtFpssVlHfCBxA0pjD4O3dgHGfXBFaSpqndyl8jmpTnWs1HW9zH1+VoNYu1guHkiDYQnOfrVHz5P78n/fZqxrsbjVZQx6kAU3yx7156loj6SdFubujS8M2Mk/iK1QxSsvnLkBMmvqDwrpPge08J67bXUN42qs7/Y0aCQF+MrgAbSMg18lrc6jAFlVZYvdZjkflXtHwd8T+INPstW3X6SLFpHL3crSDa7Z+QZGCK4s2wc0+eLvboZ4DM44il7Jqzvcw9S8NSm92NaWyMTghygI/OuB8Uu+h3U058s3CyFYAAPlI/iwOOMj8cV9UzeBYn0vw/eXGoWL+dDFJIxkwSX5JPPYcV8l/GYpF8R9ZsYZI5YrS6kiVomyhweSD6f4V24LGxqU+XqkeZmOEUWpp6M5JFnvbojl5pDkknJY9yf1JrYttB+zW6X2ruIIG5SLcBJIPYZyAfU1s6DaWWlacl1PdrHcygGbqfKTI+UY5yeM/l61k63rb6hMUdBNEhIg3LtIBOSeD3698cDPFdqUUryPK5rlNGiMhZGVEHRSammg81sxq4IBONuQaitotPnkSNS9tKzYy5BRfr3qy9pCrmNZEBQZ3xvx+NaqJNw0yS7spI7y0YxzRyBgAcBiDx9D71qx/ZrywLxybnQFWMsqhs7iAAvBJAIzjPr0Nc+bi7tpsTSmaI+pz+Xoatoz2F59rQh0yHKyKPmxyG2nIOPyIyOhNTewEN1uQho+JYmDofpV24FtLYKFlJMqkhShwi/Lt56HqRjqNnvRfqJESYP5gIyXEeF34BIGeOMjp6j1qLTZmNjcWrzvGgIfywm4OVOVBPUABnOenHPamnqJs1PCF/FZ28s84kMjI0SY7HHGRnofX610fh/7Rd6bLFLMQshKKOgCkEED2zt/OuK05XLywt7Mo9690+DPw91rxFHb3NyhtdJQlZLqVvkx1IVTyzZ5yOB3r3cuTgr1H7qPCzGclpBXZofALwVNq+otfau8sWl2yB5Tn73XagP559hXY+OvEwvPEKQ2qrBZW4EVvCvRVHQ1p+Otf07RNJi8OeG4hBZ2332H3pG7s3uTXnFve2dux1TUCzW8R+RVXmRuyj61z4jHfWq6hB2ijty7LPqkJYit8cloux3+u62lva2emxJl5iLmf1VeQg/E5P4Ctbxfrsfh/4eqfMRptUn2L/wBc05Y/ngV5x4Zjn8SeIEncqLm6l3kMcBFHAHsAMCsH4teJ213xb9n0+TdpmnqLW1A6EL95vxOTn0xXuYRxrNdrnzuaYe0PYt6vf5nuvgnVre7+Gl7LqQMkMUkkBIIyqyKv9T+dfLfxHsjaapLGmGXnBB4I7V7boF9J/wAKT8QMg27Li3Uc+4r568R30rysZG7nFdtSnGjGs+7/AET/AFPGyehP2sWtkrGHcajejTZtNWUtZq4kVM5CsQQSPT3HrisqzUPeMGH3Im/Xj+tWpuTknOeW9zxTbYbIbt17lUB/Mmvk6sbyPvoTsVHG649OKgnXexXIDehq0Ubna38P+FRyLmQHPQDP1/yK4pwa3OiM0T+HJmUTQHcxUblTPDYByMDrxnuMDNbNhKmmLMZbZJkP3JSpIXrke/oQMcjviubtH+zagk2zcpGSuWGR3GV56ZrqdL8ye1d5FE1s4w44OwKATkHn059jV4VtOy3CsrxuWV1/TtSkMeqpIAETBXli3TK8cY/P3q5f77W5js7qdpYlOIb4D5tp52MR1B4PUd6r29rb6k89ra2EQlKh2uA3BUN/47nnkHtgirWs26SadLaxyB4oUaQEocABiwHsB0Ht+Q9aN3D3tTibS2M6LU2t9fh+2RkWrlYbjz1BCsF+VsgMeOpxycYq7qETX2t3NxHs8trgou+HYy4IUhh2PbFZ/iJnTQvL3SRmQDy1243Y5xjGQQAp/qaZ4XuYZtTEU1x5Ud1CkoOWC+anynJbqTg8gkZ6eleXWapzt0Z3Um6kFc7aHw+yXG1ba2f67a9lk0XwafhXHaXNpdLru5T5CpISBu+8oHH3R1rT0v4eWTajH5OpaXia1JV/PBUsQSCORnivM/GnirxU/hTQ7Nb2CFIftNpE9tMySN0yWOemBxXyuY1ljJqFPofW4CmsJS55PzPOviFpn2XxJexW8UvlCTCMyYyAeKzfs3/TCX/v2ay57vVLqUyStPPkkEtMTn86g+03n/PO4/7+mvWo4H92lJvQ46+eXqylGO/mCMRGgdiTkda6y1luFjlhgEgWW1jXgcHjufSqbWJi2iSxjeRsHCDIr0rwbpc114X1q6l8sG3tYxECnK8kdSDXoYyCpR948TL26s/dO08Taj5S+FrQwfZY0022O7yANxC9cHH518w+KrS5l8c65eLFuijvpZAzgBGy52jPTHOSM9BXpXxQ8SW+l29l9ku1fVks40CK+4x9s+3steW6hcyW0rXGoTSXepSchZDvWL656t7dB3yeBw0MNTpQS6nbjcS5y5VshupWAt44mur5H8wF3SIFnbPJZiccZPGCeBnvkyW0eieX+5JdjwfNYq2PbCsP1rEd57qcvJlnYklixJrUtPDGoyxCWRWtweVDIxZh7KAW/MAe9dMW+iOC6W5sxsd4Gk6JpsrquDtY3DZ9cE5z9Bism5mujKfNjww6hlwB7Y7VLJolxpkwMjSiQYZFaRI2B9wGYj8cVcSaS6lBvZ7B8HLN5mWI98DrWyXchvsZ8oS6t+cFhhWXOCfpVO2kdrXyiD5tuchD/Ence+P61r3kFpJdgwzh9vXy1IJ9+cVWlt0edLu3wxTGeOGGcc+/vSnTbd0JSK1pLEIZkLrEjDfExiy4x0UHPA55PPQelO0W3ln1IwxxTzGQFfLgkKvJkY2jAOc55GDkcVr6doWvpqcSadpuoPdCZXthDAxJLdl47V9NfC/4eWPgaxjublLVdakAaa5kxI9uOqxp2DAfePUnpwKh2pJSma0qc6s+WOh5h8FvhPq3iHU1v9XguNM0OIB5bqWMoXGfuoD1J9eg617f4s8T2ek2o0zSJ9kMY8sKv3I0HRV9fUnuaqeL/FEkj/YrOSQxY6M3zN/tH61w91Zzz3fl7hkfeY4Cr65J6VFXGzxFoQ2Omll0MK3WnqyN5Pts0k886rbIpeSRugA6msZnk1jUEuQhWziJS1hPp/eb3P6dKbcyLqK/2XpxZtPVsyTDg3Dj0/2Aenrwa6LQdPstLs5db1h/K0vT1Bk5wZHP3UUd2J6fn0FdmGpc7UUvU5MZW9neo36Ig8d6hB4L8Hw2cAKazq6ffX78Nt0JHoXPH0zXm/gi+tLjU4nmc+Uz7ZAfT39KyvHXiS78TeJrrVpmKiRtsceeI4xwqD2Ax+p71k216YJoo44BGwdjJKDksDtxn2Bzz785xXvYTFfV6kWvhPmq2Fliab5viaPqifSXg+DeswxN887rLHtPDCPGfw2gn8K+aNctJHkdj1J54r2/4I+NLi8g/wCEfmdJF/1kEUwDK7d1OemR3q5q/wAMrLWtTlubK4XTo3bc1vOpzGe4UnqB6HBxXrVYqfMpvR63Pk8Hi3l9Z0qp84/ZDknaORjrUlvpU408Fl5kkLdK+ldK+BEF1KEm8SWUald52ws5I9euP1rsNO/Z70acqn/CRo8MIw2yDLfj83FeRUjg4fHP8GfRQzOpWVqUb/NHx2mizhWPlk9OlZ91p0kTEkY9Mivv/Tvgb4MtbSYSyXdxK42LIcLsb+8oxz+Oa+c/jD8N7/w9qU2dPlFs7t5U+4OrjtyABn1GAR6VFKlg8VeFJu/n19DX6/iKEl7ZWT8z57uY2SWNuhDcGtea7uDBLZqs/wDpDiQpI5Zyx53FsAsT7jpj61Jr+mS2yKGQ8MO3uKZaWbecgmEysBG+2VtzH93njHY9vbAPSvKnhp0qvLY92liI1KXMmdFpuFxbJIwSRVLlwAVXdwpA6Hj9Kg1/7Yt69p9tFvvkKR28KqBtH3dx6sSp9MAn6gRQTmO+s7kuiRyHynVRnPIIyR1OQevvVrxBafab2cTI6zGQyLIuTweV6Z55Ax1P1xXbL4LIzW5zmsXlrLbQRWzMzwyAM5JwRn3/AByazvMaK2snyd0MzIp87dwGBxs/hGT9Dknsavf2LMVczf6yVDhQDksASOPTI5zjvWaxkm0wMY2BNxjd5oA3NtPEfUH/AGuhGPSvGxN+a7PQopcuh798A/GUc2rWNlfGF1VZIk83HPBCjocnLe1cNqUlxLqiQyI7JFdSELj5SDnmuQ8J6hcafqNr9kIWf7VGyNwTuLqOAe/HbtXr+pae8Hh2HUoZI1c3skTMGGeOeRjNcsY04VOZ9T0FUqVabj/KeSl/mZYi6BHP3SeagzL6P+f/ANeulW0fzXXzIME8HcRUf2C5/wCesf8A39r140m1c8J1VF2LcG1WjzJJGN2CXkya7bT9esdH8LavLLaX91PMPItVywSV/wCEdefU9cD0rkNKghFzhbItgFm8xhtUDqSewHqar+M/EdrqOojTtOiR7dQBLFHMY4eRz8/XnHJHXoDjrz42Km0mduDq+yi2tzlLuS6m1aS5gzf6pcMWIiXcsGem3/aHTPQds8Gr9j4Evvs51DXJ0soVbDchn3enJCj65OPQnitAa5bWVmILCJbp94OIFMNnC3oCfmkYevU9vfmdc1E3l1nVL24u5RkBI8LGnsue34Csvcj8QScpbHWrq/gzQQtnptuLmfo91tLuPUqxxz7jj0rO1DxB4anf59Ov3jPMjC+wzHtzgk/iTXIie1ZNkVgSf99q1bHRUkhV73yrVWYfL5Tl/wAScYpxryvaInBdWWTD4cuZc219fWUjdpiJEPtkDNJqOiWccSvHfwSFlyHjRsfTIBGfqRUF34duAXe0tZLiJT9+Llse6k5z9M1Us5LyxUlJHlQDDhR8yH3HX86d7fEg5ezEkt9R00/uzuTuB0I+veveP2fPB0cFunjLUtJ8xrw7bGOZfkUL9+ZQepJ4XPTkjqK6f4Q+AfDdnpcOoeINNXUdUuoElmjueYoAclVCdC2MEk554HSvUr2K3a5BLEpHF+5H8Ma4wAAOAB6CuDEYqCvTgevgsBOLVWaJodYUQyWlxdPHFL909SprFvI5YbCeHyvtD87ZIuc/hXP6N4itL/UJ7a8ISa3cqQeM84zXb2clkYVeNw2fQVwc8nuem9Oh5gY4NNFxqty/mGGIu2OTuPCr9cmvNfEes6xrFy+mWztDa4HnqDgyMeSD7AY47nrX0F4w8LXmv6Fc2mkwxW2oyOrjcMLMVyQpPYnPX868Q8O2UkLyyXaMjIzeYWHIcEgrj1zkV2UKLUbR6nNiakW/f2XQ2/BWlteXdrYRRuHc4XC964r42+KH1PVJfD1mBFpWlSvAiIciaUEq0p9Seg9Bj1Ne4+DXbQ9Pv9deJDcW2nz3ccTHJCRoSPzOP8mvk68mkmnleZy7yMWZj1JPJNfSUIOlR5WfH42ca+J9CnYyF8o3Va6bRbOO/wBL1BZUVVZAFlI5ypyQD2GOT9BVTwzpULzNPqVvmFlYRAsVLMOScDBIGD3FdJOyRR20BCGK5n2vACMY3HI4+bbjaMZxjHXFb0KT5dTKpKzujldE1K70yUBjJBcIRkdCOOD+Rr0vS/itr8Ea+bdC54HEwLA+mRnkj1615nr8Yg1Z508tRuwwXsD93sMkZwR1H8kto5GfG2u7DYmcP3b1XmcGLwNCuueUdz3fSfjh4hidUgi02Lf122qjOO/612Pw/wDiV4r1nxDDHC8DeacOPJUKV75OM8DJ69q8B8IaHeaheKkETO7sqooGc5r6m8CeDovBukCO4ijm1e6jB+7lYBjIH54BP9Mmu2q6EKb56au/I+Xx0YUP4b28z1zTtVEmmsSQeGCZ/iAOM/Sue1w2EP7rV/LmtZgA9vKqlcn0XOc+/OD3rC1LxXbeEtMF7qsilkXCKANzscZCgcADgZz1B/HxfxN8brqe+luLexhRyAFMzbyMHPPQZ/lXi4XLakpua0RUsXVxdKKiveRv/E74K6fqthcax4QDz+WSZLE8sB1+U9+n3Tz9a+Z9XsJNL1DDwi2eMKdi/wC6Cc8nqMkj1PbpXceIvjD4sncOmt3dt8w+W3k8tfyWuB8Xa7ca1qM11ezxzzu2Wlj+7IcAbsnk5x3967KsowTjUkm1t3+Z72W0a8UlJWRFFcwiC5sJ5CyFt0cu3kHIyfr3z9a1b64haC3m83zEiVYnlC/KXGRyQSQSB9PesESXOnXX7+JZVPQsnyvjoynHof1q8wjmtZtRsp44kjjMjwORjJ42lR1IyACfUV5iqNNtHvco3XIm1AxbcyKpIAz8yk4OR6g46e4x3zzSJgRyCNFVbhgJCrbhtAOPTHzA+uc9sV0ejStLZKTEyBflBbuQeCPYYH5Gsa/EcmozJbxozzPI7eWWL44JUg8Y4JyOxOT0xw4yPMozOqg7XiJC72l1azJuXLq6MG6kMQpx3wQf1r2yxuzN4BeR9MvJRNKJo5I0bZyORuDYHbtmvB7t41vI3jUhc7hj5SccAn3459819B/B/VtYvPhBrdlp3hy31K2tpyJ7qadQYQ3ICrjkYP8AOvIxNRwgml1R62ASc2n2PPr2ULckCKbZjO13wai8y3/59Ln/AL7FXtW8ue6Mt1A0UhXnEgxxx+FVtsH9z/yKK+joS5oJnz2LjGNVmDqWunULacRH7PbOdqwqc8fwg/3nJ5x7fXOHcTRxOqrGXlJ+SAElU/3j/Ex79hjHtSXEgjfybXhFzHGe5JGC3tn8/pT5lg0uE4dJLqQZZ+uz2HoT6+n1ryZzctWegoKOxBcXEkCxsDuuWH4R+y+n1/Km6LpN3qkpEC70DBXlb7oJ6D3Y9gMk1oeDtOsbq+Gpa/HdPpURJmjgdUln9EVm4Az1PYZxzXokHiTTIkmaErpWhLCIdNgsrJI9QvAT82xsMY9zNyzEkqoHJyTktWXZWK2keF5fD8a3+o2EUds5YLdXLANJg4LAkYjUE4OSW9FJ6J4imsLDynW4truUOJGkgkmlyADlSuQEQ5X5clvlySN2K3tO0vULXS28UfELVIk0powlto84EjTqpDKiKCFjI2hSQu0FuQc4rL8Y6xA9lZ6jqNnHJdyKE0/QTb+SsJILeY0QJJVcqA0nLgfdG0mui5FjlZtC8wXN+98LaFSJZUG1sbiMbeoJGQSCchRyc17F8JvCWja7oul+ItcvtOuY9HlbZFZK4WZ8IQHLphjkHJVscjgZOfK4tJ16UadrGsQPqur6vJjSdOkO/wA0A43lOyjGB2/Uj6Gu7OPRPCWk6NqF60lxHEDOkYAzKR87ccAZOAB0AA96yq1eSL7m+Go+1n5I2Idb0+6lZ7fbCznJHVvxrZsY2wJCwIPSvBte1d4JZHs51Yj7+w9WHRsdu+RXV+BPiLb3Nu8MzqZo1HmJu+Yf/W968dI+i5rOxqfGbwndwwf8Jb4ZUtew5N1boeJVxzwOpH+eawPAvjeXU9JNza70MT7HU/wsByM969DXxvpMVviMCd5FIwea8a0OS1sPiFrmm2iiK2kdLkKOApYcgfnWvsvduROryyPWtB8UalqWpQzFygyoHOe9efeI3nl+J+uwfaBb2NtfTElV56nJHuTmu88E2tpHr0EgA+Z1GM1z8Xg/UPE/jjXr4v8AYtNXVJi0zjPmYc8KO4469K9KlelRut7nlTkq2ISe1jv/AAx4ffUvh5rtrBE63eqaTP5QJ+ZE2MEBJ53MeT+FfG91b7boowIQnLEDJAr7r8Nzx6HMj2s5lRfvszE7+MduOleGftKeANL00W3izw7E8NnqMzC4gxxFNgnI9FOGIHYg9sV6uW1/rCcJ79Dws2ovDVedfCzyYXP228MkSb4IjtIkb5pDg7cn3wc+nrzShFjcHChwDsdgFjj3A8qOmeO+SeKztMZodQSDcsSSEBmY8DB4P4f/AK66bSdPOoTmF18kj5d7Pk/gew68d+54r3KFJ1HZbnh16/sld7GLHpg1W/SOY+aRlZgwCFQOTj17n1rU8OeFr24v106BBcSBgqmPnfnkGur8MeE5tT1K0XTkDyM/zq2F2rjkk9AMZ5J6V7f4B8NWGgW8t2gjaQRqHupuFfn72TjbGDzj7z98DAPVOjTwq5pq8+x4uKzey5YvQ0/g34DsvCmmJq19Ckt+0e5VI+76Ee5P+TxVH4m+NbXT5GWBlvdQByUQ5it+c4JH3jn/ACOlc58UvirDaafLpGh3jskgPnXZ4aTnPy9wDz+lZH7Puq6fqPimTStYtoLq0v127JVB2uMlSPQ54/GsqVCfNLFV1drXl8jzpxeJhGCVlfVvueXePPEWr61fyXmoXEkrvxlj0A7AdAPYVwN9LJI+SSB6V9lfEL4FWGpPcX3h24jjQnH2WQYCnuA3p9fzr5r8Z+BdU0S9kt721eCRf4XUjPuOORTnWpY2F6EtunY9zDTWEahUjbz6M84JWS+gR547cAn97JnameNxwM8ZzwCfaoZWuLq5jzmWWdyTgDksecAep9hV+5tpre7kKO8JUEKVjD9sEHPQHOM84qKzmt9P1S3aWIyxxjgDs3Y9eQPTNfP1YTU/e7n09OpGUVymtbvBayS6RqapOrEBTsK7X5+42efyxkce9K80Rku4lt7sNayDO8sMp9RkZ9B6n0pyW8moJd3CyGd1OVaTqvJIwc98EY7cU+GTFrC80gLSKHyqFo+euTxggckVTinuWmWLG0bTVtbUEFg4lZhnGRgnr07Dj29a5PWmkN2Y3ihQ/ciKBSCu5uSRk5z+IHHTFdTq9/8AZtMcOFWSRtkC8gBemST6Zz2Ga455UmuXuGXZtB4znoBXJjZJxjBdDbDJ6yfUbdEFdynO1yte8/sv6u8Gm+MdGd4QlxZRTBHfqyjaccf7S14K43PBCeM4Zvx5ruvhBqL2HjFjHYG/NzbvALcOylieeo54215Nekq8LM9TC1vY1Uzo/EXkrfEbox1+8uaz8R/34P8AvitHVjKL8s2myRHPKP1H6VB9sn/6Bf8A49/9avo8NFKmjwcdJus3Y86t2islZQqS3LAjOcrGMc49T6/lWU8huLtFO5gX7nk5PP51JqMhUbf4m6/T0qHT1/eNJnGxeOO54rwZyTfKj1YrS51MStdzrpt3NHZ2KPEzMpYhUZQcEdCqg56ZznnmprHUXn1uJrG1EtxkW2n7Rk4yRvAP8R6DoAOnSsaKIDQJ7w3CRt5gEcecmUk/N3+UAFSOOefSooLiSyeNYCEmOGZx1HpjHI/CiMuUGjqNb8TaneeJrd9Rmae40tNkUcw3JHLn5sKeNwxwfUA9qzbrxXqk/iHU9euWSe7lHlKZBkIOAAvoAAOPQY6ZrOsby90u5F6k08F3dRybZAOTG6kZ9wwJHPvWaThZExzv3/hnrT9pIXKfQP7Ot1BJ4h1fXbp3ubuzs1srBpTkwhlJYgdjjj8TW94kvxf3Es0jncehB6V4r8I/EJ0TxPsdv3F2u1hnjPr+tekXrstwyBty5yreoPSuWrJuWp6mH5YwVilr0MNzaFriGOSQDHmbcMfqRXJaORpOuxTqAkZPlvgfwtwf6H8K7YoZ42TGeKx7zRybgLGoY/xGuulg3NXSOavjVCWrOps44o5N6uwwcEDvWJCwj+KE+04+0Wqkt24ot9TEU7WtwxDr98nOOAO4qrpSzzeJZtSlXaPLKJgYG3Irelg5cuu5y1sepO62PT7TVBpC/bDKpMS5Ug457V67ptnaXHhiCJ7klmTMoR9pdjyc18/SWF1rlt5Sz+XGrfe9x0r0b4ZeJbRNPddSNwZcKI40iLnP4f4ivoXlkowjdXTPklxDSjKcr6o3Yg0GpTWqMZIUIMZLZKggfL+Ga5z9ojVrTTvh/YaHJta9uZxcFW/gRAygn0yWP4A16fpGkQw6dcX4i23aup8iQqz5YjbvIHynkHA5A9M183fHXUpNd8WTyrJ5kaqqK/Zgvyg/jjP41vhMPTk37JaR39ex5tbNamKqxjN6bnmNjbJdXyI7bQT94LkivYPh54M1HWpksNOgQSy4XzV+7En95vwz9T9ag+DXwsv/ABPI1/Oy21hDjfNION3ZV9fX2/KvbvFni7w18MvDn9m6NEk99JyY1PzFv70hHT2Uf/XPZ9Y9j7tJXqPp0XqZYuf1iVr2ivx9BZNO8M/DzR/9LuUaKJcMhAZ7uQDPI9Aei9BnJJJ48Q+KHxJvNcvHtLVjbWZ5WBG4PTlvU4z/APWrk/H3jjU/El891dTF3JyBnhR6Adq5FpNyNJ8xkAxknOCe1FKCpXlJ80317CoYCM/emrLsSahqEk8xIY/n1rrPhrf3Omaxb3UDnfHKrgj1BB/pXLafYTSMCY+ewr1T4YeDNT1W8X7JZySngnC8KPUnoPxreg3706j0a6l4+rCNL2cT7BW4VYWeFsp5Ym46kEA/n/iK5y+h0jxXaNaavpkd3GGZUU8uO25TwVOBXSLBFFaI0znCQiE8e3P9KwxbTQK5QKkgBCAnHy8gH1wOT2ya+Oo2Tdt+jKxs60HF207Hj3jz4BWU0sw8L6nHJI5En2S627xjONrj64wQAeMnivAPHHww8QeGrr/icaVPbKScOy/KcejDg9exr6K8X/EbT/CrTva6rHqGohjhYv8AVRj/AGj/ABH05PTrXiPxA+L/AIp8RQT295qbS2ko2mBQBGR/ugdffrX0VKlWcE6zTj57k4DFV6t+WLjrp2PLI7uSyE6ea8ZX5o4wMqWyOv4AVcs7nTmWW4t9qtLysQw5yeSAMjsOD05H0rLvHWdmwu1jkgYxWZBIYpllBYFTng459frXiYir7OdlsfYUY88dTY8SXMVxpu1IJYbiGZdyuAMZ4AwPT9c1y6AFwnB7uTWlrEkrTTytIWMqAknvyKySRHE0ZOXbr7e1eXiKjlO7O6lG0SzZN5lzLO3GFP4E8Cui+HmoJpHxB0y9kn8iOK4BeUx7win5SSuRkAE8VhWalLXafvOcgUlkSNT6dP8AEVhypxszWM3GSa6HuXjRLmHWZvOuIJ1ZyQ8ceAynoQcnrWN5i/3j/wB+/wD69ZPh/Um1XRI457hYp7P90S3OR2/w/Cpv3v8A0E4vy/8Ar172EhajFHlY6rzVm7Hksjl2LE/SrdrNHFCUZFff1B7Dtz2P+e9VCu2IHP3qEOMt2AGa+eTsexsWWLeQELMVGCAT0J//AFVo6BYR6lf/AGWa7SzXYzNK6llQ/wAPA5wSVGQDjJODitXwfHpiy6jHqO+40to8FNoErr8wDKATtZS28ckEjByDWE91Nbyr9nZ42iZlDMo3k4AOTjn2B6c0XuBXBaUlsDdjZtAxjpj+VWLq+ur2C1tJv3i2ULRIQCSIixbH0BY4+tVp0eIRyb1xImRg5IAJHPoajSUiUSxsRIDkMp5B9RRYQse9SDuICnKMOoPY133hXxtHDClhrCkxjiOXG4D61xmm27SO6PJs+UkblLhm7Djpn1qxDp04QloxGisNyuyjGRnJBI/OuiGHcldmaxHI2j2qw1DTJ1LQ31sMjPMgz+VPvPFPhTRbdmnv1vLg9I4fn59Sc4UdO9eLTJptrKVZvOcEjETcfmDjHpipftFhZo8cOnxLcsAsYkBkwG/jyTjIwMDBzk/j7NDFrDQskr/eeTjMN9bfvNpeR3y+K9KkH2h7GZYnJJkfAMhzztHf+lbem+JfC88UTC7aJ5PlAeIhRnjJPQcivHNYnnuNSe4mkDSMARgYHfgAcAfTAFJqEvlCOGM9FUn8v/r1UMeoXvG5nUy72kYpTa9P1PqODxR4O8MeEbpri5h1G+uAEghtnDMBnO9jyFAxxnnJHFZegfEO8Zza6HpsdgknBkU75iPTceF+oANeA6JHcTy72JwPWvpT9n7wfK7/ANtzwq8cPEMbDh345OeMAH8yK93DYnmg5zXu+Z8lmuX0MLFyb5pM7nWdZu/Dnw+ut1yWvJAFlfv58gO4Z9QoPPqBXl/gjwreeJtVknuPLitoQHnupWxHADnk+/t1rpvie1qNTi024uvKgs1Z7twclpmALKg7kAKMnjPU1wniTxrdX1kmk6aDY6ZFnZBG33ieN7nqzfX6AAV3UabhS5oaOWp5WDpS5T0Hxx8T7TQtK/4Rrwcnl20YMZugwDvxgkemfX8sV4Trep3epylnZmY+rZrT0rQ9S1V0S2iaR2Iz6AHuTXpfgz4LajeAXF0mUIyzJhUH/bQjB/4AGrmbpU1a6Se/dnrU4woatXZ4pp2nXUs4VUyxI4r0jwz8Ltb1UwtJB9mSTJ/eqQzju23rj36e9e/+EPAOjaSyyWunxtcpw0rpjtwcn5jx2UjPcdq6TUF06xtvtV5cR2cAXcWlPlx59uhc/ge1cP16nTlyUlfzMquMrVVzQR574J+FXhnS0V9Zne/cqT5KEIgPHUjP4YNev6Oljp9mlrp1nBZKB+6RFwCP7xI/mea8Z1T4p+FNEmdtNim1KbBPmOvlx8/XLn8ccVw2pfFjXdfvxi6+z25PMUI2KR/M/iTSq4DE41+9Ky8/8jnw1etTXPKP9ep9YarcW9rpQuY0PlIobI6k5/yT34r5l/aD+IGrC8utJhma0t921o4yVLD/AGzjJ459K94sr2EeD9MjAOySCDgnOVKD/D/Ir5J/aEkWPx3qBEpXbMzhsZxxkHFc2T0YwlOU1ey0PTrVni8TCKenVHmeu6vJcvhbh3T7uWGCB1xjJ75xWEZmeTnoaW5d5ZS8jlmY5JPUmon2quQc4rnxOInOd2fT0KEIRsh1ySkZAK5YclutZ+flJ9BTbiZ3blqIPmlXsrnGa8mpU5pHpU4cqsy3dgTaS0vKvFlWAP8ADkbf61iRJvmC4yO9bLq32K7QcfLkjtgEVm2CkNu7HiuerrJG0di8cleuQvAxz+ZqGx+W5nlPQYJH45/pT9y+UxU4zwaZaqXjkc8eY+M02gTNvQLv7FrKycfZ5ThiTj5SeP1xXe/Zn/55r/33XmEkqqQDwgAwfT/Jq7/at7/0Fn/OumliHBWMKlHndzm5gGl2gk/WmRHO5T0YfrSxnMw/2jT7GIPfRRtypcBv615r3udhq3f/ABK7qKa0EiFvMUiQK6soJThhwwO05xx6VW1FmmdrqVw008hZ41QgAcYOemDz9MU3V0Y6kYUEp2kKqkc+p49SSTj3rRs7LSIV3avfyyyBSXtbNV3KR0zI3yj3Az0pXAq2VqZ7OVGUMqEFZOfkJzzx2OP0qsuY5RIhwwJwR0+tdjo/iDwjbOBY+EkDIpDvfai7iXPqq7QO/T1rdufGnhuC3ATwd4VikVWRvLt2kOT3G4kDGMV2UqfMrpHPOo07M84lcJEsWZA3f5gcfTIyKjSCS6bbAZZZMgbccD6npXommfEsW+xj4Y8NSomMKdMTBA/hBIPJPJ+g9KsxfFu9muEtLTwn4UEJBEok0uM56lmJAB4GcHtTnPoKL8jiLeDTdGtHublY9QucBVCSfJC/DfN3Y4BHHA9ayGuJb7UpbqdsyTSF2+pPNem2fxd0qCyW0uPhj4PvmR2bz5bFVdj/AAngcY9K7Dw/8ZPA2+GK8+EXhobAxPlWcWO5HBHbmkpc0korQdlG7b1PD7tUGoNK+0pGoIANQafC15fcjdk5PsK+mIvjZ8HXm8u9+G9hBnBIXTISB3HQH1rq9H8cfB7xAsUEXg23tA4A802ccRJyO4Uf1/nW9NzqVPdg3YwqSjTp3lKx4v8ADPwq+savBZoqouQXLdMd6+t9Bi0vw/4elma7s5Rp1vtiggkDFSScZA6knAyRknJ46BmgeD/DdsifZ/CaLuAKk3YdGBHy/KWC84B79a6o+RpUKpp+gWdlKoyrO0aopwcZ25PTJNd+IzOc4xhGDsj5uvl2HnL2tWsrHzN4j8EeML+az1C9s5PM1WWTyYyrGYgbTvKAZCsW6+1df4b+B0sVtFPrcwhDsoWIDMm5mAHB44Bz68dK9Kt9auUuJWhuG1K7wF3YCQQL3/lnJLHgdOlY/iLxbY6S9ve6zrLRy20nm24kB/eNnIIUYOO2TgY75r1HjsdWp8qST9NTwViMFHERjTblG6/4LNxF0/QN+k6bpQtoLaSOCEqSsYPysxOP9YTkA5zx6ZNU/EXie28NzXkF9qLWtpDlokdsyFTj5VTGSAQQOcAH2rnPDvxBsviD8Q7PSvDtneW0Z/0nVZnwY/KjUDCdxuYRjOVPA45NeEftD+M4Na+KGpjT5t9nZ7bRJEbKyFB8zD23EjNeThKK9var0V2fSYrDzxFCVpaN6W7Hp3in4+tbRsNDsoYe6S3C73zgc46DgdOfrXjHifx34g8S3rS3U13qFyT1ClsewA6D2pfgrZ+HdZ8UahqHjC58vRNIszd3CbgA58xUXPUlQWzgDnp9fVof2kPBehkWHhTw3fCziHyM+LdN2PRdxxz3A6V11syhQly4aGvcMLk8eX97LQ8Gkt/Et2Sw0jVCPX7JJz+ldF4a03Ure5iN7Y3cAZgC8kDKB+dekT/tJXFxIHj0C0dEyxSRCwYnH8Rbj8jXYfDH4nz+MtRFlP4Ys1LAZbgIgVeTjac5/wAKrDY7GP31C5ri8Ngo02nKyO2vNS0yLRxDaatYCOBQsDC4jOFRAqjBPfJ6dM18i/FHV4tS1+8nSYsskpByOSmeK+oPiX400bwnCFvvCel3jFyvlqwAPUk/c7ZH4EV4z4h+Nng69lk+1/CnTZUUlVDXeDtyMgfu+nFRDFYmjRfNT0fW5xYHLcNGp7WnUv8AI8Dk/iPpWfcz7zsTgDqa9VuPiJ8P7ydyPhNZRx7WBUai2Tk5yPlxkH+lU08RfDdklC/Di7jlZBsJ1EkBu5II6EdvWvFqVZz2R9NSpqDu2eZxwvIuVOavQWiopaTCRkZXJ9K7m613wFEwkXwNPCCD8pv/ALzfw9FBwO/rVaPxl4Mg/dRfD+0nAGFF1fyMucHrgDvyORjHes7uO6NtehxjzRf2bO7DJdSv48VV0qzurwMLSKV9gy5QcKBzknoB7k102p+J7aS1efTfCOgWMattx5DTenOXJ55HOKw9S8RavqNpFb3d9K9smSlugEcSH1CKAAffGazlK7RpHZlO6xbtJGJFcNxlRxn2J6/WpVQR26L/AHVw31PNU0UyTRo2WJ5OT0q1dliSGztPRh0ppjauWQsc8MMbDaHBO705x/PFP/sqf/nof++P/r0wHy9PRu6uxB9jjiq/9oXH95vz/wDrVd11J1KF1GElV1+6wytWdIZI9UillGUUM7cZwADzjv8ASmRMZ7cxv2GQaq72VQAxHBBx3Fc00t0aJivO8k7SyEu7MWJJ5JNCxq7ALx+tRgc0q5HQ1I2yQKyZUqpJ9TjFCsAcnJ+jU1gc5JzmmBiAQO9UpNCWpZWWeXbCpJ42gDritLyxYaGz8+ZdNsB/2B1P4/4U2xtlQRAHDysFLemSB/WpvGEii+itIxtit4lCj6jOa6YQag5Mxk7zUTFhBZ/YVuWqNDbyO/35FC57DJ/qAT+VZ+lQrLPHEej8k1p3D+ZdxAj5WIOPTJx+mK3w0eVXM68ruxmTEf2nIx4Cvj+n9K6/w3qDLcq8srHaQRzzXEBt07k9S2Sa2tKlJukUcfjXbl1eVOrddzmx1JVKVn2PtD4F+K7vVdA8h1UR6eyFHBOVjJYsD6/d4z9BXX67rttdWMmo3pR4IQfM3yFIlU9DnAzgZHAJORXkvw81S18HfCk6lNate3GrSlYkD7UUJx83fkk5x1GORXknjnxrrWqTFbi4YLztjQ7Y09lUcAV79TDQlUlWasl/TPzh4Criazoxl7vY9Z8c/F+206I2HhfGSo3zbMID32r1P1bPsBXg/iHxHqWq6g01zdSyySH5mdyx/Emudv8AVLiQtknj3qmbyTaEX5Wc5LVxVsbGPu0z6zAZLDDpOx6pY/Eq08G+C7nQfBKXS6xqsarqmsTjZJEuOYoACSAMn5ick8gDjHlss5HDMd3eqXm7t7EcYyRnrUDuzkk140qru2t2e/GlZWLhl+YhGI+h/wA8VZszuUDGKqW5SKXYwLe4qeWYFsbenvTpy5Xcma6GtbSqZVjRcY96+ovgPDaeG/A+o+JL0heMAkc7Rjge5JGPwr5j8Jwo2oRMQCCckH2r2/43azNoFhZ+BLJQsFhBG08n/PWVhuJHsN3FfSYOHNR5X1/JHy+bRlUqRpROF+Kni+fX9WebzDtBwq56k8k/TPT2wO1eY6lO5lKBtxNTaheuS74wScD2qkJxDkGMO45DGvJzHFus+VaI9vL8IqEEkWLK32APhVx1ZjwKju9QhtuLc+a448wjgewFZ9zfTzMSWIz2qPyQyZ3dPbrXkzrKOkT1Y0ne8iO6uZbiQvI5Oaayuqqx6MMipo4Y3hbIIZDjPrToWeeIW7EYHAY9RXE027tnQFjcssU9u5zHLGQc9iORUERUMWfkjpQY/KiD7s7uMYpjncMUtdCrF2xTcrzydOlOnfe/GfYCkLiNAgXt1zTrdcShgxBzwR2xzWidkR1uXbaLemwFCuMFW57+n+FN+zp/zyg/WqkrMPutjcM1Ptm/5+pv++jV8wj/2Q==</binary></FictionBook>
