<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Пламенев книга XVI</book-title><author><first-name>Сергей</first-name><last-name>Карелин</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/sergey-karelin</home-page></author><author><first-name>Юрий</first-name><last-name>Розин</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/yuriy-rozin</home-page></author><annotation><p>Я провел в добровольной изоляции четыре долгих года, ни разу не позволив себе сон или отдых, но, выйдя, понял, что сна и отдыха ждать не стоит еще очень долго.</p><p>Преследование Коллегии, возвращение на родную планету, захваты, аресты, испытания... что еще ждет меня впереди?</p><p>В любом случае, я знаю главную истину: выживает сильнейший. И я обязательно стану им, чтобы спасти не только свою жизнь, но и жизни моих друзей и семьи.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Пламенев"/><genre>boevik</genre><genre>fantastika</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><date value="2026-11-19">19.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-19 01:04:18">19.11.2026 01:04:18</date><id>plamenev-kniga-xvi</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Пламенев книга XVI</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>Глава 1</p><p>Прутья решетки вышли из створок, как спицы из колеса, и пошли на меня копьями, с десяток. За прутьями по земле потянулись цепи от воротных петель.</p><p>Копья я принял на нагрудник, не сбавляя шага. Два прута согнулись о пластины и повисли, третий я поймал рукой и переломил. Цепи обвили мои ноги выше колен и натянулись. Но подложка под пластинами уплотнилась сама, и звенья лопнули на следующем шаге. Створки с вырванными прутьями я просто раздвинул.</p><p>Четверо Сфер ударили Эфиром одновременно: в упор, в грудь. На нагруднике Эфир растекся и погас. Ближнего я положил ударом ладони в середину доспеха. Второго унес телекинезом в створку, и створка под ним выгнулась. Двое других отлетели к ограде от одного толчка Эфирного щита. Дышали все четверо.</p><p>Убивать их мне было незачем. Эти люди стояли у ворот на службе. О Фае половина из них, вероятно, знала только то, что было в газетах. Так что в удары я вкладывал ровно столько, чтобы человек лег и не поднялся до вечера.</p><p>Единый показывать не собирался, потому что любой Маг, разглядевший его во мне, спровоцировал бы старейшин на совсем другие действия. Пока они видели Сферу с Эфиром, пусть и небывалую для здешних родов, они мерили меня по себе.</p><p>Аллея шла к дому прямая, в полтора километра, между двумя рядами лип и фонарей. Навстречу по ней уже шли шестеро — все Сферы, в том же сером. Шли они низко по воздуху. Ближний фонарный столб деформировался у основания еще до того, как они приблизились.</p><p>Металл столбов не ломался. Он стекал. Шесть столбов легли на аллею лентами в ладонь шириной и быстро, с шелестом поползли ко мне по земле, будто змеи. Затем ленты сплелись в сеть, сеть поднялась стеной от ограды до ограды и накрыла меня с головой.</p><p>Я пустил по рукам алое пламя. Сеть на руках осела, раскалилась и порвалась. Через дыру я вышел на ту сторону, а ленты за спиной легли в траву, остывая.</p><p>Шестерых прошел не останавливаясь. Первый попробовал удержать меня за плечо Эфиром и улетел в липы. Второго с третьим я раздвинул щитом. Четвертый ударил в спину, но удар ушел в пластины без следа.</p><p>Лица у них были молодые. Дрались они вне тренировочной площадки, вероятно, впервые, и это было видно по тому, как использовали Эфир: широко, напоказ, без запаса. Двое последних сами разошлись к ограде, и я прошел между ними, не тронув. Остаток аллеи занял у меня четверть часа, и больше навстречу никто не вышел.</p><p>Дом был уже близко. Три этажа светлого камня, серебро по карнизу. Он стоял за последним отрезком подъездной дороги и широким прудом, с перекинутым через него мостом.</p><p>Над мостом, над самой водой, висели трое. Эфир у них был плотнее и тяжелее, чем у Сфер, и лежал на каждом одним плотным слоем. Туманности шести Кругов.</p><p>Ближняя не ждала, пока я дойду. Она подняла обе руки, и вода пруда вздыбилась вдоль берега. Из ила поднялись ржавые плиты в человеческий рост. Они пошли на меня по воздуху ребром.</p><p>Первую отбил предплечьем, вторую принял на плечо. Третья ударила в нагрудник и смялась. Четвертую я взял телекинезом, перевернул и отправил обратно плашмя.</p><p>Туманность отбила ее, но на миг раскрылась. Этого мне хватило: с третьего шага достал ее ладонью в грудь — без пламени, одним телом. Она ушла в пруд спиной и легла на мелководье у берега.</p><p>Второй Туманность не бил вовсе. Он просто смотрел на меня, и пластины доспеха потянуло от тела наружу. Все вместе, на каждом сгибе.</p><p>Подложка под пластинами стянулась плотнее, и пластины встали назад сами раньше, чем я успел за них взяться. Живой металл слушался только того, на ком сидел.</p><p>Крушитель за спиной дернулся. Его тянули тоже, вверх и в сторону, и в первый миг я по привычке прижал древко к спине телекинезом. А потом отпустил. Секира не ушла: Единый в ней был мощнее и выше по уровню любой здешней Туманности, и чужой нажим она даже не заметила.</p><p>Я засмеялся вслух, и Туманность вздрогнул. В мою последнюю встречу с Магами металла у меня тоже пытались украсть броню, и тогда это у них почти получилось. На этот раз я совершенно точно не собирался давать им такого шанса.</p><p>Броню Туманность отпустил, когда я засмеялся, и ударил по-другому. Клинок вошел мне в нагрудник справа, с полной силой Туманности. Пластина выдержала, но клинок прошел по ней наискось.</p><p>Я опустил на это место глаза. На броне осталась царапина в ладонь длиной, с блестящим дном. Но подложка выступила в царапину темной полосой и затянула ее, пока я смотрел. Снова поднял глаза на Туманность и с искренним удовлетворением заметил в его взгляде панику.</p><p>Понадобилась секунда, чтобы подскочить к нему, схватить за руку, которой он вел клинок, и рвануть на себя с такой силой, что он потерял концентрацию и выпустил клинок. К когда я несильно ударил его в висок, он и вовсе осел на землю.</p><p>Третья Туманность бил умнее двух первых. Под моими ногами мост исчез. Настил, балки, прутья перил сложились в полый кокон и сомкнулись вокруг меня от стоп до шеи, в один слой. Внутри сразу стало тесно, потому что металл начал сжиматься.</p><p>Из кокона я вышел вверх. Единого на это не понадобилось — хватило тела. Пластины на плечах раздвинули стыки, кокон лопнул по ним, и я встал на ступень над прудом. То, что было мостом, посыпалось в воду.</p><p>Третий тем временем отступал к дому, к высоким дверям. На ходу он поднимал перед собой из газона новые плиты, уже тоньше. Я догнал его на второй ступени. Плиты лопнули о плечо. Его я уложил в траву одним резким ударом кулака. Подумать только, когда-то их сила казалась мне недостижимой…</p><p>Первая Туманность лежала на мелководье у берега, второй выбирался из пруда с обломками моста на отмель, третий лежал в траве где-то на середине подъездной дороги. За прудом на аллее остались еще шестеро Сфер, у ворот — четверо. Все живые, но никто не встал. За весь путь от ворот я ни разу не взял секиру в руки.</p><p>Эта мощь была моей наградой за четыре года, если откровенно, мучений, и я был очень доволен тем, насколько стал силен.</p><p>Двери поместья впереди открылись сами, обе створки. Из них дохнуло плотным, тяжелым Эфиром, в три слоя, и только потом вышли трое. Они поднялись над крыльцом и пролетели вперед, остановившись в нескольких метрах от меня, на высоте второго этажа.</p><p>Этих троих я уже видел. Сухой седой старик, полная женщина с мягким лицом и грузный багровый мужчина, у которого на каждом пальце сидел перстень. Туманности семи Кругов, старейшины рода. Они висели в воздухе в десяти шагах от меня, но по их Эфиру не было похоже, что они собираются сражаться.</p><p>Грузный глядел не на меня, а на того, что лежал в траве, потом поднял глаза и прищурился, явно вспоминая, где меня видел.</p><p>— Пятый Круг, — сказал он. — Я ведь помню тебя Пятым Кругом, у нашего стола. Сколько? Лет шесть назад.</p><p>— Шесть с половиной. С тех пор я немного подрос, — усмехнулся я.</p><p>Женщина посмотрела на старика. Старик смотрел вниз, на ту же Туманность, потом на второго, на отмели. Смотрел долго. За это время никто из троих не произнес ни звука, и Эфир вокруг них не стал ни на волос плотнее, так что я тоже ждал.</p><p>— Драться с тобой мы не будем, — сказал старик наконец. — Это, по-моему, уже очевидно. Поговорим. Ты ведь пришел говорить, иначе мои люди сейчас не дышали бы.</p><p>Женщина опустилась ниже остальных, почти вровень ко мне. Голос у нее был мягкий, вкрадчивый — совсем не такой, как я помнил.</p><p>— Александр, Фаина согласилась сама. Никто ее не неволил. Брак род предложил, а решала она. И решала не один день.</p><p>— И кто это слышал, кроме вас троих?</p><p>— Весь род, — сказал старик и поднял сухую ладонь. — А еще полгорода и куча народу, что были на свадьбе. Живет она с мужем, в другом нашем поместье. Хотите увидеть ее — увидите, за ней пошлют сейчас же. — Он, кажется, до конца оценил ситуацию и перешел на вежливое обращение. — А пока прошу к столу: дорога туда неблизкая, раньше вечера ее не привезут. Вы же, судя по всему, устали с дороги.</p><p>Прежний я, времен Смоленска-2, пожалуй, согласился бы и подождал, выдав им минимальный кредит доверия за то, что решили прекратить бой и отнеслись ко мне с вежливостью. Но с тех пор меня дважды предали, и я пережил немало дерьма. Так что за вежливостью теперь первым делом искал причину и цену.</p><p>Причина была простая: моя сила. Три Туманности семи Кругов не спрашивали, кто я и откуда, не потому, что забыли. Они только что увидели, как ложатся их Туманности шести Кругов, приложили мою силу на себя и сделали из этого единственный возможный вывод. Им не выстоять.</p><p>Значит, стол и время до вечера были им нужны. Собрать за полдня кого-то, значительно сильнее трех Туманностей семи Кругов, им было негде — в этом я почти не сомневался. Могли бы привлечь Вихрь, но даже тут не было гарантий. И по факту даже Вихри семи Кругов уже не были мне ровней. Оставалось одно, и до вечера они это успевали: увезти Фаю туда, где я ее не найду.</p><p>Так что к столу я собирался, но сидеть за ним — нет.</p><p>— Хорошо, — сказал им. — Вперед.</p><p>Старик кивнул, все трое развернулись и неспешно полетели к дому. Я встал на ступень и пошел в десяти метрах позади, не спуская с них ни глаз, ни восприятия.</p><p>Дом я прошел восприятием насквозь, пока приближался. Три этажа, лестницы, залы, люди по комнатам: прислуга, двое Кругов в оружейной, кто-то у станции связи наверху. Восприятие через Единый шло сквозь стены глубже, чем у любого Мага, и старейшины впереди этого не знали. Куда я смотрю, они не видели.</p><p>Под домом была Туманность семи Кругов. Кто-то в тесном помещении с металлом в стенах, и с ним еще две Туманности, шести Кругов. Никто из троих не двигался. Они ждали там, под землей, пока наверху ложилась охрана, а старейшины вели меня к столу над их головами.</p><p>Кто это, я мог лишь догадываться, но догадка была одна. Наследник, старший сын главы — тот самый, что на днях вернулся сюда с Орла-Мирного-3. Бармен в Ливнах, похоже, не соврал.</p><p>Дальше я старейшин ждать не стал. Ступень Корня ушла из-под ног, вторая легла у крыльца, и в двери я вошел прежде, чем кто-то из троих обернулся. Прислуга в холле вжалась в стены. Лестницу вниз я нашел по тем троим под полом, а дверь на нее — железную, в ладонь толщиной — вынес плечом вместе с дверной коробкой.</p><p>Коридор за дверью был довольно широкий, но с низким сводом. Я шел по нему пригнувшись. В конце коридора стояла еще одна железная дверь, а за ней Эфир двух Туманностей уже встал в полную силу. Меня ждали.</p><p>Вторую дверь сорвали с петель изнутри и бросили мне в лицо, а следом за ней из проема пошли оба, один за другим. Дверь я принял на локоть. Она вмяла пластину, но улетела назад по коридору. Первый ударил клинком в грудь, второй из-за его плеча — в бедро, и оба клинка скользнули по пластинам. Подложка стянулась под ударами — я почувствовал это кожей.</p><p>Ближнего взял за ворот и выбросил в коридор мимо себя, походя ударив вторым кулаком в живот. Он покатился до самой лестницы, разбрызгивая содержимое желудка по стенам. Второй успел ударить еще раз: в шлем, да так, что в ушах зазвенело. Я оттолкнул его ладонью в грудь, и он оставил в стене огромную вмятину, так там и оставшись.</p><p>За дверью был зал. Тоже низкий, в камне, со стальными полосами по стенам, с лампой на Камне под потолком. Убежище строили на случай осады и построили, по-моему, хорошо. Жаль, что осаждал его я.</p><p>Посреди зала стоял человек, его Эфир давил на меня сильнее, чем у двоих в коридоре, вместе взятых. Он ударил. Стальные полосы со стен сошли все до одной и сложились в клин толщиной в бедро. Клин ударил в грудь, в самую середину нагрудника, и меня отнесло назад, в проем.</p><p>Нагрудник выдержал. Пластина прогнулась внутрь, потом подложка выдавила ее обратно.</p><p>Клин я схватил обеими руками и отбросил в сторону. Он ушел в стену и там застрял. Ненадолго, скорее всего, но этого хватило, чтобы я шагнул к хозяину зала и правой взял его под челюсть раньше, чем он собрал Эфир на второй удар. Потом прижал спиной к камню, и камень за ним хрустнул. Крушитель пришел из-за спины сам, через плечо. Лезвие легло ему под подбородок, рядом с моими пальцами.</p><p>Вблизи он оказался крупным, почти с меня в плечах, с короткой темной бородой и широким спокойным лицом. Лет тридцати на вид, не больше. Одет по-домашнему, без брони, и даже сейчас, с ладонью на горле, глядел не вниз, а мне в глаза.</p><p>Сзади в проеме показались старейшины: их Эфир клокотал, но атаковать, пока в моих руках наследник, они не решились.</p><p>— Рассказу про Фаину я, конечно, верю, — сказал старейшинам, не поворачивая головы. — Согласилась сама, живет с мужем, счастлива. Да-да-да, конечно. Только ждать до вечера не хочу. Летим к ней сейчас, все вместе.</p><p>Наследник под моей ладонью сглотнул, и кадык дернулся под пальцами. Эфир он держал при себе и больше не пробовал его использовать.</p><p>— Ты хоть понимаешь, на кого поднял руку? — Голос у него сел, но не дрожал. — Я старший сын главы рода. Ты на земле Серебряковых, в доме главы. За такое род порежет тебя, не дожидаясь никакого суда.</p><p>— Мне все равно, чей ты сын. Твой род обещал мне, что не тронет, а потом сделал все, чтобы я не прожил и месяца.</p><p>— Ладно. — Он чуть повернул голову, насколько позволяло лезвие. — Вы хотите к Фаине. Я даю слово рода, что вас к ней отвезут сегодня же, а до вечера вы гость, со всеми почестями. Отпустите, и я повторю это слово при всем роде.</p><p>Он торговался, а не просил. Так не пойдет.</p><p>Старейшины в проеме молчали. У них был свой расчет. Убей я сейчас наследника, в доме останется тело старшего сына главы, а за телом придет Коллегия со следователями и приставами. Следствие по смерти наследника рода перевернет здесь все. Дойдет и до Фаины, до эфирного тела, которое они прятали от Империи.</p><p>— Полетим вместе, — сказал я и обернулся к старейшинам: — Один из вас покажет дорогу. Если Фая там, живая, и скажет мне сама, что у нее все хорошо, я отпущу его прямо у порога. Если ее там не окажется, долго искать виноватых мне не придется.</p><p>Они должны были понять, что торга не будет. Старик первым опустил ладонь, которой до того держал Эфир наготове, и ушел наверх, к станции связи — видимо, слать весть.</p><p>Прятать Фаю теперь им было не с руки, потому что наследник летел со мной. Грузный посмотрел вслед старику и тоже пошел из коридора наверх. Женщина осталась в проеме одна — караулить нас, чтобы я не натворил глупостей.</p><p>Наверх я так и вывел его, за горло, через коридор и холл, мимо прислуги. Во дворе двое из троих Туманностей еще лежали, третий сидел на отмели, держась за голову. Крушитель я убрал за спину.</p><p>Четверть часа назад мне предлагали стол и вечер ожидания, а теперь слали весть вперед, чтобы меня там ждали. Я подтянул наследника ближе, после чего перехватил его так, чтобы он оказался прижатым ко мне спиной (так шансы, что меня атакуют, были еще меньше), и встал на первую ступень.</p><p>Грузный поднялся над парком первым и пошел на восток, не оглядываясь, а я двинулся за ним по ступеням Корня, прижимая к груди наследника Серебряковых.</p><p>Двор с лежащими Туманностями остался под нами, потом остались и Ливны. Дальше шли поля, потом город с башнями, потом снова поля — и так, пока солнце опускалось к горизонту у нас за спиной.</p><p>Грузный шел одним темпом, довольно быстрым для Туманности, но не предельным, и ни разу не попробовал ни оторваться, ни повернуть. Он знал, кого ведет за собой, и, похоже, не хотел проверять, что я сделаю с наследником, если его самого потеряю из виду.</p><p>Наследник первые полчаса молчал. Эфир свой он не трогал, не согревался им и тем более не бил. Но дышал спокойно, и голос, когда он наконец заговорил, был таким же, без заискивания и без угрозы.</p><p>— Род этого не забудет. Даже если ты никого не убил.</p><p>— Если она цела, вспоминать будет нечего. А если нет, то забывать будет некому.</p><p>Он на это не ответил, да я и не ждал ответа. За горло его до сегодняшнего дня наверняка никто не брал, и злиться на него за молчание было бы глупо. Так что дальше мы летели молча. Я смотрел вперед, на спину грузного и на землю, что уходила под нами в закат.</p><p>Нужный город Серебряковых открылся часа через два с половиной. Башни в нем стояли так же кучно, как в Ливнах, только пониже, и экипажи над ними ходили реже.</p><p>Город мы обошли стороной, с севера, и грузный пошел на снижение к зелени за ним. Второе поместье рода лежало в парке, как и первое, только дом здесь был в два этажа, но длиннее, и пруда перед ним не было. Зато перед крыльцом была площадка, выложенная камнем, и на ней уже стояли люди.</p><p>Нас здесь ждали, причем, судя по всему, давно: с высоты я видел, что никто на площадке не бежит и не суетится. Трое стояли впереди, у самого крыльца, четвертый чуть позади, а по краям площадки, у флигелей, держалась охрана в сером. Я опустился на камень посреди площадки, с наследником перед собой, а грузный опустился шагах в десяти от меня, после чего молча отошел к тем троим.</p><p>Все трое оказались Туманностями семи Кругов, как и те, что остались в Ливнах. Двое мужчин в годах и женщина помоложе — сухая, с прямой спиной. Вряд ли они все были местными, скорее по зову старика собрались с разных концов владений Серебряковых. Четвертым был, вероятно, управляющий, по Эфиру заметно слабее, и заговорил он раньше старейшин, глядя не на меня, а на того, кого я держал.</p><p>— Василий, вы целы?</p><p>— Цел. — Наследник ответил, не повернув головы, и голос у него снова не дрогнул. — Делайте, как передали из Ливен.</p><p>Старший из троих, высокий, с седыми висками, посмотрел на меня, потом на мою руку на горле наследника, недовольно поморщился. Двери дома за их спинами открылись, и вышла она.</p><p>Я узнал ее раньше, чем разглядел лицо — по тому, как она шла: походка не изменилась, хотя в ней прибавилось силы и стати. Но это была уже не та Фая, которую я помнил. Та была еще девушкой, приставившей нож к собственному горлу. Эта была уже взрослой женщиной, и разница ощущалась сразу, несмотря на то, что ее лицо почти не изменилось и не повзрослело благодаря магии.</p><p>Платье на ней было светлое, с серебром по вороту, волосы уложены, а рядом с ней шел мужчина, державший ее за локоть. Чуть сзади, по-хозяйски, но одновременно как будто бы не без уважения. Может быть, я и правда зря развел бучу?</p><p>Она остановилась шагах в десяти от меня, и он остановился за ее плечом. Сфера семи Кругов, главная ветвь очевидно — ведь это не мог быть никто иной, кроме ее мужа. Лет двадцати трех на вид, светловолосый, с правильными чертами лица.</p><p>Младший сын главы, младший брат того, кого я держал. На меня он посмотрел один раз, оценивающе, и отвел взгляд, а на нее не смотрел вовсе. Нет, что-то тут все-таки было нечисто.</p><p>Я посмотрел на Фаю внимательнее. Худой она не была, синяков не было видно, кожа чистая, волосы живые, глаза не запавшие. И не было похоже, чтобы ее как-то мучили. Чего мне не хватало, так это ее самой: она смотрела не на меня, а чуть мимо, куда-то за плечо.</p><p>К тому же теперь у нее был Восьмой Круг. Не Седьмой, с которым я оставил ее у этого рода шесть с половиной лет назад, а полный Восьмой. На Орле-Мирном-4 это, конечно, не было такой редкостью, как на Смоленске-2, но все равно Восьмых Кругов появлялось от силы двое-трое в год по всей планете.</p><p>— Вот она, Александр, — сказала сухая женщина. — Фаина здесь, здорова, при муже, и ничего дурного с ней не случилось. Ты это видишь сам. Отпускай Василия.</p><p>Я смотрел на Фаю и больше ни на кого.</p><p>— Фая, это ты решила?</p><p>Она ответила сразу, без паузы, и в этом уже было что-то не то.</p><p>— Да, Саш. Я. У меня все хорошо. У меня здесь своя жизнь, и она мне нравится. Улетай, пожалуйста. — Она чуть повернула голову, и ровный ее взгляд ушел с моего плеча вбок, на старейшин. — У меня все в порядке.</p><p>Говорила мне, а смотрела на них.</p><p>— Точно?</p><p>— Точно. — Она снова быстро глянула на них, будто сверяясь. — Все хорошо, правда. Со мной все в порядке.</p><p>Те же слова, тем же голосом.</p><p>— Она ответила тебе, — сказал седой старейшина, собрав Эфир плотнее, хотя бить вряд ли собирался. — Дважды. Чего тебе еще? Отпускай наследника и лети, куда летел.</p><p>Отвечать ему я не стал, хотя ответ у меня был. Вместо этого снова посмотрел на Фаю.</p><p>— Фая. Четыре года я просидел в горе ради одного: чтобы прийти сюда и чтобы здесь со мной говорили так, как говорят сейчас. Ты видела, как они на меня смотрят. Никто на этой площадке не сделает ничего ни мне, ни тебе. Скажи как есть. Мне, не им. С тобой точно все в порядке?</p><p>Она посмотрела наконец на меня.</p><p>Потом ее лицо дрогнуло, сморщилось, и она, заплакав в голос, сорвалась с места ко мне через те десять шагов, что нас разделяли. Муж за ее плечом не успел даже поднять руку.</p><p>Я поймал ее правой, свободной, и она вцепилась мне в наплечник обеими руками, уперлась лицом в плечо и плакала так, что плечи ходили под моей ладонью.</p><p>Наследник в левой руке дернулся — не вырываясь, просто дернулся всем телом. Я несильно тряхнул его разок, и он снова затих.</p><p>— Мне сказали, что тебя взяли, — говорила она мне в плечо, и слова выходили кусками, между всхлипами. — Что ты у них. Что если я не соглашусь, тебя убьют. Я думала, ты уже… Саш, я думала, ты у них! Я бы не вышла… Никогда бы не вышла!.. Я согласилась из-за тебя.</p><p>— Теперь все в порядке. Рассказывай.</p><p>— Они обвенчали нас через неделю после той их угрозы. А потом я… — Она подняла голову, и лицо у нее было мокрое, опухшее, некрасивое и свое. — Я его к себе не подпускала.</p><p>— Фаина, — сказала сухая женщина, — довольно.</p><p>— Запиралась, уезжала, просила женщин рода остаться на ночь. — Фая не обернулась на голос, только заговорила громче. — Я все перепробовала, Саш.</p><p>— Это дело рода, Фаина, — сказал седой, и Эфир он теперь собрал весь. — Ты в роду. Что было между мужем и женой, при чужих не разбирают.</p><p>— Он мне не чужой!</p><p>Я посмотрел поверх ее головы на этого «мужа». Он не сдвинулся с места и смотрел на нас с прежним лицом, разве что чуть побледнел.</p><p>— Он тебя… — Договорить я не смог и спросил иначе, и голос при этом, кажется, дрогнул: — Он что-то сделал?</p><p>— Нет. — Она несколько раз быстро мотнула головой. — Нет, Саш. Он пробовал, но я отбилась. Я же на Восьмом Круге, я сильнее, чем он думал. Я отбилась.</p><p>Она замолчала, я ждал. Вокруг никто не произнес ни слова. Ветер прошел по липам за домом, зашумел и стих, и в этой тишине я слышал, как у наследника под моей рукой стучит сердце.</p><p>— И что было потом?</p><p>Она не ответила. Вместо ответа отпустила наплечник, отступила на полшага, не глядя ни на кого, и расстегнула платье сбоку, от пояса вверх. Делала она это медленно, через силу. Потом отвела ткань до подмышки.</p><p>Под платьем бок был перевязан от пояса до самых ребер. А выше повязки, по ребрам и у подмышки, шел черный кровоподтек с лиловым краем, без желтизны. Удар был совсем свежий.</p><p>Отбилась, значит, и за это ее ударили так, что, скорее всего, сломали пару ребер.</p><p>На площадке стало тихо. Седой старейшина отвел глаза в сторону, к флигелям. Управляющий смотрел не на Фаю, а на ее мужа, и смотрел так, будто видел его впервые. Сухая женщина не отвела глаз, но губы сжала в нитку. Грузный из Ливен закрыл лицо ладонью. Наследник у меня в руке перестал дышать вовсе.</p><p>А тот, кто это сделал, не сдвинулся с места и лицом не изменился, видимо, продолжая считать, что ему за это ничего не будет. И только впервые за все это время собрал Эфир.</p><p>Фая опустила платье. Я переставил ее себе за спину одним движением, не думая, и правая рука у меня осталась пустой. Ею я нанес удар, который убил ублюдка.</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Глава 2</p><p>Ударил правой прямо с места, через десять шагов, Эфиром и алым пламенем разом. Сферу семи Кругов это снесло с площадки, как сносит ветром лист, и впечатало в стену дома между окнами. Там и остался, в выбоине камня, и Эфир его я перестал чувствовать еще до того, как он ударился о стену. Смерть пришла, думаю, еще в воздухе.</p><p>В первую секунду после этого никто на площадке даже не вздохнул. Седой старейшина стоял с открытым ртом, сухая женщина уже собрала Эфир в ладонях, но руки у нее еще висели вдоль тела, грузный из Ливен только отнял ладонь от лица. Управляющий отступил на шаг и уперся спиной в перила крыльца. А наследник у меня под рукой рванулся вперед всем телом так, что я едва его удержал.</p><p>— Вадим!</p><p>Это, очевидно, было имя его брата. Больше он ничего не сказал, потому что я отбросил его влево, в траву за площадкой, чтобы освободить руку. Он покатился, поднялся на колени и так и остался, глядя на стену дома.</p><p>Старейшин теперь ничего не сдерживало. Они ударили разом, все четверо: не только личным оружием, но всем металлом вокруг. Серебро с карниза дома сошло лентами и упало на меня, прутья садовой ограды с двух сторон выдернулись из камня и полетели копьями, роем ощетинились гвозди — и это не считая их собственных мечей, топоров и пик. Сухая женщина била чистым Эфиром без металла, прямо в грудь.</p><p>Фая стояла у меня за спиной, и это было единственное, что имело значение. Металл я принял на металл доспеха, не позволив ничему просочиться мимо, и подложка уплотнилась под ним сама, а на пластинах не осталось даже вмятин. Эфир женщины я тоже выдержал, не сходя с места.</p><p>Четыре года трудов буквально без сна и отдыха не пропали даром. Я, возможно, не стал великим кузнецом, но благодаря своему пламени, способному разгораться до невероятных температур, наполняясь Единым, и благодаря самому Единому, пропитавшему новые доспехи насквозь, реально навредить мне, когда я в них, смог бы разве что Вихрь. Да и то ему пришлось бы очень постараться.</p><p>Клинок седого я поймал рукой у самого основания и вырвал у него из рук. Самого седого уложил на лопатки толчком щита — с места, не вкладывая и половины того, чем обладал. Сухую женщину тем же щитом отбросил к флигелю, который она напрочь снесла своим телом.</p><p>Двое остальных ударили сзади туда, где стояла Фая. Я развернулся раньше, чем удар дошел, и накрыл ее щитом, а их двоих взял телекинезом и бросил на площадку плашмя, придавив сверху огнем. Охрана на Сферах и ниже так и не сдвинулась с места. Умно, хотя и трусливо.</p><p>Фаю поднял на руки: правой под колени, левой под спину, и чтобы перевязанный бок не прижимался к нагруднику. Для меня ее вес почти не ощущался. Она обхватила меня за шею, уткнувшись лицом в стык доспеха, и я тут же встал на первую ступень.</p><p>Уходил вверх почти отвесно, и площадка с лежащими осталась внизу за десять секунд. Грузный поднялся за нами первым, следом женщина, и оба пошли за мной по воздуху, набирая ход. Но летали они не быстрее меня. Через минуту отстали на километр, а через пять исчезли в сумерках.</p><p>Внизу промелькнул город, за ним потянулись поля, и дальше впереди не было ничего, кроме темноты. Все, ради чего летел сюда, было у меня на руках. Я взял курс на запад, назад к холмам без дорог, где в норе под скалой ждали Вирр, Агата и Тея.</p><p>Вирра я позвал по связи километров за двадцать до холмов, и он поднялся навстречу, когда до расселины было еще далеко. Черное пятно вышло из крон, выросло, развернулось в волка, на загривке у которого сидела Агата, низко пригнувшись к шерсти. Тея шла следом и ниже, немного отставая.</p><p>Закат догорал прямо перед нами за холмами, и лес внизу уже слился в одно темное поле без единого огня. Дорог здесь не было на сотню километров вокруг, за что я и выбрал это место, но возвращаться в нору теперь нельзя.</p><p>До Ливен отсюда сто пятьдесят километров или около того, и искать нас начнут оттуда кругами. За ночь дойдут и до холмов, и до расселины. Уходить надо было сразу и далеко.</p><p>Сошлись мы над самыми кронами. Вирр затормозил, повернул голову, и по связи от него пришло сначала тепло, какого я давно от него не чувствовал, а следом недоумение и снова радость. Он ее узнал.</p><p>Фая его тоже узнала, конечно. Она повернула голову, посмотрела на снизу вверх на эту морду размером с экипаж, и только теперь, по-моему, поверила, что все кончилось. До этого просто держалась за мою шею и молчала.</p><p>— Он вырос, — сказала она.</p><p>— Да. — Больше я ничего не добавил.</p><p>Снизу поднялась Тея, и Фая вздрогнула всем телом так, что я почувствовал это через нагрудник, хотя сейчас Тея по силе тянула не больше чем на низший Камень. Она пристроилась рядом с нами, гребя лапами, потянулась к моей руке, и я дал ей потереться о палец.</p><p>— Это Тея. Она своя. Она вылупилась из того яйца, помнишь?</p><p>Фая протянула руку. Медленно, как к собаке, которая может и цапнуть. Тея не цапнула, только скосила на нее черный глаз, и Фая положила ладонь на край панциря, аккуратно проведя туда и обратно.</p><p>Агата смотрела не на меня, а только на Фаю, в упор. Фая кивнула ей, но Агата не ответила и теперь. Кажется, она не могла понять, как к ней относиться после столь долгой разлуки. Вирр тоже ничего не спрашивал. Он просто висел рядом и ждал, что я скажу дальше.</p><p>«Люди, — пришло от Агаты. — С восхода».</p><p>Она подняла голову и повела носом. Как и всегда, я ей поверил сразу, хотя сам пока ничего не чувствовал.</p><p>— За нами идут. — Я говорил вслух и для Фаи тоже. — Садиться не будем. Уходим на север.</p><p>— Куда на север?</p><p>— Есть у меня одно местечко.</p><p>Она подумала и не ответила, а я принял это за согласие. Искать нас станут от Ливен и дальше к югу, где города и дороги. А на север, к проливу и льду, пойдут в последнюю очередь. Вирру я дал направление по связи, и он развернулся раньше, чем я договорил. Пропустил Тею к своему боку и пошел на север над кронами, не поднимаясь высоко. Фаю я посадил к нему на спину, рядом с Агатой.</p><p>Я шел последним и оглядывался. С востока, еще далеко за лесом, на пределе того, что различал в сумерках глаз, духовным зрением я увидел Эфир. Один, но не Туманность и не Сфера. По плотности и по тому, как ровно, без рывков, нес его хозяин, это был Вихрь.</p><p>Скорее всего, за мной шел сам глава Серебряковых.</p><p>Уйти от него мы не могли. Вихрь шел быстрее любой Туманности из тех, что гнались за мной от второго поместья, а мы шли темпом Теи. Так он догнал бы нас через пять минут где-нибудь над лесом.</p><p>Драться с ним на ходу, прикрывая четверых, было глупо. Так что я развернулся к расселине, к той самой прогалине под скалой, в которой была нора, и пошел вниз.</p><p>Вирру по связи велел отойти со всеми к кромке леса, где-нибудь на километр, висеть там над самыми деревьями и дальше не уходить. Уйдя далеко, одни они могли нарваться на тех, кого род наверняка выслал за главой следом.</p><p>Вирр ответил коротким и тяжелым недовольством, но повернул и увел Фаю и Тею к кромке. Агата соскочила с его загривка еще раньше, когда он только начал поворачивать, и ушла под деревья у самого края прогалины, в траву.</p><p>— А ну, вали! — рявкнул я, но было уже поздно ее уводить.</p><p>Глава уже висел над прогалиной, когда я опустился на траву. Высокий, сухой, в сером, с непокрытой головой, и в руках у него было длинное копье с широким листообразным наконечником.</p><p>А вокруг него, на уровне плеч, медленно шло по кругу кольцо из металла: десятка два кусков — пластины, прутья и что-то вроде обломков оси. Похоже, набрал первое, что подвернулось под руку, услышав о гибели сына.</p><p>Он не сказал ни слова. Не назвался, не спросил, кто я, не сказал ничего про убитого. Просто смотрел на меня с высоты, и этого молчания мне бы хватило, чтобы понять, кто это и зачем он здесь, не догадайся я раньше. Чтобы разобраться с нарушителем, род прислал бы вместе с ним старейшин и охрану. Один, с личным оружием, прилетел отец, чтобы мстить.</p><p>Первый удар пришел без замаха. У Вихря между тем, что он решил, и тем, что сделал, не было зазора, и копье вместе с кольцом металла разом пошли на меня.</p><p>Я встретил это броней. Щит ставить не стал: он был неплох в качестве превентивной меры в сражениях со слабыми, но против сильных я куда больше полагался на доспех, за четыре года ковки пропитанный Единым. Энергию влил в пластины и в подложку под ними.</p><p>Меня снесло на шаг. Впервые с тех пор, как вышел из пещеры, меня сдвинули с места. По нагруднику наискось прошла глубокая полоса, и подложка затянула ее не сразу, а за несколько вдохов. Но его железо отскочило от моей брони, отброшенное энергией и силой живого металла.</p><p>Вот в чем было отличие Вихря. Не в приеме — прием был тот же, что у Туманностей у пруда: металл и Эфир. Но размах и плотность были иными. Четыре года назад, в сражении против Станислава, Вихрь был для меня крайне сложным противником. Однако сейчас все было иначе.</p><p>Я ответил пламенем: широко, чтобы раскалить прутья и пластины и размягчить их. А следом рванулся, ударив в него самого. Он принял удар на Эфирный щит и ушел в сторону, чтобы нивелировать часть урона.</p><p>Металл его, потемневший, потерявший форму, собрался вокруг него снова, но медленнее, чем прежде, потому что был уже частично пропитан моей энергией. Впрочем, копье вернулось к нему в руку само и без задержек. Он зашел с другой стороны и ударил опять.</p><p>Так мы обменялись ударами два или три раза, и за эти обмены мне пришло понимание: он был быстрее всех, с кем я дрался на этой планете. Быстрее Станислава, быстрее Туманностей, быстрее меня.</p><p>Каждый его удар я видел и каждый успевал встретить, а вот достать его ответной атакой не успевал: он уходил раньше, чем Крушитель доходил до того места, где он только что был. Частично это было потому, что после перековки в пещере Крушитель стал заметно тяжелее, но я четко понимал: я бы не достал его и раньше.</p><p>Кроны по краю прогалины занялись от моего пламени и горели теперь сами, а от них на траву ложился рыжий неровный свет.</p><p>Копье снова ударило меня в грудь, и я защитился, снова влив в доспех Единый, но металл он на этот раз бросил не за копьем, а вниз, дугой, через всю прогалину, туда, где под горящими деревьями сидела в траве Агата.</p><p>Я рванул наперерез, чертыхаясь про себя и матеря ее всеми словами, какие знал. И успел подставить под железяки энергетический щит, но то, что увидел, удивило настолько, что я его едва не развеял.</p><p>Она увидела дугу. Колени у нее подломились, и она упала на руки, а через секунду из травы уже поднялось кое-что другое. Белое, узкое, длинноногое, с острой мордой и высокими ушами, всего лишь мне по бедро. Лиса. Серая шапка осталась лежать в траве рядом с ней.</p><p>Я закончил рывок и остановился, закрыв ее собой. Вовремя. В спину ударил его Эфир: он явно ждал, что я поступлю именно так, и подготовился. Спину обожгло концентрированной энергией — я не успел пропитать Единым броню, так как потратил энергию на щит для Агаты.</p><p>Эта дурочка яростно тявкнула на Серебрякова, но из моих рук не стала вырываться и, когда я отдал приказ, все-таки развернулась и рванула в лес. Я встал с земли сразу на ступень, а на второй ступени был уже над ним в полутора ростах.</p><p>Он ударил копьем вверх, навстречу. Обухом я переломил ему древко у самого листа, а лезвием с разворота снес ему правую руку по локоть вместе с тем, что осталось от копья, и третьим ударом, плашмя, всей плоскостью месяца, ударил его в грудь. Его сбило вниз, в горящие деревья, и там он остался. Впрочем, последний удар я ослабил, так что смерть ему не грозила.</p><p>Руку он потерял за Агату и за Фаю. За то, что ударил по безоружной и не представлявшей для него угрозы девушке, и за то, что его род нарушил обещание и все-таки выдал Фаю за этого Вадима против ее воли.</p><p>Однако после Станислава, Ирины и Алины я дал себе зарок, что теперь буду очень тщательно думать, прежде чем убить того, кто не пытается убить меня первым. Как минимум я не мог позволить, чтобы Фома, спасший мою душу ценой собственной, исчез напрасно.</p><p>Вирр вышел из-за крон сразу, как глава упал. Фая сидела у него на загривке, пригнувшись к холке, а Тея держалась у его бока. Прогалина раздалась: деревьев пятнадцать лежало вокруг, срезанных и поваленных, и кроны по краю горели уже в полную силу. Но я бы не сказал, что как-то очень сильно устал или был вымотан. Новое оружие, новый доспех и новая сила играли свою роль.</p><p>Лиса подошла, опустив глаза в землю.</p><p>«Прости, — донеслось по нити. — Я хотела помочь…»</p><p>— Ты ведь понимаешь, что сейчас ты можешь мне помочь лишь тем, чтобы я меньше о тебе волновался? — вздохнул я. — Без обид, но это так.</p><p>«Понимаю. И меня это дико злит!» — зарычала она.</p><p>— Меня тоже, — кивнул я. — Но ты расскажешь, что… это? — обвел рукой ее лисий облик.</p><p>«Может быть, позже», — недовольно фыркнула она, после чего снова стала человеком, причем одежда вернулась, кроме шапки.</p><p>Мы ушли на север впятером. Деревья вокруг главы догорали, не доставая до него, и к утру его должны были найти свои.</p><p>К ледникам мы вышли под утро, когда небо надо льдом стало серым, а мороз сделался сухим и режущим. Шли всю ночь темпом Теи, и к концу пути она гребла уже через раз, держась у самого бока Вирра. Я хотел поддержать ее телекинезом, но она с капризностью маленького ребенка отказалась, так что не стал настаивать. Фая спала у Вирра на спине, греясь от его пламени, и просыпалась только раз над проливом, когда внизу зашумела вода.</p><p>Распадок я нашел сразу: синяя стена обрыва, трещина в ней, площадка внизу. Я опустился на снег, резанул правую ладонь о месяц Крушителя и прижал ее ко льду. Лед разошелся как и тогда, без звука, открыв черный провал хода.</p><p>Вирр лег поперек распадка. Я хотел, чтобы он лег дальше от входа, под стеной, но он уперся, сделав по-своему: улегся так, что хвост его лежал у самого хода, а голова смотрела на лед, откуда мы прилетели. Тея подползла и сунулась ему под подбородок. Агата, я и Фая пошли внутрь.</p><p>Ход был тот же: четыре шага в ширину, отполированный камень под ногами, пустые ниши по стенам, свет, идущий ниоткуда. Шагов через сорок Фая вздрогнула. В проходе лежали двое, лицом вниз. Это были те, кого убил Вирр. Дальше в колодце лежали еще восемь.</p><p>— Это те, кто ударил мне в спину. — Я не замедлил шага. — Так получилось.</p><p>Она кивнула и больше на них не смотрела.</p><p>Дверь я открыл кровью, по кромке снизу вверх, и она ушла в камень. За ней был зал, и в нем было тепло так, что от нагрудника пошел пар.</p><p>Оставив Фаю внутри, я вынес тела всех десятерых наружу. В сотне шагов от распадка во льду была глубокая трещина с синими стенами. Туда я их и закинул, завалив снегом и льдом, срезанными с края. Чаша осталась в колодце — это было не мое.</p><p>Когда вернулся, Агата сидела перед входом в зал.</p><p>«Я готова поговорить».</p><p>— Покажешь еще раз?</p><p>Она кивнула, плавным гибким движением перетекла на четвереньки… Это не выглядело как-то противно, как я мог бы предположить, и было настолько быстро, что даже мне пришлось напрячь не зрение, а уже память, чтобы восстановить процесс в голове. Но смена формы выглядела настолько естественно и гармонично, что, даже прокрутив все в памяти пару раз, я с трудом мог сказать, в какой момент исчезал человек и появлялась лиса.</p><p>Весила она, по моим прикидкам, килограммов сорок пять, как Агата. Куда девается масса, когда Дьявол обращается человеком, я не знал, но здесь она явно никуда не девалась. Вся белая, без единого пятна. Красных полос на белой морде, что я видел в ее воспоминаниях, не было вовсе, но я догадывался, куда они делись: пропали вместе с магией и Камнем.</p><p>Лапы высокие, тонкие, не по-лисьи длинные, и вся она была узкая и легкая, будто ее тянули вверх, когда делали. Глаза остались ее, красные, темные, и смотрела она ими так же в упор, как смотрела человеком.</p><p>«Это я, — пришло от Агаты по нити. — Мое прежнее тело. Я вспомнила, как в него входить».</p><p>— С каких пор ты это умеешь?</p><p>Она не ответила словами. Вместо слов пришла картинка, и я узнал в ней распадок под моей пещерой: валуны, ручей, Вирр, спящий у камней, Тея рядом. И она сама на камне над ручьем — одна, день за днем, в одной и той же позе, пока солнце ходило над горой туда и обратно.</p><p>«Четыре года. Я вспоминала. Добычи там нет. И уходить далеко нельзя — там люди. И в итоге вспомнила».</p><p>Я не знал, что ответить, но она добавила еще:</p><p>«С этим телом пришла и часть воспоминаний. Небольшая».</p><p>И она показала.</p><p>Женщина, лет под шестьдесят на вид, узкое обветренное лицо, из тех, что подолгу живут на ветру и на холоде, рот сжат в линию, и от левого глаза к виску тянулся белый и старый шрам. Она смотрела прямо, с высоты вниз. Больше в картинке не было ничего: где это, когда, что было до и после.</p><p>«Это она меня поймала», — пришло следом.</p><p>Кто она и жива ли, Агата не знала, а я гадать не собирался. Просто запомнил лицо.</p><p>Восприятием прошел по лисе дважды, пока она сидела передо мной. Сила в ней была прежней: Пятый, самое большее Шестой Круг, тот же Дух во всем теле и ни одной структуры, чтобы его держать. Камня не было, и расти ей было некуда, в каком бы теле она ни сидела.</p><p>Однако прятать ее теперь было почти не нужно. Девушка с таким телом вызывала вопросы у любого, кто умел смотреть. Но лиса без Камня читалась просто слабым Зверем. Ее приняли бы за дорогую редкость, за чью-то блажь, а не за то, чем она была на самом деле.</p><p>Я поднялся и пошел к двери, посмотреть, как там Фая.</p><p>Месяц прошел тихо.</p><p>Ребра у Фаи срослись за полторы недели — Восьмой Круг делал свое дело. Со второй недели она выходила из зала и ходила вдоль стен распадка туда и обратно, по натоптанной в снегу дорожке.</p><p>Днем я ходил с ней. Говорили мы о мелочах: о том, что Тея, будто ребенок, лезет в каждую щель, что Вирр спит сутками, что здешний мороз терпеть легче, чем сырой. Я рассказывал, что было со мной, но не спрашивал, что было с ней. Так и ходили, как ходят вдоль ограды больные, кому разрешили вставать.</p><p>Ночью на исходе месяца мы сидели вдвоем у входа в тайник, на камне у самого льда. Снаружи были мороз и звезды, и я наконец спросил, что с ней было все эти годы. Она долго не отвечала.</p><p>— Они взяли меня под «усиленную опеку». Сразу, как ты улетел. — Говорила она ровно, глядя не на меня, а на лед. — Выпускали из поместья только с охраной — двое, не меньше, и не дальше Ливен. Турниры, приемы, выезды. Платья, прически, драгоценности. Берегли меня…</p><p>Она усмехнулась.</p><p>— Берегли, как дорогую вещь. Я сама про себя начала так думать в какой-то момент, Саш.</p><p>Я вздохнул.</p><p>— Я опоздал. Прости.</p><p>— Всего на два месяца, к счастью. А мог бы и совсем не прийти, и я тоже это понимала. Но ты пришел.</p><p>Какое-то время мы молчали. Снаружи, в распадке, Вирр шумно перевернулся во сне, и Агата, лежавшая у него под боком, подняла голову и снова опустила.</p><p>— Куда теперь, Саш?</p><p>— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Но со мной. Со мной и со Зверями.</p><p>Она посмотрела на меня, на распадок, где спали Звери, потом снова на меня.</p><p>— Хорошо.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Зов пришел через несколько дней. Ночью.</p><p>Я проснулся в зале оттого, что под грудиной что-то тянуло. Что-то глубокое, неотделимое от меня. Кровь. По-другому назвать это я не мог. Кровь моей семьи. И тянуло в одну сторону, настойчиво.</p><p>Фая спала у стены. Я вышел из зала, прошел ход за колодцем и выбрался на лед.</p><p>Там было темно и очень тихо, Вирр и Тея спали, Агата подняла голову, посмотрела на меня, но следом не пошла. Отошел от распадка на лед, под открытое небо, и стоял так, пока не понял, куда именно меня тянет.</p><p>Вверх. Не на юг и не на север, а вверх, в небо.</p><p>Поднял голову в поисках и нашел: тянуло к одной звезде — обычной, желтоватой, одной из тысяч. Я бы никогда не отличил ее от соседних, если бы однажды, шесть с лишним лет назад на корабле главы Кости, Фая не показала мне ее в иллюминаторе и не сказала, что это солнце Смоленска.</p><p>Я стоял и смотрел на нее.</p><p>Энергию в этом зове я знал, хотя раньше не встречал. Так дверь тайника узнала мою кровь, так ожил под моей ладонью камень, где проявился образ отца: по крови.</p><p>Но эта связь была еще прочнее, чем даже связь с родом. Мать или отец, я не мог сказать, кто, но кто-то из них — это было точно на сто процентов. И звали меня оттуда, со Смоленска.</p><p>На Орле больше нечего было делать. Фая была рядом, Звери тоже, глава Серебряковых лежал без руки, Коллегия пусть ищет дальше. Корабля у меня не было, и как доберусь до Смоленска, я не знал. Но это решу по дороге.</p><p>Потому что я собирался лететь туда любой ценой.</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Глава 3</p><p>Утром над ледником поднялся ветер, и по льду распадка катилась мелкая и сухая, как песок, снежная крупа. Вирр лежал поперек распадка, как лег с вечера, Тея спала у него под подбородком, наполовину высунувшись из-под него, а Агата устроилась между передними лапами, на самом теплом месте, и смотрела, как я собираюсь. Фая стояла у двери в ход.</p><p>План я рассказал им ночью. Корабля главы Кости у нас больше не было, его забрала Коллегия, а на Смоленск, откуда меня звала кровь, без корабля не улететь.</p><p>Вообще, корабли стояли на множестве космодромов по всей планете. Но проблема была в оборонной сети, накрывающей Орел-Мирный-4. Любой корабль рода, насколько мне было известно, при проходе ее в любую сторону подвергался обязательной проверке. Если бы я попытался проскочить, нас бы в секунду расстреляли с военных судов Коллегии еще на подлете к сети.</p><p>Вариант был только один: угнать корабль самой Коллегии — их не досматривали так строго и был шанс, что, пока нас хватятся на земле и пока в сети поймут, что корабль не отзывается на позывные, мы успеем проскочить кордон. А личные корабли Коллегии с вероятностью в сто процентов стояли только в одном месте: на космодроме под Облачным, куда я прилетел с Орла-Мирного-3.</p><p>План был, на самом деле, откровенно дерьмовым. Слишком много всего могло пойти не так, слишком много всего могло просто не сработать так, как я ожидал. Вероятность, что нас поймают, была пятьдесят процентов, а еще сорок пять было на то, что нас убьют.</p><p>Но я просто не мог игнорировать этот зов. Знал: это не подделка и не трюк. Меня звала сила отца или матери, и эта сила была живая. Не знаю, каковы шансы на то, что они каким-то чудом выжили и вернулись на Смоленск-2 меня искать. Сотая доля процента? Тысячная? Миллионная?</p><p>Но ради этой доли я был готов рискнуть чем угодно и не мог ждать удачного времени: никто не поручится, что через год этот маяк не погаснет, на этот раз уже навсегда. А значит, нужен корабль.</p><p>Обнадеживало одно. Искать или ждать меня в Облачном никто бы не додумался. Лететь за кораблем я собирался один и потом вернуться за всеми.</p><p>— Ты точно не хочешь остаться здесь? — спросил я Фаю в, наверное, десятый раз. — Тут хотя бы безопасно.</p><p>— Я полечу с тобой, несмотря на риск. Ты пережил столько и пришел, чтобы спасти меня. Поддержать тебя в поисках настоящих родителей, даже если это будет стоить нам обоим жизни, — меньшее, что я могу для тебя сделать, Саш. Жалею только о том, что не могу помочь тебе с угоном корабля.</p><p>— Там Вихри, — вздохнул я. — И немало — это все-таки Коллегия. Против Вихря ты мне ничем не поможешь. И ищут они двоих. Листы с твоим лицом уже наверняка висят на заставах.</p><p>Она не стала спорить, потому что спорить было не о чем, и перешла к другому.</p><p>— Срок?</p><p>— Три дня.</p><p>— Я дам тебе неделю. — Она сказала это с неожиданной твердостью. — Сделай все правильно, не несись сломя голову. Если ты упустишь шанс найти родителей из-за того, что поспешил, это будет худшей шуткой в истории.</p><p>— Хорошо, — кивнул я. — Через неделю буду.</p><p>«И я с тобой».</p><p>Агата поднялась и подошла ко мне.</p><p>— Ты остаешься. Ты почуешь чужих за час до того, как они дойдут сюда, и, если что, уведешь всех вглубь ледника.</p><p>Она не мигая смотрела на меня своими большими красными глазами, потом повернулась, подошла к Фае, сев у ее ног спиной ко мне, и уставилась в стену ледника.</p><p>Вирру я сказал по связи, что он стережет всех троих, и получил в ответ согласие, в котором не было ни капли радости. Тея проснулась от его недовольства, выползла из-под подбородка и качнулась на месте, глядя на меня черными глазами.</p><p>Из-под нагрудника я достал листы Ясеневых с той самой техникой и отдал их Фае.</p><p>— Пусть будут у тебя на всякий случай. Это слишком явное доказательство того, что я Практик.</p><p>Она взяла их двумя руками и прижала к груди.</p><p>Тайник я оставил открытым: и лед над ходом, и дверь в зал. Закрыть их можно, конечно, но открыть без моей крови не смог бы никто. Если я не вернусь через неделю, Фая оттуда не выйдет.</p><p>Поднявшись на сотню метров, обернулся. Они стояли все на одном месте: Фая у двери с листами у груди, Агата у ее ног, Вирр поперек распадка, уткнувший морду в лапы, и Тея, качавшаяся на ветру у его морды. Никто не махнул мне вслед.</p><p>До Облачного долетел засветло. Пять тысяч километров над океаном, и последние сотни из них я шел низко, под облаками, которые к вечеру легли сплошной белой пеленой. Так что город увидел только снизу: отвесную, темную стену плато, уходящую в эту пелену.</p><p>Сам Облачный был над облаками, и там же, на самом краю плато, раскинулись поля кораблей, но снизу их видно не было. Садиться при свете я, разумеется, не стал.</p><p>В паре сотен метров под кромкой облаков из стены выступала мокрая каменная полка в мелкой осыпи. На ней я просидел до темноты в сырой белой мути, слушая, как где-то наверху проходят экипажи.</p><p>Энергию я убирал Единым, и приставы с экипажей своим восприятием меня не нашли бы. Но тело Единый не прятал, да и броню я снимать не собирался: два метра роста в черной броне с учетом подошв, с секирой над плечом, любой глаз при свете дня увидел бы сразу.</p><p>Когда стемнело, полез вверх. Не ступенями, которые видны восприятию, а руками: по камню, внутри облака, где на вытянутую руку ничего не было видно. Обрыв тянулся метров четыреста, мокрый, но в трещинах, и телу, которое Единый перестроил, этого хватило.</p><p>Наверху облако кончилось разом, и я лег на край плит. Передо мной было ровное, вымощенное поле, и бортов на нем стояло под сотню. От мелких, с дом величиной, до нескольких темных веретен, длиной в полкилометра каждое, у противоположного края.</p><p>Это было только одно из полей — поле Коллегии. Гражданский космопорт родов находился дальше, за городом, и огней там было больше, чем в самом Облачном. Со стороны города поле окружала ограда с постами, а со стороны обрыва ограды не было.</p><p>Вместо нее по кромке горели фонари на столбах, через каждые полсотни шагов, и над полем медленно, по кругу ходили три экипажа приставов, с фонарями под брюхом. Но между парой столбов была тень, по которой я и пошел, а потом двинулся от корабля к кораблю.</p><p>Цель выбрал, едва поднявшись. У ближнего края стоял небольшой, метров в шестьдесят, транспорт с опущенной аппарелью, и Эфира на борту было явно меньше, чем на любом другом: ни команды, ни пассажиров.</p><p>До аппарели оставалось сто шагов, когда с нее сошел человек.</p><p>Не Маг, без следа энергии. Просто техник в сером, с ящиком в руках. Он поднял голову и увидел меня. Уронил ящик. Я рванулся к нему, но это был крайне неудачно подобранный момент. Он успел изо всех сил ударить по красной кнопке на корпусе, рядом с которой как раз остановился, и над кораблем вспыхнул белый, высокий сигнал, какой видно с любого конца плато.</p><p>Через секунду я уже был рядом с техником, аккуратно вырубил его энергией и бросил на землю. У меня еще были смутные надежды взлететь. Но они разбились, когда с неба перед кораблем опустился советник Коллегии.</p><p>Вихрь восьми Кругов. Не семи, как Станислав или глава Серебряковых. Этот стоил троих таких, как они, вместе взятых. Он завис в тридцати шагах от меня, в трех метрах над плитами: немолодой, коротко стриженный, седой, в темном мундире.</p><p>Но даже это было бы не критично для меня нынешнего. Однако в правой руке он держал жезл темного металла: в локоть длиной, с крупным навершием. Такую энергию я видел один раз в жизни, на острове главы Кости — от лампы на постаменте.</p><p>Это был артефакт. Слабее той лампы намного, но, чтобы остановить меня, его совершенно точно хватило бы с запасом. Вскоре три экипажа приставов уже зависли выше и дальше, по сторонам, и из них на меня смотрели.</p><p>— Червин, — сказал советник.</p><p>— Вы быстро, — хмыкнул я, выходя из корабля.</p><p>— Было просчитано, что ты можешь решить свалить с планеты, так что я остался тут на всякий случай. Сработало. — Он чуть повернул жезл в руке. — Поля стерегут с той ночи, как вы ушли из Ливен. Мы вас ждали. Секиру на плиты, руки вперед. Сопротивляться не советую, вам это не поможет.</p><p>Он сказал это ровно, без угрозы и даже без удовольствия, как говорят то, что говорили много раз.</p><p>Я ударил первым. Не потому, что надеялся отбиться, а потому, что мне надо было понять свои шансы.</p><p>Рванул на него с плит в прыжке, готовый обрушить сильнейший из доступных мне без использования Единого ударов. Жезл встретил меня в воздухе.</p><p>Я не видел, что из него вышло: не Эфир, не пламя, а просто удар, плоский и тяжелый, во всю грудь разом. Я упал на плиты поля спиной, проехал по ним под сотню метров, шкрябая покрытие. Когда встал, доспех гудел каждой пластиной, и подложка под нагрудником жгла кожу.</p><p>Уйти в небо я не мог: в воздухе он был очевидно быстрее. Оставался Единый. Силу жезла он бы перебил, может быть, в первый раз, а может, и во второй. Но я не мог показывать эту энергию тому, кто наверняка ее узнает. С гарантией бегства еще рискнул бы, но, к сожалению, жезл не оставлял мне шансов даже с Единым.</p><p>Я разжал руку. Крушитель рухнул на плиту, засев в ней месяцем. Я протянул руки вперед, как он велел. Как и думал, план был дерьмовый.</p><p>Один из приставов спустился из экипажа. Молодой, Сфера, он подходил осторожно, не спуская с меня глаз. Кандалы у него были в руках наготове, темные, тяжелые, с цепью в руку толщиной, и он защелкнул их у меня на руках двумя щелчками.</p><p>Стало тихо.</p><p>Я не думал, что это будет так. Единый пропал. Не постепенно, а разом, и там, где он только что был, осталось одно тело. Восприятие пропало вместе с ним. А следом заглохла связь с Вирром и Теей.</p><p>Слов через пять тысяч километров не было и так, но всегда было другое: что они есть. Теперь и это ушло вглубь, стало глухим и далеким, как голос из-за толстой стены. Тишина, и я стоял в ней один, в кандалах, посреди поля Коллегии.</p><p>Советник опустился на плиты, подошел к Крушителю и протянул над ним руку. Секира поднялась с плиты медленно, рывками, и он напрягся, потом глянул на меня с явным удивлением. Но затем приложил чуть больше энергии и поднял. Взял ее за рукоять, переложил на плечо и посмотрел на меня.</p><p>— Теперь моя.</p><p>И ушел вверх с моей секирой, а меня двое приставов повели через поле мимо транспорта с опущенной аппарелью — к закрытому экипажу у ворот.</p><p>Тюрьму Коллегии я увидел, когда он пошел на снижение: квадрат серых стен в котловине, четыре вышки по углам, и на каждой под навесом духовая пушка, повернутая стволом во двор, а не наружу.</p><p>Вокруг на десятки километров лежала голая пустошь, без единого дерева. До столицы отсюда было полсотни километров.</p><p>В приемной горела одна лампа. Писарь за столом не поднял головы, а надзиратель, крепкий, лет сорока пяти, без спешки в движениях выложил на стол мой кошель, бумаги Червина, лист гражданства с гербом, паспорт.</p><p>Он разложил их перед писарем, и тот тщательно все зафиксировал. Потом конвойный, тот самый молодой пристав с поля, взялся за мой левый наплечник и потянул.</p><p>Подложка держала. Он потянул сильнее, уперся, но ничего не сдвинулось ни на палец.</p><p>— Снимите сами, — сказал надзиратель.</p><p>— Не снимается. Врос. — Я повернул к нему плечо. — Только срезать.</p><p>Он посмотрел и смотрел долго, явно прикидывая, чем это резать и сколько по времени займет. Резать попробовали тут же: конвойный взял из ящика у стены боевой клинок, но лезвие съехало с пластины, оставив царапину, которую подложка затянула у них на глазах.</p><p>— Снимем после казни, — сказал он наконец и кивнул конвойному, чтобы тот отпустил.</p><p>Камера была на втором ярусе: три шага на четыре, две лежанки вдоль стен, дверь из железа в ладонь толщиной. Цепь моих кандалов продели в кольцо в стене над лежанкой и замкнули. Длины ее хватало ровно до двери.</p><p>Кольцо я рассмотрел, когда за ними закрылась дверь. Оно было вмуровано в камень на локоть, не меньше, и толщиной с рукоять кувалды. Даже обычные Маги без энергии оставались чертовски сильны по меркам обычных людей, так что это была разумная предосторожность.</p><p>Единого во мне не было. Тело, однако, никуда не делось — то самое, перестроенное им, которое без всякой энергии давало теперь больше силы, чем дает Сфера в шесть, а то и в семь Кругов. Кандалы я мог порвать (взвесил цепь в руках, прикинул замок), и на это ушло бы одно движение.</p><p>Но не стал. Кроме цепи, были дверь, ярус, двор, стена, четыре пушки на вышках, а потом и советники. Из тюрьмы под самой столицей не уйти просто так. Нужен был случай, и я лег на лежанку ждать его.</p><p>В полдень нас вывели во двор.</p><p>Двор был каменный, квадратный, в солнце и в пыли, и гуляли по нему десятков шесть человек в цепях и в сером. Все они, когда я вышел, посмотрели на меня, потому что черного доспеха на этом дворе еще явно не видели.</p><p>Я отошел к стене и стоял там, разглядывая, кто здесь есть, когда через двор ко мне пошел один. Старожил, судя по тому, как расступались перед ним заключенные: выше меня на полголовы, бритый, с цепью, уже обмотанной вокруг кулака.</p><p>— Железо сними, — сказал он. — Тут в железе не ходят.</p><p>— Не снимается.</p><p>Он взялся за левый наплечник и потянул. Без толку. Потянул второй раз, уперев ногу в стену, с силой, достаточной, чтобы вырвать дверь камеры. Наплечник по-прежнему не поддался, и тогда он понял, что взять его придется иначе. Занес кулак…</p><p>Руку я ему сломал выше локтя. Взял за предплечье, развернул и ударил коленом. Кость хрустнула так, что слышал весь двор. Он осел на камни, но не закричал, только побелел, держа руку другой.</p><p>Надзиратели подошли вдвоем и увели его, а третий остался и посмотрел на меня.</p><p>— Что это было?</p><p>— Он попросил снять доспех.</p><p>Надзиратель кивнул, как кивают тому, что и так ясно, и задал вопрос, ради которого остался:</p><p>— Откуда сила в кандалах?</p><p>— В бумагах должно быть. Особое телосложение.</p><p>Проверять он не пошел. Отошел к воротам и больше в мою сторону не смотрел.</p><p>До конца прогулки ко мне не подошел больше никто. Вокруг меня постоянно оставалось шагов пять пустого камня, и в эти пять шагов не заступил ни один человек из шестидесяти.</p><p>Вечером меня отвели в карцер, в каменный мешок без лежанки, и до утра я просидел там — видимо, в наказание за сломанную руку. Утром вернули в камеру. Наказывать приговоренного, видимо, было особенно нечем.</p><p>На третий день меня повели вниз, в допросную. Стол, две лампы, два стула, кольцо в полу, в которое продели мою цепь, и конвойный у двери, за спиной.</p><p>За столом сидел старший пристав, немолодой, усталый явно сверх всякой меры, но неожиданно очень опрятный: в идеально чистом костюме, даже ногти блестели от лака.</p><p>— Гражданство выдано после рейда, но сейчас под вопросом: рейд вами перевыполнен способом, который подлежит проверке. Розыск за похищение Алины Засекиной, дочери главной ветви. Убийство Станислава Засекина, с шестью людьми охраны. Убийство Вадима Серебрякова в присутствии старейшин рода. Похищение его жены. — Он поднял голову. — Что из этого неверно?</p><p>— Вадим бил жену. Сломал ей ребра. Я ее спас.</p><p>— Род показывает иное. — Он сказал это без нажима и без интереса. — Но у рода свой интерес, я это понимаю. Пойдем дальше. Алина Засекина.</p><p>— Я служил у Засекиных в страже — сначала у Кристины, после у Алины. Улетел с ней потому, что она так захотела. Похищения не было.</p><p>— Алина показывает, что вы увезли ее на Звере и держали неделями.</p><p>— Это бред, но с дочерью главной ветви я спорить не буду.</p><p>Он посмотрел на меня чуть дольше, чем смотрел до этого, и перевернул лист.</p><p>— Станислав Засекин. Убиты он и все его телохранители, жена и дочь оставлены в живых. Они однозначно указывают на вас.</p><p>— На меня? — Я, конечно, был не в себе, но не настолько, чтобы не надеть в бою шлем.</p><p>— На человека в черном доспехе с огромной секирой в руках. — Он не поднял глаз от листа. — Ваша секира в описи. Советник забрал ее на хранение как опасный предмет и не отдаст ее ни мне, ни на слушание.</p><p>— У Засекиных полстражи в черном ходит.</p><p>— После этого вы были в бегах. Четыре года.</p><p>— У меня были личные дела в последние годы. Занимался саморазвитием.</p><p>— Тогда о том, что ближе. Что вы делали ночью на поле кораблей Коллегии?</p><p>— Пришел посмотреть, как они взлетают. Красиво.</p><p>— Где Зверь, с которым вас видели? И вдова Вадима Серебрякова?</p><p>— А кто их знает.</p><p>Он закрыл дело, положил на него ладонь и какое-то время молчал. Конвойный за спиной переступил с ноги на ногу.</p><p>— Вы увиливаете от всего, — сказал пристав наконец. — Кроме истории с побоями девушки. И в это я неожиданно верю, потому что видел таких, как Вадим Серебряков, больше, чем мне хотелось бы. Но доказать не могу ничего, и казнят вас в любом случае, каковы бы ни были ваши мотивы. Не хотите все-таки облегчить душу и признаться в остальных деяниях?</p><p>— Не особо.</p><p>— Понятно. Что же, дело ваше. — Он подписал лист, на котором все это время строчил, повернул его ко мне и положил сверху перо. — Протокол допроса. Подпишите.</p><p>Я прочел.</p><p>— Здесь нет ни слова про побои. Так что подписывать не буду.</p><p>— Это ничего не изменит.</p><p>— Понимаю. Не подпишу.</p><p>Он не стал уговаривать. Убрал лист, убрал перо, кивнул конвойному, и меня подняли и повели к двери.</p><p>На исходе второй недели надзиратель отпер дверь не в полдень, а утром. До того дни в камере шли одинаково: подъем, двор в полдень, пустота вокруг меня на прогулке, лежанка, темнота.</p><p>Никто не приходил, никто ничего не говорил, и Тарас, подселенный ко мне на второй день, молчал на своей лежанке и ко мне не лез. Теперь же меня повели вниз, в комнату, которой я еще не видел.</p><p>Комната свиданий. Решетка посередине, скамья с моей стороны, скамья с той. И за решеткой сидел тот, кого я взял в заложники.</p><p>Василий Серебряков.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Глава 4</p><p>Надзиратель с его стороны, прежде чем встать у двери, убрал в карман то, что Василий сунул ему в ладонь, и дальше смотрел в стену. Свидания с приговоренными здесь, значит, продавались.</p><p>Он похудел, под глазами лежали тени, и мундир на нем сидел так, будто его надевали не глядя. Он смотрел на меня через прутья, и по его лицу было видно без всякого восприятия, что хотел бы видеть меня мертвым.</p><p>— Род под следствием. — Он сказал это сразу, без долгих подводов. — Коллегия держит нас всерьез. Старейшин допрашивают. Бумаги за семь лет вывезли из поместья возами. Отца вызвали в столицу, и он поехал, без руки. Потому что не поехать нельзя. — Он наклонился к прутьям. — Это ты им рассказал? Про нее. Что она такое.</p><p>— Что рассказал?</p><p>— Не делай вид, что не понимаешь! — рявкнул он. — Сидишь тут и ждешь казни, и тебе терять нечего, так почему бы не утянуть за собой род!</p><p>Возможно, мне было бы его даже жаль, не будь между нами Фаи.</p><p>— И чего род от меня хочет?</p><p>— Молчать на слушании у советника. Ни слова о побоях и ни слова о том, как род ее скрывал.</p><p>— Что мне за это?</p><p>— Старейшины покажут, что ты защищался. Насколько я понимаю, другие обвинения против тебя можно оспорить и они довольно зыбки, а глава Засекиных неожиданно не горит желанием мстить за брата. Так что тебя будет ждать рудник вместо казни. — Он выпрямился. — Это больше, чем ты заслужил.</p><p>Ни про тело Фаи, ни про то, как ее скрывали от Империи, я Коллегии не сказал ни слова. Ни надзирателю, ни следователю — никому. Значит, сказал кто-то другой. Василий этого не знал и пришел торговаться впустую.</p><p>Я мог бы сказать ему это сейчас. Но прежде чем успел, во мне поднялось другое: неделя. Она обещала ждать неделю, а шла вторая. Кто еще мог рассказать Коллегии, если не она? Однако я прогнал догадку, потому что пока не до этогов этой комнате она была мне ни к чему.</p><p>— Нет. На слушании я скажу все.</p><p>— Ты не подумал.</p><p>— Подумал. — Я подался к решетке, и он не отодвинулся. — Вы попытались убить меня, а когда не получилось, просто превратили ее в удобную для себя вещь, а потом, угрожая моей смертью, выдали за того, кто избил ее за отказ с собой спать. Если бы вы поступили по совести, сейчас, вполне возможно, мы были бы заодно. Но теперь я все это скажу. А отцу передай: за удар по моим близким ему еще повезло отделаться только потерянной рукой.</p><p>Василий встал. Эфир он собрал разом, но надзиратель у двери с его стороны сделал шаг вперед, и этого хватило. За драку на свидании никакие деньги не спасли бы, и Василий это знал лучше меня.</p><p>— Тогда старейшины покажут другое, — сказал он тихо. — Что ты пришел в поместье убивать. Что ты искал его и нашел. Тебя казнят, Александр, и я приду посмотреть.</p><p>— Приходи.</p><p>Он ушел, не оглянувшись.</p><p>Вечером, когда в окошке под потолком погас свет и в камеру принесли миски, Тарас заговорил. До сих пор я слышал от него десяток слов, и все они были по делу: подвинься, твоя миска, не сопи.</p><p>Но утром он видел, как меня уводили и как я вернулся. Он был невысоким, жилистым, лет сорока, с лицом, не выражавшим ничего без его на то желания, но этот момент его, кажется, искренне заинтересовал.</p><p>— Из рода приходили? — спросил он.</p><p>— Да.</p><p>— Предлагали что-то? Отмену смертной казни? — Он хлебнул из миски.</p><p>— Да. Я отказался.</p><p>— Дурак, — сказал это без осуждения, просто называя вещи своими именами.</p><p>Я не стал спорить. С этой стороны он был прав.</p><p>— А ты сам тут за что? — спросил в ответ.</p><p>— Работорговля. — Он отставил миску. — И еще на облаве пристава убил.</p><p>Говорил совершенно спокойно, и такого соседа мне было не жаль.</p><p>— Как здесь казнят?</p><p>— Во дворе. Выводят, ставят в центр, приходит советник, из столицы, Звезда, и жахает Эфиром. — Он лег и повернулся к стене. — Я два раза видел. Быстро.</p><p>На этом разговор кончился.</p><p>Разбудил меня ключ. Дверь открылась, в проеме с лампой стоял надзиратель яруса.</p><p>— У меня для тебя сообщение, — сказал он.</p><p>— Эй, я спать пытаюсь! — недовольно буркнул Тарас.</p><p>— Заткнись и спи дальше, — рыкнул надзиратель.</p><p>Я сел.</p><p>— В чем дело? И разве это не могло подождать до завтра?</p><p>— Попросили сообщить как можно скорее, — пожал он плечами. — Сестра твоя приходила в Коллегию.</p><p>У меня внутри все упало.</p><p>— Когда?</p><p>— На пятый день, как тебя взяли. Сама пришла, в отделение в Ливнах. Рассказала про тело, про род, про мужа — все. Эти дни разбирались, но в итоге дело пересмотрели. Решение привезли час назад. — Он протянул мне сложенный лист. — Как и это. Велено отдать.</p><p>Я взял лист и развернул его.</p><p>Почерк был ее — ровный, крупный.</p><p>'Саш. Вскоре после того, как ты ушел, связь дала понять, что тебя взяли. Я ждала еще несколько дней, пытаясь понять, что мне делать, и в конце концов поняла. Хватит тебе из-за меня бегать и мучиться. Я пришла в Ливны сама и рассказала все. Попросила за тебя, и мне не отказали. Это было правильно, и ты бы меня не отговорил.</p><p>Меня отправляют на первый эшелон, учиться, в академию. Насколько я поняла, ту же самую. Это не кара, Саш, со мной все хорошо, и я сама этого захотела. Не ищи меня сейчас. Когда сможешь, найдешь.</p><p>Забери Зверей.</p><p>Фая'.</p><p>Я прочел это два раза. Под грудиной сжалось и не отпускало. Было понятно, что многого она не могла написать в письме, например про академию, куда забрали Мишу и остальных, но главное было в том, что я понял смысл.</p><p>Вот кто рассказал Коллегии — я был прав в догадке. Она отдала Империи себя, чтобы мне больше не пришлось ее спасать.</p><p>— Казнь отменена, — сказал надзиратель, когда я поднял на него глаза. Он стоял в дверях все это время и ждал, пока дочитаю. — Решение советника. Тебя отправят на Орел третий, бессрочно. Будешь сражаться вместе с боевыми отрядами родов. Перевод через два дня.</p><p>Он забрал лампу и ушел, дверь закрылась, и в темноте с противоположной лежанки донесся голос Тараса:</p><p>— Везунчик…</p><p>Отвечать не стал.</p><p>Перевод. Я лежал в темноте с письмом в руке и думал не о Фае, а о дороге. От поля у Облачного до Орла-Мирного-3 несколько дней полета через Испод, но советник с жезлом туда с нами не полетит. В пути будет конвой. И больше никого. Вот и он, случай сбежать.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В последнюю ночь перед переводом, за шесть часов до него, в замке повернулся ключ.</p><p>Дверь пошла внутрь очень медленно, ее явно кто-то придерживал, что было вообще не похоже на стражников. Я лежал и слушал. Дыхание. Не одно — пять, вразнобой. Тарас на своей лежанке не шевельнулся. Но дышал он не как спящий, а ровно и мелко. Значит, не спал.</p><p>Я на него за это не обижался. У него тут была своя жизнь, а у меня своя.</p><p>Первым вошел тот самый старожил. Правая рука лежала в лубке, подвязанная к груди. За ним вошли четверо, по одному, и встали вдоль стен. Дверь за последним прикрыли снаружи. Оружия у них не было, но, видимо, они рассчитывали, что справятся со мной количеством, даже с учетом брони.</p><p>— Недолго ты погостил, — сказал старожил, поняв, что я не сплю. — На Орел третий тебя. С отрядами ходить, Зверей бить. А мы тут останемся. Нечестно получается. — Он оскалился. — Да и за тебя заплачено, так что не обессудь.</p><p>Заплатил наверняка кое-кто, кому я недавно отказал. Все еще уверенный, что это я сдал Коллегии информацию про эфирное тело.</p><p>Злость поднялась во мне тяжело, снизу, как поднимается вода в колодце, и я ее сам погасил через десятую Чару. Раньше это делалось само, одним движением, незаметным даже мне. Теперь пришлось гасить усилием, и получилось, пожалуй, медленнее, зато осознанно.</p><p>Маг-стихийник без энергии после того, как прорывался на Сферу, по силе обычно тянул на высшее Сердце или Первый Круг. Маг-ближник, укреплявший тело в пассивном режиме самим наличием техники усиления в Сфере, — может быть, на Второй, но не более того.</p><p>Шестой Круг против нескольких Первых-Вторых… Это закончилось очень быстро. Не убил я их только потому, что не хотел осложнений с переводом.</p><p>Не прошло и половины минуты, как в камере стало тихо, если не считать хрипов и стонов этих пятерых. Тарас на лежанке повернулся.</p><p>— Я ничего не видел, — сказал он, оглядев тела и кровавые следы на стене. — Я спал.</p><p>— Ты спал, — кивнул я.</p><p>На шум по ярусу уже бежали. Надзиратели ворвались втроем и встали в дверях, глядя на то, что лежало и сидело по углам камеры, и на меня, стоящего посреди нее с цепью в руках. Третьим вошел тот, из приемной.</p><p>Он посмотрел на искалеченные тела, скосил взгляд на целую дверь и не спросил ничего. Ни что это было, ни кто открыл. Их вынесли по одному, молча, и дверь заперли снова.</p><p>До утра я лежал и слушал шаги за дверью: надзиратели ходили по ярусу не останавливаясь, туда и обратно. Слава обо мне, надо думать, пойдет теперь по всем ярусам. Но рапорта не будет, это я тоже понимал. Значит, конвой перевода узнает обо мне только то, что написано в бумагах. Мне же лучше.</p><p>Утром нас повезли на поле, и я увидел его при свете дня. Транспорт, к которому нас подвели, стоял почти там же, где две недели назад стоял тот, к которому я не дошел. Метров шестьдесят, серый, с опущенной аппарелью, и внутри, вдоль обеих стен трюма через каждые два шага шли кольца, такие же, как в камере.</p><p>Нас было шестеро, и других пятерых я видел впервые: все в сером, все в цепях, трое постарше, двое молодых. Один из молодых, худой, с разбитой губой, держался ближе всех ко мне, поглядывая со смесью страха и восторга.</p><p>Конвой был из шести приставов, Сфер шести Кругов. Грузили по одному. Каждого заводили в трюм, продевали цепь в кольцо, замыкали, и пристав дергал за цепь, проверяя. Со мной он дернул дважды, хотя тут я не был уверен, это из-за ночного инцидента или просто из-за роста и телосложения.</p><p>Потом аппарель поднялась, в трюме стало темно, зажглись две лампы под потолком. Транспорт загудел, оторвался от поверхности и пошел вверх — сначала медленно, потом так, что заложило уши. Через четверть часа гул сменился той ровной тишиной, которую я помнил по кораблю главы Кости: мы вышли с орбиты и легли на курс к ближайшему разрыву, через который Коллегия ходит на Орел-Мирный-3.</p><p>Через несколько часов, когда конвой расселся по трюму и привык к тишине, а планета за бортом давно осталась позади, я отвернулся ото всех, делая вид, что хочу поспать, закрывая спиной свои руки, и порвал первый браслет. Металл лопнул, и замок отлетел на пол. Второй я сорвал уже свободной рукой.</p><p>А цепь от браслетов просто вытащил из кольца. Единым я владел снова в ту же секунду. Вместе с ним ко мне вернулось восприятие, охватывая и трюм, и шесть Сфер в нем. Связь с Вирром тоже снова стала полной, ровной, хоть и без слов: для слов он был слишком далеко. Но теперь он снова знал, что со мной все в порядке.</p><p>Кистень я до этого дня в руках не держал. Оказалось, ничего особенно сложного. Ближний пристав встал, чтобы подойти ко мне проверить, когда смятый в металлический шарик браслет на конце цепи ударил его в грудь.</p><p>Сейчас против Сфер мне приходилось очень сильно сдерживаться и контролировать себя, чтобы никого не убить. Благо можно было пустить значительную часть Единого, чтобы окутать корабль и убрать шанс подачи тревоги.</p><p>Двое ударили Эфиром в упор, с двух шагов, в грудь, вместе. Нагрудник принял оба удара, и я его даже не почувствовал. И это было последнее, что они успели предпринять. Единый, настолько плотный и тяжелый, что у них не было даже шанса понять, что это, затянул и трюм тоже.</p><p>Когда-то давным-давно, когда я вместе с Наташей, Мишей и остальными защищал черепаху-Демона от Черной Кости, сила наших противников упала на стадию, потому что черепаха своей аурой надавила на них так сильно, что их энергии стало тяжелее двигаться.</p><p>Теперь черепахой был я. С той разницей, что пространство для распространения сейчас было куда меньше, а сам я уже был заметно сильнее матери Теи.</p><p>Да, шестые Сферы — не Шестые Круги. Но моих сил все равно более чем хватило, чтобы сдавить их тела и запечатать энергию внутри них. То же самое произошло со штурманом и навигатором в рубке.</p><p>В трюме закричали. Пятеро на цепях подскочили и завопили на разные лады, чтобы я снял с них кандалы и взял с собой. Я не снял ни с одного. Неизвестно, кто из них за что сидит, и выяснять это в трюме я не собирался. Но на корабле нашлись и запасные цепи, причем очень немало.</p><p>Восемь комплектов использовал, чтобы пристегнуть приставов, а также штурмана и навигатора. Мне было не нужно, чтобы они вдруг вырвались, когда сяду за управление и мой контроль над энергией заметно уменьшится, и развалили сам корабль.</p><p>А остальные цепи я решил приберечь на потом. Хотя попробовал всего один раз использовать их для атак — мне очень даже понравилось. И раз Крушитель у меня забрали, нужно было хоть какое-то оружие.</p><p>Пульт в рубке был почти тот же, что на корабле главы Кости, только меньше: та же стойка, те же рукояти и гнездо под знак-ключ. Ключ висел на цепочке на шее у штурмана, я снял его, вложил в гнездо, и под ладонью, когда положил ее на стойку, отозвалось сердце транспорта.</p><p>Я развернул корабль, держа курс обратно, на Орел-Мирный-4. Как и ожидал, кордон оцепления принял меня без вопросов, не понадобилось даже останавливаться. Правда, далеко не факт, что на обратном пути мне повезет также, но об этом уже буду думать потом.</p><p>Садился я ночью, на южный берег пролива с пустым каменистым пляжем, где у самой воды стояли три избы Присяги, сейчас пустые и темные. Конвой я вывел первым — по одному, без оружия и в их же кандалах — и посадил на камни у воды. Потом заключенных — тоже в кандалах, тоже по одному.</p><p>Худой с разбитой губой, проходя мимо меня по аппарели, остановился и долго смотрел в лицо. Они всё доложат в итоге, но до тех пор в идеале мы окажемся уже далеко.</p><p>Аппарель поднялась. Транспорт оторвался от камней, развернулся над проливом и пошел на север. Когда он появился над нужным местом, Вирр снова был рядом по связи.</p><p>На лед я посадил транспорт в двухстах шагах от распадка, чтобы не задеть его струей, и, когда аппарель опустилась, они уже ждали меня перед ней. На этот раз не было никаких обид или недовольства. Скорее, наоборот, я прочел в Вирре вину. И причину не нужно было долго искать: Фая.</p><p>Фаи в тайнике, разумеется, не было. Я знал, что ее не будет, ведь у меня в кармане лежало письмо, и все равно, сойдя с аппарели, первым делом проверил проход в стене распадка.</p><p>«Фая ушла», пришло по нити.</p><p>— Знаю. Она написала.</p><p>Я остановился перед ними, в шаге от лисы.</p><p>— Вы видели, куда?</p><p>«Улетела. На юг. Сама». Пауза, и за ней отдельно: «Он не держал».</p><p>Вирр тихо фыркнул и опустил голову.</p><p>— Ты все сделал правильно, — сказал я вслух. — Это ее решение. Она бы ушла все равно.</p><p>Он подошел и ткнул меня в грудь носом.</p><p>«Ты ее заберешь?» — спросила Агата.</p><p>— Не сейчас. Пока мне туда не добраться.</p><p>«Когда?»</p><p>— Когда смогу забрать и удержать. Чтобы никто больше не смог ее у меня отнять. — Я поднялся со снега. — Но мы не можем тут задерживаться, ребят. Нужно лететь.</p><p>Вирр горячо фыркнул — так, что заиндевевший шлем отпотел.</p><p>В трюм он проходил, пригнув голову до пола и прижав уши, и занял его почти весь. Агата прошла у него под брюхом и легла у переборки. Тея подлетела последней. Она пару раз ткнулась клювом мне в ладонь, а на третий крепко ущипнула, за самое мясо под большим пальцем, и посмотрела на меня, не отпуская. Я хмыкнул и почесал ее за глазом.</p><p>— Да, извини. Я тоже рад тебя видеть. А теперь летим.</p><p>Когда транспорт оторвался ото льда и набрал высоту, стало ясно, что конвой с южного берега уже добрался до патрульного поста приставов у пролива.</p><p>Из аппарата связи потребовали заглушить ход и сесть. Я не ответил. Отвечать было нечего. Положил обе ладони на стойку и погнал транспорт вверх, добавляя энергии сердца корабля свой Единый. Вирра в трюме прижало к переборке.</p><p>Два судна попробовали встать поперек и выше нас, бортами, чтобы перекрыть дорогу. Но это небо, и двух кораблей, чтобы выстроить баррикаду было слишком мало. Я провел судно между ними, не сбавляя ход. В борт нам ударили Эфиром вдогонку, но из-за разницы скоростей удар оказался смазанным и не пробил защиту.</p><p>Одно судно, самое быстрое, держалось на хвосте до самой черноты, но потом я ускорился еще, и ему пришлось отстать. Еще нас попытался обстрелять корабль орбитальной обороны, и вот это уже было опасно. Если бы я не вкачивал Единый в корабль, выводя его за допустимые рамки, нас бы точно подбили.</p><p>Но, когда мы отлетели от планеты где-то на сотню тысяч километров, он отстал. Видимо, ему было нельзя так надолго покидать пост на орбите.</p><p>Ближний разрыв у Орла-Мирного-4, через который мы должны были отправиться на Орел-Мирный-3, был в нескольких днях хода, судя по навигационной карте. Но у него, это я знал наверняка, нас будет ждать кордон.</p><p>Так что взял курс на другой, дальний, у пятой планеты. По обычной пустоте космоса, без Испода, до него было около месяца хода, и я лег на курс, снял ладони со стойки и сел на пол рубки, спиной к пульту.</p><p>В трюме ворочался Вирр, устраиваясь между кольцами, Тея возилась в шерсти у него на загривке, а Агата пришла в рубку, села рядом со мной и стала смотреть в черноту за стеклом, где не было ничего, кроме звезд. Я закрыл глаза. Две недели не спал по-настоящему, и месяц дороги впереди впервые показался мне не долгим, а в самый раз.</p><p>В Испод я вошел один, без навигатора, что было куда менее удобно, но не невозможно. Взял курс на Смоленск, трижды перепроверил параметры ускорения и замедления, чтобы снова не пролететь мимо цели, и…</p><p>Мы все равно промахнулись. Чужая звезда, белая, маленькая, три голые планеты вокруг нее, без единого огня. Людей здесь, похоже, не было никогда. Я просидел в рубке полчаса, пытаясь понять, что было не так. Вроде бы понял в итоге, и мы снова вошли в Испод.</p><p>Корректировочный переход добавил к двум месяцам в Исподе и месяцу пути до пятой планеты еще полторы недели. В Исподе зов не ощущался, и под конец я дико боялся, что, когда снова выйду в открытый космос, он исчезнет.</p><p>Но нет. Смоленск показался в иллюминаторе, пока еще вдалеке, яркой синей точкой, и зов ударил мне в грудь, будто отбойным молотком. Через полтора дня мы пошли на снижение, и я уже руководствовался исключительно зовом. Благо он уперся в одну точку и не двигался. Лес, река и деревня на ее берегу.</p><p>Конечно, я знал эту деревню.</p></section><section><title><p>Глава 5</p></title><p>Глава 5</p><p>Транспорт я посадил в чаще: на поляне километрах в десяти от деревни, где кроны смыкались над ним почти целиком. Зверей оставил там же.</p><p>Перед тем как выйти из-под крон, я постоял на опушке и посмотрел на небо: чисто. Как будто бы я смогу вот так запросто наткнуться на одного из Магов Империи, отправленных сюда для восстановления фона Духа… Хотя зная меня — смогу.</p><p>Дальше просто пошел. Цепь за эти месяцы я перековал своим пламенем и напитал Единым. Сам металл был неплохим, так что, хотя Крушителю она, разумеется, уступала, использовать ее как оружие теперь вполне можно было даже против Вихрей. Теперь длинная единая цепь была намотана на мою левую руку, а браслет защелкнут на запястье. Разумеется, энергию уже ничто не гасило.</p><p>Зов тянул к реке правее деревни, за выпас. Я мог бы выйти к воде лесом, не показываясь, и так было бы правильно. Но пошел через деревню. Хотел посмотреть на место, где вырос.</p><p>За частоколом кричали куры, с выпаса мычала скотина, и все это было таким же, как когда-то.</p><p>У ворот на чурбаке сидел старик с копьем. Борода у него вся была белая, до последнего волоса, и копье он держал не как оружие, а как палку, на которую опираются, вставая. Он и встал, когда увидел меня, шагнув навстречу и загораживая ворота собой.</p><p>— Стой. Кто такой, откуда?</p><p>Это был Митрий. Сотник Митрий, в детстве казавшийся мне самым большим человеком на свете, стоял, доставая мне по грудь, и не узнавал.</p><p>— Путник.</p><p>Он посмотрел на доспех и шлем, на цепь на руке.</p><p>— Не из господ ли?</p><p>— Нет, — покачал я головой. — Деревенский, на самом деле.</p><p>— Похож на господина, в таких-то доспехах. — Он помолчал, прикидывая что-то свое. — У реки, за выпасом, господин живет. Приезжий, месяц как. Дом ему мужики из Мильска за две недели поставили — новый, из бруса. К нему, что ли?</p><p>— Вероятно, да.</p><p>— Тогда вдоль частокола направо. — Он отступил к воротам и снова сел на свой чурбак. — В деревню не ходи. Народ пуганый.</p><p>— Не пойду.</p><p>Я повернул к нему пустые ладони и отправился направо вдоль частокола, куда он сказал. Он смотрел мне в спину, пока я шел, — это чувствовалось затылком.</p><p>Частокол кончился, за ним пошел вытоптанный выпас с редкой травой, и за выпасом, у самой воды, где Синявка делала поворот, стоял дом. Из желтого, еще не потемневшего бруса, с крыльцом на реку. На крыльце сидел человек и смотрел, как я иду.</p><p>Он поднялся с крыльца и не торопясь пошел ко мне сам. На вид ему было лет пятьдесят: сухощавый, со светлыми волосами, в простой темной одежде без единого знака рода. Духовным зрением в нем читалась Сфера шести, может семи Кругов. Ровная, без провалов, явно давно не росшая.</p><p>А в левой руке он держал сверток из тряпицы, и зов шел четко оттуда. Я понял это за десять шагов до него: потянуло так, что чуть не прибавил шагу.</p><p>— Николай Соколов, — представился он, остановившись в трех шагах. — Здравствуй, Александр. Мне пришлось тебя позвать. Найти тебя было нельзя, я пробовал.</p><p>Глава рода. Тот самый безответственный гедонист и пофигист.</p><p>— Как позвать?</p><p>Он приподнял сверток в левой руке и опустил.</p><p>— Прости за способ. Другого у меня не было.</p><p>Я молчал, и он заговорил дальше сам:</p><p>— И за лампу прости. Я был на острове в тот день. Ушел с лампой и убрал подальше, где Империя ее не достанет. Ничего другого с ней делать я не собирался.</p><p>— Савелий говорил о вас иначе.</p><p>— Савелий многого обо мне не знает. — Он не улыбнулся, но что-то в его лице неуловимо изменилось. — Я тебя на острове узнал. По лицу. У тебя лицо отца. Но тогда было не до того: за мной шел Аркадий Кавелин.</p><p>Николай посмотрел на меня внимательнее, с головы до ног и обратно: на доспех, на то, что под ним.</p><p>— Ты на Зерне?</p><p>Я ответил не сразу, и за эту секунду он коротко глянул на сверток у себя в руке. Один взгляд, короче вдоха, и снова на меня.</p><p>— Нет.</p><p>— Хорошо, — сказал он, и было непонятно чему. — Тогда слушай. Соколовы дружили с Ясеневыми. Давно, еще до того, как Ясеневых не стало. Твои родители покинули Орел Исподом, когда стало ясно, что их не оставят. Они пришли сюда, на Смоленск, и я их укрыл.</p><p>— Как укрыли? — Я не поверил, и он это услышал. — Соколовы сидят на другом конце планеты.</p><p>— Деньги, бумаги, дом. И молчание — мое и еще двоих, которых уже нет. Савелий об этом не знал. Никто не знал. Мильск они выбрали сами: Исток лежит к югу от него, в трехстах километрах, и им он был нужен, чтобы так же, Исподом, уйти в случае чего.</p><p>Исток. Звездный, как я когда-то предположил, тоже искал Исток. Меня забрала семья тети Кати, жившая в деревне под Мильском. Все было рядом. Получается, хотя прямой связи между мной и Звездным не было, наша встреча в каком-то смысле была ожидаема. Даже удивительно…</p><p>— Когда их все-таки нашли, они ушли. Увели погоню от города, от тебя. Ты знаешь, что такое Плод Падмы?</p><p>— Нет.</p><p>— Если прорваться на Зерно с шести Чар, то, как и с Восемью Кругами, станет возможно прорваться на стадию Создания Мира, но по тупиковому пути. Этот путь называется Плод Падмы, и также Плодом называется объект, который Практик этой стадии способен создать. После создания он сам откатится до первой Чары, а Плод станет, по сути, концентратом всей остальной его энергии.</p><p>— Зачем вы мне это рассказываете?</p><p>— Твои родители были невероятно сильными Практиками, оба находились далеко за границей Создания Мира. Если бы они спрятались тут как есть, их бы быстро вычислили по аномальному фону энергии. Так что они использовали метод создания Плодов Падмы, и оба создали свои. Так как они были очень сильны, откат не опустил их до первой Чары, только до стадии Зарождения Звезды. А Плоды они спрятали. Когда им пришлось бежать, плод Дмитрия, твоего отца, забрали с собой, как способ получить достаточно энергии для путешествия через Испод не на стадии Создания Мира. А плод матери она оставила мне… для сына.</p><p>Он развернул тряпицу.</p><p>Плод был не особо крупный, но невероятно красивый: будто бы нечто сначала было нарисовано великим художником, а потом сошло с картины и стало реальностью. По сути, это была Падма невероятной концентрации, заключенная в форме чего-то среднего между яблоком, персиком и маленькой тыковкой.</p><p>И он ровно светился изнутри желтоватым светом. Правда, выглядел так, будто слегка подвял. Но, если Николай не врал, он хранился у него очень долго…</p><p>— Возьми. Я держал его почти тридцать лет.</p><p>Ну, да.</p><p>Я очень аккуратно принял его обеими руками.</p><p>Он был теплее ладони и тяжелее, чем казался: так весит железо. В ту же секунду зов кончился, как кончается дорога: дошел. Внутри стало тихо, и в этой тишине я остался стоять с частичкой своей мамы в руке.</p><p>Поднял взгляд на Николая. Все сходилось. Каждое слово ложилось на место, каждая правильная вещь приходила на полшага раньше, чем я о ней спрашивал. Это мне и не нравилось. Доверять я разучился за эти годы напрочь и уже не знал, научусь ли снова.</p><p>Я ведь прошелся по нему восприятием, пока он говорил. Ровная Сфера и ничего сверх того, что видел глаз. А по словам Савелия, за этой Сферой должно быть Сердце Золотого Огня, и я его не нашел. Что-то было не так.</p><p>— Спасибо. Что я вам должен?</p><p>— Ничего. — Это пришло слишком быстро. — Поглоти его скорее. Не тяни.</p><p>— Не сейчас.</p><p>— Почему?</p><p>— Я не знаю, что он со мной сделает. И это… это ведь моя мама. — Я завернул Плод в его же тряпицу.</p><p>— Он тускнеет, — сказал Николай. — Каждый год понемногу. Чем дольше тянешь, тем меньше тебе останется. Я помню, каким он был, и вижу, какой он сейчас.</p><p>— Значит, потеряю еще немного.</p><p>Он отступил на полшага и улыбнулся, но глаза остались на свертке у меня в руке.</p><p>— Как здесь дела? — спросил я, чтобы отвлечься и его отвлечь. — На планете.</p><p>— Имперцы прилетали, вскоре после твоего исчезновения. Увезли Михаила Кавелина, Наталью Железную и весь твой клан, и Григория Пудова вместе с ними. Сказали, что вернутся, чтобы заняться фоном Духа, но пока не вернулись. Кавелины правят как правили. — Он помолчал. — В общем, ты, как я чувствую, можешь сейчас ходить где угодно и ни о чем не переживать.</p><p>Ладно про Мишу, ладно про Наташу, но он знал даже про Пудова?</p><p>— Рад это слышать, — кивнул я.</p><p>— Я буду тут, — сказал он. — Если понадоблюсь.</p><p>— Найду. Дам знать.</p><p>— Хорошо, — кивнул он.</p><p>Мне пришла мысль, что он выглядел так, будто торопился куда-то. Потом мы пожали друг другу руки — его была сухая и крепкая.</p><p>Я повернулся и пошел обратно вдоль реки, с Плодом в правой руке и цепью на левой, и у поворота, где берег уходил за ивы, обернулся. Николай стоял на том же месте и смотрел мне вслед. Я махнул. Он махнул в ответ.</p><p>Слишком сумбурная встреча. Слишком все удачно. Слишком просто. Слишком неестественно.</p><p>Мне слишком не нравилось такое количество «слишком».</p><p>От этого места до Мильска было несколько минут лета, и за них я успел решить, куда лечу дальше. К Савелию. Я должен был узнать от него, насколько то, что говорил Николай, может быть правдой.</p><p>Вот только напрямую до Соколовых было часа два лета, но я не знал, вернусь ли на Смоленск еще раз. А все, что когда-то было моей жизнью здесь, лежало в стороне от прямой…</p><p>Так что решил сделать круг. Мне нужно было подумать.</p><p>Доспех и цепь я закопал в лесу на той поляне, где когда-то прятался с Вирром, опасаясь, что Дмитрий Топтыгин, Маг Первого Круга, вычислил, что я Практик. Тогда его сила казалась чем-то недосягаемым. Теперь… Теперь многое изменилось. Одежду для маскировки добыл на постоялом дворе, оставив хозяину в качестве компенсации пару серебряных.</p><p>Мильск, впрочем, не изменился ничем, кроме того, что стал меньше. Та же разбитая мостовая, тот же скрип телег с рынка, та же вонь кожевен от реки. Я помнил эти улицы как громадные, а сейчас шел по ним, задевая плечами.</p><p>Лавку я увидел издали, с угла, и остановился у чужой коновязи напротив, в тени. Тетя Катя стояла в дверях и торговалась с покупательницей. Она располнела, поседела у висков и торговалась с интонацией обиды на весь белый свет, потому что покупательница у нее выигрывала.</p><p>— Три с половиной, и это я по-соседски, — донеслось до меня. — Ниже некуда, сами смотрите, какая соль.</p><p>Дядя Сева гремел чем-то внутри — его самого было не видно, только голос.</p><p>— Федя! Второй мешок на телегу!</p><p>Мешок вынес Федя.</p><p>Я бы не узнал его на улице. Он вырос в широкого, спокойного мужика с бородой, с закатанными рукавами. Мешок с солью поставил на телегу так, будто мешок ничего не весил. Собственно, и не удивительно: он был на средних Венах.</p><p>Что-то в нем было от Фаи, в том, как он глянул на мать, прежде чем ответить. Похоже, он принял эту жизнь, прилавок, соль, покупательниц, и ему это даже шло.</p><p>Восприятием я прошелся по улице в оба конца. Ни чужого Духа, ни лишнего человека у стены напротив. Имперцы увезли тех, кого считали моими, но эти трое в их бумагах, конечно, не значились. Никто за лавкой не следил. Но я все равно проверил.</p><p>Про Фаю они, скорее всего, ничего не знали и считали, что она просто оставила их ради лучшей жизни. Про меня не знали тем более.</p><p>Останься мои родители здесь, лавка могла быть и у них. Не эта, конечно. Но они прятались в этом же городе, значит, где-то здесь была их улица, их дверь, и могли быть их покупатели. Два Практика, прошедшие Создание Мира, торгуют в Мильске солью. Я бы на это посмотрел.</p><p>Тень от крыши сдвинулась мне на сапог, пока я стоял. Тетя Катя отдала покупательнице сдачу и скрылась внутри, Федя полез на телегу. Я пошел дальше.</p><p>Дом Ани стоял там же, при отцовской лавке со скобяным товаром, но к нему пристроили крыльцо. На крыльце сидела она, с ребенком лет трех на коленях и показывала ему что-то в небе. Дверь за нею была открыта, и в доме кто-то ходил.</p><p>Я остался на другой стороне улицы. Она не обернулась, и это было хорошо. Я ушел навсегда и не собирался возвращаться в ее жизнь. Но, может быть, смог бы познакомить ее с мамой?</p><p>Ребенок засмеялся. Я свернул в переулок, к трактиру.</p><p>«Косолапый Мишка» стоял на своем углу, и дверь его была открыта на улицу, как всегда в теплую пору. Я остановился за косяком и дальше не пошел.</p><p>В зале обедали. Двое у дальнего стола, половой с подносом, с кухни шел чад. За стойкой сидел Червин.</p><p>Он стал совсем седой и сидел тяжелее, чем раньше, упершись локтем в стойку. Рядом с ним, боком к залу, стоял Марк и что-то считал на пальцах.</p><p>— Заплатил авансом серебром, — говорил Марк вполголоса. — Потребовал почти половину наших людей на сопровождение от Морозовска до Шуйска. Я, конечно, понимаю, что мы разрослись, но он даже не торговался. Мне кажется, тут что-то нечисто.</p><p>— Через кого брал? — спросил Червин, не поднимая головы.</p><p>— Ни через кого. Сам пришел и нанял.</p><p>— Согласен, подозрительно. Заказ прими, но потяни с исполнением до того, как разберешься, в чем дело.</p><p>Половой прошел мимо меня на улицу с ведром и даже не глянул.</p><p>Сделай я сейчас три шага к стойке, Червин узнал бы меня по одному росту раньше, чем я снял капюшон. Будь он мне просто отцом, я бы вошел поздороваться. Но я не хотел привлекать к этому всю банду, а все, скорее всего, будет именно так.</p><p>Марк кивнул и вернулся к счету. Червин потянулся за кружкой, и чтобы выпить, он поднял бы голову. Я отступил от косяка и ушел по улице.</p><p>До Вязьмы долетел быстро и приземлился за выгонами у реки, чтобы войти в город пешком, как в Мильск.</p><p>Академия летом была пуста. Я задержался у ее ворот с той стороны улицы, посмотрел на главный корпус вдалеке, на окна, где был наш класс, и не нашел в себе ничего, из-за чего стоило бы здесь задержаться.</p><p>Подворье Громовых заняло на Кузнечной место чьей-то бывшей конторы, и над его воротами висел герб с молнией. Рабочие красили ограду, у крыльца остановился экипаж, из которого вышла Катя.</p><p>Я узнал ее по походке раньше, чем по лицу. Она была в темном, строгом. Двое мужчин в цветах рода пошли за ней к крыльцу, и один на ходу что-то докладывал, а она кивала, не оборачиваясь.</p><p>За эти семь лет она сделала то, ради чего ушла от нас: вернула Громовым место в этом городе. До того, чтобы отвоевать его у Железных, думаю, еще было далеко, но, скорее всего, у нее все в итоге получится. Я в нее верил.</p><p>До вечерних боев оставалось часа три, и я провел их на набережной, сидя на лавочке, разглядывая Плод и думая о том, чего в моей жизни никогда не будет. Потом пошел на арену.</p><p>Николаевская за эти годы отстроила новый ярус. Я взял место на самом верху, у выхода. В чаше зажигали огни под куполом. Несколько боев были проходными, но потом глашатай начал объявлять очередного бойца, и я не удержался от усмешки.</p><p>— … тот, кто носит маску Пламенева!</p><p>Зал откликнулся так, будто ждал. Я сел прямее.</p><p>Он вышел из-под трибун в черном, с алой полосой по рукаву и с тяжелым мечом — таким же, с каким выходил когда-то я. После того как я стал известен и основал клан под этой фамилией, журналисты Вязьмы быстро обо всем догадались. И сейчас, похоже, мой образ уже стал в каком-то смысле культовым.</p><p>Двигался он правильно. Я смотрел на него сверху и ловил себя на том, что говорю ему про себя, куда ставить ногу и когда не бить. Он дрался так, как я дрался тогда: всем весом и зря тратя силы, но зал его, кажется, за это и любил.</p><p>Будь мои родители здесь, они болели бы за него?</p><p>Он пропустил удар в плечо. Трибуна охнула, и зал заревел, подгоняя. Я встал раньше, чем он поднялся, и вышел в проход, не дожидаясь конца.</p><p>Рятку прошел поверху в сумерках, не садясь. Дом на краю деревни, тот, что я когда-то купил для Симонова через чужое имя, стоял с заколоченными крест-накрест окнами, огород под ним зарос по пояс, и дверь была без запора. Он ушел в леса, как и обещал. Куда, он мне тогда не сказал, да я и не спрашивал.</p><p>Леса вокруг Рятки тянулись по горам на сотни километров, и искать в них одного человека было, все равно что искать монету в реке на ощупь. Но у меня были глаза и время, чтобы искать.</p><p>Сруб стоял над ручьем: в три окна, с крыльцом и огородом, огороженным от зверья жердями. Я сел на тропе за огородом, чтобы он увидел меня с крыльца, а не над крышей.</p><p>Дверь открылась не сразу. Он вышел, увидел меня через огород и остановился.</p><p>Симонов постарел еще, хотя после того, как он отдал мне часть своего Духа, я думал, что дальше стареть некуда. Он сгорбился, но остался очень высоким, хотя нынешнему мне уже не пришлось бы поднимать голову, чтобы разговаривать с ним.</p><p>— Давно не виделись, — улыбнулся он, махнув мне рукой. — Как твои дела, Саша?</p><p>— Непростые, Петр Иванович.</p><p>Он снова посмотрел на меня.</p><p>— Невероятная сила. Невозможная. Ты уже на Зерне?</p><p>— Нет еще.</p><p>— Ты куда сильнее моего учителя, — погрозил он мне пальцем. — И не на Зерне?</p><p>— Много чего произошло, — вздохнул я.</p><p>— Расскажешь? — Он сел на верхнюю ступень и подвинулся, освобождая место.</p><p>— Конечно.</p><p>Я сел на нижнюю ступень, потому что на верхнюю уже не помещался.</p><p>— А вы как здесь?</p><p>— Как видишь. — Он повел рукой на огород, на ручей. — Картошка. Книги. Охочусь на дичь — мой Дар с этим отлично помогает. Соль привожу из Рятки раз в полгода. Печь топлю, когда темно, чтобы дым не видели. Можно сказать, что я нашел свой покой.</p><p>— Рад за вас.</p><p>— И все-таки. Как твоя жизнь, Саша?</p><p>Мы сидели, пока не стемнело совсем, и я рассказывал. Все, без утайки.</p><p>— Я с тобой согласен, — кивнул он, когда я закончил. — Этот Николай странный и очень подозрительный. Слишком много знает. Не доверяй ему.</p><p>— И не собирался.</p><p>— Ну и молодец. Останешься на ночь?</p><p>— Если вы не против.</p><p>Ночевал я на полу у печи. Он сидел у лампы с вязаньем, и спицы стучали до середины ночи. Утром, еще до света, вышел меня провожать на то же крыльцо.</p><p>— Я еще приду, — сказал я. — Когда-нибудь.</p><p>— Постараюсь дожить, — улыбнулся Симонов.</p><p>Мы обнялись. На прощанье он сунул мне в руку что-то мягкое, и я уже в воздухе разжал пальцы: синие шерстяные носки, явно совсем новые. Видимо, как раз те, что вязал ночью. Мог бы он стать другом нашей семьи? Возможно, приемным дедом?</p><p>Столицу я прошел утром, на такой высоте, где уже не летают экипажи. Смоленск-Красный лежал внизу сияющий, весь в стекле, и дворец Кавелиных был отсюда размером с яблоко. В прошлый раз я уходил оттуда с боем. Теперь смог бы уничтожить это место за несколько ударов… конечно, если бы скрытый под ним артефакт не сработал.</p><p>К Улью вышел до полудня. Северная Стена стояла как стояла, все семьсот метров сплошного камня, и темные соты гарнизона лепились к ее телу, с одним столбом дыма над кухней. По гребню торчали штыри, и восприятие на пределе ловило, как они поют. Холод доставал даже сюда.</p><p>Где-то там за Стеной, в торосе, мы с Вирром когда-то вытащили изо льда Агату, и где-то там же я полтора года выжигал себе во льду колодец, пока меня считали мертвым. Я не стал искать то место.</p><p>На юг, к Вратам, отсюда было семь часов лета.</p><p>К ним я вышел в сумерках, с моря, и сел на Стену там, где она упиралась в берег. Красный океан шумел тяжело и близко, форпост открылся внизу, весь целиком.</p><p>Через час пошла волна. Я видел ее сбоку, от воды, раньше, чем ее увидели со стены: темная полоса у кромки прибоя. Низшие, массой, как всегда, и россыпь Средних. Строй уже вышел, пушки на вышках довернули стволы к точкам выхода.</p><p>Ольгу я нашел сразу. Она стояла на стене, командуя обороной. Ниже нее на полголовы, в чистом мундире, со знаком Поречья на плече, держался человек, прежде при ней не виданный, и записывал.</p><p>— Второй расчет, заряжай! — Ее голос перекрыл прибой без всякого Духа. — Кто уронит заряд, того зарядим вместо него! Левый фланг, доложить!</p><p>— Левый фланг чист, господин комендант!</p><p>На человека со знаком Поречья она не глядела, похоже, намеренно. Что же, хоть и были сложности, главное, что она осталась у руля. Значит, за Врата Морского Дьявола можно было не волноваться.</p><p>Долг ей я так и не вернул. Похоже, теперь и не верну, но не думаю, что она в обиде.</p><p>Вторая полоса Зверей выбралась на берег, и Ольга устремилась в бой лично. Я встал со Стены, пока она била, и ушел в темноту над морем, на запад.</p><p>Девять часов над Океаном Славы, ночью, и под утро внизу пошли земли Соколовых: редкие поселки, горы и, наконец, спящий вулкан со срезанной вершиной. Туда я и полетел.</p><p>Мимо охраны на входе я прошмыгнул, приземлившись выше ворот, после чего, скрыв себя Единым, спустился по скале и закинул себя внутрь коридора за воротами прямо у них за спинами. Келью Савелия я помнил еще с прошлого раза.</p><p>Он открыл мне, стоя на двух ногах. Правая, однако, была железной ниже колена — явно работы рода. В его келье неожиданно оказалась и Клавдия, маленькая, седая. Судя по большой каменной доске и паре каменных же стульев, они играли в шахматы.</p><p>— Мы договорились, — сказал он вместо «здравствуй», — что ты улетаешь и мы больше не видимся. Я давал присягу, Саша. Какого черта ты здесь стоишь? Что тебе нужно?</p><p>— Ничего, — покачал я головой. — Я прилетел посмотреть, как вы. И спросить кое-что.</p><p>Он смотрел на меня долго, потом глянул на Клавдию. Та развела руками и кивнула.</p><p>— Спрашивай.</p><p>— Ваш глава меня нашел. Сам. Передал кое-что, явно хотел набиться в друзья. Я хочу знать, можно ли ему верить.</p><p>Савелий молчал долго. Я думал, что сейчас скажет то, что говорил на острове — снова со всей той злостью, с какой тогда говорил. Но он сказал другое.</p><p>— За лампу я наговорил про него всякого. Половину беру назад. Не потому, что он лучше, чем я говорил. Просто… — Он снова посмотрел на Клавдию, но та не двинулась. — Эх, ладно. Он стал главой против воли, Саша. Сердце не дают тому, кто его хочет. Его дали ему, потому что он был сильнее всех в своем поколении, и он взял, потому что не было выбора. Но с того дня он знал, что ему осталось недолго. Семьдесят — главы нашего рода редко живут дольше. Ему тогда было немногим меньше тридцати.</p><p>— И он винил в этом род?</p><p>— Да, поначалу. Потом перестал, и для рода это было даже хуже, возможно. Он просто перестал делать что-либо для рода. Если бы Кавелины взбунтовались сейчас, наша миссия была бы полностью провалена.</p><p>— Чего он хочет?</p><p>— Жить.</p><p>Я помолчал.</p><p>— Каким он был? До Сердца.</p><p>— Веселым, открытым, искренним. Но не думаю, что от того человека хоть что-то осталось. Возможно, его можно было бы даже пожалеть. Но это не значит, что он заслуживает доверия. Николай ничего не дает даром. Он так устроен: даже когда делает добро, ждет, что оно к нему вернется. Если он не назвал тебе цены, это не значит, что цены нет.</p><p>— Спасибо, Савелий Игнатьевич, — кивнул я.</p><p>— На самом деле не за что, — вздохнул он. — Я понятия не имею, чем он занимался в последние лет тридцать. И, если по-человечески, ты мне куда ближе, чем он, пусть ты — враг Империи, а он — мой лорд. Это все, что ты хотел спросить?</p><p>— Еще хотел узнать, как вы, я ведь сказал.</p><p>Он хмыкнул.</p><p>— У нас все в порядке. Ногу, как видишь, мне сделали новую. Клава после того боя потеряла голос. — Клавдия кивнула и снова развела руками. — Но с ней тоже все в целом нормально. Переживай не за нас, а за себя и за Николая.</p><p>— Я вас понял, — кивнул им. — До свидания.</p><p>— Не приходи сюда больше! — буркнул Савелий, закрывая за мной келью.</p><p>За триста километров до деревни, в горах, я нашел пещеру и сел. Сухая, невысокая, с отверстием на восток, в которое был виден лес до горизонта. По связи от Вирра шло одно: долго. Ответил ему, что скоро, и закрыл связь. Это я хотел сделать один.</p><p>Снял плащ и положил Плод на камень перед собой, развернув тряпицу. Он лежал в утреннем свете и был меньше, чем я помнил. Хотя нет, такой же: это я привык к нему за двое суток.</p><p>До сих пор я его только носил. Теперь направил в него Единый: осторожно, самую малость, как трогают воду, чтобы понять, горячая ли.</p><p>Но через мгновение Единый отдернулся от Плода, а сам Плод оттолкнуло к стене.</p><p>Оттолкнуло то, что было во мне: Столп, все двенадцать Чар, точка под солнечным сплетением, где зрело Зерно, разом сжались, отторгая эту энергию. Чистая Падма без примесей, такой плотности, какой я не чувствовал ни у кого из Практиков.</p><p>Поглоти я Плод сейчас, не перейдя на Зерно, Падма станет во мне не примесью, а стержнем, вытеснив Единый. Я стану обычным Практиком, и путь Единого для меня закроется навсегда.</p><p>Солнце поднялось выше, луч добрался до камня и лег на Плод, ставший в этом луче почти прозрачным. Я смотрел на него и думал о ней.</p><p>Мама. Произнес это про себя и не узнал слова. До этого утра она была строкой из чужого рассказа. Теперь передо мной лежало то, что было ее частью и ее творением. Отданное Николаю для сына, со знанием, что сына она больше никогда не увидит.</p><p>Я завернул Плод обратно в тряпицу и убрал под плащ. Тускнеет, значит, тускнеет. Он останется у меня таким, какой есть.</p><p>Николай явно хотел, чтобы я поглотил Плод скорее. Савелий сказал, что Николай хочет жить и даром не дает ничего. Если второе верно, Плод во мне был ему зачем-то нужен, и не понятно зачем.</p><p>Я поднялся в воздух и повернул к деревне, когда луч ушел с камня. Звери и транспорт ждали на поляне в чаще, и дорога к ним шла мимо дома у Синявки. Я обещал Николаю дать знать о своем решении.</p><p>Время пришло.</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Глава 6</p><p>До поляны под Мильском от пещеры было полчаса, и я узнал ее с воздуха по старой ели с раздвоенной верхушкой. Земля на том месте, где зарыл броню, уже успела осесть. Я поднял ее телекинезом — пластом, не копая, — и доспех вышел из-под дерна идеально чистым, с цепью поверх нагрудника, как я все и положил.</p><p>Чужую рубаху и плащ бросил там же в яму, а тряпицу с Плодом привязал к поясу, где ее не задели бы ни цепь, ни рука. Подложка легла на тело и стянулась, пластины сели на свои места одна за другой, и два дня без веса на плечах кончились.</p><p>Цепь привычно вернул на левую руку. К Николаю без всего этого я бы не пошел. Не потому, что ждал от него удара сегодня. А потому что не понимал, чего от него ждать вообще.</p><p>Дом у Синявки я увидел с реки и сел на берегу за ивами, чтобы не идти мимо ворот и Митрия. Над трубой стоял дым. Николай вышел на крыльцо раньше, чем я дошел до него, и ждал, держась за перила.</p><p>— Александр. — Он отступил, пропуская меня в дверь. — Я ждал тебя раньше.</p><p>— Я летал по делам.</p><p>Внутри было чисто, пусто и пахло свежим деревом: стол, две лавки, печь, полка с десятком книг — ничего такого, что скажет о человеке больше, чем он захочет. Он сел первым, и я сел напротив, положив Плод в тряпице на стол между нами. Солнце из окна доставало до края столешницы.</p><p>— Я пришел сказать спасибо. За него, — кивнул на тряпицу. —. И за то, что вы о них рассказали. Это больше, чем я знал о своих родителях за всю жизнь. Я улетаю, Николай. Если и правда ничего вам не должен, то на этом все.</p><p>— Улетаешь? Куда?</p><p>— Далеко.</p><p>Про Фаю я ему не сказал бы и под пыткой, и он понял, что продолжения не будет, потому что не стал спрашивать второй раз. Вместо этого протянул руку, не касаясь тряпицы, и повел пальцами над ней, как греют ладонь над углями.</p><p>— Ты его не поглотил.</p><p>— Нет.</p><p>— Почему? — Говорил он ровно, но быстрее, чем в прошлый раз. — Я же объяснил тебе, что он тускнеет. Каждый день, пока его носишь, ты теряешь часть того, что она тебе оставила. Это не упрек, Александр, это арифметика.</p><p>— Я его оставлю как есть. Как память. Сильнее стану и так, своим путем. А этого у меня больше не будет никогда, и я не хочу, чтобы оно стало силой и кончилось.</p><p>Он помолчал. И вот тут с его лицом что-то произошло, а я не сразу понял, что именно: оно не изменилось, а будто просто перестало работать. Все те полминуты, что он молчал, на лице ничего не было: улыбка и внимание ушли, даже та ровная доброжелательность, с какой он рассказывал мне о родителях у реки, исчезла.</p><p>Потом он встал, отошел к печи, снял с полки шкатулку и поставил ее на стол рядом с Плодом.</p><p>— Это тоже от них, — сказал он. — Твои родители оставили ее мне вместе с Плодом. Для тебя. Условие было одно: ты получишь ее, когда будешь на Зерне. Не раньше.</p><p>Шкатулка стояла между нами, и я смотрел на нее, а не на него, потому что на него смотреть сейчас было незачем. Я и так видел, что он сделал. Не собирался он доставать ее раньше. Достал то, что было под рукой, потому что другого выхода у него не осталось.</p><p>— Почему вы не сказали о ней раньше? Вы отдали мне Плод, а про это промолчали. — Я кивнул на шкатулку. — Это их вещь. Не ваша. Вы ее сохранили, и спасибо вам за это. Но распоряжаться ею вы не можете.</p><p>— Такова была их воля. — Он сказал это сразу, как говорят выученное. — Не моя. Я исполняю то, о чем меня просили.</p><p>— Хорошо. Их воля. — Я все еще говорил спокойно, и это стоило мне труда. — Тогда объясните мне одно. Если бы я сегодня не пришел, а просто улетел с планеты, как бы я вообще узнал, что эта шкатулка есть? Вы бы догнали меня на Зерне и вручили?</p><p>Николай ответил не сразу. Посмотрел на шкатулку, на Плод, на меня, и я видел, как он пытается придумать ответ.</p><p>— Необходимо было сначала понять, что ты за человек. — Он снова сел напротив. — Понять, можно ли тебе это отдать. Я тебя не знал, Александр. Знал про тебя многое, да, успел изучить, но знать про человека и знать человека — разное. Я хотел посмотреть на тебя сам.</p><p>Ну, да, именно поэтому и придержал шкатулку. Зато Плод, вещь куда дороже и важнее для меня, он отдал сразу же, не присматриваясь, и торопил поглотить его.</p><p>Если бы он и правда боялся отдать родительское не тому человеку, придержал бы и Плод тоже. Начал бы со знакомства, прощупывания почвы. На его месте я, не имея скрытых намерений, сначала встретился бы и поговорил, объяснил ситуацию и посмотрел на реакции. И только потом отдавал Плод. Даже с учетом того, что от Плода шел ее зов.</p><p>Ему нужно было, чтобы это оказалось внутри меня, и нужно было, похоже, быстро. Даже не так — срочно. И все остальное было дорогой к этому, а не правдой ради правды.</p><p>— Поглоти его, — сказал он. — Сегодня, здесь. Если хочешь, я выйду. Ты не понимаешь, что теряешь. Он слабеет, и я… я помню, каким он был, когда она мне его отдала. Ты получишь половину того, что она тебе оставила, если будешь тянуть еще год. Это глупо. Это просто глупо, Александр, а ты ведь не глупый человек.</p><p>Чем сильнее он давил, тем меньше я ему верил. Глупым он тоже не был, чтобы не понимать такого. Но видимо, у него сдавали нервы и все правильные слова шли в неправильном порядке.</p><p>— Нет, — сказал я.</p><p>— Поглоти его! — Он поднялся. Голос упал на тон ниже, и просьбы в нем больше не было. — Я отдал тридцать лет своей жизни на хранение этой вещи. Я не для того ее берег, чтобы ты возил ее в тряпке как сувенир. Делай, что тебе говорят, мальчишка.</p><p>Я тоже встал. Медленно, двумя руками взял Плод со стола, привязал обратно к поясу и только потом посмотрел на него.</p><p>— Ты не мой отец, — сказал в ответ. — И не мой глава. Ты человек, хранивший чужую вещь, и сегодня впервые проговорился зачем. Приказывать мне ты не будешь.</p><p>Шкатулку на столе я оставил. Не потому, что она была мне не нужна. Просто не хотел выдавать своих намерений насчет нее.</p><p>Он смотрел на меня еще секунду, и за эту секунду с него слезло все, что мне пытались показать: и статус главы рода, и то, что он друг моих родителей, и терпение, с каким сносил мою недоверчивость. Осталось сухое и очень злое лицо.</p><p>А потом его просто не стало в комнате. Дверь ударила о стену и осталась открытой, и в проеме виднелись только двор, выпас и небо над ними.</p><p>Я выскочил на крыльцо следом. Над выпасом, уже высоко, уходила на запад точка, направляясь не к реке и не к лесу, а туда, где лежал Мильск. И двигалась она куда быстрее, чем возможно для Сферы семи Кругов.</p><p>Поднявшись с крыльца сразу на ступень, я пошел за ним на полной скорости, какую мог выдать. Он летел быстро. Расстояние между нами хоть и сокращалось, но медленно: разница в скорости у нас оказалась небольшой, а у него была фора. Над лесом я сократил отставание вдвое, но догнать его до Мильска не успел.</p><p>Связь с Вирром я открыл еще над выпасом, и она ударила в меня так, будто он с самого утра стоял под дверью. Он рвался ко мне, уже стоя на ногах, — я чувствовал это по тому, как связь дрогнула. Агата с Теей были при нем. Я держал по связи одно: нет. Ждать у транспорта.</p><p>Он не хотел слушать, и мне пришлось вложить в связь то, что я думал на самом деле: летящий передо мной Маг положит его одним ударом, а потом доберется до Агаты и Теи. Дальше мне лететь будет не с кем.</p><p>Это он понял. Связь осталась открытой, тяжелой и злой, но Вирр остался на месте.</p><p>Мильск вырос впереди крышами, и я увидел лавку раньше, чем долетел: над ней, над самым коньком висел Николай, а вокруг дома на уровне окон горело золотое пламя.</p><p>Дом он не поджег. Пламя он поставил оградой, в ладонь от стен, и оно двигалось по кругу, ничего не трогая. Только дранка на краю крыши, ближняя к нему, уже дымила.</p><p>Улица стремительно пустела. Люди бежали от лавки в обе стороны — кто с криком, кто молча.</p><p>Восприятием я прошел сквозь стены. Внутри были трое. Федя у задней двери, на своих Венах, и тетя Катя с дядей Севой у окна в лавке, прижавшись друг к другу. Живые, все трое. Пока что.</p><p>— Я ждал тридцать лет, — сказал Николай, глядя на меня.</p><p>Он говорил негромко, но слышно было всей улице, и в домах напротив, думаю, разобрали каждое слово.</p><p>— Я подожду еще четверть часа. Ты поглотишь его здесь, при мне, Александр, и эти трое пойдут пить чай. Или не сделаешь этого, и я начну с них, а потом уничтожу каждого на этой планете, кто для тебя хоть что-то значит, пока ты не подчинишься!</p><p>Я не ответил, и он принял молчание за торг.</p><p>— Крыша. — С этим словом дранка под ним занялась уже по-настоящему, по всему краю. — Это было «РАЗ»!</p><p>Он висел над лавкой с опущенными руками — явно не ждал удара. Потому что видел перед собой маску Сферы с энергией около девяти Кругов и знал, что у меня нет Зерна.</p><p>По сути, если бы на моем месте оказался кто угодно другой с такими силами, это и правда было бы бесполезно. Не знаю, откуда остальная его сила, но сейчас он был мощнее даже советника-Вихря из Коллегии. И он не сомневался, что успеет сжечь дом с тремя людьми раньше, чем такой Практик долетит до него. Даже щит не поднял.</p><p>Корень дал мне ступень под правую стопу, вторую — под левую, а третьей ступени не было: уже после двух я врезался в него всем телом, плечом под ребра, со скоростью, с какой до этого не бил ни по кому на этой планете. И понес его вверх и в сторону — прочь от крыш, к лесу, начинавшемуся за последними домами.</p><p>Кольцо пламени под нами погасло разом. Через плечо, уже с высоты я увидел, как с крыши лавки поднялся белый пар: кто-то выплеснул на дранку первое ведро.</p><p>Город кончился под нами за несколько секунд, и дальше пошел лес: сосняк, где чуть больше получаса назад я откапывал броню. Я нес его, не отпуская, и бил на лету, потому что секунды форы не вечны. Кистень цепи, с Единым в каждом звене с первого же удара, уходил ему в затылок, в висок, в локоть, подставленный под удар.</p><p>Он вырвался. Тело его сделало это почти само: золотое пламя вышло из него во все стороны, валом, и вал этот оттолкнул меня, отбросив метров на двадцать. Я удержался в воздухе на ступени. Он повернулся ко мне.</p><p>Лес под нами уже горел. Кроны там, где прошел его вал, вспыхнули, и дым поднялся между нами. В этом дыму мы впервые посмотрели друг на друга как противники. Птицы взвились над сосняком и ушли к реке.</p><p>Солнце стояло у меня за спиной, низко, и Мильск лежал за спиной тоже, в двух километрах. Я встал так, чтобы Николай был между мной и лесом, и собирался держать это положение, сколько мог. Он должен пройти через меня, чтобы вернуться к лавке.</p><p>Он ударил, но это было не то, к чему я привык у Магов. Ни щита, ни ленты, ни копья из Эфира — ни одной из тех техник, какими дрались Засекины, Серебряковы или кто угодно еще.</p><p>Просто поднял руку, и из руки на меня валом пошло золотое пламя — в три моих роста шириной. И в вале этом было столько, что его жар ощущался раньше, чем он прошел половину расстояния.</p><p>Я ответил алым. Моего пламени хватило на то, чтобы встретить его вал в воздухе и не дать ему дойти, но не на то, чтобы погасить: золото прошло сквозь алое, как вода сквозь сито, но потеряло напор и легло на сосны под нами.</p><p>Сосны взорвались, а не загорелись: стволы разошлись щепой, и щепа горела в воздухе, а ветер, шедший от города, нес ее вглубь леса.</p><p>Он не был Магом тонкой школы, да ему это было и не нужно. У него было два инструмента, и оба он пустил в ход сразу. Голая мощь, направляемая без всякой экономии. И в его золоте я чувствовал две энергии: Эфир и другую, плотнее Эфира. И само тело: он был силен без всякой энергии, почти как я, он был быстр и бить предпочитал вплотную — кулаками, окутанными золотом. Я ощутил это на себе через секунду после взрыва леса под нами. Мы сошлись в жесткой рукопашной над деревьями.</p><p>Вот здесь цепь оказалась лучше Крушителя. Секира требовала замаха, силы, импульса. Кистень не требовал ничего: разгон был в кисти, и кандалы на конце короткой, отмотанной с предплечья части цепи ушли ему в правое плечо раньше, чем его кулак дошел до меня.</p><p>Удар он принял на пламя, но кандалы прошли сквозь него и обрушились на тело. Он качнулся. Его кулак прошел мне по шлему вскользь. Шлем выдержал, но в шее что-то неприятно хрустнуло.</p><p>Единый я вел по цепи до последнего звена — без него этот бой был бы проигран еще до начала. Николай же, если выживет, останется у меня в руках, и то, что он увидит, унесет только туда, куда я его отнесу. Так что там, где кандалы касались его пламени, оно продолжало гаснуть.</p><p>Он почувствовал это очень быстро. Я увидел, как он посмотрел на свое плечо, где кандалы оставили след, и как с недоумением и злостью посмотрел потом на меня.</p><p>Три размена вплотную я доминировал. Кистень ударил ему по ребрам, по колену, второй раз по плечу, и он отступал каждый раз. Ублюдку нужно было носить броню. Сейчас, в бою, я был быстрее.</p><p>Поэтому он перестал драться вплотную.</p><p>Отошел, не поворачиваясь, метров на тридцать, отогнав меня очередной стеной золота, и поднял обе руки. Пламя пошло с обеих и на этот раз двумя стенами, зажимавшими меня в тиски. Столько пламени я сам не выдал бы за раз, так что посильнее напитал доспех Единым и приготовился к столкновению.</p><p>Щит выдержал первую секунду. На второй я почувствовал, как под пластинами греется подложка. На третьей золото прошло сквозь Единый и ударило в доспех. Нагрудник раскалился, подложка под ним закипела, и давлением пламени меня понесло назад: через дым, в кроны.</p><p>Развернулся и ушел вниз и в сторону, но Николай пошел за мной. Он не давал мне даже встать на ступень: валы шли один за другим снизу, с боков, и каждый ложился на лес, который быстро превращался в пепелище.</p><p>Я попробовал уйти вверх над дымом, и он срезал мне дорогу валом сверху. Пришлось нырнуть под него, к самым вершинам, в жар. Там я развернулся и ответил: алым с обеих рук, в упор. Не в него, а в вал, идущий следом, чтобы тот лопнул раньше, чем дойдет.</p><p>Золото и алое разошлись в стороны и сожгли то, что еще оставалось под нами, и на миг между нами не осталось ничего, кроме дыма. И будто бы забыв недавнюю ситуацию, в которую его загнала моя цепь, враг бросился в атаку.</p><p>С него спала та ровная Сфера, какую я видел у реки, и теперь там читался Вихрь. Но в Николае горел не только Эфир Вихря. Вместе с Эфиром он гнал наружу Падму — плотную, тяжелую, без счета и меры. Фактически он не был сильнее меня. Ему не нужно было экономить, и теперь он решил, что это свое преимущество стоит использовать по максимуму.</p><p>Ударил кулаком в пластину, только что раскаленную его валом, и золото на кулаке вошло в раскаленный металл. Пластина прогнулась внутрь.</p><p>Подложка под ней не успела справиться: она была еще слишком жидкой от жара, и кулак прошел через нее. Я почувствовал, как у меня ломаются ребра, два или три, с правой стороны и как в дыру в доспехе входит его пламя, доставая до кожи и глубже.</p><p>Такой боли я давно не испытывал. Золотое пламя, похоже, было необычным не только потому, что лучше всего остального жгло кристаллы Кавелиных.</p><p>Меня снесло в кроны. Сосны горели, и я упал в огонь сквозь ветви. Земля под спиной была горячей и твердой, и несколько секунд я не мог вдохнуть, потому что дышать было нечем. Благо дышать мне было не обязательно, чтобы сражаться.</p><p>Корень дал мне ступень под стопу прямо из земли, я вышел из огня по этой ступени, вторая была уже в воздухе, а на третьей я был на его высоте. Подложка под дырой медленно стягивалась. Она не могла восстановить пластину, но закрыла кожу и держала ребра как тугая повязка, что уже было неплохо. Плод на поясе слева был цел.</p><p>Мы снова сошлись в рукопашной, хотя на этот раз мне было куда сложнее. Я бил кулаками и цепью, он отвечал. И теперь каждый его кулак был опаснее моего кистеня, потому что в каждом ударе было столько Падмы, что диверсанты из Старой присяги могли бы удавиться от зависти.</p><p>Но когда очередная порция Падмы вошла в мое тело сквозь броню и добралась до искры, я внезапно узнал ее. Та же плотность, та же чистота, та же аура, пусть и почти полностью стертая в теле и атаках другого человека. Но в Николае, в его золоте вне всяких сомнений горела Падма моей матери.</p><p>Ее плод был чуть иссохшим не из-за того, что прождал меня тридцать лет. А потому, что эта сука крала из него силу!</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Глава 7</p><p>Он держал его тридцать лет не для меня, а для себя.</p><p>Внутри у меня вспыхнуло так, как не вспыхивало ни разу с Орла-Мирного-3… Нет. Как ни разу не вспыхивало со смерти Якова… Нет. Как ни разу…</p><p>Еще никогда в жизни я не испытывал такой ненависти. Холодная волна десятой Чары прошла через меня, но сейчас это было, все равно что пытаться затушить ведром воды пылающий океан.</p><p>А может быть… он их и убил?</p><p>— ТВАРЬ!!! — вырвался из меня первобытный рев.</p><p>Я перестал уходить от валов вовсе. Резал их Единым, с цепи, наискось. Шел сквозь прореху и бил снова и снова в одну точку: в правое плечо, туда, где кандалы уже дважды попадали по нему. На пятый или шестой раз под кандалами хрустнуло.</p><p>Он взвыл и ударил в ответ не глядя, и этот вал я пропустил: он прошел мне по левой руке от локтя до плеча. Наплечник выдержал, но цепь на руке раскалилась так, что я почувствовал каждое звено через подложку, а браслет на запястье прижег кожу.</p><p>Руку я не разжал. Его вал ушел дальше в сторону, в лес, положив сотни две сосен, и земля под ними вскипела.</p><p>Он попробовал взять меня вплотную еще раз, пока я шел сквозь прореху, и бросился на меня сам — рывком с места, кулаком в шлем. Кулак я принял на предплечье, а второй его кулак встретил кистенем снизу, в запястье, и золото на этом кулаке погасло, не дойдя до меня.</p><p>Преимущество по выносливости все равно было на его стороне. Он отошел на тридцать метров, потом на пятьдесят, и валы пошли один за другим с обеих рук. Каждый сносил меня на десять шагов назад, и каждый я встречал доспехом, который держал уже на пределе: подложка под пластинами была горячей как печь, и дыра справа не затягивалась, потому что пластины вокруг нее плыли.</p><p>— Так вот что ты прятал! — воскликнул он. Вряд ли понял только что, скорее это была попытка отвлечь меня. — Единый! Но его мало. Ты это чувствуешь? Его мало, чтобы меня остановить. Твои родители были настоящими. Ты пока только их тень!</p><p>Я не отвечал ему, только смотрел. Ненависть обжигала изнутри куда сильнее его пламени, но я держал рассудок, осаждаемый этой яростью, чтобы не терять рациональность. Только так можно было победить. Только так можно было отомстить.</p><p>Вопрос: почему он, вполне успешно держась против меня в рукопашной, вдруг переключился снова на дальние атаки? Из-за моей вспышки ярости? Вряд ли. Дело было в другом.</p><p>У реки я не нашел в нем Сердца Золотого Огня. Зато теперь нашел. Оно было в груди под ребрами, слева — видимо, ровно в обычном сердце. В покое оно было прикрыто так, что я принял его за часть Сферы.</p><p>Сейчас оно не спало. Это был раскаленный узел, размером с кулак. От каждого вала, выпущенного из рук, узел становился ярче, и это было вовсе не преимущество.</p><p>Савелий сказал, что главы Соколовых не доживали в среднем даже до семидесяти именно из-за Сердца Золотого Огня. Теперь он дрался на пределе, как и я, и каждый удар заставлял все ярче гореть Сердце у него в груди, сокращая ему жизнь.</p><p>Еще раз попытавшись схлестнуться в ближнем бою и поймав его на том, что он увильнул и остановил меня от преследования стенами огня, я убедился, что мысль была правдива. Ближний бой раскаляет Сердце быстрее дальнего.</p><p>Мы были слишком близки по силе, чтобы я мог продолжать отчаянно навязывать ему ближний бой, — он бы скорее попытался сбежать. Но теперь я знал, как его взять. До сих пор думал, что преимущество выносливости было за ним. Но на самом деле это была иллюзия.</p><p>Вал дошел. Я принял его на доспех, и меня снесло. Недалеко, так как он ударил с заметной дистанции: на шаг-полтора по воздуху. Я вернул этот шаг, прежде чем вал иссяк, и остался стоять там же, где стоял. Он ударил снова. То же самое. Пока мог терпеть, я собирался терпеть, потому что защита тратила меньше, чем атака.</p><p>Объемом он был выше меня: Эфира и Падмы в нем было больше, чем во мне Единого, и бить так он мог бы дольше, чем я мог держать. Но это было не важно. Уверен, еще раньше, чем в нем закончится энергия, Сердце сожжет его изнутри.</p><p>Один раз он все-таки пошел на меня сквозь собственный вал, с золотом на обоих кулаках. И это был лучший его ход за весь бой: вал закрыл его от меня на секунду, и из вала он вышел уже на расстоянии удара.</p><p>Шлем принял его кулак слева, и в глазах у меня потемнело. Я ответил не глядя, кистенем снизу вверх — туда, где по восприятию была его голова. Кандалы впечатались ему в скулу.</p><p>Он отлетел на полсотни метров и, когда темнота у меня в глазах разошлась, висел на прежнем месте, держась за лицо. Больше вплотную он не подходил.</p><p>Я отслеживал Сердце восприятием и вскоре увидел глазами тоже. На рубахе, слева под ребрами, ткань потемнела, как темнеет от жара дерево у печи, и потом задымилась. Кожа под ней, когда ткань прогорела, была не красной, а черной, и в этой черноте уже отчетливо светился узел Сердца. Николай выжигал себя заживо.</p><p>— Сдайся! — Его голос уже не был ровным, он хрипел. — Поглоти его и живи! Ты сдохнешь здесь со мной, мальчишка, и он сдохнет с тобой, в тряпке. Все, ради чего она его делала, сгниет в этом лесу! Поглоти его, и разойдемся мирно!</p><p>Единого во мне оставалось меньше пятой доли, и с таким остатком уже становилось сложнее в целом контролировать энергию, а ему до смертельного накала Сердца нужно было еще где-то десятка полтора-два хороших дальних атак.</p><p>Но разница между нашими запасами была не той, с какой можно стоять спокойно. Если я прикинул неверно и он выдержит еще три десятка валов, я останусь ни с чем. Однако отступать не собирался. Даже если умру, я собирался забрать его с собой. Отсюда он сегодня не уйдет никаким образом.</p><p>Спустя девять атак, десятую он направил не в меня.</p><p>Видимо, тоже понял, что меня ему не пересидеть, и ударил поверх меня, к городу. К крышам в двух километрах, к улицам с людьми. А потом развернулся и рванул прочь.</p><p>Я успел, потому что вал у него был огромный, но шел медленнее меня. Я вышел ему наперерез в воздухе, по ступеням Корня. С тем щитом, что успел поднять на ходу, и принял его, втягивая Единым золотое пламя к себе.</p><p>Щит продержался треть секунды, доспех принял остальное, и пластина справа, что с дырой, не выдержала, полностью расплавившись. Она капала на землю раскаленными каплями, а я летел вниз вместе с валом, принимая его на грудь, пока вал не иссяк.</p><p>Упал на выжженную землю опушки, на спину. Небо надо мной было в дыму.</p><p>Заставил себя встать и, ощущая адскую боль в обожженной коже, поспешил в погоню, намереваясь, если что, использовать взрывы, чтобы посылать себя вперед. Это оказалось лишним.</p><p>Через пару километров я нашел под деревом. Он сидел, держа перед собой руки. Они дрожали так, что золото с них стекало каплями. Рубахи на нем не было — она сгорела. Грудь слева была черной до низа ребер, и в черноте горело Сердце: свет от него шел сквозь кожу, как сквозь бумагу.</p><p>Он не рассчитал сил. Потратил слишком много на попытку побега. Больше у него не было ничего — ни Эфира, ни Падмы. Он сжег все это. Сжег энергию моей матери, чтобы попытаться сбежать от мести за ее кражу. Интересно, сколько в этом было уровней иронии?</p><p>Я приземлился перед ним. Кистень ушел ему в правую руку, в предплечье, и предплечье сломалось. Вторым ударом сломал ему левую. Потом подошел и переломал ему ноги.</p><p>Он кричал, и я дал ему кричать. Делалось все для того, чтобы он не встал, не улетел, не ударил, пока я не узнаю того, что хотел узнать. А еще потому, что он должен был страдать.</p><p>Браслет цепи я расстегнул и защелкнул на его руке поверх перелома. Энергию кандалы не гасили, но держали его на привязи.</p><p>Потом я поднялся вместе с ним в воздух и перевел внимание в сторону города. Сосны были повалены и выжжены сотнями, если не тысячами, но ветер шел на запад, в лес, от города. Крыши Мильска были целы все, до последней, и на этих крышах стояли люди. Много людей.</p><p>Они не бежали. Просто жались на крышах и у заборов на самом краю города и, думается, смотрели сюда, завороженные сражением, масштаба которого не понимали. Когда-то я также слышал в небе отголоски сражения Звездного и брата Аркадия, убегая через лес от Топтыгиных.</p><p>Единого во мне почти не осталось. Ребра справа скрипели друг о друга, оплавленная дыра в нагруднике была с ладонь. Пластины вокруг дыры осели и больше не встанут без долгой перековки.</p><p>Но бой был закончен.</p><p>Город я оставил за спиной и повернул на север, не снижаясь и не дожидаясь, пока утихнет дым внизу.</p><p>Николая нес поперек, под левой рукой, и остаток цепи намотал на ту же руку, чтобы браслет не висел на его сломанной всем весом. Не из жалости, а потому что он нужен был мне в сознании до самого места.</p><p>Двигался я медленнее обычного, а Единый не трогал вовсе: то немногое, что еще оставалось, я собирался сберечь. Ребра справа при каждом вдохе напоминали о себе, а в дыру в нагруднике тянуло ветром.</p><p>Вирр по связи спросил, куда я. Я ответил ему одним словом: ждите. Связь держалась еще несколько часов лета, истончаясь, потом ее не стало совсем. Расстояние было уже не то, на каком он мог меня слышать.</p><p>Николай заговорил, когда в какой-то момент под нами в очередной раз кончились поля и пошли леса.</p><p>— У тебя ведь нет денег, Александр. Ни рубля. — Голос у него был ровный, участливый, будто это не он висел у меня под мышкой с переломанными руками-ногами. — У рода есть казна, и распоряжаюсь ею я. Назови число. Любое. Я его не оспорю.</p><p>Я молчал. Деньги мне сейчас были нужны меньше всего на свете, а торговаться с ним и вовсе не собирался — ни о чем. Через четверть часа он попробовал снова. Леса под нами редели, и между ними все чаще блестела вода.</p><p>— Хорошо, не деньги. — Он сказал это так, словно я уже возражал вслух и он соглашался. — Есть вещи, которых ты обо мне не знаешь и которые тебе нужны. О них. О том, где они были после Истока и кто их видел. Я могу рассказать все, что знаю, здесь и сейчас, и мы разойдемся. Ты ведь ради этого меня не добил.</p><p>Он говорил о моих родителях, как о товаре на прилавке, прикидывая цену, и то, что он продолжал торговаться, само по себе было ответом. Я промолчал и здесь. Только полетели мы чуть быстрее, и он, кажется, это почувствовал, потому что следующие слова нашел заметно раньше — всего минут через пять.</p><p>— Ты молчишь. Я понимаю. Тебе не с кем говорить, Александр: ты один, как был один все эти годы. Ты молчишь, как молчал твой отец, когда не знал, что делать.</p><p>Пальцы у меня сжались на цепи сами, браслет на его переломе дернуло, и он коротко вскрикнул. Это произошло раньше, чем я заметил. Десятой Чарой унял злобу, разжал пальцы и держал их разжатыми, пока рука снова не стала послушной. Ненависть никуда не делась, но я ее не трогал и трогать не собирался, пока не долечу.</p><p>Леса кончились резко, оборвавшись в море, а ветер с каждой минутой крепчал и становился все холоднее. Николай был голым по пояс, без капли энергии внутри, и по всему, что я знал, он должен был быстро посинеть.</p><p>Однако, хотя он посерел, а губы потемнели, дышал спокойно и смотрел осмысленно: тело выдерживало холод и ветер, как не выдержало бы ни одно тело Мага без Эфира.</p><p>— Род найдет тебя, — сказал он уже к вечеру. — Настоящий род Соколовых, а не эта местная шушера. Рода не прощают такого ни на одном эшелоне. Куда бы ты меня ни нес, Александр, это кончится одинаково. Разница только в том, сколько при этом погибнет лишних людей.</p><p>Я летел дальше. Больше он не говорил. То ли понял, что это бессмысленно, то ли холод взял свое.</p><p>Стена показалась впереди под вечер — я летел так, чтобы обогнуть ее с краю по морю. За ней пошла знакомая тайга: лес из стволов огромной высоты, потом снова лед, уже без конца, и горы, в которые этот лед уходил.</p><p>Чашу долины между гор я узнал раньше, чем увидел ее. Там когда-то стоял купол лаборатории Черной Кости, но за прошедшие годы его, похоже, разобрали почти полностью на материалы, оставив только остов. Свет Сердца в груди Николая был теперь виден сквозь кожу еще отчетливее, чем утром.</p><p>Я остановился. Подо мной, посреди ровного льда зиял провал, видимый лишь восприятию: выжженный когда-то колодец полностью занесло снегом и затянуло льдом, но место его осталось. Я прожег корку алым и спустился в темноту вместе с Николаем.</p><p>Честно говоря, я бы не смог с уверенностью ответить на вопрос, почему проделал путь через половину планеты, чтобы провести допрос именно тут. Скорее всего, мне просто нужно было время, чтобы как-то уложить в голове все произошедшее. И я подсознательно выбрал наиболее далекую точку, которая была со мной напрямую связана. Или, возможно, мне хотелось, чтобы Николай оказался там, где его крики гарантированно не услышит ни одна живая душа.</p><p>Внизу было пусто. Я положил его на пол посреди зала, на иней, и размотал цепь настолько, чтобы отойти на шаг. Он смотрел на меня снизу и улыбался.</p><p>— Это все-таки смешно, Александр. — Он даже не хрипел. — Ты нес меня сюда через полмира, чтобы напугать. Чем? Мне остался год, и это в лучшем случае. Что ты можешь сделать со мной, чего не сделает сам этот год?</p><p>Я молчал, и он понял это по-своему.</p><p>— Хорошо, спрашивай. Я послушаю, что тебе так нужно знать, и решу, что из этого стоит ответа, а что ты получишь за цену. Я ведь с самого начала хотел с тобой договориться. Это ты полез драться!</p><p>— Закрой рот.</p><p>Не сдержавшись, пустил алое ему на обе руки от кистей до плеч. Не сильно — столько, чтобы было больно. Он дернулся всем телом, выгнулся. Переломы сдвинулись, и он закричал, но крик быстро перешел в смех.</p><p>— Огнем? — выдохнул он. — Соколова? Я ношу в груди такое, против чего твое пламя — огонек в лампе. Жги! Я последние сорок лет горю изнутри каждый день!</p><p>Я добавил. Алое пошло белесым по краям, иней вокруг отступил на метр. Кожа на руках у него почернела, потом пошла трещинами, и он кричал уже без смеха, долго. Но когда я убрал пламя, снова уставился на меня, и в его глазах не было ничего, кроме боли и терпения.</p><p>Во мне поднималась ярость. Дыхание стало реже и глубже, плечи сами опустились, пальцы на цепи разжались, и останавливать это я уже не хотел.</p><p>— Она сама его отдала! — Он выпалил это сразу, без паузы, явно заготовленное давно. — Ты этого не знал? Они мне доверили его, Александр. Оба. Мне, а не тебе. Я его хранил, а ты, попади он к тебе тогда, сожрал бы его в первый же день и даже не понял бы, что ешь! Ты даже не знаешь, какими они были. Думаешь, они были великими, праведными, любящими и честными? Да черта с два! Твоя мать…</p><p>То, что поднималось, дошло до предела, и под солнечным сплетением, в искре, что-то разгорелось само, без моей воли.</p><p>Оно было белым. Не алым, не желтым и не тем белым, каким становится алое на самом жару. Просто белым, и жара в нем не было совсем.</p><p>Я узнал этот огонь: он был во мне когда-то. Потом его не стало, и я думал, что навсегда. Протянул руку, и он сошел с ладони на грудь Николая, расплылся по нему тонко, как масло по воде.</p><p>Вместо слов из него вырвался настолько звериный вопль, что я на секунду вздрогнул, несмотря на то, что он заслужил свои страдания.</p><p>Я не был знаком со своими родителями, зато у меня был человек в жизни, ставший практически отцом, а если и нет, то учителем и другом. Его звали Михаил Пламенев.</p><p>Его фамилию я считал своей, он помог мне сделать самый первый шаг в этот огромный и невероятный мир, пожертвовал собой, чтобы я выжил. И теперь он снова вернулся с того света силой, чтобы помочь узнать у этой сволочи все, что мне будет нужно.</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Глава 8</p><p>На глаз было видно немного: белое пламя лежало на нем пленкой и не трогало кожу, уже сожженную алым. Не трогало вообще плоти. Но восприятием я видел, что оно жгло Дух.</p><p>А Дух Николая был не только в Сфере и каналах Вен, как у всех Магов: за годы поглощения Падмы Плода тело тоже взяло на себя Дух, как и у Практиков — целиком, до костей. Оттого он был силен, как Практик, оттого выносил холод, как Практик. И оттого же теперь страдал, как не страдал бы ни один Маг на его месте. Белый огонь выжигал из него все то, что он украл, и я знал, что это было просто непереносимо больно.</p><p>— Я их сдал! — выкрикнул он раньше, чем я спросил. — Я! Я сказал, где они, я! Я сдал их, убери, убери это!</p><p>Я убрал, хотя после его первых слов мне этого очень не хотелось. Белое пламя вернулось ко мне в ладонь и дальше в искру и затихло там. Николай лежал и тяжело дышал ртом.</p><p>— Кому? — Я не двинулся с места. — И за что?</p><p>— Службам. Имперским. Я знал, где они осели, они доверяли мне. Мне обещали средство, чтобы продлить жизнь после принятия Сердца. Жизнь обещали, Александр! Сказали, у Империи есть то, чего нет ни у одного рода, и я поверил. А дали просто деньги! Заплатили бесполезными бумажками и сказали, что я молодец и гордость страны! Ты представляешь?</p><p>— Ах ты бедненький, — прорычал я, наступая пяткой ему на перелом руки. Он застонал. — Где Плод отца?</p><p>Он замолчал на секунду. Лишнее он уже сказал и, похоже, не хотел больше говорить. Я снова пустил в его тело белое пламя и на этот раз не останавливался почти минуту, несмотря на все его вопли.</p><p>— Я его взял! — завопил он, как только белое пламя покинуло его тело. — Сука, что это такое⁈.. Я его взял! Когда я пришел туда, откуда они сбежали, там были Плоды, оба! Плод твоей матери я оставил себе. Плод отца продал. Не службам, синдикату — они дают такое, чего нет у Империи. Они продали мне эликсир, который переводит энергию в жизнь — еще годы, десятки лет, — я отдал им Плод! И потом еще пару вещей еще… неважно, что еще! Отдал за эликсир!</p><p>У реки он сказал мне, что Плод отца родители забрали с собой. Я не поверил ему тогда, и теперь мне не нужно было даже злиться на эту ложь: она просто встала на свое место. Видимо, почти все, что он говорил, было ложью.</p><p>— Ты правда помог им?</p><p>— Да! — воскликнул он. — Когда они прилетели на планету вместе с тем стариком, они обратились ко мне за помощью, и я предоставил им убежище! Там они создали свои Плоды, и провели пару лет.</p><p>— Дальше?</p><p>— Что ты хочешь услышать?</p><p>— Все! — рыкнул я, зажигая на ладони белое пламя.</p><p>— Ладно-ладно! — заверещал он. — Твой отец, кажется, понял, что я не просто так им помог, и в одну ночь они просто сбежали, оставив Плоды, через которые на них можно было выйти. Думаю, после того как узнали, что твоя мать беременна тобой! Я соврал, что они не могли перемещаться через Испод без Плодов, но с ребенком в утробе перемещаться через изнанку реальности слишком опасно, поэтому они остались на Смоленске. Я не знал, куда они делись, они скрылись слишком хорошо. К тому же тогда они были несравнимо сильнее меня. Поняв через год или около того, что не найду их, я вызвал по их души Империю. Но они не сказали ни где они были найдены, ни что с ними стало.</p><p>Он затих, видимо решив, что этого достаточно.</p><p>— Рассказывай все, ублюдок, — тихо проговорил я. — Как ты вышел на меня?</p><p>— После турнира академий! До меня дошли слухи, что некий неизвестный парень, родившийся где-то в глуши, поднялся до уровня величайшего гения Кавелиных всего за пару лет. Мне показалось это странным, и я нашел тебя, когда ты служил во Вратах Морского Дьявола и убедился, что ты Практик. С учетом времени ты почти наверняка должен был быть их сыном. Но ты был слишком слаб и не мог никак мне пригодиться, поэтому я про тебя просто забыл!</p><p>— Откуда у тебя такая сила? Почему ты вообще сумел поглотить энергию из Плода мамы⁈</p><p>Он замолчал, явно не желая отвечать. Я дал ему еще разряд белого пламени, и это прекрасно сработало.</p><p>— Это эликсир! С его помощью я продлевал жизнь, превращая в нее энергию, но это чертово Сердце! Оно — гребанное проклятье всей моей жизни! Превращая энергию в жизнь, я невольно заставлял его разгораться сильнее, что, наоборот, уменьшало оставшийся мне срок. Я почти ничего не выигрывал и лишь слабел! В какой-то момент подумал, что можно попробовать использовать Плод, потому что отчаялся. И это сработало! Ко мне начала возвращаться сила, и с помощью Падмы я смог не только подняться до стадии Вихря, но и стать куда сильнее обычного. Однако я переборщил. Поглотил слишком много. Думал, что чем больше во мне будет Падмы, тем дольше будет жизнь. Но несколько месяцев назад, использовав Плод в очередной раз, я вдруг почувствовал, что слишком высокая концентрация Падмы резко стала для меня ядом! Больше чем сто лет жизни, на которые я рассчитывал, за день сгорели, и от них остался лишь год, в лучшем случае два, и то потому, что я выпил почти весь эликсир, что у меня оставался. У меня больше не было, чем торговать с синдикатом, из того, что могло бы их заинтересовать. Осталась только шкатулка твоего отца, но я не мог продать ее, не зная, что внутри, — они бы не купили. Так что мне нужен был ты, чтобы открыть шкатулку, и я использовал Плод твоей матери, чтобы вызвать резонанс с твоей кровью!</p><p>Вот, значит, зачем. Не чтобы отдать, а чтобы я открыл ему шкатулку, которую он не мог продать закрытой. На Орле мне показалось, что родители могут быть живы, хотя я прекрасно понимал мизерность шансов, и все равно ради доли процента вероятности рискнул всем. Но это все было одним огромным обманом. То, что я в итоге узнал правду и вернул Плод своей мамы, конечно, делало все чуть лучше, но лишь чуть.</p><p>Я тяжело вздохнул.</p><p>— Ты знаешь, где они сейчас?</p><p>— Не знаю. — Он смотрел на меня залитыми слезами боли глазами. — Что с ними сделали, живы ли, куда увели, я не видел. Не знаю, Александр, клянусь, не знаю!</p><p>Я еще раз использовал белое пламя, и только после того как он повторил то же самое еще раза три, поверил ему.</p><p>— Все, что у меня есть… — заговорил он снова, тяжело дыша, когда я замолчал слишком надолго. — Золото, вещи рода, оружие — там хватит на сто жизней! Тайник под Гжатском! Поляна в лесу, примет никаких, просто поляна, а под дерном люк. Я покажу, я нарисую. Там остаток эликсира. Там все. Возьми все, только не это больше! Пожалуйста, Саша!..</p><p>Воскликнув это, он заплакал навзрыд. Я не ответил. Кажется, уже полностью отчаявшись, он из последних сил перевернулся на живот и начал рисовать дрожащей сломанной рукой схему с указанием расстояний от города и приметных ориентиров.</p><p>— Это здесь! Забери оттуда все что хочешь, только отпусти меня!</p><p>— Думаешь, после того, что ты творил, я реально это сделаю⁈ — рявкнул, пиная его в бок, заставляя снова перевернуться на спину. — Если бы не ты, они бы до сих пор могли быть живы! — Еще пинок. — Если бы не ты, мы могли быть вместе сейчас! — Еще один. — Если бы не ты, я смог бы сказать им… смог бы сказать…</p><p>Из глаз ручьями текли слезы.</p><p>— Тогда убей. — Он сказал это тихо, без крика. — Убей меня, Александр. Быстро. Ты ведь не палач. Ты их сын. Сын хороших людей!</p><p>— Нет. Ты будешь в сознании до самого конца. Может быть, они были хорошими, и может быть, они бы воспитали меня хорошим. Но ты виноват в том, что этого не произошло.</p><p>Я сжег его. Сначала белым пламенем, чтобы оно выжгло из плоти Дух, и он кричал, пока не охрип. Потом алым, по тому же пути. Он был в сознании, даже когда свет Сердца в его груди вспыхнул в последний раз и погас, и после этого еще несколько вдохов. Только потом перестал дышать.</p><p>А я стоял и смотрел на то, как он догорает, пока от него не остался лишь пепел. Браслет цепи лежал в этом прахе — я поднял его, отряхнул и защелкнул на своей руке.</p><p>Наверху уже наступила ночь, и холод на высоте был злее дневного. Дышал я мельче, чтобы не трогать ребра. К середине ночи оказался достаточно близко, чтобы Вирр дотянулся до меня и начал уже откровенный допрос.</p><p>Теперь я уже не собирался скрывать узнанное, поведав ему все, насколько он мог это понять. Он слушал внимательно, не отвечая ни единым образом.</p><p>И только когда я закончил, от него мне в разум вплыл образ тела его матери-волчицы, рядом с которым он стоял и выл, прощаясь, еще будучи совсем щенком. А после пришло ощущение тоски и послание, которое можно было бы перевести как: «Я знаю, брат. И я с тобой».</p><p>— Спасибо, брат, — улыбнулся я в ночь.</p><p>Вирр, помолчав, спросил, когда меня ждать. Я ответил, что буду уже скоро, мне только нужно забрать кое-что. Он «кивнул» и отключился.</p><p>Остальной путь я думал о том, что оставлял за собой: пепел под льдом, дом с открытой дверью за выпасом деревни, пепелище сражения за Мильском, о котором, скорее всего, будут говорить еще многие годы, как о бое небожителей.</p><p>Кстати, улетая, я об этом не подумал, было не до того, но на обратном пути нужно будет проверить, сумели ли мильские и, вероятно, морозовские Маги остановить пожар.</p><p>Еще был Савелий, у которого я спрашивал про Николая. С учетом того, что в теле главы не нашлось ничего, что могло бы быть физическим воплощением Сердца Золотого Огня, скорее это была некая техника, которую одновременно мог использовать только один человек. А значит, у Соколовых уже знали, что Николай мертв.</p><p>Вероятность того, что Савелий поймет, что его убил я, была далеко не нулевой. Но делать с этим что-либо было уже поздно. Единственным вариантом разобраться с проблемой было убийство Савелия и Клавдии, а делать этого я, разумеется, не собирался. Так что будь что будет.</p><p>К нужному месту под Гжатском я добрался перед самым рассветом, когда небо над лесом уже посерело, а внизу еще держалась ночь. Шел над вершинами низко и медленно, ориентируясь по его кривой карте, и вел восприятие по земле — полосу за полосой.</p><p>Искал не люк, а то, что должно было лежать под ним: вещи, годами пробывшие при человеке с Сердцем Золотого Огня, не могли не держать в себе хоть каплю его энергии. На третьем проходе я поймал эту каплю, спустился на небольшую поляну в молодом осиннике и нашел под дерном люк.</p><p>Под ним была короткая лестница и сухой погреб в камне, без единого пятна сырости, сделанный с умом и не на один год. Вдоль стен стояли сундуки и полки. Я не стал ничего открывать сразу. Пошел туда, где сильнее всего фонило энергией, и это оказался одинокий сосуд на отдельной полке, в стороне от всего.</p><p>Он был похож на дорожную флягу, какие берут в горы, чтобы питье не остывало, только тяжелее, с двойными стенками и из незнакомого мне металла. Я отвернул крышку. На дне, как он и говорил, оставалось немного. Энергия внутри была густая и какая-то щиплющая, что ли. Пахло сладковато и горько разом, как перестоявший мед. Я тронул языком каплю с края.</p><p>Она пошла в горло, и я почувствовал, как это вытягивает из меня Единый, чтобы разменять его на жизненную силу. Мне такое ни к чему. Я закрутил крышку.</p><p>На горлышке была пломба, что-то вроде бирки: ее вскрыли так, что на вид она осталась целой. Надрезали по самой кромке и подняли ровно настолько, чтобы крышка отворачивалась. Умелые руки работали.</p><p>Взял ее двумя пальцами, чтобы рассмотреть, но она вдруг рассыпалась у меня в труху. Я не понял, отчего. Отряхнул руку и поставил сосуд на место. Осмотрелся.</p><p>В сундуках было старое, ухоженное оружие; одежда с вышитым знаком рода; золото — много золота, в мешках и россыпью; какие-то бумаги. Все это лежало здесь, пока Николай пил из Плода моей матери и ждал, когда сдохнет.</p><p>Мне от него не нужно было ничего: у этого человека я не хотел брать ни крошки. Все, что знал о родителях, он мне рассказал, а как он это записывал для себя, я читать не собирался. Так что не тронул ничего, поднялся и опустил за собой люк. Дерн класть обратно не стал. Тайник оказался совершенно бесполезен.</p><p>Следующей остановкой стал его дом у реки.</p><p>Дверь стояла открытой, как он ее оставил вчера утром, когда вылетал. За ночь в дом натянуло прохлады, печь остыла. Я вошел. Шкатулка стояла на столе там, где мы ее оставили.</p><p>Взял ее в руки и сразу почувствовал…</p><p>Не энергию — плод на поясе был энергией, а здесь ее почти не было. И не зов крови. Это было как голос через стену, когда слов не разобрать, а чей голос, знаешь раньше, чем успеваешь подумать. В этой шкатулке было что-то, сделанное их руками, и дерево помнило эти руки.</p><p>Я стоял с ней посреди пустого дома дольше, чем собирался. На полке у печи, откуда он снял ее при мне, осталось пустое место между книгами. Открыть ее я смогу на Зерне, и до того она будет ждать меня.</p><p>Только не здесь. Я вышел на крыльцо, не закрыв за собой дверь. С крыльца ушел в воздух и вскоре опустился на поляну в чаще, где серой тушей стоял транспорт и где меня ждали.</p><p>Тея встретила первой: вывернулась из-под брюха корабля и повисла передо мной в воздухе так, что мне пришлось остановиться. Когда я поднял руку, подставила под ладонь голову и потерлась о пальцы.</p><p>Агата стояла у аппарели человеком и смотрела на меня. Вирр поднялся с травы на краю поляны, отряхнулся и пошел ко мне шагом, не торопясь.</p><p>Когда подошел, опустил морду к моей груди и повел носом по нагруднику, по дыре, пахнувшей горелым, а потом выше, к плечу. Спрашивать ничего не стал: по связи он знал все с ночи. Отступил на шаг и встал рядом, боком.</p><p>Агата с места не сошла, и по нити пришло:</p><p>«Тот. Мертв?»</p><p>— Мертв, — ответил я вслух.</p><p>Она кивнула.</p><p>— За мной, — махнул им рукой. — Это недалеко.</p><p>Скала стояла между соснами одинокая, приметная, с отвесным боком. В ее подножии, после того как я разрыл землю, показался невысокий вход — в человеческий рост.</p><p>Вирр сошел на землю первым и удивленно фыркнул, глядя на это место. Это была та самая скала, где когда-то давным-давно я нашел духовную траву для Игоря и где на нас с Вирром напали люди Железных, едва не убив волка. Где-то неподалеку он прорвался на Рост и укусил меня, создав между нами ту самую особую связь.</p><p>Вирр обошел скалу, обнюхал вход, в который не прошла бы даже его лапа, и лег у подножия головой к входу. Агата, не спросив ни о чем, присела на корточки у входа и заглянула в темноту.</p><p>Я вынул из-под нагрудника шкатулку, снял с пояса Плод в тряпице. В дыру бы уже не пролез: за прошедшие годы стал куда крупнее. Но телекинезом вполне мог протащить шкатулку и Плод по тоннелю и оставить во внутренней пещере рядом с несколькими пучками духовной травы. Вирр, не вставая, провел языком мне по плечу от шеи до наплечника, и я даже не стал вытираться.</p><p>Таскать это с собой я не мог. Плод опознает любой, кто знает, что это такое, и вопросов после этого будет больше, чем я смогу выдержать. Шкатулку не открою до Зерна, а носить при себе то, чего не можешь открыть, значит, только ждать, когда его у тебя отнимут. Я приду за ними, когда смогу их удержать.</p><p>От скалы мы вернулись на поляну, я завел всех троих в трюм и сам сел за пульт. Через час серый транспорт Коллегии стоял на воде в глухой бухте за полтысячи километров от Мильска, между двумя скалами, невидимый с берега.</p><p>Три дня я почти ничего не делал. Нужно было отойти от всего произошедшего во всех смыслах. По утрам мы ловили рыбу с Теей. Делили улов на аппарели: Агата брала первой, руками, и ела сырое, а Тея тянулась за долей не к куче, а к ее ладони: вытягивала шею к рыбине в ее руке и брала бережно, краем клюва. Вирру этого не хватило бы и на один зуб, и он кормился в море сам. Днем просто лежали вместе с Вирром на поверхности моря, наверстывая те годы порознь, что я провел в пещере. Вечерами тренировались с Агатой — ей нравилось спарринговаться со мной, не использующим энергию.</p><p>В первый же вечер она достала меня справа. Я успел развернуться корпусом, но не ногами, и ладонь ребром легла точно на ребра, которые еще не срослись. Она отскочила на два шага.</p><p>«Медленный. Справа».</p><p>— А слева? — спросил я, выпрямляясь.</p><p>Она склонила голову набок и пошла по кругу. На третьем круге снова оказалась справа, и в этот раз я успел.</p><p>Думал я в эти дни о родителях, о своей жизни, о Николае — много о чем. И в том числе, конечно, о Фае. Корабль был на ходу, и ничто не мешало отправиться за ней в академию первого эшелона. Ничто, кроме того, что прийти к Империи с розыском Коллегии за спиной, выкрасть сестру и потом всю жизнь бегать я не собирался. Что делать, я так и не решил, отложив на потом. Вот только потом не случилось.</p><p>Утром четвертого дня, когда я стоял на аппарели и смотрел на воду, на корабль лег гнет энергии такой силы, с какой рядом не стоял ни Николай, ни советник с артефактом Империи. Силы, не принадлежащей ни Туманности, ни Вихрю, ни, кажется, Звезде. Силы, сражаться с которой было абсолютно бесполезно.</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Глава 9</p><p>Сила пришла не сверху и ни с какой-то стороны. Отовсюду сразу, как ложится на ныряльщика глубина. Вода в бухте не изменилась, ветер не изменился, но дышать стало тяжелее, и я на рефлексах убрал Единый вглубь, как отдергивают руку от огня.</p><p>Моя маскировка Единым работала потому, что Единый был энергией, не воспринимаемой теми, кто им не обладал. Ну по крайней мере, до стадии Создания Мира, потому что там уже Эфир, Падма и Дюй достигали такой плотности, что могли сравниться с Единым.</p><p>По сути, накладывая на себя кокон Единого, я просто исчезал: на моем месте читалась пустота. Однако стоило мне начать использовать его для чего бы то ни было, и маскировка ломалась.</p><p>Это не значило, что смотрящий вдруг начинал ощущать Единый. Но на Зарождении Звезды чувствительность к энергии уже достигала достаточного уровня, чтобы в подробностях определять свойства моего Единого по изменениям в мире.</p><p>Течение окружающей энергии, давление ауры, ощущение надвигающейся угрозы — всего этого было более чем достаточно, чтобы в точности понять, что я делаю. Это было все равно как облить невидимку краской: его ты все еще не видишь, но по движению краски можешь прекрасно понять, что он делает.</p><p>И поэтому же Единый был такой приметной энергией. Сложно не понять, что что-то не так, когда тебя атаковала «невидимая» сила. Я мог замаскировать Единый Эфиром, натянуть на невидимку «костюм» обычного человека, как сделал, например, в бою против советника Коллегии — Вихря восьми Кругов.</p><p>Но когда бой слишком напряженный, тратить силы на маскировку становится невозможно. И разумеется, маскировка сама по себе отнимала часть сил, так что в «мирное время», не ожидая кого-то постороннего рядом, я ее не использовал.</p><p>Благо навык сокрытия у меня был уже отработан до абсолюта. Обнаружить мой Единый снаружи, пока я его не выпускал, можно лишь, если оппонент использует что-то вроде «агрессивного восприятия», намеренно и с полным использованием эффекта неожиданности вклинившись своей энергией в мое тело.</p><p>Сейчас этого не было, присутствовало лишь давление. Вирр за моей спиной поднялся на подрагивающие лапы: он был готов вступить в бой с любым врагом. Агата, уже бывшая лисой, спряталась ему под брюхо, Тея присоединилась к ней. Вирр по связи спросил, будем ли мы драться. Я покачал головой. Сейчас драться совершенно бессмысленно.</p><p>Пределом того, что водилось на Орле-Мирном, была Звезда. Я ощутил эту энергию однажды, когда прилетел в Облачный с Орла-Мирного-3. Старший советник находился в том же здании и, кажется, по какому-то поводу разозлился, из-за чего его аура на мгновение затянула все вокруг.</p><p>Сейчас по чистому объему энергии Звезда восьми Кругов превосходила меня почти вдвое, и мои шансы на победу над ней были исчезающе малы. Но Звезду я хотя бы мог оценить, как оценивают высоту горы с земли, не поднимаясь на нее.</p><p>То, что появилось, не было горой. Верха у этого я не видел вовсе, и человек с таким Эфиром не мог быть ни со Смоленска, ни с Орла-Мирного, ни с любого другого места, какое я знал.</p><p>Он стоял в воздухе у края аппарели, в шаге над водой, и не делал ничего. Корабля при нем не было — он пришел один. Я искал на нем оружие и нашивки, родовые или служебные, и не нашел: одежда темная, дорожная, руки пустые, и он держал их за спиной.</p><p>Лет ему было около сорока на вид, стрижка короткая, с проседью, лицо худое, глаза светлые. Стоял он неподвижно, будто никуда не торопясь, и смотрел на меня.</p><p>— Червин. — Это не было вопросом. — Приятно познакомиться. Я войду?</p><p>Я посторонился, потому что не пустить его не мог, и он прошел мимо меня в трюм, будто бывал здесь уже раз сто.</p><p>Сел на ящик с запасными цепями, и давление, которое он принес с собой, никуда не делось, просто став частью трюма, как потолок. Указал на уже пустой ящик из-под провианта напротив. Я подошел и сел.</p><p>— Илья, — представился он.</p><p>— Александр, — ответил я.</p><p>— Да, я в курсе. В розыске у Коллегии по нескольким обвинениям, в том числе за побег. На Орле-Мирном ты появился будто из воздуха, Червин. Откуда же ты?</p><p>Голос у него был ровный и негромкий, без нажима, таким голосом не спрашивают, а уточняют то, что уже известно. И я понял сразу, с первого вопроса, что с этим человеком будет так: все, что можно проверить, он проверит, и ложь вскроется гарантированно. Значит, правда везде, где ее можно проверить, и молчание там, где нельзя.</p><p>— Отсюда. Со Смоленска.</p><p>— Почему ты это скрывал?</p><p>— Меня здесь искали. — Я не стал ждать, пока он спросит кто. — За убийство.</p><p>Он не кивнул. Просто ждал, и я рассказал ему то, что он все равно узнал бы сам.</p><p>— Я убил старейшину Петра Кавелина. Он лично обещал от меня избавиться, чтобы в Империю Восьмым Кругом ушел не я, а другой. Миша Кавелин. Мой друг.</p><p>— Лично? — Один уголок рта у него на миг дрогнул. — Старейшина рода сказал тебе это сам, в лицо, и ты его за это убил?</p><p>— Да.</p><p>Проверить это не получится: Петр ведь мертв. Илья не стал тратить на это время.</p><p>— Орел-Мирный?</p><p>— Я улетел туда с подругой. У нее эфирное тело. Род Серебряковых узнал об этом и забрал ее. Я долго странствовал, в итоге попытался ее вытащить, убил ее мужа, попал к Коллегии, бежал. Ее забрала Империя. Мне там стало нечего делать, и я вернулся сюда.</p><p>— Что было тут?</p><p>— Николай Соколов. Глава рода. Он нашел меня здесь и попытался убить, но проиграл.</p><p>— Где тело?</p><p>— Я его сжег.</p><p>Он посмотрел на мой доспех, лежащий в углу на полу трюма. Я его уже починил, так что следов боя на нем рассмотреть было невозможно. После этого он впервые пошевелился: наклонился вперед, положил локти на колени.</p><p>— Трое суток назад, перед рассветом, в лесу под Гжатском сработал маяк на одном предмете, украденном крупным преступным синдикатом, работающим по всему генерал-губернаторству. Перед продажей синдикат глушит такие маяки, но от энергии в руках того, кто его коснется, он оживает и метит того, кто его тронул; по метке я вышел на корабль, а лицо твое есть в розыскных листах Коллегии. — Он смотрел мне в глаза. — Где ты его взял?</p><p>— В тайнике Соколова. — Я быстро понял, о чем речь. — Пломба на горлышке сосуда. Я взял ее посмотреть, но она рассыпалась у меня в пальцах.</p><p>Он тяжело вздохнул.</p><p>— Я столько выслеживал эти пломбы… — сказал он тихо и очень вежливо. — Но она сработала у тебя в руках и сгорела. Мой след кончился в погребе у мертвого главы рода. Показывай погреб сейчас же.</p><p>Он встал.</p><p>Зверей я оставил на корабле, и он не возразил.</p><p>Он даже не летел: просто стоял в воздухе и при этом двигался с моей скоростью и явно мог двигаться куда быстрее. За два часа он не сказал ни слова.</p><p>Поляна была такой, какой я ее оставил, со сдвинутым дерном. Я открыл люк, и он спустился первым, не спрашивая.</p><p>Осматривал он погреб внимательно и педантично. Прошел вдоль стен, не касаясь ничего, но в правой руке у него была плоская вещь с ладонь. Он держал ее над полками и над сосудом, и восприятием я видел, что он работает Эфиром по всему погребу — тонко, везде. Но что он им читает, я не понял.</p><p>Сундуки открывал по очереди: оружие посмотрел, одежду со знаком рода развернул и сложил обратно, золото перебрал. Сосуд взял, долго смотрел на горлышко без пломбы, потом собрал пальцем с полки то, что от нее осталось, растер и понюхал.</p><p>— Кажется, это действительно его тайник, — сказал он, не оборачиваясь. — Все здесь его, до последней вещи. К тебе у меня вопросов по этому месту больше нет.</p><p>Лицо, когда он повернулся, было серое от недовольства.</p><p>— Кто они? — спросил я. — Тот синдикат?</p><p>— Люди, которые торгуют всем тем, чем торговать нельзя. — Он поставил сосуд на место, ровно туда, где он стоял. — Больше тебе знать незачем. Идем.</p><p>Назад мы летели так же молча. Вирр, Агата и Тея ждали меня у корабля. Связь с Вирром и Теей и нить к Агате молчали. Они, похоже, понимали, что ситуация критическая и лезть не стоит.</p><p>— Сядьте, — сказал он мне. — Все, кто здесь есть.</p><p>Я сел на аппарель, лиса легла рядом. Тея опустилась на металл у моих ног. Вирр зашел внутрь и лег последним, глядя не на меня, а на него.</p><p>— Это ненадолго, — пообещал я им.</p><p>Он не сделал ничего, что я смог бы увидеть глазами. Но вдруг с пальцев вверх по рукам, по ногам и спине пошли мурашки, а потом тело перестало быть моим. Я чувствовал холод железа за спиной, вес доспеха, голову Теи у колена, но пошевелить ничем из этого не мог, будто муха в паутине.</p><p>— Лиса, — сказал Илья, глядя на Агату, — Зверь без Камня. Такого не бывает. Откуда она у тебя?</p><p>— Подобрал такой. — Это была правда, и голос у меня не дрогнул. — Как она выжила без Камня, я не знаю.</p><p>Он посмотрел на нее еще немного, и, кажется, на этом с лисой для него было кончено.</p><p>— Я проверю то, что ты рассказал. Здесь, на этой планете по крайней мере. — Он уже поднимался по аппарели. — Когда вернусь, продолжим разговор.</p><p>И его не стало. Осталась только вода, которая била о борт. Двое суток я лежал у переборки и слушал эту воду. Тишина была такая, какой я не помнил с пещеры: вода, дыхание Теи, иногда Вирр, дышавший так, что я слышал, как тяжело ему дается просто лежать.</p><p>Белое пламя было при мне. Оно должно было сжигать чужую энергию и вполне могло освободить меня, и половину первого дня я думал об этом. Но так и не попробовал. Если начну, нужно будет довести до конца и валить, потому что у Ильи точно возникнут вопросы о том, как я выбрался.</p><p>И если он нас догонит, в чем я почти не сомневался, потому что его слова о том, что пломба меня пометила, скорее всего, были правдой — слишком быстро он нас нашел. И думаю, следующий наш разговор уже будет куда менее мирным.</p><p>А пока что все выглядело так, будто с ним еще можно договориться. По крайней мере, казался он более чем рациональным. Если только он не найдет Симонова, больше никто на планете не скажет ему, что я Практик…</p><p>Савелий! Я мысленно чертыхнулся. Он вполне мог меня выдать, ведь сам это пообещал.</p><p>Но все-таки я решил не дергаться. Если побегу, меня сто процентов догонят и тогда мирное общение с Ильей закончится с вероятностью сто процентов. Я уже увидел, как он изучал тайник Николая. Если заподозрит меня в чем-то, то изучит точно так же под лупой. Но если не побегу и дождусь его, еще был шанс, что все закончится удачно.</p><p>Он вернулся на третий день, около полудня, когда полоса света дошла до середины пола, и встал на пороге аппарели. Тело вернулось ко мне тем же путем, каким уходило: снизу вверх, от пальцев.</p><p>Я поднялся. Вирр тоже встал и, покосившись на Илью, вышел из корабля и скрылся над морем. Илья его не остановил. Агата и Тея остались рядом со мной.</p><p>Он сел на тот же ящик, что и в первый раз.</p><p>— Я проверил то, что можно было проверить здесь, — сказал он. — Твоя история, Кавелины, смерть Петра и так далее. Все сошлось в целом. Орел-Мирный сейчас проверить не могу, но, раз ты не солгал тут, пока буду исходить из того, что не солгал и там.</p><p>Я молчал.</p><p>— Убийства меня не интересуют, — продолжал он. — Ни старейшина Кавелин, ни муж из Серебряковых, ни Николай Соколов. Но ты числишься в розыске Коллегии, а я лицо официальное, и у меня в таких случаях два пути. Убить тебя на месте или доставить обратно для заключения под стражу.</p><p>— И что вы выберете? — спросил я.</p><p>— Погоди с этим. Меня интересует другое. Ты Сфера, но ты явно сильнее, чем может быть даже Сфера девяти Кругов. Как это возможно?</p><p>Здесь у меня уже был заготовлен ответ.</p><p>— Когда я попал на Орел-Мирный-3 в составе искупительного рейда, у меня была седьмая Сфера. Мои бывшие товарищи предали меня и бросили там, угнав корабль и подорвав станцию. Я выживал один. Долго. Сражался со Зверями и даже с одним Демоном. И в какой-то момент начал замечать, что после каждого боя, после каждой ночи там моя Сфера становилась чуть больше, чем была, чуть сильнее. Постепенно она достигла уровня восьми Кругов, потом девяти. Сейчас не знаю, сложно сказать. Почему так, я не знаю.</p><p>— Сфера копит Эфир, — пробормотал он. — Где? Сфера семи Кругов полна. В ней нет места.</p><p>— Если бы я знал где, был бы уже Туманностью, — пожал я плечами, и доспех откликнулся. — Но, хотя я уже не раз пробовал прорваться, у меня не получается.</p><p>Эта часть нужна была для того, чтобы меня не заставили показательно прорываться на уровень Туманности, что меня, очевидно, моментально выдало бы.</p><p>— И причина — бои?</p><p>— Не только. — Я уверенно покачал головой, потому что здесь опровергнуть меня не мог никто. — Бои — часть. Жар, ядовитый воздух, кислота в воде и так далее. Я не могу сказать вам, что из этого срабатывает, не знаю.</p><p>Он смотрел на меня и молчал достаточно долго, чтобы Тея успела оторваться от воды и повернуть голову, но наконец сказал:</p><p>— Хорошо, тогда условие. Ты докажешь две вещи. Во-первых, что готов сотрудничать. И во-вторых, что твой рост — это именно то, что ты рассказал, а не результат поедания какого-то драгоценного ингредиента, например. Такое бывает чаще, чем ты думаешь, и Империи это неинтересно, потому что платой за столь резкий скачок силы почти всегда становится быстро наступающий потолок возможностей.</p><p>Я кивнул. Выбора не оставалось.</p><p>— Мы летим на Орел-Мирный. Ты сдашься Коллегии, я поручусь за тебя и скажу слово. Какой у тебя после этого будет шанс, решать не мне, а Коллегии: у них прямая связь с первым эшелоном, и такие вопросы решают там. Моего имени в деле не будет: я работаю не от себя. Это все, что могу тебе предложить, и это куда больше, чем я предлагаю обычно.</p><p>Совет Коллегии означал кандалы и камеру. Но первый эшелон означал Фаю, Наташу, Мишу и всех остальных. Пока что это была первая моя возможность проложить путь между этими двумя точками.</p><p>— Согласен.</p><p>— Корабль поведешь сам, — сказал он, вставая, будто речь шла о том, кто понесет мешок. — Через час выходим.</p><p>До разрыва у Смоленска мы шли полтора дня. Когда добрались до входа в Испод, он спросил, смогу ли нормально проложить дорогу до Орла-Мирного-4. Я честно ответил, что оба раза, когда путешествовал между ним и Смоленском, промахивался.</p><p>Он кивнул, после чего просто открыл аппарель второго трюма, где не было никого, и вышел наружу.</p><p>Аппарат связи в рубке ожил.</p><p>— Держи мой след, не отставай и не обгоняй.</p><p>Я ответил через тот же аппарат:</p><p>— Сколько вы так можете?</p><p>Ответ пришел не сразу.</p><p>— До Орла хватит.</p><p>Произнеся это, он взмахнул рукой, и разрыв в Испод открылся под давлением его Эфира. Я вздрогнул, глядя на это через восприятие корабля.</p><p>Создание мира. Маг, дошедший до этого уровня, мог ходить через Испод сам, без корабля. И Илья был первым таким Магом, что я видел в жизни. И этот человек собирался поручиться за меня перед Коллегией. На душе сразу стало как-то спокойнее, несмотря на то, что, если бы он узнал, кто я на самом деле, наше мирное общение закончилось бы в ту же секунду.</p><p>Суток в Исподе я не считал. Только старался следить за тем, чтобы не терять Илью в этом хаотичном пространстве, двигавшегося вперед с абсолютной уверенностью, хотя у него перед глазами не было навигационного стенда.</p><p>В какой-то момент он просто обернулся на меня впервые за двадцать с лишним дней полета, и аппарат продиктовал:</p><p>— Выход через час.</p><p>Мы вышли из разрыва у Орла-Мирного-4, потом было еще где-то три дня полета до планеты, и наконец я повел корабль вниз, следом за ним. Из облаков выступило ровное, как стол, плато, и на нем Облачный, а на краю плато лежало серое, разлинованное поле кораблей. На дальнем конце этого поля стояли люди.</p><p>Нас уже ждали. Я посадил транспорт ровно туда, где мне было указано, в сотне метров от них, и выключил сердце корабля. В наступившей тишине услышал, как в трюме поднялся Вирр.</p><p>Аппарель я опустил сам и вышел первым. Двое в форме Совета двинулись ко мне и снова заковали в кандалы. Они были уже не те, что в прошлый раз. Сейчас это были уже самые настоящие стальные болванки, фиксировавшиеся целиком вокруг предплечий и голеней. Каждая весила килограммов по двести, так что двигаться в них было действительно проблематично.</p><p>Свою цепь с руки я отдал сам, вместе с доспехом. Имея поручительство Ильи, стоило в остальном проявить максимальное содействие, чтобы повысить свои шансы на первый эшелон. Вирра, Агату и Тею увели другие люди. Илья говорил в стороне с кем-то из Совета.</p><p>Было очевидно, что теперь сбежать уже не выйдет.</p><p>Моя жизнь вне системы подошла к концу.</p><p>.</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Глава 10</p><p>Трое суток я просидел в камере без окна, в кандалах, не зная о Зверях ничего, кроме того, что их увели.</p><p>На четвертый день меня привели в зал. Длинный, пустой, со столом в дальнем конце, за которым не было никого. Приставы встали по обе стороны от меня в двух шагах. Потом открылась дверь за столом, и вошел один человек, которого я сразу узнал по ауре.</p><p>Это был тот самый Звезда, что разозлился на кого-то в день моего прилета с Орла-Мирного-3. Звезду я еще не видел ни разу, но нормально «рассмотреть» было невозможно: духовное зрение показывало Эфир без края, а восприятие под кандалами не работало.</p><p>При этом без защиты тела энергией и с учетом того, что Звезда явно не собирался меня жалеть, на плечи будто лег огромный груз. Уши заложило, как на высоте, дышать стало труднее, и каждый вдох приходилось делать чуть глубже, чем обычно.</p><p>Илья давил намного сильнее этого, но тогда у меня была хотя бы защита Эфиром. Здесь не было и его.</p><p>— Червин Александр. — Его голос был сухим, без всякого интереса ко мне. — За вас поручилась Сверхновая. — Получается, Илья перешел на Создание Мира со Звезды восьми Кругов. — Это первое, что вам следует знать, потому что без этого вы бы сейчас здесь не стояли. Второе. Совет решил дать вам испытание. Выполните, и мы пересмотрим ваше дело. Не выполните — вернетесь к тому, что было решено раньше. Вопросы?</p><p>— Где мои Звери?</p><p>— Целы. Все трое. — Он даже не посмотрел в бумаги. — Сколько Кругов у вас было, когда вы прибыли на Орел-Мирный?</p><p>— Семь.</p><p>— Сейчас?</p><p>— Не знаю. Мерьте.</p><p>— Измерим. Это будет частью испытания. Мы проверим рост вашей Сферы в экстремальных условиях: под присмотром, с замером объема до и после. Что вы растете, поручитель нам рассказал с ваших слов. Совет хочет это видеть, а не слышать.</p><p>— Зверей не трогать.</p><p>Он помолчал, усилив давление Эфира, но я, хоть и едва вздохнул, остался стоять ровно.</p><p>— Это условие.</p><p>— Условия здесь ставите не вы, — хмыкнул он. — Но мы в любом случае не собирались их трогать. Преуспеете, и все трое останутся вам, это я вам говорю от лица Совета. Провалитесь, и разговор о них будет другой.</p><p>Это меня устраивало.</p><p>— Где и что надо делать?</p><p>— Орел-Мирный-7. Ледяная планета. Туда никто не летает, потому что там нечего делать. Кроме одного. — Он помолчал. — Есть техника Замерзшей Звезды, очень редкая. Коллегия владеет руководством, но у нас ни разу за многие годы и даже десятилетия не появилось никого, кто бы ее освоил. Осваивается она только на Сфере и только через поглощение ледяной энергии, а Сфера для этого по умолчанию слишком слаба. Вот тут на сцену и выходите вы. Вам дадут руководство. Вы освоите из него хоть что-нибудь, самый минимум, и дадите Совету вердикт: можно ли ее как-то ослабить, урезать или еще что-то сделать, чтобы она стала такой, какую осилит Сфера.</p><p>— У меня огненная энергия, — нахмурился я.</p><p>— Мне это известно. Мастерства от вас никто не ждет, Червин. Ждут минимума и вердикта. С огнем, со льдом — с чем угодно.</p><p>— Сколько у меня будет времени?</p><p>— Десять месяцев. — Он впервые посмотрел на лист перед собой. — Если хотите, волк полетит с вами. У нас никто не хочет связываться с присмотром за Высшим Зверем. Лиса и черепаха остаются здесь залогом. Вы их явно цените, так что вернетесь.</p><p>— Кто за них будет отвечать? Чтобы через десять месяцев было с кого спросить, если они окажутся не целы.</p><p>— Отвечает Совет. И хватит этой бравады. За вас уже поручился Маг на Создании Мира. Так или иначе, нам придется отнестись к вам серьезно. Залог содержат так, чтобы он оставался залогом, Червин, иначе он ни к чему.</p><p>Я глубоко выдохнул.</p><p>— Понял.</p><p>— Хорошо, если так, больше предупреждать не буду. Корабль поведет перевозчик Коллегии, Петр, с ним вы и будете иметь дело в дороге. Корабль привязан к перевозчику, и вам следует знать заранее: если с ним что-нибудь случится по вашей вине, корабль никуда не полетит, и вы останетесь на той планете. Вы все поняли?</p><p>— Да, — кивнул я. — Только еще одно. Девушка с эфирным телом, Фая. Она сама пришла к вам в Ливнах, и теперь она в академии, на первом эшелоне. Я прошу передать ей письмо. Срок принимаю и спорить о нем не буду. Письмо — то, что прошу взамен.</p><p>— Нет, — отрезал он, — этого не будет. На этом все.</p><p>Приставы взяли меня под локти, развернули к выходу и сразу повели на поле, к кораблю.</p><p>Корабль стоял на том же поле, где меня четыре дня назад заковали, только ближе к краю плато. Был он небольшой: вроде той посудины, на которой когда-то летал глава Кости. У трапа на бетоне лежал мой доспех, а сверху, прижатая наплечником от ветра, тонкая книга в твердом переплете. Отношение к уникальному руководству было, конечно, мое почтение.</p><p>Приставы довели меня до трапа и отпустили локти.</p><p>— Ваше, — сказал один и кивнул на доспех. — Руководство выдано по описи, расписываться ни за что не надо — за вас расписался Совет.</p><p>А подпись потенциально осужденного на пожизненное преступника, конечно, будет достаточно легитимна… М-да. Я провел внутри системы меньше недели, и мне уже не нравилось.</p><p>Надеть броню я не мог: болванки на руках и ногах не пустили бы в нее ни руку, ни ногу. Так что книгу я сунул за пояс, доспех взвалил на плечо и понес по трапу. Тот, кто стоял наверху, посторонился, пропуская меня с ним.</p><p>Это и был перевозчик. Лет сорока пяти, в форме Коллегии без знаков, с лицом, на котором ничего не было написано, даже скуки. Духовным зрением я прочел его как Туманность шести Кругов.</p><p>— Петр, — представился он. — Трюм — ваш, каюта — моя, без зова туда не входить. Еда в трюме, в ящиках, на год. Волк полетит?</p><p>— Полетит.</p><p>— Тогда ждем его и отбываем.</p><p>Вирра подвели двое, с той же стороны поля, и отпустили за десять шагов до трапа. Он пошел к кораблю сам, не торопясь, и на Петра даже не посмотрел, зато мне, прежде чем пройти в трюм, провел языком по всему лицу и чуть не сбил с ног, потому что в кандалах стоять получалось довольно неустойчиво. Петр подождал, пока волк пройдет, отступив в сторону ровно настолько, чтобы его не задело хвостом, и больше на Вирра не взглянул.</p><p>— Сколько лететь? — спросил я.</p><p>— Несколько дней. — Он уже взялся за трап. — Долетим, не переживайте.</p><p>Летели мы и правда несколько дней и большую часть времени провели в обычном пространстве. Петр из каюты выходил дважды в сутки, молча: проверял что-то у сердца корабля и уходил обратно. Доведя корабль до разрыва в Испод, он нырнул в иной мир и вынырнул рядом с седьмой планетой меньше чем через пару часов.</p><p>Я знал, что перемещаться через Испод — это в каком-то смысле искусство: имея опыт и навык, там можно находить короткие пути даже по сравнению с обычными «короткими» путями. Но, честно говоря, слабо представлял, как это работает. А вот Петр, похоже, понимал прекрасно.</p><p>Сели мы на ровный лед. Петр вышел из каюты с ключом, молча снял с меня все четыре болванки одну за другой и сложил их у стены трюма, а потом ушел к себе и закрыл дверь. Видимо, это и было все, что ему полагалось делать ближайшие десять месяцев.</p><p>Доспех я надел тут же в трюме, и живой металл сошелся на мне за минуту. Цепи, к сожалению, у меня забрали, так что из оружия остались только кулаки. Вирр ждал у люка.</p><p>Люк открылся наружу, и холод вошел в меня раньше, чем я успел шагнуть за порог. Причем вошел не снаружи, а сразу изнутри, из костей, будто они всегда были такими, а я только сейчас это заметил.</p><p>Защиту Духом установил еще до открытия, но холод все равно просочился. За те секунды, что я спускался по трапу, пальцы в перчатках доспеха стали чужими и непослушными, а дыхание на выдохе осело инеем на внутренней стороне забрала. Я поднял защиту вдвое, и тогда стало просто холодно, как бывает холодно на любом севере. С этим уже можно было жить.</p><p>Вирру пришлось хуже. Он сошел на лед за мной, и шерсть на нем встала сосульками за несколько вдохов, а сам вдох он тут же выкашлял обратно в виде мелких кристалликов, потому что воздух здесь был почти непригоден для дыхания.</p><p>Вокруг все было белым до горизонта, но без снега. Белым был твердый как гранит лед, а по нему разводами, серыми и желтоватыми, лежал лед из других элементов, на любой нормальной планете давно бы ставших газом.</p><p>Все это прорезали трещины: прямые, как по линейке, шириной в десятки метров, уходившие за горизонт. Далеко справа, километрах в тридцати, из такой трещины ударил гейзер. Столб белого… чего-то поднимался на вид медленно, на километры, а потом так же медленно опадал и ложился на лед новой коркой. Пока я на него смотрел, он успел подняться и опасть дважды.</p><p>Руководство я уже открывал и понимал, что меня ждет: Дух, плотный и холодный, был везде, даже в самом льду. По сравнению с ним Дух Смоленска или Орла-Мирного-4 был прозрачным и жидким.</p><p>Я глянул на термометр, заботливо прикрученный внутри трюма. Сейчас температура внутри уже должна была выровняться с температурой снаружи. Минус двести десять… И вот этим Совет предлагал кормить Сферу? Советник был прав: делать здесь нечего.</p><p>Вирр стоял у трапа, прижав уши, и дрожал. Я накрыл его своим Духом. Не коконом, а просто пустил часть своей защиты по связи в него.</p><p>Дрожь прошла сразу, но через секунду он сбросил это одним движением и шагнул из-под моей защиты в сторону.</p><p>«Сам».</p><p>Не слово даже, картинка: он один, на льду. Я подождал, не убирая Духа.</p><p>— Брат, тут холоднее, чем ты думаешь. Это не Орел третий, тут…</p><p>«Сам. Догоню. Рядом, не сзади».</p><p>Это уже было не про холод. Он отвечал не на то, что я его укрыл, а на то, как: как укрывают щенка. На Орле-Мирном-3 он не был мне ровней, но активно помогал в боях, но после возвращения на Орел-Мирный-4, после того как я провел четыре года в пещере и вышел на рубеже Зерна, а он остался Высшим…</p><p>Как и когда-то давным-давно под Ряткой, он становился слишком слабым, чтобы иметь возможность хоть как-то участвовать в моих боях. Похоже, он это знал лучше меня. И теперь, в отличие от Рятки, не собирался отступать.</p><p>«Бой. Со всем этим».</p><p>Картинка: лед до горизонта, гейзер, и он один против всего этого.</p><p>«Демон. Так надо».</p><p>И это тоже было правдой. Для людей та история, что я придумал для Ильи и Коллегии, не работала. Но Зверю, чтобы прорываться, действительно были очень полезны смертельные сражения, причем совершенно любого рода. Постоянное сражение с упрямой стихией, постоянно желающей подавить и раздавить, вполне возможно, работало даже лучше, чем единичный смертный бой с другим Зверем.</p><p>Я убрал Дух.</p><p>— Хорошо. Не спорю, иди. Если что-то понадобится — зови, я приду. Если не позовешь, буду тут сидеть и переживать, как дурак, но приму это, как и всегда.</p><p>Он подошел, уткнулся носом мне в нагрудник и постоял так.</p><p>«Позову».</p><p>Я хмыкнул. Кажется, это был первый раз за все эти годы, когда он мне соврал.</p><p>Потом он развернулся и пошел по льду, и шерсть на нем уже не стояла сосульками: он сам ее отряхивал на ходу. Через минуту перешел на бег, а еще через минуту его не стало видно.</p><p>Я остался у трапа один. Книгу открыл тут же, пока еще стоял на ногах, потому что садиться на этот лед, не зная, что с ним делать, не хотелось.</p><p>Она была тонкая — куда тоньше той техники, что я забрал из тайника Ясеневых. То руководство я оставил Фае, но она перед уходом отдала его Вирру. Он, видимо, запомнив, что я просил его когда-то сделать с яйцом Теи, и не зная, чего ожидать, просто проглотил книжечку, окутав ее у себя в желудке Духом, чтобы странички не растворились и не испортились. Дискомфорта это ему не доставляло, сил почти не требовало, так что меня это вполне устраивало.</p><p>Техника Замерзшей Звезды, которую мне предстояло освоить, не создавала ничего своего: она брала ледяной Дух планеты, тянула его в оболочку Сферы и вписывала там узором, слой за слоем. К концу Сфера сама становилась куском этого льда и била им.</p><p>В руках Мага, сумевшего выжить при таком втягивании, это была бы страшная сила. А для меня это было не то чтобы вредно из-за уже пропитавшего все тело пламени, но просто бесполезно. И это было критично, потому что прямо сейчас я не смог бы выполнить условие Коллегии по освоению техники Замерзшей Звезды никаким образом.</p><p>Существовали две большие эпохи пути. Первая — Конденсация Духа, которая уже осталась настолько далеко, что про нее нет смысла вспоминать, и Возведение Основы: девять Кругов у Мага, Ядро, Столп и Чары у Практика, Камни Духа у Зверя.</p><p>Вторая — Зарождение Звезды и Создание Мира, но тут, наоборот, вторая стадия была пока что слишком далекой. Зарождение Звезды открывалось Сферой Эфира, Зерном Падмы и Камнем Демона, а дальше по ступеням. Граница между ними определяется тем, какая у тебя энергия, и от этого пути различаются, но их суть остается общей.</p><p>До Зарождения Звезды Дух по-настоящему не принадлежит никому. Его берут у мира взаймы, проводят через себя и отдают обратно ударом. Даже тот Дух, что собирается в Сердце, Столпе или Камне, — это просто то, что временно собрали в одном месте. Но технически между этим Духом и внешним нет никакой реальной границы.</p><p>Приемы во время использования магии, усиления или стихийной силы Зверей — это способ окрасить проходящий Дух в определенное свойство в момент пропускания: огонь, ветер, тяжесть и так далее. Окрашивается ровно та порция, что идет сейчас, и ничего не остается. Поэтому арсенал у бойца Основы ограничен, ведь «окрасить» в слишком сложный «оттенок» на ходу не получится.</p><p>Прорыв все это переворачивает. Дух трансформируется у каждого в свое: у Мага в Эфир, у Практика в Падму, у Зверя в Дюй. И новая энергия оказывается запечатана внутри, в капсуле: Сфере, Зерне или Камне Демона, и с этого момента она собственная, а не заемная.</p><p>Тело становится сосудом. Отсюда то, чем Сфера отличается от любого Круга: она висит в воздухе без трат, выживает в вакууме, почти не стареет, а ее энергия читается одним плотным целым, а не по частям.</p><p>У сосуда, что логично, появляются стенки, отделяющие внешний Дух от внутреннего, и на них можно почти буквально писать. Это и есть техника: узор, впечатанный в капсулу энергии, который окрашивает всю энергию внутри по умолчанию, а не одну порцию на выходе.</p><p>Если прием менял свойство Духа только в момент применения, то есть, например, Дух Мага огня превращался в пламя лишь тогда, когда проходил через прием и выпускался наружу, техника придавала Духу определенное свойство по умолчанию, еще внутри Сферы. Пламя, пространство, лед, скорость, или, возможно, их оттенки: ядовитое пламя, вековой лед, скорость молнии и так далее. При этом способов применения техник могло быть множество, то есть в этом плане одна техника была сравнима сразу с несколькими приемами.</p><p>Однако стенки сосуда конечны, как конечен и сам сосуд, и в этом вся «экономика» Зарождения Звезды. Узор занимает часть стенок, освоение идет долго, и обычно у человека набираются по три-четыре техники: больше уже становится сложно уместить. Десять встречаются невероятно редко. Больше — уникумы.</p><p>Техники разных направленностей могут спорить друг с другом на одной стенке, как, например, огонь со льдом, хотя две противоположные стихии, мирно ужившиеся в одной капсуле, все-таки скорее редкость, а не чудо.</p><p>Нанести узор можно двумя путями. Либо изнутри, своим Духом, либо снаружи — внешним источником нужной окраски. Техника Замерзшей Звезды использовала как раз второй способ. Чтобы ее освоить, нужно было тянуть ледяной Дух планеты в оболочку Сферы и слой за слоем вписывать его туда.</p><p>Нельзя сказать, что внешний путь сильнее или слабее внутреннего: все зависит от конкретных техник. Но внешний путь совершенно точно технически проще и быстрее. С другой стороны, он примитивнее и требует определенных условий, так что, например, технику пространства им не записать.</p><p>У меня все было с самого начала немного криво. Моя магия пламени работала по третьему принципу: искра в груди буквально поджигала мой Дух, придавая ему по необходимости огненные свойства. Поэтому я мог использовать огонь еще до того, как вообще что-либо узнал о приемах Магов.</p><p>Сейчас уже весь мой Дух был окрашен огнем благодаря искре, хотя, конечно, я мог подавлять это пламя, чтобы использовать чистую энергию, например, для телекинеза. Но капсулы у меня все равно не было. Поэтому до Зерна техника на меня в любом случае не легла бы.</p><p>Поглощение по руководству запустить было можно, но энергия, не встречая оболочки, пошла бы прямо в тело, Столп и искру. И это имело бы даже худшие последствия, чем для Сфер. У них хотя бы часть ледяного Духа оседала на стенках Сферы, и внутрь проникал лишь остаток. Тем не менее даже он, пока техника не была освоена, замораживал их изнутри до состояния ледышек. А у меня не было и этого.</p><p>Вот только вариантов тоже не было. Чтобы получить хотя бы шанс освоить эту технику, мне нужно было прорваться на Зерно. А прорваться по собственной воле сейчас я не мог.</p><p>Переход должен произойти сам, в подходящий для него самого час, когда последние частички меня, Ядро и Око, перейдут на Единый. Когда это случится, я не имел никакого понятия. Но знал, что процесс можно ускорить. Поглощение мощного внешнего источника энергии стало бы катализатором перехода, и время до Зерна сократилось бы.</p><p>Насколько сократилось? Без понятия. Вот тут у меня вообще никаких ориентиров. Но я не мог просто сесть и ждать прорыва. Мне дано десять месяцев, и это, на самом деле, не так уж и много.</p><p>Тем более что после прорыва еще нужно успеть освоить технику Замерзшей Звезды. Сделать то, чего никто не делал десятилетиями. Первую часть руководства, как тянуть, я прочел еще дважды, закрыл книгу, сел на лед у трапа и потянул.</p><p>Это было хуже, чем холод снаружи. Намного. Снаружи холод шел через кожу и через доспех, но его встречала защита Духом, а этот входил внутрь напрямую. Я выдержал минуту, пока у меня не свело грудь, и отпустил.</p><p>Выдохнув, подождал, пока ощущение скованного льдом тела немного отпустит, и потянул снова, попутно уже начав думать о том, как сбежать отсюда и вызволить Агату и Тею. Потому что шансы, что я чего-то добьюсь, по одному этому опыту казались нулевыми.</p><p>Возможно, так бы и было. Но на третий раз на мои попытки откликнулось белое пламя.</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Глава 11</p><p>Сам его я не звал. Оно сидело в искре с тех пор, как вернулось на крайнем севере Смоленска-2, и я привык к нему. А тут оно шевельнулось и само потянулось навстречу тому, что я втягивал в себя. И ледяной Дух, доходя до искры, уже не замораживал меня, а уходил в белое пламя, которого становилось чуть больше.</p><p>Я остановился и долго сидел, понимая, что это значит. Белое пламя Звездного не грело и никогда не было огнем в том смысле, в каком было мое алое. Оно было чем-то, что только выглядит как огонь, а по природе стоит ближе ко льду, и ледяной Дух, кажется, это узнал. Конечно, это было не прямое родство, скорее «дальняя кровь», но ее хватило, чтобы он начал подкармливать белое пламя.</p><p>Кстати, скорее всего, если бы оно не проснулось во время допроса Николая, то проснулось бы сейчас под воздействием ледяной энергии. Другой вопрос, что, если бы не проснулось, я не узнал бы о тайнике, не нашел бы бутыль с эликсиром, не сломал бы пломбу, не привлек бы внимание Ильи, не был бы сопровожден им обратно на Орел-Мирный-4, не был бы арестован, не был бы отправлен на это испытание и не пробудил бы его, возможно, уже никогда…</p><p>М-да. Ох уж эти причины и следствия.</p><p>В любом случае это значило, что у меня появился шанс. Ледяная энергия вредила телу, вредила Столпу, вредила даже самой искре. Но белое пламя постепенно росло от него, а оно сидело в искре. То есть ровно там, где должно было сложиться Зерно.</p><p>Прорыв я вызвать не мог, как не мог вызвать ни одну из последних Чар: они приходили сами, по чьему-то расписанию, а не моему, и это, признаться, бесило. Но подтолкнуть его, кормя искру, я, похоже, мог. Был, правда, риск, что таким образом сделаю себе хуже. Но его оставалось только принять.</p><p>Так что я остался сидеть у трапа и тянуть Дух ледяной планеты.</p><p>Через несколько часов на мне лежала корка. Сначала на доспехе, потом на забрале, а потом она сомкнулась и на нем. Я перестал видеть лед глазами — только восприятием, которому корка не мешала.</p><p>Сердце забилось реже. Я считал его удары, когда отвлекался, и с каждым часом между ними было чуть больше времени. Дыхание тоже стало редким и мелким. Со временем я прекратил дрожать от холода и просто замер.</p><p>Единый защищал тело ровно в такой степени, чтобы это не привело к необратимым последствиям. А в остальном я полностью отдался процессу и погрузился в подкармливание белого пламени, несмотря даже на то, что из общего объема поглощаемой ледяной энергии оно могло усвоить в лучшем случае один процент.</p><p>Так прошли две недели. День и ночь здесь менялись медленно — в несколько раз медленнее, чем у нас, — и за это время ночь наступала всего несколько раз.</p><p>Еще были бури. Первая пришла на второй день: ветер поднял со льда мелкую колючую крошку, и та шла стеной. Видимость упала до расстояния вытянутой руки, корабль за спиной дрожал на опорах. Буря шла почти одни обычные сутки. Потом вторая, потом третья.</p><p>В бурю корка на мне росла быстрее, и я понял, что ветер несет не только крошку: ледяной Дух в нем был плотнее, чем в тихие часы — буря поднимала его со льда вместе с крошкой.</p><p>Так что бури я старался пережидать, не поглощая во время них энергию, и к третьей уже узнавал по гулу, с какой стороны она подойдет и сколько у меня есть времени, пока доберется до корабля.</p><p>Петр все так же выходил к сердцу корабля дважды в день. Однажды я почувствовал, как он посмотрел на меня через восприятие корабля, но его внимание быстро исчезло. Похоже, я интересовал его только в том контексте, что лишь от меня зависело, когда нам можно будет возвращаться домой.</p><p>Через две недели я наконец встал, и корка сошла с меня пластами. Сейчас, освоившись более-менее, прочувствовав и «распробовав» ледяную энергию, мог сказать, что корабль сел туда, где было удобно сесть, а не туда, где этой энергии много.</p><p>Так что я прошел надо льдом полсотни километров к, вероятно, северу, и убедился в собственных догадках. Ледяной Дух распределялся по планете неровно. У корабля, он был тоньше, чем в полусотне километров к северу, а там тоньше, чем еще дальше.</p><p>В итоге пришлось уйти на несколько сотен километров в ту сторону, где восприятие показывало большую плотность. Летел низко, вдоль трещины, и каждые сто километров Дух подо мной становился тяжелее, пока не стал тяжелее раза в полтора против того, что было у трапа.</p><p>Вирр отозвался на вторую ночь моей медитации на новом месте.</p><p>Не позвал, нет, просто я сам потянулся к нему по связи, как делал каждый день, и каждый день она, конечно, молчала. А тут он ответил — картинкой: лед, он сам стоит на льду, а над ним двигается что-то белое и медленное. Живое. Я удивленно поднял бровь. Неужели даже в таком месте могла существовать жизнь?</p><p>Спросил, где он, и понял раньше, чем он ответил, что ответа не будет, как минимум потому, что сам не чувствовал, откуда он говорит. Связь шла, образы в ней шли, а направления и расстояния не было. В ледяном Духе планеты, кажется, то и другое глохло, как голос в воде: слышать слышно, а откуда — не понять. Он мог быть в десяти километрах или на другой стороне планеты.</p><p>Потом пришло словами, насколько это у него слова: «Жив. Тяжело. Хорошо».</p><p>Я не стал спрашивать, что значит «хорошо» на планете, где над ним двигается что-то непонятное. Для него, кажется, это и было хорошо: есть с кем драться, и холод не дает отлежаться.</p><p>Ему здесь было чем заняться, а мне, по большому счету, нет, и я с усмешкой подумал, что из нас двоих эта планета выходит более полезной именно для него.</p><p>Месяц на этом месте я просидел так же, как две недели у корабля, только холод теперь входил быстрее, а белое пламя росло заметнее.</p><p>Вирр отзывался еще дважды — оба раза картинкой и оба раза без места: лед, он на льду и каждый раз с кем-то сражается. Я привык считать это за «жив» и большего не ждать.</p><p>Лед на этой планете трещал все время от перепадов между днем и ночью, и я давно перестал это слышать, но в середине месяца треск пошел по кругу.</p><p>Не вдоль трещины, а вокруг меня, замыкаясь. Я перевел восприятие с искры, куда оно было направлено все эти недели, и повел им по льду.</p><p>В тридцати метрах под поверхностью собиралось нечто. По ощущениям это был тот же ледяной Дух планеты, только плотнее.</p><p>Но когда лед вскрылся, плиты встали дыбом и пошли одна на другую, складываясь воедино. Через несколько секунд передо мной стоял Зверь размером с хороший дом. Без головы и глаз, без ног в том смысле, в каком они есть у любой твари: выглядело это просто как груда льда, которая как-то держалась и двигалась.</p><p>Ни на что из того, что я видел в жизни, он похож не был: Звери, которых встречал до сих пор, хотя и могли выглядеть странно, все-таки оставались существами из плоти и крови, а этот будто был кусочками самой планеты, собранными в кучу. Хотя Камень Демона в нем светился, так что технически это все-таки был Зверь.</p><p>Он атаковал тонкой белой струей. Она пошла в меня из середины груды, как малый гейзер. Я подставил под нее доспех и защиту, и она ушла по пластинам в стороны, не пробив ни того ни другого. Лишь забрало залепило инеем. Это было, похоже, все, что он умел.</p><p>Стряхнув корку, я ударил его алым пламенем. Один удар кулаком, с огнем на всю руку, в середину груды, где я ощущал Камень Зверя. Лед против огня — механика проще некуда: его тело разлетелось от парового взрыва на куски, и куски эти, еще дымясь, поскользили по льду в стороны на десятки метров.</p><p>Я опустил руку, но куски вдруг поползли обратно. Двинулись сами, каждый своим путем, к точке, где стоял Зверь, и там снова полезли друг на друга, складываясь в ту же груду. Причем я уничтожил даже его Камень, а он все равно начал восстанавливаться.</p><p>Второй раз ударил сильнее и уже не в груду, а под нее: в лед, из которого она росла. Пламя ушло вниз, лед вскипел и поднялся паром. Зверь осел, рассыпался и стек в ближнюю трещину, а Дух его восприятие больше не отличало от общего Духа планеты.</p><p>Мертв он не был. Такое, скорее всего, здесь вообще не умирало: оно уходило в лед и собиралось снова, когда хотело. Если этот был размером с дом, то где-то во льду могли сидеть и покрупнее.</p><p>Для кого-то послабее это стало бы ловушкой. От такого не отбиться и не убежать: лед здесь везде, и любой его кусок может встать.</p><p>Радовало одно: корабль сел там, где Дух тоньше, и, вероятно, там таких тварей меньше. Так что теперь я видел в этой посадке не одно только удобство.</p><p>Раз уж меня отвлекли, решил снова сменить локацию. Ушел еще дальше в ту же сторону, на предполагаемый, исходя из чистой логики «на севере холоднее», север, и там нашел разлом. Трещина во льду тянулась на глубину метров в триста, с отвесными стенами, а на дне ее холод был почти убийственным.</p><p>Там я сел снова и сидел, постепенно спускаясь все ниже в трещину, пока не наступила середина срока: пятый месяц по моему счету. Бури на дне разлома были слышны как гул над головой, а свет далекого солнца доставал сюда одной полосой.</p><p>Вирр пришел где-то в середине ночи. Я почувствовал его за несколько минут до того, как он появился, и вылетел из трещины навстречу.</p><p>Выглядел он плохо. Бока были рассечены не один раз, и кровь на них замерзла бурой коркой по шерсти. Передняя левая лапа двигалась с задержкой по отношению к правой, один глаз затянулся мутью. Он лег, смотрел на меня, дышал и больше ничего не делал.</p><p>Я просто сидел на месте, а вот он, скорее всего, активно искал проблем на свой лохматый зад, и явно уже не раз сталкивался с этими ледяными Зверями-торосами.</p><p>Подошел к нему, уже собирая в ладони Дух. Он не встал. Только повел головой так, что моя рука прошла мимо, и по связи пришло без слов, но четко: нет.</p><p>— Дай посмотреть.</p><p>«Не трогай. Так нужно».</p><p>— Ходить с боками в крови? — Я опустился рядом на колено.</p><p>«Только так можно стать сильнее». Картинка: его Камень в голове, и на нем, как на кости, нарастает что-то с каждой раной. «Вылечишь — не вырастет». И потом через паузу: «Я просто хотел тебя увидеть».</p><p>Это могло быть правдой, а могло быть тем, что он сам себе решил. Я не знал и, наверное, не узнал бы. Про Камни Зверей я знал явно меньше, чем он сам, и спорить с ним о его собственной силе было глупо.</p><p>— Те белые, что над тобой ползали. Это они тебя так?</p><p>«Они. Их много. Они не умирают». Картинка: груда льда встает, он бьет ее, она рассыпается и встает снова, и так до тех пор, пока он сам не уходит. «Хорошая дичь».</p><p>— Дичь, которую нельзя съесть.</p><p>«Съесть нельзя. Драться можно всегда».</p><p>— Заткнись и покажи лапу, — сказал я все равно.</p><p>Он показал зубы. Без рыка, просто показал — впервые за все годы.</p><p>Я опустил ладонь.</p><p>— Ладно. Твое дело. — Злость ушла так же быстро, как пришла, и осталась только тревога, из которой она росла. — Тогда останься хотя бы на ночь. Просто рядом.</p><p>Он подумал.</p><p>«До света».</p><p>— Идет.</p><p>Он подполз и лег ко мне спиной. Я положил ладонь на его шкуру (без Духа, просто ладонь) — он позволил и придвинулся ближе.</p><p>Мы не говорили. По связи ходило то, что бывает между своими, когда слова не нужны: он жив, я жив, и это все еще надолго. Я не спал, дежуря, а он спал, дергая лапой во сне.</p><p>Ушел Вирр, когда точечка солнца только показалась на горизонте. Не ждал и не попрощался: встал и поковылял прочь на трех лапах, подбирая четвертую. И ни разу не оглянулся.</p><p>К началу восьмого месяца, когда я сидел уже на самом дне трещины, пламя в искре дошло до края. Теперь хватило бы одного толчка изнутри, чтобы спровоцировать прорыв на Зерно, но я его не давал — копил дальше. Хотелось, чтобы прорыв был не просто возможен, а неизбежен.</p><p>Где-то через месяц Вирр прислал картинку, в которой было то же самое, что сейчас происходило во мне: его Камень, высший, у своего предела, а за пределом — Демон. Он не спрашивал, просто показывал, и смысл в картинке был один.</p><p>«Пора».</p><p>В этот момент связь сделала то, чего не делала никогда. Она зазвенела. Два предела, его и мой, сошлись по связи, как две одинаково натянутые струны, и один отозвался на другой. Я толкнулся в нее, и его край дрогнул. Он толкнулся — и дрогнул мой.</p><p>Мы шли на следующую стадию одновременно, через одну связь. Этого я не планировал, да и не смог бы. Но раз так вышло, прорываться порознь, на разных концах планеты, было глупо: резонанс между нами растянулся бы по связи на тысячи километров и дал бы каждому лишь половину.</p><p>А в одном месте он сложится вдвое. Это я понимал так же ясно, как край во мне.</p><p>— Вместе. — Вслух я не говорил месяцы, и голос показался чужим. — В одном месте. У корабля. Дойдешь по следам?</p><p>«Дойду. Когда?»</p><p>— Сейчас. Иду.</p><p>Корка сошла с меня в последний раз. Назад летел низко и на небольшой скорости, стараясь не колыхать лишний раз уже переливающийся через край Дух. Через несколько часов увидел все такой же серый корабль, занесенный ледяной крошкой и покрытый инеем.</p><p>Внутрь я не пошел. Люк был закрыт, да и не время еще. Сел на лед в двадцати шагах от трапа и стал ждать.</p><p>Корабль молчал. Если Петр и заметил мое возвращение, наружу он не вышел, и меня это устраивало: объяснять, зачем мне понадобился Зверь и куда мы сейчас уйдем, я не собирался.</p><p>Вирра увидел еще через час или около того — черной точкой на ровном льду. Выглядел он еще хуже, чем в прошлый раз, но сейчас, из-за готовой к прорыву энергии, не тащился, а стремительно несся над ледяной пустыней.</p><p>Остановился в двух шагах, и теперь я ощутил еще вернее, что нам обоим остался всего один шаг до стадии Зарождения Звезды.</p><p>Глаз у него так и не прояснился, а к старым рубцам на боках добавились свежие, еще не схватившиеся коркой. Говорить про это я не стал.</p><p>За эти месяцы он сделал для своего Камня куда больше, чем я для своей искры, так что упрекать его за цену, которую он сам себе назначил, у меня права не было.</p><p>Однако прорываться прямо здесь нельзя. Туманность шести Кругов почувствует всплеск прорыва, и я не знал, да и не хотел проверять, пойдет ли Петр за нами следить.</p><p>Так что мы отошли километров на двадцать и встали друг напротив друга на ровном льду.</p><p>Лед здесь лежал без трещин, и в разреженном местном воздухе звезды над ним не мерцали, а просто горели. Солнце висело над горизонтом маленькой точкой и света давало меньше, чем они все вместе.</p><p>Вирр поднял голову к черному звездному небу и завыл, а его энергия вспыхнула ярким сиянием. Я рассмеялся, сбросил с себя доспех, заставив жидкий металл сползти с тела, и присоединился к его вою. Через секунду искра, сидевшая в моем солнечном сплетении, воссияла энергией прорыва.</p><p>На Зерно у меня шло три центра сразу, и это было не так, как у обычных Практиков. Ядро в животе, с которого я и начинал, росло со мной все эти годы и дошло до своего края само. Искра, бывшая эпицентром всего, что я делал с Единым, росла быстрее всех: в нее уходил каждый прорыв, и в нее же месяцами уходил этот лед. А вот с третьим центром энергии, выше их, все было иначе.</p><p>Око не росло с того дня, как я прорвался на Ядро. Оно работало, усиливало восприятие, но само осталось ровно таким, каким сложилось. Ему было банально не из чего расти, потому что-то, что дало ему жизнь, находилось не во мне.</p><p>Источник Ока сидел в десяти шагах передо мной и выл на звезды. И я чувствовал это сейчас: Око тянулось к Вирру.</p><p>В Вирре также была часть меня: он вырос на моей крови Практика, в которой тогда уже сидела искра Звездного. И эти его частички точно так же тянулись обратно, ко мне. Два куска, перепутанные местами.</p><p>В каком-то озарении я осознал: чтобы и его, и мой прорывы сложились идеально и оказались полными, мы должны были заполнить пробелы друг в друге.</p><p>Укусом этого уже не сделать. Пасть у него теперь такая, что он взял бы меня в нее целиком. Но и я уже был не тем парнем, которому приходилось изгаляться с клыком из пасти его матери, чтобы пустить себе кровь.</p><p>— Брат! — крикнул, не прекращая улыбаться. Близящийся прорыв наполнял тело чистейшим экстазом. — Ты готов⁈</p><p>Я знал, что ему не нужно ничего объяснять. Он ощущал то же самое, и с натянутой нитью нашей связи казалось, что мог в буквальном смысле читать мои мысли.</p><p>«ГОТОВ!»</p><p>.</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Глава 12</p><p>Я сформировал лезвие телекинеза, ослабил защиту тела на груди и провел лезвием по коже в районе солнечного сплетения. Кровь пошла сразу, темная, густая, но не потекла вниз.</p><p>Вирр повторил то же самое своей энергией, но рассек свой лоб между глаз: шерсть там разошлась, и в ней тоже показалось красное.</p><p>Моя кровь двинулась к нему и начала исчезать в его пасти, а оттуда проникать глубже в тело. А его кровь точно таким же образом устремилась ко мне, и я втянул ее, будто обжигающе горячий коктейль через трубочку. Но она не успела даже скатиться по пищеводу в желудок. Растворилась в чистую энергию и устремилась в голову, где сидело Око.</p><p>Когда Око вздрогнуло, приняв энергию и силу Вирра в момент прорыва на Демона, я окончательно отпустил вожжи и прорыв вспыхнул.</p><p>Сначала только Око. Не вспышкой, а ростом: относительно медленным, положенным ему все эти годы и не полученным. Я чувствовал, как в голове расходится что-то, чему до сих пор было тесно. Оно росло минуту, две, пять. Потом перестало расти и начало меняться.</p><p>Я видел это восприятием, насколько восприятие могло видеть само себя. Око подбирало под себя все, чем я смотрел. Восприятие Духа, всю жизнь ловившее только то, на что его направишь, оно втянуло в себя первым. Потом втянуло духовное зрение, бывшее по сути просто глазами с фильтром Духа. А потом на все это наложилась призма мира, доступная только Зарождению Звезды, — особое, сложно объяснимое чувство резонанса с реальностью.</p><p>Но Око не осталось в голове. На Зерне не могло быть двух или трех центров энергии — только один. Так что, вобрав в себя прорыв Вирра и провернув для меня эволюцию восприятия, оно вместе с самим прорывом двинулось из головы вниз по Столпу — медленно, как опускают груз.</p><p>А навстречу ему из живота по тому же Столпу пошло Ядро. Я почувствовал их обоих в движении, и это было очень страшно на первый взгляд, потому что Столп, в котором они шли, пустел и растворялся за ними.</p><p>Двенадцать Чар остались на месте, но энергия из них тоже начала стремительно утекать в это единение. На Зарождении Звезды Чары Практика из хранилищ энергии превращались в точки средоточия особых сил.</p><p>Конструкция, поддерживавшая мою силу все эти годы, сейчас превращалась в ничто. Если бы я остановился или меня прервали в этот момент, я стал бы калекой без шансов на дальнейший рост. Благо, длилось это всего несколько секунд.</p><p>Они сошлись в искре, в районе солнечного сплетения. И то, что произошло в этот миг, я смог бы описать только так, как оно чувствовалось, потому что увидеть это было нельзя даже внутренним восприятием.</p><p>Три отдельные точки, бывшие мной на протяжение почти пятнадцати лет, легли друг на друга и перестали быть тремя. Они сложились, и то, что получилось, было меньше любой из них и при этом тяжелее всех трех.</p><p>Я чувствовал, как исчезает Ядро. Как исчезает искра. Как исчезает Око, и вместе с ним то, что оно только что взяло у Вирра. Все это ушло в одну точку и там кончилось…</p><p>Секунда… две… три…</p><p>Точка раскрылась.</p><p>Из нее, из-под солнечного сплетения, хлынул наружу поток силы. Он омыл мой разум, и сознание будто расширилось и обратилось могучим и спокойным океаном. Омыл Чары, и те свойства, что они даровали моему разуму и телу, получили заметный прирост эффективности. Омыл тело, и мои кости стали еще прочнее, мышцы — еще сильнее, кожа — еще тверже, а все шрамы, мелкие внутренние травмы и даже все крупные за считаные секунды исчезли.</p><p>На виске отрос кусок скальпа, и на нем стремительно начали прорастать новые волосы. Ужасный шрам на груди будто забурлил и за мгновения испарился с кожи. Даже ожог левой руки, бывший со мной с самого турнира, сошел, а к пальцам вернулась уже напрочь забытая полная чувствительность.</p><p>Столпа больше не было, потому что мою силу больше не нужно было поддерживать. Она сама стала и опорой, и домом, что на ней стоял. Единый и единственный центр энергии, основа силы.</p><p>Я открыл глаза и увидел лед.</p><p>Не поверхность, а весь его на сотни метров вокруг и вниз, как насквозь видят воду с лодки в ясный день. Видел, где он плотнее, где тоньше, где под ним идут трещины, не выходящие на поверхность, и где в этих трещинах, глубоко, сгустками, скапливался тот Дух, из какого здесь собираются Звери, и сколько их, и какой из них больше.</p><p>Плита льда у меня под коленом, то, на чем она держится, и та одна точка в ней, от удара в которую, она развалится вся. Точка слабости. Прежде я ловил их дважды в жизни и оба раза случайно, не понимая, что делаю. Сейчас точка просто была перед глазами, чуть дрейфующая в материи, а в соседней плите нашлась своя.</p><p>Потом я посмотрел на Вирра.</p><p>К Камню в его голове, как к моему Зерну, сходилось сразу несколько потоков, только у него это были не три центра. В его Камне уже было три энергии: Дух Зверя, его собственный, и два чужих, Мага и Практика, из меня. Именно поэтому, по объяснению черепахи-Демона, Вирр ее так заинтересовал: три эти энергии виделись ей одним из путей к становлению Дьяволом.</p><p>Но они никогда не были в балансе. А сейчас моя кровь, поглощенная им перед самым переходом, всколыхнула их, и они вошли в резонанс. Камень взял этот резонанс в себя и на нем прорвался.</p><p>Его прорыв не был Единым, как у меня. Для этого было недостаточно простого резонанса трех энергий. Основой его силы остался Дюй. Но то, что Вирр взял из меня, он не выбросил, а подложил под свой Камень фундаментом чего-то особенного.</p><p>Камень Демона сложился в нем за один вдох, и он глухо, из груди зарычал так, что лед под нами отозвался разошедшейся от его лап сетью трещин.</p><p>Дальше хлынуло черное пламя. Но не из лап, не по загривку и не из тела в целом. Оно пошло из Камня по всему телу сразу, по каждой жилке, и было оно другое: гуще, темнее, куда более диким и яростным, по ощущениям куда сильнее, чем должна была быть стихийная сила «обычного» Демона. Это явно было влиянием Духа Мага, усилившего стихийную составляющую.</p><p>А потом настал черед проявить себя и Духу Практика. Сначала с него, как и с меня, сошли все раны и шрамы, шерсть заново наросла там, где из-за рубцовой ткани оставались плеши, и глаз снова стал ярко-желтым с оранжевым оттенком.</p><p>Вдруг Вирр прямо у меня на глазах начал сжиматься. За считаные минуты его стянуло с десяти метров в холке до шести, не больше. При этом все, что в нем было, — шерсть, кости, мышцы, — стало плотнее вдвое. Я видел, что его сила не ушла с этими метрами, а, наоборот, выросла, и такое тело было намного сильнее прежнего даже без всякой энергии, просто мясом и костью.</p><p>И в целом энергии в нем было больше, чем должно было быть у Камня Демона.</p><p>Когда все закончилось, он встал, чуть пошатываясь в первую секунду, но потом нашел твердость в лапах, осмотрел себя, глянул на меня, довольно тявкнул басом, а потом снова взвыл. И на этот раз в небо устремилась уже не просто энергия, а столб черного огня.</p><p>Я поднял перед собой ладони. Зажег на правой алое пламя. Жаркое, взрывное, яростное, полное жажды будущей битвы. Зажег на левой руке, снова чистой и гладкой, белое пламя. Ледяное, отрезвляющее, очищающее от любой грязи, напоминающее о холоде прошлых потерь.</p><p>Развел руки в стороны. Чуть тряхнул кистями, и к черному столбу Вирра присоединились мои, алый и белый. На этот раз я не стал выть вместе с ним. Просто стоял и улыбался, глядя на эту пугающую красоту.</p><p>В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое июня одна тысяча сорок пятого года по календарю Смоленска-2 и пять тысяч сто девяносто восьмого года по единому календарю Империи я встретил Звездного. Мага Зарождения Звезды, изменившего мою жизнь.</p><p>Сегодня, если мои внутренние часы не сбились, девятого марта пять тысяч двести пятнадцатого года по имперскому календарю я прорвался на Зарождение Звезды сам. Что ж… Это были очень долгие шесть тысяч сто дней.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Лед за Вирром начал двигаться.</p><p>Вернее, двигался не именно за ним, а двигался весь лед.</p><p>Я понял это за те секунды, пока живой металл сходился на мне обратно: вся площадь вокруг нас на километр во все стороны пошла мелкой дрожью, какой у твердого льда не бывает. И дрожь эта шла не от поверхности, а снизу.</p><p>Глубинным зрением, как решил назвать то, что появилось благодаря Оку, я видел его. Этого ледяного Зверя. Он был не такой, как тот, которого я прикончил. Тот был лужей. Этот — озером.</p><p>Вирр прекратил тратить свое черное пламя, развернулся и уставился прямо на поднимающийся к нам Камень Демона. Хотя нет. Судя по его энергии, это была Призма Демона — третий уровень, технически аналог Вихря или Бутона.</p><p>Казалось бы, после прорыва на Единое Зерно с двенадцати Чар мне должны быть по плечу даже Вихри девяти Кругов. Но у Демонов все немного иначе, чем у Магов и Практиков.</p><p>У них не было возможности переходить на Зарождение Звезды с промежуточных стадий Зверя, и практически обязательным условием прорыва были смертельные битвы. Так что Демонов в любом случае было несравнимо меньше, чем Сфер.</p><p>Однако, словно бы в компенсацию этих сложностей, если у Магов разница между стадиями Зарождения Звезды была в среднем раза в полтора по чистому объему энергии, то у Демонов — почти вдвое.</p><p>В результате Камень Демона по силе уступал даже Сфере семи Кругов, Самоцвет Демона уже стоял вровень с Туманностью восьми, а Призма Демона неслабо так превосходила Вихрь девяти. А Звезда Демона по силе уже значительно опережала даже Сверхновую.</p><p>Так что-то, что лезло к нам, было серьезной угрозой даже для меня. Но это не было ни капли нежеланным. Я дико хотел проверить, на что сейчас способен.</p><p>Вирр подскочил в воздух и завис в пространстве на высоте метров тридцати. Я не стал пока что настолько полагаться на новые трюки Зерна и привычно создал под ногой ступень Корня, чтобы толчок не взорвал подо мной лед.</p><p>Технически я тоже уже мог просто ходить по воздуху, вообще не тратя на это энергию и наступая буквально на саму реальность благодаря резонансу между энергией в Зерне и в окружающем мире. Но по ощущениям, это было что-то расслабленное и неспешное.</p><p>А в бою, где нужны резкие маневры, я собирался и дальше полагаться на ступени Корня. Тем более после прорыва они стали намного прочнее. К тому же теперь я мог за счет того же резонанса управлять их свойствами: сделать так, чтобы ступень спружинила под ногой или, наоборот, заставить ее срастись с миром настолько, чтобы, стоя на ней, я стал непоколебимой крепостью.</p><p>Так что остановился рядом с Вирром, встав на ступень, и мы вместе глянули вниз. Лед вскрылся не мелкими плитами. Он вспучился огромной сетью трещин полукилометрового диаметра, и из-под нее лезла наверх Призма Демона. Нам пришлось спешно набирать высоту, чтобы охватить всю сеть.</p><p>Прямые ребра льда, тонкие, с мою руку, выходили из планеты тысячами, скрещивались, сходились, и лед нарастал на них гроздьями. За полминуты перед нами стоял купол в сотню метров высотой. Настоящий холм.</p><p>Под куполом висели вниз отростки: те же ледяные ребра, только свободные. Их было столько, что они шли сплошной бахромой, и каждый из них шевелился сам по себе, а все вместе перестраивали купол на ходу: ребро уходило из одного места, вставало в другое, лед с него стекал и нарастал заново.</p><p>У него не было головы и глаз, не было ни переда, ни зада, и, кажется, не было никакого другого смысла, кроме того, чтобы быть большим. Он все еще был меньше матери Теи, черепахи-Демона, но это определенно был самый большой мой противник.</p><p>Ледяной Дух планеты, Призма Демона.</p><p>Первый гейзер ударил из-под купола вверх и вбок, мимо нас с Вирром, но это быстро перестало быть похожим на атаку. Гейзер застыл прямо на ходу и превратился в столб льда. Белый, в десяток метров толщиной, он ушел вверх и дошел до километра длины раньше, чем я успел подумать, что он не кончится. А потом этот столб вдруг рухнул явно куда быстрее, чем могла бы добиться местная гавитация, врезался в ледяную пустошь и разлетелся на мириад осколков. Грохот и звон были такие, что отдались в металле моего доспеха.</p><p>Это было не нападение. Это планета показывала, что она умеет.</p><p>Я ответил. В первый раз на Зерне, даже сам не до конца зная, что получу. Собрал удар, как собирал всегда, — на всю руку, Единым, и атаковал алым пламенем в то место купола, где глубинное зрение показывало саму Призму.</p><p>Удар ушел.</p><p>Не тот, что я мог предположить. Втрое, вчетверо больше. Купол раскололся до середины и половина его разлетелась в стороны кусками с дом. Лед за куполом прорезало бороздой на сотни метров, и пар встал стеной. Меня самого в воздухе развернуло отдачей так, что пришлось создавать еще одну ступень, в которую уперся ногой, чтобы сохранить равновесие. Я повис в воздухе и тяжело дышал, глядя на свои ладони. Это была уже не просто сила, это была мощь!</p><p>Однако купол собрался обратно меньше чем за десять секунд. Отростки, оставшиеся от решетки, ушли в лед планеты и вытянули из него новый: он нарос на ребра, и половина купола встала на место.</p><p>Призма внутри не сдвинулась даже. Впрочем, я бил не по ней, уже зная, что, если что, это существо сможет восстановить и свою энергетическую основу, также собрав ее из кусочков льда.</p><p>Он ударил в ответ, и на этот раз в меня. Из-под купола, с десятка отростков сразу, вверх пошли столбы бурлящей жидкости, но явно не воды, и там, где я висел, все за мгновение стало белым. Я решил проверить себя и не стал уворачиваться, лишь прикрыл предплечьями голову и выставил щит Единого прямо внутри доспеха.</p><p>Белое нечто ударило в доспех всей массой и бросило меня прочь, и я поймал себя на ступени только метрах в семидесяти. Доспех выдержал: живой металл принял удар и уплотнился, и даже холода внутрь не пустил.</p><p>Но столбы шли и шли без перерывов, и мне все-таки пришлось уходить, чтобы не превратиться в отшвыриваемый все дальше мячик: нырок, свеча, доворот через корпус… Лед далеко позади где белые струи снова падали на поверхность планеты, стремительно начал покрываться огромными проплешинами.</p><p>Тут вдруг раздался рык Вирра. Он висел с другой стороны существа и, поняв, что я обратил на него внимание, ударил в него веером черного пламени. Сейчас, на Камне Демона, он хоть и был заметно сильнее обычного Демона благодаря древней родословной и особенностям прорыва с моей кровью, но все еще очень несравнимо уступал Призме. Зато стал достаточно сильным, чтобы сражаться вместе со мной.</p><p>«Я отвлеку его! А ты убей!» — После прорыва его мысли стали куда более связными и четкими.</p><p>По сравнению с Агатой, по сути, ему не хватало лишь умения облачать эти мысли в слова. Послание, что он мне передал, все еще являлось просто образом идеи. Ну и я сильно сомневался, что он был понял какие-то сложные человеческие концепции, хотя ему это особо и не было нужно.</p><p>Он продолжил поливать существо дождем слабых, но явно очень раздражавших ледяную тварь огней, стремительно носясь туда-сюда, уворачиваясь от выстрелов белых гейзеров.</p><p>А я занялся поиском точек слабости. Глубинное зрение их показывало, я видел их с десяток, стремительно плавающих по телу существа, перетекавших одна в другую, распадающихся одна на две, растворявшихся в ничто.</p><p>Попасть в такую действительно было возможно лишь благодаря невероятной удаче. Но я видел, что они не двигались хаотично: у их перемещений были паттерны, зависевшие от движений существа и его атак. И сейчас я мог просчитать это все в уме с довольно высокой точностью и достаточной скоростью, чтобы успеть оказаться именно там, где нужно.</p><p>Я ударил в одну точку где-то десятой частью той силы, что вложил в самую первую атаку, но тут же четверть купола осела мелким крошевом. Тварь снова собралась и попыталась достать меня, но вскоре ее опять отвлек Вирр. Хотя оно было куда выше его по силе, существо явно не отличалось умом.</p><p>Я ударил в другую точку — тот же эффект. Распад, но тут же и сборка. У него были точки слабости, но не было слабых точек в том смысле, в каком они были у всего живого, потому что живого в здесь не было почти ничего. Тело было взято напрокат у планеты, и оно достраивалось, когда хотело.</p><p>А после третьего моего удара оно, неожиданно, захотело стать не куполом, а ловчьей сетью.</p><p>Возможно, моя предыдущая оценка его низкого интеллекта была преждевременной.</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Глава 13</p><p>Отростки, висевшие под ним бахромой, разошлись в стороны и вверх, и за секунду передо мной выросла сеть: скрещенные ребра льда на сотни метров в ширину и выше того места, где я висел.</p><p>Я ушел вниз. Сеть ушла вниз за мной. Я ушел в сторону, на четыре ступени за один вдох, и сеть была уже там. Ей ведь не надо было двигаться — только вырасти, и росла она из планеты, а планета была везде.</p><p>В конце концов она сомкнулась на мне. Ребра сошлись вокруг, спереди и сзади. Я ударил в них Единым, и они лопнули, но на их место встали новые раньше, чем старые долетели до льда.</p><p>Снова попытался уйти вниз сквозь заметную прореху, но прореха закрылась прямо перед моим лицом. А из планеты навстречу уже поднимались новые ребра, явно желающие проткнуть меня насквозь.</p><p>Ударил по ним ногами, и они разлетелись, а меня подбросило обратно вверх, в сеть. Ударил еще. И еще. Я рвал их, но они нарастали быстрее. Пытался прорываться насквозь, но новые ребра перекрывали путь, и расстояние между ними становилось все меньше.</p><p>Холод пошел через доспех. Пока еще не внутрь меня, но уже чувствовался кожей. Одно ребро нашло стык.</p><p>Тонкое, как игла, оно вошло под правую руку в то место, где нагрудник сходится с боковой пластиной и куда живой металл не успел лечь плотно после перераспределения от предыдущей атаки. Лед прошел подложку и вошел в бок, между уже моих настоящих ребер. Неглубоко, на палец, но и этого хватило.</p><p>В меня пошел уже не просто ледяной Дух, а обжигающе ледяная жидкость, и это было куда хуже, потому что чужой Дух я хотя бы мог поглотить белым пламенем.</p><p>Холод ледяного Духа, пропитывавший эту быстро испарявшуюся от моего тепла жидкость, совсем недавно бывшую льдом, расходился по телу с правого бока вверх и вниз: в ребра, в легкое, в живот, в плечо, в руку. И там, куда он доходил, все переставало быть моим.</p><p>Правая рука отнялась первой. Потом — половина груди. Вскоре холод должен был дойти до Зерна, которому не было и пятнадцати минут, и что будет с ним при контакте с таким, я не знал и узнавать не хотел.</p><p>Так что зажег внутри себя алое пламя, и оно пошло навстречу чужой силе по моим же ребрам и мышцам. И оно жгло их, потому что они были уже не моими. Они были льдом. Радовало одно: это хотя бы было не больно. Пока что.</p><p>Я жег и жег, пока холод не остановился на середине груди и не двинулся назад к ране. Из дыры в боку пошел пар.</p><p>В такой суматохе отыскать точки уязвимости было невозможно, так что сеть я все это время рвал уже не только Единым и пламенем, но и всем, что было.</p><p>Вкладывал мощь, усиливаемую Ладой и Лелей. Отталкивался от ступеней Корня. Отводил лишний холод из тела Истоком и от тела двенадцатой Чарой, пока что безымянной. Поддерживал тело Животом. Заставлял энергию повиноваться лучше Ярлом. Выбирал, куда лучше ударить, через Чело…</p><p>В какой-то момент, активировав на полную вообще все чары, в том числе даже Зарод, который тут явно был вообще не к месту, я вдруг сумел ухватить глубинным зрением пролетавшую мимо точку уязвимости. Размахнулся обеими руками и ударил в нее разом всем, что имел.</p><p>Купол существа и сплетенные им из ледяных ребер сети взорвались ледяным извержением и отлетели прочь на пару сотен метров, разваленные на мелкие осколки. Однако я тоже был не в лучшей форме и, не сумев нащупать ступень Корня, просто рухнул на лед с полусотни метров на левый бок.</p><p>Правая рука не двигалась. Правой половиной груди я не дышал. В боку была дыра, и хотя подложка под ней уже затягивалась и живой металл шел по краям дыры, пластину ему было не вернуть. Единого во мне осталось меньше половины.</p><p>Вирр уже был рядом. Он все это время рвал ребра сети с другой стороны, но существо, явно решив, что я представляю большую угрозу, его попросту игнорировало. Впрочем, стоило признать: без него мне пришлось бы заметно труднее.</p><p>Купол снова начал собираться, но неожиданно не для того, чтобы устремиться снова в бой, а развернуться и рвануть прочь. Он перебирал отростками, ставил новые ребра вперед, снимал задние и перестраивался на ходу. Двигался он так быстрее, чем смог бы любой Зверь из плоти такого размера, на десятки метров в секунду, и ни одного удара в нас с Вирром больше не сделал. Мы его больше не интересовали.</p><p>Я понял это не сразу, но потом сориентировался по звездам и осознал: он двигался к кораблю. Невозможно было назвать точную причину, но, кажется, его аномальное восстановление, хотя и требовало совсем немного энергии, все-таки жрало силы его Призмы. А после моего последнего удара он был разбит настолько глобально, что запас его Дюй критически просел.</p><p>Нас убить, чтобы пополнить запас энергии, он быстро не смог бы и явно это понял. А на космическом судне было огромное средоточие чистой энергии. Сердце корабля.</p><p>Я подкинул себя от земли, левой рукой оттолкнувшись ото льда, и поднялся в воздух на ступень. Корень отозвался хуже, чем мне бы хотелось, но все-таки отозвался, и я устремился за куполом.</p><p>Вирр шел по льду подо мной. Догнать купол для нас с ним было нетрудно, несмотря на его скорость. Он шел, не оборачиваясь, и я со всей силы бил его сзади в решетку, в ребра, в то, на чем он стоял. Но купол просто разваливался и снова собирался на ходу, не замедляясь.</p><p>Попробовал иначе. Ушел вперед него, на километр, и зажег алое по всему льду перед ним. На пути существа оказалась борозда почти кипящей воды, но оно дошло до борозды и не остановилось. Отростки нащупали дно сквозь кипяток, нашли под паром еще не растаявший лед и выросли из него… Существо прошло через мою борозду, лишь немного замедлившись.</p><p>Корабль я увидел издали точно там, где он стоял в последние восемь месяцев. Но в ту секунду, когда я его увидел, опоры оторвались ото льда. Петр не спал и засек угрозу. Корабль пошел вверх, пока тяжело и медленно, и купол, добравшись до точки под ним, перестроился и ударил.</p><p>Или, правильнее сказать, «потянулся». Он поднял весь купол разом, отростками и ребрами, и отростки эти пошли в небо на сотни метров. Я атаковал, чтобы не позволить ему успеть, и сбил большинство отростков, но один из них все-таки дотянулся до корабля и задел его, сбив с курса.</p><p>Корабль дернулся, лег на борт, с обшивки что-то посыпалось — лед или куски металла. Он провалился на десяток метров, но выровнялся, и Петр тут же повел его выше, чем доставали отростки. Купол внизу вытянулся за ним во всю высоту, какая у него была… и не дотянулся. Тогда он ударил вслед гейзерами, но было уже поздно. Те застыли столбами на полпути. Корабль ушел на два километра и повис там.</p><p>«Вон там!»</p><p>Вирр показал мне образом, куда идет, и поспешил туда сам. По льду, под купол, туда, где отростки, вытянувшись в небо, оставили под собой самое тонкое место. В шкуре пламени он прошел через первые ребра и начал рвать их пастью и когтями.</p><p>Я видел это глубинным зрением и, чтобы помочь ему, теперь сам взялся за отвлекающий маневр. В моем исполнении, когда я снова оказался в относительно спокойной обстановке, это было куда разрушительнее, чем от волка.</p><p>Несколько слабых ударов по точкам уязвимости под таким углом, чтобы либо не позволять существу снова прижаться к ледяной пустоши, либо сбивать с его зависшего на высоте нескольких сотен метров купола куски.</p><p>Вирр тем временем приближался к Призме. Она уже была в десяти метрах от него. В пяти. В двух. Он раскрыл пасть…</p><p>Купол сложился.</p><p>Весь, целиком. Все отростки, что до сих пор тянулись к кораблю, как к единственному шансу на выживание, пошли вниз, на одну точку в последней, отчаянной попытке защитить свой центр, и Вирр был внутри этого.</p><p>Я ударил. Искать точку уязвимости уже было некогда, так что атаковал всем чистым Единым в эту массу. Сосредоточил атаку в узкий тоннель, метясь точно в Вирра, с расчетом на то, что его тело окажется прочнее льда.</p><p>Так и получилось. Он припал на лапы и недовольно зарычал, попав под атаку моего пламени, но через миг сумел найти силы и рванул по пробитому мной тоннелю наружу. Призмы нигде не было видно, и, присмотревшись повнимательнее, я понял, что он ее успешно проглотил.</p><p>Существо, однако, не умерло даже после этого. Оно продолжало тянуться за нами, но я обхватил шею Вирра, и мы устремились к кораблю, на высоту, куда тварь уже не доставала. Там провисели несколько часов, наблюдая за тем, как существо внизу, потеряв всякую волю к сражению после потери своей Призмы, постепенно разваливается на отдельные ледяные глыбы.</p><p>Когда от него не осталось ничего, кроме груды льда, и Вирр, следивший за Призмой в своем желудке, подтвердил, что тварь мертва, мы спустились. Я махнул Петру, что он тоже может спускаться.</p><p>Он сел поодаль на две опоры из четырех и брюхо, накренился, но остался стоять. Бой был окончен. По крайней мере, бой с ледяным монстром. Но у меня оставалось еще одно сражение. За менее чем два месяца я должен был освоить Технику Замерзшей Звезды.</p><p>Но теперь у меня было Зерно, на стенки которого можно попробовать записать технику. И как только стабилизировал свою энергию, я сел и открыл руководство на второй половине, где говорилось про вписывание техники.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Я посмотрел на Зерно изнутри — впервые не как на чудо, а как на вещь, с которой предстояло работать. Оно сидело под солнечным сплетением, маленькое и тяжелое, и внутри горело пламя, притом что никаких техник у меня еще не было.</p><p>И теперь ледяной Дух планеты нужно было тянуть в это Зерно и класть на его стенки. Вокруг огня.</p><p>Сидеть у корабля смысла не было. Здесь Дух был тоньше всего, а мне нужно было тянуть много и быстро. Так что я поднялся, окликнул Вирра, и вскоре мы снова были на самом дне той трещины.</p><p>Он лег поодаль, вытянув лапы, и по связи от него шло только одно: тяжесть в животе. Призма в его желудке не растворялась, как растворилась бы еда, а медленно переваривалась, и каждый ее грамм отдавал ему силу. Это было кстати. Возможно, он бы сумел и на Самоцвет за относительно короткое время прорваться.</p><p>Я сел и потянул Дух.</p><p>Первый слой техники лег минут через сорок. Я довел ледяной Дух до Зерна и положил его на стенку тонкой пленкой. Но в этот момент понял, что первая половина руководства (та, на которой Сферы «просто» замерзали изнутри) была еще милосердной. По крайней мере, для меня вторая часть была куда хуже.</p><p>Лед покрывал пламя, огонь ему не уступал, и две стихии сразу начали бороться. Стенка тут же пошла мелкими трещинами. Пока что очень тоненькими, но это был лишь первый слой из десяти, где каждый сложнее и сильнее предыдущего. Каждую трещину я чувствовал как порез, только не на коже, а где-то глубже.</p><p>Отпустить я мог. Но руководство на этот счет было честным: узор, брошенный на середине пути, сходит сам, и начинать придется заново. Так что я держал. Слой за слоем.</p><p>Что-то в этом было и хорошее. Белое пламя было будто бы отражением алого, находясь вместе с ним и одновременно вместо него, и ледяной Дух, идущий на стенки, доходил и до него.</p><p>Ему лед был в радость, и оно забирало на себя часть потенциальных повреждений. За эти недели оно выросло так, как не росло за все месяцы, и когда я смотрел на свои ладони, белого в левой было уже почти столько же, сколько алого в правой.</p><p>К концу седьмой недели узор лег целиком. Я посмотрел на Зерно и увидел то, чего ждал: по стенкам, поверх огня и под ледяным узором, шла сеть трещин, ставших уже очень глубокими. Сила, прежде державшаяся в Зерне одним плотным целым, теперь уходила в эти трещины, как вода в треснувший кувшин. Не вся, к счастью. Но я прикинул, сколько осталось, и вышло около семи десятых.</p><p>Зато узор работал. Я поднял правую руку, пустил по ней Единый и велел ему не гореть, а стыть. Он застыл. С ладони сошел не огонь, а белесая струя — примерно такая же, какой бил в меня ледяной Демон.</p><p>Это и была техника Замерзшей Звезды.</p><p>Вирр поглядел на лед на моей ладони, подошел и лизнул мне руку, после чего ушел обратно на свое место. Он знал, чего это стоило.</p><p>Я сидел и смотрел на трещины в своем Зерне. Срастутся ли они, и если да, то когда?</p><p>Выбора, впрочем, не было с самого начала. Без испытания Агату и Тею мне бы не отдали, и живым с планеты я бы не ушел. По крайней мере, не так, чтобы потом не бегать всю жизнь. А бегать больше не хотелось.</p><p>Мне нужно было не выжить, а войти в эту систему на законных правах, потому что по ту сторону нее были Фая, Наташа, Миша и все, кого у меня забрали. А туда беглецов не пускали.</p><p>До конца срока, отведенного мне, оставалось четыре дня. Я встал, в последний раз глянул на след, оставшийся от применения техники Замерзшей Звезды, позвал Вирра, и мы двинулись к кораблю.</p><p>Петр вышел из каюты, когда я уже стоял в трюме, а Вирр лежал у люка головой к стене.</p><p>— Спасибо, — сказал он. — Я видел через корабль — вы его отвели.</p><p>— Он шел к сердцу корабля, не к вам.</p><p>— Я был внутри, — чуть смущенно улыбнулся он. — Взлетаем.</p><p>Потом ушел в каюту и запер за собой дверь, и больше я его голоса не слышал до самой посадки. Корабль оторвался ото льда, выровнялся и пошел вверх. Планета, на которой я прожил десять месяцев, ушла вниз белым пятном без единой приметы, за которую можно было бы зацепиться взглядом.</p><p>Несколько дней обычного хода, пара часов Испода. Орел-Мирный-4 показался впереди голубой яркой точкой, и я обрадовался ему, как не радовался ни одному месту за последние годы. Пусть даже там меня ждал Совет.</p><p>Встретили меня те же двое в форме Совета, что заковывали в прошлый раз. Кандалов при них не было. Один показал Вирру рукой в сторону загонов, и тот, покосившись на меня, пошел туда сам, а второй повел меня через поле к зданию Совета, идя в двух шагах позади.</p><p>Для них я уже был не арестант, а испытуемый, и вели меня не в камеру, а в лабораторию под крышей здания Совета. Длинная комната, окна на плато, у стены стойка с плоской пластиной и лентой, уходящей в стену. В дальнем конце мишень из серого камня в два роста. За стойкой ждал человек в форме советника: сухой, немолодой, Сфера восьми Кругов. Второй такой же стоял у окна.</p><p>— Ладонь, — сказал первый, — прикладывай сюда.</p><p>Я положил ладонь на пластину. Единый убрал, оставив только Эфир, еще на трапе, так что не переживал. Теперь в меня через пластину шло чужое внимание, медленное и очень дотошное, но читало оно ровно то, что я ему показывал: Сферу. Большую — больше той, что они мерили десять месяцев назад. Советник у стойки, глядя на ленту, довольно кивнул.</p><p>— Объем вырос, — сказал он второму. — Заметно. Поручитель не преувеличил.</p><p>Это я еще трещины не зарастил.</p><p>— Теперь технику. В мишень.</p><p>Я повернулся к камню, поднял правую руку и велел Эфиру стыть. Он застыл, как застыл тогда на льду: с ладони ушла белесая струя, и камень под ее воздействием покрылся инеем на ладонь в глубину. Это было все, что я умел. И это было больно: лед, уходя со стенок, шел по трещинам, и каждая отозвалась, как поврежденный зуб под холодной водой.</p><p>Советник у стойки обошел мишень кругом, тронул иней пальцем, вернулся.</p><p>— Это минимум, — сказал он. — Но это уже что-то. Теперь главное. Совет хочет знать, можно ли эту технику ослабить, урезать? Сделать такой, чтобы ее осилила Сфера.</p><p>— Нет, — покачал я головой.</p><p>Это была не вредность и не попытка саботажа. Я отвечал честно на основе того, что понял в процессе освоения техники.</p><p>— Почему?</p><p>— Узор ложится на стенки Сферы десятью слоями. Можно подумать, что, если убрать самый губительный десятый слой и перестроить остальные, технику получится применять. Думаю, Совет так и предполагал.</p><p>— Возможно, — протянул советник.</p><p>— Но эти слои как кусочки мозаики. Поменять то, как они стыкуются друг с другом, еще было бы возможно, но совершенно нереально выбросить один так, чтобы остальные заполнили его место.</p><p>— Вы уверены?</p><p>— Насколько могу быть уверен после освоения этой техники, — огрызнулся я. Столько боли перенес ради того, чтобы донести им ответ на их вопрос, а они еще и сомневались. — Не верите — найдите того, кому точно поверите и кто освоит эту технику вместо меня. Ой! Таких ведь нет!</p><p>Он смотрел на меня долго и молча, но в конце концов просто кивнул.</p><p>И все равно в следующие две недели они продолжили исследования. Множество замеров, изучение специалистами узоров на стенках моего Зерна. Благо на этой стадии Зерно мало чем отличалось от Сферы с технической точки зрения, а увидеть Единый, когда я показывал Эфир, они никак не могли.</p><p>И вопросы были одни и те же, только слова в них переставляли, а я отвечал каждый раз одно и то же слово в слово. Нарочно, чтобы им было не за что зацепиться. Переубедить меня они пытались не грубо, а так, как уговаривают человека подписать невыгодный ему документ: с терпением и даже какой-то заботой.</p><p>Им нужен был способ или хотя бы моя подпись под тем, что способ есть, а я его не нашел. Но я не мог дать того, чего у меня не было.</p><p>На пятнадцатый день дверь лаборатории открылась без стука, и советник у стойки встал. Илья вошел как к себе домой и остановился посреди комнаты. Провел ладонью по ежику на затылке, глядя на мишень.</p><p>— Достаточно, — сказал он наконец. — Вы получили свой ответ.</p><p>— Совет требует способ, — сказал советник.</p><p>— Совет требовал вердикт, а не способ. Вы его слышали. Хватит. — Илья не повышал голоса, но его аура заставила советника на Сфере ссутулиться. — Тридцать лет руководство лежало у вас, и никто не смог его освоить. Так что прекратите сомневаться в том, кто смог. Пишите заключение.</p><p>Советник не ответил, но сел и взял перо.</p><p>Илья посмотрел на меня.</p><p>— На этом все, Червин.</p><p>И вышел.</p><p>Когда дверь за ним закрылась, советник, дописав, ушел следом вместе со вторым, а я остался в лаборатории один и сел на край стойки. Техника была мне больше не нужна и на самом деле только вредила: лед на стенках не давал огню гореть в полную силу, и каждый день с этим узором был как минимум днем, когда трещины не срастались.</p><p>Я пустил по стенкам Зерна Единый. Не наружу, а внутрь, по кругу, где лежал лед. Лед медленно сходил слой за слоем, как сходит корка с обморожения, и там, где он сходил, снова становилось горячо.</p><p>Но трещины остались. Семь недель нанесения узора ушли за четверть часа, а то, что они оставили, обещало затягиваться еще месяцы.</p><p>— Завтра, — сказал второй советник, заглянув в комнату еще через полчаса, — Совет вынесет вердикт. В десять.</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Глава 14</p><p>Илья стоял у дверей зала, когда приставы вывели меня в коридор, и по одному его кивку оба отступили шагов на пятнадцать к лестнице и встали там.</p><p>— Пять минут, — сказал он им, не глядя. Затем сосредоточился на мне: — На Совете тебе предложат службу.</p><p>— Какую?</p><p>— Мою.</p><p>Он сказал это так, будто мы все уже обсуждали и теперь просто уточняем.</p><p>— У меня особый отряд. Не приставы, мы подчиняемся напрямую генерал-губернаторству, — продолжил он. — Если не хочешь, чтобы за все твои провинности тебя отправили в какой-нибудь исследовательский институт, где будут годами изучать, чтобы понять, почему твоя Сфера продолжает копить Эфир, начали испытывать на тебе другие опасные техники или засунули в какую-нибудь жопу мира как бракованного, я — твой единственный выход. Но нужно будет дать клятву Духа.</p><p>— Что в ней?</p><p>— Тебе скажут, там недолго. Но за нарушение — смерть.</p><p>— Тем лучше. Длинные я плохо запоминаю, — хмыкнул я.</p><p>Он не улыбнулся, сказав:</p><p>— Волка возьмешь с собой. Он вроде как неплохой боец, судя по отчету твоего пилота, хотя только с Камнем ему и будет трудновато.</p><p>— Моя секира, — спросил я, — она все еще у того, с жезлом?</p><p>Он посмотрел на двери зала.</p><p>— Двери открывают в десять. — Снова глянул на приставов, и те двинулись к нам. — Не опаздывай.</p><p>Зал был тот же: длинный, пустой, со столом далеко от двери, только в этот раз за столом сидели трое, и Звезды среди них не было. Посередине немолодой советник с листом перед собой, Туманность восьми Кругов, слева еще один Сфера… А справа, положив на стол пустые руки, сидел тот самый Вихрь, что поймал меня в прошлый раз и забрал Крушитель. Жезла при нем не было. Илья вошел следом за мной и встал у стены.</p><p>— Червин Александр, — сказал председатель, не поднимая глаз от листа. — Испытание Совет признает выполненным. Обвинения сняты. Дело закрыто.</p><p>Он сделал довольно долгую паузу, перелистывая страницы.</p><p>— От имени присутствующего здесь специального следователя Империи Ильи Берестова Совет предлагает вам службу в оперативном отряде 3–7. Глава отряда — специальный следователь Берестов. Пока будете числиться в отряде, вам будет присвоен особый статус. Вопросы?</p><p>— Согласен.</p><p>Он поднял глаза. Кажется, ждал торга.</p><p>— У меня два условия, — продолжил я. — Лису и черепаху отправить к Фае, девушке с эфирным телом. Туда, где она сейчас. Волк остается со мной.</p><p>Председатель посмотрел на Илью, и тот едва заметно кивнул.</p><p>— Удовлетворено. Ближайшим кораблем Коллегии на первый эшелон.</p><p>— И мою секиру. Ее забрали у меня.</p><p>— Забрали по закону, — вклинился Вихрь. Голос у него был спокойный, и смотрел он мне в глаза. — Ты был в розыске, Червин, и оружие изъято как часть дела. Дело закрыто. Тебе бы лучше быть благодарным, что тебя не казнили.</p><p>Я промолчал.</p><p>— Клятва, — сказал председатель.</p><p>Пристав принес темную табличку размером с ладонь и положил на стол. Я подошел и накрыл ее рукой. Камень под ладонью был холодный.</p><p>Положений, что я должен соблюдать, было четыре: не действовать против Империи, не разглашать дела отряда, исполнять приказы главы, не покидать отряд без его слова. И одно на все: нарушивший умирает.</p><p>Правда, я знал, что такие клятвы не абсолютны, так как в таком случае требовали бы множества уточняющих пунктов, а относительны. То есть реагируют только на то, что сам дающий клятву считает, например, «действием против Империи».</p><p>Так что в целом это был довольно гибкий поводок. Но все еще поводок, и за попытку его снятия меня по идее ждала казнь.</p><p>Вот только любую клятву, данную Эфиром, я мог бы относительно быстро разорвать Единым, так что, по сути, это был даже не поводок, а просто его видимость. Но такой шаг я собирался оставить на самый крайний случай.</p><p>Пустил в камень Эфир, он взял его и затянул узлом где-то в груди. Не больно, но так, что я понял, где тот теперь сидит.</p><p>— Принято, — сказал председатель.</p><p>— Один вопрос, — сказал я, убирая ладонь. — Что значит особый статус?</p><p>— Во время выполнения заданий любые действия, ведущие к успеху задания, — председатель явно зачитывал что-то по памяти, — как бы они ни противоречили закону, списываются по завершении задания. И за превышение полномочий в любом случае отвечает глава отряда, а не исполнитель.</p><p>— Любые, — повторил Илья от стены.</p><p>— Понял, — сказал я с улыбкой и повернулся к Вихрю.</p><p>До него было три метра и стол. Я прошел их за один шаг, вторым движением положил ему ладонь на шею, а третьим вдавил в стену за его спиной. Эфир он собирал, я это чувствовал, но собрать не успел: моя ладонь лежала на его горле. Даже с треснувшим Зерном я был сильнее его, а жезла, чтобы это оспорить, при нем не было.</p><p>Приставы дернулись. Председатель встал и собрал Эфир.</p><p>— Секира, — сказал я Вихрю негромко. — С ней задания у меня будут выходить лучше, а значит, это ради заданий, так ведь? Так что все спишется.</p><p>У стены засмеялся Илья.</p><p>— Сядьте, — сказал он председателю. — Теперь он в моем отряде, под моей клятвой, и это его первое задание. Трогать его не разрешаю. — Он посмотрел на Вихря, и голос у него стал вежливее, чем был за все это утро: — А вас я попрошу вернуть ему секиру. Будьте любезны.</p><p>Вихрь молчал долго. Потом сказал приставу, не глядя на меня:</p><p>— Принести из хранилища.</p><p>Я убрал ладонь. Он остался стоять у стены.</p><p>Крушитель внесли двое, за древко и под голову. Я протянул руку, и секира рванулась ко мне сама, легла в ладонь. Я сделал пару пробных взмахов. После прорыва грубая физическая сила моего тела еще больше выросла, так что теперь даже выросший после пещеры вес ощущался вполне комфортно.</p><p>Корабль Коллегии стоял на краю поля с опущенным трапом, и сердце в нем уже гудело, когда приставы вывели Зверей из загонов.</p><p>Вирр вышел первым, обошел меня и встал слева, так, чтобы видеть и корабль, и меня. Агата все это время скрывалась в образе лисы, белая на сером бетоне, и остановилась в трех шагах. Тея вылетела из-за них последней и повисла у меня над плечом. За эти месяцы она снова выросла, и теперь в ней уже было метра четыре с половиной: голова, когда она опустила ее к моей руке, оказалась больше моей.</p><p>Двое у трапа, которые должны были доставить их в столицу генерал-губернаторства к Фае, ждали.</p><p>— Вы летите к Фае, — сказал я, — в академию.</p><p>«А ты?» — пришло от Агаты по нити.</p><p>— Я после. Доберусь сам.</p><p>Она смотрела на меня не мигая. Потом перевела взгляд на корабль, на трап, на двоих в форме и снова на меня.</p><p>«Академия. Что это?» — Слово это Агата слышала впервые, и по нити оно пришло ощущением чуждости.</p><p>— Дом. Большой. Там Фая. И Наташа, Миша и остальные.</p><p>Илья успел изучить мою предысторию на Смоленске, так что скрывать имена своих друзей и любимой уже не было смысла.</p><p>«Долго?» — Агата не отводила глаз.</p><p>— Не знаю.</p><p>Она не стала спрашивать как. Подошла, ткнулась носом мне в ладонь и отошла к трапу, сев там лицом к нам, ждать Тею.</p><p>Тея не улетала. Она висела у моей руки, и в голову мне шел не образ даже, а одно ощущение: она здесь, у руки, и так и будет. Я положил ладонь ей на панцирь.</p><p>— Лети, — сказал ей. — Там Фая. Ты ее помнишь. А когда я доберусь до вас, мы все будем вместе.</p><p>Она повернула голову на голос, посмотрела на меня черными глазами, потом на Вирра. Вирр наклонил морду к ее панцирю и несильно толкнул. Ему не нравилось отпускать, но он отпускал.</p><p>Тея отвела голову от моей ладони и медленно, загребая лапами, полетела к трапу, и Агата встала ей навстречу. Они поднялись вдвоем. Трап пошел вверх. Потом люк закрылся.</p><p>Корабль оторвался от бетона, качнулся и ушел вверх. Вирр стоял рядом и смотрел туда же, куда я. А потом мы вместе с Ильей пошли к его кораблю.</p><p>Он был небольшой, в треть того транспорта Коллегии, на котором я сбежал на Смоленск-2, и вел он его сам, без штурмана. Через два дня после отлета Зверей мы дошли до разрыва, и теперь за стеклом рубки тек Испод, а Вирр в трюме недовольно ворочался и сообщал, что скучает по льду, где можно было драться.</p><p>Когда Илья настроил движение и ускорение и вышел из кабины впервые с вылета, я задал вопрос, давно крутившийся в голове.</p><p>— Чем занимается ваш отряд?</p><p>— Особыми заказами генерал-губернаторства, — начал пояснение Илья. — Мы ловим беглых преступников, перехватываем контрабанду, совершаем рейды на базы преступных группировок и прочее. Вообще, таких отрядов немало, но мой — особенный. Я долго собирал его из тех, кто, как ты и я сам, если бы не попали в структуру подобного уровня, скорее всего оказались бы на разделочном столе.</p><p>— Вы?</p><p>— У меня эфирное тело, как у твоей подружки. Но не обычное, а мутировавшее, в результате чего даже на Сверхновой я не слишком уступаю Черным Дырам. Пока выполняю приказы, меня не трогают, но стоит мне выйти из отряда и прекратить приносить Империи пользу, меня упекут в лабораторию, чтобы изучить эту мутацию и научиться повторять подобное с другими эфирными телами. И большинство ребят из основного состава отряда 3–7 в той или иной степени такие же. Так что, думаю, ты неплохо впишешься.</p><p>Сейчас, когда мы остались наедине, он стал заметно более приветливым, хотя и не сказать, что превратился в дружелюбного дядьку.</p><p>— А синдикат? — спросил я. — Тот, за которым вы охотились, когда нашли меня.</p><p>— Да… — протянул он, — синдикат. Николай Соколов был у них либо поставщиком, либо покупателем. Скорее, и тем и другим. К сожалению, благодаря тебе эта зацепка стала тупиком. Впрочем, — он вздохнул и потер ежик волос, — не думаю, что это что-то бы дало. Максимум он мог вывести на посредника, который ничего не знает про синдикат. Плавали, знаем. Я сам отправился по следу сигнала просто потому, что навещал дочь — она живет в соседней со Смоленском-2 системе.</p><p>— Перед смертью он говорил, что покупал у них жизнь.</p><p>— Эликсир, — кивнул он. — Я видел сосуд. Опасная дрянь. Продлевает жизнь, но вызывает сильное привыкание и без повторных доз лишь ускоряет старение. Интересно, чем он платил за такую дорогую хрень.</p><p>— Он украл артефакт Империи — лампу, которая могла подчинять сознание.</p><p>— Это вариант, — кивнул Илья. — Но, если это лампа из мира третьего эшелона, хоть она и мощная, вряд ли ее бы хватило на покупку того объема эликсира, что был в сосуде. М-да… Я не обвиняю тебя в том, что прикончил его — насколько понял, он был той еще сволочью. К тому же вряд ли это много дало бы. Но все-таки обидно.</p><p>Из Испода мы вышли примерно через две недели, потом был где-то день лета до планеты, и в какой-то момент я углядел на ее орбите огромную станцию.</p><p>Сначала решил, что это еще один корабль, и только осознав расстояние, понял, что передо мной нечто куда большее. Она висела над планетой длинной темной трубой почти полуторакилометровой длины. Иллюминаторы были такими маленькими на ее фоне, что походили на светлячков на стволе дерева, и ярче них светилась лишь одна полоса примерно посередине. Илья вел корабль на нее.</p><p>— Добро пожаловать в систему Чернигов-Малый, — сообщил Илья. — Перед тобой база отряда 3–7. Когда-то это была огромная лаборатория. Изучали планету и местную, довольно уникальную живность, хотели найти способы использования и все такое. Но в итоге убедились, что фон Духа на планете слишком низкий, живность слишком слабая, чтобы представлять интерес, а звезда системы слишком холодная, чтобы был смысл в терраформировании под человеческие нужды. Так что просто бросили все и улетели. Базу выпотрошили, но саму конструкцию разбирать и увозить через Испод слишком дорого, и дешевле было просто оставить все как есть. Несколько столетий она очень медленно падала на планету, а потом появился я и забрал ее себе под базу отряда. Мы все заняли лишь малую часть. Остальное закрыто и выключено.</p><p>Док открылся над светящейся линией: ворота разошлись, и мы влетели внутрь, в темноту. Лампы зажигались одна за другой по ходу корабля и гасли за кормой. Внутри могло бы стоять кораблей тридцать, и место еще осталось бы, но стояло семь: два больших и пять поменьше — таких, как у Ильи. Илья посадил наш с краю, и сердце корабля затихло.</p><p>Вирр вышел из трюма первым, спрыгнул на палубу дока и постоял, расставив лапы, нюхая воздух. Воздух был сухой, холодный и пах металлом и ничем больше: ни людьми, ни едой, ни зверем.</p><p>Я велел ему идти за нами и не ломать ничего. К счастью, местные коридоры явно строились для того, чтобы по ним можно было таскать туши доставленных с планеты Зверей, так что Вирр проходил по ним без особых проблем.</p><p>Илья вел меня так, как показывают квартиру: вот здесь живем, вот тут едим, вот сюда не ходить. Он не шел, скорее парил над полом, а я, не став изменять себе, использовал ступени Корня. Только на этот раз не фиксировал их в пространстве, а двигал под собой так, чтобы каждый обычный на вид шаг продвигал меня вперед метров на десять.</p><p>У станции не было этажей. И пол, и потолок представляли себой закрученную вдоль всей огромной трубы спираль, так что, двигаясь в одну сторону по кругу, можно было пройти всю станцию целиком. Однако концы станции отряд не использовал — только середину вокруг доков.</p><p>— Это Кольцо, — сказал Илья, указывая на глухую и очень толстую стену, вдоль которой мы двигались уже второй виток. — Оно было построено из расчета на испытание силы Демонов до Звезды, потому что первоначальные исследования планеты показывали, что тут может водиться и такое. Потом выяснилось, что это были ошибки измерений, вызванные погодными аномалиями, и сильнейшая тварь на планете не дотягивает даже до старшего Камня. Мы используем это как пространство для спаррингов без ограничений. Реально пробить стенку Кольца даже мне удастся с большим трудом.</p><p>Кольцо, по моей оценке, было около двухсот метров в диаметре и около сорока в высоту, так что там действительно можно разойтись на полную. Мы остановились перед огромными воротами входа, и Вирр заглянул внутрь. Когда я объяснил ему, что это за место, в нем отчетливо вспыхнули интерес и предвкушение.</p><p>Дальше, под кольцом, двери пошли чаще. Лазарет: койки, шкафы, запах такой же, как в любом лазарете любого мира. Рядом с ним, через стену, еще одна дверь, за которой обнаружились стойки с пластинами — такими же, как та, на которую я клал ладонь в лаборатории Совета, только здесь их была целая дюжина. А по кругу стояли приборы, каких в лаборатории Совета не было.</p><p>Отряд здесь не только лечили, но и исследовали. Похоже, хоть Илья и сказал, что служба избавляла от участи лабораторной крысы, от кое-каких опытов было никак не отвертеться. Отряд был для Империи еще и способом держать уникумов под наблюдением.</p><p>Дальше шли пустые камеры с толстыми дверями — Илья в них не заходил. Жилой блок: один коридор, два десятка дверей, за некоторыми было слышно людей. И по обе стороны от этого коридора, за переборками, тянулось все остальное: темные холодные отсеки, одни за другими, пока хватало глубинного зрения, и дальше.</p><p>Илья остановился у двери, за которой было светло и слышно голоса, и положил на нее руку.</p><p>— Столовая.</p><p>Он открыл дверь, и голоса за ней стихли.</p><p>Столовая была на сотню человек, с длинными столами в три ряда, но занят в ней был только один стол, ближний к двери. Людей за ним и около него было восемь. Кто-то еще ел, кто-то уже отодвинул тарелку.</p><p>Вирр за моей спиной в дверь целиком не прошел, просунув лишь голову и плечи. За столом кто-то коротко выдохнул, и только.</p><p>— Червин, — сказал Илья, входя и представляя меня сидящим, — Саша. Теперь с нами. Волк его, тоже с нами. — Он не остановился, прошел к столу и сел с краю, и только тогда добавил, обернувшись ко мне: — Григорий.</p><p>Встал мужчина лет пятидесяти, коренастый, с тяжелой нижней челюстью, в темной форме без знаков, выцветшей и выглаженной. Глядя на меня, он повел ею вправо и влево, затем громко щелкнув.</p><p>— Рябов, заместитель Ильи. Уже проходил осмотр?</p><p>— Нет.</p><p>Я ожидал, что меня поправят на «никак нет», но, похоже, такие мелочи местных не интересовали.</p><p>— Плохо. Командир, почему опять нарушаете протокол?</p><p>— Я ведь его не оставил самостоятельно бродить по станции, — отмахнулся Илья.</p><p>— Захар тебя посмотрит сегодня, — сказал Григорий. — И будет осматривать после каждого задания. Здесь так со всеми. Против этого есть что сказать?</p><p>— Нет.</p><p>— Тогда садись.</p><p>Он сел сам, и я понял, что проверка кончилась, если вообще начиналась.</p><p>Илья начал называть остальных.</p><p>— Карина. Восьмая Звезда. Эфирное тело Тонкого Мира. Я изучил твое дело, и, если ты не знал, у твоей сестры Фаи точно такое же.</p><p>Невысокая девушка, жилистая, с коротким хвостом и острыми скулами. Она не кивнула и не улыбнулась, а просто продолжала на меня смотреть, разглядывая не скрываясь, с любопытством и небольшим вызовом.</p><p>— Олег. Восьмой Вихрь. Эфирное тело Ищейки. Наш следопыт.</p><p>Светлая рубашка, аккуратно подстриженная борода, серые глаза. Он был единственным за столом, кто на Вирра не посмотрел, ни когда тот просунул голову в дверь, ни после. Посмотрел на меня, потом на пол у двери, где я прошел, и снова сосредоточился на своей тарелке, и больше ничего.</p><p>— Влад. Девятый Вихрь. Врожденный гибрид Мага и Практика.</p><p>Гибриды, насколько я знал, Империей не преследовались.</p><p>Большой, светлый, лохматый, с расстегнутым воротом и ссадиной на скуле. Он уже привстал, чтобы протянуть мне руку через стол, когда Григорий, не повышая голоса, сказал ему сесть. Влад сел, громко двинув стулом, и тихо сказал что-то матерное в адрес Григория. Григорий сделал вид, что не слышал.</p><p>— Вера. Девятый Вихрь. Гибрид со Зверем, ей вживили Камень Демона.</p><p>Палец Ильи дошел до конца той стороны стола и продолжил движение, указав в угол помещения.</p><p>Она сидела на стуле у стены, с высоким воротником и в перчатках. Волосы были распущены так, что закрывали половину лица. Золотые глаза с узким зрачком пристально разглядывали Вирра.</p><p>— Стас. Восьмая Звезда. Наш талант. Владеет техниками двух противоположных стихий, огня и льда. Думаю, вы подружитесь</p><p>— Здоров, — махнул рукой Стас, не вставая и дожевывая. — Я вообще думал, когда босс отправлял весточку о новичке со Зверем, что с тобой кто поменьше.</p><p>— Разочаровал? — хмыкнул я.</p><p>— Наоборот, — отмахнулся он, после чего показал большой палец и вернулся к еде.</p><p>— Это — ядро отряда, — подвел итог Илья, хотя за столом было еще двое. — Его сильнейшие члены и главная, в широком смысле, головная боль Империи. Помимо ядра, у нас еще двадцать с лишним человек основного состава, но исторически сложилось так, что вне миссий ядро и основа не особо общаются.</p><p>— Завидуют! — хохотнул Олег.</p><p>— Скорее опасаются, — поправила его Карина.</p><p>— Согласен с дамой, — кивнул Илья. — Во время операций ядру достаются самые опасные задания, а в тихое время к ним то и дело прилетают исследователи из генерал-губернаторства, чтобы провести парочку опытов. Так что бойцы основы не особо горят желанием находиться рядом с ядром. Но ты не подумай — в целом отношения у нас в коллективе нормальные. Мы с Гришей стараемся мирно пресекать любые конфликты и тем более намеки на ксенофобию, причем с обеих сторон.</p><p>В окружении своих он еще больше расслабился и стал почти нормальным.</p><p>— А тогда?.. — начал я, глядя на молчаливую пару.</p><p>— Это Захар, — представил Илья парня. — Он наш лекарь. При нормальном пределе в пять, он как-то умудрился вписать в свою Сферу более тридцати целительных техник. Причем это не эфирное тело и не какая-то другая особенность. Вундеркинд в чистом виде.</p><p>Рыжеватый, веснушчатый, в мятом халате поверх формы, он поднял на меня взгляд, но посмотрел не в лицо, а ниже, на грудь, где у меня сидело Зерно.</p><p>— И Нина, она наш штурман.</p><p>Невысокая, смуглая, в куртке на два размера больше чем надо. Она кивнула, посмотрела за мое плечо, на голову Вирра в двери, и спросила Илью:</p><p>— Куда его?</p><p>— В док пока, — сказал Илья, потом снова повернулся ко мне: — Эти двое — что-то вроде перемычки между ядром и основой. Честно скажу, если бы не они, отряд в итоге, скорее всего, полностью распался бы на две половины, несмотря на все наши с Гришей старания.</p><p>— Ой, да что вы, Илья Борисович… — зарделась Нина.</p><p>— Давайте тогда я тоже представлюсь, что ли? — кашлянул я. — Александр, Сфера. Изначально семи Кругов, но сейчас уже не знаю. Моя Сфера продолжает расти без ограничений. Я повредил ее, осваивая технику с противоположной стихией, так что сейчас не могу показать полную силу. Но если не учитывать этого, сейчас я где-то между десятью и одиннадцатью Кругами, если бы такие Сферы вообще существовали.</p><p>Стас присвистнул. Нина охнула.</p><p>Вера встала из своего угла и пошла ко мне. Вирр неожиданно протиснулся в двери столовой и двинулся ей наперерез. Я ощущал его эмоции, так что не беспокоился, но остальные нахмурились. Впрочем, в любом случае Вера была куда сильнее Демона, так что вставать никто не стал.</p><p>Когда они встретились, Вирр медленно опустил морду к ее лицу, втянул воздух, выдохнул ей в волосы, и она не отшатнулась. Наоборот, подняла ладонь в перчатке и мягко погладила его по носу.</p><p>«Своя, но не стая», — вынес он свой вердикт, после чего намеренно грубо лизнул Веру в лицо, проверяя реакцию. Она захихикала, очень живо и заразительно, после чего раскрыла объятья и обняла огромного волка за морду.</p><p>«Сойдет».</p><p>Я не сдержал улыбки.</p><p>Любой из семи членов ядра в этой столовой был сейчас сильнее меня. И даже после полного восстановления Зерна я в лучшем случае остался бы на уровне середнячков ядра, в этом отряде представленных Вихрями.</p><p>Чтобы заслужить право полететь к Наташе, Фае и остальным, я должен был стать намного сильнее.</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Глава 15</p><p>Захар поставил меня в середину круга из стоек и отошел к столу, на ходу вытаскивая из кармана недоеденный хлеб.</p><p>Обжит в отсеке был только этот угол: стол, лампа на Камне, толстый журнал в руках у Милы Зиминой, невысокой, плотной, с коротко стриженными рыжими волосами, — помощницы Захара, считай, медсестрой.</p><p>Дальше за кругом стоек свет кончался, и оттуда тянуло таким же холодом, как из всех темных отсеков этой трубы, что мы прошли по пути сюда.</p><p>— Правило простое, — сказал Захар с набитым ртом. — Замер и осмотр после каждого задания. Без исключений. Даже Григорий проходит, так что не думай, что это для тебя придумали.</p><p>— А что они смотрят? — Я кивнул на ближнюю пластину.</p><p>— Объем и плотность Эфира, распределение и так далее. — Он прожевал. — Но внутрь они заглянуть не могут, это я делаю сам. Стой и не дергайся.</p><p>Это меня устраивало. Я держал Единый под Эфиром с Орла-Мирного-7, и то, что сейчас увидят стойки, было тем же, что увидел Совет: большую, растущую Сферу. Вопрос был лишь в том, сколько именно они насчитают с учетом травмы.</p><p>Пластины загорелись снизу. Свет пошел вверх по всем двенадцати разом, добрался до середины, чуть замедлился, прошел ее, снова ускорившись, и пошел дальше, до самого верха стоек. Там уперся, просто потому, что дальше было некуда.</p><p>Стрелки приборов по кругу дошли до края шкалы.</p><p>Захар посмотрел на них, потом на меня и доел хлеб.</p><p>— Пиши, — сказал он Миле. — По виду Сфера. Объем со стадией не сходится. — Он подумал. — Так и пиши: неопределимо. И перемерь.</p><p>Мила перемерила. Свет снова дошел до верха, стрелки снова дошли до края.</p><p>Получив кивок Захара, я вышел из круга и подошел к столу. В журнале шли столбцы, по одному на человека, и в каждом — строки за годы, цифры, пометки Захара мелким почерком. Но не русскими буквами, а какими-то странными закорючками.</p><p>Дверь отсека открылась без стука. Григорий прошел к столу, встал у Милы за спиной и прочитал через ее плечо.</p><p>— Как это, неопределимо? — спросил он Захара. — Что это за запись?</p><p>— Такая запись.</p><p>— Мне нужна цифра, Захар. Илье нужна цифра.</p><p>— А цифры нет. — Захар сел на край стола, спиной к журналу. — Стойки точнее пластины Совета, так что они видят больше. Совет видел большую Сферу. Я могу его померить по стандарту Туманности или Вихря, но какой в этом будет смысл, если он не то и не другое?</p><p>Григорий посмотрел на журнал еще раз, недовольно хмыкнул.</p><p>— А если его все-таки померить по Вихрю?</p><p>— Между седьмым и восьмым, — помолчав, ответил Захар. — В пике. Сейчас должен быть слабее. Но я этого писать не буду! Он Сфера по сути.</p><p>— Запиши хотя бы сноской как ориентир силы.</p><p>— Ладно. Но на этом все! И это мой отсек, — добавил Захар. — В лазарете старший я, ты сам так распорядился. Иди, Гриша.</p><p>Григорий посмотрел на меня из-под кустистых бровей, кивнул чему-то своему и вышел.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Побудку я встретил на полу.</p><p>Койка в каюте была короче меня на полголовы и застонала под весом сразу, как я на нее сел, так что матрас еще вечером стянул на пол, а на койку положил доспех.</p><p>Спать, впрочем, не стал. После замера и столовой это была первая ночь, когда я остался с Зерном один на один, так что просидел над ним до самого утра. Не делая ничего особенного, только ища в сети трещин то место, откуда вообще можно начинать.</p><p>Их было много, они шли одна в другую, и Единый, пущенный по стенке наугад, просто уходил в ближайшую, не закрывая ее. К утру я нашел у самого края две коротких, ни во что не переходивших, и обе за ночь стянулись. Это было очень мало, почти ничего. Но все-таки хоть что-то.</p><p>В коридоре жилого блока горела каждая вторая лампа, и шаги отдавались далеко вперед, в темноту. Я надел доспех и шел к доку, когда по связи от Вирра пришла просьба.</p><p>«Иди сюда».</p><p>И за ним, после паузы, картинка: он, лежащий, и что-то, что его толкает. С Камнем Демона он думал теперь дольше, чем раньше, и картинку складывал, похоже, старательно.</p><p>В доке у кормы корабля Ильи стоял крупный человек с бородой и черными волосами до плеч. Когда я подошел, он опустил инструмент и сказал, глядя не на меня, а на Вирра:</p><p>— Уберите, пожалуйста, волка. Я перебираю сердце, а он лег так, что мне до кормы не пройти. — Он помолчал. — Эмиль Хасанов, техник.</p><p>Вирр действительно лежал поперек прохода так, что пройти можно было, только перешагнув через него. На Эмиля он не рычал и не огрызался, просто игнорировал. Видимо, из вредности.</p><p>— Сейчас уведу.</p><p>Я повел волка к воротам в дальней стене дока. За ними открывался пустой грузовой отсек, сделанный под что-то такое, чего сюда уже столетия не привозили. Ворота стояли открытыми.</p><p>Внутри было темно, гулко и пусто. Я прошел отсек глубинным зрением насквозь, через переборки, в обе стороны. За двумя стенами вокруг не было никого, Эмиль остался у своей кормы, остальные были далеко.</p><p>Только тогда, получив от меня кивок, Вирр открыл пасть.</p><p>Он выложил на палубу листы руководства из тайника Ясеневых, придержав их тем же Духом, которым держал в желудке. Листы были целыми и сухими. Он больше года носил их в себе, после того как их отдала ему Фая, и ни разу не спросил, что это.</p><p>«Держал. Сберег».</p><p>Он сказал это, явно ожидая похвалы. Гордый, он не тыкался в меня носом, как щенок, но сидел, смотря на меня, и ждал, когда скажу, что он молодец. Ожидание это было таким откровенным, что я засмеялся, поднялся на ступень Корня и почесал его под челюстью, где шерсть была гуще, но и мягче всего. Он положил морду мне на плечо и так и оставил.</p><p>Листы я развернул тут же, на коленях.</p><p>Техника Стального Тела, так это называлось. И впервые за все годы она была не просто записью. Когда я читал ее раньше, у меня не было Зерна, и наносить ее было некуда. Теперь Зерно есть, пусть и треснувшее, и тело готово ее принять.</p><p>Первая часть была про пассивную фазу. Поглощая металл малыми порциями, можно было пропитать им кожу, ткани, органы, мышцы и кости, чтобы сделать тело прочнее доспеха. Правда, обратно его уже не достать, это необратимо, но такие мелочи меня не интересовали. Телу для этого нужно было сырье, причем постоянно.</p><p>Я сидел у лапы Вирра, читал и прикидывал. Металла на станции было столько, что хватило бы на сотню таких, как я: мертвые стойки, мертвые зажимы, отсеки, куда никто не заходил. Но металл этот даже в мертвых отсеках кому-то принадлежал, и начинать я решил с малого: спросить у тех, кто здесь за него отвечал.</p><p>Спросить решил сегодня же, но до металла дело не дошло: в коридоре от дока меня догнал Влад и хлопнул по плечу так, что обычному человеку это плечо выбил бы.</p><p>— Ну что, подеремся? — спросил он. — Сегодня. Сейчас. Я первый тебя прощупаю, пока остальные думают.</p><p>— Пойдем, — кивнул без вопросов.</p><p>Такой способ утвердиться в коллективе я более чем приветствовал.</p><p>— Только учти, — он уже шел рядом, — я наполовину Практик, и я не выдыхаюсь. Вообще.</p><p>Он сказал это со смехом. Я усмехнулся в ответ. Ох, знал бы ты…</p><p>Доспех я оставил у ворот Кольца вместе с Крушителем. На полу внутри, у самых стен, темнели пятна и щербины от старых боев, и по ним было видно, что здесь бились всерьез и не раз.</p><p>На скамьях у входа уже сидели: Стас, развалившись, с миской каких-то орешков в руках, Карина, слегка подпрыгивая на носках, будто сама собиралась выходить в Кольцо, Вера в самом углу, Денис Ларин из основы, с которым я познакомился накануне после лазарета, и еще двое, мне незнакомых. Григорий подошел чуть позже и встал в воротах.</p><p>Мы встали друг напротив друга, и Влад объявил единственное правило: только физическое усиление «в легкую». Я знал этот жаргон. «В легкую» означало, что не допускается использование магии выше уровня Девяти Кругов. Я снова коротко кивнул.</p><p>Влад начал серией в корпус. Быстро, без пауз между ударами. Я принял на предплечья и плечи и с первых же ударов понял, что именование «гибрид» было не просто так.</p><p>Он не использовал стихийную магию, и действительно усиление держал на уровне Девяти Кругов, не поднимая выше, но это все равно было болезненно даже для меня. Сейчас моя базовая физическая сила равнялась примерно Магу Семи-Восьми Кругов, его — где-то Пяти. Но так как усиление у нас обоих шло по Девятому Кругу, значительного перевеса я не имел.</p><p>На третьей серии я поймал его за руку и бросил через бедро. Влад ударился об пол всей спиной, но моментально вскочил.</p><p>— Ты тяжелее, чем выглядишь, — сказал он на ходу. Без подозрения, с интересом.</p><p>После этого он еще ускорился. Темп у него не падал. Я был действительно тяжелее и никогда не специализировался на скоростных схватках, а он явно был очень умелым боксером, так что на поворотах я начал отставать. Сначала почти незаметно, потом на полшага, потом на шаг.</p><p>— Ты только принимаешь, — крикнул он между сериями. — Отвечай давай. Что ты мне тут показываешь?</p><p>Я не стал его разочаровывать: поймал момент и пробил один прямой в блок, потому что в корпус он бы не пропустил. Влада вынесло от меня к стене Кольца, стена приняла его и погасила, а он сполз с нее на ноги, встряхнулся и пошел обратно.</p><p>У ворот Григорий коротко хмыкнул.</p><p>Но дальше я темп сбавил и сбавил раньше, чем собирался: под солнечным сплетением, где сидело Зерно, трещины отозвались на нагрузку тянущей болью. Не острой, но из тех, что нельзя не слушать.</p><p>— Время, — сказал Григорий от ворот.</p><p>Влад остановился сразу, на полузамахе. Ударов он нанес больше раз в двадцать, так что его признали формальным победителем. Но по сути это явно была ничья, хотя Влад, услышав вердикт, довольно заулюлюкал и захлопал сам себе. Впрочем, на издевку это не походило, просто у него был такой характер.</p><p>Карина подошла, пока я еще надевал нагрудник.</p><p>— Если хочешь, потренирую в скоростных боях. Это может пригодиться даже такому здоровяку, как ты.</p><p>— Да, — кивнул я, — можно.</p><p>Она кивнула в ответ и повернулась к Владу. Тот как раз ощупывал предплечье в том месте, куда пришелся мой прямой.</p><p>— А ты весь бой молотил его без толку, на нем синяка даже не осталось, и все равно доволен.</p><p>— Доволен, — согласился Влад, широко улыбнувшись. — Ты видела, как он меня к стене отнес? И это на чистом усилении! Я таких в Кольце года два не ловил, после того как Димка ушел в частники. — Он посмотрел на меня. — Ты хороший. Медленный, но хороший.</p><p>Это была похвала, насколько я понял, и Карина, судя по тому, что больше ничего ему не сказала, поняла слова так же. Она пошла к воротам.</p><p>Стас встал со скамьи последним, с миской, и подошел ко мне, когда остальные уже выходили. Он молча смотрел на меня изучающим взглядом, потом спросил:</p><p>— Есть будешь? Пошли. Я знаю, где взять добавку, пока Тимур не видит.</p><p>И пошел, не дожидаясь ответа, а мне осталось только идти за ним.</p><p>После обеда меня нашла Нина, с кружкой в руке, и сказала, что поведет на второй обход.</p><p>— Док и рубка, — сказала она. — Остальное тебе Илья Борисович вчера показал, но эти два места тоже заслуживают внимания. Условие одно: в рубке ничего не трогать, вообще ничего. Даже если очень захочется.</p><p>— Договорились.</p><p>В доке я спросил то, что вертелось в голове еще со вчерашнего дня:</p><p>— Тут места на тридцать кораблей. Почему занята едва четверть? Я понимаю, вас на тридцать кораблей не наберется, но, с учетом того, что за миссии выполняете, логично иметь корабли про запас на разные случаи.</p><p>— Потому что живых зажимов по стене восемь. — Она махнула рукой вдоль ряда. — Два под большими, пять под малыми, один под кораблем Ильи. А если не подсоединить корабль к станции, его сердце со временем выдохнется в пассивном режиме и взлететь на нем станет невозможно. Остальные сломаны, и чинить слишком долго и дорого: там нужно половину стены разбирать.</p><p>По пути к рубке она прошла вдоль борта корабля Ильи и провела по нему ладонью, от носа к середине, не останавливаясь.</p><p>— Хорошо прошел, — сказала она вполголоса, кораблю. — Молодец.</p><p>После этого глянула на меня, будто ожидая комментариев. Я промолчал.</p><p>У дальнего ряда мертвых зажимов работал человек лет шестидесяти, коренастый, с волосами и усами, крашенными в черное, хотя у корней уже отросла седина. Главный инженер, со слов Нины, Анатолий Седов. Я остановился.</p><p>— Можно спросить?</p><p>— Спрашивайте, — он не поднял головы от зажима.</p><p>— Мне нужен металл. Лом, переборки — не обязательно что-то нужное, может быть сплав с вот этих. — Я кивнул на мертвый зажим. — Для техники. Она ест металл.</p><p>Таких техник у Магов было много, и моя среди них ничем не выделялась по большому счету. Кроме того, что в технике Практиков металл буквально вплавлялся в тело, а не просто превращался в узор на Сфере.</p><p>Вот тут он поднял голову.</p><p>— Лом ничей, берите. Его тут столетиями никто не считал. — Он положил ладонь на зажим. — А это не лом. Это сплав, и он древний. Я его проверял сам, два года назад, и он лучше много, что используют даже для оружия. За него, как и за станцию в целом, отвечает Григорий, не я. Хотите с него брать, идите к Григорию. Если же хотите железо из переборок, то, пожалуйста, но только в нежилых отсеках и не так, чтобы потом что-то сломать. Уверен, вам не нужно столько.</p><p>— Спасибо.</p><p>У шлюза в жилой блок на поручне сохли чьи-то шерстяные носки. На переборке рядом мелом был расчерчен график вахт с именами и часами.</p><p>— Про быт, раз уж идем мимо, — сказала Нина, указав на график. — Горячая вода в жилом блоке два часа утром и час вечером. Душ у ядра с основой общий, очередь по графику, график у Тамары Агеевой. Она тебя сама найдет и впишет. Спорить с ней не надо — она упрямее Григория. Расписание завтраков, обедов и ужинов висят у столовой.</p><p>Рубка станции была тесной, на возвышении над доком, и в окно был виден весь ряд кораблей разом. Станционные приборы в ней стояли вперемешку с корабельными, старые с новыми, и кресло у пульта было продавлено, похоже, ровно под Нину.</p><p>У стены за креслом, под чехлом стоял отдельный аппарат духовной связи. Нина обошла его по дуге, не приближаясь, и меня, когда я шагнул ближе, отвела за локоть.</p><p>— К нему не подходит никто. Я тоже. Это аппарат Ильи, и отзывается он только на его руку. Так что не трогай.</p><p>Я и не собирался. Но если к аппарату не подходил даже штурман, то шло по нему, похоже, то, чего Илья не делил и с ядром. Возможно, шифровки из столицы генерал-губернаторства, а может быть, и что еще.</p><p>Общий пост связи был в соседнем отсеке, и там, в кресле перед таким же аппаратом, только без чехла, сидел худой, жилистый человек с короткими рыжеватыми волосами. Он встал, когда мы вошли.</p><p>— Сергей Буров. Связист. — Он протянул руку и сразу, не отпуская ее, добавил: — Сослан. Служебная переписка ушла с моего поста не туда, куда надо.</p><p>— Он это каждому новому рассказывает, — сказала Нина. — Как будто гордится.</p><p>— Не горжусь, — Буров отпустил мою руку. — Просто хочу, чтобы новичок услышал правду раньше, чем ее переврут. Да, Нина?</p><p>Нина фыркнула, пожала плечами и пошла к двери.</p><p>Вечером столовая была занята уже где-то на треть, и, как и сказал Илья, какой-либо прям откровенной дискриминации или социальной дистанции между членами ядра и основы не было. Просто ядро сидело все вместе за отдельным столом, но при этом с бойцами основы они довольно активно общались, перекидывались шутками и всем таким.</p><p>Один раз со стола основы во Влада полетел стакан. Но он его просто поймал, рассмеялся и швырнул обратно, и тот, кто кидал, тоже захохотал, ударив в летящий стакан залпом магии. Стекло распалось на мельчайший стеклянный песок, тут же слившийся обратно, но уже в фигурку изящного лебедя, который взмахнул крыльями, сменил траекторию и приземлился прямо в руки сидящей за третьим столом девушки. Та залилась краской и свернула лебедю шею. Все за столом отвергнутого творца расхохотались, а он картинно схватился за сердце.</p><p>Так что атмосфера тут была действительно очень дружеской.</p><p>На раздаче в этот вечер стоял Тимур Исаев. Я его уже знал: к нему мы со Стасом ходили перекусывать после спарринга с Владом. Из основы, высокий, худой, русый, с голубыми глазами, лет двадцати пяти на вид. За ухом у него торчал карандаш.</p><p>Карандашом он писал в маленькую книжку тут же, у котла: сколько выдано, кому, и кто просил добавки. Писал после каждого, не пропуская никого.</p><p>— Вам сколько класть? — спросил он, когда подошел я. — При таком-то росте. Я серьезно спрашиваю, мне записать надо.</p><p>— Как всем, — пожал я плечами.</p><p>Он посмотрел на меня с сомнением, но положил все-таки как всем. Тут Стас подошел к раздаче, встал рядом со мной и, не говоря ни слова, взял с раздачи самую большую порцию и поставил ее на мой поднос.</p><p>— Запиши, — сказал он Тимуру, — что новичок съел мою порцию. А то он сейчас откажется, я по лицу вижу, и мы тут час простоим.</p><p>Тимур аккуратно записал, в ту же строку. Я не отказался, потому что отказываться после этого было бы уже глупо и даже как-то невежливо, что ли.</p><p>— Спасибо. — Сел напротив него за столом ядра. — Ты всех новых так кормишь?</p><p>— Новых, — протянул он, — давно не было. Тем более с такими травмами.</p><p>Я кивнул. Похоже, он видел даже то, чего не видел Захар.</p><p>Влад подошел тоже сам и сел напротив, не спрашивая, занято ли. На левом предплечье у него, ниже закатанного рукава, виднелся длинный и очень темный синяк. Ровно там, куда пришелся мой самый первый прямой.</p><p>— Видел? — Он положил руку на стол, перебив Стаса на полуслове. — Это ты сделал! Я такого давно не носил. Реванш на неделе! Не отвертишься.</p><p>— Не буду, — улыбнулся я.</p><p>— Вот и хорошо.</p><p>Тимур на раздаче дождался, пока очередь не кончилась, потом снял фартук и ушел есть за свой стол, с основой.</p><p>После ужина Нина кивнула мне на дверь, и я пошел за ней в общий отсек жилого блока.</p><p>Там стояли старые продавленные кресла, пара шкафов с книгами, столы под карты, под бильярд и под шахматы, у стены грела печь на Камне. Вечерами сюда, по словам Нины, сходились те из ядра и основы, кому не сиделось по каютам.</p><p>Сегодня в дальнем конце, в кресле спиной к стене сидел Олег. Он поднял глаза, когда мы вошли, скользнул по мне и по Нине, не задержавшись ни на ком, и снова опустил их в бумагу у себя на колене.</p><p>Нина села рядом со мной и заговорила вполголоса, экранируя звук Эфиром, чтобы его никто другой не слышал.</p><p>— Раз тебе здесь жить, надо знать, кто тут с кем и к кому лучше не подкатывать.</p><p>— У меня, вообще-то, девушка есть, — хмыкнул я.</p><p>— Она сейчас здесь?</p><p>— Нет.</p><p>— Ну и вот, — отрезала она. — Я вас, парней, знаю. Так что я рассказываю, а ты запоминай.</p><p>Я не стал спорить. Не то чтобы меня такое интересовало, но очень нравилась сама атмосфера. Уютный зал, отдыхающие люди, непринужденный разговор. Да, сплетни сложно назвать разговором, но, кажется, после всего, что со мной происходило как минимум с первого прилета на Орел-Мирный-4, я сейчас бы с удовольствием слушал и что-то куда более спорное, чем просто сплетни.</p><p>Так что просто кивнул.</p><p>— Запоминаю.</p><p>— Слушай. — Нина явно была довольна новому слушателю. — Ульяна Жукова и Глеб Щукин вместе третий год, и вроде как все к предложению идет. Назар и Злата Калинина, наоборот, расстались. Летают теперь в разных сменах и до сих пор видеть друг друга не могут, так что туда тоже лучше не соваться.</p><p>Хотя нет, постоянные намеки на то, что я могу просто так с бухты-барахты полезть изменять Наташе, все-таки слушать не хотелось.</p><p>— Я не собираюсь ни к кому лезть, — произнес уже с нажимом. — Расскажи лучше о конфликтах в ядре.</p><p>— Да? Ну ладно. За последнее время крупно ссорились Захар с Григорием, из-за пленных: Захар их лечит наравне со своими, Григорий считает, что это лишнее, и орут они друг на друга раз в месяц, как по графику. И еще Влад с Григорием тоже цапаются. Но тут вообще по любому поводу: Влад в принципе дисциплину не воспринимает.</p><p>— А они не обидятся, — спросил я, мало что понимавший в сплетничестве, — что ты так про них?</p><p>— На что? — Она посмотрела с искренним недоумением. — Это здесь знают все до одного. Какая же это тайна, если ее знает станция?</p><p>Она понизила голос еще сильнее.</p><p>— Кстати, про ядро. У Стаса с Кариной был роман. Кончился, насколько мне известно, на мирной ноте: они просто разошлись в какой-то момент и сейчас ведут себя так, будто ничего не было. Но при них двоих про это лучше не вспоминать. Понял?</p><p>— Понял. — Любопытство во мне взяло верх раньше, чем я успел его придержать. — А кто кого все-таки бросил?</p><p>— Не знаю, — сказала Нина. — И лучше не знать. И тебе советую не спрашивать. Карина — третья по силе в отряде, Стас — четвертый. Мало ли, что там на самом деле было, и мало ли, как они отреагируют. Может, отрежут тебе чего лишнего.</p><p>Она продолжила рассказ, в итоге снова скатившись в сплетни о том, кто с кем встречался или расстался. Но я заметил, что Олега, сидевшего напротив нас, ни разу не помянула и даже старалась на него не смотреть.</p><p>В какой-то момент (и довольно быстро, на самом деле) я устал разбираться во всем этом и просто расслабился, оставив голос Нины фоном. Лишь то и дело ей поддакивал, а сам растворился в мягком кресле и тепле от печки.</p><p>Олег ушел где-то через час, сложив бумагу, а через минуты три, сказав, что устала, убежала и Нина. Я хмыкнул.</p><p>Перед сном пошел в док проведать Вирра.</p><p>Лампы там были погашены, кроме одной дежурной у ворот, и док стоял в полутьме весь, от ворот до кормы корабля Ильи. Вирр устроился у дальней стены, опустив голову, и у его передней лапы, прижавшись к ней спиной, сидела Вера. Перчатки она сняла — они белели рядом с ней на палубе.</p><p>По связи от Вирра шло тихое и ровное довольство, без слов. Вера подняла голову на шаги. Я кивнул ей издали и ушел, не подходя. Она меня не окликнула. Не стоило мешать брату, который заводил новых друзей, он ведь мне не мешал.</p><p>На пятый день Григорий привел меня в комнату совещаний у рубки, где на столе лежала одна старая папка с потертыми углами, и больше ничего. Илья стоял у стола, не садясь, с руками за спиной. Олег сидел. Григорий закрыл за мной дверь и остался у нее.</p><p>— Твое первое дело, — сказал Илья, глядя на меня. — Проверка. Возьмешь беглого преступника.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Глава 16</p><p>— Беглый — Маг, Туманность восьми Кругов. — Он не взял папку, хотя она лежала у самой его руки. — При переводе между тюрьмами убил двоих приставов и ушел. По наводке приставов того мира сидит он сейчас в рабочем поселке у карьера, на обитаемой планете третьего эшелона. Под каким именем и в каком доме — неизвестно.</p><p>— Техника? — спросил Олег.</p><p>— Камень. Что еще — неизвестно. Возможно, ничего. Он обучался в академии генерал-губернаторства, но был отчислен и взят под стражу почти сразу за насилие над сокурсницей. Научиться многому не успел.</p><p>— Состав, — сказал Григорий от двери. — Я, Олег, новичок. Волк летит с нами: я хочу посмотреть Зверя в работе.</p><p>— Туманность восьми Кругов пойдет брать Сфера, — хмыкнул Григорий. — Дожили.</p><p>— Он при мне вдавил в стену Вихря в зале Совета, — сказал Илья. — Этого хватит.</p><p>— Хорошо, — пожал плечами Григорий. — Но план мой, и роли там раздаю я.</p><p>— Как будто могло быть иначе, — согласился Илья. — Срок неделя, — сказал он снова мне, — вместе с перелетом. Вылет сегодня. Беглый живет там два года, но он уже, скорее всего, заподозрил слежку и может сорваться от любой случайности, так что тянуть не будем.</p><p>— Вопрос, — сказал я ему. — Почему первое дело — беглый? В перелете вы говорили о синдикате.</p><p>Илья ответил не сразу.</p><p>— Дело о синдикате, которое я вел, закрыли. Сверху. — Он посмотрел на Григория, потом снова на меня. — Это все, что тебе пока нужно знать.</p><p>А, то есть расследование синдиката и его связи с Николаем было его личным. Понятненько… Ну, он сам виноват, что не уточнил этот момент до прибытия на станцию.</p><p>Беглый был заказом генерал-губернаторства: как Илья и объяснял в Исподе, такими отряд кормился. Синдикат был тем, ради чего он этот отряд, скорее всего, держал.</p><p>— Все, — сказал Илья. — Собирайтесь, готовьтесь, и в путь.</p><p>После совещания я задержал Григория в коридоре.</p><p>— Разрешите вопрос.</p><p>— Спрашивай.</p><p>— Мне нужен сплав из сломанных корабельных фиксаторов. Седов сказал, что он там очень качественный, а еще, что за сплав отвечаете вы.</p><p>Григорий посмотрел на меня с недовольством, хрустнул челюстью.</p><p>— Зачем?</p><p>— Я получил технику физического усиления, работающую при поглощении металла.</p><p>— Много нужно?</p><p>— Не слишком. Думаю, для начала около двадцати килограммов в неделю.</p><p>Он помедлил.</p><p>— Хорошо. Условие: если это что-то высококачественное типа зажимов, даже если мы этим не пользуемся, берешь только при Седове, не один. И каждую неделю я буду ждать список, сколько взял и откуда. Двадцать кило, говоришь?</p><p>— Около того.</p><p>— Около того не бывает. Двадцать. И не заставляй старика отчеты писать. — Он кивнул и пошел по коридору к рубке.</p><p>Это, насколько я понял, и было разрешение.</p><p>Вылетели через час на транспорте отряда, том, что с трюмом, где Вирр помещался лежа и даже мог повернуться, и три дня шли через Испод. Управляла кораблем девушка из основы, Злата Калинина, даже не Григорий. Похоже, грамотно путешествовать через Испод действительно мог далеко не каждый.</p><p>Планета была обитаемая, третьего эшелона. Меньше Смоленска-2, так что гравитация тут была послабее, и сутки, судя по всему, длились меньше. А вот климат явно был куда жарче: с орбиты я не увидел ни следа ледяных шапок на полюсах.</p><p>В остальном на вид все было очень знакомо. Континенты, города, люди. Но я все равно смотрел во все глаза в иллюминаторы. Это была пятая планета, которую я посетил, и всего вторая планета третьего эшелона, подобная моему Смоленску. Как можно было не удивляться?</p><p>Хотя, конечно, рано или поздно я привыкну, как и Григорий, и Олег, и Злата. И на самом деле я не видел в этом ничего плохого. Главное было — не терять умения удивляться чему-то совершенно новому. А поражаться просто тому факту, что это другой мир… сомнительно.</p><p>Нужный нам рабочий поселок у карьера, по бумагам Ильи, был на четыре тысячи рабочих: бараки, контора, отвалы и сам карьер, ступенями уходящий вниз. Транспорт Злата посадила за горами, в двадцати километрах от поселка.</p><p>— Волк остается здесь, — сказал Григорий, глядя на Вирра. — Туманность почует Зверя издали. Присоединится, если цель сбежит. Передай ему.</p><p>— Он вас понимает.</p><p>— Да? — Григорий нахмурился. — А, это ведь Демон, который вырос рядом с человеком. Точно. Непривычно.</p><p>«Снова ждать», — передал Вирр с недовольством.</p><p>— Ты будешь не просто ждать, ты будешь в засаде, — поправил его я.</p><p>«Ладно», — пришло через пару секунд.</p><p>В поселок мы двинулись пешком, втроем: с закрытой энергией и уже к ночи. Григорий и Олег подавили свою до того уровня, где ее не отличить от рабочего с карьера. Я целиком спрятал свою Единым, и для любого восприятия в поселок входили трое с рабочим фоном энергии и больше никто.</p><p>Броню в темноте если кто и видел, то разве что сторож, а Крушитель я поднял телекинезом на сто метров над землей: с такой высоты в ночи он, сам черный, был неразличим.</p><p>Поселок Олег прошел насквозь. Шел он не по улицам, а по порогам: останавливался у дверей, иногда на полшага, и шел дальше. Я видел, что он читает, но не видел, что именно. Эфирное тело Ищейки, вот как оно выглядело в работе.</p><p>— Здесь, — сказал он Григорию у одного дома, крайнего в ряду, с отдельной калиткой. — Дом бригадира, по бумагам конторы. Туманность ходит отсюда каждый день: одна дорога, от этого порога к карьеру и обратно. В доме еще двое. Не Маги.</p><p>Я прошел дом насквозь глубинным зрением, через стену, пока Григорий смотрел на калитку. Одним из преимуществ его, по сравнению с восприятием, было то, что мне не нужно было отправлять туда свой Дух, чтобы ощутить чужой. А значит, на глубинное зрение не срабатывало ни собственное восприятие Магов, ни разного рода детекторы. Можно было не беспокоиться, что меня засекут.</p><p>Внутри была женщина, в дальней комнате, и маленький, спящий ребенок рядом с ней. Беглого в доме не было, как Олег и «унюхал». Вероятно, он был сейчас в карьере, в трех километрах отсюда, на ночной смене, и вернуться должен был на рассвете.</p><p>— Берем, когда будет возвращаться, — сказал Григорий. — На тропе через отвалы, подальше от бараков. Новичок берет. Волк держит небо: новичок зовет его, если только Туманность побежит.</p><p>Я кивнул. Илья сразу сказал, что это будет проверка.</p><p>Беглый шел с карьера один, последним, и свернул с большой дороги на тропу через отвалы ровно там, где сворачивал два года, как и унюхал Олег.</p><p>Рассвет был серый. Смена ушла по большой дороге к баракам четверть часа назад, и на тропе в километре от них не было никого, кроме него и меня. Я вышел ему навстречу из-за отвала, когда до него оставалось шагов тридцать.</p><p>Он не спросил, кто я. Ударил сразу, с ходу. Из земли под моими ногами пошли каменные шипы, в локоть толщиной. Я ушел ступенью Корня вверх, на тридцать метров или около того, и шипы прошли подо мной.</p><p>За те полсекунды, что я висел, он успел поставить между нами каменную стену в два роста толщиной и размером с небольшой холм. Но бросился не в горы, как сделал бы любой, кто хочет уйти, а вниз: к поселку, к баракам.</p><p>В этом виделся хладнокровный и жестокий расчет. В бараках сейчас засыпала его смена. Это было умно и мерзко.</p><p>— Олег! — рявкнул, понимая, что будет, если он доберется.</p><p>Но на дороге к поселку будто из ниоткуда вырос Олег. Просто встал, не поднимая рук, и беглый, увидев его, свернул, не добежав, и ушел в воздух.</p><p>Я позвал Вирра. После того как мы ушли, он втихую пробрался поближе и засел на другом краю карьера, откуда сюда ему было лететь всего пару секунд.</p><p>«Бой!» — дошло до меня.</p><p>Он хотел напасть на этого человека, и держать его в небе мне пришлось приказом, в который я вложил Дух, потому что на одни слова он бы не остановился.</p><p>Излучая недовольство, волк остался наверху, и беглый, увидев над собой Зверя, упал обратно к земле, хотя был куда сильнее. Видимо, перепугался. Я оказался рядом с ним раньше, чем он коснулся земли: три ступени Корня, и мы снова стояли на тропе в десяти шагах друг от друга.</p><p>Его хватило еще на одно. Вторую стену — еще выше и толще первой, уже между собой и мной. Я разнес ее Крушителем с одного удара. Стена буквально обратилась в пыль. Из-за пыли он ударил дождем осколков.</p><p>Доспех принял их все, кроме одного. Тот вошел в стык пластин на левом предплечье и застрял в мышце. Я мысленно выругался. Сейчас я был куда сильнее противника, так как прятал под оболочкой Эфира небольшие порции Единого для усиления. Но трещины в Зерне дестабилизировали выход энергии, в результате чего удар противника пробил броню, хотя вообще не должен был. К счастью, руку жгло, но она работала.</p><p>Добравшись до него, снова начавшего убегать, ударил в корпус обухом плашмя, вполсилы, и беглый врезался в землю, пропахав по ней борозду глубиной метра в три и длиной в семьдесят.</p><p>Григорий оказался рядом раньше, чем я успел подумать, что ему пора, и защелкнул на нем кандалы.</p><p>— Тайник, — сказал беглый с земли. Говорил он хрипло — травмированные ребра сказывались. — Там деньги, много. Я скажу где, вы меня выпустите на отвалах, и никто не узнает!</p><p>— Нет, — сказал Григорий.</p><p>— Вы не слышали, сколько!</p><p>— Мне все равно.</p><p>Беглый замолчал. Григорий поднял его за кандалы на ноги, и мы пошли к поселку.</p><p>Дверь дома у калитки открыла женщина, и за ее юбку, еще сонный, держался маленький ребенок.</p><p>Беглого Григорий усадил на крыльцо в кандалах, так, чтобы она его видела и видела, что он живой. Она посмотрела на него, потом на Григория и снова на него.</p><p>— Вы его за долги взяли? — спросила она. — Он отдаст. Он говорил, что к весне отдаст.</p><p>О настоящем так не спрашивают. Я понял это раньше, чем Григорий успел ей ответить, и сказал ему, закрыв звук Эфиром:</p><p>— Не стоит ее трогать. И не надо трясти ее при ребенке.</p><p>Григорий повернулся ко мне.</p><p>— С чего ты взял?</p><p>— С того, о чем она спросила. — Я кивнул на нее. — Она не в курсе, кто он.</p><p>Он посмотрел на женщину еще раз, дольше, и сказал Олегу:</p><p>— Обыск. Про беглеца не упоминать.</p><p>Олег вошел в дом, не сказав ей ни слова, и я смотрел, как он ходит внутри, медленно, от стены к стене, не трогая вещей. Через несколько минут он позвал Григория. В дальней комнате под поднятой половицей нашелся тайник, и запирал его не замок, а Дух самого хозяина.</p><p>— Ломать нельзя, — сказал Олег. — Сгорит все, что внутри.</p><p>— Все, что при нем было, — сказал Григорий мне, — сюда.</p><p>Я телекинезом вытянул все, что у него было в карманах, не разбирая: кошель с деньгами, нож, кольцо, бумаги на чужое имя и стертый обломок старого ключа, без бородки.</p><p>Григорий взял обломок и приложил к запору. Похоже, на обломке, стертом до гладкости, держалась метка Духа хозяина, и запор ждал именно ее: тайник открылся. Внутри лежало много денег, которыми он торговался на тропе, и вторые бумаги, настоящие.</p><p>Мы забрали это все вместе с преступником, вкратце объяснили женщине, что он не тот, за кого себя выдавал, и что его разыскивают за убийство. Выслушали ее причитания, после чего забрали его и увели к кораблю.</p><p>— Почему позвал Олега, хотя мог догнать сам? — спросил Григорий на половине дороги.</p><p>— Не хотел допустить даже малейшего шанса, что он что-то выкинет и доберется до гражданских, — ответил честно.</p><p>— Хорошо, — кивнул он одобрительно.</p><p>Когда добрались до корабля, сказал Олегу:</p><p>— Пиши рапорт Илье. Беглого взял Червин. Возвращаемся.</p><p>На этот раз он назвал меня по фамилии, а не новичком.</p><p>Обратно шли уже четыре дня, потому что сделали крюк, чтобы отдать беглого на станцию Империи. До передачи тот сидел в кандалах под замком в каюте, и Григорий сам проверял дверь дважды в сутки.</p><p>Вирр лежал в трюме, и я сидел с ним, потому что в каюте мне было тесно. Осколок в руке не трогал. Тянуть его телекинезом через мышцу значило порвать ее, а до Захара оставалось три дня, и три дня рука могла подождать.</p><p>На второй день в трюм спустилась Злата, встала у трапа, не подходя к Вирру ближе, и попросила:</p><p>— Когда волк ворочается, предупреждайте. Корабль от него кренит, и при пути через Испод это может быть критично.</p><p>— Мне сложно такое контролировать, — пожал я плечами. — Просто попрошу его не ворочаться.</p><p>И передал Вирру по связи лежать смирно. Коротко, без объяснений.</p><p>С трапа Григорий отправил меня к Захару, не дав дойти до каюты.</p><p>В лазарете на одной из шести коек лицом к стене спал Платон Лазарев, второй медбрат, видимо после вахты, и не проснулся, когда я вошел. Захар сидел над журналом за столом у двери. Мила стояла рядом с лотком.</p><p>— Я всем велю снимать доспех до лазарета, — сказал Захар, не поднимая головы. — До, а не в нем. Ты третий за год, кто входит сюда в железе, и оба прошлых раза это был Влад. Не стоит становиться вторым нарушителем правил на станции. Что случилось?</p><p>— Каменный осколок. Засел в мышце у кости.</p><p>Он встал.</p><p>— Садись. Руку сюда.</p><p>Доспех с руки я снял сам, а живой металл разошелся на предплечье и стянулся обратно на плече. Захар положил обе ладони на то место, где под кожей сидел осколок. Ладони у него были теплые.</p><p>— Двенадцатая, — сказал он Миле, называя, как я понял, номер техники, и та записала.</p><p>Это, похоже, был уже его «крест», как уникума: вести для Империи дневник использования своих техник.</p><p>Его ладони слабо засияли, а потом вошли в меня, будто в воду. Я чувствовал его пальцы у себя в руке, под кожей, между волокнами мышцы, и ничего при этом не рвалось и не болело.</p><p>Он нащупал осколок у самой кости, взял его двумя пальцами и повел наружу сквозь мышцу — медленно и осторожно. Когда вынул, сказал «Седьмая» и начал выводить над рукой пассы, от которых рана закрывалась с видимой глазу скоростью. Через минуту от дыры не осталось и следа.</p><p>Захар вытер ладони о полотенце.</p><p>— Неплохо, — сказал он. — Обычно это занимает минут пять. Уникальная регенерация. И кости аномально прочные, тяжелые и толстые. Всегда так было?</p><p>— Я крупный с рождения.</p><p>Он хмыкнул, сел к журналу, вписал короткую строку и не стал дожимать ни вторым вопросом, ни взглядом.</p><p>— Теперь стойки, раз уж ты тут, — сказал он. — Как после каждого задания. Только доспех сними.</p><p>Он повел меня через стену в тот же отсек, что и в первый день. Стойки загорелись до верха, стрелки дошли до края, и Мила вписала в мой столбец вторую строку — слово в слово такую же, как первая.</p><p>Ночью я снова сидел на матрасе в каюте и сращивал Зерно.</p><p>Так шло каждую ночь с прибытия, от трещины к трещине, но за эти ночи закрылась лишь малая часть.</p><p>Металл я начал собирать в пустом грузовом отсеке при доке, том самом, где Вирр отдал мне листы: сначала попробовал лом, сваленный грудами в нежилых отсеках, но он оказался откровенным дерьмом по меркам техники. Сталь перегородок была лучше, но все равно слабоватой. А вот сплав судовых зажимов, который должен проводить Дух к сердцам кораблей, как и сказал Седов, был невероятно качественным.</p><p>Так что я решил, что не стану торопиться и останусь на определенной Григорием норме в двадцать кило в неделю. По сути, делать с ним ничего не нужно было. Просто держать в ладонях, и тело само брало из него понемногу.</p><p>К утру часть металла уходила без следа, а то, что оставалось, становилось тоньше, как кусок тающего под пальцами масла. Пассивная фаза шла. Медленно, как и обещали листы, но все-таки шла. Пока занимался, я думал о тех, кто будет меня окружать в ближайшие недели и месяцы.</p><p>Олег читал ауры и видел следы. Мог ли он учуять Единый?</p><p>Влад сражался в ближнем бою на уровне полноценного Практика. Мог ли он понять, что сила моего тела — это слишком большая аномалия для Мага?</p><p>Стас был Звездой и читал энергию лучше любого здесь. Он определил мою травму даже без прямого обследования. Мог ли он понять, что у меня в груди Зерно, а не Сфера?</p><p>Захар при лечении и обследованиях буквально залезал внутрь меня. Мог ли он углядеть что-то такое, что я изо всех сил пытался скрыть?</p><p>Ни один из них не был мне врагом. Опасны они были ровно тем, что каждый хорошо делал свое дело, и дело это, так или иначе, касалось меня.</p><p>Будет непросто. Зато время, похоже, будет интересное.</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>Глава 17</p><p>Лед Стаса прошел у меня над плечом так близко, что обжег шею сквозь ворот, и это был первый раз за все месяцы, когда он не отвернул удар в последний миг.</p><p>Я ушел под него ступенью Корня и достал Стаса обухом с разворота. Он принял удар на стену огня, но стена лопнула, и его отнесло на десяток метров к краю Кольца. Он встал, отряхнул колени и снова поднял обе руки: в правой — огонь, в левой — лед. По тому, как он их поднял, без своей обычной лени, я понял, что сегодня будет гонять меня до конца.</p><p>Три месяца, с первой же недели, когда он сам вызвался со мной в пару, схватки шли на технике, а не на силе: он держал дистанцию огнем и льдом, я доставал его Крушителем вблизи, и до полной силы он ни разу не доводил. Я считал, что так он работает всегда. Сейчас, когда лед шел в лицо, а огонь в ноги, выяснилось, что работать умеет и иначе.</p><p>Зерно за эти месяцы срослось. Трещин в нем не осталось, сила шла ровно, без провалов: раньше они сбивали выход Единого под Эфиром, но теперь уже ни Туманность, ни Вихрь не были мне ровней. Стойки в отсеке Захара после каждого из тринадцати дел, на которые я сходил с отрядом за это время, давали одинаковые данные, и Мила писала в мой столбец одно и то же слово, уже даже не перемеряя.</p><p>Стас широко пустил лед по полу, на все Кольцо, так что отступать было некуда, а огонь пустил сверху, конусом. Мне пришлось уходить в воздух, где он меня и ждал: три сосульки в рост человека пошли навстречу с трех сторон.</p><p>Две я разбил древком, третью принял на наплечник. Удар Звезды восьми Кругов наплечник выдержал только потому, что я влил в доспех Единый под маской Эфира раньше, чем сосулька добралась до меня.</p><p>Со скамьи заорал Влад — кажется, одобрительно, но кому именно, разобрать было нельзя.</p><p>Мы разошлись еще четыре раза. Стас брал дистанцию, я ее ломал, но каждый раз, когда подходил на длину секиры, он уже стоял дальше: в новом месте, с новой парой льда и огня в руках.</p><p>Остановился он сам: опустил руки, выдохнул и пошел к скамье. Сел там расслабленно, как всегда развалившись ногу на ногу, будто все эти полчаса кто-то другой гонял меня по Кольцу льдом в лицо.</p><p>Все эти месяцы он, похоже, берег меня. Молча, ни разу не сказав об этом ни слова, и ровно сегодня, когда Зерно было цело, перестал. То, что он видел травму, я понял еще на первом ужине, когда он положил мне свою порцию. Но что именно видел еще, я не знал и сейчас.</p><p>Тимур пришел в Кольцо, когда мы уже выходили, и книжку с раздачи так и держал в руке, забыв про нее. За эти месяцы он стал мне хорошим приятелем, часто прося советов и подсказок о тренировках.</p><p>— Саш, привет. Слушай, покажи поворот, — окликнул он. — Тот, с которым Карина тебя гоняла, со сменой ноги. Я так и не понял, где у тебя вес.</p><p>— На задней. До последнего. — Я махнул Стасу, чтобы он меня не ждал, хотя тот все равно просто встал в проходе, и пошел показывать. — Переносишь, только когда корпус уже ушел.</p><p>Он попробовал. Вес ушел раньше корпуса, и его развернуло на лишнюю четверть оборота, так что встал он лицом к скамьям и сам первый засмеялся, а я засмеялся за ним.</p><p>— Еще раз, — и он попробовал снова, и снова вышло криво.</p><p>Но он был упрямым, и упрямство в нем было хорошее: он пробовал снова и снова, пока Стас не позвал меня от ворот:</p><p>— Пошли, пока все не разобрали.</p><p>В столовую мы пришли первыми из ядра. На раздаче сегодня был Глеб.</p><p>Стас сел напротив и взялся за еду.</p><p>— Спасибо за то, что сдерживался, — сказал я. — За все месяцы.</p><p>Он не поднял головы.</p><p>— Кто сдерживался?</p><p>— Не строй дурачка.</p><p>— А, — он прожевал, — так это ты меня поблагодари, что я тебя не убил сегодня. Сам не ожидал, что так разойдусь. — Он покосился на свою ложку и фыркнул. — Старею. Раньше контролировал себя идеально.</p><p>Дожимать его было бы глупо. Плевать, ответ мне и не нужен. Раз он все четыре месяца молчал, молчать стоило и мне.</p><p>После обеда я вернулся к себе в комнату. Сел на матрас, еще раз проверил Зерно. Да, никаких трещин, все идеально срослось. Больше можно было об этом не переживать. Откинулся на мягкое и глянул на голую кровать, ставшую мне за это время чем-то вроде книжного шкафа.</p><p>Библиотека, как оказалось, на станции имелась, и очень неплохая. Те книги, что были в комнате отдыха, являлись лишь малой ее частью, относящейся к беллетристике, а всякая научная и техническая литература исчислялась сотнями томов.</p><p>Не то чтобы я прям как-то очень старательно взялся за учебу, но были моменты, которые хотелось подтянуть. Например, об устройстве Империи, ее законах и истории.</p><p>Или о существующих стадиях. Читая большой старый талмуд про все эти уровни, я мысленно пытался представить себе масштабы сражений тех высот. И получалось так себе, признаться. Зато теперь у меня, по крайней мере, была полная картина всего пути Адепта Духа — так, оказывается, в широком смысле назывался любой пользователь энергии, будь то Маг, Практик или даже Зверь.</p><p>Итак, еще разочек и с самого начала.</p><p>Конденсация Духа. Первая малая стадия. Для всех путей она начиналась с уровня Сбора Духа. Для Магов продолжалась формированием Вен, а из них — Сердца. Для Практиков шла через Кровь Духа, Плоть, Кости и, наконец, Тело. А у Зверей после Сбора до самой следующей стадии шел Рост.</p><p>Стадия вторая. Возведение Основы. У Магов заключалась в формировании максимум Девяти Кругов Духа. У Зверей — в постепенном увеличении Камня Зверя от низшего до высшего. Практики сначала формировали Ядро, потом Столп, а потом выращивали на Столпе семь Чар. Впрочем, как я выяснил, Чар на самом деле могло быть до двенадцати.</p><p>Вместе эти две стадии объединялись в так называемое Царство Вассала, что подразумевало как бы подчиненные отношения с окружающим Духом. За Царством Вассала шло Царство Господина, когда Дух Адепта прекращал принадлежать миру и переходил в его безраздельное пользование.</p><p>И открывала Царство Господина третья стадия, именуемая Зарождением Звезды.</p><p>Маги формировали Эфирную Сферу, которая раскрывалась в Эфирную Туманность. Туманность закручивалась в Эфирный Вихрь, а в центре Вихря зарождалась Эфирная Звезда.</p><p>Звери начинали с Камня Демона, грубого и неограненного. Становясь сильнее и разумнее, они гранили свой Камень, который превращался в Самоцвет Демона. Самоцвет со временем обретал не просто отточенные грани, но особую «форму», способную искажать законы мироздания, и превращался в Призму Демона. А затем в самой сердцевине Призмы формировалась Звезда Демона.</p><p>Практики стягивали свои Ядро, Столп и Чары в Зерно Падмы. Зерно проклевывалось, формируя Росток. На Ростке формировался Бутон (технически Бутонов было несколько, по одному на каждую открытую Чару), а потом Бутон раскрывался, даря миру прекраснейшее свое творение — Звезду Падмы.</p><p>Четвертой стадией пути и второй стадией Царства Господина было Создание Мира.</p><p>Звери, в отличие от Магов и Практиков, имели только один путь, чтобы попасть на эту стадию — превратить Звезду Демона в Кристалл Дьявола, полностью переродив свою сущность и, по сути, перестав быть просто животными.</p><p>Маги с Восьми Кругов уходили в тупиковую ветвь — Сверхновую, но Девять Кругов позволяли пробиться уже на полноценный уровень Черной Дыры. У Практиков тоже был тупик — шесть Чар порождали только Плод Падмы, хотя с него можно было провести откат до первой Чары, оставив сам Плод как феноменальный ресурс для развития. Если же у Практика было семь Чар или больше, он совершал полный переход и прорывался на стадию Яри — буйного роста силы и могущества.</p><p>Кристалл Дьявола, Черная Дыра и Ярь Падмы в целом именовались уровнями Входа. После него шли уровни Области.</p><p>Эфирное Гало, формирующее вокруг Черной Дыры пространство полностью подконтрольной Магу энергии. Удел Дюй, в котором воля Дьявола становилась волей самой реальности. Древо Падмы, единящее Практика и реальность, делающее его силу огромной, а восстановление — почти неограниченным.</p><p>Дальше начинались стадии Истинных Сил. Маги внутри своих Эфирных Гало формировали Звездные Рукава, Звери в отражениях своих Уделов обретали Дьявольские Облики, а Практики выращивали на Древах Падмы Ветви Мира. Каждый Рукав, Облик или Ветвь являлись невероятной способностью, для кого-то на моем нынешнем уровне сравнимой с чудом.</p><p>Всего могло быть три Рукава, Облика или Ветви, однако прорваться на следующую стадию можно было и с одним. В целом она именовалась Слиянием. У Магов это была Эфирная Галактика, у Дьяволов — Воплощение Дюй, у Практиков — Ирий, он же Мировая Роща.</p><p>И этим заканчивалась стадия Создания Мира, а также Царство Господина.</p><p>Вот только это не было концом. Все это, от Сбора до Слияния, в целом имело общее именование — Мир Смертных. И раз был Мир Смертных, значит, был и Мир Бессмертных, а если точнее, то Богов.</p><p>Второй и последний известный Мир — Мир Бога, третье и последнее известное Царство — Царство Бога, пятая и последняя известная стадия — стадия Бога, и последний известный уровень — уровень Бога. Император Российской Галактической Империи Павел Романов был Богом. Как и его ныне отошедший от дел отец, Алексей. И во главе каждого из трех Великих кластеров Империи также стоял Бог. Итого пятеро.</p><p>Всего же в Галактике Млечного Пути было двадцать три официально известных Бога людей и восемь известных человечеству Богов-Дьяволов. Плюс еще наверняка были Боги, которые не афишировали свое существование и жили сами по себе где-то в бескрайних просторах космоса. Итого до пятидесяти существ, чья сила для меня была такой же, каким я сам казался простым людям без капли Духа в теле.</p><p>Подобное осознание поражало и, честно говоря, немного пугало, особенно с учетом того, что все пятеро Богов Империи были Магами, настроенными против Практиков, то есть против меня.</p><p>Кстати, обо мне. Я нашел, помимо прочего, еще и названия всех своих Чар. Они были даны просто списком, без каких-либо пояснений, но я почему-то четко знал, какая из них какая.</p><p>Десятая Чара, что открылась, когда я произносил речь над телами погибших товарищей, называлась Чарой Души. Одиннадцатая, открывшаяся на обломках дома моего рода, — Чарой Корня, тут я попал в точку. А двенадцатая, полученная мной в бою со Змеем-Демоном на Орле-Мирном-3 — Чарой Духа.</p><p>Не то, чтобы это мне как-то сильно помогло или изменило взгляд на мир, в отличие от информации о Богах, но было приятно наконец перестать называть их «Десятая» и «Двенадцатая».</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Ядро собралось за столом, кроме Влада, который сел на край самого стола, спиной к Денису Ларину у стены, омываемый недовольными взглядами Григория.</p><p>— Новый заказ, — сказал Илья. — Генерал-губернаторство просит накрыть ячейку контрабандистов. Торгуют редкими частями тел Зверей: Камни, железы, кровь и что там еще идет на технику и на эликсиры. Обмен назначен через девять дней, ночью, в морском порту одной из планет третьего эшелона, в складском квартале.</p><p>Третий эшелон в таких делах вполне объясним. Там пределом были Сферы: даже если наместники узнают о подобной сделке, они предпочтут ее просто проигнорировать, чтобы не отхватить от продавцов и покупателей.</p><p>Вера, сидевшая за дальним углом, при словах про части тел убрала руки со стола под столешницу и так их там и оставила.</p><p>— Кто командует? — сказал Григорий.</p><p>— Я, — ответил Илья. — По наводке, сделку прикрывает Сверхновая. Ты остаешься на станции старшим.</p><p>Григорий не сразу ответил, и это молчание было длиннее любого его возражения.</p><p>— На Сверхновую хватит заместителя, — сказал он. — Это моя работа, Илья Борисович, вы меня для нее и держите. А место командира на станции, когда ядро в поле, как раз ваше.</p><p>— Знаю.</p><p>— Тогда зачем?</p><p>Илья посмотрел не на него, а на меня, и смотрел так, как смотрят на задачу, в которой одно число все-таки не сходится.</p><p>— Затем, что я хочу посмотреть Червина в деле после восстановления. Своими глазами.</p><p>В этих словах я услышал скрытую угрозу своей тайне.</p><p>Или, возможно, мне просто показалось? Григорий посмотрел на меня тоже, потом снова на Илью и сказал только:</p><p>— Понял.</p><p>— А состав? — поинтересовалась Карина.</p><p>— Я, Червин, Вера, Карина, Стас, Влад, Олег. Денис, шестеро из основы под тобой, на пути отступления из квартала. Волк летит с нами.</p><p>— Чего тут не хватает, — сказал Стас, глядя в стол, — так это плана на случай, если Сверхновых там две.</p><p>— Тогда вторая моя тоже, — сказал Илья, и на этом совещание кончилось.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Корабль Злата посадила за холмами, вне видимости города, и четыре дня перелета кончились для нас тем, что к порту отряд шел ночью низко по воздуху: над сухими холмами и дальше над водой.</p><p>Порт был намного больше любого, что я видел на Смоленске. Планета состояла из кучи маленьких материков, и морские пути тут были главным способом сообщения.</p><p>Грузовые причалы уходили вдоль берега на километры, у стенки темнели суда, и над ними даже ночью горели фонари и ходили краны. Склады за причалами шли рядами — одинаковые, длинные, как бараки. В третьем ряду от воды был тот, кто и был нам нужен.</p><p>Мы шли парами по крышам. Илья встал на крыше соседнего ряда, выше нас, и оттуда видел и склад, и подходы, и воду. Знак у нас был один: Илья даст вспышку Эфиром над рядом. Денис с шестерыми из основы закрыл отходы.</p><p>На наблюдении у продавцов сидели двое дозорных на крышах, оба Сферы, Денис снял их еще до того, как мы заняли места, — тихо и аккуратно.</p><p>Вирр лег в тени между штабелями контейнеров, в сорока метрах от склада, и слился с ней так, что даже я просто глазами находил его почти не сразу. Вера рядом со мной щурилась на фонари.</p><p>Груз провезли к складу мимо штабелей на двух крытых платформах, и Вирр, когда они проезжали за пару рядов от него, поднял голову, послав мне:</p><p>«Кровь. Камни. Много».</p><p>И еще:</p><p>«Свежее. И старое».</p><p>— Вирр чует в грузе Камни и кровь, — сказал я Илье, сформировав из Духа канал передачи голоса.</p><p>Он кивнул и провел ладонью по недавно стриженному ежику ото лба к затылку.</p><p>Я прошел склад глубинным зрением сквозь стены, от ворот до задней стены. Десять покупателей, каждый сам по себе: они держались отдельными кучками, и к каждой кучке жались свои телохранители. Всего около тридцати человек, от Сфер до Вихрей.</p><p>Продавец был один, с охраной из шести Магов, и среди этих шести была лишь одна Звезда. Сверхновой в складе не было ни одной, вопреки докладу.</p><p>Отдельно, в задней комнате за второй стеной, были четверо. Вихрь, две Туманности и еще слабый сгусток Духа на уровне начальных Кругов. На фоне Туманностей он читался почти как ничто.</p><p>Не боец и, видимо, не продавец и не покупатель, потому что те все были возле товара. И охраняли его плотнее, чем кого бы то ни было в этом складе.</p><p>— Сверхновой нет, — доложил я. — Прикрытие держит Звезда при продавце.</p><p>— Значит, наводка ошиблась, или прикрытие сменили. — Илья не отвел взгляда от склада. — Так легче, чем ожидалось, но план тот же. Звезда моя. Волк и Денис с ребятами закрывают отходы, они же резерв.</p><p>Он поднял руку и дал над рядом короткую вспышку Эфиром.</p><p>Карина вошла в склад первой, на скорости через ворота, и Стас пошел за ней уже со льдом в обеих руках.</p><p>Ответили ей стихией в упор. Крыша склада тут же ушла вверх целиком, на сотню метров, и только там развалилась на доски, а стены ряда разлетелись в щепки на обе стороны. Бой почти с первых секунд вышел на весь ряд и в воздух над ним.</p><p>Эти люди не берегли ни товар, ни склады: у кого-то огонь ушел конусом по соседнему ряду на триста метров, и загорелись сразу четыре огромных крыши, кто-то поднял стену камня высотой с дом и длиной на полряда. Вихри били молниями, сотнями разрядов, не глядя, куда пойдут те, что пролетят мимо. Собственно, чего еще ожидать от контрабандистов?</p><p>Отряд работал иначе, и это было видно даже отсюда. Город находился в километре, причалы рядом, товар был уликой, и все, что делали наши, они делали точно и аккуратно, выверяя атаки.</p><p>Стас погасил горящий ряд стеной льда в полряда, не ломая стены, а накрыв их. Карина не рушила ничего: она просто шла сквозь толпу охраны, и за ней по одному ложились люди, Сферы и Туманности. Кто от удара ладонью, кто от удара ногой, но ни одного из них она не убила.</p><p>Влад принял на себя двоих Вихрей-телохранителей у ворот, и у него уже текло из рассеченной брови, чего он, кажется, даже не заметил. Олег висел над рядом в воздухе и снимал тех, кто пробовал уйти вверх.</p><p>Покупатели бились каждый за себя. Двое сразу ушли к воде, один бросил оружие, еще не получив ни одного удара, и сел на землю, остальные встали вместе со своей охраной и попытались прорваться с боем. Огонь преимущественно был от продавца: он жег собственный товар, чтобы не достался никому.</p><p>Туманность из охраны поднял каменную стену поперек ряда и отрезал Карину от своего покупателя. Стас ударил в стену льдом снизу. Та треснула и осыпалась, и Карина прошла в пролом.</p><p>Охранник-Звезда продавца пошел на Илью, но это было малополезно. Я видел это глубинным зрением: два обмена — Илья почти не сошел с места, а Звезда лег. Охрана продавца, все пятеро, бросила оружие.</p><p>Нам с Верой, вступившим в дело чуть позже остальных, почти ничего не досталось. Дорогу нам перекрыли еще двое Вихрей-телохранителей, из дальней кучки.</p><p>Вера взяла своего в три движения: ушла от молнии, вошла под руку и ударила в корпус так, что Вихрь сложился и больше не встал. Второй был мой. Он бил камнем, — глыбами с дом, одна за другой, — но каждую я разбивал Крушителем на подлете.</p><p>Мне хватило трех глыб, чтобы подойти. Обух пришелся ему в плечо, и Вихря вбило в землю на метр. Илья тем временем стоял на своей крыше и смотрел.</p><p>У выезда к причалам Вирр, весь в черном пламени из Камня, свалил бегущего телохранителя-Сферу одним прыжком. На Туманность, что бежал за ним, его уже не хватало — он только задержал его на секунду. Этой секунды хватило Денису и ребятам основы.</p><p>Среди развалин валялись ящики, целые и разбитые: когти, рога, железы в банках, шкуры, кости, глаза в растворе, Камни россыпью в соломе. Я и сам убивал Зверей сотнями и тысячами ради выживания или наград, но глаза, сердца, языки — все это выглядело издевательством, а не охотой.</p><p>Глубинным зрением осмотрел поле и заметил, что четверо, прятавшиеся в задней комнате и так и не участвовавшие в сражении, потому что успели закрыться какой-то техникой, из-за чего я потерял их из виду в моменте, рванули прочь. Шли они быстро, от склада к дальнему концу ряда, и слабый сгусток шел в середине между Туманностями.</p><p>Теперь стало понятнее, кто это. Скорее всего, он товар проверял: иначе зачем держать невоенного человека в задней комнате при сделке такого масштаба? Он был немолод, в хорошем плаще, и прижимал обеими руками большой саквояж к груди, как ребенка.</p><p>Вихрь охраны ударил молнией вперед, вдоль соседнего ряда, прорубил сквозь склады проход с оплавленными краями и повел ученого по нему к дальнему пирсу.</p><p>— Убегают! — крикнул я Илье уже просто так, указывая на них.</p><p>— Догнать и взять живыми! Ты и Вера, живо!</p></section><section><title><p>Глава 18</p></title><p>Глава 18</p><p>Вера рванула, не дослушав, по запаху, сразу через пролом в стене. Я догнал ее в проходе между складами, и она на ходу зло сказала шепотом, но не мне, а себе:</p><p>— Увели. Прямо из-под носа!</p><p>Охрана добралась до катера у дальнего пирса раньше нас. Вихрь молнией перерубил швартовы, летающий катер поднялся над водой и пошел от берега, набирая высоту.</p><p>Я пошел за катером по воздуху, ступенями Корня, Вера — следом. За чертой порта фонари кончились, под нами пошла вода, потом береговая полоса, потом темная земля. Катер уходил в сторону холмов, еле различимый без огней.</p><p>Размахнулся и бросил Крушитель. Налитый Единым, он вошел в узел двигателя, в то место, где двигатель крепился к корпусу, пробил его и вышел с другой стороны. Двигатель встал.</p><p>Катер, потеряв ход, начал падать по дуге в сухие холмы. Вихрь охраны погасил падение в последний момент, так что катер не разбился, а лег на склон, смяв нос. Ученый остался цел. Крушитель я вернул в руку телекинезом, пока мы шли вниз.</p><p>Холмы были километрах в восьми от порта. Охрана выбралась из катера первой и развернулась к нам: Вихрь впереди, Туманности по сторонам. Ученого они поставили за спинами, и второй Туманность накрыл его куполом из плотных стальных лент в палец толщиной.</p><p>Вера рядом со мной задышала иначе, чем минуту назад. Коротко, сквозь зубы.</p><p>Вихрь ударил первым, молнией по обоим сразу.</p><p>Разрядов было несколько сотен, они легли на низину веером, и сухая трава на склонах вспыхнула от катера до гребня. Я принял свою часть на доспех, влив в него Единый под Эфиром, молния прошла по пластинам и ушла в землю, оставив в воздухе запах горелого металла. Вера от своей части ушла рывком в сторону и высоко вверх — ее силуэт мелькнул на фоне горящего склона и пропал.</p><p>Один Туманность пустил по земле ядовитый туман: желтоватый, тяжелый, и в стороне от ученого, чтобы он лег между нами и катером. Второй держал над ученым купол, лентами того же купола оплетя мне ноги от щиколоток до колен.</p><p>Я порвал ленты, просто разведя ноги, и пошел сквозь туман не дыша. Вера взялась за Вихрь сама, и я ей не мешал.</p><p>Он был быстрее нее в воздухе, и быстрее заметно. Вера била телом, когтями и весом, но телу нужна была опора. В воздухе у нее нормальной опоры не было, хотя она и использовала классический резонанс с миром.</p><p>Вихрь уходил от каждого ее рывка на полметра выше или ниже, и этих полуметров ей каждый раз не хватало, а он бил молнией в упор, когда она проходила мимо. Третья или четвертая такая молния прожгла ей плечо насквозь через куртку, и Вера упала на склон, в горящую траву.</p><p>Когда она встала, выглядела уже совершенно иначе. Плечи и спина раздались вширь, куртка на спине лопнула, высокий воротник разошелся и повис лоскутом. Руки от пальцев до локтя потемнели и огрубели, когти вышли из пальцев сантиметра на четыре, клыки вылезли за губу. Лицо осталось почти без изменений, только челюсть стала тяжелее.</p><p>Она прыгнула с горящего склона, оттолкнулась от воздуха едва ли не лучше, чем я от ступеней, и достала Вихря в прыжке. Когти прошли ему по боку снизу вверх, вспоров кожу и ребра, и он, потеряв высоту, упал на землю рядом с катером.</p><p>С Туманностями я к этому времени уже разобрался. Стального положил обухом по шлему, плашмя, и он лег в траву без звука. Ядовитого достал ударом рукояти Крушителя в висок, и он сложился рядом. Оба остались живы, но оба потеряли сознание, и купол из лент над ученым опал, потому что держать его стало некому.</p><p>Вихрь рухнул совсем недалеко от меня, так что я не стал дожидаться, когда Вера его порвет: подскочил и тоже выключил, на этот раз просто ударом кулака в челюсть. Вера, недовольно фыркнув, приземлилась рядом через пару секунд и начала постепенно возвращать обычный облик.</p><p>Ученый, глядя на нас, побежал в бессмысленной и отчаянной попытке скрыться вверх по горящему склону, пробивая себе дорогу через огонь магией ветра. Телекинезом я схватил его за ногу, так что он споткнулся и упал лицом в траву. Саквояж отлетел.</p><p>Мы подошли и нависли над ним. Он развернулся на спину и впервые увидел Веру вблизи. Посмотрел на когти, на плечи и руки, где кожа стала шкурой, и на его лице отразилось узнавание.</p><p>— Ты из наших! — воскликнул он. — Так раскрывался только Камень из опытов нашей лаборатории! — Он сел в траве. — Семнадцатая? Ты семнадцатая, да? Ты жива! И выросла. — Он даже улыбнулся, ошалело и очень довольно. — Надо же, как держится…</p><p>Вихря и обоих Туманностей я пока что подтащил поближе телекинезом и зафиксировал на них глубинное зрение, чтобы, если они начнут очухиваться, снова вырубить.</p><p>Саквояж ученого лежал в траве, раскрывшийся от падения. Внутри были приборы, какими проверяют товар, две дюжины пробирок в гнездах, щипцы. К сожалению, ни одной бумаги, ни аппарата связи — ничего, что можно было бы прочесть или использовать, я не нашел.</p><p>— Где лаборатория, о которой ты говоришь? — спросил ученого.</p><p>Он резко замолчал, и, похоже, не по своей воле: губы у него дрогнули, но он закрыл рот ладонью. Я присмотрелся к нему глубинным зрением и увидел в груди узел, свитый из Духа. Узел этот я знал по прежним пленным синдиката, пару раз попадавшим в руки нашему отряду.</p><p>Клятва. Заговоривший умирает. Без исключений.</p><p>На этих клятвах стояла вся стена, в которую Илья упирался годами. И дальше этой стены не проходил пока никто. Но у меня в груди было то, что эту стену вполне могло сжечь.</p><p>Я не использовал белое пламя при Илье или других из отряда, так как Пламеневы, как и Ясеневы, были преследуемы и я не знал, как отреагирует на эту силу специальный следователь Империи. Но этот человек знал, где создали Веру, к тому же мы тут были одни. Другого такого случая — с таким пленным, без чужих глаз — могло больше не появиться никогда.</p><p>— Вера.</p><p>Та повернула голову.</p><p>— Я могу заставить его говорить. Но хочу, чтобы ты мне пообещала, что никому и никогда не расскажешь о том, что увидишь дальше. Ни Илье, ни Григорию — никому.</p><p>Она смотрела на меня долго, видимо, пытаясь понять последствия.</p><p>— Слово даю, — сказала тихо. — Но он будет говорить при мне, не смей меня прогонять. Я хочу слышать все до последнего слова.</p><p>— И не собирался.</p><p>Она кивнула — этого ей хватило.</p><p>Я положил левую ладонь ученому на лоб и пустил белое пламя в его тело.</p><p>Оно появилось без жара, бледное в темноте холмов, тусклее догорающей травы, и пошло внутрь, сквозь Дух, к узлу в груди. Ученый закричал. Даже, я бы сказал, завопил. Боль от белого была адской — я видел это еще на Николае.</p><p>Но клятву оно выжгло быстро: всего за три вдоха узел распался, а Дух ученого остался, разве что поменьше. Вера смотрела не на него. Она смотрела на мою ладонь, на бледный огонь, пока он не ушел обратно.</p><p>Вот и все. Теперь тайна держалась на одном ее слове. Это было самое ненадежное, что я сделал за последний год. Но она была подругой Вирра. Я знал, как ее терзает тайна ее происхождения, и должен был помочь ей разобраться в прошлом.</p><p>— На кого работаешь, — спросил я, — и где лаборатория?</p><p>— Я… — Он поднял руку. — Я назову место. Но я хочу жить!</p><p>Он торговался так, будто у него что-то было.</p><p>— Торга не будет. — Я поднял ладонь, и на ней снова вспыхнул белый огонь. — Как только ответы кончатся, оно пойдет в тебя еще раз.</p><p>Ученый отшатнулся так, что поскользнулся на руках и ударился затылком о камень.</p><p>— Я мало знаю! — поднял он обе руки. — Только свой участок. Начальство я видел через посредника, лица не знаю, имени не знаю! Я проверял товар и вел опыты, и все! Пожалуйста, не надо этого больше!</p><p>— Лаборатория?</p><p>— Система А-5–12/613-Синий! Вторая планета от звезды, комплекс в скале, точнее не назову!</p><p>— Там сейчас кто-то есть?</p><p>— Когда я уезжал, были. Полгода назад. Что теперь, не знаю. Честно не знаю!</p><p>— Что еще скажешь?</p><p>— Я больше ничего не знаю!</p><p>— Может быть, тебе подсказать? — Белое пламя потянулось к нему.</p><p>Ученый вскрикнул, подскочил и обхватил Веру за ноги.</p><p>— Семнадцатая! Пожалуйста, спаси меня от него! Ты ведь понимаешь, что должна нам? Тебя принесли в комплекс в четыре года, ты была никем, без имени, без бумаг, без родителей, через год ты бы умерла на той планете! А ты вон какая.</p><p>Вера не ответила.</p><p>— Мы вживили тебе этот Камень, дали силу! Я помню, как ты переносила процесс — лучше большинства! И на тестах ты была самой послушной! Ты помнишь, как я приносил тебе конфетки, если ты хорошо слуша…</p><p>Похоже, он был уверен, что она его не тронет. Я видел, к чему идет, и мог встать между ними. Но не встал. Координаты были сказаны, номер я держал в голове. Прав на этого человека у Веры было больше, чем у меня, Ильи и у всего генерал-губернаторства вместе.</p><p>Вера ударила всего один раз, когтями в горло. Ученый не договорил, захлебнулся кровью и осел. Глаза еще секунду смотрели на нее, а потом закатились.</p><p>Форма уходила с нее медленно. Сначала осела спина, потом вернулся вес, лицо стало прежним, кожа на руках посветлела от локтей к пальцам. Когти ушли последними, уже когда она убрала руки за спину, потому что заметила, что я на них смотрю.</p><p>— Слово в силе, — сказала она.</p><p>И больше ничего: ни «почему», ни «прости».</p><p>Впрочем, судить ее я не собирался. Троих пленных нес телекинезом, связкой, а Вера несла тело ученого на плече. Олег, встретив нас над холмами, молча развернулся к упавшему катеру: за ящиком и бортовым журналом.</p><p>Наш транспорт Злата уже перегнала к причалам, и у трапа шла погрузка. Пленных забирал отряд, но до нашей станции шли только продавец, его Звезда и трое из охраны ученого. Покупателей, их охрану и прочих людей продавца по пути принимала станция Империи. Товар Денис переписывал в опись при свете фонаря, ящик за ящиком.</p><p>Илья ждал у трапа.</p><p>Я опустил связку на землю у его ног. Вера положила тело рядом со связкой.</p><p>— Что выяснили? — спросил Илья ледяным тоном.</p><p>— Ученый назвал координаты лаборатории: безымянная система, номер по каталогу. — Я назвал его. — После этого его убила Вера. Клятвы на нем почему-то не оказалось, поэтому он и заговорил.</p><p>Врал складно, и это мне самому очень не нравилось. Но правда стоила бы дороже.</p><p>— Ты? — спросил Илья Веру.</p><p>— Я.</p><p>Он посмотрел на тело, на разорванное горло, потом на нее и ничего ей не сказал.</p><p>— Не оказалось клятвы? — повторил он мне.</p><p>— Не оказалось.</p><p>— Ну допустим…</p><p>Он велел Денису вписать данные от трупа отдельной строкой и отошел к рубке, где Злата уже готовила корабль к взлету. Вряд ли поверил, но допытываться не стал, возможно, потому, что координаты лаборатории были ему дороже.</p><p>Олег вернулся с катера с длинным ящиком на плече и бортовым журналом под мышкой: в ящике лежали запечатанные образцы товара. Вихрь и оба Туманности очнулись уже в кандалах, но они на все вопросы Дениса отвечали тем же, чем отвечали все пленные члены синдиката до них. Молчанием.</p><p>Дни обратного пути прошли без происшествий, и троих из охраны ученого теперь уводили в камеры мимо нас. Вирр вышел из трюма следом и лег у стены дока. В этот раз ему почти не досталось работы, и он был этим очень недоволен.</p><p>Ядро собралось за тем же столом, что и перед вылетом. Илья встал у стены, руки за спиной.</p><p>— Первое. — Григорий положил опись на стол. — Вы отправили двоих против Вихря и двух Туманностей, когда у вас под рукой было шесть бойцов, включая две Звезды, на кучу швали. Второе. Отправили не кого-то, а новичка и неуравновешенную! И третье. Прикончили свидетеля, знавшего лабораторию изнутри, а также единственного за все годы человека из синдиката без клятвы на языке.</p><p>Во многом он был прав, конечно. Хотя мне не понравилось, что он назвал Веру неуравновешенной. Впрочем, тут тоже сложно было спорить, если уж откровенно.</p><p>— Координаты лаборатории у нас есть, — сказал Илья, помолчав.</p><p>— Этого мало!</p><p>— Это хоть что-то, — Илья не повысил голоса. — Разговор закончен, Гриш. Какой смысл считать разбитые яйца?</p><p>— Я впишу это в отчет, — раздраженно бросил Григорий.</p><p>— Записывай.</p><p>— Наводку на базу синдиката мы не упустим, — сказал Илья, еще помолчав. — Вылет через три дня. Идут: я, Вера, Олег, Червин и его волк. — Он посмотрел на Веру. — Ты ведь идешь?</p><p>— Да, — сказала она тихо.</p><p>— Я тоже пойду, — сказал Влад.</p><p>Илья посмотрел на него.</p><p>— Зачем?</p><p>— Пойду, и все.</p><p>Смотрел он при этом не на Илью, а на Веру.</p><p>— Хорошо, — сказал Илья. — Пойдешь тоже. Лишним не будет.</p><p>Григорий коротко хмыкнул, и это было все.</p><p>— Тогда и я, — сказала Карина.</p><p>— Нет.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что там нужна разведка, а не штурм, — сказал Илья. — Хотела напроситься, нужно было опередить Влада. Ты остаешься.</p><p>Карина скорчила недовольную гримасу, но кивнула и больше не спорила.</p><p>Вылетели через три дня, и шесть суток шли в безымянную систему, где не было ни одной обитаемой планеты.</p><p>Звезда там была тусклая, красноватая, планет четыре, и все мертвые. Комплекс был вырублен в скале второй планеты: мы нашли его спустя трое суток сканирования местности.</p><p>В космосе над комплексом провисели еще сутки, наблюдая. Но никто не вошел и не вышел, не было заметно ни одного огня, ворота в скале стояли закрытыми. Если бы тут что-то было, нас бы засекли еще на подлете, так что вероятность того, что лаборатория осталась обитаемой, стремилась к нулю. И мы высадились прямо перед шлюзом.</p><p>Он был закрыт, но не заперт: Владу оказалось достаточно с силой рвануть створку вверх, и она ушла в скалу. За ней еще держался старый, затхлый воздух, но сразу вышел, атмосферы на планете не было. Света не было тоже, так что все запалили огоньки Духа над головами — такой трюк был для наших уровней элементарным.</p><p>Вирр в свете и вовсе не нуждался. Как и я, собственно, но показывать еще больше своих странностей не хотелось.</p><p>В одном из первых залов стояли стойки. Такие же, как у Черной Кости на Смоленске, для подвешивания туш. Дальше шли клетки рядами: от человеческого роста до таких, куда Вирр вошел бы с запасом, и еще крупнее, под Зверей в разы больше него. Все пустые. За клетками стояли разделочные столы со стоками, по три в ряд.</p><p>Комплекс был огромен. Лестницы уходили вниз на ярусы, а ярусы были экранированы друг от друга, так что я не мог увидеть глубинным зрением, что находится ниже или выше. Сбоку от первого зала открывался жилой блок на сотни коек. Здесь жило очень много людей.</p><p>Вера остановилась в первом зале, не дойдя до клеток. Влад встал в двух шагах от нее и ждал.</p><p>— Этого места я не знаю, — сказала она. В вакууме звук не распространялся, но общаться, говоря через Дух, было вполне возможно. — Но запах энергии смутно помню.</p><p>— Пойдешь дальше? — спросил Влад тихо.</p><p>— Пойду.</p><p>Она пошла к клеткам, а Влад за ней.</p><p>Вычищено здесь было наспех. Шкафы лежали опрокинутыми, ящики из столов были выдраны вместе с полозьями, по полу шли широкие следы волока, к главному шлюзу.</p><p>— Уходили быстро и кучно, — сказал Олег Илье, не поднимая головы от пола. — Грузили через главный шлюз, будто их предупредили или сработала тревога. Настоящая или ложная, след не скажет.</p><p>Он прошел к шлюзу и присел у самой створки.</p><p>— Волок обрывается здесь. Часть ящиков брошена на полпути — вон и вон. Думаю, вывозили в несколько рейсов.</p><p>Вот только забрали они не все.</p><p>Первый ярус мы прошли спокойно. Я вел глубинным зрением сквозь стены на весь ярус вперед: людей не было, угрозы не было, только мертвые установки и пыль. Олег все равно обнюхивал каждую дверь, прежде чем ее открыть, и открывал сам.</p><p>Остатки находились в разных местах: архивный ящик, забытый за недооткрытой дверью; стопка документов в столе, у которого выдрали только верхний ящик; листы на полу у шлюза, слетевшие с чьей-то тележки.</p><p>— Все бумажное собираем, — сказал Илья Олегу мимоходом, уже отходя к другой двери. — И помечаем, где что лежало. Каждый лист.</p><p>Это была долгая работа, но Олег только кивнул.</p><p>Влад весь ярус держался рядом с Верой и ни разу больше не заговорил. Для него это было подвигом. У одного из разделочных столов Вера коснулась края пальцами в перчатке и сразу убрала руку, когда заметила, что я это вижу.</p><p>Сейф нашелся на самом краю яруса, в последней комнате перед глухой стеной. Стальной, вмурованный в скалу так, что вынести его можно было только вместе с кабинетом.</p><p>— Открой, — сказал Илья Владу.</p><p>Влад упер колено в стену, взялся за дверцу обеими руками и вырвал ее вместе с петлями.</p><p>Внутри лежали папки. Протоколы исследований, номера опытов, подписи внизу каждой страницы, таблицы с датами и цифрами. Илья взял первую и принялся читать, перелистывая страницы с поразительной скоростью.</p><p>— Это не про тебя, — сказал он Вере, не отрывая глаз от страницы. — Другие опыты, другие номера. Но здесь описана методика: рост Камня, управление формой. Возможно, она подойдет тебе, но я не могу ручаться за безопасность.</p><p>Вера подошла к нему.</p><p>— Оставьте их мне.</p><p>— Уверена? — спросил Илья тихо.</p><p>— Да.</p><p>Он протянул папку ей. Вера взяла обеими руками, пролистала первые листы, задержалась на одной таблице дольше остальных и убрала всё в сумку за спиной.</p><p>Потом был второй ярус, третий, четвертый… Везде было то же, что и наверху.</p><p>На последний обитаемый ярус вел лишь один проход: широкий коридор под скос после огромных ворот. По опыту лаборатории Черной Кости и по здравой логике там были склады и клетки для Зверей. Так что туда мы решили отправиться после небольшого перерыва, дождавшись, когда Олег оформит опись по всем стандартам.</p><p>Наконец, все было готово, и, получив одобрение Ильи, мы спустились по тоннелю в самую глубокую часть комплекса. Как и думали, это было хранилище.</p><p>В одном из помещений банки стояли рядами на стеллажах до потолка. Сотни банок, и в каждой в растворе лежала часть Зверя: лапа, печень, глаза, что-то, чему я не знал названия. Каждая банка слабо светилась остатком энергии, как лампа на последнем запасе. Похоже, их сочли слишком хрупкими, чтобы был смысл вывозить.</p><p>— Здесь почти не ходили, когда уходили, — сказал Олег Илье. — Вероятно, брали на верхних ярусах, что было под рукой. Внизу, похоже, не взяли ничего.</p><p>— Значит, идем до дна, — сказал Илья. — Может быть, там найдется что-то дельное.</p><p>Впрочем, в это особо никто не верил. В хранилище вряд ли можно было найти важные документы. Угрозы уже тоже никто не ждал. Влад негромко шутил, Олег перестал останавливаться у каждой двери, Илья шел впереди, не оглядываясь. Дальше мы шли для порядка, и я, если честно, шел так же, как все: по чужому складу, а не по чужой крепости.</p><p>До дна было еще далеко. Но приказ был идти, и я шел вниз, уже не считая, сколько там осталось.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Зал был длинный, метров триста, и потолок уходил вверх метров на сорок, так что огоньки Духа над нашими головами до него не доставали и терялись в темноте.</p><p>Капсулы стояли рядами вдоль всего зала, в человеческий рост, со стеклянными крышками, и почти все крышки были откинуты. Внутри лежали пустые ложа, ремни с расстегнутыми пряжками, шланги, оборванные с мясом. Отсюда тоже уходили бегом.</p><p>Илья шел вдоль первого ряда, то и дело проводя ладонью по коротко стриженной голове, и заглядывал в каждую капсулу, Олег шел за ним по другой стороне. Влад чуть невпопад пошутил, что в такой капсуле он бы и сам полежал после дежурства. Вера шла последней и ни на одну капсулу не смотрела дольше секунды.</p><p>Закрытая капсула стояла в дальнем конце, в последнем ряду. Стекло ее изнутри затянуло инеем. Я посмотрел в нее глубинным зрением и не увидел ничего: крышку покрывал тот же слой, что разделял ярусы, только тонкий. Не броня, а пленка. Но капсула была живой: ее контур еще работал.</p><p>— Что там? — спросил Влад, останавливаясь рядом. — Ты же видишь сквозь.</p><p>— А через ярусы я видел?</p><p>Он захохотал так, что у меня зазвенело в затылке, хотя никакого воздуха для звука здесь не было. Что смешного сказал, я так и не понял.</p><p>Олег подошел к капсуле, не касаясь ее, и постоял с полминуты, чуть наклонив голову.</p><p>— Ее не оставили нарочно, — сказал он Илье ровно и негромко. — Нет ауры подхода, нет ауры вскрытия. Перед уходом к ней никто не подходил. Бросили.</p><p>— Влад, открывай, — сказал Илья. — Остальные — на десять шагов.</p><p>Мы с Олегом отошли. Вера не отошла, оставшись стоять в шаге от стекла, и когда Влад посмотрел на нее, убрала руки за спину.</p><p>— Не лезь под крышку, — сказал ей Олег не повышая голоса, только слова у него стали короче. — Хотя бы на шаг.</p><p>Она не сдвинулась. Влад примерился и ударил ногой с разворота по торцу крышки, где крепились замки. Те вылетели оба, крышка ушла вверх, и из капсулы беззвучно вышел газ с ледяной крошкой.</p><p>А потом внутри открылись глаза.</p></section><section><title><p>Глава 19</p></title><p>Глава 19</p><p>Тот, кто лежал в капсуле, проснулся моментально и первым делом повернул голову к Вере. Не к Владу, стоявшему ближе всех и только что сорвавшему с него крышку. К ней. Его будто не вырастили, а сшили из разных кусочков. Плечи стояли на разной высоте, правая рука свисала ниже колена, и на конце ее вместо кисти загибался крюк из сросшихся пальцев. Из спины и из локтей наружу проросла кость, кожа на боках сошла кусками, и под ней висела клочьями шерсть, а где шерсти не было, там было голое мясо в рубцах. Челюсть у него была шире человеческой, зубы шли в два ряда. Один глаз человеческий, второй — звериный, с вертикальным зрачком. И на груди, поперек ключиц, был выжжен номер: К-117.</p><p>Та же серия К, что у Веры: Семнадцатой звал ее ученый в холмах. Вот чем она могла стать.</p><p>Глубинным зрением я видел, что внутри у него ситуация не лучше, чем снаружи: Камень в голове и Сфера Мага срослись криво, внахлест. То, что из этого получилось, тянуло примерно на Звезду девяти Кругов. Примерно, потому что точно у такого было не измерить.</p><p>Смотрел он на Веру, а бросился на Илью.</p><p>Я не успел увидеть сам рывок, только его конец: гибрид стоял у капсулы, а через миг был на другом конце ряда, в пятнадцати метрах, и бил крюком в грудь самому сильному из нас.</p><p>Илья успел поставить пространственный щит, но только наполовину, и удар, прошедший сквозь недоделанный барьер, вбил его спиной в переборку за капсулами. Переборка не выдержала, за ней не выдержала вторая, и Илья ушел в темноту за двумя проломами.</p><p>Глубинным зрением я нашел его сразу. Энергия за стенами была ровной, живой, но тусклой, как бывает, когда человека оглушили, и он находится в «вынужденно расслабленном» состоянии.</p><p>Гибрид добивать Илью не пошел. Вместо этого он тяжело, всем корпусом развернулся на месте туда, где стояла Вера.</p><p>— Илья жив, оглушен, — сказал Олег как всегда флегматичным тоном. — Держим до его возвращения.</p><p>Он тронул бороду пальцами и поднял руки.</p><p>Сверхновую так отшвырнуть мог только тот, кто бьет выше своей стадии, и я, кажется, понимал, откуда это берется. Сила и Камень разгоняли тело сверх того, что выдержал бы человек, но оно выдерживало, потому что человеческого в нем осталось мало.</p><p>Влад шагнул вперед и встал между гибридом и Верой. Он принял первый рывок на предплечья и устоял — его только проволокло по полу метра на два. Второй рывок пришел сразу за первым, третий — за вторым, без передышки. Но Влад принимал все три так, будто у него в запасе было еще три таких боя: его руки от удара к удару оставались на одной высоте. Вот только отвечать он явно не успевал.</p><p>А потом гибрид вдруг разорвал дистанцию, скрылся от Влада за одной из капсул, выбросил локоть в его сторону, и из локтя вылетел костяной шип. Он прошил крышку капсулы, как картон, потерял на ней часть силы и все равно пробил Владу бедро насквозь.</p><p>Влад не упал. Он только осел на здоровую ногу, и за ним в пустоту отлетели и начали рассыпаться на множество капелек темные шарики крови. Предплечья у него были содраны крюком до мяса, как теперь было видно.</p><p>Сука.</p><p>После того как дистанция между гибридом и Владом была разорвана и появилась возможность атаковать, не боясь задеть товарища, Олег ударил ветром. Не широко, а узкими режущими потоками по суставам, локтям и коленям. Следующий рывок гибрида сорвался: он дернулся, как человек, которому подсекли ногу, и ушел в сторону.</p><p>После чего разинул пасть и ударил Духом во всю ширину зала. Весь ближний ряд капсул снесло с мест и раскидало по стенам. Меня отбросило и приложило спиной о стену. Но доспех удар принял — живой металл в нем на секунду сжался и отпустил, — так что Крушитель я удержал.</p><p>И следующий рывок взял на себя. Взял секиру в обе руки, выставил древко поперек, и под ногами у меня срослась с полом ступень Корня. Удар все равно сдвинул меня вместе со ступенью на несколько метров, а в руках заныло от кисти до плеча.</p><p>Бить его в полную силу Единым я не мог, не при Олеге, Владе и Вере. После такого удара никто уже не поверил бы ни в какую Сферу. Потому я держал меру, какую они от меня могли хотя бы теоретически ждать, и смотрел, куда можно вложить один удар так, чтобы он решил дело.</p><p>После удара из пасти гибрида пошла кислота, струей метров на тридцать. Это был Дух, принявший форму кислоты, и пустота его не разносила на капельки: струя влетела в переборку рядом с Олегом, и переборка оплыла под ней, как воск. Остаток струи медленно разошелся в остаточную энергию.</p><p>Но эта атака стоила гибриду инициативы. Мы успели перегруппироваться, прийти в себя после совершенно внезапного нападения посреди исследования базы, которую все уже считали безопасной, и включиться в сражение.</p><p>Дальше работали по очереди. Влад, держась на одной ноге, принял рывок на себя, я с его плеча ударил обухом гибриду в висок, и его голова ушла в сторону. Олег в ту же секунду резанул ветром по шипам на спине, и один шип отломился.</p><p>Гибрид ответил крюком мне в плечо: пластина выдержала, но меня развернуло. Потом было наоборот: я принял рывок на древко, а Влад, стоя за моей спиной, пробил гибриду кулаком под ребра, где не было кости. Кулак ушел в мясо по запястье, а Олег ветром сбил следующий замах, пока Влад вынимал руку.</p><p>— Держи левый бок! Я на этой ноге долго не простою!</p><p>Вера оставалась в прострации дольше всех. Она стояла там же, в шаге от разбитой капсулы, и смотрела не на бой, а на номер на груди гибрида, который мелькал перед ее глазами.</p><p>Потом перешла в дикую форму. Этот вид я помнил по холмам, но дальше пошло новое: глаза у нее затопило красным целиком, без белка, и она зарычала, беззвучно, забыв вложить в голос Дух. Это было видно по оскаленной пасти и по тому, как у нее ходили бока.</p><p>Она прыгнула на гибрида без всякой мысли о защите. Шип из локтя прошелся вдоль ее ребер, но она не ушла от него, а приняла и вцепилась в спину. По шкуре гибрида под ее руками пошел тлен — личная техника.</p><p>Тлен я уже видел в работе за эти месяцы и знал, что он делает: ест все, к чему прикоснется, не разбирая. Шкура под ним проедалась дырами, и в дыры Вера врывалась когтями. Потом вцепилась зубами в плечо над той ключицей, где начинался номер, и начала неистово мотать головой.</p><p>Гибрид стряхнул ее. Зацепил за загривок крюком и ударил о стену зала так, что в стене осталась вмятина, а Вера отлетела от стены, но через мгновение она оттолкнулась от воздуха и прыгнула снова.</p><p>— Вера! — крикнул Влад, глядя на это с ужасом в глазах. — Назад!</p><p>Она остановилась на полпути. Бока у нее ходили ходуном, красное из глаз не ушло, пальцы с когтями сжимались и разжимались. Но она отступила на один шаг и остановилась.</p><p>Они с гибридом вышли из одной лаборатории, и, похоже, била она сейчас не его. Она била тех, кто сделал их обоих такими.</p><p>Илья за переборками тем временем уже поднимался. Сгусток его стал ярче, и сам он сдвинулся с места — медленно, но уже осознанно. Однако ждать его дальше мы не могли: гибрид, хотя и смотрел на Веру больше, чем на кого-либо из нас, снова бросился на Влада с его пробитой ногой.</p><p>Пару ударов мы смогли отразить, но гибрид, вероятно, взбешенный Верой, начал переть напролом вообще без передышек, и это было не то, с чем мы могли бы справиться сами. Но затем в какой-то момент я наконец сумел отыскать и зафиксировать глазами точку уязвимости на его теле.</p><p>У осознанных существ, людей и нормально мыслящих Зверей вроде Вирра, их было куда меньше, чем у той ледяной громады. К тому же двигались они куда более хаотично, потому что техники и тонкий контроль энергии заметно сбивали их с каждым изменением течения Духа, а таких изменений могли быть десятки за секунду.</p><p>Так что после ледяной планеты мне еще не доводилось использовать их в реальном бою. Однако гибрид хоть и использовал техники, оставался не то чтобы сильно разумным, в результате чего его точки были где-то посередине по количеству и скорости между человеческими и теми, что были у ледяного Зверя.</p><p>Уловить их было непросто и еще сложнее поймать паттерны движений, чтобы ударить точно в цель в нужный момент. Но это было по крайней мере выполнимо. Под левым плечом точка слабости появлялась чаще всего. При этом она шла по кругу в такт телу: рывок вперед — точка уходила к лопатке, замах — выходила под ключицу.</p><p>Круг она делала за два его движения и в начале каждого круга выходила к краю плеча. Я пропустил один круг, движение вперед и замах, и к началу следующего должен был уже быть там с секирой. Не где точка сейчас, а там, где она будет через удар. Промахнусь на ладонь, и Крушитель уйдет в кость и там застрянет.</p><p>Рывок. Замах. Разворот через корпус, секира с плеча по дуге, и в это движение я вложил Единый, укрыв его под телесной силой и под тонкой пленкой Эфира — тоньше, чем когда-либо позволял себе при людях. Со стороны это был просто очень хороший выпад секиры. Изнутри — удар Единого из Зерна где-то процентов на девяносто пять от моего максимума.</p><p>Крушитель вошел под левое плечо, в точку уязвимости. Кость лопнула, следом лопнула защита Духа. Отдача пошла мне в руки до локтей.</p><p>Илья прошел сквозь переборку, еще не до конца в себе, с кровью на виске, но подходить не стал. Резанул по бреши пространством с места: через плечо наискось вверх, до Камня в голове.</p><p>Гибрид упал на колени, потом набок и больше не встал. Илья подошел к телу.</p><p>Впрочем, сам гибрид его не занимал. Илья присел к тому, что осталось после его среза от раны под левым плечом, разглядел ее вблизи, потом поднялся и перевел взгляд на меня.</p><p>— Сильнее, чем я ждал, — сказал он. Без нажима, почти между делом. — Удар.</p><p>— Вложил все, что было, — ответил я.</p><p>Это было правдой, но это не было правдой. Объяснять, однако, я ничего не стал. Длинное объяснение здесь было бы хуже короткого.</p><p>Илья кивнул. Он тронул висок и посмотрел на пальцы: в волосах у него была кровь. Потом глянул на меня еще раз и, судя по движению лица и плеч, хмыкнул про себя. Он умел не спрашивать так, что это было хуже вопроса.</p><p>— Влад, сядь, — сказал он, не оборачиваясь. — Олег, перетяни ему ногу. — И мне, уже отходя к пролому, через плечо: — Тело берем. Ты понесешь.</p><p>Влад сел на край сорванной капсулы, вытянув пробитую ногу, и взялся за пряжку ремня содранными пальцами. Пряжка не далась. Он дернул ее, выругался сквозь зубы, но злость с него сошла так же быстро, как поднялась.</p><p>Я вытянул ремень из его штанов сам и подал Олегу. Тот сильно перетянул ему бедро над раной, и кровь в пустоте перестала отходить шариками и пошла медленнее, потом остановилась.</p><p>— Терпимо? — спросил Олег.</p><p>— Насквозь прошел. — Влад посмотрел на дыру в штанине и поморщился. — Чего там терпеть, дырка как дырка.</p><p>Я опустил Крушитель на пол и дал рукам повисеть, расслабляясь.</p><p>Вера сидела у тела гибрида на полу, вернув почти обычный облик, только когти еще не до конца втянулись. Она смотрела на номер на его груди. Я поднял его телекинезом и повел за собой по воздуху, в метре над полом.</p><p>Через еще ярус мы вышли из зала к складам. Они шли один за другим: бочки рядами, ящики под стеной, пустые стеллажи до потолка. Влад хромал за Олегом, Илья шел впереди.</p><p>На втором складе Олег остановился у бочек. Пломбы на них были свинцовые, и на каждой стояло одно и то же небольшое, с ноготь, клеймо. Он снял одну, повертел перед огоньком и поднес Илье.</p><p>— Знаю эту метку, — сказал он. — Частное клеймо поставщика. Попадалось мне еще у приставов, года три назад. Такую ставят не для таможни, а для покупателя: чтобы знал, от кого бочка, и не брал чужого под тем же названием.</p><p>— Знаю, — сказал Илья. — Видел такое на паре дел. — Он повернул пломбу к огоньку. — Ты сказал «попадалось». Поставщика тогда взяли?</p><p>— Нет.</p><p>Олег служил у приставов. Я это знал, но спрашивать, когда и почему он оттуда ушел, никогда не считал нужным: здесь у каждого было свое «почему», и мое было ничем не лучше.</p><p>— Снимай все пломбы с этой меткой в дело, — сказал Илья.</p><p>Олег пошел вдоль ряда, аккуратно, не торопясь снимая пломбы в мешочек. Потом остановился посреди склада и постоял, ни на что не глядя.</p><p>— Ушли отсюда месяцев пять назад, — сказал он. — Аура выдохлась почти до фона, остаточная энергия на бочках тоже. Пять, может, чуть меньше. С нами это, очевидно, не связано. Может быть, именно поэтому они и не вывезли все подчистую.</p><p>Обратно шли шесть суток, с телом гибрида в трюме. Влад к четвертым суткам уже ходил по трюму, пусть хромая, но без жгута, как ни в чем не бывало.</p><p>Захар, однако, так не считал. В лазарете он сначала взялся за Влада. Тот сел не на кушетку, а на стол у стены, свесив пробитую ногу, и Захар закрыл ему дыру в бедре пассами минут за десять, ворча, что ремень затянули слишком высоко. Потом перешел к Илье и минуты три молча держал ладони у его виска, а потом развернулся всем телом к Олегу и ко мне, будто это мы были виноваты.</p><p>— Шесть суток, — сказал он. — Шесть суток везли Сверхновую с сотрясением и ни разу не подумали дать знать! Двое суток лежать. Не сидеть с бумагами, а лежать!</p><p>— Благодарю, Захар, — сказал Илья. — Я учту.</p><p>— Учтете вы, как же. Двое суток, я сказал!</p><p>— Я тебя услышал. Двое суток рубки не будет. Бумаги мне будет носить Олег, читать стану лежа.</p><p>Захар посмотрел на него, потом на Олега и махнул рукой: лежа так лежа. Меня он осмотрел, буркнул «цел», и на этом все кончилось.</p><p>Вера все шесть суток перелета не расставалась с протоколами из сейфа и на станции тоже: днем ее никто не видел без папки, а по ночам она читала в доке, у Вирра. Я спустился туда в первую же ночь посмотреть, как он, и застал их обоих.</p><p>Вирр лежал у стены дока, а она сидела у его лапы, прислонившись спиной к боку, с папкой на коленях, и читала при свете Духа над страницей. Подняла на меня глаза, кивнула и снова опустила.</p><p>«Тихо. Хорошо», — сказал Вирр по связи.</p><p>Он смотрел не на меня, а в стену дока, и бок под Верой поднимался и опускался ровно. Спорить я не стал и не только ради Вирра: кто еще на этой станции дал бы ей читать такое и не спросил, что там?</p><p>Потом в док спустился Влад. Он еще хромал и нес настольную лампу, которую поставил на пол возле Веры, чтобы свет падал на страницу, и ушел, ничего не сказав ни ей, ни мне.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Пломба лежала на столе посреди комнаты совещаний, и Илья, Григорий и Олег смотрели на нее так, будто она могла заговорить.</p><p>Пленные с порта, Вихрь и оба Туманности, молчали. Их держала та же клятва, что всех до них. Клеймо было первым, что могло говорить само, без клятвы и без допроса.</p><p>Буров пришел с папкой. Он был связистом, человеком худым и серым.</p><p>— В таможенном архиве есть информация об арестах трех судов, бывавших в системе той лаборатории. Три изъятия за два года.</p><p>— Даты? — спросил Григорий.</p><p>Буров назвал.</p><p>— А не одну ли партию ловили по частям?</p><p>— Три разные, — сказал Буров. — Совершенно точно. На трех разных кораблях, в разных портах сектора. Содержимое сходное: вещества, которые идут на опыты, разные стимуляторы, биокатализаторы и все такое прочее.</p><p>Григорий кивнул. Илья сидел ровно, положив руки на стол, и слушал, ничего не переспрашивая.</p><p>— Я поспрашивал тех, с кем служил у приставов, — сказал Олег. — Метку там помнят. Торгует ею одиночка, без синдиката за спиной: берет заказы у любого, кто заплатит. И грузит всегда через один и тот же порт.</p><p>— Какой, назвали? — спросил Илья.</p><p>— Назвали. Я проверил по архиву Бурова: тот же сектор, что у меток.</p><p>Карина до этого молчала. Она сидела, откинувшись на стуле, и смотрела не на пломбу, а в папку Бурова, которую он положил на стол раскрытой, читая ее вверх ногами, к тому же, похоже, сквозь страницы.</p><p>— В одном листе изъятия, — сказала она, — кроме веществ, записан живой груз.</p><p>Все повернулись к ней.</p><p>— Третья строка снизу. — Она подвинула лист к себе, перевернула пару страниц, повела пальцем не по той строке и вернулась. — Нет, выше. Вот. И пометка на полях у части. — Она дочитала пометку. — Эфирные тела.</p><p>Лицо у нее окаменело, разом. Никто ничего не сказал. Всем было известно ее прошлое. Дело, в котором возили эфирных, мгновенно стало для нее личным.</p><p>— Гриш, — сказал Илья, — возьми поставщика. Он первое звено, и брать его надо тихо, чтобы второе звено не узнало, что первое оборвалось. Кто на нем висит, тот нам и нужен.</p><p>— Понял, Илья Борисович.</p><p>По метке Олег с Буровым вывели нас на поставщика за день: небольшой торговый город на захолустной планете, тихая улица, лавка красок и химии с конторой над ней.</p><p>Дом в два этажа, и глубинным зрением я нашел в нем одного человека. Один сгусток на втором этаже — слабый, не маг. Охраны не было ни в доме, ни на улице, ни на крышах соседних домов.</p><p>Летели мы сюда восемь суток. Злата посадила транспорт за городом, в поле, и к дому шли по воздуху ночью, вчетвером: Григорий, Карина, Олег и я.</p><p>— Один, — сказал я Григорию. — Наверху. Спит или лежит. Больше никого.</p><p>Олег открыл замок на двери лавки без звука, Карина вошла первой, я за ней, Григорий и Олег следом.</p><p>Поставщик спал в конторе на диване, в одной рубашке и трусах, с открытым ртом. Это был человек лет пятидесяти, лысеющий, рыхлый. Карина встала у дивана и смотрела на него сверху, долго разглядывая.</p><p>Он открыл глаза, увидел четверых чужих в своей конторе и не закричал. Сел и натянул плед до груди.</p><p>— Отряд три-семь, — сказал Григорий. — Генерал-губернаторство.</p><p>Поставщик подскочил.</p><p>— Я… у вас не может на меня ничего быть! — воскликнул он, закрываясь руками. — Это незаконно!</p><p>— Доказательств твоей связи с контрабандой эфирных тел более чем достаточно для смертной казни за измену, — произнесла Карина с каменным лицом. — Но до суда ты не доедешь, если будешь молчать. Говори все, что знаешь. Или завтра тебя найдут в соседней канаве, порезанным на сто кусочков.</p><p>— Что… — протянул он, — вы хотите знать?</p><p>— Корабль, — сказал Григорий.</p><p>— Что?</p><p>— Корабль, на который ты их возишь. Назовешь корабль, пойдешь под суд Империи и без смертной казни. Не назовешь…</p><p>— Я понял! Грузовой корабль! Он в обозе ходит, при баржах. Капитан принимает у меня товар прямо в порту! — Он назвал корабль и порт в соседней системе. — Последняя партия ушла месяц назад.</p><p>Олег записал, тихо и ровно, не переспрашивая ни буквы.</p><p>— Что на этом корабле? — спросил Григорий.</p><p>— Люди. — Он сказал это так же, как сказал бы «соль». — В трюме. Возят людей. Я не спрашивал, кого и куда, это не мое дело — мне платят за бочки.</p><p>— Сколько? — спросила Карина.</p><p>Поставщик посмотрел на нее и ответил ей, а не Григорию:</p><p>— Я не считал. Я просто посредник! Несколько тысяч за рейс. Трюм большой.</p><p>Карина ничего не сказала. Она только медленно сжала правую руку в кулак, до белых костяшек, и так держала, пока он не отвел от нее глаза.</p><p>— Следующую партию отгрузишь, как отгружал всегда: тот же приказчик, тот же день, — сказал Григорий. — Чтобы на корабле ничего не заподозрили.</p><p>— Да. Да, я напишу ему хоть прямо сейчас!</p><p>— Надо не сейчас, а как обычно, идиот! Когда должен быть следующий день погрузки?</p><p>— Через пять дней. Куда корабль пойдет, мне не говорят, порт назначается не мной… пожалуйста…</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Выписка из журнала стыковок лежала на столе в рубке Нины, и поверх нее стояли две пустые чашки, с кофейной гущей на дне.</p><p>Обратно мы шли восемь суток, и за это время Буров достал через таможню журнал стыковок порта погрузки. Нужный нам обоз появлялся раз в полтора-два месяца и, пока мы летели, в очередной как раз успел уйти, так что числа поставщика были верными.</p><p>Олег, сойдя с транспорта, не пошел к себе. Он пошел с выпиской в рубку к Нине, и утром, когда мы с Ильей и Григорием поднялись туда, Олег сидел у стены, а Нина — за столом, с карандашом.</p><p>Илья сел.</p><p>— Обоз ходит одной цепочкой, — сказала Нина Илье, не здороваясь, и провела карандашом по строчкам. — Дорога каждый раз одна: через Испод, туда и обратно. Вот здесь, в пустой системе у газового гиганта, он появляется из разрыва для развалки, — так назывался отдых, чтобы слабые люди, не Маги, путешествующие через Испод, могли избавиться от угнетающего тело и разум воздействия иного пространства. — Брать его там.</p><p>— Почему там? — спросил Илья.</p><p>— Потому что только здесь он надолго остается в обычном пространстве. От гиганта до следующего входа в Испод больше двух суток хода, иногда трех. Во всех остальных местах он выныривает и ныряет через пару часов. А тут у нас будет двое суток, и деться ему некуда.</p><p>Она положила карандаш.</p><p>— Расчет выхода? — спросил Григорий. Он взял выписку и листал ее, не читая, глядя на Нину. — Когда он там будет и сколько у нас будет времени?</p><p>— Из порта он доходит до гиганта примерно за двенадцать суток. День выхода плавает, по журналу, на двое-трое суток в обе стороны. Это Испод, тут точнее не бывает. Так что лететь надо заранее, по крайней мере дня за три.</p><p>— Многовато…</p><p>— Ты спросил, я ответила. Хочешь другое окно — ищи другой обоз.</p><p>Григорий хмыкнул, и это было согласие.</p><p>Я посмотрел на две чашки и ничего не сказал.</p><p>— Пять суток на подготовку, трое из них в пути, — сказал Илья. — К гиганту выйдем с запасом.</p><p>Через два часа Илья собрал ядро в комнате совещаний, и Нину с Захаром тоже.</p><p>— Это будет первый бой в открытой пустоте для большинства из вас, — сказал он. — И мне нужно, чтобы каждый знал свое место до того, как мы выйдем из люка. Как только обоз выйдет из разрыва, я сковываю сердца всем пяти бортам сразу. Со скованным сердцем в Испод не нырнуть, так что назад не уйдет ни один. Но пока я их держу, в бой я не выйду. Группу перехвата ведет Григорий: остальное ядро, Червин и шестеро из основы. — Он повернул голову к Григорию и спросил тихо, как спрашивают ради записи, а не ради спора: — Кого берешь из основы?</p><p>— Гаврилова, Исаева, Соболева, — сказал Григорий. — Воробьеву, Жукову, Данилова.</p><p>Руслан, Тимур, Марк, Яна, Ульяна и Егор. Из шестерых я толком знал только Тимура, да и того по спортзалу.</p><p>— Со мной на корабле остаются Захар, Мила, Нина. На станции за старшего Денис Ларин. — Илья посмотрел на Григория. — Охрану ждем серьезную, если они и правда будут перевозить эфирных. Так что не расслабляться.</p><p>— Поняли, Илья Борисович.</p><p>— Вопросы потом, сейчас готовьтесь.</p></section><section><title><p>Глава 20</p></title><p>Глава 20</p><p>Вечером перед вылетом Седов с Эмилем еще возились у зажимов корабля Ильи, а я сидел на ящике у трапа с миской каши.</p><p>Стас подошел, заглянул в миску и сел рядом.</p><p>— Последняя, — сказал он, растягивая каждое слово. — Трое суток туда, потом висеть, потом бой. И все это время ни ложки.</p><p>— Не умрешь.</p><p>— Не умру. Просто скучно буду жить.</p><p>Тимур подошел с другой стороны, с книжкой под мышкой. Он был из шестерых, кого назвал Григорий.</p><p>— Саш, — спросил он, — ты бился в открытой пустоте?</p><p>— Без воздуха бился — внизу, в лаборатории. В открытой — нет. А ты?</p><p>— Один раз. Мне не понравилось. Совсем.</p><p>— Как справился?</p><p>— Да я и не справился особо. Там верха и низа нет, понимаешь? Вообще. Глазу не за что зацепиться, и через полминуты тебя начинает крутить: не тело, а голову. Ты вроде летишь прямо, а кажется, что падаешь спиной вниз. Я потом понял: надо держать в поле зрения что-то одно. Свой корабль, или своих. Смотришь на корабль — он для тебя низ, и все, отпускает. Но в бою это особо не помогает, так как все крутится слишком быстро.</p><p>Он тут же вынул книжку, раскрыл на нужной странице и что-то коротко записал, не глядя на нас.</p><p>— Что пишешь? — спросил Стас.</p><p>— Что рассказал. Чтобы знать, кому что рассказывал.</p><p>Стас покачал головой, а я доел и отдал миску проходившему мимо Эмилю. Знал, что он после работы всегда ходил в столовую перекусить, так что отнести грязную посуду был не против.</p><p>Потом я прошел через площадку к внешнему люку, открыл, прошел шлюз и вышел на обшивку станции, где кончалась станция и начиналась пустота. Поручень шел вдоль борта, я взялся за него одной рукой и закрыл за собой люк, после чего оттолкнулся от обшивки и неторопливо поплыл в черное ничто, решив для чистоты эксперимента закрыть глаза.</p><p>Вакуум сам по себе был мне знаком. Несколько раз уже приходилось покидать корабль во время последних месяцев службы по тем или иным причинам. Но тогда я оставался в непосредственной близости от обшивки. Теперь же, отлетев на пару километров и открыв глаза, как и говорил Тимур, вдруг осознал, что потерял верх и низ.</p><p>Глаз уходил в черное и не находил за что зацепиться. Он проваливался. К тому же из-за толчка ногами я чуть закрутился, так что звезды в невообразимой дали плавно проворачивались как слева направо, так и уходили куда-то за макушку.</p><p>Не то чтобы это было прямо обескураживающе или дезориентировало меня больше сильного удара врага, от которого можно было отлететь прочь на десятки или даже сотни метров, кувыркаясь в воздухе совершенно хаотично и беспорядочно.</p><p>Но тут и правда добавлялась проблема привязки. У меня были ступени Корня, которые я, по сути, мог создавать в любом месте и с любой ориентацией в пространстве. Формировать их горизонтально было просто привычкой. Но здесь не было горизонтальности, потому что не было того, по отношению к чему она бы существовала.</p><p>Опять же, это не мешало мне формировать ступени. Но определенно, бой в пустоте космоса должен был обеспечить для меня еще один уровень неудобства и дискомфорта, к которому пришлось бы привыкать прямо по ходу.</p><p>Интересно, а почему Илья или Григорий не придумали проводить тренировки не только в Кольце, но и в космосе снаружи? Это было бы очень полезно. Надо спросить.</p><p>Я перевел взгляд на обшивку станции, как раз входившую в поле зрения, на створ дока, где стояли корабли, и, хотя она сейчас была впереди, заставил свой мозг временно принять, что это — низ, и тогда я просто парю над ним «лежа на животе».</p><p>Действительно отпустило, хотя и не до конца. Еще лучше стало, когда я выправился в вертикальное положение по отношению к борту станции. Зафиксировавшись ступенью, я даже смог спокойно осмотреться, уже ощущая себя не в межпланетной пустоте, а просто в очень специфичных условиях, но в целом вполне терпимых.</p><p>Оставалось только добиться того, чтобы это оставалось так же и во время сражения. Правда, тут была и ловушка.</p><p>Когда я научился летать как Маги, для меня стало немалой проблемой переключить мозг на то, что бои прекратили быть двухмерными и к ним добавилась высота. Невозможный на земле маневр — подлететь под противника — в небе был совершенно обычным, и, более того, те, кто не мог этого осознать, зачастую умирали быстро и очень глупо.</p><p>А теперь мало того, что пропала «плоскость», пропали еще и привычные направления. Остались, по сути, только «к чему-то» и «от чего-то» и привязанное к этому понятие дистанции. Все остальное: лево и право, верх и низ, по часовой и против — это все перестало играть роль. И если я не приспособлюсь и не научусь это быстро осознавать и, что важнее, использовать, вполне возможно, вскоре и у меня появится свой гроб.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Трое суток пути и третьи сутки ожидания. Корабль Ильи стоял в тени ближней луны с приглушенным сердцем, и все эти трое суток группа перехвата висела в пустоте снаружи, сменяясь. После событий в лаборатории, по моему счету, прошло больше месяца.</p><p>Разрыв открылся в то окно, которое назвала Нина, всего за два часа до его конца. Я поймал его призмой мира — подтипом глубинного зрения, появившегося после перехода на Зерно, — как дрожь в пространстве там, где секунду назад ничего не было. Только потом увидел: пятно искажения, за которым на несколько секунд заклубился Испод, и из него один за другим вышли пять кораблей.</p><p>Они шли мимо луны, к нам бортом, кильватером, под торговыми огнями. Две широкие и тупые баржи впереди, за ними — корабль поуже, и еще два замыкали цепочку. И на всех пяти бортах была торговая раскраска. Третьим по месту в цепочке, судя по форме шел тот, что был нам нужен.</p><p>Илья, сблизившись за считаные секунды, взял их сразу. Само сковывание снаружи корпуса не читалось, зато следствие было на виду: все пять бортов разом потеряли ход и пошли дальше по прямой уже не на тяге, а по инерции. Маневровые на них не включились.</p><p>До них было километров тридцать. Глазом я различал их отсюда ясно, до огней на бортах: в пустоте взгляд ничего не теряет по дороге. Однако глубинное зрение не давало ничего: корпуса для него были такой же стеной, как ярусы лаборатории, благодаря энергетическим барьерам в обшивке, и что внутри, кто внутри и сколько, я не знал.</p><p>— По двое, вперед! — рявкнул Григорий. — Карина в первой паре! Пошли-пошли-пошли!</p><p>Шлюзы открылись раньше, чем мы прошли хотя бы треть пути.</p><p>На двух бортах из пяти: на первой барже и на последнем корабле, створки разошлись одновременно. Из них вышли люди и повисли в пустоте перед своими кораблями, разворачиваясь к нам.</p><p>Сердца у бортов только что встали, а охрана была уже снаружи. Их старший, Сверхновая, видимо, почуял сковывание в ту же секунду, как Илья его наложил, и понял: обоз ждали.</p><p>Глубинным зрением я прошелся по сгусткам энергий: одна Сверхновая, две Звезды, шесть Вихрей. Девять против тринадцати, но это был плохой расчет, потому что считать здесь надо не головы.</p><p>Сверхновая и две Звезды для торгового обоза были охраной явно слишком дорогой. Очевидно, что там далеко не просто задекларированные редкоземельные металлы и кости Демонов. Мы явно не ошиблись.</p><p>Сверхновую, самый тяжелый сгусток, должен был взять Григорий: Илья был занят сердцами кораблей, чтобы они не сбежали. Ни один человек, даже сам Илья, не смог бы перегнать разогнавшийся до полной скорости корабль в пустоте, а больше выставить против Сверхновой нам было некого.</p><p>Две Звезды (одна со рваным, горячим откликом Эфира, вторая — с ровным и колючим) доставались Стасу и паре Карины с Владом. И наконец, шесть Вихрей на нас с Олегом, Веру и на основу, а у основы против Вихрей не было запаса сил ни на один промах.</p><p>Первым ударил их старший, не дожидаясь, пока мы подойдем. Я почувствовал это раньше, чем увидел: пространство впереди стало каким-то тяжелым, как становится тяжелой вода на глубине.</p><p>Ближнюю пару основы, Руслана и Тимура, смяло в сторону и понесло вбок, вращая, на сотни метров, пока они не погасили вращение сами. Вряд ли это был настоящий удар, скорее что-то вроде отметки территории.</p><p>Это было даже забавно с учетом того, что Илья уже был на их территории и вполне успешно сдерживал их корабли. Но на него они не обращали внимания, так как ощущали его Эфир и четко понимали: с ним им лучше не связываться, пока есть риск получить от нас в спину.</p><p>Сверхновая Сверхновой, но, благодаря эфирному телу, причем какому-то аномальному, Илья вполне мог сравниться по силе с Черной Дырой, и это чувствовалось.</p><p>— Третий борт от ударов держать, — напомнил Григорий. — Там люди.</p><p>Тут их старший, Сверхновая, атаковал снова.</p><p>Тяжесть пошла от него не ударом, а огромным полем: по тому, как повело весь наш строй, сторона у этого пресса была под километр, если не больше. Нас всех, тринадцать человек, потянуло к борту первой баржи разом.</p><p>Строй рассыпался, пары разошлись, кто-то успел ухватиться за соседа, кто-то нет. Я чувствовал, как тяжесть вдавливает пластины доспеха в плечи, как Крушитель, в пустоте не весивший ничего, вдруг стал якорем и теперь тянул меня туда, куда тянут его.</p><p>Григорий обернулся Стальным Големом.</p><p>Это было не быстро и не особо красиво. Сталь пошла из него наружу слоями, и за три-четыре секунды в пустоте стоял гигант в десяток метров ростом. Этот гигант не торопясь пошел на старшего, встав между ним и всеми нами.</p><p>Тяжесть ушла с нас так же разом, как легла: старший перевел ее на Голема. Стальные плечи гиганта просели под ней на метр и выпрямились.</p><p>Мне достались двое.</p><p>Вихрь девяти Кругов, щитовик по стихии стали, и Вихрь восьми Кругов со льдом. Оба работали так, что становилось понятно: они напарники не первый год.</p><p>Щит в десятки метров, выпуклый, из стали, рожденной из Духа, Вихрь толкал на меня напором, закрываясь, а второй из-за его спины, с полукилометра бил узким ледяным лучом — в руку толщиной, но обладавшим какой-то совершенно невероятной скоростью.</p><p>Первый луч я увидел и ушел. Второй принял на наплечник, и лед на нем схватился мгновенно. За полсекунды левое плечо и рука до локтя были в ледяной корке, и рука перестала сгибаться.</p><p>Крушитель я перехватил одной правой. Щит врезался в меня — я ударил в ответ. Секира вошла в сталь на ладонь и остановилась, щит толкнул меня назад на десяток метров, пока я не поймал себя ступенью Корня.</p><p>Второй удар — то же самое: на ладонь, и назад. Ледяной Вихрь из-за щита бил каждый раз, когда я останавливался, очень сильно раздражая. Но по крайней мере, я отвлекал их от основы.</p><p>Вокруг меня бой распался на блоки, но глубинное зрение показывало мне их все по сгусткам, без поворота головы.</p><p>Стас взял на себя Звезду-огневика — женщину лет пятидесяти на вид. Она ожидаемо жгла: пламя шло от нее конусом на километры, и в вакууме не гасло. А за пламенем шли взрывы, беззвучные из-за того, что звук никто не пытался направить конкретно в уши. Разбухающие шары, которые лопались там, где за секунду до того был Стас.</p><p>Стас отвечал вековым льдом и голодом — еще одной своей техникой. Стены льда в сотни метров вставали на пути пламени, и сквозь эти стены его голод тянул из ее техник энергию. Взрыв, доходя до стены, оказывался слабее, чем должен был. И каждую следующую стену он ставил к ней на полсотни метров ближе.</p><p>Карина и Влад вдвоем держали Звезду девяти Кругов со стихией молнии. Тысячи разрядов всего одним жестом: цепью, от одной точки к другой, и так быстро, что глаз не разделял их.</p><p>Влад принимал эту цепь на себя, на закалку, стоя в ней, а Карина резала пространство рядом с ним короткими срезами, заставляя Звезду уходить от каждого. На метр, не больше, но каждый метр ему доставался не даром.</p><p>При этом каждый раз, когда Звезда уходил, Влад шел за ним сразу — вперед, в цепь, не дожидаясь, пока Карина срежет отход. Карине приходилось резать уже перед ним, чтобы он не вошел в молнию первым. Но не было похоже, что ей это непривычно. Наоборот, она явно держала все под контролем, и Влад мог действовать настолько безрассудно именно потому, что полностью ей доверял.</p><p>Олег увел своего Вихря, вооруженного клинками, за корпус второй баржи, и что там шло дальше, мне было не видно с такой дистанции. Только у края корпуса время от времени мелькали нити его ветра. Вера рвала тленом щит Вихря, бившего песком и тяжестью, и щит под тленом проедался так же, как проедалась шкура гибрида в лаборатории.</p><p>Двух слабейших Вихрей, ближника и стрелка, взяла на себя основа, вшестером. Марк шел на ближника с тяжелым оружием, молотом на длинной рукояти, Яна ставила за ним прикрытие, Тимур и Руслан связывали ближника с двух сторон, не давая ему выбрать цель, а Егор с Ульяной слепили стрелка вспышками Эфира, сбивая прицел. И все это было логично, правильно и эффективно, если бы продолжало работать грамотно.</p><p>Ошибся Тимур. Ближник сломал строй одним рывком, прошел между ним и Русланом и ударил Тимура в грудь. Тот отлетел. Ничто его не останавливало, и он не пытался тормозить.</p><p>Я бросил своих двоих, отбросив ударом с минимальной маской Эфира, почти в полную силу Единого. Понимал, что это, мягко говоря, неправильно, но ничего не мог с собой поделать.</p><p>Ступень Корня срослась у меня под ногой из ничего, я оттолкнулся от нее и пошел через поле, за Тимуром, в три ступени, каждая на сотни метров. Поймал его за ворот куртки на четвертой, погасил вращение, развернул лицом к своим и толкнул снова к Яне.</p><p>Обратно к своей паре я вернулся, по дороге сбив обухом лед с плеча, успев за секунду до того, как они, воспользовавшись моим отсутствием, обрушились на других ребят из основы. Повезло: мой удар сверх нормы выбил обоих из колеи и дал мне пару драгоценных секунд. Вихрь-щитовик встретил меня толчком щита в грудь.</p><p>А потом по мне ударил их старший.</p><p>Он был занят Големом Григория, но, вероятно, заметив мой маневр и решив, что со мной стоит разобраться по возможности, мимоходом, одним движением ударил тяжестью в ту сторону, где я только что остановился после щита.</p><p>Доспех на правом боку прогнулся внутрь. Живой металл в нем сжался, насколько мог, но я всего равно почувствовал, как ребра справа ушли внутрь под пластиной.</p><p>Меня понесло по пустоте прочь от боя: в общем счете где-то на километр, пока ступень Корня не срослась у меня под ногами, и я не встал на нее, скривившись набок. Ребра не были сломаны благодаря тому, что удар был издалека, смазанным, а также благодаря технике Ясеневых — я проверил глубинным зрением, пока летел. Но трещины появились, и пластина над ними больше не была ровной. Выпрямившись и хрустнув шеей, я устремился обратно.</p><p>Стас закончил со своей Звездой первым.</p><p>Она ударила последним взрывом, самым большим, шаром в полкилометра, и Стас не стал его гасить. Он его выпил. Голод прошел сквозь шар, и тот осел внутрь себя, а вся его энергия ушла в Стаса. Стас на ней же, не тратя своего, поднял вековой лед вокруг Звезды со всех сторон разом и свел. Она не успела среагировать. Лед сомкнулся вокруг сгустка, и за две секунды убил ее.</p><p>Мне тоже надо было заканчивать со своими, и желательно побыстрее, так как трещины вполне могли разойтись, если бы в меня прилетел еще один шальной удар. Так что, хотя это и было куда сложнее, я решил снова сосредоточиться на поиске точек уязвимости.</p><p>Посмотрел на щит Вихря девяти Кругов глубинным зрением так же, как смотрел на гибрида. Точек было еще меньше, чем у гибрида. На весь огромный щит всего две-три. И двигались они еще быстрее.</p><p>Но именно из-за размера они двигались куда более предсказуемо. Выдержав еще несколько атак в глухой обороне, я уловил паттерн, нашел одну. Она шла к правому нижнему краю щита и должна была выйти туда где-то через одну тринадцатую секунды.</p><p>Подгадав момент, ударил обухом Крушителя в правый нижний край щита, когда Вихрь толкнул его на меня, и обух прошел сквозь сталь, не просто рассекая его, как рассек бы месяц, а буквально взрывая огромную стальную пластину. За сталью было тело. Второй удар, и Вихрь девяти Кругов обмяк.</p><p>Вихрь со льдом, оставшись один, не стал продолжать. Развернулся и бросился к открытому люку ближней баржи. Марк Соболев, оставив ближника на Тимура с Русланом, догнал его у люка и сбил с хода молотом по спине. А через секунду Яна взяла его живым, накинув на руки кандалы, пока он не успел сориентироваться.</p><p>Звезда девяти Кругов, увидев, что его пара вморожена в лед, тоже рванулся прочь от Влада, но это было не бегство, а отступление, планомерное и выверенное. Он пошел к третьему борту. К кораблю с людьми.</p><p>Пространство перед Звездой разошлось срезом в тысячи квадратных метров, и Звезда влетел в него на полном ходу, потому что остановиться уже не мог. Ничего подобного Карина еще не применяла, так что для него это оказалось огромной неожиданностью.</p><p>Он не умер, но после того, как прорвался через срез пространства, его одежда и кожа просто исчезли, посеченные несчетным числом крошечных пространственных лезвий. В пустоте остался висеть анатомический манекен из мышц и сухожилий, беззвучно вопящий от боли.</p><p>Их старший видел, как его Звезды легли одна за другой, как из шести Вихрей на ногах остались четверо и все четверо уже не наступали, а просто держались. Так что он бросил Голема Григория, отпихнув его на несколько сотен метров, развернулся и тоже устремился к третьему борту, к сердцу корабля с людьми, и тяжесть пошла перед ним.</p><p>Похоже, свидетелей и товар он нам оставлять не собирался: все, что мы могли узнать, лежало в том трюме, и уничтожить это ему было проще, чем отдать.</p><p>Голем двигался в пустоте быстрее, чем я ожидал, и догнал старшего у самого борта корабля, в сотне метров от его обшивки. Стальные руки сомкнулись на нем, и Григорий добавил к стали свою, встречную тяжесть против вражеской. Две тяжести сошлись в одной точке, но, благодаря тому, что у Григория тело было жестче, противник не выдержал первым.</p><p>Сгусток его Эфира в стальных руках Голема вспыхнул в последний раз, но захвата не разорвал и погас. Голем разжал руки, выпуская в пустоту окровавленное нечто, совсем недавно бывшее Магом Сверхновой.</p><p>Четверо Вихрей, что оставались, погасили техники разом, будто по команде, и подняли руки. Олег, Вера и основа вскоре взяли их в кандалы одного за другим.</p><p>Все закончилось.</p><p>Я пересчитал своих по сгусткам. Глубинным зрением, по одному, от Григория в Големе до Тимура, который висел у Яны за спиной и держался за ее плечо. Двенадцать, и я тринадцатый. Все живы.</p><p>У Тимура было что-то с грудью, у Влада обожжены руки, у меня трещины в ребрах, у Марка рассечена щека до десны, плюс всякое по мелочи, но не более того. Только теперь я отпустил Крушитель висеть за спиной и выдохнул.</p><p>Обе баржи с пробитыми бортами висели там, где наши и их техники прошли по корпусам: из пробоин медленно выходил воздух, замерзая на выходе. Корабль с людьми, третий, был цел, ни одной пробоины.</p><p>Григорий сумел отвести давление Сверхновой в сторону, к тому же там, кажется, и Илья тоже помог чем смог, так что попытка скрыть улики успехом не увенчалась. Из двух неповрежденных бортов не вышел никто и, скорее всего, уже не выйдет. В пустоте вокруг висели тела: их старший, обе Звезды, Вихрь девяти Кругов, и висеть им тут предстояло очень долго, дрейфуя куда-то прочь.</p><p>— Ждем Влада и Веру, — сказал Григорий через Дух, уже выходя из Голема. — Идем тройкой. Карина, ты…</p><p>Карина команды ждать не стала.</p><p>Она взрезала внешнюю створку шлюза третьего корабля пространством, одним срезом, вынула получившийся круг из створки и вошла в шлюз первой, прежде чем Влад успел долететь до нее…</p><p>Тонкая, зеленоватая игла, сотканная из Духа, вошла ей в левый бок и вышла из спины. Следом сеть, сплетенная из того же Духа, легла на нее и прижала к переборке шлюза так, что Карина не могла ни срезать ее, ни сдвинуться. Внутри корабля осталась еще одна Звезда, которая подкараулила Карину, слишком спешившую спасти эфирные тела.</p><p>Я был у створки на секунду позже Влада и глубинным зрением увидел, как яд расходится по Эфиру Карины от раны кругами, и каждый круг был темнее предыдущего.</p><p>Влад вошел в шлюз вторым и пошел на Звезду корабля с голыми руками, но этого не потребовалось. Через секунду Григорий уже выдернул Мага в пустоту техникой гравитации, а через пять секунд Звезда яда уже была убита совместной атакой. Моей в том числе.</p><p>Карину я первым поднял с пола шлюза и вынес наружу, после чего устремился к нашему кораблю. Когда люк открылся передо мной, Захар уже стоял в шлюзе с закатанными рукавами.</p><p>— Отпусти, — сказала Карина, как только я ее опустил на пол, Захар начал над ней колдовать и она очухалась. — Отпусти меня обратно. Там люди… эфир…</p><p>— Там Илья и все остальные, — сказал я. — Лежи.</p><p>— Я тебе не «лежи». Я штурмовик, это мое дело, мне и…</p><p>— Ты поспешила, нарушила приказ, и от этого едва не погибла. Если бы тот ядовитый сориентировался лучше и атаковал в голову или в сердце, ты бы умерла. Так что лежи.</p><p>— Не двигаться, — подтвердил Захар. — Яд я буду вытягивать часами, Карина. Часами! А если будешь дергаться, может уйти несколько суток, и не факт, что ты вообще выживешь. Так что послушай Червина, прими, что облажалась, и просто позволь себя вылечить. Мила, руки.</p><p>Мила Зимина взяла Карину за обе руки выше запястий, как будто это могло помочь против Звезды, пусть и ослабленной ядом.</p><p>Захар накладывал на рану технику за техникой, но яд продолжал сопротивляться, даже несмотря на то, что Маг, создавший его, уже был мертв. Карина не отрывала глаз от потолка шлюза, а Захар молчал и глядел ей не в лицо, а внутрь.</p><p>— Долго? — спросила она спустя пару минут.</p><p>— Сколько надо. Лежи. Когда стабилизирую, перенесем тебя в лазарет. А пока не шевелись.</p><p>М-да. Лучший штурмовик отряда лежал на полу и не мог шевельнуть рукой. Карина снова схватила больше, чем могла унести. Раньше это сходило ей с рук, потому что она была быстрее всех, но сегодня не сошло. И еще удача, что расплачиваться с этим предстояло ей одной.</p><p>Кивнув Захару, вылетел наружу и снова устремился к третьему кораблю. Себя наказывать незнанием я не собирался.</p></section><section><title><p>Глава 21</p></title><p>Глава 21</p><p>Вырезанный Кариной круг Григорий держал у самой створки и, как только я влетел в шлюз, поставил его на место, приварив по шву своей сталью. Иначе было нельзя: за внутренней дверью начинался воздух, а где-то под ним, по словам поставщика, лежало несколько тысяч человек, и вряд ли хоть один протянул бы дольше пары минут без воздуха.</p><p>Голема на Григории уже не было. Илья ждал у стены, заложив руки за спину, Влад с Верой стояли у внутренней двери. Тело Звезды яда к этому времени отнесло от борта метров на триста, и оно продолжало удаляться.</p><p>— Как она? — спросил Илья.</p><p>— Жива. Захар говорит, тянуть яд придется не один час, но если не будет дергаться, то опасности нет.</p><p>Он кивнул и повернулся к Владу.</p><p>— Дверь.</p><p>Влад приложил рядом с запором ладонь и коротко ударил сотрясением. Запоры внутри лопнули, дверь отошла сама, и в шлюз с ревом пошел воздух. После нескольких часов в пустоте этот рев показался оглушительным.</p><p>За дверью в коридоре стояли пятеро в торговой форме, и руки у всех пятерых уже были подняты.</p><p>— А я-то разгонялся! — Влад захохотал так, что ближний из них отшатнулся к стене.</p><p>Впрочем, сдача была ожидаема. Сердце корабля сковано, охраны у них больше не было, а среди них самих не наблюдалось никого выше Сферы. Снаружи корпус был для глубинного зрения стеной, но изнутри ему больше ничто не мешало, и, стоило мне шагнуть в коридор, под ногами, палуба за палубой, проявились ауры людей.</p><p>Их там были тысячи.</p><p>— Мы только экипаж, — начал ближний, все еще прижимаясь к стене. — Нам не говорили, что в трюме, мы и не спускались туда ни разу, это не наше…</p><p>— Заткнись, — сказал я резко.</p><p>Он замолчал на полуслове.</p><p>Экипаж заковали и потащили с собой, а Вера осталась в коридоре. Пилот, когда мы вошли, все еще держал ладонь на пластине управления, хотя сердце, скованное Ильей, ему не отвечало и ответить не могло.</p><p>— Кто хозяин рейса? — спросил Григорий.</p><p>Четверо посмотрели на пятого. Тот был старше остальных, седой, сухой, и вышел вперед сам, не дожидаясь, пока на него покажут пальцем.</p><p>— Я. Корабль мой, и рейс мой. Остальные у меня по найму. Ну… команда в смысле. Те, кого вы… того, — конечно нет.</p><p>— Ты встань туда, — Григорий показал на другую стену. — Остальные на пол, руки на затылок.</p><p>Олег тем временем прошел вдоль пульта, ни к чему не прикасаясь, остановился у боковой панели, задержался возле нее, а потом снял и достал из-под нее толстый и заметно потрепанный журнал. Пролистал его с конца.</p><p>— Итак, корабль взят, — подытожил Григорий. — Экипаж пять человек, сдались сами. У нас одна тяжелая, Власова, остальное Захар закроет за день. У них убитых пятеро: Сверхновая, две Звезды с поля, третья из шлюза и один Вихрь. Пятеро Вихрей в кандалах. — Голос у него остался ровным, только стал тише. — И отдельно. Первое: я приказал ждать. Второе: я приказал идти тройкой. Третье: она оба приказа слышала.</p><p>— Потом, Гриш, — поморщился Илья.</p><p>— Рейсы те же, что в портовом журнале, — Олег не поднял головы от страницы. — И промежуток тот же. Только здесь при каждом стоит погрузка по головам. В самой свежей записи пять тысяч с небольшим.</p><p>Журнал не соврал. Трюм начинался сразу под жилой палубой и уходил вниз еще на четыре: десятки отсеков, и в каждом нары в три яруса от переборки до переборки, с проходом посередине, в котором двое расходились только боком. Воздух здесь был спертый и тяжелый, пахло потом и каким-то лекарством. Возможно, седативным для буйных.</p><p>Взрослые, подростки, совсем малые дети — все вперемешку. Они лежали и сидели на нарах и старались на нас не смотреть. Никто не кричал и ничего не просил, наоборот, многие забились подальше и пытались даже не дышать: похоже, для них мы пока были просто новыми людьми при оружии, и винить их за это я не мог.</p><p>На каждом был узкий серый ошейник, плотно сидевший на коже. Что это такое, я понял раньше, чем Григорий назвал их подавителями: Дух под таким ошейником был придавлен точно так же, как мой собственный когда-то под кандалами Коллегии, только грубее и без всякой заботы о том, что станет с человеком через год.</p><p>— Ключи где? — спросил Григорий у хозяина. Того привели в трюм вместе с нами.</p><p>— У покупателя. Нам ключей не дают.</p><p>На ключи мне было плевать. Я присел перед мальчишкой лет восьми, сидевшим на нижних нарах у самого прохода, взял замок ошейника двумя пальцами и сдавил. Замок хрустнул, ошейник раскрылся. Мальчишка потрогал шею и отодвинулся от меня к стене, хотя и без какого-то заметного страха.</p><p>Григорий подобрал ошейник, осмотрел излом и вернул мне.</p><p>— Ломай по замку, как сейчас, обод не гни — они пойдут в дело. Складывать в ящик, счетом. — Он повернулся к остальным. — С детей и больных снимаем сейчас. Взрослые подождут до станции и до описи. Нас тринадцать, их пять тысяч, и кто из них кто я узнаю только из бумаг.</p><p>На детей и больных у нас ушли сутки, отсек за отсеком. Телекинезом все это содрать было бы куда быстрее, но никто не хотел рисковать кого-нибудь из пленников травмировать. Потому что после того, как запах седативных выветрился, многие активизировались, начиная от мольб о помощи и заканчивая бросанием на нас с кулаками в приступе истерии.</p><p>Мила с Платоном Лазаревым, перебравшись с корабля Ильи, разносили воду и обходили лежачих — таких набралось десятка четыре. Захар не пришел: от Карины он за эти сутки не отошел ни разу.</p><p>Эфирных я нашел в первый же час. Их оказалось четверо на все пять палуб. Держали их на нижней, в отдельном отсеке за решетчатой дверью: две девочки и двое мальчишек, от двенадцати до шестнадцати лет на вид. Глазами не отличил бы их от сотен других подростков в этом трюме, разве что ошейники на них были вдвое шире и тяжелее.</p><p>Мила догнала меня у решетки.</p><p>— Карина просит показать ей эфирных. Говорит, ей хватит постоять в дверях.</p><p>— А Захар что?</p><p>— Захар сказал, что, если она встанет, он ее привяжет к койке, — хмыкнула Мила.</p><p>— Тогда передай ей, что я приведу их сам. Как только сниму с них это.</p><p>Решетку я вынул из рамы и поставил к стене. Трое не двинулись с места. Четвертая, старшая из девочек, встала с нар и загородила собой остальных, хотя руки у нее заметно дрожали.</p><p>— Куда нас теперь? — спросила она. — Вы нас кому повезете?</p><p>Я сел на край нар напротив, чтобы не стоять над ней.</p><p>— Никому. Мы работаем на Империю и пришли вас спасти. Туда, куда вас везли, вы уже не попадете, и больше вас никто не тронет. Не против пойти со мной к нам на корабль? Там вас хочет видеть один человек: она очень хотела прийти к вам сама, но ее ранили. И в любом случае дай сюда шею — я сниму.</p><p>Она постояла еще немного, потом шагнула ко мне и подняла подбородок.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Я только вожу, — сказал хозяин корабля. — Мне дают метку, я принимаю по метке и сдаю по метке. Что класть в трюм, решаю не я.</p><p>Его продержали в рубке весь день, одного, и за это время он явно успел обдумать все, что скажет. Сидел он в кресле пилота, потому что другого кресла здесь не было. Григорий стоял перед ним, Олег устроился у стола с обоими журналами, а я остался у двери.</p><p>— У тебя полный трюм людей в ошейниках, — сказал Григорий. — Их ты тоже по метке не разглядел?</p><p>— Разглядел. Дурака я строить не буду, поэтому и говорю с вами сам, пока не начали спрашивать по-другому. — Он положил руки на подлокотники. — У меня сорок лет трасс за спиной. Того, что я знаю про порты и про людей в портах, вам хватит на год работы. Но сначала я хочу услышать, что получу взамен.</p><p>— Суд Империи.</p><p>— Суд для меня означает петлю.</p><p>— Суд означает суд. Торга не будет.</p><p>Больше Григорий ничего не добавил. Хозяин смотрел на него долго, а потом откинулся в кресле.</p><p>— Тогда не будет и разговора. Вешайте так.</p><p>Этот хотя бы не притворялся.</p><p>— Кому ты сдаешь груз? — спросил Григорий.</p><p>Хозяин открыл рот, но губы у него сомкнулись сами раньше, чем вышел звук. Я посмотрел на него глубинным зрением и нашел в груди то же, что видел у ученого в холмах и у троих пленных с порта: плотный узел из Духа. Так что решать, говорить ему или молчать, он на самом деле не мог.</p><p>Белым пламенем я снял бы эту клятву так же, как в холмах, и он рассказал бы про синдикат все, что узнал за сорок лет. Но на этот раз рядом стояли Григорий и Олег.</p><p>Тайна держалась на слове одной Веры, и добавлять к ней еще двоих свидетелей, при том что один из них помешан на выполнении всего по инструкции, я не собирался. Так что остался у двери.</p><p>— Про тех, кому сдаешь, ты не скажешь, это я вижу и спрашивать не стану. — Олег раскрыл второй журнал и развернул его к хозяину. — Спрошу про другое. Вот рейс. Вот еще один. При каждом стоит точка погрузки, и рука везде твоя. Сам ты говоришь, что только возишь. Тогда кто называет тебе точки?</p><p>Хозяин молчал.</p><p>— На суде этот журнал прочтут построчно, — продолжил Олег тем же тоном. — Каждая строка означает полный трюм. Если точки выбирал ты сам, то и людей по ним собирал ты, а это уже называется не перевозкой. За перевозку судят одного человека. За сбор спрашивают, с кем собирал. И если никого не найдут, то вполне могут предположить, что подельниками были твои родные. Кто у тебя есть? Жена? Дети? Внуки?</p><p>Он не давил и даже не повысил голоса, только провел пальцем по столбцу до самого низа, и хозяин проводил этот палец взглядом до конца страницы.</p><p>— Точки дает брокер, — сказал он наконец. — Он не из… них. Работает сам на себя и берет долю с рейса. Гусев. Сидит в меняльной конторе на торговой станции. — Он назвал станцию и мир второго эшелона, возле которого она висела. — Впишите, что я назвал его сам. До суда и без нажима.</p><p>О Гусеве он говорил вполне свободно, и узел у него в груди на это имя никак не отозвался.</p><p>— Впишу, — сказал Григорий. — Но больше я тебе ничего не обещал и не обещаю.</p><p>Олег записал имя и станцию и закрыл журнал.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>— Жить будет, — сказал Захар. — Рана затянется за несколько дней, но яд прошел по Эфиру и повредил стенки Сферы. В бой ей нельзя месяца три, а лучше все четыре.</p><p>Сказал он это не Карине, а Илье, при всех, и явно для того, чтобы тот не рассчитывал на нее в ближайших делах. Илья собрал нас у себя на корабле, в кают-компании тем же вечером, сразу после допроса: ядро, Захара и Нину. Карину из шлюза перенесли сюда же, на кушетку у стены, потому что лежать в лазарете, пока за переборкой решают без нее, она отказалась наотрез.</p><p>— Два, — сказала она от стены.</p><p>— Четыре. Начнешь спорить, станет пять.</p><p>Карина попробовала приподняться на локте, но не смогла и легла обратно.</p><p>— Теперь брокер, — Илья повернулся к Олегу. — Что ты о нем думаешь?</p><p>— Что брать его не надо. — Олег положил ладонь на оба журнала. — Гусев работает сам на себя, клятвы на нем нет, охраны, скорее всего, тоже. Это самое слабое звено из всех, что нам попадались. Если его взять, цепь просто оборвется на нем. А если вести, он сам выйдет туда, куда теперь переедет погрузка.</p><p>— Тогда веди, с Дьяконовой. Срок не назначаю: пока не выведет.</p><p>Олег кивнул.</p><p>— Остаются люди, — сказал Григорий. — Трюм, экипажи, пятеро пленных с этого корабля и еще двадцать два человека с остальных. Сдаем официально, на ближайшую станцию Империи, по описи, с подписью?</p><p>— По описи кормить их станем уже не мы, и это мне нравится. — Стас сидел, съехав на стуле так, что затылок лежал на спинке, а ноги — на соседнем сиденье. — Не нравится мне, что в трюме четыре десятка лежачих, а до твоей станции им еще надо дожить. Сколько до нее?</p><p>— Две недели, — сказал Григорий. — И сядь по-человечески, Лебедев. Соболев с распоротой щекой с утра ломает ошейники и слова не сказал, а ты мало того, что помогать отказался, так еще и разлегся тут, хотя операция пока не закончена.</p><p>— Ой, да какая разница-то? — поморщился Стас, отмахнувшись.</p><p>— Меня беспокоит другое, — сказал Олег. — Опись на пять тысяч голов пройдет через канцелярию станции, через десяток рук, и я сильно сомневаюсь, что обо всех пяти тысячах будут нормально заботиться.</p><p>Григорий развернулся к нему всем корпусом.</p><p>— И что ты предлагаешь?</p><p>— Может быть, сами доставим не на станцию, а в какой-нибудь мир?</p><p>— Это не по правилам.</p><p>— Я сомневаюсь, что те, кто писал эти правила, предполагали такую ситуацию.</p><p>— И что с того⁈ — взвился Григорий. — Без правил мы кто? Отряд, который отбил у перевозчика трюм людей и повез его дальше сам, никому не сказав? Назови мне разницу между нами и этим седым.</p><p>— Разница в том, что он вез их продавать, а мы спасаем.</p><p>— Этого в бумагах не видно!</p><p>— Гриша, Олег, — сказал Илья, — будьте добры, по одному. А лучше вообще ни одного.</p><p>Говорил он тихо и подчеркнуто вежливо, но замолчали оба сразу. В бюрократии Империи я понимал меньше, чем в танцах, так что со своим мнением не лез. Но то, что прав тут каждый по-своему, было понятно даже мне.</p><p>— Людей сдаем по описи, — продолжил Илья. — Всех, кроме четверых. Эфирные пойдут отдельной строкой и останутся при отряде. Что с ними делать, я решу позже. Показаний хозяина о брокере в описи не будет: они останутся в моем деле. Риск я вижу и беру его на себя.</p><p>Григорий недовольно хмыкнул, но кивнул. Илья был начальником, и спорить с ним он не стал на этот раз.</p><p>Каждый получил по половине того, чего хотел, и ни один не выглядел довольным, а это, насколько я успел узнать Илью, означало, что решение окончательное.</p><p>Три целых корабля повели их же экипажи, только теперь у каждой рубки стоял кто-то из наших. Две пробитые баржи бросили у гиганта, сняв с них груз и журналы и вписав то и другое в дело.</p><p>Шли мы четырнадцать суток без малого, не быстрее самого тяжелого борта, и с остановками на развалку: трюм был полон людей без силы, и долго в Исподе они бы не выдержали.</p><p>Станция Империи приняла все со счетом по головам, пять тысяч с небольшим человек, хозяина корабля, пять экипажей и пятерых Вихрей в кандалах. Четверых эфирных вписали отдельной строкой, с пометкой «при отряде», и Григорий поставил под описью свою подпись.</p><p>Ответ со станции пришел через два часа после подписи, и Григорий положил его на стол в выделенной нам комнате при доке. Эфирных станция предписывала передать людям академии на условной точке, координаты которой обещала назвать позже.</p><p>— Нет, — сказала Карина.</p><p>Она уже ходила сама, пусть и с перетянутым боком, и стояла сейчас у стола, опершись о него рукой.</p><p>— Кто их там примет, на этой точке? Придет корабль, кто-то покажет бумагу, и мы отдадим ему четверых детей с эфирными телами, потому что бумага выглядит правильно.</p><p>— Это станция Империи, а не лавка красок, — отрезал Григорий.</p><p>— Саша, — повернулась она ко мне, — ты бы их отдал на точке?</p><p>— А кто будет на точке?</p><p>— Вот именно!</p><p>Илья молчал. Он сидел во главе стола и смотрел не на Карину, а на бумагу.</p><p>— И если на то пошло, — сказала Карина уже ему, — воевать мне нельзя три месяца. В строю от меня все это время никакого толка. А сидеть в корабле и смотреть за четырьмя детьми я могу и с дырой в боку.</p><p>— И куда ты их повезешь? — спросил Илья.</p><p>— Напрямую в академию. В главную, в столице. Я сама там росла, и там до сих пор преподает человек, при котором я выросла. Ему я их отдам из рук в руки.</p><p>— Раненых не отпускают через полсектора. — Григорий не повысил голоса. — По бумагам станции передача назначена на точке, и подпись под описью стоит моя. Это первое. Второе: две недели назад ты пошла в шлюз без моей команды и легла там с иглой в боку. И теперь предлагаешь мне отпустить тебя одну на несколько месяцев? Я против.</p><p>— Я тебе не маленькая девочка! — Карина ударила ладонью по столу, и ее качнуло. — Меня нельзя посадить под замок и держать на станции, пока не заживет, а потом достать, когда понадобится! К тому же я не собираюсь лезть на рожон, оберегая детей. Ты совсем спятил⁈</p><p>Она тяжело дышала и держалась за бок. Григорий смотрел на нее без злости, и казалось, что возразить ему хотелось вовсе не про бумаги.</p><p>— Захар? — сказал Илья.</p><p>— Ей в дороге нужны покой и санитар под рукой, чтобы повязки менял, но на самом деле это она и сама знает прекрасно. Остальное заживет само. — Захар пожал плечами. — Раненая как раненая.</p><p>Илья поднял глаза от бумаги.</p><p>— Полетишь, ладно. Но не одна. Остапенко у штурвала, вызовем его на малом корабле со станции, и Лазарев при тебе. Если он скажет лежать, ты лежишь. Станции я отвечу сам.</p><p>Карина открыла рот, закрыла и кивнула. Григорий провел ладонью по челюсти, встал и вышел, не сказав больше ни слова.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Сумку Карина собирала одной рукой, оберегая левый бок, и вещи в нее не клала, а швыряла. Я постучал в переборку каюты, хотя дверь была открыта.</p><p>— Если ты от Григория, то я уже все слышала, — сказала она, не оборачиваясь.</p><p>— Я от себя. У меня к тебе просьба.</p><p>Она села на койку, перетянула свой короткий хвост и показала мне на табурет.</p><p>Говорить об этом в отряде я не собирался вовсе. Но Карина летела туда, куда меня самого не пустят еще очень долго, и другого способа передать весть не было и в ближайшие месяцы не предвиделось.</p><p>— В твоей академии учатся мои люди, — сказал я. — Про Фаю знают, что она моя сестра и что у нее эфирное тело. Но там учатся и еще несколько моих друзей и моя девушка. Не против передать им письмо?</p><p>Карина смотрела на меня секунд пять.</p><p>— То есть я ору на Григория из-за этой академии, а ты стоишь у стенки и молчишь, что у тебя там половина семьи?</p><p>Претензия была немного странной. Похоже, ей сейчас нужно было хоть на что-то злиться, так что я не стал уточнять.</p><p>— Передашь?</p><p>Она хмыкнула.</p><p>— Ладно. Что передать?</p><p>Я протянул ей сложенный лист.</p><p>— Это Фае. Она передаст остальным сама. И на словах, если спросят: жив, служу, Вирр при мне.</p><p>— И все?</p><p>— Остальное в письме.</p><p>Расспрашивать она не стала, и за это я был ей благодарен. Лист Карина убрала во внутренний карман куртки и застегнула карман на пуговицу. Впервые за много месяцев или даже лет кто-то там, на первом эшелоне, должен был узнать обо мне.</p><p>— Вернусь — расскажу, какая твоя девушка, когда тебя рядом нет, — сказала она. — Может, много нового узнаешь.</p><p>Я нахмурился и шагнул в комнату. Это уже было не смешно.</p><p>— Ладно-ладно! — Она подняла руки и тут же скривилась от боли. — Извини, здоровяк! Пошутить нельзя.</p><p>— Я ее не видел восемь лет. Так что нет, не смешно.</p><p>— Оу… — Она явно смутилась. — Прости. Я не знала. Правда.</p><p>— Забыли.</p><p>— Я передам, что ты очень по ней скучаешь.</p><p>— Это так, — кивнул я.</p><p>Она вернулась к сумке, а я пошел к себе.</p></section><section><title><p>Глава 22</p></title><p>Глава 22</p><p>Малый корабль пристыковался к нашему в пустоте, и между шлюзами был проложен энергетический трап. Детей привели, когда Илья закончил инструктаж Остапенко и перепроверил запасы продуктов для детей на полет.</p><p>Они перешли по трапу по одному, и Карина, встречающая их на малом корабле, каждого приветствовала и тепло улыбалась. Я даже не знал, что она так может. Ошейников на них не было уже две недели, но все четверо до сих пор то и дело трогали шею.</p><p>Старшая из девочек задержалась у люка и обернулась. Смотрела она на меня. Я кивнул ей, она кивнула в ответ и вошла внутрь, а через четверть часа корабль отчалил.</p><p>На станцию три-семь мы вернулись через неделю после отлета Карины, и ядро Илья собрал в комнате совещаний в тот же вечер, без нее и Олега: тот прямо со станции Империи ушел вместе с Полиной Дьяконовой к Гусеву.</p><p>— Пока мы шли с обозом, я по связи сверил имена покупателей из журналов хозяина корабля со всем, что у нас на них было. Обоз успел дать весть своим. За эти три недели синдикат сменил точки.</p><p>— И сколько ждать стабилизации ситуации? — спросил Григорий.</p><p>— Два месяца, думаю, или около того.</p><p>— И все это время главное дело стоит, а отряд ходит по мелким заказам…</p><p>— Им нужно заново наладить погрузку, — пожал плечами Илья. — Пока ее нет, Гусеву на новом месте делать нечего, а когда она появится, он придет туда сам, и Олег придет вместе с ним.</p><p>Григорий кивнул, отмахнувшись. Он все понимал, просто ему это не нравилось.</p><p>Для меня же два месяца без больших дел были подарком. Зерно срослось, листы техники Ясеневых были у меня, а металла на станции, построенной на тысячи человек, при том что жило на ней три с небольшим десятка, хватило бы на сотню таких, как я.</p><p>Пассивная фаза Стального тела к этому времени дала почти все, что могла дать. Но листы описывали и вторую фазу, активную, и вход в нее был устроен иначе. Пока металла в тканях было мало, он оставался просто примесью: делал плоть плотнее, кость тяжелее, и ничего больше.</p><p>Чтобы он начал отзываться на энергию как единое целое, его должно было набраться выше определенного порога. Брать его для этого требовалось быстро и помногу, потому что на малых порциях тело успевало растворить каждую без остатка, и порог отодвигался. По сути, мне требовалась большая доза.</p><p>Григорий выслушал меня, спросил, сколько. Услышал ответ, помолчал и согласился на прежних условиях: при Седове и со списком.</p><p>— Мне нужно много сплава разом, — сказал я Седову на следующее утро. — Григорий разрешил, списки будут как раньше. Зажимов на это не хватит. Где на станции найдется столько лишнего?</p><p>— Много — это сколько?</p><p>— Около тонны.</p><p>Седов посмотрел на меня и долго вытирал руки тряпкой.</p><p>— Есть дальнее крыло с переборками из этого же сплава. Там им зачем-то обшит целый ярус, и по схеме половина этих переборок ничего не держит. Пойдем, я покажу. Условие одно, как и всегда: опорные балки не трогать.</p><p>— Я и не собирался.</p><p>Дальнее крыло не отапливали, судя по всему, с тех времен, когда проект забросили. Переборки там стояли темные, почти черные, на стыках лежал иней, и свет от огонька Духа в них не отражался. Металл был плотный настолько, что глубинное зрение шло сквозь него с трудом. Это было как раз то, что нужно.</p><p>Первый лист я вырубил Крушителем по меткам Седова и унес телекинезом к доку — в тот же грузовой отсек, где раньше работал с зажимами. Седов вписал в свой список первую строку. Через шесть недель строк в нем набралось несколько десятков, а сплава я вынес из дальнего крыла даже больше чем на тонну. Впрочем, это в любом случае были мелочи по сравнению с масштабом станции.</p><p>Работал я один и за запертой дверью, каждый раз сначала убедившись глубинным зрением, что в соседних отсеках пусто: активная фаза требовала Падмы, и использовать ее под пленкой Эфира было невозможно.</p><p>Делалось это так. Я клал ладонь на лист, пускал в него Падму, и сплав начинал уходить в кожу слоями не толще волоса, один за другим. Дальше он расходился по руке к плечу и по всему телу, оседая там, где техника велела его удерживать, пока не уляжется.</p><p>Боль при этом была такая, будто в отмороженные руки разом возвращалась кровь, только шла она по всему телу и не отпускала по нескольку часов. Кости после каждого слоя буквально гудели, на самой грани слуха.</p><p>Порог я прошел на третьей неделе. Металл в тканях вдруг ответил на Падму сразу весь: кожа от ладоней до плеч потемнела и пошла отливом цвета вороненой стали. Она потяжелела — я чувствовал это на каждом движении, — а когда постучал костяшками по предплечью, предплечье зазвенело, как железная пластина.</p><p>Я переключился на Единый — все работало точно так же, даже лучше. А вот Эфир ничего не делал, но это логично. Так что в активной фазе нужно было быть еще более осторожным при использовании маскировки Эфиром.</p><p>Стоило убрать Единый, и все возвращалось: кожа светлела, звон пропадал. Оставался только металлический отлив в волосах: он появился еще на пассивной фазе, а теперь стал гуще.</p><p>Сама техника была защитной и, помимо повышения мощи ударов за счет банального увеличения веса, силы мне не прибавляла нисколько. Но и назначение у нее было другое: ей полагалось заменить доспех.</p><p>К этому времени тело почти перестало брать сплав. Последние листы уходили в ладонь втрое медленнее первых, и по записям Ясеневых это означало, что я подошел к потолку Зерна. До предела оставалось одно крупное поглощение.</p><p>Я мог бы «доесть» переборки. Но потом произошло странное.</p><p>Доспех все эти недели лежал тут же, в отсеке, и однажды, взяв наплечник, чтобы убрать его с дороги, я почувствовал, как живой металл под пластиной потянулся к ладони и начал уходить в кожу, безо всякого усилия с моей стороны.</p><p>Я положил наплечник обратно и просидел над броней, наверное, с час.</p><p>Ковал я ее в пещере четыре года, пластину за пластиной. На правом боку так и осталась вмятина, выправить ее я так и не собрался, был слишком занят техникой.</p><p>Проблема в том, что броня уже не была прочнее тела. Удар, который пробил бы пластину, теперь выдержу и я, а то, что тело не удержит, не удержит и она. При этом броня, уйдя в ткани, не пропадет, а станет частью меня, так что в каком-то смысле это было как дать ей вечную жизнь.</p><p>Хотя все равно жалко было до злости. Но в конце концов я все-таки надел весь доспех в последний раз, застегнул и пустил Единый в металл.</p><p>Первым ушел живой слой. Он впитался в кожу за несколько минут. Пластины, потеряв опору, осели на тело и начали таять следом — от наплечников вниз, одна за другой. Заняло это почти всю ночь. К утру я сидел посреди пустого отсека голый, и на полу вокруг не осталось ни кусочка металла.</p><p>Ощущение завершенности подтверждало: на Зерне я достиг предела развития этой техники. Проверил это обрезком сплава с острым краем.</p><p>В активной фазе он не оставил на ладони даже царапины. В пассивной мне пришлось надавить всерьез, чтобы он вообще прорезал кожу. При этом порез был неглубокий и сошелся с видимой глазу скоростью: так же, как раньше затягивались царапины на самой броне.</p><p>Я не стал сильнее. Но сейчас в активной фазе мог просто стоять под ударами Влада и вообще не думать о том, чтобы как-то отвечать. Не применяя техник, он не сможет заставить меня хотя бы пошевелиться. В том числе и потому, что поглощение металлов и превращение их в прочность тела добавило мне где-то семьдесят килограммов, так что весил я сейчас уже три центнера.</p><p>Тамаре Агеевой, отвечавшей за инвентарь, я, разумеется сходив в каюту и одевшись, сказал, что доспех пока снят: техника укрепления тела его не терпит. Это была правда, пусть и не вся. Она выдала мне форму отряда и записала ее на меня.</p><p>По сути, это тоже была броня, хотя скорее магическая, защищающая в первую очередь от энергий, а не от прямых ударов. Плотная ткань, прошитая нитями из напитанного Эфиром металла. Шлем предполагался отдельно, но я его не взял. Смысла в нем теперь не было.</p><p>Подумав, решил, что проверить новую прочность стоит прямо сейчас и все на том же Владе. Против спарринга он никогда ничего не имел, так что, стоило мне предложить, рванул в Кольцо вперед меня.</p><p>Но когда он ударил меня сотрясением в корпус со всей силы, как бил уже десятки раз, вместо того, чтобы отступить хотя бы на шаг, я остался стоять.</p><p>— Погоди-погоди! — Влад опустил руки. — Это что сейчас было? Я как в наковальню ударил! — Он постучал меня костяшками в грудь, прислушался и постучал еще раз. — Что у тебя там под формой?</p><p>— Я.</p><p>Он оскалился во весь рот и ударил снова, уже без предупреждения, видимо подумав, что я применил какой-то прием. Но результат, очевидно, был тот же.</p><p>Не самым приятным побочным эффектом оказалось то, что я стал еще медленнее. При той же силе размахивать кулаками, каждый из которых стал на десяток килограммов тяжелее, так же резво уже не выходило.</p><p>Но с учетом того, что мне теперь даже не нужно особо защищаться и встречать Влада я мог контрударами, вообще не закрываясь, это был неплохой размен. Закончили мы только через пару часов, когда он разбил об меня костяшки в кровь.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Олег прилетал со слежки два-три раза в месяц, сутки отсыпался, делал отчет Илье и улетал обратно, а Нина ворчала, что спит он почему-то у нее в рубке. Вера по вечерам играла с Вирром в прятки: уходила в доке за грузы и гасила свою ауру так, что я с трудом находил ее глубинным зрением. Он искал по запаху, находил каждый раз, и по связи мне приходило его веселье, огромное и совершенно щенячье удовольствие.</p><p>— Три раза, — сказал Олег в очередной раз. — Трижды за эти два месяца Гусев уходил со своей станции, и все три раза в одну и ту же систему. Она безлюдная, в каталоге у нее только номер.</p><p>Он вернулся ночью вместе с Полиной и на этот раз не лег отсыпаться, а сразу попросил Илью собрать ядро.</p><p>— В системе пояс астероидов, — продолжила Полина. Говорила она коротко, как привыкла докладывать. — На одном из них собран приемный пункт. Купол на уступе, док на десяток кораблей и склад под уступом. Собирали наспех, месяц назад, самое большее полтора: срезы породы вокруг дока еще светлые.</p><p>— На пункт ходят корабли покупателей, — сказал Олег. — Но не только. Туда же ходят корабли синдиката. Одни привозят, другие забирают.</p><p>Значит, это был не склад и не перевалка, а обменный узел. В порту мы взяли покупателей и одного продавца, у гиганта перехватили груз в пути. Взять пункт означало взять разом и тех, кто платил, и тех, кому платили.</p><p>— Охрана? — спросил Григорий.</p><p>— Около десятка. Старший там Звезда, под ним Вихри и те, кто слабее.</p><p>— Десяток со старшим или без него?</p><p>— Со старшим. Точнее не скажу. Мы смотрели издали, а ближе там подойти никак: вокруг пусто.</p><p>— Полина, — Илья повернулся к ней, — ты сказала, что собирали наспех. Что по обороне?</p><p>Полина подумала.</p><p>— Ни одного барьера на подлете, ни одной стационарной техники. Купол, док и люди.</p><p>Илья помолчал, глядя на стол перед собой.</p><p>— Выходим, — сказал он. — Что собрали за месяц, разберут за неделю. Нельзя тянуть.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Роли Илья раздал за пять минут. Командира пункта, Звезду, он брал на себя. Григорию достался сам купол со всем, что из него полезет. Олег и я шли в склад за бумагами. Стас, Влад и Вера брали Вихрей у дока, а основа держала периметр и принимала пленных. Все с максимальной перестраховкой, потому что облажаться было нельзя никак.</p><p>Из основы шли восемь человек. Всего нас набиралось пятнадцать. Захар и Нина оставались на корабле.</p><p>— Нужен запасной отход, — вставил Григорий, когда Илья закочнил рекогносцировку. — Не «разберемся на месте», а путь, и чтобы его знал каждый. Все это слишком плохо пахнет, как по мне.</p><p>Илья какое-то время разглядывал его, ничего не говоря, а потом ответил сразу и по пунктам:</p><p>— Корабль ляжет на обратную сторону астероида. Нас, скорее всего, заметят и отправятся проверять, когда мы сядем, но будет уже поздно. Отход после завершения туда же, по склону. Сердце Нина все время держит готовым: вошли, и корабль сразу отходит. Сигнал на отход даю я, а если меня не слышно, то ты.</p><p>— Принято, — сказал Григорий.</p><p>На сборы ушел день. Тамара Агеева выдала основе аптечки и по две пары запасных кандалов на человека, а когда очередь дошла до меня, оглядела мою форму с ног до головы.</p><p>— Броню когда обратно наденешь? На дело в тряпке идти собрался?</p><p>— Техника еще идет.</p><p>— И долго она у тебя будет идти?</p><p>— Пока не закончится.</p><p>Она поджала губы, но ничего не сказала.</p><p>Тимур поймал меня в доке за день до выхода.</p><p>— Я тут подумал насчет разворота, — сказал он. После захвата обоза мы несколько раз тренировались вместе в космосе у базы: он отрабатывал приемы восстановления маневренности. — Его можно делать не на полный оборот, а на половину, и бить сразу с двух рук. Я пробовал вчера, получается. После пункта покажу. По-моему, выйдет лучше, чем у учителя.</p><p>— Покажешь, — кивнул, хлопнув его по спине.</p><p>Он ушел к своим, а я остался у трапа. Идти на бой без брони было странно. В последний раз я сражался так, если речь шла о чем-то серьезном, а не просто о спарринге, еще на севере за Ульем.</p><p>Из разрыва мы вышли где-то за две тысячи километров до астероида, и Нина подлетела по максимально широкой дуге, приземлившись на огромный булыжник.</p><p>Он оказался неровной темной глыбой в несколько километров. Корабль с приглушенным сердцем лег на его «низ», если считать, что пункт был «наверху». Это был плоский уступ, срезанный явно не природой, на уступе стоял серый купол, рядом открытая рама дока с причалами, и у причалов два корабля. Ворота склада выходили в стену под самым уступом.</p><p>До него было несколько минут лета. Илья налетел первым, сковал сердца обоих кораблей у дока, так что уходить покупателям стало не на чем, и остался сторожить.</p><p>Почти сразу ударил Григорий. Голем вырос из него на ходу и опустил на купол оба кулака разом. Купол, метров триста в поперечнике, раскрылся с одного удара, выбросив в пустоту воздух, обломки и людей.</p><p>Командир пункта, Звезда восьми Кругов, успел ответить пламенем, но конус этого пламени ушел мимо нас на несколько километров, потому что бил командир уже скованным. Илья, которому держать два корабля было куда проще, чем пять, взял его сковыванием и светом за то время, за какое я успел долететь до ворот склада.</p><p>Вихрей у дока оказалось трое. Вера проела одному защиту тленом, Влад выбил из второго сознание сотрясением, а третьего Стас вморозил в лед по самую шею. Заодно Стас поставил ледяной вал между доком и основой, так что до основы не долетело ничего тяжелее осколков. Основа взяла на себя периметр и тех охранников, что были ниже Вихря. Пленных стаскивали к остаткам купола, и Яна Воробьева поставила над ними прикрытие.</p><p>На все это ушло минуты четыре. Слишком просто.</p><p>Мы с Олегом спустились в склад. Стеллажи в нем стояли в шесть рядов до потолка, но все были пустыми. У ворот нашелся шкаф с журналами приема, и Олег принялся снимать их с полок в сумку, по одному, проглядывая корешки. Потом остановился, посмотрел на пол и прошел вдоль дальнего ряда до глухой стены в конце склада.</p><p>— Тут что-то есть.</p><p>Я посмотрел сквозь стену. За четырьмя метрами породы, сплавленной в монолит такой плотности, что глубинное зрение едва пробивалось, была камера, а в камере стояло семь запечатанных контейнеров, в ряд.</p><p>— Там хранилище, — кивнул я.</p><p>Олег уже листал верхний журнал.</p><p>— Вот, нашел. Самая свежая приемка. «Особые части Зверей, высший ранг», дальше «документы, опечатано». Отметки об отгрузке нет, только «на хранение».</p><p>Я притянул Крушитель в руку и ударил в стену. Порода была прошита Духом и поддавалась плохо: с каждого удара отлетал кусок размером с голову, не больше.</p><p>Пока рубил, из головы у меня не шли слова Григория недельной давности про то, что это плохо пахнет. С учетом того, каким простым оказался захват станции, я начинал думать, что он был прав.</p><p>— Всем, — голос Ильи дошел и до склада. — Нина отметила выход из разрыва.</p><p>Исподом без корабля на моей памяти ходил только сам Илья. Две тысячи километров корабль должен был пройти куда быстрее, чем ожидалось вскрытие камеры. Подкрепление? Нужно закончить побыстрее.</p><p>Призма мира поймала его раньше, чем я рассчитывал, километрах в сорока. Он шел к астероиду по прямой, не сворачивая и не таясь.</p><p>Не корабль. Человек.</p><p>— Тревога! — крикнул я. — Основа, уходите от купола!</p><p>— Пленные на нас, — донесся голос Яны. — Илья Борисович, приказ?</p><p>Я бросил стену и вылетел к воротам склада. Олег остался у шкафа: журналы он еще не собрал.</p><p>От ворот было видно весь уступ и пустоту за ним. В этой пустоте, метрах в пятистах над остатками купола, остановился человек. Лицо его целиком закрывала темная и гладкая маска.</p><p>Почерк энергии у каждого свой, и любого из отряда я узнал бы по нему с закрытыми глазами. У этого почерк был смазан так же, как лицо. Маска как-то скрывала отпечаток личной ауры, и глубинное зрение не видело сквозь нее, как и не могло обойти ее со стороны.</p><p>Илья все еще держал командира пункта в столбе света. Но когда человек в маске приблизился где-то на сотню метров, свет Ильи начал тускнеть и расходиться в стороны, хотя тот для этого ничего не делал, просто висел на месте.</p><p>Похоже, это было Создание мира, и не Сверхновая, как Илья или Григорий.</p><p>А Черная Дыра.</p></section><section><title><p>Nota bene</p></title><p>Nota bene</p><p>Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.</p><p>Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.</p><p>Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Пламенев. Книга XVI</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAHDAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+YKM1GGzT0GetezzHCPRuRVm2OTj1qKOJSOam2BRgUKQDZD0qIn2qUrnvSKnP0qmwQ1GK5x3q1C/zYqNUyOuKekTDOaksneVVbHWq0zBmyKkZKaY/f8AStETJXICKB1qbbTzF/tfpVe18zPlIBVWUgsSTV548d/0qrPDwCorGci4xKpPNTpJsXGaQQORSpH8hVhn0rGUjeMR3nMafG2T06UwxHHyrTfLcdqnmBUrF6AbyB0qdrZvL3VVilKNkCpFuphkK3Hal7bkNYUuYiYVGwq/FGbnKR8mqzR+9dFKupGVXDSjqyqVyeKKtG3bsKjMDeldSmcsqTKxzmip3ib0qNhxVqRHJYZ83rUg6UmMUR96dyGIacopwABpyjkVWwgUcZpwFOFKKGMTFSKtIO1SVlIuLGhOSc1Ay+1WgaicUr2HYi2ZxzinBMe9SRrk9akEfHBqZSGkQrUcoqysbY6VE65NCCxWK80YqV1xjvTcVVwsMIoA7VKEzUqxD0ocieUrop5yKWZflz6VKRiosH0qLlWICKAOakIoCE02xONxpGAKMZpwFKozQHKMxVgNiowlIfSgsmZ8CmK+T0phpVBpXCxMpzTxwuaSBCckU6RSoGe9LmK5Ru6imUU+ZC5Sq0O32oTirpGaSxMMGr2c13xbxzxmb3Xcu7/x2uasuUun7x6BfeC/Dfg3QNPvvHl9qEutalbLdW+iab5cb28LdJLiaRTt3f3VVmqvLoXgrW/Bura/4W1HVrDU9Ijjmu9J1Hy5jNC0ixtJDNHt3bWZdystav7SUdw3xe1S5mZnhuYLeazkzlXh8tUXb/s/K9cX4E0Q+IPGelaGfN8q8uFE5Rtu2Ffnkb/gKqzf8BrllKXQ1STNnRfh3rWpeE4fFSajoNrpM0/2VZrzUlixNt3eWyt/FtpP+EA1d/F+m+G7e/0e5vdThjnspIL1Whm8z7qrJ93d8rV2Gjf2FP8As3CDVdRvLSxXxXJLFJbWyzlv9G/utIv8NUPAMWjWXx88MroN1NfaTHq1sbe4mTax+7u/3eWb5aXtJofIjNvPhn4ogh1GW1fSdUOl5a/h0+/jnntlVtrO0a/NtWo9O+HusX3hKLxMNT0Cz0q4uPs4uLnUlg2zbd3ltu/i216BpeveFPAfj7xn4qm1ttS1aZ9Qs7TS4LaVcSSSMW86Rvl2r/s7q56aWM/sr2i7vueMJPx/0WhVpjcUc/H8OPEcviXSfD8c2jTXWr2/naZJDqEclvcruYBVkX5d3yt8tRap4C1K0sdRuW1nw7df2bGJbqC21NZplXzFjb5V/us1X/gXfTJ8XPBlu1xLJDa6jughZvli3fe2/wC9tpni228HL/b0+ma1ql3q51LbHBcWawR7GaTzNrK7bui/3aXtZsnkQW/hBvDNpo/ifxXaaZq/h7VUkWC3tNS2yzLt2tJH8vytGzL96r0fgweMrbUdZ8EaRBpWgaPbhbv+0L/98pKszTSNt27m/ur/AHa9BsvB0njX4UfDhDPDp2k6XbahNqepSnCW0fnKfwdv4VrQ03xtouo+BvH3hDwfYfYvCuleHpHtmkX99eztIqtcOw67s/r/AMBWPayKVNHzPcKiyqHVpIgw3bG27l/2a9O8VfC+wi8Y+EvDXhf+17+613TbfUn+1NGqxRyfM33V+XaqszM1eaXjfe4r6ovrnSNZ0a28J2V9/ZHjDUvB+nx2d0/C3MKq261Vv4N38X97/gNPnlLYfJY+efiLpPhHStfn07whqGo6na20jxveXQTbK3pGqr93/a/iqp/wieoQ+DoPFc1m39l3N49jFL3MgXf/AI/98tVhtF1GbX4PDyWkq6lJcrarAVwySM20Lmvo4aZDqqa18Ire/wBGk0i10iO30Xy9QhMzanb7pHk8tW3KZGZ93+ytRKVRG1K0Xc+cPBHg7VPGF9cWOkSWKzQQG4kiurhYcxr95vm/u1LrHw81qw0H/hIBJpmo6UJVhkvtNvo7mOFm+6sm35l/4FXdfs8YX4iapBcr5LLoWpIy7cMvyfN/Sq1jrnhPwr8KfEOg6drDa9q/iQW6SeVayRQWkUbbtzeZgFqjnkaVVeRzl38KNbtl02a91fwtbQ6jbrc2bT6vGvnQt911/wBmqF34SudC1PUoNc+xr9gkkhP73cskitt+X1r1PxpB4Pv9J+GC+JtX1SxT/hH7dCLW0V18ve25mk3rt/75auV+FHh6DxR4706x1KTbp0EjXV+8p+Q28Y3N/wB9fd/4FXPXlOWiOzAzhS/eS6HM+LfDWo+Frywj1TTo7Zryyjvbcru+aN/u/wDAv9mprfwRqkng4+LvtmmDSTcfZ932r955+3d5ez727bXo3jbxA3xY8Fa9rEgU6j4b1Fru2Qdf7Ombbt/7Zsq/99VY8A+GtS8Xfs+R6NpCIsreKzPLNKdqQQ/Zvmkkb+FVropycY6GNevKrLmkedeC/Aet+N9QuNP8PJZma1gE0gkm8vMf8Tbqg0PwDqms6XrWpWN/o0trovN65u9pVT91l+X5lavfPhX4l8OaT4xj+HXgpVm0sWd3JquqMv7zUpkhbhf7sa/w/wCd3mnwjjtH8B/EmPULma2tP7MtfNmih84p+/8A7u5d3/fVaKtNHPKPPK55/wCC/BmreMtUm0zRJbE3MUJn8q5uFh3Rr9513f3a5m9tTDO6CWOfY+N6Hcrf7S17x8A7Hwnb/EC4fSdf1O8uTot9iG40tYVZfJG75vNb/wBBrw6Vcx5Hp0rsw1aUmcdakoGWwoxxinsvPSgLmu5SZxtAoqRRjFCp05q0sZ9arnJ5SDFGPepxH70bMHrV82gWINtPIqYJx1pPLb0qHMrlIl5JFTLGrdqBEfXFa3h2wivdRjhmkWOPuzVFScYx5kaUouUuUq2VqkswjBwHbhsUl1Htd124yc16hPoNjpXhK11q0tPtdxLIyrIRmOPbXn+t2UkEimTZ5jjcwXoK83D42OIm0j0cRgpUY8zMqX/VnFVHXNWXBNRspr0Vc86RWZc03birLR+9NCc9aZmiFRU+Bin+XkZzTWHyGgpsgk4NRYqRhSqOaGURBMnrT/LwOtTGJgOlPjGOTUNjsVUj3HAqR0VTgVYlZAvynB9Kq4xTuMbikxThSZ9qTkHLcNqj71PCDNC/N2qxHGincxzUuZcYiRL05wq0yblzzT33bcAZzUOM96nnLsIVoqQIT3oo5xcoojz04qK5g3++aupHgc96d5OfvV0VYpmEZWNm28dSz+HLXQPFOjW+v2Niu2xmkmaG6tR/dWZfvL/ssrVAfGENhpd1p/hjQI9Ga+jaC6vGuGnupIm+9GsjbVjVv4tq/NWLcRRn5R171GkagHiuGdOxtBnUaZ40tofBUPhS78LxXlnDem9Z2vpEZptu3d8v8O3+Gp7b4hLbeItA1K28N2tpZ6BuNlYx3DhWmZtzSyN95mb5f++VrmItPuhb/aDa3QiK7t/kkpj/AHqms9A1i/iNzYaPqFxEPvyW9q7qv/AlWsmkXcj8Ua1/bHiC91WO0Fm17M1zJCkjOEZmyxVm/wBqtX/hNh/wrceCxosccIvPt32oTtv8/bt3bfuldv8ADXPfZkyVYMHX7yk9KBar24pWQXNHwV4mbwt4ss/EC2K301m/mxJJI0a+Z/ebb96tyPxvpsLX91pfhG0tNRvI5olvGv5pmt/M+80at8u7azVyosxj71IbYJzmhpDV2dvrfxGvdR+H2neB7eyaw06zbcpS7ZvObdu/eL/F95qo+CvHK+F9O1yybRYr9dasmsblnuGTELfN8pX+Ld/FXKMvNb1z4G8U2+ivrU2hXcelraxXZvGX9y0ErKsbLJ91m3N9371YzsaLQ5qW5PmruiLQ5+aMH7y/3d1dd4u8bXXie70m7i0ldJuNNto7WCS3uSwEcf8Aq/vfxL/erl2tv7gro/DOhT3MXzQXGJV2xOIjtasJ1vZq53YfDRrbnrngb4iaHrOoWfiK9GmWfxB0uHyoJtQfyrO/+XbuZl+VZlX+9/8As+d6ZPq3hP4g2Wti2V7q0u/tkaLfLIsnzfxSRM27/wBmrA1TRf7MZkuI5o5gcIphI3/7orH1m42orRQXUEbfKo3dTWLrynsdsMBTim2z1nw/4zMvjzVfFdj4bsLW71RJoWtxeMsatIP3jL6bv/Ha4W90W8gldorWVIuvznOxf7rH/wBmrnngthZ28lqX+1H5mUszbfpWjCviGXQ2i/tSRLJo2Cwnnf0421zudRvVnZHCcido3Or1/wCIGg31ppFlqHh20u/7Js1tLdVv51/dr83zbfvVt6P8RYtUh1+1s9Ns4r3WYFsvlmZTDAq7Y4Y/9lQv/Aq8v8IX+naZeTXOt6cs8TIqKixL+fP0qHQrGa+1hlFw0NvuZmnK4AX861nWk7nDTwiqSVjuNC1v/hX+pSXlzZW94t7ZyWslpO7KssUn3t22pdP+J1vZ+B7jwhpli1jp99c+fLMl67SHhRhv7y/Kny1xPiyyvrF0gt71b21dN4lC/pVfU7qKbTraCztZA6bd+6NcvSWIlyqzOj6jF1H7TRo9L8AalJ4V1NvENlYQ6gVjdImaZkQKy7W6daf4Y1s6LZeI9Ei0OKaDW4lhl829YGONW3Lt9drfNu9q4PWotf0LRLWLUElSyvULrEGI+b19mqfwuL+xNtNKxvR8vnW7clN33f8A2WspVpvW5rSwMHU95Gx8OfGcvgTxJPqv9kW+pXDQS2qrNO0YjEi7W+7975a5a4aOSWYwxrDE7ZRS2cL/AHd38VbutaahkeS2G+Fx8pFYAQ16+W1o1VdHmZ3lssHNX+FlRxz0pyqPSpWjyc5pVjIPWvYPndBoX2q4oFRxKeavRxddoqWCKwXNOSLeemaux2jHkrV2206QOuV61nKvGG5rChKbsjNS1bGVXNaOn6N9rVycK6R+Y2f7tetaN4Y0mbwrPqNvbzXkkeIVDQ/u/M/ib/PrXC+L7e806cWU5gjG1WaOH7v/AAKvJoZnHE1HCJ6tbLVQp88zk7+0WKXYrLj2qTT1dGwhz61YitzI20rXr/wq8B2mpaeb+4ETSJyvmfNt/wCA1tj8dDB0XOZhgsK69SyIvhE1zHPLoN/CZ47sqoD8rH77azfjL4QtdLn+3oMSSld0a8/56V7ReWln4R0MXdtarNqciho3df4v72K8A8ZeINXv7y4ivJyymTcR6tXy+X1Z4jF+2o+7HqfQ43lhh+WevY86lgKMQahMYbvitmW3MjZZa3vDXgTxBr8Zm0+wd4E/1s5+SKP/AHmb5a+3niI0480pHyHspTlyxOJMGf4v0pDEg7V6JqHwz1+HzRaiy1Boc747S4WSQf8AAfvVxF3avFK0cisjr1BFTRxNOr8ErhVoVKPxxKGKaVq15QpPK/zitr2M1qUGjBPSgR57VcaPPehVVOgocjRIbJLsh2DvVWRy3Wp7k73Liq1TcZGRnnNJip0jL9Ks2tsS/PNKUhKJQK574qSO3Y1ee0Bc/LV61iVUwxFZSmbRgZyWsi5+XrU7IiKBtzWhLb79v8S06SCNELE9Pas+ds1UbGMUI68Uv2ZV6c/hVqWAs2d2PwoEQGdoo5w5CiUWirnkr6UUc7HyCbP9n9aNm6pyoD7aNgWu9yucHKV2iWq9ym1OtXiKqah8sWcVjVWhcNGfQPwH0N/GPwu0HQNSnu5NIj8RzXF8qu21oY7fd5bf7LMVrzTx7498Ua54glvrPWL7S7K2k2WFlZTPbw2ka/dWNY9qn5f4q7v4Ra7N4N+GHh/W7u1mNkmvzNdqq5ZbaSHb5gH93dXF+LPBGvJqjLoFjPrul3DM1leWI82N0wNu5l+6397dXE0dGhueMGHjP4I6d8R76GF/Eml6n/Zep3Cxbft8e3Mckm37zfdXd7tWj4ss/Bek674O02PwDp93b67pNndXbQ3N0LhJJmKt5beZt/3VZWrB8YahaeFvhDZfDW3uorzXr3VP7S1QQSLJHbttKxw7l+833N341s/EPxb4l8Gz+Ep9NisoZk8P2yC5n0+GaSCVUbcquysysufu1nZhYvyeBvDPh+T4oaRcaTZ6xL4Zhim028uDIsq+Y3R9jKrbS3/jtYnwI+G9r4i1uHXfEsdnD4VS4S3kkuyyi7mZtqxQ7WU7tx+9/DV/4EznWtK8d3niaS/uLHULSMXkoDNPdMJHkZV/vN/u/wB6suLx5qvjb4meFrWysTp+i6VqEAsNLgGIrSFJFLM3+0F+81FpcupaRueH/DfhO7+LnjjQrzwjpr6ZpFpqE1nF5lxuVrfGNz+Z827+IVzPwo8N614vvCt/fC18FaZJ9r1FLuZ/7Ptx/dSPd95v4fmrufAMNxJ+0F44lv4prXT7uO/jkuNnOyZvlCt/EzLllrgfiZ46l1yez8A+DdOudO8NWEvlWunKuJrmRR8002PvP/s/w1nJDGftD6Nonh74lX+g+H9IttNsLOOPy0VnlZvMjRtzMzNn71X/AIH3usW3wu+J0GnXt8syWVlJAsMkhZW87azLt/i2/wB2q/7VLM3xc1S9mVvs95BbvbTfwyKsKKxVvr8vSovg1HqsXw2+IFxp8dwsk1rarbSQNtZmSXc3l/7Sr/d9KlwuWpdDstc0/Xdf+CHhDT/FCTN4sv8AX/smjNfbhctaMMDdu+by9397/ZrmPHlx4V8G6xJ4V0vwzp+vy6bJ5F/qWrF5POlXiRUjWRVjVW+X+9XFeHvFN/pvjbSvFF5Nc6jPYXkdyz3EzPI6q33dzV2nxO8M3WseKb3xL4Phl8Q6NrMzXME1kPMlheT5mjkVfmjZW3feqfZq5tTqTirJkfiDRvDGseC7Hx/4Ztjo1tFqEena5pqN5gtWb7kkLN821lA+Vq6DQNO8J+LbDxl5Xh46doui2Es2m6wZ5vN3q37tJNzbWaTj5VUVgahJD4Q+Es3ge9v4P7b1/Uorq9iEu5bCGPbgSMu7a3+z/d9K2vhr/bXh+y1qHxpdRv4MXTnXyp7lZre4k/5Y/Z/m+Zv92q9jHmsVLFVl1ZQ8Safo0XwV8La9DoNhb6nqVzdQ3VwGkDbYT8u1WbarH+Kuy+HPw3srH4f63rHjPTtPe+k0q41LTNOmaRLjy41/1km1l2ruC/LSeFtR0jQPgl4Z1bxBo9xqOoaXeXU+nWUnEfmO3yyTf7K7dy4+9WJ8MNd1/wAT69481zW5bm9vdQ8OXlsJFPAkbb5cK/l8qrUypRUrDhVxEo8xh6DHpt78FfE2uXWh6fJe6Ze28FtcF5l8tJs5JHmbfl/h/Gofgfp+ka0fE6avpFpqLabos2o2cjtIrRyxlVX7rLuX5vatX4aXWu6V8EPGNxYwz2l2dRtGjHlqzNHHuWTarf3e/wBa6f4F654k1qPxYmoXrXlt/YNwkbLbxqpmJXaoZVXc23Py1hUhGPQ6KeIqrdnm2rX+kmKW28SQO8cb7ljjdQy/7Ss1cb4F1TSpbm702eSa1s7uRFSYcyR/vF/+yqzPFf3u/VNWtgbOOciVrjhWb+Ff5/LUGlaRp154tsU0SKR4SyuWIz/wLb/dXpXneyjSja59RGc8Q4zhbTp1Om8XackGppbp5cSRNhkV9yoq5wu7+LmuOkjw7fWuq8UakNQ1KR4YILeMNtUQj5f96sSSPcc17OS4arThefU8binMqGItSh8UdzMMQPf9KBEM9av+X70eUfX9K+gtZHxKZUWL3q3bI/mdKcqe9WraP96D5fT3rKbsjWEbndaB4akg8NTa9ctGFC7baNl3GRv7+3+7Wl4V8MzanrcFvfRSsszKSUHO2pPAGq30d5b2zWy3kL/u2jk5G2vXPDeoWNx4luvD5s2sLpEV7Zwf+PmPH8Nfn2aZjWo1JR7n2uGwtKVGNRdDL+IVnNZ+Fn0TRLfyraLb5qJzuVv4v9rtXiWs6M1pchZxgsM4r6R+LR1HRLPRpbTYomvYYbr5fvx/xL+NcT8R/DsksiXc0CxRoFUbF4rlynMJ0JuE+priqEcVQTieV6P4auL/ABLY2zyRqwV1UZJavfPAGkWvhrQI4pLkNfTMDIqjO1ey1w2k3Vt4f8Pz2KTtLc3Lb2WJtpj+X+9VjwVb6xc3DXyOwZVCnH3Ntb5rWniovmfur8SMFhIUml1Z6eJLHxZE1pPhJUZoQQ+7aeK8U+I/gWXSpJLq2eKW3RtoAbJNe0+GrX+yIpdXnjRpZm2oF43NTPHHhttW0FZ4LZneZtwK/wAB9q8nA46WFre7saYmnTmuSW3T1PEfhb4Cg8WamvnO0MURV5SvcV2fxAvLybTodI0TRktfDdhcoiMsu03axt+8/wDQfvVqXctz8Ofh/czWlvF/al7JHDGGHEas23e3pWP8QH1uyto9NhsbW703T9PR7i5WXy5IpAuW3c87i3/j1epicdPFSu3oZ4LC04Tu0eYTa2x8UG406K70u8tgZ4QzbVkVfvbWXkcf3q9D8a+ELL4jeG4vGPhy3ht9UiTbqFrjBl/2/l/i614zqWs35ZtabTGs1h5G6TLMP7vvXcfCjxUdEnguoNSu4dKnfLRDc0Wf7qsu7b/utVwxFTCP2lNmmMw0K69nI4+LwrqRuSsFnJM8L/NtHykfWs/WNFSxupIBdRyyL1Vdzf8Aj1fWstvofjCKJoNWlFrjdLajaiz/AO9/Ey1g/wDCrfDFreS3Ool9Yv33TLBLJsj7fwr2r06fEUPimeHUyu3uxPlKW0YDOKrNEVOCK908eabrsUc8dzoWm2VtDG0kf2WDdHt/2t1eOX1r+83om3d1Ga+gweMWIjzI8/E4b2MrGK8fzEVILYN0WrYtiecirVqIF5ZdxHeumUjmUbFKOzKOUZMGmPneEQ/LW9NBG0P7ocmq0WnMZBxWLqM6VTSKkeUXpupVQldxGK2HtLaNNrSLkdQKo3ckZyqDpRD3wqv2ewy3ZgCN2BUCR+bMwc5FM+cjk1cgWMLtB+Zq1lTSVzJVblcpglSKREx1GKtMUH3vwouVxbq7Lnd2rnbOmmivtg/vfpRVXY/pRRcuxVhOGz6VqQDzI9nRj2rLUVr6Uctj1rtcrHnqJAY/f9Kgu7cTJtzjFabxlpDinNF021XxIztaRhw6awbcMHFOa1kViqs65+/g7d1bZif0qG6R1gJx0rnnCJulcw7q1COBHn3zVQRqiBVFa0qb4zuU8VVNu+MkVk1FG0IczsU4od7ls42+3WpSkCKQ6yEnowPIqcRMBSyQPJjPygLg159SrFS3PfoZbKVPmijLbimzCeVs7WFastmYtvmkMrJg4pIlyaFVjLY5KmAqQlZoy47OVjzx9atWljtfcMcV0Oj6at7clGb5FXJOKsx6TcyiWe3tmWCJlVmPbd92sZY2lCTjJnp4fhvF1aaqRjo9jDFsW+9g1esNCvrhQ1pFK+7+4a2tJ0S/u1MsFvKVTDK+3rXtfwY8Km70+RtStxLvcvbxyfdO1f8A0Fm/lXiY/NvZSvA+r/sLDYLB8+IXvI8Rl8G32neUt3A0dzMF2wFcsc8VX8S+Fb3Q9Sa1urcxlcMp243CvQvH/j3SvDfjG/tltPtWo2rBJZ5JT5SPj5lUKu75a4TWtf8AGfjO4n1WSwvJ4/KaSOSVfJt41X5mx/s7c/xVWEq4mdqtV2R52Lp4WcVThC+nQyo7F0Cy+S2W6Nt61X8QafPp8Ntc3aOqXTYjyMbv71Z/h7xLqVxcMlxNCqKPlXbtUf8AstdqdYlutBninsk1+4ijz5s6v5dki/wxtu3N8zL/ALP+9XdXrTjUu37pz4XDYeph2qSdzl9I03VddmeTT7VRbfMTLIcKB/u/erAt7i5t9QdLiRkkU4OflzW/4f8AEuqWN7cFIYxLNB5UWIfmX5t27b/F3612vhbwLquvXx8S+JVBtzndLK20zMv91dv3cLWdTGKDbm9OhnTyynVUHBPn69i3feBru98J2d34g1VbGEr/AKLbRruDBvmZm/2mqlC2j+HbeGHRoWFwEP2mbO5mPG1fbvXW+PPEpvbGGBbW3bvFtXKRr2+v6V54y08qwNfGrnqPQ6M0zOhlEVSpr9718hkoyS3qc1AyVb28VGU56V9tQpexjyn5nia8q9SVTuVtgz1pfLAANT+Vk9cVas7Q3E4UDk0q8+SNyaEFOVmVns9sYkK5U96mso9r+tb+p2a2UUVs7F5l+ZmJ+Ubs/LVC0t984HWvN+s88LnovD8jsz0PwJeRaY8Nz/ZMt4inEs8bfMieyV6nrMOl+JPDtnrOmaiYrmymVoXT5JDlvu/+zLXA+B5zpciNbaNqWpukfmb4Au0t/wChV6H4Re0vPEa7tNuNNUoGkgmi+Ut6/N93/gNfm+Z1XPGNH2dKK9hF9tRPiXdajr3hi1hn05lmt2RizfdeT/ZrofEunHXNLimgaPyZUWQEd0Ndl4gttPbRpkby1+TqDXh914w1vQr+Pw/4ftIL17pvLtIHOSrMf7393+L5q569KcJ2lK7OfDzdanzU1bl/UqX/AIXJ1hUtrYeWP1qbxJ420/wRYDThYR3VyVEkqM+yOJf4d3+1z92un8L+F9etJbi88R6xLqFxORmJItsMI/2f71ec+M9HsvEvjW7t7YahfxmfF1cafZ70jVUX5WkZlj3fLt+9Qqs5NQep1p0n1LXhz9ofwpdv/ZXiLSbnTIc7RcQ/voV/3v4l/wDHq7O++L9hokJdNIk1HTnj3R3VlOZ9yN0bbtX/AMdZq8Y8aaP4XlWKy0vRI9NiiVvKW8DJPMx+83zL+8/4Czda5jwR4ivfh/qB07V91z4W1jCESfdifP8ArF9tx+b8PSvTpYanUV0rM4p01fX4T0L4h+NJPFOh6jY6beqLa6YK5kXc1ueflxjd3+795cfLUnjXxONU8Dk6WkzN5Uen3joW35X/AGdrfe2q26uX+InhhbHULTUPDEnkWt6FuZCsXmMnHzdOvb5f/Zq42/WHUgwa7ks75H8vZE7Dz48/Ky8fNj/a/wDia0VGK0OmE7aoqeMtQ8nRFjjY/afljEbfMD81UfAY1C0MlzaXEkUjtl0Iyr/8BpviS0mjjtrWWMSCKCa6mZOkm1dq/wDAt1Wvh9LdajMtvHGXJXcuxsM3+7XRWjbDmEarqV9T2zwX4p1e4gitn1TT7S3385tVZkb/AHW+7XrXh2x0VmJh1WS7u5VzK7TAmvCLbQ9fSFRLK0AX7rvbr/6FtrsND8I6xY28eoSw3l0zfP5tvcqrV8tVlDmPUlSU46Ox1+s6Z4gtbp7dZ7nU9OuX23FvNjakf96Nl/GvNb/4XyWt9Ld6pcvHYKdyhv8AWMn92u9g8T6lFpv2axgl86L5S8kRJzWZqXjT7Izy3sqfaGXbsZd2416mWZhiNIUUcGJwMX71Y8O8QR6al06WUGYw23zN+awyOa9O1/XvD/idZLS6sUtbpz+5uY4RHtb+63zfMtebSLtbHWv0PA1JVKd6isz5LFQjCdou6J7RHVhI5+ppby6UqAj7GFQ73Peo2XNdXs1zHK68oKyI5XaQ5Z91RbSelT+V74pUiLEKv510WsYLmmQBKfGcdKsPb7OS2fwqG4njiOIzms5SRpGEkLICVUuPpUrzsseyQ7garQ3Dsu5m5qa8Kyjew5auZxvsdtOfKiIvF6frRUG3HFFP2bH7dEKQbSN1aMDRxRh16iogEZNzce1R/MsZIZePerlIwSNZNsiNIFz8vNUTeQCTbv8Axpizv9ikRPvtWKXbftk6URnYmULM1JdSneXbuBHfipWvo5BgRMvy7WX/AGqy2YNipEFKcjSnG5dYfMpBypqRIDKrsCu1e+ahhU4zVhw4h+78o53ZrzMbVcY6H0uRYOFWqlNXJ5tMKWHBV3k+bav8Namj+Fnv/D80w3maJV27R81WfDVomowxve3ENpYI37yV/l3f7Kmuj1rV4tNvUHhQbYYE8wsV+Vv4VXLdf/sq+UqYua90/XFgKMeWFOHT5HBXGktFZBroPvA/hrLhtNtxt2Zr0e91DTtasYHMC2lw2fPZR8objt/dqOw07w9bXG0+be3MDE5SRVgP4/3f9qiGOlTicWLy7DtptJSNv4ceHbHR9LfX/EL21jZlGRXlfKgfdbK1wfjrxFpsGqTNo0sLWS/6uZUZRJ/uq3zV0Pxzmvte/snRfCs9vf6dZ24lnFq6tGZiTu+7XnOgabZW/iO2ttbFtqU9w6xgLMf3Xvt/irTD4eNSm69TXyPm5ZliY1o06b5ExsHxF1nSrwPp010PvLG33A/T+HtXqGk/GvxdNpcMFna6c99vzNduir8v8Ksd21a4b41WGjrHYw2d/azXdunltbW65xubPVflHemfATwa/i3X5bPUYGNjbQs8srSYEbfw/wDj1dVWNCpS55QseZiXX+tOFSfOu5neM9R0L+0priG0OoXcj77i5c7oWf8Ai8v+Lbu/i3VveD/Ho0XwvdLeWRupbhyvlSviJYdvzLz83zf3Vr0TxfoHwvk0hLKBFlFlJtaWEYlLfxf8B6V5jqOkeFxIINN0+XZ/E08wZv8Ax1VrGliKdenyOL0O+lllWM3Upu1+/wDkcrpOhyatrglsQbeF5Nw2bikS/wC833q+pY9J0UeGobvSEUSxQi13vF5Ycqn3m/vf8CryLw3rNvogii+zwMi/eAjArovDXinWdR1J0aTNuPmWM8KtceYRxFW0ktEenhMBToNezn73X/I3vDPh+10uSXxFq8dmgEXlRLDEPmduMrt/2a5PxZ4hvdQuo7dHEdpB9yJen+eK6nxvq9lqWniwt7stOCBKqtiNG287a85uAhnxH90Ivzf3h/ervyHL41qnNXWh4+f5jLDUuenK0mxLy4ecKCFAUY471TMYPtVrZmm+WQQK++o0IUY8tPY/L8ZjKuJqurVd5Mg8vjr+lN8sZ61cC4FACE4X8a2czjUblMR496mtztYCpWiyc5/SownPBrnrvmjY6aHuSuekWVrYeKNPme2iJ1GJF2xZ+971j2PhfUPtUkMts6MP4mXisXRNVutMmMlpJ5EjLt3rXrfh/wAUwDw6l5qqLNNhvlYYV24r4/G/WMK7Q95M+pwzo4hXnuaHw80G8gs1jleQByMFO31r0+80zTbm1jjaNfOi/wBTOB+8jb/Zrya38TzeIZXfTZnhngXzY4QNob/drs/B800Eq22qXMguZI9xBPCN2/rXyONjVVRynuenON4JRexznxS1LxT4as0ikBu7aWNhFPC2HLL8w+X71eF+HfiEbTxJd3Wqxu7SwNDDLG22SFv4XVv4W3Kte9ftOQSt8OrC/tZf3tnfxuJkP3QysvH/AAIrXyNqkkc8rzyq1vcnO5fvRs3+z0/75rswGGhKPMxKvJ0eU+xfBvxJs/EPhnTbu6uhBd30bW821V2i4XcrFf7u7burmdW8a/2Alzo+pSBSk+wIlsu9JD91pG/iVl/i214/8EDNd6aFkZR9nv2fk/3lVv8A4quu+Jt3D4j8XWWo2yH7BBGun3Levy+Zu/4CwrZ0lCtZEwglC6JPEGtab4o8K3EF3I5nt32+TMhWSI/dbb/u/e+X+7XjHj3Url7H/hH7+6kuI7Zz9nkbhl/2WH/s1dJresJPqU0lvGI4J3BAYcnam3+lcB4imn1XxGXQ7i7Yr0aCtIxnJvRnu3w315rXwU3h3U4fPuTEs+izMm4uV+Zrf/e27tv/ANjVyfwnp2uWd0JAthcQx7zk4lDfxPt+8rdNy1y+hWEet6LawmVhNbrutxEB+5f+Ft38O3bVHxZ4vv73XJYPtJedFWKe46Cby/l3sq/3vl/75/2q5J3bujeLSVmdVH4XmudDv9EvoxNqNnC02nzlcNc7Pm2/9dF+X/e/9B45vCuoeCfiCrWkkkVpPcskUkbY8mSRf3bK38PzMVrUj8SzPpUU07TQX9r8qysGUfL90f8AstdDr2qwzfCq8bWEze3jNdwSH/WW8i/dX22qorRVWoOEuoJRUuePQ7rwX8R9MMEum+J7yKFx8vn/AGUKsg2/8tGX5Vb738K/hXbS3FtpVnLNDNL9gmKyIYhv8sNXIN4e8P8AiPwdc+MVWKKa50h57iDH3Zmi3bsf7/8AOuk1qGeHwxa3uiXbT2/kKqvG33tq4/8AZa8h4aLmivaoxvEGryaXG+oWLRTWycuFZtzf70e2uG8Ra9p/i+xuYzbmz1CGNpImRwsUu3+Fl/vVXme9aa6uCzOBG3mKTnfu+WuQJaJzMhw23Ar6zLMtowfMtzyMdjJvR/CYjD94H/SoTDuPXFXzF6GnQ2ckkgjUcmvppSUFdnhQi6jsinLp1zFEJZEZY2+6xHWqjKQcGvXbfSLaPQ7nw/NbS3OoW1tHcysn3YWb7kf+9trzPWrCayvWt7iMxSL1Brhw2YxxEnGJ14nLpUYKUiikZbp2qzZRsJxkZJ6mpbVEDK2PlFXJQN6yRRsD1roqV3blM6OGXNcxdWiUTFY+fWqE1u4xXQ7VnkMkiYH1qKdFV8gCsacpS3NqkIozEtGRASuKawzir7jpVdk56V306Z59SrZ2RCF44oqUJ7UVpyHNzMxYbgEBWqzK0YywO0dhWZbTMnfpRfSkxb1OGFc0onYpE8k7c7W61UlbdIWEaxj0FV1uOu7+dAkJ681hKVjppe8a3hyDT73WLe21S9NjZSffuBH5hX/gNJC2Xx61TR1dQwQL9K0LO3J+dmwB3xXFOsoyu2e5SwEqkEoR1LtlF5s4RjtXufSt65077Tb79NVzCkvl5C/M1YcAb5Qh5avVvg3ZTQ6/Y2blDBPGsjhlzjrtX/erwM2xjhrFn32Q0aeBwc6lSHvHOazpItIbfSIQZbzCtMFH3H/u/wDAelZ2s6va6LZyrBNHe30kfz7+YoV+78x/L5a7n4nrJ4etPE09pEwuC+yKVx84ZvvOv/AWr57s9M1KWRJLyxc2m/fIryeX5h7ndXFl1H6zepM3zLPq1KhCFJW5upLqOtSm2e6t7eW5Kf62eRP3cbEY2qv3araPq8kgkju5NqSqVaJPlUiu9/tDw7J4Rmhv7BLG0d9qJA251mXuv975T/FXEeHvCtxq2sCO1jEcTFpVSUruEa8/N/wGvVhVhyO8bWPmMVh67rQlCrzuf9fcdNYtqF7YT2OlRTWMF0oWa6eTY0ir/wAs/wDd3Vyc+g6vYaiZZdPmYLyoBYcf3twr2DxJq0UdpbWkC5eL5iwfdt/3fSuctru5BEhf9561lh61WttGx7eKyzB0aUVVm+ZFXwp8PdR1G9gOsXKaTaTHCRRJ8zf8B/8Aiq9R8RzeG/Bvh7+y/CkcM7GLE8zSbnZ2/wA/w155a6nc2VwssD7drbgv8NZt1qFxIzvO26SQ5Jp1MDWxE7yeh5bxWDox/d3uStK8kbvnGW6VXn3ou7pUtpaPIpbOPwqV4ZCxiI4PWvYo4LlieJis3qVZX5ipA8ss6/IJG27mJ7Vs/aXT/UboflxS2FhFADg5/CpZ449uEPXrXbHAQkrtHmVM8rU7xi9ypnFTRSndhj16Uwpj3qzZQrJL83GK9CMIx2PDq16lXceih1znFPEXv+lTTpKiEJ909KhSRwgBrVSOX2SYyVQqGqsZKmp5AWckCnRQ45JqZSKjTsPhKcbh16U54N0e5eKkt4N8gH9K0pLdIodqkFiK551DphSuYaJhhxWpp2oXdspgjmYRN1UGo/szt9z5vwrVttEubjT/ADoYgWVvmAPzLXBWq0+XU6qFOopaDNLnaK7WUOY1XsPvV2ugarcXN8ZT5rzSKsZZT8zf3WauSt7Jo7tEkPJJ59a9a8B+H4NIgbxBfqFiiRnRAOTXz+aSpOFlue3hHOKuzqvFWmTax8M9T0m8ZJJ5rTMK/wB6VR5i/qtfF3iS1V7qVVTZHL+8jf0avrG68Xfb9bhis1aCANyCc7ju+9XAfFfwJaWulXNxbRKri5+0weoVv4V9utfP0JzwzSmjvo0lUjJdzzf4ENKNW1TT7gKztb74WdchGX5Wb/x6t/xDCLLQF0Yrvu5pvOO3+98y/wDs1c34Nu20PxbYanMwMO7ZOCP4W7f8B+9Xtdh4Tjv/AB+moblFpZyxzzsy7lY/ewv+9V4jEWqcx0Qpx9lfscVD8JL9/h+NWaFmuD8nlCLc6Q/xSKv8Tf3frXmFtoK2HnRzIhmYsimLkZ4r7i1IQa/aNZrdPbqSBIyKuWX0+avnX4uaLY3njNPDfhAi4vijecylY44tvzN8xb73/wBjUU8VOUrdDkpyU3aS1PLrzxE2lWLabZXPkxPxcTA4Yj+6tZ9jqdwEhl03R5bqCGQNLPONzMv8SqtZ+r+Xp901oIfOljJAaQfLurTn0zVJNPtbnUbZn85cxEOsJZfUfK1ezSinEwqy5ZHbeE50XWY08S+H7e7Xy/tUP2aX7zZXav8A3y25Vqj8Ro49T0+6h083NkzTIIbCcYZGb5TtriLy0e0je2eC8liP7uJ47nLIm7dtX5f7yqa6mxmvb+GG91e4vwmnnYRcn7kjK3lszfN5fRvvfxUpU+T30VCak7Hp8tnf+FPhr4ssbu5fy5IUisc/dYLJH8y+nysldF8DFWXw/ay3/iG+3yzyWosd6+U7Mu4NtC/L/FXjeva3f3Hg6G0MtyLWC98uSGaUNJCdqNjC/ejbYjK3+1Vvw3qX9n2nn3V69mgbzIpEk2urf7K//Xrz+WV9TodO+x9D6n4OtNLilvnheaR1ZAvRea8J8Q2Yg1GSGMh1U9q7/wAH/Eq61U2Gmu0sdgJCJZ71lmllx/eZm+Vd3yqq7m3Vs614K03VmkudDv7W4chm2I3dX+bFehlmMlhqrcnoefisO6kLNaniK2nmuFTj1rs7HUNI0fVb+bxEs1zd2LRpaQY+/wDu1O3d22turoJ9D0TwZPBJrVzbT3nkNOLVXwI41/iZj/eb5VX/AOJrzrWNQtPEerXHiS4mhhhmk3Lb55X5fu12Y7MFiJKMdjTK8EoKTZu6Z4jX7Jc2s1wbWXUp5LrUdQx+8YfdEcK/3ttcxrdtayXzLaWFxZxp8qw3Em5kX+Hd6V0thYa0lomt29p/Z0CjNu7wq0zBh95Vb7v+9WRezyl2knnluZurySPuZjUZbD95KUTpzKpD2dmYhtHRQNm2pJZmibaozGe1PmmLHpUEg3Yr6WlTvufMzrcjsivcSPI2B8qjpUTZZsk1YMZpUi9+tdsKcYnDVqSkU2TPNM8r3/SrsqorYZsfhT1iWuiJzS1KPk/7X6UVoeS1FMmzPO7gLCQKoTu27B6dquXavMxaq/lcfe/Suaa0OiN2V+tWIlwMelPSPkc/pUyRcDn9K8+q9z1cBBSkrnV6F4VvLyPTysWPtDqit/eY12XiPw9bWzLp+n3lvHZo+Bzlmf7rbq5bw/r17HdqkdwYIGbckefkjb+9XZ/EPS0sbKx1U27xCaIyzMDyH25dW/n+NfDYyrX9sotn7Hl0MLBRb0i1YydM0TQ7WzeS/wBRKxxygS3SAlR1+RB/E1aFz8Z7Hwwrjw9pFnbfLiOa+DPO3y7dyxr/AKv/AIE1eT6henU7mGOyhlmlkbZBCTwp/ib8667VfhPez+FLafTQdY1uSRpL1opc7YwF+Vd3Xry1daw9GDi8RK7Z4GbYyeIlKGGXuL8Strnj7WPHJikufstkYzzIJPLU47sWqr4n/wCEg13RrfT9MiurrTrGHKtGjMCzEszf7vI/8drg9IW8j1F4IIVOxtjZGVHzetfXOkeDbi1+yvHGlraInmXYlONq7N23/dFXja9PAqKpR3OTA8mKg1iHsfM+neFPEsVoJG02W1jLEmaeNhn1wG9a7HS47XQ/D8dvYTq1xdqy3DkfMVVvu/7v88V0vjfU5bpbmZJStuzeVbR/3Y/73/AvvfjXGS3G/aHOFQYUegq8NKWL1lsetUoUMpo+0h8b7iKzPOGY5JolJWQIDgUuVCrIpz7VWeZmckivo8Ph4wjZHw+Z5pUxE+eQlxMVOAMnp1pY7Y3O3B2/hmpLKMSTK0i/Stuzsgku84wK7I4a/Q8OpjLkFtbPFCBt61pQWkLrkr8xq1FGXPHFWfLCdO9dUKXKck63MZrWb+v6VEbJ/wC5WtinqjGPditOUyvcylsvamPburEf0rX8gv2qGWOVGw4zWc3YuMblbdJ5e3NVmgatKKPncRV/7HWLqM3VEwY7UscVaS15+7WqlsiOCxwe3FOBTOQOaPekLljHcpWkIjYkqK3INH3W8d7fI4twekZ+b/dqkRvXHTNT3d9cTxRw/LHHGu1UUfLXm46jXqJxpOx6GDqUYPmqq42PWdUtrgS6LZpaovQiFZN3+80n/wBjXpXgHxlp+v6Bc2+v6ZaLdQS7HKW4CSHs3+9XnmlT3DP9nUecrdVZQM0azY3Wj6lJYW7LukVZ3w2doavjcXTqYWVpyPpMP7HExvGNj0saLo+ulG0XyknsyqvCV2iQN91lb/vpfmra1ua7uPClzboiLcxDbMuPmEf/AO1Xmfw4vL6w8SQ6pfHFtOv2Yp13hv8A9S17Zarb3uqFojGkiwN5ikcueB81cSr80kTXpOnvseGRu9vdZD7G3eldvorNr+nR21/mdoW8yMk9fap/F/hwreteWy2/lnouf61l6VbTwxJcWhMckfBFepip0sTQ8yMOpxndHm/xK8KXljO95a22bWeTA2/wMe2K9Z+BQuZvCUtzqW5nSKO3Ab+ILu/9l210Ph+WK8tVs723WSEvvOV71pWujiwjisrSzEVsWMo2dBu9q8KXMo8r6G9auneO1zM8Iz30mrTGFt8Bk+Zvauc+K3w58NQG21+0F7Z3lzfRwNFaSttn8yT958uG7bm2r6V6aseleHtPuNTvrmK2tgNzvIcAe9eKfGTXJ/FviWDQtHtrqaZ02WcDMVhhjz811LH/ALP8Kt/3z93d1UKNtWee6jnXvDY8e+LR0+bxFcvoUNlEuWCxROtwyqvX/VhlVv8AgTVgm/uY9KtLbVL7UlNyPKgjIVc/7Kj+70rtfHnh3TPCMen6VYySX2pBHY2Bx94N8szsv3V/8e/u/L81VrfwrI+jzXerBp7mWP5poYWEn+6u7+H/AGflr3cMo8uhNd6nGR6xqtrqkeoQ37Oq58xZ4MMFPy/xKvzV3fwq8S6ZL4nvtL1K2tJ9P1XTZYTNj5T8ysuV+796uWvDPfWa+TEbfULN8TmVNvmZ/wCei/3WX/2b+7Wj4K0LQb7W2xdzaOZ2MTSb/LSOXowZvur/AHf9rdWleP7tkUviOgtvh3fNoY1LTQ11pUNvCgmzndJ95l/3V/vf7tc9fR2ttbmE2cpl7Zbp+le7/BPUrvQtf1XwD4ggtxM5a4haMKkdwq/KzLH03MuN23/e2/Nuq78U/hxZTaRJqOlR+W8LmR4gM4U//qrwalaUJ3kejTrr+HJW7Hgdlcn+3dPW4kVbe3Vtq/dVW2//AGRrpR4n1i6Fvb205t7VD5cUMPy5X/a/vdW/76rH1/R5bTUYJJVwBWlJbPaKlyEOwDA9q2VaLN5YeSVzgfGt/qF/46vbZ5i4WCFOW/h+9/7NXoX7M/h/RNS8UXU1w09zPaRLcW43fuS27a3y/wAW3cted+LLW6m8XvArPGkqRh9p6/LXonwKY6V4ltLd2aLfI1u+P7rLt/8AQttbYuran7pz+zk4s9I+IN7DE1zkyuwUxlf4W/2q8duAxdu+DXsHiexmur+b9y8vmDG0jpXmF9AyXDJIMFa9TImox1POzCNkjI2ZPJxQsWe9XxDknnGKsW9g0v8Aql3cZPtX1MakYngypSk7mYsHH3aS7RY4AvRu9ayMIVYFFfHtis+4t1lYuBwa3hNyMJxsYc7Fm3GpYZ8qF+6O1Pu4PLYmmrHGkRdmDH2rp6HMyTzH9aKr70/ufrRRYDilGIs0qwq3RelWjaHzNpXFQSK8TEdK5qsrK51UYuWwltBHJcIki/uyNzV0eleHptX86ayuLeTyRnbK4jYr/wACrCgDSLuA49a6/wCF6Wra4bO8cwxXCeVkj5dzf/Zba+czWtKnTc4M+74foxb5KsB3gvRW1HxDaWq2/wB+cRncO27/AOtXr3xXg0Wy+G2vrJM1vNcHMcbqSyu37vcq9cMVOa4PxrqFp4AS+h0y9dtSQjy7pW/1MZXYQP8Aarw3UvEWo6xqpuNQuZzjgvK7Mx+rGvnqWFqYycardkj2c4xtOM4xpfCavh7QIYdJvtX1FzILdvJjiVsbmY//ALVXLTxzq8WgPoOmXNxbWUjFXMcmZHH91f7q1o+Dbe18T20liGeKO0hykUYw0hZvmb3PSu6i8JeCdMt1tZbMyXrBfOeefaqNj5lG3std+KxVKMuSUbtGWByurJKcZaMyfhL8Otb1ZoNV8lVsTJuWJzhZNp+9XtPxW1OEeHbrQtNv/MvkEa3Pl/eZv4t3/fNcjovjyOC4ks7S1Y28e0Ryq/ysy/3v9muf8ceJFtpNREbJNLefMgjX7m7+Jq8Zwq4uur7HpRwaw0lWn8ENfU5G9huI9Pima4jfezb18zLJt/vVUsri1gLrLbJcSOrKoYfcb+9Va2Es8bAhzn+FeppL238mYjFfX4LBckbM+az7PliKilTWggcltqkKvbNT20ReTkUtnC0md3Oa1La2ffnPSvdpU7Hwteu5CQ24RcdKvwfKgqaIHaFxVy1t1bPGM12ROJEdos5DbRV+JA5walhtAsO8cn+VRv5y45qiwnC787cD1pkZVidpzinM4cENuX6VLDApw0R+as5SsWkIoxT1UMdpFWjbt5SswyfWoHjK1lP3kawfKPW0TP3lqVlCc1CDmPbSkhlwVrJwNfbWCVA7ZNQ+Uw7VYBqRWVj8wx6UfCQ3zFVc1IIyyb/4R1qWSNGbKnHrWnpYElhPGI1+QGTP8W6ubEVOVXOjDQ5nYf4VtbebU1iu3Atz/rCegr0KXw9pV7PJfwFZnCqrfN0Crt/9lrzi0gmSPedypJ8rCu00LWLHw3YSXVzIZmm+VISP9Y3/AMTXxmcuL9+Uj6nL/aRVooqa7pM9zeQQWjwP8x2woy7l/Cu90PTtSaQSS28kD9xuU5rwO/eycSG0tnWYMdu2LaK3PCvjDW9G0+WzuL+eRG/1as25ov8AdbtXzkXB7nq4ilWlH3T3PWNJ07bCk97a20h6JPKqtTV8Nx20sU8G6ZW/55bdpr581XULvUrh7oXxlkb7zTfeqlpPjnX9CvUSyvVuog2Xtl3NGf8A4mupVoy92KOH6pWhH4/wPpO7nsNKBZbdnl7D+H/69ZEniG/tbeTUNYv4bKyB+WPYqcVwaeOv7SCz3Ulzo6KvzNONsf8AwGT+KuR1j4h+E9Dv/wC14Wu/E2qRZ8mS5fZbQt/eXd8zN/wGnGjKq7IynRjSj72rOz8T6nr+oz29lZ2FrLc3J+0WcUwZltI1/wCXq4ZujKT/AMB/3vu+f+IfiJongqGfSfAFy2u+IbklNS1lxvjaRv7v97ad21fu/wC938r+JHxN8T+L5mt7q98mC4ZUa3tl8uNx/Du/vf8AAt1eh/s/eBtPm1AXepbPIhZZDu+4G/u16lPCxoU7y3OXmlJ2ijrdF+GWsWHhA+Ib26eTVb4Ge4neZtx3f3m+8zUeHtNvovLe8uIpWUniTczRjj+81dtrvi7WfE8t3ovguySSCyYRy6g0n+jhv7u7a25v9lQ3+8teWzaZ4racxXl/pt1CsnzRyRSGJ2/2vnq8LUauJ+9H3jl/Hc+neHPFcGoQxXdyGbbeeSPMt/LDfMu5vvMrD+H7tZmuX7eH9W/tzTreLULCdFa4hx+5vbdvuj1Uru+Vute1+MZLbUtEj0zXtHi0bXJIw1jIp8yz1DaPuxyf3mX+FtrfKv3tteDeFZYjqlx4W1zIKSNLp8pGcq33om/2P4v++q9CM+dGcVys9k8N2WleN/Dlrd+HNSmS4tm83T2eT99at0aPd+C/L/7K1ev/AAz8ZHU9Pm0XWURNZtY9s8faYf8APRf7ytXyEJPEXw31hrnTCQEw8kD7tk0e77rf+hKy/wC1XtfhbxPonxBlgv8Aw9L/AGN4htFa4ETuq7G+8y/9NI23N/ut/d3bW8jGUH8SNpWqq0j0zxj4Fstajd7WNIZMcKw/9BrzbxH4au7TRRFLAyy277nUj7y17DpWtLd2kaXw+y6iuFkhbpu9qv3emHVbYx3Ee1iOHNeJJT5vdOyhjZ0ly1PhPk3W9MzrNhf4yvk4P/fWf/Zq3tF094fEdjcISpEiy5/2lPy/1rttV8My22tx6bIgLc+Vn7r9KvnQ4rKNJY49wR1OwDDU6mJk/dPUUab2fxHc6tbW8lw8lu0aSlWGW/CvFPFelXtrM7XUR8z+HH3Stdj40vprGdkTIGd/H3o6WHWtK1fw/wCRqEjJcK3UDd8tezl8qmHXtEvdZ4dSjFrkkzy6GymnlWKJGdz0AHWu2tfDbaZoFzc3MO2aeHaI5H24rq/DmlQWNlJqtoUlRf8AUbV53N8ted/EDUri7vokDNut12tz/EK9enjp4yrGnT0RzPD08PCUpanMahP5eEX73rWU07sScmp5Q7AbqhZenFfY0laJ8xW1kSbFuE5DLWVdRlS390nitSaXbEFQ8Yqg9bKZk0UdvvRUu2ijnH7NlVlTjise+T5yCOWb5a2cViXwLyctz/KuLEv3D0MBG9RGjJcXWr6vFbwW8Nt5jKixwriNf4d2KtSMvh21m1KMxvKJfJt5XPyxnu23/wBlpmhy6pa3ltP9nEnkyKPmGfWvT/iD4AsLvwFqt6YUtZoZkmDNKVSL92Wb/wBCNfEYnGR9qqcnofqGHp0sLQc5X5ntfQ4O2utA8TJp1hqepwtJp8qs89yRGkoZflj3fe+Vqo/FvwR4d0fRxq4vLie/vyZIEQqyOWb727+7t3N/3zXEeCrbf4geW6jFx5EbyYDfKyqtbMem6vr9+42zzW1gfJQn7kK7/wCH0+YNXRKl7BqfPoefGq8fF01DU1fhNM2gJLfQQuzrEypIw+VZP71TajfzXNxLPJKrvKckjtVue7+x2cWj2+0xK3zNj+Kuf1G4R5v3ShPXFThaP1io5SR62NrxyvCxhB+9sW7W4e1nVo5drN0DH5aZrUifbVVLn7Sf4mX7qf7NUIHzuSQByvTNWrGNZGBbp6V7dHBRhLmPjsZn9SpSdKxetIplVgg4HzMajukeWFS/3yetXjNshWGPn0qT7IzojMPmPJr04xPl6kuYh0uJoR8/T1rXt0G3ii1t224cYq75WxPSu2mefMiVat2/CVCFbsKsKPQVtojMm3MAMMaFuHziQbh6UzPFNYntVXBM0YDBOcsuG+tTrBGsm9GrFV3U5BqYXkqDGaxqw1udNKcVuaF1PcCPywfxqG33ruZzu3UtvdoI9shwwpodZGOK53zI61ySHRSRlsDcuasCIE9f0pltHGZBuFabRsRvcbc9BUOowlRXQz/K4+9+lCx89avbcVBK6KdrlVNLmuZ+zZGUx0qzYXMlnN5qKr5XawNRqM0FcVy4hxlG0jpw0JJ3R3PhdH1zT5LYQRxyIu5Ng61c1DSLeKaJJo2ZkToU/wDr1D4Ems7E28lzd2lmk4IkFxMsbt/d+9XpV7baa+mR32beZzGNsgZWH6V8BmNP2rcYvQ+owuKlh5RutzxbUNPu726/s/S7GTOcyyRpmr5+G2pT2yM1tHuHUyyKKva/ruqx3LrpJKQJxwMEf8BrO0PWdRu5ZDreoXv2GNN0kafKz/7O7+GuGnQ5Y6noV69afwkdx8PbZbKa61TV7eOxgDmUQZYfL/47XmupavHbX8kXhzT5La3XIS4mG6Zj/e3fw/8AAf8Avquh+K3j+KaC20ixthBa4MjQgfw/wr/Nv++a80vNU1W+hIj3QxN2UV2UqaRzyqS6kWvak8kjNdSNPcP95pZGZq5W/YvG0ioMD+LHArpYtGLylpfugZYmo7DSrvxJrSWWmWrzJHjy0X+Jv71ehSlGDucVRSkcz4P0lr/xJaiRNxM6qB6ntXuN3banc6hD4B0O+Npayc6jNbf61j/EuR91f4f73+z/ABViaVoNropjsLK6L6o243GpRIWWEfxLb/7XO3zP++a6231Tw/8ADPwumq3P+k6lePutrYNmSdu/zf3f9r/4qirWlUmrGlGn7OLcj2S2j8NeGfD9roDSw6fp1nAvnZ+U/N8qRr/EzM2/7vzNtb1rk9dlurDVlkg0aSK1B+QXbeXhfXb8zL/wLbXB/A/XzrfjkeLfHOoRM8ePsEDtiOCRvu+XHz/D/F/u/NXpet3S+LvtF3FJcJYmRltZCvkpNt+825m3Mq/7v+7WtCm4u7POlc2/Emm+H/G3hA+GdUtPsMt4ga2zt2l1+ZWikX5dw5bb96vkD4s+H9U8Ma4bXVQ39qwzI3npx58Z5WQf7Tbfm/3fevrrwVa6RrGiXXhW+u/OjkTja21lb+F42H3WVvmVhXgPxcubvxN4U1rStcX7V4s8HXXk3F4kf/H9Z7vlm2/7vzNj/ertXusyjJptGP4a1XStbnjstanKw3VuqWd67YVQ2dqsf4W/hb+H/drG8aeE9W8G6uPs80iX1m3m2txA7KzfLuba3/Au1YHg+KX+zLqwKLNPp+LpA3/PNvvH/gLf+hV7R4Bu7XxbpDeGdXuYUuLBA+nStuBjPO6Pd/Ercf7tctduLbR103dC/C34w2erwLo/jW1LF5N/9pWw2sz/APTSNf8A0Jf++a990LVZI7KN9NvYtUs8YQiTLL7My18X+O/D9x4V8SFwrizuf3i7Rux/e2/57Vp+GPE+saPdw3mn6hPBPj5ZYj8sw/2l+6f+BV59bDJrnhoacil7rPsa4sxrCNK8TwshzuH3kb+8rVjatPZXMsU0j7ZIWO7bwrf7Vcj4H+MCXem+Tq9qHZV/eSW4w3+9tP3v+A101/8A2brFgbzTrmO5jb+58p+jV5ipRW50UYTjLX5HCeOL2C6nM1sSSfldiPvVz2ms0U3mg8L1rqdW0MRMZXbybcdefmrDtEtxe4mDbD1Vepr6WhOn7GyMalOSqXPSPCeqWUttFHBExWTapH92uG+J/hkaZdy3CyqY2bcgJ+Zq7jwpNawmGJLNFG4bQv8AdrO+JyXF3NHCIhLK8mIifSvPwddUcToViIOfuni0kZ4yKieLd0Wte7tvs8hWX5XX+Gqc0mQypG2D/F6193Sr3W585UwupmTRjHWqMo2ZDc1ovHLnkYqCW2BGS2ce1b+1IjhjN3H+7RVzy09KKPaF+wRjyPtxxmqF1EjTqQOWPAq1I44zWl4etYU1AXl8CkUG2Ygjg/PXLmOIVGldnbkWBnicRFQPUfCXh650rWdO1IqqxHT45r2YrlQdvNeTfGP4s6xrbX2n6bdrb6LLMyRQxR7TMv8Aekb7zGvYNX8XRH4P60Lq8Mt7BZPsljhKq27Krn/vqvnfwl4fh8Q/Y0vUk8gLMPMRuN397/gP9a+Iy2nBudestj7DNJYmtVVG3vrQzfB+sjSLWS58tWWU+Wy/89Putt/lX1PYXtl4h+HKXGmWsFlbSxqs3lwBNtxuXC7R94183+N/h/b+GPDcWpm5knle5jVQqYXay7q9R+CuvtB4N1O3vYHlitbiK5iRuQSy46/8BrTNeWrh/bQezM8vp1qVdUJr3tzj/EdlPbLNIUKjzmjckfxL/DXOqM816N48urmRY4JraJYnLOsijlt1cDsOehr1smq81BSkLiWlUliFJE0NtmMPIvyN90+9T29oFuM7WwPSn2luDGJMndv67quQsQuQcZ617lOalsfI42i6LVy1b2wklEqj5TWraRIGC46U6yRXiBNWYLdWfaT19q3vY41T5hwjT0qQW+9MilSJhnjNX7ZMDGMZraNVESws2Z4t3HSnCP3rWjt1ZsBc0ptl6itFWTMZYKa3MoRD1pjJj3rZERH3Vqldx/MTmtPaoyeHaM9hUTcVO3NQzDnbUyqpjhRbGFqtRN1qBF5FWI14HFQ5XNPZuJdVypzyW9atQ3jEEFWZu2TVCDvUgm2sV2/jmsKrgnc7qMJS0iWVugIiS7Zb3rPlXq2fwqfZu+bPX2prLg81kpp7G1TDzhuixpyuZlVfzrVEapIjMN43cjpmsm0cxyhhV554mbc4bJ9q58RTbTHQaiV9Q0uc3Et4ubt5uQ3Zf7tYi32vaHfNcWt9Pas2fkjPysP9pPutXoeiRS3cM6278GFpDx/drlBpN7q+pJDBCXldtoUfwpXwOLpewrOB9fSqQq0bs6zwJ49tdZdNH8RWdvYzTLtF0ke6JvXcv/LP/wBB/wB2vTfF2j6fa+FJIN0aRBOFHdfWuY8PeC9O8LaQdRuVimuUj8yWTO7bXEab4+vZV1DSLyE/ZpVZrFW/5Y/7H/s1c6q2vGSOPldWalCXunCahoX2nUZbyT588Ju7KtNksWTKx/Me7H+Gt24WW5ufIhRgn97FbOheFLzWkaKISx2q7vMlX5Wlb+7Hu/8AQvurW8appVio6nDaVoGo+KNSfTdJIjtoxuurl/8AVov+1+tdlKmlaJZLoPhVPMBRv7Qu5GxNcFV+6VX5tvzfdX/Zrd8WXsOg6LP4c0O1Mdqp8qRofl3fKu7n70jf/s15/bbi8uDKzh/3rrIojb1/y1b0+aZz+Zdup9M0vTLjUJTLZW9tEGmcD95I33VTa3/jq/8AoNeGeItevfFXjE6hqz+WJVKwovSGP+FVrpPHXiAeI9UWw03MekWrfIAcCVu8jfj938K5PRdOXVvEkETO8cTzfvHA+6n8X/jtexhqMaa5pdThxFWdR2iexfDq5gstEXVr+yWSJw0dnEfl85v72f7qcf738rWs67qzJE1zdzzahcxLFbx/wWlvjd8q/wAO7C/8B/3qsWscNrpov9RijNnYyNHaQp0n+VVVf91f4v8Avmo444li+2XOZ9SvG4B6gt/+qohK8rCnH3S14Ga4h1q1vJpHMKS/v23dYz8rf+hUzUtTHhz4maF42vHdrTWV/s3VFYZ5VvLk3f7q+XJW4lpFZWw0ffGbx23ToG+7/s/zql8QdKd9P1ewa3RzLBHqunknnztv7xf+BZkX/gK1tW0SMacLs4743eGI/hh4+s72zUvp99J56InJWPo8f/Af4f8AgNR2Fjc6dqSX9mVeKKWORHDY+XhlZW/u8r/31V/4jajL4s+Dnhi/v3eaaG5NqzsejFW5/wCBbVNZPw+vVudASO6Uu1nus5k9VP8Aq/8A4msJLmpm0fdlY9Vl/s/4o+CJI4lU6pYqpIAXuvzL/tbvm/4F/wABrw14Lvw7qE0E0Xn2ob95b7tu9e7K3Zq6/Qr648K6ymsW4b7M0jGaAf8ALRdygq3+flrtviRpOm+ItHTxVocaeRI+2eNT80X+9+tc8PdVnsbtnMeH9Ot9SsDqHh+4e/gX76Di4t/94f8As33a9T+Eq2qMkUWpIJiNs1tcjyyR/s/wtjpxXzo0Wq+F9UXUdOnmtirZ3RnDLXomj/FCxvIUl8TaMs8yj/j8s8xyf7zKrKrf8B21x1sNGUtDojXly8p7zrPh2bUnJt/KNuTnehzmqtl4WijUBrJ5JV/CuQ8OeOtIu54pLLU9O8w8EyyyQyf8C3Mu6u0svFHiATjzYrKe0H3pIWBXb/vfNUqMox5bmcnV6amhdCz0dQI08ydl4GelZGuNb2kgvNUl2lYvuL2puq+O/Bi3ARbovMvXyU3D9a5LxHeW2reZd6dN9ojkAMjn7y9eGX+GsqFH95Zlw5uW7RyusmCW6kkQZGazxKuSqwjb/eatFrME5c/pT/ssG0A/Nj2r7CjVUY2OadFydzEulRhuY81lyRq3WuobT1kY4UYqhd2giBWFfnroWIFLDpGF9nP91vyorS2XdFV7dk/V0cGw4pxuHFqkKyFfL6Ad6eBTZYtwGxfrXZjKcakdTzcnxM6NT3GdLoOrLc6Ve6VdwR4u7GW3i/hRnb7v/j1eRXOr3llDLCSbXUI3kRwq7flb7wr0rwkbo6zbpAnmNHMHWPPU11HiH4feGfEPhfUPF91Ktjcq8nmu7+XGO+5vl+983/Aq+T9rSwtd02tGfd42E8VQhXUrSWh5XZRf2l4DkK3V0xFykk0QOY2WNTt4/vfer3n9n7wldy+DbnWrqGKOyv34SVvmCRq3/s22vBPCOu2ejT6jZxulzazxx+WT2ZWWT/2Vl/4FX1BY+MvD3iHwG/hvRJo7O5tlZI7Z2H3l+7tP8X+1/F81Y5u7UeSK0Z5uHdRuMk/eva/kcH4o0TVorcCSBJkuS0hRhjyznG2qcum6P4b8Im41O3sdQ1C5lxAgk+aL+8dy1fs7iGJ9QbVdQeVIQo8l08xUP8P/AAKue8b21ul/F5G7ypLdJY1J5QFc7a4su5lJU76H1+O5nQ97WS8jDWewNgymB1ud/wArKfl2/wC1SWRQuG3dfakEfQAYqxBHhgc5r7TCwUdj86zWpOu/f3Rc04lLgbhwetbEZIfis+2jUPwPm28VcQ7XxnNeieDFyRbsWZpyjHIrUgaNZNu5ePeqS3tuNN+yvYI10GXy7hW27V/u7f71DR78sp/CsqVpc10dtWqqNnHU3A0ITKuu7+7mmEq3bbWQhlBq0l1gY2/rV+z5TKWLlP4i3sIPEi8+9ZmosIlaQ8qq7jV+ZjsyOorH1C6jJSEOkrTBlG3nFDKjBS3KEtx5kzLGchDtB9akhfdG0e1QcY6VNbW0cSNtVl3nJyKiW2nmfckbNsbnaM1y1MXCnuz3MHks6qvYkjhLyLGpQl+PmqybdomIbBHqKt2+m332KO8kijWLdwT96vRvDNhb32nw3WvW5aK4YC2i8vAhVfu/N/tf4V5FfOeR3jqdssmo0Ic1TU8yltLq2hjmkhYRzsfLJ70xYvMUNnH4VveMrzRpdVkSTWLK1lh/d21k0mDsX+LHruqnoulyavcLHa3tpLKrcIJFJNYf2rN03UnE9ClluGajOMku5N4ct3mu/scjRKjDefM6fKP/AK9VL60W3l8qctDIG2kFc110eg2ml608+u3a2lvblStwW2qpP+9mn+Lm07xJGbjQNTs7sWcjFvLmUb029VJriw+Y1fa832TTGvDSahvocIp9qsRpu74xTpYHTBcYz0pYxxX1lGtCvH3WfF4vBToS95HVeEdVNlf28cezy2G1tx67q27u/hsdUdo7ERNIdr7R95f9muEgcxujDgrzV+C7vrmaNDK0hU/KWPP0rx8blsJyczXD4qUI8rOo+JOpXtrodpaadyL/APeOzLgBV2nb/wB9V5Zaae//AAkMF5ey7U3lZJG6ANXtFtZwajZmK8kUxhQ8LDqjc/LXA/ELSL+0SSCaJItx/dhVz5h/ve9fGYiEoTaZ7+BnS9ny/aIPFN/Z+Ejbyy6X9tjd2yGl2A7f7zLXQeEfi3oGqXUNnc2TaRdbQsFv5mYZW27VVW/h/wBldq15Xr+nag+lWo1K7uJLeHcYIpJSygdsfnXMXOjzTW892V/2I+K6qPs+UxxFNufvHpnii/mk1wqUa4Z/vhXbb/wLb95vvVwnxN1SC007/hHtJyjon+nSr/tfwfz3f981asvEX2TQWZVmbX1byUlb5lEe3r/vf+zba4/Vbd1WK1dmaWRvMdj1auzDtRloZVo2iZumwfZtLuZMfPIOtdL8I/DZ1HUZrqY+Rp8MDGa4A4T+6q/7TfNU2j+Gr7Wr2x0TTovMubuTao/hX/ab/ZX71e4av4RtvDXh+10a1nj+zRfLtjzukb+KRj/eb/x1dq10yrP4V1OKMNbHm+qg6ndRmKEQ2Nttigh/hVfSu78LeGmsLJvFOqDYwHlaarHozfek/wCA/wANc3qNxp2gWM+sa44NpbuojtY2+aWT+FF9+TXl3jn4t+NvFl1Hs1RtMsItotrSxHlxxL/CNw+Zq3hSctUTWmqW59BWumXD6io09bNIR84H2b/Wf8CpnxXPm+BtN1m2hEc9tNJBKPQ7t3/oWf8Avqvnq18dfEHwdf2t0mtTagpVZvKu2Mqf/Ff98tXuXw++IOhfFDwZqugTRjTtZkYzR2b8xvJtztjP8X3fu/erprwbp3Rz0ZLm1PP/ABPbQWvw6v4raQrCl5b6hbx44+ZtrL/483/fNc54TZLbxSLWbm01i28oZPCyY+Vv++v/AEKu28YaV9p+Gl+1t8xsZQDkdY26f+Pba83ZHfRba6i4nsyHiYdRisEvcsbTlaSPQzs1O3NldjbdgAK4+Xc6fdU/+g7vX71TfDbU5PDXiObRtRbzNM1PdBIJRu/2d3/fX/jrVLqUNlqcem+INPLRpdQiRkiPKybfmVT/AL1S31vFremStCVkvk2ZiICtsdfvf+PD/wAe+7XJU1VjoSuaXibwnDBey2LsJbZsm3l67lrzK/0WXS9RliION3Q9q9j8Oi58QeBCLeYyazpRDFCvM8f+7n+Jfm/3v96sm20qz8WQCOEpb6mo+WN2+WT/AHW/hrHnv8RrFHnA0xzEJrbejrzg1a02VzKYbiR4JG+VmVsZFdJa6dPYahJp19bvbXaNjDrhqS80Yz4aMYkHTFctSdjrpUub3olaHSNQB8xCJI/72a3/AA4t1FdRo6FWk+Vs/dZal8Htc2E6W9woeFuNp/hr0BtEtpFW7t5fL8v5jivPWIkqlkegqUYRuzj9VEazbYl5HWq0cUhPK7a158Ncs6xgA+9UbsM3SXr7dK+2wq90+fxNSXMU2kGfLHPvVaefy224UN6YqS4hw/DsR2NVmSNcY5r0YU4nC60kRm4OfvmikxRWns4i9vI8+8v/AGv0ptwNgGOnYVcXmqdzE29n/h9a662sTzcN7kjR8NajJpupxT28myTKljjoOa0/2idZmOl6Dpti6w6Rfs09x5X3ZH3bcN/u8/8AfVc7EYjIMrj8a67xR4Wu/FngQ29oZpJbSHz7ZYj/AKxv4lb/AD/DXyeNjTpYuE5H3WHhLEYOai9jwiy8Pa1darLFZ2U0rLIF4X+9jaK3/Emga34J1G1nnnlJuFRmYHDCTb8y/wC8rV0vwm8X6f4W1q1utZt5JIJY/LvUQ7iqbvlkwf8A0H+7WLqvivV/iNqM1nqmoRW0RbzIx5YAVl+7t/i+7mulyrVatlFch5lOVGjTV2+f9T1jwXYN4r8Kz6nCJ1mjk2Xans23duX9K2dS8Lz3ekW/nRA/ZUCvMOGWPsrf3v0rH/ZP/tZPFV5pF1vFobFZiY2+V3VlVWH4My17j43WS2sp4ZrfbZu4VXVlVs929+1fLYtVMLiWobHvUM6q1XCjLU+ZbiJY7qSFSW2n7zfLSRkKwOK1fEVkiaxdPbo8du0jMobtWfAyCMxoTJIeuB8tfTYbM1GjzG2LyB4irzPS5ZtW8zHGKmV/Lc8Z/Gob9VhvmRI1QL/AO1QSTOO9e5h8T7SmpHxmY5f7CtKnHoaqzI3tir1s+5BtPSubExbANXradiAoNdMZnnyo9ze3HfgmpUCscEVStywJy+f94065nAbauCB97bRKtynRhMv+sSsi3dJ5kJVmXnrz1qC2TzHkmdR5rnrVY3kQ4WNs+nrW74ZaCdA8hwFyZGP3UrysbmEYU/dPrsHw5On+9nsTavpsGmaPJqmrXaWdpEyrmVTuZm9P71a2hfED4XaPZ29hNcXDlYlme48lWEbSD5VY/wB7b82K8H+L3izU9c1u80qK7uV0UXEf2aFvk+6jfMy/wtli3/Aqy/h7pkc97Nd30zjT7YefIDzu2/dX9NlefRy94mF6rPLzPOZ3dGK2+R9T6T408J+KbOeD7JJDdrAX+y3CgM0ce3azFenDV5Z8Zta1/UntLTRJ5Dp0ERZ5Um2xCT+6rL/dGK8d1LXtWufFAu7Ms89xJJuQD5WHO1f93/CuoufDHjTXvDceuSCKW3OY7dI5F2xJ/FtjWub6jHD1ebm0NsJzV6ThFa/1sbXgnwE3iDRZtYufENw6eTIJYLSLy/KZfvL/AJ9a4TwZqP8AYmv+f9vvY5rebMJik3bGVv7veuj8OX3jTS9Fh0XSYtQWWR2LNCoUuW/iZtu6ux+DPw/fS/Fses+IrSBpkLOkEjBsNj+L86c5ON+d3Oyph5uEYxjaxl/Ejxrp3iHRoIda1PWLqW3lPkzC3SBSrf7P97j71cz4c8N3F7os+taVrMsawytkXz7Y3j2+vavb/jf4Y03xlo1raWNtFbXlhIzQBEVVkjb7y/73A/L3ryK4j8VxeBbjwrNobiF9q2rNHteKMNu/h+9u/wCBVFKcVDTQKdHW84aWOv8Ahz47HiXSbjQteVE1GPi2mXhZAv8AD/3z/F/s1sIuDXEeBntfDsFrca1Yuby3LSxxMMFo2Vlb/a+Vv8/LXc+F9Y0TxX566XOtrcW0ZMkEp6gf3W/irpwuJVKo5LYzxWE9rStJ6kijilG7+E4qcRD1/ShYvf8ASvek7xPk3HldjV8PareaeGiTMgJ+VW+avQLjU7K606I6okTs6f6uUdGrz6wtcNHIQdynI5rQ16d52V/LQOB1Wvnswwcak9D0KCvEn1jQfDdzF52o2931yqxz/LUV74C0jVNLYabceRtXKxy/Mv8A31VG21O4+xNZOxJY53MN2K29FE1oyRyMzM/zBc5U14dbD+yOz2s0r3POpvAU+lX00uoW4SO3Xeccq3+7Xn0Wn/2lrstwyEqz/Jx/DX038TdT06DwUbO4kU3N3Fi3j27mPvXlGk6BPY6f9shjU3I+aHcPyauT6x7GXvM68OnioXsdf4Ui8NfDjSX1bxJqNtBqt9FhIeZJoY/4VEa/N833mrz7xr8WNLW4WfR9KvL6XDIj3beWrf7TBdzN/u/LWJr2lajNO0uqiUySu0zySnc0nT5mFcqNOe+vmK5CR/KvHavRw1WE5c7OOdCdN2Ry/jXV9W1/VRNqdwJCh3LEi7Y4w391e1N8F6abzU3kdHa1tBvkK9ttXNWsz/bk6BCAuMVv/DLTopbfXrh7iO0EVq8u9n2r8u1m3f8AAa9tVYpWPOdGTmVPGwk1S3txOBv+z/IqJtf5Wb/vqsL4W6tb+H/Flpd6pHctZR3CtMts6rJw25duf9quv1K6t5LexngheLzSyxySj5M7vvbf4f8AgVcb4m0ebRvEeo2Mjh5IJsOwbNaN+7Yxj8Vz6isLLSPEEWuWWjXMc1nrEMjWpxtALL93b/Cyt/6DXiWgWbHQoo5f9YoaOT61698Era0s9I0TV7W73+cVllbfkb/usv8AwHbXOeLNLh0/x1r+jxLtiNw00XsJPm/9mrkpy1sdM43KXw6u7eLR9Q0OYb5raXz7Usf+Wbf6z/vlvmqzoA+36hdnTRMNQMW7yVTcN4X5vmb5vl3N8v8A49WBpFw2heKLXUbjMaJL5N0wGf3bfKzf8B+9/wABp3ibxlpejaoL3w9L9tkicZeOPyYT/wAB+9XNUjJ1HynVRlHl947nQvtlm8fiDSIBb3lmyxXsOPmMfT+98y/d/wB38al8XaZ5XkeKdDjKWt6BJ5an/VN/F92uD0rx94n1C6F/ZwafECMSRrCxBPdW+auh8M+NdevJD4cutOs5LW4n3RskbCRG/vKd1c04OMtTVOL2PQPC2qaL42gi0bXo5RcouLe7Vfmi/wCBf3f9lq09c8Gy6W2ZNkyt92ROjf4NXnZhm0nUBLafK+7dmuut/jNp9hF/ZV9pralIRtba22Mf7O41z1oKcdSlUq0Zc0PuJV0WBlLSrtYdGqxfs8dq1qGD/wB4g9qt+EPEejeJJrqK1SaCeFN0ttOMkL6q2fmWna1p7rOoQoM8HJxXJgML+95pnfWxbnGxywtGP3Y8/jUKafKw+eRUPoa1tRuE2+RAmP8Aaz1rLkRwpZjX2mFjLlPCryje5WuLSOP70mW796qSrEpwqbqcZWZtxHFWhGjqCBXpxjY8+c7mXtf0orV+zr6UVpYzueSo2akJyuKb5RXvmjO1Sa6Js5Ie67lWZUhXcvEm7cn0rqfD3iq/0go9ixVR/rFU/e+lctcyNIuMZ/GprIFY68jF4WFbSSPosBmMqS5e5J4n8FL4v1P7X4dSG0vpFB+zoRGp45P+9XGeIfhz4k8NQNqF15assmMRlSyN/telegwzyRxAB+eoYcMPxrpNFu0u7G5XVJEu1SHY0EzbvMXbXkynXw2i+E+peFwePlzRVnb8TG+CfxLg8OFLuKFEvyGt9Qt5W4Yj7kijH/fVTaj8db3XJp9J8QWVodrhS8KlGTa38PzYavArya7n1QzQDDNII19ifuivVvCXwxn1LTb++12xmtnmij+yu/Do/wDEQv8AEv8AtVeKpUOX2lVHhYenVnXtTWq6no17daZ4g0r/AIkd4txIyxmeMqytG/p83+ztb86xdO0+80jUpgkKTRLE3mAr0G2vO7W61f4feKLSORw8RZfLuUbcs3orc/d/2a+gtKurDxB4Nl8TW6WsUtxH5c0aAZWZWyQ3p/Dt/vbq8fF0JYaHNF3iz6fAZ1/y4rq8kedXek3E0P26OaF2clpEZyGVvX3rFkJdtoNd7KsOqNp7zwxkNHtMwGxWdfvbv7rVR1LwVqFvdyBLeYwqcBwVYfnW+DzW0eWbOjF5fQqzvtJnNJZXHktcZWVAx3sp6Vb0+MM3XFaDWkFpG2mybvOu1VVdh0bdSC2ntrkwXUKxXEXysqj73+1Xs4LM1UlySPKzbIYRhz0/uLqIKsw2sYJdl69Ae1UWdhIFHA7n0qyLsFDFOHjIruq4qmvdOXLskxKfOtivplsJdZS3ljyjyFQNucD0r0WXRbTwj4J1bV9SAz5bLFE3KyHH8PrxuryjWvFGk+F4bi7kLvqgTdYx43Zbd1ry648a+IL+5uLzWL28uXdd0cMhZy+4+/3f+A15bw/tpeR6GeZjOio0Kb9Rt/FrPiHW5Z1tizF3kkEcXmfMzbmrpdZ1B9O8HQaCkFrIlxJ5stzEu1oXztVZP9n+L8q5a38V+L9BthqFtbT2VtN8qyCP5GH9KdpvjHXRPHrE1jHcQo2x5fsagZ98V6abp07I+IqeyrV+aTNP4fr4h1XVW0G1nlh02+mEU5xhRu+Xd/3zX0A3h+20W2tdE05isNtCqq7nr/eY/wC9WR8Orm01b4bSanptvFp8r3bfaSvGW2rtJ/4Cw/8AHq1tMtr5grbs4+61fPutOvWd+h9xleFhSp+0gzRgs2hjCDtT/sjGTzFbJHt0qxaRyliJWznpxVlUWPOO9eo6EZxuDxc1KxCSsUIa4bJ7mtXwmDo09zqLmMxPHlQTkZrDunSdyhxx0q7o+nrqYZJCZFjTAw38VePjneHKiq8U6Tvs9zw7x5pc2ofGSSAX7W8UjLG0zpuVQyjlv9ndSRaLZ+EvFulS6HqEWoC4jzM8b5WRvM5X/Zrtvj14W02extNTj1Wzs7kBYpYZplV5l/vKKwvC/hh9c1Kx1SG3WKysVihlm6mVlVW2/XpWdKraktThUlLY75rXbK/y5GeB6U4Re/6VtWlrLeXHlRQNJM38KrW1JoWj6dHv13V7SybcT5W7ca92jjYxglI+cxtJKq7HFhH9Ke1xKyCNmyK7mx0Xw5qE6W1pr8LXLf8ALJxhqyPEfhi+0073hJiY4EicqaPrFOpLRnLCcqb5Wc0kv2dhJsD47Guu0HUrXVI3EkBjkh27TG33hXHXUbowDDFPsblrWRZbYssiH7y1xYnDqpHQ7YvmPStS0vRtXhjW8aNmi4jkVuR/s1ha1oshgBt/30SsuDEeKr3kr3UENxa3KeZxkVPaavc20fll0z3xXzVbDpu0jfDSq0Pgdzkfiz4bu7RUYt5oljjjSUdAyj5l/wC+q5ix8Orp+jI8kWWlG4ivdNPvrW9haO82FXGJImXIIqlr/ha01QOumMYSqhVjk5X/AOxrN03H4Telj4q8akde58i6vabfENwduaPA3ht/EGqy2Et/HY2MCNfXsj/xRw/Niuv8S6FcWvie9s54ykkf3ua8/wDFNxeaVpV1p9pGw/tDbDcTKP8AlkG+Zf8AgTbf++a97DVHKyTOarTa1LE/iORrKOSx0Z7ixhmwsxm8tn/3V2/dqtr0GkS2C6loV7PcWtwG3xXC5ms5P+eLf3l/ut/Ev+7XU32l2tno+m+RarOlxbxSTOGXHm/dkVfX7vtXC6hpT2niXWngk/cG5kRUQ4X727aw9Fr1nKLjzHmODjKzNz4eavrmiWz3mk3UkREnzJ1jk/3lr1TVvEVn4xvbfVha/YdUWAx3kSj5dy/dZW/usrf+O1xHwysrJtIuheyRpFuZixbgCrOkXMa+LrdYVItpY2Vc/wAQ4rhk7SuddPY39QsV1FDMU+cjbIK82n0sQ6jdWcv3WZlIxXs2lRut8VeHfA444rm/iF4fNj4mzsxFdwrNEfWs6lblNlSb2OQ+H1zJp2t/YZfmEzYVf7zV9O+FfCmlrbyeRbKdRdfn+X5k/wBmvm5bSQMuo2uVuIG3ZH8LL/FXsvw3+M+nJc7/ABJa3Nrcfdaa3XfGf+A/eX/x6vPxMpTlGxolKFN8u539/wCArK9s5Y9RuBHPLEwjVDjy2/vbq8Ol8FzaZcz2FxEPNidl46N/tV7+df0XxLGLnQtUgvFRfniVsSJ/tbW+asLX9Nj1Oa3mYeXNF8pK/wB2uau5XsgwVSUpc1U4/wCD2lTWmvXOqzL+4gh+z7tv3mZl4/75X/0Gt7XZpb3UpJJGwF+VdvpXWRRLHoBt7a2W28pM8D+L/wCKrkZkMUzJKfmrtwEeeSHOXNJsz5ESJcmq91IE3IU3VLJBmVj1zSGBq+qpI8upoZZtePu1LawMgAJ6VfEZX3oC+1dnOcsoFfyzRVkxg0U+cn2Z5E1q3r+lU9RiaKHeF4HWug+yyH7nK9qpapHjdE0bMyrupqo+ppLD2Obwa0beMCMc1XNrL/rGGEbvWrZXtkmj3VrPbE3LMrW84b/Vn+Jdv+1WVaVjXD0rvUgVGP3RWjprrJcrHHwT95fWshJx/Eant5vKmV3BCnoVaubFUPa0j18px/1fErm2MPx94Pv9NhuPEOhwrLpTyBriIjqW+9x/dqlonj67s/Ct5opBlZYpFhUvseAt/d/vKv8Adrr1upmdiszNn15xWH4g8J6TqrpOshtJjnzCi/erzVHkgoVtT3ZYJ15urhJWb6Hm+j6rE+62v7aF0dtweRc4Ne8/DDWLDRdD1Dw3qiXNtFqYM9iwZZI3kUbflZcf3VX8Kl8EfB7wC1omo6hrUkpmiISCQqm1vun5v4uT/wCg15v8V/Dl38OdQtobLVBdWl2jXESiPbsG7b/wFuP4elTKvQxP7g8VYethG6k/iR3ekfFHRtAu7vRbzSJLmB3/AHqXTbCCOrLXp/g3xz4J8SabFpaSf2FezTqbdd+5Wf8A2X+6dw+XbXybaXGqeN9dsoLiJ7y7eVVL5+Yqe2a9G8d/DaTwtA+r6RqlmsMZP7u8cRZPtu+Vm/75rirYPC05KlezZp7XEYqLrs9in8A3154st7wSILOJjJJLIfmb5v7vak8U6cJvEaDyoL22TMQVXEc8R4/76WuC+A3xnu7URaNq8sT2ZOwll+aNm+7tb9K9E0y2t9T8WXM1xMkb3WUERP3vp/tV5OKp1MJUSTPYwWOqYq8qmyRk+JdEt9K+xLbNc3E9wQQkqqNtc94jklkv2W5UwyQpiVh8q8f/AK69A0S11C38Xw6TrWlG/tY7kpFPnEkP91vddrVlftEaBdaboGoSaUBJ55jWYIOdrNtb+f8A49WtDFzlUSqHqYfNVQkqT1drp9z548Uavomua5uWOPy4IdjzTu21lX+6q/Wsm78QaRYyR/2fbPcSL9+aYDa3+6vb/vpq5rWI5Ld2XPU4qGCCKJAZ0Yu5UjI6LzX1+HSUND4TMsTVq1ZOa16nTS61rXiufyJvtTQKv3Io8lRTPDetXeiXLWMnmCzl4dHXaWX/AOKrpfADiwkintTHn+IMF6fVq7LUND0c3NmbqM/Zrxd0qr/D/C20VpWk4RuY4DDRxXw9DrPhV4g8PXssngy1gZknP2m2miG37Q+1c/L/AAsuK7zVbePTL421vO0qj+IjivJvht8O/FPhr4vaH9lRH0+5dpra73Aq1uP9YvP3W2/w/er3Dxfb29vJKLiRWuA37hcY2jdXzNWsqFa62Z9Pg8TJVFD8PwMO2uC8MqkfvkbccH+H/Zpkt+oAKtuB79K1/AmmfaZZXmJLyxtHHC4/u8sd341m6x4fvI4GliiIjLtsjC/NF/vUUsx5W0ehGthpV3SmUEkFxchUjDMeme1afiS6fw5ZG/EhigtoA0m0/KZP/wBdTWennQNFOs3ID+YpjhjI6Fjlnb/gPSuG+LPi/RJvD09lH5015JEsL+WF2g7t33um7bmsalRVZ2JnUjVn+7XuLQ4U+H/EnjwNrdo6SOlwAyltrP8A3m+bpt+Wu9+By3i6ZqltcT74g26KPOQH+7n/AD6V5x4Tju1toY9Ha5k1GSYtLLD95Yx8rKv/AH0K+iPh/o8emeHrSNbNEulA3Dqx71lWq2905K3LTg2YHj7xtB4JSDSLHC6tdIPOnxlow3/LMf3a8e+I13qzeJ7WWbUHFreKskTtIWP+1Wx+0rBLb+NLi8DSZkKEHPbZXIaVqEWoaXHbLpEU89swKzyNht1ddJc0bniN63PS/DOrXWiudLk1vdFA5ae1urbEzq391m+ZduP4fl/ir1P4deM0eZdOa3B0+4XEDRXPnQlT3Dfe3f7NeH6frg07ToFuraPXGO3zJcbmjXjH/fP3a6X4dJZahr8NrYaW8EAuPk2uxVNzBt3t/FWVRunLnjuW4U6sWp7HpPjDRk0/UpYR/qz8yHHauXuYY0f5Tn8K9J8RFLvU2ZuQo2KfQCsK90a1ZPlVfx4r01XTOelRagrnNbkjtwsMm5j1XFVY7m5iuU8uUp6Y7VYnltrVsGNlPopqsb2JmOIGOKcqXOdMVc7GxZprNL6FlEjLja396tTw9d3Yl/f7i249K4mzuJHSNVDBEO76e9b1hf3DyDc3K968avhnGWg3T5lY5LVPDesHUdT1TWYHeV92JAv7v/Z215d470h7U/IuAwyfdTX1loV0t3CYbgLIpH3GHBrzr4xeF7e51q0t9NsnkluYz+5T7hbd1B/hNc0YzhK6FHEKb9lUjY8b8ZaTJoPgTw5pwZzI9s8wDnLKJJWkj/8AHa5jx/4dfQ9cmvvKZYtWhju4yWyrhl+b/wAe3V3/AMVtPtI7oW2taraaxr7lTMiLvW1VV/1aRr/q41/76b71ZHxVs44PCvh77Fcx3GkyWZazdJvMihk3YmhVu3zYbb/Dub+GvbpTm6a+Z5tT4znPDkthFpj2t5mNn+YO33a2/GulwjwpZXtlMrSRH/WRN2/3lriLfUp3XZcGRU27UjiT/wBCatvwnoF9LBdXaOyW8rbTHub5v+A1NSapx5pF04ucuVGr4P8AGmp6ZbQwajG99Afusz/vF/8Aiq9R8SvpnjDwVFrWkSh7zSyomhbiSNW/vLXlMekv9hxt6O3atXRVv7C8hvbZpFDp5Mqr1ZWz8rV59WrGR6VOnJe6acVj9mvo5HT9zcj5v96qGu+Hlsbz5FOxz27V6FcaM9xpLPGMSw8j2qzbWUGr6GEdf9IRc5rheIud8cMed6XYahGY7rS5HiuIGDBlbDL717r8PNTa+0K1v9WgC3UifMp77W27gv8AtVxPhjwvdyXgdgILWJv3zP8Axr/s11dzcW1vcNGiFyF2xop+VRXRhqc6ktTlxNOD91Gjq/iC5llaO3SOOPt8tc+waRixG7+lSs2e1LvfaVQdete/hqEYnHKKjGyIPLx71BKvzVf2yN1FMFq5PX9K9KNRR3Of6vKWxmuGBG2lMDrHvf5RWhLZhQWPf2qhKZEJz2/Wr+sJ7G8MA38RBlvWip/tf/TJaKXtZ9jf6jQ7nmsn7jDO+3PtUsiJPEN6FlPcd659L551EbndtPBrUttUAiSGOJS69665U5Hk060WW5dOjdRsmGFOQr1ymqQs07Edq7q4ntooA00gAkX5c1yyXGmJqW29t5ZLVh8yxNtYN/erJJuNyqkoPRHOyFg+M4qfbkfeT86jMiiRsc1KjbmPGEP8Nde55cpe8Pt5vJYJnC5JFaVlcGNt+yO4SN8sh5U1mJbqzYB2/hV14fLQNyu70rirYaMz2cvzOpQZLJqbSSsyp8jNu8th0q5400sePdAisrRIre7sgWtt824Nu+8mT90Nj5d3pWNMuwiQ52r1qa31S4tYmlswgRhjOOleRXwTpSUqW59ThMfDHwnDEPQ4rQ9X1vwBrE1ubQaXfBvLmWeLfGyf7S9/95au/GHxy3iey0hbe2MItQ6zETb1kPy7T6r/ABV0uqXEWrJH9uhjuI1XaEI+7/u1P4X+HPhjXtRhglnngiO5mK7SdtZVK1KnNTqw94zqZPVdBuhO8EcB4b1e3vhBbXSWylAQPNXasm35vvdmr0fx14y1XXbBdV8O3FvprxIrXFrFJ5czt3ZW/wDia9CtfCngqLR5NB0nQFvo5RI6zylVZZlXbu8zjb/u+1fKN3DqsWpzWZWUSwyMrIp+YHPetaNehj5c0o7Hjyp1sKtOp3fhz4s+KNM1CK/nnvXCSf6yaRpgxHb5vrX0d8MfiZYeNrmDTPEVvHFdXkZRWjGY5G2dD12tt/hauL+G3g/Q4/hLLb6rcWWpQ3ErX1xIrbkT5f733g3ymvELu5Fjrl1qfgy21JdPics4kkWTbz9447Vhy0MTOUIQs11FKnUUOactfxR6V8VvgrdeGIr3WHmW4tZHKWzbeSW+7lezcGvGvEFmk9zZx2S5eRAojH977px/OvoNPHOreKvgRd6jLOlzcaFOwmMoz5scsTRqf95d1eHy3Fp4ZtvMl2T6ncDKBhlYw3f68V0YVzjLle6OuUY4jDN1bJ9X+XzZW0u4+yWRlnjASGTYqp96Z/7q1tQ6g+t26Q6ze3itE6rDFDJi3hj5+X/a/wB6uHsb6aXU1luZWlUOzbD3ZvvV1enm3vbs21rKtvcSHDTn5lTn5f8AgTf+O/jXsNe0VmfJ0MS8JVk1sezfCfWtA8La1pVxZ+KZ0iXet5o0lvNcNLu+XzIVXd5bf987q9T+K3i7wba6PBql5dTRNJKY2jEDLMu5c/MjBWWvmez8J6np0L3lkxaKE+ZLOp3Y/wB5u1W7vxJ4gu9Kn07XftF/aMMLazM2xPfB/iry8TlPO0z06GZ06lZVVdP8D3Cz+J3hTT/CzHSdekuriUYjmjtgTBu6hlZhXKaZ8fdQ0y6uNL8RWVpqNrL8ltfRqYmUf3XCttX/AHlr5z1KHUfD2qyNFF5YVtjIfmVj/drvtNsLDxH4YN/ZwxsG+SSF2+aJv4j/ALVKnl1OKtY6vae3m4te9ueuxfGCwuoms9RjuLmwLbk3uoltTjrnH7xef4huX/arJ8Pw+DItWuJo7lb211GL7Kr3z4a3kZuPM2/LtZv+Wn8Lbd2371ch4D8P2Op6Bew6hewQ3tixRkd9rSq33X/75/8AQaiuPCt/Z2lyCCbYu0SssmQx2/8A2VavLISXumMM1dCbp2sezeAfBOoaPqV/ql/p4sBMn2eKBTg7dw43f3fl+9/Fur1Xw1YTRWk4kgGxOY887j7V82eHfiBqcugR6Hr1xcbEjKw3Ecn72CVeFkVv73X/AHq96+D3xE03xF4O06fUr1U1L7HJPdRBGwPLba0n+z0B2/7VeDicBUhO7NMVjKlSlzLU+YPEtxqes3N3Nq17NdeRdeXNMwy0a/3ev+zVnx5o1q2m6de+G7ZrdmYLI6fKWP8ABTPjpe2vh7Vby00a9eyj1a4+3zRM4My7vmVW/u/ePy/99f3a8v0m5tbjUU8yW5uCfvEI8ma9XB4N1IXTJxuZUqUUlE9K0XQvEVnpzXkmnzPZoMtIo4NdZpGtXuiaYlzp8/kahcnYlzt+ZB/d/wB75f1rE8Ya1Y23hnRIdHutQ0m6S3bzdolgWT5n/vHa1dx8MdFl8Z+F9KGsyLGlje+eLiBFHnlF/wBWw/vdG3f3Vb+7XNmGDlQ965pl+Y4epD30etX6uYSCuS3J5rBuhcICodvzrsb3DWbMVDFThWIrnNQjdsjGK4sHiU9zpp2qI5i8tcg7/wCVVYYEQ5b563JLCVEV2LNGwzUum2aPckFFcbGByP4a7ZYyO6O2FCEYXZDYGMbcxLt/izWzEsKkllzVGG2MYMW3knJPpV+1tisfLfpSVVVI3JqUlHY3NLCWzpKOg6e9Y3xq8YTeGfBsd9bLtluJvJSUDLpuVujfws397tWlp9xAiCGcNgehroYE0y8sfs9wkV5BINrRyIpXn+8rV5bny1Dw8aveu0fAWry3l/ftcXd0ivIxZUR8Kv0WtG11e9bwrNol6TJaRzLNDcsufL/hZd38Qy1en/HjwRoaePL6Syju7XzmWQq0arCu5eWTH8NZXjvw9Y6X4eh022mfyYrfMPmtuaRm/hH/AAJi1d6xUFaIqdFzp86PO7gtLdRyW8flKyAnjqa9u+HehTz+BX193lna7naNiY9qr5fyr9f97/4mvHNJtBfapb2UMiws+FUM2Pm219p/DzSItM+GOh6Xhpo2tFZlk5/1g3sv/j1Tjmp0rImFV4eomeM22gOdMuW8vGWLVe8J+FZ7ucXKwZtImVshfvMOVWvWdU0TT4rdfIjWJm5kTPBX0qqjm3hW2tFCRL2FeHGMoqzPX+tqavTiYmm6I9q1wkzMEfld3RadoXh5ra+lae6QQP8AMqDjirupzXMgVdoG05PuKiFzN5XlzJuUev3hW9PDR3LdWrKO4/UryBZGtoTtj24AA4Fc+Uw5GelbLWzTys5+QH8aRrOGJSZXO70FevhuWBKjaNjNjjY54qfOO2atMFf/AFS7V9aidPevVUifZjDNnjyNx7DFNHmdXTyx64qTiPnzNrHpzUM11EAwCtIw/ib7tU5ORUY8oSPAvIfnsaqXjyKvCLt9ailfd2qA7/WrpUFzcxrKu3HlIdpNFS49TRXbc4rM8At5nT3xWlZ3ZAZW4asiMZNWYPl59a7ZHysDWe4ebarnlelMntmlIZT+lQoAxUlsfhWhuIxtOM1Buo3Rk3untHlyy/Sq/lTRY3D6V0RxIuCKVrYOuCf0pcwOmYloAzks+MdsVckvIpm8s84756UXkSRTFWVVHbAqhGCrZIpNglyk32ldskbxsxYfLtrKMzLJ9K0pV/d9KhW2aRwx6jvispI7MPVfQks1SScK5x8xrf03UYobyaOEFJbgbVkU42N9ayhtidXaFSA27mpr/wCzvM89muIj1XuteBiqPtKl5n6ZlWJpxwijS1l1NDSNR1HTdRaPfI7H5TH97OPQVq6l8LovF9/Jd2d/9hv5AsjzJG2x2/2udytzXP2Ed04Lo4jUrt8zH3a0k1nVNNtPs4v7pVLZV43bDV5U4ujP909TvxmA+tUrR0fmcL4i03xj4ElvbW5WaL7QGiaa3bdHMn3QrDow21yngDUJdH1AXF3G8dkXEdyxXICt6/rXtOmaq2sailveILnzWxM0vzblrU/aNs9I0LwPZRrbWzmTaqRxRiMnC43Hb9dv412UMycZqDWsj5PMcoWF5bz3TKXgzSNLWz1Twtq5OnadrrRyW1xEvyuTuKsG+75f+NeW+MPAV7p/jbVtFidbp7C182B0OVmjVV5X35+7WHo3iORtHnsLyYy2ywskaO3Kr/dX/wBCroPhF4qktNXRbmGKeBDl43Xh1/iA7KenzV6U6U4OU11PKp1oyahPWJx+q6XJDCbiaBEyqhXQfKTtqGLSr62tjdQea8bEDzAflB5zz+VfYXiT4NaNrPw/un8KPJI18i3VtFNhlRvvbf7y7q8M8ceEdT8DxwysoLtEPtNuR8sR2fdP+1/hXPSxslaPU6aeDwONcnF7feefaX4w1exkijNxINkqybc/KzL92vQrb4lJqFultqWnWTMzbmm8vEjf8CrzKZbOe4fzcWuBkqR9410GgQeETrViL7Up47Esu8LBhq9T63LlseTTySKq83MvvOt8SwaFq+rSG6ukit7hYgYl58htvp6VwPh66l8Pa7eaXuYQTruiYn+Jc7eP/HasePoY7bxFfTaZcefYPNI1vOOQ6bvl/wCBda5W81Ca41G3uZuTGy8596dOSlDQ58ZCVHFqR3+qXa2strqsErB9QiZriNQzYdWwv47t3/fVQv4nvWjRWkPynOSMV3sen+FY/A8SXM+b4sZE2Lu8tW/hbd/n5q426n8L2kSpKVyueHuVyf8AgK1hQrVI+7Y9PHYPCV5e0lNK5oeHxNqun3d7ctst4plaSZhjZuXr/wCO1lw3F02pwx6Zd3FrLbpJMrQyMrRhm+7/ADp2r+O9EbTE0ywREt4/3ixwxn97Ltx8zN/DWT4H0m+1C/mlna686ZjloZGVvwrooUnOTlM83McbQhTjQo9Opd8Sx3GpXEV3qFk0zkbZJSfMY+/96jRdGubW5SbSry2ds4ZXj3bP95cK1dd4m0LX9BaG01lVlhMPmKQm2Qo38XvWZoOnTPexuhYozblI4yK0xEo0Pg0M8twjxclz6mv8SdS8S6qLPStV0/SHNrAqR/ZJGXzF+9u2t92l+F8N7our3F94d8bR6M0m2SHTL2F5Y7ltv+rbb/wL5ttXfinpunwauzXN41wzIkkggBXEuPm+b/e/u1y+hxXstnLBFaQtH95JmfL/AEbb96uWini4XqG+YUaWDqJ0/hPsHS9XWfwpbXOuw/2dM0aiYgs9usjNtwsn+eted6t8UfDraha29tdYsY1WS4kaPdJKeqqq/wAPy/Mzf7VfOvizVL2x0m3RtRuQhkVPLWWRR/3zurWEMdvokmrIx+1IsccQRSy7WX73+9XnTyunRHl8/rEny9NT3aD4s6L4i1OPTrI29hp8LDzbq63FpG/uxqu3/vot+DV3ukvpN7pU50S+t76UrjaGVCq18g6S2kS2DqJDHIDtjQfekbstW9T0fXNKjhOqtP8AZZBu8iF28tl/3v8AlpWtXJ4uF4GCx6T9m9D66bSN0Zvx+7URfvOMkMv/AOus9Z4/71effBzx74Dt7KKwvdQtdDcLtZTe4hm/2ipb5W/2l216DqZsmAuNPnguoJBuimgmV0cf7LLXjzhUoe7I9XDYhynySfoXZo0VoioxkVbtyoBibd7MtYtnM+5jg8Vet7gSdawioyZvWovl5S/MbO/VINUsbW7gU5Czx7tp/wCBVyfxz8N/23pWmajp9xa20VnL5Ui/cJWT5FwR/d3H5f8AarqgmR1rnfjErf8ACuZpBMUS3vYJZFZcrIqyLlc/wL/Fu7babXK7HmSpqM4tHyzomn+Z4k+ygRDdKR+8OFNfcGiiG10fTrSDzHiitYo1YnJ2qq18RXF5HJ4pe7W6cRvcbvOA2hhu+9tb/wBmr7B8OtdtoljM0gZ/KBWRTxJ/db/gX92tMXJ2ikZ1qSk7m9qNn58qzL90rzuPIrGJhimZVOD61dvLi6FltJO/GSpOWrmJ2cuSzZJ71jCCqOx04OjKSs2WJ75UfHlA1Wl1BGf5YVYetQsM0wx5/i/Su+NKLPVVJIkS5meQlpNijotNluX8zYGLe9N2Z9qaa6YxiVyIQXE68bvl9MVHJPIcdqeRUbKT0roUh+zIJGLNuY5NQkcelWWjz3xTTE/pWkZWEqXMUgnvSFcVaZfUUwjArT2qK+rFXFFTE80VXtw+rHhEESou1gHHuKspBC38AFaKaehz+8apmsI1UkzLXpe2ifI/UmjGeIBsLU6Bh1q6sS5C4qybPCk4yv8AOn7WLRaw0kUoCO4qcH2qx9hbHyxMDSGF15xUORrCizIuoUOT82d/OahEGf4a2Xgjl2ktk+1I0KQjIXqNtRzm/wBXizJeBMYqN4doyrhTWlcw7TuXpVW+WNJpY4H8yNej460/aCWH5VcpeZtGJPmBp26z+zb8yRzj/VlG+UrVaeVBlc/jVB3lWfMX+r9PWuevGNRWO/LcRVwtS8DoU8RXH9nLY3UUMscbZWRYgsnH95uhr0Dw5b6T4g8GBIFiiuonO0unQ+obs1eRSfNfxs3G5lVm/Ota2u7nT71ltJ5FtyyltpxlsV8/jsKl8HxH1mDq1sXFRcranptt4ETU7dbuEx2FxCf3pRPlkH8LD/arz743ahaSeFLOwuFnlu7a72bmGdyfxLn/AHsV7F8G5pH1K9t7re0M0at5bf8APTr8v+FZX7QHw/S38M3Ws25hJjbz8St8u8H/AOy/SvHwk39ZjJ9DixuM5as8LiH6fM8P+GvgXR76K/8A7XguLZ2uI/Iclfljbdu/2f7tW/ipotn4c+IenWulRJHEbNVQltyybV24/Suc8Ix3utX0moaj9qFjaxeZdxKdquy/LurDe7N7rsk8Usjxxb47WAljtz/dr6t4apzurKfu9jwniYqChTgfZv7PeqSt4Asrm9llhjjjkVIzINh2nlv+A8VnfFJ/D/imJ7O6hjEzxufOR/3kZ24Gf9n/AHqv+EUgsfhtY6LfpENXt9KaEQW42ugaPcyt/tbq8w1H7W95i6URyQIImKn7/l5FfOzvKd4M9DJMBHFYidSXus8h17wlqw3zX+nTrHGpT7VGm5Wb/a/CuLv9IvrWRkjIkQdCvSvri01LSNG01LYRyajFdgSTwvwq4xhf97/CuW8ReFtM8SagW8KWVrpt5ICrQyBmhl/u/wC73r0KWNnDdHdXy+FeTc4uK7/5nzVBqV5awvazoskTtuZJF71nag8JXdBGyHvls16l8Tfhr4p0O4kXUNHgtUijWSSWB98bbv7przm7sFtbUNO7NO5+VPRa9nD1oTXMj5XG4Sqlp70OjKZu9RvgqzXdxKvAw0hIrW1TRra2srOIyFruX95Ku37qt93/AD70/R/K0zTjdzwpLM4xAjjp/tVXubu41K6ubmVmaeQZ2qm7J/8A2a3cm5+RxzpwpUPe1k/wNDSNLhuvs7WcflyI24tKvyyf3fl/OvefDd1Y+GPD9vdaxo8ml6rcH/Q7j71tdL/Ftk/vf7Lbe/3q8j8C6bJqtykNlJ5lwPl8tOWU/wC0tdl411m5WxOi30CS28I2KjHhv71enSS5TwZLWw34geLr7XLk/a2JaP8A1b9Nv0q18HNfWDxFJaTokkEkUpIlTPzqrMP+BbtteepdSCIWTv5kR/1UjHkf7LVvfCWe3Pjqza9/dWiuzTSIhJXarN/9jXnZg1yux9FkXNGSTJvE97dXmuu+pzPBAJPnd1aum+FNvLqmoHT7i9XRtNdWTzhEskx/u/e+Ven+1XLeJrmLU9ReXO6NGIhH9yodG1pbS8ihCySXA/1aR/eb6VWX0rQVyeIcRF13GBD8UNEk057iOKa4ufR5nLGrPw01S51Dw+dHLZidgHU/wSL91v8Ax6tP4gNqd3Ob+6aytFuo8vHChk/Vtv8A6DXmei67P4b12a4WNpkZs7Q23LfwmrxkOZ2OLJ8WsNVU5fCdZd2V7pvii4tRC6tbllxj7p7t+VdLBqWoa3pq2vim4f8As61TFpbSPtjh/wBpv73/AAL5VrKm+J+nX8F5dXEUUN5Lh3k8r987f3VZflXP9K4+JNe8Vx3GoyyRxWVoFIjZtsa/N8v171hQlUirM9PM54PmUqau5fgdP/b2heH9bRrOSCdYjkr5WVb9a+gPhh42+Geq3XmaTqMWlahdxKs+myR+RBLN/wA9I/4BJ/D/ALXH1rwPRdH0y80ia4ttOhbVopUMkAjb5oNp3Mv91q3/AAppmi+JoZLObwjqPnxNut77TJI2mTb2eH5d68j5V+b864cXBTTTNqeGnTpxlf3WfVRsk08lppQyKhl8sBtx9D/OsuC4BJJGGb+HNWtEvdO1rwhaNpuqG+jitlSSb5txZV2sG3fNu3fwmsuyARQxP4V8/SXv8p6GEtUTcviNm3udrZb8Kt3k1tqGmXGm3sKzWtzG0UqN/ErVjxyK2cGpS+MbWrplC5VXDRkrM8K+IXww1jQZpG0yyuNXtHb93LbR+Yy/7yr91q9t/Z/0jWNO+HkNt4iWeOYTSNBFO3zRw8bV2/w/7tXUnlX7sjc+9WGvp2UjdisZRctEcNTB1JK3Mamuak/mFIggC+tc7L87l+561ITk4oJRB6Zp0abi9TsoUI0lZEG3PajFOLjPSk3KOtdadjrGYphA9ak3DvxVaW6iU4Mqht23r/FWilcqMWx7LTCtYM3iq3jmkje3lIVtqt2Y1kaprD3N+rW9ziJfu7VxXQqcjeFFyOwkuUgUsxRVHUt0rMv9YggiMz7yP4RjGa5u6bUbuaJC7TKPmU1qRaffXuwXLosS4+4fvUueKOlUIw+ISDxCtxKwiRlHuavJcebIYxyQu6nW2m2tozMByxzyKV5kiYhFyfXNR7TsVyw+yhuJaKb50/8Ac/8AHaKfOPlR5PbXch+Q81fQiVlMhUL3rFtopY3UFgw9qvQvhypPy/w17MkfI09DUsVtZXbcrJt/WrkdtHMAFbBqhBbGSLAbZ9Gq1hYmK+cue9YSlY7Y0kT/ANnyLIuJd30NST27C2O5l/2vemSNcRx9N52cGucuLm4kldHlaM91WpTkxzhGBtx6epXzEbaRWffEqG+fcxPO40lverHDb+XHKs4VlkJk3Bv7u2pcG8gaZsiRT2PWtYuxjKF9jOkdih+ZfzqhdDCmX+IVdnkWFN78Csa8vWmLx24wP7w7051FFDp4eVSXKjMd1f73FS6XumYxxoSFGWYdQKmezaHAk+YuvyhahsXlSYrFwBXBXrXjoe9l2Xcldc6NF7FkjUkyvI3QAfLiup8E2UKu6amEhslUzSzuMbUUbmxWx4XszqlvFZskfnCHf5jthB6V5b8QvHkWoSyWkEciWNnJshUH/j5b+8y/h92vKp82Jk4fiehmOKo4SDUNJHY6z8ToNIvHuvDlwiWscrFbqRd7TN/sqP4V/wBquH8U/FXXvG0UWn3129xYxsSUkjVVLN0J2/xVo+Dvh/NrKS6tr88crurGOBPmjjbb/Fz/ALvy15rr2kat4X1JbKa2nSWXmDMe0uu77y13YenhlPkiveR8ljYYm0cRPqes+D9Ck1m/HhKx1hI4b2VG1F0G3yYV52t/eZmx8v8Au11Vr4K8N+DPERubGQ6g9s3zPOFOH/8A2qyf2c1vV8PahJLbStdm8DbthLTNtyu5u/ze3evb9Q0zS9Pae81RY7i5WMSy26p8u/b93rgndXl47EzlWdM7qFSjSlCTXNdbHm97qWpQ+IbfWh5m2aDcjL91kzhqtGztmSdrh0M1xIsqIOWXPzHNV9T1O51i+t4p5EKQj93GiBQPyq7Z2+wB3+d+7HljWuCw0k0z6h03SgnJcsvL8CQ2MTRhAmR3qPTLU2erwXMDhEWRUcntmtB4FddprA1mC4F5DBAS+RubP867cZSvTaiZwlKpFwkzqP2nr6y074eafcMS9zPdCSONhuDlY26+3Ir5YnSyvIW1W8tv3sjb44l+7Ev+19f4f9la+wZdM0vxp4Wn8Lyar5TSqsqbtytC64bn1Xj5vxr5s+MvhaTwLqGoeHLaaK7nu2jlZ0H+qjUdD/vbv/Ha58FNRVmrM+awzUYSw8m7q7tb7meRajPcXd0Tyw/hHTaK0dLsriOITRRuQerYqxqUk1na2ktnBFCTEA8wX5t3emWfifWbe63i+mdGChgW+Vh/u17ScpL3Tx50qMKtq7f3HUaZpNxHp8+o2xmttQjVWtrhTtMfPrWfdazeXt6sOtvE0yphbrO1X/3vRq7Twh41lbTrjSLq3gngvkKyExqkiNjCsD03dK57xZp0GmzICI7iNsSKzL95vTHt/Wqw9WopOMjozHLqGIoKrQWiOXvxJFCVkaQpN80UhOFaug+H10tjJNq81sLpRBKrRMPlVmXb/wCzK1cpc3Ly74SSUiGEHotdt4Mitz4c1e7uJVitPKUSjy9zeZuXaq0sbL92YcPU1Kq79DAvdUnuLsPFt3SsFQAVNYacIpGkhy7tlmlJ+8ar6daxm5lmvQsMW7hWPzKtPvpr27+S4ci2/gjYfNIP+mn96u6hLkp3PGx0ZV8RI2Nf8SWc+m29iLn7XMigbYgxP/fX3az7fR7FdDuNWvgIz5bLbQSfLJI397/dX+ta3hPw9dXEF3qtvZea1nFuVQvyks23+tYnjO0urZIhd71uHy5j3fN81ediMW6tTlR9BgsojhsI6so3OHt4Ga6CKc89a7LwZrMmg6rHflVaa3b9zEx+XdXNafDdQ3InSJwUON2Old3rOlrf6XBqVs1rLqLblmitm3N1+Vtufl4rV1+SSPOp5TLEU5Sjujsbu2tfELR6rot+trrVwzBrG2Hlxt/sw7e3+9WNDf694YvkuLV5rK/Rx9oMLbDJn7vO3arV57pGqXemXguUcq+CFb0r1bTvHmiaxpDReMI5buRV/wCPpMecP/iq61GlVVnueZ7fFYVezlL3T2r4X+MLGXTLm4j0TXGvL/bJqFwFt5N0i9W+Rl3fKfm+Xd/vV02rrbQXjy+f5ULhNm/5MAnAHNfN48JatdaLBqdtfmW1uOW0+2uGXYv92Tb95v8Ax2pvGfi+PUvCCeGL+0t7OexIlt5VkWGXrt2yfwt/vbe1eNiMpfteZHpYHMacZ8x9H48tijcN6U9TzXyra+N9f1XwzperiSQav4bk8lLlXw00PVVk/vf3a+lfBniDR/F+hwanpT+XO1qJ5LNj80f97b/eWsKuGlBHs08dTqmqZcdqVJwc5OaqMuXEWSGPpQOK4L6nockWWpJM4qMs/rT1hd1U4xUsUKhiGkUEetPnM+aMSq/3sVFIJwuIsMT3Y9KvvCh+UzxbvTdSyQJ5TRtLGz+33qXMHtonK+Ip7qJFMdwFB7A/NXPajdX11GpY8R967EaZatPiON5X6fNyKV9GjZDAYBGnqK1p1+U9CjiKSWpwEcDO4Wboa07K0s0kVpJX90Xlq6O68PQSKJC6xqBhgF3ZqS30yxtgBGy5H8RXmtZYlvY3+s0WrRQ7S5rERKEbIdflB5q1NKgUKjVXVIYhtijUAelNYZrLnOVQUpXHOkbHc53E+9RtJGOlNcc1Ey1fPc2jElMyZ60VBiinzM05UeKWy3I+ZDj1qYvcj76k/hViPZz8gFXE2fwkfnX0EmfJ06aKUU1wwwqnj3q4l66oWkV8/SrETQldjxLk96q6q8KQDyPlycH5qyep2wp8v2gvb5jKk+5pFC/lWXd6ggkJRSxJ53U24lJjKlsZ71A0CSMGRsBvalzJFew9o7DUvZkbO0NWjY61cJDIHARWXjHcU0Wsi2sci7WiOcGpFigdXUvsWMZBzWarxaubrL6sZWiUruZrpyxG3P41TWP3/StJlT7qjp39afqNtDZuyNcRyEdSn3T/AMCrCrWR6mCy+cJc0tChBBJJKOMbVq/pkuiQu32m5DbTtdYlZmNcfrniOS0SQQs0MbAKkS/enx/Jf8a5zxQ+pnSVuxC1nZTS4gh6Hb/n+KlChGXxnPis3dFSWHje27Pb7rxvoMOm3UWkobi7l/1cEieUkX8Ks396vNH8H2Wm2MOta3MlxFdyM9tb+ZtaT5sN8v8Ad/2q5Tw3rdpp6R74jcFX3BWfbvb/AGm/u16v4R8Dat46v4p9akW0a4RRarEPlt4ufur/AHdtElSwKv8AzHjfWJZhGU6nQwfBPjU6RDqmn2unNcBmXyRu2Rxt825masfT7bWfFvie4ggdb/UZzve8PCxxjhuP4VXiu/8AE3wn0rwxcnTRrjTxLIDPILZlJH937361q+G0ttHgS10S1jtnA+aQf6xh/ec1xrEU1KUqa1Z69HLMRjKUJN+6dr4K1O28D+FLLSrO2iac5Z5RFl3k/ib5vur0Vara94lutVxNHmO6B8pvk2q6f7SmsmCJhuZpGdm6ktuYtSy21w8Lg5Vg2FwetRHApvnb1PXw2WYajLmtqOt7SIzo6bhMOV2jrWzE0iRqwTlDlsj+GqNnG6R7HOSO/rV0Tf3zXpRio7G9dynItCXdHvQ8USMu3LD6VUstvnmb7gA27RVqVVkQqRwaJSOeMOVkNjcvZXq3MCZ7MM/Ky+maf8S/Dfh678E6p40S2WG+ZTM8kku4SSbPLVB/3yv61Vt7aAX8dp5kqSTttDABgxrc1S1a60BdHu7dzZ3TeXMkwbiPnp/d+Yt81eJXqxhM8/MI2q05U3aX6HzB8R7B9DmGiTIZXRFZgp4385P8q4RYHSdop2VT/CQvWvbPEfhu4tdB1nUvEsM0Opm8Yb5/+WifdTbj7y/7teNajFIJJDIvlnj5W617WBqJx5UfOZ/C7jV7nT+BIJJb+J1mgmf+GN1/+Jrf1yG5e7u9E1CForxRvjR+m7/e6/drkvB8FhLqkLTNbRxcKxZ1DCu01E2WoeJ59STUbrUdN0xGLTT/ADSBvu+Xu/i/h2t716lamlT5lueTlOLqvEfV38D3PNLpHt2cK24qcMcYyK67wtJJa+Gr6OSw89J2hKSb/uMu7b/vVha01tIgulkUTlv9WOcL/dxXS6WYf+FeTtFdvHE91GGtl/iO0/Nu/P8A76rjxSuoo9bKeSOJquPRM5S7uJZJ2Us8zKfm/wBkV0Xhu0EqNrGoLm0tuWH/AD0P92siNfP2zxIqRFtu0f410ev3DW+nWmmafct9lhtvPmym3bIx/wD2Vq6k2koIxwFCMnPES6fmM1XxZenTnsrFja2pORFCNuP8f0rHjt9U1l4nufNuGk2wq/V/7q//ABNJoWgahqUd3eQK0qW0fmSj2r6C8IeALyXTtNjs41Typ4Z764Pysi/6xY177sbf++lryMTWjQ+Hc9ilUnUhzVpWRveBvgPp/wDZV5e316rpd2PlFDH80Muev+6u3b/31XhHjbwjqnh3xTKIYpdOuFkaS0UyAb1Vsbl/+Jr7AtfEMMcsWjxI0MUUO0tn7p21x/ibTtIv2Qapbwakkbbk3rxurhpYqTd2c+Bdd1Jqr8PQ+Q5SZbJF1SyY4/5axDDf7tc+0Ze4KRb0X0Zq+r9d+GnhRkmuNIubwPdD/j1JVoY29f71eYeKfg5r1v5N7Z2T3UCQb55Lc8xd/u/e4216uHxi5veM8dl6rQU4v79Gef6B4s1TR5YIoryaBkf/AFiPtaNf9n+7Xenxr4f1DRzZXvhrTElZ932uBNkhH+1/e/3m+avM9QtWe8uUkj+aMhcE9BWbcJcQKGLBh7dq9eGKkz5nE4DlkdtPpemwaot9Yl1tyN0kaSbf9r0qzrcdjY3sGpRTXjafIwkjtvOZFT/vlvlribLUZIIztZg3tXeeBrWbXdAv7N7F5XtozPGyjt/F/SubFTivePXyahKUZUZddUz2Lwd8RvD2j+EWvJrfUbqS1mUzWk9z5kkMLfeaFm+aRd38LN/wKvRTfW2oW8Wo6eSba4jWaIn+NGHBr48kungjOm3AYxplQw6qK9d+B/xMtbSwtfBHilntrZFEdjfO+VVv7pb+Fa8ythIzj7SmbUsROhW5ap7Yrsygh2/Oh4ZWHLVmaXrNhqP9pWqOIbnS7hYphIww27dtZdrfdba1JdeKNDstQt7C4vI0uLiTyoxtbbu9N33a8zkmerCop7Gg0TjtQkskZ3Z6Va85f4kX2p6vbbtyxEmsnM0dRdUUJJpyOJCM0wieTruYVqlbfaT5A4/2mpzS7uh8segqea5LrdomY0UqjYGOBUTQYbH3qvTog+dpCoqGaRAMirhKxtCo2QbAO2KR1AHAprTLmo9wrVSub8kmJKQMVCzCkmYZ5OKqyyqi5zmtk2dEYlnd7UVl/wBop6/rRVXkbezkeSxXAXOD1q2tzz1FVBU8SBs5K8e9fSnyEdC5Fc/3h9KZOokBIb5vp1pqR+9SLEccc1lLQ66cGipqMSCEEDBzWdbI7OsUbAN7/drXuIj8uTip7nTYLjUZLawkwqDKndndXBiMRyH0GX5fGrHmmyPQ7gQSxxQQLcODnDDKtW5dPFrbJbWscMdyQTMyjG6Tio/AUNu17d7YyLkQssCjlS/t+G6nNqfhvw40cOuC7lv93mIlovzj/e/2a8pVXUqcqWp6OLxFHC811axWfwxqkCr9otuW7Ic4riPipfC1sLTT3hCNK2XkU9Qvb/vqu2j+MdlZW80P9jQT3coYI323eys3dl2/drktBvbS68eR6tqcAvLSFmmczxlo441+8P7q7q7cPQqwm3UWx4VbPI4ilOjHdnGeF4bo3X9r3lmHjzsj8x9oVfpXpfieLRP+ENefWpIdky5to1H7524+7/30a828ceI7jUriSWGzTT45RsjggXCqtR21xq2qzQWtuJrm4ZVt1a4OcL93aq/wrXVVpKbU3Kx5+CxdbD05YeEL3Muy0BpL2KMRl7id9sNt1YL6sK+0NIa28J/DO3ubCG3GqW1vFaSzudwDBefw3f3a8b+FPgWHTppr7UWeXUrdA/nxjeiDnJX+81dP4q12W8it9HgWaCxtz843b8n/AOKrxczxDxNWMYPRG2Ayacmqcu936dit4v1MavdpOHcrJ80hb1qDTLFmuPOHygjB9qQWcLRM9u0wjBCqZB87N3O38q1bG38j+Mv9a6cLS5Yn21OUKFHkgW0iPfinHcZVTYxUrjNCydfl/Wl85s/Kv613I45MlWP3plzEx2bRuGeRUiSAZzTw4pT5iHqyvDMJMhlCFeMCp7ZGlmJErGIDHyrubd/dWs+5VjcsI0chhghRnJp1vqN5Z5gcyRwu+6R432uD/vVxV6k7WRnVjJx9zc7bSPDUUQa5vi8reQzbFVlZV+vY0uu6lHf6jaiJJVmUKjIh2oP7v9a6/wADX9rqekrA9wL11TDt1P41xvjrWtH0Syl1aP8As+0mkbyVF7KI0Rl/5aY+823+6v3q8a1Sc7HxixVSWJl7Ve8jz/40atFBH5l+YLxreBobZUXYqXDN8zN/eZVxtVf4mbdtr5onhiu71zO0ahuxOM12HxA1xfEV+xl1fUtWQBjGIrf7PbL/ALq/3a5nR9IsbqQRNp0289Sdpx/49X1uXYVUKfMzhzOv7Tlo0y7o9jp4ljt5HteuQcrXYowvrODQ7byFMirJeiNt0f8AEsa/7XzZb/gK/wB6s6z8LeFbHw9J4lu7mO4gimaBLZAwMsyjozf3f722uWi8NG9laeJEUTN8vl7ht/3a9TD4j20uVI8XF5fLCRVRz1Z2EPhdYNUW2WzLdF3NCpP/AKDXa6n4NsToC6cLKWNpz5zbIdsSsq7fvLt+b8q8z1fwWdL0mC8GoX0Mj9CtzlU/9mX/AL5pLB/F1pocklt4k1LCsqxosvmRsp/3q1rypw+JGeX0cViOb2TC80SOK6aK1QxKjcqD8rfhU3iFLRvIbT45Zilt9nlWTCMsnv8A8Baqd5J4ntsXF5/Z2oBhkqvySH/vmo9C1No57q4nsrlbVNvmFV3rG33fm/OuHEpNcyPYy+rOMXRe7PZPAHg3UP8AhErey0uRBHrK7b9ZhhrZUaPc3sWV2+X+LCtXst/fPoejm0s0+zW1u+QsZy0jsd23ce3PzVyXwKu9N1eygOn38U7wJ5U9qJct5TfxKPZv4fdq9Q8ZWGk6fpaC9iHl+aGTHLM395q+UxaqSnqehUrwjWhSaueV+dNJctcSsxkPfNTiXeO+RTIpFvbyWZVABbgDpVlLEebvDH8WralQXLqfXRcVFcxZjYMoYHg1FLLPHujD4hcYYf3qsJAB0Y0GJ/QVs6VjB8r3PMNf+GOlLY6lf273U9xL+8gtlVTIu3+FW/irxnVfDGoW135UVhdIzjcqTQtHIy7tudrV9bLE/qv51VNoZ5457m0t2khb5GkUMy/T0q1VnA5a+Go1fjR8qRaTp2mLFcaiWLlvntlX5gvruqS58X6vau40UTabaMcpFblh8vbc3evo+b4d+GLu6mvb2znuJZuSss7OoPqqtWa3wr0aaWXdc3exhhQQnyD6baf1qP2lcz9nGMeWi+U8KHizT9RgFnrOnovTN0iZmZu26s+VbfzGFjNHfW5GWjI+bb/u171qfwR0SZNtnqBiym5zMnmMx9flZa8l1n4V+JE1W5tNL0fUxHby+UbuSPZG/wDtL/e3V0YbEU+bTQ83FxlWV5Wb/EoeCfE9/pUt9cRu0i3Ua2sscvPnxr/Cy/xV23hzx9rVjpFva2v9nO1pIyo9zEWkmj3fLuYfe2/d/wCA15d4k8O6/oeovbX1tPFcjruDGn6dq8KxGOePynVdpP8AervlTpVYnhxq1sNI93PxY1MyrHPpljZysm3MkbCIt/vK3FdpoPxM8K6nGkMl4dPuXHyC8GxZP91vut2/ir5z/trVY7eG0tnkvbWVdv2dYlk3CptCvxb2b2ul36yR4wdM1SEMrN/0zb/9muCtl9JHtU8SqqSifXDR3zKcK/8A3zUUkGqKvyouf9rpXivwh+IGstef2WkNxrEc7Ki6e82Z7R/ZpPvR8f8AAa+hPsVxjAV2HsM4rwMTRlRlZG867pu0rHHXMGuSBgURFP8AEcVE9rqskTCaZIWBx8vzZrrLm0nwV+zy/XNZ8sUkTDdhR6tWMakjopYty2sc5LYXXCm8k4GMr8tU7pb1/wB1GJhtOdzcZro7lyPm82Lb61n3D/Ngyg/jXRTkelSqORzlxa300iu4MgHq22hrW+YmN5Asfsa1rgGQFBKR7rVXyYlBXzJDj/arsjI7oMzP7Ib/AJ6frRWj9jt/7p/OitPaM152eQRXULNjzFH41N9pjTqetc8E2ilPmN0ev0H+zYn4tHPaq6HQjUG2jy1/76FRQa4IpsTHI9RWOPNxln3UqwEy791ZVMDDlOqjnldy3Ola7hunXy5gPQVe0K1a71y0ii+Ys4BOcbV/vVxzxv52YyQT6V6d8LtMSHU7nVZ2mmgsrSR/Lxl5jt/hr5bM4woJq+p99lWYV54Z1mtEVLbU7Lw9rdxo915tvf3MrN9sSQf6NGvzbiv975q838WyzeN/EdzHokMqRRnZJdN/FH/eYf3t3/fVcfrWqztrtxPKZmnuboPJyVcq3zYr1jwRqcEgg0hdOis7xIDKNj/uwqru3MzelcToSw8PbQjeRmsVRzGtKFaXL+p4Ssb6ddOLkOsqnBLDpXqXwosW8dao+iz6hcw2NrAZUi3YWRQy/eZurM2P++a5/wAfvpOraszabGsdrCP3t18xFw3cquNtek/Aqyh03TrvxI9ssOWW3tYpFYqu35mkb17f+PV14qvL6td6SZ5eFwfLi5QpO6R1mqaX4LtLCOG+0a2vrgDbDtRo9qr/AHtvzNWTrHh+3t/Ju7G3ggJVRsiGSu7/AGqteJNcsdY1R5MLF05z1O05/wDHqdbtcW8eLOZgT0CjrXlUMDXqwufZUK1LDrnv73Umt9YvtE08W8UarNIPnZhy1U7W3YH7wLHqRSzQXs75kSR3fqzNmtG2iSHardTXqYLLJQ+JFV80wtGPNGSvIhiilVxjBX+LFW1eQdacQh/j/SnqI2ALMR9a9eOBl2PKlnlBbzFWX2/Wnbv9lvyqKR41/wBXlqcsgHXiq+oS7GD4hw/Ny3Jg/wDst+VJNciJNzDjuc0iyx9xmqGrzYQBegzk1z1sNJI78FmdGvPlTNHesihhWfe3DP8AuycIGwTUdqzJbxSbyRL9zK4zXdWEfh3SfDFxeajF5UVtC0k1xM67t3t/vV85iq6T5InoYvFxwcFK17l+yjuvCPgC/wBS0eOGa9mXEauduxm2rGW+m4s1fO/j6W1W7jutVuH1jVymXeXHlrJ34pPiX8brrVrb+xPDdoYLNG3GWR9xds9dteXiy1fWZkuNUv5FilbkyOf/AEGu3A4Fp88z4epmMaSm0rzk9zp7aRNQkt1vdQhiy2Qkk6x//s1N4nSWOT+y4Ld7SxhiH2yQP805VdzL/sr/AJzUujWnh3Q7iGWysRqNwNjRy3A3ASL/ALPdam+IzH+zZLqN8LfBVx/tSfM35/NXrPmulb3TkhThHDzrN3ZhwXUV2kCJbgWqZ8qNh91mzubFeheB/DdjLtuJd0aKMyTQ/u2A/wA/3q4Hw3oOmzSxwTWwVj/y0WRlavQPESax4L8NW9tp2sLqNvfqHksrpf3iKv3fLlX/ANBbdXo0aShHQ+ZxuLlXnaRzXivVLqXVpba9fzrcfKsoTayr/tKvy/8AfP8A3zW54Z0+VPDmo21uitHNsmDjqvurf7W6uQXWLa7uFmgcxXCsVaGUbJFeur0PXLvSdLvrC3B8rU0UJhCRGVOW2/3d2a8/HRctj63hytSoQlcj8O28xln0+0tIpmxlmLbVjb/aNYd9BqWh3pvFKuoI+1QJHsDiup8A3CWGrzT3oSFUbcuD/D/tc/LisX4i61a3Gq3D6JbyX9u5+WUJ5cLe25vvf8BrfkU6Op508RKhjeeJf06w0iS9tdb8PXd9ZBm3R3dr8kkUn8Sleny19FWl9eaxb6bYa5LHdyTR7Yb2IfLOV/hZf4W/i/Cvljwbd6xY+E9QuNIntQJLpftmnSoGZR1Vl/i2/wC7Xo3wg+Nln4fuxpvi2yktrCR8iVF3pC3r/eFeDiKDk9Oh7+JnelGty+90PQL63m0ydwm4xox3kDp81NgvPMjDZxntWtq2l219G+taffwXtpqUmLeSGTcrxt83/fW7+GucntWjZoF+8nGcVjhn73JI97A14YmnzN+8aSz/AO3T1n/6aL+dZ9mhEWH5x0qUKvpXfKgdcoxZf818feX86VbjH8VUQqjtUgbHasJYYz5Il5bvHenG6c8Kkn5VQ889ywpVncfxVyyokOjcvK9yeig/VauW8l8U2HCqe2KzI7puhY1YjvpB/H1rnqUWjmq0nf4SzrmgWWv2sdpq1kl1GvKsfvRn/ZrhtT+AXhW68ySK51CGQscb1Vl/9BWu+t9XmDAIIvf5q2LTVhvG6Hgdw9c7lVpX5WeTiaFS/wAJ8/3nwM8UaCV1Dwxq6XF1CzMqDdCybfu4/wBrtVGy022+IXh2eynW20/xtpvmTCNbfy2vkUbtu1esgw3+9X1Tp92JnEhhCx/3t+axr74U6bqvju08a291c2N3BIskohK7J8dvb/arswuNq1Pdlqzy/rUaDaqaf5nzR8OfCmp+M5m1XT7i30/xPotxE6pJ+7W5X+GQ/wC0rL8396vqeGS+i0q1F/dwJeiNRcNAfkMn8W3/AGahvPAnhzSPFr+JrbTI4tVdXDTIzbfm+8237u6qmqamMlWmRs+sZ44rkxddzlysuEnjJKS2I7+JgS322aU99p6Vi3cSF/nlnk9Mc4qpf3xLMvnEr755rHa7mwP3uWPseazp4WTVz6PCYGSjuaUsSjGGb8RVGQAYzO3PtUDXU7dcflUUkz12RwsmevCg4rUmbA6SsKrsFAJ8xqjaR2qJizdTXVHDSZ0Rhbcf5q+slFR4orX6v5F+6eTxLHIu5CjD/Zp4gB7CuRguJYziORlb3q7bavqESbPN3L6V+ie0R/Ntjplg46j8qDF9KyrfxDIyZkt13DocVbTWFkdVeFQS2crWNapGMWztwNJzqxiStGRIGUZxXvPwpgj07wdLrd/FESvzJI/3gD/9lXlWn2I1G0iubSzc5YR9elcn498Xai7XPh1pJWstNVsoCwMjD+9/s5r87xreYV+VaH7FjaMMvyv2alu0clqP9l33jOe8sbeSKL7VIyxyNn5d24VoeN3vL3xJyHuJSpUqpwrcf7PvXH6BftHqK3knzMmWQZx81e4fA7xHb6vq0+l6mbWJrh2+ySNEu5JD/Du/ut83/Av96u7F1Z4ejaKvY+bwUKVSpKpPS5n+CfBNtm11Xxq/lQNGzw6anyNIq4+Zh/Cua2vFssQmhs9PUi0WPzFU7RgN/u/981a+IrXn9uXkshzBDJ5SN6KvyqP1rmorxFRlmSV9wBXPZea4sDGeKnGrN38j6eVOlgqPPHR2uT28StJyOlX4TKkg8nPmFtoCDlmqi91EmNsbj8Ks2d2iyrLG22Rfut3U19pClGnC6R+dYjH1a9bmkW01bUDvWOZl6YYrT5NXvJMbnDN67cVVDKsfB3Yp8SrIN3SumKiebUq1JO7ZbttYvIj8wDL3rQh1u3c/vUkX0NYrmKMEs2AKh+1QjorGqcoxMYKozsIbi0lAKXC4PrTrx47eAyGRWx26Vx63i87Yz+eKbJeTuuzeQvpXJWxMYntZfgqlSalLY6HT9QTbtkB8xm70t5ciRiDWDZ3F3bxvcw7vLgXdK23Khf8Aaqzqfim11C0jhs7JYbsRZd3/AOW7/wC796vncXjpptH6PgctoRanFas9D8O+ENX1JNNu/IRbOJcx5G0+Xuryj4tXmteKtdm0PTEaDSrZmLDBVUVW2tNIe5b/AOxr0n4f/FDX5Z9I0KOG3Yg+XJmPazr93gfwhfm/4CpauH+OHjjQbHUbix0l0drh/MnWA8kj7u4/w4zlV/hxXh4ejJ1efqcuJr1IzccVZLpb1/NnmJ0uz0rTRIIhIrEqGI+aT/a/3arm4tGdZ9UvY4PRc9v92sDW9e1PX7xjawrbQnAWKDsPr96sb7DJJd+QrPJLu2ueuWr6akuSPvHyGOqRxFXlox0PTbDxR4bhdP3VzeyIMIscXaqPjbUv7auNsVpPpUEMzSRxtMvmMzfKqr/dVfm/Ot/w94ZOgeDDrkKNJqrt5extubdMff2/e+b+9/s1h+FtPuzrxebTZLmZjkjz1z/49UU6qqVbI78VhZ4XBpT+7/MraJrWoeGb+1u/EmnPqGlOyr9ogG1tv+y33WNdf408S6X4mddQsLgS2Ea+UiEYeP0Vl/hqz8SZdGu7IafNZNZXyjIEkflyH5f7y/K3/fTV4eRd6NeefbsRG3DD+Fx6GvVlLlVj4lx5pXN7VIYL2YsMq4/iz83412Pw58caNZaPeW3iVJXuoIgbV41y053fd/3q5bRpodUTzkwjfxr120tnNpV9oMVyYlWa1Xy7gD/0KuOcebQ9WjWnhkpI29F1OTXfEiarfIiWnmeZDaBi0a/N/F/eNd78QYI5HN3aKqJN+8UKOBu//VXlXhPyobOK/HEW5sL+PrXp2veJtBj+H8ZuyUu5nZY40OZJf91f/Zvu1tT0Vjmr1nUlzM4LRLpNL8XWjyPttZn+z3ORyVbqzV6D4v0ez0nWJLC9ghuIi3z4G5ea8gaS5v7+OO8UWkDsFC55X/aZq7G68eTafezaR4h09JY438tpoBtZip+9tbivNqw9+yPq8DiZfVveelz0jR7HXvhxeWd/pgm1HwtqpVmhI3fZpf73+y3+1/FXfeKdKFhpg1KyvY/KcGZ0Y8/Pzt/z61U/Zt8TWuszXGjfa4r6xdVktd3JjcfwsD92ug8e6XPDPPYsUbz5fMk+XYoVfu//ABVeHVcqeITPXwWK/fqENOvqjj9N1C6/s3zC3mAfeIHzVdtdSJQtgsD0ytYhN0IWmgjIiEix8991XNPjnNmFZeY2496+wwsqVeK5TizStiKEubmsa/8AaClTiEbvWmpNOz7vNxjtiovMc/dVfyqGWO4kOd7bfUV0/V6fY+decYtys5mh9pt0Um4KR4qO41PTowRGzyn0VazjZ5680gsyvTvWEsDSPRpZ7iVGxYl1dAhMVuQ3+0afba1GRi5jC/7S1W+zH0qH7NjtXPUwFJrRHXQzTESfvM3bbUbSV9qybT/t8VpW9/FG2d6D6Vx4hYU+NZUbKkg15eJymD2ke5QxDrfEem6bq9vx++FdtpPiO0itAs0sYPscV4PBc3CNktWpYXkkx2bsGvHWXTpT5oSMcZktKvHc9K8T+Ire5PySAKfeuH1C9ieT7xGKrXULAbhub6Vh3ssqSDbHj68VvSyupKXNI1weFw+Gp+6y5dTx8gMWNUzOh6xsaptc3QbOE59qGe4lGDgfSvZoZXbcVfOY0/hNBpLcfemVfrUX2i1bpOfyqgLRv7lMe0fHNd8cvgeTiOJsRFe6kXDcRBiNn61Eb22HUP8AhVb7J7Un2c11wwVLqeTV4kxlr8xY/tKL/n3b/vs0VV+ymir+p0uxyf6x43+Y8FWFjmp4l2gd8Va8n/Zphj9DXZufHjUfruP0qdTUHlsT0qxFGzdeKwrfCduE+NHo/wAFprka/Gly5SzmDLJv+65rjfjFp8GifF2/gkbzLS9+dJCu1n3fxZ7tuyv/AAGp9MN28sMVtKQ8ZygLfw1ufE3Tk8UeErK9AA1XSyVkB/1k0P8AE3+f9qvhpVfYY5v7LP1jFZZWr4KFRa6HP/CjwDput6lFFdxzL5DublNueFVmzn/vmsbXtOTw143EOnXX7l/mDW7/AHD/ALy/3WqXTPEd/JpF3baRqEtheXcRgmUHHnx/L/49xWPo1hrUeqLbT2Z3P1O373/Aq6HBqcpzn7p4zqqNqcIe9oe6z6fF4r8Pw619q8v/AEZTdPICxklVcfLt+8zbf0rhxbOty0AmaRQcR59K6HwR4ym0i0bRNTtIbvSo5dzIdqTRM3B2N/H8v3q2R4VguhJc2l5bC1YeYJWbO1fvfMF/i244rz6WInhHKSenQ+hoVaeKi6dbT/I5C8spIkT50bCj5VOcVWjFepaR4Wh1DRhY/JJcTsWjuTGGZVVl+bbno33aq2PguDTfEBTWL+xtYYHXzHnkVf8AdUBm53V0089rSi0ziqZVlsJylF7dH1OHubWS32llcJIm9GY/eFVY5ZIoj82cV6T8TNM0W7lFxoGpWM0yxDdBHdxswVR8rKu7+7XExaa0kYhUl5mHzZ7j+GujC5xPkvPQ6FkWBxqjVpKy6rzMd7h5DnpViGxuniWXyXCN90461a8Q6RH4ZsYr3XlYGeQeTBEfmlX+L5vurt/qtct4g1/VPEF7Jp2mpNJbbv3dqsreTAP4fu/eb/arqeYyq+9B+6ebHK8Jh7xtdvZI6a0hWbzALm2jZQXZZZVRtvvVzRNNttQvo4PtkMQkJ2vnPzf3cVw/ibw54ntPD1vcXIjjllfyWjSRuqrncQvy/d21U8KTYlgEmoiBxuUXUxYiNeP4V+9UVMR7WF4s6qEXh6lowOi119Qk8VLpmjWuYbeEbWZ1VS+0MzMzNt4rQ+EelaW3iSI6tZzzX0ThvveYuP4du3rXM61fx7/tOm2FyiShVkurj5nkbqzKv8P97+Kus+FcOuJcDWFlupBkJHBGvzXD7flVfXbuDNXl4qpeFrnruUowfMQfFjxNYaD4i1SPwXC1vPdxrbT3SjHlLja0cXovyj5hXjlzolxHIRfAtdMcsjHp/vV9Q+IvA8fh+CTxTq6QxXMIk8i3DGT9433Hbd1b7xz9K+fLnVrGx1C7vb4iW5lOIoQMtH/tGunATTikjwsypUalONRTutv67mncaHP4a8JPrc6COedRHYKdu49mk/4Du/8AHq5HQbhtGglmEgW7bOF25aNf73+9XU6fe3nibVINYuLT/QNMgY+R95WVfmbj/a3Vxd3MYJ5iSrGXoANxArvjJzbgzzsTQ+rRjWp6dv8AM34NW1C4iiQyynDZJY8mvVfA+k6jrOn3OoxSBpbK3J83cv3f9rd9K8r8MC6dFRLBJFboJZtn9Gr27wjrul6F4Kup9X0y8sHnJiSV1BtX3fw+Yv3W/wB7bXoUsPGMT5+tmmJbtOVzzTxeZpSDdNHMGXOCNy15/rUMZcxhyysOh/hrs/EOoqsrEJ+6kbmJhxToPCTanFa6hFGv2GZ/LErnaFb+IN/d21z16ypaM9LA5esf8G55xYz3eiXjlDhnj2sD0ZWFUcMOhwD94eorY8YNu1qbaPkjYxx/7q/KtZAOKcZ3VzzsVT5KkqPRG/puqW9l4dSL/WSiRtsWev8Avf7Ndr8JoLK51k3mtBbq4uYWjj38+T/u/wB2vM4YgXVnHHrXT6Rduk4a3Cny1+Vmb5T/AI1tTnqccqd0bfia08vXZbXywZI327T/AA/7VaPjvwotrrcdvK0c0V5CirIpzskxhV/9lqHw1Gl34jilurh3jZt9xK3Lf72ag8eXkiK7RT79j+YGxjnrXBXcnW90+uwFOFPLpOt9rYzdDXxF4L1hNc0W6lhnt2BDKeB9V/iWvpjSfihH8Q/CQv4Fis9Zs49l7bg/Kyn/AJaD/Z4/4DXnvw8givddsrnUbZJdN11fl4+VSy/Mp/3a05vhHrfh3xDdzaJLHmCXzbeNwVWeJvuqpH3j95WU15+LnFJqR0YDDUoVqcpSt6m3rV1BFpdva+WYro/eEf3Mfe49+lLDrdjDbBVDEoMHFSeMfDV8ml2GrnME0qgSQsh/dfX86426mihmMQOQvQ+rV15RXVONoHvY/CYbF0VOU9Ff7zurPVbRi5ZWHTH6099XQY22rt9a5O2ZJvlW4U+gVq0TFclAoYkV9XHVXPyTEz5ar5TRn1yMJxaop9Wkqmdfm7wwn/dqI27fxRlaY1ic/dqZJCVeqy8viCNutkP+/lSR65Bzus3X6NWZ9gY9FzSfZJR2rKUYnfTxVWJrJrmmt96GRW75qZdW07j5A2fTtXPvbSDqKb9l/wBiuedOJ7GFzGrodVb6po5k/eqka++7mtKG7sPtINlJb3EffaW+X/vrbXDrbvViK2dWzlq45UI8x7McdWe56fbSW8kILI0fts+WsPX4/I3vywHXAqj4f1SS2j8m4MjrV/VL+1ltGEZIf1NdtKEeU82ti5KWpzjTr5m7zP0oN+ytjCt+FQSSTFzmFD/u0gk2/wDLJRmt0jxq2Kciz9sdh91arvckHLo656VtaNplxqVoxiwpXsayPEuj6lZ53tjHXbXTCnfqcFSpJxuVhPaF9rll9zTX1DTY2wb1T9K5q6X94UkkcgVUVIvWnaxwTrtnSya3pSSMvmMcHrtormx5VFUZ+0ZwOn6tFKojmXadpZmxjcRV6z8me0a4Q7VUZYda4+FsYT9auRTtFtj3lSTg1l7byMnGx132QL93DfhTltnPYVg2+r3UUKK7ncpyG/2a39H1a2nkk+2nZluOc7amdSMlY2oPklcvWjiK4ikMW2RPvFf4hW5oLx/2xGVUSwySbf3hqnbx2rEpDOpO01Jaia3mSWPjaa+exuXU5+9c/Qsq4ir+z9lKXunX/Fr4Y6dDoNrrGkaYIpVGLjHXP8Lf5/2ah+Hel2VlZ2+pX8BMSrGfMUZ2t71v6Z42u10sQ3im7hUGOWB+Q61jXqWt6iyaBN/ZaqPlt55dw3f71fO4rAVUvZylddzonDEtqrDX/IxPjXaaO1zbCztY7SacGYXIfKSJ/D938fmrN+GGo32j+IIYr65hezaNkmOflZcfLXOeMINQursA2kolywIjHHWtXRvCuvQ6Il8zWW5Hz9lnDBtv97Nb0KVOlR9lUkZUIYqrV51DQ3/iR4z1aPUZdK0yCWHS4E2LJbrt88/xMzL/AJ5rhEXxDrMbXcMKNHK5UPJtZvqWb5qvy+JtY8O39xay2dta3ZG1tsWV2t/stuXtWt8Nrm01B7y41m8tra0ii3CPGJJuv3atwVOlekdlH2U6/JVbOe8dXPiazawluY1jaSNYo4lCqH2r97b7/wB6jR9V1xbmOJiEYHJSL5mP+76frWr8WZ9M1SwtbzTrlXngjWGOKKNm3IvK/N92uV8C2eq6t4htbGN7iyUn55VPQ/3q1pyg6PNVQqtSpTxnJRe51HjO6e/aM6/PJOIQrorXas0e7H7tf4qh8Ntodr4isZrZV0mOWfaqSyH5o/4mZv7tdcPhToEGnz2yz3J1gthJHCvsz0ZhWFp3ww8RW90lxdXOnz2lu3M4nR9vtWP1qi6bhFWR2U6TjUVR7nTeM/EWkah4dm0Wxtvtk6KJI5Yi0CRP/eOfmb/arjfhr4D1rWtRtVupJzp8R8yVlHyhV+Zv949Pzr074V+B45ru51TVrgS2kccgXMe/Dsv/AI9tX5v++a9T0lNMh8N3dj4e0hIsOyeVOoUOzHmuB4qFGnywMcRi3Rre78S+5XPJtJ+Gr61d/vLq3SyE5VvMj/eNH/sn7u416N4c1nRtEUaDafZrSOIkRpEN2zcy/wAR+8zZqnqGh3OnaX/aU84srowyLBbRwY2vj5m+X+deb+IZW8P+FpvEKPskBEVsvV2lb+L/AID8zf8AAa44uVZ2TOuUlj1J1J3S29f1MX9pj4hzXGrHw5pIcta7mupcfN5jfw/8BXb+dfPdlaTX98FCvLIxyTXe+FtDvvEl7NawwS3F1cFTuByfvetamu6Ba+CPt8c0rPfbY44AvC+Yy7vyWvocLVp0Y+yjueXVy5tpN6It+EdUtNIuJPDkZjeCaLyLohASSfvBf9r09xXNeNtGtLBkmsf30LpujfOGP97d/tVD4Asov+Ert3vCxSF98vPLbRur1Pxp4PjSDUNWuE8qxtOiyHgszI3H/fVZup7KruexGVPGYZxnFJ7I8ptIb2KC2IjaNMbmPXmvTdU1I2Pg23s5HISVBKVxXF6n4i06XxIkyQXT2C/JBDHbjKx/w/1rT8eeItEu9tnbrdWbNBFlLuDyWPy/w/w19Fhav7u8mfnuY4FxquEFoefalJsfyEdvsZO7yc/c/wBpf/ia6XURPZeBrZ4t0a3DsyOD1X5ayrTTGm1BQpWVB99h02/xVahtp7pjpbM4it1aWEZ+6rfe/wDHsfnXm4urGUz6TIsNVo0XNR30OYu9PnvbaK9CPJuVicditYq20wdlZcY6V9BfDzQV1jwMdNW1j8+8uZSJPu7Y1/hH/Av/AGWvM/GnhmXRNQe2nVobpBmWBuWUetZ4fGqVRwZOPyf3FUjLXqchErlcdcV0fh7RtS1F2mtoHlSFPMYgfdWqGgxSSXkUMMHmSlurLXa/ELVdQ0bTrfwsjrD5arLcJEu1SzL8q5X73ymtqtWTlyROTCZfS9lLEVXpHp3H3ep2+lxR6PFHa7+TcTL8zs7fw5rndYuFubJkRSrBsDPeuc+1uZA55Na8U6vKu8OqDrt5zXTSjyqx5tbEyr1LfZ6Gv4H8Za74fmsIZkF9YWxbyYHwPL+bc21v4fm5r7B8K+LPCvjvwfZ6rZzSC406RHuLRj+/hK/Mu5f4lr5b8L6dpmv213pkc6QXMUZ8ifB/eH+7/vVS8Jf8JP4E8cRX+ng+dF8zLJ9yaP0P+ya8vFxp1LxejPeWAquFNxd0eu+LPEuo61rd3d3NxKbRnJhiLbQqr90qO9cmQXcsTnNb+u3emX5trvSo2W0uY/NCE/6tmb5o/wDgPSs/ChcKoAruyOlGKkjfimqoUKcILlVtii0YHQVNDdXsDI0FzKNv+1TnQZ6UBfxr6XofmNT4jQsvE17bJIskcc+9/vP2rah8UabKF+1Wsytt+bb93dXK+Tn+GmmEnpzUM1pzlE76xv8ATLpwkc6qx7ONtaaWe5tq7D9GrzJEZeverMDSo25ZGDfWspHfRxaXxI9Oi0VZFzKre22rEHh20MgaQOIgu4s1efQaxqcMZQ3UhQ9Sxya39P8AGeq20SRo8Z8vA+aPd8tcNaNR/Cz3sLjsN/KdNpTeEYZR58F3KdxwJEVF/wCBM1Zdx4hsra9l+yaLEYM5iEkzNitWDx2senL9q0Wwndz99eNy/wC7WZqereFZIYZIbC7imkbEq/LhF3dVrkowkpao6lXjduLsYdzrU0mfLiWPLZOKqyXzuMOoNa8Mfhu5lYLeTxoOnmLV0eHbSQP9mvUuAi7sRJur0Y1FHc8+tRqVpXjK5x0t5cfNgYqJTcSNgv8ApXSXGmQxp80bOT3zVVLWRZQAtdEZpnkYihUh8R2fwxvR5DwXECuOxA+at3xVpdlqNgz2swEozhXrzfStYtdG1F5JHVmT5mQ8V0tz8RPDV1EcQzRuY/mJ6Bq66M7SMXOPLY8816yMc7Blx6VimDnnFWfFGuS3DSJFKTGWyDiuVmnkdtxdt3rRUqR5jgqKxt7Lf/notFc6XfPWip9oZXPOo3/eLV+BS4zjLjpVWBELdK6Tw6sUS+fIigY2rxXJUdkaf4igbaURByMZ7VJD82au7t0jcVd1zR7zSLn7PqNpLZXDRrLtkXG5W+61YOfc6KdNtXKlu7xgfN0rotO8QXATyZj5y/7Rrm9nlsDnNXIeuPWs5s2oylGWjO207VIJFwXZX/h5rWSFo87u9cGLh3Me4KfLUINoxWvpV9OufMlfZtOeawfL1PZpY+otOY6qwuJbOZpFZndlHy/w/wDAj/FU1ibu+vE+RZWDblDMqL6/7tZ8Gt2mBGsGXP8AF0q9FJjI8wN/FtLcqK8rFYelUdl8R9blmPnKPNJ+6iTx7ofh7X4El2pZapGm3ELb1f8Au7v7tcpp3hLWftQsEuoYY89dyr8ldQ+GYkitXQ5YITdRStGGMa7HkG4LtbtXDyVaStc9ONLC1VzJO5wHibwFrNhqKW8uobLWfHyhs/htre8HPY+DluLU6dDezSnY87u27b7GtLxFdT3btNPOCI1ChWOGY/7tYQhL8KefSuilh5Vo2m7o48ROhhY/Dr3NHU/sWt6k89l9qtLlkYkmTduPFQ6L4gl0xzHFDGyM3zhujr/EpX+7UNvPJYTpJCirLG25Xbk1nz/vJWYfeboKI5ZdtfZOr+2aUqKpyPUrjxbpumaEV0e9kijwGRDNvLM23jb975f61keFPGuoaPqf2PUp5bmNpFZWmXe0ZOW3LurjdJtYrhp3lkVfs8LS4bo23+GqWozy3d79pmfJPbHSuF5aldHdh6GClS5Jxvzfeezp8SrzTfELWd/YodIb/UyMN7P/AHmb9a5v9pFLDVNG0yHSICvmXaNIkRypLxny8frXIavqM0ehafbtMkmVYbcdOa3dF8XXFqkc13BA5CKkbOnyjYML/wACVfl/4FXBKhOg7on+xVSnGtQjrHdX3Ivh7o7eF72KWNAbgjYJSvy5/irj/i4G8V/FaysQSxt7ISXAAwpk25/9B2V7JbadLfeRrUMYaKeNvLhQchl61wPjnSbnw74ov/FCW7KbqxWOGNm/5afLHtx/49Rg8Vy1m5bmFVUMTVS6/wCXQ8/8A2UZ8XmFY2mnaQLHCRwSzfxH+7XdfHLxZoVjdx2t7dRag9qyA2cR5JA+Yn+Fa5DWrmTwLYwtaedLq13Dma4U/wCqkb/P/jtecajpNzNHHqV45DXZ3RiRss4/vf8AfVe1RoxrT5p7HFmFV4VJ0t1+Fy8PGepX+qvNZ6JYCSb5QSjNj/gRaotX1u7lkiTXtBhj2EfvIgVyvp825f0rX+Hujte6kLe3hlklb5VVEhyf++mq78T1tv7Ymt0gC7X2f6jyJP8AvlflavoI4WEYXR8VLNq869p6k/g62jht5dRsYormwvVezEIO6SF27qv3vlWui8T+HrfRtSs5SWXzJZoiF4Mkfk7t3/fS1wfw4vJvC3iWzvbpPN02a4COG+6Pf/gNeu+H9Jkl8YwwaqhuIrKOZ3Bb5fLkX92o/wBn524r5zFpwqaH6Dl2I9thb2tbp/ka/g+/t9N8F6Zpsdo0F0WWSQn7xMkm7j/ZXetcZ4y0qHxBdXbmBZboysBg4yd3StjXNRbUtSafyhCkf7pEjbJJ/vbv4qqKSpBBxWuHwk4/vH1OuE6VN8jXqeNazYaho4kt9ssSyHLKSe3/AOusu4nbU9PKv81xbDg92j/+tXuuq+HE8TOJVuoo7gjy/JmX7/y/eVl/irxu/wBObTbouhDRDIkz/d/2q66VS0uWW58/muBlBt0/gOZXAPzNjFdBockE8UyJbXE8wPSMqF/76asW6VHuPtEirEjNuCf3a6Pwzqk9qUWw0OS+bsrcKa9GmrnxcnySOjsNO1PTbG31CPS5/Kb/AJaQyZKt6Yr3fwy+h6p4Hi1GSWO4ECtBfQSRjftkw0e4feXa33W/2jXgZ8T68t8qz+Hzb7TkxBitek+CdV0LxLf50qSXTfEKRgXFjckrHeru5Ct/e/iXd/Ftrycbh5XZ9vg69GpRirtbFl7XTobV4oUMTfaCwiYZXay/3v8AvmmG1I6RirHiINBrTwEZ6KD6vzRFfyJcCC5Rf3bduAa7coqKmlBhxZhJ1YKqtiq1sf7n6077ER/DXQ2Qsr07YSFf+6asfYHiOVU7Wr6H2iPzN0HznOrZCQZYZbvR9gH92urg08bNzx+WR3zThZoQDnP4VlKqkbxwc2cl9h/2aUWWD0rt4vD11chXtx8rdc1bj8MuqCW5gAy20KvVjXPLEwR3U8sqnBJa5/hqRLTB7D8K70+DwI4yrL/ec+9bcnhzSvsm+YJHIF+961hLFwR108tnF3Z5jZWhkuPKYlM9ytT3Ol3CTFZI/pXewxaDaRxXVzNHKs7rGhB67q22ksBa3E1japcMgXyyf48/epUqk6vwROmpTpU48rkeZ6f4dluVk2ybWX+Fqs24t9J823vr1bfdG7Oqt83y/wD7VY3inxFrEWpsY1+xiNpFjAHzHdXHX91cXUzXFzM0rt3Y1tyT+0jgnjaVCX7pano1/wCPLHTlW0tYPt/lY/ev0b5eP/HttcHrPijUr6aNmkSMojL+7XbndWTKcv8AhUTDHNaxpnmYjG1au7Dz3P38t9KVJeu449Khaml/atEcE3YlnIboetZ8nQVYkb5cVSnd/ug/jWiMpMCuTRUXmN60UybHHQxAHjvV+2cp8o701Ym2g45q5FANg3jPpWFQ6OW4B8fdP1q5LdzXCo0ryyFRtQs27av92qfkFGJJ+9UqxuGIx0rGUbmkZdCQhnUHrViAOVHy02MFiFVa3tE0Y3LYkcRr796xkawXMylFE2wce9aMMb+WOK3I/DxMZMcbbVxjcKWDTJ3dU8tyCcHiuKdaLPRpYWp2K+g6jFpkFwz2MV3NKu2PzP8Aln8v3qq3FwBDGiBdwXc75bczD+9W1qel+RDbnb1rAli8yQ8ZxWNFRn76OypiqlOPsk9C7Z6zNDuWQBvMYZY9BW7bXsEsLSE4+Y8Vz8VsGjGW6e1QTyEDaDzXTYdLH1IL4jrLkIYjsPPemi3EZiX/AJbSJvZfT0/rWP4Y16HTNSNxqNuLyAxsvkt/E20Kv0p6+JftBiabarYEaAfwp2/rSgpOqtPdOyWNpyoS5nqy/dxxISW79qz7nZkBB061M1xb3LB1beGk8tf96iSHDktXoHiRrSTuZ6KyE7ZH596lsbN7yVtg3CP7wqd0A4AqupMEjks43DHy1zV4Wg7I+jyXGOOIh7SWhQ1ibzNQkAj2KnygYxW34T02PUpTDcSbXUZhjf7rf3to/vdap6iXj0q2un2XEUjsCf8Alorf7X8W3itfRbi1TTWv4oRNdCT92ueF/wBrbn5q+cxkPcsfo8JPlbg9z2zSPty+GV07SVbfbuo3yR7R/wAB9ayvENoq+BbnUtcCxXFnIJo4SfmL87V/Gs74M6hcX91dwXBnedYyyuwY4/zuLVqeNdA1JNBePWdQWW0a4jDJG/LbW+7/AL1eDCjL2p8VXi6GKlSckndPzZ8+2Ok3E9zqniHxZEWWYM0UUjlQvz7VNYXi21v7tob2ezWGyC4hjc7GMfb9397b/tGuw8e+I/DmlaqLi6vLa/uk/wBVZwyM8cI/h/3m/wBr/vmvKNT8SahrOpS3cenmSR2zvlJzX1eCpTm07F5jiqSoct7s774ZaS4t7jUxBo7LbozeVdWzMrN0X5t3X/4muX15jPqEvmxm3XfxlmkgP/sy0trrfjOy042kel6fJbvt3KisjD/gW6m6LrFrdapHaaih0+4kfa6zthR/wL/4qvdqTUKdmfE4WkquI1Oj1rR/I8G2URR9hSa6A3dH/h/Hhf8AeUrXX2015L8MtKvHuRmWNTLhvml2r5Y/JY6ueLtBfTvBN1ZRKtwlykdtaH73kyMy7o1x/D825f8AgX+zUVpYrosUOm3ErT/ZrcQ4xjEmTwPp/WvkK1Xml8z9Ty2nH3VHoYlqfvfhVpXOcnmrMWkOy+fJPGqt91U6tTLOzmlvhYRRfvi2FCjq3rXqUsXCOjZticO2vaPcsaPJIL+Foxllb7vrU/7QXhnQIY7M28cUc0rbrloD8zKv/LPHb5//AEGt3wd5ehi91bUIU8u0BkHmL/y1/hUZ/wBrbXjPjvVb3UL99s0jl2LTyMc72+8x/wB2uFTdbEcy6Hm4+olCz2ivvb/yOK/scXF2xR8/McMvUV0Oi+GbzdutNYvbdv4Xjkx/47UOnWjXk8NtA0mfukK2N1emafoUeh2MUuoSyxysN2PM3V9HT92Fz4enQjWr2kc1BJqWkSQnxFbjULJpNjXccW10H+0vC/5+9XpHjL4c6PZ+GbPWrO7yt5Hv0/UbfG6OXb8scn95W2/K33uSrfw0mh694XvtKn0LU9KS783KmVpTyWXaD0+8MLXI+ENd1W4TWPAVxdGSABpbPz34iKncG/RW/GvMxE5O/MfT0YwVSEKT0T+87z4dRm/8LNq2oTQyal5U1s74yYmVfvNnozfKP+BCuTkSRZ2MjZlbnd/tVqaBFc6fpEt4kyLa6ysdzvXnIA+7/wB9NtqvqpN3IXjRgiqqqh6nC7a5sv5vbOx6OZRjGlL2kr32+RnoHiYMkmD6qa19I1u+sixjkLgrt2yfMKpQQN5BU8UbccCvp4aRPzGtLlqNRO20/wAV2s0sFvJZLGrf66Vm+7W7Z6zoyX0tvF5OyOMsTXlyIT14qeBH54rCdOLOuhjpR3PZUu444t0cuyPA+7VabVI1ZmYs47VxOmalfmAWzPujZcEE1tpN5mniznnaNVUKo253L/vdK4pRipHv4evzx5ollvFC+XiOMkqxH3utYGseKtSllMUJVY/mUjHZq1rrQmkt5BYGK7RG27ozWJcaXNASr27Jj1FXBQZx4ieI5dDATzmuVZWbcG+XmvXfDuuSPocazQrcRAbW3DJFebvZFRnbWpoGsano5/0R12f3HXK130ZqLueLHmveQnxIs7K6zd2Ufl8/NGDla83ntxG20ivUfEPiB9RsDHdWNuuOQ0Y2mvO79B5metdc3GTvE4a/xGO8bMc7cVDIMYq7MMfL1qq0bsc4qDEqkZp8FpJO2IhuPpSlDu2962fD89raXOZ49w9azqyko+6XSVNy98yb/SZ7WMPKpUHuKyJE9ea77xdq1teRqlo25emGWuNcZq6UpOF5HPU5XUfLsZXlv6UVolMnrRWtxcpgWkbjHFWVjE0+0/ePenxRhtue1WreBQS56VlM2sOubLdahidxHXiptJ037RECUyT1NXbR4ixVuQeorY0lYluEdhgVjJmkIR6kFl4Z8y4Q7tqBRzXeeC/ClpdalFC0pwrfMPWoLC4gXK7FNbPhSdrbWvtauVHQYNcbpVMRLkidLl7ODcTub/w1Zi0CW8eCowK4O6T+z7mYzsfIT5o0PQM33q9WE3mRdc7h+Veb/FO1SOyaVDhm56V83PDVKGI5JvRno4XHVK1Fq5ykl3ZXbLHMyxp61HP4e01ojPaX8Tn3rmCGc/K5PrTgs8YyGPNe1HDwjC8HY4YTnCWuo7UoJbVtpP8A9esafO4k9TW3d2N07FA+8DowPFZl1bSo3zKRitYSj3LnBmdICSMCoDG+88VqzxRAKsG7Crlt3dqqzRPyuK057EKJSieWHa6yH92+5a2IdauQSGKgEli1ZrIR94U+GPdnYPrVqqaUo+8b0d4nkiZ2TYehWlmuLeeP5SDtqpaaUZHigDIWdvu5/wBqjUtMuLWdooV356tuzXJUxW6Pt8NlEqnLKKsrEsEFrcXtuqmQJ9yTjdXfaTa6R4S0e01e/to7q7lbEUKHIQ/3j+FYOhabbSLJa2Ex8xYFbdIuN1wzKufpW/430h4NH8P/ANoBbZdhJBX53bd/8SorwMXW5nY+iqSilDDt2vv9x0mg6tqIsZtdikhsrWI7dkKFFLNhdzbfvba8Y+Mnxa8QeN9QfQtDLRWcf+sZRtZsfeZm/hrvfGms3snh1PCmjf6L9phgldsfMWaT5UX0+VN3/Aq8pmg0nw/KIreMXUgkxLKzZ3tW2AoL+JI+YxdFSm5NW/OxyGleHf8ASVlmubeV+rh2Yr/9lW3pGj3Mon+yajGxU5EaxD/2ZaTUtRmvr7zmTa0hOxc8KK0vDNk1wHKOwCjPHdq9uEG7SR5kKlBS5GtB1laeJJYQsi2F3bRszFpI/Jcf8CWmaN4YtPF95c2GfsupiMyRwTH95JtH/LNv4q3PEkVy1mJ2KsfKiCALt/hG41sfCnwhZ+Lo5hc3slhcWf761vYpNjQSL91lb/eNTVnOULtm8Y4elJpRLHws8QT6Y998P/FDobqw3y6bJIu7EkY3Bf0+X+78y/3a6230GHxvBb3X2r7Nc5AnKr/F6H2ry3x5dXkvim012dIodfs7r7JqqR/Kskq/dlUdlkX5v97dXofw2TUbjV08hzHaL+7+VsgM3SvmsalGXMj6PBRcMNKspcrR1Oq6LbaTYwaVpaRXTBBLPNNGWJ/u/wDs351W/smS40sarodrCb9gwnUf8s9uc4qTW/EM2m6pfwCNXCOIn3Pt+Xnb/OuXn1/xHpup3L+FriPYFygni3fn/DurhhGpVdkYfWKkKfNKWu+vX1IfG15faqlubuZW2HiHhVkkbhS3615ZqtnN580DSGRnOxtneuiuo9S1XVmt9cY6bqVy26E3MEclrO3Zfu1q+HvBN1Z6rBYaiIvDer3Ks+mPIDJpupMo/wBX/st/49/6DX0GAocnxGOZ46lKjGnTRV8J6XYaDbjUNRtp0dgTBviPlv77q5nxP4jWWXELFhu3uGOfmre+IfimXXIDFb2P9mwjNvNabt32eRflZd38Q3fNXJXWj20Nuk2pXElty22MxZLrxXoVMTyux5VLBuULpfMzbG7unvQ6nnfuBrpriIab4ohuQMTXFpKz/wC7tqna6hoNvILi3sLpyPupLMSo/wDHa2fA+l3uu6rqOu6jA8unniWSPjav91f7rMo2/wDAq4cRU+02epgacKKSWsrnVaRJPYeA9KsZYWkM8Pnb5Fxsy33V/KhGj83yvNTf6Zq1repHVpYIxbpBbwR7IYgPuL/kVhzW0nmmry5ST5pdTXOMVThhfZW943Ugdu1OWw5+7WNa3E9sylJGwO2a07fWrnLBynzZxxXvKdkfnU9ZFyOx6fKKsw2WGBxRpOpxP8t00YYKzMwP0rX860NrC6zRZdWbC/7K7mrOpWsjrw2H9oNsrM+Z92ukWzaS0RkjBHvVHTIIp4Y5opN0bKrZ3f3q77wzZxCB4pBucpwithq8vEV/M9yMVhoXZzml+D737R9pZpIYfNDMd2zP+1mrviW98PWuqy6fezXMksdvtkfYrJ93co/3qg8WtrlxPLazPcrCTtCbdqnH/oQriNRtma4LzMzMe5rGm5VHZsUqc5x9qn8kUdV1e0eZktbVkVZt3Lfej/u1kTXU894XRRGvYYrUlsYju3c5/Sren6Um4cV61OaUTx8TSnOdyiLSa5ty7vvOM9aw9QsXikbI4r1XStGH9ngoDkYrE13w07F5W+Rfaqp4q8uU5a2FlynmjQKTnP6UyWOKEoC2N/oa7OXQ4zAAzLGv8PPWsw6NCoKuwb+61dkZHFKizJFlZSKGRgRVafRjHHJNDJuwvets6dFbjbHKfc1M88KW3lHa4p8wo07bnCPb3Jk2su5/aopEZWYcfL1rrp1hRCybVY9T0rPktIMsQTxVqVzP2FjneP7y/nRWv9mh/uiiquRyeZxtpcpJvCc7GwasSXcVvCzzHavc+lctol+v71nb5wcls4VjVvVb5hHG0NwysF+dQPlNRKWhZqaBqcQvbj5kfzJF27WrsbO4XzCAccV5JbTMkrHzgkQb70Yrt9J1K3MLOpLRx/x/3qxRcZHd2rmecIhPNb0NyYZ1BOcZ/GuB0nVTHbx3SnKtzwavWGsy3OqGKBTI0qtyDyOm2nTqKnVU2dNOlKsuWJ79o2qRy6f8rDAXdkcVxnxO1NZdP2Jkljgc1kW1/cWUctursXiXc3PNV9fNxqGjNcOSzGRfJb1X+KuPMfYOopcx2ZflVdJu21zj13gZLUfbJEO3GR9auXOlI+l2l5aMzb12urf3t1ZF3BLDKI3X5vu1mqkOpE8NUh9k3LbWTGpBVao392bg7mTZUF1bSQOVk4PAxSGHy3+flR1qI+z+JDlTqRXKyazt97Avx6Vs3On2kVtgr+NZcziIrk9V3VVvNTlEflB+R6UpyvqjSlSlCVkU72LM2xBxmu1+Aul6Rr/jtvD+tWkdzFd2syxbvvRuq7iy/gK4W9jmOmG6YZjWTaR6tXafAWC6tfirodwlrdOxnVAMfdVo23M3+ztqY1VsztrYdwi2t7GX4o0m/wDDPjq60K6lKyW1xtjl2/eX+Fh/wHbUF3ZSai73Vnc7bqOZhJD/AOzLX0X8f/B0d9JbeI7aJftEBWOZjGGyueD/AE/GvnuwuZNM1k3VtHvfcfvngVw4hctRx7H1WR45TwiafvI6j4U6Fc6lqss2qwyQWdsN7uw27mX+H/2aun+Jl5aavbafslhKWYZo+eFG3+KuW/4S/Wrib+zrWcXEdxiPcg+X5vvYpPENxpWl29zLPMQsNvsZOuZGxtVf1rzJ03N3RVSU6ldVq0rW2OI8VeIteujaX801pp8JtmtLYNHlxEvyyTMv95vu/wC7XLaXa2+qXqQ2uuSee8yhXuLdVi7/APfNQ+JbvUNUuG1G5C28TLtgjj6lKreGvJl1OF5LiKOIHLEmvbjTUKWh5H11TxXIloT6/FJN4muIZmbckm1Zf4Xb7v8AwHdXZeGw9rpQZ2Ch5AXZV+ZqxfG1hcy61LH+6e2kLSRGH7rJwysn/AataRezz2MTXgaQQDaV/iY/wt/n+61dVCp+5MsZgJPEqUfhbNHxLq2+y8lAS5bao9lNYmkeItRsohHBI6RSN+821Tu3e7vxbWMAnLDKsW2qq/WnmzitNSMYudPukZfmEcjKayq1YKnyoKdGo6zqSO18eWsGo+IND1yFmk/teERXJJyvmKflavUfDMFx4Xsb4tAos4rdrt5U+823lVrzaxuLe7OhxQhZojOqGFhiSKTcv3h2+Xc392uk8c+I5Z9I1DT7tNsaQDaE+X5m/h/2ulfO14ylNRPoKqnOlyw23PLjqV7r3jD7bezySSXE7EZPbNdZcwTWVxJcW8jqRlgynBrifDLhfEVkT3krvvFN5FEsyCRThTzmu36s1sfFV8Y1U1NC58X6d4q+F13o+qWaNqdm2IpVXaB/dZf/AGauTuPFuq+Mvh5H4anmaXUNKb7TC4H7w7f4t395c1zfhaaXzNV2qzf6Izcf7y1m+DjM3ipInZVWfMRyf4fSum/LF+R6+GUJ8ja3ubttfC8nj1W4iQnUYfMaM/xXEbbW/wC+vvUuq6Xquq30YnWTcIzIZGGXbdWj8PtOtT4hsrYkSRW99KVWfhWXy2/i+tei+IryS6vGSxKwRKw5jXG4L92uGpUcpe6fRUVFw9lUXunm1j4PjTSxKSPmcRuS3zL/AMB/+vXVWdxJY2dvY2+UsIxtEMY27yfvbv8Aeq9DY+bITKnmO3Vm5qSXTpPmeMfUV6eGwaqq8zPF4yjg4/ukZtku6X6Vf1W0dUWVFyO9RxQM0wjY7feustdPaawSMruJFaVGqGx828Q8Vze0PP3QDJ7dqhZ9hIJxWt4itGs5iGzjPFc3dSPv612UqqqRujwK9KVOepb88A8GnRTzBcCVuPesxWrQ09v34rW1xUpWZ0miX0yQJAXIXzFkZR35r0zQPE90txYuzhIlkbeB1Yf3a8s04Mk3zDrXbaKQI4z6V52LgpHu0JKceSZ7Rb3kU8NsZ4lLS4Zcjd81Yes+F7LUL25Mclqjqq7kC9P85q9o0iXGkQjH3feuX8R6lNo9xLdW4U73V5FP8W3/ACa8aHNGVjzqCn7SUYyszM1Lw19neU7Q2xtvA61j/Zxb796t0/vVUvfiFdCy1G1m8tJJZPMRv7v3flqK98SWN4XeJTHGFy0mflZv9mvRpSqU/iO6HNOXLJHb+FLh3iZW6YqHxIdsUsfp3rH8LyTCVpFXKbc7j92rF1qUVxceRK3L8Y9Knn/eXRzVoyhK9tDhNWvymVDYB6jNY11qb5L8nPvWp4hhWPVDEFK47kda5q/CxyKgk5CljxXs0MRHlOarhJxjzEL31y+Qz8HtURu3ik5YnNJao1xv8oZ2Ntb61mam4tLuOKXgyfpXTGrFnl1IOOrNOe98xcbsfhWSmqBRKhkJCLuLVm6vqKrIyA7PLZffPWufS+eJJS53b12jtitOYxcpG5/wkWeSpJ+lFcf9oPrRT5iDFhl2pt6bqsXNzJLH5e9vL/u1n9zUqZZCmOlYGhagkkCMqtjOK1rK5kTS5IwcFfmP0rIiAyFHevVvgp4B1HxtqjabZWn7sS5nmkX5I0/vN/8AE1hVqOGxrShdXkUvAsV1qAt7ZoZpEL/KFVix9Vr3bwr8EtWvGiuQg0yzz5gjn+WVf+A//FV7X8O/h34f8E2aR2Fokt1s2y3Ui/O3+7/dWuyK4rGWGnWfNN28jsp4/wCrrlor5s84T4V2T7GubwGT7N9nkKx/fWif4RaPLZR2jXdx5cRZo8KoI3fhXoNzdWtsoa7uYbcf9NJFFQWWsaTc3At7TVrC5lYcJFcIzfktH9n0FuvxZP8AaeK/nPMbn4LWn2SG1tdXmRIpN5JiXn/ZqAfCG5glwl3ayRbeF2bW/wB6vZjTQPeipgKcwhmWIj1Pmq7+CPik6nLeGayuNxyqKdtV7n4SeN1mBWyhdGO1nSUFgtfTwFOGaX9nx/mZr/a9Xsj5S1r4QeNGuvtFhpIfftVlkkX7q1HF8D/FMukzM2mompMMhpLpSu7P/oNfWNFJ5deNudj/ALZq9keEaL8GLqXRn07UjbWiSHdmEeY0f97a396vSfAngbRfCFnFDYK880cflC4nO6Tb/dz6V1wGK5Lxz498K+DrV5te1WC3cZ2W6NvnkP8Asxr8xqqGBpYeXMvxOWtjMTifdbNbxItg2iXQ1UxpaGFvNZ+irjrXxldy6VdahdsJUgtWmbyZnPzMrH7xX/dq98WfjRqXje4jsrRH0/RUlLeQjbnn2/8APRv/AGWuT8F6NJqchmkOYgvp0auLMHFS5me5ktGSi4p6nby6zo2i6UsGh+ZNcN+6WYxr8i/xNXAeN7ubV7uwsHBz8q5znd/tV2s3hlbS3aWK6kklx8quflFeb6hFc2uty38rfPGrNG2P4ttefhakakrxPfr0vZ01B636lLxxcxT6m9nZPutbZVhDKOpVfm2/8CrISF4X8peD3rT1CK2t4IXXa03lbcf+zf71Z1vG5O4CvZh8B89VpuFa52vhuaO+0i5tp0LTQp+6f0+f56fYeHXuoZGmlkis4oszsp+Xarf+Pfe/8eqHwOYm1Py5Iv3ADNPI3qq1Hr+riRiloZRGv3tvCk1581NztE+ohi4LCp1NTL8R6nHbh4LZPJUrtxtwdtc0btlmEo3M3fFX9YuWMflyEe4xVXRbZ7m5UbOO4rqjGMIXPCnjJYivodf4WvHt760u2d5I5IZAhVvmVl+6/wDwHc1byGbVfMje4Zo/L2/Mf4q5zSLJoJn2coCwFdZ4dhW2v905L26/8sv4pGbG3H/Aq8urOMZXPq8NWjHDNyOVu9Pn0LXVt5mVpYGUP5ZzjrTtW1f7Q8m7O4seaf8AFK9WLxvdkcn5d59W2ru/pXIw3dxd3DASqqH7zPwFr0sM5SpXZ8Zi6FN1U0jrvB1t5ialj5t1vtX67v8A7GqXhe1H/CY28bhAnnclunepPDt5t1e1tY5AxaT5yke1Wro9D0e5TxNHex2jS28VwrM2Pl+VvmrjqTs5Jnr0XFUo8vQ67wxo8OiWNzc3sEtvMQzRtjpu+XP/AKFVqyaN2Gx2cMepqG/vp74Q2azytbru2wlvu1BYMqSx+WfnD7pP7u2uWhTle7OiWYWpts7KwsVDElM4NW76CFY/4Ez+Gall1BdqEhenpXKa9rHl3TEt0r3MPVlT9w+YWPdaVpEyxq8xEuxB6103hR1WUxBkIC8M1eY3GuSuzFhkDso61q+HvETLMnJP41GKpupHQtTShJI6Xxtp0Tu/mrld2cVx19pqCAMkeRXfazdC5tQWCvhR1rk5TCs26RuB7VlhqjhGxdHlxELyRy0OlTPK3AUCr+nWUeWyc7fata4voWULGwHrzVJTErBlcZFdsa19zJ4Zc+hs20AFuJEGRWtpgldSYx9zrWPpF75lv5eQp9hTLm5ljVoopQS7dq5pyctGd1KMOY9Q8A69CIDb3LZP8IrI+IOoRzQSLG2PXmuGtL2S1ukWCYNH3Iqxql3JNcQwNw7yKv8A31WTpQjeTCOGtW5jjdYcpucd6+gf2eLTRda8Botzptm9xbsUcyQqzsrcruP/AH1XhPioWdprEkCXi3ASPDOq7VVv7teu/sj38c9vrdoigrG0eX/vfeWtoVFKULbHDjlaM+V6r/M9ri0TSo08tNNs1XsBCtIdA0ctltLsuP8ApgtX5pUgjMsrIkajLMzYVapnWtJyf+JnY/8AgQtelyU47I8HmqvZmdqXg/w3qEZjutHsplPX90A3/fVeT/FH4OsltJrPhNHka3ik82wZss67f+Wbf3v9lq9vt76zuP8AUXUEuf8AnnIrVa69qHCDVkaU8RXpu9z4b8J3X9mN5N8Npl/eYkPNZPxCazkmWW1wkuOwzXp37W3hhNA1OLxLaw7bW63NJsX7s25d3/fX3v8Avqvm+71Vrjq7KPpXPg6PJUk5lY2o6ig47E18xkuGkPO6sq6bPy0n2x/4yfbmq8ku5i3Nd9ryORu4z8KKNyetFOwtCnNp9zCSJY2Uj2p0IyDx0rq/Hd5b/aTHbbfcrXNwQsLR5W6u2OlcVCc5U+aSOio4SnaGxoeDdAv/ABR4nsNC0xN11dSCNAelfo78MPBGl+AfCtvo2nIrOfnurjGHnk/iZvevBf2LPAUEd3feOruMM6RrZ2asm0xttxI3/ste8/FjxrY+AfBl34ivf3jRDZb2+/b58p+6taRSb5mOopJ+ziQfEj4h+HfAWjfbtZuC8rqTBbRf62b/AHR/d/2q+V/HPxs+IHi20mubO/OgaWLjyVtbM4kYbd3zSH5m7f3a8w8ceItU8W63P4h128e5urp+f7qr/Cqr/Cq/1qt/a0yadJZL5awyzLLkr825VZR/6HUT5nsVKMaPu/aHaheXc7tcXl7NPIxzmaRmb/x6vVP2O4Lif4ux3+cQRQyKf95l/wDrV4rPcPKgVt33s5Ne3/sZ3cw+KFvpznEawTSqPX5ayqqSjp3X5m2GXLzc3Z/kfbLcivgb4gfELxto3jvU4NK8U6vaxrdSFUhumKhd392vvjsa/Nfx7cJd+O9WaPlBdSRq3XPzNW84v2sWvMzoNKlO/kdzpfx3+J9iqsfFE1x/18wxyf8AstbUH7TnxDtwDI2k3Xr5lnt/9BavIVtU8vfn8Kzb3yx9zqKIz94TcX9k+4P2bvifr3xGh1efV4NPh+ymPy1tI2H3t/Xc3+zXofxF1O70bwRq+rWDIl3bWzSRM6blUj/Zr53/AGB3cnxUpPAFvn85K97+MhT/AIVjr/myeVH9kbc+furRzyVNv1FyxlWUbdj4p8Q/HH4o62ksM/iye3hbKgWUawf+g/NXA3F1cS3bXNzcyTzS/MzudzMf96pZ4xNezSxjbG0jFf8AdqNo+m4VKbmtTp5FCVke++HvhD4a8d+DrDUfAmu/6ZDGi6jbS/K0czL83/jxr0DSfgPrMNrBAviaz09Il4jS3aVmb1Zty151+xFqE1t8S9R0tT/o93pxdh/tRsuP/QmrnfFHxB8U3Xxe1SWHUrnzrfUJo7dUmZVijVtoVV/u/L61yV8PTkry1O3B4uvzypU52v5fgez+IPhR4ytrpY9Fms7+Fu8knllR/Wsy++ByppUup+NvENvYKg+YWY3cdhub/wCJr6H0G6N5o1ldMUd5bdJCy99y14f+1ZrcnnW/h+GQj/RvtBUfxFm2/wDoIf8AOsnhadCn7SmtyaGKxGLrxpuW36Hyzqlq7Brkf6vcyg13vwY+Fcvj6xurqDWILOWGTatq33pV/vGsG8s1GjNEJMBW3FV/vVq/s/X19a/EaxW28zyUuI5JCv8AD823/vls7azpVeaPoetjaGto/E0d/dfCPxZpGi3dpbaULm6eZXQR8qyrVc/s+60vh9tV1jW7TRI4o2km+1sJNvy/7Py/+PV9dx8gGvE/2sXn/wCEHSBrjy4W8w42bvMk8v5Vx/30fwrX2Dw6dVyueVDMa2JSoJJHxG8rztvkcMM16Z8EvAdx42utQs7TU7axv7eJZYYpV/1+R8xrzmK1nSWPzQyoD/FW7otxeadq9jqdpcTwzQuskM0TbWVq0quMkXRlKmpP7R7LZfBvxfa6yIZLaRWEnVBiMf7WfSm/EDTp/AupGPVFSSWa3WaMI/yxj5vlZj/FX1D8PtYfXfCljqNxsN0yBLgKflEg64r52/bj0ueW407V7SKeVY4VjmKfcRdzfN+qiuR4KlKCqp3uN5nXrT9lNWtvbyPm3WLuXUNQlmnclnYyNnvu6VBYTJZXRcxxS47SLuU1AtxAlnJHJG73JcbGzkBfn3fL+VTRT201nb26ROlz5rCaRm/dsvG35f4e9d0YKMLImdaUnc9l8CeCPE/iiysvEej2lncW8F0FdLdlyFxXZ6H8LPGuoa0Fltpo7eOZijTNtEfSvbPgH4atvC/wt0mxt1TdJF58rr/HI3Jaun8X6idI8MX2oZ2tFCSjf3SflX/x4islg1Uhzt6Ef2rVjJ04JX2PBtO+ErW+tPor+LdOuNQghS4WBflZm3H5fvbh90f99Vma78M/F1jqsKwWMt5ETl2jGf4q8JfxJrWj+KpNQa/mOqWt20n2hm+ZpFb73/Aua/Q/w/fpquh2GpxqqLeW0dwEHbeu7+taQwUWrxkc1TG1KbcJanidj8LfEGoNG00iWMRjG4Ny3/fK1Pd/Aea53+b4hU7un+j9P/Hqk/ak8c6v4b0ax0zQrqSxuLtme4uY/wDWLEMAKPTcx/8AHayf2WvH+seINZ1nw9q+ovftDClxbSXMm6Y/MVfn+792tvYwvZszvVUfbJJDLz4BQaXZXV/e+K0SFIiWaWHYqj/a+as5fhBqs2n22paTe297byQK+Yx8xO3tWd+2R46RdVg8FCWRUjt1up/Lk+VpGztVl/iG3/0KpP2J/EmoS6hq+gT+e+mtAtxbmTOFkVtrBc/7OP8Avmoq4eMpdTWlWqQpc6sy7p3gvxjdMtsNOuFVZmXfKMKIw2V/rSeIfAS6Xqek6bqfiC2t7jVJ3hVcf6r5dys3z/8AAa+lbiQQwySv91FLH8K/O74heLbnxH401TWLqdpTLcN5fPRVb5VX/gNOGEit2RDMaju4qx7V4g+DPjHTF861YahHtbf5Bxu6bdq1Ponwe8W3l15NwwtbYDLSnjDba9X/AGatfl8Q/CPS7ie5kuprfdbPLIOXK45rS+OfiK58OfDrUr2ylSG4cLBDI3QM7bf5ZqfYXjzX0NKePqSaikrnl+g/Cord3dvZeJba/ns5Nrw7PvHarf3qwbn4d+NILyZG0yZGiOY2XDrIO21vzryv4R+PbrRvidYalcTKkVzcLFcqDtARsKF/3a+/QNwBrOOHlNtXsyqmOlSkpLX8DwTTPg9rV2izX91a2jSxL5kYDOd24V0Nv8IzFe211/aibraNlUmP5i23arFv9n+led/tbfE7X9B8Q2vhjw7qk9iEgE95Jbttd2bO1d3Zdq/+PV3n7LPjfUPF/gWSPVr2S9vrGby3llbMhVvu7qv6pS0i7sU8zxU4uaaOB+I3wTi8P+DdU1abxSsslvbtNG0sewOy/Nt+995qn/Ycumni8Qoy42SIwOeoauJ/a+8f3WoeO7nwlZSGOz01dkv91pGTc2fzrsv2GGU2WvKDlkdQR/31TdFQ5bdzJ1faU3zPW36nvnxIfyfAusylWcLaPlV+8eO1fDXxAJsdYMMGozNNvMkqL8qx7vu/1r7m+I1o1/4F1mzSTymltGAf+7Xwf8QdXstR8WlrWJxHbRLbs7DDSsn8VOpriV6GuGq+zwU15oq6N4v8R+Hrl7ix1GeM8MTvPLL92vtr4C+Oj4/+H9rrM4Vb1GaG6Vf4ZF//AF18IXo/d19TfsPiSLwfrC7SqPe7lz/uLW8qUaU1bqcHPKrB82tjuP2pdMi1P4NarLIm4WbR3GfRd21j/wB8sa/P9nOOBzX6I/tIOIvgd4tZv+gex/8AHlr87mGXAPeujlvK5g5WjYYFb+Kq8r8DirVwyKnyjNUZDuB7VokZCbqKjy/qKKYFudmlmz1z61p3MTxQQWqnlfm6fxGqWnRZuQXHAq9ABd61bx+bt8ydV3f3fmrKS0Naasfon8F9IXRPhhoNljEjWiTSf70nzH/0Kvmv9s3xX/a+uw6JbTr9k0n7y7tu+Zvvd/m2rtX/AL6r62ZodL8PkqvyW1nk84+VVr80/HeuXGveIrq7uHZi8zyOrDGGZtzVztS0jE66E4xU6k9+nzMiNicDnHpW5olj9oRppDtRTgHGatfCrwfrHj3xFNoWjRpLdCBnZpG2qgDL8zH8a9/1D9njW7TQbuKO5tnRgjnyWZpPlX5sLt/8drnxEpx91I0w9H228lH1PnfXfskIOz7w6V6j+xik0/xkt7lThI7WZG47MteJ62Wi1S4tv3uyGQqvmLtbFe4/sRMT8T3AB2+Q3zZ/2aclyUo/L8xQ5nOUZ9Ez7gxgV+bGtWL2/iLUnmH376bA/wC2jV+lDAbCK/O74o3Ag110C4laaaRxn/po1b1ptOMV1JwtOM6U3LpY5+/mEcRVTzisWduR702acufnbjtUTc1KVmEj6s/YFH7rxZz/AM+/85K94+MyJN8KvEaSnCmwkyf+A14Z+wNLjSvE0JXBS4hY/iGr3T4wCM/DHXxIhkT+z5MqBlmG003/AApfMXLbEx+R+e080LXEmIgq7vlwaiPzfhTL+3mt7xzKGVc/KW7r/DSxt1zU0vhNa/MqsrnsH7HvHxuthjg2Nx/6CK848YXZsvinr12p4XVboN/utI1el/seKD8ZrfnGywuD/wCOrXknjd45vFetOjSmZtTuG3fw7fMaqlFSjZk0pShPnW6sfox8PVA8BeHwGDD+zbfBH/XNa+cf2vpmt/HVjIvJ/s9f/Qmr6N+G+7/hX3h/f97+zLfP/fta+av20ru2HjLTrWMf6R9iWRmz/DubbU11emhYWr7OtKXqeGXOtXL29zCuVwME5rc/Z4u9vxh8P2+JStxchMIflP8Avf7NcRPGWh3Pwp5x6+lem/slW32745aQ8hxHZ29xcZ64Kxsv/s1Zxw0OW1jorY2o9Wz7f0DWIdVS+8nn7Jey2rc9Chrifj5bRN4WtdRuXISwuhMxH8S+WylfxzWL+zT4kj19PF5Tb8mu3E3HZXc4/wDQa6z432MmofC7W4IUdplhWWMJ1yrK39KvErmoNHPh/wB3ioL0/E+B2SS+njUDPmzeY3su6teW9FhPuhCtImGU4+UVS1ezuvD+vXthOoIZvMgkx8rLn+Go2BngWUyKJDIqDccetcN4teR6cqcvb6n23+zfK134CfUfN81L25adDn7vyqpX/vpWrJ/aS0ppbXTtWMULW0AmtryRjkxxSKrDj/roiVc/Z91WxHw+tRYQxpafbDbqqHjk/M3/AH1XeeNNFh8QeGr7SpxlJoWH444raEHLCWRyOt7DHc/mfmdqFtJa6hc2srfPBI0Z+bP3WrrvhLpVvqPizS7S6Qyi/vfsqRr/ALv3m/2fmWqXjnQJtA1jUoJI3221zJb75F+8d3yt+rL/AMBr1H9jHR7nUfHplaBH0+yha5Luv3JvurtP9771VzKdNW6nQ4unUcnstT7K09o7eddMt4gscNuhznp/Cox+FZHxZtG1L4dazZQbzLLBtj8s4bfn5f8Ax6ue+GXiRvEXxL8eqoH2fTbm3sYmB4Plq27/AMe3V0HxYvY9N+HetXsrtGkNtvLL1HPatpNqi7eZ5SjavH5H5w3RaK/eO/LgJIy3G37y/N8w/lX6VfDhkk+H/h+SIP5babbld3Xb5a1+aes3n9oard3qReWtzO0ixqc7dzV+lfw2jaD4feHoH4KaXbrj/tmta0170fT/ACFX3fqeB/tpSbZNMlRs7IGyv95WauC/Y61O5m+ORa8kLyXGlzRszdW27f8A4mt79uPn4geGLVml+zyWJLhT1/fV5x8OLx/ht8W9H1a9ikjsorxYpJj/ABRyLtbj/ZVt1QuWnUfdna41KmHUlstPzHftVvPcfHPxBLMoVQY1j91WNVFd5+xbLe3njeSd555Y4NPkhy8jMv3lZeP935axf2xA1l8UBdW9naCHUrKOeK8QbmmX7v3v+A/w+tb/AOxBGx8QXshlYqsTKEPT5iv/AMTUYiUuVX7r8yaCi4TS7H1fr526DqEg6paysPrtavy+mmMkzyYxvYnHpX6f+Jht8Nakf+nSX/0W1fmZrOmtYTRRsZP3kSyZdNrfNXVOUeY4oQm4SlHZH2v+xpGI/g9EVkD+ZeStx24Wr/7Wuz/hTt6z9VnjZD6Nzg1hfsMRyJ8JrwyfcbU5Gj/3dq1oftlsy/B4qp5bUrfH4bmrNQ9xoql/FTPjr4bWVrqvjHT7O/ultYJJFzK3RW3V+llgc20XH/LNTX5meHZY5ZrKxgzHdSX0blm+7J8y7F/9Cr9M7M/6PGfVBU03eqy8TyuC5T4b/bJfb8cL5cZ/0S3/APRVd/8AsI3MLS+JLEDE5EMzf7vzKK5H9rW1Wb4ya/eEZFvpNuF/3m2r/Wsb9kfxdb+F/ipDHfusNnqsP2GR2basbsd0bN/wJdv/AAKqlJSenQcqMoRT7o4j4r3MuofFLxRdS/fk1a446/8ALVlr6A/YRmZp/E0BVQsaQybh1+bd/wDE14x+0Noz6D8ZfEdpIjRxy3jXUQPeOT5v/Zq9i/YPjcX3imXH7tordQfcbqK+lvUxg01Kx9EfE2V4fh/rckcvkuli7iTPTbX56ahdpqmuXl9AjKtxMzqrD+81fol8QPKPgnWFmXMZtJN3021+duoWJt/E0ljpqvcKz7olU5+XrWc5qFa77HVh6NSrQ93a/wCho2ujXl3dW8DJIvn8ozDaoX+9X2t+z94Zk8K/D+ytZv8Aj5mG+Rj/ABf3f/HcflXnvwk8GR+J4tD165jIt4LFY5kdfkLKzY2/Xd830r6HijWKJIl4CjArDC1Z4mpzPZfmXjKdLDQ9lT1l1PG/2ytaTS/gzdWHmbZ9WuYbaMeoVvMb/wBB/Wvhl88bRmveP2x/GaeIviHBoNjL5lnoSNG+PutcN/rP++flX/vqvDxFno36V6h5nKZ8yHbn9Ki2A9RWl9lUdePwqSONU6d602Fy3MHY/pRWy8CbjRVE8pSjkbbjNXNK51eyz93z1z/31WbGetKJxEwkQ/OOlZS2NIv3rH6eeLpUm8A6lLEd6Pp0pQr3HlGvzN1VlkvnZUZc9jX6K/CfV4vF3wb0e+t2VvtGmC3b/ZkVTG2f++a+DfipoJ8OeNb7Sn80yRbfM3L/ABN/la5r2qr0N1G8GuzMfw14j13w3PdXGh6pNYNcxeRM0TbWePdu27vvfw16X8F/jR4v8PeMrZL7VZ7/AEu5kzc2877lC/8ATP8AutXlFraTXEy29tHJPNJ8qIi5ZjUmmM8Op2skUHnyB12xMvDNROMZJvqXQcnJRl8J77+2R4V0S3/szxdpUcEaaqfM/dLt8xmXdu/9Bqv+xPFKvxBBZMIscjZz13L/APWrpv2q4N/wb8FPc26x3sUcbFP4o90Y3LXPfsezLF4301XnTdcrPEkfrtj3VwSl7tvNHoU46Sfk/wBUfaZ6V+cHxin83x/qLqcxmVlX/vpq/R9j+7bivzY+LzZ8XamcdLyZf/IjV11netD5nFhV+7n8jmLRI7q6UMyqN2NuOtRzvmWQY71S81lk3Lw3YVNbt5s+JJFTcerVpya3IjLSx9Z/sCP5kHivjG37KP8A0ZXv/wAV3SL4fazJI21Fs2ya+fP2AG2r4tTGf+PZs/8AfyvfPjI8UXwv8RTXH+pisZWf/dUVE1+6n8wUv9pg35H5++IWuBq17bXUvnTxTtGz+u3iqMgWHADlyy8g9qg1C8kvr+4unUK0srNtHQVEG9amjBqmrm1aanWm0e5/sYrn4vTv0CaVcE/99R14rrEjPrd8+7O64k59fmavc/2L18jxD4t1UnAtNEbP/fW7/wBlrwT5pzIR1duT/vVoZH6WfDht3w/8Ov0zpdr/AOi1r5e/bQRf+Fl2EvT/AIlcasf+2klfUfw8XZ4C0BNm3bpdvxn/AKZrXyr+3C7J4/0r96oB08YUfeHzvTmvdiY04qUpXPEZo1mxntXsf7I9qlh4i8WeI2XA03RJmDe7fMf/AEGvGLHz5pYLeIF5Zm2qB619BfB/TJtJ+CfjzU5k8q4v7NbPHSXc25fm/wC/i1EpRpux0RozqQv0Iv2HdRmHjHWtKnf/AI+bT7Wqf7SyD/4qvqrxDD9r0e6t8Z3ROoX14r44/ZltdQ0H4/wWixtNbhbi2lmi5X/V/wDxW2vthjuQr60U5xrU5cpnWU6FZc3Q/O34hPev4jeyukZMQRtG0nrlt30+b5f+A1zt0s0FuqYxcKw8wf3a+pPHXwAvL3UpvEUWpi/ngkaaOxxsEiqxZY91fKur3V1/aN8LmJobhppfOjK4aNt3K1wUYSjFU5RPZxOJp1ZKpB3sz6v8Ga6NB+AY137KllFZ6naymNfl+XzIfMP/AI81fQlvIk9rHcRMGjkRXUjurV8j+BZ49R/Y516LU5mkhi1JkVmP3V3RMv8A49XrX7JPjQ+J/hhFpl3MZb/RcW0mfvNF/wAs2/75+X/gNdmGXs1yHmYxe0XtfM8//a48HJZzw6zpmnKTrl3i8kAbiZYWVW/753N+Bro/2cdKTwJ8Ldb16/kDJDE04l243Ise5f517L450G38S+GrrTLhAcjfE/dJBypFeNfG26s/C37PC6Uv7r+0kWAp/FjG5v8A0EVzeylTxFn8O51QxPtcL7P7W3y3Mr9hy4uLu18X31wdz3d5HcMf9pt+5q9k+N1tb3vws162ueIntcMc4x8wrxP9gj5tJ8UsRyZ7cH/vlq9d/aPQt8DvFihtubE9s/xLXYlzQa9Tz5u1dfI+DvClppt14+sbKQF7N74Ih9efl/rX6M+Dkng8KaXDc4+0R2kaS7T8u4KAcV8Qfsz+HNG8V+INR0y4IXW4oVu9OkkP7tgv3lZf+BK27/Zr7n0C1ltdHtoJxiZUG/HrWVJyeI20SNMS4+xWvvX2PEv2lPBFz4s8UaNPZ6bLfzxIse2N9vkR+YzNJ/tV5z49+DfiEyT61JZzWjqpwyt5y7fu7tq/dbbX2C0Y3+YcFsYzivLviB8b/A/hPWH0S6nmvr9EPnxWoVxD6qzFtu7/AGazq4SUpOpzWOvC5lOFNUVBNHwxqep61dWFt4fvb6a6sdMkc2kcnzLF/e2s33V+X7te9fsTaobnxZNYSLHElraMsCKOWO7Lf+y15H8XodEt/Gd7eeFp1k0LVR9rtVHymJW+/Gy/w7X3fL/u19Gfsj+H/Dl9o9l4w0VUt723D2mqws2cuB/rF/3l2t/31W9SMpJLzRy+1jTlOO10z6I1nnS7v/r2k/lXwV8Q/DniHxj4z2eH9NuL6NIYRHtXGA27/wBmr76uIvtFvLFnaXRlz161k+GfDmn6LBtgiRpmGJJWX5m/DtU1qM3UjKPS5FHExp0JwfWxx/7OfgzUvAvw8j0PVFRZ/OaZwpyNzfermf22zj4JsfXU7cf+hV7kOpFed/H2bwt/wr+4tvGdvJLpM0yRM8ce8wOfuy4/2TXVFcsLnPFylUsj4H+H8SXXjfQ4Hfyw9/Cc55+9X6cWOGtITj/lmv8AKviP4H/DvSvEera9PpF5DNq+hX+YSZP3dzbt9ySPb91uG/76r7atV228anjaq8VjGUnVenQ1rKMKSjfqz5v+MHgK88Z/E7XbazsrphLZwNcTxhdrFY/3cYZv9r5q8h8a/CLxH4f0m0S+0qa3DQyeZLGFmTcvzLuZfutX3eYYw7Pj5m6mvFvGvx/+F9lrE/h27mutSRS0VzPaRLJCn/Atwz/wHNYywc23JTO6nmnuqDgrWt5nx1Pc+JfFUUZvry5v20228mN5fmaOP+7u/u8fxV9F/sLXAebxFbbSPLWFmX0PzD/2WvA/FN5N4X8Ya1aaNfRXVhPctLDNBzHNC3zK3/fLV7z+wnBjUfFFy7RgyxW5WMddu6Tk1bT5ve8rHNNU1BuHzPpjxPbTXeg3ttbjdPJCyxjPU4rybwb8E9KtNcXV9SihS5RtyiLrXt4pGFOpg41Z88zOjjqtGm6cOpS0vT7TTbKO0soUhgjUKiKMAVyPxa8Yf8Ij4eLRl2urhWEDhNwj2r8zMa6ax1jSdRubq0sdTs7ie1O25iilVmibrtbHT8am1LTrLUrGSzvreO5gkGGSRcitKlJ+zcaehjSqL2qnNXR+cHi+3vn8YaqJDLcMsnmSM/JXcu75v++qyEfE2zFe0/Hzw9feC/FzreoJbTURIbV1TaGX+Ld/tV4Jbz41HdIeD0rPA1akqfLU6HpZjShG1WDupF7VLr7PGyof3o6U+NhJGsi9GFY2s3JkYjcm3tipbG52WknzMcf9813nk3J5LpI5CmcYNFc/dTGS5kf1bNFFyblqykU2wI5xU1uFuZtqNgbPu4qjZPmNiF4z1zSQ3EcU2+OTdn8KmWxdPf3j7B/Ym8aQWIu/Ad9dLm5ka50wM/8Ay02/vI/r8u7867n9pT4TL4qs5/EWi2wfV44DEwj+9Ivt/tV8MaNrGoWN9aahY3D2l3bzK8M0R2sjL91q+2vgn+0d4e8Q2VvpvjK8t9G1iMCNp5Pltrj/AGtx/wBWx/utXK6LnCzfvHRGqoT5ony34ZN94O8TQ6lqWn3UP2Npo8tCfvbdv/oTV2fwG+FniTXPiHoepSQyW+mxMt/PNInyoqt8sf8AvN/SvrnxFbfDPWbZp9Wu9BngJy0klxGVb+L+9XkvxX+PHhzwx4cl0T4eCOa4ZfLS/gi/0W1/3W/5aN+lYezqXvO2unqdca8Jq0I6r8Div2uPGVhqWsyaFaXcMsekIYHjxkLNj5j+C/L/AL1c/wDsaZl+LVtC8aukUMzhu6N5bLx/nvXkV9p+ry6e+u3qyPDLJuM0h+Z2ZvvfrXrX7GsyR/GPT0WQh7i2nMy4+U/L8tOMIqL5XfUHWk0o2tZM+62+4TX5vfGBvP8AF2qhB/q76ZT9fMav0hxwRX5ufE64R/FOt9sahMf/ACI1XiNasDPBtOnO/keezfepYz8j7m9MUOM1GvDZrrsc17H2B+wF5jReJ2BBi8u1X/gX7yvcvj6UHwa8WmTft/sqfO3r92vB/wDgn3cs58XWh5RTbyAf725f/Za97+OzKPg74sLoHUaVPlD3+Wsqnu02EpXqr5H5viRfWpQSagEm3naoz/Dj7tW9Kt/tl7Hbrt3u235u1TJ2jc3pU3UdkfQ37LoS0+G3xN1Ufej0vZu/7ZyV4ho0e2VRPBm0uisfmL1ib+Flr2z4TH+z/wBk/wAf6kW2/bLv7OGx/DtjUf8AoVeGaLLef2haIivJEsyny85/iqKj9xmuFjasn5n6Q+BE8rwRokWc7NPhX/xxa+Wf25okXxbo91tzKbLbn+H77V9TeBpkuPBekTxoVWSxhYZ9Cgr5e/brvrga5o+nGJGt2t/MDn7yybm+7+FEvhgYU/4k/meL/BnWtN0b4j6Xe67Es2muWtrpW+6IpFaNmP8A31X3db+BdBn8OXGl2rH7Beyx3G9Gznbt24P/AABa/OVP9UR/er6M8VeL/E3gD9m34b/8I/rFzp99fvNcSSKdxMfzPt+b+H5kqnShN3aM41JxVkz6l8OeHdB8K2s/9n2ttaLK2+eVuDI395mrdr8+PDvxN8T69rEkXi7xTfXdvKjKqzNuCyfw7VX7tfe/hmVrrQbG7fh5reNm/wB7aM0qEoxm6cVaxWIoyUFVlK7Z5l8TvjJB4C8Rvp91oL3UUZhDzR3Cq37zvt2+1fL37SeraH4j8eReI/Dt6stjqFmrmL7pimVmWRWX+9wrf8Cr2/8Aa00eSVdQvJFhjtZtK+WUnDNNHJu2/wDfNfILDNZUJOpOafRnbOFKlThKmt1qfQvgRHf9i3xHEiEvJq+FHvuhrgfgb41k+HnxHs72ab/iXTt9l1JF6eW38X/AW+b8K9M+GFrbzfsj6nFdzmO2OtebM68kRq0bH/0GvnvUJE1jxNM8SJaR3V3hV/hRWamnaZK5XQa63/Q/TyGWOWIPGyyRuMhh0Ir5K/bi16CfVdO8PRXSeZZwCZoNvVpG+9/3yo/76r279njVhe+AbLSZbz7VdaOPsMsjD5mVR+7/APHf5V81/toxRH40RAjO/T4N3/j1dHOpxUkclKm6dRxe5337ARU6T4rAOdtxbn/x1q9r+OkKXPwl8RW8s6QRyWTKzt91a8U/YIt3j0jxRM3SS4hx/wABVv8AGvX/ANoyTy/gl4sbbnbY+v8AtLUxtKDt5ktuNdN+R8JeDvFV34d8V6drmlrb6fd2J+V41IV2/wBr/Zb7rf7Nfo54bv5NS8P6ffSxLDJdWsczIpyFZl3Yr8vc5r9OPAAYeCdEDjawsINw9D5a0U3aVh1X7TVnkH7W/wATdZ8F6Hb6LoAWC61IOkl5u/eRR/dPl/7XP3v4eK+UpfBut3ujw+JYUhkSWI3FxtZV8kfw/wC0zMq7q9x/bwBbWdBVVyptnZh6nLVrfs9fEX4carJpvgX/AIRuTT7n7OsNvNdssi3Uir8wZv4Wb5ttZVvbSVo23N6UqNJXknqvxPK9B+Gt74i+Fd7r80e3UdOtXuoH2YM0Ofun/dG6uk/YhfUIfH980Nwy2D2pS6i3YUsvzI23/vqvq/XNI0+DwlrFra2kNvDJYzLtRAMfu2r5N/YvuVi+L01gj7lltZGDjo22lTp1IKzfX9QrV415c1un6H2dczx28TSyHCIpYn6V88fGb9oZtAhfT/C2nO93Kvy3dyV8tP8Adj/ib/er3/xAhOi3n/XCT+TV+aPiu8mn1aZZXMmxv4vSt5yn7RJbGNGFP2Tm1qfZ37HOt6lr/gLVtT1e9mvbuTVZC8srbmPyrV/9rV9nwjuTtB3TqOf91q5r9hR93wv1Pr/yFG/9FpW/+2Px8E75v+nuH/2arkvdZnTlaqpHyD8E/FmteDfiFpuo6GhneeVbW5ti2FuI2b5l/wDZq/SCJsoGx1XNfml8LJdnj/SgFVnaXavPRq/SrTwfs0eePkX+VYQneo15F1qceVSPl/8AbD+K2uabqD+ANFRrOCa3V7u8VjvmVh/q1/ur/er568DeD7rXoPtUIASKXaY/u5j2tukLf7Lbflr0j9rqaxT47rHfrO9lHFbyTpB/rPLKruRf9r5Wr2T9nzxz8LvGSf8ACL6T4WTRLq1DPb2lyiyecn8TK397ruWpruq1anuXh5U6TvNXR81X3wn8R6f8O9T8Y3yLDHY3UcXlbcmSNm2mRW/3tv8A31XvX7DVjbpo+rahE0fnThIZNv3vlZuW/wC+q9T+P9jbr8DfFVrDFFDEmnMygJhV2lW/pXlH7B5dNI1/zIZAXnR1dvusu3+GspxqJQcnrcpThKM2l0/VHv3xE1i60LwRq2tWEUMt3Z2jTRRzEhSffFfGfxQ+NPxI1vR/sk2rR6fb3MzKo0w+TuC/eUt97r/tV9seL9Hj1/w5faNLPLbpdwtG0kf3lFfNPxQ/Z8k1HTIv+ET1ixubiwVjHaOVVsfxD5f4q6asqiqL+UnDey9jPm+LofNng7xVr/hPWo9X0PUpbS6jfLlT8sn+yy/xLX3/APBT4hRfEHwTa6s9v9lvlULdW+fut03L/stztr879YsbvStQn03ULaW2vLdtk0Mi4ZG9K9R/Zb8d/wDCK/EnTbS8kZbG/k+ySMW+VfM5Xd/wLb/49/erWW/MYws48svkfX3xz8HW/jLwLcWn2ZZL+1/0myIX5hIvVf8AgS/LX55eMLBtL1jyWUoGjWVUb76rj7rV+pzYIHvX56/tXaHB4f8AinfWqxlVkfz7fj5fJk+baP8AdbdWTTVRSZtRm50XTfTU8XnOcUizvs2/7FLMhbGKqtwK6jgHef8A7VFQminYBEJC5K4zQGz260yioZRftX2gY61dWTJB3VjoxxiraPnt0pF3NCeVflrf/wCEkifwImhrH+8Eqs3H8O6uNllLY2tSwzFc5brWdSnGra5dOrKm7o7rxL4q/tPwrp+hQQGNIQvm7v7y/wD667/9i9fN+O+lspyEtZ2b/v2y14WZWYYJr3X9iyRP+FzWEZcKRHJIPf8Adsu3/wAe3Vl7ONHSBt7SVSfNN9P0PvzFfmB8RJg3jXXI0+6NRuOP+2jV+n9fl38RDF/wnWuiJcAajccZ/wCmjVvP4omVN8sZGCF3d6Yy4cLTFl2yk5xT8itDK9z6w/4J7DF14u/3LX/0KSvoH46BX+D/AIrR2Kq2lzgkdfumvAP+CfEjGfxgpPy7bU4/GSvoD42RpP8ACvxHDIxRH0+YFh1A2msa3wM0pxvVSPzm0qy1DUNQh0/SrSW9vbiXy4raOPe0h/3a9M1X4Q+M/CnhO713XdOgspLQLdwt5iuysXXdG23/AGa739hjw9by+Odf1i8jUz6VAtvBnqhlLbmz9Fx+Ndj+0V8QLltQ1PwRDbW8lvcQx277k3NK8i7v+A/eXbXJipcsIu56WBjOpXcILb8DnPFUdr4b/ZEt7Wyf/kNX/nBVO5cszMf+A/JXzjCslvLGdxDht1fQn7W0kmjeGfBXgu2JC2dgXnUcjO1VXP8A3y1fPd0lwlvvnGMjIFaRfQzqOXNzr1/E/Sb4fBU8A6BGh3KNNt8H/tmtfJ37dO8/EXRV3ZT+zT8v8P8ArGr6w+H8MsPgHw9DMf3iaXbq3+95a18v/tu6Td3fiWw1KCBvLt7DMj4yu3e1a1HyJXObDJznKx8zyvldle9/tauLHR/h34YVuLDQVdk9GZVX/wBlry34PeH18T+P9L0l1DK8ysynuFavR/2zrqKX4pRQqcSWunxQgf7ON3/s1CqK9hujJanlHgSye88WabbmEvE1wvmqOy/xV+gnwS1JdV+GmkXGyWN0jaBlm+8GjZl5r8/dC1X+yoLhoolkkl2bd38O3NfdP7Ol7LfeDnkmURh2WZF9FkjVq5XKf1uN9mjrnGDwLSeqd/0OM/bcjlT4f6ddR7kQ3vkzEf3WXcB/30or41ds193/ALXmlNqfwN1iWMrvsZorzn/Zfa3/AI61fBituYCuxRtJnHB8ySPpzwVbm3/ZK1aEK+5NbieRW6j95Czf+O1813S7blyDzng19Z6D4du5v2U7zSrhlWaOVZp327dqxyKzf98qu3/gNfLmo2K22phdR3RW32jZJKF/762/8BauGnWi/wCvM7JUZOL5Vpf/ACPoj9hTVbttb8SWMkkjxPawzLkfxKxX/wBmrzv9rXUobv47av5b5S1jt4P+BCNd3/oVeofsvvofh7T/ABb4pt7gx6FYWy75GbKtJyzbW/vY2/8AfS1863w1zx14m1TWIbU3Nxd3El1M3aPc24LurphOKheWiOe0vbaas+nv2HIZrfS/EUcozGzQSxN/eVlavVP2jGRPgl4tdxkf2e3Hr8y157+xd5yeDb6KRcLFdeWqsOVOPm/WvRf2g4PP+DnieEx+YDYM5GccKyt/Spw8/wBy5PzDExviUvQ/OizAkuY42GQWr9M/hrN53w68OS7du/S7c4znH7ta/PjxZ4c1XQNat7qzt1uNqwzq0abo/wB58y1+hngqMp4M0aN4xEwsoQYx0X5V4FVRrRrTUo9isXhpUIpPufLv7eFxNFr2g2qxfuprBmd9vPyyfdr5t0a8l07VLXULVzFNbXEc0bDsytur6o/bOt72/wBf0axRn+zjSbq5cKOrR/N/7LXzn4S8K6hr/ijR9NtIGMd+ylGb/nmrfM30oVaEHPmKeGqTpwnHX/hz9GL27W48FXGok48zTWmz6bo818b/ALFUTt8YRdNwq2Mwz619O/G3WIvCnwN1248xUkTTPskIYcGSRfLX9Wr5v/YetpZviBd3ChjFbWxUMOFG6rqzcUmvI5aKvzfM+x9e50S9/wCuD/8AoLV+Y2q3CTa/cTSJtXzmBXOa/TrXBv0S9iB5e3cD8q/MLX7aSz1m8t3+/FMwB9a0k1z6hT5uTTufY/7C4H/Cr9Sxx/xNG/8ARaVs/totMvwSnMTbQb2EOcfw/NWZ+w1CyfCe8cniXUZGH02rW5+13DNc/B26tYInld7mIbV6nrRJ/u7iV3XSR8X/AAwk8rxfZhCqyCeMxuy7mjbd95a/S2wb/Q4Tj+AV+aHwutpJvH+kRjYNt0vmGT7oWv0usxi0hB+8I1z+Vc9N/wC0N+SNqr/cRXmz4V/bRhVfjfezGVN0ltbqF/i2+XWD+zVrNxpHxV0uSG0FwJpVjPGWUM+3ev8AwFm/4DXSftrWLx/GF79pI/KuLKFFUH5l2r/drj/2eNOu9T+MGgQ2gk/dz+dMydVjX71aVfgZFJKM1df1Y+9Pidpc2tfD/WdIgb95e2rQLn/aG2uX1DU/CPwO+GsK3AWK1t0WKFF/1t3Nt/UnH3q9OFfnr+1V8RZfHXxLuYbWXdo+kM1pZgfdfb/rJf8AgTcf7u2tFBSldmHPpYo/FT4y+N/Hl7MbzVJrDSw37nT7Rykar/tf3m/3q4LT9W1Gwu/tWn3kttKP4kb5vwrMmkxjiovO/wBn9a0sSpNPQ2Nc1vU9d1E6hq15Nd3TIiNNK+5m2/d5qPSpvJ1S1mzjZMp/8erLaQN2xinW74kD4+6350pR92wKXvXP1Q8GamuteE9J1dc/6XaRyc9fu18xft6aIj3uia8kW7dbyQyMo6bW+Vv/AB6vdP2c79tR+EOiTs27EZUH2Brz79tR/svhLSrvPyxTSl1/vrtX5f8AvrbWDlLkTOilFe1cPU+FHPFVZh0qzccKwqk5FdJyMZmikJoqhDM0tMpRwuKzKHqcGpg52kA9arbgOtKHUd6kqLubM8Fhb6b5kkjNcv8A6uNPu7f9qslWyRR95PTNNUYNJaG1SUWrRRciOR9K92/YyGfjfoUu5eY7j5c8/wCpavBoTnIr6C/YovbdPjHY2s1t5kk0M3kTY/1beWzN/wB9LUVNiaSs5XPvlua/Lr4jhY/GusMB96+uG/8AIjV+orf0r8uPie2PG+squF23s2Mf9dGq5O8kJfBI5ORv3hqwrGqlSxffFWKKPrr/AIJ8L/pvi9s/8s7X/wBCkr6K+LsksXw11yaG3+0SJaMwi/56f7NfPH/BPVcS+MHz/DajH4yV9H/EkwR+A9Ze5G6FLORpF9VVeawr/BL0ZrRdsRF+aPmb9lPWLDwh8Vda8KX96og1qKNrKZmH7yTG5V4/iZZG/wC+a9r8X/DHQ9U8c2fjDV51ht9NH2mVWbarFfmUyN/dXbXwp4u1X+1fEtzqcGFRpP3TxjaQq/dX/gIqxqPj/wAZatoMmh6t4m1bULZvLRYZrosiqv8A6FXPToqpTh7TdHfPmp4ibpSsnc6b41/ECTxp4/1i809B9gkuIo7N2+95Mfyr8v8AtfM3/Aq3fgD8PdP8a6rPrfiTxBa6douiTQyXUcrqrT9Wxub5VX5PmryG0M0twsFvG8ksvyrGiszMf93vXf6d8KvHd9FHcXGhPpVtwxm1OaO0X/yIy1o5KL1MJxfLqfV3iD9o34Y6NdJbx399qUYYJ5llabo0/wCBMV3f8Bqv4rv/AAF8ZPDONA8VWZurZGc28r4Zlx8yyRt8xXGK+Zbj4b2Vsm7VfiP4JsWXqovmndW9P3aNSJ8NfBcyFrf40eFTOq72MkE0agf722rnBV4WZhCToyUobn0F8Ifh94T+FVjN4u8RX9vaCUBrWS9nH7tWXnbz95qzfjd4E0D40W8Pif4ca9peoarYR+XcQxXC/vkzwG/usvzferx7VPhl4h8UTRmT4xeDNeZVWNDPrzblVR8qqrdB1pNM+Cnxh0G5TWPC0ttPJGcrNo+rRlv/AB1lpU6KhT5W/mOdaU58zevY87stLc+IE0m7jZJftIt5FDdG37WWvvb4badY/Df4e21v4i1WxsI41/eTXFyqIvPC7mxnivh3XvDvi3w9fNPr2j6nYXRk8wyzwFdzfe3bqqeJ9U1nXLn7ZrupXmozc4kupWcr+fWoUE5qT6CdR8vs11PvZfGPw98eWd34c0/xPpGom7haF4FnUu+4fwqfvdK+crD9nLxEnxNtkW/s7a0t2S5afbubarfwx/xf8Cr54kZYXEkJZXHQitmbx540e3+zv4s1pYjB9n2tdycwfe2/e+7VTp+0d+axpCToqy/pn34fFvw40tV8IXHifRYZUh2NbPcKMq3HLH5e9fM37VXhCTwtp2mTW+JrS8vGMNypAIXb8q/73zfe/wBla+e2fdV2817VrvRbfRrzU72awtn3wW7zMY4mz/Av8NOWGi2n2CGKqQjKMXpLc077xlr1z4MsvCAu/I0e1maf7PCNomctu3Sf3m/3qs+D9Q8QuyeGtAYLLqlwkSKAqu0rfKvzfw/WuSWtDT7q4tJoru1nME8UiujoxVlZfusv61c6akrMzpzcXdH3z8K9G034QfDW2s/Feu2lszZmmlup1VVZusa/3lX+tb1l4z8AePLG80XS/Euj6oLiFo5II5lyysv909eDX51eI9b1jXdQa91nU7vUblust1K0jfrWXFNJE4eJ3icNuVlbDKacaUFHlMpyk587ep9mav8ACjXNW+JdqJruNbWBIVuYgNsclrubdt/3vu7f9mvZtc8f+A/Czx2Gs+K9H0+YAKsD3CBh9VXpX53v8RfHLxsreMNbfdEtuc3snzRr91fvfd+Zq5tnZ2LyMC55ZmPJqMPhI0PhNsTjKmJ5ebofpR4n0fRfiJosN1perWlyyq32e6gKzKVZdpVtv8JrC+Hfwm0vwbqEuuX2oRXM8cS/vJFWOOEqu1mX+7u/ir4C0LxHrugXH2rQtYvtMmJz5ltcNFn/AL5q/r/jvxhr0Rttc8T6zqMOc+XcXcjLn6UpYSlKp7RrUIYurCn7NPQ9p/a1+Lll4yv4PC3hu4E+j2M3mXFynS6mHy/L/srmvb/2f/Blp8PfCj6xrctnpjXcMcjGSUKqLt3YZs7d3+FfBXmmtPW/FHiDXIoY9Y1rUr+O3RY4o57hnSNV/hVfyrSdFTlFvoYwrOEZRj1P0a0j4p/D3Wb3+zdP8aaLPds21YvtKqW/3d33q+ffiH8GbqHx9qK2r27W/iCTGntt+6wXcy/98ivlKKdEfMq7l9N2K6Gz8e+M7OOyjj8UavHBYMZLIfaWbym27T5f92oxGH9r1saYbFSw8ro+9vBUfhL4M/D3TtF17xBpuneWC0jzzKheRuW2r95qs6zqfhX4o+DNT0Xwz4p066muIGSOSCVWeJ/4W2/er87b7U7vU5pL7VLy5vLmQ5aaeRnkP/AmqLSr+6sboXVlc3FrOjbkmhk2Mv8AwJa2Ubx5TNTftPaPc+p/gh8DdQ0nx8NQ11LdoLB/9KhaXcvm/LJHtH937rfN719Cav8AErwHo16LDUfF+jW90Tjy/tSsQf8Aax938a/Pe88b+Nr23u0u/FetTxXW37UGu5My7V2ru9a5yT5nLH7x61FOh7NN3ux1cQ6vSx99fFv4U+Hvis+n6/b6jCk0UZiM8DrJHPD97buU/wALfxVJ8LPhX4V+Faah4jury2SYx/vrudhHHFH1/i+7Xw74L1bx1Y3UkPgm91+GVhmSPTWkPy99yrUPiDxb4o8SIE1/xHqeqKv3UubppEH/AAGk6MebmEqsuXlPvrVfiJZ6n8G9d8a6IjNaRw3EdlI/y+aV/drJ/srur87dXnSfUJZFbdubJY96+trmaKD9hC3baEjktkVwO/8ApNfHbjAzWkVeVwbtEgmkPHFVpZfmxjNOkODiq0hO+tDEtLN/s/rVywkC3kJYfL5i5yKzlU7Q1WIzwaJbFQ3P0i/ZXfzPgzpj7GTdLMcMMH79cr+2l5SeB9Pe4KeSJpQ6t0YmM7f/AB7bXf8AwB0x9I+Dvhq1lTbI1msr/wC83zf1rxz/AIKBamsXhnw5pYJ3zXE02B3Cqq/+z1g4fu7G1OXLU5vU+K5z0qm+c1amNVXPtXQkc7ZGSc0UwmimIQU4U0UCp2KFpV+5txUeeRT16VIbE6Him4xTUwBhjj0p1SaImh5zX0P+w/Kg+L0NvKeWt5HjHo23/wCJzXzza8y7PXvXvH7HcbwfHfRRAwO1Jo5Mdl8lv/iayq6qxtQ1u/X8j9A2Hoe1flv8UEkTx1r29WGdQmI3f71fqVJ0r8u/iqyP401eJZWlVbyY72bozSNu/wC+eVq5fFEVPWLOOqzBbTyqjD5t7bR/vVX24r174Mar8OdBiZvGrajdKsn/AB6w2sbLu/vbmbd/D/DUVpSS0NsNRjJ3ex9I/sYeDJ/C3hjU9RuJmuP7VmjMYZNpVY1bdj+98zGvaPHtq134O1aCONJHazlADDI+6a5/4WfEHwN4004w+D9RgdLNQjWewxSQr2/d/wB3/aWu9kjWRCrjINHI5U+VswqTXtedKx+Vd9cz3F7cT3Dq8jyEkhcVs6F4Ytjo/wDwlHiqefT9CkkaO1SAb7jUZF++sO75VVf4pG+Vf9pvlr139qL4P/8ACK3s2teHNNeXTdRuvMJhTcbVm/5Z7e6s1U/2hdJluNM8IeIdHgE/hKLR4LS1a3T93auv+sWQfwtkfpWLko6M9KNNSlGXRnM23iHxDYaNbS+ELG18Kafdu0amxT/SpAv8Ul037xv+A7V/2a5ufVmNxLJc3M+oXchy0s0jSD/vpqqR67NJpQsHm228DN5K46bulY5laCJ5OpAz6fN/D/P9a5VJt6npSwkFF32G63dLvECHOTukNZZl/uGo5xcCGO5kRlSbcFc/xUtjsMdwXnWM+X/Em4NXpQXLA8KrBqRIZAeqn86u6VqF5ZSCXT766s5U+69vK0bL/wB81jQfvpo4vNRdzYyxwq1PMvlTsAYpQGZQ0fzKelUc7j71z23wN8bfiHpYW0uNa/tm0wA1tqyfaYyh+vzf+PV251D4SfEB/wCz/EWjf8IRq8q7RqGnn/RWb/aX+H/PzV85+Ep9O/tmJtammjsl5k8ld0kg/uqP9rJ+auxkQatO82n2whhl+aOEHJVW/h/2vvVhOSW514fDe1J/jD8MfEHw3vYzqSQ3Wl3LEWd/B80Up/u/7Lf7Nefz3Ms8q+adzFdo+lfX/hjz/EX7KXjHTfE9ks1vpEN0tgZV+aPyY9y5/wBqOQN/wGvi/wAwHtWlJ31MKrcZuMj6k8O+O/Etr+yLrHiCHVJF1e01WO0hvjHH5iQ+bGuN23+61Y3wi2/B/wAF3HxT8VyOb7WrdodE0Vm2NfdW86Zf4Y/8/wAS1b+Dup+HtJ/ZkOo+LNNk1LRIvEqNd2yNhivmR/8AfSq3zbf4vu8Vn/taeF9X1q9h+Kei6sfEfhO+toxA6MrLp6/wxhV+7Hu/i/vfK3zV1zhaKZy31PL/ABZ8S/GfiXXrXWtU1lmurKUy2YiRUS3f/pmqr7JXv/7QPibW2+B3w/kF6Uk1+xDaq8cEam5Pkxt83y/7X8NfI+9hyh47Gvrv4man4N074FfCiXxjoepaok2lr9lWxvVgMbeTHuLfL838NYtaGsGfMdvq1/oerRarpN01reWzbopht3L/AN9V9Bftm+JNWh0PwVpFtcRwWOraMt7fwxwovnyfu/mb5a831LXvgZiTPgHxZIccka8v/wATXV/tp3trcS/DyW0jMUR0LEcZbcyLuXarN/u0Ri3G6JqPU6H9kjxTrUnwz+INtcXUdxFoOj/adMWWGMi2k8uZvl+X+8q/er5o1XV77WtVm1LVLmW8v7qTdNMy/M7H2Wvef2Q5/wDihfi9H5eS/h1tqr1b93cU74beF/D3wT8Nx/Eb4k24l8Rsu7QdDbG9ZMfekX+Fsn/tn/vVooyM2z1H9lb4d3XgOyt38Z6ktvqniL57LQpArbVVdzSMveTav/Af95q+aviz468S/wDC49Z1aLVpY77SNTurbT5EjUG3jWRkVVXbtrs/gJ8QfEHjj9qrR/EniK782V0uFjiH+qgh8lsRxr/CK8i+Lrf8XO8XnB/5Dd52/wCmz0NWFc+pP2l/il4w8FaR4Bm8OX1lZyavo32q8Z9OgkEkm2P5vmX5fvt92vG/E/xZb4hfDXVNE8bNZrrFjNHe6LfW1osTTtu2vbyLGu35lbcrfL92uq/bSkK+H/hS20nHhv8A9khr5xWTr8v60gZbtI57q5gtbaFpZ52WKFF6szDaq19Y/F/4caKv7PEWhaJLHdeIvh+Em1Xy+G/0hVkuB39d3/AK8l/ZZ8OW1949m8WauYItK8MwC8aWeRUj89v9SrM3T+Jv+AivXf2e7fUbL4t67q/izxn4E1Kw8WJNDf2UGuRyvJPI3yKsf8X3mj/3Wp+zly8wNnyb5gSJc96WC4/eD5P1rofjJ4On+H/xM1jwnKreTZXG61d/44GO6Nv++W/763VyAcVGwz6jtb601n9kXX7+PQdJ0e4Oq28BFkhXzlWSPazMzMzdf73evNPhT4CvvH/jvTfDkLSwRTfvLu52cQwr95v97+Ff9plrqPC1wyfsYa7gfLJryAj/ALaQ10v7Gd8ls3jjVImZJbXRwsZzll+WRvl/79rWk4O6t2NFJKLucv8AGf4iLYXs/wAPvh0DoPhPTWa1f7C/lyahIvytJNIvzMu6vIA3tXsfgPx18LYNWttMufhbY3+hSyR28uo31w0uoMG+V5m/hX+9tX/vqsL9pP4fW3w2+KR0zTHlfSr+0W8tFkbcYVZ2Vk3d9rL/AN81m3clqx7P4a3a3+whq1ui+ZJYecMZ6eXMsn/oLV8kS8rivrj9iG+ttX8I+MPAeosWgnHnqvQmORfLk/8AZa+cviD4P1Lwtrl/YXUTeXZXTW0hPAyv3W/3W+9S5lHc09nKSduhw8yEfUVWcZfgVqXNoyquO67qqiDAB6VqYOIkSERjIrofAuizeIPE1jpcC7muLhI8f7zVl28G9coMV9D/ALG/gt9T8fJqlzbv9l0orMCV4MnVf1Y1FR9DWEbe8fbWl2iWWm2tlF9y2hWFfoq4r4g/bw11dR+K9po0bq0el6eqsF/hkl+Zv/Hdtfb2oXdvYWc95dSCG3giaWVz91VX5mNfl98UPEcvi3x3rfiKXg6hdyTKuPux/wAK/wDfO2mnczOQm5bFQsvyGrDrzUSLuXOcVQtivtHpRTjGcn5qKBEBpVXLY6UySnK2e2KgojqVRT80Mg2kA0rgA+XafSrF3d/amjzHHGqqFVYxVN+KnjgkNu1wsTeWrbWPpSNINksI3MBXv37FMO/426azKRi2nZWH3f8AVNXgFuetfRf7HXi7wH4L1TVtb8X66un3KRrb2UbQvJu3f6x/lX/Z21FrlXsfeZr8xPjLYpp3j/XrfbsKalcZH/A2r7lH7RXwe/6G9P8AwFl/+Jr43/aV1TwtrfxIvdc8Jamuo2OobbiR1jZNkuPmX5v++v8AgVE1qmOm9GjywfK+7r7U+R2dtzKAvrUTneMYxUDytt8vPyjtSN4TcY2N3w14i1XwzrlvrGh6jNYX1uxKSwvtY+zf3l/2a+tPhN+1lYXqpp3xFt10+5ztGo2sZaE+7x/eX8M18Wh/ap4Pkbd+lU3Yz5PaSP1Ttbvwt440GQ2V/p+tadMu1mt5g4wfdTxXiniT4UePvBt7dah8M9UW+sb6dpb3RtSVXt5N33uG+Xt/9lXx54S1rUdHmW80jVb3Tbtny0ltMyED8K9u8LfHz4qaRe29tcX9tq8BVeL6DLd/4l2tXHWdO95aM76eHq0oe69OzHeN9O0PTpUk8cfBd9Odi2670S6kgi/3tvzLXJ6/D8GZ9PZIW8e2m+PzAgEDr/wI17Lp37Ud1cnydY8EwzQv90w3WN3/AAFlql4i+NXwc1KD7P4h+HV2YZThvs6xt/6Cy1zRjreMr/ejoVSXLyzi7eTufP2s6Dp0uhwjQzfQWciBkkvXjDNtZmkkZV/uriuAhspZ0nePkQRGV/YblX/2avo7V/E37Mup2/l+R4y0xQm1UtY1yq/3T8zVW0bxJ+zbpVv5VnN4qYPC0MrvYRlpVP8Ae+auum6sYtNGWJnh6jS1VkfO1vDNeSkWtrKwjj3SLHltqqPmarljYSXMUk7N5UJaNN+3Kh2b7v8A3zub/gNe6x6/+zRoVrd/2ZpvjO9+2QmOaN9qgxn+Hdu4rOT4xfCvQrCSw8MfCea6gkbcw1PU8qzf7ShW3f8AfVW5Tl8KOZOitzi7L4dazcard2Fvp14zR2sk9syw+YJiv8Lbfusy/dX+9tr3r4SfCe70bw8NW8eTWvhyw+y/627uVV42b73D/Krba8xuP2jfH2oSpY+H7Tw94ZSU7fNs7HdIo/35N1cL4s1bXtfuBc+Itav9Suovm8y5mZsf99dK56kXJctV/cdlJuTboqyPZf2hvjxpNz4ak+H3w2DJpTqY73UgdrTocblj/iw38TN96vmoMabdTO8xZzn0psM7wyCRDgiu6EPd908mprJn0NpZ8Kr+zVd+BZfH3hqPV7q8W+VWuJPLX51by2bb975a434DfFub4fanNpWpxrqfha9Zo76xlXeqq3ys8at/s/eX+KvKy4aoZCK6FWehg0e8/GP4Q2djNZ+LPAN7Hd+DNTIeOcyF49M3Ef6xvveV/tfw9GroPj7feGNa+CXgrSNB8eeGr6/8KWQjvYI7hhLcfu41xD8vzfMv+zXjvwz+J/izwDM40S+V7GXiaxul8y3f/gP8Lf7tW/G3jfwt4k0qdYfhpo2k6tMdwv8AT7uWNUOTuPlf6v5qqfL0JuclpVoNW1CCwe+s7LzTjz7uXy4U/wB5q9q/abu/DfiHTvDV54e8YaFqMmi6etlcW0MrebI3y/NGu35lrwEtxzQpqYTtFoLH0t+yT4l8MeArLWda1nxX4fguNRijW2tJblhKvl+Z/rPl+XduH96vFfip4l1vxZ461HUde1K21S7LsqyWsm+2VP4RF/s1y4ZV+9Sy7VXOzP0FDqXjYLHrH7ML6JovxBg8Va/4i0jSbSwWWPyrmZlmlZo9o2rt+7833q534jaPZ33xP1L7B4p0C6tNWvJrqO9W5byYlkkZv3jbflauGt8biw4q7D8xp+092wj6F/amvfCfizwj4Om8PeNvD9/N4e0v7Fc20czedI37td0a7fm+61fOtnZtLew2v2qGAyOq+ZM22NOvzM38Iq20SlNxA/KqjxbjkECpTGe4eL5vDfh/9nRPB/hvxloWpandXy3Wt/Zpm3T/AN2NPl+ZV2x/9814dpZli1O0ktbkWlwk8ZjmL7VhbPytu/2aiHWlcZGKtu5J9Q/tRT+AfiPomh+JdK8e+FT4psNO8nUIPtTKtyAu7bG237yybtu7Gd1fK4Jp/lke9NxWZR9D6KfDVt+zVfeBn8d+Fhrd3qC30aNdN5arujbazbfvfLXIfs9/EW1+H3jmWfU42uNG1CD7JehPmKr/AAybf4v4v+As3rXlIbGOKeRkk+taSrNtPsI910r4e+B7LxgusP8AFTw4PBouVn3JcM155O7d5Pk7fvfw7v8Ax3+GsD9pX4l2/wATviTJrGmwyxaRaW62disnDSRqzMZGX+HczN8v93bXlJP7tfxpVPPpWcnF7DPXP2dfG48CfEnSdZllf+z5ZPst8M/8sZPl3f8AAW2t/wABr6q/aa+GTeLNFl1zQrdZr9Yx5yRf8tVK4WRf7zKB/wB818CxSjyPLx2619ofsd/Gi31fS7X4f+Jr4R6rbL5emzyt/wAfMWfli3f89FH3f7y1jVpqasaQqOm7o+ZvEHhq90oQ2lwFmkaRlSQDG4bT81YzaFfNZzXC2/mmJ1V1U5xu/ir9DfiD8IvCvi4TTzRvZXEqsskkHSTP94Vw+kfs36RZXDP/AG3cMHCq2E6hW3Ktc3NiKata56ClhanvPQ+Wfh38PtV1jxNFp8dv58oeMOsY3Kit/tV94/Cbwba+CvC0Wn24U3Mn7y5kHr/d/wCA1c8G+CtB8KW6x6XZLGwGC5Xn8PSsr4vfEnQfht4dk1TVZPMupExaWSt+8nk9FH931ataNObfPPc5a1eMvdp7Hm/7aPxCj8PeBv8AhDLGbGp66pWXaeYrVfvf99fd/wC+q+G7hS/JNdL488Uat4z8U3viDW7gz3l25Z8fdjX+GNf9la5u5fy4i3WupHKVTHnjNRCPrzVxB5kat09qaV3d8VewFExnPWirJj560UAZG0HrzUa9aXd7UmM1kNK5ID704Hv29ah7VP2pDGvgnIqdbqf7IbTf+53eZt/2vWqxODTo+TQNE0bY/GrkT5GcdaogkVYDY7UirFxWzSltwxjFUxJ7VYtA7Ovy4z71EmXSpc8uUa0UoXfjGe1VCMnrXQ3MUcsSL56rhfm3H7tZ18LeLEa/M3cis1Ns9GtguT7RRAqxCyHO4fSnW1q0zhVqxa23mTYVcqP4qcqiW4qGGk5FvR7aSW5Aj5GcKK7D+1TaXuxR5iIFj3L1k61g2Yi05RIzFpXTj2qnca1KZCm1Nv8ACirwK4JRlVkexKEUkpGzrOq3YmeMmKDcvSMfMq/71U7OwbVAYkXJ6getZYZ57h3klDO3LMe9dVoiw/ZnWxQvK5WMO/8AtVMv3ZtJRp0tEcXq1msand970xVGCNQ2ZvujrXZazoE0N1O8g2wx/wAWPlrlb0tuMROQvSuqlV5tDgq0oS9+JSuCHlJBqM1cWFfLBp0NuztjbmtuexxfV5SY3SYW+1qx4CfMT7CrV7fvLMzZz1NW7preGFYIOG2fMf8AarDkYA1CXNK5vXX1emoxEaMsoIqKYbflp8lwz7Qpwq9gaZIOBXTE8Wq03dCIwGGY0zJNIRj6ULV7GLHipY32AnOKhz3T5hRuVFAJpCHdTSF9pxinRnBdsjaeaY5LtkmgALlutWC6iDl8HuMVWFOY7scUFEiHawYjirCyKqHn5RVWORlxipZixUBBwe4FFwLtvLviBzRvRpmXNVInKRjPy5pkTMJw27NXexJorbZbGUTP96q5jJbceKuRP0460SyLyuaYMplB6VVkQh8GrrGoX5Zk9O9BJX2Hg/pQCQ/rirBWmCH+9SKIpGwBj+dKxxTpYgBwKiQn64oAtRyfKOKswSujLLGzK6tuDK3zCs8Se1SxSY5xQB9KfCn9qXxX4esotM8T2Y8R2cWFE5k2XSr/AL38X/Av++q9ltP2sfAM1qJJdI1+CXALR+TGwX/gW6vhOzkO/wAwRhgnzNn0rSFyok3RKmT2U9aTdjSEeY+qvGn7WlxJbyQeEPDRt2b5VutRk3bR/e8tf/iq+Z/GHiXXPE2rza14j1KfU76f5WlmbhF/ur/dX/ZWq1xmMK7nIbpWNf3GZGT73zHmlGRU4KJeBzWXfypyA+B2G6rkbFrfIT+DuPlrJuTs3L8p+lUZPQuwSxoqhQ25myMmrZKN15rFNwPNLHfhfu7R92tKzk3oQFdQp4DVQiXYnr+lFUXuG3niii4GUo/eCrWoC1SULaF3hC/eZdu6q4HenoKzLitCPFLmpGFIVwetIbGEU9ODUirxSAUioxuIDz0qVD+7wR06tWtpWjtdQGcFGC9s1S1TCTtGjBokbCkdDWXtE5WR2/VnCnzyK0Khm5cKvqa17SS2toVngkZpvp0rGXlsDqelKWptXChXVJ3sWJJpH3FmyWbcTTUy74J61XzzU9vy2fSkoXJVX2ki7lY/9WevWrulne5aTmMD5qoW8LvKBjFX74fYEeE/64tuasai6Hs4bT3uhJqsyNK7k/N0X2rJjBXe7DntWj5Ei6Z9pkAJd/lJFUoVLyEN8oPaoi+VG1Z+0kuUl02B/OXGGZm2qoPU12WlTR6MNznfcSLxGPmCGues5RYSblADhfvH+HNQyXEiwzuSWZ+57LWFRc7OiVH93yS2On1jVo52W2vJfs4ddzL97Fc/PphmuEW3bzI2PDZ6VQWRrm586bcVXliewqC5vmeRUU1UaLj8JzxnTpo1I9Pi2yrJKkWF3Lu7/wCzTJpoYbFkt40YM3EmMGssyu7tk4Udadc3zra7cKqntjmtVTkgliafK2UpWJmLE5qBzuOelKTmo1OJc/3a64o+bq1eaQhOKeh3DB/Ckco7MGGKb918CrOdu4kn3TUYOBmpW+7moByaohkkZyTVhI9ysuce9VkGDmnj7+/+L1oFcdKNpCjtUO7npT2bio1PI4oAfmnbm9aaDS9qAHp8zAU9iCo2nPoKgDFehqVG+Xax3kdOaCkPuwFztHy9qiDZqWQOu5W7rxVYNjtTA0YpNx+9k96nFZ8ThIy5+8e9StKwt80XJJ5ZFCkg81UDyeaC3egskkWcZaoY22tnGaTA1IlDLkimXLFYiRUUDfKWc8mobt97ld25aFIdiwnzxq3rTWjIBYLTLQ/IamaRN7c9qoRVp69Kaf8AWmlfhc+lAD1fGauSTnOY18tT0CmssvjtVtp0+ynhvM+ny1MikastxC9giXDPvPTmsi6nyxj3tx3zTN4eJCWqCVuRUoqcnItRsWt2ZpflP3o8VUYIjEKacpwcZw3pULfM/FUmZkiOVcsoXn2q7bXcvzecUC7dvBqiop5bMRbHyGqAk3H/AGfyoqLdRUgf/9k=</binary></FictionBook>
