В оковах трёх. Климат Мокро Как можно быть такой ... не поверить бабулечке и в первую же ночь стать участницей жертвоприношения...думала я рассматривая огромного монстра несущего МЕНЯ!!! ==================== В оковах трёх. Автобус трясло на каждой кочке, и я прижимала к себе рюкзак, будто он мог удержать меня на сиденье. За окном мелькали поля, перелески, старые покосившиеся заборы — всё такое родное, будто из детских снов. Я ехала к бабушке в деревню, и впервые за год учёбы в институте чувствовала, что наконец-то выдыхаю. В городе всё было про дедлайны, конспекты и кофе на бегу. А тут — тишина, запах скошенной травы, бабушкины пироги с вишней и разговоры про то, как «раньше всё было лучше». Мне сейчас как раз и нужно было это «раньше». Восемнадцать лет, первый курс позади, и хотелось просто быть обычной девчонкой, а не студенткой Алёной Сергеевной Кузнецовой, которая вечно боится не успеть. Когда автобус остановился у старого указателя с облупившейся краской, я вышла и глубоко вдохнула. Воздух был густой, сладкий, будто его можно было есть ложкой. По тропинке уже спешила бабушка — в цветастом платке, с широкой улыбкой и руками, распахнутыми для объятий. — Алёнушка! — крикнула она ещё издалека, и голос её звучал так, будто она не видела меня не месяц, а целую вечность. Я бросилась к ней, и мы обнялись так крепко, что все городские тревоги рассыпались в пыль. Дома пахло хлебом, сушёными травами и чем-то ещё, неуловимо родным. Бабушка суетилась, ставила на стол варенье, наливала чай в большую кружку с отбитым краем — мою, детскую. — Ну, рассказывай, как там твой институт? Тяжело, поди? — она села напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на меня так, будто каждое моё слово было самым важным на свете. Мы болтали долго, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая комнату в тёплый медовый свет. И вот тогда бабушка вдруг стала серьёзной. Она отодвинула чашку, посмотрела мне прямо в глаза и сказала тихо, почти шёпотом: — Только ты, Алёнушка, на праздник не ходи. Я даже не сразу поняла, о чём речь. — Какой праздник? — Да тот, что завтра. У нас в деревне традиция: выбирают самую красивую девушку, наряжают, поют, пляшут, а потом «приносят в жертву» Змею Горынычу. Шуточно, конечно. Все смеются, дети бегают, ленточки вешают… Но я тебе говорю: не ходи. Я рассмеялась, пытаясь скрыть лёгкое недоумение. — Бабуль, какой Змей Горыныч? Это же сказки! Ну, поиграют, покричат, змея из соломы сожгут — и всё. Я хочу посмотреть, это же часть деревенской жизни. Бабушка вздохнула, пальцы её нервно теребили край скатерти. — Ты городская стала, умная, в институте учишься. И это хорошо. Но иногда старинные байки могут и оживать. Не потому, что кто-то колдует, а потому, что мир тоньше, чем кажется. И не всё, что кажется игрой, остаётся игрой. Я хотела снова пошутить, сказать что-то вроде «ну ты даёшь», но в её глазах было столько тревоги, что шутка застряла в горле. Вместо этого я просто накрыла её руку своей и пообещала: — Ладно, бабуль, я подумаю. Может, и не пойду. Но сама-то знала, что пойду. Мне хотелось увидеть этот праздник своими глазами, почувствовать, как деревня дышит этой странной, живой историей. Хотелось верить, что это просто весёлый обычай, и ничего больше. На следующее утро деревня гудела, как растревоженный улей. На главной площади ставили лавки, развешивали яркие ленты, женщины в платках сновали туда-сюда с корзинами, а мальчишки бегали, изображая то ли дракона, то ли охотников. Всё было так шумно, ярко и беззаботно, что любые бабушкины предостережения казались смешными. Меня быстро втянули в круговорот: кто-то повязал на голову венок из ромашек, кто-то сунул в руки глиняную кружку с морсом, а староста деревни, дядя Петя, торжественно объявил: — А теперь выберем самую красивую девушку! Пусть будет нашей «жертвой»! Все засмеялись, захлопали, и вдруг все взгляды сошлись на мне. — Новенькая! Городская, но такая хорошенькая! Пусть будет она! Я смеялась вместе со всеми, но где-то внутри ёкнуло. Венок на голове вдруг показался не украшением, а чем-то вроде короны, которую нельзя снять. Меня усадили на резное деревянное кресло, обвешали лентами, и начался обряд. Слова были старые, певучие, будто их не произносили, а выдыхали — про огонь, про ветер, про землю и того, кто живёт за гранью. Я слушала и улыбалась, но улыбка становилась всё тоньше. И вот тогда небо потемнело. Не как перед грозой, когда тучи накатывают медленно, а вдруг — будто кто-то дёрнул занавес. Ветер взвыл, ленты на мне затрепетали, как живые. Люди замолчали, и в этой тишине стало слышно, как где-то далеко, над лесом, раздаётся тяжёлый, гулкий звук — будто небо треснуло. А потом он появился. Он не был похож на соломенного чудища, которого сжигают на праздниках. Он был настоящий. Три головы, три пары глаз, горящих, как угли. Его крылья заслонили солнце, чешуя переливалась всеми оттенками огня и тьмы, а когти, острые, как клинки, царапали воздух. Змей Горыныч. Кто-то закричал. Кто-то бросился врассыпную. А я сидела, не в силах пошевелиться, и смотрела, как он снижается, как его огромная тень накрывает площадь. Одна из голов — строгая, с холодным взглядом — заговорила. Голос был низкий, вибрирующий, будто шёл из самой земли: — Та, что выбрана. Она пойдёт с нами. Другая голова, с яростным огнём в глазах, рявкнула: — Сейчас же! А третья, тихая и печальная, прошептала почти нежно: — Не бойся. Мы не причиним тебе вреда… пока. И прежде чем кто-либо успел что-то сделать, когти сомкнулись вокруг меня, и земля ушла из-под ног. Ветер выбил слёзы из глаз, а деревня становилась всё меньше и меньше, пока не превратилась в точку на бескрайнем полотне мира. Мы летели. Сквозь разрывы в небе, сквозь мерцающие завесы, сквозь границы, о которых я даже не подозревала. И когда мы наконец приземлились, я поняла: это уже не моя деревня. Это другой мир. Параллельный. ---------- Глава 1. В зале замка было тихо, только огонь в огромном камине шептал что-то своё, трескучее. Арид, как всегда, сидел чуть в стороне, склонившись над свитками: он считал, что даже в вечности нужно вести учёт — времени, ветров, приливов и чужих обещаний. Перед ним мерцали тонкие линии расчётов, но сегодня цифры не складывались. Казбек барабанил пальцами по столу, и от этого ритма казалось, что стены вздыхают. — Опять эти твои цифры, — фыркнул он, не глядя на брата. — Будто мир держится на ставках. Арид поднял бровь, но не успел ответить. Ниар замер, будто услышал далёкий колокол, которого никто больше не слышал. Он медленно поднял голову, и в его взгляде было не удивление — было узнавание. — Вы слышите? — прошептал он. Сначала никто ничего не слышал, кроме треска дров. Потом до них донёсся шёпот. Не ветер, не песня птиц, а именно шёпот — слова, сплетавшиеся в древний напев. Старинные слова призыва. Те самые, что когда-то, полторы тысячи лет назад, отец рассказывал им перед сном, будто это были не заклинания, а колыбельные. «Та, что выбрана…» «Прими жертву…» «Открой дорогу…» Арид выпрямился. Свитки скользнули на пол. — Этого не может быть, — холодно сказал он, но голос его дрогнул на последнем слове. Казбек вскочил, и стул с грохотом опрокинулся. — Да это же… это же они! Они снова поют! — он почти кричал, и в этом крике было столько ярости, что пламя в камине взметнулось вверх, словно испугалось. — После всех этих веков! После того, как мы думали, что граница навсегда закрыта! Ниар не двигался. Он закрыл глаза и слушал. — Они не знают, что делают, — тихо произнёс он. — Они думают, что это игра. Они не понимают, что слова — это двери. И когда их произносят, двери открываются. Внутри у них троих что-то шевельнулось. Не страх, не восторг — древний зов, который жил в их крови задолго до того, как у них появились имена. Их внутренний Змей Горыныч проснулся, расправил крылья в самой глубине, и реальность вокруг дрогнула, как поверхность воды, в которую бросили камень. Арид первым понял, что происходит. — Телепорт активируется по призыву, — его голос звучал ровно, но в нём звенело напряжение, как в натянутой струне. — Мы не можем сопротивляться. Формула уже запущена. Казбек стиснул кулаки. — И мы должны просто взять и полететь туда, куда нас тянет какая-то деревенская песенка?! — он шагнул к окну, будто хотел разорвать небо голыми руками. — Мы не «должны», — спокойно ответил Ниар, открывая глаза. — Мыбудем. Потому что зов сильнее воли. И потому что… — он на секунду замолчал, прислушиваясь к чему-то, чего не слышали братья, — там есть она. Мир вокруг них начал рассыпаться на полосы света и тени. Замок растворялся, уступая место ветру и высоте. Они падали в переход, в разрыв между мирами, и в этот миг их тела сливались, менялись, становились единым целым — огромным, трёхголовым, пылающим от силы. И вот они оказались там. Над деревней, над площадью, над девушкой в венке из ромашек, которая смотрела вверх с широко раскрытыми глазами. Арид видел её как задачу, как уравнение, которое нужно решить: её положение, скорость ветра, траекторию захвата, чтобы не навредить. — Она хрупкая, — проговорил он голосом, который теперь звучал как раскат грома. — Нужно действовать точно. Казбек видел в ней вызов, искру, которую хотелось раздуть до пожара. — Наша! — рявкнул он, и его голос прокатился по округе, заставляя дрожать листья на деревьях. — Наконец-то что-то настоящее! А Ниар смотрел на неё и видел не добычу, не задачу — он видел одиночество, спрятанное за улыбкой, и что-то родное, давно забытое. — Не бойся, — прошептал он, и этот шёпот долетел до неё сквозь ветер, мягче любого прикосновения. — Мы заберём тебя. Но мы не причиним тебе зла. Когти сомкнулись вокруг Алёны, бережно, но твёрдо, и мир снова перевернулся: деревня исчезла, остались только небо, ветер и три головы, которые теперь смотрели на неё, как на нечто, что они искали всю свою бесконечную жизнь. Когда они приземлились в своём мире, в тени высоких башен, Арид первым нарушил тишину: — Теперь она здесь. И теперь мы должны понять, почему именно её выбрали. Казбек усмехнулся, в его глазах плясали искры: — Потому что она не испугалась. Даже когда всё рушилось. А Ниар тихо добавил: — Или потому что она — ключ. ---------- Глава 2. Я стояла, вжавшись спиной в холодную каменную стену, и изо всех сил старалась не дрожать. Но у меня не получалось: зубы чуть постукивали, а пальцы сами собой сжимались в кулаки, будто если сжать их посильнее, всё это окажется просто дурацким сном. Вокруг был чужой мир. Высокие своды уходили куда-то в темноту, а вместо ламп по стенам мерцали странные кристаллы — они светили не как лампочки, а будто изнутри, как живые. Воздух был густой, плотный, и в нём чувствовалось что-то… электрическое. Будто мир здесь был на грани — вот-вот сорвётся и сделает что-то непредсказуемое. А передо мной стояли трое. Теперь они выглядели как обычные парни, ну, почти обычные: слишком уж в каждом из них было что-то нечеловеческое, слишком сильная энергия, будто под кожей у них текла не кровь, а чистая сила. Первым шагнул вперёд тот, кто двигался так, будто заранее просчитывал каждый свой шаг. — Меня зовут Арид, — произнёс он спокойно, будто мы встретились не в мрачном зале чужого мира, а на лекции в институте. — Я отвечаю за порядок, за расчёты, за то, чтобы этот мир не развалился от одного неосторожного движения. Казбек расхохотался — громко, раскатисто, от него даже кристаллы на стенах будто чуть ярче вспыхнули. Он обошёл меня по кругу, не сводя глаз, и в его взгляде плясали искры — как будто внутри него бушевал ураган, и он едва его сдерживал. — А я Казбек, — он щёлкнул пальцами, и в этом жесте было столько дерзости, что я невольно отступила на полшага назад. — Если Арид — это разум, то я — огонь. Если что-то нужно сжечь, сломать, разнести в щепки — зови меня. Третий, тот, что держался чуть в стороне, шагнул вперёд медленнее остальных, будто специально давал мне время привыкнуть к его присутствию. — А меня зовут Ниар, — его голос звучал мягко, как тёплый дождь после грозы. — Я… я стараюсь быть голосом сердца. Когда братья начинают спорить, я пытаюсь напомнить, что есть вещи важнее силы и расчётов. Я сглотнула. Всё это звучало как пролог к какой-то безумной сказке, только вот я была не читательницей, а главной героиней. — И… кто вы такие? — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не как писк испуганного котёнка. — Вы же были… змеем. Огромным, трёхголовым… Арид чуть склонил голову, будто оценивал вопрос. — Да. Мы и есть Змей Горыныч. Точнее, то, чем он стал сейчас. Когда-то Змей Горыныч был одним мужчиной — могучим, древним, почти божеством. Он брал себе в жёны самых красивых женщин из разных миров, и эти союзы скрепляли границы между реальностями, удерживали равновесие. Казбек хмыкнул, скрестив руки на груди. — Но природа посмеялась над нами. Вместо одного великого Змея — трое. Три головы, три характера, три стихии. И сила одна на троих. А значит, и жена должна быть одна. Та, что призвана ритуалом. Та, что может удержать эту силу и не дать ей разорвать миры на куски. У меня внутри всё похолодело. — Вы хотите сказать… что я должна стать вашей… женой? — слова давались тяжело, будто язык вдруг стал слишком большим для рта. Арид не отводил от меня взгляда, и в нём не было ни насмешки, ни страсти — только холодная логика. — Не в том смысле, который ты сейчас себе придумала. Это не про чувства и не про свадьбу с цветами. Это про ритуал, про долг, про силу, которая требует равновесия. Ты — та, кого выбрали. И пока мы не поймём, зачем этот ритуал сработал именно сейчас, ты останешься здесь. Казбек шагнул ближе, но не так резко, как раньше. В его глазах всё ещё плясали искры, но теперь в них было и что-то ещё — любопытство. — Раньше всё было проще. Один Змей — одна женщина. Она держала его силу, а он защищал её миры. А теперь… теперь у нас один огонь на троих, и его нужно чем-то уравновесить. Ты — этот баланс. Я покачала головой, чувствуя, как реальность ускользает сквозь пальцы. — Я просто приехала к бабушке на лето. Я студентка. У меня сессия впереди, конспекты, учебники… Я не какая-то там избранная. Ниар сделал ещё один осторожный шаг вперёд, будто боялся спугнуть. — Мы знаем, что для тебя это звучит как безумие. И, возможно, это и правда безумие. Но ритуал не спрашивает, готова ли ты. Он просто берёт то, что ему нужно. Он посмотрел на братьев, словно просил их дать ему ещё немного времени, чтобы всё объяснить мягче. — Слушай, Алёна. Да, мы выглядим как трое парней. Да, у нас разные характеры, и иногда мы готовы друг друга придушить из-за пустяка. Но внутри нас — одна сила. И эта сила требует точки опоры. Ты — эта точка. Не потому что ты слабая, а потому что в тебе есть что-то, что может её удержать. Я подняла подбородок, стараясь не показывать, как сильно дрожат колени. — Допустим. Допустим, я эта ваша… точка. Но я всё равно хочу домой. К бабушке, к обычной жизни, где нет никаких ритуалов и древних сил. Арид уже что-то чертил в воздухе тонким серебряным стержнем. Линии вспыхивали и гасли, складываясь в непонятные символы. — В восточном крыле есть покои, защищённые от внешних воздействий, — деловито произнёс он, не поднимая глаз от своих схем. — Там ты будешь в безопасности, пока мы будем разбираться с последствиями призыва. Казбек фыркнул, но в этот раз без прежней ярости. — Ну вот, опять цифры и расчёты. А я бы просто дал ей плед и чашку горячего чая. — И что бы ты сделал, если бы в комнату пробрался теневой хищник? — спокойно спросил Арид, всё так же не поднимая глаз. — Разодрал бы его в клочья, — буркнул Казбек, но уголки его губ чуть дрогнули, будто он сам понимал, что звучит излишне драматично. Ниар снова повернулся ко мне. — Пойдём. Я покажу тебе дорогу. Здесь легко заблудиться: коридоры меняются, когда ты не смотришь, а лестницы иногда ведут не туда, куда ожидаешь. Но я не отпущу твою руку, пока ты сама не попросишь. Я на секунду замерла, взвешивая каждое слово. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Только… не оставляйте меня одну. Казбек хмыкнул, но на этот раз в его голосе не было насмешки. — Ладно. Я пойду следом. Чтобы, если что, разнести тут всё к чертям. Арид наконец поднял глаза, и впервые в его взгляде не было этой холодной отстранённости. Он посмотрел на меня как на живого человека, а не как на задачу. — Мы не позволим никому тебя обидеть. Даже друг другу. Ниар протянул мне руку. Я посмотрела на неё, потом на него, потом снова на руку. И наконец осторожно вложила в неё свою ладонь. Его пальцы были тёплыми, и это тепло будто немного растопило тот ледяной комок, который застрял у меня где-то под рёбрами. ----------