Мой главный враг - мой босс Эллисия Скай Я не могла дышать. Сердце колотилось где-то в горле, руки похолодели, а в голове пронеслась вся моя жизнь — все десять лет, все слёзы, все бессонные ночи. Это он. Это тот, кто разбил мне сердце и ушёл, не оглянувшись. Это тот, кого я ненавидела и любила одновременно. Это тот, кто теперь... мой начальник. ==================== Глава 1. Новая работа — старые раны Утро понедельника встретило меня серым небом и мелким дождём. Я стояла перед зеркалом в прихожей своей съёмной квартиры и внимательно рассматривала собственное отражение. Тёмно-коричневое каре, аккуратно накрученное внизу, блестело после укладки. Карие глаза с едва заметным жёлтым отблеском смотрели на меня уверенно и чуть насмешливо. Обтягивающее платье цвета мокрого асфальта идеально сидело по фигуре, подчёркивая всё, что нужно подчёркивать. Я знала себе цену. Знала, чего хочу. И сегодня собиралась получить работу, которая была мне нужна. Офис располагался в центре города — стеклянное здание в двадцать этажей, отражающее хмурое небо. Я вошла в холл, цокая каблуками по мраморному полу, и уверенно направилась к стойке ресепшена. Девушка за стойкой — миловидная блондинка с идеальной улыбкой — проводила меня на пятнадцатый этаж. Собеседование проводила женщина. Зам директора — так её представили. Елена Викторовна, строгая дама лет сорока пяти, с короткой стрижкой и глазами, которые, казалось, видели людей насквозь. Она задавала вопросы чётко, без лишних любезностей, и я отвечала так же. Опыт работы, навыки, почему ушла с предыдущего места. Я не стала приукрашивать — сказала как есть: хотела расти, хотела большего. Елена Викторовна кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Вы нам подходите, Олеся Андреевна, — произнесла она, откладывая моё резюме в сторону. — Должность ваша. Кабинет — сто пятнадцатый, соседний с кабинетом директора. Приступаете с завтрашнего дня. Я поблагодарила, вышла из кабинета и только в лифте позволила себе выдохнуть. Работа была хорошая. Зарплата — ещё лучше. Я справлюсь. Домой я возвращалась пешком, несмотря на морось. Зонт остался в сумке — я не стала его доставать. Мне нравилось чувствовать, как мелкие капли оседают на волосах, на плечах, на лице. Это отрезвляло. И, как всегда в такие моменты, когда разум расслаблялся, нахлынули воспоминания. Я пыталась отогнать их, но они приходили сами — непрошеные, острые, как осколки стекла. Мне было шестнадцать. Ему — восемнадцать. Я училась в десятом классе, он заканчивал одиннадцатый. Юрий был тем парнем, на которого оборачивались все девчонки в школе — высокий, темноволосый, с глазами цвета глубокого синего моря. Он носил простые футболки и джинсы, но даже в них выглядел так, будто сошёл с обложки молодёжного журнала. А я была обычной девочкой с каре и дерзким характером, которая не боялась говорить то, что думает. Мы начали встречаться в сентябре. Он подошёл ко мне после уроков, у выхода из школы, и сказал: «Ты мне нравишься. Давно. Может, погуляем?» Я помню, как моё сердце забилось где-то в горле, как я кивнула, стараясь выглядеть равнодушной, и как он улыбнулся — тепло, искренне, так, что у меня подкосились колени. Тот год был самым счастливым в моей жизни. Мы гуляли по паркам, держась за руки. Он покупал мне мороженое и всегда выбирал мой любимый вкус — фисташковый. Мы сидели на крыше его дома, смотрели на звёзды, и он рассказывал мне о своих мечтах — открыть своё дело, стать директором, доказать всем, что он способен на большее. Я слушала, прижавшись к его плечу, и верила каждому слову. Я верила ему. Первый поцелуй случился в ноябре. Мы стояли под фонарём в школьном дворе, шёл снег, и он вдруг замолчал, посмотрел на меня так, будто видел впервые, и наклонился. Его губы были тёплыми, а руки — крепкими. Я помню, как закрыла глаза и подумала: «Вот оно. Вот что такое счастье». А потом был апрель. Я ждала его после уроков, как обычно. Но он не пришёл. Ни в тот день, ни на следующий. Я звонила — телефон был выключен. Я писала — сообщения оставались непрочитанными. Я приходила к его дому, но дверь никто не открывал. Соседка сказала, что семья уехала. Куда — она не знала. Он исчез. Просто взял и вычеркнул меня из своей жизни, не сказав ни слова. Не объяснив ничего. Не попрощавшись. Я не спала неделю. Плакала так, что мама не выдерживала и уходила на кухню, чтобы не слышать. Я не ела, похудела, осунулась. Учителя смотрели на меня с сочувствием, одноклассницы шептались за спиной. А я всё ждала. Каждый день проверяла телефон. Каждый вечер смотрела в окно, надеясь увидеть его силуэт. Он не появлялся. Прошёл месяц. Потом два. Потом год. Боль не утихала — она просто стала тише, спряталась глубже, но никуда не ушла. Я закончила школу, поступила в университет, начала работать. Внешне всё было хорошо. Я улыбалась, общалась, строила карьеру. Но внутри осталась та девочка, которая стояла под фонарём и ждала того, кто никогда не вернётся. Я не была ни с кем. Ни разу за десять лет. Мужчины подходили, предлагали встречаться, кто-то даже делал предложение — я отказывала всем. Потому что где-то в глубине души всё ещё жила надежда. Глупая, наивная, детская надежда на то, что он вернётся и объяснит. Что всему есть причина. Что он не просто бросил меня, как ненужную вещь. Я ненавидела себя за эту надежду. Но ничего не могла с собой поделать. Воспоминания оборвались, когда я поняла, что стою перед своим подъездом. Дождь усилился, волосы намокли, платье прилипло к телу. Я вздохнула, отряхнулась и вошла в подъезд. Хватит. Прошлое осталось в прошлом. Завтра — новый день, новая работа, новая жизнь. Я справлюсь. Первый рабочий день начался с суеты. Мне показали офис, познакомили с коллективом — приветливые улыбки, рукопожатия, стандартные фразы вежливости. Мой кабинет оказался светлым и уютным: большое окно, современная мебель, компьютер, кресло. Я разложила вещи, проверила документы, которые оставила Елена Викторовна, и погрузилась в работу. К обеду я уже знала, где находится кухня, как работает кофемашина и кто из коллег любит поболтать, а кто предпочитает молчать. Обычный офис. Обычные люди. Всё как везде. Единственное, что напрягало — кабинет директора. Он был прямо за стеной. Я слышала, как там кто-то ходит, разговаривает по телефону, открывает и закрывает ящики стола. Елена Викторовна упомянула, что директор — мужчина, владелец компании, и что он сегодня на выездной встрече, поэтому я с ним ещё не познакомилась. Меня это устраивало. Чем позже — тем лучше. Ближе к вечеру, когда большинство сотрудников уже разошлись по домам, я осталась закончить отчёт. Офис опустел, стало тихо, только гул компьютера и мерный стук моих пальцев по клавиатуре. Я настолько погрузилась в цифры, что не сразу услышала шаги в коридоре. Дверь соседнего кабинета открылась. Кто-то вошёл, включил свет. Я не придала этому значения — мало ли кто задерживается. Но потом шаги приблизились к моей двери. Она была приоткрыта, и я увидела тень на пороге. — Добрый вечер, — раздался голос. Мужской. Низкий, спокойный, уверенный. Я подняла голову. И замерла. На пороге стоял он. Тёмные короткие волосы, уложенные в идеальную причёску. Тёмно-синие глаза, которые я узнала бы из тысячи. Официальный пиджак, рубашка, галстук. Он возмужал, стал шире в плечах, черты лица заострились, но это был он. Юрий. Моя первая любовь. Мой первый поцелуй. Моя первая боль. Мужчина смотрел на меня, и в его глазах отражалось то же самое, что я чувствовала сама — шок, неверие, что-то ещё, глубокое и спрятанное. — Олеся? — произнёс он тихо, будто пробуя моё имя на вкус. Я не могла дышать. Сердце колотилось где-то в горле, руки похолодели, а в голове пронеслась вся моя жизнь — все десять лет, все слёзы, все бессонные ночи. Это он. Это тот, кто разбил мне сердце и ушёл, не оглянувшись. Это тот, кого я ненавидела и любила одновременно. Это тот, кто теперь... мой начальник. — Юрий Андреевич, — выдавила я, и мой голос прозвучал чужим. — Директор? Он медленно кивнул. В его взгляде промелькнула боль — или мне показалось. — Ты... работаешь здесь? — спросил бывший, и в его голосе слышалась хрипотца. — С сегодняшнего дня, — ответила я, выпрямляясь в кресле и складывая руки на груди. — Мой кабинет — соседний с вашим. Повисла пауза. Долгая, тяжёлая, наполненная всем тем, что мы не сказали друг другу. Мужчина стоял в дверях, не двигаясь, и я видела, как его руки сжались в кулаки — он пытался держать себя в руках. — Олеся, — начал он, но я перебила: — Юрий Андреевич, если у вас нет ко мне рабочих вопросов, я бы хотела закончить отчёт. Холодно. Официально. Так, как должно быть. Он вздрогнул, будто я ударила его, и отступил на шаг. — Конечно, — сказал он тихо. — Прости, что помешал. Дверь закрылась. Я осталась одна в тишине кабинета, и только тогда позволила себе опустить руки, закрыть лицо ладонями и беззвучно заплакать. Он вернулся. Спустя десять лет. И теперь он — мой главный враг. Мой босс. Человек, который однажды разрушил меня и даже не объяснил, почему. ---------- Глава 2. Не подпускай. Не вспоминай. Не верь Я не спала всю ночь. Лежала в постели, уставившись в потолок, и прокручивала в голове одну и ту же сцену — его силуэт в дверном проёме, его голос, его глаза. Тёмно-синие, глубокие, как море перед штормом. Я столько лет пыталась забыть эти глаза, столько лет убеждала себя, что он — всего лишь эпизод, ошибка юности, случайный человек. А оказалось, что эпизод — это вся моя жизнь после него. Утром я надела самое строгое платье, какое нашла в шкафу — тёмно-серое, с высоким воротом, без единого намёка на декольте. Волосы собрала в тугой пучок, на лицо — минимум макияжа. Я не хотела, чтобы бывший видел во мне ту девчонку, которая когда-то таяла от его улыбки. Теперь я — Олеся Андреевна, сотрудник компании. И точка. В офис я пришла раньше всех. Села за свой стол, включила компьютер, начала разбирать документы. Работа — единственное, что могло меня спасти. Цифры, отчёты, таблицы. В них нет чувств, нет прошлого, нет боли. Только сухие факты и логика. Но стоило мне углубиться в очередной отчёт, как дверь соседнего кабинета открылась. Я услышала шаги — уверенные, размеренные. Мужчина остановился где-то за моей спиной, и я почувствовала его взгляд. Кожей почувствовала, затылком, каждой клеточкой. — Доброе утро, Олеся Андреевна, — произнёс Юрий ровно, без эмоций. Я не обернулась. — Доброе утро, Юрий Андреевич. Пауза. Я слышала, как он дышит. Медленно, глубоко, будто собирается с духом. — Кофе будешь? — спросил бывший, и в его голосе промелькнула та самая интонация — тёплая, почти домашняя. Ту, которую я так хорошо помнила. — Спасибо, я сама, — отрезала я, не отрываясь от бумаг. Он постоял ещё секунду и ушёл. А я выдохнула — и поняла, что не дышала всё это время. Первую неделю я держалась. Холодно, вежливо, официально. Отвечала на рабочие вопросы, игнорировала всё, что выходило за рамки протокола. Когда мужчина заходил в мой кабинет «по делу», я смотрела в его сторону не дольше секунды. Когда он здоровался в коридоре, кивала и шла дальше. Я выстроила стену — высокую, крепкую, непробиваемую. И гордилась собой. Но он не сдавался. Во вторник на моём столе появился стакан кофе — без сахара, с корицей, как я любила. Я уставилась на него, как на ядовитую змею. Кто-то из коллег заметил и улыбнулся: «Юрий Андреевич у нас внимательный, да?» Я промолчала, но кофе не выпила. Оставила остывать на краю стола, и к вечеру его выбросила уборщица. В среду в моём ящике для документов я нашла шоколадку. Маленькую, в блестящей обёртке — мой любимый сорт, тот самый, который он покупал мне в школе. Я сжала её в кулаке так, что фольга смялась, и выкинула в мусорную корзину. Но перед этим — зачем-то — посмотрела на этикетку. Руки дрожали. В четверг он «случайно» задержался на работе допоздна. Я тоже задержалась — отчёт сам себя не напишет. Когда я вышла в коридор, мужчина стоял у лифта, будто ждал кого-то. Меня. — Поздно уже, — сказал бывший, не глядя на меня. — Давай довезу. Темно, дождь. — Я на машине, — соврала я. Машины у меня не было. — Олеся, — он наконец повернулся, и его тёмно-синие глаза встретились с моими. — Я не пытаюсь тебя вернуть. Просто... позволь мне быть рядом. Хотя бы в мелочах. Я хотела ответить что-то резкое. Что-то, что поставило бы его на место. Но вместо этого просто вошла в лифт и нажала кнопку первого этажа. Двери закрылись, оставив мужчину в коридоре. Я прижалась спиной к холодной стене кабины и закрыла глаза. Дыши, Олеся. Просто дыши. К пятнице напряжение достигло пика. Коллеги начали замечать. Наташа из отдела маркетинга — болтливая блондинка с вечной улыбкой — подсела ко мне в столовой и заговорщицки прошептала: — Слушай, а вы с Юрием Андреевичем... знакомы, да? Вы так смотрите друг на друга... — Мы не знакомы, — отрезала я, втыкая вилку в салат с такой силой, что пластиковая посуда хрустнула. — Он мой начальник. Я его подчинённая. Всё. Наташа хмыкнула и отошла, но я видела — не поверила. И я её не винила. Даже слепой заметил бы, как воздух искрит, когда мы оказываемся в одном помещении. Как мужчина смотрит на меня — будто пытается запомнить каждую чёрточку, будто боится, что я исчезну. Как я смотрю на него — будто пытаюсь убить взглядом. В пятницу вечером я решила уйти пораньше. Просто чтобы не сталкиваться с бывшим. Собрала сумку, накинула пальто, вышла в коридор — и остановилась. Юрий стоял у моего кабинета. Ждал. — Олеся, — начал он, и я поняла, что этот разговор не избежать. — Пожалуйста. Пять минут. — У меня нет времени, — бросила я, пытаясь обойти его. Мужчина шагнул в сторону, загораживая проход. Не агрессивно, но твёрдо. — Ты бегаешь от меня уже неделю. Я не могу так больше. Я не могу работать, не могу думать, не могу дышать спокойно. Ты... — Я бегаю? — я вскинула голову, и в моём голосе зазвенела сталь. — Это ты умеешь исчезать, Юрий. Это ты умеешь уходить, не попрощавшись. Я просто пытаюсь защититься. Он вздрогнул. В его глазах мелькнула такая боль, что я почти пожалела о своих словах. Почти. — Ты права, — сказал бывший тихо. — Я заслужил. Но я хочу объяснить. Олеся, я хочу рассказать тебе, почему я ушёл. Почему я бросил тебя. Ты должна знать. — Должна? — я усмехнулась, и этот смех вышел горьким. — Я тебе ничего не должна, Юрий Андреевич. Ничего. Я обошла его, чеканя шаг, и вошла в лифт. Двери закрылись. И только там, в одиночестве, я позволила себе прислониться к стене и прижать ладонь к груди. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться. Он хочет объяснить. Спустя десять лет. Спустя целую жизнь. Выходные прошли как в тумане. Я не выходила из дома, не отвечала на звонки, не смотрела в телефон. Просто лежала на диване, укутавшись в плед, и смотрела в одну точку. В голове крутились его слова: «Я хочу рассказать тебе, почему я ушёл». Что он мог сказать? Что нашёл другую? Что я была слишком маленькой? Что его родители запретили? Я злилась на себя. За то, что думаю о нём. За то, что жду понедельника с ужасом и — сама себе не признавалась — с чем-то похожим на нетерпение. За то, что где-то в глубине души всё ещё живёт та шестнадцатилетняя девочка, которая верит, что всему есть объяснение. Что он не просто растоптал её чувства. В понедельник я пришла на работу с твёрдым намерением держаться как можно дальше. Но судьба — или бывший — распорядились иначе. Елена Викторовна вызвала меня в кабинет и поручила совместный проект с директором. «Вы двое — лучшие сотрудники, — сказала она. — Проект важный, сроки сжатые. Работайте вместе». Когда я вышла из её кабинета, Юрий уже ждал у двери. Видимо, ему сообщили раньше. — Значит, работаем вместе, — произнёс мужчина ровно, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Это рабочий проект, — отчеканила я. — Ничего больше. — Ничего больше, — согласился он, но его глаза говорили обратное. Совместная работа оказалась пыткой. Мы сидели в его кабинете — огромном, с панорамными окнами, дорогой мебелью и запахом его парфюма, который я, к своему ужасу, узнала. Он пользовался тем же ароматом, что и в школе. Древесным, с нотками сандала. Я старалась дышать ртом. Мужчина вёл себя безупречно — по деловому, чётко, без лишних слов. Но иногда, когда я наклонялась над документами, я чувствовала его взгляд. Тёплый, тяжёлый, прожигающий. И каждый раз, когда наши руки случайно соприкасались над одним листом бумаги, я отдёргивала свою так, будто обожглась. — Олеся, — позвал он в среду, когда мы заканчивали очередной этап проекта. — Ты сегодня не обедала. — У меня не было времени, — ответила я, не поднимая головы. — Я заказал тебе еду. Твою любимую пасту с креветками. Она в твоём кабинете. Я замерла. Подняла глаза. Бывший смотрел на меня спокойно, без улыбки, без ожидания благодарности. — Зачем? — спросила я, и голос дрогнул. — Потому что ты не должна голодать. Даже если злишься на меня. В тот момент я почти сломалась. Почти сказала что-то человеческое. Но вспомнила апрель, пустой школьный двор, выключенный телефон. И ответила: — Спасибо. В следующий раз не утруждайся. Он кивнул, но в его глазах мелькнула грусть. А я ушла в свой кабинет и съела эту пасту. Всю. До последней креветки. И ненавидела себя за то, что она была идеальной. К концу второй недели я поняла, что стена, которую я так старательно строила, даёт трещины. Каждое его «доброе утро», каждая чашка кофе, каждый взгляд — всё это медленно, но верно разрушало мою оборону. Я начала замечать детали: как он потирает переносицу, когда устаёт; как улыбается одним уголком губ, когда думает, что я не вижу; как его голос становится мягче, когда он говорит со мной. Я ненавидела себя за это. За то, что замечаю. За то, что помню. Однажды вечером, когда мы задержались допоздна, чтобы закончить презентацию, мужчина отложил ноутбук и посмотрел на меня. Долго. Серьёзно. — Олеся, — начал он, и я поняла — это не рабочий разговор. — Я знаю, что ты не хочешь меня слушать. Я знаю, что заслужил твою ненависть. Но я не могу больше молчать. Я не могу смотреть, как ты проходишь мимо меня, как будто я пустое место. ----------