<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Нам нельзя</book-title><author><first-name>Татьяна</first-name><last-name>Катаева</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/tatyana-kataeva</home-page></author><annotation><p>— Отойди от меня, Максим, — шепчет она губами, а сама смотрит так, будто в душу мою заглядывает.</p><p>— Не хочу, — отвечаю твёрдо.</p><p>— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.</p><p>— Прекрасно понимаю, — смотрю прямо в глаза. — И всё равно выбираю тебя.</p><p>Она делает попытку уйти, но я не даю. Перехватываю, притягиваю ближе.</p><p>— Это неправильно…</p><p>— А мне плевать, — перебиваю. — На правила. На запреты. На твоего мужа. На все, кроме нас.</p><p>Её дыхание сбивается, глаза лихорадочно бегают. Но она не отталкивает.</p><p>— Ты разрушишь мне жизнь.</p><p>— Или спасу, — наклоняюсь чуть ниже и касаюсь её губ.</p><p>***</p><p>Она старше. Замужем. Мой преподаватель. Она — запрет. Я — проблема, от которой ей не уйти. И чем сильнее она пытается сопротивляться — тем сильнее мы оба тонем в этом.</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Мажоры"/><genre>sovremennye</genre><genre>psihologiya</genre><genre>sovremennaia-proza</genre><genre>liubovnye-romany</genre><date value="2026-11-18">18.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-18 15:09:37">18.11.2026 15:09:37</date><id>nam-nelzia</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Нам нельзя</p></title><section><title><p>Глава 1 – проделки судьбы</p></title><p>Глава 1 – проделки судьбы</p><p>* Максим *</p><p>— Эй, чучело, принеси нам ещё выпить, — развалившись на диване, лениво бросает Богдан.</p><p>Он говорит это мимо пробегающему официанту. Но, кажись, боксёру плевать на то, что парень вообще-то не к нашему столику направлялся.</p><p>Парень в белой рубашке на секунду замирает рядом со столом. На лице — привычная рабочая улыбка, натянутая и вежливая, но я замечаю, как у него едва заметно дёргается уголок губ. Он молча кивает и уходит. Привык он к таким вот клиентам. Да и суть его работы — принеси да убери. И тут даже не поспоришь.</p><p>Богдан довольно откидывается назад и делает глоток из своего бокала. Я наблюдаю за этим молча, больше из-за привычки, а не из-за того, что считаю это нормой.</p><p>Такие люди всегда меня раздражали. Те, кто чувствует себя королями, когда вокруг громкая музыка, алкоголь и толпа. Особенно когда за спиной богатый папочка, который решит все твои проблемы. В частности, прокурор, как у этого здоровяка. Да и дури в нём, как у танка, вряд ли кто-то решится с таким тягаться.</p><p>Я кручу стакан со льдом в руке. Лёд тихо ударяется о стекло, а я обудиваб, высказать ли Богдану, какой он скот. Нет, не хочу.</p><p>Сдержанность — это почти рефлекс. Вшитая под кожу привычка. Спасибо отцу за учёбу. А главное — за практику, которую не стереть и не забыть.</p><p>Люди часто говорят: работу нужно оставлять на работе. Но мой отец, кажется, никогда этой фразы не слышал. Даже дома он оставался генералом до мозга костей. Ну, скорее потому что для него это не работа, а целая жизнь.</p><p>Приказы. Тон без права на обсуждение. Чёткие правила. Хочешь не хочешь, а выбора тебе никто не даёт.</p><p>Подъём в семь. Даже если это каникулы или лето. Постель должна быть заправлена идеально. Ответ «потом» не принимается.</p><p>Дом больше напоминал казарму, чем то место, которым по факту он должен являться.</p><p>Иногда это бесило. Иногда давило. Но со временем я научился главному — держать себя в руках.</p><p>Отец терпеть не мог слабость. И я не показывал её. Наверное, поэтому у нас было относительное перемирие.</p><p>А вот сестра… сестра была совсем другой историей. Она — чистый огонь.</p><p>Каждый запрет отца она воспринимала как вызов. Если он говорил «нельзя», для неё это автоматически превращалось в «обязательно нужно».</p><p>Домой позже. Музыка громче. Споры длиннее. Они взрывались почти каждый день. Крики, хлопающие двери, вечные конфликты.</p><p>Я держался в стороне. Учился контролировать эмоции. А она — наоборот, шла в лобовую. Не могу сказать, что я был правильным. Нет. Такой же бунтарь по натуре. Но я был умнее. Просто не конфликтовал, Вика же напролом. В итоге характер у неё стал таким, что иногда рядом с ней находиться было тяжелее, чем с отцом.</p><p>Когда официант приносит полную бутылку алкоголя и ставит на стол, я возвращаюсь мыслями в клуб.</p><p>Музыка бьёт басами. Свет прожекторов режет глаза. Люди вокруг смеются, кричат, танцуют. В воздухе пахнет алкоголем и противным запахом кальяна. Девчонки напротив нашего стола, кажись, что-то празднуют. Такое чувство, что впервые попали в такое место и точно так же впервые видят кальян. Облепили его и снимают на телефон, как выпускают дым в потолок. Малолетки, в общем.</p><p>Мы сидим в мягкой зоне у стены и празднуем день рождения Эльдара.</p><p>Сам он сейчас сидит напротив меня, широко улыбаясь и что-то рассказывая Стасу, активно размахивая руками. Эльдар — боксёр, и этот Мурзилка, что опять что-то втирает тому же официанту, — тоже.</p><p>Они оба из той породы людей, которым будто с детства дали слишком много энергии и сказали: «Делайте с ней что хотите». Эльдар выбрал правильный путь обуздания своей энергии. Ушёл в бокс. Мы же со Стасом выбрали футбол. Как говорит мой отец, двадцать придурков бегают за одним мячом, и ещё двое стоят в коробке в ожидании этого мяча. Что ж, мой отец не показатель в комментариях к любому виду спорта, я скажу. Не, ну если бы я выбрал военный лицей, он бы похвалил. Но я искал себя во всём, кроме военной темы. Ходил и на бокс, и на карате, баскетбол, волейбол и закончил свой путь футболом. Ну что я могу поделать, если это моё.</p><p>И пусть вначале это было только хобби, то со временем переросло в важную часть жизни. Я и Стас — основа команды университета. За последние годы забрали почти все кубки институтской лиги. Ну ладно, тут я нам немного погонов подкинул. Назвать двух игроков важными, а девять — так себе… Это я перегнул.</p><p>Но что поделать, если женская половина универа считает нас звёздами.</p><p>— Четвёртый курс, брат. Последний нормальный год, - наклоняется ко мне Стас и кричит в ухо, перекрикивая музыку.</p><p>— Нормальный? — усмехаюсь и с иронией в голосе спрашиваю.</p><p>— Ну да. Потом начнётся взрослая жизнь, ипотека, важные дела и серьёзные лица, — шутит он.</p><p>— Тебе до ипотеки ещё как до Марса. Батя разрулит, – отвечаю ему.</p><p>Борцов смеётся, но, увы, как-то неискренне. Что ж, отношения Стаса с отцом почти как у меня. Хотя нет. Мой пока хоть не сватает меня ни с кем. А вот Стасу повезло меньше. Женить батя решил по договору. Средневековье какое-то.</p><p>За стенами клуба разгар лета. Хотя нет, уже финал почти. Потому что конец лета всегда ощущаются по-особенному. Воздух будто пропитан последними днями свободы. А потом: я календарь переверну, и снова третье сентября, — мысленно напеваю любимую песню. Кстати, музыкой я тоже занимался. У меня красивый голос и ещё я играю на пианино. Ох, отцу этого не понять. Да он много в чём не разбирается, кроме своих калашей и гранат. Мужик должен быть таким… сяким… Часто повторял он. А я считаю, что мужик должен быть человеком в первую очередь, а не скотом и быдлом.</p><p>— Макс! — орёт Эльдар. — Ты вообще слушаешь?</p><p>— Конечно.</p><p>— Тогда повтори, что я сказал.</p><p>— Ты опять хвастался, как уложил того типа на спарринге за два раунда.</p><p>Эльдар довольно ухмыляется и расслабленно откидывается на спинку дивана.</p><p>— За один, — самодовольно отвечает.</p><p>— Он врёт, — фыркает Стас и поднимается, чтобы толкнуть тост.</p><p>В этот момент к столу подходит официант с подносом. Бутылка виски, новые бокалы, лёд.</p><p>Богдан сразу тянется вперёд.</p><p>— Вот, другое дело. Можешь, пацан, когда хочешь.</p><p>Я снова смотрю на него.</p><p>Есть в нём что-то… тяжёлое. Как будто он постоянно находится на грани конфликта. Такие люди либо становятся твоими друзьями, либо проблемой.</p><p>Иногда — и тем и другим.</p><p>Музыка в клубе становится громче. Свет гаснет на секунду, потом вспыхивает яркими лучами. И я ещё не знаю, что этот вечер — начало чего-то нового.</p><p>— Братан, с днюхой, — толкает Стас тост, — даже не знаю, что тебе ещё пожелать, вроде за свой век уже много чего испробовал и теперь буксиром тащишь этот опыт. Но так как что-то пожелать нужно, давай так: пусть этот год станет для тебя особенным.</p><p>— Пусть будет так, — поддерживаю тост я.</p><p>— Пусть так, — тянет Эльдар свой стакан к нам, чтобы чокнуться. И когда наши стаканы соединяются, образовывая трио, вселенная слышит наш запрос. Нет, чудо не происходит. Музыка гремит, мы осушаем бокалы до дна, ставим на стол и двигаем в сторону выхода, чтобы перекурить. Всё идёт своим чередом.</p><p>И только судьба, она поставила три галочки в книгах наших судеб, чтобы обязательно исполнить это пожелание. Не для одного. Сразу для троих.</p><p>Потому что уже к Новому году каждый из нас хапнет свою порцию боли, злости, ненависти, ревности и, как ни странно, любви. Коктейль тот ещё, но судьбе, кажись, плевать. Она уже смешала ингредиенты и налила в наш стакан, который мы только что осушили.</p><p>Воздействие эликсира судьбы начнёт действовать через:</p><p>3... 2... 1...</p></section><section><title><p>Глава 2 – ударом по башке</p></title><p>Глава 2 – ударом по башке</p><p>* Максим *</p><p>Мы выходим из клуба, и ночной воздух будто обжигает кожу после грохота басов и духоты зала. Лёгкий ветерок не спасает от жары, которая даже ночью не даёт нормально дышать.</p><p>— Ну и жара внутри, — фыркает Стас, сжимая в руке сигарету и сразу делая затяжку.</p><p>— Типа тут, блин, лучше. Там хотя бы вытяжки и кондиционеры работают, создавая иллюзию прохлады, — говорит Эльдар.</p><p>— Не знаю. Они, наверное, не работают ни хрена, потому что ощущения прохлады там нет.</p><p>— Согласен. Чувствую себя старым ворчащим мужиком, которому скоро тридцать, — бурчу я.</p><p>Эльдар смеётся, хлопает меня по плечу.</p><p>— Какие тридцать, друг? Тебе только двадцать три месяца назад стукнуло.</p><p>Я кивнул, убирая волосы со лба. Ветер играет с ними, и впервые за вечер я чувствую, как расслабляется тело.</p><p>Мы идём к машине Эльдара спокойно, не спеша. Стас сразу же мостится на капот, а Эльдар ныряет внутрь машины, развалившись на сиденье.</p><p>— Что-то я заебался, — тянет он и заводит мотор. А потом, чисто по приколу, нажимает на сигнал. Стас на капоте аж подпрыгивает.</p><p>— Эй, придурок. На хрена? Я, блин, завтыкал, чуть заикой не остался, испугался.</p><p>— Если что, сменных штанов нет. Если наделал в штаны, придётся с позором возвращаться в клуб, — кричит ему из машины Эльдар и откручивает музыку громче. Радио какое-то.</p><p>— Тебе, блядь, музыки в клубе мало? — спрашиваю я и подкуриваю сигарету.</p><p>— Разве это музыка? Басы и вопли пьяных, — отвечает Эльдар и откручивает ещё громче.</p><p>— Какой же ты дотошный, Высотников. Как тебя будущая жена терпеть будет?</p><p>— Заткнись лучше. Я то жениться не скоро собираюсь, а вот Борцову, пора уже задуматься. Костюмчик пора прикупить, — ржёт он.</p><p>— Вы такие придурки, — бурчит Стас раздражённо. — Поэтому заткнись оба.</p><p>— А вообще, я уже соскучился по универу, — выдыхаю и впервые за ночь позволяю себе улыбнуться без какой-то внутренней маски. Минус каникул в том, что постоянно находишься дома. Жить с родаками в двадцать три года — это отстой, я вам скажу. — За матчами, за командой, за футболом. Честно, эти кубки институтской лиги — фуфел. Круто, конечно, получать бонусы. Но без настоящей игры всё это пустое место.</p><p>— Вот именно. Я тоже. Ничего не заменит запах травы, скрип бутс и шум трибун, — отвечает Стас. — Уже через пару недель — первый матч сезона, — говорит он, глядя куда-то прямо, но с улыбкой в голосе. — Думаю, наша команда снова всех удивит.</p><p>Я усмехаюсь, прокручивая в голове все комбинации, которые мы отрабатывали со Стасом летом.</p><p>— Да, скучно без этого было, — говорю я, чувствуя прилив лёгкой ностальгии.</p><p>Из клуба вываливается Богдан. В прямом смысле, цепляясь за какую-то хрень, тупо падает фейсом в асфальт. Но, кажется, перед самым падением выставляет руку и спасает свою морду. Мы со Стасом взрываемся хохотом, а Эльдар вылезает из машины и собирается идти тому на помощь. Но Богдан быстро вскакивает на ноги, и хрен скажешь, что сильно пьяный.</p><p>— Парни, всё норм. Я цел, — кричит нам и идёт в нашу сторону, но при этом догоняет двух девушек, которые идут впереди. В машине как раз начинает играть песня Кузьмина «Красотка», и этот придурок ничего лучшего не придумывает, как пристраивается сзади них и начинает петь.</p><p>— Эй, красотка, хорошая погодка… — громко и фальшиво тянет он.</p><p>Делает это с такой самодовольной наглостью, будто весь мир — сцена, а он её главный артист. По факту — полнейший кретин. При каждом новом шаге он подпрыгивает и, выставляя руки, будто дирижирует невидимым оркестром:</p><p>— Была бы лодка, мы б уплыли с тобой... Давайте знакомиться, я бы с вами обеими...</p><p>Девушки переглядываются, явно раздражённые. Одна из них, с короткими тёмными волосами, резко останавливается и говорит:</p><p>— Эй! Отвали, придурок!</p><p>Вторая сжимается, когда Богдан вдруг хватает её за задницу. Она вздрагивает, пытается вырваться, но он смеётся, как будто это какая-то шутка.</p><p>И в этот момент я сдаюсь. Лопаюсь, как струна на гитаре. Выдержка выдержкой, но когда кто-то так нагло ведёт себя с девушками — это за гранью.</p><p>Трио как раз доходит до нашей машины, я отрываюсь от капота и хватаю его за плечо:</p><p>— Эй, отвали от девчонок. Какого хрена ты чудишь?</p><p>Он оборачивается ко мне с удивлённым и насмешливым взглядом. Смотрит, будто видит впервые.</p><p>— Что, Макс? — насмешливо тянет он, будто я нарушаю правила какой-то игры. — Это же шутка такая.</p><p>— Не твоя очередь шутить, — рычу я, сжимая кулаки, плечи натянуты.</p><p>— Да какого ты вообще влазишь? Я тут с девчонками хочу познакомиться.</p><p>— В том-то и дело, что они с тобой не хотят знакомиться, — я выглядываю из-за плеча Богдана и осматриваю двух девушек. Одна тёмненькая, с короткой стрижкой. Взгляд дерзкий. Такая и сама бы накинулась на Богдана. Вторая — блондинка с длинными волосами. У этой же взгляд загнанного зверька. Глаза бегают в стороны, а руки прижимают сумку к груди. Вот тут испуг налицо.</p><p>— А ты что, их адвокат? — наступает он на меня. И хрен скажешь, что только что пьяный был в стельку. Бугай с два метра. Ну и я далеко не коротыш. Отцовская утренняя зарядка ещё хлеще, чем у них тренировки. У меня сто отжиманий сразу по пробуждении. Пару километров пробежки. Во дворе отец сам сделал турники. Так что мои мышцы не меньше его. Вот только он профессионал, а я — любитель.</p><p>— Вот именно. Так что отвали по-хорошему.</p><p>— По-хорошему? — уточняет он, резко подняв руку вверх, попадает мне в плечо кулаком. Я, долго не думая, даю ему ответку. И понеслась душа в рай, а кулаки — в рожу.</p><p>— Да помогите хоть кто-нибудь. Они же поубивают друг друга, — слышу голос всё той же дерзкой девчонки. — На помощь! — горланит она, но с подругой не убегают.</p><p>В какой-то момент, даже не знаю как я так умудряюсь, но я просто цепляюсь краем глаза за облик другой девушки. Фонари плохо освещают этот участок улицы, но у меня всё равно получается разглядеть её красивые голубые глаза. Да она вся нереально красивая. Будто сама Афродита сошла с небес к нам.</p><p>Упс, я отвлёкся. Этой секунды любования ею было достаточно для Богдана, чтобы отправить меня в нокаут.</p><p>Резкая, слепящая боль пронзает голову, ноги подкосились — и я падаю на асфальт. Голова ударяется о землю с глухим ударом, кровь течёт по брови. Сука, ещё и бровь мне разбил.</p><p>— Макс! — слышу вдали крики Эльдара и Стаса, но сознание как будто куда-то уплывает. Причём без меня.</p><p>— Эльдар, уведи этого придурка отсюда, или я сам его сейчас тут грохну, — говорит ему Стас.</p><p>Надо мной возвышаются тени. Я зажмуриваю глаза от боли. Приложился он капитально, хотя бы сотрясения не было. Ну не убил — уже хорошо.</p><p>— Эй, ты как? — возле меня приземляется одна из девчонок. Я открываю глаза, но видимость слабая. Плывёт всё. Это та самая черненькая. А я поворачиваю голову вбок, чтобы посмотреть, куда делась блондинка. — Я врач, сейчас осмотрю тебя. Но нужно подняться. Сам сможешь?</p><p>Девушка стоит чуть дальше от нас. Угрозу в виде Богдана куда-то оттащил Эльдар, но блондинку это, видимо, не успокоило. Её глаза всё так же излучают страх. А я зависаю на ней. Впервые вижу такую красивую девушку. В груди будто что-то взрывается. Вот ещё секунду назад механизм работал без перебоев, а тут... бах... и масштабный взрыв. Дыхание сбивается, в глазах ещё больше плывёт, руки и ноги отбирает. Но, несмотря ни на что, я тупо продолжаю на неё смотреть. Она на секунду отворачивается, будто не выдерживает моего наглого и непрерывающегося взгляда.</p><p>— Эй, красотка, — тяну я хриплым голосом. Но не говорю эти два слова, пою, как песню[1] , с которой всё это началось, — хорошая погодка, — она поворачивается ко мне и снова во все глаза смотрит. А у меня снова что-то взрывается. Это что за хрень такая происходит за грудиной? Масштаб ядерного взрыва как будто. — Мне не нужна водка, мне нужна любовь, йе-йей! — подмигивая ей, заканчиваю строчку и отключаюсь.</p></section><section><title><p>Глава 3 – семья пожаловала</p></title><p>Глава 3 – семья пожаловала</p><p>* Максим *</p><p>Сознание возвращалось медленно и как-то неохотно, будто мозг сам не был уверен, стоит ли вообще просыпаться. Сначала появился звук — тихий, но такой раздражающий. Как будто ножом по стеклу тянут. Хочется зажмурить глаза, но я упрямо их открываю. Яркий свет разрезает сетчатку и глазное яблочко как будто пополам. Так сильно, что хотелось снова провалиться обратно в темноту.</p><p>Я поморщился и попытался пошевелиться. В ту же секунду в голове вспыхнула тупая боль, словно кто-то аккуратно, но настойчиво постучал по голове молотком.</p><p>— Очнулись? — прозвучал рядом спокойный женский голос.</p><p>Я медленно повернул голову. Рядом с кроватью стояла медсестра в голубом халате, с аккуратно собранными волосами. Совсем молоденькая, не думаю, что старше меня.</p><p>— Где я? — хрипло спросил я. Голос звучал как старый мотор, который забыли смазать маслом. Да и состояние моё такое же, кажется, разваливаюсь на ходу.</p><p>— В больнице, — спокойно ответила она. — У вас сотрясение мозга. Ничего критичного, но несколько дней придётся полежать под наблюдением.</p><p>Отлично. Просто прекрасно. Последние дни лета, тусовки, вечеринки, гонки, в конце концов... А я, блядь, тут. И всё из-за двухметрового здоровяка, которого родители не научили, как правильно знакомиться с девчонками.</p><p>Я прикрыл глаза на секунду и попытался собрать в голове события прошлой ночи. В памяти всплывали только обрывки. Клуб, громкая музыка, жара. Мы со Стасом стояли возле машины Эльдара. Потом придурок Богдан и его тупая выходка. Профессиональным боксёрам запрещено участвовать в уличных драках. За такое можно и карьеру потерять, и за решёточку присесть.</p><p>— А как я сюда попал? — спросил я, снова открывая глаза.</p><p>— Друзья привезли. Сказали, вы подрались. Судя по вашему состоянию, довольно серьёзно.</p><p>Я тихо усмехнулся, но от этого движения в голове снова неприятно потянуло.</p><p>— Повезло, что привезли вовремя, — добавила медсестра. — При таких травмах главное — вовремя оказать медицинскую помощь. Бывает всякое. Но в худших случаях может и кровоизлияние в мозг. Благо, это не ваш случай, — растараторилась медсестра, тем самым вызывая в моей голове ещё больше звон. Голос до жути неприятный у неё. Хоть она и красавица. А может, это травма искажает реальность и её голос. Хрен его знает, где закопана истина.</p><p>— Ваша семья уже здесь, — добавляет она, собираясь покинуть палату.</p><p>Вот это новость мне вовсе не нравится.</p><p>Я даже не успел ничего ответить, как дверь палаты распахнулась, и первой влетела Вика. Моя мегера. Упс, я сказал «мегера»? Хотел же сказать «сестра». Мелкая катастрофа с характером пожарной сирены.</p><p>Она остановилась посреди палаты, уставилась на меня пару секунд, оценивая картину: перебинтованная бровь, помятое лицо, капельница рядом. И вдруг расплылась в довольной ухмылке.</p><p>— Ну наконец-то! — заявила она. — Нашёлся человек, который надрал тебе зад.</p><p>Я тяжело выдохнул. Ничего не меняется. Мстит мне за то, что пришлось сдать её отцу. Да, бля, настучал, что она начала курить. Делал это с добрых побуждений. Она ведь меня не слушается, как ни старался надавить.</p><p>— Привет, Вика. Рад, что ты переживаешь за моё здоровье, — с ухмылкой отвечаю на её укол.</p><p>— Очень переживаю, — кивнула она серьёзно, но глаза у неё смеялись. — Особенно за того беднягу, который это сделал. Надеюсь, он жив?</p><p>— К сожалению, да.</p><p>— Жаль, — вздохнула она театрально.</p><p>Следом в палату вошла мама. И вот тут атмосфера резко поменялась. Увидев меня, она тут же закрыла рот ладонью, а глаза мгновенно наполнились слезами.</p><p>— Господи, Макс… — тихо сказала она, подходя ближе. — Что же с тобой опять произошло?</p><p>Она осторожно коснулась моей руки, будто боялась, что я рассыплюсь на части от её невинного касания. И что означает «опять»? Я вообще-то давно не лежал в больнице. А именно с такой травмой так вообще впервые. Можно с почином поздравить. С ломаной ногой лежал. Аппендикс вырезали. Что ещё было? А, на ржавый гвоздь натыкался. Но с сотрясением впервые.</p><p>— Мам, всё нормально, — пробормотал я. — Жить буду.</p><p>— Нормально? — переспросила она с дрожью в голосе. — Ты лежишь в больнице с разбитой головой, и это нормально?</p><p>Я уже собирался ответить что-то примирительное, когда в палату зашёл отец.</p><p>Он остановился у двери, сложив руки за спиной, и несколько секунд просто смотрел на меня. На его лице, как всегда, не было почти никаких эмоций. Та самая каменная маска, которую я вижу ежедневно.</p><p>— Здравствуй, — сказал он ровным голосом.</p><p>— Привет, — ответил я.</p><p>Он оглядел меня ещё раз и спокойно произнёс:</p><p>— Честно говоря, ничего другого от тебя я и не ожидал.</p><p>Я усмехнулся. Серьёзно? От меня? Да пусть ещё сыщет такого сына, как я. Можно было бы рассказать отцу, что делали мои одноклассники в подростковом возрасте — у него бы лысина испариной покрылась.</p><p>— Честно говоря, ничего другого от тебя я тоже не ожидал услышать, — выдаю ему в тон. Мне уже не восемнадцать, чтобы чем-то пугать. Нет у него таких рычагов воздействия на меня. Разве что из дома выгнать может, зная, что идти мне некуда. Наш папочка не собирается мне квартиру давать, хотя у нас есть двушка в центре. Отцу за заслуги перед страной дали, ещё в девяностых. Вот сделали там ремонт — и стоит, ждёт, когда я женюсь.</p><p>Мама бросает на отца укоризненный взгляд, Вика тихо хихикает. Что ж, кому-кому, а ей нравится, когда мы с отцом ругаемся. Так меньше достаётся ей от него.</p><p>— Может, не сейчас? — спросила мама. — У него вообще-то сотрясение. Он мог умереть, — всхлипывает мама.</p><p>Но отец на мамину душераздирающую браваду лишь слегка пожал плечами.</p><p>— Он же не ребёнок. Если взрослый человек дерётся на улице, последствия вполне предсказуемы.</p><p>Я вздохнул и откинулся на подушку. Спорить с ним было так же бессмысленно, как пытаться объяснить танку, что он едет не туда.</p><p>Пока мама продолжала расспрашивать медсестру о моём состоянии, а Вика изучала палату с лицом умирающего от скуки туриста, я поймал себя на одной мысли, что мне отчаянно хотелось, чтобы они уже ушли.</p><p>Не потому, что я их не любил. Просто сейчас в голове крутились совсем другие вопросы.</p><p>Что произошло после того, как я упал? Кто отвёз меня в больницу?</p><p>Я помнил вчерашний вечер только обрывками, как будто кадры в экстренной перемотке. Мелькают, но ты не можешь всё разглядеть. И единственные люди, которые могли восстановить картину, были Стас и Эльдар.</p><p>Я уже мысленно тянулся к телефону на тумбочке. Оставалось только дождаться, когда моя семья закончит тут и наконец-то уйдёт.</p></section><section><title><p>Глава 4 – неожиданные гости</p></title><p>Глава 4 – неожиданные гости</p><p>* Максим *</p><p>Что ж, зря я так усердно ждал приход друзей. Эти два балвана ничего нового мне не рассказали. Ну разве что то, что было после того, как я отключился.</p><p>Кристина, та тёмненькая девушка, оказалась и правда медиком. Она не стала вызывать скорую помощь, а, попросив парней положить меня на заднее сиденье своей машины, отвезла в больницу. Мило, однако. Наверное, клятву Гиппократа она давала с чистой совестью. Парни поехали следом за ней.</p><p>Имя второй девушки — Маргарита.</p><p>И стоит мне только прокрутить в голове её образ, как внутри что-то странно сжимается и тут же отзывается теплом. Я прикрываю глаза, откидываясь на подушку, и будто снова возвращаюсь в тот вечер.</p><p>Светлые волосы — не идеально уложенные, чуть растрёпанные, как будто ветер всё время играл с ними. Так и хочется запустить в них ладошку и пропустить сквозь пальцы. Голубые глаза, яркие, чистые… и в тот момент — испуганные. Я отчётливо помню этот взгляд. Он не был наигранным или показным, в нём не было кокетства, к которому я привык в клубах. Там был настоящий страх, от которого внутри у меня до сих пор всё неприятно скребёт.</p><p>И лицо… обычное, без этой глянцевой правильности, к которой все так стремятся. Чуть кривая улыбка, когда она пыталась держаться и не показать, насколько ей некомфортно. В этом было что-то живое, настоящее. Мило до такой степени, что зацепило сильнее, чем любая «идеальная» красота.</p><p>Я помню, как она сжалась, когда этот придурок Богдан позволил себе лишнее. Как отшатнулась, будто надеялась исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы это прекратилось. И именно в этот момент у меня внутри что-то щёлкнуло.</p><p>До сих пор щёлкает, стоит только вспомнить о ней.</p><p>Меня накрывает раздражением, глухим, тяжёлым, почти злостью. Если бы я тогда не вырубился, я бы точно не остановился так быстро. Чёрт, да я бы его просто размазал по асфальту.</p><p>Я чувствую, как пальцы сами собой сжимаются в кулак, и тут же заставляю себя расслабиться, потому что голова от этого начинает неприятно гудеть.</p><p>Но вместе с этой злостью есть ещё кое-что.</p><p>Странное и совсем незнакомое мне.</p><p>Где-то под грудной клеткой, справа, разливается тепло. Спокойное, как будто кто-то медленно растапливает лёд изнутри. Я не сразу понимаю, что это за чувство, и это раздражает не меньше, чем сам Богдан.</p><p>Потому что это не просто злость. И не просто воспоминание. Это что-то другое.</p><p>Если быть честным с самим собой, она мне действительно понравилась. Не как очередная симпатичная девушка, которых полно вокруг. В ней было что-то, что цепляет сразу, без объяснений, без логики.</p><p>И, что самое странное, не отпускает.</p><p>Я тихо усмехаюсь, глядя в потолок.</p><p>Отлично, Макс. Получил по голове, оказался в больнице… и умудрился запасть на девушку, с которой даже толком не познакомился. Хотя нет. Вообще не познакомился.</p><p>Гениально.</p><p>Но мысль о том, что я могу больше её не увидеть, вызывает у меня протест.</p><p>Где-то внутри появляется уверенность, почти упрямая, как у отца. Я её ещё встречу. Вот если бы я не вырубился, обязательно бы взял номер.</p><p>В палату входит медсестра. Короткий халатик, дерзкая улыбка и очень красивые пухлые губы. Вот бы... Стоит об этом подумать, как член моментально просыпается. Я уже третий день тут валяюсь, должно же хоть что-то порадовать в этих чёртовых стенах.</p><p>— Как вы себя чувствуете? — натягивает она улыбку и осматривает меня с головы до ног.</p><p>— Живой, значит уже неплохо, — скупо отвечаю и зависаю на её груди. Пуговицы халата расстёгнуты аж на три. Если это сделано не намеренно, то я не Макс Дунай.</p><p>Она усмехается и начинает проверять моё состояние: давление, пульс, что-то записывает в планшет. Движения у неё спокойные, выверенные, но есть в них какая-то лёгкая уверенность, которая цепляет взгляд сильнее, чем должна.</p><p>Я ловлю себя на том, что слежу за ней чуть внимательнее, чем это уместно. Да и пахнет от неё вкусно. До чёртиков возбуждающе. Если что, я не фанат ролевых игр, но с медсестричкой сыграл бы.</p><p>— Голова кружится? — спрашивает она.</p><p>— Уже нет.</p><p>— Боль?</p><p>— Терпимо.</p><p>Она кивает, а потом чуть наклоняется ближе, чтобы поправить повязку. От этого движения в палате становится слишком тесно. В воздухе появляется напряжение, которое сложно объяснить. Его лучше почувствовать, когда коснуться.</p><p>Я встречаюсь с ней взглядом, и на секунду она задерживается дольше, чем нужно.</p><p>— Вы, кажется, не очень послушный пациент, Максим, — говорит она спокойно, но в голосе появляется что-то мягче, чем профессиональный тон.</p><p>— Зависит от того, кто отдаёт приказы, — отвечаю я почти автоматически.</p><p>Проверка заканчивается, но она не спешит уходить. Делает вид, что дописывает что-то в планшете, хотя уже всё давно сделано.</p><p>— Вам нужно больше отдыхать, — говорит она, всё же отступая на шаг.</p><p>— В этом месте сложно найти что-то, кроме отдыха.</p><p>— Это да. Если вас ничего не беспокоит, я тогда пойду.</p><p>— Беспокоит, — уточняю я, а она вопросительно приподнимает свои аккуратные брови. — Вот тут, — я показываю на живот рукой.</p><p>— Хорошо, сейчас посмотрю. Присядьте, пожалуйста, — откладывает она планшет в сторону и идёт ко мне. Я же сажусь на край кровати и снимаю с себя футболку. Ну, чтобы ей лучше было видно.</p><p>Она останавливается и смотрит на мои мышцы, грудь и опускает взгляд ниже, туда, где очень отчётливо видно моё возбуждение.</p><p>— Где именно болит? — немного нервно сглатывает, но не отступает. Наоборот, приближается ещё ближе.</p><p>— Вот тут, — тыкаю я куда попало на животе.</p><p>— А если вот так нажимаю, болит? — касается она того места, куда я показал. Её тёплые пальчики, которые сейчас скользят по моей груди, заставляют член нервно дёргаться в трусах. И она это знает, поэтому и играет.</p><p>— Болит, — снова лгу я.</p><p>— Где именно? — я ловлю её руку молча и опускаю на свой член. — Ясно.</p><p>— У вас есть лекарство от этого, Алина, — читаю её имя на бейджике и улыбаюсь.</p><p>— Есть.</p><p>Я дёргаю её на себя и сразу же впиваюсь в губы. Она охкает, но не отталкивает. Отвечает на поцелуй, пропихивая в мой рот свой язык. Я времени зря не теряю, задираю её халат, отодвигаю трусики в сторону и мысленно радуюсь. Бесстыдница уже мокрая.</p><p>Отрываюсь от губ и расстёгиваю ещё одну пуговицу халата, касаюсь губами груди третьего размера. Класс, повезло так повезло сегодня. Медсестра запускает свои пальцы мне в волосы и довольно ахает, когда я обхватываю её сосок губами. Пальцы мои уже растирают её влагу, и я вхожу в неё. Ох, как она стонет. Сейчас вся больница сбежится на её стон.</p><p>Я встаю сам и тяну за собой, прогибаю в спине, трусики в стороне так и остаются, и я вхожу сразу на всю длину. Толчки быстрые, сильные. А её стоны, ну реально слишком громкие. Прикрываю рот рукой и продолжаю вдалбливаться, пока она не кончает. После этого достаю член и, повернув её к себе, давлю на плечи, чтобы опустилась на колени. Алина, девочка умная, сразу всё понимает.</p><p>Её пухлый ротик смыкается вокруг члена и активно сосёт. Я прикрываю глаза от удовольствия, и вот на пике блаженства я слышу какой-то шум со стороны двери. Открываю глаза и вижу сначала фрукты, которые валяются на полу, а потом и того, кто их принёс.</p><p>Голубые глаза распахнуты, и я смотрю в них. Утопаю. А ещё, со стоном кончаю в рот медсестре, которая даже не заметила, что мы в палате уже не вдвоём.</p><p>Маргарита будто только сейчас приходит в себя. Она опускает глаза вниз, видит мой член, который я уже достал из рта Алины, краснеет и, что-то буркнув, типа «извините», выбегает из палаты.</p></section><section><title><p>Глава 5 – странное желание</p></title><p>Глава 5 – странное желание</p><p>* Маргарита *</p><p>Я до сих пор чувствую, как внутри всё сжимается, стоит только вспомнить тот вечер. Этот взгляд, этот парень и то, как всё вышло из-под контроля. Я тяжело выдыхаю и подхожу к окну, обхватывая себя руками, будто это может помочь собрать мысли в порядок. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Потому что если Олег узнает…</p><p>Я даже не хочу додумывать эту мысль до конца.</p><p>Он и так всегда был против моего общения с Кристиной, утверждая, что она тянет меня назад. Что такие люди не меняются и только портят жизнь. Что то позорное прошлое — чёрное пятно на нашей с ним семейной жизни. А если он узнает, чем закончилась наша встреча… Нет, тогда это действительно будет конец. И не только для наших редких встреч с Кристи, но и для чего-то гораздо большего.</p><p>А ведь кроме неё у меня никого и нет.</p><p>Мы слишком много пережили вместе, чтобы просто взять и разорвать эту связь. Детдом — это не то место, где можно позволить себе быть слабой. Там либо учишься выживать, либо тебя ломают. Кристина всегда шла вперёд, не оглядываясь. Сильная, резкая, иногда жёсткая, но именно она вытаскивала меня из ситуаций, в которых я бы просто развалилась на куски. Потому что слабая, трусливая.</p><p>Боялась остаться без еды, боялась сказать лишнее слово, боялась привлечь к себе внимание. Боялась тех тихих вечеров, когда в коридорах становилось слишком тихо...</p><p>Кристи не боялась. Она дралась за нас обеих. Защищала, если нужно было — нападала первой. И если я дожила до восемнадцати, не сломавшись окончательно, то только благодаря ей.</p><p>Когда мы покинули те стены, мы пообещали друг другу, что больше никогда не будем вспоминать прошлое. Начнём заново, как нормальные люди.</p><p>Но прошлое не отпускает так просто. Да и как оно отпустит, когда идёшь в будущее с пустыми сумками и кошельками. Оно остаётся внутри, прячется где-то глубоко и всплывает в самый неподходящий момент.</p><p>Особенно когда тебе о нём напоминают. Я невольно сжимаю пальцы сильнее. Неприятно слушать это изо дня в день. Но ведь Олег прав, и отрицать это бессмысленно.</p><p>— Если бы не я, ты бы до сих пор непонятно где была.</p><p>Эту фразу я слышала от Олега не один раз. Вот как забыть, откуда ты пришла, если тебе об этом каждый день напоминают.</p><p>С ним я познакомилась почти сразу после детдома, когда устроилась работать официанткой в маленькое придорожное кафе. Мы с Кристиной тогда едва сводили концы с концами, снимая крохотную комнату и деля расходы пополам. Денег постоянно не хватало, и каждый день был похож на предыдущий — работа, усталость, попытки дотянуть до следующей зарплаты.</p><p>О красивой жизни можно было только мечтать. Иногда, когда тоска совсем накрывала мою чёрную пантеру, мы нарушали закон. Так, однажды, под её чётким руководством мы перелезли через паркан и попали на вечеринку какого-то мажора. Был алкоголь, сигареты и громкая музыка. Это, наверное, была единственная моя такая выходка за всю жизнь.</p><p>Потому что потом я встретила Олега. Он оказался в кафе случайно. Позже он рассказал, что пробил колесо на трассе и заехал в кафе просто чтобы привести себя в порядок. Он был весь в пыли и грязи, но даже в таком виде выглядел чужим в этом месте. Слишком дорогая одежда, слишком уверенная осанка, слишком спокойный взгляд.</p><p>Кристина заметила его сразу. Я помню, как она толкнула меня локтем и тихо сказала, что с такого клиента можно сорвать хорошие чаевые.</p><p>Я в кокетстве была не сильна. И обычно такими клиентами занималась Кристина. Она включала грацию, обаяние, игру актрисы. И бац — на вечер у нас отличные чаевые, за которые мы в супермаркете нагребали всякие вкусняшки и, сидя в облезлых четырёх стенах, лопали всё, что купили. Скажу честно, сколько лет прошло, а я до сих пор помню вкус песочного печенья, который тает на языке. Ты не глотаешь его, потому что растягиваешь на максимум удовольствие. Нас не баловали едой в детдоме. А сладкое... Ладно, отвлеклась.</p><p>Но в этот раз не получилось по старому плану. Потому что Олег заприметил меня.</p><p>Это было странно и непривычно. Я старалась не поднимать глаз, делала свою работу быстро и аккуратно, лишь бы не привлекать лишнего внимания. Но когда принесла ему кофе, я всё же почувствовала этот взгляд — внимательный, оценивающий, будто он уже что-то для себя решил.</p><p>Он оставил хорошие чаевые, тем самым подкупая наше с Крис доверие. А потом начал приходить снова и снова.</p><p>Сначала редко, потом всё чаще. Всегда садился за один и тот же столик, всегда просил обслуживать именно меня и каждый раз смотрел так, будто видел во мне что-то, чего я сама не замечала.</p><p>Кристина быстро всё поняла и не раз говорила мне, что это мой шанс. Тогда я не думала о чувствах. Я думала о стабильности, о безопасности, о том, чтобы перестать считать каждую копейку и бояться завтрашнего дня.</p><p>Когда он пригласил меня на свидание, я согласилась. Не потому что влюбилась до беспамятства. Просто потому что боялась упустить возможность. Именно её я увидела в Олеге.</p><p>Дальше всё развивалось так, как будто кто-то заранее написал этот сценарий. Цветы, рестораны, подарки, внимание, к которому я не привыкла. Он стал моим первым мужчиной, и тогда мне казалось, что так и должно быть, что именно так начинается нормальная жизнь.</p><p>Потом была свадьба, университет, который оплатили его родители, квартира, вещи, о которых раньше я даже не мечтала. Всё, что у меня есть сейчас, появилось благодаря ему.</p><p>Я смотрю на своё отражение в тёмном стекле и невольно задерживаю взгляд.</p><p>Да, он прав.</p><p>Если бы не он, моя жизнь могла сложиться совсем иначе. Но почему тогда иногда мне кажется, что я просто поменяла один страх на другой? Живу будто в сказке, вот только за какими-то невидимыми решётками.</p><p>— Крис, мне не по себе как-то, — набираю подругу, пока завариваю себе кофе.</p><p>— Что случилось? Опять что-то Олег выдал? Да?</p><p>— Нет. Он тут ни при чём. Я про того парня, что заступился за нас. Он же до сих пор в больнице, да?</p><p>— Угу. Дней пять ещё точно поваляется. Тот здоровяк приложился знатно. А ещё, прикинь, он нашёл меня в соцсетях и пишет.</p><p>— Кто? Тот, что в больнице?</p><p>— Нет. Тот гад, что посмел тебя за жопу лапать, — фыркает подруга, а у меня озноб по коже. Мерзко как-то на душе от чужих касаний. Да ещё и незнакомца.</p><p>— Надеюсь, ты его уже заблокировала? Он угрожает тебе? — в ужасе спрашиваю.</p><p>— Ещё чего. Прощения просит. Говорит, не в себе был, девушка изменила...</p><p>— Так, стоять. Ты что, с ним переписываешься?</p><p>— Ага. Чисто в мерах перевоспитания.</p><p>— Ветрова, ты соответствуешь своей фамилии, только ветер в голове.</p><p>— А ты соответствуешь своей профессии, учить меня вздумала. А ну отбой нравоучениям.</p><p>— Так, ладно. Мне нужен совет, — съезжаю я с темы.</p><p>— И? — подгоняет меня подруга. — У меня операция через двадцать минут, так что, рожай, быстрее, Самсонова.</p><p>— Я хочу проведать того парня. Максим, ты вроде говорила.</p><p>— Ммм? С чего это ты вздумала?</p><p>— Ты не подумай ничего плохого. Просто поблагодарить. Он всё-таки заступился за нас. Кто знает, что бы было...</p><p>— Если хочешь проведать — проведай. Что тут такого. Только Олежке своему не говори. А то снова что-то придумает и переведёт тебя в новый универ. Это какой уже по счёту будет? Третий?</p><p>— Ну, Крис. Не начинай. Он просто сильно ревнует...</p><p>— Маги, не чуди. У него либо кукуха поехала, либо какой-то комплекс неполноценности. Нельзя же ко всем тебя ревновать. То студент лайк под фото твоим поставил. То декан в кабинет пригласил. То коллега цветы на Восьмое марта подарил. Я считаю это перебором. Слушай, а может, он сам тебе изменяет.</p><p>— Крис, как ты можешь?</p><p>— Ладно, прости. Просто я сильно за тебя переживаю. Не будешь обижаться? Маги-и-и, — тянет она моё детское прозвище, пока я не отвечаю, — простишь засранку такую? Это ваша семья, я в неё не лезу.</p><p>— Ладно, прощаю. И к парню всё-таки схожу. Потому что ненавижу это чувство, будто мы виноваты. Витамины пареньку не помешают.</p><p>Мы прощаемся с подругой, я принимаю душ и, заехав в супермаркет, покупаю фрукты для больного. Вот только я же не знаю, что уже через какой-то час чуть ли сердечный приступ не получу и позор.</p></section><section><title><p>Глава 6 – нарушая чужие границы</p></title><p>Глава 6 – нарушая чужие границы</p><p>* Маргарита *</p><p>Я давно уже не девочка. Прошла, можно сказать, свой тернистый путь. В моей жизни было много чего — и взлёты, и падения. Были достижения, которые я буквально вырывала зубами, и были разочарования, после которых оставалось только закрыться в ванной и тихо плакать, чтобы никто не услышал.</p><p>Если сравнивать меня и Кристину, то она — небо, а я — земля. Она живёт так, как хочет, не оглядываясь ни на кого, не боясь осуждения. У неё нет границ, нет этих внутренних запретов, которые сидят во мне с самого детства. У неё всё просто. У меня — всегда сложно.</p><p>Наша семейная жизнь с Олегом кажется правильной выстроенной, понятной, привычной. Мы совпадаем в быту, он умеет быть щедрым, внимательным, когда хочет. Да, он ревнив, категоричен, иногда слишком жёсткий, но я привыкла считать это нормой. У всех ведь есть свои недостатки.</p><p>Я думала, что и в остальном у нас всё... как у всех.</p><p>Пока не открыла дверь той палаты. Нет, я, конечно, подозревала, что не всё у нас гладко. Особенно когда подруга рассказывала об очередном своём любовнике. Я краснела, опускала глаза, но слушала. Впитывала информацию как губка, чтобы в очередной раз обжечься, когда дело доходило до секса с мужем.</p><p>Я, когда открыла дверь и вошла, не сразу поняла, что вижу. Просто остановилась на пороге, будто наткнулась на что-то, к чему меня никто не готовил.</p><p>Максим стоял у кровати, слегка запрокинув голову назад, опираясь рукой о край тумбочки, и выглядел так, будто на секунду забыл обо всём вокруг. Его лицо было расслабленным, открытым, и в этом выражении читалось то, чего я никогда раньше не видела так явно — чистое, ничем не сдержанное удовольствие.</p><p>Перед ним на коленях была медсестра.</p><p>Я не делаю ни шага вперёд, ни назад. Просто стою и смотрю, будто не могу оторваться.</p><p>И самое странное — я не чувствую отвращения. Не чувствую стыда за них. Не хочется отвернуться.</p><p>Наоборот, меня будто притягивает эта картина. Не сама ситуация, а то, что в ней есть. Та лёгкость, с которой это происходит. Та естественность, в которой нет ни неловкости, ни зажатости.</p><p>Им обоим хорошо, это видно сразу.</p><p>В её движениях нет унижения или принуждения, в его реакции нет грубости или давления. Всё происходит спокойно, уверенно, будто так и должно быть.</p><p>Как будто это… нормально.</p><p>И в этот момент память предательски возвращает меня в прошлое. Мне было всего девятнадцать. Юная, зелёная, трусливая. Я была тем самым пластилином, который нужно было лепить.</p><p>После рассказа подруги о своём первом разе я сгорала со стыда. Во-первых, она рассказывала это так легко, непринуждённо... А ещё с горящими глазами. Ей хотелось ещё. В свой первый раз она попробовала больше, чем я на тот период с мужем. А мы уже в отношениях были больше чем полгода. И мне захотелось попробовать с ним что-то новое.</p><p>На тот период времени у меня было столько комплексов, сколько страхов... Да то, что я тогда переступила себя, чуть с ума не свело.</p><p>Я стою перед Олегом и чувствую, как внутри всё сжимается от смущения. Я не знаю, куда деть руки, куда смотреть, как правильно себя вести. Мне стыдно, неловко, страшно сделать что-то не так.</p><p>Но я всё равно решаюсь. Потому что хочу быть для него хорошей. Хочу соответствовать. Ведь чувство того, что я до него не дотягиваю, так и осталось. Даже сейчас, спустя столько лет.</p><p>Я помню, как медленно опускалась, как внутри всё буквально горело от стыда, как я старалась не думать, просто делать, потому что «так нужно». Потому что мне было интересно.</p><p>И как это закончилось. Резко. Холодно.</p><p>— Ты даже на это не способна.</p><p>Без крика. Без эмоций. Просто как факт. И этого оказалось достаточно, чтобы я больше никогда не пыталась. Чтобы навсегда разочаровалась в себе как женщине. С виду красивая обёртка, внутри — пустышка.</p><p>— Ты так хорошо притворяешься умной, что студенты тебе верят. Хорошо, что они не знают правды.</p><p>— Какой правды? — сжимаю край своей юбки, опускаю глаза.</p><p>— Что у тебя ума не больше, чем у них, — припечатывает меня муж. Это был первый год моей практики в институте. Да, я тогда только закончила учёбу. Очень сильно волновалась перед парами. До глубокой ночи готовила материал. Олег злился, что я не в постели с ним, а за столом, когда он уже засыпает. Вот и называл меня неграмотной.</p><p>И вот с тех самых девятнадцати лет мы вернулись к тому, что было привычно и безопасно. К тому, где от меня не требовалось ничего лишнего. Где не нужно было чувствовать, пробовать, открываться. Где всё… одинаково. Где муж слезает с меня, когда кончает, и не интересуется, было ли мне хорошо или нет.</p><p>И вот сейчас... Я ни возбуждения не испытываю, ни зависти, просто...</p><p>Резкий поворот головы — и я встречаюсь с ним взглядом. Меня прошибает разрядом двести двадцать. Сердце бешено стучится, кажется, готово выскочить из груди. Его взгляд... Боже, в его глазах я вижу такое пламя, что я даже на расстоянии обжигаюсь. И окончательно сгораю. В этот раз — от стыда.</p><p>Меня поймали за подглядыванием. Какой позор. Вот тут и щёки краснеют. И ладони потеют. И сердце всё-таки взрывается. Мне дурно становится. А он... Он просто смотрит. Не прогоняет. Не кричит. Смотрит так... И пошатывается. Губы широко открываются и хватают воздух. И в этот момент у меня в голове всплывает стих:</p><p>«Твои губы — как пламя, в котором я тону, И тело твоё изгибается в ритме желания, Мы теряем дыхание в этом сладком бою, Где стоны — это музыка без названия, И время исчезает в жаре наших рук…»*Гийом Аполлинер</p><p>Я автоматически опускаю глаза вниз и вижу, как Максим, не он, а его член, взрывается в рот девушки. Внутри рой ос вдруг начинает нещадно жалить и кусать меня. Им нравится всё, что было. А мне...</p><p>Я резко разворачиваюсь и начинаю бежать. Пакет с фруктами, который валяется на полу, меня меньше всего уже интересует. Мне надо уйти. Сбежать. Скрыться. Я не должна была приходить сюда. Какой позор. Боже.</p><p>Я бегу по ступенькам вниз, не дожидаясь лифта. Да я людям в глаза смотреть не могу. Мне кажется, они всё поймут по ним. Узнают мой позор.</p><p>Резкий захват моей руки заставляет меня дёрнуться назад и вжаться в что-то мягкое. Не сразу понимаю, что происходит. Да я даже не поняла, что это человек меня дёрнул. И лишь тепло его тела на секунду даёт мне расслабиться. Этот наглец, которому я сейчас же должна влепить пощёчину, ещё и обнимает меня. Прижимает к себе теснее. И просто тяжело дышит в шею.</p><p>Я замираю. Мама родная. Понимаю, что это после пробежки так тяжело дышит. Тоже вроде как должна задыхаться. Но... Вместо этого всего я вдыхаю его аромат. Немного пряные ноты, цитрус и бергамот. Но запах далеко не мягкий. Жёсткий какой-то. И чертовски притягательный.</p><p>На какие-то считаные секунды я теряюсь. Просто позволяю этому парню держать меня в объятиях. Пока он не наглеет и не касается моей щеки своими губами. Я вскрикиваю и вырываюсь из его рук. Повернувшись лицом, первое, что делаю, — это наношу ему пощёчину. Жалею об этом почти сразу, неловко как-то. Переборщила. Но ничего ему не говорю об этом. Он только что с этой... А теперь меня касается губами... Да за кого он меня принимает.</p><p>— Я... хотела поблагодарить за помощь тогда возле клуба, — с горем пополам начинаю я, — мне очень жаль, что ты пострадал. Но вот это всё, — взмахиваю я рукой и очерчиваю ею воздух, — лишнее. Извини, что я вошла в палату без стука. Мне очень стыдно.</p><p>И что делает он, когда я, краснея и сгорая от стыда, пытаюсь перед ним извиниться? Он резко хватает меня за талию, притягивает к себе и целует.</p><p>Боже, я, кажется, умру от сердечного приступа в тридцать. Я же ещё такая молодая...</p></section><section><title><p>Глава 7 – первый звонок. Кто в школу?</p></title><p>Глава 7 – первый звонок. Кто в школу?</p><p>* Максим *</p><p>Первое сентября я ждал так, будто мне снова семь лет и я иду на свою первую линейку. Странное ощущение для двадцатитрёхлетнего парня, который уже четвёртый год топчет одни и те же коридоры университета. Я даже не помню своё настоящее первое сентября — было ли оно для меня радостным или я, как все дети, цеплялся за мать и не хотел отпускать её руку.</p><p>Хотя нет. Второе вряд ли.</p><p>Отец бы просто не дал мне плакать. Да и я никогда не был из тех, кто устраивает сцены. Мать с грудным молоком передала мне свою выдержку. Ведь чтобы жить с таким человеком, как мой отец, и при этом сохранять спокойствие — нужно иметь поистине стальные нервы. И она справляется уже столько лет.</p><p>Сегодня я собирался в университет с каким-то дурацким, почти детским энтузиазмом. Белая рубашка, тёмные джинсы, кроссовки — как будто и правда на линейку. Я сам над собой посмеялся в зеркале, но переодеваться не стал.</p><p>Мне хотелось выглядеть… нормально. Достойно. Не как после ночного клуба, не как после драки, не как пациент с сотрясением, который, кажется, получив травму головы, и вовсе рехнулся. Сначала трахал медсестру, а потом поймал в капкан своих лап Маргариту и не выпускал. Хотела она этого или нет, но я впился в её губы и... И да, мать его, я их поглощал. Питал, пил, исследовал. Да я, блядь, как кладоискатель нырнул в пучину золота. Нашёл то, что хотел, и уже не готов был отпускать.</p><p>Вот только когда поцелуй закончился, моя модная и такая красивая леди снова зарядила мне пощёчину. Да так приложилась, что меня в сторону откинуло. Ясное дело, не от силы удара. Скорее всего, она просто попала по тому участку лица, куда приложился Богдан. Но оно того стоило. Поверьте мне на слово. Ещё никогда в жизни мне не было так вкусно. Так сладко. И так горько одновременно. Будто она носила в себе какую-то ядерную смесь, которая не просто взорвать может. Она может сделать тебя пленником своих желаний. На её губах не мёд. Нет. На её губах — яд. Пчелиный. Вот ты коснулся её, и она ужалила тебя. Она что, думает, меня её яд оттолкнёт? Да хрен там. Она, даже не подозревая этого, уже посадила меня на себя.</p><p>Без вариантов.</p><p>Без сомнений.</p><p>Без возможности изменить свою цель.</p><p>Я себя знаю. Если уже подсел, то не выкарабкаюсь по доброй воле.</p><p>На парковке меня уже ждали Стас и Эльдар. Эти два клоуна, как только увидели меня, синхронно уставились на рубашку и заржали.</p><p>— Ты куда так вырядился? — Стас обошёл меня по кругу, изображая серьёзного критика. — Букет где? Линейка вон там, школьники уже подтягиваются.</p><p>— Может, он директору цветы понесет, — добавил Эльдар. — Или новой преподавательнице.</p><p>Я фыркнул и показал им средний палец.</p><p>— Завидуйте молча. Я-то красивый от рождения, а вам и пластика не поможет, — налегке отвечаю. И даже взглядом не веду, когда Эльдар попадает в точку моего кипения. А главное — моих бессонных ночей. И дней, когда я как в тумане брожу по дому. То ругая себя. То восхваляя её. Знаю, что абсурд. Знаю, что нельзя так зацикливаться на ком-то. Особенно если этот кто-то несвободный. Но что я могу поделать, раз она не покидает мою дурную голову. Будто заноза засела там, а я, как умалишённый, смотрю на это, но доставать её не собираюсь.</p><p>Пока парни продолжали ржать, подшучивать, я смеялся вместе с ними. Снаружи всё выглядело как обычно: я спокойный, уверенный, с привычной ухмылкой.</p><p>А внутри…</p><p>Внутри творился полный бардак. Потому что терпение достигало апогея. Я стоял на месте, но ноги так и готовились к старту, чтобы рвануть вперёд.</p><p>Сегодня я её увижу.</p><p>Эта мысль с самого утра сидела в голове и не давала ни на секунду расслабиться. Я будто чувствовал лёгкую дрожь под кожей, как перед важным матчем, когда ты уже стоишь в под потрибунами и слышишь гул стадиона.</p><p>Только сейчас вместо поля — аудитории.</p><p>А вместо мяча — она.</p><p>Маргарита.</p><p>Я даже имени её толком не знал тогда. Узнал уже в больнице из рассказа парней. Но в голове её образ отпечатался так чётко, будто я разглядывал его часами.</p><p>Светлые волосы. Голубые глаза. Испуг в тот момент, когда Богдан полез к ней. И то, как она смотрела на меня...</p><p>Прошло почти две недели с той встречи у клуба. Чуть меньше времени прошло после поцелуя. Но это так много... Когда мне её безумно хочется увидеть, но есть множество ограничений.</p><p>Что ж, после моего позорного чуть ли не падения Маргарита словно пришла в себя. Подхватила меня за руку и извинилась.</p><p>Извинилась? Серьёзно?</p><p>Оу, или она святая, или... Нет. Точно святая. Я на неё набросился, как волк с голодухи на мясо. (Медсестра не в счёт. Это было обычное снятие напряжения. Да и сейчас мой член уже в боевой готовности. Хватило взгляда на Маргариту. А после поцелуя и вовсе снесло.) Так вот, я набросился, она извиняется. Точно святая.</p><p>В общем, она помогла мне добраться до палаты. Не то чтобы голова сильно кружилась из-за её удара, больше из-за её аромата. Вкуса, который теперь не только на моих губах, а во всём организме. Отравила. Заворожила. Покорила.</p><p>Мы даже фрукты вместе собирали. Щёки у Марго горели красным пламенем, когда мы вошли в палату. Думаю, она вспоминала то, что увидела. Жаль, не хотел бы я, чтобы она это видела. Как-то уж не по-джентльменски. Боже, что я несу? Парни точно бы оборжались с меня. Или же списали всё на травму, что вполне реально.</p><p>Я хотел с ней поговорить. Хотел извиниться за дикую и голодную агрессию, но в палату вошла медсестра, и Марго будто по дуновению ветра испарилась.</p><p>Но меня это не остановило, наоборот, распалило жажду найти её...</p></section><section><title><p>Глава 8 – сюрприз, которого не ждали</p></title><p>Глава 8 – сюрприз, которого не ждали</p><p>* Максим *</p><p>Меня это не остановило, наоборот, дало толчок к активным действиям. Впервые в жизни я воспользовался связями отца. Он, правда, об этом не знает. А если узнает — убьёт. Но чего не сделаешь ради любви?</p><p>Любви? А что? С первого взгляда, мать его, меня зацепила. Я вон спать по ночам не могу. Думаю о ней. Вспоминаю поцелуй, и всё… Плыву, как лодочка по речке. Правда, в конце речки ждёт водопад, с которого придётся лететь головой вниз. Но ничего. Плавать я умею. Лодку новую куплю. Осталось только голову не разбить. Хотя и такой опыт имею, благодаря Богдану.</p><p>Мы шли с парнями к главному входу, болтая о чём-то бессмысленном, но я почти не слушал. Взгляд сам собой скользил по лицам то знакомых, то незнакомых студентов.</p><p>Я понимал, что выгляжу как идиот, который кого-то высматривает.</p><p>И да, именно так я и выглядел.</p><p>Потому что я её искал.</p><p>Сердце колотилось где-то в горле, и чем ближе мы подходили к зданию, тем сильнее становилось это ощущение. Как будто от того, увижу я её или нет, зависит что-то гораздо большее, чем просто хорошее настроение.</p><p>— Макс, ты чего такой напряжённый? — толкнул меня локтем Стас. — Как перед экзаменом.</p><p>— Да пошёл ты, — буркнул я, но сам понимал, что он прав.</p><p>Я волновался. Как пацан перед первым свиданием. Потому что знал, что сегодня я её обязательно увижу.</p><p>Вот только прошло две пары, а мы так нигде и не столкнулись. Стас где-то свалил, сообщив, что его ждут важные дела. А Эльдар хоть и остался, но сам где-то витал в облаках.</p><p>После второй пары мы направились в кафе — чисто выпить кофе. Жрать мне точно не хотелось. Из-за нервов меня даже немного подташнивало. Вот тебе на. Ложился. И вроде же понимаю, что ничего сверхъестественного не произойдёт, когда увидимся, но всё равно внутри будто желудок сжимается от спазмов. То ли нервы, то ли предвкушение.</p><p>— В клуб сегодня валим? — стучит меня по плечу Эльдар, недоумевая, почему я смотрю в одну точку и молчу. — Слушай, может, он тебе важный участок мозга повредил? Ты будто на тормоза стал похож.</p><p>— Ты, блядь, серьёзно? — поворачиваю к нему голову.</p><p>— Ну а что? Я тебе уже пять минут рассказываю о вечеринке в честь начала нового учебного года. А ты, блядь, в пространстве.</p><p>— Просто задумался. Или в наше время это уже запрещено?</p><p>— Нет, конечно. Так что, валим на тусу?</p><p>— Так а что там будет?</p><p>— Тематическая вечеринка. Крутой диджей, первокурсницы — горячие и недоступные. Но это же легко можно исправить. Правда? — ржёт он и сам ведёт взглядом за пятёркой девчонок, которые входят в кафе. — А вот и свежее мясо пожаловало. Оу, хороши кисы.</p><p>— Ты ведёшь себя как кретин, — констатирую я факт. Потому что иногда его заносит.</p><p>— А сам давно таким же придурком был? На путь праведника, что ли, стал? Слушай, а кто та цыпа, что стоит возле бариста? Ни хрена себе формы.</p><p>Перевожу взгляд на двух девчонок, которые заказывают кофе, и улыбаюсь. Кто бы сомневался, что Эльдар их заметит.</p><p>— Та, что выше и с длинными волосами, — это Каролина Горская, младшая сестра Анны Горской. Тебе о чём-то это говорит?</p><p>— Прикалываешься? Понятия не имею, кто это.</p><p>Я достаю телефон и забиваю в поиске информацию об Анне. Поворачиваю гаджет к Эльдару лицом. Он быстро бегает по экрану глазами и самодовольно тянет лыбу.</p><p>— Хороша девчуля. Аппетитные формы. Ты смотри, значит, в нашем универе сестра мировой фотомодели учиться будет. Прямо звёздный концлагерь. Но я не за эту малышку спрашивал. А за ту, кудрявую. Эффектная.</p><p>— А, ты за Катю. Тут без вариантов, братан. У неё парень есть.</p><p>— Ясно. Слушай, а ты откуда их знаешь?</p><p>— Моя мама знает мать Каролины. Мы когда-то в гостях у них дома были. Честно говоря, даже не помню повода. И да, я лично знаком с Аней, поверь, там такой огонёк, что сожжёт всех вокруг.</p><p>— Люблю огоньки и их ожоги. С такими явно не бывает скучно.</p><p>Мы развалились на пуфиках и завтыкали в телефоны. Я мониторил страницу Самсоновой. Ничего сверхъестественного там не появилось. Только новый пост о том, как она счастлива новому учебному году. Что она рада за своих студентов, ведь они проходят важный жизненный путь. Что у них открываются новые перспективы и шансы. Что нужно брать максимум от молодости и не бояться совершать ошибок. Что каждый путь уникален, а каждая личность совершенна. Все мы прекрасны по-своему, и что мир прекрасен. Что-то там ещё было про индивидуальность, желание учиться, познавать новое, но я не запомнил. А вот информация о том, что она открывает свой факультатив по литературе, меня очень даже заинтересовала. Потому что пары у нас она не ведёт.</p><p>Я вскакиваю на ноги и прячу телефон в карман. Эльдар поднимает глаза и молча смотрит. Ждёт, пока я объясню, с чего такие резкие перемены.</p><p>— Я тут вспомнил, мне в деканат надо.</p><p>— С какого это?</p><p>— Справку какую-то мать просила взять для Вики. Наверное, боится, что её отчислили, а она не в курсе.</p><p>Эльдар кивнул, не особо вникая.</p><p>— Тогда я погнал на тренировку. Ты как, сам доберёшься?</p><p>— Да. На такси поеду. Машину как раз с ремонта заберу сегодня. А то на своих двоих как-то напряжно передвигаться через весь город.</p><p>Я не стал ждать, пока он предложит пойти вместе. Развернулся и быстрым шагом направился в сторону деканата, чувствуя, как внутри всё снова начинает дрожать от нетерпения.</p><p>Это уже было похоже на какую-то одержимость, но мне было плевать.</p><p>В деканате, как всегда, тихо. За столом сидела молоденькая секретарша — лет двадцать, не больше. Аккуратная причёска, яркий блеск на губах и заинтересованный взгляд, которым она тут же меня окинула.</p><p>Я облокотился на стойку, улыбаясь на максималке.</p><p>— Добрый день. Спасите студента, — произнёс я мягко. Она улыбнулась в ответ, заметно оживившись.</p><p>— Чем могу помочь?</p><p>— Хочу записаться на факультатив по литературе к Самсоновой.</p><p>Она подняла брови и посмотрела на меня с явным сомнением.</p><p>— Вы ничего не перепутали? — на её лице мелькнула улыбка, — Или решили резко сменить футбол на книги?</p><p>— У меня вообще-то много талантов, — невозмутимо отвечаю. — Просто не все о них знают. Решил раскрыться с новой стороны. Знаете же, большое эго надо чем-то подкреплять.</p><p>Она тихо засмеялась и начала что-то печатать в компьютере.</p><p>— Фамилия?</p><p>— Дунай.</p><p>Она пробежалась глазами по экрану, кивнула и что-то записала в журнал.</p><p>— Всё, вы в списке.</p><p>Я уже собирался развернуться, когда она протянула мне маленький листочек.</p><p>— Если вдруг захотите пустить в работу ваше большое эго… — недвусмысленно говорит она, — позвоните по этому номеру. Помогу чем смогу.</p><p>Я усмехнулся, забирая его.</p><p>— Обязательно. Если вдохновение покинет, я вас попрошу помочь его вернуть, — подмигивая, отвечаю ей.</p><p>Выйдя из деканата, я сунул бумажку в карман, даже не взглянув на неё. Меня сейчас интересовал совсем другой номер. Тот, которого у меня ещё не было. Потому что его, как раз, мне не дали.</p><p>Я вышел из корпуса и направился к стоянке, вызывая такси. Нужно было забрать машину с СТО, а заодно немного проветрить голову.</p><p>Хотя кого я обманываю. Ни черта у меня в голове не проветривалось. Она напрочь забита мыслями о Маргарите Петровне. Женщине, от которой безумно вкусно пахнет запретной сладостью. А её губы — нектар, который так и хочется выпить. Что ж, пора готовиться к лекции. Будем покорять крепость теми способами, которые растопят её сердце.</p><p>Как назло, до начала первой встречи фанатиков литературы я не успеваю. Пробки остановили движение по всей столице. Но я не терял надежды и к половине шестого всё-таки добрался до универа. Подумаешь, на полчаса опоздал. Всякое бывает.</p><p>Пока поднимался на нужный этаж, задолбался сжимать пальцы, которые от перенапряжения трусились, как у алкаша, который забыл с утра похмелиться. Подхожу к двери и замираю. Только хочу постучать, когда слышу голос Маргариты. Тихий, нежный, сексуальный. Она читает какой-то стих или же кусок из произведения. Быстро открываю гугл и ввожу строчки, которые она говорит.</p><p>Я встретил вас — и всё былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло… Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенётся в нас, —Фёдор Тютчев — «Я встретил вас — и всё былое…»</p><p>Её голос как мелодия для моих ушей. Хочется прикрыть глаза и слушать, слушать и слушать. Я захожу в аудиторию, когда Маргарита заканчивает третий куплет стиха. Она видит меня и на секунду запинается. Будто дышать перестаёт.</p><p>— Добрый вечер. Прошу прощения за опоздание, — нервно усмехаюсь я.</p><p>— Вы… Здравствуйте. Вы, наверное, аудиторией ошиблись, — бледнея, отвечает она мне. Ну поздоровалась — уже хорошо.</p><p>— Как после вековой разлуки Гляжу на вас, как бы во сне, — И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне… Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь, — И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь!..Фёдор Тютчев — «Я встретил вас — и всё былое…»</p><p>Заканчиваю я стих вместо неё, лишь два раза заглянув в телефон. Благо, Бог наградил меня отличной памятью. Раз прочитал — и запомнил.</p><p>Лицо её меняется. Сначала на нём удивление, потом лёгкая улыбка. А у меня сердце где-то под рёбрами быстрее бьётся. Готово выпрыгнуть от одной её улыбки. Капец, я попал на чувства. Походу, мне пиздец.</p></section><section><title><p>Глава 9 – ну здравствуй, новая работа!</p></title><p>Глава 9 – ну здравствуй, новая работа!</p><p>* Маргарита *</p><p>Для меня первое сентября всегда волнительно. Я просыпаюсь раньше будильника. Вечером накануне долго выбираю образ, в котором пойду, но утром всё равно его меняю.</p><p>Для меня важно выглядеть на все сто. Любой изъян в одежде воспринимаю как удар по самооценке. Потому что на меня ежедневно смотрят студенты, коллеги. Я боюсь что будут насмехаться. Да много причин для насмешек, если хотят действительно задеть. Ведь даже будь ты самой идеальной, найдётся тот, которому ты не понравишься. Или же, наоборот, слишком понравишься. И он будет тебе надоедать.</p><p>Так было на последнем месте работы. Крис не в курсе, я не стала рассказывать ей истинную причину моего увольнения. Потому что она ещё больше возненавидела бы мужа. А мне не хочется заострять их и без того недружеские отношения.</p><p>На третьем курсе учился Игнат Фадеев, типичный мажор с кучей денег в кармане. Он считал, что все ему должны. Потому что папа у него владелец нефтяной компании. Ясное дело, что в семье их денег много, а значит, и грешки сына можно прикрывать легко.</p><p>Он перевёлся к нам с другого института. Что сотворил там — неизвестно. Деканат всё держит в тайне. Да и не люблю я все эти сплетни и наветы. Пока дело не касается меня.</p><p>А оно ведь коснулось.</p><p>Он сходу предложил мне отсосать у него, благо хотя бы когда студенты с группы покинули кабинет. Никто не слышал, но легче мне от этого не стало. Неприятно. Мерзко. Противно. Я, ясное дело, отказала, он сказал, что ещё молить буду, чтобы трахнул меня.</p><p>Я думала, на этом он остановится, но увы. Он преследовал меня. За мной коридорах ходил со своими дружками. Шутили пошло, грязно, непристойно. Я краснела, но отпору таким дать не могла. Потом дело дошло до преследования после работы. Он тупо ехал на своей машине за мной, иногда сигналил, иногда выкрикивая что-то пошлое из окна. Я терпела. Долго молчала, потому что знала: если узнает Олег, добром это не кончится. В итоге так примерно и вышло. Я сначала написала жалобу ректору. А потом и сказала мужу.</p><p>— Это ты во всём виновата. Признавайся, строила ему глазки? А когда всё вышло из-под контроля, ко мне прибежала. А до этого чем думала? Хотя чем тут думать у тебя. Мозгов-то нет.</p><p>Мне было так обидно слушать его оскорбления, но я молчала. Под конец тирады я уже вспоминала своё поведение на паре. Может, и правда как-то не так глянула или улыбнулась? Может, сказала что-то... Я на парах уж слишком увлекаюсь в процесс. Особенно когда это литература. Обожаю цитировать классиков. Или же находить в библиотеке новых, совсем неизвестных писателей. Впитывать их эмоции через строки, написанные ими, и дышать... Глубоко, надрывно... Или плакать, отчаянно вытирая слёзы, проживая всю боль написанного.</p><p>Я думала, он хотя бы попытался понять, что мне пришлось пережить, что я не виновата в том, что случилось. Но вместо того чтобы поддержать, он пошёл в университет, чтобы «разобраться». Я помню, как он стоял в дверях ректората, в его голосе звучала уверенность, которая мне никогда не была знакома.</p><p>Он говорил, что это не институт, а очередной бордель, где деканы, учителя и ректоры подкармливают мажоров. И что его жена больше тут не останется. Меня, конечно же, никто не спросил. Будто не моя жизнь и работа решались только что.</p><p>Ректор пытался что-то возразить, но Олег не дал ему и слова сказать. Он продолжал говорить, даже не пытаясь дать шанса. Нет, не ректору. Мне шанса. Ведь это я шла домой, и мне было страшно, когда Игнат преследовал меня, когда я думала, что он может что-то сделать в любой момент.</p><p>Когда мы вернулись домой, я не могла ему ничего сказать. Просто молчала, потому что всё, что он говорил, ставило под сомнение меня. Он обвинял меня в том, что я не осталась в стороне, что я не смогла дать отпор. Но как? Как я могла? Он был сильным, а я — просто женщиной, которая боялась сделать хоть что-то, чтобы его разозлить.</p><p>— Ты сама во всём виновата, — повторил он, и это было самое больное. Потому что он не видел меня. Он не видел моей боли, моих слёз, того, что я пережила. Он видел только свою гордость и мнение других. Повторяя раз за разом, что надо написать заявление, забрать документы из университета, что я не нужна там, что толку с меня ноль, что я бестолковая.</p><p>Эти слова ещё долго звучали в моей голове. Я не знала, как мне с этим жить, но не могла оставаться дома. Два месяца скитаний по квартире просто сводили с ума.</p><p>Что-то в глубине души мне не давало покоя. Я ведь не виновата в том, что произошло. Я не искала этого. Я просто любила свою работу, своих студентов. Не все ведь такие, как Игнат. И я всё же решила, что должна вернуться. Может, это будет мой шанс найти себя снова, вернуть свою силу и уверенность.</p><p>Я посмотрела вакансии среди университетов и нашла подходящую себе. В конце июля я пошла на собеседование с новым ректором. Это оказалась молодая женщина до сорока лет. Я рассказала ей причину увольнения, и она сразу же приняла мою сторону.</p><p>— Ох, как я вас понимаю, сама проходила через подобное не раз. Благо у нас в универе такого нет. Я тщательно за этим слежу. Вдруг кто-то посмеет вести себя неподобающим образом, вы прямиком идёте ко мне. У нас тут разные студенты, дети влиятельных людей тоже есть, но для меня это не имеет значения. Я на их статусы не ведусь.</p><p>Самое сложное ждало впереди — разговор с мужем. Потому что я без его ведома всё это провернула.</p><p>Я тянула с этим до вечера. Ходила по квартире: то на кухню, то в комнату, то снова к зеркалу в прихожей. Смотрела на своё отражение, будто пыталась найти в нём поддержку. Хоть какую-то уверенность.</p><p>Снаружи я выглядела как обычно. Та же причёска, аккуратный макияж, домашний костюм, который Олег сам когда-то купил мне в торговом центре. Но внутри у меня всё дрожало, как у школьницы перед кабинетом директора.</p><p>Я понимала, что сделала это без его разрешения, и именно это пугало больше всего.</p><p>Олег пришёл с работы в хорошем настроении. Это я определила по тому, как громко он хлопнул дверью и как так же громко прошёлся по коридору. Когда он был злой, он, наоборот, двигался тихо, почти бесшумно.</p><p>— Марго, я дома, — бросил он вглубь квартиры.</p><p>— Я на кухне, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Боже, мне надо просто поговорить со своим мужем. А трясусь так, будто с президентом.</p><p>Он зашёл, поцеловал меня в висок. Я поставила перед ним ужин и села напротив, сцепив пальцы в замок. Несколько минут мы ели молча. Я собиралась с силами.</p><p>— Олег… — начала я осторожно. Он даже не поднял глаз.</p><p>— М?</p><p>— Я сегодня была на собеседовании.</p><p>Вилка в его руке замерла. Он медленно поднял на меня взгляд.</p><p>— Где?</p><p>— В новом университете. Меня взяли.</p><p>Он смотрел на меня так, будто я сказала что-то крайне нелепое.</p><p>— В смысле взяли?</p><p>— Я выхожу на работу первого сентября.</p><p>Повисла пауза. Я уже приготовилась к вспышке, к крику, к упрёкам. Но он вдруг усмехнулся.</p><p>— Наконец-то, — протянул он. — А то я уже думал, ты так и собираешься дальше сидеть у меня на шее.</p><p>Я растерялась. Это было совсем не то, чего я ожидала. Особенно после того, как меня назвали чуть ли не падшей женщиной.</p><p>— За два месяца дома ты даже в весе набрала, — добавил он, спокойно доедая ужин. У меня внутри всё сжалось.</p><p>Я машинально повернула голову к зеркальной поверхности шкафа на кухне. Посмотрела на себя. Я не видела никаких изменений. Мне кажется, я даже похудела из-за нервов. Но я всё равно кивнула. Спорить с ним бесполезно.</p><p>— Наверное…</p><p>— Работа тебе на пользу пойдёт. Дисциплина появится, а то расслабилась совсем.</p><p>Я молчала. Не спорила. Не доказывала. Не пыталась сказать, что это неправда. Главное — он не запретил. Главное — он дал добро.</p><p>— Что за университет? — спросил он уже без интереса.</p><p>Я назвала. Он пожал плечами. Знаю, что ему это ничего не говорит. Что Киевский национальный, что Одесский. Разницы для него нет.</p><p>— Лишь бы история не повторилась. Мне прошлого цирка с твоими студентами по горло хватило.</p><p>Мне снова стало холодно.</p><p>— Не повторится, — тихо сказала я.</p><p>Он встал из-за стола, отнёс тарелку в раковину и, проходя мимо, похлопал меня по плечу.</p><p>— Вот и молодец. Работай. Хоть польза будет.</p><p>Я осталась сидеть на кухне одна.</p><p>Смотрела на свои сцепленные пальцы и вдруг поняла, что у меня внутри поднимается странное чувство. Очень тихое, чтобы я к нему прислушалась, но такое важное.</p><p>Я никогда не буду дотягивать до идеальной жены для него. Как ни буду стараться.</p><p>И вот в день первого сентября я, как и ожидаемо, проснулась раньше будильника. Готовила чёрные брюки и бежевую блузку с вечера. В итоге надела розовую юбку-карандаш и белую блузку. Волосы подкрутила плойкой, лёгкий макияж. В универ приехала раньше положенного. Очень сильно нервничала по поводу первого учебного дня. Но, как оказалось, зря. Коллектив меня принял хорошо. Почти все пожелали удачи и терпения. Стандартная процедура, но мне всё равно приятно.</p><p>Первые пары прошли легко. Сначала был второй курс. Потом первый. А потом был третий. Ох, как же я любила читать пары более взрослым студентам. Они уже опытнее, более глубоко чувствуют и больше эмоций выдают. Но что больше всего я обожала — факультативы. Потому что тут собирались те, которые так же любят литературу, как и я.</p><p>«С насмешкою судьбы я пленник глаз её. Они учёные — и мне велят читать В их свете то, чего не знал я прежде: Что истинная жизнь начинается с любви».</p><p>— Кто мне скажет, откуда этот кусок текста?</p><p>— Уильям Шекспир, и дураку понятно.</p><p>— Ответ правильный, но давайте без матерных слов. Ок? — отвечаю девушке с чёрными волосами и серьгой в носу. А ещё очень ярким макияжем. Мне нравятся такие люди, которые не боятся самовыражаться. Не боятся негатива в свою сторону, осуждений и критики. Мне тридцать, и я до сих пор этого боюсь. Будто так и не вышла я из детдома. Будто тяну до сих пор этот груз критики и негатива оттуда. — И представьтесь, пожалуйста, юная леди.</p><p>— Лика Абрамова, прошу любить и жаловать, — встаёт она со своего места и делает реверанс. Я улыбаюсь. Как же я скучала по этому.</p><p>— Спасибо, Лика. Приятно познакомиться. Что же, коль все готовы, предлагаю разобрать вам одно из моих любимых стихотворений. Сначала я зачитаю его, а потом обсудим, что же хотел сказать нам Фёдор Тютчев.</p><p>Сегодня всего семь студентов пришли на факультатив, и даже это круто. Потому что сегодня праздник у ребят, они будут веселиться и праздновать начало учебного года. Позже, надеюсь, будет больше.</p><p>— Я встретил вас — и всё былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое — И сердцу стало так тепло… Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенётся в нас...</p><p>Держу я книгу в руках, но стих читаю по памяти, знаю же его наизусть. Много раз студентам читала. В нём так много чувств. Не сразу замечаю, что дверь в аудиторию открывается и в неё входит ещё один студент.</p><p>— Добрый вечер. Прошу прощения за опоздание, — говорит он, а у меня будто дух перехватывает. Кислород покидает лёгкие от его голоса.</p><p>— Вы… Здравствуйте. Вы, наверное, аудиторией ошиблись, — еле нахожу в себе силы, чтобы задать этот вопрос. Что он тут делает? Вот что больше всего хочется спросить.</p><p>— Как после вековой разлуки Гляжу на вас, как бы во сне, — И вот — слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне… Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь, — И то же в вас очарованье, И та ж в душе моей любовь!..</p><p>Заканчивает он стих за меня. А я ещё больше цепенею, не зная, что делать. Плакать, что он тут, или радоваться, что он всё-таки тут.</p></section><section><title><p>Глава 10 – почему он до сих пор тут?</p></title><p>Глава 10 – почему он до сих пор тут?</p><p>* Маргарита *</p><p>Прошло две недели с того самого момента, как Максим Дунай вошёл в мою аудиторию и напрочь лишил меня покоя.</p><p>Я до сих пор не могла понять — зачем он ходит на мои лекции по литературе. Зачем ему это нужно? За три года его обучения в личном деле не было ни одного посещения литературных кружков, факультативов, дополнительных занятий. Футбол, тренировки, соревнования — вот чем он жил. И вдруг — литература.</p><p>Где связь?</p><p>Сначала я пыталась убедить себя, что это шутка. Спор с друзьями. Временная блажь. Желание развлечься. Но эта версия рассыпалась с каждым занятием.</p><p>Максим всегда приходил подготовленным.</p><p>Он читал произведения. Делал домашние задания. Не просто пересказывал текст, а размышлял. Вступал в диалог. Спорил. Задавал вопросы, на которые не каждый студент решился бы. Он не играл в заинтересованность — он действительно был вовлечён.</p><p>И это пугало меня сильнее всего.</p><p>Иногда, когда он начинал рассуждать о каком-то эпизоде, особенно если речь шла о двух влюблённых, я вдруг ловила себя на том, что перестаю слышать его слова. Перед глазами вспыхивал совсем другой образ.</p><p>Больница.</p><p>Его губы.</p><p>Тот поцелуй, что до сих пор не хочет покидать меня.</p><p>А потом, как назло, память подсовывала ещё один кадр — медсестра перед ним на коленях, его лицо, искажённое от удовольствия, и то, как естественно всё это выглядело между ними. Без стыда. Без неловкости. Без напряжения.</p><p>И мне становилось невыносимо стыдно за собственные мысли.</p><p>Так нельзя.</p><p>Он мой студент.</p><p>Я замужем.</p><p>Мне тридцать лет, а я веду себя внутри как девчонка, у которой впервые закружилась голова от взгляда мужчины.</p><p>Но стоило ему посмотреть мне в глаза — и внутри всё переворачивалось. Будто кто-то резко менял местами верх и низ, право и лево. Я терялась, путалась в словах, забывала, о чём только что говорила.</p><p>И самое глупое в этой ситуации было то, что он всего лишь мой студент.</p><p>Всего лишь.</p><p>Тогда почему каждый раз, когда он поднимает руку, моё сердце начинает стучать быстрее?</p><p>На сегодня я дала задание прочитать Шекспира «Отелло». Не знаю, ну люблю я Шекспира и его взгляд на любовь. Странную, больную, запретную. Когда любишь и ненавидишь одновременно.</p><p>Студенты занимают свои места, Максим — один из первых. Будто спешил на мою пару. Боже, что я несу. Он просто пришёл вовремя.</p><p>Это причина… да, причина, душа моя…</p><p>Но не назову её при чистых звёздах.</p><p>Это причина. И всё же — крови не пролью,</p><p>Не оскверню белейшей кожи,</p><p>Что бела, как снег, и гладка, как мрамор надгробий.</p><p>И всё ж она должна умереть — иначе предаст других.</p><p>Потушить свет… и после — потушить свет.</p><p>Если я задую огонь этой свечи,</p><p>Я могу зажечь её снова, если раскаюсь.</p><p>Но если я погашу твой свет, ты, дивное создание природы,</p><p>Я не знаю, где взять тот небесный огонь,</p><p>Чтоб вновь возжечь твою жизнь.</p><p>Сорвав розу, я не могу вернуть ей рост;</p><p>Она увянет. Я вдохну её аромат, пока она на ветке…</p><p>О, сладкое дыхание, почти склоняющее меня к справедливости!</p><p>Ещё один поцелуй… ещё один…</p><p>Будь такой после смерти, и я убью тебя —</p><p>И буду любить тебя после.</p><p>Ещё один… последний.</p><p>Никогда не было поцелуя столь рокового и столь нежного.</p><p>Я заканчиваю читать и ещё несколько секунд смотрю в текст, будто там, между строк, можно что-то увидеть, что я чуть не пропустила.</p><p>В аудитории стоит такая тишина, что слышно, как за окном кто-то захлопнул дверь машины. Бумага в моих пальцах едва заметно дрожит. Я аккуратно кладу лист на стол и поднимаю глаза.</p><p>И сразу натыкаюсь на его взгляд. Изучающий, волнующий, будоражащий.</p><p>Максим не отводит взгляда. Не делает вид, что думает над чем-то, не листает конспект, как делают остальные. Он смотрит только на меня. Так, будто весь этот монолог был не про Отелло. А про нас.</p><p>От этой мысли внутри что-то болезненно сжимается.</p><p>— Что вы чувствуете в этом моменте? — спрашиваю я у группы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя я волнуюсь. Присутствие Максима странно на меня влияет. Я никогда ничего подобного не чувствовала к студенту. — Как вам кажется, Отелло — чудовище или жертва обстоятельств?</p><p>Несколько рук поднимаются, кто-то начинает говорить про ревность, про манипуляции, про то, как легко разрушить доверие. Я киваю, слушаю, с кем-то соглашаюсь, с кем-то нет. Сколько людей, столько и мнений. Но мысли путаются, а с ними и слова. Потому что я ощущаю его взгляд кожей.</p><p>Словно он медленно ведёт им по моей фигуре. Талия. Грудь. Шея. Губы. Обжигает, будто не смотрит, а касается.</p><p>Мне становится жарко. Слишком жарко для начала осени. Хотя в аудитории прохладно и открыты два окна на проветривание.</p><p>Я ловлю себя на том, что машинально одёргиваю блузку и тут же злюсь на себя за это движение. Зачем? Чтобы он не смотрел? Или чтобы, наоборот, не заметил, что я чувствую его взгляд?</p><p>— Маргарита Сергеевна, — раздаётся его голос. Я поднимаю глаза. — А вам его жалко? — спрашивает он.</p><p>Вопрос звучит спокойно, почти вежливо. Но в нём есть что-то личное. Настолько, что у меня перехватывает дыхание.</p><p>— Да, — отвечаю я после паузы. — Жалко. Потому что он любит. Искренне. Глубоко. И именно эта любовь его и губит.</p><p>Максим медленно поднимается со своего места. Я слежу за этим движением, как заворожённая.</p><p>Он идёт ко мне не торопясь. Без вызова. Без наглости. Но с какой-то пугающей уверенностью. Будто имеет на это право. Каждый его шаг отзывается во мне слишком громко.</p><p>— Любовь не должна душить, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Если любишь, ты не хочешь причинять боль. Ты хочешь, чтобы человеку было хорошо. Даже если не с тобой. Даже если все против и твердят, что нельзя.</p><p>Эти слова вонзаются куда-то глубоко под рёбра. Потому что я вдруг слышу в них не рассуждение о пьесе.</p><p>Я чувствую, как начинает колотиться сердце. Ладони становятся влажными. Мне хочется сделать шаг назад, но я будто приросла к полу.</p><p>— Отелло боится потерять, — тихо произношу я. — Его страх сильнее разума.</p><p>— Это не страх, — отвечает Максим уже совсем близко. — Это желание владеть.</p><p>Между нами остаётся меньше метра.</p><p>Я ощущаю его присутствие слишком отчётливо. Его рост. Тепло его тела. Запах. Взгляд, который опускается ниже моего лица и снова возвращается к губам.</p><p>Меня бросает в жар. И в эту секунду я понимаю пугающую вещь. Мне не противно. Мне не неприятно. Мне... тяжело от того, что это странное влечение неправильно.</p><p>В аудитории повисает тишина, почти осязаемая. Студенты затаили дыхание и ждут, когда же мы продолжим спор. Это самое интересное в факультативах. Все могут высказать своё мнение и взгляд на ту или иную ситуацию.</p><p>— В ваших словах есть истина, Максим, — говорю я, и мой голос звучит тише, чем хотелось бы. Он смотрит на меня долго. Слишком долго. И в этом взгляде нет вызова. Нет насмешки. Только упрямство и какая-то болезненная серьёзность. — Но иногда именно больная любовь помогает человеку жить дальше.</p><p>— Вы не правы, Маргарита Петровна. Любовь должна исцелять, а не калечить. Она должна окрылять, а не ломать крылья. Она должна дарить наслаждение, а не боль.</p><p>Благо, звучит звонок, и я объявляю, что на сегодня всё. Даю задание на следующее занятие и возвращаюсь к своему столу, чтобы собрать тетрадки и книгу в сумку.</p><p>Студенты один за другим покидают аудиторию, прощаются и благодарят за интересную лекцию. Уходят все, кроме Максима. Он, скрестив руки на груди, продолжает за мной наблюдать. Это заставляет ещё сильнее меня волноваться. Пусть уходит.</p><p>Потому что мне вдруг страшно. А вдруг, обсуждая Отелло с Максимом, я не героя оправдывала, а свою жизнь, в которой всё пугающе неправильно и страшно.</p><p>— На улице дождь, — прерывает он мои мысли. — Я вас подвезу.</p><p>— Не стоит, я сама, — заканчиваю нервно пихать вещи в сумку. Молния, как назло, не поддаётся.</p><p>— А зонт у вас есть?</p><p>— Нет, — машинально отвечаю.</p><p>— Вот поэтому я отвезу вас домой. Или вы боитесь, Маргарита Петровна, меня?</p></section><section><title><p>Глава 11 – этот дождь всему виной</p></title><p>Глава 11 – этот дождь всему виной</p><p>* Маргарита *</p><p>Я не могу сказать ему, что боюсь. Хотя он прав. Это странное, необъяснимое влечение к нему... Оно неправильное. А главное, запретное. Я замужняя женщина, а по вечерам, когда остаюсь одна под тёплыми потоками воды, вспоминаю наш поцелуй. До дрожи в коленках. Мне так стыдно. Чувствую себя из-за этого мерзко. Но ничего не могу с этим поделать. Это происходит автоматически.</p><p>А ещё его голос. Когда он читает стихи или урывок, у меня кружится голова. Это так волнительно. Взрослая женщина, а ведусь на парня, который всего лишь читает стихи. С ума сошла.</p><p>Да и вообще, с чего я взяла, что интересна ему? То, что было в больнице, — обычный порыв. Он головой ударился вообще-то. И может даже не помнить меня. Может же?</p><p>— Не стоит, Максим. Нас неправильно могут понять, — нахожу единственный здравый аргумент.</p><p>— С чего бы это? Разве студент не может подвести своего преподавателя? — наступает он на меня. А я не отступаю, но машинально сумку прижимаю к себе теснее. Будто защиту в ней ищу. — Или вы всё-таки боитесь оставаться со мной наедине?</p><p>— Нет. Вы глупости, Максим, говорите, — сразу же защищаюсь. Но понимаю, что этим даю ему белый флаг.</p><p>— Тогда пойдёмте, — он демонстративно протягивает руку вперёд, пропуская меня вперёд. И мне ничего другого не остаётся, как подчиниться.</p><p>Я иду первая, Максим почти сразу за мной. Между лопатками горит. То ли это из-за волнения, то ли из-за его прожигающего взгляда. Ладошки потеют от напряжения. Клянусь, со мной такое впервые. И я не знаю, в чём причина моего смятения.</p><p>У выхода я резко останавливаюсь, и Максим врезается в мою спину. Универ уже почти пустой, по крайней мере в этом крыле — мы, пока шли, никого не встретили. Руки его неожиданно ложатся на талию. А я лёгонько вскрикиваю. И тут же сама прикрываю рот рукой.</p><p>Что он позволяет себе? Так нельзя.</p><p>Дунай обходит меня и, скинув с себя кофту, накрывает над моей и своей головой, будто зонтик.</p><p>— Надо будет пробежаться. Дождь как из ведра, — говорит он мне, а я зависаю. Тупо пялюсь на его губы и не дышу.</p><p>Хочется ли мне, чтобы он меня снова поцеловал? Нет. Ни за что. Нельзя даже думать об этом, не то что хотеть.</p><p>— Побежали? — переспрашивает он, когда ответа от меня так и не получает.</p><p>— Ага, — отвечаю. Вот тебе и учитель литературы. Вон какой богатый лексикон. Двух слов при студенте связать не могу.</p><p>Мы бежим... Хотя нет, я и бег — это громко сказано. Туфли на каблуке то и дело где-то проваливаются, и, пока мы добегаем до машины, у меня даже трусы, кажется, стали мокрые. Вот тебе и буря.</p><p>Максим помогает мне сесть в машину и захлопывает дверь. Сам же убирает кофту и под дождём стоит, запрокидывая голову вверх. Его одежда вмиг становится мокрой. Ткань прилипает к его коже и обтягивает её. Боже, я как заколдованная смотрю на груды мышц. На его прикрытые глаза и капли воды, которые стекают по лицу. Красиво как. А потом он резко открывает глаза и ко мне голову поворачивает. Ловит меня на горячем. Я не успеваю отвести взгляд, а он нагло мне подмигивает и идёт к водительской двери.</p><p>Садится молча за руль и сразу же заводит мотор. Каких-то пару минут — и мы уже летим по дороге. Максим не спрашивает дорогу, а я почему-то сразу и не думаю об этом. Волнение сказывается. И лишь когда машина сворачивает в неизвестном мне направлении, я напрягаюсь.</p><p>— А мы куда едем? — кручу я головой в стороны, чтобы понять, куда мы едем. Вот только дождь стоит стеной, и я толком ничего не вижу. Да и огни, которые уже горят, ничем не помогут.</p><p>— Мы намокли, нам надо высушить одежду.</p><p>— Нет. Я буду дома сушить. Максим, поворачивай, — злюсь я. Он с ума сошёл. Я замужем. Мой муж... Блин, он в командировке. Но это ничего не означает. Мне надо домой. Срочно. Немедленно. Я сжимаю руки на коленях. Кажется, у меня паничка.</p><p>— Знаешь, из всех сказанных тобой слов мне нравится одно — моё имя с твоих уст звучит как особая мелодия. Я тащусь.</p><p>Он с ума сошёл. Как я могла подумать, что он нормальный? Он... Да он, наверное, такой же, как Фадеев. Чисто по приколу со мной хочет... Нет. Максим не такой. Я бы почувствовала. Боже, я уже его оправдываю в своей голове. Как так?!</p><p>— Максим, я замужем. Если это какой-то розыгрыш, спор с друзьями или ещё что-то, пожалуйста, остановись. Ты разрушишь мою жизнь и карьеру...</p><p>Он резко даёт по тормозам и, повернувшись ко мне, хватает меня за руки, на себя дёргает. От такого перепада движений даже воздух между нами искрит. Мы смотрим друг в друга, сталкиваемся и саморазрушаемся. Он так близко подтянул меня к себе, что наши губы в паре сантиметров друг от друга. Он дышит тяжело, сбивчиво. Злится. Но почему? Что я такого сказала?</p><p>— Это никакой не спор, не игра и не розыгрыш. Ты мне пиздец как нравишься. С ума схожу круглые сутки. Понимаешь? С того момента, как увидел тебя возле клуба, ни о чём и ни о ком другом думать не могу. Так более понятно?</p><p>Я открываю рот, чтобы... Нет, не ответить на его слова хоть что-то. Я открываю рот, чтобы вдохнуть воздух. Потому что его признание настолько искреннее, настолько губительное, что я задыхаюсь.</p><p>Этого не может быть. Надо бежать. Надо оттолкнуть. Сказать, что нам нельзя. Ему нельзя в меня влюбляться. А мне нельзя даже думать о чём-то подобном. Это неправильно. Подло. Низко. И когда Максим отпускает мои руки и возвращается к рулю, чтобы завести машину и поехать дальше, я резко открываю дверь и выбегаю из машины. Бегу под проливным дождём куда ноги глядят. Со всех сил, что есть. Потому что если я остановлюсь, то поверю ему. То впущу в себя то, чего нельзя допустить.</p><p>Вот только разве от него сбежишь? Как и в первый раз в больнице, он догоняет меня и вжимает в себя. Сначала спиной к груди, а после разворачивает лицом к лицу и, не дав мне опомниться, снова целует.</p><p>Вокруг нас буря. Дождь не перестаёт лить. А мы целуемся. Страстно, горько, горячо. Так, как никогда в жизни меня не целовал муж. До дрожи в коленках, до отказа лёгких, до головокружения.</p></section><section><title><p>Глава 12 – как много сомнений, как мало понимания</p></title><p>Глава 12 – как много сомнений, как мало понимания</p><p>* Маргарита *</p><p>Дыхание сбилось ещё на первых секундах. Кислород в лёгких в последний раз был минуты две назад. А с тех пор, как Максим коснулся моих губ, мы начали делить воздух на двоих. Его язык проникает в мой рот навязчиво, требовательно и до сумасшествия горячо. Глаза мои прикрыты. Но даже закрытыми я вижу разноцветные фейерверки. Дождь, который ни на секунду не останавливается, пропитывает одежду влагой, и теперь на мне и на нём нет ни одного сухого участка. Но разве это меня волнует?</p><p>Ладошка Максима, которая лежит на моём затылке и сильнее вжимает меня в него, куда сильнее волнует моё сердце, душу и, кажется, тех самых мурашек, которые уже по всей моей коже.</p><p>Вторая его рука на моей спине, и главное, что именно в том месте кожа горит ещё сильнее и ярче. Под сильными пальцами даже ткань, кажется, способна просохнуть. Потому что там пожар. Кожа отчаянно молит, чтобы он касался к ней, а не к ткани.</p><p>Что творится с моим сердцем? Оно готово разорваться на мелкие кусочки. От боли и дикого, невыносимого желания, чтобы он не останавливался.</p><p>Почему мозг молчит? Почему не подсказывает, что надо Максима оттолкнуть? Что это всё неправильно. Запретно. Но вместо подсказок здравого рассудка я сильнее тянусь к нему. Со всей отдачей врываюсь в этот поцелуй. И впервые в жизни жалею о том, что делаю... но не останавливаюсь.</p><p>Когда поцелуй разрывается, Максим касается моего лба своим и дышит тяжело. Прерывисто. Я же и вовсе, кажется, не дышу.</p><p>— Про-с-ти, — запинаясь, шепчет, — не сдержался.</p><p>— Нам нельзя, — говорю то, что должна была давно сказать.</p><p>— Это я уже слышал. Как для преподавателя литературы, ты часто повторяешься. Надо увеличивать словарный запас, — улыбается он, но натянуто. Будто ему тяжело даются слова. — Поехали, не хочу, чтобы ты заболела.</p><p>Он берёт меня за руку и, не дожидаясь ответа или согласия, просто ведёт в сторону машины. А я... Я не сопротивляюсь. Не потому, что что-то решила для себя. Не потому, что доверилась ему и что-то обещала. А потому, что в данную секунду мой мозг дал сбой. Он не посылает красные сигналы. Не орёт сиреной. Он молчит.</p><p>Максим открывает передо мной пассажирскую дверь, и я, не поднимая на него глаз, послушно сажусь в салон. Внутри пахнет кожей, мужским парфюмом и дождём, который мы принесли с собой. Дверь захлопывается, отрезая шум улицы, и на несколько секунд наступает тишина, что слышно только моё сбившееся дыхание.</p><p>Он быстро обходит машину и садится за руль. Заводит двигатель, включает печку на максимум и снова начинает движение. Тёплый воздух начинает медленно разливаться по салону, но меня всё равно знобит. Влажная ткань прилипла к телу, и холод от неё пробирает до костей.</p><p>Максим молчит. И это молчание давит сильнее любых слов.</p><p>— Прости… сиденье теперь мокрое, — говорю тихо и сжимаю пальцы на коленях. Знобит так, что приходится держать руки, чтобы скрыть дрожь.</p><p>Он едва заметно улыбается, глядя вперёд на дорогу.</p><p>— Переживём, — мягко, почти бесшумно отвечает. И только потом поворачивает голову ко мне.</p><p>Его взгляд скользит по моим плечам, по шее, медленно опускается ниже. Я буквально чувствую, как он смотрит. Как задерживает дыхание и нервно глотает скопившуюся слюну. Залипаю на его кадык, который в эти секунды нервно дёргается.</p><p>Блузка прилипла к телу, подчёркивая всё, что обычно скрывает ткань. Сквозь неё отчётливо виден новый бюстгальтер, который я буквально несколько недель назад купила. Он был дерзко открытым, я такое раньше не носила. Но меня будто тянуло к нему. До сих пор помню, как пальцы коснулись кружевной ткани. А ещё помню то чувство уверенности, которое я почувствовала, когда надела его.</p><p>Я не знаю, в каком возрасте у меня появились комплексы. Возможно, в подростковом, а может, задолго до этого. Тяжело быть уверенной там, где тебе постоянно напоминают, что ты никто. И что в будущем ты ничего не добьёшься. Бордель или же трасса — вот где будет место нашего основного заработка.</p><p>Моё отражение в зеркале мне нравилось, но я всегда находила то, что хотелось бы изменить. Излишняя худоба из-за недоедания. Маленькая грудь. Большие глаза. Губы, как будто их пчёлы искусали. Вроде всё вместе выглядело неплохо, но я не чувствовала себя красивой.</p><p>Возможно, из-за этой же неуверенности в себе и страха, что единственное, чего я добьюсь в жизни, — это бордель... Возможно, из-за этого я сразу же впустила в свою жизнь Олега. Он ведь хороший. Перспективный. Дарил мне подарки. Не обижал. Понимала ведь, что любая другая прыгала бы от счастья, будь её парнем именно Самсонов. Вот и я так считала. Полюбила его.</p><p>Да, с годами он поменялся. Не скажу, что он и в самом начале был сверхнежным со мной. Я бы сказала, просто обходительным и внимательным. Но я никогда не чувствовала от него того, о чём писатели писали в своих произведениях. Возможно, поэтому я и не смогла показать ему то же самое. Сама же — закрытая книга, с множеством недописаных строчек.</p><p>Я резко отворачиваюсь к окну, чувствуя, как лицо заливает краской. Только что, ещё секунду назад, меня трясло от холода, а теперь внутри разливается густое, тяжёлое тепло. Максим смотрит так, как никогда в жизни на меня не смотрел муж.</p><p>И от этого бросает в бесстыдный жар. В салоне становится душно, и дело совсем не в печке. Дело в парне, который сидит рядом и ничего не делает, только смотрит. А меня... Меня уже пробивает разрядами в двести двадцать. Голова кружится... Сердце останавливается.</p><p>Почему моё тело так реагирует на него? Будто оно отдельно может чувствовать. Будто ему нравится всё то, что читают мои глаза в его.</p><p>До чего я докатилась? Он мой студент.</p><p>Студент!</p><p>Максим снова переводит взгляд на дорогу, и только тогда я решаюсь повернуть к нему голову. Вижу, как меняется его выражение лица. Челюсть становится жёстче, пальцы сильнее сжимают руль. Он ничего не говорит, но в этом молчании столько напряжения, что его хочется потрогать руками. Чтобы увидеть, как его лицо расслабляется и как из его груди выйдет стон облегчения. Как тогда в палате.</p><p>Божечки, о чём я думаю? Щёки покрываются румянцем. Да где там. Я вся горю от макушки до кончиков пальцев. И как ни пытаюсь прогнать это наваждение, не выходит. Вижу его дрожащие ресницы, рот открытый и слышу стон удовлетворения.</p><p>Я сошла с ума. Что со мной? Может, это кризис какой-то? Точно, я помню, читала, что у женщин бывает кризис тридцати. Что они боятся стареть, и тридцать им как раз-таки кажется старостью.</p><p>Но у меня такого не было. Может, вот оно сейчас происходит? Или как объяснить это дикое желание просто сидеть рядом с ним. С моим студентом. С парнем, который без разрешения уже дважды меня поцеловал.</p><p>Пальцы тянутся к губам, и я аккуратно прохожусь по ним подушечками. В венах кровь закипает от осознания, что я никогда ничего подобного не чувствовала во время поцелуя. Олег был первым мужчиной во всех смыслах. Но он так не целовал меня. Никогда.</p><p>Машина движется в неизвестном мне направлении, а я почему-то даже не спрашиваю, куда и зачем мы едем. Это неправильно.</p><p>Сколько раз за сегодня я подумала или сказала, что с Максимом Дунаем у нас всё неправильно? Наверное, сотню раз точно. Так почему же оно ни разу в сердце не отозвалось протестом или согласием? Почему, когда об этом говорю, ничего не происходит? Как будто это пустой звук, на который моё подсознание даже не реагирует.</p><p>Смотрю в тёмное стекло, за которым размазываются огни фонарей, и пытаюсь понять, что со мной происходит. Почему я не остановила его. Почему не ушла. Почему сижу сейчас здесь, в его машине, мокрая, растерянная… и слишком остро ощущаю его взгляд. Моё тело предательски помнит его руки. Его губы. Его дыхание.</p><p>А разум всё ещё где-то отстаёт, будто не успевает за происходящим.</p><p>Машина плавно сворачивает с главной дороги, и я только сейчас замечаю, что мы уже за пределами города.</p><p>— Максим… — тихо зову я, сама ещё до конца не понимая, что именно хочу спросить.</p><p>Он бросает на меня короткий взгляд, но не задаёт вопросов. Ждёт от меня продолжения.</p><p>— Куда мы едем?</p><p>— Туда, где никто нам не помешает.</p><p>В его голосе нет ни намёка на шутку. Наоборот, он слишком серьёзный. А у меня очередной озноб по телу проходит.</p><p>Не помешает что?.. — думаю я ровно в тот момент, когда машина останавливается у охотничьего домика. Вокруг только деревья, ночь и мы.</p></section><section><title><p>Глава 13 – в тихом омуте …</p></title><p>Глава 13 – в тихом омуте …</p><p>* Маргарита *</p><p>Максим открывает мне дверь, и мы быстро бежим в домик. Погода будто с ума сошла. Ветер поднялся сильный, деревья вокруг гнутся, скрипят, ветки трещат, будто вот-вот сломаются пополам.</p><p>Едва мы влетаем внутрь и Максим захлопывает дверь, как снаружи разрывается ослепительная вспышка. Молния бьёт где-то совсем рядом, и через секунду дом содрогается от раската грома. Он не гремит — он будто взрывается над самой крышей.</p><p>Я вскрикиваю. Рефлекс срабатывает сам собой. Боже, какой кошмар. Я же до жути боюсь грома. В детстве я укрывалась одеялом с головой и молилась. Когда повзрослела, просто наушники в уши вставляла и прикрывала глаза. Я в такую погоду из дому не выходила. Раз даже лекции пришлось пропустить, потому что выйти в грозу на улицу я так и не решилась.</p><p>И вот даже сейчас сердце подскакивает к горлу, пальцы судорожно хватаются за край его футболки. Это выходит автоматически, без какого-либо подтекста.</p><p>Просто потому что я испугалась. До противных мурашек по спине. Но недолго они были противными — стоит только Дунаю прижать меня к себе ближе.</p><p>Наши глаза близко друг к другу. Он смотрит на меня внимательно, изучает. Нет во взгляде ни насмешки, ни издёвки.</p><p>— Боишься? — спокойно спрашивает он.</p><p>Я киваю. Скрывать это бессмысленно.</p><p>— Очень.</p><p>Снаружи снова грохочет. Ветер бьёт в стены так, будто кто-то с силой швыряет в дом не капли дождя, а камни. Как так? Ещё полчаса назад, пока мы ехали сюда, был обычный дождь. А теперь целый ураган.</p><p>— Никакая погода сюда не ворвётся, — говорит он тихо, но уверенно. — Я тебя уберегу.</p><p>И в его голосе нет пафоса. Нет попытки произвести впечатление. Он не глумится над моим страхом. Не высмеивает, что взрослая тётка боится какой-то там грозы. Он говорит это так просто, что внутри становится теплее. Но не совсем спокойнее. Потому что помимо бури у меня куда больше и страшнее есть проблемы.</p><p>Я вспоминаю строки, которые так часто цитировала студентам:</p><p>« Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя… »</p><p>И почему-то впервые понимаю их не как литературу, а как чувство. Когда снаружи хаос, а внутри — тишина. Потому что рядом кто-то, кому можно довериться.</p><p>Гром снова сотрясает воздух, но я уже не вздрагиваю так сильно. Потому что стою почти вплотную к нему. Максим смотрит мне в глаза, но недолго. Его глаза опускаются на мои губы. И я вздрагиваю от того, что внутри меня так ярко отзывается желание, чтобы он снова стал наглее и поцеловал меня. Знаю, что так нельзя. Понимаю. Но прогнать эту мысль не выходит. Она как червь выедает меня изнутри.</p><p>— Надо разжечь камин и переодеться. Давай, пошли быстрее в комнату, — всё-таки отступает он на шаг и, взяв меня за руку, тащит в неизвестном направлении. Я следую слепо. Не потому что уже доверяю ему, просто я сейчас в такой ситуации, когда Макс — мой единственный защитник. Он нужен мне.</p><p>Только для этого? Чтобы защитить?</p><p>Конечно! — отвечаю сама себе мысленно.</p><p>Комната оказывается небольшой, но очень уютной. Деревянные стены, широкая кровать у окна, старый комод и камин в углу. В домике пахнет немного сыростью и дровами, которые лежат возле камина.</p><p>Максим щёлкает выключателем, мягкий свет лампы разливается по комнате, и я вдруг остро ощущаю, насколько мокрая на мне одежда. Ткань неприятно липнет к телу, по коже бегут холодные мурашки. Хочется как можно быстрее избавиться от неё.</p><p>— Тебе нужно снять всё мокрое, — спокойно говорит Максим и насквозь прожигает меня взглядом. Горячим, голодным и будоражащим всё моё нутро. Бог наказал меня за что-то и послал Максима как испытание. Нельзя поддаваться соблазну. — Иначе точно простудишься. Только снять надо всё. Тебе это ясно, Маргарита Петровна? — дьявольски притягательные губы расплываются в улыбке.</p><p>Я замираю и перестаю дышать. Что этот парень делает со мной? Откуда у него сверхъестественные способности так влиять на меня?</p><p>Щёки тут же заливает жаром, и я понимаю, что при нём сделать это просто не смогу. В голове тут же вспыхивают десятки мыслей, одна неловче другой. Как так можно? Желать то, что нельзя.</p><p>Максим, будто понимая это, подходит к шкафу, открывает дверцу и начинает активно что-то искать.</p><p>— Вот, — он достаёт большую футболку, спортивную кофту и лосины. — Это сестры. Она раньше тоже тут оставалась. Я… — он на секунду запинается, подбирает слова и, как будто я чего-то жду, продолжает, — я сюда никого никогда не приводил. Это охотничий домик отца.</p><p>Зачем-то оправдывается.</p><p>Я невольно напрягаюсь, но он сразу замечает.</p><p>— Честное слово, — добавляет он уже тише и начинает снимать с себя мокрую одежду. Я, как взрослая, приличная и замужняя женщина, должна отвернуться. Но я тупо пялюсь на его голый торс. Макс медленно снимает одежду и при этом смотрит мне в глаза.</p><p>Я чувствую, как внутри всё сжимается. Становится тяжело дышать. Взгляд предательски цепляется за загорелую кожу, за капельки воды, которые продолжают стекать с его волос на тело. Глаза опускаются ниже и цепляются за линию мышц, за ту самую дорожку ниже пупка, которую, кажется, видеть мне нельзя.</p><p>В голове всплывает воспоминание из больничной палаты. Медсестра на коленях, которая держит во рту его член, и ресницы Максима, которые дрожат от наслаждения. Мне вдруг жизненно необходимо сделать вдох, потому что я начинаю задыхаться. От волнения, протеста и желания. Страшно пугающего желания увидеть его удовольствие ещё. Быть причиной этого удовольствия. Потому что за мою долгую жизнь я никогда не видела ничего более интимного и более возбуждающего. И от осознания этого меня будто прошибает током.</p><p>Я резко отворачиваюсь.</p><p>Боже… Я его преподаватель. А смотрю на него совсем не так, как должна. Я замужняя женщина. И что тогда я тут делаю? Рассматриваю полуголого студента и дрожу от желания коснуться его голой кожи.</p><p>— Отвернись, пожалуйста, — тихо прошу. От переизбытка эмоций голос мой не слушается.</p><p>Максим не спорит, молча разворачивается и продолжает одеваться. И только убедившись, что он действительно не смотрит, я начинаю медленно снимать с себя мокрую одежду. Сначала блузку, потом юбку. Холодный воздух касается кожи, и по телу снова бегут мурашки. Я даже немного трясусь от этого. Чувствую, как соски от холода так и торчат. Мне вдруг жизненно необходимо стало их коснуться. Будто они стали ныть. Будто им хочется ласки. Той, которую они никогда не получали. Но я вовремя прихожу в себя. Я тут не одна. Да и желания касаться себя или ласкать никогда не возникало. Это унизительно — доводить себя до оргазма. Да и вряд ли у меня бы это получилось. Раз муж не может с его-то опытом, то что я могу сама?!</p><p>Я стягиваю с себя бельё, чувствуя, как горят щёки, и быстро натягиваю на себя его футболку. Ткань пахнет мужским запахом. От этого внутри становится ещё тревожнее. Потому что мне нравится этот запах. Нравится чувствовать его на своей коже. Хочется прикрыть глаза и просто насладиться тяжестью притягательного мужского аромата.</p><p>— Я всё, — тихо говорю я. И только после этого слышу, как он поворачивается обратно. Максим тоже уже оделся. Но мне почему-то легче от этого не стало.</p><p>— Умничка. Пошли, сделаю чай, а после займусь камином, чтобы мы тут ночью не замёрзли.</p><p>— Ночью? А разве мы не поедем обратно, когда одежда просохнет?</p><p>— Ты видела погоду? — его переход на «ты» уже должен не вызывать во мне бурю, но нет… Вызывает. Потому что это не общение студента и преподавателя. Это что-то более близкое и волнующее. — Мы вряд ли выберемся, даже если попытаемся. Дорогу размыло, и если мы попробуем выехать, скорее всего застрянем где-то в грязи. И ночевать придётся в лесу. Ты этого хочешь? — чуть ближе подходит.</p><p>Его ладонь поднимается вверх и касается моей щеки. Так нежно, что хочется прикрыть глаза и насладиться приятными ощущениями. Но червь жрёт изнутри. Я не могу хотеть касаний другого мужчины. Даже если мне это нравится. Потому что я замужем. Я же не отношусь к категории женщин, что будут изменять мужу ради временного наслаждения. Помимо того, что об этом может узнать муж, меня ещё и уволить могут, если Максим об этом расскажет в деканате.</p><p>Вот только несмотря на доводы, его фраза «ты этого хочешь» заставляет сердце биться куда сильнее.</p><p>— Максим, — начинаю я, — я замужем. Я не могу ночевать тут с тобой.</p><p>— Скажи ещё раз, — просит он.</p><p>— Нам нельзя, — ещё раз повторяю.</p><p>— Нет. Не это.</p><p>— А что?</p><p>— Моё имя, — его рука отрывается от щеки, и пальцы касаются губ. Подушечкой большого пальца он проходится по моей нижней губе, вызывая во мне новые, совсем неизведанные чувства.</p><p>— Ма-к-си-м, — почти умоляющим голосом прошу я. Он не должен переступать черту дозволенного. Потому что я уже вовсе в себе не уверена. Я боюсь этого нового, неизведанного желания. Не его боюсь. Себя.</p></section><section><title><p>Глава 14 – почему всё в моей жизни неправильно?!</p></title><p>Глава 14 – почему всё в моей жизни неправильно?!</p><p>* Маргарита *</p><p>— Ты такая красивая, — его губы в паре сантиметров от меня. Дыхание тяжёлое, но такое горячее, что обжигает всю кожу лица. Мне не хватает воздуха. Я задыхаюсь. Ресницы дрожат от напряжения и того самого запретного и сумасшедшего желания коснуться его щеки. Я сжимаю руку в кулак, чтобы не дать волю своим рукам. Вроде же ничего запретного. Просто провести по щетине. Я помню, как она ощущалась на моих щеках во время поцелуя. Это было приятно, хоть и немного покалывало.</p><p>Олег никогда не позволял себе ходить даже с маленькой щетиной. Всегда идеально выбритое лицо. Потому я и не знаю, как это — касаться и целоваться... Мамочки, куда летят мои мысли. Да что тут мысли. Сердце. Оно взрывается от эндорфинов, которых никогда не было в таких количествах в крови.</p><p>— Максим, — очередная провальная попытка что-то сказать. Да что со мной такое?! Взрослая женщина, а веду себя как подросток. Я в восемнадцать так не краснела и не теряла дар речи, как сейчас.</p><p>— Марго, я... — хочет он что-то сказать, но комнату разрывает трель мобильного телефона. И я так сильно напрягаюсь и пугаюсь, что отталкиваю Максима и лихорадочно начинаю искать телефон.</p><p>Это звонит Олег. На нём стоит отдельная мелодия. Чтобы я всегда знала, кто звонит, и сразу брала трубку. Потому что он сильно злится, когда я не отвечаю.</p><p>В суматохе я не понимаю, где звонит телефон. Где я бросила гребанную сумку. Я так волноваться начинаю, что просто ошарашенно кручу головой. Максим первым приходит в себя. Он быстро подходит к сумке, вынимает телефон и несёт его мне. Вижу, как сжимается его челюсть, когда он отдаёт его мне и покидает молча комнату. Я же сразу принимаю вызов.</p><p>— Марго, какого хрена так долго? — сходу начинает он. — Я к тебе еле дозвонился. В мессенджере написал с десяток смс. А ты не отвечаешь.</p><p>Конечно, как я могла ответить, когда занята была другим парнем. Стыд опаляет меня. Позор. Мне так неловко перед мужем. Кто я такая, чтобы позволить себе такое? Он мне так помог в жизни. В люди вывел. Где бы я была, если бы не он.</p><p>— Извини, у нас тут буря. Свет выключили. Вот, наверное, и связь плохая, — вру я. Выбора нет. Стыдно ли мне? Да. Да. Ужасно стыдно, что я и дальше вру мужу.</p><p>Я подхожу к окну как раз в тот момент, когда взрывается гром. Снова неожиданно вскрикиваю. Но в мраке ночи, когда молния ослепляет вспышкой, я замечаю на улице, под противным дождём, Максима. Он с топором в руках рубит дрова. Снова весь мокрый. Одежда полностью намокла, как и в первый раз. Но я продолжаю смотреть на его мокрую футболку, которая прилипла к телу. К огромному, мускулистому, сексуальному...</p><p>Взмах. Удар. Дрова разлетелись.</p><p>Взмах. Удар. Дрова разлетелись.</p><p>Взмах. Удар. Дрова разлетелись.</p><p>Я заторможенно слежу за ним и не могу оторвать глаза.</p><p>— Марго твою мать, — врывается в ухо крик мужа. Чёрт, я забыла, что с ним говорила. — Ты оглохла?</p><p>— Прости. Этот гром... Ты же знаешь, как сильно я боюсь его.</p><p>— Я тебе в миллионный раз повторяю, что ты не ребёнок. Тебе что, пять лет, что ты боишься грома? — его замечание больно режет в груди. Гром снова разрывает звук улицы, но я не вскрикиваю, прикрываю рот рукой, чувствую стекающую слезу и смотрю в окно на Максима. Он, будто почувствовав мой взгляд, останавливается и тоже смотрит.</p><p>Почему они такие разные?</p><p>Один обещает уберечь от стихии. Защитить. А ведь мы малознакомые люди. Мы почти ничего не знаем друг о друге, пусть и тянемся, как магниты. Нет. Скорее как мотыльки тянемся к солнцу, зная, что крылья наши сгорят.</p><p>И есть Олег. Мой муж. Человек, с которым я прожила одиннадцать лет. Который до сих пор не может запомнить, что я не люблю розы. Что я люблю тюльпаны, пионы или же полевые ромашки. Но нет. Он на каждый мой день рождения дарит именно розы. Потому что это выглядит дорого и солиднее, чем какие-то ромашки возле пыльной трассы. Мужчина, который все мои страхи или неудачи — высмеивает, тыкая носом в недостатки.</p><p>Да! И я всё это знаю. Принимаю. Понимаю.</p><p>Принимаю?</p><p>Да. Потому что ничего другого в своей жизни не видела. Не знала, что бывает по-другому. Что вместо высмеивания может быть поддержка. Что может быть трепет от касаний. И дикое сердцебиение от желания поцеловать. Не в лоб, как делает мой муж, когда приходит домой с работы. А в губы, как сделал Максим, когда догнал меня.</p><p>— Да, я знаю. Прости, — тихо произношу. — Просто когда ты дома, мне не страшно.</p><p>— Ну раз тебе в тридцать лет страшно оставаться одной дома, позови тогда подругу, пусть подежурит возле твоей кровати, пока ты уснёшь . Ей-богу, мне стыдно за тебя. Настроение всё испортила.</p><p>— Извини, — рядом с ним я всегда чувствую себя виноватой. Что бы ни сказала, что бы ни сделала. — Я не хотела тебя расстраивать.</p><p>— Если б не хотела, не несла бы эту чушь. Ладно, я чего звонил. Я завтра вылетаю прямым рейсом отсюда в Испанию. На неделю. В крайнем случае, на две. Отец открывает филиал там, хочет, чтобы я помог. Не умрёшь без меня за это время? А то мне в последнее время кажется, что ты ни с чем не справляешься. И как после этого ты можешь говорить о ребёнке? Ты за собой углядеть не можешь, а как тебе доверить ребёнка?</p><p>Его слова больно бьют. В самое уязвимое место. Я уже не сдерживаю слёз. Даже всхлипываю, но так, чтобы он не слышал. Рот прикрыт ладошкой. Что же со мной не так? Почему я неудачница? От меня даже муж детей не хочет. Я за собой не могу уследить. Он прав. Я никчёмная.</p><p>Я никогда не знала своих родителей. Говорят, меня оставили на пороге детского дома. Скорее всего, моя мать родила меня и сразу же отказалась. По данным, в роддомах нет записей. Так что не удивляюсь, если она родила сама дома и сразу же избавилась от меня. Вот так вот бывает. Когда ни в чём не повинная кроха получает ужасную судьбу. Ей придётся научиться выживать в детдоме. Недоедать. Мёрзнуть. Бояться. А всё потому, что кто-то не умел пользоваться презервативом или же не решился сделать аборт. Зато выбросить, как ненужного котёнка, — запросто.</p><p>Нельзя так поступать! Нельзя!</p><p>Это бесчеловечно и жёстко! Я рада, что не знаю, кто моя мать. Потому что если бы я её встретила, то впервые в жизни я бы перешла черту приличия и плюнула другому человеку в лицо. Может, я и слабая духом, но не настолько, чтобы отказаться от родного ребёнка.</p><p>Наверное, именно поэтому я мечтаю о детях. Сразу после свадьбы я готова была родить малыша. Мне было девятнадцать, и я просила Олега об этом. Тогда он сказал, что рано. Но шли годы, а «рано» так и не перешло в стадию «пора». И вот мне тридцать, а мой муж теперь говорит, что мне нельзя доверять детей.</p><p>— Хорошего тебе перелёта. Позвонишь или напишешь, когда будешь на месте, — совсем тихо говорю. Нет сил громче. Потому что слёзы душат. Я еле нахожу в себе силы, чтобы не завыть от боли.</p><p>— Что тебе звонить? Ты даже трубку взять не можешь. Ладно, всё, пока.</p><p>Он отключается, а я стою на месте и смотрю уже не на Максима, а на пустое место, где он стоял ещё пару минут назад.</p><p>Дверь комнаты открывается, и в неё входит Дунай. Снова мокрый и, мне кажется, очень злой. Он идёт на меня, ни на секунду не сбавляя темпа. А я не отступаю. Телефон выпадает из рук, когда ладонь моего студента снова касается моей щеки и вытирает непрошенные слёзы. В очередной раз доказывая, какая я жалкая. Мне надо отвернуться, вытереть слёзы и привести себя в порядок. Мне должно быть стыдно за такое поведение перед ним. Но вместо того, что я должна сделать, я просто стою и позволяю ему вытирать мои слёзы. Уже не руками. Губами.</p><p>Он мокрый, холодный, но... Мне жарко рядом с ним. Горю от касаний его губ к лицу. Руки выставляю вперёд и касаюсь мокрой футболки на груди. Должна выставить ладони и оттолкнуть наглеца. Но вместо этого прохожусь по мускулистым плечам, груди, торсу. Пальцы дрожат, кончики немеют, но мне нравится это новое чувство. Оно глушит неприятные слова, сказанные мужем.</p><p>Губы Максима уже опускаются к моему уху, шее. Секунда — и футболка, которую он дал мне, слетает через мою голову. Я ахаю, но не успеваю оттолкнуть его. Потому что его губы накрывают мои соски. Которые всё так же, как острые шипы, торчат. Его язык... Мамочки, что он делает с моими сосками. Он лижет их, кусает, всасывает.</p><p>Меня накрывает новой, совсем неизвестной волной удовольствия. Надо остановить его. Надо молить не продолжать. Надо...</p><p>Но я позволяю ему куда больше, чем просто целовать мою грудь. Его рука уже отодвигает резинку лосин и ныряет туда. Там нет белья. Там... Он касается моего лобка. Опускаясь ниже, ниже, ниже...</p><p>Я будто только сейчас прихожу в себя. Поднимаю руку и фиксирую её на его кисти. Макс замирает, отрывает губы от груди, и холодный воздух неприятно проходится по соскам. Хочется сказать, чтобы не останавливался. Потому что мне вдруг так плохо становится из-за того, что он остановился. Аж слёзы в уголках глаз собрались. Максим неправильно меня понимает.</p><p>— Прости, я... — как-то он хочет оправдать себя или защитить. Или вообще я понятия не имею, что он хочет сказать. Потому что я не даю ему закончить, перебиваю.</p><p>— Это неправильно. Понимаешь? Я старше тебя. Максим... — да я не знаю, что ему ещё сказать. Снова повторять, что замужем, что это запретно. Он уже слышал и всё равно делает это снова. — У нас нет будущего. А если это всё только ради того, чтобы забраться ко мне в трусы...</p><p>— Я люблю тебя, — стреляет словами прямо в сердце. Стрела точно попадает куда надо. И мне вдруг так больно от его слов. — И вообще-то, ты уже без трусов, — отшучивается и тянется за моей футболкой. Натягивает её на меня и отступает на шаг. — Сейчас я закончу с камином, и пойдём искать, что есть на кухне пожрать. Я жутко проголодался, — снова смотрит на мои губы и, не дожидаясь ответа, идёт к камину.</p><p>А я сажусь на край кровати и пытаюсь выровнять своё дыхание. Он молодец, смог остановиться. Мы справимся с запретной похотью. Так правильно. Но что делать с его словами — «я тебя люблю»? Как их вынуть теперь из себя? Потому что несмотря ни на что, они уже пускают корни во мне.</p></section><section><title><p>Глава 15 – в его руках я таю</p></title><p>Глава 15 – в его руках я таю</p><p>* Маргарита *</p><p>Максим уже растопил камин, занялся приготовлением ужина. А я? Я сижу на стуле и до сих пор не могу прийти в себя. Два противоречивых чувства распирают. С одной стороны муж, который за последние годы ни одного доброго слова в мою сторону не сказал. Я даже не помню, когда звучали слова «я тебя люблю». Отвыкла от них. Мы будто с ним в сожителей превратились. Делим быт. Разговариваем о работе. Занимаемся сексом раз в неделю. Будто у нас специальный график для этого есть.</p><p>Точно. График есть, желания заниматься любовью — нет. Механические движения. С моей стороны имитация оргазма. И баста, финал не за горами. Муж кончает, и мы ложимся спать.</p><p>Я всегда думала, что причина во мне. Я какая-то неэмоциональная. Бракованная, что ли. И так было всегда. Я привыкла к мысли, что страсть — это выдумка из книг, что мурашки и дрожь — это красивые литературные образы, не имеющие ничего общего с реальностью. Пожаловаться или хотя бы просто рассказать об этом я не смогла. Не хватило смелости. Да и, зная темперамент мужа, вместо поддержки и поиска решения он обвинит меня во всех грехах мира. Поэтому молчала. Терять то, что ты никогда не имел, не так страшно и больно.</p><p>Но Максим... С ним как-то всё иначе. Слишком остро, волнительно и, как ни странно, уютно.</p><p>Уютно — это когда спокойно. А с ним... Моя кровь будто кипит. Мурашки с ума сходят, танцуют сальсу и перемещаются по всему моему телу. Мозг и тот отключается. Я перестаю думать, а вот перестать чувствовать не выходит.</p><p>Я сижу, сцепив пальцы в замок, и смотрю на огонь в камине так, будто именно он способен дать мне ответы на все эти странные и новые для меня вопросы. Вот только мысли хаотично мечутся в голове, тем самым только сильнее меня запутывая в паутине сомнений. Дрова в камине немного потрескивают, и этот звук странным образом успокаивает. Должно успокаивать, но у меня не выходит.</p><p>Внутри меня разгорается очередной пожар, и я не понимаю, что с этим делать. Потому что сейчас я сижу в его футболке, чувствую на коже запах, и моё тело будто живёт своей отдельной жизнью.</p><p>Стоит только вспомнить его губы, его настойчивость, его руки, и меня снова накрывает волной. Дрожь проходит от затылка по позвоночнику вниз, разливается по груди, в животе скручивается тугой узел, от которого становится тяжело дышать.</p><p>Это не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Это что-то дикое, живое, необъяснимое. То, что невозможно контролировать.</p><p>Я закрываю глаза и снова вижу его взгляд. Тот, которым он смотрел на меня в машине. Тот, которым он смотрел, когда снимал с себя мокрую одежду. В этом взгляде было всё...</p><p>На меня никто никогда так не смотрел.</p><p>Потому что в глазах Максима я видела настоящее желание. Голодное. Необузданное. Животное. Но мне нравилось видеть это в нём. И это не отталкивало. Наоборот, манило.</p><p>От мысли, что это желание направлено на меня, у меня внутри всё сжимается так сладко и болезненно, что хочется одновременно и спрятаться, и подойти к нему ближе.</p><p>Я никогда не чувствовала себя женщиной так остро, как сейчас.</p><p>Никогда.</p><p>С Максимом во мне будто просыпается что-то, что много лет спало под толстым слоем страха, стыда и чужих слов. Я перестаю думать. Перестаю анализировать. Я просто чувствую.</p><p>И это пугает меня сильнее, чем любая гроза за окном. Которая, как ни странно, стихла так же резко, как и началась.</p><p>— Маргарита, — возле моих колен приседает Дунай. Лицо спокойное, но сосредоточенное. Он осматривает меня внимательно и слегка улыбается. — Ты будто не здесь. Это из-за поцелуя?</p><p>— Я... Я задумалась. Прости.</p><p>— Почему ты постоянно извиняешься? Перед студентами, мною. Да, всеми, походу. Ты же ничего не сделала, чтобы говорить мне прости.</p><p>— Это автоматически выходит, — вру я. Я настолько привыкла быть во всём виноватой, что перебрала привычку извиняться везде и всегда. Одним разом меньше, одним больше. Какая разница.</p><p>— Марго, я хочу попросить тебя об одном.</p><p>— О чём? — спрашиваю я тихо, всё ещё чувствуя, как внутри меня дрожит что-то хрупкое и неустойчивое.</p><p>Максим смотрит на меня так, будто взвешивает слова.</p><p>— Давай сейчас забудем, кто мы друг другу. Что ждёт нас за этими стенами. Просто будем тут вдвоём. Клянусь, я ничего не сделаю против твоей воли. Слово даю. Давай просто поговорим. Нормально. Узнаем друг друга. Пока ужин готовится. Без… — он делает неопределённый жест рукой между нами, — вот этого всего.</p><p>Я облегчённо выдыхаю, даже не понимая, что до этого задерживала дыхание.</p><p>— Давай, — соглашаюсь я слишком быстро. Потому что думать о том, что происходит между нами, у меня больше нет сил. А говорить — всегда проще, чем чувствовать.</p><p>Он поднимается и уходит к кухонному столу. Я наблюдаю, как он уверенно берётся за сковородку, разбивает яйца, ловко орудует ножом, когда начинается зелень. В духовке уже шипит и потрескивает — запах картошки с салом медленно расползается по комнате, смешиваясь с ароматом дыма от камина.</p><p>— У меня отец военный, — начинает Максим, не оборачиваясь. — Строгий до безумия. Спит и видит, как я продолжу династию. Чтобы форма, погоны, устав и всё по расписанию.</p><p>Я улыбаюсь, представляя маленького Максима в таком доме. Наверное, именно это в нём и закалило характер. Он сдержан, воспитан, сильный, как ни крути.</p><p>— Но ты не хочешь? — догадываюсь я.</p><p>— Ни капли. Я уважаю его. Правда. Но это не моё. Я в бухгалтерии шарю лучше, чем в строевой подготовке, хотя как раз её мне с детства показывали и рассказывали. Но не всегда то, что хотят в нас видеть, на самом деле отражает нас. Нужно всегда в первую очередь думать о себе и своих желаниях, планах. Как будет удобно и выгодно для тебя. Ведь как ни старайся, ты не можешь сделать так, как хотят все вокруг. А дале если выйдет, разве это принесёт тебе радость?</p><p>Максим говорит уверенно. Он не сомневается в своих словах. А я слежу внимательно за его действиями. Ножом он орудует не хуже, чем ртом.</p><p>Ой, я не то хотела сказать. Точнее, то. Но в другом подтексте. Блин. Я имела в виду, что он отличный оратор. Как на литературных факультативах, так и в обычном разговоре.</p><p>— Отец Эльдара уже предложил мне место в своей фирме после выпуска. Нормальная работа, с хорошей зарплатой. Конечно, это не мой потолок, но для начала пойдёт.</p><p>Максим поворачивается ко мне, прислоняется бедром к столу.</p><p>— А ты? Почему литература? Почему студенты?</p><p>Вопрос простой, но внутри меня он отзывается чем-то глубоким. Я смотрю на огонь в камине, будто он помогает мне подобрать слова.</p><p>— Я выросла в детдоме, — говорю спокойно, без жалости к себе. Давно с этим смирилась и не страдаю. — Как сам понимаешь, игрушек там было мало. За них дрались, причём до крови. Казалось бы, маленькие ещё, говорить не умеют, а за игрушки... Это, наверное, инстинкты срабатывают. С детства быть сильнее, чтобы выжить. Я к такой категории не относилась. Потому и выбрала другой род занятий. Ведь книг было много. За них никто не дрался. Они никому не были нужны.</p><p>Максим не перебивает, слушает внимательно. Лишь на миг поворачивается к плите, чтобы выключить её.</p><p>— Я читала всё подряд. Не потому что любила. А потому что в книгах можно было жить другой жизнью. Путешествовать, чувствовать, видеть мир, которого у меня не было. Там была иллюзия, и мне это нравилось. Очень. Так и втянулась, присела на литературу.</p><p>Я слегка улыбаюсь.</p><p>— Когда я вышла замуж, у меня впервые появилась возможность учиться. Я даже не сомневалась, что выберу литературу. Я не хотела в школу. С детьми… тяжело. А со студентами можно говорить на равных. Обсуждать. Спорить. Думать вместе. Это в какой-то степени манило меня.</p><p>— Понимаю, — говорит тихо, а я вдруг ловлю себя на мысли, что давно ни с кем вот так не разговаривала. Без страха, без ожидания осуждения, без необходимости подбирать каждое слово. — Ужин готов, — с той же обаятельной улыбкой сообщает он мне и ставит сковородку с подставкой на стол.</p><p>— Пахнет так, что хочется накинуться на еду, — говорю я честно, и, как в подтверждение этого, в моём животе начинает урчать. — Вот, даже живот согласен.</p><p>— Тогда налетаем. Я дико голодный, — смотрит он мне прямо в глаза и садится рядом. Да, в кухне действительно пахнет вкусно, но не только едой. От Максима куда приятнее запах.</p><p>— Приятного аппетита, — тихо говорю я.</p><p>— Приятного аппетита, — накалывает он на вилку картошку и, немного подув на неё, подносит к моему рту. Я не думаю, просто делаю так, как чувствую. Открываю рот и ловлю еду с вилки.</p><p>— Ммм, как же это вкусно, — прожевав, наконец-то признаюсь ему. Беру вторую вилку я и такой же кусочек отправляю в рот Максиму. Потом себе. С ним так спокойно и хорошо. Я не думаю о культуре, о том, что это невоспитанно, так некрасиво набрасываться на еду.</p><p>— Пальчики оближешь, — добавляю я, не подумав. А Максим вместо улыбки смотрит на те самые мои пальчики, которые я облизала на автомате.</p><p>— Рад, что тебе понравилось.</p><p>— Я помою посуду, — вскакиваю на ноги, чтобы как-то избежать этой неловкой паузы. Но не успеваю и шага сделать в сторону, как Максим ловит меня за руку и дёргает на себя.</p><p>Сейчас он сидит и ниже меня. Но от этого не легче. Его руки перемещаются на мои бёдра. Только вот не поверх футболки. Под неё. Пальцы лёгким движением проходят по коже. Моя кожа вмиг становится гусиной. Я кладу руки на его плечи с мыслями, что надо оттолкнуть. Но вот только это сделать не выходит. Потому что я не хочу.</p><p>Моя голова запрокидывается вверх, когда его губы касаются пупка. Футболка немного задёрнута вверх. В этот раз он не снимает её. Да и, как оказалось, не нужно ему это сейчас. Он и так целует моё тело. Я вздрагиваю от его касаний. Таких волнительных. Таких приятных.</p><p>Его язык оставляет мокрую дорожку по моему животу. Но когда он, сидя, не дотягивается туда, куда ему надо, он снова дёргает меня на себя. Не знаю, как так выходит, но я сижу уже на его коленях, и мы лицом к лицу. Дыхание к дыханию.</p><p>Сердцебиение достигает пика, кажется, у меня тахикардия на максимум. А он ведь ничего даже не делал. Причина скачка моего давления — в его члене, который я отчётливо чувствую своей пятой точкой. И нет, чтобы успокоиться, я, кажется, создаю трение, от которого мы оба дышим через раз.</p><p>— Как же я тебя хочу, — прямо в губы стонет. — Если это не взаимно, оттолкни сейчас меня. Потому что если ты не оттолкнёшь, я вряд ли смогу остановиться сам, — задыхаясь, шепчет он. А я... Вместо того, чтобы сделать как он говорит, сама тянусь к его губам.</p></section><section><title><p>Глава 16 – я за двоих любить буду</p></title><p>Глава 16 – я за двоих любить буду</p><p>* Максим *</p><p>Были ли вы когда-то на грани? Когда мозг говорит одно, а тело — другое? Когда ты понимаешь, что малейшая ошибка может стоить тебе всего? Шаг вправо, шаг влево — расстрел.</p><p>Вот я где-то между этим всем. Как же мне хочется наброситься на неё. Закрыть её рот своим и любить... Любить... Любить...</p><p>Будто я в пустыне был долгое время без воды, и вот нашёл целый океан. Она моя вода.</p><p>Выдержка тает на глазах, стоит только вблизи оказаться с ней. Я же обещал, что ничего не буду делать, а сам... Когда губы касаются её упругой груди, всё исчезает. Обещания, в которых я был уверен, что сдержу. Я же не прыщавый подросток, у которого никогда не было секса. Который голую девушку видит впервые. Да, минет от медсестры — последний мой сексуальный опыт. Не потому, что не было с кем. Тут всё проще. Потому что уже никто, кроме неё, не нужен. Только она.</p><p>Осознание того, что я по уши влюбился, сильно ударило. Потому что я никогда до этого не любил, и это чувство ни с чем не перепутать. А ранило то, что из миллиарда людей моё сердце выбрало её — несвободную женщину. Но меня это не остановит. Плевать. Впервые в жизни я буду самым настоящим эгоистом. Заберу её себе. И да, я знаю, что она тоже что-то чувствует ко мне. Может, это ещё не любовь... Но будет ею. Потому что её мурашки кричат громче, чем Маргарита способна услышать.</p><p>Губы смыкаются на соске, а член нервно дёргается в трусах. Ему бы её полностью. На всю ночь, а лучше сутки. Но пока что рано. Марго слишком много препятствий видит на нашем пути. Я же — только одно: её сопротивление. Как только мне удастся его сломать, преград не будет. Главное, чтобы она хотела.</p><p>Вот только на практике это куда сложнее, чем в мыслях. Самсонова ловит мою руку, которая в шаге от самой желанной точки, и останавливает меня.</p><p>И снова по кругу одни и те же слова. Нам нельзя. Я замужем. Это неправильно. Я не слушаю их. Смотрю на её губы, вижу, как шевелятся, но не понимаю, что она там говорит.</p><p>— Я люблю тебя, — вот что отвечаю на все её дебаты. Носить в себе это и молчать куда сложнее, чем сказать. Я люблю в ней всё. Эти пухлые губы, голубые глаза, аккуратный нос. Фигура на миллион долларов. Но больше всего я люблю её голос. То, как она читает произведения, сводит с ума. Пробирает нутро. Я даже не подозревал, что такое бывает. Она открывала для меня совсем новый мир.</p><p>За несколько минут до этого, пока был на улице и рубил эти чёртовы дрова... Думал — всё. Отступлю. Что у неё есть муж, который тоже её любит. Да и она его. А я для неё — просто похоть. Она пройдёт у неё. Но с другой стороны, если это похоть, почему она так яростно тогда отбивается. Хотела бы — поддалась соблазну, переспала и отпустила. Но нет. Это глубже, чем банальное желание. Я знаю это. Потому что чувствую.</p><p>Но когда я поднял глаза и посмотрел в окно... В груди сердце сжалось от боли. Я не слышал, о чём они говорили, но её взгляд... Он был наполнен болью. И мне вдруг жизненно необходимо стало забрать эту боль. Исцелить её. И я понял, что назад дороги нет. Спасения нет и правильного выхода из ситуации. Придётся всё ломать в её жизни. Но это единственный способ забрать её себе.</p><p>Приготовление ужина и наш спокойный разговор должны были помочь. Отвлечь от постоянных мыслей о её горячем теле. О желании, которое ломало так сильно, что сердце стучит как заведённое. Вот только не выходит думать о другом. Стою к ней спиной, а всё равно отчётливо слышу запах. Не еды... Её. От этого простого и такого элементарного сводит спазмами всё нутро. Выть хочется от нечеловеческого желания. Кажется, я переоценил собственную выдержку.</p><p>Мы садимся за стол и приступаем к ужину. Голодные ведь. Вот только все мои инстинкты сосредоточены на ней. Реагирую молниеносно на каждый вдох и выдох. На то, как она закидывает еду в рот и как от наслаждения прикрывает глаза. Ресницы слегка дрожат... Мамочки, как же я хочу увидеть те самые ресницы во время оргазма. Как хочу увидеть её взрыв. И желательно в этот момент быть внутри неё.</p><p>Я смотрю, как она держит вилку, как поправляет рукав моей футболки, который постоянно сползает с её плеча, и понимаю, что ужин для меня с самого начала не про еду. Я почти не чувствую вкуса. Всё внимание сосредоточено на том, как ткань касается её кожи, как свободно ложится на грудь, как она то и дело непроизвольно подтягивает её вверх, будто забывая, что под ней ничего нет.</p><p>И от этого знания у меня внутри всё скручивается в тугой, болезненный узел.</p><p>Я знаю, что она без белья, и такой, вроде бы, не сильно ошеломляющий факт не даёт мне сосредоточиться на разговоре. Я видел её грудь. Касался к ней губами. И, мать его, сейчас только и думаю о том, что мне мало. И эта пытка становится почти невыносимой.</p><p>Маргарита что-то рассказывает, вспоминает детдом, книги, свои первые прочитанные истории, а я ловлю себя на том, что любуюсь тем, как шевелятся её губы. Как она улыбается, сама того не замечая. Как свет от камина ложится на её шею и ключицы. Завораживающе.</p><p>Руки лежат на столе, но пальцы подрагивают. Мне приходится сцепить их в замок, чтобы хоть как-то удержать себя. Чтобы не сделать то, о чём я потом, возможно, пожалею. Или не пожалею вовсе.</p><p>Я понимаю одно — я на пределе.</p><p>— Пальчики оближешь, — долетает до моего подсознания её слова. Хотя нет. Не слова — действия. Потому что её губы смыкаются вокруг этих же пальцев, и она медленно их втягивает в себя, при этом создавая звук почмокивания. О боже, я, кажется, до этого никогда ничего эротичнее не видел. За секунду в моей голове пролетают картинки с этим ртом на моём члене. Как она сосёт его и при этом так же сладко стонет.</p><p>Маргарита будто увидела ту же картину, что и я.</p><p>— Я помою посуду, — обычная стандартная отмазка, чтобы снять накал между нами. Но она не работает. Марго проходит мимо меня так близко, что я улавливаю её запах — такой настоящий... Так пахнет женщина, от которой я схожу с ума.</p><p>И этого оказывается достаточно, чтобы я сорвал все замки и плюнул на обещания.</p><p>Я хватаю её за руку и дёргаю на себя. Движение выходит резким, почти отчаянным. Она даже не успевает ничего сказать.</p><p>Я прижимаю её к себе и утыкаюсь лицом в её живот, прямо в мягкую ткань футболки. Вдыхаю глубоко, жадно, будто действительно задыхаюсь без неё.</p><p>Но, хочу ещё ближе. В себя её вжать, стать одним целым. Закидываю футболку и целую плоский живот. Он будто мёдом намазан, такой вкусный и сладкий, что я хочу всю её облизать.</p><p>Снова дёргаю её на себя, и Марго, широко расставив ноги, падает мне на колени. Её промежность так близка к моему паху. Но Марго не помогает обуздать моё дикое желание её трахнуть. Она усугубляет ситуацию, когда начинает тереться той же промежностью по голодному, заведённому до предела члену.</p><p>— Как же я тебя хочу, — стону ей прямо в губы. Те самые, которые только что сосали свои пальцы. Те самые, которые я хочу прямо сейчас поцеловать. Но мне нужен белый флаг от неё. Всего одно слово, что она тоже этого хочет. Потому что если она сама для себя не признает, что жаждет моей ласки, завтра она скажет, что это всё была ошибка. А я хочу, чтобы она свой брак считала ошибкой, а не наше сближение. — Если это не взаимно, оттолкни сейчас меня. Потому что если ты не оттолкнёшь, я вряд ли смогу остановиться сам, — задыхаясь, шепчу. В районе паха такая адская боль от желания. Никогда подобного ничего не чувствовал. Никогда никого так сильно не желал.</p><p>И что делает мой личный ад и рай, девушка, в которую я с первого взгляда влюбился? Правильно, она срывает все замки и запреты. Она целует меня... Мать его, целует. И это лучшее, что она могла сказать в ответ на мой вопрос.</p><p>Футболка снова слетает с неё. Хочу видеть её всю. Трогать. Целовать. Но кухня не лучшее место для этого. Я поднимаюсь вместе с Марго на руках и несу её к камину. Там на полу лежит мягкий ковёр, куда я приземляю свой личный афродизиак. Как же она пахнет. Просто божественно.</p><p>Голубые глаза Маргариты расширяются до такой степени, что голубого цвета почти в них нет. Только чёрные круги. Я чувствую её страх, сомнения... Но сильнее всего от неё пахнет желанием.</p><p>Я тянусь к резинке лосин и одним движением снимаю их. В свете ярких лучей камина Маргарита выглядит колдовски красивой. Невероятной. Будто она нереальная. Мираж, мой собственный.</p><p>Чтобы не дать ей передумать, я стаскиваю одежду с себя и замираю напротив неё голым. Я вижу отчётливо, как горят её щеки, как она смущённо отводит на секунду глаза в сторону, но потом возвращает их на меня. Смотрит на голое тело и неосознанно облизывает губы. Как же хочется всего с ней и побыстрее. Я опускаю руку на член и провожу вдоль несколько раз. Он готов кончать прямо сейчас. Ему достаточно того, что мои глаза скользят по её телу, рассматривая и запоминая каждый изгиб. Как же долго я мечтал об этом. Моя фантазия не раз рисовала картинку её обнажённой. Но это не сравнится с явью. Потому что она ещё краше. Ещё сексуальнее.</p><p>— Ты очень красивая, — становлюсь на колени перед ней и беру одну ногу в свои руки. К губам тяну. Я не шутил, когда говорил, что хочу целовать её всю.</p><p>Губы скользят вдоль её ноги, оставляя влажные следы, но при этом собирая все мурашки. До единой. А когда я дохожу до внутренней стороны бедра и касаюсь пальцами её горячего и такого влажного влагалища, меня срывает окончательно. Я ложусь на живот и впиваюсь губами в эту влагу. Это происходит так быстро, что Маргарита, походу, не сразу сообразила, что я собираюсь сделать.</p><p>— Ма-к-си-м-м, — тянет она моё имя и, кажется, задыхается. — Ах-ха-а-а, что ты делаешь? Так нельзя-я-я, — действительно задыхается. Я бы ей ответил, если бы мой рот не был занятым. Потому что как раз-таки всё это не просто можно. А и нужно.</p><p>Я слизываю её нектар. Пью. Блядь, его так много... Языком нахожу главную точку в её теле и играю с ней языком. То медленно, то сильнее жму. Играю, как умелый музыкант.</p><p>— Ма-а-а-к-сим-м, я... Я... Я... Боже... Ещё, да-да... Я...</p><p>Когда Маргариту накрывает оргазмом, я прямо чувствую это ртом. Её стенки сокращаются, тело дрожит, а изо рта вылетает громкий крик наслаждения. Как же это прекрасно — слышать с уст любимой девушки.</p><p>Я поднимаюсь выше и тянусь к её губам. Врываюсь в её рот языком и уже в нём творю то же самое, что только что делал внизу с её клитором. Один оргазм хорошо, но два куда лучше.</p><p>Мои пальцы теперь внутри неё. Я трахаю её и ртом, и пальцами. И делал бы это вечно, если бы не дикое желание оказаться в ней.</p><p>Я придавливаю Маргариту собой, подставляю член ко входу и разрываю поцелуй. Мне важно видеть её глаза, когда я буду входить в неё. Важно...</p><p>Я делаю это плавно, несмотря на то, что хочется ворваться одним движением и до упора. Маргарита будто хмельная. Я тоже. Кажется, будто мы пьяные, хотя мы не пили спиртное. На самом деле мы действительно пьяные друг другом.</p><p>Я двигаюсь плавно, целую шею, грудь. На последней задерживаюсь больше всего. Мне нравится, как торчат её соски, когда я прохожусь по ним языком. Нравится, как Маргарита стонет от этого.</p><p>— Я люблю тебя, — возвращаюсь к её губам, — я очень сильно тебя люблю, — повторяю.</p><p>— Я... Максим... Боже-е-е... Да-а-а-а...</p><p>Я чувствую, как стенки её сжимают мой член. Да так сильно, что я не успеваю среагировать и кончаю в неё. Но перед этим я наблюдаю то, о чём грезил все эти дни. Как её ресницы дрожат, голова запрокидывается вверх и рот открывается широко, в попытке поймать воздух. И это лучшее, что я видел в жизни.</p></section><section><title><p>Глава 17 – по долгим лабиринтам греха</p></title><p>Глава 17 – по долгим лабиринтам греха</p><p>* Маргарита *</p><p>Я в каком-то раю. Кристально чистая вода, пальмы, солнце и песчаный берег. Я лежу на гамаке и наслаждаюсь самым вкусным коктейлем за всю жизнь. Вкус мяты и лимона заполняет мои рецепторы. Языком я перекатываю кубик льда, потому что мне и приятно, и немного покалывает от его холода. Но всё вместе это действительно напоминает рай.</p><p>За одиннадцать лет брака я всего дважды была за границей. Раз — на свадьбе двоюродного брата Олега. Второй раз мы ездили отдыхать в Таиланд. Это был первый и последний раз, когда Олег сказал, что вывезет меня куда-то. Очередной позор и пятно на его репутации.</p><p>В процессе отдыха у Олега была деловая встреча. Это был элитный ресторан, где будущие акционеры собирались со своими жёнами. Меня тоже взяли. Но вечер с самого начала не задался. Сначала Олег отчитал меня за «монашеское платье» и неброский макияж. Мне пришлось переодеться. А уже в самом ресторане он сказал, что выгляжу — как девушка лёгкого поведения. Да, я, чтобы снять образ монашки для него, надела мини-аккуратное платье. Оно не было вульгарным или безумно откровенным. Всё было прикрыто от посторонних глаз. И мужа всё устраивало, пока он не стал ловить на мне взгляды мужчин. Даже его коллеги по встрече смотрели не по-товарищески.</p><p>— Смотри, что ты наделала, — наклоняется он ко мне и злым голосом говорит, — они смотрят на тебя как на шлюху. Ты этого добивалась?</p><p>Я молчала, потому что не знала, что ему сказать. Как понять, чего он от меня хочет, если он сам этого не знает. То монашка, то шлюха. Как найти эту золотую середину?!</p><p>Финальным аккордом в ресторане стало то, что я на нервах переборщила с алкоголем. Не помню, то ли два, то ли три коктейля на пустой желудок — и меня развезло. По дороге к туалету я врезалась в мужчину, который держал бокал со спиртным. Всё содержимое разлилось на моё платье и его рубашку. Как мне показалось, он вежливо предложил помощь привести меня в порядок. Мы прошли к туалету, я открыла воду и, взяв салфетку, начала промакивать пятна на платье. Мужчина неожиданно оказался сзади меня. Я вскрикнула, когда одна его рука легла на моё бедро, а вторая начала задирать платье.</p><p>Я посмотрела в зеркало, и в отражении я увидела двух незнакомцев. Я — не похожую на себя. Будто правда самая дешёвая проститутка, которую хотят оприходовать в туалете. И мужчина, который совсем недавно сидел за одним столом с моим мужем… Мне кажется, он спонсор или что-то такое для компании Олега.</p><p>Рука с бедра переместилась на рот, потому что я в ужасе начала кричать. Он уже добирался до моих трусиков, а я будто оцепенела и смотрела на отражение в зеркале.</p><p>— Тихо, милая, мы быстро. Никто ничего и не заметит, — эта фраза будто якорь, она тянула на дно, и я понимала, что если он сейчас это сделает, то я так и останусь на дне своего океана. Без воздуха и без шанса стать прежней.</p><p>Я укусила его за руку до крови и, пока он приходил в себя, я выбежала из туалета. На ходу поправляя платье, в поисках мужа.</p><p>Был скандал. Мужик отрицал, что пытался что-то сделать со мной в туалете. Олег был зол, но мне поверил. Он врезал спонсору, и мы уехали домой. В ту ночь у нас был самый грязный секс за всё время. Скажу сразу, мне не понравилось. А вот Олегу…</p><p>Он был сзади, держал меня за волосы и называл грязной шлюхой. Что если я и дальше себя буду так вести, то слова наставницы из детдома окажутся правдивыми. Моё место — на панели или на трассе.</p><p>С тех самых пор Олег никогда не берёт меня на деловые встречи. За границу тоже летает сам — во избежание конфликтов с теми самыми партнёрами.</p><p>Конечно, я винила себя. За столь откровенный наряд. За наивность… Только глупая девушка могла войти в туалет с мужчиной, ничего не заподозрив. За то, что выпила чересчур много. А ещё за то, что в очередной раз разочаровала мужа.</p><p>Это было давно. Лет восемь назад, но тот же горький осадок до сих пор во мне.</p><p>И вот сейчас в моём личном раю наступает какой-то хаос. Было же так хорошо, почему снова погода решила испортить мой день.</p><p>Небо затягивает тучами, солнышка больше нет. А через секунду разрывается гром, и, я вскрикивая, принимаю положение сидя. Не сразу понимаю, где я. Быстро кручу головой, чтобы рассмотреть очертания комнаты, но за окном снова разрывается гром, и я уже в реальности вскрикиваю.</p><p>— Маргуша, ты чего? Спи, любимая, — сонный голос сбоку от меня и вовсе вводит меня в транс.</p><p>Любимая? Маргуша?</p><p>И тут уже вместо вспышки молнии за окном, в моём сердце происходит разрыв. На две части. «Д о» и «после ».</p><p>Максим Дунаев.</p><p>Что он сделал? Зачем? Как мне с этим жить теперь? Как смотреть в глаза ему и мужу?</p><p>— О боже…</p><p>— Так, так, так, — слышу снова его голос, но он уже будто где-то ближе. — Кто-то явно уже выспался. Я тоже, — последние его слова я уже не слышу, скорее чувствую их на своей коже вместе с его губами.</p><p>— Что ты делаешь? — не отбиваясь, но возмущённо спрашиваю.</p><p>— Утреннюю зарядку. Разве вас не учили в институте, что лучший способ пробуждения — это…</p><p>Он не заканчивает фразу. Запрокидывает меня на спину и придавливает своим телом. Его губы, наглые, невозмутимые и быстрые, впиваются в мои. Но эти же губы — самые мягкие, которых мне приходилось касаться.</p><p>Его язык врывается в мой рот и исследует, как кладоискатель. Я же трусь под ним, понимая, что мне мало. После всего, что я вчера почувствовала с ним, мне мало его поцелуя. Между ног сразу же становится мокро. Не удивлюсь, если это ещё остатки вчерашней ночи. Потому что мы уснули, даже не соизволив добраться до бачка с водой, чтобы привести себя в порядок.</p><p>Я чувствую, как его эрегированный член трётся где-то между моей промежностью и пятой точкой. Но что хуже всего — он постоянно, намеренно задевает вход, но не проникает.</p><p>Это плохо. Это грязно. Это подло, в конце концов, по отношению к моему мужу. Но чёрт возьми, почему же это так приятно.</p><p>— Ты такая вкусная, — его губы обрывают поцелуй и уже где-то в районе моей правой груди. Максим проходится по ней языком, полностью покрывая своей слюной. Это так пошло… Но почему мне так нравится? Тело будто было в длительной спячке и неожиданно проснулось. Само? Или, возможно, причина в человеке, который сейчас так сладко и больно одновременно лишает меня возможности хоть о чём-то думать. — Кажется, целую вечность этого ждал…</p><p>Я уже не понимаю, что он говорит, что делает. Я будто одна тонкая и сверхчувствительная струна, которая вот-вот готова взорваться в приятном и таком сильном оргазме.</p><p>— Максим, прошу тебя, — мямлю я, не в силах понять, чего именно хочу и прошу. Просто, чтобы не думать, мне нужен он. Весь. Здесь и сейчас.</p><p>— Марго, я правда тебя люблю, — в губы, задыхаясь, шепчет. Его тело покрыто мурашками. А голос предательски дрожит. И как в это поверить? Вот только что мне делать с его любовью? Я сама не понимаю, что чувствую к нему. Мои эмоции, чувства, обязанности — они будто смешались в один глубокий клубок, и я не понимаю, как размотать его, чтобы нити остались целыми. А люди вокруг меня — невредимыми.</p><p>— Максим-м-м, — выбивает он из меня своё имя вместо выдоха, наполняя, вытесняя и лишая здравого рассудка. Я строила себя столько лет, чтобы вот так легко саморазрушиться.</p><p>— Да, любимая, сейчас.</p><p>Движения плавные, вдохи рваные, стоны громкие. Мы соединяемся телами, губами, ох, как же хочется в рифму сказать — душами. Ох, как хочется.</p><p>— Ах-ха-а-а, — в преддверии оргазма выпускаю его губы и жадно хватаю воздух. По телу пробегают миллиард микроволн, прошибая каждый мой нерв. Это как будто я маленькая вселенная в космосе, и сейчас меня разрывает, и я разлетаюсь по всей вселенной, а потом… Потом снова становлюсь целой. Мир не меняется. Всё как и раньше. Вот только я как будто другая. Счастливее, что ли.</p><p>— Любимая, — делая последний толчок, Максим вынимает из меня член и кончает на живот. Я заторможенно наблюдаю за тем, как белая, вязкая жидкость до последней капли приземляется мне на живот. А ещё как глаза Максима закатываются от удовольствия, рот приоткрывается и глухой, рваный хрип вылетает из его лёгких. Это так…</p><p>Растрата духа в пустоте стыда — Вот что такое похоть в деле; До — ложь, убийство, клятвопреступленье, Безумие, жестокость, грубость, дикость. Наслаждение в грехе — и в грехе же раскаяние;Уильям Шекспир</p><p>Он мой личный грех, и мне нести это бремя. Я ещё не знаю, что ждёт нас за этими стенами, не знаю, как буду жить с этим дальше и что делать, но точно знаю, что Максим Дунаев открыл мою личную шкатулку Пандоры.</p></section><section><title><p>Глава 18 – по тонкому лезвию</p></title><p>Глава 18 – по тонкому лезвию</p><p>* Маргарита *</p><p>— О, глупец! Глупец! Глупец! Яго, ты показал мне её ложной… И я поверил. О, дьявол! Где мой меч?… Я совершил это не из ненависти — Я слишком сильно любил… Но слишком безрассудно. Скажите обо мне так: Что я любил не мудро, но слишком сильно; Что не легко поддавался ревности, Но, будучи однажды охвачен ею, Был доведён до крайности. Как тот дикарь, что бросил жемчужину, Дороже всех его племён.</p><p>— Вашим домашним заданием было прочитать «Трагедия Отелло, венецианского мавра» и написать своё видение поведения Отелло. Вы все молодцы, некоторые работы я перечитывала дважды. Это просто гениально. Особенно твоя, Ника.</p><p>«Я любил не мудро, но слишком сильно»</p><p>Это не попытка его оправдаться. Это признание, что его любовь была эгоистичной, разрушительной, собственнической. Он понял, хотя уже было поздно, что не спасал честь, не защищал любовь, он уничтожал то, что любил больше всего. Потому что поверил не любимой, — зачитываю я часть её текста.</p><p>— Спасибо, — говорит Андреева, когда я возвращаю её работу на парту с отметкой «идеально». Оценки такой нет, но просто поставить высший бал мне показалось мало.</p><p>— Маргарита Петровна, а как же моя работа? Неужели я был не лучшим? — привлекает к себе внимание мой личный ад. Вот только в этом аду мне не плохо, в нём слишком хорошо. Да так, что покидать его не хочется. Мы горим, обгораем и перерождаемся в феникса.</p><p>— Ваша работа тоже хороша, Максим. Но у Ники лучше. Постарайтесь побольше времени уделять литературе, — пытаюсь говорить я ровно. Даётся мне это с трудом. Потому что тело молниеносно реагирует на него.</p><p>— А вы даёте индивидуальные консультации? Хотелось бы подтянуться, — вот нахал. Его индивидуальные уроки выматывают так, что я не помню, когда высыпалась последний раз.</p><p>Неделю мы живём в том охотничьем домике. Неделю я не ночую дома. Пока Олег в командировке, я, его жена, поддаюсь разврату со своим студентом. И что хуже всего, я не знаю, что с этим делать.</p><p>Максим... Он будто умеет читать мои мысли. Он знает, как доставить моему телу удовольствие. А ещё он каждый день по множеству раз повторяет, что любит меня.</p><p>И что мне делать с этим? Развестись с мужем и что? Куда я пойду? У меня нет собственного жилья. Максим не работает. А зарплаты преподавателя хватит разве что на съёмную квартиру, и на этом всё. Я боюсь всего этого.</p><p>Я всегда была под крылом Олега. Он решал все мои потребности. И к своим тридцати годам я так и не стала смелой настолько, чтобы остаться одной и ни с чем. А ведь Олег не пощадит. Отнимет всё до последней копейки, особенно если узнает причину развода. Может преподнося, что я меркантильная. Пусть. Но я боюсь снова остаться на улице. Это чувство навсегда поселяется в тех, кто жил в детдоме.</p><p>И ещё, да, я боюсь его гнева. Да, я боюсь Самсонова.</p><p>— О, радость души моей! Если бы после каждой бури Наступала такая тишина, Пусть ветра дуют, пока не разбудят смерть! Если бы я умер сейчас, То умер бы счастливейшим из людей, Ибо боюсь я, что впереди Уже не будет мгновения столь полного блаженства.</p><p>Читает Максим совсем другой кусок текста. Тот, который вчера, лёжа в постели, мы с ним разбирали. Он в своём задании описал любовь героев. Не боль, не драму, которой всё закончилось. А именно глубокие одержимые чувства. И сейчас, пока он читает этот же кусок, я краснею. Потому что вчера он целовал моё тело в тот момент, когда слова вылетали из его уст, дыхание касалось кожи, и я блаженно стонала.</p><p>— Пусть же любовь наша растёт с каждым днём,</p><p>— отвечаю ему словами Дездемоны и смотрю в глаза, которые уже горят похотью. Такой явной для меня, что приходится сдвинуть ноги сильнее.</p><p>— Аминь на это, милая! Но я так переполнен счастьем, Что сердце моё не в силах вместить его ,</p><p>— продолжает Максим читать Отелло. В этот момент звучит звонок, и я отвожу взгляд от самого красивого парня, которого я вижу в этом помещении. В этом институте. В моём личном мире.</p><p>— На сегодня закончили. На следующем занятии будем разбирать «Грозовой перевал» Эмили Бронте. Выберите кусок, который больше всего вам не нравится. Разберите с точки зрения критика. И мы обсудим каждый фрагмент. Хорошего вам вечера.</p><p>Студенты потихоньку выходят, освобождая аудиторию и прощаясь со мной. Я же собираю вещи не спеша. Знаю, что последним, кто покинет аудиторию, будет Дунай.</p><p>Максим закрывает дверь на ключ. Щелчок слышно на всю аудиторию. Сердце молниеносно реагирует на это. Я ещё не вижу его, но каждая моя клетка чувствует, что он рядом.</p><p>Воздух моментально напитывается его ароматом. Я слышала его на протяжении всего урока. Знала, что это его аромат. И это будоражило. Возбуждало. Лишало возможности думать о чём-то другом. Хотя я продолжала разговаривать со студентами.</p><p>Руки Максима оказываются на моей талии. Я чувствую тепло его тела сквозь одежду. Я медленно поворачиваюсь и встречаюсь с его взглядом. Похотливым, горячим и будто уже родным. Дунай долго времени не теряет. Прижимает спиной к краю стола.</p><p>Он не даёт мне времени даже подумать, ни тем более сказать что-то разумное.</p><p>Губы накрывают мои резко, жадно, так, будто он сдерживался весь день и больше не может. Поцелуй сразу глубокий, горячий, требовательный. Я чувствую, как у меня слабеют колени, как пальцы сами находят его плечи, цепляются, сжимают ткань рубашки.</p><p>Я отвечаю ему так же. С той же жадностью. Со мной никогда ничего подобного не было. Я никогда не горела так, как сейчас. Никогда не позволяла своим мыслям быть вдали от тела. А с Максимом так и происходит. Всё время думаю о нём. Каждую гребаную минуту. И что ещё хуже, я жду вечера, чтобы снова остаться с ним один на один. Чтобы забыть, что он мой студент, а я его преподаватель. А ещё, что совсем скоро вернётся мой муж.</p><p>Внутри всё вспыхивает мгновенно. Жар поднимается от груди к шее, к лицу. Наше дыхание путается, переплетается и становится одним на двоих. Его ладонь скользит по моей спине, прижимая ещё сильнее. Мы будто снова срастаемся телами.</p><p>— Я с ума сходил, — шепчет он мне в губы, почти не отрываясь. — Пока ты говорила… я смотрел на твои губы и думал только о том, как подойду и поцелую.</p><p>Его голос низкий, хриплый, и от него по коже пробегает дрожь. Меня парализует в его руках. О нет. Наоборот. Пробивает током. Вот так вот просто. От дыхания, слов, запаха.</p><p>Как можно было прожить тридцать лет и не знать, что так бывает? Почему с мужем ничего подобного не чувствовала? Будто это две разные меня. Сверхчувствительная с Максимом и робот с мужем.</p><p>Он целует меня снова, глубже, медленнее, смакуя и растягивая удовольствие. Губы скользят по шее, оставляя влажную дорожку языком. Он расстёгивает две пуговицы блузы и, отодвинув бюстгальтер, хватает сосок губами. Облизывает, играет языком, слегка кусает. И от этих прикосновений внутри всё сжимается в тугой, сладкий узел. И так каждый раз. Что бы он ни делал, я схожу с ума.</p><p>Я забываю, где мы. Кто мы. Что так нельзя. Обо всём на свете забываю, потому что рядом с ним — мне хорошо.</p><p>— Макс… — выдыхаю я в короткой паузе между поцелуями, пытаясь всё-таки достучаться до здравого ума. — Здесь нельзя…</p><p>Он смотрит на меня затуманенным взглядом, в котором нет ни капли сомнений. Он уже не остановится...</p><p>— Здесь никого нет. Только ты и я. Да и универ уже, наверное, пустой. Все разъехались по домам, — тихо отвечает он и снова касается моих губ.</p><p>Его поцелуи становятся медленнее, но ещё более чувственными. Он будто не спешит, наслаждается каждым мгновением.</p><p>Мои пальцы скользят по его шее, по волосам, и я понимаю, что уже не пытаюсь его остановить. Наоборот — сама тянусь ближе. И в этот момент весь мир за пределами аудитории перестаёт существовать.</p><p>Максим усаживает меня на стол, задирая юбку повыше. Жадно смотрит. Будто видит впервые. Хотя уже всю видел голой. И каждый раз, когда смотрел, не мог смолчать, повторяя, что более идеального тела никогда не видел.</p><p>— Эти твои чулки... Ммм... — касается пальцами влажных складок через трусы. А потом просто отодвигает их в сторону и уже напрямую трогает.</p><p>— Ах, — стону я, когда он входит пальцами и играет ими.</p><p>Максим стягивает свои штаны и трусы и сдавливает член у основания, будто намеренно пытается причинить себе боль. Остудить пыл.</p><p>— С тобой мне каждый раз как в первый раз, — рвёт зубами фольгу презерватива, а после надевает его. — Так кайфово... — чуть ли не мурчит он.</p><p>Я ему, конечно, не говорила, что с ним у меня тоже всё впервые. Первый оргазм. Первый куннилингус. И, думаю, уже совсем скоро будет первый минет. Потому что я сама хочу попробовать его вкус. С ним мне как-то всего мало. Хочу всего самого пошлого и грязного. Боже, что он делает со мной? Что делает...</p><p>Когда он входит в меня, я автоматически падаю назад на стол, а Максим... Боже-е, он врывается в меня на всю длину. Плавно движется, и при этом его руки на моих бёдрах, что позволяет подвинуть меня ближе. И вот мы соединяемся губами в страстном, голодном и безумном поцелуе. Я даже опомниться не успеваю, как взрываюсь в оргазме, стону прямо ему в губы. И Максим тоже быстро следует за мной.</p><p>— Как же хорошо, — не сразу выскальзывает он из меня. Просто обнимает и стоит рядом. — Ты же сегодня снова ко мне?</p><p>— Максим, — пытаюсь начать я. Нельзя же так. Мы почти живём вместе. А нет, именно живём. На работу он меня возит, высаживает раньше, чтобы нас никто не увидел. Домой мы тоже едем вместе. Ужинаем, завтракаем, готовим еду. Спим и трахаемся уже неделю. Но скоро вернётся Олег, а я не знаю, как смогу продолжить свою жизнь с ним. Сделать вид, что наших отношений с Максимом не было. Или же продолжить с ним втайне встречаться. Это что, спать и с Олегом, и с Максимом? Ну, насчёт мужа париться особо не надо. Раз в неделю три минуты можно и потерпеть.</p><p>Боже, я с ума сошла. О чём думаю? Я что, хочу, чтобы Максим был у меня любовником?</p><p>Ты бредишь, Самсонова. Тебе нужен совет. С кем-то этим поделиться, а иначе ты сойдёшь с ума в прямом смысле.</p><p>— Только не надо говорить, что нам нельзя. Как показала практика за эту неделю, нам не только можно, но и нужно. И вообще, выходи за меня замуж.</p><p>Его член внутри меня. Я сижу на столе в аудитории, где только что читала лекцию своим студентам. А он, мой студент, делает мне предложение, забывая один маленький пунктик:</p><p>— Я вообще-то замужем, — отвечаю ему уже вслух.</p><p>— Малыш, это легко решается. Детей у вас нет, а значит, вас за месяц разведут. Квартира у меня есть. Надо только решить вопрос с работой. Но я уже думаю над этим. Ты не думай, Маргарита Петровна, что я шучу. Я настроен серьёзно.</p><p>— Максим, давай не будем спешить. Ок? Я не готова одним махом рушить всё.</p><p>— А я ради тебя готов на всё. Со мной такое впервые в жизни. И уж поверь моим словам, я буду идти до конца.</p></section><section><title><p>Глава 19 – жизнь без нее уже не будет прежней</p></title><p>Глава 19 – жизнь без нее уже не будет прежней</p><p>* Максим *</p><p>Я всегда думал, что любовь — это пустой звук. Слово, в которое люди вкладывают слишком много значения. Есть секс, есть семья, есть дети. И все три слова они вкладывают в одно — любовь. Но что если три слова есть, а главного так и не было.</p><p>Вместо любви — обычный быт, сожительство, дружеское общение за столом, а за стенами дома — разные взгляды на жизнь.</p><p>Мне кажется, это самое страшное, что может произойти с человеком. Жить в четырёх стенах, как взаперти, без возможности почувствовать то самое настоящее чувство любви.</p><p>Я не дам ей прожить так свою жизнь. Чтобы она ни говорила. Я же не дурак. Вижу, как её тело реагирует на мои касания, прикосновения. Она будто впервые всё это ощущает. Поцелуй между её шикарных ног вызвал целую бурю протеста.</p><p>В смысле — так нельзя?</p><p>Понимаю, что в наших отношениях именно эту фразу она ежедневно любит применять, но не тогда, когда мы вдвоём, наедине со своими мыслями, желаниями и страстью, которая с каждым днём всё сильнее разгорается.</p><p>Когда мужчина и женщина окутаны желанием, их нельзя останавливать. Всё, что происходит между ними, — это волшебство. Ну да ладно, ещё скажу, что сказка, и всё, кажется, я окончательно поплыл от своей любви.</p><p>А она... Она будто впервые всё это познаёт. Потому что я много грешил, с многими у меня был секс, чтобы понять, кто «профессионал», а кто аматор. И вот моя дорогая, любимая за одиннадцать лет брака с мужем явно не достигла звания профессионала. Она в свои тридцать до сих пор аматор.</p><p>Это не плохо для меня, ужасно для неё. Что делает её муж? Как можно не раскрыть такой цветочек и не испить её нектар.</p><p>Ладно, не хочу думать об этом. Ревность сжигает изнутри. Что будет, когда он вернётся с командировки? Как отдать свою женщину ему? Я же с ума сойду, думая, чем они занимаются.</p><p>Надо скорее искать работу. Решить вопрос с деньгами и забрать её от него. Надо будет силой — но заберу. Пусть она не говорит, что любит, я ведь чувствую, что наши чувства взаимны.</p><p>— Так о чём таком важном ты хотел поговорить? — подходит ко мне Эльдар, вырывая из собственных запутанных мыслей.</p><p>— Привет, — протягиваю ему руку, — ты обещал поговорить с отцом о работе.</p><p>— Так я же уже решил всё. После четвёртого курса пойдёшь к нему в фирму, — подкуривает он сигарету.</p><p>— Мне надо уже вчера, — тоже подкуриваю и опираюсь об капот своей машины. Далеко не крутой, как у моих друзей. Но я рад, что есть хотя бы такая. С моим отцом можно всю жизнь ждать крутую. Спасибо, хотя бы эту отдал.</p><p>— Что-то случилось у тебя? К чему такая срочность?</p><p>— Просто мне нужны деньги, вот и всё. Надоело сидеть на шее старика, который, в придачу, считает каждую потраченную копейку. А у самого на счету, даже боюсь представить, сколько зелени лежит. Он всю свою жизнь экономит, при том что зарплата у него хорошая.</p><p>— Ладно, я поговорю с отцом. Ты, кстати, не забыл? Мы в пятницу идём в баню.</p><p>— Я ещё не знаю, подумаю.</p><p>— Ты охренел? Там вся шатья-братья собирается.</p><p>— Макс, поговори со своей сестрой, а иначе с ней поговорю я, — к нам подходит весь взвинченный Стас. Он запускает свою руку в мокрые волосы, которые так и не высохли после тренировки и душа, и взъерошивает их.</p><p>— Что случилось? — спокойно спрашиваю. Я дома последний раз был неделю назад, поэтому понятия не имею, о чём он и что творит моя сестра.</p><p>— Она угрожает Горской. Устроила в душе групповую травлю. Ты же знаешь, Макс, она мне как сестра. Но я не буду смотреть, как она трогает мою девушку.</p><p>— Опа, кажется, я многое пропустил. Уже девушка?</p><p>— Если бы ты ходил на пары и тренировки, то, может, и не пропустил бы ничего. Что случилось? Ты же знаешь, тренер рвёт и мечет. Грозится выгнать.</p><p>— У меня для него справка есть, так что пусть отвалит. Болею я, — нагло вру и проверяю телефон на СМС от Самсоновой. У неё сокращённые пары сегодня, я хочу украсть её и отвести в своё логово. И любить, любить, любить...</p><p>— А для нас что есть?</p><p>— О чём ты? — не понимаю я его вопроса. Да и вообще, если бы они знали, что у меня сейчас в жизни происходит, офигели бы. Макс Дунай, помимо того, что по уши влюбился, так ещё и не в свободную девушку. Упс, препода. Извините, парни, но это не только моя тайна. Поделиться ею не могу. Пока мы не решим вопрос с мужем Маргариты.</p><p>— Нам ты не хочешь рассказать, что происходит? — продолжает давить Стас. — На тусовки не являешься. Пары, тренировки — пропускаешь.</p><p>— У меня были дела. Вон, спроси у Эльдара, работу ищу я. Так что есть желание помочь — вперёд. Видишь ли, не всем мажорами суждено было родиться. Кому-то надо жопу рвать и работать, — заканчиваю, когда вижу Самсонову, которая вышла из корпуса и идёт прочь. — Всё, мне пора. Эльдар, жду инфу про работу.</p><p>— Да что на него нашло? — слышу в спину вопрос друга. Знаю, что это они уже не мне, между собой обсуждать будут. Вот только мне похрен. Стоит на горизонте появиться Маргарите Петровне — и все мои радары на неё настраиваются. И, к сожалению или к счастью, эта программа работает автоматически.</p><p>Я поворачиваю за угол, за которым исчезла моя преподавательница. Но не успеваю я её догнать, даже увидеть не успеваю, как слышу неприятный писк. О том, что это её голос, даже не сомневаюсь. Ускоряю шаг. Ещё один поворот, и я оказываюсь за углом второго здания. Почему она сюда пошла? Странная дорога в никуда. От меня сбегала? Что происходит?</p><p>Вот только все мысли разлетаются, когда я вижу мою Маргариту, прижатую к стене. Нет, это не романтические приключения и флирт. Это наглое давление на мою любимую.</p><p>Я не думаю ни секунды, сходу бросаюсь туда. Этих тварей трое, я — один. Но что хуже, она тут одна, беззащитная, перепуганная. У меня срывает крышу от представления того, что могло произойти за этим углом.</p><p>Я делаю шаги на опережение. Думать нет времени. Звать парней на помощь — тоже. Ждать — тем более. У меня есть только один миг — застать их врасплох. Других вариантов нет.</p><p>Успеваю заметить ветку, которая валяется на асфальте. Не бита, но тоже ничего. Хватаю её и, подскочив к первому, наношу удар по спине. Он вскрикивает и привлекает внимание двух других.</p><p>Тот шакал, который вжимал Маргариту в стену, бросает её. Она не удерживается на ногах и падает. Я делаю шаг к ней, чтобы помочь, и в этом моя первая ошибка. Удар второго для меня становится неожиданностью. Я отлетаю в сторону, но не падаю.</p><p>— Ты кто такой? Проваливай, если хочешь, чтобы твои кости остались целыми, — говорит тот, что сжимал Маргариту. Он смел к ней прикасаться. Нагло, грязно. Я этого так не оставлю. Сдохну, но честь своей женщины отстою.</p><p>— Лучше вам убраться по-хорошему, а иначе свои зубы считать будете вы. Разве вас не учили родители манерам?</p><p>— Сейчас мы тебя научим куда более интересным вещам.</p><p>И вот тут начинается месиво. Я, конечно, дерусь неплохо, но против троих устоять не выходит. Тем более, когда один из них достаёт кастет. Я слышу крик Маргариты, какие-то мольбы. Слова нечётко долетают до меня. И, если честно, ещё больше отвлекают, потому что мне надо быть уверенным, что с ней всё в порядке.</p><p>И это уже вторая моя ошибка. Потому что пока я ищу её глазами, один из парней валит меня с ног. И вот тут троица начинает лупить не по-детски. Трое против одного — как низко. Ничего, они ещё получат своё, клянусь.</p><p>Я не сразу замечаю, что парни сваливают, оставляя меня на земле. И только касания Маргариты к моему лицу… Ладно, к тому, что от него осталось. Потому что во рту вкус крови. Рёбра болят, нога. Благо, хотя бы голова целая. Ещё одного сотрясения за такой короткий период мне нельзя. Вдруг кукуха поедет.</p><p>— Максим, ты слышишь меня? Максим, — она плачет. Вот что я слышу. Блин, из-за меня. Надо подняться на ноги и сказать, что всё хорошо. Что я цел. Вот только быстро это сделать у меня не выходит. Наоборот, постыдно сгибаюсь пополам.</p><p>Марго мне помогает, и когда у меня выходит выровняться, я пытаюсь ей улыбнуться, даже сквозь ноющую боль. Она не должна знать, что мне настолько плохо.</p><p>— Эй, красотка. Мне не нужна водка, мне нужна любовь, йе-йей! — подмигиваю я ей. А что? С этой песни началось наше знакомство. Почему бы сейчас не пошутить?</p><p>— Не смешно, — строго отвечает. Училка ведь. Это у неё в крови — воспитывать. Да и я согласен. Пусть забирает меня с потрохами и воспитывает, воспитывает, воспитывает.</p><p>— Всё, хорошо со мной. Просто нужно умыться. Пойдём? — беру я её за руки. Сука, кажется, ребро сломано. Адская боль. Но я всё равно веду её за собой. К универу возвращаться не вариант, нас заметят. Потому и тащу её через задние дворы универа, в сторону калитки. Там такси поймаем.</p><p>— Да стой ты. Надо в больницу тебе, — пытается она вырвать руку. Но я не отпускаю. Извини, малыш, я даже подбитый сильнее тебя.</p><p>— Мне нужна только ты. Сейчас сыграем в ролевые игры. Я буду твоим пациентом, а ты моей медсестрой.</p><p>— Хватит, уже играл с медсестрой, — впервые слышу в её голосе раздражение. Или же...</p><p>— Да ты ревнуешь, моя дорогая. О-хо-хо, а приятно-то как, — останавливаюсь и к ней лицом поворачиваюсь. — Так бы и расцеловал тебя. Но представляю, как мерзко выглядит моё лицо сейчас. Но позже... Буду целовать тебя всю, — забывая о сломанном ребре, на себя дёргаю. Вот только вместо страстных объятий из моей груди вырывается предательский стон боли.</p><p>Чёрт, позорник, не продержался и пяти минут.</p><p>— Мы едем в больницу, и это не обсуждается, — уже она тянет меня в сторону стоящего такси, метров в десяти от калитки.</p><p>— А как же ролевые игры?</p><p>— Максим, — снова строго, — тебя уже второй раз из-за меня избивают. Так нельзя.</p><p>— Да хоть сотый, если после этого ты будешь со мной рядом. Я всегда буду тебя защищать. Слышишь? Мою женщину никому не позволено трогать или обижать. Уяснила? — немного грубовато спрашиваю. Просто боль, она только усиливается. Приходится прикусить губу, чтобы снова не застонать.</p><p>Мы садимся в такси, и Маргарита просит отвезти нас в ближайшую больницу. Ладно, она у меня молодец. Всё правильно сделала.</p><p>Я откидываю голову на заднее сиденье и, повернув лицо к ней, просто любуюсь. Красивая такая. Эти сочные, тёмно-розовые губы. Самое интересное, что между ног они такого же цвета. И такие же сочные. Чёрт. Кажется, я то ли отключаюсь, то ли брежу. Но перед глазами то, как я целую её соски. Как скольжу языком по горошинам, и они твердеют. Как всасываю их в рот. Кусаю. А потом я там, у её ног. Лижу её. Влаги так много. Она на пике, а я в поисках её сокровенной, такой желанной жемчужины. И когда нахожу её...</p><p>— Эй, парень, — яркий свет от фонарика врезается в мои зрачки. Вообще неприятное ощущение. — Ты меня слышишь? Сколько я показываю пальцев?</p><p>— Три, — смело отвечаю. Потому что картинка чёткая перед глазами. А вот ощущения не очень. Кажись, я всё-таки отключился, и уже снова в больнице.</p><p>Приехали. Дубль два нашего знакомства с Маргаритой. Вот только теперь она сидит в стороне на стуле и нервно прижимает к себе сумку. На плечах у неё халат. Наверное, меня уже в палату перевели. Я вижу, что она едва сдерживает слёзы.</p><p>— Я люблю тебя, — тихо шепчу, но она слышит. Отрывает глаза от изучения пола и на меня вовсю смотрит. Глаза большие, испуганные, но такие родные. Самые-самые.</p><p>— И я, — одними губами шепчет. А может, мне это показалось, непонятно. Потому снова картинка моя начинает плыть.</p></section><section><title><p>Глава 20 – я не могу его потерять, но и с ним остаться не могу</p></title><p>Глава 20 – я не могу его потерять, но и с ним остаться не могу</p><p>* Маргарита *</p><p>— Ну что, Самса, будем по-хорошему договариваться? Или сразу начнём по-плохому? Мне второй вариант куда больше нравится. Сначала я трахну тебя за этим углом, может, даже парням дам попробовать твою спелую вишню. Или ты сразу ставишь нашей троице «пять» по всем своим предметам. И тогда твоя вишенка останется нетронутой. Не люблю я старух, если что. Но ради тебя могу плюнуть на принципы...</p><p>Его мерзкие слова пугают куда сильнее, чем касания. Хотя и они заставляют вздрагивать. Я не привыкла, когда ко мне касаются посторонние люди. Я вообще не тактильна. Не люблю этого. Только разве что с Максимом... Но в эти секунды думать о нём нельзя. Надо о себе.</p><p>Хотя какая я дура. Когда увидела его на стоянке, надо было бежать и просить помощи. Но он стоял с другом, как бы я объяснила своё поведение? С чего студенты должны спасать преподавателя?</p><p>Полчаса назад, после окончания пары в группе МЗД20, которую теперь курирую я, после того как их куратор уволился, ко мне подошла эта тройка. Они спросили, сколько будут стоить хорошие оценки за все предметы.</p><p>— Ты не переживай, сладкая, деньжата у нас есть. Ты только цену скажи.</p><p>— Да что вы себе позволяете? — искренне возмутилась я. Вот только моё возмущение их никак не отпугнуло и не озадачило. Наоборот, они начали во весь голос смеяться.</p><p>— В том и прикол, дорогуша, что мы можем позволить себе всё. Даже, кроме оценок, можем купить и тебя, — наступает он на меня. А я резко назад иду, потому что он меня пугает. — Столько будет стоить засунуть член в твой литературный ротик?</p><p>Его рука ложится на моё бедро. А я в панике вжимаюсь в доску спиной.</p><p>— Пошли вон, — совсем неуверенным и тихим голосом говорю я. — А то я буду кричать. И вообще, пойду в деканат жаловаться. Вас отчислят за угрозы.</p><p>— Уф, а наша литературка даже материться умеет. Слышали, парни? — поворачивается он к двум другим. — Ну так что, ты не ответила, сколько?</p><p>— Придёте на экзамен, вытянете билет и ответите на него. Вот сколько будет стоить ваша хорошая оценка. А не ответите, значит, получите «неут». Всё ясно?</p><p>— Ты нарываешься...</p><p>— Маргарита Павловна, — забегает в аудиторию Лика, и Борунов резко от меня отступает. А я наконец-то успеваю сделать полноценный вдох. — Вы обещали почитать мою работу, — замирая в дверях, говорит она.</p><p>— После работы поговорим, крошка, — говорит Сергей, и, махнув парням головой, они уходят.</p><p>Я сглупила. Надо было сразу звонить Максиму. Но я, честное слово, думала, что они не будут ждать меня возле универа. И вот к чему привела моя вера в добрых людей.</p><p>Когда вижу Максима, облегчённо выдыхаю. Сейчас парни испугаются и уйдут. А я завтра пойду в деканат и всё расскажу. Вот только то, что происходит дальше, выбивает меня из колеи и лишает в первые секунды здравого мышления.</p><p>Начинается драка. Жёсткая. И самое страшное — трое против одного. А я кричу, зову на помощь, но ничего из этого не работает. Они бьют его. Я вижу кровь, меня воротит от неё, но отключаться нельзя. Я не могу бросить Максима в такой ситуации.</p><p>Сердце бьётся так сильно, будто готово выпрыгнуть из груди. Пульс пульсирует в висках, руки и ноги дрожат. Мне так страшно за него.</p><p>Я вижу, как эти трое наконец отступают. Сначала один, потом второй, и в конце — тот самый, что говорил со мной. Они уходят быстро, раздражённо, бросая что-то себе под нос, но уже без прежней уверенности.</p><p>Наконец-то вокруг нас тишина, но она не приносит облегчения. Потому что в первые секунды Максим не шевелится. Я падаю на колени быстро, сильно ударяясь. Но сейчас мне не до того, чтобы заботиться о собственной осторожности.</p><p>Я стучу его по лицу, и, слава богу, он сразу же реагирует. Он поднимается на ноги быстро, я даже на секунду верю его словам, что он не сильно пострадал. Но стоит ему сделать маленький шаг, и я замечаю, что это приносит ему дикую боль.</p><p>Он пошатывается, тяжело дышит, и на его лице кровь. Он опять пострадал из-за меня. Чёрт.</p><p>Я осторожно касаюсь его лица ладонями. Пальцы тут же пачкаются кровью, но мне всё равно. Я провожу по его щеке, будто пытаюсь своими касаниями облегчить ему боль.</p><p>— Эй, красотка. Мне не нужна водка, мне нужна любовь, йе-йей! — подмигивая, выдыхает он хрипло.</p><p>— Не смешно, — сразу же отрезаю. Понимаю, что он пытается разрядить обстановку, но нам не до шуток. Его срочно надо в больницу.</p><p>Мы идём к машине, и я вижу, как ему больно. По тому, как он задерживает дыхание. По тому, как сжимает челюсть. По тому, как всё равно пытается выглядеть так, будто ничего страшного не произошло.</p><p>— В ближайшую больницу, пожалуйста, — первое, что говорю, когда садимся в такси.</p><p>Максим садится рядом со мной на заднее сиденье. Откидывается назад, закрывает глаза на секунду.</p><p>Я смотрю на него и не могу перестать думать о том, что только что могла его потерять. И это чувство настолько противное, что мне вдруг кажется, что страшнее всего, что было сегодня.</p><p>Я на секунду расслабляюсь, потому что его улыбка почти внушает мне, что он в порядке.</p><p>— Максим, ты как? — касаюсь его щеки, когда замечаю, что он долго не открывает глаза. — Максим? — но он не отвечает, и вот у меня начинается настоящая паника. — Долго ещё до больницы?</p><p>— Уже подъезжаем.</p><p>Я облегчённо выдыхаю и снова касаюсь его лица. Оно в крови, но не вызывает внутри меня никакого протеста, наоборот, такое тепло, что хочется касаться и касаться. Он сводит меня с ума. И дело не только в сексе, который он для меня открыл по-новому. Дело в его словах, поведении, отношении ко мне.</p><p>Он полез в драку с тремя парнями, чтобы мне помочь. Он не оставил в беде, и главное, не обвинил меня ни в чём. Сказал, что всегда будет защищать. А Олег... Он бы первым делом предъявил мне список претензий: что я сделала не так, что сказала. Он бы считал, что в конфликте со студентом могу быть виновата только я.</p><p>И что мне делать? Я запуталась в собственных чувствах. Страсть и тяга к Максиму — это что-то новое и слишком сильное, чтобы я от неё отказалась. Но... страх перед мужем не меньше. Всё это может плохо закончиться для нас. Олег не из тех людей, кто отпустит меня спокойно и мирно. Да и наша жизнь с ним не была не удачной. Он никогда меня не обижал, был добр. Да, есть недостатки в его характере, но это же не повод для развода. Или повод?!</p><p>Боже, я запуталась.</p><p>Прихожу в себя, когда Максим уже в палате. Он до сих пор без сознания. Доктор при первом осмотре ничего конкретного не говорит, но думает, что у Максима перелом ребра. Отсюда и отключка, и тяжёлое дыхание.</p><p>Благо, Дунай быстро приходит в себя. Даже снова пытается улыбаться, хотя я вижу, что делает это через боль.</p><p>— Я люблю тебя, — шепчет одними губами. Эти три слова... Боже, я ведь верю ему. Несмотря на то что Максиму только двадцать три, он ведёт себя как мужчина. Ему можно верить. Он не предаст.</p><p>— И я, — сама не осознавая, ему отвечаю. Я не хотела этого говорить. Нельзя давать надежду, сама не понимая, что буду делать. Ему же будет больно, если в итоге я не смогу уйти от мужа. Да, я трусиха. Всегда ею была. Для меня важно не остаться на улице. Я боюсь этого больше, чем жить с нелюбимым. Это, возможно, покажется меркантильным как-то, но по-другому я просто не знаю как.</p><p>Я до восемнадцати лет боялась улицы. Тряслась, когда представляла, как ворота детского дома закроются за моей спиной и я буду стоять, не зная, куда мне двигаться дальше. Благо, у меня была Кристина. Вот кто ничего никогда не боялся. И только благодаря ей я не упала в депрессию и выплыла со дна страха. Потом появился Олег, и всё — мне уже не было страшно.</p><p>А сейчас? Что ждёт меня сейчас, когда я стою на распутье дорог? Какой путь попутный и менее болезненный?! Как сделать выбор и не ошибиться?</p><p>Опасение врача подтверждается: у Максима перелом ребра. Несколько дней он побудет в больнице, а потом его выпишут домой. Как минимум недельку постельного режима.</p><p>Мне приходится уехать, когда его снова забирают на обследование и врачи сообщают его родителям, что он в больнице. Мне нельзя больше оставаться тут. Будут вопросы, а я не готова дать на них ответы.</p><p>Впервые за время командировки мужа я еду домой. Я разбита и уставшая. Эмоционально истощена. Сомнения, как тот червь, выгрызают меня изнутри.</p><p>Я занимаюсь уборкой, стиркой, готовкой. Всем и сразу, лишь бы не думать. Максим пишет мне, но я не отвечаю. Мыслями я в каком-то пространстве. Чувствую, что что-то не так, но до конца понять не могу, что меняется. После душа собираюсь ответить Максиму на смс, но как только моя голова касается подушки, я засыпаю.</p><p>А утром меня будят касания к телу и поцелуи. Я в ужасе открываю глаза, не понимая, что происходит и где я.</p><p>— Доброе утро, жена. Выспалась? — спрашивает муж, стягивая с меня трусики.</p><p>— Ты приехал-л? — единственное, что могу спросить, всё ещё не проснувшись до конца. — Ты же говорил, две недели...</p><p>— Договор подписали раньше, и теперь я в отпуске. Отец расщедрился на целую неделю отпустить. Так что мы едем с тобой отдыхать.</p><p>— Но у меня работа... — его руки уже у меня между ног, а губы в области шеи целуют. Он ведёт себя странно. Никогда такого не было, чтобы он с утра ко мне приставал. И тем более сразу после прилёта с командировки. Как и обычно, тело моё реагирует не сразу. Это же не Максим... Чёрт, стоит впустить его в подсознание, как мысли летят уже не туда. Я не слышу, что отвечает мне Олег. Вроде просит взять больничный или что-то такое. Я в домике... В той деревянной хижине.</p><p>Я знала, что настанет тот день, когда я снова окажусь в постели с мужем. Знала, что не смогу до его приезда принять решение. Но не ожидала, что это будет так быстро.</p><p>Волосы Олега мокрые, а полотенце, которым были обвязаны его бёдра, уже давно снято. Муж прижимает меня своим телом и накрывает губы своими. Целует, как ни странно, страстно. Так бывает, когда у нас долго не было секса. Он изголодался. Но я нет. У меня был. И эта мысль приводит меня в ужас. Я целую неделю трахалась со своим студентом, получала оргазмы, и мне всё это нравилось. И даже сейчас меня не мучает совесть. Какой ужас. До чего я докатилась? Изменила мужу и даже не стыжусь этого.</p><p>— Я скучал, — шепчет в губы, когда входит в меня. У меня шок. Скучал. Секс с утра. Что происходит?! Кто подменил моего мужа за неделю?!</p><p>Я не отвечаю на его слова. Не хочу ещё больше врать. Секс не приносит мне боли, но и наслаждения тоже. Да, я мокрая между ног, но возбуждением это не назовёшь. А представлять Максима на месте мужа я считаю недопустимым. Потому что я сойду с ума так. Желать одного, а спать с другим.</p><p>Во что ты вляпалась, Самсонова? Как выбираться будешь?</p><p>— Кстати, ты ж не пьёшь никакие таблетки? — спрашивает Олег, когда сползает с меня. Я и не заметила, что он кончил.</p><p>— Не пью. Мы же презервативами предохраняемся, — как-то заторможенно отвечаю и при этом опускаю взгляд вниз, на его член, на котором нет презерватива. Потом смотрю на живот, там тоже ничего нет. Он кончил в меня.</p><p>— Отец уже достал своими вопросами о внуках. Что ж, значит, пора. Ты же хотела ребёнка, всю неделю будем над этим работать, — стреляет в меня. Не пулями, словами. Но ранит это куда сильнее.</p><p>— Но... — пытаюсь что-то сказать. Что? Сама не знаю. Олег так посмотрел на меня, что говорить уже не было смысла. Он всё решил. За всех нас.</p></section><section><title><p>Глава 21 – за шаг к пропасти, убегаем</p></title><p>Глава 21 – за шаг к пропасти, убегаем</p><p>* Максим *</p><p>"Прости, Максим, я знаю, что сейчас причиняю тебе боль, но лучше сразу, чем мы будем дальше запутываться в лжи, которую сами вокруг себя создали. Мы не можем быть вместе, и тут даже не надо искать причину. Потому что их десятки. Я замужем и люблю своего мужа. В наших отношениях настал новый этап, который я ждала многие годы. Я не могу разрушить всё ради нелепой интрижки. Прошу тебя, не усложняй мне и себе жизнь. Не ищи встреч и не приходи на занятия. Так будет правильно. Хоть раз подумай о ком-то, кроме себя."</p><p>— Макс, ау, ты с нами вообще? — плюхается на диван Эльдар и протягивает бутылку. — Включайся давай.</p><p>Да я и так включен на максимум. Даже не выключался с того самого момента, как наутро после драки прочитал её смс. Я поначалу вообще подумал, что у меня снова сотрясение и всё это какой-то глупый, тупой мираж. Она не могла так со мной поступить. Не по телефону, не в смс. Не, блядь, после того, как я за неё заступился.</p><p>Но, увы, это была самая настоящая реальность. Меня кинули и поставили в чёрный список.</p><p>Конечно, она думала, что меня это остановит. Но я сбежал с больницы со своим сломанным ребром, которое приносило дикую боль. Было плевать на физическую — сердечная куда сильнее ранила. Для меня её смс было ударом в спину. Если бы она хотя бы попыталась поговорить, объяснить, что случилось. А она... Она набрала холодный текст, думая, что так поступает лучше. С кем? Кому от этого легче? Уж точно не мне.</p><p>Я взял такси и поехал прямиком к её дому. Плевать было на всё. И на мужа, и на это чёртово смс. Вот сейчас мы поговорим, и она даст мне объяснение. Пусть в глаза скажет те же слова. Если я увижу хоть малейшее сомнение в её глазах — уже не отпущу. Украду, если надо.</p><p>Вот только стоит мне подъехать к дому и выйти из такси, как я вижу Маргариту, идущую навстречу своему мужу. Он же стоит у машины и грузит чемоданы в багажник. Маргарита подходит к нему и, поднявшись на пальчики, целует в щёку.</p><p>Я резко отворачиваюсь. Мне будто укол в сердце сделали. Напрямую. Боль, которую я перед этим пытался заглушить мыслями о ней, вспыхивает с новой силой. Вроде просто поцелуй в щёку, но что-то в этом было чересчур интимное. Между ними всё было...</p><p>Ревность, она затмевает мозг. Лишает здравого смысла. Он не успел вернуться, а она уже в постель к нему прыгнула. Двуличная.</p><p>Я же её любил, а она использовала.</p><p>— Слушайте, давайте сыграем во что-то. А то у нас не тусня, а поминки. Титан, харе вылизывать свою девушку. Давайте, подключайтесь, — орёт Влад.</p><p>Я принял всё-таки приглашение друзей поехать в баню. Меня уже три дня как выписали. И шесть дней, как я не видел её. Не слышал. Не касался.</p><p>Я дал себе слово, что забуду Маргариту. На хрен она мне сдалась. Это не любовь, это помешательство, похоть, приключение, в конце концов. У каждого парня должна быть женщина постарше. У меня была. Хватит. Тем более парни делились впечатлениями о своих приключениях, и у них главная героиня за тридцать была куда развязнее, чем моя. А мне за полторы недели ежедневного секса даже ни разу не отсосала. Хотя дело же давно не в этом...</p><p>О Маргарите никто ничего не знает, конечно. Я не буду опускаться ниже плинтуса и разказывать о ней, чисто чтобы заглушить обиду. Но и бегать за ней не буду. Я не пёс, которого она решила привязывать к себе и иногда подкидывать кость в виде паруминутной ласки.</p><p>— Заткнись, придурок, — отвечает Стас и лишь сильнее Каролину к себе прижимает.</p><p>— Во что играть будем? — спрашивает Эльдар, но в то же время смотрит на Катю таким взглядом... Пиф-паф, слышали выстрелы? Я тоже нет. Но они друг в друга пулями точно стреляли.</p><p>— Правда или действие.</p><p>— Вот же скукотища, — оторвав взгляд от Буйвола, тянет Катя.</p><p>— Неужто струсила? — не уступая, спрашивает Эльдар. Если что, у них своё родео. Но кто из них бык, а кто обладатель красной тряпки, надо ещё выяснить.</p><p>— Я? Не смеши.</p><p>— Так играешь?</p><p>— А как же!</p><p>Следующие полчаса мы заливались хохотом. Почти все выбирали действия, обходя провокационные вопросы.</p><p>Так, Давыдов прыгал с вышки в бассейн, при том что боится высоты. Уткина танцевала танец на коленях у меня. А Каролина целовала прилюдно Стаса — вот тебе и наказание. Детский сад, ей-богу. Димка хлебал пиво, стоя на руках, то и дело нырял в стакан всем лицом. А Машку заставили голой сидеть в бане десять минут.</p><p>Очередь доходит до Кати, и Эльдар не упускает возможность, чтобы задать ей вопрос, потому что она выбрала правду.</p><p>— Ладно. Праведная мивина хочет ответить на вопрос. Тогда давай так. Скажи всем присутствующим, брала ли ты в рот член?!</p><p>Глаза её расширяются, нос раздувается, губы сжимаются в тонкую линию. Клянусь, если бы я не знал Саню, парня Кати, и то, что они состоят в отношениях, я бы подумал, что между этими двумя что-то было. Уж слишком эмоционально они реагируют друг на друга.</p><p>— Что-о??? — вполне удивлённо вскрикивает она.</p><p>— Ты не поняла вопрос. Ок, повторю. Сосала ли ты член своему молокососу? — самодовольно тянет Эльдар. Ему кажется, что этим вопросом он застал Люлькину врасплох. Это видно по его ликующему взгляду. Вот только Катерина не той породы девушка, она не из слабых. Будь у Марго такой же характер, как у Кати, у нас могло бы что-то получиться.</p><p>— Нет! — отвечает она уверенно.</p><p>Между ребятами снова начинается конфликт, очередь Кати задавать вопрос Высотникову. Она не уступает ему своей извращённостью, тоже знает, куда ударить надо, чтобы зацепить его.</p><p>— Скажи нам, буйвол, такой бесчувственный чурбан, как ты, когда-то любил?</p><p>— Нет!</p><p>— Даже не сомневалась. Такие, как ты, только и способны на то, чтобы в лузу шары забивать.</p><p>— Что ты хочешь этим сказать? — напрягается Эльдар. Вроде же всегда любил достойных соперников, а тут...</p><p>— Всё то же самое, что сказала до этого. Ты бесчувственный чурбан, у которого из всех органов рабочий только один. Член, которым ты вгоняешь в лузы шары. Довольно-таки однообразный ты тип. С виду весь такой альфа-самец, а внутри — душонка гнилая.</p><p>Катя поднимается на ноги и разворачивается к нему спиной. Тем самым показывая, что диалог исчерпан. Но Эльдар вскакивает на ноги и в два счёта догоняет. Его рука вжимается в её шею, и он толкает её к стене. Толпа теряется. Вот как быстро игра превращается в войну. Воздух вокруг них искрит. Даже меня током шарахает. Кайф. Пока вокруг хаос, я не думаю о том, что за грудой клеткой у меня ноет сердце. Болит, сука, и кровоточит. Потому что она сдалась, даже не попробовав. Так легко от меня отказалась. А значит... Значит, и я — откажусь.</p><p>— Если обидела, молодца-красавца, прошу простить неотёсанную деревенщину. Я же не знала, что самого буйвола можно обидеть словами, — с иронией говорит она и улыбается на все тридцать два. У Эльдара, кажется, сейчас из ушей пар идёт. Кажется, теперь понятно, кто бык, а кто ковбой. Кажется, сегодня победа не за быком. Уж сильно агрессивно он реагирует на брошенную ему красную тряпку.</p><p>— Эй, Эльдар, а ну отпусти её, — Стас быстро возле них оказывается. Но, кажись, Эльдар пока не готов так просто отпустить Катю. Задела она его.</p><p>— Ты ещё заплатишь мне за свои слова, — цедит сквозь сжатые зубы и отпускает её, делая шаг в сторону.</p><p>— Буду ждать. Если что, найду копейки, чтобы дать тебе сдачу, — нет, всё-таки Эльдар нашёл себе достойного соперника. Вот только это не ринг, и вряд ли все его приёмы, которые он полжизни использует, чтобы победить соперника, тут помогут.</p><p>— Ну так что, правда или действие? — спрашивает Юлька, когда очередь доходит ко мне. Катя и Эльдар разошлись в разные стороны помещения. Кажется, ненадолго, но воздух стал менее электризованным.</p><p>— Действие, — отвечаю я и делаю глоток пива. Перед этим был ром, водка и ещё какая-то дрянь. Плевать. Я хочу перестать думать. Хочу отключить мозг. Не хочу знать, что и сколько она делает с ним. Но, как ни стараюсь, выбросить из головы не выходит. Мне надо противоядие от неё, потому что пока что я чувствую себя отравленным.</p><p>— Ммм, — тянет Юлька и складывает губки бантиком, — хочу поцелуй в прямом эфире. Включай давай камеру, сейчас покажем твоим подписчикам, как надо целоваться.</p><p>Когда Юлька не замечает от меня никаких активных действий, она делает всё сама. Снимает блокировку, заходит в инсту и включает эфир. Делает круг, снимает всех. Кто-то ржёт, кто-то фак показывает. Влад стягивает шорты с трусами и показывает моим подписчикам свой голый зад. Вокруг суматоха, ржач.</p><p>— Фу, как это мерзко, — кричит Катька Люлюкина и показывает свои рвотные спазмы. — У тебя там целое гнездо волос. Ты что, дикарь?</p><p>— Если будешь рыгать, то подальше от нас. Хотя, Юлька, переводи камеру на мивину, сейчас прославим её, — передразнивает её Эльдар. Ну вот не могут они смолчать. Обязательно надо задеть.</p><p>— Хрен тебе. Сволочь, — показывает Катя ему фак. Это такая, что в долгу не останется. Последнее слово всегда за ней будет. У меня от них голова уже оборотом идёт, как на карусели.</p><p>Я пытаюсь сосредоточиться хоть на чём-то, но алкашка внутри бурлит. Тем самым разжигая обиду её предательства на новый уровень.</p><p>— А ты думал, что она всё бросит ради тебя? — мысленно себя спрашиваю. — Я бы бросил, — отвечаю туда же. — Но, походу, мои чувства ей и на хрен не нужны.</p><p>— Так что, Дунай, готов работать сегодня языком? — томно тянет Андреева и садится ко мне лицом на ноги. Свои же широко расставляет и пятой точкой трётся об мой член, который в шортах сразу же приобретает форму. Не то чтобы я был возбуждён... Я — нет, он — да. Мы сейчас с ним совсем другого желаем.</p><p>— А где ты хочешь, чтобы этот язычок побывал? — подыгрываю ей. А что? Ей с мужем трахаться можно, а мне что, нет?! Они же явно не солнечные ванны поехали принимать.</p><p>— Я хочу, — ниже ко мне наклоняется, — я хочу, чтобы он побывал везде, — чуть тише говорит. А потом целует. Конечно же, я отвечаю. Да ещё как?! Сам раздвигаю её губы языком и врываюсь, чтобы жадно и нагло трахать её рот.</p><p>Вокруг все улюлюкают, хлопают, смеются. А мне плевать. Вкус у Юльки такой, как и у всех. Не особенный. А тот, который особенный, в открытую меня бортанул.</p><p>Что ж, гулять сегодня так гулять.</p></section><section><title><p>Глава 22 – саморазрушение — худшая из болезней</p></title><p>Глава 22 – саморазрушение — худшая из болезней</p><p>* Маргарита *</p><p>— Маргарита, ты совсем меня не слушаешь, — долетает до меня голос лучшей и единственной подруги.</p><p>— Что-о? — тяну я, а потом вдруг понимаю, что веду себя бестактно по отношению к Крис. — Прости, я задумалась.</p><p>— В конце концов, ты расскажешь, что с тобой происходит? Олег тебя обидел?</p><p>— Нет. У нас всё по-прежнему, — отвечаю устало и снова смотрю в окно, за которым с каждой секундой поднимается настоящая буря.</p><p>Я, собственно говоря, и согласилась встретиться с Кристиной только потому, что передавали грозу. Я не хочу быть дома одна в этот момент. Олег допоздна на работе, как он говорит. А я… Я снова изведу себя воспоминаниями о предыдущей грозе. Которая то ли исцелила меня, то ли сломала. Второе, кажется, куда более реальным.</p><p>Прошла неделя с того момента, как мы вернулись из путешествия. Того самого, что должно было скрепить наш брак, а не разрушить до основания. Хотя, не так. Визуально ничего не поменялось, а вот внутри… Кирпичики уже потрескались и вот-вот, мне кажется, рухнут. Но я усердно их склеиваю клеем ПВА. Как будто это не жизнь моя, а домашнее задание по трудам.</p><p>Как прошёл наш отдых? Отвратительно и ужасно. Первые дни я пыталась изо всех сил делать вид, что ничего не изменилось. Что сексуальное желание у мужа и странное поведение — это какой-то кризис среднего возраста или же второе дыхание. Другие позы, более агрессивные сексуальные действия. Его будто подменили.</p><p>Мне приходилось имитировать ещё больше и сильнее. А он… Ему всё было не так. Будто он с кем-то меня сравнивал, и я не удовлетворяла его своими действиями. Картинка не соответствовала его ожиданиям. Он психовал из-за этого. Орал. Мне казалось, что он в любой момент может меня ударить.</p><p>И в эти секунды я сжирала себя ещё больше. За то, что отправила смс Максиму. За то, что позволила себе влюбиться в него. Ведь, возможно, Олег таким жестоким был и раньше, просто я ходила в розовых очках и ничего этого не замечала.</p><p>Эта неделя была не раем. Она была настоящим адом.</p><p>— У тебя что, рот не такой, как у других? Ты, блядь, даже отсосать нормально не можешь? У тебя там что, какая-то деформация? — орёт на меня муж буквально несколько минут спустя после того, как он сказал встать мне на колени и взять в рот его член.</p><p>Я в такие мгновения чувствовала себя рабыней, у которой нет права отказаться или возмутиться. Он же мой муж. Мой долг — ублажать его и выполнять прихоти. У женщин на Востоке вообще нет права голоса. Муж сказал — она сделала. Вот именно такой женщиной я всегда себя чувствовала. Но именно в тот момент что-то всё-таки рухнуло внутри меня. Я поняла, как это неправильно. Впервые я впустила тогда Максима в себя. Это было ещё больнее, но куда отрезвляюще и приводящие в себя.</p><p>«Любовь не должна душить. Если любишь, ты не хочешь причинять боль. Ты хочешь, чтобы человеку было хорошо. Даже если не с тобой. Даже если все против и твердят, что нельзя».</p><p>Эти слова Максим сказал на занятиях при всей группе. Эти слова были об Отелло и его больной любви. Но именно тогда, стоя на коленях и глотая удушливые слёзы стыда и боли, я вдруг примеряла эти слова на себя.</p><p>Меня душит наш брак. Он разрушает меня изнутри. Ломает. Олег — мой кат.</p><p>— Просто открой свой рот, я сам всё сделаю, — хватает он меня за волосы и на себя дёргает.</p><p>Его член врывался в мой рот грубо и сильно. Мне было больно и неприятно. По щекам стекали слёзы, а к горлу подступал рвотный спазм.</p><p>Разве так любят?</p><p>А всё началось с того, что я сообщила ему, что у меня пошли месячные. Это было на четвёртый день моего личного ада, а не отдыха.</p><p>Во-первых, его разозлило, что я не беременна. Во-вторых, что наш сексуальный аттракцион приходится прервать. Я же, когда увидела, что у меня начались месячные, даже расплакалась от счастья.</p><p>Я не беременна, и секса пока что у нас не будет.</p><p>Но Олег решил удовлетворить своё желание по-другому. Минет его вполне устроит, сказал он. Но и тут мимо. Не устроил. Рот у меня деформирован, оказывается. Знаю, что если бы это был Максим, у меня бы получилось. Потому что я сама бы этого хотела. А с Олегом я уже не хотела ничего.</p><p>В тот вечер он куда-то ушёл. Я же лежала в душевой кабинке, свернувшись клубком, и рыдала так, что казалось, ещё мгновение — и я задохнусь от нехватки кислорода. А ещё я рыдала, потому что больше всего на свете мне хотелось к Максиму. В его тёплые объятия.</p><p>У меня был единственный шанс, и я его упустила тогда, когда согласилась с мужем ехать на отдых. Я два дня изводила себя мыслями о Дунае и всё-таки решила написать. Но стоило зайти на страничку Максима, как я увидела его поцелуй с другой. И вот тут всё снова рухнуло. Это была игра. Развлечение. Что угодно, но только не та любовь, о которой он мне говорил. Потому что если любят, с другими не целуются и не спят.</p><p>— Можно я останусь сегодня ночевать у тебя? — спрашиваю подругу, когда она отключает звук входящего звонка.</p><p>— Сегодня? — растерянно спрашивает. По её панике, понимаю, что у неё какие-то планы, и тут я со своим параноидальным страхом грозы.</p><p>— Если ты не можешь, я пойму. Ничего страшного.</p><p>— Нет, нет. Ты важнее любых планов. Я всё отменю. Но у меня два условия. Первое — ты наконец-то мне рассказываешь, что происходит у тебя в жизни. Почему твои синяки под глазами уже даже тональный крем не скрывает. А во-вторых, мы завтра пойдём на футбол. Будет играть мой мальчик. Коль уже сегодня не увидимся с ним, то завтра надо обязательно сходить. Не хочу, чтобы обижался. А то мне больше по душе, когда его губы не от обиды надуты, а между ног моих трудятся, — хихикая говорит подруга. А я краснею. Потому что вспоминаю губы Максима у меня между ног. Как они работали и трудились ради моего удовольствия. А ещё представляю, как они трудятся сейчас у другой между ног, и это ранит. Очень сильно.</p><p>— Хорошо, я согласна на твоё условие.</p><p>— Вот и договорились. Ты, кстати, когда собираешься с больничного выходить? Тебе не кажется, что ты засиделась дома? Или опять Олег запрещает?</p><p>— В понедельник уже выхожу. Мне просто нужен был отдых после отдыха, — в прямом смысле этого слова. А ещё мне надо было немного времени, чтобы прийти в себя и подготовиться к встрече с Максимом. К которой, в итоге, я всё равно окажусь не готова.</p></section><section><title><p>Глава 23 – пора открывать глаза шире</p></title><p>Глава 23 – пора открывать глаза шире</p><p>* Маргарита *</p><p>Мы приезжаем к Кристине домой. У неё большая трёхкомнатная квартира. Не пентхаус, о котором она всю жизнь мечтает, и не в центре, но всё равно куда лучше, чем ничего. У меня вон никакой нет.</p><p>По дороге Кристина заказывает морепродукты с доставкой домой. А ещё мы заезжаем в магазин и покупаем вино.</p><p>— Ночь длинная, лишним не будет, — говорит она, когда кладёт в тележку третью бутылку вина. — А ещё шоколадку и фрукты давай возьмём. А то устрицы и креветки — такая себе закуска к вину.</p><p>— Так зачем ты их заказала? — спрашиваю, когда читаю на ценнике название шоколадки, которую взяла.</p><p>— Потому что их любишь ты, — клацает она пальцем по моему носу и улыбается. — Ты же знаешь, я устрицы не ем с того самого дня, как мы впервые их с тобой попробовали. Это ты у нас извращенка, ешь их с удовольствием. А я как вспомню, так меня передёргивает.</p><p>Мы дружно начинаем смеяться. Потому что обе вспомнили тот день, когда решили исполнить мечту.</p><p>В детдоме у нас с Крис был плакат, на который мы клеили свои желания. Помню, как мы воровали у воспитателя журналы и вырезали нужную нам картинку.</p><p>Там было всё. От вкусной еды до огромной яхты, о которой мечтала Ветрова. Наверное, не зря у неё такая фамилия. Она не любит сидеть на месте. Не обрамляет себя токсичными отношениями. Она живёт здесь и сейчас, а о завтра подумает, когда настанет следующий день.</p><p>Вот сейчас моя тридцатилетняя подруга встречается с четверокурсником Даниэлем, который приехал учиться к нам из какой-то там африканской страны. Да-да, он темнокожий. Никогда не рассматривала таких парней, но стоило ей показать его фото, как я улыбнулась. Даниэль действительно красивый.</p><p>Они познакомились в больнице, где работала Кристина, а Даниэль проходил практику. Их роман начался прямо в её кабинете, и вот уже две недели они будто молодожёны не отлипают друг от друга. Подругу не беспокоит ни их разница в возрасте, ни его цвет кожи, ни то, что он обычный студент. Она просто наслаждается жизнью. Не то что я. С кучей комплексов, правил и страхов.</p><p>Так вот, когда мы получили первую зарплату в кафе, мы с подругой решили, что пора исполнять мечты. Мы взяли купальники, плед, бокалы и рванули к морю. Помню, ехали мы на электричке шесть часов, чтобы добраться до моря. Билеты на поезд нам казались катастрофически дорогими. Пришлось ехать более дешёвым вариантом. Спина ужасно болела, а ноги были уставшими после дороги, но оно того стоило. У нас было мало времени, но одно большое желание.</p><p>Там мы купили устрицы, бутылку шампанского и сет «Филадельфии». Но перед этим мы купались в море. Никогда до этого мы не видели моря, только по телевизору и картинкам. Но увидеть его вживую — это совсем другое.</p><p>Денег, чтобы снять номер, у нас не было. Потому мы ночевали на пляже. Не знаю, как я согласилась на это безумие. Хотя на самом деле оно того стоило. Так вот, когда мы попробовали устрицы, мне понравилось. А вот Кристина выплюнула сразу же и божилась, что больше такую хрень в рот не возьмёт.</p><p>— Лучше член парня, чем это, — точно так же, как тогда, комментирует она. Годы прошли, а моя подруга такая же. И за это я её люблю. Хотя не за это. Я просто её люблю. Она моя сестра. Не по крови, по духу.</p><p>Пока Кристина принимает душ после работы, я раскладываю закуски по тарелкам, стелю плед на ковёр, бросаю подушки и ставлю постельный столик рядом. Переношу закуски и ищу наш любимый фильм «Титаник». Сегодня будем пить, говорить и плакать.</p><p>— Ай да молодец, уже всё сделала, — выходит подруга в шортах и майке ко мне. — На вот, переоденься, — вручает мне свою пижаму. Я поднимаюсь на ноги и снимаю джинсы, а затем кофту. Но не успеваю натянуть я пижаму, как подруга хватает меня за руку.</p><p>— Что это? Синяки?</p><p>Чёрт! Надо было в другой комнате переодеться. Я просто про них забыла.</p><p>— Это не то, что ты подумала. Он меня не бьёт, — сразу же защищаю Олега. Зачем я это делаю? Не знаю. Наверное, годы дрессировок дают о себе знать.</p><p>— А что это тогда? Каким образом на твоём теле появилось так много синяков? И не ври мне, я врач. Этим синякам неделя, а может, немного больше.</p><p>Я молча надеваю пижаму, тем самым скрывая следы, как бы страсти мужа. Я сажусь первой и жду, пока подруга сделает то же самое. Знаю, что ответы мне всё равно придётся дать. Она не отстанет. Я наливаю вино по бокалам и тяну подруге. Она берёт его и садится рядом.</p><p>— Что-то изменилось в командировке. Он приехал утром и тут же набросился. Это было странно. Я тебе никогда не жаловалась, считала, что это некрасиво по отношению к мужу, но...</p><p>— Но?</p><p>— Но секс у нас с ним никогда не был классным. Ну, может, для него это норм, но я ни разу не кончала, — краснея, признаюсь и залпом осушиваю бокал.</p><p>— За одиннадцать лет? Скажи, что ты шутишь? — теперь её очередь осушить бокал и при этом смотреть прямо в мои глаза.</p><p>— Не шучу, — позорно признаюсь.</p><p>— Какого хрена, Маги? Какого хрена ты с ним живёшь?</p><p>— Я не знаю... Просто я не такая смелая, как ты. Понимаешь? Я вообще думала, что проблема во мне. Что я какая-то ломаная и не способна просто получать оргазм. Пока... — замолкаю, потому что вышла на вторую запретную тему. — Налей мне ещё, — тяну ей бокал.</p><p>— Пока что? — сверлит она меня взглядом. — Ну нет, — глаза широко открывает и смотрит на меня так, будто видит впервые. — Серьёзно? — сама с собой разговаривает. Такое чувство, что все свои ответы в моём молчании находит. — Хочу знать всё. В подробностях. Кто он такой. Где познакомились, — тянется она за бутылкой и наконец-то наливает. Я же беру один ролл и закидываю его в рот, перед этим хорошо смочив в соевом соусе. Васаби, имбирь и всю эту вкуснятину запиваю вином.</p><p>— Блин, подруга, не томи. Я же поседею от любопытства, — тоже съедает один ролл Крис.</p><p>— Как ты поняла? Я же ничего не сказала, — беру ещё один ролл. Надо есть, а то с Крис и её вопросами я напьюсь быстро.</p><p>— Когда я спросила «серьёзно», у тебя впервые глаза загорелись. Потому что ты вспомнила его. Подруга, кто бы он ни был, ты вся светишься, когда о нём думаешь.</p><p>— Знаешь, он мой самый главный грех в жизни. Сначала показал, как это — отправив в рай. А потом...</p><p>— Что? Что он сделал?</p><p>— Да не он, я сама всё испортила. Когда Олег вернулся с командировки, он сообщил, что наконец-то хочет ребёнка. Я сначала испугалась, а потом подумала, что это знак свыше. Ты же помнишь наш плакат. Ребёнок — моя мечта. Я написала Максиму, что между нами ничего не может быть.</p><p>— Это случайно не тот Максим, которого ты ездила навещать в больницу?</p><p>Я не отвечаю, но поднимаю глаза и позволяю ей найти ответ там.</p><p>— Крутяк, — комментирует она и снова наливает вино в бокалы. — Он красивый, я помню. В постели тоже класс?</p><p>Я краснею и тянусь за вином. Ну что я могу поделать? Стыдно мне такое рассказывать. Она когда о своих похождениях рассказывала, я покрывалась краской. А тут о моих спрашивает.</p><p>— Опыта у меня немного. Но раз с ним я кончила, то, конечно, он класс. А ещё... Ты же знаешь, я жутко стесняюсь... С Олегом всё пресно было, однообразно. А с Максимом...</p><p>— Слушай, разводиться тебе надо с Олегом.</p><p>— И куда я пойду?</p><p>— Снимете квартиру с Максом...</p><p>— Не выйдет, — перебиваю её, — он недолго страдал. После того как я его послала, он уже с другой целовался.</p><p>— Вот козёл. Ладно, давай выпьем за то, чтобы больше козлов в твоей жизни не попадалось. Помнишь, как мы на уроке физры прыгали через козла?</p><p>— Ага. Я тогда ещё штаны порвала между ног, — хихикая, вспоминаю. А ведь и хорошие моменты были у нас в детдоме. Конечно, их было не так много. Но мы с подругой бережно храним их в памяти.</p><p>— Помню, помню. Мы их ещё ночью сидели латали, чтобы воспиталка утром не увидела.</p><p>— Ага.</p><p>Вместе со словом издаю тяжёлый вдох. Прыгать на физкультуре было сложно, но жизнь оказалась куда сложнее.</p><p>— Маги, ты знаешь, я никогда не лезу в чужие дела, тем более не являюсь психологом, чтобы раздавать советы, но и молчать не могу. Тебе надо уходить от Олега. Его агрессия вышла на новый уровень. Да, секс может быть разный. У меня когда-то был любитель БДСМ, то мы с ним много чего вытворяли. И даже при этом у меня не было таких следов на теле, как у тебя. Это больше похоже на побои, чем следы удовольствия.</p><p>Понимаю, что она говорит правду. Потому что сама знаю, что это больше насилие, чем удовольствие, и тем более любовь. Последнее должно пахнуть так, что ею хочется дышать и дышать. А у меня такое чувство, что Олег намеренно меня душит, заставляя дышать болью.</p><p>— Я боюсь его, — честно признаюсь подруге. Оголять душу — так уж точно правильному человеку.</p><p>— Страх не должен присутствовать в отношениях. Если тебя любят, ты чувствуешь себя как за каменной стеной. А ты... Мне так жаль, что ты потратила столько лет не на того человека. Уходи, пока не поздно.</p><p>— Крис, ты поможешь мне с поиском жилья?</p><p>— Конечно, дорогая. Я прямо сейчас напишу своей пациентке, она работает риелтором. Пусть подберёт подходящий вариант.</p><p>— Уже ночь. Человек, наверное, отдыхает.</p><p>— Пусть трудится. Это её работа. Так, что тебе надо: поближе к работе, с мебелью и посудой, и хотя бы с косметическим ремонтом. Ах да, и не заоблачная цена. Так? — спрашивает меня подруга, а я пялюсь на то, как её пальцы быстро набирают текст, и ещё до конца не верю, что справлюсь с этим. Что Самсонов спокойно отпустит. И что, в конце концов, даст развод.</p><p>Мне правда страшно. Куда сильнее, чем в восемнадцать, когда уходила из детдома. Там выбора у меня не было. Срок пребывания истёк. А тут есть... Но есть ли у меня действительно этот выбор? Был ли хоть когда-то? Олег всегда и во всём решал за меня. Будто мы не равноправные партнёры. Будто он начальник, а я... Нет, я даже не подчинённая его. Ведь даже у наёмных сотрудников есть свои права. Он приказывал, будто я его собственность. Его личная домашняя игрушка. Безмозглая и всегда слушающая рабыня.</p></section><section><title><p>Глава 24 – когда сама судьба ведёт меня к нему</p></title><p>Глава 24 – когда сама судьба ведёт меня к нему</p><p>* Маргарита *</p><p>Я никогда не любила спорт. Ни заниматься им, ни ходить на вот такие вот матчи, как сегодня. Наверное, просто не было за кого болеть. Потому что сейчас я наблюдаю за тем, как Кристина эмоционально кричит с трибуны, когда команды выходят на поле. Её новый парень замечает её и подмигивает. Что ж, в жизни он ещё симпатичнее, чем на фото.</p><p>— Видела его? Видела? — садится она назад на своё место. Но спокойно ей не сидится. Будто шило в попе. — Он такой хороший, — тянет влюблённо.</p><p>А я смеюсь во всю. Не помню её такой. Сколько парней у неё было, а ни один так глубоко не пробирался. Значит, в нашем африканском друге есть какая-то изюминка, что смогла свалить подругу с ног.</p><p>— Ветрова, неужели ты влюбилась? — вместо ответа на её вопрос задаю свой.</p><p>— Я? Ну нет... Просто он хороший.</p><p>— Кажется, я уже это слышала, — снова смеюсь.</p><p>— Вот держи, — протягивает она мне свой телефон, — риелтор написала. Скинула пару вариантов.</p><p>На стадионе звучит свисток, и игра начинается. Я же беру гаджет трясущимися руками. Пока что сама даже мысль уходить пугает. Но Крис права, дальше так жить нельзя. Раньше хоть казалось, что люблю его. Оттого и не видела дальше своего носа. А сейчас... Сейчас люблю другого.</p><p>Листаю ленту из снимков и расстраиваюсь ещё больше. Одна слишком дорогая, вторая очень далеко. В третьей ну совсем печальный ремонт. Не то чтобы я хотела крутых условий, но жить с трещиной в стене уж точно не хочется. А потом мне попадается вариант, который сразу припадает к сердцу. Второй этаж в пятиэтажке. Косметический ремонт. Десять минут ходьбы до универа. Небольшая уютная кухня. И цена приемлемая. Но есть одно "но". Куда же без него в моей жизни.</p><p>"Эта квартира будет свободна на следующей неделе. Молодая пара переезжает в другой город и ключи отдадут мне во вторник",</p><p>— пишет она в смс Кристине.</p><p>Я сначала хмурюсь, потому что планировала уйти от мужа уже сейчас, пока подготовилась. Но мне нравится именно эта квартира, а значит, я могу немного ещё подождать. Правда, неделя после откровенных и честных разговоров с подругой кажется мне долгим периодом. Можно, конечно, соврать и сказать, что у меня месячные, но... Нет, ещё один минет я не переживу. Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления. В универ мне в понедельник, а муж вернётся во вторник. Три дня, чтобы свободно дышать и подумать.</p><p>Я отдаю Кристине телефон и уже собираюсь что-то ответить, как трибуны внезапно взрываются оглушительным рёвом. Настолько громким, что я вздрагиваю. Кто-то вскакивает с мест, кто-то орёт от радости, кто-то хватается за голову и матерится так эмоционально, будто от этого гола зависит вся их жизнь.</p><p>Свист. Крики. Гул стадиона.</p><p>Я машинально поворачиваю голову к полю — и в следующую секунду у меня будто сердце перестаёт биться.</p><p>Парень в синей форме несётся по газону, раскинув руки в стороны. А потом падает на колени и проезжается по мокрой траве, запрокидывая голову назад.</p><p>Максим.</p><p>Господи…</p><p>У меня внутри всё резко переворачивается. Я даже не сразу осознаю, что вцепилась пальцами в край сиденья.</p><p>Он улыбается. Видно, что наслаждается моментом. Сейчас он кажется мне счастливым. Мокрый, с растрёпанными волосами, с этим безумным блеском в глазах… Красивый до боли.</p><p>И в ту же секунду меня накрывает такой шквал эмоций, что становится тяжело дышать. Будто мне дали коктейль с разными эмоциями, и я выпила его. Начиная от любви и заканчивая ненавистью. За грудной клеткой клокочет сердце от понимания, что он тут. Совсем рядом. В нескольких метрах от меня. Я на секунду прикрываю глаза, чтобы дать себе возможность перевести дыхание.</p><p>Я готовилась к встрече две недели и в конце концов поняла, что абсолютно не была к ней готова.</p><p>Синяки у него, конечно, сошли уже. Но со сломанными рёбрами нельзя вот так вот бегать по полю, и тем более чтобы налетевшая на него команда так зажимала его.</p><p>Мой безумец.</p><p>Последняя мысль бьёт по сознанию настолько резко, что я сама пугаюсь. От слова в три буквы сердце болезненно ударяется о рёбра и, кажется, сейчас остановится. Вот-вот. В любую из следующих секунд.</p><p>Потому что не мой. И никогда не будет.</p><p>Но сердце, кажется, уже давно решило всё за меня. Пусть и понимает, что Дунай причинил мне боль. Оно всё равно продолжит его любить. Даже после того поцелуя с другой.</p><p>К Максиму подлетают игроки команды. Один прыгает ему на спину, второй хватает за шею, кто-то треплет по волосам. Они что-то орут, смеются, поздравляют его с голом, а я смотрю только на него.</p><p>Только на него одного.</p><p>И будто чувствую каждую его эмоцию даже отсюда. Максим внезапно поднимает голову. Наши взгляды сталкиваются.</p><p>И всё.</p><p>Шум стадиона исчезает. Люди вокруг перестают существовать.</p><p>Кристина что-то говорит мне под руку, рядом кто-то продолжает кричать, судья свистит, комментатор надрывается в микрофон — а я ничего не слышу.</p><p>Потому что Максим смотрит только на меня. И в этом взгляде столько всего, что у меня внутри всё начинает дрожать.</p><p>Господи…</p><p>Я чувствую, как щёки горят, а сердце бьётся так сильно, словно хочет проломить грудную клетку.</p><p>— О-о-о… — протягивает рядом Кристина и резко поворачивается ко мне. — Так вот почему ты сегодня вся на нервах.</p><p>— Крис…</p><p>— Даже не начинай отрицать, — довольно щурится она. — Этот мальчик сейчас сожрал тебя глазами прямо через половину стадиона.</p><p>Я отворачиваюсь, пытаясь скрыть улыбку, которая всё равно предательски появляется на губах. Потому что она права. И хуже всего то, что мне это безумно нравится.</p><p>Максим поднимается на ноги, но не спешит возвращаться к игре. Продолжает дырявить меня взглядом, и это помогает прийти в себя. Мне тут не место. Рядом с ним тоже. У него своя жизнь, в которой мне нет места. И как бы я ни тешила себя иллюзиями, тут без вариантов.</p><p>Резко вскакиваю на ноги, разрываю наш зрительный контакт и поворачиваюсь к Кристине. Наверное, она всё читает по моему выражению лица.</p><p>— Извини, — дрожащим голосом говорю, — я хочу уйти. Не могу на него смотреть. Это... Это больно.</p><p>— Маги, — начинает она.</p><p>— Извини, — ещё раз говорю и срываюсь с места. Благо, мы сидим прямо возле ступенек, и мне не надо просить людей пропустить меня.</p><p>Пока пытаюсь покинуть территорию стадиона, даже не замечаю, как на глазах выступают слёзы, а боль за грудной клеткой усиливается. И вроде же понимаю, что сама его оттолкнула. Сама написала, что ничего не получится. Он свободный парень... Имеет право целоваться с кем хочет, когда хочет. Но почему же так больно... Будто предал.</p><p>— Маргарита, — его рука сжимается на моём запястье и резко дёргает на себя. — Прошу, постой.</p><p>Этот голос... Он так близко возле меня. А я не могу поднять даже глаза, чтобы взглянуть на него. Такой глупой себя чувствую. Влюблённая дурочка.</p><p>— Малыш, — хватает он меня за подбородок и поднимает голову вверх.</p><p>Глаза в глаза.</p><p>И, сочтите меня сумасшедшей, но я в его глазах вижу такую же боль, как и в моих.</p><p>— Я люблю тебя, — вот что он говорит. Вот что снова выбивает почву из-под ног. Потому что мне так хочется ему верить. Так хочется...</p><p>— Ты врёшь, — но вот что я отвечаю. — Я видела, как ты любишь, прямо в прямом эфире.</p><p>Максим прикрывает глаза на секунду. Будто думает. Будто вспоминает. Но когда открывает, они у него темнеют. Сильно.</p><p>— У меня с ней ничего не было, кроме того поцелуя. Клянусь тебе. Да, я хотел... Потому что мне было больно. Ты не дала нам шанса. Бросила меня, написав смс. И да, я хотел переспать с ней, чтобы... Да хрен знает зачем. Но не смог. Мне не нужны другие. Слышишь? Я хочу только тебя. Марго. Прошу тебя. Дай нам шанс.</p><p>Ну вот. Я снова плачу. От его слов. От взгляда. От касаний. Я ведь даже мечтать не смела о том, что у нас может что-то получиться. О том, что он всё-таки любит. О том, что это не было игрой. Что это та самая реальность.</p><p>— Максим... — я не знаю, что ему сказать. Слова будто намеренно не складываются в предложения. Но мне и не пришлось говорить. Он сам...</p><p>Максим тянет мой подбородок ближе к себе и жадно впивается в губы. А я… А я даже не пытаюсь сопротивляться. Не хочу. Устала быть правильной. Запрокидываю руки ему на плечи и отвечаю так же отчаянно, как чувствую.</p><p>Этот поцелуй совсем не похож на наши предыдущие. В нём нет игры. Нет осторожности. Нет страха. Есть только попытка остановить время.</p><p>Потому что тут и сейчас есть только мы и чувства, которые слишком долго рвались наружу.</p><p>Его губы горячие, настойчивые, немного дрожащие, будто он держится из последних сил. Будто сам боится разрушить нашу шаткую реальность.</p><p>И от этого внутри всё болезненно сжимается.</p><p>Целует так, словно боится потерять. Словно меня могут у него забрать. А ведь могут... Если захотят.</p><p>Я чувствую вкус пота на его губах, вкус мяты и чего-то горького, почти отчаянного. Будто вместе с этим поцелуем он пытается передать мне всё, что не умеет говорить словами. Всё то, что копил в себе за эти две недели. Я тоже хочу. Пусть почувствует, как мне было больно и горько.</p><p>Мои пальцы сами зарываются в его волосы, и Максим тихо выдыхает мне в губы.... Этот жест добивает его окончательно. Его ладонь скользит по моей спине, прижимает ближе, ещё ближе, так, чтобы между нами не осталось даже воздуха.</p><p>А у меня сердце разрывается. Потому что рядом с ним я чувствую себя живой. Так, как никогда раньше.</p><p>Он целует меня глубже, медленнее, и в этом движении вдруг появляется что-то болезненное. Почти беззащитное. Будто за всей его наглостью, за самоуверенной улыбкой и бесконечными подколами скрывается мужчина, который отчаянно любит ту, которую нельзя.</p><p>И я пропадаю окончательно. Потому что люблю его так же. Пусть неправильно. Пусть поздно это осознаю.</p><p>Пусть эта любовь разрушит нас обоих.</p><p>Пусть...</p><p>Когда мы на секунду отрываемся друг от друга, я тяжело дышу и прижимаюсь лбом к его щеке. Мир вокруг плывёт. Шум стадиона давно исчез, люди растворились, остался только он.</p><p>Максим проводит большим пальцем по моей нижней губе и смотрит так, что внутри всё начинает дрожать снова.</p><p>— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — хрипло шепчет он.</p><p>И от этих слов в груди становится одновременно светло и мучительно больно.</p><p>Потому что я знаю. Чувствую это в каждом его взгляде. В каждом касании.</p><p>В каждом поцелуе, после которого уже невозможно быть прежней.</p></section><section><title><p>Глава 25 – главное, чтобы с ней</p></title><p>Глава 25 – главное, чтобы с ней</p><p>* Максим *</p><p>— Дунай, если сейчас не вернёшься на поле, тренер тебя убьёт. Тебе и так жёлтую карточку судья показал, — стучит меня по плечу член команды. А я не хочу возвращаться в реальность. Страшно, что снова сбежит от меня. А я ведь её только вернул.</p><p>Услышав голос постороннего, Марго ошарашенно отскакивает от меня и перепуганно сканирует глазами. Чтобы сгладить накал, я подмигиваю и натягиваю улыбку. Она должна расслабиться, а не загонять себя в ещё большие комплексы.</p><p>— Я сейчас вернусь. Секунду, Марк, — отвечаю сокоманднику, а сам смотрю в глаза Маргариты. Транслирую уверенность и спокойствие. Её этим заряжаю.</p><p>За эти чёртовы две недели я много думал. Анализировал, пытался сложить пазлы из наших отношений, вспоминал каждое её слово... Пытался найти ей оправдание. И вроде получалось. Пока злость и ревность не затмевали мозг. И это бесило, я пил. Благо, сильнее любых чувств во мне разрасталась любовь. Не ненависть, как мне хотелось. Думал, возненавижу её и забуду. Вырву из сердца... Но в противовес на чаше была любовь. Она размножалась каждой моей клеткой. Под кожей, на коже, в венах, органах, в мозгу... И именно это не дало возможности переспать с другой.</p><p>Конечно, в тот вечер после поцелуя было продолжение. Мы в комнате с Юлей вдвоём. Она уже готова, просит быть более активным. Трогать её, целовать... Но я отчего-то медлил. Тянул время. Для чего? Будто хранил надежду, что Марго всё-таки опомнится. Да, не приедет, но хотя бы позвонит и напишет. Но телефон тихо лежал в кармане, а Юлька не отставала. Она уже и шорты мои стянула, и член из трусов достала. Трогает его рукой, в рот взять хочет.</p><p>— Потанцуй для меня, — вместо того, чтобы дать ей то, что она хочет, прошу совсем другое. Да, член тоже хочет... Ох как ему хотелось. Будто мозг сейчас был именно там, на кончике головки. Но я продолжал бороться.</p><p>Юля включила медленную песню и эротично снимала с себя вещи. Танцевала сексуально, горячо. До дрожи хотелось взять член в руки и сильно сдавить, а потом всё-таки вогнать ей в горло его. Как она хотела...</p><p>Но стоило впустить в мысли Самсонову, и желание резко пропадало. Нет, член продолжал активно дёргаться и просить ласки, но сама уже ситуация не возбуждала. Потому что Юля не равно Марго. Да, она красивая, сексуальная и в постели огонь. Но она не Марго.</p><p>— Ты куда? — поднимаюсь на ноги и натягиваю шорты.</p><p>— Извини, срочные дела, — вру я, просто чтобы её не обидеть. Но, конечно, она всё понимает. Мы когда-то с ней даже мутить пытались, но что-то не клеилось. В большей части с моей стороны. Мне всё время чего-то не хватало. Это как есть мороженое: да, оно вкусное, тает на губах, но до твоего любимого всё равно не дотягивает. Вот и у меня так было с ней. Не было главного ингредиента — любви.</p><p>И вот сейчас моя любовь тут, но сбежать хочет. И пока у меня есть ещё время, всего пара секунд, я ловлю её за руку и подношу к губам.</p><p>— Не уходи, — звучит немного плаксиво, но зато искренне. — Подожди меня до конца матча. Потом поговорим. Ок?</p><p>Марго не отвечает, но зато утвердительно кивает. А мне кажется, что у меня на душе расцветает какой-то цветок. Как там говорят? Бабочки в животе. Что ж, Самсонова не только на себя как на иголку присадила. На литературу тоже.</p><p>Целую быстро её в губы и возвращаюсь на поле. Не бегу, лечу. Крылья за спиной чувствую. Она тут. Ждёт. Не оттолкнула. А значит, у нас снова есть шанс. Должен быть выход из этого бесконечного лабиринта.</p><p>Игра проходит на одном дыхании. Ноги носятся по полю, будто я и правда летаю. А глаза возвращаются всё время на трибуны, чтобы проверить, там ли она.</p><p>На месте.</p><p>Во время перерыва тренер выдавал пиздюлины. Мне в трёхкратном размере. Побоку всё, не реагирую даже. Вместо того, чтобы слушать, что предлагает сделать во втором тайме, я беру свой телефон и проверяю чат с Марго. Разблокировала. Моя девочка, быстро.</p><p>°Максим°:</p><p>«Как же я тебя хочу... До дрожи»</p><p>— пишу ей и лишь после того, как загораются две галочки о прочтении, возвращаю телефон на лавочку.</p><p>— Дунай! Повтори, что я сказал, — орёт тренер.</p><p>— Что меняем фланг защиты. Будем играть в два нападающих и что нам пиздец как нужна победа, — повторяю его слова и улыбаюсь. Ещё раз спасибо богу за память.</p><p>— Там не было пиздеца, — уточняет он. Согласен, приукрасил. Пиздец у меня был все эти недели, а сейчас бабочки. Но ему, конечно же, об этом не говорю. Сейчас бы нормально так команду насмешил.</p><p>Уже когда собрались выйти из раздевалки, услышал вибрацию собственного телефона. Вернулся.</p><p>°Марго°:</p><p>«Я тоже»</p><p>Два слова, один удар сердца, и я уже жду не дождусь, когда закончится второй тайм и я смогу её поцеловать. Долго, трепетно и страстно. А потом буду любить. Прямо в машине хочу. Не выдержу, пока доедем до домика. Конечно, я обещал ей поговорить. Обязательно, но позже. Мне надо в неё.</p><p>Матч заканчивается нашей победой. Три : один. На такой эйфории я закатил в ворота соперников ещё один мяч. Борцов — третий. Жаль, что нельзя было подбежать и расцеловать её. Пусть весь стадион знает, что теперь она моя. И плевал я на её мужа. Подаст на развод. Работу я нашёл, через две недели приступаю. Хату найдём, если отец не отдаст ключи от квартиры. Всё решим. Главное, чтобы вместе.</p><p>— Дунай, едем в клуб? Наши все собираются там праздновать победу, — после свистка обнимает меня друг, и мы идём в сторону раздевалок. А мне вообще не туда надо. Меня возле трибун ждут.</p><p>— Не, у меня планы.</p><p>— И как зовут «эти планы»? — сходу понимает он. Мне жаль, что я не могу поделиться с другом своим личным. Мы всегда открыты и делимся всем. Но сейчас я считаю это предательством. Потому что это чужая тайна. Нашей общей тайны. А Марго я предавать не хочу.</p><p>— Её зовут «иди в жопу». У нас дома семейный ужин. Ты же знаешь, отец, будет в ярости, если я не приду. И так почти две недели дома не был.</p><p>И тут я не врал ни про первое, ни про второе. Вот только на ужин я сегодня не пойду, потому что если уж и есть что-то вкусненькое, то только то, что даст мне Марго. Себя.</p><p>— Так ты потом подтянешься? — не унимается. — Будет Каролина и Катя с Саней. Эльдар тоже подъедет.</p><p>— Постараюсь, но пока не обещаю.</p><p>За разговорами мы добираемся до раздевалки. Я снова хватаю телефон и сразу пишу смс Маргарите.</p><p>°Максим°:</p><p>«Жду тебя на стоянке через десять минут. Сейчас только быстро душ приму».</p><p>На душ ушло три минуты. Спасибо отцу — не раз практиковал со мной военную подготовку. Я и одеться могу за минуту. И траншею вырыть. И даже маскироваться в лесу смогу. Школа выживания от генерала Дуная занимала всю мою подростковую жизнь. Иногда это было увлекательно. А иногда до чертиков раздражающе. Потому что когда обычные дети играли в приставку, я играл в военного, который потерялся в лесу. Было весело, но периодами. Потому что будь со мной в таком походе отец, это было бы круто. Но со мной всегда был генерал.</p><p>— Не так! Ты бы уже сдох, будь это реальная жизнь. Как ты узел делаешь? Я уже сто раз тебе показывал... И т. д.</p><p>К машине прихожу на две минуты раньше. План целовать её сразу и везде моментально отпадает. Потому что она стоит не одна. С подругой. С той самой, что везла меня в больницу.</p><p>— Привет, — подхожу к ним и обнимаю Марго за талию. Она нервно дёргается, но благо не отталкивает. А значит, подруга в курсе. Ещё один плюс и знак, что у нас всё серьёзно. Будет.</p><p>— Ну привет, футболист-боксёр-спасатель, — с улыбкой тянет она. — Вижу, сломанные рёбра играть в футбол не мешают? Мне тут одна птичка на ушко прошептала, что тебя две недели назад изрядно помяли.</p><p>— Было, но прошло. На мне же как на собаке всё заживает.</p><p>— Это хорошо. Но голову береги, если не хочешь в дурачка превратиться. Иногда сотрясение может дать серьёзные последствия.</p><p>— Правда? — спохватывается Маргарита. Ну моя ж ты зайка. Переживает как.</p><p>— Не забивай себе голову дурным, — на ухо уже ей отвечаю. Мне просто надо вдохнуть аромат. Касаюсь волос носом. Бля, кайфую.</p><p>— Максим, мы сейчас едем на базу отдыха за городом. Не хочешь присоединиться к нам?</p><p>— К нам — это к кому? — прижимаю Марго к себе теснее. И плевать, если кто-то увидит. Хочу, чтобы все знали, что моя. Ну вот, сам себе противоречу. Лучшим друзьям не рассказываю, а миру заявить хочу.</p><p>— Я, Маги и мой парень Эмиль.</p><p>— Маги? — смотрю на Марго и улыбаюсь. Мне нравится прозвище. Звучит мягко, как-то даже волшебно. Ей подходит.</p><p>— Крис, — возмущается она и смотрит на подругу, та лишь подмигивает ей в ответ.</p><p>— Конечно. Я не против. Куда Марго, туда и я, нам ведь надо поговорить. Да, малыш?</p><p>На слове «малыш» она резко поворачивается ко мне. Так смотрит, будто я несуразную глупость сказал. То, что она старше, не означает, что для меня не может быть малышом.</p><p>Маргарита не успевает возмутиться, так как к нам подходит тот самый Эмиль. О, а мы с ним нормально так на поле толкали друг друга. Он защитник, я нападающий, так что то, что было на поле, вполне нормально.</p><p>— Клёво отыграл, — просовывает он мне руку для приветствия, — Эмиль.</p><p>— Макс, — протягиваю свою. — Ты тоже красава.</p><p>— Спасибо, но вы были сильнее. Заслуженно выиграли. У нас нападение сегодня никакущее было.</p><p>— Мальчики, давайте будете жарить шашлык и обсуждать футбол. А то мы с Маги жутко голодные...</p><p>Жарить... Голодные... Ммм... Мои мысли уже далеко от разговора. Они уже в ней.</p><p>— На моей машине едем или вы на своей? — достаю ключи из кармана. Конечно, хотелось бы вдвоём остаться прямо сейчас. Но... Пока не судьба.</p><p>— На твоей, Максимушка. Ты что, не догадался, что мы тебя из-за железного корыта взяли? У меня всё всегда продумано. И вообще-то ты мне торчишь...</p><p>— Ветрова, сейчас договоришься, — возмущается по-настоящему Маргарита и, вырвавшись из моих объятий, хватает подругу за руку. — Дам по попе.</p><p>— Не надо, дорогая, у меня для этого Эмиль есть. Он знаешь как...</p><p>Отдаляются они от нас, и я не слышу окончание их разговора, но уверен, Маргарита успела покраснеть.</p><p>— Ладно, погнали, — показываю Эмилю и иду за девчонками. Вчетвером так вчетвером, главное, что ночевать мы будем вдвоём.</p></section><section><title><p>Глава 26 – ложь во благо</p></title><p>Глава 26 – ложь во благо</p><p>* Маргарита *</p><p>Я втыкаюсь носом в его плечо и тихо улыбаюсь. Странно это всё. Мы с Кристиной знаем друг друга всю жизнь, но чтобы вот так вот выехали за город парами — никогда.</p><p>Крис с Олегом сразу не сошлись характерами. Подруга не умеет быть покладистой и глотать тупые замечания, которыми Олег часто пытался подколоть её.</p><p>— Как работается в районной больнице? Не надоело менять горшки?</p><p>— Лучше горшки менять пациентам, чем жрать дерьмо с папиных рук. Не надоело быть марионеткой? — дала она ему такой же ответ.</p><p>Тот ужин в ресторане закончился скандалом, больше попыток свести их вместе у меня не было. Я понимала позицию обоих, но и потерять их казалось невозможным. Мне было девятнадцать. Я и сейчас не отличаюсь особой силой характера. А тогда... В общем, никогда я не была смелой. Кроме как сейчас.</p><p>Чего только стоило не оттолкнуть его на стоянке. Это рефлекс — прятаться, быть правильной, не опозориться... В мою голову так много заложено правил, что я никак не могу справиться с их отрицанием. Я учусь по-новому вести себя, ощущать. Давать, в конце концов. У птицы, которая всю жизнь сидела в клетке, просто атрофировались крылья, и ей надо заново учиться летать.</p><p>С Максимом мне будет это легче сделать.</p><p>Верю ли я его словам о том, что ничего не было — не до конца. Мозг подкидывает картинки, внушая мне сомнения. А вот сердце — безоговорочно. И я решила следовать за ним. Со временем мозг научится не включать красные сигналы по любому поводу. Настанет этот момент, но позже.</p><p>— Всё хорошо? — отвлекается Максим от спора с Эмилем об очередной игре какой-то команды. Не то чтобы они прям спорили всерьёз, но доказывают уж точно так, будто на кону какой-нибудь титул. И это тоже для меня ново. Быть частью жизни... Олег никогда не впускал меня в свои дела, встречи. Только если я ему нужна была как сопровождающая.</p><p>— Угу, — мычу ему всё так же в плечо. Этот аромат... Он сводит меня с ума. Ещё вчера вечером я лила слёзы, а сегодня рядом с ним. Не могу поверить в это.</p><p>— Малыш, — ловит он мой подбородок и к лицу своему тянет. От его улыбки по телу ток проходит. Пьянею, хоть и не пила. — Ты устала?</p><p>— Нет. Просто... Ммм... Скучала по тебе, — немного с дрожью в голосе говорю.</p><p>— Я тоже, — наклоняется он ко мне и целует в нос. Потом в щёку и лишь после этого тянется к губам. Это неловко — целоваться при друзьях, но отказать ни ему, ни себе в этом не могу.</p><p>Язык Максима ныряет в мой рот, ладошка фиксируется на затылке, и он ещё глубже проникает в меня. Не только в рот, под кожу даже. До мурашек, которые бунтуют и желают большего. Я тоже этого хочу. Сильно.</p><p>— Кх-кх, — слышу намёк подруги, что пора заканчивать, — возле огня и так жарко, ещё и вы тут масла в огонь подливаете.</p><p>Максим отрывается от губ и касается моего лба своим. Не вижу, но чувствую, как улыбается.</p><p>— Ещё немножко, и я тебя съем, — шепчет совсем тихо, чтобы услышать могла только я. Нервно облизываю губы и уже представляю, что же будет дальше. Хочется его. Вот его мне хочется. А Олег...</p><p>— Блин, моя любимая песня играет. Маги, пошли танцевать, — хватает меня за руку и тащит к импровизированной сцене, которая стоит на небольшой возвышенности. Я успеваю посмотреть на Максима с мольбой, чтобы помог избежать этого позора, потому что танцор из меня так себе. Но... Он подмигивает мне и снова начинает разговор с Эмилем. Вот так и сливают любовь, — мысленно шучу я.</p><p>— Ой, я не п'яна, я просто закохана!</p><p>Ой, так співає сьогодні душа моя!</p><p>Ой, за тобою босоніж на край землі!</p><p>Ой, так потрібен мені тільки ти!</p><p>Поёт во весь голос Крис. Её немного пошатывает от вина, но это не мешает ей делать красивые и плавные движения под музыку. Не зря на пилон ходит заниматься.</p><p>Я же прикрываю глаза и позволяю своему телу впервые за долгое время просто расслабиться и насладиться моментом. Рядом со мной сейчас те люди, которые не осудят за те или иные действия. Вдруг я слишком откровенно танцую. Громко дышу. Раздражаю поведением. Всё то, что делал Самсонов все эти годы.</p><p>Открываю глаза и начинаю подпевать Кристине. Ведь слова этой песни — обо мне...</p><p>Від солодких поцілунків твоїх прокидаюся,</p><p>І дві кави на столі — аромат моїх мрій!</p><p>Я дозволила собі так закохатися,</p><p>Хоч і досі я не вірила мріям своїм!..</p><p>Максим, будто почувствовав мой целенаправленный взгляд на него, поворачивает голову и смотрит внимательно. Изучает. Будто на ощупь, а именно не зрительно оценивает ситуацию. В глазах появляются вспышки, а может, это так костёр отражается в его глазах. Мне нравится чувствовать этот взгляд. Его тяжесть. Нравится видеть, как с каждым моим движением его глаза становятся темнее. Как ноздри расширяются, чтобы втянуть больше воздуха. Как хищник перед прыжком. Только мой не нападать готовится, а искушать.</p><p>Я поднимаю руки и пальчиками маню его к себе. Долго ждать не надо, чтобы он поднялся и целенаправленно пошёл на меня. Я жду, что станет передо мной или же за спиной, и мы под волнами музыки просто потанцуем. Но мой хищник подхватывает меня на руки и тащит в сторону, ну не охотничьего домика, но чего-то подобного ему.</p><p>— Спокойной ночи, ребята, — одной рукой он из вежливости машет ребятам. — Нам спать пора. Устали. Очень.</p><p>— Ага, знаю я ваше устали, — смеётся в спину подруга. — Не шумите только, — вгоняет меня в краску. Но я стараюсь не думать об этом, потому что впереди меня ждёт куда более приятное занятие в объятиях любимого парня.</p><p>С ума сойти, я это озвучила мысленно. И, как оказалось, небо на меня не упало и не раздавило. А значит, я заслуживаю и свою порцию счастья.</p><p>Максим заносит меня в тот самый домик и ставит на ноги. Не улыбается. Серьёзный такой, что я автоматически улыбаюсь. Моя рука сама тянется к гладкой коже щеки, и я прикрываю глаза от удовольствия. Такая малость, как трогать любимое лицо, ещё недавно казалась чем-то нереальным. А сейчас мы тут. Вдвоём.</p><p>— Я так скучал, — шепчет одними губами и на мои так смотрит, будто на последних силах держится.</p><p>— Я тоже, — не вру совсем. Правду говорю. — Прости меня... — хочу сказать за что и почему так поступила. Но он кладёт палец на губы, тем самым прося умолкнуть.</p><p>Слова повисают в воздухе. Я столько раз успела пожалеть о том, что оттолкнула. За то, что струсила, мне пришлось заплатить. Вот только кредитором был муж. Он взял с лихвой за мою трусость. За мою практичность и за то, что всегда и во всём его слушаюсь, боясь сделать что-то не так.</p><p>Подушечка большого пальца проходится по моим губам. Он пытается делать это нежно и медленно, но на очередном круге его, кажется, срывает. Мы смотрим друг другу в глаза в тот самый момент, когда я не выдерживаю и ловлю палец губами. Дерзко втягиваю в себя и посасываю. Рот Максима открывается от изумления и тихого стона.</p><p>Палец изо рта исчезает, а на его место прижимаются губы. Нежность сменяется нетерпением и диким желанием.</p><p>Максим наступает на меня, вжимая спиной в стену, тянется за тканью одежды и тянет вверх. Движения резкие и быстрые. Понимаю его. Сама такая же. Хочется уже на максимум быть друг в друге.</p><p>Когда на мне остаётся одно бельё, Максим отходит на шаг и жадно осматривает. Будто изменения ищет. При этом быстро снимает с себя футболку и опускает глаза вдоль шеи, ключицы, плеча, к красивому кружеву груди и ниже. Взгляд хмельной, будто каждый сантиметр моего тела вьёт из него верёвки и силы вытягивает. Конечно, выдержка на нуле.</p><p>Я тоже впитываю его глазами, наслаждаюсь и заряжаюсь его искрами и импульсами, которые излучает тело.</p><p>— Это что? — резко делает шаг ко мне, и он хватает меня за руку, к себе выворачивает. Рука сжимается на запястье и причиняет дискомфорт. Я не сразу понимаю, откуда такая резкая перемена настроения и поведения. Слежу за его взглядом и вздрагиваю, будто от пощёчины.</p><p>Чёрт! Чёрт! Чёрт!</p><p>Я забыла самое главное...</p><p>Возвращаю взгляд к любимому лицу и ловлю настоящие флешбеки из совсем недавнего прошлого. Так почему-то смотрел на меня муж... Будто ненавидел. Максим тоже так смотрит, дышит через широко раскрытые ноздри, и то будто через раз, забывая сделать вдох.</p><p>Это должно меня напугать, оттолкнуть, но нет. Знаю, что пазлы в его голове складываются в общую картинку, и на самом деле она правдива. И ненавидит он вовсе не меня, а причину моих синяков. Я кожей чувствую, что он на грани.</p><p>— Я спрашиваю, это что? — сцепив зубы, спрашивает, но руку отпускает. Его пальцы проходятся по уже жёлтым пятнам. В месте касаний кожу покалывает, знаю, что он держит себя из последних сил и что нежность его сейчас двоякая. И кричать, и молчать хочется одновременно.</p><p>— Я упала со ступенек, — вру я. Так будет правильно. Если я сейчас признаюсь в том, что Олег делал со мной за эту неделю, я только усугублю своё положение. Макс сразу же помчится к Самсонову. Он не сможет проглотить мою боль и насилие, совершённое против меня, как это сделала я. Да, он накажет Олега, и это должно быть заслуженно. Но... Он выдаст нас. Муж узнает о моих изменах и с лёгкостью уничтожит. При разводе я и так ничего не получу, но так хотя бы честь оставляю и незапятнанное имя. А так он и это заберёт. Я должна уйти тихо, без шума, чтобы муж всё не испортил. Поэтому да, выбираю ложь для любимого человека.</p><p>А ещё... Если Макс узнает, что делал Олег, это навсегда останется в его памяти. А я и этого не хочу. Пусть я останусь чистой в его голове. Хотя бы там...</p><p>— Упала? Как? Где? Когда? Кто виноват? — недоверчиво спрашивает. Знаю, что ему будет тяжело поверить в мою ложь. Знаю, что это нечестно. Но зато я хоть как-то его уберегу.</p><p>— Ты думаешь, почему я была на больничном? По глупости скатилась со ступенек в подъезде. Выносила мусор и, подвернув ногу, тупо рухнула вниз. Ничего серьёзного. Благо, без переломов, — улыбаюсь я так искренне, чтобы он поверил. Мысленно же молю простить меня. Пусть это будет единственная ложь в наших отношениях.</p></section><section><title><p>Глава 27 – грешный рай</p></title><p>Глава 27 – грешный рай</p><p>* Маргарита *</p><p>Иногда, чтобы сбить врага с толку, нужно идти в наступление. Тяжёлое и продуманное. Чтобы у врага не осталось никаких других вариантов — кроме как сдаться.</p><p>Такую трактовку вы можете прочитать в любой книге по военному искусству. Я же прочитала её в книге Роберта Грина «33 стратегии войны». Сейчас и не вспомню, где и когда это было, а главное — зачем. Но данные слова сейчас всплывают в моей голове как красная строка.</p><p>Конечно, врагов рядом нет, и воевать мне не с кем. Но есть рядом любимый и его пламенный взгляд. Не верит он в мои слова. Ох, не верит.</p><p>Поэтому и нужно запускать тяжёлую артиллерию, дабы отвлечь. Всё как писалось в книге.</p><p>Пока Максим прожигает меня взглядом, я делаю шаг к нему и, в принципе, наконец-то делаю то, о чём мечтала. Я запускаю руки под его футболку и касаюсь голой кожи. На какие-то считаные секунды нас пробивает разрядом двести двадцать, и мы не дышим.</p><p>Я же пользуюсь замешательством Дуная и тянусь к спортивным штанам. Благо на моём пути сегодня нет преград в виде ширинки, пуговицы, пояса. Всё как по заказу. Действуем быстро и на опережение.</p><p>Тяну вниз штаны вместе с трусами и сама же опускаюсь следом на колени. Последний раз, когда я стояла на коленях, это был самый унизительный эпизод в моей жизни. Я думала, что уже никогда не решусь на подобное. Но...</p><p>Здесь и сейчас, со мной совсем другой человек. У него ко мне совсем другое отношение. Да и чего кривить душой, я сама этого хочу. Мечтала попробовать именно с ним. Именно его.</p><p>— Марго, мы не закончили, — голос его сник, и он смотрит сверху вниз на меня. Кадык его нервно дёргается. Да-да, я пошла в наступление. Знаю, любимый, что это нечестно, но именно сейчас это правильно.</p><p>— Ты прав, мы только начали, — отвечаю ему и жадно облизываю губы, которые пересохли и требуют дополнительной смазки. Опускаю глаза на его член и тянусь к нему рукой. Во рту мгновенно накапливается слюна. Я веду рукой по вздутым венам, ощущая всю нервозность ладошкой. В реальности он совсем не такой, как ощущался внутри меня.</p><p>Если честно, мне стыдно и страшно, пусть я и пытаюсь руководствоваться сейчас книгой по военной стратегии. Сейчас бы мне не помешал урок сексуального характера. В соцсетях не раз выскакивали странички с рекламой сексологов, с фразами: «Я научу вас сосать...» Или что-то наподобие. Помню только картинку с бананом и презервативом. Тогда мне это казалось омерзительным, а сейчас как никогда бы пригодилось.</p><p>Что ж, будем действовать наобум.</p><p>Подвожу ещё раз рукой по всей длине. С каждым моим новым движением член в руке становится твёрже. Хотя казалось бы, куда сильнее.</p><p>Мысли скачут слишком быстро, и я с каждой секундой боюсь всё сильнее. Не умею же, не знаю как. А вдруг ему не понравится. Я же не переживу ещё один раз той фразы, что сказал муж.</p><p>Потому тянусь губами к бархатной коже. Выпускаю воздух на него и лишь после этого, раскрыв рот шире, позволяю обхватить губами член. Он вмиг покрывается моей слюной. Её много, и потому я щедро покрываю ею его. Делаю пару глубоких движений и выпускаю его изо рта с пошлым звуком. Сама же от своих действий краснею, но глаза вверх поднимаю.</p><p>Максим, кажется, не движется и не дышит. Только смотрит. Между ногами у самой пожар начинается из-за его взгляда. Если вы когда-то видели и понимаете значение фразы «трахают глазами», то вот примерно так смотрит на меня Максим.</p><p>Спустя всего секунду он отмирает, тянется к моей кофте и, схватившись за края, тянет её вверх. Следом отлетает бюстгальтер. Его рука накрывает мою грудь и сильно сжимает. То что надо, когда каждая часть тела ноет и молит о его касаниях. Я ведь от кончиков пальцев до макушки скучала по нему.</p><p>— Возьми ещё, — просит он. И я слушаюсь. Потому что пусть это не похвала, но всё равно положительные слова. Значит, ему нравится.</p><p>Я повторяю свои же движения. В этот раз рука уже не на сухую кожу ложится, член весь в моей слюне. Особенно головка. Я делаю несколько плавных движений и слышу стон Максима и совсем тихое «ещё».</p><p>Наклоняюсь и прохожусь языком по его головке. Слизываю его каплю возбуждения, смешанную с моей слюной. Медленно втягиваю и просто сосу. Не знаю, правильно или нет, но я стараюсь. Да так, что увлекаюсь процессом.</p><p>Пальцы Максима теребят по очереди мои соски, а вторая рука ложится на затылок. Не вдавливает сильнее в себя, но нужный ритм задаёт. Я подстраиваюсь под его толчки и кайфую вместе с ним. Будь я сейчас без одежды, уверена, что по моим внутренним бёдрам стекала бы влага. Много влаги. Мне нравится его целовать. Нравится ему сосать. Нравится, как сейчас напрягаются его мышцы, как он бросает мою грудь и, схватив за лицо с обеих сторон, замирает, вздрагивает телом, а следом и членом, наполняя мой рот спермой.</p><p>Я сначала пугаюсь этого, а потом расслабляюсь. Нет ничего в этом плохого или страшного, — вспоминаю слова подруги, — всё, что происходит обоюдно и добровольно между парой, это нормально.</p><p>Успеваю глотнуть сперму до того, как Максим перепуганно хватает меня за плечи и поднимает вверх. Взгляд шальной. Он ещё не отошёл от оргазма, но уже весь на штыках.</p><p>— Прости, — хватает меня за лицо, — я не спросил... — запинается, — просто крышу сорвало...</p><p>Пусть он и говорит рваными фразами, я всё равно успеваю его понять. Поднимаю руку вверх и касаюсь любимого лица. И пусть мои щёки горят из-за стыда, с которым я только учусь ещё бороться. Я всё равно рада, что сделала это.</p><p>— Всё хорошо. Мне понравилось, — честно признаюсь и опускаю глаза вниз. Его новую вспышку в глазах тяжело выдержать. Это и восторг, и облегчение, и, кажется, новое желание.</p><p>— А мне-то как... Не помню, чтобы хотя бы когда-то терял контроль.</p><p>Мне льстят его слова. Потому что если потерял контроль, то а) стратегия сработала; б) я не настолько немощная, как говорил мой муж.</p><p>Максим впивается в мои губы, окончательно смешивая наши вкусы. Его тело наступает на моё, и через несколько секунд он уже вжимает меня в стену. Быстро приседает и тянет штаны с трусами вниз. Но вверх не спешит подниматься. Берёт мою ногу и, потянув на себя, начинает целовать её от стопы. Целует пальцы ног...</p><p>Никогда не думала, что такое в принципе возможно, что мужчина будет целовать мои ноги, но это так интимно и до безумия приятно. Его губы медленно скользят по ноге вверх, всасывая нужную кожу. Я откидываю голову назад и легонько ударяюсь затылком об стену. Но это не помогает отрезветь. Не помогает прийти в себя.</p><p>Его губы доходят до моих, но не верхних, а нижних. Шире расставляет мои ноги, но, поняв, что ему так неудобно, закидывает одну ногу на себя и впивается губами. Лижет и при этом растирает пальцами мою влагу. Входит, выходит, задевает клитор. Такое чувство, что намеренно разжигает пламя, но дойти до оргазма не даёт.</p><p>А потом резко приподнимается, отводит моё колено в сторону и, приставив член к входу, за секунду оказывается во мне.</p><p>— Ахах, — рвано выкрикиваю стон. Макс не двигается, так и замирает. Не дышит будто.</p><p>— Дай мне секунду, — сам рвано мычит. — Я так сильно и долго этого ждал... Боюсь, сорвусь и слечу быстро.</p><p>Хочется сказать, что даже если он кончит, а я — нет, это не критично. Что его наслаждение — это мой личный фетиш. Я бы вечность смотрела, как он взрывается. Но, на самом деле, я молчу. Мне кажется, Максима могут задеть мои слова.</p><p>Его пальцы снова на моей груди, а губы на шее вылизывают ямку между ключицей и плечом. Потом он заменяет пальцы ртом, пошло создавая при этом звуки, похожие на те, что я создавала, когда сосала его член. И это заводит. Только куда ещё хуже.</p><p>— Максим-м, — тяну я. Я уже сколько времени на грани. Это как граната, с которой вытащили чеку и дали тебе в руки. Я вот-вот взорвусь, надо лишь отпустить себя. Не мне, ему. — Пожалуйста, — молю.</p><p>Он правильно меня понимает. Начинает движения членом медленно, но, как и говорил, хватает его ненадолго. Он сильнее отодвигает ногу в сторону, давая своему телу больший доступ. И врывается в меня. Врывается. Врывается.</p><p>— Боже-е-е... Да... Да... О боже, — кричу я, а потом, чтобы заглушить собственные крики, кусаю его за плечо. В порыве страсти, даже не соображая, как сильно.</p><p>Максим сразу же отправляется за мной. Кажется, только и держался из последних сил. Он вытягивает член и кончает мне на живот.</p><p>— Я люблю тебя, — прямо в губы мне шепчет. — Я так сильно тебя люблю.</p><p>— И я тебя, — наконец-то признаюсь ему в чувствах.</p><p>Он резко отмирает и выравнивается, в глаза мои смотрит.</p><p>— Тебе не послышалось, — решаю, что ему нужно повторить. Потому что он смотрит, будто сам не верил, что услышал это. — Я люблю тебя, Максим Дунай. И я хочу уйти от мужа.</p></section><section><title><p>Глава 28 – даже в стакане воды можно устроить бурю</p></title><p>Глава 28 – даже в стакане воды можно устроить бурю</p><p>* Маргарита *</p><p>— Марго, ну давай ещё немного поспим, — ловит Максим меня за руку, когда я пытаюсь встать из постели.</p><p>— Спи. Ты можешь себе позволить опоздать, а я — нет. У меня сегодня первая пара, — освобождаю я свою руку и всё-таки встаю.</p><p>По плану душ, чашка кофе и такси, чтобы вовремя добраться до работы. А вечером... Вечером возвращение в обычную жизнь. Пока ещё мою настоящую. Где есть муж и разговор о разводе. Я бы с радостью оттянула это ещё на несколько недель, чтобы набраться сил и подготовиться. Хотя думаю, в моём случае я всё равно никогда не буду готова. Сложно это всё.</p><p>Мы два дня с Максимом ночуем в квартире его родителей. Он говорит, что снимать мне ничего не надо, и что теперь мы будем жить тут. Но я всё равно согласилась на тот вариант, что скидывала риэлтор Кристине. Мне нужно хотя бы первое время пожить одной и с Максимом в свет не выходить. Пусть Олег отойдёт. А то, зная его, от него можно чего угодно ожидать. И, если честно, это очень сильно пугает.</p><p>Не успеваю я и шага отойти от кровати, как Максим умудряется вскочить следом за мной и завалить обратно. Правда, в этот раз уже придавливая моё тело своим.</p><p>— Куда это без меня? А?</p><p>— Вообще-то в душ, — улыбаясь ему, отвечаю.</p><p>— Ты слишком чистая для душа, это надо сначала исправить, а потом уже и смывать.</p><p>— Макс, не шали. Время поджимает. Я могу опоздать.</p><p>— А мы быстро всё сделаем, и везде успеем. Включаем винты, мы взлетаем, — слишком радостно сообщает он и впивается в мои губы.</p><p>Одна его рука сгребает две мои руки и запрокидывает за голову, а вторая ныряет под резинку домашних шортиков и сразу же опускается к заветной мягкой плоти, которая этой ночью горела от его касаний, губ и языка.</p><p>Поцелуй мгновенно перерастает в сумасшедший. Как Максим и сказал, времени нет на игры, хотя мне кажется, нам каждый раз всё мало. Особенно ему. Да что я приуменьшаю собственное желание. Мне тоже мало его.</p><p>После моего первого настоящего и удачного минета я делала Максу ещё два. Дунай смеётся, что вошла во вкус. А на мой гневный взгляд Дунай отвечает, что ничего не имеет против. Ему всё нравится. Да и мне, если честно. Каждый его стон и затуманенные глаза от удовольствия — это будто маленькая моя личная победа. От такого отказаться невозможно. Да и желания отказываться нет.</p><p>После череды его наглых и быстрых ласкательных касаний к моему мокрому входу он стягивает шорты вниз и пристраивается почти сразу. Руки сверху так и не отпускает. Доминирует сейчас. Жадничает. Всё хочет сам. Но старается для двоих, и мне теперь это важно. Это многое объясняет в отношениях, в тех самых, где есть равноправие и взаимность.</p><p>Толчки выходят резкие и быстрые. Он прижимает меня своим телом и целует до головокружения. А у меня закрыты глаза, но ловить разноцветные блики это не мешает.</p><p>— Покричи для меня, — шепчет в губы и, схватив нижнюю, оттягивает. Я и до этого стонала, но правда тихо. Толчки усиливаются, напор его тоже, а вместе с этим и волна моего удовольствия.</p><p>— Да... Максим-м... Ещё, да, — кричу я чуть громче. Но на часах шесть утра, и в голове всё равно проскакивают мысли о соседях. Они же, наверное, ещё спят, а тут мы с голодухи друг от друга отлипнуть не можем. — Ещё... Да-а-а-а, — в последний момент даже стыд отступает перед его напором. Потому что краснеть я буду позже, а хорошо мне сейчас.</p><p>Максим хватается руками за бёдра, закидывает ноги себе на плечи и в ещё более сумасшедшем ритме врывается в моё тело. Я ещё окончательно не успеваю отойти от оргазма, приятные волны расходятся по телу, а на лице появляется улыбка. Я приоткрываю глаза и смотрю на своего мужчину. Красивого, раз в двадцать красивее сейчас, чем обычно. На лбу капли пота, сосредоточен не меньше, чем когда стихи на уроке читал. Губы широко приоткрыты, а глаза то и дело прикрываются. Пока он резко не выныривает из меня и не кончает на живот. Пальцы впиваются в бёдра, а глаза широко открываются, чтобы впиться в меня. А потом и он улыбается. Падает на меня и растирает сперму руками.</p><p>— Вот теперь мы чертовски грязные, можно и в душ, — смеётся во весь голос.</p><p>Знаете, пусть я с Олегом и начала встречаться рано, у меня никогда не было вот этого чувства задора. Какого-то подросткового отрывного вайба. Олег был слишком сосредоточен на планах в будущем. Слишком серьёзный для каких-то безумных затей. А сейчас вместе с Максимом я будто наверстаю упущенное время и молодость.</p><p>Через час мы уже едем на машине Максима в универ. Договор наш остаётся в силе. В универе мы не светимся. Подвозит он меня к остановке метро, а оттуда мне пешком до универа пять минут. И главное, несколько дней нам надо быть крайне осторожными. Никаких смс и звонков с его стороны. Я сама когда смогу, тогда и позвоню.</p><p>Прощаемся страстным поцелуем в машине, после которого моя помада съедается Максимом, а вокруг моего рта совсем недвусмысленные пятна. Смеёмся вместе и наконец-то, ну к сожалению, имеется в виду, расходимся.</p><p>День, как ни странно, проходит спокойно. На парах я выбираю книги о любви. Наверное, потому что мне самой хочется об этом кричать. Крис звонит в обед и сообщает, что квартира уже завтра может быть в моём доступе, если мне надо срочно. Потому что пара только завтра съезжает, и горничная не успеет прибраться там. Но мне так хочется свой уголок, пусть и временный, что я согласна и сама сделать генеральную уборку. Буду до утра драить, но знать, что меня в этом уголке никто не обидит больше. Не унизит. Не укажет место. И не напомнит, что я бесприданница без кола и двора.</p><p>°Максим°:</p><p>«Хочу твою киску на моём языке. Или член в твоей киске. Может, перед выездом на парковке встретимся?»</p><p>Прилетает на последней паре. Я вмиг краснею, а потом вспоминаю, что никто кроме меня не видит текст. Расслабляюсь.</p><p>°Маргарита°:</p><p>«Звучит очень заманчиво. Тем более что Олег написал, что будет завтра утром»,</p><p>— сразу же отвечаю.</p><p>°Максим°:</p><p>«Так может, сразу ко мне? До рассвета любить тебя буду».</p><p>°Маргарита°:</p><p>«Нет. Мне надо быть злой, а не удовлетворённой, когда буду бросать мужа. Потому только парковка. Через пятнадцать минут».</p><p>°Максим°:</p><p>«Уже тут. Жду тебя, любимая».</p><p>Улыбаюсь телефону как раз в тот момент, когда звучит звонок.</p><p>— Домашнее задание: поделиться на команды по два человека и подготовиться выступать друг против друга. Доклад по «Великому Гэтсби». За и против такой любви. Только аргументы должны быть обоснованными, а не потому что мне так кажется. Всё ясно?</p><p>Класс расходится, а я собираю свои личные вещи в сумку и воодушевлённо иду к станции метро, там, где он меня высадил. Знаю, Максим ждёт меня на парковке, но ещё слишком светло, чтобы сесть к нему в машину.</p><p>°Маргарита°:</p><p>«Жду тебя там, где утром меня оставил. Скорее, я уже горю».</p><p>Долго ждать не пришлось, Максим уже через минуту паркуется, а когда я сажусь на заднее сиденье, стартует с места.</p><p>— Сними с себя всё, — просит, пока сам смотрит на дорогу, — и потрогай себя. Я буду смотреть на тебя в зеркало.</p><p>— Макс, — возмущаюсь и вспыхиваю спичкой. — Нельзя...</p><p>— Очень даже можно и нужно. Прошу... Я сейчас найду удобное место, где нам не помешают, и присоединюсь к тебе.</p><p>Отказать ему я могла. Да и хотела ли этого? Нет. Наоборот, горела сама от того, что знала, как будет разглядывать меня и желать. Я такого никогда не делала. Даже в мыслях позволить себе не могла. Но с ним... С ним мне можно всё.</p><p>Я снимаю блузку, юбку, остаюсь только в белье. Не отрывая глаз смотрю на Максима, пока он внимательно и аккуратно ведёт машину.</p><p>— Всё снимай. Быстрее, — это уже не просьба. Приказ. И я слушаюсь. Тяну трусики вниз, а потом и бюстгальтер. Тело липнет к кожаному салону. А между ног собирается влага от осознания, в каком я сейчас положении. Страшно, как стыдно. И страшно, как хочется продолжения.</p><p>— Поставь ноги на сиденье и расставь колени шире. Потрогай себя для меня.</p><p>Слушаюсь. Расставляю ноги шире и опускаю руку к промежности. Прохожусь, слегка задевая половые губы. Это странно. Но если представить то, что видит сейчас он... Чертовски заводит даже меня.</p><p>Машина останавливается на светофоре, а Макс поворачивается ко мне, облизывает свои пальцы и тянется к моему влагалищу. Смачивает его своей слюной. Благо машина тонирована со всех сторон, а иначе я бы никогда на это не пошла.</p><p>Сзади нас сигналят, и я аж подпрыгиваю на месте. По венам адреналин расходится. Завожусь от этого. Внизу живота аж пульсирует и ноет, так требует внимания, касаний.</p><p>И я трогаю себя. Проникаю пальцами одной руки, а второй трогаю ноющие соски. Кайф. Почему я раньше ничего подобного не делала? Наверное, с нужным мужчиной женщина раскрывается на максимум.</p><p>Я не замечаю, как машина останавливается, а Макс вовсю повёрнут на меня и смотрит, как я трогаю себя. Я так вошла во вкус, что уже довела себя до грани. Вот-вот взорвусь.</p><p>— Давай, трогай, хочу видеть, как ты кончишь, — на его голос открываю глаза и вижу, что штаны Максима опущены и он уже трогает свой возбуждённый член. Водит по нему вверх, вниз, сильно сдавливает. Я вижу ту самую каплю возбуждения, во рту собирается слюна. Много слюны. Хочется облизать член. Хочется, чтобы вошёл в меня. Хочется, чтобы я была сверху. А потом он сверху. Хочется...</p><p>— А-а-а, — кончаю я, когда мысли уже завели меня в тоннель разврата. Макс сделал со мной это, при этом даже не касаясь.</p><p>— Это было шикарно. Век смотрел бы, — переползает он на заднее сиденье. — А теперь сядь сверху меня и заверши начатое, — тянет моё размякшее тело на себя и усаживает сверху.</p><p>И вот тут начинается ещё один квест: как не взорваться мгновенно и как довести его до такого же безумия, которое получила я.</p><p>Максим Дунай, что ты сделал со мной?! Не могу уже без тебя. Без себя с тобой. Без нас.</p><p>Двигаюсь не спеша. Просто я ещё эйфорией и послевкусием предыдущего оргазма наслаждаюсь. Но хочу торопить время. На максимум продлить наше «сейчас», потому что то, что будет после, до сих пор пугает.</p><p>— У тебя идеальное тело, — касается он губами моей шеи. А я вжимаюсь ладошками в его широкие плечи и начинаю чуть активнее двигаться. Член скользит между моей тягучей влагой, задевая чувствительный клитор. Руки Макса на моих ягодицах задают темп, куда быстрее моего. Кажется, у кого-то заканчивается терпение.</p><p>Подстраиваюсь под его желание и даю возможность уже ему руководить процессом, даже когда я сверху. Он находит мои губы, впивается в них, а я отдаюсь и снизу, и сверху его давлению. Его толчкам и его такой нежной, но такой агрессивной любви. Тащусь от этого. И кажется, уже даже не представляю себя по-другому.</p><p>— Да-а-а-а, — почти одновременно стонем друг другу в губы. — Да-а-а-а...</p><p>После секса мы ещё некоторое время лежали в машине. Да, это не пентхаус, и тут не развалишься, но мне кажется, это самое удобное моё место — у него на груди.</p><p>У Максима звонит телефон, и он неохотно тянется к нему.</p><p>— Да, — целуя меня в плечо, отвечает.</p><p>На другом конце провода слышу мужской голос, немного взволнованный или раздражённый. Максим хмурится, видно, что ему не нравится то, что слышит.</p><p>— Хорошо. Я приеду. Ты только ничего другого не твори. Окей? Эльдар, блядь. Я серьёзно, — приподнимаясь, злится он. — Скоро буду.</p><p>— Прости, малыш. Нужно ускориться. Эльдар делов натворил и, кажись, собирается творить ещё больше.</p><p>— Конечно. Давай я вызову такси. Я не обижусь.</p><p>— Других поеду спасать, а свою любимую брошу?! Ещё чего. Отвезу, а потом поеду.</p><p>Мы едем уже минут пять. Я смотрю в окно и думаю о нас. Много, навязчиво, немного неадекватно. Прокручивая раз за разом множество ненужных нюансов. Мы даже не знаем, что нас ждёт в завтрашнем дне. Любовь любовью, но Макс слишком молод. Как отнесутся его родители к нашим отношениям. Я ведь старше и его учитель, как ни крути. А ещё, разведёнка. Не все родители хотят видеть такую невестку рядом со своим сыном.</p><p>Машина останавливается на красный свет светофора, и я смотрю на вывеску дорогого отеля. Когда-то с Олегом мы ужинали в ресторане этого отеля. Он лестно о нём отзывался. Мол, лучший из лучших. Отрываю глаза от вывески, никаких эмоций не вызывают уже ненужные для меня воспоминания. Глаза автоматически цепляются за знакомые номера машины. Три семёрки. У Олега... Даже мысль закончить не успеваю, как вижу его под руку с девушкой. Они смеются и входят в отель.</p><p>— Останови машину, — резко говорю Максиму, когда он стартует на зелёный. — Я вспомнила, что забыла забрать посылку на почте. Она тут совсем рядом.</p><p>— Я подожду тебя, — съезжает Максим на обочину.</p><p>— Не стоит. Тебя друг ждёт. Я доберусь, не маленькая ведь, — тянусь к его губам, быстро целую и, забрав сумку, выбегаю из машины. Жду, пока Макс посигналит и уедет. А сама иду в сторону входа в отель. Сейчас узнаем, почему это муж задержался в командировке до утра, как написал. А сам в самом дорогом и лучшем отеле с девушкой.</p></section><section><title><p>Глава 29 – даже трус пойдет в логово зверя, чтобы спасти себя</p></title><p>Глава 29 – даже трус пойдет в логово зверя, чтобы спасти себя</p><p>* Маргарита *</p><p>Я не знаю, что сейчас меня ведёт в тот отель. Чем вообще руководствуется мой мозг, когда позволяет телу двигаться в сторону отеля.</p><p>На самом входе сталкиваюсь с пожилой женщиной, сильно врезаясь в неё. И это будто отрезвляет меня, правда ненадолго. Женщина роняет сумку, и я, быстро её подняв, ещё раз извиняюсь и захожу в отель.</p><p>Внутри меня суматоха и непонимание. Вроде всё ясно как божий день, но мой мозг отказывается принимать. И хотя дело вовсе не в любви... Её, как оказалось, давно нет к мужу. Это было что угодно, но точно не любовь. Просто... Нет, это не просто. Особенно для меня.</p><p>Одиннадцать лет брака. Я выдавливала из себя максимум. Пыталась быть хорошей женой, хозяйкой, просто человеком. Чтобы не осудили, чтобы стыдно за меня не было. И, не дай бог, не опозорить мужа.</p><p>Да, Максим был моим грехом. Был, есть и, надеюсь, останется. Всё, что между нами происходило, запретно, и я нарушила свою клятву верности. Этому нет оправдания. Если уж на то пошло, надо было разводиться, коль меня не устраивало многое. Но в чём загвоздка, я ведь не знала, что мне плохо. Жила в коконе и думала, что так и надо. Дура дурой. Слепая, неопытная. Но мой муж... Он ведь сам нас привёл в эту точку. Я была пластилином, и он лепил меня. Я такая, какой он меня сделал. Почему же здесь и сейчас он с другой, идёт в сторону лифтов?!</p><p>Я иду следом. Наверное, было бы правильно сейчас остановить его и узнать, что и почему. Но мне этого мало. Будто я всё ещё верю, что это ошибка и это вовсе не мой муж.</p><p>Почему моя психика устроена так? Почему я вижу в людях всё только хорошее? Зачем оправдываю мерзкие поступки и ищу логику там, где её нет?!</p><p>Парочка заходит в лифт, и я успеваю увидеть этаж, на который они поднимаются. Захожу в другой лифт и жму пятый этаж.</p><p>Когда железная кабинка останавливается, я не спешу её покидать. Потому что вижу мужа, который пропускает вперёд девушку и следом за ней скрывается в номере пятьсот пять.</p><p>Я подпираю стенку отеля уже десять минут. Что жду? Решимости во мне нет. Смелости тоже. Я считаю удары собственного сердца и пытаюсь найти какую-то внутреннюю силу, чтобы постучать в дверь. Мне сложно это сделать. Другая бы уже тарабанила на эмоциях и кричала, чтобы её впустили. А я стою спокойно и мысленно заставляю себя туда пойти.</p><p>На телефон приходит смс от Максима, и для меня это будто свежий глоток воздуха. Мне надо войти туда, чтобы поставить точку. Чтобы найти причину своего ухода для мужа. Чтобы выйти из болота, в котором я сейчас нахожусь — чистой.</p><p>°Максим°:</p><p>«Я люблю тебя, забыл сказать перед твоим уходом».</p><p>°Маргарита° :</p><p>«И я тебя»,</p><p>— отправляю и, оторвав свою спину от стены, наконец-то делаю шаг навстречу свободе. Она нужна мне. Нужна.</p><p>Первый раз тихо стучу. Да так тихо, что парочка меня даже не слышит. Приходится собраться и приложить совсем немного усилий. Помни, Марго, за этой дверью твоя свобода. Ради неё ты тут.</p><p>Стучу чуть сильнее и, изменив немного голос, говорю:</p><p>— Обслуживание. Вам комплимент от отеля — шампанское.</p><p>Слышу за дверью голоса и приближающиеся шаги. Замираю. Кажется, даже сердце перестаёт стучать. Сейчас я увижу его. Их.</p><p>Дверь открывается, и напротив меня замирает муж в белом халате, а за его спиной звучит тонкий женский голос:</p><p>— Любимый, беременным нельзя шампанское. А ты за рулём.</p><p>Мы смотрим друг другу в глаза. Наверное, я впервые в жизни смотрю на него так... С вызовом, омерзением, ненавистью.</p><p>— Марго... — начинает он.</p><p>— Ты не так всё поняла — это ты хотел сказать. Правда же?</p><p>Ноги дрожат, но я делаю шаг вперёд. Будто в пропасть лечу слепо. Если скажу, что не больно, совру. Всё равно сжимается сердце. Она ещё и беременна. Какой ужас. Он что две семьи содержал бы? Перед глазами вспышки нашего отдыха. Моё унижение, его издевательство. Зачем? Зачем он хотел ребёнка от меня, раз у него есть она?</p><p>На кровати лежит девушка в одном белье. Красивый кружевной комплект красного цвета. На кресле одежда мужа. Рубашка, которую я стирала и гладила.</p><p>Олег будто только сейчас приходит в себя, хватает меня за руку и резко дёргает. Мне больно и неприятно.</p><p>— Какого чёрта ты тут делаешь? — нападает. Ну а что ему ещё делать. Он пойман на горячем.</p><p>— Да вот, пришла поздравить, — тяну тихо. Мне плакать хочется, но не из-за его предательства, а из-за того, какой слепой была. Ему не нужен был страстный секс со мной. Он его получал тут, в отеле, с другой. А я так, ширма и прикрытие благополучной и показательно образцовой семьи.</p><p>— Дома поговорим, — продолжает он.</p><p>— Нет, дома мы разговаривать не будем. Я ухожу от тебя, — смотрю на девушку и даже немного улыбаюсь. Поздравить её или посочувствовать, пока не понимаю.</p><p>— Нет. Ты никуда не уйдёшь. Поняла? И развод не получишь. Все мужики ходят налево, особенно когда твоя жена в постели как дерево, — продолжает он и сильнее сжимает мою руку. Даже тут, при посторонней женщине, он меня оскорбляет и унижает.</p><p>На кровати начинается движение, кажется, девушка наконец-то приходит в себя. Она хватает первое, что попадает под руки, и надевает. Это та самая рубашка мужа.</p><p>Я вдруг начинаю смеяться громко. Да, немного истерично, и со стороны будто нездорово, но в одну секунду у меня будто груз с плеч падает. Он не сможет меня остановить. Я имею право подать на развод. Он мне изменил.</p><p>— Ты же хотел ребёнка. Поздравляю, скоро он у тебя будет, — наконец-то к нему лицом поворачиваюсь.</p><p>— Нет. Он незаконнорождённый... Мне надо от тебя.</p><p>— Ты больной, Олег. Тебе лечиться надо, — пытаюсь вырвать свою руку из его цепкого захвата. Потому что он сильнее сжимает, в глазах загорается странный, но очень пугающий огонь. Я его таким никогда не видела.</p><p>— Ты не уйдёшь от меня. Поняла? Я люблю тебя.</p><p>— Любишь? — снова захожусь в истеричном смехе, за что получаю звонкую пощёчину. Лицо моё выворачивается в сторону, и я успеваю увидеть перепуг девушки.</p><p>— Олег, ты что... — не успевает она закончить свою фразу.</p><p>— Заткнись, Рита. Собирайся и уходи. Я позже тебе позвоню, — приказывает муж ей. — А с тобой мы сейчас поедем домой и там договорим.</p><p>Он разворачивается и уходит к своим брюкам, девушка снимает его рубашку. А я срываюсь с места и начинаю убегать. Потому что кто бы ни был тот человек в номере, но это не тот, что прожил со мной одиннадцать лет. Этого я не знаю. Этого я боюсь.</p></section><section><title><p>Глава 30 – и в тоске, и в радости</p></title><p>Глава 30 – и в тоске, и в радости</p><p>* Максим *</p><p>°Максим°:</p><p>«Я заберу тебя. Во сколько освободишься?»</p><p>— Максим, ты слушаешь, что я рассказываю? — ловит меня на горячем Денис, главный архитектор фирмы «Стобуд», в которой я уже две недели как работаю. Отец Эльдара помог и устроил меня в компанию своего друга. Чуть позже заберёт меня к себе.</p><p>Мы приехали на объект, который уже год в стройке, — будущая детская больница, на секундочку. Я как бы правая рука Дениса Геннадьевича, по факту шестёрка, которая выполняет работу, которую он делать не хочет.</p><p>— Извините, отвлёкся, — прячу телефон в карман и сжимаю ладонь в кулак. Как же он меня бесит. Ещё один мажор, который получил должность, потому что отец — хозяин этой компании.</p><p>Да, я не спорю, что и мне должность досталась по знакомству, но я, в отличие от него, хотя бы разбираюсь в проектировании. А он... В детстве, наверное, играл на планшете в какие-то рисовалки и решил, что прирождённый инженер. Вот только я уже столько косяков нашёл в его проекте, что теперь это обойдётся огромными штрафами, ведь закончить объект вовремя не выйдет.</p><p>— Как перед отцом умничать, так был более внимательный, а я что, тебе не начальник?</p><p>Как же мне хочется врезать ему. Просто чтобы убрать эту самодовольную улыбку. А потом уже нормально так натыкать мордой в проект, чтобы понял, что человеческие жизни — это не игра.</p><p>— То, что я отвлёкся, мою позицию не меняет. Продолжать строительство по этому проекту нельзя. Конструкция не выдержит нагрузки. Опоры размещены неправильно. Максимум, и это в лучшем случае, это здание простоит пять лет...</p><p>— Да ты вообще представляешь, сколько сюда вложили денег? Тебе такие и не снились, — перебивает он меня. Я прикрываю глаза раздражённо и тяжело вздыхаю. Вот такие люди раздражают меня больше всего, у которых деньги на первом месте. Тут вопрос жизни, причём детей, а он убытки считает.</p><p>— Для того чтобы не прогореть, надо было риски считать. А ещё не запускать проект, не посоветовавшись с другими, более опытными...</p><p>— Да ты сам без году неделя тут работаешь.</p><p>— Возможно, в работе у меня и маленький опыт, даже мизерный. Я этого не стыжусь. Зато учился я в хорошем универе. И риски всегда проверяю, это база, которую на парах нам доносили. Но ты же диплом получил тоже по блату? — на эмоциях говорю то, что думаю. Надоело делать вид, что я его хоть немного уважаю.</p><p>— Да ты ахуел!!! — взрывается он и на меня наступает. За ворот куртки хватает. — Скажу отцу, чтобы немедленно тебя уволил.</p><p>— Можешь, конечно, попробовать, но я лично с Геннадием Анатольевичем вчера разговаривал. Он приставил меня к тебе для контроля. Уж слишком завышены ценники, по его мнению. А учитывая, что ещё и халтуришь при постройке проекта... Думаю, ты сам понимаешь.</p><p>— Отец тебе не поверит.</p><p>— Руки убрал — это раз. Во-вторых, мне насрать, верит или нет. Я даю факты, он принимает решение.</p><p>— Давай я заплачу больше, — меняет он тактику. Боится. И правильно делает. Отец его убьёт. Ведь это действительно большие деньги. Если упадёт хотя бы одна стена в детской больнице после их стройки, это банкротство компании. Ему репутация куда важнее. — Сколько тебе дать на лапу, чтобы ты сказал отцу, что тут всё ок?</p><p>Предложение звучит заманчиво, конечно. Нам с Марго нужны деньги. В первую очередь мне, чтобы дать ей всё лучшее. Я хочу, чтобы моя девушка, а в будущем жена, ни в чём не нуждалась. А так как живу я на пока что ещё мизерную зарплату, соблазн куда выше.</p><p>Но...</p><p>Я не могу. Это детская больница, которая в будущем будет принимать от тысячи маленьких пациентов в день. Не дай бог упадёт пол или же конструкции сложатся пополам. Это же жизнь ребёнка. Я никогда себя не прощу за это. Поэтому...</p><p>— Извини, дружище, моя совесть не продаётся.</p><p>В кармане вибрирует телефон, и я, отвернувшись от как бы начальника, достаю его и отхожу в сторону.</p><p>°Маргарита°:</p><p>«Давай пока я сама. Увидимся дома».</p><p>Я ещё раз раздражённо выдыхаю и сжимаю телефон в руке крепче. Хорошо, что смартфоны в наше время делают из качественного металла, а иначе треснул бы от моего напора.</p><p>Прошло уже две недели, как Маргарита ушла от мужа, но его тень никак не хочет оставлять нас в покое. Живём в постоянных оглядках. Не я, конечно, она. Будь моя на то воля, я бы поехал и один раз хорошенько начистил ему морду. Можно и не раз. Но я слово дал Маргарите, что этого не сделаю. И вот теперь жалею. Потому что Самсонов не даёт нам нормально жить.</p><p>Первую неделю он искал все возможные встречи с женой. Приезжал в институт и караулил её. Мы всю неделю не виделись тогда. Она жила на съёмной квартире, я — у себя. Он обрывает её телефон и клянётся, что развод не даст. Маргарита подавлена сильно.</p><p>Вторая неделя стала немного легче. Он наконец-то перестал приезжать к универу, и мы смогли видеться. Но... Марго до сих пор не разрешает мне забирать её. Боится, что муж где-то следит за ней.</p><p>Как же меня бесит это всё. Он что, неадекват какой-то, чтобы преследовать жену, которая от него ушла? Тем более когда у него есть любовница. Марго не рассказала мне подробностей, но сказала, что муж ей изменял.</p><p>Спасибо богу, что он такой тормоз и упустил самую лучшую женщину в мире.</p><p>Я прячу телефон в карман и на секунду прикрываю глаза. К чёрту стройку и к чёрту Дениса с его раздутым самомнением. Рабочий день всё равно подходит к концу, а единственное место, где я действительно хочу сейчас оказаться, — рядом с Марго.</p><p>Я сажусь в машину и уже через двадцать минут паркуюсь возле нужной станции метро. За эти две недели я настолько выучил её расписание, что могу почти по минутам сказать, когда она выходит из университета, когда спускается по эскалатору и на какой поезд обычно садится.</p><p>Иногда мне кажется, что это уже болезнь. Но если любовь к ней действительно болезнь, то лечиться я не собираюсь.</p><p>Спускаюсь вниз и замечаю её сразу.</p><p>Она стоит у края платформы, прижимая к груди сумку, и задумчиво смотрит на тоннель, из которого вот-вот должен появиться поезд. Волосы сегодня собраны в высокий хвост, несколько непослушных прядей выбились и падают на лицо. Она привычным движением убирает их за ухо, а я ловлю себя на мысли, что мог бы бесконечно смотреть даже на такую мелочь.</p><p>Улыбка сама появляется на губах. Как же мне её не хватает. Каждую грёбаную секунду на протяжении дня.</p><p>Тихо подхожу сзади, не касаюсь, хотя пиздец как хочется. Пальцы немеют, так их тянет к ней.</p><p>— Преподаватель Самсонова, — шепчу ей почти в самое ухо. — Вы не потерялись?</p><p>Она сильно вздрагивает, едва не роняя телефон, который успела достать, пока я шёл к ней.</p><p>— Максим?!</p><p>Её глаза округляются от удивления, а уже через секунду становятся такими счастливыми, что внутри меня всё переворачивается.</p><p>— Ты же сказал...</p><p>Договорить я ей не даю. Обхватываю ладонью её затылок, делаю шаг вперёд, мягко прижимая к прохладной колонне и целую.</p><p>Боже, ну вот же оно... Счастье. Вкус клубники со сливками.</p><p>Марго отвечает почти сразу. Её ладони ложатся мне на грудь, потом поднимаются к плечам, и я чувствую, как она сама тянется ближе. К этой точке нам пришлось двигаться долго. Чтобы вот так просто моя девушка отвечала на поцелуй. Но я рад, что мы идём в правильном направлении. Осталось избавиться от балласта — её мужа. Тогда Марго окончательно себя отпустит, и мы наконец-то перестанем прятаться.</p><p>Когда мы всё-таки отрываемся друг от друга, она смеётся, пытаясь восстановить дыхание.</p><p>— Ты сумасшедший... — ресницы её подрагивают, а щёки покрываются румянцем. Можно ли когда-то будет привыкнуть к этому? Надеюсь, что нет.</p><p>— Есть немного. Я просто безумно соскучился, малышка...</p><p>— А если бы нас увидели? — в противовес своему вопросу вжимается в мою грудь и тяжело дышит. Тоже скучала. Это чувствуется.</p><p>— Тогда бы нам все позавидовали.</p><p>Она качает головой и отрывается от груди, улыбается совершенно открыто. Так искренне, что сердце пропускает очередной мощнейший удар. Эх, Маги, если бы ты знала, как сводишь меня с ума.</p><p>— Ты зачем приехал?</p><p>Я переплетаю наши пальцы и, подняв руку вверх, целую каждый по очереди. Марго так смотрит в этот момент... Думает о том же, что и я. Да и хочет того же.</p><p>— Потому что планы изменились.</p><p>— Какие ещё планы?</p><p>— У нас свидание. Никаких возражений, госпожа Самсонова.</p><p>— А если я не соглашусь?</p><p>Я наклоняюсь ближе, провожу языком по её накрашенным губам и хищно улыбаюсь. Вокруг люди, суета, проехало несколько поездов, но для меня этого шума не существует. Есть только моя девочка и желание...</p><p>— Тогда я украду тебя. Оттащу в свою берлогу и буду долго и томно любить. Но перед этим всё-таки отвезу на свидание.</p><p>Она тихо смеётся. От её голоса каждая струна в теле напрягается.</p><p>— Это звучит как уголовная статья, студент Дунай. Похищение преподавателя...</p><p>— Романтичная уголовная статья.</p><p>— Такой нет в законе.</p><p>— Сделаем, любимая, сделаем.</p><p>Новоприбывший поезд как раз открывает двери, и мы заходим в вагон, крепко держась за руки.</p><p>Свободных мест почти нет, поэтому Марго становится рядом со мной. Я обнимаю её одной рукой за плечи, и она совершенно естественно прижимается ближе. Уже не вздрагивает от каждого прикосновения. Не краснеет так отчаянно, как раньше. Наоборот, сама иногда кладёт голову мне на плечо, и каждый раз у меня внутри взрывается что-то фейерверком. Наверное, сердце выпускает цветные салюты от любви.</p><p>Несколько станций мы едем молча, просто переглядываемся и улыбаемся без всякой причины.</p><p>Потом Марго рассказывает забавную историю про студентов, которая сегодня произошла, а я смеюсь вместе с ней, хотя половину деталей даже не запоминаю. Мне нравится не столько сам рассказ, сколько то, как светятся её глаза, когда она говорит. Как взволнованно звучит её голос. И как смотрит на меня, будто я самый важный человек в её жизни.</p><p>Через двадцать минут мы выходим на станции, Марго растерянно оглядывается.</p><p>— Где это мы? Я тут раньше никогда не была.</p><p>— Сейчас увидишь, любимая.</p><p>Я снова беру её за руку и веду вперёд через алею. Несколько минут и за деревьями появляются разноцветные огни.</p><p>Колесо обозрения медленно поднимается над вечерним городом, вокруг играет музыка, пахнет сладкой ватой, карамелью и свежим попкорном.</p><p>— Максим... — Она смотрит на меня так, будто снова стала девятнадцатилетней девчонкой, которая впервые увидела настоящий парк аттракционов. — Ты серьёзно?</p><p>— Более чем. Готов поспорить, что у тебя такого свидания никогда не было.</p><p>— Не было, — немного с грустью отвечает.</p><p>— Эй, малыш, ты чего? Мы всё наверстаем. Даже больше, — ловлю её подбородок и снова вжимаюсь в губы. В быстром, но таком нужном нам поцелуе.</p><p>Первым делом мы идём на автодром. Марго уверяет, что прекрасно водит, в через две минуты специально врезается в мою машинку, меня вместе с машиной разворачивает почти поперёк площадки. А моя проказница звонко смеётся.</p><p>— Это было нечестно! — в шутку парирую я.</p><p>— Тут все средства хороши.</p><p>— Ах так?</p><p>Следующие пять минут превращаются в настоящее сражение. Мы сталкиваемся, догоняем друг друга, смеёмся громче всех вокруг, а в конце нас обоих просят покинуть площадку, потому что время сеанса закончилось.</p><p>Мы покупаем огромную розовую сладкую вату. Марго осторожно отщипывает маленький кусочек.</p><p>— М-м-м...</p><p>— Ты любишь сладкое?</p><p>— Очень.</p><p>— Запомнил, — глажу её щёку. Хочется добавить, что слаще её я никогда ничего не пробовал, но я смолчал. Пусть расслабляется на полную. Дома буду заливать её краской и собственной спермой. Ох, от этой мысли в жар бросает. Член моментально напоминает о том, что он готов уже сражаться. Я же аккуратно поправляю его в брюках и мысленно прошу подождать. Всё будет вечером.</p><p>После этого мы поднимаемся на колесо обозрения. Когда кабинка оказывается почти на самой вершине, город рассыпается под нами тысячами вечерних огней. Марго тянется ближе к стеклу.</p><p>— Как красиво...</p><p>Я смотрю вовсе не на город. Я смотрю только на неё и действительно вижу нереальную красоту.</p><p>— Согласен.</p><p>Она поворачивается.</p><p>— Ты даже не смотришь, — чуть раздражённо подмечает.</p><p>— Смотрю.</p><p>— Не туда.</p><p>— Я смотрю туда, куда хочется.</p><p>Она закатывает глаза, пряча улыбку.</p><p>— Льстишь мне, студент Дунай.</p><p>— Нет, просто говорю правду. Иди сюда, — ловлю её за руку и перетаскиваю на свою сторону кабинки. Та неверно пошатывается, Марго не менее нервно дёргается. А мне всё побоку. Стоит ей сесть мне на колени лицом ко мне, как крышу окончательно сносит.</p><p>— Что ты делаешь? — возмущается она, когда я аккуратно задираю её юбку. Блядь, ещё и в чулках. Ахуеть можно. Я думал, придётся бороться с колготками, а всё оказалось гораздо проще.</p><p>— Тс-с, — шепчу уже в губы, — любить тебя хочу.</p><p>— Нельзя же. Мы скоро спустимся.</p><p>— Поверь, малыш, мы всё успеем.</p><p>Мои пальцы касаются её влажного входа, предварительно отодвинув трусики в сторону. Вот проказница. Говорит нельзя, а сама уже на максимум возбудилась.</p><p>Расстёгиваю ширинку, боксёры в сторону, Марго — на член.</p><p>— Блядь, как хорошо, — первым не выдерживаю и стону, когда она начинает двигаться. Сразу же быстро, активно и пиздец как охуенно.</p><p>— Сог-лас-на-а, — закрывая глаза, соглашается. И двигается, двигается, двигается.</p><p>К тому моменту, как кабинка останавливается внизу, мы с Маргаритой уже при полном параде. Чистые, довольные и счастливые. Щёки её красные от румянца. Это скорее уже не смущение, а остаточные следы удовольствия, которые ранее были получены.</p><p>— Ты сумасшедший, — шепчет в губы, когда мы снова останавливаемся, чтобы поцеловаться. Нам явно мало близости, которая только что была. Но тащить Марго в такие места, как туалет, я считаю кощунством. Она заслуживает самых роскошных апартаментов, а не траха в сортире. Хотя, будь сейчас лето, я бы её утащил, как маньяк, в парк, прогнул в спине и вошёл на всю длину. И выбивал с груди стоны, которые я бы прикрывал ладошкой, чтобы нас не спалили.</p><p>Последним испытанием перед уходом и полноценным уединением становится тир.</p><p>— Если выиграешь, — смеётся Марго, — я официально признаю тебя героем. Моим личным, — тише добавляет.</p><p>— И всего-то?</p><p>— А что ещё ты хочешь? — не сразу понимает она.</p><p>— Потом скажу, — зловеще шепчу и уже представляю, как буду ласкать её, а она меня. Ммм, кажется, лучшего подарка и не надо.</p><p>Через несколько минут плюшевый белый медведь уже оказывается у неё в руках. Она крепко прижимает игрушку к груди, будто это самый дорогой подарок в её жизни.</p><p>— Спасибо. Он самый лучший, — эмоционально выпаливает.</p><p>— Он? А как же я? — типа обиженно спрашиваю, а сам обнимаю её и веду уже к выходу.</p><p>— Ты! Ты самый лучший, — пританцовывая, отвечает.</p><p>И столько искренней радости звучит в её голосе, что мне становится немного неловко. Я ведь всего лишь попал по мишеням.</p><p>— Знаешь... — говорю, когда мы уже медленно идём по аллее, держась за руки. — Никогда бы не подумал, что можно получать столько удовольствия просто от того, что гуляешь с человеком.</p><p>Она удивлённо смотрит на меня.</p><p>— Правда?</p><p>— Абсолютная.</p><p>Я переплетаю наши пальцы крепче.</p><p>— У меня были шумные компании. Вечеринки. Девушки. Алкоголь. Всё было. Но никогда... никогда ещё мне не было так хорошо, как сейчас.</p><p>Марго останавливается. Несколько секунд просто смотрит мне в глаза. А потом искренне улыбается. Я уже говорил, что за эту улыбку готов душу продать дьяволу?!</p><p>— Мне тоже. Я сейчас счастлива как никогда. И это благодаря тебе, Максим Дунай. Всё благодаря тебе!</p><p>— Я люблю тебя, помнишь?</p><p>— Ага, — останавливается она и, встав на носочки, тянется к моим губам.</p><p>— Ты только никогда об этом не забывай. Несмотря ни на что, я всегда выберу тебя.</p><p>— А я тебя. Потому что тоже очень сильно тебя люблю, — отвечает она и снова тянется к губам.</p><p>Мы стоим посреди аллеи и снова целуемся. В этот раз поцелуй наполнен нежностью и нашими взаимными чувствами. А в воздухе парит любовь. Будто мы в сказке.</p><p>Вот только совсем скоро эта сказка превратится в кошмар, в котором моя любимая в очередной раз выберет не меня и предаст наши чувства.</p></section><section><title><p>Глава 31 – жаркое наказание</p></title><p>Глава 31 – жаркое наказание</p><p>Два месяца спустя</p><p>* Максим *</p><p>— У меня игра сегодня, ты придёшь? — прижимаю любимую к столешнице своим телом. Член моментально реагирует на неё. Я прохожусь языком по шее и впиваюсь в неё губами.</p><p>— Ай, Максим, засос сейчас оставишь. Аккуратнее, — возмущается она, при этом ещё и тарелку в раковину роняет. Та, кажется, разбивается. — Ну вот что ты, проказник, натворил?</p><p>— Я куплю тебе целый набор тарелок. Только не злись, ладно?</p><p>Опускаю правую руку вниз и ныряю под её шёлковый халат. Цепляю за резинку трусов и тяну вниз.</p><p>— Не смей, — возмущается дальше. Капризная она сегодня какая-то. Да и вчера такая же была. Может, эти дни скоро. Если так, то надо точно сделать то, что запланировал. Хотя мы и в месячные с ней довольно-таки неплохо развлекались.</p><p>— Ещё как посмею. Я вообще-то на тебя обижен, — меняю голос и наигранно обиженно ей отвечаю. Хотя обижен я по-настоящему. Даже не обижен, скорее всего зол.</p><p>— Если ты из-за свадьбы Высотникова, то я тебе уже объясняла, почему не смогла с тобой пойти.</p><p>— Мы уже два месяца вместе, а до сих пор прячемся как преступники, — теперь моя очередь возмущаться. Но при этом действий своих не прекращаю.</p><p>Трусики уже падают к её ступням. Расставляю ноги шире и касаюсь голой плоти. Мягкой, сочной, аппетитной и пиздец какой ахуенной. Что я только не делал с её входом. Как только не ласкал и не трахал. Но всегда мне критично мало. Кажется, само присутствие в моей жизни Марго поднимает во мне уровень тестостерона, дофамина, окситоцина. Я постоянно возбуждён и невероятно счастлив. Но есть ряд вопросов, которые мы никак не можем уладить.</p><p>— Максим, ну не начинай снова. Потерпи ещё чуть-чуть.</p><p>— Чуть-чуть — это сколько? До старости прятаться будем? — шлёпаю её по заднице. Упругой и красивой. Внутрь вхожу пальцами, второй рукой прогибаю в спине. Никаких поцелуев. Я зол.</p><p>— Олег скоро согласится на развод. Вот увидишь... Ах...</p><p>— Малыш, два месяца прошло, а он документы не подписывает на развод. Ждёт, что ты приползёшь к нему обратно. Тварь редкостная. Я бы его...</p><p>— Тс-с, — тянет, задыхаясь, мои пальцы активно уже двигаются в ней. — Максим, — звучит уже умоляюще. Но я пока не собираюсь менять пальцы на член. Наказываю ведь. Только кого больше, её или себя?</p><p>— На игру придёшь? — убираю пальцы от входа и тянусь ими ко рту. Трахать рот сейчас буду. Сука, сейчас взорвусь раньше времени. А я ведь даже ещё член из трусов не доставал.</p><p>— Максим, я же твой преподаватель... — опять двадцать пять. Закрываю её рот пальцами.</p><p>— Соси, — приказываю. Она сразу же слушается, втягивает в рот указательный палец. Облизывает его. Играет. Сосёт. Всё то же самое, что обычно делает с членом. Хорошая девочка. Но сейчас она плохая. Непослушная. — Придёшь? — продолжаю настаивать. И пока не согласится, никуда её не отпущу.</p><p>— Угу... — мычит она.</p><p>Рот её по-прежнему занят моими пальцами. Я же опускаю боксёры и наконец-то даю волю члену. Об её задний вход трусь. В нём я ещё не бывал. И не будь ей на приём в больницу завтра к гинекологу, сейчас бы её туда трахал. Хотя что они там могут понять, те врачи. Вряд ли поймут, что моя скромница занималась анальным сексом. Но, зная Маргариту, она со стыда сгорит. Ладно, ещё успеем. У нас вся жизнь впереди.</p><p>Наказание должно быть жёстким, но не менее приятным. Я уверен, что ей понравится. Я уже трахал её пятую точку пальцами. Она до криков возмущалась, стеснялась, но всё равно кончила. А ещё я купил несколько игрушек, которые мы тоже пробовали на той неделе. И анальная пробка ей пиздец как понравилась. Сама призналась.</p><p>— Выбирай, либо мы сейчас занимаемся анальным сексом, либо ты, как моя девушка, приходишь сегодня на матч, — убираю пальцы от её рта, давая возможность ответить.</p><p>— Ты шантажируешь меня, студент Дунай.</p><p>— Нет, всего лишь даю выбор, — трусь сильнее членом. Он уже весь мокрый от её смазки. Вот вроде ничего сложного не делаю, а все мышцы сводит спазмами от желания уже оказаться в ней. На всю длину.</p><p>— Ладно, приду. Только прошу...</p><p>Договорить она не успевает. Потому что я вжимаю её тело сильнее в столешницу и наконец-то врываюсь в тело. Вместо слов из неё вырываются стоны. А иногда и маты. Прикиньте, моя литературная девочка, оказывается, может говорить мат. Так ей хорошо в этот момент.</p><p>Я фиксирую ладошки на её бёдрах. Халат запрокинут на спину, а голая задница движется навстречу моим толчкам. Кухня заполняется пошлыми звуками наших тел. И громкими стонами.</p><p>— Боже-е-е, Максим, — кричит она громко. — Я сейчас... Уже близко... Не останавливайся. Да-да...</p><p>Я плохо разбираю её слова, потому что сам где-то между небом и землёй. Я в состоянии полнейшего улёта. Да так увлекаюсь приятными толчками, что не успеваю достать вовремя член. Кончаю прямо в неё.</p><p>Блядь.</p><p>Марго будет злиться.</p><p>Падаю на несколько секунд сверху неё и пытаюсь выровнять дыхание. Член ещё извергается внутри неё.</p><p>А может, ну его, эти таблетки? Знаю, что Маргарита мечтала о ребёнке в браке. Знаю, что о возрасте своём это она слишком загоняет. Ещё как минимум троих успеет родить. Тридцать — это вовсе не старость.</p><p>Так может, напичкать её спермой, и пусть беременность будет. И тогда уж точно не надо будет прятаться!</p><p>Бля, такие вопросы надо вместе решать. Я, если что, не против.</p><p>— Ты меня раздавишь, — подаёт она голос подо мной.</p><p>Я приподнимаюсь и помогаю ей выровняться. Подхватываю под задницу и теперь сажаю на столешницу лицом к себе. Какая же она красивая. Глаз нельзя отвести. Попал я по полной, это точно.</p><p>— Я тут нашкодничал, — признаюсь честно, — в тебя кончил.</p><p>— Максим, ну блин... Зачем?</p><p>— Не специально. Честно, — как школьник перед ней оправдываюсь. Эта её привычка говорить как учитель, аж бесит иногда. — Просто сорвало от тебя крышу. Ну знаешь, видон был отпад. А твои стоны... М-м-м...</p><p>— Ты давай мне зубы не заговаривай. Двоечник.</p><p>— Если вдруг ты забеременеешь, я не против. Если что, я буду лучшим отцом на свете.</p><p>— Вот и улыбнуться хочется, и поругать тебя.</p><p>— А давай ни первое, ни второе.</p><p>— А что тогда?</p><p>— Поцелуй меня.</p><p>Маргарита запрокидывает руки мне на плечи и тянется к губам. Я же подтягиваю её ближе к краю, чтобы она смогла обхватить мои бёдра ногами. И пока она целует меня, я снова вхожу в неё.</p><p>На бёдрах остались следы нашей предыдущей страсти. Внутри неё ещё моя сперма. Нам бы в душ для начала. Но кого заботит гигиена, когда мы поглощены страстью. Я снова врываюсь в её тело членом, а она ласкает мой рот языком. Мы снова говорим и кайфуем одновременно. Мы снова одно целое.</p></section><section><title><p>Глава 32 – когда на футболе болеешь сердцем</p></title><p>Глава 32 – когда на футболе болеешь сердцем</p><p>* Маргарита *</p><p>Он сводит меня с ума. Этот мальчишка ломает мои границы и при этом делает это мягко. Я не всегда успеваю даже понять, что перешагнула через черту, которая ещё несколько месяцев назад казалась мне невозможной.</p><p>Он берёт лаской, истомой, любовью. Играет моим телом, как ему вздумается, но при этом принося мне лично кайф. Поцелуи стали глубже, проникновения развратнее, секс дольше и больше. Я менее скованна. Хотя всё так же продолжаю смущаться и краснеть. Наверное, дело уже не в самом стеснении. Скорее всего, это мой организм так реагирует на Макса. Потому что он мой личный афродизиак. Мой запрет. Мой грех и такой вкусный ад. Ела бы его и ела. Пока бы не лопнула от греха чревоугодия.</p><p>— Ты уже приехала? — слышу в динамике его голос. На коже выступают мурашки, и я глупо улыбаюсь своему отражению в зеркале заднего вида. Поправляю локон и снова посмотрю на светофор. Десять секунд — и загорится зелёный.</p><p>— Нет. В квартале от стадиона. В пробку попала. Прости, что не успеваю на начало игры.</p><p>— Ничего. Главное, что ты будешь. Сядешь поближе к полю? Хочу видеть тебя во время игры.</p><p>— Ты будешь отвлекаться.</p><p>— Я буду отвлекаться, если не найду тебя. А так мне легче, когда знаю, где ты сидишь.</p><p>— Ладно, сяду. Только лозунги кричать не буду, — улыбаюсь. Пусть он не видит моей улыбки, но осознание того, что требует быть ближе всё время, вызывает в моём сердце тепло. Я так сильно его люблю. Но ещё больше боюсь за него.</p><p>Олег...</p><p>Он преследовал меня первое время. Это не раздражало, но жутко пугало. Как ни старалась объяснить себе его любовь ко мне... Не выходило. Почему с любовницей он другой? Страстный, похотливый, мягкий... И только со мной вёл себя не так. Раз уж я ему была неприятна, мог же развестись.</p><p>Любит? Любовь такая? Не верю я в это. Отец не разрешал развод? Вот тут больше похоже на правду. Потому что Вячеслав Самсонов — человек старых привычек. Я ещё была тогда зелёная, но чётко запомнила его слова:</p><p>— Ты хорошо подумала, Маргарита? Выйти замуж — это не в магазин сходить. Согласишься стать Самсоновой — это раз и навсегда.</p><p>Что ж, тогда его слова меня вовсе не пугали. Потому что я и хотела раз и навсегда. Сейчас же...</p><p>Сзади сигналят, и я резко дёргаюсь. Светофор горит зелёным, а я стою на месте. Машина срывается, будто за мной гонятся. Выдыхаю и расслабляюсь, когда приезжаю на место.</p><p>Я поднимаюсь по ступенькам трибуны, крепче запахивая пальто. На улице настоящая зима, мороз пробирает до костей. Хорошо хоть стадион накрыт. Здесь нет пронизывающего ветра, да и воздух заметно теплее. И всё же, когда я перевожу взгляд на поле, меня невольно передёргивает.</p><p>Парни бегают в одних футболках и шортах.</p><p>— Господи... — шепчу сама себе. — Да как им не холодно?</p><p>И тут же улыбаюсь собственной глупости. Конечно, не холодно. Попробуй побегай девяносто минут без остановки.</p><p>На табло горят цифры 1:0.</p><p>Команда Максима уже проигрывает.</p><p>Я чувствую, как сердце неприятно сжимается. Никогда раньше не переживала из-за футбола. Да и правила, если честно, до сих пор знаю далеко не все. Но сейчас почему-то каждая атака кажется важной, каждый опасный момент заставляет задерживать дыхание, а каждый удар по воротам воспринимается как нечто захватывающее, но и пугающее одновременно.</p><p>Нахожу свободное место почти у самого поля, как и обещала Максиму. Он замечает меня почти сразу.</p><p>Всего на секунду поворачивает голову в сторону трибуны, и наши взгляды встречаются. Он едва заметно улыбается. Совсем чуть-чуть. Для остальных незаметно, никто не обратил внимание. Но я замечаю.</p><p>И улыбаюсь в ответ. Этого оказывается достаточно. Он тут же возвращается в игру, а у меня внутри становится удивительно тепло.</p><p>Совсем рядом сидит компания девушек лет девятнадцати-двадцати. Я невольно слышу каждое их слово.</p><p>— Господи, Дунай сегодня вообще космос...</p><p>— Да брось, Борцов намного красивее.</p><p>— Зато у Дуная фигура...</p><p>— А улыбку видела?</p><p>— Если бы он меня позвал замуж, я бы сразу пошла.</p><p>— Замуж? Да ты рехнулась. Такие не женятся. Говорят, — она понижает голос до уровня шёпота. С шумом трибун мне расслышать её слова сложно, но я всё равно прислушиваюсь. Вот зачем оно мне надо? Это же сплетни. Но я всё равно слушаю. — Говорят, он трахающая машина. Но у него есть девушка.</p><p>— Да нет у него никого, — вторая эмоционально выдаёт. — С Андреевой Юлькой он таскался. Но вроде порвал. Говорят, она до сих пор по нему сохнет.</p><p>— Да ты что?! Такая красивая девушка...</p><p>Дальше я не слушаю. Потому что задевают их слова. Почему? Остаётся вопросом. Я же сама выбрала скрываться. А может, всё это потому, что я до сих пор держусь за нашу разницу в возрасте. До сих пор не верю, что у нас что-то выйдет. Мы же чертовски разные... Если смотреть со стороны. Но когда вместе, кажется, будто единое целое.</p><p>Девчонки смеются, перебивая друг друга, машут плакатами, выкрикивают фамилии игроков и то и дело пытаются поймать их внимание.</p><p>Наверное, я понимаю их. Максим действительно красивый. Высокий. Молодой. Уверенный. Когда он бежит по полю, кажется, будто ему принадлежит весь этот стадион. В его движениях столько силы и лёгкости одновременно, что невозможно не засмотреться.</p><p>Я и сама ведь когда-то засмотрелась... Только тогда он сидел за последней партой и спорил со мной о Шекспире. От этой мысли губы сами собой растягиваются в улыбке. И всё же следом приходит совсем другое чувство. Осознание того, насколько наши миры разные.</p><p>Он молодой парень, которому всего двадцать три. У него впереди целая жизнь. Друзья. Футбол. Работа. Победы. Поездки. Вечеринки, на которые его наверняка зовут. Девушки, готовые бороться за один его взгляд.</p><p>А есть я.</p><p>Женщина, у которой ничего нет. Кроме мужа, который не даёт развод. И с багажом страхов и комплексов. Иногда мне кажется, что рядом со мной он теряет слишком много.</p><p>Я словно украла у него молодость.</p><p>Он мог бы выбрать любую, но выбрал меня. Вчера вон даже о детях заговорил.</p><p>И сколько бы я ни пыталась найти этому объяснение, каждый раз прихожу к одному и тому же выводу.</p><p>Любовь действительно не спрашивает разрешения. Она просто врывается в наше сердце...</p><p>Свисток арбитра вырывает меня из мыслей.</p><p>Максим получает мяч почти в центре поля. Легко уходит от одного защитника. От второго. Трибуны начинают гудеть всё громче. Я сама не замечаю, как подаюсь вперёд и до боли сжимаю пальцами край сиденья.</p><p>— Давай... — едва слышно шепчу. — Пожалуйста...</p><p>Он будто слышит меня. Резко смещается вправо, обыгрывает ещё одного игрока и сильно бьёт по воротам. Мяч влетает точно в дальний угол.</p><p>Стадион взрывается.</p><p>Люди вокруг вскакивают с мест, кричат, свистят, хлопают, а я просто стою на месте и смотрю на любимого парня.</p><p>Максим снова бежит к трибунам. Но теперь я уже знаю, кого он ищет взглядом. И когда наши глаза снова встречаются, он прикладывает ладонь к сердцу. Совсем незаметный для остальных жест. Но для меня он значит больше любых признаний.</p><p>Я улыбаюсь сквозь неожиданно подступившие слёзы.</p><p>Потому что впервые в жизни чувствую себя не случайной гостьей на этом матче, а человеком, которого действительно тут ждали.</p></section><section><title><p>Глава 33 – в горячей страсти этого мгновения</p></title><p>Глава 33 – в горячей страсти этого мгновения</p><p>* Маргарита *</p><p>После матча жду Максима в машине. Он предупредил в СМС, что задержится. Поэтому, чтобы не скучать, я успеваю взять себе кофе с тортиком и посидеть в кафе.</p><p>Последнее время подсела на сладкое. Мы вместе с Максимом сжигаем слишком много калорий. Нет, я не жалуюсь. Просто нужно и нагонять.</p><p>В кафе я просидела полчаса и снова пошла в машину. Я включила тихо музыку и прикрыла глаза. Спать жутко хотелось. Последнее время очень сильно и часто. Я прочитала, что это может быть из-за стресса. А ещё ферритин мог упасть. Завтра сдам анализы и пройду обследование.</p><p>Мне очень страшно, я Максиму не говорила, но у меня сбой месячных. Вместо стандартных пяти дней идут один-два дня. Не обильные и не такие, как всегда. Часто в жар бросает, голова кружится. Давление то вверх, то вниз. Интернет пишет, что это может быть ранний климакс.</p><p>Я боюсь. Я же молодая совсем. Мне скоро тридцать один, но это же... В общем, плюс один комплекс. Потому что зачем молодому парню уже не способная рожать девушка?! А согласиться на его предложение, сейчас завести ребенка, слишком страшно.</p><p>Телефон завибрировал, и на экране высветилось его имя. Я слегка улыбнулась, а сердце привычно дрогнуло. Организм странно реагирует на всё, что с ним связано. Я покрываюсь мурашками, и ладони — влагой. Потому что соскучилась. Потому что хочу обнять, поцеловать и поздравить с победой. Так, как делали это другие девушки. Нет, не Максима, своих парней поздравляли.</p><p>— Да, Максим?</p><p>Но вместо лёгкой насмешки, которая почти всегда звучала в его голосе, я услышала совершенно другой тон и голос.</p><p>— Марго, мне нужна помощь.</p><p>И внутри всё оборвалось. В голове тысяча вариантов, что могло произойти. От самых простых до самых страшных.</p><p>— Что случилось?</p><p>— Приди в раздевалку. Пожалуйста. Быстрее.</p><p>Связь оборвалась раньше, чем я успела задать ещё хоть один вопрос. Уже через секунду я выскочила из машины.</p><p>В голове продолжали роиться самые страшные мысли. Как осы, которые жалят одна за одной. После той драки я слишком остро реагировала на всё, что касалось его здоровья. Любая царапина, любое слово о травме заставляли меня вспоминать кровь на его лице и тот ужас, который я тогда испытала.</p><p>Поэтому до стадиона я почти бежала. Дыхание сбилось, но я не останавливалась. Длинные коридоры казались бесконечными.</p><p>Я несколько раз оглядывалась по сторонам, пытаясь найти кого-нибудь из игроков, но вокруг было удивительно пусто.</p><p>Когда я толкнула дверь раздевалки, сердце колотилось так сильно, что его удары отдавались в висках. Руки дрожали, сердце ускорилось уже на максимум.</p><p>— Максим? — ответа не последовало. Лишь приглушённый свет горел где-то в глубине помещения. — Максим, ты здесь?</p><p>Я сделала несколько шагов вперёд. И в ту же секунду сильная рука обхватила меня за талию. Я вздрогнула. Воздух застрял в лёгких. К счастью, паника не успела накрыть меня, потому что я уловила знакомый аромат. Дунай стоял передо мной вполне себе здоровый и невредимый. И настолько довольный собой, что мне одновременно захотелось расплакаться и ударить его.</p><p>— Ты с ума сошёл! — выдохнула я, чувствуя, как дрожат колени. — Я подумала, что с тобой что-то случилось!</p><p>Вот только вместо ответа — шальной взгляд. Он смотрел на меня так, будто не видел целую вечность.</p><p>— Случилось, — тихо сказал он. Губы расплылись в широкой улыбке, а вторая рука поднялась к моей шее, нежно поглаживая её.</p><p>— Что? — уголок его губ дрогнул. Нервно. В предвкушении и желании.</p><p>— Я соскучился.</p><p>Вся моя злость рассыпалась, потому что я тоже скучала.</p><p>Даже тогда, когда пыталась убедить себя, что взрослые женщины не должны настолько зависеть от другого человека.</p><p>Максим осторожно коснулся моей щеки, а потом провёл по губам подушечкой большого пальца. Задевая и проникая им чуть глубже, чем просто касание к губам. Играет на нашей общей выдержке.</p><p>— Знаешь, — произнёс он негромко, — пока играл, всё время искал тебя глазами.</p><p>Я невольно улыбнулась.</p><p>— Ты должен был смотреть на соперников, — касаясь его голой груди двумя руками. Чувствую сердцебиение, которое в такт с моим сердцем выбивается. На нём только полотенце вокруг бёдер, волосы ещё влажные после душа, тело покрыто мурашками, то ли от температуры в помещении, то ли от моего присутствия рядом.</p><p>— Смотрел.</p><p>— И на меня тоже?</p><p>— Особенно на тебя.</p><p>В его глазах было столько искренности, что у меня защемило сердце.</p><p>Кто бы мог подумать, что однажды появится человек, рядом с которым мне будет так спокойно и так тревожно одновременно.</p><p>Человек, которого я буду бояться потерять сильнее, чем саму себя.</p><p>Его губы неожиданно накрывают мои. Кажется, диалог быстро перерастает в желание обладать. В откровенное желание быть сейчас одним целым.</p><p>Максим всего лишь на секунду отходит в сторону, чтобы закрыть дверь на замок, а потом, подхватив меня на руки, садится на скамейку. Ещё полчаса назад тут была куча голых парней, а сейчас только я и он.</p><p>Он стягивает с меня свитер, отодвигает чашку лифчика в сторону и касается чувствительной груди губами. Втягивает сосок, а я улетаю. И раньше грудь была чувствительной, а сейчас кажется и вовсе самым эрогенным органом.</p><p>— Ты даже не представляешь, как сильно я скучаю по тебе. Весь день, каждый час, каждую минуту.</p><p>— Я тоже. Всегда.</p><p>— Я люблю тебя, ты же знаешь.</p><p>В подтверждение своих слов Максим начал целовать меня ещё сильнее и жаднее. Страстно, до одури вкусно и чертовски сводяще с ума.</p><p>Он поднял меня на ноги и стащил джинсы с трусами. Своё полотенце развязал. Я снова вернулась к нему на колени, и тогда Максим вошёл в меня до упора и замер.</p><p>Поцелуи стали ещё активнее. Я начала двигаться медленно, растягивая своё и его удовольствие. Но разве ненасытного Макса это удовлетворит?! Он забирает инициативу на себя и врывается в тело, придерживая мои бёдра. Губы на груди, шее, губах... Я извиваюсь от удовольствия. От запрета, который прямо за этими стенами. От любимого парня, от которого схожу с ума.</p><p>— Я люблю тебя... Люблю... Люблю, — в порыве бешено-страстного соединения шепчет он. И продолжает сводить меня с ума.</p><p>— А-а-а... Да... Да... — кричу я в момент, когда душа отсоединяется от тела и порхает в облаках.</p><p>Максим снимает меня с себя, проворачивает к стене и, прогнув, входит на максимум. Пошлые звуки нашего соития, стоны и ругательства слышны на всю раздевалку. Пока Максим резко не выныривает из меня и не кончает на ягодицы.</p><p>После был быстрый душ и одевание. Рваные поцелуи и смех без причины. С ним всё так легко и хорошо.</p><p>— Домой едем? — спрашиваю его, когда выходим из раздевалки в обнимку. Я настолько расслабилась, что не думаю о том, что нас могут увидеть.</p><p>— Не, давай ещё прогуляемся по городу.</p><p>— Холодно ведь. И ты устал после игры, — вжимаюсь в его грудь сильнее.</p><p>— Ну тогда едем домой. Будем снова согреваться. Хочу всего и много.</p><p>— Максим, мне же завтра в больницу...</p><p>— Я буду любить тебя аккуратно, долго и нежно.</p><p>— Я бы хотела возмутиться, — тянусь к его губам, пока мы остановились посреди коридора. — Но я тоже этого хочу. Люблю тебя, — касаюсь губ нежно, но Максим вжимается в них страстно и властно. И целует, целует, целует.</p></section><section><title><p>Глава 34 – страшная правда</p></title><p>Глава 34 – страшная правда</p><p>* Маргарита *</p><p>Я уже когда-то говорила, что больницы терпеть не могу. Эти запахи, белые халаты, иголки, шприцы.</p><p>Что ж, я выросла, а страх никуда не делся.</p><p>— Боже, Марго, соберись давай. Взрослая тётка, боится постучать в дверь к гинекологу, — повторяю себе как раз в тот момент, когда та самая пугающая меня дверь открывается.</p><p>— Самсонова? — выглядывает молодая девушка и смотрит на меня.</p><p>— Да, — отвечаю быстро.</p><p>— Подходите, доктор вас ждёт, — пропускает она меня вперёд и заходит следом. Ничего не остаётся, как зайти внутрь. — Присаживайтесь, сейчас запишем ваши данные, и тогда пройдёте на осмотр.</p><p>— Хорошо.</p><p>Я присаживаюсь на стул, сумку кладу на колени. Пальцы нервно подрагивают от напряжения. Не каждый день приходится рассказывать всё то, что сейчас у меня спросит врач.</p><p>— Подскажите ваше отчество, — набивая на клавиатуре что-то, спрашивает межсестра, пока врач что-то пишет в журнале.</p><p>— Петровна.</p><p>— Полных лет сколько?</p><p>Я на секунду подвисаю. Всегда так происходит, когда возраст спрашивают.</p><p>— Тридцать.</p><p>— Аборты, роды были?</p><p>— Нет.</p><p>— Жалобы? — продолжает набивать на клавиатуре она буквы. А у меня от этих звуков аж в голове стучит. Будто она по ней тарабанит.</p><p>— Нестабильный менструальный цикл, головокружение, скачки давления. Иногда внизу живота побаливает.</p><p>— Как давно сбой? — теперь спрашивает врач.</p><p>— Месяца два.</p><p>— Когда последний раз были на осмотре?</p><p>— Давно.</p><p>— Поняла вас. Вы не переживайте, обязательно найдём причину. Подходите за ширму и раздевайтесь. Я сейчас подойду.</p><p>Осмотр проходит быстро. Слишком. Она осматривает меня, трогает живот, но при этом ничего не комментирует. Я напрягаюсь, потому что чувствую: что-то не так. Слишком серьёзным становится её лицо.</p><p>— Что-то не так? У меня ранняя менопауза? — не выдержав, спрашиваю её.</p><p>— Что? Нет, конечно, — улыбаясь отвечает она, — Всё куда проще. Пока точный срок не скажу, но у вас сто процентов беременность. После УЗИ точно определим срок. Но я думаю, не меньше двенадцати недель.</p><p>Она говорит, пока я одеваюсь. Ничего вокруг нас не происходит, а у меня земля уходит из-под ног. Причём в прямом смысле слова. Будто пропасть между ногами появляется, я ещё немного и в неё полечу.</p><p>— Маргарита Петровна, вы чего... — последнее, что помню, перед тем как отключиться.</p><p>Прихожу в себя от жуткого запаха под носом. Вместо отрезвляющего эффекта у меня поднимается спазм в желудке. Утренний кофе просится наружу.</p><p>— Тошнит, — сообщаю ей, и уже через пару секунд меня выворачивает в поставленную ёмкость возле кушетки. Перед глазами разноцветные блики.</p><p>Мне плохо.</p><p>Ужасно плохо.</p><p>Двенадцать недель. Именно столько прошло с того отпуска, в который мы ездили с мужем.</p><p>— Как вы? — помогает подняться мне всё тот же врач. Я смотрю на неё, но будто не вижу. Сквозь.</p><p>Женщины, когда слышат такие новости, должны радоваться, а не терять сознание от одного-единственного предложения.</p><p>А я отключилась.</p><p>Наверное, потому что именно об этом мечтала всю жизнь. И именно этого сейчас боялась больше всего.</p><p>— Маргарита Петровна, давайте мы сразу сделаем УЗИ и сдадим анализы, — мягко говорит врач, помогая мне подняться. — Вам станет спокойнее. Нужно убедиться, что с малышом всё хорошо.</p><p>С малышом...</p><p>Это слово ударяет прямо в сердце. Я все годы брака с Олегом только и мечтала о том, что у нас будет ребёнок. Что буду любить его сильнее всего на свете. Что подарю ту любовь, которой мне в детстве никто не дал.</p><p>А сейчас моя мечта разделяет меня пополам. Как я скажу Максиму? Кому нужен чужой ребёнок? Боже, да ему двадцать три. У него ещё столько всего впереди. И воспитание чужого ребёнка в этот список точно не входит.</p><p>Я медленно киваю, будто каждое движение требует невероятных усилий.</p><p>Ноги становятся ватными, поэтому до соседнего кабинета медсестра буквально ведёт меня под руку. Перед глазами всё ещё плавают разноцветные круги, а в ушах шумит кровь. Кажется, весь мир внезапно стал каким-то далёким и приглушённым. Только одна мысль без конца бьётся в голове.</p><p>Двенадцать недель.</p><p>Двенадцать...</p><p>Господи...</p><p>Я ложусь на кушетку с трудом. Мышцы будто атрофировались и не слушаются меня. Врач наносит прохладный гель мне на живот, и от неожиданного холода по коже пробегает дрожь.</p><p>Экран загорается.</p><p>Я пытаюсь смотреть на него во все глаза, но сначала ничего не понимаю. Просто серый экран. Или же мои глаза просто не способны сейчас что-то видеть. Ведь мозг не воспринимает наружную информацию, потому что внутри меня буря. Я варюсь, варюсь, варюсь...</p><p>Доктор несколько секунд молча водит датчиком, внимательно всматриваясь в монитор. А потом её лицо неожиданно светлеет.</p><p>— Вот он, — она касается экрана пальцем. — Смотрите.</p><p>Я перестаю дышать, потому что вижу то, что она мне показывает.</p><p>Совсем маленького человечка.</p><p>У него уже отчётливо видны головка, ручки, ножки. Он слегка шевелится внутри меня, совершенно не подозревая, что его мама сейчас собирает себя по кусочкам.</p><p>По моим щекам начинают медленно стекать слёзы. Я даже не пытаюсь их остановить. Потому что внутри происходит что-то совершенно невозможное.</p><p>Всю жизнь...</p><p>Всю свою жизнь я мечтала услышать однажды именно эти слова.</p><p>«У вас будет ребёнок».</p><p>Я представляла, каким будет этот день. Думала, что буду смеяться. Позвоню мужу. Буду плакать от счастья. Прижму снимок УЗИ к груди.</p><p>Но вместо счастья грудную клетку разрывает такая боль, что становится трудно сделать вдох.</p><p>Это мой ребёнок.</p><p>Моя самая большая мечта.</p><p>И в то же время... самый страшный удар.</p><p>Потому что я уже люблю другого мужчину. Люблю...</p><p>Врач нажимает какую-то кнопку. Кабинет наполняется быстрым ритмичным звуком.</p><p>Тук-тук-тук-тук...</p><p>Тук-тук-тук-тук...</p><p>Я закрываю рот ладонью, чтобы не дать истерике вырваться наружу. Слёзы нет смысла останавливать. Уже ничего не имеет смысла.</p><p>— Сердцебиение хорошее, — тихо произносит врач. — По размерам малыш соответствует примерно двенадцати—тринадцати неделям беременности. Развивается хорошо.</p><p>Двенадцать—тринадцать...</p><p>Последние надежды рушатся окончательно, и я понимаю, кто отец ребёнка. От этого становится физически больно. Будто кто-то медленно разрывает сердце изнутри. Почему?</p><p>Почему от него? Почему срок не на две недели позже? Я бы хотела, чтобы этот ребёнок был от Максима. У нас был бы шанс на будущее. А так? Я не могу ему испортить жизнь. Это нечестно.</p><p>— Доктор... — собственный голос звучит чужим. Хриплым. Будто не я говорю, а кто-то совсем другой. — Можно... спросить?</p><p>— Да, конечно.</p><p>— В первый месяц... тест был отрицательный. Я делала его. А потом... у меня были месячные. Не такие обильные, но были. Я даже не подумала... Почему так? Как я могла... не понять?</p><p>Врач выключает аппарат и смотрит на меня спокойно, без малейшего осуждения.</p><p>— Такое действительно бывает. На очень раннем сроке уровень гормона беременности ещё может быть недостаточно высоким, особенно если тест сделан слишком рано. Тогда он показывает отрицательный результат.</p><p>Я слушаю её, не отрывая взгляда от экрана, где всего несколько секунд назад был мой ребёнок.</p><p>— А кровянистые выделения во время беременности тоже возможны. Иногда они совпадают с предполагаемыми днями менструации, иногда возникают по другим причинам. Многие женщины принимают их за обычные месячные и продолжают жить привычной жизнью, даже не подозревая о беременности. Такое встречается чаще, чем кажется.</p><p>Я медленно опускаю глаза на свой живот. Он ведь вообще кажется не изменившимся. Кажется абсолютно ровным.</p><p>И всё же...</p><p>Все эти недели внутри меня росла новая жизнь. Пока я плакала из-за любви к Максиму. Пока училась заново быть счастливой. Пока строила планы на новую жизнь.</p><p>Он уже был здесь. Совсем крошечный. Такой беззащитный.</p><p>Но мой. Я осторожно кладу ладонь на живот. Так бережно, словно боюсь причинить ему боль.</p><p>— Прости меня... — шепчу едва слышно.</p><p>И в этот момент понимаю, что плачу уже не только от страха. Я плачу потому, что люблю этого маленького человека всей душой. Я никогда не обижу его и не откажусь, как сделали мои родители. Если понадобится, я буду любить его за двоих. Что бы ни случилось, я всегда буду выбирать его.</p></section><section><title><p>Глава 35 – страшно? Будет ещё страшнее</p></title><p>Глава 35 – страшно? Будет ещё страшнее</p><p>* Маргарита *</p><p>— Маги, что случилось? — плюхается возле меня Кристина и обнимает за плечи. Только мои рыдания это не помогает остановить. Я вжимаюсь лицом в её плечо и тихо хныкаю. И так старалась держать слёзы, ведь в людном месте. Но сейчас этого сделать не могу. — Максим обидел?</p><p>— Нет. Это я его обижу, — отвечаю и снова вою. Кристина больше ничего не спрашивает, лишь крепче прижимает меня к себе, осторожно гладит по волосам, словно успокаивает маленького ребёнка, и молчит. Именно за это я всегда её любила. Она никогда не лезла в душу раньше времени. Ждала, пока я сама найду в себе силы говорить.</p><p>А сил ведь почти не осталось. Я не настолько сильная, чтобы справиться с этим всем. Сначала издевательства мужа, потом думала, что навсегда потеряла Максима. Измена мужа, которая по факту не сильно и ударила по мне, вроде и сыграла на руку... Просто это как удар исподтишка. Потому что он перечеркнул все наши годы брака. Ради чего я жила с ним?!</p><p>А теперь ещё и беременность.</p><p>В какой-то момент я просто перестала слышать людей вокруг. Кафе продолжало жить своей жизнью: звенели чашки, негромко играла музыка, официанты носили подносы, за соседними столиками кто-то смеялся. Мир не остановился. Только мой рухнул в одно мгновение. Или пока ещё только треснул, рухнет позже?!</p><p>Когда рыдания наконец стихли, Кристина осторожно взяла меня за руку и позвала официанта. Заказала себе кофе, мне — крепкий чёрный чай с мёдом, а потом снова посмотрела так внимательно, что захотелось расплакаться ещё сильнее.</p><p>— Теперь рассказывай, — сев напротив меня просит подруга.</p><p>Я долго молчала. Знала же, что то, что я тяну время, ничего не изменит. Что, как бы сильно я сейчас ни сопротивлялась реальности, малыш уже внутри меня. Три месяца внутри, а я даже не подозревала об этом. Даже не догадалась. Как так?!</p><p>Пар от чая медленно поднимался вверх, а я всё смотрела на чашку, не решаясь поднять глаза.</p><p>— Я была сегодня у врача... — приходится почистить горло, потому что голос мой сел и звучит, как будто заржавел. Он ещё не сломался, но уже в процессе.</p><p>Кристина насторожилась и отставила чашку с кофе в сторону.</p><p>— И?</p><p>Я шумно вдохнула, прикрыла глаза. Позволила сердцу сделать несколько ударов и лишь после этого выдохнула и открыла глаза.</p><p>— Я беременна.</p><p>И почему для меня это звучит как приговор? Почему я до сих пор не чувствую радости и облегчения. Я же не смертельно больна. У меня не климакс. Я молодая, здоровая и, чёрт возьми, ещё вчера была безумно счастливая.</p><p>Несколько секунд Ветрова просто смотрела на меня, а потом её лицо буквально расцвело.</p><p>— Маги... — Она вскочила со стула, обошла стол и крепко обняла меня. — Господи... Поздравляю! Это же...</p><p>Она не договорила, потому что я снова расплакалась.</p><p>Кристина медленно отстранилась и внимательно посмотрела мне в лицо. Улыбка исчезла.</p><p>— Что случилось?</p><p>Я закрыла глаза. Это оказалось ещё тяжелее, чем сказать про беременность. Потому что первая новость, как ни крути, хорошая. Я буду мамой. Моя мечта сбудется совсем скоро. А вот вторая новость...</p><p>— Срок... двенадцать-тринадцать недель.</p><p>Она нахмурилась, не сразу понимая, что к чему. Я видела, как в её голове начинают работать шестерёнки. Пазлы начинают складываться... Лицо её побледнело, а улыбка исчезла с её лица.</p><p>— Нет... Этого просто не может быть, — то ли утверждает она, то ли спрашивает. Это не имеет значения, потому что мы уже всё понимаем. — Это ребёнок Олега?.. — снова то ли вопрос, то ли ответ. — Ты уверена?</p><p>— Помнишь наш отпуск? Вспомни, какая я вернулась. Он кончал в меня, чтобы я забеременела. Тогда пошли месячные, и я подумала, что у него не вышло. Обманулась, наивная.</p><p>— А как же Максим? Он уже знает?</p><p>Я горько усмехнулась. И вместо ответа снова заплакала. Мне так горько, что во рту чувствуется вкус желчи. Как можно быть самой счастливой и самой несчастной одновременно?</p><p>— Господи, Крис... Это же была моя мечта. Всю жизнь. Я столько лет ждала ребёнка. Думала, что никогда не смогу стать мамой. А теперь, когда это наконец случилось...</p><p>Я не смогла закончить. Ком в горле оказался слишком большим. Кристина осторожно накрыла мою ладонь своей.</p><p>— Маги...</p><p>— Я люблю этого малыша уже сейчас. Но Макса я тоже люблю, а вот отца ребёнка — ненавижу. Как так? Как жить с этим?</p><p>Крис задумчиво слушала. Она моя верная подруга. Мы прошли с ней самые сложные жизненные испытания, ну тогда они казались самыми сложными. Сейчас судьба доказывает мне, что может быть куда хуже. Намного.</p><p>— Каждый раз, когда думаю, кто его отец... мне становится нечем дышать.</p><p>Она тяжело выдохнула.</p><p>— Что ты собираешься делать?</p><p>Я покачала головой. Вытерла слёзы салфеткой и потянулась за чашкой чая. Пить не хотелось, но эта горечь внутри, она раздражала слизистые. Меня даже начало подташнивать на нервах.</p><p>— Не знаю. Я действительно не знаю, что делать.</p><p>— Извини, Маги, я тоже не уверена сейчас, что тебе делать. Как лучше. Но одно ты обязана сделать точно.</p><p>Я подняла на неё заплаканные глаза. Искала в её глазах хоть маленькую надежду. Вдруг она всё-таки есть. Вдруг не всё потеряно ещё.</p><p>— Что?</p><p>— Рассказать Максиму.</p><p>Я резко отвела взгляд. Её слова будто пощёчина ударили по лицу. Знаю, что она права, а как представлю этот разговор, желудок сводит спазмом.</p><p>— Нет. Я не могу.</p><p>— Маги...</p><p>— Нет, Крис.</p><p>Она подалась вперёд, взяла мои руки в свои и легонько сжала.</p><p>— Он имеет право знать. Не будь несправедлива с ним.</p><p>— Зачем? — голос неожиданно стал твёрдым. — Чтобы похоронить свою жизнь вместе со мной?</p><p>— Не говори глупостей.</p><p>— Это не глупости.</p><p>Я чувствовала, как внутри снова поднимается паника. Как руки, пусть их и держит Ветрова в своих, начинают дрожать.</p><p>— Ему двадцать три года. Он только начал работать. У него впереди вся жизнь. Карьера. Друзья. Свои дети... когда-нибудь... с женщиной, которая сможет подарить ему нормальную семью.</p><p>Я опустила ладонь на живот. Совсем осторожно, будто внутри у меня самый настоящий хрусталь.</p><p>— А не чужого ребёнка, — добавляю я.</p><p>— Для любящего мужчины ребёнок любимой женщины не обязательно бывает чужим.</p><p>Я грустно улыбнулась.</p><p>— Ты сейчас говоришь так, будто жизнь — это роман, который я читаю студентам.</p><p>— А разве нет?</p><p>— Нет. Это горькая реальность, с кучей ям, тараканов и гроз. В книгах любовь побеждает почти всё. А в жизни любовь очень часто проигрывает обстоятельствам.</p><p>Кристина долго смотрела на меня. Потом неожиданно сказала:</p><p>— Ты сильно недооцениваешь Максима.</p><p>— Нет...</p><p>Я медленно улыбнулась сквозь слёзы.</p><p>— Именно поэтому я и не хочу ломать ему жизнь. Он сильный, смелый, самый лучший. И он заслуживает того, чтобы быть счастливым.</p><p>— Ты права. И он заслуживает того, чтобы ты дала ему шанс этот выбор принять самостоятельно. Не лишай его этой возможности.</p><p>Телефон в кармане начинает вибрировать, я достаю его и не моргая смотрю на экран. Фото Максима не исчезает, а я никак не могу взять себя в руки, чтобы ответить. Это делает за меня Крис. Она проводит по экрану пальцем и принимает вызов. Я ошарашенно подношу телефон к уху. Говорить нет сил. Но мне и не приходится. Максим сам всё рассказывает.</p><p>— Малыш, у меня пару минут. Я в участке. Меня обвиняют в смерти двух рабочих на стройке. Найди адвоката и приезжай в участок. Ты нужна мне...</p><p>Связь обрывается, экран гаснет, а я всё так же заторможенно сижу, не понимая, что он только что сказал.</p></section><section><title><p>Глава 36 – эта новость, как кирпич на голову</p></title><p>Глава 36 – эта новость, как кирпич на голову</p><p>* Максим *</p><p>Я осторожно провожу большим пальцем по её щеке. Даже во сне Марго хмурится, будто от кого-то убегает. Сердце неприятно сжимается. Последние несколько дней она всё чаще уходит в себя, улыбается реже, а когда думает, то смотрит куда-то сквозь меня. Она говорит, что просто устала, что много работы, что развод, который мы так отчаянно хотим получить, — высасывает все силы, но я чувствую — дело не только в этом.</p><p>Не умею пока читать её мысли, зато научился различать каждую эмоцию по одному только взгляду.</p><p>Наклоняюсь ближе и едва касаюсь губами её виска.</p><p>— Доброе утро, моя девочка...</p><p>Она что-то невнятно бормочет, смешно морщит нос и только сильнее кутается в одеяло.</p><p>Улыбаюсь.</p><p>Как вообще можно быть настолько красивой сразу после сна? Век бы любовался. Но время уже просыпаться, меня ждёт работа, а она сегодня идёт на приём к врачу. Тот самый приём, к которому мы вчера так отчаянно готовились. И в раздевалке. И дома по приезде. Я бы и сейчас не прочь продолжить марафон, но уверен, Марго не согласится.</p><p>Ещё один поцелуй ложится на её щёку. Потом на кончик носа. На уголок губ.</p><p>— Марго... — тяну медленно. Голос уже охрип, потому что, как бы я ни старался делать поцелуи невинными, мой член хочет большего.</p><p>Она медленно открывает глаза, сонно моргает, несколько секунд смотрит на меня так, словно вспоминает, где находится, а потом уголки её губ всё-таки приподнимаются.</p><p>— Ты невозможный... — бурчит ещё сонно.</p><p>— Это комплимент?</p><p>— Нет... Это диагноз.</p><p>— Тогда я согласен лечиться только тобой.</p><p>Она тихо смеётся. Именно этого смеха мне так не хватало последние дни.</p><p>Я не даю ей окончательно проснуться, снова целую — уже куда глубже и требовательнее. Просто наслаждаясь тем, что могу начать своё утро именно так. И если кто-то любит утро начинать с пробежки, то я бы своё всю жизнь вот так начинал — с поцелуя и...</p><p>— Доброе утро, любимая, — шепчу ей прямо в губы.</p><p>— Доброе...</p><p>От этого тихого ответа внутри становится так тепло, что сердце где-то у меня под рёбрами отбивает сумасшедший ритм.</p><p>Через несколько минут мы уже стоим под горячими струями душа.</p><p>Марго сначала возмущается, что я бессовестно занял всю кабинку, потом ворчит, когда я забираю у неё шампунь, а спустя ещё минуту сама смеётся, потому что я нарочно покрываю её нос пеной.</p><p>— Максим! — вполне серьёзно возмущается.</p><p>— Что?</p><p>— Ничего, — снова бурчит, а я уже тянусь к её груди и беру сосок в рот. — Эй, так нельзя.</p><p>Она качает головой, мнимо возмущаясь, но я же вижу — в глазах загоняются яркие огоньки. Именно такие моменты я люблю больше всего. Не только нашу сумасшедшую страсть. Не только ночи, после которых потом кажется, что невозможно встать с кровати. А и вот это обычное счастье. Когда можно дурачиться с любимой женщиной, намыливая ей волосы, а потом осторожно смывать пену, боявшись, чтобы вода не попала ей в глаза.</p><p>Когда можно украсть быстрый поцелуй просто потому, что очень захотелось.</p><p>Когда можно обнять её под горячей водой и несколько секунд ни о чём не говорить.</p><p>Я никогда не думал, что бытовые мелочи способны делать человека настолько счастливым.</p><p>Пока Марго сушит волосы, я хозяйничаю на кухне.</p><p>Запах свежего кофе постепенно заполняет квартиру. На сковороде шипит омлет с сыром, рядом подрумяниваются тосты, а в вазочке уже лежит голубика, которую я специально купил вчера вечером. Она любит ягоды, хоть и делает вид, будто ей всё равно, есть они или нет.</p><p>Я всё чаще ловлю себя на мысли, что мне нравится заботиться о ней. Знать, что с ней всё в порядке. Слушать, как прошёл её день и как очередной мажор пытался сорвать ей пару. В основном она об этом умалчивает, потому что боится, что я полезу разбираться. А ведь так и будет, если её действительно кто-то посмеет обидеть.</p><p>Марго появляется в дверях кухни, и я снова замираю.</p><p>Каждый раз одно и то же.</p><p>На ней обычная домашняя футболка, волосы ещё немного влажные, полностью их не высушила, на лице ни грамма косметики.</p><p>Мне кажется, она самая красивая женщина на свете. И это не только потому, что она моя любимая. Хотя и поэтому тоже.</p><p>Я не знаю, существует ли вообще предел человеческой красоте, но если существует, то он сейчас стоит босиком на моей кухне и сонно улыбается мне.</p><p>Иногда мне становится страшно от того, насколько сильно я её люблю.</p><p>Кажется, если бы кто-нибудь ещё полгода назад сказал, что одна женщина сможет полностью изменить мою жизнь, я бы только рассмеялся ему в лицо. А теперь понимаю, что всё, чем жил раньше, было лишь ожиданием этой встречи.</p><p>Я смотрю на неё и всё чаще представляю наше будущее.</p><p>Когда закончится этот бесконечный развод и я опущусь перед ней на одно колено. Просто возьму её ладонь в свои руки и попрошу стать моей женой.</p><p>Не потому, что так принято, а потому, что не хочу прожить без неё ни одного дня.</p><p>И почему-то мне кажется, что именно после этого наша жизнь пойдёт по правильному пути. Без страха за будущее, без оглядки в прошлое. Просто тут и сейчас. Просто мы.</p><p>Я ехал в офис и снова ловил себя на мысли, что улыбаюсь без всякой причины. Перед глазами то и дело возникала Марго: её растрёпанные после сна волосы, тёплая улыбка, тихий смех на кухне и тот короткий поцелуй, которым она проводила меня до двери. Всё это было таким простым, почти домашним, но именно в этих мелочах и заключалось моё счастье.</p><p>Ещё совсем недавно я даже представить не мог, что одна женщина сможет настолько изменить мою жизнь. Теперь же все мои мысли начинались с неё и ею же заканчивались. Я уже не сомневался, что после развода сделаю ей предложение. Хотелось только одного — чтобы все эти бесконечные проблемы наконец остались позади.</p><p>Но стоило переступить порог компании, как это ощущение спокойствия исчезло.</p><p>Офис жил совсем не так, как обычно. Вместо привычного шума здесь царила напряжённая тишина. Люди переговаривались вполголоса, секретарь нервно листала какие-то бумаги, а несколько сотрудников, заметив меня, мгновенно оборвали разговор. Кто-то отвёл взгляд, кто-то проводил меня сочувственным выражением лица, и только сейчас я почувствовал, как внутри медленно зарождается тревога.</p><p>— Максим Олегович, — тихо окликнула секретарь. — Геннадий Анатольевич просил вас сразу пройти к нему.</p><p>Она старалась говорить спокойно, но её голос предательски дрогнул. Я молча кивнул и направился к кабинету генерального директора, всё ещё надеясь, что происходящее никак не связано со мной.</p><p>Дверь оказалась открыта. Помимо Волкова в кабинете находились ещё несколько незнакомых мужчин в строгих костюмах. Один внимательно просматривал документы, другой делал какие-то записи в блокноте. Их присутствие сразу насторожило меня.</p><p>Геннадий Анатольевич стоял у окна, сцепив руки за спиной. Услышав мои шаги, он медленно обернулся. Никогда прежде я не видел его таким. Казалось, за одно утро он постарел сразу на несколько лет. На лице застыла усталость, а в глазах читалась боль человека, который только что потерял нечто гораздо большее, чем деньги.</p><p>— Проходи, Максим, — негромко произнёс он.</p><p>Я закрыл за собой дверь и вопросительно посмотрел на него. Он несколько секунд молчал, будто собираясь с силами.</p><p>— Объясни мне одну вещь, — наконец сказал он. — Почему на проекте, по которому сегодня велись работы, стоит твоя подпись?</p><p>Я непонимающе нахмурился.</p><p>— Что случилось?</p><p>Волков тяжело выдохнул и медленно опустился в кресло.</p><p>— Сегодня утром произошло частичное обрушение строящегося корпуса детской больницы. Две стены не выдержали нагрузки и рухнули прямо во время работ. На площадке находились люди. Двое рабочих погибли на месте. Ещё одного в тяжёлом состоянии доставили в больницу.</p><p>Я почувствовал, как холод постепенно разливается по всему телу.</p><p>Перед глазами мгновенно всплыли мои расчёты, бесконечные замечания, разговоры с Денисом и требование немедленно остановить строительство.</p><p>— Этого не могло произойти... — тихо произнёс я. — Я же говорил, что по тому проекту строить нельзя.</p><p>Волков внимательно посмотрел на меня, после чего открыл лежащую перед ним папку и подвинул её в мою сторону.</p><p>— Именно поэтому я хочу понять, что произошло.</p><p>Я открыл документы.</p><p>С первых же страниц сердце начало биться так сильно, что его удары отдавались в висках.</p><p>Передо мной лежал первоначальный проект Дениса. Тот самый, который я отказался утверждать. Тот самый, где расчёты были выполнены с грубейшими ошибками.</p><p>Я лихорадочно перелистывал лист за листом, пока взгляд не остановился на строке согласования, где чёрным по белому стояла моя подпись с фамилией и инициалами.</p><p>Несколько секунд я просто смотрел на бумаги, пытаясь понять, это правда, то, что я вижу, или это какая-то странная игра подсознания. Потому что не подписывал эти бумаги. Я же забраковал проект.</p><p>— Нет... — выдохнул я наконец. — Это невозможно.</p><p>— Что именно невозможно? — спокойно спросил Волков.</p><p>Я поднял на него глаза.</p><p>— Я не утверждал этот проект. После проверки я полностью переделал расчёты, пересчитал нагрузки и подготовил новую документацию. Старый вариант вообще нельзя было пускать в работу. Я лично передал новую папку Денису. Он сказал, что сам отнесёт её вам.</p><p>В кабинете снова повисла тишина.</p><p>Геннадий Анатольевич долго не сводил с меня взгляда.</p><p>— До меня эта папка не дошла, Максим. А твои слова сейчас звучат как попытка избежать наказания.</p><p>Я почувствовал, как внутри всё переворачивается. Снова посмотрел на документы. Подпись выглядела абсолютно настоящей.</p><p>И в то же время я точно знал, что никогда не ставил её под этим проектом.</p><p>От этой мысли стало трудно дышать.</p><p>Меня подставили.</p><p>Причём сделали это настолько профессионально, что сейчас все доказательства были против меня.</p><p>— Я клянусь вам, — произнёс я уже тише, — что не подписывал эти документы. Кто-то подменил проект и подделал мою подпись.</p><p>Волков закрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу.</p><p>— Я очень хочу тебе верить, Максим. Правда хочу. Потому что, если ты говоришь правду, значит, кто-то сознательно отправил людей на смерть. Но сейчас у меня на столе лежат официальные документы с твоим согласованием, а на строительной площадке погибли два человека.</p><p>В этот момент один из незнакомых мужчин поднялся со своего места, достал служебное удостоверение и спокойно представился следователем.</p><p>Он сообщил, что по факту гибели людей возбуждено уголовное дело, а мне необходимо проследовать с ними для проведения следственных действий. Пока он говорил, я почти не слушал его. Перед глазами стояла только Марго. Она наверняка уже закончила приём у врача и скоро начнёт звонить мне, не понимая, почему я не отвечаю.</p><p>Я молча посмотрел на свои руки, которые через несколько секунд должны были оказаться в наручниках, и впервые за долгое время почувствовал настоящее бессилие. Мне оставалось лишь надеяться, что правда всё-таки окажется сильнее чужой лжи, даже если путь к ней теперь будет очень долгим.</p></section><section><title><p>Глава 37 – прицел, выстрел, мишень достигнута</p></title><p>Глава 37 – прицел, выстрел, мишень достигнута</p><p>Две недели спустя</p><p>* Маргарита *</p><p>Найти адвоката оказалось не так просто. Точнее, не так. Найти легко, толкового — не совсем. Дело в том, что они все кричат, что крутые, что помогут, что доберутся до истины, а в итоге прошло две недели, а Макса не выпускают.</p><p>Высотников и Борцов подключились к помощи и разбирательствам, я же снова держусь в тени. Нет, к Максиму я прихожу, как только адвокат сообщает о возможности увидеться. Но этого категорически мало. За две недели всего три раза. И в первую нашу встречу я не смогла рассказать о беременности. Просто эта новость его добьёт. Потому что он и так был сильно подавлен. А потом и во вторую. И в третью.</p><p>— Я не виноват, Марго. Меня подставили.</p><p>Его голос звучит тихо. Без привычной уверенности, без улыбки, за которой он всегда прятал свои переживания. Он не оправдывается передо мной, да и не нужно. Просто говорит правду. И от этого у меня сердце сжимается ещё сильнее.</p><p>Хочется вскочить на ноги, вжаться в его крепкую грудь, а потом крепко-крепко обнять. Чтобы руки начали дрожать и болеть от силы наших объятий. А ещё хочется дышать любимым ароматом, а не этим неприятным, тошнотворным запахом, который сейчас нас с ним окружает.</p><p>— Я знаю, — отвечаю сразу, не позволяя даже секунде сомнения проскользнуть между нами. Не хочу, чтобы он даже мысль допустил о том, что я сомневаюсь. В чём, в чём, но уж точно не в его невиновности.</p><p>Потому что я действительно знаю. Не потому, что люблю его, и не потому, что хочу верить. Всё куда глубже.</p><p>За то время, что Максим появился в моей жизни, я успела узнать его настолько хорошо, что подобное просто не укладывается в моей голове. Он может быть упрямым, несдержанным, наглым, может идти напролом и не признавать авторитетов, но есть одна черта, которая восхищала меня с первого дня, — его честность. Он никогда не станет рисковать чужой жизнью ради денег, должности или собственного удобства. Именно поэтому сейчас, глядя в его уставшие глаза, я ни на мгновение не допускаю мысли, что он виновен.</p><p>Максим прикрывает глаза и медленно выдыхает. Будто эти два простых слова стали для него спасательным кругом, за который он отчаянно цеплялся сейчас.</p><p>— Спасибо... Хоть ты веришь.</p><p>Мне становится невыносимо больно. Неужели дошло до того, что человек, который всегда защищал других, теперь благодарит меня за самое обычное доверие? За то, что я не отвернулась? Я чувствую, как глаза снова начинают щипать от слёз, но заставляю себя сдержаться. Если сейчас расплачусь, легче никому не станет.</p><p>— Адвокат говорит, что шанс есть, — продолжает он уже спокойнее. — Нужно найти папку с моими расчётами. Я лично передал её Денису. Там были все изменения, все замечания, все новые расчёты нагрузок. Я не утверждал тот проект, Марго. Я не мог этого сделать. Но теперь этой папки будто никогда и не существовало. Зато в деле лежит старый проект с моей подписью.</p><p>Я слушаю его и чувствую, как внутри всё холодеет. Кто-то не просто ошибся. Кто-то сознательно сделал всё, чтобы именно Максим оказался виноватым. И самое страшное заключается в том, что против него сейчас не просто какой-то там Денис, а сын генерального директора фирмы. Его слово против Максима.</p><p>— Мы докажем, — произношу я тихо, хотя сама не понимаю, откуда беру эту уверенность. — Обязательно докажем. Я не знаю, как, но правда всё равно всплывёт. Она всегда всплывает.</p><p>Он смотрит на меня долго, что мне становится трудно выдерживать этот взгляд.</p><p>— Спасибо, что рядом. Я люблю тебя.</p><p>Я невольно улыбаюсь сквозь слёзы.</p><p>Если бы он только знал, сколько раз за последние две недели я сама теряла эту веру во всё остальное. В справедливость. В закон. В людей. Единственное, в чём я не усомнилась ни разу, — это в нём.</p><p>Именно в этот момент внутри меня болезненно сжимается ещё одна правда, которую я так отчаянно прячу. Моя ладонь сама ложится на живот. Совсем незаметно. Так, чтобы Максим этого не увидел. Слова уже готовы сорваться с губ. Мне хочется рассказать ему всё. Хочется разделить с ним эту новость, потому что ребёнок — это всегда счастье. Но стоит только посмотреть на его осунувшееся лицо, на потухший взгляд и уставшие глаза, как смелость исчезает.</p><p>Нет.</p><p>Не сейчас.</p><p>Эта новость не сделает его счастливее. Она лишь добавит ещё один груз к тем, что уже лежат на его плечах. Он начнёт переживать за меня, за малыша, за наше будущее, а сейчас ему нужно одно — выбраться отсюда.</p><p>А ещё... Я отчаянно боюсь, что он не примет этого ребёнка. И если это так, пусть же это будет тогда, когда он будет на свободе. Потому что сейчас ему нужна моя поддержка. Сильно нужна.</p><p>— Марго... — тихо зовёт он.</p><p>— Что?</p><p>— Только дождись меня.</p><p>Эти слова разрывают мне сердце.</p><p>— Дождусь, — отвечаю, не задумываясь ни на секунду. — Я буду ждать столько, сколько понадобится.</p><p>Он улыбается. Совсем немного. Но эта улыбка всё равно остаётся самой красивой из всех, что я когда-либо видела. Самой тёплой и дорогой.</p><p>В этот момент к нему подходит конвоир и спокойно сообщает, что время свидания закончилось.</p><p>Максим медленно поднимается со стула, подходит ближе к стеклу и прикладывает к нему ладонь. Я делаю то же самое, ощущая холодную поверхность между нами. Нас разделяют всего несколько миллиметров стекла, но сейчас они кажутся мне непреодолимой пропастью.</p><p>— Я люблю тебя, — произносит он одними губами.</p><p>— И я тебя люблю, — так же беззвучно отвечаю ему.</p><p>Его уводят, а я ещё долго стою на месте, глядя на дверь, за которой он исчез. Только когда она окончательно закрывается, я понимаю, что всё это время почти не дышала.</p><p>Домой я возвращаюсь совершенно разбитой. Люди вокруг что-то говорят, машины сигналят, город продолжает жить своей привычной жизнью, а мне кажется, будто весь мир остановился в тот момент, когда за Максимом закрылась тяжёлая железная дверь.</p><p>Открыв квартиру, я переступаю порог и понимаю, что сил больше не осталось. Сумка падает на пол, а за ней и пальто, я медленно опускаюсь прямо в прихожей на холодный пол, прижимая колени к груди. Слёзы текут сами собой, и впервые за долгое время я даже не пытаюсь их остановить.</p><p>Мне больно за него.</p><p>Больно за нас.</p><p>Больно от того, что под сердцем я уже ношу ребёнка, о котором Максим пока ничего не знает и который, к сожалению, не его. А ещё, в добавок ко всему, мужчина, которого я люблю всем сердцем, в эту самую минуту снова остаётся один в тесной камере, обвинённый в преступлении, которого не совершал.</p><p>Да и странно это, что его не выпускают.</p><p>Как по мне, для того чтобы держать человека под стражей, нужно выдвинуть официальное обвинение. Или они уже это сделали? Чёрт. Я настолько далека от этого, что ни черта не понимаю. Но всё равно, как мне кажется, его держат не просто так. Он не мажор с какой-то богатой семьёй, у которой есть связи и они помогут сбежать. Я думаю, кому-то очень выгодно держать его там.</p><p>А я, пока он вдали, начала окончательно раскисать и разваливаться. Не могу никак собраться. Даже больничный взяла. Преподавать в моём состоянии невозможно.</p><p>К середине третьей недели я уже даже не сплю. Меня изнутри грызёт червь, который выедает не только внутренности. Он пьёт мою кровь. Точит зубы о кости. И делает дыры везде, где есть хоть малейший незащищённый участок кожи.</p><p>Я с ума схожу.</p><p>Совесть не даёт покоя.</p><p>Потому что я не привыкла врать. Тем более любимому человеку. А тут я скрываю такую важную информацию. Он имеет право знать. Тянуть больше нельзя. У меня уже пошла пятнадцатая неделя.</p><p>К назначенному времени я стою у ворот и нервно отдёргиваю воротник пальто. Зима нынче холодная, не жалеет никого. И уж тем более таких хрупких, как я. Кажется, я ещё скинула в весе. Доктор ругается, говорит, если и дальше так пойдёт, меня упекут в больницу на сохранение. А мне нельзя. Уж точно не тогда, когда я ему так сильно нужна.</p><p>Приподняв голову вверх, я позволяю безжалостному ветру обдувать моё лицо. Небо тёмно-серое, как и моё настроение. Как весь этот период, пока его нет рядом. Без него мир потерял все краски.</p><p>Сделав вдох, я всё-таки ступаю внутрь. Я обещала себе, что сегодня не струшу. Я должна быть сильной. Хотя бы потому, что я скоро стану мамой. Мне нужно учиться думать теперь за двоих.</p><p>— Дунай, входи, — звучит строгий голос охранника, а я впиваюсь взглядом в любимое лицо. Осунувшееся, с синяками под глазами, но с маленьким огоньком надежды. Он не сдаётся. — У вас пять минут.</p><p>— Почему так мало? — сразу же вырывается у меня.</p><p>— Много будешь знать, красотка, быстро состаришься, — отвечает этот грубиян и грюкает дверью.</p><p>— Привет, — его руки тянутся к моим. Сегодня мы в одной комнате, это лучше, чем через стекло.</p><p>— Привет, — в ответ к его рукам тянусь и к щекам прижимаю.</p><p>Три, два, один... Плотина прорвана, и я плачу.</p><p>Можно винить во всём гормоны, но и то, что я тоскую по нему, тоже виновато в слезах. Я не настолько окрепла, чтобы плыть в этих безжалостных водах жизни одной. Боюсь, первый камень — и моя маленькая лодка пойдёт ко дну.</p><p>— Ты чего, любимая? Что-то случилось?</p><p>— Помимо того, что тебя не выпускают и держат тут как преступника? Или, может, в том, что адвокат обещал тебя вытащить в первые дни, а уже почти три недели ты тут. Или, может, в том, что я беременна... — вылетает до того, как я успеваю остановить себя.</p><p>— Что? Что ты сказала? — взволнованно спрашивает он. А я бы всё на свете сейчас отдала, чтобы сказать ему то, чего он так ждёт.</p><p>Максим, у нас будет ребёнок!</p><p>У нас!</p><p>Нас!</p><p>Но вместо этого я вытягиваю свои ладони из-под его и трусливо прячу на коленях. Я миллион раз тренировала эту фразу. Миллион раз меняла интонацию, голос, манеру. Но ни в одном из случаев я не оставалась довольной. Потому что единственное, что устроило бы меня, — это если бы малыш был действительно наш.</p><p>— Я беременна, — грустно и безэмоционально.</p><p>— Это же здорово. Класс, — подрывается он с места и хочет ухватиться за мои щёки, но не успевает. Дверь открывается, и входит тот самый охранник.</p><p>— Две минуты осталось. Быстрее.</p><p>И снова дверь хлопает. А Максим, кажется, только сейчас видит печаль в моих глазах.</p><p>— Ты не рада? — с такой скорбью спрашивает, что у меня буквально сжимается сердце. Так больно, что выть хочется.</p><p>— Я... — запинаюсь. — Я рада, — правду говорю. Ведь ребёнку я рада, его отцу — нет.</p><p>— Так в чём тогда проблема? Что-то с малышом? Не томи, Марго, говори.</p><p>— С малышом всё хорошо. Проблема в другом.</p><p>— В чём же тогда?</p><p>Я молчу, при этом нервно кусаю губы до крови. Металлический привкус во рту вызывает тошноту, а я всё оттягиваю неизбежное. Но, кажется, он сам всё понимает.</p><p>— Какой срок? — стопроцентное попадание. Максим всегда умел читать меня лучше других.</p><p>— Почти пятнадцать недель.</p><p>— Какой шанс, что отец — я? — выстрел. Пуля выпущена. В чью сторону летит? В мою или его? Кого сильнее этот ответ убьёт?</p><p>— Мне жаль, — отвечаю я и, кажется, убиваю нас обоих.</p></section><section><title><p>Глава 38 – а если все узнают?</p></title><p>Глава 38 – а если все узнают?</p><p>* Маргарита *</p><p>— Маги, это не имеет значения. Слышишь? Я люблю тебя, и этот ребёнок в любом случае мой, — звучит в голове его голос. Это всё, что успел сказать Максим до того, как его увёл конвоир.</p><p>Я же сидела ещё несколько минут на месте и не могла остановить рыдания, которые то и дело душили.</p><p>Разве я имею на это право? У него своя жизнь. Я не могу ему испортить её. Но и отпустить, кажется, подобно смерти.</p><p>Я ведь люблю его. Так сильно...</p><p>Прошла ещё одна неделя, как Максим сидит в СИЗО. И за эту неделю меня к нему ни разу не пустили. А ведь мне надо поговорить с ним. Нам надо. Без этого мы не можем двигаться дальше. Ни я, ни он.</p><p>Адвокат тешит надеждами, но я почему-то ему не верю. Что-то тут не так. Почему его не выпускают? Кто-то явно хочет, чтобы он не вышел. Но что я могу сделать? К кому обратиться? У меня ни связей, ни денег, ни сил.</p><p>Беременность, та, которая не проявлялась почти три месяца, вдруг решила догнать упущенное. Врач говорит, что поздний токсикоз часто встречается, и, к сожалению, он меня настиг.</p><p>Весь мой завтрак оказывается в унитазе, а обед не лезет в глотку, хотя я со всех сил пытаюсь жевать и глотать пищу. Думаю в первую очередь о ребёнке. Ему ведь тоже нужны силы и энергия, чтобы расти. А раз во мне нет ни первого, ни второго, я, получается, ему наношу вред.</p><p>Сегодня, благо, только четыре пары, и я уже покинула территорию универа. За руль не сажусь, езжу на метро. Дело в том, что голова часто кружится, и я боюсь в таком состоянии садиться за руль.</p><p>Январь уже подходит к концу, но зима только начинает набирать обороты. Я кутаюсь потеплее в свой пуховик и надеваю рукавички. Сегодня холодно и особенно ветрено. Хочется побыстрее добраться домой и снять с себя кучу лишних вещей. Хочется принять тёплый душ и совсем немного полежать на кровати. Ноги тоже сильно отекают. Хотя я читала, что для моего срока ещё рановато.</p><p>Уже у самого подъезда меня окликают. Я сначала подумала, что мне послышалось, но, когда снова услышала имя с отчеством, остановилась.</p><p>— Юля? — спрашиваю чисто на автомате, когда вижу свою студентку. А ещё это та самая Юля Андреева, с которой целовался на камеру Максим, когда я его бросила. Неприятное предчувствие оседает за грудной клеткой, но я усердно стараюсь держать своё лицо.</p><p>— Ну здравствуйте, Маргарита Петровна, — говорит таким тоном, будто я не её преподаватель, а просто неприятный человек.</p><p>— Ты что-то хотела? — снимаю перчатки и бросаю в сумочку. Хочется побыстрее оказаться уже дома. Потому что Юля смотрит так... На теле выступают противные мурашки. В её глазах так много ненависти, презрения, отчаяния.</p><p>— Да вот, поближе хотела посмотреть на тебя, — резко переходит на «ты». — Что он нашёл в такой старухе, как ты? Ну ладно он... Опытной захотелось. А ты... Что, муж мало трахал, что по молодым пошла? Не стыдно?</p><p>Я цепенею на какое-то мгновение. Её слова будто с замедлением доходят до подсознания. А когда доходят...</p><p>— Как ты смеешь? — нахожу в себе силы задать вопрос. — Ты кто такая, чтобы тыкать мне и лезть в мою личную жизнь?</p><p>— Личную? — за секунду наступает она на меня. Вжимает в стену подъезда. Её рука в одно мгновение фиксируется на моей шее. Я не то что в шоке... Я в ауте. Даже в детдоме никто не позволял себе такого со мной. Возможно, потому что Ветрова всегда была рядом, а может, потому что я никогда никому не переходила дорогу. Да и сейчас не могу сказать, что забрала чужое. Максим говорил, что они не были вместе. — У него уже не впервые проблемы из-за тебя. Думаешь, я не знаю ничего?</p><p>— Руки убери, — прошу нормально. Я ведь не могу лезть в драку, этого ещё не хватало для полного счастья в моём положении.</p><p>— А то что? — лишь сильнее сжимает она свою ладошку. — Я люблю его. Слышишь? Он должен был быть со мной. Пока ты, шлюха, не решила, что тебе всё позволено. Соблазнила...</p><p>— Заткнись, — толкаю её, и, как ни странно, она отступает. Сейчас я не педагог. Сейчас я обычная женщина и имею права защищать свои чувства. — Не тебе решать, с кем ему быть. Максим давно взрослый мальчик и сам может определить, кто ему дорог, а кто нет.</p><p>— Да? И поэтому ты решила, что имеешь право вешать на него чужого ребёнка?</p><p>— Откуда... — запинаюсь. Сама же себя и сдаю.</p><p>— Ты очень громко разговариваешь. А ещё так слёзно плачешь. «Я не могу... Он не заслуживает... Ему нужна молодая, которая родит ему его ребёнка...» — передразнивает она меня. И в точности повторяет слова, которые я говорила Кристине. Дура. Я ведь даже не думала тогда, что кто-то может нас подслушать. Дура!!!</p><p>— Не лезь...</p><p>— А я буду. И ты не можешь мне этого запретить. Я разнесу сплетни по всему универу. Слышишь? Каждый второй будет знать, что ты трахалась со своим студентом. Думаю, понимаешь, что эта информация быстро дойдёт до декана. Я даю тебе неделю, порвать с Максимом. Я буду той девушкой, которая родит ему его ребёнка. Поняла? А ты свалишь с его жизни. А иначе я всё растреплю, Самса. Ты будешь звёздной, только не литературы.</p><p>Она заканчивает говорить и просто уходит. Я смотрю ей вслед и не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что кто-то всё-таки о нас узнал, да ещё и угрожает мне. А если она и правда расскажет?</p><p>Боже, за что ты так со мной? Что я сделала в этой жизни не так? Неужели я несу ответственность за грехи родителей? Или же их родителей? Или за что?! Почему жизнь со мной так несправедлива?</p><p>Когда открываю дверь квартиры, сразу же снимаю с себя вещи и спускаюсь по стене на пол. Рыдаю до икоты. То ли мне просто жалко себя. То ли я уже не в состоянии справляться с гормонами, которые то вверх, то вниз меня поднимают. Амплитуда настроения каждый раз на разных градусах.</p><p>В какой-то степени она права. Я же порчу ему жизнь. Она всего лишь повторила мои слова. Так почему сейчас я уже с ними не согласна?</p><p>Квартиру оглушает дверной звонок. Я невольно вздрагиваю и поднимаю глаза вверх. За звонком идёт стук. Требовательный такой. Я поднимаюсь на ноги и подхожу к двери. Если это Юля, я больше не позволю ей так со мной разговаривать.</p><p>Я хватаюсь за замок и проворачиваю его. Затем открываю дверь и замираю. Боже, ну я идиотка. Кто открывает дверь, не посмотрев в глазок?</p><p>— Ну здравствуй, жена. Наконец-то мы с тобой встретились...</p></section><section><title><p>Глава 39 – нам не дадут быть счастливыми</p></title><p>Глава 39 – нам не дадут быть счастливыми</p><p>* Маргарита *</p><p>— Ну здравствуй, жена. Наконец-то мы с тобой встретились, — говорит Олег, а я на автомате хочу закрыть перед ним дверь. Не знаю, то ли инстинкт самосохранения срабатывает, то ли просто нежелание его видеть. Да и не сейчас, когда тушь у меня растеклась, глаза красные, а сил бороться и говорить просто нет.</p><p>Вот только захлопнуть дверь не выходит. Олег быстрее меня реагирует и ставит ногу в щель. Дверь ударяется об его ботинки с глухим стуком. Но он даже не кривится от боли, наоборот, усмехается, будто ждал такого приёма.</p><p>— Как невежливо с твоей стороны так встречать мужа. А как же чай, поцелуй и добро пожаловать?</p><p>Он издевается. А у меня нет желания нырять и в этот омут с головой. Потому что проблем и так много, и он пока что не входит в число их решений. Наоборот, заноза. Потому что, пока я не поговорю нормально с Максимом, я не могу сообщить мужу о беременности. Кстати, о ней. Живота ещё не видно под свитером, но рука автоматически ложится, чтобы спрятать ребёнка. Защитить.</p><p>— Уходи, я не хочу разговаривать с тобой. Все вопросы через адвоката, — тихо, не совсем уверенно говорю ему. Но главное, что не молчу. Я не боюсь его больше.</p><p>Не боюсь?</p><p>Боюсь, если честно. Очень сильно. Теперь я знаю и понимаю, что все годы, что мы прожили вместе, мой муж носил маску. И самое страшное — настоящего его я не знаю.</p><p>— Как обидно. Столько лет вместе, а прогоняешь как бродячего пса, — хмыкает и толкает дверь. Конечно, у меня даже одного процента его силы нет, чтобы удержать. — Тем более нам есть о чём поговорить.</p><p>— Я сейчас вызову полицию, — отступаю на два шага назад. Сама же пытаюсь вспомнить, где мой телефон. Боже, из-за разговора с Юлей я до сих пор дезориентирована. Я ещё не подумала, как решить ту проблему, как пришла следующая. И какая из них более опасная, я даже не знаю.</p><p>Максим, ну где же ты, когда мне так нужен?! Без тебя я рассыпаюсь на кусочки. Просто обними и скажи, что у нас всё будет хорошо. Что у нас есть завтра. И я не буду уже ничего и никого бояться. Просто дай мне надежду.</p><p>Мысли, конечно, в космос отсылаю Дунаю, а по факту стою перед мужем.</p><p>— И что ты им скажешь? Возможно, то, что я отец твоего ребёнка и пришёл поговорить об этом? — ещё один шаг ко мне навстречу.</p><p>Равновесие моё нарушено. А ещё через мгновение, кажется, и земля уходит из-под ног. Мир не просто вращается. Он переворачивается. В глазах темнеет, и я отключаюсь.</p><p>Прихожу в себя от неприятного запаха. Он настолько резкий, что ударяет по всем моим нервным окончаниям. Я резко открываю глаза. Вот только картинка перед глазами всё так же плывёт. Единственное, что успеваю понять — я в горизонтальном положении. Воспоминания последних дней в одну секунду возвращаются. А ещё...</p><p>Ощущение, что мой муж рядом. Будто я физически чувствую его прикосновения. Ужас охватывает всё тело и даже разум. Меня будто парализует. Я не знаю, как это описать. Знаете, как в страшном сне: ты хочешь убежать от маньяка, но, сколько ни пытаешься ускориться, всё равно стоишь на месте. Вот как-то так я чувствую его присутствие.</p><p>— Маргарита Петровна, — слышу незнакомый голос рядом. Он женский, что не может не радовать. Я с ним не одна. Не одна. — Вы меня слышите?</p><p>— Да, — тихо отвечаю и наконец-то решаюсь открыть глаза. Всё равно это когда-то должно произойти. И встреча с моими страхами тоже.</p><p>— Как вы себя чувствуете?</p><p>Так, первое — я всё ещё в съёмной квартире. Это хорошо. Во-вторых, рядом сидит женщина в белом халате, что тоже не так плохо. И только в-третьих — не радует. Олег всё так же здесь. Стоит чуть дальше и смотрит в окно.</p><p>— Не знаю. Вроде лучше, — тихо отвечаю на её вопрос и думаю над тем, чтобы попросить Олега уйти. И тогда мне точно станет легче.</p><p>— У вас очень низкое давление. Ваш муж сообщил нам, что вы беременны. И я хочу сказать, что с таким давлением вас лучше госпитализировать. Пару дней побудете под наблюдением, и, если состояние нормализуется, мы вас выпишем.</p><p>Сейчас больница мне вовсе не с руки. Мне к Максиму надо. С другой стороны, Олег меня там не сможет достать. Точнее, мне не будет так страшно, ведь там будут ещё люди. Да и, возможно, Максима за это время выпустят уже.</p><p>— Я не против.</p><p>Молча отворачиваюсь к окну скорой помощи, пока машина плавно трогается с места. Сирена не воет — необходимости в этом нет, но даже без неё всё происходящее кажется каким-то нереальным. За стеклом жизнь продолжается, а моя словно остановилась в одной точке, из которой я никак не могу выбраться.</p><p>Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.</p><p>Только бы Олег не поехал следом. Только бы оставил меня хоть ненадолго. Мне надо выдохнуть и подумать. Чёрт, как он узнал?!</p><p>Впервые за долгое время больница кажется мне не самым страшным местом на земле. Здесь есть врачи, медсёстры, пациенты. Здесь я хотя бы не останусь с ним один на один, если он всё-таки придёт. А то, что это произойдёт совсем скоро, я уже не сомневаюсь.</p><p>Если он пришёл ко мне домой, значит, и сюда придёт. Это же Самсонов, за ним всегда должно быть последнее слово.</p><p>Меня оформляют довольно быстро. Измеряют давление, снова задают десятки вопросов, ставят капельницу. Молоденькая медсестра помогает устроиться на кровати и, поправив одеяло.</p><p>— Вам сейчас главное отдыхать. Никаких стрессов.</p><p>Я ей натянуто улыбаюсь и едва заметно киваю.</p><p>Если бы всё было так просто...</p><p>Стресс давно стал частью моей жизни.</p><p>Первую ночь я почти не сплю. Каждый шорох за дверью заставляет насторожиться. Кажется, что стоит ей открыться, и на пороге снова появится муж. Несколько раз просыпаюсь от собственных кошмаров, машинально накрывая ладонью живот, словно проверяя, всё ли в порядке с малышом.</p><p>Так и с ума сойти легко.</p><p>Утром врач сообщает, что давление немного поднялось, но отпускать меня пока не собираются.</p><p>— Ещё хотя бы день понаблюдаем.</p><p>Я соглашаюсь без возражений. На самом деле мне совсем не хочется отсюда уходить. Потому что мне кажется, что я тут в безопасности. Вот только ощущение безопасности оказывается слишком хрупким.</p><p>На следующий день, ближе к обеду, в дверь моей палаты негромко стучат.</p><p>— Войдите.</p><p>Я даже не поднимаю головы сразу, продолжая читать книгу, которую так и не смогла осилить за всё утро. Да и читать не хотелось вовсе. Но занять себя надо было чем-то. Потому что не нервничать, когда ты постоянно варишься в своём котелке мыслей, — вообще нереально.</p><p>— Здравствуй, Маргарита.</p><p>Книга выскальзывает из рук, и все надежды избежать этого разговора тают на глазах. Я знала, что его пропустят. Как ни крути, он до сих пор не подписал документы на развод.</p><p>В его руках пакет с продуктами и букет роз. Тех самых, которые я до сих пор ненавижу. Со стороны можно подумать, что пришёл проведать заботливый муж. Если бы люди знали, как сильно мне сейчас хочется, чтобы он исчез.</p><p>— Зачем ты пришёл?</p><p>— Всё так же поговорить. Только давай без вот этих отключек. Ок? Ты можешь навредить моему ребёнку.</p><p>— Я не хочу с тобой разговаривать, — намеренно игнорирую его последнюю фразу и отворачиваюсь к окну.</p><p>— Хочешь ты этого или нет, мне плевать. У тебя нет выбора...</p><p>— Это не твой ребёнок, — пытаюсь соврать я.</p><p>— Ты всегда была отвратительной лгуньей. И да, мне поведала твоя студентка, а ей врать нет смысла, потому что у неё своя заинтересованность в твоём ебаре-студенте.</p><p>— Она лжёт, — снова никчёмная попытка.</p><p>Когда Олег никак не реагирует на мои слова, я поворачиваю голову в его сторону. Он кладёт цветы и пакет на тумбу, а сам тянется за телефоном. Через несколько секунд из динамиков льётся мой и подруги голос. Вот же сука, подготовилась эта Юля. Даже запись для мужа сделала.</p><p>— Нет... Этого просто не может быть... Это ребёнок Олега? Ты уверена?</p><p>— Помнишь наш отпуск? Вспомни, какая я вернулась. Он кончал в меня, чтобы я забеременела. Тогда пошли месячные, и я подумала, что у него не вышло. Обманулась, наивная.</p><p>— Знаешь, мне даже забавно, что ты делишься с Ветровой интимными подробностями. Я думал, ты куда скромнее, жёнушка. Но дело сейчас даже не в этом. Да и о ебаре твоём мы поговорим позже. Так ведь? А может, и не будем, ведь, возможно, твой Дунай сядет надолго. Я могу посодействовать. Или же помочь выйти ему на свободу. Тебе какой вариант больше нравится, любимая?</p><p>Я смотрю на него и не вижу человека. Передо мной то ли робот без сердца, то ли монстр... Но уж точно не тот, с кем я прожила столько лет в браке.</p><p>— И ещё, если понадобится, я добьюсь того, что ребёнок будет жить со мной.</p><p>У меня перехватывает дыхание, и начинают дрожать руки. Он не всерьёз. Ни один суд не заберёт у матери ребёнка. Я же не алкашка какая-то.</p><p>— Ты... не сможешь... — пытаюсь говорить твёрдо, но где там. Ни силы, ни духа, ни уж точно уверенности. А вот на лице Олега улыбка. Дьявольская такая. Победная.</p><p>— Думаешь? — его глаза прикрываются на секунду, а уголки губ дёргаются. Будто он еле-еле сдерживает смех. — Ты одна. Съёмная квартира и зарплата преподавателя. У тебя нет ничего. А главное, ты же знаешь, мой отец никогда не допустит, чтобы его внук или внучка росли где попало и с кем попало.</p><p>Каждое его слово будто ударяет по самому больному месту. Потому что я понимаю: он прав. Мне никто и никогда не даст свободы. По щекам медленно катятся слёзы. Не потому, что я верю каждому его слову. Шанс ведь всегда есть. Пусть даже маленький. Я плачу, потому что знаю — у него действительно есть возможности сделать мою жизнь невыносимой.</p><p>Он замечает мои слёзы и неожиданно становится на удивление мягким. Даже голос меняется.</p><p>— Не доводи до этого, Маргарита. Просто вернись домой, и тогда никому не придётся воевать. А возможно, если ты хорошо будешь вести себя и оборвёшь любой контакт со студентом, я даже помогу ему выйти на свободу.</p></section><section><title><p>Глава 40 – наконец-то увижу её</p></title><p>Глава 40 – наконец-то увижу её</p><p>* Максим *</p><p>— Дунай, к тебе посетители, — сообщает конвоир сразу после того, как открывается дверь.</p><p>— Кто? — спрашиваю, даже не шевельнувшись. Потому что если снова припёрся старый Волков или его сынок, то я не хочу с ними больше разговаривать. Достали. Пусть говорят с адвокатами или же с судом. С кем угодно, но только не со мной.</p><p>Я не продаюсь.</p><p>Жопа горит у Волкова, чувствует, что одной моей подписи будет мало, чтобы засадить меня. А больше у него ничего нет. Только слова сынка. И то, его слово против моего. И тут вроде как он на коне, но... Проект начали строить задолго до моего прихода в компанию. Уже был фундамент, стены, пусть и не все. А значит, я не мог быть главным по проекту и разрабатывать его. Я вообще ни пришей кобыле хвост, как говорила моя бабушка. Осталось только это доказать.</p><p>И докажут, я уверен. Потому что чистосердечного от меня они не получат.</p><p>— Девушка, — отвечает он. А я аж подпрыгиваю на месте и сразу же вскакиваю на ноги.</p><p>Пришла.</p><p>Две недели не видел. Почему она так долго не приходила? Боже, да я чуть с ума тут не сошёл. Накрутил себя на максимум. Возможно, моя реакция на новость о беременности ей не понравилась. Может, сказал что-то не так...</p><p>Согласен, что изначально я застопорился. Уж точно не таких новостей ждал. И да, я искренне обрадовался беременности Маргариты. Я хотел этого. Потому что только с ней вижу своё будущее. И если она ещё сомневается, то я уже ни капли.</p><p>Хоть завтра бы женился. Если бы на одно «но». Противное и пока что не решённое. Грёбаный развод с Самсоновым. Мне это настолько надоело, что, как только выйду отсюда, поеду к нему. Пусть, блядь, подписывает документы. Достал уже.</p><p>От мысли, что она тут и я наконец-то увижу её, сердце стучит так сильно, что, кажется, его сейчас услышат все, кто находится в этой чёртовой камере со мной. За это время, пока сижу тут и пялюсь в облезший потолок, успел так много чего переоценить, осмыслить, понять. А главное, соскучиться по ней до дрожи. Потому что и бороться в два раза сильнее захотелось за нас.</p><p>Пока иду по длинному коридору, в голове всплывает наша последняя встреча. Её дрожащие пальцы, заплаканные глаза. И то самое тихое, неуверенное и даже в какой-то степени тревожное: «Я беременна ».</p><p>Да, именно в тот момент внутри меня что-то оборвалось. Не потому, что ребёнок не мой. Нет. А потому, что я увидел, как сильно ей больно произносить эти слова.</p><p>Хотя первое, что всплыло в голове, — не мой.</p><p>И да, именно эта мысль ударила в самое сердце. Я ведь тоже мечтал. Представлял, каким будет наш малыш. Как Марго будет смешно морщить нос, когда я стану разговаривать с её животом. Как буду покупать крошечные носки, собирать кроватку, не спать ночами и жаловаться ей, что ребёнок упрямый, весь в мать. Именно эти мысли всплывали в голове, когда она говорила быть аккуратным.</p><p>Чёрт, я успел нарисовать себе другую жизнь. И в ту секунду, когда она сказала: «Мне жаль », мне пришлось её стереть подчистую.</p><p>А потом переключился совсем на другие ощущения и мысли.</p><p>Но разве дело было в отце ребёнка?</p><p>Нет.</p><p>Я полюбил Маргариту не за возможность стать отцом. В тот период, когда мы с ней познакомились, у неё мог уже быть ребёнок от мужа. И что, меня бы это остановило? Да ни за что в жизни.</p><p>Я полюбил женщину, которая боялась собственной тени. Женщину, которая всю жизнь извинялась, даже за то, в чём не была виновата. Женщину, которая дрожала от одного грубого слова, косого взгляда и всё равно продолжала верить людям. Полюбил её привычку засыпать у меня на груди, её бесконечную любовь к книгам, её способность плакать над чужими судьбами сильнее, чем над своей.</p><p>Разве всё это исчезло только потому, что внутри неё теперь растёт ребёнок от другого мужчины?</p><p>Нет.</p><p>Она осталась моей Марго.</p><p>И если честно... ребёнок тоже ни в чём не виноват.</p><p>Он не выбирал, когда появиться. Не выбирал, кто станет его отцом. Не просил становиться причиной чужой боли.</p><p>Так почему я должен отвернуться?</p><p>Если Маргарита позволит мне быть рядом, я приму этого малыша так же, как принял бы собственного. Научу его кататься на велосипеде, буду водить на футбол, если это будет мальчик, или на танцы, если это будет девочка. Буду помогать с уроками, шуточно ругать за двойки и тайком покупать мороженое, когда мама скажет, что нельзя.</p><p>Да какая, к чёрту, разница, чья кровь течёт в его венах? Самое главное — чьи руки будут держать его, когда он будет просыпаться по ночам, то ли из-за голода, то ли из-за страха.</p><p>И я хочу, чтобы это были мои руки.</p><p>Потому что я люблю его мать. Всем сердцем люблю. И я люблю нашу будущую жизнь. С трудностями, препятствиями и проблемами.</p><p>Пусть она оказалась совсем не такой, какой я её представлял. Мы со всем справимся. Потому что любовь никогда не спрашивает, готов ли ты к её испытаниям. Она просто приходит и заполняет твою жизнь до краёв.</p><p>И либо делает тебя сильнее... Либо ломает. Надеюсь, вторая часть точно не про нас. Потому что, какой бы ранимой ни была моя любимая женщина, она намного сильнее, чем думает.</p><p>Меня она уже изменила. От раздолбая до человека, который готов взять ответственность за собственную семью.</p><p>Теперь осталось только выбраться отсюда. Потому что там, за этими бетонными стенами, меня ждёт она. Моя девочка, и я никому её не отдам.</p><p>Именно с этими мыслями вхожу в комнату встреч. Полный энтузиазма и любви. Вот только на стуле сидит не Марго, а Андреева.</p><p>Она вскакивает на ноги и мчится меня обнимать. А я будто подвисаю. Разочарование настолько велико, что я даже забываю сделать вдох. Юлька что-то там говорит, а я не слышу. Звон будто в ушах. Прихожу в себя, когда кислородное голодание достигает пика. Юлька же повисла на моей шее и целует всё лицо.</p><p>— Как же я скучала. Любимый...</p><p>Оттягиваю её от себя и отхожу на шаг.</p><p>— Какого чёрта ты тут делаешь? — после экстренной дозы втянутого кислорода спрашиваю я.</p><p>Я, блядь, ждал Маргариту!</p><p>Я зол, разочарован, взбешён и расстроен. Во мне сейчас столько негативных эмоций, что контролировать себя вряд ли выйдет.</p><p>Чёрт! Чёрт! Чёрт!</p><p>Почему Юлька смогла прийти, а Маргарита нет?!</p><p>Я думал, может, её не пускают. Но если Андреева тут, значит, пускают посетителей.</p><p>— Максим, ну ты чего? Я так ждала этой встречи.</p><p>— Я-то не ждал. Так что повторю свой вопрос, какого чёрта ты тут?</p><p>— Потому что люблю тебя. Сколько раз мне ещё повторить? Я хочу, чтобы ты дал нам шанс.</p><p>— Шанс? — смеюсь я во весь голос. Да она точно тронулась. Это уже похоже на манию преследования.</p><p>Я не говорил Маргарите, не хотел её расстраивать, но Юлька не даёт мне прохода. Сначала она писала мне, звонила, пока я не заблокировал её номер. Так она пошла дальше, в универе бегала за мной. В любви признавалась. И это при том, что я никогда не давал ей надежд. Она сама с чего-то взяла, что между нами всё серьёзно и взаимно. А я, блядь, только о Маги своей думаю.</p><p>— А что, со своей старухой хочешь отношения строить? — на мой смех своим истерическим отвечает.</p><p>А меня снова парализует. Конечно, я Маргариту старухой не считаю, но то, что Юля сейчас о ней говорит, за секунду понимаю.</p><p>Один шаг, второй, моя рука впивается в её шею, а сама она — в стену.</p><p>— Что ты знаешь? Какого хрена тут? — не жалея её, давлю на шею.</p><p>Дверь открылась, и охрана оттащила меня от Андреевой. Она смотрит на меня, потирая шею, и всё равно в её глазах пламя. Слишком яркое.</p><p>— Всё хорошо, — улыбаясь, говорит она охраннику. — Он просто любит играть во взрослые игры.</p><p>— Тут такое нельзя. Последнее предупреждение, Дунай, — отпуская меня, отходит он. — Я слежу за вами, — покидает комнату.</p><p>— Что ты сделала? — сквозь зубы шепчу. Сам же с трудом держу себя в руках. Убивать хочется как никогда. Потому что чувствую — что-то не так.</p><p>— Я? Ты ошибаешься, Максим. Ничего я не делала. А вот твоя Самса вернулась к мужу. Не веришь? — с издёвкой спрашивает и тянется рукой в карман. Через секунду достаёт телефон, а затем показывает несколько фото. Маргарита с Олегом. Он обнимает её и помогает сесть в машину. А она... Она не отталкивает.</p></section><section><title><p>Глава 41 – лишь бы счастлива была</p></title><p>Глава 41 – лишь бы счастлива была</p><p>* Максим *</p><p>Выпускают меня уже когда на дворе весна. Правда, только по календарю. Погода ещё не радует теплом. Да и зачем мне тепло, когда внутри настоящий холод. Весь льдом покрылся. Опустошён и кажется, как будто обречён.</p><p>Впервые в жизни я опустил руки, не дойдя до цели. Такой уверенный в себе, целеустремлённый. Мне брать вершины — как раз плюнуть. Страха никогда не испытывал полноценного. Потому что с детства эти черты отсёк от себя. Отец научил всему. Правда, одного не рассказал: как быть, когда самый близкий человек предал.</p><p>Она меня предала?</p><p>Возможно, это не совсем так. Не так? Или так? Как? Запутался.</p><p>Времени в камере было предостаточно, но к конкретной мысли я так и не пришёл. Не смог ни оправдать её, ни осудить.</p><p>Она решила, я так думаю, что всё-таки хочет, чтобы ребёнок рос с родным отцом. Это единственное, что я понял.</p><p>Любит ли она его? Не верю. Хоть дуло к башке моей приставьте — не верю. Потому что она любит меня. И точка. Мог ли Олег запугать её? Тоже такой вариант рассматривал. Да я столько всего передумал, пока сидел. Крыша должна была отъехать от мыслей. Благо не отъехала.</p><p>Почему обстоятельства сложились именно так? О беременности узнала, когда меня рядом не было. Я бы защитил. Залюбил и доказал, что ДНК не по крови передаётся. Отец тот, кто воспитал, а не зачал. Это единственная мысль, которая заякорилась в моём подсознании.</p><p>У выхода меня ждёт семья, Эльдар, Стас и Юлька, которая не прекращает попытки достучаться до меня. Приходила ещё раза три. Второй раз я вышел к ней, попытался объяснить свою позицию, чувства к другой. Да много чего. Понимал, что ранил её, но по-другому никак. Даже если Марго вернулась к мужу, я не буду с Андреевой. Ни за что. Правда, я ещё не представлял себе жизнь без Марго. Вот просто не вижу себя в мире, где мы не вместе. Слишком глубоко под кожей сидит.</p><p>Да и мысль, что она не будет со мной, режет по живому куда сильнее острого ножа. Потому что там хотя бы лекарство можно было бы приложить. А тут... Только мечты.</p><p>Я не отступлю. Не сдамся. Только если она сама меня прогонит. Глядя в глаза. Внушал я себе, всё это время.</p><p>— Сынок, — первой обнимает меня мама. — Да ты исхудал-то как. Боже, — со слезами на глазах говорит.</p><p>— Не исхудал, а лишнее скинул. Считай, на диете посидел, — пытаюсь пошутить, вытирая её слёзы.</p><p>— Да ты его своими борщами быстро в форму вернёшь, — поднимает отец руку для рукопожатия. — Рад, что справедливость восторжествовала.</p><p>От отца это похвала. Конечно, он был зол, разочарован и шокирован, когда меня забрали. Но он мне верил. Потому что не такого он сына воспитывал. Да и слово своё я всегда держал. И если влазил в какие-то передряги, драки или же в участок отвозили, то нёс ответственность за свои поступки. Ни разу в жизни не звонил отцу и не просил решить за меня. Заступиться или вытянуть. Я же мужик. Мне свою семью создавать надо. И за неё потом нести ответственность. А если всегда решает всё папа, значит, то не мужик, а тряпка.</p><p>Да и единственный раз в жизни я воспользовался связями отца, чтобы найти её. Мою Маргариту.</p><p>Мою. Блядь. Маргариту!!!</p><p>— Наконец-то, — пришла очередь обнимать друзьям. Эльдар стучит меня по плечу, а Стас взъерошивает мои отросшие волосы и ржёт.</p><p>— Постричься не мешало бы, а то на отшельника похож, который долго скитался по миру.</p><p>— Да и побриться, и помыться тоже, — добавляет Эльдар.</p><p>— Вы такие придурки, — отвечаю им. — Дайте телефон, мне позвонить надо.</p><p>Когда в личных вещах находят мой мобильник, я отхожу в сторону и сразу же включаю его.</p><p>— Чёрт, сел, — себе под нос бубню. — Эльдар, дай свой, мой сел.</p><p>— Что за спешка? Одичал в камере, подругу на вечер ищешь? — ржёт он, но мобильный свой даёт.</p><p>— Да я всё это время думал о тебе, пока сидел, так что вообще ничего не хочется. В моих фантазиях ты был лысым, старым и уже ни на что не пригодным, — ржу в ответ я. — Жена-то твоя как? Смирилась, что ты додик?</p><p>— Нахер иди. Понял? — злится он и толкает в плечо. — Жена нормально. И за тобой не скучала.</p><p>— А ты за неё не решай. Сам спрошу у неё. А ещё не обижал ли ты её, пока меня не было? Я наблюдаю за тобой, не забывай.</p><p>— Эй, что за интерес к моей жене? — гневно спрашивает.</p><p>А мне ржать хочется. Ревнует её до чёртиков, а всё равно пытается сделать вид безразличного. Да Катерина уже всего его обработала. По уши в ней. А всё равно буйволом притворяется. Не зря же прозвище такое получил.</p><p>Не отвечаю на его вопрос, потому что слышу уже гудки на втором конце провода. Сердце замирает, когда слышу её тихое «алло». По телу дрожь, и я даже прикрываю веки, от удовольствия слушая её повторное «алло».</p><p>— Это я, — севшим, хриплым голосом отвечаю.</p><p>И между нами повисает пауза. Тяжёлая и долгая. А как же она ранит меня. Потому что мне хотелось радостных откликов, восторга, тех самых слов, что окрыляют и внушают надежду. Но получаю я лишь тишину.</p><p>— Меня выпустили.</p><p>И снова вместо слов — рыдания. Вместо радости — горе.</p><p>— Маги, прошу тебя, не плачь, — ещё более севшим голосом прошу. В горле ком, а в глазах самого жечь начинает. Отхожу от всех подальше, чтобы не видели и не слышали моего падения. Потому что сейчас мне кажется, я лечу со скалы головой вниз. Секунда, миг — и я разобьюсь.</p><p>— Максим, я... — снова хнычет.</p><p>А у меня сердце в тисках из-за её слёз. Хочется обнять и сильно-сильно, до хруста в костях, сжать. Вытереть слёзы своими губами и успокоить. Сказать, что всё у нас будет хорошо. Что не позволю больше литься её слезам. Что она будет смеяться и что будет счастлива. Но, кажется, уже не со мной.</p><p>— Извини меня. Пожалуйста, прости, — снова море слёз от неё, а для меня — боли.</p><p>— Мы ещё всё можем исправить, — кажется, и я плачу. Твою ж мать. Чувствую себя слабаком. Потому что сейчас, в данную секунду, ничего не могу сделать. Ни с собой, ни с ней.</p><p>— Марго, кто звонит? — вдали слышу посторонний мужской голос. А далее и вовсе в трубке шуршание, и голос уже обращается ко мне. — Послушай меня, сосунок. Держись подальше от моей жены. Беременной жены. Её только с больницы выписали. Если не хочешь навредить ей и ребёнку, не приближайся. Она выбрала меня. Нашу семью. Так что просто прими это. Не усложняй, — говорит он и отключается.</p><p>А меня... Меня будто ударили по лицу. Не потому, что его слова испугали меня или оскорбили. А потому, что она всё это время была рядом с ним и даже не попыталась забрать телефон, что-то выкрикнуть или же ответить на мой вопрос. Ведь всё, что мне надо было, — это её согласие. Я же мир переверну ради неё. На всё готов. А она...</p><p>Возвращаю телефон Эльдару и иду в сторону отцовской машины. Знаю, мама стол дома накрыла. Ждала моего возвращения. А она... Она была всё это время с ним.</p><p>— Максим, — догоняет меня Юлька и на плечи руки забрасывает. — Поехали ко мне? Тебе нужно передохнуть, расслабиться. Я всё сделаю для тебя. Ммм? — мурчит, как голодная кошка.</p><p>Да, я голоден. И сейчас перед моим носом вертят вкусной, свежей сметаной. Я же могу взять её, съесть, и мне абсолютно ничего за это не будет. Как оказалось, я полностью свободный парень.</p><p>— Отвали, Юль, — убираю руку с плеч и отхожу от неё. — Пойми, ты мне не нужна. Ни при каких раскладах.</p><p>— Это всё из-за неё? Да? Она же с ним. Она предала тебя. А я всегда буду рядом. Слышишь? Я люблю тебя. Ну как ты не поймёшь? Я же на всё пойду ради тебя. Максим...</p><p>— Юль, мне не нужны твои жертвы и клятвы. Мне нужна любовь.</p><p>— Так я люблю тебя.</p><p>— Ты не понимаешь, что такое, когда взаимно. Когда самое главное, чтобы любимый человек был счастлив. Пусть даже не с тобой, — говорю то, что чувствую, пусть эта боль и разъедает меня изнутри. Но ведь так и есть. Я хочу, чтобы она была счастлива. Если для этого мне надо будет отступить, то я так поступлю. Ведь в первую очередь, я хочу счастья для неё.</p><p>— Ты несёшь бред. Ты не даёшь нам шанса.</p><p>— Потому что я не люблю тебя. Игра в одни ворота — это не любовь. Пойми, Юль.</p><p>— Ты потом меня полюбишь...</p><p>— Да уймись ты, — хватаю её за плечи и сильно встряхиваю. Она замирает, не ожидая от меня таких агрессивных действий. А я устал. Хочу в душ. Поесть. И просто поспать. А потом... Потом буду думать, что потом. — Я не люблю тебя и никогда не полюблю. Моё сердце занято. Пойми, мать твою.</p><p>Благо родня и друзья уже стоят возле машин и не слышат нашего разговора. А то сейчас бы ещё влезать начали.</p><p>— Она носит не твоего ребёнка. Зачем тебе этот ублюдок?</p><p>Резко отталкиваю её от себя. У неё не получается поймать равновесие, и Юлька падает. А мне плевать. Не стыдно даже. Пусть радуется, что девушек не бью. Убил бы в ином случае.</p><p>— Я могу тебе родить твоего ребёнка!!! Родного.</p><p>— Отвали от меня и больше никогда не подходи ни ко мне, ни к Марго. Это последнее предупреждение. Не заставляй меня потом жалеть о своих действиях.</p><p>— И что ты сделаешь? Что? — в истерике орёт она.</p><p>— Я тебя уничтожу. Не сомневайся в этом. Если я узнаю, что ты хотя бы на шаг к ней приблизилась, клянусь, я убью тебя!</p></section><section><title><p>Глава 42 – лучше неизвестность, чем это</p></title><p>Глава 42 – лучше неизвестность, чем это</p><p>* Маргарита *</p><p>Было ли у вас ощущение, что вы живёте не свою жизнь? Что одно или несколько решений, которые вы принимаете в порыве страсти, страха, боли или же ненависти, меняет всё вокруг?! И не имеет значения, какое именно чувство привело к этому решению. Главное — какие последствия этих действий.</p><p>Вот и я день за днём, в моменте страха, всё время принимаю неправильное решение. Потому что, когда тело парализует, мозг отключается, и я уже не способна защититься. Только сдаться обстоятельствам. Противным и неправильным.</p><p>Я не хотела этого.</p><p>Не хотела отталкивать Максима, но Олег... Олег угрожал, что поспособствует тому, что Максима засадят в тюрьму надолго. А ещё... Он сказал мне, что, если я не вернусь домой, он заплатит нужным людям, и Максим никогда не выйдет из тех мест.</p><p>Могла ли я рискнуть и пойти против мужа?!</p><p>Могла.</p><p>Сделала ли я это?!</p><p>Нет, конечно. Струсила. Я бы не пережила, если бы с Максимом что-то случилось, и тем более, если бы его там убили.</p><p>Одна мысль о том, что в мире, в котором я живу, не будет его — убивала. Меня раз за разом начинало трусить, и истерика накрывала с головой. Я не знаю, сколько литров слёз я пролила, пока он был там. Выдохнуть смогла, только когда его выпустили. Как ни крути, но он на свободе, жив и здоров, а это главное. А я...</p><p>Я в персональном аду.</p><p>Дважды лежала на сохранении. Срок между первым разом, как попала в больницу, и вторым был критически маленьким. Стоило мне переступить порог нашей, как бы, квартиры, как сердце будто останавливалось. Мне не хотелось есть, пить. Дышать не хотелось. И если бы не малыш, я бы, наверное, так и сделала. Но ради ребёнка... Всё было ради него.</p><p>В больнице мне множество раз делали УЗИ. Я видела своего кроху и уже стала привыкать к тому, что он внутри. Пока Олег был на работе, я всё время разговаривала с малышом. Пела песни, читала любимые произведения. Но стоило мужу вернуться домой, как мир вокруг начинал меняться. И я вместе с ним.</p><p>Ни аппетита, ни улыбки, ни слова приветствия. Я замолкала. Накрывала на стол и молча уходила. Правда, если он позволял.</p><p>Из случайно подслушанного разговора я узнала, что любовница мужа потеряла ребёнка. Что они ехали из ресторана и попали в небольшую аварию. В крови Олега обнаружили алкоголь. Ясное дело, что дело замяли. Даже прав его не лишили. Но дело же было не только в машине, которая была повреждена. Не в проблемах, которые были с ментами. Дело было в ребёнке, которого... Не побоюсь этого слова — убили.</p><p>Всему виной Олег.</p><p>После той аварии Олег изменился. Не в лучшую сторону. Он стал ещё жёстче, ещё злее. Будто вместе с потерянным ребёнком в нём умерло всё человеческое. Только одно осталось неизменным — желание любой ценой получить наследника.</p><p>И именно это стало моей единственной защитой.</p><p>В тот вечер, когда меня выписали из больницы во второй раз, он зашёл в спальню и закрыл за собой дверь. Я сразу поняла зачем. По его взгляду. По тому, как он медленно расстёгивал пуговицы на рубашке, будто ничего страшного между нами никогда не происходило.</p><p>Тогда я впервые не испугалась.</p><p>Не потому, что стала смелее.</p><p>Потому что бояться уже было нечего.</p><p>— Если ты хоть пальцем ко мне прикоснёшься... я убью себя, — спокойно сказала я, поднявшись с постели и замерев возле окна.</p><p>Я слышала, как он замер. Так же, как и моё сердце. Остановилось, не двигалось, выжидало. У меня выбора не было. Или идти ва-банк, или позволить ему меня касаться. Трахать, издеваться, мстить.</p><p>Вряд ли такие, как Олег, прощают то, что я позволила себе уйти. Более того, полюбить и впустить в свою жизнь другого. Ему отдать своё тело и душу. Уверена, он ненавидит меня, пусть и рассказывает басни, что любит.</p><p>А сам... Сам ждал разрешения от доктора сексом заниматься. Добро дали... но я этого просто не вынесу. Не после Максима. Не после того, как познала, что такое настоящая любовь.</p><p>Муж медленно повернулся ко мне, словно проверяя, не шучу ли. Что ж, думаю, он такого не ожидал. А вот так бывает. Даже палка раз в году стреляет.</p><p>— Не устраивай спектакль, — всё же ответил он. — Я сейчас не в том настроении...</p><p>— Это не спектакль, Олег. Я клянусь тебе нашим ребёнком. Я дождусь момента, когда ты отвернёшься, открою окно и просто выйду из него. Или выпью всё, что найду в аптечке. Или вскрою вены. Мне уже всё равно. Но если ты ещё хоть раз заставишь меня лечь с тобой в одну постель... живыми отсюда мы вдвоём не выйдем. Точнее, втроём.</p><p>Он долго смотрел мне в глаза. Наверное, впервые за все годы нашей совместной жизни. И увидел то, чего никогда раньше не замечал.</p><p>Я не блефовала.</p><p>Я действительно была на грани. Несколько секунд он молчал, рассматривал меня, будто увидел впервые, и громко выпускал воздух через нос.</p><p>— Отец меня убьёт... — зло процедил сквозь зубы.</p><p>Я горько усмехнулась.</p><p>Вячеслав Самсонов уже знал о беременности и совершенно недвусмысленно дал понять сыну, что второго шанса у него не будет. Один ребёнок уже погиб. Если по вине Олега что-то случится и с этим малышом, фамилии Самсоновых он больше носить не будет.</p><p>И впервые в жизни меня защищала не любовь.</p><p>Меня защищал чужой страх.</p><p>С тех пор он больше не пытался ко мне прикасаться. Мы продолжали жить в одной квартире, но между нами будто выросла бетонная стена. Да она всегда и была. Просто я её не видела. Я молча готовила ужин, молча накрывала на стол, молча уходила в спальню. Он так же молча ел, отвечал на бесконечные телефонные звонки и всё чаще задерживался на работе.</p><p>Наверное, кто-то со стороны сказал бы, что стало легче.</p><p>Нет.</p><p>Стало пусто.</p><p>Настолько пусто, что иногда эта тишина оглушала сильнее любого крика.</p><p>Я скучала по Максиму так отчаянно, что иногда начинало казаться: ещё немного — и я действительно сойду с ума. Я ловила себя на том, что машинально открываю телефон, чтобы написать ему сообщение, а потом вспоминала, что сама же попросила исчезнуть из моей жизни. По вечерам я садилась возле окна и долго смотрела на улицу, представляя, что вот сейчас увижу его высокую фигуру, знакомую походку, улыбку... Представляла, как он поднимет голову, найдёт глазами мои окна, и сердцу сразу станет легче.</p><p>Но двор оставался пустым, а вместе с ним пустела и я.</p><p>Каждый день я спрашивала себя, правильно ли поступила. Каждый день отвечала, что иначе не могла. И тотчас же ненавидела себя за этот ответ.</p><p>Я пыталась убедить себя, что со временем боль станет тише, что человек способен привыкнуть ко всему. Только сердце будто не знало этого правила. Оно продолжало любить его с той же силой, продолжало искать в толпе, слышать его голос в случайных прохожих, чувствовать его запах там, где его не могло быть.</p><p>И сегодня я просто не выдержала.</p><p>Мы как раз собирались на очередной приём к врачу. Олег никуда не выпускал меня саму. Уверена, боялся, что сбегу. И не просто куда-то, а к Максиму. Он знал, что этот парень мне дорог. Настолько, что я до сих пор храню ему верность.</p><p>— Давай разведёмся, — сказала я, когда мы дошли до машины.</p><p>— Опять? — почти вплотную подойдя ко мне, спросил он.</p><p>— Я не люблю тебя, — отвечаю уверенно. Но разве во взрослом мире это не является одной из главных причин для развода? Почему он не понимает этого? Не принимает. Упирается. Бодается, как тот баран. Упёрся рогами и пытается сдвинуть с места стену. Даже не поднимает голову вверх, чтобы увидеть, что стена не сдвинется с места, даже если он сломает свои рога.</p><p>— Уже слышал, — бурчит он раздражённо.</p><p>— Ты тоже меня не любишь. Зачем всё это? Мы оба несчастны. А ребёнок...</p><p>Я успеваю лишь увидеть, как напряглась его челюсть и резко поднимается рука.</p><p>Пощёчина обожгла лицо, я потеряла равновесие и ударилась плечом о машину. В ушах зазвенело, а во рту мгновенно появился металлический привкус крови.</p><p>— Ещё раз заговоришь о разводе, — произнёс он тихо, почти шёпотом, и от этого становилось ещё страшнее. Потому что передо мной будто не человек был, а самый настоящий монстр. С рогами, как у чёрта. А я его бараном назвала. Ошиблась. — И пожалеешь. Ты моя жена и останешься ею, пока я сам не решу иначе.</p><p>Я медленно прижала ладонь к горящей щеке. Боль проходила. Страх тоже.</p><p>А вот надежда...</p><p>Именно в то мгновение я поняла, что больше так не могу и не хочу. А главное — не вынесу. Смертельно устала — притворяться, играть, врать и бояться.</p><p>После осмотра я сказала, что схожу в туалет и догоню его. А сама через запасной выход сбежала из больницы.</p></section><section><title><p>Глава 43 – ну наконец-то встретились</p></title><p>Глава 43 – ну наконец-то встретились</p><p>* Максим *</p><p>°Неизвестный номер°:</p><p>«Какого хрена ты сидишь на своей жопе ровно? Ты, блядь, что, её не любишь? Почему она с ним? Неужели ты поверил, что Маргарита по доброй воле отказалась бы от тебя? Он заставил её. Угрожал. Если с ней что-то случится или с ребёнком, виновен будешь ты».</p><p>А на фото муж Маргариты держит её за руку, а у неё слёзы на глазах. Ещё на одном фото она пытается его оттолкнуть от себя. И ещё одно... Это выстрел в сердце, голову и все мои органы одновременно. Такое чувство, что я проглотил гранату, и её разорвало. Потому что Олег бьёт мою Маргариту по лицу.</p><p>Разбитый телефон, к сожалению, не помогает мне успокоиться. Кажется, следом за ним я разнёс всю комнату. Швырял что попалось под руки. Меня трясло. Лихорадило. Выворачивало наизнанку. Я даже в ванную еле добежал, чтобы вырвать содержимое желудка в унитаз.</p><p>Перед зеркалом давал себе пощёчины. Рвал волосы. Хотел как можно больше боли себе причинить, чтобы перестать чувствовать душевную.</p><p>Безрезультатно.</p><p>Рвало органы так сильно, что мне выть хотелось.</p><p>Придурок! Идиот!</p><p>Как я мог это допустить?! Она же сказала, что лежала в больнице. Этот урод всему виной. Убью его. Уничтожу. Сяду в тюрьму, но жизни ему не дам. Тварь!</p><p>Ааааааа.</p><p>У меня была истерика. Если что, самая настоящая. Я впервые в жизни чувствовал что-то подобное. Хотелось убивать, и себя в том числе.</p><p>Я сглупил. Поверил тому, что она могла добровольно согласиться бросить меня. Отказаться от будущего, которое я ей предлагал. Я же знал, что она любит меня, и всё равно это допустил.</p><p>Схватив в шкафу биту, я целенаправленно двигаюсь на выход из спальни. Я уже и забыл, что меня вся семья ждёт за столом. Да я вообще всё на свете забыл. Перед глазами только фото, на которых ей чертовски больно.</p><p>Убью!</p><p>— Сынок, ты куда? Что случилось? — голос мамы догоняет меня уже в прихожей.</p><p>— Сын, как это понимать? — поднимается отец на ноги.</p><p>Я лишь на секунду перевожу на него взгляд, а потом быстро отворачиваюсь. Некогда разговаривать. И так много времени потерял.</p><p>Я уже хватаюсь за дверную ручку, когда во двор въезжает знакомый чёрный внедорожник.</p><p>Твою мать...</p><p>Из машины выходит Стас. По выражению моего лица, кажется, он сразу всё понимает. Даже привычная улыбка исчезает.</p><p>— Макс... — слабая попытка вступить в диалог.</p><p>— Не сейчас, — грубо чеканю. Я пытаюсь пройти мимо него, но он перехватывает меня за локоть. Вот чёрт, я же на взводе. Сейчас и друга могу вырубить сгоряча.</p><p>— Да стой ты! Что произошло, можешь объяснить?</p><p>Я резко выдёргиваю руку и толкаю Стаса в плечо. У него глаза по пять копеек, но мне плевать. Не до того, чтобы успокаивать нервную систему друга.</p><p>— Я сказал — не сейчас! — чуть ли не ору. А нет, наверное, всё-таки ору. Просто я только сейчас осознал, насколько я сказочный долбоёб, потому что просто поверил её тихому и неуверенному голосу. Да если бы она была уверена в правильности своего выбора, она бы кричала во весь голос. Она бы оттолкнула, послала, высказала все свои претензии. А она... Она тихо уволилась и ушла.</p><p>Он, блядь, её заставил!</p><p>— Макс...</p><p>— Я еду убивать человека, — почти рычу ему в лицо. — И, клянусь, сегодня никто меня не остановит.</p><p>Во дворе повисает такая тишина, что слышно только моё тяжёлое дыхание.</p><p>Мама, которая, оказывается, всё это время бежала за мной, испуганно прикрывает рот ладонью.</p><p>Стас несколько секунд просто смотрит на меня. Знаю, что сейчас пытается прочитать меня, но вряд ли что-то поймёт. Слишком долго времени я хранил всё в себе. Внутри.</p><p>Конечно, мне хотелось поделиться и радостными, и грустными моментами с лучшими друзьями. Хотелось иногда и совет спросить. Да, они ещё те советчики. Сами дров наломали в отношениях. Но всё-таки это же лучше, чем ничего.</p><p>— Муж Маргариты?</p><p>Я достаю из кармана свой телефон, открываю фотографии и молча протягиваю ему. Мой ответ лучше любых слов. У Стаса тоже девушка беременна, думаю, ему поступок Олега как удар по живому.</p><p>— Сука... — его лицо становится каменным, а воздух выходит одновременно и через плотно сжатые зубы, и через ноздри, которые расширились.</p><p>Он медленно возвращает мне телефон.</p><p>— Когда?</p><p>— Только что прислали.</p><p>— Кто?</p><p>— Не знаю.</p><p>— Проверял номер?</p><p>— Мне сейчас плевать на номер! — срываюсь я. — Пока мы тут разговариваем, этот ублюдок может снова её ударить. Или, ещё хуже, что-то сделать.</p><p>Я делаю шаг к машине. Стас неожиданно открывает водительскую дверь.</p><p>— Поехали, я с тобой, — смотрит на меня через машину. — Если ты решил убивать, одного я тебя точно не отпущу.</p><p>— Мне нянька не нужна</p><p>— Извини, друг, но ты сейчас не соображаешь, и в таком состоянии далеко не уедешь.</p><p>— И да, за руль сяду я, — уточняет и захлопывает за собой дверь.</p><p>Я хочу возразить, но понимаю, что он прав. У меня руки до сих пор трясутся. Настолько, что я вряд ли бы попал ими в зажигание.</p><p>Чёрт.</p><p>Я молча обхожу машину, сажусь рядом, положив биту себе на колени. Едва двигатель оживает, Стас достаёт телефон.</p><p>— Кому ты звонишь? — с подозрением на него смотрю.</p><p>— Тому, кто поможет удержать тебя от самой большой ошибки в жизни. Уж извини, но вряд ли Марго будет рада ездить к тебе с передачами лет так десять.</p><p>Я даже сказать ничего не успеваю, Стас включает громкую связь.</p><p>— Да, — почти сразу отвечает Эльдар.</p><p>— Бросай всё и дуй к офису Самсонова, — спокойно говорит Борцов. Вот чего-чего, а спокойствия в нём всегда было больше, чем у нас с Эльдаром. Последнего вообще буйволом прозвали. Тот ни граней, ни мер не знает.</p><p>— Что произошло?</p><p>— Макс сорвался.</p><p>— Насколько?</p><p>Стас бросает на меня короткий взгляд, хмыкает себе под нос, снова к дороге поворачивается.</p><p>— Настолько, что взял биту.</p><p>В трубке становится тихо.</p><p>— Скоро буду. Макс, держи себя в руках. Прошу...</p><p>Я наклоняюсь к телефону Стаса и просто нажимаю отбой вызова. Связь обрывается.</p><p>— Не надо было его впутывать.</p><p>— Надо, — чётко, уверенно, без вариантов отвечает друг.</p><p>— Он мне не поможет, — отворачиваюсь к окну. Хочется уже быстрее приехать, потому что кровь в жилах кипит. Целым он точно не уйдёт после нашей встречи.</p><p>— Нет. Зато поможет тебе не сесть лет на десять - пятнадцать, — вырывает Стас меня из собственных мыслей.</p><p>Всю дорогу я держусь за биту, как за спасительную шлюпку. Внутри меня такой переворот происходит, что внутренности скручивает и хочется орать от боли. Только она не физическая, к сожалению. Душевная.</p><p>Я так сильно облажался!</p><p>Через двадцать минут машина резко тормозит возле офисного центра.</p><p>Эльдар уже ждёт нас возле входа. Стоит, засунув руки в карманы. Не могу сказать, что он расслаблен, но уж точно настроен на разговор. Со мной, если что. Хочет попытаться поговорить и решить вопрос мирным способом.</p><p>Нет. Не в этот раз.</p><p>Я должен был ещё тогда начистить ему морду. Чтобы показать, что Марго есть кому защитить. Что она вовсе не одна в этом мире. Что я сделаю всё для её счастья.</p><p>Я открываю дверь и выхожу.</p><p>— Макс...</p><p>Даже не смотрю в его сторону. Перехватываю биту удобнее и быстрым шагом направляюсь к машине Самсонова. Надеюсь, это поможет ему спуститься вниз.</p><p>Плохо помню, что происходит следующие несколько минут. Только звук сигнализации, треск стекла и стук собственного сердца. А ещё чёткие удары биты по всему, до чего она достала.</p><p>Если бы это помогло хоть немного. Увы и ах. Нихуя!</p><p>Мне мало. Катастрофически мало.</p><p>Я хочу, чтобы он хоть на секунду почувствовал то, что чувствовала Марго. Чтобы понял, каково это — жить в постоянном страхе. Чтобы хоть одна клетка его тела заболела так же, как сейчас болит её душа.</p><p>— Стоять! Какого хрена ты творишь?!</p><p>Голос доносится откуда-то сбоку, но я реагирую не сразу. Только когда из здания начинают выбегать охранники, а вслед за ними появляется он.</p><p>Самсонов.</p><p>Весь с иголочки. В дорогом костюме, с надменной физиономией, которую я ненавижу всей душой.</p><p>Наши взгляды сталкиваются, и внутри меня будто что-то окончательно ломается.</p><p>Это он.</p><p>Человек, который заставил Маргариту плакать. Который поднял на неё руку. Который заставил её отказаться от меня. Который превратил её жизнь в ад ещё до моего появления в её жизни. И после тоже.</p><p>Я отпускаю биту и шагаю в его сторону.</p><p>Он наконец-то узнаёт меня. В глазах на долю секунды появляется настороженность, но почти сразу исчезает. Вместо неё возвращается привычная самоуверенная ухмылка.</p><p>— Совсем крыша поехала? Машину мне решил разбить?</p><p>Я ничего не отвечаю. Потому что если сейчас открою рот, то уже не смогу остановиться. Я просто продолжаю идти. У меня сегодня совсем другая цель, и она не связана с разговорами.</p><p>— Стоять! — кричит один из охранников.</p><p>Двое здоровых мужиков хватают меня с разных сторон, пытаясь заломить руки. Только сейчас мне уже плевать на боль. Адреналин настолько затопил тело, что я почти ничего не чувствую.</p><p>— Отошёл от него! — рычит Стас, и вместе с Эльдаром двигаются в нашу сторону.</p><p>Через секунду Борцов уже врезается плечом в одного из охранников, отталкивая его в сторону. Эльдар не отстаёт.</p><p>Он молча перехватывает второго мужика, который снова пытается схватить меня, и буквально сносит его своим весом.</p><p>— Макс! Иди! — слышу голос Стаса.</p><p>И я иду. Медленно. Будто растягиваю удовольствие. Сомнительно назвать желание убить удовольствием. Но всё-таки это так. Потому что я вижу страх в его глазах. Сомнение. Тревогу. А главное — ужас. Но он всё-таки кривит губы в презрительной усмешке.</p><p>— Ну наконец-то. А я уж подумал, ты только машины умеешь калечить.</p><p>Я подхожу почти вплотную.</p><p>— Где Маргарита?</p><p>Он усмехается ещё шире.</p><p>— А тебе какое дело?</p><p>Удар.</p><p>Бита с силой врезается ему под колено. Он даже вскрикнуть не успевает. Нога подламывается, и Самсонов тяжело падает прямо на асфальт.</p><p>Я нависаю сверху.</p><p>Он морщится от боли, но вместо страха снова начинает плеваться ядом.</p><p>— Вот так, значит? Только с битой такой герой? Сам на сам слабоват?</p><p>Я чувствую, как кровь буквально закипает. Наклоняюсь.</p><p>— А ты только беременных женщин можешь бить? Или просто женщин? Я с битой — это как ты с Маргаритой. Чувствуешь, насколько больше было у тебя преимущество? Но я не ты... Я не слабак. Поэтому вставай на ноги и дерись честно.</p><p>— Что? — перепуганно спрашивает.</p><p>— Что слышал.</p><p>Я хватаю его за пиджак и поднимаю на ноги. Отпускаю только тогда, когда убеждаюсь, что он твёрдо стоит на ногах.</p><p>После этого без единого слова отбрасываю биту в сторону. Она с глухим звоном катится по асфальту.</p><p>— Теперь никаких оправданий, — тихо говорю я. — Давай. Попробуй.</p><p>Его глаза на секунду расширяются. Кажется, он думал, что я не всерьёз. Но гордость не позволяет сделать ему шаг назад.</p><p>Он первым бросается на меня. Удар прилетает в скулу. Голова дёргается в сторону. Я даже не чувствую боли. Только вкус крови на губах.</p><p>Следующий мой удар приходится ему точно в челюсть. Самсонов отшатывается. Потом снова бросается вперёд.</p><p>Смелость его очень быстро заканчивается. Он даже удрать собирается. Но как только он поворачивается ко мне спиной, я разгоняюсь и прямо прыгаю на него. Он летит лицом в асфальт. Слышу его стон, но мне мало. Поворачиваю его лицо к себе и бью с кулака.</p><p>— За каждую её слезинку. За страх. За боль. За всё, что ты сделал с женщиной, которую я люблю больше всего на свете.</p><p>Я даже не слышу звука подъезжающих машин. Не слышу сирен. Я настолько поглощён своей местью, что уже ничего и не вижу. Только разбитую харю Самсонова. И мне мало.</p><p>Раздаются визги тормозов.</p><p>— Всем на землю! Полиция!</p><p>Кто-то хватает меня сзади и валит прямо на мужа Марго. А дальше на асфальт стаскивают лицом вниз. Я пытаюсь вырваться, но ни фига не помогает.</p><p>Через пару секунд заламывают руки за спину, а на запястьях фиксируются наручники.</p><p>Вот же чёрт, недолго я на свободе побыл.</p></section><section><title><p>Глава 44 – он снова втайне меня спасает</p></title><p>Глава 44 – он снова втайне меня спасает</p><p>* Маргарита *</p><p>Покинув больницу, я первым делом еду к Максиму на квартиру. Ключей у меня с собой нет. Только надежда, что он дома.</p><p>Вот только встречает меня закрытая дверь и тишина за ней. Максима дома не оказалось. Я сажусь на ступеньках и пытаюсь придумать, что сделать.</p><p>Позвонить ему? Вот только телефон вместе с сумочкой остался в машине Олега. А номер я, к сожалению, не выучила. Единственный номер, который я знаю на память, — это Ветровой. Поэтому спускаюсь и выхожу на улицу. Сегодня на редкость отличная погода, хочется сесть на лавочку и просто поднять лицо к солнцу. Насладиться тёплым, пока не обжигающим весенним солнышком.</p><p>Но вместо этого я подхожу к цветочному магазину и прошу у милой старушки, которая там работает, телефон. Она с радостью мне его даёт.</p><p>— Благодарю, — отвечаю ей и набираю на стареньком Самсунге номер лучшей подруги.</p><p>Гудки не заставляют долго ждать. Уже с третьего она отвечает.</p><p>— Да, — говорит Кристи, а я вдруг дар речи теряю. Как сказать, что я не послушала её и не ушла от мужа. Крис ведь уезжала на отдых и всех подробностей не знает. — Алло, — повторяет она.</p><p>— Это я, — наконец-то произношу.</p><p>— Маги, ты где? Я тебя... Да я тебя...</p><p>— Знаю. Не сердись только, — тихо говорю.</p><p>— Не сердиться? Да я тебя... Ладно, выдыхаем. Да мне когда Эмиль фото показал, я чуть с ума не сошла.</p><p>— Какие фото? — не понимая, спрашиваю.</p><p>— Сегодня утром я послала Эмиля к тебе. Подарочки чтобы отдал и кучу полезностей для беременяшек. Но вместо этого он увидел совсем другую картину, ещё и на телефон заснял, чтобы мне сразу отправить. Какого хрена ты это терпишь, а, подруга? Сколько мне ещё тебе надо вправлять мозги?</p><p>— Я сбежала от него. Прямо с больницы. Побежала к Максиму, но его дома нет. И я теперь не знаю, что мне делать.</p><p>— Ты где? Давай адрес, я сейчас тебя заберу. Потом уже решим, что делать. Тем более мне кажется, я знаю, где сейчас Дунай, — полная энтузиазма, говорит она.</p><p>— Где?</p><p>— Решает вопрос, который давно нужно было решить.</p><p>— Я не понимаю.</p><p>— Тебе пока и не надо понимать. Просто скинь адрес и жди меня.</p><p>Я возвращаю телефон женщине и благодарно улыбаюсь. На бейдже читаю её имя — «Мария» и улыбаюсь ещё шире. Красивое имя.</p><p>— Спасибо вам большое. Вы меня очень выручили.</p><p>— Да что ты, милая, — машет она рукой, будто в моей просьбе не было ничего особенного. — Для этого люди друг другу и нужны.</p><p>Она внимательно смотрит на меня. Не в лицо даже, а куда-то глубже. Так, словно видит не только мои заплаканные глаза, но и всё, что за ними прячется.</p><p>— Можно тебя кое о чём попросить?</p><p>— Конечно, — быстро отвечаю. Может, ей помощь нужна, то я с радостью помогу. На добро надо отвечать добром.</p><p>— Покажи руки.</p><p>Я непонимающе моргаю.</p><p>— Руки?</p><p>— Да. Обе.</p><p>Я почему-то решаю, что она хочет посмотреть маникюр. После больницы ногти совсем отрасли, лак почти полностью облез, поэтому становится даже немного неловко. Всё же протягиваю ладони.</p><p>Женщина тихонько смеётся.</p><p>— Да не ногти я смотрю. Не переживай.</p><p>Она осторожно берёт меня за запястья и переворачивает кисти, а потом снова отпускает.</p><p>— Мальчик у тебя будет.</p><p>Я удивлённо вскидываю брови. Пол ребёнка я не узнала ещё. Даже не знаю почему. Наверное, не хотела сообщать об этом Олегу. Он же спит и видит, что это его наследник. Девочку даже не рассматривает во внимание. Хотя вероятность пятьдесят на пятьдесят.</p><p>— Почему вы так решили?</p><p>Мария присаживается рядом на деревянную лавочку возле своего магазинчика и кивает, приглашая меня сесть рядом.</p><p>— Есть старая примета. Когда беременную просят показать руки, мать девочки обычно показывает ладошками вверх. Будто раскрывает их миру. А мать мальчика почти всегда протягивает вниз. Прикрытыми от остальных. Это означает, что будет защитник.</p><p>Я невольно улыбаюсь.</p><p>— И часто совпадает?</p><p>— За сорок лет торговли цветами я столько будущих мам повидала, что и не сосчитать. Ошибалась, конечно. Но не так часто, как хотелось бы врачам. Ведь даже они со своим профессиональным оборудованием ошибаются чаще, чем я, — смеётся она. — Поэтому моё сердце говорит — мальчишка.</p><p>Я машинально кладу ладонь на живот.</p><p>Мальчик...</p><p>Странно.</p><p>Ещё несколько минут назад я даже не думала о поле ребёнка. Мне казалось, что сейчас это совершенно неважно. Главное — чтобы он был жив и здоров.</p><p>А теперь...</p><p>Теперь внутри будто что-то дрогнуло.</p><p>Мальчик.</p><p>Я всегда мечтала о сыне не потому, что кому-то нужен наследник.</p><p>Не потому, что так хотел Олег.</p><p>Его желания перестали иметь для меня хоть какое-то значение в тот день, когда он впервые поднял на меня руку. Хотя надо было ещё до того раскрыть глаза и увидеть его настоящего. А я будто слепа была. Жила в своём ритме, ничего не замечая вокруг себя.</p><p>Просто я хотела однажды взять маленькую ладошку в свою и показать ему, каким должен быть настоящий мужчина. Научить уважать женщин, а не ломать их. Научить защищать, а не заставлять бояться. Научить любить так, чтобы рядом с ним никогда не возникало желания плакать.</p><p>Я хочу вырастить человека, который никогда не станет похожим на своего биологического отца.</p><p>При этой мысли сердце болезненно сжимается.</p><p>Нет.</p><p>Я не позволю.</p><p>Никогда.</p><p>Если ради этого придётся пройти через суды, угрозы, бессонные ночи и собственные страхи — я пройду.</p><p>Только бы мой ребёнок никогда не вырос таким, как Олег. Ещё вчера я не готова была к этой борьбе, а именно сейчас готова приступить к сражению за счастье своего ребёнка.</p><p>— Ты очень красивая мама, — неожиданно говорит Мария.</p><p>Я растерянно смотрю на неё.</p><p>— Только глаза у тебя грустные. А беременным нельзя столько плакать.</p><p>Из груди вырывается невесёлый смешок. Похоже, женщина слишком хорошо меня читает.</p><p>— Знаю.</p><p>— Всё наладится, доченька.</p><p>Я не спрашиваю, почему она так уверена. Наверное, иногда человеку просто хочется услышать именно эти слова.</p><p>— Спасибо, — тихо отвечаю я.</p><p>Мария ласково касается моей руки.</p><p>— И ещё кое-что запомни. Ребёнок всегда чувствует, когда его любят. Даже если весь остальной мир против него.</p><p>Я опускаю взгляд на свой уже давно не маленький живот и касаюсь его ладошкой.</p><p>— Слышишь, малыш? — едва слышно шепчу, поглаживая его через тонкую ткань платья. — Что бы ни случилось дальше... я люблю тебя. Очень сильно люблю. И обещаю, что сделаю всё, чтобы ты никогда не узнал той боли, через которую пришлось пройти твоей маме.</p><p>В этот момент возле тротуара тормозит знакомая машина.</p><p>Из неё буквально вылетает Кристина.</p><p>Она замечает меня, облегчённо выдыхает и почти бегом бросается ко мне.</p><p>Не говоря ни слова, крепко обнимает.</p><p>Так крепко, словно боялась больше никогда меня не увидеть. А я почему-то начинаю плакать. Не знаю, то ли так рада видеть близкого мне человека, то ли просто гормоны в очередной раз шалят.</p><p>— Спасибо вам большое, — отрываясь от подруги, говорю старушке.</p><p>— Спасибо и тебе за компанию. Заходи почаще в гости. Поболтаем.</p><p>— Обязательно зайду, — даю обещание, зная, что исполню его. Потому что в мире слишком мало хороших людей. А Мария уж точно одна из них.</p><p>— Поехали, — берёт Кристина меня под руку и ведёт к машине. — Готовься, буду читать тебе морали.</p><p>— Я на всё согласна, лишь бы не возвращаться больше в ту жизнь, с которой так долго боялась выбраться. Я такая трусиха у тебя, — признаюсь подруге.</p><p>— Нет, Маги. Ты не трусиха. Просто тебе попался не тот человек на жизненном пути. Но есть другой, и с этим, я уверена, ты будешь счастлива. Осталось узнать, почему его номер вне зоны и где его нахрен носит.</p><p>— Но ты же говорила, что вроде знаешь, где он?</p><p>— Давай я сначала проверю эту информацию, а потом тебе расскажу. Ну, чтобы ты не нервничала в очередной раз.</p><p>— Крис, я так ещё больше нервничаю.</p><p>Подруга заводит машину, и мы отъезжаем от цветочного магазина. Я смотрю, как Мария машет мне рукой, и точно так же в ответ машу ей.</p><p>У Ветровой звонит телефон, и она сразу же снимает трубку.</p><p>— Да, Эмиль, узнал? Он в больнице?</p><p>— Что? Максим? — перепуганно спрашиваю. Крис лишь голову ко мне поворачивает и улыбается.</p><p>— Нет, твой рыцарь не в больнице. Его забрали в участок.</p><p>— За что?</p><p>— За то, что мужиком является, в отличие от твоего мужа.</p></section><section><title><p>Глава 45 – один миг без него — целая вечность</p></title><p>Глава 45 – один миг без него — целая вечность</p><p>* Маргарита *</p><p>Иногда кажется, что самое страшное в жизни — это потерять любимого человека. Нет, отрицать данный факт бессмысленно, потому что потеря — это самое страшное. Но есть ещё одно чувство, которое тоже приравнивается к той же безысходности — знать, что он совсем рядом, в одном городе, дышит тем же воздухом, смотрит на то же небо, а ты не можешь просто прийти, обнять его и сказать, что любишь.</p><p>Эти два с половиной месяца стали для меня вечностью. Каждый день начинался с одной и той же мысли: сколько ещё? Сколько ещё мне придётся жить без него? Сколько ещё он будет просыпаться за решёткой, а я — засыпать с чувством вины, что не смогла его уберечь?</p><p>Я приходила домой, снимала обувь и по привычке оглядывалась, будто он сейчас выйдет из кухни с улыбкой, обнимет меня со спины и обязательно поцелует в висок. Потом вспоминала, что квартира пустая, и сердце снова болезненно сжималось.</p><p>После того как Максима снова задержали, выбора у меня больше не осталось. Всё, чего я так долго боялась, всё, что столько месяцев пыталась скрыть и пережить молча, пришлось рассказать следователю.</p><p>Я написала заявление на Олега.</p><p>Я снова осталась один на один со своим страхом и болью. Бежать и прятаться больше было нельзя. Тем более, когда это могло напрямую помочь выходу Максима из СИЗО.</p><p>Мне пришлось поделиться с вообще незнакомыми людьми тем, что мой муж изменял мне и у него была любовница, которая потеряла ребёнка из-за его ошибки. О том, как он шантажировал меня жизнью Максима и угрожал мне, и ему. О том, что он бил меня. Ладно, признаюсь, тут я немного приукрасила. Но... чего не сделаешь ради любимого человека. Хотя и для Олега, я считаю, это заслуженное наказание. О том, как он заставил отказаться от человека, которого я люблю. О том, как держал меня рядом запугиванием и угрозами.</p><p>Мне казалось, что во время первого допроса я снова переживаю все эти события. Каждый вопрос возвращал меня в тот день, когда я впервые испугалась собственного мужа. Каждый ответ давался с трудом. И такое чувство было, что вместе со словами из меня вытаскивали душу.</p><p>Олег быстро понял, что теперь ему тоже есть что терять. Помимо позора, который падал на его честное имя и незапятнанную репутацию, он ещё и хорошо отхватил от отца. С которым я лично имела дело и разговор. Которого я боялась до усрачки, а в итоге даже сама от себя не ожидала такой смелости.</p><p>Я не могу сказать, что вышла с того кабинета победителем... Хотя нет. Вышла. Лично для себя.</p><p>После нескольких недель разбирательств его адвокаты сами предложили соглашение. Он отозвал заявление о покушении на убийство и причинении тяжкого вреда здоровью, оставляя только гражданский иск по испорченному автомобилю, который впоследствии тоже был урегулирован. Взамен прекращалось и уголовное преследование по части обвинений, но судебный процесс о домашнем насилии и угрозах всё равно дошёл до конца.</p><p>Наш развод тоже оказался совсем не похожим на те истории, которые показывают в кино. Мы без эмоций и каких-либо притязаний, и адвокаты, которые спокойно зачитывали документы, а судья спокойным голосом задавала вопросы.</p><p>Когда прозвучало, что брак расторгнут, я неожиданно очень громко выдохнула. С полнейшим облегчением. Наверное, потому что внутренне ушла от него ещё несколько месяцев назад.</p><p>Зато позже суд вынес ещё одно решение.</p><p>Олегу запретили приближаться ко мне и любым способом связываться со мной до рождения ребёнка.</p><p>Он был в ярости.</p><p>Я видела это по его глазам. Но впервые его злость больше не заставляла меня дрожать.</p><p>Всё, что осталось между нами, — это ребёнок.</p><p>И именно поэтому следующим этапом стал тест ДНК.</p><p>Я долго не могла решиться. Не потому, что сомневалась в результате. Нет. Я слишком хорошо знала, когда был зачат малыш. Точнее, думала, что знала.</p><p>Просто мне хотелось поставить последнюю точку в этой истории. Чтобы больше никто и никогда не смог использовать ребёнка как способ удержать меня.</p><p>Конверт с результатами сейчас лежал в моей сумке. Мы открыли его при адвокатах ещё три дня назад. Я до сих пор не могу забыть те ощущения, когда его результаты зачитали вслух.</p><p>Это было так волнительно, что до сих пор моё сердце бьётся быстрее и, кажется, не согласно замедлять свой темп. Потому что душа поёт, а мир вдруг стал ярче и куда счастливее, чем я готова была видеть всё это время вокруг.</p><p>Сегодня, когда Максим наконец выйдет, я вручу ему этот конверт, как новый виток нашей жизни. Новый глоток. Новый шаг. Новое будущее и счастье.</p><p>Знаю, что он готов был воспитывать чужого ребёнка как своего. Но Бог смиловался над нами. Он подарил совсем другое будущее для нашей семьи. Куда счастливее, чем я могла себе представить.</p><p>Я стояла возле ворот следственного изолятора рядом с его родителями и младшей сестрой. Мы почти не разговаривали. Каждый был слишком погружён в собственные мысли. Даже мама Максима, которая всё это время старалась держаться сильнее остальных, нервно перебирала ремешок своей сумочки.</p><p>Я машинально положила ладонь на живот.</p><p>За последние недели он заметно округлился. Дату родов поставили через две недели, и я так счастлива, что Максима выпустят до этого.</p><p>— Потерпи ещё немного, — почти беззвучно прошептала я. — Сейчас мы увидим твоего папу...</p><p>И в этот момент тяжёлые металлические ворота медленно начали открываться. Моё сердце будто остановилось. Я перестала слышать разговоры вокруг, шум машин и даже собственное дыхание.</p><p>Из прохода один за другим выходили мужчины. Мне абсолютно было не интересно, кто кого встречал. Я выглядывала только его.</p><p>Моего Максима. Студента, который перевернул вверх дном мою жизнь. Который научил меня видеть все оттенки жизни. Не только белое и чёрное. Который научил меня чувствовать по-настоящему. Который просто однажды ворвался в мой скучный мир и взорвал его... теряя сознание возле ночного клуба, но всё так же напевая строчки из песни.</p><p>Когда я наконец-то увидела его, то резко сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги сами неслись, отрываясь от земли и забывая, что я давно уже не вешу шестьдесят килограммов.</p><p>На ходу уже отмечала для себя, что он знатно похудел, это было заметно невооружённым взглядом. А ещё улыбнуться хотелось, потому что я сейчас весила почти в два больше его. Образно. Мы весили.</p><p>Щёки стали острее, под глазами залегли тени, а взгляд стал взрослее. Так неестественно взрослее, будто за эти два с половиной месяца он прожил не один год.</p><p>Ну ничего, мы нашего папку откормим. В обиду больше никому не дадим.</p><p>Но стоило его глазам найти меня, как в них появилось то самое тепло, которое я полюбила ещё тогда, когда сама боялась признаться себе в своих чувствах.</p><p>Максим тоже ускорил шаг, и уже через несколько секунд его руки крепко обхватили меня, прижимая к себе так сильно, словно он пытался убедиться, что я настоящая, а не очередной сон.</p><p>Я закрыла глаза, вдохнула его запах и впервые за долгие месяцы почувствовала себя там, где должна быть. В его объятиях.</p><p>Слёзы сами покатились по щекам.</p><p>Я плакала молча, прижимаясь лбом к его груди, а он гладил меня по волосам, по спине, целовал в висок и повторял тихим, немного охрипшим голосом:</p><p>— Всё закончилось... Слышишь? Я рядом... Теперь я рядом...</p><p>Я медленно подняла голову и посмотрела на него.</p><p>— Прости меня...</p><p>Он нахмурился, будто услышал самую большую глупость на свете.</p><p>— Тебе совершенно не за что передо мной извиняться, Марго. Если кто-то и должен просить прощения, то это я. Я слишком поздно понял, что ты не могла уйти по собственной воле.</p><p>Я покачала головой и расстегнула сумку.</p><p>Пальцы дрожали так сильно, что конверт едва не выскользнул из рук.</p><p>— Здесь результаты ДНК, — тихо сказала я. Это был мой подарок. Первый на свободе, но далеко не последний. Сколько их ещё у нас будет. Множество.</p><p>Максим посмотрел на белый конверт, потом перевёл взгляд на мой живот. Его ладонь медленно легла поверх моей, словно защищая сразу нас обоих.</p><p>Он мягко отвёл мою руку вместе с документами и едва заметно улыбнулся.</p><p>— Мы обязательно откроем его, — произнёс он спокойно. — Но не сейчас.</p><p>— Почему?</p><p>Он осторожно присел передо мной, положил ладони на мой округлившийся живот и посмотрел на него с такой нежностью, что у меня снова защипало глаза.</p><p>— Потому что сейчас мне важнее не узнать, чья кровь течёт в этом маленьком человеке. Мне важнее, чтобы он рос здоровым. А всё остальное... мы обязательно переживём. Вместе.</p><p>Я хотела ему сказать, что ему должно быть важно. Что там, в том конверте, его мечта. Как он и хотел. Я, он и наш сын.</p><p>Но вместо этого я лишь опустила глаза... Нет, не так. Сначала я почувствовала это. Горячая влага, стекающая по моим ногам. А лишь после опустила глаза и увидела лужу под ногами.</p><p>Не такой сюрприз я готовила для любимого. Не такой.</p><p>— Максим, да она рожает! — встревоженно кричит его мама.</p><p>— Срочно... Надо срочно ехать в роддом, — совсем на нервах повторяет его отец. — Я так мать с двумя возил. Тянуть нельзя.</p><p>Хотелось рассмеяться с их тревоги. С того, что отец Максима всегда такой сдержанный и без эмоций. А тут... Уже побежал к машине и завёл мотор.</p><p>И только мы с Максимом смотрели друг другу в глаза. Будто мир вокруг замер и остались только мы.</p><p>Я и он.</p><p>И наш сын, который вот-вот должен появиться на свет.</p></section><section><title><p>Глава 46 – дом - это всего один человек</p></title><p>Глава 46 – дом - это всего один человек</p><p>* Максим *</p><p>Боже, какая она красивая, — первая мысль, которая проскальзывает в моей голове, когда я вижу Маргариту.</p><p>Волосы рассыпаются по плечам, на лице нет макияжа, только на губах розовый блеск. Мои сочные, любимые губы. На ней лёгкое платье розового цвета, которое обтягивает её округлённый живот. Большой уже такой. Наш малыш рос, а меня даже рядом не было. И я бы сказал, что это абсолютно не важно, но увы...</p><p>Да, я тосковал. Безумно. До скрежета зубов и разбитых кулаков. Лупил их в стену и кайфовал от боли. Потому что это единственное, что помогало успокоиться. Моя злость, гнев, ненависть усиливались с каждым днём.</p><p>Трус. Лицемер. Слабак.</p><p>Все эти слова об Олеге Самсонове, бывшем муже моей Маргариты. Пусть радуется, что я сидел. Я не готов отступить от желания его убить. Он заплатит за каждую её слезу.</p><p>Он нанял лучших адвокатов. А те, в свою очередь, до дела долучили кучу левых фактов. Сумму нанесённого вреда увеличили в десятки раз. Покушение приписали.</p><p>С последним я спорить не стану, потому что убить его действительно хотел и в тот момент был уверен, что способен это сделать.</p><p>Но сейчас, глядя на Маргариту, я понимаю, что у меня появилось кое-что намного важнее ненависти.</p><p>У меня появилась семья.</p><p>Марго срывается с места и, несмотря на то, что она на последнем месяце, передвигается грациозно и быстро. Сам срываюсь и несусь к ней. Хочется сжать до хруста костей. До боли в суставах. Вжать в себя и дышать запахом, пока с лёгких не выветрится противный, тошнотворный запах СИЗО.</p><p>Вот только сынок решает всё за нас. Кажется, он тоже хочет увидеть папку быстрее, чем все мы планировали.</p><p>Ах да, Маргарита хотела показать мне тест ДНК. А я не хочу смотреть на бумажку, в которой всего навсего какие-то проценты. Не они решают, кто отец этого ребёнка. Это решил я. Тогда, когда взял на себя ответственность. Когда мысленно принял решение, что любой ценой буду оберегать этого малыша. Что для меня ребёнок определяется не по крови, а по тому, кто будет воспитывать и жить с этим малышом. А так как это буду я, значит, это мой сын. И точка.</p><p>— Максим, да она рожает! — встревоженно кричит мама. А я будто только сейчас прихожу в себя.</p><p>Уже рожает? Точно?</p><p>— Срочно... Надо срочно ехать в роддом, — совсем на нервах повторяет мой отец. — Я так мать с двумя возил. Тянуть нельзя.</p><p>Я смотрю на Маргариту и понимаю, что за последние два с половиной месяца впервые не знаю, что делать. Я пережил СИЗО, допросы, угрозы, ненависть к человеку, которого хотел уничтожить собственными руками, и даже научился засыпать под звуки закрывающихся металлических дверей. Но сейчас передо мной стоит женщина, которую я люблю больше собственной жизни, а между нами начинается что-то гораздо страшнее и прекраснее одновременно.</p><p>Она рожает нашего ребёнка.</p><p>Я перевожу взгляд на её живот, потом снова смотрю в глаза и замечаю, как в них смешались растерянность, страх и какая-то невероятная нежность. Мне хочется сказать ей что-нибудь правильное, успокоить, убедить, что всё будет хорошо, но слова застревают в горле.</p><p>— Ты как? — наконец спрашиваю я, хотя сам прекрасно вижу, что ей больно.</p><p>— Нормально, — тихо отвечает она.</p><p>И я понимаю, что врёт.</p><p>Потому что в следующую секунду её пальцы находят мою руку и сжимают её так сильно, что у меня буквально белеют костяшки. Я даже не пытаюсь высвободиться. Наоборот, переплетаю наши пальцы и позволяю ей держаться за меня столько, сколько понадобится.</p><p>Вот только теперь я понимаю, что означало её признание, когда она говорила, что хочет, чтобы я всегда был рядом.</p><p>Она не просто хотела видеть меня рядом.</p><p>Она хотела знать, что в самый страшный момент её жизни есть человек, на которого можно опереться.</p><p>И я буду им.</p><p>Я больше никогда её не оставлю.</p><p>— Мам, вызывай скорую, — говорю, не отводя взгляда от Маргариты.</p><p>— Уже вызвала, — тут же отвечает мама, но сама при этом направляется к машине. — Только ждать её мы не будем. До роддома двадцать минут, а скорая может ехать неизвестно сколько. Быстро садимся и едем!</p><p>— Двадцать минут? — переспрашиваю я.</p><p>Отец уже открывает водительскую дверь.</p><p>— Если без пробок, — бросает он. — Поэтому не стойте.</p><p>Боже, никогда не думал, что такие важные моменты в жизни, как знакомство родителей с моей будущей женой, а также рождение ребёнка, будут проходить у меня через одно место. Какое? Вы поняли, какое именно место.</p><p>Ну ничего страшного, — успокаиваю себя я, — у нас с Маргаритой вся жизнь впереди. Ещё устроим нормальное знакомство. Выписку. Предложение. Роспись. Если надо, огромную свадьбу забабахаем, если она захочет. Лишь бы всё сейчас прошло удачно.</p><p>Мама помогает Маргарите дойти до машины, а я иду рядом, поддерживая её за талию. Она старается держаться спокойно, но я чувствую, как напрягается её тело.</p><p>— Потерпи, любимая, — шепчу ей. — Сейчас доедем.</p><p>— Я терплю, — отвечает она и пытается улыбнуться.</p><p>Боже, как же я её люблю.</p><p>За последние месяцы я столько раз представлял нашу встречу, что, кажется, успел придумать тысячу вариантов. Думал, как обниму её, как буду целовать, как скажу, что больше никогда не позволю никому нас разлучить. Думал, если всё с заключением закончится быстро, то смогу ещё целовать всё её тело. Ласкать. И сам утопать в любви и страсти. Соскучился ведь за всем этим тоже.</p><p>Но теперь мы едем в роддом, потому что наш сын решил, что ждать больше не собирается.</p><p>Я сажусь рядом с Маргаритой на заднее сиденье, и мама занимает место впереди. Сестре приходится добираться самостоятельно, потому что в машину мы все просто не помещаемся.</p><p>Отец резко трогается с места.</p><p>Я даже не замечаю, как сильно вцепляюсь в руку Маргариты, пока она сама не начинает сжимать её в ответ.</p><p>— Больно? — спрашиваю я.</p><p>Она кивает, не открывая глаз. Она очень сильная девочка.</p><p>— Сильно?</p><p>— Немного.</p><p>Я чувствую, как внутри всё сжимается.</p><p>Я бы отдал всё, что у меня есть, чтобы забрать хотя бы половину этой боли себе. Пусть бы мне ломали кости, пусть снова закрыли в СИЗО, пусть заставили пройти через всё то, что было последние месяцы. Только бы ей стало легче.</p><p>Но я ничего не могу.</p><p>Совершенно ничего.</p><p>Поэтому просто глажу её живот ладонью и стараюсь не показывать, насколько сам напуган. У меня даже не было времени подготовиться к тому, что я скоро стану отцом.</p><p>А к этому вообще можно подготовиться?</p><p>Под моей рукой вдруг чувствуется движение.</p><p>Я замираю.</p><p>— Он толкнулся?</p><p>Маргарита открывает глаза и смотрит на меня.</p><p>— Нет. Думаю, ему не до игры в футбол. Он уже стремится в реальности дёргать ножками.</p><p>Я осторожно улыбаюсь и наклоняюсь ближе.</p><p>— Сынок, привет. Это папа.</p><p>Маргарита тихо смеётся, хотя тут же морщится от новой волны боли.</p><p>— Ты думаешь, он тебя слышит?</p><p>— Конечно, слышит. Просто делает вид, что не слышит. Уже сейчас характер показывает.</p><p>— Весь в тебя, значит.</p><p>— Надеюсь, что хотя бы внешностью в тебя.</p><p>Она снова улыбается, и я ловлю себя на том, что готов смотреть на неё бесконечно.</p><p>Даже сейчас, когда ей больно, когда она бледная, взволнованная и едва сдерживает слёзы, для меня она самая красивая женщина на свете.</p><p>— Макс...</p><p>Я мгновенно поворачиваюсь к ней.</p><p>— Что?</p><p>Она молчит несколько секунд, будто собирается с мыслями.</p><p>— Мне страшно, — совсем тихо говорит.</p><p>И вот тут моё сердце окончательно разрывается.</p><p>Потому что я знаю эту женщину. Знаю, сколько всего она пережила и сколько раз ей приходилось делать вид, что она сильная. Она прошла испытание детдомом. Она выдержала мужа, который превратил её жизнь в клетку. Выдержала угрозы. Выдержала мой арест. Два месяца жила в страхе за меня и за ребёнка.</p><p>А теперь ей страшно рожать.</p><p>Я поднимаю её руку к губам и целую пальцы.</p><p>— Мне тоже страшно, — признаюсь честно. — Но я рядом. Слышишь? И буду рядом столько, сколько ты попросишь. Хочешь, с тобой пойду рожать?</p><p>— Хочу, чтобы ты всё время держал меня за руку. Так мне спокойнее.</p><p>— Значит, так и сделаем, любимая.</p><p>Она смотрит на меня, и в её глазах появляются слёзы.</p><p>— Обещаешь?</p><p>Я даже не задумываюсь.</p><p>— Клянусь.</p><p>Отец резко тормозит на перекрёстке, и мама тут же оборачивается.</p><p>— Как она?</p><p>— Терплю, — отвечает Маргарита.</p><p>— Сколько времени между схватками?</p><p>Маргарита смотрит на меня, словно сама не знает, что ответить.</p><p>— Не знаю.</p><p>Мама достаёт телефон и начинает что-то считать.</p><p>— Господи, только бы успеть...</p><p>— Мам, мы успеем, — уверенно говорю я, хотя сам понятия не имею, откуда во мне эта уверенность.</p><p>Наверное, потому что я просто не могу допустить другого варианта.</p><p>Я снова глажу живот Маргариты и тихо обращаюсь к сыну:</p><p>— Слышишь меня, мелкий? Ты только не торопись. Мы почти приехали. Маме сейчас больно, поэтому давай ещё немного посидишь там, где сидишь. Доедем до больницы, и уже потом мы тебя встретим как полагается.</p><p>— Ты сейчас серьёзно с ним разговариваешь? — сквозь боль спрашивает Марго.</p><p>— Конечно. Я с ним уже договорился.</p><p>— А если он не согласится?</p><p>Я смотрю на её живот и улыбаюсь.</p><p>— Тогда придётся знакомиться прямо в машине.</p><p>Она тихо смеётся, но смех быстро сменяется болезненной гримасой. Её пальцы снова сжимают мою руку, и на этот раз я чувствую такую силу, что даже сам морщусь.</p><p>Но не от боли.</p><p>От того, насколько сильно мне хочется забрать её боль себе.</p><p>Я глажу её по волосам и прижимаюсь губами к её виску.</p><p>— Потерпи, любимая. Ещё немного.</p><p>Она закрывает глаза и прислоняется ко мне.</p><p>Я обнимаю её настолько осторожно, насколько вообще могу, учитывая живот, и впервые за эти месяцы чувствую настоящий страх.</p><p>Но это уже не тот страх, который я испытывал в СИЗО.</p><p>Там я боялся оставить её одну с проблемами.</p><p>Сейчас я боюсь потерять кого-то из них.</p><p>И это несравнимо страшнее.</p><p>Моя ладонь снова ложится на живот.</p><p>— Сынок, — шепчу я. — Я очень тебя жду. Правда. Я столько времени думал о тебе, пока сидел там, что даже представить не можешь. Я обещаю тебе одну вещь: я сделаю всё, чтобы ты никогда не узнал, что такое страх за свою семью. Ты будешь знать только одно — тебя любят.</p><p>Маргарита открывает глаза.</p><p>Я смотрю на неё и понимаю, что именно она сделала меня таким.</p><p>Когда-то я просто хотел быть рядом с красивой женщиной. Хотел завладеть ею любой ценой.</p><p>Потом захотел её любить.</p><p>Потом понял, что хочу прожить с ней всю жизнь.</p><p>А теперь она сидит рядом со мной, держась за мою руку и кусает губы до крови.</p><p>И я понимаю, что больше мне от жизни ничего не нужно.</p><p>— Приехали, — сообщает отец. А я успел и забыть, что в машине мы далеко не одни. Да какая разница, они ведь тоже моя семья. И у них, вообще-то, скоро родится внук.</p><p>Я смотрю в окно и вижу впереди здание роддома.</p><p>У меня перехватывает дыхание.</p><p>Я целую Маргариту в висок и крепче сжимаю её руку.</p><p>— Всё, любимая. Мы приехали.</p><p>Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах слёзы.</p><p>— Теперь точно?</p><p>Я улыбаюсь и киваю.</p><p>— Теперь точно. Скоро мы увидим нашего сына.</p></section><section><title><p>Глава 47 – ну здравствуйте, сынок</p></title><p>Глава 47 – ну здравствуйте, сынок</p><p>* Максим *</p><p>Я никогда в жизни так не боялся кого-то потерять.</p><p>Речь идёт о женщине, которая сейчас за закрытой дверью и рожает нашего сына, пока я стою в коридоре и чувствую себя совершенно беспомощным идиотом.</p><p>— Вы не можете пройти, — уже в который раз повторяет мне женщина в белом халате. — У вас нет необходимых документов. Вы не готовились к партнёрским родам...</p><p>— Каких ещё, мать вашу, документов? — не выдержав, ору я. — Я отец ребёнка. Она моя жена. Она сейчас рожает! Я обещал ей, что буду рядом! — перечисляю все возможные факты, сам не понимая, чего именно добиваюсь. Скандала или понимания со стороны медсотрудника. Второе было бы как никогда кстати.</p><p>— Я понимаю ваше волнение, но есть определённый порядок...</p><p>— Мне плевать на ваш порядок! — срываюсь я и провожу ладонью по лицу. — Она меня ждёт. Вы понимаете? Она сейчас там одна и думает, что я её бросил!</p><p>А я ведь обещал. Слово дал, что буду рядом. Мужик я или кто, что слово своё сдержать не могу. Это не звезду с неба достать. А всего лишь быть в одном помещении и держать за руку.</p><p>Что, блядь, сложного?!</p><p>Я дал слово, а теперь стою здесь, как мальчишка, вымаливая у медсестры разрешения и одобрения войти. Не будь это больница, я бы уже снёс всё на своём пути, и эти двери тоже.</p><p>За дверью слышится приглушённый голос врача, потом движение, какие-то быстрые шаги, и я моментально напрягаюсь всем телом. Вдруг там что-то пошло не по плану. Я, конечно, понятия не имею, какой именно должен был быть план, но он явно есть — у врачей, конечно же.</p><p>— Она там? — спрашиваю уже тише и делаю шаг ближе. Будто, сократив хотя бы это маленькое расстояние, я помогу ей хоть чем-то.</p><p>— Да, — спокойно отвечает медсестра. Мне бы её спокойствия. Хоть капельку.</p><p>— Ей больно? Да? — не знаю, спрашиваю ли я или утверждаю.</p><p>Женщина смотрит на меня с каким-то профессиональным спокойствием (им, наверное, по долгу службы его где-то выдают, или это профессиональное), от которого мне хочется взорваться. Потому внутри меня целый армагеддон. Он то поднимается вверх, до самой макушки, то резко опускается вниз, сметая всё на своём пути. Такие качели редко у меня бывают.</p><p>— Роды редко проходят безболезненно.</p><p>Спасибо, блядь, за столь полезную информацию.</p><p>Я отворачиваюсь и упираюсь ладонями в стену. Закрываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох, но лёгкие будто отказываются нормально работать. Наверное, тот самый армагеддон их истребил на мелкие кусочки.</p><p>Я думал, что страшнее СИЗО уже ничего не будет. Думал, что самое страшное — услышать приговор, потерять свободу, просыпаться каждый день за решёткой и не знать, когда всё это закончится.</p><p>Оказывается, нет.</p><p>Самое страшное — стоять перед дверью и понимать, что человеку, которого ты любишь больше собственной жизни, сейчас больно, а ты не можешь сделать абсолютно ничего.</p><p>— Максим! — слышу голос отца.</p><p>Открываю глаза и вижу его вместе с матерью. Отец что-то говорит сотруднице, показывает документы, объясняет ситуацию. Мама нервно ходит рядом, то складывая руки на груди, то снова их опуская.</p><p>Я почти не слышу их разговор.</p><p>Потому что из-за двери доносится знакомый голос.</p><p>— Максим...</p><p>Я замираю и пялюсь в дверь. Будто способен видеть сквозь неё. Она зовёт меня. Зовёт.</p><p>И мне плевать, что говорят. Плевать на документы, правила и запреты.</p><p>— Она меня зовёт, — говорю и делаю шаг вперёд.</p><p>— Подождите.</p><p>— Она меня зовёт! Вы меня не остановите.</p><p>Отец хватает меня за плечо.</p><p>— Сын, спокойно. Сейчас решим.</p><p>— Какое спокойно?! — поворачиваюсь к нему. — Пап, я обещал ей! Я обещал, что буду рядом!</p><p>Отец крепко хлопает меня по плечу и снова обращается к сотруднице. Что-то снова пытается объяснить, мама тоже подключается к разговору. Отец, не выдержав, достаёт телефон и кому-то звонит. Таким методом он редко пользуется, но, кажется, даже его терпению пришёл конец.</p><p>Проходит, наверное, всего несколько минут, и мне дают добро войти в родзал. Я надеваю халат, бахилы, шапочку, а ещё какие-то штаны дают, чтобы я сменил свои уличные. Да хоть скафандр, лишь бы впустили.</p><p>Когда захожу в комнату, Маргарита лежит на кровати, волосы растрепались, лицо мокрое от слёз, а пальцы судорожно сжимают простыню. Она выглядит совершенно не так, как выгдила утром, когда мы стояли у ворот СИЗО. Потерянная, перепуганная...</p><p>Но для меня она всё равно самая красивая женщина на свете.</p><p>Наши глаза встречаются, и я вижу в её взгляде облегчение.</p><p>— Ты пришёл... — почти задыхаясь, шепчет. Её губы искусаны в кровь, а в глазах я вижу не только слёзы, а и красные линии.</p><p>Господи.</p><p>Я подхожу к ней, беру за руку и прижимаю её пальцы к своим губам.</p><p>— Я же обещал, что буду рядом, любимая.</p><p>Она сжимает мою ладонь так сильно, что я чувствую каждый её ноготок, который впивается в мягкую кожу ладони. Если бы это смягчило её боль, я бы всё отдал ей на растерзание.</p><p>— Больно...</p><p>— Держись за меня, — шепчу ей. — Можешь ломать мне руку, если хочешь. Только не отпускай, — почти с улыбкой говорю. Хочется, конечно, с улыбкой, чтобы и она хоть на какое-то мгновение расслабилась. Но я сам весь как одна натянутая струна. Вот-вот и лопну. Но ради Маргариты надо держаться. Ей нужно моё спокойствие и уверенность в поддержке, а не раскисший мальчик, который сам до чёртиков боится и по факту ни черта не знает ни о родах, ни о детях.</p><p>Но надо же делать вид, что я спец во всём. Напичкать спермой обещал, а значит, и знать всё о маленьких детках — должен. Жаль, в СИЗО телефон не давали, хотя бы статьи какие-то почитал бы. Сейчас бы умным был, хотя бы в своих глазах.</p><p>Маргарита смотрит на меня сквозь слёзы и всё-таки пытается улыбнуться.</p><p>А потом снова боль накрывает её, и я чувствую, как пальцы сжимаются вокруг моей руки, и понимаю, что, кажется, она действительно решила выполнить моё предложение про сломанную руку.</p><p>— Дыши, Марго. Давай вместе. Вот так... Спокойно, — вспоминаю слова из всех фильмов, в которых видел роды.</p><p>— Не могу...</p><p>— Можешь. Ты сильнее, чем думаешь.</p><p>Она закрывает глаза и дышит, цепляясь за мою ладонь, а я впервые понимаю, насколько женщина сильнее мужчины.</p><p>Мы можем драться, защищать, ломать стены и бросаться под пули. Но сейчас Маргарита делает то, перед чем я чувствую себя совершенно бессильным.</p><p>Она создаёт жизнь.</p><p>— Ещё немного, Маргарита. Соберись, — просит её врач.</p><p>А потом происходит что-то невероятное. Маргарита громко вскрикивает, я лишь успеваю повернуть к ней лицо, а через секунду, вроде как секунду, а там чёрт его знает, сколько на самом деле прошло времени, но в комнате раздаётся детский и такой громкий крик.</p><p>Я замираю. Перестаю дышать. Лишь слышу облегчённый выдох моей будущей супруги и детский плач. Поворачиваю лицо на звук и смотрю туда, куда показывает врач, и чувствую, как по спине проходит очередная волна дрожи.</p><p>Невозможно описать словами то, что происходит со мной в этот момент.</p><p>Я просто стою и смотрю на маленького человека, которого ещё секунду назад не существовало в этом мире, а теперь он есть.</p><p>Он весь в крови, синий какой-то... На инопланетян похож. Клянусь, я впервые в жизни вижу вживую новорождённого, и он вовсе не такой, как показывают в фильмах. Кажется, момент между тем, как он родился и его одели, всё время пропускают.</p><p>И хотелось бы снова пошутить по этому поводу, но сейчас вовсе не до этого. Потому что внутри меня растекается лава, такая горячая, что самому вскрикнуть хочется. Никогда ничего подобного не испытывал. Это не больно. Это... МММ... Не знаю, как описать словами. Гордость, что ли.</p><p>Я наклоняюсь к Маргарите и целую её мокрый висок, потому что на самом деле героев в этом зале двое. Она и этот малыш. Который тоже прошёл длинный путь к своему первому вздоху.</p><p>— Ты сделала это... Малышка. Ты это сделала.</p><p>Она смотрит на меня усталыми глазами.</p><p>— Мы сделали, — отрывая от меня свои красные глаза и смотрит на малыша, которого уже вытирают и вроде как одевают.</p><p>Я улыбаюсь сквозь слёзы, которые я сразу даже не почувствовал. Потому слёзы счастья — они невесомые.</p><p>— Нет, любимая. Ты всё сделала сама. Ты молодец.</p><p>Она тихо смеётся, и этот смех для меня дороже всего на свете.</p><p>Маргарите на грудь кладут этого кроху, а я стою в стороне и не могу отвести глаза от самой милой картины, которую когда-либо видел. Да, грудь щемит. Сердце сжимается и расширяется до огромных размеров. В нём столько нежности, тепла и любви к этим двум людям, что тесно становится в комнате.</p><p>Сколько я стою тэв уголку комнаты, в целом, не знаю. Просто смотрю на них, не отрывая глаз, пока медсестра не приводит меня в себя лёгким постукиванием по плечу.</p><p>— Ну что, папаша, возьмёте сына на руки? — тихо спрашивает, а у меня глаза по пять копеек расширяются.</p><p>— Я? — перепуганно спрашиваю.</p><p>— Ну, вы отец этого ребёнка?</p><p>— Я, — сразу же отвечаю.</p><p>— Тогда пойдёмте, — как ни в чём не бывало говорит. И я иду за ней, чтобы через минуту мне в руки положили маленький клочок счастья с серыми глазами. А я смотрю на него и не могу оторвать глаза. Красивый такой. Хотя час назад казался мне инопланетянином каким-то.</p><p>— Привет, сынок. Я твой папа, — тихо шепчу, чтобы никто не слышал. Будто это наша с ним тайна. — Ты такой молодец. Прошёл такой длительный путь, чтобы встретиться со своими родителями, — говорю с ним, до конца не зная, понимает ли он меня. — Спасибо, что послушал меня и подождал, пока мы доедем в больницу. Твоей маме надо отдохнуть, ты же пожалеешь её?</p><p>Он смотрит будто сквозь меня. Кажется, думает над моим предложением, а потом вдруг как начнёт кричать, что у меня руки дрожать начинают.</p><p>— Что делать? Что делать? — кричу медсестре. — У него, кажется, что-то болит.</p><p>— Не паникуйте, папаша. Ничего у него не болит. Просто настроение не очень, — смеётся она. — Или вы что-то сказали, что ему не понравилось.</p><p>Вообще не смешно, — хочется ответить ей.</p><p>— Неси его ко мне, — говорит Маргарита, и я послушно выполняю её просьбу. Потому что реально не знаю, что делать с ним. А вот сын, стоит ему попасть на руки к матери, вдруг замолкает. — Тс-с, мой хороший. Не пугай своего папу, — устало, но с улыбкой говорит она.</p><p>А я снова залипаю и в очередной раз убеждаюсь, что она невероятная женщина. Сильная духом и телом. А ещё она будет потрясающей матерью, в этом я уверен. Осталось и мне не подкачать и стать самым лучшим папой, как я и обещал малышу.</p></section><section><title><p>Глава 48 – и ведь сложности только начинаются</p></title><p>Глава 48 – и ведь сложности только начинаются</p><p>* Максим *</p><p>— Тс-с, — шепчу я, осторожно покачивая Лёшу на руках. — Давай маме немного поспать, договорились? Она и так за последние дни почти не спала. Кто бы мог подумать, что ты такой прожора. Куда в тебе столько помещается?</p><p>Сын недовольно сопит, морщит крошечный нос и снова начинает искать грудь, словно его совершенно не интересует моя просьба. Я улыбаюсь и тихонько качаю его, стараясь не разбудить Маргариту.</p><p>Она спит рядом, измученная, но такая красивая, что я уже несколько минут просто не могу отвести от неё глаз. Всего два дня назад мы вернулись из роддома, и с тех пор моя жизнь окончательно перевернулась. В нашей комнате повсюду шарики, которые привезли друзья и родители, в кроватке лежат крошечные вещи Лёши, а я до сих пор иногда смотрю на сына и не могу поверить, что этот маленький человек действительно мой.</p><p>Потому что бумажку с тестом ДНК я всё-таки открыл. Не потому что ждал там увидеть положительный результат. Просто чтобы закрыть этот гештальт. Нужно учиться смотреть в глаза своим страхам. Нельзя от них всё время убегать.</p><p>Вот только то, что я видел, не могло быть правдой.</p><p>99,9% — что не является отцом.</p><p>И да, я подумал, что этот тест мой. Но глаза всё равно продолжали бегать по бумажке в поисках чего-то. Чего? Тогда я и сам этого не понимал. Просто читал строчки. А потом увидел фамилию, имя. И это не мои данные. Самойлов Олег Вячеславович...</p><p>Мозг не сразу понял. А вот тело... Ноги хаотично перепрыгивали ступеньки, чтобы быстрее подняться на второй этаж к Маргарите. Мы как раз были у моих родителей. Сразу после выписки поехали к ним, потому что мама накрыла праздничный стол.</p><p>Помню, как упал на колени у ног Маргариты и сильно сжал их. Она как раз кормила Лёшу грудью... У меня в глазах слёзы, а в её глазах понимание. Она знала причину. Она уже знала, кто отец, и в тот день она хотела и мне об этом сказать. Не успела, или я не дал, не помню.</p><p>Лёшка мой сын.</p><p>Он и так был моим. Даже без ДНК. А теперь...</p><p>— Как так вышло? Когда? — хриплым голосом спрашиваю.</p><p>— Это ты у меня интересуешься? — смеётся она. — Кажется, это я у тебя должна спросить.</p><p>— М-м-м, наверное, в охотничьем домике. В наш первый раз. Я тогда сам не свой был от счастья, что ты со мной.</p><p>— Я тоже об этом думала. Знаешь, — задумчиво говорит она, — ты обещал меня вытащить из болота и сделал это. Спас. Исцелил своей любовью. Я так благодарна тебе за это.</p><p>— Маги, это ты меня исцелила. Как же я тебя люблю, — целую её голые коленки. — А когда тебе можно уже будет? — касаюсь её колен пальцами.</p><p>— Сумасшедший, что ли? Ещё не скоро, — смеётся она.</p><p>— Эх, жаль. Я бы показал, как сильно изголодался по тебе.</p><p>Я осторожно поправляю на Лёше одеяльце и снова смотрю на Маргариту, возвращаясь в реальность.</p><p>Она измучилась куда сильнее меня. Ей достались бессонные ночи, боль, восстановление после родов и бесконечные попытки накормить нашего маленького крикуна. Я бы с удовольствием забрал хотя бы половину всего этого на себя, но пока могу только помогать, как умею.</p><p>И, наверное, поэтому я так сильно нервничаю из-за её самочувствия.</p><p>Последние два дня она несколько раз жаловалась на боль внизу живота. Говорила, что, наверное, это нормально после родов, и я очень хотел ей верить. Врачи ведь отпустили нас домой, значит, ничего серьёзного быть не должно.</p><p>По крайней мере, именно так я себя успокаивал.</p><p>— Макс... — вдруг тихо произносит она.</p><p>Я поворачиваю голову.</p><p>Маргарита медленно садится на кровати и несколько секунд просто сидит, будто собираясь с силами. Потом отбрасывает одеяло и осторожно поднимается.</p><p>— Ты куда?</p><p>— К вам, — отвечает она сонным голосом. — Хочу посмотреть, что мой сын там опять устроил.</p><p>Я улыбаюсь.</p><p>— Твой сын решил, что спать сегодня будет только мама, а папа может работать круглосуточной няней.</p><p>Она делает несколько шагов в нашу сторону и вдруг резко останавливается.</p><p>Её лицо меняется буквально за секунду.</p><p>— Ай...</p><p>Я мгновенно напрягаюсь и делаю шаг навстречу.</p><p>— Марго? — тихо зову её.</p><p>Она хватается рукой за живот, а я уже замираю возле неё, но в следующий момент вижу кровь. Она стекает по её ногам и капает на пол.</p><p>У меня внутри всё леденеет.</p><p>— Марго, что это?</p><p>Она смотрит на меня испуганными глазами, а я впервые за последние дни понимаю, что совершенно не знаю, что делать. Но единственное, что понимаю, — что так не должно быть.</p><p>— Мне больно, Макс...</p><p>Первое, что приходит в голову, — что сын у меня на руках, и куда его деть, я не знаю. Он же сейчас сирену включит, стоит его положить в кроватку.</p><p>Второе — Маргарита и то, что её срочно надо вести в больницу.</p><p>И я совершенно не понимаю, как успеть всё сделать одновременно.</p><p>— Всё хорошо, слышишь? — говорю ей, хотя сам не верю собственным словам. — Сейчас поедем в больницу. Сейчас.</p><p>Я осторожно укладываю Лёшу на пеленальный стол и хватаю первые попавшиеся вещи. На себя натягиваю футболку, джинсы, затем снова беру сына на руки.</p><p>Маргарита пытается подойти, чтобы помочь, но я тут же останавливаю её.</p><p>— Не надо. Одевайся лучше сама. Я справлюсь.</p><p>— Максим...</p><p>— Пожалуйста, займись собой.</p><p>Голос предательски дрожит.</p><p>Я вызываю скорую, но каждая секунда ожидания кажется мне вечностью. В итоге понимаю, что ждать не могу. Мы живём близко к больнице, а Маргарите нужна помощь сейчас.</p><p>Через несколько минут мы уже в машине.</p><p>Лёша в люльке, благо, уснул сразу же, как машина стартовала. Маргарита сидит рядом со мной. Она бледная настолько, что мне хочется разорваться от страха.</p><p>— Посмотри на меня, — говорю ей, беря её за руку. — Я рядом.</p><p>Она сжимает мои пальцы. А у меня будто дежавю. Мы почти так же мчались в роддом меньше недели назад. Ей было больно, а я был беспомощным.</p><p>Ненавижу это чувство.</p><p>— Мне страшно, — шепчут её губы.</p><p>Мне тоже. До безумия. Я думал, что уже самое страшное в прошлом. Роды, страх за их жизнь. А оказывается, это только начало. Очередное испытание на стойкость и выдержку.</p><p>— Мне тоже, — честно признаюсь я. — Но мы справимся.</p><p>В больнице её забирают почти сразу. Я пытаюсь пойти следом, но врач останавливает меня у дверей.</p><p>— Вы муж?</p><p>— Да.</p><p>— Ждите здесь. Мы осмотрим её и скажем, что происходит.</p><p>Я киваю, и перед моим лицом закрывается дверь. Я остаюсь в коридоре с сыном на руках.</p><p>Смотрю на него и впервые за эти несколько дней чувствую не умиление, а настоящий страх.</p><p>Он такой маленький.</p><p>Что мне с ним делать, если с Маргаритой что-то случится?</p><p>Я ведь даже не знаю, сколько смеси ему нужно, как правильно держать бутылочку, сколько времени он должен спать. Я могу защищать его от всего мира... Но боюсь сам же ему навредить.</p><p>Через какое-то время врач выходит.</p><p>— У неё послеродовое осложнение. Мы оставим её под наблюдением и проведём необходимое лечение. Сейчас угрозы жизни нет, но ей нужно побыть в отделении.</p><p>У меня будто камень с груди падает. И в то же время меня же этот камень и придавливает.</p><p>— Я могу к ней?</p><p>— Пока нет. Ей поставили капельницу.</p><p>Я смотрю на дверь, за которой находится Маргарита, и киваю.</p><p>— Хорошо.</p><p>Но как только врач уходит, я снова опускаю взгляд на сына.</p><p>Лёша тихонько сопит, совершенно не понимая, что происходит вокруг.</p><p>Я провожу пальцем по его маленькой щеке.</p><p>— Ну что, мужик... — тихо говорю ему. — Похоже, сегодня мы с тобой вдвоём.</p><p>Он морщит нос и начинает недовольно кряхтеть, всё время поворачивая голову в сторону моей груди и открывая рот в поиске еды. Той, которой у меня нет.</p><p>— Только не плачь, пожалуйста. Я пока вообще не знаю, что делать, — прошу его тихо.</p><p>Через несколько минут он действительно начинает плакать, и я понимаю, что это будет очень длинная ночь.</p><p>Когда мы возвращаемся домой, квартира кажется совершенно другой. Ещё утром здесь была наша семья. А теперь Маргариты нет, и от этого стены будто стали в несколько раз больше.</p><p>Я укладываю Лёшу на кровать, но он сразу начинает плакать.</p><p>Беру его на руки.</p><p>Он не успокаивается.</p><p>Хожу с ним по комнате, покачиваю, пытаюсь вспомнить всё, что говорила мне Маргарита. Но в голове будто пусто.</p><p>Я достаю телефон и набираю маму.</p><p>Она отвечает практически сразу.</p><p>— Максим?</p><p>— Мам... — голос ломается, и я ненадолго замолкаю. — Марго снова в больнице.</p><p>На том конце повисает тишина, будто мама переваривает услышанную информацию и складывает остающиеся пазлы.</p><p>— Что случилось?</p><p>Я объясняю всё, что произошло, и мама сразу становится серьёзной.</p><p>— Сын, не оставайся один. Собирай вещи Лёши и приезжайте к нам.</p><p>— Но...</p><p>— Никаких «но». Здесь мы все вместе справимся. Я помогу тебе с ребёнком, отец тоже рядом. Ты будешь ездить к Маргарите, сколько понадобится.</p><p>Я закрываю глаза и прижимаю сына к груди.</p><p>— Хорошо.</p><p>— И не переживай. С Маргаритой врачи, а с Лёшей мы справимся. Я двоих вон каких воспитала. Поверь, твой сын не будет голодать и даже не заметит отсутствия мамы.</p><p>Я смотрю на маленькое лицо сына и тихо выдыхаю.</p><p>— Спасибо, мам.</p><p>После звонка я ещё несколько секунд стою посреди комнаты, прижимая Лёшу к себе.</p><p>— Ничего, сынок, мы справимся. Дождёмся мамку дома, а пока нас с тобой ждёт маленькое приключение. Прорвёмся, боец. Правда же? — то ли его спрашиваю. То ли себя утешаю. — Прорвёмся, — ещё раз повторяю и начинаю собирать вещи.</p></section><section><title><p>Глава 49 – Я в правильном месте, и с правильными людьми</p></title><p>Глава 49 – Я в правильном месте, и с правильными людьми</p><p>Два месяца спустя</p><p>* Маргарита *</p><p>После выписки из больницы прошло почти два месяца, и сейчас мне кажется, что то утро, когда я в панике уезжала в больницу, было в какой-то другой жизни. Тогда я боялась буквально всего: боли, осложнений, неизвестности и, наверное, больше всего — потерять молоко. Возможно, кому-то это покажется странным, но для меня грудное вскармливание стало настоящей маленькой целью, за которую я держалась изо всех сил. Мне хотелось кормить Лёшу самой, чувствовать его рядом, знать, что могу дать ему всё необходимое сама. Ведь это один из самых важных процессов в жизни матери и ребенка. Быть частью чего-то личного. Только нашего.</p><p>Первые дни дались тяжело. Пока я лежала в больнице, Лёша был на смеси, а я сцеживалась столько, сколько могла, буквально по часам, лишь бы сохранить молоко. Иногда мне казалось, что сил уже не осталось даже на это, но я упрямо продолжала. Очень боялась, что когда вернусь домой, сын уже не захочет брать грудь после бутылочки.</p><p>Но, кажется, Лёша решил иначе.</p><p>Стоило мне оказаться дома, взять его на руки и приложить к груди, как он совершенно спокойно схватил в рот сосок и начал жадно кушать, будто никакой бутылочки до этого и не было. Я тогда чуть не расплакалась от облегчения. Или всё-таки расплакалась. Не помню. Наверное, за последние месяцы я вообще стала слишком сентиментальной, потому что теперь могу прослезиться даже от того, как мой сын смешно зевает после еды.</p><p>А зевает он часто, хотя спит не всегда. Чаще всего у мамы или папы на руках засыпает. Кажется, это его любимое место для сна.</p><p>Зато растёт сын по ускоренной программе. Каждый месяц стабильно плюс килограмм и три сантиметра за два месяца. Ну богатырь, что сказать.</p><p>Ещё немного, и мне самой придётся записываться к ортопеду после попытки поднять собственного ребёнка.</p><p>— Ну ты куда так растёшь? — спрашиваю его, когда переодеваю после купания. — Я скоро тебя на руки не подниму.</p><p>Лёша смотрит на меня совершенно серьёзно, а потом улыбается, так что я забываю обо всех своих жалобах.</p><p>Он у меня вообще удивительный.</p><p>Маленький, смешной, с пухлыми щёчками и такими глазами, что я иногда могу смотреть на него часами. В нём уже появляются какие-то свои привычки, свои выражения лица, и я каждый день ловлю себя на мысли, что невозможно привыкнуть к счастью.</p><p>Особенно после всего, через что нам пришлось пройти.</p><p>Отдельно я не перестаю благодарить родителей Максима. Если бы не они, я даже не представляю, как справлялась бы в первые недели после больницы. Его мама буквально стала для меня второй мамой. Я сказала второй? Нет, первой. Потому что своей мамы у меня никогда не было. Сравнить мне не с чем. Да и помощи с другой стороны ждать тоже.</p><p>Свекровь ни разу не дала почувствовать, что я для неё чужая, наоборот, постоянно повторяла, что теперь я часть их семьи и мне не нужно стесняться просить о помощи.</p><p>И она действительно помогала.</p><p>Когда мне нужно было сходить на приём к врачу, она с удовольствием приезжала посидеть с Лёшей. Если Максим был на работе, а нам требовалось попасть к педиатру, мама сама ехала со мной. Иногда я даже чувствовала себя немного виноватой, потому что казалось, что слишком сильно её нагружаю, но она каждый раз только махала рукой.</p><p>— Маргарита, это мой внук. Я что, по-твоему, должна сидеть дома и ждать, пока вы сами всё сделаете?</p><p>Олег Станиславович тоже оказался совершенно не таким, каким я его представляла вначале. В нём не было чрезмерной сентиментальности, он вообще редко говорил о чувствах, но его поступки говорили намного больше любых слов. Если Максим задерживался на работе, отец спокойно забирал продукты, помогал с бытовыми делами и мог часами сидеть рядом с Лёшей, делая вид, что совершенно не умиляется, хотя я прекрасно видела, как он улыбается внуку.</p><p>Наверное, именно тогда я окончательно поняла, что меня приняли.</p><p>Не как девушку их сына.</p><p>Не как женщину, которая подарила им внука.</p><p>А просто как часть семьи. Как свою. Как будущую Дунай, если, конечно, Максим когда-то всё-таки решится сделать мне предложение. А то его спрятанная коробочка с кольцом так и лежит в комоде, среди постельного белья. Но я не подгоняю его. Не хочу, чтобы это произошло только из-за того, что у нас есть сын.</p><p>Потому что Максим тоже изменился.</p><p>После всего произошедшего он окончательно отказался возвращаться в ту компанию, где его сделали виноватым в смерти людей. Я знаю, как сильно он переживал из-за той истории, хотя старается почти никогда об этом не говорить. Наверное, именно поэтому решение отца Эльдара стало для него настоящим спасением.</p><p>Он забрал Максима в свою фирму, как и обещал когда-то.</p><p>Теперь Максим снова работает архитектором, занимается проектами, спорит с коллегами, приходит домой уставший, но довольный. Иногда я смотрю на него после рабочего дня и думаю, насколько сильно он изменился за это время.</p><p>Он стал взрослее.</p><p>Серьёзнее.</p><p>Ответственнее.</p><p>А дома остаётся всё тем же Максимом, которого я люблю.</p><p>Хотя он всегда был взрослее и увереннее меня. Он знал, чего хочет, и целенаправленно шёл к цели.</p><p>А сейчас стоит ему переступить порог, как Лёша уже начинает ворочаться на руках, словно узнаёт папу ещё до того, как Максим входит в комнату. По голосу узнает.</p><p>И тогда начинается их маленький вечерний ритуал.</p><p>Максим моет руки, переодевается и первым делом идёт к сыну. Берёт его на руки, целует в макушку, что-то тихо рассказывает, а Лёша смотрит на него внимательно, иногда, кажется, не моргая, будто действительно понимает каждое слово.</p><p>А я стою в дверях и просто наблюдаю.</p><p>Мне до сих пор трудно поверить, что когда-то я боялась мечтать о такой жизни.</p><p>О доме, где меня любят.</p><p>О мужчине, который не заставляет меня бояться. Который любит, несмотря на то, какой я трусихой была. Несмотря на то, сколько ошибок сделала. Несмотря ни на что. Просто любит и заботится.</p><p>О ребёнке, который каждый день напоминает мне, что жизнь умеет преподносить сюрпризы. Даже тогда, когда ты не ждёшь. Даже тогда, когда кажется, будто больше всего уязвима и слабая. Даже тогда, когда не можешь сделать шаг вперёд, всё время оборачиваясь и хватаясь за прошлое.</p><p>Конечно, я всё ещё иногда просыпаюсь ночью от тревоги. Иногда вспоминаю Олега, прошлое и всё то, что произошло. Но теперь эти воспоминания уже не имеют надо мной прежней власти.</p><p>Потому что утром я открываю глаза и вижу Максима. А рядом спит наш сын. Иногда в кроватке. Иногда между нами. Иногда только со мной, а Максим на диване. Когда как.</p><p>Но главное, я теперь понимаю, что у меня наконец-то есть то самое «после», о котором я когда-то даже боялась мечтать. Повторяя день за днём, что нам нельзя.</p><p>Нам нельзя.</p><p>Нам нельзя.</p><p>Но, как оказалось — всё можно. Если это взаимно. Если двое людей любят друг друга, не существует никакого нельзя. Всё можно.</p><p>Пусть впереди ещё много всего.</p><p>Будут трудности, слёзы, страхи и сомнения. Плевать. Потому что я всё равно хочу именно эту жизнь.</p><p>Потому что впервые в жизни я понимаю, что в правильном месте, с правильными людьми. И действительно я любима. А главное, счастлива.</p></section><section><title><p>Эпилог</p></title><p>Эпилог</p><p>Спустя двенадцать лет</p><p>* Маргарита *</p><p>Иногда я смотрю на свою жизнь со стороны и не понимаю, как всё это могло со мной произойти... Что именно? Вот это огромное и необъятное счастье.</p><p>Как девочка, которая когда-то боялась сделать один неправильный шаг, оказалась здесь, на тёплом морском берегу, под шум волн и детский смех, рядом с мужчиной, которого когда-то считала своим самым большим грехом?</p><p>А теперь этот грех носится по пляжу в плавках и спорится с собственным сыном из-за волейбольного мяча.</p><p>— Папа! Ну ты опять не принял подачу!</p><p>— Я тебе ещё раз говорю, я всю жизнь футболом занимался! — возмущается муж, разводя руками. — Это игра ногами, а не руками!</p><p>Я прикрываю рот ладонью, чтобы спрятать улыбку.</p><p>Кажется, за двенадцать лет ничего не изменилось. Максим всё такой же упрямый, уверенный в своей правоте и совершенно не способный признать поражение, даже если проигрывает собственному ребёнку.</p><p>— Пап, — смеётся Лёша, — проще первоклассника научить в волейбол играть, чем тебя!</p><p>— Ты вообще-то должен уважать старших! — поздно включает он родительское воспитание.</p><p>— Я тебя уважаю. Поэтому и пытаюсь научить. Чтобы ты в следующий раз не позорил нас, и мы в конце концов выиграли хоть одну игру.</p><p>Рядом с ними смеются их друзья по пляжной игре, а я уже не выдерживаю и тоже начинаю смеяться.</p><p>Мой мальчик.</p><p>Мой маленький Лёша, который когда-то помещался у меня на руках, теперь выше меня почти на голову и умудряется спорить с отцом так, будто они ровесники. А ему всего лишь двенадцать. Страшно представить, что нас ждёт дальше, когда у него полноценно начнётся переходный возраст. Первые вспышки мы уже начали замечать.</p><p>Лёша учится в спортивной школе, где волейбол стал для него не просто увлечением, а настоящей страстью. У него тренировки, соревнования, кубки и огромные планы на будущее.</p><p>Он мечтает стать профессиональным волейболистом.</p><p>И, судя по тому, с каким упорством он бьёт и принимает мяч по площадке, вполне способен добиться своего.</p><p>Максим, конечно, сначала пытался сопротивляться.</p><p>У него была совершенно безумная идея завести собственную футбольную команду.</p><p>Причём начинал он ещё с Лёши.</p><p>— Сын будет футболистом, — совершенно серьёзно заявил он мне, наверное, когда Лёше было чуть больше двух лет. — Сдадим его в спортивную школу, пусть с детства занимается. Мой отец меня так и не сдал, спал и видел, что я пойду по его стопам и стану военным. Поэтому я хочу, чтобы Лёша с самого детства пошёл в спорт.</p><p>— А если он не захочет заниматься футболом? — вполне серьёзно спрашиваю, и вижу встревоженный и непонимающий взгляд мужа.</p><p>— Как это не захочешь? Конечно, захочет.</p><p>А в итоге не захотел.</p><p>Нет, поначалу, когда ещё сын был маленьким, у Максима получалось заинтересовать его и погонять по газону с мячом. Но недолго длилось временное увлечение футболом. К шести годам Лёша заявил, что футбол ему не нравится. Он во дворе с ребятами играл в игру, название которой он не запомнил. Но там мяч били руками. И ему это очень понравилось.</p><p>Я до сих пор помню лицо Максима.</p><p>Кажется, именно в тот день рухнула его мечта о спортивной династии футболистов.</p><p>А потом родилась Ярослава.</p><p>И он снова начал строить планы.</p><p>Правда, теперь уже осторожнее.</p><p>Через четыре года после рождения Лёши мы с Максимом решились на второго ребёнка. Нам обоим хотелось ещё одного малыша. Но мне особенно хотелось прожить беременность совсем иначе. Без страха, без больниц, бесконечных слёз, угроз и ощущения, будто земля в любой момент может уйти из-под ног. Я хотела просыпаться рядом с любимым мужчиной, чувствовать его ладонь на животе и знать, что рядом человек, который никогда меня не обидит.</p><p>И как-то так вышло, что долго ждать нам не пришлось.</p><p>Я почти сразу забеременела.</p><p>Казалось, Максим тогда был счастливее меня. Будто я ему подарила весь мир.</p><p>Он носился со мной по квартире, запрещал поднимать даже пакет с продуктами, разговаривал с животом, даже когда он был плоским, а срок был чуть больше семи недель. И мои уговоры и объяснения тому, что малыш ещё вовсе ничего не слышит, — не работали. Макса тяжело переубедить, если он уже принял решение. И муж с самого начала почему-то был уверен, что у нас будет девочка.</p><p>Так появилась Ярослава.</p><p>Моя маленькая Яся.</p><p>Она родилась настоящей копией Максима по характеру и моей — по внешности, хотя муж до сих пор утверждает обратное.</p><p>Но... Судьба умеет преподносить двойные сюрпризы. Как-то так вышло... Ну как вышло, вы сами понимаете. Примерно так же, как и с Лёшей. Когда один голодный парень добирается до любимого тела и забывает, что предохраняться надо, даже когда жена совсем недавно родила.</p><p>Так, когда Ясе исполнилось три месяца, я узнала, что снова ношу под сердцем ребёнка. А через восемь с половиной месяцев у нас родился Денис. Смесь Лёши и Яси в одном коктейле.</p><p>Денис сейчас играет неподалёку с Ярославой. Они спорят из-за какого-то замка из песка, который она построила, а он пытается его разрушить. Через минуту они оба начинают смеяться и забывают, из-за чего вообще ссорились.</p><p>Я смотрю на них и улыбаюсь.</p><p>Когда-то я боялась будущего. Мне казалось, что оно обязательно принесёт мне новую боль.</p><p>А теперь я боюсь только одного — что однажды проснусь и пойму, что всё это мне приснилось.</p><p>Потому что передо мной сейчас моя жизнь. Самая настоящая сказка, в которой были и злодеи, и волшебники. И даже крестные феи.</p><p>Кстати о крёстной фее. Кристина вышла замуж за бизнесмена, на пять лет старше неё. Учитывая то, что подруга любила играть с огнём всю жизнь и в большей степени встречалась с молодыми парнями, этот взялся из ниоткуда. Он сразу же взял в оборот подругу, и все её отговорки не брал во внимание. Захар Васильченко из той категории людей, которые не принимают отказы. Пришёл, увидел, победил.</p><p>Правда, началось у них с дорожного ДТП. Ветрова опаздывала на работу, а Васильченко подрезал её машину, и при этом почему-то поцарапана оказалось его машина. Зная подругу, хотя она это отрицает, она была виновницей того происшествия. Но она стоит на своём, а Захар устал с ней спорить. Они обменялись номерами, чтобы решить конфликт без полиции. Ну и понеслось. Он звал её на свидание, она отказывалась. А потом ему это надоело, и он похитил подругу, увёз отдыхать, и оттуда она вернулась уже с кольцом, а позже оказалось, и беременна.</p><p>Быстро и скоро Захар разобрался с характером Ветровой. Но я очень рада за неё. Наконец-то в её жизни появился мужик, который решает её проблемы, а не создаёт их дополнительно.</p><p>Кстати о злодеях.</p><p>Мой бывший муж шесть лет назад разбился на машине. Говорят, после нашего развода он сильно начал пить и играть в казино. Отец не прекращал на него давить за наследника. Ну а Олег... Он... Не знаю. Наверное, он всегда был слишком слабым, чтобы противостоять отцу. Потому что только слабый мужчина может так вести себя, как он вёл со мной.</p><p>Да, моя вина была тоже. Не в том, что он обижал меня. А в том, что я была терпилой. Жила в вакууме, боясь принимать какие-то решения. Плыла по течению, боясь хотя бы раз поплыть против него. А надо было. С другой стороны, тогда, возможно, я бы никогда не встретила своего принца. Спасителя.</p><p>Максим, который двенадцать лет назад просто решил, что я буду его. Что ему плевать, что у меня есть муж и прошлое. Он просто ворвался в мою жизнь и перевернул её.</p><p>И теперь у меня есть любимый мужчина, который стоит горой за нашу семью. Есть сын, Алексей, который вырос из крошечного мальчика в упрямого, талантливого парня. Пока ещё подростка, но ведь это пока. Скоро он станет как и его отец. Потому что уже сейчас он умеет принимать решения сам. Уже сейчас он защитник для брата и сестры.</p><p>Есть ещё Ярослава, наша маленькая принцесса, которая умеет уже сейчас вить верёвки с отца. Одним невинным взглядом заставлять его выполнять все свои прихоти. Принцесса ведь, что тут поделать.</p><p>И есть ещё Денис, который пока ещё самый маленький, но уже умеющий портить нервы сестре и даже старшему брату. Ещё тот проказник растёт.</p><p>Я перевожу взгляд на Максима как раз в тот момент, когда мяч летит ему прямо в лицо. Я от неожиданности ахкаю и выпрямляюсь на шезлонге.</p><p>— Пап! — хохочет Лёша. — Ты куда смотришь?</p><p>— Солнце в глаза слепит! Я бы отбил его.</p><p>— Солнце тут ни при чём! Это руки у тебя... — вовремя прикусывает язык старший сын. Ох уж эти словечки его.</p><p>— Я архитектор, а не волейболист!</p><p>— Вот именно! — кричит сын. — Хоть раз признал, что игрок из тебя так себе.</p><p>Я смеюсь громко, потому что наблюдать за их перепалками — это отдельный вид удовольствия.</p><p>Максим, услышав мой смех, наконец-то поворачивается в мою сторону.</p><p>Наши взгляды встречаются, и в эту секунду вокруг становится тихо. Дыхание сбивается, а на коже выступают мурашки.</p><p>Потому что даже спустя столько лет он смотрит на меня так... Так, будто я весь его мир. Глаза горят огнём и в то же время нежностью.</p><p>А потом он моргает мне и улыбается, я отвечаю ему тем же.</p><p>И думаю о том, что когда-то просила у судьбы совсем немного. Просто проснуться однажды рядом с человеком, которому можно доверить своё сердце.</p><p>Оказалось, я получила намного больше.</p><p>Я получила семью.</p><p>Не идеальную. У нас бывают ссоры, обиды, разбросанные по дому вещи, детские крики, разбитые кружки и моменты, когда мне хочется сбежать хотя бы на сутки на другой конец света.</p><p>Но я получила настоящую жизнь.</p><p>Где меня любят, ценят, уважают и оберегают. Где я для любимого мужчины не приложение к штампу в паспорте, а целый мир.</p><p>Максим поднимает мяч и что-то кричит сыну, а Лёша снова начинает спорить с ним. Я смотрю на них и улыбаюсь, потому что понимаю простую вещь: счастье не всегда выглядит идеально.</p><p>Но если после всего пережитого у меня есть возможность лежать на тёплом пляже, слушать голоса своих детей и видеть рядом мужчину, которого я люблю всем сердцем, значит, я всё-таки в правильном месте и с правильными людьми.</p><p>Потому что в тот момент, когда один парень на улице возле ночного клуба решил заступиться за двух прохожих девчонок, он сделал выбор за нас двоих. Как сказал Максим, он влюбился в меня с первого взгляда. А потом просто нашёл меня и заинтересовал своим идеальным чтением классиков, которых он изучал, чтобы меня удивить. И в итоге покорил — сердце и душу.</p><p>♥♥♥КОНЕЦ♥♥♥</p><p>Цикл "Мажоры" дописан</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgBIgDHAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+UbWOBoyWeNJAM/MT+mKUWZPzlwdpzgU60t3aUDbuHBI6Vqwrvm2QxhhjBYDt/jXnVKjitD0YQT3KctoyOzjgqMke1a1jfwWcVrLNBLcyvuQfvDhOmD6VfntrK5toiibMja7E8rt7Vk3qwuxjjRljUbVyP4vWuX2qq6M3VOUHdEGoWd1LeS+dHsuM7mTGSQe9Vjay20+JFwwXOF4/OuxiutDsNPgnZru7vpGAmDgAKAOqnvjA4NUr26OprDcXFoFjDhCVwG2+mamnWntbQmdGDe+pnaPvjXEePmGShHFNNs0l0DcW6wo3ZRhT7itSx0u4vNSSCziwc7VXdz9M96uw2uoWTG1vIvtUEZwUjAPNN10ndB7NtWsZSWNqEQEhEdsA45Y0tzZCGTMDMpYZJ9qdc2irdARljHjKAjlD/dI9qv2NvMYWuo+cEqA3PPFdEJ6XRhJWdhbK2maMjcuxgSSw5p66YgUNIpDH7pB61LDE5z+7K4PzY6D/wDXVyJzKsYuEZY0GARXTGcjKUUzOSHLiNU284yRT47fyZcJ8rfTrXTzwWzWaC2OTty24c5oksBJaecZQG9COldClYwcblbT7mRoXE4QBVxuPXNT3kUt5agQxbieCTS2ej3Ny21IsAnt3rRu7TUba2WNEkBU9vStvaXWpnynL33hrUnRZVTfK6l1jDfOw9ce/Yd+3bOBJbzLbCdVZoyxTftO3cBnbnpnHOK9X8OWt1f+MPD/AJ4MW2EwSytnCqMrk+mFZT+IrJAtLnw3rylHGlf2rZtawA4LKqXI2J/tMXTJ9Of4aylIuKPNW07UJbBtRFncDTUk8prjy28oOckLuxjOATj2NUrhYt5UOWHqa9M8dLqV3pEnh7TrcC20kNeao0Z2osq4QIuT92IMEA6lmYnJOTxr+G9TtoTc6hYXEFutqt3vdCFMTYKtn0IZfwIrnqSN4Ruznp8rjaS31qzp1jJcL8oBlZQwbHKiuh1TwnrVrq9to81ky3FxGCqg55EYdlPoyhhuHUHirSaFqH2K5tbPTLoSWkwinwuduQTyfQhSR7CuKrUaVkdtKmr7nKtGqLsMxebGCxHyn2qOO1kkcRwxGUOcc12ek+ENQuNITVW0+Q2TM6rJjqVVWPv0dT+NQ2sLhlETmIZyhUcn1AP0rhlilGVkdscNzK62ON1S0aGYx3OLhkGCAen4/jRXRajZ2duQ8SyK38Qk55orohjNDGeF1Mew05mVJdmYlyjtnqev9a6RdMk0O3jjCRy3MyBlG7KqCM/NjuKPDeliW+DXEqxQuQykchfb61758MfgvYa9Y2upTatdHzJSqx7APLX9cn8q8nHZjGlNRet9l3Z10aEYQ5paHhmj6ferFLatDAqAl0deGJPbHpVPUdONvcmQxkMCAVx1zX154t+A2kC3jmstXu4ZeFAdFZc+vY/rXhfi/wAMyWmr3kEl3FezROUcxx+WiBePw5/yazlj1Tr+ymrS7GsI0q1P927nkNxbvskYsvpwMDn0plkpBEchCENneTwfoK6W+sfPLeTbh9jENgcf/qrPNo8jLGjI7njYe/416sKykjz50uWRRi+1JJGARGoOVKttz+PWtnw5ftpzuZkkaGb/AFhQ4ZT2YZ61Jp8ulqzW+o2sjjOV8vO4Nn17AfSrbxecn2ZTnyjzuGC47EZ5xjFRO0vcYo3i7ofqd/bX1oqDTSb3tMzZZj3JAGKz4IJLadjGuEYfMh6H/CtvSUjtpFnihTzoVGBIc7weMAVW8QX9xZzS6mLSNjvBKbTtGe+O/Ixj+QzXRhrR91GddX940NOtnuoGRbdIYyQGldwkecE8seBwDVV9R8M2nE93PfSZ2mK1jwv/AH8f5SM+n51w3iDxtqmpbpWjRLSI7UUglN3sOASRnqTXMahf3t5H/pOEBYbYx6V6kabRwSqJHpEfjm6+1C306GC1A43xWqyhhjkMWGT2HUdq09F8aW+sSWsWpWkSGY7EeEFdncZB6gevT+vkqyXkRj8uQoowyEcD14H15FS24uFgLTXEjIAW64HXAP6foa0cbkKaufQ1tdaX/Z6T22u229lDFSmWz3HXPBBH4VPC8h+a4mDA/wAY5FeEeG769guZTDcMzMpYnOTkD07g8cdehr1z4VeILHW2bS7yQW9wqrKiHkSH5gzKf+Ajg/TkgkzKXKaxipbHQ3Opy2ujvcaVYSs14xsDcuflUlSWRV672UkE/wB0sMZYFcrwlZarD8QNO0e8065lube4e5SxiUOFmWIsjlM87dqlh1ABFdsniKy8J2i2NjbQXtyNS+2OkkCnC+Vtwjn5kf8A2lxj1rmbXWfD2hvrDQWepahLqhWCJ7mTyXitiRJJl43JaRnCqSMAqG6biBm6i6j9m0cj4e0zxjrOmz6fodkl3AGlguIpYYi7EkO+/d8zEFFbnOCv1olX4hXerXfhvyZtQunSS5ltEhjkAQ7XJAAIAGxQoHTgAV0Wo+JPDrfECHxXb2cluk1vcNdwBA5SeW2ljJTJ5UswbJI6nr3xfAfiDTPCvh25aPSp7rVrq5gYulwbdbeKJg67WXlizgEgjGFHXtjOpF9S4U30E0y88c+LDdarYWwu4hP+/ZoovKilkZ5Mpv4BLBm49D6DGnpmkfEC+8wmJn+zSCCeXbEFeRYETazfxkRADnPU45JzpWfiDwe8WtW626WUGpalDqccF1o0eoRW7+UwmiUM64VZJG2t/cwMDFaGiat4di0G70mS4s0zqr3sDS+HoZovLaNVCrC0gERyG4BPGOew4q1SHc7aMJ9ifRNB8ZatLNY3WmXRnimkaSOG3WMRllVW4UcZCjIGM/jzuy/BbXYdLW8isgxwW2lhuA9evNeifCHWrHUdd1VYGlL3gSceYoRUVABkAFgNzMTtBIUKoye3rD7V02QOw2MMKCOx7frXg08PDEKpP2msbnVWzGpQkqcY9j4U8d+CL3S5FOpQCBj1J60V3f7Qd0NQ8XXtqkZYKyqCOmFxRXJhMXUdJc0tT0pxU7SS3R5H4f23tv8AZlbYJCD06ZHrX1h8AryOw0CazfBlidHIDZHzcZB+gBr458KkxzLt6llAHqc16dofj680yNhBHFDJJcfP5fzKqcYQgH+8O1LNKNZTU6Otncwhy16Dg+p9heKr+NRCd/yRxySt+A/+vXx/441aaR7gzRMJpWJJTncMnnP+elddrPxD8SCWGzvLS2SS7BTZCCRsIzywJxXM3moG50h0k+w213b4DFQWeQE8IoxxjrmuSi69fEvE1lvbbyNMLhY4em43OFe9ube3ls47XdDIyuSyYLDjipprAXsVs8VnJCZfkzkA7h2A64AqRw8G+U5uWfIVpBnyyep/pVO3hklvYvtF5MHHzK6scx19HTelzkqK7sQXWlraQmZgXLEIpX1Iz061Lpf2yGUzQRtNKPl+ZcrWtbaGWneO3Yb44yRIxOZD2z6cVb07T9Rj2GKY7BIu+Lbz6/0Na86MPZMzdV1G1soJdT1G1jRSUDRoTGEO089+69K8t1zxDfeINRjtXlH2fcRGOflX8f5+1bvxOuXFpFHfNcl52JB80eWozkFVHqD3zj6EZ5HTLX+0pza2sSu5xmUcYHuPWvbw0IQpczPNxHPKfIiKXAu1WR2aCAkRxt0J9T/n8qsWtjczzqqRPI+SRlcAZ55zXUXXhiAaIDAw86MfOG7n2rW0TSLmOybbaF0UZ3lAv59q1+tQexKwc1uc/p2izugSaPe24K2W7fTn3rSufCrQ2iyb448jIVjhiP8AP9a6NbO5yspClT94MMj/AANU/ErXunanM0srxR24QzZm8uQ5HRT6fSs5V3a5vSwkXozl7jw1cqGnTCoVILg9R/8AWqpok+oaJqMTiVVnRg8br824DJwR6E16LYW8Gs6VLLbXbTLs3Qu3DOucYftvBVgT3GDXLjRdPlvBAZ5I7nb8jg52semR9QKyddNWZpLCunK8T2OdPtGlWmpparLNdwrIWTBUEjJ9e56e1cxewB1cXA2sfx5rsfAUNzdfDWzGPMlgeWF+wyHOP0rC1azMc7F487TkjNYOoi/ZNnEajbPII2MbopBFOj01ikSxsu5uDk1tXiiaNCqEY5C/4VSNtcys6IgRQe/FYzqRSNYU3fQj/c2mRvWQZUZ6EHHP5VTtblnuN92rOoXACnBHvWjd6HfJYmdw+c4T5SR75/Cq11p9xamSJVXcyBy7DnGOK45SgzqhGUNWj0v4PeJ4tE1i3vLm8zFFA2+PYQWB42g+uQD+Fep6l8ZtCgsY7d5rovDh5U+zAbQOmSW/HjNfLthcSvbPYzNlW+96jBOKl1LxA8k39mzpa7IRH5DCQMZcHJ3H+LPpXiVsqdWo5Rk0nukbTlSqWdRao1vGfisT63dzxzNLHNO7bjxvGeMZorhPEOoR3epSPbxCBAo+QHgfT86K9ajgacIKLRlPGaieGtk7y5kErRL+73NtDAenqT2FbutRQaJfPeW9010XiDMkSlDH0556njI+lef2VxLG+9NysnzKQcYFdeb1dW0iHdlrpIti/LgsoHf1rsr0Hz36HJRrJxt1Ox8I65HqnhwNNf3+oTRXf7uGaMBNuATh85znOR/jXoPhH4Pa3r8AvoQkcbHzUJlADegP0/rXj/w1hK6RZX6OjSecU8sgqFPGDx1/+tX2J8PfFWnaH4bWTWLmOFxHmSXGN/HDY9fpXhYySoYpU1pFvXQ7nVqewcoq7R4h4m8KT6bqIsdQgMd4hBjjQAhwcjJ9ayl0HRLKdP7Z1W1tApDvEX8xmXuBt4z7VH8aPifFq+uXEthblYJv3IJODIoIIYjnjjp7DOe3lEV/e6prcxmJ5THK4G3nAAr1cDhqjgnUMK9dPpqel6r4t8HaY0cum291cOrK6lpnRZOR/dII/wC+uuKin+LelLceQ+j2zBYx5awsyeUQc5OT0IwfWvLNI026upSZSXOGAJ7AZFWf7FQPaskWY5pPnPp2x+Yr1Y0KXVHH7ar0LnjLTLvxdcTXVvb+XLIgltgGyjrlsoCeh5PHc/Ss7SNEn8PzWQMqN9sQurL/AAlWKlSPUYB/GvS/Bmnk202lMpXa3mwAnoO/5H8ieMYrnPiZrEd0i2dtdRT39hLJI0kZyf3m1Tn3BUfn25pOo/4a2LjSX8R7jbDV9Ms7g2js1zODlljAwg/2iTx9K9H0O80q8gQ2b5OMGMHIxXglrMuiQo8tgt554JJfnc/TmvRPhzeQ6ba77gqGk+ZgvAXJ6VlUpqKujppTcnaR1+v2UGng3WTHBINqKnBz3/CqnjIQatoMGrJEg85MTSxrh0YYzzg8HkYPHSrmuX9pqECJckhJDhRkYTPf8KZo5j0qRre7QSWtyNkijnHGCc+mOM8U73gTblmct4Ot7BbsWulzyvEYWdxIBuUk56DAHU1J4m0JlmW7iUgc5x2NbWk6PY+Hb9nt3LBmKZY7jtPQ5rfubcT27KyhlIrnnJ3OpxUo2Yvw/sRJ4Ymt45WRRcMyL1Ayq5H5gn8aZfWro2ck87ea1PhbqMGmyXOjX7iOzvG+SQgfu5hwp+hGR+NaeuactvO1tEjvIWxiuSddxepUaVziLuxtxbNvYqe4ApbW0gJy3CD5lQDjI6V1OiaIuo6pFb+Wd0jgMHOB1rsPEfw4n0HSJrmUwyK2SuzqvHTpXJXxXus0jCEJqMnq9jT+EXg7w3qllJcala/aJiAcFiEGfQDH+RXFfG/w5omkXz2ulw+XuX5lznGcnvmo/CvjO98O2rrGypgFWYgtk9hjtXLeN/FU2o3stzdy4uHG5uhyAMDrXBRjVqNK1rN690DpuFWU3L3bbeZ5peqsN/5kREciAsozwRXImGGLxTfFNrbU3jH8JPWutNkZ/Nv5W3EN/qiOGHrmuVEKS+KNRMibCqLwp7Z619Phno15HmVuhHfRQARmWdn8zk4HK0VVKCe9kCsQueM80V0LQ5XqN0iG4uLh4oFEkjpgAj1FWdCvPsNtOJkYmMMpA6jIxx9KteDIL57mZ4cK6gBie1VbKB3l1VyBIkYclgM4OTzWj10Ii7WZ1Hww1dWRdNitvMiyTvlGfLyeufrXV+NdfntdGtbIsBJdSMxJz91MfzLdOeg6d+U+E9vD9kijjL+fMhkbcPlKqSOPfrS/E25ZdehhKjZbWmCDzgkbv6j8q4Z4eEq92juhWkqNu5kWm7Ubm2eTOFeRjnoMA4/z71r2CQQyz3BHzpE7M3+6Sf6VzvhOd2kgDcRnzFJ9ypx/I1q6W8k1zdW7KQqRMkufR8of1YV3NWOVM6rQLe2SS0a4H3i4YjjJOT/U1k3V2V0pY41IkWYKeM5LgNuGD/t/pVbQ9RlvAxAyYbdpOT1baEX881NZp9ogdIwDGJI40cn72wEE/TgUrlI6/wAJX8k1w00oPmygsdvJCOM8fgSKZMumWHi+3SXRp3Fz+5WFYf3UaA5X5j8vpnPWm/D3WbJdZnvJYvMj8tIF/wCA4Ga9I1TxF4bugrx2RWQEkHPH/wBauaU7SPRpU+eKRwfiXwTZzpJJp91ZtkNKiOAgjGfXoB2/Kud0PRIry0yge3lRipGOQRwfr9a7O90+PVzcx/anggkjPAUEEjlcn0Bwcd8Vwej+Ir7RL+S3nRtQtoHaKSQRqGyDgsOfmGRn8qafMU4xpuxVutRvLfWxbTR70h+Qc4xite88SK0BiZdsmQGDDAOfftVLWY7XUp31W2uIzG+G2Z5B/n+lcT4p1MXFyLa3O1m4c5yFA71rCDlocNSpybnoVn4i+1W6pGSVjwFJ/QV3nh6/hubAqz4cDgd814Nod41q0USg7GOOeAa9F0K6NsiyEnrXPWhY6qFbmWp3S2kd2kyOSMcgjqDXonhS0sNU8LR3eo34W+tX8qRhEf3i/wAJHq2MZrjfA+mf8JKhl3PHZxPieQHO49kX1P8AIGvSLqyit7JbO3CRRovyovRaulln1iPNPYzxONUNIPUk1LQNP0uzs/EGnSzMZZCQjjDDb6Csnx78QjqtgLTyx+7Pzqrc59K04LiLxBojaXCJZLuCQtHO7qI3P9wdCzfQduua446HbpDqomUwTx3BwhQ5/XFeHjMA6deXKtGdeEqQqwUqmslseZ/EExyaUwtxLCDMpzu55OKyLxw1wst+pdAMJg87R61r+MYbmSJCzkRLOiYbr94VXvbOCG6U/M4BIKt3rppLljYU25Sdzn7wxMskiGZlz8oH8PsfauPSVU8TawWH+stlTk9OletWuvW3h/RNQ0ttMgkXUhgXEiZCAZ4Gfc5yK8pR4f8AhMtREAJC22QH67gBn9a6sJKTc7rSxyYhJWOfnkW1u8M7eSw6KaK0tRsYZfDjakzBZIp9m09SDRXqQtJao86V0yz4WcJBeXLylSp6jjcal8EkPpmvsclWtyGGO/JGaraKAbO+RWBwcA+v0rQ+Hs7weH9dVU3gwtnPrg4q5x3FB3sbHwhmtIms/tDsu63fy2C5Gdx6+nWsX4nSmXxFdsHOXQHb/dCpj+mfxFaHw0dBa6WsiAbEldSRyayvG0iXWp3pZSD5AdSe42AEfmQaw5P3rN0/3RhaVcCz329wdpUoR7ENuH9fzFbBv2t9RlELZ824fpzlVzjP47fyrnZ4BdaZa3EK/vHl8pwPouP1NaEUEqX8dsV+Z0fntk5H/wBf8K3mjKDNLS5rhLIWVuwJuCoYg9EQHkn0rTN1LNaw2+mu0sO4xBk/5at3YD06Y9eKgkssWptldI08gNcTMOIYgf1JGMCtG2iurq1jfQYcbB5XkBlV0TgYBPQkE59c/hWDZ0RVzX8OLZWTR6e8ikIPNuGyMBv7v4AAfnXY2uiWU0jJBcjDosgyemc8V49qdrqegtIFWV4Jk53qQy//AFq7/RtbmvtFi1SzG+eCDLqG5dQBkY9eK56kPtHfQqpe6zvJLGGDS5bIo0hlXaSP6fnXlXj3Q73SbiPUoGS20kELOg+8vYf4c4rpfD2reLPFQl/sHSJ7xYhl5mISNPXLHj09+a6Q+Cr+/t5LbxfdyXEDRH9xZ8Irdjv7lTz9fWs4VOR3bLre/H3dzwLU9Yt4ZLlbVt0Up+VQeT7mtrR/hZ4j1Dw82sABZ5lEkdmVJmmT1/2Sew71674J+Dfh2z1CC/TffTk7o1uyAI8HjjoT9e9XPiHrsvhYtplpcH+1pVI3A5MAP8Rx/Fzx37+lbfW1OSjROFYbTnqs8ImmjbS44WREmt2BU454+8Pb3FejfDHw5qPjG9isLbfHbx4e6n2nEa+n+8eQB9fSuJsPD9zrviEWqziIOTJczyZYhe5Pqa9l+HPjrTfBLJ4e1DSzZ2QJ23USEvuPG6VTyfcj8uK7aGH52nLY5q1d000tz2qx0m00fTItOtbUW8MKBUjA9O59SfWuS8YaybZk02CT/SZ13SbT8yoe3sTg/hk+ldDN4l0p/D1zrtvfwX1nbLlmt3DnJOFXAOQxYhcHBycV57Z2F1e+dququkdxdP5kuW4jHZB64A/SvXk0o2R59NS6mr4Y1UWama2CLjAdhhY4wOwfHzfhmvQYNZ8PeIrWOG7meS4dAFkFsVL4/usRgj61wXh5PD9nNHPcRyz25IGdu1Nn+wPvE9OemOcmukC+BWtDLPPqdtK5J+aJkix+IFedWpKorM7KUnB3RyHxC8CajBpq3mmMuoRfakcvCMmNc8lgMkY9effFcnrehXA0+TWEAFus/wBnbjkvjOMdf07171Y6TttmvtA1svEwBjViGGQMA85BOK4b4qaHcXlrLexWclneqDJPaI2UmUdZFA43ev4/j8/iKLjL3D1aNdydmeXeNfDX9lfD7TdUu71JnvmJt4Rz5ajrk+vI/OvItCgiuPG+oCZgqeQSxPQdBn6c132u30LaJdxyCR5Y2woPRQehH515zZXKnxhOIX3GS1ZTx0IwTWuEpz9nJN62ZFeUedXOn+OvhnTvCl9Da6NqkOo2s8EcrvGRhWOeOPpRXJ+Nrw6h5W3d8gC49eKK78HHkpJTd2efiJQcxnh66gSUw7CBNMhz2VQeRVjRmkt9K8QNbSbCi5BB7bjWLojgkuP+Wfb1q1ZXstra6vOHgBMeDHOuQ2TjAHc810S3MKcja+HU8pe0MjmUKWVc8cd1+nNVfF+1tX1FozkRKqDHXaev68VrfDuO1kso1uL2NvKcEpDEN4BUYB5Gec5qtr6eVqU0LW/7+6hGMjjOX/8AsfyPWsHK1Q60r0zlrZMafaWecXDSiQL3wTjB/n+HvW/qkflarFcyDaAgEZXjJ3HeT9AcfiK5/TFkW9Fzs+6xReer9h+eD+FbKxtf62luqmdInTzMfxYP3R7Yz9Sferm7szghfGt5JEDBx5cZjDleASFyR9MkDHtVzwXpmoO8aaZq0c7YB8ojkZHrmqmuj7Xbq5Qy3EyxyKn99jhmGO/U1peGIbGZ7i9tC+k3cRw8ATKsO+Qehzj06VDdqZ1Uf4h6NoyXF/YS2Otaf5rQgiVCOcHjP881e8M+ELDRbkXGlamz2kjZaCYggZ64PB/PNZejX0klyjRZS72+YjJIds47kHPX2Oa3r3T2uIjqFteSBXUM0bxg7TzkZGOfrXE5tqx6MUi78PrhfDPxKjtbddllqEb28iKflL5BBA9SRGMd816jEbJZpxNJsVxwpHGPoOleM668WnWEt/G5E1ikVzE44KtjH88j8c9QDXqWkXVprHhOK/EBldtpkA42HGTnHOD61wVF71+5qkPXUdAguYoZoJFmDgqwT5dwIx+uK8Z+J+leIH8fasbi3z9of7UsjjgQtwpyB0AGB/u16mLaOO4m1eS3CWduC6xud5XHQAn1PHPrWD8edet/7LhtLFme7vIhHc3Lnhsc7UHZeT/IV34Klb3jhxVS/unk/wAN9fi0z4lWcKiOSG6BgkkZejnpx6bhj613/wAZdDKPZyRjzL+4DbRgAjpyfTjn/wDXXjfh/T7j+2FhtYT5qNuEjj7oX5ifz/nXuuo6wmp3sl3PEdiqAvmHJwB1+pJx9FHvXtYad4tHlV4e9c5vwN4TttFI1DUHM14Bjaowik8hR6nqfauyur6NIl+1FZJF+7Eq5VB2z9Ov1A9Bjnr3U0dopFwFXO3I6n+Jie5OMfQH14jFz9pcAbivYkYJ+gP9fwrfmM4qxtveSThcuGD5+UH5frjpnpzjpVkCaKEyCVlz2HcVj223cCBweuckn6//AKq1L28P2dUaONCvXB3Cs2zRIn0bxBPYXTmyu/s+Th1A/dyn0dehz69a7SPx1p1/p0cOpWMYubY4C7+QMYyp7g/j19q8pmeNmBjGMjLfXvVeWcxwJK2GMTH73Qrk5H+c1zVaUZ7nTCfK7mZ8U9OFpeTXFgjrZXbblG3/AFbg5MZHqMg5zyCPevITNPb+L3D6esUr7ozknAJ6kHufb1zXvl5MNY0ia1kZXusqIXMhARcllYD1UgA+qsBkV4HcRahbeOw1yLhrz7W7Kssh3M+ecnPfOK5aVNwcovsPEPZiX48ye4E7nA2hc88CiptdupLe8DuId75LRr0TnFFOLdtDCT1Mjw/AJomQMUDMTuHbFTafZXFzY6wFWTbFEXdhCzgAHvtzj6mo9Ct5B5cbsSRnofWq9xeX1qZoIbm4txcMUmVHKiRe2R3HFdT1lozmg+VXZ23gjTpG0i5mtInkNvsklKpj5SvIz7Y/WjxHcK/iS3uvMZ40iy5PJVTxgfn/ADqj8MftMOuNsurhEETM8UchHnADoe1bmtrG9xLO3XyZXZT1UbQoBH+8wH4GuStJKpY7qC5qdziFjc3cksRzH80ij161r34+xabHdaY4Us0NyzEcsqMBj8CQfzNRKF07UIkuwxXaM4HTPI/Q9Pp60+W3me6Oi2nzB5GERGSDHIOvuMHPrVJ63FblNfxBpK3t9ALadbXeAYwRnBOcDGeoDj8quWKalp9nv1a1J8yRhHeoMiUglT+GVNavh7QBquqDULweXp1ptSMl8NJgYB47fw/hmvWvDNnaLCY0gjWML8iOgJcD/ZPH4kitI0nONmHtXCd0eRWNykKNFHzFJkoV4aJj3x6Vt2OsebpdxDNrCR4HmeYw+QH1PcccHI/Ou/8AFfgTStYt2+xpDp983KPEPL3N6lPusc/3SDzXiGuwSq2p6HPb+XqunJuuOQWly4UFB1KhSWPA4YdDXP8AVZc1uh0yxqhG6O/0LxD4U1nT7ldZmlMP2N4rwW8Zl8tMDc+0fNgbgcjpye2KufCnxVaWFw2nJcQaubUrDJ5E+xL2DdhZkboJEyMg9Qce9eUeH9Yg0XxHYaxp1uxnjVhcW9wS4lyCpU4H3WGQR71o/wDCMDS3g1e2vZIiwaYx8NHEpHKkjBIA4Jx68ZoxOEpQjuRhsXWrdD6K8Wi3vdPsrSzAmttScSrIDgNCOOfQ84I+teFfFTWn1DxiwjH+i2kYSMZyGJ5J/I/yrd8OeMLqGN7S4kPmrOJlBYYVHfJxjgjJznvXOeIbQ3Pj+7tkTIacce20D+nWtKcEqdkEql6hv+CYobbw82oTxqLu+AMSY5SEfd59SeeParU10hma3JIjyNx/vHjH+H4Vn3d9ClyyQnO0hVA4+VRgf1/DFMFzDDC93PwAMKvqedv6muumuVWOepqyjJqi3OrPCsHmhf3UcQPBI5PHpk5JrcWcIyrJMhY9VjGSv68D0yR7VkaVo8MKTTXWqRWklyxbaHZTz/Dkrg/mK1YtOu4MGKG2EXVXkeNSf/IhH6Vtq0Y7GnFdeUhaNAgJ64yT36nA6/8A6zUZvZHDZyhJzzVY3EdupMszSSDtBCzkfRmwn/j1Q3OrMU229qkKsPvu2+XHsei/hk+9TYq5NPcY+XAWs28l2KCzqNwz1phnPl8ls57nJNVbsu+9xxGoHPaqJcrF+wvDDLbXGQRG5XBPYgHPGeleSfEUm38Y6g0ZRtsgkSQk7mzjn6813tzceVp8mXB+ZcY71578SHB8R7xuxJbxtyMduf5Vly+9ccpe4iYpHcW+bwrLhQwcKRknt+GaKr6krTyRMJlCiMAKOg4FFcnzFzEthCt44S0j8uQHkE88dTR4nhiS3tI2UpKGI3Ecniq+m3s1qQ9uVLMQOa1PGd3Pex2F5qNtLEyARAdRIFGCd1Eeb2qQrJwb6l74bxGTWpBxtERTcTgDI6fzrS1+S3tr6eNiHKSqJf7pVfur+LFj+C1k/DQqupXBRZ2IiYxxpHknjkk9gAKn8QOL46jqE/ys0h8te275ck/8Bx+ZrKuv3x2YZ/uTA1rU31KW8LLyxUoo6jHHPt838q1/Dk9xJI0Vuq/bJbcxtMx+6uNoGe2T39ATXN2duF1BnB+QwFz+HI/UVqW109tpgl3eXLPOlvvHVdoJAH4kV1KKskjDW92ex+FVt4LQE/vEgAIRvQADcfyFdTpWqKn78YQk4JX+LHHB/wA965U3Npp2lWi3TuTIgKooxuz2/lVzQZpbiIGQbYixMS+nC4/ma1bshwXNI9NTUlmjt/Lh8p3JD5ON3v715p8dfDs99bw+I9MBOq6ZliU+9Nb/AMQ/2mXPTuCK7azkLWcYdN5RmVhjJHQnFXb1UkttzqGgYlN56jtyPxx+Pepi7l1IJrU+e9Gs42kjuzdSXUk/zqWOF/75HU+9dpoMZms7yzvHI8lN8J67hz+lcpq1nJ4W8WXejncbaVjcWjMedjH7ue+DkfhXV+Gb6KW62MGLhdykdmHP64/nXnV+ZS1PQw7jy+6cJqNjcaTqUQMbvasSu5f4VPb6dcenSujF9bt4t1C+UgEwh0B6hSgYfzFaniaxhv8AfGinEnI4AII6kc/pXnt3YX+l3UrSz708ox7sdwwPP1HFdOHqKS5XuceLounLmjsaAvVZmYP0OK674fabNfgapM7xxKxEJC5BOPvc49SK8y0xzPqH2MkDfJs3E9u/6fyr27w1NIltHHA6xQQKEQbMAAdOn9a7Njni+ZHX2v2W4iit7u2trlR328/XHrVkeDra3SS80Yqm7O4ADb+ORgfTANZ1igl3mV1nIOVZX4P0IOPzrTsr26tQk+n3MsYTP7t3yv8A9b8MCtYzXUlwMG4tb+1LC68Lfbov4mhmaNh/wEsQfoNxrJ1VtHYqlpaJps7fKI7+JgHPbDEgfgcH2r1TSdUae0uZ9Qi8uVE4dCAXJz27/XB6VxviWO0vC7XEdvE0y/62KNQpH+0oGMfSraRNjzbUY9TtWfzY4Vweq2wP8zXOa3PJGhe9mmkOzKQsNo3ewHFb3iMyaNi2lBltugCv90f3oyO3qvT0rhbuZ21t0t3muUh+7LgvnPpWcmRa5ekMvkmKd18wlGVB1Bx0NcR8QnSTWo/nUEQJk5yDxXSXLz7PKWEwp/00b94/rn2+v61yGvySTagRy+zphe35Vlf3hz+E6FtMik0q1nST53iUldvXjrRVLw/BqV1AHuVuPJAyvljnH+SKK82o3GTVzoik1exU0+KwnnMlzcmJVGWXHUDtWbe30txKUNzM0KufJjLnCgntU+lKbyZINwV34BPc1tjwrey25nls1V1AzGTtO3+8AT0rvc405anHGMpx0G+BtUvdK1GW4sJnilaIodpPKng/5/OtK+iI04vnMklyXf6dv0qx4P0mKXWbK2+yxyooPnBmADAnPLDnFa/xCspG1K3eG1jSEMAWhBCOq4JGe+MkZ9xXJiJx9orHoYaEvZ6nH6Z5NiNSurocQQ7VTpuYtwufQnGfYY6ZrKuZXTToFZsubne699xwc/of1q/Jbvd39yqDKIS5PY4O0fzA/Gs9bd1kmuXBR7cxOFI4IyRn8P6iumkYzPZtTt2bStPuolzEURQPQbRjnrWz4dJEsMQ6pt2/jyf6VnaeTqfw7WaOSRmiHlsE6gr2P4Y/KpPCt8kevOBgxpKzNkdB2/TFXJaipOzO30q7kBnQHLLMjqPUNuU/yFdLJP51jMgjCseJY36MMYB+vv8A/WriNPk2S3KhgGMW9cHPR811autxNDIpBS4TMZ9G7qfr/QVGx0y1PNfi7pzX/hu01C0YS3OmyMVKk5IJAZD9QAf95V9TXG6JqYeOOdJNsnXOa9e8QaPC9hdxpLLG042yo+Pfke6nBzXgzb9M1Se0k4KPjFTVpqcbsmjU9nKx6LbazFPEkhO6VDy+e3pU2q6fb39v5ttgF15XHB/zzXD6ZdxyyyQu+3cPl44BFbGkay8MqwyEgLxjPWvOkuVnpwnGS1IfDvhN/wDhJ4ZA6LFK52ZypVjwB26k9c16lpljPpzyWzwMlyvyFlY7v/Hid2PqK6T4NWGlXWjanqZSGXzbdI1RgG8t8FiD7ZQEV0nirToZrC3uRH/pIiGMkgToM/KTjhwM7T36ckcexh4t002ePWahUcUeeCK6807B5k24fNyGAHr3H16c10GiT21lZOLxFY5zGGXJz3OOn4+9R3VzbWtqSY5QR92ZV+ZW+vJHuCMEZHIzXI6vrUseZHfysNhlX7nPdR/DnuParaFc1/FGvsrgWzEgAYHqK5SXX8Rt++Y5OfmOcf4f5FZOo6+hlZg+CvTmuT1PVfMYiM4Zuev5mp1FKStoaHjLVl+yBImDCQ8DspPce3WuYt7MCFnbgnk+/rTIZJ5pvtrESWx+RTjOPcj3q1NJ5sLNbr868yRA5I9x6j/J9aGyEiGxtWknfySF2oSf8/Ws6fTLmxuDPHdmCSZW3iM8kcZBro7CylHhqbUS0cbySiOMscH5evH1OPwqlqDPPaNBcqYWCho5EAI9zz2rhqVve0OlUfduznr2/ihXZaiVFYDzJN3zMf6DNFZ80EzSkwzwkA4+bjP0orZU4nLzyOs8I6VoLWkp1drpb23OQLdo9r+oG7kk+ozXaTeHzqNm1lo9nMkcvzrd3EquSq/3tv3DzjHtXGeH9PdLi1lsrG91KMDOcAIpOOBn+Vdjr+hW3hrS7TV9U1mexv5d0kWmJCR/F6k4PY5xXlYipeokpas9fD0lCndox9M06PSrq4ttUkAitBy8UZCv7Bv4s444rfOof8JLqqvfyx6Zpthpkv2S3SMv1XDenzPgKT/hXGfbL7xFqUpBCR+YrLH3OTj6fUmvS9I0O2kg0i7S3uCkMos7xgVCzM+cbPVQwVSwz97inWfIk5PUKacr8ux47ZqRbXNtI3ll4hucclcOvPv16fQ9qyLqea8lkhRAX8gK5B+8VGf6Vt+ITIr20ShQfM8t8DjkEVnG0KrcKp/ePOIkI5Zuudo6njPSvSoO6ucNdWZ0ngfxNNpqRXDK0kTjy7uDdjzAMgjPY4wR/TrXRJewo0l/YOXglAQZ4O0Hgn3xwfpWXZeDbXwzLJH471r+ybm6jWSPRLOD7Tfr8vDTDcsdvkdnbf8A7Aq5p1v4Pe5eCz13VdMW4XYr6jarLb57F2jO6MA/xBH+greRjBnfeGbgNdFsffgbv05FddoBS606SBmw6PuQrwVNcRoMN/pWrrpmsQiC6WMNsVw6ujAFXVhwyEchhkEV0/hqdrbWFjkP7ufJSosbqaZ0Nw0klsgu49jgFVdsBW9wex+teG/FzQjZap9tgGVYb8Zzx3HHvXvU1w8Vwtv8rhz+6VxncT2Hv7dTXEfErT7WHw9cpcKz3szAW0H8fXLYHXhQx/CtIrmVjKo+XU8IimDphD83UVagvRJAC2fPTrWXcxvazsvbdx9K93+DXwStNW8Pnx98RLuTRfDUUfnqhby5LiIfxk9VQ9sZLduozzToamscRFRuRfBnxHJb6Pf21tJ+8hngn56EAsCMe+7Fet6tqA1Dw9HC64jkgxAwY/IRyuO45PrXmmi/FPSm8Xw+FvAPg3SfDvh6UmKC8ntFmuLhsZVn3ZCgtzjkjuew6O+1+T+xJob6xSLUI2DQT2qiKN1JG5ZEHA9QyjPGOa9Ggl7NJM5Ks3OfM1a5yWta1cYluIUV5YxtuYycA9s/7pOOn3W57jPLvFNrSJdWmoRpEjYeOV9skeOxHf6ip/Ev7i8bUHwPMIKqDkHj5x9CM4z1I46Vy+rX0Ed3tIhB4O5ThWTHBPv0ORUzdgRJqsVjEAqMzS9z2z61ydy4uvMtbVgFztZv7/qAaiv7uXUS9vZSOYw3zyjgsP8ACtGW0Fvb2jW+FmhUOWH8Td/1rNsaVxumO+nkF491vKuJk7MPb3Hao763jN2i2VyZWYjywAVYE9v88VauwrIt3bouyX78fUI3cY+tangvR1ulutWuZGjhtFVYgvJklY/KB9AGP4D1rCtUUI3ZvTpucrI1rqICzsdIe3eX7PGCDEMF88kt9Tmuq0PwDqWt+GTquq3umWVrZA7YQd0m0cjcAP61z15Z29wILGG9eO6cFy6fMrnGNpx6f1r07wdpniDQvD18YfEdulysO6SzitTcOy9MnHQ8/wCea+WzDGSilyOzue5Ro2VmeB+JdHsYLtrSycfZwvmLLO+wMS3YD06UUnjrUvMmkglsrhUDB2mkJLKx7Y7DrwaK93D8zpps8fEOMajSNvwz4wfwNbyyedpkspA8iC3BdZuxZgfu+3r9KwXjufFeoX3iDXtTjtQ0i4VgcsSc4UdgB0rk9JFzdakLzy0uJS29xLjaT7j0r1vwoutXelrFeabZwaPJmRWZFhaY5zw7ZygrPEU4Ya84/E+ptQqSxGktuwvh2z02wv1nuIZL22ciKRQrbWjI+UAfe4PrXrOm+FItUW11S5lggS7kihtY7eN2JAIcscjG4KGJAPY1xOmOYJrPUZreYyPJsKW0oPmRkbSAcZVsV38pEPhK9vPBtvq1k8ACLJektsUnJjjGMAsQvAx2rwcXiZytZnpxpqOx4P4s0FI/Eeo2tvlorS7/AHchXHmEybAfpzj2J9jWt4Xji8CfD9PiK6Qza9eTtpnhlJAGW3fP768IPBZQdq54BINdL8TtKSx8BwW8rxPfvva5KRtgyHAKBsYPLZ65yOazf2hrWCDRPBXhyyzjTNFglCj+KSfMhOPUk17eXYnnhfsebjKSUkl1PIdPkn+2/wBoXvmz3E8kju8j7meTIzuJ5JPNbuk2jX1mTjecZAPDAAnrSeFIP7YstbtmMYWG3NwJGOPLYlVyPrwPoTS6XerBbwR2qvFK6nzH3gkc9OK9OMrnLKHKeqeCY49W+H9vJqmpw2EvhK/jtzcSxszfY7kNtiwoJYiRGKgkAbyOK9f8G/DTQvFOh3Gr+H/E93NdRSsmJrUIEk2g4YZzg5Bzk14T4Wuks/g948u5Y3CzalpMIJPJbzZGOPcAGvo/9kyW0k8Ha1qVvMzxG+8pmb1SNSf/AEMV0wSa1OOrNx2PPtP8RvPHJBeWDiWF2heSFN21lOM/mDyKp+INPW20ia+t7ZzfzRPDHIwzKqsuHPPT5eP+BD1rP8POq6vqN2dSGHvZpVCZB++3f6Guu8PSQeJ7mOS2s53t4vkEkox5kjcAIOSxJxz0GKmMbSN5u8LnA/A34QSeLvHpn8Swb9G0rZPcDHyXLnlIs9x3b2471Q/aa+L9v438WyeC9Augnh/RZtm6JvkvZlOCQRwUXBC9jjPTFfQ/xb1KTwR8O4fDOhlhq+r7ofMjbDLuA82T1yfug8fmK+HPiH4WTRbq6W3IHkyEKV6kdR9MZxTqNJW7nPQjzS5uxesdZtLG5ieVHYxSpJleCNpzx3HT9a9k1XXtIj01pRLvV1DRkc71bnr6jOPevmiO8kkjUsCJQOWPrW5ouub9KaCW6BntVPloTjzF9PqDx9MVFC9JNHTWnz2Ot8Qa292JN+QiqS5PYdQR9MfrXFahdSaokSQZEKjG49W/+tVaa4uNSkXzuIBysY7npyf8/hW94ask8w2rrjeNyH/aHUfln8qpyuZpEvg+w3XTqeigE8detW/LdbWfeC0kdweg5IP/AOqtKbT2tNKMcMmGmJKHp0wQPzphuvNtftCxjzVYC4ULnPqcehpFoykhKufLACO2S3cHuMfSvV9N0Z9F8H2mnXG6489P7R8uIZji3Lj94RxvAAGM8HPXNcz8LNFj8ReM7SCJC9mZw82YyQFU7iCOp4BB+tetfEmWVs2sBkurO8YCAtEYrdDyDtAHzHJzk+prxcxr+8oI9PBU1rI4CGSw1C6t1W38qCaIxFLaAuzELkt8zDrgHjpXoXh3XE0fw/8AZteOzyrYiQhtt0iMQFfauFIORnnPSvMj4Yvrt7tI4bVnUosV0jDYcseDk46A88V6jcDUtF8JQafb2rzzJEXZoWV1aMrtILbdox8xx+tfL5i4txW+p7FJPlsz54+JA8PS+IZYNMvb23tZiXmN0AH35znaCcg+9FZ/iSxJuZJLdLaKUqOHbfjnkexHvRX12FajSSufPYiMnUehmRWGm22pnTceaS/zS2iF/M9UTnPqM8+1ehaXeW8ukfYrHX4Y7dV3tFMAC5U4Icnk/LwFGORXkujafPHNDeWryJx5kbOpIJHtXfaP4JvLhBvNn57xi4eNYdxHzcgEHOcfeHbgdaMaqdrSkaYGU5fDE9a8G2llcJIqea1hqUhjuLIxnzt4XhmPG1SenPfrxgd54Ssbi8WzMdl/YWjWZQRR26xlnlRgCSQTn5h3GeOtea6N8PPGd/4vuLbRrqOSSZUaWJoXWKBdoKs6O/BwQAp/SvfPh54Jj8HaRE3jfXNO1DUCoEZtbYRFR12Ag7n5x0C89jXgVMDUrw5oNW7vQ7q+LhTfLJa9lqeY/HW3hvNX0zTIo7szSyu009xboVlCKAAMDJIZo+lYvxo8H+JNR8aeGtV0fQr6+jm0OGJvLtmZYpocqueOOcH6Zr2H4gfEmLwxZzXGl+CpZJ4gqw3F/GUVixIGAoLHkDglc1w918V/iNrnw91y9029stL1nS5BcqtlZApLZ8LIQJt+SjEEkY4z0r1stoQp0eVTu/I86rWqycZKFrdzyW8+DHxNjuppNC8IXQby0jZZfL2yDq2QxwRk9D6Ciw+A3xTB82TwxLGCS5XzIgFJOSqquAAP6+1dAfH3j++3vP481WJpcGNYpRGRkcHgdOATwK4Hwz4n+K3iTxnZ6HpvjrxL511dLHMj6pNm3w3zvycbQNzewr16ajFWRyVHUvdnpnir4YePYPg5pfh6y8M3s9zfazNf36oFLRRxoscKvz3zI4x06GvXfDejaj8PP2YbuC0sJ21ue2lleBF+dbic7RnGT8oKg+y1w/hDWfFPxB+NhstD8Y63Z+GtNZFKRXcmJreEBA7k8FpGGSep3c9KvftFfGbxP4b+INtpPg7Ura3sdPjb+1C0KSebM2PkywOAigfdwcswPQV0rRHHLmm0jzP4eaHDZ27aHqEdzBL5f72ZoyOc8qM46819C/CCws5tWSOzGbXToRjB+UHooPq3U/gK8t0j4/xatbhfGXhnQtahI4+zwlJAex+YuM+uNv0Fexabq/hPT/hM+tQ7/CFlraGGOSY+YYZJAyq/B9i3UdO1ONr3LqTklZo8s8Ya6vi/4l6jqUEri20w/ZrJl+63OD9QT/PrXgfj26S81W/jlbeouJAW7E7z09hxj2xXsnxI0LU/h/oX2uz+z3entGYba+tn3IZTwCw/hI5OD6d6+bfEWoRwwmOM737DuxrCvK8lFHRhrRi5PY5/UMtIYLcfeOfYCktLUIwA+apbKGVgw/5ayHMjdvpW/p1j8yKcZzkgc1TIVmx1jbqqID2/ma6hbOSBEuYUDlgGRgPuMPX86r2FirFWmUKq84Heuj0mEwTbyCUfhgecH1oWppsRXQi1TS4byDKSKdssWeFYe1UbSI29yk8KkqxAfnoa6TWtOl06WCW1t1LbSZV3D5+e+MVm3EavaF7cuyNyF/ut2FElZDjK565+zz4OnvrK81bULpYJQskcCxhkcfMRvypGRgEYz61j+PrMRStKs1y9zYS/Z4EnRvIdVycqGcksCeeMciuk8E38CeCXtr7xcdBIXdG6sI2GV3MQ3GedxwK8+8XRaBq4SbTNYie+TIe8mmk824Cr1BdiqdQPc5r5mac6rk+h69L92cz4a1RGvntbqMWyKrXiieQrunA+XK8DnJHtmvRdLufGN94LebR/FkTwGMk6ZaKXeNQf74XcPzxzXnNjqen6edSh1bR2vJt8SxXm/fJbp/Hy3QkdD/s+lelan8XPDGl+FotK0K48R2kkAVSbR7Y+YMZO92ViM/7IFcOLoynNezWpu6r5NT568TXGqAPBLZHCSNLJ5ibsM56kkbiT75/CitDx54ql13WTqPmX15MI/Lit7pyyxLuz1AG78e5zRX0eHUvZq61PJrNubszktJMlzcPajxDFYopd0a5BRSoGf4QcZ4+WvQPhRY+J/iT460nSdMuvIlWNi9wF2xWkIPzOAMYPoO5rjNF0671a3SOD7JutUxmeMr1J4LbdoPHXOT2r6g/ZZktPD/wv8ZePkh01ry1h8iM2xxjy49+xicdWZc/SuqcYVJ2auc/POELrQ7fxr42074c2s/gXwPbJe65BaifUr2WUH7LlQBJKTzJIw5CDJAwemAed8Ha/pTH7V4kaxn1y5O5pXvlf5AMkurbdnAHABI9OK+aodUvdX157jVLO6k1GaU3VzJ9oGWlfnd8vJB54Ar0fwX4iudN1a21u4uPC15AZljImt1E0aALvUDJYdMbiM9eleJmtBzjZOy7I9DBRioXau31PR/H3inSXS1sLt7HVbi73fZYtN1HbBDs+4zbgMsMk5z24xXlMPis+HNe06+tftu+CV42LSh4ZM7spgEhkOQGzjIJHevRPiZ4p8Oa/MLOXR7X7QkG+C7GALVCjE42j58hSFBxyRmvKtR0yXT9PSBgtowz5VxlZAykZwAufm/HillcOSK0sViF7ljd1bSrd9P8A+Eq8O2JuNFZ901rJMRPprkjMbcZaMfwv3HBwQaztVim8G6NcXltAf+Eq8XwfZdLijO+S305zh5cDo8h/dpjkrk966DwFaS6Ktv4uvsQQCJjZWbOyG+kHBc8fLbqfvEj5j8o749Z0i20/R7c/F34o6ZplpfwxomlQQ25SY/IAPkJ+8cfKuBsHJx2+hS1PKd0rsztHis/2c/gWJJgkvjPXOUhLbiJSPlQD+5ErZJ6FieuQK+e/E+nrZ+GhL4hzeeJNTmFyFfIa1gyWLP6PKzDCnOEUk/fFdp4y+I+ueK/Ecmv/ANi6baXgURW0p3TPbRjOAgc7UPckDkk/hwuoWdxcvJPdGSWaU7pJnbdvY9ST1qpSNaOHduZ7s5TTr1bbUVt3ikImYKdnBDE4GPz6V9M/tW6xa6Dp3gz4dRyhVtrP7RcKW4bAEak++Q5/GvCfBWkw3nxM8NW0wJil1a2R1IxkGVRyDW/+2leSaj+0DqUTKwjs7SCFATx9zJI+pNOD0ZjXj76QxviekHw78V6FcXE93/aawW1naAMUTY4drlnOADhQoUc85PSvHY/P1PUN6I8rFljijRSxdjxhR60y+k2wEsx49TXuXwC0O18JfDPWvjVqMKzy2BNn4dhkXKm6bA84jHO0nj6N0NWodTGUuXQr6B4Q8OeDLu0s/G9jea74puTHt8O2NysMdrvK7BdT4JDnIPloCVBBY84r2H9pTw58L/A3g+wtrDwrHY+I9RB+yfYZNpjC7d7yMfvICwXpk549vLfgBoM2oeMrPxl4wuZYNL/tNC91NktfXkjArGndyWO5j0UDnqK6r9qPUZbj4/zwTwwTRafYW8UKyPjAYNIcZ4zuc/kKfLoTGXvI81sPtDL/AKpGIGWj6Bh6fWt/Tru9S132dpHLBckDDnlPYnHWrnw58LP4t8Y2egR21xY/aSxaXAkiiVVLEnGCOnAHUkA461qeNtN0vwB8RLjw3p+sG4MKxs6yKPmZxnGB0x+P0pRjc6J1Ylvw9pen6npes+NfEvmy6ToKLGtnHJtS8nfhI9w52jq2MH61t+PbTStL+F/h928OaRZa/wCID9oH2aLyhb23BUYzknBXknI5zT/iq1lYeHPDnwvjkig1PUb1L7UY8YMTyHbGrf8AfXT6VsfHpdCs/ibFrXii7gi0jSLSK307Tml2G7nHznvxGoKbiOv3R3w5xtEyp1LzR0HgbwPo2ufDewvte0uSa00+0dkt3XabgrkllYYO1v69TXjzw6reCaxk8Bw6PHCBMgSSKd5CT8olkOBx6DGB+vu+r+Ib/U/2eYNRtlmmvNRAtsWoVCuZmUhc/KoABX6V85fEi41SbUDbG51i+CBf3JuMqGfggOh2cbQAq88fWvFxEIU3GMVvqelhak580p+hT0OPWry5Avr6A2i3Pl3CW8DtK6rjITAwerDlh0PbGfR/E/wu8N2lslxHb6/cW0sJaZrSxC/Z3xlWIfBYEfLtzkE5zXF+H/CI8LaekWp6pqtn4huB9pttPh3O9kpHymUjIDucYRiMDk44Feoaje/8W4MNl4r1W1uFj3XVtcRea6/LyofaQDkcHOK+czGpKjWSTPSi7wR8reJtRmgM0cFjKl4su3zWkUgJ6OmD8348UU3XJpIrtpN9zdwTqTIzRhWJ3feJxhjnAyCaK+qocqgro86rGXM9TKgusW9xm2l09UjZdttKArN1Gfm+br/Kvd/2TfEul6p4f8R/CjVZI7RPEFswsWlkADT7CGX1yeD/AMBxXguj6rZx75LezO7HyRyDdtxxw7Env0xnNO03yYNXga9F9G7ZBaP5WRv4Nr9c9K61ozil7yPVLL4aeMR4qHh+98Jr5ljKyrJLbyhGwQVzNt27D/eBxXa6BpmrS+IFtNV+CV64TEbP5fkONuCTECdrryBvGeO9cFrvxXnuPD3h/TvHfhrTvG8J0+RmudQVo72Ai7uI/luEwwG2Ncg5zjnNdP4E8bfC6x8OWVzpfhnxxp9ol/cBray1glEby7fcxwVJByMD2PrXJisJ7RXIoZhJT5LHsV/4O1/UrRLTTfBNpo1qIpEDySooRSvC4Uc5IHJB9q4+fwHqFvP/AGXY6IdWuxJ5kdvJDttIT/fOQGlGegO1fXivTfB3xH8HG0U2thPA726y5vpQ0hUKSNxJJBwP84rh/in8VNYXTo7bw/qVrpVpceZl7Ndrkg4yH6g+4weetOjRo00oLczp5k69Z0kzZi0Sz+H0f9teKLa/8UeJrgCS206zt2m24Hylyo2oq4GBwq/wg15D43l+IvjnxI2p+JNG1v5CfstrHYzCK2X0UbevTLHk15X43Fu3ivUSyeZKXUvK7FmY7RySc5J6k9ealg8Kl4opJNT0u3aWFJRHLKwZQ6hlyAp7EGrdeztY4KWbTdVxjT5mjs5NO1HTZ0g1OzubWRl3Ks8LRkjpkBgMj3+tOOj6hqqyCx0e9uxDje0MLuFDdCdoOM4OM+hqjpi22n6bY2X9pwSGJZWcWrMQNzZA3YFZfjqe0bw1bsshmFxqEwJKknMUUWDz7TVbnePMe3WxsqeE9s42fY0ZfD/iSwuobux8M68Lm3kEsbppswAZTkHO31Fdf8V/D9l8Stas/GtyuseHtSmtUh1bTpfD13O5kj43wlE2nI7MRjHWvDbXR7nU7eS5s7KKSOFxGXkkVAGYEgYY88Anj0rnNWtJrS/mtbqFYpYm2MqkEAj6cVpRlzHjyzSVZKThY0vGlgLTXbnTbKx1NIlnCRQ3kBS5wfu70xwxzwPevor4Z+NbHS/2f0+HfjX4O+MNcltbh5I7ZNNmSGfMhdWZxhlILEcA9K8MV3HxE0BVIH+kaUuAOuEhx/OvOmXDtkd67IK6KlV59Tv/AIi/ELxR4g8SxSXAbQoNJbydP0m1DQxadtYHaEPO/cMszfMW6+lepeJ/iz8MviNpunax47sfFWm+LrK1S1nn0Qx+TequSC24/KeT2OM9xgDxPx/Hu+IXiHJwP7TuMn/to1Z1vZF3G2ZDjrVWBSPZtC+Nk/hLX9NfwFoC6VpNvcK9wtxN593qSDhkmlI+VTxhUAGcHnFeh+LPGHgKTxXL480r4b+KbnxjdbbmO212QQ2cEuBtkSNmzJjqMADIr5+k1F9B0awOms0Gp3sRc3QwJbaEMVUIQcq74JLcHbtAwCwOPaeHLu9iiuReWUEl0xECXEu1pznHBxjrxk4Gc1C0M51Y3samua741s/HR1/XZtTg1s3iX/8ApqOhZ1cOjbGx8uVGO3FX/G3jXW/iH45fxLr8kbXk6pGEiBEcaKMBVBJwOp+pNYPhzVHtZl0TXGZtHmmKzRSZP2RzwZkX+F16kDG4DB7EXdJsnt9eu7fUV+zrpfmNeCP748s7WVT2JbC5wcZzipqK6sa0aqTuz6l8AeP7B/hMfCfiLTtVhtlBe1urHypLgy+ZvYLCTuOHZiOCMHtjjAv8eGp0v9C8AeN9U1KVmlj1LU7JiIXOPmjhUFAR6knHsa8m8NeJr7Wkm0ySBpIpSPJsYLkwwkDOdwz85A/ick8cnAqr4k0ye00KPUZby0ubYyiKOKK5LqhYM2AMY/hOcH0rynUfPyW2MJZxNVJKnTdl1O2soPEM99Nf33hzxRJFcXMR1JZo3iM0jNhfnYHJLZHHf6ivRby88dReGrzRxo8NhDLgPFc+TEYIcc72HbH8R/WvCPhOGYeJbbzFghl06My7SFwRd24UkkjABNdlpi+MLvR0Gn6VfXMIaTAt9TmczsQTu2Bugx1H414+Z4WNSpzO2nf/AIc+lyvGPEUnJoy/Gfh/U/DhY3tjDYRMBJv3LLCm7oQxOBnP15orm/EcOqW1hbNc6UGhMjGWKa+LrJIONzYbCkdKK9HD0f3a5nd/IurP3tjmtPQyNs+2HzVjyIrlEYcjDFSQRgdfX0rZa30+PQ4rS1tbaS4kmYG6nKM2B2U5yFxjG5T6jvXNWclzewyG1shI4XErBP4c5zgHA/DArQH2yB1gisI1EkWDDK+fM5wWDH+nFenOL5tzzoSTjsXtftI0g8MIlxbzoNLkyVDYY/brrgYwePwrovBfhbUNT8GQ3WmhytjqV1JKyRu+AY7XHAGTnmuW8YJ9ms/CY8ry0GkyEAsGODfXXBPem2mn6r/ZRvLa9tra2nnaJDJdrCWdQpbAJHQOvT1FE+Zvc8NTdLE8yV/I7PxtrV1D4mAaNrUnSlBh2bSn7gjkHvTLO8km8NaVvZjuWcnJ/wCmlcDqMF9p16sd86vLJEHDrMJQyuOCGBIPBrstNJbwzpBA/wCWdx/6MrKFGMZ3SDAxvjXO1m7lbxvgeLNRx/z1H/oIrt9P0qe++xynSryWFrC2xLBCzKSIUBwQOxGPrmuE8bHHizUM95Af/HRV+30q/jtYP+JzDAZIEkSL7UQQrKCvA6cEce9YXam2kc2CxE8Pi5OMea511w9xYTS28OPLjO1oplwyMM5HqMf41y/ji4EnhvSYScP9tvJyuegZLdOn1jP5VteIdZgm1nUblNPubxJLqR0m3hd4LZB5welcf4+1WM23h8pasoewkkIYg4P2u4X+SiumUXKOh9Bmr58LYk09ivhKPYgbfqcmQfVY4sf+hmuU8eNt8U6pkdbhv6VtQXci+FtOVCY/Ov7iXdnOF2wrx9ShrnfGgZvFep5OQLhiTW9GFrHkxVqMEbER/wCLoeH1x0uNM/8ARcFcLIPnb6129sd3xU0E4xm40v8A9FwVxkn32+tda2NFojovHbAePvESn/oK3P8A6NaqTuYrZYAcO43PgYwD2/Gtq+1L4g6TGzXt/q8UKMY5PMlLoG6FWBJB7jB+lQPNDrunXd6ltbWupWiiS4SGMJFcxZCl1QcJImRkLhSvO1ShLtMLlmS30rVTazSavJbSR2kMDo1sXClECnkHocZ/GrEsFtqV/puk6VK96YI0iDrEVGdxZ2PPygZySe2T2rFsjbBGNzaw5GMMJMD8QetdBr0mtatGlnpmtQ3Nl5MaJYw3oDEgYKrFnJPXjHOaiaV7oza1Od1KI6943u4tM/enUNRkFvngNvkO05PQcjk9K3NR1GLUtR8a3tqnyXkkt1EWHJia5Dfhwy1m+C57SbztICC21K+Pk2t+G6FgV8ls8Ir527xgjJzlSag0m9/szUUlkhMy4MdxbMdvmRsMOhPY4PXBwQD2qBpHS/Bu2k1PxBfafFdQW00+nTIjzBiOgJHy85wD/nNdJ4yWW18Fwm41201Odb+MCAjIgzHKSPofT2rhIbdtA8Q2Nzp1ybiOSMXVnIV2TGNsgb1z8rjB4yR0ILKQTr61qGr6loscFxpNrDYyXHnRyQ2MMRlbBXLOqgueSOTxk1x1IpT1MpYhU4SptbnX/CjWbi1g1u7ex0y4t4dMEMeUUbPMuoAASR25IJ5BHXjgXUdR8HaBqksOpRyNPMgz5jxtETkKysCVkGN2QQa53wJBKseupLpU9xKumr+7WPfuP2q3Cnb0468mt99A8EXGgQ3sGqT23iKWKRJre7hV4LeUggE5VQqkdNu5lYDrkY8yrCnz2lsz28jbWGuu7KepeIrqWCa+nSynjZEFxfNYJMwcnIUCWQryMcgA4zwKK5XxHCbW3trebTLO3mZdsslshkDAYPzBuN2e4PrRXdTw9Pl2O+pXblqYNtA1oscxvXhilPyiLaXP1UH8ecZrYhtVjvLWNdUV7lI9zFwFWFDzt3OQN2c8Dj0PauatWtgMTAsM4bbIoA/PrXRWur6Vb2ChLBpZ4tzZkiDbjnPzH0FddRO5w0ZLUv8AxEtl8vw2I5C3l6XIrZA/5/rrJ4JHXPTiobltnhLSo2lEu3U7wBx0P7m06Vb8R2M97onha6sbK61BDpcnmPDEzDd9tuSeQOOvfmqmqWtzY+FdJSe0uLYNqV6yLNGVJHlWnIyBkVML3szyoXeJbZV8YsDe2GP+gZbf+gV0WnSN/wAIto3+5cf+jKxPE2lateXGnTW2l388TaZb7XjtmZT8vqBWuIbuy8O6Rb3cM1tLsnOyWMowG/rgjpVSWppQVsS2QeN2dvF2oMHCnevX/cFdG01yptAk6IP7PtODED/yxSsLxfo+sy+J72UaTqLxOUZXW1cqRsXkHHI96t2s/jCO2SOPw/JcCONIw8mmMzFVACgnHYAD8K5l7srs5MJXjhsTKcl3LuoTTNErXEcEoxu3QPsdffB4rlfH/ktqlnaxTt/o1hAoWQYZS6+ayn3DSMMf/qru79tctvh5b6lb6G9nq76j5bmPT8P5W1iDtKnjIHOK88ufDWv6hdPfapBcWUUjF5r2/QxKSeuNwBdv9lcsfStotM7cXjFiEowTL72Mz6HoEcsgjVbd3IB67p3IJ+oxXO+OmSPxRqaIv/LcjNWdT1H7VqeyLzEtYhHBCGPzCNAFXI9T1pvjHQtcl8S6lJFouoyI05ZWS1cgg9DnFbwjrcmcbxii3bf8lR0Aek2l/wDouGuLYfO31rtUjkh+LGiRTxPDKk+lhkdSrKfLh6g9Pxrnm8O6+XbOian1/wCfR/8ACt9iXodTqasfGXjfZtkjJvy6k9MSEg/UHpWD4MCnUbxWUlTp10Gx1A8lq1NSi8baytx/xTd3Cbl/Mu2t9NdPObOdznHqSew5qgIotA065jeeGfUrtPJfyJBIlpET82XUlWdhxgEgKWzzwstEPyL1/Np2kaVpBPh6zuJbu0aaV7iSbLMJ5U6BwAMKMfn3pmr+Q1roWqadZxWFxcbmZLdnI3rMQpG4kg4C96bahtY0WDSElDanYs/2WNz/AMfML4JiU/31bLKvVt7AZYKGoWusaxopNnE0ls8Um/ZLEN0T8AkbhlTwP8KT00JaK/i3bH4s1cRhVC38+0RngASHGK3ddsY9S+KmtWfnhLU6rdtJKgyIoVkdncDvhASPU4FZ3h6ybT54PEOqQbbW2fzoIph/x+yKQVRQfvJnG9ugXPOSAben2eqP4WvdQhsru7uNUmNsJY4C/wAoIaUkgHksVFM0TILK4uPEfjgPEFtmvJljgQvxAgwkcYb+6qhVz1wBXoHxBuLYeGXstFvJriytp7aGPIyqqkcqbj2V2ILEY6tnvXIeA7S90G/utd1KyntPstuy2/2m3cB5n+VQAR82ASce2a37ya91rwbdvYabdTsuowNN5NkV3Hypv7o/zmuKsrzE6S5Jya10Jfh0mqXttrK2/wBnNyunRhBJLsZgLu3PY+3XjNXbnSbB7mee/wBVVJim6eOFlCMny7lLvwDtLEHk5UDBJ4yPC0WpWWl65JfeH9TCnT4wCbRgXY3dvhQWHscD61BealoyT3EF5DJDKjfLHcW/zgEc5GByeBXFKlJ1Nj0spajh7S01MvWJW+0iCbVFeDbmMIBIqjJwueBwMdBiiq9reWtrqCXOmQNMApDh4SwU9P60V2pNK1jpauzGsTBHKRd2UhV8bQIjz6Y9P1rYsr63F1HEtrLAjoEdVh3bj3IA5rn7NnV/MIlYAZGAfzBrRttXMMkLbZXeJdqB1UnPOOSM966JwucdOVjavrifUNPlit7O6nt7R1LzJblfKU8ANxxk/mc1na9H5c8UhtZ7dnTBWRNoyOMjNRafe6jpt285llUyMS6CPKs39OvarXiHUr+/tYzcRXSJGQQr24RR2zlQOuT26isuSUZ2Rq5RlFy6kEMr7gd7/QOcVowTkg+Y7n03NnA9K0NL1bwulnpiT2MTxxPB58QtMSkrkysZcgsG7L+W3mug0PXfB8Zm/tCxhutyxb5IrIRrNtL79iAHyyQV6benUVrJBAwbeVimVupEHZd5wB6CrAj3/MZpkb+8krKf0NauneI/DP2iwjv9AjFtDbKrzCFSzS+TgkqF+Yb+eS3Srdlqvg4oXlsFmmhnuJIzGu1JFkACKy8YCckYA9Mc4qGbcqOezdIf3ep3YbpkyEnHoT161m30F2qmQXoLHqzRgn867DUtS8NG2gjTTBIFsBGyxoI2MwjUFi4Xn5g553de3avNqvhM3pcaNKkf77B3fKoLsUBXHzELxnI+lOJMlZHm13dzhzHeRCUjv0P50SS3K2xk8+dcrwBK2APQc16VJfeBrLUTd2kd8ihriUOjfPGWikEQjbjGGMZyc4wTz35bVNc0W48WXuprZRmzNvK8FtInmK07QlEyGJyBI2/J4O33rSMjkqJM4IszyFndmY9SxyTVoXV2f+Xy5/7+mu8tdc8BExmTSIYLjzg9xJJamSJ48JviWMEbCSHwwOR2x1qNNX8Ef2To8TabiaAn7Uht9xclpcF3ABYAGLIBGdpHHWtOY52jhZXaQ5lmkc+rsW/nToZo4/lZ3APXb3r0LT9b8BRC6F/p9vcStBGGlSzaNJHHnFmROfL4aEcbclGPGapWurfD9pGjn0WWLcIVeYyE5xbSK5AAyn75o2/izjPanfyFY4yNoCmxWZscklMAf5/nWkviLWreNYrbXdXRFGAovZAAPQAHgV1ul+IvAukO32GyvpsNAndTPHvuPNWRgQSmGtzgYJMa9OTXP+F9X0LSrXUf7Q0FNUmlni+zRyjAEQ8zeu7qud0Y454yCO47MHEwLu6nu7h7m5mlmmflpJXLu31J5pRc3KrtjuZo1yThJCo5+ldlZ6x4KgWwNxo9vdLCFZrcwOhJELhhI4b5w8pQg/wgVYs734bpdWlqmlX95FHHLAz+X++naRlxI3zbQyDcABxkA0r2Golbwbe6zp2mNcraSzJcMCJ7gbkUDIyNzAA9eeelahn1dlkuZ7OWASZAR7jy3d+7bdw68D8Kn1DUdGbSltLHSrsX8Nnbxpcsww0icMQp5BK47n6Vzt/c6yvmTSWV5M04yZLiMliMdM59hXLKF3c7KUuVWL13rmow2MDTQOVyxYkl+BgBmAPGOmcfnVG+1NtTurS4GnhXt926YMVUrj3qjEuo6k62UcMltbswaRPNOGI6Y3d6ute39vcy293ZHZFGUIR8EcYOACMEgkHipUUtjXnZYm1cm0zdWTGQc4LKABnqQOv+frRXP3s0ltMqGwmgH3gh4JHYgYopexTD2zIr5VEnAA5PQe9XNV4sJcdnQD2GzOPz5oordmEChpzM+r2iuxZd/QnI610+vfu7XVo4/kTj5V4HVe1FFRLdGsNjmLb+H8f5Vdg/i+tFFakxNWwJ2j6050X5/lHT0oorM6Ika96S5/ioopobMvUfuH6Cs1/uGiitYnFPcpyffNOT7goorQ5xV71Mn9BRRVkjbhmwq7jjHTNQsTuPJooqRsdWv4SRW1U5VT+6fqPaiipnsVHc7Nf3OmQSQ/u3wfmXg9fWti9RLjw7BNOqyyGEne43NnA7miiuKod8NmVmRP7A007F+e0ld+PvMGTBPqfeuZv/APll9G/kaKKzhuXU2OfuyTcDJJ5ooorshscrP//Z</binary></FictionBook>
