<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink"><description><title-info><book-title>Беспощадный Целитель. Том 9</book-title><author><first-name>Константин</first-name><last-name>Зайцев</last-name><home-page>https://gigabooks.ru/tag/konstantin-zaytsev</home-page></author><annotation><p>Тигра нужно убивать сразу иначе он вернется и отомстит. Алекс Доу продолжает свой путь и пора ему выполнить первую клятву или же выполнить ее не так просто?</p></annotation><coverpage><image l:href="#cover.jpg"/></coverpage><lang>ru</lang><sequence name="Черное солнце"/><genre>trillery</genre><genre>boevik</genre><genre>uzhasy</genre><genre>detektivy</genre><date value="2026-11-20">20.11.2026</date></title-info><document-info><author><first-name>FB2 Generator</first-name></author><program-used>FB2 Generator</program-used><date value="2026-11-20 15:20:16">20.11.2026 15:20:16</date><id>besposhhadnyi-celitel-tom-9</id><version>1.0</version></document-info></description><body><title><p>Беспощадный Целитель. Том 9</p></title><section><title><p>Глава 1</p></title><p>Глава 1</p><p>Лидия Вейн дышала на привычный счёт.</p><p>Четыре — вдох. Семь — задержка. Восемь — выдох. Врач в клинике Германа говорил, что правое лёгкое возьмёт своё месяцев через шесть, если не нагружать, но она нагружала и ей было на это плевать. Лучше иметь больное легкое, чем лишиться головы. С этими мыслями она поднималась на пятый этаж по строительным лесам с кейсом за спиной, а это та еще нагрузка, и на третьем пролёте в правом боку начала кровить рана, которая должна была уже давно зажить. Это всего лишь боль, правда Лидия? Она не остановилась. Останавливаются на точке. До точки не останавливаются. Так ее учили и учили хорошо.</p><p>Здание было старым, из тех, что в столице графства реставрируют потому что фасад проходил под охранный статус связанный с культурой или еще чем-то подобный. Леса стояли на нём третий месяц, брезент на лесах выцвел и провис, рабочие приходили в восемь, уходили в пять, а по выходным не приходили вовсе. Она проверила это два раза. Лидия проверяла всё два раза. Первый — чтобы узнать. Второй — чтобы убедиться, что первый раз не соврали.</p><p>Пятый этаж, угол, брезент с прорехой размером с ладонь где она уже подготовила себе лежку. Она села, сняла кейс, прижала левую ладонь к боку и подержала, пока под ладонью не перестало пульсировать. Потом открыла кейс.</p><p>Это была ее старая винтовка с пристрелянным стволом. Модифицированный патрон тут же зашел в патронник, когда она ее собрала. Лидия была профи и когда Герман предлагал ей в помощь людей она отказалась. В ее школе команды не приживались, каждый из выпускников работал в соло и был универсалом в своей области. Она снайпер-аналитик и ей не нужны громилы, даже самые лучшие. Она все сделает сама и голова Германа, как и ее останется на их плечах. А дальше она убедит его, что работать на ее старое начальство идея куда лучше, чем воевать с системой. Он уже почти готов согласиться, лишь гордость не позволяет, но сейчас его хорошенько макнули носом.</p><p>Когда она выложила ему свой план, он не спорил с ней словами. Просто стоял как статуя, а в следующий миг разнес кулаком кирпичную стену и выдал свое любимое:</p><p>— Мне не нравится.</p><p>— Я знаю, но это лучший вариант. — И ему ничего не оставалось как кивнуть. Лидия всегда знала на какие точки надо надавить и умела это делала.</p><p>Герман Айронфест ненавидел спорить с ней и сейчас он просто посмотрел на неё так, как смотрел последние годы. И произнес лишь одну фразу:</p><p>— Вернись живой. Слышишь меня, солдат?</p><p>— Конечно вернусь, я отработаю щенка и вернусь, Герман. — Лидия улыбалась вспоминая этот разговор и одновременно слушала как духи танцуют вокруг нее. Они любили ее и всегда пытались угодить. Астрал бесполезен говорили ей, но она так не считала и благодаря своей связи с ним могла положить десять пуль одну в другую.</p><p>Лидия собрала винтовку не глядя, как собирала всё, что делала руками восемь лет: приклад, затвор, оптика, сошки в прореху брезента. Проверила ветер по тряпке на соседних лесах — почти нет, чуть справа. Проверила свет — солнце сзади, значит, бликов не будет. Проверила дистанцию — двести десять до угла, откуда он выйдет, сто восемьдесят до места, где он обычно замедляется. Она выбрала сто восемьдесят.</p><p>Потом закрыла глаза и посмотрела.</p><p>Не глазами — тем, чем смотрела всегда, с двенадцати лет, когда впервые увидела, что у людей внутри что-то светится, и решила никому об этом не говорить. Город лежал внизу серым туманом, и в тумане ходили огоньки. Слабые, бытовые. Одарённых в этом районе в субботу утром почти не было. Так и должно быть. Именно поэтому он ходил здесь.</p><p>Она нашла это место на второй неделе. Расписание дал человек в корпусе — не бесплатно, но дёшево. Если правильно спрашивать, то тут можно было достать многое очень дёшево. И в расписании этого везучего ублюдка стояло: суббота, свободный день, выход с территории по разрешению наставника выравнивающего курса. Разрешение он взял в первую же субботу. Во вторую тоже. Она сидела в машине у главных ворот в первую субботу и смотрела, куда идёт: не к остановке, не в город. Через квартал реставрируемых домов, по прямой, мимо лесов — к гаражу. Волчьему гаражу, в двух кварталах, где стоял его мотоцикл, и это тоже было ошибкой — не её, чужой, но полезной: мальчишка, который прячется от всех, не стал бы держать мотоцикл там, где его можно найти по вывеске.</p><p>Во вторую субботу она уже не сидела в машине. Она стояла на третьем этаже этих же лесов, без винтовки, и смотрела, как он идёт. И то, что она увидела, не давало ей спать до сегодняшнего утра.</p><p>Ядро выглядело целым и это ее откровенно пугало. Такое ядро не могло существовать, но оно существовало. Астральная ищейка видела его лучше чем любой сканер. Там где должна была быть гладкость были острые шипы покрытые смертью.</p><p>От парня воняло смертью и теперь она поняла почему Последний Вздох взял его в ученики. Мертволюб тянется к мертволюбу.</p><p>Она тогда спустилась с лесов, села в машину и долго сидела, не заводя. Потом позвонила Герману и сказала одно слово:</p><p>— Подтверждаю план.</p><p>— Когда?</p><p>— Через неделю. Будет идеальное окно для работы.</p><p>— Прикрытие нужно?</p><p>— Нет. Я все сделаю сама. Так будет лучше для всех.</p><p>Он помолчал. Герман умел молчать так, что собеседник слышал вопрос.</p><p>— Это не важно, Лидия. Важно, лишь чтобы ты вернулась живой.</p><p>Он был прав. Как всегда когда говорил о том что его заботит. Она восемь лет работала на человека, который всегда был прав, и этого хватало, чтобы не задавать вопросов. Она и не задавала. Она просто нормально не спала уже которую ночь и боялась опоздать. Вернуться и узнать, что наемники столичного аристократа убили ее любимого человека. К демонам все она отработает этого щенка и все закончится.</p><p>Пять сорок восемь.</p><p>Лидия открыла глаза, легла за винтовку и вложилась в приклад. Бок отозвался, но глухо, терпимо. Прорехой в брезенте она видела перекрёсток, угол дома напротив, тротуар вдоль лесов и участок в сто восемьдесят метров, где он замедлялся. Замедлялся он всегда на одном месте: там, где леса кончались и открывался вид на Академию. Оборачивался и смотрел. Три-четыре секунды. Ей хватило бы одной.</p><p>Четыре — вдох.</p><p>Он вышел из-за угла в пять пятьдесят одну. Тёмная куртка, сумка через плечо, шаг ровный, не быстрый. Мальчишка. Восемнадцать лет, обычное лицо и лишь глаза ее смущали, но это было не важно. Она смотрела на него в оптику и видела мальчишку. Она смотрела на него астралом и видела то, чего не понимала, и оно шло по тротуару вместе с ним, внутри него, в груди, чуть левее середины, и светилось так, что она могла бы вести его с закрытыми глазами.</p><p>Семь — задержка.</p><p>Сто девяносто. Сто восемьдесят пять. Он шёл, и она вела, и в правом лёгком было тесно, и она знала, что на счёт семь её не хватит, что задержка кончится на пяти, и выстрел придётся класть между двумя вдохами, куда ляжет. Так стреляют плохие стрелки. Она была хорошим. Она была хорошим четыре месяца назад.</p><p>Сто восемьдесят. Он замедлился.</p><p>Обернулся. Три-четыре секунды. Лицом к Академии, боком к ней, грудью к перекрёстку — так, что ядро в оптике лежало ровно под перекрестьем, и ветра не было, и солнце было сзади, и всё сходилось.</p><p>И в тот момент, когда палец пошёл на спуск, она увидела то, чего не должна была видеть.</p><p>Рядом с ядром, чуть ниже, у самой ключицы, в тумане сидело что-то маленькое. Тёмное и плотное. Оно сидело на нём, как сидит на плече ручной зверёк, и оно смотрело прямо на нее.</p><p>Оно смотрело на неё астралом, прямо в прореху брезента, с расстояния в сто восемьдесят метров, и у него были зубы.</p><p>Палец уже шёл. Она не остановила его, потому что не останавливают выстрел из-за того, что не понимают. Четыре месяца назад она бы сняла палец, но сейчас у нее не было такой возможности. Герман должен жить. И пусть свет простит его грешную душу.</p><p>Восемь — выдох.</p><p>Винтовка толкнула в плечо, и бок разорвался под бинтом, и в оптике мальчишку развернуло и бросило на тротуар скрыв его из виду.</p><p>Шипастое ядро лежало, но все еще не гасло, а это означало что придется проверять этого живучего выродка лично…</p></section><section><title><p>Глава 2</p></title><p>Глава 2</p><p>Свободный день у квотников был всего лишь один, и в это утро я едва не остался в нём навсегда.</p><p>Наставник выравнивающего курса подписывал разрешения на выход не глядя, потому что любой кто не придет вовремя автоматом получает запись. Три записи и пока-пока студент. Поэтому каждый из нас всегда возвращался к отбою. Большей части просто некуда больше идти. Мне было куда. В двух кварталах от ворот, в кирпичной развалюхе Волков, стоял мой тигр, а в двадцати минутах езды от развалюхи жила женщина, ради которой я и терпел остальные шесть дней недели.</p><p>Я шёл вдоль строительных лесов и думал о Вернере Штайнере.</p><p>Всю неделю я складывал в голове одну и ту же картинку и всякий раз получал одно и то же. Старый паук заказал меня не потому, что я перешёл ему дорогу, — он вообще не знал о моём существовании до зимы. Он заказал меня потому, что кто-то очень убедительно объяснил ему, будто мальчишка из приюта есть ценная фигура Германа Айронфеста. Кайзер стравил своего врага со мной, чтобы тот занимался мной, а не Блэкфеном. Красиво сработано, я бы и сам так сделал, а раз я бы так сделал, то и разбирать эту конструкцию мне.</p><p>Значит, надо идти к Штайнеру. Не сейчас и не с пустыми руками, но идти. Снять с себя ярлык человека Кайзера, а лучше принести доказательство, что я не его человек. Какое именно доказательство и где его взять, я ещё не придумал, и как раз обкатывал варианты, когда решение само шло ко мне по улице. Альтернативой было забрать голову этого ублюдка, но пока у меня слишком короткие руки для такой задачи, но старый выродок умрет и в этом я клянусь Небом и пеплом моих предков.</p><p>Улица была пуста, как всегда бывает пуста столица в субботу до рассвета. Рабочие придут в восемь, брезент на лесах провис и выцвел, кошки досматривали свои кошачьи сны. Я шёл ровно, не спеша, с сумкой через плечо, в которой лежала смена одежды и коробка с иглами, и был при этом настолько беспечен, что чуть не поплатился за это своей жизнью. В прошлом мире меня учили что человек раб своих привычек и легче всего его ловить именно на них.</p><p>Ни один волосок у меня на затылке не шевельнулся. Ни разу за весь квартал я не почувствовал чужого взгляда. Тот, кто сидел наверху, умел прятаться от таких, как я, лучше, чем я умел искать таких, как он.</p><p>За долю секунды до того, как всё случилось, я ощутил сразу две вещи.</p><p>Первая была толчком по узам. Тень рванул меня изнутри, как рвёт поводок пёс, увидевший на дороге то, чего человек ещё не видит, и это был не образ и не мысль, а голая тревога, вбитая мне под кожу.</p><p>Вторая была тоньше и оттого страшнее. Я почувствовал, как рядом работают с духами.</p><p>В этом мире их не замечают, а те, кто замечает, называют астрал бесполезным. Мелкая серая шваль живёт на перекрёстках, в старых домах, в пыли под лесами, и от неё нет ни вреда, ни толку. Но повелитель духов всегда чувствует, когда чужая воля дёргает эту шваль за ниточки, а её дёрнули коротко и умело, спрашивая о чём-то простом. О ветре. Кто-то на расстоянии уточнял поправку на ветер, и духи ему отвечали, потому что любили его.</p><p>Между этими двумя ощущениями и выстрелом уместилось меньше времени, чем нужно, чтобы моргнуть.</p><p>Тень прыгнул фазовым прыжком. Мой верный слуга ушел сквозь короткий кусок пространства между мной и тем, что летело мне в грудь.</p><p>Я до сих пор не знаю, куда именно пришлась встреча. Знаю только, что пуля сместилась.</p><p>Меня ударило в левое плечо, ощущение было, будто приложили кувалдой, обёрнутой в мокрое одеяло. Развернуло, ноги перепутались сами с собой, и я рухнул на асфальт так, как падает всякий идиот, кому только что раздробили плечевой сустав. тупой мордой прямо в грязь у бордюра. Сознание поплыло от затопившей его адской боли, но раньше боли пришло другое.</p><p>Узы дёрнулись и лопнули. То, что месяцами сидело у меня на плече тёплой тяжестью, ворчало на голод и требовало крови, перестало быть. Верный слуга развоплотился. При живом хозяине развоплощение духа не смерть, а расход. Он соберётся заново, придёт и снова полезет мне под кожу, вот только всё, что он накопил за эти месяцы, останется здесь, на грязном асфальте столичного квартала. Он стоял на пороге ранга D. Мой маленький убийца, мечтавший стать крысиным королём над легионами, откатился в самое начало ради того, чтобы сдвинуть кусок свинца на ладонь.</p><p>Великое Небо, мне было стыдно и это было куда хуже раны. Великий Линь Ша облажался.</p><p>Крысюк какой же ты дурак. Я не разрешал.</p><p>Ответить мне было некому.</p><p>Целитель разбирается в простреленных плечах лучше стрелка. Пуля вошла спереди, ниже ключицы, ударила в кость и осталась в теле, потому что была тяжёлая и медленная, из тех, что не пробивают навылет, а вкладывают всё в цель. Сустав держался на честном слове, левая рука стала чужой, кровь пошла ровно и обильно.</p><p>Ладонь на рану, пять секунд, кровотечение придавлено. Ядро просело так, что я не стал считать, на сколько. Дырку оставил как есть: закрывать её было некогда, потому что через минуту другую у меня появятся дела поинтереснее.</p><p>Стреляли метров со ста пятидесяти, я прикинул это по звуку и по тому, как меня развернуло. Близко. Хороший стрелок берёт дистанцию побольше, чтобы иметь запас на отход, а этот выбрал полторы сотни, и значит, ему нужна была не безопасность, а точность и возможность быстро оказаться внизу.</p><p>Он придёт. Тот, кто садится в полутора сотнях метров, не уходит, не посмотрев на дело своих рук.</p><p>Я пополз.</p><p>Метров пять, до проёма между лесами и глухой стеной старого дома, где стояли строительные бытовки и валялись поддоны. Полз честно, некрасиво, оставляя за собой кровавую полосу, и это было хорошо, потому что след ведёт туда, где лежит подранок, а подранок никого не пугает.</p><p>Забился между поддонами и бытовкой, лёг на правый бок, лицом к улице, и стал ждать.</p><p>Тигр, с которым я делил половину прошлой жизни, научил меня простой вещи: раненый зверь не уходит из зоны охоты. Он смещается в тень, замирает и терпит, потому что охотник обязан прийти проверить свою добычу. Не придёт — значит, был уверен. А кто не уверен в своей работе, тот приходит обязательно.</p><p>Расклад мой был так себе. Раздробленное плечо, рука не работает, тело слабое, ранг D+, и напротив меня стрелок, который положил меня со ста пятидесяти метров прежде, чем я успел его почувствовать. Тень развоплощён. Ядро просело.</p><p>Но у меня оставался Райс.</p><p>Огненный сгусток плавал возле моего ядра с самой инициации, и с той поры я редко его тревожил. Рабская душа С-ранга слушалась любого моего движения и не задавала вопросов, а хвастаться такими вещами в мире, где астрал считают бесполезным, себе дороже. Ему не нужны были ноги. Не нужна была линия огня. Не нужно было моё целое плечо. Он вообще ни в чём не нуждался, кроме приказа.</p><p>Тот, кто шёл ко мне, работал с духами и, значит, видел ими всё, что светится. Пусть смотрит и видит, что у меня все еще активное ядро.</p><p>Он спустился быстрее, чем я рассчитывал.</p><p>Я давал ему минуты три, а он уложился в сорок секунд, и, слушая, как это происходит, я мысленно снял перед ним шляпу. Наверху коротко зашуршало, железо стукнуло о железо, и вдоль лесов пошёл вниз человек на тросе. Не спускался, а именно шёл: короткими толчками, отпуская и притормаживая. Не самодеятельность, а нормальная армейская система быстрого спуска, повешенная заранее и опробованная не один раз. Значит профи настоящий профи и мне придется выложиться по полной. Три иглы оказались зажаты между пальцев целой руки.</p><p>А охотник за моей головой приземлился мягко, на полусогнутых, и почти сразу двинулся ко мне.</p><p>Женщина.</p><p>Тёмная куртка, капюшон, лица не разглядеть. В левой руке пистолет, опущенный вдоль бедра, и держала она его неудобно, как держат левой то, что всю жизнь держали правой. Правую прижимала к боку и на каждом третьем шаге вдавливала сильнее. Дыхание я услышал шагов с двадцати: короткий вдох, длинный выдох, а между ними пусто. Простреленное лёгкое, и не вчера.</p><p>Кто-то отправил на такое дело раненую женщину вместо трёх здоровых мужиков. Уже интересно. Очень интересно. Или это личное? Но за что? Плевать разбираться будем позже.</p><p>Вокруг неё вились духи, и вот тут мне впервые за это утро стало смешно. Мелкая серая шваль облепила её, как дворняги облепляют ту, кто кормит их с рук, и они действительно её любили. Она поднимала ими ветер, узнавала ими дистанцию, чувствовала ими чужие ядра сквозь стены — и не имела ни малейшего понятия о том, что бывает, когда мимо проходит тот, кому эти твари принадлежат по праву. Местный астральщик не понимающий, что такое быть повелителем духов. В голове всплыли слова Ханта, что из астральщиков, в этом мире, получаются лучшие следователи и убийцы.</p><p>Она остановилась у моего следа. Посмотрела на мокрую полосу, ведущую к бытовкам, и пошла вдоль неё, поднимая пистолет.</p><p>Восемь шагов. Шесть.</p><p>Я лежал и держал Райса на кончиках пальцев вместе с иглами, выжидая, пока она подойдёт достаточно близко, чтобы огонь взял её наверняка. Раздался лязг передернутого затвора и он запустил цепочку событий.</p><p>В этот самый момент древний ублюдок, который сидел в моём теле, решил, что я могу сдохнуть, а вместе со мной и он.</p><p>Он поднялся со дна ядра сразу, без раскачки и следующие два мгновения я оказался зрителем в собственном теле, и врагу такого не пожелаю.</p><p>Тело село. Ровно, спокойно, будто впереди у него целый день. Правая ладонь легла на рану и надавила совсем не так, как давлю я: я лечу людей, а он никогда никого не лечил и не собирался.</p><p>Женщина ошарашено встала как соляной столб. Она была в четырёх шагах и не выстрелила, хотя должна была выстрелить сразу.</p><p>А потом моим ртом заговорили.</p><p>— Мелкая сучка, — сказало то, что сидело в моём ядре, — ты хочешь убить того, кто повелевает металлом, вот этим жалким кусочком? — В голосе не было ярости. Была брезгливость, тяжёлая и спокойная, как у аристократа, которому подали вино в грязной посуде. Его оскорбила не попытка убийства. Его оскорбило то, что для этого использовали металл.</p><p>И пуля пошла обратно.</p><p>Тем же каналом, между костью и мясом, наружу, медленно и ровно, как выходит гвоздь из доски, если тянуть его клещами и никуда не торопиться. Я чувствовал каждый миллиметр этого пути и не мог даже застонать. Свинец выполз из раны, скатился по моей ладони и звякнул об асфальт, откатившись к её ботинку.</p><p>Она ошарашенно смотрела на этот кусок металла у своей ноги и не могла ничего сделать, а он щелкнул пальцем и я почувствовал как ее пистолет превратился в бесполезный кусок металла. Только она об это не знала.</p><p>— Она твоя, целитель. — Сказал он моим ртом и просто ушел.</p><p>Тело вернулось ко мне сидящим, с открытой раной, из которой теперь хлестало по-настоящему, потому что вместе с пулей исчезла пробка. Кость была цела. Сустав был цел. Мясо превратилось в фарш, и это я мог починить сам.</p><p>Ярость поднялась во мне такая, какой я не помнил уже давно.</p><p>Не оттого, что в меня стреляли, меня пытались убить столько раз, что я давно сбился со счета. Ярость была от того, что за меня решили. Кто-то взял моё тело, попользовался и вернул, и даже не подумал спросить, и хуже всего было то, что он оказался прав: я не успевал. Она стояла в четырёх шагах, я лежал с дырой в плече, и без этих двух мгновений мне пришлось бы жечь её вслепую и надеяться.</p><p>Значит, крыс развоплотился зря. Владыка вытащил бы меня и без него.</p><p>Нет. Не зря. Я на такую помощь не подписывался и подписываться не буду.</p><p>Этот счёт я открыл и запомнил, как открывал и запоминал все прочие, и отложил ровно туда, куда откладывал их всегда: до срока. Чем именно я заплачу за эти два мгновения, я узнаю позже. Такие счета приходят сами.</p><p>А сейчас передо мной стояла женщина, которая всё это видела и слышала.</p><p>За такое знание в моём прошлом мире вырезали семьями. Здесь порядки помягче, но она стала мертвецом ровно в ту секунду, когда мой рот сказал не мои слова. Только сначала она станет товаром: мёртвая мне бесполезна, а живая знает всё, что знает её хозяин.</p><p>Она отступила на шаг, и её левая рука с бесполезным пистолетом пошла вверх. Как же жалки те кто так любит пользоваться чужими поделками.</p><p>Райс. Фас!</p><p>Огонь ударил ей не в грудь, потому что мёртвая она мне не нужна, а по кистям и по бедру. Раб сработал так, как работают души, лишённые своей воли: точно, тупо и мгновенно. Пистолет вылетел из обожжённых пальцев, куртка на бедре занялась, женщина рухнула на колено и стала сбивать пламя предплечьем.</p><p>И вот тут она наконец испугалась по-настоящему. Не выстрела, не боли, не меня. Огня, пришедшего из пустоты, в которой по всем её знаниям ничего не могло быть.</p><p>Я поднялся из-за поддонов и пошёл к ней. Медленно, помогая себе правой, потому что с раздробленным плечом вскакивают только герои дешёвых романов и покойники.</p><p>На третьем шаге её челюсть двинулась вбок и назад, языком к верхнему коренному.</p><p>Ампула во рту? Истинный профи, пожалуй она мне нравится, так что шансов уйти в другой мир у нее нет.</p><p>Я не успевал. Четыре шага, разбитое в хлам плечо, слабое тело. Она раскусила её раньше, чем я прошёл половину, и я услышал сухой хруст стекла между зубами.</p><p>Дальше начиналась моя работа.</p><p>Я Шэнь И Божественный доктор и я забирал людей из лап смерти, когда она их уже обнимала и делал это в мире, где не было ни капельниц, ни зондов, ни ампул с противоядием, а были руки, иглы и знание того, как устроен человек. Я успел к ней на четвёртой секунде.</p><p>Уронил на бок, коленом придавил плечо, пальцы правой ей в рот, за щёку, выгребая стекло и то, что не успело уйти в горло. Она рванулась, и я знал, что рванётся, и знал, что не сможет: обожжённые кисти не держат, бедро не держит, а лёгкие у нее работают откровенно плохо. Стекло я вычистил. Сколько-то яда она проглотить успела, и по тому, как её выгнуло через две секунды, стало ясно: не мгновенный, а из тех, что идут через кровь и убивают нервы.</p><p>Мне повезло, что при всей беспечности я не забыл надеть свои наручи с иглами и мне было плевать на те три иглы, что я уронил рядом с ней пока вытаскивал ампулу. И не надо дергаться, девочка. Ты в моей власти.</p><p>Три иглы в шею, одна под грудину, две в предплечья. Не для того, чтобы вывести яд, вывести его я не мог, а для того, чтобы гортань не сомкнулась и сердце не пошло вразнос, пока печень делает своё дело. В моём мире так спасали отравленных наложниц, и половина всё равно умирала. Но эта была крепкая.</p><p>Она перестала выгибаться и задышала. Мелко, часто, с хрипом, но задышала.</p><p>Я держал пальцы на её шее, считал удары, и в голове у меня стучала одна мысль, к делу совершенно не относящаяся. Она раскусила ампулу не потому, что боялась плена. Плена такие не боятся, их учат плену годами и учат хорошо. Она раскусила её через три секунды после того, как из моего тела само вышло железо и моим ртом заговорил кто-то другой.</p><p>Профессионал травится не от страха перед врагом. Профессионал травится, когда понимает, во что вляпался, и решает, что дешевле умереть самому, чем объяснять это тем, кто придёт разбираться.</p><p>Потом я откинул с её лица капюшон и наконец рассмотрел её как следует.</p><p>Красивая. Тридцать пять или сорок. Лицо породистое, но из тех, что забываются через минуту после встречи, и в её работе это, наверное, было главным достоинством. Ядро неяркое, плотное, спрятанное так, как прячут те, кого учили прятать с детства. Бинт под курткой, разошедшийся шов, правое лёгкое, которое не тянет задержку. Ранение месяца четыре назад, шили хорошо, а сегодня она полезла на пятый этаж и всё себе испортила.</p><p>Астрал. Духи, которые её любят. Четыре месяца. Правое лёгкое.</p><p>Дэмион й рассказывал мне про правую руку Кайзера — ту, что видит чужие ядра лучше любого сканера и что после весенней бойни лежала в реанимации с пулей в лёгком, под охраной бывших сослуживцев Германа. К ней лезть нельзя, сказал тогда Отморозок.</p><p>Ну здравствуй, Лидия Вейн.</p><p>Я сидел на корточках рядом с ней и тихонько смеялся, потому что смеяться в полный голос с такой дырой в плече больно. Всю неделю я ломал голову, что бы такое отнести старому пауку в знак доброй воли. Небо услышало меня и прислало подарок само, с доставкой, на тросе, с пятого этажа. Правда цена у этого подарка не самая приятная, но я переживу.</p><p>Шесть ноль восемь. Рабочие придут в восемь, первые прохожие минут через двадцать, а наверху осталась винтовка с её отпечатками и трос системы спуска. Всё это придётся забирать Гримлену, и за такую услугу мы сочтемся отдельно.</p><p>Ожоги на её кистях я подлечил ровно настолько, чтобы она могла идти и не могла ничего держать. Поднял пистолет, сунул за пояс. Стекло и остатки коронки убрал в карман: вещи иногда рассказывают о хозяине больше, чем сам хозяин.</p><p>Потом наклонился и вынул иглу из-под грудины.</p><p>— Пойдёшь сама, — сказал я. — Тут два квартала. Упадёшь — потащу, но тебе не понравится, как именно. Побежишь — сожгу ноги, и это будет второй ожог за утро, а второй заживает хуже. Кричать не советую: я целитель, и мне известно много способов сделать так, чтобы человек больше никогда не издал ни звука, и все они занимают меньше секунды.</p><p>Она молчала и смотрела на меня. Я почти слышал как в ее голове крутятся мысли. И, судя по тому, как дрогнули её брови, расклад у неё выходил крайне неприятным.</p><p>Потом едва заметно кивнула.</p><p>Идти два квартала под руку с собственным убийцей оказалось делом небыстрым. Она шла, проваливаясь на каждом третьем шаге, я шёл, стараясь не выронить сумку с плеча, и оба мы держались, потому что падать положено в конце пути, а не посреди дороги. У выхода из тупика нам попался мужик в рабочей куртке, судя по всему сторож с ночной. Он посмотрел на нас ровно две секунды и отвернулся с тем самым выражением, с каким приличные люди отворачиваются от чужого перепоя. В моём прошлом мире он бы уже бежал за стражей, потому что за недонесение полагались розги. Хорошо всё-таки, что здесь так любят не вмешиваться.</p><p>Серая мелочь тянулась за нами следом, растерянная, как дворняги, у которых на глазах уводят хозяйку.</p><p>Развалюха Волков стояла в тупике между складом и глухим забором. Железная дверь, замок, за который я заплатил на год вперёд, и ключ на связке в кармане куртки, который пришлось доставать одной рукой, прижав пленницу плечом к стене.</p><p>Внутри пахло железом, бензином и пылью. Лао Бай стоял под брезентом посреди гаража и молчал. Свет я включать не стал, повернул ключ изнутри и на три вдоха прислонился к двери спиной.</p><p>Ровно на три. На четвёртом плечо напомнило о себе, а на пятом я честно признал, что потерял крови больше, чем позволил бы потерять любому раненому, окажись он не мной.</p><p>Первым в этом гараже я буду лечить не себя.</p><p>Жалости во мне нет и не было никогда, а расчёт есть всегда. Мёртвая она не скажет ничего. Полумёртвая скажет то, что выгодно ей. А вот та, которой мои руки вернут бок, лёгкое и кисти, начнёт бояться потерять то, что я ей отдал, и это надёжнее любых верёвок. Старик Гэ был бы доволен своим учеником: он всегда говорил, что лучший допрос начинается с исцеления.</p><p>Лидия Вейн стояла посреди тёмного гаража, держа перед собой обожжённые руки, и внимательно смотрела на меня когда я включил тусклый свет. Не как на мальчишку из приюта. Не как на цель, за которую ей заплатили.</p><p>Она смотрела на меня так, как в моём прошлом мире смотрели на то, что приходит за душами, а потом сказала:</p><p>— Ты не человек, Алекс Доу….</p></section><section><title><p>Глава 3</p></title><p>Глава 3</p><p>— А кто же я, по-твоему, Лидия?</p><p>К демонам всё, с плечом всё хуже, чем казалось изначально, а значит, надо заняться собой. Целитель, который теряет сознание над пациентом, бесполезен обоим, а крови я оставил на асфальте столько, что в глазах уже плавали серые мухи. Наручи с иглами легли на верстак, куртка на пол, рубашку я просто разрезал, потому что снимать её через раздробленное плечо было бы чересчур даже для меня.</p><p>Она смотрела на мои действия, и я слышал, как она сглотнула, когда увидела уродливые серые шрамы на моём теле.</p><p>— Я не слышу твоей версии, женщина.</p><p>Какой же в её голове диссонанс: молодой пацан, чуть шипя от боли, раздевается с простреленным плечом и всё ещё не падает на пол от потери крови и запредельного уровня боли, в дырке видны белые кусочки кости. А парень не принимал никаких боевых стимуляторов.</p><p>— Одержимый. Я видела…</p><p>От её слов я хрипло рассмеялся, чуть шипя от боли. Наивная девочка, вроде умная, но какая же ты невежественная, когда дело касается астрала. Хотя всё, что я тут видел, говорит о том, что астрал в этом мире недооценивают.</p><p>— Одержимые не годятся даже, чтобы облизывать мои сапоги. Похоже, в астрале ты смыслишь не больше, чем преподаватели в местных школах.</p><p>От моей реакции её глаза широко раскрылись, и я осознал, что у неё включился режим аналитика. Недаром Дэмион говорил, что она самая опасная из команды Кайзера.</p><p>— Посиди пока, мне надо чуток подлатать себя, а потом мы займёмся твоими ранами. А чтобы ты не попыталась делать глупости, пока я работаю, сделаем так.</p><p>Щелчок пальцев — и, ведомый моей волей, тут же материализовался Райс в своём облике огненного духа.</p><p>— Охранять. Будет глупить — сожги ей волосы.</p><p>От моих слов Лидия сглотнула и тут же села там, где стояла. Прислонившись к старому стеллажу и вытянув обожжённые руки перед собой. Связывать её было нечем, да и особо незачем. Сейчас обе руки у неё горят огнём, и удержать в них что-то будет сродни чуду. Да и, судя по хрипам из лёгкого, там тоже не очень хорошо, как и с обожжённым бедром. Огненный раб висел в воздухе, готовый в любой момент выполнить мой приказ, и её мозг уже просчитал, что я не собираюсь бросаться словами.</p><p>Она смотрела, как я работаю над собой, и не произносила ни слова.</p><p>Восемь игл в предплечье и грудную мышцу, две под ключицу, по краю дыры. Каналы дёрнулись, приняли и потащили энергетические жгуты, которые начали собираться в заплатку. В отличие от самой первой моей операции, тут я уже действовал аккуратно, сразу чистя некроэнергетику, и это, конечно, дольше, зато потом сэкономит мне кучу времени и боли, которую я не испытаю, выжигая некроплоть. Мясо в плече было изорвано в лохмотья, зато сустав уцелел, но кость задета, и это усложняло работу. В целом всё это сводилось к обычной работе: почистить рану от обломков, свести края, поднять ток крови, закрыть. Дальше нарастить заплатку, которая впитается в кости, и через пару-тройку недель я буду в порядке. Правда, за это мне придётся платить как минимум третью ядра, которая будет уходить на регенерацию. Всё заняло пятнадцать минут и половину ядра.</p><p>Больно было так, что я дважды прикусывал щёку изнутри. Можно было, конечно, отрубить нервные окончания, но тогда был бы велик шанс, что я сделаю ошибку и всё придётся начинать сначала. Так что к демонам всё это, боль — это всего лишь боль. Её можно терпеть, и она говорит тебе, что ты ещё жив. А ещё она говорит, что ты стал слишком беспечным, Линь Ша.</p><p>— Ты лечишь себя иглами, как цинланец, и при этом используешь лекарские методы военных врачей. Это совершенно разные методики, никогда не видела, чтобы их совмещали, — сказала она наконец.</p><p>Голос сел от яда и от крика, который она так и не выпустила, и всё же это был ровный голос человека, который решил, что молчать больше невыгодно.</p><p>— Ты много чего не видела, и это далеко не самый страшный мой секрет.</p><p>Она замолчала и стала смотреть, как я вгоняю последнюю иглу, и по её лицу я видел, что она считает свои шансы на выживание. Хорошо. Пусть считает. Считающий человек не воет, не молится и не пытается откусить себе язык, а мне сейчас требовался именно думающий человек. Она же не знает, что Небо уже её приговорило, когда мальчишка призвал в этот мир меня.</p><p>Закончив, я сел напротив неё на перевёрнутый ящик и позволил себе три глубоких вдоха, прежде чем начать беседу. Если не шевелить рукой, то в целом было приемлемо.</p><p>На мобиле было шесть сорок утра. К отбою я обязан быть в корпусе, а три отметки о неявке — и стипендиата Доу вернут в Блэкфен без всяких Академий. Значит, у меня был день. Целый день, а это, если разобраться, великая роскошь. В прошлой жизни для экспресс-допросов у меня редко бывало больше часа.</p><p>Первым делом я набрал Гремлина, который уже перебрался в столицу. Гремлин ответил на третьем гудке, голосом человека, которого разбудили и который был этому, мягко говоря, не рад.</p><p>— Какого хрена в такую рань, Мертвец?</p><p>— И тебе привет. Нужна помощь. Меня тут немного подстрелили.</p><p>Стоило это произнести, как он тут же перешёл на режим артиллерийского разведчика. Всегда забавляло, когда подобное происходит с людьми, будто кто-то переключил тумблер.</p><p>— Ты цел? Где ты? Что стряслось? Чем помочь?</p><p>— Выдыхай, старик. Я в норме, но мне нужна одежда, рубашка вся в кровище. Нахожусь в гараже, но сейчас куда важнее кое-что забрать.</p><p>Я вкратце обрисовал ситуацию, и он всё прекрасно понял.</p><p>— На лесах, пятый этаж, угол со стороны переулка, — сказал я. — Ствол и трос. Лежат с шести утра, рабочие придут в восемь, не раньше.</p><p>Он просто сказал:</p><p>— Сделаем, буду у тебя через час, вместе с игрушкой. Хвала Триединой, что ты цел. Кайзер?</p><p>— Он самый, жду тебя, а пока мне надо поработать.</p><p>Я подтвердил его догадки и отключился.</p><p>— Ну что, с подготовкой закончено, а теперь начнём нашу беседу. Тебя зовут Лидия Вейн, — сказал я. — Ты правая рука Германа Айронфеста. Восемь лет при нём, советник и любовница. Весной получила пулю в правое лёгкое и с тех пор не должна была вставать с кровати, а сегодня залезла на пятый этаж и стреляла в меня с полутора сотен метров. Начнём с того, что мне непонятно.</p><p>Она не вздрогнула и не стала спрашивать, откуда я знаю. Профессионал экономит силы на удивление.</p><p>— Начинай.</p><p>— Ты жива лишь по одной причине. Живая ты стоишь дорого, мёртвая не стоишь ничего. — Я показал глазами на её бок. — Сейчас я вылечу тебе шов и залатаю твоё лёгкое.</p><p>— Меня лечили целители и тут осталось организму восстанавливаться самому.</p><p>— Хреново лечили, эти дилетанты просто вливали в твой организм силу и надеялись, что он сам справится. Скажу по секрету, лечиться таким образом тебе ещё месяца два. Это если соблюдать рекомендации, на которые ты сегодня наплевала.</p><p>— Щенок из приюта знает о медицине больше признанных целителей.</p><p>— Знала бы ты, насколько больше. Так что вначале я тебя починю, не думай, что это из жалости. Хотя такой мыслью я только оскорбляю твой интеллект. Ты не хуже меня знаешь, что товар должен быть в порядке. Пока я работаю, ты говоришь. Если врёшь — я останавливаюсь, и иглы выходят обратно. А если ты начнёшь врать, я узнаю.</p><p>— А если я не буду говорить?</p><p>— Тогда я всё равно тебя вылечу, — сказал я. — Просто продам тебя молчащую, а молчащий товар всегда дешевле. Мне будет обидно, тебе очень больно. Решай. Заодно подумай заплатит ли за тебя Кайзер?</p><p>Она подумала секунды три.</p><p>— Работай.</p><p>Я расстегнул её куртку и разрезал бинт.</p><p>Шов был хороший, ровный, наложенный человеком, который знает своё дело, и разошёлся он не весь, а на треть, там, где мышца тянется при подъёме руки. Под ребром сидела старая проблема, которая появилась не по вине пули, а от того, что осталось после неё и что никто не убрал, потому что здешние врачи не умеют смотреть внутрь без своих машин. При этом засветись она в больнице с таким ранением, сразу же начнётся расследование, которого они хотели избежать.</p><p>Через мои руки прошли тысячи людей. Кого-то я лечил, чтобы вылечить, кого-то — чтобы он выдержал пытки, но результат всегда был один. Далеко не каждому лекарю, даже искусному, дают титул «Божественный доктор». Разница между лечением и увечьем только в намерении. Те же точки. Те же иглы. Та же глубина.</p><p>— Говори, — сказал я, ставя первую.</p><p>— С чего?</p><p>— С того, чей ты сегодня инструмент. Кто заказал.</p><p>— Я действовала сама.</p><p>— Врёшь.</p><p>Игла вышла обратно, и она втянула воздух сквозь зубы.</p><p>— Я не вру, — сказала она, когда смогла. — План мой, решение моё. Это был единственный способ, чтобы нам выжить.</p><p>— Уже лучше. Мне интересно, давай дальше.</p><p>И вот тут она заговорила по-настоящему.</p><p>Заговорила так, как говорят люди, которые всю жизнь составляли отчёты: сначала общая картина, потом детали, потом, если попросят, имена. Она всеми силами пыталась выгородить Кайзера, притом делала это крайне искусно. Не будь у меня опыта допросов больше, чем она прожила, я мог бы даже поверить ей. Поняв, что я её раскусил, она начала другую игру. Начала торговаться и торговала крайне грамотно, потому что понимала: единственный способ вытащить своего человека из петли — это показать покупателю, что петлю держит кто-то третий.</p><p>Она рассказала, что Герману пришёл заказ. Очень странный: приютский мальчишка из Блэкфена, разбитое ядро, никаких трупов, никакого шума. Он спустил его своей команде, и те выполнили заказ. Позже пришёл следующий заказ, уже на устранение, и начались чудеса. Сначала Ингрид и Давид пришли за ним, но он уже сменил дом. Потом его не оказалось дома, а так как сроков у заказа не было, Кайзер особо не спешил. К тому же, хоть он это и не говорил, убивать вчерашних детей ему претило, но он всё же продолжил работу над этой задачей.</p><p>Потом была странная смерть Давида. На этих словах она подняла на меня взгляд и спросила:</p><p>— Это ведь ты его убил? Я видела несколько припухлостей на коже, но тогда не придала им значения, как и доктор, а теперь, глядя на тебя, только сейчас поняла, что это иглы.</p><p>— Зачем спрашивать очевидное? Мне вот интересно, а давно ли вы навещали Ингрид?</p><p>От моего вопроса она вздрогнула.</p><p>— Значит, ты добрался и до неё. И это несмотря на то, что она в лечебнице, куда не допускают даже ближайших родственников. Я заплатила кучу денег просто чтобы узнать, что она жива, но совсем тронулась умом. — Она усмехнулась. — Что же ты за тварь?</p><p>— Та, что опаснее всех. Я человек, Лидия. Только очень недобрый человек, которому вы должны.</p><p>— Пацан из приюта, которому через три месяца стукнет девятнадцать, просто не может всё это знать и уметь. Это невозможно. Единственный вариант, что ты одержимый, и я видела, как светились твои каналы, когда это вылезло из глубин твоего ядра.</p><p>— Ты умна, но у тебя не хватает знаний об астрале, но к этому мы вернёмся позже, есть у меня одна мыслишка. Вернёмся к заказу на моё убийство. Продолжай рассказ.</p><p>— Через несколько дней после того как ты стал одним из финалистов школьного турнира, заказчик потребовал ускориться, но там мы ввязались в войну со Штайнером, и стало резко не до тебя. Только не говори, что и тут это было дело твоих рук?</p><p>Умница, даже оставаясь пленницей, она пыталась выяснять информацию. Иглы заглушили её ядро до жалкой ешки, и моя энергия была сильнее, так что я спокойно работал с её ранами.</p><p>— Разве это важно?</p><p>— Тогда все понятно, ты помог Дэмиону спрыгнуть с крючка и скормил нам нужную информацию, чтобы выиграть время и пройти инициацию. Герман отправил Райса вместе с Дэмионом, но Райс остался в разломе, и, как я понимаю, его сожрали не твари.</p><p>Неудивительно, что Кайзер так лихо захватил территорию. Дело было не только в солдатской выучке, но и вот в этой женщине, что сейчас сидела рядом со мной. Она умела рассчитывать разные версии событий, и как только добавила всего один элемент, вся картинка сразу стала намного понятнее.</p><p>— А ты разве его не узнала? Именно он остановил тебя.</p><p>От моих слов она побледнела, как от резкой потери крови. И прошептала:</p><p>— Подчинение душ, это же запретный раздел некромантии. — Она тряхнула головой и негромко рассмеялась. — Теперь понятно, почему ректор сделал тебя своим учеником. Мертволюбы тянутся друг к другу. И с учётом всех твоих знаний и умений я понимаю, почему нужно было разбить твоё ядро. Заказчик просто не хотел, чтобы ты пробудился.</p><p>— А если наоборот?</p><p>— Что ты имеешь в виду?</p><p>— А если он, наоборот, хотел разбить ядро Алекса Доу, чтобы выпустить кое-кого?</p><p>— Но зачем заказ на убийство?</p><p>Я ухмыльнулся, глядя ей в глаза.</p><p>— Ты когда-нибудь видела, как кошки учат своих детёнышей убивать?</p><p>— Ты хочешь сказать, мы все были для тебя полудохлыми мышами, на которых ты тренировался?</p><p>— Думай, Лидия, думай.</p><p>Нет ничего лучше, чем вживить червяка сомнения. Её профессиональный мозг уже заработал по полной, и все странные вещи вокруг меня тут же обрели для неё новое значение, а я немного отвлёк её от истины.</p><p>— Но я ещё не восстановил всю картину событий, так что продолжай.</p><p>— Ты сбежал в столицу на турнир Академии под крыло Бюро и графа, а тут у нас не так много влияния. Вот тут Герману и пришла гениальная идея продать информацию через подставных лиц, что ты работаешь на Кайзера и его важный человек. Тот, кому слили информацию, отправился к Штайнеру, и тот начал на тебя охоту.</p><p>— Но опять не срослось, правда, мышонок?</p><p>Лидия сглотнула и с удивлением обнаружила, что её кисти покрывает тонкая молодая кожа.</p><p>— Да. Его ход провалился, — сказала Лидия все еще ошарашенная моей работой. — Штайнер потерял людей. Ты выжил и взял турнир. Ректор Академии объявил тебя личным учеником в прямой трансляции, при всём графстве. — Она чуть повернула голову. — Ты понимаешь, что это значит для тех, кто заказывал?</p><p>— Прекрасно понимаю. Кайзер опять облажался, и теперь у него проблемы уже с ними. Герман знает слишком много и его проще устранить, чем подчищать за ним.</p><p>— Нам дали последний шанс. — Она горько усмехнулась. — И от этого срока осталась неделя.</p><p>Я поставил очередную блокаду иглой и начал чистку её каналов, чтобы легкое начало нормально работать. Если я занимаюсь лечением, то от меня не уходят в нижний мир.</p><p>— Мне нужно имя.</p><p>Она молчала три удара сердца, а потом, кивнув сама себе, произнесла:</p><p>— Виконт Ллойд.</p></section><section><title><p>Глава 4</p></title><p>Глава 4</p><p>— Виконт Ллойд.</p><p>Имя мне ничего не говорило. Будем честны, даже узнав три клятвы, я всё равно планировал избегать Большой игры ещё долго и поэтому даже не брался за изучение ситуации в этой империи. Великое Небо, похоже, придётся снова заняться этой мерзостью и начать выяснять, кто есть кто в этом мире. Как же мне это надоело, но вариантов особо нет. Раз за мной пришли по заказу дворян, то и этих врагов придётся изучить, чтобы уничтожить. Знание — это сила.</p><p>— Мне это ничего не говорит. Кто он такой?</p><p>— Никто. — Лидия дёрнула плечом и тут же скривилась, потому что я как раз ввёл ей иглу под ребро, чтобы было проще работать с очередным каналом. — В том смысле, в каком ты спрашиваешь. У него титул, три поместья, доля в двух банках и репутация человека, который ничем не занимается. Он не сидит в советах, не лезет в политику и не устраивает пышных приёмов, хотя посещает каждый. Его нет ни в одной неприятной истории за последние двадцать лет.</p><p>— Как выглядит?</p><p>— Его лицо можно найти на фото с официальных приёмов, могу скинуть, но лично ни я, ни Герман его, естественно, никогда не видели. Птица не нашего полёта. — Она посмотрела мне в глаза, и я поверил. — Вся его деятельность идёт через прокладки: два юридических лица, банк, транспортная контора и благотворительный фонд. Указания приходят как коммерческие предложения. Отказ от такого предложения выглядит как разрыв контракта, а разрыв контракта у этих людей выглядит как несчастный случай на производстве. И нас спасает только то, что мы находимся в такой глубокой заднице, что любые чужаки тут будут слишком заметны.</p><p>— Фонд.</p><p>— Что фонд?</p><p>— Ты сказала «благотворительный фонд». Чем он занимается?</p><p>— Помощью приютам и детским больницам, — сказала она. — По всей империи, но в основном в нашей и ещё двух провинциях. Солидное предприятие с кучей пожертвователей, его создали лет пятнадцать назад. Я считаю, что через него он отмывает грязные деньги.</p><p>Я держал иглу в пальцах и не втыкал секунд пять, и она это явно заметила, но мне было плевать, всё равно она никому не расскажет о нашем разговоре.</p><p>Картинка стремительно складывалась. Алистеру Пен-Искару было около трёх, когда мать с помощью Гвендолин Кроу спрятала его в приюте, а те, кто охотился за ней и её ребёнком, начали его поиски. Значит, парень важен был настолько, что ради его поисков создали целый фонд с кучей денег. Да, ребята работают с размахом, но тогда почему же на устранение после всех неудач отправили Кайзера и его людей? Почему не вызвали убийцу-профи? Ответов я видел два. И первый выглядел так, что Ллойд брал все эти годы деньги своего нанимателя, и значительная часть оседала в его кармане, а если отчитаться неправильно, то риск ответить головой будет неиллюзорный. Люди, готовые вкладывать такие деньги в поиски ребёнка, обычно спокойно относятся к потере денег, но очень щепетильно — к тому, что их обманывают. Второй — что за деятельностью Ллойда тоже начали следить, и следить так, что новый человек будет слишком заметен. Занятно, очень занятно.</p><p>Была, конечно, ещё одна версия, и она выглядела наиболее вероятной: что над Ллойдом стояла ещё одна прокладка, и вот тогда всё выглядело совершенно отвратительно, но да ладно. Видит Небо, мне не привыкать мыть свои руки в крови аристократов.</p><p>И при всём этом размах поисков поражал. Настолько, что, даже не зная всех деталей, мне было легко предположить, что всё шло на уровень герцогов или персон, сопоставимых с ними по могуществу.</p><p>— Ты явно что-то понял из этих данных, — сказала Лидия.</p><p>— Я много чего понял, но тебя это не касается. — Я вкрутил иглу в нужную точку и оставил её стоять. — Дальше. Ты сказала, что Ллойд не заказчик.</p><p>— Ллойд — передатчик. Он звено, и, мне кажется, звено не самое верхнее. Клянусь Светом, я хороший аналитик, и я вела эту цепочку, пока не упёрлась в стену, которую мне не пробить. Несколько моих подставных агентов погибли от естественных причин. Всё бы ничего, но их смерть была с разрывом в несколько дней, а это уже говорит о многом. — Она перевела дыхание, и в этот раз оно вышло глубже, чем раньше. — Знаешь, что самое поганое, Алекс Доу? Я не знаю, зачем. Я знаю, кто передал, через что передал и в какой день. Я не знаю, за что, и это не даёт мне покоя.</p><p>Ну хоть в этом мы с ней были в одинаковом положении.</p><p>— Хорошо, — сказал я. — Отложим это на потом. Теперь объясни мне вещь, которая не сходится с самого начала.</p><p>— Какую?</p><p>— Вы провалили заказ на моё убийство. Провалили так явно, что тот, кто над Ллойдом, не мог не увидеть. Моё лицо засветилось в трансляции. И ничего не произошло. Никто не приехал, никого не наказали, ваш Герман по-прежнему сидит в своём кресле, а ты весной валялась в реанимации, а не в яме с известью. Почему?</p><p>Она посмотрела на меня с чем-то похожим на уважение.</p><p>— А ты хорошо умеешь делать выводы для пацана из приюта, что ещё раз говорит о том, что ты не тот, под чьей маской скрываешься. Клянусь Светом, да то, как ты говоришь, просто кричит, что ты допрашивал людей не меньше раз, чем я!</p><p>Я лишь усмехнулся и подумал, что она просто не представляет, сколько прошло через мои руки, хотя, если быть совсем честным, то я и сам уже не помню, скольких я допрашивал.</p><p>— Это не ответ на мой вопрос.</p><p>— Потому что Германа нельзя тронуть, не показав пальцем на того, кто его нанял, — сказала она. — Он Кайзер. Да, он больше не армейский охотник в северных землях. Да, он плохо ушёл, но если он умрёт насильственной смертью, то его сослуживцы начнут копать, и это привлечёт ненужное внимание. Ну и ещё: те, кто хорошо знают его досье, — тем известно, что он последователь доктрины мёртвой руки, а значит, в случае его смерти информация может выйти наружу. Так что с ним проще торговаться и угрожать, но не переходить границ. Живой Герман молчит из корысти. Мёртвый Герман заговорит чужими голосами, и говорить он будет про фонды и банки.</p><p>Я чуть не рассмеялся, и остановило меня только плечо. Мне определённо нравился Кайзер. Если бы не его позиции, то можно было бы сказать, что мы похожи, но я всегда не любил тех, кто переходит грани ради денег.</p><p>Небо иногда шутит смешнее, чем любой из нас, и теперь, слушая эту раненую женщину, я понимал, что Кайзер — это моё отражение в кривом зеркале. А я очень не люблю карикатуры на себя.</p><p>— Дальше, — сказал я.</p><p>— У Ллойда нет в графстве других рук. Только Герман. Чтобы зачистить Германа, надо привезти чужую бригаду, а чужие оставляют следы и требуют объяснять наверху, почему регион вышел из-под контроля. Проще держать провалившегося, чем объяснять, зачем понадобилась замена. Ну и, как ты понимаешь, стоимость наёмников, которые смогут остановить мёртвую руку Кайзера, просто запредельна. — Она помолчала. — И самое смешное, если тебе интересно моё мнение как аналитика.</p><p>— Интересно.</p><p>— Я думаю, он просто боялся доложить о сложившейся ситуации. Ллойд не хозяин, он звено, и запрос на зачистку означает признание, что простая задача всё ещё не решена его руками. Он тянул. Он тянул очень долго, дольше, чем позволяет здравый смысл, и тянул бы дальше.</p><p>— Пока ректор не объявил меня учеником в прямом эфире.</p><p>— Именно, — согласилась она. — И спрашивать начали уже с самого Ллойда. Поэтому в последнем указании впервые появился конечный срок. До этого он назвал срок с Райсом, и после провала его устроило объяснение Германа, ну или он сделал вид, что устроило. Плюс наш план. А теперь всё плохо, и уверена, что Ллойд готов заплатить за специалистов нужного уровня, наплевав на расходы, потому что в случае, если он облажается, то ко дну пойдёт его репутация, а возможно, и он сам вместе с близкими.</p><p>Я вынул иглу, поставил новую и повёл её глубже.</p><p>Картинка складывалась, и складывалась она скверно для всех, кроме, может быть, меня. Ллойд, который боится своего начальства. Кайзер, который готовится к тому, что за ним придут. Штайнер, идущий на Кайзера с другой стороны. И где-то далеко наверху тот, кто много лет назад заплатил за то, чтобы нужного ребёнка сначала нашли, а потом сломали ему ядро, но не убили его.</p><p>И каждый из них заплатит, потому что один мальчик отвратительно сформулировал клятву, и мне придётся её выполнить, так как я её понимаю и трактую. Я умею ждать и умею мстить. Лао Бай, брат мой, как же мне тебя не хватает. Ты учил меня, что хороший охотник должен уметь сидеть в засаде, но он также не должен гнушаться использовать сражение одной добычи против другой. Да будет так. В моей голове начал складываться план.</p><p>— Ты понимаешь своё положение? — спросил я.</p><p>— Понимаю и думаю куда лучше тебя.</p><p>— Озвучь его. Мне важно знать, что мы понимаем его одинаково.</p><p>Лидия закрыла глаза.</p><p>— Я не отзвонилась Кайзеру, что заказ выполнен. Через час он меня наберёт и нарвётся на выключенный телефон, и тогда он рванёт сюда. Сам, чтобы найти меня. А найдя тебя, просто превратит тебя в пепел.</p><p>— Хорошая версия, но вот нюанс. Час, чтобы дождаться, ещё четыре, чтобы добраться до столицы. Пусть его спецы пеленгуют твой телефон, и он сразу же поедет сюда, но это ещё полчаса минимум. Фокус в том, что мне ничего не стоит убить тебя и подчинить твою душу, как я сделал с Райсом. Ты будешь даже полезнее, астральная ищейка, возможно, я даже сделаю тебя не рабом, как этого огненного глупца, а слугой, но это всё нюансы. Факт в том, что как только я перейду границу Академии, Кайзер в заднице. Дотянуться до меня там у него слишком коротки руки. А мне останется только подождать, когда его уберут. Как видишь, я умею играть в такие игры не хуже тебя и ты жива лишь потому, что я не некромант и не могу вытащить все, что ты знаешь из твоей миленькой головки.</p><p>Она хрипло рассмеялась, и в её смехе звучала горечь:</p><p>— Кто же ты такой?</p><p>— Если мы договоримся, то ты узнаешь сильно больше, чем хочешь, Лидия.</p><p>— А не боишься, что за тобой приедет Серый Совет? Они очень не любят одержимых. Мой учитель рассказывал, как он почувствовал одного такого в домике на побережье, и через сорок часов туда приехал Серый Совет, и дома не стало вместе со всеми, кто был внутри. И с соседями.</p><p>— Но если он придёт за мной, то ты уйдёшь следом, — сказал я. — Все пути, что ты озвучила, ведут тебя в могилу и заодно и Кайзера, который тебе дорог.</p><p>— Значит, у тебя есть другой вариант.</p><p>— Люблю общаться с умными людьми.</p><p>Она на мгновение закрыла глаза, а потом, открыв их, посмотрела на меня по-новому: не как на цель, за которую заплатили, и не как на чудовище, выползшее из мальчишки. Она посмотрела на меня как на человека, который сейчас скажет что-то, за что стоит держаться. Мне это выражение очень не понравилось. Возможно, она нашла какую-то лазейку, но факт остаётся фактом. Живой она мне пригодится куда больше.</p><p>— Говори, — сказала она.</p><p>— У меня есть предложение. Только сначала мы честно назовём проблему, иначе предложение не будет стоить ничего. — Я сел прямее, чуть поморщившись от боли в плече. — Проблема не в том, что ты в меня стреляла. За это я на тебя не в обиде, ты работала, а работа есть работа. Проблема в том, что ты видела и слышала.</p><p>— Прекрасно понимаю.</p><p>— Тогда пойдём по порядку и обсудим все варианты, что есть у меня. Я уважаю тебя как профессионала, так что буду предельно честен. Убить тебя. — Я загнул палец. — Я получаю тишину и теряю всё остальное. Всё, что ты собирала годами, уходит в землю вместе с тобой. Ни один допрос не вытащит из человека столько, сколько человек отдаёт сам, когда у него есть причина отдавать.</p><p>— Вытащит, если допрашивать долго.</p><p>— Не вытащит, и ты это знаешь лучше меня. Под пыткой человек рассказывает то, что от него хотят услышать, а мне нужно то, чего я ещё не умею спросить. — Я загнул второй палец. — Испортить тебя. Отнять речь, выжечь память, сделать так, чтобы ты помнила своё имя и больше ничего. Это порча товара, и любой, кто на тебя посмотрит, сразу поймёт, что именно я прятал, и начнёт это искать. Люди очень любопытны, когда видят замок. Ну и Герман будет в бешенстве, а это означает, что он начнёт делать глупости, и его можно будет взять куда проще, тоже плюс.</p><p>— Третье?</p><p>— Договориться на слово. — Я показал третий палец и опустил руку. — Договор держится ровно до того дня, когда его выгоднее нарушить, чем соблюдать. А тебе будет выгоднее, и очень скоро. Ты будешь сидеть у Штайнера или у Ллойда, тебя будут спрашивать обо всём, и в какой-то момент ты решишь, что молчащий актив — мёртвый актив. И будешь права.</p><p>— Ты хорошо меня понимаешь, целитель.</p><p>— Я понимаю не тебя, а ремесло. Ты в нём не первая и не последняя, как и я. У меня были хорошие учителя, я бы сказал — лучшие. Одному из них я поклонился в пояс после того как перерезал ему горло, он действительно хорошо учил.</p><p>От моих слов она вздрогнула. Я поднялся, взял с верстака наручи и разложил их на коленях. Иглы блестели тускло, каждая на своём месте, и она смотрела не на металл. Она смотрела на то, что внутри металла, и мне это нравилось.</p><p>— Остаётся четвёртое, и о нём в этом мире не знает ни одна живая душа.</p><p>— Слушаю.</p><p>— Ты дашь мне клятву. Настоящую, а не слово чести. Ты сама закроешь себе право говорить об определённых вещах.</p><p>Она молчала.</p><p>— Ты будешь помнить всё до последней мелочи, — продолжил я. — Думать об этом, писать в голове свои отчёты, лежать ночами и раскладывать по полочкам. Только когда ты откроешь рот, чтобы это произнести, оттуда не выйдет ни звука на эту тему. Ни голосом, ни рукой, ни знаком, ни намёком через третье слово или молчание. Ни под пыткой, ни по доброй воле, ни во сне, ни как-либо ещё.</p><p>— Я про такое не слышала.</p><p>— Насколько мне известно, местные и не знают про такое.</p><p>— Как ты это сделаешь, через астрал?</p><p>— Сделать можно тысячей способов, но да, мне проще через астрал. — Я положил иглу обратно в паз. — Астрал позволит нам всё упростить. Клятва — это то, чем связывают, и связывают на уровне, где человек уже не человек, а согласие с самим собой. Её нельзя нарушить хитростью, обойти через посредника, продиктовать по буквам или нарисовать на песке. Она работает не на словах, а на намерении.</p><p>— Что будет, если я попробую?</p><p>— Ничего страшного. Ты просто не сможешь, как не можешь пошевелить ушами, если не умеешь. — Я пожал правым плечом. — Некоторые ломаются, когда упираются в эту стену слишком часто. Ты не сломаешься, ты слишком практичная.</p><p>Она думала долго, и я ей не мешал. Хороший торг начинается тогда, когда обе стороны понимают предмет.</p><p>— Такая клятва не бывает односторонней, — сказала она наконец.</p><p>Умная женщина. Мне не пришлось объяснять ей главного.</p><p>— Не бывает. — Я кивнул. — За знание платят знанием, иначе это не клятва, а рабский ошейник, а ошейник держится только пока хозяин стоит рядом с плетью. Ты отдаёшь мне право говорить об одном. Я отдаю тебе то, чего не знает в этом мире вообще никто.</p><p>— Что именно?</p><p>— Кто я такой и зачем я здесь.</p><p>В гараже стало очень тихо. За стеной проехала машина, первая за это утро, звук ушёл, и снова стало слышно, как капает с потолка на брезент над Лао Баем.</p><p>— Ты не обязана соглашаться, — сказал я. — Скажешь «нет» — и мы вернёмся к первым пунктам, и ни один из них тебе не понравится. Скажешь «да» — выйдешь отсюда живой, с целым лёгким, с руками, с головой, полной того, чего тебе больше никто не расскажет, и с возможностью действовать. А ты хочешь действовать, Лидия. Живая ты можешь вытащить своего Германа. Мёртвая — нет.</p><p>Она даже не стала делать вид, что раздумывает.</p><p>— Да.</p><p>Я усмехнулся. Одна секунда. Без просьб, без выторговывания времени до вечера, без «дай подумать». Восемь лет при Айронфесте и годы до него научили её главному, чему вообще может научиться человек её ремесла: считать быстро и не влюбляться в собственные прежние планы.</p><p>— Тогда слушай список.</p><p>Список мы согласовывали двадцать минут, и это был лучший торг из всех, что я вёл в этой жизни.</p><p>Она билась за каждое слово, и билась правильно, как фермер торгуется на рынке за телегу удобрений, от которой зависит урожай и жизнь его детей. Про то, что вышло из моего ядра, — согласна сразу. Про голос, который говорил моим ртом, — согласна. Про всё, что прозвучит в этом гараже, — согласна.</p><p>А вот на духах она встала намертво.</p><p>— Нет, — сказала она. — Если я не смогу объяснить, откуда взялся огонь, я не смогу объяснить и почему провалилась. Меня будут спрашивать, и не только Герман. Я не могу выйти отсюда с провалом без причины, целитель, я тогда труп в первый же вечер.</p><p>— Ты хочешь рассказать про подчинение душ.</p><p>— Я хочу иметь право сказать, что у тебя есть боевой козырь астральной природы, которого никто не ждёт. Без деталей. Без числа. Без того, чем он является.</p><p>Я подумал. Она была права, и её правота работала на меня: провалившаяся Лидия Вейн, которая не может объяснить провал, вызывает больше вопросов, чем провалившаяся Лидия Вейн, которая честно докладывает, что у мальчишки нашёлся неучтённый козырь.</p><p>— Согласен. Одна фраза, без деталей, без числа, без природы. Если кто-нибудь начнёт тянуть за эту нитку, ты упрёшься в стену и объяснить, почему упёрлась, не сможешь.</p><p>— Принимаю.</p><p>Про то, что я работаю иглами, не было смысла прятать, как и про мои целительские способности. Это то, чем я и так собирался торговать, а хорошая репутация должна быть на чём-то основана.</p><p>Про Ингрид и Давида она попросила закрыть, и попросила очень спокойно.</p><p>— Зачем тебе? — удивился я.</p><p>— Затем, что если я смогу об этом говорить, у меня появится соблазн. — Она смотрела мне прямо в глаза. — Я торгую информацией, целитель, это моё ремесло. Я не хочу, чтобы в трудную минуту у меня в кармане лежал товар, за который ты меня убьёшь. Закрой, и мне будет легче жить.</p><p>Вот за это я готов был её уважать. Профессионал, который знает свою собственную слабость и просит связать себе руки заранее.</p><p>— Закрою.</p><p>Про мою прошлую жизнь и всё, что она сейчас услышит, — согласна, и тут она даже не стала спорить.</p><p>— И последнее, — сказал я. — Ты не сможешь рассказать никому, что дала эту клятву.</p><p>Вот тут она задумалась крепко.</p><p>— Это плохо. Если я не смогу объяснить, почему молчу, меня начнут ломать.</p><p>— Ты сможешь объяснить, что молчишь. Не сможешь сказать почему. — Я развёл руками, вернее, одной. — Профессионал, который держит часть информации при себе, никого не удивляет, таких уважают. А вот тот, кто признаётся, что связан чужой клятвой, становится мишенью для всех, кому интересно проверить эту клятву на прочность. Я тебя таким образом защищаю, а не только себя.</p><p>— Убедил.</p><p>— Тогда закончили. Повтори мне список своими словами. Клятва берёт не мои формулировки, а то, что ты сама считаешь предметом.</p><p>Она повторила, и повторила точно, ни одного пункта не пропустив и ничего не добавив. Настоящий профи.</p><p>Дальше пошла работа, и в этой работе не было ничего величественного.</p><p>Клятвы в моём мире приносили по-разному. Великие секты делали из этого церемонии на три дня, с курениями, барабанами, кровью на нефритовых табличках и хором учеников, и половина всего этого была для зрителей, а вторая половина для того, чтобы клянущийся успел испугаться как следует. Я никогда не любил церемоний. Клятва работает на намерении, а намерение либо есть, либо его нет, и три дня барабанного боя ничего к нему не прибавят.</p><p>Восемь игл. Две в шею по краю позвонка, две под ключицы, три вдоль грудины и одна в темя. Несколько знаков кровью — и в целом весь ритуал.</p><p>Я ставил их медленно, потому что каждую надо было довести до нужной глубины и удержать её там, а ядро моё после утра было пустое, как кошелёк перед жалованьем. Половину я потратил на себя. Часть того, что осталось, ушло на её бок и лёгкое. На клятву я тратил уже почти последнее и делал это с полным пониманием, чем рискую: если сегодня мне придётся драться, драться будет нечем.</p><p>— Держи в голове то, о чём мы договорились, — сказал я. — Не слова, а сами вещи. Как картинки. И не думай сейчас ни о чём другом, иначе закроешь себе лишнее, и мне потом придётся объяснять тебе, почему ты не можешь рассказать своему Герману, как жарила яичницу.</p><p>Она хмыкнула и закрыла глаза.</p><p>Астральщик — благодарный материал. Ей не надо было объяснять, что такое намерение и как его удерживать, она делала это с момента пробуждения ядра, каждый раз, когда просила серую мелочь узнать, откуда дует ветер. Через минуту я почувствовал, как она собралась и встала внутри себя ровно, как встаёт солдат на смотру.</p><p>Я вложил в иглы всё, что мог себе позволить, и ещё немного сверху.</p><p>Клятва легла верно. Я не сказал ей главного: что на деле мне от неё нужно было лишь внутреннее согласие, всё остальное делал я сам, и поэтому мне было плевать на то, что она попытается обойти. Мы заключили контракт ещё до того, как я вогнал иглу, остальное было лишь подкреплением.</p><p>Это трудно объяснить тому, кто не видит. Как будто в человеке закрылась одна дверь из тысячи, и закрылась изнутри, её собственной рукой, а ключ она отдала не мне. Ключ ушёл в Небо, и я к этому ключу не имею никакого отношения. Я всего лишь тот, кто помог повернуть.</p><p>Лидия открыла глаза. Помолчала. Потом попробовала сказать — я видел, как двинулись губы, — и ничего не вышло. Ни звука. Она даже не запнулась, просто фраза не появилась, будто её и не было.</p><p>— Работает, — сказала она о другом, и в голосе у неё было любопытство исследователя.</p><p>— Работает. Теперь моя часть.</p><p>Я вытащил иглы, убрал их в наручи и сел обратно на ящик. Три вдоха ушло на то, чтобы перестали плавать серые мухи. Райс висел в углу ровным огоньком и ждал, и я велел ему опуститься пониже, потому что света в гараже почти не было, а мне хотелось видеть её лицо.</p><p>— Ты спрашивала, кто я такой? Тогда слушай: у меня много имён, но основное — Линь Ша, — сказал я. — Я прожил почти двести лет и умер в другом мире.</p><p>И рассказал.</p><p>Не всё, но много. Про мир, где Небо куда жёстче, где силу мерили не рангами, а ступенями, и ступеней было больше, чем в здешних академиях предметов. Про империю, в которой человек без ядра стоил дешевле хорошей собаки. Где были пять преисподних, в которые можно было спустить. И где были такие же разломы, как здесь.</p><p>Про мальчишку-раба, который стал армейским лекарем, а потом чиновником и повелителем духов.</p><p>Про старика Гэ, вечно пьяного, который вскрывал живых преступников, чтобы ученики видели, как работает то, что они собираются чинить. Про тридцать палок за умершего под ножом пленника и про то, что лечить выпоротого ученика полагалось другому ученику, а если тот лечил плохо, били уже его. Про единственное, что я вынес из той школы целым: разница между лечением и увечьем только в намерении.</p><p>Про то, как из военного лекаря получается Шэнь И.</p><p>Про храм Вечного Неба, где я десять лет был третьим мастером и где набирали калек, слабаков и отказников, чтобы делать из них оружие, а потом тратить это оружие без сожаления.</p><p>Про то, что в тех местах меня звали Злым духом из Горных лесов. Про то, что «ша» на имперском наречии значит «убивающий», и что это имя мне дали не за целительство.</p><p>Про демонические культы, которые я выжигал, и про то, чем именно я их выжигал. Про повелителя духов, за которым шли легионы, потому что мёртвым всё равно, кому служить, а живым нет.</p><p>Она была хорошим слушателем. Ни одного вопроса до самого конца, ни разу не перебила. Только на середине у неё изменилось дыхание, и не от боли, боль я бы услышал. Астральщик с двенадцати лет, она всё это время смотрела на меня не глазами, и я знал, что она видит: как в человеке, сидящем перед ней на перевёрнутом ящике, всё наконец встаёт на свои места. Разбитое ядро, что вновь работает. Моё мастерство. Для неё я был тварью из чужого мира, надевшей на себя приютского мальчишку как личину и почти год изображавшей талантливого стипендиата.</p><p>К концу рассказа она была белее, чем после потери крови.</p><p>— Вот это я, — сказал я. — Твоя половина сделки оплачена.</p><p>Она молчала долго.</p><p>— Ты сказал не всё, — произнесла она наконец, и голос у неё сел. — Ты не сказал, как ты сюда попал.</p><p>Умная. Даже сейчас, раздавленная, нашла ту единственную дыру, которая осталась.</p><p>— Не сказал.</p><p>— Скажи. — Она подняла на меня глаза. — Мне надо знать, целитель. Я не первый год пытаюсь понять, зачем кому-то наверху понадобился приютский щенок из Блэкфена. Я собирала банки, фонды и прокладки, я вычислила Ллойда. И всё это время я искала причину не там, да?</p><p>— Не там.</p><p>— Тогда скажи. Кто тебя призвал?</p><p>Я улыбнулся.</p><p>Впервые за это утро мне стало по-настоящему хорошо, и я знал, что улыбка у меня сейчас нехорошая, потому что она отшатнулась и вжалась спиной в стеллаж.</p><p>— Мальчик, которому вы сломали ядро, очень хотел жить, — сказал я. — Ему было больно. Ему было страшно. А страшнее всего было то, что рядом не оказалось ни одного человека. Ни одного, Лидия. Восемнадцать лет в приюте и пустая комната в конце.</p><p>Она не двигалась.</p><p>— Он умирал долго и всё это время искал, кто ему поможет. И нашёл ритуал призыва демона мести. Мальчишка с разбитым ядром, без денег и без единого друга сделал всё сам, по инструкции, и предложил в уплату единственное, что у него оставалось. Своё тело.</p><p>Я наклонился вперёд и оскалился.</p><p>— Демон бы пришёл, будь я на его месте. В моём мире их полно, и они очень любят такие приглашения: с умирающего ребёнка можно взять почти всё и не подавиться. Только зов ушёл дальше, чем мальчик рассчитывал, и на его приглашение явился не демон.</p><p>— А кто? — очень тихо спросила она.</p><p>— Тот, кто их убивал. Я половину жизни выжигал демонические культы, Лидия, и делал это так хорошо, что моё имя в тех местах, где я проходил, стало проклятием.</p><p>Она смотрела на меня и не могла отвести взгляд.</p><p>— Я забрал его тело в обмен на его просьбу, и я её исполню, потому что клятва для меня не слово, а то, из чего я сделан.</p><p>В гараже было холодно. Она сидела на бетоне, обхватив себя руками, которые я ей только что вернул, и смотрела на меня снизу вверх, и я видел, как в ней достраивается картина. Не про Ллойда. Про них всех: про Германа, про пятерых в переулке, про указание сломать ядро и не оставлять трупов.</p><p>Они не убили Алекса Доу. Они домучили его ровно до той точки, где человек начинает звать кого угодно.</p><p>И вот тут я произнёс вслух то, что понял только сейчас, вместе с ней.</p><p>— Вас погубила ваша аккуратность, — сказал я. — Убей вы его сразу, ритуал не состоялся бы. Лежал бы просто мёртвый ребёнок, и весь ваш заказ был бы выполнен. Но вам велели ломать и не убивать, и вы сделали именно так, как велели. Вы очень хорошие исполнители, Лидия. Вы всё сделали правильно и своими руками открыли дверь.</p><p>Она беззвучно шевельнула губами, и я не понял, клятва это или нет.</p><p>— Вы меня призвали, — сказал я. — Ты, твой Герман, ваш виконт Ллойд и тот, кто стоит за ним и до кого ты не докопалась. Вы сделали это аккуратно, по инструкции, без трупов и без шума. И за это придётся заплатить.</p><p>— Ты сказал, что не в обиде за выстрел.</p><p>— Я действительно не в обиде. Выстрел — это лишь работа, мне тоже приходилось убивать за деньги. — Я поднялся с ящика и накинул на плечи разрезанную рубашку, потому что в гараже действительно было холодно, а крови во мне осталось немного. — Счёт не за выстрел. Счёт за мальчика, чьё тело я ношу и чью жизнь я забрал. За него я спрошу с каждого по очереди, и каждый успеет понять, за что именно.</p><p>— Включая меня.</p><p>— Включая тебя, — согласился я. — Но не сегодня и, скорее всего, не в этом году. У меня очередь, а ты в этой очереди далеко не первая и, что важнее, ты в ней единственная, кто мне сейчас полезен живым. Считай это отсрочкой. Отсрочка — это не прощение, это просто другой срок. Ты и Герман лишь инструменты.</p><p>— Зачем ты говоришь мне всё это? — спросила она. — Ты мог промолчать. Я бы работала на тебя и не знала.</p><p>— Мог. — Я посмотрел на неё сверху вниз. — Только человек, который не знает, на чьей стороне выгоднее оказаться, когда придёт срок, рано или поздно выбирает не ту сторону. А ты умеешь считать. Теперь у тебя есть все расклады, и я хочу, чтобы ты считала с ними, а не с половиной.</p><p>Она сидела и смотрела в бетонный пол.</p><p>Я знал, что она сейчас видит. Не меня. Ту ночь в Блэкфене, которую сама же и спланировала. Пятерых в переулке, что ломали ребёнка, по инструкции. И мальчишку, оставленного умирать в одиночку, потому что так было аккуратнее.</p><p>— Ты настоящее чудовище, — прошептала она, глядя в пол.</p><p>Она чувствовала, что я говорю правду, и понимала, что я намного опаснее всего, с чем она когда-либо сталкивалась.</p><p>— Я куда хуже, Лидия, я целитель, — ответил я. — И лучше всех умею лечить от самой смертельной болезни, имя которой — жизнь.</p><p>— И что мне помешает попытаться убить тебя вновь?</p><p>Какая умная девочка. Из неё вышло бы хорошее дополнение к Мире в отдел аналитики, если бы я его собирал.</p><p>— То, что клятва парня даёт мне очень широкую трактовку для действий. Я предлагаю тебе и Кайзеру союз. Пока он держится, вы будете жить, а если нет, то вспомни все ваши легенды о тех, кого вы называете владыками астрала. Так вот, они все и в подмётки мне не годятся. Я заберу ваши души, и вы станете моими рабами, как им стал Райс. Мне нужны все, кто виновен в боли Алекса Доу, вы в последнюю очередь, как я уже говорил, вы всего лишь инструменты, а ломать инструменты глупо. Нужно убивать тех, кто держит их в руках.</p><p>— Тогда что помешает тебе нас кинуть?</p><p>— Выгода. Она работает куда лучше, чем любая дружба или союз.</p><p>Я говорил на понятном ей языке, и Лидия прекрасно это понимала.</p><p>— И что ты хочешь от меня?</p><p>— Всю подноготную на Ллойда и голову Штайнера.</p><p>— Штайнера? — Она посмотрела на меня с искренним удивлением.</p><p>— Именно, если ты не заметила, я очень мстительный. Вы помогаете мне, а я помогаю вам выжить в текущей ситуации, что уже немало. Штайнер нужен именно Линь Ша, а не Алексу Доу. И я прекрасно понимаю твой следующий вопрос. Изначально я хотел продать тебя Штайнеру и снять с себя метку человека Кайзера, плюс получить с этого дивиденды.</p><p>— Но теперь решил, что союз с нами выгоднее, вопрос только почему?</p><p>— Как повелитель духов, я активно использую рабов. Но знаешь, кто помешал тебе исполнить заказ?</p><p>Она помотала головой и ответила:</p><p>— Я не поняла, что-то мелкое и чёрное.</p><p>— Это был мой верный слуга. Как видишь, он по своей инициативе спас меня от пули. И это заслуживает награды. Так что те, кто работает с собственной мотивацией, всегда выгоднее жалких рабов, к тому же, убив вас и забрав ваши души, я не получу ваших знаний и связей, а они мне очень пригодятся.</p><p>— Всё равно не понимаю, каким образом ты предлагаешь мне уговорить Германа ввязаться во всё это и одновременно прикрыть нас от Ллойда.</p><p>Я закончил работу с иглами, и теперь она могла нормально дышать, её энергетические каналы будут помогать ей восстанавливать тело, и лёгкое придёт в полный порядок за пару недель, а не месяцев, как было бы, оставь я всё как есть.</p><p>— Ты в курсе, что мой школьный учитель Виктор Хант — бывший армейский охотник, как и твой Герман.</p><p>Она кивнула.</p><p>— Наслышана об этом одноруком, серьёзный мужик.</p><p>— Так вот, этот серьёзный мужик ещё и один из братства Седых Львов. — Лидия выругалась сквозь зубы. — Именно, мышонок, и у львов есть претензии к Кайзеру, но куда интереснее, что Вейл взял Ханта в Академию. Интересно, правда?</p><p>— Очень, но я пока не понимаю, куда ты клонишь.</p><p>— И тот и другой считают, что у меня в голове мнемоматрица, а сам я бастард кого-то из рода владык духов и за мной присматривают. Натаскивая и защищая.</p><p>Глаза Лидии чуть расширились, судя по всему, она начала понимать мою идею.</p><p>— Ты хочешь, чтобы мы сослались на это?</p><p>— Именно, пусть Кайзер позвонит Ллойду сам и скажет, что ситуация изменилась кардинально и он отказывается от заказа. Тот будет в бешенстве.</p><p>— Но Герман скажет, что не готов вписываться в разборки высокородных и что аванс мы возвращаем.</p><p>— Скажете, что тебя остановил владыка духов, что назвал себя Линь Ша и предложил сделку: или смерть, или вы закрываете заказ. У вас нет таких имён, они подумают на цинлан в первую очередь, но как только они это подумают, то первым делом… — начал я свою мысль, но Лидия меня перебила:</p><p>— То первым делом они подумают, что неизвестный владыка духов хочет их запутать. А если меня будут проверять, то я скажу истинную правда. Да, в целом это может сработать. Такая картина идеально ложится на ситуацию, а среди простолюдинов нет ни единого владыки духов, нас учат только быть ищейками.</p><p>В её голосе звучало такое разочарование, что я решил чуток подсластить пилюлю.</p><p>— Сделаешь всё правильно, дам тебе базу работы с нормальными духами, а не этим мусором, с которым ты сейчас работаешь.</p><p>— Клянусь Светом, ты псих, но псих опаснейший. Как же я жалею, что мы вообще ввязались в эту авантюру.</p><p>— Нужно было соблюдать грани, Лидия. Тебе стоит выяснить, что произошло с той, кто разбил ядро Алексу Доу. Вступить на демонический путь легко, а вот уйти с него куда сложнее, но еще сложнее сойти с пути очищающего мир. Если Герман будет глупить, то я приду за ним и тобой, а то, что я сделал с Ингрид, покажется вам лишь детскими забавами…</p></section><section><title><p>Глава 5 Интерлюдия Кайзер</p></title><p>Глава 5 Интерлюдия Кайзер</p><p>Телефон зазвонил в начале восьмого, и Герман Айронфест снял трубку раньше второго гудка, хотя до этого просидел в кресле всю ночь и ни разу не задремал.</p><p>Кабинет на последнем этаже складского комплекса выстывал к утру, но ему было на это плевать. Север научил его принимать холод так же, как свою природу бойца. На столе горела лампа, рядом лежала пачка сигарет, начатая ночью, и сейчас в пачке оставалось всего четыре сигареты. Проклятые нервы, лучше бы он сам отправился убивать этого щенка.</p><p>— Говори.</p><p>— Я еду. — Голос у неё был чужой, севший, будто она сорвала его криком, а Лидия Вейн не кричала никогда. — Буду через четыре часа, может, чуть больше.</p><p>Герман поставил локти на стол и с тяжёлым сердцем задал вопрос:</p><p>— Заказ.</p><p>В трубке повисла пауза. Короткая, но он услышал её всю, от начала до конца, потому что восемь лет учился слушать её паузы.</p><p>— Провалила, — сказала Лидия. — Полностью. Мы в полной жопе, Герман.</p><p>— Ты цела?</p><p>— Относительно. Вернее будет — жива и дееспособна, но это обсудим при встрече.</p><p>— Хорошо. — Он потянулся за сигаретой, передумал и убрал руку. — Ещё что-нибудь?</p><p>— Да. — Снова пауза, и в этой он услышал не боль, а работу: она подбирала формулировку, а Лидия подбирала формулировки только тогда, когда собиралась сказать что-то, от чего зависит всё. — Появился шанс выбраться. Настоящий. Прошу тебя, не звони никуда и не отвечай на звонки. Просто дождись меня, Герман.</p><p>— Я дождусь тебя, прежде чем принимать решения.</p><p>— Спасибо. Четыре часа, может чуть больше, и я буду на месте, — повторила она, но сейчас в её голосе слышалось облегчение. Произнеся эти слова, она отключилась.</p><p>Герман положил трубку и посмотрел на телефон.</p><p>Провал он пережил бы. Провалы он переживал и в северном секторе, и здесь, и научился относиться к ним как к погоде: она портится независимо от твоего к ней отношения, и единственное, что можно сделать, — это одеться по-другому. Его смутило другое.</p><p>За восемь лет Лидия Вейн ни разу не просила его дождаться. Она докладывала, предлагала, иногда настаивала, дважды спорила до крика — и никогда не просила подождать. Ждать — это то, что делают, когда не могут объяснить по телефону.</p><p>Он взял сигарету и всё-таки закурил. И задумался о ситуации.</p><p>Конверт с деньгами лежал в сейфе — сто тысяч кредитов аванса. И он уже проклял тот день, когда решил взяться за этот заказ. И теперь он должен вернуть двести кусков, которые никогда не бывают лишними, особенно сейчас, когда идёт война со Штайнером. Старый ублюдок всё ещё пытается трепыхаться и удержать позиции, но восточный край уже его. Скоро прибудут новые рекруты из тех, кто когда-то носил погоны, и дело будет сделано.</p><p>Герман считал в уме и не находил в этом счёте ничего, что могло бы его утешить в текущей ситуации. Заплатить он мог. Заплатить и остаться при своём — уже не очень. Но самое поганое было не в деньгах: заказчик добавил к третьему приказу фразу, которую Герман запомнил дословно, потому что такие фразы говорят один раз и потом не повторяют. «Возня со Штайнером покажется дракой трёхлеток в песочнице».</p><p>Он смотрел на карту, курил и думал о том, что впервые за много лет не понимает, откуда придёт удар.</p><p>К одиннадцати он выкурил ещё две.</p><p>Машина въехала во двор в четверть двенадцатого, и Герман узнал звук раньше, чем увидел из окна: движок работал ровно, значит, она ехала спокойно, не гнала и не рвала. Хороший знак. Человек, за которым идут охотники, ездит иначе.</p><p>Лидия поднялась сама.</p><p>Он смотрел на неё от двери и складывал картину так, как складывал всегда, по кускам, не задавая вопросов. Куртка чужая, дешёвая, из тех, что покупают в круглосуточном за углом. Штанина на правом бедре обгорела и обрезана ножом. Кисти обеих рук замотаны бинтом — плохо замотаны, левой рукой, значит, сама. И ни одной капли крови на ней, хотя её шов постоянно расходился. Картина складывалась очень интересной.</p><p>— Садись.</p><p>Она села. Не так, как садилась последние четыре месяца — сначала боком, придерживая бок ладонью, потом медленно сползая в кресло, — а просто села, как садится здоровый человек.</p><p>И вдохнула.</p><p>Полной грудью. На четыре, задержка, выдох, и в этом вдохе не было ни свиста, ни того короткого зацепа на середине, к которому Герман успел привыкнуть настолько, что перестал замечать.</p><p>Он молча вынул из ящика бутылку виски и два стакана, налил на два пальца, поставил перед ней. Лидия взяла стакан двумя забинтованными ладонями, как берут кружку на морозе, и выпила.</p><p>— Вдохни ещё раз, — сказал Герман.</p><p>Она вдохнула, глядя ему в глаза.</p><p>— Врач говорил, что ты ещё не скоро восстановишься, особенно если начнёшь нагружать организм слишком рано.</p><p>— Врач был прав. — Она поставила стакан. — Просто он лечил не тем и не так.</p><p>Герман сел напротив и закурил последнюю сигарету из пачки.</p><p>— Рассказывай. — Он сделал глоток обжигающей горло жидкости и разом успокоился. Она тут живая, опасная рана зажила, а остальное можно решить.</p><p>И она рассказала.</p><p>Рассказывала она, как всегда, по порядку: точка, дистанция, ветер, время, система спуска. Выстрел.</p><p>— Я попала, — сказала она. — В Алекса Доу, Герман, я хочу, чтобы ты это чётко услышал. Я вела мальчишку от угла, я видела его ядро в перекрестье, и пуля ушла точно. Его развернуло и бросило на асфальт.</p><p>— Значит, попадание было в плечо, — сказал Герман, глядя на её лицо. — Не в грудь или голову. На такой дистанции ты не промахиваешься.</p><p>— Ты прав. В последнюю четверть секунды мне помешали.</p><p>— Кто?</p><p>— Чужой дух, большего сказать не могу.</p><p>Герман поднял голову.</p><p>За восемь лет он слышал от неё «не знаю» сотни раз, «не уверена» — десятки, «мне нужно проверить» — постоянно. «Не могу сказать» он не слышал ни разу. И всё это в связке с одним из самых жутких словосочетаний: «чужой дух».</p><p>Он смотрел на неё секунд пять. Она смотрела в ответ, спокойно, не отводя глаз, и в этом взгляде было то, что он читал без всякого труда: она не врёт, она действительно не может, и объяснять почему тоже не станет.</p><p>У них с Лидией никогда не приходилось заполнять паузы словами. Это была одна из причин, по которой он держал её рядом все эти годы, и сейчас пауза сказала ему достаточно.</p><p>— Дальше, — сказал он.</p><p>Она не поблагодарила. Просто продолжила, перед этим сделав большой глоток виски и жестом показав, что ей нужно ещё. Герман налил ей виски, и этот жест сказал ему куда больше, чем её слова. Она не просто нервничала, она боялась, а Лидия Вейн очень мало чего боялась.</p><p>Она спустилась проверить, и вот здесь её рассказ перестал быть отчётом снайпера.</p><p>Она подошла к мальчишке. Мальчишка лежал там, где упал, и ядро его не гасло. А рядом с ним стоял человек.</p><p>— Я не видела, откуда он взялся, — сказала Лидия. — Я смотрела на это место с пятого этажа и вела его астралом всю дорогу вниз. Там никого не было. Он просто оказался там, когда я подошла на десять шагов.</p><p>Дальше, по её словам, её чуть не сжёг призванный дух, а потом был разговор. Долгий разговор, в котором ей предложили сделку.</p><p>— Кто предложил? — спросил Герман.</p><p>— Он назвался сам. — Лидия помолчала. — Линь Ша.</p><p>Герман прокрутил имя в голове и не нашёл к нему ничего.</p><p>— Цинланец?</p><p>— Звучит так. Только я бы не ставила на это ни кредита. — Она чуть качнула головой. — Имя может быть любым, Герман. Ты упускаешь другое: он призвал не ту мелкую шелупонь, которую могу вызвать я или любая другая ищейка, а боевого духа, который меня чуть не сжёг.</p><p>В кабинете стало тихо. Где-то внизу, на складе, лязгнули ворота, и двое его людей о чём-то заспорили, и звук этот показался Герману неуместным, как смех на похоронах.</p><p>Он поставил локти на стол.</p><p>— Ты понимаешь, что ты мне сейчас сказала.</p><p>— Понимаю лучше тебя, — ответила Лидия. — Я двадцать лет работаю с астралом. Нас, простолюдинов, учат смотреть. Ищейка, наводчик, дознаватель — вот весь наш потолок, и я в нём одна из лучших. Приказывать духам не учат нигде, куда пускают людей вроде меня. Это закрытые родовые школы, Герман, и внутрь не берут никого со стороны.</p><p>— Мы получаем, что тебя остановил дворянин, владеющий астралом, который прикрывал мальчишку из приюта, у которого тоже есть астрал. Это не выглядит совпадением.</p><p>— Ты как всегда прав, Герман, — сказала она и сделала новый глоток.</p><p>Герман потушил сигарету и, открыв ящик, достал следующую пачку, из которой тут же достал сигарету.</p><p>— И он тебя отпустил, после того как ты продырявила парня?</p><p>— Он не просто меня отпустил, как ты видишь, он меня заодно и вылечил, — сказала Лидия. — И вот с этого места слушай внимательно, потому что дальше я буду говорить вещи, в которые ты не поверишь, а поверить придётся.</p><p>Она положила забинтованные руки на стол ладонями вверх. Ожоги на кистях были свежие, позавчерашние по виду, но по краям уже шла молодая кожа — та розовая корка, которая в нормальной жизни нарастает за две недели.</p><p>— Он лечил меня иглами и целительством, для которого он использовал астрал, — сказала она. — И теми же самыми иглами, я думаю, он убил Давида. Герман, ты ведь помнишь несколько точек на его теле?</p><p>Кайзер закрыл глаза и медленно выдохнул. Всё становилось куда понятнее. Это ложилось в картину, которую он держал в голове уже давно и которую не мог достроить, потому что не хватало одного куска: человек, который ломает челюсти, не вешается, а на теле Давида не было следов борьбы, зато были точки на коже, которым патологоанатом не придал значения. Как и он тогда, а это оказались сучьи иглы, которыми так любят пользоваться цинлане.</p><p>Герман положил ладонь на стол.</p><p>— Значит, Давид — его работа.</p><p>— Давид, — сказала она. — И, боюсь, не только.</p><p>— Ингрид?</p><p>Лидия молчала дольше, чем нужно.</p><p>— Он о ней спросил сам, — сказала она наконец. — Посоветовал мне выяснить, что с ней случилось. И добавил, что вступить на демонический путь легко, а сойти трудно.</p><p>Герман выдохнул дым в потолок.</p><p>Ингрид лежала в закрытой лечебнице, куда не пускали даже родню. Он заплатил кучу денег, чтобы узнать, что она стала овощем. Он тогда принял это объяснение, потому что другого не было, и потому что очень хотел объяснение принять.</p><p>Теперь получалось, что объяснение ему подсунули.</p><p>— Он над тобой издевается, — сказал Герман.</p><p>— Хуже. — Лидия качнула головой. — Он это делает не для того, чтобы я испугалась. Он хочет, чтобы я пошла и проверила, потому что знает: проверю, найду, что следов нет, и испугаюсь по-настоящему. И я проверила. Мне пришлось припереть к стенке медбрата из этой сраной лечебницы.</p><p>— Рассказывай. — Он видел, что она не хочет говорить, но ему нужно было знать, что произошло с его человеком.</p><p>— Она жива, но больше не человек. Её личность уснула, и шансов на возвращение больше нет.</p><p>— Ты рассказала мне не всё. — Он слишком хорошо знал Лидию и в очередной раз оказался прав: она кивнула и залпом выпила виски, снова показав, что ей надо ещё. Что же там за дерьмо она узнала, раз его лучший аналитик пьёт виски как воду.</p><p>— Он забрал у неё глаза, пальцы и язык. И никто не знает, как это произошло. — Кайзер на секунду завис, а потом выпил виски и, налив себе ещё, снова выпил.</p><p>— Так работали каратели в той сраной войне и его навыки в медицине подтверждают мое предположение. Карателей ненавидели и боялись абсолютно все. Ты испугалась?</p><p>Она посмотрела на него — и он впервые за восемь лет увидел, как Лидия Вейн ищет слова не для формулировки, а потому, что не хочет произносить то, что собирается.</p><p>— Да, — сказала она. — И тебе тоже стоит.</p><p>Герман поднялся и подошёл к окну.</p><p>Внизу, во дворе, его люди перегружали ящики из фургона. Три десятка бывших вояк, его старая гвардия. Люди, с которыми он брал этот город кусок за куском и с которыми собирался его удержать.</p><p>— Как он выглядел? — спросил Герман, не оборачиваясь.</p><p>Он услышал, как она поставила стакан.</p><p>— Вот здесь ты не поверишь.</p><p>— Я тебе уже поверил в двух вещах, которых не бывает. Говори.</p><p>— Как Алекс Доу, — сказала Лидия.</p><p>Герман медленно повернулся.</p><p>— Не похож на него, — продолжила она, глядя ему в глаза. — Не «примерно того же роста». Идеальная копия. То же лицо, тот же рост, те же руки, тот же голос. Мальчишка лежал на асфальте в трёх шагах, а над ним стояло его собственное отражение и спокойно со мной разговаривало.</p><p>— Мать твою, — сказал Герман. — Зеркальщик. Клянусь Светом, почему я тебя не послушал и не сходил в храм? Зеркальщик-каратель.</p><p>— Другого объяснения у меня нет.</p><p>Он вернулся к столу и сел, потому что стоять расхотелось.</p><p>В разломах зеркальщики бесполезны, но когда люди начинают резать друг друга, то зеркальщики становятся на вес золота. Твари, что могут не просто скопировать внешность, а даже голос и поведение объекта. Каждый из них работает на безопасников, и от них честному вояке лучше держаться подальше.</p><p>— Ты была права, мы в полной жопе, — сказал Герман. — А теперь давай проверим логику. Аналитик, я хочу услышать твоё мнение.</p><p>— Слушай.</p><p>— Он приказывает духам. Это раз, и это уже родовая школа, в которую не берут со стороны. — Он загнул палец на её слова. — Он берёт чужой облик. Это два, и это редкость такая, что мне проще поверить в разлом посреди города. Два разных дара в одном человеке.</p><p>— Два дара — это ядро от С с плюсом и выше. — Герман смотрел в стол. — Мелочь двойную стихию не тянет. А если он при этом владыка духов, то никакой он не наёмник, не одиночка и не бродячий фокусник. Это аристократ, Лидия. Не из захудалых. К тому же раз он зеркальщик, то он работает на кого-то из безопасников. И работал он не за деньги.</p><p>— А за мальчишку.</p><p>— За мальчишку, — сказал Герман. — Он там был не случайно. Он там был при нём. И мальчишка астральщик.</p><p>Герман вернулся к столу, сел и потёр лицо ладонями.</p><p>Он сложил всё в одну линию, как складывал перед каждым рейдом в северном секторе, когда на карте оставались только плохие варианты и надо было выбрать наименее плохой.</p><p>Заказчик велел сломать ядро мальчишке. Не убить — сломать. Странный заказ, который Герман принял, потому что деньги были хорошие, а работа пустяковая. Потом потребовали добить. Тоже странно, потому что уже ломаного не добивают, ломаный никому не мешает. Когда быстро не получилось, то уже приказали убить за неделю, любой ценой, с угрозой, которую он до сих пор помнил дословно.</p><p>И вот теперь оказывается, что рядом с мальчишкой, которого велено было именно сломать, а не убить, находится человек, которому его собственные люди в подмётки не годятся.</p><p>— За мальчишкой стоит род, — сказал Герман. — Или, того хуже, контора.</p><p>Лидия сидела очень прямо и смотрела на него.</p><p>— Продолжай свою мысль.</p><p>— А дальше всё встаёт на место, и мне это очень не нравится. — Герман взял новую сигарету и покрутил в пальцах, не закуривая. — Приютский щенок без роду и племени. Ему заказывают не смерть, а сломанное ядро. Не убить, Лидия, а именно сломать и оставить жить. Мы тогда взяли деньги и не стали думать, а зря.</p><p>— Так ломают наследника, — сказала она.</p><p>— Нет, дорогая, так ломают наследника, которого нельзя убивать. — Он наконец закурил. — Одна сторона хочет, чтобы мальчишка никогда не поднялся. Убить не может или не смеет, потому что за кровь придётся отвечать перед теми, кто эту кровь считает своей. И другая сторона, которая его прячет и держит при нём человека, каких в империи по пальцам. Но почему второй приказ был убить?</p><p>— Может, заказчиков было двое? А мы как идиоты стоим посередине.</p><p>— Мы даже не посередине. Мы — палка, которой одна сторона тыкала в другую, пока другая не проснулась. — Герман выдохнул дым. — Мы сделали ровно то, что нам велели, и нам заплатили. Потом нам велели добить, и мы полезли снова. Сейчас нам поставили срок. А сегодня ты встретила того, кто всё это время стоял рядом с мальчишкой и молчал, потому что ему было не до нас.</p><p>— И заказчик всё это знает.</p><p>— Заказчик или заказчики знали с первого дня, — сказал Герман. — Иначе не платил бы такие деньги за такую ерунду.</p><p>Лидия закрыла глаза и просидела так с минуту.</p><p>— Тогда у нас два варианта, — сказала она. — Первый: мы выполняем заказ. Для этого нам надо сначала пройти через того, кто при мальчишке, а ты сам только что сказал, кто это. Я пробовала сегодня, и результат ты видишь.</p><p>— Второй.</p><p>— Второй — мы спрыгиваем. — Она подалась вперёд, и забинтованные руки легли на стол. — Он сам предложил мне это, Герман. Не милость и не пощаду, а союз, и условия он назвал сразу.</p><p>— Слушаю условия.</p><p>— Первое. Мы закрываем заказ и выходим из игры. Сегодня, не завтра.</p><p>— Это я и так собирался сделать. Дальше.</p><p>— Второе. Вся подноготная на Ллойда. — Лидия смотрела ему в глаза. — Не то, что я отдавала тебе в отчётах, а всё: прокладки, банк, транспортная контора, фонд, счета, даты, люди, через которых шли указания. Вся моя работа, целиком и без утайки. Все четыре года, которые мы работали с ним, и особенно всё, что связано с этим делом.</p><p>Герман помолчал.</p><p>— Он собирается идти по цепочке вверх.</p><p>— Он собирается выжечь её до самого верха, и сказал он это так, как говорят про дела, уже решённые.</p><p>— А мы ему зачем? У него род за спиной.</p><p>— У него, Герман, нет времени и нет своих людей в этом графстве. — Она чуть качнула головой. — Мы с тобой — четыре года наработок, три десятка человек, связи в полиции и знание того, кто кому платит от порта до северной заставы. Он сказал прямо: ломать инструмент, которым удобно работать, глупо. Надо убивать тех, кто держит его в руках.</p><p>— Мне это даже нравится. Хорошая логика. — Герман усмехнулся, и усмешка вышла кривая. — Третье?</p><p>— Голова Штайнера.</p><p>В кабинете стало очень тихо.</p><p>— Повтори.</p><p>— Голова Вернера Штайнера, — сказала Лидия. — Отдельным пунктом. Я спросила, зачем ему это, ведь мальчишку Штайнер травил по нашей же наводке. Он ответил, что счёт у него личный, что это дело не Алекса Доу, а его собственное, и что он очень мстительный. Улыбался при этом так, что я предпочла не уточнять.</p><p>Герман откинулся в кресле и в первый раз за это утро рассмеялся.</p><p>— Он требует от меня того, чем я и так занимаюсь, с тех пор как узнал, что именно этот ублюдок торгует Искрой на моей земле.</p><p>— Я заметила. И он, думаю, тоже. — Она позволила себе тень улыбки. — Он не просил нас делать чужую работу, Герман. Он просто запросил у нас то, что мы готовы отдать и так. Похоже, ему действительно нужен союз.</p><p>— Красиво. — Герман потёр ладонью щетину. — Значит, он даёт нам выйти из-под Ллойда, а взамен получает всё, что мы знаем о Ллойде, и голову человека, которого я и без него собирался прикончить. Умно. Слишком умно, чтобы быть простым.</p><p>— Он не требует служить и не требует денег, — сказала Лидия. — Ему нужно одно: чтобы мы перестали стрелять в мальчишку. Остальное — то, что нам самим выгодно делать.</p><p>— И ты ему веришь.</p><p>— Я верю в выгоду, — сказала Лидия. — Он сказал это ровно теми же словами. Убить нас ему сейчас дороже, чем оставить, а я умею считать чужую выгоду не хуже своей. Пока мы ему полезнее живыми, мы живы.</p><p>— А когда перестанем быть полезными?</p><p>— Тогда посмотрим, — сказала она. — Но, Герман, до этого «тогда» надо ещё дожить. А если мы сегодня скажем заказчику, что продолжаем, мы не доживём даже до конца месяца. Он объяснил мне, как именно, и я не хочу это тебе пересказывать.</p><p>Герман смотрел на женщину, которую восемь лет считал самым холодным человеком из всех, кого знал, и видел, что она не блефует.</p><p>Он перебрал в голове всех, кого мог поставить на эту работу, и получил один и тот же ответ. Специалисты нужного уровня стоят таких денег, каких у него нет; они приедут, засветятся и оставят следы, а следы ведут не к заказчику, следы ведут к нему. И даже если найти и оплатить, работать им придётся не против восемнадцатилетнего стипендиата, а против человека из закрытой родовой школы. Результат будет тот же, что у лучшей его ищейки, только трупов больше. А потом в его голове возникла жуткая мысль, и он задал вопрос:</p><p>— Лидия, как мы познакомились? — Он смотрел на неё и улыбался, а она улыбнулась в ответ.</p><p>— Ты вмешался в драку, чтобы помочь младшему лейтенанту Лидии Вейн отбиться от очень назойливых ухажёров. Ты думаешь, что я зеркальщик?</p><p>— Уже нет. Так далеко за такой короткий срок они не залезут в чужие мозги. Но на несколько мгновений я засомневался, так что мы спрыгиваем. Ты права, другого шанса выжить у нас нет.</p><p>Он придвинул к себе телефон, выдвинул нижний ящик и достал второй аппарат, тот, который Лидия принесла ему два года назад через свои столичные знакомства. Защищённый канал. За два года он пользовался им одиннадцать раз.</p><p>— Сядь так, чтобы слышать, — сказал он. — И молчи.</p><p>Ответили на седьмом гудке. Голос был ровный, немолодой, бесцветный — обычный голос человека, который передаёт чужие слова и очень старается, чтобы по интонации нельзя было понять чьи.</p><p>— Слушаю.</p><p>— Господин Ллойд, это Герман Айронфест. Я звоню по вашему заказу.</p><p>— Слушаю, — повторил голос.</p><p>Герман положил ладонь на стол, растопырив пальцы. Он всегда так делал перед тем, как говорить о деньгах.</p><p>— Поручение не выполнено, и выполнено не будет. Я закрываю работу и отказываюсь от заказа.</p><p>Пауза на том конце длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы человек успел записать.</p><p>— Основание?</p><p>— Оснований два, и оба я назову, потому что вы вправе их знать. — Герман говорил медленно, как говорил на совещаниях в северном секторе, когда докладывал о потерях. — Первое. Мой человек, лучший из тех, что у меня есть, отработал по объекту с идеальной позиции. В объект попали, объект лёг. После этого рядом с ним оказался третий, которого там быть не могло, и мой человек ушёл живым только потому, что ему позволили уйти. Этот третий представился, и я передаю имя так, как услышал: Линь Ша. Судя по применяемым способностям, он владыка духов, и он предложил моим людям выбор: закрыть работу или умереть. Предупредив, что после новой попытки никто из нас не выживет.</p><p>В трубке стояло молчание.</p><p>— Второе, — продолжил Герман. — Я разобрался в природе дела ровно настолько, чтобы понять, что это не уличная работа. Человек, которого встретил мой сотрудник, приказывает духам и носит чужое лицо. Вы знаете не хуже меня, сколько таких на всю империю и из каких они домов. За объектом стоит род, и род не из последних. Это разборки благородных, и я в них не лезу. Я вырос из северных разломов, я знаю, где мой потолок, и мой потолок находится сильно ниже тех, кто сейчас играет в эту игру. Пусть благородные разбираются между собой сами.</p><p>— Это отказ от поручения. Вам известны последствия?</p><p>— Прекрасно понимаю, — подтвердил он. — По условиям возвращаю аванс в двойном размере, двести тысяч, в течение трёх дней, любым способом, каким вам удобно. Условие мне известно, спорить я не буду, но если вы думаете о том, что устраните меня как лишнего свидетеля, то не стоит. На этот счёт у меня есть страховка, и не одна.</p><p>Он выдержал паузу и добавил то, ради чего, собственно, и звонил сам.</p><p>— И ещё. Я уважаю вашу сторону как работодателя. За четыре года ни одной задержки платежа, ни одного лишнего слова, ни одной попытки повесить на меня чужое. Такое сотрудничество я ценю. Поэтому говорю прямо: по любой другой работе, в любом объёме, я к вашим услугам, и работать буду дешевле, чем раньше, процентов на двадцать, в качестве извинения за этот случай. Но конкретно в это дело я не полезу ни за какие деньги. Просто потому, что не хочу подвести человека, который мне платит, а я это дело не потяну. И будь мне известна текущая информация изначально, я бы сразу отказался от этой работы. Приношу свои извинения и надеюсь на дальнейшее сотрудничество.</p><p>Тишина на том конце длилась дольше, чем ему хотелось.</p><p>— Я передам, — сказал голос.</p><p>— Передайте дословно, — сказал Герман. — Особенно имя.</p><p>Связь оборвалась.</p><p>Он положил трубку, посидел, глядя на аппарат, и убрал его обратно в ящик. Пепельница была полна, а за окном наступил нормальный рабочий день, в котором люди перегружали ящики и спорили из-за накладных.</p><p>— Он будет в бешенстве, — сказала Лидия.</p><p>— Будет. — Герман откинулся в кресле. — Пусть. Бешенство — это не приказ, а бешеный посредник опаснее для себя, чем для меня. Если он умный, он доложит наверх дословно, и дальше этим займутся те, кому положено. Если дурак — попробует надавить, и вот тогда я узнаю, насколько он дурак.</p><p>— А если пришлют людей?</p><p>— Пусть присылают. — Он пожал плечами. — Одно дело убирать провалившегося исполнителя, и совсем другое — убирать единственного, кто говорил с этой тварью и остался жив. Я теперь не мусор, Лидия, я свидетель. Свидетелей такого уровня не режут в подворотне, их вызывают и подробно расспрашивают. А расспрашивать меня будут долго, и все эти дни я буду жив.</p><p>Лидия медленно кивнула. Он видел, как в её глазах что-то встало на место, и не понял, что именно.</p><p>— Ты всё ещё лучший тактик из тех, что я знаю, Герман.</p><p>— Я живу с этого. — Он посмотрел на неё. — Теперь скажи мне одну вещь, и я больше не буду спрашивать.</p><p>— Спрашивай.</p><p>— Ты чего-то не договариваешь. Много чего. И, судя по тому, как ты замолкаешь, дело не в том, что ты не хочешь. — Он положил руки на стол. — Ты сегодня привезла мне много чего интересного. Этого достаточно, чтобы я не лез дальше. Но ответь честно на один вопрос: то, что ты не говоришь, — оно угрожает нам с тобой прямо сейчас?</p><p>Лидия думала долго.</p><p>— Нет, — сказала она. — Прямо сейчас — нет.</p><p>— Тогда я не спрашиваю.</p><p>Он поднялся, подошёл к сейфу и открыл его. Конверт лежал там же, где лежал с зимы, — плотный, перетянутый резинкой, ни разу не распечатанный дальше первого раза. Сто тысяч кредитов, за которые он сломал жизнь восемнадцатилетнему мальчишке из приюта и ни разу об этом всерьёз не подумал.</p><p>Герман взял конверт и положил на стол.</p><p>— Найди, где взять вторую сотню, — сказал он. — Из оборота, из резерва, продай северный склад, мне всё равно. Через три дня деньги должны уйти.</p><p>— Сделаю.</p><p>— И собери всё по Ллойду. — Он остановился у окна. — Всё, что у тебя есть, включая то, что ты мне не показывала. Не спорь, я знаю, что такое есть, мы оба работаем не первый год. Сведи в один пакет и держи наготове.</p><p>— Мы правда ему это отдадим?</p><p>— Мы отдадим. — Герман смотрел во двор. — Человеку, который идёт по цепочке вверх, наши бумаги нужнее, чем наши головы. Пока он читает то, что мы принесли, мы ему нужны живыми. Это не доверие, Лидия, это единственная страховка, которая у нас есть.</p><p>— А Штайнер?</p><p>— А Штайнер у меня в очереди, и если кому-то приятно думать, что это его заказ, — пусть думает. — Он пожал плечами. — Я всё равно оторву ему голову. Разница только в том, что теперь я сделаю это не только из удовольствия, но и одновременно оплачу счёт.</p><p>— Герман, на меня выходили мои бывшие кураторы.</p><p>— И? — Он посмотрел на неё.</p><p>— Говорят, что в воздухе пахнет новой войной и им пригодятся опытные профи. Они готовы обсуждать условия возвращения на службу. — Кайзер расхохотался и, взяв бутылку, отхлебнул виски из горла.</p><p>— Говоришь, перейти на службу в ИСБ? — Лидия посмотрела на почётную грамоту, висящую на стене, и кивнула.</p><p>— Имперская служба безопасности — это не армия, Герман. Там другие порядки.</p><p>Кайзер вновь отхлебнул из бутылки и, усмехнувшись, произнёс:</p><p>— Знаешь, Лидия, мне кажется, это неплохая возможность прикрыть наши задницы. Звони своим кураторам…</p></section><section><title><p>Глава 6</p></title><p>Глава 6</p><p>Гремлин вошёл в гараж минут через семь после того, как ушла Лидия, поставил на верстак спортивную сумку и только потом посмотрел на меня. С коротким матом он расстегнул сумку и сказал, протягивая мне какую-то банку с жидкостью:</p><p>— Держи, медики на передке говорили, что это полезно при потере крови. Пить мелкими глотками, через каждые пять-десять минут. На вкус дерьмо дерьмом, но, знаю по себе, помогает.</p><p>Судя по этикетке, это была какая-то медицинская байда, а значит, он успел забежать в аптеку. Вот что значит по-настоящему опытный человек. Первый же глоток сказал мне, что эта штука восстанавливает солевой баланс, а в моей ситуации это отличный вариант.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Снимай это рваньё, Алистер. — В голосе механика звучали одновременно и забота, и тревога. — У меня с собой нормальные бинты и антисептик, давай приведу твою рану в порядок.</p><p>Я скинул рваную рубашку, и он присвистнул, увидев затянувшуюся рану в плече.</p><p>— Тебе бы к доктору, если пуля внутри — это прям хреново.</p><p>— Гремлин, — сказал я с усмешкой. — Я сам целитель, пули уже нет в ране, но промыть рану — дело хорошее, потрачу потом меньше энергии.</p><p>— Парень, ты реально мертвец. Все, кого я знаю, сейчас уже валялись бы от болевого шока, а ты мало того что на ногах, так ещё и с дамочкой успел пообщаться, а теперь мне зубоскалишь.</p><p>— Интересно, с чего решил, что тут была женщина?</p><p>Он молча поднял длинный волос с пола и показал мне.</p><p>— Что ещё расскажешь?</p><p>В том, что этот человек умён, я и не сомневался, как и в его наблюдательности, но посмотреть на то, как он делает выводы, будет очень полезно.</p><p>— Она была одна, — сказал он. — Ушла на своих ногах совсем недавно и в старой куртке чаптера.</p><p>— Как ты понял про куртку?</p><p>— В мусорке у ворот лежит её собственная, с прожжённым рукавом, а на вешалке нет куртки, которая была тут на прошлых выходных. — Он усмехнулся. — Я, конечно, могу притвориться слепым, если тебе так удобнее.</p><p>— Не надо притворяться. Садись, нужно поговорить.</p><p>Он сел на перевёрнутый ящик, тот самый, на котором я просидел всё утро, вытащил из сумки рубашку и кожанку с нашивками стаи, положил рядом. Потом достал из безразмерной сумки кейс и положил его на верстак.</p><p>— Вот твоя игрушка, в сумке лежит ещё система для быстрого спуска. Лежали ровно там, где ты сказал. И, Алистер, у меня глаз наметан, всё с армейских складов. Смотри, какая красотка.</p><p>Он аккуратно открыл кейс и откинул крышку, показывая, как в удобных пазах лежала разобранная винтовка.</p><p>В огнестреле я разбираюсь откровенно плохо. И дело не только в том, что он мне не нравится, хотя, если быть честным с самим собой, в первую очередь именно поэтому. Он не требует от стрелка ни многих лет тренировок, ни идеального дыхания, ни правильной стойки. Ладно-ладно, требует, но в разы меньше. Хорошего лучника или мечника надо готовить с самого детства, а тут можно за пару недель подготовить того, кто убьёт и первого, и второго за мгновение. И мне это претило. Мой духовный доспех выдержит попадание пистолетной пули, если я буду к этому готов, а эта штука явно была мощнее. И о том, что это оружие предназначено для уничтожения людей, говорила явно дорогая оптика с какой-то маркировкой, которую я не знал. Механик перехватил мой взгляд и начал говорить:</p><p>— Армейская снайперская винтовка, маркировка тебе ничего не скажет, но у нас её звали Тихушник. Хорошая игрушка, выбор профи. Армейского профи. А ещё это срок в сорок лет, если легавые возьмут с ним, парень. Если был выстрел, то закроют на пожизненное, у нас строго с такими штуками. Тот, кто стрелял, явно не боялся тюрьмы, — сказал Гремлин, поглаживая винтовку, словно верного пса. — Ствол пристрелян, и, глядя на общую картину, понимаешь: на тебя охотился настоящий профи. Но ты всё ещё жив. Клянусь Триединой, ты очень везучий сукин сын.</p><p>Я рассмеялся этой нехитрой похвале. Обезбол иглами нервных окончаний помог, но смеяться всё равно было больно.</p><p>— Ты прав, на меня охотился профи, но я оказался лучше.</p><p>— Пацан из приюта выжил и переиграл профи на его же поле — кому расскажи, засмеют.</p><p>— Только этот пацан мастерски владеет астралом. Что скажешь по тому, как ко мне спустились?</p><p>— Скажу, что мне очень не понравилось снимать трос. — Гремлин вытащил моток и бросил на верстак. — Система была повешена заранее, узлы армейские, карабин с блокировкой. Она поднялась туда не сегодня утром, она готовила точку минимум за сутки. И спускалась по нему не в первый раз, я видел, как протёрта оплётка. Тебя обложили, парень, такие профи не приходят просто так. Кому ты отдавил яйца настолько, что за тобой послали снайпера?</p><p>Я молчал, думая о своём.</p><p>— Ствол я заберу, — продолжил он. — Тебе он ни к чему, а вот в руках Молота он может многое. Так что считай, уйдёт в качестве компенсации моего раннего подъёма. Пальцы мы почистим, а вот дальше, Алистер, начинается неприятный разговор.</p><p>— Не томи, сам видишь, что я не в том состоянии, чтобы вести вежливые беседы, — сказал я и отхлебнул ещё немного жижи, что он мне привёз.</p><p>— Стая должна понимать, что происходит. Ты друг клуба, и ты сын приграничья, как и я, но мне надо знать, что говорить Клыку. Сам понимаешь, я не одинокий охотник, а один из волков, и вожак должен знать о ситуации.</p><p>Соврать ему было легко. Я умею врать так, что человек уходит счастливым и три дня потом сам себе рассказывает, как ему повезло. Проблема в том, что враньё — это заём под проценты, а у меня уже был открыт долг перед этим человеком, и открыт с той стороны, с которой платят не деньгами.</p><p>Он полез на леса в шесть утра. Не спросив, зачем. Просто взял и сделал, а такие вещи в моём прошлом мире стоили дороже золота, и я хорошо помнил, чем заканчивали те, кто платил за них фальшивой монетой.</p><p>— Тогда слушай правду, — сказал я. — Не всю, потому что всю тебе слышать вредно, но в том, что скажу, вранья не будет. Устроит?</p><p>— Устроит.</p><p>— На меня был заказ. Ему уже немало дней. Первая его часть была связана с тем, что мне сломали ядро и бросили подыхать. Как видишь, я выжил, и кому-то это не понравилось. Так что повесили новый уже на мою голову.</p><p>Гремлин кивнул, принимая эту информацию.</p><p>— Сегодня его пытались закрыть. Стреляла Лидия Вейн.</p><p>— Охренеть, она же правая рука Кайзера. Вот же жопа, я так понимаю, именно она ушла отсюда? — Он смотрел мне прямо в глаза.</p><p>— Твоя правда. — Я выдержал его взгляд. — Это моё решение, а не её удача. Мёртвая она мне ничего не даст, а живая уже дала многое и даст ещё.</p><p>— Мертвец. — Гремлин говорил очень ровно, и по этой ровности я понял, что он злится. — Ты отпустил снайпера Кайзера. Мало того, она его любовница, и об этом знают все. Теперь за тебя возьмётся он сам, а в восточном крае никто не выйдет против него в честном бою. Он слишком опасен.</p><p>— И да, и нет. Она везёт ему условия. — Я сделал ещё один глоток, а потом ещё, потому что во рту было сухо, как в печи. — Заказ снят, Гремлин. Кайзер отказался от заказа и войны со мной, точнее откажется когда Лидия доберется до него и поговорит. Считай, у нас с ним временный союз. Так что Айронфест скоро объяснит своему нанимателю, почему отказывается от работы.</p><p>Он молчал секунд пять, и я понял, что он очень хочет выпить, несмотря на ранний час.</p><p>— Союз, — повторил он. — С Германом Айронфестом. Мертвец, ты серьёзно?</p><p>— Абсолютно, с сегодняшнего дня мы дружим против Штайнера.</p><p>И вот тут в гараже стало по-настоящему тихо.</p><p>А потом Гремлин начал ругаться матом, и многие его конструкции были столь замысловаты, что я далеко не сразу понимал, что он имел в виду.</p><p>— Ну-ка подробнее, парень, — сказал он. — Вот прямо очень подробно.</p><p>— Подробнее я не могу и не буду. Но общий расклад расскажу, потому что клубу он важнее, чем детали. — Я сел прямее и снова хлебнул из банки. — У Кайзера есть наниматель. Не местный, из тех, кто носит титул и не пачкает рук. Этот наниматель заказал меня, но, как я уже говорил, после слома ядра я выжил. Потом ему понадобилась моя смерть, и Кайзер несколько раз пытался, но не получилось. Скоро заканчивается крайний срок. Уже тут, в столице, меня несколько раз пытались убить по заказу Штайнера. А всё потому, что Герман Айронфест — очень умная тварь. Он придумал красивый ход со Штайнером, из-за которого на турнире меня должны были убить, но я опять выжил. Кайзер слил старому пауку через третьи руки, что я важный для него человек, чтобы Штайнер занимался мной, а он сам занимался городом.</p><p>Гремлин снова начал ругаться.</p><p>— Сегодня я изменил ситуацию, когда оставил в живых Лидию, — продолжил я. — Теперь Кайзер понимает, что его наниматель сожрёт его первым, как только он перестанет быть полезен. Так что у него есть лишь один вариант — выйти из заказа и укрепиться на своей земле ещё сильнее. А Штайнер — это проверка на слаженность, прежде чем я займусь заказчиком. Так получилось, что у нас с Германом общий враг, а в остальном мы друг другу не мешаем.</p><p>— Общий враг. — Гремлин покачал головой. — Парень, у тебя с Кайзером не разногласия во взглядах. Он тебе ядро сломал.</p><p>— Сломал, — согласился я. — И этот счёт открыт, и он это знает. Просто открытый счёт и союз — не противоположные вещи. Пока мы нужны друг другу, мы живём. Когда перестанем — посчитаемся.</p><p>— Слушаю я тебя и слышу слова Кайзера. Он мыслит такими же категориями. Вы словно братья.</p><p>— О нет, дружище. — Мои губы искривились в оскале. — Я не простил. Посеявший ветер пожнёт бурю. Я всего лишь говорю так, как он понимает. Это разные вещи. Очень разные.</p><p>Гремлин откинулся, упёршись спиной в стеллаж, и долго смотрел в потолок.</p><p>— Хорошо, — сказал он наконец. — У вас временный союз и всё такое, но объясни дураку, как же ты сумел взять яйца Кайзера в кулак так, что он вышел из дела? И это он, который дорожит своей репутацией. Он не трус и далеко не дурак, бабу его ты отпустил, так что даже её жизнью ты не можешь угрожать. Почему он сегодня откажется от сделки?</p><p>— Потому что ему объяснили, что за мной есть кому прийти, — сказал я. — И объяснили так, что он поверит. Лидия почувствовала это на своей шкуре.</p><p>Гремлин медленно повернул голову и негромко начал петь. Слов я не разобрал, но больше всего это напоминало боевой гимн.</p><p>— Что за песня?</p><p>—Когда взметнётся зелёное знамя, тогда старый король тихо скажет слова. Вороны в небе кружатся. Мы заберём их глаза. — Видя, что я не понимаю, он усмехнулся. — Это боевой гимн Пен-Искаров. Ты сказал, что один из нас. Я не вижу на тебе меток септа, не знаю, кто твои предки, но если я что и знаю, то наши никогда не оставляют свою кровь. Заметь, я не говорю, что ты потомок кого-то из аристократов, но клянусь Королевой Битв, это видно и так. В тебе кровь пограничья просто кричит. Если тебя прикрывает кто-то из защитников рощи, то я понимаю, почему Кайзер дал заднюю. Лучше уж решать вопросы с мягкотелыми жителями империи, чем с нашими психами.</p><p>Я не ответил. Ни «да», ни «нет».</p><p>И увидел, как у человека, который шесть лет наводил артиллерию, а потом сжёг свою жизнь дотла из-за майора, не умевшего читать карты, разом изменилось лицо. Он выпрямился. Он посмотрел на меня так, как смотрят на подтверждение того, во что уже давно верили и о чём предпочитали не говорить вслух.</p><p>Ни одного слова лжи я ему не сказал. Мне вообще не пришлось ничего говорить: он собрал это сам из того, что знал и во что хотел верить.</p><p>Мне даже стало немного стыдно. Совсем чуть-чуть, и, будем честны, это прошло раньше, чем он успел закрыть рот.</p><p>Гремлин смотрел на меня долго.</p><p>Потом хмыкнул, полез в карман, достал сигарету и прикурил от зажигалки.</p><p>— Знаешь, что самое смешное? Я тебе верю. Верю в каждое слово. — Он выдохнул дым в сторону. — И понимаю, что ты не можешь многое рассказать, но это всё объясняет.</p><p>— Что ты скажешь Клыку?</p><p>— То, что ты сказал мне. Слово в слово. Стреляла Вейн, заказ закрыт, ствол у нас, стрелок жив и больше по тебе не работает. И что ты с Айронфестом теперь по одну сторону, пока речь идёт о Штайнере. — Он стряхнул пепел на бетон. — И добавлю от себя, что ты сделал это в одиночку, с дыркой в плече, и не притащил в клуб ни одного трупа. Клык такие вещи ценит.</p><p>— Как он это примет?</p><p>— Нормально примет, ты уже успел показать себя достойным бойцом. — Гремлин пожал плечами. — Кайзер — это Кайзер, но он местный и старается не гадить на нашей земле. Зато Штайнера у нас ненавидят, а это чувство куда надёжнее. Клык ещё с армии живёт по простому правилу: вчерашний враг, который сегодня стреляет в ту же сторону, — это не друг, это удобная позиция. Пользуйся, пока стреляет, и не поворачивайся спиной.</p><p>— Что клуб с этого хочет?</p><p>Вот теперь он улыбнулся.</p><p>— Ты быстро учишься, парень. — Гремлин затянулся. — Как я уже говорил, ствол мы заберём себе, он закроет большую часть, а остальное всё просто: ты помогаешь нам, мы тебе. На то и нужны друзья, ведь так?</p><p>— Твоя правда. Подкинешь меня? А то сам видишь, сейчас мне не стоит рассекать на мотоцикле.</p><p>— Какие проблемы, друг. Погнали…</p></section><section><title><p>Глава 7</p></title><p>Глава 7</p><p>Великое Небо, как же я счастлив, что Гремлин приехал на тачке, а не на своём двухколёсном друге. Гремлин вёл аккуратно, объезжая ямы, и ни разу не превысил скорость. И за это ему отдельное спасибо. Каким бы я ни был хорошим целителем, но это тело потеряло слишком много драгоценной крови, и теперь мне приходилось глотать мерзкую бурду, которую механик волков выдал мне. Будь у меня время и травы, то мои отвары были бы куда эффективнее, но чего нет, того нет.</p><p>Я написал Мире, что скоро буду. Уверен, она уже беспокоится. Когда есть чёткий ритм, то любое отклонение от него выглядит тревожно, особенно для моей женщины, что неудивительно с её работой и образом жизни. Из минусов: я засветил её жильё перед Гремлином, да и, если хорошо подумать, то, возможно, и перед людьми Кайзера.</p><p>Мягкое сиденье просто шептало мне: усни, отдохни, ты сделал всё, что мог. К демонам отдых, мой мозг работал в режиме аналитика. В том, что Лидия всё сделает правильно, я уверен, но что делать с этим ублюдком Ллойдом и как до него добраться? Слишком много вопросов и слишком мало ответов.</p><p>Аккуратно припарковавшись возле дома Миры, Гремлин заглушил мотор и спросил:</p><p>— Сам поднимешься или помочь? — Судя по голосу, он спрашивал серьёзно. Зря: если бы меня накрыло, то это уже было бы минут двадцать назад, а сейчас я уже могу действовать.</p><p>— Справлюсь, спасибо за беспокойство. Мне нужно немного отлежаться, и всё будет в порядке.</p><p>— Угу, в порядке он будет после пулевого. Пацан, это не шутки, по себе знаю.</p><p>— Старик, я одарённый, и притом целитель. Сейчас вся моя энергия тратится на регенерацию. Жратва и сон — вот лучшие лекарства для таких, как я. — Он покачал головой и, по-армейски отсалютовав, сказал лишь:</p><p>— Удачи тебе, Мертвец.</p><p>— И тебе. Ещё раз спасибо за помощь и отдельное — за эту бурду. — Я поднял банку с аптечной жижей и сделал ещё один глоток.</p><p>Стараясь не шататься от слабости, я дошёл до двери подъезда и открыл дверь, лишь после этого услышал, как мотор его машины вновь завёлся. Тоже мне наседка, хотя, с другой стороны, он видит перед собой молодого пацана, да ещё из приграничья. Вдалеке от родного дома мы волей-неволей сбиваемся по территориальному признаку, вот он сейчас и опекает одного из своих. Хороший ты мужик, Гремлин.</p><p>Подняться на этаж Миры без лифта оказалось той ещё задачей. Всё-таки это тело ещё не умеет держаться на голой воле. Это придёт лишь с постоянной болью. Перед глазами всплыли старые тренировки, которые превратили меня в того, кто я есть. Голод, холод, постоянные поединки, и неважно, ранен ты или нет. Тот, кто идёт к Небу, не должен обращать внимания на слабость человеческого тела. Это всего лишь твоя оболочка, которая вмещает дух.</p><p>Красивые слова для тех, у кого ядро ранга B и выше, тех, у кого энергии столько, что можно заливать ею свои ошибки. Когда же ты идёшь с самого низу, то лишь твоё упорство и желание победить смогут тебя вытащить из того дерьма, в которое ты влез просто по факту того, что решил соревноваться с высокородными.</p><p>Придерживаясь за стену, я на мгновение остановился, чтобы перевести дух, и усмехнулся, вспоминая, сколько из тех, кто начал возвышение вместе со мной, пали от моих рук и рук моих слуг. Небо, я выковал себя сам и смогу это повторить вновь, а какие-то жалкие раны не смогут остановить волю повелителя духов.</p><p>Я не успел нажать на звонок, как дверь уже открылась, и на пороге оказалась Мира, одетая лишь в полупрозрачную футболку, которая лишь подчёркивала красоту её фигуры. Её взгляд просканировал меня за доли секунды, и она тут же сказала:</p><p>— Заходи. Твою мать, Алекс, во что ты вляпался в этот раз? — Стоило мне войти внутрь, как тут же дверь закрылась на оба замка и щеколду. Хорошие меры предосторожности, но против одарённого они дадут лишь несколько секунд форы, хотя и это немало.</p><p>— И тебе привет, красавица, — произнёс я с улыбкой.</p><p>— Алистер Пен-Искар. — Она почти прошипела эти слова, но потом увидела, что я берегу плечо при движении. — Что происходит? Ты ранен?</p><p>— Да, плечо. Помоги снять куртку. Я всё расскажу.</p><p>— Конечно, расскажешь. Куда ты денешься. — Она очень бережно сняла с меня куртку и, увидев, как под рубашкой выпирает забинтованное плечо, выругалась. — Серьёзно?</p><p>— Уже нет. Я себя подлатал, да и Гремлин помог. Прости, но я засветил твою квартиру.</p><p>— К демонам квартиру, чем помочь?</p><p>— Мне нужен душ, завари чай покрепче. У тебя есть молоко и мясо?</p><p>— Есть, но зачем?</p><p>— Поставь бульон. Я приму душ и всё объясню.</p><p>Небо, как же хорошо быть чистым: грязь, пот, кровь ушли с моего тела. Горячая вода пыталась меня усыпить, но воля была крепче. Выйдя в кухню в одном полотенце, где меня уже ждал горячий чай, я улыбнулся Мире, а она вновь тихо выругалась.</p><p>— Пуля? — Она аккуратно подошла ко мне и провела, едва касаясь, пальцами по ране.</p><p>— Она самая, но, как видишь, всё уже заживает. Я как бродячий кот: если сразу не сдох, то обязательно выкарабкаюсь.</p><p>— Алекс, что происходит? — Моя прекрасная женщина нервничала, и мне это очень не нравилось.</p><p>— Садись, сейчас я сделаю себе чай и расскажу.</p><p>— Но я уже сделала. — Она указала на кружку крепкого чёрного чая.</p><p>— Ты сделала, как привыкла, а я сделаю, как его готовят при таких ранениях.</p><p>Обычная чайная кружка была заменена на литровый металлический ковш, который тут же был поставлен на плиту. Туда вылился чай. Когда на его поверхности начали появляться мелкие пузырьки, я щедро туда налил жирного молока, а потом бросил пару щепоток соли. Мерзкое варево так любили кочевники моего старого мира, но оно идеально помогало восстановиться. Можно добавить туда специй и масла, но это уже прям на любителя. И если первые туда полетели, как только я снял ковш с огня, то масло было перебором даже для меня.</p><p>— Ты правда будешь это пить? — Её лицо выражало такое количество эмоций, что я улыбнулся. Пусть лучше удивляется такому, чем беспокоится о моём ранении.</p><p>— Правда, — сказал я и сделал первый глоток горячего варева. Небо, я уже и забыл, насколько это отвратительно на вкус.</p><p>— Алекс, ты обещал мне рассказать. — Она говорила очень мягко, стараясь не давить, и это так разительно отличалось от того, что было в коридоре. Видно было, что она уже немного выдохнула и теперь хочет узнать, что произошло.</p><p>И я рассказал ей почти всё.</p><p>Я рассказал про выстрел со ста пятидесяти метров и что я цел лишь потому, что Тень меня прикрыл. Мой маленький и храбрый крыс, клянусь Небом, ты ещё станешь крысиным королём. Про то, что стреляла Лидия Вейн, которая подготовила заранее точку. И что я сумел её захватить и мило поболтать. В результате этой беседы мы заключили союз, и они с Кайзером отказываются от заказа на меня.</p><p>— Алистер Пен-Искар. — Она смотрела на меня, и я ощущал, как её сознание не может осознать всё, что я рассказал. — Ты реально поверил суке, которая пыталась тебя убить?</p><p>— Мира, мы заключили союз, и я от него лишь выиграю.</p><p>— А как же твои слова, что ты сдохнешь, если не заберёшь их жизни? — Руки моей тяньцзы чуть дрожали, хотя она пыталась показать, что с ней всё в порядке.</p><p>— Малыш, а кто сказал, что они останутся в живых, когда всё закончится?</p><p>— Тогда что помешает им взять и убить тебя? Сегодня у них чуть не получилось.</p><p>— Потому что теперь они уверены, что за мной стоит аристократ из владык духов.</p><p>От моих слов у Миры начался нервный смех.</p><p>— Алекс, мне срочно нужно выпить, и лучше, если это будет не кофе.</p><p>Отхлебнув своей бурды, я достал из шкафчика вино и, с помощью капли энергии выдернув пробку, налил ей прямо в бокал.</p><p>— Спасибо. Ты хочешь сказать, что они знают, что за тобой стоит сам Палач?</p><p>— Нет. О том, что я Искар, знаешь только ты. У Ханта и Вейла есть версия, что у меня в башке мнемоматрица и именно поэтому я такой везучий псих.</p><p>— А мнемоматрицы — игрушки старых семей, очень старых и с очень большими деньгами. Если учесть это и то, что тебя прикрывает кто-то из аристо, то Кайзер и его сука понимают, что с них сдерут заживо шкуру. Но вопрос: почему позволили сломать тебе ядро? Почему не мешали покушениям?</p><p>— Ты видела, как хищники учат своих детёнышей?</p><p>— Клянусь Матерью Битв. Алекс, ты точно один из них, только их разум и жестокость могут делать подобное со своими детьми. И именно поэтому они поверят. Свет. — Она сделала большой глоток, и тонкая струйка вина, словно кровь, медленно потекла из её губ. — Что ты от них запросил?</p><p>— Информацию о том, кто меня заказал, и голову Штайнера.</p><p>— Ты серьёзно? Ведь Кайзер и так с ним воюет.</p><p>— Именно. Айронфест — опасный враг, а загнанный в угол будет ещё опаснее. Так что я потребовал от него лишь то, что он и так мне может отдать, при этом не потеряв свою репутацию. Лезть в разборки высокородных честному бандиту — идея так себе.</p><p>— Высокородных? — Она зацепилась за это слово. — Я предполагала, что за тобой охотятся именно потому, что ты Искар, но ты говоришь с полной уверенностью, что охоту организовал дворянин.</p><p>— И имя его — виконт Ллойд, — перебил я её и рассказал детали, полученные от Лидии.</p><p>— Стой. — Она подняла ладонь. — Виконт Ллойд, фонд, приюты. И всё это началось пятнадцать лет назад?</p><p>— Именно.</p><p>— Алекс. — Она смотрела на меня очень спокойно, отставив бокал. Её разум начал работать в другом режиме. — Тебе было около трёх, когда тебя спрятали.</p><p>— Я знаю.</p><p>— Значит, фонд создали не для отмывания денег, как думала Лидия. — Мира встала, подошла к своему столу, взяла ноутбук и вернулась с ним, уже открытым. — Фонд создали как невод. Двадцать с лишним приютов только в этом графстве, и в каждом дети, которых надо проверить. Ты бы в жизни не придумал более удобного способа искать ребёнка, которого прячут: не бегать по стране, а стать тем, через кого эти дети проходят. А в остальных провинциях, скорее всего, действуют аналогичные фонды. Что говорит о том, что охоту на тебя запустили очень богатые люди. Ты уверен, что не хочешь отправиться к Конналу Пен-Искару?</p><p>— Что я ему скажу? — Я сделал большой глоток своего мерзкого чая. — Здравствуй, дед, я пришёл. — Мне стало смешно от этой мысли, но Мира выглядела крайне серьёзной.</p><p>— Именно. Поверь, он почует свою кровь, и после этого никакой Кайзер и виконт Ллойд даже не посмеют косо смотреть в твою сторону. Правда, скорее всего, их головы будут лежать на могиле твоего отца, Кернана Кровавого Серпа, а максимум, что сделает император, — это пожурит старика.</p><p>— Ты серьёзно?</p><p>— Клянусь Триединой, конечно. Мне не нравится, когда на моего мужчину устраивают охоту.</p><p>— Но ты же понимаешь, что стоит мне там оказаться, как ты будешь для меня потеряна? Старая знать не терпит рядом с собой…</p><p>— Не только неодарённых, но и новоиспечённых магов. Плевать, зато ты будешь жив.</p><p>Небо, от её слов у меня на душе стало так тепло, и плевать на боль в ране.</p><p>— Нет, Мира. У меня свой путь, и с дедом я встречусь лишь тогда, когда буду готов сам.</p><p>— Ты упрямый осёл.</p><p>— Какой есть, малышка. Какой есть. Но каждый из тех, кто встал у меня на пути, заплатит. Штайнер должен мне свою голову, и не потому, что начал охоту на меня. — С каждым словом мой голос становился всё ниже, а губы уже обнажали клыки. — Он должен мне свою голову, потому что посмел напасть на тебя.</p><p>— Алекс, ты псих, но ты мой псих. Кому расскажи, что восемнадцатилетний пацан из приюта обещает убить серьёзного человека с охраной и статусом, — меня поднимут на смех. — Она подошла ко мне и нежно поцеловала. — Но они просто не видели, как этот пацан пришёл за мной, разрисованный кровью, и спас меня. Я верю тебе, Алекс, но сейчас надо обсудить, как тебя нашли. Почему именно до твоего восемнадцатилетия тебе сломали ядро.</p><p>— И у тебя есть идеи?</p><p>— Я говорила, что у меня есть идеи на этот счёт, и пришлось изрядно покопаться. — Мира развернула ко мне экран, где уже были открыты три вкладки. — Если фонд искал тебя пятнадцать лет, значит, он тебя нашёл. Вопрос — как. Двадцать приютов, тысячи детей, и вдруг точный адрес, точное имя и приказ сломать ядро конкретному мальчику. Кто-то опознал, Алекс. Не вычислил, а именно опознал.</p><p>— Ритуал, — сказал я. — У старых родов есть обряды на энергетических слепках. Кровь ищет свою кровь.</p><p>— Вот что значит одарённый. И твоя версия возможна, но для ритуала нужен образец, а образец надо у кого-то взять. Кровь родителей не даст точности, если я правильно поняла вашу заумь. — Она постучала ногтем по краю ноутбука, и я кивнул, подтверждая её слова. — Я бы начала не с ритуалов, а с бумаг. Пятнадцать лет фонд кормил твой приют. Значит, в приюте есть отчётность, проверки, медкарты, фотографии с утренников. И значит, кто-то из тех, кто там работал, отправлял наверх что-то, что в один прекрасный момент оказалось нужной строчкой.</p><p>Память о приюте у меня практически полностью была выжжена, Алистер не оставил её мне, но Мира была права. В своё время второй принц платил своим аудиторам денег не меньше, чем приграничным генералам. Хороший чиновник может многое, особенно если у него есть мотивация.</p><p>— Так вот, моя версия, и она мне откровенно не нравится. Клянусь Триединой, что очень надеюсь, что я не права. — Я видел, что она нервничает, и аккуратно сжал её пальцы.</p><p>— Рассказывай. Мне важно знать.</p><p>— Искары всегда были близки с императорской семьёй. Они мешали кровь с основания империи. Я залезла в книги по генеалогии и истории, пришлось перелопатить кучу всего, и, мне кажется, нашла ответ почему.</p><p>— Не томи, Мира, я, в отличие от тебя, не читал эти книги.</p><p>— Чтобы понять причину, ответь на один вопрос: ты знаешь, кто будет править, если род императора прервётся? — По моей спине пробежала волна холода, и я ответил:</p><p>— Только не говори мне, что именно Искары?</p><p>— Они хранители престола, а тут такой интересный момент: род готов прерваться, но неожиданно выясняется, что есть молодая кровь, которая вернёт силу в род.</p><p>— Почему же меня не уничтожили? Сильный маг — и дело в шляпе.</p><p>— Алекс, ты не понимаешь. Старый Коннал сумасшедший, и это не просто слова, его боятся до дрожи в коленях и он владыка духов S ранга. Тебя опоздали убить красиво. Разбив твоё ядро, они разорвали твою связь с рощей твоего отца, но ты выжил и восстановился. На древе Кровавого Серпа зеленеет лист, и этот лист — ты.</p><p>— Это не ответ. Уничтожь меня — и всё, род пресечён.</p><p>— Уже поздно: убей тебя сейчас — и Коннал почует. Ты представляешь, что будет, если у сумасшедшего старика забрать надежду, которую ему дал зелёный лист? Его прозвали Палачом не просто так.</p><p>— Мира, я прекрасно понимаю, что мой дед — опасное чудовище, которое может уничтожить кучу одарённых и будет мстить всем причастным. — Повелитель духов S ранга — это страшно. Действительно страшно, но это всё ещё не ответ.</p><p>— Алекс, моё мнение: заказов было два, и в случае твоей смерти всплывёт информация о первом заказчике, а значит…</p><p>— Значит, дед будет мстить именно ему…</p></section><section><title><p>Глава 8</p></title><p>Глава 8</p><p>На мосту мы встали в пробку.</p><p>Кто-то впереди не поделил полосу, и две машины стояли боком, перегородив половину проезда, а их водители орали друг на друга так, будто от этого зависела судьба империи. Мира смотрела на часы на приборной панели и молчала. Двадцать один тридцать четыре.</p><p>— Успеем, — сказала она, но эти слова предназначались явно не мне.</p><p>Она не стала сигналить и не полезла по встречной. Дождалась, пока поток сдвинется, и аккуратно вклинилась в щель между автобусом и чьим-то фургоном так спокойно, будто делала это каждый день. Дальше она вела быстро и чисто, на жёлтый не проскакивала, но и не тормозила там, где можно было не тормозить. Как оказалось в столице она обзавелась машиной из тех, на которые не смотрят даже угонщики, и поэтому ни одна камера на перекрёстках не задержалась на ней дольше, чем на любой другой. Лучшая маскировка это обычность.</p><p>Я сидел, держал левую руку на колене и старался не думать о том, что будет, если опоздаю. Три отметки о неявке, и стипендиата Доу вернут в Блэкфен без всякой Академии. Отметок у меня пока не было ни одной и начинать с сегодняшнего дня мне очень не хотелось. Зная меня шансы на то что они у меня появятся и так далеко не иллюзорны.</p><p>Четыре часа сна во время которых Мира сидела рядом со мной, миска бульона и два ковша моего кочевнического варева вернули телу способность держаться на ногах. Ядро оставалось пустым, как колодец в засуху, и это меня бесило больше всего. Искать где можно купить ядра тварей, в таком состоянии далеко не лучшая идея, так что придется восстанавливаться естественным путем, а это к сожалению долго.</p><p>К воротам Мира подъехала в двадцать один сорок пять и остановилась прямо у столбов.</p><p>— Алекс, пиши о том как ты. Слежки нет уже давно, так что думаю все успокоилось. — сказала она.</p><p>— Договорились, красавица, а ты не ввязывайся в чересчур рискованные контракты.</p><p>— Типа того, что я встречаюсь с тобой? — Как же я люблю ее улыбку.</p><p>— Знаешь не один я в нашей паре со сложностями. — Ответом мне был ее смех. Аккуратно поцеловав меня она сказала лишь:</p><p>— Береги себя, Алекс.</p><p>— Обязательно и ты тоже.</p><p>Она кивнула, и я вышел, и машина тронулась раньше, чем я успел закрыть за собой дверь. Моя женщина не любит прощаться, как и я.</p><p>До корпуса три было семь минут ходу, если идти нормально. Я нормально идти не мог. Аллея вела в гору, а корпус стоял на самом краю территории, у стены, и каждый шаг отзывался в плече тупым толчком, а в ногах — ватной слабостью. Я держал левую руку в кармане куртки, чтобы она не болталась, и шёл от фонаря к фонарю, потому что так было проще не смотреть на часы.</p><p>Двадцать один пятьдесят восемь. Комендант стояла у входа в корпус с планшетом и посмотрела на меня так же, как смотрела на всех: один раз, сверяя лицо с экраном.</p><p>— Доу. Успел.</p><p>Я кивнул. Говорить не хотелось, а на разговоры с комендантом у меня сейчас не было ни сил ни желания.</p><p>Она отметила что-то в планшете и потеряла ко мне интерес. Я прошёл мимо неё, не ускоряя шаг, потому что ускорить его уже не мог.</p><p>В сто двенадцатой было темно. Тео спал, отвернувшись к стене, очки лежали на тумбочке, стёклами вверх. Дэмион лежал на спине и не шевелился, и по его дыханию я понял, что он спит по-настоящему, а не делает вид. Хорошо. Разговор с ним будет, и будет тяжёлым, но не сегодня.</p><p>Нортон сидел на своей верхней кровати, прислонившись спиной к стене, и смотрел на меня. Его ноздри чуть раздулись когда я зашел и он усмехнулся.</p><p>Он не спросил, где я был. Не спросил, почему я держу руку в кармане. Посмотрел, как смотрят бойцы на противника перед схваткой: на плечи, на стойку, на то, как человек переносит вес.</p><p>Раздевался я долго и в темноте, стараясь не шуметь. Куртку снял легко, а вот рубашка застряла на левом плече, и я замер с поднятой рукой, решая, как стянуть её так, чтобы не дёрнуть рану.</p><p>Нортон спрыгнул с кровати бесшумно, как спрыгивают те, кто привык вставать ночью не по своей воле. Подошёл, взял рукав двумя пальцами у локтя и потянул вниз ровно, без рывка, так, что ткань сошла с плеча, не задев повязку. Пальцы у него были жёсткие, с разбитыми, давно зажившими костяшками.</p><p>Повязку он, конечно, почувствовал: через тонкую ткань её трудно не заметить.</p><p>— Алекс, ты завтра отправляешься мыть медотсек, — сказал он вполголоса. — Я на всякий случай запомнил.</p><p>— Спасибо. — Он кивнул и так же бесшумно оказался у себя на кровати.</p><p>Всё. Ни одного вопроса. Человек, у которого в прошлом судимость, которую кто-то очень влиятельный потом вычистил из всех баз, хорошо знает цену лишнему вопросу. Интересный ты парень Рик.</p><p>Хороший сосед. Опасный, скрытный, но куда важнее, что он честен и это искупало все его недостатки.</p><p>Я лёг. Лёг на спину, закрыл глаза и попробовал заглянуть в ядро, но энергии там было не больше процента. Сейчас бы погонять энергию по каналам, как делал каждую ночь с того самого момента как мое кадавр ядро изменилось и стало генерировать. Каналы откликнулись вяло, как мышцы после болезни, и я бросил через два круга. Гонять пустое ядро — это не тренировка, это способ сжечь то немногое, что осталось.</p><p>Жизнь в Академии летом это четкий и понятный ритм. Подъем в шесть утра. Завтрак в семь, в семь тридцать общее построение, на котором распределяются работы до обеда, а потом учеба, учеба и еще раз учеба.</p><p>Тринадцать человек на плацу перед корпусом, в одинаковых серых футболках, которые нам выдали в первый день, и в одинаково помятом виде, потому что летний курс не делает поблажек тем, кто плохо спал.</p><p>Наставник выравнивающего курса, сухой мужчина лет пятидесяти с лицом бухгалтера, зачитывал распределение на хозработы по списку, не поднимая глаз.</p><p>— Ланг, Ланг — теплицы. Торн — склад инвентаря. Чен — библиотека. Кросс — тренировочный зал, уборка. Нортон — кухня.</p><p>Нортон даже не поморщился. Кухня так кухня, судя по его выражению лица Рику было плевать. — Доу — медотсек.</p><p>Я это уже знал, спасибо Нортону. И всё равно чуть не рассмеялся от шутки Неба. Там где пахнет лекарствами мой дом. Где я только не лечил людей и в вонючих палатках спешно поднятых прямо на поле боя и в прекрасных покоях, но суть остается сутью, целитель всегда остается целителем, даже когда он как я ходит и другими путями.</p><p>Меня отправили мыть полы в академическом медотсеке. Небо иногда шутит тоньше, чем любой из нас. Хотя, если подумать, лучшего места для человека с дырой в плече во всей Академии не найти: там есть бинты, антисептик и, главное, никто не заставит меня таскать ящики.</p><p>Медотсек стоял в отдельном одноэтажном здании за учебными корпусами, беленом, с широкими окнами и запахом, который я узнал бы с закрытыми глазами. Спирт, крахмальное бельё и едва уловимая горечь, которая бывает только там, где часто умирают. Здесь, судя по всему, умирали редко. Горечь была слабая, почти выветрившаяся, что говорило о очень хорошем лазарете.</p><p>У входа меня встретила санитарка, толстая пожилая женщина в синем халате, выдала ведро, швабру, тряпки и список, написанный от руки.</p><p>— Коридор, две палаты, процедурная. В кабинет не заходи, там занято. Бельё из палат — в корзину у двери. Вопросы?</p><p>— Нет.</p><p>— Тогда работай, — сказала она и ушла пить чай. Правильно зачем выполнять эту работу самой, когда можно припахать ученика. В целом плевать, мне не привыкать делать грязную работу.</p><p>Швабру пришлось держать в основном правой рукой, а левой только придерживать сверху, и то аккуратно, практически без нагрузки. Движения выходили кривые, как у человека, впервые взявшего в руки инструмент, и я пару раз поймал себя на желании плюнуть и сделать всё, как положено, двумя руками. Плечо тут же напоминало, почему нельзя.</p><p>Коридор я отмыл за полчаса. На первую палату понадобилось еще двадцать минут. Во второй, с четырьмя железными кроватями под белыми покрывалами, я как раз стягивал простыню с дальней койки, когда услышал шаги.</p><p>Лёгкие, быстрые и при этом очень уверенные. Так ходят люди, которые знают, куда идут, и привыкли, что им уступают дорогу. И ещё так ходят те, кто долго держал в руке что-то длинное и тяжёлое: плечи ровные, центр тяжести низко, шаг не цепляется за пол. Мне и в лазарете турнира показалось, что у неё мозоли у основания пальцев, как от древка, но тогда мне было не до этого. Наша целительница привыкла сражаться посохом, а не клинком как я изначально подумал.</p><p>— Мистер Доу, какая встреча.</p><p>Я выпрямился и аккуратно обернулся, стараясь не делать резких движений.</p><p>В дверях палаты стояла Кайра.</p><p>Такая же, какой я запомнил её в лазарете турнира: молодая, собранная, волосы аккуратно уложены в высокую прическу и на халате ни единого пятнышка. Только теперь она выглядела не уставшей, а очень занятой. В руке она держала планшет с какими-то листами, а из нагрудного кармана торчала ручка.</p><p>— Госпожа Кайра, — сказал я. — Не знал, что вы уже в Академии. Рад встрече.</p><p>— Взаимно, Алекс. Летом медотсек на мне. — Она не сдвинулась с порога. — Кто-то должен штопать квотников, которые умудряются порезаться в теплицах.</p><p>— Крайне предусмотрительно. — Я улыбнулся, а она тут же задала вопрос:</p><p>— Что с плечом?</p><p>Вот так сходу, без предисловий. Я даже на секунду восхитился.</p><p>— С плечом всё в порядке.</p><p>— Алекс, врать ты будешь вчерашним школьницам, что они единственные в мире и что ты ими восхищаешься, а не просто хочешь трахнуть. Ты уже двадцать минут моешь пол одной рукой, — сказала Кайра. — Левую держишь так, будто она из стекла. Когда стягиваешь простыню, поворачиваешься корпусом, а не плечом. Когда наклоняешься, придерживаешь локоть. Я видела, как ты работал в лазарете, Доу, и тогда ты двигался совершенно иначе. Так что рассказывай.</p><p>— Потянул на тренировке.</p><p>— Потянутое плечо так не держат, — сказала она спокойно. — И ты знаешь это не хуже меня. Врать мне бессмысленно. Показывай, что у тебя там. — Она шагнула вперед и закрыла за собой дверь.</p><p>Я смотрел на неё секунды три.</p><p>Можно было упереться. Сказать, что я не обязан ничего показывать, что это не её дело, что я пришёл мыть полы, а не на осмотр. Она бы не стала давить: не в её манере. Она бы просто кивнула, развернулась и ушла, а потом очень внимательно посмотрела бы на меня на каждом занятии, пока не нашла бы то, что ищет.</p><p>И ещё одно я знал точно: эта женщина видела меня на грани выжигания ядра, держала мою руку, когда я шил Алису вслепую, и сдала графу отчёт, в котором написала «стоит на чистом упрямстве». Её не обманешь потянутой мышцей.</p><p>Я вздохнул, отставил швабру к стене и расстегнул рубашку, а потом с усмешкой спросил:</p><p>— А это не зачтут за совращение преподавателя?</p><p>— Предпочитаю парней постарше. Да и я медик, так что мне дозволено больше чем остальным. — Кайра подошла, отвела ворот двумя пальцами, аккуратно, не касаясь кожи, и замерла.</p><p>Секунду она смотрела молча. Потом выругалась.</p><p>Тихо, коротко и очень грязно, на каком-то наречии, которого я не знал, но смысл которого понял бы любой солдат любого мира.</p><p>— Пуля, — сказала она. — Входное отверстие под ключицей, одно, выходного нет. Раневой канал в мягких тканях, кость задета по касательной. Рана закрыта первичным натяжением, края сведены ровно, грануляция уже пошла. — Она наклонилась ближе. — Судя по состоянию, это было дня четыре, а то и пять назад. И ты всё это время молчал и таскал ящики? Где ты умудрился…</p><p>Она осеклась.</p><p>Я видел, как у неё в голове что-то сдвинулось. Она смотрела на рану, потом на меня, потом снова на рану, и её лицо медленно менялось, как меняется лицо врача, который понял, что поставил не тот диагноз.</p><p>— Нет, — сказала Кайра. — Не пять дней.</p><p>Я молчал и наслаждался ходом ее мыслей. Для ее юного возраста она обладала отличной базой и внимательным умом. Отличный целитель.</p><p>— Грануляция слишком ровная для пяти дней. Никаких признаков воспаления, никакого отёка по краю. Так не заживает само, так заживает, когда кто-то подгоняет процесс. — Она выпрямилась и посмотрела мне в глаза. — Ты затянул её сам.</p><p>— Да.</p><p>— Когда?</p><p>— Вчера.</p><p>Она долго молчала. Я видел, как она складывает: вчера — ранение, вчера — закрытие, сегодня — ткани, которые выглядят на пять дней. Для лекаря Гильдии уровня С это было невозможной арифметикой, и она это знала.</p><p>— Садись, — сказала Кайра и кивнула на ближайшую кровать. — И рассказывай. Всё. С того момента, как в тебя попали.</p><p>Я сел. Она придвинула табурет, села напротив и сложила руки на коленях. Планшет лёг на соседнюю койку, экраном вниз.</p><p>— Вчера была суббота, — сказал я. — Я вышел с территории по разрешению, шёл к гаражу, где стоит мой байк. Утро, никого на улице. Меня попытались ограбить.</p><p>Кайра приподняла бровь и ничего не сказала. Этого хватило.</p><p>— Двое. У одного был пистолет. Я не стал отдавать кошелёк, он выстрелил. Пуля вошла неглубоко, в мышцу. — Я пожал правым плечом. — Я ушёл, они не стали преследовать. В гараже я вытащил пулю сам и залатал себя.</p><p>В глубине ядра, на самом дне, под Ледяным Озером, кто-то коротко и очень отчётливо усмехнулся.</p><p>Смешок был больше похож на скрип металла, когда на него давят. «Вытащил сам». Да заткнись ты.</p><p>Ответом мне была тишина. Этот древний ублюдок прекрасно понимал, что целитель видит куда больше обычного одаренного.</p><p>Кайра смотрела на меня не мигая.</p><p>— И какой же у грабителей был пистолет? — спросила она.</p><p>— Я не разглядывал. Было не до того, да и не разбираюсь я в огнестреле.</p><p>— Алекс Доу. — Она наклонила голову. — Я штопала людей в полевом лазарете и скажу тебе по секрету, как человек, который разбирается в огнестреле. Пистолетная пуля на близкой дистанции входит не так. Или же в тебя стрелял великан метра два с половиной ростом решивший выстрелить в тебя сверху. Мне хватает практики, чтобы отличить подобное.</p><p>Я молчал.</p><p>— Впрочем, — продолжила Кайра, — грабители нынче вооружены, как им заблагорассудится. Да и рост у них бывает разный, кто я такая, чтобы спорить с пострадавшим.</p><p>Она сказала это ровно, без тени насмешки, и я понял, что меня поймали, отметили и отпустили. Небо, что за мир. Здесь женщины читают раны лучше, чем мужчины читают карты.</p><p>— Почему не пошёл в полицию? — спросила она.</p><p>— А смысл?</p><p>Кайра подумала.</p><p>— Действительно, — сказала она. — Какой смысл. Стипендиат из приюта заявит, что в него стреляли на улице. Полиция приедет, опросит, составит протокол и положит в ящик. Пуля пойдёт в экспертизу, и через неделю кто-то очень умный начнёт задавать вопросы, почему у пострадавшего на теле рана недельной давности, а само ранение вчерашнее. — Она посмотрела на меня. — Ты подумал об этом до того, как решил не ходить?</p><p>— Пока шёл к гаражу.</p><p>— С пулей в плече, — сказала она без выражения.</p><p>Я промолчал. Отвечать тут было нечего.</p><p>Она помолчала.</p><p>— Пулю сохранил?</p><p>— Нет.</p><p>Это была правда. Пуля осталась на асфальте у лесов, и её, я надеялся, подобрал Гремлин вместе со всем остальным.</p><p>— Жаль, — сказала Кайра. — Хотела бы на неё посмотреть. Ладно. Ложись, буду тебя чинить.</p><p>— Госпожа Кайра, не нужно, я справлюсь.</p><p>— Ложись, Доу, — повторила она тем же ровным голосом. — Ты затянул мягкие ткани, я вижу, и затянул хорошо, не хуже, чем я бы затянула за такой срок. Но ядро у тебя пустое, я это вижу даже без приборов. И кость ты не трогал, потому что на кость у тебя не хватило. Если оставить так, она срастётся за три недели и будет ныть в дождь до конца жизни. Если я доработаю сейчас — неделя, и ты забудешь, что тут что-то было.</p><p>Я лёг, потому что прекрасно понимал, что она была права, и оба мы это знали.</p><p>Кайра сняла с шеи тонкую цепочку, на которой висел какой-то простой медальон, положила его на тумбочку, потёрла ладони друг о друга и положила правую руку мне на плечо. Не на рану, чуть выше, на ключицу.</p><p>Я почувствовал её энергию сразу.</p><p>Чистая. Ровная. Очень аккуратная, как хорошо заточенный ланцет. Ядро уровня С, ничего выдающегося по силе, но контроль такой, что многие B+ позавидовали бы. Она не лила энергию в ткани, как делают деревенские лекари, надеясь, что тело разберётся само. Она вела её.</p><p>Мне стало интересно другое: где у неё ставятся точки. Я держал собственное ядро закрытым, как держат дверь в комнату, где спит ребёнок, и всё равно чувствовал, как её энергия осторожно огибает те места в моих каналах, где лежала плёнка некротики. Не касаясь, не задевая, будто она знала, что там что-то есть, и не хотела будить.</p><p>Может, знала. А может, просто хороший лекарь чувствует чужую работу и не лезет туда, где до него уже кто-то был. Второе вероятнее, но первое я тоже запомнил.</p><p>Отличная школа. Я видел, как она работала с Алисой в разломе, и тогда отметил то же самое: сначала крупные сосуды, потом мелкие, потом снять часть болевого шока, а уже затем мягкие ткани послойно, изнутри наружу. Порядок, который в моём старом мире вбивали в армейских лекарей палками, потому что лекарь, перепутавший последовательность, терял раненого на третьем слое.</p><p>Здесь она работала не с мягкими тканями. Их я уже сделал. Она пошла глубже, в кость, туда, где пуля оставила по касательной щербину и трещину, и начала её заращивать.</p><p>Медленно, по волокну, так, как штопают старое полотно. Я чувствовал, как ткань кости уплотняется под её энергией, как сходятся края трещины, как по щербине пробегает что-то вроде тепла.</p><p>Работа мастера.</p><p>— Ты сейчас смотришь, как я работаю, — сказала Кайра, не открывая глаз.</p><p>— Смотрю.</p><p>— И как?</p><p>— Хорошо, — сказал я честно. — Очень хорошо. Вы кость ведёте от центра трещины к краям, а не наоборот, и поэтому не будет напряжения по краю. Мало кто так делает.</p><p>Она приоткрыла один глаз.</p><p>— Кто тебя учил, Доу?</p><p>— Вы уже спрашивали.</p><p>— Спрашивала. — Она закрыла глаз. — И не получила ответа. Я вот о чём подумала, пока ехала сюда в начале лета. Я была уверена, что тебя учил отставной военный медик. Кто-то из тех, кого списали после войны и кто осел в Блэкфене. Это объясняло бы шов вслепую и то, как ты держишь энергетическую иглу. — Она помолчала. — А потом я вспомнила очень быстрый прогресс твоей подружки Грейс и поняла, что это не объясняет ничего. Отставные военные медики так не работают. Так вообще никто не работает, кого я знаю.</p><p>Я молчал.</p><p>— Я не прошу ответа, — сказала Кайра. — Я просто говорю вслух, что его у меня нет. Мне так легче думать.</p><p>Она работала ещё минут десять. Потом убрала руку, открыла глаза и надела цепочку обратно.</p><p>— Всё. Кость будет держать нагрузку через неделю, через две вообще забудешь, что тебя подстрелили. Мышцы не трогай ещё дня три, ничего тяжелее чашки не поднимай. Спать на правом боку.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Не за что. — Она поднялась с табурета, взяла свой планшет и некоторое время смотрела на экран. Я видел, как её палец завис над чем-то, но не нажал. Потом она перевернула планшет обратно экраном вниз, как будто то, что там было написано, её не касалось. — Ещё одно.</p><p>— Слушаю.</p><p>— Ты начинаешь курс полевой медицины у меня. С завтрашнего дня.</p><p>Я сел.</p><p>— Курс начинается в сентябре. Так написано в расписании.</p><p>— Для всех остальных — в сентябре, — сказала Кайра. — Для тебя — с завтрашнего дня. У меня есть право набирать ассистентов в медотсек на лето, и это право я сейчас использую. Я забираю тебя с общественных работ. Утром ты приходишь сюда, а не на построение. Работаешь со мной до обеда. После обеда — по расписанию курса. В зачетке у тебя будет намного больше часов, что поможет тебе если решишь пойти на медицинский.</p><p>— Наставник выравнивающего курса…</p><p>— С наставником я договорюсь. — Она махнула рукой. — Он будет только рад. Квотник, которого забирает лекарь Гильдии в ассистенты, выглядит в его отчёте куда лучше, чем квотник, который моет полы.</p><p>Я смотрел на неё и пытался понять, что стоит за этим.</p><p>Щедрость? Очень маловероятно. Кайра не создавала о себе впечатление человека, который будет делать, что-то просто так если это не задевает ее лично. То что она в разломе рванула без приказа спасать Алису, я могу прекрасно понять. Целитель не готов отдавать смерти молодых, если есть возможность их спасти. Так что тут нечто другое. Любопытство? Возможно. Желание держать меня на глазах? Почти наверняка. Лекарь, который не понимает, что видит, хочет смотреть на это как можно дольше и как можно ближе.</p><p>Было и ещё что-то. Когда она произносила «с завтрашнего дня», её взгляд на полсекунды ушёл к двери, как уходит взгляд человека, который проверяет, не стоит ли там кто-нибудь. Или как у человека, который принимает решение вопреки чьей-то воле и знает, что за это спросят.</p><p>Я запомнил это и с этим нужно будет разобраться, но потом.</p><p>— Хорошо, — сказал я. — Спасибо.</p><p>— Не благодари. Мне интересно как ты лечил Грейс, она будет у нас частым гостем. Граф приказал ее вылечить и я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить его указание.</p><p>— Это радует.</p><p>Она пошла к выходу. Я застегнул рубашку и уже встал, чтобы вернуться к своей швабре, когда вспомнил главное.</p><p>— Госпожа Кайра.</p><p>Она обернулась в дверях.</p><p>— Я прошу вас никому не говорить про рану. Ни наставникам, ни в Гильдию, ни графу.</p><p>Кайра стояла в проёме, и свет из коридора падал на неё сзади, так что лица я толком не видел. Только силуэт и то, как она держит планшет, прижав его к груди.</p><p>Она смотрела на меня долго. Дольше, чем я рассчитывал. Секунд пять, может, шесть. И за эти секунды в её лице, насколько я мог разглядеть против света, прошло что-то, чего я не смог прочитать. Не сомнение. Скорее то, как человек взвешивает на ладони что-то тяжёлое и решает, сможет ли он это нести.</p><p>Потом она кивнула.</p><p>— Хорошо, Алекс. — сказала Кайра. — Не скажу. Ни наставникам, ни в Гильдию, ни графу, как ты и просил.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Но за тобой должок, Алекс Доу. — Что-то в ее голосе заставило меня мысленно застонать, моя просьба позволяла ей слишком много вариантов кому она может сказать. Кое-кто жестко облажался и боюсь мне это еще аукнется.</p><p>— Приму к сведению, — сказал я.</p><p>— Вот и прекрасно. — Она чуть улыбнулась. — Завтра, сразу после завтра жду тебя здесь….</p></section><section><title><p>Глава 9</p></title><p>Глава 9</p><p>Медотсек встретил меня запахом антисептика и тишиной, какая бывает только в больницах в шесть утра, когда ночная смена уже ушла, а дневная ещё пьёт чай. Радовало, что сейчас не шесть утра, а целых восемь. Пусть я могу обходиться малым количеством сна, но если есть возможность отоспаться, то это куда приятнее, да и организм восстанавливается намного лучше. То, что у меня ранена рука, я сумел скрыть от всех остальных и спокойно позавтракал, а на построении не без удовольствия услышал, как на распределении меня снова отправили в медотсек.</p><p>Кайра сидела за столом в процедурной и пила кофе. Перед ней стоял рабочий планшет на подставке, рядом лежали ручка и толстая тетрадь в серой обложке без каких-либо надписей.</p><p>— Доброе утро, Доу. Присаживайся, — сказала Кайра, не поднимая головы. — Сегодня никаких швабр. Сегодня у тебя экзамен.</p><p>— Доброе утро. Судя по тому, что я успел изучить, курс должен начинаться с практики.</p><p>— Курс начнётся с того, что я пойму, с кем имею дело. А экзамен, будем считать, что он вступительный. — Она развернула планшет ко мне, и на экране повисла трёхмерная модель человека, прозрачная, со слоями, которые снимались касанием пальца. — Ассистент, который не отличает лучевую артерию от локтевой, мне не нужен. Ассистент, который отличает, но врёт, что не отличает, мне не нужен тем более. Начнём с простого, Алекс.</p><p>Она коснулась экрана, и модель повернулась к нам правым плечом.</p><p>— Кость.</p><p>— Плечевая.</p><p>— Мышца над ней.</p><p>— Дельтовидная. Под ней надостная и подостная, если смотреть со спины.</p><p>— Нерв, который выходит вот здесь, под головкой плечевой кости.</p><p>— Подмышечный. Если его задеть, человек не поднимет руку в сторону.</p><p>Она кивнула и сняла ещё один слой.</p><p>Минут двадцать она гоняла меня по модели, как гоняют новобранца по плацу: кости, мышцы, сосуды, нервы, точки прикрепления, снизу вверх и обратно. Я отвечал ровно, не торопясь, иногда делал вид, что вспоминаю, и один раз нарочно перепутал название мелкой мышцы предплечья, чтобы она меня поправила.</p><p>Она поправила. Без удовольствия и без укора, просто как вещь, которую надо исправить, но она явно что-то заподозрила, хоть и не подала виду.</p><p>Это была самая тонкая работа за последнее время, тоньше, чем операция на собственном плече.</p><p>Знать и показывать, что знаешь, — две разные вещи. Я знал человеческое тело так, как его не знает никто в этом мире. И это не пустое бахвальство: у меня просто банально намного больше опыта, и от местных гуманистов меня отделяет школа, в которой меня учили. Когда ты не одну сотню лет залезаешь в тело руками, иглами и ножом, живое и мёртвое, своё и чужое, то ты изучаешь его куда лучше, чем кабинетный медик, который за всю свою жизнь провёл от силы три сотни операций.</p><p>Старик Гэ вскрывал при нас преступников, и тридцать палок получал тот, у кого пленник умирал раньше, чем ученик понимал, почему. После такой школы эта модель выглядит как детская игрушка. Но мальчишка из приюта, выучившийся по чужим учебникам, знать так не может. Значит, я не знал. Значит, я вспоминал, запинался и путал мелочи.</p><p>И всё время чувствовал на себе её взгляд, притом он изучал не моё лицо, а руки. Она смотрела, как я показываю на экране, и я вдруг поймал себя на том, что веду пальцем по сосуду не как студент, по линии, а как лекарь, с нажимом там, где под живой кожей был бы пульс.</p><p>Я убрал руку с экрана.</p><p>Кайра это заметила. Ничего не сказала, погасила экран и отодвинула планшет в сторону.</p><p>— Хорошо. С моделью ты дружишь и тело человека явно хорошо представляешь. Теперь давай поработаем без неё.</p><p>— Слушаю.</p><p>— Разлом класса C, открытое пространство, обвал. У тебя раненый, каменный осколок вошёл вот сюда. — Она положила два пальца себе на внутреннюю сторону бедра, чуть ниже паховой складки. — Кровь светлая, толчками. Жгута нет, аптечки нет, ты один. Что делаешь?</p><p>— Прижимаю артерию выше раны. Кулаком, в паховую складку, всем весом тела. Пальцами не удержать, у бедренной слишком сильный напор. — Я показал как это делается сжав кулак и чуть наклонившись на предполагаемым пациентом, который у меня умирал.</p><p>— И сколько так держишь? — Она с интересом наблюдала за моей пантомимой.</p><p>— Сколько потребуется. Если есть кто-то рядом, он ищет, чем перетянуть. Если никого нет — держу и зову, пока не придут.</p><p>— А если никто не придёт?</p><p>— Тогда я выбираю, — сказал я. — Держать и умереть вместе с ним, если вокруг твари, или отпустить и уйти. Третьего в разломе не бывает.</p><p>Кайра смотрела на меня секунды три.</p><p>— Жёстко.</p><p>— Честно. Вы спросили про разлом, а не про учебник. В разломе третьего не дано. — На самом деле конечно дано, особенно если у тебя есть знания, опыт и энергия, но для нее будет лишним знать, что и мне об этом известно.</p><p>— Верно, Алекс. Очень мало кто сможет одновременно держать так человека и оперировать его энергией не используя жестовых техник. — согласилась она. — Дальше. Проникающее ранение в грудь, справа. Дышит тяжело, воздух свистит в ране при вдохе.</p><p>— Чем ранило?</p><p>Вопрос вылетел раньше, чем я успел решить, стоит ли его задавать.</p><p>Кайра подняла на меня глаза.</p><p>— А это важно?</p><p>— Это главное, — сказал я, и отступать было уже поздно. — И ещё где. В разломе огнестрел не работает, значит, там остаются клинок, коготь, осколок или техника. Снаружи добавляется пуля, и тогда я первым делом ищу второе отверстие на спине: их может быть два, и закрывать надо оба. Клинок — смотрю направление удара: снизу вверх он мог достать до сердечной сумки. Коготь твари — рана будет рваная, грязная, и в ней почти наверняка что-то осталось, а у некоторых тварей на когтях яд, который начнёт работать через четверть часа. Техника — если огонь или лёд, края раны мёртвые, повязка к ним не прилипнет, придётся крепить иначе. А если некротика…</p><p>Я осёкся. Про некротику обычному студенту выравнивающего курса знать не положено.</p><p>— Договаривай, — ровно сказала Кайра.</p><p>— Тогда это уже не ко мне, — сказал я. — Тогда нужен настоящий целитель, а не такой самоучка, как я.</p><p>Она смотрела на меня секунды три, а потом, усмехнувшись, произнесла:</p><p>— Коготь, — сказала она наконец. — Разлом класса D, тварь не опознана.</p><p>— Тогда закрыть рану ладонью сразу, пока не нашёл, чем заменить. Потом плотная повязка, которая не пропускает воздух: плёнка, обёртка, что угодно гладкое. Приклеить с трёх сторон, четвёртую оставить свободной, чтобы воздух выходил на выдохе и не заходил на вдохе. Рану не промывать и ничего из неё не вытаскивать, до эвакуации не лезть. И каждые десять минут смотреть на зрачки и на губы, потому что если на когтях был яд, я увижу его там раньше, чем в ране.</p><p>— Почему повязка с трёх сторон?</p><p>— Потому что если заклеить со всех четырёх, воздуху из груди некуда будет выйти. Он начнёт давить на лёгкое изнутри, потом на сердце, и человек задохнётся с идеально закрытой раной.</p><p>Она не кивнула. Просто отметила что-то в планшете коротким касанием, не в тетради.</p><p>— Первокурсники на этот вопрос отвечают сразу, — сказала она, не поднимая головы. — Второкурсники тоже. Спрашивают, чем ранило, только те, кто видел, как по-разному люди умирают от одной и той же дырки.</p><p>Я промолчал. Сказать было нечего, а всё, что я мог бы сказать, было бы хуже молчания.</p><p>— Следующий вопрос у нас будет — сортировка раненых. После прорыва, двенадцать раненых, у тебя два помощника и один час до эвакуации.</p><p>— Первыми те, кто умрёт без помощи в ближайшие минуты, но выживет, если помочь сейчас: кровотечения, дыхание. Вторыми тяжёлые, которые подождут. Третьими лёгкие, их можно поставить помогать. Тех, кто умрёт в любом случае, — обезболить и не тратить на них ни одной минуты.</p><p>Кайра ничего не сказала, только чуть сжала губы.</p><p>— Каждая минута на безнадёжного — это минута, которую ты украл у того, кого можно было вытащить, — сказал я. — Это самое тяжёлое, что есть в полевой медицине. Тяжелее ампутаций.</p><p>— Кто тебя этому учил?</p><p>Я не ответил. Она и не ждала, но всё равно задала вопрос.</p><p>Последний вопрос она задала почти небрежно, когда уже закрывала файл.</p><p>— Кровотечение из раны в шею, сбоку. Помощника нет. Твои действия.</p><p>Теперь-то мне уже нечего было терять: она и так уже поняла, что я знаю и умею сильно больше, чем обычный ученик.</p><p>— Чем?</p><p>— Осколок кости твари, — сказала Кайра, и мне показалось, что уголок её рта дрогнул. — Разлом. Застрял, торчит наружу.</p><p>Я чуть не ответил сразу. Правда, чуть. В армейском лагере моего прошлого мира было правило на такой случай, которому учили в первый же день, и его у меня выбили из головы только вместе с жизнью. Руки знали его раньше, чем голова успела подумать.</p><p>Я заставил себя выдержать паузу, будто прикидываю, и ответил так, как написано в хорошем учебнике: осколок не трогать, он сейчас сам себе пробка; прижать вокруг него, а если не помогает — выше раны, к позвоночнику, с одной стороны, никогда не пережимать обе.</p><p>— Почему никогда обе?</p><p>— Потому что тогда мозг останется без крови, и вместо одного раненого у тебя будет один мёртвый.</p><p>Кайра отложила планшет.</p><p>— Зачёт, — сказала она.</p><p>Я ждал продолжения, но она молча открыла серую тетрадь, написала в ней несколько строк, закрыла и положила ладонь сверху.</p><p>— Анатомию ты знаешь лучше, чем половина моих третьекурсников-медиков, — сказала она. — Полевую медицину — лучше, чем её знают некоторые лекари в Гильдии, и это не комплимент тебе, а приговор им. Я ставлю зачёт по курсу. Весь курс, Доу. Сентябрьскую программу ты можешь не слушать, тебе там нечего делать.</p><p>— Спасибо.</p><p>— Не благодари, я ещё не закончила. — Она сложила руки на тетради. — Зачёт тебе мало что даёт. Он даёт тебе отметку в личном деле и мою подпись. Этого хватит, чтобы тебя больше не посылали мыть полы, а использовали как санитара. Но этого не хватит, чтобы ты попал туда, где тебе на самом деле место.</p><p>— А где мне место? — спросил я, глядя ей в глаза.</p><p>— На медицинском направлении.</p><p>Она встала, подошла к шкафу, достала оттуда папку и положила передо мной. Внутри лежали распечатки, таблицы с фамилиями и что-то похожее на положение, со штампом Академии.</p><p>— Ты знаешь, как здесь всё устроено? — спросила Кайра. — Не про дома, про дома тебе и без меня расскажут. Про учёбу.</p><p>— Первый курс общий для всех.</p><p>— Верно, — кивнула она. — Все дома, все ордена, все квотники сидят на одних и тех же лекциях, сдают одни и те же экзамены и получают одни и те же оценки. Дом — это где ты живёшь, с кем ешь, за кого выходишь на междомовые и кто потом, через двадцать лет, возьмёт трубку, когда ты позвонишь. Связи, Доу. А учит Академия. После первого курса идёт распределение по направлениям, и выпускают тебя с направления, а не из дома.</p><p>— И медицинское — одно из них.</p><p>— Одно из самых узких и самых дорогих. Хороший медик — это почёт и деньги, Алекс, а у тебя талант. — Кайра постучала пальцем по таблице в папке. — Боевых мест много, охотничьих хватает, инженеров берут всех, кто не завалил математику. В делопроизводители берут вообще всех, кто может связать хоть пару слов. На медицинское мест мало, а желающих всегда больше, потому что лекарь с дипломом Вэйхолла без работы не останется ни дня. На лекциях по медицине сидят люди из всех домов вперемешку, и там никто не спрашивает, из какого ты дома. Там спрашивают, что ты умеешь.</p><p>— И что решает распределение?</p><p>— Три вещи. Оценки за первый курс — это самое простое, ты их получишь, я видела, как ты учишься. Рекомендации преподавателей. И практика. — Она подняла на меня глаза. — Вот практика и решает всё остальное, когда оценки у всех хорошие. Подтверждённые часы под руководством лекаря Гильдии, записанные в регистр. Их нельзя набрать задним числом и нельзя купить. Их подписывает лекарь, и если потом выясняется, что часы липовые, лицензии лишается он, а не студент.</p><p>— И эти часы вы готовы мне дать.</p><p>— Эти часы ты будешь зарабатывать каждое утро, начиная с сегодняшнего. — Она постучала пальцем по папке. — Медотсек, практика в разломах, если повезёт — дежурства в городской больнице. Я подписываю. К концу первого курса у тебя их будет больше, чем у любого, кто подаст на медицинское, и никто не сможет сказать, что квотника взяли из жалости.</p><p>— А что будет в конце первого курса?</p><p>Кайра посмотрела на меня прямо.</p><p>— Я дам тебе рекомендацию. Не просто на медицинское направление, а на охотников-медиков, а, как ты понимаешь, это очень узкая специализация, и ты идеально подходишь для неё.</p><p>Я не сразу понял, что это значит, и она это увидела.</p><p>— Охотник-медик — это полевой лекарь с лицензией охотника, — сказала Кайра. — Тот, кто ходит в разломы с группой и возвращает её живой. Таких в графстве меньше трёх десятков. Их знают по именам, их зовут на прорывы, их берут в самые дорогие группы. И они сами решают, с кем идти, потому что без них хорошая группа в серьёзный разлом не пойдёт, а плохая им не нужна. — Она помолчала. — Я забрала тебя, потому что у тебя уже есть рекомендация на курс полевой медицины. От Андерсона.</p><p>Спасибо тебе, старик. Не знаю, стоит ли тебя благодарить или влить в эти слова ушат яда, но факт остаётся фактом. Его рекомендация дала мне ещё один путь.</p><p>— Он же не медик. Почему его рекомендация столь ценна, что такой профессионал, как вы, решили меня протестировать? — сказал я.</p><p>— Алекс, он охотник, и при этом он очень хороший охотник, — согласилась Кайра. — Всю жизнь в разломах. Он видел больше мёртвых студентов, чем некоторые доктора живых пациентов, и выносил их на плече, насвистывая, потому что иначе с ума сойдёшь. Такие люди рекомендаций не пишут, Доу. Им незачем. Им всё равно, кто пойдёт на медицинское, а кто нет.</p><p>Она достала из шкафа тонкий листок, развернула, но мне не протянула.</p><p>— Здесь три строчки, — сказала Кайра. — Подпись, номер его лицензии и одно предложение: «Узнал у студента шок от перенасыщения ядра при давлении разлома на четыре ступени выше его уровня». — Она сложила листок обратно. — Ты понимаешь, что это значит? Охотник, который всю жизнь видел, как этот шок убивает людей за считаные минуты, пишет, что приютский мальчишка на инициации заметил это сам, страдая от разлома. Андерсон не раздаёт таких слов, потому что в разломе за такие слова потом отвечаешь чужой жизнью. Это означает, что ты можешь работать даже в условиях когда ты по логике не можешь этого делать. Одна эта особенность уже делает тебя ценным, а твои знания и умения увеличивают эту цену многократно.</p><p>Я сидел и смотрел на неё, и в голове у меня одна за другой открывались двери.</p><p>Охотники-медики. Право самому выбирать, с кем идти. Право сказать «нет» группе, которая мне не нравится, и ничего за это не заплатить, потому что таких, как я, меньше трёх десятков на графство. И нужен такой человек всем: каждому дому, каждой группе, каждому, кто однажды окажется в разломе с дырой в боку. Лекаря, который вытащил твоего сына, не забывают, из какого бы дома он ни был.</p><p>Это была не просто профессия. Это был способ стать нужным каждому настолько, чтобы не принадлежать никому. Лучшая защита от Вейла и от всех, кто захочет решать за меня, в какую сторону мне поворачиваться.</p><p>И ключ от этой стены лежал в руке у этой женщины.</p><p>Каждое утро. Каждый час практики. Каждая подпись в регистре. Она предлагала мне путь наверх, и весь этот путь проходил через её стол, через её тетрадь и через её глаза, которые смотрели не на экран, а на мои руки.</p><p>— Почему вы это делаете? — спросил я.</p><p>Кайра подняла бровь.</p><p>— Потому что ты можешь, а таких мало, — сказала она. — Потому что лекарь, который может и которого не пустили, спустя десять лет становится очень опасным человеком без лицензии. И потому что мне так удобнее.</p><p>— В каком смысле?</p><p>— Удобнее знать, где ты, Доу, — ровно сказала она. — Каждое утро. Разве плохой обмен?</p><p>Я засмеялся, принимая её ответ. Плечо ещё болело, но это было терпимо.</p><p>По крайней мере, она не врала. Это было почти приятно.</p><p>— Хороший обмен, — сказал я. — Я согласен.</p><p>— Тогда иди. Уроки через двадцать минут. — Она открыла серую тетрадь снова. — И завтра в восемь. Не опаздывай. За опоздание к лекарю в полевых условиях в моё время били.</p><p>— В моё тоже, — сказал я прежде, чем успел подумать.</p><p>Кайра подняла на меня глаза.</p><p>Я вышел, не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет. Спиной чувствовал, как она пишет заметку в свой серый журнал, вопрос лишь в том, что там будет написано?</p></section><section><title><p>Глава 10</p></title><p>Глава 10</p><p>Уроки выравнивающего курса были ровно тем, чем их называли. Нас выравнивали, ну или, скорее, делали вид. Это было больше похоже на изощрённую пытку, иначе зачем здесь этот нудный преподаватель?</p><p>Тринадцать человек в аудитории на сорок мест, преподаватель теории стихий — пожилой, аккуратный, с голосом, от которого клонило в сон, — и доска, исписанная схемами, которые я знал ещё в той жизни, только под другими названиями. Основы циркуляции, строение каналов, зависимость выхода техники от ранга. Кто-то конспектировал, кто-то спал с открытыми глазами. Девушка-огневик задавала вопросы, и, на удивление, они были вполне грамотные.</p><p>Я сидел в третьем ряду и смотрел на Дэмиона. Тот сидел через два ряда впереди и ни разу за три часа не обернулся, делая вид, что он приличный ученик, который готов грызть гранит науки. Мне же по факту нужна была база, как и в медицине. В голове крутились мысли о том, что Кайра гоняла меня по моей сильной стороне, но стоит мне начать делать свою работу — она будет в шоке. Там, где я полагался на знания человеческого тела и системность методик через пульс, дыхание и энергетику, они шли через анализы крови и работу с каждым конкретным органом. С одной стороны, глупо, с другой — эти их приборы интересны: возможно, с их помощью я смогу создать что-то новое, а значит, мне стоит работать с Кайрой.</p><p>Значит, моя задача — показать лишь те техники лечения, которые она сможет понять. Местным травам меня учил Майкл, и это можно проверить; хирургия и знания разломной медицины у меня от неизвестного медика. Притом он явно охотник, прошедший войну, вот только кем он мог быть? Или опять списать всё на мнемоматрицу, идею с которой мне так любезно в своё время подкинул Хант.</p><p>За этими мыслями я и не заметил, как уроки закончились, и после них Дэмион отправился в спортзал, а я, помахав Алисе, пошёл следом за ним.</p><p>Тренировочный зал стоял за учебным корпусом, длинный, с высокими окнами под потолком и деревянным полом, который начисто вымыли: доски ещё не просохли у дальней стены. На стойках вдоль стен висели тренировочные мечи, шесты, щиты, в углу громоздились маты. По центру, на цепях, свисали три тяжёлые груши в потёртой коже.</p><p>Дэмион бил среднюю.</p><p>Без перчаток, голыми руками, в серой футболке, прилипшей к спине. Он работал не на скорость и красоту, а на отработку того, что знал. Каждый удар был выверен и чётко залетал в цель. Два прямых, боковой, скользнуть назад — и снова два прямых. Груша не раскачивалась, она вздрагивала на каждом ударе, как вздрагивает дерево под топором, и цепь над ней глухо звякала.</p><p>Я сел на скамью у стены, спиной к окнам. Плечо не позволяло ни помогать ему держать грушу, ни становиться рядом, и я этому, честно говоря, был рад. Разговор, который начинаешь сидя, всегда выходит спокойнее.</p><p>Он заметил меня сразу, но не остановился. Закончил серию, отступил на шаг, вытер лоб предплечьем.</p><p>— Долго шёл, — сказал он.</p><p>— Ждал, пока все разойдутся.</p><p>— Значит, плохие вести. — Он снова встал к груше. — Хорошие новости люди говорят при всех, хотя ты у нас и тут можешь выделиться.</p><p>— Новости разные.</p><p>— Тогда говори, пока я бью. Мне так проще слушать и не вспылить. Практика показала, что ударка позволяет мне держать тьму куда лучше.</p><p>Я рассказал ему почти всё. Коротко, по порядку, без украшений и недомолвок. Субботнее утро, строительные леса, выстрел. Плечо. Кто стрелял.</p><p>На имени Дэмион ударил так, что груша впервые за всё время качнулась по-настоящему и цепь лязгнула о крюк. Он остановил её ладонью, постоял, потом снова начал бить. Ровнее, чем до этого. Слишком ровно.</p><p>— Лидия работала по тебе, — сказал он, не прекращая работать. — И ты ещё живой? Алекс, ты самый везучий сукин сын, которого я знаю. По мне, она куда опаснее Кайзера, просто потому что умнее.</p><p>— Всё так. Меня спасло то, что она не успела долечиться, и Тень.</p><p>— Эта сука жива?</p><p>Я кивнул.</p><p>Дэмион остановился и посмотрел мне в глаза.</p><p>Лицо у него было спокойное, только в глазах медленно проплывали знакомые чёрные хлопья. Температура в зале упала на пару градусов, я почувствовал это кожей раньше, чем увидел, как на сырых досках у его ног проступил тонкий иней.</p><p>— Ты оставил её в живых, — сказал он очень тихо. — Её.</p><p>— Оставил. И сейчас объясню почему.</p><p>Он постоял ещё секунду, потом отвернулся к груше и ударил так, что она отлетела. Иней под ногами растаял.</p><p>— Объясняй.</p><p>Я объяснил ему суть. Что Лидия знает больше, чем Кайзер. Что заказ снят, и снят не потому, что его отложили, а потому, что Кайзер сам позвонил нанимателю и отказался, и Лидия прислала мне сообщение, что наша сделка в силе, а они начали разработку Штайнера. Ведь у нас теперь союз. Против Штайнера. И что за этот союз я получу всё, что у них есть на человека, который этот заказ давал.</p><p>Дэмион выслушал до конца. Потом перестал бить, упёрся ладонями в грушу и негромко рассмеялся.</p><p>В его смехе звучали нотки, от которых у меня на загривке поднялись волосы. Ледяной брас внутри него очень хотел убивать.</p><p>— Ты понимаешь, что ты сделал? — сказал он, не оборачиваясь. — Ты сделал с ним то же самое, что он делал со мной.</p><p>— Не совсем так, но объясни свою версию.</p><p>— Этот мудак держал меня на крючке два года. «Ты можешь уйти в любой момент, Кросс. Просто Элис будет платить сама». И я не уходил, потому что выбор у меня был, а выбирать было не из чего. — Он наконец обернулся. — А теперь ты взял его за горло тем же способом. Он может выйти в любой момент. Просто тогда его сожрут. И он не выйдет, потому что выбирать не из чего. Ты держишь его за яйца, пока он тебе нужен, как он держал меня.</p><p>— Да, — сказал я.</p><p>Дэмион моргнул. Похоже, он ждал, что я начну спорить.</p><p>— Ты всё правильно понял. С одной разницей, и она для тебя важнее всего остального. Кайзер держал тебя за сестру. Я держу его за его собственную шкуру. И на этом крючке нет ни Элис, ни твоих родителей, ни тебя.</p><p>— Уверен?</p><p>— Уверен. У него больше нет ни одной причины их трогать. Не как рычаг — рычаг ему больше не нужен, ты не его. Мстить за то, что ты ушёл, — значит потерять репутацию и поссориться со мной, а со мной он сейчас ссориться не может.</p><p>Дэмион молчал долго.</p><p>— А почему он не может? — спросил он наконец. — Кайзер не трус. Я с ним два года ходил. Он не сдаётся, даже когда проигрывает. Что ты ему такого сказал, что он позвонил своему хозяину и отказался?</p><p>— Этого я тебе пока не скажу.</p><p>— Почему?</p><p>— Потому что это не мой секрет, а за некоторые секреты люди вроде Лидии умирают, — сказал я. — Я не хочу, чтобы ты стал одним из тех, кто это знает. Не сейчас.</p><p>Он посмотрел на меня внимательно, и я увидел, как он решает. Отморозок не любит, когда от него что-то прячут. Но Отморозок умеет отличать, когда прячут, чтобы обмануть, а когда — чтобы уберечь.</p><p>— Ладно, — сказал он. — Я поверил тебе тогда, и ты выполнил обещание, так что я подожду.</p><p>Он отошёл от груши, взял с пола полотенце, вытер лицо и шею и сел на другой конец скамьи, оставив между нами расстояние, в которое поместился бы третий человек.</p><p>— Мне одно не нравится, — сказал он, глядя на свои руки. — Не то, что ты его взял на крючок. Это правильно, и я бы сам так сделал, если бы мог. Мне не нравится другое.</p><p>— Слушаю.</p><p>— Мы идём наверх, Мертвец. Ты и я. — Он поднял голову. — Два квотника, которых весь курс держит за мусор из Блэкфена. Мы взяли турнир, у нас полная стипендия, у тебя личное ученичество у ректора, у меня — вот это, — он показал на свои ладони, на которых медленно гас иней. — Осенью нас разведут по домам. Ещё через четыре года — выпуск, служба, звание. Если повезёт и если нас не убьют, лет через десять у каждого из нас будет что-то, что можно передать детям. Фамилия. Земля. Место. Ты сам мне это говорил: мы пойдём наверх, потому что внизу нас раздавят.</p><p>— Всё так.</p><p>— Так вот, наверх нельзя прийти человеком Кайзера, — сказал Дэмион. — Даже на время. Даже для дела. Если хоть кто-то в доме узнает, что квотник с личным ученичеством связан с бандитом из Блэкфена, — всё. Ни звания, ни фамилии. Тебя сожрут, а меня следом, потому что все знают, что мы вместе.</p><p>Вот теперь я понял, чего он боится на самом деле.</p><p>Не Кайзера. Не Лидию. Он боялся за дорогу, которую мы строили оба и которая была для него дороже любой мести.</p><p>— Никто не узнает, — сказал я.</p><p>— Уверен?</p><p>— Абсолютно. Академия этого не увидит. Снаружи нет никакого союза. Снаружи есть стипендиат Доу, которого перестали пытаться убить, и никто, кроме нас, не знает почему.</p><p>Он смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом усмехнулся. Не зло. Скорее так, как усмехаются люди, которые наконец увидели, что под столом у собеседника лежит нож, и успокоились, потому что нож лежит в правильную сторону.</p><p>— Ладно, — сказал он. — Я не буду спрашивать, что ты с ней сделал после выстрела. И как ты заставил её молчать. Может, когда-нибудь.</p><p>— Когда-нибудь расскажу.</p><p>— Тогда слушай меня. — Он наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — Да. Ты прав, и союз этот правильный. Ты держишь Кайзера на крючке, и с этого крючка он не соскочит, пока ты не отпустишь. Хорошо. Мы идём наверх, и никто не узнает. Тоже хорошо. Ты мой друг, Мертвец, и я тебе верю, иначе бы тут не сидел.</p><p>— Но?</p><p>— Но ты всё ещё хочешь их жизни?</p><p>— Да, дружище. Сердце Кайзера мне всё ещё нужно, — сказал я спокойно, будто говорил о погоде.</p><p>— Я понял, — сказал он. — Когда придёт время, просто позови меня.</p><p>— Обязательно. Когда я пойду убивать этих двоих, ты будешь первым, кого я позову. — Я посмотрел ему в глаза. — Но и ты не лезь раньше, чем я отпущу его яйца и достану нож, которым вырежу его сердце.</p><p>— Заметано. — Дэмион выпрямился. — Слово.</p><p>Я протянул ему здоровую руку, и он её пожал.</p><p>Он поднялся, отбросил полотенце на скамью и снова встал к груше.</p><p>Первый удар был обычным. Второй тоже. А на третьем, в боковом, он вложил в кулак что-то такое, что не имело отношения ни к технике, ни к силе, — я почувствовал короткий холодный всплеск, будто кто-то приоткрыл дверь в морозный подвал и сразу захлопнул.</p><p>Кожа на груше лопнула по старому шву, от верхнего края до середины. Песок хлынул на свежевымытый пол тонкой шуршащей струёй и растёкся по доскам тёмным веером.</p><p>Дэмион посмотрел на это, потом на меня.</p><p>— Зашьёшь? Ты ж у нас теперь медик.</p><p>— Я лекарь, а не шорник.</p><p>— Жаль. — Он наклонился, поднял с пола ведро и швабру, которые оставил у стены, когда закончил уборку. — Придётся заново мыть.</p><p>Из зала мы вышли, когда уже начинало темнеть.</p><p>Воздух после духоты пах скошенной травой и нагретым за день камнем. По дорожке к общежитиям тянулись последние студенты, где-то за учебным корпусом играли в мяч, и кто-то громко ругался на промах. Летом в Академии оставалось немного народу: мы, квотники, старшекурсники на практике и те, кого дома оставили на летние работы. Эти последние, судя по тому, что я успел увидеть за неделю, скучали больше всех и развлекались как умели.</p><p>Я шёл рядом с Дэмионом и думал, что первая неделя прошла почти так, как я велел своим у Эйры: тихо и скучно. Никто из нас ни разу не показал зубов. Дэмион уложил квотника в приёмной, но это было до контракта и по правилам, и даже Гарет с ним согласился. Всё остальное время мы были ровно теми, кем нас здесь видели: мусором из Блэкфена, который учится и не отсвечивает.</p><p>Правило было хорошее. Я сам его придумал и сам в него верил. Правда, у этого правила была вторая половина, которую я тоже произнёс тогда вслух и которую никто, кроме Дэмиона, толком не запомнил: если травят по-настоящему, отвечаешь по-настоящему. Один раз, при свидетелях, так, чтобы больше не пробовали.</p><p>Фонтан перед библиотекой был старый, каменный, с широкой чашей и струями, которые поднимались выше человеческого роста и рассыпались мелкой пылью. Летними вечерами там любили сидеть: прохладно, красиво, и вся главная дорожка как на ладони. Идеальное место, чтобы кого-нибудь унизить при свидетелях.</p><p>Сегодня они развлекались именно там.</p><p>Пятеро парней, все в одинаковых лёгких куртках с одинаковыми нашивками второго курса на рукавах, стояли полукругом у края фонтана, а внутри этого полукруга стояла Эйра. Прямая, как всегда, со стопкой книг под мышкой, — видимо, только что закончила смену в библиотеке. Лицо у неё было такое, каким она встречала любого, кто пытался объяснить ей, что Чены должны знать своё место.</p><p>Она была не менее опасна, чем Дэмион, а с учётом её стиля эти пятеро легли бы раньше, чем успели бы понять, что происходит. И именно поэтому она стояла со своими книгами и не двигалась. Цинланка из семьи Чен, которая в первую же неделю изуродует пятерых второкурсников из дома, — это не драка, это повод. Для каждого, кто и так уверен, что цинланам в Академии не место, и для каждого, кто захочет надавить на её семью. Эйра это понимала лучше меня. Она вообще всё понимала лучше, чем показывала, и поэтому держала руки на книгах, а лёд — внутри.</p><p>Я считал их ядра на ходу, пока мы шли. Все пятеро — C с минусом, а от заводилы тянуло землёй. Не бог весть какое качество каналов, но для балбесов-второкурсников прилично, и ни одного, кто стоил бы Эйры в честном бою.</p><p>Заводилой был высокий, широкоплечий, с короткой армейской стрижкой и лицом, которое наверняка нравилось девушкам, пока он не открывал рот. Рядом с ним переминался длинноволосый, тощий, с волосами до лопаток, собранными в хвост, и улыбался так, будто ему заранее было смешно от всего, что скажет приятель.</p><p>— Слышь, узкоглазая, — говорил заводила громко, так, чтобы слышала вся дорожка. — У меня в комнате куча шмоток. Постираешь? Вы же, цинлане, для этого и приехали, больше вы ни на что не годитесь. Ну и заодно можешь отсосать, раз уж зайдёшь.</p><p>Длинноволосый заржал первым. Остальные подхватили.</p><p>Дэмион рядом со мной остановился. Я почувствовал это раньше, чем увидел: воздух по правую руку от меня стал холодным и плотным, как в погребе.</p><p>А Эйра даже не изменилась в лице.</p><p>— Предложение щедрое, — сказала она ровно и так же громко, как он. — Только мне кажется, ты адресом ошибся. — Она едва заметно повела подбородком в сторону длинноволосого. — Попроси свою подружку. Судя по тому, как она на тебя смотрит, она давно ждёт, когда сможет тебя ублажить. Или ты у неё, если тебе так больше нравится. А лучше отсосите друг у друга и перестаньте мешать людям пройти.</p><p>Кто-то из стоявших на дорожке хрюкнул от смеха. Длинноволосый перестал улыбаться. Двое из полукруга переглянулись, и один из них, похоже, едва сдержался, чтобы не заржать уже над своим приятелем.</p><p>Заводила покраснел. Медленно, от шеи вверх, как краснеют люди, которые привыкли, что последнее слово всегда остаётся за ними.</p><p>Мы с Дэмионом были уже у фонтана. Никто нас не заметил: всё их внимание было на Эйре, а двое парней в серых футболках квотников на этой территории были чем-то вроде мебели. Мы просто подошли и встали по обе стороны от неё, так что полукруг теперь смотрел не на одну цинланку, а на троих перваков.</p><p>Эйра даже не повернула головы. Только плечи у неё чуть расслабились. Этого не увидел бы никто, кроме тех, кто знал её достаточно долго.</p><p>Заводила перевёл взгляд с неё на нас и обратно, и то, что он решил, было написано у него на лице большими буквами. Двое квотников ему не помеха. Он шагнул к Эйре вплотную, наклонился, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, и сказал тихо, но так, чтобы мы слышали:</p><p>— Узкоглазая шлюха.</p><p>Шаг вперёд — и я ударил, а одновременно со мной ударил и Дэмион. Это выглядело так, будто мы договаривались заранее, хотя не сказали друг другу ни слова.</p><p>Мой правый кулак вошёл ему в челюсть снизу слева. Кулак Дэмиона встретил её справа. Получился звук, будто кто-то резко хлопнул в ладоши над самым ухом, и голова заводилы на мгновение оказалась зажата между двумя ударами, как орех между створками щипцов. А потом он просто сложился и сел на брусчатку, и дальше повалился набок, не донеся руки до лица.</p><p>Челюсть я ему не сломал, хотя очень хотел. Я знал точно, с какой силой бить, чтобы вырубить, но не покалечить. А Дэмион, судя по звуку, тоже постарался себя сдержать. Утром у этого красавца будет лицо, на которое никто не захочет смотреть, но жевать он сможет. Недели через две.</p><p>Стало очень тихо. Даже мяч за корпусом перестал стучать.</p><p>Второкурсники стояли и смотрели на своего вожака так, будто не могли поверить в то, что видят. Они, наверное, за всю свою жизнь ни разу не видели, как кто-то бьёт человека с их нашивками. Длинноволосый открыл рот и закрыл его. Кто-то из дальних сделал шаг назад.</p><p>А у Дэмиона в правой руке уже было копьё.</p><p>Я даже не заметил, когда он его собрал. Только что его кулак был пуст, а теперь в нём лежало древко чёрного льда, прозрачного у наконечника и мутного, с чёрными прожилками тьмы, ближе к руке. Наконечник смотрел в землю, но все, кто стоял у фонтана, понимали, куда он посмотрит, если понадобится. От копья тянуло таким холодом, что вода в чаше фонтана за нашими спинами покрылась тонкой коркой по краю.</p><p>Длинноволосый сглотнул так громко, что это услышали все.</p><p>Один из дальних, всё-таки дёрнулся. Я увидел, как у него в ладони собирается что-то тусклое и тяжёлое, земля или камень, и в ту же секунду наконечник копья Дэмиона поднялся на ладонь и остановился точно на уровне его горла, в шаге от кожи. Дэмион даже не повернул головы. Он смотрел на длинноволосого, а копьё смотрело на того, кто решил быть героем.</p><p>Техника в ладони второкурсника погасла сама.</p><p>Эйра за моей спиной аккуратно опустила стопку книг на бортик фонтана. Я услышал, как она это сделала, и услышал, как тихо хрустнул иней на её пальцах. Она не вмешивалась, но и прятаться за нашими спинами не собиралась. Это было бы не в её стиле.</p><p>— Вы охренели, квотники? — выдавил кто-то из них. — Вы знаете, чей он?</p><p>Мне было плевать, чей он. А вот то, что они собирались сделать дальше, я видел по их лицам. Сейчас они сообразят, что их четверо против двоих и что один из этих двоих держит руку прижатой к боку, как держат раненые. А там и до техник недалеко, и тогда здесь, у фонтана перед библиотекой, начнётся то, за что нас всех выкинут из Академии ещё до распределения.</p><p>Драки вне зала и дуэльных площадок запрещены. Мы с Дэмионом только что это правило нарушили, и за удар я отвечу, это понятно. Но всё, что будет дальше, должно происходить уже по правилам. Хант не зря заставил меня выучить уложение о дуэлях наизусть. Глава третья, я мог бы прочитать её с закрытыми глазами.</p><p>Я шагнул вперёд, встав между Дэмионом и остальными, и заговорил. Громко, ровно, чтобы слышали все, кто стоял на дорожке, у дверей библиотеки и в окнах корпуса.</p><p>— Я, Алекс Доу, заявляю: на моих глазах было нанесено оскорбление даме, которая является моим товарищем и находится под моей защитой. Я требую удовлетворения от того, кто это оскорбление нанёс. Место — дуэльный круг Академии. Время и оружие — на выбор вызванного. Свидетели — все присутствующие.</p><p>Тишина стала другой. Раньше она была растерянной, а теперь стала испуганной.</p><p>Я видел, как на лицах второкурсников одно за другим проступало понимание. Алекс Доу, личный ученик ректора, тот самый псих, что убил барона Крампфа. Дуэль, о которой, наверное, говорили во всех домах, потому что приютский мальчишка с разбитым ядром убил охотника за головами с лицензией на людей голыми руками. Они слышали эту историю. Они просто не связали её с парнем в серой футболке квотника.</p><p>Длинноволосый медленно отступил на шаг. Потом ещё на один.</p><p>Краем глаза я видел, как у дверей библиотеки кто-то поднял телефон и снимает. Как со стороны учебного корпуса быстрым шагом идёт кто-то в сером пиджаке, наверное, дежурный наставник. Как девушка-огневик из нашего корпуса замерла на дорожке с пакетом в руке и смотрит на Эйру.</p><p>Завтра об этом будет знать вся Академия. Послезавтра — все дома. Правило «первые дни скучно» я только что закопал собственными руками, и мне было абсолютно всё равно. Если уж показывать зубы, то один раз, при свидетелях и так, чтобы запомнили надолго. Кажется, запомнят.</p><p>— Мертвец, Отморозок, — тихо сказала Эйра за моей спиной. Больше ничего, только это. Но в её голосе звучала искренняя благодарность за то, что мы сделали.</p><p>И в этот момент я почувствовал, как моя татуировка наполнилась знакомой тяжестью, будто ей только и нужен был толчок моей холодной ярости.</p><p>Такой тёплой, крошечной, такой лёгкой, что её можно было принять за упавший лист. Узы, которые лопнули на грязном асфальте у строительных лесов, дрогнули и срослись, и по ним в меня хлынуло сразу всё: голод, злость, обида, что его так долго не звали, и нетерпение.</p><p>Тень вернулся.</p><p>Я видел его внутренним взглядом так же ясно, как видят то, что у тебя перед глазами. Всё, что он накопил, осталось там, на асфальте. Тот же маленький крысюк E-ранга, каким я впервые вытащил его из тумана, только злее и голоднее. Шерсть торчала клочьями, астральное тело было тонким и неровным, как у зверька после долгой болезни, и контракт между нами светился слабо, будто его рисовали заново, по старой памяти.</p><p>Разломы, кровь, охота, каждая капля силы, которую он выгрызал из тварей, чтобы однажды стать крысиным королём над легионами. И всё это он отдал за то, чтобы сдвинуть кусок свинца на ладонь в сторону от моего сердца. Без приказа. Без торга. Просто прыгнул.</p><p>Я поймал себя на том, что сжал кулак так, что ногти вошли в ладонь, и ещё некоторое время не мог его разжать.</p><p>Хорошо, крыс. Ты вернулся, и это главное. Остальное наживём. Я тебе обещал кровь в следующем разломе и слово сдержу, а пока держись рядом и не высовывайся, ты сейчас слабее последней полевой мыши.</p><p>Он меня, конечно, не слушал. Он никогда меня не слушал, когда рядом пахло дракой.</p><p>Мой маленький убийца посмотрел на лежащего у фонтана парня, на копьё в руке Дэмиона, на побелевших второкурсников, и в голове у меня возникла мысль. Простая, как все его мысли, и такая довольная, что я чуть не рассмеялся вслух.</p><p>«Хозяин. Убьём?»</p></section><section><title><p>Глава 11</p></title><p>Глава 11</p><p>— Что у вас тут происходит?</p><p>Голос раздался со стороны дорожки, и второкурсники расступились так быстро, будто их окатили водой. К фонтану неторопливо подходил высокий парень лет двадцати, светловолосый, в такой же лёгкой куртке, как у остальных, только нашивка на рукаве была другая: три полосы вместо двух. Он шёл, засунув руки в карманы, и на лице у него было то особенное выражение скуки, которое бывает у старших, когда их отрывают от ужина ради чужих глупостей.</p><p>Его походка, как и его плотное ядро, говорили, что парень боец. И, судя по всему, он уже давно не боялся ни второкурсников, ни наставников.</p><p>Он остановился, посмотрел на своего бывшего заводилу, который всё ещё лежал на брусчатке и пытался сфокусировать взгляд, и присвистнул.</p><p>— Ого. Смотрю, тут у вас весело. — Он перевёл взгляд на нас, на копьё в руке Дэмиона, на Эйру у фонтана. — Перваки, у вас конкретный залёт. Драка на территории, вне зала и тренировочных площадок. Это минимум дисциплинарное, а если он что-нибудь себе сломал, то и похуже.</p><p>— А разве была драка? — удивлённо спросил Дэмион.</p><p>Его голос звучал так же холодно, как и стихия, подарившая ему свою силу. Его вопрос звучал без вызова, а копьё в его руке при этом растаяло, оставив на брусчатке тонкий след инея. Третьекурсник чуть приподнял бровь.</p><p>— А это, по-твоему, что?</p><p>— Согласно дуэльному уложению, которому следуют благородные, — Дэмион говорил ровно, будто читал с листа, — он оскорбил даму, рядом с которой были её близкие, взявшие на себя право защитников. Оскорбление дамы в распутстве — это оскорбление второй степени, но дама была рядом с защитниками, что автоматически поднимает претензию к нему до третьей степени. Мы с Алексом одновременно ответили на это оскорбление, но Алекс успел первым произнести формулу вызова, а так как оскорбление он нанёс одно, то получается, что вызвать его за то же самое я не могу. Поэтому от лица защитников Эйры будет выступать Алекс Доу. Вызов был при свидетелях, и, согласно древним традициям, мы считаемся оскорблённой стороной. Так что здесь не было никакой драки, а всего лишь ответ действием на его оскорбление. С этой минуты это дело чести, и решаться оно будет в дуэльном круге.</p><p>Третьекурсник посмотрел на Дэмиона долгим взглядом, а потом усмехнулся.</p><p>— Красиво говоришь. Тебе бы на юриспруденцию, парень, с такими формулировками.</p><p>— Спасибо. Подумаю над твоим советом.</p><p>Я смотрел на старшего и видел, как у него в голове складывается картинка. Лежащий второкурсник из его дома. Вызов при свидетелях, от которого уже не отмахнёшься. Толпа у дверей библиотеки, кто-то с поднятым телефоном. И двое квотников, один из которых только что процитировал ему уложение, а второй молчит и смотрит так, будто ему совершенно всё равно, что здесь будет дальше.</p><p>Надо было дать ему возможность выйти из этого красиво. Иначе он начнёт давить, чтобы не потерять лицо перед своими, и тогда всё пойдёт по худшей дороге и кровь прольётся.</p><p>— Отойдём на пару слов? — сказал я.</p><p>Он посмотрел на меня, потом на Дэмиона, потом снова на меня и кивнул.</p><p>Мы отошли к скамейке у края дорожки, шагов на двадцать, так, чтобы нас видели, но не слышали. Он сел на спинку скамьи, я остался стоять. Плечо после вечерней нагрузки ныло, и я держал левую руку в кармане.</p><p>— Ну и что это за дерьмо? — спросил он без предисловий.</p><p>— Я спасаю жизнь идиоту.</p><p>— Чью?</p><p>— Твоего второкурсника.</p><p>Он непонимающе моргнул.</p><p>— Он лежит с разбитой рожей, а ты его спасаешь?</p><p>— Именно. — Я кивнул в сторону фонтана. — Ты знаешь фамилию этой цинланки?</p><p>— Нет. Цинланка и цинланка. Их тут немного, но…</p><p>— Чен, — сказал я. — Её фамилия Чен. И её семья обладает определённым влиянием в восточной части графства. Не таким, чтобы о нём писали в газетах, а таким, чтобы о нём не писали. Она бы и сама уложила твоего идиота и всю его свиту заодно, быстрее, чем они успели бы понять, откуда прилетело. Поверь, я видел её в деле. Но есть один маленький нюанс.</p><p>— Какой?</p><p>— После этого о случившемся узнал бы её брат.</p><p>Третьекурсник помолчал.</p><p>— И кто же у нас брат?</p><p>— Лян Чен по прозвищу Улыбающийся Мясник.</p><p>Он не сразу понял. Я видел, как имя прошло мимо, зацепилось за что-то в памяти и вернулось. А потом лицо у него медленно вытянулось. Он понял, что последние пять минут стоял на краю обрыва и ни разу не посмотрел под ноги.</p><p>— Твою мать, — сказал он тихо, а потом с легкой дрожью повторил прозвище психованного брата Эйры. — Улыбающийся Мясник.</p><p>— Он самый.</p><p>— Чемпион графства по боям без правил. — Третьекурсник потёр лицо ладонью. — Я видел его бой в прошлом году. Он сломал противнику четыре ребра и челюсть и улыбался при этом так, будто ему рассказывали анекдот.</p><p>— Он её двоюродный брат, и он её очень любит, — сказал я. — И как ты думаешь, что он сделает, когда узнает, что его сестру при всей Академии назвали узкоглазой шлюхой? Причём назвал человек, у которого за спиной нет ничего, кроме нашивки второго курса и местного дома без сети?</p><p>Третьекурсник молчал.</p><p>— И это я ещё молчу о том, что расовые оскорбления официально запрещены уставом Академии. Это можно подать очень по-разному, — продолжил я. — Например, как дело о дискриминации, в котором уже будет разбираться не дежурный наставник, а комиссия. С протоколом, свидетелями и видео, которое сейчас снимают у библиотеки. А можно не подавать никак, особенно если видео будет удалено. Предлагаю решить всё сегодня и красиво.</p><p>Он поднял на меня глаза.</p><p>— Ты угрожаешь? — Парень рефлекторно пригнул голову, и его взгляд исподлобья казался угрожающим. В ответ на это я улыбнулся.</p><p>— Какие угрозы, нам ещё тут учиться и учиться. Я всего лишь объясняю расклады. Угрожать тебе незачем, ты тут ни при чём. — Я пожал правым плечом. — Твоему дому невыгоден скандал, моей подруге он тоже невыгоден. А вот Ляну Чену скандал очень даже выгоден, потому что тогда у него будет законный повод приехать в столицу и лично поговорить с тем, кто обидел его сестру. Ты хочешь, чтобы он приехал и спросил с этого идиота? Парню же придётся выйти на ринг, добровольно подписав все необходимые бумаги о том, что претензий в случае травм у него нет. Уверен, ты прекрасно понимаешь, как с его ресурсами это можно сделать. — Он мрачно кивнул и выругался, а потом произнёс:</p><p>— Нет, — честно сказал третьекурсник. — Очень не хочу.</p><p>— Вот и я не хочу. Мне здесь ещё учиться, как и Эйре.</p><p>Он долго смотрел на меня, и я видел, как он решает. Не тот человек, который прогибается от первого нажима, но и не дурак, который будет лезть в стену ради гордости.</p><p>— Чего ты хочешь? — спросил он наконец. — Он из моего дома. Фенвик. Я за него отвечаю перед старшим, а старший у нас, скажем так, не любит, когда его людей обижают. И очень не любит ректора, чьим учеником, как я понимаю, ты являешься.</p><p>Значит, он меня узнал. Ну и хорошо. Не придётся объяснять.</p><p>— Я уже озвучил, чего хочу. Дуэль. Всё красиво и правильно, по уложению, в круге, при наставниках.</p><p>— Чтобы он лёг?</p><p>— Зачем мне это? — Я скривился от такого предложения и покачал головой. — Пусть выкладывается по полной, пусть показывает всё, что умеет. Мне не нужна лёгкая победа, мне нужна кристально честная. Но он ляжет в любом случае, это я тебе обещаю.</p><p>— А претензии от мисс Чен? — Он чуть наклонил голову.</p><p>— Будут сняты. Если у него хватит мозгов после боя подойти к ней и извиниться. Не мне, ей. При тех же свидетелях, при которых он её оскорбил.</p><p>Третьекурсник думал секунд десять. Потом слез со спинки скамьи и протянул мне руку.</p><p>— Томас Рид, Фенвик, третий курс. Дом Фенвик это устраивает, я говорю от имени дома. — Он помолчал. — Завтра после завтрака тебя устроит? Круг номер два, я договорюсь с дежурными наставниками и медиком.</p><p>— Устроит.</p><p>Я пожал его руку правой, и он, кажется, заметил, что левую я так и не вынул из кармана. Но ничего не сказал. Умный парень. Из таких, если повезёт, выходят хорошие главы домов, а если не повезёт — хорошие покойники.</p><p>Когда я вернулся к фонтану, второкурсники уже уносили своего вожака под руки, а Эйра собирала с бортика книги. Дэмион стоял рядом и делал вид, что его это не касается.</p><p>— Что ты ему сказал? — Эйра внимательно смотрела на меня.</p><p>— Да ничего особенного, просто сказал, кто ты и кто твой брат.</p><p>— Ты использовал моего брата как пугало, — сказала Эйра, не поднимая головы.</p><p>— Как аргумент, — поправил я. — Пугало ставят, чтобы гонять ворон. А аргумент кладут на стол, чтобы с ним не спорили.</p><p>Она выпрямилась, прижала книги к груди и посмотрела на меня.</p><p>— Лян бы его не убил, — сказала она. — Наверное, не убил бы. — Теперь в её голосе уже не было той уверенности. — Он бы сначала с ним поговорил. Долго. Давая ему шанс справиться с Ляном, чтобы он почувствовал свою беспомощность, а потом начал бы ломать ему кости и рассказывать о хороших манерах. После завершения разговора это был бы скулящий кусок переломанного мяса, который бы молил о смерти.</p><p>— Именно поэтому я и сказал третьекурснику, что спасаю жизнь идиоту. Я не соврал ни в одном слове.</p><p>Эйра чуть качнула головой, и уголок её рта едва заметно дрогнул в улыбке.</p><p>— Спасибо вам обоим. — Она посмотрела на Дэмиона, и он кивнул, не поворачиваясь. — Но в следующий раз дайте мне хотя бы договорить. Я как раз собиралась рассказать с кем его мать зачала такого имбецила…</p><p>Ночью в моих снах я слышал ворчание Тени.</p><p>Он сидел в татуировке, тонкий и неровный, как нарисованный по памяти, и слал мне одну и ту же картинку: лежащий у фонтана парень, мягкая шея, кровь. И обиду, что ему не дали. Я объяснял ему, что в этом мире людей не едят просто так, особенно при свидетелях с телефонами. Он не понимал, но слушал, и это было уже неплохо.</p><p>Завтра будет кровь, крыс. Немного, но будет. Смотри и учись.</p><p>Круг номер два оказался ближним к аллее, и к восьми утра вокруг него уже стояла толпа.</p><p>Человек пятьдесят, наверное, если не больше. Второкурсники Фенвика кучкой у дальнего края, квотники из нашего корпуса, старшекурсники с летней практики, кто-то из служащих. На каменных дорожках между кругами стояли двое дежурных наставников в серых пиджаках, и одного из них я узнал: Гарет, тот самый, что вышел из-за двери в приёмной, когда Дэмион ставил каблук на чужое горло. Увидев меня, он чуть приподнял бровь и ничего не сказал.</p><p>А у края круга, с медицинской сумкой через плечо, стояла Кайра.</p><p>Дежурный лекарь, конечно. Дуэли в Академии без лекаря не проводят. Она посмотрела на меня, на мою левую руку, потом снова мне в лицо, и выражение у неё было такое, что лучше бы она меня отругала.</p><p>Я ей сегодня не сказал, куда иду после завтрака. Теперь она это знала и без меня.</p><p>Она подошла сама, пока Гарет проверял браслеты.</p><p>— Твоё плечо ещё не готово к бою, — сказала она вполголоса, так, чтобы никто рядом не услышал.</p><p>— Уже готово. Считайте, что я его всё же потянул на тренировке, — ответил я.</p><p>— Я знаю, что ты там потянул, Алекс. — Кайра поправила ремень сумки. — Если оно откроется, я остановлю бой, и мне будет наплевать, кто что об этом подумает.</p><p>— Не откроется.</p><p>— После боя ко мне. Сразу и без разговоров. Похоже, мне придётся объяснять одному молодому наглецу, что он не бессмертный.</p><p>Она отошла к краю круга, не дождавшись ответа.</p><p>— Поглотители, — сказал Гарет, подходя. В руке у него были два широких браслета из тусклого серого металла с вплавленными в него матовыми камнями. — Правило простое. Браслет снимает часть урона от техник, который мог бы убить или покалечить. От кулаков не спасает. Бой идёт до того, как один не сможет продолжать, сдастся или я его остановлю. Добивать запрещено. Вопросы?</p><p>— Нет.</p><p>Он защёлкнул браслет у меня на правом запястье и на секунду задержал взгляд на левой руке, которую я держал прижатой к боку.</p><p>— С рукой что?</p><p>— Потянул, — сказал я так, чтобы меня слышали все. — Ничего. Мне и одной хватит.</p><p>Гарет задержал на мне взгляд на секунду дольше, чем нужно, будто решал, сказал я сейчас глупость или что-то очень умное. Потом отошёл к краю круга.</p><p>Сказал я это нарочно, и достаточно громко, чтобы услышали в первых рядах. Одна рука — это не слабость, если произнести её как условие. Слабостью она станет, если противник догадается сам, а так она становится оскорблением. Завтра вся Академия будет знать, что ученик ректора дрался одной рукой, и никто не будет знать почему.</p><p>Дэмион стоял у края круга с моей стороны, выступая в роли секунданта. Эйра стояла чуть позади, вместе с Алисой и Линой. Она выглядела так, словно проглотила лом, стоя с лицом, по которому ничего нельзя было прочитать. Мы с ней ни разу не переглянулись со вчерашнего вечера, и не надо было.</p><p>Противник вышел из толпы Фенвика.</p><p>Звали его, как мне сказали утром, Бартон, и выглядел он плохо. Челюсть распухла и отливала синевой с обеих сторон, как будто ему туда вставили два кулака и забыли вынуть. Говорить ему явно было больно, поэтому он молчал, и это пошло ему на пользу. Высокий, широкоплечий, землевик C с минусом, и сейчас смотрел на меня с такой откровенной ненавистью, что её можно было резать ножом.</p><p>Он выбрал бой с техниками. Разумеется. Одарённый земли против астральщика-квотника, у которого ядро всего лишь D-плюс, — он думал, что так у него есть шанс.</p><p>Ну что ж. Пусть выкладывается.</p><p>Я прочитал его, пока Гарет объявлял правила. Ядро плотное, но злое, рваное по краям: вчерашний удар и бессонная ночь сбили ему ритм, и он сейчас сгорит быстрее, чем обычно. Стойка тяжёлая, на передней ноге, как у всех, кто привык полагаться на броню и не ждать удара в корпус. А вот ноги у него слабые, как и у большинства земляных.</p><p>Моя подготовка длилась пару мгновений. Духовный доспех на полсилы, укрепление кулака и колен в момент удара — и ничего сверх. Всё остальное — тело, опыт и знание того, где у человека щели, которых он сам о себе не знает. Если я сегодня покажу больше, завтра об этом будет знать Вейл, а послезавтра — все, кому Вейл захочет это показать.</p><p>— Начали, — сказал Гарет.</p><p>Бартон ударил первым, с места, не сближаясь. Земля под моими ногами вздыбилась короткой волной, из брусчатки круга вырвались три каменных шипа, каждый в руку толщиной, и пошли мне в ноги. Хорошая техника, быстрая, для второго курса более чем приличная. Одновременно он сам потёк камнем: по его рукам, плечам и груди поползла серая корка, как панцирь у жука.</p><p>Я ушёл с линии шипов вбок и сразу пошёл вперёд.</p><p>Землевика нельзя держать на дистанции. Каждая секунда, которую ты даёшь ему на расстоянии, — это ещё один шип, ещё один слой брони, ещё один кусок земли, который он выдерет у тебя из-под ног. Землевику надо дышать в лицо, и чем раньше, тем лучше.</p><p>Второй шип я пропустил так близко, что он порвал мне штанину у колена. Третий прошёл за спиной. А потом я был уже у него.</p><p>Он встретил меня тяжёлым ударом правой, с кулаком, покрытым камнем, и я этот удар даже не стал блокировать: нырнул под него и ответил снизу, коротким крюком правой в корпус. Не туда, где броня, а туда, где её быть не может: в бок, под нижнее ребро, в щель между каменными пластинами, которые должны сгибаться, когда он двигается. Любой доспех, хоть кованый, хоть каменный, имеет суставы. Иначе в нём нельзя ходить.</p><p>Бартон охнул и согнулся на полвдоха. Мне этого хватило.</p><p>Рывок вперёд — и моя правая ладонь падает ему на затылок, загрузив шею. А в следующий миг я притянул его голову вниз, к себе, и ударил коленом, но не в лицо, которое он закрыл руками, а в корпус, в ту же щель. Потом ещё раз, и ещё. Мои удары сыпались на него, как тяжёлые молоты. Колено в бедро, потому что его доспех поплыл, а следом голень в колено. Суставы должны двигаться, какую бы ты броню ни собрал.</p><p>В моём старом мире так дрались пограничные стражи, когда у них выбивали оружие. Клинч, колени, локти, голова. Никакой красоты, никаких приёмов, только давление, которое не даёт противнику ни вдохнуть, ни подумать. Я видел, как так дерутся пограничники против кочевников, которые были вдвое крупнее, и как кочевники падали, потому что школа решает.</p><p>Бартон попробовал вырваться. Упёрся мне в грудь каменными руками и толкнул, и на полшага у него получилось. Я не стал его держать. Отпустил, дал ему распрямиться, и в тот момент, когда он поднимал руки, чтобы собрать новую технику, шагнул обратно и ударил правым крюком. Резкий удар по дуге влетел ему в висок, и каменная корка на его голове треснула.</p><p>Толпа выдохнула, когда Бартона повело. Он всё-таки успел: земля за моей спиной выбросила ещё один шип, и тот ударил меня в спину, прямо под лопатку. Красавчик: в реальном бою он мог бы пустить мне кровь, но доспех духа меня закрыл, хотя остаточная боль была такой, что у меня на секунду потемнело в глазах.</p><p>Левая рука у меня дёрнулась, но я не дал ей подняться.</p><p>Одна рука. Я сказал это при всех. Значит, одна.</p><p>Я снова вошёл в клинч и за боль решил ответить болью. Мои колени били беспрерывно, наказывая его за малейшую ошибку. Он пытался закрыться, но руки у него уже работали медленнее, камень на них осыпался, потому что держать технику и одновременно пытаться дышать, когда тебе раз за разом вбивают колено под рёбра, не может никто из этих неженок на втором курсе. Я чувствовал через ладонь на затылке, как у него сбивается ток энергии, как каналы рвут ритм, как ядро начинает отдавать меньше, чем просит тело.</p><p>Слишком часто я держал людей в руках и чувствовал, как они ломаются. Этот ломался ровно так, как ломаются все.</p><p>Ему повезло, что я хотел его наказать, а не калечить, поэтому челюсть я не трогал. Её я разбил ему вчера, и если бы я сейчас по ней ударил, то вместо дуэли у меня был бы калека, а калеки долго помнят и плохо прощают. От моих ударов весь его корпус будет фиолетовым, но мне было плевать. Никто не смеет оскорблять моих.</p><p>Шаг назад — он обрадовался, что его шея больше не загружена, и попытался распрямиться, за что получил удар ногой с проносом, от которого его закрутило, и он рухнул так, словно у марионетки перерезали нитку, и он просто лёг.</p><p>Рефлекторно я шагнул вперёд для добивания. Врага надо добить, чтобы он никогда больше не встал. Закон древний как мир, но меня остановил голос наставника:</p><p>— Стоп!</p><p>Я отступил на шаг и опустил руку.</p><p>Гарет вошёл в круг, присел над Бартоном, посмотрел ему в глаза, пощупал пульс на шее и поднял руку.</p><p>— Бой окончен. Победа Доу.</p><p>Тишина продержалась секунды три. Потом кто-то в толпе квотников засвистел, кто-то захлопал, а кто-то из Фенвика выругался так громко, что Томас Рид обернулся и посмотрел на него, и тот замолчал.</p><p>Кайра уже была в круге. Она опустилась на колено рядом с Бартоном, положила ладонь ему на грудь, и я почувствовал, как по нему пошла её энергия, ровная и аккуратная, как ланцет. Через несколько секунд он открыл глаза.</p><p>А потом она подняла голову и посмотрела на меня.</p><p>И её взгляд был не на лицо, а на левое плечо. Рубашка была чуть влажной в этом месте, значит, рана всё-таки открылась.</p><p>Я отвернулся, прежде чем она успела что-нибудь сказать.</p><p>Дэмион протянул мне полотенце, и я вытер лицо правой рукой. Руки у меня не дрожали, а вот плечо горело так, будто в него снова вставили раскалённый гвоздь.</p><p>— Одной рукой, — тихо сказал Дэмион. — Ты псих, Мертвец.</p><p>— Я же обещал.</p><p>— Ты обещал, что он ляжет. Про одну руку ты не обещал.</p><p>— Это я пообещал себе.</p><p>Он хмыкнул.</p><p>Бартон поднялся минут через пять. Кайра помогла ему встать, придержала за локоть, сказала ему что-то вполголоса, и он кивнул. Постоял, пошатываясь, потом высвободил руку и пошёл.</p><p>Он пошёл мимо своих.</p><p>Толпа Фенвика расступилась, и он прошёл через неё, глядя прямо перед собой, потому что смотреть по сторонам было некуда: на него смотрели все. Прошёл мимо Томаса Рида, который смотрел на него без выражения. Прошёл мимо меня и не посмотрел.</p><p>И остановился перед Эйрой.</p><p>Она стояла всё так же прямо, сложив руки перед собой, и смотрела на него сверху вниз, хотя он был выше её на голову. Толпа затихла, и стало так тихо, что я слышал, как у дальнего круга ветер шевелит листву живой изгороди.</p><p>Бартон долго молчал. Говорить ему было больно, это было видно, и то, что он собирался сказать, было больнее любой челюсти.</p><p>— Госпожа Чен, — сказал он наконец. Разбитые губы плохо слушались, слова выходили глухо. — Я приношу вам свои извинения за слова, сказанные вчера у фонтана. Я был не прав. Это больше не повторится.</p><p>Эйра смотрела на него ещё секунды две.</p><p>— Извинения приняты, — сказала она ровно. — Лечись и дважды думай, прежде чем кого-то оскорбить: не все так добры, как Мертвец.</p><p>И всё. Ни улыбки, ни торжества, ни слова сверх необходимого. Она развернулась и пошла прочь от круга, по каменной дорожке, прямая, как стрела, и толпа расступалась перед ней точно так же, как только что расступалась перед Бартоном, а Алиса и Лина шли рядом, словно стражи. Правильно, девочки, именно так мы и построим тут свою репутацию.</p><p>Томас Рид поймал мой взгляд через круг и чуть кивнул. Мол, договорённость исполнена, претензий нет. Я кивнул в ответ, подтверждая.</p><p>Гарет снял с меня браслет, повертел его в пальцах, посмотрел на камни, которые ещё не до конца погасли, и сунул в карман.</p><p>— Одной рукой, значит, — сказал он, глядя куда-то мимо меня.</p><p>Я промолчал. Ответ он и так видел.</p><p>— Интересный бой, мистер Доу, — сказал Гарет после паузы. — Бартон ведь далеко не последний боец, а тут ещё и одной рукой управились. — Он наконец посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде не было ни одобрения, ни упрёка, только внимание человека, который привык записывать всё, что видит. — Ректору понравится.</p><p>И ушёл к соседнему кругу, не дожидаясь ответа.</p><p>Я постоял ещё немного, глядя ему в спину, и подумал, что ректору, наверное, доложат ещё до обеда. Что ж. Вейл хочет понять, получится ли из меня оружие. Сегодня он узнает, что из меня получается человек, который держит слово даже тогда, когда его никто за язык не тянул. Это тоже свойство оружия, и, кажется, самое для него ценное.</p><p>Потом развернулся и пошёл к медотсеку. Кайра велела идти к ней сразу, без разговоров, и спорить с ней после сегодняшнего мне не хотелось совсем.</p><p>А Тень сидел у меня в татуировке, облизывался на запах чужой крови, которой сегодня было не так уж мало, и слал мне одну и ту же картинку: Бартон, уходящий через толпу, и мягкая беззащитная шея.</p><p>«Хозяин. Мало».</p><p>Мне тоже, крыс. Мне тоже, но что-то мне подсказывает, что это скоро исправится.</p></section><section><title><p>Глава 12</p></title><p>Глава 12</p><p>Стоило мне зайти в медотсек, как я увидел, что Кайра стоит у дальней кушетки спиной к двери. Рукава закатаны до локтей, и, судя по лёгкому блеску на коже, руки уже обработаны для операции. Значит, ждала и знала, что я приду именно сейчас, а не через час, когда остыну и решу, что царапина под ключицей переживёт обед.</p><p>— Рубашку, — сказала она, не оборачиваясь. Её тон говорил, что спорить с ней — плохая идея. И в другой жизни я бы с ней пофлиртовал, снижая уровень накала, но сейчас она была в своём праве.</p><p>Я расстегнул пуговицы одной рукой. Левая висела вдоль тела и делала вид, что её здесь нет. Ткань присохла к ране, и, когда я потянул, плечо отозвалось тупой горячей болью, привычной, как старый сосед за стенкой. Края, которые я сам свёл в гараже, разошлись — не то чтобы сильно, но неприятно. Его удар каменным шипом под лопатку был с подвохом: таким били по бронированным целям. Броня выдержит, а весь импульс уйдёт в тело. И это с учётом моего доспеха духов. Этого земляного паршивца кто-то научил на совесть.</p><p>— Ложись.</p><p>Я лёг, выполняя её указания. Спорить с человеком, который тебя будет сейчас чинить, — очень глупая затея. Знаю это по себе. Глубоко вздохнув, я начал рассматривать белый, без единой трещины, потолок. В лазарете Храма Вечного Неба потолок был расписан облаками, журавлями и красивыми девами. Раненые смотрели на них, пока мы проводили операции. Кто-то говорил, что это помогает, но, по мне, полное враньё. Хотя работа художников была поистине достойна восхищения.</p><p>Кайра развернулась ко мне с внешне спокойным лицом, но её руки, когда она натягивала перчатки, двигались чуть резче, чем нужно. Перчатка щёлкнула по запястью громче, чем щёлкают перчатки у человека, который в хорошем настроении.</p><p>— Я сказала, что остановлю бой, если рана откроется.</p><p>— Сказали, старшая, — ответил я, кивнув из положения лёжа.</p><p>— Твоя рана открылась после бронебойного снаряда под лопатку. Бартон выиграл в прошлом году четвертьфинал таким ударом. Бой должен был закончиться на нём, но он не закончился. — Она не задавала вопросов, но вся эта фраза была сплошным вопросом, и я, как благовоспитанный ученик, должен на него ответить, как сумею.</p><p>— Старшая, я со сломанным ядром E+ ранга сломал в школьном финале бойца, прошедшего подготовку по программе Гильдии, — негромко начал я. — Он использовал свой козырь, а я — один из своих.</p><p>Кайра посмотрела на меня так, будто я только что поправил её в счёте до десяти. Взяла пинцет, подхватила тампон и промокнула края, отчего тампон мгновенно набух красным.</p><p>— Значит, один из своих. — Она усмехнулась. — Кажется, ты имеешь в виду, что таких сюрпризов у тебя много.</p><p>— Столько же, сколько у тигра полос. — Мне нравилось разговаривать с этой красивой женщиной, и я позволил себе чуть больше, чем должен был, но без контекста она не поймёт. Молодые часто любят вдохновляться хищными зверьми.</p><p>Она не ответила. Пинцет прошёлся по краю, снимая сгусток, аккуратно, без рывка. Я ждал, что она скажет, почему не остановила. Она молчала, и молчала профессионально: так молчит хирург, у которого вопросов к пациенту больше, чем времени.</p><p>Ну что ж. Тогда скажу я.</p><p>— Я благодарен вам за то, что вы не остановили бой. И прекрасно понимаю почему.</p><p>— И почему же, Алекс Доу?</p><p>— Потому что я дал слово при полусотне свидетелей, — сказал я в потолок. — Остановили бы — и вышло бы, что Доу выиграл не он, а лекарь. Бартон бы извинился, чтобы не провоцировать внутреннее расследование, а все запомнили бы, что за меня вступились. А ещё это была бы проблема для вас.</p><p>— Я не остановила, — ровно сказала Кайра, — потому что кровь шла венозная и её было не так много, а у тебя на лице было написано, что ты закончишь бой через минуту, край. За такое время даже такой безрассудный пациент, как ты, не успеет себе сильно навредить. Ты закончил через тридцать секунд. Я считала. — Игла вошла в край раны, и я почувствовал, как её энергия скользнула в ткани. Ровная и послушная, как вода в хорошо прорытом канале. — А то, что ты сказал, тоже правда. Только это твои расчёты, Доу, а не мои. Хотя, пока ты мой ассистент, меня также волнует твоя репутация.</p><p>— А ещё, насколько я знаю, если студент получает допуск разломного целителя, то лекарю, который его нашёл и направил, полагается солидная премия. — Ответом мне была её искренняя улыбка, но это не мешало ей работать с моей раной.</p><p>Крупные сосуды, потом мелкие. Потом она сняла болевой фон — не весь, ровно столько, чтобы я не дёргался, и это было грамотно: полностью обезболенный пациент перестаёт чувствовать, где у него граница, а с такими она, похоже, наработалась. Потом мягкие ткани, послойно, изнутри наружу. Я лежал и смотрел на её руки, как смотрят на руки коллеги, а не врача. Кайра это заметила. На восьмом стежке она сбилась с ритма ровно на полвздоха и тут же его вернула.</p><p>И снова, как в первый раз: её энергия шла по моим каналам и обходила плёнку некроэнергетики стороной. Будто она прекрасно знала, что там. Или будто давно привыкла не соваться туда, где уже кто-то побывал.</p><p>Интересная ты женщина, Кайра. Очень интересная и красивая. Обычно это означает кучу проблем, но и возможностей тоже. Мира тому подтверждение. От воспоминаний о моей женщине на душе стало тепло, но через мгновение игла вновь пронзила мою плоть, и я вернулся к наблюдениям за этой женщиной. Будем честны: мне очень не нравится, что я не понимаю её целей в отношении меня. Сказка про солидную премию хороша только для тех, кто не видит, что она слишком выделяется для тех, кто умеет смотреть.</p><p>В татуировке заворочался Тень. Запах свежей крови его разбудил, и сейчас он слал мне картинку: тампон, красный, мокрый, и очень, очень ласковую морду.</p><p>«Хозяин. Вкусно?»</p><p>Сиди на месте, крыс. Моя кровь тебе не будет полезна. Как только представится возможность, мы пойдём на охоту.</p><p>«Долго», — обиженно повторил он и затих.</p><p>Как же я тебя понимаю, маленький охотник. Мне тоже мало энергии. Ядро после клятвы Лидии так и стояло на донышке: за ночь натекало чуть-чуть, а уходило на это же плечо. Я затягивал понемногу, сколько мог, и сегодня утром думал, что затянул достаточно. Ровно до того момента, пока Бартон не ударил своим бронебойным снарядом.</p><p>— Гарет сказал тебе «ректору понравится»? — спросила Кайра, не поднимая глаз от шва.</p><p>Я чуть повернул голову. Она стояла у круга, когда Гарет снимал с меня браслет, но не настолько близко, чтобы слышать.</p><p>— Сказал.</p><p>— Он верный пёс Вейла и очень любит эту фразу. — Новый стежок. — И всегда забывает добавить вторую половину. Протокол дуэли квотника уходит не только ректору. Копия ложится в Попечительский совет.</p><p>— И что Совет делает с такими копиями?</p><p>— Читает. — Ещё стежок. — Дома всё лето смотрят на вас и решают, кто им нужен. А в конце августа Совет берёт то, что они насмотрели, свои бумаги и подписывает, где ты будешь жить следующие четыре года. Никого из вас не спрашивают.</p><p>Она сказала это тем же тоном, каким называла номер нити. Без сочувствия или угрозы. Просто как лекарь, который сообщает пациенту, что вот этот рубец останется навсегда.</p><p>Вот, значит, как. Я думал, мы на смотринах. А мы на торгах, и лот подписывает не тот, кто смотрит.</p><p>— Спасибо, — сказал я.</p><p>— Не за что. — Кайра обрезала нить, отложила иглу и только тогда подняла на меня взгляд. Серые, внимательные глаза, и в них не было ни одобрения, ни упрёка — ровно то же, что я час назад видел у Гарета. Здесь, похоже, всех учат смотреть одинаково. — Это не одолжение. Мне просто не нужно, чтобы мой ассистент вылетел из Академии раньше, чем я его чему-нибудь научу.</p><p>Она наложила повязку, плотную, крест-накрест, отошла к столу и открыла свою толстую книгу в сером переплёте, где под её подписью копились часы практики, а потом постучала пальцем по чистой странице.</p><p>— Завтра в восемь у тебя начинается первая смена. Сегодня у тебя медотвод от работ.</p><p>— Что мне нужно будет делать?</p><p>— Ты отлично знаешь анатомию, первую помощь в экстремальных ситуациях, но завтра мы проверим, насколько хорошо ты знаешь базу лекарственных средств. — Она подняла бровь, будто удивилась вопросу. — Вчера утром ты сдал мне курс полевой медицины, Доу, а сегодня уже до обеда порвал себя на дуэли. С завтрашнего дня ты мой ассистент. Ассистент выдаёт препараты. Под мою подпись и лицензию. Хочу посмотреть, на что ты годишься, кроме как латать себя на коленке.</p><p>Я застегнул рубашку, коротко поклонился и вышел.</p><p>Ночью я лежал на своей кровати в комнате сто двенадцать, слушал, как сопит Тео Ланг, и заставлял ускоренно регенерировать плечо, тратя на это всё, что успело накопить ядро за вечер. И как же я завидовал практикам с хорошим ядром! Они за это время уже бы восстановили почти четверть запаса, а у меня была лишь капля. Чёрное солнце отдавало силу неохотно, как скупой ростовщик, но всё же отдавало, и это меня радовало больше всего. К полуночи края раны под повязкой перестали тянуть, и я наконец-то заснул.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В восемь утра медотсек был пуст, гулок и прохладен, как храм перед первой молитвой. Кайра уже стояла у аптечного шкафа. Шкаф был высокий, в полстены, с матовыми стёклами и замком, который она открыла ключом с пояса. За стёклами рядами, как солдаты на смотре, стояли флаконы, ампулы, коробки, пузырьки тёмного стекла и белого, с крышками синими, красными, жёлтыми. На каждом — этикетка. На каждой этикетке — слово, которое не помещалось в одну строку.</p><p>На столе рядом лежали регистр, планшет и, под планшетом, корешком к стене, серая тетрадь без надписей.</p><p>— Начнём с простого, — сказала Кайра и сняла с полки флакон с синей крышкой. Поставила передо мной этикеткой ко мне. — Что это?</p><p>Я прочитал. Прочитал ещё раз. Слово было длинное, из одиннадцати слогов, и походило не столько на название лекарства, сколько на имя заклинателя из северных кочевников, которых я когда-то лечил от чесотки. Обрывки памяти прежнего Алекса подсказывали, что в приютской аптечке такого не водилось. В приютской аптечке водились йод, бинт и угроза отправить к врачу, если будешь ныть.</p><p>— Не знаю.</p><p>— От чего?</p><p>Я взял флакон, повертел. Запаянный, без запаха. Жидкость прозрачная, чуть маслянистая, на свет давала едва заметный перламутр.</p><p>— Что-то на крови, — сказал я. — Густое. Возможно, против свёртывания.</p><p>— Наоборот. — Кайра забрала флакон и поставила обратно на полку, ровно в ряд, этикеткой наружу. Так ставят вещь, которую только что взял в руки дурак. — Дальше.</p><p>Дальше был пузырёк тёмного стекла. Потом коробка с ампулами. Потом белая баночка с порошком, на которой вместо названия стоял код из буквы и двух цифр. Кайра спрашивала коротко: название, от чего, дозировка на семьдесят килограммов, с чем нельзя мешать, что делать, если пациент одарённый ниже D. Я отвечал коротко: не знаю, не знаю, не знаю.</p><p>Дважды угадал. Один раз по запаху — пузырёк был не запаян, и из-под пробки тянуло горьким корнем, родственником того, из которого в Горных лесах варили сонное питьё для раненых. Второй раз по цвету и осадку, потому что так выглядит любая вытяжка из коры в любом мире, где есть деревья и больные.</p><p>На седьмом вопросе мне стало смешно.</p><p>Божественный Доктор. Третий мастер Храма Вечного Неба. Человек, который по трём глоткам вина определял, каким ядом его собирались отравить и в каком уезде этот яд собирали. Стоит перед шкафом и не может прочитать этикетку. В моём мире лекарства жили в вощёной бумаге, в сушёных пучках под потолком, в пилюлях, которые алхимики катали вручную и подписывали своими печатями. Я знал их по запаху, по вкусу, по тому, как они крошатся между пальцами. А здесь лекарства жили в стекле, под пломбой, и говорили на языке, которого я не учил. Ни одной знакомой травы, только зубодробительные формулы, которых я, естественно, не знал.</p><p>— С чем нельзя мешать вот это? — Кайра подняла ампулу с красной полосой.</p><p>— С чем-нибудь сердечным? — предположил я наугад.</p><p>Она посмотрела на ампулу, потом на меня.</p><p>— Если бы ты вколол это вместе с вот этим, — кивок на баночку с кодом, — пациент спокойно поговорил бы с тобой минут сорок. А потом лёг бы спать и не проснулся. — Ампула вернулась на место. — Десять вопросов, Доу. По тому, что ты ответил, я насчитала трёх покойников. Одного очень быстрого покойника.</p><p>— Два препарата я всё же угадал, — сказал я.</p><p>— Угадал, — согласилась она без улыбки. — Только в нашей профессии угадывать нельзя. Ты должен знать и, самое главное, понимать, как, что и почему ты даёшь человеку.</p><p>Великое Небо, почти слово в слово то, что говорил старый пьяница Гэ.</p><p>Она закрыла шкаф. Ключ щёлкнул в замке, и мне показалось, что этот щелчок был адресован лично мне. Кайра обернулась к столу, взяла регистр, но не открыла. Подержала в руках, словно взвешивала.</p><p>Я ждал приговора. Снимут с ассистентов, отправят обратно на хозработы, а часы практики в регистр так и не лягут. Плохо. Не смертельно, но плохо: охотник-медик был дверью, а я только что сам подпёр её шкафом.</p><p>Кайра положила регистр. И задала совсем другой вопрос.</p><p>— Вчера утром ты рассказывал мне, как держать бедренную кулаком, — сказала она. — И что тех, кто умрёт в любом случае, надо обезболить и не тратить на них ни минуты.</p><p>— Рассказывал.</p><p>— Чем?</p><p>Я поднял взгляд.</p><p>— Чем ты их обезболишь, Доу? Двенадцать раненых, у троих нет шансов. Вот шкаф. — Она кивнула на матовые стёкла, не оборачиваясь. — Что берёшь?</p><p>Вот тут я и понял, куда она ведёт. И понял, что сказать мне нечего. Ни одной склянки из этого шкафа я назвать не мог, а в голову лезли совсем другие ответы: правильные, проверенные, сотни раз опробованные на живых людях — и ни одного раза в этом мире.</p><p>— Иглу за ухо, — сказал я. — И вторую в мякоть между большим и указательным. Если игл нет, давить пальцами те же точки: дольше, но работает. Если есть время и костёр — отвар сонной лозы, полчашки, не больше, иначе уснёт насовсем. А это мы оставим для тех, кто сам попросит.</p><p>— А из шкафа что возьмёшь?</p><p>— Ничего. Я не пользуюсь теми методами, что мне не известны, пока не удостоверюсь в том, что они работают.</p><p>Кайра кивнула, будто ровно этого и ждала.</p><p>— Обморожение, — сказала она. — Двое суток во льду. Пальцы белые, без чувствительности.</p><p>— Не растирать. Никогда не растирать, особенно снегом, особенно спиртом. Греть медленно, собственным телом: подмышкой, животом, да плевать чем, главное — согреть. Пузыри не вскрывать. Если почернеют — ждать, пока граница сама покажет, где резать, и только потом резать.</p><p>— Сколько ждать?</p><p>— Сколько нужно. Неделю, две. Отрезанное раньше времени не отрастает, а отрезанное позже всего лишь воняет.</p><p>Кайра слушала, чуть наклонив голову, и пальцы её правой руки лежали на столе, на серой тетради, так, будто держали древко.</p><p>Она помолчала. Потом взяла серую тетрадь, открыла на середине и написала в ней несколько строк, не прикрывая страницу рукой и не отворачиваясь. Почерк мелкий, ровный, левый наклон. Отсюда, вверх ногами, я разобрал только одно слово, «без», и цифру «4». Остальное было либо сокращениями, либо шифром.</p><p>Писала при мне. Нарочно. Так прячут вещь на виду, чтобы тот, от кого прячут, понял: прятать от него никто не собирается. Ему просто не скажут.</p><p>Кайра закрыла тетрадь и вернула её под планшет, корешком к стене.</p><p>— Восемь сорок, — сказала она, глянув на часы. — В девять придёт Алиса. Вымой руки. И, Доу…</p><p>— Да?</p><p>— Не нюхай пробки. — Она кивнула на мою ладонь, где я до сих пор вертел крышку от того пузырька с горьким корнем. — В этом шкафу есть вещи, после которых тебя придётся откачивать, и не факт, что это получится.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Алиса пришла ровно в девять. Остановилась на пороге процедурной, чуть повела головой, словно принюхиваясь, и круглые тёмные очки в стальной оправе блеснули под лампой.</p><p>— Мертвец, — сказала она вместо приветствия. — Ты сегодня пахнешь аптекой, вообще не твой запах. Тебе не идёт.</p><p>— И тебе привет, подруга. Мне вообще мало что идёт с утра.</p><p>— Это я заметила ещё в школе. — Она прошла к креслу, не задев ни столика, ни стойки капельницы. Зрение было стабильным, главное сейчас — чтобы прогресс сохранился.</p><p>Она села, сняла очки и сложила их на коленях дужками внутрь.</p><p>Кайра вела её глаза по прямому приказу графа, я это знал, и вела хорошо. Шов, который она когда-то положила в разломе, держался идеально, шрамов на коже почти не осталось. Но под кожей, вокруг глазниц, рубцовая ткань продолжала тянуть сеточку перемычек, и каждая такая перемычка была стеной между Алисой и миром. Три я пробил ей ещё весной, во флигеле, без обезболивания, потому что она сама так захотела. Сегодня по плану были ещё две.</p><p>— Обезболивание? — спросила Кайра, уже зная ответ.</p><p>— Нет, спасибо.</p><p>Кайра не стала уговаривать. Только глянула на меня поверх головы Алисы, коротко, как смотрят на коллегу, которому предстоит отвечать, если пациентка заорёт. Пациентка не заорёт. Пациентка у меня совсем недавно молча вытерпела то, от чего взрослые наёмники теряли сознание.</p><p>Работали вдвоём, и это было странно. В прошлой жизни у меня были ассистенты, ученики, слуги, которые подавали инструменты раньше, чем я протягивал руку. А вот работать в паре, на равных, с чужим мастером над одним пациентом мне доводилось нечасто. Кайра держала общий фон: ровный стазис по тканям вокруг, ток крови, температуру, ту самую послойную аккуратность, с которой она когда-то сшивала Алисе живот. Я держал точки. Две иглы в висок, одна у основания черепа, где сходятся каналы, идущие к глазам. Самую малость энергии на кончике иглы, ровно столько, чтобы найти перемычку и поддеть её снизу, как поддевают ногтем присохший пластырь. Интереснее всего, что я работал не своей энергией: Кайра замкнула контуры, видя, что во мне нет ни капли сил. Так что я пользовался её силой, и это было вдвойне странно и несколько интимно, что ли.</p><p>Честно говоря, ради Алисы мне не жалко было отдать и те крохи, что ядро успело набрать, но раз старшая решила так, то кто я такой, чтобы спорить?</p><p>Первая перемычка подалась с тихим, почти неслышным щелчком, который я почувствовал пальцами, а не ушами. Алиса не дёрнулась. Только пальцы на подлокотниках побелели до костяшек, а на нижней губе выступила крошечная капля крови: прикусила.</p><p>— Дыши, — сказал я. — Четыре, задержка, шесть.</p><p>— Я… дышу, — выдохнула она. — Это ты не дышишь, Алекс. Ты вообще дышишь, когда колешь?</p><p>Кайра едва слышно хмыкнула.</p><p>Вторая перемычка сидела глубже и держалась злее. Пришлось зайти с другой стороны, через точку у переносицы, и обойти её по кругу, как обходят упрямый корень, прежде чем выдернуть. Кайра увидела, что я делаю, и без единого слова подхватила сосуды, которые я сейчас мог задеть. Подхватила раньше, чем я успел попросить. Мы двигались вместе, будто работали так лет десять.</p><p>Хорошая. Действительно хорошая. И от этого почему-то становилось только хуже.</p><p>Перемычка лопнула. Алиса тихо, протяжно выдохнула сквозь зубы и вдруг замерла, повернув голову к окну.</p><p>— Рама, — сказала она. — У рамы облупилась краска. Слева, внизу. Вот такое пятно, — она показала пальцами что-то размером с монету. — Раньше не видела.</p><p>Кайра подошла к окну. Посмотрела. Я знал, что она увидит: облупившееся пятно краски, слева, внизу, размером с монету.</p><p>— Хорошо, — сказала Кайра. Одно слово, но голос у неё стал на полтона теплее. Профессиональная радость, которую не прячут, потому что прятать её глупо. — Сегодня никаких экранов, никакого чтения, очки не снимать до вечера. Если начнёт резать — сразу сюда.</p><p>Она вышла в соседнюю комнату за компрессом. Дверь осталась приоткрытой, но шум воды из крана накрыл всё остальное.</p><p>Алиса надела очки, нащупала мою руку на подлокотнике и чуть сжала. Пальцы у неё были ледяные и влажные.</p><p>— Она тебя складывает, — тихо сказала Алиса.</p><p>— В смысле?</p><p>— Как мозаику. Знаешь, когда кусочки разложены на столе и ты берёшь по одному и прикладываешь. — Голова её была чуть наклонена, будто она прислушивалась не ко мне, а к чему-то за стеной. — Ты для неё половина картинки. И она очень хочет вторую.</p><p>— Она лекарь. Лекари любят загадки.</p><p>— Угу. — Алиса помолчала. — А у неё внутри всё ровно, знаешь. Как полки в том шкафу. Всё по местам, всё подписано. Только одна банка без этикетки. И она туда никого не пускает. Даже себя, по-моему.</p><p>Вода за стеной стихла. Алиса отпустила мою руку и как ни в чём не бывало откинулась на спинку кресла.</p><p>Кайра вернулась с компрессом, приложила его Алисе к вискам и придержала ладонью, а я смотрел на эту ладонь и думал о банке без этикетки.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>До обеда я мыл инструменты, заправлял кушетки, разносил по палатам то, что мне разрешили разносить, и дважды выслушал от Кайры, что бинт сворачивают от себя, а не к себе. За утро в медотсек зашли четверо: растяжение, рассечённая бровь, ожог от собственной стихии у какого-то огневика-первокурсника и девочка из корпуса два, которая не спала третьи сутки и боялась в этом признаться. Её Кайра взяла сама, а меня выставила за дверь.</p><p>Перед самым обедом Кайра позвала меня в кабинет.</p><p>Кабинет у неё был крохотный, бывшая кладовка с окном под потолком. Стол, два стула, полка с книгами, на крючке у двери висел посох из тёмного дерева, отполированный ладонями до блеска. Никаких фотографий. Никаких безделушек. Пахло бумагой и тем же горьким корнем, что в шкафу.</p><p>Она села. Мне сесть не предложила, и я остался стоять.</p><p>— Вот мой регистр, — сказала она и развернула ко мне книгу. Против сегодняшней даты стояли четыре часа практики. Подпись: Кайра. Номер лицензии. — Подпишешь вот здесь, что согласен с часами.</p><p>Я подписал. Рука сама вывела подпись прежнего Алекса — угловатую и торопливую. Эту подпись я так и не переучил.</p><p>Кайра забрала регистр, закрыла и положила поверх серой тетради. Сцепила пальцы на столе.</p><p>— Хочешь знать, что я написала утром?</p><p>— Вы мне скажете?</p><p>— Нет. — Она чуть улыбнулась, одним углом рта. — Но скажу, что думаю. Это не одно и то же.</p><p>Я промолчал. Иногда молчание — лучший вопрос, и она это знала не хуже меня.</p><p>— Руки у тебя как у полевого хирурга, который отслужил лет десять, не меньше. Пулевое ты затянул себе сам за одну ночь, и затянул так, что я сначала решила: ему пять дней. — Кайра говорила ровно, по пунктам, как будто зачитывала анамнез. — Шьёшь вслепую. Знаешь точки, которых нет ни в одном нашем атласе. У тебя техника, похожая на цинланскую, но это не она. Мне приходилось работать с их целителями. Знаешь, когда резать обмороженное и когда не резать, а этому в Академии не учат вообще, этому учит только мёртвый палец, который отрезали на день раньше. И при всём этом, — она чуть наклонила голову, — ты не знаешь, что лежит в обычном аптечном шкафу. Ни одного названия. Ни одной дозировки.</p><p>Я смотрел на её руки. Красивые ладони лежали спокойно, а я видел застаревшие мозоли от оружия и думал, кто же она такая.</p><p>— Я говорила тебе, что отставные медики так не работают. Ошиблась я не в медике, а в месте. — Она чуть постучала пальцем по столу. — Тебя учили там, где аптеки нет. Не забыли научить. Не сэкономили. Её просто не было. Был нож, огонь, иглы и то, что растёт под ногами. И кто-то, кто знал всё это лучше меня. — Она помолчала. — Кто-то учил тебя выживать в разломах, Доу. Тебя готовили к разломам, и готовили очень хорошо.</p><p>Вот оно что. Она решила для себя, что и как. Проблема только в том, что если начать копать Алекса Доу, то обнаружится, что у него не было никакого учителя, и тогда ответ будет — мнемоматрица. Но опытный медик должен знать базу, и легенда рушится. Хотя мнемоматрица могла быть и бракованной.</p><p>В целом эта версия позволяла мне ничего не врать. Не надо было ничего придумывать, подгонять, держать в голове, кому что сказал. Мне только что выдали готовую легенду, для которой я с первого дня в этом теле не мог подобрать слов, и выдали бесплатно, своими руками, своей логикой. Безупречной логикой. Потому что всё, что она сказала, было правдой. Меня действительно учили там, где нет аптеки. Просто это «там» лежало очень далеко отсюда. Дальше любого разлома.</p><p>Не врать. Не поправлять. Просто не мешать ей в это верить.</p><p>Я чуть пожал здоровым плечом.</p><p>— Я не спрашиваю, кто, — сказала Кайра.</p><p>Она выдвинула ящик стола и достала толстую книгу в зелёной обложке. Бумажные закладки торчали из неё, как перья из подбитой птицы.</p><p>— Это формуляр медотсека. Всё, что стоит в шкафу, с дозировками, взаимодействиями и противопоказаниями для одарённых по рангам. — Она подвинула книгу ко мне. — Неделя. Через неделю я задаю те же десять вопросов, а потом ещё двадцать. Ответишь меньше чем на двадцать пять — к шкафу не подходишь до конца лета, а часы практики будешь набирать на суднах в городском доме для престарелых. Им всегда нужны рабочие руки.</p><p>Я взял формуляр. Тяжёлый, килограмма два, пахнущий клеем и чужими пальцами. Ну что ж. Когда-то я держал в голове всю свою библиотеку, тысячи свитков, и находил нужную строчку быстрее, чем слуга находил нужную полку. Неделя на одну зелёную книжку — это почти отпуск.</p><p>— Понял, старшая.</p><p>— Свободен, Доу. И не зови меня старшей.</p><p>— Как скажете, старшая, — сказал я с усмешкой и коротким поклоном.</p><p>Я дошёл до двери, взялся за ручку. И уже в спину, тихо, тем же ровным голосом, которым она называла номер нити:</p><p>— И кто бы тебя ни учил, Доу… он учил тебя не для Академии.</p><p>Я не обернулся.</p><p>В коридоре было пусто и светло. В татуировке шевельнулся Тень, принюхался к закрытой двери за моей спиной и прислал образ: длинная тень в высокой траве, неподвижная, и ни одного шороха вокруг.</p><p>«Хозяин. Она — охотник».</p><p>Знаю, крыс. Вопрос только — на кого?</p></section><section><title><p>Глава 13</p></title><p>Глава 13</p><p>Приказ явиться к ректору мне отдал наставник Гарет, сделав это мимоходом, после очередной лекции в коридоре учебного корпуса. Это больше походило на передачу забытой на скамейке перчатки, чем на приказ от ректора. В плотном конверте без надписи лежал лист с гербом Академии и одной строкой: «Двадцать один ноль-ноль. Административный корпус, служебный лифт. Дополнительная подготовка». Подписи на нём не было, да она тут и не требовалась.</p><p>Под листом лежала серая пластиковая карточка без фотографии и имени, только с номером и маленьким знаком в углу, похожим на перевёрнутую каплю.</p><p>— Гостевой пропуск, — сказал Гарет, глядя мимо меня. — Потеряете — второй не дадут. Да и в целом не советую её терять, мистер Доу, особенно когда вы внизу.</p><p>— Почему?</p><p>Он впервые посмотрел мне в глаза.</p><p>— Потому что это не только пропуск вниз, это ещё и возможность выйти наверх. Скоро узнаете всё сами, — многозначительно произнёс он и ушёл, не дожидаясь ответа. Странный человек, но в целом мне плевать.</p><p>До девяти я успел отсидеть две лекции, поужинать, прочитать сорок страниц аптечного формуляра и выучить, что ампула с красной полосой действительно отправляет человека на тот свет через сорок минут, тихо и без боли, но при этом, если её разбавить другим составом один к пяти, то получится очень эффективное обезболивающее. Кайра мне не соврала, хотя изначально я думал, она преувеличивает, и почему-то эта честность меня успокоила.</p><p>Плечо ещё ныло, но в целом было терпимо. Шов, который она наложила после дуэли, противно тянул, что говорило о хорошем заживлении. Было бы лучше, если бы у меня был доступ к ядрам, но чего нет, того нет. Справлюсь и так, не впервой.</p><p>В восемь пятьдесят я вошёл в административный корпус.</p><p>Вечером корпус пустовал: мраморный пол, парадные портреты бывших ректоров на стенах. Самое интересное, что ни у одного из них не было кольца на пальце — я специально посмотрел.</p><p>Служебный лифт прятался в конце коридора за неприметной дверью без таблички. Внутри оказалась стальная кабина на четверых с зеркалом и панелью, на которой кнопки шли от третьего этажа до первого, а ниже не было ничего.</p><p>Я приложил карточку к тёмной пластине под панелью.</p><p>Пластина мигнула. Под первым этажом медленно проступили ещё четыре кнопки, как проступает узор на стекле, если на него подышать: минус первый, минус второй, минус третий, минус четвёртый. Последняя горела.</p><p>Ну что ж, похоже, что ректор не любит гостей, которые задают лишние вопросы.</p><p>Двери закрылись, и лифт пошёл вниз мягко, почти неслышно, но с каждым этажом в кабине становилось холоднее. Так холодеет в комнате, где только что кто-то умер, и подвальная сырость тут была ни при чём. Тут пахло некроэнергетикой, а не обычным стылым воздухом. Я эту разницу прекрасно знал. Её знает любой одарённый, кто хоть раз сидел у постели умирающего до последнего вздоха, ну или тот, кто зачищал старые могильники. Вот и воздух тут больше всего мне напоминал древний могильник, в котором прочно обосновались неживые.</p><p>В татуировке завозился Тень. Образы каскадом шли в моё сознание. Сначала поднятый нос: крыс принюхался. Потом прислал мне образ: нора, глубокая и тёмная, а над ней — огромная тень с длинными пальцами, заканчивающимися острыми когтями, как у хищной птицы. И тут же второй: сам он, крошечный, прижавшийся к стенке норы.</p><p>«Хозяин. Там старое. Много старого».</p><p>Знаю, крыс. Сиди тихо и не высовывайся.</p><p>«Голодно», — неуверенно добавил он, и я понял, что голодно ему от страха. Такие духи, как он, всегда хотят есть, когда боятся.</p><p>Огонёк Райса в татуировке не шевельнулся вовсе. Замер, как мышь под веником, и это мне понравилось ещё меньше, чем дрожь Тени. Рабу всегда виднее, кто в доме настоящий хозяин.</p><p>Лифт остановился. Двери разъехались.</p><p>Коридор за ними был узкий, сводчатый, из старого тёмного камня, совсем не похожего на мрамор наверху. Здесь кончалась Академия и начиналось то, на чём её когда-то построили. Светильники горели тускло и ровно, без мерцания, а на стенах, от пола до свода, тянулись непонятные письмена.</p><p>Я не знал этот язык, но мне не нужно было его понимать, чтобы почувствовать их суть. Это были некроформулы, мелкие и плотные, вырезанные в камне и залитые чем-то тёмным. Скорей всего, традиционной для подобных практик смесью: треть мёртвой крови, треть живой и треть серебряной пыли.</p><p>Я прошёл взглядом по ближайшей строке и почувствовал, как по позвоночнику вверх поползло что-то очень похожее на уважение. Связь, удержание, подчинение, запрет на выход и на голод, право хозяина звать и отпускать. Передо мной были рабочие формулы контроля духов, выверенные годами, где каждый знак держал соседний, как камни в своде. В моём старом мире за такую вязь мастер-заклинатель взял бы годовую дань с целого уезда и ещё поторговался бы.</p><p>Кто бы ни расписал эти стены, он точно знал, что делает, и прекрасно знал, кого эти знаки должны удержать. Пусть я не полноценный некромант, но хорошо знаком с подобными техниками и почти уверен, что эта вязь удержит десяток-другой призраков B-ранга.</p><p>Мои мысли прервались от появления духа, который появился из стены шагах в пяти от меня.</p><p>Он проступил из камня так, как становится видна фигура в тумане, когда подходишь ближе. Немолодой мужчина в сюртуке старого покроя, с аккуратно зачёсанными волосами и руками, сложенными на животе. Серый, полупрозрачный, сквозь него проступали письмена на камне. Вместо глаз у него была голодная тьма, но, в отличие от диких тварей, его тьма не колыхалась, а смотрела спокойно и ровно. У призрака был хозяин, и этот хозяин безупречно вышколил свою вещь.</p><p>Призрак посмотрел на меня этой тьмой, а потом поклонился, неглубоко и правильно, как кланяется хорошо обученный дворецкий гостю, которого хозяин велел принять. Повернулся и поплыл по коридору, не касаясь пола.</p><p>Вежливый призрак, забавно. Великое Небо, я много лет имел дело с мёртвыми и прекрасно знаю, что мёртвый дух бывает вежлив с тобой лишь в двух случаях. Первый — если ему что-то от тебя надо, но тут явно был второй: кое-кто накинул на него ошейник и теперь полностью контролирует его поведение.</p><p>Я пошёл следом.</p><p>Коридор вывел к двери из тёмного дерева, окованной железом. Дух остановился, снова поклонился и прошёл сквозь неё. Через секунду дверь открылась изнутри сама.</p><p>Кабинет Вейла больше походил на рабочую комнату, чем на приёмную ректора. Окон в нём не было, да и откуда им взяться на минус четвёртом. Также не было ни портретов, ни наград, которыми так любят хвастаться не очень уверенные в себе люди. Полки с книгами от пола до потолка, часть корешков очень старые, многие без названий. Широкий стол из тёмного дерева, лампа под зелёным абажуром. На стойке у стены — узкий длинный меч, который, судя по его блеску, регулярно чистится. В углах кабинета воздух был гуще, чем в центре, и, если смотреть не прямо, а краем глаза, там что-то медленно поворачивалось, как поворачиваются водоросли в стоячей воде.</p><p>Марк Вейл сидел за столом в рубашке с закатанными рукавами, пиджак висел на спинке кресла, а на пальцах не было ни одного кольца. В руках он держал тонкую папку, и я узнал в ней своё личное дело по номеру на корешке: видел такой же, когда подписывал контракт.</p><p>— Садись, ученик, — сказал он, не поднимая глаз.</p><p>Он перешёл на «ты». Видимо, на людях держал дистанцию для зрителей, а здесь зрителей не было.</p><p>Я сел. Стул напротив стола был жёсткий, с прямой спинкой, неудобный ровно настолько, чтобы на нём не хотелось задерживаться.</p><p>Вейл перевернул лист, потом ещё один. Читал он медленно, так, будто каждую строчку пробовал на вкус и не всякая ему нравилась.</p><p>— Любопытно. Детский тест в приюте, — сказал он наконец. — Свет со следами астрала, и это при ядре ранга E+. Ну, допустим, там было дерьмовое оборудование. Но вот результаты замеров Бюро после инициации всё так же показывают свет и астрал, но уже уровень D-плюс, ядро стабильное. — Он закрыл папку и положил на неё ладонь. — По документам, Доу, у тебя свет и астрал.</p><p>Он поднял на меня холодные серые глаза, немного усталые, но где-то за ними сидело то, что держало вежливого дворецкого в коридоре, и оно смотрело на меня с очень профессиональным интересом.</p><p>— Но я чувствую в тебе некроэнергетику. Объяснишь, ученик?</p><p>Вот так, без разгона. Похоже, здесь все разговаривали со мной в одной манере, и она начинала мне нравиться.</p><p>Врать ему в лоб было бы глупо. Некромант ранга A-минус чувствует смерть, как я чувствую пульс: кожей, раньше, чем успевает подумать. Значит, оставалось говорить правду, только не всю.</p><p>— Думаю, вы уже изучили моё досье и знаете, что ядро мне разбили, — сказал я. — Оно было расколото, а потом снова стало цельным. Но срослось не всё. Часть отмерла, пока лежала обломками, и так и осталась мёртвой внутри живого. — Я пожал здоровым плечом. — С тех пор всё, что я делаю, идёт с некроимпульсом. Как кровь из старой раны: вроде зажило, а надавишь — и выступает. Но стихия смерти мне не родная. Я её не выбирал. Она во мне как старый шрам, оставленный врагом.</p><p>В целом это была почти правда. Ядро действительно было разбито, и обломки действительно были мёртвыми, когда я собирал из них то, что собрал. Только срослось оно не само. И внутри у этого шрама жили двое, о которых ректору знать совсем не обязательно. Как и о третьей стихии, той, что спала на дне, под всеми остальными. Кровь я ему не отдам. Ни сегодня, ни потом.</p><p>Вейл слушал, не перебивая. Потом улыбнулся. Улыбка у него была сухая и неожиданно живая.</p><p>— Интересно, — сказал он. — Очень интересно. Ядро невозможно собрать, если его уничтожат. Это непреложный закон, но все случаи разбитых ядер были зафиксированы лишь у взрослых, прошедших инициацию. Мой старый знакомый предположил, что за счёт инициации у тебя получилось восстановить ядро и ты у нас теперь уникум. Ты бы знал, сколько медиков Бюро хотят покопаться в твоей тушке, но пока ты мой, им это не светит. — Он вновь улыбнулся, а я, воспользовавшись моментом, поклонился и произнёс:</p><p>— Благодарю вас. Предпочёл бы обойтись без хирургических вмешательств. — Ответом мне был смешок, а потом он начал рассуждать вслух.</p><p>— Свет ненавидит неживое, уж этот закон действительно непреложный. Весь мой опыт об этом говорит. Если они встречаются в одном теле, свет начинает жечь носителя изнутри. — Он постучал пальцем по папке. — Поэтому светом ты не пользуешься. И правильно делаешь. Значит, остаётся астрал. И он у тебя отравлен смертью. Интересно.</p><p>Я промолчал, потому что отвечать было не нужно: он просто раскладывал меня по полочкам и делал это вслух при мне.</p><p>— Полноценного некроманта из тебя не подготовить, — продолжил Вейл тем же ровным тоном, каким Кайра называла номер нити. — Для этого смерть должна быть родной, а у тебя она лишь заноза, которая мешает полноценно раскрыть твою мощь. Зато работа с призраками должна даваться тебе легко. Отравленный астрал для них пахнет своим. Они тебя примут за родню раньше, чем ты рот откроешь. — Он чуть склонил голову. — Тот дворецкий в коридоре тебе поклонился?</p><p>— Поклонился.</p><p>— Он кланяется не всем. — Вейл помолчал. — Какие проблемы после восстановления ядра? Как я понимаю, с регенерацией у тебя всё оставляет желать лучшего.</p><p>— Оставляет, — признал я. — Ядро наполняется медленно, как дырявое ведро под каплей. Обычная энергия мне не подходит, тело её отторгает. Берёт только то, что пришло с болью или со смертью.</p><p>— Или в разломе? — Он, усмехнувшись, смотрел на меня.</p><p>— Именно так. — Ответом была улыбка довольного кота, съевшего миску сметаны.</p><p>— Ты слишком хорошо выдерживал напряжение разлома. Именно это тебя выдало. Твоё состояние я тоже вижу. — Он кивнул на меня, как кивают на пустую чашу. — Ты сейчас почти пуст. И плечо ты лечишь из того немногого, что натекает за день. Какой процент восстановления от стандарта? Пятьдесят процентов?</p><p>Конечно, он видел. Перед ним я был как раскрытая книга с вырванными страницами: он видел каждую дыру и пока не спрашивал, куда делись листы.</p><p>— Не больше двадцати пяти. Я бы сказал, двадцать. — И снова врать было бессмысленно: для практика его уровня провести несколько замеров не составляло труда.</p><p>— Конечно, плохо, но в целом терпимо. Важно, что восстановление есть, значит, его надо тренировать. Этим мы займёмся отдельно. — Похоже, мне составляют учебную программу.</p><p>— В разломе, — вдруг сказал Вейл, — ты отпустил полсотни душ. Мог оставить себе. Я бы оставил. Почему отпустил?</p><p>— Я им обещал.</p><p>— Мёртвым?</p><p>— Рабам не врут, — сказал я. — Даже мёртвым. Особенно мёртвым.</p><p>Вейл посмотрел на меня долгим взглядом. В углах кабинета что-то колыхнулось, как колышется вода, когда в неё бросили камешек.</p><p>— Хороший ответ. Я запомню, — сказал он.</p><p>Он отложил папку, откинулся в кресле и сложил пальцы домиком. Минуту мы говорили о вещах, которые выглядели безобидно: как идёт выравнивающий курс, сколько часов я провожу в медотсеке, держит ли меня Кайра в строгости. Я отвечал коротко. Он слушал вполуха, и я понимал, что это разминка. Так борец перед схваткой трогает противника за плечи, чтобы понять, где у того вес.</p><p>А потом, тем же светским тоном, каким спрашивал про медотсек, он сказал:</p><p>— Кто в тебя стрелял?</p><p>Я не дёрнулся, но оценил этот переход. Годы жизни при дворе хорошо учат не дёргаться, но пауза вышла на полвздоха длиннее, чем нужно, и он это считал.</p><p>— Как вы узнали?</p><p>Вейл улыбнулся и покачал головой, как учитель, которому задали глупый вопрос, но задали честно.</p><p>— Кайра молчала, — сказал он. — Медицинская этика и прочая чушь. Можешь не волноваться, эта женщина своё слово держит. — Он чуть развёл пальцы. — Я посмотрел запись вашего разговора.</p><p>Запись.</p><p>Демоны и все их матери, камера в медотсеке! В той самой палате, где я снимал рубашку и рассказывал про двух грабителей с пистолетом. Девять месяцев в этом мире я прятал свои тайны от живых, а про камеру под потолком не подумал. Как самый настоящий восемнадцатилетний мальчишка из приюта, который ни разу в жизни не задумывался, кто смотрит на него с потолка.</p><p>В прошлой жизни у стен тоже были уши, но их хотя бы можно было отрезать, а с этими так не выйдет.</p><p>— Двое грабителей, — задумчиво продолжил Вейл, будто перечитывал протокол. — С пистолетом. Стрелявшие в тебя сверху вниз, под таким углом, что твой лекарь заподозрила великана. Ты рассказывал это ей, а она делала вид, что верит. Очень мило с её стороны. — Он подался вперёд, и лампа будто стала светить тусклее. — Я не лекарь, ученик. Кто в тебя стрелял?</p><p>— Зачем вам?</p><p>Вопрос вышел резче, чем я хотел, но назад его было уже не забрать.</p><p>И Вейл изменился.</p><p>Обошлось без клыков, которые в дешёвых историях вдруг вырастают у злодея: лицо его просто стало суше, словно из-под кожи ушла вода. Скулы обозначились резче, глаза запали глубже, губы истончились. Тени в углах кабинета перестали медленно колыхаться и замерли, все разом, как замирает стая, когда вожак поднимает голову. Холодом теперь веяло от самого Вейла, и на секунду вся комната стала частью этого холода.</p><p>Передо мной сидел байгуцзин. Вежливый, образованный, в рубашке с закатанными рукавами, но смертельно опасный немёртвый демон, который может мило с тобой беседовать, а в следующую секунду разорвать клыками твоё горло.</p><p>— Ты мой ученик, — сказал Вейл очень тихо. — Я объявил это при всём графстве. Любая атака на тебя — атака на меня. А на атаки, Доу, я обязан отвечать. Иначе завтра начнут стрелять в меня самого.</p><p>Потом он моргнул, и всё вернулось: усталые серые глаза, сухая улыбка, тени в углах, медленно поворачивающиеся в стоячей воде.</p><p>Ну что ж, отвечать было надо, и вопрос был только в том, что именно.</p><p>Ллойда я ему не отдам, а Кайзера — тем более. Значит, придётся играть тоньше: говорить правду, но подать её чуть по-другому.</p><p>— Вы знаете, кто послал человека убить меня на турнире? — спросил я. — Того, с аккредитацией прессы. И кто подговорил барона Крампфа на эту глупую дуэль?</p><p>Вейл чуть приподнял бровь, но ответил без паузы:</p><p>— Нет. Ещё не занимался. Голову я положил в соль, а с остальным собирался разобраться, когда руки дойдут. — Он помолчал. — А ты, значит, знаешь.</p><p>Я кивнул и ответил:</p><p>— Вернер Штайнер.</p><p>Имя легло на стол между нами, как камень на доску для вэйцзы.</p><p>Про наёмника и барона — это была версия Миры, девяносто девять процентов, и я ей верил. Но если Вейл начнёт копать под Штайнера, он будет копать там, где мне и нужно. Штайнер был моим единственным личным врагом. Тем, чью голову я обещал забрать над могилами своих предков. И если к нему будут претензии ещё и у некроманта ранга A-минус, мне останется только вовремя подставить мешок.</p><p>— Почему Штайнер? — спросил Вейл.</p><p>Я не ответил сразу.</p><p>Вейл ждал. Терпеливо, как ждут люди, у которых в запасе вся ночь и очень крепкие нервы. А я сидел на его неудобном стуле и считал, как правильно всё подать.</p><p>Первое. «Проект Парник» — многомиллионный бюджет на то, когда, где и какой мощности открывать разломы. Деньги, «Искра», Гильдия, лицензии, егеря. Всё это — грязь графства, тихая, бумажная, с прокладками и подставными фирмами. Ректор Академии, некромант с кураторами в Бюро, сидящий на четвёртом подземном этаже среди вежливых мертвецов, в этой грязи не возился. Не его масштаб и не его ремесло.</p><p>Второе. На турнире кто-то подчинил разлом и сделал из него полигон, а волны на нашу точку гнал человек самого Вейла. Это я тоже помнил. Риск был. Если Вейл знает о Парнике изнутри, я только что положил голову в пасть и сам её захлопнул, но моё чутьё говорит, что это не так, а чутью я верю.</p><p>Третье. Вейл был сильным игроком. Очень сильным. Таким, перед которым толпа на турнире расступалась шире, чем перед самим графом. Таких не обыгрывают, их используют, аккуратно и до тех пор, пока они сами считают, что используют тебя.</p><p>Ну что ж. Если уж платить, то тем, что мне самому не по карману держать в одиночку.</p><p>— Можно я сначала спрошу, господин? — сказал я.</p><p>Вейл чуть повёл ладонью: валяй.</p><p>— В какой дом вы меня распределите?</p><p>Он не удивился. Только в глазах мелькнуло что-то похожее на удовольствие — так смотрит игрок, когда противник наконец перестаёт отвечать на вопросы и начинает торговаться.</p><p>— А у тебя есть пожелания? — спросил он. — Куда ты хочешь?</p><p>— Блэкторн.</p><p>— Почему?</p><p>— Из того, что я выяснил, у них больше всего часов практики в разломах. В полтора раза против остальных домов.</p><p>— И чаще всего кто-то не доучивается, — заметил Вейл. — Об этом тебе тоже рассказали?</p><p>— Рассказали.</p><p>Он улыбнулся шире, и в этой улыбке впервые появилось что-то почти человеческое.</p><p>— Одарённый растёт только в бою, да, парень?</p><p>— Именно, господин.</p><p>— Я могу решить этот вопрос. — Он произнёс это так буднично, как говорят о заказе дров на зиму. — Но что я получу взамен?</p><p>Вот он, прилавок. Ректоры не раздают подарков, не взяв что-то с прилавка заранее. Я это понял ещё на помосте турнира.</p><p>— У меня есть информация, — сказал я. — Очень горячая. Такая, из-за которой на меня и могут охотиться.</p><p>Вейл медленно подался вперёд. Байгуцзин на этот раз не проступил, но улыбка стала хищной и узкой, как у человека, который почуял запах крови там, где не ждал.</p><p>— Интересно, — сказал он. — Даю слово. Рассказывай. Если это хотя бы вполовину так горячо и интересно, как ты обещаешь, пойдёшь в Блэкторн. Если нет — вместе с остатками пойдёшь в Хартвелл. Что скажешь?</p><p>Слово некроманта. В прошлой жизни я бы за такое не дал и медной монеты. Но этот некромант только что держал на мне взгляд твари, которую зовут одним из королей цзянши, и отпустил, а мог не отпускать. И слово своё при всём графстве держал, когда называл меня учеником.</p><p>— Идёт.</p><p>И я рассказал.</p><p>Рассказал ровно столько, сколько нужно, чтобы он увидел форму, но не нашёл, откуда я её взял. Что Вернер Штайнер — хозяин «Искры» в графстве, производство и сбыт. Что сам он только исполнитель и минимум три года платит человеку, которого называют Садовником, и отчитывается ему как подчинённый. Что Садовник держит не меньше трети операций Гильдии в графстве: лицензии, бюджет, назначения егерей. Что ни лица его, ни голоса никто не знает, только текст по защищённому каналу. И что у них есть «Проект Парник»: бюджет в миллионы на то, когда, где и какой силы открывать разломы.</p><p>Я говорил ровно, без нажима. Вейл не перебил ни разу.</p><p>Когда я дошёл до Парника, тени в углах замерли второй раз за вечер. Только на этот раз лицо у Вейла стало лицом человека, которому показали дверь в стене его собственного дома, о которой он не знал.</p><p>На то, что уже знают, так не смотрят, а значит, Вейл был не из этих. Хорошо.</p><p>— Источник? — спросил он, когда я замолчал.</p><p>— Я сам. Случайно влез куда не надо. Пришлось пролить кровь, чтобы стереть свои следы, но, возможно, затёр не настолько качественно. — Ответом мне была довольная улыбка.</p><p>— Прекрасно. Я очень доволен, что не ошибся в выборе ученика.</p><p>Потом Вейл выдвинул нижний ящик стола и достал два серебряных бокала и бутылку тёмного стекла без этикетки. Пробка в ней сидела неровно, на полпальца выше горлышка. Её уже вынимали и вставили обратно.</p><p>Выходит, он открыл её заранее и знал, чем закончится разговор, ещё до того, как я сел на этот стул. Или очень на это надеялся. Или же он просто любит выпить в одиночестве. Любой из этих раскладов мог быть в равной степени правильным.</p><p>Он разлил. Вино было тёмное, почти чёрное на свету, и пахло вишней, дымом и чем-то горьким на самом дне, вроде полыни. Я поднёс бокал к лицу и вдохнул. Любители вина так различают букет, а такие, как я, следуют старой привычке, которую мне привил императорский двор. Ничего лишнего. Ни одной ноты, которой не должно быть в вине.</p><p>Вейл заметил, что я нюхаю. Усмехнулся и выпил первым.</p><p>— Блэкторн будет тебя ждать, ученик, — сказал он. — А как только заживёт твоё плечо, нас ждут увлекательные развлечения в разломах.</p><p>Я выпил. Вино оказалось очень хорошим, лучше всего, что я пил в этом теле, и Эйра бы его оценила. Небо, да оно было лучше, чем та бутылка, что я позаимствовал у Давида. Забавная штука жизнь: я сижу на четвёртом подземном этаже, пью вино некроманта и понимаю, что только что продал ему кусок чужой войны за место в доме, где чаще всего не доживают до выпуска.</p><p>И что это была честная цена.</p><p>Вейл поставил пустой бокал на стол, донышком точно в мокрый след, оставленный им же.</p><p>— И ещё, — сказал он. — Уверен, ты умеешь поглощать негативную энергию от убийств.</p><p>Вопросом это не было. Он видел, как я поднял полсотни удержанных душ и ударил ими стае в тыл, и наверняка видел, что после этого у меня не подгибались колени, как должны были бы у мальчишки D-ранга.</p><p>Я кивнул.</p><p>— Хорошо, — сказал Вейл. — Тогда решим твою проблему с дырявым ведром прямо сейчас. Ты меня порадовал, значит, пора ускорить твою подготовку. Обе руки тебе пригодятся в разломах, а здесь тебе и одной руки хватит. Гаррет говорит, одной рукой ты управляешься неплохо.</p><p>Он взял со стола маленький чёрный пульт и нажал кнопку.</p><p>Стена за его спиной дрогнула. Полки с книгами, корешки без названий, вся эта библиотека от пола до потолка беззвучно поехала в сторону, открывая проём. За проёмом открылась комната из голого камня со стоком в полу, где темнело что-то, что никто не потрудился смыть, и с решёткой из толстых прутьев, вбитых в пол и в свод. На прутьях были те же письмена, что в коридоре, только мельче и злее.</p><p>За решёткой сидели двое.</p><p>Это были твари из разлома, и их D-ранг я определил по давлению раньше, чем глазами: плотному, тяжёлому, с тем кисловатым привкусом чужого мира, который потом неделю не выветришь из одежды. Одна низкая, длинная, на шести суставчатых лапах, с мордой, похожей на треснувший пополам череп. Вторая повыше, сутулая, с горбом, из которого торчали костяные гребни, и с руками, слишком длинными для её тела. Обе молчали и смотрели только на меня. Так звери смотрят на то, что их не пугает.</p><p>На Вейла они не смотрели вовсе. Похоже, уже знали, на кого смотреть бесполезно.</p><p>Я медленно поставил стакан. Ядро внутри дрогнуло, и чёрное солнце впервые за неделю потянулось наружу само, как тянется к огню замёрзший.</p><p>В татуировке Тень встал на задние лапы. Страх у него кончился разом, будто его отрезали. Остался только голод.</p><p>«Хозяин. Охота?»</p><p>Вейл откинулся в кресле, налил себе ещё полбокала и посмотрел на меня поверх краев с вежливым интересом хозяина, который ждёт, оценит ли гость угощение.</p><p>— Кушать подано, — сказал он и положил на стол мой нож, который неизвестно как оказался у него в ящике, а потом нажал вторую кнопку.</p><p>Решётка лязгнула и поползла вверх…</p></section><section><title><p>Глава 14</p></title><p>Глава 14</p><p>Шестилапая решила попробовать меня на вкус первой. Тупая тварь видела перед собой раненого одарённого, которого можно сожрать и стать сильнее. Нутро выродка не выдержало, но осторожность никто не отменял, и я смотрел, как она движется ко мне.</p><p>Низко, почти по полу, брюхом скользя по камню, как идёт ящерица по горячей скале. Не бег, а одно длинное скольжение, в котором не видно, где кончается шаг и начинается прыжок. Треснувший череп морды раскрылся на ходу, и я увидел, что трещина — это пасть, способная растягиваться от уха до уха, полная мелких загнутых зубов, расположившихся в два ряда. Такая вцепится — и не оторвёшь без потери куска мяса.</p><p>А вот горбун даже не двинулся. Создавалось впечатление, что он куда умнее, чем кажется, и решил воспользоваться старой пословицей: когда сражаются тигр с драконом, побеждает обезьяна, что наблюдает за ними.</p><p>Умная тварь. Таких я не любил ещё в прошлой жизни.</p><p>Я сгрёб со стола свой нож и шагнул через порог, из кабинета в каменную комнату. Храбрость тут была ни при чём. С учётом двух тварей мне нужно пространство для манёвра, да и лить кровь на ректорский ковёр было бы проявлением неуважения, а мне этот некромант очень нужен. Судя по нему, мы договоримся, и плевать, что он думает, как меня использовать, ведь я делаю то же самое. Чем-то он напоминает меня в молодости. Забавно, но пора и повеселиться.</p><p>— Тень. — Мысленный приказ, и татуировка тут же налилась силой, выпуская моего слугу, который уже летел в бой.</p><p>Серая молния сорвалась с моего предплечья ещё до того, как я договорил. Дух, привязанный когда-то на крови крысиного короля. Неделю назад он умер, сдвинув пулю, и вернулся тем же нищим E-рангом. Ему было плевать на ранги. Ему было плевать на некроманта за спиной и на формулы на прутьях. Он был голоден, его хозяин был голоден, а перед ним лежало мясо, которое надо убить.</p><p>Фазовый прыжок — и он врезался шестилапой твари прямо в морду. Туда, где над раскрытой пастью блестел маленький мутный глаз, и вцепился своими острыми, как бритва, зубами.</p><p>Визг вышел такой, что у меня заныли зубы. Тварь мотнула башкой, ударила Тенью о стену, но крысюк не отпустил. Он висел на её морде, как клещ, и грыз. Я слышал, как лопнуло глазное яблоко.</p><p>«ВКУСНО!»</p><p>Вместо образа по связи пришёл вопль чистой кровожадной радости, и он ударил меня в затылок, как глоток крепкого вина на пустой желудок.</p><p>Молодец, крыс. Держи её.</p><p>Пока тварь была занята моим маленьким храбрецом, я скользнул к шестилапой, сжимая нож в правой руке. Спасибо тебе за подарок, Давид, а как моё имущество оказалось у ректора в ящике, я выясню позже. И тут краем глаза увидел, что горбун больше не стоит у решётки.</p><p>Рука урода была почти длиной в мой рост.</p><p>Она пришла сверху, слева, по той стороне, которую я берёг. Я ушёл, но ушёл не туда: тело развернулось корпусом, чтобы не нагружать плечо, а надо было нырять и делать это быстрее. Когти ублюдка прошли по левой ключице. Неглубоко, но ровно по тому месту, которое чинила Кайра, и это привело меня в дикое бешенство.</p><p>Шов лопнул, и сначала я почувствовал тепло, хлынувшее под рубашку, а боль пришла уже потом.</p><p>Следующий удар когтей высек искры, когда я заблокировал его клинком, и в ту же секунду, когда когти твари скрежетнули по стали ножа, со дна ядра ударил возглас.</p><p>«УБЕЙ!»</p><p>Голос Владыки ревел. Металл о металл, кровь и ярость, всё, что он любит, разом, и он рванулся вверх, пытаясь захватить контроль. Я почувствовал, как ногти на правой руке холодеют, одновременно заостряясь.</p><p>«ОН МОЙ! МЕТАЛЛ МОЙ! ДАЙ МНЕ РУКУ, ЦЕЛИТЕЛЬ, И Я ПОКАЖУ ЭТОМУ МЕРТВЕЦУ ЗА СТОЛОМ…»</p><p>Заткнись. Здесь лишь я хозяин.</p><p>В этот раз активировать Ледяное Озеро оказалось куда легче, чем обычно. В моём сознании оно накрыло демона, успокаивая мой разум, ставший как озеро, покрытое тонким слоем свежего льда. Гладким, как зеркало, без ветра и малейшей ряби. Я выстудил ярость до нуля одним выдохом, как тушат свечу пальцами, и вдавил его обратно, на самое дно, под лёд. Не хватало мне ещё одержимости при некроманте, который сидит в трёх шагах, пьёт вино и смотрит на мои руки.</p><p>Ногти потеплели. Рукоять снова стала просто рукоятью.</p><p>На всё это ушла половина удара сердца, и горбун её не упустил. Вторая рука уже шла снизу, в живот, но он был слишком медлительным для меня.</p><p>Я пропустил её мимо себя, прижался к ней и всадил нож твари в подмышку. Туда, где у любой двуногой твари, человека или нет, сходятся сосуды. Провернул. Выдернул. И снова ударил. Чёрная густая струя ударила мне в лицо, заливая глаза и попав в открытый от ярости рот. Словно древний кровосос, я сделал глоток, и эта кровь умирающей твари показалась мне вкуснее вина, которое я только что пил. Проценты энергии медленно начали заполнять ядро, а во рту было послевкусие прогнившего болотного корня, обильно посыпанного сушёной мятой. В общем, букет оказался таким себе.</p><p>Горбун взвыл и отшатнулся, прижимая лапу к боку, пытаясь зажать рану. Удачи тебе, выродок, такие раны сами не заживают, а каждая потерянная капля твоей крови делает тебя лишь слабее.</p><p>Шестилапая к этому времени сбросила Тень. Крысюк отлетел к стене, кувыркнулся и тут же вскочил. Его морда была в крови по самые уши, а в зубах он сжимал что-то студенистое и белое. Вторым глазом шестилапая сверкнула на меня и ринулась в атаку. Уже не скользя, а двигаясь злыми рывками. Её движения были неровными, потому что половина мира для неё погасла и она не понимала, откуда её атакуют.</p><p>Отсюда, тварь. Одарённые рождены, чтобы защищать мир от тварей разлома, и лишь потом для власти. Так меня учил старый шаман, и его учение живо во мне до сих пор.</p><p>Я встретил её атаку не ножом, а ногой. Хороший удар с размаха заставил её сомкнуть свою вонючую пасть, которая не хуже клинка отсекла кусок языка. Судя по её дикому рёву, это было больно.</p><p>Тварь мотнула башкой, пытаясь меня свалить, и открыла затылок, где в основании черепа бугрилось нервное сплетение, которое было одновременно и основой ядра. С одной стороны, эффективно и повышает скорость импульсов, с другой же…</p><p>Нож вошёл в узел по самую рукоять.</p><p>Все шесть лап дёрнулись разом, как у куклы, у которой разом обрезали нити. Тварь осела, мелко дрожа, а в меня потекла такая сладкая энергия смерти.</p><p>«Хозяин! Хозяин! Ещё!»</p><p>Тень уже сидел на дёргающейся шестилапой и рвал ей горло. Голова у крысюка уходила в рану по самую шею, он выныривал, захлёбываясь, и нырял снова, и с каждым глотком его шерсть темнела и становилась гуще. Кровь брызгала на стены, на некроформулы, на мои штаны, да, мерзко и грязно, но я обещал моему маленькому охотнику славную добычу, и он её получил.</p><p>Горбун пытался спрятаться от меня в углу своей клетки. Он тяжело дышал, а я видел, как жизнь утекает из его тушки вместе с его чёрной кровью. Ты пустил кровь мне, а я тебе. Кто-то скажет — в расчёте, но не я. Твари должны умереть.</p><p>Я мельком глянул в сторону кабинета.</p><p>Вейл сидел в той же позе, держа бокал в руке. Он отпил, покатал вино во рту, проглотил. Поймал мой взгляд.</p><p>— Не отвлекайся, ученик, — сказал он мягко. — Он ещё жив.</p><p>Лао Бай, видел бы ты этот цирк. Когда-то это мы с тобой смотрели сверху, как внизу дерутся другие. Теперь сверху смотрят на меня. Как интересно поворачивается колесо кармы.</p><p>Горбун осознал, что я не собираюсь сдаваться или признавать техническую ничью и всё равно приду за его жизнью, а поэтому решил начать первым. Он двинулся на меня быстрым шагом, широко разведя обе руки, наплевав на рану. Это больше всего напоминало походку борца, который хочет схватить и сжать. Плохая идея для меня с одной рукой. Хорошая идея для меня с крысой.</p><p>Я отступил на шаг. Ещё на шаг. Дал ему зажать себя в угол, дал ему поверить в то, что ещё чуть-чуть — и он сожрёт моё ядро. Лучшая ловушка — та, в которую жертва входит с чувством победы. Длинная рука сомкнулась у меня на поясе, вторая — на правом запястье, и горбун поднял меня от пола, как ребёнка, и потянул к горбу, к раскрывающейся над ключицей щели, в которой влажно блеснули уродливые зубы.</p><p>От него несло гнилым мясом, мокрой шерстью и сладковатой трупной тухлятиной изо рта. Его дыхание ударило мне в лицо горячим паром.</p><p>— Тень. Колени.</p><p>Крысюк ударил сзади.</p><p>Он вошёл горбуну под колено, туда, где у всех ходящих на двух ногах сходятся сухожилия, и перекусил их одним рывком, с хрустом, слышным даже сквозь рёв. Нога твари сложилась. Горбун рухнул на колено, и меня вместе с ним швырнуло вниз — прямо ему в лицо.</p><p>Туда, куда мне и надо было, прямо к его большим жёлтым глазам, больше похожим на вертикальные щели. В них не было злобы или страха, только жуткий голод, почти как у меня.</p><p>Рывок — и моя правая рука выдернулась из ослабевшей лапы твари, а в следующий миг клинок ножа вонзился ему прямо под челюсть, рассекая плоть.</p><p>Небо, какая же прекрасная и вкусная его смерть. Энергия его гибели заполнила моё ядро почти на десять процентов. Да, они все уйдут на восстановление организма, но благодаря им я смогу сделать это куда эффективнее.</p><p>Горбун не крикнул. Просто перестал. Я смотрел, как в жёлтых глазах гаснет свет.</p><p>Я сбросил с плеча тушу горбуна и медленно поднялся. Левая рука висела, рубашка на груди промокла насквозь, и где кончалась кровь твари и начиналась моя, я уже не разбирал.</p><p>Тень сидел на трупе шестилапой, раздутый, как обожравшаяся пиявка. Шерсть у него потемнела почти до черноты и лоснилась от крови. Он лениво облизал лапу, потом вторую, потом посмотрел на меня осоловелым, совершенно счастливым взглядом.</p><p>«Хозяин. Сытно. Ещё будет?»</p><p>Будет, крыс. Обещаю.</p><p>Он довольно вздохнул, сполз с туши и пополз ко мне, волоча раздутое брюхо по камню. Забрался по штанине и нырнул в татуировку, как ныряют в тёплую нору. Через секунду оттуда пришло что-то похожее на храп.</p><p>Вейл поставил бокал на стол.</p><p>Хлопать он не стал, только оглядел меня, трупы и стены, забрызганные до середины, так, как хозяин мастерской смотрит на работу подмастерья, решая для себя одно: годно или нет.</p><p>— Приемлемо, — сказал он. — Для одной руки и пустого ядра даже неплохо. Дух у тебя жадный. Это хорошо. Жадных легче учить.</p><p>— Спасибо, господин. Могу я забрать ядра тварей?</p><p>— Умеешь очищать? — В голосе Вейла возник интерес.</p><p>— Нет, но моё ядро позволяет поглощать их без последствий.</p><p>— Интересная способность, а в долгих забегах по разломам это сильно. Разделкой займётся профи, а ты иди, — сказал Вейл. — Карточку не теряй. Кайре скажешь, что упал с лестницы.</p><p>— Она не поверит.</p><p>— Конечно, не поверит, — согласился Вейл и потянулся к бутылке. — Но запишет. А больше от неё ничего и не требуется. У неё тебя будут ждать пара ядер D-ранга.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Лестница в старом квартале Вэйхолла скрипела на каждой третьей ступеньке, и Кайра давно выучила, на какие не наступать. Четвёртая, седьмая, десятая. Потом площадка, дверь без таблички над переплётной мастерской, запах клея и старой кожи, который поднимался снизу даже ночью.</p><p>Она открыла дверь своим ключом и вошла в темноту.</p><p>Он уже был здесь. Коннор никогда не издавал звуков, ни шагами, ни дыханием, ни скрипом стула, так что Кайра поняла это по тому, как в комнате изменился воздух. Будто кто-то поставил посреди неё старое дерево.</p><p>Кайра зажгла лампу.</p><p>Коннор сидел у окна, спиной к стене, лицом к двери, как сидел всегда. Под семьдесят, сухой, как корень старого дуба. Длинные седые волосы с рыжеватым отливом заплетены в тугую косу, перехваченную кожаным шнурком. Значит, снова готов уехать в любую минуту. Лицо в синей вайде, и вайда за эти недели стала глубже. Значит, готовится к серьёзной работе.</p><p>Бледно-голубые глаза посмотрели на неё, и Кайра в который раз подумала, что за четыре года так и не научилась угадывать, что за ними.</p><p>— Вы опоздали на две недели, наставник, — сказала она, снимая плащ.</p><p>— Я опоздал на девятнадцать дней, — ровно поправил Коннор. — Садись. Говори.</p><p>Она села напротив. Сложила руки на коленях. Лекарю, который учился у Коннора, не нужны записи: он сам никогда ничего не записывал и учеников отучил. Всё держи в голове. Бумагу можно найти, голову — только снять.</p><p>— Мальчик, — сказала Кайра. — Алекс Доу. Прибыл в Академию квотником. Личный ученик ректора Вейла, объявлен публично. Живёт в корпусе три, комната сто двенадцать. Неделю назад получил пулю.</p><p>Коннор не шевельнулся. Только вайда на скуле чуть сдвинулась, как сдвигается кора, когда под ней проходит жук.</p><p>— Пуля под левую ключицу. Стреляли сверху, издалека, винтовка, не пистолет. Мне он рассказал про двух грабителей. — Кайра чуть усмехнулась. — Мягкие ткани он закрыл себе сам. За одну ночь. Утром ткани выглядели на пять дней. Кость не тронул — не хватило ядра. Кость доделала я.</p><p>— Ты, — повторил Коннор.</p><p>Всего одно слово, без нажима и без вопроса, но Кайра почувствовала, как под ним проваливается пол.</p><p>— Я, — сказала она. — Я подошла к нему, наставник. Я его лечила. И я забрала его к себе в медотсек ассистентом. Каждое утро, с восьми до обеда, он рядом со мной, и я могу за ним наблюдать.</p><p>Тишина в комнате стала такой плотной, что было слышно, как внизу, в мастерской, остывает клеевой котёл.</p><p>— Я велел тебе не подходить, — сказал Коннор. — Вообще.</p><p>— Велели.</p><p>— И ты решила нарушить приказ и действовать самостоятельно.</p><p>— Да, старший.</p><p>Она не опустила глаз. Так он сам её учил: сделала — стой, а пятиться будешь, когда тебя начнут бить, и то лишь для того, чтобы нанести ответный удар.</p><p>— Он ходил по Академии с пулей в плече и молчал, — сказала Кайра. — Таскал ящики и мыл полы одной рукой. Если бы не я, это увидел бы кто-то другой. Наставник выравнивающего курса. Дежурный. Ректор, в конце концов, — он его ученик. И тот, кто стрелял, тоже знает, что попал. Я решила, что лучше пусть его видит лекарь, которая знает, куда смотреть. Каждое утро. — Она помолчала. — Удобнее знать, где он.</p><p>Коннор смотрел на неё долго. Так долго, что лампа успела мигнуть дважды.</p><p>— Хорошо, — сказал он наконец. — Это решение — твоё. И всё, что из него вырастет, тоже твоё. Если он окажется не тем, ты потеряешь время. Если тем — значит, к нашей крови первым подошёл не дом, а девочка с посохом. Без герцога. Без меня. — Голос его не стал ни громче, ни холоднее. — Неси это сама.</p><p>— Понесу.</p><p>— Что ещё?</p><p>Кайра выдохнула. Самое тяжёлое было позади. Или ей так казалось.</p><p>— Он попросил меня молчать про рану. Ни наставникам, ни в Гильдию, ни графу. Я дала слово.</p><p>Коннор чуть приподнял бровь. Это было больше, чем он позволял себе обычно.</p><p>— А про меня он не просил.</p><p>— Не просил.</p><p>— Значит, обо мне он не знает, — медленно сказал Коннор. — Или очень хотел посмотреть, кому ты пойдёшь рассказывать.</p><p>Кайра вспомнила, как мальчишка смотрел на неё, когда она давала слово. Сначала на губы. Потом — на руки. И что-то в его лице тогда мелькнуло и погасло, как мелькает человек в окне дома, мимо которого проезжаешь ночью.</p><p>— Я не знаю, — честно сказала она. — С ним я вообще мало что знаю.</p><p>— Говори то, что знаешь.</p><p>И она рассказала. Про анатомию, которую он знает лучше её третьекурсников. Про руки полевого хирурга, отслужившего лет десять. Про то, как он спросил «чем ранило», прежде чем отвечать, — так спрашивают только те, кто видел, как по-разному люди умирают от одной и той же дырки. Про сортировку раненых, которую он выложил так, будто сам стоял на ней не один раз. И про аптечный шкаф. Про десять вопросов и ни одного ответа. Про то, как он нюхал пробки.</p><p>— Его учили там, где нет аптеки, — сказала Кайра. — Нож, огонь, иглы и то, что растёт под ногами. Его учили выживать в разломах, наставник, и учил его не школьный преподаватель и не отставной медик, а кто-то, кто сам там жил.</p><p>— И?</p><p>— И ещё одно. — Она помедлила, подбирая слова. — Когда я вела энергию по его каналам, у него там есть плёнка. Некротика. Тонкая, по всем каналам. Моя энергия обходила её сама, я её туда не вела. Как вода обходит камень. Как будто под этой плёнкой кто-то спит. И будить его не надо. Но сама пленка может давать ощущение, что его третья стихия смерть. Я не исключаю, что у него всего две стихии астрал и свет, но свет он не может использовать из-за некротического заражения.</p><p>Коннор закрыл глаза.</p><p>Кайра знала, о чём он думает. Она сама думала об этом всю дорогу. Три причины, по которым кровь может молчать. Её нет. Она есть, но спит. Она прячется от чужаков.</p><p>— Ректор, — сказал Коннор, не открывая глаз. — Вейл.</p><p>— Его курирует Бюро.</p><p>— Я знаю, кто его курирует. — Глаза открылись. — Я велел тебе остановиться, если бумага выведет на людей Бюро.</p><p>— Бумаги нет, наставник, а того, кто принёс ребёнка в город, я пока не нашла.</p><p>— Мальчика надо смотреть. Даже если он не крови владыки, то из него может выйти новый клинок для рода, через время. Когда он к тебе привыкнет, расскажи, что мы принимаем всех, у кого есть сродство с астралом и готовы в него в ложиться. Если все пройдет успешно, выдам тебе доступ к специальным фондам. Отныне ты его куратор и ты отвечаешь за него, пока я не скажу иного. — Она кивнула принимая новую задачу.</p><p>Он поднялся. Бесшумно, как всегда, будто его подняло не тело, а сам воздух.</p><p>— Когда у них распределение по домам?</p><p>— В конце августа. Перед ним медкомиссия, замеры, полный осмотр каждого квотника. — Кайра помолчала. — Заключения подписывает медотсек.</p><p>— Сейчас ты там глава?</p><p>— Да, наставник. Новый глава будет не раньше зимы, если, конечно, будет. К моей работе ни у кого нет претензий.</p><p>— Значит, я буду там и посмотрю на него сам, — сказал Коннор. — Издалека. Парень явная аномалия, и это нельзя оставлять без присмотра. Ты поступила правильно, забрав его к себе.</p><p>Кайра поклонилась, принимая слова его похвалы, которые были так редки.</p><p>Он подошёл к окну и встал так, чтобы его не было видно с улицы, а ему — была видна вся улица. За стеклом спал Вэйхолл, мокрый от недавнего дождя, жёлтые фонари дрожали в лужах.</p><p>— Если это он, — сказал Коннор тихо, и Кайра не сразу поняла, что он говорит не с ней, — то кто-то пятнадцать лет растил его для войны. Учил выживать там, откуда не возвращаются. Учил резать, шить и молчать. — Пауза. — И это были не мы. Вопрос — кто? Кем была его мать? Какого рода и где она сейчас?</p><p>Кайра ничего не сказала. Надела плащ, взяла лампу и уже у двери обернулась. Старик стоял у окна неподвижно, как стоит дерево на краю поля, и губы его шевелились. Он, как всегда, молился Владычице ужасов.</p><p>Она спустилась по лестнице, наступая мимо четвёртой, седьмой и десятой ступеньки, и только на улице, под мокрым фонарём, поняла, что всю дорогу сюда знала: в её перечислении «ни наставникам, ни в Гильдию, ни графу» Коннора не было не случайно.</p><p>А наверху, в тёмной комнате над переплётной мастерской, старый воин дома Пен-Искар смотрел на спящий город и задавал Владычице тот же вопрос, который однажды уже задал своему герцогу и так и не получил ответа.</p><p>А если он не захочет вернуться? Или, что хуже, — что если его растили для войны с собственным дедом?</p></section><section><title><p>Глава 15</p></title><p>Глава 15</p><p>Ночью я почти не спал.</p><p>Две твари с минус четвёртого этажа оказались на редкость питательными. И судя по всему такими они стали не случайно. Слишком большой процент пополнения ядра. Создавалось впечатление, что я не просто их убил, но и совершил ритуал, который мне все, что у них было, а не часть как обычно. Вроде бы звучит как бред, но похоже, что ректор серьезно подошел к тому, чтобы я сумел восстановиться. Да и чтобы проверить мою теорию мне надо провести пару тройку дней в его кабинете без присмотра изучая все знаки вмурованные в камнях, а кто мне даст такую возможность?</p><p>Чёрное солнце переваривало добычу, а я направлял полученную энергию в искалеченное плечо, и к рассвету удалось добиться главного: рана перестала расходиться при каждом неосторожном движении. С полноценным исцелением придётся повременить, для него требовалось куда больше энергии, чем я успел накопить.</p><p>Тень дрых в татуировке, раздувшись от удовольствия. Мой маленький убийца получил обещанную кровь и теперь видел сны о собственном величии, и иногда по узам проскальзывали обрывки его грёз: тёмная нора, горы трупов и он сам, сидящий на вершине.</p><p>Расти, крысёныш. Когда-нибудь ты действительно станешь королём.</p><p>Райс, напротив, сидел тихо. После прогулки на минус четвёртый огненный раб предпочитал не напоминать о своём существовании, и это было умно с его стороны.</p><p>В восемь утра я явился в медотсек.</p><p>Кайра стояла у окна с чашкой кофе. Едва я вошёл, она окинула меня профессиональным взглядом, задержалась на левом плече и произнесла:</p><p>— Раздевайся.</p><p>— И вам доброе утро, старшая.</p><p>— Доу.</p><p>Я вздохнул и принялся расстёгивать рубашку.</p><p>Повязку она снимала осторожно, а вот когда добралась до раны, её пальцы замерли. Поверх аккуратного шва, который Кайра наложила позавчера, красовались три рваные борозды. Когти твари не только разодрали кожу, но и повредили ткани, которые я с таким трудом восстанавливал после снайперской пули.</p><p>— Объясни, — потребовала она.</p><p>— Упал с лестницы.</p><p>Кайра подняла глаза, в которых сверкали злые молнии.</p><p>— С лестницы?</p><p>— Очень неудачно.</p><p>Она внимательно осмотрела края ран, затем наклонилась и коротко втянула воздух, как охотничья собака. Лицо её осталось спокойным, но движения стали медленнее, и я понял, что она почувствовала. От когтей обитателей разломов остаётся кисловатый привкус чужого мира, который въедается в раны и держится там днями, и Кайра была далеко не обычным лекарем, чтобы его не заметить.</p><p>— Интересные у нас лестницы, — произнесла она наконец. — Особенно те, что ведут вниз.</p><p>— Архитекторы Академии явно ненавидели студентов.</p><p>— Ложись, остряк, буду тебя чинить. Похоже это становится регулярной практикой.</p><p>Я послушно устроился на кушетке.</p><p>Кайра молча срезала мои ночные стежки, осмотрела работу, хмыкнула и взялась за инструменты.</p><p>— Кто тебя так учил зашивать раны?</p><p>— Жизнь.</p><p>— Передай ей, что она отвратительный преподаватель.</p><p>Великое Небо, старик Гэ за такие слова заставил бы её неделю чистить хирургические инструменты, а потом, пожалуй, похвалил бы, потому что права она была. Одной рукой, почти без энергии и с дикой болью в плече я действительно работал как последний коновал. Но нужный результат все равно получил.</p><p>Кайра положила ладонь мне на ключицу, и по каналам потекла прохладная энергия. Я наблюдал за её работой с искренним удовольствием: она не просто закрывала рану, а восстанавливала ткани слой за слоем, бережно обходя повреждённые сосуды и нервные окончания. Хороший лекарь. В моём прежнем мире за подобную работу ученику присваивали статус лекаря, со всеми положенными регалиями.</p><p>На шестом стежке Кайра остановилась.</p><p>— Любопытно.</p><p>Мне это слово сразу не понравилось.</p><p>— Что именно?</p><p>— В прошлый раз твоё ядро было практически пустым.</p><p>— Выспался.</p><p>— Доу, не оскорбляй мой интеллект. — Она направила в канал ещё одну тонкую струйку энергии. — За ночь ты восстановил столько, сколько обычный одарённый твоего ранга не получит и за неделю. Причём энергия неоднородная, словно её влили извне.</p><p>— Может, организм у меня талантливый?</p><p>— Организм у тебя безмозглый. Особенно та его часть, которая принимает решения.</p><p>Я рассмеялся, за что немедленно поплатился вспышкой боли.</p><p>— Ещё раз повредишь плечо, и я лично добью то, что от него осталось.</p><p>— Очень обнадёживающее обещание от лекаря.</p><p>— Это не обещание. Это медицинский прогноз.</p><p>Она закончила работу, наложила повязку и отошла к столу. Я осторожно сел. Плечо по-прежнему болело, зато теперь могло выдержать хотя бы обычное движение руки.</p><p>— Через десять дней кость восстановится достаточно, чтобы выдерживать нагрузку, — сказала Кайра, делая запись в своей серой тетради. — Это при условии, что ты перестанешь находить лестницы, которые тебя ненавидят.</p><p>— Постараюсь.</p><p>— Не старайся. Делай. Без моего заключения тебя не допустят ни к нагрузкам, ни к выходам в разломы. И поверь, Доу, с формулировкой «склонен к самоубийственному идиотизму» я справлюсь.</p><p>Она пододвинула регистр практики, я поставил подпись.</p><p>— А теперь забирай.</p><p>Кайра достала из ящика свинцовый футляр и поставила передо мной.</p><p>— Что это?</p><p>— Подарок от твоей лестницы.</p><p>Я открыл защёлку. Внутри, в гнёздах из серого войлока, лежали два неочищенных ядра D-ранга. Тёмные прожилки подрагивали в мутной оболочке, а остаточная энергия ощущалась даже сквозь защитный материал. Чёрное солнце тут же потянулось к добыче, как пёс к миске.</p><p>Ах ты жадная тварь.</p><p>— Привезли ночью, — сообщила Кайра. — Курьер, никаких документов, никаких объяснений. Назвал твоё имя и оставил.</p><p>Я захлопнул футляр.</p><p>— Благодарю.</p><p>— За что? Я их не присылала.</p><p>— За то, что не конфисковали.</p><p>— Пока не конфисковала, — поправила она. — Скажи мне одну вещь, Доу. Ты вообще понимаешь, что происходит с каналами одарённого твоего уровня, если он попытается усвоить два неочищенных ядра?</p><p>— Примерно представляю.</p><p>— Двое суток судорог, повреждение энергетической сети и вполне реальный шанс остаться калекой.</p><p>— Буду осторожен.</p><p>Она помолчала.</p><p>— Знаешь, почему я их отдаю?</p><p>— Потому что добрая?</p><p>— Потому что хочу посмотреть, что с тобой будет.</p><p>Вот теперь я ей поверил.</p><p>— Если завтра придёшь с разорванными каналами, — продолжила Кайра, — лечить не стану, пока не расскажешь, как умудрился их испортить.</p><p>— Жестоко, но справедливо.</p><p>— Учись. Формуляр с шестидесятой по девяностую страницу. Через час будет Алиса, до её прихода приведи процедурную в порядок.</p><p>Я спрятал футляр в сумку.</p><p>— Как скажете, старшая.</p><p>— И вытри кровь возле кушетки.</p><p>Я посмотрел на пол. Действительно накапал. Проклятые лестницы ведущие вниз.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>В пятницу вечером я получил очередную увольнительную, что удивительно меня отпустили прямо вечером, а не как обычно в субботу. Похоже у личного ученика ректора есть свои преимущества.</p><p>Неделя прошла на удивление спокойно, а для нормального студента, возможно, даже скучно: лекции, медицинская практика, тренировки и постоянное ворчание Кайры. Мне же после последних приключений хотелось хотя бы несколько дней никого не убивать. Впрочем, сегодня предстояло заняться вещами куда интереснее.</p><p>Первым делом я отправился в гараж.</p><p>Леса, с которых Лидия Вейн стреляла в меня, уже разобрали. Вместо них фасад закрывала строительная сетка, за которой лениво возились рабочие. Проходя мимо, я поймал себя на том, что теперь я смотрю и на крышу. Отличная у меня сформировалась привычка. Хороший практик не должен дважды попадаться на одном и том же приёме, а мне одного раза хватило с избытком.</p><p>В гараже было тихо. «Лао Бай» стоял под чехлом, словно терпеливо ждал хозяина. Я стянул ткань и улыбнулся.</p><p>— Ну здравствуй, брат.</p><p>Чёрный байк сверкнул полированным баком. Двести сорок лошадиных сил, двести двенадцать килограммов железа и столько доработок, что Гремлин наверняка нарушил половину местных правил эксплуатации транспортных средств. Под креплением по-прежнему сидела небольшая заклёпанная коробочка, которую механик строго запретил трогать. Интересно, старый хитрец, что же ты туда засунул? Впрочем, если Гремлин сказал не лезть, значит, пока не полезем.</p><p>С раненым плечом пришлось повозиться. Оно уже позволяло держать руль, но резкая нагрузка могла свести всю работу Кайры на нет, так что я выставил режим «Улица», и двигатель ожил низким рыком.</p><p>Лао Бай, видел бы ты это чудо. Когда-то мы с тобой носились по горам, ты на четырёх лапах, я на двух ногах, и, к моему величайшему стыду, выигрывал всегда ты. Теперь у меня появился зверь, способный поспорить с тобой в скорости. Правда, жрёт он не мясо и, что особенно приятно, не пытается откусить побратиму руку, когда у него плохое настроение.</p><p>Я выкатился из гаража и открыл газ. Город быстро остался позади, ветер бил в шлем, двигатель гудел подо мной, а полотно шоссе летело навстречу. Чёрное солнце в ядре отзывалось приятной пульсацией, похоже, даже оно наслаждалось поездкой.</p><p>Вэйхолл встретил меня вечерними пробками. Я сбросил скорость, перестроился между автомобилями и направился к дому Миры.</p><p>Она вызвала меня сама, а моя тяньцзы не отвлекала от дел без веской причины. В прошлый раз мы обсуждали благотворительный фонд виконта Ллойда и то, как через него могли обнаружить Алистера Пен-Искара. У Миры была неделя на поиски, и если она нашла хоть что-то, мне очень хотелось это увидеть.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дверь открылась прежде, чем я успел постучать.</p><p>Мира стояла босиком, в моей рубашке, с карандашом в волосах и выражением лица женщины, которой снова достался совершенно безответственный мужчина.</p><p>— Ты опять ранен.</p><p>— И тебе добрый вечер, красавица.</p><p>Она отступила, пропуская меня внутрь, но взгляд от плеча не отвела.</p><p>— Клянусь Триединой, Алекс, у тебя талант. В прошлый раз пуля, теперь что?</p><p>— Лестница.</p><p>— Какая ещё лестница?</p><p>— Очень опасная.</p><p>Мира закрыла дверь и повернулась ко мне.</p><p>— Если ты сейчас скажешь, что лестница на тебя напала, я начну бить тебя сама всем, что подвернется под руку, а потом пристрелю тебя, чтобы ты не мучался. Или еще лучше, напишу твоему деду.</p><p>— Ты становишься похожа на моего наставника по медицине.</p><p>— Значит, у вас в Академии есть хотя бы один разумный человек.</p><p>Она поцеловала меня и только после этого окончательно расслабилась. Ну, почти.</p><p>Квартира напоминала штаб разведки перед началом войны. На трёх мониторах светились таблицы, карты и строки кода, возле клавиатуры стояли две кружки с остывшим кофе и тарелка с нетронутым бутербродом. Моя женщина снова забывала есть.</p><p>— Сначала рассказывай ты, — сказала она, усаживаясь в кресло. — Потом я. И предупреждаю: мои новости тебе не понравятся.</p><p>— Как только ты берешься за что-то связанное с моим прошлым, то новости мне никогда не нравятся.</p><p>Я устроился на диване и изложил события последних дней: минус четвёртый этаж, мёртвый дворецкий, кабинет Вейла, разговор о стихиях и сделка по Блэкторну. Особенно подробно я остановился на том, чем пришлось за эту сделку заплатить.</p><p>Мира выслушала всё молча, и лишь когда я упомянул тварей за решёткой, её пальцы сжались на подлокотнике.</p><p>— То есть, — медленно произнесла она, когда я закончил, — ты продал ректору информацию о «Парнике», получил Блэкторн и едва не оставил плечо в подземелье Академии?</p><p>— В целом верно.</p><p>— Хорошая сделка.</p><p>— Рад, что оценила.</p><p>— Я бы ещё отдельную комнату с окном потребовала.</p><p>Я рассмеялся.</p><p>— Не догадался.</p><p>— Вот поэтому финансовыми вопросами должна заниматься я. — Она развернулась к компьютеру. — С Вейлом ты поступил правильно. «Парник» — не его территория, он некромант, а не чиновник из финансового управления. Если ему действительно неизвестно, что творится у него под носом, теперь он начнёт копать. И все может получиться очень интересно. Ты как тот маленький камушек, что блокирует колеса.</p><p>— Спасибо за сравнение. — Я улыбнулся этой ослепительной женщине и продолжил:</p><p>— В целом я на это и рассчитывал, учитывая, что его курирует Бюро, то вероятность того, что он замешан в делах Гильдии сравнительно не высока.</p><p>— Твоя правда, а вот со Штайнером получилось опаснее. — Мира открыла другой файл. — Ты сказал Вейлу, что сам убирал людей Штайнера, когда спасал меня?</p><p>— Без подробностей, а то что я приходил вытаскивать из их лап твою очаровательную голову ему знать совсем не обязательно.</p><p>— Уже неплохо. Но если ректор начнёт сопоставлять нападения, а Штайнер узнает, кто передал информацию…</p><p>— Тогда у обоих появятся вопросы ко мне.</p><p>— Именно. — Она попыталась отпить кофе из пустой чашки и увидев, что его нет недовольно сморщилась.</p><p>— И насколько это вероятно?</p><p>— Не настолько, чтобы бежать из города, но достаточно, чтобы не расслабляться.</p><p>— Я и не собирался.</p><p>— Ещё бы. Ты занят поиском новых лестниц. — Произнесла она язвительно. Она закрыла окно и повернулась ко мне. — А теперь главное.</p><p>На центральном мониторе появилась старая медицинская карточка, и в её верхнем углу стояла печать благотворительного фонда. Название я узнал сразу, тот самый фонд, который финансирует Ллойд.</p><p>— Значит ты все-таки нашла как? — спросил я.</p><p>— Нашла. И, Алекс, всё оказалось гораздо проще, чем мы предполагали. — Она открыла второй документ. — Пятнадцать лет назад фонд начал финансировать приюты. Питание, одежда, ремонт, медицинское обслуживание. Выглядело как обычная благотворительность богатого дворянина.</p><p>— Но?</p><p>— Основные деньги шли не на питание и не на ремонт, а на медицинские обследования детей.</p><p>Я придвинулся ближе.</p><p>— Продолжай.</p><p>— Каждый воспитанник проходил ежегодную проверку, причём не только обычный осмотр. Начиная с раннего детства выделяли одаренных детей. Чтобы не ошибиться повторные отчеты делали несколько раз, а уже потом детям определяли склонность к стихиям. — На экране появился бланк результатов. — Анализы делали дешёвыми кристаллами, для медицинских целей их точности вполне достаточно. А копии результатов отправляли в центральный архив фонда.</p><p>Мира развернула карту графства с двумя десятками красных точек.</p><p>— Двадцать три приюта только здесь. Ещё несколько десятков в соседних провинциях. Тысячи детей, Алекс. Каждый год.</p><p>Я медленно улыбнулся. Красиво, по-настоящему красиво. Не нужно искать одного ребёнка среди миллионов, достаточно построить систему, в которую рано или поздно попадут нужные сведения, и ждать. Пятнадцать лет, если потребуется.</p><p>— Невод, — произнёс я. — Ты нашла идеальное сравнение.</p><p>— Именно. Только теперь у меня есть документы подтверждающие эти движения.</p><p>— Они искали определенную стихию? — Прости красотка, но о существовании стихии крови, не нужно знать даже тебе. Ни в одном открытом источники, нет данных, что она есть у Пен-Искаров, но те кто устроили эту охоту думаю знали куда больше, чем любые открытые источники.</p><p>— Вот этого я не знаю. Критериев отбора в архиве нет. Зато есть кое-что интереснее.</p><p>Мира открыла следующую карточку, и я замер.</p><p>Алекс Доу. Возраст — семь лет. Ранг E+. Основная стихия — свет. Дополнительная склонность — астрал.</p><p>Две стихии у семилетнего мальчика с ядром Е+ ранга, аномалия в чистом виде.</p><p>— Теперь понимаешь? — тихо спросила Мира.</p><p>Ещё бы. Свет, астрал и кровь — три стихии рода Пен-Искар, и если знать, кого ищешь, достаточно обнаружить хотя бы две.</p><p>— Они нашли меня уже давно, — сказал я.</p><p>— Возможно. Но это не доказывает, что уже тогда знали, кто он. Карточка могла лежать в архиве годами, пока кто-то не запустил поиск по нужным признакам.</p><p>Я кивнул. Верно.</p><p>— Тогда возникает другой вопрос. Почему приказ пришёл только перед его восемнадцатилетием?</p><p>— Вот этого я пока выяснить не сумела. — Она открыла ещё несколько документов. — Но теперь я знаю, где искать. И, боюсь, наша следующая проблема куда ближе, чем Ллойд.</p><p>— Насколько ближе?</p><p>Мира вывела на экран герб Академии.</p><p>— В конце августа у вас распределение по домам?</p><p>— Да.</p><p>— А перед ним обязательная медицинская комиссия. Полная диагностика ядра, определение стихий, проба крови. Всё заносится в общий реестр Академии.</p><p>Я перестал улыбаться.</p><p>— На каком оборудовании?</p><p>— На большом диагностическом кристалле, а не на той дешёвой игрушке, которой проверяли детей в приюте. Результаты будут доступны комиссии, администрации и некоторым уполномоченным ведомствам. И твоя карточка наверняка уже помечена как необычная: личный ученик ректора, восстановленное ядро, аномальные показатели. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Алекс, если этот кристалл увидит твои параметры и они окажутся подходящими, то те кто охотятся на тебя найдут куда раньше чем ты думаешь. Может все-таки лучше связаться с твоим дедом?</p><p>Я откинулся на спинку дивана и покачал головой. Нет, связываться с одаренным S ранга, когда ты занял тело его внука плохая идея.</p><p>Хуже всего, что у меня три стихии. И они точно стихии Искаров, но если оборудование будет по настоящему мощным, то всплывет и некротика и древний ублюдок в моем ядре. Хотя последний может спрятаться в моем же астрале, его сил и умений на это хватит.</p><p>— Кто отвечает за диагностику? — спросила Мира.</p><p>— Кайра, она до зимы главная в медотсеке Академии.</p><p>— Кто такая?</p><p>— Лекарь Гильдии. Очень хороший специалист.</p><p>— Насколько хороший?</p><p>— Достаточно, чтобы по старой ране понять больше, чем мне хотелось бы.</p><p>— И ты ей доверяешь?</p><p>Я вспомнил, как она сегодня рассматривала мои каналы, как не стала задавать лишних вопросов и как спокойно отдала два неочищенных ядра, хотя прекрасно понимала, что обычного студента они могут искалечить.</p><p>— Не знаю. Скорее нет, я вообще по натуре не слишком доверчивый.</p><p>Мира внимательно посмотрела на меня и сказала:</p><p>— Странный ответ.</p><p>— Она помогает мне, но явно ведёт собственную игру. На кого она работает по настоящему, я понятия не имею и один ли у нее хозяин.</p><p>Мира взяла карандаш и записала имя на стикере и повесила его на край монитора. Так она делала, только когда не хотела оставлять следов даже в собственной машине, и это мне совсем не понравилось.</p><p>— Я проверю её, — сказала она.</p><p>— Только осторожно.</p><p>— Алекс, я зарабатывала на жизнь тем, что люди не замечали моего присутствия в собственных архивах.</p><p>— Пока не встретила меня.</p><p>— Да. Это была моя самая серьёзная профессиональная ошибка.</p><p>Я притянул её к себе здоровой рукой.</p><p>— И самая удачная.</p><p>— Не заговаривай зубы, Алистер Пен-Искар. — Она поцеловала меня, а затем тихо добавила: — Ты понимаешь, что если тебя раскроют, то одним Ллойдом дело не ограничится? Императорский двор. Бюро. И твой дед, который может решить, что лучше знает, как тебе жить.</p><p>— Поэтому я пока не собираюсь показывать ему свою рожу.</p><p>— А мне что делать?</p><p>— Продолжать жить.</p><p>— Очень смешно.</p><p>— Я серьёзно, Мира.</p><p>Она отстранилась.</p><p>— Вот и я серьёзно. Если они придут за тобой, то найдут и меня. Стоит узнать как ты ко мне относишься и я сразу превращусь в инструмент влияния на тебя или же попросту в труп…</p><p>Я хотел сказать, что не позволю, но промолчал. В этом мире хватало людей, способных убить женщину раньше, чем я успею почувствовать опасность, и эта мысль мне очень не понравилась.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Мира уснула около двух. Нет ничего лучше, чтобы очистить разум и почувствовать, что есть за чем жить, чем страстный секс с лучшей женщиной из тех, что я знал.</p><p>Я лежал рядом, слушал её дыхание, смотрел в потолок и думал о медицинской комиссии, большом кристалле и пробе крови.</p><p>Свет и астрал меня не беспокоили: они значились в старой карточке, и любой проверяющий спокойно примет их как врождённые способности. Некротику уже видел Вейл и проглотил моё объяснение про повреждённое ядро. Но третья стихия, кровь рода Пен-Искар, — вот это скрыть будет непросто.</p><p>Я осторожно убрал руку Миры со своей груди и закрыл глаза. Проверим, что я смогу сделать, чтобы запрятать ее еще глубже.</p><p>Сознание провалилось в ядро. Чёрное солнце вращалось в центре, ощетинившись острыми шипами. Свет тянулся вдоль повреждённых каналов тонкими болезненными нитями, астрал привычно колыхался серым туманом, и всё было на месте, даже проклятая некротика, которую я никак не мог окончательно вычистить.</p><p>А кровь?</p><p>Я направил волю глубже. Когда-то, во время инициации, я почувствовал её совершенно отчётливо: третью стихию, горячую и древнюю. Она проснулась тогда на мгновение, и я прекрасно понял, что несёт в себе тело Алистера Пен-Искара.</p><p>Теперь там не было ничего. Я проверил ещё раз и снова наткнулся на пустоту.</p><p>Да что за…</p><p>«Наконец-то заметил».</p><p>Голос пришёл из глубины ядра, и я замер. Вот только тебя сейчас не хватало.</p><p>«Ты слишком много суетишься, целитель. Даже забавно смотреть».</p><p>Что ты сделал?</p><p>Из глубины донёсся тихий смешок.</p><p>«А ты подумай, целитель».</p><p>Стихия крови. Где она?</p><p>«Там, где ей и положено находиться. Под моей защитой».</p><p>По каналам прокатилась холодная волна.</p><p>Ты её спрятал?</p><p>«С самого начала. В ту ночь, когда этот мальчишка прошёл инициацию, она проснулась и заорала на весь мир. Ещё немного, и даже слепые поняли бы, кто родился вновь. — В глубине озера что-то шевельнулось. — Пришлось заставить её замолчать.».</p><p>Без моего разрешения.</p><p>«Ты тогда был занят тем, что пытался не умереть. Я решил не отвлекать».</p><p>Ах ты мерзкая тварь. И почему же ты решил помочь?</p><p>«Потому что я живу в этом теле, целитель. С такой стихией твоя голова распрощается с плечами, а мне придётся искать другое пристанище. Мне здесь нравится. Я к нему очень привязался».</p><p>Ответ был неприятно логичным, особенно потому, что я чувствовал: он говорит правду. Он никогда не врёт, и в этом вся его мерзость.</p><p>Значит, кристалл её не обнаружит?</p><p>«Не обнаружит. Можешь притащить сюда хоть всю императорскую лабораторию. Их стёкла увидят свет, астрал и мертвечину. Мертвечину странную, не такую, как у них в учебниках, — пусть ломают головы. Странное в этой империи пишут в отчёты. Опасное — отрубают. Я позаботился, чтобы ты был странным».</p><p>Я смотрел в ледяную тьму. Это решало проблему медицинской комиссии, и от этого мне было только тревожнее.</p><p>Какова цена?</p><p>В ледяной глубине раздался смех.</p><p>«За спасение твоей жалкой жизни?»</p><p>За то, что ты спрятал кровь.</p><p>«Никакой».</p><p>Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе.</p><p>Не верю.</p><p>«А я и не прошу. — Тёмная поверхность озера дрогнула. — Пока пользуйся моим подарком. Учись, лечи своих калек, играй в заговоры со смертными, а самое главное становись сильнее. Мне даже интересно, сколько неприятностей ты успеешь нажить, прежде чем станешь по-настоящему полезен».</p><p>Полезен для чего?</p><p>«Узнаешь».</p><p>Когда?</p><p>«Когда сможешь заплатить».</p><p>Лёд сомкнулся. Я попытался пробиться глубже, но сознание наткнулось на непреодолимую преграду, и разговор был закончен. По его решению.</p><p>Я открыл глаза. За окном проехала машина, и по потолку скользнули полосы света. Мира спала рядом, уткнувшись мне в здоровое плечо, её ладонь снова лежала у меня на груди, и я осторожно накрыл её своей.</p><p>Значит, медицинская комиссия теперь не страшна. Осталась лишь одна маленькая проблема: существо, которое сидит у меня на дне ядра, только что сделало мне подарок без спроса и пообещало прийти за платой, когда я смогу заплатить. И судя по тому, как спокойно оно себя вело, этот момент приближался.</p><p>Платить я не собирался. Я собирался вырвать у него право выставлять счета.</p></section><section><title><p>Глава 16</p></title><p>Глава 16</p><p>Неочищенные ядра я поглотил в ту же ночь, когда Кайра отдала мне футляр.</p><p>Ждать не было смысла. Плечо всё равно не давало спать, Тео Ланг храпел на нижней койке с таким усердием, будто сдавал по этому предмету зачёт, а в сумке под кроватью лежали два камня, к которым чёрное солнце тянулось весь день, как голодный пёс к запертой кладовой. Я дождался, пока корпус затихнет, ушёл в душевую на третьем этаже, где после отбоя никто не бывает, сел на кафель спиной к стене и открыл защёлку.</p><p>Неочищенное ядро твари похоже на орех в гнилой скорлупе. Внутри чистая сила, а снаружи всё, что тварь успела накопить за жизнь в разломе: чужой мир, страх, голод, предсмертная ярость. Для обычного одарённого эта скорлупа и есть яд, от неё горят каналы и сводит мышцы. Кайра назвала двое суток судорог, и это была честная цифра, я видел таких больных в прошлой жизни. Старик Гэ вскрывал ядра тварей костяным ножом, три дня вымачивал в отваре горечавки и только потом позволял ученикам к ним прикоснуться.</p><p>У меня не было ни отвара, ни трёх дней. Зато было мёртвое ядро, которое переваривает грязь лучше живого.</p><p>Скорлупа ядра треснула с сухим щелчком, по языку потекла холодная тяжёлая муть, и чёрное солнце рвануло её в себя раньше, чем я успел направить. Первые секунды были неприятными: во рту появился вкус ржавой воды, по позвоночнику прошла судорога, левая нога дёрнулась и ударилась пяткой о кафель. Потом ядро распробовало. Шипы на его краях разошлись, сжались, разошлись снова, и я почувствовал, как оно перемалывает скорлупу вместе с её содержимым, отделяет силу от шлака и выплёвывает шлак наружу через поры.</p><p>К трём часам ночи я сидел в луже собственного пота, который вонял болотом, и чувствовал себя на удивление прилично. Ядро прибавило около четырёх процентов. Второй камень я вскрыл через час и получил ещё столько же, только вонять стало сильнее.</p><p>Душевую я отмывал до пяти. Следы на кафеле подозрительно напоминали следы нечестивого ритуала, а мне хватало проблем с лестницами ведущими в низ.</p><p>В восемь Кайра встретила меня в медотсеке, посмотрела на лицо, потом на руки, потом взяла меня за запястье и подержала пальцы на пульсе дольше, чем нужно. Ничего не сказала. Сделала запись в серой тетради и отправила мыть процедурные. На следующее утро повторилось то же самое, и на следующее тоже. Неделю она каждое утро щупала мой пульс и писала в тетрадь, и неделю я делал вид, что не понимаю, что она там пишет.</p><p>Формуляр с шестидесятой по девяностую страницу я выучил к среде. Зелёная книга жила у меня под подушкой, рядом с ножом, и Тео на третью ночь осторожно спросил, не собираюсь ли я ею кого-нибудь убить. Я сказал, что собираюсь, себя. Он подумал, поправил очки и больше не спрашивал. С ним вообще было удобно жить: Тео умел закрывать ядро так, что я до сих пор не мог его дочитать, и сам не лез ни в чужое ядро, ни в чужую жизнь.</p><p>Нож Вейл вернул мне в тот же вечер на минус четвёртом, молча, вместе с пропуском. Я проверил его дважды, пальцами и Зрением, искал метку, некронить, хоть какой-нибудь волосок чужой энергии. Клинок был чистым. Вейлу не требовалось метить мой нож, чтобы знать, где я нахожусь, и от этой мысли спалось ничуть не лучше.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Дважды за эти дни меня забирали вниз.</p><p>В воскресенье и во вторник, после отбоя, у дверей корпуса меня ждал Гарет с тем же лицом человека, которому поручили выгулять чужую собаку. Лифт, минус четвёртый, тяжёлая дверь, кабинет. Стена за спиной ректора оставалась стеной, и я, признаться, немного расстроился: после тех двух тварей ядро помнило вкус и просило ещё.</p><p>Вместо этого Вейл посадил меня на жёсткий стул посреди комнаты, напротив мёртвого дворецкого, и сказал:</p><p>— Поговори с ним.</p><p>И ушёл к своим бумагам.</p><p>Дворецкий стоял прямо, сложив руки за спиной, и смотрел на меня той ровной тенью, которая была у него вместо глаз. Безупречный воротничок, безупречные манжеты, за которыми ничего не было. Дух B-ранга, плотный и старый, и держала его не формула на стене, а узел на крови хозяина. Работа самого Вейла, причём хорошая: узел сидел так глубоко, что дворецкий уже не помнил, кем был до него.</p><p>Задачу я понял сразу, и она мне не понравилась. Чужого привязанного духа нельзя допрашивать, ломать и тем более кормиться с него: хозяйский узел почует вторжение и ударит по тому, кто полез, а заодно и по самому духу. В разделе о призраках, который я разбирал ещё когда маскировался под простого имперского лекаря, это называлось правом гостя. Гость ничего не берёт. Гость садится, называет себя и ждёт, пока хозяйский слуга сам предложит ему чаю. Если предложит.</p><p>Трудность была не в знании. Чёрное солнце умело обращаться с мёртвой энергией одним-единственным способом: схватить и сожрать. Стоило мне потянуться к дворецкому астралом, как ядро рванулось следом, ощетинилось шипами и попыталось присосаться к нему, как пиявка. Узел Вейла отозвался холодом у меня под ключицей. Я осадил ядро, свернул астрал в тонкую нить, назвался и стал ждать.</p><p>Ждать пришлось часа два. Всё это время я держал ядро за горло, а оно дёргалось и скулило, как пёс, которого не пускают к миске. Где-то на исходе первого часа до меня дошло, чему на самом деле учит меня Вейл. Мёртвое ядро не умеет принимать, оно умеет только рвать, и большая часть вырванного уходит в никуда. Возможно именно в этом и причина, что несмотря на то что ядро регенерировало энергию, но все равно так мало.</p><p>На третьем часу дворецкий отдал первую струйку, тонкую, как пар над чашкой. Ядро дёрнулось, я его удержал, и струйка вошла в каналы целиком, без потерь. Камни пола у меня под ногами ответили едва заметным теплом.</p><p>Я скосил глаза вниз. Под ножками стула, в стыках плит, шли тонкие линии, затёртые подошвами почти до невидимости, и в одном месте линия складывалась в интересный знак. Мне была неизвестна стилистика начертания, но я чувствовал его суть. Подобные знаки в прошлой жизни использовались в лечебных покоях при храмах Великого Неба. Там его ставили у ложа тяжелобольных, чтобы всё, что умирает в комнате, уходило в того, кто должен жить.</p><p>— Ученик, — сказал Вейл, не поднимая головы от бумаг. — Ты разговариваешь с полом. Это очень не вежливо.</p><p>Молча кивнув, я вернул глаза к дворецкому.</p><p>За первый вечер набралось три процента. Медитацией в общежитии я получал за ночь едва ли половину. Ни лекций, ни книг, ни формул: всего лишь стул, вежливый мертвец и ядро, которое предстояло отучать от жадности.</p><p>Во вторник я назвался с порога, и ядро дёргалось уже меньше. Через час дворецкий медленно повернул ко мне голову, как поворачивают её к гостю, которого признали, и струйка стала толще. Вейл, не поднимая взгляда, сказал «уже лучше» и отпустил меня спать. За вечер вышло четыре процента.</p><p>Мне определённо достался очень своеобразный наставник. Двести лет назад я учил так же: молча сажал ученика перед задачей и ждал, пока до него дойдёт. Ученики меня за это ненавидели. Теперь я их понимал. А комната на минус четвёртом всё больше напоминала мне палату для очень дорогого пациента, которого кто-то очень терпеливо выхаживает. Только проверить это без присмотра мне по-прежнему никто бы не позволил.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>На десятое утро Кайра закрыла дверь процедурной на ключ.</p><p>— Руки, — сказала она.</p><p>Я протянул руки. Она взяла меня за оба запястья, подержала пальцы на пульсе, потом положила ладонь мне на грудину и пустила внутрь тонкую прохладную нить. Нить прошла по главному каналу правой руки, по обходному руслу в левой, задержалась у ядра и вернулась обратно.</p><p>— Каналы чистые, — сказала Кайра. — Притом куда чище, чем неделю назад.</p><p>— Вы разочарованы, старшая?</p><p>— Скорее испытываю профессиональный интерес. Я, ведь записываю все, Алекс. Все что связано с тобой. — Она открыла серую тетрадь и прочла вслух, без выражения, как зачитывают анамнез на обходе: — Два неочищенных ядра D-ранга. Ни судорог, ни жара, ни крови из носа. Наутро явился на практику вовремя, вымыл три процедурные.</p><p>— Четыре.</p><p>— Три. Четвёртая была убрана плохо и ее за тобой прибирали повторно. — Кайра закрыла тетрадь. — Я хотела посмотреть, что с тобой будет и откровенно говоря удивлена.</p><p>— Потому что, ничего не было.</p><p>— Вот именно, Доу. И это странно, а я лекарь и любые странности в лечебном процессе для меня как сладкая конфета для маленького ребенка. Так что ты для меня выглядишь как десерт.</p><p>— Когда это говорит такая красивая женщина, да еще и мой непосредственный наставник, это звучит очень двусмысленно. — Ответом мне была улыбка.</p><p>— Предпочитаю парней постарше, если бы не этот недостаток, то я бы сказала, что ты в моем вкусе. — Внутри я расхохотался, от такого ответа. Клянусь могилами предков, девочка с не просто постарше, я древнее чем твои прадеды.</p><p>Она убрала тетрадь в ящик и повернула ключ. Я решил, что продолжения не будет, и ошибся только наполовину: Кайра подошла к шкафу с матовыми стёклами и начала снимать с полок флаконы.</p><p>— Начнем наш экзамен. Тридцать вопросов. Правильные ответы на двадцать пять из них твой проходной балл. Садись.</p><p>Я сел и подумал, что Кайра очень добрый наставник. Лично у меня ученик не прошел бы даже за одну ошибку, а тут такая роскошь как целых пять. Она ставила передо мной флаконы, ампулы и коробки в ряд, этикетками ко мне, и даже не смотрела на полки. Её руки знали, где что стоит, так же хорошо, как мои знают, где у человека сонная артерия.</p><p>— Первый.</p><p>Синяя крышка, перламутровый отлив, название в одиннадцать слогов.</p><p>— Кровоостанавливающее системного действия, — сказал я. — Не наружное. Вводится при внутреннем кровотечении, когда до источника не добраться. Одарённым ниже D при истощении ядра нельзя: загустеет вся кровь, а не только там, где нужно.</p><p>Кайра убрала флакон и поставила следующий.</p><p>Второй, третий, четвёртый. На пятом я споткнулся о дозировку, перепутал миллиграммы на килограмм веса с миллиграммами на приём, и она молча сдвинула ампулу чуть влево. Ошибка. Шестой, седьмой, восьмой. На двенадцатом я вспомнил, как она в первый раз ткнула пальцем в банку с красной полосой и сказала, что с этим пациент спокойно поговорил бы со мной минут сорок, и ответил раньше, чем Кайра договорила вопрос.</p><p>На девятнадцатом я ошибся во второй раз: назвал противопоказание соседнего препарата. На двадцать третьем — в третий, и это было обидно, потому что именно эту страницу я перечитывал позавчера в три часа ночи под храп Тео.</p><p>Кайра двигала флаконы, задавала вопросы и ни разу не изменилась в лице. Я смотрел на её руки, она на мои губы, и оба мы делали вид, что это обычный экзамен для обычного ассистента.</p><p>Тридцатым оказался пузырёк с горьким корнем. Я узнал его по запаху ещё до того, как он коснулся стола, а Кайра поняла это по моему лицу.</p><p>— Не нюхай, — сказала она.</p><p>— Привычка. — Я назвал препарат, показания, дозировку для взрослого, для ребёнка и для одарённого после перерасхода. Подумал и добавил: — В горах из этого корня варят сонное питьё. Раза в четыре слабее и без примесей. Если под рукой больше ничего нет, сойдёт.</p><p>Кайра долго смотрела на меня. Потом убрала пузырёк, закрыла шкаф и села напротив.</p><p>— Двадцать семь.</p><p>Ни похвалы, ни удивления, одна цифра. Гордиться было особо нечем: двадцать семь из тридцати для человека, который двести лет лечил людей, результат так себе. Но в груди всё равно потеплело. Так, наверное, чувствует себя старый мастер, когда берёт в руки чужой инструмент, а тот ложится в ладонь, будто всегда там лежал.</p><p>— Шкаф твой, — сказала Кайра. — Под моим присмотром. Ты выдаёшь, я подписываю, ты записываешь в журнал. Ошибёшься хоть раз, вернёшься к суднам.</p><p>— Не ошибусь.</p><p>— Все так говорят, но в тебе я почти уверена.</p><p>Она выдвинула ящик, достала бланк и положила на стол, но за ручку браться не спешила.</p><p>Я знал этот бланк. Справка о годности к нагрузкам. Без неё меня не пустили бы ни в тренировочный зал, ни на выезд за стены, ни туда, куда собирался отвезти меня Вейл. Кайра это тоже знала. И знала, кто ждёт эту справку.</p><p>— Кость держит, — сказала она наконец, глядя на бланк. — Шов схватился. Мышцы в норме, с учётом того, что ты с ними делаешь. — Она взяла ручку. — Если я тебе сейчас не подпишу, я совру. А врать в этом документе я не стану ни ради тебя, ни против тебя.</p><p>Подпись легла быстро, с нажимом на последней букве. Номер лицензии, дата. Кайра развернула бланк ко мне, но ладонь с него не убрала.</p><p>— Я подписываю, что твоя кость выдержит нагрузку, Доу. Ничего больше. За всё остальное, что в тебе есть, я не отвечаю.</p><p>— Я понимаю, старшая.</p><p>— Нет. — Она убрала руку. — Пока не понимаешь, что с тобой будет творить ректор.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Машина ждала у служебных ворот в пять утра. Длинная, тёмная, без гербов, с номером, который никто не запомнил бы и с третьего раза. Мотор работал так тихо, что я сначала решил, будто он заглушен.</p><p>Вейл сидел сзади. Вместо пиджака на нём была тёмная полевая куртка, на руках перчатки без пальцев, на поясе фляга. Меч в боевой подвеске лежал рядом на сиденье, как лежит у ног хозяина старая собака. Ректор кивнул мне на место напротив.</p><p>За рулём сидел ещё один человек. Сначала я увидел затылок, коротко стриженный, рыжеватый, с широким белым шрамом, который уходил за ухо. Потом руки на руле, сухие и жилистые, все в мелких белых отметинах, похожих на веснушки. Я пригляделся и понял, что это следы укусов, старых и свежих, десятки, а может, и сотни.</p><p>— Это Крейн, — сказал Вейл, когда машина тронулась. — Тобиас Крейн. Вы знакомы, хотя ни разу не виделись.</p><p>Водитель глянул на меня в зеркало заднего вида. Глаза у него были светлые, водянистые и совершенно спокойные. Так пастух смотрит на отару, отмечая, кто хромает, кто отстаёт, а кто кусается.</p><p>— На турнире, — продолжил Вейл, — на вашу четвёртую точку шли волны. Ты, наверное, помнишь.</p><p>Ещё бы я не помнил. Тварей, которые шли на нашу точку волна за волной и выбирали именно нас, будто их гнали кнутом. Своих, которые держали эту точку на последнем издыхании.</p><p>— Их гнал Крейн, — буднично сказал Вейл. — По моему приказу. Я тебе об этом говорил.</p><p>Говорил, на плоскогорье, когда ставил ультиматум: «Я дал вам задачу на выживание и вложил в неё способ решения». Тогда я не знал, что у способа решения есть рыжий затылок и руки в укусах.</p><p>В татуировке Тень приоткрыл один глаз и втянул воздух. По узам пришёл образ: огромная рука над норой, запах шерсти, крови, сена и страха многих зверей сразу. Хищник, который пахнет всеми хищниками, каких когда-либо держал в руках.</p><p>«Хозяин. Этот — плохой».</p><p>Знаю, крыс.</p><p>— Повелители зверей не любят, когда на них слишком пристально смотрят, — сказал Крейн. Голос у него был тихий и мягкий, почти шёпот, так говорят с пугливой лошадью, чтобы не понесла. — Звери от этого нервничают, а нервные звери кусаются. — Он снова глянул в зеркало. — Твоя крыса нервничает, парень.</p><p>Он на секунду замолчал, а потом продолжил, уже обращаясь к Вейлу:</p><p>— Господин, у его твари привязка. Воля парня для неё будет приоритетом.</p><p>Потом он повернулся ко мне всем корпусом и, добродушно улыбнувшись, сказал:</p><p>— Отличная работа, парень. Никогда такой не встречал у новичков.</p><p>— Благодарю, — кивнул я.</p><p>Крейн снова развернулся к рулю и, глядя в зеркало, улыбнулся одним уголком рта.</p><p>Ну что ж. Теперь я знал, как выглядит инструмент, которым Вейл проверял нас на точке. Злиться на Крейна было бы так же глупо, как злиться на иглу за то, что она колет: иглу держит рука. А рука тогда сделала ровно то, что сделал бы на её месте я сам. Наставник, который видит в учениках потенциал, кладёт их под нагрузку и смотрит, что выдержит. Мы выдержали и за счёт этого получили ещё один отрыв, который и принёс нам победу. Имперские наставники обходились со мной куда жёстче, и благодарить их за это я научился лет через тридцать, когда вместе с людьми нового императора вырезал Небесную Академию.</p><p>Машина вышла за город и пошла на север по пустому шоссе, мимо спящих деревень и полей под утренним туманом. Минут через сорок Вейл достал из внутреннего кармана тонкую папку и протянул мне.</p><p>— Прочти.</p><p>Внутри лежала старая сводка Гильдии на пожелтевшей бумаге, со штампом и подписями. Разлом D-класса в Северной лощине, два часа от Вэйхолла. Пятнадцать лет назад туда зашла охотничья группа из шести человек. Вышел один, через двое суток, без ноги и без памяти о том, что было внутри. Разлом не закрылся сам, и закрывать его не стали: признали стабильным, огородили и отдали Академии под учебные выезды.</p><p>— Пятеро остались там, — сказал Вейл, глядя в окно. — Тела потом вынесли. Их души остались там. Пятнадцать лет они ходят по одной лощине и делают то, что делали в последний час.</p><p>— Почему их никто не отпустил?</p><p>— Потому что я запретил. — Он наконец посмотрел на меня. — Мне нужен был учебный материал, ученик. Сегодня ты на нём поучишься.</p><p>Я закрыл папку. Пятнадцать лет пятеро мёртвых охотников ходят по кругу, потому что ректору понадобились наглядные пособия. Расчётливо, ничего не скажешь: такой полигон не стоил Академии ни гроша, а каждый, кого Вейл сюда привозил, уезжал с практикой, которую не купишь ни за какие деньги. Горные наставники держали для учеников клетки с одержимыми и поступали точно так же, а я сам держал при себе души дольше, чем любой из этих пятерых успел прожить. Жалеть их я не собирался, мёртвым жалость ни к чему. Меня занимало другое: что именно Вейл хочет увидеть и во что мне это обойдётся.</p><p>— Что я должен сделать?</p><p>— Заставить их служить. До выхода из разлома. — Вейл помолчал. — А что ты сделаешь с ними потом, твоё дело. На этот раз я не буду ставить никаких запретов.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Разлом в Северной лощине выглядел как рана в земле, которую забыли зашить.</p><p>Овраг, заросший чахлым ольшаником, сетчатый забор с табличками Гильдии, пустая будка сторожа. Посреди оврага зиял разрыв, место, где воздух переставал быть воздухом. Смотреть на него прямо было неприятно, взгляд соскальзывал, как нога на мокрой глине, а края разрыва мелко подрагивали.</p><p>Вейл прошёл через ограду, не замедлив шага. Крейн шёл следом, и когда он поравнялся с разрывом, края на секунду перестали дрожать, как перестаёт рычать собака, учуяв хозяина. Я вошёл последним.</p><p>Давление ударило в грудь, в уши, в каждый сустав. Знакомое, почти приятное, так входит в лёгкие холодный воздух после душной комнаты. Чёрное солнце жадно втянуло его и потянуло ещё, и я поймал себя на том, что улыбаюсь. После двух недель на сухом пайке разлом D-класса был для меня горячей ванной. Только и в такой ванне можно утонуть, но мне это не грозило. Моё ядро было сильнее местного разлома, поэтому приток энергии был не очень большим. Я мог бы находиться тут хоть вечность, но если слишком задержусь, для Вейла это станет ещё одной странностью. Так что всё, что выше нормы, отправится на лечение травм, а остальным можно оперировать спокойно. Задача выглядела простой, и я дал себе на неё минут двадцать: больше было бы слишком подозрительно для такого, как я. Ну что, Алекс Доу, пора показать класс. Я засёк время и начал действовать.</p><p>Изнутри лощина оказалась той же лощиной, только выцветшей. Серое небо без солнца, серые камни, серый мох. Ольшаник здесь рос чёрный и перекрученный, с листьями, похожими на рыбью чешую. По склонам медленно стекал туман, невысокий, по колено, тяжёлый, как молоко, и собирался на дне, где лежало что-то большое и неподвижное.</p><p>А по дну ходили пятеро.</p><p>Я заметил их раньше, чем Вейл показал рукой. Серые, полупрозрачные, в охотничьих куртках старого покроя, с оружием, которое давно истлело вместе с телами, но здесь всё ещё было при них. Они двигались по одному и тому же кругу, и каждый делал одно и то же. Высокий мужчина с топором рубил воздух. Женщина с арбалетом стреляла, перезаряжала и стреляла снова. Крепкий парень тащил раненого товарища за плечи к выходу и никак не мог дотащить. Пятый стоял на камне и кричал, широко раскрыв рот, беззвучно, пятнадцать лет одно и то же слово.</p><p>Вейл сел на плоский камень у склона, отвинтил флягу и сделал глоток. Судя по запаху, это было то самое вино, что мы пили с ним в кабинете.</p><p>— Работай, ученик.</p><p>Больше он ничего не сказал. Я спустился вниз.</p><p>Туман лип к ногам, холодный, как талая вода. Чем ближе я подходил, тем сильнее давило на виски, и к давлению разлома примешивалась чужая память, застрявшая в одном часе. Боль, страх и отчаяние, повторённые столько раз, что стёрлись до гладкости, как ступенька под тысячей ног.</p><p>Первой меня заметила женщина с арбалетом. Она перестала перезаряжать и повернулась. Лицо у неё почти стёрлось, держались только глаза, две тёмные точки на сером. Мой астрал, серый, отравленный некротикой, сам потянулся к ней, будто узнал.</p><p>«Отравленный астрал для них пахнет своим», — сказал Вейл в кабинете. Так и оказалось. Она смотрела на меня как на своего, который опоздал на пятнадцать лет.</p><p>Заставить служить я умел. У Линь Ша были легионы духов, и далеко не все пришли к нему по доброй воле: клеймо, подчинение, голод вместо поводка. Так я до сих пор держал Райса. Только клеймо требует времени, а пятеро духов, которых пятнадцать лет держал запрет некроманта уровня Вейла, стали бы сопротивляться каждому стежку. С пятерыми я провозился бы час, а ученик с разбитым ядром, который за час клеймит пять старых призраков на глазах ректора, попал бы в его копилку странностей, а копилка эта и без того была полная. Да и то большое, что лежало на дне, вряд ли было камнем. Договор быстрее: отравленный астрал для них свой, а своему верят. А после двух вечеров с дворецким моё ядро уже умело брать то, что дают, не вырывая.</p><p>Я остановился в трёх шагах от женщины и заговорил с ней астралом, тем языком, на котором говорят с теми, у кого не осталось ушей. Слова — это брызги, важна лишь суть, которую передаёт воля.</p><p>Вы мертвы. Пятнадцать лет. Ваши тела вынесли и похоронили, а вас оставили здесь. Я могу вас отпустить, сегодня. Но сначала мне нужна ваша помощь, до выхода из разлома. Потом свобода. Слово повелителя духов.</p><p>Женщина повернулась к тому, кто кричал на камне. Кричавший замолчал, впервые за пятнадцать лет, медленно закрыл рот и посмотрел на меня. Потом кивнул.</p><p>От них ко мне потянулись пять нитей, тонких и хрупких, как паутина на морозе. Клейма на них не было, только договор, а договор держится на слове того, кто его заключил. Слово Линь Ша двести лет стоило дороже всего, что могли предложить в Небесном дворце, и ронять свою честь ради пятерых безымянных охотников я не собирался.</p><p>На камне у склона Вейл опустил флягу.</p><p>— Крейн, — негромко сказал он.</p><p>Крейн сидел на корточках у входа в лощину и до сих пор не шевелился. Теперь он поднял голову, сложил губы трубочкой и засвистел, тихо, на одной ноте, почти неслышно для человеческого уха. У меня от этого свиста заныли зубы, а Тень в татуировке вскочил и вздыбил шерсть.</p><p>Со дна лощины, из тумана, поднялось то большое и неподвижное, что там лежало. За ним из-за камней и из чёрного ольшаника пошли остальные.</p><p>Твари этого разлома напоминали собак, которых собирал безумный мясник: длинные, голые, с вывернутыми назад коленями и пастями, которые раскрывались на четыре стороны, как цветок. Восемь. Нет, одиннадцать. Шли они цепью, держа дистанцию, как солдаты в строю. Звери так не ходят. Так ходят звери, которых ведут.</p><p>Вожак оказался втрое крупнее остальных, с горбатой спиной, по которой гребнем шли костяные пластины, и с безглазой мордой. Вместо глаз у него была только пасть, огромная, четырёхлепестковая, и в её глубине мерно пульсировал мешок с ядом.</p><p>Задача на выживание, значит. С вложенным способом решения.</p><p>— Тень.</p><p>«ОХОТА!» — раздался у меня в голове безумно счастливый вопль крысы.</p><p>Он сорвался с руки раньше, чем я договорил, и ушёл в туман, как камень в воду. Тварь на краю цепи взвизгнула и завалилась на бок, над ней брызнуло чёрным.</p><p>— Вы, — сказал я пятерым. — Зачистим их. Работайте.</p><p>И пятеро пошли, повинуясь моей воле.</p><p>Я видел такое тысячи раз и всё равно смотрел, не отрываясь. Духи шли сквозь туман, сквозь тварей, сквозь камни, и там, где они проходили, твари шарахались, мотали головами и клацали пастями в пустоту. Женщина с арбалетом встала перед вожаком, и он ударил её лапой со всего веса. Лапа прошла насквозь, вожак завертелся на месте, потеряв направление, потому что на долю секунды весь его мир заполнил холод мёртвого человека. Мне больше и не требовалось.</p><p>Нож лёг в руку обратным хватом. Первая тварь прыгнула слева, я ушёл вправо, пропустил её мимо и полоснул снизу вверх по горлу, туда, где у этих голых собак под челюстью бился толстый сосуд. Горячее брызнуло на рукав, смерть хлынула по клинку в ладонь, и ядро глотнуло.</p><p>Вторая, третья. Четвёртая шла на меня вслепую, потому что высокий дух с топором рубил её призрачным лезвием по глазам, и я убил её, не сбившись с шага.</p><p>Тень вынырнул из тумана у пятой, вцепился ей в заднюю лапу и перекусил сухожилие. Тварь рухнула, а он уже сидел у неё на шее, рвал, давился и глотал, и по узам я чувствовал, как в него вливается кровь разлома, густая, дикая, совсем не похожая на ту, что он пил на минус четвёртом из тварей, выращенных за решёткой.</p><p>«Хозяин! Хозяин! Настоящая! Вкусная!»</p><p>Жри, крыс. Заслужил. Пора становиться сильнее, мой верный убийца.</p><p>Шестая, седьмая. Ядро гудело, как котёл, в который льют кипяток.</p><p>Вожак наконец понял, откуда приходит смерть, повернулся ко мне всей тушей, раскрыв пасть, и пошёл, как идёт лавина. Двое духов бросились ему наперерез, он прошёл сквозь них, мотнув головой, и не сбился. Научился за полминуты. Умная тварь, только тебе это не поможет.</p><p>Я встретил его на полушаге, нож в шею, туда, где между костяными пластинами виднелась серая кожа. Удар пошёл правильно, рука правильно, плечо правильно.</p><p>А вот таз опоздал.</p><p>На четверть удара сердца, ровно на ту четверть, о которой твердил мне Цао, когда семь раз подряд клал меня лицом в мат. Локоть ушёл вперёд, тело за ним не успело, и вся инерция туши, в которую я врезался, легла на один правый локоть.</p><p>Внутри сухо щёлкнуло.</p><p>Боль пришла через секунду: белая вспышка перед глазами, а от локтя до плеча и обратно прокатилась электрическая волна. Пальцы разжались сами, нож остался торчать в шее вожака, а меня отбросило. Я перекатился через левое плечо, то самое, которое Кайра так старательно собирала, и встал на колени в туман.</p><p>Вожак ревел. Нож сидел в нём на ладонь, этого было мало.</p><p>«Умрёшь не от чужой техники, а от собственной», — говорил мне старый Цао Чен. Почти угадал, дедушка.</p><p>Женщина с арбалетом встала прямо перед мордой вожака. За ней встал кричавший с камня, за ним парень, который пятнадцать лет тащил товарища, и сам товарищ. Холодная прозрачная стена, и вожак на мгновение остановился, потому что его мир снова наполнился мёртвыми людьми, которые выполняли договор.</p><p>И мне хватило этого мгновения. Я поднялся, шагнул под пасть, левой рукой схватил рукоять, вогнал нож до гарды, провернул и рванул вниз, вскрывая шею, как вскрывают мешок с зерном.</p><p>Вожак рухнул, и смерть пришла такая, что у меня потемнело в глазах. Чёрное солнце заглотнуло её целиком, излишек сам ушёл в каналы, к ушибам и к локтю, а ядро загудело так, что я на мгновение забеспокоился, не услышит ли Вейл. Сколько прошло?</p><p>Семнадцать минут.</p><p>Я стоял на коленях в тумане, в чужой крови, и просто дышал, наслаждаясь победой. Духи стояли вокруг меня кругом. Женщина с арбалетом смотрела мне в лицо двумя тёмными точками.</p><p>Пятеро духов, которые только что показали, на что способны в связке, стояли передо мной без клейма, и ни один не стал бы сопротивляться, реши я оставить их себе. Небо и это они не заправлены, чтобы сражаться по настоящему, а не мешать. Расчёт говорил: оставь. С такой пятёркой первый курс Блэкторна можно пройти, не вспотев, а Вейл сам сказал, что не запретит мне их подчинить. Но я дал слово, а слово, данное мёртвым, держат так же, как данное живым. Кто ломает его ради выгоды, теряет дэ, и никакие духи потом этого не возместят. Старый шаман говорил, что Небо не ведёт счётных книг, оно просто помнит тех, кто теряет свою честь.</p><p>Я поднял левую руку и коснулся нитей. Рвать их не стал, развязал узел за узлом, как развязывают верёвки на запястьях пленника, которого решили отпустить.</p><p>Первым ушёл тот, которого пятнадцать лет тащили к выходу. За ним тот, кто тащил. Кричавший открыл рот, будто хотел наконец сказать своё слово, но так и не сказал и растаял. Высокий с топором кивнул мне, совсем как живой, и тоже исчез. Женщина с арбалетом ушла последней. Она стояла и смотрела на меня, пока от неё не остались две тёмные точки на сером тумане, а потом пропали и они.</p><p>На плоском камне у склона Вейл завинтил флягу.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Он спустился неторопливо, как спускаются с крыльца на прогулку. Обошёл тушу вожака, глянул на нож в её шее, на мою руку, на пустой туман.</p><p>— Я сказал: заставить.</p><p>— Я договорился.</p><p>— Это дороже.</p><p>— Я заплатил.</p><p>Вейл долго смотрел на меня, потом чуть пожал плечами, как человек, который услышал ответ и решил обдумать его потом.</p><p>— Дороже, — повторил он. — Запомни это слово, ученик. Однажды оно тебе понадобится.</p><p>Я выдернул нож левой рукой, вытер о мох, убрал в ножны и сел на камень. Ощупал локоть: внутренняя связка надорвана, но не порвана, суставная сумка цела. Кайра подписала, что выдержит кость, про связки в справке не было ни слова. Формально она оказалась права, и это меня почему-то развеселило.</p><p>Ядро было сытым и горячим, впервые за последние недели оно перевалило за половину и медленно поворачивалось внутри, как сытый зверь в логове. Излишек разлома всё это время уходил в тело сам, и ушибов от падения я уже не чувствовал. Связку тоже можно было отдать на откуп излишку, только сила, пущенная в рану вслепую, льётся куда попало, и на один надрыв ушло бы втрое больше, чем нужно. Лить энергию без счёта могут богачи и плохие лекари, а я не был ни тем, ни другим. Я положил руку на колено и пустил в локоть ровный тонкий поток, вдоль связки, от центра надрыва к краям, так же, как Кайра вела мне кость. Хорошая школа. У неё стоило поучиться.</p><p>Тень вернулся сам. Выполз из тумана, волоча по камням раздутое брюхо, мокрый от чужой крови, забрался мне на колено и посмотрел осоловелыми, совершенно счастливыми глазами.</p><p>«Хозяин. Ещё разлом. Ещё такой».</p><p>Посмотрим, крыс.</p><p>Он нырнул в татуировку и, кажется, сразу уснул.</p><p>Крейн подошёл к туше вожака, присел рядом и положил ладонь на костяной гребень. Губы у него шевелились, он что-то шептал мёртвой твари, тихо и ласково, как шепчут старому псу, которого пришлось усыпить. Этот человек любил их, всех, кого вёл под нож, по-своему. Я отвёл глаза. Горе пастуха по волку меня не касалось.</p><p>— Кстати, — сказал Вейл, стоя ко мне спиной и глядя в выцветшее небо. — Я проверил одну из твоих нитей. Я про ту, из-за которой твою дурную голову, предположительно, хотели разлучить с плечами.</p><p>Я поднял голову и посмотрел ему в глаза. В них сверкал холодный огонь гнева.</p><p>— Она горячая, ученик. Очень горячая, и кто-то за это должен будет заплатить. Ты получишь награду, когда мы разберёмся. Остальные твои зацепки я проверю сам, так что спокойно учись и не лезь, куда тебе не надо.</p><p>Как интересно. Значит, мои слова его всё же зацепили, и Вейл уже копал вовсю, своими ресурсами. И Штайнер теперь тоже был где-то на другом конце этой нити, хотя пока об этом не подозревал. Именно этого я и добивался, когда сидел у ректора в кабинете и торговался. Почему же тогда в груди стало холоднее?</p><p>Обратно мы шли молча: Крейн впереди, Вейл за ним, я последним, придерживая правую руку левой. Разрыв выпустил нас неохотно, с давлением в ушах и зубах, и снаружи, под настоящим солнцем, у меня на секунду закружилась голова от лёгкости.</p><p>У забора стояла чужая машина, серая, с запылёнными колёсами. Рядом, облокотившись на капот, ждали двое в светлых куртках.</p><p>Узнал я их по манере стоять. Так же они стояли у ворот Академии в тот день, когда Дэмион уложил вожака квотников одним ударом: чуть в стороне от всех, с видом людей, которые никуда не торопятся и ничего не пропускают. Старший, с обветренным лицом и седыми висками, держал блокнот. Младший, худой, с цепким взглядом, смотрел на меня, на руку и на кровь на рукаве.</p><p>Вейл кивнул им, как кивают знакомым на улице, и они кивнули в ответ.</p><p>— Блэкторн, — сказал он вполголоса, не замедляя шага. — Они всегда приезжают посмотреть, кто выходит из Северной лощины на своих ногах, но сегодня я пригласил их сам и запретил входить в разлом. Твои способности пока останутся тайной для остальных в Академии.</p><p>Мы прошли мимо. Старший что-то записал в блокнот. Младший проводил меня взглядом до самой машины, и уже садясь, я услышал, как он сказал напарнику негромко, но так, чтобы я услышал:</p><p>— Если доживёт до осени.</p></section><section><title><p>Глава 17</p></title><p>Глава 17</p><p>Лето в Академии оказалось короче, чем я рассчитывал, и длиннее, чем хотелось.</p><p>Утро принадлежало Кайре. Шкаф с матовыми стёклами стал моим, и уже через неделю я знал его так же, как она: где стоит синяя крышка с одиннадцатью слогами, где банка с красной полосой и почему пузырёк с горьким корнем держат на нижней полке, подальше от любопытных первокурсников с хорошим нюхом. Я выдавал, Кайра подписывала, я записывал в журнал. За два месяца она ни разу не нашла в журнале ошибки и ни разу меня за это не похвалила, вместо этого выдав еще кучу медицинской литературы. По её меркам это была высшая форма одобрения.</p><p>День принадлежал преподавателям выравнивающего курса. Вечера, дважды в неделю, принадлежали минус четвёртому этажу.</p><p>Дворецкий к середине июля начал кланяться мне первым. Это была маленькая победа, но я её оценил: слуга чужого хозяина кланяется первым только тому, кого признал гостем дома. Ядро за это время почти отучилось рвать. Оно всё ещё дёргалось, когда рядом оказывалась мёртвая энергия, но теперь его хватало держать за загривок, как держат молодого пса, который уже понял, кто в стае главный, но иногда забывает. Восстановление поднялось до тридцати процентов от нормы. Вейл, услышав цифру, кивнул так, будто я доложил ему погоду, а я был готов простить этого наглеца за любые выходки. Тут стоило благодарить Великое Небо, за то что этот мертволюб увидел во мне потенциал и развивал его в совершенно другой технике, чем я привык.</p><p>Знаки в полу я больше не разглядывал. Интерес никуда не делся, просто Вейл однажды, не поднимая головы, сказал: «Если ты ещё раз посмотришь вниз, я переложу плиты», и я ему поверил.</p><p>В первых числах августа, поздно вечером, когда я приехал в гости к Мире она спросила вместо приветствия:</p><p>— Помнишь, ты говорил, что у твоего ректора длинные руки?</p><p>— Конечно, красавица.</p><p>— Так вот, Алекс, руки у него не просто длинные. Руки у него очень длинные и с острыми когтями. — Я услышал, как она щёлкнула клавишей. — За последние две недели в Вэйхолле уволились два человека из финансового отдела одной строительной компании. Компания записана на подставное лицо, но платёжки у неё сходятся туда же, куда сходились деньги «Парника». Оба уволились по собственному желанию, оба в один день, и оба в тот же вечер уехали из графства. Один из них даже не забрал из квартиры кота.</p><p>— Кота жалко, пушистик не в чем не виноват.</p><p>— Кота забрала соседка, на следующее утро, я проверила. — Мира помолчала пару мгновений, а потом продолжила. — Алекс, это не похоже на полицию и не похоже на Бюро. Полиция шумит и любые их действия сопровождаются кучей бумажек, а когда работает Бюро, выносят двери и все знают, чьи люди пришли. А тут люди просто исчезают из платёжных ведомостей, тихо, как будто их никогда там и не было.</p><p>Я вспомнил выцветшее небо над Северной лощиной и Вейла, который стоял ко мне спиной и говорил, что нить горячая и кто-то за это заплатит.</p><p>— Это не полиция, — согласился я. — Это мой наставник учит людей отвечать за свои поступки.</p><p>— Твой наставник меня пугает.</p><p>— Он некромант, Мира и страх часть его натуры. Будем считать мне повезло с наставником.</p><p>Она фыркнула и сказала, что я невыносим, а она идет в душ. Я ещё какое-то время сидел на стуле и смотрел на ее экран. Штайнер пока ничего не понял. Когда он поймёт, исчезать будут уже не бухгалтеры. А пока меня ждет в душе красивая женщина и это намного важнее.</p><p>А в середине августа на доске у административного корпуса появился лист с печатью. Медицинская комиссия первого курса: двадцать седьмое августа, с восьми утра, по списку. Распределение по домам: двадцать девятое, большой зал, явка обязательна.</p><p>Нортон прочитал лист вслух, хотя все и так видели.</p><p>— Ну вот, — сказал он. — Через две недели мы с вами будем здороваться через губу, а через четыре будем ненавидеть по приказу.</p><p>— Ты и сейчас так здороваешься со всеми, — заметила Эйра, на что Рик усмехнулся</p><p>— Но теперь у меня будет на это официальное основание.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Двадцать седьмого августа в восемь утра у дверей белого зала стояла очередь, какую в другое время Академия не увидела бы и в страшном сне: дети старых родов вперемешку с квотниками, и никто ни с кем не разговаривал. Старшие курсы приедут только в сентябре, а нас, первокурсников, к концу лета набралось почти полторы сотни, и все полторы сотни делали вид, что им не страшно.</p><p>Страшно было не всем. Дэмион стоял, привалившись плечом к стене, и смотрел в потолок с выражением человека, который проходил медкомиссию в местах, где за неправильный ответ стреляют. Лина рядом с ним листала что-то в телефоне. Алиса держалась за Эйру, а Эйра держалась так, будто её позвали не на осмотр, а на переговоры о слиянии двух корпораций.</p><p>— Мертвец, — Лина подняла глаза от телефона, — а если этот их камень покажет, что я тупая, меня отчислят до распределения?</p><p>— Тупость кристаллы не меряют.</p><p>— Жалко. Я бы хоть в чём-то была первой. — Колючка как всегда прятала свой страх за ерничанием.</p><p>— Ты знаешь, что там будет? — тихо спросила меня Алиса.</p><p>— Думаю все то же самое, что и в школе. Разве, что кристалл по мощнее. Да и возьмут пробу крови, чтобы внести в реестр, а так обычный замер ядра, — сказал я.</p><p>Она усмехнулась, и Эйра бросила на меня благодарный взгляд поверх её головы.</p><p>Белый зал оказался длинной комнатой с высокими окнами, в которой не было ничего белого, кроме халатов. Вдоль стены стояли столы комиссии: Кайра в центре, справа от неё двое незнакомых лекарей в зелёном, слева мужчина в сером костюме без единого значка, перед которым лежал планшет. Человека в сером я видел впервые, но породу узнал сразу: он сидел спиной к стене, лицом к двери, а одна рука у него всегда лежала свободно, даже когда он писал. Бюро по надзору за одарёнными отвечало перед принцем Кассианом, и за его вежливыми протоколами стояла настоящая военная разведка с боевыми группами. Этот был из тех, кто сегодня делает пометки, а завтра приходит по ним с ордером и пятью боевиками за спиной.</p><p>В дальнем конце зала стоял диагностический кристалл, и при виде него у меня внутри всё подобралось.</p><p>В сорок седьмой школе нам прислали старую чашу с мутным перламутром и стёртыми делениями, казённое старьё, которое шлют в дыры по остаточному принципу. Тогда я благодарил за это Небо. Здесь Небо, похоже, решило, что благодарностей с меня хватит.</p><p>Кристалл размером с человеческую голову сидел в бронзовой оправе на массивной подставке, и от оправы в стороны расходились две рукояти, отполированные тысячами ладоней. Грани были огранены так чисто, что свет из окон дробился в них на десятки бледных радуг, а по оправе шла гравировка в три кольца: внешнее для объёма ядра, среднее для плотности, внутреннее, самое тонкое, для стихий. Камень был живой. Я чувствовал это даже от двери: он не спал, как та школьная чаша, а ждал, тихо и голодно, как ждёт хорошая гончая. Такие вещи делают в столичных мастерских под заказ, и читают они не только ранг. Они читают всё.</p><p>Именно то, чего я боялся тогда на школьном ринге. Свет и астрал из детской карточки, некроэнергия чёрного солнца и кровь, которой у Алекса Доу быть не могло. Разница была в том, что теперь между кровью и этим камнем стоял Владыка, а Владыка ещё ни разу мне не солгал. Только слово демона — плохая подушка безопасности, и спокойнее мне от этой мысли не стало.</p><p>Рядом с кристаллом стоял лаборант с подносом пробирок.</p><p>Слева над залом, на высоте второго этажа, тянулась галерея с балюстрадой. На галерее никого не было.</p><p>Зато у колонны возле выхода, привалившись к ней плечом, стоял Хант. Тяжёлая зажигалка крутилась у него на пальцах, гербом то к ладони, то от ладони, и он вёл взглядом каждого, кто подходил к камню. Всё как в тот раз в школе, только ставки выросли.</p><p>Эйра Чен ушла в зал одной из первых. Я видел через открытую дверь, как она взялась за рукояти, как внешнее кольцо вспыхнуло ровно и сильно, а внутреннее подёрнулось инеем, чистым и плотным, без единой мутной прожилки, и как один из лекарей в зелёном что-то записал. Лёд, одна стихия, так и уйдёт в протокол. Только иней на кольце лёг двумя слоями: по краю сухой и колючий, как зимний наст, а под ним вязкий и тяжёлый, как лёд на дне горного озера, которое не оттаивает никогда. Два разных льда в одном ядре. Камень их не различил, а я различил, и не впервые. Как и в школе, прятаться она не стала. Кайра кивнула, лаборант взял кровь, Эйра вышла и, проходя мимо меня, сказала одними губами:</p><p>— Они не почуют?</p><p>— Нет. — Она кивнула и ушла дальше по коридору, не оборачиваясь.</p><p>Алиса продержалась у кристалла дольше. Внешнее кольцо дошло до C-минуса и встало, как и тогда в школе, а потом внутри камня заколыхался мягкий радужный свет. Иллюзия, её базовая способность, с которой она жила с детства. Лекарь в зелёном кивнул и записал. Алиса отошла от камня с тем тихим спрятанным удовольствием, которое я давно научился у неё читать.</p><p>Дэмион взялся за рукояти так, как кладут руки на стол переговоров, когда хотят, чтобы собеседник увидел, что ты не держишь в них ножа. Внешнее кольцо налилось белёсым светом и поползло вверх, медленно и словно неохотно, до C-плюса, туда же, где остановилась старая школьная чаша. На секунду замерло. А потом камень что-то нащупал под его маской, и кольцо рывком проскочило дальше, до B-минуса. Внутреннее кольцо тем временем показало две стихии сразу: иней по краю и густую темноту в сердцевине. Лёд и тьма.</p><p>В зале кто-то тихо присвистнул. Лекарь в зелёном поднял голову от бумаг, человек из Бюро перестал писать и посмотрел на Дэмиона так, как смотрят на фамилию, которую нужно будет проверить по всем базам. Дэмион не изменился в лице, только пальцы на рукоятях на мгновение побелели.</p><p>Школьную чашу Отморозок обманул легко, а на столичный камень его маскировки уже не хватило. И то камень увидел не всё. Я смотрел, как ровно и тяжело идёт поток из его ядра в рукояти, и готов был поспорить на что угодно, что там уже полная B. Дэмион держал на себе целую ступень, и всё, что ему удалось спрятать сегодня, вместилось в один минус. Кайра посмотрела на него чуть дольше, чем на других, и молча записала цифру.</p><p>Лина получила свою честную C и ветер на внутреннем кольце за минуту. Она вышла, нашла глазами Дэмиона и кивнула ему, как кивают напарнику после удачно сданного зачёта.</p><p>— Доу, — сказал лаборант в дверях.</p><p>Я вошёл.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Кайра не подняла глаз от бумаг.</p><p>— Руки на рукояти, — сказала она. — Не напрягайся ассистент</p><p>Я взялся за рукояти. Бронза была холодной, как речная галька, и камень сначала не ответил ничем. Потом внешнее кольцо налилось светом, прошло через E, через D и встало на D-плюсе, там, где я и держал свою планку. А в глубине самого кристалла проснулся свет: тонкий, белый, болезненный, как свет, который пробивается через трещину в ставнях. Лекарь в зелёном кивнул. Свет значился в моей карточке с пяти лет, тут удивляться было нечему.</p><p>Следом поднялся серый туман астрала. Он поднялся медленно, закрутился внутри камня спиралью и застыл, будто прислушивался к чему-то. Второй лекарь тихо сказал первому слово, которого я не расслышал. Человек из Бюро что-то записал.</p><p>А потом снизу, из самой глубины кристалла, поползло третье.</p><p>Оно было тёмным, но не чёрным. Мертвечина в учебниках выглядит как дым или как гниль, а эта была похожа на тушь, которую капнули в воду: она расходилась тонкими нитями, и нити эти шевелились. Не расплывались, как положено мёртвой энергии, а шевелились, будто у них было своё мнение о том, куда им ползти.</p><p>В зале стало тихо.</p><p>— Некротика, — сказал первый лекарь в зелёном. — Но рисунок… Вы видите рисунок?</p><p>— Вижу, — сказала Кайра.</p><p>— Это не стандартная картина. Я такой не встречал.</p><p>— Встречали, — сказала Кайра ровно. — В учебнике Хольмана, глава о посттравматических изменениях ядра. Судя по рисунку у него контролируемое заражение некроэнергетикой разлома. Пациент у нас проходил инициацию с разрушенным ядром, так что мертвечина вросла в заплату и живёт вместе с ней. Редкий случай, но ничего удивительного.</p><p>Лекарь открыл рот, посмотрел на Кайру и тут же закрыл его. Я не знал никакого Хольмана, и что-то мне подсказывало, что лекарь в зелёном тоже его не знал, но спорить с главой медотсека на её собственной комиссии он не собирался.</p><p>Человек из Бюро продолжал писать.</p><p>— Кровь, — сказала Кайра.</p><p>Лаборант протёр мне сгиб локтя, ввёл иглу и набрал пробирку. Я смотрел, как тёмная кровь Алистера Пен-Искара медленно поднимается по стеклу, и ждал.</p><p>В глубине ядра на мгновение похолодело. Ни голоса, ни смешка, только холод, короткий и плотный, как ладонь, которую кто-то приложил изнутри к той самой ране, которую не должен был увидеть ни один кристалл в империи. Потом холод ушёл.</p><p>Лаборант капнул кровью на маленькую пластину с гравировкой и приложил её к кристаллу. Камень снова показал свет, туман и тушь. Больше ничего.</p><p>Кайра взяла ручку.</p><p>— Свет, основная стихия, — сказала она вслух для протокола. — Астрал, дополнительная. Некротика, приобретённая, атипичная, вследствие повреждения ядра и заражения в разломе. Ранг D-плюс, ядро стабильно. Рекомендовано повторное обследование через полгода. Годен.</p><p>Она подписала, с нажимом на последней букве, и только тогда подняла на меня глаза.</p><p>— Свободен, Доу.</p><p>— Благодарю, старшая.</p><p>Человек из Бюро оторвался от планшета и посмотрел на меня впервые за всё время. Взгляд был спокойный, профессиональный и очень внимательный. Так смотрит оценщик на вещь, о цене которой ещё не договорились.</p><p>Я вышел.</p><p>В коридоре было шумно, кто-то смеялся, кто-то спорил о том, чей кристалл светился ярче. Я прошёл сквозь этот шум, как сквозь тёплую воду, и только у окна позволил себе остановиться.</p><p>Владыка сдержал слово, Кайра поставила подпись, и обе эти услуги мне ещё предстояло оплатить. В общем реестре Академии я теперь значился с пометкой «атипичная», а через шесть месяцев кто-то обязательно захочет посмотреть на меня снова, уже без Кайры за столом.</p><p>Победа, конечно. Только за неё мне выставили счёт с отсрочкой платежа.</p><p>Тень проснулся, когда я уже собирался уходить.</p><p>Он не вылез из татуировки, только приоткрыл глаз и втянул воздух так, как втягивает его зверь, который учуял на своей тропе чужой след. По узам пришёл запах: старое дерево, сухое, тёплое от солнца, и листья. Синие листья. Я никогда в жизни не видел синих листьев, ни в этой, ни в прошлой, но Тень был уверен, что пахнет именно ими.</p><p>«Хозяин. Там».</p><p>Я поднял голову.</p><p>На галерее над белым залом, в тени у самой балюстрады, стоял старик. Сухой, как корень старого дуба, в тёмном пальто не по погоде, седые волосы с рыжеватым отливом заплетены в тугую косу с кожаным шнурком. А по лицу у него шли синие узоры: спирали и острые завитки по скулам, по лбу, вокруг глаз, прорисованные вайдой так давно и так часто, что краска въелась в морщины и стала частью кожи. Между узорами смотрели бледно-голубые, выцветшие глаза. Я читал, что в приграничье так красятся перед боем. Этот, судя по тому, как въелась краска, не смывал её никогда.</p><p>Он не смотрел ни на очередь, ни на кристалл, ни на меня. Он смотрел на стол комиссии, туда, где лежал протокол с моей подписью, и читал его через всю длину зала так спокойно, будто листок лежал у него в руках. Внизу никто на него не оглядывался. Человек с расписанным лицом стоял на виду у полутора сотен первокурсников, и видел его только я, потому что мой крыс его учуял.</p><p>Я его не знал. Такое лицо не забывают, и я был уверен, что ни в этой жизни, ни в памяти Алекса его не было. Но я знал эту манеру читать чужие бумаги на расстоянии, потому что сам так умел.</p><p>А вот узоры я видел и раньше. Спирали, сходящиеся к переносице, острые завитки, которые обрывались и тут же начинались снова. Пальцы сами нашли под рубашкой цепочку и бронзовое кольцо, которое отдала мне сестра Елена, и я, не глядя, провёл большим пальцем по его ободу. Тот же рисунок. И те же спирали, что я видел во сне в ту полнолунную ночь, когда кровью разбудил кольцо: вересковые холмы, воины с расписанными синим лицами и клич, от которого дрожала земля. Узор приграничных марок. Узор Пен-Искаров.</p><p>Старый Коналл, подумал я, и мысль была холодной и очень ясной. Неужели ты меня ищешь, дед? Не где-то вообще, а здесь, в Академии, над столом, где только что лежал мой протокол?</p><p>«Плохой?» — спросил я Тень.</p><p>Крыс думал долго. Для него это было необычно.</p><p>Ответ пришёл не словами. Старое дерево, нора под корнями, тёплая и чужая, и рядом с ней почему-то стая, которая не рычит. Потом одно слово:</p><p>«Дом».</p><p>Чьим ещё домом, хотел спросить я, но человек на галерее уже отвернулся от балюстрады и пошёл к лестнице, не торопясь и не оглядываясь. Через несколько секунд на галерее никого не было, и только запах синих листьев ещё какое-то время держался у Тени в носу.</p><p>Я запомнил и запах, и узоры. Родовое имя я собирался принять, только когда буду готов сам и на своих условиях. Только деды, насколько я помнил и этот мир, и прошлый, об условиях внуков спрашивают редко.</p></section><section><title><p>Nota bene</p></title><p>Nota bene</p><p>Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.</p><p>Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.</p><p>Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Беспощадный Целитель. Том 9</p></section></body><binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gA7Q1JFQVRPUjogZ2QtanBlZyB2MS4wICh1c2luZyBJSkcgSlBFRyB2ODApLCBxdWFsaXR5ID0gODUK/9sAQwAFAwQEBAMFBAQEBQUFBgcMCAcHBwcPCwsJDBEPEhIRDxERExYcFxMUGhURERghGBodHR8fHxMXIiQiHiQcHh8e/9sAQwEFBQUHBgcOCAgOHhQRFB4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4eHh4e/8AAEQgCgAGqAwEiAAIRAQMRAf/EAB8AAAEFAQEBAQEBAAAAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALUQAAIBAwMCBAMFBQQEAAABfQECAwAEEQUSITFBBhNRYQcicRQygZGhCCNCscEVUtHwJDNicoIJChYXGBkaJSYnKCkqNDU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6g4SFhoeIiYqSk5SVlpeYmZqio6Slpqeoqaqys7S1tre4ubrCw8TFxsfIycrS09TV1tfY2drh4uPk5ebn6Onq8fLz9PX29/j5+v/EAB8BAAMBAQEBAQEBAQEAAAAAAAABAgMEBQYHCAkKC//EALURAAIBAgQEAwQHBQQEAAECdwABAgMRBAUhMQYSQVEHYXETIjKBCBRCkaGxwQkjM1LwFWJy0QoWJDThJfEXGBkaJicoKSo1Njc4OTpDREVGR0hJSlNUVVZXWFlaY2RlZmdoaWpzdHV2d3h5eoKDhIWGh4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uLj5OXm5+jp6vLz9PX29/j5+v/aAAwDAQACEQMRAD8A+R1p44pGG1sdaK6jlJUHQ0P1o8z/AGf1o3v61aARhxTcUAerN+dOUc9ae4tho/4HTlNPYcUirzTIbuPHIpqjinMvFFPcjYa3HcfiaZKmcc1KVY9qWNV25Zc/3efu0irjI0wmOtOUVKxzTKe4haTFLS4p2FcSilxSquT1pjALmrun2Us+1Bx71HbR5cc4rr/D0MTI1pIm1/vA5rSCuclavZGFPbRWXyqodvyrPmRmbctb97YP9olR+uc9KZaaPJPMsUY5NXymMa8YxuZFpZSzfdTP9K6DR9Ak+1xFx15rtdD8MwWlurXe0JnLDHWut0ePRXaNfJY7a1jSfU87EZhf4WZnhvwjF5/2u8XK9s11MNjarGBHEEHoK1buWwg04mEj3zWU2pQRxx7pF556V0xPIrSlM4/xtZedfq5CRxp1avNPFSGW8JjXEfpmun8deIGuNRcLLuSNvlArhb2880lixzWNepHY9fA0aijdlGZQFCgVWFPdz3poPI4rhaPcSDBHWrNlE0kmBUAORWto2wTK79BVRRNSWhftLVVBAG9h1Dc4rf8ADlm095+8lGFOMLVGVI47L9zwZG6+ldNoEAstMaVuJHrphGzPLrS0JtX1MW0kUELZAxjtmnR6xJGdhbKjqc1nXFq02sqX4CpUWq3EVmj4f5h+lauVjlUI9jauPEFpb2YVLcJI+OAK4/VbyC6lLvcsSar/AG+Mk7JN7H1FV7mS0lzJL8gX8azlPmOqnRih8M1tbxNIpJI6E1zup3f2iVjzzVnVJ/Nysb4VfasskHk1hOR30YdSLFT2kHmOHbgDp70w5zWnbgpAFPeskdUpWMqblzTcVLMNspHWmMBUspETfeNBK+tKetNPSkWgPQ1GaN4XrQGDdDU3KEpRyacsbNnahb/dFKIpi+xYJCf91qTYxGGRUQqUscYZcH69KZSuMDyMUzY/pUy9OlN81KYDAnyk56UHhlGF+T260tFGwmJinY96KdtNMVxu33NAFOx2pMYpoTY40qmpYo0AJbqetSeQtOxm5EKK8jYRSx9qXFPKgdKdHGXbAqlEXMIi570oglP3ULfQVraZYLNK24YA+bNbkOh6jewXEljEwWGF5n4/hWtFTuc08TFOxxixv3FIVxWtbb7kMxjTcv3vlps8cuB5kZUjtS5C1VT0MnFPC5HFTSxPuziprMDdtYZFChcpzKgjPfir9hp5lPB2/hW7o3hy61CdBbx7g3Q10C+Fr+Fh8gGz7q461rGlfqcNbHRpmPpOgoXDGCR8f3a7XSvDxjlN35RQlTgGt3wJ4a1BpVdogenFev6N4YaSMNNZlifRa2TjA8eriKlaXLA8DPhW9u7hn+ztk9cit3QfBj206yzhRjoMda9tufCU8vEQZB6FarweEnhbcBuPvQqkEZSjiZaHnP8AYT3EmJ8CKP5v96ud1pbuI/Z7KB44uzBete2zaXDbxF7lkXHrXFeJ7OyjctLcCNef4flrSNRM5nBx3ODQXcpW052R/wCsOazfE18IrZyrYXO1fet6+1LTbSHAnU+46GuA8Q3ct/P8uRGOg7USlY6qFO7OW11/Mm3YxuzWM6dq6KawnmmC+XuX1zVO/smt5I42icyS/d461yTR7tGpFaGGy80hXFdJrXh3UtMYxXlq0Mn91qxWiCtgisuRnSqkWVW3NjvirtoSrqBSJFnocfhU9vbyNOFA6d6uBMp3Op0qINbmNj33CuttNkunlOpXANcdpUhF8kajARfWuy0tTuZs/uyOa6IHlYl2I79ytu0kbfvdvIxXnuszSSpmQ5O7rXc3TSSXBRem7bXGa40VrcSRLzz9KJsvCrmsYod0Yc1HNvK/eyKbI5ao5AcYrFnqJEVwHRgrhlJXdzUa544qzFBLK2PmNXI9OuJ28qCBqjluy3UjHYrafZS3ci+X261dvk+zKS55Hauit7L+x9JZpdpmPLetchfStJMWL7v6U5RsjOMnUkU2YkfMajY08fd21C2axOuIhNIeaWlxU2Hc9y/Za1rTdZ8Vjwj4m8L+HdYsvs8kiT3VhH5yKv8ADu2/N/wKup/a8u9P8FWWl2PhDQNF0aLUGnWSW3so1mdV29G2/L94151+yoM/FnPrp1x/6CK+nPiX8LNN+JPjHw1Prd9FFo+kxzSXFuH2y3DsybY/9lfl+ZqiSsjL2lqqXQ8W/Y48G6wuoXPxA1S6ksPDFtGyiGRNy6hJ/cCt95V4+b+9Vr9oD44z2a3PhjwyunWt5LuW7mt7WMGAcfIG/v8A/oNaH7V3xP1LwxcJ8PfD+jXOiW1tEqwTPH5cfl4+9D6j/a/hr5SRGlkee6d2dstnG7cfrWSbZ1pX1JAzOxdzlmpxpDzQSR2rVIkcrUykFO30xhR2oHWngDGaZI1Kcu71oHHanYoIbEpQozTgKkHSrSuIfAhlfbmrkkRhjLP8r9hVazjMlwoXtWlqcW5VkPRRitUjnnL3jJzV7TI8TBs/pVMjmrFoxV+DQtAn8J3Ojaes0fynHTtX038MfBNtb/Ca5dohJLeKx3OPmVT/AA18veEmlnvYooo2JLKu3HWvunRo7Sx8DadBbsfJNuudwz/DWtSVoqx484c8mmfFHgu/HgD4i3FjrdnBPp0kjRTpKmVMdeoeKvBHwu1zTf7X0HWk0pHXf5Zw8an/ANCqz8Y/Ath4lEstjGsd9EMhhwXr5v1XTNe0Wd7YtOiK+Plz+eKh3iVTar2tK0i54is7HTr5oItRhu0/hkhGaboumm8uBHb4kLHO0U7wr4WvNbvFDq21ugr3rwx8OPDXhPS11zxHqqW0W3Ij3fep07vVlVa/JD2cXeRS8FeAm0aKK81/WYtOD/dt0Jmlf/gK16DpNlau+dK8DatqePu3F+VijP8AwGsSTxpruoRLbfDXwFdXJxsXUbqDYn+9839a5/XvDXxImJv/AIhfEO28PWsh/wBRFc/Mf91V/wA81UqljkhhXNXkeqfavHdlHiz8M6LbD+FFmjZj/wCPVj+Jvix4n8M2pPiLw6LeNjtWWF2XOf7rLuWvDdUb4aaeWjk8Y+J9Wuf+esL4U1x194ok0rVI7zR0v760AyF1Zd6q3qv8NRKae50Qwc27RZ9N+EPjLrWrRLHo3hue/k3bZJZ7lmXH/jq13Fpr3j68+Z9C0VQ3Z5uf/Qq+If8AhM9VvdW+2XT3VjaSvunTTf3O7/2Wu60zWvh/dxqk3irxpp05/wCWssu5V/75qXKBcsLUhuz6g1KK9vYNmt+ELhd3W4064WQj6LXNat4Ut20+XyNRS7tsfLbXqeTMv+7XB+GtL8dS2n2z4b/FCHW4RljaXUo3Z/3W/Gt+2+I2vW4XR/ip4MubTB2LqNtbs0Z/3gv+eKunPlehhWw3NE8y1/TbG2upFt7y3R1OfKnXa1Z+g6W2paqsFzcwWcZckzP8yn/gK16h46+Hek69pbar4cvYb22kX5Wjk3MK+fPFGg6rok7KjSjb16itZO+plQhf3JPU+m9K8JfDfwroX9r67qEerPGoO1vkhz/u968p8IQH4ifGFNVSFYtKtpvMyF2oFXlV9q878P8Ah/xP4nmitzJcyxF9qrIWIFfU/wAHPDOm+GLOKziRHmOC0uOWb0Wspao6HyU3yqV2TftG+Co7/RLfXYFXzYV8uQDpt/vV8sajpDm8MZiZR6kV93fEu1jufh9fAksUiLDA718f+I4LhpnYS+XGn3varpO8AqN0pqKOIkslgO6ZgFX2qvJdk5SBBGvtV67ia5tx5Pzc5q7omkR70MgEkh7UKJ0e1UY3ZD4Us3dg5XIY7Vr0YWbW2mfJEfMfhQKn8PaFBZxR3V8AW/5ZwjvVnxfqvkoltYhYiFyzD+Gt4xsebVn7aehyOqsumWx3sDO33j6V5/r8vmXbttxntW3rNyZ5vLkbIX5ia5a9cvMWJzzWNSVz08HSa3K7CtrQtKFyfPmwU9+9ZKdq7jSCtjoYedfnLfKM1MdTprT5Y6DVuLSxP2eC3VnHZVp1xqiWqF5AEPoKgv4ZLdpL1Ojr96ueuYprh97c+h9ampLlJoUHW2F1vVJ7+QhnIj/u1jqhKMx7VoPZuqlnX6VTuyY1EWeR1rJVHLc7vY+z0KhXBpjIoHJqXOahmHvQythlDUgb2pwNZsZ6t+ygN3xTZs/d02c/+OrXp37XHibVPCHiDwpqmlTYlCXCyxt/q5UzH8jLXD/s8al4O8ASal4r8Xa5Zpf3Nr9msdPhk3yKrtuaSTb937v3au/HP4g/DH4n6VpsU+tahYanphk8iWDT2lhmVtvDBirL90VjKom7GXsZOqp9D0rwp4l8F/HXwGfDPiaRY7lRizu2b/SbCbjaGb+Jf9r7rfdb5q+ZPin4B134deJpdF1yEgZ3W1yi/u7iP+8vt/s1g6Pq194d1yPUdDvmDwt8shTaHX+6y9lr2HUvj1D430rTvCni7wxptxpvmjdeXMjtLbt/fjZdrL3pJ2OpKz8jw+kYV758B/Efw20bwRFB4ptvDcuoyX8zM19Z+dIsfy7fmC/dzurwbUZVk1G7eEKIWnkaPau0Bd1WpERldtENNyvrUhqLFMsmBqTa3cUbPejefT9asybHBaXFAbNOY7mzjH0FBIJ1q/p1t51wFxx3qjENzY6Zrp/ClhcyX0ZEQKZ5JFa0o3kc9eryxJ9P0yNbZrpk2jlRWZqkkSL5UdegeLYkg09doyEX5a8zvXLOWPNbTjbQ4sPOVR3K+M0sZ2tnGcU8CjpWR3HS+FLxILiJnHAZW6/Wvtj4feLdK8Q+GLa1tpka7SJQ0e4s33favg2xnZZAxPWvUfhv4w1LQL37TpckC3LR+WrvFu2+9afFE8+uvZy5kfSfivTbPypJ13QyL0bKqv5tXlWu2theTtHdWyXbj+KMq2a6Hx/a3Wp+DIdWlkaS7uYVZmLfLu/2aj8F+F7Pw54Qj1vW9vmeX5nD/K1axaSPFqLnl7pH4a0LTtLs1u1At4V6b/lp0XiP4eWd6+s61Omr3FuPlldd0UP+zGv3d1ef65qmpeNIdRvVZ7TwtpalpGXhrjb/AArWJ8BfDsvxG+IqSXkIGk6b+++zL9wf3UFZVKljtwuElLU9J8bfFzx1rl3a6H4A8NTQSXsYe3ldN03l/wDPTb/yzX/erEsP2f8AxVrU7+IPip4wh09WOXR7jfJ/303yrXu/xB13w98JvCd74mfT4zqNwFhiG395PJn5V/3VzXypeeHPjV8Xb9tSn0jVbq2kOUab9zbqv+zu4rllUuevTpSirWPdvDWg/ALwfbqIdS8PXN2o5nubtZXb/wBlrjviN4u0Px/fReBfA+n288E8itfXsduqpFCPvbT+NZfhn9kzxPchJfEmt2Omx4+ZLVWmkH/stb/xE0zwr8Hvh7caF4WBm13Ux9lM7NmZi3y7m/u/7tOMrk1YJW7mb8LNY0LwFqFx4Z8S2Fu+gXcrXWlahLEsi+WzcBmr0HxTonwE8S2xTUZtAgcr8tzbTLDIv5V5j8J5NE8SWF/8JvH0LW8lvcSDSrs/KVLfdVW9f7v96pPEn7I+vxyPJ4c8R2tzH/DHdxtG34svy0SYUoPm95jdT+AGowMdd+FHjCDUI0JZUW42yL6Dcvy1o+Efiz8Q/D16/h34g+Grq9aGMszFNsnlg/M392T/AIDXnsXgX41/CfUDq1hp2pRxREeZLYubiGRfVlX+Gvpb4T+MdF+MXhQz39jDFrmmOq3VuR80Tc/MP9lvmqYzsVVpNqyOHufE3gS7eHVtOkOmG6bb9oh+WKRv7rr60niLS9P1SxF4qpcIDk7fmrzf4++GJvh34tW+09WfSNU5mtiP3e7+JMVc0S91XwRbad4gs2kvPCmpIreW53NbFv4WrrpzvueJicJL4rnS+GNb0eyvVs7O2EQ6M8i4Ir13wpBGZFuY3YsDw6c4/wCA1wXjXwdZ+IvDUPiTRI1kcR7wsS4wa1vh3ZTWXg671OOR1u7WFm25wqn/AGhVzs1Yxw8LSOw+Kvi+x0bwncW7X0MMsqYJLfNj/d+9Xx34j1h5riaOFdsUh+ldd4817Vddvjc6lHCLgrtkZF27h/tVxK6VPeXWAPlXrRCmoxsjvdSNSXNIj8Ml/tciv91hXqHhix0eyiS8vCJJT90CuSh04Q2ojt1Lyt0OK3o4jZWcH2hfnH8NbRic1aoqmxo+JPE1hHPtit5Pu881x+ta5bPE0g3Kx7ms3xbqH+lB4WwcVxl5cvO/zMTjvmolM6MNhLu5Pqd+bglYiVXtWeiM74FNapYpCq4UYz1rE9eMeU0ra2iikALrvPbNdjOjHT4TDEhEaYxXB2KzSzlwcA13nhKyvZzJNKzLCV53GrgjjxLGRXMM+lus0YjwdvFY+oLax22HcBf9mrWv3EILQW/+rVtzMe/pWBBP51z5MiBo3O0rnpWGIdtT0Mr2ce5W1G+BQJb7ggGKxZX43Z3VvarZrbTMgPHbiseWMKcdaiGsbnVUpyhKzK4qNzmpJOlRd6m5A3FLRtI60/Z70JC2Oo8DfDDxJ47025ufCkNvqU9pJtnshcqkqr/C+1vvLmup8M/AX4gweIrNfEXgLVptJaVY7k20sZkjVv4l+b+H+tU/2ctS+w/ET7F/wlc/hUX1u0Y1KNFYRMvzYZW+Xa3zCvoxtdSy4m/ahilUMflOm2vzfhWE3rYq+hyfxT/Zi0jSPB9xqHguPXNZ1lZI0itGkTlS3zP/AMBWvH4fgH8YJtu3wNfpn+/JGMf+PV9w+OLnz/A8moWvjE+GbcrHOdXS3WYJH/ut8u1uK8jOuWYdV/4ank5/6h1rUSdiKLc46nyX4/8ABeteCdWTRfEMdtbakY1kkto51kaJW+6G2/Lurno0Vc4Fb/xK1S51z4hazqN1qUupSG6eMXcm3M6r8qt8vy/NtrBztrSGpvYUhjyF2qe26m4ooqxE4NKwFJinVRlsMp6mkHFSJG+7dj5R3qkgNPw/AJrlVAyT2r0LwzpcyL9smLADHFc14V08qtvJGOWbDN6V7BoNtBLYyBlCRMmK7aMbHgY+q+bQ4XXTJcWM4nGNp2rz+lefXcQSUqUKsOua9C+ILCEpaw9PWuGuy7Qgv97GTSqL3i8DUsZwFSyQFF+Y89xWj4f02W7v1iUZJrRvdEmg3PMAgHrWfKdcsRFOxztujFsKM4rsPClnNJKpVSQParvgvwhea46rZo0kgbayhe9fRnw++D0GixjU/EnliJF3CMc/99U9Ec9SrzrQv/DCzm1vwva2mq2sghtf9UxPyv6fLXKfGW+vPE2tweAfDGHlf/XSIf3cC5+8zden8NZ3xV+L8VncHwp4E0wRzSHyftA4yf8AZr0r4K+AptE0BdS1OV7jVL395MQOE/2aic0kckMPJnJ+LIvCPw7+Fcui6qwkt7i3aARp/rLmRl/hrtP2Z9B8PxeAtO1DQrKOCO7jDytu3SM3+01fIP7RnibUfEHxT1WO9JWHTrhrW2h/uKv/AMVX2B+xrFLF8CNIklUbpJpmU/7PmcVzVKl4ns4XDcjTPR/EGh+HL+a31XXLCznOmKzwSXSbkg7s3zfL/D96vkn45/tMa1qWqTaP8Ppm03TojsF6ExLc/wC5/dWvqf4x6FfeKPh7qPhvTp2t59S8u3aZf+WcbSL5jf8AfO6uf8A+EPh14Lvh4b8P6DDNqkKLJdTG3WSZVbpJI7fd3ba5VI7px1sfLHw+1X9onxq6nTNR8QXlgx+eS6l+zxMP+un3h/wGuy1PwZP4B0a58ZeP9RtLvXJk+y6TYwHckEkmQWXP3m/2q9z+PHjjW/B2hwQeFtAbU9Uut5BI/cWyL96R/wAx8tfPQ8O+K/EM6+MviPd+fcBMWNpn9zbL/wA9GVflXr8q/wB7bXVS5nscGJnGm/eNA+Hrj4jWdxrHhOe0i8S6LdTWN5azD93cxiRtok/P5TXK+NNT/aO8H6a5uJNf07SlICywSfaViX/rp8zbfrV640zxVZ6pc+OPhxdvb6xaXU9pqdqgOZdsjfMy/dYbdte2/AL4r+J/Euojw9418OPp+oPA0lpewj9xdbfvL/dDc/jRVuh4Zwk04ngHwm/aX8Z+G9Uht/F95Jr2jPLtlaVf9IiX+8rfxf7rV9e+EvD/AIIv9QTx34YtrVZdSttrXNsMJcRt8wyv3c81m/Evw98N7mKCy8UeFYJ11BxHHPBZfMZP7u6P5laqn7OHhxPCfhbVtCtdSmvdNg1SQ2HnRskkcbKh2sp6fMWrmlLS6OxL3rEnxs8H6B4g0GWHWYUMKI00cp/gZa8r+Htz4T8XeAT4Y09xItrD5NxA5/eJ/tV7X8d7G4u/hT4j+yIXuEsZJI1H3sqtfnb8P/E2peFvFtlrNhM4aOVTJGDgun8StXRSqaHFi8JzNs+mPhfrOoeBPGL+A/EcqzWc3NlKRxInNes67bTadol0dKt/OjmQ/IeFWqXxP8Ap4w8FiW1QLqSRrcWsxXayN97Kt/DXkHwx+N11ousnwp40tpLgwyeUJ9vzLt/vLW6qXPO+rtOxcn8CXeotuETKhrVsPAunafbxC8lG0YZl9a9gfSLTWNLW90C6RoplDKWNeKeP9N1vT7mRbkXMadpMMFNdEKvMcNbCygWtZfRdNVDFpUF1Ft/1i/eNcR4m8R6YYHQaTFCv8Tux3Vxmta5dwXTiK4k2r/tVy+p391dyfvpWNaOZWHwl/ekybWLyyvpD5cLR+uGrnZYzHKyntWzpFk11M0ePk7mrOsWKwXEcY+Ukc8VDR6cKqg+Ux7PT5LhC+3jtWxb6NIWWOKAybuhFVA8kswhjGADtUZr0WOKPStLiubnhylNR6kVa8k7FDS9M0+whUzBEb+JiOFqTX/EFnDYNBCPkPTHeuW1TXBNMSQ7p2ArCu7x7iXdu+X0ocrbFUsPKcuaRZu7zzsqilV7DNQWTLFcLIy7gO2as6LHDLcfP26V0J0myhVZ5RJ8/3VrycXjIp8sj63L8tco+0Rh6zF5ipNu++u7pXO3SMGNdn4hVBbhh8q7eBXJ3AzIa3w7bpnLjHF1XYy+frTcVbmQl81FtNapHGxsMSbBTyoA4pyLnAqWblKrl0JKM8QkXBr3r4Q/s16P418JW/iyb4gQRaZIrGVILP95Cy/eVmZuCK8JY4r0P4LeGviD4ye68I+GtRv7Lw9eOrarcKWWCNV+9lv73+z/FXNWS3NYs+vvg/rvgDxB4fvfh1ourSeIbbSLQWc4vFDNcwsu3/gS/w18Y/tAfDGf4a+O59MH7zSbvdNpkzfxx/wBxv9pT8v4V0HxHttQ+CHx7g1PwuklraQJDLbJ2nhwqyK397dtO7/er6o8XaP4a/aD+C0V5YmPz5YvPsZtw32t0o/1bf+gtXNF3KR+e6xLHnb360pq/ruj6loOtXeja3ay2V/ayNHLFJ/CaogYroiFxmKMVLcW8sMSTOuI5PuN61DVCsWsU4gb2wMD0ptPPFWtTMbt96eKSnqu2Q+1BMj0Dwo6w6WsbHEhbJHpXol0Wg0CNLUfMQK8i0u6dTE+flI25r0jw3r9qY44r1ipH3W6130mkj57GU5c1ypq1pJfwLFfRNG4X5Sw71wmsRoLrbH0UYr1jxBPI2k3MsrIYd37plry+7tHfdPnCD2pzV5BhJHonwr0awe2F7JavJMjbeP4a1fGHhK51HWoVsg7xldznNY3w5upbzQZ7C2lSK4xlATjdXrHw/sL0eTbXN8rSj+ENnbUySirnJO8q2p2PwU8GQadZC71HSbRbmPhZjCFasv8AaP8AHMOi+Gbi1ju7mKVl2r5bd/evXdPso9K0lhGWmmKjLSdTXw9+05eajc+KJ11C7YRxn5Y8bVX/AGVFcSleTmeu6fKox7i/sreGT4z+Kf2+7Dy29h+/bd83J96+kNS+J9q37QGl/Du1uUtLG0jZrl/u+bcbf3cNcN+wZpf2bw3retP92aRUXIwQFr5i8cazeah8SNZ1iCZ0uptSkljaM4ZW8w7dtYvU7oxu7H1R+1T8EfD11oOt/ELSXey1WEC4vI937mcfdbj+Fqvat8Qv+FO/s3eEVsYYZdWvrSJLZJD8qkruaRvpmuf/AGgfF+u6D+zP4d8Na7ePP4j12FBdO33vJA3MW/8AHV/Ouz+FvjT4W+OfhJo1l4qudBeewtVtp7bU2jDI6rt3Lv8AX29ah7GqlYZ+zR8eZ/iHO/h3XrGOLWYYTObmLCRTjv8AL/Carfsv2d/q3xE+I/jXVhMbibUmsIGY9FVm3Jt/2cJVHUfAfw+tfENn4n+GOraZ4c1OxbzLe6ivlazuv70cgZvlVvu/LXrPwr0z+yP7cuPsi2cWq3n9omPO7ZKyKso3fxLuXcrf3WqHEUKqlLVnhHxV8QS/E79om08DW93L/wAI1oRZr4K3yyvH80m7/gW1a53XfFF14k15Qm5dKhkNzFbg4U2tu332/wBqSRVVf9kVN4VitfB958Q9YlLT6w17MI9qbjiSRlhH+8zNurroPCbNb6DpwS2tbS3gglvWXb5t1JGflT/dVtzN/wABrsoxaieXjcRCUzl7/VtT8HeJNV1myO9bW7XUL22UYW4sptqyMv8AtJIjf99UvjTxVe/Cv4t6J400KZpPDHiOGO4u7ZXAikL/AOsbb/C20q1dl4p8KT3un217YeTJqNkZlMUnyrd20jN5lu2P72f+AtXl/iGCK4+E134a1Zbhl0W4K6fO4+aBG+aLcOn95Gp1I3QYfEQi1Y92/bFtl1b4Ix67YTzEWNzb3sLQnqrcb/8AgKndTfEnxkg8E/Bjw54k1OAXWtavp0PkW+cebNs+Yt/s10cuhXGs/s66T4YdQZr7SLO0IP8ADuSPc3/AVDN/wGvPPGPgLwfrnilNU8eaqh0vTY47LTdJgu0jW1t1+XzJm+9ub721a4uU9SrVSd2Xv2cfjnN8TL/UPCfimysrfUWhZ7doPlSePhXAVv4lrzP9nn4G6V4m8Ya/qWuyP9h0LV2t47ZOPNZW3fN/s9K938PT/BDwBoMmvaFceF7GG3jb9/b3CPKfVd24s1ePfskfEyC9+K3izRZ2FtbeIrqTULIN18zc3yf98/8AoNUl2NebmSZ7j8SvGkHgbxf4aS+kj/svWpTZSoesDKBskH+z82G/Cvnn9tbwQukatZeL7ACKO5bZKyDaN/8AvV5/+1L4o8Tar8XdVsNbcQrpU7Q2cS/cjj+8rf8AAvlP4V9B+J7n/hYv7JFrrEkImuUsVEgkbb+8jwrNu/4DVJ2MJK7ucb+yJ8Tby5dvD99deYsa/Jv5r3f4q+H9I1bQ3vJrZnlC/KVfaa+Efg1LqFh41sprBHaYSfMi/exX6HeHpLbWfDse9X2NH8yuuGWt/gSmclSPPJwifE3izwpfJeSNb2UoAJ96wrXw3qLuHkgMY9X4xX1P8RPD0mm3DtAkflv0Yf8AxNeVarpYkuhcXMcrqD0HSu+HLNXPIqV50fcZx9hoSaZZyXl0VxtxxXG3cr3mqNIOQ1df4kn1LULp7fy2SMfLGBTtF8KyvGWfKk/earlHoVTq2XMzL8H6SFWTU7tAUj+6CO9WPFl2uqWG6GTAh+VlWr/iW8i06OO0geNUXG4Dua5W+vLZYphbybvN7DtUydo2OinzVHzHMzj94aW3QMxBqWSMtlh+VSWTRpKPNXK1zVFoe5hrX94uWenyrcxmIbgcHPSvTNMsYrzTE+0r80aha4/Rbe5urxLi1LKF71teKdcNnZm3hkzMfSvExGDq1ZqR9FQzGhSi6ZgeJ7FxcPsHA7Vy17Csce9n6dsVbvL25uH3MXJ75NZ1yZAAZGP5V1UKVSKtJnNXq0pR9xFNxmmbaexz+FNz0r0I7HlMTGDjFK545pcqO9NZhRewjsPCXjbwV4eWOXUPhbZ6xdL1mudRmkU/9s/u16G/7Uni0aWLTw74G03T7JBhY7eBvLX/AL54rx7wt4Z1fxdNeWvh+2a9vrO3+0m0X/XSx7vm8tf4tu77tdV+zo+vaZ8aNKs7aW+00qzm5tzuTcFVvlZWrirQUtLmi0jcyviV8WPGPxAtYbPxRp+nMImzbyraeXJHxj5Wq/8AAD4v6z8KdZmK2r6hpF6f9Jst5Uhv7y/3Wr6y/aw8JQ+MPgfe3mnWga/01lv4vKjyzbcrIvy/7LN/3zXyn4U+BvxA1fSZNZ1XTl8N6NBCZbi91RvL2xgE7lj+836VnCMUrMaZqfHr4xeD/ieqTSeBbix1OHiPUI7pRIy/3WXb8y143G29d2MVLfmybUZ1snd7UNtRpB8xX+8aZWkdB3EcZXFFSKM07C/3v0qyuUKe5plPVa0RziMrqoLLjNSBi7Ek1PPY3MVvDLJDIscn3GZfvVBGpqyJs0NNldPlzlT/AA10ujXcbOtvNwD91vSuUt/k2t1YnG2tKyV2k8yM8NWsJHFWpqZ7Vodt/aOgnT7hSxH3So4NZOv+HEs7WO2ILK+GytYHgXxJdabc+VcMwjD4GR0r1q+1OKe2jlS1ik43qwFda97U+fmp0pHjUdlcWVyvk7/bb2r2/wCAuoMusx20VpJfXcjcOx+WP/aaq97p0Goacb2y05POxyNvQ16H8I7O20lTNb2DNeTDB+X5V/3ayq6RLpVOeomezSriyPnMA2M18R/tbaTd/wBux3EiokcjNsJ+8ePvNX2bf3o07SHu71iWVdxUV8LftD+M5PFHiaWIQiNISVUA9lrz4fCz3a8r1IKJ7n+yzJ9h+BOrXNsP30UMxzn+Ly/lr56/Zq8Kjxn8ZNNhu4hJb2zte3QJ+8q//Zba+k/2QtPkuvgncwzR4juZJETn73y1wf7GeinTPFPjzVdp8zTYWtkB6btzN/7LWdzeDlY0vjZPp19f6n4y12OKa0SVtM0dJMsqRx/K0m3vufd/3zXC6R4I8K+OvgRq1z4ZsLdvF2hXLTTNEP3lzDu3cL/un/x2uw/aysJ4f2f/AANeQRl41mhadwONzw7iW/4FurE8PxsdP0r4h/DiWDR9ZjiWK8s1UfZ7gL96N1X8KpR51aJhb2MnOo9z0H4a6X4e+LP7PNv4PttRjsL+BFjuAAhkR1brj0rYh1zQPgxr3hPwK2sS31rqi/ZroXEu7yH6LJ/sqzfLtryW9v8A4f65rB1DxJoXiTwD4gmP76+0STdbTMP4iP4a4/8AaV+Fy+AYtI1+w8SXuuWmpsyLcXZzIrLhl+apcZL4jSmoStynY+JYZ/Bvxn1nSrxzJZTXC3sbH6fu/wDvmu88MSSeY15cTyXLMu2He/8Aq4//AIpmrwqXxle+NNV0zV9RjH2uGwitZH/56NH/ABV634U82TTUVhz2rvpK8T5/GxlCpZHXHUlm0yRZIz5bhtrhuV6V4l4z1W4k36az+dNdlYWkH/LXDfKzf7Vern9xpMkUgXdt+YNurwbxZM9rrTTA7nhmRlPTndRJWiTSj7WSTPqPXvHuj6FqvhX4WXerG1uLizj/ALQuA4XyY/L+WPd/Czf+g1BoPgDR/hloPivVda8SLdaXqMbMgn6Iu1sZ/vNXybo1vrHxo+OCWl5M1vPq103mS7d3kQqn8PrtVa9c8c+DfhN4H1OHR/EniDxl401KDaY9IilBjDf3Sf4f++q8692fSVKcdOZmP8GfA/hC/wDC3i34j+PbFf7Chdo9ME25Fkkz95f73O1atfDjT/D+tPHb+HNllrulOt1ZSLGFkjdTuG7P3g33a3TpviDxzd6Zf+NbWz8OeD9H2yad4etm/dgL90zVzHwOvp/F37Vd5qGlRj7E6zeYVXaBAqhVP/fW2ri0tyalONRxUJfCav7ZGhW2r6D4a+JVpF5T30f2W+j28I+PlLf7rblr0D9m+CTUP2Try0Co7YvI1D9D6Vf+OegJqPwG8Y2ar5i6Xqck8HH3drKWP/jz1ofst6cV/ZvtYd7R/aBdSblHIyzVBvHax8k/ClZIPHlkZYsNFc+UdrbdvNfoP4VRU02EBw64+8K/OjTNRfQfiCt0UDIl5lsD/ar9CPAmrW+peHrW8tyoWSJTgdBXRU/hpHNRXLX5mcx8YGmiiYgu6YOY/wD2Za8GufFsNpcNBLiZB1Rlr6Q8dT2t7YPBMgCYwkqivnXxRoGhpfSSTXSRyd1wa68L8J5OYtOszLn1zTrwborXa3+ytc74k8TSwRva2vyt3OKs6lPbRk22nLuPQNWNb6Nb3M22W8BkZux6VvIwpxjH3mczdSXV7KzgPKx7Z6VAbK6HWFq9T0rwxo5aO0S7LMehjUV0ieD9Fth5VxqI3d1P3qlxudMsdGOyPFk02Z48xqMj+HNSWeh3Mk4AixXsh8EaSqm4iuC49C1YeqRQ2SnyI9rj+LNL2dyo5hJ6IxNi6bpiW0TeSejsPvPXFatc/aJ2lbKRjpnmt/WJXbc5dgh+87dTXG6lcvNJIF+VR9xazZ30HKpK5DPPlzs4UdKqyvvOOuKSd8AAVA1Z2PRH4qNuMU8HrUUhBGKAGs3zYxSFqSg1mxGp4J8Uav4J8VWXijQ5Qt5aN9xh8jj+JGr70+CvxC0f4raA/iOfwm9hPaO0Mk86IyllVWby5Pvbfmr8+Ibee5uIba3jMlxM6xxxD7xZvlVa+0fF0yfBv9mSLRbAhtXvYV06zCL88txN/rGVc/N95v8Ax2uSqjRa6HqHwv8AiJ4U8fWmoDwxctcRabN5Vwhi8shm9F/u/e+avmP9s/4seKJte1D4ax6adJ0+JkaaUvua8j6q3stdp+zN8NpPhDYDxf471+DRrjWljtRpbsoT5n/d+Z/003f3fu1P+3f4AbUfDNh4+06DddaQfKvgo5e3box/3W/9CrHmsWonxjDFszznNSbcU8MCoOKDXSkBHlx92p/s/wDs0RcrjHSpd0v91vyoN1EjxUwUelRqc1MorR7nCEk0rxiN5HZF+4M/dpqipFTdUqQFuVNWtRKnKQu3y1I65qS2Zlf5WxTvs8igZFSW6MZOVzWmxnKnKPxHYeHNOTU4AWl8tz0rohfX+g2bW5k8xB91sfdqj8OB5c22RP3cnC81d8X2M6faiitJAfmBrspu8TxMXStOzNTwr8RLyzZo5maZcZUV6d4O8a3V3cRi0AErNx8vC1846bFi5GxWPrgV758CtMe4vUN5EUjX171lVb5dTH2fJUVj36XS/wC0NBRtTkklLR5bHy7q+Ovj54Uh0bWpSEWK41Fv3ca9Io//ALKvt2Z/Lg2hS3oBXzf+0npcEUf9s6q6ecZNsUY7Vx4fqjuxa9nyziex/ADTrfS/hPolrbj5fs+S395jXKfBOxt9P+K/xQ0gqF8y+inEf96ORWrtPgzqVrffDjSZIJ4pMW4wBxXyr8S/ipqvg39oLXdc8ONFITttbhJOUmVe1YOPvM7Iu0YH1je+CtM1bwFc+B9bWK600xtDESPmSP8A5Z/8CXp+FfLtj8O/iN8JPEF9YweHz4n8L3T5W5t1UtH2Df7Lf3v4ayr/APaY8XL4utvEemaZDBG8AhvrKRmaCfaflZf7rde9e1+G/jxqPjfw3nQvhhreo3Up8nBK/YxJ/tSf3amN4yujrrclWDizzjULUarKzLIzxdMD5lVu67v/ANdeeftAeIL/AF7+wvC07j7No8bEKnTc3/1h+tep6mdSsfEN8uuX1sbzToBdauliuLXT42P7u1h/vSN/E1eTX9nNfarcX90paady2M9PVfw5rul+9R81SbwdS7Zn/D/STNMqGMtGPmbY21tv+zX0foGmx2dpFEpLJj5WPda8h8CW8UN8zE/NFt7dV5r2XTZFe2i2/wB2tEuWJnWq887lieBWhcZy207a8S+Jmkhb6UwxmRlP75yerV7hcvthJC9K848XqlxHf8/djZv0oXvEc/s5Jnj3gPVrnwb8Q9M8TaeVR7eTbKh+6VYbW/8AHTXsMttNe61PryZlnndpQyjO7d/D9K8wvtMJBJQEV6b4Svo5PCAe83mxtFSPUZLf/X2ob/V3q/7K/dapXLTuzbEOeJlGz2GeJ/GPjHX7B/CPgzwbq1xeTr9ne8ltGUIG+997/wBCr3L9nD4SWnwx8KH7SqS+IL9Ve/uF5Ax92Jf9lea5nR/HfjLwDv0/xB4CuNetfK8621nw9ADHdR8tukUn5W215P8AEb9p/wAQeI5k07wxo9zpmm5/0oht11LH/Eu5f9XXBVk5yuz6DCwjTp2PoX4sW9rovwS8VLcSrI9xbTPO4/5aTSN/9cL+FaPwA019M+Dnhu0kUBxZhmHu2Wr5B+LXx31nx7pcHh+OwTStNWVXkjQ7mk2/dVmr7F+DGsJqvwu0W/xEv+iKuIvu5UbePypONkWql6nvdj408f8AhVF+OOoaZanyke8aSH5flVt27b/u19g/DiGOPQoI0gNviPlVOF3V8567qEOsfHi9mt2iEi3W+JmXIVlr6q8PRRi2jkRQhkT94g6Zroq/CebQcp1bHBfEu+SCSWPf5Vxjlc/K1fPXiPVZnmkguUVv7pNe/fG7TZ50VsloXX926/yNfPd9ousx3DfZ4Hmjbo23dXXh37p5uK/3hqTOZnmLRMkEIiLE5NaPhzTJ33zKuWbhf8a1U8O6zcyqkloFGP7vWuhuNKmtrBbKEASsnO3+H0rpSMp1rLlRiWE8ekTsyuZJhjnNY2qa3cxyExMHlZt270rWv9Pmtl3bOn61xGtmeNnXKRFj8zM3zGhoqhFSlqX28R6pD8z3rAjtuzVa+8RapcL5XnBiOnFYIjUEyyyM4H8RqneXpLMsPyispSselDDxfQvandvsD3ExY1hTyhnJAxSMXl4eTO1eNxqszYrJs9ClDldx0rZxUe6kNFQbtjsnuKjNP2570YoLIcN6Upqfa3oKXHybaXKB7D+z5oXhDw/qaeO/H2v6ZYi2O6w055VaZm/vtH/D/s/7VVvFX7RF3efF+38WxeH7DUNH0xvJ021u1YtDH/FIvzYWRv730rgPAXg3TfF+vJpFx4n0/RbuY7YRdQyMJG/u7lWvT/F37NS+E9NXUfEfxJ0HTrViu1/skjct93+tcVWL5tTSLXUx/wBrDxR4Z8XX3h7xV4b1jUppdUgae4sJp8paMrbcKP4W3Bq+ofgB4/0T4qfBhdP8QywPex2zabqtvK6r5nyld/H95f618fP8NvCc0oj0/wCMPheaReiXEU0K8/7WGrRvf2dfitDaJqGjafbavazDMdzpV/HIsi/99LXO0apmZ8afhnqnw28SzWJU3uizMzaffxtuVo/7rejLXB1p+JfC/jLw5Mlv4osNV08yfdS73bWrOWFiwUHNdNO/LqF7MktxjLHpTvM/6aNRKrBdnSmeTJ/zz/WqubLQn25pwFCjHWp1FWjgiiTT4DJMMnaD7V0sFh5bKIoio/iJrP0aFXlSRjxGM12NvFBewm2A+9Xn4qv7OR9Xk+CjUhfqZKWv2idrbyc4X161Euh3G9f3W35h3rqbHTJIGyCT7rUep3dwisqp+7b3ripY9zqcsT1cRlNJwc6iHaDGlgUQsGIbJxW1pl2I7yWzuNpjblSwzXCF3T95HMxkH61at9cktwsd0izBOzfer6TC1fd1PzvO8InLmpo6q8jsNPvnmisAXPK5+7XpHwO1uUam0t3EHlxtgT7vzN/FXlmleLbOZY7eezDjsXO412vhW+t1ukm+1KmPuxx/LmuqceaJ8u+aMtT6n0u7juoDMpEmONw+6fpXzt+0rY6j4mkaCyt2khhH3l/i/wDiV+te0/DbUBqdntjCCBF2qFGM1d8a6bFNo81rbRxq0qtuO3jb3rz6bjCdj1aydXDxmj5l/Ze8dtpeszeGdUugsEqmNHduVVd33aq/tKfCW00q8tPFuhNnSby4WO8/iMRZvvbq8o8X6de6b4hmOnNKpWRsPHwfvVoaf8TfEkGmz6BqzPqOmyxCKS0mHDf7X+y1EoXbM4c0Y8yPuay8FeD5vCVro02iaXNp5tkQI0K/N8vrXn1t4h8PfBHwfrfhNZy13aNJc6HaSffvEmb92qf3trna1c98BviRY674Xj8I+IBdJ9nAW0u33bgv8O5v7y8fNXa+MPBEXi3xp4T1DVGSa88P3f2jeUwt3b9Vb/eVlXcvNYShZnfSrxktDxnxLpl9pGnxaHeSme/kf+0Nanb/AJedQkXd/wB8xqVX/eqrpOgsLY3E0fzMeMiu3+IuoWy/FqbRru2kE9zbm7gclfL8v+835VaEHnWnlR7Qx9DmvQo8vLofO41TnUdzxHQLq5bxbfW+AFV1j4/2a9m0yVooYlA7Vxng3wwl94u1Z7eNmmtrzyrpX+8rbV/PvXpcnh28tlVivA7BarmiQ4ST0iVbqfMfy/jXnXjNZIba7YdGjavUF0e6fpETisTxj4ZuJtMlkaNgNnOOxo5oilCW7PNfBNpLr+ikzKh3J1xVvwlNd+F/Ep82FZTseNoG+5cxt96Fv9lv/QttdZ8NrC3t/DNjPZ7/ALNPHujZhy3zbf8A2Wl+JFxounaHcarqcZkFvtH7ofvFZvu/7tTPltZl0+ZSXKdZ4a+IGifD3S7rwxreoEaU1l/aHhmWUfNcWsgP+ik/89I2O3/d+ldp8EPAGkeCvAlnbtY27ajexeffTvGCzySfMy/7q7ttc3r/AIB0rx/4e8D6pdLDbQ6TOl1cgKuHj27mj/4E22tnxZrT6dBd6rc3Ztri7j8mFHb5bOD+9t/56NXByNvQ+jjiFSp3aPn/AMb/AArtvGXx61Gy8IwxW+lK6teui/u45P4ttev+NNW074MfDO10myY3EZVogrHncw+9Xnes/F7w74S019G8KhRLgmW6ZWkkkk4+ZjXininxN4g8dalGNQ1xbgZASNw0eP8AvqtoxscEKk6nvSOw8D6Xr+r+IIfEdlGJkefez5ztbd/F/dr7Q0GWYaTC9xDiQR8r1rzH9mvQv7J8Jxxz28Ku/wDrNo+9/tV6/eKttYSFRkKuQKKj+ydODpunGVRnAePbz7TaloCk0LctXk1x4ln0e58s2sflu3C/xV0XjHxMkFzNHaquWOR/ery3XNeSG5eUwxGQ9gtdtGHLE8XEv2tbmidqfEOmPF9oNtMrn0auR8U+LbWEGKBE3nu0lcPfavqmqlywYIeydK5+6t5S4Dlh7lq2bsaUsNzbmpqvii5kYsjgg/7Vc9daxI7BjFEX9TVaZcNjPSqzjNZc0j06NCER9zdTXLZkbg9qruPenDAFNO9j8q5xUyOqKKs7YYCow3yNkfN3p0q5Y7uaYBisWbwQlKtKBUuP3a/cH4UFMjp8Q6nFN2ZPUfhTkB3cGm2VElJxUPepqYw9KT2K5LlvweNvjvw5N3GqWuP+/i19O/tcD/iz1z/s30Q/8iNXzT4Nj3+OPDkYOC2q2oH/AH8Wvuvxh4d8PaxoCy+J5YxpljdreyxO3yzCNmZVb/Z3VyVXY5q0+WpFHzd8DPg7oOn6DH8R/ixJHZaJGvnWOnzDa1xj/lpJ/s/3V/ir6J+KvjM2PwSu9d8NH7FGul+fAI1x5alV8tf/AB9a+Nfj58T9V+I3imdYp3TRLVsWtunyqVX+Lb+VfSfxKGP2aL5P7nh+Hnb1/dw1gnc2rTcHBLqfH4l1TW5n1DV9QuLyZvmaS4kZqsGGONMqd7emKXTbeWW1XavA71aNnLjpW0WkrM9b2PkZjRkdav8AlN6UkUbJLhhirex/SonPU6aWH01KQhCnDc1cFn+63heO1PtIZLjaCNxJ/KtdrdRP9kQO3zcipeI5TChgXLUx7RZAdudteieDNPgkXIk3njA61hposhkVo0zjoa9H+G2jAHYyruwckV4Ob46nGg5RZ9XkmCnRqc00Wp9HufsuEjA3LWHe2NvBa/6cvMhxXrVro15bNtn/AOPevNPHMEarNMrFvK5VT0r5fK8e61TkufS4ipCUXJHK6pa2VvC09tCqv/CcVxd9KZD83LHrWlqV7M6srnINYxUk561+jZfSlSjqfmOd4qNaXJCNkXdEj33WcZxXUaAsyagv7xo4/Va5bSZvIuc7tua3bSeLcElEkOejD5lavZjofD4un71z6a+FHjOwtrBbMosKBfkBO5pP9qvWYI21HS97qQZ07/wrXyZ4FFjBewSz6jsG5WZm7rX0LY/EvRhYRrEfMcbUHPRq5a9LXmReDxKUeWo9BmsfDTw9NcfaPsEZITPTrXh3xL+FtjpNxLrCvKko5jVZI4l+u5q+oNPvYrq1WZHBb1rg/in4ZuPELpbwJth+9I7dRWUKrb5Wa16UFHngeQfB34owaFfp4f8AFVlYNaO2Eu/tcLPGf9r7tfRmmwC5eKa0mtb7TWHmQujDdC3+yy1856/8JLV0faz78hsRQqzfgzfLW78PNQ8Q+AF+yC0vtTslO5oUlaZh/wAC2qq1VSJjTqqHQr/GrwN4lvPFNt8UvhrI2ssbdkvLd28xSM7WSNW/4F8tV/hx8QNOvfE1poXiOwl0HV2nWOSyvFZELf7LdasQ6H8R/CurXXi34Raj/beg38xuLvQbuRWaCZvmZNu75Wyf4a1LX4w/DfxLcmx+J/hBtB1SMgZ1K0Yqv+0r7dy8/wBKx5pR0R31KNKqkyh8dtE8Q/Dz4gz/ABE0bR5tW8OapAi6xZQSbCJI/uu23+Hitz4SfEHw/wCONPebw5JJpd7bH/SbBypx/t7fusv+0tes+Fdd8E63o0Ntouv6fqdmY/JWM3KyMV/und8x/GvF/Ffwlj+H/wATrb4keEbS4k0V0kXVdPtE3SIrL96Nf4l3bTtrNTkejTjCOjWh3ut65Hpmh3Wo6zq8NtaWqb5pUgCAD2rwlPiHefFDULjwl8NtE1eG9uj5Mmo3Mn7mO3bCySSD/d+7/FTjb3/xw8Ip4Z8NSXvy63JLfXUsbRwwW3mSMu5m+821l2rX0n8O/BPhL4WeFFsbAW9tAgH2m9nwrzN/eZj3p+0kVVjQ2ijz/wCJqeH/AIZ+E/D+lzXaR29nZfZ4e8kzKB91f4mavG59P+I3xgYaVo/h+XSPDFzJ5k+o3cXl+ekf0/8AQVr3fx18SPhHoutDVbq9stT1hV2L9kj+0zRDbwq9VWuP/wCFi/Fnx1MLLwB4Vl0fS2IQ6lqFv5eF9Vq+duNmeb7GEajlY9Z8MjTbJ7jwbokhFvodtbo6SNkRll+VWb+L5Rurzr49+JbXRdBm06z05NRvrtQJJZJ4x5Y92bvWBY+GNS8P6NL4c8M+KZL7XbuZp9c1BJg3mP8Ad27WVvurXK6h8OPGdnd+bNNBeF+kqRCJuP8AajZfWtacbHHWqqWxifDHwXoHiWdob23voJsf6yTay/8AAWX5a988O/BTwv8A2f5d1aQSO6gu6r97/a61zPwx8PNo94biWMq7fM3mbZP/AB75W/76r1+DWFgiWMkFQoxtbj8KupJrRCw8Yyd5D/C/hweGbRbKCUzWqfdVvvLXP+JPFc9q1zFa+XI6jKqw6p/Ev51NqHjCSBinyuR6/e/+tXIX9ndajcvdybIVLHcZW2n/AL57V5tbHUqDvUZ6UcJPER9nSOE8Ti+1K8lmWzW3Rz1XrXOXHha3WBpr2TYifMdx+Zq9Ju7nw7ZSiKTUZbqRf7jBVNSWvlSuZY7qZoj/AMs3Ksv5NXHUz6tp7Knc3ocP0tfa1LHz14nvbOLNrZswjH8I4zXH3TbnzivqzWtB8G6vbOs9pAs56ug2qxrz7xJ8JbK7i87w/dBrhDlrd22tIvZf96tKOfa2qwaOr+wYR/hzueGPzULiul17wxfaJNcJfQsVjZRCxH3925l/9BrnGB+te5QxNOvHmgziq4SpQ92RXbrTUdo5N0ZYEfdZalKLltzlcr6VGFK/jW8jLlsQSgs/AqLHvVsjOTTU8tYnQx5J6Nn7tZm0EQBKVh0qfy+nNDR/L607F8pFz3OaI1KE571bgtsjLHr0pzxgNgHGKloqMblcJnvTjD/drSMawRK5Xc1Qhtz9OtZylodipWOh+EB8M6b460zxF4s1630/TtJm+0iABnmuZF+6qqv8O7+Kum+Pvxqh8a2I8PeEvtcWnSti6uJE8vzE/uqOy9d1cFoln4NutXis/GV9rGm2znH2qzjjkWMe6tXsvjT4FfDnwN4IvPFD+IPEOr/ZIPOjtYxHFvztxubadq/MtcdV3M6kKMakXM+eV08xWotvMRHlYDzJThQP7zV9g3vjD4a+Kfh1qPgy28ZadFdXel/ZIJpZNsfmLGqqf++lr5o+E1hpPiv4j6RomuWlydP1BpEkNtNtkh+VmVlP+ztr2Dxl+zn8M/DEseq3fxCSLTLdt1xaaiywyOv+y8a7mb/gNYmmIjRnKPkeQWOmXmlNLpWowtBd27bWXqrD+8rfxL/tU+WJt2DxirPiTUfAMVwbbwFouuyonH2zUb75D/ux7fu/71UZ5d8aM5wdvSlThKcj24YiMKS5omdLKIZWIiU4/WqX26erF2MvWfsrv9jE8urjJc2h6fomn266dvZGkklj8wf3R/s1DYWkovFlK4f1Arc8D2M00sRjnDQn+DNdm3hO4uVjm2eWPO52rjdXwuLzRUKrjJn6DRwcZU4S2KlnpkU0CxyDa396um8M6e0V+kUIBI6OO1dJ4Y8PukYt7qxdoi3EjLya6RdCh0e1xEqC6cnyzIfu18Vjs1dRuETor4ylS92O5X8STPY6QDMpfedq49a+ffHok+3v5fnfOmT7V71401SyGjNYzFZp4uN45UN6V47cPcXjlZmiBYbYwVrq4ek6M/aSRGHoPEUJJux5hc6ddygtHESKp3tm1lFtbrXe+ITBplmLaMHd/Fj9K4XUJWlRgexr9SwGLniIqS+E+NzbB0qMXHqZWasRXU8a7VkIFQeW57VLJHtHXNe9Cdz42th7amno2oS/aSs8rtuGOtd3oskpa3nt7mONic7XbrXlauwJxxWjbXlxLGivKVjix+87VrGVjysRh+ZXR9ZeE/E62xt45rtZJVTb8j/Kvt/tV6DbeItNePFxdQqo65avhq08S39ruhgZlXOWbdmRv+BYrasvElxKIwLiWPYMbd1YyoxqO+xzxnWoR7n2n9p0V4/kdRnrxWHrVnb6k5j8xnC/8s1b5R+H4V83QePNUjZUjmY5woB+avR9M8WHRdNtpbq6/wBMkX97ubdsX/4qj6vy7SJeO5laUQ8S6dqHhDUDrWj+Jj4fmk2tLO6ebbiL/ppH93b/AOPN/DXWaFrnjHxBp0X23TfA3iSymIEs6XDRZ/iXdGythv8AZrj9Xup/HOhXkECrLOAWgjf5vrI3T7uDXzlfeJdV8OJOLKd4jufBYbvMTzPvN/vNub/vn+7WNSEY7nXhKtSorI+2rC1ihuY7q+8I+ErBxzvhkV5Fk7H5Y/rVD4k/Gnw34PsZBcX0V3fYylrb/MzCuD1C4XxX+ztpGuaZK0OqXhihuJY327W+6y59PlFePt8L55XaSQtI5+8zZJNZxpcyuayxU4O0zv8A4FftBaRayXmk69ZppS3N9NdwTKv7v9427a3o1e+ahrGm+INMPkvot7FJH8q3kfmRs38PK/w18jR/Ch5VZQn5HpXQ/CPwnqfh34naBZ3MtwdIupmhlh84+WzMjbflpypcquyo4xTfLA+hpW1XTC8ujeHfBMXlxYZhc+SEb/lp/wAs/u7a818U+NvEeuapHol14tsR5rEC28OwM0YHbzrhv4f92vL/ANprxXNZfEzUPCGg3tza2FtbqkyJO3M/+s3f+y1037OekE+HLnxHeRqrs2Y/l2+W38W3/Zb722lSipOxdec4Q949f8IeH4vDOkxwQBuPnYM5Zdx/3vu10v8AaUJUrcRgZ+7XBXvjOIj7HcBYZFJ8uWPn/K1hXXjiKGb7Hf7YieUdDtUn+9/s1uqUjgVbsek3mp2KxnbsRx/GnQ1yeq6rNJKi2rdG+7XJ3WsSC4DpIDBIOHU/zrZ8EWLa5fmWWJvJtfnkZ/8AVqP9r8vu15eZ4mODg59T1ssw8sTLVHUxJZ6ZpP8AbGtzeSSu5Yt6sxrzbxP411fWXa10izWC3LbfMuJTGmf/AGb/AIDT/ihqkb6lJMkxmaM/Km/csY9P97/0HiuJ0y/miuRqOqTJC+79zCi+ZI/+83/sq/LXymFg8RP21U+rxCjh6Xs6fxHqng/wjfwW6XM1zpspY54tVA/NlrXu5b+2jIWbSYYR1k8xdv8A6FXnNr8QNFQgNpepa3fHoqnzNv8A7KtdVaaPB4jtn1DW/BdjCWH7uKeSS4m/4F821a+oouNrRPk63teb3zk/FMNlNcmaXUNLS4/562M7I5/3tu5W/wCBVy02qavYXsaWd/8AaXH+qV2/eL/jWd8U/ADi/muLbw9e2MQ6NAsaqP8AgKtXBeH5NYt9Rg0u+mkkheRVSaQFXhPb+tefj2nGR7eVxc5K7PqPWV0/xj8L3uLm0MWuWsBmWLH7wyNGyr/6FXzBqNolvdzQxusoibbuH3Wr1STxNrF7rFt5fJtrPZq8YbaWaNmXP/AqyvihoWl2cVnqelW+2yvY/MSIH5Vb+KvPyOtVwc+SrtPY93MMNSrRcoPVbnltxveRpCqKzNu+VNtROntV2VTvNQsp9a+55j5X2ZVIxTSuO9WvL560sVs0rYjRmIXd8ooFy2Ki9alBwOlO2e9WbdVZGRuRRc0px5mLbR+am3FPaxcHGyrdr5aghB06VOwkkj4YVnKdtz0KeHjIrQRxmLymbJFLDaxo2etSNbONzHccjdzVaWVidpPSuZu52JxXxRKGvWym1kYoCm3hq+pfjSM/AXXf9nSbZfr/AKmvnfULMyeB7rUy4PlX0Ni0fVi0isy/733Wr6k+Nmg6pP8ABfxNY2Gn3N5dm2t4Ybe3iaR5CrR7tqr838NczqXTPLzNR9rTsfMvwAtdnxU8Nvtzl5uP+2Mlek/tj26XH/CGRv8AMZLi6H/jsdUvgX4C8Zr478P32o+E9V0yzsvOeee+h8lRujZV+9/tNXqH7SHwy8XeL18Jnwrp6ah/Z0lw1y32iONV3eXt+83+y1c3NKUDZqn9ch2PArTR7W30wbI0jPl/ebmuKuWMc0qoflU8e9ekeM5F0q7Xw3fy2h1KEYuYbWbzvKb+6zL8u6vP9ftza3Txkc43VnldWUZSjI+hziMJ0oyp7GPPK2cmofMNOlIwSar17nMz5JnoXhX4g6hopiaKCzkC/dV4+BXXWnxp12OEII7IlW3DdDu2mvD1kAUZOKmW4IXG7IrxMRkeDrS5po9pZxieXlue7TfHjxbIABd20YB42261h6x8X/GmqQvDca1IYicFFVVBryj7T/tUouefvGs48P4NbQRLzSotz07wv411p7+x0mW63WUsx8zeNznd7175pnhuwuLC8uCsbKnMb9R9K+RdIuG+2RsjfMpyK9z+Dni+eC0l8NXbPLFcuXi5+6/8SV4efZPKnSVXD6WPoMpzOpX9yTF8b6ZAiu5XDN92vN5LR2mwkeVLbc5r37UfCc94rRTQ/vAu8fSuH1bTU8P2crwRrMzP/wAtKnI82UYqj1O/MsFDEfvDzPUbdtPkWNoxv29TWXKck8Vta/ePezNLIMH61hyHtX3mF5nFN7nwOav37R2IBGxcD5RltvWp7hl27U/1Y+5/8VSRj73PamydK7TwZK5AzZ7U+3nZPucN2qOQ4NNiXzGUZxmhMlxsdPoF4mnzRXty5SVv9VkfdXHzSf8Asq/7VP1LxHc6jclgTGhb93Gpxtrm7mcSSBgSRwqgn7q/w1Evyk0XOf6tGXvHuXwJ8RxQeMglwoZLtPsqKePLWmfGP4cxtqeqHAj3PG8CBc7Y/mrzbwRqD2GtWtxHIVkEihW9K+qdc09vHfha117w9eLDewfcJ/5aKf73/oVTJRlucTUqc7xPnz4SeM4NDsD8PfEcz22kXuqR3MVz5m37GF+9u/u7vlrtoviL4Jtrh4H8SzyompvAXFmz/wCi7eJN38R3fLUlz4Rs9Tha013wqDqRZfmiPyt/vf3f723/AHaS2+F94JCdM8IW3lqMtuI6VnydmazrQqbrUtWvxV8B/aIUl1x4Q08kZc2DbVVW+WT/AIFV3XvHHhbTfCS+OtM1O21q60nXfLghRvL3x7WVfl/2vvbqxdX+G1sbiJV8Jyhz8rfL8m6k0D4R6PcXHn3GgXqbTgxFyRu9aUovuVTcf5TxfQ9M1Pxd43uPEF8u+a8mkuJWHIDNuOK+lNZRvCPwz06ySLyZfJWVvduea3/BXw0gt70XDWFvY2cfCxL978a4/wDaT1NBMlnaOjQxkJtx92nRUVogr+0q7nluv+IJLj5gfkc8L3Vv4l/lUVtqn9r6eYp2RZYmwszHhQ33d3+zu+Vv+A1yM0zl3H+0auaD+8uzCfuyxsrD2rV1LHVhcFex1fhbV9R067jjn+aIFkIZchW6Fefp92vc4dVhj+GsiWdvAhuGILAfKWXlm+b+Fa8g8EWVxqGpwWM1r9pLPieDytzFx/6D8p+9XsXxHmaysLbTre08m1tYlXYv3d391fWvzzPsYq9aNNn6BleEUYppHlV/p3iHVXMOkR2MUJ/5bBg03/fLLVG1+HetuzT6o95qMgb5TeS7IVX+86r97/drcuLHxK6B7LWodGtwdzr5W2RPf5v/AIquS8QnVJmdJfEs0kMS7553vPMZf9ptv/oNdmHjH2ceU8/H8yqtyO+8JWWl6C0aXmr21xfZ+Rd22Nf92Nf/AGauh8W+IfFcGmiDw9pzXly+NrbCF/4Cv8VcV4AstF8GaVJ4r8Q26xxyL+4SY7rq8b+Hd/dTr8q+vzV0MfjLxd4u0u71QXFt4P8ADseN+ozhTJtx/wAs1HVun+eK9Si7Kx8/VjzVLnknjrUfiZp7tJrt1ZwMRnyQn3ai+Fpi1+9uB4iRUtoomE9wDt8sMdqt/u7qofEjxP4Z0a+uNM0Szvb+4P8Ar77U5t1xM34/dH+yu2pfDGqWc1hc6DpECK2p2yx3ZP8AyziYFm/4Eu2uPF05VFyo97AShSg6jWwui6veReGta12dVd9UmWNGHf8A3a7nxpo1wPhP4du5lfdjayt94g//AKq848WXNo2saV4a004tLWRVX/ar6D+Ntu1r4D0O2Jxnlv8AvmuHHVfYYijTpnXlsZVIznL7R80TQgOfm/SoFWty/ijZ9iLzWY0DB+lfXUqvNE4a9DlkVXT3qNdwyVZl9auSwsFzUfl5rdSOKcLFbZVlYNig9N1J5fvWxZxoNvnL9OapuxtQoczuVLG0Zl37sZ9quy7I4wFNX2tlAWQngDB4rPm+aTArjlPnPZhQ9miBjvxUElsf+WY+btV3yivJpy/KwPpWHM7By3lqXdP8c63oVnZWOk+BNCkewdpYrm6jkumWZv8Alpt3bd3/AAH5ahv/AIpfE66v2vbm5tEuz1doG3D/AL6NWIJNaXN/4e1vUNNuo8N+4nZcf8Br6o+Emv6hrvwqstT1GOC71A2RmklaEbpCu5Sv3f7y1wRrOfN5GGPpQw/LKULpnyDc/ED4kTZ8zxFEmemIYx/7LXV/Cv4z+P8Aw5rEi6m0/iOwuIJE+zww/vFk2/u2Xb/tbfzrrdN/aYnurcM3w4tDj/nncR/r+7rotI/aR0q60DXf+JAdF1Oz09pbX5o3Ezfd2/KqnduZaSdupg4+7zcp4v4N0K8/t2a48SRNFqty7SzJLzIrN83zL/D/AMCrH+IKxjxE8cf3QirXUfDiK1jsLrWL7Uo5r25ZpWZ5Pmd2+8a4zxdLFLq7tDKki+qmufAuU8VJnvZhy08FFHPsKrYq44qOvp2kfHS0Mvd8jUm9tm7OW/nT+nzYbj2pVGFJRenauduJQhZti/Nlv51YhfMfznJ9ahO4KS8bKB7U62fzMcYqoomTNfQZFF9/wE11Xh/UpdO1WK4ik2lGV4z/ALQrmfDsCPeEuM7V6Va06VkVbeQYkDNtP/A6dekqtJxZ6OBrey94+wPD2pT6z4Vk1yznUTXCKjRBuVdfvV5Z4ygvXnYz/e3/AHP/AK9ZvwU8bWnhjXFn1czNZsvkyY5+991q9Y8c2VhaztPbq8qSjzfUHdzX5lOhUy3HWt7stj7TL8RHEtwZ4HqFnHb2zTTqQGGAK5G4G2TFd34wma5kfyQ+3OQrVw10PmNfpGVzcoKTPlM+pRp1HGJEjUkx4FNXk0+YhUfKq279K9W58m4lWQ80xTt3f7hqTGRUWKkXKCs3rS5bftb86FH606YfvCaCrFqzl8uQDNey/Cz4iXOgXwkaR2tiojMO7pXiCHBrT068ZZFXOM96pO65TkrUftI+/dHFjq1lZ6xGkbbvmBxn5mFa9rcWjTLaQsA3l+Zt/wBmvk7wN8T7rSNEbS3dgrSeZuHP8S/LXVaf8Vys1pdZKzRp9nkzxuX+9XPOhMVOpGP2T6XNvEeqg/hWfNFFaxm5SOME/LIBXnOl/E+yuoxKLpcH3qTWfiRpq2jfvEZ2jHyMf/Hay9jI6PrEHsO8ffEGx020nt7d1WWP2r5h8ea/JrGpSXUsu8v1PrVjx/ri32pSGAkoWwFP3lriJ7tnXDfN/SumMVCJlThKcrsbOkZ+ZW+b+IYpts7BiMYz71FSqzF9xNZTeh7lNx6HqPw98XX1rd2ccupLDbWq75Wb70qjqufvN/u17yYLrxdp015bRmBQywxyN95lZVZpP9nhvu818laRLtlBKKcete2/CHxXNp8V79pvZS7t5iRtyjSNtVc/lXwXEmW3XtafxH1WW1J1I3W5xfxus5bC+/sKKUhnkVFUDczM/Cbqi8M+HtPsvENnpUyx/wBnWUbXdwjN/r2X+KT/AIFXpviy60bW/FOl6pZiG6ka6ijmhb/l1dvvbv8AarltU0RdBufF2u38DXCxw7VjI+/j+H/d+Yf8Brz8txzhajLc1x+EdWHMyqt/onijVJPE/iRpW0iwha6tYZV2r5Kn/W+X/d/hXd95v4ea8c8cfEjXPEurHU2P2e2gkxpGnxD93Cf+ejf3mXj/AIF/u1qWVxcaj4J1K4vJmlutW1SNbkjtHGu5V/2V3bfl9qk8O+EYZpEVkCg98V9QsSoqx8/SwCu2zz7w94P8ReJ7l3tra5nnLbpHZSzNXsfhT4Uappunx3F9dGyeZf3iq3zGvUPCU9n4fsUt7G3KIPRfmNJr+sXF0zSsrIEXnNOpW90iVOTly9Dw658OW2l/EvSA0zyIblS24/N1r6c+N8BvvD2i2tuqu7zbEyQoztri/Bfw7/4SrXP7a+3y2txZn92oTcrNTPiVOP8AhPdJ0vXdRNnDZW6wWaKf9ZeSNt8zH91flavlcVW+sYyHK9j6PAYeOkTyzxBp1xYahLa3EZjuISQ6ns1Zm0N1Ga6vxRDjULhJJGkYNtZz95tvy7qw1hX1NfaYOu5Q1M8XhVGehmSwZb5ah+wnj5v0rZkhXbnNVghdtq12+2OGeHTILbTl80Fj+layQxqoDqUA7kUQo25bdk5Xqc1dutHuCRJ5sbxeXuyG3D7u5axqYiPVnbRoRgtikkKhtwbKenrTJIFZsqma07LT1gDPeMI1jRW2sPmCN/FUup33h2K2im0zXLCeVv8AXRMk22D/AHm27a5ud3uh4jFUYK3UxZrYeSx24I6VnYKzIeu1q35Hlu7SGZwhMi53RrtX/gP+zWfLFJAHbHBGK0jU5vdZneE0pRJxewwpNDDGqKy9q+hv2fLya3+FOmyJFFcKLG4JRxncqzSbv5V8yrZ31/MlnptpLeXcpxHDGOWNfTHgnX/Cnw+8G6f4X1nV7O5vILHyrvyruNVR5GZpPmZvm27ttZxoKF2up52a4qVaKh/KeTW3xg+AMcZeP4VlGPpB/wDbK81/aF8R+CfEuoeHrvwRo9rpdiLNvtEEMPlsJvM/i9fl216bb+Bv2agojbxPqi+51iH/AOJrq/Cnwy+CFpaalrXhknXdQtrGeaDz9QW4WN1VtrGNdv8A496VdOnb3jzHikt2z5VgumjiVFlfjvmoJbiQuSJG/E1nWsksu53PJqbc3rXXTNp1pTVi7bSEsQxqbNZoZhyTTvPk/vmtlIw5RVZm6mpx+7+9uGem6rutXVvdGI2gdGXruFR6neT6hDbx3DfPBHszWMZS00G4xXUgaSN0ILblpsIjydgx60gXMe3P40QxeUuMVtBSRjLQ2dBZUkuJGXIWJmqxKplZLyJgPKjbb7/LVXQyv+kiT/V+Ud1WY1MFxHAGZrfyWbNdUdV7xrH4CC71Ii2jVW2mQgk1798NvFMfibw0ulaiWe6t41jZz/Ev8Jr5z1W1ZblplXCFF5/Ouy8IaxcaLqsV1bvtKfe/2lrxc7yuOLpafFHY9rJcx9hVvLY7nx7PZ2U81taI8L8q5z1rzS6OZGArqfFeoPqN488r7nY1zkikj7ua6srw8qFJKXxGeeYlYirdFDpTt/t+tPlTB4qGQEV6p81KA0DFRhM+1SR43jcMr35pxcE4VcL25ouZuNhscXTnp7UkxBxg1LGcU1o8DOc1F/eNuT3NCA1LGNpB64prD3qUCtDn5bluC5YcBunY1o2l0zyhN33u1Yi96erMjgqcGlcn2PMddp+qSKhCNyvbNWL3Vp3XIbI7g1x8UsincGqy9w5wcc96XMCwxav7hZl3Mee9ZbH2p0j7mzjFIBk1nKR6FOhyCopfOO1SJHg5zS26OzjYrNWjPD5cIP8AermlX1sepSw3ucxFZp8wOevau8+H1yiatE/lLKf4Y2+6zfw/+Pba4SE7WBxXTeGnKvheCOhryM1XNRbPXymTjU0PU/2d9PuvFGp61ca/ZPHNHIyGUDaGm+9nb/eWtj49atomm6dJYNqFm13O4We084eYw2/3e+7aV/4HV/4aXsJ1+0vYlkEt3C8F5tPKydm2/wDAT81eLfGqw1/W9d122vbHTLttNlaXe8H+lNFu+6rKy7tqndXw2Hw0K+KVTY78VUmqrdzD8IWFrHcto8kuyxnmWa1mbv1/+tXrWneE7LTwlw95GImjaUENjO371fO114in8H34h0/WrLxHpRIeKC6tZI5EHuG+6yn/AGmrX0H4qanrOq29p9hEFrmXdFDub/WLt4r7H6vbc8GdV1ZaKx9XSx+H9PsvtUyJMVMaZX+J2+7XAeONf0PTrFtU1yePT0mGbW1/5aSL/u14dq/xe8a6R5mlWjRRyxpGr3DR7nG1dqttb7rba52x+1+ILtr29m1HV9YmTy42mmXakjfxD+Lt935a15IuNmczpTVTQ+xf2e/FejanpMjwJc2u6YLG1zHs83d/d/vVh/GPwnYeIPi7Deec0EmmQLc353fK8K7WjVf9rO6uc+CPw9m0jxRoct7ql1dXSyB3R5Nygbf7tcl8dPjDc6P8Ydf0u10uFrWC5Ftd75MvP5YXaQ38NfMf2fUWKn7M96hiadGpGbl0J9dVZdRkmkGQ77n+tU7u0tpYcxryPerdpqOm+JNEj1jRm3QsdrxNw0L/AN1qrjdFksvB7V7mDqckVCfxHoV7VP3kdjFa1nVjGfmA+bcKqxbkmwK6SeSMKFhjZVK8j3qjFZJJdSRqymSI7pF/u16HtU0cdWko6si1SeGy0031xdRwPMvlxbu7N8v/AI6W3ZrF03VNSltAmjWEVpp6ysIpr2dmZl+7u8tfmb7v8TUeL9R0VLG7hmDvezosccY+WSGNfmZh/d3Ntq7BA9vYWcEoAljto1fHTO0VnBKUrM8+/wBYe/ursWfP1C5tvsr+ILtVY4k2QpH5i/d27l+bbt/2qLOX7DAttYxpbwr0RBxSfZZkuTE64IqTZtlEfWtHBLY6YYeFN3aMnVL+HQWt47V2zI0jC0aTcqn+HaP4fmrQnubqW1jhuZAH2AOigqsbf3ayVaa5154oYXu5Y5jy0XlpbDd/e/i/4D/tVrXkZe4dugJ4op/EkcVCLnKc3Gy6GJqtp56iBr2KwSbKtNNIyRqP9pl6V0C/s1eMptHXV4ZvD91ZOu9blNUXymX/AHqozW8VxC0MyZU9RmvePgkrv8KNP00gyCK3vGWI88K022t5fEcuPvQip9z59i/Z98Xyvshl8OOv8IGrx1jal4F8e/DDWrPW9V0q90qBZDtvoR5tvIP7u6P5fm/u1keFvC3j7UruJdI0jxJJdMw8vyYZQD/wLtX13q+o2fgP4Jvo3xE1K01G4uNK8u9sjIJGFwfu7V/vfd/4EtVeyPOdR31PijUTbvqLyWK+Xb/wg9agCneWz17VvaFeaQLO9+3QLmWP9wPL37W21gQBkuyWGIwx4qqcraGrV9R20jq2fwpMVteKJ9KuWgm0u2FvmP8AeRj+9urG3zelXCWgrD8uqbi1NMr+WeauaVayahex2sW1ZHfaPMbataHiPQ7rQbmKC6aBnkj8weW26n7ampWvqDpycbmPEHaGXeCCTjJFTW+8537vbNFuWl+6VX6mnQuXzns2K2g431MpR0NXSQsn2pS20PDtBxU8W9k+wE5cwfe71W0iN5IbyJDy8Ga6j4eapZaP4qtrvVLT7RHFCyzxdd0bLtatptpNo0S905K9LCF7eTrGsfNakTvN5vGfLbafrVPW7iKSa4SJSJI5Yxz/AHasMZEuFDnAacceo21cnzRKo6OxqWtwZY1UDMq8ZzUE0oAxUNrMFlWRQ21+1Pk27fu/rRB6CxT+0NU7mp90iFPkPNRBsHpSs/HSqucJAFYdqekLGlC571eto/kPOKmTsjSjT9o7FTyjv2jn3qeRClntbrUhCJJ8vOOtNuo3yeKhT5p6HW6UYU2UGXFAFWdvFNCc9etdN7nnco1Ez3xQq1KBSrHz1rOehpCncEiYruxTgPerBBEDBh0quwwelZOodzo+zHLCWUsO3agR475roPCunJcb7pyVAGOvWm6zBbJdlYQmwf3a8p5hFVfZXPajlcvYKqR6HGZYZkiH7zO7NQXDySMBIeVq7pMM0d2jQId3PStTUdP/ANMMZHHf3rkqYyFOreR3U8JKdGxz9rF5kn0rqPD9mybWH8qsaXoruygLkVk+PPGmmeEraW0spEu9VK/Kqtuji/3v9r/ZrixGJlipckCqdOlhI88tzpNc8fad4Ems7mSV577esiWqt82zd95v7q16F8e4IIdai1m1dTHfQKHI/wB0/wDstfD2o6hd6lfS3t7M01xK253Y8k19UW/iX/hL/hp4YuvO/exWq2l0euHj+X/4lvxrixWB+qRhUj8yMFiPr2JcX2POdd8J/wBpb5ApVT0xXVfs+6Ja6P4oinjt0nlyRl1ztrQlsLi2uPsMi/Oehrb8AXvgbw1qrBrqb+2Vm3Xaycq/zNtaP+9XZSxHM04/CZ4jDezvF/Ec/wDErQtLn8VNemJI5rqRi/8AtVLa+H9P8OqdU01khfbgJnIrq9V17w34w8WTeFbazeZ7mRbhbpRt+yqvzbv8+lcv4xt7nTI5bKVtwT7reorum+qPMw823yvc2PhZ8Q47HxetzqDeYSywwj+5ub5mr5s+MWof2t8UfE2oB94m1OZgfbdW/qt8bBJZ0fDr8w5rA1Tw5LPpFvrMJZnmj3yY/vVz4Wh7Oq5t7l4vlqRSS2PWf2RLRdT03xHZSOfnVGjX0ZPmzXb6/pEkDH5cr2bFeU/DDWZfAWr6XFJM8ErH7Rdleysvyq3+f4a9W1r4k+FNbSbSb9U0+7uLuSwju4DujjEi7oZmj/u/Ntbb91q8/G0cSsVz017p34HMKVKjyTOIuPFGhw28xjuTPPEuVURkLtLbfvf7xrPju7u+0ufUbi8msre8bZapbKsdxdMR95pG/wBXF8p2/wCzXR/EPwJ4ksrTT7Tw7BZ6tNZWbWl89i6yeUzKq5aP7y/xNu21zHw6sRdPJcTWNylrAFSyMyN5R2/Kx+b+LpXZDERjR50/8zmlGti8Qox1X4EnhXQrS30qC5gtsTzxK0ssnzSM3O7734VpvbscbuK1bxYUu4J7sOzljHCrdNzVTup2HiK6s7GCXV4rdhHK1sFWOMr979421W7dGrfD1HJKbPRrulh5Kkt/IhlWR2Ldar6jcDT7T7RLhVWZWkGOkf8AF9O35VXbV1/tW5t202+W7Kr9njeNtseP93crbuf9mrf2JBGiX7tfTp8zCXa0Yb/ZjVdtdTnc4FUqYmMqcY282VoZbgwRzSMq+f8Avwi/dj3fNtq5cu0lskrnJps4iaMhxtRV2oq8KtUnlYxhCc4rSFNs6KclSp8iGS3KW8Us78YXj2r234GG4k+E+mTW1xPbTNbXUgkibDJ+8mr5/wBWlsJLiO11XVV0u1xl5RBJLJ/wFV/+Kr1LQvjz8O/C2jWPh3Qbe8l0y0s2tWa6tm82cNu3N8v3fmZqtqx4GZSda0V0PH7D4z/FVnjnfxbeMEOdkjcGvozwRofh/wCMPw9tdY+IvhXT7K4vzJBDqttH5Vw0i8eZuX7yt/tf3a8h0PX/ANnzSJzOPCd/esuWCXdxcSJ/3ztWtL4g/tJNeaYuleFdFFvHBH5dsdnlQW/+7H3/AOBU4s45Rk9jxjxdob+GfGGr+G1u1uU068ktxMP41VvvVlgSmRuRj1qN2u55pLq5keaeeRnldjlmZvvNUxOGK1ujXyGNv2Nv+93qHdNU7bTb7lZmI65FQbv9j/x2k2VY09NuJLKVJoSu5W3Kxq7r+t3WtvHLqMkTNDGI1wu3isZbdxHj1pfJfbg01ShzXsL2kuWxOnkpEQrHb/FUlv5ez92crUCQHy2XcPmqWzheLIIBzW8TNmvpKyPDeCI/vPJ+XBqwR9oiedOLwQriotHaRI71oV3SLD8tT3PyJJfJ/rPKXcv/ANetIytobJe6U9Q8maMuwxKWjSQVdgxcO5kba8MzeXz1FVb5I5QZo2GZGj3D04q22ZgZUbEkErbh/eFU5WQ4RuMtW81I58ZI2rIKu7N3aq9qM3Mc0f3Zyu5fQ7a0oF2Oykc1PNYt0udWKTx4PX9KXycj72fwrU2IC21SxbPI/hqExMTj0qlK5hLDWKAiZTWlpTxB2SYfLtpph/2amhtnlbG2pqO6NcJCUaiSJPITBK/c7Cq06EHnoa3hYE2i+X268Vl6kgWXy14ArlwtXmlY9bHYZxp8xmMgJ64phQdcYqeWPHeozx716SZ8/wCzI9oqaFGRsuuKdB94Gr1pAtxII0++e1cuJq8p6GCw/tJeYiWy3UZ8v7w7VVubOaNjkH6YrobbT5reCR3j2SDis69lmkLeZ2HFeVSxPPLljse5isEo04yktSXw1OSzWxbClaty2SC6Cv0zzxUeiG2C7JG2lRnpXbaJbWeqOscGXlX+JxXiZlifq8nPlPcy3D+1oKMmPi0yWCG3S0hLll6gfMap6q+k+FoDe+KL8W8pGVtgN1w4/wB0fd/4Ftr2TwppsSm3Dom6HlTjvXy/8fPBOs+H/GNzea1vu4L+VpYbwdH3f+gsv9a8nKq8cfVaqOy/M5c4xk8MuSkjG8bfFHUtWV4NEjbSdNCbGCtmSX/eb/2Vdq15XdTPPMzu7Nn+8c1p3CtFbBepLYHv71lOMORX2UaMaStFHxtTETqu8gWu2+G3i658O37WrlnsLtlEsefuntIP9quKHU1LGDgMRg9qirTjUi4yNcLWnRqKcD6t8aayp0TSNdtA0zPBt3R87hXkHivxDpF7d+YIryG4A+ZpYQMNR4E8RsbEaReT7bO4P7tmPEE3/wAS1a+v6bqEt29udNEt0vG3b1rxqK+rP2cj6mrKOKXtYssfDbx1pvh+yvkstC1DXdYuVzLdxT7VjjXv8y1Y1XxDqN1ay3Gq2j2jyplVeTcyr71Hpvh3xsLePT1GnafYlt0wjlUtn/a2/erl/iFdxwXC6XaXPnyFv3kueM16HMmrI8OcY05uX2jnNUuJL5mO392nK+7V6H4F1TTbT4byX9/gxWZAKt/y0b+Fa5HRtOF1bTlV/dwQM+ay/GGoLHBb6DYyFrCwO3cp/wBbN/FJXRh4xerOGvVktEUr7Vbi+uL/AFC5kzNOeT7N/D/3zWjY3aeXbSXBZSrNKGZfl3bfl/75rkvNIgWEfVq3rUY8ojkFZBn/AIBXpUWm7HmV17p11l4m1jSvEgv7bUbiCaeBfOnR/mdV/wBv+KvVNL+Jdm9pEPGlpbySFdtulv8AJeH/AHv4fT71eDsZpNUhjhYpiOMsQep2LV24s7htWliLodieZvcc/wDfS1hicqo4joaYXM62GaUWezeM/D+leIrKOWPxymh205Xy9Pu0VpGX+8PLb5v+Bbau2kngnStCttOh8WW8kdqnkqRFISwX5mZvl9WH/fVeBXN5PZqSI2aRwVyCzM3+z9Ku+FPA+teMI5Ljc8f91n+6a8qtl6pRUHPY9nBZhKVSU7as9We/tHuBFa3yzK6GZXjdWBWog5uYxsWeEY3CR4c/htaub1H4PfEXwjo0XiLTlXUrEczHTn86SA/3mSus0IwX+iw3VpLPJHjbmUbZC3+1UKvCCSUtD3MLUeKvzfEjN1KG5LL5Nw24fwtt2mqZbcrfIwb+6y1szLhsdazb9jyp5xXdRqp2sZYmmcp4mTzLkZGWxgmsJrKD+4K6XX40LpLt+bb1rFZduJP0rsXvHh1Y+8Een28Miw/J823d+NZaW9vFcBm4Td82DW9p6F3MknJZv/ZqyrxCS+OWJoSRhVjexsaHomn6zeTxRXbRpGu5Cdvze9c/PCI5JEXszLnH0qFzPAMgbCeho3yY4OahRlzXuKTXYLxI41xFMsmE4x2rP3irfKqSRjFQeWvpV+8ZGtPFFHLbbnZo5l3Pt+8tVblomLi3MgjDcbvvGmK4ZSRnj1q/o9rJqF5HbxKokkbau7ij4NXI0UefRIoIXaN8ueMdamtNxUlt/b71a/iTRrzQZlivPKaSRFkXy3zj/Oay7STzVZtu35q0o1Iz96LMqlKUNGa+kt5EF5MBkrDkV0XhrRf7ae+aCVUkhs2ndW+6yqu5l/75rA0XYIbwyfd8rmrdre3OkzTXVncGOOWNY/kOAFb5WFVU5pbbnXQ5eVXKWoQKkpZSQJJI/kP8Nb2n2unz+Gb/AFQzFLu1mTy4h/Grbt3/AKDWLcxtuB8wsslwpXPY1OF+yujRrmGZm8z/AD+FOTY6atKQ/TwqXULQrmKZl2jP3flroGs9xzWVEbOKeyW33sjKq/8AAq6gTgcBAPpXNOs+h6eEoQkm2ZKW5RiMD609oyO9WnX5qTy881tCbRNSiolNlq3Y/KVOKXyf9mr+nWDzIf3biqqYhRj7xnSwspVPdRe0tt07HGN3NZGvWSwfvP4m/hrf8lbDhuvpWBq10bmVUboteVh5yeI5ofCe1jYxjhuSe5hSxyMMKuag8s9+K0LqXc37tPLVegqnJIxxXuqTPlJ04hCirncfpWtoxigdbiZ12r71kqw/iNGSOhrlxS9pGzO3BT9jJTO4XV7e7tZY5Ikwn3WrntQCZOyqQuJDGEBIX0zSEufU15FHCxoy5ke3iMcsRHlZPaqWkz6V6B8Pre8W+DKu6I1xemWM7yx8Yy1es+HbCez8N312J/sccFnJM87R7vJVV+9trxc5r+0XsV1O3BQ+rxdWXQ85+MvjPVX8Z/2BZ6rcafplm6tcSWytHNn+6jbvm3VheI/HUDaOdNuYmuLFUUSQyNvLM33f3jfM0n8W7+H+7Xnk9493O95cyySSTTbmkkdmZj/wKsm9upJpC27cNzGI+rH7zV7OEyyjRpQVtUfH4vMKlWtN/ZLHiPTzZSjy28y2lXfDMT95f/ZW/vLXOOuHYE55rp9A1Jrx49EnjeazZsQlT80ch/i/H+Kuc1Bz9oKkAbeMDtXfKT6nClcS3ieVwqiriwtNP5bDaEba3elsVa0lzKjDePl461dW25mlSXajfN/vVjN6XOqjG7sLZLtumtgdyS52/wC9XS2/jjV7OzXTLuMXDWv7uKUvh1X+7u/iWsZNIutqBeqtvJ9BUniTTJiltqMYKpLDvkAHRl7GuaUIy3PQjOdOPuFl/GGqXbskDtEgHzHzN2Kq+H7Ge+ne+mLSbpPLUnvUGiWHmAxMWVpTiQr95RXq1rB4b0bQ/J06xGpaou0QwHMnzepWnCMW7IyrTcI80zNfWLLwomrW1pb2upPLFGivv3KpZfmXC/eb/GvNPEHnzwx3k9v5MrgpIPu/MuNp2/w/Lj8q9X8E+FbnXdcvbm+Mdu9sztJA8IVopGZlbaq/Kv3a4j4sNDa6gLGCPbufeTubovyr/wCzV0Rjyy5Uebzqquds4N4yUDrytdlBa50yG4zuVLdm6f7O2ufuI1Symx/D5af1rcg1V4tOXS3iGJY/lJOf0r1cNCKlqefieaSSiVZ7pra4lmX5W8uED2+Wtq/njAFwjfPcRhsf+OrWPrUfm6OLtevlxqw/3flqgt0zQhQekf8A6Cta+19mpIj2KqWbPbP2cvAt94l8QDXry3txo6xSW6mRtzM3Tcq17dB4Ni0W4kSFQiP0G2uI/Zx8QW6+A9OgViFiVlOePm3c/wBK9fe+S8h+ZifxrzJ8k3dnRCVSnK0TDtZtQ0S4MtjOyA/fUfder1/4c0fxbp0l5pEMen6kvzTW6gKHam3RSQbDyRWWbu6068W6tJDG6nqPSvncyy1Nc9Lc9nAY2UJ3PO/Efhy7tL/yfKfeH2MD2NcxrFlHb3Pl796+ma+j9ct4PFPh46raRql9Eu2dFP3l9a8C8R6eYb59wxg15uX46q6ns5vY+vhOniaV0tTifEtmY/LbPy+uK57yn2/vQdua7LxLZymyt5mV/J3bd38LVzeqvDcSuYYtqD7q19XQquUTwcZh4xmRLEXdVh5VdrVWMtpbXtvdqD+7k3SBR/tVYgd7dVVTktt4/wBndWTeq7GRU65re1zjlPljaxJ41vodZ1Bbu0R44/LUYbtWOFxKW9qkYyhdrHBz0puf3oq4JRVkcU3zO4+88l1yg/g5qlsf0q7Isaqux3Y9y1Hmp60XsLlGpAgzyx+prQ0u7lsbmK5gK+ZG2VLVloHaNhsb5mPB4zT44nMbRY/iPy1XIpbmifJ8JveItXuteeKa+eItHGqFlXb8tZEKCNdqcCooopFgcEc7uam09GjiKn+9VUoqC5UZVby1Zq6NGZYbyMtjdF19K0LaylksrmWbaLWIxxYP95qz9N+W0vQB8xi4rTt7oyWc9ipxGzRmZfXbRUb6HTQgnEozhxOqt0+1riuhvZtMk8OxW+GF4m1cY6/NJu/9lrK14GPV/JXmMXXyey7ahiJjX7NMM54Df99USXPZmi0uiTSl8q7gguOUVl8s/wDAa6pSTmua0kD7VDBP96Jl2tXS7Vz8tZVXqehhvhETd5hVvwrS1DT5LNYTvQpLHldrVnA1YRt2NzYzWHO0dkYJl2ytjNwRyegroNMtZ/NEcfT+VZb3CWFmjnO0t2rQ8I+KtCtrmSPVGnSLnDqN2a8vGTryg3GNz1KMqFBrmZDrNu/mMXf6cVyN7HtmZx3PNdBrfiO1v9RaO2t5PJaTCtn+lUNcFvAzpGcvn8q6suq1I2jKJw5jGnXjKUGYN6fnXP3tvNU5F5zV10Dtk0ltGfPXK5r3va8qPm1S9pUKk0TxbfMXG7pTF5NbV5p0/DqWIqits24ApjNcbrxmjs+qTi/hI4RzWnpEcbTnzPu7ahaymQbiPl9alsz5b+u2uGvUUo2R6GGouFTWJ2fhmSG4kWJYlXH8Qr0P4jXEXh34F6q6zLb3WoQAb2RmCx/h/n5jXAeBLfzLoFm5Zjk1uftKahcrYSaXZOqPDaqmSeMbea+Nkr4+KPSx79pS9mfIl5cFm4bpH+rVBOTGixqfmxVi3jVgJGHyBtzD2VapjcfmP+sl+b6LX6BB3R8BOPK7Gz4RjSG7ur1h8tnZzSZ/2tu1f/HmrN0axkv9RUfe+b5quQ77bQboDrdyRwKf4vlyzf8AstdT4S0S/sbWLVVkVIRIqyFx91m4+WsakjSEOps6l4ZFr4ft7nyt7C4jBYH7nH+O2qfhzw9Fe6NJZy8yxfu5Qp6GvSPiFZ2v/CIX8SK7eVDvUL/eX5qx/h3bwPosUcbq0qOzXBUdSzNtb+dczqfuzvwdCTxNujRleErOePVJ9L1WPddPH/o0yr+7lVfvfVql8R6FJ5BUMdi/cQj7v0rttFgtJNR0yMKpuYYphIOrgrtVl/8AHt1S+INIvI53jlimfz5n2jbnaNqs1eZWzCnBJdT6HD5e3fm2PJbTS5FM8drHukKYVmOdrV6L4Nk03QvANrqM8hijCcuBlnNVYdM2ybZisa7GkcE/w07Q1fXL37bdIRY27bLSMH92/wA2GkK+n3f++a2p4mJy43ATm7IueBrHU9T1mXxhM50/T5vMljg/5aS/LtXcMfd/9CavHfiUVfxC0sxy2wH/AMeavo613PZNGs+/cp+c8k188fEmJm1va3AEMi/VlbNejhq3tJHz+Jwn1enYxNLiN3o05P3mm3VW1vNvc274+4q07T7prKzgY/cdmVqbeyG6SaGXHmR/NGR/Etew5RcNdzx1GXteZ7DPtjC1+yMf3Uqkr/vVUtnKSoB/zyakhVprGSIDMkR3L/u1FKzvMhQckdK5qsm0dUYpbH1p4J8KxJ4V0280eXyjcWschhz8q7lrorDVLu1byrncpXt6Vwfwq8QXFp4Q0xZVuNgi+V5OrV1Wo6zb30e3DBz0JrzJTitjphTnPc6f+0Q8Yb196iknjni4JzXE22tOhaNmyPc5qK317fPJEJOjdaj2ye5oqHKekeCNeTS/EUUU0uLe6bynB9fWsj4naGLXXJ4Ix8hbcn0bt+lcZfXmXSQSEspyPrXuGoae3iPwxpev28fnEQKJFzzxXyWbU54asqkOp9JleIUJpz22PmfxpaXVq9vbu7bXXdtPvXI6lD9mfbjp39a9O+IcDyXpdkwRuVeeg4rz3VYXeXE4w2K93LMZ7WmnI6Mzw/v3iY0WQ3mSdT/8VWZeFlkkOe7VuhfJYPIuB8uBn/arKnh827ePrubFe3TqXPErUdNTIkYvDuVGL7sUz5/MG0445q/qEP2GXb8j55+XiotuRHLnO5a0VTm1OKVKxVjSYr8yH5vuZ71P/Z1z/wA8Zf8AvitfXIbiwtLWL7WksabiiquAtZH9v6h/z0oTlNXKuoaECynyt21cq2BxTxKxhZ/k3FuoFWoLR5G2RxFh2VRT7i1a2QxzwtD/ALLrto9rG/Lcr2TKolcW7vuTcD1qawdpkO71pw8ryyNoKUQsjf6v7p6VtF2M5RuammsIoLqQ/wAKdadPGUYTwyNuLBmpNJQyW10snRlqRGeGV8ruVmVV4pSldnRTjaCCef7TdQc/8tcVbktS8ALqzbTnzOo3VUMapcwOvQyMRW1od/CLSSC6jQRXDxtI38S7d3+NTKTS0NKcFJ6lbRkWW8hDYEkbngd/lrqmtCjbGPI7YrnLeI/bbaReoCv/AN9LXoPhS0e6lMkq7wv8P8VeXj8T7Fc/Q93LqMZKxiw2DSKzBemKsHTSLQM+FB9a6O9tJZ7v7HI5j/iUjtXOeK7lrOMQxyedt4LNXn0cbKvNJHpV8NGhDmZka7P5dkiQszAN+VYXme361ZubyW4j2TAEe1UyK9+C5Y8p8riavtJ3NW8jt7e2tbiG8R3k5kj/AOedSSTxTSfLJuZqxx/q9tS6ev8ApS8VVP3HdgqspaGkICzYU/pV6ztzHh9uTTktv9v9K2bS2MkAVh0rmxWL5T1MFg+Z3Fs5WuI/IEe1aoyW0PngSR/NurTVorDG58gdBVG6ufMUnGfxrx03J80T25QUVaW5Xvrd1t9kHPtVGCFhJ0rTDyzsBHGcD72afYwF7lRINq76J1/ZxMpUXUZ1PgMKlzEWOBuFVv2iY/O1u8icfu5YE/8AQau6ZNDDeC3VGXb7Vf8AjjZxX2n6XrAQPHcwGGbP95f8tXzlOpbGqb6k4qhypI+Shat/ZkYKMqMzGZyMAKp+7VCB0MzXEnAb/wAdWup8S2JshPpsc7NBATwR90t8zH/vnaP+BVzemIJ7qGNxmNpA8g/2F5av0ChO8T4XG0HTnZmxbRC71jR7FFDfJmVCPlWaRs7f/Qa9auNPvIdEtUjso2S2ukmnjSTczKv+zt/zmuO8D+GbjWLG51KKWOK9e4WeFpT8pbcG2/TrXpXg+91K81ibRNQ05bW+VNwaKTdHJHuxuWuDGYiNNc/Y7cDhHW/dvqamivB4nlMWiQNdOyneHUgRj/a/+Jq3ong3QPAOqTLqc5uzqMJf7LbLgQGP5j834/pXTroEMUrnwtOLS8ALahOcbXX7zK23/wBCrDuLGO/s9I8VpK11BFJJBcSyhlZDIy7G27flVeP+A18jVxtXESfLKyZ9RSw1KHLzbosajrGk2fiPQZtM0y0t5ZI7iHcw3tLGyqPmroPEWv3MM2nXRjtmvvtTLbwrFuEqtHtZs/w1zGvafb6dr1hDrsc0l1YT7BLDMNksEq4WT7v8O35qwvEl0n/C2rT+zjqMVnbIsccvmMokVRuZvx/pWP1eFRrmnsjsXs38KNHxdq8FxqOj6fqmgQus4ZZvKPltJF8rFff7tbsWk+FPEuk/2fpC/YryWVRFDOMiJVZW3KOlZXi+w0208R3U13qjmee6tU0t9jSf6MvzMy7ff5fwp2o3jWOqN5ei3dvp1lZeYLyW1aA3GW3M3+7tq6kZ+zSpPYz9rCp7q0JPFhs/CaY1FxCnRAPmeT/d/vV4T48trq/sv7euLE2dtPcsbSOT/WNHwu5h+de6aHfWWu3KXPiiSGeLywLFs/Na/wAS7v8Ax2uU+JemS6rZeSbNbezA8pJSdqyH+9Gv937lerkuYclSNGr8R5GbZfKrRbR8+yxA2jWh5ZeV9jVVWkhZbeX5ZYz+6c/yrX1GzkjaGZUzJG22QeuKh1i3S5sI5YVw6c59q+9cXKN0fBXUJcrMYEW975ittA5+ntUF2FW43R8owytSQzbztl6jgGoJlVZcKcqelcsnodEFqepfDjx09joSabeOJIoTtVWH3V/hrbvvEELwtPYTDn/lnmvFba5a3ckKGz61etrq6uZVjiwC1efUo8zuelRrpR5T0CXxe0jklvm79ql0nxA73c0glJ68Vb+Hvwo8Q+Jx5ryQwwk8M5r0O1+AdxZB/NuS5DdV/irL6tKWyKqYulT3Zix6iZbZH3Zwo4r2n4U+NTa/Dy2tbd1a5gvfJ8p/4l+9XjniPwtfaCGiOCgP3qb8I4b6XxBKVZlgQ4wD/FXm4/APEWgzro4ilGnKTeh7v4z8P2HjHTn1TSUEWpRLmaDH+s/2lrwLxPo88U0nmKylW+bcOVNeyXV5daXfJdWkxSSM5BHem+P7G08UeGW8RabDHHcIyx6jEp6H+9XnVaFTL6sWtj0Mvxka3unzz5Cyzb5R8o+6KxjBLNelYV3SCTj/AHq6/WYPlFvGOI8c1z9u7W+s+cI/N2ybsYr3KVfnp8yNquHjzaoy9Ys7mGYLqKeVIqjI21nTWssMaykfumG1SO1dX4quhq4NyyRxFVClR0NcxPcM9qtsyqQjZBrqoTqNHn4qjGnIpNHIkeXU7WqrthrQupzKqqQq7elZnlD+9+ldcWzg5DvdP1m3t9atL7Eh8mPaxC96peNb1da1hryLeFKqv7w/3aqeHYory9jW5MmGYZZK6qz0bSk8WW2nzGdrKUKz7mVWzsrzp+yo1ObrY9CPNKNlscRHbv5Lrjo1LDA0S4Jz+Fdn8TdM0rS71E0UyRxvCrNl92GrkrXc6M0jliWPWu/D4hVVzI5atHklYvafGXtrpV64Wpn2ys0UvVGUUunP5VtdSIOQFpZIsyAqPm3qzCrlP3janT9wrRK8c0SSdfMY1I4NvcRyAYQ0zKyzQ4+8d1WImjYNbzcj5VT/AL5quYIRsa2iQtc6tabWO2RlUgH/AGa9f8K6Lb2sjS2775VXlf8A69eO+D7h7HxDZmTLIrqxHZq+l/Amn2+oJLd2wywj3bfRq+J4lxVSnt8J9NlcqdKm5yOcewkCTzyWriSJdyn3ry7xY4mcHGNzeteqeO7u9sJ5bYyHY33lDdVryPxe/wC7Bx1ajhyEp+/I1zOopUdDAKZ6HFOFnJKUZULdqitGJc5qdpCX2szKPWvsnM+TlBDFsrqNHZYWCjdu/wCA0WMm26T5c/jSSjltk7bT93/apbONvOR8UufuOEPe0NhLr5wWB4rTjvmaHCN07etYbCnwsynKkg+1c9anGZ6dCtOnI17h2liDHrSW7ADYaqwXMhAUkn3zU2cMK5pR5I2O6FTnlc6TQ4Lea2aNpUjYydG960LmxtrCREmVmOd2FHy1h6YhMig8bjXf6jYQSabBFN/rfL3Fh2r5THVPY1Pi3PYoaxObsMXF/vHy84B613fiLTxc/C+Rb6RVbeZLUMP7vWsXwtoLTajDFkjzJFGK1/jdqkdt5WjWrBYIU2bVHXb1rkj+/rRUDhx1X2co0/mfK3xGCWOnTxBZPPuZ1Jdvu7duP6Vyuk2+1GY8l9sA+n3mrp/iterd6npdiAP3e5mbH3g0n/2NZGhO/wDa1nA37xRGZ8bvu7vm/wDQVWvvcPenh9T5DGP2mJ3PXfB0L2tlaxxAMGXJYtjmu18V6RqekaRp3iC3t7dNT+aOErLnKf7S9/8AgNc14KnsLjUILZLpy7BWXymU+XXpXjS0bULe40+aUytp1jHIgt03s23737v+9XyGYY1/WFE+pwtFU4RaMXRPEa6Xr8k14FttLW2W4nn8xnCzfKvltt/2qmstAhj199a8LatDcafPDIblpNxhUyK27avdV3fxVl6VrPhC/wBMbQbCaNIZPmvRcjbcSEf3l/h28/LWtb6PZ6dcPY2s9xFosNkL3Vot2Q4/5Zwrn7u7IrCo1B8q0bKnG8ueWqJdG1K6eOSy0nSDf29iDbrqd26pFJtY/wDLRuv/AAGn/ZNWvPEcLR6p4YuXXI+zRySBtv8AF838VYfiLxFb31gNQN2NI0vTyqsViVoYmzu8mJP4m6bmrkYviR4Pl1qS6TUfEFrcONpuSYmDD/rntX/0KlTwLmnOMSvaxju7HrPi650mBIrPxBp8ltsH+jMPn35/55sv4fLWVomjaprWlW+geJdY/sjR4ndbW2ZMvNubcomf+Hr92jw1qMZaa11WSDUdJv1+0WqocwvF32bvmWRf7tVfEd54lvb+bw7ZW0V5BFbiaC5Zgomgb/VyP/tfw1lDnw0rQ263/QUqaqPl/Ez/ABjp9z4Xubi0unYwrgxsvyxuf4W7/wANbes6tp+s+AYrm6/eXNpHkLEm9mRv9ley/wBa5fUfCV14m+Ftk+q3txNeaPezyzRu7eYkb4Xbg/w7l/Covg5LZ6T4jgtxaIsU4a3x2YHiuqvGly+3jLVCi6lRcrWx4/4nWSC/kdAFW5VuQOA/+f8A0KuPF6Bask4+cNtbmvZ/jLpEEWqzwQwhJBIzIo9V/wDsd1eIasim4d1+7KOfY19vlWPlXwykz4jNcDGjWZnXAxKxz1pVKTDa7BX/AIW/vf71RZycYppGOa7JHnxQssboxVxg1p+Gp0g1JWfpuqgj5GyQkr29qajFHVx2NZSV42NKcrSPsL4Ya7CkEAiPyFema9gtNSS5tlOc496+LPhz4pa2CJJOflNe++FfEqzQr+94PTmoo13S91kYrCRl70Ts/F2l22oRtuUEMtY/gnR7GxS8iWFVldtykCtB9ahaJDuEpP8AAp+Zv9qq8c4iuVlRwwb+IdGrWSTlzo5Y88YcjMvXrnypZIJOXB4qr8MNZZfF8+h3TA2eqQtE6n+9j5cfrTvG6NIjTL94nmuX8G62uh+KrPWZojLDE+ycD+7Xh5zGVSkz3cq9zUh8T6S9hqM0LLtdGZWrk59PylwkA/fO3PFe1/FbT7S6mTWtMdZrK/TzEdehbuteP6jbTR3buhOc9q+fwGKlGPLI+4go1qSnynH6tpl3aRjzhuRuTgVgmJlUBq9NmtGv9OljuIyNq7lJHeuCnhMRCns2a+mwWJVX3WeLmOFcfeRnXHleRiKPY3c+tZ/lPWxcrD5A8sr5nOcZrIxL/eb869BM8dqxoRyquJFfaf8AZ4q8Ltmj81pXI243ZrPWHMZj3fNnOMVaWHbCIt3Rs5xUylE2jCSJzc74t7uWA4GfakgIdcqagijZY2QPjLHnFT20flJjOfwqoyHKPMa+i24ks7pZBxtWopN9tMSeVkdau6dNLLYXkaiMjau3AqEyJK0iTbQFbatY83vnUoWgiO1him1Kz5Ajkk2k+2au+JLK2stevrCJ/NFvMyh89f7tZSgW8ioSzKu5uB9KtxQfabyNon5Zl+Zj0qm/evclQJ9LkXz42b5ZIj19a9E8OfEvW9EthBYNAqhdvzpurz69tGtb9lfh4mKNx1NMSQA81y18FQxf8RXRq6zhHlR1d34tvdSvnl1W7eQN/eFY+tX0N/DiNgSrdhWPOdzbh0pbQr5hVh1rWjhqeH/hjlip1IckixphMV0rKiyHPRhUlzcqt8ztHGCW3bcfLUYKp0A59ahcZbOV5961vc5mrl9dXDrIv2e3O9WXOzpuqvahRcKVqAIFQZdeas2cZW6TJqdImlJal9FBbBHWnpA+7CLyalWL+909alQZk+XnbXNUxCij0oUOaOoW1jcTPtijLMPQVffT7mBM3CFcda6bwdbssgcx/IO+a19W8Ny38zS2sgb/AGP7v0r5rEZ3yVeWWx7NDBRpx5jl9AtHnv44YznLbfpXbatdRQW0GnLvaSIbWLcVmWXh/UNNnhmaLhcHitzWtMea3TUI12seZF968bG4qlVqqS2OiLhHY2vAm1JvtZOTbxPKT/tbfl/rXmfjrU3v9SuXmbOxtqn2r07w+Ei0e8ccBYVXd+NeGeJL0sJ5C3VmOK7sjjzVG0eJjleUpHl3jS3eTXILroqKwx/3039a5yeae21+4jtQ0bInksCP7q7Wrv7q0XVNHkWLBlju40OT1WT5f/Za8v1W5b+37m4QBCbhmXH+9X3OHk5RcWfK4pKFSMj2P4UXLW2pxT3FpJJbt5CsLVc7T/tf7TZr3KC+vT4+1PUvD+myzTW0i/aoJ3WHCr97733vwrxj4L6tpt26xyamdKuCq+akkXyS/N/Ca9b+Jrro/iyLUbK/+ziWOK5JR9rO3f8AkK+KzF2xXLKOp9lR5alKKg90zH8KeKf7T1fVH/4Qu5F3KWzOqoVaL723LferY1lr2Wx8ViOGWFm1K1Qs38Uew7Wx/d3Ukvi61tdL/tvSbA3Nxa3G++gg+UwpI21Gb/e3bflre0e7ttXuZNQmR4tIvLf7FdvIrKyyRv8Au5Pwx81clabVTncLGLfKrLWx85/FdL1PAPhmLa5hZbiSZh/FMJmVs/8AAVWvJELDvivr7xroMFuLzTtfsmudDuZPOjkthmSCVvvTR/3lb+Ja8wX4beC47/zz4q8623ZW2isZWnf/AGdv3d3/AAKvpsBmNONK0jzMZgp1580DX+CE95L4SiW4Zmjg1m3FsrHPLKVkX/vlf/Ha9G8T6pfadeeFYtPjSW9urea2VH6GLf8AKKg8IaYtw0As7Q6XoumqxhExUFN3+smmb+9t+6tR+Jby1e+tvFrwT7LCRItPgIy32dVb96f95q8DF1KdStJpHrxpvljBboXxtbfEC1uQYtOtrRL5MXDQzLuZV27jjdt/4FVFxpsF/p17p0ouJYGi3QWaK/lM3+0rfxNuapND8W3PjK28R3t7hCILcxQSt8iwLMvmLj+7t+9WP4elS++J8kVvd2p0+KcXAaHd5aLu3bcdtvpVVMO40NVbQ0w05a8xj/tBP5VzcaqtrdRSpdbQJlUIT6CvDdetELLcQ/6q4bzF9j/dr2/43x2N8+pX02oYWObfBBGm95QzfxH+FdoryW6vNO1ESWllpbWSou6FjMzsx7r/AMCr6Ph92w6R4WfUo8yfkcXIuRvPD/xCmIegPIq7cLCk/msCvr71FNDFIPMtW3L/ABD+IV9GfIkEsLIfVfWmE4NPE0hj2k5pqqWfAFRIcC5pVw0E2AcA16J4R8Um1HlPKSB0rI+EFlaz+LrBb+Z4oWuI98WzPnLu5WvVPjF8NY2ml8Q+GLURnl7yzgH3P+mka/3f7y15eIxlKnXVOe57+Ey+VbD85e0DxGrEOJQWk6muyt70Z3qd8bcsg/8AQlr528P6tLZzKk3AHvXpela4GVT5mfxroUzysRheWR6JqNxFPZDy5fMjHFch9mElz5ajk01tVxukSRVJ+9/tVBpupLJqcXJXccc1FRcw8O5U0dl4KS4jtH0a6n83Sr2QrGcf8eVz/Du/2W+7+FTv4VEd8TJGMhtpBFOtLe8spRdwBGRuGRvmDr/davTNGutJ123jyPJu1G1kkP3v+BV8LnOFxFCbnBaH1mXZpGFM8d8ZWf2CxkWBFGFznFeM6vbsJ2J6M3Svo/4qRf2dMV8nMbdeM14V4kVWAaI4XdwK7OH8XOS1PVx0Y4ikpnD9GP1qDZ/01/8AHf8A69aVzbyDHmDbuXcKo+VL/wA86+wjK58nUpalm2QvEHH3t/WrlzFstPvfN9OlXLWJVAOM064jILFh8veuSVfmlY9ZYblgYTF/szZkYnPJq1pWDFiT5hu71K4CjOGP4U+Ib1zyPrXSqqOKULM0bJ1gsr2QDAyvFJJEryoy9FZWbFPsoQ9pcxt0bbUbiWKXCnh5OtZ83vnTGPuRKpLPJGjjny2zUkPmWsm4H5Cf/ZaUnzp1ZBkGFqkThXSY/wCyp/4DWrkZqBNNKbrbcg5+XBp9hapd7syxx7c/fOKbbQyKx4/dkVoW9hC4fF7bD935nB/T/erJ1YwiN0uYZJp8UVyYftlu0e7azr8wX/aqC6t4Y8eVcRyfLxirl1ZJDK8UFxHMv/PRfummQWgNtJI08QEa7trfxVEal+onTZjPuErqpwM1PHFubBNSOMvt/Wp5FUj5Oorf2iJVMjeAbcg9Kfbs4kj/AItoow+Bk1Yij/fx9OlZznc2jTsaunxm5/dEZ3dqvaXYyh/MbAFU7Dfu8qMcmte+WdGRZCV+XjHevGxFR81j3sPTjZNmnHqzxbYFfco612/gIwNqDNcuTtbrXmShpPujLdhWrZ6pd28RiXIPfNeBjcH7SFkdrfPFo+h9TfSHlWJShYrWfPpdpdWrWkbbQp6iuA8IS3t5qkW87iE6etd1fa7pOjwHzJRPcj/llGchf941808DXq1eWkfP14Sw1oqVzD123j0Hwnew3Usa3NwreSM/eCj/AD+dfMHiHUCYGGR1rs/jh45vLvXLO9Dr/o/yqo6H5s15LPfi4gLu3Nfe5Hl88NG8zjxFf3eVvUveD9QMN3qu/LAWLTgE/wAUbKy15YcyS55LE13FnPGU1JMvl9Omxt/3d39K4iJmjkV14KnNfV0I2TZ83iqvM4o9A0KW/Wzs2ngRobpfJgEKrH8yv/s/e/8Ar17vpFhqfjrwPBPZw2unXGiO8ZaQea8yY/75X/x6vH/A6Qa5oNxHqTC1sLGVr2OKFf3jj+JVZui8V6b8P/Gca6vZ2enyfZbQL/pCxp+7gXGQvzfKzf7Tf71fN5rGT5pwXvI+ty+XLTSvvsXvg5qNtpOp3nhe20h7y41SBo3K7V/edmkdvu9cV3fhmK5s/El3oHifVlhnM0RtI0T9yxZTuiX/AHlwPmrnviVa6d4bRPFmjq7LMdwkUgMki/xe7Gsyy8Y3uufYpfFlpbvcCaM28YT98RG27czLzha8qSjiqfPJanQ6cm/c6na2qajpn9oGF7a60u3M0iafdIzKqru/1ch+Yf7tVvDsthceH0uR4R0i3+1yebEragAp9Pfd1rzm2utWl1XU9av9R1aCObU3jSDTp/JHlrv3Nlvlrv8AxVq/hnS/h3ZpZx6487SXHk+UUa4Mi7fMMjMvvWDw9SMeSMrsbg48vMty5Gl/rWo2+l3ktrJ83mNp9uPJtI9p6v8AxSfN/KuU+Kc+vWuvHS9PsbPyrc/PcPIkfmn/AGf7v+7WBpttbpHZ69eeL761vXjVjPclpIR/Eq5X5lrZ8b2t94906z8QKVs4hayQ3l427yZWjb/WR/xMCq10U8HTgueo7l+9CqorY5+PWNEvdcgSSyOmQ2ymK7djtklHG47cfeaux0jTfD3gXRLrxFFNBP8Aav3VpMTg43fM3esrR/Al1qlvFqWsbHsrRVkCrNuBVedq/wC196q2v67pXjGKfQdFlsraFNskEeNpiK/3aG1XtGm/dW51TlGDtc4rxHaS+IL557KBdPt8MslwrsvnBu3+1Xn+vafBps7RQSeaV/j9a9R1jxDPLpElvdaXJayWyssksIzC23+Jf7tcNd6NiL+0dRnUKw3Qxq33h/er6TBx5IWifLZjUVV+9ucfrVss9suowptz8sy4+42Pvf7rVzzb0x2zXSy3LDUWKp5kbfLLH/CwqnqunRRSrJETLaTcxyH73+63+1XuQdz5ytHlZk5VvvDn1FWLOJTMpDqVbj/apJrRgcwkunvVUna2KcoszpyXMeo/A/R7m78U2s808qwwyCQqDndt/wD119IPcNFL5qttc9TXyJ4Q1nWtMvEn0+aYN0X5sV9LeHNRbVdBimd0e5Me6QL39a+Mz7DVFVjUex+h8O16TpezW5mePfh5p+vxy6r4fgEV/wDfltYx/rP9qMf+y15Srahps/lzxyJtG08dK9vtbtrSbO447e9X9QttB8SDGp2qLcMm37TEuJD/AL396uajj6uGV5ao6cZlUK54LPrjLAzbm4pPD+vmaSFySswl2YrufHXw6stMsjfw3cElo5wrK23D/wC0teXQ2BtZ1vbV0KCcR7gcZHNe7hMdTxMeaJ8ri8vlh3Y+l/AOox31msMpwu7arMfmb/7Gr3iA/wBngtAxRtuM1zPw0mVtNiLN1FbnjS5O2XcuRGm7Oa9OcIV8PyyR4UfaUcT7jNi7E3ib4cLfynfcWsjW8rf3lB4rwzxDB5TlCuME17D4E8Q20PhuHSZTtjm1Ix3Q/wCmckbbWHtuWuI+I+jRabdyxBmLB2zmvhcL/s+LlT2R95hJupRszyu7VmY71Yf3WY1mbv8AZb8q3r0ZbG5vzrI8iD0r6+lP3dzgrU7yOltoVQ7ZOM9KkmsWK8ndv53Yp9nZyzRA5+arupFLfTzBvMsij5jXkOr7+h7qpXhqc7LbnlQ36VHHHsXGc1ZZf3Dtubr0zTLRCUO445716EZHl1Yak1tG72Nwsf3jtpwk3FlY4CyYFW7NVitZ34528U6S1DspH8LbulQ69pG8KHu6GUYvs8nyN91Gx/31Uyxxz8McuOoqSGB0KNIvKwtn/vqrTWYYF4uu/wCbirdfQj2BBao0aeWfu7elaVrd6bHkyWSsfL2f6xvvf3qgtQzQbJP9YFFQmJuOtZ35glT5TWgv7K21lL63tFdEkVvIb5l7/JTPEuqR6tJE6WENpsTaQi9arRSPCfMVQJF5XHrTJJrm9uvOuJAzmpjTipcxnNe6VXXONq1Zlt9qocq+5P4T0q0bQlYmR4sEN/FUSrW/PcUaaC10+S5hlliTcsS7m/3aYv8ArU9hUmWTo35GpIU3SjtisZTN6dMmibbhsVoNfOYFj4fHc9aqvC4jEmPk9aI4XZtuMVw1eWTuejSk4qyOj8Hwm4uJZGIPlpu2+taulWUt7frstvMlc4C4xWb4YS4tr9JYW6t6da9F8Uatpvhjw7bajOEimvp0hRFbazD+JlrwcRKpOt7OGtzWpW9jBFS81Ww0K3l0rTrlJtXzi9nVtwh/2Q1c1rOpxw27TSSYcruB9RXEi8YWeuXkslvCVn3SYXgf9M6o6lq0msJG9q6G3kXjbX1OX4GNCP8AePlsbKTlucx478zVJJGh+bbISK4OZ2toNol3MPvBR8q16sulSQxFXIw33zjrXB+K9NS1uXZIx5TngYzivVjKx5VWPNqjJ0CYrqkchD7HVklLf3WXb/7NWJaPHa3MjXMDSiM42bto3ds10mn2f7wDb0rntfUrrl7uUD9833Rx1ropT3RxYii6dmzc0KW4MMrfa/Ke5fyykfG1f9r2/wBmu28PS22k6eLmeQGD7QyW6y8qPm+8395q848PljJLGWwuPN39gy9/1atY3D6hHYwNvS2kPlyTk/P/AHiF/ur8wrKvQVT4tjpweMqRtGOrPXvhl4kvNS1i4+2S2sti9x5c1zKm5XhXH7uOP+H613esaV4O1B5m8PaiLPWrhFJhupn+aRvmX5v4TXjulWo0aBotKm8vzWjjtZJ3/doWzu3en8VUoNW2a4GMz3ix3kdxcsNzlguVUbtv3f8AGvCr5Y683Ok7I9+nmKg1GfxHoV54U+IPhe506xjikuWmkYpMBujRnxuC/wDj1drqTXN9bvDHo90mqqjPMh6bWVVbaf8Atn0rlfCPxG1GfX/+JhdfNF+/hiif5i3zL/3yq/wf7VdNqfjzU4NN1bUbu4LTCL/R0RcfIuP/AGbdXkYuhirpcvvI9ajWlOPPukcLo/gTxLqM9xo115ljar5kcXnf3WZdv3v96vRba0tPCXhSGz1fWZNRMEfyW0B3R7mbbtZu67v4fevLNf8AHurtq51aa4AjnZjsXkoqtt3H/wAdo1LxI9zBe3FwyRSC7jmO5vlKsu2Run3dzbq6JYTFYiSjNe6c9fGUYe85HbJ4ym1PWZLDRltI7BbdmlhI2xQL92Tb/tbv9mvI/Et3bab4iWS0uZLVlm8xhs8yF93y79y/Mu75awLm98m6nubeTBJYwtDLhlZm45/iX+9/wGtpTBqfhuCys9IlMslyiXF3JIrKrZ2/w/w17WEy6ng72W541fG/WU3GVrHRaZdar4l0kmxuILeWRWAigXzWk/3nb7vevOtXt9Vt7gaS1wCFdslRwvTtXonif+3fhnYTaTbCG50+7G/7Zbj5n/2ZF/2f73tXN2llpDeH4df1K4uZb24JaFIZvLUH/gNehGmoarY8h1lW+NWf5nEzR3drGcpG4XqVODUen3W0vBNAHgmb97Gw6/7Q/wBqrlzJuuyFaaSB3+UPyRXdfCbwjBquu/bdTRU0qwRrq8kPIWOPlqJ4hUlc0o4T2zb6I8+17RdQ0iVFljlSKZVeJ3XG5W+7WCW7uNzetdP428XXHiDxhqmssg+z3k2UtmOVWNfljX/gK8VmvaRyIbu0JkiH3xj5k/3v/iq76cpSiubc8yqoxl7pl7Y26Slcf3q9h+EGuWujXsFpPqCXFpcMTI7Bl8j5f4v+BKv5V5LLiM5aMOh6NinLNbK2VgIP1rHF4SOIhySOrA5hLBz54q59TXmq+HlnRH1eEGQ7YyIpNhb+7u27anTfbyoyOGBPykenavl201h7ZyIlUxN9+NxkNXpHw6+IPkXiWmpyM1k42tn/AJZf7S/7NfN4vJ6lKPuu59jgs/hiXaeh7hJbjW/DupaXOofz7d2jHTMi/Mv0+7Xk/h/wNaaj4c1TXWvTFLYsZIYF/wCWm372a9l8NyW32y1mt5EliaVdpjOVK1yUi2ttpWoWLL5bwSTRg+g3GvPyifLVnTDOlJxjKJz/AIYvbuKCW006SBbzaxiWRtvzNXS+HdTu9VttYstcjgGradL9nlSEYVo9p2t83975q8yv57LT9SsdYmMhW2DPIkb7TMv3VX/vpq7DwxfX2vWV74sj2wy3m2zSBR9yNW+8zfxN81fW0/4R81iKVpXC2U2f9nQTTOnnGMOM/d/xrtfFkbeIPB9hrajczReTcH1Zf4v++a828V3Vve61baXYSPvhbZIuNpXbXqHw82ah4P1XTYwfMtE8xB9Gb/2VjXymcUVCcayPcyzEWjGMjxm8s8Eh2wfpWV/Z5/vfpXU+J7RobmQqyEK/TNc3vuf71d2EqudNM9GrTjzHeaSkQsZJ0CH5SwxWPd26iEysxYs3etvwzpF5Zi3sjK85HylxH8oWt3xRpEUNrESm3p/DXifWYwrWue06anCx5k64BftUtjEJ2YEdK3YtDM0ZZZ8J6s9UmhSxmkijDO/QGvTjjFPSJyTwjWrHafZrcQSI3IxiporZobrawwHlzVrRYHaGTA53DArVlQPI24IMNt9KwrYnllY2pUY8pjvYwyusrfdMbcfxVUaAwysyjILf+y1euYZVuGjj35WHI/76pY2Ds0cnTdimqshypRKCJG8bTD72KktdLkugxiRm2jzOv8NXhZKqb4/u7OlSadbxEyG6lkh+X5MLnc1bRrNrQ5atBtmXqOnS2JkWePaEba3NZsZTzB+7at7U7dFZ1tWaaP8AhkZeKpi0kT733u9dFOtpqctShqV/MQ2vlrFtZT8x/vU6FWFxlCC3bd92mxQuGx61fWDjnmqlUsONDmGNp8r7sSRcKzfe+lLYwO7g4xVi2t3JCD861rOWBHW3ubbMXdl+9XDWxXJtqdtKh3K5ldLRrUn5Sc0tlAZXziuk1LQLZLNJ7aRpVfO1jWj4J8NT6pdxom1I1/1jSHaq1wQxSqK0PiNasY0Y80n7ptfC/wALtqd+hkUraoN8r9tn92l+NWkaIdPufEFzYrqEujwMsEIk8lo03fervp7z+wPDwttCliIIOZmYbZD/ALyt8teQ6t4si+JE+qeB7jTYYbsRMss1xN5iqyt95dq+9fT5NkzX7yrH32fA4/OJ1qrnCXuRPJ4/DfiH4jaA914eX7PBDct9shkb77N/Erfxcfw1NqWn3ug2ZSS5061W2XyiGhbKn8/vV7Fpl3YfC3RLTQpw93bSLIYXBHmbtu5lZf8Ax5Wryn4vWtp4s8OQeLYppJJ4pZPtEB3LlN3ys6/n81fQ4jCQpQ93c4aOYVcRPmmvc6GJ/arjToUlkVnaMGRk7n61zOsySXEYwMyluDWfHfyMoXHT3rvfAnhXWtUMM9na4uZvmV5hxAg/5aN/7KteBisVGjHmkfQYbC+2af2S98P/AAOjWD3Wst5AeFjFCODJ8v6CvBfFDmTXbt927Mp59a+u9SSHRtFvWeZp3gtWVpXbcWKrXyDeDz712Gd0jsf1rmyDESxLnUkTxBSjThCETc8PvHa2kiXM4WG9ljWON1wJGU/fY/8APNd3/Avwrd0TTZbvVLnTr2RI5o1dgG/iZm+Zv/Ha4vUQ3mWsajcY4FGR0PzV1XiSeeCbT9ShcJcG2jW4VztdpdvzDFe/Wi5KyPn8HWjS5pS3JdYm1C1jtrNk8+JZtqMD8m5x8u5uldx4WS2m8Ni20yGK5k09wXkMflwXEm75m3f7u6vPp9WutQ0C3sHdUWGRnYgZaV5PlZ//AB6u01XUJ7HwobewIilmj8sNn7ir95/8/wB6uWaskjsjJxk6k+pW8MRR28+oTW6JPexIVleP7g2yfKV3fw7f5U9Lq/1CxmhntZXLHbHEo+Z/T/x7/wBmrfh0jS7DQLm1nzdy3TmS6kfjcx/u/wB2sHwheWGkao01x5yWtmxaP59xX+Hr/wABb/vqkuWUnJjnVq0KKjGW5zUt5PDaX1vMsPmgSwyFvv8AzN/7Kyj/AHaz5tQnNvav5kgt/LjjkeMYaN1G3APvXtuiQW+s3d7qmqwrDbXit5NphSyq2MMzY+98v3a8++J+iQeGJ4LjT4mutKnJysjAeW/8S/7rL/KtoNN2PNqupa6ZzEU2n3Kyxxb7eWNzsC9R833l/wDia6HR7i0gvLnTLqKCRpQxilWNYp4ZM7vutXIanLElukVlcbrZwsrKrfMp96t6jCupSg2El9fT5jDSvGGCrt9f7y/1rb2a6nnKpVpu6eh6d4T8Twarqcn9s+XLNbx4hGcxyt/E36GuE8XfZ73XLqSzjSJJP3nlr8qFv7y/3azr3UbuKySwuIGhkhTG5RjY31/2q0rWS0vLC3JCi5Ccqw2n/a/pUSio7Ho4atGqkp7mJex3En2eNLeCLacFo93zf71ela94jsdO+Bq6Lom/+3dbmCahEqHdDBGd21v95ttY3g3w1J4m1230khlWVwCw7Vn/ABJn13xf45vI7S1ubu009vslqLaNtqxx/LuXH97burhcqdSolL7Op6zw1WjR5YfbPNJNyuVdcEdqmsLu4s5TLbSNG+MZFd2Ph74vmsLq4vNIuPs0EeftD/eX/gP3mrO8O+CLrU4PtN1qmmabAe88w3f98ivQ+s0eW6keX9Vq83LKNjHgkttQPlJ5dlM3Gw8RN+P8NVr6xmtpPKnt3hkHZhXtngzwL8N7eRVutbh1q7Y/cL+XGPfb/F/31Xf6j4W8JajpY0y60O3hhA/dtAMFK8yvndKjLlaZ6lDIa1WHMpI+T7SNhOrMOlb0UsU1v5TxIs0fMcgHX/Zb/Zrs/Gnwp1TTF+06W7ahZjJyv+sT/erzmSxuobjyy8iOvUOK9WjWoYuF4M8uVCvgqv7xWPWPhF43ltNb06yHy2pm8tomP3a7v4rQT6H4o1D5iLe7LSRk/wC181eAeG7l7bxHZTsgEn2hWYZ68V9a/FbQm8R+Dnltx5t1aJuCj7zR9/8Avnmvkc1jHBY2E4/aPqMDXli6EnUPHPBmlR6y2rXF7sFjaJtmlf8A1cce35t35103w60/TPA0erQeKb0HRQ0UtnNH9+VpFVtqr/sr97613/w2sbTSfAiaAIDLPd7oZZcZZpGT5m/4Co/9Brb8WeF/B/jPTrayvpGuhpnyloJSFh2/eX5V/wDQm3V9xhsKpQTR8nXzRKq6c1oczF4J8HarOfFeg3lzPaXYYTTsflhKr/CrVb+GOltputziC8S6tb2N08xDwF2tUd14p022vdF8JeEfDWm6noN/FJEWibyRHt6/e+bd7NXSfD2PT4dVm8Px2n2KS0jaeGJzliv8XzfxfT3rzc/wVJYWUrHTgMXKFfkl1/I8O8Zqn2+X5CPn71yuyu58bp/pcj5/j6VxWK+awT/dI+6qLU9jEv8AZmrwWNjOJFkVW80fxbv9ql8a3sBMdtehfl242/eNeX/Cf4iR+HtRSx8QwJc2LhdpP3k7ZUf+y16F4sg07VtQXUtKnS90+VRIJF7H+6a+exeXzwtdc+3c78Hj44l26mDr/wBlhsitpvKnovSsGCFmUklhk55rsIZNM1ER294ZEKNtV1OFqn4g0ZtMmWMuWLDcpx95a68PXhD3HudNVSlIdpsZtIHx91gvNSSxbpVdR/FuapLE/atLa2Vdu3+PFR/vorkqwyGkrJT5pN9TaMfdM/JWRTKrMwhzz/vVZe1hmy6j5w1ORUubwgD5Wh/9mq1FatEXZcH5s1rKqw5SCxgMa+S/K4OKU6WzsixRlicNxWhEoeEA/wCt27qv2lvuYj+0PL/derc/7NZPEuGopROXkjW2WSJlIH8QxVXyiTtVWCejVtavbFbpmD+YWY/N/eplnbNKdipyFzXUsRpcw9gYH2Vo5PvA49q04rOVn3bWGParAtQ9yMV0Vn/YWi2rah4gujFAmGECLmSQf+girdSpVkoQ3IqRjRjzMxL24j0mx+2zW73S+cq+UjKrEc/Ma7STSNOlsYL+KLyPORSyStu2seq183eN/GC3/jW7u4Np08MHt4kOVCqPlWuysfitqGu+EdT0m4soYkitTLC8SsGUxsrfer0Fk79i+f4jg/tCFSaUWe9+HfChv4Ynv51gsidyKHXdJ/u/NXR+MLu50vwzc2Xg21hgvIo8iCeLYzY/RutfPfh3xHdaJ4ms7mC9F34b1tv+PcSbokm53Ltb7rV7FqniHTrTT4IpLnz7e4VRbsH+ZS33Ru/9mr6HJchoUaXtJfEfA8SZjmCxahDWBHpU0s2mfaZpY/tN0ivcEQ+Srbl+6wX/ANCrn7DStL8OTSX1rGy3VzK0kkz43R/5/iX/AIFSxeIP7P0qVdY2ie3LM2Od8LN86/7y/wCetcp4x1HUNQlEdrHI0ckZ2nH3tvy/+gtXrYvMqGEiuaWp42DwGKxdWUYrSRm/FCOG48X6RrRuiIbeXZLDnKhvXH93/wBlal1OW2lhitdLt/8ARCm3y/8Apmw71LaeBdU1fw8t3c3CbZYtmXbblvu/4V6Fp7+HtC0mGyjso7y4SJYXuHT5WHqFNfHZnxKpKUaCuz7TLcjlh4qM9bdDz3wt8Io4nTUNTKeTv3BG4U/71eiX91FpOnraWaCNJAP3m3bmsvWNcuL6QK7MQxxnpVR7V3nMMpZjG3c5r4+vOviJXrM+vw+EUNzkPjTrSab4FniyRNevsjHqK+d7m3EC4kYCWTCLnjA7mvT/AI6aqL7xVFYox+z6ehDdxuXlv/Za4vRbVLzdqV5aSX07kraWihtpUD7zbfm27vl2/wAVfeZJQWHw6PjM9rp1pWV+iJNH0G9Np/wkqy2cNmxMVs0lyqvuVfvbT32r/wB9VkTac8k9hKxMj3eGCryEH93/AHq6FLDxdfa9H4f/ALMazvrhF8qwto1jVAwzlsfd4/vUS+H9SstZn0hrQfa4QYHMcwyy9tvyr/31XqurFStc+fp06zvLlMRZkhhjtDH5kiFgFU9Pm/vf4Vp6LdXeo3MTXcirBEwPl5yzbW+7XTfErwzdaTY6Xeuke97dUdo/ulvaneDvCNrfSIi3ksO7HX5qiVS+x2xppx5pO5fvb4vbsobnFcPfkFZCt1h5D+7jVN3zbvutXrOvfCjWv7PE3h/VkmkC7jE42k5//VXmGkaLqE/i2fS9VXbLattkP8Kt/kUox5PeFKpCtaKZ0nhrxPcJblLuXZcRnEg68etReO9VTUNEKlv9Syyf981vXnw9s4Z7O9+3+VC8gguGz90N8qt1/vbf++qi1j4eWq+MoNMutQlms1tvNaMrgNIrfd3fxfLtqKcbO5pKrCHurc820yCEWDXAtvMa53e+z+7/AN87a7zwz8Mf7Z003kF3cWUxGUaNvlrmvFdiNB1O9WEJ9jy0kDRvt8uTy/7v/Aq9S+FWpXJ8BpbSSO07W5SNurBvm210qR58kpNqx4vew3KamIIJWuLqBZopTI4kWQxn+Fm96l0Rlur8q7SvbKMm3DDg/TNdF4TitINNv4tXt2WWGfyrZNu6eSRnbEar/erO1Dwfqeb+S6i+x7dptvL5UbtzbQaptdTKeGhUXuLU9c/ZnW0u/Fd7ARHHItsZ7UTfe4wu3/eVq6KA3emaxD4e1XSzpV3JEz25SdXgnVfvbWX+L/eWvn3QZdXuIYLdrVJr2PJikEiru/2W+ZWDf+PVoW/iHVrnxHHqS6hqT6rYIyxwXztcNH8vzR/N95ef96vCxGVqtVnJS3PWwOd1cK4wrx2/I9yMslvLmKTaR3zjNY13pujTM6XWjafJnu1sorzbxB4ybX7eykvBHZtaSM6uqMsZkYYRm+bcu3Fdlo/iW11q2iikljhuyMMjHgt32t/EtedPLK+FSaZ9Thc5wWNquFvvJr7wf4b1C0mit7GDT7kr+5nto9pjb1rL03xbrUDNo7aLNeanaptkjjfbvVf4t23btro/NXYoCYYDBOetLbqX1eEyYWCJWbzOru3TFRGsoq1b3kehUwSnLmpS5X5CeDvFP9p39zZtYXFhd2aq0iS/3W61Z8T+EdA8SFpZIktb3GVmjXCg/wC7VPV9E1K41OHVNF1qLTbpYfIffDvEybtyrT/DV7qS3F5Y6w1ub20dQZIEwsqMvyt/6F+dc8rwft8NKxLo8/7nERv5nj/inwjquga1Ha3FrIxEm62ljXO7/d/SvrbSTdWtjprThfNNpG0iq2V+6uaxbSCK9sHivrdJoJBxkYYN/eVv4WpvgnStf0yxnsdU1Fb+0hmI052/1yw/3ZP0rzczzJ42kufSUPxOWll8cJOUY/CxviYyaFq9vb6erGO/dVVy+3y42Pz4bHyt/tf7Nbnwx8MLoOkXOjzR40243XBluXaR5N33l2/w/J/e+arviHTnfTdMn8pWW0ulkbPddv3f++qd4psZ9U8L3ENzfw6dHdLtE8rfKgb+6vb/AHmr9E4RxjxeBVR7rQ/POIP3OI5I7M4z4gafo/gXStP1PTb0NoFvc+e1oscbOrt/ErfezXR+Df7L1e8n8QWr7lS18+1mDdPl+ZW/4C9ZPjLQNL0f4a22jnSItVgTak22NmnO4/NIrVe8BWWm6Z4WvrXSbhnhitX8maMt8y/3XX+Fl+b/AICzVXErmsI1EvKKsataL+0ebeNLKcWjX3nIYnb7veuBy/8AerrtemvJFkiPmtbqen8Nc55MP979K+MwDnGnZn6VOOpwenzWl2VhlXeFZQy7sN3r6wbwjYR+ErSHQY4Le1mhWVCH3biyD+L+KvkDTIlaNt3Y4r1LQPif4ksvDI8PG8aNF2+SwPzRr/dRv7tejnuX1cQkqT2PDyyvKD5j0Sbwy+mtCZz5qMxLEdtprnPF3iiC8vj/AKPMqwjaoI7V2nwr1i/13wfqtzqE32qaCXZHuGWHy15b41jK61dB/lbPSvnMDRcsS6dfdH0rxTlC6Oi8Katb3Ns0EaGOU4ZVY/erelgD58xfu9K4PwTHENYty3Ax1r0W7DyyRv129qvH0o0atonZhKkpwuzGjswZzEo/5Z5H51o2qvGzB1xlmA/Om2Qkkm87G5vL5rWgh85H7t0rhqVu50S01KwtVP71eRsqZ7a0OM3Eh+TsP4qsRW8izMrDhlzSxwOsuNqvWPtU9zKUjE1UxMOC7ODlc+lVhD5QU72jdm+6P7tdFdaOtyMwEK56LWfqNulrbmCeQfaF9K2hiVshRmpOyKkgtrOxub1jmK3QyMemfavKn+Jb22r3MN15c9heSF7hE+6PRP8AdWu38XaVPrmhS2FldGCVmBDH7p5+6xr598QaTf6Xqkmn3i+XKn3x6V9XkVKnJuUn7x4+d4mpSp+6tDtviV4o8M33kR+H9HtrbEbbmiiUNu52tXQaTqPh2z+EurQmGOLUHtdkcvnfM277y7f4q8x8HarBoOrR3clhBeovVJo9ymvSdA/sTxlEwvf7Pt7e0OVtlTaz/wDAv7vFfTym5bnzeHh7SPNf3ux59Hrd1d2yaTa70gaaNkQcfMA3P613/hubVNQ1s2Gp3M0N7bhlVCNu5SMt/wAC3fN/wKuJGl3Ola417abxplveNHFcZ4wrV6B8JHOq/EOHUNSEhjs0dyycErj5VUdq5cXiPq9J1L7HbhcI6/Nzq7R3Vp4f1vxK8ctwxhtpocSSt90/uV3f+Pba9FtoNO0q2toLWFJGhj2LJIOWHy8/+O1nrfKYo4YtqJEoWOMdBVeW7+QtJ2r81x2PrYyV5nt4LL40UlYqeJNXaO5McW/Yv3cfdrmbi7klbLkn8a1NYubWeL5OWzWNBBLcSBFwD7murB0lCHNI9K3s9Il3SVe4mDbiIl54q/4i1eHQvDt/q8/LxLiJc/6yRvlVapyeZpkAhk6swOF5xVLxBpEnirRrSz882/lXizPn+JV+9W9NwnUjKfwmddv2TtueX6J4VvvFdzf6nd+b9kCvJPKhxvK/N5a/71d14L1bw74Z8HWMljZpc6zfRbxBANzr97aP9leny/eatTXfEum+GNMi8P6Hare38i+VDZWw3Nz/ABNWR8FPDtxok+sTajbW8d2J1RRG24xLt3bd3/Alr3J4qX1aVSfupbLufJzw3tKsYQ36vsdZ8H/Dl7a63N4g1yMpq2pS+ZKjD5kVei/5/wBmvPtY0+bUdZvNVtzi6jnZmA/jXcPlr2ltXsdAt01TUHdbeNlViq5P+eK8mt7+CPxRqNssn7t5WeP/AHWrlyivUxNZ1ZrQ2x9GGHpciOc8UeIBqPhA2N7lJo51jjjccrzSeCNReJoU3Zx3p3xG0/7ZYTzwqv2mAhm4/wC+TXK6De5CuvyuMbhX0yPnmj3V9TW60xraR5GEg6I21v8AvqvMfDekDTtZvr2FXWO5k3Kkkm5h/wAC71pW2oO9iRv5K4FZeo6wltoImkzJK8aoFj6M3P8A3zWnMzKNOK947LV7z7RBp2nYLyveRy7f4fLjbcd3t/7Nto8da9Hbx2sy2sl5LbO08kaMq7YyrLu3N9RXn2hT3eltHql5eSXNzIuy4UfMmxv4V/2t1J4qk1y4tNRkGyO1aNZGyWYqu3/V/wC9/wDFVUTCsvtFLVkn8QatKsUokuAiNNGUby03f/E/3v4mNdBoniGDw3aW1s0bySKRGAv3VHqaxfDGoaNptjqc0jrbzM+ZEZWVlTHyr/OlsbC71D7Tqt3Kv9nFVGYFw23+Lbu/2R95f6VsonMm+XTdlS21jW9W1q88Q2Fk0kloWumKD93uZvmOPTb8tegardPe6HFdSwpFLJGGeMndtam+A4tI0jTL28jKx295K0kKsOfL+6uP9773/Aq5a/vhFA9lFgQQuwjcttLL/wACpVYOUdDTCyjSqWcjU+Hujafq3je1S/t1lt2lCPj5d1df8SPhpZf8JbJPpJbTdiMrTwyKzSt8vlsyyfd+X+Ja5L4ceJ9L0PWIJZYhOEfd+6brXpj+L4vEniW6tJbdbOeSFZ4EEm9Xj+7/ALPzLXy2LqY7D1nUhsfW0cJg8WlGWp47NaL4a1Hy/Feh6ffJdD/j6QbhJtx91tvyv/s1m6re6K6BPC/nWVu5/f28jyPC/wDcwFX5W3fxbq9P+JsEj6QLG2sWulmlErOpPyKpVt2P71GoWek67oC2qyqkZx5bxja8BH/oPWu6lmydNTqLVnNVyST5oU3ZLb/hzktO8Vzw6UV2x3rIcCWNWZj/AL1b2meJrY2Imntr+BgC0xW3d1UDuSv8NcH8T/D7W19bX8M807ygebKlsEyQ235mX5d3+1WjoHhhpm1eKyvtT0vWbORdkbyhgoZfutj727+9XRXpYarT9o9Dno1M0w9X2UXf1PUdMvLe+t45rW5iuIX+68bbhVJtMttIuG1C2klaTpcmaRnMsf8A9j/DXC+CI7vw54ou9P1OMwS3USGMrJuVx/e+X5f4f1r0VJvOcKV6/eOetfN4yi6EuWEtGfZZfiPrVK9RWkjr9H1BvJ8u2UP5r9TW9ZNFcN5i3BEnZa5HS9KRmWayiWL+8FO1cfSukW0sNHtf7R1K4FtBGvRvvP8A7q/xV8xXw8sRUcaS1N8RKNKF5M3nurqbR7iK4XezL+7+XPzbqwY7rWbmYyavodqnh6KXbJdXhWaZmX7u5Q37v/61dxq0FrBodvqRujFEIFuJoyyqX/66M33Y1x+teeeNtP0jwr8ONRl8N6tYkXH724S2usNub1bDbun+zX6nwpl9bA4S1TTm1sfmGayo43EOSXkb3iDXNNbQXvdP1GBrdD/x8Wkv3M/3o2Yq3+7uqh4Yf7Qbq8tbi1kS4spBK8JxHcpj723+GRf/AEFq8y+GbRa74a1vRE02ebTpY2ktWnh2SSL/ABKZl6tuzWp8DvESQagPDN3bvZ48y2hJbcGDfKqnd92uziD38HIwyvCRoYv3ehh+JLye3kmskfFvIdziua2x/wDPT9K7Dx0Vt7h42jwys3Oa4X+0Yv7v618NgleGx+mtxZwFgm+1mXOMipYpHiQRzoJUHQ0/Qji2mX04re0+2tNUvroSHEcNluUYx+8Va+xrVFF2Z8lhlzRXKJoXibWfDcgvNLvXCY5y/wD6Evert94jvdWnN5fxI15J80hAxu96wr/TntFsycFLqLzeP96nLJiX7JJE0no5XkVxToUZT54rU7qdSpFWud74GkWXUbV0cEc/dr0m0Ln5HH8WM14fp3nWEsUlrcMksfv1rsfEepXwis2N8rNJDuZom+UmvnsywXtaqsz6LB4nlp2Z6ZbLbq+FGNy1Ki+TOCh7Nn9K8Wj1W9VQovJv+/hrqPA1/dSX1us8ss3mttO45xXk18qnSjzOR0wxCm7HrltIk9k8kvIHyttX5s0aJZJJqIXAaM9VBqTQLNImEs84Vd23HrXUSS2tjEFjhVHl+VSo5r5yrUtojgr1pR91HNXd7BZyDZp6GUHA4+YVwviNVMz3KfdlfcK1vF+oTWV472j7XDbS3rXJaje3GoSqZpFX+H0FergKEnabO2hG2pA03luV25/GuA+KvhzV9c1S11DS7RrpXjVJfL5ZWXjDV2N2fIuJIgVZlyoYGptDhmvL0QQMQ7dAO9e/has8JL2qDFUY4iHJI+c9T066s5xbXiPDMh+ZGXDLQtzNZeWbZ2jmxng19F6h4P0XxPIl1qaTfaIMxyyQHaW+tc/4l+Ddvc6rFJouoRxWcpHmLOfmX3H97vXv0s+w09J6M+bq5JWpNypyOQ03xJqmreFoPDJhCqrLJE4Tqse5sZ/3q9q8K6BD4d0JYHj23U4VpG/iX+6v6fpS+GPAPh/w9cpqEXmX17DHhGfmNf8AdWthUmvbv96xV36ZXrXzWb5vHES5Kex72Boexp2NOzihTTBcYWRv5Vl6ixm82GNEjO75jmt1LRI7RFRULrnKr1Ncnqb3Vrfs0jcGvAw37yTO2LKU1m+Bz+lGn2F3LciOJeTVgXrKwYsH9iK6TTL1biwkaOFTJH97A6LXXOtUpw1KkY+upApN1csFt7WJpZCeyKteatqer+LNaXR9Mn+ywONwiilCxqg/jkZfmbqvy/3mr0bxFe29poF/K0SqzxOFEv8AtfLux/dry3TPBt5baBaeMLPVbiyeaaKOOCIbNlu0ix/e+9u2hWr6DJ1SjQlOe+yPk87rVauIhRoy03dj07wr4R0vw7Fut41nvHTbNdSL87+v+6p/u1paPpEOnS37xSBvtd2bhh6Daq/+y1Jp9nPZ3KxC+urqBlZm+0srkY2/xbfarOpX9jp1sbm/uobaEdWkOBXhYitXqVHHmvc96jCnSpqVrWOD+Nd5NZ+Hw0LuuwZZN3ynd/8Aqr5/h8UXyXIljmikcdBMuG/76zXp3xv8VWF/atBZXUM8EozHNFIrKPl+7Xgz/fr7rh7DyoYf94j4viHE06tVKmesS+JDHoiX1/8AeuYwvlxPuP8AwKudiu9NabdZ38QLt9yXdHg1zOrzyK0axTttC8Yak064uRqlsHnMh8+PnOf4q+gqU6blsfOQr1eXc9Qh329qXuJ1jIXc6qjMy/8AfK1lXV7YxRwM94zRocb/ALPJt/8AQa5rxcusW2ss+qSuzXH72Mm43N5e75f4vl4p+l+JL5NKk09mVraRdrxtuO4UQpU2KeIqpbnZRsfsEGsSpdHTC3Ey2snls38PzfnVHxFr9u2n+TBFNIkisu2RcfNtwrfeqno95MngLxNDAwjyYX/dn5ceZH/8VXFyXN4Y2Y3khyMY8xqr2MI9DNVKkt2ddqumWltoVvqZnmumuWBmQybd3+01XbbxVcfYkso5IbWILt2J2/8AQq5U3yz6IbZmdpVXdz7VS01N8qfLnFbJroYKMup132hljb/S5JlX7i9h/n/drB1DUTE7BYgfq3/xNXTItvbeWCqv7tisy/tXlXcgdh/soxon8JFF+9qyOy1W7N3F86j5uwr6B8PJCfD2l6ysQa4gMgllz8zLt8z/ANpt/wB9V85wwYlXh2/8dr0Kx8S6rpehwadaw+db3AZtpOSrbWTj/voV8/meHlVtY+pyjGU6LcZM9n1O7s52jiR3DbfndxlSa5q9uGhZmUdWqWZlKhnYCQjkE1W1HUYJQztHH93bj0r52lS5ZH3LrwUbjbK8iv4ZILpFeN12vGeevvWZ4cur218e6pGsf2qHy0Ejq+G4X5eGb5ttRxmSVma2BfPYCo54NSi1uzvrKNUuJ5PJdXbcsibd3zV3QheMo9zwcXmWHilNvVM6rxZaf2zY21/p+37bZHzICRt3f3kal8Matb6oDsDxSpjzonHzJUltHq0sDObRIAXZQjSquKxdFeXS/Fmo/bo1T7UwljYSKdy+tcHsZzpyptarYt55hYVoyhNWe56f4gvr7QvAk99pGG1CWaOC2Lfwlj97/vndXC+KfHK6eggv3865/dvdc7mY5X5S1dF/wkFrfvHY3U8As7CPzli3fNLM3/xKk/8AfVeG+KbnVPE3iS6ttIs/tJOcgRKWVV/6afer2MjwSw1D2lVe8zhzLNY1ZtU3c92uPidpes+Drxdclltn1UbWjRd0mN3RR935V+Vd3y8V0ngzxT4a8KeDoNGtLe/mguYZJN1w8M8f1kVfurXy9ZWL3JnTUbi3iW3Tb5fnbdrf5FaEnjW90rw6ulLFEZdxPnkfMF242/7tfQvGN7HHhcLQlDmm9D6b+H+p23ijwiRNpNlpEVpN5aSadMrIpY/e2r80f+9Wf4R8K2dp4y1PTNSX944aaFs/fX725W/z/DXlPgC4m03Rbfxd4eZ7a8ijZZT95GbO794vdW/u17j4Bv4fF04LKLLULCTIRekMm3dlf70Ei7v91ty/3a4c3xKng3DqYUcJOhivbR+BnnHxBa2nu7ls7ZGLMO9ecV2XjWCYXkzv/e4rlPssf+RXyGCX7pH21TVnB6RKB5w6Mfu1qlNtw0JOWVdzN2xWHpZ3W03+9Xf+FoUl1TW2cZ/4lbY/74WvqcZVVO7Z8zgVeKRjXEk86wLKd8dum1P9laqaw0bTxyWashK/M3q1dD4n0uHTYtMNmSouLJZnDN/FXMTsVkEbLg7t3WsaM1OPMjtn7uhtadfLJiC5UCUD+IVYllmjvY4Izvj4+9VIRiTluo71atQ7uF+8R0rCaW52UZSWhrLGplXcM13Phi1jW6sUtSXLMCGArlrS3lnnVAvHeut8P6nDb6jbRQrvKS43V4GPqylGyPYo8sD0G2MqPKnlsCoya2L6Z/JiuXfZtX+I5rC8NamtzPdLONz44LfdPWmeKZ2nszEZ41kRdzY6V8lLDzlVskY1JwU/eMrxNaWsm2c3sWCOm7duNchKMQSSDoG4asyXW4IZZftLtI8a/IpbjdWdqOuyywbYlfy6+nweX1o6WIqZnhqMdZGvcbBEsjtgnr71Ha6hFbMXilZW7kGsvQ9O17xHdRWek2kt7K7bdtuvmbf95vur+NO1DTrix1qfTI/LvZbUkXL27q0KSD/ln5n3WZeN2K9l5XN/EeFiuLcLQVzYtdT2Ss8ErLnqBXVQatDe29vDnchX94P4i1cZoek3F/MIvtumWz+kt4orYij1TTZWiikhmXGP3F6r/wDs1c9fJXOPunjvj/DRdmdnYT2dtej/AEtW2ruCk9FqOz8T2moTyxJF5VwgYRt/e6Vwt0l3dTNFcTvbyN3uEyD/AMCWqUdnqmhXyXhicAPuWTO6Nv8AgVedLIJJXa1OzC8dYLET5Nj0C+1O7s9RUeb8rJ93FJFPaXscs0yEM/zFQ3LVwGpeJRPe+dLn/d7VpWmvxzxwrCVXZ/DnFc1TLZ0lflPp6GZ4errGRuPHbzyCMb4w7c1uRebosDW+kac2p3sw6F1jjjX/AGmz8tYEZSZ/MWbYrdSTW/pmqWVvbySqgghH3pNud2P/AEKuOq+TeNzrqYiNSPuyPNvifofibWX0yXVZooZLm7W3TSbHczSw53SNv9MYNem2Phyzs7VtPDyXOmsmz7NcsJNv+6zfMKyJZbjUvH+mapFaz29lYW0sZlnTDSs+Puj/AGdo+aume7i2FfWurHYurKjTp0zzsFhYRnKq+pBp8Sx2Yj3tKo3JGXOW29v615F8bvEFzDfi2tbiEQR8ACVVZWP3q1/ir8RbLTbSTStIu4ftZG2Z23bY/wDZXarLXh91qjXcrlxbySNyG+WRW/75VWWvbyDI6spqtUR5+cZ1SpU/Yw1Kd3q7T3ATVY7e4hP3naNTIP8AdZatXVloepWCyWNqYHhbBjDfM3r/AErnpls7hyrL9jl7AHKVA8N5aOJI36dGRsg1+g03Gl7rVz4KverLmTsaFxpS3DbrbzIlVek33i1U3sr3TpoZ54mjVZFO41OmqCePyb6PPo6/eFSNdP8AZ/s0s5uLR/f5k/wolySIjKUdyHWhYy38lxDdgiZycBDharQPbR4/eSnH/TPH/s1XdPEFu0zMgkGOM8U66YXH7uPy4kRew61kocqvcHU96xPp2rW0eh63ZMsjfbEjWMZ7iRWP/oNUUtnmANvEsufvMwbApgga3kzEcn1xVqLzynmTTvt7L/eq4tdWKVS2xa061jWIRvFJ9qIZVwPlXd/FV7xBpVrbWUKi/d3UEztuZs/8B/3v/Qqy/t0w+4StMtvtkswZAzO3G3Gc1bqUoo5+ed7yZrWKWkUSNBYPIw6vO6of/iqu21lf6lcFLS0tn2/fdVL7fxapPDfhx9Y1hYtRu5LaIZkvJi24RRr95v8A7GrviXUl1eYWmlxtZaZbHbbWqL/D/edv4mb+81Ze3izlq1NfdZLqPhPVNPsYLq6vtNjW4XdGiyRszL9BVKKHUIEjzaRTFDlHjIp1pod7uimn8/bwqZ+Yj2UV2ulxaT4fiFzqlidT1A/6u1Y7ljbt5zD/ANBWuOvyT3OP+0Z0HeErsq2b6hrDRfYLa4meQZKJGzFRWgfC+qxOPtVnOH7h/wB2qf7zHpVbVvHfibUHNutw9pbr0ttPxboPqVrnrvUdYvAVWRozjGQ7MzfVu9cccLTjsaVs7x9daVLHXfZ9O09BNqN6ikf8u1udv/j1C+Jobhlh0qOGxYHMcsKbpF/4E1chH4evMefqTiNO7yvsX/vo1Ziv9PtZFtrOWW6lb5Slmu3d/wBtG+Zq0lQv8J51P2jleUnN/gdlaa3fqu3VdUmdyu4FY8Aj/vqprmddQjUfZb+SVTuEsPDZ/wC+WrkbbXp7a8WK2tLa3uP4Yki+0T/98ruauigk+It3G0seieIGt1G5pZdNmjjVf7zM21VWuf6jKMuZHbWWJdPljHQw9Rm1zS9R3nw9JcQsM4lVj/JVqz4b8WppukXNxB4fsTe3Fx5IVYNrfd6tnilfUtWvIVuHsLudORHNbGRD/vD1rYUs/hQXU94YfsZy8GoxeYzbv4l/i/75atptTiqc+gYHHzpy1RDDpPh2+tgsMUM2qyr5kltMFjaeT5m2q0f3m3f3vSvIdb/s251ee2bSrmzKMUkEc27af91q7fUtN0vXQLi21GO0uMfKySM8W7/db5o6xtS8HeIrQOby3LNKDtmZlKSj+9u/irZ2Tuj2aOaUalTkc7epBo3iG/07Q30rTrhRZNzNIflwa9i+BnihNVu59UWd0udPO1ocY+0W7eWqq3q3y7v95VrwvVfCHiLT4hPqemXNrp6/MszL+7x/e3fxVqfDy/vYPEWlw6dFJFaG6STnq7L/ABN/u152YUfaUpNPU+yyzF/WHGHQ9j8dzfZ9RmlQq8auw/2etc7/AGnp/wDzw/StXxyn2m9kkiY+WWO3Brjfsb+v6V89hFHk1PsqsFfQ8+0Xy/s0jzKWTf0Feg+D7+0+1arOLgKk+ntHEp67vlrz/R/Le0lhlyqsepFaNvE0cnlmXjOY5Ou2vqcXRVW6Pi6GKdGCZ2vjaUOmjqP4dPjFcbfA/belT/bLgzpHqCufL+VG37vlqW9tZXkFxEpljx1ArnoUfZR5TSpmNKTvcvx85rQsUxLEc/xVRgXI2bdrD3qf7Y9vJE7E/LjiuevGT0idVPNMPbWR3ttfaHp9/Ha6tqFxp0V1+7S9W2jmjjb+7Irbdqtn71WI9JX7c8dtrFzZTxPtZZdEVtr/APAbivPrTVRrWq3cFym+0S3eadWH8KrXunw7tZF8FaF9sy9z/ZsLSM33trfMob/dj2rXp5dgKNSFqsD5PNc1xCqP2NTQwLLw1rAZnh8cCHfyQug/N/6Oq7b/AA+vbzb9p8d6k+773kaXDH/6FI1UPjJ8Rbf4d3ekWcOiW+rXN/atcurztH5a+ZtU/L/e2tXCN+0prSrttPBekR/9dbiaT/2YV3PA4GnL+GedHFY+avKoes2vwh8OY8+71LX705yf9Ihi/wDQY6s3fgrwppVrJenQdOWKMZa91OeSaJP94yN5f/jteIf8L8+IOrHybRtG0fP3THYFz/3026uT8Xf8Jx4ouFutd8QnWFQ5VGvldV/3Y/l2/wDfNWqlGnoonPOnVk71Jnovjr4xokb6H4QuXkQDy5dQjj8mNV/iW3jXbt/66fe/u7a88h1pYLfyldG9+tZCaHNZxGa+trxYg23MUf8AWtPTtOnuvms/DkzjtJO7bfz+VaylWhJWRyYhU5xt0NLR/FVpb3Km8sBeRj+DzWjB/wC+avHU9NvJXNsZbTcx2iT94v51l/2YsLE393pVgOyou9q1YLjwSqrGNY1AS/3hbqsf/wAVWL5UebUwsF8MS0mqaxpyeaJJzb/wvFJ5kbf+y16J8NvizDpVndWOq6NbXsF2yh+dvHutcZoPiAeG5Li70lItTt54TFIi3kcilW/vRstcjqXiXTXvZZDZ3Vk5OdiSjatSmnsc/wBTk5c0Y6nr3xL+H9vbXX2zQ71L21mhW4aJDukgDHPKrXm8cF7aTYWRVA+6W+6PxqlYeKHs7lbiy1e5ilX+KRQWrpbTxPoWuSf8TeIWl33vbQbd3+9HUSoRl8SN44vH4OXNF6DNXutW8NLZf2hIY7m4iM0aM27bGfut/wAC/pVnTvGZcCO5bhWVuO9R6l4d1G4ja4tp4dZtzzuhfcwH+795f+A1y0+jyb2jtFZZV627n5v+An+KuKtldCpvE97BcUVeXlkz0VfE6SMkguQrKMYxla5TxT8QL51ltdOmRE27WcRSMT/3zXMSm4UvAJ2gl7gBV2/99NUUUTAhp73fnqDdRqT/AOhUYbJaEZ8zWx6c+JKrhywkY7prF5IWheedj1wZM/8AfLbqp3MNwJRHeW7203csm3muslm0wY3yTj023qsP/Qa1tL1PSG2W99ez3lixw9vdx/d/65uu7a1fRRagrRPFnmFSbvJHmMsTyOqXaGQDo6/e/wDr1f07R77a0ljunh7qBlh/wGvS/GPgPT7CaC48P6jBrmmXq74Xt/8AWxc/ckj/AIWpdP0QacsNx9rls5MZYn5WX8m5o5rmdTMJWskcHHo0EriO8JtJPdMLVk+EJfML20iXIJ24hG8NXb3E+mW+Wh0rTppSfmnvr2M7v+2asqisxfEesWsoNlrOk2QHa1mhT/0Gm7s5o4jEy+FGRB4H1GOAtLp0kY9Zau6V8P7u/uRFFEq4G5n2/Kqf3mb+Gr6X/iG9kMl3rrXIPzMYhNIT/wB8rWjrN1qepabDplhZ6rBZ9ZEg0u6dp2/vSHb81SlcyccdKdjOvPDfg7Sm8ue8TU7sdVS5VIVx/tfNurNY+EkUsdOsW9mnncVq6d8LvFuqfPb+HfE0yFdzM2mGEKP96Rlqx4e+EPiXxFYXWpeGNIutVs7S5+xyyx30S/Oq7m2t91lX7u5W+9USR1QwtZ/FJnOS6z4UhXZH4WsGP94T3GP/AEKtDw5aan4iuWt/D2ipZRf8tZon2Ko/2pGrprL4IfECVgsnhRiB/wA9dYto1rqf+FMfEeW3j094tE0+1VvlhbWsozeu2OP5qidLsOeHmo6fizm4tD+H2haRLBrfiC/1XUZJD5trpGDF/umRv/Zar240YyiHTfDU0MJ+6s1wzv8A+O7au+G/AOt674nutF8Gx+HtVksnMF7qT3TR28ci/eWNWbzJMZ+8q1c+Mulj4VWWnaZda9JrPiK+/wBKkhtk+z21tEren3nZm+X5m/hPy1lKNjmrZbiJQ+I9E8Gf2vd+E59GutMt1sG5hmmZV+zNz8ys38VcrrOj+CdBDfbteiuJ924RWw8z/wAeP8VS/Dzwx4m+KXh0apYeMdENvG2ye2ZJ2ktZPQp8orP8HeBNC8Q/EfU/BLfEOGDWNPdleGy0RV84Kv7zy5pGb7v+NKFG/wAR5tLIsQ3ec9jnL7VdHG/+yfDss8an5ZLqT5f++V+WsDUdc1YMYje2OlL3jtlVSPwX5q7j9oDw9ovhrXNC8A6Ql3c3l0gu9SvbifzJmTdtSNd3yxr8rN8v+zXlFxqOmaR4ggsf7PMsO8mdopozNt/2ZGVl3df4afIoysj0aGWqLSWo2+kW7lP2aC81F2/5bFWFd18LPCth4g8Rf2RqGuQaNpllAtzrupmZYmRW+7bQs33Wb+Jv970r1bSvh58N5vg5cfEmaDxDqMK6bPfRW2qaj8pZd20MsO0feWsz9hzRtD1/RPEOo6z4b0Oea2v1FvO9qruCyszL838I+Tb6Vsonq0KEaXvdjfg+OPwM+FSf2P4U0xp0A2ynTbP7/ozTSbWk4rzP4+fHi6+KNzYeEfAVnfLYXpT7RCUxNeS54h2r/Cv/AI9XlPxmvJPEfxa8TXSgSAanJBDHGP4Fbaqqv/Aa94+CPgNPholrquoWiy+LL7aijAb+zY2z8o/6bN/F/d+7VHZOpT6nB6bYavp91rOmas6Ty6Xcx2kqR7gscm3dIqsv91vlrp7G1igi8oTvPckfPBJIzrH/AL3+1WP4W8Y/YE1fU5IRNL4g127YySf8s13D5l/2q5/S9eezucmXMneQHINfP5hCbTcDkwVChXxcqclZHbajo2ryQrN4euRpt6vHlRxqI3X/AHtuaw/C2tXMmunwt4gs4b6KSQrdJMvlru/vL/db/aWukstc32PmwbX3sMA+2a7rRotH1C3e/wBSsreaS3hZhKyKx+7/AHq8XCZlXUvZ1EejmuSYbD0+ZL5nlXxDgto7OO28GalLf+GUdjPCH3SSSL/Cy/8As1S+BdFttF0h9YvY1+3XMfyxlc+RH/DGP89qvaPLp9o9xarZ2yw3B3H92v3v4TWd4pv7hEdt2fmxVYjFVK79lFWR9fw1g4UKanOVxs9/BJ9oYo9Ym+T/AJ97j/vir3h+a3vbny75R8wwpFbn2mf/AJ8q5pqNJ2sfZwUaq5kzwa0kdLSV0ODuq5bSvcKEYbplHyleGZaq2mBptx9ahRit2zD0r7hxufmtS/KrG1p2ptBKkW1ZUH/LOUV3nhqLRr7/AJeH0mc/dMg8y3b/ALaL8y/8CrzWC6gulQXSGOQ/8tU/9mWt3RmurSczWF0kuOdqybW/EVnNHzGZU6ig2nZntunfDu71SJWa1UrIP3V3alZI5P8AgS1Fq/wa8QSoqLCkqnAjlRun+w3/AMVVD4eeNLjRbkSS2U6FuMxfux+nytX0r4C8W2WsW0bS2l0sh6NNDtx/wKvLm2nrofOYaVWVTknUPl+0+FOv6ZZ6yJrB1nvBDYw4HXzGO7/x1a9M1J00uW9/git28iAgc7V+VVH/AAFa+jGj067thIPIdAdxY84auG8T+EPDVy63N3MoCHK72Yr+ld1HEzp2sevPDSpq/Nc+E/2jdV/tb4q3wWTfHp0ENint5ca7v/IhauGtRcDcIsIOOCa/QM/Dr4byXMt0NJ8KG4kdpJJJNPEjMzfeb5mrb0jwP4HRliGgeHZh3MejQ4/9Brr5+fY9BV1ypH5z/wClOf8ASLiQIP7vNa2h2tlPc7ILae6k4yZJlRB65av0L1f4UfCjVojDe+DtBw38UFusEn/fUe2vmT49/A628IxXGr+Db6W90KAb7ywkYNNaK38ef+Wicf7y1E6UnEipUg/dTOb07ximjaC+j6fpuhO0jB3d/Lwrc/xM25q5zWdS13XWYy6xYRr3SO4z/wCg17L+xRq8eueItQ8GavoGj6lbWln9qgvnsI/tCLuVfLZtvzL838VezfG74seEPg0+mRXnht7t9QSRkiso4U27Nv3v++qijQjB3sKOApt858VWPgjUb2T5J3uC3Qw2NxL/AOgrWvefDPWNL0z+09WTVdOsiyRpPNp7QK7N91V8zazN/u171pH7Y/g271KGC98L6rp1o2d1yJ1k2f8AAQK8js9V8XftIfHG0iFxJpulQSM8KKdy2Nqv3m/2pG/vf3q63yPoa/VH0ZyWifDrUNd1WSwsE1LWLmPl7e1jyYV/6aSN+7j/AO+q7my/Zy8ZXUQZdO06J/8AnnLre6Qf98xstfQ/xAHhP4PeDE1DU38jSoG8qz022H767l/2m/iZvvMzV813n7VvxBj1Iy6JpegadagnZbtbNK+3/akZt35bafMkVClNbmV4z+CPi/wvZteajo17a2yn57hGW5t1/wB6SP5l/wCBLXX+AvgDrOueBl8R2EUWoyXLqLWOS88hJIud0mdvSj4lftT6x4n+GdroOjacdI1i7R49TuomGFXssX+9/F/druf2QtG8b+LPA97rl1421zTVW+NvbpGVaPaqru/dsu3+L9KidTlWw5YfnepkaT+zv8TLaXzoLLw9Y47jVLhv/QVrZl+B3j6cKuo6x4YDf3iJ5G/9BWvPPjp8efiZ4d+ImreHPD3iueOx0+U26ytbQ+Y7LwzEhf7wNet/saeJ/Gvj3Q/EupeMdeutUFtdQwWwlCqsZ2szfdX/AGlpQlzK5zV8uofFbU5L4i/DnSfCWit4g+IXjPSguzbBDbaWzz3Lf3Y/Mk+bt81c78OfhVrnjNI9Yu4bTw1pFyc2MbWyzXssX8LLH8qj/eP/AAFas6D4Uk+L37V/iB9UZr3QvD1yzvFI+Yz5bbY4v91mX5v+BVp/tWfETVvBdwvhHRb54dXv4vOv7qI7Wgt2+WOGP+6G2/8AfO2toyj1KWFjFJRR1T/s7aLLG0cOveI3nX75kS2kQfWPy68p8cfCtvh7rUM3iq60m20q4OLXVGhmkjdv7pgiVm8z/Z3ba8W8EeKtb8OeL7LxBpmoXMV7BcJJvEp/efN8yt/eVq++f2rLS11n9nTX5bmOPdBDDdRbuBHIsi/4stYVa8YSSN3hUtzhvhF8MPhx4w8PQ63Za9rPim0M/wBmkVt1hArL95fJj2tt5/vNXj/iTxhYXnx8tfC3g7w3odv4eh1FdJFs9jHMLrdJ5ckzbvmY9dv92vd/2YL+08I/s0LeTtscWl5qI7ZRc8/+O18vfsu6dN4h+PegSSfM0VzNqEnHeNXb/wBC21rGrEUKcVex698dhZ/CfTfD+p6foGhySXeoyeZHJptvmaCNfmX/AFfy/eWvY/hHqGneIPh3aePpdCsNJt2tprl7ZIY2CrGzc7gi/wByvnD9tzW5NQ1/wto0zkvZadJNIoP8Ukrf+yx17T4l1F/A37I8mnFfJaHw7awRnOd0k4G79WaqliEtgjh/cSZ8neOfiT4svviNd+J9O1/UrG9Z/wB0bW4aNYl7RqF/h6/LX2Si67D4A8K3PjLUnHiHVI4YHwdnmXEmWVNqj72373+7Xyv+yp4DHjz4v2bXcPmabpbC/vc/dba37uP/AIE23/x6vR/2sPiklx8cvDei6VMrWXha+hlumjPytcbl3D/gK/L+dOM+Tc0nHmVjE/ay1PxboMmhaRD4gv4tB1KwZpbRJMI0iyMrbv73ysv3q4TwV8XPiXYyaR4T8Ja5LpFi0kdra2sNvHsyzbdzZX5mZmLM1fSX7ZPhyK+8IeGdfS2MkGnasyzY5/cz9W/3flH515F8PPCem3/7Vmk6RpMONPs7s3xXrhY13f8AoQWpnNN3Mo1+VqlbU9Z/al8a6z8PfBek3nhrUmtdW1PUmjExhRv3McfzDDL/AHitHwi8Ta3qvwRbxj4o1R77UBa392ssiKgEcasqH5V/vLXh37Zeu3N3490/wzcSeYdDtWQn/bkbd/6CFr1PxDYXPhX9kS0vmfYk/hdbYDH/AC0uLhW/9BkqnVipXH9Vc6aRz/7AkCS+O9Z1CYrm207buJxzJIv/AMRXH/tZ6x/a37ROshS8kdmsNogRckFVG7/x5jXdfsPaO9xpGrXjPIqXOpWdtleMqqySN/7LWpq37VHhrQ9f1C0sfhslxPb3MkLXLXcamVkbbu/1dYxlB3TK5J9di5+xM0HhnwZrepagjwJe6mQnmKV4jh3f+zV55+yLeQXnx58Q+Krxvk+z3MxP+1NMoX/0KvZte8Wf8JT8E7z4g3em/wBn/adDubmG2M29Ym+aKPa2F/2a8c/Yt8OnVF8R3soYQi4sbXj0ZmZv/QVqfb+7tsUsLUjza7mb+0zLq3iT47a1Pp2n3s0FrHFZrLFbSSL8qqWHyr/eavIdatp7C+gFzDLBMgYskiMrL/wFq+mfEf7V+u+HvFWq6LpPhbRbiw067ktYJHklWR44227v/Ha3fjZLb/Fv4GHxk2lx2fl6S+o25KjzIJI22yR7v4lba3/jtaJXVyOTksZ/iTVm0r9kmfR5Nysnh2zAH+1NJH/8VUP7JdxL4d+FkV8gKre6xO0jE/wxxxr/APFVF+0C0Nj+zVbBAFe7udNsTgY4jg3Y/wDHa9R/Zd0DSrH9nfw/qmsSRRW6LdXrySsFVVaVvmb/AICKzp15TjzJETwnuOHNvqeWfBj4b23hjT9R+LPj0xWrrvvrZLlci2Vm3LIy/wAUjfwrWpoXiVvFekr4vWLyrN7q7a2jbr5MKryx/vMwZq8l/ad+Mlx8StZbRND8yDwrYOzRITg3kgz++b8/lFey+EdGg0D9i+PW3BNw2iXkik/w+d5mD/48tFabUNAWG0vLc8F0PQb7U/B2kC1j3GKOSeQ/70lddq3wqk8NeBNT8UeJL6O2u4jHHbadFIrSbpPutL/d+X+GsqXWk0j4U2OnWx23N5FH5jDrtVd23/vquP1e5mluCbq+lLSKrFS7MdxXvXHSvO9zycPUmq8pS2uafhvWpLd1QuZFbqCa9S8V68LDw9p2mW0gtpVjFxMN3zBm+7XmvgnSYYVfxJqKq+mWb5b/AKaP1WOoNT1eXVtQmu5m/eSHJ5rmqYOM6nPE9Ormf1qXs5awR3MsD6pZnV7IAyRt5d1Gg6N/C3/AqzfEx/0JSfvE8mrvwmuHutbl0mY7ob23eCT/AL53K351S8WHbaqcfe5/8eqK2DjzKUUXw9ntSljZYWT06EfhWyW5mEitsKDI5ro/7Rg/5+Yv++q4PU2nTSR5UjjK/vNpxurh/tv+2/8A31XDUyuVWV7n6isx9jFKxTgONNn+tQqf9Ib/AHacistlMrrtOagUf6Q3+7X1B8hPZE0Jzs9qvwo4z8vWqVpKICjkbhW/4bsLrXNVitYFz5h6/wAIWspni5lXhGGpd8P/ANqS3CW1lLc73+6iPya7Wx8XX2jn7FaXjXNw77XkQ5X/AHc1zuv6nZabbyaZokhjgC+Xd3q8SXLf884/7q4rm/DN2bvxVptmg8uLzlZhjqF+b+lZ+xU9z5uOD9t7x9W6f4tvbLwlqcsdyyvYW8Kkg8+dNJ6f7qVyM3xD1I6frOrRTSQRafpVxO5D/wDLXb5cf/kSRa6/9mnwqfFfws1fWL9yw1TWJZF3ddkK+Wv/ALNXCftG+Hz4I+GutqSFfWL+3socd0XdLJn/AL5WtKeFpxjzS3O+OHkpwjI+eD8RPHr9fGOvbfa/kGf/AB6kHj7x4zBh4x8Qcf8AUSm/+Krn4U3YTOKvpYu7BIEZ3PZVq1KMdj1pTij2/wCBnxb8Z6x4hs/BniDVLnWIdTZobaeZt1xazFSY2D/eYbsblavoLw54D8Z32orPraqljPbyW11HI334ZF2sv5V4V+yj4M1jTPFTeObvSBJa2EUi2zTI2HuWXaqx4+9tz8392vqXxp8UtG0P4a67r07CC8s7NsQN1aZsrGo/3mq1UvocU8NTqVVM8H/Ywns/DOseLtYvTtiFxb6VG/8Aeb943/sq16F+0F8ENU+MHjKw1q28TWunadZ2S28cb27SSs25mY1y37KegrH8ONB1S8Tf9o1a41GbI4P/ACxQ/wDjrV4l+0Z8RPFw+Mnii20PxXrNpp9tetBFBbX0kaJtVVbCq395WoR1Qf2TrPiR8AvAXwz8Oyat4u8b6jcyDK29laWqRyXMmMhV3M3/AAJv4a2P2XbweFfh1rHivSrYfapdRhh8vG5hD80jLv7/ACha8BEvjn4kX1jZT3Op63PbxeVb+czSMq7t2K968DaTrXgPwrfeDNZuLMa3NCmr2tlDL5jGFdyPu2/Lu2ybtv8AdVqdrspzWyepzX7bHjWXxT4y0GKF3TT4tGhu4YmPRp/mZv8Ae27a+e9uVDete/fETwDqvjLw7pOr6Fbi81TTLf7Dc2SfLJNArM0cka/xbd21l+98q1x/hn4O+M9SmJvtJn0mBT80l+Ps6D/vqr5eVi9tFRucN4SsftfiC1tz9xn3N9Bmvvv9nXV7Xw58O9D0WaExpcWMl95h/wCejM8m3P8AuqvFfNvjf4Y6b4A0Sy8XaT4m03U4hG0N5bSP5MiyN/FCrf6xa9X0TXvK8HLDhora28NLcrKTtVf9B2r/ALvzfyrGcHIlVJc3Mj5J8V38mt+NbvUH+Zrm7aV/+BNu/rX2X+yRfJ4Z+HEUkqqkOqajdTSSHtt2xx/+i2r4ks5N2rrIR0OcZr628NvqWleAtF8PR2V1Hc6do73Eo2Mf3zRyTev+0tJQ92xo5WZD+yj4oXQ/C3jDxrKnmvqWvMso77dvmL/6E1eJftY6lcap8dNfuZt2x/J8jP8Azz8lWX+da/7PPi/TNCGreDvE119isr64jnt7p+YobmP5f3n91GVtu7+HivYvif4I8IeOEs7vUrDUReW9ssKajpFxHIlzCv3Vb7ytt4+anCkue5cpKOrPnH4FeEZPF3xB0mwmVfsSTrPeO/3Et4/nkZv+AqV/4FX0f+1Z43lh+GU2kJM4ufE9/i2tz1S1jbdv2/7TbVrkoPEPw/8AhdpMsGkxxSTyHMkAuFuby6wflWRl+WNf87Wryux8UJ48+Ltn4m8datBY2EEkckoIYrHBGdywxqPm/wAs1OvRjOa8iITctz6h+Kk2meDf2V9U0e1ZY76y0y20tufmLSbVb/0KWvKv2DLG3/4TvWNbupFRLLSiik9mkdV/9lauiPxy+Htu9x5up/2uk8nmSxPorTRbt3LbZNtUNW/aL8Cy24t4tO1+OLn5bSwtbZG/75as1R5YuPcnmn2OH+P1vd+Lf2i763tred7aG5t9PEwjYqu1VVuf95mFey/tyeILWP4b6T4Z0yYSCe+hiYL/AM8oVb/2bbXHXH7UeiDT/sEHh/XDEOjtewxv/wCOrWxqHjfS7X4a2PjCeSTTk8Qxy2trb3TLM0bbjG0m3b8yqq7vu/e2rS9l8PkNe0PRfhhomhfs/wDwFl8ReILUXF/cRxXWoFD+8kkb/Vwrn+7u/wDQq5Nf2sPhJMxE3gvW4w3Vltrdv08yvAfjv8YNQ8dm00CymuY/DeljbapO3764YLt8+X/a/ur/AAivKtORZZ2DjKhGJHrWru9y1FdT9IruWLxh8J7rxR4GvNSsZp9Na7soXf77bWZVZfm/iUrXkn7Evhm/ubvWfihqsLKLs/YdP3DmT5sysv8AwJQv4NXNfET4ut8Nvhz4X8CeFLxz4ht9Hhi1WWNsi13LuaP/AK6fN/wGsj4n/tHTX2k6FpHwu0+bw3Y6c/nzCSKNt8vZVX5l27mZv9pqiztYhUYKXMjT8e/s8fFfxr4/1vxbfxaNYpfXTTKk9980cf3VX5VP8O2vTfjRZ6j47+Ell8NPC0EKahbNap++k8pJI4UwQreu7bXy/qXx7+M93xN451FV9IVji/8AQVFeh+DPivqWgfBi/wDEfiHVLvV/Et3qE1voy3LbmRVjVWkb/ZVm/wC+qcki27Huv7KHhe88JfBR49RthFqE99cXDLjO3yz5a89v9XXwUba51DUp8xSPcTzsAh+8WZq39S1nx74kghXVNc1Oe1iXZFHLdeXGg/2V3Bayn8PXjRiIz2Yf0+0LQpQiZ+1itGz7P+KC+HYv2Y18EaZ4n8PyarZ6NDbiFdShzIy7WkVfm/2GrF/Ytn0nRPhFqX2rU9NXVNQ1RpFtnuo/NVY1VVbbu3fe3V8o6j4L1mzjjknFvGki71zcxqxT+9t3Vg3NjNC21tu72OaTdNjjUj0Z9Yzfsv6LZ6hNrvif4iWbQyzGeeOMJbt8zbm+aRqtfEz4jaJq3h6z+Dvw+ubNtMdY4dQvI5P3FpZxsGb9433t38Tf/FV8lw2Go3eESC6uGPRVVmrbsPBPiy4QrBoWoqjdd0bRj/x6nLlbuxXj9qR6j+0j8TNH8U6dp3g7wy7XlpZ3QuGu84R5NnlqF/vDn71Q/Gf4wyah4M0j4ZeFJmh8OaZZRW97PGdpv5lUb+n/ACz3f99c1xmn/C7xE0Mt3dxRQ2kCb5pQ+5Y19WZelel+DP2ctd8R+GLbxBp0JmjnP7pJn8hmX+9838NZOtCLsg9tFK0dWeK6ZAq2DtKuUlODiRUwh+9jd07V7pqX7Q6Xfw/XwI3gbS10NbRbLym1J9xRV2/eVfvVjeJ/h74e8ManBo2t+JrZWiRjexWUhnaNv+eZY7VrC1i88CWhMOh6EXHBW4vrppX/AO+V2r+VL2vNscU8coOzi+Yk8D63FBr1rqE+k6ffRaft+z215M0kf+zu2r822nXmk6ffaveaxqdxGftM7SvDZx7Y1LNuwv8As1z1qI5pWWB7g7uq29tha6SLwbrUminV/wCytWGmxOUe5k2qimhHk15NttSsM1fU4bvTodMjZYLWJy6QKcKn/fO5masm2hywSCN5G/3cVr2OmaVGoNwWJ7Krlz/47Xa6Lc6FoCC5XQ3uJ2H+jx3DfMzf3vLH8P8AvU0edUxjpR5YK7NT4W+G30vTbjxBqG2AJCwhkk4Xc3y7v+A151451WO6umitc/Zk4U+tWvH3xA1TV5hZ3E4WOIkeTENscf8Asrt4ritRupJZxCrYYqBWiReR4WrSxX1mtuyO5vCVaEI7hE5w21TWB5o/u/rS6jLIJSryMw+tUvMNUkfpX1iVSKZsRyx31q0Z4nC/Nn+KqbPEjbT1+6aprJJFMskbbSKtXDJdp5yKFk/5aCq5bGVWs+UntoBNLEkR5Zq73Rj/AGV4ZlktT5dxqW6GFv7luv32/wCBVxOjDAlm7+XtH/Avlr0rWYPs9pYxH/Vw2MUY9i25m/8AQaylufJZpiFOSTPNdWl8t/LPDg4C/wBwf/FVo/D5VhudT1RhxZabNIvruZdq1garI8k7M/Jf5s16X8LPB17rEll4XKtFc6+8dxfN0NppsbbpJW/3v4a0joj0KELU0fcH7Oejf2F8EvCunMuJBp8cs3/XST9436tXmP7Wnw18Y/Ey+8O6b4agtYtPszNPdXF1crGgkbYqn+83yrXqU3jrQNN02O1sS9y0a7THCNyovqzVyGq/H/wlpLuNR1PS7dl/ge6WRj/wGPc1J6nZJXdzyTwf+yRhk/tvxPZGX+JYEeQ/+y17R4S/Z58AaAUee1k1F17S/Kh/4CK4nVv2ufhxZK3lW2o6nOv3RbWnlqD/AL0jf+y1514p/bH8T6iz2/hXwzZ6aW4Sa5l+0Scf7PyrUSWgKMftH1h4sl8O+GvDj32pXFjpWnWkZUE/u0jX0Vfw+6tfCXxj8eXHxU8WWfhjwzELXR1uCIPOZU+0S/xTTMflCqP++Vrk/HPinxx411AXfiTVrq9l58uBzwvrtj/hqnF8NfHVxid/DuoRxPbPdRyvAQrRou4sp/z1qISSeouamtj6p0rxl4U8J6dYaBaeLvC4sdPtI7ZANQVt20fO3y7vvNuast/Gf7PNpNLcXVh4SuruWR5JphazTM7t8zNuaNuK+RJtLaCASyLgN9z3FVhp906Bkhcqe4FbqpExSi+p9NN8X/h9p19cPpZt5YFRjDZ2Wmtbq7fwru2r714NrHjTXtS8ev4xfUJo9ZkuPOSeN8CHptVf9lV+XbXORWzPPEjusYYhS7H5VHqa+7PgH+zv4O8PWVh4n1a8g8UX88a3FvJszaR5+ZWjDfe/3mxQ5dTSMYx2PD9H+PdpbWvk+IPBge9Xh5LG6FtubvujZW2/8BrH8RfHa5nMi6D4YsrJm6XF7cNdOv8AurtVf/HWrqP21vDVonjLStRsbTZqOq+asqQp/rBHt+bav+9XkWm/DPxTqEatbaXqUvb5NOuG/wDZapTbVxuNNboyv+Eim1LxNDrXiYya35T7ngkm8tXH/PP/AGV/3a1fiL8TPFPjaUrql6kNihAi0+0jEVvHt+78v8X410mlfADx7qG0p4f1oqe/9nlP/RjLXY6T+y143uQpn0e7i/6+Lq3iz/3yzGnuNzij54trme3nFxFK8c6tuSRGwVb1rR/4SnxM03mt4g1Vn9Tdyf419Xad+zNpnhzQ5tc8ba3plhYWy+ZO0KmeT/d3NtXd/wABrjPhz4Y+HHxO8Qajp2l3Wp6KLI/6LZrbwyzXUX/PZmb+L/ZVflWmuXuLmly83KfOd5dzXV411K2ZXOWPrThNcyR7E3Mo7Cvu3R/2YfAAYNPrWuS/VII//addVa/s9/DLTY97x6rchf8Anpd7f/QVWs1Vg3Zjc7x5rH51w6XqVw2IdPuH+iNW3p3gfxPfOFh0yQZ7MVx+Vfa3iNPgz4PuRbJpOiSXobbGksjXczN/sx7mZv8AvmuAvvjXq2q+Mrf4e+AhbeHL6/ufsj31xYLF9mb+6saru3f7TVV09jGGInUdlE+fJvhl4nh1W00d7VRqt2A0Niqt523++y/wr/tNXHahA1rdS27SrLsJTen3D7ivufUPA8fw4+G/jPxYLm4n1N9MufP1C5bddXczLt+Zv4V3MPlWvhaC3nvLoW8Q3NTasbwk3uR2yyyyhVVpPYV9BfCD4Y6z8SzZa/4uMtj4O8O2XkxJvx56xruaOP8A3m3Mzf7VXvgJ8GR4gSLWNcaS20COTiTG2S9ZfvLH/dTj5mr6M+NWo6doHwP8TLpMMdpHb6O0FvDCNqwq37tVH/fVaez925hLFe/yRPgyDw5qPiK+u9QszpdpDJKzLG93HCqjd0VS1dD4f+HOrwXXnDUtFLrjYRcNJg/8BVq+rfh/qXh34d+GbDU/EcukaZod7YWs0Mt1Cu5naFWZYwq7m7V6Z8Mfib4K+IFzfQeDrk3a2Oz7RJ9laJfm3bdoZefu1iveV0xOc576Hwx/wp3xFqV3JPNqcU88hyTHY3UrMf8AgMdb+mfAHxTMuM6iVB6R6Jdbf/HlWvq746fHDQfhJeadaanpN/qUt/E0kYt2Vdqq235t3SuB+I37SFtJ8DP+Em8P281hq+sTTWNlBK6tJFs/1k3ynj73y1MosuNNvdnmWj/sza/fRsy3d8FB2sq2cMZDenzScV0C/sravcwQQXV7ftDbrtSNriGPHOf4d1ekfsIpcv8ABy51C6llllvNVmmZpGyW+7lvxqv+0D+0Ve/DPx43hjT9AsdRxaxzM80jKQzfw/LWPJLuaRpRRgaX+ynaLt+0R2h97m+mlH/fKqv/AKFW3qvwf+HPw50R9e8UaikVvCvyxWlusTSt/dVmLSMf+BV5en7ZXi83UXn+GNENsXAkSOSRWx/stu/pXlPxp+LmtfEPW2vbuYeSMpbW0bfJbr/s/wC1/tUpKS2K9lT6ns3wu8YfD34u+KT4R8S6FF4dnhLDw/c2dwySvD/zykZt3mSfeb5v9qvabb4C+FYZFC6zrR/7aW//AMbr889PecXC3dlNJBc28iyQSRttZWz8tfpH4lmFx8Nriw8TO8V02kF2uFbYxk8nczK38J3ZreNNSOWtyxtZE1p8JvCVowM02rToO0uoSKv/AI7trZ0/wF4MtR51v4d0+Vhlg8qec2f95t1fl/d+IfEN5GWuvEGq3K7sYlvJG/8AZq/TvweE0H4d6BaynYIdLhVj7rGtJ0Ys15YxPnLxl8a7i7+Odj4JstK0ubQoNTjtPs01osi7921j/vV9UeKb6LRvCWrX8RVEs7KadQOAuyNm/pX5tfCeZtb/AGiNIvp23mfW2umP+6zSf+y19rfELVNW134Ga4ml2891qF9p0kEUEI3SSNJ8vC/8Cohhk4ysZVcWqE4wfU+MtL0i419xdXV0wef942Y93zsxau88OfD3TI3SS+1CNYQ24r5bx/8AoK11Xwx0X4x+GLGOCy+HqyQKqjy7yeGNun+01eg6r4+8Q+HrVrrxz8LJ7WyX/WXdsY54k/3mjZttcsaU1ufN42liq8pcsrI8kuNA8C213MbjV1i+c5wZm/8AZafB4h8EafpcmkLqmoTWDvvNqkZWNm9fmauxvfEvwq8UBiJrrT5H6vGu9PyrEv8A4Rx6rG1z4Z1fTNZjYZ2pII5h+DU9ep4ioTcuWrJ/ecXq3i/RUkMekqtqv98QLu/OuY1N9W1CKSSxvI5EkH7xlm2sfTdu/Gus1rwDNpIZNW0a6gk4zk7fy/hrCsY9F0S7nlZtRjuDC0S5iQhSy7efmrWNuh3YVUIy9zc5k+H5bS0hv7q5s2Vm+WGOZWkP12/dqDTrCdrm41O4jxa2vzu5Pyk/wr/Ot5JPDdjBIUjv72QnOJZliX/x35qxdf1S61AxRB4obOJv3FtFFiNfTP8Aeb/aatkj6jDUKlQw5CJ3dUt0z1pn9nt/z7f+RP8A69NS5UzCNoIsltu7pVv7OnqP++qux9NR5aUbGOtvFvAacc/3vvU2MSRMXRSV7NWndWsiw8iO5UDow2sKr2srowja3dgvTaapnHXdol+yXfFI8fOPmYenzV65p9suraBZXJONp+zS8Z4+ZV/9CWuH0K00C48NaheLPPDqNtJE4jljHltD8yyfMv8AvLXSeE9Ut9MeO3lvYH06/Gx3D8xSL91q46zsz4zNFKp71PdGJ4P8EHVvEpN3b77CxVWmXdtEj7sLHu/2mrvfFHxF0v4f6Reabo9hBq3iTUGVtUv5i0dt8p/d28KfeMMfH3toZvmpfHGraxpmlyWmiyRWFjeu08lxCmJGkZfmUS/3f92vKk8MztCdVu0P2USbC7yBRKf96iNeNrHbl2YxqQXMYni/x74t8UgprGsXT2pOUtYj5Vuv0jX5a59bLZCJJgUz0Hc12C6d9ounkt1jmK4/fyLtgi/3d33qa0mmWMhER+3Xf/PWQblX/dWq9s+h67xXY5+00O5lQT+V5cH/AD1mbaorSsZLWyl8oXwcyfLtt4tpX/gVaniq1tpZ7KLTdTm1aaSBZJswbPJf+KP/AID/ALNR6T4K1v7TbXN1p00dr5y5Z1K/xUubn0bIeIi/iZ9dfspaT8PNZ0c3lt4QtrTX7Rf300rNcbv4dy+Zu2/7tfQuq2cd7p9xbyorpLE0ZBHBVlr57/YYtlj8Ha9qjgZvdYkjhLN/yyjVf/Zmr2H4xeJP+EU+HGra4mC8Eaqq/wB5mcLj/wAerJxkk0zd+zcWfIHjDwNcWWrXLf2DqN3MWKxyNAkdtGv91EZv/Qq848QWmqxv5NzLqFjKehnVVTH/AAEV6b4Z+Nep6JrlzaSzGaxEzbYJn3rg+m7pXb3vjv4ceKLEw31rJp00yfM0Sq0ef92sYqyufKTxNehK7Vz5W/sm6NnqUtwredAY0XPOWY/LX6h+B9Pj0nwbo+mRrhbSwghx6bYwK+E9V0KyOqaJo2kXYvodS8QWsUbKuMKrD5f1r7o0zVorzSZLqFvkEzxj/gLba6lNSirH0OExKq01J7nxj+2n4hubT446NHpV3LbyaZZK0Txtho5JJGbd/wCg19mfDm7u7/wPol7qOxry4sYXlZVxkstfn5+01ef2t+0trMCNuS3u4bNf+Aqq/wDoWa/RLw1HFaaBY2UWP9Gto4yAehVVrRXWh3x1Wp4R8Rv2p9A8G+NNT8Lv4bv76XTpvJaaOdFVmrJ0r9sLwtdXawXPhHVbdG/jS4jkGf0ryHxF+z18XvFvjjXNcfw+lrDf380ytcXUattLNt/i/u10ehfsga8YWuPEfibTdMgRd0pjDSFV/i/urTdLzE5WdrHnnx3+M+ueP9UZZna20+Fv9GsUbMcf+0395ulcH8NdS1ex8e6NqGi3DQ6rHfReRKP4mZtu1j/dbO0/Wl+KFj4R0vXpNM8H3t3qljbvtN/PtRZ27lF/u12/7KPhxtf+MHhuLy90VpcNezeyxjcP/HttOEEhVKj5bI+w/jTqt7oPhXU5UuJraN7Kd1ngl8uSLbG7b1b+Flr8/b7xd4311VTUvFWtXySOqFZr6Rl+b/Z3V9j/ALcviB9I8AS2AkIl1WVbWBB/zz+9I3/jqr/wKvk74K6P/bPjPw7p7LuF3rdrFs9VVtzVo1E5sKpQjL1Pt/w98N/CvgXRLG30XSYYLt0T7XdMuZpBt/eZdvm/vfLXyl+z1G3iT9pqz1RxuRdRudQb/gKyMP8A2Wvtn4vXSaZ8O/EWsPJtaz066kXjv5bbf/Qlr5I/YP0w3fxF1XUGHFnpkmPrIyr/APFVjDE0pQ90jknBTcj2H9r3xOD8FtX02JmjW4uLW1Oe+ZDI3/jsdeRfs7/BNtatrbxD4gtpP7IlYNBbdJNRP/ssP95q+nfG/wANtJ8Z6hYJqwL2FpeLeS2p+7cMq4VT/s8tWB8fvizofws0QadpvkXXiS6h22NnjiFc7VkkX+FF/hX+LFZTxMm9EOgpulZsuX17YW3irT/CQuozqktm00VhbJhbW3jXpt/hX+Ff71ee/tZTPpPwVvrZn2tqF5a2+f8AZ3GRv/Rdcl+x0uqa78WfFXivXLqS6v10wGWZz8zNJIv/ALKtbH7eNyy+FfDumAZWW9muG57Rx7f/AGpWf1qUqypl4fDU6ceZHzh8QfGereMrvTJbxGWHTrOHT7KMBtiKq7fzb71fTX7DtpJpfgXW9Sj+9daq0ecdVjjX/wBmavlG01nV9avdH03VNQnubS1ceRG5+WNf8rX2v+yxaLY/AjTLh12m9uLm6x65kZf/AGWniK/1ePMbVIOorI8G/bh1eS9+LFjbM+5bXSo+PQySM3/xNeN6FPNqDQ2Eu57e0hlkVCcgD6V2v7VFy158ZNaJbK24gtQf92BP/iq4/wAFxMLbWLlf+WVpjP8AvNXVTbcFJja9nE+8f2RLmLSvhD4X0NlCTXdlJfIM9Q0zVhfFT9mr/hYfxK1Dxdqvi2S2gufLWO3iswzIqqq/eZq9E+EMum6V4P0bRkjRL+1021hIA+YjyUY/+hGvg/4hfFr4hap4u1o2/jLXYrI3032eKK+kVY08xtqrtoTUtghaXU+pLj9mf4SeDtHl1jxXqWoXFpajLvLKsa/98rXyf8WdX8Oalr/2fwhoNtpGkW/ywRRqWlfp80jN/FWbeeOvF2taZFpGs+IdU1O0ik8yGG4uHkVX/wCBV7L8APgDqHiS5TxX41gk07w9CpuNkpCyXQXn7v8ADHx96onKXNrsKTitjz/9n7w0fEvxI0LSnjP2f7WLm6JX7sUP7xv5Y/4FX1h+2V4li0b4c3MkUmLi6gaziA/vTfKf/HPMrgv2edGnms/FfxHgt0WfW55bXR7cLjZaiT5iq/8AfK/8BryL9qrxjPrHia28Mrd/aYtI3G6cPuEly33v++V2r/31V06ivZHPbnq8vQ8y8N2Rv7vT7MDP2nUbe3P0Zq/QzV9eSz+HviUane6e9xplreNbLaSeYRGscm3zNvyrXxh+z7oo1L4ieAoGTcs+t+efpD82f/Ha+h/2hZ4NF8MeLLDTvktodHk80jrLLNJGjM3/AH1TlOzsdE90fNn7OFvn4lWk+Mi1sLy4/wDILKv/AI81fTHiXxLdeDfhSfENxDNNb2ZiiWJJPLaYyMVxu/76avDP2TLaM+KdavZ13RWuitGfrJNEv/xVd/8AtN6/quu/DttCsrGWSF9Vt/IhgiZ2+WOTd93/AIDUQxPJLlOTFYeNWtGUuhy7ftTawhCQeFLTaT1mu5Gb81Va9y+CvilfiroT6jpSS2E1tJ5N5byt5io5XPDfxKwr5B0b4U+N9c2rp/g/WpN3RmtGRfzavrX4A+GNQ+Dngya1u3sZby/ka81FmkxHb7Vwq+Z/dUbtzf7VaPE23N1RpS2Pnr40eFI/BXxUv9Jtofs0EsaXcMP8ESyZyq/7O5W21H4eu9Zswbq2klkt4hukdNzGNf8AgP3aveN/Fen/ABL+Mt9r88Mp0ydksLJLcfvHWPjcq/7TfN1/irY8S2EvhuKe18M31vdeQym7dPmkbr8rL/dqJWnqj57M3BV+VHWeG/iZqKxix1GZbi3KKfKvF84EN/vGl1qDwN4guPsesWr+GdQcfu7iI+ZaSn+9t/hrxOwvp59YE7ktI7fP/tH+7XrutaU9z8KRfTEtNp12IUkH3nRvurWLunoeDVoSoYiOu5xvxB+FmseHoPtYjW609xuhvbVvMjZe1eZXMLW2TKgb0wetewfDX4h6j4cme0GLywl+WeznAaNvf/Zrovid8PdD8Q+F5PGXgeP/AEUjN9ZdWtpP6KK2jOUN0fT4XGVaCSex823N+7qVMKYHXcvWqXn/APTNavXdjNFclJdyDdtyKXfpH99PzrpWp9PSqKrHmQ/Urjz3CqGQ91Iqtbzqs21hiq73Es9tslbcFqKMRk/NKw9TRJEVffWh0kVzNYSiZQHUrnafuuv92nWwtZJCbO4Ecb8tbTnH/fLVUsrySFRG6rcRHruG5TVz7XojpltPuFI+80Nxt/8AQlasqlO55UqEl0PWfhdc2ht3tvEyu2iAbZdsqTGP/d2/NXPeN5NPbU3tfCGmXN9YI7eS9xE7SfN/s/dFcMb7Q48mG11AN6/aR/8AE0J4kWIn7NA0fp5srSVyRwzg7s86OX8snUijo4fBXjPWSZLyNbK26h7mZYo1qxB4c8DaEGbW/EAv5SPmg00bsfWRvlrir7WdSvU3SSSTY65bNZErySAs8hOOxNbOF0dEMLWq+7J29D33wp8TNJ0rRLmz8DfDqE6nJ+7jv5B5zIvdmZl21yFxrviLVdca517V7eb7LBJM1tHKsm3av+z8q15pNqmoS2Udm93N9njHyxBsKPqtbngiMjw94kv1J3LarBH7tI3/AOus409bnZHBQpu7R9c/s2yzaJ4A8D2A4N1Z3Goy/wC9NM23/wAdWtn9tLXFsfhHb2yPhr3VoYnHqiq0jf8AstZdlA+kazb2MbbIND0mzs+ndYFZv/HmavLP2t/EU194a8H2FxLuaeS7v3/76Ea/+gtTlqJe9No8i8/Q7lpJbAwec5y0V0rbmb2bdtxUV7d2lwjxtH9kuI+fkLbS3+6a5vS7XTbgrFc6hPbSOQPNMW6Nf97ndV/X9G1XSZYbbUUDh13286NuWWM/dZW7rUOl5iq4dKWrPYPg5DJN8QPh/DM7FbRLrWJc/wDTONmX/wBAr618Nu1t4Q0C3Y7Zb28Vn+m7c1fOfwL0mS7+J+rQxJkaZ4ZSzj9pJmRf/Qd1e0/EPWk0a+traKZRHoel3V3IB/eit2b892KJP30hxj7qPjrRVfxr+0pJJtz/AGh4iaTHX5PO/wAK/Q/UBaeHdK1rxB5jSMLeS8PmfdVVXdt/8dr4J/ZL08z/ABUtNYmGVs457x3/AOucbNn8xX1N421XWNc+EmvQ6faz3N1LpElvZ21urM8zSfL93/gVXKp71jq9ooux4xc/tp+JWBW28GaQqf7dzIxrlfiz+0r4q+IXg6Pw/BYQaBBKW+3m2lZvtK/wp04X+9WD4f8A2dPizqZVX8JzWaf37uaOP9C1dvoP7Lt3aSiTxj4nsrKFW+aCxRp5mx/3yoq5Siuo3WR4v8OfBWseO/EKafpcLJCima9umH7u2hX7zsf92vqn9hfw/ZWFvrnidlylzJ9h04uMM0KtuZv+BMF/75rV8T2+g+FPh5c/DfwHp8Wnan4iC2EKu+66aJs+ddTfxbVj31zHxR8c6f8ACH4dWvhvw3MI9ZktPs9hEOsEf8V1IP77fMy/7Tf7NTGpd2RhUlKTSieWfto+PE8YfFyXT7C6EunaEhs4yp4ab/lq3/fXy/8AAaT9kuxil+LnhTzBn7P9qv3/AO2cbba8RUSzzcsZJXPJJyxavoH4J6/4P8FXV14k1fxTYxXosP7OsbSKOSYhWO6SRtq/L93aq1pP+HI6G7HvH7YviP7H8J9atYZcvdRRxY/3pV/9lVq5P/gnlogPhrxHrkgKmWeG3Rh/shmb/wBCWvL/AI4/Enw34w8OXWn2eq3k8rtG8Z+xuFZl/h+b/ertoviRa/AT4HaT4RsBHJ42voTeXUBG5bJpPutL/tKoX5a5MLRcKdrDT59z1z9pP42aZ8M9MfTtLeC88UXKEwW2/K26/wDPWUf+gr/FXwz5uueJfE0era9NdXd9qUnnPNPuzMC33l/2ev5VzutatqGtarPq2q3c15f3MvmTzytuaRvU16UfECDwxoSalb24bS0khjRZPJHkyN5m3dtb5uW/76rZxSMK7lGPLDqfSX7GmimWy8W62kLrBc3sdnA+ceYsKtu/8eaub/bmsbhZ9Dd+YV066Kv/AAl/Mj3D/vnFcLpn7TPivQ9Dg0Tw1ovhTStPtl2wxRW0zlfrub5m/wBquW8e/Hnxv400aXR9fu9JnsZefLj0pVZB/eVuqmsY0F7fnRpGDVNRTPNvCiN/aU0yqzeTC2FA5Zm+VR/48K/RP4aeGLvQfhr4c8OzxiOe00uGO4z2kZdzL/301fn54ZvtS0OWO90a+WG7STdFL+73R+jLu+61dRefEr4m3p/e+OPEMvrt1P8A+JWrxlBYiCgXGpFMb+0vY3tl8VvEa30TQyy6pNIoI+/H8vlt/wB8mm/CHw1f+JY5dH0u2aW41C6hh9FijVt0jM38Kr/WuV13UdR1eNm1nVbzULtcCOS6uJJWVR/D81V4pUjtUhS/MA2jcuJDn/vlq3gvc5SJPmVrn6TSR6fp1lemO4hW4vD5TuJ41Kx7dq7d3+zXiFn8C/gJo9q1xrnieSaVWyRca1DGW/75r5BZIJCS9/nPbyW/+Kplxa2kWTJLOB/CVtwAf/Hq5/q0l9spRpo+y7bxF+zb4AfztGh0Se8j6TRmS9lH/oVVdG+MOs/FjU73wD4F0698jUoWjv8AVrv5fstu3yu0ca/xbflXc1fHlsNPNwkXly7HOPMlk2hf++a9Oh+KJ8H+FZvDPw9ZtPN0c6nqgGLi6/2Vb/lnGv8AdX5ufvVrGkrasXJE90+OHxL0T4V+GP8AhB/BdxE+vR2otIVifI02Ffl3N/02b723+826vjOUSTStIwkkkZtzMeSx+tWJjd6ndl3BLlt2KfFY30ciuLeYEHP3acYxgHNGJ7F8KfE/hjwXew6vrF7epqGm2UkNlb21i0hE83EkjNlV+VXZV/3ql+J3xX0TxF4T1fTrJNZ+1X0cMZklgVV/dyrJ83zH+7XnH2PUZ4/7Q1W0soIn+7JNH8z/AO6M/NQljfXeRp+kRKh6TPbhf1+6KbVNy5jJ1oJ6s3fgt8SNJ8DQ6vFqmi3uonUDCAYLhU2rGzNt+ZW+823/AL5r1Wx/aU8HWl2Lm38K6/DKfvFL6L5v/Ha8Xt9AkyUvNR09GyP3aQiU/wDjq1rWfgiyu8eX9uYH+NdMYr/6FUTVNu5jUx1GPxHsl3+17aCzkgsfB95dStwr3l+qqP8Avla4HxN8Sta8ZWM0utlntycx6baRNHbD/ro3+sm2/wB37vNTeJfhRc+EtOtJY44NSubqNZhJAihUj/H5t3NcBqek62s6I9pqKs52qFLcmp5aYqeZU5O0CrYaxJpsrx2L/ZGf5RKYW8xfXb/dqW2v7/R9X/d3O91/jR+GqpNbahaajNb3MdxbywPsaOT7yt71ueG/Dl9qd6iCEu7njPLNWiSicmLrUIpymanhazutWvv9Et3e5nkVVAXO3P8Adr3L42tH4Y+G+m+GVQG7vpxcSqRwqr/9et/4Y+GdC+GukHWfEbwxXso3Row3MvvXgvxl8ey+KNdnu4y4XOI2c8qn91V/hpqN2eFSprGVVNHn2qXb/wBqyvAMhpGNe3/sua/eHxfHpLL5llfwtBcRHlWXb96vDtOtZbqdVLk5/unOa+hfBdhH8K/As/ijUQq63qdu0GmwNy0cbfelat56x5T3MT7NRjHqeJ/EDTLeHX9QXzG8kXEioqn+HdXL/ZrP+4fzrZ1rUYbm6ZuAS27e/wDFWX9vh9Yq0ie7gk4UUmZtrMlrNtKb175WrstraXSGSIBD3CimHy5lPmrhvr81U/Kmt2D27Nt/u1colxZMbK5gBMDFl9qqh3DHJOe9XodTRUxIrZHY0NNZXB3LLtkHTevWosOyZXt3EhwDk1ca1Vl6Zb1qMQ24XcIV4/ijakW6miO2dAV/vLVXT+IXKkRFZI3wCVI7irty9q2lxrNabrt5dyyxybcx/wC0v96lhuYcZKpIp7MKlt7xbVvNgtbYFemEDY/76rnkrGNSqoPYqyacv2NJFiaFd2DJIflFehfCjQGv9D0bTUUs2teJreI5/iijb5qo+A/A3iL4j6g0ULM6Qrukkk+VYl/yK9P8MWlv4X1SxRW3p4Z0m41CaTPyLNIrRx/+PMtRDU4KuPjN8kdzq/EniSF9V1i5ifPn3ckn/Ad3y/8AjorxH9pC7kuvG2kaXEN407QrWFkz0eRfOb/0ZV4apNMhUOWyc5zjdXpXgy0s9b1l9W1mDQ7C5uNu6YWKzSHau0fNJu/hWm42Q6bsz5t03wzrF64W3jAJ7J/9jXpfhXwL4zvbKHTr7RtTvLGKUSwolnI7R/N8235f4q+rdA0jSLpkjh8WyWsX9yHbH/6Cq16d4f0K30yBTDd3l0COs8xauWp7/Q2lSdVWbPnf9nLSfF2g+NPFtzrfg7U9NOteWbC4uYvlXy93yt6fK1dB8Y/DWqR/DTxZeW9vPealeWLWsaxruZjJIqt/47ur2TxCbOXZDexQlUbcjtcBNr1oQ3Fv5SN5qnIzuPGa4KlaUah0LDxUYrsfnn8KvFmn/DU6n/wkuga+tzcQfZj5UCxrGu5c8t1+7tr0Zf2nfBlnbrDYeENWuPLGFLXkaf8AoK17v8VPHfhjwvp8l9reo3hjYskVqiRzSXUn92NW+n3vurXzp4t1/wAP+Mi8z/Cnw1ptswwuoXtwYJ8ev7nav/oVdtOpCauzmrVKdL4h+qftb6/PCYNJ8I2dujdPtF7JJ/6DtrzzWfjP8T9an22+oW+lmRtpNjbhHI/66Nub/wAeq9Y2/wANtDZ5L1brWZv4Le1JWFP+2jfM3aqmpfETSIB5ejeFtG09c9TH5z/m1apR7HG8c5u9OBv6R4ss/hroV2dKlj1nxnqif6frF5ul8hSciOGNvmb/AGmk2q391lrx3X7nU9b1abU7957q4uZN0ssrb5HY/wATNXXTeLvE0xEge3sk9RBGg/8AQar23jLXluE26/cp/tpFyv6UczWyNlXqrocvqmlXGm3yW5UCZVDfLIr8/wDAacum38rb5b1oFPUu/Su88Wa7qvirxJLfwGUxskUa/IF3bVVdxX/a27vxpLXwy4iM18c+oLVMsRyK5z1MwcNzidPFxpGrwalZyCaS1bzITKMgN/C2P/Hqp6gl/qd9PqF7PNdXUzNJPNIdzuzdWY16TceF9+0Ro1vE2fnl4Zv91fvV0mi/DK6ltheXVq1tahd3n3I25/65x/xVSqykck8+pwV2zxrStHkaSOWVD5e7IBH3sV19v4avBcG81W4t9Kjl+YJL88gHbbGtdpqDWmhzyWmkWsi3edrSsnmTv/7LH/wH5qy5PDWtXCGe+a302N+slzJtZv8A2Y1Mp3Mnmrre8tDGdPBdmMSw6tqL553NHbqf+AqGaoYtV8NvMqReFiAzbdz3O4/+g1qJpHhSxINzdXepEH5lt49ifm1SN4j0vTmzpXhm1jZeklwzSt+vFRKMGNVKk/4cG/wLqeCdEv8AVpbO2aGRN2I7mxjkKt/wFh83/jtbMX7PPi/zTNZxQ+V1EjS7OPWuaHxH8SL8qailkg6LbqsY/wDHa1E+Lmsy6FPod7qt7PBLJ5mRCGZT/vM26pimjGNPHKTuao+Cs9lxq/jjQ7D1Rrrew/Cq918OPBUKkXXxD0yR+2y1Zv8A2WuIuLi5nikurPVRPtP7yN12yA/7tZ093fsmGmb8RVXOing8fV1udXc+A/B20GDxtYP/AL1pIuf/AB2mr8M4TpFzqFr4g0y4sIWVZMrJwzfdC/L96uLaS6ZizSEk+9XrbWNet0VIdTvY1XoqzHaaOa3U6v7Nx8dpEc/g2yjbadbtv+/Ev/xNVJfCtoj4S/MvrttpM1vR+KfEUDZGpz89m2kVpWnxB8RQdLwn/dCj/wBlq+e43Tx0Ha1zntJ8JtPIqxWOr3XoqQYrt9B8Lazp0tvdx+GSqQsrbtRn2x9/vfdqlcfETxBPalZNSvPuYKxzSL/6Cy1xGp+Jrm8kKXV2+D97fG0jf+PNTTuZTw2Lq/HoeneKCus+ILnWPEXiLQ7C5lbDR2MfnMB/dXb2/wCBVkz6x4MsSS6X+sSD7ou5vLj+u1f8a8tv9XaUeXb7ok9SeT/3zWYZHkJO8D13HrV8o4ZXJ/HI9E1P4gX5fy9Nt7DTIx90W0K7h/wJqxp9T8R3k6MbrULhp2+QrIzbmrJ06x05ovMvNbhgz2SFpDXR6R4rg0W0ls9HudQg8w/vLqPbHI6/3V/u0vRHUsJClH3Y3MjVLrVrO/axv55mmj+Ugys2w/3a2fB2ra7pus2uo2FxMbi3lWVFLMwZlbpt/iqtbav4at2806HPeuf+fi8IA/75ro9K+JF1YgRaBpOl6OHXHmQ226T/AL6aolzdjKtCTVqcDtLfwJ4o8U6rc+KfEJtNEt7yVria6u8Qj5s/dX7zV1aa94R8A2O/w9bHULs5X+07tfl3f9M1ryfU/EuoGEajr19Pql9KN8MVxIzhF7My/wDstcpqmq3urSmS5uMsBgbj8oFawipbnkPLsRWl7+x1njfx5qHiCZ5rm5lkzx8zVy2jaVq3iPVUsNKsp7y5k+6ka5zT7JPDlk6yatcXV++eLa0Plq3+/I3/AMTWrL471E6e2l6Pb2+g6bIMNBZDY8y/9NJvvN/6DW1j1sNgfYR5aaO70C28JfC7ZqGuPba74kjXdDp0DA2to/8Aemk/ib/ZWvP/AIgeObvxXq02pavfSXMj8bQNqhf7qr/drAml3Pt3bsVWa3j3o4GGU5FaRjc7aOCu+aoUpI2uW2hWQDkBhTv7LT/nq1WJ7zZlCNp781n5X+/J+dWkepzRjoRfaJHA2wsxA6rU0F6gO2UMp+lOaABP3J8s461RmeXftlGWFDco7kI1mWOZc7E57gVntbqJ9gJfPTbTYZGGdw+nNS/ut6t9o6dtu2jmuMuWVkPvs0i+mGqf7HM3+okcsf7o+9VRLlYGQEupOcFa3NJ1zQ4pQup6QLj/AG4bhkz/AMBoZyVqlSHwq5mpoOrvzHZXJX+8y/L+ddZ4J8Bar4j1OKxs4jPK33hGMqn1atC31rwXLYmPT9PH2gkMv2u5c7fbb92nQ+L9ftJY7S4vbjStK6Sf2dFtBXtt2/eb/erCSPFxFbEVrxSsfTPh/TbLwd4RHhvw7GL7V7kYuBAdzTyH/lmp6f7zfwrXnvi7wZq1sJvD91PGZbidbzV7i2DSzXc/8Mcccasywxn7u7bub5q462+O0egWjW/hbQfndcG5vpPMfb3G1dq/+hVSX4nah40imstenu1tYomeQ283lRAbf4l+7WfwhhaToR5pK7LmpTeFPD0pS4beyfwzXkcXT/pnD50n/fW2uf1D4sf2axj0TS9NUD7sjWcj/m00nP8A3zXG3d1oEjg28t1Gvo3/ANaqqPo/aMv/AMBocz0I4hfyHWn4wfFfUZxb6VrVxa7vupZW0ULf+OLWBf8Air4kX8hXUPFOtzj+7LeyAH8N1aWh30UE4NnBe8fd8sbf/QVru7hY9WsgLnRVjvB8omTnzD/tKOrVzyqcvQ4cVnE6Dtynj1xo2uXsKXt9PI9tJJtZ5JN3419q/AvVNfm+E+k6fqMrvqtpe3WmyyOcn91J8vzfRjXhF94J8R3miPM+nSw2UUZ5dfLUL/wKvRbzxhFoP7PFzcwMU1rXr97azYHJj3W8K3E3/AVVv+BNU6ThZo3wOa/W02+h578T9f8A+E98favr4nj+z2X+h6XDJyJI42+aT/gR3NXlmu3mpPdkXks0hX7obhR+Fd14L1nw7p0kUWtaBcT28R2ho5WRq2dc0fwfqlzNPoMl+9s7fu7dlWSSP/Z2/eogoxPMqY5067lOOh5BZa3fWrN/q3jbrEyK0f8A3zWrpWoaSNRF1Fp89rdYZcQAOPmXbwrdK6g6D4dSby5XvI3HUNp+CKuw6b4QjALXmrEHtDarHWykuhrLMYdIs5IeHRf3yra6jbvLM3S7+WQf71T6faRWku0mwuo0bg+RlnrpGm8E6exP9kXE8o/iurwA/wDfK1d0v4maVownXTtF07zGG2IRW/Kt/e3N81DTRz1MXXqx5YQbNzw/4d1HW7EjRtBaylT5mfG2F1/3m4XvUc2nWGkOF1LWYrq5/jh09fOcf9tG+UVxtx4z1jU73z7m5lChs7ZJCVH/AKCtbuvan4FX4bw31hqVzN4ne6CzWrKfKVP7237vp0rFxucKy/E1JWkdLo+rW0cw+w21npYZtvnuRNcN/wADb5R/wGur8WePNM0fwafDV2Lye8kPmySySc8/Mp3N83/jteAeH9S1CXVIbqU58pvNP/Aa1op7i+vZJrp98szFmZucVLqchdPI6rqaott4qu5Ga30iBLFT/FCn71v+BfepsMD3Ba41BjcGTn5m3MP+BUo0S6NwjKWbLD5T0H4V0FpaLLKLZV+cV5GLxSjex9VhciVNXSMP7JYt8gjn5771/wDiapavp9pFFtEEoLfKC0h4rqtWsms7be8LHPbFY89ot5sZg+FOcLWNHEX1ufS4DKOZ3SOEu9NdZyuzNEOmuWxsxXb3Nih2byyfw8r1p9lawWzBp0ZwP0rt+vWie7HJo9jmLLS5EYnbmugtdCFxZrhfu1cOyW5XyIwgHStnTbg2b7miieuDFYypJXR3QyqnGOxxlzoqeYdsO2pYNEC24kePj0r0/TLXStXaR1t9rr1HrWVq8X2e/eNYV8tPl2mvNhmdST9n1NVltOXQ4WfQ/tEYSFAX9Kit/DUqq7SgADHWvQ4HtorlVitYySw+ZTuFW/EOlR/ZkMTMTt4OatZnUjJQmDymkjzCTT1is2tzbIzb8+b/ABf7tcb4m0iWMtdRp8vcV7dp+hyS2jOflDH+LtVbxF4f01dEZLmQM7/6tlHeuvD5vFVOVHJisnhKDaR82SxkGmr1rc8QWEmm6jLBKuMH5fpWK64cgV9fSfPG58biKHspWJFPFPUlWyDREgaLBoKqnQV02OblHGR9xOavWBcum0Vm43HrirunzmK5UE9Kwqx0Ko01zHSSoZV85ozjbnJrKeRo8Y710yxR3Wnxur7oxweKo3NtbP8AIYunfNY4e7R6s8FGKuihbRJLGHUZJ61PLbnyGLJ8g61XmtZrMie0lbA6qxqvba5fx211AsMeJ12sSvCr/s10yclHQ51Tpp3ZDaXsSMWljYe9PfVIyxESdP4mqhHE7OVxj60yWJlkCYb8K1hJ2OeZcnmnnG3ZEV/3ar/Z7n+6KvafbFCJZR83cVf3VolJkqFzGtrOJ+GLnj1qaXTojEwXhu3FV/tMSOJLd1Zf+eVaEU+5crxQ4JkGbfJBEI0tRITj95v/AL1Va2LqNZRuIywqgLOQnllFZ8jQcwwDzbcKOGjqNF3NtPFWfKFpOpkkypXANXrOO1ZlZAJPc0WuUjHIkBGFOfar2l6jqcLbbS5lT/dbir96qQNkEqe4FMt7f5vMfv2p8lyZ0ozepsaZrRlxHqWnWdxJ/DKbdct/vbdrVqX95pF1aQiTTZ3h/iW1uNqx/wC6rbq55IU9KmWEjqSKmVK5x1MCm7xOj0iy+HjyAXqeJIP73lxwyV1Nl/wp+zOW/wCEplYfwmOFa8tYzq28GVgemGqzBKky7ozketZSpmEssdTeR7PYeMvhnpoH9meE7+8kHT7befL/AN8qtdTrHxy02PwlDY+HtHg07Ud371khUpEvqP8Aar53USj7mz/gVOtbhZrj7OEfzR1VRnFYTXKKnw4pv4tzsdb8W+ItaffdatPcRk/dZ8Viaxrc0j21hrCXK2VnFJ9lWBtrRBm3M3+1ub/0Faz554RmFbhEf0bg1meJnmMTsju0VsqrLJu4Ejfw1jB3djsnkFPCQvBmv/alkqg23ijVovaaLd+gao31aSNg8XjW59iLeQGuHFyvc5qa9ubKSGIW9q8Eka/vGaTcJG/pW6pHEsJ3OqutWiuLkzXnifU72R23Mwi5Y/7zNUZS1uC7W+rmfP8ABczeU3/xNcb5y96d5zkLJn5av2SWxawq6HSz6NqkrNKkQcf9M51f/wBmpmnaJrFzerEttMiA5djWRp8iS3IgzjeuP+BV3HhTR5bbRt8vmRzTSN0X+EVhVm1oehgsuqVZeRWXw/f/APPvJUkGguBm8eOIeu7cw/75rXaxmRVbCEOm8bh2psjRRgLM1xbs3btXK5yPep5TFO7NDw9ptmzeWjOVx+8dv4hXRy+H7S31SNS6rnPJOa5nTUaGdZEnZwemR1r1nwdoWparqMF3ewg2zbW/h/h+7XzmZYmVL3rnrUspoqHNJGhpmgRoV/dg5rP1nQDp9619DFlcbjivUYdOiVdsajA9qxfG0ZtPD9zMsWSq8c181PF1KskrmeGpxVTlUTgLiSLUYPst26oN2FY1lXXhp0RioQFaqL5Msv3p1z/tV3tnZ3D6Xbud+VGRuroruphLWZ9HClGmrI8quNOZZSJSVPtWpb6En2cP5n4Zrt7rw0Jo1uJdkbH72TircGg+ZaeVE4Zx8y7at5reKsdEXA4OPRflDRkYPerM2lxwQxqf9a/pXV2dnd2t0qSxmNWP3TWrDp1rdTCObasjfw561x1cylF6mnPFHL6PYXEACQxsQfmY5qx4jiV/LDw7ZF+8Nua7nRdO+z6tJEV3Iw6dK1PEPhO0u0N0UIPdR0rzHmcVV5rnM8XCnPU8et9Lku7gCCNd3+yNuK7MaXPEltZnbIirukLNW6uiyWd883lIlvHD94jrXKa1dzW1/wDb2uwqscOAeK6Y4meLlyxG6qqu8R3iGxisbBlzGm47nx615b4mukuZ44ohIYlX+Guj+J/i7TL+C2ltJiZguySMdK8l1LW7uZiquFXvjjNfT5Nl/uc9T4jlr4l0oWZH49s0nsYr4Jh428tiOu3+GvPrmEjHcCu9sHnvI5IJA0sMn3/9lq53XLBYQ6gYYdq+ww1T2a5T5LMaHtPfiYUH3KmBX1qKDaSyE/N6UsQ/eCvUizwZaDnQBcipLGS2d0S4cQuM7XqbYw7VQkWSTAji3Ee1EkEJWZ1OmwyQRPbuf9DuCohnj5WNv9qqVwtzFcSQvJJJsbAYdKboct/pRW8mkKwx4/cM2S/p8tdRAqTWkdwilROu/JrlpRanZnscyqUzkmjmlcKkLFverMFlcpH85EXynOa2rqFgd3UVSnldlxIVjHrXbY5HoUWsGdSGuS3+6uaIrdolwrJ+NSSz2gXLSF2/2apzaooyscYYHuatOJhImeTy+ZPu99oqD7W//PtUEJkurjc7YVa0/Jj9v++qHJoI6GfGseSXChv9mrKpExyCd3rmqka7R9aJC65MTKT6MKtMwLeQeFOTTYQkmCz4B+8cVDHKgbYeXYcqvaiQES+ZGsm8+gouLl6kl5ZpLtaJi20ciqbxCP5lZlYfeGatpeHzMThV/wBortqRjbXK7Cyq/YqamSXQrmGW1zaOMlfKJ/vN1qw5toYzJ8y46eXxVE2D/wAG1qiijvLc/KrD6H5anma2KRft9RiQEM7yD2FDajAHDBH+gqrOcsvnxoCf4o6asMLqCzEVHOzRM1oZGuYi5QIG6YfdT/sqbjJBIIJfU/dNY6RyRNvt5d30NW7LU2VsTBgqtzzSeppGRpiXUckNbg477WapojMlwZ42hgZlyf3bLVnTtYtywjkcvGY2C87eTV2yt2d5HOpMDt/d/ul5Nc0+ZrU9Kk49DDu4QWjkEizHHJBrE11Lk6le26MwgE3mbM9d1dkNNvRJ5n9oROS3/PMVw+vam9xrNzcxKEjchVA7IvFZU42lcjG/AjMyy9OKQtTrmYP0GWNQ5xiupHkWHE4qxaTYPlFcqffpVdTuIXvT4lkilyUzg7utFwSN/wAP6bHe6tmOQsg5ZQfmU13k+tKiOHiJZflxu/8ArVwfgaZE1+23ebkN8pVuN1dxr8V7Kq3dzaqUl+46jhq8vEytV1PpMvS9hdFC41m5mUKGCjvjvUlhaT38yxzTiDccbn6VTigeTbDHEA5wQRV+O7dJxa3ZQt6r/DRUXunZCUm7M27K4uI82FwpfZ92QV6H4K+IR0q1+x3UJbauFYf3q87tXMEqZkGO2avJdJC4kETB/wC8grw8XgIV1aR61KXNHlket+EPG1yNXQalMyRFsv5ldh4o1bStQ8NziK4iYSf7VfP82sTqm94pJD6uOaSO9M0OxJnZurKrV408jTkpQkaOnTUlI6uaNVdCvGGr0w6jY6J4ZjvLs8NGrKv8RavBnurmJcpM3vnmtJZrjxBpck11qcrC3KqFHzKaMblk58vM9DeTjW0OwvfGUOsWVxDIvkuvzJtH3qzLa9uoVWVZ58q20YauOsrs6ZcJGjROztyZFq7quqSWM8U1pLy3zMv91qqnl8YL2cUbKMYRPYdPtpr3SbG8BeVlDEszU3U0tILyO7udQhtsLypk+YV5CfEuq/ZBZrcyLGP+WQbisO41cb2Fw0yMf7wzXA8gqSnrIydSMep9DWPjXw1alWN09w6jG9VrQPxEgklhS2gQwswUszdvyr5mtdQaeTMLFwOp6Vuw300UZ2uz49BWdXhuMVdGSpUamsj6fu9SszJNDeuiQyR/KD3WvFvjCYLHVY7WzbfA0asOelZOo+Prmfw/FYXUfllPlWVv4l/u1xN1rEMspM9wZ8Lhf9mtspyWrh6nPIzhTjS2kU9YgsZYv3SzJL3w3y1jiyhByVzVy5uY+GL/AC+1V4luLzDW8WV9Wr7ejGFON2efiW6suVEJkhtLxGCop5yu75aZrNhJqFgt4gUS7e5/1gpdWhsY7VYPOje83fM2elTQazMltBZvFmKM7fMY42rWspSkuaCOGcYq8Js8zu0eG7Zc8g0qPU+uRTpqd0JUwVkY4qgjkdq9elL3UfLVocsjbilAhCkY96ol5TJtSTY3bnrUKz4/iNRyTbzWrkZpGrp+lXF0Xlmlwi/eOa6Wxv1kjlsbGPzBZxLtbd9+uFMky9XfB6jPWtfSJJrcSTWu4vG0ZKp1Ybq55pvVHZh6jjoXrnWLqYFRiNT2WqLu7nLs5P8AtVo6npLR35ZXAt5v3ilT/wCO1mTqI7pki5Udq1jJSjdE1XJSsxk0EqrvmHkx/wB41USXbMTCSq/zq3I7MNrncP8AappZVjYLtx6Yq9zBkkFyThJORV3Mv/PFqpaXbs0omdcLjitXY1UlKQGNcWk/WNzj+67VVe1ul+Yj8mq6zshyGkZR/CvNKlzGy5Cy/wDfNaOMehBRjDvKu3cx/hNakFzHEnlzIysP7oqHMLTLLA4jmj+aqszv5jmY5Z23ZrLmakV0Nx1V4xjkHqCKryWcMhyY+e+04rGeaeJlbc4/4FViG9uEbJkLD0NaKSe5BZldbdljWPd6nNS5keP5ZmRe3NQytJJF57Lx61mtO5GGds+lQ5FJmuIJX+YTFsdMUkEU0v35Ydo+Qb/4azIZ3Q5WVh61ZW63csiye/SlYtSHSKqTfKxwvVkqeNw+VdAxPGcVFHOqnETNA3bPzLWgb2JBmUrj2pFxZG1gxTfExK+lT2N3f2LqWRzEpHyt92pIbq2cBllXFWRJCw2vtcHtmplHmN6bOhj1O21Bv3dulqXXasatuUnbXmr2wgnKsM7W/Ou60xbUXkIVVGG/hauP1Yhrx9vPJNcqTU7M6sY7wTMy9Ufanx93tUJ5FSzj981RV0nkjM4Naen3MMskcN6gZOF3elUF64p0UZSUE0WuNOx1fhOKJdZSVLkMIw0ioOGZq6n7TNJMJIh5katu2etcH4TjkTWLW46L5mK7+8luFjEAhgzuHzKNrV59WlzzPfwNaXsjYmaPVLhPJht7Qqu5v4ay1sraSGWZm8yWJssazrm1uJAJA+JAMcVJot1f6ZcrOIt4Vt3zGuapQkl7h6dKvHm986DT44ntx5qvx08xeanbyWYv5ghfdt3H5ayNV8aO6mF4WQu3zL8vFZMV1N9pEkjySW3+3WcaFSSOiWLpx2PQdWsBo9k7317A4lX5Arbs1z9vcW24NLPGS3/LJO1YFxqaeYpW6Vj/AAqys2KnXVLiWExtBG/zbWKjaaVPAuO71FUxykrI07lrlycyRpErcKKjtdXOmSPAqTKz9eflqmjsn3CcehqG4Rp2BNsWcfdyK6vqsZRszBYuUdUdn4a0jSdStWubrWY7Rl7TBmasjxSiWlzts7p7tV4U7NprCV7i3y7vIqjoNqhaZc6zxtuFkjl9SM4rljlzU+a5vLME4cpfstSmH7uRWX1DLU8zxXO3zNp2jAxWJLeRmM7Yi3rhKzUluFLALKrL/dFdP1W3Q5PrljroZUgG2IYFE2rCGMhXJY9RXLG9UsBJqcsY9fKpzZYH7JewSgdmb5qbwsRfXuzNh9TfJM6mQ/yqvPqzGUhEEa9t3zVn2s8Rk+e4Uv32tTLu6DXJhaIT46HO2qjRjEzlinNWRPIbeVf+Pxd7fdXbSkajbWsiR3qxxt1y1amh6Z4f+zvdatqctlKv+rihj8xm/wDHqxrueyS7cSSCRf4FcfrRTUKkrWIm5043UinbbyTK8chBPUrmnzXdu8hjnjZQ3TbwasSXOnuuB9mH4VH9osoiGiWFQe68ZrujTuefKp5lO/g06+mSEO6yHgP6VztxZTQXE8Eg2yQn5hXbwzwsQ2FNZXivT5VMmqwBniueZueQ1N+6c9WlzxuckOSaAMU9+aaDVJ3OAfBJj76b1HWtOPWLhTHFZwxwvn5dtZS7M/NT4wwZip+6OaYKTjsdZpd55txPp+oyfu52ySv/ACyk9Kp3tjJZXEkEmWZW4I/j/wBqs7QphDOpfadzcq1dLqJ+3WYAOZIcbT/eX+7XLzezqeR1tqrC/U5uYFvlAyaY8RikEkp3r6CrMYwoZTlm6mo7psp5Y6mu5M5C9a3UciBVKxqP4aubx6/rXPxxzRjftqHzJ/7z1Sm1sBYaVgfl4+opTIAN2QG/2ajJGeTiguq96L3I2JICRLukZST/AHvu1Ya2izuB4P8AtVnDfNJ0ypqeSaSFtqtxRHlYyZoLcvsmRuO26riafaDP7s/99VWSVblMCVfpsqciZY1CysdtbKzIuWEhhjOUjANMa3t1GSkVVhMw4e5kB9OKz7p2Mp3Pv96U3GOxSLk8dq9yGjCsB94LUEscbkGP5WPVRVTfIGwnyrWxBHDcWyz7dsnqtZXuPYr2lvFJx9pCt/dZatNpCMcicfgoqrfQyq4D7do6utNt57i3XMblgOxp6dUNMvRW1xa7gskUijs3y1LHOSRFcWshb+ER1FFqUUgAkQr79qtRSKwyuCKHqaxlcu6LNKtxKsloyYVsM0f+zXJzzkysSMn612OniVQ6mRgpjbjP+zXCufmrlmvfN60nyIbL/rM+lMPNPNMNWcgYwc1Lby7ZgW/Coqcn3xQBvaHOkWIycMDwa6/U7uGKSSR3dSORzXn+m8TE4rpdZnt4dQeSW2807R3/ANmsYK1U9OlV9nRNKLUluoM2z+W/+0m6qBvtRut0DGJ17/JtpkWpWrJhZVQDs3FQS6xbpxFEkzD+JlrqdGJCxRYGm3DdXBq/9meOHIuJHf0BxmsKC9uXkd0IB+9irMet4yJ02nsFqfYxGsQiV3WBmb7HKzHuzZp0OqXBjYrHGF/uk/NTY76GXcY2xj+Gpo4S6bmwW78UOmi3UfRldJGunkcQAH7qiNtvFOgtbhdnnXcgXnIDNRNZCTJSaSNu392qtw99ZMD5yyr33VHsxe1tuacaxLN5siSzD+HzHqa6eHazu0UHozdKwTfyu5LyuAeoTiobuK4m/wCWch/3qPZj+sW2Ll1eWqSN+8MuP7q7aqHVZhgQqIh6dapeXIOsbflSwMit+/TOP4c0ONjB1ZGgkq3bqbhnJVfXrSW0V35u6AGIf3mp0FzYKSUTaf8AdqSS/CLujTPoTRylKcVuySDS0IJlmy3+zTjb2244EzsP4t2VrMlvpHPzlsHsKGkD8Qy3B9qXJcft19lmpItlaq7SHL+9Zl3qEcnywQxr6s3WmwRxTD99dIP9lj81W/sUOzaFA98U+SxMqsmZud8pVBk1JGiI2Z4JG+j7c1NNaW0DZeUBvZvmqCO5JJWHfIv+0OtbbmGxPL9hKb7S5uIZD/yzIq5pGoXI0++tt3n/AC+Yiycltv3v/Hc1Ta1efDn5PqKsWMCWk4l8xtw6c1lOF1cuFSUWY1yLeVgYhtHoOgqnKhU4rT1ux+y3Wc7Yn+ZDjvWa24EhqmK9055/EMqXzGI61FRVElqxmEU5dxxtOa2NNvt7Fc8DGR6rXP546VLDMyBSuQy9DmpnG8S6crM1LmKSLUnjj2gMN3NBtpw4YuGqteXAaSKZB/DxzWihDRrIjZDVVLYc9yFopHUrIMj2ak32v/Pkn/fQpb2Yxp5ashZvXtVPNbozP//Z</binary></FictionBook>
